Сергей

Она хочет шубу. Весной.

— Ты же давно мне не покупал ничего красивого и мягкого… — Сидела на крае моего рабочего стола, где у меня лежали важные бумаги по оформлению договора новенького бойца, и встряхивала свои выжженные волосы. — Ну коть, я вот себе такую шубку присмотрела, можно?

— Зима уже прошла. — Раздражённо заметил и перевёл взгляд в экран с таблицами.

— Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, дорогой, — Начала канючить Окс, решила пойти другим путём, так и не дожидаясь от меня внятного ответа. Сейчас бы сигарету… — Я тебе за это хочешь?

— Нет, — Убираю липкую руку от своей груди, всего выворачивает наизнанку от этого фарса. — У меня куча работы. Иди куда хочешь. Деньги тебе на месяц я выделял, из них можешь хоть на шубу, хоть на лисий хвост потратить.

Бесит эти прозвища, уже сотню раз говорил так меня не называть. Устало откатился на кресле подальше от этой недо-соблазнительницы. М-да, под градусом она казалась лучше. Надо было закодироваться на хрен.

— Ну коть, там столько нет, сколько стоит шубка. — И хлопает своими глазами словно опахалом. — Разве ты не хочешь, чтобы я выглядела лучше всех?

— Не хочу. — Но это я говорю про себя, ещё истерики мне здесь не хватало, скоро сотрудник на проверку должен явиться, а у меня здесь театр одного актёра.

Девушка из филиала, который мы с Владом уже давно заподозрили в распространении и сливе. Она, по словам остальных коллег, больше всего общается со всеми, может, что слышала и знает, а может это она зачинщик всего дерьма, что выливается на сотрудников в закрытом тг-канале.

С виду такая прелестная молодая девчушка, на лет десять меня самого младше. Живёт на съёмном жилье с подругой, окончила вуз с синим дипломом здесь, а сама родом из какой-то мелкой деревушки.

— Представь свою красивую жену в одной только шубке и… — Я представил на кой-то хер ту тёмненькую кудряшку, и удивился тому, что у меня встал очень живо и яро на фантазию о сотруднице. Что за?! — О-о-о, кто-то, наконец, возбудился…

— Не надо, Оксан, иди, пожалуйста… — Она опускается со стола на колени и садиться преданной собакой передо мной.

— Нет, я для своего мужа только самое лучшее делаю. Например, минет. — Тянет свои наманикюренные пальцы к моей ширинке и неуклюже облизывается, хотя в её представлении это хищно наверняка. После ботокса и филлеров у неё некоторые проблемы с мимикой, переборщила.

— Блять, ты не отстанешь от меня! — Слишком эмоционально подрываюсь с кресла и прохожусь вглубь кабинета.

— Нет, — Пожимает своими тощими плечами и указывает на всё ещё торчащий из штанов член. — Зачем тогда этот боец для меня поднимался. Ты уже давно ко мне не приходил трезвый, я хочу тебя.

— А я тебя не… — Подлетает и снова бухается на колени, может, у неё проблемы, а я не замечал всё это время?

— Не капризничай, ну же, мой сладкий котик, м-м-м… — Целует головку, слизывая предэякулят, а я закрываю глаза, представляя на её месте другую. Ч-ч-чёрт.

— Сама напросилась, работай теперь. — Открываю на миг глаза, чтобы вновь с каким-то отвращением их закрыть и выкинуть реальную картинку из головы.

— Вы Куприн? Э-э-э, я, наверное, попозже зайду… — Резко поворачиваю голову в сторону нового мелодичного голоса и встречаюсь глазами с удивительной красоты, как будто левый у неё с зеленцой. Гетерохромия… — Через часок, нормально? Или хватит и пяти минут?

Ещё и сарказм свой не боится показать, не убегает, не отворачивается, а всё так же упрямо выдерживает мой взгляд. В жизни Филимонова Мария Семёновна намного круче.

У меня волна проходит по всему телу, и жена, наконец, подаёт голос, а не только пошлые звуки причмокивания:

— Вышла, ты не видишь люди заня… — Я кончаю, блять. — М-м-м…

Окс давится. Я свечу своим членом перед сотрудницей. И как вишенка на торте в кабинет врывается секретарша и говорит:

— Прошу прощения, Сергей Викторович, ради бога, просмотрела я Машку, ваша жена говорила не беспокоить вас минут пятнадцать я вот в туалет и выбежала… — Я убираю быстро свой член обратно в брюки, не прерывая контакта с девушкой. — Ой…

Видимо, заметила интересную деталь на моем мелькнувшем члене, еще одна невольная свидетельница. Первая стоит и помалкивает. Ан нет…

— Всё-таки пятнадцать. Хм. — Даже пальчик аккуратный без яркого и длинного маникюра поднесла к своим пухлым губкам, натуральным.

— Тебе мало? — Будто, кроме, нас никого не было в кабинете, спросил я.

— С виски все два часа, тебе чего, девочка? — Перенимает на себя вопрос и хвастается как будто своими показателями, будто я её вибратор. — Не видишь, супруги мирятся?

— У меня назначено. — Строго и безэмоционально отвечает Мария Семёновна. Странно то, что в её деле написано доброжелательная и крайне общительная, располагающая к себе личность. Видимо, Окс кого хочешь выведет из себя.

— Пойдём-ка, Машуля, я тебе чайка пока налью, — Кладёт на плечи Кудряшки свои ладони и несильно давит, чтобы, наконец, выйти из кабинета. — Не видишь люди и вправду заняты.

— Оставьте нас. — Смотрю, как секретарша выходит молча, еле сдерживая себя, чтобы не побежать разносить новость бухгалтерии и замечаю строгим тоном. — Это обращение было не только к Ульяне Германовне.

Кудряшка медленно, нехотя разрывает со мной зрительный контакт, который держался с её первых слов и начинает разворачиваться в сторону выхода из кабинета.

— Мария Семёновна, останьтесь. — Оборачивается с вопросительно задранной бровкой, киваю ей на жену, которая уже вытерлась салфетками и стояла, хлопала глазками. — Оксана, на выход.

— Стой, что не эта, а я? — Истерическим тоном вскрикнула моя супруга и начала махать руками, указывая то на себя, то на Филимонову.

— На вы-ход! Молча.

Наконец, Окс поняла, что со мной спорить бесполезно, и, видимо, всё ещё не теряла надежды получить от меня шубу за минет и послушание. Остались с Кудряшкой одни…

Я что, реально сейчас задумался над тем, чтобы изменить жене в реале, а не в своих больных фантазиях?! Видимо да…

А как же обещание матери? К чёрту!

— Ты не ответила на вопрос. — Посмотрела и вновь хмыкнула эта невероятная особа. — Тебе мало пятнадцати минут?

Мария

— Думаю, это не тема для разговора между сотрудниками. — Хитро прищуриваясь, проговариваю в лицо начальнику безопасности. — Мы проведём проверку или мне можно идти?

Спокойно обвожу взглядом кабинет, наконец отмечая для себя изменения. В прошлом мне приходилось здесь бывать, но тогда сам начальник не опрашивал мелких сотрудников. Хм, что же нужно Куприну.

— Вы куда-то торопитесь? — Его пересечённая шрамом бровь взметнулась вверх после моего вопроса.

Боже, я видела его член во рту его же супруги. И у него что-то на члене?! Я не успела рассмотреть! Это нечестно!

Этот день явно попадёт в список незабываемых. Я даже успела рассмотреть его витые вены и красную головку… Не понимаю, предвиделось мне что-то или нет уже. Может это пирса? Или татуировка прямо на нём? Блин, как посмотреть ещё раз, а-а-а-а…

Отвлеклась, а ведь от меня ждали ответ, причём эта гора мускулов просто изнемогала в нетерпении, присаживаясь в кресло и сверля требовательным взглядом.

— Да, — Киваю, подходя к стульям для посетителей рядом с его рабочим столом, намекаю, мол, может, я всё-таки сяду. Этакая мини-переговорная, не отходя от станка. У нашего Андрюши похожая расстановка, но более помпезная, хотя он всего лишь босс филиала, а не один из владельцев акций компании. — Есть незаконченные дела на рабочем месте.

— Кстати, о нём. — Читает между строк мой посыл и делает соответственный жест на те самые стулья, возле которых я демонстративно остановилась. — Присаживайтесь, вам знакомо это сообщество?

Называет тг-канал наших крысок, который распространяет сплетни о работниках нашей компании не только одного конкретного филиала, но и всей корпорации. Иногда там буллят девчонок, а иногда мужчины рекламируют свои постельные достижения, распространяя о себе же слухи. Обычно, конечно, там собирают все соки корпоратов и не только, любые походы небольшими компаниями в клуб, бар или караоке, освещаются не в самом лицеприятном свете для участников мини-вечеринок. В общем, второсортная газетёнка в виде канала в мессенджере, которую читает каждый сотрудник, даже, зная, что там можно отыскать минимальный процент правды.

— Да, многие сотрудники подписаны на него. — Отвечаю согласием, а сама отслеживаю реакцию Сергея Викторовича.

— Знаете, кто его основатель? — Как-то мы перешли на «вы» сразу после того, как за госпожой Куприной закрылась дверь с той стороны.

— Явно сотрудник нашей фирмы. — Решаю сыронизировать и прощупать границы дозволенного, от вида напряжённого серьёзного мужчины у меня поджимаются пальчики на ногах, давно такого не было, даже не могу вспомнить, возможно, никогда… Перестав дурачиться, я серьёзно отвечаю, глядя в горящие пламенем глаза. — Точно нет, но могу выдать свои предположения.

— Я весь внимание. — И вправду даже поддался всем корпусом вперёд, чтобы не пропустить ни единого слова, вылетевшего из моих уст иначе, я не могу объяснить его излишнее внимание к моим губам.

Рассказала всё, что знала и кого подозревала в создании и ведении этого поистине губительного для репутаций людей канала. Первая в моём списке значилась Цербер — Лидия Борисовна, секретарь моего непосредственного босса. Она постоянно не может пройти мимо моей подруги Саши, тем самым, навевая на мысли, что именно эта женщина не может копить в себе столько яда и ей просто жизненно необходимо его сливать на других.

— Что ж, мы все проверим, — Записал и нахмурился, глядя на то, как я непринуждённо оставляю насиженное место и двигаюсь в сторону выхода. Я не шутила и не врала, у меня действительно были ещё дела на работе. — Спасибо вам за визит, всего доброго.

— Благодарю, — Я удовлетворённо зажмурилась, раз он понял мои действия и намерения без слов, то должен понять и следующее. — И да, смотря с кем…

Быстро отметив про себя вытянувшееся лицо начальника безопасности, я, наконец, прикрыла за собой дверь, тут же натыкаясь на сияющую секретаршу Куприна.

— Боже, Машуля, — Меня сразу взяли в оборот и повели в маленькую кухоньку, чтобы поделиться, а главное — узнать новые сплетни за чашечкой чая. — Что-то сегодня он совсем лютует, но каков мужик, а! Жаль, жена у него непутёвая всё никак родить не может.

— Может, всё ещё образуется. — От меня не требовалось отвечать, можно было просто вздыхать и угукать в тему, но я не смогла промолчать, потому что Сергей Викторович не вызвал сомнений в своей фертильности.

— Ох, ты ещё так молода, деточка. Держи пряник. — Пододвигает мне пиалу со сладостями к чаю, но мне даже напиток в горло не лезет, не то что пряник. Да, а член хотелось бы как его непутёвая жёнушка заглотить. Уймись. — Да он же её вообще ни во что не ставит, просто откупается. И вообще, по секрету тебе скажу, они же залётные. По залёту женились, молодые были — глупые, а она вроде как потеряла ребёночка.

Представила молодого начальника и ещё сильнее подавила желание облизать губы. Если у него сейчас такая великолепная форма — плечи во! Ручищи, которыми он держал за волосы — тоже во! А его вены, м-м-м…

Он женат, это табу!

— Какой ужас. — Прокомментировала для галочки, чтобы Ульяна Германовна удовлетворённо кивнула и продолжила свой рассказ.

— Вот-вот, но я думаю, что она соврала, — Перешла на шёпот и даже повертела головой, чтобы убедить, что нас никто не подслушивает. Странно, конечно, как может быть здесь кто-то, кроме нас, если в этой комнатке даже дверь закрыта на замок в целях конспирации, старшая коллега перемудрила. — Чтобы нашего Серёженьку окольцевать! У того ведь принцип один раз и на всю жизнь.

— О как, — Удивлённо вылетает изо рта и тут же рождается вопрос. — С чего бы такому мужику так себя обременять?

— Не помню, — Отмахивается для виду и тут же вновь склоняется ко мне и заговорщически заканчивает. — Но вроде его матушка говорила, что стрясла с него обещание, пока тот был ещё мальчуганом.

— Бред какой-то и что теперь всем словам из детства соответствовать, нести ответственность словно взрослый? — Меня начала раздражать такая политика, казалось бы, взрослого уже мужика. Ему вроде лет тридцать с лишним, если я правильно помню.

— Как знать, как знать… — И здесь раздаётся звонок из приёмной. — Беги, пока обед ещё не кончился в нашей столовой вкусный борщец. М-м-м, пальчики оближешь! — Подбегая к телефону, снимает трубку и, закрыв один конец, подмигивает мне и быстро шепчет. — И наши кумушки из бухгалтерии уже на своих местах, так что спокойно поешь хоть, а то вон худющая какая.

Приятна забота, как ни крути, и то, что коллега уже была в столовой, разнося новую сплетню ещё раз, показывает её мудрость не только как женщины, но и участницы такого непростого коллектива. Вот если бы все так мирно делились «рабочими» новостями, может, и не было бы кибербуллинга в нашей компании. Эх…

— Спасибо вам, Ульяша Германовна. — Захватила её ладошку двумя руками, искренне сжала и попрощалась. — Побежала тогда.

Она весело и добро махнула мне, а я с небывалым приподнятым настроением побежала к лифтам. Даже чуточку возбуждённая, но об этом я подумаю позже…

— Это с тобой наш босс развлекался?

— Это вы мне? — Всего какую-то пару-тройку метров осталось до выхода из здания, как мне в спину устремляется не только гневный взор двух барышень, но окрик на весь холл. М-м-м, посмотрим…

Может они знают, что у их начальника в штанах? Хотя нет, он же женат, да и у них на лице написано отсутствие присутствия в их жизни такого вышестоячего пениса. Блин…

— Да тебе, вехотка! — Даже желания скривиться от этого обращения не появляется.

Хах, в моей деревне и не такое услышать можно было, не то что главно-офисные мышки придумали. М-да, а я думала, что только у нас есть такие похожие фифы, ан нет, здесь тоже есть аналог наших двух крысок.

Так как мой родной филиал не только самый маленький из всех в нашей компании, но и самый дальний в пределах города офис — своих сплетниц номер один и номер два мы называем ласково крыски тоже каждая со своей цифрой, не ошибёшься.

И, конечно, в главном офисе должны быть более ухоженные мадам, поэтому пусть будут декоративными мышками, пожалуй, самое то для таких оранжерейных цветков, как эти две девицы, вылизанные до блеска, начиная от маникюра с брендовой одеждой, заканчивая единым прямым пробором залаченным волосок к волоску. Надеюсь, у них будет характерный звук, если постучать по этому, несомненно, интересному покрытию, или это будет прямой намёк на отсутствие в голове мозгов…

— Какой из, их три? — С ленцой в голосе отзываюсь наконец на их первый вопрос. Даже интересно стало, что же такое, успел БухОтдел донести до остальных, может, теперь кто-то свято верит в то, что Сергею Викторовичу отсасывали двое…

— Она ещё и смеётся над нами! — Блондинка вскинула слишком наигранно свои ручки и выразительно посмотрела в глаза подружке, которая, видимо, взяла на себя роль главной в их тандеме.

— Девушки, дайте пройти. — Мне вмиг перестало быть интересным продолжение этого разговора.

— Нет, ты ответь для начала. — Командирша, наконец, подала голос и также стрельнула грозным взглядом — заткнись на свою прихлебательницу.

— Да, приехала тут, видишь ли, на всё готовое. — Неправильно поняла посыл блонда и решила выпалить парочку секретов их отдела. — У нас очередь, вообще-то, на каждого своя, и Серёженьку мы тебе не отдадим, так и знай, мочалка!

— Вы бы что-то более оригинальное придумали на форму моих волос, — Решила их подстебать. — А то так меня перестали называть ещё в классе третьем, а я поняла у вас уровень развития девятилеток? Сочувствую…

— Куда пошла курица общипанная! — Заверещала наконец, выйдя из себя, главная зачинщица всего разговора. Ой, что так орать, всего лишь развернулась к зеркальной колонне поправить свои шикарные кудри. Им-то, видимо, не хватает объёма для подобной укладки вот, и завидуют мне мышки.

— Работать, девушки, работать… — Вздыхаю и вспоминаю причину, по которой нужно смотаться к себе в офис, ведь если не приеду в своё законное свободное время после проверки, тогда отчёт мой точно не найдут на следующей неделе, своей попой чую, Цербер выкинет и глазом не моргнёт на мой труд месячный, стерва. — В отличие от вас у меня интеллект позволяет это делать.

— Ах ты! — Главная грызуниха решила, уже не скрываясь пойти в наступление аж, замахнуться успела, но мне на помощь внезапно пришёл охранник с поста.

— Девушки какие-то проблемы? — Здоровенный накачанный бугай с аппаратурой в ухе и кобурой на поясе обратился ко мне первой и уже потом найдя, видимо, како-то ответ в моих глазах перевёл взгляд на девушек.

— Да Вадь ты вообще видел эту… эту… — Блонди, видимо, была тесно знакома с мужчиной, это было видно по её вмиг ставшему самодовольным лицу, и здесь же немного неловким взглядом окатил этот Вадик барышню, что сразу стало ясно, кто, с кем спал. Интересно…

— Видел, — Отведя взгляд, посмотрел в глаза другой притихшей зазнобе и чётко поставленным голосом сообщил. — А ещё начбез также видел по камерам ваше столпотворение рядом с Марией Семёновной, и ему это не по нраву, так что расходитесь, пока нашего босса не разозлили.

— У-у-у, ведьма! — Запищали мышки и стали коситься с ещё больше вспыхнувшим недовольством.

— Верно, — Хитро ухмыльнулась, я, прищурившись, проговорила низким голосом, поигрывая интонациями. — И чтоб такого больше не повторилось я как ведьма заклинаю вас на умность несусветную.

— Что-о-о-о?!

— И что в этом такого? — Блонди явно пребывала в шоке и недоумении, а вот главная мышка только хмыкнула и уставилась пренебрежительно на меня сверху вниз.

— А вы думали, как жена Серёженьки выскочила замуж? — Тут всё даже Вадик-охранник не смог удержать свои брови на положенном им месте. — То-то же…

— Кхм, ну да умных не так охотно замуж берут. — Вставил свои пять копеек и наткнулся на озлобленные взгляды девушек. Упс, кажется, у кого-то был последний секс с блонди.

— Молодец, Вадик, пять тебе за сообразительность и передавай боссу, чтобы не нарушал личные границы сотрудников, подглядывая за ними в камеры. — Пригрозила пальцем в нашедшуюся на потолке камеру и развернулась в сторону двери с облегчением. — Пока-пока, ребятки!

Давно мне не было так весело, какие-то эмоциональные качели в этом главном офисе творятся. Бр-р-р…

А на повестке дня ещё одна грызунья — крысиная королева…

Сергей

Смотрю, как медная кудряшка трясёт своим красивым наманикюренным пальчиком, глядя прямо в ту камеру, через которую мне транслируется происходящее в холле. Как она догадалась, к какой именно я подключился к левой или правой, а, может, вообще забил хер, после того как донёс до охраны всю ситуацию и приказал разрешить конфликт, желательно без потерь для Кудряшки.

— Вадик, отбой, проследите, чтобы села в такси.

— Есть.

Хорошие бойцы, мной лично отобранные, правда, иногда такие проблемы доставляют со своим неуёмным желанием потрахаться на работе. Да я всё понимаю, служебный роман намного острее обычного встретил на улице-познакомился-в постель, но как же заебывает их всех потом растаскивать как щенков после случки по разным отделам, а то и филиалам.

— Яр? Ты прилетел? — Беру трубку, не глядя, надеясь на то, что ещё один мега-босс приедет, а то одному со всем справляться уже вторую неделю немного запарно. Не побухать нормально, не потр… Ладно, жена в этом плане сегодня подсобила, но если бы не Мария Семёновна, не видать мне оргазма на трезвую голову. — Мне последнего нужно оформить, и у меня всё готово.

А так это своего рода наказание за моё не самое подобающее поведение на последнем мероприятии. Напился, наговорил хуйни, теперь сиди, расхлёбывай последствия. Сижу, расхлёбываю, пока эти по Китаю мотаются, заключают сделки.

— Да, — Слышу голос друга, а сам продолжаю мониторить камеры, контролируя Филимонову, огни её такси уже еле виднеются на самой ближней к той улице, по которой Кудряшка укатила в закат, камере. — Встречаемся в моём кабинете через полтора часа. Успеешь приготовить отчёт?

— Уже да. — Может, сегодня ещё до приезда парней успею его опробовать на матах. — Влад с тобой?

— Нет, он вроде отъехал по делам, — И выделил последнее слово интонационно, что сразу стало понятно, насколько Власову хотелось оторваться на родных девчонках. Китаянки класс по его же словам, но… — Быстрее меня полетел.

— Кому-то неймётся? — Ухмыляюсь, представляя горящие безумием глаза Три В — Власов Владислав Викторович. Тёски по отчеству мы с ним. Однажды Влад пошутил, что мы братья и я просто при женитьбе взял фамилию жены. Смешно было только ему, а мне было тепло на душе, и Яр тогда утешительно хлопал меня по плечу в баре.

— Мне показалось, там что-то по типу, забрать племянников прозвучало, но я не уверен, — Блин, тогда надо написать спросить, всё ли в порядке у этого придурка, который присылал мне селфи с иностранными девчонками. — Ладно, давай моё такси подъехало.

Отправляю Власову сообщение и поднимаюсь со стула, захлопывая крышку ноутбука.

— Что ж, самое время размяться.

Мария

— Где тебя носит, Филимонова! — Скрипучий голос с нотками истерии прозвучал со стороны приёмной, как только моя нога ступила на пол нашего офиса.

— Что такое, Лидия Борисовна? — Нараспев произношу свои слова, убеждаясь в отсутствие свидетелей нашего разговора. Все остальные ушли на обед, в животе чудом не заурчало на такие бессовестные мысли.

— Ты мне не хами, Филимонова. Иначе сама знаешь, что может произойти. — Снижает свою интонацию, начиная давить взглядом, просверливая красивую и аккуратную дырку в моей голове. — Где отчёт твой?

— И что же, не просветите меня? — Намеренно игнорирую её вопрос и только после закатывания глаз и более строго взгляда отвечаю, как будто я сама этот вопрос и задала, оборачиваясь в поисках синей сшитой папки. — О, а где же мой отчёт? Ах, отчёт мой на вашем столе. И разве не вы мне говорили, когда я его принесла положить на край принтера? Ох, вы забыли, да?

Кажется, я переигрываю и мне это жуть как нравится, настроение просто взлетает до небес не только от увиденного побагровевшего лица Цербера, но и от её рявкающего ответа:

— Нет! — Взмахивает моей папкой с отчётом, который всё это время покоился на своём законном месте, указывает мне пальцем на выход. — Твоя подруга там…

— Александра? — Как же эта сварливая женщина с жаждой крови молоденьких принцесс любит третировать Сашку это ж просто жуть. — Так, а вам какое дело? Вы ведь секретарь, для чего бы то ни было есть руководитель.

— Слишком умная, когда не надо, Мария, — Устало сдувается и отворачивается от меня бросая. — Уйди с глаз долой.

— Это и собиралась сделать, — Кланяюсь ей в ножки, пока не видит. Ан нет, в отражении стеклянной стены кабинета босса отлично видно мой шутовской поступок. — Благодарю, что дали своё разрешение, которое с вас и не спрашивали.

Под рычание и ругательство старой бабки я выхожу и направляюсь в нашу маленькую кухоньку, где засела Саша, моя близкая подруга. С ней мы познакомились три года назад, когда меня после практики, в главном офисе, которую я проходила на втором курсе, отправили сюда в наш самый маленький филиал компании. Я здесь с третьего курса так и осталась. После диплома работаю уже на официальной полной ставке со всеми прилегающими.

— Зря ты её драконишь, Машк. — Саша хорошая милая девушка, старше меня на пару лет, я единственная, кого она к себе из коллег подпускает.

— А кто, если не я? — Пожимаю плечами и отхожу к окну, с которого открывается прекрасный вид на лесополосу.

— Ладно, рассказывай, как там прошла проверка. — Не спешу оборачиваться и смотреть подруге в глаза боюсь, что упоминание великолепного члена одного из наших мега-боссов, вгонит меня в краску. — Что-то переполох какой-то среди коллег. Все в кафе нашем шептались ходили и как-то даже неуютно было от того галдежа, что создавали пятеро наших.

— Ты так и не заходишь в тот чат? — Уже успокоившись, устраиваюсь напротив неё на стуле. Между нами простенький стол пустой и чистый, что главное.

Кстати, там в канале, наверняка бы сказали о какой-либо особенности у нашего начальника безопасности. Да, боже, дай по роже! Надо прекратить об этом думать. Все ля-ля-ля-ля-л…

— Да некогда мне. — Всплёскивает руками Сашка и приглашает меня на выходные к себе. — Ко мне Мишель с Файкой на ночёвку собирались прийти.

— Вот и не надо, я тебе и так всё расскажу, когда приду. — Хоть бы дожить до субботы для начала, сегодня только вторник. Эх… — Ещё бы я не пришла халявно помыться в ванной и поесть твоих вкусняшек.

— Ты что голодная? — Спохватилась мать, наконец-то поняла, что младших надо покормить или хотя бы поинтересоваться.

— Ага, только бутерброд успела с утра перехватить. — Жалуюсь, делая глазки, как у кота из Шрека.

— Пошли, кофе тебе сделаю хотя бы. — Да нелогично, что в кухоньке есть всё, кроме чайника и кофемашины. Такие вот интересные у нас условия.

— Лучше чай твой, — Прилипаю к Сашке, подхватывая её под локоток. — В заварнике я видела есть.

— Хорошо, но тогда ты мне половину сегодня расскажешь, а не на выходных. — Как знакомо мне грозят пальчиком это что бумеранг в прямом его действии?

— Ну-у-у, Мише же всё равно потом ещё раз пересказывать не захочется, так что потерпи. — Заканючила я и решила даже ладошки в молебном жесте сложить и поплясать перед подругой.

— Ну тогда что-нибудь, что она уже знает. — Подала мне гениальную идею Саша.

— Я, кажется, влюбилась…

— Чего? — Переспрашивает Мишель, сидя на ковре на полу в Сашиной гостиной. Да на такое заявление от девчонок и я бы поспешила утвердиться, что не ослышалась.

— Влюбилась она. — Просто и с улыбкой отвечает Саша подруге, смакуя первое слово.

— В кого это? — Да не думала, что у Миши смогут ещё больше взлететь брови, чем было до этого.

Всю неделю я мариновала Сашу, а теперь и Мишу тем, что так и не закончила ту историю. И столько же думаю про наличие чего-либо на мужском достоинстве Куприна. Кажется, я понемного схожу с ума.

Так, мало того, что ничего не рассказала в продолжение брошенной бездумно на эмоциях фразе, так ещё и про проверку ничего не могла сказать. Комбо собрала из интриг и лжи. Вот такая вот я мраз и твар.

Почему-то после неудачного опыта Мишель мне неловко делиться с девчонками своей глупой и явно невзаимной влюблённостью в член женатого мужика.

— Вообще-то, я думала, это ты мне расскажешь, — Продолжает вываливать информацию Сашка на Мишу, которая уже, кажется, ничего не понимает после бокала глинтвейна и чая сверху. — Потому что условия для повествования истории Машкой была твоя осведомлённость.

— А ещё заумней не смогла придумать? — Кривляюсь я и показываю язык в ответ белобрысой хозяйке хаты.

— Вот-вот, — Поддерживает меня Мишель и салютует мне кружкой, чуть не расплёскивая её содержимое на светлый ковёр. — Я, конечно, старше, но не настолько, чтобы в пятницу вечером под крепкий чай понять ваши трёхсложные предложения.

— Да короче, — Взрывается наша подруга и начинает тараторить то же самое, но по-другому. — Она отказывалась говорить, как прошла проверка, а я чтобы не просто так чай сделать, решила взять оплату в виде истории, которую ты уже знаешь, и не придётся пересказывать её ещё раз сейчас.

— А, ну полегче, да, — Кивает, и сама начинает хихикать в кружку. — Совсем легко, видимо, уже не получится… Ладно и что? Я не знаю, в кого наша Машка влюблена. А сама рассказать не хочешь, звёздочка ты наша?

— Ну вот зато какая интрига. — На меня в упор смотрят сразу две пары глаз чувство не новое, но что-то щекочет внутри, всё равно заставляя щетиниться и улыбаться ещё шире в ответ на претензии в их взглядах.

— Я бы пережила и без такой нервотрёпки, уж поверь. — Саша машет на меня рукой и делает глоток, отвернувшись к окну.

— Ой ли, ты и так о нас забываешь, когда мимо проходит Андрюша. — По слогам произношу имя босса нашего филиала, и мы все вместе смотрим, как кто-то начинает покрываться красными пятнами и вовсе не от капли алкоголя в её кружке.

— С этим покончено. — Строго переводит взгляд по очереди нас им обводя, и вновь утыкается в окно.

— Да ладно… — Подначиваю её рассказать нам причину, но меня перебивают.

— Прохладно. Не думай переводить тему. — Строго включается единственная мамочка из нас.

— Больно надо. — Укладываюсь головой на диванную подушку и лениво протягиваю. — Ладно, что-то вы нудные какие-то дамы.

— Я сейчас на кого-то натравлю Фаю, будешь знать, как нас обзывать. — Мелкая что-то рисует в комнате Саши и давно не выбегала спросить нас что-нибудь по поводу цвета и композиции.

— Аргумент, ну хорошо. — Вскидываюсь и с удовлетворением замечаю взгляды подруг, направленных на меня. — Напоминание для Мишель, которая продаёт квартирки в домах, что мы строим, фигурально. У нас три босса — генеральный, Три В и НачБез. Вот последний у меня проводил проверку вместо обычного штатного сотрудника, видимо, хотят накрыть крысок и цербера в ближайшее время.

— Было бы славно, а то уже ни в какие ворота не лезет их оскорбления и унижения людей. — Отзывается задумчиво Саша.

— Да это хорошо, — Встревает Миша, недоверчиво посматривая в мои глаза. — Но это реально всё, что ты хранила со вторника? Не верю.

— Да, а что ещё? — Не решаюсь сказать про умопомрачительный минет женатой парочки, что-то останавливает, заставляя говорить что угодно кроме этой чертовски горячей новости. — Ну то, что на меня набросились девчонки копии наших крысок и решили, что я Сергею Викторовичу, что-то интимное сделала, на что у них, оказывается, есть негласная очередь. Прикиньте к женатому человеку в постель записываться.

— Да ну, бред, — Не верит в существовании журнала или в измену Куприна Саша. — Про него же говорят, что как раз верный, хоть и пьёт много.

— Опа, а я такого не слышала. — И неважно, что что-то такое проскользнуло в речи его жены, мне это неоткуда взять без контекста, чтобы с ними поделиться.

— Это было ещё до того, как ты к нам пришла. — Я молодец, я не сказала того, чего знать не могла. — Андрей говорил, что к Куприну лучше не лезть, тип — хороший мужик, но со своими слабостями.

— М-да, грустно такой экземпляр. — Забывшись, отдала дань его прекрасному члену и не заметила этого.

— А что, понравился? — Зато Миша бдела в оба.

— Он женат. — Два слова, всего два, но так как они подействовали на подругу, я даже не смогла предположить.

— Жена не стенка — подвинется. — Бросила Мишель поднявшись, отправилась на кухню, чтобы сполоснуть за собой посуду.

Вот и конец хорошему вечеру. А ведь у меня было предчувствие, что как-то так всё может и закончиться, а я даже не сказала самого пикантного и свои собственные мысли на этот счёт. Блин…

— Миш. — Саша тоже поднялась, хоть и немного провозилась с запутавшимся пледом в ногах.

— Ладно, вы простите, я пойду проверю Файку. — Будто метеор промчалась к своей дочке наша обиженная подруга и захлопнула тихо дверь перед растерянным лицом Сашки.

— Маш.

— Да я-то что? Ничего же не сказала, ну…

— Не кипятись, ты же знаешь. — На мои всплески руками Саша только молча помотала головой. Разочарована, как пить дать разочарована опять…

— И что мне теперь, как по минному полю ходить, я не сапёр увы, подрываюсь. — Высказываю, зная, что, если промолчу потом буду жалеть, что не сказала, ведь уверена, что Миша тоже нас прекрасно слышит.

— Всё хорошо, она отойдёт, просто, видимо, недавно опять с этим козлом встретилась, всё, забыли.

— Хорошо, спокойной ночи. — Расстроенно посмотрела на хозяйку и решила просто отпустить всё на тормозах. Утро вечера мудренее. Я так себе со вторника говорю, что-то, пока не выходит выкинуть окольцованного мужика и жить дальше припеваючи. Чёрт… А этой-то, что надо?

Соседка: «Нам нужно всё обсудить. Я могу завтра днём, будь, пожалуйста, дома».

Сергей

— Ты куда уехал, Серый? — Раздаётся спокойный голос Влада, по крайней мере, он пытается сделать такой тон, но я-то знаю друга, явно что-то произошло, и он перед девчонкой пытается выглядеть альфачом, а у самого нутро немного подрагивает.

Мне слышно довольно хорошо все оттенки нашего разговора, потому что я сам сейчас в пути, недавно только отделался от всех работников, вывалив на них кучу работы, и свалил. Имею право, вообще-то, столько времени работать за троих.

— По делам, а что, Власов, уже скучаешь? — Ехидно дразню эту истеричку, чтобы он немного, но выдал себя перед дамой.

Как я понял, что он с кем-то? Всё просто. Обычно, если этот придурок звонит мне из тачки, то я слышу, как минимум шум двигателя и вечные Власовские ругательства на водЯтелов. Сейчас он разговаривает по телефону, приложив его к уху, что означает он не один, как минимум. Как максимум — это красотка, которая заставила самого Три В позвонить друзьям и обратиться за помощью, учитывая, насколько гордым бывает Влад я удивлён, как он не нашёл в своих связях нужного контакта, а значит, что нужно срочно и желательно не афишировать. Бинго.

— Нет, больно ты нужен, чёрт, — Ага, так нужен, что звонишь мне первому. Уверен, Яра бы стал напрягать в последнюю очередь, он у нас после корпората совсем никакой. — Мне нужна информация, но раз ты в пути, как я понял, то…

— Говори, — Оборвал этого гордеца и не смог удержаться, чтобы не поддеть его. — У меня многозадачность, в отличие от некоторых, нормально развита, на уровне, так сказать.

— О, да иди ты. — Не до шуток, значит, всё серьёзно. Вмиг собрался, даже выпрямился, хоть и стоял на красном в данный момент. Осталось не так много до конечного пункта назначения.

— Ладно, раз так, то справляйся са… — Если сейчас его не подначивать, то он запросто сольётся и будет решать свои возникшие проблемы в одиночку, а это уже ни в какие ворота не лезет. Мы друзья ещё со школы, так что пусть подавится своей гордыней.

— Мне нужны записи с камер видеонаблюдения по этому адресу. — Телефон вибрирует, и я отвлекаюсь на пару секунд, чтобы перенаправить адрес Ульянову.

— Хм, будут через несколько минут. — Сам прикидываю район и понимаю, что это не какой-то запретный объект, так что всё будет на высшем уровне и по скорости, и по качеству. — Думаю, не проблема.

— Спасибо, брат, буду должен. — Викторович сбросил, не дождавшись моего наигранно-слезливого прощания. Блин, а так хотелось пропищать в трубку, как он обычно делает, когда я еду с матерью. Говнюк.

Влад скидывает трубку, а я проверяю ответ от своих ребят на запрос. Ульянов сможет сделать всё, по-тихому, не касаясь ресурсов компании, чтобы, не светить некоторым добром, что у нас имеется перед конкурентами.

— Получил? — Отвечаю с секундной задержкой на звонок.

— Да, — Этот тоже не церемонится, слышу, как быстро пальцы летят по клавиатуре и щёлкает мышка. — Сразу Три В кидать?

— Верно. И ещё проверь на всякий… — Хвалю и тут же задумываюсь, попросить кое-что ещё, но также быстро передумываю. — Хотя ладно, нет, занимайся этим для начала, остальное сам.

Про Кудряшку я сам всё, что нужно найду. Понял, что по прошествии этой недели мне кроме неё никто и ничего больше не снилось. Это выматывает. Жутко выматывает…

Пить нельзя, пока мы не договоримся с одним очень упёртым поставщиком. При чём здесь вообще начальник безопасности? Этот странный очень богатый хер — лютый зожник и, приходя в главный офис на переговоры, он чуть ли не всех обнюхивает на наличие перегара. Блядь, что за мужик…

Про то место, куда держу путь, я и вспомнил только потому, что мне приснилась Мария в одной из обстановок, которая была мне очень хорошо знакома. Сук, да эту квартиру я до сих пор объезжал стороной, потому что было грустно и тяжело там находиться после смерти деда. Как будто всё в ней напоминало о том, чего уже не может быть. И вот в моей собственной комнате в дедовском доме мне снится Кудряшка и зазывающе улыбается, аккуратно, снимая почему-то перепачканную в чём-то одежду. После того как я чуть не обкончался во сне, мне и пришла мысль вновь приехать в это место спустя столько лет.

— Хорошо. — Если было интересно парню, то он хорошо скрыл своё любопытство.

— Отбой.

Здесь, на этих улочках прошло моё детство. Сворачивая во дворы и медленно по ним проезжаясь потому что-то там-то здесь бегает детвора, я окунулся в свои воспоминания.

— Да ты просто ссыкло, вот ты кто. — Задорный хрипловатый голос своего старика я помню как сейчас. — Не думал, что мой внук боится червей.

— Не-е-ет, я не боюсь. — Мне было пять и смотреть, как дед собирал этих несчастных для наживки, мне было интересно, но я загораживал ему свет, и поэтому очень умный взрослый решил надо мной поиздеваться.

— Тогда съешь раз тебе не страшно. — Протянул на вытянутой ладони мне шевелящегося розово-серого червяка.

— Дед, но он же не мармеладный. — Не показывая своего опустившегося сердца в пятки, я мелкий держался довольно хорошо. Это как раз и не понравилось старику, раз он решил навсегда разрушить мою психику.

— А кто тебе сказал, что мармеладных не делают из живых?

Уже въезжая во двор дедушкиного дома, где мне осталась в наследство хорошая сталинка с высокими потолками и неплохим количеством комнат, я заметил знакомый силуэт. Может, показалось…

Нет.

Мария

— Зачем ты меня звала-то? — Развязываю шнурки на кроссовках, потому что не хочу потом тратить на это время, всё никак не куплю себе ложку для обуви. Тороплюсь из-за того, что нашла новую студию, которая недавно рядом открылась, записалась на пробное занятие по медитациям совмещённой с несколькими видами асан.

— Мне хозяйка наша позвонила, — Наконец выпрямляюсь в небольшом пространстве нашего коридора и смотрю на свою бывшую подругу и соседку в одном лице. — Сказала, что скоро приедет проверить квартиру, а у меня не прибрано, вот и решила, вдруг тебе тоже нужно было бы генеральную провести.

Говорит с таким наигранным беспокойством в лице и голосе, что аж передёргивает, но сдерживаю этот порыв и смотрю в упор прямо в глаза. Что-то нужно, вот придумала лично со мной переговорить, видимо, совсем прижало, раз решила, наконец, заметить моё присутствие в доме. Обычно мы не пересекаемся, в последнее время я работаю с утра до вечера, она спит в это время и ночью уходит неизвестно куда. У меня есть только догадки о жизни Елизаветы, но всё же, пока меня не касается — я могу закрывать глаза. Каждый выбирает свой путь сам, наши не совпадают, увы.

Лиза раньше была такой милой и общительной девчонкой. Мы познакомились на первом курсе и решили снимать квартиру после общаги вместе. Жили на разных этажах, но пересекались безбожно и часто не по моей инициативе, это должно было насторожить ещё тогда. Учились на разных факультетах, поэтому я не сразу заподозрила неладное.

Только после выпуска и окончательного переезда в квартиру мне потихоньку начинали открываться совершенно другие стороны моей некогда подруги. Что ж, для себя я решила, что просто сокращу общение до минимума. Всех всё устраивало, но, видимо, не до конца…

— Ты могла написать об этом, в чём проблема? — Пожимаю плечами и иду в ванную, чтобы загрузить быструю стирку.

— Ну ты бы проигнорировала, снова. — Выделила последнее слово и решила надавить, видя мою непробиваемость. — И что мне перед хозяйкой краснеть, что ли?

— Вместе её встретим, — Отвечаю на выжидающую паузу, когда, наконец, заканчиваю с бельём. — Имеем право отказать в посещении без нашего присутствия. И игнорировать любишь у нас ты.

Не смогла удержаться и всё-таки вернула шпильку невероятно бесталанной актрисе.

— Ой, не начинай, — Машет снова рукой, будто это обычный наш разговор, которых было тысячи и ещё столько же ждёт впереди. — Лучше давай садись за стол, я приготовила супчик с тефтельками.

— Ты и приготовила? — Удивлённо приподнимаю одну бровь и понимаю, что такой формулировкой она добилась того, чего хотела — моего внимания на себе.

Я теперь собирала в сумку необходимую для мастер-класса одежду — лосины и болеро для йоги. Мне в отличие от соседки не нужно прибираться, после первого месяца совместной жизни я поняла, что моему творческому беспорядку не ужиться с хаосом разрушения Лизы.

— Ну, купила, какая разница? — Закатывает глаза и сдёргивает с себя фартук, который она шила на трудах ещё. Только такой у нас и мог быть в доме. Серьёзно я готовлю без этого атрибута, а ей он не нужен был никогда даже для получения оценки, я уверена. Такое корявое произведение искусства с простроченными карманами со всех сторон, что они стали просто заплатками той же ткани, могло быть только учебным примером, как «не надо».

— Всё ясно, — Застегнув замок, я решила покончить с этим фарсом. — Ладно, мне на тренировку надо идти, приятного аппетита.

— Нет, подожди. — Хватает за руку своими наманикюренными пальцами с наращёнными ногтями и чуть ли не сдирает мне верхний слой кожи на указательном пальце. С-с-с… — Ну, посиди хотя бы чай со мной попей.

— Что нужно говори прямо. — Твёрдо произношу, вытягивая свою руку из плена.

— Со всеми ты такая милашка, а со мной снимаешь эту маску. — Начинает милым голосом дружелюбной соседки, а продолжает, истинным сучим. — Мне неприятно, что другие не видят тебя такой какую, вижу тебя я. Ладно, я хотела тебя попросить сегодня прийти чуть попозже, ко мне должны будут заехать друзья.

— Никаких масок, только достойное других отношение. — Говорю, уже не удерживая раздражения. — И у нас уговор: никаких гостей в большом количестве, тем более мужского пола.

— Да будет-то всего лишь пару человек. — Тут же начинает отнекиваться на мой строгий взгляд.

— Когда приезжает хозяйка? — Прерываю уже начавшийся поток уговоров и задаю главный вопрос.

— Завтра или послезавтра, — Вновь отмахивается, подходя к серьёзным вещам легкомысленно. — Она ещё не определилась, всё зависит от того, когда приедет сын, чтобы её довести досюда.

— Тогда, точно нет. — Припечатываю и озвучиваю свой вердикт, как тот, кто платит больше за аренду этой квартиры. Кстати, надо напомнить. — Учитывая, что у неё лежит мой залог, где из твоих только завтраки. Ты не будешь к нам в дом приводить каких-то друзей, перед которыми ты бы хотела повыпендриваться и покрасоваться, что снимаешь двушку одна.

— Тебе жалко, что ли?! — Во-о-от истинное лицо прорисовывается. Крик вышел знатный, аж захотелось в ухе почесать. — Да ты вещи не раскидываешь, хоть и говоришь всем обратное, но как ты могла подумать, что я всем сказала о своём… Своём единоличном проживании в этой квартирке!

— Да, — Пришедшую в голову мысль, хоть и неоформленную я лениво выдала, следя за реакцией Лизы. — Именно это ты попросила сгенерировать нейросеть, чтобы своим новеньким друзьям преподнести свою выдуманную аристократичность через речь. Долго учила?

— Нет! — Выкрикнула и тут же закрыла руками рот, округлив глаза. — Блин, да ты можешь хоть раз побыть нормальной и дать мне то, чего я прошу?

— А ты мне кто? — Вот и пришли к главной кульминационной части нашего диалога. — Молчишь. Так вот, я тебе скажу, что ты просто приживалка, которая вечно кормит меня завтраками, обедами и ужинами ты мне должна как минимум сотку, и это навскидку без процентов будь я банком, изъяла бы у тебя всё, что имеешь. Но вот незадача, у тебя ничего нет. Только ложь, ложь и ложь!

Я, наконец, высказала всё, что лежало и ворочалось неприятно на душе. Стало легче и как будто свободнее дышать.

— А ты запала на женатого мужика! — Резко выпаливает Лизка и очень неприятно улыбается, пустыми расфокусированными глазами отслеживает теперь уже мою реакцию. — Что думаешь, я не заметила, как ты вздыхаешь, я то как раз хотя бы просто лгу, а вот ты решила разрушить и влезть в чью-то семью. Сука! Разлучница!

— Ты ошиблась. — Припечатываю, влетая в кроссовки и хватая кожаную куртку с крючка.

