Рубиновая жидкость в бокале оставляла металлический привкус на губах. Характерный запах витал в воздухе, ей никак не удавалось перебить его. Лимонный сок, молоко — чего только она не перепробовала! Проклятая жидкость свертывалась, а запах никуда не девался. Если кто-то его учует… Успокаивало одно — чужим здесь не место.

Закинув ногу на ногу, женщина сидела перед туалетным столиком и медленно, смакуя каждый глоток, пила из граненого фужера. Мягкий, теплый свечной свет играл в толще аметистового стекла, подчеркивал молочную белизну и гладкость кожи. Она уже подготовилась ко сну, надела батистовую сорочку, но лечь не легла. Выпроводив служанок, накинула полупрозрачный шелковый пеньюар и уселась перед зеркалом в будуаре. Плотно завязывать не стала, наоборот, ткань больше обнажала, чем скрывала. Возможно, он придет сегодня. А, может, и нет. Совет слишком затянулся, кто знает, может, разойдутся только к утру.

Как она устала! Но ничего, скоро все закончится, должно закончиться.

Одна из капель упала на грудь. Женщина ловко поймала ее пальцем и отправила в рот. После лениво откинулась на спинку кресла и скучающим голосом приказала:

— Покажи его!

Зеркало потемнело, пошло рябью и наконец отразило высокого мужчину в черном длинном сюртуке и белой рубашке с кружевным жабо. На вид ему было не больше двадцати пяти. Серые глаза, длинные, почти до пояса каштановые волосы, квадратный подбородок. При этом мужчина не выглядел властным, скорее, растерянным. Он будто случайно оказался в увешенном алыми знаменами зале, по ошибке присел на чужой трон. Однако брошь в виде трех черепов подтверждала высокий статус. Самый большой вырезали из кости, средний — из горного хрусталя, малый — из перламутра. Еще один символ власти, перстень с гранатом, он носил на правой руке.

Женщина наблюдала за мужчиной в зеркале с ироничной улыбкой на губах. Когда он, сам того не ведая, повернулся к ней, отсалютовала бокалом и осушила его до дна.

— Уже скоро, очень скоро! — вполголоса повторила она и закинула ноги на столик.

Звякнули флакончики с духами, пудреница полетела на пол — а, уберут!

Прикрыв глаза, женщина грезила о скором воплощении своей мечты. Стук в дверь вернул ее к грубой реальности.

— Что еще? — недовольно откликнулась она и неохотно спустила ноги на пол.

Изображение в зеркале погасло, отныне оно отражало трикирий и видневшийся сквозь приоткрытую дверь в соседнюю комнату расшитый золотом малиновый полог кровати.

Ответа не последовало, но стук повторился. Не любовник: тот прокрался бы тихо, как мышь, воспользовался ключом, который она ему дала.

Запахнув пеньюар, женщина всклокочила волосы, будто ночной визитер вырвал ее из объятий сна, и, нашарив домашние туфли, пошла открывать.

На пороге стоял мужчина, подпоясанный одноручным мечом. При виде женщины он низко склонил голову:

— Моя королева…

— Ну?

Скрестив руки на груди, женщина ожидала ответа. И он ей не понравился.

— Как, — в тихом бешенстве шипела она, — неужели во всем королевстве не осталось людей? Найди немедленно! Меня не волнует как, но уже завтра мэтр Хран должен получить все необходимое.

— Я очень сожалею, моя госпожа, — мужчина втянул голову в плечи, — но это невозможно. Последняя жертва подняла столько шума…

— Тогда я возьму твою кровь.

Тонкий палец с длинным острым ногтем уперся в его грудь. Мужчине на миг показалось, она вырвет его сердце, но женщина ограничилась гневным взглядом.

Захлопнув дверь, она провернула ключ и оставила его в замке. Пусть Алан дальше сидит на своем совете, охота к любовным играм пропала. Хотелось что-то разбить, и, рискуя перебудить весь дворец, она швырнула об стену вазу с цветами, затем расправилась с флаконами на туалетном столике. Пол усыпала стеклянная крошка. Она неприятно хрустела под ногами, приводя ее еще в большее бешенство.

— Почти получилось!

Обессилив, женщина сгорбилась, оперлась руками о туалетный столик. Голова безвольно опустилась к груди.

— Всем моим планам конец! — Она исподлобья глянула на собственное отражение. — Я проделала такой долгий путь — и все напрасно?

— Нет, — женщина встрепенулась, оскалилась злодейке-судьбе, — я не отступлю! Существует способ…

На мгновение она задумалась и приказала зеркалу:

— Найди самую никчемную девицу, о которой никто не станет жалеть. Глупую как пробка, мечтающую об иной жизни. Желательно, не из нашего мира.

— Какие-то особые предпочтения, госпожа? — ответил металлический голос. — Может, ту, которая всех румяней и белее?

— Румяней и белее? — нахмурившись, повторила женщина. — Что за странные требования! Румянец давно не в моде.

— Это из одной сказки, госпожа. В ней мачеха позавидовала падчерице и задумала ее извести. Поручила слуге отвести ее в лес и заколоть.

— Дура! Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сама. Зачем куда-то вести, поднимать лишний шум, когда придумано столько ядов! Сразу видно, сочинители подобной сказки не блещут умом. Их слушатели тоже. Среди них и поищи. Наружность не важна.

— Полагаю, — кашлянуло зеркало, — вам лучше обратиться к Сольвейг. Слишком уж расплывчатые критерии, боюсь, не справиться.

— Вечно от тебя нет проку! — в раздражении обронила женщина. — Однако, Сольвейг — это идея. Давненько я не любовалась розами! Заодно повидаю сводную сестричку.

Его губы жадно накрыли ее. Дыхание их смешалось, сердца бились в унисон.

Удовлетворенно вздохнула: наконец-то! Я полкниги ждала, когда это случится, Валерия могла бы давно понять, что Карлос ее обманывает. Напыщенный индюк! Подумаешь, лорд, подумаешь, богатый, зато Дьюк такой заботливый, столько раз выручал ее из беды. Надеюсь, они поженятся. Хоть кто-то, потому как на себя я давно махнула рукой, в свои тридцать с хвостиком всецело отдалась чтению романов о чужом счастье. Глотала все: от новомодных китайских новелл до потрепанных томиков с полураздетыми красавцами. Спасибо интернету, больше не надо сгорать со стыда, прижимая заветный томик к груди, притворяясь, будто взяла любовный роман по ошибке.

Таких, как я, в сети называли тупенькими домохозяйками. Насчет ума не знаю, хотя вряд ли сумела бы получить высшее образование без мозгов, а вот с лентяйкой анонимные комментаторы промахнулись: я бухгалтер. Вопреки стереотипам, не две кнопки нажимаю и гоняю чаи целыми днями. Хотя на чтение тоже время остается — в обеденный перерыв.

Засунула в кипяток пакетик с чаем и жадно прильнула к экрану смартфона. Ну, что там у них дальше?

— Опять дурью маешься, Лена! — ворчливо покачала головой Надежда Петровна, заместитель главбуха. Вот уже пять лет мы работали в одном кабинете, и все эти годы она не оставляла попыток выдать меня замуж. — Снова в телефон пялишься, книжки свои читаешь. В курилку бы сходила или в кафе спустилась, с ребятами поболтать. Только лишние килограммы насиживаешь да глаза портишь. Тогда тебе жениха точно не видать!

— Можно подумать, сейчас охотников полно!

С сожалением отложила телефон: почитать уже не удастся, Надежда Петровна села на любимого конька и с него не слезет. Женщина старой закалки, что с нее возьмешь! В ее мире женщина без мужа — это неприлично, а бестактные замечания — норма. К примеру, о моем весе. Будто сама не знаю, что не стройная лань! Широкая кость у меня, пью чай без сахара, а все равно толстею. Пробовала ходить в спортзал, но сбежала после первого же занятия: казалось, все на меня палятся, обсуждают. Только любимые книги принимали меня такой, как есть.

— Под лежачий камень вода не течет, — философски заметила Надежда Петровна и понизила голос, заслышав шаги в коридоре. — Я тебе добра желаю, Лена. Сама понимаешь, лицом тебе не взять, бери фигурой. Похудей, побольше на людях бывай, корпоративы не пропускай, у девчонок поспрашивай, есть ли у кого холостой знакомый.

Унизительно! Вас когда-то сватали? Меня — да. Десять лет назад, когда я еще ждала принца на белом коне, институтская подруга, из лучших побуждений, дала мой телефон приятелю брата. Обрисовала его как крайне положительного. Я обрадовалась. Общались по телефону целый месяц, потом договорились встретиться. Я нарядилась, накрасилась, а он… не пришел. Потом, правда, выяснилось, что в кафе он все-таки зашел, но как увидел за столиком чудище, так сразу дал деру. У меня ведь тогда еще и прыщи были. Представьте себе: низкорослая пышечка в леопардовом платье, лицо как блин, волосенки жидкие, назад зачесаны — и вся в гнойниках. Они-то потом прошли, а осадочек остался. Плюс с тех пор я набрала еще десяток килограмм, окончательно выпала из размерной сетки для нормальных женщин.

Я не любила свое тело. А что тут любить, оттопыренные уши? Короткие ноги, обвислую грудь? Нет, я трезво оценивала свои шансы на брачном рынке. Даже если по мановению волшебной палочки похудею, возраст и особенно фигуру никуда не денешь. Мужчины смотрят на высоких и длинноногих, зачем им гном?

— Спасибо, Надежда Петровна! — процедила сквозь зубы.

И снова уткнулась в экран телефона. Если читать не дают, хотя бы ленту соцсетей полистаю.

«Тирли-тирлик!» — пискнуло уведомление о новом письме. Опять рекламная рассылка, советы от гуру, как похудеть, и прочая ерунда. Хотела по привычке, не читая, сразу удалить, но, повинуясь внутреннему голосу, открыла.

Действительно, рекламная рассылка. Хотя выглядит как чья-то шутка. Отпуск в других мирах с экскурсионным сопровождением. И ссылка на сайт. Ну мошенники, ну креативщики! Нажму — лишусь всех своих кровных.

Письмо я отправила в «спам», но название турфирмы запомнила — «Селена». Настрой читать пропал, до конца обеденного перерыва еще полчаса… Словом, пальцы сами набрали в поисковике название.

Подумать только, она существует! Вот сайт, вот список туристических направлений, среди которых те самые, в сказку. Адрес, телефон. Но я бухгалтер, сейчас как пробью вас по сайту налоговой… И пробила.

Вот это да!

Минут пять в изумлении таращилась в экран, рискуя заработать очередное едкое замечание, и, собравшись духом, позвонила. Вдруг это мой шанс? Хоть одним глазком посмотрю, как люди в других мирах живут, как раз думала, где провести грядущий отпуск. Обычно сидела дома, потому что одной ездить скучно.

— Турфирма «Селена», слушаю вас! — ответил приятный женский голос.

Опешив, едва не отбивала вызов.

— Эээ… Мне… А можно к вам подъехать?

Обсуждать необычный отдых при навострившей уши Надежде Петровне стеснялась.

— Да, конечно. Мы работаем с десяти до восьми вечера, с понедельника по пятницу. В субботу — до шести. Улица Марата, дом восемьдесят шесть, третий этаж.

Ага, это угол Звенигородской, там, где океанариум, можно пешком дойти, каких-то полчаса. Заодно растрясу жирок, как ласково называла его Оля. А вот и легка на помине!

Оля вплыла на кухню с видом победительницы по жизни. Красотка, походка от бедра, ноги от ушей, бюст как у Мерлин. Вдобавок блондинка. Работает в отделе маркетинга, опутывает чарами клиентов. И тоже несчастлива в личной жизни. Правда, немного не так, как я: Оле не везло не с количеством, а с качеством кавалеров. Отчего-то все они спустя пару месяцев растворялись в тумане, и Оленька принималась за поиски нового жениха. Я исполняла при ней роль страшной подружки, а также подрабатывала психологом на полставки, когда прима офиса перебирала со спиртным. Выслушивала, поддакивала, соглашалась, что все мужики — козлы.

В отличие от Надежды Петровны, Оля мое увлечение не порицала, наоборот, то ли с интересом, то ли из вежливости спрашивала: «Что читаешь? И как, понравилось?» Сама она предпочитала сериалы, вроде «Фишера».

— Ленка, салют!

Оля приветливо махнула рукой и плюхнулась на свободный стул, чуть потеснив Надежду Петровну. Та нахмурилась, но промолчала. Ну да, это не со мной, тихушницей, спорить, у Оли язык подвешен.

Для приличия сделав глоток из чашки, приготовилась слушать. Вряд ли Оля явилась сюда, чтобы разогреть контейнер с домашней едой. Такие, как она, питаются в кафе, даже столовыми брезгают. И не толстеют. У, завидую белой завистью! Видела, как Оля на дне рождения шефа навернула два огромных куска торта. И ничего, хоть бы полкило прибавила!

— Все над чаем чахнешь? — покосившись на меня, хихикнула Оля и, воспользовавшись тем, что Надежда Петровна встала, повернулась к ней спиной, состроила рожицу.

— А есть варианты? — уныло поинтересовалась я, предвидя ответ.

Опять двойное свидание! Не хочу, надоело быть чучелом.

— Пойдешь сегодня со мной в ночной клуб?

— Даже не вздумай! — ястребом взвилась Надежда Петровна. — Туда ходят только… девицы с пониженной социальной ответственностью.

— А с повышенной работают в бухгалтерии, — съязвила Олечка.

Надежда Петровна вспыхнула и, буркнув что-то неразборчивое, вышла вон, даже чашку помыть забыла.

— Ну зачем ты так? — осуждающе покачала головой. — Зря обидела человека!

Оля легкомысленно дернула плечиком. А, пустое!

— Серьезно, тебе нужно развеяться, Потапова. Сидишь в своем нафталине… Так мужика никогда не найдешь.

— А, может, я и не ищу мужика.

Во мне заговорила обида. Надоело! Каждый встречный считает своим долгом напомнить, что я старая дева. Что часики тикают, мне нужно срочно для здоровья обзавестись любовником. Только лучше одной, чем с кавалерами Оленьки! Интеллект у них как у жабы.

— Ах да, Потапова, тебе принца подавай. Или демона. По кому ты там в последний раз слюни пускала, даже бумажную книгу купила?

Оля задумалась, отчего на ее переносице залегла глубокая складка.

— Вовсе он не демон, а дракон, — шумно засопела, мечтая, чтобы обеденный перерыв скорее закончился.

А книга действительно интересная, прочитала ее взахлеб, буквально за ночь и прикупила еще парочку того же автора. Олеся Овсянникова писала изумительно. Поверьте, я придирчивый читатель, дока в любовных романах. Частенько они клишированные, глупые, а тут… Я все ногти себе сгрызла, так за героев переживала! Он — дракон, она — невеста короля, похищенная злобным вампиром. Тот приковал ее к стене, планировал принести в жертву — герой еле успел. Потом еще много чего было, но закончилось все свадьбой. А король себе другую невесту нашел, из местной аристократии.

— О, в самый раз! — хихикнула Оля. — Только дракон сможет тебя поднять без ущерба для здоровья.

— Вот поэтому я ни в какой ночной клуб с тобой не пойду, а то сломаю танцпол.

На весы не вставала давно, выбросила после позорного похода в спортзал. В последний раз цифры колебались возле отметки в восемьдесят пять килограмм. Вряд ли сейчас бы порадовали.

— А ты сиди у барной стойки с загадочным видом. Или что-нибудь яркое надень, внимание к груди привлеки. Там темно, никто твой «спасательный круг» все равно не заметит.

Представила себя в ультра-мини и топе с пайетками и поперхнулась. Тут не то, что принца, коня инфаркт хватит. Да и не носила я такого, о чем честно сообщила Оленьке.

— Смотрит, Потапова, годик еще промедлишь — и все! — пригрозила она пальцем. — Давно пора завести в шкафу тяжелую артиллерию.

— Да мне всего тридцать два!

— Уже тридцать два! — поправила двадцативосьмилетняя Оленька. — Я в твоем возрасте второго ребенка рожать собираюсь.

И кокетливо взбила идеальную укладку.

Не знаю, что на меня нашло, видимо, достали, потому как впервые не сдержалась:

— Второго она рожать собирается! От кого? От того, с кем на той неделе по пьяни переспала, или того, что тебя месяц назад в соцсетях заблокировал? Но хочешь, рожай, конечно, матерям-одиночкам у нас почет.

Оля вспыхнула и, бросив мне: «Злая! Я для нее же стараюсь!», выбежала вон. Ну а я смогла наконец узнать, чем закончилась глава с долгожданным поцелуем.

***

Ноги болели: я несколько переоценила свою физическую форму. Пыхтя и поминутно останавливаясь, ползла через сквер у ТЮЗа. Здесь всегда многолюдно: гуляют с детьми, занимаются танцами, проводят флэшмобы.

А вот и аллея местных звезд. Отыскала среди них звезду Татьяны Пилецкой и постояла на ней на удачу. Очень уж мне нравилась ее героиня из «Разных судеб». Стерва, но такая эффектная! Вот на кого я хотела быть похожа. Помнится, в детстве, засыпая, представляла, что проснусь уже Танечкой, приду в школу и покорю сердца всех мальчишек. Этакая элегантная Ледяная королева в костюмах под Диора. И тут я — в футболке, джинсах, кедах… Волосы собраны в низкий хвост, из косметики только гигиеническая помада с легким блеском. Хотя бы уже без прыщей, не надо мазать лицо толстым слоем тонального крема.

Обогнув здание ТЮЗа, засомневалась. Ясно ведь, что приписка на сайте — чья-то глупая шутка. Можно, пока не поздно, свернуть к метро… Но я уверенно зашагала по аллеи к торговому центру.

Кондиционированный холл встретил желанной прохладой. Обмахиваясь папкой для бумаг, поискала информационный указатель. Ага, лифт там. Шагнула и передумала. По лестнице, Лена, ради своей мечты можно постараться.

На третий этаж поднялась взмокшая, запыхавшаяся, но довольная собой. И практически сразу уткнулась взглядом в табличку с названием фирмы. Она занимала небольшой отсек с типичными для подобных организаций стеклянными стенами, выходившими в общий коридор. Столы, двое сотрудниц, кулер, распечатки горящих предложений, заманивающие посетителей внутрь. Одна «жертва» уже нашлась: сотрудница турфирмы обрабатывала мужчину. Значит, можно зайти. Для себя я решила (трусиха, что поделаешь), если никого не будет, притворюсь, что ищу банкомат.

— Проходите, присаживайтесь! — заметив меня, приветливо улыбнулась свободная менеджер. — Что для вас? Чай? Кофе?

— Спасибо, нет. — Растерявшись от такого напора, замерла в дверях. — Я только посмотреть.

— Что вас интересует?

— У вас на сайте… — покосилась на оформлявшего документы мужчину. — Не подумайте, что я сошла с ума…

Продолжая широко улыбаться, менеджер терпеливо ждала. Она совсем не походила на Оленьку, обычная женщина не модельной внешности, наверное, поэтому решила доверить ей сокровенное.

— Я хотела бы провести отпуск в другом мире, — выпалила на одном дыхании и неуклюже плюхнулась на стул.

— Да, конечно. Давайте я налью вам воды — на улице так жарко!

И с меня градом льется пот.

Пока менеджер суетилась у кулера, посетитель ушел. Ну вот, можно говорить громче, без стеснения.

— Какие-то особые пожелания? Направление, увы, пока новое, могу предложить вам всего два варианта, — менеджер протянула мне стаканчик и вернулась за компьютер, активно защелкала клавишами. — Вас какие числа интересуют?

— Август, со второго по шестнадцатое.

— Со второго по шестнадцатое… Увы, набор на космическую одиссею закрыт, следующий только в октябре, если наберется группа, могу предложить только путешествие в книгу.

— Признайтесь, это развод, да?

Менеджер выдержала мой взгляд, не отвернулась.

— Понимаю, — кивнула она, — вы не первая, кто сомневается, поэтому для подобного рода путешествий мы подписываем особый договор. Вы платите задаток в размере трети суммы, остаток вносите после возвращения. Стоимость одного дня по вашему направлению — пятьдесят одна тысяча рублей. Сюда входит перемещение, страховка, сопровождение, ночлег и питание, которые организует гид. Больше двух дней с непривычки брать не советую: мозгу тяжело перестроиться на чужую реальность.

— Стоп! — замотала головой, пытаясь усвоить информацию. — Какое перемещение?

— Вот, посмотрите.

Менеджер развернула ко мне монитор. Я увидела какую-то капсулу, отдаленно напоминавшую аппарат для МРТ.

— Тут отзывы, можете ознакомиться. Единственное, — нахмурилась менеджер, — нельзя брать с собой телефон, фото, видеоаппаратуру. Она там не работает, плюс может вызвать негативную реакцию местных жителей. И объем багажа ограничен размерами капсулы, не более шести килограммов на человека. Не беспокойтесь, гид позаботится об одежде и прочем, это тоже входит в стоимость.

— Похоже на лохотрон. Спасибо, но нет!

Поднялась с твердым намерением уйти.

— Ваша книжка! — понеслось вслед.

Оказалось, томик Овсянниковой, который я приберегла для метро (не любила читать там с телефона), каким-то неведомым образом выпал из сумки. И тут меня переклинило. Может, это знак? Ну потеряю я семнадцать тысяч, а вдруг увижу настоящих драконов?

Вернувшись к столу, постучала пальцем по обложке:

— А сюда можно? На место главной героини.

Да, я наглая, хочу хоть на день стать любимой и обворожительной. А деньги… Куда мне их девать? Живу одна, двушка наследственная.

— В теории… Прямо на место героини?.. Простите, мне нужно уточнить.

Менеджер связалась с кем-то по мессенджеру, а я приготовилась услышать: «С вас миллион. Оплата мелкими купюрами прямо сейчас». Вроде, взрослая девочка, умом понимаю — мошенники, но после нападок Оленьки и Надежды Петровны так хотелось сказки!

— Я узнала. Как я и думала, нет, но вас представят дальней родственницей героини. Вы сможете с ней пообщаться, если повезет, увидите главного героя. Такое вас устроит?

Активно закивала:

— Где подписать?

Ради того, чтобы хоть одним глазком увидеть красавчика-дракона я готова опустошить банковскую карточку. Олечка говорила про безумства, вот я их и совершаю. Все лучше пьянки в ночном клубе. Там и там потеряешь деньги, тут хотя бы голова не болит.

— Сейчас, я подготовлю договор.

Менеджер пару раз кликнула мышкой, застрекотал принтер.

— Но сначала ознакомьтесь с правилами поведения и безопасности. Если вас что-то не устраивает, перемещение невозможно.

О, как тут все серьезно! И правила настоящие: следить за речью, не выходить за пределы района перемещения, в случае малейшей опасности активировать артефакт для связи с гидом-сопровождающим, общение с местным населением, за исключением вынесенного отдельно перечня, только через гида и прочее.

— Если согласны, подпишите, заполним договор. Мне потребуются ваши фамилия, имя, отчество, дата рождения, паспортные данные, перечень хронических заболеваний, если таковые имеются, медицинские противопоказания, список аллергенов, контактные данные на случай форс-мажора. Ну и, конечно, автор, название романа, интересующая глава или локация.

Менеджер говорила и говорила, подсовывала какие-то бумаги, а я делала все на автомате. Вот паспорт, болею тем-то, контактное лицо — двоюродная сестра и ее муж… В результате спустя полтора часа я вышла из офиса «Селены» с опустевшим на восемнадцать тысяч кошельком (мое путешествие стоило чуть дороже стандартного), подписанным договором на девяти страницах и четкими указаниями, куда и во сколько прибыть для трансферта к капсуле перемещения.

Следовало предвидеть: отправленный СМС менеджером Татьяной адрес находился в промзоне, рядом с железной дорогой.

Оглядевшись, с тоской обернулась на подземный переход, соединявший Чугунную улицу с нормальной жизнью. Еще не поздно вернуться, юркнуть в метро, но я упрямо побрела вперед.

Улицу правильнее было бы назвать направлением, потому как от асфальта там осталась одна щебенка. Не стоило сбегать с фитнеса, потерпела бы, накачала ноги, идти было бы проще.

К тому времени, как я добралась до нужного дома, успела вспотеть. Немного покрутившись, нашла вход и безо всякой надежды поинтересовалась у охранника, существует ли некий ИП Ковалев.

— Да, есть такой, — неожиданно подтвердил мужчина неопределенного возраста. — Пропуск оформлять будете?

Конечно, буду, даром я тащилась по гравию с чемоданом!

Преодолев бюрократический барьер и один лестничный пролет, очутилась в мрачном полузаброшенном коридоре. Тут в мозгу снова зашевелился червячок сомнения. Ну не вяжется солидная фирма с этой разрухой! Опять же ИП какой-то… Хотя то, что это разводилово, было понятно с самого начала. В книгу она захотела! Еще скажи, мечтаешь по щелчку пальцев превратиться в богатую наследницу с внешностью Мисс Вселенная!

Приуныв, плюхнулась на дорожный чемоданчик. Он тут же воспротивился, подозрительным хрустом предупредил, что не рассчитан на коров такой массы. Надеюсь, не сломала. Пока я изучала чемодан на предмет повреждений, впереди хлопнула дверь, и меня окликнул бодрый мужской голос:

— Вы Потапова на десять тридцать?

— Да, Потапова, — растерянно подтвердила я, уставившись на щупленького зумера в белом медицинском халата.

— Уже десять сорок! — напустился он на меня с упреками. — Это как самолет, ждать не будет. И куда столько багажа, говорили же: общая грузоподъемность капсулы сто килограммов. Вот вы сколько весите?

— Эмм… — Почувствовала, как заливаюсь краской. — Не знаю. Сто. Может, сто двадцать.

— Девяносто, — прищурившись, на глаз определил мужчина и запоздало представился: — Вадим. Вадим Ковалев. Младший научный сотрудник Курчатовского института, собственно, — тут он приосанился, — изобретатель капсулы переноса. Официальное название у нее другое, заковыристое, но в разговоре называем именно так. Моя дипломная работа.

Недоверчиво уточнила:

— И что, сертификат и прочие документы имеются?

— Имеются. Я сейчас все вам покажу!

Вадим ловко подхватил мой чемодан, волей неволей, чтобы не потерять имущество, поспешить за ним.

— Тяжелый! — на ходу продолжал ворчать изобретатель. — От части вещей придется избавиться.

— Но там ничего лишнего нет! — возмутилась я и язвительно напомнила: — Сами сказали, капсула сто килограммов переносит, а тут пять пятьсот.

Несмотря на почти стопроцентную убежденность, что меня обманули, вещи я действительно отбирала тщательно. Вооружившись томиками Олеси Овсянниковой, подбирала «средневековый гардероб» и «плоды прогресса». К последним относились средства гигиены, мыло, шампунь, крем и лекарства. А вот с первым пришлось повозиться: не было у меня в шкафу платьев в пол, у меня вообще с платьями большая проблема. В итоге остановила выбор на черной тунике с цветочным принтом и летней юбке-миди с воланами, я называла ее цыганской. Ну и так, по мелочи, сменные балетки, белье, ножницы, щипчики. Вроде, ничего не положила, а чемодан набила полностью. Он у меня старичок, сохранился со студенческих времен, когда я ездила на каникулы в Псков, к тетке.

— Наука — это точность. Все непременно взвесим, до грамма.

Вадим болтал без умолку. Складывалось впечатление, что либо ему безумно одиноко, либо, наоборот, все от него разбежались из-за излишней словоохотливости. Говорил в основном о своем изобретении, какое оно уникальное, нигде в мире такого нет:

— Зарегистрирую патент, американцы удавятся!

Вяло кивала, мечтая скорее оказаться в этой самой капсуле: там по крайней мере нет Вадима.

Уникальная разработка пряталась за металлической дверью. В соседнем помещении, как в медицинских учреждениях, пульт управления. В стене — забранное ударопрочным стеклом окно, чтобы наблюдать за происходящим.

— Ваучер! — строго потребовал Вадим и зашуршал страницами лежавшего на столе журнала.

Мельком глянула: даты, время, имена, фамилии, места перемещений, контрольное время возвращения. Да тут все серьезно!

Вадим пристально изучил протянутую бумагу, сличил данные с паспортом и набрал Татьяну.

— Итак, — сверив все, он вернул документы. — Олеся Овсянникова, «Моя крылатая судьба», двоюродная сестра Антонеллы по матери. Верно?

Активно закивала.

Сердце колотилось в груди как бешенное, ладони вспотели. Неужели?.. Я боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть удачу.

Какие Мальдивы, какой Дубай — это намного круче!

— На весы! — скомандовал Вадим, указав на старинные, еще с гирьками.

В последний раз я видела такие на рынке, на них взвешивали мешки.

— Девяносто один килограмм восемьсот сорок грамм, — зафиксировал мой вес Вадим.

Затем пришел черед чемодана. Увы и ах, как бы ни хотелось говорливому зумеру покопаться в моих вещах, в норматив я уложилась, даром бегала к соседке за весами!

Внимательно выслушала инструктаж и потопала в комнату с капсулой.

Страшно! А еще интересно: когда еще представится случай изучить уникальное научное изобретение? Оно напоминало реплику индивидуальных летательных аппаратов из космических фильмов. Какие-то лампочки, проволочки… Вадим заверил, все протестировано, помахал перед носом обещанными сертификатами. Только писали их на тарабарском, я ничего не поняла. Но поверила, легла. Чемодан пристроили мне в ноги.

Захлопнулась крышка, отрезая меня от внешнего мира.

Следуя инструкции, закрыла глаза, вставила в уши специальные беруши. Они призваны были успокоить меня, но внутри, наоборот, разрасталась паника. Мрачные мысли не отпускали, стаями ворон крутились в голове. На что я подписалась?! Доверилась типу в белом халате! Сейчас как он меня поджарит! Нужно сесть, попытаться открыть крышку… Поздно! Поняла это по низкому гулу, по тому, как меня затошнило, закружилась голова. Дальше — темнота, ни ощущений, ни мыслей, ни звуков.

***

— Следовало проявить осторожность, выбрать другую дорогу или хотя бы обождать до утра: солнце сядет через два часа.

Голос. Определенно, мужской, но он не принадлежал Вадиму. Говоривший человек лет на сорок его старше.

— Успеем! — Выходит, обращались не ко мне, к другой женщине, но примерно моего возраста. — Мы и так потеряли довольно времени, пытаясь разбудить миледи. Бедная баронесса с ней так умаялась, что сама заснула. Не будить же! Да и очнулась уже миледи — ресницы дрожат.

Меня покачивало, но не как на воде, плавно, а рывками.

Под спиной что-то жесткое, а под попой, наоборот, мягкое. Пахнет неприятно, затхлостью, вином и луком. И тело… Тело будто чужое, да и такого белья я не носила, хотя надо бы, только корсет способен превратить меня в человека.

Наверху жарко, внизу холодно, и шею что-то щекочет.

С трудом разлепив глаза, ресницы словно между собой склеили, увидела дремавшую напротив меня пожилую женщину в головном уборе, напоминавшем изображения древних княгинь. Внизу платок, полностью скрывающий шею и волосы, поверх — расшитая бисером и жемчугом шапочка, твердая, в форме трапеции, высотой сантиметров десять-пятнадцать. Остальная одежда сообразна головному убору: меховая безрукавка, то ли платье, то ли пальто с прорезными рукавами, отороченными мехом. Под ним еще одно, более легкое. Разумеется, перчатки. Что-то не припомню у Олеси такого персонажа! Интересно, кто она: матушка, нянька, тетка?

А вот род занятий широко улыбнувшейся мне женщины определила сразу — гувернантка. Классическая Джейн Эйр с поправкой на местные реалии. Почему не прислуга? Она бы вряд ли носила шапочку с пером, одним, петушиным, но все же. В остальном — унылая серость.

— С пробуждением, миледи! Не нужно ли вам чего?

Отрицательно покачала головой. Сначала нужно разобраться, входит ли она в список разрешенных для общений лиц или нет. Или гувернантка и есть гид? Но тогда почему не представилась? Почему за окном вечер и, наконец, в чем я еду? Ответить на последний вопрос оказалось проще всего — в карете.

А вот и мужчина. Стоило повернуть голову направо, к окошечку, сразу увидела его — ехал рядом. Одет невзрачно, зато по всем канонам фэнтези, даже меч имеется. С возрастом не ошиблась, лет шестидесяти. Смотрит на меня, чего-то ждет.

Заерзав на подушках, приняла более удобную позу, поискала глазами чемодан — нет, только резной ларчик на коленях у спящей женщины. Хотя в карете места мало, могли поверх закинуть, как на багажник. Ох, надеюсь, не потерялся. И когда меня саму переодеть успели — этот пылесборник не похож на мою юбку. Не спорю, цвет интересный — коричнево-бордовый с золотым геометрическим рисунком. Вроде, бархат. Потрогала — так и есть, бархат, причем плотный. На ноги и вовсе волчью шкуру набросили. Эх, натравить бы на них «зеленых»!.. И за муфту с шапочкой тоже. С другой стороны, без них я бы окоченела: в карете жутко холодно. Это в августе-то месяце! Ладно, положим, у Олеси был сентябрь, но тоже не зима, а тут открываешь рот — пар изо рта идет.

— Госпожа?

Мужчина кашлем привлек мое внимание.

— Эээ? — растерянно протянула я. — Вы мой гид?

— Простите, госпожа?

Мужчина удивленно уставился на меня, переглянулся с гувернанткой.

— Гид. Не знаю, как у вас принято называть подобных людей. Словом, сопровождающий.

— Я начальник вашей охраны, миледи, льес Борн, — растерянно ответил собеседник и покосился на спящую женщину.

Гувернантка предпочла не вмешиваться и притворилась статуей.

— Охрана — это прекрасно! — нервно хихикнула я и осеклась, только сейчас сообразив, что голос совсем не мой.

Подозрение холодком пробежало по коже. Слишком уж высокий голос, приятный, но высокий. С другой стороны, я могла осипнуть после перемещения между мирами. Вадим ничего про побочные эффекты своего изобретения не рассказывал, но они наверняка имелись. А я подопытный кролик, который помогает их устранять, поэтому-то поездка и обошлась так дешево. Если разобраться, за такие вещи надо брать как за полет в Космос.

— Вы говорили, эта дорога опасна… — вернулась к первой услышанной в другом мире фразе. — Почему? Здесь промышляют грабители?

Предупрежден — значит, вооружен. Я могла подзабыть какие-то детали из книги Олеси. Ее, кстати, взяла с собой, положила в чемодан как путеводитель.

— Нет, госпожа, — покачал головой мужчина, — вампиры.

— Вампиры?

Подозреваю, у меня натурально отпала челюсть. Рука инстинктивно потянулась к правому бедру, на котором я обычно носила сумку. Логично, ее там не оказалось.

— Вас не затруднит принести мой чемодан, буквально на секундочку!

Надо полистать роман, найти информацию про кровососов. Героиня попала одному такому в плен, там наверняка полно ценных подробностей, потому как я на алтарь не хочу. И висеть в оковах в пещере тоже.

— Секундочку? Чемодан?

Глаза Борна расширились.

— Ну да, — я теряла терпение от затянувшейся пантомимы. Он явно переигрывает, таращится на меня как на восьмое чудо света. Ты еще перекрестись! — Какое именно слово вам непонятно?

— Все, госпожа.

Со вздохом закатила глаза.

— Багаж. Сумка с ручкой. Где вас только набирают таких, сразу видно, обслуживание эконом-класса!

— Я служу вашей семье верой и правдой больше полувека, — обиделся провожатый. — И не понимаю, чем вам не угодила моя супруга.

Пришло мое время нахмурить брови:

— А причем тут ваша супруга?

Какую-то семью еще приплел. Он так фирму называет? Точно, многим на тренингах вдалбливают, что работа — это семья, начальник — отец. Бедолага, хорошо же его обработали! Еще и платят, поди, копейки, без отчислений в Социальный фонд.

— Так вы осерчать на экономку изволили, а она и есть моя супруга. Экономка фамильного замка вашего батюшки.

Да, совсем дело плохо! С другой стороны, что ты хочешь от людей со средневековым мышлением? Я отчего-то полагала, что сопровождающим будет мой современник, но смотри пункт про оптимизацию расходов. Зато какой экстрим, это вам не Турция!

— Елена, — широко улыбаясь, представилась я.

А то нехорошо вышло, даже не поздоровалась.

Да что опять не так, зачем к губам какую-то ладанку подносить, молитвы шептать? Потом, правда, лицо его прояснилось:

— Миледи просит позвать кого-то?

— Да нет же, меня зовут Елена. Елена Потапова. Разве вас не предупреждали?

Повисшее молчание красноречиво заменило ответ.

Гувернантка максимально далеко отодвинулась от меня, глаза огромные, рот приоткрыт…

Что-то мне разонравилось путешествие. Сидела бы дома, книги читала, запивала чипсы газировкой — так в книгу ей захотелось!

Чтобы развеять сомнения, уточнила:

— Мы направляемся к моей двоюродной сестре Лукреции?

— Нет, к вашему жениху, госпожа.

— Жениху? — Тут мне окончательно поплохело. — Стоп, мы прописывали совсем другие условия, никаких женихов в договоре не было!

— Увы, — развел руками Борн, — я не знаком с условиями брачного договора миледи, но полагаю, ваши интересы полностью соблюдены. Вы ведь принцесса крови.

— Простите, кто? — хрипло переспросила я — в груди не хватало воздуха.

Меня подташнивало: то ли от бесконечной тряски, то ли от нервов.

Попала! Влипла! Еще и за восемнадцать тысяч! Воистину, Потапова, над тобой даже жертвы телефонных мошенников посмеялись бы.

— Определенно, вам нужно отдохнуть, миледи. — Борн сочувственно покачал головой и переглянулся с гувернанткой. — Столько дней в пути!..

— Кто я? — упрямо повторила вопрос, не позволив ему уйти от ответа.

Надеюсь, он сейчас скажет: иноземная путешественница, может, переиначит мое имя на фэнтезийный лад, а то как-то неудобно Елене рядом с Лукрецией. Увы, мои надежды рухнули:

— Ее высочество принцесса Абигаль Лорейн Тешинская, графиня Орби, — ответила вместо Борна гувернантка и неуверенно предложила: — Может, действительно сделать остановку? Вижу, давешняя хворь еще не прошла.

— Поздно уже! — бросив взгляд на солнце, покачал головой Борн. — Нет ничего хуже ночевки в открытом поле, лучше приказать гнать коней.

Я же лихорадочно припомнила, кто такая Абигаль Тешинская. У Овсянниковой такой героини точно не было, да что там, никого даже отдаленно похожего. Вот король имелся, как раз холостой, может, он и есть мой жених? Раз я принцесса крови, то должна выйти за кого-то очень знатного. Увы, и тут я промахнулась: женихом оказался некий герцог Руперт Унгерский.

Унгрия… А вот это название мне знакомо, где-то в книгах Олеси оно фигурировало.

— Разве вы не помните? — Гувернантка смотрела на меня как на сумасшедшую. — Помолвку заключили еще в прошлом месяце, праздновали целых три дня. Потом вы со свадебным кортежем двинулись в Унгрию, где вскоре милостью Создателя встретитесь с нареченным и в установленный срок свяжете себя с ним узами брака.

— А почему герцог меня покинул?

— Боюсь, — развел руками «Джейн Эйр», — мне ничего об этом не известно. Если помолвка действительно расторгнута…

— Да я не об этом! Почему герцог вдруг вернулся в Унгрию?

— Он не возвращался, миледи, — железно заверил Борн.

— То есть он от нас отстал?

Я окончательно запуталась.

В книге Олеси подробно описывали помолвку Лукреции. В честь нее дали бал, осыпали драгоценностями. Тут торжество, вроде, тоже состоялось, а жених пропал.

— Вы впервые встретись с женихом только в Унгрии, миледи, — Борн наконец сообразил, о чем его спрашивали. — Помолвку заключили по доверенности, как и положено в вашем кругу.

Час от часа не легче! Какой-то герцог, какая-то принцесса крови, которая отчего-то графиня, помолвка по доверенности… Докучать дальнейшими вопросами Борну и безымянной «Джейн Эйр» не стала, а то вместо встречи с женихом меня ожидала комната с решеткой и мягкими стенами. Очевидно одно: Татьяна с Вадимом меня обманули. Причем, совсем не так, как я полагала. Лучше бы деньги украли!

Подавив подступающую к горлу панику, сделала глубокий вздох.

Эх, понять бы, в какую книгу я угодила! И почему никого не смущает моя внешность? Понимаю, день клонится к закату, но сложно перепутать юную прелестницу Абигаль с вышедшей в тираж толстушкой. Или обладательница тонкого голоска тоже дама в теле?

Украдкой ощупала себя.

Это не я!

Истошный визг сорвался с губ, разбудив спутницу в княжеской шапочке. Мало заботясь о том, что она подумает, игнорируя ее беспокойные вопросы и причитания гувернантки, лихорадочно рассматривала себя.

Тонкие запястья, белая кожа. Грудь на два размера меньше, совсем другой формы — корсет корсетом, но из треугольника круг не сделаешь. Живота нет вовсе, я бы чувствовала, если бы его утянули. И рост, рост тоже не мой, гораздо выше.

Пальцы дрожали, меня всю трясло.

Волосы, какие у меня волосы?

— Зеркало! — потребовало у побелевшей как полотно, шептавшей молитвы гувернантки.

Та дала.

Зажмурилась и взглянула на собственное отражение. Вернее, чужое, потому как белокурая девица лет двадцати, с пухлыми губками и волнистыми волосами до пояса, не имела никакого отношения к Елене Потаповой. У нас даже глаза разные: у старой меня карие, самые обычные, у новой меня — серые, чуть раскосые. Длинные ресницы, идеальная кожа — и никакого тройного подбородка.

— Что случилось, госпожа, вам не здоровится? — в который раз вопросила гувернантка.

С трудом сосредоточилась на смысле заданного вопроса. Не здоровится… Да, мне не здоровится, устала. Придется выкручиваться, Лена, потому как пока ты Абигаль. Насколько — неизвестно, надеюсь, не навсегда. Застрять в чужом теле и чужой судьбе жутко не хотелось, но сама виновата, забыла про мудрость: «Бойтесь своих желаний!» Хотела стать Оленькой, попасть в книгу — и стала, попала.

Не в силах ответить, активно закивала и привалилась к стенке кареты. Даже изображать ничего не придется, по всем внешним признакам — лихорадка. Меня знобило, зубы стучали как у больных пляской святого Витта.

Абигаль, чья-то будущая жена… А, мамочки! Хочу назад, обратно, пусть даже в прыщавую юность, не надо мне красивых волос и стройных телес! Закрыла глаза, понадеявшись, что очнусь уже где-то в другом месте, но, увы, ни карета, ни мои спутницы никуда не делись.

— Льес! — Пожилая женщина высунулась в окошко, благо его никто не застеклил, так, прикрыли занавеской и все. — Льес, необходимо сделать привал, госпоже дурно от этой тряски.

Пока они с Борном (интересно, это имя или фамилия?) размышляли над тем, где устроиться на ночлег, я пыталась собрать крупицы информации воедино. И припомнить детали книг Олеси: вдруг паче чаянья я угодила в одну из них, только в другое место?

Нет, не могу, мне нужно побыть одной, свыкнутся с новой реальностью. Тогда я смогу думать, потому как сейчас хочется только орать.

— Прошу, ваше высочество, здесь вам будет уютно! Камин уже растопили, вскоре слуги подадут подогретый эль.

