Для того, чтобы открыть глаза, мне потребовалось неимоверное усилие воли. Слипшиеся веки отказывались двигаться, и мне показалось, что проспал целую вечность. Я мёртв? Это объяснило бы многое. Яо Ху, Демонический Лис — отшельник не зря носил такое прозвище. Он безжалостно разделался с нападавшими, словно с маленькими детьми, а они, в свою очередь, не смогли оставить и пореза на его закалённом тренировками теле.

В груди почувствовался удар. Это было не сердце, стучало где-то за ним, где-то ещё глубже, там, куда не мог дотянуться мой разум. Я отдалялся от реальности и погружался в пучину медитации, воспринимая мир совершенно иначе. Что это? Неужели я действительно мёртв? Ощущение было такое, словно мне вновь удалось оказаться на месте силы и пробудить способность Родовых чернил, о которых толком не знал ничего, кроме загадочной надписи в цифровом интерфейсе.

Ещё один удар. В этот раз вместе с ним двинулась и грудная клетка. С кислородом в лёгкие попал и какой-то едкий дым. Противный, терпкий, он отдавал горечью на языке каждый раз, когда раздался стук сердца, а их уже прозвучало ровно пять. Я трижды вдохнул, один раз медленно выдохнул и едва не поперхнулся воздухом, безуспешно пытаясь вдохнуть.

Видимо, всё же жив. Яо Ху меня не убил или, по крайней мере, не сделал это в привычном понимании. Моя жизнь, словно маятник, действительно качалась из стороны в сторону, так и не решив, стоит ли тонкой веревочке оборваться или продолжить раскачивать шарик, очень напоминающий металлическое ядро.

На десятый вдох стало легче, сердце застучало всё чаще и чаще, а грудная клетка, вместо ритмичных толчков, двигалась размеренно. Я ощутил, что медленно открываю глаза, точнее, нахожу в себе силы это сделать. Получилось не с первого раза, да и даже не со второго. Мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы совершить такое просто и обычное действие, но этого того стоило.

Зрение постепенно обретало резкость, но даже так мне отчётливо удалось увидеть перед собой силуэт человека. Длинные седые волосы, убранные в хвост, два локона которых спускались на лицо, а сам мужчина был одет в тёмно-синий халат. Я несколько раз моргнул, крепко зажмурился, а затем вновь открыл глаза.

Передо мной действительно был Яо Ху, причём взгляд его не сулил ничего хорошего. Я попытался двинуться, отчаянно ударить его кулаком по лицу, сделать хоть что-то, но тело отказывалось подчиняться, не связанное ни веревками, ничем, чем можно было её заменить. Я попросту сидел на холодном полу лачуги, прижавшись спиной к стене и беспомощно смотрел на отшельника.

— Откуда у тебя эти глаза? — внезапно заговорил он низким и глухим басом.

— Мои… — я замешкался, едва разжимая спёкшиеся от глубоко сна губы. — О чём ты говоришь? Где Кори?

Яо Ху проигнорировал мой вопрос и повторил:

— Откуда у тебя эти глаза?

Я попробовал вновь подвигать плечами, но всё бестолку. Что бы меня ни сдерживало, оно не имело физической основы, и, скорее всего, это одна из техник культиваторов. Ей мне нечего было противопоставить, поэтому пришлось стиснуть зубы и сдавленно прошипеть:

— Чего ты от меня хочешь? Я не понимаю о чём ты говоришь.

— Жаль, — протяжно выдохнул Яо Ху и приложил к моему лбу указательный и средний палец. — Значит, попробуем зайти с другой стороны.

Мир вновь погрузился во тьму, а мой разум утопал в бесконечном мраке, влекомый невесть откуда взявшейся волной энергии. Я принялся считать удары сердца и количество вдохов. Сначала надо мной верх взял страх, адреналин попал в кровь и разогнал ритм сердца до барабанной дроби, и сквозь плотную завесу мне удалось вспомнить уроки медитации. Медленное и размерное дыхание, очистить разум и прогнать тревогу прочь.

Я сумел вновь открыть глаза, когда Яо Ху сидел за столом и медленно водил кистью по шершавому пергаменту. Мужчина не обращал на меня внимания и с напряжённым видом выводил символы, периодически обмакивая кончик кисти в небольшую баночку с чернилами.

— Тебе придётся либо убить меня, либо отпустить, — произнёс я после очередной бесплодной попытки освободиться от невидимых пут.

Яо Ху никак не отреагировал. Секунды молчания перерастали в минуты, они, в свою очередь, под монотонное шуршание пера о поверхность пергамента, отвечали тишиной. Я вновь ощутил, будто проваливаюсь в себя, но вовремя сумел подхватить разум за кончик и рывком вырвал обратно.

— Откуда у тебя эти глаза? — вновь повторил человек, посыпав свежие чернила тонким песком.

— Ты продолжаешь меня спрашивать одно и тоже и ожидаешь услышать иной ответ? Тебе известно определение безумия, Яо Ху?

Мужчина на мгновение перестал сворачивать свиток, покосился на меня краем глаза и переспросил:

— Откуда у тебя эти глаза?

Я сдался и ответил самое очевидное:

— От моих родителей, откуда ещё?

Лис повернулся, посмотрел на меня и заявил:

— Они не искусственные, я бы их заметил. Кто твои родители? Как их зовут?

— Э, нет, — медленно протянул я, стараясь перетянуть канат разговора в свою сторону. — Так дело не пойдёт. Сначала ответь где Кори и Уголёк? Что ты с ними сделал?

Мужчина нахмурился, прошёлся кончиком языка по зубам и спокойно ответил:

— Я отнёс их к подножью гор, там их найдут крестьяне и позаботятся о них. Твои родители — кто из них из Лазурного царства?

— Мой отец, — коротко ответил я, не став скрывать очевидного факта.

Вдруг Яо Ху встал со стула, повязал свиток пергамента на пояс, набросил походную накидку и, уходя, бросил мне:

— Раз добрался сюда сам, то и спуск найдёшь самостоятельно.

Когда Лис ступил за порог, я ощутил, что путы исчезли, и, вскочив с места, ринулся за загадочным отшельником. То ли он обладал техникой телепортации, то ли обожал драматические уходы, но снаружи меня встретил лишь чистый горный воздух, зелёный луг и прохладный ветерок. Ох, уж эти чёртовы практики со своими приёмами!

Кори и Уголька действительно не было, а на месте недавней битвы осталось уже подсохшее напоминание в виде застывшей крови. Трупы также исчезли. Лис, скорее всего, сбросил их со скалы или обрадовал местных яогуаев, которые по очевидной причине старались держаться от него подальше.

Интересно, что он, получив ответ, до которого и так можно было додуматься благодаря моим голубым глазам, попросту отпустил меня. Никаких пыток, никаких убийств, гуляй, мальчик, и иди куда хочешь. Странно, особенно учитывая, что я собственными глазами видел, как он нашинковал четырёх человек, при этом даже не вспотев. Откуда такой интерес к моей семье?

Если взять в расчёт умение Родовых чернил и загадочную фигуру моего отца, то всё сводится именно к его крови, текущей в моих жилах. Неужели она и делает меня особенным, и если да, то в чём именно заключается эта особенность? Вопросы, вопросы, вопросы…

В любом случае, сейчас я обычный крестьянский паренёк, не более того, и пора возвращаться домой. У лачуги, приставленный к стене, нашелся мой рюкзак с нетронутым содержимым. Я проверил, всё ли на месте, и приятно удивился, что остались даже травы Ху Цао для заживляющей мази. Ну что же, на мне всё ещё висел заказ лекаря, да и возвращаться с пустыми руками было бы расточительно.

Экспедиция закончилась, так и не успев начаться. Кори и Уголёк получили плату ещё в деревне, а вот я… Чёрт, придётся многое объяснить Саиду, а ему, в свою очередь, рассказать, откуда у него в знакомых, причём, прошу заметить, в старых знакомых, водятся наёмные убийцы какой-то секты? Да, всё закончилось не так, как я себе представлял.

Прежде чем закинуть рюкзак за спину, я краем глаза заметил небольшой садик, ограждённый тонкими прутиками. Яо Ху явно выращивал здесь не обычные сорняки или ромашку, а растения, которых мне раньше не приходилось встречать. Подмывало, конечно, нащипать лепестков, быстро распробовать их на вкус и пополнить гербарий, но я сразу осёкся и передумал.

Остановил меня лишь здравый смысл. Яо Ху не просто пощадил того, кто, по его мнению, пришёл забрать его жизнь, так ещё и отпустил с миром. Платить за такое банальным мародёрством было бы полнейшим безумием и как минимум неблагодарностью. Вместо этого у меня родилась идея…

Почему бы вместо этого здесь не задержаться? Отшельник, за которым охотятся убийцы секты, явно не связан никакими правилами, и возможно… очень, очень возможно, у меня получится выклянчить у него парочку уроков. Я практически сумел ступить на первую стадию закалки, и осталось только разобраться с медитацией и закончить с физическими упражнениями. Правда, ещё надо добыть мясо слабенького яогуая, но это потом. В любом случае, не стоит пока поверженно плестись домой и, думаю, неплохо бы задержаться здесь на день-другой.

Я сбросил рюкзак на землю, разложил содержимое и задумчиво почесал подбородок. Мне понадобится собственная заживляющая мазь, помимо этого стоит заварить чай и добавь в него Кровавых ягод. Вкус получится особо терпким, но можно будет ограничиться шестью перегонами и очищениями. Хорошо, с этим решено, что насчёт экипировки?

Плотная одежда, выданная мне Саидом, поможет в битве против слабого демона, а острый шенбяо добудет мне драгоценного нежного мяса. Причём идти придётся налегке. Раз уж Лису не понадобились мои пожитки, можно со спокойной душой их оставить и не переживать, что он сбросит их со скалы. По крайней мере, я на это надеюсь.

Потратил некоторое время и закончил с подтягиваниями. Пришлось импровизировать и тренироваться на бельевой палке, но это того стоило. Пока на огне переносной печки алхимического набора закипала вода для чая, отыскал в лачуге неплохой набор и заварил свежий напиток. На вкус он получился точно таким, как и ожидалось. Кровавая ягода придала кислинки и взбодрила не только своими свойствами, но и бьющим по рецепторам ароматом.

Чая хватило ровно на полную тыквенную фляжку, и, повязав её на пояс, я решил заняться мазью. Яо Ху, видимо, и сам промышлял алхимией, так как мне удалось подрезать у него небольшой кубик животного жира, немного золы из печки и щепотку обычной пищевой соли. Мысленно пообещал себе, что после убийства духовного демона низкого уровня верну ему обратно жир, и принялся за создание мази.

Пока я в ступке работал над превращением травы Ху Цао в мутно-зелёную кашицу, на огне в кружке медленно топился жир. Рецепт гласил, что финальный этап обработки должен происходить при температуре сто пятьдесят фей, поэтому пришлось достать термометр и внимательно следить за температурой. Жир закипел при трёхстах фей. Без знания рецепта и точных дозировок пришлось рассчитывать на интуицию. Я не гнался за высоким качеством рецепта, так как для себя уже решил, что для этого потребуется духовная энергия. А запороть ниже минимального порога качества, думаю, не получится даже у такого недоалхимика, как я.

Чтобы мазь не получилась слишком вязкой, добавил лишь четверть Ху Цао от общего количества полученного жира и понизил температуру до двухсот фей. В конечном счёте, мне требовалась густая субстанция, а не горелый жир с запахом травы. Поэтому, пока шёл медленный процесс томления, я перевернул песочные часы и принялся внимательно следить за процессом.

Процесс приготовления мази на свежем горном воздухе, дабы лачуга не пропахла топлённым жиром, прилично убаюкивал. Однако все мои мысли были заняты размышлениями о том, что случилось совсем недавно.

Кемату и Садиик выдавали себя не за тех, кем являлись на самом деле, и явно недооценили свою цель. За это они поплатились жизнями и перестали быть мне интересны. Их мотивы и причины, по которым Яо Ху прозябал в горах отшельником, оставались для меня загадкой, и, признаться, я пока ещё не был готов пытаться её решить.

Кори и Уголёк живы. Видимо, Лис оглушил их так же, как и меня, и отнёс к подножью горы. Зная Кори, она, скорее всего, попытается за мной вернуться, как минимум, чтобы отыскать мой хладный труп. Будет обидно, если она встретится с отшельником где-нибудь на полпути, но, надеюсь, ей хватит ума не вступать с ним в схватку.

Экспедиция распалась, медяков я так и не получил, так что осталось лишь полагаться на собственные силы. Закончу с культивацией, ступлю на следующий уровень мастерства и займусь сбором ресурсов. И не уйду, пока не забью мешок до отказа, а на каждом плече не будет по ещё одному такому же. Пора заканчивать всю эту историю с семейным долгом и фокусироваться на развитии, а не на постоянной гонке в попытке наверстать упущенное.

Я перевернул часы, отмечая начало второй половины двадцатиминутки. Раствор постепенно загустевал и превращался в нечто, напоминающее жидкую мазь. Дождался, пока она ещё больше загустеет, снизил температуру до ста пятидесяти фей и всыпал щепотку золы. Через две минуты медленного помешивания ложечкой процедил полученный раствор через ткань, перелил его в баночку и сверху добавил немного соли. Вроде получилось неплохо.

Враг познает не только мою решимость, но и моё неискоренимое упорство!

С этой мыслью я разбил небольшой лагерь недалеко от его лачуги и натянул свободные мешки в качестве укрытия. Вечером того же дня пошёл дождь. Не сильный, больше напоминающий противную морось, которая периодически усиливалась до полноценного ливня. Мне удалось развести костёр и поддерживать его достаточно долго, чтобы не замёрзнуть.

К счастью, в своё время мне хватило ума зацепить с собой небольшой походный котелок, который мало-мальски, но сумел защитить мой единственный источник тепла. Раз уж мне всё равно придётся чем-то ужинать, то почему бы не пустить в ход убитого мелкого зверька и покончить с надоедливым пунктом в задании⁈

Я обошелся без каких-либо изысканных рецептов. Не стал вспоминать, чему меня учили на кулинарных курсах, не предавался ностальгии и не сопровождал процесс какой-нибудь связанной с этим блюдом историей. Нет. Моё тело требовало энергии, и энергию оно получило. Единственная проблема была в том, что на месте огрубевшей кожи существа к ней крепились не менее закалённые сухожилия.

Пришлось приложить немало усилий, но через некоторое время мне удалось освежевать тушку и порубить её на четыре ровных куска. Учитывая, что мяса было с гулькин нос, я побросал в похлёбку затвердевшую солонину, забросил следом два рисовых шарика и меланхолично помешивал под стук противной мороси. Не так я представлял себе первое блюдо из мяса убитого мною яогуая, да и до так называемого духовного демона мелкий грызун явно не дотягивал.

Мысленно перебирая в голове кадры моей охоты, попытался вспомнить, каким образом оно могло встать на путь закалки. Не думаю, что где-то внутри гор существовала школа небесных грызунов пятого столпа, а мелкие засранцы с утра до ночи медитировали. Значит, процесс должен быть естественным, практически природным.

Я закрыл глаза и попытался представить, как это может происходить. Монотонно стучащий дождь по промокшим мешкам и чугунному котелку почему-то вызвал перед глазами образ речушки, на которую натолкнулся ранее. Посреди её потока, словно тромб в артерии, находился довольно крупный булыжник. Со стороны могло показаться, будто кто-то поместил его туда специально, чтобы блокировать течение реки. Однако вместо того, чтобы выйти из берегов, река грациозно омывала камень и со временем сточила его до идеально круглой формы.

То, что раньше казалось препятствием, стоящим на пути природы, на самом деле оказалось лишь частью общей картины, додуматься до которой мне раньше не позволял слишком взвинченный темперамент. Я постоянно куда-то бежал, что-то пытался сделать, найти медяков на оплату долга, унести как можно больше ресурсов и максимизировать результат своих действий. Это само по себе неплохо, однако это воспитало во мне сильную привычку к восприятию мира односторонне.

Тот же грызун, чьё мясо и кости томились в моей похлёбке, не пытался насильно впитать окружающую его энергию. Не старался забить свой внутренний мешок драгоценным ресурсом и натужно тащить его за собой. Вместо этого он попросту существовал и позволял Ци самостоятельно проникать в его тело. День за днём, неделя за неделей, он был тем самым камнем, который не пытался блокировать поток, а попросту стал частью движения чего-то большего. Пускай и неосознанно.

Неужели это и есть Путь?

За размышлениями я чуть было не спалил свой ужин. Тарелка оказалась лишней, как, собственно, и ложка, ведь я ел прям из котла, поднося к губам грубый деревянный черпак. Бульон получился безвкусный, совершенно постный и разве что местами соленный. Мясо мелкого яогуая оказалось жёстким и жилистым, поэтому приходилось тщательно его разжёвывать и лишь после этого глотать. Единственное, что более-менее доставляло удовольствие, — это разваренный до кашеобразного состояния рис. Хотя слово «удовольствие» я бы использовал с особой осторожностью.

Не знаю, чего ожидал, но эффекта никакого не почувствовал, пожалуй, кроме того, что похлёбка приятно согревала. За время подъема, охоты и бессознательного состояния в доме Лиса я заметно оголодал и глазом не успел моргнуть, как облизывал тонкие кости, пытаясь всосать остатки мяса.

Блюдо было приготовлено и успешно поглощено, и новая галочка в интерфейсе дала понять, что условие выполнено. Всё, что мне осталось сделать, — это погрузиться в глубокий транс и помедитировать ещё шестьдесят пять часов.

Проснулся я уже утром. Дождь за ночь закончился, а я, свёрнутый калачиком у потухшего огня, не смог повысить время медитации ни на час. Отлично выспавшись, сладко потянулся, отметил, что всё ещё жив, а затем приступил к медитации. Так и прошли ещё сутки.

Я периодически прерывался на еду, заваривал подручными средствами ромашковый чай, который получался противнее обычного, и вновь погружался в себя. Удивительно, но несмотря на свою силу, Яо Ху тренировался дважды в день. Два часа утром и ещё столько же вечером.

В своей нелепой попытке подражать своему потенциальному учителю я повторял его действия и старался один в один выполнять все движения. Сам же Лис не обращал на меня внимания и старался фокусироваться на тренировках. Вообще показалось, словно мы с ним пребывали в разных мирах, грань между которыми была невидима только для меня. Мужчина занимался домашними делами, ухаживал за садом, поливал растения, полол сорняки и постоянно что-то писал. Это было заметно по тем редким моментам, когда я улавливал стойкий запах чернил, исходящий из его лачуги.

Так прошли ещё сутки.

Я посчитал и прикинул, что следующий взнос по долгу надо будет заплатить ещё через восемь дней, а у дедушки, точнее, на хранении у ЛинЛин было достаточно медяков для очередной платы. Уверен, что они переживали, размышляли, почему я до сих пор не вернулся из экспедиции, но мне хватило ума заранее предупредить, что в этот раз не сумею обойтись двумя днями. Возможно, задержусь подольше.

Яо Ху периодически покидал свою лачугу, спускался куда-то вниз и возвращался с полным мешком припасов. К вечеру из трубы повалил дым и запахло чем-то съедобным. Аромат мешал моим медитациям, особенно учитывая, что после съеденного грызуна мне приходилось давиться сухой солониной и обветренными по краям рисовыми шариками.

На третий день, после утренней тренировки, я заметил, что движения Яо Ху не были уж и такими непредсказуемыми. Он часто вставал на одну ногу, задирал правую руку вверх и мог оставаться в таком положении по несколько минут. Причём, в отличие от меня, качающегося на ветру осеннего листа, его поза не дрогнула даже после того, как я потерял равновесие и хлопнулся на землю.

После его обеда чем-то съедобным и моего последним куском солонины я решил, что неплохо бы пополнить припасы. Прежде чем отправиться, набрал воды из горной речки, полил сад отшельника и, вооружившись шенбяо, отправился на второй перевал.

Три дня в горах сказались не только на моём теле, но и на духе. Я начинал чувствовать себя как дома. Окружённый природой, абсолютной тишиной, редко прерываемой завыванием ветра или предсмертным писком грызунов, всё больше и больше начал понимать, почему Лис выбрал именно это место.

От его лачуги было одинаково близко до горного ручья и поляны с базовыми растениями, такими как календула, ромашка и Ху Цао — та самая защитная трава. Судя по следам, сюда часто приходили кормиться звери. Мелкие зайцы, какие-то копытные, возможно, бараны или олени, и даже хищные птицы, спускавшиеся на поиски мелких грызунов.

В тот день мне пришлось вернуться без мяса. В мешке было несколько пучков календулы и ромашки для чая. На всякий случай, наварил поднимающих тонус экстрактов, намешав остатки мха и собранных трав, и провёл остаток для в медитации.

На четвертый день мне на мгновение удалось заметить, как Яо Ху будто бы бросил на меня взгляд, когда я вновь повторял его движения, стараясь удержать равновесие при поднятой ноге. То, что со стороны могло показаться обычной практикой ТайДзиЦюан, гимнастикой дыхания, которой массово занимались по вечерам старики, в этом мире имело другое применение.

Яо Ху часто останавливал движение рук у головы, а затем опускал до уровня живота, будто старался хорошенько утрамбовать полученную энергию. Я же, в свою очередь, словно обезьянка, повторял за ним, не ощущая никакого эффекта. Однако это было не так. На четвертый день я уже падал не так часто и постепенно привыкал стоять на одной ноге по несколько минут.

К вечеру того же дня Лис, снарядившись походным мешком, вышел из лачуги и молча удалился прочь. Это уже стало своего рода ритуалом. Я поливал за него сад, полол слишком быстро растущие сорняки и часто ходил к ручью. Один раз, когда солнце припекало с такой силой, что даже мне, дитю пустыни, пришлось туго, я плюнул на всё и, раздевшись до гола, решил поплескаться в ручье.

Было довольно приятно.

Так наступил и пятый день.

Вернувшись после очередного похода к ручью, я полил растения и обратил внимания на стоящий возле лачуги булыжник. Раньше этого не замечал, но только сейчас понял, почему он постоянно вызывал у меня такой интерес. Единственная причина, по которой он мог здесь оказаться, — это свалиться с неба или быть принесённым кем-то нарочно.

Я поставил пустое ведро, подошёл к камню и постарался его поднять. Естественно, мне не удалось даже оторвать его от земли, что уж там говорить про сдвинуть с места. Уверен, Яо Ху поднимет его одной рукой, даже стоя на одной ноге в своей самой излюбленной позе. Мысленно пообещал, что попробую после прорыва, и закончил с медитацией.

Сто подтягиваний, сто отжиманий, тысяча приседаний и сто часов глубокой медитации, наконец, были закончены. Я с особой гордостью наблюдал за результатами своим тренировок и всячески пытался найти изменения. Запястья стали крепче, но, скорее, от постоянного таскания вёдер. Бёдра и икры налились кровью, но опять же, из-за частых походов в горы, а плечи? Плечи, как положено юноше, распрямились из сутулой осанки, но на этом всё!

Я вновь попытался поднять камень и с огорчением выяснил, что всё так же слаб! Где хвалёный прорыв? Где новая ступень развития? Когда уже мне удастся швырять людей, словно тряпичные куклы? Я ещё раз осмотрел собственное тело и, осознав, что окреп лишь благодаря тренировкам, от досады со всей силы ударил кулаком по камню.

Этот довольно детский поступок ничего мне не дал, кроме пульсирующей в пальцах боли. Пришлось вернуться к своему лагерю и признать поражение, но сдаваться на этом я не стал. Вечером того же дня, когда я насильно погрузил себя в медитативное состояние, дверь лачуги открылась, и в меня полетел свёрток пергамента.

Это был первый раз, когда Яо Ху хотя бы частично обратил на меня внимание, и, не мешкая, я тут же его развернул. На колени мне выпала небольшая записка, на которой аккуратно были выведены иероглифы, явно написанные женской рукой.

Мир вокруг внезапно погас, и меня утащило в неведомый мир. Я умер? По крайней мере, ощущалось это именно так. Казалось, что руки и ноги, как, собственно, и всё тело, отделились от моего разума и остались там, где-то высоко в горах родной деревни. Сам же я отправился в далёкое путешествие и оказался в какой-то сырой пещере с высоким, усеянным сталактитами потолком, с которого монотонным потоком капала вода.

Это было очень похоже на смерть. Быстрая, короткая, практически незаметная, словно пролетевшая в бесконечности миллисекунда, а затем долгожданное перерождение. Мне удалось шагнуть за грань человеческих возможностей, пускай я всё ещё не понимал, что это должно значить. Первый шаг на Пути, ведущему к бессмертию, может, и не возвысил меня до уровня богов, но тем не менее дался он мне с трудом.

Я открыл глаза и медленно выдохнул. В центре пещеры высилась монументальная каменная статуя бога-дракона. Пускай мне и ни разу не удавалось видеть божественного ИнЛона, однако я был на все сто процентов уверен, что передо мной изображение сакрального существа этого мира. Хранитель Поднебесной Империи, бессмертный страж в своём каменном изваянии, он смотрел на меня как на муравья.

Крохотный, да что уж там говорить, по-настоящему мизерный человек перед ним выглядел как очередная безликая песчинка на бесконечных барханах пустыни. Безликая, но имевшая своё имя. Я ощутил, как духовная энергия, вместо того, чтобы проникать в меридианы, покидала моё тело и образовывала энергетический иероглиф моего имени. Рен.

Сотканный исключительно из прошедшей через моё тело Ци, он должен был как раз представлять то, чем являлась моя сущность. Блеклый и тусклый, сплетённый из слабо натянутых нитей, он едва держался в воздухе, стараясь не рассыпаться на миллионы маленьких песчинок. Я ощутил, будто он пытался позвать меня по имени, но голоса всё ещё были слишком приглушены.

В сырой пещере, посреди которой находилась сакральная статуя ИнЛона, витало столько духовной энергии, что даже мои притупленные чувства загорелись красными лампочками. Я, сидя на холодном камне в медитативной позе Небесного Лотоса Спокойствия, ощутил, как она проникала свозь поры моего тела и наполняла внутренние меридианы.

От вяло плавающей внутри меня Ци мне впервые удалось почувствовать себя по-настоящему живым. Словно всё это время я дышал сквозь маску, одновременно с заложенным носом и закрытым ртом, а теперь смог наконец-то глубоко вдохнуть полной грудью. Струящаяся внутри энергия пыталась отыскать для себя новый дом, нащупать сильные и плотные ядра, в которых будет чувствовать себя в безопасности, но, к сожалению, пока ещё слишком рано.

Сделав полный круг по меридианам, она возвращалась к голове и выходила через выдох. В тот момент я мог поклясться, что чувствовал её привкус. Сладковатый, с оттенком немеющей остроты, словно послевкусие от щедро сдобренного пастой чили блюда. Мне удавалось ощущать его и раньше, но не так сильно и, главное, не в таком проявлении.

Я попытался контролировать Ци, направить её на усиление моей сущности, проявленной в виде парящего на фоне дракона иероглифа. Удивительно, но она послушалась, и от моего тела поплыли едва заметные волны энергии. Контролировать поток оказалось столь же тяжело, сколь пытаться направить невидимые нити.

Разум пытался схватить волны несуществующими руками и потянуть их в сторону, будто управляя целой сворой непослушных собак. Однако потоки были слишком хаотичны, слишком непредсказуемы, и прежде чем мне удавалось сосредоточиться на одном, остальные совершенно случайным образом меняли формы и превращались в густую пыль.

Я мысленно взмахнул руками, прогнав все линии прочь, и начал с чистого листа. Медленно, отмеряя каждый сантиметр, направлял тоненькие линии из своего тела, стараясь следить не только за направлением, но и за траекторией движения. Управлять энергией мне всё ещё удавалось на уровне новичка, однако в этот раз получилось зайти немного дальше.

Попытка за попыткой, я постепенно приближал волны Ци, пока наконец не смог довести до конца хотя бы одну. В тот момент глаза статуи вспыхнули, и мне показалось, будто ощутил присутствие бога-дракона. Возникшая над головой аура сакрального присутствия заставила меня склонить голову и нарушить позу для медитации, что оборвало оставшиеся нити.

Как только у меня начало получаться, а разум привык к абстрактной пещере посреди пустоты, вселенная сыграла со мной злую шутку. Она решила, что этого будет достаточно и что, судя по всему, я всё ещё недостаточно силён. Поэтому невидимая рука резким движением схватила меня за шиворот, крепко сжала пальцы и, не церемонясь, вернула в холодную реальность.

Передо мной сидел Яо Ху и внимательно смотрел в мои глаза. Его не по возрасту седые волосы, аккуратно убранные в длинный хвост на затылке, качались в такт порывам горного ветра, однако ни один мускул на лице так и не дрогнул. Даже когда поток усилился, донося издали запахи родной деревни, мужчина продолжал спокойно сидеть и терпеливо ждать моего возращения.

Не успел я опомниться, как он резко схватил меня за левое запястье и провёл по нему лезвием ножа. Инстинкты сработали раньше, чем мне удалось осознать происходящее, и тело само попыталось освободить заключённую конечность. Однако Лис не чурался силы и, прежде чем резать, убедился, что накрепко поймал меня в тиски.

На месте пореза, ожидаемо, появилась тонкая бороздка с капельками крови. Я на мгновение подумал, что ублюдок вскрыл мне вены, но затем сразу заметил, что порез оказался недостаточно глубоким. Вдруг Лис отпустил мою руку и попытался схватить за ступню, но мне удалось вовремя перекатиться в сторону, вскочить на ноги и вполне справедливо прокричать:

— Ты чего это задумал?

Лис одарил меня суровым взглядом и холодно произнёс:

— Попробуй поднять камень.

Это были его первые слова за проведенные здесь несколько дней, и, признаться, я не сразу понял, что он от меня хотел. «Попробуй поднять камень». Какой камень? Зачем камень? Мой разум судорожно пытался понять смысл его слов, как вдруг взгляд упал на лежащий возле лачуги отшельника булыжник.

— Тот камень? Да он весит без малого полтонны.

— Тысяча двести дзин, — всё тем же голосом произнёс Яо Ху.

Я по привычке разделил надвое и получил цифру в полновесных шестьсот килограмм. Лис, как и большинство торговцев и жителей деревни, пользовался этим термином для обозначения веса, и пускай сначала цифра в тысячу двести дзин заметно пугала, на самом деле он оказался не таким уж и тяжелым. Тяжелым в понимании действующего практика. Однако для меня поднять булыжник весом в шесть сотен килограмм казалось уму непостижимым.

— Попробуй поднять камень, — повторил Яо Ху, в этот раз добавив своему голосу щепотку хрипотцы.

Я посмотрел на собственные ладони, прошёлся по ним кончиками больших пальцев и пошёл к лачуге отшельника. Пускай камень был намного меньше бронзового колокола, по которому мы с монахом лупили, и оказался высотой с обычный стул, я всё ещё не был уверен, получиться ли у меня хотя бы оторвать его от земли.

Как бы то ни было, пока не попробую — не узнаю. Я плюнул на ладони, хорошенько растёр одну о другую и наклонился для подхода. Края слишком ровные и гладкие для удобного хвата, но мне всё же удалось зафиксировать пальцы и попытаться поднять. Как и ожидалось, мне так и не удалось оторвать булыжник от земли, но чувство гордости не позволило так легко сдаться.

Я выпрямился, размял затёкшую за время медитации поясницу и решил больше работать спиной и ногами. Поднять шестьсот килограмм — задача не просто не из лёгких, а практически невозможных для обычного человека. Однако дело заключалось в том, что мне удалось преодолеть эту грань и стать чуточку сильнее.

Правда, этого всё ещё оказалось недостаточно, чтобы таскать булыжники на плечах, и моя вторая попытка вновь оказалась неудачной. Я услышал, как за спиной звучно выдохнул Лис и, направившись к лачуге, разочарованно заявил:

— Ты слишком слаб. Иди домой.

Ну уж нет, гадина, от меня ты так просто не отделаешься!

Я бросил попытки поднять булыжник, сорвался с места и, перемахнув через ограду сада, встал у него на пути:

— Ты не…

Не успел я и договорить, как осёкся на полуслове и задумчиво посмотрел на собственные ноги. Как это мне удалось так быстро до него добраться? Нет, речь не шла о сверхчеловеческой скорости, но раньше мне явно не удавалось двигаться так быстро. Ощущение такое, будто мне удалось сохранить все свои мышцы и при этом потерять килограмм десять лишнего веса. Может, со стороны и не казалось, что я стал быстрее, однако внутренние чувства тяжело обмануть. Особенно, когда привык двигаться с одной скоростью, как вдруг внезапно, по щелчку, стал почему-то быстрее. Это и есть результаты моего прорыва?

— Я сказал, ты всё ещё недостаточно силён. Иди домой, малец.

Я не дал ему меня обойти, преградил путь ладонью и ответил:

— Я изучил инструкции и самостоятельно смог встать на Путь, ты и сам это знаешь. Пускай я пока и недостаточно силён, но обязательно стану, а с твоей помощью это может произойти намного быстрее.

Взгляд Яо Ху изменился. Он схватил меня за запястье, и в мгновение ока я оказался на земле. Всё произошло слишком быстро, даже, сказал бы, молниеносно, и всё, что мне оставалось, — это молча лежать и непонимающе хлопать глазами.

Надо мной нависла фигура отшельника, и его взгляд говорил обо всём. Он не просто не был доволен моими словами, а практически сгорал от ярости. На мгновение мне показалось, что Лис меня прикончит, но вместо этого мужчина сдержался и суровым голосом произнёс:

— Ты просишь, чтобы тебя обучили, но сам не выражаешь ни капли уважения к старшим. Признаю, в тебе есть задатки и упорность. Любой другой бы на твоём месте сдался и, поджав хвост, побрёл бы обратно выращивать рис, но твой язык только что перечеркнул все проведенные в тренировке дни. Последний раз говорю — иди домой!

То, как он это сказал, заставило всё внутри съёжиться и почувствовать себя неблагодарным ублюдком. Однако это не означало, что я собирался сдаваться, поэтому, пока отшельник не ушёл, мне удалось вскочить на ноги и бросить ему в спину:

— Ты… Вы спрашивали меня про мои глаза. Глаза, которыми наградил меня отец. Я не смогу ответить на этот вопрос, если не сумею понять сущность Ци, сущность собственного Пути!

Лис на мгновение остановился в проходе лачуги, вполоборота повернулся и, прежде чем закрыть за собой дверь, сурово произнёс:

— Ты уже ответил на этот вопрос.

Пять дней. Пять проведенных в медитациях и тренировках дней в горах оставили меня практически ни с чем. Да, мне удалось сделать первый шажок по лестнице практика, но в сравнении с тем, чему бы я мог научиться у этого человека — прогресс показался незначительным. Разумом я прекрасно понимал, что если понадобится, проведу здесь ещё пять дней, десять или даже месяц! Однако ситуация в деревне и постоянно наступающий на пятки Бык заставили пересмотреть эту идею.

Я не сдался и не сдамся в будущем. Лис своим поведением дал мне понять, что шанс есть, осталось его только заслужить. В противном случае он убил бы меня, как и остальных, и сбросил холодный труп со скалы падальщикам на ужин. А раз всё ещё жив — значит, борьба будет продолжена.

В лагере, который последние пять дней служил мне домом, лежал уже собранный рюкзак. Я специально хранил его в таком состоянии, если вдруг придётся внезапно покинуть гору и вернуться в деревню. Мысленно было всё ещё странно покидать луг, на котором уже успел обжиться, но для себя решил, что это не чувство поражения, а предвкушение перед началом полноценных тренировок. Когда, конечно, сумею убедить Лиса взять меня в ученики.

Я поднял рюкзак, закинул его на за плечо и внезапно понял, что он стал намного легче. Да, мне пришлось уничтожить все запасы еды, в том числе, и последние куски солонины, но не могла же она столько весить. На всякий случай ещё раз проверил содержимое и, убедившись, что всё осталось на месте, вдруг понял, что это не рюкзак стал легче, а просто я стал сильнее.

Желание покидать гору и возвращаться в деревню резко отпало, и вместо того, чтобы спускаться к подножью, я схватил оба пустых ведра и бодрой походкой зашагал к речке. Обычно дорога к ней у меня занимала от силы минут пятнадцать, однако бегом мне удалось добраться не более чем за три. Увеличилась не только моя скорость, но и координация движений в целом. Они стали более плавными, размеренными, будто действительно удалось сбросить килограмм десять лишнего веса, при этом не лишившись накопленных мышц.

Странно было ощущать подобные резкие изменения в теле, но самое главное удивление ждало меня позже. Добравшись до ручья, в котором привлекательно плескалась мелкая рыбёшка, я зачерпнул полное ведро воды и принялся экспериментировать. Первым делом удобнее схватил верёвку, служившую в качестве ручки, и сделал несколько упражнений на сгиб локтя. Вместо обычных пятнадцати повторов, после которых кисть начинала заметно трястись, мне удалось сделать чуть больше сорока, причём на обе руки.

С приседаниями так же вышло намного лучше. Я схватил сразу оба наполненных до краёв вёдра и, расставив руки в стороны, сгибал колени и медленно опускался вниз. Вместо привычных судорог и трясущихся ног, у меня получилось идеально выполнить тридцать полноценных приседаний, что сразу навело меня на мысль.

Пока рядом никого нет, и никто не сможет заметить моих бегающих глаз, активировал интерфейс и зашёл в общий раздел.

Лезвие ритуального ножа рассекло кожу на горле, словно тонкий лист пергамента. Человек внезапно открыл глаза и заметил, что лежит на холодном камне, который всё ещё покрывала теплая кровь предыдущей жертвы. Он дёрнулся, попытался встать, но скованное духовной энергией тело попросту было не способно пошевелить даже кончиками пальцев.

Кровь потоком хлынула из его горла и рта, словно проснувшийся после глубоко спячки вулкан наконец извергнул накопившуюся внутри лаву. Она, как раскалённая магма, стекала по щекам человека, проникала в уши и капала на холодный камень. Мужчина беспомощно смотрел на уродливую мясистую морду существа, из пасти которого на его лицо капала слюна.

Массивные крепкие зубы, широкая челюсть, обильно покрытая бурой шерстью, и ярко-жёлтые огненные глаза. Зверь терпеливо ждал, пока человек напитается страхом, и выжидал последние секунды, прежде чем полакомиться его плотью. Однако ожидание его и убивало. Каждая секунда, проведенная без питания, заставляла его тело слабеть. Зубы на глазах желтели, десна становились тёмными, а шерсть выпадала клочками, оставляя после себя сморщенные островки растянутой кожи.

Человек с окровавленным ножом, носивший на голове широкополую бамбуковую шляпу доули, посмотрел на стареющего на глазах зверя и недовольно нахмурился. Большую часть лица убийцы закрывала маска с хтоническим изображением его покровителя — девятиглавого змеиного демона Сян Лиу, однако глаза мужчины были вполне человеческими.

Зверь клацнул челюстью, но не посмел вцепиться в жертву без разрешения хозяина. Его массивное тело не просто было привязано к каменной стене пещеры, оно фактически являлось её частью. Монстр по пояс врос в огромный булыжник, и со стороны могло показаться, что он из него произрастал. Зверь всячески пытался выбраться, но всё ещё был слишком слаб, и ему приходилось полагаться на помощь людей. Людей, которые, как и он сам, служили одному господину.

Когда жертва достаточно напитала своей кровью расписной алтарь, мужчина в маске медленно поднял руку и отдал существую команду. В ту же секунду оно принялось рвать плоть на части, отгрызая кусок за куском и жадно чавкая слюнявыми челюстями. Первое, что попало в пасть, — это кожа, мышцы и разломанные кости грудной клетки. Зверь без проблем разжёвывал их и под характерный хруст и мокрое чавканье пожирал долгожданное угощение.

Следующим в меню стало сердце, лёгкие, поджелудочная и далее по списку. Монстр трепал свою жертву, пока не оставил от неё пустой каркас, местами всё ещё обтянутый окровавленной кожей. Однако даже этого стало мало, и он, не обращая внимания на тряпье, в которое был одет человек, продолжал насыщаться, пока на алтаре не осталось ничего кроме кровавого пятна.

Шерсть его вновь отрастала, закрывая пролысины густым и шелковидным слоем. Зубы становились белыми, как начищенный до блеска античный мрамор, а десна вновь наливались былой юностью, избавляя от противных старческих тёмных пятен. Существо молодело на глазах и напитывалось силой, полученной от пожирания принесённого в жертву человека. Однако этого всё же было мало.

Пройдёт несколько часов, может, дней, когда силы вновь начнут покидать тело зверя, но пока этого не случилось, он впитывал поглощённое мясо и становился сильнее. Убийца с особым интересом наблюдал, как кожа существа местами ороговела. На мгновение даже показалось, будто ему на сантиметр удалось выбраться из каменной темницы и на шаг приблизиться к свободе.

Не успел он и моргнуть, как монстр запрокинул голову и изрыгнул только что сожранное. Внутренности забрызгали весь алтарь и начали медленно оседать сквозь камень, словно окутанные кислотой. От увиденного мужчина недовольно поморщился, но больше не из-за запаха или вида, а от разочарования.

Его подопечный перестал реагировать на мясо слабых практиков. Обычные, едва ступившие на Путь, они больше не насыщали его тело и не позволяли продвигаться по лестнице дальше, а это значило, что жертвы должны стать сильнее. Он вытер с лезвия ножа всё ещё горячую кровь, заткнул в ножны за пояс и спрятал руки в широком до пят плаще.

Пускай он и не был один в своих изысканиях, открытое нападение на деревню означало бы конец их тайному ритуалу, а пойти на это он никак не мог. По крайней мере пока не мог. Зверь должен питаться, зверь должен стать сильнее и не только покинуть каменную темницу, но и окрепнуть достаточно, чтобы перейти ко второй фазе задуманного плана. А до тех пор, пока это не произойдёт, ему понадобятся новые жертвы. Жертвы, которые ещё не подозревают то, что их ждёт в будущем. Как бы то ни было, пора навестить градоправителя и обсудить будущие планы.

Нужно больше мяса.

Я зацепился за пологий край скалы, и ощутил, как соскальзывает левая нога. Из-под пятки выстрелила каменная стружка, а мне едва удалось схватиться за уступ и не полететь кубарем вниз. Опасно, но останавливаться уже поздно. Я повис над широкой расщелиной, переводя дыхание и возвращая, сбежавшее в пятки сердце. Кто бы мог подумать, что мне придётся лезть на такую верхотуру, ради одного заказа лекаря. Надеюсь этого того будет стоить.

Мне ещё не приходилось забираться так высоко и признаюсь, без скалолазного оборудования думал будет намного сложнее. Мои пальцы стали крепче и увереннее цеплялись за холодный плоский камень. Плечи от постоянного таскания рюкзака и воды позволяли карабкаться дольше, а забившиеся кровью ноги, уверено стояли там, куда мог поставить ступни.

Я опустил голову и заметил, что забрался минимум на двести метров от изначальной точки второго плато. Моя цель находилась на одном из зубьев горного перевала и росла исключительно там, где больше всего солнца. Мне в своё время слышал выражение: «И на камнях растут цветы», но чтобы фигурально убедиться в этом факте самостоятельно, для меня было впервой.

Рюкзак, который должен был наоборот тяготить меня к земле, ощущался намного легче, более того. Навскидку он был заполнен ориентировочно на десять дзин или пять килограмм если выражаться знакомыми терминами. Однако ощущался он чуть ли не пустым, если бы не постоянно меняющийся центр тяжести при резких подъемах. Так же заметил, что теперь мог с лёгкостью повиснуть на одной руке, при этом не опасаясь сорваться в пропасть. Не то, чтобы мои пальцы впивались в камень, просто хват более не казался таким уж и слабым, скорее уверенным, более цепким.

Моя новая низшая ступень ранга начинающего помогла добраться до вершины одинокой скалы и расслабленно выдохнуть. Я распластался на довольно ровной поверхности, которой хватало как раз для двух человек и, повернув голову, увидел перед собой красные лепестки цветов. Они, покачиваясь от внезапных дуновений ветра, смотрели на меня жёлтыми как солнце сердцевинами, на которых имелись небольшие чёрные вкрапления.

Ну здравствуй, давай познакомимся поближе. На небольшой полянке, диаметром максимум в метр, расположилось две дюжины близко к друг другу растущих цветков. Мне сразу приглянулись их яркие красные лепестки, которые буквально кричали в лицо об особенных свойствах применения. Я сорвал один из них, положил на кончик языка, и откинувшись на спину, принялся разжёвывать.

Я спрятался за старой телегой, которую не сдвигали с одного и того же места уже несколько недель. Проходившая мимо пара людей, лениво позвякивая пластинами брони деревенской стражи, о чём-то меланхолично болтала, заступая на ночную смену. Вся деревня будто по щелчку пальцев превратилась в безлюдную пустыню. Единственное, что выдавало в ней жизнь, — это горящие повсюду огоньки в окнах небольших хибар и лачуг.

Рисковать провести ночь в местном околотке в компании крыс и смрада немытых тел мне хотелось в последнюю очередь, но оставить всё как есть и дожидаться утра я попросту не мог. Слова лекаря не просто шокировали меня, но и заставили задуматься. Почему я был настолько спокоен и оставил дедушку и старика Лао под присмотром ЛинЛин? Неужели думал, что в случае атаки она сможет их защитить? Хотя нет… Скорее, думал, что никакой атаки и не последует.

Мне ещё предстоит выяснить, во сколько обошлось моя недальновидность и что на самом деле произошло в лапшичной. К тому же не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться кто за этим стоит. Неужели Бык решил рискнуть своим положением имперского служащего и открыто замарать руки крестьянской кровью? Вряд ли… Он бы скорее послал Бибу и Бобу, но два… скажем так, прихлебателя были слишком трусливы без своего хозяина. Значит, воспользовался услугами наёмников.