— Как бы не так… — Сладко поёт мне над ухом эта стерва.

Сейчас надо держаться и делать вид, что она ошиблась. До меня не долетают, и половину её слов я просто пытаюсь сохранить невозмутимость. Потом подумаю, как она могла что-то подобное узнать. Потом-потом-потом…

— Разговор окончен, — Открываю замок и беру сумку в другую руку. Напоследок бросаю непринуждённо насколько это возможно. — У меня есть все переписки, где ты у меня просила в долг, все суммы и числа, чеки переводов. Жди повестку в суд.

— Скриншоты не считаются в суде! — Орала эта ненормальная, пока я ждала лифт.

— Видео, заверенные нотариусом, тоже есть. — Уже в закрывающиеся двери приехавшей кабины проговариваю, глядя прямо в глаза притихшей соседке.

— Ты сука! — Верещала она, казалось, до моего первого этажа.

— Я знаю.

Откуда она узнала…

Сергей

— Сереж, ты, что ли? — Подхожу к женщине и молча беру пакеты из морщинистых рук. — Ой, давно тебя не видала. Вымахал-то как, мама дорогая, деда перерос, царствие ему небесное…

Да, это была дама сердца моего деда. Валентина Александровна, можно сказать мне как бабушка. Всю жизнь, после того как дед развёлся, тёть Валя была с ним, но из-за меня мелкого они жили каждый в своей квартире. И вот так и не смогли уже пожить для себя, а я так бежал от этого места, от себя и старых чувств, что даже не навешал женщину. Стыдно, поэтому и иду молча.

Хотелось кричать, настолько она сдала, и это стало заметно не только вечером, когда тётя смывала укладку и макияж, но и при свете дня.

— Да, Валь Санна, а вы не меняетесь, — Улыбнулся, глядя в почти обесцветившуюся радужку её глаз. — Все так же молоды и красивы.

— Ах, ты льстец. Приятно. — После общего горя мы оба как будто разучились много говорить. — Приехал дедову квартиру продавать?

Хотелось не просто удивлённо посмотреть на дедовскую почти жену, но и покрутить пальцем у виска, чтобы думать даже о таком не смела. Чтобы я, взял и продал своё наследие, оставшееся от единственного человека, который меня любил. Да ни за что.

— Нет, наоборот, — Придержал подъездную дверь, пропуская Валентину вперёд, и только на краю сознания мелькали воспоминания и вспыхивали чувства от возвращения домой. Да здесь мой дом. — Пора привести её в порядок.

— Да, пора, — Сама тоже будто погрузилась в свои мысли, и так мы и протопали почти до самой двери, каждый думая о своём, но об одном и том же я уверен. — Сколько лет-то прошло. Эх… а ты, небось, женился, деток настругал?

Было видно да и слышно в голосе, чего скрывать, что тёть Валя на меня немного обижена и раздосадована, что не знает о моей жизни ничего практически. Даже про Оксанку говорить ничего и не хочется, тем более про детей…

— М-м-м… — Невнятно промычал, занося в её квартиру покупки, разуваясь, прошёл на кухню, помня всё до мелочей и подмечая неизменность интерьера. Столько лет…

— А чего ж не привёз свою красавицу жену? — Сразу видит и чувствует меня, раньше всегда знала, что сказать, чтобы вывести меня на диалог. У матери так не получалось, как у этой прекрасной женщины. — Ладно-ладно, смотрю ты не больно рад видеть тётку.

— Неправда. — Выпалил и поднял нахмуренный взгляд. Ощущаю себя щенком перед мамой волчицей. Неприятно от осознания своей вины, но и от её присутствия всё внутри тёплом обливается. — Вам всегда рад.

— Ага, я вижу. — Погладила по плечу и начала разбирать пакеты, ничего лучшего, чем помочь я не придумал. Запах стоял обалденный, Валь Санна всегда круто пекла и готовила что угодно. Чтобы мы не попросили с дедом из поварской книги приготовить, всегда было вкусно. У неё талант был находить подход к любому через свою домашнюю еду.

— Заходи как-нибудь на чай с пирогом рыбным, я такой сделала, пальчики оближешь. А то внуки мои из-за учёбы заграничной не навещают старую, а дети давно в работе погрязли, что родное и не приедут отведать, хоть тебя порадую. — Это уже не только мне камень в огород. Молча подаю последние продукты и беру её телефон, аккуратно снимая его с шеи, на верёвочке носить ей всегда нравилось кнопочную раскладушку, а теперь вот на сенсорную перешла. — Твоя мать-то здесь в городе? Иль опять на моря усвистала?

— Второе. — Ввожу пароль — день рождения деда, и делаю себе дозвон. Здесь же замечаю сообщение от Ульянова и пропущенный от Влада. — Тёть Валь, давайте ваш пирог съем обязательно, сейчас нужно момент один решить и на следующей неделе забегу к вам, обещаю. Вот напишите мне, когда удобно, чтобы я заскочил, и попьём чайку. Пионы все ещё любимые ваши цветы?

— Да куда уж вкусы на старости лет менять. — Смотрю, как записывает мой контакт и чуть ли не растекаюсь лужей перед её ногами прям здесь на кухне. «Внучок-с».

— Ну и славно, — Беру уже шустро подготовленный контейнер с пирогом и целую в мягкую щёчку Валь Санну, за себя и за деда. Я уверен, он бы мне вставил по первое число за то, что забыл про его даму сердца. Я извинюсь и больше не забуду, обещаю. — До встречи. Вы ещё всем моделям фору дадите, не прибедняйтесь.

— Ой и подхалим ты, Серёженька.

НУ хоть раскраснелась, и глазки заблестели, надеюсь, не от слёз, а то тогда мне точно конец. Дед оттуда вернётся и заставит не только живых червей съесть, но и чего похлеще придумает.

После того как помог Валь Санне донести сумки, я быстро поднялся на последний этаж и если бы не тётка, то не знаю, какой бы стресс испытал, заходя в свой подъезд, поднимаясь по неизменившейся за годы лестнице. Всё здесь просто кричало о счастливых воспоминаниях и о том контрасте, который возникает на фоне серой реальности.

Власовинка: «Все нашли, спасибо, Серый».

— Не за что, — Пробурчал, убирая телефон в карман брюк. — Теперь можно и отдохнуть.

Сам не заметил, как проходясь по всем запылившимся за время отсутствия хозяйской руки комнатам. Остановился в своей детской и сдёрнул плёнку с кровати. Голый матрас, на котором даже сохранились мои каракули, вызвал такой сильный прилив эмоций, что я просто, казалось бы, прилёг на секунду и тут же провалился в мучающие меня кошмары.

Мария

«— А ты запала на женатого мужика… Сука! Разлучница!» — Всё это мелькает и гудит у меня в голове уже который день.

Как я могу быть разлучницей, если за всё время Сергея Викторовича я видела лишь во снах? И меня до сих пор мучает вопрос о том, как эта стерва узнала об этом.

Сегодня пятница никуда не надо будет завтра вставать и заставлять себя отрывать голову от подушки, где снятся слишком реалистичные эротичные сны с участием моего женатого начальника безопасности…

— Мария Семёновна, — Обращение по имени-отчеству от мужчины, который нависает надо мной горой мышц и излучает море похоти, толкаясь в меня всё глубже. — Вы такая тугая и сладкая на вкус…

Растирает влагу пальцами, касаясь напряжённого клитора, медленно подносит руку ко рту и слизывает весь этот коктейль, глядя прямо мне в глаза. М-м-м…

Мне ужасно хочется кончить, ощущая, как он изливается у меня внутри.

Миг и я уже стою на коленях в его кабинете на месте его жены, где точно так же беру в рот его член…

— Мария, м-м-м… — Языком обвожу по кругу его внушительный орган и как будто бы фантомно представляю что-то металлическое на конце. Чувствую привкус стали, или мне это только кажется, и я вижу мелькающий рисунок чернил. Не пойму в глазах от возбуждения двоится и всё размывается, слышу только голос Куприна и чувствую его ладонь у себя на затылке. — Да, возьми глубже, расслабь горлышко…

Делаю, как он просит, хотя не могу точно сказать, насколько делаю всё правильно, потому что в жизни мне не доводилось таким заниматься.

— А-а, да вот так, у тебя такая тугая… — Вновь меняется картинка, и в этот момент я чувствую внутри не только приятную волну, медленно накрывающую меня, но, как и хотела изначально разливающееся тепло в районе нашего соприкосновения…

— Ма… — Хриплый голос Сергея Викторовича резко меняется на взволнованные женский. — Маш! Мария! Вы меня слышите?

А я только хотела, наконец, увидеть, что же там пирсинг у него или что-то другое, потому что во всех снах мне не дают увидеть полностью его красивый и, несомненно, отменный член. Блин, а здесь была такая хорошая возможность.

— Что? — Разлепляю глаза, потеряв надежду увидеть конец сна и конец Куприна, и смотрю на нависшую надо мной женщину.

— Вы настолько погрузились в себя, что не услышали об окончании занятия? — Пусть будет «погрузилась», а не уснула на коврике во время шавасаны, завершающей сеанс. Так, главное — не зевнуть.

— А, да? — Не зевать! Поднимаюсь в сидячее положение и надеваю кроссовки, так любезно принесённые Вероникой — мастером нашего курса. — Да-да, наверное, спасибо.

— Вот смотрю, как вы уже неделю ходите в подавленном состоянии. — Да есть такое. Не только продолжение сбивает с толку, но и какой-то блаженный вид Вероники, если честно, тоже напрягает, будь здоров. — И не могу не попытаться предложить вам расслабиться.

Напрягает меня что-то немного, постоянно отвлекает от полного погружения и под её голос расслабиться не получается. Обычно нет таких проблем, с моим опытом практик уж тем более, но всё же. Странно…

А сейчас ещё и протягивает какую-то визитку, не было бы здесь камер, подумала бы, что какую-нибудь нехорошую дрянь мне подсунуть пытается. С таким выражением лица только таким и заниматься. Жесть.

— Что вы имеете в виду? — Поднимаюсь на ноги, свернув коврик и, положив на место блоки, не спешу принять чёрный кусок картонки.

Сегодня вот уже умудрилась уснуть, больше приключений на свою задницу не хотелось бы пытаться найти. Меня и так совсем на работе загоняли ещё и Сашка такое выкинула.

— О, нет-нет, — Машет и разворачивает текстом, словно у неё баннер, а не маленькая визитка в руках. — Вы ничего такого не подумайте, я чисто из женского опыта. Вот сходите в недавно открывшийся клуб. Потанцуйте, откройтесь. Асаны — это хорошо — укрепляет и мышцы, и дух, но когда голова с сердцем не в ладах, нужно радикальное решение, вы не находите?

Уже, видимо, отчаявшись, Вероничка перешла на мой «деревенский», как я это называю язык.

— Думаю, это не совсем моё, простите. — Всё ещё игнорирую протянутую визитку и прохожу в давно опустевшую раздевалку. Сколько же я проспала наедине с этой, мягко говоря, странной женщиной?

— Подумайте, вас никто не заставляет. — Кладёт несчастный кусок картона на лавочку и отходит к двери, складывая руки в молебном жесте. Великомученица, блин. — Покажите на входе, если будет очередь эту карточку и спокойно отдыхайте, не беспокоясь ни о чём. Просто отпустите все мысли и побудьте с собой без тревоги и переживаний.

— Я думала, что здесь смогу, занимаясь с вами, обрести равновесие, как и было указано на сайте. — Взываю к логике эту женщину.

— Не всем подходит эта практика, — О как. Убеждали на первом занятии, что как раз таки универсальный курс. Обманули, получается. — Вы можете хоть целый год сворачиваться в различные позы, но так и не прийти к гармонии внутри себя.

Кто-то курсы психолога в запрещённой соцсети прошёл или что? Мне сейчас промоют мозги? Быстрее переодеваюсь, уже не обращая внимания на Веронику. Надо валить отсюда…

— Ладно, я правильно понимаю, что мне не стоит больше сюда приходить? — Пытаюсь занять разговором, пока соображаю, что делать в случае каких-либо жизнеугрожающих действий с её стороны.

— Пожалуй, так будет лучше, — Сама себе кивает и прикладывает палец ко рту, слава яйцам, поворачивается к стойке у выхода и что-то им жестами показывает, пока я быстро натягиваю на себя топ с толстовкой. — Оставшиеся средства за занятия вам вернут на ресепшен. Удачи, Мария…

Уходит, стрельнув взглядом на визитку.

«— Боже, дай ей по роже за мои переживания». — Это я думала, умывая руки из этого сомнительного здания, где мне чуть не промыли мозги, но спасибо, что вернули деньги почти за весь курс обратно. Аминь.

И это я ещё себя считала странной и немного чокнутой. Оказывается, существуют ещё большие фанатики, чем я. Жесть. Такое ощущение, что мне всё-таки поковыряли чутка мозги. Может, как раз из-за этого внутреннего ощущения копания в голове, я никак не могла окончательно окунуться во всю эту таинственную атмосферу. М-да…

Главное, что всё хорошо закончилось. Быстро перебирала ногами в направлении своего дома, как за спиной услышала:

— Девушка! Не хотите составить нам компанию?

О нет, тут, что ещё одни оккультисты собрались? Что за район такой?!

— Эй, куда побежала? А ну, стой!

Сергей

— Да, вот так… М-м-м… Сильнее!

Громкий вскрик и затуманенный взор стал ответом не на мои поступательные действия. Ещё крепче сжимаю талию Марии, перемещаю её ближе, теснее к себе. Не могу остановиться, наслаждаться открывающемуся виду. Хочется зависнуть в таком положении если не навсегда, то очень-очень-очень на долгое время…

— Сергей Викторови-и-ич, пожалуйста! — С придыханием просит она, так соблазнительно прикусывая свои губки. Можно кончить только от одного вида её влажных губ. Сука, я так долго не продержусь…

Под моими руками начинает хныкать и извиваться горячее и настолько желанное тело, что хочется гореть и сгорать вместе с ней. Мария Семёновна очень сладко сжимается вокруг моего члена, который только-только начал погружаться в её соблазнительную и влажную глубину.

Словно загипнотизированный смотрел, как уже другие влажные губки жадно поглощают сантиметр за сантиметр, впуская в святая святых Филимоновой. М-м-м, это охуенно…

— Сергей! — Да-да, вот так, кричи, Кудряшка, давай. — Серёжа-а-а!

— Что такое Маш, — Склоняюсь, чтобы провести кончиком языка по её затвердевшему соску, глядя ей прямо в глаза, видя общую охватившую нас похоть в глубине зрачков. — Ты хочешь глубже?

— М-м-м, — Стоны так и лились из её ротика, а глаза закатывались от моих ласк. — Да-а-а…

Сама вцепилась в простыни руками и только тазом всё больше насаживалась на меня. Боже, сколько влаги пропадало зря. В следующий раз вылижу чертовку…

Даже к Оксане в этом плане так и не прикоснулся. К жене…

— Жена!

С этим словом на устах я и проснулся в мокрой от пота постели. Чёрт…

Перед глазами стояли безобразные картинки, чужие лица… Сорвался с кровати и пулей побежал в туалет.

После того кошмара, где лицо Маши превращается в смесь женских собирательных образов, меня стошнило в ту же минуту после пробуждения. Настолько плохо, мне не было даже после длительных запоев. Меня и раньше в трезвом состоянии было не загнать исполнять супружеский долг, а теперь и подавно. Блять…

Чтобы хоть как-то отвлечься, пошёл, умылся. Смотреть на себя в зеркало было страшно, глаза были красные, под ними чёрные круги, и из-за того, что днём так и не съел тёть Валеного пирога, кожа была какая-то серая и облепляла скулы, будь здоров, будто я дистрофик, как минимум. Сука…

Пока жевал кусок хоть и остывшего, но кулинарного шедевра, ходил по комнатам и оценивал фронт работы.

Много где облупилась краска на потолке, стены были не в самом приглядном состоянии. Много пыли и мусора в виде паутин, слава богу, не было других насекомых. Пометил себе вызвать клининг и посмотреть, кто из наших знакомых бригад мог бы взяться за это дело. Здесь только одни восстановительные работы чего стоят. Придётся повозиться, но все труды окупятся сполна. Так и вижу, как здесь бегают маленькие Сергеевичи и Сергеевна, почему-то с медными кудряшками на голове.

Запнулся о коробку со старыми ёлочными игрушками. Помню, как снимали их с дедом в последний совместный Новый год:

— Мне нравятся новые пластиковые шары на верёвочке.

— Ничего ты не понимаешь Серёжк, эти ещё со своими детьми, моими правнуками вешать будешь. Тогда делали на века.

— Так, пластик, говорят, не разлагается кучу лет, как раз до пришествия кого-либо доживут.

— Внук фантазёр кому скажу…

— А ты не говори, пусть никто, кроме, тебя не знает.

— Думаешь?

— Да, как про червей молчишь, также и про мои фантазии молчи.

— Ты хотел сказать про живых мармеладных червячков?

— Ой, всё я Вале расскажу, что ты соседке с писят пятой, глазки строил.

— Э-э-э, так нечестно ей восемьдесят девять, сынок, какие глазки?!

— Ничего не знаю…

Тогда убежал на кухню от возмущённого предка и сейчас прохожусь вдоль кухонного гарнитура, который немного выцвел от солнца.

М-да, запустил знатно своё родовое гнездо, но зато приехав сюда у меня, наконец, начинает появляться давно забытое желание жить. Раньше такое чувство приходило во время совместных поездок с пацанами и, наверное, всё. Ну ещё пока Окс была беременна, но это больная тема…

Составляя список того, что нужно купить, переодевался, чтобы прогуляться, пока не совсем поздно по району, вспомнить все пути до магазинов, посмотреть, что поменялось за столько-то лет. Звонок матери как раз застал меня на полпути к лифту:

— Привет, что-то срочное? — Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать. Обычно звонки у нас по праздникам, по какой-либо финансовой недостаточности и по причинам истерик жены.

— А что, уже родному сыну позвонить нельзя? — Как всегда, импульсивный настрой у матушки. Правильно, сегодня не красный день календаря значит что-то из последних пунктов.

— Выкладывай всё что хотела. Сразу предупреждаю, денег в этом месяце не дам. Мы контракт заключаем, всё в обороте. — Исключаю сразу предпоследний вариант и жду, что же начнёт говорить родительница, учитывая недавний инцидент в моём кабинете.

Даже озорная улыбка проступила на лице, которое, судя по зеркалу в лифте, говорило мне об относительной свежести после перекуса пирогом. Надо будет отправить сообщение с благодарностью Вале Санне.

— Да причём здесь деньги! — Прав, как же не всегда приятно быть правым. — Ты своей жене, почему шубу не купил, как она просила?

— Всё по той же причине, мама. — Выделяю последнее слово и интонацией предостерегаю от нежелательных тем нашего разговора.

— Как ты мог?! — Верещания было не остановить словами только действиями и то ненадолго хватает сброса звонка. — Выгнал, как какую-то девку, а не законную супругу почему? Разве я тебя такому учила?

— Ты? — Удивился такой формулировке. — Меня учил дед, не ты, так что все претензии к нему. — Предвидя скверные слова в сторону родственника, я сразу же осадил мать. — Хоть слово в сторону него скажешь, можешь распрощаться с моей помощью в том размере, что получаешь сейчас.

— Что? Да я ничего такого Серёженька, — Сразу пошла на попятную и залебезила мягким тоненьким голосочком, изображая материнскую заботу. — Просто хотела напомнить, что ты мне обещал, вот и всё.

— Ну да, ну да.

Мать быстро слилась, не получив развития скандала, и бросила трубку, даже не попрощавшись.

Я как раз проходил старую пекарню, в которую так любил забегать после школы, чтобы посмотреть на тёть Валю вместе с дедом, который каждый понедельник приносил ей букеты. Цветы стояли до пятницы и радовали не только даму сердца деда, но и сотрудников с посетителями. Сейчас на месте некогда милого семейного заведения стоял клуб.

Интересно, они надстроили ещё этаж или так дизайном скрадывалось пространство? Решил зайти проверить и внезапно спустя некоторое время поразился своему любопытному порыву…

Мария

Еле оторвалась от тех непонятных личностей. Больше по тем улицам не хожу, всё ясно — понятно.

Хотя я так люблю дворы, где у каждого своя атмосфера. Правда, с появлением заборов такие прогулки по переулкам больше раздражают, чем расслабляют и удовлетворяют. Вот поэтому по центру не хожу без определённого маршрута, увы.

Именно в толпе получилось оторваться от навязчивого преследования тех упырей. Оказывается, я каким-то образом очутилась в очереди в какой-то клуб. Все были одеты прилично и в тему заведения, не то что я…

— Девушка, а вам есть восемнадцать? — Не заметила, как подошла моя очередь, хотя изначально мне не нужен был проход в этот клуб, иронично спасаться от одних сомнительных хулиганов рядом с другими не факт, что лучшими.

Да, в серых спортивных штанах, хоть и модного балахонистого фасона и в кофте на замке поверх топа я, может, и смахивала на малолетку, но увы и ах, мне приходится думать не о домашке, а о том, где бы достать денег на единоличный съем…

— Достать паспорт? — Сзади уже стали раздражённо вздыхать на мою медлительность, но нам с парнями было всё равно, даже слишком. Тот, что спрашивал, рассматривал заинтересовано моё личико, а второй — всё время косился за спину, но не на толпу, а скорее чуть дальше.

— Да, будьте любезны. — Всё тот же словоохотливый паренёк решил всё-таки выполнить свою работу, удостоверившись в моём совершеннолетии. — И вправду, а не оставите телефончик?

— Вряд ли, — О как, минуту назад школота, теперь номер телефона подавай ему. В голову пришла одна идея. — Но если вы мне подскажете, как получить такую же красивую печать, я, может быть, подумаю над вашим предложением, мальчики…

Другая пара охранников пропускала VIP-ов, ставя им соответствующую отметку, которая обычно давала неограниченное количество коктейлей и проход в отдельную зону с лучшими условиями, чем есть для всех остальных посетителей.

— Костян, у тебя же есть ещё в этом месяце проходка для своих? — Загорелись отчаянием и надеждой глазки у первого мальчика. Второй паренёк всё так же смотрел как будто сквозь меня, чуть напрягаясь от увиденного.

— Бля, — Видно несладко пройдёт их вечер, если в ход пошли ругательства. — Нет, Мих, на нуле. Брата проводил на прошлых выходных.

Напряжённый охранник дёрнул головой, будто хотел предупредить своего напарника о чём-то, но не успел:

— И у меня нет… — Его прервали и заставили смешно округлить глаза в удивлении.

— Она со мной. — Низкий бархатистый женский голос произнёс у меня за спиной. Вот на кого второй смотрел и пытался предупредить первого. М-да, интересно…

— Да, Виолетта Карповна. — В один голос мальчики по струнке вытянулись и пропустили наконец нас на радость ожидающей своей очереди толпе. Поставили отметки и даже придержали вторую дверь для того, чтобы нас обеих пропустить одновременно.

— Вашего отца зовут Карп? — Пока музыка не оглушила, решила спросить свою благодетельницу.

— Не забивай свою юную головку. — Всё тем же завораживающим голосом ответили мне.

— Ладно. — Загадочная авторитарная личность не особо словоохотлива. — Спасибо вам.

— Я не настолько стара, — Встряхнула своими небрежными локонами. — Чтобы ты обращалась ко мне на «вы».

— Хорошо, прикольная у тебя причёска. Долго делала?

— Нет, — Наконец я удостоилась по мере нашего прохода в зал взгляда этой королевы Карпов. — Они от природы такие вьющиеся. А у тебя кудри, это химка?

— Нет, — Часто отвечаю на похожие вопросы про мои кудри. — Тоже свои. Что посоветуешь выпить?

— Советую здесь не пить, милая, — Даже так, всё чудесатее и чудесатее, надо было валить домой и уже не искать приключений на нижние девяностые, но у же поздно так-то отказываться. — Лучше иди танцевать. А вещи можешь вон на том диванчике кинуть, он всегда пустует.

Перевела взгляд на упомянутые пустующие в отличие от всех остальных диванчиков и заметила боковым зрением чей-то острый взгляд. Прям жгло щеку от ощущения чьего-то очень пристального внимания. Поймала глазами интуитивно того человека, от которого исходила эта непонятная подавляющая энергия.

— Твой? — Кивнула Виолетте Карповне на очень-очень колоритного персонажа.

— Диван-то? — Не сразу поняла меня женщина. Даже слегка приподняла тонкую бровку на своём аристократичном лице. Острые скулы напряглись, глядя на то, как я настороженно смотрю ей за спину.

— Нет, — Мотнула в сторону типа головой, намекая обернуться. — Тот статный мужчина, что прожигает дыру в твоём затылке с того момента, как появились в поле зрения его радара.

Искажённое морщинками личико было красноречивей всех слов. М-да, мужик явно не сахар. Со шрамом от уголка губ и до виска пересекающий всё лицо наискосок. Интересно, но пугающе до дрожи…

— Мой.

— Чу́дно, уверена, вы хорошо вместе смотритесь. — А как ещё поддержат приунывшую знакомую?

— Пф…

— Спасибо тебе, давай удачи с таким экземпляром, она, правда, не особо понадобится, если ты понимаешь, о чём я.

— Да, дай бог сил побольше пережить эту ночь…

Виолетта пробормотала что-то, не уверена, что я правильно всё поняла, но она уже покинула меня и выдвинулась плавно на второй этаж по лестнице к своему мужчине. Пара, несомненно, стоила друг друга, но подглядывать дальше за ними я не стала. Закинула сумку на указанный ранее диван и пошла в толпу танцевать.

Включилась как раз моя любимая песня, и я отдалась на волю музыке…

— Красивая дама не желает выпить с нами?

Почему все липнут ко мне? Я же даже не одета для клуба!

Обычно, когда мы ходили с девчонками в такие заведения, на мне было обязательно что-нибудь соблазнительное. Хотелось чувствовать свою женственность на максимум, получать заоблачное количество комплиментов и желательно коктейльчики бесплатно. Всё, кроме первого пункта, я сегодня получила от одной прекрасной Карповны. Спасибо ей, конечно, большое, но лучше бы я тот моментик с женственностью с ней же закрыла, а то только от одних упырей избавилась, так новые нарисовались.

— Красивая дама хочет тишины и покоя. — Хмуро пробегаюсь глазами по двум прилипалам.

Один выше меня на полголовы, второй, наоборот, ниже ровно на столько же. Как Биба и Боба вот, правда. Несуразные пацаны видно, что младше года на три и восточных кровей ребята, ищут приключения на свои шкуры. Ну повеселимся…

— Тогда красивая дама выбрала не совсем подходящее для этого место. — Кивают на диджея, что поставил новый заводной трек. — Пойдёмте с нами во-о-он туда, там явно будет поспокойнее.

Указывают на второй этаж, там уже скрылась ужасающая парочка в виде Виолетты и её мужика, так что мне не к кому обратиться за помощью увы.

— Нет, спасибо. — Отворачиваюсь от бедолаг и хочу пойти обратно на танцпол, но меня жёстко придерживают, хватая за локоть. Благо я не сняла ещё толстовку, и эти грубые пальцы не хватались за голую кожу и так почесать то место захотелось, где мы не по моей воле соприкасаемся, просто ужасно.

— Ну же не упрямьтесь. — Второй, что пониже, нервно оглядывается по сторонам и одобрительно кивает другу на его насильственные действия. — Пойдёмте!

И от отчаяния мне хочется закричать. К чему бы пришла, начни эти придурки меня тянуть за собой? Слава яйцам, не пришлось устраивать сцену. Спиной почувствовала дикий жар чужого крепкого тела, и только после окутавшего меня запаха и ещё до того, как расслышала голос, я поняла, кто там стоит, и выдохнула с облегчением.

— Кажется, — Прохрипел рядом с моим ухом голос начальника безопасности моей компании. — Вам прямо ответили отказом на ваше предложение.

В подтверждении своих слов Куприн аккуратно пока ещё действовал эффект неожиданности, вытянул мою руку из лап высокого парня и, разминая то место всё так же без резких движений, завёл меня к себе за спину.

— Сергей Викторович? — Боже, этот жалкий писк исходил от меня?!

— Ты кто такой вообще? — У низкого даже голос сорвался будто он подросток в пубертате. — Это наша девчонка, иди дядя, гуляй дальше!

— Вам повторить ещё раз? — Теперь, когда я у него за спиной Сергей не стал церемониться и осадил сосунков сталью в голосе.

— Да пошёл ты! — Заверещал и кинулся на Куприна отошедший от потери моего локтя мальчик.

Началась потасовка, и мужчины решили помериться, у кого больше, совсем меня не замечая. Хотя ладно, Куприн бросал свои непонятные взгляды на меня, удостоверяясь в моей безопасности.

Эти два придурка начали разгонять толпу, подбивая всех, следить за предстоящим боем, а Сергей Викторович лишь ухмылялся и хрустел костяшками на пальцах. Всё казалось каким-то абсурдным розыгрышем, вот я спокойно танцую, миг, и уже за меня будут драться мой женатый босс и два каких-то неизвестных мне чела.

Просто бред, может, я всё ещё сплю там на коврике? А не про этот клуб говорила Вероника?

Из-за того, что народ стал расходиться в стороны от начавшейся возни образовался неровный круг — зоны отчуждения, так сказать. Всё это привлекло охрану, и уже знакомые мне парни спешили, пробираясь сквозь толпу.

Куприн кружил, легко перемещая свой вес с ноги на ногу, когда, как два петуха нападали, махая нелепо кулаками. Сергей лишь технически и даже профессионально, если в такой ситуации можно так назвать блокировал их выпады. Я как заворожённая наблюдала за этим боевым танцем и поняла, что начинаю возбуждаться от напряжённого вида Куприна.

«— Соберись, возьми себя в руки?!»

— Давай! Ну же, нападай! — Они оба кричали, чем раззадоривали толпу, а Сергей всё так же молча уходил в глухую оборону, ни одного удара им не было нанесено. А парни из-за этого слишком расслабились и решили зафиналить бой не только красивым приёмом, по их мнению, но и пламенной речью. — Боишься, что с тебя песок посыплется? Ничего, мы потом соберём и смоем в унитаз!

Куприну удалось увернуться, а вот нападавшему не повезло, он потерял равновесие и упал прямо в руки подоспевшей охране. Те оперативно скрутили недо-бойцов и повели на выход.

Народ протестующе загудел, не хватило зрелищ, но диджей успел сменить песню на медляк, и все скучающие девушки, наконец, утянули грустных парней танцевать.

Я подошла, облегчённо выдыхая к Сергею Викторочиву.

— Мы тоже не будем отставать. — Не сразу понял, как оказалась втянута в толпу качающихся парочек и прижата к крепкому, всё ещё напряжённому горячему телу Куприна. — Потанцуйте со мной, Мария Семёновна.

— Зачем вы полезли в драку? — Ничего не оставалось, кроме того, как расслабиться в сильных руках и попытаться выведать нужную мне информацию. Положила руки на накаченные твёрдые плечи Сергея Викторовича, сжала ткань белой футболки, что светилась под ультрафиолетом, и посмотрела наконец ему в глаза.

— Да какая драка, о чём вы? — Сразу было понятно, что это так щенков погонять для такого матёрого волка, как он. Да девчонки говорили в том канале, как видели босса на занятиях с нашей охраной, лично им отбираемой. Вот там бои и концентрация тестостерона, м-м-м…

Встрепенулась, когда поняла, что так и не ответила ничего на вопрос и теперь переминаюсь под музыку, под насмешливый взгляд Сергея Викторовича, а ещё он провёл своими большими ладошками вверх по моей спине. Б-р-р…

— То, что они вас не коснулись — это чудо. — Решила немного пощекотать нервишки боссу.

— Нет, — Я уверена, у него так и просилось слово «девочка», но он сдержался. Не на том уровне отношений мы с этим женатым мужчиной, увы. — Этими словами ты оскорбляешь меня как профессионального бойца.

— Простите. — Да знала, что что-то подобное он в итоге и скажет. Намеренно же вывожу его на эмоции, зачем…

— Ещё две песни, и я подумаю прощать тебя или нет. — Хитро ухмыльнулся, сильнее прижал к себе и погладил по волосам меня, как маленькую девочку. Ещё бы дёрнул за косичку, пф-ф…

— Мы перешли на «ты»?

— Это единственное, что тебя волнует? — Его удивление с ноткой ленцы в голосе заставили оторваться от рассмотрения отошедшей в дальнем углу светодиодной ленты. — Ни то, как и почему я здесь оказался? Ни то, почему прошу со мной танцевать?

— Да, а что? — Сама не поняла, почему именно тот вопрос вырвался из моего рта, но обратного не воротишь, и если уж казаться взбалмошной девицей, то до самого конца.

— Нет, всё хорошо.

Молча станцевали ещё пару песен и запыхавшись, отошли к барной стойке. Как только уселись на стулья, с чем мне помог начальник, хотя в спортивных штанах это было проще простого, но кто меня спрашивал, задел своими шершавыми горячими пальцами кожу под кофтой, пробежался по кромке топика и улыбнувшись сел напротив, а я выпалила от переполняющих меня чувств:

— Я не буду с вами спать!

— Я разве предложил тебе что-то подобное? — Своим невозмутимым видом показывал, что его совершенно не волнует моя начинающаяся истерика. Сидит этакий повелитель. На фоне барной стойки, переливающийся во всех цветах радуги из-за прожекторов, в подсвеченной ультрафиолетом белой футболке, облегающей его мышцы, как вторая кожа, Куприн выглядел неимоверно горячо и властно.

Как было просто без его присутствия, запаха, вида и таких проникновенных глаз все эти дни.

Даже во снах мне не было покоя от взгляда горького шоколада. Когда Сергей Викторович возбуждён — темнота заволакивает и без того тёмную радужку глаз, и возникает ощущение его полной власти. Ни разу не видела этого чувства, направленного на меня, но уверена на все сто процентов, что мои ночные образы Куприна вполне совпадают с реальностью.

— Нет, но… — От снисходительности Сергея Викторовича начала было оправдываться, но меня перебили.

— Вот и не забивай свою умную головку. — Махнул рукой и перевёл взгляд на то место, где мы буквально минуту назад танцевали. Я вспыхнула, вспоминая такие нежные, но крепкие прикосновения моего начальника безопасности.

— Мне надо отойти. — Выпалила, спрыгивая со стула, и поспешила в сторону уборных, даже не дождавшись ответа. Бурчала, пока шла и всё никак не могла успокоиться. — Жену бы лучше свою танцевал, а не меня…

Уже стоя перед зеркалом, и, как ни странно, перед ванной вместо раковины с двумя смесителями для мытья рук, я смотрела на отражение и не могла понять, кто эта раскрасневшаяся лохматая девушка. Сейчас мне уже не казалось, что я нелепо выгляжу в своём спортивном стиле. Когда за тебя подрались мужчины. Ладно один мужчина и два парня. Всё равно пипец, как поднимает самооценку, пускай и в серых штанах. Только не улыбаться сумасшедшей улыбкой, а то уже одна девчонка косится на меня, поправляя свой макияж как на ненормальную…

Казалось, что даже на пилатесе у меня никогда не краснели так лицо и шея от нагрузок. При беге на дальние расстояния в школе кожа оставалась бледноватой. Никак не могла возникнуть такая реакция от простого танца с женатым мужчиной!

— Да, чтоб тебя! — Плеснула в лицо водой и поспешила выйти из душного помещения. — Скажу, что мне надо домой. Пусть сам разбирается со своими непонятными действиями…

— Ты чего там бормочешь? — Не заметила, как ноги принесли меня к расслабленному боссу. Вздрогнула и подняла глаза на Сергея Викторовича, в руках которого оказался стакан со льдом, но уже без напитка…

— Стой, не пей это! — Поздно сообразила, что не предупредила начальника. От стресса перешла на «ты».

— Что? Почему? — Вертел в руках стакан, и мы оба смотрели на то, как льдинки бьются о стекло перекатываясь. Как бы я хотела тоже поплавиться в этих руках… Так, стоп! Сердце бешено стучит, а мозг лихорадочно придумывает пути исправления фатальной ошибки.

— Меня предупредила одна дама, чтобы я здесь ничего не пила. — Запоздало передаю наставление Виолетты Карповны. Наблюдаю за реакцией Куприна на мои слова и понимаю, что действительно не стоило ничего пить даже такому крепкому мужику, как начбез.

— Ну, может, она заботилась о тебе. В-ведь алкоголь вредит здоровью и так далее и тому подобн… Ты хрупкая, ма… миниатюрненькая девушка и кто знает насколько крепкий здесь ассортимент напитков. — Он начал немного заикаться и тормозить на блинных словах, будто раздумывая об их продолжении больше положенного. Всё очень и очень странно. Если бы его повело тут же в мою сторону, то я бы не успела поймать такой шкаф.

— Нет, думаю здесь дело в другом. — Вспоминаю, что можно дать ему из того, что есть в моей сумке. Жаль, что насколько я помню, в ней обычно только обезбол валяется, на всякий пожарный, он нам не поможет в любом случае.

— Ладно, ну хочешь, пойду два пальца в рот, сделаю. — Будто, читая мои мысли, пробормотал и посмотрел почему-то осоловело именно на мои пальцы.

— Делайте что хотите?! — Во мне в такие моменты просыпается истеричка, пока не смогу найти адекватное решение проблемы.

— Думал, мы перешли на «ты» вне работы. Ты так проникновенно закричала. — Ещё бровями так подёргал, будто мы о другом крике говорим.

— Пф… — Сдавила виски пальцами, чтобы хоть немного приглушить боль в голове от духоты и раздражающих сейчас битов.

— У тебя фонарик горит. — Спустя некоторое время промурлыкал мне на ухо оказавшийся вдруг совсем близко босс.

— Что? — Не сразу поняла, о чём идёт речь, позабыв всё на свете от его запаха одеколона, смешанного с его собственным запахом пота и ещё чего-то, что заставляет буквально уткнуться ему в шею, если бы не штамп в паспорте.

— В кармане, фонарик. — Сам тыкает в мой телефон, у которого действительно загорается периодически фонарик. Кто-то звонит.

— Чёрт. — Достаю и пытаюсь рассмотреть имя контакта, но там лишь цифры. Вряд ли спам стал бы мне звонить в первом часу ночи.

— Пойдём на улицу, — Пока Куприн ещё мог стоять на ногах стоило, конечно, вывести его из здания. — Там не так шумно.

— А как же второй этаж? — Зачем-то вырвалось у меня невольно. Просто вспомнила тех двух — Бибу и Бобу. Сама себе иногда удивляюсь…

— Это только тебя с виповской печатью пустят. — Провёл больши́м пальцем по той самой отметке и схватил за руку, крепко сжимая пальцами, повёл к выходу. — Пошли.

Ничего не оставалось, как послушно поплестись за крепкой мужской спиной, которая расталкивала, словно крейсер, людской поток. Приятно, чёрт возьми, ощущать себя за этой самой крепкой стеной.

Жаль, что звонок с неизвестного номера всё же мне пришлось принимать. Выслушивать ошеломляющие новости тоже мне…

— Маша?! — Голос пожилой соседки снизу почти разорвал мои ушные перепонки. Судорожно уменьшала кнопками звук, чтобы остаться хотя бы слабослышащей. Не настолько громко оказалось на опустевшей улице возле клуба, чтобы старушке приходилось прям орать в микрофон.

— Любовь Петровна? — С трудом сквозь гул в ушах разобрала и, наконец, вспомнила имя одной смешной строгой бабки. Откуда у неё мой номер? — Что-то случилось?

— Она ещё спрашивает, что случилось! — Такой тон оскорбительный, как будто я её за дуру держу, прикидываясь, что не знаю ничего. Следом, слава богу, был не крик, а змеиное шипение совсем не тише по громкости, увы. — Быстро вырубайте музыку, уже первый час ночи! По всем правилам моральным и вашим аморальным нельзя так шуметь!

— Не понимаю, о чём вы… — Меня перебивают. Даже, не давая договорить фразу, растерянно провожу отрешённый взгляд по стоянке, выискивая автомобиль Сергея Викторовича, хотя совершенно не знаю ни цвета, ни марки, ни даже приблизительного размера машины.

— Ах, она ещё и прикидывается, я на вас милицию вызову! — Не сдерживаясь, в конце, Любовь Петровна переходит на фальцет. — Устроили в доме наркопритон…

— Объясните, — Теперь уже моё терпение на сегодняшний день заканчивается и мне приходится перебивать пожилую женщину. — Нормально, пожалуйста, объясните, что произошло, откуда музыка, что, где, не понимаю.

— А тебя саму не смущает этот балаган?! Или вы с Лизкой на пару решили всех до инфаркта довести?

Имя соседки врезается в и без того больную голову озарением. Ведь я же не дала этой ушлой девице пригласить своих новоявленных друзей к нам в квартиру…

— Что? Лиза? — Крохотная надежда ещё теплилась в моём сердце, а вдруг она на работе и это просто какие-то левые люди в нашей квартире устроили дикую вечеринку на радость всем жильцам нашего подъезда. — Я не дома, у неё тоже сегодня вроде смена должна быть она же в ночную обычно…

— По дорогим тачкам она в ночную обычно разъезжает с толстосумами. — Передразнивая меня, со знанием дела, выносит свой вердикт Любовь Петровна. — Так, ладно, если ты не приедешь и не решишь проблему, я подниму участкового. Хозяйке я уже тоже позвонила, она мне твой номер и дала, чтобы я до тебя дозванивалась, пока она обрывает Лизкин телефон.

Ещё и строгая хозяйка квартиры вплетена в эту историю, которая теперь отдаёт лишь огромной потерей денег из моего залога и выпиныванием за дверь без дорогих сердцу вещей. Хотелось просто присесть и, вцепившись в волосы, покачаться туда-сюда от безысходности.

Всё это время я стояла, как вкопанная с телефоном у уха, начбез отошёл ко мне за спину, и я потеряла его из виду.

— Скоро буду. Обойдёмся без полиции. — Разворачиваюсь и резко выпаливаю слова, пытаясь хоть как-то собрать оставшиеся силы. Получается с трудом.

— Это уже нам решать, деточка… — Ответом мне были гудки и невысказанное осталось висеть в воздухе.

— Чёрт?!

Будто очнувшись от пелены, я перевожу взгляд на согнувшегося в три погибели Куприна. Его начало выворачивать, как только мы подошли к машине, но я надеялась, что эти звуки исходят не от него, жаль.

— Боже, чёрт. — Быстро достаю влажные салфетки из сумки и протягиваю бутылку воды Сергею Викторовичу. — С тобой всё в порядке?

— Мхм… — Берёт только воду и половину выливает себе на голову и шею. — Бля, чтобы ты обращалась со мной на «ты» надо постоянно какую-то дичь творить?

— Не обязательно. — Сиплю, понимая, что даже в такой отстойной ситуации засматриваюсь на его мокрые пряди и дикие глаза. — Мне надо срочно домой.

— Если только ты сядешь за руль. — Вытирает краем футболки лицо и как был весь мокрый и бледный снимает блокировку с авто. — Права есть?

— Всё настолько плохо? — Жалобно вырывается из меня, потому что я вдруг поняла, что боюсь садиться за руль его танка.

Права-то получала в восемнадцать, как поступила в вуз, так сразу и пошла, пока деньги были. Практики нет от слова совсем. Нам крышка.

— Мне так плохо не было с класса девятого, — Садиться на пассажирское и оставляет дверь открытой, чтобы я могла его слышать. — Когда мы палёной водкой чуть не угорели.

— Есть права есть, а вот опыта нет. — Всё ещё стою напротив него и с отчаянием заглядываю ему в глаза.

— Ничего страшного. — Протягивает ключи на вытянутой ладони и на секунду зажмуривается от позыва. Хватаю, не раздумывая, брелок и начинаю суетиться, то ли пакет ему доставать, то ли бежать сломя голову в аптеку за лекарством. — Садись давай, ты сама сказала, что срочно надо.

— Может ещё воды взять? — Последняя попытка его вразумить и отсрочит неизбежное. Я понимаю прекрасно, что в таком состоянии он за рулём долго не протянет хоть нам ехать и недолго, но всё равно жутко стрессую из-за этого, хотя, казалось бы, куда ещё больше, у меня там съёмную хату придурки какие-то разносят, а я здесь боюсь на педальку нажать. Бред…

— Либо садишься сейчас сама за руль, либо…

— Всё-всё, сажусь. — Не даю продолжить и быстро оббега́ю машину и в открытую водительскую дверь не садясь произношу. — Но ещё вода тебе нужна с твоим, кхм… желудком обезвоживание грозит.

— В багажнике есть, достань. — Опять его накрывает, и я пулей мчусь, путаясь в кнопках пульта, открывать багажную дверь.

— Держи. — Протягиваю воду и, наконец, захлопываю крышку нашего возможного гроба.

— Давай, это тебе повезло, что не сцепление. — Я вздрагиваю от осознания своего «счастья», ведь на автомате я ещё ни разу не ездила за рулём…

— А у тебя и такая есть? — Чтобы отвлечься, я задаю первый пришедший в голову вопрос. Наличие автопарка у Куприна немного воодушевляет, заставляя размышлять на тему, что если у него есть таких размеров джип, то, может, он и не компенсирует размер своего члена, а просто коллекционер и ценитель дорогого и комфортного транспорта…

Боже, о чём только я думаю! Ещё бы прямо сейчас попросила показать головку, проверить, так сказать, одну маленькую теорию на практике, вживую и не мельком… А-а-а-а…

— Есть-есть. — Хрипло отвечает, откидывая свою спинку. — М-м-м…

— Ладно, молчи, пей водичку и дыши относительно свежим воздухом. — Открываю с его стороны окно, полностью опуская стекло. — Всё, с богом.

— Ты ещё икону поцелуй. — Предвосхищая мой вопрос. — Да у меня есть.