В свете факелов мне широко, но фальшиво улыбался незнакомый мужчина. Чуть в отдалении за его спиной маячила жена и двое ребятишек-подростков. Позы скованные, руки сложены на животе, головы опущены. Когда один из мальчишек попытался взглянуть на меня, тут же получил от матери подзатыльник.

Дверца кареты распахнулась, волей-неволей пришлось опереться на протянутую руку.

Брезгают мной, что ли — мужчина почему-то обернул ладонь плащом. И все смотрят на меня… Надо что-то сказать? Еще бы подсказку выдали!

Не приноровившись к новому телу (а когда я могла, если сиднем сидела в сомнительном транспортном средстве), покачнулась. Спасибо, мужчина среагировал, поддержал.

— Благородные леди никогда не наваливаются на спутника, — змеиным шепотом отчитала моя… А, собственно, кто? Компаньонка, родственница. — Не позорьте свою семью, что скажут о ваших манерах!

Ее бы на мое место, точнее, поместить в чужое тело, которое ну совсем не похоже на твое! Еще поставить на каблуки и заставить преодолевать препятствия. Навалиться на мужчину — меньшее из зол, мне бы нос себе не расквасить! Иду как пьяная. Еще и голова кружится.

— Манеры, миледи! — вновь прошипела дама в чепце и провела мастер-класс на тему «Как элегантно выйти из кареты».

Мысленно простонала. Ну что еще?! Спасибо, вторая женщина, гувернантка, молчала. Изображала саму скромность, глаза в пол — и украдкой хихикала.

— Вы должны поприветствовать льеса.

Еще один льес… Это точно не имя, а титул какой-то, полагаю, что-то вроде дворянина без титула. Почему я так решила? Борн — капитан моей охраны, на эту должность мещанина не назначат. Вместе с тем хозяин нашего приюта тоже льес… Может, просто вежливое обращение?

— Простите, — выдавила из себя улыбку, — я так устала! Дорога жутко выматывает. Безусловно, я рада встречи с льесом и благодарна ему за оказанное гостеприимство.

Блюстительница правил успокоилась, кивнула гувернантке, и та проворной мышкой выбралась из кареты, помогла выйти пожилой спутнице.

— Льеса Марена, проследите за тем, чтобы меха и серебряную посуду не украли и аккуратно занесли в дом. Сундучок с драгоценностями отдадите лично мне в руки. После ужина зайдите ко мне: у меня к вам много вопросов. И все они касаются воспитания миледи. Оно и раньше вызывало вопросы, но теперь… Если его светлость отошлет невесту, вы ответите по всей строгости.

Вот ведь зануда! Бедная Абигаль, как она ее терпела! И льеса тоже. Я бы давно не выдержала, сходила к местной ведьме и одарила проклятием немоты.

Свежий воздух, определенно, пошел мне на пользу. Дурнота притупилась, и я смогла осмотреться, понять, куда нас занесло. На замок не похоже, на крестьянский дом тоже. Нечто вроде провинциальной усадьбы. Каменный двухэтажный дом, колодец в центре мощеного двора. Он со всех сторон защищен стенами, попасть внутрь можно только через крепкие ворота. Лошади, куры, козы — сельская романтика! Пахнет соответствующе, не розами.

— Принимать вас — большая честь для нас!

Когда я проходила мимо, хозяйка присела в реверансе, а ее сыновья поклонились. В глаза бросился специфический головной убор женщины — рогатый чепец с отворотами. Белый, как и платок моей ворчливой спутницы, он тоже полностью скрывал волосы и шею. Похоже, здесь это атрибут замужних дам. Я, то есть Абигаль, пока девица, поэтому в шапочке, как и льеса Марена.

Попыталась представиться себя с подобным уродством на голове: тяжело, неудобно, еще ни капельки не украшает. А ведь у нас женщины прежде что-то подобное носили, справлялись.

Отвлекала себя различными мелочами, чтобы не думать о главном. Где-то читала, что подобная тактика помогала купировать панический приступ. Нужно сосредоточиться на каком-нибудь ярком предмете, считать машины с четными номерами, изучать предметы на линии горизонта. Сначала пристально изучала дом, потом холл, скрипучую лестницу. На вопросы не отвечала, притворившись жутко уставшей. Не упала, и на том спасибо.

— Вот, это лучшая комната.

Ухватившись за голос хозяина как за якорь, выдернула себя из болота безнадеги, огляделась. Ну, если это лучшая… Воспитанная на любовных романах, я привыкла к масштабам и роскоши, тут же мне предлагали темную комнатушку от силы в восемь квадратов. Вместо паркета холодные каменные плиты. Окно забрано ставнями. На стенах ковры в красно-желто-серых тонах. Люди и животные на них напоминали детские рисунки. Большую часть комнаты занимала кровать, основательная такая, с пологом. Залезать в нее полагалось по приставной лесенке. Остальное место поделили между собой кресло со скамеечкой для ног, камин, небольшой столик, сундук и ширма. На столе с важным видом красовался пузатый медный кувшин с медным же тазом: «На случай, если миледи захочется умыться». Эмм? То есть мне лить воду прямо на пол? А нет, в таз. И туалет здесь явно не предусмотрен. Может, он общий, в коридоре?

— Миледи что-то не нравится? — забеспокоился хозяин дома.

Осторожнее нужно быть с гримасами, а то войну ненароком развяжу. Вон, хозяйка уже побелела, а Борн руку на эфес меча положил.

— Нет, спасибо, все очень… миленько.

Одну ночь переживу. Надеюсь, жилищные условия герцога лучше. Подумала и одернула себя. Стоп, Лена, неужели ты действительно собираешься замуж за человека, о котором даже не читала? А почему бы и… да. Вдруг Руперт — моя судьба. Мы встретимся, полюбим друг друга с первого взгляда…

Замечтавшись о будущем, столь желанном счастье, томно вздохнула — и натолкнулась на осуждающий взгляд спутницы-зануды.

— Что это за слово такое — миленько? — пробурчала она. — Вы действительно заболели? Ведете себя странно.

— Отставьте нас одних! — Мадам-зануда хлопнула в ладоши. — Пусть госпоже принесут ванну. И где носит Присси, она должна была давно растопить камин!

— Я здесь, госпожа!

Запыхавшись, в комнату ворвалась молодая женщина в форме горничной — хотя бы здесь все понятно и знакомо.

— Опять с солдатами болтала, бесстыжие твои глаза!

Ахнула, когда сердитая спутница дала ей пощечину.

— Я нет, я вовсе нет, госпожа!

Бедняжка расплакалась.

— Ты еще мне перечишь?!

Служанка съежилась и замотала головой. Пока она возилась с камином, подкидывая в него новые поленья, досталось и мне:

— Зачем вы только выбрали ее? У незамужних девиц одни мужчины в голове. Мать этой и вовсе бывшая птичница, до сих пор толком с платьями не умеет обращаться.

Тут накопившиеся эмоции взяли вверх, и я взорвалась.

— Собственно, по какому праву вы меня отчитываете? — Подбоченившись, теснила мучительницу к стене. — Я принцесса крови, невеста герцога, а вы кто?

— Абигаль… — Женщина оторопела, растеряла былой пыл. — Ваша матушка…

— Пошла вон!

Без лишних слов указала ей на дверь, а, чтобы было понятнее, еще и ускорение придала. Достала! Я тут с ума схожу, а она нотации читает!

— Как вы баронессу! — одобрительно хихикнула Присси. — Спасу от нее никому нет, даже льес Борн стонет.

Вот оно — мой ценный кладезь информации! Судя по всему, Присси девица бойкая, разговорчивая, опять же терпеть не может мою дуэнью и вряд ли сдаст меня родне: побоится потерять место.

Начала издалека:

— А почему Борн не может поставить ее на место?

— Так неровня они — она баронесса, а он просто льес.

Значит, правильно все поняла, голова работает.

— И что же баронессе в своем замке не сидится? — с сарказмом спросила я, а сама навострила уши.

— Так нету замка. Ничего нету. Она в доме вашего батюшки из милости живет, как дальняя родственница. Как супруг преставился, так и перебралась.

Ага, вот и выстроилась линия поведения. Дуэнья ты обыкновенная, захочу, с кашей съем.

— И давно она вдовеет?

Абигаль бы такого вопроса не задала, но Присси он не смутил. Видно, не пришло в голову, что хозяйка должна все о своей родне знать.

— Седьмой год пошел. Матушка моя, — служанка понизила голос, перебралась ближе ко мне, — покойному барону служила. И не птичницей вовсе, а замковым хозяйством заведовала. Барон, упокой Создатель его душу, экономил на всем, один титул-то и имелся. А матушка моя женщина статная по молодости была, красивая. Может, — Присси зарделась, — я от него родилась, недаром баронесса меня сразу невзлюбила. То розгами велела пороть, то в краже обвинила. Будто нашлось бы, что у нее красть!

— И как же ты оказалась… у нас?

Спасибо, успела спохватиться, не сказала: «у герцога». Ты Абигаль, помни, не забывай.

— Да очень просто, госпожа: сбежала.

Недоверчиво усмехнулась:

— Сбежала и все? Так просто?

— Ну… — Присси смущенно теребила серую юбку. — Понравился мне один человек… Все равно житья в Пие не было, я и решилась. Харви под началом льеса Борна служил. Сказал, герцогу и герцогине умелые слуги всегда нужны, да и платят хорошо.

Герцог, герцог… Точно, это мой отец! Точнее, Абигаль. Но почему она графиня? Ах да, герцогиня — это ее матушка, дочери достался титул победнее.

Понимающе кивнула:

— Увез и не женился?

— Угу! — со вздохом подтвердила Присси и тут же желчно добавила: — Так и льес Борн на баронессе тоже. Уж как она ему глазки после кончины супруга строила, когда в Тешин перебралась, — все без толку.

Ай да сплетница, ценная находка! Сейчас всю подноготную моих спутников на тарелочку с голубой каемочкой выложит.

— Стоп, — вспомнила я, — так льес уже женат!

Он сам говорил, мол, жена — экономка.

— Женат, — кивнула Присси, — но тогда-то не был.

— Все равно он ей не ровня.

Наверняка служанка все выдумала от обиды на бывшую хозяйку. Мне баронесса тоже не нравится, осуждать не стану.

— Когда в брюхе пусто, и за ишака пойдешь, госпожа, — философски изрекла Присси. — Вдобавок у льеса капиталец имеется, домик с угодьями. Опять же батюшка ваш ему благоволит. А баронесса, между нами, по рождению голь перекатная, даром что бывшая придворная дама. Сидела себе в старых девах, а потом, не иначе как чарами, на себе барона Пийского женила. В сорок-то лет! Только он возьми да умри от лихорадки. Детишек они не прижили, родственники мужа ее и выставили. А батюшка ваш приютил по родственной доброте. Важную особу из себя изображает, льесой, вашей воспитательницей, командует, будто она ее наняла.

С баронессой и льесой Мареной разобрались. Странно, конечно, что такая великовозрастная девица, как Абигаль, путешествует с гувернанткой, но в каждой избушке свои погремушки. Теперь перейдем ко мне. Как бы выяснить, сколько мне лет, есть ли у меня братья и сестры, как зовут родителей? Пока думала, в дверь постучали — принесли лохань, ведра с холодной и горячей водой.

— Сейчас я вас горячими полотенцами оботру, потом переодену.

Присси хлопотала возле меня словно курица над цыплятами, ловко справлялась с крючками, пуговицами и шнуровкой. Надеюсь, стыдливость здесь не запрещена: не могу я вот так, сразу, предстать голой перед незнакомым человеком.

Да, тело Абигаль — мечта! Украдкой любовалась новыми изгибами, щупала себя, благо во время водных процедур это естественно. Любовалась… и тосковала по прошлой жизни. Подумаешь, вес, пересилю себя, начну ходить на фитнес, зато знакомый мир, работа, замуж опять же по собственному желанию выходят.

После купания Присси переодела меня в длинную, до пят, ночную рубашку и велела залезть под одеяло:

— Вы устали, госпожа, эль и мясо вам подадут в постель.

Думала, про мясо шутка, но нет, служанка действительно вернулась с бутербродами их холодной буженины и серого хлеба. Запивать все это полагалось тем самым подогретым элем с пряностями. Ничего, съела. Соли не хватает, а так вкусно.

— Я лучше с вами лягу, госпожа, а то боязно. Можно?

Присси мялась на пороге, по-собачьи заглядывала в глаза.

— Можно. Вампиров боишься?

— И их тоже. Только говорят, никакие это не вампиры, а вполне себе люди. Я на кухне с кухаркой разговорилась, так ее дочь чуть не утащили! Она домой из гостей возвращалась, они налетели, насилу ноги унесла.

— Разбойников везде хватает, — зевнув, взбила подушки: после жирной еды клонило в сон.

— Э нет, госпожа, никакие это не разбойники! У нас их Охотниками называют. В черных плащах, со стилетами на пальцах по дорогам рыщут. А стилеты — что твои вампирьи клыки, острые!

— И зачем этим неведомым Охотникам кого-то убивать? — лениво поинтересовалась я.

Детская страшилка какая-то! И одни клише: ночь, плащи, клыки.

— Не знаю, госпожа. Только они не убивают, они хвать человека и уносят. Опосля его в какой-нибудь канаве находят, без единой капельки крови. Ни один вампир так не высосет!

Усмехнулась:

— А ты проверяла?

— Нет! — Присси не на шутку перепугалась, начала креститься — для удобства назову так ее явно ритуальный жест. — Я ужас, как их боюсь. Земли их неподалеку, лучше лишний раз не поминать. Что Охотники, что они — одна страсть. Но рядом с вами, госпожа, спокойно, тут они не тронут. Зарежут, выпьют всех во дворе да на первом этаже и уйдут восвояси.

Добрая, однако, она душа! И наивная, потому как в моем представлении начнут как раз сверху. Вампиры, они же летучими мышами оборачиваются. Или я с Дракулой путаю, у Олеси они не имеют крыльев. А, все одно — выдумки.

Изможденная переживаниями, уснула. Странно, конечно, слишком быстро и резко меня в сон потянуло. И голова тяжелая. Ну да после таких приключений и вовсе мигрень могла разыграться

Судя по шуршанию, Присси устроилась в изножье кровати. Пусть! Смешная она, вроде, взрослая, а как ребенок!

***

— Кончать девку нужно, чтобы не закричала! Ты же говорила: одна, мол, откуда служанка взялась?

Зловещий шепот доносился словно сквозь толстый слой ваты. Хотела разлепить глаза, но понимала: не могу, веки налились чугуном. Голова трещала как с похмелья. Что же подмешали в эль — непохоже на обычные последствия переутомления. И ведь крепким он мне не показался, наоборот, безалкогольным.

— Оставь ее, советник велел убить только Абигаль. Эту свяжи и отвези в лес. На нее и все свалим. Хотела, мол, обокрасть госпожу, но та за руку поймала. Девка ее придушила, а как сообразила, что натворила, в бега подалась.

Голос баронессы, той самой ворчливой спутницы, я узнала. Сумев кое-как приоткрыть один глаз, увидела два темных силуэта у кровати. По стенам плясали тени от фонаря.

— Выдаст же! Да и зачем душить, велено же кровь выпустить, чтобы на вампиров подумали.

Второй голос принадлежал незнакомому мужчине. Когда он склонился надо мной, поднес фонарь к лицу, затаила дыхание, с трудом подавив рефлекторное желание зажмуриться. Для всех я сплю.

— Ладно, обеих тогда пореши. Только не здесь!

— Крови боишься? — зло усмехнулся мужчина.

— Боюсь, что ты все испортишь, идиот! Нам не просто убить ее нужно, а чтобы на вампиров подумали. Так что свяжи хорошенько, увези подальше и прикончи в каком-нибудь тихом месте. Только, смотри, чтобы правдоподобно, не ножом в сердце!

— Не беспокойся, сделаю все в лучшем виде. Раздену, выпущу кровь… Ну и развлекусь, само собой, вампирам ничего человеческое не чуждо.

От его слов мороз пробежал по коже. Будто одного убийства мало!

— Со служанкой развлекайся, а Абигаль не трогай!

— Да как не трогать? — Мужчина склонился еще ниже, практически коснулся губами моих губ, обдав запахом нечистого дыхания. Фу, противно как! — Такая хорошенькая! Пусть хоть перед смертью мужчину познает, раз не удастся полежать на брачном ложе.

— Умерь свой пыл, а то назавтра станешь болтаться в петле над воротами! — пригрозила баронесса. — Я могу случайно услышать возню и перебудить все поместье.

Судя по шелесту юбок, она опустилась на кровать. Стоп, а как же Присси, неужели так крепко спит, что ничего не слышит? Или они ее уже того?.. Испугалась и тут же успокоила себя. Убийца говорил о ней как о живой, значит, просто связал и затолкал в рот кляп. Бедняжка, легла бы со всеми… Стоп, себя жалей, Лена! Меня собираются похитить и убить по приказу какого-то советника, а я лежу и… Но пока действительно лучше лежать и слушать. Как только зашевелюсь, разделю участь Присси.

Вот тебе и династический брак! Конкуренты не дремлют, на все пойдут, лишь бы пропихнуть свою кандидатку. Других причин выставить меня жертвой вампиров не видела. Наверняка у неведомого советника тоже дочка имеется, хочется ее выгодно пристроить.

А баронесса — гадина, спорим, за деньги продалась. И ведь как подгадала, как хорошо все устроила! Не удивлюсь, если именно она настояла на том, чтобы мы ехали по опасной дороге. И домик выбрала на ночлег с умыслом, поближе к сообщнику.

Однако не проще ли было меня отравить? Если советнику, кем бы он ни был, так нужна моя смерть, следовало подсыпать в эль яд, а не снотворное. Зачем изображать похищение вампирами? Чтобы никто не понес наказания? Если верить книгам Олеси, вампиры — воплощение зла, убивали, приносили людей в жертву только так. И все же странно, логичнее, чтобы меня похитили разбойники.

Пока заговорщики пререкались, угрожали друг другу, осторожно приоткрыла один глаз, оценила ситуацию.

Как я и думала, Присси лежит на полу, дергается, беззвучно мычит. Окно открыто, ставни настежь — спорим, там и приставная лестница имеется. Вот бы до нее добраться! Благородные девы в ночных рубашках на людях не показываются, но я попаданка, мне можно. Только подол надо оборвать, а то запутаюсь.

Наличие плана придало сил, даже голова стала меньше трещать. Аккуратно приподнялась, поползла к краю кровати.

— Проверь, не проснулась ли она?

Моя возня привлекла внимание убийцы. Тут же затихла и притворилась спящей.

А он хам, к баронессе — и на «ты».

— Вряд ли! — Спутница мельком глянула на меня. — Я насыпала в бокал такую дозу, что сутки проспит.

Помолчав, она в сомнении предложила:

— Не выставить ли ее помешанной? Все же кровь, убийство…

— Еще скажи, что о своей душе печешься! — хрипло рассмеялся собеседник. — Да и с чего бы ей вдруг сойти с ума?

— Да так… — Баронесса покосилась в мою сторону. — Странно она себя сегодня вела, будто дух злой вселился. Вопросы чудные задавала. Словно и не Абигаль вовсе. Не помнила, куда и зачем едет, меня не узнала, льесу Марену, Вальтера…

— Кончать надо твоего Вальтера! — мрачно заявил убийца. — Старый служака может на след выйти.

— Не беспокойся, — баронесса остановила его мимолетным прикосновением, — я его тоже напоила. Спит. И солдаты спят, никто нашей невестушке не поможет.

— А льеса?

— Она носа из своей комнаты до утра не высунет.

— Тогда начнем, что зря лясы точить? Девку, пожалуй, с собой не возьму, развлекусь по-быстрому и отправлю прямиком к Создателю. Если стыдливая, — он усмехнулся, — отвернись. А, хочешь, присоединяйся. Я мужик крепкий и тебе удовольствие доставлю. Уж всяко лучше Вальтера. Будто не знаю, что ты по нему сохнешь!

Убийца попытался ее приобнять, но заработал звонкую пощечину.

— Знай свое место и делай свое дело! — прошипела баронесса.

— Дело-то у нас общее, как бы ты ни хорохорилась, — покачала головой мужчина. Он стоял ко мне боком, возился с завязками штанов. — И пропасть между нами не так велика, еще неизвестно, у кого род древнее.

— Третий сын! — брезгливо обронила баронесса. — Если бы не сводная сестра, давно сгинул бы в пьяной драке.

Она нарочито отошла к окну, повернулась спиной к нам с Присси. Мол, ничего не вижу, ничего не знаю.

— Даже не верится, что ты побывала замужем! — прокомментировал ее поведение мужчина. Штаны его опали на пол, но длинная рубашка, к счастью, скрывала пикантные подробности. — Или барон тебя девой оставил? Детишек-то у вас нет.

— Заткнись и займись служанкой! — огрызнулась баронесса.

Замечание ее явно задело.

— Что тут у нас? — Мужчина склонился над Присси. — Да хватит дрожать, будто в первый раз!

Воспользовавшись тем, что оба преступника опустили меня из виду, сползла с кровати. Могла бы кинуться вон из комнаты, но Присси… Не все такие гадины, как баронесса.

Чем бы его огреть?

Взгляд заметался по комнате и остановился на кувшине. Стараясь ступать неслышно, схватила его и разбила о голову насильника.

— Это так ты ее усыпила! — фальцетом взвыл мужчина.

Однако крепкий, не упал.

Сверкнуло лезвие ножа.

Сглотнув, попятилась. Убийца двинулся следом, однако ударить не успел: помешал истошный визг баронессы: «Вампиры!»

Позабыв обо мне и Присси, мужчина быстро подтянул штаны, занял боевую стойку. В каждой руке по длинному кинжалу — он планировал дорого продать свою жизнь. Баронесса, наоборот, драться не собиралась, проявила себя на редкость трусливо для особы, которая планировала хладнокровное убийство.

— В сторону!

Пулей пролетев мимо плачущей Присси, она ловко утрамбовала себя под кровать и притихла.

Ну а я осталась стоять, потому что прятаться больше негде, да и поздно.

Сердце билось где-то в горле, волосы на теле встали дыбом, когда темный силуэт в проеме окна полностью загородил лунный свет.

Вот тебе и летучая мышь! Врал Стокер, вампир вполне себе человек, только очень ловкий.

— Прочь, отродье ночи! — гаркнул наемник.

Временно засунув один из кинжалов за пояс, он попытался ослепить противника масляной лампой. Увы, вампир уже спрыгнул с подоконника, смазанной тенью пронесся вдоль ширмы. Мама, как быстро!

За ним еще и еще… Лампа выхватывала из мрака спортивные фигуры в облегающих темных одеждах. Вампиры напоминали ассасинов из компьютерных игр, разве только лиц не прятали. И тоже вооружены, хотя, казалось бы, зачем им оружие при наличии острых зубов.

Привалившись к стене, судорожно, хрипло дышала. Страх парализовал, я не могла пошевелиться.

Вот еще одна тень. Еще и еще! От исходившего от вампиров холода кожа покрылась мурашками.

Меня убьют, меня сейчас убьют, я даже пикнуть не успею! То-то советник порадуется!

— Помогите! — вырвалось из груди слабое бульканье. — Льес Борн!

Глупо, но в состоянии шока мы часто ведем себя неразумно.

Меня никто не услышал — это минус. Плюс заключался в том, что вампиров я не заинтересовала. Ни один не оглянулся на крик, все столпились вокруг наемника. Нападать не нападали, но постепенно сжимали кольцо. Убийца ожесточенно орудовал кинжалами, только клинки раз за разом пронзали темноту. Со стороны казалось, вампиры потешаются над ним, нарочито подставляют то грудь, то спину и в самый последний момент ловко уходят с линии удара. Какие же они гибкие! А еще пластичные как ртуть.

Однако хватит пялиться на свою погибель, нужно добыть лампу. Вон она, валяется между кроватью и ширмой — наемник ее бросил. Если лампу разобьют, мне точно конец. Нам всем конец, потому как вампиры прекрасно видят в темноте.

Стоп! Мысль раскаленной иглой пронзила мозг. Тут все деревянное, а лампа не электрическая, из нее горячее масло вытекает!

Пожирая глазами расползающееся по полу пятно, беззвучно молилась: «Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть кто-нибудь заметит!» И не подобраться к ней…

— Лампа! — наконец в отчаянье крикнула я, в красках представив, как мы тут заживо сгорим.

Один из вампиров лениво повернулся ко мне, заставив пережить пару непередаваемых мгновений (вся жизнь перед глазами пронеслась!), и поднял злополучную лампу.

Ох, лучше бы я промолчала!

Присси была того же мнения, потому как перестала мычать и пронзила меня укоризненным взглядом: «Что вы натворили, госпожа?!»

Я-то думала, вампир выкинет лампу в окно, а он направился с ней к нам. Остановился у ног несчастной Присси, шумно втянул воздух носом… Бедняжка не дышала, я тоже. Вот он склонился над служанкой… Отвернуться бы, но я продолжала смотреть, я даже зажмуриться не могла!

Лампа глухо стукнула о пол, и вампир вернулся к своим.

Не сговариваясь, мы с Присси одновременно выдохнули.

Тело как желе. И спина вся потная.

Увлеченная эпопеей с лампой, на время упустила из вида наемника. Дела его складывались из рук вон плохо: вампиры вплотную приблизились к жертве. И по-прежнему ловко уклонялись от ударов.

— Ты действительно думаешь, что способен убить кого-то из нас иголкой? — высокомерно рассмеялся один из вампиров.

Он отличался от прочих тем, что облачился в аналог современных брюк и белую рубашку с кружевным жабо. Не иначе, в состоянии стресса прицепилась к ней. Мол, что за дурость, белый — самый маркий цвет, кровь не отстираешь. Про кружево вообще молчу.

— Мой клинок заговоренный, — процедил наемник.

Он старательно маскировал страх, но я ощущала исходивший от него кислый запах пота. Неудивительно, ведь ему в шею дышала парочка вампиров, еще несколько блокировали движения спереди и по бокам.

— Скажи, где Гертруда, и мы тебя не тронем.

— Понятия не имею, о ком вы! — оскалился наемник.

— Вот как? — Вампир укоризненно покачал головой. — На тебе ее запах. Свежий запах.

— Умри, порождение Хаоса!

Наемник сделал отчаянный выпад. Безумный, на что он рассчитывал, главного вампира он все равно бы не достал!

Расплата последовала мгновенно. Вампир в белом жабо провел ребром ладони по горлу, и его подчиненные набросились на жертву.

Мы с Присси завизжали одновременно, только она беззвучно, а я, наоборот, в полный голос.

Все закончилось за считанные мгновения. Наемник кулем рухнул на пол. Вокруг его головы стремительно разрасталась темная лужица, воздух наполнился запахом крови.

Нет, прежде я читала об этом, но видеть… Видеть — совсем другое. Ты, вроде, знаешь, что произойдет, но оказываешься совершенно не готов к этому.

Ноги подкосились, и я сползла на пол. Спасибо, не в обморок упала. Вроде, надо порадоваться, убийцы больше нет, только вот вряд ли шестерым вампирам хватит крови одного человека.

Подтверждая мои сомнения, порождения тьмы двинулись в нашу сторону. На губах двоих темнели капельки крови — омерзительное зрелище!

Присси! Увы, на этот раз спасти я ее не могла.

— Человеческое сердце бьется слишком громко, чтобы его не услышать! — ухмыльнулся главный вампир с кружевным жабо. — Гнилое, как и у всех предателей. Вылезай! Может, Лорд пощадит тебя, и ты примешь легкую смерть.

Замотала головой. Присси — предательница? Но вампир обращался не к ней — к баронессе. Опустился на одно колено, заглянул под кровать в каком-то полуметре от Присси. Что-то она слишком побледнела, надеюсь, не умерла от страха.

— Гертруда, не будь ребенком! Ты сама выбрала свою судьбу.

Вампир нагнулся и за лодыжку выволок баронессу из укрытия.

— Королева вам не простит, никогда не простит! — отчаянно брыкаясь, причитала она.

— Меня не волнует ее мнение. А тебе следовало думать до того, как заключать сомнительные сделки. Ты проиграла, прими свою смерть с достоинством.

Вампир обнажил клыки. Длинные, тонкие, острые, они завораживали своей смертоносной красотой. Такие без труда войдут в любую плоть.

— Я не хотела, пощади! — фальцетом заорала баронесса и лихорадочно потянулась к груди, словно защищая сердце от удара.

— Мерзавка!

Сначала я не поняла, что произошло, почему вампир отшатнулся от баронессы, как от чумной, а потом заметила темное пятнышко на его плече. Оно все разрасталось и разрасталось, спускалось вниз по рукаву.

Баронесса победоносно сжимала в кулаке серебряную булавку.

— Я оставила метку на твоем теле, Элеф, теперь тебе не скрыться от правосудия.

— Ты права, — зажимая рану ладонью, прищурился вампир, — правосудие свершится. Прямо сейчас.

Едва уловимое движение глаз, и кровососы всей толпой навалились на баронессу. Зажмурилась, не желая видеть детали жуткой казни, мне хватало звуков: хрипы, чавканье, хруст. Скудный ужин запросился наружу.

— Все кончено. Грязная казнь свершилась.

Кто-то любезно вытер мне лицо. Хотя кто и так понятно. Вопрос: зачем? Чтобы не портить вкус собственного ужина? Не сомневалась, нас с Присси ждала незавидная участь.

— П-п-почему — грязная? — стуча зубами, спросила я.

— Мне сложно объяснить это человеку, полагаю, и не нужно.

Он был так близко, что без труда мог перегрызть мне сонную артерию.

Так странно, непривычно — практически не ощущать чужого дыхания! И все же сердце вампира билось, гораздо реже и тише моего, примерно два-три удара в минуту.

— Вы отправитесь со мной, ваше высочество. Простите, но так нужно.

Отшатнулась, когда холодные пальцы сжали мое запястье. От вампира пахло… Нет, не кровью — лимонником. И совсем не пахло потом. Удивительно при местном уровне гигиены! Хотя, учитывая то, что он мертв… Эм, вернее, не совсем жив, потому как живые мертвецы — зомби. Да к черту тонкости, он нежить, убийца! Только вот на его плече темнело неровное, пахнущее чем-то минеральным пятно. Не железистая кровь, но и не гниль.

Замотала головой:

— Н-н-нет, никуда я с вами не поеду!

А сама все смотрела на его плечо. Больно, наверное, а он лицо держит, не катается по полу в судорогах.

— Боюсь, у вас нет выбора, — с легкой печалью в голосе возразил вампир и, чтобы подсластить пилюлю, добавил: — Можете взять с собой служанку, это не возбраняется. К сожалению, остальная ваша свита останется здесь. Но не тревожьтесь, когда все уладится, вы благополучно прибудете к унгерскому двору, обзаведетесь новой.

Скупой свет лампы падал так, что я могла хорошо рассмотреть половину его лица. Другая оставалась в тени, словно подчеркивая двойственность природы вампира. Как и полагалось по канону, тот обладал тонкими чертами, мягкость в которых поразительно сочеталась с твердость. Высокий лоб, ясные серые глаза, едва заметно заостренный подбородок, одновременно волевой, массивный. Четко очерченные губы, нижняя при этом полнее, а верхняя с кокетливым изгибом… на который я смотрю вместо того, чтобы спасать свою жизнь.

— Рану нужно скорее обработать, милорд, — почтительно обратился к нему один из подчиненных.

Характерно — держался на расстоянии, не подходил.

— После! — отмахнулся… Элеф. Да, именно так его назвала баронесса. — Сначала нужно здесь прибрать. Меньше всего мне нужна война с Вратией.

— Сбросить тела в реку? — услужливо предложил подчиненный.

— Да, пожалуй, — после минутного колебания, кивнул Элеф.

Он выпрямился, потянув меня за собой. Заартачившись, неловко покачнулась и, чтобы удержать равновесие, совершенно случайно ухватилась за его больное плечо. Пальцы тут же стали липкими. Элеф зашипел, метнув на меня бешенный взгляд. Из-под верхней губы появились клыки.

— Я не хотела, я… могу перевязать, если вы меня отпустите, — глупые слова вырвались из горла сами собой, без участия разума.

Вампир усмехнулся:

— Отпустить я вас не могу: вы слишком много видели.

— Обещаю молчать как рыба!

Сказала и вспомнила, что лучше всего молчат покойники. Очевидно, Элефу пришла в голову та же мысль, иначе почему он задержал взгляд на моей шее?

Ого, а ему плохо! Сделав шаг, вампир пошатнулся, ухватился за столбик кровати.

Медленно, осторожно, ощущая себя кроликом в пасти удава, приблизилась, указала на окровавленный рукав:

— Можно?

Я клиническая идиотка, мне простительно. По сравнению с верой в тур в другой мир, порыв оказать первую помощь вампиру — сущая мелочь. Вдобавок я преследовала корыстные цели: войти в доверие и сбежать по дороге. Пусть поверит, что я смирилась, безропотно поеду куда угодно и с кем угодно. Кто-то из великих говорил, что врагов нужно держать ближе друзей. И уж явно не для того, чтобы делиться с ними ужинами.

— Как многие женщины, мечтаете прикоснуться к вампиру? — Элеф понял мой интерес по-своему.

Он сидел на кровати, отрешенно наблюдал за тем, как суетятся вокруг подчиненные, и совершенно не боялся встречи с людьми Борна. Впрочем, кого там бояться, баронесса накачала всех снотворным.

— Не хочу, чтобы меня обвинили в вашей смерти.

Опустилась рядом с Элефом. Храбрости во мне изрядно поубавилось, да что там, она ушла за минусовую отметку, но отступать нельзя, раз ввязалась, делай. Если выберусь, обязательно проработаю с психологом причины, по которым я обожаю экстрим. Упала бы в обморок, плакала, взывала к милосердию — словом, вела бы себя как нормальная девица, нет, она вампира переиграть вздумала!

— Вы когда-нибудь видели раны вблизи? — в сомнении уточнил Элеф, наблюдая за тем, как я, покусывая губы, не могу заставить себя приступить к осмотру. — У вас грязные руки… Снова запачкаетесь.

Сердце пропустило удар, когда его пальцы вновь коснулись меня. От страха они казались ледяными.

В глаза бросился массивный перстень, отчего-то повернутый камнем внутрь. Почему Элеф его прятал?

— Капли дурмана, милорд.

Один из вампиров опустился перед Элефом на колени и обеими руками протянул затейливый флакон, инкрустированный драгоценными камнями.

К тому времени страх немного притупился (кто хочет причинить вред, убивает сразу), голова понемногу начала работать. Перстень, нарочито вежливое обращение… Кто же Элеф? Явно не обыкновенный командир летучего вампирского отряда, как решила вначале.

— Благодарю.

Элеф глотнул отравы и на мгновение смежил веки.

— Если хотите помочь, разорвите рукав и вотрите в края раны несколько капель. Сами увидите, когда будет достаточно.

Он проверял меня. Стоит кролику-Лене допустить ошибку, как отправлюсь следом за баронессой. Но серебряной булавки у меня нет… Лучше бы и меня здесь тоже не было!

Стараясь лишний раз не касаться Элефа, забрала флакон. Пальцы мои дрожали, сознание мутилось. Всюду чудился запах крови, хотя вампиры уже унесли тела, один и вовсе возился с ведром и тряпкой, будто Золушка.

Золушка! Нервно хихикнула и решилась.

Ткань оказалась прочной, или это мои руки ослабели? Но вот она поддалась, обнажив почерневшее место прокола. Кровь уже не текла, но выглядело все отвратительно. Пахло так же. Если вы когда-то забывали вынести мусорное ведро с остатками креветок, поймете.

— Прямо на кожу? — в нерешительности спросила я. — Может, лучше сначала промыть, обработать антисептиком?

— Смелей!

Наклонившись ко мне, Элеф протянул носовой платок. Да сколько же их у него?!

— На случай, если вам станет дурно.

Промычала что-то неразборчивое в ответ и уставилась на раненое плечо вампира. Потом, обнаглев, дотронулась до прохладной влажной кожи. И тут же под сдавленный смех потешавшегося над чужими страхами Элефа отдернула руку.

— Люди рисуют нас безжалостными убийцами, но это не так, Абигаль.

Он знал имя моего тела!

От неожиданности едва не разбила ценный флакон. К счастью, Элеф поймал его в воздухе, положил мне на колени.

— Поверьте, Гертруда заслужила свою смерть.

— Мужчина тоже, — буркнула я, сосредоточившись на ране. — Он собирался убить нас и свалить на вас.

Вот зачем я разоткровенничалась с вампиром? Элеф наверняка только притворяется добреньким.

— Не удивлен, — вздохнул Элеф и сдавленно зашипел, когда первая капля дурмана упала на его кожу. — Охотники много лет похищают и убивают людей под видом вампиров.

— Но зачем?

Второй раз за сутки я слышала о неведомых Охотниках, но, если в устах служанки они казались народным преданием, выдумкой, то Элеф заставил уверовать в их существование.

— Этого я не знаю. Надеюсь, что вы поможете мне узнать. Мне и моему Лорду.

— Я?

Истерично рассмеялась.

— Мне-то откуда знать, я здесь первый день.

Элеф никак не прокомментировал мои слова, счел бредом сумасшедшей.

Под воздействием сока дурмана цвет раны начал меняться. Исчез гнилостный запах, кожа чуть посветлела.

— Пожалуй, достаточно.

Элеф забрал у меня флакон и прислушался:

— Пора уходить! Не желаю лишней крови.

По его приказу вампиры подхватили связанную Присси и спрыгнули вместе с ней в темноту.

— Крепко обнимите меня, ваше высочество, и ничего не бойтесь! — шепнул на ухо Элеф.

В следующий миг сильные руки подхватили меня. Ничего не оставалось, как вцепиться в Элефа руками и ногами, надеясь, что он не надумал размозжить мне голову о землю.

Мы передвигались с какой-то умопомрачительной скоростью. Без помощи рук вампир ловко соскочил во двор, потом в один прыжок оказался на крыше какой-то хозяйственной постройки.

Внизу метались тени, люди с факелами.

— Держи, держи их! Готовьте серебряные стрелы! — по голосу узнала льеса Борна.

Промахнулась покойная баронесса с дозой снотворного, не хватило его до утра.

Что-то чиркнуло над ухом. Пуля?

А, меня сейчас убьют! Целятся в Элефа, а прикончат меня.

— Не бойтесь, — словно прочитав мои мысли, заверил вампир, — я отвечаю за вас своей жизнью. Вы залог мира между Лордом и Вратией. Именно поэтому вас пытались убить люди советника.

— Мне страшно, госпожа!

Присси поежилась и покосилась на безмолвных клыкастых конвоиров. Они, словно тени, мелькали по обеим сторонам кареты, бросали на нас короткие взгляды и исчезали вновь, оставляя после себя липкое послевкусие страха.

Вампиры! Не детская сказка, не персонажи фэнтези. Я видела, как они убивают. Один стоял так близко, что я видела белки его глаз, неимоверно белые. А вот я погрешила против истины, каюсь, хотя в моем представлении у вампиров именно такие. Завтра узнаю, какие глаза у вампиров на самом деле. Горько усмехнулась. А ты оптимистка, Лена, веришь, что доживешь до завтра.

Похлопала Присси по руке:

— Хуже уже не будет.

Сомнительное утверждение, но требовалось ее успокоить. И так голова раскалывалась от последствий снотворного и лавины новых впечатлений.

— А если нас съедя-я-ят? — тоненько заголосила Присси и хлюпнула носом.

— Значит, съедят.

А что она ожидала услышать, сказку о том, как Борн нас спасет? Положим, погоню уже снарядили, но в темноте мало что увидишь. Зимой светает поздно, пока проявятся следы, вампиры давно тайными тропами доставят нас в тайное логово. Воображение рисовало его в виде мрачного замка на отвесной скале. Над башнями непременно кружат вороны, через ущелье перекинут подвесной мост.

Недавние события сменяли друг друга в памяти со скоростью калейдоскопа. Дьявольского калейдоскопа, потому как доброе божество придумать такое не могло. Хотя бы замерзнуть насмерть не успела: неподалеку от усадьбы нас поджидала карета. Туда нас со служанкой благополучно и запихнули, предупредительно укутав в волчьи шкуры. Нелишняя любезность в условиях зимы. Вампирам что, тот же Элеф в одной рубашке не мерзнет, а я до сих пор кашляла после короткой прогулки по морозному воздуху.

И вот теперь мы мчались по заснеженным дорогам невесть куда.

Хм, а не так уж все пессимистично. Могла бы валяться в канаве с перерезанным горлом.

Чтобы я еще раз поверила рекламе в интернете!.. Для начала надо этот самый интернет найти. Увы, я не прогрессор, не попаданка с зашитыми в мозг знаниями по всем наукам, техническую революцию не произведу, так что сидеть тебе, Лена, без поисковика и соцсетей до конца дней.

Только присутствие Присси сдерживало желание побиться головой о стенки кареты.

Почему, почему я не любила научную фантастику?! Там новые технологии, прогрессивная медицина…Тут хотя бы магия есть, или летальный исход от обычной простуды?

«Хочу домой, хочу домой!» — резко зажмурившись, загадала заветное желание. Ожидаемо оно не сбылось. И толку-то от идеального тела! Домечталась, Лена!

— Может, попробуем сбежать, госпожа? — не унималась Присси.

— И как ты это себе представляешь? — кисло полюбопытствовала я.

Смирись, отныне ты в иной реальности.

— Ну… — Служанка потупила взор. — Например, когда мы остановимся, я могла бы устроить переполох, закричать… Да и батюшка наверняка вас ищет, послал весточку жениху. Герцог прискачет и сожжет их всех.

— Откуда прискачет? — устало спросила я и потерла виски.

Воспаление легких или мигрень — отличный выбор! Прилечь бы, но страшно, с вампирами нужно держать ухо востро. Будто поможет, Лена! Ты сама видела, как быстро они передвигаются.

Покосилась на набитое чем-то плотным сиденье. Может, действительно вздремнуть? Отсутствие сна приравнивается к пытке, а надо мной уже вдоволь издевались.

— Из своего замка, конечно.

Ах да, жених на белом коне, который заключил брак по доверенности. Спит и видит, как меня спасти.

— А замок-то где?

— Как — где? — опешила Присси. — В Унгрии

— А Унгрия где?

Эх, мне бы томик Знаменской сюда и фонарик!.. А еще лучше телефон со спутниковым интернетом.

Унгрия, Унгрия… Антонелла точно не из нее. Вспомнила! Она на бал туда ездила, к тому самому Руперту, который мой жених. Изначально предполагалось, что выйдет она за него, но потом все завертелось, вампиры опять же вмешались.

— Там! — Служанка неопределенно махнула рукой. — Или там. Точно не знаю, госпожа, я неученая.

— Но хотя бы что это, ты в курсе? Город там, страна…

— Ни то и ни другое, — вместо служанки ответил Элеф.

Воспользовавшись тем, что карета замедлила ход, он забрался внутрь, устроился рядом со мной.

— Унгрия — это герцогство, зажатое между нашим Сумеречным княжеством и Эгландией. Я мельком знаком с вашим женихом, если угодно, могу развлечь вас разговорами о нем, раз уж с оригиналом вам не суждено свидеться.

— Это еще почему? — нахмурилась я, подозревая, какой ответ услышу.

— Потому что Лорд этого не допустит.

Скрестив руки на груди, Элеф замер.

Присси притихла, я тоже лишний раз боялась вздохнуть, обдумывала его недавние слова. Как-то все пессимистично, нас везли явно не на дружеские посиделки.

От Элефа веяло морозной свежестью. И могильным холодом, от которого кровь стыла в жилах. Какое тут спать, я с него глаз всю ночь не спущу!

— Не бойтесь, я не кусаюсь.

