— Тебе не кажется, что это будет не расследование, а пародия на него, какой-то неадекватный водевиль на детективные темы? — проговорил оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска полковник Станислав Васильевич Крячко, скептически усмехнулся и пожал плечами.
Старший оперуполномоченный той же конторы полковник Лев Иванович Гуров, до сего момента сдержанно слушавший разговор Станислава с их старым другом, заодно и начальником, генерал-лейтенантом Петром Орловым, иронично улыбнулся…
1.0 — создание
— Тебе не кажется, что это будет не расследование, а пародия на него, какой-то неадекватный водевиль на детективные темы? — проговорил оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска полковник Станислав Васильевич Крячко, скептически усмехнулся и пожал плечами.
Старший оперуполномоченный той же конторы полковник Лев Иванович Гуров, до сего момента сдержанно слушавший разговор Станислава с их старым другом, заодно и начальником, генерал-лейтенантом Петром Орловым, иронично улыбнулся.
— Петр, я со Стасом солидарен. Более странного дела нам еще не предлагали, — заявил он. — Может, ты поручишь поиски этого бесценного кота нашим стажерам?
— Нет! — даже не сказал, а свирепо выдохнул Орлов. — Искать будете именно вы! Только вы, и больше никто! Вопрос стоит об интересах всей нашей страны. Понимаете?! Некоторые корифеи сыска слегка зазнались. Они вполне могут, но не хотят видеть дальше собственного носа, пытаются саботировать мое задание. Но я буду не я, если не заставлю их его выполнить. Лева, у тебя же сильнейшая интуиция! Неужели она тебе не подсказывает, что нелепость этого дела — чисто поверхностная, только кажущаяся? В реальности-то все куда серьезнее!
— Ты еще скажи, что это расследование войдет в учебники криминалистики, станет образцом того, как за малым и неприметным скрывалось нечто великое, даже грандиозное! — с утрированной напыщенностью произнес Крячко, потрясая перед собой поднятой ладонью.
— Кстати, ты прав! Именно так все и обстоит. За внешне малым кроется колоссальная глыба негатива! — сердито проговорил генерал, ткнул в сторону Стаса указательным пальцем и укоризненно покачал головой.
Этот летний день для Льва Гурова начался как-то скомкано и даже коряво. Во-первых, он едва не проспал на работу, чего раньше с ним никогда не случалось. Вчера сыщик так набегался по городу, что даже не слышал пиликанья будильника, звонок которого был отрегулирован на минимальную громкость. Благо Мария различила сквозь сон назойливый писк электронного комара и толкнула мужа в плечо.
— Лева, с тобой все в порядке? — сонным голосом спросила она.
— Да! — Лев Иванович разом поднялся с кровати и нажал на кнопку выключения будильника, все еще пищащего. — Это я что же, чуть не продрых? Ну, спасибо тебе, радость моя, что не дала проспать! — Он благодарно улыбнулся жене.
Гуров потянулся и во всех деталях вспомнил, что же приключилось вчера. А было такое, что, как говорится, ни в сказке сказать, ни на заборе написать.
Минувшим днем они со Станиславом завершали расследование уголовного дела о хищении из главной библиотеки страны некоего бесценного фолианта. Господа полковники отправились в подмосковный поселок Тимофеево, где планировали уточнить некоторые детали, пусть и мелкие, но весьма существенные. В частности, они предполагали встретиться с двумя ярыми библиофилами, проживающими там, чтобы уточнить, не предлагали ли им воры купить то, что похитили. У Гурова имелись вполне обоснованные подозрения насчет того, что кража фолианта, совершенная шайкой книголюбов, уже попавшейся в их руки, не единственная, а одна из многих. Все остальные сыщикам еще только предстояло раскрыть. Вся проблема состояла в том, что точных координат библиофилов и даже их имен опера не знали.
Поселок Тимофеево не слишком давно стал маленьким городом, но по своей внутренней сути так и остался большой деревней. Здешние жители запросто могли, как это было показано в одном популярном фильме, высунуться с лоджии и всем домом, с первого по девятый этаж, обсуждать всякие новости.
На это Гуров с Крячко и рассчитывали. Они хорошо знали, что в деревне вечных секретов не бывает. Рано или поздно, но что-то откуда-то обязательно просачивается. Все тайное тут же становится явным.
Опера прогуливались по поселку, остановились у одной девятиэтажной «избы» и стали свидетелями бурного диспута жильцов по поводу состояния системы отопления дома. Как явствовало из пламенных речей новоиспеченных горожан, местные власти обещали поменять магистральные трубы еще весной, сразу по завершении отопительного сезона. Но шла уже середина лета, а там, как говорится, и конь не валялся.
Гуров и Крячко подошли к лоджии первого этажа и поинтересовались у участницы митинга, находившейся там, как бы им найти некоего Гену Переплюя. Но та лишь отмахнулась от них и тут же начала свой обличительный монолог по части все той же коммунальной темы.
Внезапно ее перебил вскрик, донесшийся с лоджии, расположенной на пятом этаже:
— Мужики! Хоть кто-нибудь вмешайтесь. Борька Мурмыгин опять свою Лиду колотит! Хотя бы полицию вызовите! Ведь убьет же он ее прямо сейчас!
— Ага! — откликнулся мужчина с шестого этажа. — Я сейчас пойду с ним драться, а потом Лидка скажет на суде, что никого не звала. Это я сам пришел бить бедную женщину, а Борька ее защищал! Нет уж, хватит! Один раз чуть не сел, больше не хочу!
— Ну, полицию вызовите! — чуть не плача, выкрикнула жительница с пятого этажа.
— Дождешься ты эту полицию! — заявил дед с третьего и саркастично хохотнул. — Это ихнее быстрое реагирование только к вечеру, может, и приедет!
— А в каком подъезде, в какой квартире проживают эти Мурмыгины? — показав удостоверение даме с лоджии на первом, спросил Гуров.
— Вы из полиции! — обрадовалась та. — Вот, слева от меня подъезд, третий этаж, квартира двадцать восемь. На двери домофон сломан, можете зайти свободно. Лифт тоже не работает. Наверх только пешком.
Опера побежали на третий этаж. Вскоре они, тяжело дыша и обливаясь потом, оказались у двери двадцать восьмой квартиры и услышали чьи-то отчаянные крики и отзвуки ударов, доносящиеся изнутри.
Гуров решительно нажал на кнопку звонка, и почти сразу же за дверью раздался хриплый голос:
— Кого там черт принес?!
Тут же, почти одновременно с этим, вместе со струями порохового дыма, прямо через дверь вылетели два заряда картечи. По всей лестничной площадке рассыпались мелкие щепки. Благо опера, уже не раз попадавшие в подобные переделки, стояли по бокам от двери и под выстрелы не попали.
— Вот скотина! — свирепо проговорил Стас. — Надо выламывать дверь!
— Она из толстой дубовой доски сработана и открывается наружу. — Лев Иванович досадливо вздохнул. — Ну-ка я попробую.
Он достал пистолет, снял его с предохранителя и три раза выстрелил в то место, где в дверном косяке мог быть расположен стопорный паз дверного замка. Сыщик тут же рванул дверь за ручку и понял, что там есть еще один запор. Он прикинул, где тот может находиться, и выпустил в косяк еще три пули. Его расчет оказался верным. После очередного рывка дверь распахнулась во всю ширину.
Гуров с пистолетом на изготовку одним прыжком влетел в прихожую, на полу которой валялась двустволка, и увидел, что там никого нет. Они со Стасом вбежали в зал, где царил немыслимый кавардак, все было перевернуто вверх дном. На полу валялась зверски избитая женщина с окровавленным лицом.
Первым делом Лев Иванович подбежал к ней, потрогал сонную артерию и с трудом уловил очень слабый пульс. Он быстро набрал номер «Скорой», Гуров представился на тот случай, чтобы лекари не тянули с выездом, и объяснил, куда и по какому поводу надо отправляться.
Тем временем Крячко подбежал к настежь открытому окну и увидел шлейф из простыней, связанных между собой, свисающий почти до самой земли. По нему быстро спускался какой-то мужик. Скорее всего, это и был Борька Мурмыгин. Он спрыгнул на землю, выхватил из кармана пистолет и дважды выстрелил в сторону Стаса. Тот уклонился от выстрелов, тут же снова высунулся из окна и выпустил пару пуль вслед убегающему негодяю. Судя по тому, что тот дернулся и схватился за плечо, одна из них его задела.
Опера вприпрыжку, перемахивая через целые лестничные марши, сломя голову помчались вниз. Выбежав из подъезда, Крячко с пистолетом на изготовку ринулся в ту сторону, куда убежал Мурмыгин. Гуров на мгновение задержался, крикнул жильцами дома, чтобы до приезда «Скорой» те поднялись к избитой женщине и оказали ей помощь, потом помчался следом.
Догнав Стаса, он на бегу спросил, куда мог направиться беглец.
— Вон впереди за домами гаражный массив! Скорее всего, побежит туда! — шумно дыша и не сбавляя темпа, откликнулся тот.
Сыщики прибавили ходу, выбежали за крайний дом и увидели Борьку, метнувшегося в одну из гаражных улочек. Теперь их положение осложнялось тем, что Мурмыгин, скорее всего, в гаражах был как у себя дома. Здесь он мог спрятаться в любом закутке, устроить им засаду.
Но приятели решили не отступать. Этот тип, как явствовало из того, что сейчас произошло, представлял собой чрезвычайную опасность для тех людей, которые могли оказаться на его пути. Господа полковники с оружием в руках шли по улочке, вдоль сплошных рядов гаражных боксов. Лев Иванович придерживался правой стороны, Стас — левой. Так им было удобнее прикрывать друг друга.
Когда они приблизились к тому месту, где улочка делала зигзаг, из-за поворота к ним неожиданно выбежал крайне напуганный мужчина лет шестидесяти в замасленной спецовке. Опера разом вскинули пистолеты, но тот отчаянно замахал руками.
— Мужики, не стреляйте, прошу вас! — чуть не плача, выкрикнул он. — Этот полоумный сейчас убьет моего внука. Он взял его в заложники! Мальчишке всего десять лет. Господи! За что мне такое?
— Успокойтесь! — заявил Гуров и окинул мужчину изучающим взглядом. — Он захватил ребенка и ставит какие-то условия?
— Да, он приказал мне идти к властям и передать, что хочет миллион баксов и вертолет! А то, мол, порежу пацана на куски. Ну и гад! Что делать? Этот псих сказал, что к моему Ване прицепит мину и она сработает через полчаса! Еще заявил, что если заметит какую-то угрозу, то Ваню зарежет или пристрелит!
— Откуда у него мина? — осведомился Крячко и вопросительно прищурился.
— Да у него, говорят, в гараже целый арсенал! — плачущим голосом пояснил мужчина.
— И давно об этом говорят? — поинтересовался Лев Иванович, переглянувшись со Стасом.
— Да, уже давненько.
— Занятный случай. Стало быть, вы тут все знали о том, что у неадекватного гражданина в гараже хранится настоящий арсенал, и не сообщили об этом в полицию. Так получается, да? — возмутился Стас.
— Да это как-то не принято вроде бы. Стукачество презирается и осуждается. — Мужчина горестно скривился и пожал плечами. — Если бы я знал, что так обернется…
— Если бы да кабы! — сердито оборвал его Гуров. — Влупить бы вам всем лет по пять за укрывательство! Ну и дурость! Что теперь? Мальчишку надо спасать. Никто не знает, чего этот психопат еще там надумает, что за дурь ему в голову ударит. Назови номера гаражей, твоего и этого ненормального.
— Мой — сто сорок первый, у него зеленые ворота, на них написано «Каширов», это моя фамилия. Его — сто сорок седьмой, — блеющим голосом проговорил мужчина. — Они покрашены серебрянкой.
— Иди и скажи этому отморозку, что деньги и вертолет скоро прибудут. Ну а пока что заложником к нему сейчас придет полковник полиции. Он будет без оружия. А мальчика пусть этот тип освободит. Давай, иди!
Тот уныло мотнул головой и зашагал обратно.
— Лева, а ты уверен, что это единственно верное решение? — с сомнением в голосе спросил Станислав. — Может, нашу контору известим? ФСБ?
— Ага! Давай всех поднимем, вплоть до ООН! — Лев Иванович саркастично усмехнулся. — Перепивший придурок решил поиграть в супермена. Видать, американских киношек насмотрелся. Ну что ж, подыграем ему немножко. Мне важно зайти с ним в гараж. Остальное — дело техники.
— А почему это тебе? — Стас выразительно взглянул на Гурова. — Вообще-то лучше бы мне пойти. Не согласен? Добро. Давай кинем монету. Орел — я, решка — ты. Идет?
— Ладно, идет, — нехотя согласился Лев Иванович с предложением старинного друга.
Крячко достал из кармана пятирублевку, щелчком подбросил ее вверх, поймал на лету и раскрыл ладонь. Монета лежала вверх гербом.
— Я иду! — Станислав просиял. — Ну и где он там, этот психопат?
Как бы откликаясь на его слова, из-за поворота показался Каширов. Он сообщил сыщикам, что Мурмыгин, в принципе, на обмен согласен, но при двух условиях. Прежде всего полковник, который придет сменить малолетнего заложника, должен будет показать ему свою ксиву, подтвердить, что он действительно тот самый человек, за которого себя выдает. Второе. Прийти этот полковник должен с руками, скованными наручниками за спиной.
Крячко утвердительно кивнул, достал из кармана удостоверение и отдал его Каширову.
— Неси! — распорядился он и добавил: — Условия приняты. Но есть требование и с нашей стороны. Пусть вначале он покажет нам мальчика без мины, закрепленной на нем. После этого я тут же иду к нему со скованными руками.
Каширов в ответ лишь помотал головой и снова пошел к гаражу Мурмыгина.
Едва он скрылся за поворотом, Гуров молча сбросил с себя светлую летнюю ветровку, подошел к воротам гаража, оперся ногой о замок, взялся за край крыши и одним махом взобрался наверх.
— Эй, Лева, ты чего это задумал? — забеспокоился Крячко.
— Я не собираюсь пассивно наблюдать за твоей героической гибелью от рук этого перепившего гиббона. Мне это на хрен не нужно! Не бойся! Я всего лишь на подстраховке. — Лев Иванович пригнулся, бесшумно перешел на смежную крышу и осторожно двинулся в сторону сто сорок седьмого гаража.
Тем временем вернулся Каширов. Он сообщил Стасу о том, что Мурмыгин, мучимый сильнейшим похмельем, совсем озверел. Теперь этот мерзавец уже не желает никаких обменов.
— Похоже на то, что у него окончательно сорвало крышу, — чуть не плача, проговорил мужчина и обхватил голову руками. — Я хотел хотя бы взглянуть на Ваню, но Борька мне даже этого не позволил. — Он всхлипнул и замолчал.
Станислав помрачнел, подошел к стене гаража, подпрыгнул и схватился руками за край крыши. Он без труда подтянулся и увидел Гурова, который стоял точно над воротами гаража номер сто сорок семь. Решение пришло мгновенно. Нужно было любой ценой выманить Мурмыгина из укрытия.
Крячко, не таясь, зашагал в сторону гаража, в котором засел пьяный отморозок, вышел на открытое пространство, поднял руки и громко выкрикнул:
— Эй, Мурмыгин! Ты мужик или трусливая дешевка? Вот он я, стою на самом виду. Можешь даже выстрелить в меня. Я тебя не боюсь. Чего спрятался за пацана? Позорище! Вот, гляди, мой смартфон. Я прямо сейчас выйду в интернет и буду вести репортаж на сайте «Вкус свободы», где пасется только крутая братва. Вот! Пошла связь, отлично! Парни, я полковник полиции Крячко. Веду свой репортаж с территории гаражных боксов, находящихся в поселке Тимофеево. Здесь отличился бывший сиделец Борька Мурмыгин. Он взял в заложники ребенка, мальчонку десяти лет, и прикрывается им, как последняя дешевка. Вот! Уже пошли отклики! Авторитет с погонялом Рольф пишет: «Если этот пес позорный попадет на зону, то я лично позабочусь о том, чтобы ему оторвали яйца!» Ага, еще один авторитетный гражданин с погонялом Морж пишет: «Дай координаты, полковник. Я сейчас лично приеду и порву этого петушару на куски голыми руками!»
Похоже было на то, что эта блистательная импровизация окончательно вывела Мурмыгина из равновесия.
— Да вот он я! Получи, падла! — выкрикнул он и выскочил из гаража с пистолетом в руке.
Судя по всему, этот мерзавец намеревался расстрелять полковника полиции, задевшего его за живое, но не успел. В тот самый миг, когда он оказался перед воротами гаража, Гуров стремительно обрушился на него сверху. Мурмыгин получил мощный удар в голову, выронил пистолет и покатился по земле.
Не теряя ни секунды, Лев Иванович запрыгнул в гараж и быстро осмотрел мальчика, привязанного к стулу. С задней стороны спинки было закреплено кустарное взрывное устройство с часовым механизмом. Гуров внимательно осмотрел мину и понял, что она не взорвется, если он заберет ребенка. Он быстро разрезал веревки, удерживающие юного заложника, облегченно перевел дух, быстро вывел его на улицу, вернулся в гараж и отключил взрыватель.
Мурмыгин в этот момент уже лежал со скованными руками. В их сторону спешил охающий и стонущий Каширов. После оформления положенных бумаг дед с внуком отправились домой.
Пришедший в себя отморозок угрюмо косился в сторону оперов. Он уже дал показания. Мол, ничего не помню, поскольку пьяный был. Однако этот негодяй вслух выразил сожаление насчет того, что выстрелить в полковника Крячко так и не успел. Кроме того, он уточнил, верно ли, что в интернете и в самом деле свое мнение огласили авторитеты.
Узнав о том, что это был всего лишь небольшой розыгрыш, Мурмыгин грубо выругался и сокрушенно потряс головой.
Станислав Васильевич измерил его пронизывающим взглядом и с хищной улыбкой негромко, но очень жестко проговорил:
— Ты, я вижу, жалеешь о том, что не убил меня и этого мальчонку, которого взял в заложники. Да? Верно? Конечно, так оно и есть. Ты же знаешь, что высшей меры сейчас у нас нет, а пожизненное, по твоему мнению, это почти как курорт. Я прав? Знаешь ли, хочу тебя разочаровать. Если бы ты убил этого мальчика, то завтрашний день уже не встретил бы. Ты издох бы сегодня, умирал бы долго и мучительно. Ты даже не подозреваешь, как должен быть благодарен Льву Ивановичу за то, что он вовремя тебя вырубил. Ты избавился от такого счастья, которое и в кошмаре никому не привидится. Понял? — Стас взглянул прямо в зрачки преступника, и тот невольно отшатнулся от него.
— Ты не посмел бы! Это противозаконно! — с апломбом выпалил он.
Ответом ему стал дружный, саркастичный смех оперов, отчего у него по спине вдруг загулял какой-то неприятный, прямо-таки потусторонний холодок.
— Говоришь, противозаконно? — с убийственной иронией уточнил Гуров. — Стало быть, в отношении тебя законы должны соблюдаться, а вот ты их в отношении всех прочих людей выполнять не обязан?
Похоже, только теперь до мерзавца, начавшего трезветь, стало доходить, сколь хрупка его жизнь и каким несчастливым может быть ее конец.
— Ты, наверное, думаешь, что твое задержание — это конец твоих приключений, не так ли? — проговорил Станислав. — Нет, голубчик! Это только их начало. Я сделаю все возможное, чтобы каждый твой день на зоне был предельно веселым и очень содержательным.
В этот момент в проезд между гаражами зарулил полицейский луноход, предназначенный для перевозки арестантов.
Опера отправили скисшего подонка в СИЗО и зашагали к жилому массиву. Им надо было найти Гену Переплюя и Витю Букваря.
Было это вчера. После всех этих давешних незапланированных кроссов и прыжков с высоты некоторые мышцы и связки ощутимо побаливали. Вот из-за этого-то Лев Иванович, скорее всего, и проспал.
Но это был не единственный косяк наступившего утра. Когда после разминки и холодного душа Гуров разогревал себе завтрак, он едва не уронил на пол горячую сковороду с бифштексами, шипящими и урчащими на ней. Потом, уже по дороге в главк, в его «Пежо» едва не врезался какой-то идиот, кативший на весьма рисковой скорости. Тут-то полковник и понял, что нынешний день будет нисколько не ординарным, ни разу не скучным. Внутреннее чутье его не обмануло.
Прибыв в главк и войдя в их общий со Стасом кабинет, сыщик с порога услышал трель телефона внутренней связи.
Орлов откашлялся, поздоровался с ним и поговорил несколько сбивчиво и отрывисто:
— Лева, привет! Что-то ты сегодня не как всегда. Я тебе уже третий раз звоню и никак не могу дождаться ответа. Давай быстренько дуй ко мне. Стаса, если он уже на месте, тоже тащи сюда.
В этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге появился Станислав Крячко со своей неизменно оптимистичной, очень даже жизнерадостной улыбкой.
— Он уже на месте, — сказал Гуров и характерным жестом незабвенного Леонида Ильича ответил на приветствие Стаса, воздевшего левый кулак. — Все, Петр, сейчас будем. Пошли, бесценный ты наш радетель столичной демографии. Нас ждет любимый руководитель.
— Радетель, — едковато повторил за ним Крячко. — Вчера вечером, между прочим, я был дома, причем один.
— Ого! — с преувеличенным восхищением протянул Лев Иванович и воздел руки. — Смело можно сказать, что это в некотором смысле почти подвиг! Я тобой горжусь!
— Да ну тебя! — Стас отмахнулся. — Вечно ты любишь прикалываться не по делу.
Через пару-тройку минут старинные друзья вошли в кабинет Орлова.
Он тут же указал им на кресла, немного размял кисти, наподобие того, как это делают борцы перед схваткой, и объявил:
— Мужики! То, что я скажу вам дальше, не бред сумасшедшего, не шутка, не розыгрыш, а абсолютно серьезная информация. Дело тут вот какое. Мне сегодня позвонил один мой шапочный знакомый и конфиденциально попросил помочь в одном, я бы так сказал, не самом простом деле. Вначале об этом человеке. Чин у него не самый значимый — доктор наук, профессор химии. Но так уж сложилось, что кое в чем он выше, чем любой из наших российских министров. Это, скажем так, тайный советник первого лица нашего государства. Тайный вовсе не в том смысле, что это его чин и ранг, как было при царе, а по факту. Когда возникают какие-то запредельно сложные вопросы с совершенно неясным вариантом их решения, трудно просчитать последствия тех или иных наших шагов, следует обращение к нему с самого верха.
— Он не с «Битвы экстрасенсов»? — осведомился Станислав.
Петр Николаевич отрицательно качнул головой и ответил:
— Нет, мужики, этот человек для таких шоу не годится. Он вообще, если разобраться, никаких таких провидческих талантов не имеет. Но у него есть кот. Совершенно особый! Именно благодаря ему этот гражданин получает доступ к некой базе данных, возможно, даже космической, откуда и черпает нужную информацию. Если опираться на теорию Вернадского о ноосфере, то это не выглядит слишком уж фантастичным.
— Как и реалистичным, — задумчиво обронил Гуров. — Впрочем, то, что мы сейчас услышали, это, так сказать, присказка. Верно? Ну а сама сказка о чем? Хотя догадаться можно без особого труда. Этот дивный кот внезапно куда-то исчез. Я прав?
— Да, Лева. Его надо срочно найти. — Орлов сделал паузу и окинул оперов изучающим взглядом. — Я не спрашиваю, возьметесь ли вы за это дело. Вам придется заняться им!
Вот тут-то Стас и высказался о пародии на расследование, неадекватном водевиле на детективные темы. Однако Петр Николаевич тут же проявил запредельный, можно даже сказать, ураганный напор, подтверждаемый шквальными и порывистыми выражениями. Господа полковники слышали от него такое крайне редко и несколько ошалели. Подобный штурмовой натиск весьма впечатлил их. Они переглянулись и решили, что деваться им некуда. Придется браться за это дело.
— Ладно, давай контакты этого человека. Мы возьмем у него исходную информацию и на ее основе будем строить какие-то версии, — деловито проговорил Гуров.
— Это пожалуйста! — Петр Николаевич заметно повеселел. — Значит, этого моего знакомого зовут Фоминин Роман Викторович. По образованию он, как я уже говорил, химик-технолог, профессор, работает в вузе соответствующего профиля. Кстати, человек очень здравый и весьма уважаемый в научных кругах. Про него говорили, что он даже из зачерствевшего батона может синтезировать что-нибудь наподобие динамита.
— Нормальное российское явление! — в тон ему произнес Стас, изобразив одобрительный жест. — Мы ведь знаем непреложную истину. Что бы в России ни делали, все равно получится автомат Калашникова.
— Эту шутку я уже слышал, — суховато проговорил Орлов. — Вот номер телефона Фоминина. — Он протянул Льву Ивановичу зеленый стикер.
В этот момент зазвонил один из его городских телефонов.
Генерал-лейтенант кого-то выслушал, положил трубку и сказал:
— Звонили из Следственного комитета. Этот Мурмыгин, которого вы вчера задержали, подозревается в двух убийствах с целью ограбления. В одном из них он уже сознался. Так что вам объявляется благодарность.
— Очень рады! — заявил Гуров, поднялся с кресла, пробежал взглядом по стикеру. — Ладно, мы пошли работать. Красота, красота, будем мы искать кота, — вполголоса пропел он.
— Чижика, собаку, Петьку-забияку! — во весь голос подхватил Стас, выделив «Петьку».
Орлов на это лишь сокрушенно вздохнул и безнадежно махнул рукой. Что с них возьмешь, с этих юмористов-самоучек?
Войдя в свой кабинет, Гуров достал телефон и набрал номер Фоминина. Тот откликнулся сразу же, словно все это время держал палец на кнопке включения связи.
— Да, да, я слушаю! — раздался в трубке чуть хрипловатый баритон.
— Это Роман Викторович? Доброе утро! — поздоровался сыщик и продолжил: — Вас беспокоит полковник полиции Лев Иванович Гуров, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска. Как бы мне и моему товарищу с вами увидеться? Нам поручили заняться расследованием исчезновения вашего… кота. Давайте определимся, где и во сколько мы сможем встретиться.
— Давайте увидимся прямо сейчас, у меня дома, — с нескрываемой радостью в голосе ответил профессор. — Именно отсюда и пропал кот. Я проживаю в поселке Столетово. Он находится…
— Я знаю, где это, — перебил его Гуров. — Свой адрес назовите, пожалуйста.
— Улица Чайковского, дом тридцать два.
— Хорошо, где-то через полчаса мы будем у вас.
Лев Иванович выключил связь, взглянул на Стаса, который смотрел в окно, переминаясь с ноги на ногу.
— Едем в Столетово! — объявил Гуров, доставая из шкафа кейс, который приятели оснастили на все случаи жизни.
В нем имелось все то, что не предусматривалось инструкциями, но когда-нибудь могло понадобиться.
Полковник заглянул внутрь кейса, тут же его защелкнул.
— Все как будто на месте, — отметил он. — Судя по голосу профессора, мы в его глазах чуть ли не чудотворцы, которые приедут и из рукава достанут пропавшего кота.
— А мне думается, кое-чего в кейсе все же не хватает! — заявил Стас и ернически ухмыльнулся.
— Чего же именно? — осведомился Гуров, заранее зная, что его лучший друг сейчас обязательно сморозит что-нибудь эдакое.
— Как минимум литра валерьянки! — сунув руки в карманы, с видом знатока объявил Крячко. — Лучший способ найти кота — все углы дома облить этим снадобьем. Этот шельмец тут же прибежит на дивный запах!
— Гениально! — с той же долей ерничества оценил его заявление Лев Иванович и добавил: — А если он кастрат? Ты не в курсе, они на валерьянку реагируют или нет?
Станислав от неожиданности даже закашлялся.
— Блин! Я как-то даже не задумывался об этом. Ладно, поехали, на месте все узнаем.
Они загрузились в «Пежо» Гурова, недавно капитально отремонтированный на СТО, и помчались в сторону МКАД. Сыщики постояли в паре не самых затяжных пробок, вскоре пересекли пригородное транспортное кольцо и минут через двадцать пути увидели слева по курсу разноцветные крыши коттеджей в окружении зелени, к которым от основной трассы тянулось ответвление дороги.
— Если память не изменяет, пару раз мы с тобой здесь уже были, — окидывая взглядом крыши зданий, негромко произнес Станислав. — Поселок интеллектуалов. Здесь каждый второй кандидат или доктор наук.
Господа полковники въехали в поселок и вскоре остановились на улице Чайковского, у механических ворот. Лев Иванович первым делом отыскал взглядом фигурную табличку с номером тридцать два, укрепленную на кирпичном столбе, рядом с которым располагалась кованая узорчатая калитка. За высокой оградой из зеленого металлопрофиля высился двухэтажный коттедж под кровлей того же цвета.
Выйдя из машины, Лев Иванович нажал на кнопку звонка, укрепленную рядом с калиткой.
Менее чем через минуту из дома появился худощавый мужчина с унылым выражением лица. Он подошел к калитке и вопросительно взглянул на визитеров.
— Добрый день, мы из Главного управления уголовного розыска. — Гуров показал ему удостоверение. — Это я вам звонил. Со мной полковник полиции Станислав Васильевич Крячко.
— Здравствуйте! Рад видеть вас! Проходите! Идемте в дом. Что будете, чай, кофе? — распахнув калитку, с нескрываемой радостью спросил Фоминин. — Или, может быть, коньячку?
— Это потом. Сперва нам хотелось бы поговорить, — изобразив постный, какой-то монашеский вид и слегка напирая на «о», смиренно проговорил Станислав, пряча усмешку.
— Я понял! — с улыбкой сказал хозяин дома. — Вы совершенно правы. Сначала надо войти, а потом уже обсуждать такие вопросы.
Опера вошли в небедно обставленную гостиную, сели в кресла у фасонистого журнального столика, сработанного из дорогих пород дерева. Отпивая чай из расписных фарфоровых чашек, самых настоящих, саксонских, приятели приступили к расспросам. Прежде всего они попросили Фоминина рассказать про своего кота все, что тот сочтет нужным сообщить им.
Хозяин дома согласно кивнул и начал повествование.
Лет десять назад Роман Викторович дикарем ездил по странам Южной Азии. В ту пору он работал химиком-технологом на одном из предприятий, попутно делал кандидатскую диссертацию. В деньгах Фоминин не купался, но сумел-таки скопить средства на дальние странствия, осуществление мечты своей юности. Он в совершенстве владел английским, более-менее — китайским, относительно неплохо — бенгали и хинди, он отправился в путь, преисполненный самыми лучшими надеждами.
Фоминин проехал через всю Индию, побывал в Непале, после чего отправился на Тибет. Он навестил самые разные места этой необычной страны, которая с некоторых пор стала частью Китая, посетил несколько буддийских монастырей, обстоятельно побеседовал с их обитателями и наконец-то решил, что пора возвращаться домой.
В тот день, когда собирался покинуть Лхасу, Фоминин напоследок решил прогуляться по городу. Кто знает, доведется ли ему побывать здесь еще раз?
Он подошел к уличному торговцу сувенирами и заметил неподалеку от него котенка необычной масти. На ярко-оранжевом фоне его шубки были разбросаны темно-коричневые овальные пятна с красноватым оттенком.
Роман спросил торговца, не его ли этот котенок.
Тот перегнулся через прилавок и сердито закричал на животинку:
— Опять ты здесь? Пошел вон отсюда! Нечего тут шляться!
Фоминина заинтересовало, чем так прогневал торговца этот малыш кошачьей породы.
Из небольшой лекции, прочитанной ему этим человеком, Роман узнал о том, что немалая часть буддистов, прежде всего ортодоксально настроенных, считает кошек греховным животным. Согласно древнему преданию, в день кончины богочеловека Будды животные пришли поклониться ему и выразить свою скорбь. Не появилась одна лишь кошка. К тому же в день всеобщей скорби она совершила совершенно недостойный, жутко греховный поступок — убила и съела крысу.
— Разумеется, это было очень давно. Многие буддисты простили кошку и даже сделали ее своей любимицей. Но есть и те люди, которые и сегодня порицают этих животных за тот проступок, — сказал торговец сувенирами.
— То есть этот котенок ничей? Значит, я могу взять его себе? — спросил Фоминин.
В этот момент, словно понимая, что разговор идет о нем, котенок подошел к Роману, сел на тротуар и посмотрел на чужеземца внимательным, изучающим взглядом.
Торговец снова взглянул на котенка через прилавок и с нескрываемым удивлением проговорил:
— Он сам выбрал тебя, значит, признал за хозяина.
Как рассказал далее работник уличной коммерции, котенок этот не простой, а особой породы, в былые времена содержавшейся при дворе древних правителей Тибета. Взять его чужеземец может, раз сам котенок его выбрал, но ему надо иметь в виду, что с этого момента их жизни будут связаны настолько тесно, что, согласно древним преданиям, уйти в мир иной они обречены в один день и час.
Роман суевериями не страдал. Пушистого найденыша он взял с собой и сразу же дал ему кличку Тибет, по названию его восточной родины. Правда, на то, чтобы довезти Тибета до нового места жительства в Подмосковье, ему пришлось изрядно потратиться на всевозможные справки и разрешения.
Поэтому, прилетев в Шереметьево, Фоминин с чужого телефона — на своем кончились деньги, а положить было нечего — позвонил жене и попросил ее приехать за ним.
Его приобретение семья встретила по-разному. Для жены Светланы и дочери Кати Тибет стал любимцем, а вот для сына Леньки — совсем наоборот. Тот почему-то кота невзлюбил с первого же взгляда.
Впрочем, Тибет отвечал на это тем же. Когда Ленька был дома, кот старался вообще не показываться ему на глаза.
Впервые необычные способности Тибета проявились, когда ему было три года. Роман и Светлана с какого-то момента начали замечать, что кот совершенно не переносил, когда при нем кто-то о чем-то врал. В такие моменты он начинал сердито шипеть и фыркать. Как Тибет распознавал ложь и правду, можно было только предполагать. Но факт оставался фактом. После того как кот раза три подряд уличил Леньку во вранье, тот окончательно возненавидел этого хвостатого и усатого детектора лжи.
— Получилось вот что. Ленька однажды собрался идти к своим друзьям, сказал мне, что они пойдут купаться на пруды. — Фоминин шумно вздохнул и продолжил: — Тибет как раз сидел под столом и вдруг зашипел! Смотрю, Ленька отчего-то задергался и быстренько убежал. Чую, что-то тут не то! Думаю, уж не в подземелья ли они полезут?
— А что это за подземелья? — спросил Гуров.
— Километрах в двух от нашего поселка есть какой-то заброшенный, старый военный объект. Там какие-то подземные ангары, штольни, штреки, которые ведут неведомо куда. — Роман досадливо поморщился. — Всякие диггеры-самоучки лезут в эти норы. Так-то все там закрыто, но это же такая публика, которая в любую щель протиснется. Был случай, мальчонку из соседнего поселка спасатели искали в этих катакомбах дня три. Ходили даже слухи, будто столичные диггеры видели там каких-то необычных человекообразных существ. Я быстро в машину и погнал к прудам. Там ни Леньки, ни его друзей и близко не видать. Тогда я поехал к подземельям. Эта шайка-лейка и в самом деле уже там отиралась. Пацаны нацепили на себя диггерское снаряжение, приготовились к спуску. Я им такого дрозда дал!.. Ленька после этого сам как кот ходил, шипел.
По словам Фоминина, года через два после этого случая у Тибета открылось еще одно необычное свойство. Работая над диссертацией, Роман Викторович иногда сталкивался с теми или иными проблемными моментами, которые ему подолгу не удавалось разрулить. Как-то раз он очень долго обдумывал возможный механизм производства нового перспективного типа биосинтетики, никак не мог понять, на каком этапе реакции молекулярные фрагменты соединения начинают объединяться в единое целое, в синтетический квазибелок?
Тибет, который до этого бесцельно гулял по дому, неожиданно запрыгнул на диван и сел рядом с хозяином. Такое с ним случалось не так уж и часто.
— Что, пришел меня поддержать? — спросил Фоминин, усмехнулся и погладил кота по голове.
Тут он вдруг явственно понял, в чем заключалась загвоздка. Теперь Роман мысленно мог себе представить во всех подробностях, как именно из молекул нескольких исходных веществ формируется пространственная структура искомого синтетика, совместимого с живыми тканями организма. Несмотря на вечер, он немедленно отправился в свою лабораторию, где и в самом деле смог получить первые крохи вещества, столь значимого для него. Благодаря этому Фоминин менее чем через год смог защитить кандидатскую диссертацию.
Примерно то же самое произошло, когда он начал делать свою докторскую. Эта работа тоже была посвящена органическим соединениям. Роман уже провел первые эксперименты, которые как будто дали обнадеживающий результат, тем более что в теории все выстраивалось как нельзя лучше.
Он сидел за столом в кресле. В какой-то момент напряженный ход его мысли перебил Тибет, который неожиданно запрыгнул на подлокотник.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — спросил Фоминин и, не отрываясь от исписанных листов бумаги, разложенных перед ним, свободной левой рукой Фоминин потрепал кота по голове и загривку.
Тот еще немного посидел рядом с ним, спрыгнул на пол и тут же куда-то ушел по своим кошачьим делам.
После этого Роман словно очнулся от непонятной одури, яростно бросил на стол авторучку и схватился за голову. Неведомо каким образом он вдруг осознал, что его нынешняя научная работа — путь в никуда, в тупик, что тема, избранная им, абсолютно бесперспективна.
Собственно говоря, ему ее, можно сказать, вменили, навязали старшие товарищи. Кто-то из академических шишек узнал о том, что в этом направлении уже начали работать несколько западных научных центров, по старой, еще советской традиции решил догнать и перегнать их. Но зачем соревноваться с теми людьми, которые по своему недомыслию бегут в никуда?
Одновременно на ум Фоминину вдруг пришла отличная тема, которая могла бы стать блестящей диссертацией, вполне способной потянуть и на Нобелевскую премию. Уже на следующий день Роман Викторович уведомил все, так сказать, заинтересованные персоны и структуры о том, что свою тему докторской диссертации он закрывает как совершенно никчемную и берется за другую, которая куда более важна и значима.
Попытки некоторых вышестоящих товарищей убедить его в том, что он неправ — дескать, уже много ученых с мировым именем работают в этом направлении, — Романа не впечатлили. Он напомнил данным персонам, как более тридцати лет назад эти самые ученые с мировым именем, грубо говоря, кинули былой Союз на предмет стратегической оборонной инициативы. Они якобы разработали систему ведения войн в космосе. На деле это была всего лишь хитро состряпанная наукообразная липа, на которую купились советские политиканы-перестройщики. Серьезные ученые предупреждали их о том, что нас дурачат, однако Союз по полной программе вложился в пустопорожнюю космическую гонку. Не в последнюю очередь поэтому он разорился и рухнул.
Вышестоящие товарищи побурчали и нехотя, со скрипом дали-таки свое добро на новую тему. Она оказалась весьма непростой. Диссертанту предстояло разработать совершенно новый класс соединений. Поэтому в ходе работы возникло немало спорных моментов, которые стали серьезным тормозом для ее успешного продолжения.
Тут Фоминин вспомнил про Тибета. А что, если этот кот и в самом деле обладает какими-то невероятными свойствами? Вдруг у него имеются некие способности, благодаря которым он может служить живым модемом, позволяющим установить ментальную связь с ноосферой Вернадского? Чувствует же каким-то образом, если кто-то врет.
Роман подозвал к себе Тибета, который снисходительно откликался и на обычное «кис-кис». Он некоторое время гладил кота по голове и спине, однако никакого озарения не наступило.
Разочарованный ученый попенял своему питомцу:
— Эх, Тибет-Тибет! Значит, кот ты самый обыкновенный и помочь мне не сможешь.
Но Фоминин поспешил с выводами. Этой же ночью он увидел удивительный сон. Ему пригрезилось, будто он на какой-то крупной научной конференции читает доклад о своем открытии, подробно рассказывает о том, какую работу и как именно проделал. Проснувшись, Роман кинулся к рабочему столу и поспешил все записать.
После этого работа над диссертацией пошла очень успешно. Менее чем через год Фоминин стал доктором наук.
— А ваша докторская действительно тянет на Нобелевскую премию? — поинтересовался Стас.
— Как будто да, — ответил Роман Викторович, усмехнулся и пожал плечами. — Друзья уверяют, что она вполне соответствует. Но я, знаете ли, об этой погремушке не мечтаю. Ну да, это звучит громко. Нобелевский лауреат! А на деле — всего лишь пустая реклама. Давайте возьмем хотя бы тот же «Оскар» для киношников. Кто скажет, что там действительно отмечаются лучшие из лучших? То же самое и «нобелевка». Она уже давно превратилась, говоря студенческим языком, в хохму. Эта премия слишком политизирована и ориентирована на угождение западному политиканству. Уж я-то знаю, что, например, в прошлом году эту награду по химии дали двум западноевропейцам за открытие достаточно сомнительного свойства. Это при том, что наши ученые ежегодно публикуют такие работы, масштаб и значимость которых просто поражает. А вы часто видите граждан России в числе лауреатов? То-то же!
— Но у нас есть и свои формы поддержки ученых, которые создали что-то выдающееся. Какие-то государственные премии, что-то еще в том же роде, — задумчиво отметил Гуров, внимательно слушавший своего собеседника.
— Мне и это не грозит, — заявил Фоминин, иронически хмыкнул и махнул рукой. — Видите ли, неслухов и строптивцев не жалуют нигде, в том числе и в науке. А я, увы, как раз из таких. Но давайте вернемся к нашему коту.
Роман Викторович назвал все то, что уже рассказал, присказкой и поведал своим гостям о другом случае, и в самом деле загадочном. Года два назад он без какого-либо особого повода увидел странный и пугающий сон. Ему привиделось, что он стоит невдалеке от столичного вокзала. Какого именно, Фоминин так и не понял, но явственно увидел в толпе, идущей к вокзалу, какого-то мужчину в синей куртке. Когда тот скрылся внутри вокзала, ему отчего-то стало тревожно и неуютно. Вдруг все вздрогнуло, из окон вокзала с грохотом вылетели дым и пламя. Роман проснулся в холодном поту. Сердце его колотилось как сумасшедшее.
— Вы считаете, что этот сон — дело рук… пардон, лап Тибета? — поинтересовался Лев Иванович.
— Совершенно уверен в этом! Когда я открыл глаза, он сидел рядом и смотрел на меня. Едва настало утро, я поехал в ФСБ и рассказал о своем видении. Меня там вежливо выслушали, но, как я понял, совершенно обоснованно засомневались в моем психическом здоровье. Тут я припомнил, что кто-то во сне мне назвал двадцать четвертое число. Тот день был двадцать третьим июля. Сотрудники ФСБ опять весьма своеобразно посмотрели на меня. Тогда я рассказал им про своего кота. Но это только еще больше убедило их в том, что я малость чокнутый. В конце концов я предложил им поехать ко мне домой. Один из них согласился отправиться со мной. Когда мы вошли сюда, Тибет сам выскочил нам навстречу. Я вслух попросил кота дать мне какую-нибудь подсказку о моем госте и провел рукой по его голове.
— Вы и в самом деле получили какую-то информацию о нем? — осведомился Крячко и прищурился.
— Нет. Информацию получил не я, а он. Во всяком случае, я так это понял. Знаете ли, мой гость вдруг перестал скептически улыбаться, неожиданно хмыкнул и сказал, что мне верит. Все, что я сказал, они обязательно будут проверять. — Роман Викторович широко развел руками. — На следующий день, ближе к вечеру, этот человек сообщил мне по телефону, что моя информация оказалась верной, подозреваемый выявлен и задержан. Где его взяли, у какого вокзала, мне неизвестно. Но мне было сказано, что если вдруг у меня появится похожая информация, то они всегда будут рады меня выслушать.
— Были и какие-то другие случаи, похожие на этот? — о чем-то напряженно думая, спросил Гуров.
Фоминин подтвердил, что получение информации такого рода имело место быть. Через какое-то время после случая на вокзале он смотрел по телевизору новости, находясь в полусне, в каком-то сомнамбулическом состоянии. Речь шла о выборах в одной из бывших союзных республик. Внимая голосу диктора, наблюдая обычный, самый что ни на есть дежурный сюжет, снятый в Средней Азии, Роман Викторович одновременно слышал стрельбу, видел каких-то бородатых людей с автоматами и очень много крови.
Фоминин позвонил тем же самым сотрудникам ФСБ, теперь уже знакомым ему. На сей раз они отнеслись к его сообщению очень серьезно. Позже Роману стало известно, что в этой республике намечалась крупная вооруженная провокация исламских фундаменталистов.
Роман мог припомнить более десятка этаких вот вещих видений.
«Трудно себе даже представить, сколько человеческих жизней это помогло сберечь, каких колоссальных убытков избежать», — подумал Лев Иванович.
Далее Фоминин сказал, что Тибет пропал позавчера. Этого ничто не предвещало. Все было точно так же, как и обычно. Утром Роман Викторович кота покормил и отправился на работу. Дома остались его жена Светлана и дочь Катя. Сын Ленька за неделю до этого уехал в какой-то молодежный лагерь, который назывался «Средилесье». Он периодически обретался там чуть не с самой весны.
Стас сразу же заинтересовался этим обстоятельством и попросил хозяина дома рассказать о «Средилесье» подробнее.