— Это лишнее. Потом ты просто страховкой покроешь всё, что нужно. — Кладу руку на коробку передач и чувствую, как её накрывает большая слегка влажная ладонь босса.

— Мгм. Трогай.

Мы с горем пополам доехали, и я криво припарковалась прямо рядом с тачкой участкового.

Его номера мне будут сниться в кошмарах. Кто-то когда-то сказал юному лейтенанту, что слово «орк» невероятно круто и каламбурно для работника полиции…

При виде заветных букв у меня начинал дёргаться глаз. Да что там у меня — у всех в нашем доме начинался тик, потому что это означало, что доведённая до предела Любовь Петровна в нашем общем чате жильцов или просто какой-нибудь проходной эпизодической ситуацией, вызывает бедняжку на старом Пежо, чтобы запротоколировать ужасающее, вопиющее, недостойное честных людей поведение.

— Сук, что ж так плохо-то, а? — Снова кривится от боли Куприн, вываливаясь из своего танка с ещё больше бледным лицом, чем был до того, как мы сели в авто.

Либо это из-за его отвратительного состояния, либо это из-за моей корявой езды, на которую он закрывал глаза и только глубоко вздыхал, если я лажала. В целом было дико нервно не только из-за езды, но и из-за причины, по которой нам пришлось ехать в принципе. Как-нибудь потом я подумаю, что мне всё-таки понравилось управлять джипом Сергея Викторовича.

Не считая момента, когда чуть не въехала взад тачки одного представительного дядьки, который ещё и стекло заставил опустить:

— Девушка, вы насосали и теперь решили всех поубивать на дороге? — Услышала самый важный вопрос на дороге за всю историю подобных случаев, через не до конца открытое окно. Как только появилась щель чуть больше сантиметра, тот странный мужик начал сцеживать свой яд.

Ладно бы я поцарапала все же его дорогую машину, так нет же, просто притормозила, резко, перестраиваясь влево, потому что он затормозил на жёлтый аккурат перед стоп-линией. Кто так делает, мигало ещё секунды, три, за которые мы успели бы всё проскочить, учитывая пустые дороги.

— Дяденька, а вы кому сосали за такую чёрную машинку с духом экстаза на носу? Или это капот, или нос… У машин бывает нос? — Поворачиваюсь на прислонившегося к холодному стеклу Куприну, как бы обращаясь не в пустоту. — Если есть зад, то есть и перед. А на переде есть лицо. Значит, и нос тоже!

— Захлопнись! — Прозвучало грубо со стороны толстосума.

Так как машины леворукие мы, грубо говоря, через Сергея Викторовича, переговаривались, хотя странно, что такой, как этот дядька ехал без пафосного водителя.

— Сам заткнись, — Резко поворачивается к мужику и холодно со сталью в голосе проговаривает. — Иначе все узна́ют о тебе много интересного, Терехов.

Водитель Роллса побледнел и пошёл отвратительными красными пятнами. Мысль, что всё это время Сергей знал нашего милейшего собеседника, меня не отпускала. Поэтому я не смогла промолчать, когда дядька Терехов, поджав обиженно губы и, матерясь себе под нос, закрыл наглухо тонированное окно и сорвался на загоревшийся зелёный:

— Ты его знаешь?

— Кто не знает депутата, тот не сидел. — Едва слышно Куприн ответил на мой вопрос, что я подумала, мне послышалось и не стала переспрашивать.

Это всё моё взаимодействие с другими участниками дорожного движения. И слава яйцам…

— Пойдём, — Вздыхаю и быстро выдаю на выдохе, чтобы не передумать. — Надеюсь, хозяйка всё ещё не приехала и не выгонит меня взашей. Найду тебе чудодейственный эликсир.

Тётка научила одному народному рецепту, который не раскрывала нашим деревенским ни за какие коврижки. Помогала эта настойка на ура от всех отравлений.

— Фу, блять, — Плюётся снова, вознося лицо к звёздному небу, чтобы подавить позыв. — Не говори мне ничего больше связанного с едой и питьём, кроме воды.

— Ладно, — Поднимаю руки вверх, мол, хорошо-хорошо. — Ладно.

— Пошли уже.

— Не рычи на меня! — В ответ повышаю голос тоже. — Не тебя сейчас будут и в хвост, и в гриву песочить. Знаешь какая Любовь Петровна — дотошная дама, жесть. Ещё и постоянно сплетни собирает со всего района. Как дилер свежей информации.

— Никогда бы не подумал, что Мария Семёновна боится какую-то бабку. Ты же сама ей фору дашь сто проц.

— В смысле? Кто тебе такое сказал? — Озадаченно смотрю на своего начальника. Кто, что, успел ему про меня наплести. Саша? Вряд ли она со своим боссом разобраться не может не то что кому-то что-то говорить, тем более только со мной у неё удалось наладить крепкий дружественный контакт. Чему я очень рада, потому что сама я, судя по Лизавете, не умею выбирать.

— Я знаю.

— М-м-м, ну допустим. — Быстро сматываюсь из поля зрения Куприна, чтобы захватить ещё одну бутылку из багажника, когда он начнёт на меня опять рычать после следующей моей фразы. — Ладно, пошли, но, если что, ты просто заблюй из нахер.

— Маша?!

— Ладно-ладно, на водички попей ещё. — Протягиваю воду чуть покрасневшему наконец Куприну и ладно, что от злости главное, что больше не напоминает белое полотно.

— Мгм. — Берёт бутылку, соприкасаясь со мной пальцами, бьёмся током.

Поспешила, наконец, зайти в подъезд, придерживая дверь калеке с бутылкой воды. Уже у лифта вспомнила, что не закрыла танк Сергея Викторовича. Нажала на кнопку, молясь, чтобы сработала сигналка с такого расстояния.

— Молодец, ещё потом покатаемся, когда я смогу тебе что-то ответить и подкорректировать в критических ситуациях. А так для первого раза после долгого перерыва ты молодец.

Неожиданно замираю от такой похвалы со стороны опытного в вождении мужчины. Почему-то всегда казалось, что противоположный пол не выносит автоледи за рулём и при желании бы не пускали женщин за руль. Сергей Викторович приятно удивил и в ответочку на моё дразнение решил тоже разукрасить моё лицо в красный только другим способом. Один — один.

— Ты слишком долго, вас выгоняют…

А я не слышала ничего, потому до меня вдруг дошёл смысл пророненных слов Куприна…

— Ты сидел?!

Ответа от Сергея Викторовича я так и не дожидаюсь, потому что из моих рук ловко выхватывают ключи со словами:

— Ну кому это сейчас интересно, — Со скоростью спринтера Любовь Петровна какими-то скачками приближается к заветной двери, за которой раздаётся на весь подъезд очень громко кальянный реп. Я могу даже разобрать все слова и при желании начать подпевать. — Быстрее, надо спасать квартиру, пока там эти вурдалаки все не разнесли, окаянные! Мне же потом и слушать, как все чинят и сверлят опять!

Да, какое-то время до того, как мы заселились, хозяйка рассказывала, что постоянно воевала в общем чате с бабкой с нижнего этажа, пока не закончился ремонт. Потом, когда появились жильцы, женщины вдруг неожиданно крепко сплотились, обмениваясь сплетнями о проживающих. Впрочем, посплетничать любили все и даже больше…

Открыв наконец замок, пожилая женщина с диким воплем забегает, как будто ей не семьдесят, а все двадцать с небольшим. Грохот и биты музыки резко прекращаются и сменяются воплями с крепкой руганью интеллигентов Лизки.

— Это что за бабка-кайфоломка? Твоя, что ли? — Прокуренный мужской голос с неприятными нотками брезгливости на повышенных тонах обращался к моей уже, по всей видимости, бывшей соседке.

— Ты же говорила, что квартира в твоём единоличном пользовании! — Передразнивает Лизавету какая-то девчонка, истошно пища.

— Обманула вас девка, — Грозно строя из себя правителя партии, громогласно выдаёт, ухмыляясь, Любовь Петровна. — Идите, поплачьте, одновременно выметаясь с этой жилплощади! Живо!

Ещё бы ей биту в руки и вообще тогда точно можно по ней снимать какой-нибудь российский сериал для развлекательных каналов. У меня такие в деревне только так из-за форточек орали, заглушая плач детей. Передёргивает аж от воспоминаний о своей малой Родине.

Удивляет и то, что обычно во мне море энергии на скандалы, интриги, расследования, а сейчас почему-то как будто все силы враз куда-то делись, покинули меня, оставляя только глухое опустошение вперемежку с толикой раздражения на дне.

— Давайте, молодёжь, на выход, — Подключился неожиданно лысоватый, грузный и сильно уставший участковый, решил немного подогнать расстроенный народ, до конца не понимающий, что им делать дальше. — Иначе оформим вас всех как хулиганов, и в участок поедете с ветерком и красно-синими огоньками взамен вашему дискотечному освещению.

Врёт, как дышит, и мы это понимаем, переглядываясь с Куприным, который тихо прислонившись к стеночке, стоит и не отсвечивает, как будто накапливает силы для марш-броска в случае экстренной развязки ситуации.

— Да, сидел, — Всё так же тихо и невероятно скрипуче выходит говорить у Сергея Викторовича. — На стульях я сидел, Мария Семёновна. Не ссы в трусы, прорвёмся.

А у меня волосы на затылке дыбом встали от его проникновенного хриплого голоса и какого-то облегчения. Не то чтобы я осудила, не зная всей истории, если бы всё-таки, ответ был не такой простой и односложный, но червячок сомнения неприятно завозился внутри.

У меня в деревне обычно парни попадали по малолетке и выходили на месяц-два, недолго находясь на воле. Всегда опасалась таких индивидуумов, идя после школы домой.

— Хорошо, спасибо, Серёж…

Стало всё равно на происходящее вокруг ругань и выкрики недо-полицейского. Вдруг пришло осознание, что Сергей Викторович спокойно мог просто отправить меня на такси, а не давать свою тачку в не совсем умелые руки. Мог, приехав просто оставить одну возле подъезда, разбираться со всем этим стихийным бедствием в виде соседей, левых людей и участкового. Куприн не только заткнул дорожное хамло, но и пришёл поддержать меня в квартирном вопросе, так сказать. Готовый в своём не самом лучшем состоянии пойти и навалять придуркам обидевших меня… Если я себе и напридумывала лишнего, всё равно это дорогого стоит.

Ещё заплачь, ага.

— Ноги моей здесь больше не будет! Да пошли вы всё! Ик… Вы жизнь мне сломали, — Начала вырываться из рук своих подвыпивших товарищей и верещать раненым зверем не хуже портативной колонки. — Вы всё, да и ты в том числе, лохушка из деревни приехавшая и думающая, что ей всё можно наравне со всеми! Них… Ик, подобного варись в своём дерьме теперь сама! Мне не звони и не пиши, поняла!

Пф… больно надо. Вообще, как будто за столько лет выговориться, наконец, ненормальной захотелось. Ну пусть — пусть. Спасибо, что про нелепую догадку свою забыла, хоть что-то человеческое в ней осталось. Ан нет…

— И женатик, — Тычет пальцем в моего нахмурившегося начальника. — Думаешь, этот разведётся и на тебе жениться вздумает? Не-е-ет, все они одинаковые! Как только о штампе в паспорте речь заходит, так они все сразу в кусты. Под юбку к жене своей обратно бегут. Ты никто и звать тебя никак! Сука!

Пока вносили эту ораторшу в лифт, под конец пламенной речи долбанули хорошо так затылком об закрывающиеся двери. И так же плохо дружит с головой ещё добавлять, как будто не стоило, ну и ладно.

Бывшая соседка разворошила во мне какое-то спящее чувство вины и иррациональной тревоги за то, что я действительно засматриваюсь, флиртую и просто общаюсь с женатым мужиком. Блин, вот мне этого ещё не хватало. Прочь-прочь-прочь…

— Ключи не верну!

Любовь Петровна, проговорив, закрывает перед нашими носами дверь в квартиру и ловко начинает от переизбытка эмоций, чуть ли не бежать к лестничной площадке.

— Что-о-о-о?!

Я в полном ауте.

Словно в замедленной съёмке смотрю, как Куприн лениво совершает тот самый марш бросок, ради которого и копил силы. По всей видимости, он предполагал что-то подобное в заранее.

Ла-а-адно. Ладно. Спокойно выдыхаю и оставляю босса разбираться самостоятельно с моими же проблемами. Хотя в его интересах побыстрей попасть в квартиру, потому что перерыв между его приступами совсем не большой. Это мы ещё на дороге поняли, когда пришлось экстренно с моими нулевыми навыками тормозить на обочине.

— Тебе плохо, ты весь побелел? — Растерянно лепечу, глядя на него, отвлекаясь от полупустой дороги.

Что-то мне совсем не понравился его пот, стекающий по вискам, и синие губы на почти безжизненном лице… Боже, пусть он не кокнется прямо сейчас, меня же запишут в убийцы!

— М-м-м, — Промычал что-то нераздельное, когда совсем прижало. — Сук, тормози…

Глаза заметались в поисках какого-либо закутка, машин на парковке навалом и мест практически не было для того, чтобы я смогла зарулить куда-нибудь такую махину. Начала судорожно соображать и тыкать в навигатор. Бесполезно, не успеем…

— Где, здесь везде камеры и платная парковка! — Вспомнила про пакет, который постоянно кладу во все сумки-рюкзаки, для продуктов. Решила ему хоть такой вариант предложить за неимением лучшего. — Давай я тебе пакет достану?

— Нет! — Просипел на исходе сил, когда я обернулась, одной рукой пытаясь нащупать полиэтилен, а другой всё ещё держала руль. — Смотри на д… М-м-м…

— Ладно-ладно. — Поняла, что мы немного вильнули из-за моих неосторожных действий и чуть не вылетели на встречку. — Сейчас-сейчас вон там лесополоса. Откуда она здесь почти в центре?

Быстро лихо, заскакивая на бордюр, останавливаю танк Сергея Викторовича. Куприн быстро вылетает к первой попавшийся урне и склоняется над ней с характерными звуками. Бедный там уже и тошнить-то нечем, а всё равно вон как его полощет-то. Отстёгиваюсь и спешу ему на помощь с бутылкой воды.

— Ну симпатичненько так, — Осматриваясь, произношу, периодически лью на руки начальнику, чтобы тот умылся и прополоскал рот. — Правда, ничего не видно ни лавочек, ни фонарей.

— Кх-хм…

— Чего? — Стучу по спине подавившегося босса и продолжаю нести чушь от нервов. — Ну да, не очень здесь уютно. Не стала бы гулять в таком скверике. Даже просто мимо проезжать не очень, тем более проходить пешком. Бр-р-р…

Передёргиваю плеча от накатившего озноба и смотрю на притихшего Сергея Викторовича.

— Это кладбище…

— …

М-да, больше я той дорого не поеду. Ни за что…

— Ничего не сделаете? — Перевожу взгляд на участкового. — Так-то кража на глазах доблестной полиции вот только что произошла.

— Не понимаю, о чём вы. — Ответил мне и невозмутимо нажал на кнопку вызова лифта. Правда, зачем помогать какой-то девчонке, которую нагло подставили и оставили без крыши над головой. Не дело это для таких сотрудников, как он. Мерзко.

— Придётся освежить вам в памяти сто пятьдесят восьмую статью, уважаемый участковый. — Из меня начало вырываться всё то напряжение, что копилось неделю в виде отвратительного тона сварливой бабки и презрительного взгляда. Я буду ужасной женщиной предпенсионного возраста, если доживу…

— Пишите заявление, в участке примем, — Почесал свой лысеющий затылок и абсолютно не реагировал на мои колкие слова этот недо-полицейский. — На рассмотрение дают несколько суток. Обычно уходит больше положенного, но вы не отчаивайтесь…

О, я уверена, если бы у меня было пришибленное состояние, а не агрессивно-ударное, он бы ещё погладил меня утешающе по плечу. Что ж, я запомнила его и знаю кому написать жалобу. Конечно, не самому мэру Серёженьке, но есть и другие, более приземлённые инстанции.

— Вас к этому уже выпнут из квартиры, — Закончила за участкового нетактичный конец фразы. — Я поняла, спасибо.

— Всего хорошего. — Двери лифта открылись пропуска вперёд.

— Ага, и вам не хворать. — Уже в закрывающиеся створки кинула я, чтобы не оставлять последнее слово за этим неприятным мужиком.

— Я должностное лицо, милочка! — О как, не поленился нажать на кнопку, чтобы двери задержать и покраснев, выкрикнуть мне ответ.

— Корочку покажите. — Решила уж по полной отыграться. Кажется, зря…

— Вот зачем ты ему что-либо вообще говорила, ты мне скажи, а? — Устало поднимает на меня глаза Куприн.

Так и хотелось показать язык этому взрослому и грозному начальнику, чтобы убедился в ребячестве головного мозга своей сотрудницы и отстал от меня такой недоразвитой.

Захотела и полезла к тому дядьке. Сказал бы лучше спасибо, что не на него самого обрушился мой скверный характер. Ну да, заплатил, и что? Этот прохиндей участковый только и ждал, пока ему кто-нибудь, вообще неважно кто, даст на лапу за ночной выезд. Как-то же он на свои номера дурацкие… Ой, ладно, всё…

— Я отдам тебе эти жалкие деньги. — Взмахнула руками, проносясь мимо него в свою комнату и обратно на кухню. Проверяю, всё ли в порядке с моими вещами. Пока что бо́льшая часть из них во время моей проверки оказалась нетронута.

Благо свою комнату я закрыла, а чтобы постараться её открыть, нужно приловчиться к дверной ручке. У нас с ней взаимная любовь где-то со второго-третьего раза. До смазывания была война, и я могла не попадать в комнату и с пятой попытки, и с десятой.

— Сколько ты ему дал? Пять? Десять? — Возвращаюсь к притихшему боссу.

Останавливаюсь в проходе, заглядывая в ванную, где оставила сидеть умирающим лебедем перед унитазом начальника. Сергей Викторович, после того как каким-то секретным образом… Мне никто не рассказывает, как именно он отобрал ключи у сумасшедшей бабки. Загадочным образом босс изъял пока ещё моё имущество у наглой воровки и открыл нам дверь, правда, как зашёл, так и остался в уборной.

Ей-богу, лучше бы не открывал этот чёртов портал в ад. Везде валяются бычки, смятые банки из-под пива. А как заливала-то про интеллигенцию Лизка. Хозяйка не только повесит меня шнуре от оторванной люстры, но и приколотит бездыханное тело к месту, где раньше висело старинное зеркало. Эта махина никогда мне не нравилась. Всё время Лиза просила оставить эту семейную реликвию прапрабабушки нашей квартиросъёмщицы, чтобы умаслить и прикрыть глазки на свои косяки.

Разбитое стекло валялось в прихожей и хрустело под нашими ногами. Хорошо, что ничего не впилось в подошву. Убирать я это не стала из злорадства и какого-то превосходства над гадким предметом, который вечно меня уродовал в своём отражении. Никогда меня не опускали так, как делало это зеркало — то маленький прыщик он показывает, как огромный на пол лица фурункул, который даже не замазывается, то пару килограмм добавит с лёгкостью.

Жаль, что на этом зеркале всё хорошее и закончилось. Дальше меня ожидали только нехорошие потрясения. В кухне разбито пару бокалов и гребанная конфорка с огромной трещиной посередине и маленькими по бокам. М-да… Я за это платить не буду.

— Я ему дал из банка приколов, успокойся. — Отвлекает меня от мыслей осиплый голос. Поднимаю расфокусированный взгляд на всё ещё бледного Сергея Викторовича. Да откуда ему быть розовым, если один треш вокруг творится.

Когда до меня со скрипом дошёл смысл сказанных слов, я снова не смогла сдержать крика:

— Что-о-о?!

— Слишком часто ты чтокаешь. — Тоже заметил мою тупую привычку, ну хоть не чокаю. Развалился на относительно чистом коврике, опираясь на стенку душевой, и теперь ещё свои претензии мне высказывает. — Ладно, не смотри ты так. Вообще-то, кто-то обещал мне свой чудодейственный эликсир. М-м-м, сука, что же так плохо-то?

Его теперь просто спазмирует, но не рвёт. Дело дрянь, надо в аптечке посмотреть, вдруг остался отвар. Как бы потом не придумал что-то по типу: она видела меня, когда я был слаб, не хочу с ней больше разговаривать и видеться. Был у нас такой на мастер-классе, мужик, который изменял своей жене. Та женщина отдала ему свою почку и всё время "до" пересадки и "после" ухаживала за этим скотом. Как мы песочили её муженька, это надо было видеть и слышать. Фу, не хочу про того недо-мужика даже думать!

— Слишком много повторяешь, что тебе плохо, Сергей Викторович. — Кричала уже из своей комнаты, в которую отправилась на поиски бутылька.

— Отставить! — Если есть силы на рявканье, то найдутся и на выздоровление.

— На работе командуйте, а не у меня дома! — Подошла со своей чудо-находкой. Нет у меня настроения на все эти словесные игры — устала жесть просто как столько потрясений за один день. Как будто та гопота за мной гналась в другой жизни, честное слово.

— Технически это мой дом. — Ещё и бесит меня Сергей Викторович. Ну я хотела по-хорошему дать болеутоляющий с успокаивающим эффектом, а теперь получите-распишитесь прочищающий от всякой каки организм «эликсирчик».

— С чего это? — Несмотря на мои вопросы и наш диалог, протягиваю настойку Куприну.

Смотрю, как залпом выпивает, не поморщившись весь бутылёк и пытаюсь держать лицо. Не делать снисходительное лицо, не ухмыляться, не смеяться в открытую над больным человеком…

— А с того это. Кто ключи забрал? Я. Кто открыл эту чёртову дверь? Тоже я.

Поправочка, над не совсем умным и теперь не очень больным, а скорее очень здоровым человеком. Неимоверно здоровым…

— Вот и сиди здесь «я». — Не могла уже сдерживаться, поэтому выпалила и выбежала за дверь. — Сам давай разбирайся со всем, а я пошла вещи собирать, раз не моя квартира.

Быстро ретировалась реально собирать свои скромные пожитки, чтобы съехать, до того как меня заставят за весь этот кошмар платить и линчевать по полной. Внутри у меня шёл отсчёт.

Три…

Два…

О…

— Маша-а-а-а?! Ты что мне дал…

Сергей

— Серёжа, спасибо, Серёжа…

«За что спасибо-то?» — Именно этот вопрос и возник у меня в голове, когда на мне лежала обнажённая Кудряшка.

Мы нежились после очередного захода в её перебуровленной кровати. Перебирал её спутанные волосы. Пятернёй проходился по макушке. Словно кошку гладил, а мне в ответ мурчали на ушко. М-м-м, кайф. Чистый кайф — вот так просто лежать после вчерашнего пиздеца…

Вчера… Вчера!

— Открывайте живо дверь! Я сейчас полицию вызову?!

Истошный крик и удары в дверь вырвали меня, как оказалось, из сна. М-да, а начиналось так красиво…

Искажённое ночными картинками сознание пыталось разделить сны от яви. Там, где было кайфово и горячо — предпосылки этому был хороший вечер в шикарном баре-ресторане и несколько раундов по всей квартире Филимоновой. Только на люстре не успели зажечь.

От этих картинок хотелось быстро встать под холодный душ. И вот при упоминании ванной комнаты меня сразу бросает в холодный пот от правдивых вспышек реальности. Вечер, клуб, плохо, поездка за рулём Маша, мразота Терехов, бабка, плохо, дверь, плохо-плохо-плохо, сон…

Голова трещит после забега по памяти, и теперь ещё и звуки врываются в моё сознание во всей красе.

— Блин, что же они так орут-то? — Меня как гостя уложили на полу на коврике. Ладно, не всё так плохо, просто спиной ощущаю слишком жёсткие условия. Даже удивительно, как мне могло в таком состоянии присниться искажённая счастьем реальность… — Им дверь гонгом представляется или что?

Голос всё ещё был хриплый, и саднило горло от вчерашних и половину сегодняшних приключений. Натравлю проверку на тот сраный клуб что за дикое пойло у них с мгновенным эффектом. Такого, чтобы травиться палёнкой, у меня не было с класса девятого. Такие себе, детские воспоминания, которые ни за что на свете, в моем-то возрасте, повторять не хотелось, тем более при женщине.

Провожу ладонью по лицу, в попытках снять сонливость и отвратительное состояние, натыкаюсь взглядом на безымянный палец, где после одного года в обручалке остался шрам от неровности на кольце. Окс никогда не сидела рядом со мной в такие моменты. Тема на подумать, но не с утра…

— М-м-м, это хозяйка. — Также тяжело и сонно раздаётся откуда-то сверху. — Чёрт, я не всё успела собрать! Это всё ты со своим — давай посидим, давай посидим…

Кудряшка, насколько быстро позволяло ей состояние недосыпа вперемежку с дикой слабостью и мушками в глазах, у меня то же самое просто, поскакала умываться и по-спартански доукомплектовывать свои пожитки.

Ну да, вчера после того, как выпил ту бурду, что дала Филимонова, мне стало так херово в моменте, что даже после странного палёного алкоголя так не было. Как потом понял, такой эффект достигался для удаления за раз всей каки из организма. Вот Мария Семёновна, конечно, удружила. Не будь её в том клубе, я бы, не знаю, стал бы пить… Хотя кого обманываю! Первым делом бы заказал себе расслабиться после долгого перерыва.

— Серёж, — Крикнула мне Кудряшка из кухни, гремя какими-то кастрюлями. — Собери, пожалуйста, в пакет постельное и плед с подушками!

Дёрнулся от её ласкового сокращения моего имени. Дожил бля, растекаюсь уже лужицей, это всё из-за сна.

— А как же ковёр? — Ехидно уточняю, когда уже закончил с выданной мне задачей. Выхожу в коридор, где продолжается свистопляска с угрозами и громкими ударами в железную дверь, закрытую на щеколду.

Это ещё вчера нам пришла мысль на всякий закрыться на все внутренние замки что есть:

— Думаешь и на эту махину тоже надо? — Задумчиво выдала Мария, когда я задвигал со скрипом металлическую задвижку. Обычно вместо неё делают нижний замок, который можно открыть только изнутри ключом, но эта дверь какая-то особенная.

— Ну зачем-то же старуха забрала у тебя ключи. — В минуты, что были отведены мне желудком, не для нахождения рядом с ёмкостями, я с интересом осматривал жилище Маши.

— Как ты, кстати, её заставил отдать их обратно? — Сложила руки на груди, приподнимая её, тем самым, открывая мне достаточно интересный вид. Видимо, невольно этим движением меня хотели заставить проговориться, но нет, так просто не куплюсь.

— Не скажу, это будет моя тайна. — Щёлкнул по носу Кудряшку и прошёл дальше в кухню, чтобы налить себе воды. Пока проходил, заметил не только окурки на подоконнике, но и ту самую трещину в конфорке, на которую сильно ругалась Филимонова. М-да, это то надо было делать…

— Так, нечестно, я тебе тогда не помогу сидеть, как ты просил. — Надувшись, следовала за мной по пятам пока ещё хозяйка этой квартиры. Вполне можно представить неплохую с относительно свежим десятилетним ремонтом квартирку, в которой жили две выпускницы. Как можно было за один вечер превратить нормальное жильё в помойку…

— А я и сам умею сидеть с шести месяцев. — Щёлкнул погнутый чайник, как они умудрились оставить вмятину, а главное, чем?

— Ой, ты меня понял, умник. — Несмотря на свой недовольный тон, Кудряшка достала заварку и с опаской открыла холодильник.

— Вообще-то, Мария Семёновна, попрошу вас…

— Мы не на работе, так что выкладывайте, Сергей Викторович.

— Нет, расскажу, когда будет время.

— Какое же? Рак на горе свистнет?

— Нет, вот будет у тебя ребёнок — скажу.

— Лучше бы мы не трогали эту задвижку… — Пропустила мимо ушей, мою тупую реплику. — Этой штуковиной, как будто никогда не пользовались, и нам про неё ничего не говорили вроде.

— Боишься, что застрянем? — Разлил по чашкам кипяток. Сел вместе с Машей за стол на уцелевшие скрипучие стулья без спинки и опёрся на стену, глядя в глаза Филимоновой.

— Нет, чего мне бояться. Всего лишь седьмой этаж. — Кивнула и сделала глоток ароматного чая. Повторил за ней и удивился, насколько ярко чувствовался вкус обычного заварного пакетика. Странно.

— Зато у нас здесь куча дел. — Намекнул на разгром. Только в её комнате всё более менее, потому что там какая-то своя схема прохода и договорённостей с дверьми.

— Ага, ещё чего, — Фыркнула и потянулась смахнуть какой-то фантик со стола в коробку из-под пиццы на полу. — Пусть сама убирается и платит хозяйке тоже сама. Нашла бездонный кошелёк.

— Она у тебя занимала? — Решил проверить свою догадку. Чтобы не сильно смущать отвернулся к окну и ничего интересного там не найдя, уставился на надпись на кружке. О, она точно принадлежала Кудряшке.

«Да ёпт твою мяу»… А у самой-то искусно вылепленная фактурная ведьма с остроугольной шляпой вместо ручки. Занятно…

— Залог у Снежаны Прохоровны весь полностью мой лежит, который она вряд ли решит мне отдать, по доброте душевной, раз я не виновата в этом погроме. — Ненадолго моего желудка хватило. Блин… — Что опять? Пошли давай, обратно.

И мы практически до утра сидели в ванной и болтали ни о чём и обо всём никогда таких долгих диалогов с противоположным полом не было у меня. Зато сейчас благодарен Марии за то, что отмучился за всё сразу, не продлевая сомнительное удовольствие ещё на три дня.

Подошёл к Кудряшке, она озадаченно застыла перед дверью, за которой слышны теперь только голоса:

— Что? С ковром? Фиг с ним, он не мой. — Нервно повела плечиком, с которого сползала кофточка. — У нас там проблема посерьёзней будет — задвижка не открывается…

Мария

За дверью всё стихло и, казалось бы, всё закончилось, но нет. Просто Снежана Прохоровна придумал новый план и боюсь, что он мне не понравится…

— Ты пробовала? — Отвлекает меня голос Сергея Викторовича. Подошёл с моим постельным и подушками, что я с таким трудом урвала по скидке на маркетплейсе.

В общей сложности моих уцелевших пожитков оказалось не так много. В комнате был небольшой шкаф с одной дверцей, содержимое которого полностью уместилось в большой чемодан. Не захламляла пространство как раз на такие случаи, пригодилось, чёрт.

Пару сумок спортивных небольшого размера дополнили общую картину и коробка с посудой как вишенка на торте. Самой мне всё за раз не утащить, но как раз для этих дел я и оставляла на ночь у себя накачанного Куприна с его танком. Правда, куда везти всё это добро пока не представляю.

Может быть, на первое время закинуть вещи к Саше, у неё своя квартира, в которой она живёт с мамой, но та пока в командировке. К Мишель не вариант, у неё и так маленький ребёнок, блин, а у Мироновой же Рора — кошки не любят мои вещи почему-то. Всегда после ночёвок у Сашки я нахожу то зацепку на любимой маечке, то погрызенный шнурок, то поцарапанный каблук на лакированных туфлях. М-м-м…

Какой-то подозрительно жужжащий звук раздался на лестничной площадке…

Ладно, всё по мере поступления проблем. Чувствую у меня их ещё прибавится.

— Так и будем стоять? — Напомнил о себе босс и выразительно посмотрел на дверь, а именно на дурацкую щеколду, которую у меня не получилось открыть ни с первого, ни со второго раза.

— Ну конечно, я ты видишь здесь кого-то ещё? — Чтобы скрыть нервозность, я, как всегда, вылила капельку сарказма на хмурого Куприна.

— Почему меня не позвала? — Зачем-то обулся, прежде чем, наконец, начать сдвигать металлическую задвижку с двери.

— Думала, что получится, ты так легко вчера её сдвинул.

— Не паникуй, сейчас всё сделаем. — Неторопливо стал раскачивать туда-сюда помаленьку застрявший механизм. Почему я сама до этого не додумалась? — Ты лучше скажи, всё собрала, ничего не забыла?

— Вроде да…

— Вроде или, да? — Даже дыхание не сбилось, только мышцы на руках надулись, и вены выступили сильнее, беспощадно отвлекая меня от нашего диалога с начальником. — Потому что потом вряд ли позволят собрать что-то, даже если это твоё.

— М-м-м, сейчас пять секундочек. — Всё-таки в мою затуманенную голову пробилась наконец здравая мысль. Сбе́гала в свою уже бывшую комнату и достала из-под кровати семейный альбом. Правда, от семейного там одно название, но всё равно в нём же, кстати, и наличка на чёрный день лежала. Теперь точно… — Всё.

— Ну раз всё, тогда обувайся и бери сумку с документами. — Кивнул на оставшуюся пару моих кроссовок и протянул мне кулак с зажатым пультом. — Держи ключи и иди прогревать машину. И давай без твоего любимого вопроса. Пожалуйста.

Было сложно ему отказать, когда на стороне Куприна были и бицепсы, и трицепсы, и вздутые вены, и ощущение безопасности рядом с ним. Такого я не испытывала рядом ни с одним мужчиной.

«Он женат, он женат, он женат…» — Как мантру себе повторяла, пока завязывала шнурки, чтобы очнуться от этого дурацкого флёра.

Задвижка была побеждена, и мы аккуратно приоткрыли дверь.

— Да пилите уже, что вы примеряетесь так долго? — Скрипучий и раздражающий своими высокими нотами голос хозяйки квартиры я узнала бы из тысячи.

Она стояла рядом с соседской квартирой, где была также открыта дверь. Сердобольные молодожёны не смогли отказать и протянули тройник в подъезд, щедро делясь электроэнергией с соседями.

Теперь в кампании «Зайди в разрушенную хату» участвуют ещё две новые личности. Помимо молодой семьи, хозяйки и двух работников с болгаркой ещё в стороне стоит так любимый мною участковый воровка ключей и пара ребят из ларца в полицейской форме.

— Дамочка, мы понимаем время деньги, но вы же дали задачу распилить, чтобы была возможность потом восстановить, а это ювелирная работа так-то. — Осадил высокий рабочий и что-то начал на высоком матерном объяснять своему, по всей видимости, стажёру, м-да, весело.

— Да уже всё равно давайте уже ну! — Повернулась и ткнула на уже открытую дверь. Кто-то не получит опыта работы сегодня, увы.

— Не надо ничего пилить. — Подаёт голос в образовавшейся тишине Сергей Викторович, у меня вырывается смешок. — Прошу, Снежана Порфирьевна.

— Прохоровна она. — Из-за угла появляется моя бывшая соседка, которая вчера разбрасывалась громкими речами. Так-так-так… — Ты ещё кто такой? А-а-а, я вспомнила, ты же же…

— Жертва насилия. — С суровым лицом закончил вместо Лизки босс. Все и так были ошарашены тем, что не надо пилить дверь, так ещё и такие новости сверху. Как бы сердце у самой старшей четы нашего кавардака не прихватило, участкового не жалко…

— Чего-о-о?!

— Ну уже другой хоть вопрос и на том спасибо. — Пробурчал, вынося последние сумки вместе с чемоданом на площадку, Куприн. Кричали все женщины, вместе взятые, и на повышенных тонах. Не мой любимый вопрос и ладно. Радуется он, видите ли. Пф…

Не знаю из-за моего демонстративного недовольства ли или из-за того, что начальник пихал меня в спину, в сторону лифта, меня заметили:

— Ты?! — Ещё и пальцем ткнули, как неприлично, ай-яй-яй… — Ты что сделала, паршивка?

Оправдываться не собиралась всё, что придумал и заварил Сергей Викторович, пусть сам и расхлёбывает, мне велено было спускаться вниз, к машине, так что единственное, что я себе позволяю это скинуть бомбу реактивного реагирования, как ментос в колу:

— Ничего противозаконного — я съезжаю, возвращайте залог…

Если бы у меня были сейчас сигареты, я бы тревожно затянулась отравленным дымом. Можно же было попросить у прохожих. Стрельнуть у вон той женщины, что грузно передвигается, как, будто перекатываясь с боку на бок. Или у того паренька, что слез с шикарного байка, перед этим, распугав голубей у баков. Кстати, такого в нашем дворе обычно не водится. Ах, уже не в нашем, даже не в моём…

Да знатно приложило Снежану Прохоровну, когда я нагло потребовала свой залог, аж заикаться начала и покраснела вся от гнева:

— Ты… Т-ты… Да к-как ты с-смеешь?!

— Ты не прифигела ли! — Перебив женщину, начав кричать ещё громче Лизка. У той не было проблем с речевым аппаратом, и в отличие от старшего поколения она не спешила хвататься за сердце и рвать на себе волосы, наоборот, упёрла руки в боки и ещё и поддалась вперёд от неподдельного возмущения. — Я с него, вообще-то, ущерб хотела выплатить.

— Там не твои деньги, а мои. — Холодно осадила бывшую соседку, по сути, теперь мы друг другу никто, даже знакомой её я бы не назвала. — Легко с чужого кармана быть щедрой, верно, Лизонька? А вот хер тебе с маслом, а не мой залог. По нашему договору, если я извещаю о своём желании съехать, то вы обязаны вернуть мне депозит.

Последнее говорю, глядя во всё ещё красное лицо Снежаны Прохоровны. Лифт приехал и торжественным скрипом огласил всю подъездную площадку нашего этажа. Пардон, уже не моего.

— Нет. — Только и смогла выдавить хозяйка только что мной покинутой квартиры и перевести беспомощно взгляд на остальных свидетелей этого безобразного разговора.

Не хотелось вываливать грязное бельё перед незнакомыми людьми, но меня просто вынудили. И, наверное, просто так бы ничего не оставила. Дальше бы продолжила отстаивать свою правоту, но тут меня мягко подтолкнули в спину, почти заводя полностью в лифтовую кабину сильные мужские руки.

Куприн нажал на первый этаж сверху чемодана, который закатил ко мне, поставил одну из сумок — самую лёгкую, и добавил в закрывающиеся двери спокойным ровным тоном:

— Я разберусь, спускайся, Мария.

И всё после этих слов у меня до сих пор невысказанные эмоции бурлят внутри. Впервые за всё время проживания здесь мне хотелось выплеснуть накопившееся и на хозяйку, и на соседку, которая вечно мне была должна.

Снежана Прохоровна предоставляла нам старую двушку почти за символическую цену для такого района. Это предложение я искала почти полгода, параллельно отвлекаясь на ГОСы и диплом. Смотреть все объявления тоже ездила сама. Сразу понравилось расположение и относительно тихий район. Ну и что, что до метро три остановки на трамвае, зато рядом был парк и много магазинов. А теперь у меня нет даже и дня для того, чтобы отыскать приемлемое по цене и расположению жильё.

Ещё и ремонт в той квартире сделала сама, не прося никаких денег. Единственное моё условие было обеспечить нас чайником, микроволновкой и стиралкой. Больше ничего не нужно было, ведь вместо пылесоса у нас были веник и совок, а утюг заменяла нам кастрюля, нагретая на плите. Приловчилась я как-то, и всё было бы замечательно и дальше, если б Лизавете не взбрело в голову позвать своих друзей.

Боже, как же я зла и хочется курить, хотя пробовала только в восьмом классе и больше рука не тянулась к каке, потому что денег на неё не было, а самокрутки — дорогое удовольствие, похлеще покупных сигарет.

— О чём задумалась? — Подкрался незаметно мой начальник безопасности по совместительству, видимо, теперь мега-спаситель бедовой меня.

— Боже, ты меня напугал. — Не сдержалась и шлёпнула Куприна по плечу, шибко он довольный был, когда меня здесь на кусочки ненависть, желание поскандалить и огромное любопытство распирали.

— Так, я тебя звал, — Пожал плечами и ещё шире улыбнулся Сергей Викторович. — Ты не слышала, что ли?

Обошёл машину, приближаясь к багажнику, куда я с трудом, но запихала чемодан. Глядя на мои героические результаты, босс покачал хмуро головой и с осуждением глянул на меня. Да чего, этот баул там килограмм двадцать от силы весил-то, наверное…

— Нет, — Быстро выдала и загорелась от пришедшей идеи. — Как всё прошло?

— Всё ок, — И это все подробности?! Не-е-е-ет, так не пойдёт, плевать, что мне некуда ехать и негде ночевать, оказывается, сейчас для меня вдруг на первом месте — узнать всё, что происходило после моего ухода тире бегства — по-ми-нут-но. — Тебе что, не пришло ещё уведомление?

— Какое? — Растерялась я и полезла в задний карман джинсов, чтобы проверить телефон.

— Так посмотри. — Уже не обращая внимание на снисходительный тон, открываю шторку с уведомлениями. — И ты не ответила, о чём задумалась так сильно, что даже не слышала моего приближения?

Какие там вопросы, пф… У меня в сообщениях написано, что осуществлён был перевод на карту с один-два-три-четыре-пять… С пятью нулями на конце!

— О мой бог… — Пробежалась глазами по своему балансу и увидела ещё один перевод. — Так погоди-погоди, это мне не только залог вернули, но и за этот месяц вместе с… за ремонт?

— Да, — Удовлетворённо кивнул, заводя повторно машину. Я так перенервничала, что завела просто с пульта, а не с кнопки зажигания внутри и решила так оставить, не до таких тонкостей мне было. Удивительно то, что Сергей Викторович ни слова по этому поводу даже не сказал. — Мне кажется, нужен месяц тишины после такого визга. Твоя соседка сдуру ляпнула, что ты там конфетку им забацала вместо того, что было. Ты, оказывается, ремонтница о-го-го какая. Круто я оценил.

— Да-да… — Смотрю на второй перевод и понимаю резко, что он и из Лизки долг выбил. Удивительно… — Ты что их там всех переубивал? Или угрожал пистолетом, чтобы они все мне вернули деньги? Что ты сделал, колись?!

— Дамы вперёд, прошу. — Жестом показал мне на панель управления явно не для того, чтобы я включила свою музыку.

Хитрый босс решил либо отвлечь меня, не желая просто так выдавать информацию, либо просто захотел развлечься за мой счёт. Чтобы не думать о своей неприглядной участи и не загоняться раньше времени, взяла паузу и написала девчонкам с просьбой переночевать у кого-нибудь из них сегодня.

— Ответ за ответ? — Допытывалась до Сергея Викторовича, до победного.

Если честно просто боялась спросить, что он имел в виду — вдруг просто решил высадить у метро и мол, выходи первая, а я тебе подам твой чемодан, так уж и быть. Не хотелось думать, куда же мне всё-таки податься без подробностей от Куприна, тем более что ни Мишель, ни Саша даже не прочитали ещё моё сообщение. Вообще, может быть есть какой-нибудь чёрный список арендаторов жилья, в котором состоят арендодатели и меня туда внесли, а я ни сном, ни духом…

— Ты поняла меня. — Твёрдо и чётко произнёс, глядя перед собой на дорогу. Видимо, я слишком громко думала, не спеша включать ничего на фон, что босс сам и музыку тихо включил и на незаданный вопрос ответил. — И нет, не надо никуда выходить. Ты похищена.

— Женатым мужиком? — Вырвалось из меня раньше, чем я успела подумать. Ой, дура-а-а…

Меня проигнорировали, и из-за зудящего чувства вины и расстройства я начала выплёскивать всё, о чём думала тогда во дворе:

— Ты куришь же? — Закончила свой рассказ и задала вопрос, на который получила утвердительный кивок головой. Он всё ещё дуется или просто сосредоточен на дороге и моих словах? — Из-за чего ты начал?

— Пацаны в школе пошли за гаражи и там научили тех, кто не умел. Поначалу не понял ничего, только кашлял, и глаза слезились, не понравилось в общем. Потом в армии распробовал, где никаких развлечений, кроме как сходить на перекур и в качалку больше ничего не было.

— А разве Три В и Громов курят? — Задумалась и не заметила, как эти самые мысли были произнесены вслух. Ничего насчёт неофициального прозвища второго начальника не было сказано, и, слава яйцам. В глаза Власову так только друзья обращаются, не дай бог на работе ляпнуть, сразу будут применены санкции.

Как будто только начальник безопасности из всех трёх главных боссов компании вёл не самый здоровый образ жизни, но зато единственный из них, кто создал отдельную ячейку общества и здесь выделился.

— Нет, — Непринуждённо доносится ответ от Куприна. — А при чём тут они?

— Я думала, что вы все из одной школы и в одной компании с детства тип дружите. — Боже, из-за нервозности из меня лезет какой-то гопник, ещё же на первом курсе выкинула этот сленг куда подальше. Сергея Викторовича вообще ничего не смутило, только я парюсь насчёт вылетевших слов.

— С подросткового возраста — да, но не с первого класса. — И я уже было подумала, что это конец и больше ничего из ценной личной информации самого Куприна мне больше не перепадёт, ан нет, после того как мы повернули на сложном перекрёстке, босс снова заговорил. — Они оба перевелись из разных школ в мою на старших классах. Влад, потому что его выгнали за драку из гимназии, а Яр сам перешёл за своим преподавателем по математике, они-то как раз чуть ли не с первого, вместе занимались, и вот отчего он такой калькулятор иногда.

— Это самое длинная речь, что я от тебя слышала. — Реально даже рот пришлось прикрыть, который так некрасиво распахнулся от такого красноречия. Если бы стояла, то отвесила бы непременно поклон. — Моё уважение.

— Мгм…

Ну вот, опять как будто проглотил какую-то фразу, но решила не акцентировать на этом внимание и просто искренне высказать всё, что лежит на душе в данный момент:

— Так-то вы молодцы, — Всплеснула руками и приложила их к груди, на которую и обратил внимание Куприн. Значит, так, да? — Столько народу на вас трудится, что даже гордость берёт. Спасибо.