Элеф улыбнулся, не поворачивая головы.

— Спорное утверждение! Особенно на фоне обескровленных трупов, которые пару часов назад скинули в реку.

— Я к ним не притронулся.

— Еще скажите, что вы не вампир!

— Туше! — Он специально, чтобы попугать, отрастил клыки. — Моя раса очевидна.

Заерзав на сиденье, вжалась в мягкую обивку. По сравнению с прежним экипажем — комфорт-класс. И ход мягкий, будто на автомобиле едем. То ли вампиры опережают людей в развитии технологий, то ли меня специально запихнули в колымагу, недостойную особы моего происхождения. Сомневаюсь, будто невеста такого уровня путешествовала на условной малолитражке пятидесятых годов. А вот если заранее знать, что до жениха она не доедет, родных не опозорит…

— Не нужно меня бояться, я ваш друг.

Элеф повернулся ко мне, попытался взять за руку, чем едва не довел до сердечного приступа сразу двух женщин.

— Молитва, прочитайте скорее молитву, госпожа! — в ужасе посоветовала Присси.

Наивное дитя, если бы молитвы помогали, вампиров давно не существовало. Да и не знаю я ни одной.

— Вы уж определитесь, — кое-как успокоившись, перешла в наступление, — пленница я или вольная пташка. Друзей не похищают.

— Верно, — кивнул Элеф, — их спасают. Как я вас. Или, вы надеялись силой своей красоты одолеть Гертруду и ее подручного?

По привычке огрызнулась:

— Вы издеваетесь, какая там красота! Еще скажите, что влюблены в меня по уши.

А потом вспомнила: Абигаль-то красотка.

— Нет, не влюблен, однако понимаю, почему вас считают одной из прекраснейших невест Вратии. И одной из самых знатных, к тому же. Состоять в родстве сразу с двумя королевскими домами… Вы лакомый кусочек, Абигаль!

От гастрономического сравнения покорежило. Спасибо, не облизнулся.

— А, я поняла: меня похитили из-за денег!

Ответом стала презрительная усмешка.

— Поверьте, миледи, денег у меня достаточно. У Лорда — тем более.

— Повелитель вампиров хочет на мне жениться?

Элеф сам говорил, я гарантия мира, а в давние времена политические союзы заключали с помощью браков.

— Нет.

Ничего не понимаю, какой тогда от меня толк? В жертву приносить не собираются, требовать выкуп или жениться тоже.

— Госпожа никогда бы не оскорбила себя браком с… вашим господином, — в последний момент Присси одумалась, не стала злить собеседника.

Испугавшись собственной храбрости, она вжала голову в плечи. Поздно: Элеф уже приподнялся, навис над ней пугающей тенью.

— Ты червяк, а червяка очень легко раздавить.

— Присси, извинись немедленно! — дрожащим голосом приказала я.

Ясно ведь, что Элеф птица высокого полета, самолюбие у таких ого-го, зачем рисковать прокушенным горлом?

— В наших землях тоже обитают люди, — вампир практически касался запоздало осознавшей собственную глупость Присси, — одну служанку можно легко заменить на другую.

Набрала в грудь побольше воздуху.

— Хорошо, я прошу за нее прощения. На колени встать?

Я ведь встану: жалко дуреху.

— Не нужно, — покачал головой Элеф и вернулся на место. — Десяток ударов палками по пяткам приведут ее в чувство. Слуг надо воспитывать, напоминать, что они не ровня нам с вами.

Затаила дыхание, но вампир предпочел не раскрывать своего происхождения. Спросить? И Вратии, и о собственной родословной, о королеве, советнике… Настоящий допрос намечается! Представила в красках, как пулеметной очередью засыпаю Элефа вопросами, и поняла: до места назначения не доеду, стану питательным завтраком.

И все же одну вещь спросить рискнула:

— Какую сделку заключила баронесса?

Это-то я имею право знать, Абигаль бы точно спросила.

— Если Лорд сочтет нужным, расскажет. На вашем месте я бы лучше задался вопросом, почему Гертруда поручила убить вас не обычному наемнику, а Охотнику. Я узнаю ему подобных по запаху: от них несет кровью, серой и травами.

— Травами? — эхом повторила я. — Почему?

— Если бы мы знали ответ, Абигаль, если бы знали!.. — качая головой, протянул Элеф и спохватился: — Вам не холодно? Люди обладают более слабым здоровьем, чем вампиры, ненароком заболеете. Хотите, я отдам вам мой плащ?

— Черный с алой подкладкой? — нервно хихикнула я.

Оказывается, в состоянии стресса я жутко болтлива.

— Темно-синий, подбитый мехом куницы. Вот этот.

Он похлопал рукой по спинке сиденья. На нем действительно что-то лежало, а я и не заметила…

— В тепле вы быстрее заснете.

Он шутит?! Заснуть рядом с ним?

— Благодарю, но я откажусь.

— Вы не станете вампиром, если возьмете что-то из моих рук. Считайте благодарностью за проявленное милосердие.

Против воли он укутал меня плащом. Мог ведь просто дать, но нет, Элефу доставляли удовольствие прикосновения, то, как я пытаюсь их избежать, мой страх, мурашки по коже.

— Пока я рядом, вы в безопасности.

— Еще одно крайне сомнительное утверждение. Где вы пропадали? Кем-то позавтракали? Вроде, для вас ночь — это, наоборот, день.

— Ох уж эти сказки! — Судя по тону, Элеф возвел очи горе. — Мы не боимся солнечного света.

— Зато серебро работает, я собственными глазами видела, — покосилась на его плечо.

Хм, новая рубашка. А сверху — сюртук. Где только успел принарядиться!

Элеф перехватил мой взгляд:

— Неприлично являться к Лорду в неряшливом виде.

— Это к тому, который собирался распять Антонеллу на алтаре?

Я устала, перенервничала, поэтому не следила за эмоциями. Сам виноват, светской беседы похитителям не полагается.

— Полагаю, вам лучше поспать, — Элеф ушел от ответа на неудобный вопрос.

Зато Присси перепугалась еще больше. Забилась в дальний угол и шепчет молитвы.

Как глаза-то слипаются! Ну ладно, раз инстинкт самосохранения у меня все равно отключен, рискну.

— Только не вздумайте ко мне прикасаться! — устроившись на импровизированном ложе, погрозила пальцем Элефу.

— Не беспокойтесь, вашей чести ничего не угрожает, — высокопарно пообещал он.

Помедлил и с улыбкой добавил:

— У меня с собой достаточно крови, кормилец мне тоже не требуется.

***

— Проснитесь! Просыпайтесь же, госпожа!

Кто-то настойчиво тряс меня за плечо, заставляя вернуться в новую постылую реальность. А мне такой сон снился! В нем я снова сидела на офисной кухне с Оленькой и Надеждой Петровной, со смехом обсуждала мои приключения. Старшая коллега, разумеется, хваталась за сердце, журила: «Ну нельзя быть такой легковерной!», младшая с восхищением и завистью тянула: «Не ожидала от тебя, Потапова!»

— Нас собираются убивать? — спросила, не открывая глаз, и перевернулась на другой бок. — Если нет, пошли все к черту!

— Нет, госпожа. Просто мы приехали, и Лорд…

— Лорда тоже к черту! — бескомпромиссно заявила я.

Увы, встать мне же пришлось, даже подскочить — прикосновение острых клыков к коже подействовало как ушат ледяной воды.

— На глазах у всех, Элеф… Это слишком интимно! — с ироничным укором прокомментировал приглушенный незнакомый голос. — Или ты собрался на ней жениться и оповещаешь нас об этом?

За вопросом последовал взрыв хохота.

Элеф шумно втянул носом воздух, мысленно досчитал до пяти и только потом ответил:

— Мой брак не в твоих интересах, Азней.

— И не в интересах Лорда, — парировал пока невидимый Азней, но шутить прекратил.

Украдкой зевнув, окончательно проснулась и вопросительно уставилась на Присси. Элефа демонстративно игнорировала — не из мести, из страха. Мало ли, какие эмоции прочту на его лице? Побуду пока страусом, зарывшим голову в песок.

— Госпожа… госпожа не может выйти в таком виде, — служанка взяла общение на себя. — Тем более к Лорду.

— Боюсь, ей придется, — вздохнул Элеф.

— Она незамужняя девица, принцесса крови! — настаивала Присси, а у самой руки от страха дрожали и лицо побелело.

Да не стоит пресловутая честь таких жертв, дойду как-нибудь в ночной рубашке. Она плотная и длинная, эротизма ни на грош. Не набросятся же на меня изголодавшиеся по ласкам вампиры, право слово! Тот же Элеф всю дорогу паинькой просидел.

— Госпожа может закутаться в мой плащ, — положил конец препирательствам мой сопровождающий и распорядился: — Служанку заприте в комнате госпожи и накормите. Я же представлю принцессу Лорду.

Дверца кареты резко распахнулась; на меня пахнуло свежим морозным воздухом. В образовавшемся проеме, широко улыбаясь, стоял брат-близнец Элефа, только на пару лет моложе. Такой же подбородок, серые глаза. Разве только родинки над губой нет, а темные волосы заплетены в косу, небрежно переброшены на грудь. И опять любовь к жабо…. Точно пересмотрели «Дракулу»!

— Рад приветствовать тебя дома, брат!

Азней — узнала его по голосу — поклонился, приложив руку к груди. Сначала думала, он издевается, но Элеф воспринял высокопарное приветствие как должное. Кто же он? Точно не таинственный Лорд, раз собрался меня к нему отвести. Или, как Гарун ар-Рашид, притворяется обычным вампиром, пользуясь невежеством попаданки?

Отраженное стеклами солнце слепило глаза, пришлось заслониться от него рукой, чтобы осмотреться.

Стоп, а где мрачная готика, описанная Овсянниковой? Где колья с факелами-черепами, как с иллюстрации Билибина, где вечный сумрак, смрад, густой туман, вороны?

Стояло погожее зимнее утро. Чистое голубое небо, ничем дурным не пахнет. Вместо заброшенного замка — белоснежная постройка, напоминавшая крымские дворцы, только больше, величественнее, при этом легкая, воздушная. Возвели ее тоже не на краю обрыва, а в живописном месте на берегу озера, хотя горы тоже присутствовали. Их белые шапки блестели на горизонте, образуя естественную защиту от нападений.

— Твои очки.

Азней любезно протянул Элефу прообраз нашей защиты от солнца, только с синими круглыми стеклами.

— Не нужно! — Вампир движением руки отверг предложенное. — Сегодня не так уж солнечно.

— Смотри! — укоризненно покачал головой Азней и убрал очки в карман. — Ты только вылечил глаза, не рисковал бы!

Сам он обходился без защиты.

— Прошу!

Элеф выбрался из экипажа и подал мне руку. Касаться его не хотелось, но пришлось. Надеюсь, обошлось без брезгливой гримасы.

Сколько же здесь вампиров!

Ступив на мощеный двор, оказалась под перекрестным огнем взглядов. Жадные, порой любопытные, алчные, враждебные, они не оставили без внимания ни один сантиметр кожи. Кутаясь в плащ Элефа, ощущала себя голой. Даже хуже — выпотрошенной. А ведь я для них действительно деликатес…

— Тише! — Шепот Элефа заставил подскочить на месте. — Положите руку на мой локоть, выпрямите спину и улыбайтесь. Вы внучка одного короля, внучатая племянница другого, вы выше них.

Только вот я не Абигаль. Ладно, эту опасную тайну оставлю при себе.

Периферийным зрением видела, как из кареты выволокли упирающуюся Присси. Сердце екнуло и болезненно сжалось. Но что я могу, оставалось только положиться на слово Элефа, довериться ему.

Шаг, один, другой. Сосредоточившись на каменных ступенях высокого крыльца, топала в неизвестность.

Вазоны, смотри на вазоны, Лена! Или изучай домик. Вон какая у него галерея, башенки…

— Стой!

Мы практически добрались до двери, когда нас окликнула беловолосая пожилая вампирша. Она не могла передвигаться самостоятельно, и ее под руки вели две молодые помощницы. А еще вампирша оказалась слепой, только вот я не могла отделаться от ощущения, что видит она лучше зрячих.

Бельма глаз пугали, внутренний голос советовал бежать. Поздно: пока я колебалась, гадая, стоит ли довериться интуиции, вампирша уже поравнялась с нами.

— Элеф… Элеф Тимерус.

Она протянула морщинистую ладонь и накрыла ей лицо вампира. Тот почтительно замер, не двигался — выходит, старуха имела право на подобную фамильярность.

— Кого ты привел в наш дом? — строго спросила она и отняла руку.

— Абигаль Лорейн Тешинскую, провидица, — почтительно ответил Элеф.

Старуха повернулась ко мне, втянула носом воздух. Отшатнулась, когда ее ладонь скользнула по телу.

— Врешь! — Обнажив пожелтевшие стертые клыки, провидица резко оттолкнула меня. — Это не Абигаль, это существо из другого мира. Кого ты привел в дом дяди, Элеф, уж не Всадницу ли смерти?

Стуча зубами, с трудом стояла на ногах, прожигаемая полным ненависти взглядом старухи. Казалось, еще мгновение, и она вцепится мне в горло. Но провидица передумала. Шикнула на провожатых и приказала отвести ее к Лорду. Зачем, догадался бы ребенок.

Небо перестало быть голубым. Лежавшая на моем локте рука Элефа потяжелела минимум на тонну. Казалось, я слышу, как отрастают его когти и клыки. Или у вампиров только зубы?

Гулко сглотнув, попятилась. Вопреки опасениям, пальцы Элефа не удерживали, легко соскользнули с одежды. Или это, наоборот, дурной знак?

Враждебная атмосфера сгущалась, как тучи перед грозой, ее можно было ощутить физически.

Окружена со всех сторон, бежать некуда.

Эх, почему мне не передались классические умения попаданки! Вскочила бы на коня, вон их сколько, и унеслась в неведомую даль. Увы, ездить верхом я не умела, с животными не особо ладила, а нормативы по физкультуре с трудом сдавала на слабенькую «тройку».

Сколько голодных глаз! Кто набросится первым? Взгляд метался от одного лица к другому, избегая останавливаться на Элефе. Он молчал, провоцируя паническую атаку. Она обрушилась волной цунами, лишила воздуха и возможности соображать. Я сейчас умру! Либо от удушья, либо от остановки сердца.

— Ваш страх… — Элеф говорил тихо, но с тем же успехом мог орать. — Слова провидицы… Она никогда не ошибается, миледи.

И? Чего ты от меня хочешь, признания?

— Может, выжила из ума? — предположил Азней.

Пропустила момент, когда он подобрался ко мне со спины, и завизжала. Аристократки точно так не делают.

Два вампира в опасной близости от моей шеи. И слова Азнея, за которые можно уцепиться как за соломинку.

— Кто эта женщина? — вопрос дался мне неимоверным трудом.

Вот так, Лена, давай, Абигаль не позволила бы безмолвно растерзать себя.

— Провидица Сумеречного княжества.

Элеф не спускал с меня взгляда, острого, цепкого, оставлявшего фантомные шрамы на теле.

Снова сглотнув, кивнула:

— Понятно. Она колдунья?

— О, Джайна обидится, очень обидится, если вы назовете ее так! — выдохнул мне в ухо Азней.

Тут нервы мои не выдержали. Развернувшись к Азнею, ухватила его за плащ и, хорошенько встряхнув, выкрикнула:

— Хватит издеваться, убивайте уже!

— Это всегда успеется, — вампир ответил мне клыкастой улыбкой. — К тому же публичными казнями ведает Лорд, без его приказа даже братец вас пальцем не тронет. Зубами тоже.

— Хватит паясничать, Азней, дело серьезное!

Элеф оттолкнул от меня брата и, ухватив за подбородок, лишив возможности отвести взгляд, задал одновременно очень простой и очень сложный вопрос:

— Кто вы?

— Эм, в двух словах не объяснить. И нас как бы тоже двое.

Звучало как бред, но иного в состоянии стресса придумать не могла.

Вспомнив о Присси, взмолилась:

— Служанку не трогайте!

— Да я и вас пока не собирался.

Элеф отпустил меня, обошел кругом, внимательно рассматривая.

— По виду — Абигаль Тешинская, морока нет, но поведение действительно странное, будто вместо нее говорит необразованная челядь.

На эмоциях выдала:

— У меня диплом о высшем образовании, между прочим!

Думала, Элеф заявит, что такого не существует в природе, а то и вовсе поступит, как Алексей Орлов с Петром Третьим, чтобы потом повиниться Лорду: «Не хотел я, само получилось», а он с подчеркнутым вниманием поинтересовался:

— Какой?

Окончательно раскрыла карты:

— В вашем мире такой специальности нет.

Да что толку притворяться, меня уже раскусили.

— Тогда вас тем более нужно отвести Лорду, пока Джайна не убедила его в своих бреднях. Да, — ответил он на невысказанный вопрос, — я не верю во Всадниц тьмы. Не в таких робких и забитых уж точно. На некромантку вы тоже не похожи, только они способны пересекать Юдоль ужаса. Раз так, вы принадлежите к тому же миру, что и я. Идемте!

Элеф протянул мне руку и предупредил:

— Попытка бегства приведет к смерти. Вашей и вашей служанки.

Спасибо, все еще на «вы», в книгах попаданкам «тыкают».

На этот раз пальцы Элефа обвили запястье. Мягкая железная хватка — тебе не причиняют боли, но вырваться невозможно. Я и не пыталась, плелась навстречу незавидной судьбе. Вряд ли князь, он же Лорд, окажется добреньким, такие на троне не задерживаются. Опять же я обманула его ожидания. Им нужна внучка и племянница королей, невеста герцога, а не нечто в ее оболочке.

Полагала, мы направимся к тронному залу или его подобию, но, войдя внутрь, вампир свернул в стеклянную галерею, которую видела со двора — зимний сад. Лорд — любитель орхидей, их тут множество. А еще… Решила, что у меня «белая горячка», но нет, макраме. Его тут столько, ни одной старушке не снилось: плетеные накидки на плетеных же креслах, как на даче, «ловцы снов» и прочее рукоделие. Сомневаюсь, что это покупное, у кого-то своеобразное хобби между кровопусканиями.

Элеф перехватил мой любопытный взгляд:

— Лорд утверждает, что плетение из шнуров приводит мысли в порядок.

Сам князь?! Хотя могла бы догадаться, чужое рукоделие тут не повесили бы. А тебе лучше бы вразумительную легенду придумать, а не на вязанных сов пялиться. Но хотелось почему-то на сов. Извернувшись, не могла отвести от них взгляда, цеплялась за такое мирное, обыденное. Вот бы остаться в зимнем саду и никуда не ходить!.. Но макраме скрылось из виду, тогда как конец моего пути неуклонно приближался. Мышцы одеревенели, Элефу приходилось меня тащить.

Перед глазами мелькали лица клыкастых придворных. Они почтительно приветствовали Элефа, кто-то что-то спрашивал, но лишь отмахивался, не скрывая раздражения. На мне его не вымещал — хватка на запястье по-прежнему не причиняла боли.

Наконец мое путешествие завершилось.

— Ждите здесь! — приказал Элеф и скрылся за дверью.

Чтобы лишний раз не думать о том, что моя песенка спета, огляделась. Неправильная какая-то комната, уютная, даже домашняя. Диванчики, кушетки со множеством подушек, мягкие кресла, ковры, этажерки — я точно в мрачном Средневековье, а не в каком-нибудь дворце восемнадцатого-девятнадцатого века? Больше походит на девятнадцатый, потому как нет вездесущий позолоты. А вот гобелены имеются: и на стене, и на подушках, и на обивке мебели. И это гостиная могущественного вампира?! Скорее, девичья комнатка Абигаль.

И все светлое такое: бежевенькое, голубенькое, салатовое. Спасибо, без розового обошлись, а то совсем бы бояться Лорда перестала. Про «бояться» — это так, очередная истерика.

Дверь отворилась бесшумно. Случайно обернувшись, я оказалась нос к носу с очередным клоном Элефа, с той лишь поправкой, что волосы у него были чуточку светлее, а подбородок — массивнее, что, однако, не добавляло его облику грозности. Передо мной стоял студент старших курсов, максимум выпускник вуза, а вовсе не матерый политик. В облике его сквозило что-то корейское. Я о к-поп-айдолах, ну, вы поняли.

На контрасте с внешностью — брошка с черепами. И опять рубашка с жабо! Они их оптом у китайцев закупили по дешевке и теперь носят всем государством?

— Доброе утро! — тягуче поздоровался вампир и потянулся к моей руке.

Попав под гипноз его серых глаз, запоздало сообразила, чем могла обернуться подобная беспечность.

— Я подумал, иногда можно нарушать правила, — подмигнул вампир и поцеловал мои пальцы. — Теперь вы.

Не поняла:

— Я — что?

А потом как сообразила!

— Простите, ваше величество!

Неуклюже бухнулась на колени, потому как реверансам не обучена, и потянулась к царственной длани. Той, на которой поблескивал массивный перстень с гранатом. Надеюсь, Лорд простит попаданку, не велит казнить за запоздалое соблюдение правил этикета.

— Право, не надо на колени. Встаньте!

Голос — как мед. Самый настоящий инкуб! Не поддавайся, Лена, вампиры именно так жертв и заманивают.

— А теперь сядьте! — Лорд указал на диванчик.

То встаньте, то сядьте. Спасибо, не лягте и подставьте шею.

— Ко мне положено обращаться «мой лорд», — любезной просветил местный правитель и опустился в кресло в опасной близости от меня. — Остальное — для послов. Вы же не посол, миледи?

Покачала головой. Определенно, нет.

— И не Абигаль Тешинская.

Замялась:

— Ну, как сказать. Наполовину.

— То есть? — поднял брови Лорд.

— Тело ее, разум — мой.

Сказала и поняла: конец тебе, Лена Потапова!

— Такого не бывает, — глаза Лорда потемнели. — Зачем вы лжете?

Из глаз брызнули слезы. Вытерев их кулаком, экспрессивно выпалила:

— Хорошо, я Всадница смерти, паладин ужаса, призрак отца Гамлета. Короче, сожгите ведьму. То есть выпейте, у вас ведь через обескровливание убивают.

— Сколько эмоций!

Ему бы возмутиться, разозлиться, а не в ладоши с благостной улыбкой хлопать.

— Убивают у нас по-разному, но чужую вину на себя точно брать не стоит. Провидица напугала вас. Порой она и меня пугает, — будто по секрету признался Лорд. — Человеческий разум и вовсе хрупок. Подпитываемый рассказами о преступлениях детей Сумрака, он частенько оставляет владельцев. Однако вы не кажетесь сумасшедшей, хотя ваши речи… Ну да установить вашу личность просто — по запаху. Его невозможно подделать, даже самый умелый колдун не наделит свое творение чужими особенностями. Мне потребуется ваша вещь. Подойдет любая из тех, что была при вас во время помолвки: обеты давала настоящая Абигаль Тешинская. Запах с нее сравнят с запахом на вашей сорочке и вашем собственным без одежды, и мы узнаем ответ.

Меньше всего я ожидала, что Лорд выбросит руку вперед и ухватит меня за горло. Не прошло и мгновения, как я беспомощно перебирала ногами в воздухе, отчаянно глотая воздух ртом.

— Вздумала играть с нами, девочка?

От шипящего шепота Лорда, равно как от его алых глаз и отросших клыков резко захотелось уверовать во всех богов сразу, потому что только они могли спасти от неминуемой расправы. Вот тебе бы и нежный, сладкий мальчик! Уж сколько раз твердили миру: не суди по внешности! Во главе государства априори не мог стоять несмышленыш. Лорд всего лишь менял маски, а еще пользовался дарованной расой моложавостью.

— Тебя наняла Гертруда? Говори!

Замычала, знаками пытаясь дать понять, что говорить в моем положении крайне затруднительно.

— Куда подевалась настоящая Абигаль Тешинская? Как ты приняла ее облик, заполучила ее голос? С помощью Сольвейг?

Лорд брезгливо отшвырнул меня. Спасибо, на диванчик, а не приложил головой об стену.

Во время полета плащ Элефа слетел, рубашка задралась, обнажив… Нет, не то самое, всего лишь щиколотки. Хотя даже полная нагота казалась бы сущим пустяком по сравнению с оскалившимся венценосным вампиром.

— Говори, человеческое отродье, или отправишься вслед за своей госпожой!

Вжавшись в спинку дивана, мотала головой. По щекам текли слезы. Крепкая задним умом, поняла, что не стоило говорить про попаданку. Местные фэнтези не читают, сочувствием вряд ли проникнутся. Стояла бы на том, что провидица обозналась, гордо надумала щеки, изображая Абигаль. Запах-то на мне ее — отчего-то не сомневалась, что испытание бы прошла.

— Она такая же жертва Гертруды, как и мы. Полно, мой лорд, девушка и так настрадалась. По наущению Гертруды ее хотел убить Охотник.

Спасение пришло в лице Элефа. Он смело встал между мной и Лордом, словно собираясь вступить с ним в противоборство. Внешне расслаблен, спокоен, но я убедилась, вампиры мастерски скрывали истинные намерения.

— Охотник? — нахмурился Лорд, однако клыки убрал. — Ты уверен?

— Видел и слышал собственными глазами. Гертруда считала ее принцессой Тешинской, сомневаюсь, будто покойная интриганка ошиблась. Она планировала выставить убийцами нас.

— Это в ее духе! — буркнул Лорд и опустился в кресло, широко расставив ноги.

Никакого почтения к женщине!

— И все же меня тревожит Сольвейг. Тревожит с того самого дня, как пропала моя сестра.

— Мы делаем все, что можем, мой лорд, но…

— Вы не найдете ее, пока Сафия этого не захочет, — покачал головой Лорд. Он окончательно успокоился, погрузился в состояние меланхолической задумчивости. — Чем больше я думаю обо всем этом, тем больше склоняюсь к тому, что она сбежала, ее никто не похищал.

— Полагаю, — покосившись на меня, вполголоса заметил Элеф, — лучшим исходом для вас, мой лорд, стало, если бы Сафия умерла. Она старше вас и могла бы претендовать на престол…

— Всего на пару минут. К тому же она женщина, Сумеречным княжеством никогда не правили женщины, это противоестественно!

— Позвольте высказать свои предположения, мой лорд. Сафия где-то во Вратии, затаилась в свите короля и новой королевы. Недаром наши беды начались вскоре после их свадьбы.

— С назначения нового советника, — поправил Лорд. — Прежде монархи Вратии сосуществовали с нами в хрупком мире.

— Какое совпадение, меня тоже хотели убить по приказу советника! — сипло подала голос с дивана.

Решила быть Абигаль, так будь ей! Она явно не тихая мышка из бухгалтерии, дочь самого герцога, без пяти минут королева чего-то там. Мы почти на равных с Лордом, ну почти.

Вампиры переглянулись. Лорд взглядом спросил Элефа: «Это правда?», тот кивнул.

— И все же проверь ее запах, — местный князь по-прежнему не доверял мне. — Мне доложили, она сердобольно обработала твою рану… Сделай ты, тебе, дядя, я полностью доверяю.

То есть мне перед ним?.. Я не такая, я только по любви могу, большой и чистой, и то в темноте.

— Всего лишь формальность, вам нечего бояться.

Элеф галантно подал мне руку.

— Ну да, всего лишь потеряю девичью честь.

— Заверяю, она останется с вами. Мне достаточно плечика или запястья.

Элеф широко улыбнулся, вероятно, демонстрируя свое дружелюбие. Без клыков — нелишне после пережитого мной стресса.

Ладно, если другого способа нет… Ну провидица, ну Ванга на минималках, чтоб тебя радикулит скрутил!

Под пристальным взглядом Лорда мы отошли к окну. Не разрывая со мной зрительного контакта, Элеф потянулся к завязкам моей ночной рубашки. Обманул! Чего еще следовало ждать от вампира! Рубашку успела подхватить, удержать на уровне талии, а вот верхние стратегические места предстали во всем великолепии.

И пощечину не дашь: ткань придется отпустить.

— Человеческие женщины так забавно краснеют, — прокомментировал со своего места Лорд.

Элеф не ответил. Его действия напоминали сексуальные игры извращенца: сначала он понюхал рубашку в районе подмышек, затем уткнулся носом чуть ниже ключицы… Прикосновения вампира отзывались дрожью, смесью стыда, гнева и отвращения. И все же в них не было ни грамма эротизма хотя бы потому, что грудь Элефа не волновала вовсе.

— Оба запаха сходятся, — спустя целую вечность доложил он и разрешил прикрыться. — Но, на всякий случай, наведаюсь к служанке, сличу. Она много времени проводила с госпожой, если их две, как утверждает провидица, то на ее коже сохранились оба.

— Неужели Джайна ошиблась? — разочарованно покачал головой Лорд.

Какой он, однако, кровожадный, хотел употребить меня на колбасу.

Однако причина его недовольства заключалась в другом: ему не хотелось извиняться. Даже не так: ему не хотелось улаживать очередной конфликт между людьми и вампирами, возникший из-за слов провидицы. Это у нас я Лена Потапова, плюнул, отдавил ногу, ничего не будет, а тут война, не простому бухгалтеру нахамили.

— Прошу простить мою грубость, — голос Лорда сочился патокой. — Видимо, с годами внутренний взор провидицы утратил ясность. Вы претерпели неудобство по моей вине…

— Неудобство? — обиженно оборвала его на полуслове. — Меня чуть не убили, публично раздели, а вы — неудобство? Да мой будущий муж вас в порошок сотрет, уничтожит!

Переигрывала, но лучше так, чем размазывать нюни по лицу. Если уж суждено застрять в этом мире, то не пешкой.

— Едва ли, — Лорд ответил снисходительной улыбкой. — Однако мне не хотелось бы кровопролития, оно не выгодно ни нам, ни Унгрии. Поэтому еще раз приношу вам свои глубочайшие извинения.

— То есть я могу ехать дальше, к жениху?

На деле — банально сбежать из вампирского логова.

— Увы! — развел руками Лорд. — Временно вы моя пленница. Почетная пленница, которую обеспечат всем необходимым.

— Насколько — временно? — нахмурилась я и подобрала плащ Элефа, закуталась в него по подбородок.

— Это зависит не от меня. Как только Вратия, Унгрия и Эгландия передумают заключать союз против вампиров, откажутся от услуг темных алхимиков и артефакторов, так сразу. Если вам что-нибудь понадобится, например, переговорить со мной, отправить письмо родителям, организовать переговоры, обращайтесь к Элефу. Дядя охотно выполнит любую вашу просьбу. Почти любую, — счел нужным подчеркнуть Лорд и второй раз за час прикоснулся губами к моей руке.

Меня будто бы поцеловала смерть. Хотя почти так оно и было.

При иных обстоятельствах я сочла бы комнату, в которой меня разместили, уютной. Тканевые обои в цветочек, мебельный гарнитур со светлой обивкой, секретер, ширма с изображением горного пейзажа. Схожие виды, только гравюры, висели на стенах — это тебе не «лучшая комната» помещичьей усадьбы, где меня едва не убили! Даже собственная умывальная имелась, с забавной чугунной ванной. Правда, наполнялась она старым дедовским способом, с той лишь разницей, что воду подогревали на месте. Я в детали не вникала, бытом ведала Присси, судя по всему, хорошо знакомая с данной системой. На мою долю выпало думать. А еще — разбирать вещи, любезно купленные для Абигаль по приказу Лорда. Их доставили сразу после завтрака — весьма кстати, потому как коротать дни в плаще и ночной рубашке не хотелось.

— Сколько тут всего, госпожа!

Глаза Присси влажно блестели. Позабыв о страхе перед вампирами, она с детским восторгом развешивала вещи на крышке сундука.

— Чулки, шелковые чулки! А еще шерстяные, с подвязками!

Еще бы инструкцию приложили, как их носить.

— Панталоны. — Тут щеки Присси залило румянцем. — Хорошо, матушка ваша не видит!

— А что не так? — нахмурилась я и потянулась, чтобы рассмотреть поближе.

Конструкция «прощай стыд и молодость», то есть длинные, чуть ли не до колен, зато с пикантным разрезом на завязочках.

— Так от мужчины же, нельзя. Если прознают, сочтут обесчещенной.

— А сшиты они так, чтобы удобнее было бесчестить? — хмыкнула я, изучая крайне оригинальную конструкцию из двух половинок на тесемочке.

Спросила, а потом вспомнила: именно так раньше и шили. Для повышения рождаемости.

Присси не ответила: ее внимание привлек зеленый сверток.

— Книга! — разочарованно протянула она, развязав бечевку. — И дешевая какая, даже без кожаного корешка.

Заинтересовавшись, отложила в сторону нижнее белье… и обомлела. Присси с презрением рассматривала книгу из нашего времени, на офсетной бумаге, с яркой и немного аляповатой картинкой на обложке. Но больше всего меня удивило имя на обложке — Олеся Овсянникова.

— Дай сюда!

Вырвала книгу из рук служанки и, потеряв интерес к прочим богатствам сундука, уселась в кресле. Руки дрожали, я одновременно с упоением и недоверием шелестела страницами.

Роман новый, я его еще не читала, но то здесь, то там мелькали знакомые названия: Вратия, Эгландия, Унгрия. Судя по аннотации, книга повествовала об истории любви моего жениха… вовсе не ко мне. Я несколько раз проверила, листала — об Абигаль поминали лишь вскользь, как… об умершей. Якобы Руперт долго не мог оправиться от безвременной кончины первой жены, то есть меня, убитой по приказу кровожадного князя вампиров, вступил в некий орден по борьбе с ними, где и познакомился со своей нареченной.

Нахмурилась. Это все, конечно, прекрасно, но роль мертвой, пусть и любимой жены меня не привлекала. С другой стороны, книгу Олеси можно использовать как путеводитель. Скверный, грешащий неточностями, но помогавший разобраться в окружающем мире. Мне важно выучить географию, разобраться с родственными связями, а для остального природой даны глаза и уши.

— Где она? Я хочу ее видеть!

Пока я гадала, кто и зачем подарил мне книгу, за дверьми моей роскошной тюрьмы разгорелись нешуточные страсти. Некая дама рвалась внутрь, а стража ее не пускала.

— Прочь, именем лорда Тимеруса! Я узнаю, кого он прячет.

Двери распахнулись, впустив величественную блондинку в алом декольтированном платье. Несмотря на прохладу, камин не централизованное отопление, казалось, она совсем не мерзла. Обнаженные руки незнакомки были усыпаны бриллиантами, прежде я столько не видела: и в кольцах, и на браслетах. Зато в ушах и на шее пусто, чтобы не переборщить, только к лифу приколота перламутровая брошка в виде черепа. Она казалась вещью из другого мира, слишком дешевой на фоне прочих украшений.

— Человек! — остановившись в дверях, презрительно протянула блондинка.

Верхняя губа приподнялась, обнажив острые клыки.

Присси среагировала мгновенно — заслонила меня собой.

— Я не пью сомнительной крови. Откуда мне знать, чем ты больна? — отреагировала на ее движение вампирша и, подхватив полупрозрачный шифоновый шлейф, уселась на диван, закинув ногу на ногу.

Фиолетовые глаза с интересом изучали меня, оценивали. Ощущала себя рабыней на рынке.

— Милое личико, светлая кожа — как банально! — разочарованно протянула она. — Грудь у служанки получше будет. Да-а, испортился вкус у Лорда, раз он опустился до такого. Или ты искусна в любви? Говорят, самые острые ощущения мужчины получают именно с человеческими девицами. Жаль, постельные игры длятся недолго: вы слишком слабосильны. Вот и ты скоро переедешь отсюда к кормильцам. На моей памяти, а живу я долго, ни один человек или человечка не задерживались в фаворитах, все становились пищей.

Меня передернуло от цинизма ее слов и обрисованной мрачной перспективы.

— Вы ошиблись, — смело встала перед вампиршей. — Я не фаворитка Лорда.

— Естественно, нет! — отмахнулась она. — Для фаворитки ты слишком бесцветна. Он пользует тебя со скуки, пока не обзаведется новой возлюбленной. Говорят, — в глазах ее снова зажегся огонек, — ты родственница Гертруды.

— Возможно, — уклончиво ответила я.

Интересно, если вампирша нападет, стража придет на помощь? А если придет, успеет ли? И кто эта надутая дамочка? Она поминала лорда Тимеруса — это фамилия Элефа. Его сестра? Или и вовсе сестра князя, не та, старшая, которая пропала, а младшая. Если я правильно поняла, у Лорда, Элефа и Азнея одна фамилия на всех, что логично.

— Утверждают, — вампирша провела языком по верхней губе; голос ее сладострастно вибрировал, — ее убили на твоих глазах. Какое удовольствие, как я тебе завидую — наслаждаться видом крови, ее запахом. Это лучше, чем близость с мужчиной!

«Извращенка!» — переглянувшись, одновременно подумали мы с Присси. С другой стороны, что взять с вампирши? Надо бы обзавестись кочергой или иным средством защиты, чтобы блондинка не реализовала свои гастрономические фантазии за мой счет. Она может сколько угодно говорить, что не пьет людей без санитарной книжки, но трепещущие ноздри и блуждающая улыбка выдавали ее с головой.

— Не повтори ошибок своей родственницы, человечка!

Блондинка поднялась, заставив меня попятиться к камину, к спасительной кочерге.

— Она думала перехитрить Элефа.

— Каким образом? — сипло спросила я.

Удачный момент прояснить хоть одну тайну.

— Клялась в верности Лорду и шпионила на Охотников, — лицо блондинки исказила презрительная гримаса. — Утверждала, будто нашла пропавшую госпожу, а сама помогала вратийцам уничтожать нас, выставлять безжалостными убийцами. Но кара всегда настигает виновного, помни об этом, человечка!

— Тебе надлежит обращаться к ней «миледи»! — наполнил комнату гневный голос Элефа. — А то и вовсе «ваше высочество». Что ты здесь делаешь, кто разрешил тебе прийти?

— Вот, — блондинка развернулась к нему с невинной улыбкой, — решила взглянуть на причуду Лорда. Прежде он не делил ложе с человеческими женщинами.

— Он и не делит, — заскрежетал зубами Элеф.

Ба, да он в ярости, вон как щерится! И не на меня, слава богу!

— Тогда зачем было ее красть, помещать сюда? — растерянно спросила вампирша.

— Не твоего ума дело. Ты рискуешь, Камилла, — серые глаза Элефа стали темнее тучи. — Я крайне недоволен, еще немного, и ты лишишься моей милости. Кем ты себя возомнила, моей женой?

Камилла пристыженно опустила глаза, присела в реверансе:

— Милорд…

— Прочь! — взмахом руки выпроводил ее Элеф, не удостоив взглядом.

Злорадно усмехнулась. Так тебе и надо! Сама любовница, фаворитка, а ведешь себя как наследница престола. Вот возьмет Элеф и отберет бриллианты! Или она их на себе, как восточная женщина, носит? Мол, в любой момент могут выгнать в чем была, а тут миллионы всегда под рукой.

Камилла закусила нижнюю губу, бросила на меня косой злобный взгляд. Последующего я не ожидала, хотя могла бы догадаться, блондинка отыграется на слабых.

Человеческий взгляд не поспел за движениями вампирши. И ведь фасон платья не помешал! Только вот Камилла вцепилась не в меня — в Присси. Пальцы с длинными ногтями, такие и за когти сойдут, вонзились в плечи. Острые клыки чуть прикусили кожу на шее, не до крови, но пусть ее — пара пустяков.

— Посмотрим, насколько тебе дорога жизнь служанки! — прошипела Камилла.

Бледную как полотно Присси била крупная дрожь, лицо перекосило от ужаса. В глазах застыла молчаливая мольба. Только что мне делать, Камилла требований не выдвигала.

— Отпусти ее! — потребовал мрачный Элеф.

— Полно, — мотнула головой Камилла, — маленький десерт мне не повредит.

И вонзила зубы в шею несчастной Присси.

Тут меня переклинило. Продемонстрировав нечеловеческую прыть, ухватила кочергу и от души приложила Камиллу:

— Отпусти ее, кровососка!

От изрядно потрепанной любовницы — та не ожидала подобного напора от «еды» — меня оттащил Элеф. Недолго думая, попыталась огреть кочергой и его, но вампир отобрал ее и зашвырнул подальше — от соблазна повторить нападение. Но своего я добилась: Присси обрела свободу. По счастью, укус оказался просто проколом, никто кровь из нее не пил.

— Она ее обратила? — тяжело дыша, не задумываясь над тем, как меня накажут, спросила Элефа.

Он все еще крепко прижимал меня к твердой груди, к редко бьющемуся сердцу. Выражения лица не видела, да и как, если запрокину голову, ударю его в нос или в подбородок. Хватит уже, намахалась!

— Нет, — с подозрительной запинкой ответил Элеф.

Сообразив, что выполнила программу максимум, Камилла тихо, без напоминаний и пожеланий доброго пути, выскользнула за дверь. А я осталась. Вернее, остались мы с Присси. Только вот пострадавшая служанка отныне в безопасности, чего не скажешь обо мне.

Эм, мое лицо несколько выше! Или он примеривается, куда укусить? Потом сообразила: часто вздымающая женская грудь сверху смотрится привлекательно, гораздо привлекательнее лица. А если ее прикрывает только ночная рубашка…

— Я не собираюсь становиться вашей любовницей! — сразу обозначила свою позицию.

— Этого и не требуется, у вас есть жених.

Элеф наконец отпустил меня, кивнул на сундук:

— А еще у вас довольно одежды. Или вы, на зло Лорду, надумали простудиться? Представляю, какая истерика поднимется при вратийском дворе: вампиры уморили холодом принцессу!

Он состроил гримасу и опустился туда, где пару минут назад сидела Камилла.

— Почему принцессу-то? Я всего лишь графиня, пусть и дочь герцога.

— Как, — изумился Элеф, — вы не знаете законов собственной страны? Внуки и правнуки монархов Вратии издревле именуются принцами или принцессами крови. По отцу вы восходите к Эдмону Плешивому, деду Генриха Бездетного и вашего отца. Ваша мать и вовсе сестра Людвига Шестого Эгландского. Увы, ваши дети от герцога Унгерского принцами крови Вратии считаться не будут. Что, полагаю, вас мало расстроит, ведь вы выйдете замуж за племянника Людвига, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Ясно, чем-то напоминает систему Дома Романовых.

Однако занятные у королей прозвища и, главное, говорящие. Значит, у нынешнего короля Вратии детей нет… Интересно, кто там претендент на престол, не потому ли меня хотели убить, что я тоже в списке? Мало того, эту корону по праву мужа может получить тот самый герцог Унгерский, значительно расширив свои владения. Кому такое понравится?

— Разумеется, я все это знаю, — напустила на себя важный вид. — Но пережитое мной потрясение…

— Выходка Камиллы тоже вывела меня из себя. Я направлялся к вам, чтобы сделать подарок. Уверен, он скрасит ваши будни. Как, — Элеф склонил голову к правому плечу, — не надумали написать жениху?

Тяжко вздохнула и развела руками. Сама искоса поглядывала на Присси. Спряталась за сундук, прижимает ладонь к шее. Надеюсь, Элеф не соврал, и я не останусь один на один с новообращенной голодной вампиршей.

— Уверен, — сдержанно улыбнулся родственник Лорда, — с моим подарком решиться на это будет проще.

С этими словами он обернулся к двери, крикнул:

— Заносите!

Слуги втащили в комнату укрытый тканью прямоугольник почти с человеческий рост.

— Трофей, — прокомментировал Элеф. — Его захватили во время стычки с людьми Унгерского еще в прошлом месяце. Сегодня утром я вдруг вспомнил о нем, решил преподнести вам.