А вот это уже плохо.

Насколько мне известно, отец Быка обладал немалым богатством, и уж ему-то не требовалось ходить в горы, чтобы свести концы с концами. Такой человек мог самостоятельно собрать и, более того, профинансировать экспедицию, поэтому оплатить услуги парочки дуболомов и при этом не запятнать себя кровью крестьян для него было проще простого.

Если Бык-старший узнал о проблеме своего сына и лично вмешался — то наша жизнь в деревне превратится в ад. Даже если выплачу семейный долг, толстяк не успокоится, пока не сживёт меня со свету, фактически не оставляя мне другого выбора. С этой мыслью я крепко сжал рукоять ножа Кори и, стиснув зубы, мысленно подгонял медленно плетущихся стражников.

Ну же, паскуды, шевелись!

С каждой проведенной в тени секундой, словно снежный ком, внутри нарастало чувство гнева и тревоги. Ощущение, когда не терпится выяснить, что случилось с твоими близкими, но отсутствие связи и неудачно вставшая пробка заставляли нервно кусать собственные локти. На мгновение мне захотелось выскочить из тени и короткими ударами оборвать жизни обоих стражников.

От проскользнувшей в голове мысли на лбу выступила холодная испарина, а пальцы инстинктивно разжались и отпустили рукоять. Нет, я не доставлю Быку такой радости и не стану вот так глупо ставить крест на собственной жизни. Мне обязательно удастся дожить до того момента, когда мои пальцы окажутся на его жирной шее, а глаза жадно будут наблюдать за тем, как его жизнь покидает его отвратительно тучное тело.

Мысль о неизбежной мести помогла справиться с эмоциями и на время утолила мою жажду крови. Я спокойно позволил стражникам пройти мимо, а когда они скрылись за углом, убедился, что улица чиста, и на согнутых коленях побежал. Рюкзак пришлось оставить у лекаря под честное слово. Он пообещал, что придержит его до моего возвращения, и даже предложил скидку, если вдруг понадобятся услуги лекаря.

Я свернул с пыльной дороги в узкий переулок и набрёл на ту самую булочную лавку, куда несколько дней назад зазывала меня ЛинЛин. Недалеко от неё находился тот самый амбар, в котором мы провели ночь, а совсем рядом, буквально за углом, было место, где в свое время я впервые встретил Быка. Знал бы в тот момент, что лёгкая потасовка закончиться кровью, повёл бы себя иначе.

Хотя… Повёл бы? Ублюдок заслуживал каждую оплеуху, каждый мой презрительный взгляд, а после того, что он сделал с лапшичной старика Лао, явно претендовал на большее. Я для себя решил, что не стану рубить с плеча, по крайней мере, до тех пор, пока не выясню что стало с близкими мне людьми, поэтому, придержав мысль, прошмыгнул меж домов и оказался на улице трактирщиков.

Лапшичная старика Лао находилась ровно по середине, и ещё издалека я заметил поваленную на землю вывеску. Жители в страхе наказания за нарушение комендантского часа позакрывали свои лавки и отправились домой. Лишь лапшичная осталась открытой, и меня удивлял тот факт, что вокруг не было стражи.

Со стороны могло показаться, будто местным органам было попросту плевать. Ну разнесли и разнесли, что теперь, посреди ночи выяснять кто? А вдруг ещё случайно найдём виновного… А вдруг этим виновным окажусь я сам? Мысли каскадом проносились в моей голове, оставляя лишь гадать о личностях исполнителя и заказчика. Кем бы они ни были, меня это волновало в последнюю очередь, а вот состояние дедушки не позволило сидеть на месте. Я ещё раз убедился, что вокруг нет стражи, и короткими перебежками добрался до лапшичной.

Поваленная вывеска оказалась наименьшей проблемой. Внутри когда-то процветающего трактира царил разгром. Столы были перевёрнуты, деревянные лавки разбиты в щепки, глиняная посуда лежала на полу в виде заострённых осколков, а кухня превратилась в настоящий бардак.

Я зашёл внутрь, держа ладонь на рукояти ножа, и внимательно осмотрелся. Единственным источником освещения служил одинокий масляный фонарь на нетронутом столе у деревянной лестницы на второй этаж. Ещё совсем недавно здесь гудели голоса, выпивали завсегдатаи, а самым ходовым блюдом был фирменный стариковский ламен с наваристым говяжьим бульоном. Теперь всё превратилось в разруху, будто совсем недавно здесь прошёлся ураган, а самого владельца так и не было видно.

Вдруг я заметил, что на поручне остался кровавый отпечаток чей-то ладони, а за ней тянулся след вплоть до второго этажа. Я резко сорвался с места, пулей взлетел наверх и ворвался в открытую дверь покоев хозяина таверны. На кровати лежал избитый старик Лао. Он всё ещё был жив, но это могло измениться в любой момент.

Лао попытался подняться, когда я вбежал в комнату, но резкая боль в боку заставила его свалиться на кровать и лишь беспомощно дышать.

— Что, скоты, пришли закончить начатое? — прохрипел он, давясь собственной кровью. — Я скажу вам то же самое, что говорил и раньше. Пошли вон, суки, пока кочергой по хребтам не отходил!

Кажется, он меня не узнал, что неудивительно. Оба его глаза заплыли разбухающими лиловыми гематомами, кусок лицевой кости торчал словно заноза, а разбитые в кровь губы едва шевелились в такт его тяжелого дыхания.

— Старик Лао, — произнёс я чуть ли не шепотом. — Это я — Рен!

— Пацан вам, сукиным детям, покажет, насколько высоко небо и как глубока земля! — процедил он сквозь стиснутые зубы, хватаясь за сломанные рёбра. — Оба будете жрать её!

— Старик Лао, это я — Рен!

Трактирщик в ужасе отпрянул, когда я подошёл ближе и попытался взять его за руку, однако через мгновение успокоился и задумчиво протянул:

— Рен? Это правда ты? Ты вернулся?

Я сел на колени рядом с кроватью и немедля спросил:

— Что здесь случилось? Кто это всё устроил?

— О, Рен… — с явным сожалением в голосе прошептал тот. — Зря ты вернулся, мальчик. Бежать тебе надо из деревни, и старика своей хватай.

— Что здесь случилось? — продолжал я стоять на своём, слегка повысив при этом голос.

— Беда случилась… — не успел Лао продолжить, как закашлялся, и из его рта фонтаном хлынула кровь.

Я схватил лежавшую на прикроватном столике тряпку, вытер его лицо и поднёс к губам стакан с водой.

— Не надо, — отмахнулся старик, словно не хотел попросту расходовать влагу. — Они забрали мою внучку, мою НаНа.

— ЛинЛин? Кто забрал её? Кто приходил сюда, старик?

— Имперский служащий, сборщик, кажется. Он пришёл с указанием от градоправителя и заявил о благородном праве Сюансиу. Я сначала не знал, радовать ли мне или плакать, ведь внучка станет наложницей самого градоправителя, самого богатого человека нашей деревни. Ей больше не придётся вкалывать в трактире и ухаживать за стариком. Кхе-кхе, — он выхаркнул новую порцию крови, и во мне стали возникать смутные сомнения.

— Она тоже где-то здесь? — спросил я, вытирая кровь с губ старика.

— Нет, она ушла ещё вчерашним утром, вместе с тем приданным, что я смог наскрести, а вечером… Вечером пришли они.

Старик Лао резко закашлялся и попытался перевернуться набок. Я сумел ему помочь и вовремя подставил таз, когда вместе с кровью он выхаркнуть и содержимое собственного желудка. Вот это уже плохо. Я видел нечто подобное, когда вытаскивал человека после аварии. Он до приезда медиков постоянно харкал кровью, а в итоге ею же и задохнулся. Потом выяснилось, что одно из его ребер проткнуло ему лёгкое, и он попросту бы не доехал до больницы.

Происходящее со стариком слишком сильно напоминало то же самое.

— Я отнесу тебя к лекарю, — произнёс, пытаясь аккуратно поднять трактирщика.

— Брось, мальчик, — резким движением он попытался оттолкнуть меня назад, но сумел лишь коснуться кончиками пальцев моего плеча. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что сегодня утром я встал с этой кровати в последний раз. Послушай меня внимательно, Рен, послушай и выполни мою просьбу!

— Старик, ты…

— Нет! — резко выпалил он, выхаркнув очередную порцию крови, и схватил меня за ворот рубахи. — Твою же мать, малец, ну дай старику перед смертью сказать! Обещай мне! Нет, смотри в глаза, в глаза, говорю, смотри мне и обещай! Обещай, что заберешь своего деда и найдёшь для вас обоих безопасное место. Можешь забирать всё, что найдешь в моём трактире, куда уж церемониться. Правда, думаю, все деньги они забрали.

— Я не буду брать твои медяки, даже не проси, и хватит со мной спорить, ты сейчас же отправляешься в больницу! — я вновь попытался его поднять, но Лао остался непреклонен.

— Хватит, оставь жалкие попытки сохранить мне несколько дней жизни. Лучше пообещай, что не будешь искать мести, Рен. Пообещай умирающему старику, что не станешь искать виновных и не закончишь жизнь как я — побитый, усталый и униженный…

Пообещать ему я так и не успел. Слова старика Лао оборвались на полуслове, и после очередного приступа кашля его пожилое сердце не выдержало, и ЛинЛин осталась сиротой. Я ещё некоторое время смотрел в его пустые и безжизненные глаза, а затем кончиками пальцев закрыл ему веки и коротко прошептал: «Да обретёшь ты покой среди чертогов своих предков, старик».

Почему-то мои слова прозвучали как молитва, и в момент произнесения в голове всплыл образ каменной статуи ИнЛона. Я решил не предавать этому значения и медленно выдохнул.

Значит, дуболомы Быка не просто ограбили и разнесли трактир, теперь на их совести как минимум один труп. И это труп человека, который был достаточно добр, чтобы приютить меня под своей крышей и дать работу. Такие узы, скованные на протяжении нескольких лет, просто так не рвутся, и пускай со старым Лао я был знаком фактически несколько дней, его смерть оставила в груди противный отпечаток.

Оставлять вот так старика было бы слишком неуважительно по отношению к нему. Поэтому я завернул его окровавленное и худощавое тело в простыню, с легкостью закинул плечо, словно походный рюкзак, и спустился на первый этаж. Шуршать по трактиру и обчищать то, что осталось, мне не позволила совесть, к тому же невесть откуда у меня сложилось такое впечатление, что я вижу это место в последний раз. Возможно, так и оно и было, но сейчас лучше об этом не думать.

Если бы дедушка был здесь, то перед смертью Лао бы обязательно об этом обмолвился. Не думаю, что Бык успокоится и не станет трогать моего родственника, а значит, придётся как можно скорее его отыскать. Но сначала передать тело в надёжные руки и убедиться, что его похоронят как следует.

Единственный человек, кому я мог доверить такую ношу, оказался далеко не Саид. Ему и без того вскоре придётся узнать о смерти его старых товарищей и о результате экспедиции. К тому же, что он знает о погребении? А вот лекарь, с которым я более-менее нашёл общий язык, может оказать мне эту услугу.

Я бросил прощальный взгляд на разрушенный трактир, на мгновение остановился на своей старой рабочей станции и вышел наружу. Слева послышались далёкие шаги, которые могли принадлежать исключительно стражникам. Мне пришлось вновь скрываться в тенях и возвращаться к лавке лекаря примерно тем же путём. Получилось немного дольше, так как на улицах всё чаще и чаще появлялись вооруженные люди, но в конечном счёте всё же удалось добраться без приключений.

Несмотря на время суток, двери врачевателя всегда были открыты, поэтому я вбежал внутрь так быстро, что аж разбудил мирно посапывающего паренька-подмастерье. Он привычно взвизгнул, подскочил на месте и едва не напрудил в штаны. Я положил тело старика Лао на свободную койку, усевшись рядом на стул, схватил оставленный на столе свой недопитый стакан воды и залпом осушил содержимое.

— Е-е-е ещ-щ-ё? — испуганно промямлил паренёк.

Я протянул ему стакан и коротко согласно кивнул.

— Кого это ты мне принёс? — из соседней комнаты показался пожилой лекарь. — Ты ведь знаешь, что людям нужно дышать? Зачем ты замотал этого бедолагу как мумию?

Я принял стакан воды от паренька, залпом выпил содержимое и, выдыхая, ответил:

— Этот уже надышался. Мне придётся удалиться, поэтому я хочу тебя попросить о нём позаботиться.

Густые брови старика сошлись у переносицы.

— И что же в моих словах натолкнуло тебя на мысль, что я избавляюсь от трупов? Если ты его убил, то…

Я резко встал, обернулся и сквозь стиснутые зубы процедил:

— Он был хорошим человеком, никогда никому не отказывал в помощи и кормил половину этой обоссанной деревни. Так что прояви к нему хоть каплю уважения!

Лекарь удивлённо поднял брови.

— Это старый Лао? О, великие боги, кто же его так? О, великий бог-хранитель ИнЛон, да как же так?

— Вы были знакомы? — спросил я уже обычным голосом, наблюдая, как он подходит к телу и разматывает окровавленную простыню.

— Я ходил к нему каждый третий день. Каждую неделю, никогда не пропускал. Ты меня не помнишь, потому что я всегда садился у крайнего стола и заказывал маленькую порцию лапши и маринованную в остром соусе репу.

— С мелко нарезанной острой капустой, — продолжил я за него, замечая, как в голове всплывали картинки заказа. — Я помню.

— Ну что, мой старый друг, — огорчённо прошептал лекарь. — Вот ты меня и опередил. Замолви там за меня словечко перед ИнЛоном, а как только буду готов, мы вместе ещё раз поедим твоей лапши. Я позабочусь о нём, Рен, тебе не стоит за это переживать.

— Эм, ши-и-фу? — прошептал паренёк, указывая в сторону лечебного помещения. — Там больной вновь…

— Смени ему компресс на лбу, — задумчиво приказал лекарь, а затем вновь обратился ко мне. — Рен, помоги моему ученику, пока я тут разбираюсь.

Я молча кивнул и последовал за пареньком. Как только шагнул за порог, в нос ударил резкий кислый запах немытых тел. Будто этого было мало, смрад испражнений, который день за днём паренёк вычищал из-под больных тел, смешивался с алкоголем и терпкими травами.

Койки были составлены в три плотных ряда. Они стояли насколько близко к друг другу ради экономии места, что вполне могли оказаться одной большой кроватью. Я заметил, что некоторые из больных выглядели совсем плохо и вряд ли смогут увидеть первые лучи рассвета. Бледная кожа, синяки под глазами и откровенный запах гноя, будто их внутренности не просто умирали, а превращались в трижды перегнивший компост.

Я старался особо не прикрывать нос и следовал за подмастерьем, для которого этот запах был привычным делом. Мы обошли первый два ряда, попутно схватив ведро со свежей водой, и дошли до самой последней койки. На ней лежал пожилой человек, повёрнутый ко мне спиной. Даже отсюда я видел, как сильно было исполосовано ранами его худое и немощное тело. Паренёк внимательно осмотрел свежезашитые раны, убедился, что они вновь не раскрылись, и повернул человека на спину.

В этот момент я едва не лишился дара речи. Этим бедолагой оказался мой дедушка. Мой родной дедушка! Его лицо было обезображено не только синяками, но и неглубокими порезами, которые мог оставить только больной на всю голову ублюдок. Они были закрыты свежими кусками ткани, которые уже успели пропитаться кровью и густой бурой мазью. Паренёк спокойно опустил компресс в холодную воду, промокнул и положил на лоб моего последнего родственника.

— Кто… кто… — ощущая, как внутри вспыхивает пламя, едва сумел выдавить я.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил парень. — Мы с шифу нашли его в таком состоянии, когда уходили от травника. Он лежал в подворотне недалеко за лавкой мясника и сначала подумали, что обычный пьяница. Если бы не лужа крови, я бы вообще прошёл мимо, но шифу настоял на том, чтобы мы его осмотрели. Он уже был без сознания, так что его имени не знаю, если ты меня об этом спрашиваешь.

Вдруг паренёк, мирно рассказывающий историю, словно мы с ним делили бутылку выпивки в местном трактире, обернулся и заметил моё выражение лица. Внезапно его кожа побледнела, а сам он стал похож в одного из подопечных, за которыми ухаживал по велению мастера. Я смотрел на него так, будто собирался вспороть глотку и вырвать язык собственными руками. От увиденного подмастерье беззвучно зашлёпал губами и спешно пробубнил:

— Ч-ч-ч-то, что ты так на меня смотришь? Ты что, знаешь кто это?

— Это мой дедушка, — холодно процедил я и, убрав ладонь с рукояти ножа, спешно поинтересовался. — Где, говоришь, его нашли?

— З-за за лавкой мясника, недалеко от улицы ремесленников. Ну, знаешь, где ещё статуя такая стоит, Сун… Сан… Сон… Поэту, в общем, из секты Каменного кулака. Это точно твой дедушка?

В комнату вошёл и сам лекарь. Мужчина явно выглядел поникшим, но сразу заметил, как я на него смотрел, и задумчиво спросил:

— Ты его знаешь?

— Это… это… — промямлил за меня паренёк сиплым голоском. — Это его дедушка.

Выражение лица врачевателя изменилось. Он обошёл больных, по пути вымыл руки в тазу и, подойдя вплотную, нащупал пульс на запястье. То, как он поджал нижнюю губу, мне не понравилось сразу, но то, что он сказал следом, было ещё хуже:

— Он слаб. Мы нашли его вчера. Я собирался пустить молву и попытаться выяснить кто это, но судьба сложилась так, что ты сам ко мне пришёл.

— Значит, когда я принес тебе заказ и ты рассматривал цветочки, он всё это время лежал здесь?

Лекарь молча кивнул.

— Да, на самом деле, тогда я как раз закончил штопать его раскрывшиеся раны. Он стар и худощав, кожа на спине совсем растянулась, и скрепы держатся плохо, — он перевёл на меня взгляд и недоумевающе спросил. — А чего ты так на меня смотришь? У него же на лбу не написано чей он родственник. Я позаботился о нём как мог, так что скажи ещё спасибо, что не оставил его в луже собственной крови за лавкой мясника.

Ну всё, сука. Бык теперь точно умрёт. Мало того, что он разнёс трактир, так ещё и каким-то образом сумел выбить СюанСиу для ЛинЛин, искалечил моего деда и фактически убил старика Лао. Как там учили древние заповеди? Подставь вторую щёку? Ну уж нет, это точно не про меня. Если мне отвешивали пощёчину, я сначала ломал эту руку, а затем методично превращал человека в калеку, так что то же самое предстояло и Быку.

Я ощущал, как нарастающая ярость пробуждала во мне самые тёмные, самые запретные желания, и, признаться, в тот момент они не казались мне столь уж плохими. Напротив, я накрепко решил, что наша затянувшаяся вражда закончится смертью одного или другого. После того, как Бык откровенно пересёк черту и пролил кровь близких мне людей, обратной дороги нет. Пускай он и был имперским служащим, пускай являлся сыном влиятельного члена гильдии, простить его за совершённое я попросту не мог.

— Эй, Рен, ты меня вообще слышишь? — голос лекаря звучал глухо сквозь пелену белого шума. — Слышишь, что я говорю?

Месть — это блюдо, которое подают не холодным, а с холодным и расчётливым разумом. Именно по этой причине я решил, что всё тщательно распланирую, когда эмоции не будут иметь надо мной власти, и попытался немного притушить разбушевавшуюся стихию.

— Да, я вас слушаю, — спокойно ответил я, медленно выдыхая.

Лекарь заметил моё состояние, поэтому отыскал в себе достаточно терпения и повторил:

— Состояние его стабильное, но он не приходит в себя. Я могу дать ему отвар, чтобы насильно попробовать привести в сознание, но это опасно. С другой стороны, находиться без сознания в таком возрасте длительное время может привести к глубокому сну, из которого он уже не выйдет.

— Это всё из-за нанесённых ему ран?

Мужчина покачал головой.

— Его сердце бьётся странно. Физически он довольно крепок и здоров, но, думаю, здесь речь идёт о духовной болезни. Я не практик и знаю об этом только из того, что сумел прочитать. Тебе придётся найти того, кто разбирается в терапии ядер и меридианов, а для этого лучшего всего подойдёт секта.

— Меня, обычного крестьянина, и на порог не пустят, тем более не дадут лечить старика, — проговорил я и уселся на пол рядом с кроватью дедушки.

Медленный вдох и выдох. Пока лекарь и его подмастерье недоумевающе смотрели на меня, я решил попробовать самостоятельно. Моё новообретённое знакомство с духовной энергией позволило на мгновение нащупать слабую ауру дедушки, но не более того. Лекарь в чём-то оказался прав. На подсознательном уровне чистых ощущений его абстрактная аура для меня показалась пульсирующим сгустком. Удар… Удар… Ещё один… И так по кругу.

Мои умения были всё ещё слишком слабы, но даже так мне удалось понять, что главная проблема кроется в духовной части, а не в физической. Получается, что мои подозрения оказались верны, и мой дедушка действительно на каком-то уровне был, как и я, практиком. Учитывая его возраст и состояние, взобраться высоко по лестнице силы ему так и не удалось, но и совершить собственный прорыв он всё же сумел и пробудил нижнее ядро.

— Только не говори мне, что ты… — задумчиво протянул лекарь.

— Я забираю его в горы, — уверенно выпалил я, поднимаясь на ноги.

— Забираешь его в горы? Ты совсем сошёл с ума? Если хочешь его убить, есть способы и проще, чем тащить раненого измождённого старика чёрт пойми куда.

— Вы сами сказали, что ему требуется человек, знающий секреты ядер и меридианов.

Лекарь задумался.

— Ну… В теории, я могу укрепить его тело достаточно для длительного перехода, но всё равно это риск, и мне понадобится время. В любом случае, вы оба никуда не пойдёте до самого утра, и если действительно хочешь ему помочь, то хватай свои травы и слушай меня внимательно. Я научу тебя, как сделать парочку полезный отваров.

Двери распахнулись, и в зале совета внезапно повисла тишина. Императрица, дочь неба и хранительница бога-дракона ИнЛона вошла в сопровождении её верных служанок. Все, как одна, носили белые, фарфоровые маски безликих. Стройные, выбранные лично госпожой из сотен тысяч желающих, они отличались от остальных невероятно бледной кожей и длинными нефритовыми ногтями.

Сама же императрица появилась в традиционном парадном церемониальном наряде Ди И. Одеяние цвета тёмного граната, шёлк которого ложился на неё строгими вертикалями, подчёркивая идеальную фигуру своей носительницы. Ткань не колыхалась, вторя её движениям, а двигалась вместе с её телом, будто подчиняясь одному дыханию.

По поверхности одежды золотом и нефритом вспыхивали огни ИнЛона. Они не выглядели как обычные узоры и орнаменты, а казались живыми стражами, оплетающими священную оболочку своей госпожи. Каждый её шаг заставлял нити мерцать, вспыхивать и тут же сгорать за мгновение, будто фигуры одновременно оживали и погибали в одночасье.

Широкие рукава ниспадали тяжело и плавно. Когда она медленно подняла руку, чтобы дать знак безликим остановиться, ткань развернулась, как облачный вал, закрывая половину света от масляных ламп зала. За ней по лакированному полу тянулся длинный шлейф наряда, шелест которого был тихим, и на тот момент это был единственный звук, если не считать шагов сопровождавших её людей.

На груди у императрицы сиял круглый медальон с драконом — символом не только Поднебесной Империи, но и родства с небесным богом-хранителем. Само же лицо женщины, не тронутое ни намёком на возрастные морщины, учитывая её возраст, оставалось спокойным, но под этим спокойствием откровенно чувствовалась сталь. Она не торопилась занять место на троне и демонстративно позволила совету ощутить всю тяжесть присутствия божественной сущности. Лишь когда министры опустили взгляды, оголив тем самым свои дородные шеи, императрица сделала ещё один короткий шаг вперёд и заняла место во главе стола.

— Ваши слуги склоняются перед Почтительной, Священной, Милостивой и Ясной, Строгой и Небом утверждённой Императрицей, Ваше Величество! — произнёс один из седовласых министров, глубоко поклонившись.

Сама же владычица, носившая имя Мин Сюан, даже не обратила внимания на говорящего и молча положила ладони на колени. Это был знак всем присутствующим, что церемониальная часть приветствия окончена, и им позволено приступать к делу. Министры один за другим выждали короткую паузу в поклоне, а затем опустились на колени на выстеленный шелками мягкий пол, выложив перед собой свитки с повестками на день.

Тот самый человек, который приветствовал её раньше, прочистил горло, понимая, что говорить ему придётся чуть ли не криком, и начал первым:

— Ваше Величество, совет министров явился по вашему указанию и подготовил…

Вдруг он внезапно замолчал, когда Императрица едва заметно повела указательным пальцем. Несмотря на то, что они находились на расстоянии пятидесяти шагов, каждый из них внимательно следил за любым движением своей госпожи, дабы, не дай великий ИнЛон, не ослушаться её приказа.

— До меня дошли слухи, что один, а может, и несколько из вас не одобряют мой замысел, — наконец произнесла она, делая упор на последних двух словах.

— Н-н-нет, о Великодушная властительница Неба, м-м-ы бы никогда не… — пробубнил главный министр.

Императрица ничего не ответила. Она едва заметным жестом приказала одной из служанок нагнуться и что-то прошептала, прикрывая губы широким рукавом церемониального наряда. Безликая учтиво поклонилась и, не поворачиваясь спиной к госпоже, попятилась назад и преподнесла ей украшенную золотом и нефритом деревянную коробочку.

Несколько министров не выдержали и ахнули. По залу совета, в котором обычно заседали все самые властные люди Империи, прошлась волна страха. Каждому из присутствующих была известна это коробочка, более того, они прекрасно знали, что должно было находиться внутри. И если они правы, то, судя по всему, они сумели навлечь на себя гнев монарха.

— Ваше Величество! — вновь обратился к ней главный седовласый министр. — Противиться вашей воле, воле Неба, мы бы… Мы бы… Если прикажете, я выясню кто из министров…

Вместо одного пальца императрице пришлось поднять целую руку, как зал вдруг погрузился в полнейший мрак. На лицах министров открыто читался ужас, со лбов гроздьями капал пот, а сухие глотки никак не могли проглотить застрявший в горле ком страха.

Это была техника Искусства окаменевшей мысли, Обретающей форму. Техника, которой владела лишь императорская семья. Она была настолько мощной, что одновременно любое проявление подобной версии, пускай и намного слабее, в любой секте каралось смертной казнью. Сама же императрица применила её не потому, что хотела выяснить правду, а как раз наоборот, потому что она её уже знала.

За кулисами заговора министров стоял её фаворит. Единственный человек, который открыто мог бросить вызов любимой и при этом остаться в живых. Он это знал и пользовался при любом удобном моменте. Однако, что ему не было известно, так это то, что у дочери Неба имелись свои планы на этот счёт. А точнее сказать, у неё появилась возможность избавиться от всего совета разом.

Так как, пускай, ещё не все министры это осознали, но они явились не на обычное заседание — они явились на собственную казнь.

Тьма, окружавшая их, постепенно обретала формы и превращалась в живой театр теней. Фигуры танцевали, образовывали сюжеты и показывали всё, что на самом деле творилось в закоулках сознаний подчиненных. Сами же министры, словно каменные статуи, не могли пошевелить и пальцем и безмолвно наблюдали за тем, как их тайны обретают плоть подписывают им смертный приговор.

Тени окружали маленькую девочку. Девочка пыталась сопротивляться, бить, отмахивалась пухлыми ручонками, но она была слишком юна и слишком беззащитна. При виде этого на лбу императрицы дрогнула нервная жилка. Видимо, они так её и представляли — в виде обычной мелкой и беспомощной девчонки.

Вдруг тени вооружились длинными кинжалами и приняли наносить удар за ударом. Правда, стоит сказать, что не все были рады такому исходу. Некоторые фигуры пытались сопротивляться, оттаскивали своих товарищей назад, но те били и их, нанося резкие и размашистые удары своим оружием.

Этого было достаточно для того, чтобы не только подписать им смертельный приговор, но и затаить обиду на фаворита, который явно выбрал оружие для убийства. Правда, благодаря его усилиям, она наконец может начать то, что планировала в течении последних полутора сотен лет. А именно, свой последний путь к возвышению.

— Госпожа… — натужно протянул главный министр. — Прошу… Я бы никогда… Война…

Но было уже поздно.

Императрица достала из коробочки маску СянЛиу, медленно надела её на лицо, прикрыв лишь нижнюю его часть, и коротким движением пальца оборвала жизни всех министров до последнего. На древнем артефакте возникла тёмная дымка, которая, словно голодный зверь, поглощала души убитых людей, напитывая не только саму маску, но и тело её владычицы.

Она прекрасно ощущала, что из теней за ней наблюдает фаворит. Наблюдает и широко улыбается. Императрица могла бы оборвать и его жизнь лишь усилием мысли, но мужчина всё ещё должен сыграть роль в её замысле. Причём не самую последнюю. А до тех пор пускай живёт и думает, что управляет ею, как марионеточным монархом. Монархом, который вот-вот развяжет войну между тремя империями.

— Потерпи, дедушка, осталось совсем немного, — произнёс я, проходя мимо моей долины.

От того, что всю ночь не смог сомкнуть глаз и упорно занимался алхимией, перерабатывая свободные ресурсы в готовые эликсиры и припарки, противно давило в висках. Лекарь, чьё имя я даже не удосужился узнать, до последнего отговаривал меня от похода в горы и предлагал идти на поклон в секту. Вот только он не понимал того, что мне нечего им дать взамен.

Врачеватель уровня практика скорее всего будет стоить больше цен, чем у меня есть, да ещё и в новый долг влезу. И всё это при условии, если меня вообще пустят на порог и станут слушать. В противном случае, придётся сидеть, как и сотни других просителей, склонив голову в грязи и ждать, пока появится практик, способный вылечить недуг близкого мне человека.

Однако я не был уверен до конца, что Яо Ху не то что станет мне помогать, а вообще способен управлять техниками лечения. В любом случае, он — моя единственная надежда, если хочу хоть как-то поставить дедушку на ноги. К тому же, к рюкзаку у меня был привязан его заказ — завёрнутый в тряпки меч — который дожидался своего нового хозяина. Так что как бы то ни было, все дороги вели к лачуге отшельника и подальше от деревни.

Раны дедушки были всё ещё свежи, поэтому я, перекинув рюкзак на грудь, нёс его на спине, аккуратно поддерживая обеими руками. Он всё ещё был без сознания и, как сказал мне лекарь, возможно, никогда и не придёт, если вовремя не оказать ему духовную помощь.

Признаться, я не знаю, зачем я с ним говорил. Быть может, это помогало мне двигаться дальше, в очередной раз ступая на тропу гор и следовать дальше по протоптанной дороге к хибаре отшельника. Быть может, наоборот, я пытался делать вид, что дедушка находился в сознании и выбирал своим ответом молчание. А возможно, и ни то, и ни другое. Возможно, я попросту пытался отвлечь себя от мысли, что на самом деле несу на спине всё ещё дышащий труп, и стоит смириться с тем, что я остался в этом мире один.

Я решил сделать короткий привал, посадил дедушку спиной к камню горы и устроился рядом. Интересно, а если бы всего этого казуса не случилось, как бы сложилось жизнь этого человека? Был ли до сих пор жив старик Лао, а ЛинЛин всё так же помогала бы ему на кухне? К сожалению, ответа на этот вопрос у меня не было, да и смысл было его задавать? Всё сложилось так, как сложилось, и вместо того, чтобы заниматься самокопанием, мне выпала возможность сохранить то, что ещё не потеряно.

Чая в тыквенной фляжке было более чем достаточно, а припекающие лучи дневного солнца оставляли во рту противную сухость. Я откупорил крышку из плотно спрессованных опилок и сделал несколько глотков. Дополнительный заряд бодрости мне не требовался, как, собственно, и отдых. После того, как совершил свой первый прорыв, моё тело менялось на моих глазах, становясь крепче и выносливее после каждого похода.

Я с улыбкой на лице вспоминал первый раз, когда, словно едва окрепший оленёнок, плёлся за группой охотников, стараясь не отставать и не сбивать дыхание. А сейчас даже путь до первого перевала не требовал от меня каких-то дополнительных усилий.

К тому же, окрепли не только мои ноги, но и мои чувства. То, что раньше казалось невидимым, теперь оставляло едва заметные следы, будто отпечатки кошачьих лап на свежем и всё ещё рыхлом снегу. Я на мгновение закрыл глаза и попробовал впитать немного энергии Ци. Получалось уже намного лучше, а ранее лениво сопящие меридианы теперь просыпались быстрее. Единственная проблема оставалась в том, что как только энергия делала полный круг, она выходила вместе с дыханием, так и не найдя себе места.

Нужно тренироваться больше.

Коротко выдохнув, я открыл глаза и прикрылся ладонью от палящего солнца. Сегодня оно стояло особо высоко, и казалось, что жар пустыни доносился аж до первого перевала. Я вытер со лба капельки пота, выпил ещё немного чая и посмотрел на дедушку. Со стороны казалось, что он просто спал, если бы не глубокие раны на его лице, которые из-за его преклонного возраста, возможно, уже не заживут никогда.

Что я вообще делаю? На кой чёрт я так сильно вцепился в этого Яо Ху? Он явно дал понять, что не собирается меня учить, тем более помогать умирающему старику. Тогда с какой стати моим первым позывом стал именно подъём в горы? Понятно, что в деревне я вряд ли нашёл бы помощь, да и теперь, когда старик Лао мёртв, а ЛинЛин увели во дворец, единственный, кто у меня остался, — это дедушка. Больше Быку не за что зацепиться.

Я открыл рюкзак и проверил аккуратно завёрнутые в ткань фиалы. За ночь мне удалось поработать как следует, благо лекарь не только предоставил мне свою алхимическую станцию, но и научил приему, как можно более экономно расходовать ресурсы, выжимая их по полной.

Шесть растений Ху Цао я пустил на лечебную мазь. Запах в лечебнице и без того стоял отвратительный, поэтому топлённый жир с терпким ароматом травы я даже не заметил. В итоге у меня вышло целых две с половиной баночки лечебной мази. Половину сразу пустил на обработку ран дедушки, и местами это даже помогло. Однако самые глубокие попросту отказывались затягиваться из-за внутреннего состояния родственника.

Оставшийся килограмм мха я поделил между мной и лекарем. К остаткам добавил календулы и сварил очищающих антидотов. Пришлось потратить всё рисовое вино и даже попросить немного у врачевателя, но это того стоило. Итого в моем распоряжении оказалось двенадцать фиалов, наполненных очищающими эликсирами, и пяток густых припарок. Решил, что оставлю себе по две единицы, а остальное продам через лавку Саида, как только поставлю дедушку на ноги.

Долг семьи никто не отменял.

Однако самым главным моим сокровищем были цветки Ян И Хуа. Целебные растения, сок которых не только останавливал кровотечение, но и был способен восстановить потраченную Ци без длительных многочасовых медитаций. Правда, лекарь сказал, что обычно пускает их на припарки, и посоветовал приберечь для создания пилюль. Так что получалось, что я следовал старому доброму выражению «Всё своё ношу с собой» и фактически таскал накопленное богатство в заплечном походном рюкзаке.

Когда чай всосался в желудок и придал мне бодрости, я решил, что пора продолжать идти дальше. Одним богам известно, сколько дедушке осталось жить, и каждая секунда потенциально могла оказаться последней. Именно поэтому я закрепил рюкзак на груди, аккуратно поднял дедушку, забросил на спину и продолжил путь.

У второго перевала я заметил следы свежей крови с отчётливо ощущающимся резким запахом металла. Кого бы здесь ни убили, охотник явно знал, что делал, и не оставил после себя ничего кроме подсыхающего на траве мокрого пятна. Решил, что это было дело рук Яо Ху, так как он каждый день после утренней тренировки уходил на охоту и мог вернуться с полной корзиной примерно к ужину.

Я только надеялся, что мне удастся застать его дома, и не придётся сидеть в бездействии, беспомощно наблюдая за тем, как жизнь дедушки утекает как песок сквозь пальцы. Однако, когда стал всё чаще замечать тяжелые мужские следы, ведущие к узкому каменному проходу, облегчённо выдохнул и прибавил шагу.

Лис оказался дома. Это было видно по валящему из трубы плотному дыму и всё ещё влажным вёдрам, в которых плескалась кристально чистая речная вода. Так же заметил, что Яо Ху отправлялся на рыбалку, и его улов в виде четырёх хвостов, насаженных на прутики, медленно коптился вокруг обложенного камнями кострища.

Не став медлить, я подошёл к двери и со всей силы постучал. На третий удар ощутил, как на складках костяшек чуть ли не полопалась кожа. Моя сила возросла вместе с первым шагом прорыва, однако тело осталось приблизительно прежним. Сильнее, выносливее — да, но когда речь заходила о крепости, моя кожа всё ещё была одинаково тонка, а кости не могли похвастаться сверхчеловеческой прочностью.

— Яо Ху! Мастер! — прокричал я после очередной серии ударов. — Я принёс заказ, и мне срочно требуется ваша помощь, мастер!

Я прекрасно знал, что Лис был внутри, для этого даже не потребовалось ощущать его присутствие. Из лачуги доносились низкий звон чугунной сковороды, тяжелые шаги и гулкий треск глиняной посуды.

— Мастер! — повторил я, продолжая настойчиво стучать. — Это важно!

Ответом мне была тишина. Тогда я решил, что экстренные ситуации требуют неординарных решений, поэтому отошёл на несколько шагов назад, приготовился выбить дверь плечом и коротко выдохнул. Надеюсь, он простит меня за дверь. Однако как только я сделал первые шаги и практически влетел плечом в деревянную перегородку, она отворилась, и на пороге появилась недовольная фигура Яо Ху.

— Я говорил тебе не называть меня мастером! — грозно прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я едва успел остановиться, дабы кубарем не влететь внутрь и, выпрямившись перед отшельником, спешно выпалил:

— Мой дедушка. Лекарь в деревне сказал, что с его духовной энергией что-то не так. Прошу, вы можете ему помочь?

Лис едва не потерял дар речи, когда я бесцеремонно обогнул его крупную фигуру, протиснулся в дверной проход и положил дедушку на кровать, возле которой и сам ранее был привязан. Яо Ху молча развернулся, уже привычно нахмурил убелённые сединой брови и грозно произнес:

— Юнец, я ещё раз… — вдруг он внезапно замолчал и уставился на раненого человека.

В его взгляде читалось многое: непонимание, осторожность, гнев, но более всего выделялась именно одна эмоция, а именно — удивление. Сперва показалось, будто он узнал моего дедушку, но никак не мог понять, каким образом он оказался у него в хибаре. Затем я подумал, что, возможно, всё это мои домыслы, и на самом деле Яо Ху попросту был удивлён тому, что я притащил с собой полуживого гостя. В любом случае, фигура моего дедушки заставила отшельника замолчать и присесть рядом с ним на одно колено.

Мужчина аккуратно взял его запястье, приложил к нему два пальца, словно пытался нащупать пульс, и медленно закрыл глаза. Они оба замерли в таком положении на несколько секунд, в течении которых я то и дело смотрел то на одного, то на другого. Затем Яо Ху резко открыл глаза, посмотрел на глубокие борозды на лице дедушки и задумчиво произнёс:

— У него сломаны ядра. Кто бы это ни сделал, этот человек явно обладал серьёзной техникой внутреннего контроля.

— Сломаны ядра? — переспросил я так, словно не понимал, как можно сломать то, что не имеет физического проявления. — Что это значит? Рана совсем свежая?

Яо Ху покачал головой.

— То и значит, у него сломаны ядра и нарушена внутренняя циркуляция Ци, пацан. Для практика это значит то же самое, что и повредить внутренние органы.

Я крепко сжал кулаки, в гневе стиснул зубы и яростно прорычал:

— Бык, сука, не прощу, скотина. Убью гада!

Лис посмотрел на меня с прищуром и добавил:

— Не думаю, что это сделал твой Бык. Рана у него застарелая, затянувшаяся рубцами, и то, что с ним случилось, попросту добило его физическую оболочку.

— Его можно спасти? — спросил я, глядя отшельнику прямо в глаза. — Я сделаю всё, что потребуется. Добуду любое растение, любой цветок, даже если для этого понадобиться спуститься в самые глубины ада. У меня больше никого не осталось.

На этих словах лицо Яо Ху внезапно изменилось. Всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы он показал свою истинную человеческую личину. Личину, на которой вновь открыто читалось удивление.

— Его плоть стара, но твой родственник уже успел пробудить в себе ядра и не должен так старо выглядеть. Так что здесь тяжело сказать, как сильно над ним поработали, и как давно это с ним случилось. Возможно, даже до твоего рождения. С другой стороны…

— Если ядра сломаны, значит, нужно просто их починить. Так ведь? Должна существовать какая-то техника или прием, как у лекарей в секте.

Яо Ху одарил меня нахмуренным взглядом и произнёс:

— Я похож на травника из секты? Или у меня на лбу написано, что я врачую?

Я пожал плечами.

— Нет, но в саду явно растения, которых мне раньше не пришлось встречать.

— Они… — он сделал длинную паузу, тщательно подбирая слова, — не помогут. Ладно, исключительно из-за уважения к старшим, я попробую ему помочь, но не думай, что ты так легко отделаешься. Будешь ухаживать за моим садом, охотиться, носить воду и выполнять всё, что я скажу. Начнём с того, что сотрёшь эту ухмылку со своего лица. Я не собираюсь брать тебя в ученики, а как только станет известно, умрёт твой дед или будет жить, вы оба или ты один оставите меня в покое, всё ясно?

Раз уж другого выбора нет, придётся согласиться. Появляться в деревне мне сейчас лучше не стоит, однако и здесь мне не оставили выбора. Семейный долг ещё не уплачен, Саиду нужно знать, что случилось с экспедицией, и начать продавать мои трофеи. К тому же, мне надоело бегать и скрываться в горах, словно изгнанный из деревни паршивец. И пускай здесь было полно ресурсов, не так далеко находилось моё место силы, и у меня остались незаконченные дела, с которыми лучше разобраться как можно скорее.

Я поставил рюкзак на пол хижины, отвязал от него завёрнутый в ткань меч и протянул отшельнику. Тот не стал его брать и коротко кивнул в сторону стола, на котором привычно лежало несколько недописанных свитков. Я положил оружие на свободное место, бросил задумчивый взгляд на дедушку, а затем набросил рюкзак на плечи и направился к выходу.

— Куда это ты собрался? Я разве непонятно высказался о твоих обязанностях?

— Я всё понял, мастер, — ответил я, замечая, как он колко реагировал на этот титул. — Обязательно этим займусь, в том числе, и тренировками, как только закончу с делами и вернусь из деревни.

Яо Ху нахмурился. Даже несмотря на то, что он и сам всё понял, отшельник посмотрел мне в спину и коротко спросил:

— Дела важнее жизни деда?

Я поправил лямки рюкзака, повернулся к нему вполоборота и уверенно ответил:

— Да, убить того ублюдка, что с ним это сделал.

— Рен? Рен, это Рен? О, Великие Мудрецы, я уже подумал, что вы все сгинули в горах и собирался идти вас искать, что случилось? Как всё прошло? Вы нашли артефакт?

Саид, в привычной для него манере накинулся на меня с самого порога, но всё что мне хотелось — это упасть на какой-нибудь стул и дать ногам немного отдыха. Двое суток без сна, постоянные походы из деревни до хижины Лиса и обратно, рано или поздно должны были хоть как-то сказаться на моем состоянии.

Я поставил рюкзак на прилавок, молча развернулся и сел на свободный стул у небольшого круглого столика, за которым Саид обычно пил чай. Крепкий, без мёда или каких других добавок красный чай. Да, именно красный, а не чёрный. Пускай по цвету настоя он и был максимально приближён к цвету кофе, но если внимательно разглядеть его на солнце, то крепкий напиток отливался красноватым оттенком.

Пить хотелось ужасно, так как сосредоточившись на мести, я позабыл наполнить походную фляжку у реки, но в чайничке оказалось пусто. Мне удалось выжать из него всего лишь несколько капель, но Саид вовремя заметил моё состояние и предложил мне стакан воды. Прохладная, только из бочки с ложкой мёда и щепоткой корицы. Я выпил её настолько быстро, что едва успел проглатывать, надувая щёки словно хомяк.

— Твои друзья мертвы. — Резко выдохнул я, поставив глиняный стакан на шершавую поверхность стола.

— Что? — Обескуражено выкрикнул Саид, едва не выронив из руки кувшин с прохладной водой.

Я протянул пустой стакан, потребовав добавки и продолжил. — Я даже не уверен, были ли они на самом деле твоими друзьями или ты и сам принадлежишь к их шайке.

Саид наполнил мой стакан, и прижимая кувшин, как родного ребёнка к груди, возмущённо вставил. — К их шайке? Какой шайке? Рен, я не понимаю о чём ты говоришь!

— Знаю, что не понимаешь, иначе бы не стал так легко соглашаться на мою авантюру. — Я сделал пару глотков воды с мёдом и после длинной паузы добавил. — Ты хороший человек, Саид, но, как оказалось, слишком доверчивый, что крайняя редкость для успешного торговца. Твои друзья оказались наёмными убийцами, а артефакт, за которыми охотились — на самом деле живой человек.

— Н-н-н-наёмные убийцы? — Спотыкаясь о собственные слова, удивлённо протянул Саид, всё ещё прижимая кувшин к груди. — Ты точно в этом уверен? Расскажи мне всё! Слышишь? Расскажи мне всё с самого начала и не смей ничего упускать!