— Насколько мне известно, это некий аналог былых пионерских лагерей. Там есть корпуса для проживания. Молодежь там подвизается самая разная. Много всевозможных объединений, в том числе спортивное, джаз-рока, исторической реконструкции, — проговорил Роман Викторович. — Это учреждение расположено в лесу, то ли за Одинцовом, то ли еще где-то. Я там ни разу не был, поэтому точно не знаю.
Фоминин сказал, что вернулся к вечеру с работы и Тибета не увидел, но это его не слишком-то обеспокоило. Кот и раньше частенько скрывался, то в одном, то в другом месте. У него имелось несколько любимых лежбищ, где он имел обыкновение прятаться, если дома находился Ленька. Впрочем, в свои лежбища Тибет уходил и после тех случаев, когда его хозяин получал те или иные сведения из неведомых хранилищ информации. Иной раз Тибет мог отлеживаться дня два-три, выходил только поесть. По всей видимости, кот должен был восстановить свои силы, явно не безграничные. Например, после видения о возможном нападении фундаменталистов на одну из южных постсоветских республик Тибет отлеживался дня четыре.
— Скажите, а информация приходила к вам, так сказать, спонтанно или вы ее могли как бы заказать? — осведомился Лев Иванович и отставил от себя пустую чайную чашку.
Мол, спасибо, достаточно.
— По-разному бывало, — ответил Роман Викторович и пожал плечами. — В самом начале проявления этого модемного феномена Тибета все происходило только спонтанно. А позже да, я несколько раз поглаживал кота, при этом вслух проговаривал, о чем мне хотелось бы узнать, да и думал о том же самом. Примерно в половине подобных случаев информация вскоре приходила.
— Значит, позавчера вы внимания на исчезновение кота вначале не обратили. А потом? — спросил Крячко, откинулся в кресле, оперся рукой о подлокотник.
— А потом я спросил Светлану и Катю, не видели ли они Тибета. Они сказали, что не замечали его с самого утра. Последний раз он им попался на глаза, когда Света уезжала на работу, а Катя — в университет. Когда жена и дочь вернулись, они как-то даже не озаботились, не поинтересовались, где он, что с ним? Тогда я решил его найти, прошел по всем комнатам, проверил лежбища, но кота нигде не оказалось. Тогда и Светлана с Катей начали искать. Мы обшарили весь дом сверху донизу, звали Тибета, но он так к нам и не пришел. Мы вышли во двор, там тоже обшарили каждый уголок, однако результат оказался тем же самым.
— А ранее он у вас часто гулял во дворе? — последовал вопрос Гурова.
— Тибет выходил туда два-три раза в неделю, — ответил Фоминин. — В принципе, он сам решал, когда и сколько ему гулять. Вы могли заметить, что во входных дверях со стороны вестибюля есть снизу лазы для него. Их по моему заказу специально сделали для того, чтобы Тибет, когда нагуляется, без труда мог с улицы попасть в дом, особенно зимой. Кот очень умный. Он сам быстро понял назначение этих дверок и запросто научился ими пользоваться. Лапой спокойно их открывает.
Роман Викторович особо отметил, что вне дома Тибет всегда вел себя как самый обыкновенный кот. Он любил погоняться за воробьями во дворе, за мышами-полевками, когда шел на огород. С той самой поры, когда поселились здесь, Фоминины начали засевать грядки на придомовом участке. Поэтому все овощи у них были строго свои, без всяких нитратов и пестицидов. Но на огороде тут же стали заводиться всякие нежелательные гости — мыши, хомяки. Вот с ними кот там и воевал.
— А собака у вас есть? — сцепив пальцы между собой, осведомился Станислав.
— Да, шотландская овчарка колли. Мы ее назвали Вегой. Такое вот астрономическое имя. Очень доброжелательная, совершенно миролюбивая. Они с Тибетом большие друзья. Мне иногда кажется, что они между собой беседуют на каком-то своем, зверином языке, понятном только им.
Крячко хлопнул ладонью себе по коленке, коротко усмехнулся и заявил:
— Вот что бывает, когда хозяин — доктор наук. Даже домашние питомцы, и те у него с хорошей соображалкой. Надо же!
В этот момент дверь, ведущая в комнату, расположенную напротив входа, приоткрылась, и из-за нее осторожно выглянула колли. Собака замерла, с любопытством глядела на гостей и принюхивалась к ним.
— А вот, надо думать, и та самая Вега собственной персоной, — прокомментировал это событие Гуров.
Роман Викторович оглянулся и проговорил:
— Что, Вега, проморгала своего друга? Не углядела, куда он мог податься?
Собака измерила хозяина укоризненным взглядом, обиженно вздохнула и скрылась за дверью.
— Она с вами не согласна! — заявил Лев Иванович и покачал из стороны в сторону указательным пальцем.
— Да, похоже на то, — произнес Фоминин. — Кстати, мы пытались использовать дружелюбное отношение Веги к Тибету и во дворе искали его вместе с ней. Но все было тщетно. Вчера я обошел всех соседей и знакомых, обклеил весь поселок объявлениями. Но никаких результатов это не дало. Тибет исчез без следа, словно испарился. Мне даже подумалось, что такой необычный кот со временем приобрел способность к телепортации. Может быть, он и в самом деле куда-то перенесся из нашего дома. По-моему, это нисколько не исключено.
— Нет! — Стас отрицательно помотал головой. — Это уже из области не криминалистики, а фантастики. Я думаю, все намного проще. Кто-то его украл, только и всего. Вы ведь обратились к Петру Николаевичу, значит, не уверены в том, что Тибет телепортировался.
— Ну да. — Роман Викторович удрученно вздохнул. — Мое обращение в ваше ведомство было действием утопающего, который хватается за соломинку. Вы — моя последняя надежда.
В ходе дальнейшего разговора опера выяснили, что на фасаде коттеджа Фоминина установлена камера видеонаблюдения. Хозяин дома просмотрел позавчерашнюю запись за весь день. Но ничего интересного, то есть касающегося кота, на ней не оказалось.
— Между нами говоря, я грешным делом заподозрил, что это Ленька, паразит, решил втихую куда-нибудь спровадить Тибета. Если они и питают какие-то чувства друг к другу, то это, понятное дело, неприязнь, — сказал Роман Викторович и досадливо хлопнул себя ладонями по коленкам. — Но позавчера Ленька дома не был, это однозначно. Посторонние люди в дом не входили. Света и Катя у меня вне всяких подозрений. Так что я вижу перед собой полный тупик. А Тибет нужен очень и очень. Не только мне одному.
Фоминин отметил, что кот Тибет не только очень дорог их семье как ее полноправный член. Он весьма важен и для российских спецслужб.
После этого Роман Викторович сообщил сыщикам, что дней через пять в Брюсселе должен состояться саммит на уровне глав государств. Наш президент тоже будет там. Однако есть подозрение, что на него попытаются совершить покушение исламские фундаменталисты. Поэтому поездка под вопросом, хотя ему очень важно принять участие в работе этого совещания. Вчера Фоминину уже звонили по этому поводу. Пришлось ему огорчить собеседника.
Гуров внимательно выслушал Романа и попросил его рассказать о том, как кот вообще относится к людям, какие у него личные слабости, которыми могли бы воспользоваться те персонажи, которые захотели бы украсть его. Фоминин некоторое время думал, после чего пояснил, что Тибет к незнакомым людям относится не слишком дружелюбно. Он высказал сомнение в том, что кот мог довериться чужаку.
Хотя оказалось, что при всей своей необычности Тибет имел некоторые, чисто кошачьи слабости. Во время весенних свадеб он буквально сходил с ума, убегал из дому дня на два-три, после чего возвращался, довольный и умиротворенный, и спокойно жил до следующей весны. Но сейчас стояла середина лета, коты свои рулады на каждом углу не выводили, поэтому едва ли можно было подозревать, что Тибет всего-навсего где-то загулял. Скорее всего, кошачьи амурные дела тут оказались ни при чем.
Имелось у кота и пристрастие к валерьянке. Поэтому украсть Тибета проблемы не составило бы. Нализавшись этого немудреного зелья, он становился излишне доверчивым, и взять его в руки мог любой человек. Но кто сумел бы войти во двор, а тем более в дом, не попав в объектив камеры видеонаблюдения? Чужаки на записи не фигурировали, а шапок-невидимок, как известно, не существует. Поэтому для предположения о том, что произошло похищение кота, явных оснований вроде бы не было.
— Значит, подытоживая все, здесь сказанное, можно сделать вывод о том, что лично у вас никаких, даже чисто формальных версий того, куда бы мог запропаститься кот Тибет, на данный момент нет, — утвердительно проговорил Гуров.
— Ну да, выходит так, — признал Фоминин правоту сыщика и огорченно вздохнул.
— Впору и в самом деле предположить, что он мог куда-то телепортироваться. — Лев Иванович усмехнулся и решительно заявил: — Добро! Конечно, это дело для нас совершенно необычное, однако мы беремся его распутать.
— Я буду очень надеяться на это! — сказал профессор, взглянул на Льва Ивановича, как на некоего чудотворца, и сокрушенно вздохнул.
— Но я скажу сразу вот что. В данный момент мы автоматически включаем в круг подозреваемых всех тех людей, которые знали про сам факт существования Тибета, за исключением вас лично, — проговорил Гуров. — Если даже не в самом похищении кота, то в разглашении информации о нем. Скажите, Роман Викторович, кто еще, кроме членов вашей семьи, был в курсе про Тибета, его необычные способности?
— Только оперативники ФСБ, с которыми я нахожусь в контакте, — ответил тот и чуть развел руками. — Больше никому я не рассказывал. Да и как можно это сделать? Меня ведь сразу сочтут сумасшедшим. Ничего себе, кот, который служит модемом для связи с ноосферой! Обалдеть! Случись кому постороннему об этом услышать, так он тут же будет иметь все основания связаться с психиатрами и проинформировать их на сей счет. Нет, про Тибета я молчу как рыба. Если честно, я и сам до сих пор пребываю в жутком сомнении. Действительно ли именно кот помогает мне получить некую, более чем конфиденциальную информацию?
— А члены вашей семьи могли — ясное дело, не из злого умысла — кому-то рассказать про Тибета? — осведомился Крячко и прищурился в очередной раз.
— Я настоятельно предупредил всех своих домашних, что рассказывать кому-либо про Тибета недопустимо даже в самых общих чертах. Однако я боюсь, что кто-то случайно мог проговориться. Информация могла уйти из дома.
— Да, нам обязательно нужно поговорить с вашими близкими. Как бы собрать их всех? — проговорил Гуров и вопросительно взглянул на Романа Викторовича.
— Я сейчас всех их обзвоню, выясню, как скоро они смогут приехать домой. Хотя знаю, у кого какие дела, поэтому заранее скажу, что все смогут собраться никак не ранее двух часов дня. — Фоминин со вздохом развел руками.
— Хорошо, мы подождем, — взглянув на часы, сказал Лев Иванович.
— Да ради такого дела что ж не подождать? — согласился с ним Стас.
Профессор кивнул в ответ, сделал несколько звонков, после чего объявил визитерам, что в четырнадцать ноль-ноль вся семья будет в сборе.
Гуров еще раз взглянул на часы и спросил у Крячко:
— Предлагаешь ждать почти три часа?
— А что, у тебя есть другие соображения? — осведомился тот.
— У меня как-то так, совершенно случайно в багажнике завалялись две удочки телескопические и наживка. Тут, совсем рядом с поселком, я заметил отличное озерцо. Может, пока есть время, махнем туда?
— Идея просто шикарная! — заявил Стас. — Я только «за», к тому же обеими руками!
Опера сказали Роману Викторовичу, что к четырнадцати часам обязательно вернутся, и отправились к своему авто. Они выехали за пределы Столетова и вскоре остановились у озерца, берега которого поросли камышом. Доставая снасти, приятели договорились, что за время рыбалки не скажут ни единого слова о работе. Однако, изготовившись к лову и закинув удочки, они незаметно для себя заговорили о расследовании, только что начатом ими.
— Ну а ты как считаешь, куда мог запропаститься этот кот? — поинтересовался Лев Иванович, глядя на свой поплавок.
— Уверен, что его кто-то спер, — подсекая карася, ответил Стас без тени сомнения в голосе. — Других вариантов я не вижу. Скорее всего, он пошел в сад погулять. Кто-то приманил его валерьянкой, поймал, сунул в мешок и, как говорится, дай бог ноги.
— Да, не исключено, что все так и было, — сказал Гуров и тоже выдернул из воды рыбину. — Но тут возникает вот какой вопрос. Где находился этот котолов в тот момент, когда приманивал к себе Тибета? На улице или в каком-то соседнем дворе?
Крячко достал из банки червяка, озадаченно нахмурился и проговорил:
— Да, вопрос действительно не из простых. Со стороны улицы котокрад вряд ли сунулся бы. Там видеокамера. Вдобавок он запросто мог попасться на глаза кому-то из прохожих. Значит, скорее всего, вор находился в соседнем дворе. Только в каком? Их там три с разных сторон. Так что этот вопрос пока остается открытым.
— Но есть тут еще один довольно любопытный момент, — задумчиво, как бы про себя, произнес Лев Иванович, не отрывая взгляд от поплавка. — Каков вообще мог быть мотив кражи кота? Для чего этот самый Тибет кому-то мог понадобиться?
— Лева, это даже не вопрос, а удар ниже пояса! — заявил Станислав и невесело усмехнулся. — Я думаю, что если мы на него сможем ответить, то раскроем это кошачье дело в разы быстрее.
Их диалог прервал чей-то голос, донесшийся сзади. Судя по нагловатой интонации, этот человек чувствовал себя хозяином положения.
— Эй, мужики! А вам кто разрешил рыбачить на этом водоеме? Вы совсем оборзели! Здесь частная собственность, и за рыбалку вы должны заплатить! Ясно?
Опера неспешно оглянулись и увидели мордастого типа лет под тридцать, наряженного в крутой прикид. Невдалеке на пригорке стоял большой черный джип.
Лев Иванович окинул взглядом этого субъекта и спокойно поинтересовался:
— А где об этом сказано? Что-то никаких объявлений такого рода я тут не вижу. Кстати, кто хозяин этого болотца?
— А твое какое дело? — Мордастый фрукт выпятил грудь, сунул руки в карманы. — Твое дело платить и помалкивать. А то можно и промеж глаз заработать!
— И сколько же мы должны заплатить? — с искренним интересом осведомился Стас.
— По пять косарей выкладывайте и валите отсюда, пока целы! — чванливо объявил их оппонент. — А то сейчас пацаны сюда подвалят, отхватите по полной программе!
— По пять тысяч? — Лев Иванович саркастически хмыкнул и осведомился: — А не жирновато ли будет?
— Вы не согласны? Ну, хорошо! — со зловещими нотками в голосе проговорил их собеседник. — Сейчас вам ума вставят! — Он оглянулся и небрежно, в духе басмача из «Белого солнца пустыни», кому-то помахал рукой.
Из джипа тут же, словно чертики из табакерки, выскочили трое парней с бейсбольными битами в руках и быстрым шагом направились в их сторону.
— Кайф сейчас словите неописуемый! — заявил мордастый тип и ехидно ухмыльнулся.
— Это ты сейчас кайф испытаешь, чмо позорное! — заявил Стас, бросил удочку и стремительно, словно подброшенный пружиной, вскочил на ноги. — Пугать он нас надумал!
Наглец и ахнуть не успел, как жесткие руки Крячко скрутили его замысловатым кренделем.
Парни, один из которых Гурову показался знакомым, несколько опешили от увиденного, сразу же замедлили шаг.
— Если только дернетесь, то у этого сморчка мигом будет первая группа инвалидности! — прорычал Стас, еще сильнее стискивая противника в тисках своих рук.
— Да ты знаешь, кто я такой? — отчаянно взвизгнул тот.
— Фу! Я уже догадался! — Крячко нюхнул воздух, брезгливо наморщил нос и с отвращением сплюнул.
— Вы знаете, кто его батя? — выдал кто-то из группы поддержки.
— А вы знаете, кто мы? — Лев Иванович усмехнулся и сунул руку в карман, чтобы достать удостоверение.
— Вы полковник Гуров? — вдруг растерянно спросил один из этих парней, опустив свою биту.
— Да, Гуров, а также полковник Крячко, Главное управление уголовного розыска. — Сыщик измерил взглядом догадливого субъекта и проговорил: — Артемий Крючицкий, привлекался за мелкое хулиганство и как пособник медвежатника Хазара. Так?
— Ну да, было дело, — шмыгнув носом, подтвердил тот правоту Льва Ивановича. — Только это, гражданин начальник, вот сейчас вы не совсем правильно нас поняли. Мы никого не собирались бить и грабить. Это был пранк, розыгрыш, шутка. Мы создаем только видимость того, что на кого-то наезжаем, потом объясняем ситуацию и приносим извинения. Пусть пацаны подтвердят!
— Да, конечно!
— Разумеется! Само собой! — на разные голоса загалдели шутники, натужно изображая на своих лицах безмятежные улыбки.
— Ну и что мы с ними будем делать? Может, вызовем наряд из местного райотдела? — спросил Стас и вопросительно взглянул на Гурова.
— Да ладно, пусть валят отсюда на все четыре стороны. — Лев Иванович пренебрежительно махнул рукой. — Как говорится, овчинка не стоит выделки. Но вам, парни, я кое-что советовал бы зарубить на носу. Память у нас профессиональная, вы уже в ее анналах. Если вы где-то засветитесь как авторы чего-то нехорошего, то этот случай тут же потеряет даже намек на свою шутливость. Он в момент станет чем-то наподобие гири на вашу шею, фактом попытки вооруженного нападения на сотрудников уголовного розыска. Это очень серьезная статья. До вас дошло?
— Ну да, все ясно!
— Мы больше не будем! — нестройным хором откликнулись пранкеры.
— Иди, герой! — Крячко разжал руки и добавил: — Штаны постирай, а то твоим друзьям ехать придется в противогазе.
Мордастый тип на это ничего не ответил и, сопя носом, побежал за камыши.
Опять потянулись неспешные минуты рыбалки. Когда опера наудили около ведра карася, Гуров взглянул на часы и начал складывать удочку.
— Все, нам пора собираться! — объявил он Стасу.
— Эх, досада! Клев только разгулялся, — заявил тот, тоже выдернул удочку и начал ее складывать, сдвигать колена из углепластика.
К Фомининым они прибыли точно ко времени, к двум часам дня, как и обещали. Вся семья была уже в сборе. Опера в сопровождении хозяина дома вошли в гостиную и с порога увидели миловидную даму, сидящую на диване прямо напротив входа. Рядом с ней устроилась худощавая барышня лет семнадцати. Бесцельно прохаживался взад-вперед, скучающе позевывал фитиль лет двадцати трех.
На лице хозяйки дома было написано приветливое радушие. Дочка едва не сгорала от азартного любопытства. Надо же, всамделишные сыщики пожаловали! А вот в глазах Фоминина-младшего сквозила досада. Вот, мол, принесло вас! Какого черта вы сюда притащились?
На правах члена семьи здесь же присутствовала и Вега. Она грустно поглядывала на присутствующих, как будто понимала, что разговор будет идти про ее исчезнувшего друга.
Роман Викторович предложил гостям присесть и представил им членов семьи, хотя и так было яснее ясного, кто есть кто:
— Моя супруга Светлана Витальевна. Сын Леонид, студент Института современной экономики и управления. Катя, выпускница школы, абитуриентка МГУ. Наши гости. Лев Иванович Гуров, полковник, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска, Станислав Васильевич Крячко, тоже полковник и оперуполномоченный. Они любезно согласились заняться поисками нашего общего любимца Тибета.
Гуров заметил, что в тот момент, когда Фоминин произнес слово «любимца», на лице Леонида промелькнула чуть заметная ехидная усмешка. Закончив свой вступительный спич, Роман Викторович попросил членов своей семьи как можно откровеннее отвечать на вопросы гостей, чем вызвал очередную ехидную усмешку сына.
— Если позволите, я задам первый вопрос, — сказал Лев Иванович и сдержанно улыбнулся. — Я хотел бы спросить уважаемых дам, делились ли они со своими знакомыми личными впечатлениями о загадочных способностях Тибета? Если да, то с кем именно и когда?
Светлана Витальевна пожала плечами и сказала, что был такой случай. Она по секрету поведала о Тибете своей давней знакомой, можно сказать, лучшей подруге. Это ее бывшая одноклассница, которая работает в администрации одного из округов города.
— Женщина она очень серьезная, ответственная, слов на ветер не бросает. Да, собственно говоря, чего-то такого особенного я ей и не говорила. Упомянула только о том, что были не совсем понятные, трудно объяснимые моменты, когда кот и в самом деле вроде бы помогал моему мужу получить какую-то информацию, необходимую ему. Вот, собственно, и все.
Гуров понимающе кивнул и поинтересовался:
— А она к этому как отнеслась? Заинтересовалась и уточняла подробности или, наоборот, проигнорировала ваши слова и сменила тему разговора?
— Вот-вот! Вы совершенно правильно отметили, именно проигнорировала! Ей подобные темы совершенно не интересны. — Светлана изобразила на лице снобистскую скуку и повертела перед собой ладонью. — Эта Марина — воплощение скепсиса. Она не верит ни в приметы, ни в гадания, ни в какие-то вещие сны. Если бы, скажем, при ней наш кот вдруг заговорил по-человечески, то она, скорее всего, посчитала бы, что начала сходить с ума или стала жертвой глупого розыгрыша. Ну а кроме нее, я больше никому ни слова. Да, Рома… то есть Роман Викторович, меня предупреждал, чтобы я об этом феномене нигде не упоминала. Но каюсь, не выдержала и проболталась один раз. Хотя с учетом дремучего скепсиса Марины это, по-моему, ничего не значит.
Катя призналась, что про Тибета рассказывала двум своим подружкам. Девчонки самые обыкновенные, любопытные, болтливые, падкие на всякие секреты и тайны. Но все это в меру, не слишком. Их зовут Лида Василякина и Таня Ветренко. Рассказывали ли ее подружки про кота кому-либо еще, Кате было неизвестно.
«Непременно рассказывали, — тут же подумал Гуров. — А как же иначе? Раз удивилась сама, то непременно ошарашь еще кого-нибудь».
— Ну да, папа нас предупреждал, что про Тибета посторонним людям рассказывать не стоит, — произнесла Катя и конфузливо вздохнула. — Но я же не кому-нибудь говорила о нем, а своим лучшим подружкам. Они мне поклялись, что будут как могила!
Роман Викторович выслушал дочь и лишь удрученно покачал головой. Судя по всему, он не ожидал, что члены семьи пренебрегут его настояниями и будут с кем-то откровенничать.
— Ну да, как могила, — с нотками сарказма произнес он. — Ты обещала мне то же самое.
Леонид, черед которого высказаться настал последним, нахально улыбнулся и довольно резко проговорил:
— А на фига мне сдался этот шкодливый дармоед? Я про него вообще никогда не вспоминал. Какой смысл кому-то о нем рассказывать?
Лев Иванович внимательно его слушал и сразу же понял, что парень врет. Они со Стасом быстро переглянулись. Судя по всему, Крячко тоже уловил фальшь в словах Фоминина-младшего. Но вслух говорить опера ничего не стали. Гуров попросил Светлану Витальевну и Катю рассказать о позавчерашнем дне, поминутно изложить тогдашние события. Те сказали, что проводили главу семьи на работу и через какое-то время они тоже отправились по своим делам. Светлана поехала в «Горстройпроект», Катя отправилась на консультации, хотя, в принципе, ей это было ни к чему. Знаний этой девушке вполне хватало.
Тибет в это время находился здесь же, в гостиной, и куда-либо удирать не порывался. Поэтому утверждать, выходил он из дома или нет, мама и дочь не сочли возможным. Кот есть кот. Он ходит сам по себе, туда, куда ему заблагорассудится.
— А что вы можете сказать о своих ближайших соседях? Что это за люди, какие у вас с ними взаимоотношения? — проговорил Лев Иванович.
При этом он краем глаза продолжал наблюдать за Леонидом, который испытывал жуткое раздражение от разговора об усатом и хвостатом обитателе этого дома, крайне не любимом им.
Как явствовало из ответов Фомининых, сосед справа, профессор-физик Абрамян, был давним другом их семьи. Артур Каренович, хронический, пожизненный холостяк, по вечерам имел обыкновение время от времени заходить к Фомининым в гости. О пропаже Тибета он узнал одним из первых и принимал в его поисках самое активное участие. Заходил и минувшим вечером, очень сокрушался по поводу того, что найти кота так и не удалось.
О загадочных способностях Тибета Абрамян немного знал, но относился к этому весьма скептически. Для него абсолютными авторитетами были Ньютон и Эйнштейн. Все, что не объяснялось с позиции классической физики или хотя бы теории относительности, в его глазах являлось антинаучной ересью и шарлатанством.
— У Артура Кареновича три собаки и ни одного кота. Но Тибет ему нравился, — проговорил Роман Викторович и огорченно вздохнул. — Он не раз говорил мне об этом.
Сосед Фомининых слева возглавлял столичный филиал известной торговой сети. Дома он бывал редко, с соседями практически не общался. Ни кошек, ни собак у себя не держал. По мнению Фомининых, человеком он был мрачным и угрюмым. Семья у него имелась — жена и дочь, но в поселке они появлялись еще реже, чем он сам. Во всяком случае, последнюю неделю никого из них здесь не было.
Соседа с тыльной стороны, с которым граничил огород Фомининых, они знали еще меньше. Фасад его дома выходил на параллельную улицу. Поэтому следовало полагать, что круг его общения ограничивался теми людьми, которые проживали там. Во всяком случае, никто из Фомининых не мог припомнить, чтобы он хоть когда-нибудь появлялся на Чайковского.
— Так что о нем мы вам ничего не сможем сказать, — заявил профессор. — Я его за все это время, что мы здесь живем, видел, может быть, раза три-четыре, да и то мельком.
— Ничего, мы сейчас обойдем всех соседей, познакомимся и с ним, — сказал Крячко и чуть небрежно махнул рукой.
Тут Ленька, не вмешивавшийся в обсуждение соседей, неожиданно обронил:
— Да знаю я немного этого деда. — Парень пренебрежительно поморщился. — Он какой-то там доктор философии, малость свихнувшийся на этой почве. У него Гегель и Кант с языка не сходят. Спинозу обожает. Ну а Блаватская и Даниил Андреев — вообще его кумиры. Живет он замкнуто, родня к нему ездит редко. Разве что внук у него частенько бывает. Да и то только потому, что надеется прибрать к рукам дедов дом. Никакой живности у старика нет, так что никакой кот ему сто лет не нужен.
— А ты откуда это все знаешь? — спросил отец и недоуменно взглянул на сына.
— Так внучок этого деда — первый заводила на танцах в «Средилесье». — Ленька многозначительно ухмыльнулся. — Мы с ним на дискотеке в лагере при первой встрече даже малость подрались, потом помирились, скорешились. Он даже к деду в гости меня приглашал. Дней пять назад были, проведали. У старика весь дом — сплошная библиотека. Все только по философии. Скука неописуемая!
Слушая его, Гуров вновь мысленно отметил, что Фоминин-младший отчего-то не очень хочет, чтобы опера зашли к этому философу. С чего бы вдруг?
Сыщики задали хозяевам дома еще несколько уточняющих вопросов, после чего решили осмотреть придомовой участок, проверить состояние ограждения, чтобы оценить возможности Тибета пробраться к соседям.
Выйдя из дома, господа полковники тщательно изучили двор, клумбы, полосу декоративного кустарника, растущего вдоль фасада дома. Затем они осмотрели садово-огородную часть усадьбы. Здесь, как и во дворе, был образцовый порядок. Фруктовые деревья обрезаны, грядки прополоты, дорожки посыпаны песком.
Как показал осмотр, ограждение, отделяющее территорию, принадлежащую Фомининым, от соседей, было достаточно плотным. По бокам оно представляло собой металлический сайдинг, а с тыльной стороны — высоченную железобетонную плиту. Дыры, в которые могла бы прошмыгнуть мышь, кое-где имелись. А вот лазов, достаточных для перемещения кота Тибета с одного участка на другой, вроде бы не замечалось.
Покончив с осмотром, опера остановились подле яблони, усыпанной еще зелеными плодами.
Гуров огляделся и с нескрываемой досадой констатировал:
— И ограждение тупиковое, и ситуация пока что точно такая же. Кинолога бы с собакой вызвать, но я вижу, что вчера здесь пролил дождичек. Пусть и не сильный, но всякие следы он, скорее всего, смыл.
— Да, удружил он нам конкретно, — согласился Крячко с этими словами лучшего друга. — Если бы собака могла работать, то мы хотя бы узнали, в какую сторону подался этот Тибет. Ну так что, займемся соседями?
— Да, пожалуй, только это нам пока и остается. Идем!
Опера решили прогуляться по поселку, провести, так сказать, небольшую рекогносцировку. Они предупредили Романа Викторовича о том, что зайдут к нему еще раз, чтобы обсудить с ним то, что им удастся накопать.
Выйдя на улицу, они огляделись.
— Ну что, прямо отсюда пойдем по соседям? — спросил Стас, прищурился и окинул взглядом фасады домов, стоявших на противоположной стороне улицы.
— Давай лучше с той стороны начнем. — Лев Иванович кивком указал в сторону улицы Прокофьева. — Почему именно оттуда? Сам не знаю. Внутреннее чутье подсказало, что так лучше будет. Знаешь ли, я заметил, что Леньке очень не хотелось, чтобы мы зашли к деду его приятеля. Выходит, что-то очень мутное за ним кроется.
— Да, я тоже обратил на это внимание, — проговорил Стас. — Ну что ж, идем туда.
Приятели неспешно зашагали по добротно уложенному, ровному асфальту в сторону ближайшего перекрестка, чтобы там перейти на улицу Прокофьева.
— Что ты думаешь о Фомининых? — на ходу поинтересовался Гуров.
— Сам Роман, Светлана, Катя — вполне нормальные люди, — ответил Стас. — А вот их Ленька — это что-то с чем-то. Парень, как говорится, себе на уме, хитрый и пройдошливый.
— Согласен с тобой. Я того же мнения, — проговорил Лев Иванович. — Но если считать этого Леньку причастным к тому, что кот Тибет куда-то запропастился, то каков в таком случае мог бы быть его интерес?
— Думаю, чисто денежный, — сказал Крячко, глянул на фасады и крыши домов, напряженно наморщил лоб и продолжил: — Кот очень редкой породы, к тому же с какими-то аномальными способностями, для богатых любителей — невероятный раритет. Думаю, за такого котяру проказник Леня запросто мог срубить не один миллион в рублях. А может, и в долларах.
— Резонная мысль, — задумчиво произнес Лев Иванович, выслушав приятеля. — Но мне кажется, что есть смысл учесть и еще один серьезный фактор. Если информация об этом необычном животном ушла за бугор, то им вполне могли заинтересоваться тамошние спецслужбы. А если тут замешаны чьи-то шпионские конторы, то без помощи Александра Вольнова нам никак не обойтись.
— Думаешь, надо его подключить? — Стас с интересом взглянул на Гурова. — Вообще-то соображение дельное, но давай об этом потом поразмыслим. Ну что, попробуем зайти к профессору-философу?
На лице Гурова промелькнула ироничная улыбка.
— Да, я думаю, познакомиться с ним было бы не лишним. Тем более что его внучок, как я понял, фактически того же пошиба, что и Леня Фоминин.
Приятели свернули на улицу Прокофьева и неспешно зашагали в сторону большого коттеджа под высокой островерхой крышей прибалтийского фасона. Тыл этого здания выходил в сторону дома Фомининых.
Лев Иванович подошел к высокому кирпичному ограждению и нажал на кнопку звонка, укрепленную у железной калитки, вделанной в нишу стены и окрашенной под бронзу. Через некоторое время послышались чьи-то шаги. Калитка со щелчком распахнулась. Сыщики увидели крупного седовласого деда с пышной бородищей, которой наверняка позавидовал бы даже Леонардо да Винчи.
Хозяин дома окинул удивленным взглядом незнакомых визитеров, ответил на их приветствие и спросил:
— Вам кого?
— Мы из уголовного розыска, — сказал Гуров, после чего господа полковники показали этому деду свои служебные удостоверения. — Ищем потенциальных свидетелей одного происшествия, честно говоря, не совсем обычного. Нет-нет, речь идет вовсе не о преступлении века. Понимаете, пропал домашний питомец одного из ваших соседей, стоящий огромнейших денег. Учитывая данный факт, нам и пришлось взяться за это дело, на первый взгляд, совершенно пустячное.
— А у кого же это из моих соседей пропало такое диво? И что это за существо? — сразу же заинтересовался хозяин дома.
— Вы не поверите! — Стас негромко усмехнулся. — Это кот, но очень редкой тибетской породы. Принадлежит он жильцам вон того дома, их фамилия Фоминины. — Крячко указал взглядом на особняк, стоявший за ограждением, в окружении разросшихся деревьев.
— Потрясающе! — Старик удивленно покрутил головой и тоже хохотнул. — Сколько живу, с таким сталкиваюсь впервые. Ну что ж, проходите, будьте гостями. Готов ответить на все ваши вопросы.
Ленька не соврал. Весьма обширный дом старика и в самом деле больше походил на филиал какой-то большой библиотеки, причем преимущественно философской тематики. Как успел заметить Гуров, войдя в гостиную, хозяин этого дома являл собой педанта. В доме царил порядок, нигде ни пылинки, но обстановка была чисто функциональной, без каких-либо излишеств.
Хозяин, назвавшийся Николаем Евгеньевичем Рублевым, и его гости расположились в креслах у столика. Они попивали очень даже недурной кофе, который принесла моложавая статная особа средних лет, и говорили о возможных причинах пропажи соседского кота. Хотя начало беседы было несколько иным. Стас отпил из своей чашки и похвалил качество ее содержимого.
Рублев согласно кивнул в ответ и заявил, что его Ниночка — самый настоящий ас по части кулинарии.
— Она у меня года три служила домработницей, но четыре недели назад стала законной хозяйкой этого дома. Мы с ней узаконили наши отношения, — проговорил он вполголоса, как видно, одолеваемый желанием поведать гостям о своем счастье. — Она просто прелесть, само совершенство. Правда, не все мои близкие одобрили этот шаг. Особенно внук Леха, шалопай и бездельник. Он все ждал, что я прикажу долго жить и дом достанется ему. А дед взял и огорчил его, женился. Вот такой казус. Теперь, думаю, он больше ко мне ни ногой.
— Кстати, о вашем внуке. В вашем доме он бывал вместе со своими приятелями? — поинтересовался Гуров.
— Да, не так давно вместе с ним приходил сюда молодой человек, который назвался Леней, — ответил хозяин дома. — По-моему, вполне приличный, воспитанный юноша. Он студент какого-то крупного столичного вуза. А этот самый Леня что, каким-то образом может быть причастен к пропаже необычного кота?
— Пока трудно сказать. — Стас чуть развел руками. — Мы только сегодня взялись за это дело, занимаемся сбором информации, необходимой нам. Кстати, Николай Евгеньевич, этот Леня — сын ваших соседей Фомининых, хозяев кота.
— Ага, — буркнул Рублев, поставив чашку на стол. — Вон оно что! Надо сказать, парень грамотный. У нас с ним даже состоялся небольшой философский диспут о сущности самого понятия «информация». Друзья мои, может, еще кофе?
— Нет, спасибо, — сказал Лев Иванович. — Я вот что хотел бы спросить. У вас с Фоминиными общая стена, разделяющая ваши садово-огородные участки. Как вы считаете, кто-то посторонний мог бы незаметно пробраться через ваш двор и перемахнуть через нее к соседям?
— Теоретически возможно многое, даже то, что на практике нереально вообще, — потерев лоб кончиками пальцев, задумчиво произнес доктор философии. — Тем более что камерой видеонаблюдения я так и не обзавелся, хотя собираюсь установить ее уже давно. Да, при известной сноровке такое сделать можно. Правда, только днем. Ночью по двору гуляют мои песики-барбосики. Это немецкая овчарка и пара дворняг. Я их подобрал прямо с улицы. Жалко стало. А когда именно пропал этот кот?
— Позавчера, — рассматривая корешки фолиантов, теснящихся в соседнем книжном шкафу, флегматично ответил Крячко. — У кота был свободный выход во двор. Хозяева разъехались по своим делам, именно в это время он и исчез. Сам ли куда-то сбежал или кто-то ему помог, это нам пока неизвестно.
— А у вас какой-нибудь снимок этого кота имеется? — потерев пальцами кончик уха, спросил Рублев.
— Да, пожалуйста! — Гуров достал телефон и вывел на монитор фотографию Тибета, сброшенную ему Романом Викторовичем по блютусу.
— Ого, какой симпатичный котище! — восхитился хозяин дома. — Хоть я и не по этой части, но себе такого зверя завел бы. Никогда ничего подобного еще не видел!
— Он родом с Тибета, поэтому у него и кличка такая же — Тибет, — проговорил Лев Иванович, увеличивая изображение. — Вроде бы даже принадлежит к какой-то особой, королевской породе.
— Погодите-погодите. В прошлом году на своей территории я видел какого-то кота похожей масти. Да, точно! Только он проскочил очень быстро, и я толком не успел его разглядеть. Видите ли, на том месте, где у большинства здешних жителей грядки и тому подобное, у меня что-то наподобие мини-парка с газоном. Я посадил каштаны, липы, пару березок. Поэтому бываю там, когда мне хочется отдохнуть от книг, компьютера, работы вообще. Я сейчас заканчиваю книгу, где даю сравнительный анализ воззрений русских философов-космистов… Кстати! Надо бы у Нины спросить. Может быть, она тоже видела этого кота? Нина, тебя можно на минутку? — громко проговорил Рублев.
— Ты меня звал? — спустившись по лестнице со второго этажа, спросила та.
— Ниночка, взгляни, пожалуйста, на снимок и скажи, ты в нашем садике этого кота не замечала? — Доктор философии вопросительно взглянул на жену.
— Да, я видела его раза три, — сказала женщина, разглядывая снимок, и улыбнулась. — Такой красивый кот! Большой, взгляд умный, усищи! Последний раз он появлялся у нас с неделю назад. Я ходила выгуливать Пирата. Он погнался за этим котом. Тот кинулся удирать, мигом взобрался на березу, сиганул с дерева на стену, с нее спрыгнул на участок соседей, который прямо за нами.
— А позавчера, ближе к обеду или во второй половине дня, вы его не видели? — сцепив меж собой пальцы, осведомился Станислав.
— Так мы перед самым обедом вдвоем уехали в город. — Нина взглянула на мужа. — Тебе же что-то нужно было найти в Ленинской библиотеке, или как сейчас ее называют?
— Да, конечно! — Рублев стукнул себя по лбу. — Мы же действительно позавчера ездили в главную нашу библиотеку. Меня интересовали некоторые работы российских философов восемнадцатого века. Вернулись, по-моему, часу в пятом. Или позже? — Он вопросительно взглянул на жену.
— Да, именно в пятом часу мы и вернулись, — сказала та.
— То есть в то время, пока вас не было дома, чисто теоретически кто-то мог здесь побывать? — спросил Гуров.
— Мог, но только именно теоретически! — изобразив упреждающий жест, поспешил ответить на это хозяин дома. — Ключ от калитки существует в единственном экземпляре. Во дворе бегали отвязанные собаки. Они запросто спустят штаны любому человеку, который рискнет сунуться сюда.
— Но не тронут того, кого хорошо знают? Особенно если он еще и принесет им чего-то вкусненького. Так или нет? — полюбопытствовал Лев Иванович и выразительно взглянул на Рублева.
— Вы имеете в виду моего внука? — Тот несколько растерялся и как-то совсем не по-профессорски поскреб пятерней затылок.
— Не только его, а еще и Леню Фоминина, — сказал Гуров, наморщил лоб и продолжил: — Нет-нет, не надо думать, что я считаю этих парней преступниками и прямо сейчас готов защелкнуть наручники на их запястьях. Ни в коем случае! Я всего лишь пытаюсь рассмотреть все возможные версии. Скажите, Николай Евгеньевич, а соседи напротив вас, через дорогу, люди достаточно адекватные? С ними можно нормально общаться?
— Вы хотите спросить у них, не приходил ли кто-нибудь сюда в наше отсутствие? — Рублев понимающе покачал головой.
— Вы правы. Именно это нам и было бы нелишним выяснить, — ответил сыщик и поднялся с кресла. — Николай Евгеньевич, еще вопрос. Мы могли бы осмотреть заднюю часть двора со стороны Фомининых?
— Да, — поддержал эту тему и Станислав. — Вдруг там обнаружатся какие-нибудь следы?
— Разумеется! Идемте! — Рублев простер руку к двери.
Заднюю часть двора, оформленную под мини-парк, где росли березки, рябинки, каштаны и даже дубок, украшали несколько самодельных скульптур, сработанных из старых автопокрышек. Причем не тяп-ляп, а вполне профессионально, с выдумкой и вкусом. Особенно удачно получились у автора жизнерадостный Змей-Горыныч и добродушный инопланетянин.
— Архитектор оставил на память? — поинтересовался Стас, кивнув в сторону этих резиновых творений.
— Нет, это я сам баловался, — несколько смущаясь, признался доктор философии.
— Супер! — оценил его работу Крячко.
Опера прошли вдоль железобетонного ограждения высотой в два с лишним метра и ничего особенного не обнаружили. Правда, Лев Иванович заметил вмятины в земле наподобие тех, какие могла бы оставить лестница, прислоненная к ограде. Но Рублев тут же пояснил ему, что пару дней назад он пользовался лестницей, снимал с ограждения ловушку для ос и шершней.
Уже на улице Гуров обернулся к хозяину дома и проговорил:
— Николай Евгеньевич, мы не прощаемся. Надеюсь, вы не будете против, если вдруг у нас появятся какие-то еще вопросы и мы вас снова побеспокоим?
— Ну да, разумеется, не против! — ответил тот. — Мы по мере возможностей и сами поищем кота Тибета, поспрашиваем о нем.
— Да, это было бы просто замечательно! — сказал Крячко. — Но у нас к вам будет одна настоятельная просьба. Пусть все то, что мы здесь обсуждали, останется строго между нами. Хорошо?
— Конечно, разумеется! — заявил доктор философии.
Выйдя на улицу, Стас вполголоса обронил:
— Дает мужик! Ему уже лет семьдесят, его Нине — около сорока. А ведь эти молодожены, глядишь, еще и ляльку состряпают! Молодец философ! Ничего не скажешь.
— Да, за них можно только порадоваться. — Гуров чуть заметно усмехнулся. — Но когда же мы наконец-то сможем порадоваться за тебя? Тоже когда тебе стукнет семьдесят?
— Ты абсолютно прав. Именно когда мне стукнет семьдесят, я и обрету тихую семейную пристань. Закреплю на реях паруса, брошу якорь и начну потихоньку обрастать водорослями и ракушками, подобно старому, потрепанному штормами линкору, — проговорил Стас и мечтательно причмокнул.
— Ну да, ну да, — в его же тональности продолжил Лев Иванович и похлопал приятеля по плечу. — Ну так что, давай делить направления.
— Уговорил. Поступим так. Моя сторона — правая, твоя — левая. Берем от дома Рублевых по два двора, потом переходим на другую сторону и идем навстречу друг другу, — предложил Станислав, широко жестикулируя.
— Принято! — одобрил Лев Иванович предложение лучшего друга и добавил: — Я думаю, расспрашивая про тех людей, которые могли проникнуть во двор Рублевых, стоит озвучить такую инфу. Мол, в округе завелись некие ловкачи, которые готовят серию крупных краж. Вот мы и пытаемся выйти на их след. Как ты на это смотришь?
— Нормально смотрю, — ответил Крячко, немного подумал, потер пальцами подбородок и добавил: — Ну а насчет кота расспрашивать, я думаю, надо бы вот в каком ключе. Дескать, у одного тутошнего профессора сбежал подопытный кот. Но у кого конкретно, говорить, мне кажется, не стоит.
— Это само собой, — сказал Гуров и направился к коттеджу, стоявшему слева от дома Рублевых.
Но ему не повезло, в доме никого не оказалось. Может, там кто-то и был, но выйти не пожелал. Лев Иванович напрасно около минуты нажимал на кнопку звонка и слушал истошный басовитый лай дворового барбоса.
Зато в трехэтажном доме с колоннами живая душа нашлась. Это был пожилой гражданин в спецовке, назвавшийся сторожем, дворником и работягой на все остальные случаи жизни. По его словам, на улицу он выходил очень редко, при этом никакого внимания на то, что происходило по соседству, не обращает. Кота, снимок которого показал ему нежданный гость, он не видел. Да и вообще, хозяев дома нет, а без их санкции давать какую-либо информацию незнакомым людям ему не положено. Устроиться сюда на работу было весьма непросто, поэтому своим местом он очень дорожил.
Гуров перешел на другую сторону улицы. Через решетку кованой калитки он увидел молодую женщину, подле ног которой крутилась белая болонка. Эта дама шла по просторному двору двухэтажного коттеджа оригинальной архитектуры, с крышей в форме купола обсерватории, с двумя островерхими башенками по краям. Лев Иванович окликнул ее. Когда она подошла к калитке, он поздоровался с ней, представился и показал удостоверение. Видный мужчина ее явно заинтересовал.
Она широкой улыбкой ответила на его приветствие и спросила:
— Вас что-то интересует?
Женщина выслушала пояснения визитера, понимающе кивнула и сказала, что порадовать его ей нечем. Позавчера она весь день провела у себя в офисе, поэтому, увы, ничего из того, что происходило на улице, видеть никак не могла.