По щечку пальцев с прямоугольника сдернули ткань. Под ней оказался мужской портрет в позолоченной раме.

— Везли в замок из мастерской живописца. Это ваш кузен и будущий супруг, герцог Руперт Унгерский. Уверен, в силу родства, вы заочно знакомы с ним с детства. Если проявите благоразумие, сумеете осязать вживую в самое ближайшее время.

Нахмурившись, вглядывалась в черты того, с кем меня обручили. Точнее, Абигаль. Ладно, меня, потому как мы отныне одно и то же. Нет, я, конечно, знала, что это брак по расчету, но не настолько же! Руперт даже отдаленно не походил на прекрасного принца. Ни юности, ни красоты. А у Олеси опять все по-другому! В эпизоде книги, которую жадно листала меньше получаса назад, он представал перед читателем импозантным мужчиной лет тридцати. Тут из импозантного только наряд, дорогой, не спорю. Остальное… Кривые ноги в белоснежных чулках, двойной подбородок, оттопыренная мясистая нижняя губа, надменные глаза, большой острый нос. И это художник еще польстил своей модели. Живописцы всегда льстили, чтобы им заплатили. Про возраст вообще молчу. Несмотря на то, что мы двоюродные брат и сестра, жених годился мне в отцы, если вообще не в деды.

На портрете герцог не первой свежести стоял возле письменного стояла и указывал на разложенную на нем карту. За его спиной висели какие-то знамена и герб в виде пронзающего щит единорога. Написано все без блеска, без огонька, не шедевр мировой живописи.

— Что, не нравится? — ядовито прокомментировал наблюдавший за тем, как я изучаю портрет, Элеф.

— Нет.

Абигаль тоже бы врать не стала. Кому онможет понравиться, покойной баронессе?

— Зато он богат и знатен. Люди ценят в мужьях и женах именно это.

— А у вас будто не так? — раздраженно отреагировала на «шпильку».

— По-разному, — уклончиво ответил Элеф, — но жених и невеста по крайней мере смотрятся гармонично. В силу особенностей старения, даже большая разница в возрасте почти незаметна.

— Сколько ему? — пренебрежительно указала плечом на портрет и, предупредив напрашивающийся вопрос, пояснила: — Прежде я мало интересовалась родственниками матушки, редко видела их. Знала только, что кузен Руперт значительно старше меня.

— Пусть останется сюрпризом. Скажу лишь, что это вторая попытка герцога устроить судьбу своего королевства. В Унгрии вас поджидает падчерица, примерно ваша ровесница. Единственный наследник герцога скончался несколькими годами ранее, и он надеется, что вы с лихвой восполните эту потерю.

Прекрасно, просто прекрасно! Мешок с песком вместо жениха, взрослая падчерица и обязанности племенной кобылы! Прежнюю укатали — Элеф не упоминал, но герцогиня наверняка скончалась.

— И сколько же у него еще было… потерь?

С каждой минутой мое настроение портилось все больше. Не хочу в Унгрию, лучше остаться здесь, чем к герцогу-кривоножке! Даже в виде Лены Потаповой я бы на него не польстилась. Сразу видно, упрямый, надменный, злой и глупый. И это в дополнение к внешности!

— Пять: две девочки и три мальчика. Последний забрал к Создателю вашу предшественницу. На редкость несчастливая судьба!

Не поспоришь, я на ее фоне — жалующая на мелкий жемчуг особа.

— Сделайте милость, велите унести его, милорд, — указала на портрет суженного. — Он вряд ли может кого-то на что-то вдохновить.

— Тогда придется сжечь: ни мне, ни Лорду картина тоже не нужна.

На здоровье, мировое искусство не обеднеет.

— А теперь, с вашего позволения, — изобразила нечто вроде реверанса, — позвольте мне переодеться. Как раз доставили купленные для меня вещи…

— Всенепременно, как только объясните, что это такое и как оно к вам попало.

Проследила взглядом за указующим перстом Элефа — его заинтересовала книга. Книга из нашего мира.

— Достала из сундука среди прочих вещей. Разве не ваши люди, точнее, нелюди, ее туда положили?

— Я склонен полагать, что люди как раз были ваши, — мрачно усмехнулся Элеф.

Поднявшись с дивана, он обогнул меня, брезгливо поднял и пролистнул томик.

— Непонятный язык… Шифровка?

Элеф обернулся ко мне. Пальцы с силой сжимали обложку, еще немного, и треснет, порвется.

— Вы крайне подозрительны, миледи. — Не мигая, он смотрел мне прямо в глаза. — Может статься, я проявил излишнюю беспечность, не поверив провидице. Решил проверить, велел доставить портрет… Вы выдали себя, настоящая Абигаль Тешинская не говорит, не ведет себя так, как вы. И уж точно не расспрашивала бы меня о принцессах крови, собственной родне и детях жениха. Так кто же вы на самом деле и как попали в тело Абигаль?

Меня не покидало чувство дежавю. Только вчера Лорд допрашивал на ту же тему, и вот опять!

В горле резко пересохло, в животе заурчало. Не от голода — от страха. Съежившись, прикинула, успею ли увернуться, если Элеф бросится на меня. Вряд ли. И кочерга далеко… Оставалась слабая надежда на Присси, но той самой требовалась помощь. После нападения Камиллы она пребывала в полуобморочном состоянии, то тряслась, то молилась. Хотя бы в вампира не превратилась. Впрочем, я понятия не имею, как именно в них превращаются, каковы симптомы.

Требовалось собраться с мыслями, продумать более правдоподобное (не для меня, для вампиров) объяснение, и я проблеяла:

— Можно мне воды?

Пить, конечно, хотелось, но в большей степени это тест: подаст или сразу начнет душить? Подал. Отдал нарочито медленно, не делая резких движений. Но это ничего не значит, хищник перед нападением усыпляет бдительность жертвы.

Сделала глоток и едва не поперхнулась. Элеф заботливо похлопал по спине и предупредительно заверил:

— По характеру я несколько отличаюсь от Лорда, предпочитаю другие методы.

— Это радует, — пробормотала я и кое-как допила воду.

Жаль, Элеф не потрудился разъяснить свое «несколько», вдруг я рано выдохнула?

Взгляд колючий, чувствуешь себя обнаженной. Вернее, освежеванной, потому как интерес Элефа ничего общего с вожделением не имел.

Если сейчас скрипнет пол, закричу — настолько взвинчены нервы.

Лена, успокойся, паническая атака тебе не подружка! Таблеток нет, воду ты уже выпила, испробуй другой проверенный способ. Сцепила пальцы в замок. Увы, дрожь в мышцах никуда не делась. Может, попросить еще воды? Опасно, я и так слишком долго медлю с ответом. Судя по обрывкам разговоров, обстановка в княжестве нервная, лучше не провоцировать. Придется повторно озвучить правду и понадеяться на то, что пророчество Камиллы не сбудется. На месте Лорда я пришла бы в неописуемое бешенство. Еще бы, вместо принцессы крови подсунули неведому зверушку, не представляющую ни политической, ни брачной ценности. Такую не то что на корм, на бескозырки порвешь: чудесный план сорвала.

— А вы мне поверите? — спросила, заранее уверенная в отрицательном ответе.

Элеф ответил честно:

— Попытаюсь.

И предложил сесть:

— Разговор явно предстоит долгий.

Разговор — это хорошо, потому как предполагает совместное общение, а не монолог прокурора.

— Ох, госпожа, — пискнула из своего угла Присси, — молитесь, только Создатель нам поможет!

— Это вряд ли! — криво усмехнулся Элеф. — Я вспомнил, что забыл обыскать тебя — досадная ошибка. Книгу пронесла ты?

— Как… какую книгу?

Глаза Присси сделались круглыми от ужаса. Кажется, кто-то сейчас упадет в обморок. И это не я. Стойкие мы, земные барышни! Хотелось бы потерять сознание, чтобы избежать ответов на неприятные вопросы, но не получалось.

— Вот эту.

Элеф помахал в воздухе томиком Олеси.

— Предупреждаю, — он двинулся к ней, мрачный, как грозовая туча, — если надумаешь лгать…

— Создателем клянусь, сегодня впервые увидела! — Присси несколько раз повторила ритуальный знак; на лице — ни кровинки. — Не было такого в вещах госпожи. Да и откуда, милорд, госпожа — знатная дама, если бы и везла с собой книги, но приличествующие статусу.

То есть кожаные, с каменьями.

Впервые задумалась: а любила ли Абигаль чтение? Она явно грамотная, иначе бы вампиры не требовали от нее писем, но вполне могла оказаться прелестной дурочкой, преуспевшей лишь в вышивании и молитвах.

— И все-таки она здесь. Вы пронесли ее с собой?

Крутнувшись на пятках, Элеф очутился лицом к лицу со мной. Ойкнув от неожиданности, пошатнулась, уцепившись за крышку сундука.

Книгу я брала, но другую. Она сгинула вместе с остальными вещами. Не удивлюсь, если потом всплывет на «Авито».

— Ясно, не вы.

Пусть я ничего не ответила, Элеф прочитал все, что нужно, по глазам.

— Накиньте!

Он потянулся к шали, кокетливо свешивавшейся из сундука. Рука едва не задела меня, когда Элеф выпрямился, плечо оказалось в опасной близости от лица, в каком-то сантиметре.

В нос ударил уже знакомый запах лимонника, смешанный с чуть сладковатым сандалом. Последний контрастировал с холодной кожей вампира, раскрывался особенно ярко. А от меня наверняка разит потом…

— Тут прохладно, не желаю пустых обвинений.

На мгновение перестала дышать, когда Элеф закутал меня в шаль. Скользнувшие по шее пальцы породили волну паники.

Злилась на себя. По почему «замри», почему не «беги»? Однако я отреагировала на стресс, как отреагировала. К счастью, Элеф не собирался кусать или душить.

— Сп-п-пасибо! — закашлявшись, поблагодарила я.

Нежданная забота дарила хрупкую надежду на благоприятный исход. Тот же Лорд сразу ударил.

— Пошла прочь!

Обернувшись к Присси, Элеф указал на дверь.

— Мужайтесь, госпожа, Создатель с вами!

Служанка покорно попятилась к двери. Наверняка радовалась, что выбралась из клетки. Хотя по ту сторону двери тоже вампиры — хрен редьки не слаще.

— Эй, — обращаясь к часовым, крикнул Элеф, — выпустите ее! Обыщите, а после отведите к лекарю.

Дверь отворилась, и один из вампиров в кожаном нагруднике поверх черной формы ловко ухватил Присси за предплечье и уволок в неизвестность.

Вот я и осталась одна. От Присси, конечно, толку никакого, но без нее совсем жутко.

Ладно, Элеф не маньяк, попробуем провести переговоры.

— Присядем?

Элеф первым сел на диван. Книгу Олеси он забрал с собой, придавил ладонью к обивке, словно опасался, что я попытаюсь отнять.

— Сюда, ко мне, — легкая саркастическая улыбка тронула его губы, когда я попыталась устроиться в кресле. — Я хочу видеть и слышать ваше дыхание.

— И держать под контролем?

— Не без этого, — кивнул Элеф. — Вы полностью в моей власти.

Он откинулся на спинку дивана, устроился полубоком, опершись одной рукой о подлокотник. Мне досталось место в ногах — символично.

— Итак? — Взгляд предельно серьезных серых глаз обратился на меня. — Начнем с книги. Она тревожит меня больше всего.

— Напрасно, вдруг я шпионка?

Ощущая крайнюю скованность, заерзала на обивке, попытавшись максимально увеличить разделявшее меня с вампиром расстояние.

— Вряд ли. Для шпионки вы слишком глупы.

— А вдруг? — из ослиного упрямства настаивала я. — Я девица образованная.

— Тут требуется образование иного рода, хитрость, изворотливость. Вы же мечетесь как крыса на тонущем корабле. До Гертруды вам далеко.

И слава богу!

— Но раз уж вы сами затронули эту тему, какого рода образование вы получили?

Принялась загибать пальцы:

— Десять лет в школе, потом пять в университете. По-вашему, я счетовод, только еще в законах разбираюсь.

— Вас учили не дома? — Мне удалось удивить Элефа, он аж приподнялся. — Еще и серьезным наукам? Определенно, вы не Абигаль Тешинская. И не аристократка.

Передернула плечами от холода:

— Я и не претендую. Отец — врач, мама — учительница.

— А муж?

Поморщилась: волей-неволей Элеф наступил на больную мозоль.

— Я не замужем. Сама зарабатываю на жизнь, если вас это интересует.

— Почему?

— Уродина, потому что, — ответила резче, чем следовало. — Жирная корова. Еще и старая.

— Боюсь, я гораздо старше, — неожиданно ободряюще улыбнулся Элеф. — Дело не в возрасте или красоте, дело в приданом. Как ваше настоящее имя?

— Елена. Можно просто Лена. Елена Потапова.

— Елена… — Элеф пару раз повторил мое имя, словно пробовал на вкус. — Вас специально назвали как служанку? Нет, мне не нравится, Абигаль гораздо лучше. Так как вы, толстушка, дочь врача тридцати двух человеческих лет, очутились в чужом теле? В ходе ритуала? Полагаю, мечтали помолодеть, чтобы при отсутствии приданного попытаться выйти замуж.

Он снисходительно посматривал на меня, сверху вниз. Я словно перенеслась в прошлое, очутилась на свидании с другом очередного кавалера Олечки. Они реагировали на меня точно так же, с презрением и жалостью. Мол, на что ты еще надеешься, уползай в свою бухгалтерию, к своим книжкам, заколотись в гробу и не мешай людям жить.

— Вовсе нет! — Щеки пылали от стыда и возмущения. — Я совсем не хочу замуж!

— Все хотят, — безапелляционно заявил Элеф. — Такова уж женская природа.

— Считайте, как хотите, но омолаживающий ритуал я не проводила. Я хотела… путешествовать. В нашем мире каждый человек имеет право на двадцать восемь дней оплаченного отдыха. Я увидела объявление, что можно попасть в книгу, в ту самую которую вы держите в руках, — в очередной раз чуточку приврала, но общей картины это не меняло. — Ее написала женщина из моего мира. В книге описан ваш мир, есть герцог Руперт, вампиры…

— Выходит, это гримуар, — сдвинул брови Элеф и опасливо убрал руку с обложки. — Нужно показать придворному чародею.

— Никому ничего показывать не нужно, это просто любовный роман.

— И каким же образом в этом «просто романе» оказалось столько сведений о другом мире? Знать такое обычному человеку не под силу, только колдунье. Она же перенесла вас сюда с некой целью, верно?

Застонала. Все не так!

Ладно, попробуем еще раз.

— Никакой цели у меня нет, я просто дурочка, фантазерка, мечтаю о красивом муже — да, вы правы, радуйтесь, мечтаю. — На какие только признания не пойдешь, чтобы спасти себя! — Увидела объявления в… ладно, газете, на столбе — неважно. Словом, там предлагали за деньги на день попасть в книгу. Я и попала. Только совсем не туда, почему-то в тело Абигаль. И мир тоже отличается. Если бы автор книги была колдуньей, она бы точно его описала, я бы не путалась. А я ничего не понимаю, ничего ни о ком не знаю, меня только все убить хотят.

Не заметила, как от переизбытка чувств перешла на крик.

На глаза навернулись слезы. Элефу-то что, его ничего не разжалобит, а я слабая женщина, не железная.

— И все же мне придется проверить вас на наличие магии. На всякий случай. Хотя, судя по вашим путанным объяснениям, вы сами стали жертвой некого мага, играющего на стороне советника Генриха Бездетного.

Элеф на некоторое время замолчал, задумчиво почесал подбородок.

— Вот что, дам вам ценный совет — если хотите выжить, молчите. Присвоение чужого имени, а вы волей-неволей это сделали, карается смертью во всех подлунных королевствах. Вы принцесса Абигаль Лорейн Тешинская, графиня Орби, никакая не Елена. Поняли?

Быстро кивнула. Умирать мне точно не хотелось.

— Лорду тоже лучше не знать, кто вы на самом деле. — Элеф поднялся с дивана и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по комнате. Книга осталась сиротливо лежать на диване. Брать ее боялась, потом, если вампир позволит. — Вы сыграете роль, напишете письма, которые от вас требуют. С родными вы вряд ли встретитесь в ближайшее время, Гертруда мертва, а больше подлог распознать некому. Если кто-нибудь из льесов на службе герцога Альбрехта Тешинского, вашего отца, пожелает удостовериться, что Абигаль жива, мы предъявим вас. Внешность та же, голос, полагаю, тоже, иначе служанка давно заподозрила неладное, вопросов не возникнет. Насколько мне известно, ваш жених никогда с вами не встречался, не заметит подмены.

— А как же почерк? — нашла брешь в его стройной теории.

Элеф хмыкнул:

— Вряд ли принцесса писала кузену любовный письма. Странности в поведении же можно списать на пережитые волнения. Нет, — мотнул головой он и задержал на мне взгляд, — я намерен разыграть карту Абигаль Тешинской, как планировал, не мешайте мне!

Серые глаза гипнотизировали, хотела и не могла отвернуться. Отчего хищники так красивы, отчего я такая дура, что пялюсь на него? Во второй раз!

— Как ваше плечо? — спросила невпопад, чтобы сгладить неловкую ситуацию.

Элеф и так вообразил меня недалекой дурочкой, которой принцев подавай, еще решит, что я в него влюбилась!

— Благодарю, заражения удалось избежать.

Чуть помедлив, Элеф мягко добавил:

— У вас тоже красивые глаза, Елена. И не беспокойтесь, ваша тайна умрет со мной.

Ощущала себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух. Вроде, как испытала облегчение, а внутри пустота. Вдобавок после неожиданного комплимента пылали щеки. Как пятиклассница, Лена, право слово!

— Однако что-то вашей служанки долго нет. Неужели повреждения, нанесенные Камиллой, серьезнее, чем я думал? Но раз уж она задерживается, вызовем чародея. Я обязан удостовериться, что вы не искусная лгунья. После я займусь книгой. Кто-то да ее вам подбросил, уже здесь, в Сумеречном княжестве. То ли хотел помочь, то ли, наоборот, навредить.

***

Придворный чародей оказался убеленным сединами вампиром с зелеными глазами. Мы якобы случайно встретились в зимнем саду, куда меня отвели по приказу Элефа. Все для того, чтобы царственный племянник не заподозрил неладное. А так юная леди гуляет, должна же она где-то гулять?

Я как раз изучала одну из поделок Лорда, когда чародей неслышно подошел со спины. Когда он заговорил, невольно подпрыгнула на месте.

Попеняла:

— Так недолго и заикой стать!

Чародей слегка поклонился и заверил:

— Не беспокойтесь, я бы вас вылечил.

Некоторое время он пристально изучал меня, как неведому зверушку, изредка бормотал: «Хм, занятно!» Потом предложил встать ближе к окну и закрыть глаза. Подчинилась. Глупо бояться, что он причинит мне вред, если бы хотели, меня давно бы удавили.

— Мне придется взять вас за руку.

Пожала плечами:

— Берите!

— За обнаженную до локтя руку, — пояснил чародей.

Все лучше, чем принудительное обнажение и обнюхивание со стороны Элафа.

От чародея пахло миррой и гвоздикой. А еще — чесноком. Последнее казалось в высшей степени странно: вампиры же не переносят чеснок.

— Я трижды вымыл руки в розовой воде, увы, не помогло, — повинился чародей при виде моей гримасы. — Готовил противоядие. Чем только люди не смазывают серебряные наконечники, пытаясь нас убить!

Он сокрушенно вздохнул и аккуратно закатал рукав моего платья, благо крой позволял.

— Теперь мне потребуется капелька крови.

— Нет!

Вырвав руку, распахнула глаза и в ужасе попятилась.

— Не укусить — сделать прокол золотой булавкой.

Чародей продемонстрировал орудие пыток. Выглядело оно относительно мирно, но при желании можно убить и скрепкой.

— Я… Я боюсь. Запах крови провоцирует вампиров.

— Только диких и голодных. Мы же с вами в цивилизованном княжестве.

Ну да, баронессу тоже убили «цивилизованно».

— Это приказ милорда Элефа, — привел решающий аргумент чародей.

И я подчинилась, подставила руку.

Процедура напомнила забор крови на анализ. С собой у чародея тоже были какие-то пробирки, стеклышки, реагенты. Крови он забрал немного и тут же, позабыв обо мне, принялся за исследование. Перевязав вену носовым платком, терпеливо ждала. В голову лезли разные нехорошие мысли. Вдруг во мне зародилась магия? Тогда крышка тебе, Потапова! Но магии не оказалось, что безумно разочаровало чародея. Видимо, он рассчитывал получить кролика для опытов.

Чародей откланялся, пожелав доброго дня. На смену ему пришел Элеф. Полагала, чтобы сопроводить меня обратно в камеру, даже хотела немного поерничать по поводу его подозрений на мой счет, но, увидев его лицо, не стала. Лучше молчать, а то и слиться с пейзажем, притворившись листиком.

— Я выяснил, кто принес книгу, — без всяких предисловий сообщил Элеф. — Одна из служанок. Но гораздо интереснее, по чьему приказу она это сделала. Полагаю, вы имеете право тоже послушать.

Он шумно вздохнул и потер виски. Подумал и неожиданно спросил:

— Не были ли вы прежде знакомы с моим братом, Азнеем Тимерусом?

— Нет. Мы впервые встретились здесь, во дворе дворца.

— Странно, потому что именно он настоятельно просил принести вам книгу.

Большой отделанный мрамором камин разожгли специально для меня: вампиры не чувствовали холода. Мы оказались как бы по разные стороны барьера — я у огня, они расположились вокруг большого овального стола. Из пятерых знала только Азнея и Элефа. Последний негласно председательствовал, а первый очутился в роли обвиняемого. Однако смотрели не на него — на меня. В неприязненных взглядах читалось: «Что здесь делает человечка?»

Обстановка комнаты не добавляла уверенности в себе: темная, тяжеловесная. Вдобавок окна зашторены, а дверь заперта на ключ. За ней стража, слышала, как Элеф отдал приказ никого не впускать и не выпускать.

Стараясь не думать о вампирах за столом, грела руки над пламенем. Несмотря на то, что на мне было платье, а поверх него жилетка с меховой оторочкой, казалось, будто я стою на ледяном ветру в одной ночной рубашке.

Каждый взгляд как нож. Никто не рад видеть Абигаль Тешинскую.

Поймала себя на том, что жмусь к камину. Так нельзя, могу сгореть. Но куда мне деваться? Тоже сесть за стол? Или продолжить стоять где стою? Элеф ничего не сказал, только безапелляционно настоял на моем присутствии.

— Что она здесь делает? — нарушил тишину один из вампиров.

Телосложением и внешностью он напоминал Генриха Восьмого, да и одевался приблизительно так же. Но я не питала иллюзий, если пожелает, грузный вампир доберется до моего горла в два прыжка.

— Вам следует проявить капельку уважения к принцессе крови, — осадил его Элеф.

Он тоже принарядился, обзавелся золотой цепью с черепом. Убеждала себя, что это всего лишь поделка из кости, но слишком уж походило на настоящий! Не человеческий — какого-то мелкого животного.

Тяжелый темно-синий бархат контрастировал с бледной кожей. Белки глаз на его фоне казались фарфоровыми.

— Королевская кровь не отличается по вкусу от прочей, — парировал «Генрих». — На вкус и вязкость влияет питание жертвы, ее здоровье, но не происхождение.

Значит, права, этот мечтал мной пообедать. Стой-ка ты, Лена, и дальше у камина, в случае чего, тыкнешь в лицо горящей головней.

— Меня мало интересуют ваши гастрономические предпочтения, Шейлок. — Элеф приподнял верхнюю губу, обнажив клыки. — Я жду от вас почтения и подчинения.

— Да, милорд.

Шейлок крайне неохотно отвесил ему поклон. Однако впредь молчать он не собирался:

— При всем почтении к вам, милорд, подобные дела в компетенции Лорда. Вдобавок вы пристрастны: как-никак, речь о вашем брате.

— То есть, — Элеф усмехнулся, продемонстрировав и нижние клыки, — вы сомневаетесь и в правосудии Лорда. Мы происходим из одной семьи, связаны тесными узами.

— Ни в коей мере! — почувствовав, что запахло жареным, Шейлок поспешил взять свои слова обратно. — Просто мне казалось, Лорду надлежит знать…

— Если это стоит его высочайшего внимания, Лорд узнает. Наша задача сейчас — разобраться во всем, определить степень вины. В том числе и вашей. Или мне напомнить, кто дворецкий Лорда?

Так вот на каких харчах он так отъелся!

— Причем здесь я? — ощерился Шейлок и тут же подобострастно втянул голову в плечи. — Простите, милорд, но я никоим образом… Если речь о нерадивой служанке, то она поступила правильно, выполнив приказ высокородного лорда.

— Однако наняли ее вы. Каких-то две недели назад. Без рекомендательных писем.

— Предполагалось, что привезут женщину, ее, — Шейлок указал на меня. — Срочно требовалась прислуга слабого пола.

— Послушай, брат, — вмешался в разговор Азней, — судят меня, зачем ты прицепился к старине Шейлоку? Всем известно, что он продает должности за деньги. Вот и та блондиночка наверняка заплатила за честь оказался в замке.

Младший Тимерус не выглядел подавленным, напротив, бодр и весел. Развалился в кресле и отпускал шуточки — уверен, что ему все сойдет с рук.

— Как вы смеете!

Под бледной кожей Шейлока проступили фиолетовые жилы. Оправдывая мои опасения на свой счет, он молниеносно поднялся, навис над Азнеем в угрожающей позе. Тот и бровью не повел, будто острые клыки не метили ему в горло.

А я задалась вопросом: как вампиры убивают вампиров? Кровь вряд ли пьют, а вот пустить в дело зубы — запросто.

— Шей-лок! — по слогам прошипел Элеф.

Он тоже встал, корпусом развернулся к брату. Клыки не обнажил, но это только пока. Пальцы скрючились, сжались в кулаки.

— Да ладно, он просто пугает! — Невозмутимый Азней откинулся на спинку кресла, подставляясь под удар. — Шейлок в курсе, что я быстрее и сильнее. Так ведь?

— Ах ты!

Эмоции взяли вверх, и Шейлок напал. Дальнейшее ускользнуло от моих глаз, слилось в неясный клубок тел. Закончилось все так же стремительно — пролетев над столом, Шейлок впечатался в стену в каком-то метре от меня. Завизжав, присела, закрыв голову руками, но продолжения не последовало, вампиры успокоились.

— Присядьте, не надо бояться. Обычные дворцовые разборки.

Элеф помог мне подняться и насильно усадил на свободное место. Ну вот, теперь я точно ужин на тарелке! Однако, странное дело, интерес ко мне у вампиров сильно уменьшился. Так, поглядывали искоса и только.

— Кому еще вправить мозги?

Элеф обвел собравшихся грозным взглядом, дольше всех задержав его на потрепанном Шейлоке. Тому изрядно досталось: на лице царапины, обшлаг оторван.

— Никто. Прекрасно!

Элеф степенно опустился на свое место.

— Азней, — кивнул он брату, — тебе слово. Как к тебе попала эта книга, — Элеф похлопал по обложке фантастического романа Овсянниковой, — зачем ты велел подбросить его в сундук миледи?

— Неужели отравлен? — голос Азнея упал.

Впервые за все время улыбка сползла с его лица. Вампир даже позу сменил, подобрался.

— К счастью, нет, чародей проверил. Ни яда, ни чар, но это не делает книгу менее опасной. Кто знает, что случится, если прочитать хотя бы строчку!

Вступилась за Азнея:

— Да ничего не случится. Я же говорила, это обычный любовный роман.

— На обычные любовные романы не тратят бумагу, тем более такого качества. И их точно не пишут на незнакомом языке, сопроводив странными изображениями.

Знали бы печатники и художники двадцать первого века как оценили их старания! Мы нос воротим, мол, качество не то, мелованную бумагу нам подавай, иллюстрации Ильи Репина и Леонардо да Винчи на каждой странице, а для вампиров обычный томик — венец прогресса.

Осторожно поинтересовалась:

— Чем же они странные, милорд?

— Напоминают руководство по темной магии. К примеру, вот! — Элеф полистал книгу. — Женщина смотрит на обнаженного до пояса мужчину. Он стоит неподвижно, хорошо освещен. Рядом, на столике, различные инструменты для разметки кожи и дальнейшего вырезания символов. Судя по тому, что прежде у мужчины имелись крылья, их уже отрезали, обработали и использовали для изготовления некого артефакта.

Вот тебе и любовная сцена, вот тебе и духи на туалетном столике! Извращенная у вампиров фантазия, однако! Или здесь такое действительно практикуют? Ох, можно мне обратно в свое тело? Согласна и на прыщи, и на вес в центнер.

Благоразумно оставила замечания при себе. Из присутствующих только Элеф в курсе, что я попаданка, и ясно дал понять, чем обернется мое желание из Абигаль Тешинской превратиться в Елену Потапову.

— Мне дала ее Сольвейг, — глядя в сторону, процедил Азней.

Нахмурилась. Сольвейг… От кого-то я уже слышала это имя! Оно произвело на собравшихся эффект разорвавшейся бомбы. Вампиры повскакивали с мест, активно жестикулировали, метали глазами громы и молнии. То и дело звучали обвинения в измене.

Стиснув зубы, Азней молчал. Шея одеревенела, мышцы лица свело от напряжения.

— Где, когда? — взмахом руки успокоив присутствующих, властно спросил Элеф.

— Позавчера, — шумно засопел Азней.

Он явно не горел желанием отвечать на вопросы и сожалел о сделанном признании.

— Она была здесь?

— Нет.

— Тогда где?

— За пределами княжества.

Элефу приходилось клещами вытаскивать из него ответы. Сложив руки на груди, словно отгородившись от всех, Азней смотрел волком. «Убью каждого, кто тронет», — читалось во взгляде.

— И зачем ты с ней встречался? — прищурился Элеф.

Внешне он казался спокойным, но язык тела выдавал бушевавшую внутри бурю.

— Это мое личное дело, — огрызнулся Азней. — Ни тебя, ни Лорда оно не касается.

— Меня касается все, что угрожает безопасности княжества, — отрезал Элеф. — Сольвейг — самая могущественная темная чародейка Верхних земель.

— Она… Я… Я не разделяю твоих предубеждений. Сольвейг вовсе не враг нам.

Ответом ему стал скептический короткий смешок.

— Подумаешь, она передала гостье подарок! Я тоже передавал через нее подарки Тее. Как мы еще могли видеться, только через нее. Потом Тею выдали замуж, но мы с Сольвейг продолжали изредка общаться. Я разрешал ей останавливаться в охотничьем домике, когда она оказывалась в этой части света. Там же мы встретились и теперь. Абсолютно случайно! Она хорошо понимает, насколько одиноко женщине в чужом доме, без поддержки семьи, сказала, эта книга напомнит миледи о тепле родных мест.

Стоп, столько разной информации за раз! Кто такая Тея, ее сестра? Тогда почему вдруг Сольвейг одинока? И как она узнала о моем похищении, о том, что я попаданка?

Похоже, те же вопросы мучали остальных, и я получила хотя бы часть ответов.

Теей звали сводную сестру Сольвейг. Бедняжку удочерило богатое сердобольное семейство. У них подрастал сын, но супругам хотелось девочку. Сольвейг не в счет, дочь жены барона от первого брака, она считалась дикой и странной. Другое дело — Тея. Хорошенькая, тихая, послушная — золото, а не ребенок. Барон нашел ее, изможденную, в лесу. Девочка рассказала, что ее там бросила родная мать: меньше ртов кормить. Воспитывали Тею как настоящую аристократку, благо она все схватывала на лету.

Еще до охлаждения между людьми и вампирами, Азней в качестве почетного гостя присутствовал на городском празднике в одном из городов Вратии. Его встречали самые богатые и именитые люди провинции, в том числе барон Феликс Артуа Антраж с семейством. Там Азней впервые увидел шестнадцатилетнюю Тею и влюбился. О союзе между ними речи не шло, но вампир не сдавался, осыпал любимую письмами, с помощью Сольвейг организовывал тайные свидания. Дальше робких рукопожатий и поцелуев не заходило.

А потом Тея пропала. Сольвейг сказала, что она вышла замуж. Сама колдунья у Антражей тоже не задержалась: прознав о ее занятиях, барон в ужасе выгнал падчерицу из дома.

По старой памяти Сольвейг и Азней изредка продолжали общаться, хотя с каждым годом все реже.

— И тебя не насторожил ее внезапный интерес к миледи?

Хмурый Элеф сцепил пальцы в замок.

— Нет. Она не расспрашивала о ней, просто передала книгу.

Азней умолк и исподлобья посматривал на брата. По-прежнему напряженный, в любую минуту готовый принять бой.

В комнате повисла вязкая тишина, нарушаемая лишь биением моего человеческого сердца.

— Необходимо немедленно доложить Лорду и проверить посты, — заговорил прежде молчавший седовласый вампир с длинным острым носом. — Азней — наживка.

Брат Элефа протестующе зашипел, но его собеседник упрямо повторил:

— Да, наживка, как и сестрица Сольвейг. Не удивлюсь, если они одного поля ягоды. Увы, люди часто слепы, идут на поводу у чувств… Не ожидал от вас того же, господин.

Хм, как занятно: Элеф — милорд, Азней — господин. Зато по обращению сразу понятно, кто главнее и знатнее. Если я правильно поняла, Элеф — нечто вроде первого министра или канцлера при племяннике. Цепь с черепом — символ его полномочий. Поэтому он «милорд» — сокращенное от «моего лорда», обращения к князю. То есть вроде зама. А вот Азней уже просто знатная персона.

Пока я размышляла о хитросплетениях вампирского титулования, за столом разгорелся нешуточный спор. Одни требовали немедленно ареста и суда над Азнеем, другие советовали не рубить с плеча и прояснить детали. Первую партию, ожидаемо, составили Шейлок и седовласый вампир, вторую возглавлял Элеф.

— Голос крови затмевает ваш разум, милорд. Вы не хуже меня понимаете, Азнея необходимо…

Седовласый не успел договорить: в дверь настойчиво постучали.

— Я же велел: не беспокоить! — рявкнул Элеф.

— Несчастье, милорд, скорее! Лорд…

Элеф в один прыжок очутился возле двери и распахнул ее. На пороге стоял мертвенно-бледный даже для вампира стражник.

— Что с Лордом? Говори!

Элеф ухватил солдата за грудки и хорошенько встряхнул.

— Вам лучше самому…

Стражник полетел на пол, а Элеф скрылся из виду. За ним последовали остальные, привлеченные отдаленными криками и звоном оружия. Я осталась одна. Напряженно вслушиваясь в звуки боя, сжимала и разжимала пальцы. Инстинкт толкал вперед, спасаться бегством, но разум нашептывал: безопаснее остаться здесь. Если в замок ворвались освободители Абигаль, меня скоро спасут. Если на вампиров напали другие враги, не стоит пополнять список случайных жертв.

Крики становились все громче. Теперь я различала слова: «Держите их, а то уйдут!»

А потом все стихло, наступила поистине гробовая тишина.

Боясь лишний раз пошевелиться, напряженно всматривалась в дверной проем. Он казался порталом в бездну. Нервы натянулись как струна, неудивительно, что, когда послышались приближающиеся шаги, с криком подскочила, умудрившись опрокинуть тяжелое кресло. К счастью, это был всего лишь Элеф. Правда выглядел он… Со зверским выражением лица, ворот рубашки оторван, на щеке — царапина.

Попятилась и ожидаемо уперлась бедром в другое кресло.

Ну все, конец тебе, Абигаль!

Однако, прочитав ужас на моем лице, Элеф через силу улыбнулся:

— Все в порядке, вам ничего не угрожает.

— А что случилось? — осторожно поинтересовалась я.

— Нападение. В замок под видом слуг проникли Охотники. Лорд ранен.

Пискнула:

— Это не я!

И со страху вцепилась пальцами в столешницу.

— И в мыслях не держал.

Элеф обошел стол по дуге и сел на свое прежнее место. Ссутулившийся, мрачный, он ненадолго погрузился в свои мысли, а затем огорошил:

— Вам необходимо уехать.

— Куда? Домой?

Потом вспомнила, что ехала к жениху, и без всякого энтузиазма поправилась:

— К герцогу Унгерскому?

— Увы, — развел руками Элеф, — пока вы гарантируете мир между людьми и вампирами, это невозможно. Собирайтесь, вы переезжаете ко мне. Подозреваю, истинной целью Охотников были именно вы. Простите, миледи, но я не могу сделать им столь ценного подарка. Вдобавок мне потребуется отлучиться: поиски покушавшихся на жизнь Лорда требуют времени.

— Как, — удивилась я, — разве их не убили?

Вокруг полно вампиров, рассчитывать скрыться после дерзкого преступления — безумие.

— Им кто-то помог. Сообщник, — поморщился Элеф. Я задала неудобный вопрос. — Тот, кто выдал им форму, помог беспрепятственно войти и выйти. Четверо погибли, двоим, увы, удалось сбежать.

— Не разумнее ли было взять «языка», то есть пленного? Все лучше, чем гадать на кофейной гуще, кто предатель.

Я намеренно избегала называть его имя. Элеф и так снова скалится, взвинчен, если помяну Азнея, уеду к жениху по частям.

— Видите ли, — вампир почесал подбородок, — Охотники строго следят за тем, чтобы никто из них не попал в плен. На случай угрозы пленения они носят с собой специальный отравленный нож. Если раненый настолько слаб, что не в состоянии им воспользоваться, его добивают товарищи. Один убил себя сам, другого обнаружили на черной лестнице. Подозреваю, вскоре появится третий труп: один из спасшихся бегством сильно хромал. Он обуза, товарищ от него избавится.

Поежилась:

— Жестоко!

— В духе людей.

В короткой фразе сквозило презрение. Промолчала, потому что в чем-то он прав, да и глупо ссориться с хозяином дома, в котором тебе предстояло поселиться.

Никак не могла заснуть. Ворочалась в своей необъятной кровати и прислушивалась к дыханию Присси. Судя по изредка доносившимся до меня вздохам, служанке тоже не спалось.

Темнота казалась враждебной. Меня пугал малейший звук, в каждой тени мерещились Охотники и их сообщники. Охранявшие нас вампиры тоже вселяли тревогу. После разговора с Элефом меня под конвоем, якобы для моей же безопасности, отвели в комнату и заперли на ключ. Последнее наводило на мысль, что статус мой несколько изменился. Возможно, меня подозревали в помощи Охотникам, хотя при всем желании я не могла организовать нападение. Для этого как минимум нужно изучить план дома.

Нет, не могу больше! Скинув одеяло, свесила ноги с кровати.

— Вам что-то нужно, госпожа? — тут же оживилась Присси.

Она дремала на диване, но, заметив мое движение, села.

— Нет.

Зябко обняла себя за плечи.

Какой холодный пол! Все здесь холодное — камин давно погас, а каменные стены зимой не грели. Поискав шаль, накинула на плечи и подошла к окну.

Какой активной жизнью, оказывается, живет замок после заката! Ну да вампиры — ночные существа, странно ожидать от них покоя.

Огни, море огней. Все в движении: патрулируют и прочесывают окрестности.

В страхе отпрянула, притаилась за портьерой, заметив тень. Нет, никто не хотел залезть мне в окошко, просто неизвестный вышел подышать свежим воздухом на балкон. Он находился по ту сторону сада, в другом крыле.

Любопытство пересилило, я вернулась на наблюдательный пункт.

А вот и женщина. Подошла, положила ладонь на плечо мужчине. Тот ее скинул: сердится. Однако женщина оказалась настойчивой, прильнула к любовнику. Теперь я признала ее — Камилла. Нет, я не обзавелась вампирьим зрением, просто ее волосы слишком приметные, да и на лицо падали отблески факела, закрепленного на перилах. Значит, рядом с ней Элеф.

Испытала некоторую неловкость: стою и пялюсь на мужчину в неглиже. Ладно, почти в неглиже, потому как на Элефе рубашка. Она расстегнута и обнажает… Понаставили факелов, смущают девичий покой!

Отвернулась, но уже через минуту под прикрытием портьеры изучала Элефа в домашней обстановке. И чуточку завидовала Камилле. Не уродись вампиром, вылитый герой романа — я не разделяла любви некоторых женщин к тем, кто может ими пообедать. Те же драконы в сто раз лучше. И мышц у них больше, и кожа здорового оттенка, и к дантисту регулярно ходят. Но было в Элефе что-то такое, притягательное, то самое знаменитое вампирское обаяние, на фоне которого меркли могучие торсы.

Не знаю, сколько бы еще простояла у окна, если бы не скрежет поворачивающегося в замке ключа.

Развернувшись на пятках, практически нос к носу очутилась с мрачным вампиром в черном. Еще трое рассредоточились по комнате, перекрывая возможные пути к отступлению.

— Прекрасно, значит, мы не разбудим вас, миледи. Советую не сопротивляться!

Однако, вопреки ожиданиям, схватили не меня, а Присси.

— Что вы делаете?

Повисла на руке удерживавшего меня вампира, пытаясь броситься на выручку служанке. Беднягу волочили по полу словно куль.

— Отпустите ее немедленно! По какому праву?!

— Вам будет представлена другая служанка, успокойтесь.

— Успокоиться?

Черта с два! Убедившись, что физически с вампиром мы не равны, пустила в ход запрещенный прием — зубы. Они у меня, конечно, не такие острые и длинные, как у оппонента, но на моей стороне фактор неожиданности. И ведь сработало, растерявшийся вампир отпустил. Правда, Присси я помочь все равно не смогла, дверь захлопнулась перед самым носом. И я осталась в темноте наедине с незнакомым рассерженным вампиром. М-да, ситуация патовая!

— Будь моя воля, — взгляд вампира обжег холодом, — я отправил бы вас в подвал.

— А что там, в подвале? — спросила, догадываясь, что ничего хорошего.

— Корм.

Вампир лязгнул зубами. Специально, чтобы еще больше взвинтить мои нервы.

— Вместе с вами в княжество пришла беда. — Немой крик застыл в горле, когда острый клык чиркнул по мочке уха. — Лорд не послушал провидицу, и вот что из этого вышло. Все ищут предателей, а вот они, живут в качестве почетных гостей. Две человечки, которые с молоком матери впитали ненависть к вампирам.

Он меня убьет! Мысль яркой вспышкой промелькнула в мозгу. За ней последовал короткий импульс боли, сменившийся ментоловым холодком.

— Запомните, миледи, — от свистящего шепота волосы встали дыбом, — вы живы лишь благодаря покровительству тиуна. Но даже лорд Элеф отвернется от вас, если ваша служанка заговорит. Он не пожалеет ни брата, ни тем более вас.

Вампир толкнул меня в спину. Неуклюже расставив руки, плюхнулась на четвереньки.

— Кровь как кровь, немного горчит, — пренебрежительно заметил вампир. — Не мой букет.

Выходит, мерзавец прокусил мне кожу! Ну да, вот откуда боль, холодок…

Плюхнувшись на пятую точку, коснулась шеи — на ощупь крошечная царапина.

— Доброй ночи, миледи! — с издевательской вежливостью откланялся вампир.

Дверь за ним закрылась неслышно. Ключ в замке не повернулся: жертва достаточно напугана для того, чтобы не сбежать.

Однако сидеть на полу и бездействовать я не собиралась. Первым делом подошла к окну, проверила, на месте ли еще Элеф. Ага, один. Но даже если Камилла ждет его в кроватки, потерпит.

Примерно прикинула, где находятся его покои, отыскала халат и решительно направилась к двери. Царапина чесалась, но я старалась о ней не думать. Если вдруг стану вампиром, это даже хорошо, смогу на равных бороться с противником.