Я потребовал ещё воды в качестве платы и, усадив торговца напротив, чтобы тот не равен счёт не свалился с ног и не пробил себе голову, принялся рассказывать. Всё с самого начала. Как дошли до первого перевала, как впервые заметил странное поведение нанимателей. Как они натягивали фальшивые улыбки и старались не говорить о своём прошлом и истинной цели.

Саид несколько раз меня перебивал, но не с целью оскорбить или спросить какого цвета была похлёбка и чем пахло в воздухе, нет. Он спрашивал уверен ли я в собственных словах и не приснилось ли мне всё вышесказанное. Сначала я подумал, что тем самым Саид отказывался мне верить и пытался найти скрытый мотив в моих словах. Однако после пятого раза до меня дошло, что он попросту пытался тем самым отгородиться от мысли, что все те годы знакомства с Кемату и Садииком его попросту водили на за нос.

И тут мне его стало его жалко.

Одно дело понять, что друзья на самом деле никогда таковыми и не были, что несомненно больно и неприятно. Другое — это осознать, что помимо этого, они использовали тебя, как обычный инструмент для достижения своей цели, а когда правда бы всплыла наружу… Тут даже я не стал продолжать эту мысль, решив, что спящих псов лучше не будить.

Тем не менее Саид внимательно, с кропотливостью мышки, собирал мои слова зёрнышко за зёрнышком и аккуратно укладывал в свою норку. По его глазам было видно, что он старается провести через фильтр разума всё сказанное мною, прежде чем делать какие-либо выводы.

Когда я дошёл до кульминации и упомянул, что артефактом на самом деле оказался живой человек, причём не просто человек, а настоящий практик, во мне закрались вполне справедливые сомнения. Стоило ли упоминать, что в горах живёт отшельник, за которым охотилась гильдия из Султаната?

Однако нечто внутри меня решило, что эту информацию можно доверить Саиду и возможно он сможет пролить больше света на эту загадочную экспедицию. Пока он, правда, ничего не говорил, лишь внимательно слушал и больше не перебивал, словно ребёнок, дослушавший рассказ до самого интересного места.

Закончил я ровно на том моменте, когда сказал, что его товарищей убил отшельник, а я случайным образом потерял сознание и проснулся уже у подножья. Говорить о том, что отнёс к нему дедушку, совершил прорыв и собираюсь стать учеником убийцы его друзей, не стал. Лучше пока сохранять между нами исключительно деловые отношения, если планирую в ближайшем будущем расплатиться с семейным долгом. А деньги мне понадобятся, особенно учитывая, что в кармане у меня осталась дыра от бублика.

Все медяки были у ЛинЛин и дедушки, а после того, что случилось, уверен, они теперь лежали в сумме либо у Быка, либо у его наёмных головорезов.

Как бы то ни было, Саид дослушал до конца, не задавал лишних вопросов, а когда рассказывать больше было не о чем, он, наконец, поставил кувшин на стол, откинулся на спинке стула и озадачено выдохнул:

— Великие Мудрецы, неужели всё так и было?

Я выпил очередной стакан воды, насытился вдоволь и спокойным голосом ответил. — Всё до последнего слова, как ты и просил, Саид. Мне правда жаль, что так вышло. Я понимаю, что они были твоими друзьями…

— Сынами ишака они мне были, а не друзьями! — Резко и более того, неожиданно вспылил торговец, стартуя со стула на низкой тяге, а затем принялся ходить по лавке и во весь голос причитать. — Кемату, Садиик, да простят меня Великие Мудрецы, но чтобы на вашу тень нассали все сорок два священных духа! Убийцы… убийцы? Наёмные убийцы? Клянусь ИнЛоном, у Мудрецов извращённое чувство юмора! Хах!

Я позволил ему как следует выпустить пар и лишь после того, как Саид перестал вспоминать всех духов поимённо, проклиная имена бывших друзей, спросил:

— Артефакт, которого мы пока так и будем называть, оказался выходцем из Империи, а убийцы шли с самого Султаната за ним. Есть мысль, как человек с таким же цветом кожи, как у меня, мог делать среди твоих сородичей?

Саид ухмыльнулся. — А что я делаю среди твоих? К тому же, ты намного светлее своих, за что думаю, нужно сказать спасибо твоему отцу. Весь мир давно спит под одним одеялом, Рен, так что причин у Артефакта для путешествия в Султанат, может быть не меньше, чем у меня для путешествия в Империю.

— Нажива? — Спросил, намекая на ремесло Саида.

— Поиск лучшей жизни. — Ответил он, наконец перестав ходить по кругу.

— Ты не говорил, что пришёл в Империю для поиска лучшей жизни.

— А что тут рассказывать? Даже странствующие торговцы вроде меня рано или поздно меняют старого верблюда на крепкие стены лавки. Я много путешествовал и много где был, прежде чем оказаться здесь, так что знаю о чём говорю. Поверь мне, Рен, тот факт, что люди из других стран находят счастье вдалеке от дома давно уже не сказки, а вполне достоверная реальность.

Я задумался. Это сколько же интересного может мне рассказать Саид, если вывести его на разговор и начать расспрашивать о других местах. В моей памяти, помимо пыльных улиц деревни, были лишь ухабистые дороги гор, та самая долина и лачуга отшельника. А ведь мир был намного больше! Если в нашей деревне жилы сотни тысяч людей, то представить только, что творилось в городах⁈

Настоящие улья, где каждый спит у другого на голове или наоборот — бескрайние урбанистические поля размерами с небольшие государства? И это только Империя. Ещё существовало Лазурное царство и Султанат со своими богами-хранителями!

От одной мысли, что мои дела и проблемы, по сравнению с окружающим миром, были даже мельче песчинки, я ощутил себя ничтожеством. Хотя даже слово ничтожество будет слишком сильно сказано. Скорее пустотой, которой пуская и удалось встать на ступень выше своих собратьев.

Вдруг Саид остановился, осмотрел меня с ног до головы и нырнул за прилавок, возвращаясь с небольшой кожаной суммой.

— Что это? — Я спросил, услышав, как о деревянный стол побрякивали лежащие внутри монеты.

— Тут двадцать цен, больше у меня нет. — Ответил Саид, не в силах больше скрывать грусть в своём голосе, — возьми их, Рен, это меньшее, что я могу тебе предложить в качестве извинений.

— Извинений? С чего это ты взял, что должен передо мной извиняться?

Саид замешкал, и виновато опустив голову, ответил. — Как за что? Я, сам того не понимая, вовлёк тебя в совместное убийство и подвергнул смертельной опасности. Если бы я знал…

— Но ты ведь не знал. — спокойным голосом ответил, кивком отказываясь от денег, — да и к тому же, я сам прекрасно понимал на что шёл и помимо Кемату и Садиика, в горах достаточно мест, где можно вполне успешно сгинуть.

— Не произноси их имени, прошу. — Злобно процедил Саид, сплёвывая на пол собственной лавки. — Ишаки! Тогда скажи, что я могу для тебя сделать, чтобы загладить свою вину. Позволь мне, а то Великие Мудрецы не примут в свои чертоги, когда придёт моё время.

Налитые кровью и одеревеневшие от похода ноги успели отдохнуть, а насытившись холодной и сладкой водой тело, довольно быстро пришло в себя. Я вскочил со стула, ощущая, что всё не так уж и плохо и выложил на прилавок десять фиалов с очищающим эликсиром из мха и календулы и три в виде припарки.

Саид широко распахнув глаза, внимательно следил за процессом, а затем удивлённо спросил:

— Это ты всё сам сделал?

Я кивнул и, улыбнувшись, ответил. — Угу, в горах достаточно свободного времени и ресурсов. Ну что думаешь, сможешь их продать?

Мужчина быстро пересчитал фиалы, прикинул в уме розничную цену и согласно кивнул. — Половину можно будет продать сразу. Ко мне постоянно ходит один и тот же клиент, постоянно просит что-нибудь очищающего, причём сразу и внутрь и наружу.

— Большая семья?

— Сифилис. — Брезгливо ответил Саид. — Ходит к одной и той же шлюхе, зовут её вроде Распахнутые врата… или Шёлковый рукав? В общем, не важно. Главное то, что я смогу продать ему сразу несколько, чтобы туда-сюда не бегал.

— И ты уверен, что он скупит ровно половину?

Саид рассмеялся. — Учитывая, как сильно он натягивает капюшон на голову, когда каждый раз приходит сюда, не сомневаюсь! Не переживай, Рен, по мне может и не скажешь, но когда речь идёт о втюхивании людям того, что им действительно надо, равных мне в этой деревне нет.

— Тогда оставляю всё тебе на поруки, а выручку, как и договаривались разделим пополам.

Мужчина сгрёб фиалы за прилавок, аккуратно расставил их в ряд и спросил. — Что-нибудь ещё? Может поешь или отдохнёшь с дороги?

Я резко отказался, понимая, что впереди ещё много дел. — Нет, лучше скажи мне, где живёт та женщина, которая постоянно приходила к тебе и просила в долг?

Саид удивился, но всё же ответил. — А зачем она тебе? Она женщина пускай и одинокая, но тебе в матери годиться. К тому же, работает она в том же заведении, что и Распахнутые врата… или всё же Шёлковый рукав? Никак мне могу запомнить эти ваши прозвища.

Я улыбнулся. — Вот для этого она как раз мне и нужна, но не в том ключе, о котором ты подумал. Так что скажи, где я могу её отыскать и как часто она к тебе заходит?

Оказалось, что мы с ней были практически соседями, насколько это было возможно в рамках нашей деревни. Вдоль наших хибар проходила одна и та же улица, ведущая сначала к району ремесленников, а затем и к той самой площади, откуда обычно уходили в горы. К слову, именно на ней я встретил того самого загадочного кота МаоМао, чей подарок в виде загадочного диска с моим именем, всё ещё болтался в рюкзаке.

Район пускай и находился практически на отшибе деревни, людей здесь проживало достаточно много, что говорило об общем достатке населения. В основном это были наёмные крестьяне, которые с утра до ночи работали на рисовых полях, где трудились вместе с юными отпрысками. Выглядели они так, как можно представить себе стандартного работника.

Драные и затасканные до дыр штаны, свободная рубаха, на которой больше не пытались отмыть жёлтые круги застоялого пота, широкополая бамбуковая шляпа доули и тёмная, практически бронзовая кожа. Однако несмотря на это, они редко, но всё же улыбались теми пожелтевшими зубами, которые ещё не успели выпасть из-за скудного питания.

Я обогнул вяло плетущегося на встречу рикшу, перепрыгнул через забор из тонких прутиков, огораживающий эту сторону дороги и оказался у одной из выстроенных в ряд лачуг. Не успел я подойти поближе, как из двери вышла женщина, державшая в руках полную ботвы и зелени корзину.

Это была та самая незнакомка, которая частила в лавку Саида, каждый раз убегая с десятком медяков в руках. Циник внутри меня ожидал увидеть её или с бутылкой в руках или уже в состоянии жесткого похмелья, однако пускай она и выглядела растрёпано, я так и не заметил следы длительного запоя на её лице.

Вместо этого она сверкала небольшим румянцем на щеках, который приятно сливался с вплетёнными в чёрные волосы алыми цветками. Одета была женщина в домашнее длинное платье, которые, как и у других крестьян видело лучшие времена. Однако его владелица старалась держать его не только в чистоте, но и вовремя штопать новые дыры, несмотря на то, что сама по себе изношенная ткань давно просилась в утиль.

Женщина меня не заметила, обошла лачугу сторону и выбросила ботву от овощей свиньям в загон. Те, довольно захрюкав, принялись яростно её пожирать, бесцеремонно распихивая друг друга, словно люди в очереди за колбасой. Она устало поправила растрёпанные чёрные волосы, убрала чёлку с лица, и обернувшись, немного испугалась.

— Я пришёл, чтобы всего лишь поговорить. — Произнёс спокойным голосом, словно обхаживал норовистую кобылу, прежде чем вскочить в седло.

Женщина вжала шею в плечи, обняла пустую корзину и дрожащим голосом ответила. — Мне нечего вам дать. У меня больше ничего не осталось.

— Мне и ничего не требуется, кроме вашего времени и разговора о нашей общей проблеме. — Продолжал говорить всё тем же ровным и спокойным голосом.

— Общей проблеме? — Удивлённо переспросила женщина. — Я не понимаю о какой проблеме идёт речь.

— О той, которая попила крови и моей семье, но об этом лучше не говорить на людной улице. Может зайдём внутрь? Обещаю, я не собираюсь ничего забирать. Мы раньше встречались у Саида, не знаю, помни…

— Ах, да. — успокоившись, воскликнула женщина, — я помню тебя, ты паренёк, который работаешь с Саидом. И пожалуйста, не зови меня на «вы», а то я чувствую себя старой.

Я кивнул в сторону двери и мы, наконец, зашли в хибару. Внутри оказалось всё ровно так же, как выглядело и снаружи. Тем не менее здесь можно было заметить отчётливую женскую руку хозяйки. Пускай особой роскошью она похвастаться и не могла, однако все кувшины стояли на своих местах, пыль с утвари протёрта, а в помещении приятно и свежо пахло травами.

Женщина, которая попросила называть себя просто Лан, что вполне контрастировала с вплетёнными в её волосы орхидеями, усадила меня за стол и загремела посудой. В животе предательские раздалось урчание и уже через несколько секунд, на столе стояли тарелки со свежими рисовыми булочками мантоу и мелкое нарезанные соленья. Она жестом предложила мне не стесняться, поставила в центр стола глиняный кувшин с отломанной ручкой и уселась, напротив.

— Как я и говорила, мне нечего дать, но надеюсь мои угощения тебе понравятся.

Я заметил, как заблестели её глаза, когда прикоснулся к рисовой булочке и благодарно откусил. Она широко улыбнулась, будто прошло уже много времени, как ей удавалось хоть кого-нибудь накормить, поэтому, пожёвывая мантоу, попутно закинул в рот пару ломтиком малосольных огурцов и запил всё довой.

— Спасибо, очень вкусно. — Учтиво произнёс, а затем сразу перешёл к делу. — Я говорил о нашей общей проблеме и, возможно, у меня есть способ как помочь нам обоим.

Женщина удивлённо подняла брови. — Я всё ещё не понимаю, о какой проблеме идёт речь.

Я осмотрел скудное, но чистое помещение её хибары, заметил отдельный детский уголок и поинтересовался. — Когда последний раз приходил имперский сборщик?

— Имп… откуда ты это знаешь? — Спросила она, едва не теряя дар речи. — Он приходил всего два дня назад. Большой, толстый, с широкой шеей в сопровождении двух лысых мужчин. Он приходит раз в неделю и забирает всё, что ему захочется. Чаще всего цен и еду.

Звучит точно как Бык. Видимо, скотина крышует всю улицу, раз добрался и до этой лачуги. От появившегося в голове образа ублюдка, у меня невольно сжались кулаки и Лан этого не пропустила. Глаза женщины испуганно смотрели на меня, словно это ей я собрался сломать челюсть, но мне вовремя удалось успокоиться и ровным голосом сказать:

— Вот и наша общая проблема. Но могу я спросить, откуда взялся долг? Плата за похороны?

Лан покачала головой. — Не только за похороны, но и за поиск. Мой муж часто ходил в горы на охоту, даже когда у нас появились свиньи. «Нет ничего вкуснее мяса дикого зверя, Лан» поговаривал он каждый раз, уходя из деревни и каждый раз возвращался с обещанной добычей.

— Пока в один день не вернулся?

Она кивнула. — Да, просто взял и не пришёл. Я сначала думала, что может решил там провести ночь. Мало ли куда завела его тропа, а когда на третий день всё ещё не было вестей, я пошла во дворец просить помощи.

— И что они сказали?

— Сказали, что пока ещё слишком рано и мне стоит подождать, однако всего через три дня тишины, ко мне пришёл представитель самого градоправителя и предложил полностью профинансировать поиски мужа.

— И ты, конечно же, согласилась. — Я выдохнул, замечая, что с каждым последующим словом, наши истории становятся всё ближе и ближе.

— Конечно! А что мне надо было сделать? Отказаться? Тем более представитель сказал, что казна полностью оплатит экспедицию и мне стоит быть совершить преподношения ИнЛону и попросить у него тысячи лет жизни великодушному градоправителю. А почему ты спрашиваешь и откуда знаешь, что были похороны?

— Потому что с моей семьей случилась та же самая беда. Моя мать ушла в горы и не вернулась. Затем оплаченная экспедиция, окровавленная одежда и похороны.

— А потом тебе выставили счёт? — Произнесла она дрожащим голосом, словно не хотела слышать правду. — Значит и ты тоже…

Я нахмурился, отодвинул тарелку с булочками и серьёзным голосом спросил. — Что, ещё кто-то есть?

Она быстро закивала. — Девочки в борделе постоянно рассказывают, как что не день, так кто-нибудь им душу изливает о подобной проблеме. Ты не поверишь, сколько мужчин, оказавшись обнаженными в объятьях женщины предпочитают разговор вместо секса. — Вдруг она резко закрыла рот ладонями и испугавшись, добавила. — Ой, прости, что-то я совсем забылась, ты ведь, наверное, ещё мальчик, а я веду себя с тобой, как с мужчиной.

— Мне уже есть восемнадцать, так что ты не ошибаешься. Скажи мне лучше, их истории похожи на наши? К ним тоже наведываются имперские сборщики?

— Насколько я знаю, да. Примерно тоже самое. Пропали в горах родственники, поиски, похороны и всё за счёт казны, пока…

— Пока не придёт оповещение, что обязаны всё выплатить до последнего цен. Чёрт, да у нас тут на лицо коррупционная смеха вырисовывается.

— Корру… что? — Не разобравшись в моём бубниже, спросила Лан.

— Не важно. Это так, мысли вслух. Лучше скажи, а сами сборщики к тебе в бордель захаживают?

Женщина широко улыбнулась. — Конечно захаживают! Я первая, кого они видят, когда приходят с суммами полными цен. Моя работа заключается в том, чтобы убедиться, что у них всё есть, пока девочки работают. Еда, питьё, табак, всё что им заблагорассудится.

— В том числе и тот толстый, о котором ты говорила?

Она не стала говорить, лишь молча кивнула. Однако этого мне было достаточно, чтобы растянуться в самодовольной улыбке и наклониться вперёд. Идеально… пока всё складывается просто идеально. Осталось только подцепить Лан на крючок и ни в коем случае не дать пойти на попятную. Именно поэтому я натянул самое дружелюбное лицо, на всякий случай съел ещё одну булочку с соленьями, попутно похвалив еду и приступил к процессу вербовки:

— Я знаю, что он не должен сюда приходить. Должники платят напрямую в казначейство, как и положено, а то, что делают эти чертовы сборщики — настоящее преступление!

— Да! Я ходила даже во дворец и рассказывала всё страже, но они мне не поверили и послали куда подальше, что странно. Мои девочки ни раз обслуживали их по полной программе, причём так, что их смешные шапки на головах аж крутились! А тут прогнали, словно безродную собаку!

— Вот и я о том же! — Согласно кивнул и продолжил разжигать в ней костёр. — Они и будут слушать, потому что знают, что с имперскими служащими лучше не конфликтовать. Трусы они, а не стража!

— Трусы! — Закивала в ответ Лан. — Стой, но зачем ты мне всё это говоришь?

Я откинулся на спинку стула и, сделав глоток воды, ответил. — Потому что у меня есть решение этой проблемы. Ни ты, ни я, никогда не выплатим этот долг до тех пор, пока этот толстый сборщик потрошит нас, словно свиней. Что будет в следующий раз? Он заберёт у тебя скот? А кто его остановит, м? Кто? Как ты будешь зарабатывать и платить казне, если у тебя всё отнимает один ублюдок? Сама подумай, когда ты перестанешь платить, а Саид больше не будет столь щедрым, тебя попросту выгонять на улицу, и что дальше? Обслуживать за еду?

— Нет, никогда! Но… я… я всё ещё не понимаю, о каком решении ты говоришь?

Я подался вперёд и, сложив руки в замок, уверенно пояснил. — Об этом тебе не стоит беспокоиться. Я сделаю так, что ты больше никогда не станешь платить этому сборщику и он перестанет появляться на пороге твоего дома. Но для этого мне понадобится твоя помощь, согласна?

Лан быстро захлопала ресницами, словно пыталась понять о чём идёт речь, как вдруг проглотила ставший в горле ком, кивнула и шепотом спросила: — Что мне нужно делать?

Я улыбнулся, осознав, что у меня только что появился союзник и, закинув в рот последний малосольный огурец, тщательно его прожевал и произнёс. — Как часто толстяк заходит к вам в бордель, и когда думаешь он окажется там в следующий раз?

Когда я задумывал расправу над Быком, которую он несомненно заслужил, даже подумать не мог, что всё завертится настолько быстро. Вечером того же дня, когда я отключился в лавке Саида, из борделя прибежала молодая и довольно симпатичная девушка с заплетёнными чёрными косами и сказала, что клиент прибудет за полночь.

Учитывая, что в деревне всё ещё соблюдали комендантский час, меня удивило то, что ночные заведения каким-то образом всё ещё работали. «Розовые лепестки лотоса» не стали исключением. Лан работала в заведении так называемой гэцзи или, проще говоря, обычной куртизанкой. В её задачу входило развлекать клиентов, песнями и танцами подогревая интерес перед основным занятием.

Насколько я понял, сама Лан в нём не участвовала. Женщина подносила напитки, угощения, пела и танцевала, если этого требовали клиенты. Однако, как выяснилось, она знала всех девок до последней и зачастую занималась тем, что бронировала комнаты, шлюх и записывала всё в гостевую книгу. И так вышло, что этим вечером там появилось имя моей цели.

Я сидел за старой телегой, где откровенно воняло мочой и застарелым запахом алкоголя. Это было единственное место, где получилось скрыться в тени и терпеливо ждать, пока из борделя выйдет насытившийся Бык. У главного входа дежурила стража. Личный эскорт богатых сановников из деревенского дворца, подле которого всегда собиралась толпа просителей.

Неудивительно, почему им требовалась охрана даже во время комендантского часа. Учитывая, в каком состоянии находилась деревня, а дворец фактически занимал огороженную территорию размером с целый район, я бы тоже переживал за свою жизнь снаружи. Однако не безопасность сановников меня волновала. В глазах стражи я был обычным крестьянином, которому было сказано сидеть в своей лачуге, а он мало того, что решил разгуливать по округе, так ещё и кого-то ждёт у известного борделя. Именно по этой причине я сидел в тёмном переулке позади трёхэтажного здания и ждал. Ждал, сжимая в руках холодную сталь своего шенбяо.

В такие моменты обычно атакуют сомнения. Разум начинает играть злую шутку и перебирает все возможные варианты развития событий. А если Лан меня сдаст? Решит, что уж лучше так, чем довериться какому-то парню во рванье и пустить Быка через чёрный ход? Вдруг в последний момент струсит? Вдруг Бык откажется и, обильно смердящий парами алкоголя, пошлёт её к чёрту и выйдет через главный ход?

Будто этого было мало, во мне начала просыпаться совесть. Она со всей силы лупила в закрытую дверь моего ментального блока и пыталась прорваться сквозь него с дикими воплями. «Ты действительно собираешься убить человека? Вот так просто взять и лишить его жизни? А как же человечность? Как же древние заповеди из разряда „не убей“ и прочее?»

К чёрту и заповеди, и трижды переоценённую совесть! Бык лишил себя возможности жить дальше, когда не просто натравил ублюдков на пожилых людей, но и стал причиной гибели одного из них. Я не мог сказать, что ничего не чувствовал в момент засады, и первое убийство действительно заставляло меня задуматься, но чаша уж слишком перевешивала в другую сторону.

Я убью Быка. Завалю и вырежу на его груди знак секты Чёрного Предела. Мало того, что они были из вражеской деревни, так их представители периодически посылали к нам своих убийц. Тогда на площади, когда меня спас могущественный практик, именно один из них и пытался скрыться из виду.

Убийство имперского служащего и сына могущественного члена гильдии — такое точно не спустят с рук, и явно начнётся расследование. Однако к тому времени я должен быть уже далеко. Придётся уйти в горы и тренироваться, собирать ресурсы и продавать их через лавку Саида. А как только долг моей семьи будет уплачен, и Яо Ху обучит меня премудростям Пути, заберу дедушку и отправлюсь в Сунцин.

Заработать можно было и в нашей деревне, но становиться чьим-то учеником или на постоянной основе ходить в горы за копейки я явно не собирался. К тому же никто не отменял противостояния с вражеским поселением и принудительной мобилизации для какого-то бесконечного турнира. Убивать до тех пор, пока тебя самого не убьют — так себе занятие, однако там я мог бы узнать судьбу моего отца.

Нет! Сначала разберусь с Быком, уйду обратно в горы и лишь потом начну думать о будущем. Не сейчас… И только не так!

Из публичного дома раздался заливистый девичий смех, за которым последовал дружный мужской гогот. Кого-то яростно сношали на втором этаже, причём, насколько я понял, сразу несколько человек. Я позволил себе выглянуть из-за телеги, внимательно рассмотреть танцующие в огне факелов тени, и заметил, как открылась дверь чёрного хода.

— Ой, да что вы, господин, вы и так к нам слишком щедры! — раздался высокий женский голос.

Он принадлежал Лан. Облачённая в длинное, до пят, обтягивающее красное платье ханфу с широким вырезом на груди — мне удалось узнать её лишь по волосам. Если бы не вплетённые в них декоративные цветки орхидеи, то она могла бы сойти за любую из работниц борделя. Однако это была Лан, и она справилась, отправив Быка через чёрный ход.

Сам же ублюдок был доволен. На его щекастом лице блуждала широкая улыбка, глаза блестели от выпитого алкоголя, а расслабленная походка вразвалку, которой он передвигался будто надутый шар на ножках, говорила о том, что он плотно поел. Интересно, бордель — это обычно не то место, куда приходят пожрать, если, конечно, речь идёт не о более изысканном блюде.

Тем не менее, Лан предоставила его мне на блюдечке. Хорошая проспиртованная, с замедленной реакцией отожранная свинья. Она провожала его нескончаемыми вопросами, поливая таким количеством комплиментов, что Бык едва ли мог сдерживать широкую, самодовольную улыбку. Ничего, урод, радуйся, пока есть такая возможность, скоро твой изуродованный труп будет лежать в пропахшем мочой переулке, а из распоротого горла будет вытекать твоя кровь.

С этой мыслью я ещё крепче сжал холодный клинок и принялся выжидать идеальный момент для атаки.

— Нет, я всё же скажу! — вяло протянул заметно охмелевший Бык. — Сиськи у женщины намного лучше, чем задница. Хе-хе!

— Конечно, господин, — продолжила распинаться перед ним Лан. — У меня даже и в мыслях не было спорить с вами. Вы же знаете, что мы сделаем всё что угодно, чтобы вы остались довольны!

Бык характерно хрюкнул, развернулся и, пошатнувшись на месте, осмотрел Лан с ног до головы. Мне не понравился его взгляд, который был заметен даже на расстоянии нескольких метров, но момент для удара ещё не настал. Мы должны остаться наедине, только он и я, так как моя сообщница ещё не догадывалась, как я собираюсь избавить её от проблемы.

— А-а-а-а, — протянул ублюдок, жадно посматривая на широкий разрез грудастой служанки. — Наверное, надо было с тебя другой долг взять.

Лицо Лан изменилось. Так выглядит женщина, которая знает, что за этими словами скрываются проблемы, и главное, что она ничего не может с этим поделать. Её шея заметно вжалась в плечи, будто она ожидала удара, глаза виновато смотрели на толстяка из-под приподнятых бровей, а руки, нервно сцепленные в замок, не поднимались выше уровня бёдер.

Я сдержал в себе порыв атаковать и, стиснув зубы, продолжил безмолвно наблюдать за развернувшейся сценой. Бык сжал её щёки своими сосисочными пальцами так сильно, что губы женщины превратились в бледный, пухловатый овал. Она смотрела на него беспомощными глазами, из которых, казалось, вот-вот потекут слёзы, но каким-то невообразимым способом сумела сохранить на лице фальшивую радость.

— Я что-то не так сделала? — сдавленно пробормотала Лан, даже не стараясь освободиться от лап Быка.

Ублюдок облизнулся.

— Именно ты сделала всё как надо, но не стоит забываться, шлюха, твоя лесть и комплименты не стоят и треснутого гроша, так что завтра готовь ещё десять цен, пошлю за ними кого-нибудь из своих людей.

Лан от удивления широко распахнула глаза и на мгновение бросила взгляд куда-то в тёмный переулок. Она смотрела на меня. Бык, при всей своей тупости, не был уж совершенно конченым и бездарным дураком. У него было то, что в другом месте могли бы назвать уличной мудростью или попросту обычной чуйкой.

Он, собрав глаза в кучу, заметил, что Лан смотрела ему за спину, и невольно обернулся. Я тут же спрятался за телегой и, затаившись, старался даже не дышать. Ну же, Лан, осталось дожать совсем чуть-чуть, и мы оба избавимся от присутствия этой жирной свиньи. Потерпи ещё немного и не дай ему меня заметить.

Если Бык что-то заподозрит, он может вернуться в бордель и в этот раз не поддаться сладким речам служанки. В таком случае, план можно считать провалившимся, и второго такого шанса уже не будет. Что же делать? Чёрт, а как же всё хорошо шло.

Атакую сейчас — он явно успеет позвать на помощь, да и вместо короткого удара в шею придётся сражаться один на один. Пускай Бык уже и не стоял выше меня на лестнице силы, он всё равно был достаточно крупным и сильным. Такой не сложится от парочки ударов и не станет убегать от битвы со мной. Я уже молчу, что у самого ублюдка на поясе всегда болтался нож, который тот явно пустит в дело.

Нет. Придётся довериться Лан и выждать идеальный момент для атаки.

— Х-хорошо, — дрожащим голосом прошептала она. — Я приготовлю цен, можете об этом не беспокоиться, — произнесла она, а затем, нырнув тонкими пальчиками в вырез своего платья, достала малюсенький мешочек, в котором брякало несколько монет. Звук медяков отвлёк Быка не только от тёмной улочки, но даже заставил переключить внимание от откровенно пышной груди служанки на соблазнительно звенящие деньги.

— То-то же, — довольно хрюкнул человек, забирая у неё ночной заработок.

— Я существую лишь для того, чтобы вам служить, — покорно склонилась перед ним Лан, складывая дрожащие ладони у бедер.

Бык довольно кивнул, несколько раз моргнул, словно пытался прийти в себя, а затем, осмотревшись, спросил:

— Подожди, а что мы вообще здесь делаем?

Лан ощутила, что теряет контроль над ситуацией и спешно объяснила:

— Мои девочки донесли, что у главного входа периодически появляется стража самого градоправителя, а такому статному и важному имперскому служащему, как вы, не пристало якшаться с девками и обычными солдатами.

— Стража градо… Пф! — самодовольно фыркнул Бык. — Да я имперский сборщик! Мой отец — почётный казначей гильдии травников! Да клал я на градоправителя и его стражу большой и толстый х…

— Да, да, конечно! — тихим голосом прервала его Лан, когда тот заметно расшумелся. — Это всё правда, и вы, действительно, великий человек из великого рода, и более того, великий как мужчина! Но на вас надета форма сборщика. Разве это не говорит о том, что, по сути, вы всё ещё на службе?

Бык опустил голову, похлопал себя по телу, будто пытался понять, откуда взялась эта дурацкая форма, и задумчиво насупился. Даже на таком расстоянии я мог услышать, как скрежетали шестерни в его обильно проспиртованной голове. Он некоторое время молча стоял и качался из стороны в сторону, прерывая этот процесс лишь частными приступами икоты, а затем смачно отрыгнул Лан в лицо и, зачавкав, согласно кивнул:

— Соображаешь, женщина. Ладно, оставь меня и позови моих лакеев, они должны уже были закончить.

Лан быстро закивала, бросила короткий взгляд в темноту, но, не успев и сделать шагу, услышала, как за спиной раздались встревоженные мужские голоса:

— Эй, вы двое, что вы там делаете? — спросил внезапно появившийся радом стражник, побрякивая ножнами изогнутого однолезвийного меча.

Вот и приехали! Я выглянул из-за телеги и заметил, как к ним приближались двое членов деревенской стражи. Одеты в красные рубахи из грубой ткани, с мечами, заткнутыми за пояс, их явно привлёк полуночный самодовольный вопль Быка.

Всё, что мне оставалось делать, — это беспомощно смотреть за тем, как сейчас в нём узнают имперского служащего, увидят его состояние нестояния и учтиво проводят к папочке домой. Саму же Лан потом, скорее всего, накажут, так как приличный человек никогда бы не оказался в компании деревенской шлюхи и уж тем более не стал бы с ней пить.

— Сам назовись! — повелительно выпалил Бык, качаясь из стороны в сторону.

Лан смотрела то на клиента, то на приближающуюся стражу, и по её глазам было видно, что женщина находилась на распутье. Она могла бы полёвкой метнуться в бордель и смешаться с остальными работниками, оставив Быка разбираться самому. Могла бы попытаться умаслить стражу и утащить их за собой, пообещав бесплатные интимные услуги. Однако она понимала, что если понадобится сделать кого-нибудь крайней в этом недоразумении, этим человек окажется именно она. В любом случае, мне в очередной раз пришлось положиться на её профессиональные чары услужливой обольстительницы и, держа оружие наготове, беспомощно выглядывать из-за телеги.

Стражники выглядели сурово. Из-за крупных габаритов Быка, поначалу они приняли его за какого-нибудь перепившего разбойника и дебошира, но лишь приблизившись, они заметили, что тот носил форму какого-то имперского служащего.

— Вы, сукины дети, — величаво, с высоко задранным подбородком, заявил о себе Бык. — Вы вообще знаете с кем сейчас говорите? Я…

— Господин уже направлялся домой, — учтиво прошептала Лан, упав на колени перед стражей.

— Да? А твоего господина есть имя? И вообще, кто его так со стражей научил говорить, особенно во время комендантского часа? — оскорблённо выпалил охранник, поигрывая кончиками пальцем по рукояти меча.

— Высокородный господин не стал бы появляться в таком месте, верно ведь? — ехидно подключился второй, намекая, в какую ситуацию попал Бык.

— Господин… Он не отдыхать приходил, а по делу… По делу! — попыталась вмешаться Лан, но она была лишь в безымянной женщиной под ногами стражи.

— Да? Ну и по какому такому делу? — улыбнулся первый, оглядывая Быка с ног до головы.

— По делу имперской важности! — с ровной осанкой, будто сам император, ответил ему ублюдок, даже не обращая внимания на Лан.

Они обменялись взглядами.

— А имперской важности известно, что комендантский час создан для всех, и что дела нужно решать при свете божественного солнца бога-хранителя ИнЛона?

Вот же скоты! Я, оборванец с шенбяо в руке, наблюдал из-за старой и никому не нужной телеги, как один представитель имперской власти вымогал взятку за молчание у другого. Они были, похоже на тех самых котов, которые в ночи делят территорию и ходят вокруг до около, изогнув мохнатые спины.

Бык был то ли слишком пьян, то ли отказывался опускаться до их уровня и откупаться, словно мальчишка, которого застукали за непотребством. Охрана же, в свою очередь, стояла на своём и прекрасно понимала, что имперский сборщик лучше выберет лишиться парочки десятков цен, чем затем разбираться с пущенным по деревне слухом.

И посреди всего этого хоровода на пыльной земле, стоя на коленях, склонилась Лан, опасаясь за собственную жизнь. Всё изменилось слишком быстро. Я уже начал подумывать, что чёрт с ним, с Быком, и пора вытаскивать Лан, пока её не заковали в кандалы, и она под давлением не сдала мой план. Однако Бык, на удивление, сумел отыскать в своей черепушке необходимую извилину, достал ранее изъятую у Лан сумму и бросил охраннику в грудь.

Тот вовремя подставил ладонь, покачал рукой, проверяя вес взятки и недовольно нахмурился.

— Что это?

— Немножко орешков для тебя и твоего друга, — заплетающимся языком ответил Бык.

— Маловато что-то орешков, — всё ещё проверяя сумму на вес, ответил ему стражник. — Тут даже погрызть нормально не хватит. Пойдёмте лучше, господин, мы проводим вас до дома? А то улицы опасны в это время суток, могут бродить убийцы.

Откровенная и не завуалированная угроза прозвучала так, что даже охмелевший Бык смог на мгновение прийти в себя и уже приготовился открыть рот, как его внезапно перебила охваченная страхом Лан:

— Ночью бывает холодно и одиноко. Заходите к нам, мы вас обязательно согреем и накормим, естественно, за счёт заведения.

Вот это она, конечно, зря. Одно дело получить желаемую взятку от другого имперского служащего, другое — услышать предложение от местной шлюхи. Так ведь и честного человека оскорбить не долго. Однако, судя по ехидным рожам стражи, их ночная служба внезапно стала намного интереснее, и они задумчиво переглянулись, поправили пояса, и один из них убрал мешочек с «орешками» под рубаху.

Лан быстро вскочила на ноги, отряхнула колени и учтиво повела за собой блюстителей закона внутрь. А смелые ребята. Бык ведь мог завтра и проснуться, а учитывая его гнилой характер, навёл бы через папочку сведения, узнал бы их имена и добился бы увольнения со службы. Знаем таких, те ещё уроды. Однако на стороне коррупции в этот раз выступит сама смерть. Бык не проснётся, более того, он даже не доберётся до своего дома.

Я дождался, пока Лан уведёт за собой стражу, крепко сжал оружие и приготовился к удару. Бык недовольно фыркнул, показал неприличный жест уже закрытой двери и подошёл к стене борделя. Ублюдок опёрся одной рукой о твердую поверхность, другой достал член и, что-то бурча под нос, принялся мочиться на заведение.

Мой план и без того затянулся, но несколько лишних секунд можно было себе позволить. Перед тем, как всё началось, я сказал Лан, чтобы она позвала стражников через несколько минут после того, как мы останемся наедине. Тем самым она как бы случайно наткнётся на ещё тёплый труп Быка, а учитывая, что возле заведения и так дежурила охрана, а на ней не будет ни капли крови, на неё даже не подумают.

Бык, продолжая что-то недовольно бурчать под нос, приготовился натягивать штаны, как вдруг ощутил, что на спину ему запрыгнул незнакомец. Это был я. Моя рука уверенно держала шенбяо, верёвка которого была привязана к моему запястью, а сердце наполняла уверенность. Ещё никогда в жизни я не был настолько целеустремлён и полон решимости отнять чужую жизнь.

Все сомнения и моральные выборы смыло волной всплывших в памяти кадров умирающего старика Лао, избитого и израненного деда и ушедшую в наложницы градоправителя ЛинЛин. Из-за одного жирного урода, который никак не смог пережить доставленные ему унижения, мой мир перевернулся с ног на голову. И теперь… Теперь эта скотина заплатит за всё своей жизнью.

Клинок вошёл в тучную и склизкую от пота шею, и горячая кровь из ярёмный вены брызнула мне в лицо. Бык широко раскрыл рот и попытался закричать, но его сдавленный вопль утонул в глотке, которую закрывала моя левая рука.

Удар, за ним ещё один. Я продолжал бить, даже когда лезвие шенбяо соскользнуло по ладони и остановило на ней глубокий порез. Это меня не остановило. Я, как мог, обхватил тучное тело врага ногами и навис над его жирным загривком. Напуганный и истекающий кровью Бык повалился на живот, словно выброшенный на берег кит.

Сумел вновь схватить лезвие шенбяо и нанести ещё несколько точных ударов в шею. Рука и лезвие утопало в крови ублюдка, и на мгновение мне показалось, будто я нащупал кончиками пальцев его шейные позвонки. Бык продолжал брыкаться и пытался сбросить меня со спины, но раны были слишком глубоки, слишком серьёзны и слишком многочисленны.

Даже когда он затих и перестал дёргаться, я всё равно продолжал бить, выплёскивая на него весь накопившийся гнев. Старик Лао был невиновен. ЛинЛин заслужила сама выбирать себе судьбу, а дедушка? Избивать вот так старика, у которого и без того сломаны энергетические ядра — на такое не способен даже последний ублюдок.

Удар. Ещё удар! Я бил до тех пор, пока не заметил, что попросту под мокрое чавканье вонзаю клинок в мёртвую свиную тушу. Бык был мёртв, но это не значит, что я с ним закончил. Крови было столько, что она покрывала не только мои руки, но и лицо и всю грудь. Если стража поймает меня в таком виде, то мне не отбиться. К счастью, у них будет занятия куда важнее.

Я встал с туши Быка, быстро перевёл дыхание и посмотрел, как из резаной раны на шее медленно вытекала темная кровь. Моё первое убийство, руки всё ещё ощущают холодную сталь оружия, а из глотки врага всё ещё смердит алкоголем. Возможно, позже до меня дойдёт истинное значение моего поступка, но сейчас не до моральных дилемм.

Перевернуть труп Быка оказалось проще, чем думал, и, боюсь, я не справился бы так легко, не ступи я на Путь силы. Получается, что убийство произошло ровно тогда, когда и должно было произойти. В идеальный момент, в идеальном месте, при идеальных обстоятельствах. С этой мыслью я присел одним коленом на грудь Быка и принялся аккуратно вырезать у него на лбу изображение Инь-Ян.

Правда, в отличие от стандартного знака гармонии, часть, отвечающая за свет, была разрушена. Тем самым секта Чёрного Предела откровенно выражала свою приверженность к тёмному аспекту баланса. К счастью, узнать этот символ было проще простого, так как стража постоянно развешивала листовки с этим изображение, пугая жителей потенциальной угрозой нападения убийц. По мне, так это была обычная страшилка, дабы держать крестьян в узде, но раз она работала, то почему бы ею не воспользоваться?

Через несколько секунд мне удалось закончить свой шедевр, и всё ещё тёплый труп Быка станет посланием, которое никто не отправлял. Я вытер шенбяо об одежду имперского сборщика, сорвал с пояса увесистую сумку и забрал себе в качестве компенсации. Всё остальное должно выглядеть как убийство, а не как ограбление. Поэтому ни нож с украшенной рукоятью, ни содержимое его другой сумы я трогать не стал.

Всё должно пройти так, как я запланировал, и лишь тогда у меня появится возможность убежать в горы. А до тех пор… До тех пор я бросил короткий взгляд на убитого врага, не почувствовал ничего, кроме презрения и, вытерев руки о штаны, приготовился бежать.

Юноша, на чьём лице лишь начинал пробиваться мягкий пушок, забежал во двор богатого хозяина, несмотря на возмущённый возглас стражи. Он хотел остановиться, поклониться и всё как следует объяснить, но новости были слишком срочными. Его не остановила даже прачка, тянувшая за собой груженную тележку с бельём со всего дома. Женщина от страха чертыхнулась, отпрыгнула в сторону и завалилась на бок вместе с грузом. Парень бросил короткое извинение, перепрыгнул её и забежал в дом.

Там его встретили удивлённые и слегка напуганные взгляды служанок. Они, протирая полы, не сразу узнали в нём знакомого паренька, которого часто посылали заниматься мелкими делами. Доставить почту, отнести плату кожевнику, забрать товар у бакалейщика. Служки даже дали ему прозвище и звали его просто Сяо ХоуДзы — мартышка, что крайне подходило его стилю передвижения.

Парень бегал быстро, но при этом размахивал руками, зачастую задевая не только свежие букеты цветов, которые выставляли для госпожи по всему дому каждое утро, но и бытовую утварь. К счастью, он пока ничего не смог разбить, по крайней мере, до этого дня. Мартышка пробежал мимо поломойки, запрыгнул на первую ступеньку лестницы и не учёл того факта, что она ещё не успела высохнуть.

Всё так же нелепо размахивая руками, он, наблюдая собственные ступни, плюхнулся на деревянный пол и схватился за поясницу. Мальчик понимал, что если он не доставит новости раньше всех, то может лишиться своего места, так как дело действительно срочное. Поэтому под дружный смех служанок он вскочил на ноги и вытащил из спины мелкий осколок разбитой вазы.

Смех внезапно прекратился.

Юноша резво забежал по лестнице на второй этаж, свернул налево и оказался перед длинным коридором. Обычно у входа в самый главный кабинет дома дежурил личный слуга господина, но в тот день его там почему-то не оказалось. Поэтому мальчишка бесцеремонно подбежал к двери, не стал записываться в книгу, так как писать всё равно не умел, и ворвался без стука.

Господин и по совместительству хозяин дома сидел за столом и держал в правой руке обмакнутое в чернила перо. Над ним склонился его пожилой слуга, протягивая ему раскрытую учётную книгу. Невесть откуда взявшийся мальчишка удивил их обоих, но больше всего удивился сам парень.

Он не ожидал, что ему когда-нибудь хватит храбрости вот так вбежать в кабинет господина, тем более без стука, однако новости были действительно важными, и времени на сожаления уже не было. Парень вытер сопливый нос, перевёл дыхание и, поклонившись в пол, выпалил как заправский солдат:

— Господин, срочные новости, ваш сын!

— Это может подождать? — произнёс мужчина совершенно спокойным и ровным голосом, по какой-то причине прощая наглость мальца.

— Эм… Ну… Дело в том, что… Ну… Это очень важно! — не поднимая головы, мямлил мальчишка.