Увидев снимок Тибета, дама восхитилась:
— Ой, какой милый котик! Просто прелесть! Это что за порода?
Услышав от гостя, что кот королевских кровей, да еще и родом из Тибета, она огорченно вздохнула.
— Такой, наверное, стоит колоссальных денег. Для этого котика нужно нанимать персональную охрану. Выпускать такое живое сокровище без присмотра все равно, что бриллиант каратов на двадцать оставить посреди улицы в надежде на то, что его никто не присвоит. За информацию о жуликах большое вам спасибо, а насчет котика я поспрашиваю своих знакомых. Представляю, что сейчас переживают его хозяева. Если вас не затруднит, сбросьте мне его фото на смартфон. Было приятно познакомиться с вами! Надеюсь, мы еще увидимся, — рассматривая снимок кота на мониторе своего гаджета, дама одарила Гурова блистательной улыбкой.
Лев Иванович из вежливости ответил ей тем же, попрощался с этой дивной особой и зашагал дальше, ощущая взгляд, нацеленный ему в спину.
Хозяева следующего дома, построенного в латиноамериканском стиле, оказались серьезными и деловитыми людьми. Выслушав сообщение о возможном появлении неких граждан с нехорошими намерениями, супруги переглянулись и тут же приняли решение срочно модернизировать охранную сигнализацию. Позавчера они весь день провели у себя и не видели, подъезжал ли хоть кто-нибудь к дому Рублевых. На фотографию кота собеседники Гурова взглянули лишь вскользь. Они тут же уведомили сыщика о том, что никакая домашняя живность их нисколько не интересует. Впрочем, визитку, предложенную Львом Ивановичем, эти люди все же взяли и дали обещание немедленно позвонить ему, если пропавший кот вдруг окажется в их поле зрения.
В следующем по этой улице доме ни жильцов, ни обслуги не оказалось.
Гуров продолжил свой путь и увидел Станислава, идущего ему навстречу.
— Как у тебя? — осведомился тот.
— В двух домах вообще никого нет. В других никто ничего не видел. У тебя как результаты? — в свою очередь спросил Гуров.
— Почти то же самое. Никого нет. Ничего не видели. Но один мужик мне сказал, что позавчера на этой улице работали электрики, вроде бы из «Сельмосэнерго». Они могли видеть тех людей, которые приходили к Рублевым.
— Вот! — обрадовался Гуров. — Это уже зацепочка, хоть и крохотная. Ты молодец, Стас!
Лев Иванович тут же связался с начальником информационного отдела главка майором Жаворонковым, в нескольких словах изложил суть своих поисков и поручил ему найти координаты, а также контакты энергокомпании, обслуживающей поселок Столетово. Тот выслушал Гурова и пообещал найти информацию, необходимую ему, в течение ближайших десяти-пятнадцати минут.
Полковник выключил связь, взглянул на приятеля и сказал:
— Ну что, давай еще раз зайдем к Рублевым? Пока мы обходили их соседей, у меня к ним появились кое-какие вопросы.
— Зайдем. Почему бы и нет? У меня, кстати, тоже появилась пара вопросов к этим людям.
Старинные друзья подошли к калитке. Гуров нажал на кнопку звонка, и менее чем через минуту к ним снова вышел Николай Евгеньевич Рублев.
Сыщики вежливо отклонили его любезное предложение зайти в дом. Вопросы, в общем-то, предполагались короткие, ответы — еще короче, на уровне «да-нет». Поэтому не было смысла разводить китайские церемонии.
После этого Крячко осведомился:
— Скажите, Николай Евгеньевич, а этот дом вы строили лично или купили уже готовый?
— Я готовым его взял. Лет восемь назад это было. Раньше тут жил архитектор. Говорят, бабник, каких поискать! — без тени иронии ответил Рублев.
Гуров с трудом подавил ироничную улыбку, Крячко невольно закашлялся, а потом невозмутимо и довольно сухо проговорил:
— Это бывает. Так вот, в контексте того, что здесь проживал человек, не чуждый строительным делам и склонный к амурным утехам, я хотел бы уточнить такой момент. Скажите, осматривая дом после покупки, вы не находили в подвале или где-то еще каких-то потайных ходов, лазов, ведущих на соседские территории? Тут дело вот в чем. Лет пять назад, расследуя одно дело, мы столкнулись с таким необычным курьезом. Некий донжуан, желающий без опаски встречаться с соседкой, втайне от своей жены прокопал из своего погреба подземный ход на участок, расположенный рядом. Вечерком он пробирался туда, где его уже ждала дама сердца. А вдруг и у вас здесь есть что-то похожее?
Лев Иванович фыркнул и поспешил закрыть рот рукой.
Николай Евгеньевич озадаченно потер подбородок и проговорил:
— Ага! Стало быть, вы предполагаете, что некто, то бишь мой внук со своим другом, могли бы воспользоваться таким вот не совсем обычным способом проникновения на участок Фомининых для похищения кота?
— Ну, в общем-то, да, — ответил Стас. — Учитывая высоту стены, перебираться через нее слишком рискованно. Кто-то может заметить. А при наличии лаза скрытность вполне гарантирована.
— Слишком уж придирчиво дом и хозяйственные объекты я не осматривал, но в обычном, дежурном порядке прошел везде и каких-либо тайных ходов не заметил.
— Понятно, — с заметным огорчением произнес Крячко.
Надо же, такая замечательная версия накрылась!
— Теперь мой вопрос, — вступил в разговор Гуров. — С той поры, как здесь последний раз гостил ваш внук, у вас не возникало ощущение, что в ваше отсутствие в комнатах кто-то бывает? Ну, вроде того, домовой расшалился?
Рублев лишь успел открыть рот, как позади него показалась Нина. Судя по всему, она была настроена чрезвычайно решительно.
— Так, мужчины! Нечего тут стоять, идемте в дом. Я там стол накрыла. А то соседи невесть что подумают о нас. Скажут: «Хороши хозяева! Держат гостей на пороге, в дом не пригласят!»
— Друзья мои, — Николай пожал плечами. — Я предлагаю вам подчиниться требованиям этой милой дамы. Она тут законная хозяйка, поэтому я с ней никогда не спорю. Так что поднимаем руки и сдаемся этому Суворову в юбке.
— Сдаюсь! — Станислав, памятуя о накрытом столе, поднял руки и шагнул во двор.
Когда они с Рублевым опрокинули по маленькой коньяка — Гуров, будучи за рулем, свою рюмку всего лишь символически поднял, — разговор был продолжен.
— Лев Иванович, говоря о расшалившемся домовом, вы имели в виду, не прежний ли хозяин, имеющий дубликаты ключей, тайком бывает в нашем доме? — Николай Евгеньевич вопросительно взглянул на Гурова и продолжил: — Поспешу вас заверить, что человек он, на мой взгляд, вполне порядочный и на подобные проделки решится едва ли.
— Нет-нет, речь вовсе не о том архитекторе-донжуане. — Полковник отрицательно помахал рукой. — Дело в другом. Ведь и у того архитектора может быть весьма хитроумный и предприимчивый племянник или какой-то другой родственник. Верно? Кто знает, какие у него могут быть планы, настроения, устремления.
Рублев подпер голову кулаком, глубоко задумался на пару минут, потом откинулся в кресле и проговорил:
— Лев Иванович, у вас мощная логика и философский склад ума, что позволяет вам реально оценивать те или иные обстоятельства. Да, вы правы. Не все так просто в этой жизни. Я ведь даже не подумал о чем-то таком, что может создать мне проблемы. А ведь стоило бы!
По его словам, они с Ниной уже решили, что прямо завтра купят систему видеонаблюдения. Ну а теперь супруги пришли к выводу, что надо поменять и все замки. Хотя, с точки зрения здравого смысла, это нужно было бы сделать самому Николаю сразу после покупки дома. Ну а что касается вопроса о домовом, то на этот счет у Рублева было определенное мнение. Если какой-то Кузя в его коттедже и шастал, то им мог быть только внук Лешка. Впрочем, этот парень в ближайшее время здесь едва ли появится. Очень уж он разочарован женитьбой деда. Крайне расстроен!
Из-за этого Нина, которую огорчила реакция родственников мужа на официальное оформление их брака, уже предлагала Николаю Евгеньевичу оформить развод. Она хотела, чтобы его дети и внуки успокоились, чтобы он восстановил прежнее общение со своей родней.
Но тот категорически с нею не согласился, мотивируя это тем, что его родным надо научиться уважать личный выбор своего отца и деда, на который он имеет полное право. Да и вообще развестись с такой женщиной, как она, было бы величайшей глупостью с его стороны.
— Николай Евгеньевич, а у вас есть адрес того лагеря, где отдыхает ваш внук? — отложив вилку, поинтересовался Стас.
Рублев утвердительно кивнул и сказал, что лагерь находится не так уж и далеко от Столетова, всего в полусотне километров. Из его слов явствовало, что располагался он не у Одинцова, как предполагал Роман Фоминин, а у поселка Брыкалино.
— По пути, как туда едешь, есть речка, — хозяин дома, не глядя, указал рукой куда-то в сторону восхода. — Не помню ее названия. Вроде бы Сомовка, что ли. Как только проезжаешь через речку по мосту, сразу нужно свернуть вправо. Там впереди лес. В нем, на берегу Сомовки, находится лагерь, который называется «Средилесьем». Видимо, его так окрестили по аналогии с толкиеновским Средиземьем.
Как ему рассказывал во время своего последнего визита внук Лешка, раньше это был пионерлагерь, который в девяностые купила какая-то торговая компания. Но она обанкротилась, и лагерь в счет погашения долгов стал собственностью какой-то столичной строительной фирмы, не желающей афишировать себя. Новый владелец реконструировал и модернизировал территорию лагеря, оттюнинговал тамошние объекты. На сегодняшний день это весьма престижная точка притяжения самых разных молодежных группировок и объединений, как гуманитарной, так и технической направленности.
Впрочем, помимо организованных групп, приехавших туда, чтобы пообщаться со своими коллегами и единомышленниками, обменяться с ними идеями и практическим опытом, в «Средилесье» хватало и дикарей-одиночек, которые искали свои ориентиры в жизни. Они находили их в музыке, спорте, исторической реконструкции.
Внук Рублева Леха и Ленька Фоминин были из таких вот ситуационных искателей новых жизненных впечатлений и не самых опасных приключений. Они хотели и дозу адреналина получить, и не слишком при этом рисковать.
Опера покончили с обедом и договорились с Рублевым о том, чтобы постоянно быть на связи. Они решили обойти соседей Фомининых по улице Чайковского, а потом съездить в «Средилесье», чтобы там пообщаться с внуком философа Лешкой.
Как и на улице Прокофьева, на Чайковского они тоже определили круг поиска и пошли каждый по своему направлению.
Гуров первым делом отправился к физику, хроническому холостяку Абрамяну. Подойдя к калитке, он нажал на кнопку звонка. Физик оказался дома, вышел со двора и с изрядным удивлением воззрился на незнакомого визитера. Лев Иванович поздоровался с ним, представился и пояснил причину своего визита.
Профессор пожал плечами и сказал, что о пропаже кота ему известно. Он сам очень надеется на то, что тот найдется, однако чего-то такого существенного, способного помочь найти Тибета, не знает.
— Если бы я хоть что-то ведал о том, куда мог запропаститься Тибет, то, конечно же, сказал бы об этом Роману. — Абрамян немного помолчал и добавил: — Знаете, в невероятные способности этого кота я не верил и никогда не поверю. Но ведь Роману он очень дорог. Поэтому я готов оказать ему любую помощь. Только вот какую именно? Чем я могу быть полезен в данном случае?
— Скажите, в последние несколько дней, до того как Тибет исчез, на этой улице вы не замечали чего-то странного или подозрительного? Допустим, каких-то незнакомых вам людей, которые чем-то привлекли ваше внимание? Скажем, неадекватным поведением, повышенным интересом к людям, проживающим здесь?
Профессор снова ненадолго задумался и ответил:
— Да вроде бы ничего такого на глаза мне не попадалось. Тем более что дома днем я бываю нечасто. Хотя если покопаться в памяти, то, наверное, что-то такое было. Да! Причем не так уж и давно. Примерно неделю назад, уже вечерело. Я решил зайти к Роману, попить чайку, поиграть в шахматы. Это у нас часто случается. Я вышел со двора, запер калитку и в этот самый момент боковым зрением заметил большой черный японский седан, который не спеша катил по нашей улице. Сам не пойму, отчего у меня вдруг возник вопрос. Кто это едет и чего ему здесь нужно? Стекла у машины были густо тонированные, поэтому внутри нее разглядеть я ничего не мог. А на номер, честно скажу, вообще не обратил внимания.
— Куда же направилась эта машина? — спросил Лев Иванович.
Он вдруг понял, что это хоть какая-то зацепка.
— Куда? Вон на том перекрестке свернула влево, в сторону улицы Паустовского, и больше я ее не видел. Не знаю, кто это был и что тут делал, но у меня возникло такое ощущение, что человек, сидевший в этой машине, здесь что-то высматривал.
Гуров поблагодарил Абрамяна, оставил ему свою визитку и напоследок поинтересовался, не знает ли тот своих соседей справа.
— Я немного знаком с ними, — ответил профессор. — Это дом академика Самойлина. Здесь он бывает довольно редко. Чаще по выходным. Впрочем, позвоните в калитку. Может быть, кто-то и откликнется.
Однако из дома Самойлина никто не вышел.
Лев Иванович перешел на другую сторону улицы и позвонил в калитку гламурного коттеджа, раскрашенного в стиле Пикассо.
Молодой ломовик, вышедший из дома, не слишком-то приязненно осведомился, кто пришел и по какому поводу. Увидев служебное удостоверение сыщика, хозяин дома сразу заявил, что никого не видел и ничего не знает, после чего, ни секунды не мешкая, скрылся за калиткой.
Жильцы еще двух домов, стоявших в этом ряду, оказались куда более адекватными людьми, но какой-либо полезной информации дать полковнику не смогли.
Гуров попрощался с бабулей из коттеджа, построенного в форме рыцарского замка. Она уже знала о пропаже, приключившейся у Фомининых, и все жалостливо сетовала по поводу того, что бедного котика могли украсть какие-то лиходеи.
После этого подошел к Стасу, который что-то горячо обсуждал с соседом той старушки. Оказалось, что этот гражданин был крупным специалистом в области зоологии, открывшим в Подмосковье новый подвид мыши полевой. Он тоже знал об исчезновении Тибета и имел на этот счет свою точку зрения. Этот ученый муж считал, что кот запросто мог уйти от Фомининых сам, поскольку в нем, вероятнее всего, проснулись дикие гены. Они-то и принудили своего обладателя покинуть дом и податься в вольную природную среду.
— Вот давайте возьмем для примера моего Барсика. — Хозяин дома указал на здоровенного лохматого котяру, копию дикого манула, который стоял позади него и с очевидным подозрением рассматривал незнакомцев. — Он как зимой, так и летом может на добрую неделю уйти из дому. Ходит по лесам, охотится на мелких зверьков и птиц, потом возвращается. Поест чего-то домашнего, отоспится и опять отправляется в лес. Ему уже лет семь. Он все время ведет полудикий образ жизни. Так что я нисколько не исключаю, что и кот Фомининых мог вспомнить, кто он такой есть по природе своей, и уйти в леса. Кстати, если, конечно, не секрет, почему поисками этого кота занялось такое серьезное ведомство, как ваше?
— Видите ли, этот кот сам по себе, просто как представитель редчайшей породы, стоит многих миллионов, пусть даже и в рублях. Но с учетом того, что он, вполне возможно, вообще является последним из тибетцев, его стоимость может достигать миллионов уже в долларах, — ответил Лев Иванович с некоторой значительностью в голосе.
— Поэтому-то мы в первую очередь и предполагаем, что кота могли похитить, — добавил Станислав Васильевич.
Услышав вопрос Гурова о том, сколь падок Барсик на валерьянку, зоолог отрицательно покрутил головой, усмехнулся и проговорил:
— Он в этом смысле стопроцентный трезвенник. Да, был такой случай. Его лет пять назад пытались украсть, пробовали приманить валерьянкой. Я вот как об этом узнал. Домой приехал, а вон там, подле ворот, в траве стоит мисочка, а в ней какая-то жидкость. Понюхал — валерьянка. Идут мимо соседи, рассказывают, что сегодня через окно видели, как два каких-то поганца пытались поймать Барсика. Так он их так деранул своими когтями, что они тут же запрыгнули в свою машину и дали отсюда ходу. Кстати, а кот Фомининых валерьянку любил?
Лев Иванович чуть заметно покачал головой.
— Вот в том-то и беда, что любил, — с оттенком досады проговорил он.
— Ну, тогда, скорее всего, его и в самом деле похитили, — с сочувствием сказал зоолог. — Значит, это позавчера случилось? — уточнил он.
Услышав, что у Фомининых кот пропал действительно именно позавчера, он пообещал сыщикам поговорить со своими дальними соседями по улице. Вдруг, мол, от кого-то из них удастся узнать что-то дельное?
Уже собираясь отбыть из Столетова, опера, как и намечали, напоследок заглянули к Фомининым. Ленька к этому моменту уже свалил в лагерь. По просьбе Гурова Роман Викторович сбросил на его флешку позавчерашнюю запись камеры наблюдения. Лев Иванович считал, что есть смысл иметь хоть какую-то запись. Это куда лучше, чем вообще никакой.
Услышав его вопрос о записях за всю прошедшую неделю, хозяин дома сказал, что как раз за последние семь дней таковые имеются. Все те, что делались ранее, уже стерты.
— Ну так давайте просмотрим запись недельной давности, — сказал Лев Иванович, глядя на экран монитора. — По словам вашего соседа, в конце дня по Чайковского проезжал подозрительный черный седан. Вдруг он попал в объектив?
— Сейчас поищем, — включая ускоренную перемотку, негромко произнес Фоминин.
Опера напряженно смотрели на экран. Неожиданно они увидели, как с левой его стороны в центр, по улице, схваченной объективом камеры лишь частично, двинулся черный японский седан. Всего на мгновение в кадре промелькнул его номерной знак, зафиксированный под большим углом. И все. После этого была видна лишь крыша автомобиля, проплывшая за оградой.
— Блин! — досадливо обронил Крячко, не отрывая взгляда от монитора. — Номер вообще никак не высветился.
— Ничего, запись ребятам из информационного отдела отдадим, пусть в своей лаборатории поработают над ней. Может, они хотя бы часть номера как-нибудь расшифруют, — задумчиво проговорил Гуров. — Хотя чего тянуть? Я прямо сейчас через свой сотовый сброшу все эти видеозаписи нашим информационщикам. — Он быстро потыкал пальцем в сенсорный экран своего гаджета, и когда тот пиканьем уведомил его о том, что информация ушла на нужный адрес, с сомнением произнес: — Меня смущает вот какой момент. Имеет ли тот человек, который ехал в этой тачке, хоть какое-то отношение к пропаже кота? Реальный ли это след?
— Мне кажется, что имеет! — Стас негромко пристукнул ладонью по столу. — Смотри! В кадре промелькнуло десятка три машин, которые прошли по улице Чайковского в течение дня. Все они гнали с приличной скоростью, никак не ниже тридцатки. Этот ехал чуть быстрее пешехода. Отсюда возникает вполне закономерный вопрос. Куда он крался и почему?
Лев Иванович невольно усмехнулся и произнес:
— Прямо как в том анекдоте. Гаишник говорит водителю асфальтоукладочного катка: «И куда это мы крадемся, что собираемся нарушить?» В принципе, смутное ощущение причастности того субъекта, который ехал в седане, к исчезновению Тибета как бы имеется. Но вот какой-то твердой уверенности в этом я не ощущаю.
— Но ведь по-настоящему надежных, реальных зацепок у нас пока что просто нет, — заявил Крячко. — Так что эту тачку нам в любом случае придется поискать.
— Поищем, конечно, — пробурчал себе под нос Гуров, думая о чем-то своем. — Теперь у нас в планах визит в «Средилесье». Ну так что, поехали?
— Да, будем собираться. — Стас взглянул на часы и вполголоса протянул: — Пора в путь-дорогу.
— Вы уже уходите? — Фоминин вопросительно взглянул на своих гостей. — А перекусить? Светлана Витальевна приготовила кое-что очень вкусное, ждет нас к столу.
— Ой, нет! Спасибо. — Станислав сделал большие глаза, похлопал себя по животу и отрицательно покрутил головой. — О еде я даже думать не могу!
— Премного благодарен, но, откровенно говоря, я тоже пас, — проговорил Лев Иванович и добавил: — Лучше в следующий раз. Хорошо?
— Ну хорошо. — Роман Викторович чуточку огорчился. — В следующий так в следующий.
Опера быстренько попрощались с ним и поспешили к машине, пока их не взялась уговаривать хозяйка дома.
Сев на водительское место, Гуров первым делом созвонился с начальником информационного отдела майором Жаворонковым, которому поручил тщательно изучить записи камеры видеонаблюдения и попытаться расшифровать госномер черного седана. Тот пообещал выполнить это задание не позже вечера этого дня, кроме того, сообщил сыщику о том, что электрики «Сельмосэнерго» в последние дни никаких работ в Столетове не выполняли.
Запустив мотор, Лев Иванович развернулся. Вскоре его машина выехала за пределы поселка и по асфальтированной дороге весьма среднего качества покатила в сторону речки Сомовки.
— С электриками у нас пролет, — глядя на дорогу, сообщил Гуров старинному другу. — «Сельмосэнерго» своих работяг в Столетово не посылало. Скорее всего, глава здешней администрации решил сэкономить и нанял какую-то левую шарашку, у которой нет ни адреса, ни счета. Вряд ли мы их сможем найти.
— Если даже и отыщем, то эти халтурщики нам хрен что скажут, — проговорил Стас и язвительно хохотнул. — Работают они без лицензии, налогов не платят, положенные технологии не соблюдают. Нет, эти ребята ни в жизнь не признаются в том, что были в Столетове и, тем более, кого-то там видели. Зацепка оказалась дохлой. Полный облом!
Машина не слишком-то резво двигалась по ветхому асфальту. На таких автобанах всегда был риск встретиться с чем-то неожиданным и малоприятным. Гуров озирал окрестности и размышлял о теперешнем расследовании.
— О чем задумался? — неожиданно спросил Станислав, нарушив затянувшееся молчание.
— Перемалываю в мозгах ту информацию, которую мы все-таки получили, — ответил Лев Иванович, усмехнулся и добавил: — Мне все никак не удается свыкнуться с мыслью о том, что в данный момент наша главная задача — поиск кота. Сколько работаю в угрозыске, такое странное дело у нас впервые. Самое хреновое состоит в том, что мы с тобой располагаем мизером исходной информации, на которой не построишь хотя бы приблизительную версию. Ну, Петр! Вот уж удружил!
— Да, ты прав, — глядя на дорогу, проговорил Крячко и удрученно вздохнул. — У тебя по «Средилесью» какие-то задумки есть?
— Да какие задумки? — Гуров аккуратно разминулся с «Порше», вылетевшим на осевую, обозвал его водителя полным кретином и продолжил: — Надо аккуратно, не привлекая к себе лишнего внимания, выяснить у тамошних обитателей, где могли быть позавчера в течение всего дня два приятеля — Леонид Фоминин и Алексей Рублев. Если вдруг окажется, что все это время в лагере они отсутствовали, то тогда появится смысл уточнить, где же эти ребята могли быть и чем заниматься.
— То есть ты все же подозреваешь этих фруктов в причастности к исчезновению кота, считаешь это возможным? — спросил Стас.
— Пока да, потому что каких-то других подозреваемых у нас попросту нет.
Вскоре они увидели впереди синюю ленту реки в обрамлении верб и осин.
— Надо же, какая красота! — с ноткой пафоса проговорил Станислав и восхищенно покрутил головой. — Интересно, как тут насчет рыбалки?
— Неужели тебе еще хочется? — сбавив скорость перед мостом, осведомился Гуров.
— Лева, рыбы, так же, как и водки, много не бывает! — несколько даже залихватски выдал Крячко.
Бывший пионерлагерь «Звездочка», ныне именуемый «Средилесье» и принадлежащий черт знает кому, располагался посреди роскошной лиственно-хвойной рощи, невдалеке от речки Сомовки. Даже издалека был заметен насыпной, искусственный пляж, устроенный на ее берегу. Смотрелся он весьма привлекательно. Несмотря на то что день уже шел к концу и полуденное пекло миновало, на песке валялись несколько отдыхающих. Еще столько же народу плескалось в воде.
Опера остановились у широко распахнутых ворот. Территории лагеря была огорожена плотным дощатым забором выше человеческого роста, покрашенным в светло-голубой цвет. На просторном пятачке, укатанном колесами авто, размещалась парковка для посетителей лагеря. Там стояли несколько весьма небедных авто престижных марок.
Опера вышли из машины и заметили с внутренней стороны двора, у самых ворот небольшую стеклянную дежурку. Не сговариваясь, приятели направились к ней, чтобы у вахтера, если таковой там имелся, взять хоть какую-то информацию о лагере.
В дежурке они увидели рослого мужчину в униформе одного из столичных частных охранных предприятий. Тот сказал, что его зовут Александром, и пояснил визитерам, что его главная задача состоит в том, чтобы не допускать несанкционированного заезда на территорию легкового и грузового автотранспорта. Кроме того, охранник следил за порядком на обозримой от ворот территории, отвечал за то, чтобы там не бесчинствовали граждане, лишенные тормозов. По его словам, здесь он дежурил уже второй год, поэтому многих здешних завсегдатаев знал в лицо.
Далее Александр упомянул о том, что самые спокойные и доброжелательные гости лагеря — это художники, участники семинаров по интеллектуальному и психологическому развитию. Да и члены религиозных общин, например, кришнаитов, которые иногда тоже появляются в «Средилесье», в общем-то, особого беспокойства тоже не доставляют. А вот самые беспокойные и шумные, шебутные, как выразился собеседник оперов, это рок-группы и их фанаты, рэперы, некоторые команды байкеров. Некоторые спортсмены, представляющие различные виды единоборств, тоже не раз доставляли серьезное беспокойство охранникам лагеря и его руководству.
По словам Александра выходило, что всего охранников в лагере четверо. Кроме него, парни несут службу в двух основных жилых корпусах. Еще один постоянно находится в палаточном городке.
Есть тут и несколько представителей администрации, именуемых координаторами. Они выполняют почти ту же самую работу, что и былые пионервожатые.
В ходе разговора Лев Иванович достал из кармана телефон и показал на его мониторе фото Леньки Фоминина, сделанное им украдкой.
Лишь взглянув на него, Александр утвердительно кивнул, усмехнулся и заявил:
— Этого парня я уже заметил. Он как раз из шебутных. У него и дружок такой же, совершенно ему под стать. Тоже с веретеном в заднице. Вроде среди наркош я их не замечал, но пацаны, мне так кажется, на грани.
— Этого дружка зовут Алексей Рублев? — осведомился Гуров.
— Да, Лешкой его зовут. Они, эти двое, то с байкерами, то с художниками, к рэперам не так давно прибились. В общем, пацаны в свободном полете, оба без определенного рода занятий. В принципе, таких персонажей тут бывает много. Одни приезжают на день или на два, другие — на неделю. Эти приятели здесь уже около месяца крутятся. Исчезают, потом снова появляются. Кстати, вон идет координатор первого гостиничного корпуса, где эти парни сняли комнату. Володя! Сюда подойди! — окликнул он высокого, худощавого парня.
Володя оказался человеком общительным и, самое главное, весьма осведомленным. Он, по его словам, как облупленных знал и Леньку, и Лешку. Его оценки этих парней во многом были теми же самыми, которые дал им и Александр.
— Я их еще зову моей головной болью, — с усмешкой проговорил Володя.
— А я бы их назвал осложненным геморроем, — саркастично бросил Александр.
Чем занимались позавчера эти два субъекта, координатор достаточно точно припомнить не мог. Но все же, немного подумав, сообщил сыщикам, что часов с десяти утра до шестнадцати-семнадцати дня на территории «Средилесья» он их не замечал. На вопрос Льва Ивановича о том, где, по его мнению, могли находиться Леха и Ленька в это время, координатор предположил, что они вполне могли отправиться в Брыкалино. Там, по его словам, есть что-то наподобие подпольного бордельчика. Это квартира в обычном доме, где проживают две сестры-близняшки. Девчонки из породы озабоченных нимфоманок. Хлопцы, как явствовало из рассказа Володи, тоже особым целомудрием не отличались.
— Я их однажды чуть не выгнал за пределы лагеря за то, что они одну из участниц семинара феминисток пытались силой затащить в свою комнату, — сказал координатор и едко улыбнулся. — Она мне пожаловалась, и я им предложил с вещами на выход. Но они сбегали к нашему администратору, поплакались ему в жилетку. Он под свою ответственность разрешил им остаться. Вот тогда Леха с Ленькой в первый раз и отправились в Брыкалино. Как видно, им там понравилось. Мотаться туда они начали довольно часто. Я одного только опасаюсь. Как бы они там что-нибудь не подцепили и не подарили какой-то из наших постоялиц.
Володя затруднился назвать даже приблизительный адрес этих надомниц.
Зато Александр, будучи из Брыкалина, кое-какие ориентиры припомнил.
— Как туда заедете, рулите по центральной улице, она называется Ботанической, до конца, — сказал он. — Там сворачиваете влево, на улочку Крайнюю. Номер дома не помню, но там на первом этаже есть продуктовый магазинчик, называется «Сюрприз». Ни подъезда, ни квартиры не знаю, не бывал там ни разу. Спросите у кого-нибудь из местных, где проживают сестры-близняшки. По фамилии они вроде бы Мукомахины.
Сыщики поблагодарили своих собеседников. После этого Лев Иванович попросил их о состоявшемся разговоре никому не рассказывать. Особенно самим фигурантам беседы, только что закончившейся.
— Тут ничего криминального нет. Просто эти парни могут оказаться главными свидетелями одного серьезного происшествия, — проговорил Гуров. — Вы сами знаете, что в наши дни найти свидетелей и убедить их дать показания иной раз бывает куда сложнее, чем изобличить и схватить за руку матерого карманника.
Вернувшись к мосту, приятели сели в машину. На развилке Лев Иванович свернул в сторону поселка Брыкалино. Напрягаться в поисках ему не пришлось. Верхушки пятиэтажек виднелись уже от самого моста. Они возвышались над небольшой березово-осиновой рощицей.
Въехав в поселок и убедившись в том, что перед ними улица Ботаническая, Гуров повел машину вдоль построек уже не первой новизны, возведенных из белого силикатного кирпича.
Стас, глядя в окно, с видом знатока проговорил:
— Ничего, вполне симпатичный городишко. Тут буквально во всем сквозит провинция. Но надо сказать, что именно этим такие поселки и привлекательны. Тут нет остервенелой столичной суеты, господствует все тот же деревенский уклад, что и в те времена, когда здесь стояли простые деревянные избы.
Выслушав его, Лев Иванович лишь чуть заметно улыбнулся. Ему и самому были по душе такие вот поселения почти деревенского формата, но он помнил о том, что и здесь, несмотря на видимую идиллию, может твориться нечто крайне скверное, очень далекое от мира, тишины и покоя.
Оказавшись на Крайней, Гуров увидел с правой стороны улицы пятиэтажку с магазином на первом этаже, под вывеской «Сюрприз». Лев Иванович свернул вправо, зарулил за угол и остановился в некотором отдалении от дома.
Некоторое время опера молча рассматривали металлические двери подъездов. Они мысленно прикидывали, в каком из них могут проживать любвеобильные сеструхи-близняшки.
— Как считаешь, за какой дверью мы их обнаружим? — спросил Стас, хитро ухмыльнулся, прищурился и взглянул на Гурова. — Я считаю, что в этом, напротив которого сейчас стоим. А ты как думаешь?
— А почему ты решил, что именно в этом? — Лев Иванович принял вызов и чуть снисходительно улыбнулся.
— Целая дорога, гляжу, тут натоптана перед крыльцом, как будто сюда ежедневно, ротами и повзводно, отцы-командиры гоняли пехотный батальон, — даже не сказал, а изрек Крячко с видом знатока. — Ну так каков будет твой вариант?
— Мой? Следующий подъезд, а квартира сразу же направо, — несколько небрежно произнес Гуров и ткнул рукой в том направлении, которое считал нужным.
Крячко с недоумением похлопал глазами, немного помолчал и осторожно осведомился:
— Почему ты так думаешь?
— Посмотри на окна этого дома. Везде все одинаково. Светленькие шторы, прозрачная тюль. А там, рядом с дверью подъезда, на двух окнах глухие толстые шторы темно-бордового цвета. Возможно, я ошибаюсь. Но интуиция мне подсказывает, что это и есть квартира сестер Мукомахиных.
Станислав озадаченно почесал затылок и заявил:
— Ну что ж, давай проверим.
— Давай! — охотно согласился Лев Иванович и быстро прикинул вслух: — Здесь, как я понял, двадцатиквартирные подъезды. Пять подъездов — сто квартир. В шестом подъезде квартира Мукомахиных. Она сто четвертая. Ну так что? Я пошел. А ты?
— Я тоже! — с горделивой суровостью обронил Крячко, вышел из машины и направился к двери крайнего подъезда.
Гуров сдержал улыбку и зашагал к предпоследней двери.
Он набрал на домофоне номер сто четыре и услышал несколько манерный, весьма игривый женский голос:
— Кто там?
— Это квартира сестер Мукомахиных? — деловитым, довольно суховатым тоном поинтересовался Лев Иванович.
Как видно, его собеседница сразу же уразумела, что этот визитер не так-то прост.
Поэтому она ответила на его вопрос уже в совсем другой интонации:
— Да. А вы кто и по какому делу?
— Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска, — произнес Лев Иванович так же спокойно, как если бы сообщил этой особе, что он из артели цветоводов «Незабудка». — Мне нужно задать вам несколько вопросов по поводу кое-каких ваших знакомых. Только и всего. Ничего более.
— Ладно, войдите, — без особого энтузиазма пригласила его барышня.
Раздалось пиканье домофона.
Открыв дверь, Лев Иванович взглянул в сторону Стаса, чтобы позвать и его, но тут же понял, что друга сейчас лучше не трогать.
Крячко высчитал в уме номер квартиры и набрал его на домофоне. Женщина, откликнувшаяся ему, судя по голосу, была из числа представительниц пенсионного возраста. Вдобавок, как стало ясно Станиславу чуть позже, еще и из местных ревнительниц морали. Едва услышав от неизвестного визитера, что тот желает узнать, здесь ли проживают гражданки Мукомахины, почтенная дама взорвалась гневной тирадой, обличающей похотливых шлындарей, не имеющих ни стыда, ни совести. Попытка Крячко внести ясность оказалась совершенно напрасной. Излишне темпераментная общественная активистка никак не желала уразуметь, что он вовсе не какой-то там похотливый шлындарь, а представитель весьма серьезной структуры, борющейся с преступностью днем и ночью.
Пенсионерка бросила трубку домофона, подбежала к пластиковому окну, распахнула его створку и уже на всю округу продолжила свой гневный спич:
— Нет, ну вы только гляньте на него! Он мне еще и врет, будто служит в милиции-полиции! Как не стыдно? Уже и не мальчик, в годах мужик, а глаз положил на сопливых девчонок! Ай-ай-ай! Позор! Все! Уходи отсюда! Видеть тебя не желаю, срамника, вертопраха, остолопа беспардонного!
Собеседница Крячко громко захлопнула окно, однако продолжила свой монолог. До него доносились отзвуки гневных метафор и эпитетов.
Стас взглянул на Гурова, который смотрел в его сторону и с трудом сдерживал смех, сердито махнул рукой и поспешил к лучшему другу.
Лев Иванович пошире открыл створку двери, изобразил приглашающий жест, пропустил напарника внутрь, шагнул следом и заметил:
— Ну и бабка! Прямо ходячая добродетель. Не удивлюсь, если до пенсии она работала кем-то наподобие прокурора женского монастыря.
Станислав на это ничего не ответил, лишь сердито засопел.
Увидев в приоткрывшейся двери сто четвертой квартиры блондинку лет двадцати, сыщик достал из кармана удостоверение, развернул его, показал девушке и проговорил:
— Добрый день! Старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска Гуров Лев Иванович. А это мой коллега Крячко Станислав Васильевич.
— Здравствуйте, входите, — сказала девица, отошла в сторону и тревожно вздохнула.
Опера прошли через прихожую и оказались в зале, где увидели вторую блондинку, точно такую же. Девушки были в одинаковых байковых халатах до пят и выглядели, как зеркальное отражение друг друга.
— Мы вас слушаем, господа оперуполномоченные, излагайте! — ответив на приветствие, предложила вторая сестра.
Судя по ее уверенному тону, в этой паре она была ведущей.
— Для начала будьте добры, назовите себя! — оглянувшись и как бы сверив внешность сестер, предложил им Крячко.
— Маргарита! — представилась вторая, кивком указала в сторону первой и назвала ее: — Арина.
— Так вот, Маргарита и Арина. — Голос Гурова был безмятежным, невозмутимым. — Нас интересуют двое молодых людей, которые, вполне вероятно, вам хорошо знакомы. Это Леонид Фоминин и Алексей Рублев. Скажу сразу, ничего серьезного за ними нет. Для нас они важны лишь как свидетели, которые, скажем так, не слишком настроены на откровенность. Поэтому нам надо знать вот что. Были ли они у вас позавчера, примерно с десяти утра до шестнадцати?
Сестры молча переглянулись, как бы советуясь, что лучше сказать. Например, что парни у них были, или, наоборот, они их в глаза не видели.
Поскольку пауза затягивалась, снова заговорил Стас, доверительно приглушив голос:
— Девчонки, нам безразлично, для чего именно они могли к вам прийти, попить чаю или скипидара. Нам по барабану, чем вы тут могли заниматься, обсуждали, есть ли жизнь на Марсе, или играли в чехарду. Нам нужно знать, были они у вас или нет. Вот и все!
Еще немного помявшись, сестры наконец-то сообщили незваным гостям, что позавчера Леха и Ленька у них были, но недолго. Уже в одиннадцать парни куда-то уехали. Куда именно, им неизвестно.
— Ну что ж, спасибо за информацию, — сказал Лев Иванович, выслушав сестер, утвердительно кивнул и направился к выходу. — До свидания!
— Пока! — обронил Крячко, зашагав следом за товарищем.
Когда Гуров уже взялся за ручку входной двери, сзади послышался голос Маргариты, источающий томные нотки:
— Мужчины, а вы очень сильно спешите?
Лев Иванович чуть заметно усмехнулся, оглянулся и негромко, но твердо произнес:
— Да, у нас очень много дел. Работы невпроворот.
— Очень жаль. Мы могли бы выпить чаю, поговорить. — На лице девушки светилась весьма многообещающая улыбка.
— Как-нибудь в следующий раз! — шагнув через порог, выдал Гуров.
— Да, в следующий раз! — повторил его слова Станислав, окинув Маргариту взглядом скупца, которому добровольно приходится рвать в клочья лотерейный билет с джекпотом, выпавшим на него.
Загрузившись в свое авто, опера вкратце обсудили итоги визита в Брыкалино. Было очевидно, что сестры Мукомахины не врали. Это означало, что Фоминин и Рублев позавчера не менее пяти часов находились непонятно где. На этот период времени подтвержденного алиби парни наверняка не имели. Но тогда получалось, что они вполне могли поехать в Столетово и совершить кражу кота.
Вот только как им пришлось это делать? Со стороны улицы Чайковского незамеченными они пробраться не могли. От соседей справа и слева — крайне маловероятно. Со стороны Рублевых? Вероятность есть. Но свидетелей того, что парни в тот день появлялись там, около двора, найти не удалось. Кроме того, следовало учесть и тот факт, что территорию Рублевых и Фомининых разделял высокий — более двух метров! — забор из бетонной плиты, с торчащими поверху острыми прутами арматуры, срезанными диском болгарки под острым углом.
— Ого! Гляди-ка! Какая в стороне Столетова тучища грозовая! — глянув в окно дверцы со своей стороны, с некоторым восхищением произнес Станислав.
— Теперь, как я погляжу, в этом районе льет чуть ли не каждый день, — тоже взглянув в окно, с досадой констатировал Гуров. — Да, ничего хорошего в этом нет. Если бы не вчерашний дождь, то можно было бы вызвать кинолога с собакой, чтобы обследовать участки Фомининых, Рублевых и всех их соседей. Но теперь уже ничего не поделаешь. Если и вчера дождь шел, и сейчас там ливень, то, понятное дело, следов уже искать не стоит.
В этот момент мимо них в сторону второго подъезда прошли двое сотрудников полиции, лейтенант и старший сержант. Господам полковникам сразу бросилось в глаза, что парни явно были под газом. Подойдя к домофону, лейтенант грубо потыкал пальцем в кнопки и что-то недовольно проорал в микрофон.
Лев Иванович опустил стекло дверцы со своей стороны и прислушался.
— Ритка, открывай! Ты что, зараза, кренделей захотела? Сейчас получишь! — продолжал кричать лейтенант.
Опера переглянулись.
— Это они к Мукомахиным! — сразу же определил Стас суть дела. — Что-то эти ребята мне не нравятся.
— Да. — Гуров чуть поморщился. — Девчонки, конечно, не примерного поведения, но и эти их ухажеры никаких симпатий не вызывают.
Крячко пару мгновений помолчал, потом резко открыл дверцу и заявил:
— Лева, ты тут посиди. Я один схожу, посмотрю, что там и как, — направляясь к подъезду, бросил он на ходу.
В это время Маргарита, все же открыла дверь, и раскипятившиеся кавалеры скрылись за ней. Стас подбежал к подъезду, однако не успел удержать створку и проскочить в подъезд вслед за этими вот коллегами. Поэтому ему пришлось делать вызов по домофону и ждать минуты три. Наконец-то дверь открылась, и Крячко нырнул в подъезд.
Лев Иванович взглянул на часы, засек время и приготовился ждать. Это продолжалось недолго. Вскоре дверь подъезда резко распахнулась, и оттуда вылетели сержант с лейтенантом, скованные наручниками. Судя по их ошарашенным лицам, они весьма быстро протрезвели.
Крячко, вышедший из дома следом за ними, взял обоих за шкирку, рывком поставил их на ноги и повел к «Пежо». Он открыл заднюю дверцу и крепкими толчками забросил этих персонажей внутрь.
Сев на свое место, Станислав кивком указал на парней и сердито проговорил:
— Редкостные уроды! Завалили к девчонкам и с порога начали их бить. Дескать, как вы посмели не открыть сразу? Маргарите дали в глаз, Арину головой ударили об стенку. Скоты!
— Ну что ж. Сейчас отвезем этих голубков к их начальству, пусть полюбуются на своих сотрудничков, — проговорил Лев Иванович, оглянулся и окинул взглядом арестантов. — Но от девчонок нужны заявления. Иначе это будет холостой пальбой из пушки по воробьям.
— Да я им об этом уже говорил. Но они писать отказались, боятся. Оказывается, эти садисты их избивают уже не в первый раз. Маргарита, было дело, пожаловалась их начальству, но после этого их избили снова, даже еще злее.
— Вот, значит, как. — Лев Иванович взглянул на сержанта и летеху, которые уже начали хоть немного осознавать смысл происходящего.
— Что это вообще такое? — подняв руку, прикованную браслетами к запястью его приятеля, с нотками недоумения и возмущения в голосе спросил лейтенант. — Нас типа что, задержали?
— Типа! — саркастично подтвердил Гуров. — Станислав Васильевич, ты посиди с этими славными ребятами. Я сам зайду к потерпевшим и попробую их убедить. Думаю, эти негодяи тут дров уже наломали, и сестры Мукомахины — не единственные их жертвы.
— Какие жертвы, вы о чем? — выпучив глаза, проговорил сержант. — Эти две шлюхи занимаются проституцией. Это противозаконная деятельность. Да, признаю, что мы в плане перевоспитания, возможно, несколько превысили свои полномочия и воспитательные меры воздействия. А мы на них что, должны были молиться? Проституция — социальное зло, и мы с ним боремся.
Выслушав сержанта, Станислав не выдержал, рассмеялся и заявил:
— Нет, ну ты глянь, Лев Иванович, какой тут ревнитель общественной морали! Как он грамотно излагает! А почему же вы пришли проводить свою воспитательную работу, будучи пьяными? Кстати, хотелось бы знать, как часто вы ее здесь проводите?
— Мы здесь впервые! — стараясь казаться трезвым, поспешил ответить летеха.
— А это мы сейчас проверим, — пообещал ему Гуров, выходя из машины.
Первым делом он позвонил через домофон той самой старушке. Услышав отклик хозяйки квартиры, полковник представился и попросил ее ответить на несколько вопросов.
Почти сразу же открылось окно, бабулька окинула сыщика подозрительным, очень даже придирчивым взглядом и настороженно спросила:
— Это вы, что ли, из уголовного розыска?
— Да, я, — ответил Лев Иванович и показал этой особе свое удостоверение. — Мы с моим товарищем, которого вы по ошибке приняли за клиента девушек из соседнего подъезда, только что задержали двоих, мягко говоря, коллег — сержанта и лейтенанта, которые, я так понимаю, осуществляют надзор за соблюдением правопорядка на территории вашего поселка. Вам они знакомы?
— Да чего же не знакомы-то? — Пенсионерка сердито махнула рукой. — Вот был у нас тут раньше участковый Павел Павлович, так мы на него нарадоваться не могли. А уж после черт знает кого стали присылать. Сперва появился какой-то гад, фамилию которого я уже и забыла. Натуральная скотина, господи прости! И пропойца, и потаскун, каких поискать. Это ж он, свинячья морда, девчонок этих Мукомахиных испохабил, пустил по рукам. У них родителей как не стало, так он сразу этим и воспользовался.