— Не велено! — покачал головой заступивший мне дорогу стражник.

Но бороться с разъяренной женщиной — все равно, что плевать против ветра.

— Отведите меня к дяде Лорда, Элефу. Немедленно!

Чтобы добавить себе властности, топнула ногой. Вампир не пошевелился, и я оттолкнула его, на ходу завязывая пояс халата, направилась, надеюсь, в нужную сторону. Странно, меня не пытались остановить. Или это провокация? Хотели подловить на встрече с сообщником, а после застать с ножом у постели раненого Лорда?

— Я провожу вас, миледи, — сжалился наконец один из стражников, совсем молоденький.

Он в два прыжка нагнал меня и заботливо развернул на сто восемьдесят градусов:

— Вам туда.

— Накажут же! — с осуждением покачал головой напарник.

В глазах отчетливо читалось: «Пошел на поводу у красивой бабы!»

— Лучше выговор от старшего офицера, чем от высокого лорда. Пусть тиун сам с ней разбирается.

— Мое дело — предупредить, — засопел вампир. — Если служанка замешена, то и госпожа…

Сорвалась:

— Ни в чем я не замешана! Присси тоже не виновата. И, вообще, я желаю Лорду долгих лет жизни.

Не поверили. Я бы тоже не поверила.

Шла за молоденьким вампиром и гадала, не заманили ли меня в ловушку. Стража, она на то и стража, чтобы охранят и никуда не выпускать. А тут поскандалила немного — и иди на все четыре стороны. Но жизнь Присси стоила того, чтобы рискнуть. Представляю, каким образом ее станут допрашивать!

Идти пришлось долго, сама бы я точно заплутала в лабиринте лестниц и переходов.

— Покои милорда.

Провожатый почтительно указал на оформленную деревянным порталом дверь. Какой контраст с комнатами Лорда! Это как… модерн и готика. Впрочем, Элеф старше царственного племянника, логично, что им нравятся разные вещи.

— Я вынужден вас оставить, миледи. — Вампир попятился в темноту, за пределы полукруга света от настенного светильника. — Мне нельзя надолго покидать пост.

А мне, в свою очередь, нужно побыстрее войти, чтобы не сцапал патруль. Не докажешь потом, что явилась не с преступными целями.

Постучалась. Сначала тихо, потом громче.

От напряжения кожа наэлектризовалась, я ощущала малейшее дуновение воздуха.

Откроет или нет?

Паника усилилась, когда я увидела в конце коридора патруль. Разумеется, меня заметили. Еще мгновение, и я очутилась бы в цепких руках правосудия, но пока ограничилась руками Элефа. Он втолкнул меня внутрь, закрыл дверь и без свидетелей перебросился парой слов со стражей в коридоре. Я же, как кукла, стояла, где поставили. Заготовленный пламенный монолог выветрился из головы. Трусливо подумывала вернуться обратно, но поздно, Элеф вновь возник в поле моего зрения.

— Не ожидал! — Сложив руки на груди, он подпер спиной дверь. — Крайне неосмотрительно для чужой невесты!

— Что же тут неосмотрительного? — От волнения перешла на черный юмор. — Максимум бы на корм пустили.

— А как же девичья честь? — поднял брови Элеф.

Не спорю, обстановка располагала: полумрак, полуобнаженный вампир. Не хватало только звука льющейся воды или гостеприимно расстеленной постели, но, по счастью, общались мы то ли в прихожей, то ли в приемной — квадратной комнате с двумя креслами, низким столиком между ними и кадкой с неким растением в углу. Вместо картин, я даже не удивилась, развешано макраме — дядя почтил племянника по полной. А вот тканевые обои в цветочек изрядно удивили. Не того ожидаешь за готической дверью. И вообще все слишком светлое, позитивное. Интересно, а как обставлена спальня? Подумала и мысленно надавала себе по ушам. Какая спальня, Лена, о душе подумай. Точнее, о Присси. Бедняжку сейчас пытают, а ты глупым фантазиям предаешься.

Элеф пристально смотрел на меня с легкой хитринкой во взгляде. Только сейчас обратила внимание на то, что его глаза едва заметно светились в темноте, как у кошки. Как и положено, красным — хотя бы здесь все по канону.

— Давайте честно, — припомнила, о чем он спрашивал, и дала запоздалый ответ, — я вас не интересую. После признания и подавно.

— Спорное утверждение! Я понятия не имею о ваших настоящих внешних качествах.

Он обошел вокруг меня, словно оценивая.

Закатила глаза:

— Милорд, пусть я и перечитала уйму любовных романов, отделять правду от вымысла умею. Вы сами сказали, что в деле взаимного интереса важны деньги. У меня их нет.

— Зато у меня имеются.

Тихонько застонала. Как бы ему объяснить и перейти к делу?

— Рада за вас, милорд. Надеюсь, их станет еще больше, но меня они не интересуют.

— Врете! — безапелляционно заявил Элеф и опустился в одно из кресел. Мне сесть не предложил: так удобнее рассматривать. Не интересую, а с ног до головы внимательно изучает, в краску вгоняет. — Людей всегда интересуют деньги.

— В разной степени. Скажем так, чужие меня не волнуют от слова «совсем».

Элеф пожал плечами и по-кошачьи потянулся, продемонстрировав гибкость мышц.

— Ну, и зачем вы пришли? Я крайне заинтригован: женщина в пеньюаре без всякого любовного и даже корыстного интереса…

Кстати о любовницах:

— Надеюсь, я вам не помешала?

Повертела головой: не выглянула ли на шум голосов Камилла? Но то ли она уже ушла, то ли тихонечко дожидалась Элефа в спальне.

— Нет. Вампиры ложатся поздно. Так какое у вас ко мне дело? Вряд ли вы рискнули прийти сюда ради того, чтобы справиться о здоровье Лорда. Как только уломали стражу! Сегодня же лишу караульных трети порции крови в наказание.

Пожалела молодого вампира:

— Не надо! Это я настояла, они не хотели.

— Однако же вы здесь, хотя вам надлежит находиться совсем в другом месте.

Пусть Элеф больше не проявлял ко мне сексуального интереса, по-прежнему старалась смотреть выше его головы. Близость полуобнаженного торса смущала. Сама не понимала, что со мной, почему вдруг так на него реагировала. Уж сколько картинок в интернете видела — ничего, а тут растеклась лужицей. Так, соберись, Лена. Присси. Вздох и…

— Мою служанку арестовали, а мне самой угрожали. Вот!

Приподняв волосы, ткнула пальцем в царапину.

— Можно посмотреть?

Мурашки пробежали по телу, когда прохладные пальцы коснулись шеи. Съежившись, инстинктивно приготовилась к бегству. Единственный плюс — румянец пропал. Все же мозг не сплоховал, воспринимал вампира как хищника.

— Для здоровья не опасно, прокола нет. — Элеф отпустил меня, но по-прежнему стоял за спиной, разгоняя мурашки по коже. — Кто это сделал?

Он спрашивал спокойно, даже с легким оттенком скуки, но я понимала, выходка офицера повлечет для того нешуточные последствия.

Поведала о ночном визите, упустив предшествовавшее ему наблюдение за парочкой на балконе.

— Боюсь, мне нечем вас обрадовать, миледи. Это сделано без моего ведома, значит, по приказу Лорда.

Взгрустнув, с надеждой спросила:

— А не мог приказать кто-то другой? Лорд ведь ранен…

Потому что, если Присси попала в застенок по указанию князя, это конец, тут только к богам обращаться.

Элеф не ответил и отошел в сторону. Крепко задумавшись, он некоторое время смотрел в стену, потом махнул рукой направо:

— Проходите в кабинет. Я скоро вернусь.

Значит, надежда есть, иначе Элеф выставил меня вон.

— Идите же! — поторопил он, видя, что я будто примерзла к месту. — Дверь не заперта.

Колебалась:

— Вдруг там какие-то важные бумаги? Не хочу, чтобы меня обвинили...

— Вас ни в чем не обвинят, бумаг нет. Ну! Или я велю отвести вас обратно и снова запереть на ключ.

Угроза подействовала, я юркнула в кабинет.

Не так уж сильно его занимала Камилла, раз до моего прихода Элеф читал книгу. Вот она, лежит на столе. Подойдя ближе, с удивлением обнаружила, что это моя, то есть Олеси Овсянниковой. Рядом листы с рукописными пометками. Ба, да он пытался освоить русский язык! Пока не слишком успешно, потому как в изысканиях дошел лишь до пары букв. Зато я, благодаря умениям прежней хозяйки тела, спокойно читала по-местному. А ведь, по идее, должна была забыть язык, как и всю прежнюю жизнь. Спасибо за подарок!

Рядом с книгой стоял инкрустированный драгоценными камнями серебряный кубок. В такой у нас налили бы вино, но там совсем другое. Какое извращение — разбавленная кровь с корицей! Наморщила нос и отвернулась. Пока хозяина нет, изучу обстановку. Заодно чем-то себя займу, чтобы не грызть ногти в ожидании Элефа.

На стенах цветочков не было, зато они в глиняных горшках обильно разрослись на подоконнике. На вид — сорняки сорняками, высокие, с собранными в соцветия фиолетовыми цветками. Пахнуть почти не пахли, эстетически тоже не бог весть что.

А вот и мухоловка, помнила ее со школьных уроков биологии. Плотоядное растение.

Стены обиты синей материей, перемежающейся со вставками из дерева. Картин нет, зато есть гравюры со змеями. По другую руку и вовсе ботанический атлас — различные растения и плоды в разрезе. Отыскала среди них цветы с окошка, только подпись прочитать не смогла. Очевидно, она сделала на специфическом вампирском наречии, потому как местную человеческую речь я понимала, равно как язык, на котором делал пометки Элеф.

Не обошлось и без книг, разумеется, старинных, потертых. Ну и камина с часами. Они показывали четверть второго. Симпатичные, еще бы изображение гроба с костями убрать… Ну да у всех свои эстетические предпочтения.

— Милый, ты все еще дуешься? Прости, я была не права и…

Появление Камиллы застало меня врасплох. Ее мое нахождение здесь — тоже. Все в том же соблазнительном наряде, в котором я видела ее на балконе, Камилла застыла на пороге. Невинное выражение быстро сменилось звериным оскалом.

— Опять ты! Пробуешь отобрать чужое?

Казалось, Камилла заполнила собой весь кабинет, вытеснив из него воздух. Она не скалилась, но глаза ее почернели от злобы.

— Наоборот, пытаюсь вернуть свое. Это я о служанке, — уточнила во избежание недомолвок.

— Он уже спал с тобой или только собирается?

Камилла обошла вокруг меня и принюхалась.

— Не спал, — с облегчением заключила она и, заметно повеселев, уселась в хозяйское кресло. — Элеф слишком высоко ценит себя, чтобы опуститься до человечки.

— Однако пару минут назад вы допускали подобную возможность.

Жутко хотелось позлить блондинку, поэтому решила подразнить ее гипотетической связью с Элефом.

— Я молода, красива, экзотика, а вы — прочитанная книга. Отношения у вас явно не ладятся, самое время найти новую фаворитку.

Камилла ясно высказалась по данному вопросу:

— Уведешь его — лишишься головы.

— Отлично, даже претендовать не стану. Дождусь милорда и сразу к себе, мечтать о скорейшей встрече с женихом.

— Так это он тебя позвал? — Камилла была несколько обескуражена.

Фыркнула:

— Ну не я же явилась его соблазнять!

Черт дернул связаться с ревнивой вампиршей! Думала, она успокоится, но стало еще хуже.

— Значит, он ждал тебя, поэтому прогнал меня. Что же в тебе такого, чего нет во мне? Что его заинтересовало?

— Эм, — на всякий случай отступила к двери, — между нами ничего нет, и я не собираюсь с ним спать!

— Кого волнует твое мнение! — презрительно рассмеялась Камилла. — Тиун прикажет — ляжешь, принцесса. А после, глотая слезы, отправишься к жениху. Выше Элефа Тимеруса только Лорд, все мы обязаны подчиняться его приказам. Особенно ты, всего лишь человек, пленница. Может, — задумчиво мурлыкнула она, — это и не так плохо. Дитя вампира во чреве супруги одного из человеческих правителей… Как я не додумалась сразу, решила, будто Элеф решил позабавиться. Нет, он все продумал. Полукровка на троне поможет вернуть былой мир.

Испуганно замотала головой:

— Какое чрево, какой полукровка?

И выпалила в лицо так кстати вернувшемуся Элефу:

— Я не собираюсь от вас рожать! Я хочу от мужа!

Вампир нахмурился, перевел взгляд с меня на Камиллу:

— Твоих рук дело? Что ты ей наговорила?

— Ничего. — Камилла проворно подскочила, освобождая кресло. — Всего лишь предположила, как ты собираешься разрешить конфликт с людьми.

Челюсти вампира лязгнули.

— Мне надоели твои фантазии! И ты тоже надоела, — после короткой паузы процедил он. — Драгоценности можешь оставить себе.

Словно побитая собака, вампирша поплелась вон.

Убедившись, что она ушла, Элеф поспешил меня успокоить:

— Я не прибегаю к столь экстравагантным политическим методам. Если бы речь шла о вампирше, быть может, но не с человеческой женщиной. Вы слишком хрупкие, трусливые, эмоциональные, вдобавок мало живете. По сравнению с вампирами, разумеется. Так что ваша мечта осуществится, детей вы станете рожать исключительно от супруга. Если он пожелает вас забрать.

— А что, у милорда есть сомнения на этот счет? — заволновалась я.

— Да, есть. По моим сведениям, герцог начал новые брачные переговоры.

Вот так жених! Собственными руками задушила бы: он мне смертный приговор подписал.

— А дедушка, я могу написать дяде! — ухватилась за соломинку. — Он ведь король, он меня не бросит!

— Напишите, и ему, и Эдмону Четвертому, хотя я сомневаюсь, будто они вам ответят.

— Почему?

— Видите ли, — Элеф чиркнул ногтем по подбородку, — слишком уж все подозрительно. Невеста вашего положения путешествует с большой свитой, вас же отправили с одной каретой и обозом.

— Разве это мало? Вдобавок меня сопровождал вооруженный отряд.

Помнится, покойная баронесса поминала драгоценности — значит, приданое имелось. Что еще нужно?

— Мало. Для обычной графини хватило бы, но не для принцессы.

— Но я ведь не совсем принцесса. В том смысле, что просто внучка, а не дочка.

— Неважно, существует протокол. Так что все это наводит на определенные мысли…

— Что живой меня довести не собирались, — мрачно продолжила я.

И никто меня спасать не собирается. Но, если я стану не нужна вампирам…

Элеф прочитал страх на моем лице и смягчился:

— Вас никто не тронет. Пока.

— А мою служанку? — вспомнила о главной цели своей ночной прогулки.

— Ее подозревали во связи с Охотниками, но все уже разрешилось. По моей просьбе чародей допросил ее, так что она сможет сопровождать вас в поездке. Выдвигаемся завтра. И, так как у вас появились недоброжелатели, мне придется поехать с вами.

— Недоброжелатели?

— Те, кто убедили Лорда в виновности вашей служанки. И вашей тоже. Боюсь, мне известны некоторые имена.

— Шейлок? — на ум сразу пришел дворецкий.

— Вы крайне прозорливы для женщины, — похвалил Элеф. — Да, я подозреваю его. Шейлоку выгодно было отвести от себя гнев Лорда, хотя бы смягчить свое наказание, ведь именно по его недосмотру среди прислуги затесались предатели. Но меня больше волнует офицер, посмевший оставить на вашей шее царапину. Интуиция подсказывает, что он напрямую связан с Охотниками.

— Тогда, возможно, не стоит уезжать? Он постарается довести дело до конца…

— До вашей смерти? — мрачно усмехнулся Элеф и мотнул головой. — Нет уж, я приложу все усилия, чтобы вы не пострадали. Ваша жизнь — гарантия моего спокойствия, спокойствия Лорда — всего Сумеречного княжества. Если понадобится, я стану вашим личным сторожем и передам из рук в руки вашему отцу или жениху после выполнения означенных ранее условий.

Напрасно я надеялась, что мой отъезд останется незамеченным. В назначенное время чуть ли не все придворные и челядь столпились во дворе. Хмурые, откровенно враждебные, они выстроились по обеим сторонам экипажа, образовав своеобразный коридор. Не стесняясь, громко обсуждали покушение на Лорда, косо посматривали на меня и Присси.

— Госпожа, я боюсь!

Бледная служанка стиснула мою руку. Она наотрез отказывалась говорить о том, что с ней делали во время короткого ареста. Вернулась зареванная, потрепанная и упрямо молчала. Жутко обрадовалась, узнав, что мы уезжаем, а потом спала с лица, выяснив, с кем и куда.

Шепотом ответила:

— Я тоже.

Холод пробирал до костей. Ощущала себя полуфабрикатом на сковородке. Достаточно включить газ…

— Это она, человечка!

— Бегала вчера к тиуну, применяла свои чары!

Змеиные голоса звучали повсюду.

Сглотнув, попятилась, заметив в толпе Джайну. Разумеется, куда без провидицы! Сейчас подойдет, снова назовет Всадницей смерти.

Окружающие не сомневались, мы с Присси причастны к нападению. Не смущаясь нашего присутствия, вампиры жарко обсуждали версии. Они сводились к двум: нападение как месть за мое похищение и мне как ловушке королевы Вратии. Якобы состою в ее свите, занимаюсь тем же, чем покойная Гертруда. Характерно, короля, того самого с прозвищем Бездетный, никто не поминал, зато в толпе временами звучал приглушенный зловещий шепот: «Алхимия, кровь вампира».

Да где же Элеф?!

Нервно повертела головой, покосилась на охранников. Не вчерашние, другие.

Странно, конечно, что меня ночью отвели к Элефу и то, что Присси так быстро выпустили. Может, я ничего не смыслю в заговорах, но это походило на шахматную партию, где мне отвели роль пешки. Вдруг добренький вампир хотел, чтобы у дверей Элефа меня сцапала стража? Дальше нас с Присси в расход, объявление войны… Потерла разболевшиеся виски. Несомненно, и угрожавший мне офицер, и его подчиненный, которого я по глупости приняла за доброго самаритянина, жаждали стравить людей и вампиров. Поэтому-то и дверь не заперли. И за шею прикусили. Версия бредовая, но хоть как-то объясняла события. Не секрет, что при каждом дворе воевали разные партии — всем хочется власти. Ночной офицер и Элеф явно принадлежали к разным.

А вот как тиуну удалось добиться оправдания Присси за каких-то полчаса — загадка. Или приказ об ее аресте отдал вовсе не Лорд? Вдруг приказа и вовсе не было, офицер действовал самовольно?

— Госпожа!

Мелко задрожав всем телом, Присси спряталась за меня. Увлеченная мыслями о событиях прошлой ночи, пропустила приближение Джайны. Как и в прошлый раз, она явилась в сопровождении свиты. На голове — несуразное сооружение из прутов и перьев, отдаленно напоминавшее корону.

Джайна остановилась против меня и раздраженно высвободила руку.

Сопровождающие почтительно попятились.

Мороз пробежал по коже, когда бельма глаз уставились на меня. Она определенно видела, я чувствовала ее взгляд!

— Я предупреждала, но Лорд не пожелал услышать, — сокрушенно проскрежетала провидица. — Тиун тоже. Власть ослепила Элефа Тимеруса. Став туном, он не видит дальше собственного носа. Ты чужая, Ты не принадлежишь этому миру. Возьми!

Джайна сняла «корону» и протянула мне.

— Бери! Ты достойна носить убор из вороньих перьев и терновника, ведь с тобой пришло зло.

Попятилась, заслонившись от сомнительного подарка руками:

— Я не… Я ехала к жениху, ваши люди захватили меня!

— Королеву нужно увенчать короной, — настойчиво повторила вредная старуха. — Бери и носи по праву! И передай свой сестре, что она не получит сердца Лорда.

Джайна смачно плюнула мне под ноги. Такого я точно не ожидала.

— Вам лучше надеть, — мягко, но настойчиво посоветовала одна из провожатых провидицы.

— А если я не хочу?

Не могут же они меня заставить! Ошиблась.

— Ты сделаешь то, что велено! — отбросив прежнюю вежливость, огрызнулась вампирша.

Выхватив из рук Джайны «корону», она потянулась ко мне. Две другие ловко оттеснили Присси. Одна ухватила меня за горло, не давая сбежать, вторая пригнула мне голову. Не прошло и минуты, как меня увенчали сомнительным убором. Шипы терновника царапали кожу — в пылу борьбы с меня сорвали капюшон накидки. На виске выступила капелька крови. Присутствовавшие во дворе, в серых сумерках вампиры напряглись, жадно втянули носом воздух.

— Ее следует убить, — раздался неподалеку знакомый голос. — Ее появление — происки королевы Доротеи.

Обернувшись, увидела напавшего на меня офицера. Стража теснила нас с Присси к нему. Пробовала упираться, но аргумент в виде легкого укола острием пики между лопаток заставил покориться судьбе.

Офицер вопросительно смотрел на Джайну, ждал ее команды. Пальцы его сжались в кулаки, клыки торчали изо рта.

— Прикажи, видящая!

«Прикажи, прикажи!» — скандировала часть собравшихся, включая стражу. Другая часть молчала. Это вселяло надежду. Равно как и то, что Джайна пока не дала отмашки.

— Ты поплатишься за это жизнью, Расмус, — предупредила она.

— Плевать! Сердце Лорда и будущее Сумеречного княжества дороже!

В горле пересохло. Мысли в голове скакали как блохи. Присси скулила.

Дальше было как в кино, в замедленной перемотке. Только я не сидела на уютном диване. Расмус прыгнул на меня и повалил на землю. Больно ударилась головой о нижнюю ступеньку крыльца. Затрещала ткань: зубы Расмуса вонзились в стоячий ворот меховой жилетки. Скоро он доберется до горла… Глаза Расмуса лихорадочно блестели. Ногти впились в плечи, оставляя глубокие царапины. Он был силен, слишком силен, я не могла оттолкнуть его.

А окружающие бездействовали, будто так и надо!

— Я даже кровью твоей побрезгую!

Защитный покровов больше не осталось, сейчас я познакомлюсь с «грязной смертью».

Зажмурилась, чтобы не видеть искаженного злобой лица Расмуса: лучше темнота, чем такое последнее воспоминание. Однако боли не последовало, более того, на меня больше ничего не давило.

Лицо обдало сильным порывом прохладного воздуха, будто бы в метро при приближении поезда. Ну, или если мимо проносится машина на большой скорости. Затем я услышала глухой стук, хруст, непонятное бульканье. Осмелившись приоткрыть один глаз, зажала рот ладонью.

Кровь, как много крови! А посреди нее… Все напоминало сцену из фильмов ужасов. Парализованная, смотрела на красно-коричневую лужу. Только что Расмус собирался вонзить в меня клыки, и вот он валялся на снегу примерно в пятидесяти метрах от меня. Хоть за это Элефу спасибо, откинул подальше перед тем, как убить.

— Ты ведь этого добивалась, Джайна? Возьми свой трофей!

Элеф размахивал перед провидицей головой Расмуса. Джайна пятилась, выставив перед собой руку в защитном жесте.

Но так не бывает, нельзя оторвать человеку голову… Однако Элеф смог. Вот тебе и отсутствие бугрящихся мышц, вампирам они не требовались.

Меня вырвало. Присси тоже. Впрочем, тут и так было все заляпано, без клининга и химчистки не обойтись.

— Кто надоумил тебя? — Грозный, ставший будто на две головы выше Элеф теснил Джайну. Контуры его тела пошли рябью, в воздухе проступили очертания перепончатых крыльев, сотканных из черного дыма. Лицо, руки, одежда — все в крови. — Это ведь ты, не отпирайся. Ты приходила вчера к Лорду, ты обвинила человеческую девушку. Ты хотела заманить принцессу в ловушку, подговорила Расмуса напасть на нее.

— Ты болен, Элеф Тимерус, она околдовала тебя!

— Ошибаешься, — осклабился Элеф, — в ней нет магии. Это доказано. А вот какая магия скрыта в тебе, Джайна?

Он брезгливо избавился от головы Расмуса, закинул ее подальше. После, не оборачиваясь, вытянул руку назад:

— Меч!

Кто-то из солдат, мигом перешедших на сторону тиуна, вложил в его ладонь оружие.

— В этот раз ты победил, но так будет не всегда, Элеф!

Джайна бесновато расхохоталась. Ее тело рассыпалось на кусочки, разлетелось десятками каркающих воронов. Парочку Элеф успел убить в бессильной злобе.

— Сольвейг! — развернувшись ко мне, выплюнул он и кинул оружие в снег. — Следовало сразу догадаться, как только Азней упомянул ее. Охотники, книга — это все она!

— Так это не Джайна, милорд, кто-то принял ее облик? — растерянно спросила одна из спутниц провидицы и торопливо, опасаясь кары, сняла с меня корону.

— Это вы мне должны ответить. — Элеф не удостоил ее взглядом. — Это у вас, а не у меня украли провидицу, подменив ее копией. И, поверьте, вас ждет суровое наказания.

Дрожа как осиновые листы, вампирши бухнулись на колени, в мольбе простерли к нему руки:

— Милорд!

— Что — милорд?

Он наклонился, умыл лицо снегом. Лучше, по-моему, не стало: одежда по-прежнему в крови.

— Мы найдем ее, милорд. Обещаем! Клянемся! — Вампирши дружно подмели грудью снег — так низко поклонились. — Найдем провидицу и уничтожим ведьму.

— Напрасное сотрясение воздуха! — скривил губы Элеф. — Прочь с глаз моих! Сегодня же распоряжусь, чтобы вас занесли в списки проклятых.

Двор огласился рыданием. Позабыв о чувстве собственного достоинства, вампирши обвили руками сапоги Элефа, слезно вымаливая прощения, но он был неумолим. Оттолкнул всех четверых и направился ко мне.

— Как вы? Серьезно не пострадали?

Дернулась, в ужасе отшатнувшись, когда он потянулся ко мне. Очевидно, Элеф сообразил, как выглядит, поэтому оставил попытки меня осмотреть.

— Спасибо, все хорошо. Кажется.

Ощупала себя и убедилась, что отделалась испугом и несколькими царапинами. Они саднили, но я не маленький ребенок, потерплю.

— Стража на его стороне, — ткнула пальцев в провожатых. А чего они ожидали, что промолчу? И запоздало сообразив, как с ними поступит Элеф, скороговоркой добавила: — Только головы им не отрывайте!

— Не буду. Если они виновны, их казнят по всем правилам.

Он обернулся к притихшей толпе и произнес всего одну фразу:

— Лорд все узнает.

Но какой эффект она произвела! Вампиры в паническом ужасе окружили меня заботой. Дамы наперебой предлагали свои наряды, духи и драгоценности, кавалеры заверяли в вечной преданности.

Предателей-стражников разоружили и увели. Те не сопротивлялись.

— По-моему, нам обоим нужно переодеться, — с усмешкой заметил Элеф. Его веселил весь этот цирк. — Вы примите ванну, выпьете чаю, а я доложу обо всем Лорду.

— В таком виде? — ужаснулась я и едва не ляпнула: — Вы же безнадежно испортите ковры!

— Ах да, кровь!..

Элеф рассеянно провел тыльной стороной ладони по щеке, чем сделал только хуже.

— Заверяю, Лорд простит, дело важное. Прежде я полагал, что Азней присоединится к нам через пару неделю, но теперь не знаю, что и думать.

Взгляд его задержался на моей шее, том самом разодранном воротнике, который отсрочил мою гибель. Затем скользнул чуть выше, в сторону. Стало не по себе, особенно от сузившихся, блестящих глаз Элефа.

— Ой, госпожа! — пискнула за моей спиной Присси, выражая наше совместное мнение.

Интересно, если, как она, сесть на каменные ступени, обхватить колени руками и пригнуться, — это спасет? Мысленно прикинула и пришла к выводу, что «Завтрак туриста» все равно вскроют. Вот уж не думала, что превращусь в ходящие консервы!

— Не нужно! — Элеф глубоко вздохнул и очень медленно, на четыре счета, выдохнул. — Я умею себя контролировать. Гнев частенько провоцирует голод. Вдобавок я потратил немало сил на… скажем так, устранение капитана Гиера. Мне требуется подкрепиться, но перед этим позвольте проводить вас.

Очень хотелось повторить его фразу «Не нужно!», но я смирилась, стойко позволила взять себя под руку.

Как же тяжело — одновременно не смотреть на Элефа и не подставлять шею!

— Тише, я не дикий вампир, миледи.

Поглаживание ладони напоминало пропущенный через кожу электрический ток, я едва до потолка не подпрыгнула.

— Если угодно, можете посмотреть, как я пью.

Сглотнув, подавила приступ тошноты.

— Нет уж, спасибо!

— Вы наверняка полагаете, что вампир впивается зубами в горло жертве.

— Ничего я не полагаю! — Хотелось сбежать, оказаться от него как можно дальше. Почему коридоры такие длинные! — Я хочу принять ванну и… На меня напали, едва не убили при полном одобрении собравшихся. Хороши ваши подданные!

— Они не мои, я не Лорд.

Элеф зыркал глазами по сторонам — выискивал угрозу. Именно поэтому и взялся меня проводить. Может, я напугана, но не дурочка.

А коридоры-то опустели, все попрятались. Кому по должности не положено сбегать, отвешивают низкие поклоны и подобострастно здоровались, заглаживая свою вину.

— Но вы тиун. Если я правильно поняла, это нечто вроде первого министра.

— Не совсем. Так в Сумеречном княжестве называют самого знатного вампира после Лорда. Действительно, он обладает некоторой властью, к примеру, сейчас я числюсь наследником престола, но это больше титул учтивости. Однако, мы пришли.

Элеф остановился у знакомой двери и отпустил мою руку. Ненадолго задержал взгляд на моем лице и ушел.

***

Мой повторный выход не сопровождался прежним ажиотажем. Уже ближе к полудню, переодевшись и во второй раз позавтракав, я уселась в экипаж. Следом, прижимая к груди корзину с провизией, юркнула Присси. Бедолага до сих пор шептала молитвы, сетовала на то, что нам придется путешествовать «с извергами кровавыми».

Тело Расмуса унесли, кровь оттерли. Ничего не напоминало о разыгравшейся утром трагедии.

Элеф запаздывал. Сопровождавший меня вампир вежливо объяснил: задержался у Лорда.

— Придется обождать, — напряженно улыбнулся он и тут же сомкнул губы. — Простите, если напугал.

Заверила, что все в порядке, изображать зубную боль из-за боязни мельком показать клыки, не нужно.

Вампир был молоденький, обходительный. Сначала сидела букой, а потом разговорилась с ним. Оказалось, он местный библиотекарь.

— Милорд решил, я меньше всех вас напугаю. А еще вы особа начитанная, образованная, нам найдется, о чем поговорить.

— Залезайте уж тогда! — похлопала рукой по сиденью.

Разговор, когда один стоит у распахнутой дверцы, а вторая сидит внутри экипажа — противоестественен. Соседства с вампиром бояться тоже глупо, кто хочет, тот в любом случае нападет.

— Не положено! — развел руками собеседник. — Давайте я вам лучше что-нибудь расскажу. К примеру…

— Уже не нужно, Стерлинг, отныне развлекать даму буду я.

Элеф напоминал лондонского денди, даже тростью обзавелся. Из кармана пальто, наброшенного поверх темно-коричневого сюртука, торчало горлышко бутылки, заткнутой деревянной пробкой.

— Все улажено, — кивнул мне Элеф, — можем ехать.

Он проворно забрался внутрь, устроился на сиденье напротив.

Присси судорожно вздохнула и вжалась в угол экипажа. Обняла корзинку, словно щитом, отгородилась ей от Элефа. Тот лишь снисходительно улыбнулся и, откупорив бутылку, хлебнул немного. Кровь. Как зачарованная, смотрела на вязкую жидкость, на движения мышц горла Элефа, то, как он смахнул языком каплю с верхней губы. Там уже ничего не было, а я продолжала смотреть, со смесью ужаса и чего-то другого, неправильного, гипнотического.

— Не успел доесть. — Элеф закупорил бутылку, засунул ее обратно в карман. — Как видите, никаких жутких подробностей, все культурно.

— Угу, — мрачно поддакнула я и наконец смогла отвести взгляд, — только вряд ли кровь отдали вам добровольно.

— Почти. Я плачу тем, кто меня кормит, и всегда знаю меру.

Глаза Элефа хитро блеснули.

— Хотите попробовать?

Он постучал пальцем по горлышку бутылки.

— Нет.

— Всего одну капельку, в залог нашей дружбы.

Элеф наклонился ко мне, обдав смесью железа, шалфея и лимонника.

Скрестив руки на груди, напомнила:

— Вы мне не друг.

— После случившегося сегодня, я не был бы столь категоричен.

Однако попыток насильно напоить меня кровью он больше не предпринимал, и на том спасибо.

— Что с Джайной? — перевела разговор на более интересную тему.

— Ее опоили сон-травой. Ничего страшного, скоро придет в себя. Вас, наверное, огорчит, но в первый раз Всадницей смерти назвала вас именно она, а не Сольвейг под ее личиной.

Усмехнулась:

— Люди и вампиры ненавидят друг друга, с чего мне вдруг ждать радушного приема?

— Я вот испытываю к вам совсем другие чувства. Я буду защищать вас, Абигаль, даже если другие против.

Краска залила мое лицо. Это ведь не признание в любви? Нет, конечно, не далее, как прошлой ночью, Элеф однозначно высказался насчет своих предпочтений.

Столь удачно тронувшийся экипаж избавил меня от необходимости ответить. Я прильнула к окошку, изучая виды столицы вампирского княжества. Элеф не мешал, погруженный в собственные мысли, даже не смотрел в мою сторону. Какая тут любовь, так дипломатическая вежливость.

Очаровательный европейский городок, так и не скажешь, что в нем живут вампиры. Открыточные виды, горы… Все такое чистое, аккуратное. Подъемный мост тоже имеется, куда ж без него! И быстрина горного потока. Глянула вниз, с кручи — голова закружилась. Воображение рисовало, как пенные воды разбиваются о скалы, крушат о пороги занесенные ветром ветки. Сейчас все мирно: зима, но в теплое время года река покажет свой характер.

Вскоре город с резиденцией Лорда остался позади. Карета неспешно катила по горной дороге, петлявшей не хуже зайца. То ныряла в туннели, то выбиралась на равнины.

— Как ваш брат? — решилась спросить, когда экипаж въехал на очередной мост через горную речушку.

— С чего вдруг вы заинтересовались судьбой Азнея? — мгновенно напрягся Элеф.

Нет, нападать он не собирался, но мой вопрос явно погладил его против шерсти. Видимо, радужные ожидания скорого освобождения Азнея разбились о мнение Лорда.

— Хотя бы потому, что вы сами пригласили меня на суд над ним.

— Это был не суд, а всего лишь предварительное разбирательство в узком кругу. Азней под стражей. Когда Лорд отправится от ран, то решит его судьбу.

— Мне так жаль!

Прозвучало фальшиво. Жаль мне, как же! Наоборот, порадуюсь, что одним вампиром станет меньше. Азнея наверняка казнят. Если прежде оставался крохотный шанс, то сегодняшнее утро его перечеркнуло.

— Азней не предатель, — поджал губы Элеф. — Дурак, которого использовала Сольвейг, и только.

— Лорд серьезно ранен? — посчитала нужным проявить участие к князю хотя бы на словах.

— Нет, но в ноже оказалась примесь серебра. Вы знаете, как оно на нас влияет.

Кивнула и покосилась на его плечо.

— Уже зажило, спасибо. Приятно удивлен вашей заботой и участием. И румянец вас красит. Отчего-то он неизменно появляется, когда вы смотрите на меня.

Он намекает?.. Да он открыто говорит!

Шумно засопев, уставилась ему прямо в глаза, еще и подбоченилась. Напрасно Присси дергала меня за юбку, я поставлю нахала на место.

— Если вы вдруг вообразили, что я из тех дев, которые бросаются на шею своему спасителю, то просчитались. Да, жених мне не нравится, но и вы тоже.

— Неправда.

Наклонившись, Элеф скользящим движением прошелся пальцами по моему плечу. Это флирт, попытка соблазнить? Подавила нервный смешок. Да, я старая дева, да обожаю любовные романы, но не дурочка. Пасть в объятия вампира — фи, как пошло! Поверить, будто он питает к тебе интерес — только в шестнадцать лет. В тридцать два, знаете, трезво оцениваешь свои достоинства, видишь мир без розовых очков. Абигаль хорошенькая, дорога длинная, вот и весь секрет. А вы — любовь!

Но раз сам напросился, то:

— Предпочитаю драконов. Они теплее и не видят в людях деликатесы.

И с чувством выполненного долга вернулась к созерцанию пейзажей. Судя по тягостному молчанию Элефа, мои слова его задели. Ничего, переживет! А то вообразил, будто все девы мира жаждут его объятий.

Почти два дня мы с Присси провели без сна: невозможно расслабиться, когда напротив тебя по-кошачьи мерцают глаза вампира. Ни разу не видела Элефа спящим. Пробовала его подловить, но неизменно натыкалась на вопросительный взгляд. Этак он решит, что я влюблена. Юные барышни выражают свой интерес подобным способом: тайком наблюдают за объектом своих грез, а, когда их уличают, смущенно отводят глаза. На третий день я не выдержала, спросила напрямик:

— Вы спать собираетесь?

— Сейчас? — изумился Элеф.

— Нет, ночью. Да хоть когда-то! — раздраженно добавила я и заерзала на сиденье.

Скорей бы мы доехали, а то на пятой точке скоро образуется мозоль. Прежде я полагало, княжество невелико, как какое-нибудь Монако или Люксембург, а тут конца и края нет. Горы, реки и еще раз горы. Пустынная местность, лишь изредка на туманных вершинах проступают контуры замков.

— У меня слишком много забот, чтобы тратить время на сон. Если вы запамятовали…

— Так зачем вы потащились со мной, сидите рядом круглыми сутками? — огрызнулась, не позволив ему договорить.

Все — недосып. Я от него скоро на людей бросаться начну. Ну не чувствую я себя в безопасности рядом с вампиром, после нападения Расмуса боюсь подставлять шею. Да и где тут спать, как? Сидя, лежа? Карета пусть и сделана по последнему слову технической мысли, значительно уступает по комфорту автомобилю.

— Я и не сижу, — снисходительно улыбнулся Элеф. — К примеру, только вчера дважды отлучался.

Дважды? А я и не заметила… Выходит, все-таки заснула.

— Но, раз вы уже оправились от нападения, стали бойкой, задиристой, — Элеф подавил неодобрительный смешок, — поговорим о случившемся. Для полноты картины не хватает только ваших показаний.

Заново переживать тот кошмар не хотелось, но я честно поведала обо всем. Попыталась абстрагироваться и ничего не забыть.

— Корона из перьев, сердце Лорда? — глупые мелочи вдруг озаботили Элефа. — Вы ничего не перепутали?

Глаза его лихорадочно блестели, чуть отросшие клыки покусывали губу.

Указала на его зубы:

— Можно их убрать?

И тут же поправилась:

— Разумеется, если вы не собираетесь мной пообедать. А то вдруг кровь закончилась?

— Благодарю, я взял достаточно, — с легким раздражением ответил Элеф. — Но, если вы не прекратите, в воспитательных целях покажу, как пользоваться клыками.

Развела руками:

— Простите, я человек, вы для меня хищник.

— А драконы?

Немигающий взгляд серых глаз сочился неприязнью. Не могла взять в толк, что его так взбесило. Мои страхи?

— Какие драконы? Драконов как раз не было.

— Те самые, которые вам нравятся.

Ах вот оно что… Ну и болезненное же самолюбие у мужика — ревновать безразличную тебе девицу к книжным существам! Или вовсе не книжным, я же в другой реальности. Надо этот вопрос прояснить:

— А если риск повстречаться? Очень бы хотелось увидеть хотя бы одного дракона.

— Нет! — клацнул зубами Элеф, заставив вжаться в спинку сиденья.

Он провел по лбу рукой, вздохнул и извинился:

— Вы правы, мне действительно нужно поспать, хотя бы пару часов. Я ведь могу вам доверять, Абигаль?

Элеф настороженно смотрел на меня. Нет, чушь собачья, он опасается?..

— Спящий всегда беззащитен. Не нужно обладать большой физической силой, чтобы причинить смертельный вред, — ответил на мои мысли Элеф, но взгляд отвел. — Достаточно вонзить серебряную шпильку в яремную вену…

Присси шумно засопела в своем углу. Вот кто мечтал расправиться с вампиром! Но не я. Заверила, что ничего такого у меня с собой нет, готова постеречь покой его сиятельства.

— Сиятельства! — саркастически хмыкнул Элеф. — Да, пожалуй, у людей я был бы герцогом. Но вернемся к Сольвейг. Полагаю, вам следует разъяснить смысл головного убора, который она на вас надела: так помечают некролимиктов. Для простоты понимания — темных алхимиков и артефакторов. Они отличаются от прочих тем, что работают с плотью, как живой, так и мертвой, создают свои изделия на основе некромантических чар. Возможно, — он почесал кончик носа, — кто-то заказал артефакт с сердцем Лорда, именно поэтому на него напали. Прежде эта версия не приходила мне в голову, но раз Расмус упоминал сердце Лорда…

— Может, — поежившись, предположила я, — он в иносказательном смысле. Мол, хотел спасти жизнь правителю.

— Нет, — покачал головой Элеф, — в пылу эмоций не до иносказаний. Да и корона, он набросился на вас после того, как Сольвейг ясно обозначила вашу профессию.

— Эта Сольвейг, она тоже?.. Ну, некро…

— Некролимикт? — любезно подсказал собеседник. — Нет, к счастью, просто колдунья. Некролимиктов очень мало, их боятся и ненавидят абсолютно все расы. Прежде я полагал, что последнего сожгли в Эгландии сто три года назад, но где-то, определенно, есть еще один. И это дурно, миледи, очень дурно! Понимаю, вам нет дела до жизни какого-то вампира, наоборот, убийство Лорда вас обрадовало бы, но речь об очень серьезных последствиях. Напитанные кровью вещи создают для ужасных дел. Не просто так Джайна упоминала Всадницу смерти! Да, она перепутала: постарела, но где-то есть женщина, которая задумала большое зло.

Элеф замолчал, обдумывая собственные слова.

Стало жутко. Мороз пробежал по коже, заставил стучать зубы. В экипаже и так не тепло, а тут еще Элеф со своими страшилками!

— Мне нужно срочно поделиться соображениями с Лордом, — встрепенулся Элеф. — Я покину вас ненадолго, не скучайте!

И спрыгнул на ходу, растворившись в снежной мгле.

— Уфф, страсти-то какие, госпожа! — перекрестилась, то есть сделала обережный знак Присси. — Я и раньше не спала, а теперь точно глаз не сомкну! Вдруг эти некро приснятся? Я о них слышала, рыщут по кладбищам, трупы выкапывают. Детишек леденцами заманивают, девственниц на черных алтарях насилуют.

Местные страшилки сыпались из служанки как из рога изобилия. Я не слушала, раздумывала, как Элеф собирался с общаться с Лордом. Телефона нет, телеграф тоже не изобрели, летучей мышью вампир тоже не обращался. Увы, тайна осталась тайной. Элеф вернулся уже в сумерках, на ходу забрался в экипаж, ничего не сказал, завернулся в плащ и, кажется, заснул.

***

Следующим утром затянувшееся путешествие подошло к концу.

Замок Элефа заметила издали. Он навис над долиной, по которой несла свои воды очередная бурная горная речушка.