Мужчина медленно выдохнул, кивком приказал слуге отложить книгу, и аккуратно положил перо так, чтобы кончик находился ровно над чернильницей. Если бы юноша видел уставший взгляд господина и осудительный, ястребиный вид главного слуги, то, скорее всего, провалился бы на месте, так и не сумев выдавить ни слова. Однако после того, как глава дома откинулся в деревянном кресле и произнёс короткое «говори» юноша выдохнул и выпалил как на духу:

— Вашего сына нашли мёртвым. Его убили члены секты Чёрный Предел. Они…

— Где его нашли? — спросил мужчина настолько спокойным и безмятежным голосом, что сумел удивить даже личного слугу, который знал его десятки лет.

— Они… Ой, где? У Розовых лепестков лотоса. Это заведение с дамами… Ну… Такое, за улицей красильщиков.

Глава семьи посмотрел на слугу с задумчивым выражением лица, словно безмолвно спрашивал его, известно ли тому что-нибудь, а когда получил отрицательный ответ, перевёл взгляд на юношу. Тот, как и прежде, не позволил себе поднять головы без разрешения господина, но даже когда тот приказал это вслух, выпрямился медленно и крайне неуверенно.

— Что-нибудь ещё? — спросил мужчина.

— Эм, разве вы не хотите знать, как это случилось или кто это сделал?

— Ты ведь сам сказал, что его убили. Убили члены секты Чёрный Предел. Что по-твоему я ещё должен у тебя спросить?

Мальчик оторопел, причём весьма справедливо. Слуга же остался привычно холоден, даже несмотря на то, что это он качал на руках Быка, когда тот был ещё малолетним Бычком. Сам же глава дома выждал длинную паузу, убедился, что мальчику больше нечего сказать, и плавным движением вернулся к письму.

— Завтра начинается новый отбор для Турнира. Прибудут Имперские рекрутеры, и начнутся первые испытания. Убедись, что гильдия травников будет представлена как следует, и наши члены будут занимать ведущие места на трибунах. Мне крайне не хотелось бы, чтобы повторилась прошлогодняя ситуация, когда мне пришлось отдельно брать деньги из гильдейской казны на подкуп управляющих отбором.

— Да, господин, — протягивая учётную книгу, запинаясь, произнёс слуга.

— Что-то не так? Ты хочешь что-то сказать? — спросил мужчина, остановившись над бумагой и позволив одинокой кляксе растечься по её поверхности.

— Н-нет, господин. Всё будет сделано.

Обескураженный мальчик молча наблюдал, как отец убитого проявлял полнейшее безразличие. Его больше волновали какие-то испытания, нежели жизнь собственного отпрыска, что абсолютно не укладывалось в голове юноши. Причём парень был настолько удивлён, что позволил себе шагнуть вперёд и на выдохе пролепетать:

— Но это же ваш сын.

Взгляд мужчины изменился. Он, не поднимая головы, посмотрел на мальчонку ровно в тот момент, когда на пороге двери показалась домашняя стража. Вооруженные мужчины, судя по всему, то ли изначально не спешили, то ли подумали, что всё в порядке, однако они явились слишком поздно и потратили достаточно времени своего господина.

Главный слуга кивком приказал им вывести мальчика наружу, а взгляд главы дома объяснил то, что можно было и не озвучивать. Когда ошарашенный мальчик обмяк, словно тряпичная кукла, а охранники утаскивали его прочь, взгляд отца семейства даже не изменился. Он продолжал что-то записывать в учётную книгу, рассуждать на тему Турнира и, казалось, вообще не был обеспокоен случившимся.

Однако судьба самого юноши сложилась иначе. Он больше не будет доставлять письма, больше не будет бегать за заказами к бакалейщику и не станет веселить прачек. За столь непозволительное поведение он мог бы отделаться розгами. Сорвали бы кожу до мяса и отпустили. Но только не после того, как он настолько осмелел, что позволил себе не просто тратить время господина, но открыто ему перечить. За это полагалось совсем иное наказание.

Мартышка больше не будет беззаботно размахивать руками.

Я свалился у водоема долины и принялся зачерпывать ладонями кристально чистую воду. Мне удалось покинуть деревню ещё до рассвета и, благодаря отсутствию стен со стороны скал, выбраться незаметно. Под утро, когда крестьяне просыпались с первыми лучами нового дня, я был практически у подножья.

Бежать пришлось налегке. Всё, что у меня было с собой, — это окровавленный шенбяо и небольшая фляга воды. Она закончилась ещё до того, как я добрался до подножья, поэтому пришлось испытывать сильную жажду аж до первого перевала. Но самое главное, что сумел избавиться от Быка, при этом выжить и не попасться в лапы стражников, а значит, есть что отпраздновать.

Мысленно похвалив себя за выполненную задачу, я перевернулся на спину, наблюдая, как солнце всходит над долиной. Сколько бы раз мне ни пришлось здесь побывать, каждый казался особенным. Вроде то же самое солнце, то же голубое небо, кристально чистый водоём и вековой дуб, под сенью которого я находил себе приют. Однако стоит лишь закрыть глаза, как мир приобретал совершенно другие краски.

Моё место силы тянулось, протягивало призрачную ладонь и призывало слиться с ним в медитации. От ощущения чего-то родного каждый раз у меня оставались крайне противоречивые чувства. Откуда оно взялось? Почему именно здесь, и каким образом я сливался в один поток с помощью странного умения Родовых Чернил?

Было ли это вообще умением?

Пускай в голове у меня и жил виртуальный интерфейс, мне больше нравилось ощущать и знакомиться с миром сквозь восприятие Ци, а не через голые цифры. Они, конечно, помогали, особенно когда речь шла о тренировках и записи новых рецептов, но, в целом, убивало всю магию, превращая в какую-то виртуальную игру.

Я открыл глаза и медленно выдохнул. Тулоны, обитающие в пещерах, в последнее время старались не показываться, и мне даже на мгновение послышалось, будто изнутри доносился чей-то крик. Настанет и тот день, когда я стану достаточно сильным, чтобы погрузиться в их тёмные лабиринты и раздобыть мяса яоугаев. До тех пор, особенно сейчас, когда с Быком покончено, мне надо будет возвращаться раз в неделю, чтобы отдавать Саиду ресурсы на продажу и платить семейный долг.

Помимо этого, нужно будет заняться тренировками.

Если я действительно собираюсь пересечь пустыню вместе с дедушкой, конечно, после того, как поставлю его на ноги, придётся стать намного сильнее. Не знаю, сможет ли мне помочь Яо Ху, и существует ли способ восстановить повреждённые ядра, но сдаваться точно не собираюсь.

Лёжа этого вряд ли можно достичь, поэтому надо вставать и подниматься выше. Надеюсь, что у Лиса будут для меня хорошие новости. Я закрыл глаза всего на несколько секунд, чтобы позволить телу расслабиться, как вдруг ощутил растущую связь с местом силы и погрузился в медитацию.

Когда я открыл глаза, солнце уже стояло в зените и припекало кожу моего лица. Сначала показалось, будто внезапно пошёл дождь, что было крайне нехарактерно для нашей деревни, однако это была всего лишь слюна. Капающая на щёки слюна тулона. Существо нависло надо мной, словно тёмная туча, и, фыркая огромными ноздрями, пристально рассматривало меня с высоты своего роста.

Нет, скотина, сегодня тебе мертвечины не достанется. Жив я ещё… Жив… И буду дальше жить! Альфа-тулон мотнул крупной головой, украшенной витыми рогами, и выбил копытом из-под ног земляную крошку. Я продолжал лежать у воды и молча смотрел ему в глаза. Плотно-тёмные, практически две чёрных дыры, в центре которых слабо блестели красноватые ядра. Яогуай.

Духовный демон. Разновидность живых существ, которые, пускай, поначалу и выглядели как обычные звери, но на самом деле они, как и люди, ступили на Путь силы. Если раньше я не представлял для них никакого интереса, так как убийство и дальнейшее поглощение моей плоти не поможет им продвинуться дальше, то теперь всё было иначе.

Однако при всё при этом тулон по какой-то загадочной для меня причине бездействовал. Я даже позволил себе пошевелить рукой и поднести ладонь к его чёрной как ночь морде. Существо внезапно взбрыкнуло, встало на задние ноги и угрожающе заревело. Я откатился в сторону, инстинктивно сорвал с пояса шенбяо и приготовился защищаться.

Каково же было моё удивление, когда альфа с топотом опустил передние ноги на землю и демонстративно ударил копытами по тому месту, где я только что лежал. Следовало ожидать атаки, возможного появления стаи, но ничего так и не произошло! Тулон ещё раз надменно фыркнул, показывая, что я всё ещё жив лишь потому, что он так решил, а затем развернулся и через некоторое время скрылся в тёмной пещере.

Почему он меня не тронул? По какой причине решил пощадить мою жизнь? Я повесил шенбяо на пояс, посмотрел на собственные руки и задумался. Подсохшая между пальцев и в складках кожи кровь Быка отшелушилась, словно старая чешуя, от которой всё ещё пахло железом. Одежда, вымокшая в ней же и пропитанная моим потом, висела на мне будто поношенный мешок, а болтающееся на поясе оружие напоминало о недавнем убийстве.

Поэтому тулон меня не тронул? Потому что от меня пахло смертью? Пускай, теория и довольно натянутая, но в этом мире, где всё ощущалось через невидимую силу, могло случиться всё что угодно. К тому же, я действительно изменился. В прошлые мои походы на гору поднимался неоперённый юноша, даже не открывший в себе меридианы, а теперь? Теперь даже не знаю, что и думать.

Возможно, в этом поможет мне разобраться Яо Ху… А может, и нет…

В любом случае, я и так слишком здесь задержался, и пора подниматься дальше. Собрал на всякий случай несколько веточек кровавой ягоды, нарвал ромашки на чай и пошёл дальше. Когда покидал долину, меня преследовало чувство, будто вновь оставляю за спиной нечто родное, нечто… знакомое.

Так случалось каждый раз, когда место силы оставалось за спиной, но в этот я пообещал себе, что обязательно сюда вернусь и займусь медитацией. Обязательно, но только не сейчас… Нужно было что-нибудь съесть, отстирать одежду, пока на коже не появились очаги заражения, и, по-хорошему, проведать дедушку.

С этой мыслью я добрался до второго перевала, по пути нарвал дикой морковки, наткнулся на пару клубней батата, который выглядел так, словно его здесь его кто-то выращивал, и протиснулся сквозь каменный проход.

Меня поприветствовала лачуга Лиса, из трубы которой привычно валил густой дым. Время обеда. Голодный, словно волк, я отчётливо уловил запах готовящегося риса, кисловатый аромат ферментированных корнеплодов и нотку свежих овощей. В животе предательски заурчало, и я начал всерьёз подумывать о том, чтобы съесть морковку и батат в сыром виде.

Казалось бы, какая вообще разница? Еда есть еда, ешь как хочешь и где хочешь, всё равно в животе всё смешается, а на выходе будет одного и того же цвета. Однако я сумел сдержать голодный порыв, бросил добытое в горах у своего маленького лагеря и подошёл к двери лачуги.

Она была приоткрыта, а хозяин внутри гремел посудой. На мгновение я потешил себя мыслью, что сейчас её открою, а внутри дедушка будет уплетать за обе щеки, но реальность оказалась куда более прозаичной.

Вежливо постучав, больше для вида оповещая о своём появлении, я открыл дверь. За столом сидел Яо Ху, привычно убрав свои серебряные от седины волосы в длинный хвост и мастерски орудуя палочками для еды. Первое, что бросилось в глаза, — это плошка риса, тарелка нарезанной ломтиками лобо, или, проще говоря, белой сладкой редьки и завёрнутые в листы салата древесные грибы.

Чёрт, видимо, кислый запах не позволил мне их распознать, а в остальном… Думаю, мой бывший инструктор на курсах был бы за меня горд. Я сглотнул появившуюся во рту слюну и коротко произнёс:

— Я вернулся.

Яо Ху ничего не ответил. Он закинул в рот рисовый шарик, который настолько слипался и окутывал палочки, что был больше был похож на кашицу, нежели на хорошо пропаренные зёрна. Слишком долго варил, слишком много воды. Редька, пускай, и нарезана с точностью мастера клинка, но была слишком кислой. Даже не пробуя, я с лёгкостью мог сказать, что её либо передержали в уксусе, либо добавили слишком много сахара, оставив мариноваться в открытом горшке.

Единственное, что он не сумел испортить, — это свежие листы салата и жаренные на огне древесные грибы. Тем не менее, пускай Яо Ху и был грозным практиком, обладающим собственным духовным оружием, повар из него никакой. Видимо, то же самое можно было сказать и о его навыках алхимии.

— Как мой дед? — спросил я после долгой паузы, подумывая о том, как вкусно пах свежий рис.

— Так же, — спокойным голосом ответил Лис и продолжил обедать.

— Может, нужны какие-нибудь травы? Лекарства из деревни? Если ничего не делать, то…

— Сейчас время обеда, — холодно прервал меня отшельник. — Я ем… Займи себя чем-нибудь.

Я пересилил себя, чтобы не попытаться ему врезать, но вовремя заметил, что повязки дедушки были заменены на свежие, а рядом с единственной кроватью стоял небольшой алтарь с благовониями. В обычной ситуации сакральные ритуалы и свечки не вызвали бы у меня доверия, когда речь шла о лечении. Однако в моем мешке лежали баночки с мазью, которые на моих глазах затягивали неглубокие раны, не оставляя от них даже и следа.

Пришлось себя убедить, что, видимо, на данном этапе пока ничего невозможно сделать, поэтому вышел из лачуги, добрался до лагеря и решил, что действительно неплохо бы подкрепиться. Дикая морковка и батат. Ничего сверхъестественного у меня приготовить из них не выйдет. На всякий случай откусил и того, и другого на случай, если они окажутся уникальными ингредиентами, но интерфейс молчал. Значит, просто отварю всё и съем, не подавившись.

У реки набрал в котелок воды, вернулся к уже разведённому костру и поставил его на огонь. Пока нарезанные овощи варились, а в обожжённом глиняном стакане заваривался чай, достал из мешка свиток с инструкциями для начальной закалки и принялся внимательно вчитываться.

Дедушка бы точно смог прочитать и научить меня новым иероглифам, но по моей вине он лежал без сознания, а значит, придётся додумывать самому. Свиток, который на самом деле можно было назвать настоящей портянкой, я расстелил на земле подальше от огня и прошёлся пальцем по первой строке.

Меридианы, поглощение энергии, развитие ядер — пока ничего нового. Изображения поз для медитации, антропоморфная картинка человека с завитками в голове и животе. Схематические меридианы были слишком просты, ведь даже для меня процесс использования духовной энергии казался намного сложнее. Но на то она и есть «инструкция для начального закаливания».

Нашёл раздел с демоническими духами, который пропустил ранее. Тогда я был слишком возбуждён новыми знаниями и старался как можно быстрее овладеть первым рангом, не дочитав даже до середины.

Моих обрывочных знаний иероглифов хватило, чтобы понять базовое описание этих монстров — а инструкция напрямую называла их «демонами» или «монстрами». Их можно было встретить как в проявлении обычных зверей, взять в пример тех же тулонов, так и существ совершенно хтонической формы.

Мир был намного больше нашей деревни и хранил в себе множество тайн, о которых я даже не догадывался. А где тайны — там и опасность. Я представил, что мне не только придётся встретить их на Пути к силе, но рано или поздно начать охотиться на этих смертоносных тварей. Одна лишь эта мысль не просто будоражила сознание, она возбуждала во мне дикое желание всё бросить и отправиться в путь. Однако разумом я прекрасно понимал, что в таком состоянии меня сожрёт первый попавшийся яогуай.

Нужно стать сильнее.

Я сделал глоток терпкого чая, который, несмотря на полевую заварку, всё равно получился низкого качества. Правда, куда ещё ниже? Крепкий, откровенно пахнущий травами, он больше походил на кипяток с ромашкой, но этот вкус навёл меня на мысль. Что, если попробовать напитать его духовной силой? Ведь в пещере у меня частично вышло управлять линиями потока.

Поставив кружку у ног, я принял позу для медитации и глубоко вдохнул. Вдох-выдох. На десятый сумел погрузиться в медитацию и принялся прогонять энергию сквозь меридианы. Получалось уже намного лучше. Ци проникала в моё тело, концентрировалась на внутренних путях и вихревым потоком наполняла меридианы.

Ядра всё ещё молчали, но другого я пока и не ждал. Энергия покидала моё тело с каждым выдохом, но вместо того, чтобы позволить его раствориться в воздухе, попробовал усилием воли направить её на стакан с чаем. Не знаю, что именно должно произойти, но, кажется, что-то получалось.

Я некоторое время продолжал гонять туда-сюда энергию до тех пор, пока сквозь плотную завесу медитации не почувствовал отчётливый запах гари. Не успел и ничего сделать, как вмешались инстинкты и заставили открыть глаза.

Не знаю, сколько прошло времени, но вода в котелке успела выпариться, а батат с морковкой пригорели к дну. Я попытался насадить сладкую картошку на кончик ножа, но тонкая кожица лопнула, а мякоть развалилась в кашу. От морковки тоже мало что осталось, и мне пришлось отскребать то, что не прилипло ко дну.

Молодец, Рен, мастер готовки! Однако жрать хотелось настолько сильно, что я был готов грызть чугун котелка, если понадобится. Поэтому горячий, но всё же съедобный батат вместе с морковкой провалился в желудок незаметно, и у меня даже получилось не обжечься. Уже холодный к тому времени чай подогрел на углях, и я поднёс его ко рту и сделал небольшой глоток.

Не знаю, то ли он успел настояться, то ли послевкусие от овощей было столь сильным, но он уже не казался таким уж водянистым. Я посмотрел на капельки чая, словно мог разглядеть в них духовную энергию, и задумался. У меня получилось?

В этот же момент дверь лачуги открылась, и наружу вышел Яо Ху. Судя по всему, он готовился приступить к тренировке, а значит, с обеда прошёл минимум час, а может, даже больше. Однако вместо того, чтобы практиковаться, мужчина увидел, что я больше не медитировал, и, бросив на меня ястребиный взгляд, холодно произнёс:

— Если хочешь помочь, тебе придётся добыть для меня пещерных грибов. Они помогут твоему деду и, возможно, даже спасут ему жизнь, но прежде, чем ты начнёшь радоваться, знай, они растут там, где обитают яогуаи. Так что, если всё же решишься, то, думаю, нам надо с тобой поговорить.

Я вошёл в хижину, где на кровати отшельника лежал дедушка. Со стороны могло показаться, будто он решил придаться послеобеденному сну и позволить старым костям отдохнуть. Ведь сон в таком возрасте лечит от чего угодно, вот только болезнь деда была намного серьёзнее. Он впал в глубокую кому, не в силах восстановиться после нанесённых травм из-за сломанных ядер.

Ублюдок, сделавший это с ним, мёртв, но его смерть не принесла мне спокойствия. Как раз наоборот, я ощущал, что на плечи лёг тяжкий груз ответственности, и не был уверен, смогу ли себе когда-нибудь простить, если дедушка умрёт. К тому же разум не забывал мне напоминать, какую ошибку совершил, не приняв слова и положение Быка всерьёз. Каждый раз, когда видел деда в таком состоянии, в голове прокручивались кадры последних дней, и на ум приходили варианты, как стоило поступить лучше, но, как говорится: «После драки кулаками не машут».

Вот и я решил, что пустыми самотерзаниями ничего уже не изменить, поэтому сосредоточился на том, что ещё в моих силах исправить.

За убранным, чистым столом сидел Яо Ху и перебирал меж пальцев нефритовый диск, на котором был выцарапан иероглиф моего имени. А у нас, оказывается, завёлся любитель покопаться в чужих вещах. Лис коротко кивнул на стоящий напротив стул, а когда я уселся для первого полноценного разговора, он спросил:

— Откуда у тебя эта вещь?

— Выиграл на деревенской ярмарке, — ответил я и попытался выхватить диск у него из рук.

— Выиграл на деревенской ярмарке? — с ухмылкой повторил отшельник, вовремя отдёрнув руку. — Ты вообще знаешь, что это?

Я покачал головой.

— Понятия не имею. Медаль за победу? Какой-то артефакт?

Яо Ху на мгновение бросил на меня взгляд и, положив диск на стол, ответил:

— Ты носишь с собой такие интересные предметы, но даже понятия и имеешь что это? Ты действительно настолько беспечен?

— Так значит, это артефакт? — схватив диск, радостно вскрикнул я и принялся внимательно крутить его перед глазами. — И что он делает?

— Это не артефакт, парень, но предмет действительно необычный. Можешь забрать его обратно, и, если я не ошибаюсь, он понадобится тебе ровно в тот момент, для которого и был создан.

— И когда наступит этот момент?

Отшельник пожал плечами.

— Может, сегодня, может, через двести лет, если, конечно, доживёшь. Лучше скажи, ты убил его?

Я положил диск на деревянную поверхность стола и молча кивнул. Говорить об этом нет смысла, да и, кажется, Лис особо не настаивал на этом разговоре. Меня больше интересовал ингредиент, за которым придётся отправиться ради спасения деда, и то место, где его можно было добыть.

— Можешь называть меня господин Ху, — внезапно произнёс отшельник, словно убийством врага я смог заслужить толику его уважения.

— Господин Ху, — повторил я, следуя местным обычаям. — Значит…

— Нет! — резким и холодным, как зимняя вьюга, голосом выпалил отшельник. — Я всего лишь сказал, как ты можешь ко мне обращаться. Теперь к делу. Если хочешь получить шанс на спасение своего родича, тебе придётся сделать две вещи. Первая — раздобыть пещерный гриб, который, исходя из названия, растёт только в пещерах. Он любит тёмные, холодные и сырые места, куда не попадает свет солнца. Обращаться с ним требуется очень деликатно, так как его споры — это сильный помутнитель разума. Достаточно их вдохнуть, как можешь впасть в транс блаженства и никогда не проснуться.

Я согласно кивнул.

— А второе?

Взгляд Яо Ху резко изменился, словно он всё ещё размышлял, стоит ли мне рассказывать.

— Второе… Тебе придётся в кратчайшие сроки освоить технику внутреннего ока.

— Технику внутреннего ока? — повторил я, предвкушая свой первым приём. — Что это?

Лис достал из рукава халата небольшую книжечку, которая больше походила на блокнот, и положил её на стол.

— Я не смогу починить ему ядра, для этого требуется умелый лекарь не ниже ранга пятой ступени. Однако ты с ним связан кровными родственными узами и сможешь мне помочь привести его в чувство. При условии, что ты осилишь технику внутреннего ока.

Я открыл книжечку и начал внимательно вчитываться. Почерк слишком мелкий, корявый, будто заметки делали угольным карандашом на коленке. Большинство слов мне всё ещё не было знакомо, а в отличие от инструкции начальной закалки, из изображений здесь была только поза для медитации.

Вот она, чёртова крестьянская необразованность, и это мне ещё повезло с родственниками. Обычный паренёк моего возраста едва ли мог написать собственное имя, если вообще хоть раз держал в руке угольный карандаш или перо. Ну и как прикажете познавать все тайны Пути, если большинство иероглифов для меня загадка?

— Что это за техника? — спросил я, пытаясь выманить из Яо Ху хоть чуточку информации.

— У тебя перед глазами подробно описанное пособие, там всё сказано. Я не говорил, что буду тебя учить, так что, если хочешь спасти деда, придётся найти самому найти способ. Что у тебя по пилюлям?

— Пилюли? У меня только мазь, припарки и эликсиры, — ответил я, не поднимая взгляд и водя пальцами по знакомым иероглифам пособия.

— Боги, ты ещё зеленее чем кажешься, — раздраженно фыркнул Лис, но останавливаться не стал. — Мази и припарки можешь оставить себе чирьи на заду мазать, они на большее не способны. Я говорю про пилюли роста и восстановления духовной энергии.

Точно, у меня было что-то такое. Я носком ноги придвинул стоящий у кровати рюкзак, достал из него сложенные в мешочек травы Ян И Хуа и выложил на стол. Лис заинтересованно прищурился, провёл по ним кончиками пальцев и произнёс:

— Ладно, ты не настолько беспомощен, раз сумел отыскать цветки Ян И, но я спрашивал тебя о пилюлях. Твой дед — практик, значит, должен был тебя хоть чему-то научить.

Может, и учил, вот только тому, предыдущему мне, не было до этого никакого дела. Говорить отшельнику правду — значит, прослыть в его глаза бездарным, а главное, неблагодарным учеником. А этого мне хотелось в последнюю очередь. Не для того я так долго добивался этого разговора, чтобы теперь всё пустить псам под хвост, так что решил вообще ничего не говорить и молча покачал головой.

— Хотя, это неудивительно, — внезапно для самого себя пробубнил Яо Ху и, встав со стула, принялся копаться в прикроватном сундуке.

Пока он этим занимался, я продолжал листать книжку, собирая те крупицы знаний, которые мне удавалось выцедить из общего текста. Этого было явно недостаточно даже для того, чтобы примерно понять принцип действии техники внутреннего ока, но, если мои догадки верны, то она позволяла видеть человека изнутри. Как? Вот это хороший вопрос, на который у меня пока не было ответа.

— Вот, — на стол грохнулась ещё одна книжка, немного тоньше той, которая уже была у меня в руках, а Лис вернулся на своё место.

— Позвольте, угадаю, — произнёс я, попутно открывая её. — В технике создания пилюль мне так же придётся разбираться самому?

Лис молча кивнул.

— Если хочешь спасти деда. У тебя было восемнадцать лет, чтобы хотя бы задуматься о становлении на Путь, но ты выбрал безделье и слишком поздно осознал, что у тебя есть предрасположенность.

— Откуда вам известно, что мне восемнадцать лет, и чем я занимался раньше? — с подозрением спросил я, на мгновение оторвавшись от второго пособия.

— Ответ кроется в технике внутреннего ока. Если сможешь добыть пещерных грибов и освоить технику, то у тебя появится шанс спасти деда, но знай, он слишком стар, и его организм ослаблен ранами. Долго в глубоком сне он не проживёт.

— Понятно.

Раз Яо Ху не собирается мне помогать, значит, придётся найти собственный способ освоить эту технику прежде, чем придётся хоронить ещё одного члена семьи. Правда, в отличие от внутреннего ока, технология производства пилюль была написана куда более лёгким для понимания языком.

То тут, то там мне попадались различные термины, которые я привычно отвёл в отдельную категорию «научных». Всё построение текста было похоже на некий алхимический или даже медицинский трактат. Создание пилюль считалось такой же нормой для практика, как и знание техник и усиление собственного тела. Невозможно только медитировать и прокачивать туловище, укрепляя мышцы, кости и внутренние органы. Как и любому спортсмену, практику требовалась пищевая подпитка, или, проще говоря — стимуляторы.

Этими стимуляторами и должны стать пилюли. Трактат, прочесть полностью который я так и не смог, подробно описывал процесс создания и утверждал, что это классический и оптимальный способ возвышения. Ешь, медитируй, тренируйся. Ну, ей богу, прямо слоган для дешевой книжки по саморазвитию на центральных полках магазина.

Пока Яо Ху заваривал чай, меняя благовония у кровати деда, меня зацепило слово «классический». Несомненно, зачем придумывать колесо, если за тебя его уже придумали⁈ Садись и езжай! Вот только в моём случае я мысленно осознавал форму колеса, приблизительно понимал принцип работы, но вот для воспроизведения мне не хватало грамоты. А значит, там, где есть классика, всегда может родиться и новая классика. Достаточно взять чужое колесо и подстроить его под себя, ведь, в конечном счёте, принцип один и тот же!

Для создания пилюль, помимо мяса яогуаев и трав, усиливающих скорость поглощения Ци и развития техник, требовалась способность насыщения духовной энергией. Мне придётся научиться создавать не просто огонь, а огонь Ци, на котором и будет основан весь процесс алхимии. Проблема в том, что я даже не мог создать искру, что уж там говорить про полноценный костёр.

Получается, чтобы выучить технику внутреннего ока, мне нужны усиливающие пилюли, которые придётся создавать самому. Чтобы их сделать, требуется выучить процесс из книги, в которой я от силы понимаю процентов на шестьдесят. Звучит вроде бы достаточно внушительно, но для сверхтонкого, чуть ли не ювелирного приготовления — эта цифра была чертовски мала.

И это ещё не конец.

Ко всему этому требуется научиться создавать духовное пламя и уметь поддерживать его температуру, я уж молчу про то, чтобы раздобыть достаточно мяса сильного яогуая. И всё для того, чтобы спасти жизнь моему деду в узкие временные рамки.

Конечно, как два пальца…

Я поднял голову и задумчиво выдохнул, пытаясь сформировать хотя бы примерный план действий. Яо Ху всё это время терпеливо ждал и медленно пил свой чай, глядя куда-то в пустоту. Вдруг он заметил, что я оторвался от чтива, увидел мой напряжённый взгляд и спокойно произнёс:

— Твоё имя — Рен, ты ведь понимаешь, что оно значит? Значение иероглифа?

Я кивнул.

— Знаю. Терпение.

Лис сделал ещё один глоток.

— Терпение — одно из главных качеств настоящего практика. Некоторые тратят десятки лет, чтобы понять смысл одного иероглифа и проникнуться им всей душой, а те, кто желают быстрого результата, обычно либо ломают себе ядра, либо повреждают внутренние органы. Если повезёт.

— А если нет? — спросил я, пряча обе книги в рюкзак.

Яо Ху усмехнулся.

— Скажем так, старик Ян Луо Ван приберёг для таких отдельную кровавую кисть в судилище подземного мира. Нарушение баланса Пути — есть самое ужасное, что может сделать практик со своей душой в этом бренном мире. Запомни это, Рен, и следуй пути иероглифа своего имени. Оно было дано тебе не просто так.

— Вам явно больше известно о моей жи…

— Духовные демоны, — внезапно прервал меня отшельник. — Яогуаи. Тебе придётся столкнуться с ними в пещерах, так что ты должен кое-что о них знать. Демоны, как и люди, стремятся возвыситься и ступить на Путь бессмертия. Они безжалостны, свирепы и не остановятся до тех пор, пока не обретут силу. До тех пор они будут поглощать всё, что утолит их голод развития. Так же, как ты ведёшь на них охоту ради мяса, они будут стараться сожрать тебя. Поэтому отсюда возникает главный вопрос — кто будет сильнее?

— Мне уже приходилось встречаться с ними. На первом перевале я столкнулся со стадом тулонов, как раз возле пещеры.

— Тулонов? Много мяса, мало духовной энергии, но для твоего начального уровня сойдёт. Можешь принести одну тушу мне, раз уж собрался туда за грибами. Я давно не ел ничего жирного. Однако не забывайся, парень, это сейчас духовные демоны для тебя всего лишь обычные звери. В мире существует и те, которые могут принимать человеческий облик и, более того, скрываться среди людей в больших городах. Вот они куда опаснее. Так что, если хочешь стать сильнее — охоться на них, убивай или сам стань добычей.

— Спасибо, шифу, я постараюсь, — учтиво ответил я, поклонившись над столом.

— Пф! Я же говорил, что не буду брать тебя в ученики, а ты опять заладил. Всё! Просил помочь с дедом — я тебе сказал, что для этого потребуется, так что на твоём бы месте не стал медлить и начал уже готовиться к походу, — Яо Ху большим глотком допил чай, выложил на стол один из свитков, поставил рядом чернильницу из сундука и на прощание бросил. — Я заметил у тебя набор алхимика, так что можешь пользоваться моим садом, только срезай саженцы и ухаживай за ним. А теперь иди! Мне надо побыть одному.

Я забрал рюкзак, поклонился и вышел. Лис был прав, и не стоило торопить события. С другой стороны, он, умудрённый сединой прожитых лет, зачастую не следовал своему же правилу, но не мне судить. В любом случае, стоит как следует подготовиться.

Пришлось вернуться в лагерь, разложить алхимический набор и все ресурсы недалеко у костра, чтобы оценить возможности. Тратить цветок Ян И, который, в теории, можно пустить на восстановление Ци, хотелось в последнюю очередь. С другой стороны, его сок прекрасно останавливал кровотечение, а нутро подсказывало, что заполучить тушу тулона без крови не выйдет.

Правда, этого будет явно недостаточно.

Видимо, наконец, пришла пора пустить в дело все накопленные рецепты и накачаться усилениями по полной. Но для этого понадобятся дополнительные ресурсы в виде продуктов или мяса, благо горы были для этого идеальным источником провианта. Куда ни плюнь, везде была какая-нибудь травинка, шуршала живность, а те же птицы были настолько беспечны, что садились на землю и клевали червяков.

Осталось только выяснить, что росло в саду у отшельника. Я переступил через тоненькие прутики ограды, оценил взглядом те редкие растения, за которыми последнее время ухаживал, и принялся отщипывать по листочку.

Давненько я не сидел вот так у костра не смотрел, как в котелке закипает густой мясной бульон. Хоть и прошло всего несколько дней с тех пор, как у меня в животе было что-то помимо сухой, как подошва ботинка, солонины и рисовых шариков, приятно было сидеть и чувствовать аромат готовящейся похлёбки.

Я не пытался кого-то впечатлить и не отрабатывал смену в лапшичной покойного старика Лао, как раз наоборот. Это блюдо должно получиться настолько простым, насколько это возможно. Описание гласило, что Пыль Драконьего Репейника лучше добавлять в пряные блюда или рисовое вино. Однако в горах у меня не осталось ни того, ни другого.

Можно было выцыганить парочку ингредиентов у отшельника, но я настрого решил, что со всем этим буду справляться самостоятельно. Если действительно хочу стать сильнее и найти способ поставить дедушку на ноги, пора воспитывать не только тело, но и характер. Горы должны будут стать моим домом на ближайшие несколько дней или даже и недель, а раз первичное знакомство уже пройдено, пора переходить к более тесному сотрудничеству.

Похлёбка получилось не такой уж и пресной. Пройдясь по округе я нашёл несколько веточек розмарина, раздобыть шалфея и последним штрихом добавить Кровавую ягоду. Кислинка ещё никому не повредила. Пока нарезанная кубиками грудинка убитого мною мелкого гуся варилась в бульоне, достал небольшую каменную ступку, положил в неё подсушенные у костра листья Драконьего Репейника и принялся толочь.

После первых двух ударов пестиком растение выделило лёгкий, но вполне заметный запах гари. Сначала подумал, что я опять провалился в медитацию и спалил будущее блюдо, но оказалось, что аромат шёл от Репейника. Если всё правильно сделаю, он должен будет сделать мою кожу менее чувствительной к огню и огненным техникам. Не то чтобы я собирался прыгать через огненные обручи или уворачиваться от пламенных столбов, но раз Яо Ху так охотно поделился этим растением, то почему бы не попробовать его в деле? Поэтому, когда листья Драконьего Репейника превратились в пыль, я постучал кончиком пестика о каменную грань ступки и высыпал содержимое в похлёбку.

Едва успел убрать руку, как над бурлящим котлом резко вспыхнуло синеватое пламя и тут же потухло, испарившись в прозрачном воздухе долины. Я расслабленно выдохнул, заметив, что кожа не получила ожога, и сам себе пообещал, что в будущем буду вести себя аккуратнее с новыми и неизвестными ингредиентами.

Следом закинул мелко нарезанный дикий батат, всё тщательно перемешал и оставил блюдо готовиться. Над долиной поднялся свежий запах копчений, будто вместо сырого мяса дикого гуся я использовал подкопчённую на углях индюшачью грудку. От аромата похлёбки в уголках губ начала скапливаться слюна, но, удержав порыв попробовать бульон на вкус, я жадно сглотнул и поднял голову к небу.

Стояла полная луна.

Рецепт отвара Чешуйчатой травы, которая повысит общую крепость моей кожи и напитает её маслянистым потом, требовал готовки исключительно под луной. Не знаю почему так, но спорить с интерфейсом не стал, размельчил её, как ранее ромашку, залил кипятком в глиняном стакане и принялся ждать.

Алхимический набор понадобился больше для удобства, чем для своего прямого назначения. Помимо дополнительного источника термической обработки и стеклянных колбочек, у меня появилась возможность закончить со всем как можно быстрее.

Ночь — это не только время хищников, но и время для сна. Проникать в пещеру, скрывая запах собственных феромонов, в то время? как местные обитатели спят, повышало мои шансы вернуться на пустырь живым, а эффект ночного зрения лишь уменьшит возможность случайно наткнуться на храпящего тулона.

Полуночная сушеница, как и Лунный чертополох, прекрасно давала эти эффекты в виде простого отвара и не требовала серьёзных усилий в приготовлении. Пока ломал стребли, высвобождая травянистый сок, и складывал их в алхимические колбочки, заливая сверху кипятком, подумал, почему этим не пользовались другие?

Нет, я не питал иллюзий насчёт жизни обычного крестьянина, а лавок травников в деревне было не меньше, чем борделей, но в целом пока ещё не встречал людей, накачивавшихся перед охотой. Возможно, этот ритуал был своего рода личным делом, и мало кто его афишировал. С другой стороны, отряд Хона, вместе с Кори и Угольком, не использовали никаких отваров или припарок. Единственное, что пошло в охоту на тулонов, помимо клинков, были духовные руны. Кусочки камней с вычерченными на них иероглифами, которые активировались энергией Ци владельца.

Возможно, практикам такого уровня не требовались столь тривиальные припарки и отвары, чтобы заколоть несколько земляных козлов, и на какой-то ступени Пути всё, чем занимаюсь я, превращается в не более чем детские шалости.

Интересно, тогда какие отвары они пьют? Неужели всё сводится к постоянному употреблению пилюль, о которых мне рассказывал отшельник? Это и есть Путь настоящего практика? Пилюли из мяса яогуаев и мощных растений, медитация, каждодневная тренировка и поглощение Ци? И так десятками или даже сотнями лет?

Жуть! С другой стороны, когда переваливаешь за определенный возраст, концепция времени воспринимается совершенно иначе. Взять ту же самую готовку. Если ещё лет пять назад я с бешенными глазами на кулинарных курсах стоял над плитой и высчитывал каждую секунду, то сейчас процесс создания блюда для меня — не более чем медитативное повторение. В то время как мышечная память делает всё за меня, мой разум витает в размышлениях о чём-нибудь другом, как правило, не относящимся к делу.

В итоге, час пролетает незаметно, а если помножить это на глубокую медитацию или созерцание техники, то и глазом можно не успеть моргнуть, как пройдет целый день, неделя или даже месяц. Однако в сложившейся ситуации я решил всё же моргать и внимательно следить за приготовлением отваров.

Пещера тулонов находилась под рукой. Я специально устроился именно у водоема, так как здесь находилось моё место силы, а мысли о том, чтобы напитать получившиеся отвары и блюда духовной силой, никак меня не покидали.

Первым заварилась Чешуйчатая трава. Я сел в позу для медитации Небесного лотоса спокойствия, сложил ладони у нижнего ядра и медленно закрыл глаза. Подключение к месту силы произошло намного быстрее, чем в прошлый раз, и по моему телу прошлась знакомая волна энергии. Меридианы проснулись и уже привычно прогоняли по своим каналам духовную энергию Ци. Она насыщала меня намного быстрее и проникала в тело, словно всё это время покорно дожидалась, пока появится возможность.

Я медленно выдохнул, выпуская часть энергии через рот, и мысленно направил её к глиняному стакану, в котором находился укрепляющий кожу отвар. Потоки устремлялись в разные стороны, невзирая на попытки невидимой руки им воспрепятствовать, и большинство из них всё же рассеивалось дымкой и возвращалось в своё природное состояние. Однако часть всё же сумела добраться и покорно ассимилировалась в терпком травяном отваре.

Повторил ещё несколько раз, и пока насытившаяся энергией настойка не лишилась силы, открыл глаза и поднёс напиток к губам. Вкус холодно-горький, даже несмотря на то, что сам отвар был всё ещё горячим. Он, как и гласило описание, оставлял лёгкий холодок на кончике языка, который со временем трансформировался в заметное онемение.

Я шагнул на выложенную ровной плиткой поверхность, наконец решившись исследовать, что здесь могли забыть люди. От яркого света, ударившего в глаза, пришлось прикрываться ладонью и продвигаться медленно, контролируя каждый шаг. Впереди меня ждал короткий коридор с редкими светящимися кристалликами на стенах, который заканчивался каменной винтовой лестницей.

Весь короткий путь меня не покидало чувство, что собираюсь заглянуть за грань неизведанного и пока ещё не поздно повернуть назад. Вроде бы — подумаешь, а какая мне вообще разница? В мире живут сотни миллионов людей, который где-то всегда чем-то заняты, ведь я же не лезу в их дела. Тогда почему это место должно стать исключением?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Я подошёл к лестнице, перешагнул через порог и посмотрел вниз. Она уводила ещё глубже, этажа на три, не меньше, заставляя задуматься об истинной глубине этой пещеры. Что если в горах находился целый город, о котором не было известно в нашей деревне?

Судя по размерам горного хребта и по тому, насколько широко он расстилался вдоль всего поселения, не удивлюсь, если это предположение окажется правдой. Однако прежде чем выдумывать те или иные теории, стоит задать себе вопрос: если никто не знал об этом месте или по крайней мере умалчивал, стоит ли вообще спускаться ниже?

Над этой мыслью я крепко задумался. Пока свисал над пропастью, фактически уже ступив на винтовую лестницу, в моей голове прокручивались различные сценарии из дешёвых ужастиков категории Б. Вдруг под ногами у меня находился город с кровожадными лилипутами, беспощадными троглодитами или, чем чёрт не шутит, величественными чёрными драконами?

Однако образы всего лишь старались отвлечь меня от того факта, что на самом деле я сам всё давно решил. А размышления? С их помощью, скорее всего, попросту пытался отговорить себя от глупой затеи, прекрасно понимая, что это не получится.

Когда с глупыми сомнениями было покончено, я на всякий случай повязал шенбяо о запястье и не расставался со сжатым в ладони клинком до самого конца спуска. Как только ступил на гладкую поверхность, первое, что ощутил, — это сильный запах деревянных ящиков и медицинских препаратов. В отличие от лавки того же лекаря, где пахло свежими травами, здесь же откровенно веяло фармакологией.

Через несколько шагов из дальнего конца коридора послышался чей-то приглушённый голос. Я спрятался в тенях наставленных друг на друга ящиков и замер в ожидании. Голос внезапно затих и превратился в несвязанное мычание, которое будто пыталось пробиться через несколько слоёв каменных стен.

Значит, я здесь не один.

Выглядывая из-за ящиков, я заметил, что крышки были опечатаны плотной бумагой, на которой красной краской был изображён незнакомый мне иероглиф. Чуть ниже, сбоку каждого контейнера, находилась одинаковая надпись, выполненная угольным карандашом и изображавшая одно и тоже слово «СунЦин».

Так назывался ближайший к нашей деревне город, откуда в своё время пришли Уголёк и Кори. Значит, ящики пришли именно оттуда? Или наоборот, их готовили к отправке? Ведь, судя по окружающему меня бардаку и одинокому отдалённому голосу, у меня сложилось впечатление, будто местные обитатели готовились к поездке.

Я попытался заглянуть в ящики, узнать, что находилось внутри, но печать была слишком крепкой и плотно закрывала крышку контейнера. Причём самое интересное, что от них не пахло ни травами, ни сырым мясом, абсолютно ничем! Однако кто бы стал запечатывать пустые ящики и отправлять их в длительных поход через пустыню?

Меня не покидало чувство, что здесь обитали точно не охотники, а люди намного серьёзнее. А это значило, что они не станут церемониться с нарушителями и попросту постараются меня убить. Так что, если собираюсь продвигаться дальше, стоит быть осторожнее и готовиться вступить в бой.

Другой бы на моём месте развернулся, но было уже слишком поздно. Я перешагнул через черту, оказавшись в этом загадочном месте, и не теперь не уйду, пока не утолю своё любопытство или не разживусь полезными трофеями. Тем более, охоту за пещерными грибами никто не отменял.

С этой мыслью я ещё раз выглянул из-за ящика, на полусогнутых коленях добежал до первой комнаты и, прижавшись спиной к стене, заглянул внутрь. Теория о том, что местные в спешке собирались покидать это место, всё плотнее укоренялась в моём сознании.

Я забежал и принялся внимательно осматривать помещение. Обычная жилая комната: одноместная деревянная спальная кровать, ящик для личных вещей, письменный стол с разбросанными по нему листами бумаги и таз для умываний. Кто бы здесь ни жил, этот человек явно не следил за собственным домом и не смог нажить ничего интересного.

Даже ящик оказался почти пуст — с единственным глиняным бокалом с отломленной ножкой. Прежде, чем двигаться дальше, прислушался к голосам, который всё так же сдавленно звучали неподалёку, и перебежал в комнату напротив.

Там меня ждало лишь разочарование. Брошенные на пол простыни, покрытый засечками деревянный стол и очередные следы того, что владелец уходил в спешке. С одной стороны, я был рад, что так и не наткнулся на одного из них. С другой, любопытство во мне требовало ответов. Требовало продолжать исследовать помещение за помещением в надежде найти что-нибудь полезное.

Так я и поступил. Перебегая от одной комнаты к другой каждый раз я встречал одинаковую картину. Спартанские условия, ничего лишнего, а всё, что было, давно либо упаковано в ящики, либо уволочено самими владельцами. В любом случае, поживиться там было нечем.

Со стороны могло показаться, что меня будут ждать одни разочарования, и так оно и было до тех пор, пока не оставил жилые помещения за спиной и не подошёл опасно близко к источнику загадочного голоса. Он звучал уже не так сдавленно, и я даже смог различить парочку слов.

— СунЦин… Мастер… Предел.

Я прижался спиной к стене и выглянул из небольшой арки, ведущей в следующий коридор. Голос явно звучал из второй от меня комнаты, которая находилась примерно в пятидесяти метрах. Вот тут я пожалел, что вместо ночного зрения не смог разжиться отваром, усиливающим слух. Стены были слишком плотными и толстыми, чтобы звук свободно мог распространяться, а когда голос внезапно затих, я услышал короткий стук и следующие за ним мягкие шаги.