Наклонилась, чтобы вырез в майке лучше было видно, и вновь подняла глаза на Сергея Викторовича. Ну точно пялился в ложбинку, как так можно вообще! Также посчитали и водители сзади нас, просигналив аж пять раз подряд, сильно торопятся, видать. Застёгиваю толстовку, и магия декольте рассеивается.

— Ты уже определись, на «вы» мы или на «ты», а то в такие моменты тебя не поймёшь. — Хмыкнул, показал средний палец обогнавшему нас нетерпёнышу и как ни в чём не бывало съехидничал, не глядя на меня.

— Да ну тебя, — Махнула рукой на него и откинулась на спинку, которую опустила немного назад, чтобы полулежать в сиденье. Теперь моя очередь допрашивать, свою часть сделки же рассказала. — Ты обещал рассказать, если я отвечу на твой вопрос, что произошло, когда я спустилась к машине. Ты реально их всех там ввёл в транс? Взломал доступ к их кошелькам, что?

— Откуда это в твоей голове? — Удивлённый беглый взгляд, в мою сторону, который я замечаю, когда приоткрываю глаза на секунду. Ловлю это мимолётное явление только потому, что чувствую покалывание и жжение в районе лба и нос чешется. У меня что аллергия на Сергея Викторовича начинается?!

— Посмотришь с моё сериалов и фильмов, поймёшь. — Прозвучало так, как будто я какая-то прожжённая опытом интриг и расследований бабулька, заядлая фанатка первых отечественных каналов. Бр-р-р…

— Ладно, — Ответил наконец и ненадолго задумался. — Но ты будешь мне должна желание. Без «что-о-о!», пожалуйста, реально голова ещё не прошла до конца.

Опять предугадал моё возмущение этот… этот водятел вот кто, потому что нам столько не сигналили, даже когда я ехала за рулём. И что, что была ночь и пробки отсутствовали вовсе? Неважно.

— Дать таблетку? — Всё равно волновалась за этого мужчину на каком-то совершенно ином уровне, это я ещё вчера поняла, когда каждый раз его мучительно выворачивало рядом со мной. Бедный, нашла ему лекарство в своей и так всегда, а сегодня особенно, бездонной сумке.

— Давай. — Взял протянутую капсулу и запил из открытой бутылки водой. — Не хочешь спросить, откуда взялись такие условия?

Какое-то время мы ехали молча.

Я не видела смысла отвечать на вопрос, если уже согласилась. Пусть рассказывает уже. От моих слов не было бы никакого толку, только снова оттягивать заветный момент.

Спустя минут пять тишины и тихой мелодичной музыки на фоне, раздался неторопливый вопрос:

— Ты есть, не хочешь, кстати?

И ещё минуту просто молчит. Нет, ну это форменное издевательство какое-то!

— Серёжа?! — У меня сдали нервы, и я рявкнула, развернувшись к нему лицом.

Этой реакции от меня и ждал коварный начальник, чтобы расплыться в улыбке кота, объевшегося сметаной, и чуть ли не пропеть, как какая-нибудь диснеевская принцесска, дальше эти слова:

— Да, я тоже-е-е, — Такой довольный, прям я не могу, никогда таким Куприна не видела, это что ещё за метаморфозы? Верните хмурого босса туда, откуда взяли, а это нечто верните Власову, который явно плохо влияет на своих друзей. Второй по счёту босс после генерального Громова слывёт по компании лихим дамским угодником и знатным весельчаком. Глядя на Сергея Викторовича, становится ясно, почему у них одно отчество на двоих…

Мне оставалось только, как рыба открывать и закрывать рот, не сомневаюсь, что Куприн в неописуемом счастье от произведённого впечатления. Гад какой это на него так таблетка от головы подействовала, что ли? Другого объяснения его настроению я не вижу. Боже, давно было пора от них избавиться, но как же хорошо всё-таки этот обезбол снимал боль. Жаль, видимо, у мужчин была побочка, а кто ж знал, кто знал.

— Заедем в одну пекарню по дороге? — Моя улыбка собственным мыслям была принята как помилование и согласие на перекус. — Вот и славно, вот и выкинули наконец-то отчество.

— Нет, я пока не голодна, Сергей Викторович. — Как можно холоднее и безразличнее, отворачиваясь от него, произнесла я. — Можем поесть по приезде. Куда мы, кстати, держим путь, уважаемый?

— Ещё господином назови. — Сразу сник начальник, и по голосу было слышно, и боковым зрением увидела слегка поникшие плечи. Ох уж эти плечи…

— Господин Куприн, вы начинаете действовать мне на нервы.

— М-м-м, хорошо. — Думала разозлиться и ещё больше расстроится моим отрешением, но нет, Сергей Викторович, наоборот, воспрянул духом и даже чуть прибавил громкость на энергичной песне. — Теперь так всегда зови, если что-то от меня захочешь.

— У тебя странные наклонности? — С сочувствием всё-таки перевела взгляд на босса и даже наклонила голову набок, чтобы всем видом показать, как мне жаль.

Чуть не ляпнула опять про жену и их игры, вспомнив порно-момент в его кабинете. Кстати, как бы узнать, что же всё-таки на кончике носа, так сказать, у него. Кхм…

— Нет, просто после того, что было там, — Поднял указательный палец вверх. — Мне нужно восполнить моральные потери такими обращениями.

— Извращениями, ты хотел сказать. — Не смогла удержаться и не поддеть его.

— Как посчитаешь, Кудряшка. — Чего это началось-то?! Откуда прозвища? — Твоя хозяйка грозилась подать в суд на вас за причинение физического и морального ущерба ей и её квартире.

— Надеюсь, ты её хоть пальцем тронул, чтобы физическое возмещать? — Ишь чего удумала Снежана Прохоровна. — А перед люстрой я и так извинилась, что не протирала так долго с неё пыль. Зеркало мне не жалко, от слова совсем. М-м-м, что же, что же ещё… А точно! Унитазу ты и так спел дифирамбы, так что, если ты всё же хоть капельку толкнул плечом Снежану Прохоровну, ну хотя бы чуть-чуть? Нет? Ну тогда и в суд ей подавать вообще не за чем я считаю.

— Ха-ха… — Не зашло ему моё честное оправдание, а жаль. — Нет, она так орала и унижала всех присутствующих, что даже не вслушивался в её вопли. Единственное, заметил, бабка, что ещё вчера была за вашу громкоголосую хозяйку, сегодня сама была готова придушить Порфирьевну и плевала с высокой колокольни на свидетелей.

— Да, у них же конфликты вечные были до того, как ремонт недоделали и не перестали шуметь сверху. Аха, сейчас же опять будут ремонт делать, вот Любовь Петровна и стала резко против.

— Ну вот, и они вспомнили про все свои грешки, и остались сами с собой цапаться.

— А Лизка? — Меня не то чтобы волновала судьба бывшей соседки, но интерес всё равно был.

— Молчала в тряпочку до тех пор, пока не дошло, что ей всё оплачивать само́й придётся. Короче, сыр-бор продолжался до того момента, как…

— Как ты не начал требовать денег? — Перебила, не смогла удержаться, не выдвинув свою теорию в попытке угадать.

— Нет, — Ещё один вариант развития событий мне не дали сказать. — До того момента, как работнички с болгаркой просто не включили её на полную мощность, чтобы всех заткнуть.

— Ну хоть они-то потребовали за вызов денег? — Как-то грустно с надеждой мяукнула я.

— Да, Кудряшка, они потребовали и очень громко. — Куприн перевёл взгляд каштанов на солнце, сверкнув непонятной эмоцией на дне глаз.

— А как же ты?

— А я что? Стоял вместе с участковым. — Надо было видеть размер моих вылезших из орбит глаз. — Быстро составили, что твоя соседка и хозяйка бывшей квартиры должны кучу денег некой Марии Семёновне Филимоновой… года рождения… Ты козерог?

— А ты скорпион? — Обменялись понимающими взглядами, мол, да запомнили дни рождения, смотрели, знаем. Моё понятно, что в деле было, когда приходила опять же на проверку про крысок рассказывать, а вот я спалилась, что гуглила своего начальника безопасности, м-да… — Да, ладно, такого же не было. Да и закон…

— Что закон неумным людям, так… Надо было учиться или гуглить лучше. — Ещё и подмигнул мне гад такой, всё понял, да. — Короче, и деньги нашлись вдруг, и извинения, и вообще, то, да сё…

— Пятое-десятое, ага. — Покивала головой и, наконец, поняла, что мы не едем.

— Ага, — Сказал и вышел, обойдя машину, открыл мне дверь и тогда продолжил. — Выходи, «агакалка».

— Ч… — Проглотила свой любимый вопрос тире возмущение и оглядываясь пропищала. — Ты куда меня привёз?

— Отрабатывать будешь.

— Не поняла…

— Ты мне можешь объяснить, куда мы идём? — Я уже запыхалась подниматься по лестнице.

Надо было послушаться босса и отправиться на лифте, но мне было слишком интересно узнать хоть что-то. Да и ждать ещё этого амбала с моим чемоданом наперевес такое себе, хотя Куприн даже не сбился ни разу и дышит ровно, как будто мы тут просто прогуливаемся по ровной местности.

— Говорил, чтобы ехала на лифте, — Что-то бурчал себе под нос, не уверена, что правильно его поняла. — Нет же, чего потащилась только?

— Ты с кем там разговариваешь? — Решилась уточнить всё же, вдруг что, и остановилась перевести дыхание. — Ничего не слышу, блин. Здесь же эхо должно быть такое, что мама не горюй, куда дели.

— Шумоизоляция. — Просто пожал своими мощными плечами и пошёл дальше, а я заворожённо с открытым ртом стала следить за перекатывающимися мышцами. Надо было раньше додуматься позади него подниматься…

— На весь подъезд? Не жирно? — Сдула вылезшую из пучка прядку и дальше потопала, не переставая пыхтеть за Куприным.

— Не на весь, а только здесь, между этими этажами. Сосед — какой-то крутой генерал, вечно ругался, с заслуженной оперной певицей, на шум. И внуки решили сделать на старости лет шумоизоляцию для квартиры обоих спорщиков.

— Только потом, — Неожиданно раздался женский голос сверху. — Оказалось, что эти самые спорщики закрутили роман, пока велись работы. И в итоге съехали в свой дом, а что там и как никто не знает.

— Здрасте, — Мы успели поравняться с женщиной лет пятидесяти, максимум я бы дала ей пятьдесят пять. — А при чём здесь лестничная площадка, я не пойму?

— Так, а здесь решили сами жильцы сделать такую вот конструкцию, — На пальцах мне начали объяснять все нюансы как недалёкой, ей-богу. — Чтобы споров соседей не слышать. Сверху них заслуженный профессор жил, и у него молодая жена всё никак спать не могла под крики.

— Раз молодая чего сама не кричала. — Вырвалось быстрее, чем я успела подумать. Ой…

— Кстати, да. — Ожил наконец Сергей Викторович и решил представить двух дам друг другу. — Валентина Александровна, познакомьтесь — это Мария Семёновна. Мария Семёновна — это Валь Санна, можно сказать, моя бабушка.

У можно-сказать-бабушки на глазах начали наворачиваться слёзы, видимо, в этот ранг возвели Александровну вот только что, на что женщина очень сильно растрогалась. Смотрела на моего босса как на восьмое чудо света, но с огромной любовью, будто он ей сын родной, как минимум.

— Серёженька, скажешь тоже. — Просипела от чувств бабуля.

— Вы что, слёзы лить собрались? Прекращайте мне это дело. — Неловко прижал к груди небольшую старушку, что та утонула в этой горе мышц и была рада этому.

— Нет, что ты, что ты, — Погладила по груди и смахнула слёзы Валь Санна. — Я тебе вот пирог оставшийся принесла, ты же тот доел?

— Да, — Расплылся в улыбке от упоминания еды и что-то вдруг вспомнил — брови подскочили, и в глазах появился какой-то задорный огонёк, как у мальчишки. — А, случайно, ваших голубцов нет, в заморозке может быть?

— Есть, — Обрадовалась и подорвалась тут же бежать всё Серёженьке отдавать, кормить дитятку. Куприн — монстр. — Свежие есть, принести?

— Давайте, мы не завтракали. — Кивнул на притихшую меня и подмигнул весело.

— Хорошо, сейчас-сейчас.

— Осторожней! — Взволновался, когда женщина чуть не перелетела через ступеньку, он успел подхватить и подвести к лифтовой кабине. — На лифте лучше поднимайтесь.

— Вау, — Съязвила я, когда мне открыли дверь и наконец мы остались наедине. — Оказывается, грозный начбез бывает лапочкой.

— Грозный у нас Громов, я просто злой. — Лениво протянул Серёженька, внося мои пожитки.

— И бухой. — Как остановить свой язык, что-то сегодня явно не мой день, хотя учитывая пополнение на внушительную сумму и крышу над головой очень даже, ещё бы думать, перед тем как говорить научилась, цены бы не было.

В компании обычно так и называли наших трёх биг-боссов: Грозный, Весёлый и Бухой. Обычно на работе можно было встретить только одного подвыпившего или с похмелья, человека, которому не грозило увольнение. Куприн — уникум, работающий в любом состоянии сносно, с этим не поспоришь.

— Но-но-но. — Щёлкнул выключателем, и прихожую осветила жёлтым тусклым светом старая лампочка. — Две недели уже не пил, считай.

— А вчера? — Задумчиво продолжала диалог, всё больше отвлекаясь на внешний интерьер квартиры, в которую буквально затащил меня Сергей Викторович. Не то чтобы я очень сопротивлялась, но мне было лишком любопытно, вдруг бы привёл домой к жене, жили бы шведской семьёй. Я бы не удивилась…

— Не считается, это была какая-то отрава, а не алкоголь. — Даже передёрнул плечами, видимо, от воспоминаний.

— Ладно, это всё, конечно, прикольно и весело, но что мы здесь забыли? — Кивнула на длинный коридор, характерный для таких исторических зданий.

— Нанимаю тебя делать ремонт в квартире моего деда. — С ноткой торжества проговаривает, глядя мне в удивлённые глаза, мой босс.

— О как.

— Да вот так, проходи, можешь не разуваться. — Я всё же стянула, наступая на пятки кроссовки и аккуратно начала продвигаться, касаясь интуитивно стен вглубь квартиры.

— Вау, это же сколько здесь комнат? — Обернулась на замершего начальника.

— Пять, — Быстро выдал Куприн и начал перечислять: дальше, считай хвастаться. — И кухня с раздельным санузлом, лоджия, терраса. Потолки три и два.

— Жесть, это ты какой ремонт хочешь? — Спрашивала так, как будто уже согласилась во всём этом участвовать. — Я тут и до конца года не управлюсь.

— Явно некосметический. — Иронизировал Серёженька. — И я же не говорю, что только тебя нанимаю.

— Что превратим это место в коммуналку для строителей? — Сама посмеялась со своей шутки, и вдруг меня осенило. — Кстати, а что ты из компании бригаду не выпишешь?

— Что-то да они смогут, а что-то придётся тебе дополнять. Идёт? — Протянул свою ладонь, следуя за мной по пятам. Такие высокие потолки и ровные стены, несмотря на старый, ещё советский ремонт меня поражают и приводят в восторг.

— У меня есть время подумать? — Продолжаю игнорировать протянутую руку и двигаюсь дальше в следующую комнату.

— До конца дня. Можешь также задавать вопросы, на всё постараюсь ответить.

— Хорошо, скажи, а… — Берусь за ручку двери, которая единственная здесь выглядит живо, без пыли, и не успеваю её открыть.

— Серёженька, я на кухню сразу занесу? — Раздаётся громко голос Валентины Александровны с выпрошенными гостинцами для Куприна. — Веди жену скорее кушать…

Сергей

Сумасшедшая мысль рождается в голове, но не успеваю ею поделиться с Кудряшкой.

— Чего вы застыли, как не родные? — Выглядывает тётка с кухни, пробежав по нам подозрительным взглядом. Думал, что после моих слов она сможет на подольше потерять бдительность. Дед ещё удивлялся проницательности женщин, говорил, что прекрасные мира сего будто чуют какие-то сплетни нутром, похоже, теперь понимаю, о чём он толковал…

— Мы и ес… — Накрываю пухлые губки своей ладонью и кладу вторую руку на поясницу, ответом мне были укус и последующее за этим шипение. — М-м-м, ты что творишь?!

— Валь Санна, мы сейчас руки помоем и придём. — Дружелюбно протянул с дурацкой улыбкой и затолкал строптивицу в ванную комнату.

— Что вы себе позволяете, Сергей Викторович? — Сразу после того, как защёлкнулся замок вместе с дверью, на меня обрушился гнев Филимоновой.

— Дама сердца деда не знает о моей жене ничего, и я бы не хотел её расстраивать. — Сам не понимал, как вырывались из меня эти слова. Всё звучало до абсурдности бредово, но казалось так сейчас было нужно.

— И? При чём тут я? — Хмурая со скрещёнными руками на груди смотрела на меня исподлобья и ждала внятной причины моего поведения и действий.

— Притворись моей супругой, — Медленно проговорил каждое слово, отслеживая изменения на лице Марии. О, оно меня не разочаровало — глаза распахнулись ещё на начале фразы, а под конец не только брови подлетели вверх, но и всё лицо вытянулось от удивления и шока. — А за это с меня, м-м-м… желание, идёт?

Понемногу приближался к своей притихшей ошарашенной добыче и гипнотизировал не только взглядом, но и телом запахом, не оставляя возможности дать отрицательный ответ.

— У вас всё хорошо? Чай остывает вы скоро? — Стук, затем женский голос Валентины раздаётся глухо с той стороны двери.

— Пять минут ещё. — Ворчание стало ответом на мой крик, и что-то про молодёжь удалось разобрать, но сейчас меня волновало совсем другое, а точнее, другая…

— Для чего мне оно? — Глухо отозвалась наконец Маша, пожав плечами, подняла на меня полный недоумения взгляд. — Ты хочешь, чтобы твоя жёнушка, когда узнает о такой ма-а-а-аленькой неправде, развелась с тобой? Хочешь, чтобы я разрушила твой брак?

— Ты можешь пожелать всё что угодно. В пределах разумного. — Уточнил, наклоняясь ближе к сладкому аромату, исходящему от Кудряшки. Во сне не ощущаются запахи, и от этого становится немного жаль, если бы раньше мог почувствовать сладковатый аромат кожи Филимоновой, то, возможно, не так грустно было бы стоять под душем после кошмаров… Смешок привёл меня в чувства. — С женой сам разберусь.

— О да ладно, зачем тебе это, м? Почему просто нельзя сказать, что я твой сотрудник, которого ты спасаешь, как верный рыцарь? Без лжи живётся труднее, но спокойнее поверь. — Скорее, как злой дракон, благородным спасителем из сказки я себя никак не ощущаю.

Зачем мне это?

Может, потому, что устал. А может, просто не хотелось окунать в наш не самый счастливый и примерный брак некогда близкого человека. Казалось, что даже Маша лучше подходит на роль примерной жены, чем своя собственная.

Окс никогда бы не согласилась поехать к моим родственникам, если бы таковые ещё были живы. Просто для супруги оказались неважны корни, сама она из маленького городка, где просто ненавидела работать ни физически, ни умственно. Как только появилась возможность свалить, Оксана тут же воспользовалась моментом. Воспользовалась и вычеркнула все прошлые связи.

Узнал об этом, только когда в приёмном отделении попросили указать номера родителей или ещё кого-то близкого помимо меня, а таких не оказалось ни в телефонной книжке, ни на словах моей жены. Просто как будто никогда и не было никого, кроме неё само́й.

Чем думал, когда звал замуж? Ничем даже не членом, как ни прискорбно это осознавать. Поженились, когда был в пьяном угаре, и в ту же ночь заделали ребёнка. Очнувшись было ой как херово и это единственный раз, когда обещал себе больше не пить. Так и было, на всё УЗИ и скрининги, курсы и магазины игрушек, покупка дома для семьи и ремонт в детской — были свежи в памяти, как вчера, потому что это единственный долгий период, не считая детства, который провёл в трезвом состоянии, не принимая ничего, даже курить бросил…

— Сергей Викторови-и-ич?! — Потрясла меня за плечо Филимонова. Взгляд прояснился, воспоминания всё ещё маячили перед глазами, но уже не отнимали всего моего внимания. — Ты чего застыл?

— Просто можешь помочь… — Никогда не любил просить и обычно справлялся своими силами, только друзьям позволяя вольности на этот счёт. Сейчас, кажется, кого-то ещё запустил в свой близкий круг…

— Да мне несложно, — Пожимает своим хрупкими плечиками и отворачивается помыть руки, вода долго стояла в трубах и поэтому сначала потекла ржавая, но Марию Семёновну это совершенно не смутило. Не было никаких криков и ругани на неестественную воду, как отреагировала бы Окс, хотя они обе были из небольших населённых пунктов. — Просто хочу знать, зачем во всё это влезаю. В заранее знать, что отстаивать, если что…

— Ничего не нужно, — Накрыл продрогшие плечики своими ладонями и утонул во взгляде янтарных глаз с зелёными вкраплениями в одном и с мёдом в другом. Мурашки пробежались по её шее из-за моего сбившегося дыхания. Не один я здесь что-то чувствует и тяжело дышит. — Причину расскажу чуть позже, а сейчас мне правда нужна твоя помощь.

— Ах… — Не смогла сдержать своего вздоха, когда мои пальцы провели по её ключицам вверх за ушко.

— Пожалуйста. — Хриплым шёпотом подстегнул Кудряшку выгнуться и раскрыть зажмуренные веки.

Филимонова вырывается из моего капкана рук и летит на кухню, спрашивая с преувеличенным энтузиазмом:

— Валентина Александровна, а вы не скажете свой рецептик?

Пока дама сердца деда по второму кругу разогревает в старой микроволновке голубцы и что-то щебечет, отвернувшись, Маша хватает меня за руку и дёргает, чтобы наклонился:

— Ладно?! — Шёпотом рявкает мне на ухо. — Только ты мне должен будешь не одно желание, а все десять!

— Да хоть двадцать.

— По рукам.

— А вы давно вместе?..

Мария

«Мне снится или на самом деле у меня дома в моих дверях стоит Сергей Викторович? Что он здесь забыл?..» — Выплывает перед пробуждением мысль, что проскочила в одно из моих пробуждений ночью. Подскакиваю на кровати и озираюсь.

Серые стены, покрытые плёнкой шкаф и тумбочка. В углу стоит на зарядке мой телефон, воткнутый в совдеповскую розетку, где просто дырки, покрытые краской. Ну как стоит, гаджет лежит и рядом с ним расположилась пластмассовая затычка для розетки. Штуковина закрывала отверстия, чтобы не дуло. Сейчас эту задачу выполняет мой зарядный блок.

М-да… И не на кровати я, увы, а на старом скрипучем диване.

Ла-а-адно. Ладно, допустим…

— Проснулась? — Громкий голос с хрипотцой заставил поднять взгляд со своих рук, комкающих край одеяла. — Пойдём завтракать.

Заглянувшая голова начальника внесла ясности во всю ситуацию и помогло быстрее разбудить ещё спящий мозг одним лишь своим видом.

Куприн нахмурился чему-то, кивнул и скрылся так же неожиданно, как и появился. Это дало мне всё-таки встать и пойти умываться, прокручивая вчерашние события в гудящей голове.

Сначала мы действительно были у меня в квартире. Так? Так. Потом немного поругались с хозяйкой, пардон, с уже бывшей хозяйкой. Далее поехали куда-то с Сергеем и поднимались по лестнице. Ага, а потом встретились с Валь Санной, которая и заставила притвориться Куприна моим мужем. Стоп, наоборот, я притворялась женой… А это не одно и то же?

— А-а-а-а, пф… — Прошептала своему отражению в зеркале, которое вчера меня надоумило согласиться на безобразный фарс. — Боже, отчего такая каша в голове?

— Не надо было соглашаться на наливку Валентины. — Отвратительно свежий, выбритый и прямо-таки благоухающий Сергей Викторович чуть ли не пропел у меня за спиной. Забыла закрыться, потому что отвыкла за годы не в общаге от такой необходимости. Блин, он всё слышал…

— Ты откуда тут? — Вышло жалко, только мяуканье вылетало из уст, пока не прокашлялась и не начала наезжать от резкого прилива боли в голове и гнева в душе. Помню, что должна злиться, но за что? Хоть убей, не всплывает никак… — Закрой дверь с той стороны! Сейчас же!

— Нормально? — Удивлённо выдал подошедший начальник с чем-то зажатым в руке и стаканом чего-то горячего. — Я в своей квартире Филимонова так-то.

— Ты меня нанял как прораба, как шпаклёвщика, проклейщика… — Безымянный палец не желал сгибаться прямо перед носом Куприна. Предатель, пришлось просто взмахнуть обеими руками, чтобы показать масштаб всей проблемы. — И вообще, разнорабочий так-то получается. А это значит, что я здесь главная, это мой объект. Разве тебе к настоящей супруге не надо?

Вспомнила, из-за чего должна злиться. Меня лихо чуть не вывели на чистую воду обычные голубцы, хотя ладно домашние слеплённые с любовью или завёрнутые точнее сказать.

— Так, когда вы начали встречаться? — С такими словами просто кощунственно ставить ароматно пахнущие котлетки в капусте перед голодным уставшим ночь не спавшим человеком.

— Ба, — Ой, какой подлый приём Сергей Викторович исполняет. Подлец, но мне нравится. Не могу сдержать улыбки, а с набитым ртом это делать вдвойне приятно.

Дама сердца дедушки моего начальника, эдакое словосочетание придумали, романтично, стала враз пунцовой и зарделась, махнув на самопровозглашённого внучка. Всё, можно спокойно есть, вопросы отпадают, опасность миновала.

После того как я мысленно согласилась, ещё там, в ванной, подыграть этому большому и обаятельному подлецу не было обратной дороги. Впереди только презрение и боль в глазах пожилой доброй женщины, что так не хотелось вновь видеть в ком-либо.

Не знаю, что меня дёрнуло пойти на это — то, что мне всё-таки нравится мой женатый босс или то, как он на меня смотрел, когда практически умолял ему подыграть. Нет, ну, а вдруг этой милой бабуле не так много осталось, а мы ей принесём радость и капельку счастья?

— Валь Санна, а вы рецептик ещё на что-нибудь можете сказать? — Смогла выдавить из себя, когда прожевала и завистливо провожала взглядом очередной быстро кончающийся голубец во рту Куприна. — Хотя нет, стойте, дайте, схожу за листочком и ручкой? Или лучше напечатать? Блин, не помню, в какую коробку положила…

— Сиди, Машенька, у меня есть книга рецептов на компьютере. — Наши одновременно с Серёженькой взлетевшие брови развеселили богиню голубцов. — Не удивляйтесь, мне же надо после себя хоть что-то оставить. Вот решила издать в единственном экземпляре книгу рецептов, всех-всех, что знаю и когда-либо делала.

Успела ухватить последний драгоценный кусочек тающего мяска в капустке, сняв прямо с вилки застывшего босса, и с удовольствием облизнула, как делали в детстве мои одноклассники, глядя в глаза обескураженному Сергею Викторовичу, ой, липовому мужу, если быть точной.

— Вау, а вам помощь не нужна, — Откусила и продолжила с набитым ртом. — У меня знакомая может, если что помочь с оформлением и вообще…

— Нет, спасибо, вы кушайте-кушайте. — Глядя с улыбкой на то, как у меня нагло воруют ворованную половину голубца, это где такое видано, я же облизала-а-а. Разве это не работает? — Пока сбе́гаю за наливочкой, отметим ваше новоселье.

— Да какое там. — С видом объевшегося сметаны кота махнул счастливо вилкой с остатками своего — моего сокровища. — Сначала нужно ремонт сделать, а уже потом полноценно заселяться.

— А как же вещи в коридоре? — Я думала, мы покончили с вопросами, блин. Быстро переглянулись, и мне пришлось нахмуриться и дважды стрельнуть в сторону божьего одуванчика всея рецептов — Валентины. Пусть сам отвечает за свои поступки и врёт тоже сам.

— Это на первое время. — Пф, серьёзно? Бордовый чемодан с маками, который я урвала на распродаже?

Что-то похожее, уверена, промелькнуло и в голове нашей кормилицы. Мол, мальчик, окстись, какое первое время…

— Хорошо-хорошо, как скажете, голубчики, тогда отметим начало большого ремонта. — Хлопнула в ладоши и слишком резво для своих лет подскочила дама сердца деда Серёжи.

— А вы не будете против нашего сверления? — Кстати, да. Здесь много что нужно будет делать, она, как я поняла, живёт в этом же подъезде, а звук может доходить аж до середины дома.

— Нет, что вы, давно уже привыкла к такому аккомпанементу по жизни. — Вздохнула и присела, сложив кисти на коленях, а взгляд направила куда-то вдаль. — Это ведь не маленький посёлок, где все что-то делают, дай бог, раз в десять лет. Это город, да и большой процент населения молодые, как вы ребята, которые хотят жить эту жизнь и вообще… Ой, что-то я заговорилась, давно так не сидели, да, Серёженька?

— Да, Валь Санна. — Похлопал по плечу грустную бабулю. — Вы, наверное, несите вашу наливочку, а то мы сейчас…

Намекал, что голубцы прикончены и теперь пора пить что-то погорячее и вообще…

— Поняла всё, я мигом.

Вода перестаёт идти ржавого цвета, и я набираю её в ладони, чтобы умыть лицо. Что-то совсем плохо мне, не было такого вот уже, как… да не знаю, когда такое было вообще! С девочками мы обычно немного — на троих одну бутылку, иногда, недопивая, а вчера…

— Ты меня споил?!

— Ничего подобного. — Невозмутимо продолжает стоять и также отвечать на мои возмущения Куприн.

— Ну да, рассказывай, а кто подливал на каждом тосте и заставлял пить до дна. — Это я ещё помню.

— Не было такого, просто культурно посидели и все.

— Культурно?! — Голос сорвался и вышел какой-то хрип. — Да ты чуть голый не вышел на улицу провожать богиню голубцов.

— Во-первых, не голый, а всего лишь без футболки. Во-вторых, мне нравится, как звучит богиня голубцов и наливочки, м-м-м…

— Не напоминай… — Мне нехорошо от одного этого слова. Бр-р-р… — Что вообще было, после того как ты оделся?

— В футболке, которую ты заставила меня надеть, на минуточку. — Если бы были свободны руки, он бы наверняка поднял сейчас указательный палец.

— Не уходи от темы. — Найдя новую зубную щётку, вскрываю и начинаю чистить зубы.

— Мы пере…

Запнулся, залип на моём отражении или просто задумался, пока я не начала передразнивать его, подначивая продолжать:

— Пе-ре-е-е…

Сплюнула и повернулась всё высказать в лицо этому интригану, который издевается над бедной молодой сотрудницей, как раздался звонок в дверь.

— Это курьер завтрак привёз, — Освободил свои руки наконец и повернулся, быстро удаляясь в коридор, крича на ходу. — Заканчивай, на кухне продолжим.

— Да, что б тебя, что пере?! Нельзя было сразу сказать!

— Я тебя не слы-ы-ышу-у-у! — Довольный тон говорил об обратном.

— Врёшь! — От частого дыхания из-за гнева у меня закружилась голова, и я, наконец, рассмотрела, что мне в руки буквально насильно впихнул Куприн.

Обезбол такой же я ему давала вчера, он что запомнил? Запиваю водой, и вместе с живительной влагой в мою голову стали возвращаться обрывки воспоминаний…

— О нет…

Как мы могли отправить Валь Санну в ночь, на самолёт и куда… В санаторий!

На море это плюс, конечно, но не тогда, когда ты там оказываешься один, да ещё со смутным набором вещей. Мы же реально пошли все вместе собирать достойный гардероб для вечерних дискотек, обещанных программой оздоровления на сайте, где и заказал путёвку свет Серёженька.

— Вот это должно подойти для охмурения местных красавчиков.

— Да какой там Машенька, — Не торопясь проходится вокруг чемодана, раскрытого на полу в её прекрасной гостиной. — Ты и сама должна понимать, насколько Куприны западают в душу. Какой внук видный сейчас, таким же был и его дед. Вот один в один только седина и…

— Бес в ребро? — Не хотелось слушать и опять врать этой милой старушке. Как мы оказались в её квартире, мне смутно позволяет вспомнить память, но меня всё устраивает особенно этот красивый узорчатый ковёр на стене, м-м-м такая ностальгия, чёрт.

— Нет, что ты! — От удивления Валентина чуть не схватилась за сердце. Погрозила пальцем и, покачав головой, продолжила разглагольствовать, отвечая на мой вопросительный взгляд. И куда делся Куприн, когда так нужен? Я, вообще-то, его легенду здесь поддерживать пытаюсь… — Молода ты ещё, чтоб такое понять. Эх-х-х… такой мужчина был с большой буквы. Царствие ему небесное.

Понуро отправилась собирать мыльно-рыльные принадлежности, а я семеню хвостиком, не отставая, пытаясь взбодрить по моей вине пустившую слезу женщину.

— Ладно, ну тогда просто для новых полезных знакомств, — Предлагаю первую попавшую мне в голову идею.

В ответ мне только мотают головой и отправляют восвояси. Ладно, мы не гордые попробуем ещё раз. Прохожусь взглядом по обстановке, особо ничего не замечая, пока не натыкаюсь на пакет, из которого, видимо, выпала скатерть. Собираюсь поправить и сложить всё как было, как вдруг понимаю, что прямо сейчас в руках у меня находится сокровище.

— Чем вам не нравится это платье? — Что не нравится это понятно сразу.

Разве любимую вещь ты затолкнёшь в пакет пылиться в углу? Нет, правильно, своё самое-самое ты хранишь в шкафу и любуешься, время от времени примеряя без повода и снимая, потому что опять же, тот самый момент ещё не настал…

— Мне его ещё бабушка шила, — Морщинистые руки проходят бережно по ткани, перебирая тонкий узор. — А она была рукодельница ещё та.

Ну вот теперь у нас все улыбаются. Маленькая победа.

— Сейчас как раз модно всё такое кружевное и лёгкое. — Соблазняю своими речами, подводя к зеркалу, прикладывая к её телу сокровище.

— Ну я не знаю… — По глазам вижу — хочет.

— Чего не знаешь Валь Санна? — Вот сейчас молодец, вот сейчас вовремя.

— Брать ли это, я уверена, красиво струящееся белое платье с собой или нет. — Взглядом показываю, мол — выручай, говори, что брать.

— Конечно, брать! — Вот, может же, когда хочет. Валь Санна поплыла и пока любовалась своим отражением, ко мне обратился наш биг-босс. — Не слушай, скромняжку нашу, ещё ту шляпу и вообще поторапливайтесь нам скоро выезжать.

— Ты не сядешь за руль. — Резко выпалила, глядя куда-то в сторону.

— Нет, конечно, Кудряшка, — Ласково потянул за мою выбившуюся прядку, играя перед дамой сердца деда. Надо напоминать себе почаще, что всё это ненастоящее. — Мы поедем с водителем Яра, нам разрешили его ангажировать для такой прелестной дамы.

— Ох, да не стоило… — Румянец от алкоголя уже давно прошёл. Теперь мы видим натуральный румянец смущения.

— А он женат? — Невольно вылетает вопрос из моих уст. Просто показалось, что ещё можно с кем-нибудь хорошим свести эту прелестницу слегка за восемнадцать лет.

— Для чего интересуешься?! — Рявкнул на меня, и в тот же миг меня спас телефонный звонок. — Да!

— Чего это он? — Обескураженно спросила в пустоту.

— Ой-ой, ревнует девонька, ой как ревнует. — Тоже задумчиво провожала широкую спину своего названного внука. — Даже дед его так не полыхал, когда меня увести пытались два турка на площади. О-хо-хо, крепись, чем дальше, тем больше, такие вот уж у нас мужчины…

Чёрт, нельзя было пить. Не люблю же это дело, но наливочка была словно сок, и я никак не могла предугадать такой подвох со стороны этого невинного на вид напитка. С пустым стаканом иду на шум шуршащей обёртки и попадаю в ароматную кухню с уже горячим чаем на столе и сосредоточенным начальником рядом.

— Мы перебрали и отправили Валентину на море. — Сразу выдал босс невозмутимым тоном, как будто каждый день у него кто-то разъезжает по курортам и это всего лишь очередное плёвое дело.

— Я вспомнила, да, — Сполоснула посуду и присела на стул, как указало мне взглядом начальство в лице чересчур бодрого Куприна. — Спасибо.

— Она уже отписалась, что доехала. — Протянул свой гаджет с фоткой вида из окна нашей путешественницы. Мило то, что на кадр попала фигурка лебедя из полотенца переставленная на подоконник. Для нас старалась сохранить при переносе композицию, ну милейшая бабуля, я не могу.

— Разве так быстро это возможно? — До конца ещё не пришла в себя и невнятно задаю вопрос.

— Уже почти три. — Мои брови взлетают от такой новости: никогда не спала так долго и так крепко. Вот почему ощущение, как будто я выспалась на сто лет вперёд. — Посадили мы её на самолёт в первом часу, там сразу на такси и с ветерком домчали нашу Валентину до ворот. Даже помогли галантно донести чемоданы.

— Ты хотел сказать чемодан и огромную сумку, в которую, чего только мы не понапихали. — Не могла не подколоть наш набор вещей.

Реально там можно найти даже маску для погружения с аквалангом. Пока никто не видел, а именно, пока Валь Санна отвернулась, мы с Серёжкой — его так ласково называла наш божий одуван Валентина — нашли его маску, отчего-то завалявшуюся и запылившуюся на антресолях. Отмыли, положили на дно, чтобы был сюрприз, и хихикали, переглядываясь, как маленькие дети.

— Возможно, — Ухмыльнулся, и наконец складка на его лбу разгладилась. — Но не суть, она отсыпается и просто в восторге. Передавала тебе пламенный привет и то, что её голубцы нас жду в морозилке.

— А чего это нас? — Куприн, наконец, сел за стол, и мы приступили к завтраку, хотя по времени уже был почти полдник. Ужас… — Я же здесь жить буду, значит, только меня.

— Нет, — Хорошо, что я уже проглотила бейгл с лососем, иначе бы на это твёрдое отрицание ответила плевком в лицо вновь хмурому Сергею Викторовичу. — На время ремонта мне придётся перебраться сюда.

— И кто тебя заставляет? — Что-то цепляло в его словах, и просто невозможно остановиться кусаться в ответ на его слова.

— В смысле? — Женатый мужчина искренне не понимает рода моего вопроса. Удивительно? Нет.

— Придётся? Ты серьёзно?

— С вами всё хорошо?

Словно сквозь вату до меня доносится мужской голос. После того, как мы доехали с Сашей с больницы до её дома, я перестала притворяться, что всё прекрасно.

— А?

— С подругой вы выглядели живее. — Осторожный тон таксиста вызывал благодарность, а не раздражение, как обычно.

Моя подруга провела несколько дней в не самой комфортной палате с очень специфичными соседями и сотрудниками, поэтому я пыталась развеселить и поделиться новостями, что происходили, пока она вынуждена была подлечиться. А всё из-за тупых крысок, что толкнули Миронову в фойе нашего филиала.

Чисто физически не успевала помочь, и мне оставалось только мучительно смотреть на то, как две тупые швабры гасят словесно и толкают в плечо мою подругу. Саша неудачно упала и почти вырубилась на скамейке, куда мне помогла охрана, её оттащить, пока мы ждали скорую.

Боже, как я перепугалась в тот момент не описать словами. И так же промолчу, как настойчиво я выбивал… ой, вышибала из тех дур извинения и заявления по собственному. Ни того ни другого я не получила, только эстетическое удовольствие от плохо замазанных синяков, но сегодня всё изменится, я это чувствую…

— Всё хорошо, спасибо. — Поняла, что от меня всё ещё вежливо, с некой тревогой и участием ждут ответ.

Даже таксист заметил, что из меня как будто выкачали всю жизнь. Надо просто отвлечься от навязчивых мыслей. Думай-думай-думай, что прямо сейчас приходит в голову как ассоциация, к слову, удовольствие?

Ремонт.

На самом деле я люблю заниматься ремонтом. Возможно, правда, и не только из-за самого процесса, может дело в компании…

Нет-нет-нет, не люблю женатых, мне не нравятся женатые мужчины, нет-нет-нет.

…Мне нравится подбирать без ограниченного бюджета вещи и обставлять комнаты, но…

Всегда есть гребанное «но»!

Не могу отделать от мысли, что своими руками привожу в порядок гнёздышко для голубков Куприных. Слава всем курортам, что сейчас сезон и жёнушка моего босса улетела на Карибы с подругой, а может, и нет, и не приходится жить одной большой дружной шведской семьёй.

Ладно бы ещё на моей стороне была бы Валентина, а так… Хотя нет, эта милая женщина обиделась бы на меня за наше враньё и попросту бы стала игнорировать всех. Осталось бы только слушать стоны за стенкой и глотать слёзы, чтобы никто не понял, как это унизительно — представлять себя на месте другой…

— Вот, за тем поворотом у меня дочка в садик ходит. — Показывает небольшой закуток и глядя в зеркало осторожно, немного смущённо спрашивает. — Вы не против заехать на пару минут, она забыла свой журнал с наклейками?

— Всё в порядке. — Пожимаю плечами и не нахожу причин отказывать в такой милой просьбе человеку, особенно когда я прямо сейчас никуда не спешу. Свои часы я отработала ещё с утра, как только босс покинул общую территорию. Приём у одной очень известной женщины, что отпускает у людей очень много проблем и вообще безоплатная система воодушевляет, ещё только через час, успеем.

Возвращаюсь к своим тараканам, пока таксист быстро направился к цветастому двухэтажному зданию. Небо хмурое, и никто из ребятишек не гуляет…

Это же ещё и скоро наверняка у них будут дети. Пора уже обзаводится потомством, а мне нагадали, что я рожу, только когда вместе с подругой забеременею… У Миши уже есть ребёнок, куда ей второго одной, а у Саши… Эх, что за день такой? Пмс, что ли? Хандра лютая какая-то…

— Это вам передала моя Сонечка, улыбнитесь. — Протягивает запыхавшийся водитель какую-то бумажку. На деле это милая открытка, нарисованная ребёнком. — Вам идёт улыбка.

— Спасибо, передавайте дочке, что это очень красиво.

Да похожие поделки мы нашли в ящике стола деда Куприна. Там всё было подписано мелким несуразным почерком, но настолько меня растрогало, что и сейчас этот рисунок солнышка с синей лужайкой вызывают похожие чувства.

Поднимаюсь на приём у Владлены Инессовны, да матчество наше всё, и замираю от увиденного.

— Не стой, — Полный блэкаут и единственная свеча перед женщиной завораживает. — Сегодня не так много времени у нас осталось. Спрашивай и помни, что всё безоплатно с тебя добро… Хотя я вижу, что ты уже оплатила свой первый вопрос.

Ви, как её коротко зовут на аккаунте, сидит в позе лотоса в костюме для йоги с забранными волосами в пучке и главный атрибут — это повязка на глазах. Красная лента, что скрывает от меня пол лица Владлены, сбивает с толку. Пытаюсь не пялиться, но не особо выходит. Прослеживаю её взгляд, ну как взгляд, скорее наклон головы и вижу, что из сумки торчит та самая открытка от Сони. Сглотнув, начинаю мямлить что-то:

— Но как…

— Время. — Одно слово чётко поставленным глубоким голосом и у меня как будто проясняется и появляется ощущение, что всё происходит как надо, в порядке вещей.

— Будет ли всё хорошо у Саши с Ярославом Дмитриевичем? — Первый пришедший вопрос, который обещала спросить подруге и своё слово держу.

— Неправильный вопрос, следующий.

Что? Как так? Я… вижу едва заметный кивок в отблеске пламени небольшой свечи. О-ке-е-ей, допустим.

— Буду ли я счастлива в ближайшие два года? — На формулировку ушло не больше пяти секунд, а перед глазами не странная, загадочная женщина, а Сергей Викторович в белой рубашке, ну прям жених…

— Дальше.

Да, как так-то даже кивка на этот раз не было, ни мотания головой, ничего!

— Не получится ли так, что я невольно что-то разрушу? — Последний вопрос вырывался словно сухой кашель, неприятно и урывками.

— Наконец-то.

— И это всё? — Возмущённый голос Мишель раздаётся из динамиков моего телефона. Сразу набрала ей, как вышла, отчиталась о нашей поездке с Сашей и не смогла промолчать — выдала всё как на духу про эту… эту неповторимую женщину. Та, из клуба, у которой отец Карп или Карл, укравший кораллы, не помню, и то была поприятнее.

У меня был точно такой же вопрос после того, что я услышала от Владлены Инессовны:

— Вы издеваетесь?! Просто «наконец-то», и всё?! — У меня даже голос сорвался от бурлящих внутри эмоций.

Всё так же безмолвно продолжала сидеть, не шевелясь в позе лотоса, женщина с повязкой на глазах. Смотритсквозь меня, просто как будто комната уже пуста или мнит себя тибетским монахом, я не знаю.

— Мария, — Отворяется дверь, заглядывает девушка с ресепшен. Полумрак рассеивается из-за пробравшегося света в этот маленький приёмный зал. М-да, а стены-то неровные и потолок кривоват, а вон там в углу, кажется, плесень, и теперь ясно для чего шторы блэкаут и всего лишь одна свеча. — Ваш сеанс подошёл к концу. Поблагодарите мастера и ещё раз напомню про нашу безоплатную сист…

— Да-да, твори добро и не жди взамен ничего от тех, кому помогаешь. — Бросила последний взгляд на невозмутимую недомонахиню и вдруг резко замечаю, что лента-то просвечивает. Я вижу направленный на меня взгляд. Конспирация на все сто… — Я помню, спасибо, все вы довольны?

— Мы понимаем, — Начинает успокаивать меня девушка, пытаясь сгладить конфликт. Хочет было коснуться моего локтя, чтобы вывести, прервав контакт — не даюсь, отхожу на пару шагов в сторону двери. — Не всегда ответы находят своего адресата в нужный момент, но помните, что случайности неслучайны…

Даже после контрастного душа всё никак не покидает ощущение, что меня развели.