— Надеюсь, я вас не разочаровал? — Элеф махнул на свое жилище. — Фамильный замок Тимерусов. Не буду вдаваться в его историю, скажу лишь, что это одно из самых защищенных и безопасных мест в княжестве.

Да уж! Едва ли найдется самоубийца, который с ножом в зубах вскарабкается по отвесной скале. С другой стороны тоже обрыв, пологий, зато внизу ощерилась многочисленными порогами река. Упадешь, сорвешься — тоже насмерть. Да и надо для начала как-то совладать с бурным течением. Но и сейчас, зимой, когда строптивые воды скрылись подо льдом, я не рискнула бы прыгать по торосам. Кое-где и вовсе виднелись полыньи, намекая о коварстве якобы укрощенной до весны реки. Оставалась дорога, но она отлично просматривалась со стен замка, ни деревца, чтобы укрыться.

— Не беспокойтесь, там есть сад, вы сможете гулять.

Сад? Посреди камней? Хотя я мыслю как человек, вдруг для вампиров натаскать сюда земли и вырастить морозостойкие розы — раз плюнуть?

— Красиво!

На самом деле — жутко, но надо же польстить владельцу.

Вот и станешь ты, Лена, полноценной средневековой красоткой, их ведь в башнях запирали. Сквозняки, холод, тоска. После недели такой жизни и за герцога Унгерского пойдешь.

— Внутри уютнее, чем снаружи, — прочитал мои опасения Элеф. — Лет сорок назад я обновил интерьеры.

Сорок? Сколько же ему? Двести, триста? Интересно, спрашивать у вампира о возрасте бестактно?

— Вам отведут самые новые покои. Они лучше моих.

— Что ж вы на себе-то сэкономили, милорд? — в очередной раз ляпнула я.

— Да так… Большей частью живу у племянника. Вот если бы я женился…

Он отчего-то сделал долгую паузу, покосился на меня.

Какой корсет тесный! И как ноги затекли!

— Мы это уже прояснили, милорд, — максимально жестко и быстро, пока не покраснели уши, ответила я. — Я заложница, гостья, обеспечение сделки — назовите как угодно, только не объект ваших притязаний.

— А если мне вдруг захочется… притязать? — лукаво спросил Элеф.

Играет. Заодно мстит за драконов. Видимо, они злейшие враги.

— На меня или мои деньги?

— На все сразу.

И снова замолчал, склонил голову набок.

— Так деньги вы и так получите, уверена, родственники заплатят любой выкуп. А вот как от супруги от меня проку нет. Жениться на кастрюле с супом? Вздор!

Рассмеялась, отметая любую вероятность, что Элеф говорил серьезно.

— В нашей истории встречались союзы подобного рода, иногда успешные, с рождением потомства. Однако вы правы, меня волнует договор иного толка.

За разговорами мы забрались в гору, миновали тройной ряд стен с тремя же окованными железом воротами и остановились во внутреннем дворе, у парадной лестницы. Все здесь поражало масштабами, шея заболит рассматривать.

Странно, на первом этаже окон нет, выглядит как высокий подвал.

— Там склады, кладовые, темница, помещения для… скажем так, поставщиков пищи, ледник, — проследил за моим взглядом Элеф. — Ваши покои находятся в левом крыле второго этажа. Я живу в правом. На третьем этаже — библиотека, можете пользоваться. Внизу — разная парадная роскошь, ну да вас ей не удивить. — Это он для Присси играл, знал прекрасно, никакая я не принцесса. — В остальные места лучше не ходить. Не то чтобы я разгневаюсь, но не стоит. Для вашего же блага.

С тем же успехом Элеф мог выписать туда пригласительный билет. Ничто так не распаляет любопытство, как запретные комнаты. Но я, пожалуй, воздержусь: не хочу повторения истории Синей Бороды.

— О вашей служанке позаботятся, — Элеф помог мне выбраться из экипажа, терпеливо ждал, пока разомну ноги, смогу подняться по лестнице. — К вашим услугам все мои слуги, достаточно позвонить в колокольчик.

Кивнула, хотя точно знала: связываться с клыкастой прислугой не стану, мне милее теплая, не боящаяся серебра Присси. Как она там, кстати? Обернулась и укоризненно вздохнула. Бедолага, казалось, не дышала вовсе. Сидела на полу, прижав в груди заметно опустевшую корзину. Продуктов нам дали вдоволь, но, когда особо нечем заняться, ешь.

— Вылезай! — поманила служанку.

Та упрямо замотала головой.

— Понимаю, тут вампиры…

— Много вампиров, — поддакнула Присси и сорвалась на вой: — А мне с ними жи-и-ить! Они меня съедя-я-ят!

Элеф усмехнулся, на время отпустив мою руку, потянулся к мгновенно притихшей служанке.

— Ты такого высокого мнения о вкусе собственной крови? По-моему, — он принюхался, — она посредственная, такую только страже дают.

Если он хотел окончательно напугать ее, то добился своего. Присси била крупная дрожь, глаза-блюдца с мольбой смотрели на меня. И я сжалилась.

— Можно?.. — обратилась к Элефу. — Можно она будет жить со мной?

— Нельзя, — отрезал он.

Нахмурилась. Это что-то новенькое! Похоже, условия моего содержания собираются ухудшить, лишить постоянно контакта с людьми.

Однако я проявила упрямство:

— Почему?

— Не положено.

— Но во дворце…

— Это мой дом и мои правила, — поставил точку в нашем споре Элеф. — Не беспокойтесь, ее поселят отдельно, на ночь комнату можно будет запереть изнутри на ключ.

— Вы и через окно влезете, — напомнила эффектную сцену появления собеседника в моей жизни.

— Там нет окон.

Чудесно, еще и одиночная камера!

Подозрительно покосилась на Элефа и спросила напрямик:

— Что вы замышляете?

— Ничего. — Он умудрялся лгать, глядя мне в глаза. — Условия те же, ничего не изменилось. Что до служанки, то никто не запрещает ей проводить весь день в ваших комнатах. Но спать она будет в другом месте.

На словах я смирилась, но шумным сопением выразила недовольство.

Лестница обледенела, приходилось выверять каждый шаг, чтобы не пополнить статистику местных врачей. А Элефу ничего, ступает как по воздуху. На его фоне я казалась грузной, неуклюжей. А еще эти юбки, подошва туфелек из гладкой кожи… Нога постоянно проскальзывала. Злясь на обувщика, по-черепашьи ползла наверх. Элеф терпеливо ждал, не торопил. Увы, на одной из ступенек я все-таки не удержала равновесия и, взмахнув руками словно птица, начала падать на спину. С такой-то высоты!..

Перед глазами мелькнуло затянутое облаками небо, парапет верхнего этажа. Попыталась ухватиться за перила, но пальцы промахнулись. Слишком поздно! Я уже приготовилась к боли, тому, что скачусь вниз, пересчитав ступеньки, хорошо, если живой, когда меня резко дернуло назад, толкнуло к груди Элефа. Его руки крепко обвились вокруг талии. Окажись под ногами бездна, не упала бы. Я вновь уловила слабое биение сердца, заметно участившееся для вампира, ощутила запах лимонника, свежей, недавно отглаженной рубашки, крови. Последний, едва уловимый, исходил от его губ — они отчего-то оказались вблизи от моего лица. Ах да, Элеф наклонился… Я соображала с некоторым опозданием, все еще находясь в состоянии шока.

— Обопритесь на мою руку, — убедившись, что я твердо стою на ногах, Элеф неохотно отпустил меня. — А еще лучше крепко ее сожмите.

— Простите, я такая неуклюжая!

Заставила его изображать прекрасного принца.

— Сегодня же лед сколют, — по-своему отреагировал на мои слова Элеф.

Он по-прежнему стоял слишком близко. Сердечный ритм постепенно успокаивался, пока перестал быть различимым. Грудь застыла, казалось, он не дышал вовсе. Зато мой пульс отрабатывал за двоих.

— У вас покраснели щеки. У людей они теплые, это так странно!

Палец с идеальным, будто точно из салона, маникюром коснулся моего лица, скользнул к уху.

Ну вот, теперь я тоже не дышу.

Однако романтическая, в духе любимых романов сцена продолжения не имела. Элефу действительно просто интересно было потрогать теплую кожу. Что тоже странно, не в первый раз же он людей видит.

Решила не мучить себя лишними подозрениями. Ну потрогал и потрогал! Крепко, наплевав на приличия, вцепилась в любезно протянутую руку и благополучно добралась до парадных дверей. Они распахнулись сами собой, стоило Элефу коснуться одного из парных, заменявших ручки, массивных бронзовых колец, вставленных в ноздри бронзовых же голов драконов. Теперь понятно, отчего Элеф болезненно отреагировал на мое замечание о крылатых, друзьям подобный пирсинг не делают.

— Вау! — совершенно не по-средневековому выразила свои чувства при виде холла.

Да тут балы устраивать! Высокий, этажей в пять, не меньше, с витражными окнами и резьбой по камню, он напоминал один из готических соборов. На почетном месте, разумеется лестница, мраморная, а не из какого-то там известняка или гранита. Двумя симметричными лентами закручивается к межэтажной площадке, а потом вновь расходится. Удерживает ее центральный столб, даже пилон с гербом в виде руки с каплей крови. Красиво до мурашек!

— Я рад, — послышался над ухом голос Элефа, — что вы оценили мое скромное жилище. Оно несколько старомодно — в отличие от племянника, я приверженец прежнего стиля.

Впервые в разговоре он назвал Лорда племянником. Либо оговорился, забыв, что я посторонняя, либо не считал нужным соблюдать условности в собственном доме.

— Однако ваш кабинет во дворце вполне себе…

Так и не смогла подобрать нужное слово.

— Ваши апартаменты обставлены в том же стиле. Вы устали… Наверняка хотите поспать, ведь рядом со мной вы почти не сомкнули глаз. Настолько страшно?

— После того, как вы оторвали голову тому офицеру, — да.

— Это была вынужденная мера, — поморщился Элеф. — Счет шел на мгновения. Я был крайне зол, взбешен предательством, угрозой вашей жизни. У людей в схожем состоянии тоже многократно возрастают силы. Вам нечего бояться, Абигаль. Я уже говорил и повторюсь, — его свободная ладонь на миг накрыла мою, — я ваш друг и не причиню вреда.

— Даже если мирный договор не подпишут, мои родственники не откажутся от своих планов? — кисло улыбнулась я.

Может, я и попаданка, но отлично знаю цену подобной дружбе. Цела, пока нужна, а потом пожалуйте в подвал, на прокорм или на погост.

Молчание Элефа скрутило желудок в тугой узел. Он пристально смотрел на меня, словно препарировал, а потом с поразительной твердостью заверил:

— Они сделают все, как нужно, нет причин для беспокойства.

Да как сказать — мою судьбу предстояло решать далеким незнакомым людям.

Элеф вновь прочитал мысли по моему лицу, улыбнулся:

— Вы проживете долгую жизнь. А пока позвольте проводить вас до апартаментов и временно откланяться. Дела требуют моего присутствия в столице. Обещаю вернуться как можно скорее.

Ну если назвать это свежим ремонтом…

Поежилась от сквозняка и оглянулась на закрывшуюся за Элефом дверь. Запоздало сообразила, что следовало попросить у него план замка, потому как без него я точно заблужусь. Переходы, коридоры, темные залы, латы в углу… Одни я приняла за притаившегося в засаде убийцу и на потеху Элефу завизжала. По всему видно, ему было приятно, когда тепленькая тушка в виде меня прижалась к груди, погрелся, а меня чуть удар не хватил.

— Давай обживаться, что ли? — кивнула мявшейся у порога Присси.

Да выпустит она когда-нибудь эту корзину или нет?!

— Госпожа… — у бедняжки дрожали губы. — Госпожа, умоляю, не отдавайте меня им!

Она бухнулась на колени и, как была, вместе с корзиной, поползла ко мне, уткнулась лицом в грязные юбки.

— Эээ… — растерялась я.

В двадцать первом веке к такому не готовят.

Наконец взяла себя в руки, усадила служанку на оттоманку и велела объясниться.

— Они так на меня смотрели! — шмыгнула носом Присси. — И дворецкий милорда, и кастелянша. Принюхивались! Запор у чуланчика хлипкий, съедят меня ночью.

Вот тебе и комнатка без окон! С другой стороны, отдельный угол.

С тоской вопросила:

— И что ты от меня хочешь?

Опустилась в глубокое кресло.

Ладно, с оценкой собственной комнаты я погорячилась. Холодно, дует, это да, а так миленько. Мебель мягкая, в бело-синюю полосочку, даже штофные обои имеются, тоже синие. Вместо картин гравюры из травника. Зато теперь понятно, какое у Элефа хобби. Племянник макраме плетет, дядя сад завел.

Ан нет, один портрет все-таки нашла, над камином вместо зеркала. Правильно, зачем вампирам зеркала, они в них не отражаются. Или отражаются? Во мне проснулся исследователь. Когда вернусь, взорву мир сенсационным разоблачением мифов о вампирах.

А дамочка ничего, пусть и бледная. Надменные брови разлетаются от острого носика. Пухлые губы чуть приоткрыты, серые глаза смотрят с легким прищуром. Бонусом ко всему белоснежные волосы и затейливое многоярусное ожерелье в виде переплетения жемчужин и имитации капель крови. И все это — поверх белоснежного кружевного отложного воротника платья.

Кто она Элефу? Мать, сестра, кузина? А, может, и вовсе троюродная бабка.

От размышлений о генеалогическом древе Элефа меня отвлек очередной всхлип Присси.

— Да спи ты здесь! — в сердцах махнула рукой, лишь бы только прекратить спектакль.

— А если милорд накажет?

Вот провокаторша!

— Значит, накажет.

Прогресс, однако, Элеф стал для нее милордом.

Добившись своего, Присси мгновенно просветлела, завертела головой. И ляпнула:

— Вы ему нравитесь, он вас не тронет.

— Я???

Со смехом раненой чайки откинулась на спинку кресла, чудом его не опрокинув.

— Может, — с плутовской улыбкой продолжила чертовка, — он поэтому и не хотел, чтобы я с вами ночевала.

И выжидающе посмотрела на меня. Мол, вы как, впустили бы?

Сделала строгое лицо:

— Я замужем. Ну почти, помолвлена.

— Ой, господа этих помолвок заключают!.. — окончательно позабыв о субординации, отмахнулась Присси. Она вольготно устроилась на оттоманке, поставив корзину с остатками снеди в ногах. — Как родятся дети, с колыбели и начинают. Можно подумать, вас в первый раз сговорили!

Опа, новые факты в биографии Абигаль намечаются. Ну говори уже, что замолчала!

И Присси не подвела.

— Перво-наперво, — покачивая ногами, начала она загибать пальцы, — за племянника вашего батюшки хотели выдать, но ваша мать воспротивилась. Мол, недостаточно знатен. Затем вы чуть королевой не стали, другая вас обскакала.

— Королевой чего? — настороженно уточнила я.

— Вратии, конечно!

— Но король же мой… родственник, короче.

— Дальний. С ним можно. И ведь помолвили вас с ним по бумажке, платья шили, драгоценности заказывали, дожидались, пока в подходящий возраст войдете. Но тут, — скривила губы Присси, — девица та объявилась! Мало того, что старше вас, так еще приемная! Хотя богатая, этого не отнять, ей все-все денежки после смерти опекунов достались, даже сводному брату, родному сыну их, ни монетки не перепало. Говорят, — понизила голос служанка, — она колдунья. А еще бледна как смерть. Зато у вас, госпожа, кожа кровь с молоком, потому как больше положенного книжками голову не забивали, пылью не дышали. А королева-то книжница! Поговаривают, скупает книги со всего света, да не про любовь, науки разные.

Болтливая, охочая до сплетен прислуга — находка для попаданки. Благодаря Присси в голове постепенно начинало проясняться. В частности, отчего цветущую Абигаль спровадили за очередного двоюродного брат. С глаз долой — конец сплетням об отвергнутой невесте. Вот, смотрите, мы партию не хуже нашли, да еще моложе. Не сомневаюсь, местный король двоюродный дедушка Абигаль не только по происхождению, но и по возрасту, то есть скоро умрет. Оттого-то королева на меня и въелась. Убить-то меня хотели по приказу советника, но за всем стояла именно она — устраняла претендентов на трон. Судя по прозвищу, прямых наследников у вратийского короля нет, отчего бы супруге не примерить корону?

Подняла голову, посмотрела на портрет блондинки. Совпадения, конечно, бывают, но…

— Как зовут королеву? Что-то я запамятовала!

Для правдоподобности приложила руку ко лбу.

Азней влюбился в особу, которую удочерили. Там были большие деньги, какие-то сводные братья или сестры, а потом девицу выдали замуж. Правда, не за короля — таким браком точно похвастались. Да и наверняка Азней бывал при вратийском дворе, неужели не узнал бы былую возлюбленную?

— Доротея, — почтительно подсказала Присси.

А ведь только что на чем свет ее склоняла.

Тея-Доротея… А, не бери в голову чужие проблемы, у тебя своих хватает. И самая насущная: как отсюда выбраться?

— У него, поди, руки холоднющие?

— У кого?

Поднялась с кресла и распахнула двери в соседнюю комнату — меня устроили по-королевски.

— У милорда вампира. А пахнет от него чем? Правда, что они не дышат? — вопросы сыпались из Присси со скоростью пулеметной очередью. — Я бы точно душу Создателю отдала, если бы оказалась в объятиях вампира, а вам нравится, госпожа.

И снова лукаво на меня посмотрела.

Надоели глупые намеки!

Притопнула ногой:

— Принимайся за работу!

Нечего рассиживаться и задавать неудобные вопросы. Тем более ответы на них мне не нравились. Пусть все было совсем не так, как нарисовало воспаленное воображение Присси, но Элеф действительно относился ко мне теплее, чем прежде. Но любовь… Я тоже могу что угодно соврать, изобразить ради достижения цели. А цель у вампира вполне конкретная — обворожить человеческую дурочку, чтобы она послушно выполняла команды.

***

Дни тянулись однообразно, один за другим. За окном попеременно то валил снег, то проглядывало из облаков солнце. В один из таких ясных дней я неспешно прогуливалась по саду, который обнаружила в ходе скитаний по замку в сопровождении лакея. Он следовал за мной повсюду, и я постепенно перестала обращать на него внимание. Вот и теперь телохранитель стоял в начале дорожки, зорко следил, чтобы никто на меня не набросился или чтобы сама не покалечилась. Зубов не показывал, шею взглядом не мозолил, не облизывался. Ну пусть стоит, раз нужно.

Сад со всех сторон защищали от непогоды высокие стены. Он делился на две части: открытую и парники-оранжереи, в которых выращивались не только цветы и фрукты, но и травы. Самые обыкновенные, вроде той, которую я видела в горшке в кабинете Элефа во дворце. Надо бы букетик нарвать, поставить в вазу.

Свернула к ближайшей оранжерее, толкнула стеклянную дверь. Внутри было парко, будто за окном беззаботный май. Как только вампиры их обогревают, магией? Тогда почему нельзя сделать подобную отопительную систему в замке, а то порой засыпать с грелкой приходится.

Жалко ножа нет… Значит, садовые цветы отметаются, остаются сорняки. С тех, с фиолетовыми соцветиями, и начнем.

— Осторожно! Это аконит.

Мою руку перехватили и бережно отвели в сторону. Элеф. Вернулся, сразу нашел меня и бесшумно подкрался — вампирская классика.

Виновато улыбнулась:

— Простите, я не сильна в ботанике.

— Одно прикосновение — и вы покроетесь болезненной сыпью. Одна капля сока, попавшая в ранку, — и смерть.

— Но зачем вам такое выращивать?

Спросила и поняла, что сморозила глупость. Зачем вампиру яд, чтобы людей травить, разумеется, или своих сородичей.

— Мое маленькое увлечение. Люблю травы. Как видите, — он обвел рукой оранжерею, — не только смертельно опасные. Если хотите что-то сорвать, сначала спросите меня. Обязательно! — сверкнув глазами, повысил голос Элеф.

Сообразив, что до сих пор держит мою руку, он отпустил ее и любезно предложил помочь со сбором букета. Я отказалась и поинтересовалась делами в столице.

— С переменным успехом, — нахмурился Элеф и, порывшись в карманах, протянул мне письмо. — Это вам. От жениха.

Быстро же пришел ответ! Как и обещала, написала всем родственникам. Вышло так себе, наверняка раскусят самозванку.

Элеф тактично отвернулся, позволив прочитать письмо в одиночестве.

Вскрыла сургучную печать и в который раз порадовалась, что понимаю местный язык.

Ну и почерк! Герцогу Унгерскому врачом бы работать! Однако, несмотря на трудности, общую мысль я уловила.

В подобных случаях в фильмах послания падают на пол из ослабевших пальцев, но я свое держала крепко. Перечитала снова. Нет, никакой ошибки.

— Дурные вести? — догадался по моему молчанию Элеф.

Дурнее некуда. И не сказать не могу. А сказать… Сказать — сыграть в русскую рулетку «убьют-не убьют».

— Герцог сообщил о разрыве помолвки. Он собирается заключить брак с другой и не намерен вести с вами переговоры, — упавшим голосом огласила собственный приговор.

— Дайте!

Элеф протянул руку. Вложила в нее письмо и, сгорбившись, покосилась в окно оранжереи. Страж на месте, подошел ближе.

Потерла руками виски.

Спокойно, Лена, спокойно, только не истерика!

Осторожно покосилась на Элефа. Лицо каменное. Это хорошо или плохо?

— Червяк!

Смятый лист бумаги полетел на дорожку. Элеф впечатал его в гравий каблуком сапога. После посмотрел на меня. Сердце замерло, к горлу подступил шершавый комок.

— Трус! Что ж, это дорого ему встанет.

Глаза Элефа сверкали. Он напоминал хищника, готового броситься на добычу — напряженного, максимально собранного, сгруппировавшегося. Локти плотно прижаты к телу, рот приоткрыт, клыки растут на глазах…

Попятилась, уткнувшись поясницей в ящик с аконитом. Машинально пошарила у себя за спиной, несмотря на предупреждения Элефа, стиснула стебелек. Если выдрать с корнем и засунуть вампиру в рот, сработает? Лучше бы брызнуть соком в глаза, но я не солдат Джейн, меня боевым приемам не учили.

Хрустнули костяшки пальцев. Не мои — Элефа. Он тряхнул головой и нехорошо так усмехнулся.

— Война? Ну хорошо, будет война.

Думала, набросится, но Элеф резко повернулся ко мне спиной и быстрым шагом направился прочь, в жилые покои. Ощущая себя дурочкой в десятом поколении, припустила за ним. Письмо так и осталось валяться среди песка и гравия.

— Что вы собираетесь делать, милорд?

Запыхавшись, с трудом догнала Элефа, заступила ему дорогу.

Логичным ответом стала короткая отповедь:

— Не лезьте!

Но я уже влезла, когда откликнулась на объявление липовой турфирмы, поздно пить Боржоми. Дважды брошенная невеста — это конец для средневекового мира, пусть лучше вампир растерзает, чем из дома выгонят. А меня выгонят, отцу-герцогу бракованная дочь не нужна. И куда мне деваться, попаданке с нулем знаний о местной жизни?

Притопнула ногой:

— В конце концов, герцог Унгерский — мой жених, а не ваш. Это я должна крушить мебель и объявлять войну.

Элеф недоуменно уставился на меня, а потом глухо рассмеялся:

— Понравилось изображать Абигаль?

Он намекал на мою истинную суть. Думал смутить, но страх внутри вытеснил адреналин, поэтому Остапа понесло:

— Должен же кто-то отстаивать ее интересы? Или вы решили: нет души, твори что хочешь? Нет уж, я к любой работе подхожу ответственно.

— Интересы женщины должен отстаивать муж, брат, отец, но никак не она сама, — возразил Элеф.

Кисло улыбнулась:

— Что-то из родни Абигаль никто не торопится за нее вступиться! Жених и вовсе бросил.

— О чем он сильно пожалеет, — заскрежетал зубами Элеф.

Осторожно спросила:

— А я? Я ведь теперь не гарантия мира, что будет со мной?

— Ничего. Вы по-прежнему под моей защитой.

Скривилась:

— Опять ждать, писать письма… Так и состариться недолго!

— Есть способ этого избежать.

Он пристально изучал мое лицо, постоянно останавливаясь на губах, отчего стало неловко. Именно из-за этой неловкости я и брякнула очередную глупость:

— Вы мне совсем не нравитесь. Вы холодный и…

Договорить не успела, потому как Элеф сократил расстояние между нами до критического. Да что там критического — с тем же успехом мог в стену вжать.

Мое участившееся дыхание шевелило его волосы. Перевязь с каким-то оружием, не сильна я в железках, терлась о грудь. Пальцы уперлись в подбородок, заставив меня запрокинуть голову. Видимо, чтобы без проблем вонзить клыки в горло. Вот они, острые, длинные…

Элеф молчал и смотрел.

Мысли превратились в вязкий кисель. Да что же он хочет? И, главное, чего хочу я? С этим проще — забиться в норку, отдышаться и затеряться в книжных страницах.

— Храбрая девочка! — Шепот поднял волоски на коже. — Играть со мной, провоцировать…

Ноготь указательного пальца болезненно чиркнул по абрису моего лица. А потом… От неожиданности не успела плотно закрыть рот, и нахал в полной мере воспользовался моей слабостью. С видимым злорадным наслаждением не позволял отвернуться, раз за разом находя мои губы.

Мой первый поцелуй. Не робкий, романтичный, еще и с клыками, которые чиркали по коже. Будто этого мало, Элеф прикусил мою нижнюю губу! Тут уж я пришла в себя и со всей силы ударила его кулаком в грудь. Добилась совершенно противоположного эффекта. Надежно заблокировав меня всего одной рукой, второй Элеф удерживал мою голову поднятой и преподавал ускоренный курс того, что со мной не случилось в молодости.

— Так-то лучше!

Самодовольно посмеиваясь, он отпустил меня. И заработал звонкую пощечину:

— А так еще лучше.

Я была зла. Даже не так — ЗЛА. Увы, мы находились в разных весовых категориях, пришлось ограничиться полным презрения взглядом.

Ощупала губы, лицо — вроде, нет царапин.

— А вот это оскорбительно, миледи, — считать, что я мог вас поранить.

— Вы еще и оскорбляться вздумали?!

Раненой тигрицей метнулась к нему… и пронеслась мимо: Элеф в самый последний момент отступил в сторону.

— Развлечься решили, вампирши наскучили? — Щеки мои пылали от гнева. — А тут бесправная попаданка с телом королевы красоты. И сразу весь лоск слетел, хорошие манеры испарились.

— Мне нет дела до вашего тела, за долгую жизнь я видел тела намного лучше.

— Ага, я заметила. — Сдула упавшую на глаза прядь. — То-то вас от моих губ было не оторвать!

— Хорошо, я готов извиниться, — с покорным вздохом опустил голову Элеф.

— Что?

Ушам своим не поверила.

— Повторяю, я готов извиниться, хотя ничего дурного не сделал. От поцелуя не рождаются дети. Письмо герцога несколько вывело меня из себя. Он поступил с вами дурно. Однако вы бросились его защищать, и я…

— Как ваш брат?

Ощутила резкую потребность сменить тему. Да, я испугалась, что он мне сейчас в любви признается, предложение сделает. Нелепо, но после слов Присси я во всем видела намеки.

— Вы боитесь, Абигаль?

Элеф оказался чертовски прозорлив!

Чиркнула носком туфельки по снегу. Куда только весь гнев подевался!

— Боитесь, — с ноткой разочарования ответил за меня Элеф. — Но ведь в этом нет ничего предосудительного.

Помолчав, он сухо доложил:

— Азней под арестом, Лорд идет на поправку. Предателей ищут. Вы можете жить здесь, сколько пожелаете. Или до тех пор, как вас не заберут родственники. Если хотите, можете ужинать и обедать со мной. Нет, вам по-прежнему станут приносить еду в ваши апартаменты.

И, дав возможность осмыслить свое поведение, оставил одну.

Мне нравился запах в библиотеке Элефа. Не затхлый, пыльный, как в наших, — тут пахло кожей, жженым деревом и неуловимой восточной пряностью, придававшей аромату налет загадочности. Пользуясь дарованным разрешением, я частенько тайком, чтобы не потревожить хозяина замка, пробиралась на третий этаж. И словно погружалась в другой мир. С трепетом касалась дверей, будто сошедших со страниц книг о Гарри Потере, изучала тончайшие ажурные переплеты стрельчатых окон. Они не повторялись! На одном — геометрический узор, на другом — флоральный. Мастерам пришлось потрудиться, чтобы застеклить поверхность такого объема с минимальным дроблением — окна в библиотеке были панорамными, даже без привычных подоконников. Вот тебе и дремучее Средневековье!

Собрание книг тоже оказалось солидным, на нескольких языках. Чего тут только не было! От различных атласов, где я добросовестно разглядывала картинки, потому как надписей не понимала, до трактатов по военному делу. Романов о любви не водилось, зато я обнаружила крайне занятную и полезную хронику в пяти томах, которую добросовестно изучала. Так я понемногу начала ориентироваться в местной истории и географии.

В тот день сразу после ужина я надумала взять очередной том. Несмотря на стенания Присси о том, что порядочным барышням в такой час положено лежать в постели и пить подогретое молоко с печеньем, пробралась наверх. Прислушавшись, надавила на дверную ручку. Та поддалась. Дверь бесшумно отворилась, пропустив меня внутрь.

Обычно в библиотеке царил полумрак, поэтому я всегда брала с собой свечу — сегодня меня встретило мягкое свечение. Оно исходило от камина и нескольких канделябров, зажженных в центральной части библиотеки, той, что со столиком и мягкими креслами. Взгляд, само собой, метнулся по сторонам, но я никого не увидела. Столик тоже пустовал — ни бутылок, ни чашек, ни забытых книг. В воздухе посторонних ароматов не витало. Тихо. Только потрескивает, фырчит камин, да изредка постанывает ветер за окнами. Наверное, Элеф посидел здесь и ушел. Вот и славно! С некоторых пор встречи с вампиром вызывали у меня двойственное чувство. С одной стороны, я предпочла бы наблюдать за ним со стороны, а то и не видеть вовсе. С другой, мне нравилось говорить с ним. Единственный нормальный человек (отбросим расу, назовем его так), который не пытался меня убить, унизить, укусить. Еще бы целоваться не лез… Впрочем, что за дурь, сдалась ты ему! Ты Камиллу видела? Вот его идеал, а ты так, подразнил, напугал девчонку, показал свою власть. И отомстил за колкости по дороге сюда. Обычные мужчины обидчивы, чем вампиры хуже?

— Проходите, я вас слышу.

Книга с грохотом выпала из рук.

Откуда он взялся?! Я не слепая, возле окна никто не стоял. Специально притаился, решил напугать снова? Что за ребячество! Впрочем, сама виновата. Следовало сразу же сбежать, как только увидела непривычную иллюминацию.

— Простите, я не хотела потревожить вас, милорд.

Неловко наклонившись, подобрала книгу. Подспудно подумала: надо тренироваться, приседать правильно, как леди.

— Вы нисколько меня не потревожили, миледи, — с мягкой улыбкой покачал головой Элеф.

Взгляд проследил за моим движением. Наверняка тоже подумал, что я корова.

— Я могу зайти позже…

Или вообще перестать сюда ходить.

— Не нужно!

Элеф шагнул ко мне и, словно опомнившись, вернулся на прежнее место. Однако продолжал наблюдать за мной.

— Вероятно, вы хотели побыть одни…

Низко опустила голову, стараясь не встречаться с ним взглядом. После разговора-перепалки и нежданного поцелуя в саду минуло чуть больше недели. Все это время мы с Элефом не виделись: от идеи совместных ужинов я вежливо отказалась. И тут вдруг эта встреча… Как в романе!

— Вам нравится луна? — Он притворился, что не расслышал моих слов.

— Пожалуй.

Поймала себя на том, что тереблю бахрому корешка книги. Этак она по листам разлетится!

— Если захотите ей полюбоваться, приходите в библиотеку. Мой отец велел переделать окна, чтобы сюда проникало больше света. Матушка увлекалась астрономией, частенько поднималась на крышу дворца, чтобы наблюдать за звездами. Отец всячески старался, чтобы и здесь она чувствовала себя ущемленной, выполнял все ее капризы.

— Ваша мать была принцессой?

— Почти. Я младший брат покойного Лорда, правда, только по отцовской линии. У нас разные матери.

— Ваша матушка проводила в замке летние месяцы?

— Нет, постоянно.

Нахмурилась:

— Ничего не понимаю! Ваша матушка была полноправной королевой…

— Леди, — поправил Элеф. — Супругу Лорда называют Леди. Но, увы, она была не такой уж полноправной: не поладила с пасынком. Мой покойный брат полагал, отцу не следовало жениться снова. Тимерусы частенько отличаются сложным характером.

— Но не вы.

— Вы так думаете? — В его тоне сквозила скептическая усмешка. — По-моему, для вас я чудовище.

— Я... Я так не думаю.

Отважилась посмотреть на него. Элеф стоял возле одного из стрельчатых окон и смотрел на горы.

— И что же вы думаете, миледи? В свете недавних событий мне крайне любопытно.

— Что вы чересчур откровенны со мной.

— В вопросах собственной биографии? Ничуть, ведь я не поведал вам, почему сам не стал Лордом. Хотя мог бы, имел на это право. Затеял бы войну с племянником…

Пискнула:

— Мне неинтересно!

И мышкой проскользнула к шкафу, откуда взяла книгу.

Он вовлекает меня в некую игру, опасную игру. Не желаю еще глубже завязнуть в политике!

— Вы совершенно правы, все банально и скучно. — Вздрогнула, услышав его голос у себя за спиной. — Как у людей, подобные споры решаются с помощью браков.

— И на ком же вы женились? — крепко прижимая книгу к груди, язвительно поинтересовалась я. Трусливо повернулась к Элефу спиной, чтобы не видеть злобного оскала — не сомневалась, мои слова ему не понравятся. — И, главное, куда подевали супругу?

— Никуда. Ее просто нет и не было.

— Но вы только что… Почему вы до сих пор не женаты? Это и есть условие вашего покойного брата?

— Нет, жениться он мне не запрещал, даже наоборот. И давайте сменим тему. Вы слишком возбудились, перенервничали — сразу видно, брачный вопрос для вас крайне болезненный. В одной жизни не иметь жениха вовсе, в другой пережить предательство…

Проигнорировав его колкости, примерилась, как бы с первого раза засунуть книгу на место. В прошлый раз у шкафа стояла стремянка, сейчас ее убрали.

— Вам помочь? Тут довольно высоко.

— Благодарю, справлюсь сама.

Привстав на носочки, потянулась к полке. Рядом, прямо на кожаные корешки, легла рука Элефа, то ли карауля, то ли страхуя. Естественно, никакую книгу я на место не поставила, опустилась обратно на пятки.

— Чего вы боитесь, Абигаль? Что я вас укушу?

Ненадолго задержав дыхание, чтобы не сказать лишнего, обернулась. Элеф практически нависал надо мной. В белой рубашке, шерстяном жилете и обтягивающих бежевых брюках, заправленных в сапоги для верховой езды. Такие в романах называли бриджами. В волосах тают снежинки — действительно, ездил на прогулку. По неприступным горам, где свернуть шею легче, чем заблудиться. О чем он только думает?! На Лорда покушались, брат под следствием, у самого наследников нет.

Запах лимонника, исходивший от Элефа, обволакивал, парализовал волю. Хотелось нюхать и нюхать. Лена, да что с тобой? Вернись в реальность!

Стараясь сохранять спокойствие, иронично вздернула брови:

— Вы преследуете меня, милорд?

— Как можно, ваше высочество! — возмутился он, но не отодвинулся ни на сантиметр.

У меня был выбор: смутиться еще больше или постараться выйти победительницей из щекотливой ситуации. Я предпочла второе.

— Тогда поставьте на место, будьте так любезны!

Всучила ему книгу и обратила взор на другие полки, решая, что бы почитать дальше.

— Советую эту.

В плечо мне ткнулся неприметный томик в темной обложке. Элеф приготовил его заранее, потому как взял из другого шкафа. В этом стояли совсем другие книги — одинаково синие, с золотым теснением на корешке.

— Поэзия? — разочаровано протянула я, даже не взглянув на название.

Что еще можно предложить девушке-аристократке? Разве только пособие по домоводству.

— Краткий справочник ядов.

— Ядов?

Ошеломленно взглянула на Элефа. Думала: он сейчас рассмеется, скажет, что нарочно решил напугать трепетную барышню, но нет.

— Точнее, трактат о ядовитых садовых растениях. Не хочу, чтобы вы пострадали, когда надумаете вновь нарвать букет.

Элеф раскрыл книгу на изображении фиолетовых цветов из теплицы.

— Аконит, — прочитал он подпись под картинкой. Сделана она была на том же самом загадочном языке, что и подписи на гравюрах в его столичном кабинете. — Король растительных ядов. Не вздумайте его касаться! Даже нюхать!

И передал книгу мне. Из вежливости полистала и обнаружила еще одни знакомые цветы. Своеобразные у Элефа пристрастия — выращивать ядовитые растения на подоконнике.

— Благодарю. Я постараюсь быть осторожнее.

Думала, Элеф отойдет, но он медлил, сцепляя и расцепляя пальцы. Потом все же посторонился, отошел к камину. Отлично, если он больше не хочет ни о чем спросить, моя очередь.

— Почему замок отошел вам? Вы назвали его родовым гнездом…

— А что не так? — прищурился Элеф. — И почему вдруг вас это заинтересовало? Оцениваете потенциальное состояние жениха?

— Вовсе нет! — Так и знала, что он поймет все превратно. — Просто вы младший сын, разве все не достается старшему?

В книгах, которые я читала, все обстояло именно так.

Элеф от души рассмеялся:

— В каком же темном мире вы живете? Прежде я полагал, что люди из окрестных королевств — образчики невежества, но вы переплюнули их, Елена.

— Да, — мягко улыбнулся он, — я запомнил ваше настоящее имя. — Так вот, Елена, наши законы иные. Не буду вдаваться в подробности, но даже Азней получил немалое наследство. Что до замка, то он изначально принадлежал предкам моей матери: она тоже из рода Тимерусов, младшей его ветви. Еще что-нибудь?

Элеф с лукавым видом склонил голову набок.

— Количество золота в моих сундуках, список невест, которых мне сватали?

— Благодарю, но нет, — буркнула, чувствуя, что краснею.

— Тогда перейдем к вам. Поведайте мне о мире, в котором не существует вампиров.

Замялась, шаркнула ногой по полу.

— Да особо и рассказывать-то нечего.

— Я пробовал освоить ваш алфавит по той странной книге. Очень сложный язык! Не прочтете ли пару фрагментов: хочу послушать его звучание.

— А вы поймете? — усомнилась я.

— Переведете. Ведь каким-то образом вы изъясняетесь на нашем языке.

Надеюсь, и родной русский не забыла.

Элеф позвонил в колокольчик и отправил слугу за книгой. Пока ждали, когда ее принесут, каждый нарочито смотрел в свою сторону. Однако то я украдкой бросала взгляд на Элефа, то он обращал взор на меня. Один раз я попалась, вампир заметил, а вот его подловить не смогла, хотя ощущала его внимание кожей. Взгляд этот тревожил. Пристальный, внимательный, не цепкий, наоборот, настороженный. Элеф не следил за мной — изучал. И эта странность вкупе с его бурной реакцией на письмо герцога Унгерского настораживала, потому как я не могла ее объяснить. Ладно, я, мне некуда деться, стою здесь, развлекаю Элефа, но он-то! Прелесть экзотической игрушки давно померкла.

— Какие мужчины вам нравятся?

Вопрос застал врасплох. А нечего было пялиться, изучала бы решетку камина. Это он еще про подглядывание за ним и Камиллой не знает.

Ощущая, что краснею, выпалила:

— Разные!

— А конкретнее?

Вот привязался!

— Те, что отвечают мне взаимностью.

Гордая собственным остроумием, мазнула по нему торжествующим взглядом, а он…

— И многие отвечали?

— Послушайте, — засопела я, — это не ваше дело. Я честно играю роль Абигаль и…

— Никто, — жестоко констатировал Элеф. — Иначе бы вы не рассердились.

Обиженная, вспылила, позабыв, что передо мной хищник:

— Да что вы вообще о любви знаете?! У вас… руки ледяные и сердце почти не бьется.

— Еще живым мертвецом меня назовите! Вы говорите крайне обидные вещи. Притом совершенно напрасно.

Что, не понравилось? Так тебе и надо! Мне тоже неприятно слушать, какой я неликвидный товар.

Наклонилась, чтобы поворошить поленья, — и снова Элеф оказался рядом. Его рука повторила мое движение. На миллиметры разминулась с моей и… Возмутиться не успела: вампир с присущей ему быстротой убрал ее за спину и притворился, будто увлечен ночным светилом.

Я слышала биение его сердца. По меркам человека, пульс зашкаливал за сотню. Но внешне Элеф оставался спокоен. Неторопливо отошел к креслу, уселся, закинув ногу на ногу.

— Вы мне абсолютно безразличны, ваше высочество. Я не караулил вас в библиотеке, не истолковывайте мои действия превратно. Обычная вежливость и забота о вашей безопасности. Пытаясь поставить книгу на верхнюю полку, вы могли упасть, покалечиться. Вороша угли в камине — нечаянно загореться. А вы… Вы отчего-то решили, будто я намерен снова вас поцеловать. Вы ведь об этом думали?

Пальцы отбивали по бедру такт его жестким словам.

Да, он прав, я об этом думала, даже не сомневалась. Глупая! Что вдруг снова стиснет в объятиях у того же камина, я стану отбиваться… Что за нелепые сексуальные фантазии!

— Меня вывела из себя подлость вашего жениха, захотелось вас немного утешить, только и всего. Однако что-то долго не несут вашу книгу! — Он подался ко мне всем корпусом, опустив вторую ногу на пол. — Не стойте, присядьте. Теперь, когда недоразумение разъяснилось, вам нечего опасаться за свою честь. За жизнь тоже, потому как я сыт.

— И успели прогуляться после ужина?

Преодолев страх и робость, опустилась в соседнее кресло. От подсчета собственного пульса воздержалась: там явно под двести.

Снежинки в темных волосах Элефа до сих пор не растаяли. Старалась не смотреть на них, чтобы не возник соблазн стряхнуть. Ты бы еще тигру в клетку руку сунула!

— Можете потрогать.

— Что?

На мгновение оторопела.

— Не знаю, что такого вы нашли в моих волосах, — Элеф улыбнулся, — но вам хочется их коснуться: вы неосознанно кусаете губы, ваши пальцы подрагивают, глаза косятся.

— Не более чем ваши.

Вот еще, не стану я его трогать!

— Вы давно на мне дыру прожгли — так-то я вам абсолютно безразлична, — постаралась спародировать его тон.

— Смелая вы девушка! — покачал головой Элеф. — Я все же вампир. Но мне нравятся подобные особы. До зубной боли надоели трусихи, подлизы и мямли. Вы готовы постоять за себя, совершенно равнодушны к деньгам и титулам, даже к перспективе стать королевой.

— Можно подумать, я стала бы править! Вся власть у мужа, мой удел — рожать детей, терпеть и не мешать забавляться с любовницами. Сомнительная перспектива! Даже если бы меня допустили до государственных дел, это такая ответственность! Дилетант на троне хуже обезьяны с… факелом. Спасибо, милорд, как-нибудь обойдусь.

— Вам милее ваша старая тихая жизнь?