— А где он сейчас, этот гад? — спросил Лев Иванович, мысленно отметив, что данного типа тоже надо взять на заметку.
— На погосте! — ответила его собеседница и снова махнула рукой. — Разбился насмерть, когда пьяным ехал на машине. А теперь вот эти двое сюда зачастили, один носастый, другой толстомордый. Тоже еще те гуси лапчатые. От них тут многим досталось. Как-то парня из нашего дома крепко поколотили. Правда, тот и сам был под градусом. Они к этому и придрались, а когда он начал им доказывать, что идет домой с дня рождения, не хулиганит, не буянит, отвели за угол и там его избили своими резиновыми дубинами. Неделю встать не мог!
— А он куда-нибудь обращался?
— Пробовал, но дело быстро замяли, да он и сам больше ничего добиваться не стал. Наверное, начальники с погонами посоветовали ему заткнуться и носа не высовывать, — проговорила собеседница Гурова и удрученно вздохнула.
После этого Лев Иванович поинтересовался, не обратила ли бабулька внимания на двух парней, которые позавчера были у сестер в гостях. Он показал ей фото Леньки.
Она его сразу же опознала и сказала:
— Так это же волонтер. Вежливый такой, вполне приличный. Да и друг у него тоже ему под стать. Культурные парни, ничего не скажешь. Этот волонтер мне как-то принес лекарств аж рублей этак на тысячу. Сказал, что они занимаются социальной помощью. Да и не только мне. И Жанне Васильевне из второго подъезда, и Ксении Николаевне из пятого. А вот позавчера я этого парня не видела. Не сижу целыми днями подле окна. Может, он кому-то еще привозил лекарства. Кто знает?
Закончив разговор со старушкой, Гуров направился к сестрам Мукомахиным. Когда он вошел в прихожую, те все еще убирались в своей квартире после основательного погрома, устроенного стражами правопорядка. Маргарита была молчалива и безрадостна. Арина, левая половина лица которой выглядела припухшей, все еще всхлипывала и утирала слезы. Предложение Льва Ивановича написать заявление о нанесенных побоях и погроме, устроенном в их квартире, сестры встретили довольно прохладно.
— Лев Иванович! — Маргарита осторожно тронула кончиками пальцев обширный синяк под глазом. — Завтра их опять отпустят, дело замнут, а они нас после этого вообще изуродуют. Нам это нужно?
— Я их очень боюсь! — категорично мотая головой, прерывисто проговорила Арина.
Гуров понимающе кивнул в ответ и произнес:
— Вы сами себя ставите под удар, боясь официально обвинить этих подонков. — Его голос звучал уверенно, без малейшего намека на сомнение. — Кто знает, что еще могут сделать эти садисты, уверенные в том, что любые их проделки безнаказанно сойдут им с рук?
— Мы боимся того, что их опять отпустят, и все будет точно так же, как в прошлый раз, — хмуро пробурчала Маргарита.
— Это исключено. Мы их забираем с собой, в нашу КПЗ. Оттуда их никто не отпустит без санкции начальника главка генерал-лейтенанта Орлова. А он к таким гусям лапчатым относится очень сурово. Суда и отсидки им не избежать, гарантирую.
Сестры переглянулись, некоторое время думали, после чего Маргарита решительно объявила:
— Хорошо! Мы верим вашему слову и заявления сейчас напишем. Надеюсь, хуже не будет.
— Можете не сомневаться, они сядут, — заявил Лев Иванович.
Сестры вооружились авторучками, сели за стол и начали писать заявления, заглядывая друг к другу. В принципе, можно было написать одно общее, но Гуров про себя согласился, что два — это лучше, поскольку смотреться будут солиднее.
Когда заявления были готовы и Лев Иванович собрался уходить, он задержался у выхода из зала, окинул взглядом сестер и неожиданно спросил:
— Девчонки, вам такая жизнь не надоела? Вы молодые, неглупые, красивые. Неужели не задумывались, на что уходит ваша жизнь? Вы же понимаете, что при некоторых нынешних обстоятельствах она может оборваться в любой момент. Да и на долгожительство рассчитывать было бы наивно. Про СПИД говорить не буду. Про это вы и сами знаете.
— От него сейчас лечат, — вполголоса проговорила Маргарита.
— Не лечат, а подлечивают, подавляют ВИЧ химическими препаратами, чтобы он не слишком подрывал иммунитет, — произнес Гуров с заметным сожалением в голосе. — Да, сейчас и носители ВИЧ рожают. Но что за жизнь у их детей? Если вдруг сверстники узнают, что у их мам вирус, то они не так уж и редко становятся изгоями. Но есть и иные угрозы. Женщины, имеющие много партнеров, большинство из которых не слишком-то соблюдают правила интимной гигиены, очень сильно рискуют заработать онкологию.
— Что, это правда? — недоуменно спросила Арина.
— Вон стоит ваш ноутбук, наверняка подключенный к интернету. — Лев Иванович взглядом указал в сторону стола, приткнувшегося в углу. — Включите его, наберите в поисковой системе запрос на эту тему. Думаю, полученные ответы вас впечатлят. Ну ладно, пойду я. До свидания! — Он вышел из дома и направился к «Пежо».
Когда сыщик уже подошел к своему авто, он краем глаза заметил двух парней, которые подбежали к двери предпоследнего подъезда и позвонили в сто четвертую квартиру.
Гуров остановился и прислушался.
— Ритусь! Ариша! Мы пришли! — залихватски, с многозначительной интонацией объявил один из этих визитеров.
— Кто? — донесся голос из динамика домофона.
— Витек и Костя. Открывайте! — уже с нотками раздражения в голосе потребовал парень.
— Витек! Костя! Ставлю вас в известность, что лавочка закрывается. Все! Хватит! Допуск на нашу территорию только для тех, кто пришел делать предложение.
— Чего? — ошарашенно протянул Витек. — Ты что, совсем одурела? Да кому ты нужна?
— Ах так! Тогда вообще забудь сюда дорогу! Навсегда! Понял?
В динамике раздался щелчок, и он умолк.
— У нее что, крышу сорвало? — все никак не мог успокоиться расходившийся Витек. — Да я им, этим шлюхам, сейчас окно выставлю! Они у меня получат! Какие-то девки возомнили о себе не знаю что! — Он подобрал из травы камень, направился к окну и в этот момент услышал строгий мужской голос:
— Что, на пятнадцать суток напрашиваемся?
Витек оглянулся и недоуменно воззрился на рослого незнакомца.
— Костя, а тебе не кажется, что дядя хочет отхватить хороших люлей? — спросил он.
— Эй, ты полегче! — с опаской в голосе осек его Костя. — А то сейчас, чего доброго, нарвемся мы с тобой на грубость.
— Что, страшно тебе? — Витек презрительно фыркнул. — Ну и ладно. Я с ним один сейчас разберусь!
Однако его разборка как-то не задалась. Парень, схваченный за ухо железными пальцами, взвыл от боли. Он тут же увидел удостоверение сотрудника уголовного розыска, поднесенное к самому его носу, сразу же струсил, заойкал, начал извиняться и уверять, что его слова были всего лишь шуткой.
Гуров разжал пальцы, придержал хулигана за плечо и заявил:
— Имей в виду, если поступит хоть одна жалоба на то, что ты тут бузишь, сядешь сто процентов! Вон, видишь в «Пежо» двое излишне крутых? Сегодня им придется ночевать в КПЗ. Потом их будут судить, и они получат сроки.
Приятель Витька заглянул в машину и с тревогой проговорил:
— Закира и Федьку замели! Говорил я тебе!
Витек, окончательно деморализованный, просительно держа перед собой руки, торопливо пролепетал:
— Зуб… то есть слово даю, что сюда я больше ни ногой! Обещаю! Гражданин начальник, ничего плохого вы больше обо мне не услышите! Здоровьем клянусь!
— Ну, хорошо, на первый раз поверю. Но имей в виду, Витя, память у меня фотографическая. Если обманешь!.. Ты понял! — сурово отрубил Лев Иванович и направился к машине.
Сев на свое место, он коротко обронил:
— Никакого порядка! Полный бардак!
Гуров запустил мотор, включил передачу и покатил по улице Крайней в сторону Ботанической.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — несколько заикаясь, неожиданно проговорил носастый лейтенант.
— Ладно, обращайся. Только я тебе сейчас уже не «товарищ полковник», а «гражданин начальник», — не оглядываясь, поправил его Гуров.
— То есть гражданин начальник! Я и сержант Алтыбеков в самой полной мере осознали то, как неправильно себя вели! Я клянусь, что подобного больше не повторится! Отпустите нас, а? У меня семья, двое детей. Сейчас жена позвонила. У старшего, Вадьки, ему четыре года, воспалилась десна, пол-лица разнесло. Как они без меня будут?
— Об этом раньше надо было думать! — хмуро проговорил Лев Иванович, сворачивая на Ботаническую. — Сейчас, наверное, и Алтыбеков вспомнит о своей семье. — Он взглянул на сержанта и спросил: — Она у тебя тоже есть?
— Я еще не женат, у меня девушка на Ставрополье. Собирались свадьбу сыграть, — понуро произнес тот и спросил: — Гражданин начальник, а сколько нам дадут?
— Это будет суд решать. — Гуров говорил спокойно, как учитель, объясняющий детям новый материал. — Но вначале будет следствие, которое установит все эпизоды ваших похождений. А они у вас очень богатые! Как я понял из разговоров с жильцами этого дома, наследили вы здорово. Помимо рукоприкладства в отношении сестер Мукомахиных, причем неоднократного, вы совершили избиение еще одного жильца этого дома. Думаю, таких эпизодов в вашей так называемой правоохранительной деятельности наберется немало. Так что где-то от трех до пяти лет общего режима вам вполне светит.
В этот момент у лейтенанта запиликал телефон.
Он неуклюже достал его из кармана и неуверенно спросил у Льва Ивановича:
— Гражданин начальник, ответить можно? Это жена.
— Ответь, — холодновато согласился полковник.
Лейтенант некоторое время слушал, судя по всему, достаточно острую тираду своей половины, потом умоляюще проговорил:
— Аня, ты все неправильно поняла! Я любил тебя и люблю! Больше никого! Так уж вышло. Понимаешь? Всякое в жизни бывает. Как это уезжаешь? Анечка, я прошу тебя!.. — почти выкрикнул он и после секундной паузы горестно прохрипел: — Все. Она отключилась. Гражданин начальник, уж если я, по вашему мнению, такой законченный мерзавец, то дайте мне пистолет с одним патроном! Меня прямо сейчас не станет. Что же вы молчите? — Последние слова он почти выкрикнул, чуть не плача.
Сержант толкнул его в плечо и с тревогой спросил:
— Федя, ты чего это? Зачем стреляться-то надумал? Сам же говоришь, всякое бывает. Может, и обойдется. До суда еще надо дожить. Не стоит раньше времени пороть горячку.
— Ты не понимаешь! — Лейтенант потряс перед собой руками. — Прямо сейчас рушится моя семья. Аня хочет уехать к своей матери с нашими пацанами. Если она так и поступит, то это будет полный финал! Теща уже давно старается нас развести. Теперь это у нее получится. А я без Ани не могу! Гражданин начальник, может, вы меня отпустите до завтра под честное слово? Мне надо поговорить с женой, убедить ее, чтобы она не уезжала. Иначе моя жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Завтра утром я буду в главке, клянусь!
— Тебе на слово верить очень трудно, — сказал Гуров, глядя на темнеющее вечернее небо. — Идя на службу в полицию, ты слово давал государству и обществу, что служить будешь добросовестно и честно, не запятнаешь свой мундир недостойными поступками. А что на деле? Пьянствуешь, будучи при исполнении, своими поступками позоришь форму и погоны. Поэтому доверия тебе нет никакого. Кстати, жене в ЗАГСе, надо думать, ты тоже давал клятву верности. А сам чем занимался? Ты хоть на мизинец ее достоин?
В машине повисло напряженное молчание.
— Лев Иванович! — неожиданно подал голос Станислав. — Может, и в самом деле временно отпустим его уладить семейные проблемы? Не сбежит же он, в самом деле, куда-нибудь за бугор.
— За бугор не сбежит, но может оказать давление на заявительниц и свидетелей, способен расправиться с ними. Один раз такое уже было. Я потерпевшим гарантировал, что он у них больше не появится, по сути дела, дал честное слово офицера. В отличие от некоторых, молодых да ранних, я всегда его держу. Это для меня вопрос принципа.
— Гражданин начальник, как задержанный, я имею право на один звонок. Можно я поговорю с Ритой и попрошу ее походатайствовать перед вами? Ведь если она попросит, то вы Федю сможете отпустить до завтра, — неожиданно заявил сержант.
Гуров некоторое время поразмыслил, потом коротко бросил:
— Ладно, звони.
Алтыбеков поспешно набрал на своем сотовом номер и торопливо проговорил:
— Риточка, это я, Закир! Лев Иванович разрешил мне сделать один звонок, и я решил связаться с тобой и Аришей. Рита, прости нас, мы вели себя как негодяи, последние отморозки. Понимаю, что забыть такое едва ли возможно. Я не знаю, какое наказание назначат мне, но Федя уже свое получил. От него хочет уйти жена. Сейчас нас везут в КПЗ Главного управления уголовного розыска, а она завтра утром уезжает к матери и увозит с собой детей. Ему теперь хоть в петлю! Рушится семья, весь мир. Рита, может, моя просьба глупа и неуместна, но ты не могла бы разрешить Феде до завтра вернуться к себе домой, чтобы уговорить жену не уезжать? Я клянусь всем, чем только могу, что он не причинит вам зла. Обещаю! Ну, поверьте мне на слово в последний и единственный раз, что он лишь хочет увидеться с женой. Завтра будет уже поздно. — Сержант замолчал, как видно, выслушал ответ Маргариты, потом заговорил снова: — Нет-нет! Он не появится и близко! Хорошо, я передаю ему аппарат.
Лейтенант взял телефон, прерывисто вздохнул и, спотыкаясь на каждом слове, отрывисто произнес:
— Рита, прости, если я этого хоть немного заслуживаю. Завтра меня, я думаю, выгонят из органов, будет служебная проверка, следствие, суд. Так что наказание я понесу. Но если я еще и потеряю семью, то жить мне потом вообще станет незачем. В общем, решай сама. Дашь согласие на то, чтобы я увиделся с женой и уговорил ее не уезжать, буду тебе очень признателен. Если нет… значит, нет. — Он выслушал ответ своей собеседницы и с очевидной радостью произнес: — Спасибо, Рита! — Лейтенант протянул телефон Гурову, но тот сидел за рулем, поэтому его взял Крячко.
— Рита, это Станислав Васильевич, — сказал он. — Лев Иванович машину сейчас ведет, поэтому скажите мне.
— Что я скажу? Конечно, этот Федя особого доверия не заслуживает. Но его детишек жалко. Ладно уж, пусть идет к своей семье. Надеюсь, он что-то понял.
Закончив разговор с Маргаритой, Станислав вернул телефон Закиру, взглянул на Льва Ивановича и сказал:
— Маргарита согласна, чтобы мы Федора до завтра отпустили домой.
— Вы из Березкина? — не оборачиваясь, осведомился Гуров. — Числитесь в тамошнем ОВД?
— Да, именно в нем, — ответил лейтенант. — Сейчас будет перекресток, за ним дорога на Березкино. Меня можно будет высадить, я до дома пешком добегу, там всего километров пять.
Лев Иванович затормозил на обочине у указателя, обернулся, окинул задержанных изучающим взглядом и негромко, но внушительно произнес:
— Парни, сейчас вы оба пойдете в свое Березкино, до завтра будете там. Утром явитесь к себе в ОВД, напишете объяснительные и рапорта об увольнении из органов. В это же время туда подъедут и офицеры из главка, которые проведут у вас полномасштабную служебную проверку. Она коснется и работы вашего начальника. Я так понял, что это излишне, образно говоря, теплый товарищ, который явно не ловит мышей. Но самое главное, молодые люди, состоит вот в чем. Не разочаруйте, не подведите меня! Хорошо? Иначе… Вы поняли!
Лейтенант и сержант дали господам полковникам клятвенные заверения в том, что они не разочаруют, не подведут, выбрались из машины и поспешили в сторону россыпи огоньков поселка Березкино.
Глядя им вслед, Станислав сокрушенно вздохнул и проговорил:
— Да, свою жизнь изгадить — раз плюнуть. А потом начинаются плачи и переживания. Как считаешь, эти двое нас не подведут? — Он взглянул на Гурова.
— Нет, не подведут, — ответил тот, выруливая на дорогу, и отрицательно качнул головой. — Похоже на то, что они впервые за свою службу получили хорошего дрозда и наконец-то поняли, что такое ответственность за свои поступки. Сейчас надо созвониться с Петром. Пусть он выйдет на министерство, чтобы наши люди вместе с тамошними завтра, прямо спозаранку, как следует протрясли Березкинское ОВД, досконально все там проверили. Чую, что голова у тамошней рыбы испорчена донельзя. Кстати, я правильно понял, что, пока меня здесь не было, у этого Феди с женой уже состоялся какой-то разговор?
— Да, звонила она ему.
Стас сказал, что жена позвонила лейтенанту, судя по всему, когда он этого совсем не ожидал, по сути дела, застала его врасплох. Прежде всего она спросила, где он в данный момент находится. Ее благоверный растерялся и сообщил ей, что он сейчас в Брыкалине. Женщина тут же уточнила, не на улице ли Крайней? Несколько обескураженный ее осведомленностью, лейтенант подтвердил, что да, именно там он и пребывает. Это вызвало у его жены взрыв эмоций.
Она тут же перешла на повышенные тона и со слезами в голосе выпалила:
— Значит, ты и в самом деле у этих двух проституток! Меня мама предупреждала, говорила, что в Брыкалино ты повадился мотаться к шлюхам! Я, дура, не верила ей. Значит, это правда. Тут у ребенка воспалилась десна, всю щеку Вадику разнесло, я вызвала «Скорую», а его папочка в рабочее время тешится с проститутками. Скотина!
После этого женщина прекратила разговор и, по всей видимости, отключила телефон. Сколько ни пытался дозвониться до нее лейтенант, автоматика каждый раз уведомляла его о том, что данный абонент находится вне зоны действия сети. Потом она снова сама набрала его номер и сказала, что намерена уехать к матери.
— На твой взгляд, она его простит? — осведомился Стас и с интересом взглянул на Гурова.
Тот чуть заметно качнул головой и ответил:
— Не уверен. Слишком поздно он спохватился. Не знаю, с чего бы такое, но в нынешнее время у некоторых молодых донжуанов появился такой пунктик. Дескать, свою жену ценю и люблю, но сплю не только с ней. Это потому, что я мужчина, стало быть, полигамен. Мне нужно разнообразие. Зато потом, когда его жена подает на развод, он в горести и печали. Ой, какой же я несчастный, за что мне такое горе? Вот, похоже, и эти Федя с Закиром из таких. Ну да ладно, хрен бы с ними! Пусть они, как в той песенке, бегут неуклюже. У нас имеются свои дела. Что-то мы к вечеру здорово отклонились от первоначальной траектории. Давай-ка мы с тобой подобьем кое-какие итоги по нашему основному делу. А то вдруг сейчас, чего доброго, позвонит любимый начальник.
Как бы откликаясь на его слова, в кармане Льва Ивановича тут же запиликал сотовый: «Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь…»
Крячко, покачав головой, усмехнулся и констатировал совершенно очевидный факт:
— Ну все. Накликал!
Голос Орлова звучал устало и несколько минорно:
— Добрый вечер, Лева. Стасу тоже привет. Как у вас дела? А то уже темнеть начало, а от вас ни гу-гу. Что-то удалось накопать?
— Не скажу, что слишком много, но кое-какие зацепки есть. Имеются и подозреваемые, хотя пока и условно.
— Это уже хорошо! — обрадовался Петр. — Кто же, на твой взгляд, мог быть похитителем необычного животного?
— Судя по ряду конкретных фактов и обстоятельств, пока что таковым я считаю сына Романа Фоминина — Леонида. Прежде всего он очень не любил этого кота, а тот отвечал ему полной взаимностью.
— В чем же причина такой обоюдной антипатии? — поинтересовался Орлов.
— Фоминин-младший склонен к всевозможным проказам, как безобидным, так и не очень. Он очень искусно вешал лапшу на уши своим родителям, умело уходил от неприятных для него вопросов. А вот кот Тибет каким-то образом чувствовал фальшь и довольно остро на это реагировал. Поэтому в семье Фомининых он был чем-то наподобие живого детектора лжи. Понятное дело, Леонид Фоминин ему за это едва ли мог быть благодарен, — проговорил Гуров.
— Вот оно что! — протянул Петр. — Ну так это достаточно серьезный мотив. Значит, этого отпрыска надо брать в разработку.
— Вот как раз сейчас мы этот вопрос и обсуждаем. Есть у меня вот какая мысль. — Лев Иванович сделал секундную паузу и продолжил: — Думаю, сейчас нужно созвониться с Романом Фомининым, чтобы он завтра под каким-то благовидным предлогом снова пригласил Леонида домой. А тут мы свалимся как снег на голову и начнем раскручивать его на предмет алиби.
— А этим алиби есть вопросы? — с каким-то азартом осведомился Орлов.
— Вот именно! Как нам удалось выяснить в лагере «Средилесье», позавчера с десяти утра до семнадцати он там отсутствовал. По предположению сотрудника этого заведения, Фоминин-младший и его приятель Алексей Рублев в это время ездили в поселок Брыкалино, где на улице Крайней развлекались с девицами, сестрами Мукомахиными. Мы ездили в Брыкалино и выяснили, что парни там были меньше часа. Уже в одиннадцать они куда-то смылись. Поэтому надо будет проверить их местонахождение с точностью до минуты. Завтра мы это сделаем… Твою ж мать! — неожиданно выпалил он, с трудом увернувшись от встречного «Лендровера», внезапно вылетевшего на встречную полосу.
— Что там у вас случилось? — с тревогой спросил Петр.
— Да вот, слава богу, не случилось! Еле ушел от какого-то придурка, который выскочил нам прямо в лоб. — Гуров громко вздохнул. — Что за день сегодня? Утром пришлось мне уворачиваться от дегенерата, теперь вот снова баран безмозглый. Ладно, передаю телефон Стасу, чтобы не отвлекаться от дороги. У нас есть ряд вопросов, которые обязательно надо бы с тобой обсудить.
Крячко достаточно сжато рассказал Орлову о ситуации с сотрудниками Березкинского ОВД, в отношении которых имелись все резоны провести серьезную служебную проверку, заодно протрясти как следует и все это ОВД, включая его начальника.
Петр Николаевич всегда очень болезненно и щепетильно относился к вопросам соблюдения служебной этики. Выслушав это сообщение, он мигом закипел и заявил, что все необходимые меры будут приняты в кратчайшие сроки.
— Я им устрою утро стервецкой казни! — прорычал он. — Я им покажу визиты к девочкам легкого поведения!
Закончив разговор с Петром, Стас вернул телефон Льву, потянулся и сказал:
— Вот и кранты первому дню расследования! Теперь у нас осталось всего два. Надеюсь, в этот срок мы уложимся. Как ты считаешь?
— Уложимся. Нам отступать некуда, — ответил Гуров, прибавляя газу. — Обрати внимание, дорога залита дождем. Да уж. Почему-то мне сначала думалось, что расследовать тут будет нечего. А на деле оказалось, что геморроя у нас с тобой выше крыши.
На следующее утро Лев Иванович прибыл в главк в начале восьмого.
Этой ночью ему спалось очень неважно. Сыщику постоянно снилась какая-то пустая беготня, затяжные поиски каких-то непонятных существ, то ли упырей, то ли троллей с гоблинами, которые то ли кого-то убили, то ли что-то украли. Утром он поднялся невыспавшимся и даже несколько разбитым. Лишь после энергичной разминки и ледяного душа Гуров почувствовал себя в относительно нормальной форме. Позавтракав жареными карасями, еще с вечера приготовленными Марией, он окончательно избавился от остатков вялости и апатии.
Стаса, как и следовало ожидать, на работе еще не было. Прямо с проходной Лев Иванович отправился в информационный отдел. В его дверях он столкнулся с Жаворонковым, который тоже имел обыкновение приходить на службу ни свет ни заря, и поинтересовался итогами изучения видеозаписей.
— Лев Иванович, мы сделали все, что было в наших силах. Наработки сбросили на ваш почтовый ящик, — проговорил майор и виновато улыбнулся.
— Хоть что-то получилось? — осведомился полковник.
— Кое-что получилось, но, к сожалению, не все, — ответил Жаворонков и досадливо поморщился. — Номер седана полностью расшифровать не удалось. Мы уже сделали выборку автомобилей этой марки с похожими номерами.
— Молодцы! — заявил Гуров. — Вот за это спасибо!
Войдя в свой кабинет и включив компьютер, он вошел в почту и открыл файлы, присланные из информационного отдела. Первый из них оказался отчетом по видеозаписи за тот день, когда произошла кража кота Тибета. Специалисты предполагали, что в тринадцать тридцать, судя по микровибрациям изображения, в дом вошел какой-то человек, сумевший не попасть в поле зрения камеры. В тринадцать сорок пять микровибрации повторились. Этот субъект покинул дом, все так же таясь от объектива.
«Ага! Значит, в тот день в доме все же кто-то был! — подумал Лев Иванович и понимающе покачал головой. — Ну а кто там мог оказаться, кроме Фоминина-младшего? Местонахождение камеры ему отлично известно, как пройти в дом, он знает».
Теперь самое главное! Всякий человек, вошедший в дом, неминуемо встретился бы с Вегой. Конечно, она животина добродушная и весьма доброжелательная к людям. Но ведь они с котом были большими друзьями. Собака ни за что не осталась бы равнодушной к тому, что кто-то чужой в ее присутствии пытается похитить Тибета.
Да и сам кот наверняка оказал бы серьезное сопротивление любому постороннему человеку. Судя по фото, зверь он сильный и довольно увесистый.
Значит, это действительно проказник Ленька наколбасил? Но зачем, почему, для чего? Неужели это ему нужно было только для того, чтобы Тибет не изобличал его во вранье? Если кота украл Ленька, то куда его он мог деть?
— Куда же он мог деть? — вполголоса произнес Гуров.
Его размышления прервало появление Стаса.
Тот, как делал и всегда, не вошел, а ворвался в кабинет, понятное дело, с улыбкой, преисполненной оптимизма, приветственно вскинул левую руку, сжатую в кулак, и жизнерадостно выдал пулеметную очередь:
— Доброе утро! Как поживаем? Что такой задумчивый? Штудируем почту? Что там новенького?
— Да вот информационщики прислали итоги своих трудов, — подчеркнуто спокойным тоном пояснил Лев Иванович суть своих занятий, указав на экран монитора. — Можешь взглянуть. Думаю, тебе будет интересно.
Пробежав глазами текст заключения экспертов, Стас многозначительно хмыкнул, после чего авторитетно добавил:
— Я так и думал! У этого Лени на морде было написано, что поганец он еще тот! Ты Роману еще не звонил?
— Нет, я сам только недавно пришел, — ответил Гуров. — Позвони ты. Какая разница?
— Да, хорошо. — Стас достал телефон и осведомился: — На какое время назначим рандеву с участием Леньки?
— Давай часов на одиннадцать, не раньше. Сперва Роман его вызвонит, потом Ленька приедет домой. Думаю, одиннадцать будет в самый раз. Кстати, тут еще один есть файл, по черному седану.
— Ого! Давай его сюда! — обрадовался Станислав.
Отчет по результатам исследования видеозаписи с подозрительной машиной гласил, что подобных автомобилей в пределах столичного региона насчитывалось не более трехсот штук. Согласно информации, полученной из открытых источников, в Японии машин этой серии было выпущено не так уж и много, в пределах десяти тысяч. Поэтому и в России их никак не могло быть много. Расшифровка номерного знака, который был снят с достаточно большого расстояния, да еще и под большим углом, позволила лишь приблизительно разобрать первую букву и две цифры госномера. Это были «Л» или «П» и что-то наподобие двух троек или восьмерок. Не исключалась и комбинация этих цифр, тридцать восемь либо восемьдесят три.
— Да, тут простор для фантазии слишком уж широкий! — с ноткой досады в голосе проговорил Стас.
— К тому же есть очень большой вопрос. Не случайное ли это авто, которое не имеет ни малейшего отношения к этой дивной истории с пропажей кота? — сказал Лев Иванович, глядя на экран монитора, и чуть поморщился. — А черных седанов этой марки с похожими номерами спецы выбрали аж пятнадцать штук. С учетом того, что у нас осталось всего два дня из трех, выделенных Петром на поиски кота, встает вот какой вопрос. Есть ли смысл искать эту тачку?
— А кто хозяева машин, ты не смотрел? — с оттенком некоторой безнадеги поинтересовался Крячко.
— Давай посмотрим. Итак, кто тут у нас? Черешенко Виктор Викторович, коммерсант средней руки, проживает в Столетове на Чайковского, восемь. Следующий — Кормильцев Юрий Антонович, писатель, Москва. Захарин Владимир Иванович, владелец СТО, Брыкалино. — Дойдя до конца списка, Лев Иванович еще раз пробежал по нему взглядом и сказал как бы самому себе: — Похоже, тут особо-то зацепиться не за что. Кстати! Мне думается, что есть резон показать этот список Фоминину, Рублеву, Абрамяну, кому-то еще. Вдруг какой-то из номеров им знаком, они скажут об этих людях нечто интересное, значимое для нашего поиска? Еще вот что! Сегодня же надо будет пройти по улице Чайковского, собрать, насколько это удастся, записи всех камер видеонаблюдения, какие там есть. Вдруг этот седан где-то останавливался, его хозяин выходил из машины и попал в объектив? Черт возьми! Это мое упущение. Записи камер надо было собрать еще вчера. Не сообразил! Зациклился на том, что расследование несерьезное и даже смешное. А зря!
— Знаешь Лева, если что и зря, так только то, что ты затеял этот сеанс самобичевания! — заявил Станислав. — А все остальное, я думаю, мы сделали как надо. Ты Вольнову уже звонил?
— Да, еще вчера, — ответил Гуров и утвердительно кивнул.
Их общему другу, полковнику ФСБ Александру Владимировичу Вольнову, Лев Иванович позвонил минувшим вечером. Тот тоже только-только вернулся с работы. Гуров вкратце рассказал Александру о расследовании, порученном генералом Орловым ему со Стасом. Вольнов подтвердил, что про необычного кота по кличке Тибет слышал. Однако детали ему неизвестны, поскольку этой тематикой занимается другой отдел. Откликаясь на просьбу Льва Ивановича, он пообещал посмотреть, нет ли в его базах данных какой-либо информации, касающейся Леонида Фоминина и Алексея Рублева.
— Значит, у нас на сегодня намечена поездка в Столетово, чтобы тряхнуть проказника Леню, — продолжил разговор Крячко. — Может, сделаем так?… Ты будешь заниматься Фоминиными, а я отработаю всю улицу Чайковского на предмет поиска видеозаписей. Как смотришь?
— Ладно, давай распределимся так, — согласился Гуров с этим предложением лучшего друга и добавил: — К Петрухе сейчас будем заходить или нужды особой в этом нет?
— Идти к нему нам с тобой в общем-то и не с чем, — заявил Стас, развел руками и отрицательно потряс головой.
— Ну и ладно. Сейчас буду звонить Фоминину.
Лев Иванович набрал номер сотового Романа Викторовича, поздоровался с ним и рассказал ему об их со Стасом сегодняшних планах. Судя по реакции его собеседника, тот был несколько ошарашен.
— Лев Иванович, вы считаете, что Ленька причастен к исчезновению Тибета? — удрученно вздохнув, уточнил он.
— Роман Викторович, мы сопоставили все обстоятельства, известные нам на данный момент, и решили, что с Леонидом следует поговорить еще раз. — Гуров понимал состояние отца, сын которого подозревается в не слишком благовидных поступках, поэтому говорил предельно сдержанно. — Видите ли, твердого алиби он не имеет. Это следовало бы уточнить. Речь идет не о том, чтобы навешать на парня как можно больше обвинений и психологически давить на него, дабы добиться вынужденных признаний. Это нам ни к чему. Поверьте, у нас, кроме поисков кота Тибета, есть немало и других забот. Наша работа — это не игра в казаки-разбойники. Поэтому нам хотелось бы поскорее разрулить ваши проблемы и перейти к другим. Только и всего.
Фоминин немного помолчал, в очередной раз тягостно вздохнул и спросил:
— Лев Иванович, может быть, я и в самом деле зря все это затеял, поднял бучу из-за кота?
— Я не стал бы судить так категорично. Раз наш начальник генерал Орлов поручил нам это дело, значит, оно не пустячное, и кота надо найти во что бы то ни стало. Нам необходимо уложиться в срок, отведенный нам Петром Николаевичем. Поэтому мы со Станиславом Васильевичем были бы вам очень признательны, если бы вы помогли нам в этом.
— Хорошо, Лев Иванович! Я сейчас с Ленькой созвонюсь и скажу ему, что… Например, подумываю о продаже нашей «Гранты» и хочу купить «Ниву-Шевроле». Ему «Гранта» очень нравится, поэтому он прискачет домой в момент.
— Отличная мысль! — заявил Гуров. — Жду вашего звонка!
Едва он закончил разговор, на его столе запиликал телефон внутренней связи.
— Петруха! — почти в унисон произнесли приятели.
Это и в самом деле был Орлов. Он поздоровался с ними, пригласил к себе и добавил в своей обычной манере:
— Аллюр три креста! Жду вас!
— Что за спешка? Где-то что-то обрушилось? — Крячко хохотнул, взглянул на Льва Ивановича и спросил: — Побежали?
— Ничего, и шагом дойдем, — сказал Гуров, сунул сотовый телефон в карман и шагнул к двери.
Господа полковники застали своего друга-начальника за каким-то напряженным телефонным разговором. По лицу Орлова было видно, что собеседник, скорее всего, кто-то из чинов достаточно высокого ранга, уже донельзя достал его.
Уже закипая, Петр Николаевич свободной рукой провел по лбу и резко проговорил:
— Мои лучшие кадры со вчерашнего дня выполняют сверхсрочное задание государственной важности. Да-да, именно государственной! В чем его суть? Простите, но вопрос этот слишком деликатен. Он касается безопасности одного из первых лиц нашего государства. Завтра они должны закончить свое расследование. Хорошо, я им передам. До свидания! — Генерал-лейтенант замолчал и бросил трубку на городской телефон.
— Кто это там такой придирчивый? — с сарказмом поинтересовался Станислав.
— Новый зам нашего… — Орлов коротко ткнул пальцем на потолок. — Ему пожаловался академик Ципараев, проживающий, кстати, в Столетове. Кто-то начал угрожать ему убийством. Этот тип присылает ему оскорбительные письма, в которых угрожает разделаться с ним и с его супругой, но обещает, что свои претензии снимет, если тот в назначенном им месте оставит миллион рублей.
— Какая-то примитивная схема вымогательства, — сказал Лев Иванович и недоуменно повел головой. — Задача для рядового участкового с годичным опытом работы. А этот гражданин начальник, значит, требует, чтобы именно мы со Стасом занялись поисками данного любителя халявных денег?
— Ну, в общем-то да. — Петр Николаевич досадливо поморщился. — Но, как видите, я его пока что отшил, хотя бы на ближайшие два дня. Надеюсь, за это время вы с поисками кота управитесь.
— Да, мы на это тоже надеемся, — сказал Лев Иванович и потер лоб кончиками пальцев. — Но ведь ты хотел бы узнать, на какой стадии поиски кота. Могу повторить только то, что уже сказал вчера. Есть условный подозреваемый. Это Леонид, сын Фоминина. Сегодня мы планируем взять этого парня за шкирку и поставить вопрос ребром. Где кот?
Орлов крепко сцепил меж собой пальцы.
— Да, хотелось бы надеяться, что сегодня с этим делом вы и разберетесь, — меланхолично произнес он. — А то тут…
Его перебило пиликанье телефона, донесшееся из кармана пиджака Гурова. Петр Николаевич осекся на полуслове и вопросительно взглянул на него.
Тот быстро достал аппарат и коротко пояснил:
— Фоминин!..
— Лев Иванович! — Голос Романа звучал растерянно, с нотками испуга. — У нас ЧП! Ленька пропал! Сейчас его приятель Леша позвонил мне и сказал, что тот бесследно исчез при неясных обстоятельствах.
— Когда такое случилось и как именно Рублев это обнаружил? — едва не выразившись непечатным слогом, осведомился Гуров и тут же сжатой скороговоркой сообщил Стасу и Орлову: — Бесследно пропал Ленька Фоминин!
— По словам Леши, они спать легли в первом часу, у себя в комнате. До этого оба были на танцплощадке, участвовали в каких-то там перформансах, как это он назвал. Утром Леша проснулся, глянул — Леньки на месте не видать. Он подумал, что тот пошел в туалет. А Леньки нет и нет. Телефон вне зоны действия сети. Леша начал искать. Обошел все, что только можно, ходил на проходную, но там его никто не видел. Тогда ему подумалось, что Ленька мог рвануть домой, и он позвонил мне.
— Немедленно свяжитесь с Алексеем и скажите ему, чтобы лагерь не покидал. Он будет нужен нам. Мы скоро к вам подъедем. — Лев Иванович поднялся с кресла, сунул телефон в карман и сказал: — Едем в Столетово! Теперь я больше чем уверен в том, что исчезновение кота — дело рук Леонида Фоминина. Исчезновение его самого — это продолжение данной истории, только на куда более серьезном уровне. Все, мы погнали!
Господа полковники вышли из кабинета, быстро собрались и на «Пежо» Гурова помчались в поселок. По пути они обсуждали новые, совершенно неожиданные повороты этой истории. Сыщики хорошо понимали, что поиски кота могут теперь серьезно осложниться. Чтобы найти Тибета, вначале нужно будет разыскать его предполагаемого похитителя, а именно Леньку. На это ведь тоже нужно время. Да, попробуй тут уложись в оставшиеся два дня!
— На твой взгляд, что могло случиться с Ленькой? — спросил Крячко, выбивая кончиками пальцев какой-то замысловатый ритм на своих коленках.
— Тут может быть несколько вариантов. — Голос Льва звучал задумчиво и несколько напряженно. — Первый, самый вероятный, по-моему, таков. Ленька мог во время танцев закадрить какую-нибудь девицу и потом, уже ночью, убежать к ней на рандеву. Вот второй, уже не столь реальный. Он почувствовал, что мы проявляем к нему интерес. Это его напугало, и парень решил где-то залечь на дно. Третий сводится к тому, что его украли. Кто мог это сделать? Например, заказчик похищения кота. Предположим, тот узнал, что мы с тобой начали искать Тибета, запаниковал и решил обрубить все концы, которые могли бы привести нас к нему.
— Ты считаешь, что возможно и такое? — с сомнением осведомился Стас. — Ну, не знаю. Мне самым вероятным кажется твой второй вариант — что Ленька запаниковал и сейчас где-то прячется.
— Знаешь, что бы мы ни предполагали, реальность вообще может оказаться абсолютно непредсказуемой, — не отрывая взгляда от дороги, сказал Гуров и нахмурился. — Теоретически возможно даже то, что Леньку похитили инопланетяне, что он нашел шапку-невидимку и сейчас ходит по лагерю, никем не замеченный. Еще он мог попасть через квантовый портал в параллельный мир. Да, в какой-то степени допустимо даже это!
— Надо же! Ты даже про квантовые порталы наслышан! — заявил Крячко.
— Так сейчас по ТВ и не такое показывают! — Лев Иванович покачал головой и продолжил: — На днях я услышал, будто в некоторых подмосковных озерах стали появляться всякие монстры. Где-то живет двоюродный свояк Несси, в других местах — гибриды горгоны Медузы и рептилоидов.
Когда господа полковники прибыли в Столетово, Роман Фоминин встретил их у ворот. Опера его увидели еще издалека.
Он нервно прохаживался перед своим двором взад-вперед, подбежал к машине и быстро проговорил:
— Здравствуйте! Мы вас очень ждем!
Можно было понять, что Фоминин-старший очень сильно переживал из-за сына.
— Ну и что теперь делать? — потрясая руками, непонятно кого спросил он. — Если его похитили, то почему не требуют выкупа?
— Что тут можно сделать? Для начала взять себя в руки, — холодноватым, совершенно спокойным голосом проговорил Гуров. — Хорошего будет мало, если вы начнете сильно нервничать и ваше здоровье из-за этого даст серьезный сбой.
— Да я сам понимаю, что раньше времени расстраиваться не стоит и ожидать чего-то очень плохого не надо. Но такой уж у меня характер. Ничего с собой не могу поделать. В голове постоянно крутится одна и та же мысль. Мой сын попал в беду. Его жизнь в опасности. Надо что-то сделать, чем-то ему помочь.
Лев Иванович понимающе кивнул и уверенно произнес:
— Роман Викторович, все будет хорошо! Именно поиском Леонида я сейчас и стану заниматься. Я отправляюсь в «Средилесье», где собираюсь найти Алексея и хорошенько разобраться там, на месте, что вообще произошло. Станислав Васильевич останется с вами. Его главная задача — собрать максимальное число видеозаписей у жильцов улицы Чайковского. Если сочтете возможным, окажете ему помощь. Хорошо? Ну все, я поехал! — Гуров круто развернул машину и помчался по тихой, немноголюдной улице.
Станислав достал из кармана лист бумаги со списком предположительных хозяев черного седана и показал его Фоминину.
— Роман Викторович, вот взгляните. Среди этих людей нет ваших знакомых, пусть и не самых близких? — поинтересовался он.
Роман несколько раз перечитал этот список, после чего развел руками и сказал:
— Очень жаль, но никто из этих людей мне незнаком.
— Академика Цыпараева вы тоже не знаете? — задал Крячко следующий вопрос.
— Цыпараева? — удивленно повторил Фоминин. — А он что, тоже может быть причастен к исчезновению Леньки и Тибета?
— Нет. Тут немножко другая история. Кто-то начал ему угрожать и вымогать большие деньги. Вот у нас и появилась мысль. Вдруг где-то здесь, в вашей округе, образовалась шайка, которая и проворачивает все эти криминальные дела?
— Ага, — протянул Роман. — Вот оно что! Ну, с Ципараевым Андреем Климовичем я немного знаком. Он живет на улице Тургенева, в десятом доме. Странный случай! Кто же это ему угрожает? Человек он очень даже приличный, степенный, нисколько не скандальный.
— Все ясно! — выдал Стас и огляделся по сторонам. — Ну что ж, тогда, если вы не против, давайте начнем нашу поисковую работу. Я сейчас пойду собирать видеозаписи, а вы, если это вас не затруднит, обзвоните, пожалуйста, всех знакомых и родных из числа тех, с кем общался Леонид. Поспрашивайте их. Вдруг его кто-то видел, что-то о нем знает. Даже если результат окажется отрицательным, то это все равно уже будет результат.
— Хорошо, — сказал Роман Викторович и безрадостно кивнул. — Буду обзванивать.
Лев Иванович прибыл к «Средилесью» существенно быстрее, чем вчера. Сказывались эмоции и ощущение дефицита времени. Припарковался он на том же самом месте, где стоял и минувшим днем.
Сегодня на вахте дежурил другой охранник, дядя с мощными усами, назвавшийся Василием. Он сказал Гурову, что об исчезновении парня еще часа два назад услышал от его друга, но сам ничего дельного по этому поводу сообщить не мог.
— Вы, товарищ полковник, наверное, не знаете, каковы мои обязанности здесь, — сказал охранник, одернул форменную рубашку и упер руки в бока. — Я должен следить за порядком на прилегающей территории, записывать транспорт, который заезжает в лагерь и покидает его. Проверять, кто находится в кабине, я не уполномочен. Сегодня за ночь в лагерь въехали около двух десятков машин и примерно столько же убрались отсюда. Где гарантия, что этот парень не был в одном из этих авто? Так что сказать, куда он мог деться, очень сложно.
Лев Иванович созвонился с Алексеем Рублевым и сказал, где именно ждет его. Вскоре он увидел крепкого долговязого парня с пышной рыжеватой шевелюрой, спешащего в сторону ворот. Подойдя к Гурову, тот несколько уныло поздоровался с ним, засопел носом и замолчал, как видно, не зная, что бы еще сказать.
Полковник показал ему свое удостоверение, предупредил об ответственности за дачу ложных показаний и строго проговорил:
— Ну а теперь, Леша, я хотел бы услышать от тебя самое подробное изложение того, что было вчерашним днем, вечером, ночью, вплоть до того, как обнаружилось, что Леонид исчез. Чем вы занимались, не было ли с кем конфликтов, не предъявлял ли кто-нибудь вам каких-либо претензий? Ну и так далее.
Они сели на лавочку невдалеке от аллейки берез, и Алексей, без конца вставляя в свой рассказ «значит», «типа» и «чисто», поведал сыщику о том, чем они с Ленькой занимались.
В первой половине вчерашнего дня парни участвовали в небольшой локальной исторической реконструкции боя древних русов и викингов, прибывших грабить славянские поселения. Сами Ленька и Алексей в сражении участия не принимали. У них не было ни своих доспехов, ни соответствующего опыта. Они вместе с прочей массовкой изображали мирных крестьян, к которым агрессивные скандинавы приплыли на своих драккарах.