— Да, а что ещё надо было? — Отвечаю Мише, и сама прикидываю, сколько людей также попалось на удочку.

То, что там полный дурдом и негативные отзывы на сайте и личной странички гуру гадалки подчищаются, стало ясно как солнечный день. Только первый сеанс безоплатный, а вот второй за кругленькую сумму и с листом ожидания не меньше года. Вот это, да-а-а…

— Ну я не знаю, конкретику, к примеру. Да хотя бы да-нет, кивок, мотание головой, что угодно?!

— Вот и было «что угодно», считай, выполнила и свободна. — Пожала плечами и продолжила прикидывать материалы, что ещё нам понадобятся в комнате дедушки Куприна.

— Бред, — Сказала и отвлеклась на дочку, которая, видимо, что-то опять натворила. — Ладно, хорошо, что не содрали с тебя три шкуры там.

— Это да, хорошо. — Сама рада, видимо, если бы что-то брали в первый раз, то их просто бы по судам затаскали очень серьёзные и суеверные люди, на которых так легко не наживёшься. — Ладно, Файке привет.

— Ты когда в гости заглянешь? — Сегодня все меня в гости зовут, даже как-то неудобно второй раз подряд отказывать. — Давно не появлялась, что-то я соскучилась.

— Работы много, да ещё вот на такие консультации наведываюсь, интересно жуть. — Обе уловили сарказм и моё нежелание в ближайшее время видеться с подобного рода людьми. Надо взять перерыв, как раз есть чем заняться. — Да и от моего последнего визита, я думаю, ты ещё не отошла.

— Неправда, — Проворчала Мишель в трубку и снова позвала Фаю ужинать. — Жду тебя на ночёвку, хорошо?

— Ладно-ладно, всё давай хорошего вечера. — Не смогла сдержать зевок. Подразнила подругу, теперь можно спать спокойно, день прожит не зря. — И не забудь, что мы встречаемся в кафе на следующей неделе.

— Помню, пока, мамочка.

Только закончили разговор, как слышу в замке, поворачивается ключ.

— Привет! — Машет пакетом, из которого доносятся аппетитные ароматы на весь коридор.

Куприн сбрасывает ключи в хрустальную вазу для конфет и фруктов, которую мы позаимствовали для размещения всех наших брелоков и всего прочего мелкого нужного хлама. Так, забавно рядом с пультом от машины лежит мой маленький шар предсказаний, который у нас повелось вертеть перед выходом наудачу — задаёшь вопрос, а он выдаёт «да», «нет», «скоро», «не вижу» и так далее.

— Вот нам курицу, запечённую взял. Тебе же понравились в прошлый раз крылышки?

— Угу. — Беру и несу на кухню.

— Что-то не так? — Следует по пятам нахмуренный вмиг начальник. Замечает небольшой бардак на рабочей зоне и передвинутую тумбочку, что мне мешала делать замеры. — Мы же договаривались работать не больше трёх часов в день. Ты опять превышаешь план?

— Да, если бы такими темпами люди работали, то мы бы никогда не перевыполнили пятилетку.

Фыркаю и разделываю курицу, выкладывая на большое блюдо. Так, приятно есть из единого сервиза. Вот ещё одно разграбление семейных реликвий советского времени.

— Мы не стахановцы и никуда не спешим. — Ставит чайник и параллельно отчитывает грозный босс. Удивительно, что мы не сталкиваемся и не мешаемся друг другу. Также за несколько дней сложилось правило вместе ужинать и по возможности завтрак и обед не пропускать. — Пятилетка нам не указ и не планка, выше которой надо прыгнуть. Мы это уже обсуждали, не так ли?

— Так-так, огурцы с помидорами порезать?

— Да, давай, — Поставил чашки с ароматным чаем и пошёл переодеваться добавив. — Пожалуйста.

Да, кстати, вот такие правила мне выкатил биг-босс:

«Первое — чаще всего Сергей Викторович ночует со мной. Ну, точнее, это скорее просто факт, а не правило, но неважно.

Второе — нельзя поднимать тяжести, такие как: банка краски больше литра, мешок с неважно каким мусором, снимать и передвигать в одиночку — шкафы, ящики, кровать и ещё много что.

Третье — не брать плату за проживание и счётчики с коммуналкой.

А и четвёртое — за работу мне заплатят круглую сумму на время, освободив от основной офисной работы, поэтому то я и забрала сегодня Сашу с больницы без проблем».

Вот как-то так.

— Что там с Андрюшей и Цербершей? — Любопытство берёт вверх.

— Пока работаем. — Пережёвывая сочную курицу, Сергей Викторович отделывается односложными ответами. Гад какой, а где сплетни? Где подробности, эй!

— Тайна за семью замками? — Ехидно прищурившись, спрашиваю эту большую гору мышц, которые проступали сквозь облегающую домашнюю футболку.

— Да нет, просто ещё не получили приказ свыше. — Наконец, понял, что я не отстану, и решил пояснить. — А вот крыски, как ты их называешь, пошли по миру за инцидент с Александрой и вообще за пособничество к буллингу сотрудников и вмешательство в частную жизнь.

— Их теперь никуда-никуда не возьмут? — Воодушевлённо и слишком радостно выдаю я, забыв, что в руке огурец, который при взмахе оной у меня вылетает и попадает прямо в расслабленную ладонь Куприна.

Упс…

— В Москве — нет. — Как ни в чём не бывало съедает мой откусанный кусочек овоща и продолжает спокойно есть.

— Заслужили клуши. — Растерянно отпиваю чай. Вот же ж, кому расскажу, не поверят…

— Твой отдел будем переформировывать. По сути, там только вы вдвоём с Мироновой работали честно, так что оставим места за вами.

— Что даже боссом могу стать? — Решила в шутку спросить, пытаясь скрыть нервозность и потеющие ладошки.

— Почему нет. — Он просто пожал плечами. Просто. Пожал. — На заочку тебя быстро оформим и можешь управлять, если захочешь родным филиалом.

— Нет. — Выдаю первое, что пришло в голову. Обычно такие ответы у меня самые искренние. — Пока не готова, спасибо.

— Ну как знаешь. — Тянется опять за огурцом, только теперь уже целым. У меня алеют щёки, я уверена. Божечки-кошечки… — Только попроси и всё организуем.

— Спасибо, но откуда такая щедрость?

— От полученных данных отчётов и должны же быть у тебя связи. — Ухмыляется, подняв на меня свои удивительные ореховые глаза. — Ты так-то квартиру мне ремонтируешь чуть ли не полностью, а это уже много что значит.

— Неужели? — Со скептизмом в голосе спрашиваю босса и уточняю на всякий случай, если до него ещё не дошло. — Я делаю здесь не для того, чтобы какие подачки получать. У нас договор, забыл?

— Жильё — ремонт. Помню.

Курица заканчивается, как и моя решимость на продолжение диалога, поэтому быстро, не особо не думая ляпаю о наболевшем:

— Ага, а ещё хотела спросить… где будет детская? — Выдавив из себя нейтральный тон и полную незаинтересованность, поднимаю глаза на Куприна. — Ты так и не сказал. В твоей спальне?

— Не будет детской. — Жёсткое выражение лица.

Как будто заострившиеся черты лица и ходячие желваки должны были остановить меня от второго неверного вопроса:

— Что? Почему?

— Я сказал, не будет, и всё. Точка. Закрыли тему.

Он вылетел из-за стола, чуть не сбивая всё на своём пути. Ладно, я просто спросила, чего так бурно реагировать…

Чёрт, а не про это мне говорила его секретарь?!

— Что делаешь?

Уставший голос, лишённый негативных эмоций, в целом какой-либо эмоциональной окраски, раздаётся у меня за спиной, заставляя обернуться. Такой дурой себя ощущала все эти долгие минуты, что босс потратил на проветриться и покурить. Как только он вышел на балкон, мне захотелось покричать на себя и выпустить тот клубок, что разъедал изнутри. Не представляю, что испытывают люди, потерявшие ребёнка, а здесь ещё я — где будет детская — тьфу на себя, вот правда.

Так стыдно, мне не было, наверное, с класса седьмого, когда впервые пошли месячные, а мне они представлялись совсем иначе, но не хочу это даже вспоминать… Одни стыдливые эмоции не перекроешь другими только усугубить проблему возможно такими моментами из прошлого.

Понимаю, что меня наглым образом разглядывают. Да нашла какой-то старый фартук и теперь в нём стою и ощущаю дикую неловкость, а что если нельзя было, но вроде никто ничего не говорил…

— Миша хорошо умеет готовить супы, — Поясняю свои действия, начиная издалека. Куприн тяжело опускается на стул, с которого совсем недавно вскочил словно ужаленный. — Особенно солянку с борщом.

— Все вместе это тогда называется борлянка или солярщец? — Со слабой улыбкой и теплом в глазах решил пошутить этот остряк. Мне ничего не оставалось только повернуться и посмотреть снисходительно на великовозрастного детину, чтобы потом спокойно с потихоньку возвращающимся чувством собственного достоинства продолжать чистить картошку.

— Ты понял. — Продолжила, особо не замечая надувшегося Сергея Викторовича от моего игнорирования такой остроумной шутки, что просто грусть-тоска-печаль. Ему тридцать три, а ведёт себя, как импульсивный мальчишка. Ладно, не плакать же ему, в самом деле, да и когда ещё можно так себя повести, как не сегодня… — У Саши круто получаются торты, так восхитительно, что потом покупные не можешь даже видеть.

— А у тебя? — Понял, к чему веду, перечисляя кулинарные достижения подруг.

— Картошка. — Пожимаю плечами и подкидывая в воздух уже очищенный клубень самого вкусного овоща во всём мире. Могу ещё и пожанглировать ими, но уже будет перебор, в клоуны не нанималась.

— Что? — О, надо было видеть, как Куприн удивлёнными глазами проводил продукт взглядом и ошарашенно уставился на меня.

Да, и так умеем, а то наверняка жена ему не готовит, судя по тому, как он постоянно приносит еду из ресторанов или оформляет доставку. Сам может только суп куриный сварить и омлет приготовить, просто жаренные яйца не комильфо биг-боссу. Понимаю его, если честно, с такой дамой сердца деда не то, что готовить самому, даже где-то ещё есть кощунство и потеря для желудка и вкусовых сосочков.

Просто и со вкусом — это мой девиз по жизни. Так захотелось припахать к работе начальника, что аж руки зачесались, что и сделала рукояткой ножа, за что получила прибавление на полсантиметра у взлетевших бровей Куприна.

— Картошка, жаренная с лучком и шкварками. — Сказала, а у самой слюнки текут. Давно не готовила себе такой простой и одновременно по-королевски привлекательный ужин.

— Звучит аппетитно, что нужно делать? — Понял меня и без просьб, снял толстовку, в которой курил, и тут же моему взору были представлены мощные бицепсы Сергея Викторовича, м-м-м… зачем быть таким накаченным словно стена, которую фиг сдвинешь, а какая она на ощупь?.. — Руки надо помыть, подвинься.

— Ну либо чистить картошку, — Послушно освобождаю место у раковины, пока Куприн намывает свои увитые венами руки. Одно удовольствие любо-дорого смотреть. Мой дольше, Серёженька, да, вот так, ещё раз проведи между своими пальцами, да-а-а… Опомнилась и быстро закончила предложение, опустив глаза, потому что не могла смотреть на ухмыляющуюся рожу Куприна, который, кажется, заметил мой интерес, чёрт. — Либо резать лук, выбирай.

— Лук. — По лбу стук, хватит так на меня смотреть, уже даже щёки стали пунцовыми, изверг.

— А что так? — Мне, наконец, освободили рабочую зону, и я делала вид, что меня ничего не волнует.

Нисколько не колышет от наклона к моим ногам, где под раковиной лежит пакетик с луком, ни то, как Серёженька чуть не упал бедненький, схватился за первое попавшееся под руку — мою икру полностью обхватила горячая ладонь босса?! Боже, если до этого мне было просто жарко от взгляда, то от несанкционированного прикосновения я стала пылать словно факел на олимпиаде в руках чемпиона. Пять колец мне в виде пояса верности на каждую конечность плюс к основному месту.

Не знаю, что могло остановить безумный полёт моих мыслей и жар по всему телу, кроме как, темы, что вновь затронул поднявшийся Куприн:

— Хочу официально поплакать. — Всё возбуждение враз схлынуло, оставив после себя горькую пустоту в душе. Боже, какая я дура, как могла подумать, что приличный женатый мужчина может оказывать мне такие знаки внимания, это позор…

— Ох… Прости. — Вышло глухо и с надрывом, от которого захотелось отобрать ни в чём неповинную луковицу и начать кромсать её, проливая слёзы, только чтобы хоть как-то выплеснуть ту боль, что поселилась внутри.

— За что? — Сергей Викторович продолжал спокойно на разделочной доске нарезать аккуратными полукольцами несчастный овощ.

— Я не хотела тебя обидеть или задеть. — Выдавила тихо, аккуратно, срезая кожуру картошки, сейчас из-за слезящихся глаз пришлось сбавить обороты. — Вообще, не имела права лезть со своими дурацкими советами, так что приношу свои извинения, босс.

— На одной кухне мы не начальник-подчинённая. — Заметил Куприн, переведя на меня полный понимания взгляд, и в который раз за последние полчаса удивлённо вскинул брови.

— А кто тогда? Друзья друзей? — Быстро отвернулась, возвращаясь к последней мелкой картофелинке.

Ну не скажет же он, что мы просто соседи. Или что я его подруга, ага, да сейчас, прям.

А вдруг…

— А хоть бы и так. — Решил пропустить мою сентиментальность, наверняка подумав, что во всём виноват лук, который он закончил резать и обмыл нож передо мной в раковине. Решил отвлечь, задав вопрос. — Это твоё коронное блюдо?

— Нет, — Пожала плечами и проследила за убегающим от меня клубнем, накрываю успевшую раньше меня поймать неблагодарный овощ, ладонь начальника и вздрагиваю от ударившего нас тока. — Ауч, это просто единственное, что сейчас хочется съесть, после ставшей горьким комом в горле курицы.

— Не надо. — Забрал свой трофей и начал также аккуратно нарезать тонкими ломтиками уже картошку. — Проехали. Давай сделаем это, что ещё нужно сало? Разве сегодня ты не ездила на какой-то сеанс?

— Да, — Киваю, вторя словам, и достаю сальцо, уж его я сама порежу, без всяких токосшибающих лап. — Откуда знаешь?

— Слишком громко возмущалась на что-то в своей комнате. — Вспоминаю, как утром меня чутка занесло.

— А, да, карта выпала фиговая с двойной трактовкой вот и немного выбила меня из колеи. — Смущённо поясняю, что я не сумасшедшая, которая просто орёт по утрам, а всего лишь гадаю на Таро. Хотя, что лучше, не знаю…

— Что за карта? — Ему действительно интересно и, видя такой энтузиазм, решаю чуточку пояснить малую часть специфики.

— Ну себе же гадать нельзя, поэтому я сделала расклад на Сашку, которую надо было забирать. — Начала быстро тараторить и немного запинаться в моменте, чтобы подобрать более понятные словосочетания. — А там вместо чёткого ответа, выпало перепутье, и вообще, всё было неоднозначно.

— И что было в итоге? — Сергей Викторович теперь удивляет меня, забрал инициативу, так сказать.

— Ты имеешь в виду, как проигралось? — Спрашиваю, забыв о простоте.

— Если это слово используют ещё и для гадания, в целях донести итог этого действа… То да, как проигралось в итоге? Совпало ли выпавшее с реальностью? — Более развёрнуто и заковыристо переиначил понятный мне смысл на свой лад.

— О как, ты завернул, аха. — Сдула выбившуюся прядку и весело посмотрела на босса. Пора было включать плиту, ставить сковороду разогреваться и одновременно с этим не хотелось прерывать зрительный контакт с Куприным. Эх, всё-таки пришлось… — Да-а-а, Сергей Викторович, кажется, высшее образование вашего направления неплохо корректирует мыслительный процесс в нужном направлении.

Ответом мне был снисходительный взгляд и вздёрнутая бровь мол, да, я такой и что ты мне сделаешь. Пришлось ещё чуть нагрузить информацией такого важного и умного человека:

— Ладно, поясню — карты Таро — это одна из вероятных возможностей твоего будущего. Существует теория, что есть параллельные вселенные, где мы, неважно прошлое это, будущее или настоящее, проживаем эту жизнь по-разному. И вот как раз проводником между этими всеми событиями и выступает та или иная колода. Карты лишь указывают на одну из вероятностей развития нашей жизни.

— Так это ещё и не одна колода существует, да? — Кажется, сейчас не будет переубеждений, что, мол, наукой не доказано. Так, обычно бывало с моими одногруппниками, которые все просили ми погадать, а когда не сбывалось, то, как и многие, просто хаяли всю систему предсказаний.

— Нет, конечно, есть Уэйта, Марии Ленорман, безумной Луны или Святой Смерти…

— Ладно-ладно, — Остановил меня со смехом Куприн. — Всё понял, а у тебя какие?

— А что, хочешь погадать? — Не стала отвечать на вопрос, ведь это и пальцев рук не хватит перечислить.

— Да, почему бы и нет. — Просто пожал плечами и пошёл мыть посуду, перемещая нарезанные ингредиенты в опустевшую пиалу из-под сала. — Из твоих уст это звучит интересно, но мы отошли от темы.

— Желаешь узнать, насколько правдивы предсказания? — Сразу поняла, о чём идёт речь.

— Есть такое, ты меня раскусила. — Поднял мокрые руки, и это было ошибкой.

Большой такой ошибкой ведь по его увитым венами рукам потекла пена и мыльная вода, ещё больше привлекая внимание к мышцам. Я залипла и пропустила тот момент, когда у меня начало подгорать на сковородке мясо.

— П-понимаю. — Быстро отвернулась на очередной хмык, не обращала внимания и продолжила быстро, чтобы отвлечься от горячих мыслей говорить про гадание и правдивость предсказаний, чёрт бы их побрал, ей-богу… — На самом деле карты мне показали распутье, как я уже говорила. Когда мы подъехали к Сашиному дому, выяснились некоторые моменты.

— Например. — Всё никак не угасал у моего начальника интерес, хотя его можно понять это на самом деле захватывающая тема.

— Ярослав Дмитриевич, которого моя подруга очень долго ждала и до конца не верила слухам, что о нём ходили, всё же, приехал за ней.

— В чём же здесь распутье? — Скептически вздёрнутая бровь меня не напрягала, а наоборот завораживала настолько, что каждый раз приходилось силой воли себя заставлять отвести взгляд от же-на-то-го.

— В том, что влюблённая Миронова не заметила ещё одну фигуру позади своего мужчины. — Навела тумана, чтобы сразу не раскрывать все карты.

— Это кого же? — Босс поддался вперёд и не на шутку завёлся азарт в глазах, так и сверкает.

— А вот, — Хитро стрельнула глазками и накрыла крышкой наш ужин, пусть потомиться. — Расскажу, только когда ты закончишь мыть посуду, а то так и лежит бедни досточка.

— Нет такого слова. — Фыркнул и улыбнулся, возвращаясь к мытью посуды.

— Как и борсянка. — Передразнила и чуть не высунула язык, как малолетка, еле сдержалась.

— Солянорщец, вообще-то. — Тоже засмеялся от нашего странного диалога и набора несуществующих слов.

— Ой, работай давай, остряк. — Да, на кухне в данный момент я главная.

— Ты же помнишь, какая у нас на завтра программа? — С невозмутимым лицом сбросил на меня бомбу замедленного действия.

— А что у нас завтра…

Сижу на пассажирском сиденье и держу в руках, кто бы мог подумать — горшок.

Прекрасное завершение длинного дня в строительном и хозяйственном с обойным, если нет такого слова, мне уже всё равно, честно. Благо хоть обошли, читай — оттащила насильно слишком энергичного босса, стороной мебельный и продуктовый.

Кто придумал всучить мне мирт — небольшой саженец, который ещё вымахает до метра в высоту? Сказали, что это растение приносит мир и любовь в дом, создаёт атмосферу гармонии и благополучия семье, которая за ним ухаживает.

— Тебе точно нужен этот цветок? — Подошла к слишком довольному начальнику и взглянула скептически на горшок в его руках. Такого счастливого Куприна я видела только с голубцом во рту и в желудке, теперь вот перед непонятными горшками с полудохлыми растениями внутри.

— Нам он просто необходим. — Столько энтузиазма хоть ложкой ешь и заражайся, что и попробовал сделать Сергей Викторович, тыкая в табличку растения, где написано описание полезных качеств. Словно кто-то специально рекламировал этого зелёного друга, чтобы только побыстрей забрали суеверные люди к себе домой. — Видишь, что написано?

— Ты закрываешь своей тележкой, а я не самая высокая женщина в кедах. — На самом деле было видно, просто лень читать. Я не выспалась и поэтому была не самой приятной в общении собеседницей.

Всю ночь думала о том, как бы могло сложиться окончание нашего вечера, не уйди я в свою комнату сразу же после ужина. Останься я хоть на полчаса или час в полуразобранной гостиной, в старом мягком скрипучем кресле с потёртой обивкой, с чашечкой горячего какао и книгой по эзотерике в руках.

Может, у нас бы завязался ненавязчивый диалог про писателей или я опять стала бы разъяснять про гадание. Множество вариантов так и крутились в голове, не давая уснуть. Лишь под утро часам к четырём удалось просто вырубиться, и каждый раз, когда проходила к уборной, краем глаза смотрела на спящего босса в одних трусах и как извращенка чуть ли не истекала слюной…

— Мирт точно, прям обязательно с вероятностью девяносто девять и девять процентов. — Вырывает из какого-то транса уверенный голос Куприна и продолжает читать мне текст с таблички. — Будет сопутствовать в нашем ремонте и создавать гармоничное разрешение проблем в конфликтных ситуациях.

— Там такого не написано, ты всё выдумал. — Спалилась я и тут же сделала вид, что просто поднялась на цыпочки для того, чтобы, так уж и быть, прочитать, о чём вещает босс.

— Так ты видишь?! — Поймал меня на горячем и почему-то завис на моих ногах. Ну да кеды немного потёртые, зато тёплые и вообще самые лучшие уже третий год в них гоняю. Жаль, на работе нельзя ходить в спортивном, так бы вообще не вылезала от лета до лета. Блин, отвлеклась, что он говорит?

— Нет, — Подумала, Куприн всё ещё ждёт ответ и просто сказала наобум первое, что пришло в голову. — Просто чувствую.

— Ну не только тебе же быть трактирщицей. — Что?! — Так чувствую я, вот и всё.

Какой деловой, просто поставил своего будущего зелёного друга в уже переполненную тележку и покатил наконец к кассам. Раньше не мог сказать, что моё мнение неважно, и вообще, пошли домой?

— Трактовщицей, — Не могла не поправить этого гения, на которого все дамочки оборачивались, а всё потому, что кому-то, видите ли, жарко и вообще у меня чистая футболка, а на работе не разрешают бедному мальчику ходить не в официально-деловом. М-м-м, как жаль… Нет. — У меня нет своей таверны или трактира, транспортира, трактата, вампира… И вообще, ты где это слово взял?

— Из книги. — Безмятежно пожимает плечами начальник.

На какое-то время мы забываем о душещипательной теме, оплачивая покупки, перемещая в багажник боссовского джипа, и наконец вот я сижу с миртом на руках. Надо придумать ему имя. Как я докатилась до жизни такой…

— Ты читал фэнтези на досуге? — Аккуратно верчу горшок, чтобы понять, какой стороной его лучше поставить на кухне на подоконник.

— Нашёл книгу у Ульяны Германовны на рабочем столе, там что-то с волосатым качком на обложке было и…

— И ты наткнулся на порно-момент в романе, происходящий в трактире главной героини? — Ткнула пальцем в небо.

Что-то похожее читала одна девчонка в универе и дико фанатела по таким сюжетам, пересказывая нам на скучных лекциях взахлёб. Сейчас, кстати, работает не по профессии, а пишет свои такие истории. Неплохо зарабатывает, кстати, мы вот с ней списывались, когда я искала, кто бы мне помог проверить договор на наличие подводных камней, у неё парень учился на юридическом.

Опять отвлеклась и не заметила, как у Сергея Викторовича сначала вытянулось лицо, потом как-то пошло пятнами, и он, в конце концов, расхохотался, чем и вырвал меня из воспоминаний.

— Так вот, как называет такие отрывки целевая аудитория. — Утирая слёзы радости и, видимо, капелька истерики всё же присутствовала, раз нервный смех нет-нет да вырывался фырканьем и слишком довольным выражением лица.

— Да, а ещё тебе следовало найти электронную версию и перечитать.

— Зачем? — Завис, переваривая информацию, Куприн. — Ты знаешь, о какой книге идёт речь?

— Нет, но уверена из неё можно вычленить много интересного. — Многозначительно сделала паузу, дождавшись контакта глаз, как раз встали на светофоре. — В том числе, как выглядят идеальные мужчины глазами женщин.

— Пф… — Уже раскрыл рот, чтобы опровергнуть святую теорию, но нам начали сигналить.

— Молчи.

— Ладно, бука. — Отпустило слегка, чтобы потом взорвать бомбу. — Заедем, возьмём что-нибудь поесть?

— Не-е-е-ет… За что мне это наказание?!

— Нужно подкрепиться, сегодняшняя ночь будет особенной…

— Ты держишь?

Не так я представляла, если честно, «особенную» ночь, которую мне обещал Куприн. Совсем не так…

После того как мы приехали из ресторана на квартиру. Кстати, есть ходили с горшком. На нас смотрели, как на сумасшедших придурков. Благо щедрые чаевые, обещанные лишь один выразительным взглядом Сергея Викторовича, успокоил и примирил сразу всех — и охрану, и хостес, и даже официанта вместе с шеф-поваром, который был ещё и по совместительству владельцем скромного заведения, в которое мы пришли отобедать тире отужинать вместе с горшком.

И что они вообще так все перепугались?

— А в-вы с цветами? — Дурацкая улыбка будто приклеилась к официанту Мише, судя по буквам на бейджике, вместе с заикающимся нервным тиком левого глаза. — А у-у н-нас н-н-нельзя!

— Вот с неживыми умирающими цветами в пластиковой обёртке, можно, пожалуйста! Даже вазу вам дадим. — Начала я гневно шептать на ухо боссу, который даже и не думал разворачиваться в сторону выхода, как это уже делала я. — А с горшком, росток, которого никто не убивал, а, наоборот, растили с любовью и заботой неважно, что всего полчаса — нельзя!

— Всё решим.

Таким тоном бескомпромиссным это было произнесено, что у меня аж мурашки пробежались от того места, где меня аккуратно, но без возможности вырваться схватил начальник, до кончиков пальцев, держащих наш безымянный мирт.

— Хорошо. — Вышел какой-то невразумительный писк, и я, ведо́мая сильным и властным Куприным, как будто приклеилась к его боку навечно.

Там, где «нельзя» есть всегда «льзя» и «можно» для моего бывшего начальника безопасности и по совместительству начальнику ремонтных работ. Даже не жалею, что теперь занимаюсь лишь облагораживанием квадратных метров Куприна. Так, спокойно мне не было последние года два, наверное. После того как подружилась с Сашей, было несравненно лучше, чем до.

— Нам надо придумать, как назвать растение. — Уже после того, как нам принесли (внезапно, вот это да) извинения от шефа я, развалившись на красивом диванчике, лениво произнесла.

Надо было видеть удивление в глазах Серёженьки, это того стоило.

— Имя? Траве?

— Не траве, а цветку. — Быстро пролистываю вкладку и поясняю. — Тут вот на форуме пишут, что с любым живым существом нужно разговаривать, тогда все вокруг будут счастливы.

— Допустим. — Медленно отпил свой крепкий кофе и ещё раз окинул взглядом зал. Посмотреть было на что — красивые лепнины, которые указывали на девятнадцатый век строения, ажурные балки на потолках и роспись, вдохновлённая известными художниками-скульпторами. Немного поразмыслив, Сергей Викторович, выдал. — Пусть будет Мирт.

— Не-е-ет, ты что! Это же его родовое название, или как там — вид, царство, семейство — неважно… — Отмахнулась, глядя на озадаченного Куприна, и начала накидывать варианты. — Вот, например, какого рода, как ты думаешь, этот малыш?

— Среднего.

— Нет, только два варианта есть, из них и выбирай. — Настаивала на своём, позабыв о том, что мы далеко не одни.

— Девушка, мне кажется, ваш цветочек явно мальчик и можно я поучаствую в вашей дискуссии? — Какая-то дама за соседним столиком решила помочь нам в принятии такого, несомненно, важного решения. Дождавшись кивка от обоих, с энтузиазмом, продолжила. — Думаю, сто́ит назвать столь юное создание Микеланджело, пока маленький просто Мики, или Мик. Ну как?

— Откликается? — Перевожу взгляд вместе с Куприным на наш горшок.

— Да, осталось довезти до дома.

— Спасибо вам. Хорошего вечера! — Не могла не поблагодарить интеллигентного вида женщину за разрешение проблемы.

Неважно, что я сама её придумала, эту проблему, всё равно приятно. Мне понравилось имя, кличка, хоть и длинновато.

— Не слышу, Маш! — Сверху раздаётся чуть ли не откровенный рык Куприна. — Маша!

Мы стоим в рабочей одежде. Я старые спортивные штаны непонятного серого оттенка с дырками на коленках от старости и с потёртостями на попе, обычная безразмерная футболка, которая так и норовит слезть с плеча и резиновые тапки как у гастарбайтеров. Не знаю, откуда такие стереотипы, ничего против сланец не имею, просто дурацкие ассоциации возникают во втором часу ночи.

Босс, спокойно взобравшись на стул, приклеивает последнюю обоину на не самую ровную зашпаклёванную мной стену и всё командует-командует-командует…

Бесит! И его майка, обтягивающая открывающая всё моему голодному взору тоже, бесит. И шорты эти попку орех открывающие, что все дразнят меня, неимоверно испытывая выдержку на прочность. А не укусить ли мне за левое полупопие своего капитана по поклейке? Или всё-таки рациональнее всего сожрать и сразу, чтобы уже и рта открыть не мог?..

Заманчиво, м-м-м…

— Последняя осталась и всё спать пойдём, потерпи, малыш. — Уставший хриплый голос, осип на бедную меня кричать: тиран ремонтный.

— Держу-у-у… — У-у-у, вот что за словечки пошли товарищ начальник не по уставу брачному, совсем не, отнюдь не, вовсе не…

— Плохо держишь, — Здесь же припечатал. Кнут-пряник-кнут… Собака сутулая, когда уже всё это закончится, не могу-у-у. — Вот тут съехало…

— Слушай, ты, вообще-то, говорил, что вызовешь бригаду, которая поклеит ровно и без косяков! — Меня прорвало поле последнего замечания, и накопленная усталость вырывалась, никого не щадя. — А сегодня вдруг передумал и решил, что мы, два мега-гения-супер-ремонтника сможем справиться?! Я хотя бы стараюсь! Мог бы и «спасибо» сказать…

Затыкаюсь, понимая, что уставший Серёженька уже бы рявкнул непременно. Так, мы ещё на второй ленте поцапались слегка, где не смог промолчать ни один из нас двоих остолопов.

Что-то не так…

— С-с-с…

Хоть что-то. Пока волна облегчения прокатывалась, иррационально, принося какую-то слепую радость. С ещё бо́льшим энтузиазмом и с вдруг прилившими новыми силами продолжила пререкаться:

— С фига ли ты обзываешься?!

Вряд ли он назвал бы меня солнцем ясным или сокровищем бесценным. Явно же хотел поругаться. Вывалить также всё, что обо мне думает, и ещё сверху добавить, чтоб наверняка уже молча сто процентов доделать работу и пойти в душ, а потом и спать. Правда, клей всё-таки очень специфично пахнет, и, мне кажется, что, по крайней мере, я им надышалась, будь здоров. А вот как там Сергей Викторович поживает сейчас и узнаем…

Правда, ответом мне было молчание. Странно, очень странно всё. С другой стороны, вдруг он выбрал другую тактику или ушли силы со мной спорить, и он поймал дзэн.

А может всё дело в том, что он нечаянно назвал меня «малыш»?

Что, если он так жену свою называет и тут вдруг от усталости перепутал и теперь смущается, и костерит себя, почём свет стоит?

Да не, Куприн и стеснение в одном предложении? Не верю.

— Чего молчишь? Я с кем разговариваю-то? — Уже давно разгладила оставшийся в моей области пласт обоины и… — А-а-а-а-а-а…

Меня очень сильно тряхнуло, и такое ощущение появилось, как будто я стала ощущать каждый волос на своём теле. Волосяные луковицы кричали о том, как им плохо — думаю, это уже воздействие паров клея, не иначе.

Сколько времени мы провели в душной комнате не сосчитать, а сколько нервов потратили…

Стоило мне прикоснуться слегка, дотронуться до Сергея Тирановича Молчуна, как по мне, побежал ток.

Не фигуральный, а РЕАЛЬНЫЙ ток, мать его! Упорядоченное движение заряженных частиц! Не для этого меня физику заставлял зубрить! А-а-а, мать твою, как же больно…

— Фух…

Каждая мышца сокращается много-много раз попеременно, отдавая в сердце. Слегка расслабленный босс, опустил плечи, как будто, наоборот, избавился от внешнего и внутреннего давления и теперь переводит дух, а заодно и осоловевший взгляд на меня. Всё ещё держалась за его пояс шорт, который норовил либо выскользнуть у меня из нервно сжимающихся каждые пять секунд рук, либо просто спуститься вместе со мной на пол по стеночке оголяя Куприна.

Бойтесь своих желаний.

Хотела же увидеть, что там у начальника на члене? Нате, распишитесь через пару минут, если ещё, правда, глаза открытыми сможете держать. Ну а за это мы ответственности не несём. Пометки каким образом и при каких обстоятельствах увидеть сие представление указано не было. Пи-пи-пи-п…

Боже, какой бред в голове… Зато отвлекает на мгновенье от боли.

Конечно, ему стало легче, ведь теперь я замыкаю нашу маленькую цепь с током, и всё напряжение циклится на мне. Просто замечательно, великолеп-п-пно, су-у-ука…

Мой дёргающийся левый глаз стал сигналом к действию или всё-таки подогнувшиеся от резкой боли в пояснице колени, точно уже не скажу.

Сергей Прошляпил-голу-разеткович решил благородно отцепить наверняка онемевшие пальцы от оголённого провода и прийти на помощь ослабевшей мне. Он успел вывернуться в полёте со стула таким образом, что в итоге мы оба оказались лежащими, только босс на полу, а я на нём. Твёрдо и твёрдо, нигде даже на чуточку нет небольшой мягкости, что странно…

«Если бы была в состоянии, то разглядела бы маленькие морщинки под глазами Серёженьки…»

— Бля-я-я, это что такое было? — Простонал подо мной матрас и положил руку на глаза, прикрывая от яркого света единственной лампочки в комнате.

На полу валяется валик и кисточка в клее, запах стоит соответствующий. Мы оба как-то поперёк лежим, не шевелясь и явно ещё не придя в себя после токотерапии. Это же потом нам и убирать, даже оборачиваться к злосчастной последней обоине никак не хочется.

Поняла, чем точно заниматься больше не хочу. Нет, не ремонтом в целом. Пока только откажусь от поклейки чего-либо на стены. Теперь исключительно краска с кракелюром, либо как вариант заменить гладкие валики на фактурные в помощь для создания конкретных неровностей и узоров на стене.

«На трёхдневную щетину, что где-то уже пошла сединой, а ведь ему всего тридцать три…»

— Твоя пустая черепушка г-г-гулко треснулась об пол. — Мозг не работал, витая где-то в облаках, а вот язык смолчать не может, еле ворочается, но не может. — Не благодари.

— Всего лишь поправить хотел и херануло будь здоров.

«Вздохнула бы полной грудью его такой охуеть, какой вкусный запах, что аж хочется лизнуть и прикусить любой участок его кожи…»

— Да, пиз… — Хотела было уже отпустить себя и выплеснуть всё негативное, что открылось благодаря помутнению сознания и резкому сжатию очка.

— Не матерись, тебе не идёт. — Накрыл мои губы ладонью, переместив со своих глаз мне на рот.

«Почувствовала бы твёрдую эрекцию где-то в районе своего живота и болезненно сократились бы мышцы и там, куда не добрался, слава богу, коварный ток…»

Стоп. Что?!

— Мне не идут удары током. — Проворчала и начала ёрзать, чтобы проверить пришедшую на ум глупость. Не могло у женатого мужчины встать на меня. Не-мог-ло!

— И это тоже. — Накрыл освободившейся рукой мою поясницу. Помассировал, будто точно знал, что меня буквально подкосило там, у стены. Хорошо, что не сняла с него шорты, а то был бы конфуз.

— Ничего не хочешь сказать? — Как минимум ждала извинений за то, что вообще не проверил безопасность торчащего провода от розетки, которую мы заблаговременно сняли для поклейки обоев. Как максимум объяснение его возбуждению и то, что оно никоим образом меня не касается, да…

— Пидорское сокращение клички у нашего Мирта. — Выдал вдруг после долгой паузы, во время которой мне опять полезли опасные мысли в голову.

«А что, если он меня действительно хочет? Что, если уже давно разлюбил жену и хочет с ней развестись?..»

— Заткнись… — Вслух говорю, забывая, что не одна. Подомной недовольно ворочается гора мышц, принимая фразу на свой счёт.

«Нет-нет-нет, так думают все любовницы женатиков, — не уподобляться им! Нет!»

— Нет, — Вторя моим мыслям, хрипло, шепчет, прокашливается и уже в голос продолжает рассуждать. — Ну правда, что за Мики, он же русский, наш слоняра.

— Он из Западной Азии, у него на упаковке написано. — Благодарю свою выборочную память и смотрю на расстроившееся лицо Серёженьки, которому я не только уже всё отлежала, но и ещё он сам продолжал массировать мою спину мощными пальцами левой руки.

— Не мешай мне. — Проворчал, сменяя расстроенное лицо на задумчиво-подобострастное, что-то замышляет.

— Так вот как? — Задевает что-то внутри, и я порываюсь встать, да кто только даст мне это сделать. Держит стальной хваткой, прижимая ещё больше к не показавшейся мне эрекции. — Тогда я, пожалуй, пойду, Сергей Викторович, разбирайтесь сами здесь со своей поклейкой. Мой рабочий день давно закончен и вообще с вас за моральный и физический ущерб теперь, компенсацию жду до… М-м-м…

Даром крепкие объятия не прошли и меня прижали губами к своим губам, лишая возможности не только связно говорить, но и думать, по всей видимости, тоже. Потому что как объяснить тот факт, что мы до потери последнего воздуха в наших лёгких целовались, прижавшись друг к другу, я не знаю.

— Такой способ возмещения морального ущерба тебя устроит? — Голос вышел ужасно хриплым и возбуждающим, что не только член под шортами босса дёрнулся, но и в моём животе запорхали бабочки-предательницы.

— М-м-м… — Не дождавшись хотя бы кивка, мои губы вновь взяли в плен, теперь принимая попеременные попытки проникнуть и взять в плен мой язык. — Погоди!

Упёрлась ладошками, насколько можно в грудь Куприна и тяжело дышала, глядя ему в глаза. Такой же бешеный взгляд, я уверена, сейчас Сергей видит и у меня. Что делать?!

— Да или нет, Мария?

Сергей

Уже той ночью, когда мы спонтанно отправляли Валентину Александровну на самолёте в санаторий, на Госуслугах было подано заявление на развод.

О, сколько раз я слышал от Ярослава Мудрого, что моё детское обещание матери — никогда не разводиться и жениться раз и на всю жизнь — бредовей некуда.

Да, мозгом понимал, а душой — навряд ли хотел что-то решать брать ответственность за дальнейшую личную жизнь Оксаны, пока и так вроде всех всё устраивало. Трус, согласен.

Сейчас, как будто открылись глаза, сошла пелена и, наконец, обнажилась неприкрытая ничем правда всего моего брака.

Нет любви…

Нет даже малейшего уважения…

Нет доверия и общих тем для разговоров…

Измены…

Нет, не сейчас, когда уже почти полностью считаю себя неженатым человеком с одобренным, а не на рассмотрении заявлением на отечественном портале услуг.

Ещё в тот год, когда у нас так и не получилось с Окс, стать родителями, меня сорвало впервые, после той пьянки с нашей свадьбой в угаре. Было всё равно с кем, было плевать на всё и вся. После недельного запоя к психоаналитику меня затащил Власов под ручку с Громовым. Так, втроём мы и припёрлись меня спасать, хотя самому это не казалось спасением.

— Это ты во всём виноват! Из-за тебя наша малышка умерла?! Убирайся вон!..

Хотелось выйти из душной палаты и, наконец, дать то, чего она так отчаянно желает — остаться в одиночестве, теперь да…

— У неё сейчас острая форма депрессии, непринятие — это пройдёт, но, как вы понимаете, не сразу, понадобиться какое-то время…

— Из-за чего это произошло?

— Вам понадобится огромное мужество и недюжинное терпение, крепитесь…

Никто не хотел отвечать на мои вопросы про дочь. Только твердили-твердили-твердили о том, как плохо Окс, она мать и это её первая беременность, а на отца всем плевать…

Дали бы умереть вместе с моей крошкой и всем бы было хорошо…

Эти мысли покинули буквально на второй год после трагедии. Ещё очень долго почти каждую ночь снились ощущения с того времени, воспоминания, крики, фантомная боль… Пока наконец не появились эро-сны в главных ролях с Марией, не женой, увы…

Пора перелистнуть эту страницу и жить дальше, тем более супруга нашла более обеспеченный вариант и новую шубу. Может, и, может, наконец, родить ещё малыша или…

Ещё раз мы единогласно решили не рисковать. Не смог…

— Да-а-а… — Раздаётся над ухом, возвращая в довольно приятную реальность, а по сравнению с воспоминаниями так и вовсе небо и земля.

Есть два варианта, почему мне вдруг взбрело в голову коснуться оголённой проводки, от розетки, которую мы с трудом сняли одна из тех, что были обновлены ещё дедом. Обычно у нас были так просто два отверстия в стене, и всё. Правда, когда пришла в жизнь деда Валь Санна, она уж и пристыдила старика за то, что меня как-то в сильные морозы продуло из этих совдеповские дырочек.

Так вот, вариант номер раз — это просто усталость, потому что мы клеили с вечера до глубокой ночи эти дурацкие обои. В защиту скажу, что в компании с Филимоновой сие действо не казалось какой-то каторгой и совсем не хотелось быстрее заканчивать. Каюсь. Некоторые моменты можно было не растягивать так долго, и тогда бы мы закончили намного раньше, а мне не хотелось расставаться с маленькой язвой. Кудряшка и так вчера ускакала от меня, как только последняя тарелка была вымыта. Сегодня мне не хотелось такого повторения грустного вечера в одиночестве.

Второй вариант звучит бредово — сам не понял как задел. Моргнул — и р-р-раз уже весь ток проходит по мышцам, отзываясь неприятной болью. Думаю, когда меня коснулась Маша, тогда и смог соображать. В моменте этого сделать не получалось, хотя всегда думал, что смогу оставаться в трезвом уме и светлой памяти с критическим мышлением и возможностью всегда найти выход. Надо пересмотреть свои завышенные ожидания к самому себе…

— Ты хочешь? — Перевернуть на пускай и нехолодный пол Кудряшку не могу, поэтому она, нависая надо мной соблазнительно. Как-то с толикой стеснения прикусывает губки, побуждая последовать её примеру.

Своим языком прохожусь по влажным губам Маши. В глазах, уверен, отражается такое же безумие, что и у неё.

Прохожусь по спине костяшками, пересчитывая ласково позвонки.

— Серге-е-ей Викторови-и-ич… — Филимонова стонет в ответ на мои действия, чем ещё больше заставляет проситься член наружу. Прижали его сверху соблазнительной, тяжело дышащей богиней, а он и рад, правда хочет с ней увидеться без преград. Рано…

— Да? — Не выдерживаю и оставляю ей только один вариант ответа. Прикасаюсь второй ладонью к волосам аккуратно насколько возможно всё ещё немного подрагивающей и из-за тока, и из-за трепета, смешанного с возбуждением, рукой.

— Да… — Выдыхает прямо мне в губы, и мы срываемся, набрасываемся друг на друга. Поедаем, а не целуемся. Волна проходится по мышцам, чуть ли не выгибая от напряжения и дикого желания обладать Марией. Сама она стонет, не сдерживаясь, мне прямо в рот.

Казалось, остановиться невозможно, но внезапно прострелившая голову мысль не оставляла в покое:

— Повтори без отчества. — Оторвавшись хрипло, прокаркал, глядя в глаза Маше, и когда уловил, что до неё дошёл смысл, начал спускаться руками, вниз накрывая давно уже ждущее меня местечко. Жарко, мокро, то, что нужно.

— Сергей… — Тихо срывающимся голосом промяукала Кудряшка, когда мои губы коснулись её шеи в одном интересном местечке.

— Ещё!

— Сережа-а-а… — Посасывая мочку уха, мой язык, творил что-то, отчего Филимонова начала мелко вздрагивать и умолять о продолжении. — Да, вот так, пожалуйста!

— Скажи, чего именно ты хочешь, Маша? — Словно змей искуситель продолжал просто гладить и целовать, не задевая эрогенных зон моей Кудряшки.

— Кого… — Прошелестела моя маленькая добыча, которой уже совсем скоро будет ну очень хорошо.

— Что? Я не слышу тебя, Кудряшка. — Приложив ладонь к уху, решил немного поиздеваться и отвлечься, чтобы не опозориться раньше времени.