Он развернулся ко мне, чуть подался вперед. В нос ударил запах лимонника. Прежде я едва знала о его существовании, так, натыкалась в составе парфюмерных композиций, а теперь научилась отличать от других нот. Неброский, в меру кислый, нестандартный. Отчего-то наши мужчины почти под копирку предпочитали акватические и хвойные ноты. Восточные обливались удушливой сладостью. Элеф был ни то, ни другое. Особенный.

— Да. Все познается в сравнении.

Оправила лиф платья. Элеф отзеркалил мое движение, коснувшись ворота рубашки. И, как ошпаренный, быстро убрал руку, чуть ли не вдавил в колено.

— Я постараюсь сделать ваше прибывание здесь менее тягостным. Надеюсь, в самом скором времени вы упорхнете ко двору. Там вас ждут балы, веселье, поклонники… Вы отказались ужинать со мной. Почему?

— По-моему, ответ очевиден.

Славно — теперь я намываю локон на палец! А он смотрит… Стоп, какое мне дело, пусть себе глядит.

— Хорошо, а как насчет партии в шахматы? Напитков во время нее не подают. Или, если угодно, я мог бы обсудить с вами прочитанное. Уверен, многое в нашей истории вам непонятно. Или помочь в составлении писем. Знаю, вы испытываете некоторые трудности…

— Желаете побыстрее сбыть меня с рук?

— Нет. Этим вы окажете мне услугу.

— Отвлеку от мыслей о брате? — догадалась я.

Отсюда и конные прогулки над пропастью.

Элеф не ответил, хотя и так понятно.

Наконец принесли книгу, но читать ее у обоих пропала охота. Ненужный томик Овсянниковой лежал на столе. Рядом со вторым, о ядах.

— Что-нибудь выпьете? — на правах хозяина замка спохватился Элеф.

— Разве только чаю, — рассеянно ответила я: меня увлекло оформление стенных панелей.

Столько раз наведывалась в библиотеку, но прежде не обращала на них внимания.

— Тогда заварю вам сам, успокоительного. Мне тоже не помешает, — со вздохом добавил он и пояснил: — Я пью некоторые привычные вам лекарства.

— Увлекаетесь травами? — надо же было поддержать разговор.

— Да. Без лишней скромности я лучший травник Сумеречного княжества. А вы?.. Чем вы занимаетесь на досуге?

— Читаю.

Распространяться о том, что именно, не стала: слишком легковесно.

— А в чем конкретно заключается ваша работа? Вы говорили что-то о ведении счетов…

По мере возможности объяснила Элефу суть своих обязанностей. Он проникся, посмотрел с уважением:

— Никогда бы не подумал, что женщина способна на такое! Умная, еще и красивая женщина.

Элеф поцеловал мне руку. Закашлявшись, внесла поправку:

— Это Абигаль красивая, не я.

Элеф не стал возражать и предложил пройти в кабинет, где он хранил необходимые для чая ингредиенты.

— Не беспокойтесь, я не отравлю вас, первый глоток сделаю сам.

Я отчего-то ему верила.

Еще издали уловила запах дыма. Сначала подумала, что начался пожар, но потом увидела костры. Их во множестве разожгли по всему саду. Сизый дым стелился над землей, вызывая першение в горле.

Мимо меня прошмыгнул слуга с ведром воды. Следом другой с лопатой. Заинтересовавшись, последовала за ними. Свежий, чуть подмороженный снег похрустывал под ногами.

Вот оно что — некоторые кусты и деревья укрыли досками. Рядом разожгли костры. В одном из рассказов Чехова я читала, что подобным образом боролись с заморозками. Но сейчас зима, не поздно ли?

Из печных труб оранжереи тоже поднимался дым. Внутри — суета, движение. И посреди всего — Элеф в расстегнутой рубашке. Он стоял боком ко мне, раздавал указания. Руки в земле — и не скажешь, что перед тобой аристократ, наследник престола. Потом он и вовсе выгнал слуг, сам взялся за лопату.

Понимала, что нужно обозначить свое присутствие, но я продолжала молчаливо смотреть. И наконец поняла женщин, над которыми прежде подтрунивала.

Вот Элеф снял рубашку…

Сглотнув, отвела глаза, но соблазн оказался слишком велик.

Отчего людское воображение рисовало вампиром тщедушными хлюпиками? Да, Элеф не мог похвастаться фигурой пловца, но этого и не требовалось. Хорош! Мышцы бугрились, перекатывались под кожей, сама она чуть блестела — неужели вампиры тоже потеют?

В голову лезли всякого рода фантазии. Развратные, чего я прежде за собой не замечала.

Не знаю, сколько бы я еще простояла на той дорожке, если бы Элефу не потребовалось забрать ящик у входа в оранжерею.

— Доброе утро, ваше высочество!

Он и бровью не повел, будто мое появление и, главное, мое поведение не вызывало вопросов. Зато я ощущала себя смущенной и пристыженной одновременно, неловко переминалась с ноги на ногу, комкала муфту. Благослови того, кто ее изобрел! Хотя бы есть, куда деть руки.

— Удивлены тем, что я занимаюсь тем, что обычно поручают слугам?

Элеф поднял ящик и отнес его к одной из жарко натопленных печей. Я скользнула следом: бежать в моем положении было худшей формой капитуляции.

— Я не доверяю садовнику оранжерею, все делаю сам.

— Даже зимой? Прежде я полагала, садовые работы не ведут до весны.

— На свежем воздухе — да, разве только укрывают деревья в особо морозные дни. Такие, как эти. Плотно закройте за собой дверь, пожалуйста!

Пока я возилась с задвижкой, Элеф прикрыл наготу и переместился в другую часть оранжереи, к любимым ядовитым растениям. Ящики с ними передвинули, раньше они стояли ближе ко входу. Рубашку не заправил, просто накинул, отчего издали напоминал пирата. Не спрашивайте, откуда такие ассоциации.

— Вам помочь?

Надумала искупить свои крамольные мысли. О земных мужчинах надо думать, а не вампирами любоваться.

— Не надо, испачкаетесь. Негоже принцессе возиться с землей и навозом.

— Но вы тоже, считай, принц и возитесь.

— Это другое. Мне не нужно заботиться о гладкости своей кожи.

Насчет навоза Элеф не шутил, судя по запаху, в лейке, водой из которой он щедро поливал аконит, то самое.

Решительно избавилась от муфты и накидки:

— Я не белоручка. И прекрасно знакома с навозом.

— Прежде вы утверждали, что зарабатывали на хлеб умственными способностями, — иронично подловил на слове Элеф и ребром ладони убрал падавшие на глаза волосы. — И тут вдруг крестьянка!

Он с добродушным прищуром смотрел на меня. Думал, стушуюсь, под благовидным предлогом вернусь в дом. Ха, человеческие девушки упрямые! И самостоятельные. Если уж с отчетами для налоговой справлялась, агротехнику тоже как-нибудь освою.

— Одно другому не мешает. У нас почти у всех есть дача. А где дача, там и навоз.

Засучив рукава, задумалась: чем бы помочь? Шутки шутками, а работы для одного тут явно много.

— Дача?

Элеф чуть наморщил лоб.

— Как бы объяснить… Очень маленький загородный дом без слуг с садом и огородом.

— А, ферма! — Элеф заменил «дачу» понятным ему словом.

Он хмыкнул, скептически оценил меня с головы до ног.

— Ну, раз вы так рветесь помочь, займитесь луковицами цикламенов. Их нужно посадить возле печки. Луковицы в ящике, который я принес. Тщательно осмотрите каждую, чтобы не было гнили и иных повреждений. Все они заранее обработаны соляным раствором, но всякое случается. Затем выройте ямку, с палец, не больше. Посадите луковицу и присыпьте ее на две трети. Не сажайте слишком близко. Если после не устанете, трудовое рвение не пройдет, нарвите мяты и мелиссы. Сделаю вам душистый чай.

Местная мода не способствовала труду. Предполагалось, что в платьях с многочисленными юбками, дамы будут чинно поджидать кавалеров на диване. Они за все задевали, не давали толком присесть, но я нашла выход — опустилась на колени. О чистоте не заботилась: слуги отстирают. Еще бы избавиться от корсета! При любом наклоне он болезненно впивался в живот.

— Ну, как ваши успехи?

Элеф заинтересованно склонился, глянул мне через плечо. Улыбнулась: от него несло навозом как от сельского труженика.

— Кольца надо снять. Давайте положу к своим?

Он протянул ладонь. Могла бы обойтись без прикосновений, но исследователь во мне жаждал проверить, изменилась ли температура вампира после физической нагрузки. Или не исследователь вовсе — чужая, порочная девчонка, вдруг поселившаяся во мне.

Пальцы Элефа действительно стали чуть теплее. Шершавые. Тонкие. Сильные. Стоп, Лена, тебя не в ту сторону понесло!

— Что?

Элеф обратил внимания на мою заминку.

— Ничего!

Отдернула ладонь и потянулась за очередной луковицей. Ее у меня отобрали. Опустившись на корточки, в одной руке сжимая мои кольца, в другой — ту самую луковицу, Элеф молча смотрел на меня.

— Милорд?

Содержательный разговор!

— Вы неправильно делаете.

Элеф убрал кольца в карман брюк и мягко завладел моей кистью, вложил в нее луковицу. Затем совместно со мной, не размыкая хвата, вырыл лунку и надавил на мои пальцы. Луковица ухнула в землю. Следом — мое сердце.

Толком ничего не успела понять, в голове вертелось: «Только бы не коснуться раскаленной печи!» Однако Элеф позаботился об этом, обхватил мой затылок, не позволяя упасть или слишком сильно наклониться назад. Не давая толком вздохнуть, он снова и снова приникал к моим губам. Сначала робко и нежно, потом напористо. Не встречая сопротивления, отважился продемонстрировать мне подобие французского поцелуя…

— Нет! — хрипло пробормотала я, извернувшись. — Не так — как прежде.

Можно и с клыками, потому что я совсем ошалела, расплавилась от жара печи.

— Таки нравится.

От низкого бархатистого голоса по телу пробежали мурашки. Я ощутила то, что обязана была ощутить лет в шестнадцать, и испугалась. Но Элеф вовсе не думал воспользоваться ситуаций, он предпочел вернуться к легким, почти невесомым поцелуям. Наверняка мысленно потешался над моими неумелыми попытками ответить.

Наконец Элеф отпустил меня.

— Вы не целовались прежде?

— Нет.

Отвела взгляд. Я все еще тяжело дышала, медленно приходя в себя.

Что это было? Будто темная сила толкнула меня в его объятия.

— Надеюсь, я вас не разочаровал, компенсировал недостатки прошлого раза?

Странно, ни грамма самодовольства в голосе.

— Милорд задает слишком нескромные вопросы.

Для себя ответила утвердительно. Сейчас — да.

Подумать только, я подарю первый поцелуй вампиру! Знаю, знаю, формально он второй, но на первый я не ответила.

— Вам нравиться целоваться украдкой? Вы специально это делаете? Чтобы что?

Элеф не ответил. Его волновали луковицы, а вовсе не я. Обидно! А где обида, там злость и раздражение.

— Милорд, я, кажется, задала вопрос!

— Так и я вам.

Элеф обернулся, посмотрел на меня снизу вверх: он сидел на корточках, а я успела подняться на ноги. Но снизу вверх глядел он только с формальной, физической точки зрения. С эмоциональной все было с точностью наоборот. Элеф излучал удовлетворенное спокойствие. Складывалось впечатление, что он добился нужного результата, и потерял ко мне интерес. Я же изнывала от целой гаммы чувств: робости, неловкости, стыда, той самой обиды. И обманутых ожиданий. Вдобавок до сих пор тяжело дышала. Так неловко! Как на несостоявшихся свиданиях, тех, с которых кавалеры сбегали, едва завидев меня.

Нужно притвориться, что ничего не было. А что, собственно, было? Разве Элеф что-то обещал? И все же не стоило целовать меня, дарить надежду.

Глупо! За краткий миг я успела вообразить невесть что. Типичные девичьи фантазии: совместные прогулки, чаепития, как то, на кухне. Тогда казалось, что я перенеслась в детство. Родители живы, мама заварила иван-чай… Правы недоброжелатели в сети, надо меньше читать любовных романов.

— Вы просили нарвать душистых трав к чаю, — постаралась, чтобы голос звучал равнодушно, отстраненно.

Отвернувшись, смотрела сквозь запотевшие окна оранжереи на снег.

Ничего не произошло, ему просто стало скучно.

— Да, если вам нетрудно.

Вот гад, мог хотя бы из вежливости притвориться порядочным!

— Нет, мне не понравилось. Ни капельки! — захотелось сделать ему больно. Хоть немного. Голос срывался, но я держалась. Впилась пальцами в ладони и терпела. — Вы застали меня врасплох…

— Собираетесь дать мне очередную пощечину?

Элеф покончил с цикламенами и соизволил обернуться ко мне. В глазах читалось: «Ну, что дальше? Удиви меня!»

— Для пощечины слишком поздно: пропал эффект неожиданности.

Короткая пауза, поворот головы, смелый взгляд, с позиции сверху.

— Я соврала вам. Прежде я целовалась. С драконом. И он целуется в десятки, нет, в сотни раз лучше вас. А еще галантный, обходительный, дарит цветы, драгоценности, носит меня на руках. Как только выберусь отсюда, обязательно выйду за него замуж.

— Врете!

Однако потоку моих клишированных фраз удалось его задеть! Глаза сверкают, рот чуть приоткрыт, клыки отрасли. Бедный ящик! Он сейчас его в труху измельчит, так сильно стиснул в пальцах. Обломки падают на ноги — а Элеф не замечает. Вперил в меня немигающий взгляд. Самое время сбежать, но мне понравилось дергать тигра за усы.

— Ничуть не бывало. Раз я фальшивая принцесса Тешинская, после выполнения своей части сделки имею полное право устроить свою личную жизнь.

— Вы не знакомы ни с одним драконом! — рыкнул Элеф и пнул остатки ящика.

— Откуда вам знать? Я в этом мире не первый день. Сначала съездила на экскурсию к драконам, провела бурную ночь с одним из них…

— Бурную ночь, говорите?

Лицо Элефа приобрело нездоровый розовый цвет. Он шагнул ко мне. Пискнув, поспешила укрыться за кадкой с лимоном — путь к двери оказался отрезан.

— Не подходите!

Подхватив с пола садовый нож, угрожающе выставила руку с ним перед собой.

Элеф ожидаемо не испугался сомнительного оружия. Напрасно я размахивала им, вампир медленно, но верно сокращал расстояние между нами.

— У второго лимона тоже лишние побеги подрежьте. Только не пораньтесь!

Что?

Часто заморгав, обескураженно опустила нож.

А как же попытка убийства, изнасилования?

— Вас что-то не устраивает?

Элеф заправил рубашку в брюки. Даже ворот наглухо затянул.

— Нет. Наверное.

Я уже ни в чем не была уверена.

— Тогда представьте, что вы на своей ферме, ждете того самого дракона. Хотя без приданого вы ему точно не нужны. Драконы — существа крайне меркантильные, а от принца Тешинского вы не получите ни медяка. Спасибо, если не угодите в тюрьму как самозванка.

— Собираетесь меня выдать? Как мелочно!

— Даже не думал. Просто иного способа устроить судьбу по собственному усмотрению у вас нет, только раскрыть себя. Учитывая ваши силы, телосложение, способности, при всем уважении, вы не справитесь, не сможете вести образ жизни бродячей батрачки. Придется остаться принцессой Тешинской и соблюдать правила игры.

— Я не выйду за герцога Унгерского!

Стиснула пальцы так, что грани рукояти ножа оставили глубокий болезненный след на коже.

— Пока вы ни за кого не можете выйти, так что займитесь лимонным деревом.

— Возитесь с ним сами!

Швырнула садовый нож на земляной пол.

— Ненадолго же вас хватило! Может, и к лучшему. Мойте руки, готовьтесь: через два часа я должен показать вас посланнику короля Эгландии. Ваш дед единственный из всех родственников не ограничился письмами, пожелал убедиться в вашей безопасности.

— Посторонитесь!

Грубо отпихнула стоявшего на пути Элефа и, надувшись, зашагала к выходу.

— Умейте принимать поражения! — полетело мне вслед.

— Адресуйте совет себе же, — ответила, не оборачиваясь.

Хотя внутренне понимала: Элеф прав. Дело даже не в том, что я вспылила — он тоже не сдержался. А в том, что спутала книжные страницы с реальностью, вообразила себя колкой на язык героиней, которая штабелями укладывает мужчин на лопатки.

И все же поцелуй у печки я запомню. Будет о чем вспомнить в одинокой старости и рассказать сорока кошкам. Или и вовсе сяду, напишу книгу, в которой у нас все сложилось. А пока… Пока нужно подготовиться к встрече с послом и своим цветущим видом показать, как мне тут хорошо. Развязывать войну из-за собственных разочарований я не собиралась.

***

Посланник эгладского короля оказался щуплым лысоватым мужчиной с бегающими глазками. Однако держался он уверенно, не мялся на пороге, сразу отвесил Элефу глубокий поклон.

— Ваше высочество! — приветствовали и меня.

Ответила легким кивком, справедливо полагая, что рот лучше держать закрытым.

— Что привело вас сюда, милорд? — сухо осведомился Элеф.

Он стоял у камина, характерно, гостю тоже присесть не предложил: разговор намечался коротким.

— Меня зовут Арман дю Шаповал, граф Вонжуа. Я представляю интересы Его Величества Людвига Шестого и уполномочен заключить с вами сделку.

— Сделку?

Элеф приподнял брови, притворившись удивленным.

— Именно. Речь идет о выкупе принцессы Абигаль Лорейн Тешинской, находящейся в вашем плену.

— В плену?

Брови Элефа поднялись еще выше.

Он обернулся ко мне:

— Разве я удерживаю вас силой, ваше высочество?

Посланник замер в нетерпении, взглядом подталкивая ответить утвердительно. Увы, я обманула его надежды.

— Нет, я гостья милорда.

Однако я заставила Элефа понервничать! После моего ответа он словно выдохнул, опустился в кресло. Напрасно тревожился: меня содержали со всеми удобствами, ни к чему не принуждали, а что там, у «милых» родственников неизвестно. Безусловно, покинуть мрачный замок хотелось, но не сменить одну клетку на другую.

— Выходит, его величество дезинформировали… — растерянно пробормотала посланник. — И я проделал столь долгий путь напрасно?

— Сомневаюсь, — усмехнулся Элеф. — Вы успели кое-что подсмотреть по дороге. Теперь тоже пытаетесь запомнить расположение комнат.

— Как можно, милорд, я не шпион! — возмутился посланник. Глаза его забегали еще больше. — Я честно не снимал повязку всю дорогу.

— Позвольте усомниться в ваших слов. Но раз уж вы здесь… Не соблаговолите ли отужинать вместе с нами?

— Охотно.

— Заодно без помех сможете поговорить с ее высочеством. Большего предложить не могу, мои условия прекрасно известны его величеству. Или он уполномочил вас?..

— Увы! — сокрушенно развел руками посланник. — Речь шла только о десяти тысячах дукатов, которые были бы немедленно переданы вам в случае освобождения ее высочества.

— Впредь не возите с собой подобные большие суммы. Особенно с завязанными глазами.

— Завязанными глазами? — чуть подалась вперед, заинтересовалась словами Элефа.

— Да, ваше высочество, — вместо него ответил посланник и переместился чуть ближе ко мне. Элефа из поля зрения не выпускал, постоянно косился на него. — Место вашего пребывания держится в секрете. Мне разрешили увидеться с вами на особых условиях: еще на границе с Сумеречным княжеством надеть особую повязку и под страхом смерти не снимать ее без разрешения.

— Мне действительно жаль, но ваши жертвы оказались напрасны, — попыталась смягчить сказанное улыбкой. — Но я буду рада, если вы передадите мое его величеству и попросите его ускорить подписание мирного договора.

— Именно так, — кивнул Элеф, — потому что деньги мне не нужны.

И позвонил в колокольчик:

— Проводите графа! Устройте со всеми удобствами и не забудьте запереть.

Одному из слуг он жестом приказал остаться и, когда посланника увели, дополнил приказ:

— Дайте ему после ужина специальной сонной настойки. Достаточно, чтобы он проспал до самой границы.

— Не хочу рисковать, — пояснил он специально для меня.

— Поэтому в снотворное подмешено что-то еще? — догадалась я.

— Всего лишь пару капель дурмана, чтобы затуманить память. Я не доверяю этому прохиндею. Сдается, он не раз снимал повязку, напросился сюда лишь затем, чтобы организовать ваше похищение. Однако вы меня удивили: не жаловались, не просили себя забрать.

— А вы удивили меня тем, что приняли этого человека, хотя безумно рисковали.

— Не так уж. Замок надежно защищен.

— Но Охотники…

— В моем замке нет предателей, а без них они бессильны. А принял я графа для того, чтобы сделать вам приятное. Вы еще увидитесь за ужином, сумеете поболтать, передать то самое письмо. Просматривать его я не стану. Равно как не разделю с вами трапезу — у меня слишком много работы в саду. Можете смело говорить все, что думаете.

— Опять цветы, госпожа!

Присси рассматривала неприметный букет из примул так, будто в вазу пробралась ядовитая змея, даже руки за спину заложила: вдруг укусит?

— Не было его с утра. Может, выбросить?

Служанка опасливо потянулась к сиренево-желтым цветам, но я остановила ее:

— Оставь!

И, к ужасу Присси, понюхала букет. Та аж зажмурилась, приготовилась к тому, что я упаду замертво.

Никакого яда в примулах, разумеется, не было. Они едва уловимо пахли зеленью — единственное разочарование.

— Красивые…

Неизвестный даритель угадал, я любила именно неприметные цветы. Они ничего о себе не воображают, ничего не обещают, как, к примеру, розы. Или подарок все же со значением?

— Присси, ты язык цветов знаешь?

Спросила и сама себя одернула: откуда? Это дочке герцога полагалось разбираться в подобных тонкостях.

— И все же их лучше того, в окошко, — настаивала обиженная небрежением к своей заботе Присси. — Они явно вампирские.

Из оранжереи.

Вспомнилась посадка луковиц, жаркий, столь не вязавшийся с его ледяной кожей поцелуй Элефа, наша ссора, приезд королевского посланника, тягостный ужин с ним без хозяина замка. Помириться бы, но я, трусиха, целых десять дней провела в своих покоях. Пора выбираться в свет. Подумаешь, дважды поцеловал, не укусил же он тебя! Или после каждого поцелуя нужно в загс бежать?

Поймала себя на том, что с глупой улыбкой таращусь на цветы. А Присси — на меня.

— От него? — осторожным шепотом спросила она.

Мастерски ушла от ответа:

— Записки нет.

— И вчера тоже, — сменив гнев на милость, служанка смотрела уже с лукавой улыбкой. — Стоит мне отвернуться, чтобы вас переодеть, как цветы появляются.

И каждый день разные.

Чтобы скрыть обуявшее меня волнение, усмехнулась:

— Полагаешь, наш хозяин пробирается в спальню через печную трубу и тайком подсматривает за мной?

— Я бы на его месте подсмотрела, а то будто и не мужчина вовсе. Такой вежливый, предупредительный… Или он целиком мертвый?

— Присси!

От подобных намеков Абигаль бы упала в обморок, я же ограничилась тем, что запустила в служанку туфлю.

— И все у него есть, цельная любовница. — Которой Элеф дал отставку накануне отъезда, что ничуть не вредило его репутации. — Просто у него брат… Ты бы глазки мужчинам строила, если бы твоему брату грозила смертная казнь?

Странное я существо — бросилась защищать Элефа. Вампира, тюремщика! Тут и до Стокгольмского синдрома недалеко.

Присси призадумалась, почесала шею.

— Ну, ежели правильно глазки строить, можно и спасти. А ежели рядом такая госпожа, как вы, то о брате забудешь.

Она честно пыталась смолчать, даже закусила нижнюю губу, но поселившиеся в глазах бесенята подтолкнули Присси спросить:

— А правда, что у него нет тени, сердце не бьется, а от самого пахнет мертвечиной?

— Присси!

Вслед за первой в служанку полетела вторая туфля. Самое обидное, ни одна в нее не попала, а я стояла на холодном полу в одних чулках, как дура! Еще и с цветами в руках.

— Мне надоели твои намеки! — Шумно выдохнув, поставила примулы в вазу. — Они… оскорбительны!

Для кого, уточнять не стала: сама не решила.

— Что хотите со мной делайте, а его к вам тянет. Аж подрагивает всем своим темным существом, когда вы рядом.

Пожала плечами:

— Еда же.

— Еда для него я, а вы… Уж попросите милорда, чтобы обычным путем цветы приносили, а то я пугаюсь.

— Прямо сейчас и сделаю, только туфли подай.

Если прежде я скрывалась от Элефа, то теперь сбежала от Присси. Сто раз успела пожалеть, что вняла слезным просьбам, не отправила на этаж для слуг. Сначала она казалась союзницей, этакой наперсницей, а теперь ее глупая трескотня действовала на нервы.

Вырвавшись на свободу, как своему, кивнула лакею, дежурившему у дверей.

Куда же направиться? Немного свежего воздуха мне не повредит, а потом можно и в библиотеку.

Признаться, втайне я надеялась повстречать Элефа, даже прихватила полученное вчера письмо как предлог, чтобы заговорить с ним. Отчего-то казалось, вампир обижен, не стоит приближаться к нему просто так.

Содержание письма отца Абигаль не удивило. Герцог Альбрехт Тешинский обещал скорейшее освобождение — якобы переговоры с вампирами уже во всю велись.

Особого упоминания удостоился жених. Герцогу Унгерскому наверняка икалось от выражений, которые употребил в его адрес несостоявшийся тесть. Мне, как девице, ни читать, ни слышать их не полагалось, поэтому «отец» ограничился осуждением недостойного и заверил, что примет все необходимые меры, чтобы я не вернулась домой опозоренной.

Последний абзац и вовсе удивил. Герцог Тешинский писал, что моей судьбой заинтересовалась королева Вратии, со дня на день надлежало ждать ее парламентеров. А в конце… Глазам своим не поверила, но нет, черным по белому: «И на всякий случай, дочь моя, будь поласковее с семейством Тимерусов. Понимаю, это противно человеческому разуму, но иногда приходится заключать подобные союзы. Лучше худой брак с равным, чем никакого. Крепись, положись на Создателя и береги девичью честь!»

Вот тебе и Присси! Я-то думала, только в ее мозгу могут родиться подобные фантазии. С другой стороны, ничего необычного, обычный холодный расчет. Почему бы ради мира с вампирами не принести в жертву свою дочь? Прежние помолвки Абигаль тоже заключались не по любви, долговечность союза, возраст жениха, симпатия к нему невесты не учитывались. Почему бы не попытаться пристроить меня за князя — не сомневаюсь, герцог Тешинский не стал бы размениваться на его родственников.

Попыталась представить себя рядом с Лордом — бросило в холодный пот. С тем же успехом можно на алтаре распять. Да и зачем ему человеческая жена? Так что успокойся, не возьмет он тебя замуж. Но успокоиться не получалось. Ладони зудели от желания поделиться письмом, последить за реакцией Элефа. Зачем, сама до конца не понимала. Женщина — нелогичное существо!

«Ты просто хочешь его увидеть», — озвучила неудобную правду.

Да, хочу, и за цветы поблагодарить тоже.

Погруженная в свои мысли, не сразу поняла, что свернула не туда. И охранник не остановил, куда-то подевался. Растерянно огляделась. Лестница. Не парадная, черная, скупо освещенная единственным факелом. Ступеньки уводили вниз, в темноту, откуда слышались приглушенные голоса.

На краткий миг поколебалась и сделала шаг. Подумаешь, попаду на кухню. То, что она вампирская, во внимание не приняла, а зря! Как и о то, что внизу может оказаться вовсе не кухня.

Закручиваясь вокруг центрального столба, ступеньки уводили под землю: поняла это по тому, как вдруг резко похолодало. По лестнице гулял ветерок — сквозняк. Пламя факела наверху превратилось в яркую оранжевую точку, опасливо колыхалось.

Упершись ладонью во влажные камни стены, замерла, прислушиваясь. Голоса, куда подевались голоса, почему все смокло? Атмосфера как в триллере, не хватает только маньяка с топором! И он появился, возник на пару ступенек ниже меня с перепачканным кровью лицом.

Характерный металлический запах заполнил пространство.

Оставшийся в полутени маньяк замер. Красные глаза прожигали насквозь. Мне бы побежать, но ноги приросли к полу. Когда маньяк потянулся ко мне, даже закричать не смогла.

А потом щелчок узнавания — Элеф.

Господи, какая же я дура, он же велел не спускаться вниз, теперь я поняла почему. Уж лучше бы маньяк! Там, внизу, люди. И замолчали они потому, что их убили, обескровили.

— Не приближайтесь!

Мои взмахи руками — что копье против ветряной мельницы. Но что я еще могла, загнанная в угол, прижатая к стене. Типичная тупенькая героиня, над которыми я прежде смеялась.

— Мама!

Когда Элеф наклонился ко мне, закрыла лицо руками. Заодно и шею прикрыла. Однако завершать обед мной вампир не собирался.

— Я же предупреждал! — с укором напомнил он и осторожно отнял руки от моего лица. — О, женщины, имя вам любопытство!

— Н-н-не надо! — пискнула я, гипнотизируя взглядом его клыки. — Я никому не скажу, честно! Клянусь!

— Да о чем говорить-то, если секрета нет? — устало вздохнул Элеф. — Просто обычно я не появляюсь перед людьми в таком виде. И кормление проходит иначе. У того мужчины оказались плохие вены.

— Избавьте меня от подробностей! — взвизгнула я.

— Я и хотел избавить, вы сами сюда спустились.

— Я думала… Я вовсе не думала, — это куда ближе к истине.

Пульс постепенно выровнялся, хотя по-прежнему превышал норму, глаза привыкли к полумраку. Все оказалось не так страшно, как пригрезилось сначала. Да, подбородок и рот Элефа в крови, чуть запачкан ворот рубашки. С другой стороны, в крови же, а не в томатном соке!

— Мне лучше умыться и сменить одежду, пока вы не упали в обморок. Идемте!

Элеф потянул наверх, но я заартачилась:

— Нет, я хочу взглянуть на них, тех, чью кровь вы пьете.

Чтобы избавиться от глупых романтических иллюзий, с некоторых пор поселившихся в моей голове.

— Хорошо, — с видимой неохотой согласился Элеф.

Крепко сжимая мою руку, он вел меня по длинному коридору без единого окна.

— Собственно, — глядя строго перед собой, монотонно объяснял Элеф, — кормильцы делятся на два типа: принудительные и добровольные. Первые — пленные, различные преступники из числа людей. Вторые получают за кровь деньги. С ними подписывается особый контракт, по которому я обязан кормить и поить их, заботиться об их семьях во время пребывания в замке. В кладовых так же хранится запас крови животных. Годятся далеко не все, в подробности вдаваться не стану. Обычно оба вида крови смешивают.

— Зачем? — мужественно борясь с подступавшей к горлу тошнотой, спросила я.

— Чтобы меньше тревожить людей, щадить их здоровье. Иные не знают меры, ради щедрой оплаты готовы себя почти полностью обескровить. Я запрещаю, однако, увы, еды мне меньше не требуется. Порой я и вовсе разбавляю кровь различными отварами.

— А сколько вам нужно?

Элеф остановился и, положив обе руки мне на плечи, с уважением произнес:

— Какая же вы смелая!

Отвела взгляд.

— Да уж! Говорю, чтобы с содержимым желудка не расстаться.

— Другие бы давно расстались, поэтому я восхищен вашей силой духа.

Сделав паузу, он с надеждой на отрицательный ответ уточнил:

— Все еще хотите взглянуть? С ним сейчас лекарь, обрабатывает рану.

— На шее?

Непроизвольно коснулась собственного горла.

— На запястье. Сразу видно, — снисходительно улыбнулся Элеф, — вы ничего не смыслите в кровотоке. Нужно, чтобы вены близко подходили к коже, не мешали кости, мышцы…

Не дослушав, привалилась к стеночке.

Ох, меня сейчас вырвет!

— Леман, — придерживая, чтобы не упала, крикнул в пустоту Элеф, — быстро принеси лимонной воды и мятного масла! А еще мокрое полотенце.

Очертания лица вампира стали расплываться, потолок и пол поменялись местами, и я рухнула в объятия Элефа. «Как в романе!» — пронеслось в голове перед тем, как сознание отключилось.

Я пришла в себя на низком топчане в помещении, напоминавшем медкабинет. Какие-то склянки, пробирки… и кусок предка местной ваты, который мне упорно совали под нос. Его пропитали чем-то едким. Нашатырем? Вряд ли, его еще не изобрели, но воняло столь же гадко.

— Очнулась! — констатировал пока невидимый обладатель руки с ваткой. — Очнулась, милорд!

Сколько радости-то, будто из мертвых воскресла.

— Это с непривычки, я тоже сперва вида собственной крови боялся, а потом ничего, — ободрил второй мужчина.

Вот его я видела четко: стоит возле открытой двери с перебинтованным запястьем, улыбается.

— А тебе кто разрешил вставать? — накинулся на него лекарь. — Ну-ка брысь, после процедуры кормления положено лежать.

— Так я, это, помочь хотел.

Донор попятился, втянул голову в плечи. Вполне себе живой, довольный, только кожа бледновата. Одет тоже не в рубище, не хуже капитана, который сопровождал меня в поездке. Вот тебе и жертва вампиров!

— Выздоравливайте, барышня! — подмигнул он мне на прощание и скрылся из виду.

— Хвала предкам, как вы меня напугали!

Свято место пусто не бывает — на сцене, то есть в комнате, объявился Элеф. Умытый, в свежей рубашке и со стаканом мутной зеленой жидкости в руках. Он обменялся взглядом с лекарем.

— Думаю, не нужно, милорд, — указав на стакан, покачал головой тот.

— Для моего спокойствия. Она ведь человек, существо хрупкое.

— Понимаю!

Судя по улыбке, лекарь понял что-то другое, только ему известное. Он отошел, уступив место возле меня Элефу.

— До дна!

Строго зыркнув, вампир приподнял мою голову и заставил выпить горькую жидкость.

— Какая гадость! — закашлявшись, прохрипела я.

— А не будете в следующий раз ходить туда, куда не просят! — насупив брови, неожиданно рявкнул Элеф и тут же привычным спокойным, вежливым тоном предложил: — Прогуляемся? Свежий воздух вам не повредит.

***

Стоя на открытой галерее, напряженно наблюдала за темной фигурой, словно неприкаянная душа, бродившей по занесенному снегом саду. Его выпало много: вчера на замок обрушился самый настоящий буран. Ветер завывал в трубах так, что даже я, дитя двадцать первого века, дрожала в постели, опасаясь, что из дымохода вылезет нечто и унесет в местную преисподнюю.

Сегодня ветер стих, снег тоже падал лениво, красиво, как в Рождество.

Наконец решившись, сделала шаг. Ноги тут же утонули в снегу, юбки намокли. Как же тяжело зимой барышням в местных нарядах!

Мне хотелось сбежать, укрыться рядом с трещоткой-Присси, но я заставляла себя идти. Самое страшное ты видела, вдобавок он так о тебе беспокоился, поэтому и сорвался. А еще испугался, что я не захочу больше его видеть. Так почти и вышло — всю дорогу я отводила глаза. Потом притворилась, что хочу поправить сползший чулок, задержалась на галерее. В итоге Элеф битых полчаса в одиночестве бродил по дорожкам, а я наблюдала за ним с безопасного расстояния. Хватит!

— Вы что-то хотели?

Ойкнула, когда Элеф обернулся, посмотрел на меня. Совсем забыла, что у вампиров чрезвычайно чуткий слух.

— Нет. То есть да. Точнее, это вы чего-то хотели от меня.

Сконфуженно переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как постепенно набухает, напитывается влагой непредназначенные для такой погоды туфельки. Сама виновата, могла бы переобуться.

Элеф не ответил, остановился возле оранжереи. Расценив его поведение как приглашение к разговору, осторожно приблизилась.

Что-то моего охранника не видно! Или ему не дозволяется слоняться рядом во время прогулок хозяина? Хотя, если честно, движения Элефа больше напоминали метания тигра в клетке. Погруженный в глубокие раздумья, он не замечал налипшего на ресницах снега. Да и холода тоже, потому что небрежно накинул плащ на белоснежную рубашку, не удосужился толком завязать его под горлом.

— Если вам неприятно видеть меня после недавнего инцидента, я уйду, милорд.

Сделала шаг назад.

— Мне? — удивленно переспросил Элеф и ребром ладони смахнул снежинки с лица. — Скорее, вам. Ваше лицо яснее любых слов выразило эмоции. Я не хочу напугать вас еще больше, только потому держусь в отдалении.

Плащ соскользнул с его плеч, упал на дорожку. Мы потянулись за ним одновременно. Он-то понятно, но я!? Наши пальцы соприкоснулись, всего на мгновение, но между ними будто электрический ток пропустили. Испугавшись последствий: все слишком напоминало сцены прочитанных мной романов, отдернула руку первой, слишком неловко, отчего покачнулась и самым постыдным образом плюхнулась на пятую точку. Просто чудесно, будто обморока мало!

— Не надо, я сама! — сердито отказалась от помощи. — Неуклюжая корова!

В обыденной жизни я часто падала, особенно зимой, ничего нового.

— И все же я осмелюсь пойти против вашей воли.

Элеф наклонился, а я… Я закрыла лицо руками. Еще и икнула!

— Абигаль! — полный укоризны голос Элефа порывом ветерка пробежал по коже, разгоняя мурашки. — Я же обещал. Или, по-вашему, мое слово ничего не стоит?

Смущенно потупилась и на ощупь отыскала его ладонь.

— Я не хотела, оно само. Я вас оскорбила?

Элеф промолчал. Его пальцы переплелись с моими. Вампир не спешил меня поднимать, скорее наслаждался возможностью держать меня за руку.

Чтобы разрядить ситуацию, натужно пошутила:

— Ну вот, теперь температура нашей кожи одинаковая.

Отважилась взглянуть на Элефа: сердится или нет? Серьезен, сосредоточен. Клыки спрятаны, на губах ни кровинки. Черт, почему я снова смотрю на его губы?! Да, там недавно была кровь, убедилась, что ее нет, и отвернись, зачем пялиться?

В итоге Элеф отвел взгляд первым, поднял плащ и отряхнул его от снега. Все — не отпуская моей руки. Боялся, что сбегу?

— Вы замерзли.

Он набросил плащ мне на плечи, медленно потянув на себя, поднял с земли и ловко застегнул фибулу у меня под горлом.

— Ну вот, — довольно кивнул Элеф, — так-то лучше! А еще лучше, если мы вернемся в дом. Я велю разжечь камин в Верхней гостиной: вам нужно обсохнуть. Или вы больше не хотите находиться в моем обществе? Я пойму.

Энергично закивала:

— Хочу, очень хочу!

Элеф с облегчением улыбнулся и мягко пожурил:

— Чтобы больше не ходили туда, куда я прошу не ходить! Существуют вещи, которые женщинам лучше не видеть.

Это бредовая идея, особенно в свете недавно пережитого, но клин выбивают клином. Психологи советуют не бегать от страха, а вступить с ним в активное взаимодействие.

— Я хочу посмотреть, как вы пьете.

Элеф был категоричен:

— Нет. Только уже готовую кровяную смесь. Могу, — он лукаво приподнял уголок рта, — дать вам попробовать, раз вы вдруг заинтересовали вампирскими блюдами. Если приправить специями и разбавить травяным настоем, думаю, вы сможете выпить.

От одной мысли о подобном напитке замутило, но я ощущала себя виноватой, поэтому кивнула:

— Всего лишь глоток.

— Не нужно, я пошутил. Вам принесут человеческое питье. Заодно обсудим весточку от герцога Тешинского. Вы ведь ее получили?

Ничего от него не утаишь! Впрочем, тяжело оставаться в неведении, если ты владелец замка, в который ведет единственная дорога.

Элеф взял меня под руку. Сначала поверх плаща, через ткань, а потом передумал, скользнул пальцами под него. Полагаю, это что-то значило. Интересно, найдется в местной библиотеке книга по этикету?

— Спасибо за примулы. Они такие… милые.

Порядочная женщина благодарит за подарки.

— Пустое! — Мне удалось его смутить. — Всего лишь цветы.

— А что они значат?

— Ничего.

Судя по тому, как он выпалил это слово, язык цветов в Сумеречном княжестве существовал.

— Как ваш брат? — вступила на скользкую дорожку.

— Его подвергли повторному ментальному допросу.

— И?..

Остановившись, замерла. Свободной рукой накрыла руку Элефа и, привстав на цыпочки, заглянула ему в лицо. Он молчал, и я с все возрастающим волнением произнесла:

— Если от меня что-то требуется, скажите! Я кому угодно напишу. Уверена, все уладится, его не казнят.

— Елена…

Я уже успела отвыкнуть от собственного имени.

— Елена, — повторил Элеф и положил ладонь поверх моей, окончательно сцепив наши руки. — Ваша забота, участие так трогательны! И так неожиданны для существа, вроде меня. Тревожиться за вампира, хотеть его утешить…

Он тряхнул головой. Глаза его ненадолго заволокло дымкой.

— Не беспокойтесь, Азней не предатель. Его оправдали по самым серьезным пунктам, уверен, вы встретись с ним на балу в честь Имболка. Меня поведение брата тоже не затронет. Вы удовлетворены?

— Почти. — Сообразив, что мы стоим как влюбленные, залилась краской и высвободила руки, благо Элеф не противился. — Что такое Имболк? Или кто такой?

— Это один из праздников Колеса года. Отмечается при первых признаках наступающей весны.

Недоверчиво хмыкнула:

— Весна — и вампиры?

— Празднуют его зимой, но что вас так смущает? Как видите, я не плавлюсь на солнце, почему вдруг при таянье снегов должен запираться в фамильном склепе?

— Однако вы носите защитные очки, — напомнила ему день прибытия в столицу княжества.

— Только в горах, обычно только между Белтайном и Литой[1]. В людских землях, за редким исключением, они мне не требуются.

— А что у вас было с глазами?

Да захлопну я, наконец, свой рот?! Всю жизнь молчала, а тут прорвало.

— Так, Охотники ослепить пытались. Все?

Элеф выжидающе посмотрел на меня, почтительно склонил голову.

Окончательно побив рекорд краснеющих дев восемнадцатого века, сбивчиво извинилась:

— Простите, обычно я совсем не болтушка, вежливая, тактичная.

— Поверьте, если бы вы молчали, было гораздо хуже. — Он снова предложил мне руку. — Значит, вас отпустило, страх ушел.

Мы вошли на галерею, и Элеф сменил тему:

— Итак, что пишет ваш отец?

Протянула ему письмо — пусть лучше сам прочитает.

— Хм…

Изучив послание, Элеф вернул его мне и крепко задумался.

— Если хотите, я могу жениться на вас, Абигаль. — Такого я точно не ожидала. — Герцог Унгерский вам противен, в свете его поступка — вдвойне, а между нами возникла некая связь… Но я не настаиваю и не требую ответа, — тут же пошел на попятную, заметив, как округлились мои глаза. — Просто имейте в виду, что я готов разделить с вами жизнь, неважно, длинную или короткую.

[1] Белтайн — ночь с 30 апреля на 1 мая. Лита — праздник летнего солнцестояния.

— Что? Мне, наверное, послышалось?

От неожиданности споткнулась и во второй раз за сегодня оказалась в объятиях Элефа. На этот раз полноценных. Элеф не спешил отпускать меня. Прикосновение пальцев обжигало. Когда он наклонился и запечатлел легкий поцелуй на моей шее, тоненькой полоске, не защищенной тканью, меня, наоборот, бросило в холод.