После обеда приятели отправились в видеосалон, где демонстрировалась новая двухсерийная голливудская сага о мытарствах нескольких искателей приключений, которые решили пересечь Бермудский треугольник и попали в иной мир, совершенно не похожий на наш. Честно говоря, фильм оказался несколько скучноватым. Даже ультрасовременные спецэффекты не спасали положение.
Не досмотрев его до конца, приятели отправились в дискуссионный клуб, где вместе с другими обитателями лагеря обсуждали вот какую тему: «Дилемма современного человечества: закат или процветание?» Они послушали умных людей, поспорили о судьбах этого мира, часа полтора просидели там.
— Леша, прошу тебя иметь в виду вот что. Все, сказанное тобой, потом будет строго проверяться! — строго сказал Гуров. — Что было дальше?
Рублев растерянно похлопал глазами, несколько раз часто-часто кивнул и продолжил:
— Потом ходили на Сомовку купаться. Пляж здесь классный, дно ровное.
— До какого времени вы были на пляже?
— Часов до семи. Потом пошли на ужин. После него — на дискотеку, где были до самого конца, то есть до часа ночи. Нет, там и в самом деле было интересно. Девчонки просто супер! Они что хочешь изобразят, от чарльстона, твиста и брейка до вога и хип-хопа. Есть караоке. Там и самому, если медведь на ухо не наступил, можно что-то исполнить. Нормальная развлекуха!
— В ходе этого вечера у вас ни с кем трений не было? Вы никому на ногу не наступили, никого нечаянно не толкнули? — осведомился Лев Иванович и испытующе взглянул на Рублева.
— Нет-нет! Абсолютно никаких трений, ни единого конфликта! — горячо заверил его тот. — Прямо даже удивительно, честное слово! Даже намека на это не было. Наоборот, Ленька спел. Голос у него хороший. Он такие аплодисменты сорвал! В первом часу мы пошли в свою комнату. Так-то она у нас на троих, но этот парень бывает через ночь, а то и через две. Он из экстремалов, занимается в клубе «Лесной охотник». Они никаких зверей не промышляют. Это у них такой стиль древнего, славянского рукопашного боя. Их человек восемь, они, бывает, и днем, и ночью проводят свои тренировки. Это у них типа войнушки, но без оружия. По деревьям лазят просто как какие-то шимпанзе! Ловко, проворно прыгают метров с шести на землю, и им хоть бы что. С дерева на дерево перескакивают.
— А с этим экстремалом у вас какие отношения? — поинтересовался Гуров.
— Отличные! Парень свойский, не выпендривается. Мы друг другу совершенно не мешаем. Если он со своими ночью занимается, то потом весь день спит. Мы тогда стараемся не шуметь, уходим на весь день, пусть отдыхает.
— Хорошо. Стало быть, в первом часу ночи вы пришли в свою комнату. Экстремала там не было?
— Нет, сегодня ночью у них была тренировка.
— Ясно. Тогда поминутно! Во сколько легли, о чем говорили, приходил ли кто-нибудь ночью, когда ты проснулся, на что сразу обратил внимание? Я слушаю!
Леха пожал плечами и начал перечислять, загибая пальцы. По его словам выходило, что они вошли к себе в начале второго часа ночи, потом еще какое-то время глазели в телевизор. Что смотрели? На кабельном ТВ канал «Жаркая ночь». Ну, понятно, про что там показывают. Но фильм был мутный, убогий, интим вообще отстойный, поэтому где-то без десяти два они выключили телевизор и легли спать. Ленька перед сном все прикалывался над авторами фильма. Вроде того, взялись они не за свое дело. Лучше бы сняли порновариант «Колобка».
Уснули быстро, спали крепко. Во всяком случае, сам Леха.
Проснулся он ближе к семи. Поднял голову, а койка Леньки пуста. Одеяло, подушка были в том положении, будто он только что встал. Лехе подумалось, что Ленька мог пойти в туалет. Поскольку раньше это был пионерлагерь, то и гостиница была оформлена под хостел. Туалетов в каждой комнате не водилось. Их было по три на каждый этаж.
Леха минут пять подождал, потом оделся, нацепил комнатные тапочки и пошел искать Леньку. Но того в туалетах не было.
Рублев обошел их, вернулся в комнату и только тут обратил внимание на то, что Ленькиной верхней одежды там нет. Он потрогал его постель, она была холодной. Значит, встал Фоминин уже давненько.
Леха набрал его номер на сотовом, однако гудков вызова не услышал. Лишь голос робота, прозвучавший в тишине, известил его о том, что данный абонент находится вне зоны действия сети.
— Вот тут-то меня и пробрало! Что же с ним случилось? Куда он мог деться? — Леха резко хлопнул ладонями. — Ленька с вечера куда-либо срываться не собирался. Это точно! Думаю, что если бы у него были какие-то такие планы, то он сказал бы мне об этом. Может, и не такие уж мы большие друзья, но все равно как бы хорошие приятели. Вот поэтому начал я искать его по всему лагерю, обошел всех, с кем он контачил. Потом вернулся в нашу комнату, там уже экстремал спал. Разбудил я его, извинился, спросил, не видел ли он Леньку. Нет, мол. Тогда я позвонил Фомининым. Вот и все.
— А ну-ка, попробуй перезвони еще раз. Вдруг он ответит? — предложил парню Гуров.
— Хорошо, — согласился Рублев, тут же достал свой навороченный смартфон, пробежался по монитору кончиками пальцев, некоторое время подержал гаджет у уха, потом огорченно пожал плечами и сказал: — Робот сказал, что такого номера не существует.
— Ясно! — Лев Иванович достал свой телефон и заявил: — Тогда попробуем другой вариант.
Он связался с информационным отделом главка и поручил майору Жаворонкову попытаться определить местоположение владельца телефона, номер которого сбросил СМС-сообщением.
Когда пришло подтверждение, что оно получено, Гуров неожиданно спросил:
— Скажи-ка мне, Леша, ты не припомнишь, чем вы с Леней занимались два дня назад?
Судя по тому, как нервно закашлялся Рублев, сыщику стало ясно, что этот вопрос застиг его врасплох. Но Леха быстро собрался, поспешил принять равнодушный, несколько недоумевающий вид.
— Два дня назад? — спросил он. — Да сразу-то и не вспомнишь. Тут каждый час столько всего видишь и слышишь, что поневоле запутаешься, забудешь, когда и что было, — с натянутым сожалением проговорил он.
— Хорошо, Леша, я попробую тебе помочь. — Лев Иванович говорил непринужденно, без нажима, как добрый, понимающий учитель, который беседует с хроническим двоечником. — Два дня назад вы с Леней были в гостях у сестер Мукомахиных. Что происходило потом?
Рублев ошалело похлопал глазами, некоторое время молчал, после чего с безразличным видом произнес:
— Ну да. Были мы у Ритки с Аришкой. В чем тут криминал? Девки они взрослые. Если у нас с ними что-то и было, так это наше личное дело.
— Леша, не надо увиливать от ответа! — заявил Гуров и покачал указательным пальцем. Чем вы там занимались, меня нисколько не интересует. Я хотел бы знать, что было после ваших посиделок. Во сколько вы от Мукомахиных ушли и куда направились?
Леха сделал вид, будто напряженно припоминает, что и как было, некоторое время молчал, после чего, заметно фальшивя, с деланым равнодушием произнес:
— Если память мне не изменяет, мы у девчонок просидели часов до четырех дня, а потом поехали в «Средилесье».
— Нет, Леша, память тебе бессовестно изменяет, хотя не могу сказать, с кем именно. — Лев Иванович говорил все тем же учительским тоном, и лишь по искоркам в глазах можно было понять, что он иронизирует. — От Мукомахиных вы уехали около одиннадцати дня. Кстати, Леша, ты со мной лучше не хитри. До сего момента твоим словам я доверял. Но теперь ты вынуждаешь меня сомневаться в правоте твоих слов. Как сказал персонаж известного сериала в исполнении Леонида Броневого: «Маленькая ложь рождает большое недоверие». Так куда вы отправились от Мукомахиных?
— В Столетово, — неохотно выдавил из себя Рублев. — То есть сначала в лагерь. Здесь пробыли около часа. Что делали? Да просто поваландались, пообедали, а потом уже в Столетово подались.
— Ну, рассказывай, не молчи. Во сколько вы туда приехали, что там делали, когда и куда подались оттуда? Я слушаю.
Леха малость помялся и сказал, что в Столетово они поехали на Ленькином «Фольксвагене». Тот еще во время обеда по секрету сообщил Рублеву, что собирается втихаря сплавить кому-нибудь кота, осточертевшего ему. Дескать, хоть домой не приезжай.
Этот кот именно его, Леньку, отчего-то невзлюбил и поэтому — вот ведь зараза! — постоянно сдавал родителям. Парень никак не мог иметь какие-то свои тайны, секреты. Кот сразу чувствовал, когда он говорил неправду, и тут же на это весьма жестко реагировал.
Предки, понятное дело, это просекли и общаться со своим отпрыском взяли моду лишь в присутствии кота. Они его как бы невзначай брали на руки, когда хотели о чем-то поговорить с сыном. Едва Ленька говорил хоть что-то, расходящееся с реальным положением дел, как кот тут же начинал шипеть.
— Он мне рассказывал, что как-то раз пригласил к себе домой одну молодую разведенку с соседней улицы, — морщась и почесывая кончик уха, повествовал Рублев. — Она дочка какого-то крупного деятеля из закрытого НИИ, работает там же, у своего папаши. Ленька собирался развести ее на интим. Да, собственно, она и сама на это была настроена. Тут раньше времени прикатили его родители. Вот Ленька и принялся им втирать, будто она его консультирует по инглишу. А этот чертов котяра как начал шипеть! Красотка тут же дала ходу и больше к ним ни ногой. Да и вообще Леньки начала сторониться. Ну вот как тут не разозлишься на этого шипуна хренова?
Прибыв в Столетово, парни оставили «Фольксваген» на парковке у поселкового супермаркета. Перед тем как покинуть автомобиль, они, насколько это было возможно, изменили внешность — надели темные очки и приклеили усы.
— А усы-то откуда у вас взялись? — сразу же осведомился Гуров.
— У Леньки с собой были. Я так думаю, он к этой операции загодя подготовился, — глядя куда-то в сторону, ответил Леха.
Как он рассказал далее, до дома Рублевых заговорщики дошли спокойно, никем не замеченные. Во всяком случае, никто их не окликал и даже не обращал на них внимания.
Фоминин еще у магазина сказал Лехе, что проникнуть в свой дом он планирует со стороны Рублевых. Ленька уже знал, что у Лехиного деда камер видеонаблюдения нет, поэтому их визит зафиксирован не будет.
Ключом, имеющимся у него, Леха открыл калитку и вошел во двор первым. Он запер собак в вольерах и впустил Леньку. Деда и его жены дома не было. Рублев-младший знал, что тем днем они собирались ехать в Москву. Поэтому действовать парни могли, не опасаясь разоблачения.
Леха принес из банного сарая-дровяника трехметровую алюминиевую лестницу. Приятели выбрали самое удобное место в ограждении. На зубья заостренных арматурных прутьев они набросили старую фуфайку, найденную в том же дровянике. К одному зубцу парни привязали пеньковую веревку, которую перебросили на другую сторону стены.
Хорошенько осмотревшись — не видит ли их кто-нибудь из соседей? — Ленька перебрался через стену и спустился по веревке вниз. Его не было минут пятнадцать-двадцать. Когда он вернулся, в его руке была пластмассовая решетчатая клетка, предназначенная для транспортировки мелких животных. В ней находился кот необычной масти, которого Леха уже пару раз видел. Он вел себя беспокойно, без конца мяукал, как будто понимал, что происходит что-то очень нехорошее для него.
— Я, конечно, не святой, — сказал Леха и поморщился. — Но и мне Ленькина затея как-то сразу разонравилась. Я спросил его, что он собирается сделать с котом. Ленька сказал, что хочет продать его какому-то любителю редких пород. Вроде бы тот обещал ему за тибетского кота аж три лимона деревянных. Правда, он потом добавил, что этот покупатель — жлоб, каких поискать, и бабки с него слупить будет непросто.
— Что было дальше? — Лев Иванович мысленно подивился подловатой натуре Фоминина-младшего.
— Да что было? Ленька на той стороне привязал к веревке клетку, я поднял ее, перетащил через стену и спустил на нашей половине. Потом по веревке взобрался Ленька. Перед этим он все свои следы засыпал табачной пылью и сверху, со стены еще добавил, чтобы в случае чего сбить со следа собак.
Затем Ленька оставил кота на попечение Рублева и побежал за своей машиной. Вскоре он подъехал.
Парни обернули клетку с котом старой джинсовой курткой, которая валялась в сарае, чтобы никто не мог разобрать, что именно они вынесли со двора, и загрузили в багажник. После этого злодеи тут же, не мешкая, уехали.
Чтобы их не могли опознать, цифры номера Фоминин изменил черным маркером. Когда похитители оказались за пределами Столетова, эту краску они стерли спиртом. Потом Ленька довез Рублева до моста через Сомовку, откуда до «Средилесья» тот дошел пешком, а сам куда-то уехал.
Вернулся Фоминин около пяти часов дня, очень довольный, сказал, что полтора лимона из покупателя все же выбил, хотя тот и кочевряжился, как последнее чмо. Ленька продемонстрировал приятелю пачку денег, заявил, что скоро купит себе что-нибудь поновее. Этот «Фолькс» ему уже надоел.
— Так-так-так! — пробурчал Гуров, доставая из кармана телефон.
Он набрал номер информационного отдела главка и поручил майору Жаворонкову составить самый полный список столичных любителей кошек, которые занимаются разведением редких пород этих домашних животных.
Закончив этот разговор, Лев спросил Рублева, на что они с Фомининым позавчера потратили остаток дня. Тот ответил, что сразу после возвращения Леньки они вместе поехали снимать девок, развлекались с ними до десяти вечера, после чего вернулись в лагерь. Здесь все было так же, как и всегда — танцы, потом отбой.
Вчера Леньку вызывали родители. В принципе, с самого начала было ясно, для чего сын им понадобился. Дома был он не слишком долго, а когда вернулся, ржал над тем, как из-за пропажи кота переживают его предки. Куда-либо сваливать Ленька вроде не собирался. Поэтому его исчезновение стало для Лехи полной неожиданностью.
— А тебе не кажется, что исчезновение Леонида каким-то образом может быть связано с той вашей проделкой? — Лев Иванович окинул Рублева изучающим взглядом, под которым тот заметно сник. — Ржал он, говоришь. Как бы это веселье не обернулось для него теперь горькими слезами. Деньги, которые Леонид получил за кота, были в каких купюрах?
— Пятерками, — ответил Рублев и озабоченно шмыгнул носом.
По его лицу было заметно, что он уже начал жалеть о своей недавней откровенности.
— Полтора миллиона, это триста пятитысячных бумажек. Толстенькая пачка! — Гуров покачал головой. — В карман не положишь. Он их в чем носил?
— В борсетке. — Как видно, уже боясь сболтнуть лишнего, Леха стал давать короткие, однозначные ответы.
— Кто еще кроме тебя мог знать о такой сумме, имеющейся у Фоминина? — Лев Иванович откинулся к спинке лавочки и, словно вколачивая гвозди, задавал вопросы, от которых отвертеться было трудно.
— Даже не знаю. — Рублев, как видно, уже подуставший от такой затяжной беседы с опером, мученически вздохнул. — Те девки, которых мы снимали, деньги у него видели.
— Поехали к этим девкам! Будем задавать вопросы им. — Гуров сочувственно усмехнулся, чуть развел руками. — Помогай мне, Леша, развязать этот узел! Имей в виду, что ты уже сейчас вполне можешь считаться главным подозреваемым.
— В чем?! — В глазах Рублева колыхнулся испуг.
— Как это в чем? — Лев Иванович взглянул на него с недоумением, как на умственно отсталого. — В похищении ценного животного ты участвовал? Участвовал. Деньги у приятеля видел? Видел. Он исчез? Исчез. Что должен думать сыщик, следователь, прокурор? Да, вполне возможно, что Леонид Фоминин кем-то был убит с целью ограбления. Кто это мог совершить? Вот и все, тебе уже можно шить дело. Ты же этого не хочешь?
— Нет! — Леха категорично помотал головой.
Похоже, он и близко не допускал того, что эта история вдруг повернется такой неожиданной стороной. Только теперь до него дошло, в сколь хреновую ситуацию он вляпался.
— Вот и замечательно! — невозмутимо проговорил Гуров. — Тогда, бесценный ты наш, в твоих личных интересах помочь нам найти Леню, желательно живым и невредимым. Иначе… ты сам понимаешь! Кстати, а Леня с тобой деньгами-то поделился?
На лице Рублева появилась напряженная мина. По его мимике можно было понять, что он вынужден был бороться с самим собой. С одной стороны, его очень беспокоил риск оказаться перед судом. С другой, парня душила жадность, нежелание расстаться с халявными деньгами.
Но страх ответственности все же пересилил, и Леха нехотя выдавил из себя:
— Триста штук.
— Понятно. Эти деньги тебе, голубчик, придется сдать следственным органам, как вещественное доказательство. Теперь, замечательный ты наш, дело всерьез закрутится! Надеюсь, все закончится благополучно, и вы с Леней отделаетесь всего лишь легким испугом, а не тяжелым наказанием. Хотя никак нельзя исключать того, что Фоминин кем-то уже наказан запредельно жестко. Все, едем в то место, где вы ангажировали девиц. Надеюсь, нам удастся найти их, — проговорил Гуров и поднялся на ноги.
— Лев Иванович! — Леха тоже встал, говорил зажато, чуть заикаясь, как бы через силу. — А насколько велики шансы того, что если Леньку и в самом деле вообще найти не удастся, то это дело именно мне пришьют?
— Шансы, конечно, не стопроцентные, но достаточно высокие, — сказал полковник довольно сдержанно, задумчиво, шагая к своей машине. — В данном случае, образно выражаясь, пациент скорее мертв, чем жив. То есть из дилеммы «сесть или не сесть», скорее выпадет «сесть».
— Знал бы, что выйдет такое дело, то и не связывался бы. Вот это я влип! — Рублев сел на пассажирское место «Пежо» и издал что-то наподобие короткого стона.
— Леша, ты бы лучше не в расстройство впадал, а вспоминал, у кого в лагере с Ленькой были трения, конфликты, ссоры, стычки, — все так же спокойно и деловито посоветовал парню Гуров. — Тебе сейчас об этом надо думать. Еще учти вот что. Я уверен в том, что все закончится благополучно, дело нами будет раскрыто. Точно так же надо настроиться и тебе. Без паники!
— Хорошо, Лев Иванович, я постараюсь вспомнить, — сказал Леха и напряженно задумался.
— Куда едем? — спросил сыщик, выруливая с парковки.
Безрадостно сопя, Рублев назвал координаты точки, соседствующей с крупным кемпингом, расположенным на трассе, за Столетовом.
Когда они подрулили к летнему кафе, Леха торопливо побежал искать вчерашних пассий. Минут через десять он вернулся в сопровождении двух девиц и еще одной крупной мадам. Скорее всего, это была их мамочка.
Гуров вышел из машины, Гуров представился и показал этим очаровательным дамам удостоверение. Судя по ошарашенному виду данных особ, Рублев не сказал им о том, кто именно и для чего хочет их видеть. Мамочка мгновенно сделала вид, будто вообще просто куда-то шла, пропорхнула мимо и тут же исчезла. Девицы тоже подались было назад. Однако резкий жест Льва Ивановича и устное предупреждение о том, что, дав деру, они автоматически станут подозреваемыми, убедили их этого не делать.
— Вы чего хотите от нас? — мусоля жвачку и изображая из себя персону не от мира сего, поинтересовалась особа с ярко-зеленой шевелюрой.
— Прежде всего я хотел бы получить подтверждение того факта, что вчера именно вы были в компании вот с этим молодым человеком и его приятелем.
— Ну да, вроде того, — заявила шатенка с тонким золотым колечком в носу.
— Так вроде или точно? — Гуров окинул девиц изучающим взглядом.
Наверное, энтомолог мог бы взглянуть так на новый вид мухи дрозофилы.
— Точно, — сказала та.
— А после того как расстались, вы никого из этих парней больше не видели?
— Нет. А на кой ляд они нам сдались? — Барышня с зелеными волосами недоуменно потрясла головой.
— Видите ли, второй молодой человек, его Леонидом зовут, вскоре после расставания с вами куда-то бесследно исчез. — Лев Иванович сделал небольшую паузу и продолжил: — А у него с собой было больше миллиона рублей. Вы эти деньги видели? Он при вас доставал их из борсетки?
Девицы переглянулись и некоторое время молчали, как бы силились что-то вспомнить.
— При нас Ленька деньги не доставал, — сказала потом очаровашка с зелеными волосами. — Он сунул пальцы в борсетку и дал нам по бумажке. Вот и все. Реально его бабок мы не видели.
— А кому-либо из своих знакомых о нем и о его деньгах не рассказывали? — осведомился Лев Иванович, хотя уже понял, что ничего интересного от этих див не услышит.
— Было бы о чем рассказывать! — как-то пренебрежительно заявила обладательница золотого кольца в носу. — Лимон деревянных — это разве бабки? Тоже мне, капиталы! Тут бывают люди с лопатниками, в которых пудами и баксы, и евро. Вот это настоящие деньги!
Внутреннее чутье тут же подсказало Гурову, что они не врут. Значит, к исчезновению Фоминина-младшего какого-либо отношения эти девицы не имеют. Лев Иванович дал им по визитке — вдруг они что-нибудь нужное вспомнят? — молча махнул рукой Лехе и направился к своему «Пежо».
Они отправились назад, в «Средилесье».
Когда «Пежо» пересекал по мосту Сомовку, Рублев неожиданно нарушил молчание:
— Лев Иванович, вспомнил! Ну да, были у нас терки пару раз. Сперва вот что случилось. После танцев пошли мы в свою комнату. Параллельным курсом с нами шла деваха, как потом оказалось, феминистка. Ну, так себе. Не сказать, чтобы красавица, но с большущими понтами и жутким выпендрежем. На нас смотрела, как на отбросы какие-то. Когда мы уже собирались к себе зайти, она вдруг нам вслед и выдала: «Тупые самцы!» Мы, конечно, сразу охренели. Что за наезды? Ленька мне тихо так: «А давай-ка ее пугнем, как будто к себе затащить собираемся». Мы развернулись, схватили ее за руки и сделали вид, будто сейчас поволочем в свою комнату. Она заверещала, мы ее тут же отпустили и зашли к себе. Тут прибежал координатор Володя. Дескать, вы что творите? Как такое можно? Мы ему объяснили, что к чему. Но он гнул свое, нас вообще собирался выгнать. Еле уговорили.
— Так ты предполагаешь, что эта феминистка могла объявить вам вендетту? — спросил Лев Иванович, сворачивая в сторону лагеря.
— Вполне возможно такое. Я с ней раза два случайно встречался. Смотрела на меня, как голодная волчица. Дай волю, съела бы и костей не оставила! — Леха чуть нервно рассмеялся.
— Понятно. А что еще за случай?
— На танцах один парень приревновал Леньку к своей девчонке. Тут уж Ленька сам малость перегнул. Раз ее пригласил, два. Тот — это и со стороны было видно — уже начал закипать, а Леньке все нипочем! Он и в третий раз чуть ли не из рук у ухажера ее выхватил. Вот тот и сорвался. Сцепились они крепко, но тут прибежала охрана, и нас с ним опять чуть оттуда не выставили. — Рублев наморщил нос и конфузливо усмехнулся.
— А тебя-то за что? Ты же, я так понял, в потасовке не участвовал, да? — Гуров заглушил мотор.
Машина остановилась на парковке, у ворот лагеря.
— Меня за компанию. — Леха развел руками. — Хотя, если честно, было время, я тоже тут отличался. Володя опять нас начал трясти. В тот вечер он дежурил. Как увидел Леньку, сразу объявил: «Опять эта сладкая парочка баламутит! С вещами на выход!» Нам опять пришлось искать поддержки у администратора, доказывать, что мы только на лицо ужасные, а добрые внутри.
— Вы как тот бедный Макар, на которого все шишки валятся, — сказал Лев Иванович, выходя из авто. — А тот ревнивец сейчас здесь? Ты давно его видел?
— По-моему, он и его девчонка еще тогда наутро из лагеря уехали. Ни его, ни ее больше я не видел. Но это надо проверить.
В этот момент зазвонил телефон Гурова. Взглянув на монитор, он увидел, что на нем высветился чей-то незнакомый номер.
Сыщик включил связь и услышал незнакомый мужской голос:
— Вы полковник Гуров Лев Иванович?
— Да, я слушаю, — ответил он, пытаясь угадать, кто бы это мог позвонить.
— Добрый день, товарищ полковник! Это сержант Михайлов. Я кинолог, по заданию руководства выехал в лагерь «Средилесье», да что-то никак его не найду. Как до вас добраться, Лев Иванович?
Гуров спросил сержанта, где тот находится. Он сразу же понял, что кинолог переехал через мост, свернул не в ту сторону и в данный момент находился у поселка Брыкалино.
Сыщик рассказал Михайлову, как найти лагерь, выключил связь и сказал Лехе:
— Скоро сюда прибудет кинолог со служебно-разыскной собакой. Надеюсь, он сможет нам помочь. Кстати, а у Леонида девушка есть?
Парень поглядел куда-то на вершины деревьев, неопределенно покачал головой и произнес с заметным оттенком пренебрежения:
— Скажем так, была. Насколько мне известно, они расстались. Кажется, это произошло в прошлом году.
— Причина расставания была серьезная или так себе?
Этот вопрос вынудил Леху некоторое время напряженно поразмышлять.
— Знаете, Лев Иванович, мы с Ленькой на эту тему как-то мало говорили, — сказал он. — В памяти только два обрывка застряли. Знаю, что ее предки живут в Столетове на улице Васнецова. Сама она одна кантуется в Москве, в их городской квартире. С Ленькой они встречались года два, все у них было по-взрослому. Потом, по-моему, она завела себе другого. Ленька психанул и порвал с ней все контакты. Это по его словам. Вы считаете, что он мог к ней сорваться?
— Почему бы и нет? — произнес Гуров, о чем-то напряженно размышляя. — Раз он так болезненно реагировал на расставание с ней, значит, она ему не безразлична. В противном случае парень не стал бы так нервничать по этому поводу. Вдруг прошлой ночью она ему позвонила?
— Но его машина стоит на месте! — Леха указал пальцем куда-то в глубь территории лагеря, где рядом с первым хостелом парковались постояльцы.
— При его теперешних деньгах нетрудно уехать отсюда. Ночью здесь машину можно заказать? — Лев Иванович проводил взглядом столичный таксомотор, выехавший с территории лагеря.
— Ночью? — Рублев чуть растерянно кивнул. — Ну да, тут всегда один-два мотора крутятся. Народ здесь тусуется не самый бедный, за ночь минимум пара ездок водиле обеспечена. Но я что-то сильно сомневаюсь в том, что Ленька махнул к своей бывшей. Нет, это не в его характере.
Неожиданно на дороге, ведущей к лагерю, замелькала «Нива» с полицейской раскраской.
— Вот! Похоже, прибыла кинологическая служба! — удовлетворенно проговорил Гуров.
Он поднял руку и махнул ею из стороны в сторону, давая понять водителю «Нивы», что ехать надо в его сторону.
Сержант Михайлов оказался ладным подтянутым парнем в сером камуфляже. Под стать ему был и поджарый, какой-то строгий пес Раптор с крепкими, сильными лапами. Все вместе они прошли в хостел и поднялись на второй этаж, где и располагалась комната, в которой проживали Рублев и Фоминин.
Появление кинолога и пса в «Средилесье» не осталось незамеченным. Еще когда они шли по территории, и сержант Михайлов, и его Раптор стали объектами пристального внимания здешних дамочек. Одни из них восхищались Раптором. Мол, ой, какой симпатичный песик! Другие дарили столько же внимания кинологу.
Леха приоткрыл дверь своей комнаты, заглянул внутрь.
— Он уже не спит, — сказал парень и шагнул за порог.
Похоже было на то, что экстремал только что проснулся.
Он удивленно посмотрел на людей, вошедших в комнату, как видно, сообразил, что к чему, и спросил у Рублева:
— Что, Леньку так и не нашли? — Парень увидел отрицательный кивок, служивший ответом, и протянул: — Ну и ну. Ни хрена себе! Что же с ним такое могло случиться? Да уж.
Леха достал из-под подушки приятеля майку, которую тот уже надевал, и дал ее сержанту.
Кинолог поднес эту вещь к носу Раптора и коротко скомандовал:
— Ищи!
Пес обнюхал кровать Фоминина, стол, стулья, стены, пол, потом вышел в коридор, натянул поводок и двинулся в сторону лестницы. Следом за Раптором и его хозяином Гуров и Рублев спустились на первый этаж. Пес ухватился за незримую ниточку запаха, вышел на улицу и направился к парковке транспорта постояльцев лагеря. Здесь он закрутился на месте, разочарованно гавкнул и вопросительно взглянул на сержанта.
— Молодец! — похвалил его тот и провел рукой по голове. — Товарищ полковник, судя по всему, этот человек уехал отсюда на машине. Мы сделали все, что могли.
— Да, я вижу, — сказал Лев Иванович, глянул на Леху и спросил: — Значит, вон тот синенький «Фольксваген» — это Ленькина машина, да?
— Его, — меланхолично подтвердил тот.
— Стало быть, ночью Леонид пришел сюда и с кем-то отсюда уехал. Значит, придется установить, что за машина стояла на этом месте. — Гуров задумчиво огляделся. — Леша, надо срочно выяснить, какие авто парковались на этом пятачке. Ты этим займешься?
— Да, конечно, — заявил Рублев и поспешил к компании автомобилистов, которые покуривали под грибком, заодно обсуждали какие-то мировые проблемы.
— Товарищ полковник, мы с Раптором можем быть свободны? — осторожно поинтересовался сержант.
— Да, спасибо за помощь! — Лев Иванович энергично пожал ему руку. — Идемте, я вас провожу.
Они направились к воротам, все так же привлекая к себе всеобщее внимание. Раптор вполне осознавал значимость собственной персоны. Он даже не шел, а торжественно вышагивал по дорожке, вымощенной разноцветным камнем. Неожиданно пес насторожился, потянул поводок в сторону, подошел к какой-то цветной бумажке, валявшейся в траве, понюхал ее и негромко гавкнул.
— Лев Иванович, он хочет сказать, что этот предмет имеет запах человека, разыскиваемого вами, — проговорил кинолог и указал на бумажку.
— Да, это я уже понял, — сказал Гуров, достал из кармана полиэтиленовый пакетик и подобрал им фантик от какой-то дорогой конфеты. — Ты молодчина, Раптор! Умничка ты наш! Это очень ценная улика.
Когда они уже подошли к «Ниве», три хорошенькие спортсменочки в мокрых купальниках и халатиках, накинутых на плечи, проходившие мимо, приостановились, чтобы полюбоваться Раптором.
— А вы к нам сюда еще приедете? — улыбнувшись сержанту Михайлову, задорно поинтересовалась, судя по всему, самая бедовая из них.
— Конечно. Если только жена отпустит, — с добродушной иронией ответил кинолог.
— Ну вот! Всех самых лучших мужчин уже расхватали, — под смех подружек посокрушалась та, и девушки, что-то горячо обсуждая, зашагали дальше.
Попрощавшись с кинологом и его питомцем, Лев Иванович снова направился к дежурке охранника на воротах. Гуров попросил Василия показать журнал, в котором фиксировались машины, въезжающие в лагерь и покидающие его территорию.
Усач утвердительно кивнул, взял с полки толстую амбарную книгу, улыбнулся и негромко сказал:
— Наслышан о вас, товарищ полковник. Я до позапрошлого года работал участковым в соседнем районе. Про вас мне коллеги много рассказывали.
— Вас как величать-то, если полностью? — поинтересовался Лев Иванович, раскрывая журнал на странице записи ночных въездов и выездов.
— Василий Павлович Терехин, стаж в органах — около тридцати лет, — проговорил тот.
— Василий Павлович, как профессионал вы, разумеется, имеете внутренне чутье на людей и наверняка быстро распознаете, кто и что собою представляет. Вам в поле зрения не попадал вот этот молодой человек? — Гуров вывел на экран телефона фотоснимок Леонида Фоминина.
Терехин мельком взглянул на него, тут же утвердительно кивнул и ответил:
— Попадал, причем не раз. — Охранник пренебрежительно поморщился. — Шалопай и баламут. Что о нем еще скажешь? Любит порисоваться, понабивать себе цену. Хотя по нему видно, что кураж на себя он только нагоняет, а так что-то его здорово гнетет. Чего-то он боится.
— Да, вы совершенно правы. Именно это в нем я тоже заметил. Что-то в его недалеком прошлом было как-то не так! — Лев Иванович сунул телефон в карман и продолжил: — Но сегодня ночью он куда-то бесследно исчез.
— Ага! Значит, вон для чего приезжал кинолог. Вы искали этого оболтуса, — сказал Терехин и понимающе кивнул.
— Да, я хотел отследить, куда он мог податься между полуночью и утром. Пес пришел на парковку постояльцев первого корпуса хостела. Его приятель, с которым они живут в одной комнате, утверждает, что не слышал, когда тот ушел. У этого Лени Фоминина при себе имелась крупная сумма денег, больше миллиона в рублях. Поэтому у меня было подозрение, что его могли убить с целью ограбления. Но, скорее всего, тут что-то совсем другое. Ночью он отсюда с кем-то выехал, но куда и зачем, пока непонятно.
Охранник щипнул пальцами ус и задумчиво проронил:
— Лев Иванович, я дежурю с вечера. У меня суточный режим. Машины я записывал все до единой. Тут, что греха таить, некоторые ребята на вахте, бывает, пропускают транспорт без записи. Вроде того, раз есть камера видеонаблюдения, то можно и не стараться. Зря они так думают. Есть номера, не читаемые камерой, особенно в ночное время. Поэтому смотрите, кто уезжал, кто приезжал. Тут все налицо.
Гуров раскрыл нужную страницу журнала и заснял ее камерой телефона. Заодно он просмотрел в ускоренном режиме видеозапись камеры наблюдения. К его досаде, именно этой ночью сгорела лампа фонаря. Поэтому, кроме силуэтов авто, сыщик ничего разглядеть не смог. Однако он все равно сбросил на флешку эту видеозапись. Вдруг информационщикам удастся что-то дельное из нее выжать?
Покончив с этими делами, Лев Иванович снова зашагал к первому корпусу хостела. Возле парковки он увидел Леху, который о чем-то разговаривал с двумя парнями. Судя по всему, это были автомобилисты, оставлявшие здесь свои машины.
При появлении полковника Рублев обернулся в его сторону и сказал:
— Лев Иванович, вот парни говорят, что с вечера на этом месте стояла чья-то белая «Шкода». Потом, уже ближе к утру, ее место заняла вроде бы синяя «Мазда». Ну а сейчас, как видите, здесь вообще никого нет. Вот и все, что мне удалось выяснить.
— Небогато, — сдержанно проговорил Гуров. — Есть возможность установить, чьи это автомобили?
— Да в том-то и беда, что вообще никак. — Леха огорченно хлопнул себя ладонями по бедрам. — У обоих корпусов на парковках видеокамер нет. Но есть на воротах! — оптимистично, со значением в голосе заявил он.
— Знаю. Видеозапись с той камеры я взял. Но оказалось, что нынешней ночью сгорела лампа фонаря над воротами. Поэтому номерные знаки разглядеть нельзя. Так что здесь пока нам ничего не светит. — Лев Иванович прошелся взглядом по окнам номеров. — Алексей, надо будет по максимуму опросить людей, проживающих в этом корпусе, на предмет того, кто и на каком автомобиле выезжал из лагеря минувшей ночью. Понимаю, что вопрос непростой, мороки много, но ничего иного нам не дано. Как модно выражаться сейчас у вас, молодых, надо тупо перебирать все возможные варианты, пока не найдем тот, который нам нужен.
— Хорошо, Лев Иванович, — без какого-либо энтузиазма сказал Рублев. — Сейчас я займусь этим.
— Но для начала надо бы где-то как-то подкрепиться. — Гуров огляделся и осведомился: — Тут где-нибудь поблизости есть что-нибудь типа кафе?
— В каждом корпусе есть своя столовая. Готовят тут неплохо, цены божеские, — ответил Леха.
Готовили здесь при уровне цен не выше средней столичной кафешки и в самом деле весьма недурно.
После вполне приличного перекуса Лев Иванович и Рублев снова подошли к парковке. Теперь то место, куда пришел Раптор, было занято «Нивой-Шевроле». Четверо парней спортивного вида выгружали из багажника сумки и рюкзаки.
— Добрый день, молодые люди, — подойдя к ним, поздоровался Гуров. — Вы мне не поможете в одном вопросе?
— Спрашивайте, — сказал один из них.
— Меня интересует вот что. На этой парковке народ места занимает, кому как понравится, какое выпадет или какие-то определенные, скажем так, излюбленные?
— Вопрос, конечно, интересный, — ответил тот словами одного из телевизионных юмористов. — Простите, а у вас есть какой-то интерес именно к этому месту?
— В общем-то, да. — Лев Иванович достал удостоверение. — Я из уголовного розыска. Меня интересуют люди, которые имеют обыкновение ставить свои авто именно на этой части парковочной площадки. Скажите, вы здесь часто бываете?
— Не сказать, чтобы особо часто, но минимум раз в месяц дней на несколько приезжаем и на этом самом месте паркуемся.
— А какие-либо конкуренты по парковке именно здесь вам не запомнились? Вдруг вы уже сталкивались с таким? Приехали, а место кем-то занято. Потом этот кто-то здесь же вам опять попался на глаза.
Все прочие спортсмены слушали их и напряженно задумались.
— Да, так-то сразу и не припомнишь, — пробасил белобрысый здоровяк с накачанной шеей.
— Да, было! — заявил еще один из спортсменов и, требуя внимания, вскинул указательный палец. — Помните, деваха тут парковалась на белой машине? Мы уже выгрузились. Тут она подрулила и начала наезжать. Что это вы чужое место заняли? Мол, выметайтесь отсюда поживее! Я ей сказал, что парковка не ее собственная, а свободного места полно.
— Да, помню, — вступил в разговор еще один спортсмен. — Она еще чего-то там выдала. Типа мужичье позорное, отбросы эволюции. Я, помню, ей еще тогда сказал: «Мы-то мужики нормальные, а вот ты уж точно лесбиянский тупичок для эволюции».
— Мы, наверное, уже ушли, ты один с ней пикировался, — с усмешкой сказал старший этой группы.
— Ну да. Сцепились мы с ней крепко! — Парень поморщился. — Нет, таких борзых лесби я еще не встречал.
— А какая у нее машина? Что за марка? — поинтересовался Гуров.
— По-моему, «Шкода», — ответил здоровяк.
К немалой досаде Льва Ивановича даже каких-то отдельных цифр и букв номерного знака не запомнил никто. Впрочем, эта информация уже была зацепкой, пусть и хлипенькой. Особенно с учетом того, что минувшим вечером здесь была припаркована чья-то белая «Шкода». Вряд ли имело место всего лишь случайное совпадение.
— Леша, кровь из носу, как говорится, но нам обязательно нужно выяснить, кто владелец белой «Шкоды». Непременно! Ты сможешь взять это на себя? — Гуров испытующе взглянул на Рублева.
— Я постараюсь, Лев Иванович.
— Заодно было бы неплохо узнать, как звали того ревнивца. Володи сегодня здесь нет?
— Нет, он будет завтра, — сказал Леха и отрицательно мотнул головой.
— Мне кажется, он должен знать. Если возникнут какие-то сложности, дай ему мою визитку. Вот она. Пусть позвонит, я объясню ему, что к чему. Еще вот что. Раптор сейчас нашел конфетный фантик с запахом Фоминина на правой обочине дороги, невдалеке от ворот. Это значит, что он сидел на пассажирском месте в чьем-то авто, и тот человек, который вел машину, угостил его конфетой. Кто бы это мог быть? Весьма вероятно, что машину, в которой он уехал, причем вовсе не принудительно, вела особа женского пола, которой нравятся конфеты «Блаженство». Видел такие? Вот, взгляни на фантик! Тебе надо узнать, продают ли их где-нибудь здесь, на территории лагеря. Проверь мусорные урны — нет ли где-нибудь фантиков от «Блаженства», поспрашивай у своих знакомых, не видели ли они у кого-нибудь такие конфеты. Это ниточка, которая приведет нас к Леониду. Все, я сейчас еду в Столетово. У нас на поиски кота и теперь уже еще и Леонида осталось менее полутора дней.
На лице Рублева обозначилась смущенная вопросительная мина.
— Лев Иванович, а вот я вам сейчас помогаю. Уж не знаю, хорошо или плохо. Суд потом учтет это?
Полковник упер руки в бока, коротко кивнул и сказал:
— Леша, суд обязательно учтет. Но давай сделаем так, чтобы до суда дело вообще не дошло. Я думаю, что если мы за сегодня-завтра найдем и Леньку, и кота, то Роман Викторович в суд подавать не будет. Так что, Леша, давай поднапрягись! Чем быстрее мы разберемся с этим ребусом, тем лучше все закончится. Будем на связи. Если что, немедленно звони мне. Все, я поехал. — Сыщик круто развернулся и быстро зашагал к воротам.
Перед дежуркой неспешно прохаживался взад-вперед Терехин, глядя на облака.
Гуров попросил его немедленно ему сообщить, если тому вдруг станет хоть что-то известно про Леонида Фоминина, дал свою визитку. Он кивнул охраннику на прощание, сел в «Пежо», запустил мотор и вырулил на дорогу, ведущую к мосту.
Лев Иванович катил по ветхому, хотя и не убитому асфальту, несколько отстраненно смотрел на деревья, мелькающие на обочинах, и напряженно анализировал все то, что увидел и услышал в «Средилесье».
Версия о том, почему он решил похитить и продать кота, изложенная Фомининым Рублеву, ни малейшего доверия у Гурова не вызывала. Слишком уж все в ней было натянуто и легковесно. Сто процентов за то, что это был чей-то конкретный заказ.
Чей именно? Не исключено, что он мог поступить и со стороны спецслужб наших заклятых друзей, то бишь партнеров. Во времена Союза шпионов и диверсантов ловили то и дело, да и сегодня их полным-полно. Враг не дремлет!
Вольнов как-то по секрету рассказал сыщику об издержках так называемой политики открытости, практикуемой с лихих девяностых, когда Запад для нас был исключительно белым и пушистым, а его агентура в России нахально заходила, куда хотела, даже не вытирая ног. По его словам выходило, что за последние пятнадцать лет при загадочных обстоятельствах погибли не менее семидесяти крупных российских ученых, конструкторов, изобретателей. Один на горном курорте упал в пропасть, катаясь на снегоходе, у другого, никогда не жаловавшегося на сердце, вдруг приключился обширнейший инфаркт, третьего сбила машина. Был случай, ученого с мировым именем забили насмерть в подъезде какие-то наркоманы.
— А почему же нас, Главное управление уголовного розыска, к этому не подключают? — спросил тогда Лев Иванович, ошеломленный тем, что сейчас услышал.
— Лева, ты спроси лучше, почему нас, ФСБ, к расследованию таких ЧП не всегда подключают, — сказал Александр и сокрушенно покачал головой. — Ведь яснее же ясного, что любой такой случай — убийство! Нет, откуда-то сверху приходит ЦУ, чтобы пошел обычный участковый и оформил протокол о несчастном случае. Или чтобы приехала «Скорая» и зафиксировала смерть от причин естественного характера.
— Кто же может дать такое ЦУ? — хмуро поинтересовался Гуров.
— Какой-нибудь скромный зам или пом достаточно высокого начальства, — ответил Вольнов и саркастично усмехнулся.
Далее он сказал, что в наших аппаратах управления тех или иных ведомств, увы, есть ощутимое число людей, которые оказались на крючке у западных партнеров. Например, кто-то оскоромился, польстился на малолетку, случайно подвернувшуюся ему. Момент интимных утех кто-то заснял. У кого-то сынок-мажор с навороченной тачкой сбил прохожего и смылся. Но и его какой-то прохожий сумел зафиксировать на телефон. Кто-то погряз во взятках, а потом его же скромный, неприметный помощник, мелкая серенькая конторская мышка, пришел к своему боссу и, смущенно улыбаясь, выложил на стол убийственный компромат. Господин чиновник в этот момент вдруг понял, что перед ним вовсе не мышка, а волк в овечьей шкуре, который работает на какую-то структуру, очень даже неслабую. Теперь уже он не босс, а фактически шестерка своего помощника и его хозяев.
— Лева, подобной мрази у нас воз и маленькая тележка в придачу, — произнес Александр и досадливо вздохнул.
— Но как же можно допускать, чтобы какие-то твари уничтожали цвет нашей науки? Что же вы в этом отношении ничего не предпринимаете? — сказал Лев Иванович с упреком в голосе.
— Ну почему же ничего не предпринимаем? Мы работаем, как уж можем. Не так давно в сводке происшествий по городу было упомянуто о том, как на голову некоего гражданина с карниза дома упал кирпич. Да так, блин, неудачно, что бедолага умер, не доехав на «Скорой» до реанимации.
— Тоже какой-то наш ученый? — спросил Гуров.
— Нет, Лева, этот тип, он вообще не пойми кто. У этого горемыки в больничке санитары нашли американский, английский и польский загранпаспорта, все с его фото, но на разные имена.