Из комнаты вышел мужчина, облачённый в чёрную робу и мешковатые штаны. Его голову покрывала широкополая бамбуковая шляпа, на лицо натянута тёмная тканевая маска. Он нёс с собой небольшую деревянную коробочку со стеклянной крышкой, из которой при каждом его шаге раздавался загадочный хруст.

Он поставил её напротив комнаты, к таким же ящикам, и резко повернулся. На мгновение мне показалось, будто он меня заметил. Шея инстинктивно вжалась в плечи, спина прильнула к стене, а я, будто зверёк, притворяющийся мёртвым, замер и даже перестал дышать.

Со стороны незнакомец не выглядел таким уж и сильным. Загадочным — да, но сильным? Я не ощущал от него такой же гнетущей ауры, которая исходила от Демонического Лиса. С другой стороны, мне пришлось воочию наблюдать, как он с лёгкостью перебил четырёх человек, а вот незнакомец пока ещё не успел себя показать. Я приготовился пустить в ход клинок, если до этого дойдёт, как вдруг из комнаты послышался второй голос, и мужчина неспешно вернулся.

Фух, кажется, в этот раз пронесло, и пора воспользоваться случаем и возвращаться к развилке. Одно дело — обыскивать пустые комнаты в надежде отыскать что-нибудь полезное, другое — выйти против двух потенциальных практиков. Конечно, ауры духовной энергии от них не ощущалось, и не каждый, кто отличался от крестьянина, обязательно был культиватором, но это место и без того было достаточно загадочным, чтобы вот так рисковать.

Не знаю, на что рассчитывало моя рациональная часть сознания, когда не смогла переубедить и в первый раз, но её мнение было учтено, переварено и послано к чертям. Фармакологический запах исходил именно оттуда. Два параллельных прохода, вырубленных в камне, казалось, соединяли одну и ту же комнату. Я убедился, что оба человека находились внутри, и, подбежав к первой, заглянул внутрь.

Мои предположения оказались верны. Из крупного помещения, похожего на лабораторию, вёл небольшой проход туда, откуда доносились голоса людей. Правда, теперь вместо разговоров незнакомцы шуршали бумагами и складывали посуду в деревянные ящики.

Вот сейчас самое время, чтобы сделать решающий выбор. Либо погружаться с головой, либо спешно уходить и забыть об этом месте навсегда. Даже если пока они меня не заметили, расстояние между нами не больше пятнадцати, максимум двадцати метров. Проще говоря, они шуршали в соседней комнате, между которыми существовал широкий проход без стены.

Слишком рискованно, однако краем глаза я успел зацепить кое-что интересное, и раз уж они всё равно готовились к отправке, то почему бы не умыкнуть что-нибудь⁈

Тогда решено. Я закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул и на счёт три забежал в лабораторию, стараясь держаться подальше от прохода.

Воздух внутри был густым, пропитанный запахами, которые трудно было разделить. Пускай они и напоминали мои частые походы в больницу раньше, но здесь было что-то ещё. Сладковатая гниль старых трав смешивалась с железной терпкостью крови, а дым от благовоний и резкая кислинка алхимических настоек как и раз и придавали этому месту его особый аромат.

Я, согнувшись, шагнул вперёд, и под ногами тихо захрустел камень. Тихо, тихо, спокойно… Кажется, меня пока не заметили.

Пол был выложен грубыми плитами, между которыми скопилась пыль, засохшие капли и тёмные следы, похожие на старую кровь. Стены пещеры были частично вырублены, а местами частично оставлены в первоначальном виде. Грубый камень соседствовал с аккуратно выровненными нишами, в которых и находились мензурки и колбочки, издающие этот самый кисловатый запах.

Некоторые были маленькими, размером с кулак. Другие же высотой почти в человеческий рост и располагались у дальней стены, заполненные какой-то мутноватой жидкостью болотного цвета. Внутри медленно колыхались растворы, похожие на разбавленную кровь или густой отвар, но стоило присмотреться, как начали проявляться детали.

Среди них плавали части человеческих тел! В одной можно было заметить кусок позвоночника, в другой — аккуратно отчищенный от плоти скелет. В третьей — нечто напоминающее сердце, но слишком крупное, чтобы быть человеческим, и покрытое чешуйчатой плёнкой.

Тонкие стеклянные трубки соединяли некоторые сосуды между собой. По ним лениво перетекала жидкость, оставляя на стенках пенистые мутные следы. Со стороны могло показаться, будто они перекачивали состав из одной колбы в другую, но на деле служили лишь мостиком между двумя, а местами и тремя колбами.

Не то, что ожидал увидеть, спускаясь под землю, но моё любопытство было уже не оставить. Я прижался к стене и быстро заглянул в соседнюю комнату. Два ряда кроватей, составленные настолько близко к друг другу, что между ними едва можно было протиснуться. Если правильно насчитал, то их оказалось около двух десятков.

Простыни, как и в других личных комнатах, сброшены на пол, но, в отличие от тех, эти были изрядно пропитаны кровью. У деревянных ножек кроватей часто можно было заметить широкие борозды засечек, а из-под них выглядывали проржавевшие по краям ночные горшки.

Теперь стало ясно, почему эти люди носили маски. От резкого запаха немытых тел и человеческих испражнений я едва сдержал болтающуюся в желудке еду. Запах насколько разнился с запахом лаборатории, что тяжело было сказать, какой из них казался крепче.

Пока незнакомцы копались, собирая всё нужное в ящички, я быстро перебежал на другую сторону комнаты и оказался возле ростовых колб, заполненных густой жидкостью и человеческими останками. Здесь явно проводили какие-то эксперименты, причём не только с мясом, но и с кровью.

Её собирали в отдельные тазы. Густая, тёмная, не похоже, чтобы она была человеческой. Я присмотрелся поближе, и консистенция показалась мне до чёртиков знакомой. Где я её мог видеть? Почему эта тёмная кровь выглядела столь узнаваемой?

Кадры проносились перед глазами, отматывая время назад, и я на мгновение вернулся к первому перевалу, когда сидел за котелком, помешивая ужин и наблюдая, как Хон потрошил туши. Тулоны! Земляные козлы! Кровь Яогуаев была того же оттенка! Вязкая, едва не тягучая и тёмно-бордовая, как смола, смешанная с киселём.

Получается, местные пытались её очистить или, наоборот, стояли за странным заражением, которое коснулось моих спутников?

По спине прошёлся холодок. Я резко развернулся, будто ко мне был прикован взгляд незнакомца, но это был сигнал. Пускай в дверном проходе никого не оказалось, краем уха услышал приближающиеся шаги. Мягкие, но стремительные.

Первым позывом было спрятаться, и последнее время я научился доверять своим предчувствиям. Вот только где? В целом, лаборатория довольно открытая, и мест для того, чтобы спрятаться, было не так уж и много. Я забежал за высокую, в человеческий рост, колбу с мутным содержимым и затаил дыхание. На ходу пришлось стянуть рюкзак и поставить его у ног, вот только предательская лямка в последнюю секунду зацепилась за крючок основания колбы.

В комнату вошёл незнакомец.

Он внезапно остановился, будто почуял запах чужака сквозь домотканую маску, и медленно посмотрел по сторонам. Я вжался в стену и старался не двигаться, держа в ладони холодное лезвие шенбяо. Между нами метров пять, если выскочу, то в два-три шага смогу подобраться и нанести удар. Он успеет меня заметить и, возможно, даже оповестить товарища, но руки цели были заняты коробочкой, так что это сражение будет только против одного.

Секунда ожидания тянулась бесконечно. Мужчина медленно осмотрелся по сторонам, будто киборг-убийца, сканирующий помещение на предмет угрозы. В голову стали закрадываться сомнения в выбранном месте для укрытия, и я уже приготовился атаковать, как из соседней комнаты раздался голос его товарища:

— Ну где ты там? Мастер сказал поторопиться!

Мужчина недовольно фыркнул, поставил коробочку на стол и сложил в неё все наполненные жидкостью фиалы. После чего аккуратно закрыл, ещё раз осмотрелся и вернулся назад. По моему лбу стекал маслянистый пот, а в горле предательски пересохло. Видимо, так обычно и бывает, когда готовишься к битве с яогуаями, а сам прячешься за мутными колбами, в которых плавают человеческие останки.

Как бы то ни было, пора пошерстить по углам, собрать всё, что не прибито, и попробовать выяснить, кто эти люди. Раз они обитали в этой сети пещер, а в том, что это сеть, у меня сомнений не осталось, значит, могу наткнуться на них в любой момент. Получается, главная угроза, которая исходила отсюда, были не тулоны, а загадочные люди и их мастер, занимающийся довольно странными исследованиями.

Я вылез из-за колбы и подошёл к рабочему столу. На нём лежали инструменты, тонкие ножи, иглы, крючки и даже бронзовые щипцы. Они были в хорошем состоянии, и, думаю, можно было выручить за них несколько цен, но инструменты были обильно покрыты тёмной кровью тулонов, прикасаться к которой я так и не решился.

На полочке сверху, под светом масляных ламп, стояли глиняные баночки, запечатанные воском. На боках некоторых были выцарапаны символы-предупреждения или, возможно, названия содержимого. Это не был язык империи. Вместо привычных иероглифов они были подписаны неизвестными мне символами, будто из древнего и давно забытого языка.

Неужели всё, что здесь осталось, — это части тел в колбах, пустые бутыли с неизвестными надписями и окровавленные инструменты? Нет, отказываюсь верить, что рисковал жизнью ради каких-то останков. Нужно смотреть внимательнее.

Я закрутил головой по сторонам, как вдруг мой взгляд наткнулся на едва заметную ширму. Она сливалась с каменной стеной одним и тем же оттенком, который практически невозможно было различить при таком тусклом освещении маслянистых ламп.

Бинго! Я подошёл к высоким колбам, обогнул их и отодвинул ширму.

Ткань тихо прошуршала за спиной, и с порога стало понятно, что эта часть пещеры отличалась от предыдущих. Здесь воздух был суше и каким-то невообразимым образом даже чище. Запах крови почти исчез, уступив место старой бумаге и аромату благовоний.

Это был кабинет, судя по всему, принадлежавший неизвестному мастеру.

В центре комнаты стоял тяжелый письменный стол из тёмного дерева. Его поверхность была изрезана тонкими царапинами, будто по ней годами скользили ножи и металлические инструменты. На нём лежали раскрытые свитки, стопки бумаги, каменные пресс-гири и несколько кистей, застывших в фарфоровой подставке. Со стороны сразу было видно, что хозяин не пользовался ими уже какое-то время, а нелепо упавшие кляксы уже успели застыть.

Я медленно обошёл стол.

Он был необычайно массивным, с десятками маленьких ящичков. Широкие и квадратные, они располагались рядами по всей передней части. У каждого была маленькая бронзовая ручка, местами стёртая до белизны слоновой кости. Некоторые были слегка выдвинуты, будто хозяин совсем недавно что-то искал и так и не удосужился закрыть их обратно.

Они и стали моей первой целью.

Открыв ящичек, я заметил внутри письменные принадлежности, которые лежали поверх одинокой книжечки. Пришлось засунуть руку по локоть, чтобы до неё дотянуться, но это того стоило.

Я открыл её наугад и увидел перед собой описание какого-то ритуала, нет… даже техники! Техники Божественного Прикосновения Крови. Информация была отрывочна, многие страницы исписаны или вообще вырваны, а местами могло показаться так, будто автор в процессе записывания знаний зачастую психовал и коверкал собственные же слова.

Тем не менее — это был полноценный трактат техники. Обрывочные, записанные неизвестными мне словами, но с довольно доходчивыми изображениями поз для медитации и отработки применения. Я быстро пробежался глазами по строкам и, выглянув из-за стола, засунул книжку в мешок.

Стены кабинета почти полностью были закрыты бумагами. Не аккуратными свитками, а именно рабочими листами, приколотыми деревянными клиньями к камню. На одних были изображения человеческих тел. На других же — схемы меридианов, точки Ци, подписанные тонкой каллиграфией, и места акупунктуры. Линии шли вдоль позвоночника, разветвлялись по рукам и уходили к ладоням и пальцам.

Рядом с ними висели и другие схемы тел, которые тяжело было назвать человеческими.

Удлинённые когти, слишком широкие грудные клетки и черепа с вытянутыми челюстями. Это явно изображение яогуаев. На некоторых листах рядом с рисунками были заметки в виде короткой строки иероглифов, стрелок и расчётов.

Я решил, что раз бывший мастер оставил их здесь, то они ему больше не нужны. Поэтому, пока меня не обнаружили, принялся срывать одну за другой и аккуратно складывать в стопку. Зачем? Да потому что любая крупица знаний поможет не только в развитии, но и прольёт свет на это загадочное место. К тому же, есть у меня один любитель свитков, который хранит их в своём сундуке. Думаю, Лису будет интересно взглянуть на них поближе.

Стопка скопилась немалая. Пришлось обтягивать её бечёвкой и спешно убирать в заплечный мешок. Так, с этим разобрались, что ещё я могу отсюда унести?

По углам стояли высокие стеллажи, заваленные различного рода мусором. Некоторые книги были аккуратно перевязаны, другие лежали открытыми с вырванными страница, словно их совсем недавно читали. Работа явно не останавливалась годами. Мне захотелось собрать всё, что смогу унести, но тогда придётся тащить с собой целый шкаф. Вес меня не пугал, особенно после первого прорыва, правда, в мой мешок поместиться от силы треть всей оставшейся литературы, поэтому придётся идти на компромисс.

Однако, пошуршав по стеллажам, мои пальцы коснулись совершенно обычной на вид чаши. Я бы и оставил её так лежать, если бы во время контакта во мне не пробудились меридианы. Этот предмет источает духовную энергию!

На первый взгляд, самая обычная вещь. Небольшая, помещается в ладони и выточенная из серого камня. Никакого блеска нефрита, никаких драгоценных вставок или знаков той или иной секты. Такие чаши можно увидеть в любой деревенской хижине.

Однако мои чувства твердили мне, что от неё исходила энергия Ци. Как такое вообще возможно? Я думал, что она может храниться только в живых существах, тех, кто встал на Путь развития! А здесь какая-то каменная чашка, в которую крестьяне не всегда и воды нальют.

Она оказалась неожиданно тяжёлой. Не настолько, чтобы мешать, но достаточно, чтобы вызвать во мне подозрения. Я её перевернул. По дну шёл тонкий узор. Причём настолько тонкий, что сначала подумал, будто это обычная трещина в камне. Но лишь присмотревшись, я сумел заметить, что эта сеть паутинок отдалённо напоминала тихую водную рябь, рисунок, застывший в камне.

Такую вещь я точно не оставлю! Не знаю, бросил ли её владелец нарочно, но теперь она будет принадлежать мне. Я поставил рюкзак на пол, отодвинул бумагу, аккуратно поднял книжечку и положил чашу на самое дно. Однако не успел я и покрыть её сверху листами, как заметил тусклое зеленоватое свечение на дне моего рюкзака. Даже не свечение, а пульсацию!

Источником это света оказался подарок кота МаоМао. Зелёная печать в виде диска, на котором было выцарапано когтем моё имя. От моего прикосновения она стала немного ярче, а пульсация слегка усилилась. Я внимательно разглядывал её, будто пытался отыскать причину загадочного поведения предмета, который всё это время лежал на дне моего рюкзака. Почему именно сейчас? Почему именно здесь?

— Эй! Куда это ты собрался? — прозвучал мужской голос, исходящий с обратной стороны ширмы.

Я перебежал за стол и спрятался.

— Собрать вещи мастера, — ответил второй более грубым и низким басом.

— Оставь. Мастер сказал, что сам вернётся и закончит сбор. Нам всё равно придётся уносить всё в залы кормления, пока здесь не закончат очистку.

— Ты уверен? — его голос прозвучал задумчиво. — Мастер так сказал?

— Брат, стал бы я тебе врать? Можешь собраться, если мне не веришь, вот только перед господином будешь сам потом оправдываться, а ты знаешь, что он не любит, когда трогают его вещи без разрешения.

— Да, пожалуй, ты прав. Сколько там ещё осталось?

— Немного, вдвоем быстрее управимся, если ты мне здесь поможешь.

— Ладно, ладно, иду уже. В последнее время ты слишком раздражителен, брат. Я понимаю, что мы почти у цели, но прошу, держи свои чувства под контролем. Нам ещё многое предстоит сделать.

Кажется, пронесло… Но в третий раз лучше не дёргать судьбу за причинное место. Пульсация свечения диска продолжалась размеренно и монотонно, но стоило мне сделать шаг в ту или иную сторону, как реакция то замедлялась, то усиливалась. Компас? Он пытается указать мне направление? Но направление чего, и почему именно подарок МаоМао?

В любом случае, лучше отсюда уходить, пока они не передумали и не решили зайти в кабинет мастера. К тому же, раз в моих руках компас, и он пытается меня куда-то привести, было бы крайне глупо не воспользоваться этой возможностью.

Я закинул за плечи рюкзак, ещё раз внимательно осмотрел кабинет, а затем подошёл к ширме, выглянул наружу, убедившись, что лаборатория оказалась чиста, ещё раз посмотрел на пульсирующий диск и выбежал прочь.

Лаборатория вместе с её обитателями осталась за спиной. Мне до жути хотелось выяснить кто эти люди и чем они там занимались, но в первую очередь надо раздобыть то, зачем сюда пришёл. К тому же, теперь в рюкзаке у меня были не только записи о загадочной технике и чаша, излучающая духовную энергию, но и увесистая стопка макулатуры, которая поможет разобраться в этом деле.

Тем более, что чем дальше я отдалялся от лаборатории, тем чаще и сильнее становилась пульсация нефритового диска МаоМао. Он действительно, будто маячок, пытался направить меня в нужном направлении, но вопрос оставался открытым — куда… И главное, что я там найду?

С этими мыслями я вернулся к перекрёстку и свернул в туннель, уводивший глубоко во тьму. Меня больше не сопровождали яркие огоньки инкрустированных в стены кристаллов, что позволило на полную использовать эффект от отвара из Лунного чертополоха. Глаза сказали мне спасибо, довольно быстро привыкая видеть во тьме, и, следуя сигналу диска, я побрёл по длинному и извилистому коридору.

Через несколько шагов меня накрыло ощущением, будто сама пещера меняется. Если раньше проход просто уходил вглубь горы, то теперь он будто становился шире и реагировал на моё появление. Он тянулся широким, тёмным руслом, идущий сквозь камень, которое своей извилистой формой, постоянно заставляло меня петлять. Я резко сворачивал вправо, лишь для того, чтобы пройти несколько метров и затем повернуть налево.

Однако куда бы я ни пошёл, в воздухе отчётливо витал запах звериной шерсти, немытой и прелой. Он заставлял меня представлять перед глазами похожие на канаты клоки шерсти тулонов, которые те носили с особой гордостью. Периодически мне приходилось натыкаться на следы жизнедеятельности этих яогуаев, в том числе и на потрёпанные недоеденные остовы неизвестных животных, брошенные на полу, словно бесполезные тряпичные куклы.

Потолок здесь казался выше, но света от этого не прибавлялось, а как раз наоборот. Чем дольше я шёл во тьме, тем гуще она становилась, и если бы не действие отвара, давно бы решил, что иду куда-то в пустоту. Через некоторое время, после очередного поворота, начал замечать, что стены оживали. Не то чтобы они смотрели на меня множеством глаз или шевелились, застеленные мясными коврами, нет. На них стали появляться первые признаки жизни.

Стены по обе стороны коридора были оплетены корнями. Не тонкими и случайными нитями, которые иногда пробиваются в пещеру с поверхности, а настоящими следами подземного леса. Одни были толщиной в палец, другие же разрастались до целой ладони, а некоторые и вовсе напоминали собой сухие и искривлённые змеиные тела, намертво вросшие в камень.

Я провёл ладонью по ближайшему корню и задумался. Несмотря на сухой и безжизненный вид, он не казался мёртвым. Под грубой, шершавой поверхностью чувствовалась слабая упругость, будто внутри всё ещё было медленное и сонное движение сока. Помимо этого я ощущал едва заметное присутствие духовной энергии. Не знаю, были ли тому виной мои недоразвитые способности, или корни действительно находились на грани смерти, но, чтобы её почувствовать, мне пришлось войти чуть ли не в медитативный транс.

А дальше становилось только хуже.

Корни переставали ползти по стенам и местами уже свисали с потолка длинными и мясистыми плетями, касаясь пола и переплетаясь в арки. Под некоторыми, чтобы продвинуться дальше, мне приходилось пригибать голову и стараться не цеплять носками ботинок те, что торчали под ногами. Они противно хрустели под подошвами, разнося гулкое эхо по всему пути следования, тем самым возвещая, что идти ещё придётся долго.

Если бы не усиливающаяся пульсация нефритового диска, мне бы показалось, что иду не в том направлении, однако загадочный подарок МаоМао продолжал вести меня за собой, будто путеводная звезда. И через некоторое время в конце тёмного туннеля стали появляться первые проблески надежды.

Сначала я видел лишь тонкую дымку, а затем первые бледные отблески на влажном камне. Коридор впереди плавно расширялся, стены расходились в стороны, и после сотни шагов я вышел из тесного прохода на широкое каменное плато.

Передо мной раскрылась подземная полость, будто брюхо огромного каменного гиганта. Причём она была настолько большая, что её дальние края терялись в сумраке. После долгого пути по длинному и тёмному коридору, который бы свёл с ума любого клаустрофоба, оказаться в таком месте было сродни глотку свежего воздуха.

Каменный пол уходил вперёд широкими и неровными наплывами, в трещины которых проваливались и огибали мясистые корни. Они тянулись сквозь всё плато старыми канатами, и не важно откуда появлялись, в итоге сходились к одному месту.

Я не сразу понял, что смотрю на дерево. Под землей, в сердце каменной пещеры, увидеть такое было почти невозможно, но глаза меня не подводили. Из расколотой каменной площадки поднимался массивный ствол, искривлённый настолько, что кора на нём походила на пласты застывшей земли. А корни его, вероятно, и были теми самыми жилами, что тянулись по коридору позади меня.

Но не сам ствол привлёк моё внимание, а яркие синие точки на нём, что издали казались порхающими светлячками. Насыщенный запах грибной сырости, который доносился от светящегося дерева, заставил меня широко улыбнуться. Я бы обрадовался больше, если бы не тот факт, что вокруг ствола роились пушистые звери, кормящиеся как раз моими пещерными грибами.

Я спрятался за огромным булыжником и, оценивая ситуацию, рассматривал всё издалека. Дерево находилось на естественном природном возвышении, у которого собирались мелкие зверьки. Одна из этих тварей внезапно остановилась, подняла мордочку и замерла на месте. Если бы не синий свет грибов, я бы её и не заметил.

Шкура у неё была грязно-серая, пятнистая и местами облезлая, словно она постоянно тёрлась ею о камень. Мех рос неровно: на боках густой и грубый, а на спине редкий, оставляющий тёмные участи оголённой кожи.

Существо мотнуло головой и медленно открыло жёлтые глаза, которые всё это время оставались закрытыми. Они не были ни яркими, ни светящимися, а как раз наоборот. Мутные, будто у старой собаки, глаза скорее оставались рудиментарным органом, давно потерявшим смысл после сотен поколений в темноте пещеры.

Вдруг заметил, как одна вылезла из-под корня. Другая медленно сползала с каменного выступа, а третья вышла из-за трещины, в которой, казалось, не смог бы спрятаться даже ребёнок. Тела у оягуаев были низкими и вытянутыми, с горбатой линией спины. Передние лапы длиннее задних, с мощными широкими когтями, приспособленными скорее для рытья и удержания добычи.

Несмотря на весь свой убогий внешний вид, под шкурой у них находилось достаточно мышц, чтобы пробивать себе путь даже сквозь крепкий камень, а лоб у каждой твари закрывала грубая костяная пластина.

Лишь после увиденного я понял, что следы жизнедеятельности и шерсти, которые мне встречались в туннеле, принадлежали не тулонам, а этим енотоподобным существам. Помимо грибной сырости и запаха сырого мяса, я отчётливо чувствовал, как от них исходила духовная энергия. Слишком слабая, чтобы принадлежать суровым духовным демонам, но достаточная для того, чтобы не сдаться без боя.

Эта мелочь мне не слишком беспокоила, но тут случилось неожиданное.

Сначала задрожали стены, а я ощутил, как камень под ногами заходил ходуном. Могло показаться, будто сейчас развернётся ад, и покажется мясистый огромный червь, но вместо этого появилось оно.

Мелкие камнегрызы, именно таким именем им придётся довольствоваться, разбежались, словно тушканчики в норы, когда, будто бульдозер, из трещин в камне появилась особь крупнее. Вожак был вдвое больше и крупнее остальных. Широкая грудь, тяжёлые плечи и длинные передние лапы с кривыми когтями, способными вспороть живот одним ударом.

Шкура у него была тёмная и густая, местами слипшаяся от старых шрамов и корневого сока дерева. Однако больше всего в глаза бросалась его голова. Лоб и верх черепа, будто шлем, покрывал толстый костяной панцирь. Из-под него на меня смотрели жёлтые глаза, а когда зверь медленно раскрыл пасть, в синем свете грибов блеснули длинные и кривые зубы, обещая быструю и весьма мучительную смерть.

После того, как он сумел распугать весь молодняк, монстр рассчитывал, что его никто не будет отвлекать от грибной трапезы. Однако ему даже в голову не могло прийти, что, возможно, сегодня он сам станет чьим-нибудь ужином.

Потому что я накрепко решил, что это будет моим первым полноценным испытанием силы с момента первого прорыва, а когда его убью, разберу на запчасти и обязательно съем. Вкусно, с хорошим густым соусом, а не сваренным на скорую руку. Обязательно съем!

Мысль о том, что вскоре у меня появится достаточно мясо яогуая, чтобы подпитывать своё тело во время тренировок, заставила широко улыбнуться. На плато больше никого не осталось. Мелкие зверьки трусливо прятались в щелях, дожидаясь, пока вожак насытится и позволит им приступить к трапезе.

А я готовился к бою.

Судя по тому, что моя кожа всё ещё была мутно-красноватого оттенка, значит, эффекты от отваров и блюда действовали. Я достал шенбяо, провёл лезвием по ладони и довольно улыбнулся. Осталась лишь тонкая белая линия и ни капли крови. Правда, я не прикладывал особых усилий, но, думаю, если надавить, то кожа всё же не выдержит.

Вот что значит низкий уровень блюда. Пускай и плюсиком, но всё ещё низкий. Ничего, лезть в пасть или подставляться под когти твари я не собирался.

Тварь стояла у основания дерева и жадно грызла ствол дерева, на котором обильно росли грибы. Огромная морда дёргалась, когда резцы с хрустом срезали плотную мякоть, а иногда ему приходилось останавливаться, чтобы глубоко вдохнул пещерный воздух.

Я внимательно наблюдал за поведением существа и пытался понять, с какой стороны лучше подойти, так как вожак был огромен. Даже на таком расстоянии было видно, что он мог сравниться как шириной плеч, так и размерами со взрослым мастифом. Широкая грудь, толстая шея и тяжелые передние лапы. Когда он двигался, яростно пожирая грибы, мышцы натягивали кожу там, где отсутствовала густая серо-тёмная шерсть.

Хорошо, значит, он пока меня не заметил. Я осторожно проверил оружие и обмотал верёвку вокруг запястья. Шенбяо лежал в ладони холодным, знакомым весом. Металлический наконечник тускло блестел, будто требовал крови после убийства Быка.

Бросать его, как настоящие мастера, я всё ещё не умел, ограничивая самого себя лишь ближним боем. Не знаю, насколько бы это помогло в охоте на подобного зверя, но раз альтернативы нет, то стоит пообещать себе обязательно заняться тренировками. Как только добуду грибов и мяса.

Я снова выглянул из-за камня.

Лоб вожака закрывала плотная костяная пластина, со стороны похожая на естественный нарост. Значит, туда бить бесполезно. Ударить в грудь? Клинок слишком короткий, чтобы пробить мышцы, грудную клетку и пронзить сердце. Шея? С шеей та же самая история. На такую тварину нужно ходить как минимум с длинным копьём и желательно втроём. Однако я уже не был обычным человеком и, в теории, мог справиться и сам.

Тогда план прост и надежен, как швейцарские часы.

Сначала атаковать со спины и нанести одну, но серьёзную рану. Стараться не лезть в пасть и бить по бокам, лапам и по шее. Шкура от этого попортится, но по крайней мере так у меня значительно повысятся шансы остаться в живых. Затем ещё раз повторить и выматывать тварь, пока она не сдастся и не истечёт кровью от множества ран. Не слишком по-охотничьи, но я себя таким не называл. Главное — это напитанное духовной энергией мясо яогуая, а в каком виде — это уже личные предпочтения.

Я пошевелил пальцами. Кожа на ладонях была сухой, но я уже чувствовал знакомое покалывание. Где-то глубоко внутри просыпалась реакция, которая появилась после отвара из Чешуйчатой травы. Видимо, организм реагировал и готовился к опасности, выделяя из тела маслянистый пот. Рановато, но лучше сейчас, чем никогда. Он сделает кожу плотнее, более скользкой и, возможно, спасет, если вдруг окажусь в лапах твари.

Ну что, вроде всё готово. Раз, два, три, поехали!

Выбежал из-за валуна, выпрямился и рванул со всех ног. Вожак внезапно остановился, поднял голову, будто услышал за спиной хруст камня, но было уже поздно. В два коротких шага я запрыгнул на плато, недалеко от дерева, а затем прыгнул и замахнулся с шенбяо в руке. Металлический наконечник описал короткую дугу и вонзился прямиком твари в бок.

Яогуай заревел.

Первый удар вышел, как и было задумано. Тело зверя дёрнулось, и огромная морда резко развернулась ко мне. Желтые глаза создания тотчас налились кровью, и существо издало яростный вопль, от которого вжались в камень младшие члены его стаи.

— Ну давай, выродок шерстяной, разозлись! — прокричал я во весь голос, нанося ещё один удар.

Когда камнегрыз попытался откусить мне голову, сумел спрыгнуть, перекатиться в сторону и оказаться на ногах. Огромное тело монстра сорвалось с места почти без паузы. Передние лапы ударили по камню, а сам яогуай прыгнул на меня, будто пантера из кустов. Челюсти щёлкнули там, где ещё мгновение назад была моя нога.

Я отскочил, крутанул рукой, и шенбяо, вновь описав дугу, рассёк кожу на шерстяном боку существа. Рана получилась длинной и рваной, как раз что и требовалось для того, чтобы обескровить моего врага.

Зверь, зарычав, развернулся, и из его пасти брызнул фонтан пенистой слюны, а на загривке демонстративно поднялась шерсть. На этот раз уходить я не стал, просто шагнул в сторону, пропуская мимо разъяренного зверя, и вновь полоснул в бок.

Горячая, красная кровь ощущалась на кончиках пальцев, будто едкая кислота. На мгновение даже показалось, что так оно и есть, и яогуай действительно обладал такой кровью. Однако всему виной оказались сошедшие с ума из-за выпитых отваров рецепторы. В одну секунду я ощущал, как влага стекала по пальцам, а в другую не замечал, как сжимал собственный клинок.

Вдруг истекающий кровью камнегрыз внезапно остановился, не стал атаковать и широко разинул пасть. Горло зверя начало раздуваться, будто его покусали десятки пчёл, а из пасти потянулся слабый красноватый свет.

— А вот это уже что-то новенькое, — произнёс я, наблюдая за тем, как его из ноздрей потянулся едва заметный дымок.

Я успел отпрыгнуть ровно в тот момент, когда из пасти вырвался короткий поток огня. Не огромный, как у драконов из легенд, и не испепеляющий, будто дыхание демона. Однако этого было более чем достаточно, чтобы оставить на мне серьёзные ожоги.

Жар прошёл по лицу, опалив мне брови, а затем ударил в камень и оставил на нём чёрное пятно. Эта атака явно стоила камнегрызу достаточно духовной и физической энергии, и ему пришлось упасть на четыре лапы и тяжело задышать.

Чёрт, техники, значит? Лис предупреждал меня об этом. Надо быть осторожнее.

Не дожидаясь, пока дыхание придёт в норму, зверь зарычал и рванулся вперёд. Я вдруг заметил, что он стал действовать осторожнее. Не бросался вслепую, не атаковал, широко расставив лапы, и двигался по дуге, пытаясь загнать меня ближе к корням.

Пришлось бросаться в атаку самому и наносить очередной удар. Наконечник шенбяо впился в заднюю лапу монстра, а я успел совершить перекат, прежде чем стать жертвой его длинных когтей. Загнать меня в угол у него не получилось, как и прибить одним ударом. Зато у меня появился шанс рубануть по сухожилиям задней ноги и заставить его просесть.

Боль я ощутил лишь через несколько секунд. Её притуплял не только лупивший в кровь адреналин, но и отвар из Чешуйчатой травы, защищавший мою кожу. Оказывается, камнегрызу всё же удалось меня задеть. На левом плече была разодрана одежда, а на коже осталась тонкая борозда раны. Видимо, атака прошлась вскользь, и только поэтому мне не оторвало руку.

Пора заканчивать нашу битву. Я двумя руками схватил тварь за задние лапы, на удивление, сумел рывком подтянуть к себе и, крутанув, швырнул в обугленный камень.

— Неплохо… — пробормотал я, сам не веря, что у меня получилось.

Вот они результаты моих трудов. Монстр весил килограмм под сто, а может, даже больше, и в обычных условиях при моём телосложении вот так просто швырнуть такую тварь у меня бы не получилось. Камнегрыз пролетел недалеко и ударился о тот же камень, который ранее и сам подпалил. Я не ожидал, что атака нанесёт много урона, и больше среагировал на инстинктах, нежели действительно рассчитывал навредить.

Яогуай вновь открыл пасть и использовал воспламеняющую технику. В этот раз она обожгла мне левую руку, но боли я не почувствовал, а сам огонь не оставил и лёгкого ожога. Движения монстра стали медленнее, а дыхание заметно тяжелее. Значит, он потерял много крови и начал уставать, а я увидел в этом шанс и шагнул ему навстречу.

Отчаянная атака в прыжке стала для него последней. Я вовремя пригнулся, проскользил под ним на коленях и широко рубанул по горлу монстра. Меня обдало потоком крови, но моё запястье вдруг потянуло назад. Оказывается, в конце удара клинок сорвался и застрял у монстра в челюсти. Я быстро вскочил на ноги и со всех сил двумя руками дёрнул на себя.

Фонтан крови, за которым последовал озлобленный вопль, смешиваемый со звериным скулежом, оросил толстый ствол дерева и залил светящиеся грибы. Камнегрыз, оказавшись на холодном камне с половиной своей челюсти, попытался подняться на ноги, но слишком ослаб. Я решил, что не стоить играть с добычей, и нужно закончить его страдания как можно быстрее, но этого не понадобилось.

Вожак стаи посмотрел на меня жёлтым глазом и, один раз моргнув, испустил последний вздох. Именно в тот момент я со всей ясностью ощутил, что действительно шагнул вперёд. Тренировки, упражнения, медитации и блюда — всё это, несомненно, было необходимым требованием для повышения ранга. Однако лишь теперь, когда увидел, на что действительно был способен, я смог полностью осознать, что стал сильнее.

От этой мысли мне захотелось продолжить тренировки незамедлительно. Прямо на месте. Однако разум вовремя сумел охладить разгоревшийся огонь и напомнил, для чего мы здесь оказались. Тело камнегрыза послужит не только в качестве трофея, но и станет необходимой подпиткой для моих тренировок. Но сначала самое главное.

Я подошёл ближе к дереву и остановился почти у самого ствола. Издалека они казались просто святящимися пятнами, но теперь, когда я оказался рядом, стало ясно, что это не обычные пещерные грибы.

Они росли целыми гроздьями, цепляясь за старую кору дерева. Некоторые тянулись прямо из глубоких трещин ствола, будто вырастали из самой древесины, другие же сидели на выступавших из камней толстых корнях.

Шляпки у грибов были широкие и округлые, выгнутые наверх, и на первый взгляд напоминали хрустальные носики чайников. Но стоило присмотреться, как становилось очевидно, что их поверхность живая. Полупрозрачная мякоть пропускала свет, и внутри неё медленно пульсировало голубое сияние. Со стороны могло показаться, будто в каждом из них таился кусочек синего, чистого неба.

Свет, пускай, и был ярким, однако он не слепил даже мои чувствительные глаза. Я отчётливо ощущал, как от них исходила духовная энергия, причём настолько сильная, что не поддавалась сравнению ни с одним цветком или растением, которое мне приходилось находить. Из-за этого края шляпок казались тонкими и практически прозрачными, предавая грибам вид, слегка напоминающий медуз.

Я наклонился поближе и глубоко вдохнул. Пробовать на вкус грибы, находясь в тёмной пещере и окруженный монстрами, не решился. Вдруг меня накроет, как медный таз, и я начну ловить такие приходы, от которых сам прыгну в расщелину или наткнусь на яоугаев.

Однако от самих грибов исходил слабый запах, явно не сравнимый с количеством духовной энергии. Он приятно контрастировал с прохладным воздухом пещеры, и в нём чувствовалась влага и сладковатый древесный сок.

Я повесил на пояс шенбяо, достал короткий нож Кори и принялся аккуратно собирать добычу. Одна гроздь — один маленький мешочек. Раз за разом, стараясь резать как можно ближе к основанию и попутно замечая, как прокачиваю навык обращения с ножом. Семь, восемь, девять. За пять аккуратных гроздей он скакнул на три уровня, и мне захотелось больше.

Однако остальные грибы были либо съедены, либо содраны, раздавлены и обслюнявлены камнегрызами. Жаль, но буду надеяться, что собранных пяти гроздей будет достаточно для того, что задумал Яо Ху.

Когда с грибами было покончено, убрал их в рюкзак, осмотрел тело убитого зверя и, сделав несколько глотков воды, принялся разделывать тушу. Как только нож коснулся грубой кожи зверя, под ногами в щелях послышалось шуршание, переросшее в долгий вопль.

Камнегрызы не оплакивали убитого вожака, нет. Их вой звучал словно похоронная сессия или наоборот, фанфары тщеславия. Они не нападали не потому, что боялись меня, а потому, что уважали мою силу и победу одного практика над другим. Ведь, в конечном счёте, это и есть Путь. Как говорил Демонический Лис: «Либо ты убиваешь яогуая и становишься сильнее, либо он убьёт тебя и станет ещё на шаг ближе к Небу и бессмертию».

Таков Путь любого практика, и таков мой путь, по которому теперь иду.

Я ещё раз оглядел плато и прислушался. Вернулась тишина, прерываемая редкими завываниями мелких камнегрызов, а в воздухе всё ещё стоял запах смерти. Тяжелый и гнетущий металлический привкус, остававшийся на кончике языка, навис над пещерой, и со стороны могло показаться, будто стены наблюдали за тем, что собирался сделать дальше.

А я не спешил. В битве с яогуаем мне пришлось не только измазаться в его крови, но и попробовать её на вкус. Я стоял над тушей поверженного врага и терпеливо ожидал начала реакции. Какой реакции? А именно той, которая свалила Уголька и Кори. Они стояли на несколько ступеней выше меня, и поэтому их организмы сопротивлялись дольше.

Не то чтобы мне хотелось свалиться с температурой и начать пачкать собственные штаны, вот только от моего желания мало чего зависит. Хворь срубала серпом. Первые симптомы у Уголька проявились менее чем за час, а ещё через несколько минут он лежал в лихорадке и жевал собственные губы.

Во мне пока ничего подобного не проявлялось. Я даже не чувствовал слабости, лишь небольшая усталость после битвы и лёгкое адреналиновое похмелье. Заражена была только кровь тулонов? Если и так, то мне нечего опасаться, но если всё же что-то подхватил, то сейчас лучше бежать к выходу, пока не срубило наповал.

Я попрыгал на месте, переступил с ноги на ногу, будто пытался утрамбовать внутренние органы и понять, всё ли со мной в порядке, и пришёл к выводу, что пока ещё жив. Отлично, пусть так и остается. Хоть грибы и были собраны, в пещере у меня остались незаконченные дела, так как нефритовый диск по-прежнему настойчиво пульсировал светом.

Ладно, раз с этим разобрались, пришла пора приступать к сбору трофеев.

Вблизи зверь казался ещё крупнее. Широкая грудная клетка, толстая шея, тяжелые лапы с когтями, которые с лёгкостью разрубали даже камень. Кровь уже начала медленно густеть на шерсти и сползать тёмными полосами по телу монстра.

— Ну что, дружище, — тихо пробормотал я, вытаскивая нож Кори. — Ты хорошо сражался и заслужил моё уважение. Обещаю, что поступлю с твоим телом, как следует.

С этими словами я перевернул тушу на спину и провёл пальцами по надутому желудку. После закалки тело стало заметно сильнее, и когда упёрся ногой в бок зверя и потянул на себя переднюю лапу, туша тяжело перекатилась и стукнулась о камень.

Однако дальше начались настоящие трудности.

Шкура у яогуая оказалась толстой и жёсткой. Местами кончик ножа упирался и отказывался срезать даже шерсть. Такую выборочную закалку мне уже приходилось встречать, и тогда пришлось немало попотеть, чтобы добраться до тех крох мяса. А здесь? Туша минимум в сто килограмм и намного сильнее тех крыс, на которых охотился в горах.

Вот бы у меня было собственное духовное оружие, как у отшельника! Или закалённое духом, или какой-нибудь арте… Стоп! Артефакт! Мысль молнией пронеслась у меня в голове, и, пошуршав в рюкзаке, я достал ту самую загадочную чашу.

Если от этого предмета исходила духовная энергия, то, по всем правилам, этот предмет можно было назвать артефактом. Ведь так? Уникальные вещи, наделённые магическими свойствами, имели привычку творить настоящие чудеса. Может, каким-нибудь образом получиться усилить лезвие моего ножа?

Я провёл им по каменной грани чаши, словно пытался наточить, постучал по паутине трещин на дне, которые походили на водную гладь, и даже пропустил через себя духовную энергию. Однако артефакт не отзывался, если вообще таковым был. Обычная каменная чаша не усиливала лезвие ножа и не придавала ему особых свойств. Во мне уже стали закрадываться сомнения, быть может, я поспешил называть эту вещь артефактом? Тогда почему я отчётливо ощущал, как от него исходила духовная энергия?

Единственная мысль, которая хоть как-то всё объясняла, разделалась надвое. Возможно, я недостаточно силён или просто не умею пользоваться артефактами. Второй вариант был более практичным и твердил, что, скорее всего, у этого предмета существует иное применение. В конечном счёте, не стоит же использовать хрустальный жезл, который дает +2 к интеллекту, в качестве двуручной дубины. Может, и здесь всё было иначе?

Пришлось признать поражение и вернуться к разделке старым добрым способом. Нефритовый диск лежал на рюкзаке в поле зрения и помогал настроиться на нужный лад.

Лезвие ножа вошло не сразу. Сначала пришлось несколько раз надавить, найти место, незатронутое закалкой и лишь затем резать, пытаясь содрать старую плотную кожу. После нескольких попыток, наконец, отыскал прямую линию и медленно повёл лезвие вниз по брюху монстра.

Работа был грязной и неровной. Кровь сочилась изо всех дыр, вконец уничтожив все мои попытки сохранить одежду чистой. Нож Кори не был предназначен для разделки таких тварей, и постоянно приходилось менять угол и подстраиваться по толщину кожи. Зачастую помогал второй рукой и буквально сдирал её с тела, чтобы хоть как-то расширить разрез.

Запах ударил почти сразу.

Я поморщился, но останавливаться не стал. Разрез получился кривой, но достаточный, чтобы добраться до мяса и внутренних органов. Я отложил нож и обеими руками развёл края шкуры, осматривая, с чем мне придётся иметь дело. Тёплый пар с отчётливым запахом крови поднимался от всё ещё неостывшей тушки камнегрыза и обещал щедрые трофеи.

Первым делом нащупал сердце. Оно лежало глубоко, всё ещё теплое, между рёбрами, и сразу пришла мысль, что за свежий орган убитого яогуая могут даль немало цен. Вот только придётся его каким-то образом сохранить до возвращения из пещеры и затем приволочь в деревню, где мне пока лучше не появляться.

В любом случае — это не просто орган, а сердце напитанного духовной энергией яогуая. Если не продавать, то его явно получится пустить или на блюдо, или в алхимический рецепт. Пришлось немного поработать ножом, перерезая связки и сосуды, а когда оно наконец освободилось, вытащил его наружу и положил на заранее расстеленную марлю.

Сердце было размером почти с мой кулак. После того, как завернул его в марлю, аккуратно переложил в отдельный мешочек и затянул тесьму. После сбора грибов у меня их осталось всего лишь две штуки. Хватит на парочку органов, а вот с мясом придётся что-то делать. Утащить с собой всю тушу? Почему бы и нет. Будет тяжело, особенно на пути назад в узких проходах, но если поднапрячься, то вполне даже выйдет.

С другой стороны, мне необходимо выяснить источник пульсации диска, а если оставлю тушу здесь, её обязательно либо сожрут, либо утащат другие голодные яогуаи. Напитанное энергией мясо есть напитанное энергией мясо. От такого просто так не отказываются.

В любом случае, решил сначала разобраться с органами и приступил к печени. С ней пришлось повозиться подольше. Нож так и норовил соскользнуть с гладкой поверхности, будто она была пропитана тем самым маслянистым потом, который не так давно интенсивно выделяло моё тело.