— Кого! — Прямо в ухо, касаясь губами, закричала мне моя перевозбуждённая бестия. Укусила за хрящ и вцепилась ниже в ключицу. — Тебя! У нас здесь, что есть такой большой выбор?!

— Всё-всё, меня так меня, фурия… — В отместку прижал к себе дёргающееся в гневе тело и начал зацеловывать хмурое и надутое личико. — Значит, на всё остальное у меня карт-бланш?

Голосом змея-искусителя завлекал в свои сети Марию, получалось даже лучше, чем представлял — расширенные зрачки, тяжело вздымающаяся грудь и быстрый пульс синхронный с моим — пока кудряшка не решила взбрыкнуть и открыть свой чудесный ротик:

— А тебе, что расписку напис… — Стратегически верное решение было развязать завязки на её спортивных штанах и проникнуть туда, где уже давно всё готово. — М-м-м, да-а-а…

— Ты что девственница?

Мария

Кто задаёт такие вопросы вообще? Ладно там, перед первым сексом ещё, может быть, и прокатит такое, некое желание быть осведомленным, но не во время?! А что, если ответ был положительным? Он что, перестал бы стягивать шорты вместе с боксёрами? Или вообще, скинул бы с себя на пол и убежал? Какой ответ он ожидал?

Мой красноречивый взгляд сошёл за молчаливый, слегка возмущённый и всё-таки отрицательный ответ. Босс только усмехнулся и перевёл взгляд с моих округлённых глаз и губ на место соприкосновения наших тел. Мои штаны улетели вместе с трусиками в горошек. Сам же не потрудился даже снять хоть что-то с себя, сексуальный соблазнительный чурбан, о-о-о…

— Подожди-подожди, Серёж… — Мне была необходима пауза, и я упёрлась рукой в стальную тяжело вздымающуюся грудь Куприна. Слишком остро ощущалось абсолютно всё — от его ласковых поглаживаний до горячего каменного стояка у меня между ног.

Красивый, блестящий от наших смешанных воедино смазок член, аккуратно проводил по половым губкам и дразнил их, в частности, меня. Своими умелыми пальцами босс массировал клитор, пытаясь, как будто настроить меня на что-то совсем уж неадекватное судя по выражению его лица такого лежащего на полу подо мной.

— Слишком узко… — Держа меня за бёдра, наконец, хрипит Куприн. Обливается потом, потому что максимально аккуратно сейчас проникает внутрь, раздвигая стеночки моего влагалища. — М-м-м, ещё давай сожми…

Интуитивно выполняю то, что Серёжа просит с таким блаженством на лице, такому просто невозможно отказать. Этому змею-искусителю разрешается всё…

Никогда не занималась сексом в позе наездницы, да вообще ни в каких, если посмотреть правде в глаза. Самая распространённая наверно, что классическая — миссионерская — вот такая была. У меня было всего пару парней, с которыми дошло до постели.

Один из них попытался ввести в мир секса. Парень настолько сильно пытался, что в итоге вышел и стал играть за другую лигу, так сказать. Сказать, что это было неожиданно — ничего не сказать.

Второй был лучше первого. Хотя бы тем, что его уже бросила я и нет, не ушла к его подруге. Просто его мама всё время подслушивала наши уединения у него дома, а где ещё, не в общаге же на скрипучей полуторке. Та женщина ещё долго мне написывала о том, как же сильно я попортила её сыночка.

В целом отношения с сексом были скорее странные, неловкие и неумелые. Теперь в голову приходят совсем не такие эпитеты — горячо, страстно, возбуждающе прекрасно.

Сергей Викторович побил мою рейтинговую таблицу, влетев сразу на первое место.

— Ещё… — Лишь губами получается пошевелить в надежде, что мой партнёр поймёт. Я наконец до конца с трудом, но смогла вобрать в себя божественный член Куприна. Боже, реально на него надо молиться, у меня такого внушительного размера даже во снах не бывало.

— Скажи правильно, Ма — ша… — Моё имя, по слогам, произнесённое горячим шёпотом, заставляет вздрогнуть не только от просьбы тире приказа, но и от моего имени на его устах. Облизывается, и я повторяю этот жест, слегка ёрзаю, чем выбиваю из нас дух, надо запомнить движение.

Кстати, я наконец-таки смогла увидеть, что же скрывается на головке у начальника. Эта милая вещица сейчас втройне, а то и во все десять раз, не считая всеобъемлющую наполненность, увеличивает приятные крышесносные ощущения внутри меня.

Наклоняюсь вперёд, выбывая стон из нас обоих. Трение не хило так ударило по нерву, и это только начало. Что будет дальше, мне даже страшно представить, не настолько, правда, больше хочется поскорее попробовать… Ещё приближаю свой рот не для того, чтобы поцеловать, а всего лишь укусить за такую соблазнительную губу босса вместо него самого. А то, что ему можно, а мне нельзя? Несправедливо!

— Ещё. — Вижу заполненный полностью зрачок в его глазах и, продолжая даже, не задумываюсь о возможных последствиях. — Пожалуйста, Серёжа!

— М, ты съесть решила меня? — Выдавил из себя на одном дыхании, подкидывая бёдра, не давая ответить, потому что выходят лишь стоны. А я, между прочим, до крови укусила этого здоровяка во всех смыслах этого слова. — Голодная?

После второго вопроса пошла тяжёлая артиллерия. Непросто подкинуть вместе с моими бёдрами свои — не-е-е-ет. Этот мучитель поднял лишь меня, до конца выходя и резко опуская обратно. Искры из глаз разлетались во все стороны, я уже зажимала себе рот ладонью, чтобы не разбудить соседей, и всё равно не получалось полностью подавить стоны.

— Да, да и да-а-а-а… — Наконец, включилась в игру Сергея Викторовича и поняла, как подмахивать ему навстречу, чтобы оба получали максимальное удовольствие, разливающееся с бешеной скоростью по венам.

Одна рука Серёжи забралась под футболку и сжала в хлопковом лифчике мою грудь. Соски прошило током, благо не настоящим, а таким с ноткой боли приятным, что хотелось и вторую его руку оторвать от моей задницы и положить на сердце. Но тогда двигаться придётся само́й, а мои ножки уже устали…

Что-то внутри задевало, и это чувство быстрее и быстрее приближало какую-то огромную по ощущениям волну внутри меня. Такого не было ни с одним парнем до Куприна…

— На что третье «да»? — Резко остановился, чем заставил расстроенно захныкать и попытаться самой продолжить такой важный путь туда к той красиво-переливающейся волне.

— На вот это…

Просыпаюсь от слепящего солнца, прямо в глаз гад светит.

— М-м-м, как хорошо-то… А где?..

Замолкаю, в ступоре замираю с вытянутыми вверх руками, так и не закончив потягушек. Приходит осознание, что в номере я совершенно одна.

— Что? Даже ни одного захудалого сообщения?! Это как понимать вообще, Сергей Викторович!

Ругаюсь на телефон, немедленно вскакивая с намерением обсмотреть все уголки снятого наспех вчера ночью, хотя уже сегодня утром… А сейчас уже так-то второй час на минуточку. Было такое прекрасное ощущение бодрствования в момент пробуждения хоть и поспали мы всего ничего. А теперь этого чувства нет! Одно раздражение вперемежку с недоумением.

Как так? Ведь вчера и немного сегодня было всё просто замечательно, страстно, горячо и главное — правильно. Не знаю, откуда могло взяться это чувство, но оно не покидало впредь до тупого пробуждения в одиночестве.

— Не мог ты, Серёженька, просто так уйти… Не мо-о-ог… — Протягиваю слова, будто бабка какая-то. Б-р-р… — Ты же не самоубийца у меня.

Секунда, вторая… приходит резко осознание:

— У меня?! Теперь да, так-то, так-то — я решила. — Кривляюсь, забавляясь, как в том ролике, что мне показывала дочка Мишель. — Тьфу, Файка научила. Ладно, с этим потом разберёмся.

Точно так же после своей внезапной рокировки я ворчала на Куприна:

— Вот на это…

Резко поверив в себя, я переворачиваю расслабленного Куприна и с удовольствием устраиваюсь удобнее, слегка покачивая бёдрами.

— М-м-м, кайф… — Глядя прямо в недоумённые глаза, облизываю губы, тем самым перемещаю фокус, отвлекаю от следующего хода. — Тебе же нравится большой мальчик? Ты же не самоубийца оставлять девочку без сладкого? Иначе я могу справиться и сама…

Извернувшись, отползаю чуть назад, оставляя внутри только головку, и сжимаю мышцами до своих и его звёздочек в глазах.

Надо было видеть выражение лица Серёжи, когда я на повторном сжатии решаю сделать вид, что собираюсь выпустить окончательно его такого твёрдого, красивого, желанного…

Выбиваю из босса тяжёлый выдох сквозь зубы. Довольная улыбка быстро сползает с моего лица, стоило принять Серёже изменившиеся правила игры.

— Сама напросилась…

Прорычав буквально срывается в быстрый темп, тем самым буквально втрамбовывая меня в пол. Приходится обвить его талию ногами, перекрестив щиколотки у него за спиной.

— О-о-о, — Из глубины поднимался стон удовольствия такой силы, что казалось ещё чуть-чуть, и соседи застучат в батарею. — Да, давай, сильнее…

— Скажи.

Одно слово, подкреплённое сильным толчком, хриплым голосом и жарким взглядом, в котором отплясывают черти — вместе с криками удовольствия меня словно заедает, и до конца я кричу, шиплю, шепчу, ору лишь:

— Сережа-а-а…

Если бы у меня были длинные ногти, то я бы с удовольствием исполосовала спину Серёженьки за такой сомнительный аттракцион с током. Не думала, что реально так приятно, когда мужчина умеет пользоваться данными от природы и вообще…

— Слишком много думаешь. — Врывается в мой предоргазменный мысленный бред приказной тон Куприна. — Кончай.

И я кончила. Да по указке. Да охренительно прекрасно, как никогда раньше. Да я растеклась тут же лужицей позволив кончить мне на живот и размазать чуть ли не по всему телу.

— Вставай, пошли помоемся и поедем отсюда.

— Что? Куда? Не-е-ет, я здесь останусь мне здесь хо-ро-шо…

Не став слушать моё мурлыканье в полусне, босс поднял меня на руки. Так, он со спущенными шортами и я в одной футболке — мы оказались стоя́щими в ванной очень близко друг к другу.

— Ты красивая… — Почему-то шёпотом и очень трогательно проговорил Серёжа.

— Ты тоже… — Подняла на него взгляд и утонула, просто не смогла выплыть, да и не хотела.

Футболка намокла, как и наши волосы, его шорты. Никто не двигался. Не хотелось куда-то торопиться, всё остальное, казалось, неважным, таким далёким. Вообще, было ощущение глубокой правильности происходящего, о чём я не торопилась задумываться и анализировать, к чёрту.

— Куда?

Звук льющейся воды заглушал мой голос, но Куприн всё понял и ответил:

— В отель. Здесь слишком всё пропахло краской. Нам надо на свежий воздух.

Из всего я услышала лишь «нам». Боже, как это остановить?! Хотя нет, не надо…

Продолжительный стук врывается в моё сознание, и я, встрепенувшись, кинула телефон на кровать и пошла открывать дверь. Вдруг это мой непутёвый начальник решил вернуться?

— Здравствуйте, ваш завтрак. — И ничего, что сейчас время обеда. Девушка, сотрудница отеля вкатила невозмутимо тележку с едой и предложила. — Накрыть вам в комнате или на террасе?

— Здесь. — Обернувшись на спрятавшееся солнце за тучки, решила не экспериментировать с дождевой водой в рационе и пошла умываться.

Всё тело болело после вчерашнего марш-броска с обоями. Хотя есть ещё два варианта, почему всё болит: ток, секс на полу с очень темпераментным мужчиной. А и ещё секс с тем же самым в ванной на весу возле стенки. М-м-м, наверное. Можно посчитать и на кровати наконец-то, до которой мы добрались дико уставшие и настолько же возбуждёнными поездкой в машине после совместных водных процедур. Ай, блин…

— И вот, — Протягивают мне конверт, когда я наконец решаюсь выйти из ванной. — Вам ещё просили передать.

— Спасибо… — По слогам получилось проговорить, потому что пальцы не слушались и судорожно пытались достать чёртову бумажку.

Что же она сразу не отдала-то?! Вот же ж…

— Кто так пишет! Где подробности?! — Взрывалась я каждый раз, пока выполняла разные задачи, чтобы отвлечься от гнева, пройти все стадии до принятия.

— Уехал. — Передразниваю наверняка сухой и строгий тон Сергея Викторовича. Ем прекрасную творожную запеканку с вареньем и тщательно прокручиваю у себя в голове текст, иногда срываясь.

— Срочно. — Теперь в тоне больше грубых и холодных ноток, мол, не твоё дело. — Конечно, если бы не подгорало и лететь, не предупредив, никуда бы не стал. Не стал ведь?..

— Телефон сломался. — Доев всю еду и уже заправляя кровать, сокрушалась на следующее предложение из четырёх. — А что здесь точку не поставил, а?

— Ешь. Съела! Спасибо!..

Ещё наверняка бы придумала кучу остроумных и не очень ответов его посланию, да только телефон, лежащий рядом с посудой, начал вибрировать:

— Может, он купил новый телефон? — Как-то жалко прозвучало, когда, наконец, стало понятно, что звонит незнакомый номер. — Ало… Серёжа?

— Ну почти я его…

Мне кажется, я всё ещё сплю.

Как такое возможно? Ведь молочные обои в номере выглядят реальными. Кровать вновь мной перебуровленная вполне реалистично. Кофейный столик вместе с подносом и грязной посудой тоже не оставляет простора воображению. Поднимаю глаза наверх — люстра вычурной формы, но вполне себе могла бы послужить вешалкой для красных трусов.

— Вроде их надо в своём доме кидать, или нет?..

Бормочу себе под нос, уже давно не слушая собеседника. После фразы «я его…» перестала слушать смутно знакомый голос. Быстро перенеслась в номер, все больше отдаляясь от реальности, сравнивая со сном все попадающиеся мне на глаза предметы.

— Мария! — Рявк таким тоном, как у Владислава Викторовича заставляет меня всё же недоумённо уставиться на трубку, зажатую в руке. Всё казалось реальным, кроме этого звонка. — Ты меня совсем не слушаешь? В каком доме? Я говорю про залы, за-лы.

Нахмурилась, поставила на громкую одного из мега-боссов с бывшего места работы… Хотя кого я обманываю, у меня нет до сих пор чувства, из-за начбеза под рукой, что я уволилась и на самом деле покинула компанию. Как пафосно звучит-то, ух. Просто по собственному как-то мельче и приземистее, но и тот и тот вариант имеет место быть.

— Про какие залы? — С трудом концентрируюсь на сказанных словах Владом.

«О, он уже и Влад у нас, ты посмотри…» — Раздаётся в голове голос Цербера. Бр-р-р, зачем она влезла мне в голову? Вылезай!

Нет, а что такого? Он, вообще-то, больше мне не один из главных директоров компании, в которой я работаю.

«Нда?» — Всё продолжает издеваться надо мной мой вспухший от всего резко навалившегося мозг.

Нет, ну биг-боссом Власов не перестаёт быть, просто это больше не имеет ко мне прямого отношения для формирования уважительного обращения.

— Здрасьте, приехали, для свадьбы, конечно! — Кажется, теперь очередь Три В недоумённо пялиться в телефон.

— Чьей? — Всё ещё прокручиваю псевдодиалог с Лидией Борисовной, а вернее, причины возникновения его.

Что-то странное во мне ток перевернул. Откуда какой-то философ вылез? Может, всё-таки черепно-мозговая и я сейчас в коме?

— Ты меня пугаешь, женщина… — Поверь себя тоже, себя тоже…

— Я туплю просто с утра немного. — Хотела добавить ещё «извини», но обойдётся. Теперь будет как мне звонить, так-то.

— С утра?! — Если бы басовитый голос позволял мужчина пищать, то Власов бы это и сделал, совершенно не напрягаясь для передразнивания. — Мне бы такое утро. Ладно, я понял. Просто перешли варианты, Мишель, и пусть она выбирает. Её решение я спрошу у тебя, м-м-м… Ну пусть будет завтра, идёт?

— Идёт… — Медленно промямливаю то, что от меня ждут, и быстро спрашиваю, пока не передумала. — А Сергей Викторович, случайно, не на работе?..

В ответ мне гудки. Причём даже уверена почти на все сто, что Три В даже не услышал начало вопроса. Эх, ладно. Придётся попытаться найти другой выход.

— Блин, чего он так рано сбросил? Только ведь соображать начала, чёрт! — Запнулась обо что-то на полу, гневно выливая своё разочарование в слова, адресованные Владу. Пусть ещё я что-то хорошее про него скажу, Мишель. Обойдётся!

— Так… — Сдув выбившуюся кудряшку, пялюсь в своё отражение в зеркале. Вчера было не до укладок, а сегодня на голове буквально взрыв макаронной фабрики, не иначе. Забираюсь под душ, чтобы как-то исправить положение. И пока намыливаю свою непослушную гриву, мне приходит в голову гениальная мысль. — Так!

Ладно, чёрт с этим Власовым! Сама узнаю ещё и про него, чтобы вместе со списком и характеристиками залов скинуть что-нибудь интересненькое из чатика сотрудников. Захожу в наш тг-канал, из которого меня опрометчиво никто не кикнул. В итоге стараюсь найти какую-нибудь свежую информацию про Куприна и немного про другого Викторовича. Так уж и быть подниму настроение Мише.

— Не может быть, что ничего нет. — Разочарованно вздыхаю, повторно пробегаюсь глазами по скучным заголовкам.

Их как будто подменили, совершенно не похожи на предыдущие, буквально пару месяцев назад взрывающие своими откровениями. Что-то неуловимо изменилось в этом сборище сплетников. Может, всё-таки прикрыли лавочку? Серёжа же что-то говорил про это…

— Он бы мне сказал. — Обязательно ага, первым же делом. Сама себя осаждаю и пытаюсь здраво мыслить. — Он не может же меня просто здесь бросить?

Не получается здраво, выходит только плаксиво. У-у-у, что же делать? Поднимаю своё нижнее бельё. Почему-то спортивного топа так и не нахожу. Собирались впопыхах. Настолько же впопыхах разбирали то, что надели буквально, сдирая друг с друга одежду.

Брали же запасную на переодеться, но всё равно что-то ничего в той спортивной сумке я не нашла, а грязное надевать не хотелось. Так и стояла с этим кружевным бордовым безобразием в руках. Ладно, они хоть несильно впиваются. Может…

— Может-может, — Скрипуче получается с некой показной расслабленностью, за которой плохо скрывается тревожность. — Ты просто верить в это не хочешь. На самом деле тебя этот мужик бросил, вот ты и бесишься.

Зачем это сейчас прозвучало? Не знаю. Оно само.

— Так сейчас я кого-то попользую и брошу, ясно?

Нет, я не схожу с ума, разговаривая и придумывая реплики для диалога с… люстрой, размахивая трусами при этом. Бредовый бред.

Просто мне надо было разобраться, что сейчас чувствую. Так, на одной из практик шаолиньский монах, ученик тибетских или, наоборот, было. Блин, не помню, неважно, короче.

Посоветовали методику буквально ругани с предметами вслух, чтобы выплеснуть всё накопленное на неодушевлённое, параллельно ища причину гнева, расстройства или ещё какой-нибудь негативной эмоции. Вроде даже легче стало и нашлось то самое искомое:

— Точно закину трусы и пойду на одну медитативную йогу, даже успеваю у них тоже утро в три. Ура, спасибо люстрочка!

На самом деле трусы не жалко, пусть остаются. Быстро всё сворачиваю, сушусь, одеваюсь, имея план, дело спорится охотнее. Допиваю какао и быстро спускаюсь. Быстрей-быстрей на улицу. В номере остались лишь одни… одно напоминание о моём пребывании в нём. Весточка вдруг вернувшемуся Серёженьке.

— Здравствуйте, на Ленина быстрее, пожалуйста! — Сажусь в подъехавшее такси и немного подгоняю водителя, потому что иначе, рискую опоздать на йогу. Девочки уже пишут, что все собираются.

— Домчим с ветерком, красавица! — Южный акцент, золотой зуб и зубочистка — оружие массового поражения всех… всех… Всех-всех, короче, по мнению внезапно Альберта. Интересное имя, ему подходит.

Бородатый водитель такси Альберт очень улыбчивый и разговорчивый. Настолько разговорчивый, что ответные реплики и не требуются до конца всей поездки. Спокойно забив, погрузилась в другую поездку, которая произошла несколько ранее:

— Да. — Твёрдое намерение слышалось в голосе. Минимум слов, максимум дела. — Нам надо, чтобы бригада заступила на работу уже в семь, желательно вообще в шесть.

— Ты чего это же рано! — Опомнилась после очередного нам, замахала руками Сергею сейчас Викторовичу, потому что ведёт себя как типичный босс.

— Нет, не рано. — Видимо, собеседник тоже намекнул слегка на тайминг, но Куприна так просто не прогнуть. Решил-сделал. — Скажите, что с оплатой договоримся. Да, неважно… Да, всё до связи.

— Зачем ты так? Мы бы сами все закончили чуть медленнее, правда, но всё же…

— Нет, этот вариант уже не рассматривается. — Сам строго продолжает выставлять ультиматумы, а вот его рука нахально ползёт по моему бедру наверх. Перехватываю и с силой сжимаю горячие пальцы. М-м-м, где они только не были в душе… Боже, чего так жарко-то, ух…

— А наш контракт? Договор-то ещё действует и там… — Пытаюсь не мяукать и не мямлить, а твёрдо разъяснить ситуацию, но уже поздно. — М-м-м, прекрати! Мы важные вещи обсуждаем.

— Осуждаем. — Притягивает мою ладонь к своим губам, оставляет обжигающий поцелуй на внутренней части ладони прям ровно посередине так, что у меня мурашки по всему телу пробежались, и волна лениво стекла вниз живота. — Пересмотрим условия нашего договора.

— Хорошо, — Стойко делала вид, что меня ничего не волнует, совсем, совершенно. — Что на что меняем и…

— Ч-ш-ш, не здесь.

— Мария, вы здесь, с нами? — Звонкий голос, прямо сейчас неприятно режет все мои восемнадцать плюс воспоминания с Куприным в машине. Что ни секс, то новая локация, я в шоке.

— Да-да, простите, что вы говорили? — Лепечу, скорее, чтобы от меня отстали, а не что испытываю какой-то стыд или что-то подобное.

— Приветствуем нашу новенькую, её зовут Оксана. — Делает шаг в сторону и перед нами с девчонками, с которыми мы практически всегда собираемся такой компанией на йогу к Алине-йогине. Такой ник, ничего не поделать. Пока я смотрю куда угодно, кроме новенькой, Алина продолжает. — У неё щадящая группа. Нельзя делать…

Щадящая группа — это же для тех, у кого месячные, хронические заболевания различного рода и…

И беременность…

Погодите, как её зовут ещё раз?!

Сергей

— Почему я обо всём, как всегда, узнаю́ последняя?!

Мать чуть ли не орёт в трубку, как только я снимаю вызов.

Вот это поистине доброе утро. Насколько не хотелось вставать с кровати и выползать из тёплой постели, настолько сейчас не хочется слушать родительскую, а главное, заботливо-наставительную промывку мозгов от матери.

На глаза попадаются часы, встроенные в панель автомобиля. А уже и не утро вовсе… Маленькая стрелка стремительно перемещалась с трём часам дня. Обедать уже пора, и так завтрак пропустил, ну хоть кто-то из нас явно хорошо подкрепится сегодня.

— Маш… — Шёпотом попытался позвать Кудряшку, чтобы предупредить об отъезде, но увы. — Маша-а-а, мне пора.

Филимонова так сладко спала, притягивая коленку к груди, после того как вторая половина кровати опустела. Даже когда наклонился уже одетый, чтобы поцеловать на прощание свою соню-засоню, она не проснулась, лишь счастливо улыбнулась и стащила мою подушку к себе в объятия. Сфоткал бы на память, да телефон сдох ещё во время нашего ночного купания в джакузи номера.

— Ты идёшь? — Мурлыкал на ушко Марии отчаянной спасительнице моей подпалённой задницы.

— Куда? — Немного дезориентировано, растерявшимися глазками хлопает в мою сторону. Хмурится и начинает кусать и так пухлые губки. Их мы ещё не пробовали…

Не время, соберись!

— Кто-то требовал пересмотр договора? — Куснул и тут же зализал это место на ушке, продолжая хрипло шептать, воплощать свой план извинений и благодарности в жизнь. — Или уже забыли и идём дальше?

— Нет-нет. — Замотала головой в протесте и схватила за мою руку своими дрожащими пальчиками. Волнуется или возбуждена, или все вместе. — Пошли.

Оборачивается на меня, всё ещё стоя́щего посреди комнаты. Интуитивно почувствовала, что нужно идти в ванну, и теперь не понимает, почему медлим.

— Вот только зажигалку захвачу, ты иди. — Зажигалка уже была в моём кармане и использована по назначению для следующего впечатления:

— Ах… Когда ты успел всё это сделать, Серёжа?

Представляю открывшуюся картинку и млею не оттого, что произвёл на понравившуюся девушку впечатление, а то, что Кудряшка назвала меня по имени. Это многого стоит.

На самом деле, пока Маша ненадолго вырубилась после очередного оргазма, мне пришла гениально-слащаво-розовая идея. Налил горячую воду в джакузи чуть ли не до краёв, чтобы остывшую спустить и потом ещё долить кипятка. Накидал лепестков роз из букета, который оперативно доставили до дверей курьерской службой. Расставил свечи, зажёг фитиль на каждой и потушил основное освещение.

— Что сделал? Не понимаю. — Кошу под дурачка и тут же получаю тычок в ребро локотком, который Мария Семёновна упирает в меня, когда я подхожу сзади вплотную к её попке.

— Не прикидывайтесь, товарищ начальник безопасности. — Строго поворачивается ко мне и тычет теперь пальцем в грудь, напрягаю мышцы, чтобы у неё была возможность оценить мои мышцы. Хотелось, как пацану улыбаться и поигрывать мускулами перед понравившейся девчонкой. Ух, какие мы грозные…

— Никак нет, товарищ прораб моего ремонта. — Начал потихоньку раздеваться, под пристальным взглядом снял футболку.

— Так если ремонт делаю не я, тогда и прорабом уже быть не могу, получается. — Задумчиво отвела руку, но не взгляд от моей груди. Вот как решила, ну что ж…

— Обсуждения только в воде и со ст… — Меня перебили наглым образом.

— Со стояком в руке? — С ухмылкой начала снимать свой халатик. Начать решила с пояса, меня всё устраивает, продолжай.

— Ага, да со смесителем. — Вижу, как переступает ступнями по прохладной плитке, и прихожу в себя. — Дуй в джакузи, пока не остыла. Живей!

— Всё-всё, босс. — Быстро забирается в воду по грудь и оттуда летит ко мне очередное замечание века. — Хотя погоди, тогда ты мне и не босс больше. Бывший босс.

— Без этих эпитетов, пожалуйста.

— Я разрываю наш контракт. — Выпалив, смотрит на меня, тоже усевшегося в большой ванне, как олень в свете фар. М-да, молча перетягиваю за руку к себе на колени это чудо.

— Не получится. — Без пояснений хриплю в полуоткрытые губы и накрываю их поцелуем.

— Почему? М-м-м… — Отрывается спустя какое-то время ещё с умением здраво рассуждать. Не пойдёт. Провожу ребром там, где уже совсем не мокро, а скорее скользко по сравнению с водой и прижимаю головку к входу. — Хорошо-хорошо! Мы пересмотрим пункты.

— Когда? — Не даю того, чего так оба сильно хотим, терплю, чтобы получить отсрочку.

— Потом… — Наконец, выдыхает Маша и с силой садиться, полностью, вбирая в себя мой член.

Сука, как же идеально, аж выгибает от кайфа. Только с ней так…

— Правильно…

Чёрт хотел же успеть до того, как Маша встанет. По моим подсчётам это должно было быть уже как два часа назад. Блять.

Даже написать не могу, потому что в запаре совсем забыл, что телефон окончательно доломался сегодня на крыльце…

— Кхм-кхм… — Демонстративное кашлянье напоминает о моей собеседнице. Мать на том проводе, видимо, ждёт очередного поддакивания.

— Ты, о чём? Привет, мам. — Звучит бредово, но, а что поделать, поздороваться можно и в середине разговора, ведь так? Да и разу даёт понять, что можно смело высказывать все претензии заново уже без порывов гнева при первом разе. Проверенная тактика. Работает как те самые часы, которые мне все намекают поторопиться. Лишь бы Кудряшка дождалась…

— О твоей жене, естественно, о чём ещё может идти речь?! — Много, о чём, например, о Маше, о моей причине, по которой сорвался с утра, о моих намерениях. Да, о чём угодно кроме Оксаны.

— Ближе к делу, спешу.

— Вы предохранялись?..

С того момента в кабинете мой член был только в Марии Семёновне Филимоновой. Теперь поклоняется только ей, а точнее, отдаёт честь. Кланяться пока рано, к годам восьмидесяти, и то, к тому времени придумают, как обойти физиологию.

Рука тянется к телефону, который канул в Лету окончательно ещё перед дверью в ЗАГС.

На крыльце стоял, курил и пытался перезагрузить утопленный айфон, который вроде как был заявлен водонепроницаемым аппаратом. А всего лишь хотел сфоткать наши сплетённые ноги в уже остывшей воде.

Есть такое да, оказывается, пиздец, как вставляет смотреть на спящую или хмурящуюся Филимонову.

Первая была на квартире деда, там она прям, как сейчас помню, картинка всплывает перед глазами. Кудряшка с растрёпанными волосами также прижимает согнутую коленку к груди и сладко причмокивает губками.

Вторая была сделана в строительном, когда она почему-то была недовольна качеством напольного покрытия. Такая деловая и явно разбирающаяся во всех этих материалах, леди, на которую заглядывались какие-то мудаки.

Пока Маша прикорнула после долгого и такого сладкого оргазма хотелось запечатлеть для своей коллекции эту красоту и даже не дрочить, нет. Просто любоваться на работе, в пробке или перед сном…

— Оу… — Вспомнил вдруг, что вот с кем напрочь забыл про презервативы. Почему-то твёрдо уверен в том, что Кудряшка сама не предохраняется, так как не имеет… Кхм, не имела постоянного партнёра. Надо будет поднять этот вопрос.

Она дёрнулась, и телефон приказал долго жить. Сначала мы просто забили и забылись в очередном ленивом поцелуе. Какие сладкие губки у Кудряшки, просто невозможно оторваться, не облизав её всю.

Когда уже утром в сумке раздался истошный писк старого звонка с телефона, что мне недавно вернул Ульянов, который решил перестраховываться, как будто мы какие-то братки из девяностых. Проклял всё и вся, пока не нашёл наконец эту убийцу сладкого сна в кровати с лю… Сработала переадресация и как же вовремя, чёрт возьми, а…

— Ты меня слышишь?! Или я опять со стенкой разговариваю? — Вспыхивает и тут же гаснет, как всегда, импульсивная родительница, вырывая из всей той каши, что была сейчас в моей голове. — Ой, ладно, я всё поняла. Тебе на меня наплевать с высокой колокольни. Делай что хочешь, и мне тогда больше можешь не звонить. И…

— И денег не пересылать. — Старый рабочий телефон нещадно тупил, выдавая ошибку. Не многозадачный старичок. На замену так всю ночь и пролежавшему на дне джакузи айфону никак не подходит. Заказать новый в офис и то, проблема. — Ты давно уже самостоятельная самодостаточная женщина, что может оплачивать свои сумки сама, всё понял, спасибо.

Дальше полились уже привычные, выученные наизусть манипуляции и долгожданные гудки. По памяти завернул в один яблочный магазин и поспешил исправить недоразумение со связью. Фурия, оставшаяся одна в номере меня, точно прибьёт.

— Вас интересует ремонт? — Прилетает вопрос откуда-то сбоку, когда я захожу, стремительно, продвигаясь сразу к кассе. — Или такой же, только новый?

Девчонка быстро сориентировалась и решила пойти ва-банк, расстёгивая верхние пуговицы на фирменном поло. Зря стараешься.

— Второе. — Сухо и по-деловому отвечаю, давая понять, что не заинтересован. Впервые искренне пожалел, что не ношу кольцо. Хотя не факт, что оно остановило бы, но…

— Память максимальная? — Неприятный всё-таки этот женский голос.

— Да.

— Рассрочка выгоднее и… — Дрожит вся, пытается чуть ли не из всего своего комплекта белья выпрыгнуть.

— Нет. — Перебил.

Сотрудница быстро метнулась за коробкой и теперь отчаянно тянет время, бегая глазами по редко заполненным полкам, и не знает, как быть.

— Может, аксессуары? Вот чехол, защитное стекло, здесь же поклеим всего за пару минут…

— Чего ты, Лара, мучаешь уважаемого торопящегося человека. — Спасает ситуацию вышедший из служебного помещения уже знакомый управляющий и быстро пробил мой товар. — Вам пакет нужен?

Выразительно без слов даю понять куда бы он лучше дел этот пакет. Лишь бровь слегка поднимается, когда мне, наконец, передают покупку вместе с гарантийным и чеком.

— Может помочь с активацией? Запишите мой номер!.. — В спину судорожный крик от девочки-стажёрки, по всей видимости. Обычно они по одному работают на точке. По крайней мере, так было раньше. Всё мне надо быстрее активировать и восстановить все данные на новый телефон. Чувствую, как начинает всё чесаться, а это явный признак того, что Маша зла на меня. Также было, когда я ушёл на работу, оставив чашку в раковине, не помыв.

— Угомонись, ты, что не поняла ещё, что его не интересует твои декольте и излишняя разговорчивость?! — Пока стремительно покидал магазин, слышал злобный, плохо сдерживаемый громкость шёпот управляющего.

— Ну Па-а-аш, я так никогда замуж не…

Бедняжка, так точно никогда не выйдет, надо было на бортпроводника идти учиться. Кстати, того жениха, что выскочил из дверей дворца бракосочетания, тоже звали Павлом, лётчик.

Сегодня день прям очень насыщенный на события. Захлебнувшийся аппарат может и показал какие-то признаки жизни после сушки на подоконнике всю ночь, да только промчавшийся мужик очень неудачно задел плечом и телефон под нашими удивлённым и смирившимся взглядами пересчитал все ступеньки до асфальта.

Молча спускаемся, понимаю

— Прости, брат, новый купи, всё возмещу. — Протягивает визитку, отмахиваюсь, а он пихает в карман и не успевает убежать, уже теперь стоит и молча протягивает руку в жесте, который понимают только курильщики.

— Ай… — Машу на него и на свой многострадальный аппарат рукой и даю прикурить. — Чего бежал-то?

— Ах, ты скот, Паша! Я беременна от тебя, между прочим! — Выбегает следом девушка в платье с фатой и пузом наперевес. Занятно. Оба затягиваемся.

— Неправда, у тебя и у меня вторая положительная, а у малыша первая отрицательная. — Было заметно, как трясутся пальцы с сигаретой, а вот тон и выражения лица — невозмутимы.

— О, резус-фактор будет резонировать, не завидую. — Решаю встать на сторону «скота», хотя кто ещё есть кто…

— Да, тоже много про это читал, а потом мне врач один хороший намекнул. — Невеста, уже бывшая, резко побледнела. Всё ясно. Выкинул окурок, затоптал и отряхнулся от этой ментальной грязи. Какие словечки появились благодаря Кудряшке. Как она там?

— Сделал втихую повторный анализ? — Уточнил чтобы доиграть свою роль.

— Да вместе с ДНК. — Показательно грохнуться девушка не могла, поэтому пришлось только охать и ахать на заявления Павла.

— Сочувствую. — Искренне похлопал парня по плечу и получил такой же, как когда-то был у меня затравленный взгляд. Держись, брат.

Выбежала родня со всех сторон молодожён. Хотя нет, как будто от жениха никого и не было. Все причитали и ругались друг с другом так, как будто знают всех всю жизнь. М-да…

— А ты здесь чего? — Поднялись к дверям, ведь скоро меня пригласят и нужно быть готовым. Спустя какое-то время молчания Паша спрашивает. — На счастливого новобрачного непохож.

— Я? — Из меня вырывается нервный смех. — Я за…

Мария

— Беременна она… Тоже мне… — Копошусь в спортивной сумке, ища ключи от квартиры — места моей уже теперь очередной бывшей работы. — Пф, подумаешь, всего лишь беременна и замужем за боссом, который до сих пор не отвечает на мои звонки. Является его законной женой и будущей матерью детей. Официально претендует на наследство. Даже на эту дурацкую квартиру, ключи от которой все никак не находятся, эта сучка имеет больше прав, чем я?!

Не знаю, совесть ли включается или просто вдруг брелок с непонятной то ли мышкой, то ли зайкой у девочки на рюкзачке отвечает мне со знанием дела:

— Ты его сама в блок кинула, поэтому и не отвечает. Да и зачем тебе эта квартира? там ещё ремонт поди даже недоделали…

Нормально в метро хлопнуться в обморок? Или всё же не стоит? Грязно так-то, наверное…

Мне померещилось и это просто стресс?.. Да и квартира не нужна, только всё ещё жить так и негде, а так не нужна, да.

Мантра не срабатывала, и здравый смысл не просыпался. Потому что просто так не смогла всё же оставить последнее слово за своей внезапно проснувшейся сознательности.

— Не надо мне тут, понятно? — Хорошо, что никто ещё не начал коситься на меня сумасшедшую. Тычу незаметно пальцем в сторону издевающейся надо мной игрушки и незаметно шепчу едва слышно с проскальзывающими гневными нотками. — Пусть катиться к жене и ребёнку! Сама как-нибудь разберусь, без всяких тут.

Остановки две еду вполне себе спокойно. Внешне. Внутренне у меня так и не прекращается рой мыслей, что начали мельтешить ещё на том самом несчастном коврике в зале для йоги:

— Сейчас можете подстелить себе для удобной позы плед или ещё один коврик. — Алина показывает на полки с инвентарём и просит взять каждого нужный предмет на выбор. Новенькая тащит сразу два пледа и садиться на колени, складывая руки в молебном жесте. М-да. — Садитесь вот так. Да, Оксаночка, вам так удобно?

— Да, а что такого? — В кабинете с членом во рту и то казалась умнее эта Оксаночка.

Никакого буллинга новичков. Обычные переглядки уже сработавшегося коллектива, в нашем случае сходившегося на иную интерпретацию выполнения задания от наставника. Обычно просят принять позу пранаямы или встать в позу собаки. Всё это используют для открытия чакры Аджны или по-простому асаны для раскрытия третьего глаза — интуиция, ви́дение, мудрость… Пролетает женщина по всем пунктам, закрывая ещё и сахасрару до кучи. Хозяин-барин, как говорится, и мы только и можем, что наблюдать за тактичными и аккуратными попытками вразумить новенькую:

— Хорошо, раз так вам удобно и комфорта продолжим. Про себя проговаривайте искренне желание, которое хотите. Помните, что нет силы воскрешающей мёртвых и во времени пространстве перемещение вашего тела невозможно.

— А желание исполнится ближайший месяц или неделю? — Деловито раздаётся голосок с проступающими мерзкими нотками. Бр-р-р…

— Кх… — Одна из старожилов практик не смогла сдержать смех, попыталась покашлять, но не вышло. Все замерли в ожидании реакции интересующейся мадам.

Даже голову не повернула лишь как можно больше, хотя куда уж больше, развернула плечи и приосанилась настолько сильно, что казалось, позвоночник вот-вот у Оксаночки переломится и ссыплется в трусы.

— Задайте чёткие рамки, — Отлично в отличие от нас держала в руках себя наставница Алина и спокойно, с толком и расстановкой объяснила нашей «нетакусе». — Проговорив их, чтобы уж точно всё было точно, как вы того желаете.

— Ох, точно, спасибо! — Хлопнула несколько раз в ладоши и принялась вслух повторять желание, не переходя даже на шёпот. Видимо, когда сказали «проговори» забыли уточнить про себя, а кто-то очень буквально принимает все предписания. Занятно…

— Я прошу, можешь дать мне сил. — Потрясти сложенными ладонями — это святое? — Очень хочу рассказать отцу своего ребёночка про скорое пополнение и не знаю, как лучше это сделать. Помоги мне в ближайшую неделю уладить этот вопрос. Намасте…

Убила. Просто убила навсегда не только атмосферу нашего занятия, но и такое прекрасное слово.

— А вдруг это не его?..

Врывается вновь непонятное чудовище на карабинчике в моё сознание со своими жалкими вопросами.

— Ты всё ещё здесь? Как это вообще возможно, ребёнок вдруг и не его?

Ещё игрушка мне не выгораживала Куприна. Ведь так и не перезвонил гад вот, правда, что и думать после такого известия от его жена. Вообще, где были мои мозги, когда я ложилась в его постель?!

— Тебе правда нужно описание процесса, как люди умудряются в браке заводить детей на стороне? Да и мозги твои были там же где и ты — на полу. И по факту это была не постель, до неё вы намного позже добрались. Сначала пол, затем душ, машина и…

— Ой, всё! — Смотреть на изогнутую кверху снисходительную бровь не было никакого желания, и я, как маленький ребёнок, заткнула бы сейчас уши, чтобы только не слушать список побед моего босса. Простите, уже сто процентов и бесповоротно бывшего босса.

На самом деле из-за мутной и тяжёлой головы мне казалось, что весь этот дурацкий и странный диалог с плюшевым недоразумением мне просто приснился. А может, всё, так и было…

— Осторожно двери закрываются, следующая станция…

Выскакиваю из закрывающихся дверей и вижу, как будто насмешку в мигающих дверях. Не снесло бы потоком людей так бы и язык показала поезду и вообще…

— Привет. Куда спешишь?

На финишной прямой к квартире, прям на входе в подъезд меня ловит своими огромными ручищами сам Куприн Сергей Викторович. Неужели явился. Хотелось язвить и брыкаться, топать ногами от невероятных объёмов обиды, что поселилась внутри. Собственной персоной он сжимает в объятиях и слишком ласково, оттого и больнее сжимается с левой стороны за грудиной, спрашивает меня:

— Куда спешишь?

Перевожу взгляд на нечитаемое выражение лица, как будто смесь тревоги, радости и ещё чего-то непонятного, своего уже точно бывшего босса. Меня берёт такая злость вперемежку с отчаянием, что начинаю колотить кулачками вместе с обидными словами по крепкому плечу Куприна.

— Как ты мог?! — Удар, шлёпок. Ему хоть бы хны, всё так же стоит теперь ещё и с капелькой удивления на лице вдобавок коту коктейлю — Со мной после неё, ты! Да вообще тебя видеть больше не хочу…

— Воу-воу-воу, — Нависая надо мной, ещё больше захватывает в плен ещё и мои ладошки, бережно сжимая, поглаживая по пальцам. Притягивает к своим тёплым губам и оставляет лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Что такое, Маш? Кто обидел?

— Он ещё спрашивает, кто обидел… — Бурчу, предпринимая все новые и новые попытки вырваться из капкана рук и обаяния Сергея Викторовича. Терплю поражение за поражением и от этого не могу сдержать иронию — единственное, что мне осталось доступным. — Пф… А сам не догадываешься?!

— Нет, объясни, пожалуйста, нормально, что случилось? — Обеспокоенность вперемежку с проклёвывающейся нервозностью ненадолго сбивает с толку. — Не понравилось, что не позвонил? Так, телефон конкретно сдох. Вот новый купил, а ты уже сама не отвечаешь. Переживаю, вообще-то же, по заднице своей аппетитной получишь потом.

Задохнулась от такого наглого заявления. То есть у него там жена беременная не знает, как ему такому преподнести новость о долгожданном прибавлении в их семье после такого прошлого, а он тут в доминанта решил поиграть с любовницей? Фу, как мерзко звучит. Никогда не думала, что буду той самой, которая спит с женатиком.

— Нормально? Нормально! — Меня срывает уже просто на ультразвук и следом за этой вспышкой голос пропадает и остаётся только сипеть. — Да я поздравляю тебя, папаша, с будущим пополнением в семье. Совет да любовь!

Выкрикнуть не получилось, только жалко прошептать. Потеря голоса стала для меня такой же неожиданностью, как для Сергея новость о том, что Оксана в положении. Надо было присмотреться к его реакции и вообще, но нас прервали:

— Серёжа! — Вот у кого со связками всё в порядке.

Статная женщина небольшого ростика выбежала из такси. Ну как выбежала, скорее выпорхнула, изящно вытянув носочек, и только после того, как представитель бизнес-класса закрыл за ней дверь, она спешно двинулась в нашу сторону, не забывая о том, что она леди. М-да… НА языке вертелось только нецензурная рифма, которую даже и произнести с толком и расстановкой не получится из-за сиплости.

Всё кричало о слишком благородном воспитании этой далеко не юной представительности высшего общества. Явно, по её мнению, не моему. Обычная показуха, ведь настоящие аристократы никогда не позволяют себе публичного проявления эмоций и уж тем более так кричать как она:

— Это что такое?! Ты почему не с женой! А ну, быстро отцепилась от него, прошмандовка!

В универе у нас затесалась похожая по манерам мисс, только в любых конфликтах у неё оставался ясный ум и железная выдержка.

— Одинцова, ты, как всегда, все зачёты и экзамены купила, да?

Лишь снисходительную улыбку получали ребята, что задирали Екатерину и излюбленную фразу, что бесила сразу всех и вся:

— Если вы хотели оскорбить своими словами, то у вас не вышло.

— Почему? — Вырвалось у нашей старосты, которой было просто любопытно, как и всем, но только её вопросы Катерина воспринимала всерьёз и тех, кто честным умом добивался чего-то.