— Ага! Значит, это был киллер, террорист, да? — Лев Иванович вопросительно качнул головой.
— Ничего определенного сказать не могу, но этот человек, прибывший из Лондона по турпутевке, как-то так, случайно, был замечен рядом с домом, где проживал профессор Тарасенко. В его квартире произошло возгорание. Этот ученый чудом остался жив. Сам понимаешь, неисправная проводка, короткое замыкание. В общем, несчастный случай, без конкретных виновных. Ну так и кирпич с крыши случайно упал. Тут тоже нет виновных. Так что, Лева, не суди нас строго. Случайность, она и в Африке случайность. Не мне тебе объяснять, что есть преступления совершенно неочевидные. Ты знаешь, кто убийца, но суд, следующий букве закона, его гарантированно оправдает. Поэтому хочу сказать, что случайное падение кирпичей имеет потрясающий профилактический эффект. Да! После того случая, о котором я сейчас тебе рассказал, активность западной агентуры заметно снизилась. Эти ребята уже не так наглеют.
Вспоминая тот разговор, Гуров был почти на все сто уверен в том, что к похищению необычного кота напрямую причастны какие-то чужие спецслужбы. И именно последующее исчезновение Фоминина-младшего подтверждало это его мнение в самой полной мере.
Вероятнее всего, тот человек, который сделал Леньке заказ похитить кота, вскоре узнал, что к поискам Тибета подключилось главное российское сыскное ведомство. Тогда и было решено вывести из игры исполнителя, чтобы он в случае чего не раскололся.
Вот только как вывести? Временно или?… Да, именно «или»! Похоже, игра пошла на повышение, ставки поперли в гору. Поэтому нельзя было исключать и того, что Леньку, слишком много знавшего, покупатели кота могли элементарно кокнуть.
Вскоре Лев Иванович увидел впереди крыши Столетово, залитые лучами послеполуденного солнца. Шел уже третий час дня. Как же быстро пролетал этот день!
В одной из научно-популярных телепередач Гуров как-то раз услышал такое предположение, что время на планете Земля с некоторых пор вдвое ускорило свое течение. Да, наверное, при всей своей фантастичности это предположение не так уж и далеко от истины.
Лев Иванович подрулил к дому Фомининых и не спеша прошел во двор. Калитка была не заперта, и он прямым курсом проследовал на садово-огородный участок. Сыщик мимоходом полюбовался ухоженными грядками, яблонями, грушами и вишнями, потом по тропинке, все еще сырой после недавнего ливня, подошел к стене, отделяющий этот участок от Рублевых.
Теперь он точно знал, что здесь происходило три дня назад. В течение пары минут полковник осмотрел землю, прилегающую к бетонной плите ограждения, и заметил следы, отпечатавшиеся на ней. Они тоже основательно были размыты струями дождя, но тип обуви и ее размер определить было можно без труда.
«Вот здесь Ленька и перелазил! — подумал он, всматриваясь в следы кроссовок. — Значит, все так и было, как рассказывал Леха».
Вернувшись во двор, сыщик увидел Стаса и Романа Фоминина. Те вышли из дома, заметили «Пежо» перед двором и озирались, высматривая его хозяина. Появление Льва Ивановича со стороны хозяйственного участка основательно удивило их.
— Ты откуда? — с оттенком подначки спросил Крячко.
— От верблюда! — в тон ему ответил Гуров. — Проверял информацию Алексея Рублева, приятеля Леонида, который рассказал мне о том, каким образом они вдвоем украли Тибета.
— Что? — вскрикнула Светлана Фоминина, вышедшая из дома вслед за мужчинами. — Ленька и в самом деле украл кота? Но зачем это ему было нужно? Где он сейчас? Алексей не говорил?
— О краже кота он рассказал. А вот о том, где сейчас находится Леонид, этот его приятель ничего не знает. — Лев Иванович сочувственно взглянул на донельзя расстроенную женщину. — По словам Алексея, Леонид решил украсть кота по нескольким причинам. Он объяснил Рублеву, что не любил Тибета прежде всего потому, что тот его постоянно разоблачал, выводил на чистую воду. Еще ваш сын мечтал купить себе что-то новенькое, навороченное, стоимостью больше миллиона, вместо своей старенькой машины.
— Вот ведь вырастили мы урода! — с оттенком гнева в голосе выпалил Роман, тут же мученически скривился, схватился за сердце и застонал.
— Надо срочно вызвать «Скорую»! — Крячко поспешно достал из кармана телефон и начал торопливо набирать номер.
Гуров подхватил страдальца под руки и помог ему сесть на лавочку.
— Дыхательную гимнастику делать умеете? — спросил он. — Тогда давайте вместе со мной. Итак, глубокий вдох через нос. Еще! Теперь напрягаем диафрагму, как бы надуваем живот. Пауза три-четыре секунды. Выдох толчками, через сжатые губы. Хорошо! Пауза три-четыре секунды, и снова глубокий вдох.
После третьего раза Фоминин с явным облегчением провел по лицу рукой и благодарно произнес:
— Полегче стало. Отпускает. А это что за гимнастика дыхательная? Из йоги, что ли?
— Нет, это дыхательная гимнастика по системе академика Микулина. Я сам ею пользуюсь, если чувствую, что моторчик уже на пределе. Роман Викторович, может быть, мы эту историю обсуждать больше не будем, раз уж она так сильно влияет на ваше состояние?
— Нет! — Тот замахал рукой в знак протеста. — Я хочу знать, что натворил мой сын. Так как же эти поганцы украли кота?
Гуров, стараясь не углубляться в какие-то подробности, рассказал о том, что ему поведал Леха, пояснил и то, зачем ходил на огород.
— Наличие следов на вскопанной земле полностью подтвердило слова Рублева, — проговорил он. — Как уверяет Алексей, Леонид продавать кота ездил один. Просил за него три миллиона рублей, но получил только половину. Из них триста тысяч дал Алексею. Эти деньги я изъял. Они будут приобщены к делу, как вещественное доказательство.
— Кому же он продал нашего Тибета?! — с жалостью в голосе спросила Светлана.
— Леонид сказал Рублеву, что сбыл кота некому предпринимателю, который разводит редкие породы этих животных. Я уже сделал запрос. Сейчас наши сотрудники выявляют всех столичных специалистов по этой части. Так что шансы найти и Тибета, и вашего сына достаточно велики, — заверил Лев Иванович родителей парня, стараясь вложить в свои слова как можно больше оптимизма.
— Ну а сам-то Ленька куда мог деться? Вы этого не установили? — стискивая руки, спросила Светлана.
Гуров немного помолчал и ответил:
— Мне удалось выяснить, что глубокой ночью, когда Рублев спал, Леонид покинул комнату. Он вышел из дома, сел в чье-то авто и уехал в неизвестном направлении. В связи с этим я хотел бы спросить вас вот о чем. Некоторое время назад Леонид встречался с девушкой, родители которой живут в Столетове, на улице Васнецова. Вы что-нибудь о ней знаете?
— Нас с ней он не знакомил. Знаем только, что ее зовут Наташа, — сказал Роман Викторович и огорченно развел руками. — Вы считаете, что она может знать, где сейчас находится Ленька?
— Видите ли, при определенных обстоятельствах возможно все, что угодно, — негромко проговорил Станислав. — Нам не раз доводилось сталкиваться с такими вещами, которые противоречат всякой логике.
— Да. Они запросто могли помириться. У нынешних молодых людей это происходит быстро, — проговорил Лев Иванович.
Он хотел сказать что-то еще, но тут к воротам подкатила машина «Скорой помощи».
— Ой! Я про «Скорую»-то уже и забыл! — переполошился Роман Викторович.
Молодая докторша со здоровенным саквояжем в руках и в медицинской маске вошла во двор и строго спросила:
— Кто здесь больной?
— Я, — ответил хозяин дома и тягостно вздохнул.
Докторша обследовала его грудную клетку и сообщила пациенту, что у него случился приступ ишемической болезни, который едва не завершился инфарктом.
— Поедете с нами! — заявила она.
Но Фоминин замахал руками в знак протеста.
— Доктор, у меня сын пропал без вести. Вот товарищи из угрозыска, они его ищут. Можно я буду лечиться дома? Ведь от одних только мыслей о том, куда мог деться сын, я сойду с ума или уж точно схлопочу инфаркт.
Докторша чуть подумала, выписала Роману лекарства и порекомендовала немедленно, как только появятся угрожающие симптомы, звонить в Службу спасения.
Когда служительница Асклепия еще раз напомнила ему о неукоснительном соблюдении постельного режима и скрылась за калиткой, Фоминин подмигнул Гурову и тихо сказал:
— Буду почаще делать дыхательную гимнастику. Отличная вещь! Кстати, как фамилия ее автора? Напомните мне.
— Микулин. В поисковую систему забейте. Можете скачать его книгу о том, как жить, не болея. Но давайте вернемся к нашим делам, пока еще не самым блестящим. Так что вам тут удалось выяснить? Какие-то подвижки есть? — Лев Иванович вопросительно взглянул на Стаса.
Крячко потер лоб ладонью, с озабоченным видом тягостно вздохнул и сказал:
— Да что у нас? Прошли мы по всей улице Чайковского, всего у двоих жильцов нашли записи за позапрошлую неделю. Все остальные их уже стерли. Но толку мало. Черный седан в объективы попался только краем, номера не читаются. По-моему, еще хуже, чем на записи со здешней камеры. Ходили мы на улицу Паустовского, разыскали коммерсанта Черешенко. Но оказалось, что его автомобиль в те дни, когда Абрамян увидел подозрительную машину, стоял на ремонте. Больше тут проверять некого. Зато мне удалось раскрутить дело о вымогательстве у академика Цыпараева.
— Вот как! Ты молодец! — заявил Лев Иванович и полюбопытствовал: — Как же это тебе удалось?
Станислав Васильевич закончил все мероприятия, связанные с поиском кота. Потом, с учетом некоторого избытка времени, он решил заняться делом о вымогательстве.
Крячко обратился в информационный отдел главка и получил номер телефона Цыпараева. Потом он созвонился с академиком и выяснил обстоятельства того, как именно тот получал хамские письма вымогателя. Ученый дал все необходимые пояснения, и Крячко тут же понял, что фигурант этого дела находится в пределах дома академика. Нужно было придумать хитрую ловушку, в которую попался бы таинственный недоброжелатель Цыпараева.
Стас попросил своего собеседника через час собрать всех, кто есть в доме, вплоть до обслуживающего персонала, в каком-то одном помещении. Академик должен был предупредить всех этих людей о том, что сейчас состоится коллективная встреча с одним из самых результативных сыщиков Главного управления уголовного розыска. Тот видит всех насквозь и в пять минут найдет тайного злопыхателя.
Ближе к назначенному времени Крячко отправился на Тургенева, дом номер десять. Идти ему пришлось в другой конец поселка. Стас увидел там большой двухэтажный коттедж в окружении зелени. У ворот его встретил сам академик, еще крепкий, энергичный мужчина на восьмом десятке.
Они прошли в дом, в просторную гостиную, в которой уже сидели человек десять. Стас сразу же обратил внимание на пару годами под сорок, которых хозяин дома представил, как свою дочь и зятя. Около них устроились их дети, девушки пятнадцати и восемнадцати лет, а также мальчишка лет тринадцати, эдакий пострел, что называется, с веретеном в одном месте. Здесь же находился мужчина лет около тридцати. Это был младший, пока еще неженатый сын академика от второго брака. Рядом с ним сидела женщина, которая была нынешней женой Цыпараева. Домработница, она же горничная и кухарка, сидела рядом с мужчиной в рабочей спецовке. Это был дворник, заодно и садовник.
Цыпараев представил всем Станислава Васильевича, еще раз подчеркнул его невероятные дедуктивные способности. По его словам выходило, что полковник Крячко обладал особым внутренним чутьем чуть ли не экстрасенсорного уровня.
Тот поприветствовал людей, собравшихся в гостиной, и сказал, что для полного составления картины того безобразия, которое творилось в доме, ему нужно услышать мнение об этом каждого из них. Выразить его надо коротко, в нескольких словах.
— Вам слово! — Стас повел рукой в сторону сына академика.
— Даже не знаю, что и сказать, — проговорил тот. — Но если бы негодяй, это все затеявший, мне попался, то я сделал бы из него отбивную.
Жена Цыпараева заявила, что хамскую травлю заслуженного человека мог затеять разве что психически ненормальный человек. Примерно в том же духе высказались и все прочие. Внук академика вообще предложил загадочного злодея закатать в асфальт.
Стас поблагодарил своих собеседников за откровенность, объявил, что все могут быть свободны. Самому хозяину дома Крячко предложил пройти в его кабинет. Дескать, там я сообщу вам нечто чрезвычайно важное.
Они поднялись на второй этаж и вошли в комнату, заставленную книжными шкафами, с огромным телевизором и подлинниками картин известных мастеров на стенах. Цыпараев закрыл за собой дверь и широким жестом пригласил гостя присесть в кресло старинного фасона, стоявшее у рабочего стола.
Но Крячко ничего не сказал ему в ответ, мимикой дал понять, что пока говорить ни о чем не надо. Он прошелся по кабинету взад-вперед, окидывая стены и обстановку как бы скучающим, но на самом деле внимательным, ищущим взглядом. Стас быстро нашел беспроводную миниатюрную скрытую камеру. Он с самого начала подозревал, что она тут есть.
Полковник абсолютно никак не отреагировал на это открытие и суховатым безразличным голосом достаточно громко произнес:
— Андрей Климович, у меня такое ощущение, что в вашем кабинете достаточно тяжелая энергетика. По-моему, вся причина вон в той картине, на которой изображен вполне, казалось бы, красивый пейзаж. Дело в том, что художник взял за образец территорию, в центре которой находится мощная геопатогенная зона. Поэтому картина стала как бы ретранслятором этого опасного излучения. Нам стоит перейти в другое место, где геоизлучение было бы куда более позитивным и нас никто не мог бы подслушать. Например, я заметил во дворе очень симпатичный, уютный гостевой домик. Почему бы нам не пройти туда?
Цыпараев удивленно взглянул на своего непонятного гостя, согласно кивнул и направился к выходу. Они спустились по лестнице и вышли во двор.
— Станислав Васильевич, к чему эти все сложности и хождение из угла в угол? — торопливым шепотом спросил академик. — К тому же нас с вами в том домике подслушать будет еще проще.
— Вот на это я и рассчитываю, — столь же тихо ответил на это Крячко, сохраняя на лице многозначительное всезнающее выражение.
Они вошли в уютно обставленный гостевой домик, где могли остановиться его визитеры в летнее время.
Войдя в помещение, Станислав громко произнес, как бы продолжая разговор:
— Теперь вы, Андрей Климович, все знаете. Я назвал имя человека, который причинил вам столько неприятностей. Нам с вами нужно определиться, как мы с ним поступим. Я работник органов внутренних дел, сыщик. Поэтому, разумеется, буду ставить вопрос о привлечении его к уголовной ответственности. Причем к очень строгой! Да, он вам не безразличен. Надо думать, вы его искренне жалеете, но это не тот случай, когда должно доминировать именно это чувство. Ни в коем случае! Если его оставить безнаказанным, то он — я в этом уверен! — вновь нанесет вам удар. Что думаете по этому поводу? — На этой вот гневной ноте Крячко закончил свой спич и подмигнул академику.
Тот понимающе кивнул и проговорил со скорбными нотками в голосе:
— Да, эта новость для меня просто шок! Станислав Васильевич, вы меня поставили перед невероятно трудным выбором. У меня сердце кровью обливается при одной лишь мысли о том, чем все это может закончиться.
Пока он произносил все эти обтекаемые фразы, Стас быстро снял туфли, в одних лишь носках совершенно бесшумно подошел к двери и резко ее распахнул. Он быстро шагнул через порог в сени, схватил внука академика, таившегося у самой створки, и затащил его в помещение.
Цыпараев застыл, как изваяние, на какое-то время утратил дар речи.
— Вот вам, Андрей Климович, и злоумышленник, ваш внучок Кирилл! — без намека на злорадство или торжество, довольно спокойно сказал Крячко. — Ну, Кирюша, рассказывай, как ты докатился до жизни такой. Чем тебе дед не угодил? За что ты его так?
Тинейджер, покрасневший до корней волос, оправился от первого шока, попытался вырваться и возмущенно выпалил:
— Отпусти меня! С чего ты взял, что это я писал дедушке всякие гадости?
— Кирилл, я понял это сразу же, как только вошел в ваш дом, — заявил Станислав, выпустил его руку и снисходительно усмехнулся. — У тебя одного на лице была написана боязнь разоблачения. Еще я знаю, что эту неумную аферу ты затеял на пару с каким-то своим приятелем. Он писал тебе тексты писем, ты их распечатывал на принтере и подбрасывал деду. Деньги вам понадобились на какой-то грандиозный проект. Я прав?
— Кирилл, вы с Вениамином и в самом деле что-то затеяли? — немного придя в себя, горестным голосом спросил академик.
Мальчишка немного помолчал, злым волчонком глянул на Крячко и отрывисто проговорил:
— Да! Мы с Венькой хотим уехать в Америку, чтобы жить в великой стране, где, в отличие от этой немытой Рашки, можно достичь любых высот! Да, нам нужны были деньги, чтобы можно было организовать там космический стартап. Я хочу стать вторым Илоном Маском. Так и будет!
— Юноша, ты где и когда этой дури-то набрался? — осведомился Станислав. — Неужели ты всерьез считаешь, что, не имея паспорта, подозреваю, не зная как следует английского языка, не умея даже жарить яичницу, сможешь стать покорителем Америки? За что же ты так не любишь Россию? Ты же не нищий, имеешь все, что желаешь, никем не унижен, не обижен. Откуда это в тебе?
— Ха! Да Рашку все презирают и ненавидят! Что здесь хорошего? Самые крутые рок-группы, все, что есть лучшего, — там, а не в этом тухлом болоте. Вот мой смартфон. Он где сделан? Мейд ин Рашка? Черта с два! За ее пределами, в странах, где настоящая свобода и демократия, независимые СМИ. А у нас? Одна брехня и в газетах, и по телевизору. Английский я знаю и яичницу жарить умею!
— Что, в соцсетях нахватался этих настроений от русофобских троллей? — осведомился Крячко. — Да, там этого добра выше крыши, целая дивизия и полк в придачу. Самое занятное тут то, что девяносто процентов этих разоблачителей и критиков шлют свои послания с Украины, с территории, которая по своему развитию на сегодня уступает даже Бангладеш и Сомали. Пацаны в драных носках целыми днями сидят за компьютерами, выделенными им добрыми заморскими дядями, и стучат по клавиатуре, чтобы срубить бабла. Наивные лохи их сочинения читают и принимают за чистую монету.
— Да мне все равно, что бы мне ни говорили! Рашку я ненавидел, ненавижу и буду ненавидеть! — запальчиво объявил Кирилл.
— Кирилл, что ты говоришь? — даже не спросил, а простонал Цыпараев. — Как тебе не стыдно? Ты ненавидишь и презираешь землю, которая тебя породила, где ты рос, сейчас учишься. Здесь живут твои родители. Что с тобой произошло? Кем ты растешь? — Дед горестно вздохнул и недоуменно покрутил головой.
— Кирилл, ты хотел не совсем правильным путем раздобыть миллион рублей, — сказал Стас и осуждающе взглянул на своего юного оппонента. — Это еще как-то можно понять. Но зачем же нужно было писать гадости родному человеку, подрывать его здоровье? А?
Скривившись и избегая взгляда деда, Кирилл нехотя ответил:
— Есть бродвейский мюзикл «Парни с Манхэттена». Там два друга, зная заранее, что их богатый родственник им ничего не даст, использовали этот трюк. Они сначала раскачали обстановку, а потом получили свой миллион баксов. Да, способ не самый лучший, но реалистичный. Еще немного, и наш план сработал бы.
— А что потом? — спросил Крячко.
— Потом? — На лице Кирилла проявилась циничная усмешка. — Потом — рывок к успеху, покорение вершин, путь к звездам. Все то, чего здесь никогда не достичь.
— «Парни с Манхэттена», говоришь? — сказал Стас. — А ты знаешь, чем эта шняга кончается? Они друг друга убивают руками наемных киллеров. Представляешь, какое паскудство? Эти милые ребята сидят за столом, пьют за дружбу. При этом каждый из них знает, что его друг сейчас умрет. Но погибают они оба. В один момент. Знаешь, Кирюша, я лучше проживу жизнь в такой несовершенной, но родной и человечной России, чем в этой твоей Америке. Секунду! Ты хочешь сказать, что я не еду в Штаты только потому, что меня туда никто не зовет. Ошибаешься! Нас, то есть меня и моего друга, выдающегося опера Льва Ивановича Гурова, уже не раз сманивали за бугор. Но мы такие предложения даже не рассматривали. Прощай, джентльмен удачи! Андрей Климович, теперь я с вашего позволения откланиваюсь.
Выслушав повествование Крячко, Гуров одобрительно улыбнулся и заявил:
— Стас, могу сказать только одно. Блестящая работа. Ты Петру уже сообщил?
— Да. На операцию «Кот» он дает нам еще трое суток. Если мы с тобой раскроем дело раньше этого срока, то оставшиеся дни можем использовать как выходные, — проговорил Стас.
— Ух ты! — восхитился Лев Иванович. — Вот это здорово! Кстати, Стас, а когда и где ты видел мюзикл «Парни с Манхэттена»?
— А зачем его смотреть-то? — заявил Крячко. — Я как-то случайно увидел выступление некоего театрального критика по поводу этого сюжета. Тема, понятное дело, нам близка — криминал. Наверное, поэтому в памяти и застряло.
Гуров сказал, что теперь у них одной головной болью стало меньше, а потом задумчиво произнес:
— Что там у нас из незаконченных дел осталось? Электриков, работавших на улице Прокофьева, искать уже не будем. Теперь мы уже и так знаем, что кражу совершили два друга, ветер да вьюга. А вот столичных котоводов объехать надо, как и всех предполагаемых хозяев черного седана, интересующего нас. Хотя, скорее всего, тут мы упремся в тупик. Поэтому оставим седан на самый крайний случай. Что еще? Было бы неплохо разыскать бывшую невесту Леонида.
— Так, может, прямо сейчас и поедем? — сразу же загорелся Стас.
— Куда? — полюбопытствовал Лев Иванович. — На деревню к дедушке, к Константину Макаровичу? Как звали невесту Леонида, мы уже знаем — Наташа. Но как ее фамилия, в каком доме она проживает, вообще даже не представляем. Как прикажете искать ее? Кстати, Роман Викторович, может, Катя что-нибудь знает об этой Наташе?
— Сейчас спросим. — Фоминин оглянулся и громко сказал: — Катя, выйди к нам.
Девушка подошла к ним, внимательно выслушала отца, немного подумала и заявила, что фамилию Наташи она точно не помнит. То ли Кузьмихина, то ли Горчихина.
Гуров спросил, как найти улицу Васнецова, и опера немедленно отправились туда.
Прощаясь с ними, Роман настоятельно попросил держать его семью в курсе хода поисков Леонида.
Улица Васнецова оказалась следующей за Прокофьева.
Сыщики увидели во дворе крайнего дома мужчину, который поливал из шланга клумбы, и Лев Иванович остановил машину.
Крячко выбрался из нее, Крячко подошел к калитке, поздоровался и поинтересовался:
— Не подскажете ли, в каком доме проживают то ли Кузьмихины, то ли Горчихины?
— А вам это зачем? — не слишком приветливо буркнул тот в ответ, покосившись в его сторону.
— Мы из уголовного розыска, — ответил Станислав и показал удостоверение. — Ищем возможных свидетелей. Пропал человек, его надо найти.
— А что за человек? — не прекращая своего занятия, все так же хмуро спросил мужчина.
Такая манера общения Стаса несколько раздражала, но он проявил терпение и спокойно сказал:
— Пропал сын Романа Фоминина Леонид. Вам он не знаком?
— Да век бы не знать этого раздолбая и бездельника! — сердито пробубнил дядька. — Пропал, говорите? Да и черт с ним! Воздух будет чище!
Крячко сразу же понял, что, скорее всего, это и есть тот самый человек, который им нужен, понимающе кивнул и сказал:
— Ага! Значит, все-таки вы его знаете. Надо понимать, он причинил вам какие-то неприятности?
— Причинил, — неохотно проговорил этот человек, не отрываясь от своего занятия.
Когда Крячко спросил, не знает ли тот девушку Наташу, то ли Кузьмихину, то ли Горчихину, его собеседник бросил шланг и уже с изрядным нервным напряжением подтвердил данный факт:
— Знаю! Это моя дочь, к которой и подъезжал этот прохвост, ни дна ему, ни покрышки! Вскружил девчонке голову, добился от нее, кобелина, своего, чего хотел, и в кусты. А она чуть в петлю не полезла из-за этой сволочи. Слава богу, встретила нормального парня, сейчас у нее вроде бы жизнь начала налаживаться. А вы что, хотите с ней встретиться?
— Ну да. Может быть, ей что-то известно о Леониде Фоминине? — сказал Крячко, заранее зная, что именно сейчас услышит в ответ.
Ожидания его не обманули.
— Я не хотел бы, чтобы ее кто-то беспокоил и напоминал ей о том подонке! — жестко и категорично проговорил мужчина. — Тем более что Наташи сейчас дома нет. Она в Москве, в нашей городской квартире.
— Студентка, да? — спросил Крячко.
— Да, учится, — ответил отец.
Стас узнал, что его собеседника зовут Геннадием Васильевичем Горчихиным, оставил ему свою визитку и вернулся к машине.
— Неприветливый, однако, гражданин. Хотя я на его месте, скорее всего, вел бы себя точно так же, — проговорил он, захлопнув дверцу. — Это отец Наташи Горчихиной.
В нескольких словах Стас передал Гурову суть разговора с Геннадием.
— Вот как. Значит, удачно мы тут остановились, — включая передачу и трогаясь, отметил Гуров. — Конечно, хотелось бы большего, но ничего, и то, как говорится, хлеб. Значит, Наташа где-то учится? Хорошо. Информационщикам позвони, пусть попробуют найти номер телефона студентки Горчихиной Натальи Геннадьевны.
— Будет сделано! — доставая телефон, бодро откликнулся Стас.
Он неспешно поговорил с начальником информационного отдела, оглянулся на поселок, оставшийся позади них, тут же хлопнул себя ладонью по коленке, изобразил досадливую мину и заявил:
— Кстати, Лева, чуть не забыл тебе сказать. Я с конторой созванивался. Мне сообщили, что Алтыбеков и Ящанин в свой райотдел прибыли. Объяснительные и рапорта об увольнении ими написаны, с них взята подписка о невыезде. Комиссия в Березкино выехала, как Петр и обещал. Надо сказать, на первых же шагах она столько накопала, что шесть тамошних сотрудников сами поспешили подать рапорты об увольнении. Слушай, а не завернуть ли нам в Брыкалино? Конечно, это крюк изрядный, но там живет некто Захарин, машина которого похожа на тот седан, который проезжал по улице Чайковского.
— Знаешь, Стас, этот седан вряд ли причастен к нашему делу. Поэтому давай мы с тобой оставим его вместе со всеми остальными на потом. Мне кажется, что нам гораздо важнее сейчас было бы объехать столичных котоводов.
— Ладно, давай оставим седан на потом, — чуть разочарованно согласился Крячко.
В этот момент запиликал телефон Гурова. Ему звонил Леха.
— Лев Иванович, я выяснил насчет конфет «Блаженство». В общем, продавали их в буфете нашей столовки. Как сказала буфетчица, она завезла небольшую партию, так, чисто для затравки. Но их брали мало, поэтому такой сорт она больше не заказывала. А вот о том, кому их продавала, говорить отказалась наотрез. Мол, да кто ты такой? Может, эту информацию ты хочешь использовать в каких-то нехороших целях? И еще кое-что! Нашел я того парня, с которым сцепился Ленька. Он тоже говорить со мной отказался. Дескать, вали на все четыре стороны, пока цел. В общем, Лев Иванович, без вас тут полный завал.
— Хорошо, сейчас мы подъедем! — сказал Гуров и на первом же перекрестке свернул в сторону «Средилесья».
— Ну вот, Лева, сама судьба определила, ехать нам в Брыкалино или нет, — заявил Крячко. — В «Средилесье» у нас сейчас появится шанс найти какие-то следы Леньки Фоминина.
— Да, Леха Рублев впрягся в это дело по полной программе, — с оттенком добродушной иронии проговорил Гуров. — Он понял, что за кота ему тоже придется отвечать по статьям УК, и переполошился ой как не слабо. Когда узнал, что в том случае, если нам удастся найти и кота, и Леньку, ответственность отпадает начисто, стал самым ярым моим помощником.
— Вполне разумно! — сказал Крячко. — Для него это наилучшее поведение в сложившейся ситуации.
Прибыв в лагерь, Гуров созвонился с Лехой. Когда тот весьма оперативно примчался к воротам, господа полковники вместе с ним отправились в буфет. Они дождались, когда крупная тетка в полотняной белой шапочке и такой же санитарной куртке рассчитается с покупателем, и подошли к прилавку, сопровождаемые ее настороженно-удивленным взглядом. Лев Иванович показал ей удостоверение, представился и задал все тот же вопрос, который уже озвучивал и Леха. Кто из постояльцев «Средилесья» чаще всего покупал конфеты «Блаженство»?
Буфетчица издала глубокий озабоченный вздох, наморщила лоб.
— Больше всех «Блаженство» брала девочка из этих самых фемнисток. Вроде бы так их зовут. Она всегда ходила в розовых джинсах и кофточке такого же цвета с волнистым воротничком, а по его краю стразы нашиты.
Леха широко раскрыл глаза и несогласно помотал головой.
— Феминистка? Нет, эта особа нам вряд ли нужна! — с сарказмом проговорил он. — Лев Иванович, это та самая деваха, которая нас обозвала. За это мы хотели напугать ее. Она нас с Ленькой ненавидит люто и конкретно. Нет, с ней он уехать никак не мог.
— Еще брала конфеты девочка из волейболисток, — продолжила буфетчица. — Капитанша их команды. Зовут ее Людмилой. Так, а еще парень один из боксеров. Но я так поняла, что он не себе их покупал, а своей подружке. Вот и все.
— Боксера можете описать? — поинтересовался Крячко.
— Ну, какой он? — Буфетчица наморщила лоб, шумно вздохнула и продолжила: — Ростом выше среднего, на вид крепкий, ходит в серых спортивных штанах с белыми лампасами, майка голубенькая. У него один зуб золотой. Я еще подумала, видно, с кем-то боксировал не очень удачно, вот ему и выбили. Ну а больше никого не припомню. Брали и другие, но мало. А вот эти — больше всех.
Выйдя из буфета, Гуров спросил у Лехи:
— Эти феминистки где обитают?
— Как и мы с Ленькой, на втором этаже. Но их, я так понял, тут уже нет. Они вчера чего-то суетились с сумками. Сегодня утром я ни одной не видел, — ответил парень и огорченно пожал плечами.
— Это хреново, — уперев руки в боки, обронил Стас. — А волейболистки где базируются?
— Здесь, на первом. — Рублев кивком указал на коридор, тянущийся в обе стороны.
— Ну что ж, идем к ним, — сказал Гуров.
Услышав это, Лешка согласно кивнул и зашагал куда-то вправо. Опера последовали за ним. Двери некоторых номеров были открыты настежь. Видимо, их обитатели привыкли жить напоказ.
Волейболистки проживали в самом конце коридора.
Рублев подошел к их двери и отрывисто постучал. Через несколько мгновений створка приоткрылась. Из-за нее в коридор выглянула высокая девушка в халатике, которая ошарашенно воззрилась на незваных гостей.
— Ой! А вы к кому? — с недоумением осведомилась она.
— Здравствуйте! Нам бы капитана волейбольной команды, Людмилу, — приятельски улыбнувшись, ответил Гуров.
— Здравствуйте! Людмила, это я. А вы кто и зачем я вам понадобилась? — все еще пребывая в крайнем удивлении, поинтересовалась девушка.
Лев Иванович показал ей удостоверение и вкратце объяснил причины этого визита, столь удивившего Людмилу. Прежде всего его интересовало вот что. Выезжала ли Людмила минувшей ночью в Москву на своем авто, и если да, то не брала ли с собой попутчика?
Девушка пожала плечами и подтвердила, что во втором часу она действительно отправлялась домой по весьма серьезной причине. У ее младшей сестры начались преждевременные роды. Та перепугалась, позвонила вначале Людмиле и лишь потом — в «Скорую».
— Доверилась эта балда мерзавцу, забеременела, — с сожалеющим вздохом проговорила девушка. — Хотела от ребенка избавиться, но я отсоветовала. Одна моя знакомая так сделала, а теперь и хотела бы родить, да уже не сможет.
По словам Людмилы, она хотела убедиться в том, что «Скорая» забрала сестренку, навестила ее в роддоме, после чего вернулась в «Средилесье». С нею за компанию ездила ее лучшая подруга. Никаких парней она с собой не брала.
— У меня есть молодой человек, мы с ним собираемся пожениться. Зачем мне кого-то постороннего катать по Подмосковью? — заявила Людмила.
— Скажите, Люда, а на парковке вы не видели других автомобилистов, которые куда-то тоже собирались ехать? — поинтересовался Станислав.
Девушка немного подумала и твердо заверила его в том, что в момент ее отъезда на парковке других людей не было.
— А вы не припомните, ваша машина с какими соседствовала? — спросил Лев Иванович, испытующе взглянув на Людмилу.
— Знаете, особо-то я не присматривалась. — Девушка смущенно улыбнулась. — Но, по-моему, справа стояла белая иномарка. Скорее всего, «Шкода». А слева — черная «Дэу». Вроде бы. Но при мне никто не уезжал и не появлялся. Это точно.
Поблагодарив свою собеседницу, опера и их спутник направились в другой конец хостела, где обитали несколько приятелей-боксеров. Но эта комната оказалась запертой, поэтому их пришлось поискать на территории.
Парни обнаружились на открытой спортивной площадке. Они занимались там шахбоксом, совмещали интеллектуальную игру с силовой. Сыграв блиц в шахматы, парни надевали перчатки и выходили на ринг.
Опера спросили того, другого, третьего и наконец-то нашли любителя конфет «Блаженство». Тот в этот момент боксировал со своим недавним партнером по шахматной партии и победил.
Лев Иванович поздравил боксера и попросил его рассказать о том, как он провел минувший вечер и последующую ночь.
Несколько недоумевая — что за наезды, японский городовой? — парень заявил, что все это время он был жутко занят. Все началось с того, что некая дива из сферы изобразительного искусства предложила ему послужить натурщиком для ее нового шедевра. Тот охотно согласился на это, поскольку художница была весьма недурна собой. Творческий процесс начался именно так, как ему и было положено, с нанесения красок на холст. Однако он как-то незаметно трансформировался в совершенно конкретный интим. Бурное создание высокохудожественного полотна продолжалось с раннего вечера до глубокой ночи.
— Так что мне было не до поездок. Я так напозировался, что еле дошел до своей комнаты и повалился на койку как подкошенный, — сказал операм их собеседник. — Наверное, поэтому и в шахматы продул.
Его последние слова заглушило пиликанье телефона Гурова. Лев Иванович поднес гаджет к уху и услышал голос майора Жаворонкова. Тот сообщил сыщику, что разобрать номерные знаки на видеозаписи, сделанной минувшей ночью у ворот «Средилесья», не удалось.
— Лев Иванович, там камера установлена самая отстойная, с таким изображением, что даже днем едва ли позволит прочитать цифры на знаке, — посетовал майор. — А уж ночью, да еще и без освещения!.. Уж тут, скажем так, миссия невыполнима. Единственное, что удалось установить, — марки машин. Только по силуэтам. В общем, с часу ночи до пяти утра с территории лагеря выехали девятнадцать легковых автомобилей. Назад в то или иное время вернулись восемнадцать. Куда-то подевалась только одна — белая «Шкода». Да, еще мы установили номер Натальи Горчихиной. Записывайте.
— Диктуй. Я запомню! — наверное, в сотый или сто первый раз заявил Гуров.
Отойдя от спортсменов чуть подальше, он набрал номер девушки.
Та откликнулась почти сразу же, услышала, кто хочет с ней пообщаться, и после секундной заминки сказала:
— Знаете, мне только что звонил папа и запретил говорить по телефону с кем бы то ни было.
— Наташа, я приношу извинения, если мой звонок испортил вам настроение. — Лев Иванович поспешил постелить соломки, опасаясь, что его собеседница прямо сейчас отключит связь. — Но меня интересует один-единственный вопрос о человеке, с которым вы когда-то встречались. Потом он в отношении вас поступил крайне непорядочно.
— Вы имеете в виду Леньку? С ним что-то случилось? — без особой тревоги в голосе осведомилась Наташа.
Теперь Гуров понял, что эта девушка на бурную реакцию вовсе не настроена и разговор о Леониде не является самым сильным раздражителем для нее.
— Трудно сказать, — ответил сыщик. — Просто его сейчас ищут родители. Он куда-то запропастился, а нам нужен как свидетель по одному серьезному делу. Вот я и хотел узнать, не попадался ли Леонид вам на глаза. Я согласен, что этот человек — не образец порядочности и нравственности. Но ведь иногда и у таких людей просыпается совесть.
Услышав это, Наташа тихо рассмеялась и сказала:
— Боюсь, ему это не грозит. Но я его, к счастью, не видела с тех самых пор, как мы с ним расстались. Нет, мне о нем ничего не известно.
Лев Иванович поблагодарил свою собеседницу за то, что она согласилась ответить на его вопросы, сунул телефон в карман, взглянул на Станислава и с досадой обронил:
— Хреново.
— Блин! Куда же он мог деться? — с задумчивой миной на лице как бы сам у себя спросил Рублев. — Где его теперь искать?
— Мы будем искать феминистку в розовых джинсах! — неожиданно заявил Гуров и спросил: — Леша, при заселении вы здесь где-нибудь оформляетесь?
— Да, — ответил тот. — На ресепшне. В каждом корпусе он свой. Лев Иванович, а вы считаете, что Ленька мог уехать с той феминисткой?
Гуров чуть заметно усмехнулся и проговорил:
— Леша, мой жизненный опыт подсказывает, что иногда с нами случается даже то, что на первый взгляд невозможно вообще. Не зря люди говорят, что от любви до ненависти один шаг. Так почему бы не предположить, что и в обратную сторону нисколько не больше? — Он коротко махнул своим спутникам рукой и зашагал в сторону первого корпуса.
Когда они вошли в вестибюль, на ресепшене, как и обычно, никого не было. Пришлось им искать администраторшу, слегка заспанную молодайку в легком летнем костюме.
Узнав, с каким вопросом к ней пришли сыщики, она слегка зевнула, села за стойку, перелистала толстенный журнал и флегматично проговорила:
— Вот они. Комната двести тридцатая. В ней проживали шесть девчонок. Старшая у них — Лебедянина Римма, искусствовед. Комната оформлена на нее. Ой! А каков же ее домашний адрес? Что-то никак не разберу. Писала моя сменщица, а у нее почерк — врагу не пожелаешь. Поди пойми, что она тут нацарапала.
— Ну-ка, дайте я посмотрю. — Лев Иванович заглянул в журнал. — Да, без криптографа не разберешься. Насколько я могу понять, здесь написано вот что. Улица Барановского, дом пятнадцать, квартира вроде бы пятьдесят третья.
— Барановского, говоришь? Дай-ка я посмотрю. — Станислав тоже склонился над журналом. — Ого! Кура лапой куда разборчивее пишет. Да, улица как будто Барановского. Что, едем туда?
— Едем немедленно! — заявил Гуров и направился к выходу. — День уже к концу подходит, а мы по сути дела все еще топчемся на одном месте.
— Лев Иванович, а мне что делать? — Леха вопросительно мотнул головой.
— Тебе быть здесь и периодически звонить Леониду. Если он вдруг как-то даст о себе знать, то ты немедленно сообщишь нам об этом.
— Хорошо, Лев Иванович. А Роман Викторович ничего насчет меня не говорил? — неловко подкашливая, осведомился Рублев.
— Леша, если мы найдем и Леньку, и кота, то я лично тебе гарантирую, что все будет просто замечательно, — твердо проговорил Гуров, направляясь к машине. — У Романа Викторовича и Светланы Витальевны все мысли только о том, чтобы найти сына. Ну и кота тоже. Они не заточены на то, чтобы с кем-то как-то сводить счеты. К тому же, если разобраться, Ленька тебя в какой-то мере подставил. Я даже не знаю, это как же надо было сойтись звездам, чтобы шишки просыпались на тебя одного? Больше оптимизма, юноша!
Опера сели в «Пежо». Гуров вырулил на дорогу, ведущую к мосту через Сомовку, и поспешил в дебри столицы. Сыщики хотели найти там две живые души. Одну заблудшую, Леньку, ясное дело. Другую — невинно-чистую. Кто бы сомневался в том, что это кот?
Ближе к вечеру они катили в потоке машин по Ленинградскому шоссе, направляясь к одному из клубов любителей кошек. Приятели, еще только отъезжая из «Средилесья», решили разделить работу. Гуров предложил Стасу взять на себя поиски Тибета, на что тот согласился, хоть и без особого энтузиазма. Себе Лев Иванович оставил проверку места жительства феминистки, у которой, несмотря на всю фантастичность этого предположения, теоретически мог находиться Леонид Фоминин.
За время пути Крячко успел созвониться с информационным отделом и взять там информацию о любительских и коммерческих структурах, объединяющих любителей кошек. Число, услышанное Станиславом, его сильно озадачило. Таковых оказалось слишком много.
— Лева! — закончив разговор с Жаворонковым, обалдело произнес он. — Ты не представляешь! В Москве восемьдесят четыре конторы, которые занимаются кошками! Это когда же я их всех объеду-то?
— Стас, насколько мне известно, клубов собаководов в Москве почти триста, — с усмешкой проговорил Лев Иванович. — Сколько было бы хлопот, если бы пришлось искать собаку! Так что радуйся. Восемьдесят четыре — это сущий пустяк!
— Ага! Пустяк! — с сарказмом выдал тот. — Особенно с учетом того, что уже подходит конец рабочего дня.
Гуров оставил Станислава у офисного здания, в одном из помещений которого размещался клуб любителей кошек со сказочным названием «Котофей Иванович», велел ему держаться мужественно и помчался на улицу Барановского.
Впрочем, если разобраться, то Льву Ивановичу тоже выпала задача не из легких. Ему предстояло встретиться с особой, в той или иной мере придерживающейся мужененавистнических взглядов. Благо, если она человек вменяемый, контактный, способный трезво видеть окружающий мир во всем его многообразии. А если эта персона зациклена на неприязни, а то, чего доброго, и ненависти к этому проклятому мужичью? Да, тогда говорить с ней будет очень непросто.
Минут через десять езды Гуров зарулил во двор, образованный длиннющим высотным доминой и двумя девятиэтажками довольно старой постройки. На одной из них стоял номер пятнадцать.
Лев Иванович подошел к домофону второго подъезда и уже хотел было набрать пятьдесят три, но остановился. Ему вдруг подумалось, что, имея дело с человеком не вполне предсказуемым, лучше было бы, что называется, свалиться ему как снег на голову, без предварительного уведомления. В самом деле! Вдруг эта самая Римма Лебедянина, отторгающая от себя всех без исключения представителей мужского пола, вообще не захочет с ним общаться? Что ее тогда, повесткой, что ли, прикажете вызывать на допрос?
Оглядевшись, Гуров увидел женщину средних лет, которая шла в его сторону, издалека вперив в него подозрительный взгляд. Он заблаговременно достал удостоверение, показал его этой особе, поздоровался с ней и поблагодарил ее за возможность войти, предоставленную ему.
— Вы кого-то хотите задержать? — поднося к домофону электронный ключ, вполголоса поинтересовалась та.
— Нет, я не буду никого задерживать. Мне нужно увидеться с вашей соседкой по подъезду, которая знает свидетеля по делу, расследуемому нами сейчас, — так же тихо ответил Лев Иванович.
— Кто же это такая? — В глазах женщины загорелось жгучее любопытство.
— Лебедянина Римма из пятьдесят третьей квартиры, — шагнув в вестибюль, доверительно сказал Гуров. — Вы ее знаете? Как она? Не скандальная?
Его собеседница изобразила жест, который можно было понять однозначно. Мол, я знаю ее как облупленную. Потом она все тем же приглушенным голосом изложила несколько занимательных баек о Лебедяниной. По ее словам выходило, что эта оторва Римка давно уже не дружит с головой, поскольку уже раз пять выходила замуж, но так и осталась одна-одинешенька.
— Но она же феминистка. Такие женщины вроде бы мужиков на дух не переносят, — заявил сыщик.
— Ага, сейчас! — Дама саркастично усмехнулась. — Переносит, да еще как! Через день у себя устраивает такие гульбища, что и за полночь соседям спать не дает. То и дело участкового вызывать приходится.
Женщина сказала полковнику, что некая родственница Лебедяниной удачно пристроилась к заграничной кормушке. Деньги из-за бугра поступают на организацию всяких протестов, шествий, митингов. Их проводят голубые и розовые, всякие демократы, какие-то радикальные экологи и еще невесть кто. Римма объявила себя феминисткой, сколотила команду из полутора десятков девиц, многие из которых и в самом деле являли собой ярых мужененавистниц. Именно с этой шайкой-лейкой она и устраивала всевозможные мероприятия.
— Вот только на днях в каком-то парке опять бузили всей своей командой. То ли в защиту воробьев, то ли против шуб из цигейки. Ой, просто дурь самая настоящая, совершенно беспросветная, — проговорила женщина и направилась к лифту.