Когда печень оказалась в моих руках, поступил точно так же, как и с сердцем, и, завернув в марлю, убрал в мешок. Место было еще для одного. Забрать лёгкие? Желудок? Нет, боюсь только представить, что эта тварь запихивала себе в брюхо. Есть части тела, которых лучше не касаться, а вот окружающий желудок жирок с мясом был очень распространённом ингредиентом в азиатской кухне.

До чего-то мне добраться всё же не получится просто потому, что эти места слишком сильно огрубели от закалки. Вообще повезло, что во время битвы попадал именно по тем точкам, которые не успели за всё это время окрепнуть. Костяной нарост на лбу был одним из них. Хороший трофей, такой даже не стыдно повесить на мешок. Вот только проблема в том, что он намертво крепился к голове камнегрыза. А если нельзя её отодрать, заберу всю голову целиком, но сначала разберусь с мясом.

Шея у вожака была толстой, мышцы плотными, а мой нож слишком коротким для такой работы. Пришлось долго резать, пилить лезвием, раздвигая шерсть и сухожилия. Я менял положение ножа, давил сильнее, иногда упирался коленом в тушу, чтобы удержать её на месте, в то время как со лба градом на тело капал маслянистый пот. Рука, мокрая от крови, постоянно скользила и норовила сорваться на лезвие ножа, однако широкая железная гарда позволила не только сохранить все пальцы, но и не порезать ладони.

Работа заняла ориентировочно двадцать минут, на протяжении которых я постоянно успокаивал себя мыслью, что этого того стоит. Когда ударом пятки перебил шейные позвонки и, наконец, оторвал голову от тела, то вместе с ней рухнул на пятую точку и расслабленно выдохнул. Повешу её на рюкзак в качестве трофея, а в лагере уже решу, как можно отодрать от неё налобную пластину.

— Фух, ну и рожа у тебя, — едва слышно прошептал я, подняв голову убитого яоугая на уровень глаз. — Ладно, давай посмотрим, какую вырезку из тебя получиться добыть.

Половина работы была закончена, и я перешёл к мясу.

Решил, что тащить всю тушу на себе не стану. Во-первых, одним богам известно, как глубоко придётся заходить в пещеру по пути сигнала. Во-вторых, запах и вид туши будет привлекать внимание местных тварей, а если бросить её здесь с остатками мяса, то можно на время отвлечь их от себя. Поэтому буду думать не о количестве, а о качестве. Килограмм двадцать будет достаточно, чтобы обеспечить себя мясом на несколько недель, да и то, что приготовится не сразу, придётся коптить, солить и запихивать в бочки со льдом.

Холодильников-то нет!

Я обошёл тушу и остановился у задней лапы. Именно там всегда самое лучшее мяса. Крупные мышцы, которые работают при беге. По своей структуре оно плотное, но если правильно нарезать, получится сочным и насыщенным. Толстая шея шла вместе с головой, поэтому срежу уже в лагере, а вот с лапами придётся поработать.

Лезвие скрипнуло о сухожилия, и пришлось подрезать глубже, отделяя полоску мышцы от кости. Работа шла медленно, но со временем большой кусок мяса начал отделяться. Когда он, наконец, вышел, я взвесил его на руках и улыбнулся. Тяжелый, зараза. Плотный.

Этот кусок лучше всего жарить. Быстро, на сильном огне, чтобы сохранить сок, или нарезать тонкими полосами и сушить, а затем пустить на дорожные припасы. Положил кусок на марлю, рядом с последним мешочком, и обошёл тушу сбоку.

Следующим стал неплохой шмат с плеча. Там мясо было более волокнистым, и из него получится неплохой бульон для супов, а если к нему добавить ещё и кость… Чёрт, надо думать о чём-нибудь другом, а не о еде. Я прогнал дурные мысли прочь, но не забыл про кости. Заберу с собой целую заднюю лапу, если получится отделить. Не вся туша, конечно, но бросать такую кость было бы расточительством.

Я подумал и взял немного мяса со спины. Там оно мягче всего. Главное было не жадничать. Зверь сам по себе крупный, но срезать всё подряд смысла нет. Даже если притащу тушу в лагерь, у меня попросту не будет ни инструментов, ни места, где можно всё реализовать. Часть неизбежно начнёт загнивать, что, несомненно, ставит всю затею под большой и жирный вопрос.

Когда последний мешок был наполнен, я засунул его в рюкзак, заметил, что места практически не осталось, и положил каменную чашу и бумаги сверху. Не хватало ещё, чтобы они пропитались кровью монстра и потеряли всю ценность.

Под ногами остался лежать остов убитого мною яогуая. В растерзанном состоянии, без головы, всё, что осталось от туши, — это скелет без одной задней лапы, кишки и остатки мяса, в основном, в труднодоступных местах. Мой рюкзак без малого весил килограмм двадцать, а может, даже больше. Достаточно трофеев, чтобы с гордостью можно было вернуться обратно к хижине, но у меня осталось одно незаконченное дело.

Голову монстра, как и его заднюю лапу, повязал веревкой на лямки рюкзака и уверенно закрепил. Вес увеличился ещё на десятку. Однако мне он показался в два, а то и в три раза меньше. В любом случае, я всё ещё достаточно уверенно мог передвигаться и не стеснять себя в движениях.

Нефритовый диск, оказавшись в моей руке, принялся пульсировать чаще. С каждым толчком я буквально ощущал, что нахожусь практически у цели. Как и почему? Ответа на эти вопросы у меня не было. Единственное, что подсказывало о неминуемые встрече с загадочным источником — это едва ощутимая нить духовной энергии, которая уводила куда-то на запад.

Я ещё раз прошёлся по округе, убедился, что ничего не пропустил, так как грибы произрастали лишь на стволе дерева, и выдохнул. Может прозвучать странно, но несмотря на собранные трофеи, у меня возникло чувство, будто по какой-то причине старался отсрочить момент поисков. Отсюда и родилась вполне справедливая мысль: а может, ну его к чёрту? Какая разница, куда меня приведёт этот диск? Зная хитрожопую натуру МаоМао, результат меня разочарует. Однако я не мог уйти, так и не узнав, какие сокровища ещё могли находиться в сердце горы.

Поэтому я пошёл.

Долго и нудно снуя по очередному туннелю, который, словно артерии, связывал каменные органы горы, у меня сложилось впечатление, что всё это идиотская игра МаоМао. Пульсация света через какое-то время стабилизировалась. Даже несмотря на то, что я продолжал идти в одном направлении, она не усиливалась и не замедлялась, а в какой-то момент, свечение вообще перестало моргать и горело ярким светом.

Я, почуяв знакомый запах шерсти, вышел из узкого прохода и невольно остановился. Пещера внезапно раздалась в стороны, будто внутри горы кто-то специально вырезал целый зал. Поток терялся в темноте, но из далёких трещин сочился едва заметный свет. Благодаря отвару из чертополоха я смог разглядеть, что эти трещины на самом деле были не в камне, а пробивались сквозь прорехи между телами существ.

Тулоны.

Вот где они устроили себе лежбище. Вокруг ощущалась сильная аура духовной энергии, от которой даже без медитации просыпались мои меридианы. Она была настолько плотной и концентрированной, что даже у такого начинающего практика, как я, появилась возможность её прочувствовать.

Я сделал осторожный шаг вперёд и тут же заметил движение в центре пустыря. Мелкая стая в десяток тулонов сбилась в плотную группу посреди зала. Их тела были покрыты старыми шрамами, а под тёмной кожей проступали заметные чёрные жилы. Заражённая кровь. Из пастей существ стекала мутная слюна, зубы скребли камень, а глаза… Пустые глаза смотрели куда-то в пустоту.

Обычно такие звери бросаются на всё живое не раздумывая, но сейчас они даже не замечали меня. Сразу вспомнилась наша последняя встреча с альфой, когда он мог с лёгкостью меня убить, но вместо этого фыркнул, выбил копытом землю и оставил в живых. Почему? Это хороший вопрос.

Монстры стояли плотным и неподвижным кольцом, закрывая что-то в центре своими телами. Даже не так — не закрывая, а охраняя!

Я прищурился и попытался разглядеть, что именно они защищали, и в этот момент по моей спине пробежал холодок. Звери, будто наконец ощутив моё присутствие, разом медленно повернули головы. Всё бы ничего, однако каждое их действие, каждое движение носов было выверено до миллиметра и со стороны казалось синхронным.

Иногда стая замирала на месте, словно не знала, стоит ли ей на меня смотреть, а иногда и вовсе пыталась отвернуться. Что бы это ни было, это не типичное поведение зверей. У меня возникло отчётливое чувство, будто их вела невидимая рука, чужая мысль, которая не до конца была уверенна, стоит ли мне доверять.

А затем показался он. Чёрный как ночь альфа.

Он был крупнее остальных, а шерсть на загривке стояла дыбом. Он остановился в нескольких шагах от меня и уставился прямо в глаза. В отличие от членов стаи, казалось, что им никто не управлял, но присмотревшись, я заметил, что его замутнённый взгляд был всего лишь зеркалом чужого взора. Причём даже не заметил, а почувствовал.

Позади него стая чуть сдвинулась, и на мгновение между телами мелькнул центр круга. Яркая точка находилась на каменном постаменте, словно на своего рода алтаре, и как только её свет коснулся нефритового диска, он вспыхнул, как новогодняя гирлянда.

Я присмотрелся поближе, игнорируя угрожающий взгляд альфы, и смог рассмотреть, что же скрывалось за этим ярким светом. Обратная сторона отвара из чертополоха позволила лишь разобрать общие очертания предмета. Какая-то яркая коробочка, контейнер или даже ящик.

Не успел я двинуться с места, как справа послышались чьи-то шаги. Не цокот копыт, не тяжелая поступь зверей. Нет, они были мне до жути знакомы, словно слышал их совсем недавно. Люди!

Под хруст камня под ногами из туннеля вышли четверо, облачённые в тёмные туники с широкополыми бамбуковыми шляпами на головах и натянутыми на лицо чёрными масками. Вот мы и встретились…

На плечах у них висели свёрнутые сети, а на поясах болтались короткие копья и крюки. Один держал длинный шест с петлёй, другой нёс металлическую клетку. Если бы не их внешний вид и то, что увидел раньше, я бы подумал, что передо мной обычные охотники. Однако по экипировке было видно, что люди пришли именно за тулонами.

— О, я же тебе говорил, что по запаху стаю найдём! — радостно крикнул один из них. — Смотри, как много, мастер будет доволен!

— Много, — зло прошипел другой. — Много крови.

Стоило им сделать пару шагов, как альфа мгновенно развернулся, и тулоны ринулись вперёд. Никакого предупредительного рёва, никаких хождений вокруг да около и битья копытами. Вся старая просто мгновенно сорвалась с места и бросилась в атаку.

Сети взлетели в воздух, сверкая металлическими грузиками на краях. Один из практиков резко повёл ладонью, и невидимая волна Ци отбросила ближайшего зверя к стене. Другой метнул копьё, и оно прошлось вскользь, оставив лишь небольшую кровавую рану на теле тулона. Камни посыпались с потолка, стены задрожали, и казалось, что вот-вот своды пещеры обрушатся нам на головы.

Не знаю, что заставило меня сдвинуться с места, но в тот момент, вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией и бежать, я сорвался с места и рванул прямо к центру помещения. Сердце колотилось так громко, что я почти не слышал звуков боя. Справа грохотали удары Ци, камни осыпались с потолка, а стены дрожали от столкновения практиков и духовных демонов. Я проскочил между дерущимися зверями, клонился от взмаха сети и оказался у самого возвышения.

Колыбель! Клянусь священным дыханием ИнЛона, колыбель!

Я резко протёр глаза от слишком яркого цвета и, прищурившись, присмотрелся. Вместо человеческого детёныша внутри лежал маленький зверёк, практически новорождённый. Размером с мою ладонь, он спал, свернувшись калачиком, оплетая собственное тело невероятно длинным хвостом с густым красноватым мехом. Остальная же часть тела была покрыта грубой на вид серебристо-белой шерстью.

Не в силах поверить собственным глазам, я отступил назад и почувствовал, что оказался у цели.

Несмотря на то, что зверёк спал, его длинные уши были навострены, будто он самостоятельно контролировал ситуацию. Так вот кто управлял тулонами! Теперь понятно, почему они настолько фанатично пытались защитить это существо. Но что передо мной? Стоит ли вообще его касаться?

Тело решило быстрее разума. Я протянул раскрытую ладонь и ощутил, как через всё тело прошёл разряд молнии. Чтобы это ни было, оно защищало пространство вокруг колыбели, которую, к слову, будто выполнили лучшие мастера сект. Резьба была глубокой и точной, нефритовые вставки тускло мерцали внутренним светом, а над колыбелью медленно вращался духовный знак печати, удерживающий то, что находилось внутри.

Я неосознанно поднёс к нему подаренный МаоМао диск, и он буквально испарился в моих руках. Символ, висевший над печатью, вспыхнул ярче и сгорел в одно мгновение. Я почувствовал, как по пальцам прошлась слабая вибрация, и спящий зверёк звучно выдохнул.

Позади грохнула новая волна ударов. Обе стороны сражались столь отчаянно, что казалось, будто они готовы были друг друга похоронить, лишь бы не стать проигравшими. Из-за очередного камнепада мне пришлось обернуться и увидеть, что двое зверей уже лежали неподвижно, ещё трое отчаянно рвали сеть, в которую их загнали практики, и лишь единственный альфа в сопровождении своей свиты всё ещё сдерживал людей.

Пора отсюда валить!

Я обернулся и, более не сдерживаемый печатью, выдохнул, заметив, что колыбель растворилась вместе с защитным полем, и теперь белошёрстный зверь лежал на пышном и густом облаке.

— Там! Смотри! Хватай гада! — раздался крик откуда-то из толпы.

Я резко поднял голову и увидел, как двое практиков прорвались сквозь стаю. Один из тулонов попытался броситься на них, но получил удар ногой и отлетел к стене. Я заметил, что в руках одного свисала паутина сети, а второй уже формировал энергию в ладонях и готовился применить технику.

Если они сейчас ударят, у меня не будет ни единого шанса.

Пришлось хватать зверька и бежать со всех ног. Однако, как только мои пальцы коснулись необычайно мягкой шерсти существа, для меня всё раз и навсегда изменилось. Сначала сердце попросту замерло, будто его пронзили вражеской техникой, но при всём при этом я не чувствовал боли, только резкую и ужасающую пустоту.

Было такое ощущение, будто кто-то взял и вычерпал всё из меня до последнего остатка. Ци, силы, энергию и усиление от отваров. Всё! Даже дыхание!

Мир на мгновение потух, и я услышал резкий звук, очень похожий на удар. Им оказался тихий звериный рык, но не снаружи или откуда-то со стороны тулонов. Он прозвучал у меня в груди, разжигая внутри нечто неизвестное. Зверёк в моих руках дёрнулся, его красный хвост медленно развернулся, а в следующую секунду из его тела вырвалась ударная волна.

Огромная, невидимая, она разошлась по пещере, став последним гвоздём в общий гроб братской могилы. Практики даже не успели поднять руки, их попросту разметало по помещению. Один ударился о стену, да так, что даже на таком расстоянии я услышал хруст костей. Другого швырнуло через половину зала и насадило прямиком на витые рога альфа-тулона.

Потолок пещеры задрожал, и где-то высоко над нами захрустел камень. У меня резко зазвенело в ушах, будто над головой рванул корабельный снаряд, а земля под ногами заходила ходуном. Я сделал шаг назад и споткнулся о камень. Со лба потекло что-то горячее, прямо на белоснежно-серебряную шерсть зверька.

Машинально провёл ладонью и увидел кровь. Плевать. Над головой раздался хруст, и тут до меня дошло, что пещера начала рушиться. Не знаю, то ли удар оказался настолько сильным, то ли я всё ещё находился под впечатлением, но одно известно было наверняка. Нужно отсюда сваливать.

Я старался не думать, не размышлять, а просто схватил зверька, прижал его к груди и побежал со всех ног. Камни падали один за другим, сначала мелкие, а затем настала пора и крупным. Один такой грохнулся рядом со мной, едва не размозжив мне голову. Другой ударил в пол с такой силой, что меня едва не сбило с ног осколками.

Позади раздался крик. Кто-то из практиков был всё ещё жив, но я даже не обернулся. Плевать, главное спастись самому! Пол под ногами задрожал. Один из камней ударил мне в плечо, и я снова споткнулся, едва не выронив зверька. А затем падение целой части зала ознаменовало начало конца.

Облако пыли прокатилось по пещере, как волна смерти, проникая в лёгкие и заставляя закашляться. Я бежал просто потому, что хотел спастись. Мой заполненный до отказа рюкзак всё ещё болтался за спиной, а руки прижимали к груди тело загадочного зверя. Зачем я его с собой взял? Почему именно диск МаоМао сработал на духовную печать, и совпадение ли это, что он оказался именно у меня? У меня, кто решил впервые погрузиться в пещеру!

Я не знал ответов на эти вопросы, и всё, о чём думал, — это о том, удастся ли мне выбраться отсюда живым. Кровь капала со лба, звон в ушах не прекращался, но я всё равно продолжал бежать. Если остановлюсь даже на мгновение, то моё путешествие на этом и закончится. К тому же какая-то часть меня, отвечающая за самосохранения, твердила, что нужно двигаться вперёд, и по неведомой причине мне не хотелось, чтобы с этим существом что-то случилось. Даже если придётся грызть камень зубами.

Смерть уже жадно потирала свои костлявые ладони и готовилась клеймить ещё одну душу, но боги этого мира решили надо мной сжалиться. Не знаю, было ли это их сверхъестественным вмешательством, или я стал банальной жертвой случая, но каким-то невообразимым способом мне удалось выбраться.

Я открыл глаза, и первое, что ощутил, — это сильную пульсирующую боль в правом виске. Мои рецепторы зажигались в голове словно лампочки на новогодней ёлке, проверяя общее состояние организма. Мозг проводил тщательную диагностику каждого отдельного сектора моего тела и сигнализировал в виде болевых ощущений.

Первой была закончена проверка головы. Затем подключились кончики пальцев рук и ног, затёкшая шея, спина и всё остальное. Я ощущал себя старым, но верным железный конём, которого запустили больше долгого простоя под пыльной тряпкой в гараже. Механизмы, смазанные свежим маслом, постепенно раскручивались, шестеренки начинали движение, а двигатель приятно урчал, подготавливая транспорт к движению.

Я не сразу понял где оказался. Ещё мгновение назад бежал по узким туннелям, спотыкался, разбивал пальцы в кровь, старался обогнать смерть и не стать похороненным под каменными обломками потолка. Помню, как добежал до развилки, как увидел первые светящиеся кристаллики, а затем свет внезапно померк.

Сначала подумал, что меня всё же накрыло, и бесконечная тьма стала моим последним пристанищем, но пульсирующая в теле боль сигнализировала, что всё ещё был жив. Оказывается, закончилось действие отвара, и глаза более не были способны спокойно ориентироваться в темноте.

Выбираться пришлось чуть ли не на ощупь. Кристаллики ещё некоторое время помогали и служили в качестве ориентира, но вскоре они остались за спиной, а меня ждал долгий подъём. Стены всё ещё дрожали, а потолок осыпался то мелкой крошкой, то падал огромными валунами, каждый из которых потенциально мог меня убить.

Как я сумел выбраться? Понятия не имею. Помню лишь, как впервые увидел тусклый лучик света в конец коридора смерти, и последние шаги были исключительно на усилии воли. Помню, как почувствовал запах свежего воздуха, опьяняющего, проникающего в лёгкие, которое были заполнены пылью пещеры. Помню прикосновение травы к моему лицу, как она приятно щекотала, будто мягкие женские пальчики, а затем ничего.

Тьма. Упокоение и забвение.

Узнать потолок хижины отшельника я сумел не сразу. Если бы не отчётливый запах бумаги, чернил и тех самых благовоний, которые он зажигал для моего деда, подумал бы, что оказался в деревне. Но нет… Каким-то образом я очутился именно здесь.

Я медленно повернул голову и вдруг понял, откуда эта стягивающая и сковывающая боль в шее. Отшельник положил меня на пол возле кровати деда и подложил под голову старый домашний мешок. Он был не просто твёрдым, а едва ли не каменным, будто он в него напихал все те булыжники, что сыпались мне на голову при бегстве.

Сам же Лис сидел за столом и внимательно читал какие-то книжицы. Я расслабленно выдохнул, медленно ощупал собственное тело на предмет повреждений и закрыл глаза. Значит, жив. Значит, ещё повоюем.

В горле царила сухость, а из-за мучащей меня жажды и клубов пыли в лёгких всё, что смог сделать, — это слегка повернуть голову в сторону и сипло прохрипеть:

— Где…

Яо Ху бросил на меня косой взгляд и в привычной холодной манере ответил:

— Если хочешь пить, вода в ведре.

Я, оперевшись на локоть, с трудом сел на колени и увидел стоящее возле меня ведро, в котором на кристально чистой речной воде плавала деревянная кружка. Тело среагировало моментально. Я схватил её и принялся заливать воду прямиком в глотку, словно старался смыть отвратительное першение от толстого слоя пыли.

Одна, вторая, третья. Лишь на четвёртой мне удалось насытиться, а затем на меня набросился кашель. С каждым приступом я выплёвывал всё больше пыли, выходившей через рот и нос, а когда лёгкие, наконец, очистились и смогли расправиться, глубоко вдохнул полной грудью и схватился за горло.

Травянистое послевкусие и яркая горечь. Он явно меня чем-то отпаивал, но как я здесь оказался? Пока Яо Ху на меня не смотрел, закрыл глаза и призвал системный интерфейс. Ни новых рецептов, ни названий ранее неизвестных трав. Значит, он отпаивал чем-то уже мне знакомым, неужели обычным ромашковым чаем?

— Как я здесь оказался? — наконец сдавленно выдавил я, стараясь подняться на ноги.

Яо Ху закрыл книжицу, повернулся ко мне на стуле и ответил:

— Нашёл тебя у второго перевала.

У второго? Неужели я шёл на автопилоте и забрался настолько высоко? Нет, мне приходилось слышать истории о том, как люди вытворяли настоящие чудеса в бессознательном состоянии, вот только никогда бы не подумал, что окажусь среди них.

Я медленно осмотрел хижину отшельника и заметил, что дедушка был без изменений. А вот мой мешок и всё честно награбленное в пещере теперь стало достоянием общественности. Оказалось, книжка, с вырванными местами страницами, которую осматривал Лис, была тем самым трактатом с техникой, который подрезал из лаборатории, а по всему столу были разбросаны листовки со стен.

И это только начало.

В единственном котелке, который томился на слабом огне хижины, торчал кусок варенного мяса яоугая, который тот просто взял и забросил в воду без всякого приготовления. Учитывая, с каким трудом мне пришлось его добывать, видеть, как с ним поступают, было сродни ереси! Я сделал несколько шагов, схватил лежащий у плиты половник и медленно перевернул жёсткий кусок мяса на другую сторону.

Ещё и такой большой взял. Паскуда!

— Мне хотелось есть, — спокойным голосом произнёс Яо Ху, словно обладал умениями читать мои мысли. — Тебе что-то не нравится?

— Это же кусок яогуая, с ним надо… — оборачиваясь, ответил я, как вдруг хлопнул себя ладонью по груди, будто потерял висевший на нём амулет.

— Зверь! Когда вы меня нашли, со мной был зверёк? Маленький такой. Белый. Пушистый.

Глаза Лиса прищурились. Я не выдержал, вновь повернулся к котелку и едва ли не голыми руками принялся вертеть торчащий кусок мяса. Нет, зачем ему было пускать его в ход, если у меня рюкзаке лежало несколько килограмм свежей плоти камнегрыза? Если не считать его хвост, зверёк помещался у меня в ладони. Даже на бульон не хватит.

Яо Ху ничего не ответил, лишь приподнял широкий рукав своего ханфу, и из него, будто волшебный образом, на деревянную поверхность стола выскользнул мирно спящий зверёк. Он по-прежнему лежал, свернувшись калачиком, укрываясь собственным длинным красноватым хвостом, будто одеялом, и едва слышно сопел.

Я положил половник, вытер руки о рубаху и подошёл к столу. При дневном свете и без действия отвара он казался удивительно интересным. Маленький волчонок, нет, наверное ближе к лисёнку, а может, и то, и другое. Он был слишком мал, едва ли не новорождённым, чтобы суметь хоть как-то его классифицировать. К тому же, зверь постоянно спал, и я вообще не был уверен, может ли он сам ходить.

Однако лапы у него были, причём на них даже заметны тонкие и прозрачные, будто иглы, коготки. Если не считать его сильного сходства с волками или лисами, передо мной было весьма необычное и загадочное существо. Особенно если учитывать длину его хвоста, который был размером в три его собственных тела.

Я провёл кончиком пальца по густой белоснежной шерсти и заметил, что на спине у него была едва заметная красная полоса. Она тянулась до самого хвоста, где заметно расширялась, занимая практически всё место.

— Где ты его нашёл? — спросил Яо Ху, всё это время сверлящий меня прищуренным взглядом.

— В пещере, там же, где нашёл и всё остальное. Вам известно, что это за яогуай, учитель?

— Это не яогуай, Рен. Это линшоу. Духовный зверь, — ответил отшельник, кивком указывая на существо. — Но я полагаю, тебе неизвестна разница. Линшоу — это звери, рожденные в местах с высокой концентрацией Ци. Они, как и яогуаи — духовные демоны, ступили на Путь, но выбрали другую его сторону. Линшоу живут в гармонии с Ци и не стараются взобраться вверх по лестнице силы. Само их существование подтверждает двойственность Пути, в то время как яогуаи убивают, пожирают и насильно взбираются на верх, линшоу плывут по течению.

Удивительно, что он говорил об этом так, словно я подобрал на улице щенка. Однако, что поразило меня больше всего, так это то, с каким спокойствием отшельник принял то, что я назвал учителем. То ли это слово пролетело у него мимо уха, то ли Яо Ху постепенно привыкал к моему присутствию. В любом случае, пока он был готов делиться информацией, я буду цепляться за любой подвернувшийся случай, поэтому незамедлительно спросил:

— То есть, они не идут по Пути силы, как яогуаи?

Яо Ху качнул головой.

— Линшоу часто выбирают себе спутника. Так же, как и свет оттеняет тьму, они пытаются отыскать полную противоположность себя. Иногда можно встретить линшоу в компании яоугаев. Иногда более слабые духовные звери становятся компаньонами более сильных, а иногда… — он сделал длинную паузу, — они берут себе в спутники особенно сильных практиков. Ты правда ничего в себе не заметил?

Я положил ладонь на грудь, будто пытался физически ощутить меридианы, и молча покачал головой. Лис нахмурился и бросил короткий взгляд на зверя, как вдруг случилось неописуемое.

В мою грудь проникла невидимая рука и сжала сердце с такой силой, что оно перестало биться. Я вдохнул полной грудью, но воздух отказывался проникать в лёгкие, отчего в глазах замелькали чёрные точки. Ощущение такое, словно у меня случился сердечный приступ, и умирающий без кислорода мозг начинал творить с телом ужасные вещи.

Сердце запустилось, когда левое уха зверька едва заметно дрогнуло. Он расправил его словно корабельный парус и продолжил спать дальше. Когда второе ухо поднялось, я подумал, что мне пришёл конец. Страх надвигающейся смерти заключил меня в свои холодные объятья и не позволял пошевелить даже пальцем.

Яо Ху, с интересом наблюдающий всё это время за процессом, спокойно взял меня за запястье, приложил два пальца, будто пытался нащупать пульс, и едва слышно цокнул:

— Успокойся, ты не умираешь. Просто дыши.

— Что со мной происходит? — процедил я сквозь плотно сомкнутые губы, не в силах их разжать.

— И ты называешь себя практиком? Ты ведь самостоятельно сумел совершить прорыв, а всё ещё ведешь себя как обычный крестьянин. Твои меридианы пробудились, так пользуйся ими и разберись, что с тобой происходит.

Лис был прав, я всё ещё думал как обычный человек и воспринимал окружающий мир сквозь привычные пять чувств. Если вдруг станет холодно, попытаюсь найти источник проблемы. Во рту окажется горький вкус? Выплюну и посмотрю, что стало причиной. Шорох в кустах? Проверять, пожалуй, не стану, но буду знать откуда исходит опасность. С духовной энергией всё обстояло точно так же.

Невидимая рука всё ещё сжимала сердце, отчего было тяжело дышать. Однако воздух всё же проникал в легкие, и, разобравшись в себе, я осознал, что пока ещё жив. Ощущение было такое, будто грудная клетка процентов на двадцать уменьшились в объеме, отчего возникало головокружение, рябило в глазах, но в целом жить было можно.

Медленный вдох и выдох.

Я сложил ладони у нижнего ядра и спокойно закрыл глаза. Пальцы Яо Ху всё ещё касались моего запястья, а затем раздался хлёсткий удар бамбуковой палки по моей ноге, за чем раздался повелительный голос отшельника:

— Не молчи, озвучивай всё, что ощущаешь.

— Меридианы работают, — начал я неуверенным голосом. — Энергия циркулирует, заторов нет.

— Смотри глубже, Рен, ты должен знать собственную систему, как обратную сторону своей ладони. Изучай себя, а затем отыщи проблему и реши её!

— Легко сказать, знал бы где… — я резко стиснул зубы от прилетевшего удара бамбуковой палки и решил больше не умничать. — Энергия делает полный круг, поступает с каждым вдохом и выходит с выдохом. Ядра всё еще не активны… Они… Стоп, кажется, что-то обнаружил.

— Не спеши, помни о значении своего имени. Терпение. Твоя сила заключается именно в нём, — холодно произнёс отшельник и, судя по звуку, взмахнул палкой у моего левого уха.

— Где-то… Где-то… Вот! Кажется, здесь! Усиленные поток энергии на выдохе.

— Он идёт через твою точку канала Ду позвоночника. Следуй за потоком, Рен, он сам по себе не усиливается.

И я последовал. Озвучивать всё вслух, как просил меня отшельник, оказалось не так просто. Да и как возможно описать словами те ощущения, в которых и сам пока не можешь разобраться? Поэтому пришлось замолчать и, как учил меня Лис, не сопротивляться и следовать за потоком, будто за движением реки.

Каждый раз, когда при выдохе энергия покидала моё тело, я ощущал заметную слабость. Она не просто сковывала, а отбирала кусочек силы, лишь для того, чтобы частично восполнить её при следующем вдохе. От подобный качелей туда-обратно тяжело было сконцентрироваться на потоке, но с помощью наставлений Яо Ху всё же сумел за ним последовать и отыскать источник проблемы. И естественно, этот источник мирно сопел на столе.

— Это зверь! Линшоу! Энергия уходит зверю! — произнёс я одновременно напряженно и восторженно.

— Хм, — только и прохрипел отшельник.

— Что значит «хм»⁈

— Это значит, что в пещере ты каким-то образом вступил в контакт с этим духовным зверем.

После слов отшельника в голове стали возникать картины и образы нашей первой встречи. Кровь, много крови. Загадочные практики из секты собирали стадо тулонов, которых к тому времени уже контролировало это существо. Двое из них пытались на меня напасть, да что уж там, откровенно старались убить, а потом… Потом в груди возникло такое чувство, будто из меня вырвали весь воздух и духовную энергию.

Она вышла через тело существа, и ублюдков отбросило на несколько десятков метров с такой силой, что я отчётливо слышал хруст их костей. Неужели это и был наш первый контакт? Линшоу воспользовался моим телом как аккумулятором духовной энергии и теперь занимается тем же самым? Медленно, но верно выкачивает из Ци, не в силах напитаться самому? Звучит вполне разумно, вот только главная проблема заключалась в том, что это делало меня слабее, а я только вошёл в роль и вкусил собственной силы.

Нет, так дело не пойдёт.

— Как мне оборвать эту связь? Учитель, должен же быть способ! — встревоженно воскликнул я, резко открывая глаза.

— Я тебе говорил не называть меня так! — ответом мне стал рёв человека и удар бамбуковой палки по левому плечу. — Сконцентрируйся на потоке. Тебе выпала редкая возможность заполучить в спутники линшоу, а ты собираешься от него отказаться⁈

— Собираюсь и откажусь! Он ослабляет меня, а сейчас самое неподходящее время, чтобы быть слабым. Семейный долг, состояние дедушки, ЛинЛин. Я либо стану сильнее, либо погибну, а эта обуза… — я внезапно замолчал, ожидая очередной удар, но его, на удивление, не последовало.

Секунда, за ней другая, и ещё. Время тянулось, а в воздухе повисла гробовая тишина. Вдруг я заметил, что слабость уже не так сильно бьёт по моему организму, и получается вполне уверенно дышать. Сердце всё ещё отходило от внезапного приступа, энергия на выходе спешно покидала моё тело, связывая с линшоу невидимой нитью, но в целом всё было нормально.

Я открыл глаза и увидел нахмуренные брови отшельника. Всё его лицо выражало крайнее недовольство — то ли моим поступком, то ли словами. Однако не успел я поинтересоваться, что именно вызвало у него такую реакцию, как мужчина бросил на стол палку, сложил руки на груди и холодно произнёс:

— Это твой выбор, однако советую держать зверя рядом не отходить от него слишком далеко.

— Иначе что произойдёт? — спросил я, наблюдая, как уши существа медленно опускались и ложились на голову и плечи.

— Пока неизвестно. Созданная между вами связь, специально или нет, продлится до тех пор, пока существо не вернёт себе всю потраченную энергию. А пока, чем стабильнее поток, тем меньше потребуется ему энергии в сутки, но стоит нарушить или ослабить его… Тут исход может быть непредсказуемым.

Вот и угораздило меня так вляпаться! Признаю, в словах отшельника была доля правды. Обзавестись духовным спутником на таком уровне, учитывая, что они выбирают только сильных практиков, — огромная честь. Однако там, где есть честь, всегда будет присутствовать ответственность.

Духовные звери не просто так выбирают себе исключительно сильных практиков. Именно благодаря их мощи они могут идти по Пути, не превращаясь при этом в яогуаев. Связь, которую делят человек и его духовный спутник, завязана исключительно на Ци, но что в моём случае? А в моём случае я всё ещё слишком слаб для таких изменений.

Быть может, я пытался найти причины, чтобы не взваливать на свои плечи ещё одну ответственность, что не было похоже на меня, вот только дело всё обстояло иначе. Я прекрасно понимал, что мирно спящее существо — это не домашний питомец в своём естественном проявлении, а полноценный зверь!

Учитывая, что передо мной лежал фактически новорожденный младенец, мне придётся не только защищать и оберегать его, но и учить… Чему учить? Ещё две недели назад Рен валялся в своём углу хижины и мечтал, как бы разбогатеть. А тут такие резкие изменения! К тому же скоро платить очередную часть долга, в сумке болтались жалкие тридцать пять цен, а дедушка с каждой секундой был всё ближе к тому, чтобы уже никогда не проснуться.

Я закрыл глаза, медленно вздохнул, ощущая, как энергия покидает моё тело и произнёс:

— Как долго он будет вот так спать?

Лис пожал плечами.

— Не знаю. А почему ты спрашиваешь? Неужели решил оставить его себе?

Я покачал головой.

— Нет, но проблемы остались, и теперь придётся подстраиваться под новые обстоятельства. Я добыл грибы, о которых вы говорили, и наткнулся на весьма интересное место в пещерах.

Мужчина улыбнулся.

— Да, я вижу, весьма интересное место, — а затем постучал указательным пальцем по кожаному переплёту книги. — Ты понимаешь, что здесь написано?

— Трактат техники. У меня не было возможности тщательно его изучить, но там что-то говориться о технике Божественного прикосновения крови. Вы о ней слышали?

Отшельник кивнул и протянул её мне.

— Там нет половины страниц, так что можешь даже не пытаться её выучить. Грибы я уже забрал, и мне понадобится некоторое время в одиночестве. Так что более не нарушай мой покой и приступай к изучению техники Внутреннего ока. Время у твоего деда заканчивается.

Я посмотрел на зверька, который теперь постоянно должен быть у меня на виду, и аккуратно взял его на руки. Он и ухом не повёл, даже когда я поднял его на уровень глаз и внимательно рассмотрел. С виду обычное мирно спящее существо, однако этот бесёныш с каждым моим выдохом вытягивал из меня Ци и даже не поперхнулся.

Сомневаться в словах отшельника у меня не было причин. Со зверем или без, основная цель остаётся прежней. Мне как можно быстрее самостоятельно придётся осваивать технику, хочется того или нет. А ещё ровно через семь дней наступит очередной момент выплаты части долга.

Как выучить технику с помощью трактата, в котором почти половина слов мне неизвестна, заработать больше цен, вылечить дедушку, попутно стараясь не помереть самому от теряющейся энергии и при всё этом не сойти с ума — я понятия не имел. Однако одно было известно наверняка: я не из тех людей, кто сдается, когда вселенная вновь пытается нагнуть раком. Линшоу, долг и здоровье деда. Всё это проблемы, с которыми рано или поздно придётся разбираться. Так что осталось всего лишь найти способы их решения и приступить к делу. Ведь от пустого стояния на месте они точно не исчезнут.

Поэтому с этой мыслью я уже собирался уходить, как вдруг в дверном проеме меня настиг спокойный голос Яо Ху:

— А если всё же решишь его оставить, то тебе придётся дать ему имя.

Я высыпал рис в широкую деревянную миску и некоторое время просто перебирал его пальцами, выуживая редкие тёмные зёрна, шелуху и мелкий сор. Белый крупинки шуршали под моими пальцами, и этот звук по какой-то неведомой причине меня успокаивал. Вроде бы такое простое занятие, которое делал сотни, а может и тысячи раз, но после интенсивных тренировок и бегства из пещеры он казался действительно убаюкивающим.

Рис я промыл трижды, слил всю мутно-белую воду и залил в котелок свежей, прямиком из горного ручья. Осталось только добавить щепоть соли и поставить на ровный жар печи лачуги. Пусть себе варится спокойно, рис не любит суеты.

С момента, когда Яо Ху притащил меня со второго перевала, прошло уже пять дней. Всё это время я пытался освоить технику внутреннего ока, повторяя каждое доступное мне движение. Главная проблема оставалась прежней — мои ограниченные знания и способности к чтению не позволяли полностью погрузиться и осознать глубину процесса.

Стоило лишь неверно истолковать иероглиф, как всё вставало с ног на голову, и смысл полностью менялся. Пустить Ци по меридианам по часовой стрелке, затем довести до нижнего ядра, а потом что? Впитать? Вдохнуть? В-что? Такие моменты меня постоянно раздражали.

Правда, на второй день Яо Ху надо мной сжалился. Он достал из сундука толстенную книгу и с недовольным видом вручил мне. Ещё в прошлый раз показалось, будто у него там была целая библиотека или портал в иное пространство, где он хранил всё чтиво. В любом случае, это оказалось пособие с базовыми терминами начинающего практика и подробными объяснениями для тех, кто только встал на Путь.

И с тех пор я с ним не расставался.

Каждый раз, когда под вечер меня убаюкивал стрёкот сверчков, а пение птиц напоминало о сне, я тут же вспоминал о состоянии дедушки и продолжал заниматься. Так сильно зубрить мне не приходилось аж с университетских дней, а в такие сжатые сроки? Пожалуй, никогда. Единственное, что помогало в обучении, — это опыт погружения в иностранные языки. К тому же в памяти Рена осталось достаточно воспоминаний, и мой разум воспринимал язык Империи как родной. Осталось только научиться на нём грамотно читать.

День за днём, когда мы не тренировались, а я не проводил часы у горной реки, то медитируя, то занимаясь физическими упражнения, пытался изучить технику. Даже получилось выделить немного времени для упражнений с шенбяо. Получалось всё ещё так себе, особенно в управлении верёвкой, но восемь раз из десяти я попадал чётко в цель с десяти шагов.

Помимо этого, пришлось заняться мясом камнегрыза. Часть мы засолили сразу, выделив для этого отдельную бочку, другая часть же коптилась две ночи. Мясо оказалось жёстким и жилистым, но всё равно было приятным на вкус, особенно когда Лис, после долгой скудной диеты, попробовал мою стряпню.

Она, к слову, и заработала для меня толстенный словарик с терминами.

Дедушка за всё это время даже не пошевелился. Я несколько раз пытался просканировать его меридианы, как это делал отшельник, но без знаний и владения техникой у меня ничего не вышло. Отжимания, подтягивания и приседания — всё это была лишь механика и стадия закалки моего тела, а вот с духовной энергией всё было хуже.

После того, как я впервые вкусил мяса яогуая и выполнил обязательно требование по созданию трёх блюд, у меня начали проходить головокружения. Зверёк всё ещё стабильно вытягивал из меня Ци, но плоть камнегрыза была настолько насыщена энергией, что после одного приема пищи всё моё тело буквально переполнялось ею.

Однако то ли этого не было достаточно, то ли я не верно выполнял практики, но внутреннее око отказывалось активироваться так, как должно было случиться по трактату. На третий день мне пришла в голову идея попробовать проделать всё это у места силы. Пришлось вернуться в долину, где от заваленного хода в пещеру откровенно несло смертью.

К счастью, существовал и второй вход, с обратной стороны водоема, но заходить туда я не рискнул. Пришлось брать с собой маленького пассажира, особенно после того, как случайно забыл его в хижине отшельника и ушёл с вёдрами за водой. Скажем так, обратно мне пришлось чуть ли не ползти. С тех пор я даже в кусты старался не ходить, не взяв с собой мелкого линшоу. Пришлось даже соорудить для него из старого покрывала что-то вроде переносного кокона, куда его засовывал и вешал себе на шею.

Тренировка у места силы дала свой результат. Помимо удвоенных часов медитации, которые засчитывались в интерфейсе, я сумел неплохо продвинуться в процессе, но постоянно спотыкался на пункте, который требовал перегнать энергию через нижнее ядро моего тела. Почему? Мои ядра-то всё ещё спали! А Яо Ху отказывался помогать мне в тренировках.

Однако меня это не остановило, и, помимо физических упражнений и медитации, мы дважды в день выполняли одни и те же движения. Получаться у меня стало намного лучше, особенного после того, как завтракал, обедал и ужинал мясом духовного зверя. На мгновение даже показалось, что я становился сильнее даже без повышения подранга.

Пять дней усиленных тренировок, постоянной прокачки умений владения с ножом, готовки и нескольких попыток насытить блюда духовной энергией — всё кричало о том, что мне требовался продвинутый уровень контроля Ци для того, чтобы действительно повысить качество моих блюд, и, кажется, в этот раз у меня была идея, как можно добиться результата.

Пока в котелке томился рис, я приступил к главному блюду моего ужина. РоуМо ГайФан, или проще говоря — рис с рубленным мясом. Обычное деревенское блюдо, которое можно было встретить в любой таверне или трактире, настолько простое, что его мог бы сделать и ребёнок. К тому же, учитывая, что запасы Яо Ху были совсем скудны, а возвращаться в деревню я пока не собирался, пришлось ограничиваться тем, что есть.

Единственное, в чём мы никогда не нуждались, — это в рисе. Как только заканчивался один мешок, отшельник молча уходил и через несколько часов приносил второй. А учитывая интенсивность моих тренировок, жрать хотелось чуть ли не каждую минуту.

Пока Яо Ху в очередной раз куда-то ушёл, я решил быстренько пообедать, напитаться духовной энергией и ещё раз попробовать овладеть техникой. Пришлось положить линшоу на деревянный стол и рядом с ним начать разделывать убитого зверя. За пять дней мы съели всё сырое мясо, поэтому пришлось пускай в ход копчённое.

Я положил на разделочную доску куски с лопатки, шеи и спины яогуая и некоторое время просто смотрел на них. Как-то мне не приходил в голову тот факт, но линшоу за минувшие дни так и ни разу не проснувшись, ни на толику не похудел и вообще не требовал еды. С другой стороны, с теми, кто лежит в коме, как мой дед, такое обычно бывает. Правда, он и без того не отличался плотным телосложением, а его щёки заметно впали, и сквозь одежду были видны широкие рёбра.

— Так, сосредоточиться! — прошептал я сам себе. — Как только овладею техникой, так сразу смогу помочь Яо Ху вылечить дедушку, так что вперёд!

Копчённые куски яогуая лежали на доске, завёрнутые в грубую ткань. Я развязал её и на мгновение задержал дыхание. Тяжелый, густой аромат копчения сразу поднялся в воздух и заполнил хижину ароматами смолы и прожаренного жира. Мясо потемнело от копоти, а края приобрели буро-коричневый оттенок. Если не знать, откуда это мясо взялось, то его смело можно было принять за хорошую деревенскую свинину, подкопченную над очагом. Но я всё равно ощущал под этим запахом нечто большее, нечто сладкое и желаемое — духовную энергию зверя.

Положив кусок со спины на доску, я провёл ножом по плотной поверхности. Лезвие входило с лёгким хрустом и добиралось до мягкого и сочного мяса внутри. Я отрезал несколько полосок с лопатки и шеи, снял грубые края и начал работать ножом.

Копчённое мясо рубилось иначе, нежели сырое. Оно было плотнее и при разделывании выпускало в воздух новые волны запаха дыма. Постепенно куски превратились в плотную рубленную массу под тяжелым лезвием мясницкого тесака, в которой тёмные волокна мяса, перемежались с маленькими кусочками янтарного жира.

Я добавил щепоть соли, немного соевого соуса и растёр меж пальцами сухой базилик. Он пах горьковато и даже можно сказать терпко, как раз то, что нужно для копчёного мяса.

Рядом лежал дикий батат. Я очистил его ножом от грубой кожицы и нашинковал мелкими кубиками. Его сладость хорошо ляжет в контраст копчённого мяса. Осталось только добавить к этому рис.