— Честь честью…

Задумалась и не заметила, что мой босс… ах, уже не мой, да и не босс вовсе… будто враз стал камнем. Да таким, что ни эмоций на лице, ни возможности, по всей видимости, разжать всё ещё крепко прижимающие меня к своему стальному телу руки.

— Здравствуй, мама. — Звучало очень холодно и слишком официально для такого бурного приветствия с её стороны. Значит, мать, теперь понятно, чего она накинулась.

— Немедленно поезжай к Оксаночке! — Приказы, которые эта женщина привыкла раздавать. — Она сейчас одна в городе…

— В городе, где у неё есть куча подруг, и она не первый год здесь живёт. — Констатировал факты Куприн и всё так же продолжал сжимать меня, несмотря на недовольство своей матери. — Успокойся и прекрати истерику, ты пугаешь Машу.

Не знаю, кого она там пугает, но точно не меня. Хотелось сказать это им в лицо, да только голос совсем пропал. Чёрт, как не вовремя всё это, и глазами выразительно получается передать только Сергею Викторовичу всё, о чём я думаю в данный момент, в эту секунду.

Этот гад ещё и ухмыляется мне незаметно, пока его мамочка ничего не замечает и лишь вся красная набирает побольше воздуха, чтобы обрушить очередную гадость на наши головы, в частности, на меня:

— Ах, Машу, так, да?! — Не может от нервов подобрать нужный эпитет. Прошмандовка уже была, тёть.

— Да вот так. — Спокойно, без лишних слов доносит до своей родительницы мысль.

— Всё решил, значит? — Как будто сдувается дамочка, поправляя свою высокую причёску, ну точно косит под представительниц голубых кровей.

— Да. — Твёрдо и без какого-либо сожаления.

Я одна не понимаю, куда свернул этот разговор?

— А у меня ты спросить, забыл?! — Показалось.

— Давно вырос из этого возраста, — Играючи скользит по моему плечу и заводит руку куда-то мне за спину. Мурашки пробегаются от кончиков ушей до пяток, а внизу живота всё тянет. — Следила бы не только за банковскими переводами давно бы поняла, что к чему.

— Не приплетай сюда… Деньги ни при чём. — Эта тема позволила вывести из себя «мамочку года». Интересно…

— А чего же ты тогда приехала, стоило их только исключить из нашего общения? — У них, видимо, свои какие-то счёты и локальные обиды. Не мне судить вообще.

— За тебя переживаю и за Оксаночку. — Звучит так, что даже мне понятно, насколько фальшивы эти слова.

— Довольно. — Останавливает этот фарс Сергей Викторович и поворачивается ко мне передом, к лесу-матери задом. Берёт в свои огромные ладони моё лицо и, заглянув в глаза, спрашивает. — Маш, можешь подняться домой? Всё объясню позже. Хорошо?

Не успеваю никак кивнуть, не то что ответить, как за спиной Куприна будто сирену включили:

— Что-о-о?! Уже и домой? Хорошо тебя малолетка окрутила, а ты и рад. — Перешли на тот уровень, когда уже и руками активно жестикулируешь для выплеска гнева и всех накопившихся эмоций. Забавно смотреть на с иголочки одетую в бренды женщину и искажённое чем-то негативным лицо. — Не бывать этому, деточка, он женат раз и навсегда! Так что умывай руки и вали на все четыре стороны!

На мгновение я забыла обо всё и просто рассмеялась, переглянулась с Куприным. Я и малолетка смешно и даже приятно, что меня оценили так высоко. И переход на другой уровень в речи тоже ярко бросался в глаза. М-да, кого-то довели…

— Вот смотри и читай, что написано вверху. — Протягивает взявшийся из ниоткуда небольшой лист и поворачивает к матери всей информацией так, что мне остаётся только гадать, что же там написано. — Если по виду не понимаешь и не вспоминаешь, о чём это свидетельство, то просто прочитай.

Разве свидетельство о рождении не такого же размера? Стоп. Как это возможно, если его жена ещё только беременна… Или…

Сергей

— Когда?

Маша встала возле окна, на подоконнике которого просидела всё то время, что разговаривал с матерью. Окна с кухни выходят во двор, и не то чтобы мне чётко было видно Кудряшку снизу, просто чувствовал, что она там.

Разговор вышел коротким, но бурным. Буквально после того, как всем стало ясно, о чём документ, протянутый мной в руки родительницы, так Филимонову сразу, как ветром сдуло. Незачем крутить себе нервы, стоя рядом с эпицентром будущего апокалипсиса. Спокойно молча развернулась и скрылась в подъезде.

Резко что-то у Марии с настроением случилось, ещё когда завернула к подъезду. Потом и голос пропал…

Вот как знал, что нужно было сюда заехать, и не ошибся. Тянуло страшно после того, как перезвонил сразу же Маше, а она не взяла трубку. Звоночек противно пищал и капал на мозги.

— Когда я подал на развод? — Спрашиваю аккуратно, сокращая между нами дистанцию.

— Да, ты всё прекрасно сам понимаешь. — Даже голос прорезался от обилия эмоций на её личике. Резко разворачивается и тычет мне пальцем в грудь. М-м-м, сделай так ещё раз, да… — Мне из тебя каждое слово вытягивать?

— Не стоит. — Отошёл и сел на стул от греха подальше, а то так и не разберёмся со всем до ночи. Бригада оставила нас на пару часов, не больше, так что во времени мы ограничены. Дальше им необходимо закончить с работой до мероприятия Яра точно.

— Ну и? — Вздёрнутая бровка заводит не по-детски, спешно отвернулся. Чтобы погрузиться в воспоминания, которые точно охладят пыл.

То же самое спросила мать, когда Мария Семёновна нас покинула.

— Ничего, мам, просто теперь твой сын свободен и будет выбирать сердцем, а не…

— А не пьяной головой и головкой, понятно. — Все же какие-то слова мать ещё стесняется произносить вслух, хотя сколько лет женщине, а всё туда же.

— Можно и так сказать. — Пожимаю плечами, параллельно разговору вызываю матери такси.

— Ты знаешь, что Оксана беременна. — Уже второй человек говорит мне эту новость. Звонок бывшей жене обещает быть интересным и захватывающим.

— Не от меня точно.

— Откуда тебе знать?! В прошлый раз…

— Обойдёмся без упоминания прошлого раза. — Осадил эмоциональный взрыв матери. — Приехала, чтобы семью так называемую восстановить, побыть спасительницей и вернуться на попечение счастливого сыночка?

— Что ты такое говоришь?! — По глазам вижу, что да.

— Правду, правду, мама. То дурацкое детское обещание изжило себя и эгоистично было вдалбливать мне, мелкому, какие-то свои установки, противоречащие счастью собственного ребёнка.

Смотреть на мать было больно, как и, наконец, открыть глаза на то, что жил всё это время какую-то не свою жизнь, плыл по течению и всё время хотел забыться. Удивительно, что на выпить меня больше не тянет от слова совсем. Маша ведьма, но моя ведьма.

— Я вырастила тебя…

— Дед. Дед вырастил меня, не ты. Запомни, пожалуйста, и больше не лезь в мою личную жизнь.

— Но, но, но… — Заикается в попытке надавить на жалость. Как раз подъезжает заказанный автомобиль.

— Спасибо за понимание, хорошо тебе добраться. — Открываю дверь матери. Она растеряна и никак не может совладать со своими эмоциями, больше всего выделяются — разочарование, злоба и ненависть.

— Но как же Оксана? — Понимает, что этим уже никого не пронять, и предпринимает последнюю попытку задеть меня. — Ты думаешь, малолетке от тебя что-то, кроме денег, может понадобиться?! Ха, сын, очнись, они же все летят будто пчёлы на мёд, видя только твои деньги!

— Ты сейчас описываешь саму себя. Задумайся, за что должна любить мать своего ребёнка?

— За… За…. — Быстрого ответа и не ожидалось слишком сложный вопрос.

— За то, что он просто существует. — Так ответил дед и с ним полностью согласился мелкий я. Сейчас по прошествии стольких лет, наконец, начинаю понимать его. — Безусловная любовь в здоровой её интерпретации. Вот что хочет каждый ребёнок от своих родителей, ведь их не выбирают.

Беру паузу, чтобы заглянуть маме в глаза, и вижу только непонимание. Хорошо, пойдём через понятное:

— А вот жена не обязана идти на такие самопожертвования, и её уж точно, можно выбрать душой и сердцем, что я и сделал. Порадуйся за меня, мам.

Ничего, кроме обвинений и ругани, в ответ на небольшую исповедь не получилось услышать. Что ж, всему когда-то приходит конец…

— Долго молчать собираешься? — Вот только успокоился, а меня, как пубертатного подростка только от её чуть охрипшего голоска подрывает. Чёрт.

— Прости, задумался. — Пришлось прокашляться, чтобы спокойным голосом продолжить.

— Всё в порядке?

Идёт, чтобы занять руки хоть чем-то, ставить чайник кипятиться. Наливает воду и из-за этого мне приходится почти кричать. Кто-то очень не хочет выглядеть заботливым. Оценил.

— Ты полчаса назад готова была меня испинать!

— И что? — И вправду и что. Сейчас по глазам вижу, что всё ещё хочет, но уже по другой причине. Это и надо выяснить.

— Что-то поменялось? — Осторожно начинаю прощупывать почву.

— То, что ты развёлся со своей беременной женой. — И убежала в комнату, куда рабочие все продукты перенесли. Значит, не только сидела и смотрела за моим семейным разговором…

— Кроме того, раза в кабинете, у меня с Окс ничего не было. — Последовал за ней как привязанный. — Тогда и кончил только, потому что тебя увидел.

— Мне польстится или задуматься над твоей озабоченностью? — Вскинулась наконец, отыскав заварку. Маша быстро стёрла улыбку, чтобы, никто не мог подумать, что ей польстило моё замечание. Лиса какая.

— Как хочешь. — Непринуждённо протиснулась мимо меня, стоя́щего в проходе, и спокойно продолжила свой путь до кухни. Р-р-р, ещё же ведь потёрлась специально своей аппетитной попкой. — Подал на развод в тот день, когда ты назвалась моей женой. Решил это воплотить в жизнь любой ценой.

— Что говоришь? — Кричит и делает вид, что не расслышала, хотя у само́й глазки так и блестят. — Чайник шумит, не слышу, повтори, пожалуйста.

— Иди сюда, сейчас тебе точно задницу надеру, засранка. — Кудряшка взвизгнула и отлетела на пять шагов к стенке.

— Но-но-но, товарищ бывший босс. — Вскинулась, когда между нами оставалось совсем немного, и решила покачать права.

— Откуда информация про беременность моей бывшей жёны? — Дал возможность смириться с неизбежным, медленно сокращая дистанцию между нами.

— А она знает об этом, кстати? — Накручивает свою выпавшую из причёски прядку на палец и продолжает меня гипнотизировать.

— О том, что она бывшая? — Голос садится и приходится повторить вопрос ещё раз.

— ДА. — Рявкнула отменно и тут же зажмурилась оттого, что прокололась, показав, что на самом деле чувствует. Вот и попалась маленькая.

— Не думаю. — На самом деле ей должно было прийти на Госуслугах уведомление, но не уверен, что Окс заходит туда вообще.

— Что ж, тогда всё объясняет. — Берёт себя в руки Маша и, спокойно отведя глаза в сторону вскипевшего чайника, отвечает.

— Что именно? — Мои руки уже по бокам её, аккуратно склоняюсь ближе, чувствуя на своих ресницах сбившиеся дыхание Кудряшки.

— Она беременна и не знает, как сообщить отцу ребёнка о пополнении. — Выпалила и резко распахнула свои глаза. М-м-м, зелёное пятнышко моё любимое.

— А с чего ты сразу взяла, что этот ребёнок мой? — Сам дёрнул и заправил прядку, оставив ладонь на затылке, чуть приподнимая голову к себе.

— Потому что ты её муж, вообще-то. — Ух, какие мы грозные и обидчивые. Кого-то сильно задевало спать с женатым. Исправлено.

— Бывший. — Уже в губы шепчу Маше, дурея от её запаха и ощущения тела к телу. Моё.

— Я тебя сейчас укушу! — Дёрнулась, отворачиваясь, отводя голову. Поцеловал в щеку со звонким чмоком.

— Кусай. Я соскучился…

— А я нет! — Вредина, которая уже дрожит. Сколько у нас там времени осталось?..

— Даже вот поэтому? М-м-м…

Мария

— Они такая красивая пара…

У всех сегодня на глазах слезы, потому что невозможно смотреть на хрупкую блондинку в белом струящемся платье с фатой и крупного грозного оправдывающего свою фамилию мужчину в костюме. Не видя их лиц, можно подумать, что кто-то угрожает и зажимает маленькую беззащитную на его фоне девушку, но нет — они счастливо держаться за руки и невозможно их сейчас заставить отойти друг от друга…

Моя подруга Саша выходит замуж! Уже почти вышла за Ярослава Дмитриевича Громова. Всё мой мир уже не будет прежним.

— Да-а-а, ты думаешь, кому выпадет букет невесты? — Счастливо утирая слёзы, спрашивает меня шёпотом Мишель.

Все мы сегодня поволновались, так как это мероприятие организовывалось посредством очень многих людей. Влад отбирал помещения, Миша их браковала. Потом все вместе занимались оформлением и следили за выполнением. Украсили всё просто великолепно, и внутри каждого причастного, я уверена, расцветала благодарность и гордость за проделанную работу. Во время совместного труда Миша с Владиславом Викторовичем, кажется, забыли о разногласиях или это всё же случилось вчера?..

— Тебе, кому же ещё? — Тихо отзываюсь, чтобы никому не помешать, даже головы не повернуть к Мишель, так как Саша с Яром просто не позволяли отвести взгляд. — Тёте Любе? Она и так замужем, а её детям ещё рановато.

— А себя, почему в расчёт не берёшь? — Уверена, подруга сейчас стоит хмурая и недовольная моим ответом. Ну простите, что не бегу в первых рядах, пф…

— Не, — Отмахиваюсь от такой участи. — Пока я не хочу замуж.

— Почему? — Вырывает чуть громче у Мишки, и она невольно, или намеренно, кто знает, притягивает взгляд Три В.

Надо было срочно что-то придумать, иначе сейчас, как выйдем, меня будет ждать допрос с пристрастием от этих двоих.

— Смотри, там Файка у матушки святую воду выпрашивает. — Тихо прерываю шептания будущей Власовой и просто Власова.

— Как ты это поняла? — Оба повернули голову к мелкой хулиганке. Та и правду очень настойчиво и почти слёзно вымаливала у женщины, которая искренне не понимала мотивов ребёнка.

— Хитрый быстрый взгляд на ёмкость и вопрос, заданный до церемонии: «А как понять, что человек точно не обманет и будет всегда хорошим?»…

Не вру, в запаре и беготне мы как-то все немного забыли, что Фая всё ещё обеспокоена разладом Миши и Влада и на общем мероприятии планировала взять на себя роли миротворца и всех помирить. Правда, ребята вроде справились сами и придуманные ей планы уже не актуальны, но проверить всё-таки один лайфхак ей очень хотелось, это было видно по глазам. Как загорелась и пришла в восторг от моего маленького секрета, не описать словами.

— Что-о-о-о?! — В два голоса беззвучно спросили меня как причастную.

Эх, вместе получать потом люлей будем, но ничего страшного переживём. Мне хотелось смеяться с лиц этих двоих и сфоткать бы на память, да время поджимало. До конца церемонии остались только речи на согласие каждого, и всё — финал.

— Так понимаю, это проверка на верность Власова. — Как ни в чём не бывало поворачиваю обратно к брачующимся голову, оставляя ошарашенных родителей в смешанных чувствах. — Так, что-либо продолжай спокойно, либо иди ликвидировать несанкционированный день Ивана Купала.

Поймала хитрый прищур Куприна и зарделась, как самая что ни на есть малолетка. М-да уж…

Пока вчера был небольшой мальчишник и девичник два в одном, мы всё время переглядывались с Серёжей и косились друг на друга. Было сложно сдерживаться и вести себя как ни в чём не бывало. Решили как-то единогласно не говорить пока друзьям. Социальный эксперимент проводим над всеми. Я потом по этому случаю какую-нибудь книгу напишу, так точно.

— Почему, говоришь, мне нельзя тебя касаться? — Проводит нахально своей горячей лапищей мне по бедру.

Мы оба лежим на кровати его голова покоится на моём животе, а мои руки в его волосах запутались, кажется, навсегда настолько не хотелось их оттуда, куда-либо перемещать, если только по всему Куприну не дальше.

Мы теперь кайфуем в хозяйской спальне уже полностью отремонтированной квартире деда Серёжи. Комнату Куприна младшего мы полностью перенесли в первозданном виде в квартиру к Валь Санне. Она была не против и всё так же развлекается и отдыхает в санатории. Обратно не собирается от слова совсем. Наказала нам только с внуками поторопиться, «ещё хочет повидать старушка» — это цитата.

Нашли на антресолях любимый аквариум Куприна, в котором у него жила рыбка. Теперь у нас тоже живёт рыбка — Алтын. Пока так. Мы, нас… Бр-р-р, хоть бы не сон!

Перевожу взгляд на красивое — переливающееся водоплавающее и вижу, что он опять выплёвывает свой корм. Вот же ж…

— Потому что там будут и твои, и мои друзья. — Хоть бы не подстриг свои отросшие волосы. Незаметно скрещиваю пальцы у него в волосах. Щекотно, наверное, иначе почему он в отместку ещё крепче сжимает бедро. И подбирается ближе и ближе к развилке, где только недавно был его рот…

— И что? — Выходит севшим голосом.

— А то, что они всё ещё думают, что ты женатый человек, и смело запишут в любовницы, а тебя в неверного мужа.

Вскакиваю с сожалением, оставив шевелюру Сергея в покое. Ну и не надо меня нервировать. И что, что боюсь говорить единственным близким людям о своём партнёре? Это нормально, наверное…

— Что…

Тоже встаёт и лениво догоняет меня у окна, прекращая бесполезные метания.

— И не спрашивай, что в этом плохого. — Бурчу ему куда-то в шею и с удовольствием вновь трогаю его волосы. Это какой-то афродизиак не могу остановиться.

— И почему…

— Потому что пока не можешь мне интересно, догадаются они сами или нет…

Звучало жалко, бестолково икс два, и просто по-детски как-то, но ничего не могла с собой поделать, а мой мужчина просто вздохнул, не найдя цензурных слов:

— …

После слезливого согласия с обеих сторон мы наблюдали невиннейший чмок и горящие счастьем глаза. Громов вынес невесту, ой, уже жену на помост. В водной глади озера красиво переливались все краски этого дня. Саша развернулась после серии фото к незамужним дамам спиной. Мишель вытянула меня вместе с Файкой почти в самый центр.

— Давайте, насчёт раз-два-три. — Крикнула тётя Саши — Любовь. Символично, что она руководит такой древней традицией и как будто передаёт частичку счастливого брака своим наставничеством в данную минуту. Ладошки вспотели, и сильно захотелось провести по прилизанным, к слову, волосам Серёжи.

— Раз.

Да не нужен мне этот букет. Пф, я и так выйду замуж, когда захочу… Пока не время и вообще…

— Два.

Кажется, я всё-таки передумала и теперь рассматриваю вариант со своим замужеством… Куприн, зараза такой, привлекательный в этом костюме, как-то не по офисному даже на нём сидит белая рубашка. А может, он и женихом ничего таким будет… Блин-блин-блин, как прыгать-то на каблуках, если что?!

— Три!

Фая. Файка. Дьяволёнок — для меня, а принцесса — для родителей.

Букет невесты поймала мелкая проворная девочка, которая ещё и успела всех растолкать, чуть ли не в воду скинуть. Моя школа.

— Твоя дочь точно с таким рвением кого-нибудь окольцует раньше тебя. — Ухмыляясь, стреляю глазками на крестницу Саши.

Мишель тоже смотрит в сторону дочери и даже не удивляется. Фая уже пристала к молодому парнише официанту, показывая пальчиком на шарики возле входа. Наверняка маленький дьявол прямо сейчас просит достать ей за красивые глазки один ма-а-аленький прозрачненький с сиреневыми блёстками шарик, чтобы потом его лопнуть под ухом у самых впечатлительных гостей. Я бы так и сделала, особенно Сашкиной маме бы устроила фонтан из конфетти, на белый костюм. Как можно было прийти к собственной дочери на свадьбу в белом?!

Сама, кстати, виновница торжества бывшая Миронова, нынешняя Громова прихватила новоиспечённого мужа и свалила с праздника — уединяться. Тоже бы была не против свалить, но зря, что ли, организовывали с таким боем всё это великолепие? Не-е-ет, я отъем каждую свою испорченную нервную клетку и сверху всё накрою тортиком с разными вкусами.

— Неправда. — Отмахивается от моего жужжания и переводит взгляд на своего бойфренда. Как-то несолидно, но всё же, чья бы корова мычала. Рядом с Власовым спокойно крутил в руках пачку сигарет Куприн.

Интересный факт: Серёжа курит теперь намного реже и пьёт только со мной за компанию. Или вот как сейчас, совсем не берёт и капли в рот. Хотя, казалось бы, свадьба друга не каждый день бывает, но мы приехали на машине. Точнее, меня высадили недалеко от церкви, а сам Сергей Викторович приехал чуть позже. Конспирация. Зачем? Пока не знаю, просто чувствую, что так надо…

— Тебе Влад уже сделал предложение? — Беру бокал с шипучкой и салютую незаметно Серёже, который остался один без своего верного друга. Куда это Три В убежал?

— М-м-м, я не про это. — Ушла от темы Королева скрытности. — Принцесса может только с согласия родителей выйти замуж, и то, только по исполнению шестнадцати лет.

— Ой, как мы заговорили. — Отвожу взгляд от взлохмаченной причёски Куприна и от него самого, от греха подальше. Чем больше во мне алкоголя, тем меньше контроля над своими эмоциями и желаниями в сторону моего мужчины. Моего? Ох, и правда, да… — А вдруг её какой-нибудь арабский шейх себе захочет.

— Типун тебе на язык, Мария. — Согласна, полный бред несу, только чтобы отвести подозрительный взгляд Мишель от себя и друга её парня. Власов как раз подошёл сзади неё, приобнимая за талию свою королеву. Ну что за сладкая парочка? — Мы не поедем никуда дальше Дубайска.

— Эй, это моё выражение, Владислав Викторович! — Всплеснула даже рукой с забытым в ней бокале и чуть-чуть разлила. Просто от шока не смогла контролировать своё немного захмелевшее тело.

Мне показали язык?! Мне. Язык. Да и кто? Три В!

— Кто-то напрашивается на то, чтобы ехать домой вместе со своим любимым чадом, я смотрю. — Непринуждённо вернув себе самообладание, тихо выдаю, рассматривая счастливо крадущуюся Файку. Точно сейчас будет бам…

— Нет! — В один голос вместе с хлопком встрепенулись и родители хулиганки. Так-то…

— О, великая Мария Семёновна, приносим свои глубочайшие извинения. — Взметнул вверх руки, намереваясь имитировать поклон в ноги, как верноподданный своей богине. — Не могли бы вы снизойти до нас — смертных, и взять к себе на ночь дар божий — Фаю Мишелевну?

Мне понравилось буквально всё, что он сказал, и даже то, как не забыл упомянуть отсутствие отца в жизни малышки. Правда, остался один вопрос — проверка на вшивость, так сказать:

— В будущем Владиславовну?

— Если на то будет воля принцессы. — Верный ответ, после которого не только я расплылась в улыбке, но и Миша была довольна всем сказанным настолько сильно, что глаза у подруги загорелись не просто любовью, а плюс ещё то, что обычно предназначено лишь для двоих.

Пришлось отвернуться и наткнуться на насмешливый взгляд другого Викторовича. Сергей стал свидетелем всей только что произошедшей сценки и теперь тихо угорал над нами. Лучше бы последил за Фаей!

— Ты прям, как её верный оруженосец. — Отвлекаю друзей, которые забыли о существовании всего остального мира.

— Верно. — Тихо шепчет Влад.

Буэ, такое только от Серёженьки готова слушать, и то только после хорошего допинга в виде поцелуев.

— Верно будет узаконить отношения… — Давлю, не соглашаясь.

— Кто бы говорил… — Наконец, оживает Мишель и, переплетя пальцы с власовскими, переводит на меня взгляд. Ой, какие мы нежные, теперь я враг народа номер один.

— Кыш! Брысь отсюда, пока никто не видит, что не только молодожёны сбежали, но и их свидетели.

Прогоняю сладкую парочку, потому что к нам приближается пострадавшие от внезапного взрыва блёсток. Стоит сейчас смотаться всем, а через минуты пять — десять вернуться обратно пробовать торт. Трёхъярусный я с особой тщательностью подбирала, не могу не попробовать и себе не забрать кусочек…

— Хорошо-хорошо.

— Подождите! Это ваша дочь нам испортила…

Хотела уже крикнуть, что мы не знаем никаких «дочь» и вообще, у нас лапки, как в окне заметила очень знакомый силуэт.

Что ей здесь надо?..

Уже позже в машине, когда я немного отошла от внезапного призрака прошлого, смогла хоть немного вникнуть в разговор Серёжи и Фаи:

— А куда мы едем? — Если задан один вопрос, то дальше эту весело-болтающую ногами девочку не остановить.

Мысленно посылаю лучи терпенья и счастья немного уставшему Куприну, у которого на дороге решили произойти все коллапсы мира. Именно сегодня, в этот час, и в данную минуту. В ответ прилетает лёгкая улыбка и ясный взгляд, мол, всё хорошо, давайте, жгите дамы.

— У тебя же вроде дом не в той стороне? — Любопытный нос почти вплотную соприкасается со стеклом. Поворачиваюсь на ягозу и уже хочу её осадить, чтобы ровно сидела в кресле, которое нам привёз Яр. Как будто все, кроме нас, знали, кто кого будет отвозить. Файка быстро отвернулась от окна и подлетела ко мне, сжимая руками плечи очень стойкого водителя. — А там есть такая же крутилка, как в твоём дворе? А мы погуляем там? А я хочу пить… И…

— А я писать, поможем друг другу?

Из меня вырвалось быстрее, чем смогла подумать. Куприн тихо угорал, еле сдерживая смех, а дьяволёнок недоумённо на меня уставилась:

— Что-о-о?

— У вас уже так не говорят? — Как ни в чём не бывало пытаюсь за невозмутимостью скрыть откуда-то вдруг появившийся стыд. Давно перестала стесняться окружающих, а вот перед Серёжей вдруг принялась краснеть, как красна девица. Ужас.

— У кого, у нас? — Не поняла моей отсылки на возраст Файка.

— Фая, — Подаёт голос наконец отсмеявшийся, но всё ещё улыбающийся во весь рот Куприн. — Маша имеет в виду твоих друзей.

— У нас так не говорят.

— А как говорят? — Мне стало интересно и хотелось как-то отвлечь всех от моего секундного позора.

— Обычно просто предлагают воды или сходить в уборную.

Сейчас из нас двоих именно я явно тяну на семилетку, а Фая резко повзрослела в моих глазах.

— Какие образованные дети. — Задумчиво выдаёт Серёженька, видимо, думая о том же, о чём и я. Не приятненько.

— А ты с девчонками вместе в туалет не ходишь?

Ещё одно потрясение у ребёнка. Нет, ну а что такого? У меня всегда так в универе девчонки ходили.

— В смысле? — Даже нахмурилась, так пыталась понять дурную подругу мамы.

— Ну вот ты пошла в туалет и с тобой подружки просто за компанию.

— Со мной в одну кабинку?! — Кажется, пора завязывать. Просто заткнуться и притвориться, что ничего не спрашивала и мне ничего не отвечали. Я — Алтын, который просто беззвучно открывает рот.

Просто молчать не вышло ожидающие моего пояснения глаза прожигали во мне дыру, что я сдалась и выпалила:

— Нет, просто постоять за дверью. Тебя подождать. Может в зеркале покривляться или поболтать.

— Не-е-е-ет… — И у меня вслед за диким ржачем Куприна вырывается нервный смех.

— И чему вы смеётесь?! — Не выдерживает Файка. М-да, я могу теперь точно называть её принцессой вместе с её родителями, потому что забрала звание демонёнка.

— Потому что очень рады за Сашу и Яра, а ты? — Выкручивается Сергей Викторович и ловко переводит тему. — Рада, что поймала букет?

— Да, это было круто. — Гладит лепестки и тихо шепчет им что-то. Жалуется на придурковатых провожатых сто процентов.

— А я всё переживала, что придётся прыгать на каблуках…

Тихо пробормотала куда-то в сторону, но Сергей всё равно услышал и удивился как Файка пять минут назад:

— ТЫ хотела поймать букет?

— Нет, просто цветы были красивые. — Съязвила и показала язык этому… этому очень привлекательно не догоняющему мужчине.

— Держи. — Протягивает мне цветы ребёнок. Вот только что же им что-то говорила и уже готова с ними попрощаться.

— Да не надо Файк, они же твои. — Отмахиваюсь потому что я, что изверг, что ли, детей обирать.

— Поставишь их в вазу у себя дома. — О как, не прощаться, а делегировать уход за своими красавчиками. — Маме всё равно потом Влад новые купит, а и мне заодно.

— Хитрая лиса, м-м-м…

Немного отойдя от шока, наконец, спрашивает нужный и верный вопрос Куприн:

— Так ты сильно хочешь в туалет или потерпишь ещё пять минуток до дома?

— А мы, что всё в одном доме будем спать? — А с этим то, что не так?

— Да, эм, давай поиграем в одну игру. — Запнулась от резко пришедшей в голову идеи. Точнее, шантажа…

— Какую? — Ничего не подозревающая принцесса решила доверчиво прильнуть к моему плечу щекой.

— Ты не говоришь маме, что мы спали все вместе в одном доме, а я не расскажу, что ты специально оттолкнула Сашину маму подальше от Миши.

Азарт с интересом быстро сменяются на удивление и сожаление в глазах Фаи.

— Это вышло случайно! — Всплеснула и руками, и ногами это чудо надутое. Не хочет признаваться в содеянном и ладно главное, что мы знаем правду.

— Бедная женщина только чудом в озеро не упала.

Сергей Викторович встал на мою сторону в сговоре с ребёнком.

— Её Яр придержал зачем-то… — Стояла бы, так ножкой бы в невинном жесте повадила по земле, а так приходится пользоваться только глазами и скорбным выражением лица.

— По рукам? — Протягиваю ладонь этой партизанке и жду ответного жеста.

— Ладно, но тогда я сплю в отдельной комнате!

Хлопок от рукопожатия вышел знатным, как и вытянутый указательный пальчик.

— Даже не зна-а-аю, ты же знаешь, что никто не шикует у нас особо.

— В твоей кровати было тесно, а на полу ты обычно простужалась. Я хочу, чтобы мы все спали на кроватях.

Выдала меня с потрохами малявка.

— Я поделюсь с Машей, не бойся, — Вмешался Серёжа и подмигнул мне, пока Файка отвлеклась на рассмотрение детской площадки. — А тебя мы положим в её комнате.

На самом деле мы оставили одну гостевую. Гостиная в целом не вмешала в себя спальных мес. Правда при огромном желании можно было бы раздвинуть диван с антивандальным покрытием и его застелить, но мы ещё не заказали постельное на него, так что этот вариант отпадает. Одну комнату мы оставили, как кабинет, и ещё одна в моих мечтах детская. На практике мы единогласно огласили её моим пространством для творчества. Может, я начну лепить из глины, кто знает.

— Что-нибудь хочешь поесть? — Повернулась, спрашивая, как оказалось, в пустоту.

— Фай? — Куприн тоже тихо позвал принцессу.

— Уснула.

— Хорошо, пошли. — Открывает мне дверь припарковавшись. Выхожу а он уже берёт спящую Файку. — Расскажешь мне, чего так испугалась?

— Ничего важного. — Забирю сумочку и рюкзачок с цветами. Отмахиваюсь и иду к подъезду открывать двери.

— Тогда, может, почему кое-кто захотел букет невесты?

— Испугалась, да?..

— Заберёшь себе этот бальзам? — Кричит из ванной Миша.

Сегодня удивительным образом я оказалась у девчонок, которые наконец-то переезжают к Власову. Помочь собрать вещи — это, видимо, моё кредо теперь. Переезды мне будут сниться в кошмарах и единственный способ их пережить — это Куприн рядом и во сне, и наяву…

— Какой? — Понимаю, что долго не отвечаю, задаю вопрос невпопад, судя по удивлённому лицу подруги. Да как-то ещё не отошла от вчерашнего разговора и теперь немного приторможена, если улетаю обратно в воспоминания и меня вырывают из них, настойчиво требуя ответов…

— Для кудрявых волос. — Выходит и протягивает знакомую баночку одного бренда, славящегося именно линейкой ухода за волнистыми волосами.

— Зачем ты его вообще покупала? — Недоумённо смотрю на абсолютно прямые блестящие волосы Мишель, которая, наоборот, предпочитает их выпрямлять, избавляясь от всякого пушка, и теперь невинно хлопает глазками.

— Думала, что может получиться у нас с Файкой кудрявый метод, но, увы. — У них?!

Вновь дьяволёнок, потому что как только я пришла, мне преминули напомнить о нашем секрете и очень громко. Благо Миша тогда что-то импульсивно доставала и складывала в коробки, а что-то и вовсе выкидывала в кучу навынос в целом из её жизни, надо предложить отнести на благотворительность или в больницу. А Фая просто не хочет хранить такой серьёзный момент моего сна с другом Влада.

— У вас же у обеих, волос не пористый и не волнистый. — Со знанием дела рассматриваю рекомендации и типы волос, подходящих для такой укладки на баночке продукта.

М-да, всё равно бы не получился эффект, как тогда мы накручивали мелкой на ватные палочки. Вот где был в реальный взрыв на макаронной фабрике, а не вот это что тут пишут: пожамкайте-жамкайте-жамкать надо всю вашу жизнь, если волосы у вас прямые, но вы не отчаивайтесь, покупайте ещё шампунь и маску…

— Ну вот так. — Уже забыв обо мне, снова собирает все свои баночки-скляночки в коробку, надо будет написать хрупкое или как там… Стекло? Не хотелось бы потом по всему городу ездить собирать, как пазл — заказы в каждом пункте выдачи. — Зато тебе хорошо подойдёт. И будешь ты ещё красивей, а то, что ты без парня одна остаёшься, нехорошо…

— Подойдёт, да. — Понимаю, к чему ведёт эта лиса и намеренно игнорирую все оставшиеся вопросы, как часто это делал один сотрудник у нас в офисе. Неприятный тип, но и я не подарок.

Эти мысли о волосах опять возвращают меня в тот эпизод, о котором пришлось рассказать Куприну. Вчера увидела похожую кудрявую голову в окне. Показалось, что мать каким-то образом приехала сюда ко мне в город. Самой-то путь заказан, ехать на родину строго настрого запретили, и какая-то часть, оставшаяся ещё от маленькой девочки, решила, что это мама приехала повидаться со мной.

— Ты испугалась собственной матери? — После того как я нехотя поведала странную произошедшую со мной историю, сидя на кухне с чашкой чая в руках. Пришлось протрезветь, чтобы внятно, всё по порядку объяснить нахмуренному Сергею Викторовичу. Иногда он превращается вот как сейчас в мега-босса, и строгий вид заставляет подсобраться и выдавать лишь сухие факты, которые, да что ты, не устраивают эту гору мышц.

— Ты не понимаешь…

— Так объясни. — Резко выдаёт, а потом смягчается, видя, как я ещё крепче сжимаю кружку и прячу глаза. — Пожалуйста, Маш…

— Эх, — Вздох, чувствую, как прожигает меня. Всё же приходится перевезти взгляд со своих рук на его лицо. Внезапная робость овладевает мной. — Тебе это прям сильно важно?

— Да. — Долго рассматривает что-то в моих глазах. Они сухие, даже слишком, больно моргать, и нет желания одновременно с этим отводить в сторону взгляд. Сдаётся и глухо произносит, всё так же не прерывая контакта просто ещё и берёт за руки, отставляя чашку в сторону. Всё равно уже давно остыл чай, который должен был по идее меня успокоить, а вон как вышло… — Или дай установку, что делать в такие моменты. Мне пипец, как не понравилось выражение твоего лица тогда. Хотелось пойти и надрать морду твоему обидчику.

— Тебе лишь бы подраться. — Внезапно расслабляюсь от его интонаций, слов и лёгкого поглаживания больши́м пальцем по внутренней части ладони.

— Но-но-но, милая. — Поднимает указательный палец и шуточно трясёт им в воздухе. Потом этой же рукой убирает выпавшую прядку мне за ушко, оставляя на щеке горячий след прикосновения. — По этой части спец Три В, вообще-то.

— Да-да, так я и поверила. — Шуточная фраза обрывается и уже другим тоном продолжаю. — Там в окне она шла не одна.

— Ты всё-таки уверена, что это была твоя мать? — Сразу понял, о ком идёт речь Серёжа.

— Да, такой структурой волос я обязана ей. — Выпускаю ещё одну прядку и протягиваю её между пальцев перебирая. Хочу, чтобы он и её убрал, оставив свою ладонь на подольше. Словно кошка мне хочется тереться, выпрашивая ласки у хозяина прямо сейчас, в эту секунду. — И именно до того, как у меня не появилась куча стайлинговых средств, именно определённым образом у меня ложились завитушки прямо как у неё.

Вздёрнутая бровь и ухмылка была красноречивей всех слов.

— Ой, не спрашивай, просто знаю, и всё. Почувствовала и всё, понимай как хочешь.

Я вскочила и не могла успокоиться, всё взмахивая руками, вновь теребя причёску, вернее, то, что от неё осталось. Недолго пробегала, меня притянули сильные руки, захватывая в сильные тиски и аккуратно усаживая на колени. Просили, распишитесь. Куприн вновь ласкает моё ушко не только прикосновением, но и тяжёлым дыханием…

— Хорошо, кто был с ней? — Чтобы как-то отвлечься, Куприн задал вопрос, вновь возвращая нас к неприятной теме. — Твой отец?

— Нет, слава богу. — Были бы свободны руки, то перекрестилась бы. — С ней была моя сестра, по всей видимости…

— У тебя есть сестра?

— Живой?.. Не было…

— Ты шутишь?

На Куприна было тяжело смотреть — весь побледнел и враз осунулся. Я помотала головой, не зная, как можно шутить на такие темы…

— Как ты узнала? — Через какое-то время задал вопрос, сам же на него отвечая. — По волосам…

Молчу, никак не комментирую, потому что пытаюсь справиться с комом в горле. Аккуратное лёгкое-лёгкое прикосновение к моей макушке враз освобождает все скопившиеся эмоции за долгое время.

— Узнала… — Мой всхлип получается ужасно некрасивым и громким, как бы не разбудить Фаю. Всё та же горячая ладонь теперь прижимает к себе, так что говорю куда-то в шею Серёже. — Да, по ним, у меня в детстве были точно такие же.

— Расскажешь? Не заставляю, хочешь, просто посидим…

Сейчас Сергей Викторович кажется мне таким надёжным и крепким плечом в буквальном смысле этого слова, что хочется разрыдаться теперь просто от счастья.

— Да… Хочу. — Глухо как-то и отрешённо отвечала ему.

— Хорошо, тогда давай поставлю чайник и ещё посидим, пока не остынет.

Решил уже встать, ссадив меня с колен, но я не дала, и на меня уставились два удивительно прекрасных удивлённых глаза. Крепко сжала предплечье Сергея и сбивчиво быстро произнесла:

— Хочу рассказать…

— Хорошо. — Подождал, пока я поудобнее закутаюсь в его руках и запахе, и только тогда подал голос, что готов меня слушать в любое время дня и ночи, пока не решусь.

— Мама была беременна, когда мне было четыре. Я не разговаривала, и поэтому родители решили завести не дефективного ребёнка. Нормального, одним словом.

Взяла паузу, потому что вдруг пересохло в горле и теперь стало из-за этого тяжело дышать.

Куприн тихо придвинул ко мне мою чашку с уже остывшим чаем и терпеливо ждал продолжение, не сказав ни слова.

— Со мной надо было заниматься. — Делаю глоток, чтобы смочить горло, и перевожу взгляд в окно хоть уже и глухая ночь всё равно невыносимо видеть жалость в глазах любимого. — А никому не было дела до дефектной. Вот и решили, раз не получилось в первый раз, так, может, со «вторым» блином будет всё в порядке по народной поговорке.

— Поэтому ты не любишь блины? — Мы как-то обсуждали любимые блюда, и в мой список точно не входили эти всеми любимые солнечные круги.

— В точку. — Вскакиваю, не в силах сидеть на месте и ощущать, как при каждом слове подо мной невольно напрягается тело Куприна. — Столько раз в посёлке говорили эту тупую фразу, что она, кажется, была выгравирована у меня на черепе. Иначе по-другому никак не объяснить желание людей говорить одно и то же по сотне раз на дню.

Показываю, импульсивно то место, где фантомно ощущала всегда взгляды. Подошла к нашему мирту с соседом Алтыном и покормила обоих.

— Так вот, как ты понял, мать не вернулась с ребёнком в назначенный срок из больницы, куда её забрали на скорой с угрозой жизни и её, и ребёнка.

Спокойно подошёл ко мне, аккуратно вытянул из руки баночку с кормом для рыб, который я насыпала не в аквариум. М-да, теперь растениям нужны витамины, а рыбе просто побольше воды…

— Сколько времени ты была предоставлена сама себе? — Всё вернул на круги своя и ещё взял меня за руки, которые, оказывается, дрожат. Не знала, что настолько бываю импульсивной и эмоциональной девицей, ещё в обморок упади, ага…

— Правильно мыслишь, бывший босс. — За ехидством и образом непотопляемой леди скрываю боль и обиду на своих родителей, и это понимают все даже вечно выплёвывающая корм рыбка. — Отец забил огромный болт на ребёнка. Мол, сейчас будет новый, а этот можно и в утиль.

— Детский дом? — Тихо поинтересовался спустя какое-то время Сергей.

— На улицу…

— …

— У меня тоже до сих пор нет цензурных слов. — Забавно, что тогда не было вообще никаких, тем более порицаемых обществом. — В общем, пришлось и после трагедии терпеть в доме немую, пока не произошёл пожар на самом отдалённом от всех улиц участке. И маленькой девочке не пришлось звать всех на помощь одной сумасшедшей бабке.

Вспомнила, как прорезался голос, и мне хотелось кричать во всё горло, чтобы все услышали и поняли, что я нормальная. Выкусите, уроды!

— Ты тогда заговорила? — Посадил обратно на стул, потому что резко меня покинули все силы.

— Нет, до этого инцидента. — Берегла голосовые связки, пока держала в секрете до дня рождения. Тогда казалось, что всё село соберётся повидать и поздравить не только с семилетием, но и с красивучим голосом в придачу. — Но благодаря той женщине, да. Она меня и забрала к себе, когда дом отстроили заново.

— Познакомишь? — Поглаживал по спине, окутывая ароматами надёжности и безопасности. Убойный тандем.

— Только если её сюда позвать. Валентине Александровне она понравится. К ней мне приезжать нельзя, иначе…

— Вот вы где, я писать хочу и не могу найти туалет. — Входит, потирая сонно глазки, принцесса. Видит нас слипшихся руками и ногами и резко, будто и не спала, выдаёт. — А чего это вы в обнимку сидите?

Вот да кайфоломщица Фая ещё та.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Как и её мать…

— Нет, а что такое? — Прохожу вслед за Мишей на кухню. Сажусь за стол и вспоминаю вчерашний вечер. Не тяжёлый разговор, а поддержку мужчины и его поведение со мной.

— Хорошо, а есть будешь?

— Борщ? — С любопытством съедаю наживку. Ради такого можно и потерпеть парочку вопросов.

— Да, а потом погадаешь мне. Ты же взяла карты?

— Да, без проблем. — Уже доставая ложку из одной коробки стоя́щей рядом с окном и сметану из холодильника. — Только с тебя мне этот шедевр в контейнере.

— Даже можешь не возвращать его, разрешаю.

— Ого, ничего себе щедрость. — Нетерпеливо постукиваю носочком о кафель и жду шедевр кулинарии из рук Мишель. — Это ты так счастлива переезду или тому, что твоего козла, бывшего, наконец, поставят на место и прижмут его блудливый хвост?

— Когда я ем, я глух и нем. — Влетает мелкая и начинает права качать. Вот же ж, сто процентов Миша родила Фаю только для того, чтобы не отвечать на нежеланные вопросы. Хитрые лисички, обе.

— Когда я кушаю, я ем и слушаю, малявка. — Закатив глаза, Мишель, вышла за телефоном, который бедный разрывался от входящих звонков и сообщений.

— Я всё маме расскажу. — Показав мне язык, Файка даже не сбавила тон.

— Тогда и я рот закрытым держать не стану. — Не повелась на провокацию. Всё так же продолжаю умирать порцию отменного борща.

— Чего вы там шушукаетесь? — Возвращается недовольная мать всея мелких заноз.

— А Маша спала с…

— Маш, иди сюда!

Отрываюсь от созерцания широкой спины моего бывшего босса и иду на кухню к Саше. Сегодня мы все вместе собрались у Громовых в их новом доме.

У них с биг-боссом и по совместительству с её мужем теперь есть теперь огромный участок. Живая изгородь и окна в пол панорамней некуда, но растения надёжно закрывают от чужих глаз всё происходящее.

Такой светлый интерьер и свежий современный ремонт, что невольно восхищаюсь работой не одного мастера. Надо будет узнать телефончик бригады и к нам пригласить закончить косметические моментики, а то так торопились предыдущие рабочие, что в некоторых местах накосячили и теперь либо всё переделывать, либо… Эх…

— Что такое? — Захожу, и сразу же в глаза бросается лютый беспорядок. Всегда, когда Сашка поглощена кондитерским искусством, у неё случается взрыв на кухне не иначе.