Поднявшись на второй этаж, Лев уже знал, что скажет Римме. Позвонив в пятьдесят третью квартиру, он услышал шаги, доносящиеся изнутри. Из-за двери выглянула довольно-таки аппетитная особа лет тридцати пяти с весьма нехилыми формами.
Гуров поздоровался с ней, небрежно махнул перед ее носом своим удостоверением и, не давая опомниться, представился:
— Оперуполномоченный Березкинского ОВД капитан Горин. Вы Лебедянина Римма? Тут вот какое дело. Вы со своими знакомыми до вчерашнего дня находились на отдыхе в лагере «Средилесье». Верно? Ну да. А кто из вашей группы приезжал туда на белой «Шкоде»?
— А в чем дело? Зачем это вам? Что случилось? — с недоумением зачастила Римма.
— Понимаете, минувшей ночью кто-то сбил на дороге между «Средилесьем» и мостом через Сомовку молодую пару. Они, слава богу, живы, но находятся в клинике, в тяжелом состоянии. По словам молодого человека, на них совершила наезд белая легковая машина, наподобие «Шкоды». Мы проверили, какие автомобили выезжали из «Средилесья». В лагере нам сказали, что белая «Шкода» принадлежит девушке из вашей команды. Мне нужно разобраться с этим. Вы не сообщите имя, телефон и адрес?
Лебедянина замялась с мучительной миной на лице.
— Да вы не напрягайтесь. Я сам настроен на то, чтобы поскорее покончить с этими формальностями и накатать отказ. — Лев Иванович пренебрежительно поморщился. — Мне надо всего лишь встретиться с вашей подругой, задать ей пару формальных вопросов, заснять передок ее «Шкоды», чтобы был виден номерной знак, и сказать до свидания. Вот и все.
— Ну, хорошо. В обмен на свидание с вами я согласна! — заявила Римма, окинула Гурова плотоядным взглядом, прищурилась, улыбнулась и чуть прикусила нижнюю губу.
— Само собой! — решительно согласился сыщик. — Я и сам думал вам это предложить, а тут вдруг такой подарок судьбы. Конечно!
— Так, может, прямо сейчас? — обдав лицо гостя горячим дыханием, содержащим винный оттенок, явно распаляясь, предложила его собеседница.
Лев Иванович тяжело вздохнул и заявил:
— Нет, сейчас никак не получится. Только вечером, когда сдам дежурство. Век воли не видать! Да я быстро. Одна нога здесь, другая там.
— Ну, хорошо! Верю, что не обманешь! — Римма погрозила ему пальцем. — Если не приедешь, сама к тебе в Березкино приеду. Ну да ладно. Значит, зовут ее Атаманова Вера, живет она на улице Вахтовой, дом двадцать, квартира сто тридцать девять.
Гуров поблагодарил Римму, многообещающе улыбнулся.
— Ну, все, до встречи! — интригующе прошептал он и поспешил вниз по ступенькам.
Лев Иванович вырулил со двора, быстро прикинул маршрут к улице Вахтовой, круто свернул вправо и влился в поток автомобилей. Минут через двадцать он оказался у квартала новых высоток и остановился возле дома, в котором и проживала Вера Атаманова. Сыщик определил, в каком именно подъезде находится квартира сто тридцать девять, и набрал этот номер на клавиатуре домофона.
После пары протяжных гудков послышался несколько настороженный девичий голос:
— Кто?
— Вы Вера Атаманова? — осведомился Лев Иванович с оттенком ленцы и скучающего безразличия. — Это капитан Горин из Березкинского ОВД. Мне надо задать вам пару вопросов и взглянуть на вашу машину. Только и всего.
— А в связи с чем? — В голосе его собеседницы зазвучали нотки нешуточной тревоги. — Что вообще произошло?
— Да не напрягайтесь вы, ничего страшного! — только что не зевая, успокоил ее Гуров. — Было недалеко от «Средилесья» ДТП с потерпевшими. Они живы, но мы обязаны проверить все авто белого цвета, которые могли оказаться в районе места происшествия около двух часов ночи. Уверяю вас, что никаких неприятностей вам это не доставит. Как нам лучше поступить? Вы спуститесь ко мне сюда или мне лучше подняться к вам?
— Ладно, поднимайтесь! — после секундного размышления заявила Вера.
Раздалось пиканье домофона.
Лев Иванович вошел в подъезд. Поднявшись на четвертый этаж, он увидел миловидную особу лет двадцати, стоявшую в дверном проеме. Она с интересом смотрела на незваного гостя, как видно, пыталась понять, с чем же он все-таки пришел.
Продолжая играть роль сонного флегматика, Гуров лениво достал из кармана удостоверение, чуть приоткрыл его, снова сунул на место и сказал:
— У меня к вам всего два вопроса. Первый. Как бы мне заснять ваше авто? Оно у вас где стоит?
— Вот, прямо перед домом, белая «Шкода». Номер пять, пять, один, девяносто девятый регион. Можете заснять. На ней нет ни единой царапинки.
— Это очень хорошо. Значит, машина ваша в ДТП не участвовала. Замечательно! Но еще лучше было бы, если бы кто-то это подтвердил. Но кто? Может, случайный попутчик? Или человек какой-то около дороги стоял и вы его запомнили?
Вера досадливо вздохнула — вот, мол, навязался на мою голову! — оглянулась и позвала:
— Леня, выйди на минуту! Тут кое-что надо подтвердить.
Из-за ее спины тут же появился Леонид Фоминин собственной персоной! Гуров его узнал мгновенно.
А вот Леонид, как видно, сразу не сориентировался, вышел на лестничную площадку и недовольно поинтересовался:
— Чего тебе, капитан? Что там нужно подтвердить? Что за наезды?… — произнеся последнее слово, он вдруг осекся, озадаченно захлопал глазами.
Судя по всему, Ленька вдруг узнал в несколько чудаковатом капитане совсем другого человека, которого видел минувшим днем. Он охнул, шарахнулся назад, едва не сбил с ног Веру, но скрыться в квартире не успел.
Лев Иванович вовремя схватил его за запястье, и Фоминин был вынужден подчиниться.
Вера не могла понять, что здесь происходит, и возмущенно выпалила:
— Что за дела? Капитан Горин, вам чего нужно? Почему вы его схватили?
— Балда ты! — угрюмо обронил Фоминин. — Это полковник Гуров из Главного управления уголовного розыска. Он за мной сюда пришел. Да, полковник, ловко ты нас обвел вокруг пальца. Ну и что дальше?
— Теперь ты мне покажешь человека, которому продал кота, и я тебя вместе с Тибетом сдам твоим родителям.
— А если не покажу? — язвительно спросил Леонид, неприязненно взглянув на Гурова.
— Тогда угодишь в обезьянник, к алкашам, наркоманам и отморозкам, — ответил Лев Иванович, отпустил руку парня и окинул его ироничным взглядом.
— Леня, что здесь происходит? Что за кот, которого ты продал? Кому?… — медленно, как бы что-то начиная понимать, спросила Вера.
— Не твое дело! — грубо оборвал ее Фоминин, мотнул головой и бросил в сторону Гурова: — Поехали!
— Да пошел ты! — со слезой в голосе выпалила Вера и скрылась за дверью.
Она захлопнула ее резко, с громким стуком.
— Зря ты девушку так обидел, — укоризненно проговорил Лев Иванович, шагая следом за Ленькой. — Или считаешь это признаком крутизны? До этого Наташу бросил, теперь вот Вере нахамил. Неужели ты считаешь себя выше всех, думаешь, что прочие люди в сравнении с тобой — второй сорт?
— Это мое дело! — огрызнулся тот.
В этот момент дверь квартиры снова распахнулась, и на лестничную площадку вылетела дорожная сумка.
— Забирай свои шмотки и забудь сюда дорогу, урод! — сквозь слезы объявила Вера и снова громко хлопнула дверью.
Ленька поднялся по ступенькам, забрал сумку и вернулся, что-то недовольно бурча.
— Прошла любовь, завяли помидоры, — с все той же убийственной иронией проговорил Гуров. — Итак, мы едем к покупателю кота?
Фоминин немного посопел и сказал:
— Видите ли. — Парень перешел на «вы». — Я ведь не знаю, где этот человек живет. Мы с ним встретились в условленном месте, на Никитском бульваре. Тибета я привез туда в большой сумке, чтобы он не задохнулся. Покупатель на него посмотрел, сунул мне пакет с деньгами, на словах пояснил, что дать может только полтора миллиона рублей. Хотя когда мы с ним договаривались по телефону, я просил три, и он вроде бы не возражал. Но я подумал и согласился на полтора. Вот и все. Я поехал в лагерь, отстегнул триста штук Лехе. Потом мы с ним поехали развлекаться.
Когда они сели в машину, Гуров достал телефон и созвонился со Стасом.
Тот откликнулся сразу же:
— Что там у тебя, Лева? Ты, небось, уже Фоминина нашел, скорее всего, у той феминистки? — похохатывая, попробовал он подначить лучшего друга.
Через мгновение Станислав Васильевич услышал о том, что Гуров и в самом деле обнаружил Леньку именно в квартире феминистки. Он завис, будучи не в силах сказать ни слова.
— Лева, это что-то невероятное! — потрясенно проговорил Крячко спустя пару минут. — А ты где сейчас находишься? А то я вызвал служебную машину, еду теперь в клуб «Кот в сапогах». Знающие люди мне сказали, что там есть шанс найти Тибета.
— Я на Вахтовой, дом двадцать. Подъезжай, я подожду. — Лев Иванович отключил связь, но не успел убрать телефон.
Тот тут же запиликал мелодию, извещающую сыщика о том, что ему звонит Вольнов.
— В общем, Лева, нашел я кое-что интересное об этих двух приятелях, — поздоровавшись, деловито проговорил Александр Владимирович. — Оказалось, что лет восемь назад они оба были участниками программы межшкольных обменов с США. Она называлась ФЛЕКС.
Вольнов сказал, что такая программа была разработана в конце восьмидесятых годов. Скорее всего, ее главными кураторами были Госдеп и ЦРУ. Но в ту пору еще был жив СССР. Пусть уже и не в полную силу, но работали КГБ и другие советские спецслужбы, которые следили за тем, чтобы из нашей молодежи за океаном не стряпали будущих шпионов.
Ну а с девяносто второго года, когда Союз уже канул в небытие, эта система заработала в полную силу. Тем людям, которые не купились на попугайский треп тогдашних перестройщиков и реформаторов, не впали в маразм насчет так называемых общечеловеческих ценностей, было яснее ясного, для чего это все надо. Те самые силы, которые не сумели уничтожить Россию в ходе двух мировых войн и революций, инспирированных ими, решили из российской молодежи взрастить пятую колонну, чтобы уже ее руками ликвидировать страну, так ненавистную им.
Любому непредвзятому наблюдателю сразу же бросалось в глаза вот какое обстоятельство. Американская сторона принимала наших подростков строго пятнадцати-шестнадцати с половиной лет. Не старше и не младше. Для чего, почему? Скорее всего, с точки зрения разработчиков системы обменов, подростки таких возрастов были особенно восприимчивыми к чужому влиянию и психологическому программированию.
Американских школьников при этом странном обмене в Россию попадало намного меньше. А потом их и вовсе не стало. Вне всяких сомнений, это была хитрая система вывоза в США российских детей для их фактического зомбирования. Реальным можно считать тот факт, что большинство наших участников обмена домой возвращалось ярыми американистами, ненавидящими и презирающими родную страну. Всего через эту систему было прокачано более двадцати тысяч молодых граждан России.
— Ну а наши-то куда глядели? — хмуро поинтересовался Лев Иванович, подивившись такой дикой беспечности и недалекому прекраснодушию былых российских властителей.
Александр вздохнул и с ноткой сарказма проговорил, что в девяностые годы в российской верхушке было принято преклоняться перед Штатами и всячески их ублажать. Чему удивляться, если в Кремле сидела орда советников, точнее сказать, гауляйтеров, которая давала указания, как управлять страной и в какую сторону рулить? Поэтому нет смысла спрашивать о том, куда смотрели. В рот своим гегемонам заглядывали в ожидании дальнейших директивных указаний.
Даже после двухтысячного, усилиями российских либералов, система зомбирования наших детей продолжала функционировать в полном объеме. Лишь в четырнадцатом году, после скандальной истории с подростком, который проживал в семье гомосексуалистов, где тоже приобщился к этому виду отношений, было принято официальное решение такие обмены прекратить.
— То есть сейчас этого идиотизма больше уже нет? — осведомился Гуров.
Услышав этот вопрос, Вольнов вздохнул и сказал, что американцы нашли хитрую лазейку. Они стали вывозить подростков в США тайком от российских властей. Заморские эмиссары, в том числе и тогдашний посол Теффт, разъезжали по российским регионам, где высматривали самых перспективных и одаренных школьников. После этого начиналась работа с их родителями, многие из которых давали добро на годичное обучение своего ребенка в США.
Они даже не подозревали, какой именно обработке подвергалась там наша молодежь. В ход шла самая изощренная система промывки мозгов. Она включала в себя и нейролингвистическое программирование (НЛП), и гипноз, и даже специальные виды наркотиков, не вызывающих привыкания, следы которых очень трудно потом найти в крови.
— Я в шоке!.. — медленно произнес Гуров, ошарашенный тем, что сейчас услышал.
— Да и я тоже. Это гнуснейшая афера, которую надо пресекать в самом корне. Однако наши злейшие друзья цепко держат нас за горло, скажем, в вопросах проведения платежей через тот же «Свифт». Нам пока что приходится играть с этими упырями в поддавки. Дали бы нашей конторе команду, мы завтра же пинками вымели бы всех этих паскудных эмиссаров и из регионов, и из столицы. Но пока что такого распоряжения не поступало. Нам не все НКО, даже самые враждебные, удалось прихлопнуть. Знал бы ты, каких трудов стоило объявить вне закона сайентистов. Ого! Так что, Лева, если вы Леонида найдете…
— Я его уже нашел, — сказал Гуров, взглянув на кислого, безрадостного Фоминина-младшего.
— Лева, тогда вот что скажи. Ты его куда собираешься определить?
— Домой отвезем, в поселок Столетово. Их семья проживает там, на улице Чайковского, тридцать два. Сейчас Стаса дождусь, и мы отправимся туда.
— Отлично! Тогда я тоже еду туда. Мне надо проверить кое-какие свои соображения. Скоро увидимся.
Гуров положил телефон в карман, оглянулся и как бы невзначай поинтересовался:
— Леня, скажи честно, неужто кот и в самом деле так тебя достал, что ты решил от него избавиться? Или тебе просто очень сильно нужны были деньги?
Фоминин-младший немного помолчал и ответил:
— И то, и другое. Кому нужен такой вот хвостатый надзиратель, который может спалить тебя в любой момент? Да и тачка моя мне уже надоела. Я то и дело гоняю ее на СТО латать и штопать. А тут как раз подвернулся вариант…
— Кстати, о подвернувшемся варианте! — Лев Иванович пристально взглянул на Леонида. — Расскажи, как познакомился с человеком, которому продал кота, сколько раз и где вы встречались, как вели переговоры. Меня интересует каждая деталь!
Гуров видел, что это вот его заявление Леньку несколько озадачило.
Парень немного помялся и начал рассказывать, то и дело запинаясь и поправляясь, перемежая свое повествование бесконечными «типа», «значит», «в общем».
Как явствовало из его слов, с покупателем кота он познакомился случайно, когда присматривал в магазине электроники новый смартфон. Подходя к прилавку, Ленька случайно задел локтем какого-то незнакомого мужчину и извинился перед ним. Тот сказал, что ничего страшного не произошло, и даже поинтересовался, не может ли чем-нибудь ему помочь, назвал себя большим знатоком электроники.
Когда они подходили к витрине, за которой были выставлены образцы гаджетов, Ленька случайно чуть не наступил на какого-то кота, который, судя по всему, зашел в салон с улицы. Новый знакомый парня, который назвался Владимиром Михайловичем, попросил его быть осмотрительнее, сказал, что он большой любитель кошек и противник того, чтобы кто-то обижал этих замечательных животных. Более того, этот человек сообщил Леньке, что он занимается разведением редких пород кошек.
Именно тогда у парня появилась мысль о том, что это его счастливый шанс. Можно продать Тибета за хорошие бабки. Он рассказал Владимиру Михайловичу про тибетского кота, чем того очень заинтересовал, показал ему снимки, которые привели нового знакомого в восторг. Любитель кошек сказал, что хотел бы приобрести такое великолепное животное.
Потом они встречались еще несколько раз, обговаривали детали сделки. Несколько дней назад Леонид услышал от Владимира Михайловича, что тот покупает кота. Правда, вместо трех миллионов рублей, обещанных ранее, дать может всего полтора, ввиду отсутствия у Тибета официальной родословной.
Лев Иванович внимательно слушал своего собеседника и задавал ему массу вопросов. Он поинтересовался, в каком часу и где именно они вели переговоры, как именно был одет Владимир Михайлович, что рассказывал о себе, каковы его характерные черты, даже какая в тот момент была погода.
С какого-то момента Ленька отчего-то начал сбиваться и путаться. Он вдруг взмок и мечтал только о том, чтобы этот разговор поскорее закончился.
На его счастье, из-за угла появилась «Гранта» с полицейской раскраской, из которой вышел Станислав Крячко.
Он сел в «Пежо» рядом с Гуровым, оглянулся и насмешливо проговорил:
— Привет, похититель кошек! Как же это ты сумел приручить феминистку, профессиональную мужененавистницу? В жизни не подумал бы, что прятаться ты будешь у нее.
— Да эти девки только на словах феминистки. Всякие фонды им бабла подкидывают за то, что они по городу то бузят, то чудят. Это у них такая форма заработка. Ну а Верка что?… Да я еще тогда заметил, что она на меня запала, но, видимо, хотела набить цену, вот и строила из себя амазонку. А подошел я к ней, она сразу же и растаяла.
— Но похоже на то, что оттепель уже закончилась, — с едва уловимым сарказмом проговорил Лев Иванович, выруливая на улицу. — Как говорится, недолго музыка играла. Когда уходили от Веры, ты ей устроил такое трогательное прощание! Нагрубил, причем без всякой причины.
— Да куда она денется? — Ленька язвительно хохотнул. — Один мой звонок, и эта амазонка тут же замурлыкает!
— А если нет? — Гуров бросил на него критичный взгляд и добавил: — Как я погляжу, плохо ты знаешь женщин. Теоретически восстановить отношения еще можно, но практически — скорее всего, уже не удастся.
— Проверим? — с азартом в голосе предложил сыщику Фоминин, доставая из кармана смартфон.
Он набрал номер Веры, услышал отзыв и заявил:
— Ну так что, Вера, завтра встретимся?
Судя по всему, ответ девушки его огорошил. Он медленно опустил свой гаджет, как видно, услышав нечто весьма жесткое.
— Что и требовалось доказать, — с всезнающим видом констатировал Крячко. — А так-то она ничего, эта Вера? — полюбопытствовал он, взглянув на Льва Ивановича.
Тот утвердительно кивнул и сказал:
— Да, как говорится, все при ней. Хорошенькая. К тому же натура неординарная, что называется, с перцем, но не злыдня. Мне она очень понравилась. Такая не предаст. Так что, Леня, лопухнулся ты конкретно, потерял отличную девчонку.
В салоне авто надолго повисла тишина, разбавляемая лишь шумом мотора. «Пежо» перемахнул через МКАД и мчался в сторону Столетова.
Когда они уже подъезжали к поселку, запиликал телефон Гурова.
— Санек! — сразу же догадался Крячко.
— Он самый, — подтвердил этот факт Гуров, включил связь и улыбнулся. — Небось, вперед нас примчался.
Он оказался прав. Вольнов сказал, что уже стоит на околице Столетова и ждет их там. Вскоре они и в самом деле увидели на въезде в поселок его «Опель». Гуров мигнул фарами и покатил по Чайковского. Александр последовал за ним.
Машины подрулили к дому Фомининых и остановились. После взаимных приветствий Вольнов, Гуров и Крячко направились к калитке. Ленька, который отчего-то был не рад возвращению домой, тащился последним, словно шел не к родному жилищу, а на каторгу или даже казнь.
Роман Фоминин вышел к калитке, увидел сына, вполне себе живого и совершенно невредимого, вскинул руки и громко провозгласил:
— Вот это да! Мужики, огромнейшее вам спасибо! Боже мой! Вот это профессионалы! Настоящие таланты! Идемте в дом! Ну а ты где шлялся? Почему твой телефон не отвечал? А?
— Да я просто… в общем, были у меня большие проблемы, — промямлил тот и мимо отца прошмыгнул в дом.
В гостиной Фомининых начался очередной курултай, как это называл Роман Викторович. Но теперь его тональность была несколько иной. Если в прошлый раз разговоры шли в русле недоумевающем, минорном, то теперь начался настоящий, в чем-то даже жесткий разбор полетов.
Первым слово взял Гуров. Он вкратце обрисовал основные направления проделанной работы и в нескольких словах изложил то, что еще предстояло сделать. Завершая свою прелюдию, сыщик попросил Александра озвучить информацию о стажировке в США российских подростков, о том, что она собой представляла и какие могла иметь последствия.
Вольнов повторил то, что уже рассказывал Гурову, и добавил некоторые факты о системе психологического закабаления детей, попавших в руки заокеанских мастеров по этой части. Он заявил, что американские компрачикосы в полной мере не доверяли всевозможным методам кодировки психики российских подростков. Поэтому они не брезговали и элементарным шантажом.
Эти деятели специально устраивали мальчишкам и девчонкам, прибывшим из России, провокационные подставы, снимали все происходящее на видео. Это нужно было для того, чтобы потом, в случае чего, использовать компромат как средство принуждения для человека, надумавшего взбрыкнуть.
— Кому-то устраивали ДТП с якобы смертельным исходом, в качестве окровавленной жертвы показывали манекен, раскрашенный соответствующим образом, кого-то, имеющего соответствующие наклонности, втягивали в оргию гомосексуалистов. Был такой случай, одного паренька уговорили сняться в кино. Он согласился, но потом вдруг оказалось, что фильм-то из категории порно. А парень уже подписал договор с огромной неустойкой, если сорвет съемку.
По словам Александра, это было еще в середине девяностых. Тот паренек вернулся домой, закончил школу, вуз, устроился на хорошую престижную работу в известное КБ. В один прекрасный момент к нему пришел человек и предложил за деньги сливать информацию за бугор. Парень категорически отказался. Тут визитер показал ему то самое видео с ним в главной роли. Он пригрозил, что это посмотрят его жена, все родные и близкие. Парень сломался, стал работать на западные спецслужбы. Но и наши не дремали, вычислили и задержали его. Только тогда он понял, для чего его заманивали в самую демократичную страну на планете, как подло и беззастенчиво использовали и без малейшего сожаления сломали ему жизнь.
Роман Викторович, внимательнейшим образом слушавший это повествование, под конец не выдержав, вскочил с дивана, сунул руки в карманы и заходил по гостиной взад-вперед.
Он неожиданно остановился перед женой и с горьким упреком бросил ей:
— Ну так что? Ты довольна? Не помнишь, как я руками и ногами был против этой поганой аферы, доказывал тебе, что в чужом доме нашего ребенка тоже воспитают врагом? Забыла, да? А вот я помню, как ты язвила и смеялась, говорила, что я квасной патриот, замшелый совок, не способный мыслить на перспективу, зашоренный ретроград, начитавшийся пропагандистских газетенок. На развод даже собиралась подать, если я Леньку не пущу в Америку, чтоб она сгорела вся, без остатка! Теперь ты рада? Пусть Леня сейчас расскажет, как и чему его там учили, на какой крючок цепляли. Я думаю, что всем нам будет очень интересно это услышать.
Светлана закрыла лицо руками, всхлипнула и сказала:
— Рома, да откуда же я могла знать, как там на самом деле? Я мечтала, чтобы наш сын был востребованным и успешным. Мне Марина говорила, что…
— Да пропади она пропадом, эта тварь! Больше никогда не произноси ее имени в нашем доме! — яростно выпалил Роман Викторович. — Чтобы ее ноги здесь больше не было! Я теперь понимаю, откуда взялась версия, будто Петра Первого подменили во время его поездки в Европу. Никто его там не подменял. Царя там просто перепрограммировали на западный лад. Эти сатанисты уже в те времена умели делать такое. Правда, Петра Алексеевича они зомбировали не до конца. Он все равно не перестал быть русским человеком. А вот кем стал наш сын?
— Батя, ты чего это?… — Ленька даже приподнялся с кресла. — Да будет тебе!
— Секундочку! У тебя сейчас появится возможность высказаться. Ты нам все расскажешь! Ты не забыл, что, когда вернулся, Вега от тебя чуть не год пряталась, не хотела есть из твоих рук? Да она и сейчас тебя сторонится. Вот и Тибет чуял в тебе что-то ненормальное, черноту какую-то. Я нисколько этому не удивляюсь. Животные лучше нас ощущают чужаков. Нет, кровно ты остался тем же. А вот душу в тебе подменили. Это я уже понял. Насчет Тибета с тобой разговор будет особый. А пока рассказывай, на каком крючке тебя держат твои наставнички, на чем именно они тебя подловили.
— Да никто ни на чем меня не подлавливал. Это все просто бред какой-то! — проговорил Фоминин-младший и язвительно хохотнул.
— Ну-ка дай мне свой смартфон! — неожиданно заявил Вольнов, пристально глядя на парня.
— Пожалуйста! — сказал тот и с кривоватой усмешкой протянул ему свой гаджет.
Александр некоторое время потыкал пальцем в сенсорный монитор, потом поднял голову и внимательно взглянул на Леньку.
— А это что за шифровка? — поинтересовался сотрудник ФСБ, показав всем СМС-сообщение, состоящее из длиннющего ряда цифр. — Отправлена минувшей ночью. Вот еще одна, отосланная более суток назад. Кто их получатель?
Парень несколько сник, на его лице отразилась досадливая мина.
«Вот идиот, забыл стереть!» — скорее всего, подумал он в этот момент, но все еще бодрился и хорохорился.
— Это? — с деланым смехом спросил Ленька. — Да просто так, шутки ради, решил разыграть приятеля.
— Все понятно, — сказал Вольнов, достал из кармана мобильник и по блютусу сбросил на него информацию с Ленькиного смартфона. — Сейчас я оба эти сообщения отправлю в свою контору. Минут через десять мы узнаем, что именно и кому конкретно ты писал. Ну вот, запрос ушел. Будем ждать ответ. А пока скажи-ка нам, кто на самом деле купил у тебя кота.
— Я уже все рассказал Льву Ивановичу, — сказал Фоминин-младший, скривился и кивнул в сторону Гурова.
Тот на это лишь улыбнулся и проговорил вполне спокойно, даже доброжелательно:
— Леня, позволь уточнить некоторые детали. Назови мне цвет галстука Владимира Михайловича, который был на нем в день вашего знакомства. Вспомни время второй встречи с этим человеком. Что, ты придумал эти нюансы на ходу и тут же забыл о них? Совершенно зря. А я помню каждую деталь. Да я и тогда чувствовал, что ты рассказываешь мне сказки, не соответствующие действительности.
Эти слова Гурова Леньку, можно сказать, нокаутировали. Он медленно опустился в кресло, оперся локтями о коленки, свесил голову ниже плеч.
Лев Иванович немного помолчал и продолжил:
— Леня, ты влип в очень некрасивую историю. Нет, речь не идет о том, что тебя могут привлечь к ответственности по статье УК. Это все в руках твоего отца. Он, я так думаю, в тюрьму тебя отправлять не намерен. Но, Леня, в глазах своих близких ты уже потерял репутацию искреннего, открытого человека. Теперь все они видят в тебе мутного обманщика, которому нельзя верить на слово. Знаешь, в какой-то момент это может сыграть с тобой очень злую шутку. Как я понимаю, с момента поездки в США ты жил двойной жизнью. Мне думается, что ты сам до сих пор не можешь понять, какая из них настоящая. У тебя есть шанс прямо сейчас сделать свой выбор, самому решить, как жить дальше.
В этот момент о себе напомнил телефон Вольнова.
Александр выслушал какое-то сообщение, поблагодарил абонента, сунул гаджет в карман, внимательно посмотрел на Леньку и негромко проговорил:
— Наши сотрудники установили, что сообщения были адресованы американской некоммерческой организации экологического характера «Чибис-лайф». Недавно она получила статус иностранного агента. Однако экология тут совершенно ни при чем. Эта шарашка активно занимается подготовкой кадров для так называемых цветных революций.
— А что было в шифровке, вы выяснили? — спросил Роман Викторович и даже подался в сторону Вольнова.
— Да, расшифровали. Этот код нам известен, ему уже лет десять. Американские спецслужбы используют его для переписки с самыми малоценными агентами третьей очереди. Сообщение первое: «Менты начали копать. Предки вызвали оперов из главка угрозыска. Что делать? Роджер». Второе сообщение: «Как и приказали, залег на дно. Квартира надежная. Роджер». Ну, Роджер, надо думать, это ты, да, Леня?
— Да, — не поднимая головы, с трудом выдавил из себя тот.
— А эти СМС-сообщения — твои текущие отчеты куратору. Верно?
— Верно. — Фоминин-младший залился малиновой краской, взмок и закрыл голову руками, словно опасался, что его сейчас по ней кто-то ударит.
— Ленька! — хрипло произнес Роман Викторович. — Значит, все эти годы ты кому-то отправлял отчеты о том, чем живет наша семья, доносы на своих родителей, на сестру, на окружающих? Так, что ли?
— Не совсем так. О чем-то умалчивал, что-то брал с потолка. Да, я и в самом деле на крючке. Мама и ты, Катя, выйдите. Это не для вас.
— Боже мой! — Светлана Витальевна всплеснула руками, тягостно вздохнула, окинула сына испуганным вопросительным взглядом.
Мол, это что же такое ты будешь рассказывать?
После этого они с Катей вышли из гостиной.
Не глядя на людей, присутствующих в помещении, Ленька начал излагать свою историю, не слишком-то романтичную.
Первое время после прибытия в Штаты он никак не мог прийти в себя от бурного восторга, переполнявшего его. Парня там восхищало буквально все — дороги, дома, люди, машины, фильмы, продукты в магазинах, телепередачи.
Он ходил в обычную американскую школу, где учился вместе со своими тамошними сверстниками. Это ему тоже безумно нравилось. Даже занудная директриса миссис Мидконни, которую местные школьники терпеть не могли за вздорный, чрезмерно придирчивый характер, казалась парню образцом настоящего педагога.
Семья, в доме которой поселился Ленька, ему тоже необычайно импонировала. Миссис Фэндлер, по профессии медсестра, была очень жизнерадостной и гостеприимной. Ее муж, мистер Фендлер, работавший автомехаником, являл собой образец оптимизма и душевности. У этой супружеской пары не было детей, поскольку они причисляли себя к чайлдфри, то есть к сознательно бездетным.
Как-то раз, через месяц после того как прибыл в Штаты, Ленька пришел домой с занятий в самом радужном настроении. Сегодня учительница математики мисс Хартс объявила мистера Фоминина лучшим учеником класса по точным наукам, о чем он не преминул рассказать миссис Фэндлер. Та тоже очень обрадовалась успехам своего квартиранта и предложила это отметить. Они выпили по небольшому фужеру вина, смотрели телевизор, о чем-то болтали.
Вдруг Ленька почувствовал, что невыносимо сильно хочет эту женщину. Она догадалась о его настроениях, взяла за руку и повела в спальню.
Ленька попытался воззвать к ее разуму. Дескать, миссис Фэндлер, как же можно обманывать супруга?
Однако та мило улыбнулась и поправила его:
— Зови меня просто Лиззи.
Так с той поры у них и повелось.
Однажды глава семьи вернулся с работы очень уж не вовремя. Когда мистер Фэндлер вошел в спальню, Ленька и Лиззи были в постели. Однако, вопреки опасениям парня, тот вовсе не рассердился, а рассмеялся.
Да и Лиззи радостно его окликнула:
— Гарри, давай к нам. У нас весело.
Теперь они развлекались уже втроем.
Где-то уже поздней осенью, когда Ленька возвращался из школы, заранее предвкушая, как сейчас они с Лиззи нырнут в постель, его встретила миссис Ивинтон, пожилая соседка по улице. Эта женщина спросила его о том, как ему живется в Штатах. Когда Ленька ответил, что просто замечательно, миссис Ивинтон осторожно попросила его оставить этот разговор между ними. Она сказала, что кое-кто из жителей этого микрорайона высказывает опасения по поводу проживания молодого иностранца в доме Фэндлеров. Дело в том, что некоторые соседи считают их излишне, так сказать, смелыми в вопросах личных отношений. Ленька заверил миссис Ивинтон в том, что Фэндлеры — сама нравственность, и поспешил домой, где его уже ждала Лиззи.
В процессе школьной учебы он, представитель другой, да еще и тоталитарной страны, стал объектом самого пристального внимания со стороны школьного психолога. Они частенько встречались после уроков. Фоминин заполнял анкеты тестирования, отвечал на вопросы мистера Карпакарлоса. Они постоянно подолгу беседовали на самые различные темы.
Мистер Карпакарлос оказался чрезвычайно интересным собеседником. Он был весьма эрудирован, начитан, в том числе и по части русской литературы. Но самое главное состояло в том, что этот человек очень неплохо говорил по-русски.
Первое время Ленька не во всем соглашался со своим психоаналитиком и наставником. Они много спорили о месте в мире США и России, об их взаимоотношениях, перспективах, возможностях. Всякий раз последнее слово оставалось за Карпакарлосом. Он всегда находил сильные аргументы для обоснования своей позиции. Его логические построения были железобетонными, несокрушимыми.
Как-то так незаметно, постепенно Ленька стал полностью, безоговорочно соглашаться с психологом. Более того, с какого-то момента его стало тяготить то обстоятельство, что он русский, а не англосакс. Парень начал стыдиться того, что родился в отсталой, темной, агрессивной стране, которая не чета блистательной, высокоразвитой, всемогущей, миролюбивой и созидательной Америке.
Помимо заполнения психологических тестов, мистер Карпакарлос практиковал на подопечном, прибывшем из России, и свои незаурядные дарования гипнотического свойства. Однажды после занятий Ленька пожаловался своему наставнику на сильную головную боль. Тот предложил ему сеанс гипнотерапии, и Фоминин охотно согласился.
После погружения в гипнотический сон Леньке и в самом деле стало лучше. Он ощутил прилив сил, бодрости, даже прирост своих интеллектуальных способностей. За время учебы он подвергался терапии такого рода несколько раз.
Год жизни в Америке пролетел до обидного быстро. Согласно положению о школьных обменах, Ленька обязан был вернуться домой, а ему жутко хотелось остаться там навсегда. За прошедшее время Фоминин стал ярым патриотом этой страны. Одновременно он пропитался токсичной русофобией, уже на уровне подсознания испытывал крайнюю неприязнь к своей родной стране.
За год парень успел сдружиться со многими своими одноклассниками, которые воспринимали его как своего. Особенно он сблизился с Беном Хилли, звездой школьной бейсбольной команды.
Бен был неудержимым весельчаком, безбашенным сорвиголовой и вообще парнем без тормозов, проще говоря — стопроцентным янки. Ленька охотно подражал своему новому другу, с которым всегда находил общий язык.
Как-то раз он по секрету рассказал Бену про свои забавы с четой Фэндлеров.
Тот усмехнулся и иронично поинтересовался:
— Была тебе охота залазить на эту тетку? Хочешь попробовать настоящий секс? Поехали со мной.
Они на дорогом лимузине Бена отправились в какие-то трущобы. Ленька в жизни не мог бы подумать, что в Штатах может быть такая дыра, населенная афроамериканцами и латиносами, то есть выходцами из Южной Америки. Бен рассказал приятелю, что здесь есть девчонки, еще сопливых возрастов, которые подрабатывают, оказывают мужчинам кое-какие услуги, именуемые быстрым сексом. Они сняли двух цветных пигалиц.
Когда парни ехали назад, Бен жизнерадостно хохотал над нерешительностью своего русского друга, который лишь по его настоянию решился на то, ради чего они туда и потащились. Потом ребята еще пару раз ездили в трущобы развлекаться. Услуги юных жриц любви всегда оплачивал Бен. Он объяснял это тем, что Ленька — его лучший друг, для которого ему ничего не жаль.
В городке Олдхилл, где довелось жить Леньке, в других местных школах учились еще два выходца из России. С девушкой из Подмосковья он случайно познакомился, когда пришел поглазеть на местный гей-парад.
Собственно говоря, Ленька поступил так во многом потому, что на этом настаивала администрация школы. Парень узнал, что посещение подобных мероприятий повышает его личный рейтинг и шансы на то, что однажды он сможет натурализоваться в США. Впрочем, самый высокий рейтинг получали те люди, которые сами стали членами ЛГБТ, а тем более — трансгендерами. А вот уклонение от посещения гей-парада хотя бы в качестве зрителя воспринималось как вызов, брошенный демократическим принципам гуманизма и толерантности, и было наказуемо. Например, снижением того же самого рейтинга.
Надя сама подошла к нему, угадав в нем русского. Она поздоровалась, представилась и спросила, из каких он краев и как обстоят дела с его учебой. Завязался разговор, из которого Фоминин понял, что соотечественница, в отличие от него самого, жизнью в Штатах основательно разочарована. По словам Надежды, от гей-парада ее тошнило.
Ленька был поражен. Как можно не восхищаться этой чудо-страной? Но Надя его восторгов не разделяла. Вскоре он краем уха услышал, что она досрочно улетела домой.
Еще с одним россиянином Ленька познакомился на местной выставке современного искусства. Он увидел абстракционистское полотно а-ля Дали, подписанное русской фамилией «Дубрищев», и постарался разыскать новоявленного мэтра авангардного изобразительного творчества. Таковым оказался весьма шустрый парнишка с хитрым, постоянно бегающим взглядом, назвавшийся Игорем. В Штаты Дубрищев приехал с Рязанщины. Как выяснилось из разговора, земляк Есенина к поэзии никакого отношения не имел, а вот по части бизнеса хватка у него была железная.
Попав в США, Игорь сначала попробовал наладить среди бывших соотечественников торговлю российскими медпрепаратами. Он даже ухитрился наладить поставку нашего цитрамона, корвалола, пектусина и прочего через туристов. Но с какого-то момента им вдруг заинтересовались местные налоговики, и Дубрищев тут же свернулся.
Однажды он попал на такую же выставку и вдруг сообразил, что это и есть его шанс на успех. Теперь Игорь все свободное время проводил за мольбертом. На местном радио за нехилые бабки он сделал себе беззастенчивую рекламу, и дело пошло. Уже около полугода Дубрищев являлся участником местных вернисажей. Его рейтинг уже зашкаливал, картины расходились, как горячие пирожки. Он собирался расширить поле своей деятельности на весь штат.
Игорь предлагал Леньке свое содействие, но тот подумал и отказался. Какой смысл? Он не имел и половины той энергии и хватки, каковыми обладал Дубрищев, и был лишен всех шансов на успех.
Потом, как и большинство участников программы, Ленька улетел домой. Хотя ему этого так не хотелось!
Прошел еще год. За это время Фоминин поступил в престижный столичный университет, и потянулись его учебные будни. О своей недавней жизни в Штатах Ленька вспоминал довольно часто. Ему очень хотелось снова побывать там, съездить с Беном в трущобы, увидеться с Лиззи. Хотя, скорее всего, сейчас у них с Гарри проживал какой-то другой старшеклассник из России. Теперь они кувыркались в постели уже в компании с ним.
Да и друг Бен о нем почему-то сразу же забыл. Он не звонил сам, не отвечал на Ленькины вызовы и на письма, отправленные по электронной почте.
Но однажды его недавнее американское прошлое вдруг напомнило о себе. Да еще как!
Ленька был уже на втором курсе. В один из октябрьских дней невдалеке от университета, на улице к нему подошел незнакомый улыбчивый молодой мужчина. Он поздоровался с ним и завел непринужденный разговор о том, как славно жить в Штатах. Мол, не желаете ли вы там оказаться после окончания учебного заведения? Фоминин сказал, что там уже был и не отказался бы поселиться в этой замечательной стране. Мужчина вдруг заявил, что это вполне реально, но ведь за все следует платить. Чем? Добросовестной работой на благо самой могучей и прекрасной страны в мире.
Этот человек, назвавшийся Владимиром Михайловичем, предложил Леониду составлять ежемесячный информационный отчет о работе университета, о настроениях студентов. Прежде всего его интересовали люди, недовольные хотя бы чем-то, особенно политическим руководством страны. Да и о том, что происходило в стенах родительского дома, отчитываться следовало тоже.
— Ваш отец известный, одаренный химик. Нас очень интересует то, чем он занимается, ход его работ и их результаты, — проговорил Владимир Михайлович.
Раньше нечто подобное Фоминин видел лишь в фильмах про шпионов. Теперь эта невероятная история происходила с ним наяву. Этот тип его вербовал, причем нагло и беспардонно.
Ленька выслушал своего визави. Он уже был закоренелым русофобом, однако сразу же понял, что дело пахнет керосином! Одно дело — радеть за права человека в узком кругу таких же вольнодумцев, как и ты сам, или гневно обличать в соцсетях антинародный режим, спрятавшись под ником. И совсем другое — заниматься сбором информации, рискуя отправиться по статье о шпионаже не в Штаты, а в солнечный Магадан.
Об этом Ленька и уведомил своего добродушного собеседника. Услышав такое, тот засиял еще более яркой улыбкой, достал смартфон и показал Леньке небольшую порнушку с его участием.
Потрясенный вольнодумец увидел со стороны постельную сцену, где он и супруги Фэндлер вытворяли нечто сногсшибательное, со всякими там извращениями. Лишь теперь Фоминин понял, что все это было специально подстроено.
Владимир Михайлович внимательно отследил его реакцию и заявил, что таких роликов у него более сотни. В случае его отказа они в полном объеме будут слиты в сеть, а также персонально адресованы его папе с мамой и младшей сестренке. Впрочем, все это, так сказать, семечки в сравнении с видео, где, будучи уже семнадцатилетним, Леня занимается черт знает чем с цветной малолеткой лет двенадцати.
Услышав это, Фоминин даже похолодел. Он вдруг уразумел, какие именно благородные цели преследовали американские филантропы, сколь верным и преданным другом был Бен.
— Если это видео утечет в сеть, то тебе едва ли кто позавидует. Ты станешь очень несчастным человеком, — заявил Владимир Михайлович и сочувственно вздохнул. — Тебе светит отсидка по грязной статье, которая на зоне будет означать пребывание в петушином углу и принудительный секс с сокамерниками.
Тут Ленька понял, что влип по самое не балуй, и согласился. Теперь парень ежемесячно составлял отчеты и отсылал их на какой-то безликий почтовый адрес. Как бы в порядке некоторой компенсации, за каждый отчет он получал двести баксов, которые тратил на рестораны и девиц с пониженной социальной ответственностью.
Доложил Ленька своим хозяевам и про кота Тибета. Кураторы сначала, конечно же, не поверили ему. Но когда выяснилось, что это чистая правда, они поставили вопрос о том, чтобы Ленька предоставил кота им. Однако он полез в бутылку, потребовал за Тибета деньги — три миллиона рублей, получил в итоге полтора.
Сразу же после того, как к ним домой приехали опера, он сообщил об этом своему куратору. Тот, наверное, навел справки, понял, что эти сыщики могут раскрыть похищение, и приказал Леньке исчезнуть.
Парень знал, что феминистка Вера к нему неровно дышит. Он незаметно для Лехи встретился с ней на танцах и сказал, что тайно в нее влюблен. Сейчас из-за какого-то пустяка его преследуют столичные мафиозники. Девушка сама предложила ему укрыться у нее дома. Самым большим шоком для Фоминина-младшего стало то обстоятельство, что уголовный розыск в лице полковника Гурова его все же нашел.
Когда Ленька замолчал, в гостиной некоторое время висела тишина. Первым ее нарушил Вольнов.
Он сочувственно улыбнулся и невозмутимо спросил парня:
— За время своей агентурной работы ты не успел разочароваться в благородных американцах?
— Ну, про тех, которые в Штатах живут, я ничего плохого не скажу. А вот те, что здесь обосновались, — сплошные козлы и уроды! — с ненавистью произнес Фоминин-младший.
— Таких рассказов я слышал предостаточно. Конечно, дров ты наломал с избытком. Но, знаешь ли, все поправимо, было бы желание. Надо только постараться, — проговорил Александр почти безмятежно и даже чуточку умиротворенно.
— Света, зайди сюда! — оглянувшись, громко позвал Роман Викторович.
В гостиную тут же робко вошла Фоминина и вопросительно посмотрела на мужчин.
— Насчет чая изобрази чего-нибудь там, — попросил ее муж.
— Рома, а с Леней-то что же теперь будет? — Светлана скорбно взглянула на сына.
— Что-что. Вроде бы есть шансы на благополучный исход. Если только он опять чего-нибудь не учудит. Знаешь, послушал я о его житье-бытье в этих чертовых Штатах, и пришло мне на ум вот что. — Роман Викторович перешел на полушепот: — С таким же успехом ты могла бы отправить Катю на панель в надежде на то, что там она встретит добрых, порядочных людей, которые никогда не причинят ей зла.
— Боже! — прошептала мать, стиснула руки и покачала головой из стороны в сторону. — Прости меня, Рома. И ты, Леня, извини за то, что я на твою голову нашла такое лихо.