Когда снял крышку с котелка, в лицо ударило облако горячего пара. Рис уже почти дошёл, а вода сверху ушла. Я, прислушиваясь к тихому и густую побулькиванию, сгрёб угли печи в сторону и тем самым снизил температуру готовки. Пускай рис впитает себя остатки влаги и хорошенько настоится.

Для мяса я поставил свой второй котелок, потемневший от старой копоти, на дно плеснул масла и бросил пару раздавленных зубчиков дикого чеснока. Пришлось, правда, походить по округе, добывая растущие в горах ингредиенты, но это зачастую совпадало с моими тренировками у реки, да и несколько особенно «овощных» точек я сумел хорошенько запомнить.

Как только чеснок начал золотиться, сгрёб рубленное мясо и закинул внутрь. Оно зашипело, но иначе, чем сырое. Сначала пошёл густой аромат дыма и жира, будто я вновь оказался у огня, над которым коптил мясо. Я быстро разминал массу деревянной лопаткой и наблюдал за тем, как жир вытекал прозрачными каплями и смешивался с чесноком.

Затем добавил ещё немного соевого соуса тонкой струей по стенке котелка, и пар поднялся густым тёмным облаком. Следом отправил в котелок батат. Кубики быстро покрылись жиром и потемнели по краям. Я перемешал всё ещё раз и добавил совсем немного речной воды, достаточно, чтобы покрыть мясо и батат для загустения соуса.

Через некоторое время копчённое мясо потемнело ещё сильнее, а края стали хрустящими. Батат размягчился и впитал в себя часть соуса. Я достал деревянные палочки для еды и попробовал кусочек на кончике — вкус получился насыщенным, несмотря на простые ингредиенты, и одновременно глубоким из-за мяса дикого яогуая.

Осталось только досолить совсем немного, добавить щепотку травы и дать блюду постоять над слабым жаром. Пока процесс шёл, я взял миску и распушил в ней рис, а затем выложил сверху рубленное мясо с бататом и щедро полил тёмным соусом. Запах поднялся такой, что я на мгновение просто замер.

Но это ещё не конец. Прежде чем приступать к еде, закрыл глаза, сложил ладони у нижнего ядра и выпустил часть Ци с выдохом. Малец и без того высасывал её из меня, поэтому насытить готовое блюдо собственной же энергией оказалось практически невозможно. Однако, когда открыл глаза, то увидел, что на кончиках зёрен риса едва заметно переливался солнечный свет. Получилось, уже в очередной раз, но всё ещё слишком слабо, всё ещё не дотягивает.

Я решил, что такое ароматное блюдо лучше съесть на свежем воздухе, поэтому не забыл взять с собой зверька, засунул его в нагрудный тряпичный кокон и вышел с тарелкой в руках. Всего на мгновение мне удалось прогнать все мысли прочь. Долг, проблемы с техникой, появление линшоу — всё это испарилось под приятный аромат будущего обеда.

Я решил устроиться у своего лагеря, где проводил ночи на пролёт, стараясь как можно сильнее вгрызться в гранит науки. Палочки остались в хижине, а я, вооружившись обычной деревянной ложкой, принялся всё хорошенько перемешивать.

Сначала рис — мягкий и спокойный. И лишь потом мясо.

Я засунул в рот ложку и принялся тщательно всё пережёвывать. Рис таял на языке, а плотные волокна мяса и мягкий батат оказались не такими уж и жесткими, что заставило меня невольно усмехнуться. Вот так-то, Яо Ху, если уж и превращать демонического зверя в еду, то пусть это будет что-нибудь достойное и вкусное, а не просто кусок отварного мяса.

Первую ложку проглотил почти машинально. На мгновение показалось, что зверёк в коконе шевельнулся и издал едва заметный писк. Я сжал деревянный прибор меж зубов, отодвинул ткань и, взглянув на существо, сквозь зубы произнёс:

— Что? Тоже хочешь? Ну так просыпайся, и будет тебе ГайФан из Камнегрыза.

Но он продолжил мирно спать, высасывая из меня энергию. Тело требовало еды и напоминало, что неплохо бы продолжил обедать, а не разговаривать со спящим зверем. Я набрал риса с мясом и засунул в рот.

Тёплый соус растекался по языку, жир мягко обволакивал нёбо, и где-то в груди, подо всей этой палитрой вкуса вспыхнуло знакомое ощущение. Оно сначала зародилось в желудке, постепенно начинало подниматься вверх и расползаться по телу. Я на мгновение закрыл глаза и позволил дыханию замедлиться. Ци в мясе оягуая всё ещё была жива, если так, конечно, можно выразиться. Только теперь она была приправлена солью, соевым соусом и терпкими травами.

С каждой новой ложкой это чувство становилось сильнее, будто внутри меня разливался густой горячий бульон, который медленно наполнял пустые каналы меридианов. Они внезапно пробудились и принялись насыщаться свежей природно-дикой духовной энергией, прогоняя её через всё тело. Я почувствовал, что моё дыхание становится глубже, что тепло из живота поднимается вверх по позвоночнику и растекается по плечам. Даже мысли стали чище, будто в голове наконец делали уборку.

К тому моменту, когда миска опустела наполовину, эффект стал особенно явным. Духовная энергия не рвалась наружу бурным потоком, а шла медленно и размеренно, будто сама пища просачивалась в тело не кусками плоти камнегрыза, а его силой. Видимо, так и влияет хорошая еда на тела практиков, без всплесков, без опасности, лишь спокойная и мягкая гармоничная волна энергии.

Я поставил миску рядом и позволил себе расслабиться. Тепло разошлось по меридианам, и на мгновение мне показалось, что отчётливо ощущаю, в какой точке она сосредотачивается. Моё тело подсказывало, нет, оно кричало, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы попробовать изучить новую технику.

В животе тяжело лежала сытость, но вместе с ней внутри тихо пульсировала энергия. Если сейчас начать медитировать, половина этой силы легко перейдёт в Ци, а излишки сожрёт мой новый попутчик. Именно поэтому я доел остатки блюда, забросил миску с ложкой в бадью для посуды, закинул рюкзак за плечи и направился в долину.

С моего последнего визита здесь много что изменилось. Раньше она была своего рода островком спокойствия посреди опасного животного мира, где под каждым кустом таились хищники. Теперь от былой безмятежности осталось только напоминание в виде величественного дуба, раскинувшего широкие ветви своей кроны.

Больше ничего не напоминало мне об этом месте. Даже место силы, которое, как и ранее, манило меня своим присутствием, теперь лениво помахивало эфирной рукой, пытаясь пережить минувшие события. А всё из-за обрушения подземных залов внутри горного перевала. Даже воздух здесь пах иначе. В нём отчётливо чувствовалась горечь утраты, а сам он был тяжёлым и невероятно плотным.

Вход в пещеру был завален крупными валунами. Я до сих пор не мог поверить, что сумел вовремя выбраться и не сгинуть под тяжелыми обломками потолка. Однако существовал и другой вход. На противоположной стороне водоема, будто брат близнец, находился точно такой же проход, ведущий в горную систему туннелей. Так что уверен, где-то должны быть и другие способы проникнуть внутрь.

Я всё ещё часто думал о том, что там увидел. Странные лаборатории, опыты с кровью яоугаев — судя по всему, именно они стали причиной заражения. Подвергнуты ли ему другие звери? Камнегрызов явно не коснулось это проклятие, иначе я бы давно уже слёг. Получается, заражены были только тулоны? Тогда почему именно они, и будут ли новые жертвы?

Эти вопросы заставили меня задуматься, завесу чего мне «посчастливилось» приподнять, и каковы теперь будут последствия? Люди явно проникали в сеть через другое место, иначе рано или поздно мы бы наткнулись на друг друга. Получается, что долина пусть пока и безопасна, но вскоре может стать точкой интереса обитающих в горах людей. С этим стоит быть осторожнее.

Но как бы то ни было, я пришёл к месту силы не для того, чтобы просто размышлять, а попробовать наконец усвоить эту клятую технику внутреннего ока.

Я устроился на берегу водоема, аккуратно положил у ног свёрток со зверьком, достал книгу и снял с пояса шенбяо — пускай лучше будет под рукой. Подключиться к месту силу удалось практически моментально. Меридианы, наполненные духовной энергией мяса яогуая, светились, будто новогодние гирлянды, по которым курсировала моя сила.

Книга лежала раскрытой у меня на коленях. В этот раз я решил не читать, а просто смотрел на первые строки, который давно выучил наизусть. Бумага была шероховатой и потемневшей по краям, будто по ним часто водили пальцами. А если провести ними по поверхности листа, чувствовались неровности чернил иероглифов, будто тот, кто переписывал этот трактат, делал это наспех.

«Сядь, как гора. Успокой дыхание. Собери Ци в нижнем ядре и направь взгляд внутрь».

— Легко сказать, — тихо фыркнул я и постарался последовать инструкции.

Для того, чьи ядра всё ещё спали, совершить подобное было практически невозможно. Логичным ответом было временно бросить попытки выучить технику и для начала ступить на следующий уровень. Вот только мне не было известно, проснутся ли мои ядра сразу или понадобится заползти выше.

Нет! Я просто обязан справиться!

Это была не первая попытка, даже не вторая и не третья. Несколько раз я уже сидел с этой же книгой на коленях и пытался открыть это проклятое «Внутреннее Око». И каждый раз всё заканчивалось одинаково. Я открывал глаза, понимал, что потратил несколько часов впустую, и обещал, что попробую ещё. Так вот, этот момент настал, поэтому я не встану с места, пока не закончу, даже если придётся пустить корни!

Я закрыл книгу и положил её рядом со зверьком. Ничего нового я из неё уже не узнаю, да и инструкции были довольно просты. Сначала поза!

Скрестил ноги и поёрзал на месте, пока колени не нашли устойчивое положение. Спина была выпрямлена, а я потянулся вверх, будто пытался поднять сам себя за волосы. Следующим шагом расслабил плечи, слегка опустил подбородок и коснулся кончиком языка нёба. Руки сложились перед животом, левая ладонь снизу, а правая сверху и последним штрихом большие пальцы коснулись друг друга, образовывая замкнутый круг.

Печать наблюдения. По крайней мере, так это было описано в трактате.

Вдох-выдох. Тёплый комок Ци внизу живота начал ощущаться почти сразу, но отказывался двигаться в потоке. Я осторожно перенаправил всё моё внимание именно на него и заставил массу сдвинуться с места. Уже лучше, в прошлый раз так быстро не получилось.

Тепло медленно расползалось по животу, оставляя за собой лёгкое покалывание. На секунду мне показалось, что я совершил настоящий прорыв, и уж в этот раз всё получится, но комок внезапно рассыпался, будто я пытался удержать песок в раскрытых ладонях.

— Чёрт… Опять то же самое, — я недовольно фыркнул, а затем медленно выдохнул.

Ладно, значит, по новой.

Я уже хотел снова закрыть глаза, когда взгляд зацепился за предмет, лежащий рядом с книгой. Каменная чаша, артефакт, найденный в лаборатории гор. Не помню, чтобы доставал её из мешка, по крайней мере осознанно.

Ещё в тот раз она показалась мне странной. Слишком гладкая внутри, но слишком тяжёлая для своего размера. Камень быть серым, а по поверхности проходили тонкие волнистые линии, похожие на застывшую водную рябь.

Пришлось взять её в руки. Чаша была холодной, правда, только в первые секунды. Затем камень вдруг начал теплеть в ладонях, словно реагировал на моё прикосновение.

— Ну и что ты такое, и как тебя использовать? — пробормотал я, осматривая её со всех сторон.

На дне виднелся едва заметный узор, очень похожий на концентрические круги, будто расходившаяся по воде рябь. Странно, но интересно. Я поставил чашу перед собой и снова сел в позу медитации, сложив ладонь на ладонь. Может, вот так?

У нижнего ядра в области живота вновь появился тёплый комок энергии, и я попытался повторить процесс, в этой раз больше концентрируясь на каменной чаше. Энергия ответила на мой зов и начала медленно подниматься вверх, насыщая витиеватые линии меридианов. Поток постепенно усиливался и поднялся чуть выше, чем в прошлый раз, но лишь для того, чтобы вновь рассыпаться.

— Бесполезная штука!

Я снова взял её в руки и на этот раз ощутил тепло в ладонях намного быстрее. Когда держал чашу, мне показалось, что Ци у нижнего ядра будто зашевелилась. Самостоятельно, без каких-либо манипуляций, словно отвечала и реагировала на чужой зов. И это заставило меня задуматься.

Поставив чашу обратно на землю, я плеснул туда немного воды, в надежде, что это может помочь. Поверхность мгновенно успокоилась и превратилась в гладкое зеркало, в котором ясно читалось моё отражение. Ладно, попробуем ещё раз.

Глаза закрылись, дыхание замедлилось, и тепло в животе появилось намного быстрее. Я вновь мысленно повёл его вверх, стараясь следовать указаниям трактата, и уже готовился к очередному провалу, как вдруг снаружи послышался плеск воды.

Сначала подумал, что в водоёме резвились крабовые моллюски, но звук шёл из чаши. Я открыл глаза и заметил, как по водной глади расходились круги, точно такие же, как были изображены на артефакте. На моём лице появилась довольная улыбка. Пробуем ещё!

Поднять поток оказалось ещё проще, а из чаши послышался очередной плеск, и круги стали шире. Значит, вот как это работает! Я наклонился ближе и внимательно рассмотрел собственное отражение в воде. Поверхность реагировала на движение моей Ци. Я попробовал ещё несколько раз и вывел для себя закономерность — когда поток были неровным, круги шли хаотично, а если пытался давить силой, вода начинала дрожать.

Получается, водная гладь была своего рода зеркалом моих манипуляций Ци? Помогала настроиться на нужную волну? Существовал всего один способ проверить. Я вновь повторил процесс, каждый раз наблюдая за результатом, и через несколько попыток уверенно сам себе заявил:

— Это индикатор.

Чаша действительно показывала, насколько ровно я веду поток, и после множества повторений, кажется, у меня вышло найти хрупкий баланс между силой и гармонией. Не идеальный, конечно, но намного лучше, чем раньше. Настала пора для финального теста!

Я поднял тепло выше по телу и смог дотянуть поток аж до горла. Трактат требовал довести энергию от нижнего ядра вплоть до точки между бровями, тем самым открывая «Внутреннее Око». Я направил всё внимание именно туда, и сначала показалось, что попытка сорвалась. Однако лёгкая тяжесть становилось всё заметнее, будто пытался проглотить вставший в горле ком, только в обратную сторону.

На мгновение возникло ощущение, словно кто-то коснулся лба изнутри, но я продолжал дышать и стараться удержать с баланса. Ци медленно поднималась вверх, а круги на воде почти исчезли, отражая лишь идеально ровную гладь. Поверхность стала настолько спокойной, что на мгновение мир вокруг потух, а перед глазами возникла одинокая золотая нить.

Темнота за закрытыми веками больше не была пустой. В какой-то момент она расслоилась, и из глубины проступила ещё одна нить. Сначала они были бледными, практически прозрачными, будто тончайшие паутинки, сотканные из золота. Внезапно они стали множиться, формируя огромную сеть, которая не сразу показалась мне знакомой.

Нити тянулись через всё тело, переплетаясь в ложную сеть, затем уходили к нижнему ядру и расходились вверх к плечам и голове. Потоки Ци текли по ним медленно, будто тёплый мёд, и от этого я ощутил движение энергии внутри собственного тела как никогда раньше.

Там, где меридианы были свободны, поток шёл мягко и ровно, оставляя за собой приятное тепло. Однако были и места, напоминавшие пережатые узлы артерий. По ним энергия двигалась натужно и зачастую сбивалась в те самые комочки, которые ощущались ранее. От этого ощущения у меня всё равно перехватило дыхание!

Раньше я ощущал собственное тело только кожей и мышцами, а теперь оно предстало передо мной, будто ожившая карта, сотканная из золотистого цвета. Я видел каждую линию меридианов, мог внимательно рассмотреть как широкие каналы, так и узкие, которые требовали моего внимания.

Не знаю, у всех ли была одинакова карта внутреннего мира, но в тот момент мне показалось, что я смотрю на нечто уникальное. Быть может, потому, что это были мои меридианы, и по ним курсировала моя сила? Или всему виной человеческий эгоцентризм, но как бы то ни было, кажется, у меня всё же получилось.

Я открыл глаза и медленно выдохнул, заметив, что вода в чаше осталась неподвижной. Зверёк по-прежнему тихо сопел и вытягивал из меня духовную энергию. Ещё раз попробовал погрузиться в сознание и проникнуть в собственные меридианы, а когда карта появилась лишь по одному велению моего разума, наконец убедился, что смог освоить первую технику.

Значит, настала пора пустить её в ход и попробовать вылечить дедушку.

— Ну и где его ноги носят?

Я от досады раскрутил верёвку шенбяо и метнул острый наконечник прямиком в истыканный дырами и бороздами пень. Получалось уже намного лучше и теперь из десяти попыток, цели достигали все десять. К тому же увеличил расстояние до двадцати шагов и этого было достаточно.

Само по себе шенбяо оружие хорошее, но я всё ещё не отыскал свой собственный стиль. Теперь, когда у меня появилась первая техника, а заглядывать внутри собственных меридианов стало что-то вроде переключения рычага сумел ещё на шаг приблизиться к пониманию собственного тела. Мне даже не понадобились уроки Яо Ху, чтобы догадаться использовать духовную энергию при броске.

Резким движением вырвал клинок из пня, вновь размотал верёвку и со всей силы швырнул его в цель. В момент броска меридианы вспыхнули ярким светом и тут же вернулись к обычному состоянию. Если раньше энергия курсировала сквозь моё тело лишь при глубокой медитации, то теперь она была в движении постоянно. Хотя нет, даже не так.

Скорее раньше я не был способен её рассмотреть и думал, что наполняю себя ци, только в моменты поглощения, а оказалось, она всегда была частью меня. Правда из-за спящих ядер, она подолгу не оставалась в теле и покидала его с каждым выдохом, и именно на нём старался и совершать бросок. Каждая попытка сопровождало усилением за счёт духовной энергии.

Я научился переводить её в конечности, точно так же, как ранее довёл от нижнего ядра до точки между бровей. После того, как у меня получилось однажды, повторить манипуляции оказалось не так уж и сложно. Главное нащупать идеальный баланс между усилием и гармонией, но в этом помогала мне каменная чаша.

С каждые броские круги на водной поверхности становились всё реже и тоньше, а когда после очередной атаки я заметил лишь лёгкую рябь, шенбяо впервые утонул в крепком пне по самую верёвку. Вот это уже показатель. Я привычно дёрнул её на себя, в попытке выгнать клинок наружу, как старенькая верёвка не выдержала и лопнула у самого основания.

— Да чтоб тебя… весь день какой-то странный! Ну где он шастает?

Пришлось вытаскивать клинок руками и привязывать верёвку заново. Думаю выдержит ещё несколько бросков, но потом придётся менять на новую, а может лучше обзавестись новым оружием? Меч Яо Ху выглядел очень привлекательно, но сам такой я вряд ли смогу себе позволить.

Меч — оружие настоящего практика или знатного отпрыска. Даже стража ходила с обычными фальшионами дао из железа и низкоуглередной стали, которые по факту были не острее обычной зубочистки. Убить человека конечно можно, но носили они их чаще для устрашения деревенской власти, нежели чем для прямого применения.

А я мечтал о настоящем мече! Классический, прямой и обоюдоострый из дамасской стали, как был у Яо Ху. Такой обойдётся мне как минимум в триста цен, если кузнец вообще возьмётся ковать его для простого деревенского парня. Нет, меч должен соответствовать статусу хозяина и быть смертоносным оружием в его руках, а не пафосным украшением, которое бесполезно будет болтаться за спиной.

Может в один день у меня и появится собственный клинок, которому смогу дать имя и даже превратить в духовное оружие, но этот момент ещё не настал. А до тех пор? До тех пор буду искать свой стиль и если понадобится, тренироваться деревянной палкой.

Я проверил верёвку щенбяо, раскрутил его для вида, но метать не стал. Если понадобится, убить человека одним броском смогу, но что насчёт моего собственного тела? Камнегрыз обладал частичной закалкой и мог похвастаться отдельными зонами тела, которые не брало лезвие. Мне пришлось немало попотеть, чтобы оторвать его лицевую пластину от гниющего черепа и повязать себе на рюкзак.

А как же я? Чем я хуже?

Пока дожидался Яо Ху и уже собрал рюкзак для похода в деревню, решил ещё открыть интерфейс и взглянуть на требования для следующего шага. Тысяча отжиманий, приседаний и подтягиваний. Сотню часов медитации набил ровно за пятьдесят с помощью моего места силы, а три блюда из яогуая приготовил и съел ещё в первый день.

Вообще, стоит сказать, что последняя неделя после возвращения из пещеры пролетела моментально. Я ухаживал за садом, готовил нам еду, а в свободное время тренировался, тренировался и ещё раз тренировался. Думаю остановившееся цифра на тысяче была всего лишь потолком интерфейса. На деле же, я укреплял тело на ровне с Демоническом Лисом и старался не отставать в тренировках.

Мои запястья стали крепче, бёдра превращались в бёдра мужчины, а крепкие ноги не изнывали от постоянных походов по горам. Хиленькое тело, которое досталось мне по наследству постепенно приобретало форму и признаться, процесс вызывал у меня восторг. Заново вылепливать из куска глины нечто идеальное и смертоносное было сродни искусству. Я тщательно составлял программу, следил за питанием и потреблением белка и углеводов и в целом, наслаждался процессом.

Так что получается, я был готов совершить ещё один прорыв и ступить на круг. Насколько помню из инструкции для начальной закалки между каждым рангом необходимо было пройти ровно пять кругов. Самих же рангов насчитывалось свыше десяти, по крайней мере тех, до которых смогли дотянуться мирские практики.

Я же всё ещё был на нулевом, но готовился ступить на второй круг. Раз уж Яо Ху где-то бродил и процесс исцеления дедушки откладывался, то потрачу это время с умом и попробую пробить следующую стену моего Пути.

Идеально было бы совершить прорыв у места силы, так как оно не только помогало сильнее напитаться энергией, но и заметно упрощало все манипуляции с ци, но придётся остаться у лагеря, на случай, если внезапно вернётся Яо Ху.

Пришлось положить зверька на колени, занять позу Небесного лотоса и воспользоваться Внутренним Оком. Ну что, поехали. В прошлый раз пришлось несколько часов погружаться в идеальное состояние, но теперь, когда отчётливо вижу энергию и могу проводить её по меридианам, понадобилось от силы несколько минут.

Мир вокруг будто отступил на шаг. Шелест травы, стрёкот насекомых, даже плеск воды в чаше, которая всё ещё служила мне проводником стал глухим и далёким. Ци, разлитая в воздухе постепенно начала ощущаться на кончике языка и проникала в тело с каждым вдохом. Я медленно провёл поток по меридианам, сеть которых теперь видел, словно на ладони и она проскользила по каналам, собираясь в центре там, где находилось моё нижнее ядро.

Сначала всё шло спокойно, я бы даже сказал обычно. Спящее ядро никак не реагировало на поступление энергии, и она выходила из пустого шара, не оставив после себя и следа. Однако затем давление начало внезапно расти. Внутри него закрутился небольшой вихрь, словно воронка, рождённая из глубин всемогущего океана. Меридианы натянулись и зазвенели болью, будто музыкальные струны, готовые порваться в любой момент.

Я стиснул зубы и направил поток глубже, заставляя энергию сжаться и уплотняться. По ощущениям казалось, будто собственноручно пытаюсь вылепить заново нижнее ядро и самое интересное, что весь процесс казался чуть ли не инстинктивным. Я по какой-то неведомой мне причине прекрасно понимал, чем занимаюсь.

Да, части информации несомненно подчерпнул из инструкций по начальной закалке, где собственно и рассказывалось о первых шагах формирования и пробуждения ядер, но чтобы вот так? Здесь удивился даже я.

Однако дёргать судьбу за причинное место всё же не стал и продолжил уплотнять энергию внутри ядра. Помогло ещё и то, что крепко позавтракал солониной яоугая с диким луком и запил горячей похлёбкой из копчённого мяса и сладкого батата. Это позволило не только угомонить аппетит зверя, но и создать достаточно ци для более уверенного контроля и манипуляции.

Шаг за шагом, я продолжал уплотнять энергию, и она всасываясь в стенки ядра, образовывала его оболочку. В какой-то момент стало ясно, что удерживать больше нельзя. Либо порвутся натянутые струны меридианов, либо случиться что-нибудь неисправимое. Поэтому толкнул накопленную силу вперёд и медленно выдохнул.

Формирование ядер обычно проходило под присмотром более старших и опытных практиков. Неверное обращение с духовной энергией юного неофита могло их повредить или ещё хуже, полностью сломать. Однако в моём случае мне помогла инструкция, мясо яогуая и владение техники Внутреннего Ока.

Я буквально видел, как дрожали стенки спящего ядра и слышал одинокие всплески воды в чаше. Именно благодаря этому показалось, что внутри что-то треснуло. Ядро вспыхнуло ярче и вокруг него медленно и тяжело начали формироваться стенки. Они были всё ещё тусклыми, практически прозрачными и удерживали в себе от силы пятнадцать процентов духовной энергии, но это было уже начало.

Второй круг был сформирован.

Вновь оказался в тёмное пещере, наедине с парящим иероглифом моего имени. Абсолютно мёртвая тишина вакуума, редко прерываемая звуком капающей воды, настроило на нужный лад, и я принялся вытягивать нити. Первая потянулась медленно, можно даже сказать лениво, а вот следующие за ней не были уже и такими вялыми.

Из общего потока духовных нитей, до имени добралось лишь нескольким больше, чем это было в прошлый раз. Я не ожидал стремительного роста, прекрасно понимал, что Путь занимает целую жизнь и пройти по нему достоян не каждый, поэтому старался не давить и полностью доверился процессу. Иероглиф моего имени напитался духовной энергией, на мгновение вспыхнул яркой вспышкой и вернул меня обратно в мир живых.

Я открыл глаза и увидел перед собой седовласого Яо Ху. Он сидел на корточках и держал указательный и средний палец на моём запястье. Сканировал гад, следил за процессом. Прекрасно помня, что случилось в прошлый раз, заметил в его левой руке нож, но сделать ничего не успел. Он резко перехватил меня за руку и широко рубанул по моей ладони.

Каково было моё удивление, когда вместо алой борозды из которой выступала горячая кровь, нож оставил лишь лёгкий порез. Хотя да какой уж там порез, тоненькую линию, которую даже и порезом не назовёшь.

— Уже лучше. — Холодно заявил Лис и кивнул на тот самый булыжник. — Подними.

Не знаю, на что он рассчитывал, но пол тонны думаю всё ещё не осилю. Однако мне и самому стало интересно. Инструкция гласила, что при достижении второго круга, начинаются первые метаморфозы, связанные с телом. Грубеет кожа на ладонях и пятках. Она, конечно, не превращается в каменную, но как показал опыт с ножом, может выдержать обычный порез.

Я плюнул на ладони, хорошенько их растёр и схватился за огромный булыжник. Поднять его так и не смог, но оторвать чуть-чуть от земли, всё же получилось. Когда повернулся, подле Яо Ху уже лежали чугунные гири. Откуда он их взял? Понятия не имею. Вообще последнее время складывалось впечатление, что отшельник всё доставал либо из рукава, либо из своего бездонного сундука.

— Триста дзин! — Заявил он, указывая на гири. — Должен поднять.

Триста дзин на старославянском означало сто пятьдесят килограмм, что вполне ощутимая цифра. Я подошёл и решил для начала воспользоваться исключительно мышцами и попробовать поднять без помощи меридианов. Получилось с натяжкой, а вот когда подключил к процессу энергию и перевёл её в руки, чугунные гири показались едва ли не обычными пакетами с продуктами.

Зашвырнуть на соседнюю гору вряд ли смогу, хотя… почему бы и не попробовать? Я широко улыбнулся, осознавая, что ступил на следующий круг и широко размахнулся, как вдруг на гири легла рука Яо Ху. Он двумя пальцами сумел остановить мой замах, словно они были сделаны из пластмассы и уверено заявил:

— Это хорошо, что ты на втором круге, будет проще, но играться будешь потом. У меня не так много времени, да и загостились вы. Пойдём, пора начинать.

Обломщик. Правда он был всё же прав. Дедушка уже в таком состоянии практически десять дней, а мне пора возвращаться в деревню и разбираться с затянувшимся долгом. Хватит, пора покончить с ним раз и навсегда.

Мы зашли в хижину, где на столе уже был разложен мой алхимический набор, а собранный рюкзак аккуратно стоял у койки. Ступка, две узкие стеклянные колбы, маленький бронзовый котелок на треноге и спиртовая горелка. Рядом лежал тонкий алхимический термометр с насыщенной шкалой Фэй.

Пещерные грибы лежали на деревянной доске и вне пещеры они выглядели странно. Бледные, почти прозрачные с тонкими нитями, похожими на жилы. Казалось стоило лишь оказаться на солнце, они полностью потеряли свой цвет, но от них всё ещё исходил запах сырой пещеры и холодного камня.

Я устроился на стуле, а за моей спиной стоял Яо Ху, поигрывая меж пальцами бамбуковой палкой.

— Начинаем с основы, — спокойно сказал он, — для такого реагента нужна жидкость, которая удержит ци. Обычная вода слишком пустая, поэтому возьми моё рисовое вино.

— Сколько? — Я спросил, хватая за ручку керамический пузатый сосуд.

— Половину колбы, не больше, тебе нужна только концентрация. Нагревай до ста тридцати.

Я остановился ровно на середине и поставил колбу в держатель с маленькой горелкой. Огонь вспыхнул мягким голубым пламенем, после чего опустил в жидкость термометр. Сто двадцать, сто двадцать пять, сто тридцать.

— Следи за температурой. Теперь грибы.

Я взял нож и разрезал первый пещерный гриб. После недели постоянно готовки и разделки мяса, цифра уровня моего владения ножом скакнула до тринадцати. В очередной раз убедился, что это не более чем цифра, которая отображает показатель моего мастерства и посмотрел на идеально ровный разрез.

— Не режь мелко. Они должны распадаться сами, а теперь дави!

Я переложил кусочки в ступку и взял пестик. Первый удар оказался мягким и на мгновение показалось, будто орудие утонуло в вязкости, но гриб не крошился, а медленно превращался в густую кашицу. Я продолжал растирать, пока масса не стала однородной, а затем добавил немного воды. Каша изменилась почти мгновенно и стала более светлой.

— Теперь вводи в основу. Медленно. — Приказал стоящий за спиной Лис.

Открыл колбу и аккуратно соскрёб грибную массу внутрь горячего вина. Жидкость моментально потемнела. На поверхности появились тонкие серебристые нити, которые медленно растворялись на глазах.

— Температуру до ста шестидесяти Фэй, продолжай поднимать, а затем перемешать.

Огонь усилился, а показатель термометра медленно пополз вверх. Сто сорок, сто пятьдесят, сто шестьдесят. Как только он добрался до нужного показателя, взял стеклянную палочку и начал осторожно перемешивать жидкость, пока реагент не стал тусклым.

— Сейчас начинается самое главное, — тихо сказал Яо Ху, — Пещерные грибы связывают духовные структуры, но им нужен проводник.

— Кровь, — Я закончил за него, всё прекрасно осознав, ещё до того, как он закончит.

— Верно. — Спокойно ответил он.

Я бросил взгляд на мирно спящего на столе зверька, сорвал с пояса нож Кори и проколол себе подушечку указательного пальца. Кожа на них пока не загрубела, а затем позволил нескольким каплям упасть в колбу. Реакция произошла мгновенно. Жидкость вспыхнула мягким алым свечение, а по поверхности побежали тонкие линии, словно внутри пировали духи.

— Не останавливайся, продолжал перемешивать. Если сейчас не доведёшь до конца, придётся начинать заново.

Я продолжал водить палочкой по кругу, попутно размышляя, почему созданием реагента пришлось заниматься именно мне. Неужели это был его способ меня научить? Если да, то я безгранично ему благодарен, вот только грибов оставалось ещё на четыре попытки и если не справлюсь… Нет, обратно я точно не пойду!

— Теперь снижай огонь, — сказал Яо Ху за моей спиной, указывая палкой на горелку, — Позволь составу остыть и запомни. Сейчас ты создал связующую эссенцию. Она не лечит сама по себе, но позволяет ци соединиться с кровью.

Посмотрел на жидкость и едва сдержался от того, чтобы не попробовать её на вкус, но этого и не понадобилось. Не успел я и понять, что предстоит сделать дальше, как из-за спины вышел Яо Ху и, положив палку на деревянную поверхность стола, заявил:

— Именно поэтому её выпьешь ты. А когда начнётся лечение, твоё кровное родство с этим человеком станет для меня мостиком.

Я снял колбу с огня, позволил эссенции остыть и поставил её на стол. Цвет особо не вызывал аппетита, но если уж всё равно придётся пить, то зачем медлить. Вязкая эссенция провалилась в горло и оставило после себя холодное послевкусие мокрой тряпки. Я заметно поморщился, а затем перед глазами появилось сообщение

— Расскажешь, кто сломал ядра, и почему ты всё это время скрывал это от меня?

Дедушка лёжа сделал глоток отвара и впервые за последние несколько часов попробовал сесть. Его старческое тело было измождено не только побоями и внутренними повреждениями системы, но и неделями без пищи в глубоком сне. Лицо стало острым и угловаты, причём так, что кожа натянулась на скулы, а редкая седая щетина лишь подчёркивала болезненную худобу. Впалые глаза казались непривычно большими на осунувшемся лице, а в их глубине всё еще тлели искорки жизни.

Даже его крепкие руки, которыми он привык работать с юных лет, превратились в тонкие осенние ветви, лежавшие поверх одеяла и с дрожью сжимающие глиняный стакан. Будто этого было мало, под кожей проступали синюшные, надутые вены, что в свете масляной лампы хижины казались невероятно болезненными. Дедушка был больше мёртв, чем жив, и если бы не цепляющиеся за жизнь глаза, то подумал бы, что мне явился самый настоящий призрак.

Я забрал у него пустой стакан, налил туда свежий отвар из чайничка, который заваривал лично, и поставил на небольшую табуретку рядом с кроватью. Пока он медлил с ответом, я приложил два пальца к запястью старика и углубился в изучение его меридианов. По ним всё ещё вяло двигалась духовная энергия, но и это было уже неплохо.

— Когда ты успел стать практиком? — вдруг раздался сухой хрип деда, который и вернул меня в реальный мир.

— А я им и не стал, — ответил я честно, кладя ему в рот размоченный в воде кусок копченого мяса камнегрыза. — Я всё ещё на втором круге и знаю только одну технику. Так что не стал бы называть себя практиком. Жуй. Это мясо яогуая. Лис сказал, что диета с высоким содержанием мяса духовного демона должна быстро поставить тебя на ноги.

— Лис, — повторил его имя дедушка, стараясь прожевать еду редкими зубами. — Как ты его нашёл? Он ведь рассказал тебе, кто он?

Я покачал головой.

— Он не слишком общителен, если ты не заметил, но когда я тебя сюда принёс, несмотря на весь свой угрюмый вид, он согласился тебя лечить. Вы ведь знакомы, так? Это он сломал тебе ядра?

Дедушка нахмурил седые длинные брови и, проглотив, ответил:

— Значит, он тебе ничего не рассказывал.

В этот момент в дверном проёме показался отшельник. Они на мгновение встретились взглядами, и повисла неловкая пауза. Могу ли я доверить ему дедушку? Не собирается же он его убить сразу после напряженного спасения? Звучит крайне неразумно, однако откуда во мне эта тревога, которая заставляла все чувства и инстинкты биться в истерике.

Я медленно встал и, развернувшись, увидел, что Яо Ху держал в правой руке меч. Тот самый, который в своё время доставил ему от деревенского кузнеца. Моя ладонь инстинктивно потянулась к старой верёвке шенбяо, а сам Лис угрожающе стрельнул на меня взглядом и нахмурился.

— Вам пора уходить. Как и обещал, я помог тебе, так что теперь оставьте меня в покое.

Я заметил, как дедушка на него смотрел. Эта не был ни взгляд ненависти, ни взгляд страха. В его глазах горел интерес. Странно, ведь мне всегда казалось, что я хорошо умею читать людей. Однако Яо Ху отвечал ему привычным и суровым безразличием. Пришлось вмешаться в разговор, и я, набросив рюкзак на плечи, произнёс:

— Дедушка идёт на поправку, как вы и говорили. Диета из мяса яоугая работает. Спа…

Не успел я закончить, как Лис вошёл в собственную хижину, в которой становилось тесновато, и заставил меня обогнуть его через правое плечо. Оказавшись у двери, я увидел, как из его рукава показался пушистый красный хвост, а затем выскользнуло и всё остальное. Я шагнул вперёд и, стиснув зубы, сумел схватить зверька прежде, чем он грохнется на холодный пол.

— Я же говорил тебе следить за ним и не упускать из виду, пока он питается.

Не сразу понял, но вдруг заметил, что мелкий уже не помещался у меня в ладони. Его длинный хвост и ранее доставал мне аж до локтя, но в этот раз выросла и сама тушка. Она стала заметно увесистее, на мордочке появились надутые щёки, а шерсть стала гуще и мягче наощупь.

Я приложил два пальца к лапке спящего существа и удивился, когда не ощутил духовного присутствия. Это существо, как и все линшоу, было создано из Ци, и не чувствовать струящейся в нём энергии было сродни безумию.

— Тоже заметил? — сурово бросил мне в отшельник. — Природная маскировка, помогает не стать сожранным в таком юном возрасте.

Пришлось насильно запихивать хвост в тряпичную люльку на груди и замотать дополнительным слоем ткани, чтобы он не выскочил обратно. Дедушка всё это время молча смотрел то на меня, то на зверя, пытаясь сообразить и понять, как всё так быстро изменилось. Ведь ещё вчера я был бесполезным и ленивым лежебокой, а теперь мог видеть его меридианы, владел первой в жизни техникой и таскал с собой полноценного линшоу.

— Скоро вернусь, — заявил я, поправляя лямки рюкзака. — А ты пока поправляйся. Как только разберусь с долгом и накоплю денег на путешествие, мы отправимся в СунЦин, так что ешь больше мяса и отдыхай.

Лис бросил короткий взгляд на дедушку, а затем перевёл его на меня и холодно спросил:

— Что ты опять задумал? Моему гостеприимству есть предел. Разве я…

— Этого не потребуется, юноша, — закряхтел дедушка, называя умудрённого сединой мужчину юношей, и вновь попробовал сесть. — Я и так слишком долго занимал твою кровать, позволь мне подышать свежим воздухом. Иди, Рен, за меня можешь не беспокоиться, и ещё раз спасибо, что не бросил старика умирать.

Интересно, но Лис помог ему не только сесть, но и протянул глиняный стакан с отваром. Эти двое не просто знакомы, а явно делят историю, о которой не хотят мне рассказывать. Думаю, в ней и таятся ответы, почему отшельника заинтересовали мои глаза, как были сломаны ядра дедушки и куда делся мой отец.

Но уже смеркалось, а значит, доберусь до деревни как раз под утро. Деду понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя, а мне придётся потратить это время с умом и накопить на путешествие через пустыню.

Я вышел из хижины, посмотрел на уходящее за горизонт алое солнце и, развернувшись, низко поклонился.

— Учитель, я обязательно найду способ поблагодарить вас за спасение моей семьи. Пускай на это уйдут и десятки лет, но однажды я отплачу. Надеюсь, этого будет достаточно.

Яо Ху посмотрел на меня суровым и холодным взглядом, недовольно фыркнул, а затем бросил мне в след:

— Я же тебе говорил, не называй меня так!

Приятно было ощущать себя вновь в пути. Теперь, когда жизни дедушки ничего не угрожало, а я сумел добраться до второго круга нулевого ранга, с моих плеч свалилась целая гора. Осталось только разобраться с семейным долгом и не попасться со зверьком — и можно заниматься другими проблемами.

Утром как раз наступит срок уплаты долга. Я соберу по пути столько, сколько успею и смогу унести. К тому же, Саид должен быть продать мои простые отвары и припарки, и помимо этого в суме болталось тридцать с чем-то цен. Надеюсь, этого хватит, чтобы полностью погасить долг и закрыть эту часть моего путешествия.

На первом перевале решил начать с главного. Несколько веток Кровавой ягоды, аккуратно сложенные в мешочки, и две дюжины кусочков мяса моллюсков. Пришлось, правда, немного схитрить. В моём присутствии они зарывались в песок, однако, когда на побережье осталось лишь вкусное лакомство в виде пушистого зверька, они потянули свои бритвенно-острые клешни.

В этот момент я спрыгнул со скалы и принялся выбрасывать их на сушу одного за другим. Приманка сработала, и после быстрой разделки на месте я убрал в рюкзак две дюжины кусков природного афродизиака.

Пока находился в долине, решил заглянуть к кровососущим зайцам, но их не оказалось дома. Однако вместо свежего мяса отыскал несколько густых кустов Конского хвоста, который местный травник по привычке называл папоротником. А вот чего он не знал, так это того, что эта с виду обычная трава на самом деле являлась сильным связывающим ингредиентом, который усиливал эффекты других. Конечно, если правильно его приготовить.

Когда долина вновь поделилась со мной своими дарами, я спустился ниже и остановился у отвеса со скалистым мхом. Самый дешевый ингредиент, который обычно скупали килограммами, находился в нескольких сотнях метров вверх, но это больше не было для меня проблемой.

По сравнению со мной предыдущим, который пыхтел, кряхтел и обливался потом, взбираясь на отвесный утёс, даже с рюкзаком удалось вскарабкаться без проблем. Каждый палец намертво цеплялся за мелкие трещины, после тысяч подтягиваний я смог бы забраться и без применения духовной энергии, но мне захотелось себя проверить.

С перенаправлением Ци в кончики пальцев, плечи и ноги, я лез вверх с такой лёгкостью, будто внизу стоял человек с натянутым тросом и периодически помогал мне. На вершине утёса, откуда ранее свисали длинные зелёные ковры, я нарезал килограмм десять мха и упаковал его в рюкзак.

Пора возвращаться в деревню и выяснять, не висят ли плакаты «разыскивается» с моим профилем по всему поселению.

Кажется, я переоценил свои новые возможности и добрался ещё до рассвета. Пришлось затаиться в кустах и ждать, пока взойдёт солнце и закончится комендантский час. Признаться, он, как и вся эта деревня, начинал постепенно надоедать.

Войну жители не видели, и нашему поселению не грозила смертельная опасность. Рисковали лишь те, кто представлял её на так называемых соревнованиях, куда, по легенде, и ушёл мой отец. Со вторым кругом у меня не было ни единого шанса там оказаться, так что пока не возьму первый ранг, можно об этом даже и не думать.

С утренними лучами лениво просыпалась вся деревня. Пока охрана сменяла друг друга на постах и вяло вываливалась наружу, я провёл в медитации ещё пару часов, наполняя нижнее ядро энергией на пятнадцать процентов. Попробовал пробить этот барьер, но она, закручиваясь в вихри, уходила вверх по меридианам и привычно выходила вместе с дыханием.

Нужно развиваться дальше.

Звук дверного колокольчика ознаменовал о прибытии нового клиента. Травник, который, всё ещё завтракал, запихивая в рот рисовые булочки, спешно запил их стаканом молока и убрал посуду под прилавок.

— О! — взбудоражено протянул он при виде меня с рюкзаком. — Ты ведь тот паренёк, что работает вместе с Саидом? Что, опять в горы ходил?

Я кивнул, поставил рюкзак на пол и выложил на прилавок весь имеющийся мох.

— Что, это так очевидно?

Тучный мужчина с заметной пролысиной на затылке рассмеялся.

— Не сочти за грубость, но тебе бы одежду постирать да заштопать, а то ты либо только с гор спустился, либо всю ночь дрался в тёмных переулках.

Чёрт, а ведь он прав. Походная одежда, которую я выторговал у Саида, пережила немало. Несколько походов по горам, бегство по рушащейся пещере, где то и дело цеплялся за острые камни, и несколько пережитых сражений. Я уж молчу про постоянные тренировки и стирки в реке. Так что — да, с какой-то стороны травник был прав. Мне нужно привезти себя в порядок.

— Сколько за всё дашь?

Травник почесал подборок и принялся думать, насколько меня можно нагреть.

— И что, вот так сырой материал и продашь? А Саид мне хвастал, что его новый партнёр неплохо разбирается в алхимии.

— Неплохо, но на переработку десяти килограмм у меня уйдёт несколько дней без сна и перерыва на обед. А промышленные чаны для варки, какие стоят в сектах, я оставил в другом рюкзаке. Будешь брать или нет?

Мужчина улыбнулся.

— Давай так, исключительно потому, что знаю Саида лично, заберу всё за пятнадцать цен и дам в нагрузку хорошую скидку у портного напротив? Она тебе понадобится.

— Пятнадцать? Да ты издеваешься? Тут дзинов двадцать веса минимум! Я в два раза меньше продавал за пятнадцать.

— Ну хочешь, заберу за тридцать, чтобы всё по-честному было, вот только у портного ты всё равно потратишь больше. Кстати, он как раз через дорогу, а держит лавку мой троюродный свёкр. Просто скажешь, что от меня, и он тебя не обидит в цене. Ну как, по рукам?

— Ай, и чёрт с тобой, давай свою скидку, но при одном условии! Она должна быть чуть ли не императорской, и на всё, что я выберу. Даже если на несколько человек, договорились?