— Поможешь мне достать из холодильника всё на стол переставить. — Только приметила более или менее чистое местечко и уже хотела сесть, как приходится идти и помогать беременной подруге, вдобавок ещё и хозяйке дома, совсем уж некрасиво отказать такому комбо человечку.

— Овощи-фрукты? — Предстоит моя любимая без кавычек — нарезка. На самом деле теперь уже Громова и научила меня тонкостям сервировки стола. Прикольно было ходить на импровизированные уроки этикета, которые обязательно заканчивались общей попойкой.

— Да, а то я ничего не успеваю. — Сашка перемешивает, не отрывая лопатки что-то в маленькой кастрюльке и из-за монотонности действия решает ко мне поприставать с вопросами, которых я так удивительно легко сегодня избегала. Теперь хоть понятно, что к чему и почему Мишель куда-то запропастилась…

— А где Миша? — Пробую увести тему в совсем другое русло и терплю неудачу.

— Их с Владом сейчас маринует Громов. — Как будто всё сразу становится ясно. Нет…

— Разве шашлык уже не на мангале вертится? — Буду пытаться до последнего отвертеться от неудобных вопросов подруг.

— Да, за ним Серёжа смотрит, а что? — Делает такой невинный вид и ещё сверху чуть выпирающего животика кладёт ладонь, обезоруживая любого своим видом.

В окне в пол напротив этой хитрой будущей мамочки отражается ангел во плоти не меньше ни больше. Белокурые волосы слегка с волной, удобное платье для беременных и лицо, лишённое косметики. Вот как тут устоять и отказать в просьбе не ответить на вопрос… А-а-а…

— Кажется, с беременностью ты подрастеряла чувство юмора. — Помыла все продукты и теперь приступаю к нарезке и выкладке. С тоской смотрю сквозь отражение Сашки на живую изгородь и мечтаю о том, чтобы хозяйку позвал к себе уже наконец муж-объелся-груш. Кстати… — Грушки «Форельки»?

— Это тебе спать с кем попало не надо. — Мои глаза, казалось, ещё чуть-чуть и выпадут из орбит. Вот такого точно не ожидала от подруги услышать, ни за что. — Да, они самые…

— С чего это такое заявление подъехало? — Как оставить непринуждённый тон, когда хочется смеяться до икоты и плакать тут же. Осуждают и реально верят, что способна жить в роли любовницы… — Яблоки зайчиками порезать?

Саша любит такую подачу, поэтому заморачиваюсь, зная, как подруга обожает рассказывать о наших достижениях и успехах. Будь то зайчик из яблока или гарант на миллион… Сергей Викторович точно не пропустит похвалу меня, и наверняка потом мне достанется сладкий-сладкий поцелуй за домом или в уборной. М-м-м…

— Да, давай так. — Удивительно две темы так и не пересеклись, что теперь даже смешно с диалога по отдельности, вырывая фразы из разговора. — Одна птичка нашептала, что ты…

— Что, ну что я? Дико храплю? Так это бесконтрольно получается. — Поддерживать легенду Фаи — единственно верное решение.

— Мне вот другую версию рассказала одна маленькая…

Закончив с нарезкой, уже хочу смыться на улицу к спасительной тишине, но понимаю, что не могу оставить подругу в таком хаосе. Собираю всё грязную посуду со стола, и мусор параллельно расфасовываю на нужный — ненужный. Тяжело, когда всё это время тебя сверлит пытливый взгляд, а ещё чешется зараза засос под лопаткой…

— Надо же, даже интересно послушать нашу главную сказочницу. — Весело и непринуждённо обливаюсь потом, потому что из-за кое-кого пришлось наглухо закрытую кофточку надевать. — Какова на этот раз версия?

— Хороша. Настолько хороша, что впору удивляться, откуда такая фантазия у ребёнка.

— Ну? — Уже развернулась к Саше в попытке хотя бы увидеть её мимику и жесты, но ждал облом и лопатка, переданная впопыхах и с ехидной улыбочкой.

— Сейчас там Яру нужна помощь. — Снимает фартук и спешит, поправляя волосы, в ту комнату, где скрылись ребята. — Помешай, пожалуйста, крем. Я скоро.

— Ты сама решила ещё и торт забацать сегодня? — Удивилась, уже не ожидая ответа. Вот это женщина, конечно.

— Мне захотелось, — Остановилась наполовину в проёме и подмигнула мне куда-то за спину. — А в магазине не купить приходится изгаляться в собственную беременность, эх… Приду, продолжим.

— Ты объяснишь наконец, почему вчера вдруг на всех напала чесотка с разной периодичностью по времени?

Сильные руки подхватывают меня за талию и крепко прижимают к этой горе мышц. Куприн вообще не заботился, что нас могут увидеть, и мне в какой-то момент тоже стало всё равно.

— Нет, это страшная тайна… — Шепчу ему на ушко, придавая загадочности и томности своему голосу. Укусила мочку и облизнула туту же покрасневшее место. Как же нравится его запах и вкус — это просто что-то с чем-то. — Выдав её, мне придётся тебя убить.

— Не готов пока к таким подвигам, — Игриво трётся об меня всем чем только можно и нельзя. Хорошо, что Фаю оставили с тёткой Саши Любовью в их квартире с Яром, а то здесь бы вообще не до такого сладкого Серёженьки было бы. — Давай, к годам так ста тридцати, ты раскроешь мне все секреты и потом убьёшь, чтобы не мучился.

— Договорились. — Нежно сжала его бицепсы обеими руками, давно забыв про крем и лопатку. Привстала на носочки, чтобы полностью захватить в плен его губы.

— Эй, ты должна была отказаться! — Отрывается и смеётся, уворачиваясь от моих поцелуев в подбородок, шею.

— У тебя мясо там не сгорит? — Обижаюсь на этого кайфоломщика и пытаюсь выгнать и отлепить эти наглые руки, что уже давно хозяйничают под кофточкой, оглаживая свои достижения, так сказать.

— Нет, самый лакомый кусочек… — Хотела услышать, что я, но увы. — С прожилкой чуть левее от центра.

— Спасибо за рецензию и рекомендацию, а теперь иди. — Обиделась и слегка надулась для виду. Пусть Куприн думает обо мне, даже переворачивая своё дурацкое мясо на мангале. — Давай же, увидят, блин, Сереж!

— И что? — Заветные слова, от них я замираю и действительно перестаю что-либо соображать. Думала же, что он сам не готов так быстро афишировать свой развод и наши отношения, а оно вон как… — Уже всё равно, правда. Тебе не надоело?

— На самом деле я…

Резко Куприн притянул меня для короткого поцелуя и скрылся в тени.

— Маш, у тебя крем не горит? — Выходит из-за угла на кухню довольная Сашка с Яром в обнимку. — А то такое ощущение, что да…

Громов целует жену и странно переглядывается с ней как бы с намёком, мол, потом обсудим. Убегает буквально к мангалу, где как ни в чём не бывало выкладывает чуть обгоревшее мясо в большую тарелку: Сергей Викторович собственной персоной.

Из-за того, что я отвлеклась на сладкую парочку «Твикс» из Викторовичей, не заметила, как ко мне подошла, странно улыбаясь подруга, и вытащила из моей руки лопатку.

— Ой…

Перевожу растерянный взгляд на крем, который из нежно-молочного оттенка превратился в оранжево-комочковый. М-да, такой себе из меня повар всё же…

— Ладно, всё равно у меня уже всё сделано. — Говорит и достаёт, законченный ещё вчера поди, торт из холодильника, а я стою и обтекаю. Всё это был какой-то эксперимент от бывшей Мироновой. Зачем, чтобы что? — Я просто хотела сверху полить этим кремом, попробовать. Не судьба, значит.

Эта женщина со спокойным лицом принимается мыть сковородку, чтобы поставить в посудомойку чистой, а я не могу отойти до сих пор…

— Э-э-э, ладно. — Подумаю об этом завтра, а пока, пожалуй, сто́ит выйти на свежий воздух. — Пойдём за стол?

— Да, только это-то надо на стол взять. — Уже откровенно потешаясь надо мной, Саша кивает на сервированные красиво нарезанные фрукты.

— А, да, конечно. — Подхватываю и иду в беседку, там мы решили сегодня поужинать.

— Всё хорошо? Маш…

Не вписалась в проём и задела плечом дверной косяк. Больно аж до слёз. Кажется, теперь понимаю, что могли чувствовать всё это время подруги, когда мы водили всех за нос. Неприятно, блин.

— Да-да, всё отлично. — Быстро выпалила и понеслась к столу, чтобы случайно не уронить тарелки. Озадаченный взгляд Серёжи прожигал мою спину, пока мы с Мишей всё расставляли на столе для удобства.

Стоило немного успокоиться, как все сели за стол и неожиданно поднял свой бокал Влад:

— За семейные реликвии! — Крыша, да и вся немаленькая площадь беседки позволяла свободно вставать и прохаживаться внутри, что и сделал Власов. Мишель смотрела на него таким взглядом, мол, ну давай расскажи всем…

— Ты про что, Власов? — Не понял Сергей и видно, надеюсь, только мне, как он напрягся. Пробежался взглядом по моему обеспокоенному лицу и уставился из-подо лба на своего друга.

— Нам только что эти два, кхм… — Рукой махнул на Сашу и Яра и отпил из своего стакана, хотя с ним даже никто ещё не чокнулся. — Хозяева дома. Любезно поделились своей семейной традицией и подарили нам с Мишей нашу семейную реликвию.

— Слишком много слов «семейных».

— Вот выйдешь замуж тогда, и у тебя будет семья. — Встряла Мишель, немного импульсивно, отреагировав на мои слова.

— А вы, разве, не моя семья?..

Все притихли. Девчонкам я рассказывала часть своей истории. Почему не звоню родителям, отчего не катаюсь на каникулы или в отпуск к себе на малую Родину…

— Конечно, твоя, Маш. — Саша взяла меня за руку и провела по ней несколько раз. Погладила, как маленького ребёнка по голове. Да, ощущалось иногда некоторое возрастное неравенство в нашей компании, но не настолько. Просто обычно мне спускали с рук какие-то дурачества с Файкой, ссылаясь на возраст. Видимо, у Сашки проснулся материнский инстинкт лет так пять назад, а сейчас так вообще вовсю бодрствует. — Мишель имела в виду, что…

Всех прерывает какой-то грохот за забором. Кто-то настойчиво продолжает барабанить по металлической двери. Мы с девочками переглядываемся на то, как мужчины встают, не произнеся ни слова, идут проверять и вразумлять незваного гостя. Пока все отвлеклись, выходя из-за стола, мне на ушко, доносится горячий шёпот:

— …Что у нас будет своя собственная небольшая для начала семья, Кудряшка.

Мурашки пробежались по шее, где кто-то неосмотрительно, хотя теперь я думаю, что намеренно оставил свои метки. Вот Куприн, негодяй, подлец, любимый…

— Как вы думаете, кто там пришёл?

Мишель тянется к кусочкам, мяса, которые кощунственно остывают на ветру. Ну хорошо, что мухи ещё не налетели на такое вкуснейшее добро. Тоже потянулась к специально оставленному с моей стороны кусочку, о котором мне говорил Серёжа.

— Не знаю, — Присоединяется к нам Саша и тоже пробует нежнейшее, с корочкой зажаренное мясо. Почему Куприн дома похожее не приготовит? — Может, соседи решили познакомиться?

Мы все решили перевести тему, потому что было и так достаточно беспокойно. Мужчины не возвращали, а самим идти к воротам… Негласно решили не геройствовать, тем более саше нельзя волноваться.

— А что, вы же не первый день здесь уже. — Стало тоже любопытно. Миша спросила раньше и достаточно развёрнуто, не то что мой коротенький вопрос, настойчиво крутящийся в голове. — Чего раньше культурно нельзя было прийти поприветствовать друг друга?

— Они вроде как уезжали в отпуск. — Тянется к соку, но недостаёт, и мы с Мишель вместе подаём ей она стакан, а я графин, куда мы выжали апельсины. Нашей беременяшке хочется уже как неделю именно свежевыжатый сок, и поэтому у неё теперь дома, благодаря Ярославу Дмитриевичу, стоит соковыжималка. Удобно… — Мне Света с четвёртой улицы сказала.

— А у вас разве улицы не по названиям? — Вроде когда по навигатору ехали, там женский голос, произносила другие слова.

— Да, но местные просто устали их выговаривать, а на некрасивые сокращения обижаются. — Саша жадно выпила всё содержимое стакана и теперь хищно рассматривала, чтобы ещё съесть или выпить, или всё сразу. Такой подругу я ещё не видела. Стресс от незваных гостей и ещё просто, видимо, «жор» напал, правда, не ночной, но всё же.

— Например? — Миша тоже нервничала так, что не попадала вилкой в горошинку, оставшуюся от салата. Мне почему-то вообще стало спокойно и ровно даже. Накатило умиротворение, которое ничем ближайшие тридцать минут не перебить.

— Улица Дашки. — Со смешком вспоминает, видимо, какую-то локальную байку и улыбается нам непонимающим. — Это значит на Княгине Дашковой.

— Ну так проще. — Пожав плечами, замечаю я.

— Вот и те, у кого не сокращается, также говорят. — Откусанной куриной ножкой качает в мою сторону подруга. Миша только смеётся с нашей мини-сценки.

— Весело у вас тут. — Вспоминаю одно интересное название из моего родного посёлка. — Хотя бы нет улицы Душистого Боярышника…

Никто не заценил шутку и отсылку, потому что на горизонте появилась женская фигура.

— Погоди, а этой-то здесь что надо? — Миша первая узнала пришедшую женщину.

— Кому? — Не поняла Саша, которая уже вытирала руки салфеткой.

— Жене Куприна…

Поворачиваю голову, чтобы своими глазами убедиться в реальности услышанного от Мишель.

Всё верно. Окс шла как-то слишком неровно для человека, который зашёл через дверь. Безбожно топтала газон каблуками и бесчувственно наступала на высаженные заботливой Сашиной рукой цветы. Мне было больно смотреть на это, хотя я даже не участвовала в облагораживании этой территории, а каково подруге — хозяйке этого участка.

Где мужчины?.. Успела только промелькнуть эта мысль, и тут же она была подавлена под гневом бывшей жены Сергея:

— Ты-ы-ы-ы… — Закричала, запыхавшись, бессердечная к чужому труду женщина. В глаза бросались её красное лицо, некогда безупречный макияж и растрёпанные волосы, в которых кое-где виднелись веточки. М-да. — Ты знала, что я беременна?! И так поступила со мной?! С моим малышом!

Хорошо, что в этот момент никто не пил, иначе пришлось бы отмываться всем. Перевожу с красивого остывающего кусочка мяса на Окс, стараясь не смотреть в лица подруг. Что ж, достаточно рассержена незваная гостья, но в драку, надеюсь, не полезет.

— Оксана, привет. — Берёт себя в руки Саша и здоровается как истинная хозяйка. Стул не предлагает, потому что никто и не спросил разрешения, а просто бесцеремонно уселся за стол. — Не ожидали тебя сегодня увидеть.

Миша чего-то выжидает это видно по её выражению лица, на которое я мельком бросила взгляд. Сашка сложила в защищающем жесте руки на животе. Плохо дело, где же боссы…

— Конечно, подстилка его… — Хватает последнюю куриную ножку, которую специально готовили для Саши, начинает некрасиво жевать и говорить с набитым ртом. Размахивает костью в воздухе, как будто это палочка, и ей можно, в кого угодно тыкать безнаказанно, изгаляясь над вынужденными собеседниками. — …здесь. А жену законную, зачем же звать? Правильно не за чем.

Пока у Окс был занят рот, и она не выдавала бред сумасшедшего, наконец, ожила Мишель. Она, наконец, смогла задать уточняющий вопрос, хотя всем и так было понятно:

— Про кого идёт речь?

— Так вот, про эту самую. — Тычет пальцами в жире в мою сторону. — Которая в постель женатого греет. Шалашовка!

— Попрошу без оскорблений, Оксана. — Дрожащим голосом произносит твёрдо Громова. Тянется наконец к телефону и пытается сделать дозвон Ярославу, но его телефон оказывается здесь. Облом.

— Да я, только чтобы душу отвести и приехала. — Возмущается, продолжая набивать рот, непрошеная собеседница. — Что даже присоединиться за столом не предложите?

— Нет. — Какой смысл это было спрашивать, если она уже вполне комфортно съела четверть от нашего ужина и ещё примиряется на следующую часть.

— О, вот и голос подала, разлучница. — Смотрим друг другу с ненавистью в глаза. Мишель звонит Власову, и тот, слава богу, берёт трубку… — Ха-ха, да я твоё «нет» знаешь на чём вертела?!

Первая фраза отчаянно засасывает меня в прошлое:

— Вот и голос подала…

Отец сидел в кресле, когда я пришла после пожара, и подлетела к нему радостная, говоря слова приветствия в первый раз…

— Да, папочка. — Не поняла сразу, не считала интонацию верно, хотя обычно это-то и получалось у меня лучше всего за неумением отвечать.

— А чего ж всё это время позорила нас с матерью?! — Выбросил руку вперёд, как будто хотел ударить. Всего лишь пультом включал звук на телевизоре, а я уже сжалась вся в ожидании удара. — А? Отвечай, раз научилась!

— Нет, я не хотела… — Из-за страха, испытанного адреналина при спасении дома одной старушки у меня не слушался язык.

Мямлила что-то жалко мяукая, а ведь всю дорогу до дома репетировала и представляла, как буду говорить родителям. Наконец, го-во-рить и неважно что. Писать я только недавно красиво научилась, раньше мои попытки что-то рассказать через письма просто отвергались. Ни мама, ни папа не хотели читать мои каракули, пришлось научиться по прописям, которые мне та бабушка дала.

— Не хотела она. — Раздражённо откинул пульт на диван и решил перевести наполненный гневом взгляд на меня. — Да ты настолько жалкая и бесполезная, что даже наличие голоса ничего не решит в твоей жизни! Какой смысл тебя оставлять? Скажи мне хоть одну причину, по которой ты должна остаться в моём доме?

В-в-в-в смыс-с-сле оставлять… Это какая-то игра? Я не знаю правил и правильного ответа! Что делать?!

— Я… я… люблю вас с мамой…

Едва слышно прошелестела своим голоском, который от такого ужаса просто опять прятался где-то глубоко. Было тяжело разговаривать, опять…

— Да ты хоть знаешь, что такое любовь?! Нет. — Но ведь разве не каждого ребёнка должны любить? Я в одной книжке прочитала… — Я люблю твою мать, любил ещё не родившуюся твою сестру, а ты?! Ты никакой пользы… Ничего не могла, за что тебя было любить?

Махнул рукой и пошёл к двери.

— Но я же… я… — Побежала за папой, хватаясь за его рукав растянутой футболки, которую мы с мамой выбирали на двадцать третье февраля.

— Убирайся. — Безэмоциональным тоном стряхнул буквально меня со своей руки и открыл дверь во двор. — Убирайся вон из моего дома…

— Что? — Возвращаюсь к, несомненно, очень важному диалогу и перевожу взгляд с подруг на Оксану.

— Она даже не слушает… — Взмахивает руками и пищит своим тоненьким голоском. Неприятно режет слух. — Ты вообще девочка хоть что-то умеешь?

— Вы имеете в виду, минет, который так «искусно» делали тогда в кабинете Сергея Викторовича? — Присоединяюсь к одиночной трапезе бывшей жены Куприна. Беру наконец остывший кусочек мяса и с удовольствием его поедаю под изумлённые очи Оксаны Батьковны.

— Ха, а спорим, ты даже этого не умеешь! — Некрасиво улыбается с петрушкой в зубах эта вся из себя леди на публике. — А Серёженька всегда любил поглубже и пожёстче.

— Так, а я не поняла, кто беременный-то, кроме Саши? — Мишель берёт бутылку и наливает себе в бокал чуть ли не до краёв.

Все заворожённо смотрят, как бордовая жидкость, выливаясь, бьётся о стеки стеклянного бокала.

— Я! — Тянется и забирает напиток, выхватывая из рук опешившей Миши. Оксана никого не стесняясь, пьёт прямо из горла. М-м-м, интересно. — Конечно же, я, Серёженька, со мной никогда не занимался любовью с защитой…

— Большое упущение… — Тоже отпивая сок, пробормотала я, но получилось достаточно громко. Упс…

— Что ты сказала, дрянь?! — У неё что проблемы с гневом не пойму откуда столько агрессии у беременной женщины. У Саши просто даже то, что было из гнева, заложенного природой, с появлением двух полосок на тесте, ушло в никуда просто. Тех крысок из нашего офиса, что толкнули её, наказали парни, а наша сердобольная подруга говорила «казнить нельзя, помиловать». — Я выношу, рожу его ребёночка, и мы вновь будем жить счастливо…

— Ошибочка. — Нет, язык мой — враг мой однозначно.

Но что не скажешь, когда за спиной потенциальной угрозы встаёт твоя безграничная защита и опора. Плевать все и так уже догадались и лишний раз подтвердили, что мы с Куприным пара. Так, радостно я себя ещё не ощущала как в эту минуту. Что-то долго они шли после звонка Миши…

— Что-о-о? Да как ты смеешь вообще… Уб…

Серёжа перебивает свою бывшую и, глядя прямо мне в глаза, говорит:

— Убирайся.

Всё внутри успело опуститься. Сердце замерло и быстро-быстро забилось в агонии. Как же… Он же не мне же… Этого просто не может быть. Не верю!

— Мне повторить, Оксан? — Видимо, незваная гостья тоже подумала, что Куприн ко мне обращался, поэтому как ни в чём не бывало, продолжила жевать, снисходительно глядя на меня, но увы. Мадам аж поперхнулась куском мяса, до которого только руки дошли. Правильно давись ты уже и сваливай на сверх-скорой восвояси. — Несложно в целом убирайся вон отсюда сейчас же. Ты на частной территории. Проникла без разрешения, так что прошу, покинь участок.

Нависая огромными тучами, мужчины распределились так, чтобы незаметно защищать своих женщин. Влад встал за Мишей, и она ущипнула его за медлительность, видимо. Саша взяла руку подошедшего Яра и положила на свой животик. Было мило и одновременно смешно смотреть на скрючившегося из-за своего роста Громова. А Серёжа…

— Я же твоя жена. — Начала вновь крутить свою шарманку Окс, разве не замечает, что все смотрят на неё снисходительно. Да и её бывший муж встал не за ней, плаки-плаки. — И мне ничего не будет, хоть прямо сейчас вызывай полицию.

— Нас развели, Оксан. — Спокойным ровным голосом проговорил Сергей Викторович. Положил руки мне на продрогшие плечи и сжал, оказывая тем самым свою поддержку.

— А кто организатор розыгрыша, ты, Саш? — Настолько сильно не хотелось этой бесцеремонной женщине осознавать и принимать реальность. — Или эта подстилка?

— Если и так, то ты извинишься за свои оскорбления в мой адрес? — Не смогла сдержаться и не огрызнуться. Меня начала раздражать вся эта ситуация.

Оскорблять себя при моём мужчине не позволю, учитывая, как весь подобрался Куприн, он со мной солидарен. Нельзя дразнить такого бойца, даже женщинам. Хоть я и уверена, что сейчас Сергей просто мысленно вспоминает всё хорошее, чтобы не выволочь за волосы свою бывшую, чтобы отпустить всё прошлое и, наконец, жить настоящим…

— Ещё чего. — Фыркнув на нас, допила последние глотки из бутылки. Встала и начала, покачиваясь переступать с ноги на ногу, обходить всех собравшихся по кругу, как гиена. — Не доросла ты, деточка, до такого, чтобы я у тебя ещё в ногах валялась.

Про «вногахваляния» не было и слова, от такого экземпляра хватило бы и просто пару слов «простите».

— У меня на руках свидетельство о разводе. — Было бы эффектно показать его, как с матерью, но увы. Я помню, где сейчас хранится священная бумажка, и она точно не в районе километра с нами. — И если бы ты соизволила мне ответить или хотя бы зайти на Госуслуги, то была бы в курсе смены статуса.

— Что-о-о-о?! — Судорожно ищет в своём телефоне приложение, выставив нам указательный палец, мол, подожди. Находит, мы не торопим, ждём реакции, и она нам её выдаёт. — Мне не-хорошо… Живот. Бо-лит…

Не настолько я думала на скорой, эй! Пусть живёт, мне не жалко, только не в радиусе со мной. Желательно где-нибудь на противоположной стороне планеты.

Скрючивается похлеще Ярослава Дмитриевича, но как будто знает, как эффектнее и красивее, так что представление продолжается.

— Не прикидывайся. — Миша врывается в наш треугольник четвёртым, острым углом.

— Что? — Приоткрытый глаз, гневная гримаса далеко не от боли — не вяжутся с очень уж больным животом и приступом, который нам здесь разыграли. — Ты тоже бессердечная тварь, как и эта сука?! Не ожидала от тебя, Мишель.

— Миша права. — Встаёт рядом с мужем Саша и крепко держится за свою опору. Ищет поддержки в наших глазах, находит её и продолжает. — Ты решила разыграть здесь спектакль одного актёра, но мы не заказывали никакого представления. Уходи, пожалуйста, тебе здесь не рады.

Мужчины, видимо, все сказали за воротами, поэтому не лезли в наши разборки. Яр только покрепче прижал жену и зорким взглядом наблюдал за обстановкой. Мне уже тоже надоело сидеть, но Миша не спешит отрывать попку от стула, да и Влад к ней присоединился, доверившись друзьям, и теперь, они оба о чём-то шушукаются друг с другом и поедают оставшиеся продукты и блюда на столе.

— Это всё ложь! — Кинулась к Куприну, цепляясь за его рукав. М-да, если бы встала, то меня явно располосовали бы на британский флаг ногтями длиной в пол моего пальца. — Я беременна от Серёжи… И как вы докажете обратное, если я запишу на него ребёнка? По закону мне ещё триста дней после развода положены. Уж в них-то я уложусь, не переживайте.

Опа, кто-то вспомнил про закон. Серёжа аккуратно вырвался из захвата и отошёл, насколько было возможно, от слегка неадекватной бывшей.

— Какой срок? — Выдаёт со знанием дела Мишель.

— Пять недель. — С запинкой ответила Оксана. Что-то темнит она, и нос свой чешет всё, может аллергия на что-то, а может, и врёт.

— Ты в это время была на очередном курорте, так что ничем помочь не могу. — Просчиталась, однако. Серёжа только морщится сильнее в разговоре с ней. — Закажем ДНК-тест, и всем всё сразу станет ясно.

— Да кто вам позволит его сделать до рождения?! — Стала верещать и ходить туда-сюда на своих огромных шпильках.

— Ты. — Пожал плечами Сергей и продолжил, как и все наблюдать за метаниями Оксаны. Было одновременно жалко и грустно наблюдать за ней, но и помогать никто не спешил.

— Я?! Да никогда!

— Хватит. — Остановила этот абсурд Саша. — Прекрати этот цирк. Ты не беременна.

— Что-о-о?!

— Всё это время, — Включается в рассуждения Миша, поддерживая Сашину теорию. — Ты активно ешь вредную жареную еду, запиваешь всем возможным алкоголем, который попадается на глаза.

— И что, говорят, один бокал можно.

— В тебе уже явно не один. — Заметила я, чем заслужила убийственный взгляд.

— Ещё беременным нежелательна петрушка, необработанное термически мясо — рыбу ты также уминаешь за обе щеки.

Громова активно перечисляет то, от чего пришлось само́й отказаться, и теперь смотрит на реакцию, женщины, которая, как и все мы, желает о рождении здорового ребёночка.

— Ходишь на каблуках и в корсете, который явно сдавливает грудь. — Это уже от Миши, видимо, вспомнила про свой опыт. — А грудь, в свою очередь, адски должна болеть, настолько сильно, что ты просто не завяжешь чёртовы ленты.

Надо было видеть лицо Оксаны, это что-то с чем-то. Смесь удивления, презрения, растерянности и лютой ненависти ко всем присутствующим. А что сама пришла, никто не звал на наш ужин.

— Да, и как вишенка на торте — ты теперь разведёнка, но это, если ты забыла на минуточку.

— Влад?! — Все присутствующие, не сговариваясь, назвали Три В по имени. Он переборщил.

— Что? Всегда хотел поучаствовать в женских разборках. — Возмущался он, а весело было нам. Не всем. — Только Серому, что ли, можно было? Никто не сказал, что нельзя…

— Тебе звонят. — Серёжа заметил вибрацию и странное название на заставке телефона Окс.

— Кто? Лабубусик? Давай скорей. — Подняла свой мобильный и не успела взять трубку.

— Сбросил. — Для всех объяснил расстройство Оксаны. И потом вновь стал серьёзным и даже слишком холодным. — У меня только один к тебе вопрос. Ты реально была беременна, после того как мы поженились или как сейчас?..

— Вы знали? — Сидя на диванчике, смотрю, как нервно шагает туда-сюда Куприн на балконе.

После представления его бывшей жёнушки мы не поднимали больную тему и как-то негласно снова да решили не упоминать Оксану в разговоре. Видимо, ему нужно время для того, чтобы принять тот факт, что его обманули все близкие на тот момент люди — мать, жена, семейный врач…

— О чём? — Прикидывается Незнайкой моя наставница.

Та женщина, дом которой спасали всем посёлком от пожара. Она единственная, кто заботился обо мне искренне и с любовью, хоть никогда и не говорила вслух о своих чувствах. Очень сильная ведьма для всех остальных жителей и строгая справедливая эмпатичная бабушка для меня. Мы, не родня по крови, но по духу…

— О ком. — Не даю соскочить с темы любительнице всё скрывать и утаивать для моего же блага.

Подгибаю под себя замёрзшие в шерстяных носках ноги, перекладывая телефон от одного уха к другому. Хочется завернуться в тёплый плед и не вылезать из него, пока не вернётся ко мне мой Сергей Викторович без вечного спутника хмурости и вечной печали в глазах. Увы, но это невозможно, пока…

— О твоей сестре? — Быстро поняла и приняла выигрышную позицию всезнающего человека, который нет-нет да узнает не по своей воле все сплетни от сельчан.

В основном к нам тогда, когда я жила у Каргулечки — карга плюс бабулечка — приходили за отварами и сборами трав. Про такие я только в горах слышала, что делают и продают. В наших краях никто такого не видел и ничем таким не промышлял, кроме наставницы.

Про Таро я потом только узнала, когда была в выпускном классе. Так, сильно переживала насчёт экзаменов, что ни есть, ни спать не могла. У меня был единственный шанс вырваться на волю без призраков прошлого — сдать всё на отлично и выше.

Тогда Каргулечка попросила вытащить карту, что-то бормотала себе под нос про нерадивых паникёров и что всё будет зашибись, не надо ей нервы трепать. Короче, было всё и в самом деле отлично раз в саму столицу прикатила в итоге учиться, да и осталась здесь. Вот осталось последний вопрос закрыть и тогда точно всё.

— Так это правда? — Отчего-то возникло желание вскочить и начать ходить прямо как Куприн туда-сюда. Было так хорошо сидеть, что мысль проскочила особо не задерживаясь. — Поэтому вы мне не разрешали возвращаться домой?

— Нет, далеко не поэтому. — Проскрипела своим сухим тоном и судя по посторонним звукам, пошла ставить чайник. — Всё, потому что ты просто бы расклеилась и стала бы тянуть своих непутёвых родственничков.

— А что с ними? — Напряглась, оставшаяся маленькая девочка, что иногда возникает перед глазами, она всё понимает, но сказать не может, вот и сейчас заволновалась.

— Так ты видела или нет? Не пудри мозги бабке! — Взорвалась моя наставница и, видимо, рассыпала свой успокоительный сбор. Матерясь под нос, начала ссыпать аккуратно, как обычно, это делает с ворчанием и приговором.

— Видела их со спины с м… — Мне не дали договорить прервав. Да у нас было правило в доме — не называть родителей своими именами, никаких «мам» и «пап».

— Я поняла. — Резко огрызнулась Каргулечка. — Так вот и так пусть и будет. Выбрось из головы и иди с миром себе, успокаивай муженька.

— Что? — Как она поняла, на кого я пялюсь всё это время? Вот поистине страшная женщина, которая всё знает. — У меня нет мужа, если бы был, то вы бы были на моей свадьбе сто процентов.

— Ну будущего, чего развонялась. Иди, кому говорю!

— Да он тоже с кем-то по телефону разговаривает. — Немного обиженно прозвучал мой голос. Да я от скуки и некого любопытства позвонила наставнице, которая обычно не приветствует телефонных звонков и скидывает вызов, но тут что-то на неё нашло.

— Отбери у него сигарету. — Это уже третья по счёту. Да, надо бы прекращать самобичевание и отвлечь Сергея как-нибудь. — Нечего травиться, а то подавится, не дай бог.

— Хорошо. — Когда она так говорит, то с большой вероятностью случается всё произнесённое небрежным тоном, которому обычно не верят. Бегу спасать своего непутёвого курильщика и напоследок говорю, что прямо рвётся из груди. — Люблю вас, до встречи.

— Давай-давай, любит она…

Хоть и ворчунья она у меня, но именно она дала мне приличное образование, воспитывала как свою дочь, которой никогда у неё не было. Каргулечка даже на собрания никогда не ходила и так зная, что там будет, удобно, но энергозатратно.

Единственное правило, которое не оспаривается — это всё сказано и связано с моей семьёй — биологическими родителями — нерушимо соблюдается мной. Она лучше знает, чувствует и видит, живя в посёлке.

Если мне не сто́ит узнавать сестру, то и ладно. Мои так называемые родители не пожелали прийти ко мне, зная, где я жила, после того как меня выгнали. То, что есть во мне та маленькая девочка, так это да, надо ещё поработать с психологом, и может, она уйдёт на покой…

— Сереж, пошли чай пить? — Высунулась на балкон и позвала любимого курильщика в дом.

— Да, давай. — Задумчиво отозвался, так и не прикурив четвёртую сигарету. Приобнял меня за талию и буквально внёс в комнату, на что я захихикала и побежала ставить чайник. — С лимоном.

— Что там такое сказали, что ты сразу поник? — Решила уточнить всё на берегу, так сказать, не отходя от кассы. Мне было важно все неприятности проговорить и не возвращаться больше к этому.

— Сфальсифицировали, как и думал…

Оксанины действия, жесты и ужимки были красноречивей всех слов в тот вечер. Теперь Куприн решил всех проверить по двадцать второму кругу, и начали вырисовываться огромные пробелы в легенде, придуманной его бывшей.

— Всё — от начала и до конца было ложью.

Она никогда не была беременна по-настоящему, по крайней мере, от Серёжи. Никогда не было выкидыша и настоящего живота. У неё была накладка, Карл?! Что с этим миром не так раз существуют настолько одержимые мужиками женщины? Зачем было так изгаляться, если все в итоге были несчастны?..

— Мне очень жаль. — Ставлю перед ним кружку с чаем и на блюдечке заботливо примостила печенюшку-предсказание, что мне захотелось купить внезапно в нашем магазине. Положила ладонь на напрягшееся плечо и начала разминать. — Чем я могу тебе помочь?

— Иди сюда. — Повернулся, утыкаясь лбом мне в куда-то под грудью, тяжело вздыхая. Обхватил своими ручищами и сжал до моего писка. Потом уже я сама перебралась к нему на колени, обнимая своего большого и такого ранимого мужчину. — Расскажи что-нибудь хорошее.

— Когда мы ходили с девчонками в музей восковых фигур…

Тот раз, когда нужно было развеяться, потому что девчонки враз как-то потухли на глазах. Саша, видимо, после своего поступка с Ярославом Дмитриевичем, а Миша… Ей только повод дай повспоминать прошлое и отчаянно позатыкать будущее куда-подальше.

— Это, случайно, не тогда, когда ты оторвала руку вместе с Файкой какому-то экспонату? — Замерла, переставая перебирать волосы на его макушке.

Лукавая мальчишеская улыбка озарила лицо Куприна. Меня бросило в жар от этой ослепляющей зубоскалящей сверхновой. Сжала бёдра поплотнее и отвлеклась от его нагло поглаживающих меня рук.

— Да! Откуда ты знаешь? — Хлопнула по плечу и начала перебирать варианты, кто мог проговориться о таком. Точно не Файка, она сообщница.

Я тогда подговорила мелкую поздороваться с одной очень важной шишкой. Ведь Мишель водила её на площадь, вот его, наконец, освободили из заточения, да-да. И теперь он может тоже посмотреть на людей и даже пожать им руку…

— Власов растрепал. — Значит, Миша, вот ведь подруга называется. Она же меня заставила платить бы, если бы всех поймали. — Думаю, все догадались уже до ужина и так про нас с тобой.

— Ничего подобного. — Надулась и даже руки на груди сложила, правда, не на своей, но всё же. Поёрзала, поудобнее, утраиваясь и, кажется, почувствовала нужный результат. Хотелось отвлечь от этой темы и, наконец, перейти к приятностям.

— Скажешь, что Мишель не высказала тебе всё после того, как Окс ушла? — Её имя режет слух, но уже реже. — И не Саша ли тебе складывала всё в контейнера со словами «яжеговорила»?

— Ну да и что? Это другое. — Не хотелось вспоминать, как подруги бурно реагировали на мою глупость.

А то, что именно глупостью было моё желание молчать и проверить, кто догадается быстрее, мне наглядно объяснили.

Что ж, о приятностях придётся забыть, потому что у моего воспалённого мозга возник очень неприятный вопрос…

— Ладно, не будем о грустном. — Отпил свой чай и начал вертеть в руках печеньку, примеряясь, как лучше её откусить. Это необычная, где разломишь и узнаешь. Здесь форма иная, что даже не догадываешься о начинке.

Я не догадалась сразу. Осознание пришло, только когда высунула язык, а на ней бумажка, слегка помятая зубами. Тогда-то и поняла, что означал вопрос на упаковке.

— Можно ещё один неприятный вопрос о грустном, и всё? — Хотелось со всем покончить, до того как кто-то догадается о предсказании они там специфические.

— Давай. Валяй. — Сработало, он отложил и перевёл на меня свой ясный взор.

— Вам выдали… — Подавилась собственными эмоциями. Никак не получалось из себя выдавить простое, казалось бы, слово из четырёх букв, а не получается. Чёрт. — Выдали… Нет, не могу.

— Ну что ты, Кудряшка, маленькая моя. — Сергей вытирал своими большими пальцами мои дорожки слёз, которые и не думали заканчиваться. — Тише, тщ-щ-щ. Нет, но она бы была рядом с дедом, чтобы тот её охранял. Не сложилось, нам ничего не отдали, и теперь понятно почему. Хочешь, съездим к нему, давно не был?

Он понял меня без слов. У меня возникло острое ощущение задушить этого всепонимающего в объятиях и никогда-никогда не отпускать. Беспрерывно кивала, пока большие горячие ладони не зафиксировали моё положение головы прямо напротив своей.

— Как приедет Валь Санна. — Слёзы постепенно заканчивались, остались только всхлипы. — Она писала, что тоже хочет к нему сходить.

Да, мы обсуждали эту тему, и Валентина была готова вместе с внуком своего возлюбленного, наконец, прийти на могилу. Так, тяжело быть одному в своём горе, даже не подозревая, как ошибаешься порой…

— Хорошо, а теперь слёзки обратно вобрали. — Если бы не серьёзная тема, то Серёжа бы не преминул облизнуть мою щеку, чтобы не плакала больше, один раз уже так сделал, чем ошарашил и сразу прекратил мою мини-истерику. — И пей горячий чай, пока не остыл.

— Не хочу. — Как маленькая начала канючить, потому что уже видела умилительную улыбку Серёженьки. — Хочу лимон.

— Держи такой пока. — Достаёт из кружки и суёт мне в рот. М-м-м. — Другой попозже переведу.

— Нет же! — Чуть не подавилась сладко-кислым соком. А этот невыносимый мужчина откусил печенье, не заботясь о секретном наполнении. — Мне не нужны твои деньги, Куприн!

— А моя фамилия?..

Сергей

— Брат, ты, кстати, заметил, что ты больше не пьёшь?

Вот вообще не до него сейчас. Они с Громовым стоят чуть поодаль, как бы друзья жениха. Напротив, стоят девчонки и в самых первых рядах Файка, уже готовая ловить букет невесты. На Власовской свадьбе ей тоже достался, и она не хотела бы, да и мы всё, нарушать такую своеобразную традицию.

— А? — Понял, что он от меня ждут ответа, иначе друзей не заткнуть. — Да-да, Влад, ты пи… пипец не вовремя.

— И не материшься, почти…

Никак не уймётся Три В. Когда он женился, мы с Яром сохраняли молчание. Во-первых, потому, что очень устали организовывать похожую на Сашину свадьбу-сюрприз. И во-вторых, потому, что хотели тактично не заметить расклеившегося друга, который, глядя на своих девочек в белом и молочном цвете платьев, решил, не скрываясь сжать переносицу.

— Потому что здесь женщины и дети. — Тихо, чтобы не перебить речь регистратора, отвечаю с угрозой этому болвану.

— Да-а-а, ты стал лучшей трезвой версией себя — без бодуна и агрессии! — Нескончаемый шёпот стал мешать и надоедать, у меня, вообще-то, была картинка светлого будущего, а Владос прилип как банный лист со своей чепухой. — Осталось бросить курить.

— Так он больше не курит, по крайней мере, я не видел. — Тут ещё Громова не хватало со своими никому не нужными замечаниями.

Дома я курю на балконе. Трубочки. Сладкие. Файка как-то принесла к чаю с ореховой, что ли, начинкой и мне понравилось.

— Что-о-о-о?! — Тонкий, едва слышный писк получился у Влада, даже смешно стало на мгновенье, пришлось сдержаться. — Ты мне не сказал?

— Замолчите, оба?! — Шикнула на них Миша с того конца импровизированного зала.

Мы с Кудряшкой не хотели повторять тенденцию друзей с неожиданными бракосочетаниями. У меня был не самый запоминающийся опыт предыдущей росписи, поэтому в этот раз последнее, что хотелось это неприятные неожиданности или просто какое-то недовольство со стороны будущей Куприной.

Арендовали небольшую красивую поляну на сколе горы с шикарным видом на город, и теперь нам единственное, что грозит сегодня в принципе — это небольшой дождь, по словам метеорологов.

— Да что такого? — Уже почти не слушал перепалки друзей. Ветром зашевелились красивые висячие украшения в виде живых цветов, переплетённых с лианами. Как-то так, не вдавался в подробности всей этой мишуры. Маша шла под ручку вместе со своей Каргулечкой, как все называют эту странную, по-своему любящую мою невесту, женщину. — Уже и другом порадоваться запрещают, беспредел…

— Посмотри туда и всё поймёшь. — Слегка кивает на Марию Яр. Влад затыкается на время, а Громов не может не припомнить. — Сам же как рыба об лёд молчал, когда Мишель выходила.

Будущая Куприна сейчас аккуратно продвигалась по выстланной дорожке, вместо фаты в волосах в её руках был зонтик и маленький букетик, такой, чтобы не прибить ненароком главного ловца. Такой молочно-бежевый крепкий зонт, которому не страшны ни ветер, ни начавший покрапывать дождик.

— Да, Сладкая была невыносимо прекрасна. Ты сам-то стоял каменной глыбой перед Александрой…

Что ответил Яр, уже не слышал. Все звуки слились в один большой белый шум.

После того как мне выпало предсказание, ещё долго не мог понять, как так совпало. Ждал ответа от своей Кудряшки на не самое очевидное предложение руки и сердца и поэтому не сразу сообразил, что жую никак не песочное тесто.

— Что это? — Ещё не понимая, что у меня во рту, задаю тупой вопрос, как будто Маша знает.

— Предсказание. — Спокойно выдаёт то, что никак не ожидал услышать.

— А на мой вопрос ответишь? — Раз так, то надо выжимать по полной из этой всезнайки.

— А ты сначала прочитай. — Упирается ладошками мне в грудь и ёрзает на коленях, умещаясь повторно, возвращаясь к нашей игре.

— Что? — Языком разглаживаю бумажку, а хотелось бы погладить что-то понежнее.

— Что во рту твоём почти разложилось поди уже. — Ворчит моя Кудряшка и кладёт свою ладонь мне на челюсть. Красуюсь, напрягая мышцы, чтобы чётче был видны все угловатости на моём лице, которые так нравятся моей Марии.

— Так это твоих рук дело? — Показываю ей язык с почти разложившейся, по её словам, бумажкой.

— Это не я туда засовывала. — Нахмурилась, доставая инородный предмет, аккуратно подцепляя ноготками, чтобы не поцарапать мою самую сильную мышцу. — Это печенье с предсказанием.

— Интересно. — Смотрю, как бережно кладёт на салфетку, чтобы была возможность прочитать и как зажмуривает глазки в желании прочитать, но сдерживается.

— Читай. — Протягивает свою драгоценность прямо мне под нос.

— Отвечай. — Сначала «да», а потом всё остальное.

— Ты прочти и всё поймёшь. — Ух, какие мы грозные.

Ладно, так уж и быть, уже и без моей фамилии из меня верёвки вьёт. Ужас.

— «Ваши усилия скоро принесут плоды» — значит, пошли эти самые плоды плодить. — Подкидываю лёгкую пушинку вставая.

— Что? — Писк и непонимание в глазах — ответ на мои действия. — Нет, стой!

— Это твой ответ? — Замираю на полпути к кровати.

— Я думала, ты пока не захочешь… — Тихо, словно нас кто-то может подслушивать, выдаёт моя ноша.

— Женщина, что у тебя в голове? — Встряхиваю, чтобы подняла на меня глаза. — Предложение было? Было. Что ещё надо?

— Любовь…

Совсем, едва слышно шевеля губами, произносит Маша. Точно девочкам нужны три важных слова, а она у меня ещё девочка.

— Я люблю тебя. А ты меня?

— Очень…

— Ну вот и всё. Пошли, кому говорю.