— Мама, перестань нервничать! Я так понимаю, что у Александра Владимировича насчет меня есть какие-то варианты. — Леонид вопросительно взглянул на Вольнова.
Тот немного помолчал, чуть заметно кивнул и сказал:
— Есть кое-что. Конечно, этот вопрос надо будет обсудить с руководством, но мне так думается, что дальнейшее развитие событий могло бы быть вот каким. Леонид как бы продолжит работать на американцев. Для них все останется так же, как и было. Но теперь он будет передавать им отчеты, подготовленные нами. Пусть читают, радуются. Зачем огорчать хороших парней? Только вот я так понимаю, что тебя, Леня, они могли серьезно закодировать, вплоть до установки в твоем подсознании специального блока дремлющих императивных команд. Не случайно же с тобой работал мистер Карпакарлос.
— Что это за дремлющие императивные команды? — полюбопытствовал Станислав.
— Случается так, что американским спецслужбам какой-то агент становится не нужен. Или же они начинают подозревать, что он перевербован. В таких случаях эти милые ребята просто ему звонят и называют длинный цифровой код.
— И что потом? — Крячко даже подался вперед.
— С закодированным человеком происходят какие-то неприятные вещи. Например, он сходит с ума и выбрасывается в окно или умирает от остановки сердца, — ответил сотрудник ФСБ.
— Александр Владимирович, вы хотите сказать, что я в любой момент могу дать дуба? — растерянно спросил Фоминин-младший.
— Леня, идет война, невидимая, но беспощадная, — сказал Вольнов без тени улыбки, в упор глянул на Леньку и покачал головой. — А она без жертв не бывает. Ну-ка, скажи мне, какие сны ты видишь чаще всего?
— Какие? — Фоминин-младший глубоко вздохнул и задумался. — Ну, например, я иду по какому-то тоннелю, на стенах которого высвечиваются какие-то цифры. Я хочу их разглядеть, но мне это не удается. Или я собираюсь куда-то лететь на самолете, иду по аэродрому и ищу свой. Начинаю читать номера самолетов и в этот момент просыпаюсь.
— Что же это может значить? — испуганно спросила Светлана, взглянув на Вольнова.
— Да, есть явные признаки очень серьезной кодировки, — озабоченно произнес тот.
— Ну а снять с него это проклятие — по-другому ведь его и не назовешь! — как-то можно? — уже со слезой в голосе спросила хозяйка дома.
— В институте Бехтерева, я думаю, и не такие кодировки снимают, — ответил Александр.
— Стоп! — Гуров вдруг вскинул руку. — Но если кодировка и в самом деле на нем есть, то это значит, что команда на самоуничтожение может поступить в любой момент. Леонид, твое точное местоположение известно твоим кураторам?
— Да, — мрачно буркнул тот. — В мой смартфон заложена специальная программа.
— Так! — Лев Иванович озабоченно потер лоб. — Да, они могли видеть и то, что ты уехал с нами! Черт побери! Зря мы там так нарисовались. Тогда выходит, Леня, что тебе ни на какие звонки, приходящие на твой телефон, отвечать не стоит. Даже если ты видишь знакомый номер.
Похоже было на то, что Леонид только теперь вдруг по-настоящему ощутил всю степень опасности, грозящей ему.
— То есть на меня уже сейчас может вестись охота? — осведомился он.
Как бы подтверждая, что так оно и есть, его смартфон запиликал затейливую мелодию.
Реакция Вольнова была мгновенной.
— Живо мне телефон! — скомандовал он, быстро включил связь и умело изобразил Леньку: — Алло!..
После этого Александр замолчал, внимательно слушал то, что ему кто-то говорил. При этом на его лице было написано выражение ироничной снисходительности. Неожиданно для всех Вольнов издал сдавленный сон, захрипел и выронил смартфон, который со стуком упал на пол.
Он тут же поднял гаджет, поднес его к уху, удовлетворенно кивнул и насмешливо проговорил:
— Проглотили! С днем рождения, Леня! Теперь для них ты только что умер.
— Надо же, какие мрази! — Роман с миной негодования всплеснул руками.
— Да, это мрази, на которых клейма ставить негде, — согласился с ним Александр. — Подведем итоги конца этого дня. Задержание Леонида сотрудниками уголовного розыска они вовремя отследили и, так сказать, ликвидировали парня. Жаль, конечно, что наша игра против ЦРУ и Госдепа автоматически закончилась, даже не начавшись. Так, что у нас дальше? Ты, Леонид, остаешься дома и сидишь, нос никуда не высовывая. Завтра же наши сотрудники тайком вывезут тебя в Москву и поместят в Бехтеревскую клинику. Тамошние врачи займутся, так сказать, твоим разминированием. Ну а пока давай-ка вернемся к этому самому Владимиру Михайловичу. Опиши-ка мне его.
Ленька, как видно, все еще пребывал в некоторой прострации. Ведь формально он уже был покойником!
Парень рассказал, что на вид его куратору лет тридцать пять — сорок. Роста он среднего, брюнет, нос острый, уши слегка оттопырены, глаза карие, в общем и целом похож на итальянца.
Выслушав Леонида, Вольнов понимающе кивнул, достал смартфон и что-то быстро вывел на сенсорный экран.
— Это он? — спросил сотрудник ФСБ и показал Фоминину-младшему фотографию какого-то смугловатого мужчины.
— Да, это он! — уверенно ответил тот.
— Помощник военного атташе посольства США Вильям Мэйслинг, — проговорил Александр. — Кадровый сотрудник ЦРУ. Так, значит, кота Тибета ты передал именно ему?
— Да, он был один, приехал на новом «Форде». Кот сидел в клетке для транспортировки мелких животных. Я достал ее из своего «Фолькса» и быстро поставил в багажник «Форда». Он отдал мне пакет с деньгами, и мы тут же расстались, — не слишком-то охотно сказал Ленька, стараясь не смотреть в сторону отца.
Слушая его разговор с Вольновым, Роман Викторович лишь сокрушенно вздохнул.
— Как вы считаете, есть какие-то шансы найти нашего Тибета? — спросил он у Александра.
— Думаю, что шансы есть. Как вы сами должны бы догадаться, за посольством США у нас особый контроль. Это и понятно. В том, что в этой истории с исчезновением Тибета замешаны американцы, я был уверен с самого начала. Как только Лев Иванович рассказал мне про кота и про то, как он загадочно пропал, я сразу же заподозрил, что ветерок дует именно оттуда. Логически поразмыслив, я пришел к выводу, что похитители, скорее всего, постараются вывезти кота за рубежи России. Но не сразу, не вдруг. Сперва они на некоторое время должны будут затаиться, чтобы оценить обстановку, понять, как там ведут себя эти русские? Не собираются ли они перевернуть все вверх дном, чтобы найти пропажу? Ну а теперь, после того как они ликвидировали Леонида, ставшего им ненужным, я уже нисколько не сомневаюсь в том, что завтра-послезавтра эти ушлые парни попытаются вывезти кота.
— Ты считаешь, что они воспользуются наземным транспортом? — Лев Иванович вопросительно взглянул на Вольнова.
— Скорее всего, — ответил тот. — Посуди сам. В аэропорту багаж придется сдавать. Где гарантия, что его тайком не проверят наши спецслужбы? Это риск. А если выехать на машине с дипломатическим номером в сторону, к примеру, той же Финляндии, где янки чувствуют себя хозяевами и на всех кладут прибор, то в ее салон никто не посмеет сунуться. Так что, скорее всего, они попытаются вывезти кота на автомобиле.
— Кстати, я вот что хотел сказать. — Станислав поднял руку, требуя внимания. — Если десять минут назад Леонид умер, то почему никто из его родных не вызывает «Скорую»? Если предположить, что наши лучшие друзья уже просекли факт задержания Лени угрозыском, по каковой причине ими он и был переведен в категорию груза «двести», то они теперь наверняка постараются проконтролировать, умер ли он на самом деле.
— Кстати, да! Станислав Васильевич, ты молодец! — заявил Александр. — Очень верное наблюдение. Роман Викторович, немедленно звоните в «Скорую», скажите, что ваш сын по непонятным причинам вдруг упал и вроде бы умер.
Фоминин-старший схватил мобильник и набрал номер.
Тем временем опера в срочном темпе продолжили обсуждение антуража ЧП, как бы случившегося с Ленькой. Вольнов взял на себя разговор с сотрудниками «Скорой» по части того, как они должны будут при необходимости пояснять обстоятельства вызова на улицу Чайковского.
Тут свое предложение высказал и Гуров:
— Мужики, Ленькина смерть, мне так думается, на данный момент нам не слишком выгодна вот по какой причине. Это событие непременно будет подразумевать необходимость организации показного траура семьи, подготовки к похоронам и всего прочего, тому подобного. Мороки чертова уйма! Нам гораздо проще будет, если окажется, что Ленька всего лишь впал в глубокую, тяжелую кому. Пусть его увезут, например, в тот же институт Склифосовского и там поместят в реанимацию. А об этом загадочном случае можно будет дать информацию в бульварные СМИ.
— Нормальная мысль! — согласился Вольнов. — Все верно! Пусть америкосы думают, будто случилась техническая накладка. Их кодировщик чего-то там недоработал, или индивидуальная устойчивость у Леньки оказалась очень высокой. Да, ты прав, этот вариант в разы снижает необходимость организации всевозможных сопутствующих мероприятий. Тем более что каждое из них несет нам риск проколоться и провалить операцию. Вот только на Леонида, лежащего в коме, запросто может быть организовано покушение. Вдруг он придет в себя и расскажет что-то нежелательное? Значит, нужна охрана. А как мотивировать ее необходимость, если он ничего не успел нам сообщить?
— Пусть вместо него полежит Станислав Васильевич. — Лев Иванович взглянул на лучшего друга и многозначительно улыбнулся. — Говорят, что там много молодых, красивых медсестер, да и докторши неотразимы! А? Ты как? А Леонида пусть прямым ходом отвезут в клинику Бехтерева. Ты же код его устранения запомнил? — Сыщик вопросительно взглянул на Александра.
— Еще бы! — Тот усмехнулся. — От первой до последней цифры. Кстати, надо будет сейчас его написать на бумажке и передать лечащим врачам. Только чтобы Леня случайно не взглянул. Иначе с ним произойдет именно то, что и хотели сотворить его, так сказать, кураторы.
Стас, во время их диалога сохранявший невозмутимое молчание, неожиданно заявил:
— Секундочку! А почему бы не спросить меня, что я думаю по этому поводу? Вдруг на эту роль эрзац-пациента лучше подошел бы Лев Иванович? Тем более что Леня заметно выше меня.
— Зато несколько ниже меня! — Гуров чуть развел руками. — Что, драгоценный ты наш, у тебя на этот вечер были какие-то планы? Ну да, ничего, переиграешь. Мне тоже вон сегодня некая особа назначила свидание. Дабы получить информацию о Вере Атамановой, мне пришлось дать согласие.
— Что? — Вольнов широко раскрыл глаза, от души рассмеялся. — Парни, в лесу сто волков сдохли! Наш железный Лев Иванович согласился прийти на свидание. Это событие из ряда вон!
— Саша, назначить — это еще не значит пойти. — Лев погрозил ему пальцем. — Тем более что той дамочке я представился как сотрудник Березкинского ОВД капитан Горин.
Его перебил громкий смех присутствующих. Даже Ленька, пребывавший после своей кончины в полном унынии, отвернулся и прыснул в кулак.
— Лева, тебя мучает осознание того факта, что это дикий нонсенс. Сотрудник МВД обманул бедную женщину. Хорошо, давай сейчас же все это уладим, — доставая из кармана телефон, проговорил Александр. — Как ее зовут, где она проживает?
— Лебедянина Римма, улица Барановского, дом пятнадцать, квартира пятьдесят три. Она возглавляет одно из столичных феминистских объединений, — произнес Лев Иванович с некоторым подтекстом и быстро взглянув в сторону Станислава.
Услышав про феминистское объединение, то громко хохотнул и выдал:
— Надо же! Перед нашим Львом Ивановичем даже феминистки тают, как весенний снежок!
— Уважаемый, там такая же феминистка, как я папа римский! — заявил Гуров. — С учетом ее природных богатств, фригидности в ней я бы не заподозрил. Скорее наоборот.
— Как ты сказал? Барановского, пятнадцать, квартира пятьдесят три? — для чего-то уточнил Крячко, на что Гуров ответил укоризненным смехом.
Тем временем Вольнов в момент получил от своих сотрудников номер сотового Лебедяниной.
Он позвонил Римме, услышал отклик и сухим деловитым тоном проговорил:
— Римма Валерьевна? Это вас беспокоят из Главного управления уголовного розыска, полковник Иванов. Нам стало известно, что к вам сегодня обращался некий гражданин, назвавшийся капитаном Гориным из Березкинского ОВД. Было такое? Он обещал к вам зайти еще раз? Отлично! Вы нам поможете его задержать? Видите ли, на самом деле это профессиональный, неоднократно судимый мошенник Аркадий Бабарякин, очень похожий на одного нашего сотрудника. В связи с этим у меня к вам будет большая просьба. Как только Бабарякин заявится к вам снова, немедленно наберите мой номер. Говорить ничего не надо, этого будет достаточно. Мы немедленно приедем к вам и задержим его. Что-что? Да, можно будет поступить и так. Хорошо, мы очень надеемся на ваше содействие. — Последние слова Александр произнес, с трудом сдерживая смех.
Он заметил озадаченные взгляды, покрутил головой и объяснил всем суть дела:
— Она мне сказала: «Можно я позвоню вам ближе к утру? Вам какая разница, когда его брать, с вечера или на рассвете? Должна же я получить свою маленькую долю за содействие органам правопорядка».
В этот момент на улице раздался гул мотора, и в ранних вечерних сумерках замелькали оранжевые сполохи проблескового маячка. Это прибыла «Скорая». Вольнов поспешил к выходу. Он хотел встретить медиков, объяснить им, что они должны будут сделать и молчать потом, как партизан на допросе. Докторша и два молодых санитара оказались вполне понятливыми и олимпийски спокойными людьми.
Леньке пришлось лечь на носилки. Медики накрыли его простыней.
Стас дошел до машины пешком. Садясь в салон, он оглянулся, беззвучно рассмеялся и махнул рукой людям, вышедшим его проводить.
Гуров и Вольнов увидели у двора Фомининых с десяток соседей, которые провожали взглядами карету «Скорой» и что-то меж собой обсуждали. Они заметили сыщика, уже отдаленно знакомого некоторым из них. Разумеется, тут же последовали вопросы о том, что здесь стряслось.
Лев Иванович с огорченной миной достаточно пространно объяснил:
— Да сын Фомининых Леня сегодня собирался сделать какое-то заявление для МВД и ФСБ. Для этого мы, собственно говоря, сюда и приехали. Но он ничего не успел. Кто-то позвонил на его телефон и что-то ему сказал. После этого парень отключился и тут же впал в глубочайшую кому. Что он такое услышал, вообще непонятно. Будем проверять, с какого номера мог поступить этот убийственный звонок.
Сообщение похожего содержания вышло уже в вечерней сводке новостей ТВ. Наутро страницы нескольких газет украсились заголовками: «Сын известного ученого-химика впал в кому. Что это? Несчастный случай или покушение?», «Леонид Фоминин что-то собирался сообщить сотрудникам угрозыска и ФСБ. Не это ли стало причиной его комы?», «Сначала семья потеряла редкого кота. Теперь рискует потерять сына. Что это? Мистика или криминал?».
Сотрудники информационного отдела главка и в самом деле проверили номер телефона, с которого поступил звонок Фоминину-младшему. Как и следовало ожидать, СИМ-карта была левой, из одноразовых, каковые в большом ходу у всевозможных телефонных мошенников.
Проверка, проведенная силами спецов ФСБ, дала те же результаты.
Впрочем, особого огорчения операм это не доставило. Им заранее было ясно, что они имеют дело не с мелкими наперсточниками, а с крупными международными шулерами.
Утренней порой, когда Лев Гуров покончил с завтраком и собирался ехать на работу, на его телефон пришел звонок от Стаса.
Тот поздоровался с лучшим другом и спокойно сообщил ему:
— Лева, у нас труп. Преставилась какая-то бабенка, которая этой ночью пыталась меня укокошить.
Гуров, несколько ошарашенный такой вот новостью, немедленно потребовал подробности.
Стас рассказал, что попытка покушения состоялась около трех часов ночи. В его одноместную палату неожиданно, совершенно бесшумно вошла некая особа в медицинском прикиде — белом халате и шапочке, с марлевой маской на лице. В руке у нее был небольшой шприц, приготовленный для инъекции.
Она приблизилась к Станиславу, притворяющемуся спящим, размахнулась, и ее рука тут же оказалась в крепких тисках его пятерни. Эта особа издала приглушенный вскрик и немедленно впилась зубами в пальцы опера, стиснувшие ее запястье.
Крячко ощутил острую боль и резко оттолкнул от себя эту женщину. Как видно, он не рассчитал сил, из-за чего та упала и покатилась по полу.
Станислав вскочил с кровати и нажал на клавишу выключателя. Под потолком ярко вспыхнула лампочка, в свете которой он увидел медицинскую работницу, бьющуюся в агонии. Судя по всему, та упала весьма неудачно, напоролась на свой собственный шприц.
Доктор и две медсестры, спешно прибежавшие в палату, застали лишь финал ее предсмертных судорог. Врач снял маску с лица умершей женщины и опознал в ней студентку одного из столичных медицинских вузов, направленную в их клинику на практику. Она пыталась убить Крячко, считая его Фомининым-младшим.
Вскоре на место происшествия прибыла опергруппа главка, вызванная Стасом. По согласованию с Орловым была организована утечка информации в одну из желтых газет. Однако из этого сообщения читатели могли узнать лишь нечто неопределенное. В некой клинике вроде бы умер человек, пребывающий в коматозном состоянии. Или же он был убит.
Сразу же после разговора с Крячко Лев Иванович созвонился с Вольновым и сообщил ему о весьма неординарном происшествии в клинике.
Александр досадливо вздохнул.
— Как же хреново, что киллерша сама оказалась в роли жертвы, и теперь ее уже не допросить! Я уверен в том, что за домом Фомининых вчера и в самом деле велась слежка, по итогам которой кем-то было принято решение добить Леньку в больничной палате.
Кроме того, Вольнов поделился с Гуровым своей информацией, касающейся этого дела. По его словам, за Мэйслингом еще со вчерашнего дня было усилено наблюдение. Согласно агентурным данным, помощник военного атташе американского посольства все это время проявлял повышенную активность. По мнению экспертов, он, скорее всего, собирался отбыть из России. Этим и объяснялась его суета как вне посольства, так и в его стенах.
Когда сыщик вошел в кабинет, Петр Николаевич с кем-то говорил по телефону. Судя по суховатой, весьма деловитой интонации его голоса, общался он с кем-то из вышестоящих персонажей.
Через минуту Орлов положил трубку, обменялся приветствием с Львом Ивановичем и кивнул в сторону телефона.
— Сам звонил, — с ироничной многозначительностью сообщил он полковнику. — Вопрос все тот же. Когда будет найден кот? Как у вас движется это дело?
— У нас оно движется, — сказал Гуров и усмехнулся. — Это самое главное. При удачном стечении обстоятельств кота мы найдем, может быть, даже сегодня. При неудачном это произойдет несколько позже.
— Да, это было бы очень неплохо, — проговорил Орлов. — Кстати, Лева, а Стас сейчас как? Ты ведь наверняка уже говорил с ним, знаешь о том, что в клинике на него произошло покушение. Охренеть! — Генерал-лейтенант стукнул кулаком по столу. — Что творится, блин! Это полный беспредел, иначе и не назовешь! Он замешан на идиотизме некоторых родителей и попустительстве наших чинуш. О программе обменов я знаю, наслышан. Но никогда бы не подумал, что америкосы столь нагло и беспардонно будут калечить психику наших детей! Вот живой пример — Леонид Фоминин. Он подвергся в США растлению и кем стал в итоге? Изворотливым, лживым циником, для которого нравственных норм не существует. Ну, твою дивизию! Башку оторвать тому мерзавцу, который запустил у нас эту систему!
— Работает пятая колонна, — сказал Лев Иванович и пожал плечами. — Уж если в нашей конторе всякие типажи встречаются, кто с прибабахом, а кто и со сдвигом по всей фазе, то в гражданских ведомствах такого добра намного больше.
— Это факт! Да, очень жаль, что ту больничную террористку не удалось взять живой. Что же Стас так перестарался-то? Вот медведь! — сказал генерал Крячко. — Видать, он так ее швырнул, что она кувырком летела через всю палату. Досадно! А то, глядишь, могли бы узнать, кто заказчик.
В этот момент зазвонил телефон Гурова. Его беспокоил Александр.
— Лева, мы только что пробили по базам данных киллершу, покушавшуюся на Стаса. — Голос Вольнова звучал бодро, причем с какими-то интриганскими нотками. — Так вот, это некая Эльвира Савинская, двадцати трех лет, студентка медицинского института, находящегося на Верхневодской. Но ты еще не знаешь, что тут самое интересное.
— Она тоже училась в США по программе школьных обменов, — с ходу догадался Гуров.
— Да, представь себе! Семь лет назад поехала туда, как рассказала ее мать нашим сотрудникам, простая, нормальная девчонка. Через год оттуда вернулась совсем другая особа — черствая, эгоистичная, зацикленная на карьере. Как будто ее там подменили. Мать после возвращения дочери не раз замечала за ней кое-какие странности, но значения этому не придавала. И вот такой финал. Теперь о Мэйслинге. Похоже, ближайшие час-два он рванет в путь-дорогу дальнюю. Именно на автотранспорте.
— Я так понял, у тебя есть какой-то план? — осведомился Лев Иванович, хотя ответ на этот вопрос и так был ясен.
— Есть, конечно, но об этом по телефону говорить не будем. Подъехать сможешь? — все с теми же интриганскими нотками в голосе спросил Александр.
— Само собой. Сейчас я быстренько отстреляюсь, и увидимся! — Гуров отключил связь и быстро пересказал начальнику все то, что услышал сейчас от Вольнова.
— Вот такая хреновина с морковиной! — удрученно проговорил Орлов. — Ты прав, Лева. С попустительства некоторых наших долбодятлов, сидящих на министерских и всяких иных руководящих должностях, у нас, надо понимать, уже сформирована достаточно мощная пятая колонна, ненавидящая свою страну и раболепствующая перед Западом. Ох и хлебнем мы с ними лиха! Я так понял, сегодня предполагается операция по возвращению кота Тибета?
— Именно! — Лев Иванович поднялся с кресла. — Думаю, скучно не будет.
Гуров оставил свой «Пежо» на ведомственной парковке главка. В сторону конторы Вольнова он отправился на служебной «Гранте».
Они с Александром встретились у небольшого скверика, расположенного в пяти минутах ходьбы от его почтенного учреждения. Вольнов был несколько напряжен, но держался спокойно и уверенно.
Впрочем, некоторое внутреннее волнение по той же причине испытывал и Гуров. Еще бы! Скорее всего, сегодня они должны будут нарваться на крупный международный скандал!
Приятели сели на лавочку, стоявшую в тени большого дерева, и в общих чертах обсудили те или иные варианты того, как им проникнуть в салон авто, имеющего дипломатический иммунитет, не подлежащее досмотру ни при каких обстоятельствах.
Когда их разговор подходил к концу, из такси, остановившегося неподалеку, вышел улыбающийся Станислав.
— Что, хотели без меня отправиться на операцию? — подойдя к ним и поздоровавшись, с жизнерадостной укоризной поинтересовался он. — А я — вот он! Еду с вами! Ну а что? Покушение на меня уже состоялось. Теперь нет никакого смысла продолжать этот спектакль. Так ради чего мне и валяться в этой больничной атмосфере?
— Правильно сделал, что приехал! — заявил Вольнов. — Вполне возможно, что нам придется заняться имитацией разбоя на большой дороге. Согласись, втроем проделывать это будет гораздо проще.
— Ух ты! — утрированно восхитился Стас, потирая руки. — А если нас поймают?
— Посадят! — оптимистично, даже с некоторым ликованием пообещал лучшему другу Гуров.
— Класс! Супер! Я согласен! — заявил Крячко и махнул рукой.
— Ну что ж, тогда вперед! — сказал Александр и поднялся с лавочки. — Нас ждут великие дела! Тюремная баланда нас уже заждалась!
— Ура! — Поднимаясь на ноги, Лев Иванович изобразил из себя патологического энтузиаста, для которого и сожжение на костре сущий пустяк, не более чем оздоровительная процедура.
Приятели отправились к зеленой «Калине», за рулем которой сидел крепкий парняга, явно не чуждый спорту, особенно силовым единоборствам.
Вольнов сел рядом с водителем, кивком указал на своих спутников и сказал:
— Дима, это мои хорошие друзья-товарищи, сотрудники Главного управления уголовного розыска Лев Иванович Гуров и Станислав Васильевич Крячко. Я понимаю, что ты у нас в вождении ас самый настоящий. Но все равно имей в виду, что мы в любом случае должны вернуть их сюда же в целости и сохранности.
— Добрый день! — оглянувшись, поздоровался Дима с сыщиками. — Все будет в лучшем виде! Контора гарантирует!
Загудел мотор, и авто лихо покатило по улице в сторону Ленинградского шоссе.
Гуров и Крячко, опытные автомобилисты, по тому, как тронулась машина, сразу же определили, что мотор у этой «Калины» очень даже нестандартный. Александр охотно подтвердил их догадку, сказал, что под капотом этой «Калины», внешне совсем скромной, стоит такой мотор, который утрет нос любому «крузаку».
Миновав МКАД и проехав по трассе еще километров десять, «Калина» свернула на боковое ответвление дороги, укрылась в придорожной зелени.
В этот момент Вольнову кто-то позвонил.
Он выслушал абонента, обернулся к своим спутникам и сообщил им, что, по информации наружки, две посольские машины американцев следуют в их сторону на большой скорости.
Через какое-то время по трассе в сторону Питера, сверкая полировкой, и впрямь промчались два черных сарая на колесах. Их стекла были густо тонированными.
— Дима, стартуем! — скомандовал Вольнов.
«Калина» вынырнула на трассу и тут же явила всю свою прыть, моментально настигла эти самые сараи.
— Теперь по всем законам жанра откуда-то сбоку на дорогу должен выбраться ржавый самосвал с подпитым водилой за рулем, — как бы сам себе вполголоса сказал Гуров.
Ответом ему был дружный смех.
Вольнов вскинул большой палец и заявил:
— Ну вот! Я же всегда говорил, что у Льва Ивановича чуйка работает феноменально! Он обязательно появится, пусть и не вполне ржавый. Но только это случится ближе к Питеру. Когда наших оппонентов немного укачает и они малость раскиснут.
«Калина» помчалась дальше. Она как привязанная следовала за американцами.
Водитель Димка и в самом деле оказался настоящим асом по своей части. Он умело маскировался в потоке машин, при этом не давал иноземным оппонентам уходить слишком далеко вперед.
Когда позади осталось Бологое и сами преследователи начали ощущать на себе усыпляющий гипноз длительной поездки, произошло нечто неожиданное. Впереди американцев по крайней правой полосе катил старый самосвал. С крайней левой в его сторону вдруг метнулся какой-то шальной «Бентли». Водитель самосвала судорожно дернулся влево, поскольку уход вправо был чреват оверкилем в кювет.
Однако этот его маневр тут же создал дикую помеху машинам, идущим сзади. Водитель черного сарая на колесах, следовавшего первым, не успел как следует затормозить и вписался капотом в самосвал. При этом поврежденным оказался бензобак старого работяги, который тут же охватило пламя.
Добровольные помощники из числа проезжающих, случайно оказавшихся рядом, прибежали к месту происшествия и попытались вручную откатить лимузин американцев назад. В это время водитель второй машины с темными стеклами даже не подумал остановиться. Даже наоборот, он лишь прибавил ходу и тут же исчез вдали.
Пострадавшее авто оказалось крепко зажатым под кузовом самосвала. Его в любую секунду могло охватить пламя.
Водитель и пассажир торопливо выбежали из этой машины и начали суетливо вытаскивать из салона и багажника какие-то сумки и баулы. Добровольцы активно помогали им.
Вольнов, наблюдавший за этим процессом, вполголоса проговорил:
— Кота здесь нет! — Он тут же дал отмашку Димке. — Вперед! Похоже, тот был во второй машине!
Они снова полетели по трассе, обгоняя десятки попутных авто. Менее чем через полчаса впереди снова замаячил черный сарай на колесах.
Глядя на его корму, Александр досадливо вздохнул и сказал:
— Эх, была надежда, что свернет он куда-нибудь на объездную. Нет, зараза, так по трассе и гонит!
— А с чего бы это он вдруг стал сворачивать с трассы? — осведомился Стас.
— Ну так они же не дураки, наверняка уже поняли, что недавнее ДТП приключилось не просто так. Поэтому им следовало бы встревожиться и попробовать затеряться на второстепенных дорогах.
— А что там? — спросил Лев Иванович и выжидающе прищурился.
— Что там? — Вольнов сделал многозначительную паузу. — Там на них могло бы произойти разбойное нападение. Но похоже на то, что этот вариант отпадает. Поэтому сейчас на пункте пограничного перехода придется попробовать кое-что новенькое.
— Слушай, а мы такими фокусами-покусами палку не перегнем? — осторожно поинтересовался Гуров. — Да, в истории нашей работы случалось такое, что мы балансировали на грани закона, а то и заступали за ряд статей. Но это было в пределах наших государственных границ, касалось отечественных, доморощенных уголовников. К тому же, как говорил один мой наставник, в жизни иногда складывается так, что для защиты одного закона приходится нарушать другой. Но тут мы имеем дело с иностранцами. Это, я так понимаю, градус риска заметно повышает.
Александр усмехнулся, махнул рукой и произнес:
— Да брось ты, Лева! Мы в своей работе не допускаем и половины того, что себе позволяют американцы. Они иной раз такое вытворяют, что им могут позавидовать и серийные мокрушники! Наша контора политических устранений не допускает. Даже исламистских главарей, у которых руки по плечи в крови, мы и то не ликвидируем, хотя могли бы зачистить их меньше, чем за месяц. А вот янки себя ничем не стесняют. Мочат кого попало направо и налево, как того же Усаму бен Ладена. Так что в сравнении с ЦРУ мы белее белых и пушистее пушистых, уважаемый. То, что мы себе иногда позволяем, — всего лишь мелкая шалость, и никак не более того.
— Солидарен! — заявил Станислав. — На нас и так собак вешают все, кому не лень! То бывшего предателя-шпиона в Англии якобы траванули наши спецслужбы, то какому-то мелкому поганцу, мнящему себя крупным оппозиционером, кто-то подсыпал пургена, из-за чего он объявил, что на него было покушение. Так что нам, как тому мокрому — дождь не страшен!
— Хорошо, согласен! — Гуров приподнял руки. — Давайте перейдем от теоретической публицистики к нашим практическим делам. Рассказывай, чего ты там задумал.
Вольнов согласно кивнул в ответ, окинул взглядом приятелей и неспешно проговорил:
— В общем, план действий у нас будет такой…
На пункте пограничного перехода в Финляндию в этот день было довольно оживленно. Послеобеденной порой к хвосту не самой длинной, но все же приличной очереди легковушек подкатил большущий черный лимузин с дипломатическими номерами. Его водитель, немного помедлив, попытался дернуться к ее голове, но не тут-то было! Дружный ор автомобилистов, уязвленных такой, говоря по-народному, борзотой, в момент пресек подобные поползновения. Пришлось соискателю привилегий пристраиваться за не самой новой «десяткой».
В это время за дипломатами, «Мицубиси» и «Дэу» встала зеленая «Калина». Водитель вышел из нее и поспешил к началу очереди. Проходя мимо сарая на колесах, он незаметно вытряхнул из штанины на асфальт какую-то небольшую черную прямоугольную штуковину величиной со смартфон. Парень ловким движением ноги отправил эту вещицу под брюхо чужеземного лимузина, добежал до пункта контроля, о чем-то спросил его сотрудников и сразу же вернулся назад.
Когда он сел на свое водительское место, со стороны дипломатического авто вдруг донесся истошный женский крик:
— Помогите! Меня похитили и незаконно вывозят за границу! Спасите!
Крик резко оборвался, словно кто-то заткнул женщине рот. Но он был услышан. Водители и пассажиры, стоявшие в очереди, высыпали из машин, сбежались к лимузину и потребовали объяснений. Водитель напрасно прятался за приспущенным стеклом дверцы, размахивал каким-то удостоверением и орал, что он имеет дипломатическую неприкосновенность.
Он тут же понял, что от разгоряченных мужиков просто так не отделаться, и воззвал к полиции. Конечно же, она тут же, прямо как по волшебству, появилась на этом самом месте в лице двух крепких мужиков.
— Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска! — сунув под нос водителю сарая служебное удостоверение, представился один из них.
— Полковник Крячко! — назвался второй и спросил: — Что здесь произошло?
— Эти граждане требуют от нас открыть салон автомобиля! Но это дипломатический транспорт. Он имеет неприкосновенность! — запальчиво проговорил шофер.
— Но, наверное, тому был какой-то серьезный повод. Ведь они же подошли к вам не просто так? — заявил Гуров.
— Товарищ полковник, со стороны этой машины доносился женский крик. В ней кого-то насильно вывозят за границу! — пояснил ситуацию здоровенный автотурист.
Все остальные тут же подтвердили данный факт.
— Гражданин, кто находится в салоне вашего автомобиля? — нахмурившись, спросил Гуров.
Водитель с видом загнанного хорька истерично заорал:
— Я требую вызвать нашего консула! Без него я никого не допущу в автомобиль!
— Слушай, нам некогда ждать вашего консула! — сказал Крячко и пренебрежительно поморщился. — У нас есть свои дела. Нам срочно надо ехать. Но если мы отсюда сейчас уберемся, то вы, понятное дело, беспрепятственно сможете совершить действия, подпадающие под статьи нашего Уголовного кодекса!
— Я знаю, чего вы хотите! — продолжал орать водила. — Вы вымогаете у меня взятку! Вы коррупционер! Сколько вам надо долларов?
— Заткни их себе в задницу! — прорычал Крячко, возмущенный этим выпадом. — И поглубже!
— Гражданин, вы отнимаете у нас время. — Гуров демонстративно взглянул на свои часы. — У меня есть компромиссное предложение. Мы в салоне ничего не обыскиваем, не проверяем. Просто смотрим, есть ли там кто-то посторонний. Вы на это согласны?
Шофер сарая явно заколебался, но все еще о чем-то размышлял.
— Слушай сюда, беспокойный ты наш! — снова вступил в разговор Крячко. — Мы сейчас созвонимся с коллегами, и вашу машину все равно осмотрят. Но если будет какое-то нарушение, то лично тебе жизнь медом не покажется. Ведь сам ты дипломатического иммунитета не имеешь. Ночевать будешь в КПЗ или даже в СИЗО. Твоя откормленная задница для его обитателей будет лучше новогоднего подарка.
— Да их этим не испугать! — послышался насмешливый голос откуда-то сзади. — Теперь как бы он сам туда не попросился!
Народ тут же взорвался ироничным смехом.
Шофер позеленел, вышел из авто и нервным жестом распахнул обе дверцы с левой стороны.
Гуров заглянул в салон и на заднем пассажирском диване увидел Мэйслинга, который молча, но с явной ненавистью взирал в его сторону. Клетки с котом здесь, к досаде Льва Ивановича, заметно не было.
— Тут все в порядке. Теперь багажник! — потребовал он.
— Вы мне говорили только про салон! — истерично огрызнулся шофер.
— Здравствуйте вам! Как же можно оставить багажник вне поля зрения? — Крячко язвительно усмехнулся. — Показывай быстро, если не хочешь, чтобы тебе сегодня же прочистили фарватер Панамского канала!
— Вы мне угрожаете? Хорошо, смотрите! — Шофер поднял крышку просторного багажника, уставленного сумками, чемоданами и баулами.
Окинув взглядом эту кладь, Гуров понял, что без детального досмотра ничего найти не удастся. Испытывая запредельную досаду, он уже собирался махнуть рукой, мол, закрывай. Однако в этот самый момент в одной из сумок послышалось какое-то непонятное царапанье и раздалось приглушенное «мяу!».
— А это что такое? — Лев Иванович одарил чужеземца испепеляющим взглядом, решительно открыл сумку и достал из нее клетку, в которой пытался подняться на ноги кот необычной масти, скорее всего, чем-то предварительно усыпленный.
— Это собственность господина Мэйслинга! Кот принадлежит ему! — заорал шофер. — Вы же ищете сейчас женщину, которая якобы похищена. Разве это она? В чем дело?
Гуров проигнорировал эту истерику и хладнокровно осведомился:
— А документы на кота у вас есть? Нет? Станислав Васильевич, ну-ка, проверь по базе данных, не этого ли кота на днях объявили в розыск, — попросил он, обернувшись к напарнику.
— Точно, он самый и есть! — заявил Крячко, торжествующе хохотнул и показал всем снимок Тибета, выведенный на монитор смартфона.
— Граждане, прошу вас быть свидетелями! — Лев Иванович поднял руку, требуя внимания. — Только что, совершенно случайно, в автомобиле, принадлежащем посольству США, нами было обнаружено особо ценное животное — кот редчайшей тибетской породы, стоимость которого измеряется миллионами долларов. Данное животное, принадлежащее российскому ученому, на днях было похищено злоумышленниками, личности которых пока еще не установлены.
Тут же, словно из-под земли, у лимузина Мэйслинга появились несколько представителей СМИ. Эти ушлые ребята немедленно начали фото- и видеосъемку, что-то выспрашивали у всех, кто стал свидетелем этого случая, у шофера сарая на колесах и у самого помощника военного атташе, донельзя огорошенного.
Тот закрывал лицо кожаной папкой и лишь твердил:
— Это провокация российских спецслужб, пережиток тоталитаризма, тридцать седьмой год!
Бойкий парнишка-телерепортер встал так, чтобы камера оператора захватывала вместе с ним и Мэйслинга, и быстро затараторил в микрофон:
— Уважаемые телезрители! Наша съемочная группа совершенно случайно оказалась на этом пограничном переходе, где стала свидетелем занятного курьеза. При не совсем обычных обстоятельствах сотрудники Главного управления уголовного розыска обнаружили в автомобиле с дипломатическими номерами украденное редкое животное, которое мошенники намеревались вывезти за пределы Российской Федерации.
В этот момент из-под сарая на колесах снова донеслись все те же истошные женские крики. Все мгновенно умолкли, не понимали, что происходит.
Димка, стоявший здесь же, хлопнул себя ладонями по бедрам и воскликнул:
— Вон он где! — Парень тут же полез рукой под лимузин и достал оттуда свой смартфон. — А я его ищу, никак понять не могу, куда ж он делся! — Он нажал на кнопку отбоя, пожал плечами и сунул аппарат в карман.
Снова послышался смех, разноголосица мнений и суждений.
— Так это такой рингтон у тебя? — озадаченно спросил у Димки здоровяк-автотурист. — Ну ты и прикольщик! А я уж подумал, что и в самом деле кого-то украли.
— Невесту украли! Бэ-э! — спародировал кадры из «Кавказской пленницы» один из зрителей.
— Ну нет, тут не «бэ-э!», а «мяу!» — поправил его другой.
— Вот он, четвероногий, точнее сказать, четверолапый герой сегодняшнего дня! — объявил репортер и поспешил в сторону Гурова, который составлял протокол изъятия. — Действительно очень необычная масть, великолепная, поистине королевская стать! Как нам стало известно, его зовут Тибет. Ну, с возвращением тебя! Счастливой встречи со своими хозяевами.
— А на кота-то хоть можно поближе взглянуть? Когда еще такого редкого увидишь? — спросила какая-то девушка.
— А селфи с ним сделать можно? — следом подскочила другая.
— Я требую официальных извинений! — синея от злости, проорал шофер сарая.
Теперь этот тип, как видно, понял, сколь ловко были обмануты он и Мэйслинг.
— Может, тебе еще машину помыть и ботинки почистить? — с нескрываемой насмешкой спросил Станислав. — Давно по башке не получал? Радуйся и этому!
— Граждане! — снова обратился Лев Иванович к очевидцам происшествия, уже начавшим расходиться. — Никто не скажет, где тут есть поблизости хорошая ветеринарная клиника? А то бедный котяра столько натерпелся. Как бы он не преставился.
— Вон видите дома? — Рослый автотурист указал на девятиэтажки, стоявшие примерно в километре. — Туда езжайте, первый поворот направо. Квартал проедете, увидите вывеску «Айболит — две тысячи». Там хорошие спецы, башковитые ребята. Они помогут.
Прошло три дня.
Отгуляв выходные, Гуров и Крячко утренней порой приехали на работу. Первым, как это было всегда, в главк прибыл Лев Иванович. Минут через пятнадцать появился и Станислав.
Гуров сидел за компьютером, просматривал накопившуюся почту.
Его занятие перебил звонок телефона внутренней связи. Это был Петр, который вызвал господ полковников к себе.
— Пошли, — сказал Лев Иванович лучшему другу. — Давай помолимся, чтобы у Петрухи не началось извержение вулкана. Мэйслинг, как показывают интернет-публикации, устроил всемирный плач Ярославны по поводу незаконных действий российских спецслужб, то бишь нас с тобой. Сейчас мы наверняка что-то эдакое услышим.
Зайдя к Орлову, приятели доложили о своем прибытии и готовности продолжить профессиональную деятельность, по которой за дни выходных они вроде бы даже немного соскучились.
Орлов, что в последнее время с ним бывало нечасто, на этот раз выглядел жизнерадостным и всецело довольным жизнью.
Он кивнул в сторону штабеля газет, высящегося на дальнем углу стола, и сказал:
— Вот изучаю столичную и общероссийскую прессу. Вы хотя бы иногда просматриваете печатные СМИ? Думаю, вам это было бы очень интересно.
— Нет! — Лев Иванович помотал головой. — Нам некогда было читать. Мы все эти дни на рыбалку ездили. Один раз даже Саша Вольнов с нами сорвался поблеснить. Его начальство, так сказать, расщедрилось.
— Что, хорошо он вам помог? — поинтересовался Петр Николаевич, опершись локтями о стол.
— Помог!.. Это не то слово! — со значением в голосе проговорил Стас.
— Да, надо признать, что на последнем этапе операции он, по сути дела, сыграл главную роль, — сказал Гуров. — Ты же знаешь, какую комбинацию мы там провернули.
— Ну да. Вот ведь придумали! Честное слово, молодцы! Стало быть, эти американцы ни с чем поехали дальше?
— А что им еще оставалось? — ответил Крячко и с притворным сочувствием вздохнул. — Поорали малость, попсиховали, потом утерли слезы, сопли и покатили в солнечную Финляндию, как говорится, несолоно хлебавши. А мы погнали в ветеринарную клинику. Кота там укололи, сказали, что с ним все будет в порядке. Мы тут же погнали в Москву. Во сколько мы приехали в Столетово? Часов в одиннадцать, да? — спросил он, взглянув на Льва Ивановича.
— Чуть позже, ближе к двенадцати, — сказал тот и добавил: — Даже если бы мы приехали и после двенадцати, то все равно отправились бы прямо к Фомининым. Не держать же всю ночь кота в машине.
— Хозяева-то, наверное, очень обрадовались? — спросил Петр.
— Да, восторг был неописуемый! — Гуров изобразил широкий, размашистый жест и улыбнулся. — Светлана сразу же кинулась его обнимать, у Романа даже слезы на глаза навернулись. По-моему, они не так сильно обрадовались, когда за сутки до этого мы привезли им Леньку.
По словам Льва Ивановича, этим же вечером опера стали свидетелями того, как Роман Фоминин через кота получил важную информацию.
Донельзя счастливая Светлана не спускала Тибета с рук, ходила с ним по комнате, гладила его по спине.
Роман подошел к ней, положил ладонь на голову кота, вдруг замер, словно оцепенел, и пару секунд спустя объявил:
— Есть! Пришла информация! Александр Владимирович, думаю, для вас это будет важно. Тому человеку, о котором мы вели речь, ехать на саммит в Брюссель крайне нежелательно. Западные спецслужбы через посредство своих людей в Аль-Каиде и ИГИЛ планируют крупный теракт. Кроме того, у них есть еще три варианта, если основной не сработает.
— Смотри-ка! — выслушав Гурова, удивленно произнес Орлов. — Все-таки в этом что-то есть. А Александр как-то прокомментировал то, что сообщил Роман?
— Да, он подтвердил, что определенную информацию на этот счет они уже имели, а вот насчет дополнительных трех вариантов услышал впервые.
— Вот дела-то! Тут поневоле согласишься, что этот кот и в самом деле персона государственной важности! — констатировал Петр и добавил: — Ну а вы, как я уже говорил, снова стали, так сказать, звездами газетных публикаций. Чего только про вас не понаписали! Все кости вам перемыли.
— Так что же конкретно про нас понаписали? — полюбопытствовал Крячко.
— А вот когда пойдете к себе, эти газеты захватите и сами там все посмотрите, — проговорил Орлов.
В этот момент зазвонил его городской телефон. Петр Николаевич сразу же посерьезнел, снял трубку, ответил на приветствие.
Он кого-то выслушал, неспешно положил трубку на аппарат, почесал висок и сказал:
— Сам звонил. В общем, за успешно проведенное расследование вам объявлена благодарность. А вот за действия, граничащие с хулиганством и повлекшие за собой серьезный международный скандал, — строгий выговор с последним предупреждением.
В кабинете генерала долго не смолкал неудержимый смех особо почетных штрафников.