Травник снова улыбнулся и выложил на стол пятнадцать медяков. Я сгрёб их в сумку, которая постепенно становилась всё увесистее, и прежде, чем продавать остальное, решил наведаться в административный район и выяснить, сколько мы ещё были должны.

Я и не представлял, что наша деревня была настолько огромной. Конечно, с высоты гор можно было увидеть, как она тянулась полуовалом и являла собой границу между пустыней и хребтами, но одно дело смотреть, другое передвигаться по ней.

Путь до административного района занял у меня не меньше полутора часов, а когда я вышел на широкую площадь, то сразу стало ясно, почему здесь жила элита нашего поселения. В отличие от более бедных районов крестьян, где дома накренялись друг к другу, как пьяные старики, здесь всё было построено основательно. Крепкие деревянные здания с черепичными крышами, аккуратные каменные дорожки и даже цветастые украшения. А в центре площади стоял крупный помост, застеленный досками и тканями, который будто готовили к выступлениям на фестивале.

Повсюду кипела работа. Мужики в грубых холщовых рубахах вбивали в землю толстые столбы для растяжек и флагов. Между ними уже тянулись красные и золотые ленты с иероглифами, обозначающими счастье и удачу. Несколько женщин раскладывали на длинных столах плетёные корзины с угощениями, от которых пахло свежей выпечкой, а дети носили между лавками, пока их проклинали сердитые торговцы.

Вдоль восточного края площади тянулся ряд павильонов. Там уже устанавливали прилавки и, кажется, собирались сооружать настоящий рынок. Я уловил запах жаренного теста, сладкого рисового вина и копчённого мяса. Мой желудок предательски напомнил, что неплохо бы закинуться солониной из камнегрыза, но у меня были дела поважнее.

Северную сторону площади занимало самое внушительное здание во всей деревне — личная вилла градоправителя. Никакого императорского пафоса в ней не было, но хозяин даже не пытался скрыть того факта, что далеко не бедствовал — высокая каменная ограда, широкие ворота с бронзовыми кольцами и крыша из тёмной черепицы с резными коньками.

У ворот стояли двое стражников в одинаковых тёмно-красных одеждах с короткими копьями и заткнутыми за пояс фальшионами. Они лениво наблюдали за суетой на площади, но не забывали следить за слишком близко проходящими к вилле жителями.

Я остановился на краю площади и мгновение молча смотрел за происходящим. Здесь явно готовились к какому-то фестивалю, который, судя по всему, должен начаться именно сегодня. Шум, запахи, яркие ткани и стук молотков. Явно не та картина, которую можно было увидеть в более бедных районах. А там, где жизнь и люди — всегда есть шанс неплохо заработать.

Однако прежде, чем продумывать план дальнейших действий, я зашёл в здание местного казначейства и отстоял приличную очередь от самых дверей.

— Следующи-и-и-й! — лениво и с явным пренебрежением в голосе протянула женщина за деревянным столом.

— Добрый день, я бы хотел…

— Читать и писать умеешь? — резко прервала меня женщина с довольно интересным выбором причёски в виде птичьего гнезда.

На мгновение меня прошибло молнией, вырывая кадры из прошлой жизни. Нет, это не может быть совпадением. Я отказываюсь верить, что в каждой вселенной, в том числе, и в магических мирах, когда речь заходит о бюрократии, всё абсолютно одинаково.

— Ты там чего, оглох? О, боги, крестьянин на крестьянине! У меня, между прочим, скоро обед! Говори, что надо, и поскорее, там люди в очереди стоят.

— Мне нужно узнать остаток долга и внести очередной платеж.

— Пф-ф-ф… — медленно выдохнула крупная женщина, и её дыханию, скажем мягко, не помешало бы освежиться. — Имя… Имя у тебя есть? Фамилия?

Вдруг сидевшая за соседним столом женщина наклонилась и прошептала так, что её услышали, похоже, даже на площади:

— Это внук того назойливого дедана, помнишь?

— А-а-а, — Протянула владелица прически-гнезда. — Теперь всё ясно. Яблоко от яблони… Узнавал уже за твой долг один. Может, договоритесь там между собой сами, а не будете по очереди сюда приходить? Следующий!

— Кто узнавал? Где?

Женщина напряженно выдохнула, явно теряя последние капли терпения.

— Вон тот… Следующий!

Каково же было моё удивление, когда этим «тем» оказался Саид. Темнокожий торговец стоял в углу и пересчитывал медяки на ладони.

— Следующий! — вновь завопила женщина, а за спиной послышался фальшиво вежливый кашель.

— Саид? — окликнул я его по имени, когда сумел пробраться сквозь целую армию просителей. — Что ты здесь делаешь?

— Рен? Мой друг, где ты всё это время был? Я слышал странные слухи, а когда в магазин зашла та самая женщина, ну, которая…

— Как ты себя чувствуешь? — резко перебил я его, дружески похлопав по плечу. — Всё хорошо? Печёнка не болит? Температуры нет?

— Я… Со мной всё хорошо, Рен, спасибо, что поинтересовался, — неуверенно промямлил Саид, широко распахнув свои карие глаза.

— Ну как там торговля поживает? Слушай, пойдём на улицу, здесь душно, да и пахнет чернилами, а там и поговорить спокойно можно.

Темнокожий торговец молча кивнули последовал за мной наружу. Я вышел, глубоко вдохнул воздух, который ещё сильнее пропах свежими угощениями, и увидел, что Саид протягивает мне небольшую мошну.

— Твоя доля с продажи, — произнёс он, словно пытался извиниться.

Я взял мешочек, измерил его на вес и огорченно спросил:

— Да ты издеваешься, Саид, это всё?

— Двенадцать цен, все твои, до последнего.

Чёрт, я рассчитывал заработать намного больше, но, видимо, зря был настроен настолько позитивно. К тому же это низкокачественные припарки и отвары — что от них можно было ожидать? Ну да ладно, лучше, чем вообще ничего.

— Кстати, мне сказали, что ты узнавал про мой семейный долг? Зачем?

Саид виновато опустил голову и ответил:

— Тебя долго не было. Я подумал, может, ты расплатился с долгом и покинул деревню. Или он был настолько высоким, что ты решил, что не в силах выплатить и бежал вместе с дедом. В любом случае, я рад, что оказался не прав.

— Дедушка немного приболел, но с ним всё в порядке, — соврал я для виду. — Лучше скажи, сколько я должен, и что здесь происходит?

— Сто восемьдесят три цен, — ответил Саид, а затем посмотрел в сторону приготовлений и добавил. — Фестиваль по случаю выбора новых представителей деревни. Рекрутеры наконец закончили смотрины, и сегодня будут официальные выступления и празднования. Народу должно быть много.

Сто восемьдесят три медяка. Паскудно! Неужели дедушка тогда так и не смог донести деньги в уплату долга? Или набежали проценты? Будь проклят этот мелкий жирный ублюдок, который разводил жителей на деньги. Градоправитель. Тоже мне! Он явно будет присутствовать на этом фестивале и не упустит возможность выступить перед всеми, но убивать его категорически нельзя. Нужно сосредоточиться на том, как заработать сразу всю сумму и избавиться от ярма раз и навсегда.

— Извините, извините! — раздался жалкий вопль мужичка, сопровождаемый звонким матом стражи.

— Я так понимаю, со всей деревни набрали только лучших поваров для фестиваля? — спросил я, наблюдая за тем, как стражник пнул по отвалившемуся колесу телеги и спотыкнулся о рассыпавшиеся кочаны капусты.

— Угу… Самые лучшие, градоправитель лично отбирал, — ответил Саид, искоса наблюдая за тем же. — Хотя, нет, вряд ли самые лучшие. Скорее, те, у кого хватает цен на аренду места и лотка.

— И сколько нынче просят?

Саид медленно повернулся.

— Минимальная ставка — пятьдесят цен, в самом конце линии. А что? Стоп, только не говори…

Я разом сорвал сумку с пояса, протянул её вместе с прибылью за эликсиры и уверенно произнёс:

— Постарайся выбить для нас местечко получше. Торгуйся, если придётся, но сновать в самом конце мне не хочется.

— Подожди, Рен, — ухмыльнулся Саид и не сразу взял деньги. — Я, конечно, не сомневаюсь, что ты хороший повар, но подожди. Здесь действительно соберутся одни из самых умелых трактирщиков всей деревни. Ты действительно хочешь выступить против них? Да и что ты вообще сможешь предложить? Всё, что только продается в деревне, можно будет купить здесь, у проверенных мастеров, а ты…

— Извините, простите! Я сейчас всё соберу! — продолжал причитать крестьянин, стараясь схватить раскатывающиеся кочаны капусты.

Один из таких докатился аж до нас и остановился у моих ног. Саид был действительно прав, здесь соберутся самые умелые повара всей деревни, и у каждого из них будет по два-три слуги, которые будут постоянно зазывать клиентов. А у меня? У меня был Конский хвост, Кровавая ягода и две дюжины кусочков мяса моллюсков.

Отдельно эти ингредиенты практически ничего не стоили, но если попробовать соединить их воедино, добавить щепотку Ци и усилить действие… Возможно, что-нибудь да получится. К тому же, кажется, я только что наткнулся на самый главный элемент, которого мне не хватало, для воплощения задуманного.

— Эй, Рен, ты меня вообще слышишь? Даже если мне удастся выбить для нас место и прилавок, что ты собрался делать?

Я ухмыльнулся, хлопнул Саида ладонью по спине и уверенно ответил:

— То, что ещё не видывал этот мир!

К началу торговли у меня уже было почти всё готово. Я потратил на подготовку половину ночи и всё утро, зато теперь лоток выглядел как маленькая кухня алхимика.

Сначала занялся самым главным — основой для начинки. Мясо моллюсков пришлось долго промывать, пока из него не ушёл тяжелый запах тины. После этого мелко порубил его ножом до состояния густой кашицы и отложил в сторону. Свинину, купленную на последние деньги, нашинковал отдельно в виде тонких полосок, а потом прошёл лезвием поперёк, превращая в мягкий и липкий фарш.

Далее в большую миску отправил рис, зелёный лук, чеснок, немного тёртого имбиря и долго вымешивал голыми руками, пока масса не стала однородной. Когда настала пора добавлять мясо моллюсков, напитал духовной энергии самый главный и таинственный ингредиент и тщательно всё перемешал. Соотношения свинины и плоти обитателей водоема было примерно один к двадцати. Однако я этого и добивался. Не хватало ещё, чтобы клиенты морщились от неизвестного привкуса и не могли насладиться ароматом мяса.

Пока фарш настаивался, я занялся капустными листьями. Рецепт моих голубцов в немного подстроенном под местные вкусовые привычки стиле пришёл на ум как-то сам по себе. К тому же Саид был прав: чем я мог удивить, а главное, выделиться из общей массы людей, торгующих привычными азиатскими угощениями?

Среди приглашенных поваров были и бродячие торговцы, которые не упускали возможности заработать на фестивале, но, в отличие от них, меня выделяла одна неочевидная способность. Способность, которая ни в коем случае не должна стать достоянием общественности.

Большой кочан капусты пришлось разобрать на отдельные листы и быстро обварить их в кипящей воде, чтобы они стали мягкими и послушными. После этого каждую жилку аккуратно подрезал ножом — иначе листья сломаются при сворачивании — и подготовил к формировке. В итоге на столе выстроилась целая стопка бледно-зелёных пластов, готовых стать оболочкой для моей начинки. А она уже была готова.

Однако грош цена будет моим голубцам, если отдельно не подготовлю усилитель. Конский хвост пришлось сначала подсушить на огне, а потом растолочь в ступке до крупной крошки. Получившуюся приправу я засыпал в небольшой котелок, залил водой и медленно варил на слабом огне. Интерфейс гласил, что его свободно можно использовать в качестве усилителя для эликсиров или блюд, но ни словом не обмолвился насчёт приготовления в виде соуса.

Надеюсь, сработает.

Отвар получился тёмно-зеленоватым и ожидаемо терпким на вкус. Такое явно не вызовет аппетит у клиентов. Пришлось процедить полученную кашицу через ткань и смешать с рисовым вином, соевым соусом, чесноком, Кровавой ягодой и каплей мёда. Ну и, конечно же, я рисковал стать жертвой миллионов домохозяек, если бы не добавил томатной мякоти и мелко нашинкованной морковки.

Соус получился не таким уж и классическим в привычном его понимании, но и цель стояла в том, чтобы адаптировать блюдо под местные вкусовые привычки, а не вызвать отвращение слишком уж «постным» на приправы. В итоге получился весьма густой и ароматный отвар. В нём чувствовались травяные нотки, которые не сильно перебивались пряностью и сладостью, прекрасно сглаживая всю основу. Именно этот соус будет связывать всё блюдо воедино и усилит эффект мяса моллюсков.

Когда всё было готово, я занялся самой скучной и монотонной часть, а именно — сворачиванием. Ложка начинки, аккуратный сгиб, ещё один и плотный маленький свёрток ложился на доску. Один за другим, рядом за рядом, единицы постепенно превращались в десятки. Я складывал их на отдельный противень и накрывал чистой тряпочкой, а когда закончил, то первый десяток сложил в паровою корзину и приготовил всё к готовке.

В итоге на лотке меня ждали несколько вещей: противень с первой сотней голубцов, остатки фарша, три кочана капусты на всякий случай, котелок с густым соусом из конского хвоста и жаровня, на которой буду быстро обжаривать порции. План простой и надёжный, как швейцарские часы.

Вместо одного массивного и пузатого голубца, который, в идеале, требовалось томить в соусе несколько минут, подготовил несколько крохотных, так сказать, на один зубок, раз уж мы оказались на фестивале. Кому захочется набить брюхо и впасть в состояние лёгкой сытой комы, когда вокруг происходят празднования? Именно по этой причине буду обжаривать на сковороде по три штуки, добавлять ложку соуса и нанизывать их на деревянные шпажки.

Идеальная адаптация традиционного угощения из моего мира для местных приверед.

Быстро, ароматно и с эффектом, который заставит надолго запомнить этот фестиваль и потребовать добавки. Так что, если всё пойдёт так, как я рассчитываю, то уже скоро перед моим лотком выстроится очередь из голодных просителей. Тем более, учитывая, что за ингредиенты и аренду пришлось отдать все накопленные медяки.

За работой я даже не заметил, что солнце уже встало в зените. К полудню центральная площадь деревни уже гудела, словно встревоженный улей. Административный район превратился из центра крючкотворства и бумагомарания в самое сердце готовящегося фестиваля. Фестиваля чего? Фестиваля чествования защитников деревни, тех людей, которых выбрали для состязания на арене войны.

Прямо в центре рабочие заканчивали возводить место ристалища, натягивая канаты, поднимающие ввысь столбы, и уплотняя песок вокруг круга битвы. Несколько бойцов уже проверяли площадку. Кто-то разминался, нанося удары по воздуху, кто-то спокойно сидел у края арены и, прикрыв глаза, медитировал перед боем. Время от времени раздавался глухой хлопок, исходящий от одного из практиков, которые пробовали силу удара Ци, и зрители на ближайших рядах невольно притихали.

К слову, о них.

Вокруг арены постепенно заполнялись трибуны. С одной стороны — простые лавки и бревенчатые настилы, куда уже стекались крестьяне и ремесленники. Люди толкались, занимая места получше, дети карабкались на перила, а торговцы жаренными в масле закусками уже кричали, зазывая покупателей.

С противоположной стороны всё выглядело совершенно иначе. Там поставили навесы из плотной ткани, под которыми стояли аккуратные кресла и столики. Туда неспешно подходили люди в дорогих одеждах, сопровождаемые целыми табунами слуг. Я сразу узнал в некоторых из них представителей сект, в том числе, и запретной в нашей деревне секты Чёрного предела.

Судя по всему, когда дело доходит до политики, грань между другом и врагом становится практически незримой, в отличие от той, которую прочертили между богатыми и бедными. И здесь эта черта была видна весьма отчётливо. Буквально. Между секторами оставили свободный проход, тем самым обозначив негласную границу, которую никто из бедняков не решался пересечь.

Что делали здесь члены секты, оставалось для меня загадкой. Возможно, некоторые из избранных представлять деревню на турнире войны были их членами. Однако прибывшие на фестиваль представители не упускали случая показать всем присутствующим, что они стояли на несколько десятков ступеней выше.

Они были разряжены в богатые одежды, обильно украшенные позолотой и изображениями гербов сект. Будто этого было мало, и чтобы какой-нибудь бедняк принял кого-то из них за обычного административного служащего, табуны слуг несли за ними тряпичные баннеры, украшенные изображением того или иного хтонического животного.

Представители Чёрного предела старались держаться обособленно. Как и было понятно из их названия, носили они ханфу исключительно чёрного цвета, а на спинах у них были изображены обратные символы Ин Ян. Все слуги, как один, скрывали лица под длинными матерчатыми масками, оставляя открытыми лишь глаза. Со стороны они могли показаться наёмными убийцами, однако даже их принимали на фестивале, как почётных гостей.

Пока они устраивались на отдельно выделенных для них трибунах, по краям площади выстраивались лавки торговцев. Столы, жаровни, корзины со свежими рисовыми булочками и сладостями для детей. Всё это появлялось одно за другим, будто грибы после дождя. В воздухе постепенно смешивались запахи жаренного мяса, сладкого сиропа, едва заметных ноток пряности и дыма от углей.

Люди ходили между рядами, обсуждали будущие поединки и спорили о фаворитах. Пускай фестиваль только начинался, но в воздухе уже открыто ощущалось напряженное ожидание, что ещё больше раззадоривало аппетит местных посетителей.

— Ну что, Рен, у нас всё готово? — спросил Саид, который трясся больше обычного и никак не мог скрыть нарастающего давления.

Я посмотрел на небольшую кухню и ещё раз мысленно прошёлся по этапам готовки. Зверька, который всё ещё спал в тряпичной люльке, пришлось положить под прилавок. Ему мастерски удавалось скрывать собственную духовную энергию, но что будет, если в процессе готовки я случайно выроню его или, ещё хуже, — он вдруг возьмёт, да проснётся⁈

Нет, пускай лежит у меня на виду и подальше от глаз слишком внимательных зевак. Главное, что, пока он рядом, и я ощущаю его присутствие, со мной всё будет в порядке. А до тех пор… До тех пор придётся заметно попотеть.

Я повязал сложенную в несколько слоёв красную тряпичную ленту вокруг головы, чтобы она впитывала пот, и молча кивнул. Это был знак для Саида, и он, вместе с мальчонкой, который шустрил на него в лавке, принялся орать на всю базарную площадь:

— Уникальная закуска, никогда ранее не виданная во всей Империи! Лёгкая, ароматная с запахом любви, которая не оставит равнодушным никого! Только у торгового лотка Саида и Рена! Спешите, количество ограниченно!

С запахом любви? Чёрт, видимо, зря я поручил придумывать слоган именно ему. Ещё и своё имя поставил перед моим. Ладно, до тех пор, пока буду зарабатывать на выплату долга и будут идти клиенты, пускай называет как хочет.

К слову, о них самих.

Пока Саид вместе с мальчонкой вопил на всю улицу, у меня ещё не была готовая первая партия. Я поставил тяжелую чугунную сковороду на жаровню и плеснул немного масла. Оно почти сразу зашипело, разошлось по чёрному металлу и заиграло лёгкими нотками жара. Через несколько мгновений, пока поверхность как следует не разогрелась, достал из корзины несколько заранее пропаренных свёртков и положил на горячую поверхность.

Первый голубец лёг на сковороду с тихим, но приятным шипением. За ним последовал второй и третий. Масло моментально зашумело громче, а из-под капусты пошли первые струйки аромата, в котором смешивалось мясо, имбирь и лёгкая «морская» нотка моллюсков. Я слегка прижал свёрток лопаткой, чтобы капуста схватилась корочкой, и краем глаза заметил первые заинтересованные взгляды.

Когда низ стал румяным, плеснул на сковороду ложку соуса и медленно выпустил немного духовной энергии. Придётся улучшать и напитывать каждую партию, если действительно собираюсь удивить местных гурманов. А учитывая, что зверёк продолжал высасывать из меня Ци, понадобится дополнительная заправка. Я достал из поясного мешочка кусок солонины яоугая и закинул его в рот.

Жидкость коснулась раскалённого металла и громко зашипела. Сладковато-пряный аромат мгновенно поднялся вверх облачком пара, привлекая внимание ещё нескольких человек. Соус быстро закипел, загустел и начал обволакивать голубцы, покрывая их тёмным блестящим слоем. Я пару раз перевернул свёртки, попутно стараясь насытить их духовной энергией, и равномерно напитал этой густой глазурью.

Через несколько мгновений голубцы уже выглядели так, будто их покрыли тонкой янтарной корочкой, а от них самих исходила едва заметная нотка Ци. Капуста мягко хрустела по краям, соус карамелизировался, а запах стал настолько насыщенным, что даже я сглотнул мгновенно набежавшую слюну.

Триста девяносто семь, триста девяносто восемь, триста девяносто девять, четыреста! Я уселся на пустынную и пыльную землю деревни с расслабленно выдохнул. Триста цен за пару часов работы, если не считать ночную и утреннею подготовку. Почему эта мысль не пришла мне в голову раньше? С другой стороны, если так подумать, то всё, чем занимался с первой секунды в этом мире, так или иначе вело меня именно к этому моменту.

Смог бы я создать столь уникальное блюдо, если бы самостоятельно не отправился в долину и не раздобыл там мяса моллюсков? Получился бы эффект тем же самым, если бы не тренировки под началом Лиса и изучение инструкции для начальной закалки? Я уже молчу про возможность насыщения духовной энергией получившихся ингредиентов.

Каждое моё действие, каждая пролитая капля пота вели именно к этому моменту. Даже на мгновение в голове проскочила мысль, будто за мной следили божественные сущности, и, кажется, я немного лучше стал понимать сущность Пути к бессмертию. Холодная логика твердила, что не существует сакральной каменной скрижали, на которой выбиты судьбы всех живых существ. Однако цепочка событий, приведших меня к этому моменту, всё же сумела посеять во мне семя сомнений.

Как бы то ни было, я попросту был рад, что, наконец, смог накопить нужную сумму и расплачусь с долгом одним махом. Осталось только дождаться, пока закончится фестиваль, и работники администрации вернуться на свои посты.

— Мастер, — обратился ко мне мальчонка, последние несколько минут скучающий без дела. — А можно мне тоже попробовать ваши свёртков?

Я посмотрел на оставшиеся десять штук на прилавке, ухмыльнулся, кивнул Саиду и ответил:

— Тебе-то зачем? У тебя и так энергии хоть отбавляй. На вот, — я щелчком отправил в полёт медяк. — Сходи, купи себе барбарисок.

— Барба… что? — удивленно переспросил Саид, наблюдая, как парень, не задавая лишних вопросов, убежал, сжимая в ладони медяк. — Это тоже один из твоих уникальных рецептов?

На моих губах растянулась улыбка.

— Почти, Саид, почти… Не переживай, я и про тебя не забыл. Вот твои сто двадцать цен. Тридцать процентов, как договаривались.

Я пересыпал отсчитанные монеты ему в суму и краем глаза заметил, как на меня пялились завистливые лавочники. Так же поймал на себе взгляды особенно удивлённых крестьянок, ещё не успевших попробовать мои голубцы, а одна даже попыталась со мной познакомиться. Я лишь улыбнулся в ответ и затянул свою выручку в мешочке на поясе.

Были непривычно ощущать подобную тяжесть, и хоть с таким количеством меди бродить по деревне опасно, однако административное здание было в нескольких сотнях метров вдоль площади, а обычный воришка мне уже не был ровней.

Вдруг гонг ударил в третий раз, ознаменовывая начало показательных боёв. Почему показательных? Да потому что с самого начала была понятно, что всё это огромная фабрика тщеславия, созданная исключительно в качестве пропаганды для населения.

Разговоры окончательно стихли, зрители устроились на трибунах и устремили взгляды к арене. Песок внутри круга уже был утрамбован, по краям натянуты канаты, а на противоположных сторонах стояли двое практиков.

Первый был широкоплечим, с коротко остриженными на висках волосами и облаченный в церемониальные белые одежды защитника. Я проверил мирно спящего зверька, похлопал ладонями по штанам и внимательно присмотрелся. Его стойка была устойчивой, широкой, руки сложены на поясе, а поза говорила о том, что он привык заканчивать бой одним ударом.

Второй же был немного худее, так же в светлом халате защитника с длинными рукавами, которые мягко колыхались от ветра. Как раз вот он стоял расслабленно, можно даже сказать, лениво и совсем не был готов к бою. Однако глаза бойца говорили о том, что внутри него билось сердце воина.

Ясно, значит, будет классический поединок ударников, сила против ловкости. Извечное противостояние и причина споров миллиардов людей по всему миру. Что бьёт что. Неодолимая сила, способная вырубить одним ударом, или грациозная ловкость кошки и более лёгкие и частые удары.

— На кого ставишь? — ухмыльнулся Саид и выложил на стол пять медяков.

Я улыбнулся и, махнув рукой ответил:

— Не играю из принципа и тебе не советую. Один вон недавно не только все деньги, но и жену на ставках проиграл.

Саид недовольно поморщился и убрал монеты обратно.

— А я не женат, чего мне бояться?

— Узрите же! — раздался над площадью громкий голос глашатая боевых состязаний. — Сегодня, по милости и мудрому управлению нашего досточтимого градоправителя, вы станете свидетелями силы, что стоит на страже нашей деревни!

Я недовольно скривился и краем глаза посмотрел на учредителя сей фабрики тщеславия. Маленький, пухленький, с жиденькой козлиной бородкой. Градоправитель, напыщенный как индюк и одетый не хуже императора, сидел на отдельной трибуне в окружении своих наложниц и слуг.

Они прибыли совсем недавно, исключительно под начало выступлений, и мой взгляд сразу приковала одна красавица. Девушка явно выделялась из всей толпы тем, что была выше, стройнее и фигуристее других наложниц. Её юные щёки всё ещё естественно были налиты румянцем, а светлая кожа даже не требовала отдельного слоя пудры, как твердили местные эталоны красоты.

Наложница была одета более строго, нежели старшие жёны, но это лишь выделяло её естественную красоту, не оттеняемую бликами побрякушек на солнце. Речь, конечно же, шла о ЛинЛин. Младшая наложница градоправителя… Мне всё ещё непривычно было видеть её в таком амплуа, и у нас не было возможности перекинуться и словом после того, что произошло с её дедушкой.

ЛинЛин держалась достойно, сидела подле ублюдка с идеальной ровной осанкой и покорно склонив голову в жесте подчинения. Казалось, что от той юной и бойкой девушки, которая ещё совсем недавно утащила меня в амбар, не осталось ничего. Всё было смыто натянутой и фальшивой маской, под которой находилась лишь пустота.

— Знаешь её? — спросил Саид, заметив, как я откровенно пялился на ЛинЛин.

— Нет, — соврал я для верности, решив, что пока не знаю, как себя стоит вести. — Смотри, бой вот-вот начнётся.

Теперь, когда она стала младшей наложницей самого градоправителя и заимела хоть какой-то условный статус, возможности пообщаться лично стало практически ноль. Всё, что я мог сейчас сделать, — это молча наблюдать за ней и ждать, пока она заметит меня в толпе. Нет, уж лучше потрачу время с пользой и послежу за поединком. Пускай и постановочный, может, чему и сумею научиться у полноценных практиков, тем более, что у самого последнее время кулаки всё чаще чесались.

— Эти доблестные практики, воспитанные под чутким надзором секты Алого полумесяца, — продолжал распорядитель, — станут мечом и щитом, что представят наше поселение на предстоящем турнире!

На трибуне под навесом градоправитель лениво кивнул, принимая похвалы, как нечто само собой разумеющееся и, по его мнению, направленное именно ему. А тем временем на арене оба практика синхронно шагнули вперёд и поприветствовали друг друга, приложив ладони к сжатым кулакам.

Силач сделал короткий выпад вперёд, вбивая ногу в землю, и песок под его подошвой заметно вздрогнул. Он ударил прямым джебом, без лишней резкости, и мне показалось, будто вместо того, чтобы рассечь воздух, мужчина его слегка подтолкнул. Противник сместился в сторону, убрав одну руку за спину, и позволил волне рассеяться за его спиной.

Хм… Я даже отсюда чувствую их духовную энергию. Плотная, сконцентрированная, но слабая… Чертовский слабая для таких закалённых бойцов. Значит, они намеренно понизили свои уровни и сражаются процентов на десять от своей силы. Так, как это ранее в спарринге со мной делала Кори, что вполне логично. Не хватало ещё, чтобы местные жители пострадали от рук собственных же защитников, или, ещё хуже, пошли первые трупы.

— Обратите внимание! — не унимался глашатай. — Это искусство направления внутренней энергии! Сила, дарованная нашими наставниками, служащими под покровительством великого градоправителя!

С каких это пор практики секты ходят под пятой обычного деревенского старосты? Забавно, но на эти слова никак не отреагировали представители школ, в том числе, и запретного Чёрного предела. Самодовольный ублюдок, разжиревший на долгах обычных жителей, сидел под навесом и, упиваясь чувством собственной важности, болтал пухлыми ножками.

Силач вновь шагнул вперёд, на этот раз быстрее, и нанёс серию коротких ударов два раза кулаками и один раз локтем. Каждый сопровождался лёгким сгущением воздуха, от которого откровенно эманировало энергией Ци. Причём она была достаточно сконцентрированная для одного места и со стороны звучала как обычный хлопок.

Вот это способность контролировать собственную силу! Мне точно есть чему поучиться. Жаль, не могу заглянуть внутрь бойца с помощью техники Внутреннего ока и проследить за тем, как работают его меридианы и ядра. Правда, и сами движения бойца казались интересными.

— Пристреливается, дистанцию набивает, — невольно прошептал я себе под нос и заметил, что сам сжимаю кулаки, будто собираюсь ворваться в бой.

— А? Чего ты там сказал? — удивлённо наклонился ко мне Саид, перестав пересчитывать монетки.

Я молча отмахнулся от него, не отрывая взгляда от ринга.

Второй отступал плавно и буквально скользил по песку. Его движения были текучими, как вода, и он не блокировал удары напрямую, лишь слегка уводя их в сторону. Иногда вообще могло показаться, будто он не двигался, а попросту оказывался в другом месте, но мои глаза постепенно привыкали видеть разницу.

Вдруг один из ударов силача прошёл ближе, чем нужно. Он выбросил ногу вперёд, и в этот момент от его стопы прошла короткая волна, а песок под нею вспучился. У меня сложилось впечатление, будто из-под земли сейчас полезут острые как бритва клыки, но всё ограничилось невидимой ударной волной.

Его противник отпрыгнул назад, но край одежды всё же задело. Именно в этот момент он решил, что пора переходить в наступление, и шагнул вперёд. Удар открытой ладонью показался мягким, но при этом стремительным, сопровождаемым коротким выбросом Ци.

Силач блокировал атаку, скрестив руки, и в момент соприкосновения раздался глухой хлопок. Они обменялись ещё несколькими ударами, быстрыми, чёткими, без какой-либо лишней показухи. Я подался вперёд и старался разглядеть, как менялся сам воздух после каждого движения бойцов. Их спарринг больше напоминал сражение двух мудрецов.

Пускай в ход пускались кулаки, на самом деле, если бы битва была настоящей, победил бы тот, кто лучше всего владеет техникой управления энергии. Проще говоря, тело — всего лишь инструмент воплощения насилия, а истинная сила была в не мышцах и кулаках, а в струящейся внутри энергии и умении её концентрировать.

— Заметьте, уважаемые зрители! — голос глашатая снова взвился над ареной. — Даже в сдержанных условиях наши практики демонстрируют высочайший уровень! Всё это благодаря неустанным тренировкам и дальновидности нашего великого градоправителя!

Толпа снова загудела, но уже не так дружно, и я их понимал. От откровенно проплаченных вылизываний задницы ублюдку становилось тошно даже мне, но другого выбора не было. Люди аплодировали, наигранно радовались и старались получить хоть какое-то удовольствие от выступления.

Вдруг силач сделал резкий шаг вперёд, собирая Ци в кулаке для решающего удара, и воздух вокруг него буквально потемнел. Я напрягся и невольно сглотнул, подумав, что он решил ударить во всю силу, но этот факт даже не смутил его противника, так как тот не стал уклоняться. Он спокойным и ровным движением встретил кулак ладонью, и в момент столкновения раздался короткий, но отчётливый хлопок.

Оба практика замерли на месте, удерживая давление, лишь для того, чтобы после показательной паузы одновременно отступить и погрузить всю арену в глубокую тишину. Через мгновение оба сложили ладони перед грудью, признавая ничью, и толпа буквально взорвалась.

— Великолепно! — прокричал во всю глотку глашатай. — Вот она! Вот она — сила нашей деревни! Вот она гармония! Под мудрым и справедливым правлением нашего градоправителя даже самые яростные воины знают меру и служат на благо народа!

Я тихо фыркнул, признавая, что практики действительно сильны, и вернулся к своим голубцам. Это был хороший бой… И полезное наблюдение.

После того, как с первым показательным сражением было покончено, некоторое из посетителей вновь ощутили просыпающийся внутри голод. Однако главная проблема была в том, что мои голубцы оказались слишком привлекательными, а у меня осталось всего тридцать штуки. Это десять шпажек, или двадцать цен.

Вот было бы у меня больше мяса моллюсков и Кровавой ягоды, но после драки кулаками не машут. Главное, что сумел заработать на выплату долга и ещё немного сэкономить. Остальное — это так, дело наживное.

Вдруг заметил, что по рядам лавочников начали прохаживаться представители сект. Окруженные самыми верными учениками, они с особым интересом просматривали угощения и лишь изредка жестом приказывали что-нибудь купить.

Один из таких мужчин целенаправленно двигался к моей маленькой лавке. Он был высок, худощав телом, но при этом на удивление светлокож и, можно даже сказать, слишком юн. Я бы не дал ему больше тридцати лет. Однако пускай его внешний вид и выдал в нём молодого человека, духовная энергия его ощущалась даже на таком расстоянии.

— Прошу, прошу, господин! — оживился Саид при виде заинтересованный шишки. — Пожалуйста, попробуйте наше угощение, такого вы точно не пробовали!

— Смелое заявление от торговца Султаната, — ровным и довольно приятным голосом произнёс человек.

— Господин, — я поклонился и забросил на сковороду тройку голубцов.

Весь процесс жарки мужчина молча наблюдал за процессом, спокойно дождался, пока я закончу, и принял от меня нанизанные на шпажку голубцы. Я внимательно следил за его движениями и увидел, что он, в отличие от всех других, не носил халат представителя секты. Однако он пользовался огромным уважением, раз смог сколотить вокруг себя такую свиту.

— И ты сам это сделал? — вдруг спросил он, покрутив шпажку перед глазами.

— Да, господин, — ответил я, вновь поклонившись. — Это будет честь для меня, если вы попробуете мою закуску.

Вместо того, чтобы засунуть в рот угощение и насладиться бодрящим эффектом моих голубцов, незнакомец долго рассматривал предложенное, будто старался изучить каждое волокно капустной корочки. Я уже начал думать, что он молча положит шпажку, развернётся и пойдёт дальше, как вдруг человек взглядом подозвал одного из слуг и что-то прошептал ему на ухо.

Тот быстро закивал, поклонился и выбежал из группы, протягивая мне растянутые на ладонях тряпочку.

— Три шпажки, пожалуйста.

— Конечно, конечно, всё для господина! — вновь запричитал Саид, принимая шесть монет.

Я быстро нажарил заказ, нанизал на бамбуковые шпажки и положил на развёрнутую ткань. Слуга аккуратно всё завернул и занял своё место позади господина. Пробовать тот так и не стал, однако прежде, чем уйти, внимательно осмотрел меня с головы до ног и напоследок сказал:

— Если вдруг окажешься в СунЦине и понадобится работа, спросил в округе дом семьи Хао. Голодным не останешься.

Я молча проводил его взглядом, не успев даже поблагодарить, и не сразу понял, что только что произошло. А вот Саид сообразил намного быстрее. Даже не обращая на него внимания, я буквально слышал, как тот скривился в идиотской улыбке.

— Ты понимаешь, что это значит, Рен? — обратился он ко мне, стараясь сильно не повышать голос. — Если у нас будет покровительство столь богатого человека, мы сможем открыть своё заведение в СунЦине! Это тебе не деревня, а полноценный город! Ты хоть раз был в городе? Это даже невозможно описать словами!

— Стоп, стоп, Саид, придержи коней, а то что-то ты больно разогнался. С чего ты вообще взял, что я собрался в этот СунЦин?

— И ты откажешься от такой возможности? Да ладно, брось, дружище Рен. С твоим уникальным талантом и моей деловой жилкой мы мигом разбогатеем. Нет, ну ты только сам подумай, если за несколько часов фестиваля мы заработали почти четыре сотни, то что будет…

— А! Господин, градоправитель! — раздался голос того же мужчины, правда, в этот раз с неприкрытой тонкой пренебрежения. — Я слышал, что вы собрались к нам наведаться после фестиваля? Ну что же, будем ждать, а до тех пор, не желаете ли капустный свёрток? Я слышал, что он придает мужских сил, так что советую вам попробовать.

Я повернул голову и увидел, что высокий незнакомец действительно вёл беседу с низким толстяком. Рядом с ЛинЛин он выглядел нелепо, будто это она вывела его на прогулку и, словно мама, стояла за ним и внимательно приглядывала за ребёнком.

— А, господин Хао, — вальяжно ответил толстяк, с отвращением поглядывая на мои голубцы. — С моей мужской силой всё в порядке, да и не козел же я, чтоб траву всякую жевать, так ведь?

На последних словах он подавился собственным смешком и толкнул локтем стоявшую рядом ЛинЛин. Две наложницы вместе со слугами тихо рассмеялись и практически одновременно, как по команде, замолчали.

Хао, в свою очередь, шутку не оценил и, слегка поклонившись, молча пошёл дальше.

Градоправитель проводил его надменным взглядом, посмотрел на мою лавку и всё же решил подойти. Оказаться вот близко к человеку, который фактически и повесил на мою семью непосильный долг, оказалось для меня настоящим испытанием. Кулаки инстинктивно сжались, я опустил голову, будто собирался прикрывать челюсть плечом, и всем языком своего тела дал понять, что ему здесь не рады.

К счастью, это вовремя заметил Саид, который тут же подбежал, отпихнул меня в сторону и предложил тому угощения.

Пока он чуть ли не танцевал перед главой деревни, мы с ЛинЛин встретились взглядами. Не знаю, чего я ожидал, но увидеть её в таком обличие для меня было неожиданно. Я всячески пытался вспомнить, какое последнее слово она от меня услышала, но события предыдущих дней смешались в одну пёструю мозаику.

— Бесплатно, бесплатно! — вдруг послышался голос Саида. — Всё для нашего величайшего правителя!

Вдруг ЛинЛин шагнула навстречу и, споткнувшись, оказалась в моих объятьях. Странно, она никогда не была неуклюжей. Не успел я ощутить, как от неё приятно пахло, у меня в ладони оказалась нечто твёрдое и похожее на сложенный в несколько раз лист бумаги.

— Простите, мастер, — тихо и учтиво произнесла ЛинЛин, спешно отступая назад.

— Ай, девка! — вдруг взорвался градоправитель. — Сколько раз я тебе говорил, не извиняйся перед прислугой! Эх, если бы не твоя красота и не просьба… Ничего, старшие сёстры тебя успеют натаскать, будешь ходить у меня, как шёлковая. Да перестань ты мне в лицо тыкать этой капустой, южанин! Хватит! Не буду я траву жрать!

Мы оба поклонились, стараясь не навлечь на себя ещё больше гнева, как тучный коротышка, который именовал себя деревенским правителем, вытирая руки о ханфу ЛинЛин, важной походкой пошёл вдоль рядов. Сама же девушка бросила на меня взволнованный взгляд и крепко стиснула зубы, будто безмолвно просила прочитать записку.

— Что на тебя нашло, Рен? Нашёл время и место зажиматься с новой наложницей градоправителя!

— Я не… Впрочем, забудь, — махнул я рукой и заткнул записку под пояс, пока другие не увидели.

К вечеру площадь начала медленно утихать. Шум уходил, оставляя после себя редкие голоса, звон посуды и треск догорающих углей. Я ещё несколько раз наблюдал за постановленными поединками практиков и смог сделать для себя некоторые выводы. Движения действительно были важны, причём как грубые и силовые, так медленные и плавные. У каждого был свой стиль, своя тактика, и каждый раз не похожая одна на другую.

Я закрыл лоток, вытер с рук остатки соуса и проверил, все ли медяки на месте. Выплатить семейный долг сегодня уже не получится. Придётся вставать рано утром и вновь идти в административный район, но этого того стоит. Получилось так, что за сутки и бессонную ночь я вымотался настолько, что не помогал даже бодрящий чай.

Ноги гудели, плечи налипли усталостью, но внутри всё ещё держалось тёплое удовлетворение, а когда начали собираться и другие лавочники, то понял, что и нам пора сворачиваться. День вышел удачным, даже слишком удачным, и, признаться, не ожидал, что смогу отбить всю сумму разом.

Воздух постепенно остывал, зажигались редкие и кривые фонари, а комендантский час из-за той самой войны между деревнями никто не отменял. Где-то хлопали ставни, где-то смеялись люди, обсуждая бои, и спешили домой, попутно допивая остатки алкоголя.

Саид предложил переночевать у него в лавке, и, исходя из отсутствия альтернатив, выбора у меня не было. Мы шли молча, точнее, я шёл… Саид всю дорогу расписывал свой бизнес-план в мелких подробностях. Собственный трактир с уникальным названием и универсальными блюдами, от которых люди буквально танцевали.

Вот только ему не было известно, что для подобного эффекта не подходили обычные ингредиенты. Поэтому не знаю, что он там себе на придумывал, но ближе к старому району трущоб пришлось слегка остудить его пыл, к тому же, у меня начинала раскалываться голова. Когда он замолчал, тишина была приятной горячего душа, но она же и выдала то, что пряталось за громкой речью Саида.

Сначала просто показалось, будто вокруг стало пусто. Да, мы добрались до лавки практически впритык к комендантскому часу, и большинство людей уже сидело по домам, но это пустота ощущалась совсем иначе, будто кто-то насильно чуть приглушил звук. Затем послышались шаги, растворяющиеся во тьме, редкий лязг железа, будто облаченная в броню охрана куда-то спешила, но всё это звучало слишком тихо. Опять же, будто на пониженной громкости.

Вдруг переулок впереди потемнел, пропали голоса людей и свет фонарей из их лачуг и раздался первый взрыв.

Он ударил настолько неожиданно, что я не сразу понял с какой стороны донеслось эхо. Земля под ногами дрогнула, воздух толкнул в грудь и заставил сделать несколько шагов назад. Секунда ожидания, за ней другая, и далеко на горизонте вспыхнуло первое здание. Чёрный силуэт дома разорвался изнутри ярким светом, а следом пришёл звук, всё так же с опозданием, и ударная волна. А за ней второй, третий и послышался чей-то крик. Я обернулся, пытаясь понять, откуда именно, но взгляд цеплялся только за вспышки и тени.

— Что… — вдруг оборвался голос Саида.

Он стоял рядом, чуть впереди меня, его плечи были напряжены, а взгляд устремлён на горящее здание. Я шагнул в его сторону и заметил, как Саид на мгновение дёрнулся, будто его пронзило молнией, а затем брызнула кровь.

Она выстрелила вперёд тёмным, густым потоком и ударила мне в лицо. Я почувствовал, как брызги попали в рот и на язык, оставляя после себя металлический привкус. Вдруг Саид медленно сделал шаг назад, и его глаза широко распахнулись, но в них не было ни боли, ни страха — только шок и непонимание.

Он попытался вдохнуть, но вместо этого лишь прохрипел и выхаркнул порцию крови. Я шагнул вперёд, стараясь поймать его тело, как вдруг перед глазами просвистело ещё одно искажение, а зверёк, завёрнутый в люльку, на мгновение дёрнулся.

Я всё ещё ничего не видел. Ни фигуры, ни оружия, только это едва уловимое дрожание воздуха, как будто сама реальность на какой-то момент смялась. Не успел я шагнуть навстречу, как тело Саида упало на землю, а голова с замершим навеки недоумевающим взглядом покатилась с плеч.

Моё сердце билось так, что отдавало звоном в висках, но инстинкты сработали раньше, и я сорвал с пояса верный шенбяо. Воздух стал густым, как перед бурей, а вдалеке всё ещё продолжали греметь взрывы.

Именно в тот момент я краем глаза заметил, что невидимая фигура метнулась из тени, и через мгновение на меня посмотрела пара глаз. Причем не обычных, а лазурных — точь-в-точь как моих. Я среагировал моментально, успев вовремя развернуться, и коротким движением ударил во тьму. На запястье упали капли горячей крови, а убийца вновь скрылся в темноте, планируя свой следующий удар.

Я медленно поднял взгляд, увидел, как горел горизонт, слышал, как кричали люди, а когда всё внезапно затихло, передо мной оказался человек с белой, как снег, кожей и лазурными глазами. Он сжимал в руках двуручный меч, пристально смотрел на меня, а смоляная, цвета вороньего крыла, броня побрякивала при каждом движении.

Саид был мёртв, деревня постепенно погружалась в огонь и хаос, а передо мной стоял неизвестный, по мечу которого всё ещё стекала горячая кровь. Однако в тот момент мне не было страшно, и инстинкты не приказывали бежать, как раз наоборот. Всё это время, проведенное в тренировках, достаточно закалило моё тело, чтобы приступить к следующему этапу моего испытания. Поэтому я отступил назад, удобнее перехватил шенбяо и, приготовившись к бою, угрожающе спросил:

— А ты ещё кто такой?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.