— Я не Абигаль, вы забыли, — облизывая губы, уставившись в одну точку, тараторила я. — Обыкновенная попаданка. Магией не владею. И вообще человек.

— Я знаю.

Развернув меня лицом к себе, он пристально смотрел мне глаза. Без тени улыбки. И все же я с надеждой спросила:

— Вы пошутили?

— Нет.

— Но я действительно не понимаю… Ладно, отец, то есть герцог Тешинский, но вам-то какая выгода?

— Ваша кровь… Знаете, чем она пахнет?

Отрицательно покачала головой и на всякий случай высвободилась, отошла на пару шагов.

— Этот запах не дает мне покоя, — с горечью признался Элеф.

Теперь он тоже смотрел в сторону, на крышу оранжереи.

— В гастрономическом смысле?

— Не притворяйтесь, будто не понимаете! — с неожиданной злостью огрызнулся Элеф, сверкнув отросшими клыками. — Вы не дурочка. Ваша кровь пахнет смесью фиалок и ванили. Я чувствую ее, даже если вы находитесь в соседней комнате. Чувствую и схожу от нее с ума!

Он ударил кулаком по каменной стене, вложив в удар столько силы, что кладка частично осыпалась.

— Но… Но почему? Если угодно, я могу уехать, только выделите мне экипаж. Можно даже без охраны.

Медленно, шаг за шагом пятилась к двери. Поведение Элефа пугало, прежде я не замечала за ним подобных перепадов настроения: от ярости до неизбывной тоски.

— Я знал, что вы не согласитесь, — он ожидаемо догнал меня, встал рядом. — Связать свою жизнь с вампиром — для людей подобное немыслимо.

Элеф тряхнул головой, усмехнулся.

— Вы боитесь меня, вероятно, я никогда не сумею искоренить этот страх, не смогу доказать, что мной не правит жажда крови, что я не убийца. И все же мое предложение в силе, Абигаль.

Не отрывая взгляда от моего лица, он наклонился, поцеловал мою обмякшую ладонь. Еще, еще и еще — каждый пальчик, не оставляя сомнений в силе чувств.

Клык, играючи, царапнул кожу. Без крови — всего лишь проявление нежности. Небывалой, слишком явной, впрочем, Элеф только что признался мне в любви, что ему терять?

Ошеломленная, даже думать на время перестала, а потом не захотела. Пусть идет как идет. Из чувств работали только зрение и осязание, последнее и вовсе болезненно обострилось. Мне нравилось. Я не испытывала страха, совсем наоборот. Это было… волшебно, словно я богиня. Впервые в центре внимания, обожаемая, не страшная подружка при Олечке.

Судорожно вздохнула от очередной ласки. Такого в любовных романах не описывали, там все стандартно: грудь, ступни, шея. Хотя от шеи я бы не отказалась — хочу получить еще один поцелуй. Элеф наверняка умел читать мысли, потому что исполнил мое желание.

— Не боишься, что укушу? — игриво шепнул он.

Понял, дева не оттолкнула, даже наоборот, тает в его руках. Ты нормальная, вообще, Потапова, еще пара минут — и станешь целоваться с вампиром взасос. Но ему хотелось другого. Осознав, что жертва в полной его власти, Элеф переплел наши пальцы, медленно опустился на колени…

— Милорд, милорд! — отчаянно воззвала к его разуму. Сердце колотилось как бешенное, меня подташнивало от волнения, пальцы заледенели. — Милорд, вы совершаете ошибку… Не надо!

Мой визг наверняка слышали во всем замке.

Элеф нахмурился и резко выпрямился. Лицо напоминало восковую маску.

Осознав, что натворила, попыталась неуклюже исправить ситуацию:

— Вы не так поняли, я просто испугалась…

— … того, что я сделаю официальное предложение, — мрачно закончил за меня Элеф. — Я все правильно понял, потому что слышал, как вы дышите, как бьется ваше сердце, видел ужас в ваших глазах. Выходит, я ошибся, — печально констатировал он. — Мне казалось, вы видите во мне не только вампира и тюремщика.

— Я и вижу. — Боже, как неловко! Когда надо, язык к небу прирос, едва ворочается. — Не в плане мужа, а как человека. Тьфу, личности. Но брак… Простите, понимаю, здесь так принято, мнения женщины вообще не спрашивают…

Договорить не успела: на галерее показался лакей, счастливо избавив меня от необходимости разбираться в запутанных чувствах.

— Чего тебе? — рявкнул Элеф, всем своим видом показывая: слуге лучше убраться.

— К вам гостья, милорд.

Вот и славно, я могу вернуться к себе. Признание в любви, предложение руки и сердца — это нужно переваривать.

«Ваша кожа пахнет смесью фиалок и ванили»… Стоило вспомнить, как сердце затрепетало. Мне никогда не делали комплиментов! И все же нельзя терять головы. Браки здесь политические, нужно сначала выяснить, что я получу взамен. И про техническую составляющую забывать не стоит. Вампир и человек не лучшее сочетание.

— Леди Сольвейг Антраж просит вашей аудиенции.

Контуры тела Элефа задрожали. Казалось, он прямо сейчас отрастит крылья из дыма, обнажит меч и ринется в атаку.

— И у нее еще хватило наглости!.. — прошипел Элеф сквозь зубы. — Гони ее в шею! Хотя нет, я лично ее придушу.

Оттолкнув лакея, он ринулся к двери и неожиданно затормозил.

— Боюсь, не получится, милорд, придется потерпеть. Я здесь с миссией королевы Вратии, парламентер, то есть лицо неприкосновенное. Убьете меня — развяжите войну.

На галерею с гаденькой победоносной улыбкой вошла Сольвейг. Она предстала в образе благородной дамы: убранные под головной убор а-ля Анна Болейн каштановые волосы с легкой рыжиной, пышные тяжелые юбки из бархата и парчи, подбитая куньим мехом накидка и муфта в тон. Все сдобрено блеском драгоценностей. К эффектному наряду прилагалась почти ангельская внешность девицы лет двадцати-двадцати пяти, с одним лишь «но» — истинная суть сквозила в холодных васильковых глазах, жесткой линии рта. Обладательница их безжалостна, что уже успела продемонстрировать.

— Ты не соизволил предложить мне присесть, не приказал принести легких закусок — да что там, я с трудом добилась дозволения войти. Докладывать обо мне никто не торопился, пришлось самой тебя разыскивать.

Под кожей Элефа загуляли желваки. Гнев его вылился на лакея. Элеф стиснул его горло и, приподняв над полом так, что ноги болтались (а ведь это вампир, не человек!), прорычал:

— Кто пустил?!

И швырнул беднягу в сад. Лакей пропахал носом снег, оставив после себя широкую борозду и ударился головой о стену. Думала: не встанет, но нет, шатаясь и утирая кровь, поднялся на ноги. Никакой агрессии по отношению к господину он не выказывал, наоборот, повинно втянул голову в плечи.

Все случилось очень быстро, даже испугаться толком не успела.

Отчего вдруг такая острая реакция? В прошлый раз Элеф защищал меня, но сейчас-то повод пустяковый. Понимаю, слуга виноват, но можно же было жестко поговорить с ним после, выпроводив незваную гостью. Это она так на него повлияла? Или я? Какая-то попаданка не пала к ногам самого тиуна вампиров, и он выместил зло на лакее.

— Ай-ай, не умеешь держать эмоции под контролем! — вторя моим мыслям, прокомментировала Сольвейг. — Еще и рядом с такой барышней! Полагаю, — взгляд ее переместился на меня, — она и есть причина твоего промедления. Не спорю, проводить время с юной особой приятнее, нежели с потрепанной жизнью колдуньей.

Сольвейг рассмеялась. Смех ее напоминал переливы колокольчика, только вот он него по телу пробежали мурашки.

Как она попала сюда, в укрепленный замок? Неужели с помощью магии Сольвейг может в любой момент оказаться, где захочет?

— Что тебе нужно? Не припомню, чтобы я тебя приглашал.

Элеф проигнорировал ее намеки, простил даже фамильярность. А вот меня от колдуньи предпочел заслонить.

— Озвучить условия освобождения Абигаль Лорейн Тешинской и заключения мира с Вратией, разумеется. Эгландии выдвинет условия после, но, полагаю, тамошний король не отважится требовать многого.

А вот и стража — темные, едва различимые тени в дверном проеме. Предатели или колдунья обвела их вокруг пальца?

Схожие мысли вертелись в голове Элефа. Он метнул острый как нож взгляд на стражу:

— С каких это пор замок превратился в проходной двор?

Элеф говорил тихо, но все внутри у него клокотало от ярости.

— Мы оставили леди, где положено, милорд, — словно школьник, оправдывался старший по званию, — в холле. Послали за вами слугу, а она…

— По-твоему, я похож на идиота? — прищурился Элеф и шагнул вперед. — Кто нарушил приказ и проводил ее сюда? Пусть лучше выйдет сам, иначе наказание понесут все.

— Вот этот, — любезно подсказала Сольвейг, указав на лакея. — Я прикинулась твоей старой знакомой, убедила, что ты будешь рад меня видеть.

— Отлично! — щелкнул зубами Элеф и ненадолго смежил веки.

Думала, он убьет трясущегося как осиновый лист лакея, но вампир избрал иное наказание:

— Отвезите его в пещеру Смерти и оставьте на два месяца.

— Нет, мой господин, сжальтесь, милорд!

Лакей на четвереньках подполз к Элефу, обнял его ноги. Вампир отпихнул его и нарочито повернулся спиной.

Сольвейг наблюдала за спектаклем с нескрываемым удовольствием.

— Сжальтесь, милорд, я умру от голода!

Бедолага повис на руках у стражи. Раньше вампиры представлялись мне сплошь сильными, дерзкими, но оказалось, они как люди, бывают жалкими и трусливыми.

— Ты сам выбрал свою судьбу. Предателей не прощают, — отрезал Элеф и повернулся к Сольвейг. — Я хочу взглянуть на верительные грамоты, увидеть документы, подтверждающие твои полномочия. Если их не окажется…

Он грозно двинулся на нее, на ходу отрастив клыки. Сольвейг и бровью не повела.

— Знаю, ты разрубишь меня на куски и скормишь нежити. Но Азней большой мальчик, он сознавал, что творит. Любовь, ты же знаешь, теперь знаешь, — она особо выделила последние слова, — порой затмевает разум.

— Полномочия или спасайся бегством. Считаю до пяти. Раз…

— Вот!

Сольвейг вытащила из муфты скрепленный печатью свиток.

— И вот.

Следом она извлекла письмо.

— Как видишь, Элеф, настоящие. Тут личная печать короля, подписи его, королевы, советника. И мое имя.

Она вновь улыбнулась и, не спрашивая разрешения, прошла мимо нас в сад.

— Как мило! И как много смерти! Наверняка у тебя завалялось несколько лишних флаконов яда, с удовольствием их куплю.

— Стоять!

Аж присела от окрика Элефа. Сольвейг тоже замерла с поднятой рукой, а потом тихо, не говоря ни слова, вернулась на галерею.

— Будешь ходить там, где я разрешу, — с красноречивым видом предупредил Элеф и кликнул слугу: — Проводите даму в Верхнюю гостиную и приставьте двойную охрану. При малейшей попытке к бегству, желании что-нибудь взять в руки — убейте.

Сольвейг презрительно усмехнулась и, запрокинув подбородок, позволила себя увести. Элеф не спешил последовать за ней. Опершись ладонью об одну из колонн, ссутулившись, он смотрел себе под ноги.

Осторожно, мелкими шажками приблизилась. Теперь я хорошо видела его профиль. Клыки убраны, уголки губ поникли, лоб нахмурен.

Была не была! Нужно же кому-то доверять в этом мире.

Ожидая расплаты за глупость, дотронулась до плеча. Элеф вздрогнул и пристально посмотрел на меня. Полагала, он спросит, не испугалась ли я, но вампира волновало совсем другое.

— Абигаль, нам обоим известно, чего хочет королева Доротея.

Кивнула:

— Да, отец сообщил о ее посредничестве по освобождению меня из плена.

— Вы не пленница, — покачал головой Элеф и с приглушенным вздохом выпрямил спину, расправил плечи.

— Ах да, почетная гостья, как любезно выразился Лорд. — При воспоминании о князе передернуло. — Залог мира, гарантия безопасности и всякое такое. Поздравляю, ваш план сработал, вы почти достигли цели. Разве только герцог Унгерский сорвался с крючка.

Сама не понимала, откуда во мне столько язвительности. Я хотела побольнее уколоть Элефа, напомнить, что бы он ни говорил, я марионетка в его игре.

— Он свое еще получит, — с мрачной решимостью пообещал Элеф. — Я не забыл того оскорбительного письма.

Закатила глаза:

— Только не надо изображать благородного рыцаря! Вы и предложение-то мне сделали после того, как убедились, папочка союз одобрит. Глядишь, еще и приданое богатое даст, земли.

Желчные слова помогали заглушить боль, заполнить пустоту в груди. Подумать только, еще несколько минут назад я парила на крылья, а теперь вновь летела в бездну одиночества.

Меньше надо любовных романов читать, меньше верить в прекрасных принцев. Этот и вовсе с клыками, зачем ты ему? Когда состаришься и умрешь, у него даже первые морщины не появятся.

Глупо, выходит, в глубине души… Да, в глубине души я хотела сказки, но потом вернулся разум и расставил все по своим местам. Я — ценный приз, переходящее знамя. Богатая, знатная особа, которую хотят заполучить в жены. Родственница двух монархов, статусная вещица. Так что снимем с ушей спагетти и с закрытым забралом ринемся в бой, за права попаданок.

— Деньги, приданое — удел людей, меня они не интересуют, — презрительно отмахнулся Элеф и потер виски. — Ваш ответ я услышал, принял к сведению. Однако вы не обязаны возвращаться к отцу, если не захотите. И никакая королева не заставит меня вас принудить.

Покачала головой:

— Мне придется вернуться, иначе мирный договор не подпишут.

— Чтобы вас продали очередному старику? — сверкнул глазами Элеф. — Вам этого хочется, Абигаль, нравится быть вещью?

— А тут не спрашивают, раз женщина — то вещь. Еще скажите, что в княжестве по-другому!

— Да, по-другому. У нас не продают женщин как скот. Вы упрекали меня в меркантильности… Что ж, заключим сделку. Я подарю вам свободу. Брак со мной укрепит связи вампиров с людьми, удовлетворит амбиции герцога Тешинского и избавит вас от унижения, выпадающего на долю брошенной невесты.

— Но…

— Фиктивный брак, — Элеф взмахом ладони запечатал мне рот. — Я к вам не притронусь, жить здесь не заставлю. Вы сможете найти себе подходящего спутника жизни и без проблем расторгнуть брак. Как-нибудь переживу сплетни о своем мужском бессилии.

Крутнувшись на каблуках, он в мгновение ока скрылся из виду.

А как же ответ, разве ответ его не интересует? И каким злым голосом предлагал сделку века, словно я его обидела! Или таки обидела?

Стиснула голову руками и сделала пару глубоких вздохов.

Так, Лена, будем решать проблемы последовательно, по мере срочности. Сейчас на повестке дня Сольвейг. Нет, я могла вернуться к Присси и вариться в котле неизвестности, дожидаясь решения своей судьбы, но лучше напроситься третьей лишней в гостиную. Меня туда не звали, но ничего, тихонько посижу у камина, молчаливо поддержу Элефа в битве с зубастой Сольвейг. Странно, конечно, что в качестве переговорщика прислали именно ее. Познакомиться с таинственным советником я не рассчитывала, но ради принцессы крови могли прислать какого-нибудь министра, на худой конец, графа. Что-то тут не так!

Судя по рассказам, королева — ушлая дамочка, не дурочка с переулочка. Негласно рулит страной, раз герцог Тешинский обратился именно к ней, а не к ее венценосному мужу. Случайного человека со столь важной миссией она не пошлет, разве только ей выгодно, чтобы операция «спасти девицу и заключить мир» провалилась. И о сложных отношении Сольвейг и Элефа королева не может не знать. Колдунья принимала активное участие в покушении на Лорда вместе с Охотниками. А кому подчиняются Охотники? Правильно, королеве. Перед смертью баронесса много чего наболтала. Я тогда плохо соображала, а теперь потихоньку составляла паззл. И по всему выходило, что мое присутствие на переговорах не просто желательно, а необходимо.

А ведь она может попытаться убить Элефа! Не за этим ли ее послали?

Путаясь в юбках, проклиная строителей лабиринта под названием «замок», неслась к главной лестнице.

Где же та гостиная? Вспоминай, ну же!

Всего одна серебряная игла, всего один удар в шею или сердце…

— Прочь с дороги!

Отпихнула лакея с подносом и, запыхавшись, толкнула тяжелые двери. Характерно, стоявшие возле них часовые не пытались меня остановить, выходит, я своя, мне можно.

— Миледи?

Оба участника странных переговоров изумленно уставились на меня. Элаф встал, Сольвейг осталась сидеть на диване, капризно пожаловалась:

— Что-то долго не несут чаю!

— Чаю не будет, — между вздохами ответила я. И, совсем не по-дамски, плюхнулась на что-то вроде низкой кушетки. — Чашки разбили.

О своей вине в инциденте скромно умолчала.

— Миледи, — сдвинул брови Элеф, — полагаю, вам лучше уйти.

— И не подумаю!

Упрямо мотнула головой и расстегнула фибулу плаща. Его плаща, что не укрылось от пытливого взгляда Сольвейг.

— Ее хорошо обыскали? — кивнула на колдунью. — Фрейлина королевы прятала серебряную булавку, боюсь представить, что за корсажем у ее посла.

— Так проверим! — Сольвейг встала, улыбнулась во все тридцать два зуба. — Раз вы так печетесь о жизни милорда, можете меня обыскать. Или мне самой раздеться? Сначала отстегнем стомак[1]. Он крепится к платью вот здесь, лентами.

Колдунья без тени стыда одну за другой потянула за завязки сбоку.

— И еще тут, на крючки.

Снятая деталь гардероба полетела мне под ноги.

— Теперь верхнее платье. Или сразу перейдем к нижним юбкам, самое интересное ведь именно под нижними юбками. Я могу их снять и задрать подол.

— Довольно! — остановил клоунаду Элеф. — Приведите себя в порядок! Я не веду переговоров с продажными женщинами.

Досталось и мне:

— Я в состоянии позаботиться о себе, миледи, ваша помощь не требуется. Равно как и ваше присутствие. Я зайду к вам после, извещу, решен ли вопрос.

Оплеванная, поднялась, нога за ногу поплелась к выходу. Словно пощечину дал! А я ради него старалась, переживала… Точно обиделся. Еще бы понять, на что, потому как вариантов два: романтический и не очень.

[1] Стомак — декоративная вставка для корсажа.

Никогда прежде я не обедала вместе с Элефом, поэтому полученное через два дня после отъезда Сольвейг приглашение вызывало оторопь. Я догадывалась, вампир хотел поговорить, а не полюбоваться на то, как я ем.

Двое суток неизвестности.

Думала, сразу после переговоров Элеф зайдет, поделится результатами, как обещал, но минул вечер, затем ночь, еще одна, а он не объявился. Пробовала узнать что-нибудь через Присси, но та наотрез отказалась общаться с вампирами. Мои попытки разговорить слуг тоже не увенчались успехом: им явно запретили со мной беседовать. Они молча приносили и уносили еду, прибиралась — и тщательно отводили глаза. Хотела выйти, найти Элефа, но меня не пустили, вежливо попросили вернуться. И вот теперь это приглашение…

Замерев на пороге, изучала длинную, вытянутую комнату. Белые стены, под самым потолком орнамент из роз. Куда уж без фамильного герба на колпаке камина! Тоже белого, как и почти все вокруг, скатерть, и та цвета снега. Больничное настроение разбавляли капли цвета в виде мебели из светло-коричневого дерева теплого оттенка и буфета с посудой, отдаленно напоминавшей произведения гжельских мастеров. Освещалось помещение рядом стрельчатых окон, соединенных тонкими резными колонками.

Элеф задерживался, и я в нерешительности прошла к столу. Гадать, где меня усадят, не пришлось: его сервировали на двоих. Элефу полагался инкрустированный драгоценными камнями серебряный кубок, мне — глубокая тарелка, ложка, вилка, нож и два фужера, побольше и поменьше, из цветного стекла. Ну и каждому по льняной салфетке.

Стол казался слишком большим для двоих. И ладно бы рядом усадили, так в торцах, напротив друг друга. Тут без рупора и слухового аппарата не обойтись, сложно перекрикиваться через столько метров.

«Он и не желает с тобой разговаривать», — мысль кольнула болью за грудиной. Вспомни, Лена, где ты сидела прежде, разве Элеф отгораживался от тебя метрами скатерти?

Ссутулившись, уселась на отодвинутый слугой стул, усмехнулась, увидев под ним подставку для ног. Хозяин позаботился о моем комфорте, а на душу мою ему было плевать.

Подняла начищенный до блеска нож и состроила кислую рожицу своему отражению.

В сказку попала, Потапова? Перечитала любовных романов, думала, в книгах все по-другому, а там все так же. На тебе красивое тело, мордочку, происхождение, но никому ты, кроме себя самой, не нужна. Как там Элеф говорил, главное, чтобы деньги были, а женихи найдутся. А отними у невесты деньги… Додумать не успела: в столовую вошел Элеф. Памятуя о том, что передвигается бесшумно, он вежливым покашливанием известил о своем появлении. Поспешила встать и заработала замечание:

— Дамы вашего происхождения приветствуют только отца, мужа и владык государств.

Щелчок по носу тебе, попаданка, и каким тоном! Даже не верится, что каких-то два дня назад этот человек, простите, вампир делал мне предложение.

Едко прокомментировала:

— Прошла любовь, завяли помидоры?

Думала, спросит, что за помидоры такие, нет, прошел к своему месту, отодвинул стул.

— Вы едете к отцу, — глядя поверх моей головы, выплюнул Элеф и повязал на шею салфетку. Еще и педантично расправил. — Пусть соберут ваши вещи.

— Но…

Растерянно проследила за тем, как внесли супницу, чинно, для меня одной. А Элефу даже крови не налили. Он и не просил, сдается, кубок перед ним — так, чтобы руки занять в случае волнения. Ну и из вежливости, а то я ем, а ему не накрыли.

— Вы чем-то недовольны, миледи? — поднял брови Элеф.

Да всем я недовольна, по лицу не видно? В частности, тем, что по его милости останусь голодной: попробуйте есть, когда за вами пристально наблюдают. Как вы берете ложку, глотаете… А суп ничего так, наваристый, из рыбы. И с милой русскому сердцу картошкой. Немного напоминает финскую уху, но не то, вдобавок подается с гренками.

Неуклюже пошутила, постучав ложкой по краю тарелки:

— Решили погубить мою фигуру?

— Вам всего лишь приготовили одно из традиционных вратийских блюд. Вы опять недовольны?

Вместо того, чтобы расслабиться, Элеф нахмурился еще больше. Из-под поджатых губ торчали кончики клыков.

— Я довольна. Спасибо!

Чтобы не усугублять, заставила себя проглотить ложку, другую. Потом не выдержала:

— А вы есть собираетесь?

— Мне одного вашего обморока хватило.

Странно, сидим далеко друг от друга, а все слышно. Тут отличная акустика или это какая-то магия?

— Что же вы не спросите, на каких условиях я вас отпускаю? — ядовито поинтересовался Элеф и, подозвав слугу, что-то шепнул ему на ухо. — Не бойтесь, вступать в брак ни с кем из Тимерусов не придется.

Тут пришла моя очередь окрыситься. Бросив ложку, крикнула в сердцах:

— Да не хотела я вас обидеть, просто не хочу замуж. Вообще не хочу, понимаете?!

Покривила душой, конечно, но не сильно. Зато не нужно долго, муторно объяснять, что для любви требуется время, что замуж просто так, за первого встречного, будь он хоть принц с целой конюшней белоснежных коней, не выходят, да и жизненный цикл у нас разный — словом, кучу всего.

— А придется.

Элеф наконец перестал буравить взглядом, откинулся на спинку стула и потянулся за кубком, который только что наполнили бурой жидкостью из графина. Ан нет, искоса глянул: не морщу ли нос, не лишилась ли чувств? Вместо ответа, дерзко смотря ему в глаза, отправила в рот ложку супа и проглотила. Вот вам наш ответ Чемберлену, не напугаете больше кровью.

— И за кого же меня прочит… папочка?

Последнее слово произнесла пренебрежительно, благо пока можно. Я герцогу Тешинскому не дочь, за глаза уважение выказывать не обязана, особенно в свете сомнительных женихов, которых он мне подсовывал.

— Без понятия. — Элеф сделал долгий глоток и медленно оставил кубок. На верхней губе блестела капелька крови, которую он не спешил смахивать. — Полагаю, поиском новой партии займется ее величество. Королева Доротея выступила поручительницей мирного договора между Сумеречным княжеством и Вратией. И посулила за вас крупную сумму.

— Если вы согласились, я в вас сильно разочаруюсь.

— Я ее не принял. Боюсь, мое состояние гораздо больше казны Вратии. Зато вы очень скоро станете блистать при дворе. К сожалению, придется еще немного потерпеть мое общество — я согласился передать вас из рук в руки родителю. Заодно подпишу соглашения от имени Лорда.

Элеф замолчал, напрягся, ожидая бурных протестов, а я…

— Замечательно! — просияла в ответ. — Ваше общество намного лучше всяких дальних родственниц. По секрету, мне хотелось убить покойную баронессу.

— Вот как? — В глазах Элефа вспыхнул непонятный огонек. Он резко выпрямился и слизнул-таки каплю с губы. — Прежде вы считали иначе. Не прошло и недели, как красноречиво дали понять, что я вам неприятен.

Сказка про белого бычка, дубль два.

Со вздохом отодвинула тарелку с супом и напрямик спросила:

— А вы каких-то других чувств, кроме ненависти и безумной любви, от меня ожидать не способны?

— Любви я от вас как раз не жду.

Элеф спрятал выражение лица за кубком.

— С первым вы тоже промахнулись. Но так как в вопросе чувств к пониманию мы не придем, — вздохнула снова, — рассказывайте! Что там с переговорами, что посулила Сольвейг? Или снова: молчи, женщина, твое место беременной, босой и на кухне?

— У вас принято лишать жену обуви и держать вместе с прислугой? — мне удалось обескуражить вампира.

Пришлось объяснить значение фразеологизма.

— Странные нравы! — укоризненно покачал головой Элеф. Он немного оттаял, убрал колючки. — Нет, отчего же, я охотно поведаю, чем закончилась та беседа. Я попросил вас уйти вовсе не потому, что там обсуждалось нечто секретное — ваше сковывало меня в некоторых действиях.

Понимающе кивнула:

— Сольвейг сильно пострадала?

— Нет, я сдержался. Убить или покалечить парламентера — несмываемое пятно на всю жизнь. Полагаю, — Элеф с силой стиснул кубок, рискуя украсить скатерть не фигуральным, а самым настоящим пятном, — она специально напросилась в переговорщики, чтобы унизить меня.

— Помню. На галерее…

— Давайте не вспоминать тот день, — поморщился Элеф. — По известным причинам он не доставил мне радости.

— Мне тоже.

— Хоть в чем-то наши чувства взаимны!

Лицо его на мгновение потемнело, Элеф отвернулся.

— Вы несправедливы ко мне, милорд. — Как же мне надоели чужие обиды! — Поставьте себя на мое место. Я просто испугалась и…

— Зато теперь все страхи позади, — флегматично отозвался Элеф, хотел глотнуть из кубка, но в последний момент передумал. — Наверняка счастливы, что покидаете Сумеречное княжество.

— Нет.

— Нет?

Элеф глянул на меня как на умалишенную, даже рот приоткрыт — неслыханно для аристократа!

— Почему? — Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. — Вы больше не пленница, вам не нужно больше бояться за свою жизнь, терпеть общество вампиров.

— Конкретно ваше мне очень даже нравится.

Смелое заявление для Абигаль, но Лена Потапова могла себе его позволить.

— Я заметил, — кисло улыбнулся собеседник.

Беседа оборвалась, толком не успев начаться.

Эх, была не была!

Подхватив тарелку, смело обошла стол и уселась рядом с Элефом. Не поленилась, сходила за приборами. Все — под испытующим, мол, что еще задумала человечка, взглядом вампира. А задумала я дерзкую авантюру по примирению, в духе русских традиций.

— Мой суп остыл, поделитесь едой, раз сами наелись, — указала на кубок.

В подтверждение серьезности своих намерений ухватила бокал за ножку.

Краем глаза наблюдала за Элефом: озвереет или оттает? Пульс зашкаливал, но отступать я не собиралась.

— Сейчас принесут второе.

Элеф потянулся к колокольчику для вызова слуг, но дерзкая попаданка его отобрала, капризно топнула ножкой:

— Хочу крови!

Через силу в себя волью, лишь бы помириться с Элефом. Это я мультфильм один вспомнила, про богатырей. Правда, там они с врагом преломили хлеб, а мы из одного кубка выпьем.

— Вас вырвет, — покачал головой Элеф, — лучше не стоит. Для людей свои напитки, для вампиров свои.

— А я все же попробую. Помнится, вы мне предлагали. Расширю, так сказать, познания о мире.

— Вы же шутите?.. Абигаль!

Элеф вырвал фужер из моих рук и накрыл ладонью. Однако я так быстро не сдамся.

— Дайте сюда!

Игнорируя правила безопасности, отключив инстинкт самосохранения, смело отвела его руку и перехватила фужер. Ну-с, отведаем экзотической кухни. Главное, не думать о том, что пьешь, представь, что внутри морс.

Элеф предпринял еще одну попытку отобрать кубок, но тут я оказалась проворнее, спрятала его за спину. Подумать только, обыграла вампира!

— У вас будет несварение, не надо, Абигаль! — Элеф напоминал заботливую мамочку, а не грозного хищника, даже не думал гневаться. — Да не сержусь я на вас!

Молодец, понял, ради чего я все затеяла, только останавливаться не собираюсь.

Убедившись, что вампир только смотрит, не требует посуду назад, поднесла кубок к губам. Пахнет так себе! Зажмурилась, представила малиновую газировку и открыла рот. Странный, непривычный противный вкус. Очень хотелось сплюнуть, но я заставила себя сделать полноценный глоток, проглотила и только тогда поставила кубок на стол.

— И больше не смейте себя со мной так вести! — буркнула я и вытерла губы салфеткой Элефа.

Что он так на меня смотрит, еще и хитро улыбается?

— Воды? — услужливо предложил Элеф.

Настроение его заметно улучшилось, вампир снова ходил гоголем.

— Угу! — ответила с закрытым ртом.

Элеф оказался прав, меня подташнивало.

Вода помогла. Заела все остывшим супом и окончательно пришла в норму.

— А теперь рассказывайте! — Проследила за тем, как слуги уносят тарелку и грязные приборы. И никто не удивился, пересела и пересела. — Что там с переговорами? Договор подпишут в столице… как ее там?

— Христиния, — услужливо подсказал Элеф. — Совершенно верно. Как тиун Сумеречного княжества в случае болезни Лорда именно я ставлю подпись под подобными документами.

— Однако вы едете туда не только ради этого? Не из-за меня, — скороговоркой добавила я, сообразив, что он мог подумать.

— Нет, — подтвердил мои подозрения собеседник.

— Из-за темных алхимиков?

Молчание выдалось слишком красноречивым.

— Меня не отпускает мысль, что упоминание сердца Лорда вовсе не метафора, что из него действительно хотели сделать амулет.

— Сольвейг?

— Я хочу подобраться к ней близко-близко и уничтожить гадину.

— Я бы заодно отправила на тот свет вторую, — с аппетитом принялась за говяжью отбивную с овощным гарниром. — Королеву.

Элеф вопросительно поднял брови, пришлось пояснить:

— Она заправляет Охотниками. Это очень просто вычислить, достаточно сложить два и два. Она и советник. И в столицу они меня зовут только для того, чтобы убить. И свалить все на вас. Мол, обезумевший от краха своих планов вампир прикончил бедняжку. Сольвейг с ними заодно.

Было еще одно, правда, я долго не решалась поделиться с собеседником своими предположениями. В почетном плену свободного времени довольно, поневоле много думаешь. Начала, правда, издалека, а то вновь помрачневший Элеф еще первую порцию моих умозаключений не переварил. Хотя, не сомневаюсь, нечто подобное и ему приходило в голову.

— Как давно ваш брат повстречал Тею?

— Какая разница? — мигом ощетинился Элеф.

— Да так… — Поторопилась я, перебравшись к нему под бочонок, но поздно пить грузинскую минералку. — Меня смущает та девушка. Ее нашли в лесу, удочерили, а затем выдали замуж. За кого неизвестно, но тут, как черт из табакерки, появляется королева Доротея. И тоже сирота, которую воспитали богатейшие провинциальные бароны, как поведала моя словоохотливая служанка. Тут же Сольвейг, родственница, пусть и не по крови, той самой Теи. Опять же куда девать разговор покойной баронессы с покойным же Охотником, который намеревался меня убить? Моя вероломная спутница утверждала, что он всем обязан сводной сестре. Ммм?

Вопросительно глянула на Элефа.

— Вы полагаете?..

Он замолк, потер ладонью лицо.

— Нет, вздор, Азней узнал бы ее!

Но мне удалось посеять семена сомнений в его душе.

— У Теи были свободные брат и сестра, одна из них Сольвейг. Королева Доротея доверяет колдунье как сестре, заправляет Охотниками…

— И собиралась убить Лорда, — голос Элефа напоминал шелест листвы.

Издав утробный рык, он вскочил на ноги, в сердцах рванул на себя скатерть вместе с посудой. Я свою говядину спасти успела, а вот остальное полетело на пол.

— Дурак! Слепец! — сыпал оскорблениями Элеф. — Тебе раскрыла глаза обычная человеческая женщина!

Испуганно взвизгнула и попыталась защититься от него тарелкой, когда вампир метнулся ко мне. Однако он всего лишь опустился на колени и поцеловал мою дрожащую руку.

— Я велю немедленно раскопать ее прошлое. Почему я раньше этого не сделал, почему считал Сольвейг главной злодейкой? О, как умело, как хитро! — расхаживая по столовой, скрежетал зубами Элеф. — Влюбить в себя и использовать члена правящего дома. Боюсь представить, что наболтал своей Тее Азней в любовном бреду!

— Зато теперь вы знаете правду и можете обезопасить себя. Например, послать в Хрис… Христинию кого-то другого.

— Нет уж, — взвинченный эмоциями, Элеф почти кричал, — поеду сам. Хочу взглянуть в глаза этой твари! И с удовольствием помогу вам избавиться и от нее, и от советника. Он ее любовник.

— О-о-о! — только и могла вымолвить я, а потом спохватилась: — А как же мирный договор?

Мои слова подействовали на Элефа как ушат ледяной воды. Он втянул отросшие клыки, разжал кулаки и остекленевшим взглядом обвел учиненный им погром.

— Вы правы, надо действовать тонко. Сначала все выяснить, все проверить, поставить в известность Лорда… Но советника я могу убить без угрызений совести. Одно лишь ваше слово…

— Начните с моей защиты, — я не отличалась кровожадностью.

Элеф задумался, бросил на меня быстрый взгляд, покачал головой, посмотрел снова…

— Я могу неотлучно находиться при вас, не порождая кривотолков, только в одном случае: если мы заключим помолвку. Тогда я получу почти те же права, которыми сейчас наделен ваш отец. Когда все разрешится, я верну вам слово.

— Опять фиктивный брак? — скривила губы и потянулась за упавшей вилкой.

Да, врачи не советуют, но не есть же руками!

— Фиктивная помолвка, — с натянутой улыбкой поправил Элеф. — Которая не идет вразрез с планами герцога Тешинского. Обещаю не злоупотреблять вашим вниманием и использовать наше совместное времяпровождение не для любовных целей. Это единственный вариант, Абигаль, в качестве постороннего я не смогу наносить вам визиты.

И я сдалась. В конце концов, любая альтернатива лучше места на кладбище. Ну, почти любая, потому как мой бывший женишок просто — бу-э!

Присси неодобрительно косилась на меня всякий раз, когда я покидала свои покои. Если ко мне заходил Элеф, она и вовсе забивалась в угол и категорически отказывалась покидать его, пока он не уйдет. Спрашивается, зачем было радоваться вниманию ко мне Элефа, убеждать, что и я к нему неравнодушна? Чтобы потом молчаливо обвинять за слишком тесное общение?

Известие о том, что я приняла предложение вампира, служанка встретила обмороком. Я проверила: самым натуральным. Растерянная, стояла над ней, не зная, как поступить. В наше время в обмороки не падают, это в восемнадцатом столетии над кроватью каждой девицы висела инструкция по оказанию первой помощи экзальтированным особам. В итоге позвала более сведущих слуг и сбежала к жениху — учиться. Нет, не искусству поцелуев, хотя, судя по взглядам украдкой, Элеф был не прочь, я проходила ускоренный курс «Как стать Абигаль Тешинской».

Боже, сколько же у меня родственников! И какая длинная родословная! Элеф гонял меня по ней в хвост и в гриву, заодно пытался вбить в голову нормы этикета. Половина вылетала из одного уха в другое, хотя я старалась.

— Ладно, — наконец сдался Элеф, — списывайте все на нервы, почаще жалуйтесь на головную боль и повторяйте на любые вопросы: «Ах, как это ужасно!»

Трагически закатила глаза:

— У меня есть бабушка? Ах, как это ужасно!

— Абигаль! — рыкнул Элеф и коснулся пальцем одного из клыков.

Кусать он меня не собирался, но намек поняла, перестала паясничать.

— Сильные нервные потрясения отбивают память, особенно у нежных девиц.

Не удержалась от смешка:

— Я — нежная? О сколько чудесных открытий ждало бы милорда, женись он на мне!

— Уверены, что только с одной стороны?

Элеф склонил голову набок, пристально изучая меня. Закашлявшись, вспомнила о манерах и постаралась придать себе вид тургеневской барышни.

— Что, если я действительно чудовище? — Элеф продолжал смотреть на меня. Он не улыбался, отчего стало не по себе. Я думала пошутить, а вампир… — Ядовитые травы в оранжерее и в горшках по всему дому не только для красоты.

— И кого же вы травите?

Все же этикет придумали умные люди. Говоришь только о погоде и природе и пребываешь в сладком неведении.

— Людей.

Элеф произнес это с вызовом, ожидая бурной реакции, но я ограничилась только вялым:

— А-а-а…

— Иногда драконов, вампиров — тех, кто встает на пути рода Тимерусов и угрожает княжеству.

— Герцога вы тоже… того? Который Унгерский.

— Возможно. Никак не могу решить: подсыпать яду в пищу или пропитать отравленными парами портрет новой невесты? Перехватить его не составит труда. Что бы вы предпочли, Абигаль?

— Чтобы вы никого не убивали.

Поежившись, перевела взгляд на отблески заката за окном.

Мы сидели в библиотеке посреди вороха геральдических книг и различных атласов. Тут пахло пылью, кожей и деревом. А еще запросто можно снимать фильмы про Гарри Поттера или какой-нибудь триллер Хичкока — обстановка идеально подходила и для того, и для другого. Огромное вытянутое помещение с антресолями, лесенками, тяжелыми дубовыми шкафами и островками для отдыха и чтение у окон. Верилось, что здесь обитали привидения. Не раз вздрагивала, когда пламя в подсвечнике начинало подозрительно плясать.

— Так не бывает, — сокрушенно покачал головой Элеф и, спохватившись, поднялся на ноги. — Уже поздно, вам пора спать.

Возвращаться к объявившей мне молчаливую войну Присси не хотелось, спать тоже. Несколько раз тяжко вздохнула, надеясь, что Элеф догадается и разрешит немного задержаться. Увы, вампир то ли не понял, то ли оказался глух к женским уловкам. А ведь мог получить прогулку при луне! Повернула голову, чтобы перед уходом взглянуть на ночное светило, и с вскриком неосознанно метнулась, прижалась к Элефу. Более того — обняла!

— Там, там!.. — бессвязно шептала я, указывая на окно.

Сердце ушло в пятки. Все напоминало ночь, когда от меня намеревались избавиться во дворце Лорда: смазанная тень, темный силуэт, зависший над карнизом. Вдруг у Расмуса остались сообщники, и они пробрались в замок, чтобы покончить со мной? После показательной мучительной казни лакея — без еды даже вампир не продержится три месяца — слуги могли озлобиться, притвориться, что не заметили лазутчиков.

Пальцы впились в ткань рубашки Элефа. Громко всхлипнув, уткнулась лицом ему в шею. Искать зашиты у хищника!.. Но я инстинктивно тянулась к Элефу, понимала, никто, кроме него, меня не спасет.

— Успокойтесь, это Азней.

Элеф один за другим бережно разжал мои пальцы, с трудом усадил упирающуюся меня обратно в кресло и отворил окно. В библиотеку ворвалась поземка. Вместе с ней — припорошенный снегом вампир.

— Прости, не подумал, что ты не один…

Лукавый голос действительно принадлежал младшему брату Элефу, и все же, памятуя об умении Сольвейг принимать чужой облик, я не спешила расслабляться. Сгорбившись, вжалась в спинку кресла. В качестве оружия присмотрела самый толстый фолиант.

— Тебя официально отпустили? — Элеф оставил без ответа повисший в воздухе намек и закрыл окно.

— Да. Вот соответствующая бумага.

Азней протянул тубус с сургучной печатью.

— Предатель казнен, я… Скажем так, время, проведенное в подземелье и наедине с придворным чародеем, приравнивается к году ссылки. А у постели Джайны — к двум. Меня, словно женщину, заставили ухаживать за ней, кормить с ложечки.

— Сам виноват! — Если Азней рассчитывал на сочувствие, он его не добился. — Если бы не мои старания…

Элеф шумно вздохнул, укоризненно цокнул языком.

— Как же, наслышан!

Азней скинул на пол плащ и занял свободное кресло за столом. Мельком глянул на названия книг и присвистнул:

— Ты решил податься в гувернеры?

— Помалкивал бы, балагур! — шикнул на него Элеф, продемонстрировав клыки. — Твоя глупая влюбленность дорого мне встала. Ты здесь стараниями Сольвейг, благодаря моей сделке с совестью.

— О-о-о!.. — Взгляд Азнея мгновенно потух. Он заерзал в кресле. — Выходит…

— Именно, — поджал губы Элеф. Он стоял между мной и братом, руки скрещены на груди. — Точнее, твоей возлюбленной Теи, которая отправила ее сюда с дипломатической миссией.

— Теи? — Азней ошарашенно посмотрел на брата.

— Да, Теи, подросшей приемной дочери барона Феликса Артуа Антража. Правда, сейчас ее величают иначе — Ее Королевское Величество Доротея Вратийская. Не огорчай меня еще больше, не говори, будто ты не догадывался, что королева Доротея и твоя Тея — одно лицо.

На лице Азнея проступили желваки.

— Так вот за кого ее выдали замуж! — прошипел он, стиснув кулаки.

— Благодари леди Абигаль, это она помогла распутать ниточки. Вот уж не думал, — презрительно добавил Элеф, — что мой брат настолько слеп, не способен опознать в королеве Вратии былую возлюбленную!

— Но я… Но мы… Я действительно… Я не думал…

— Начни, тебе полезно.

Отвесив брату порцию «кнута», Элеф наконец сел. Не глядя, нащупал мою руку и положил себе на колено. Однако!

— Напоминаю некоторым, — вернула контроль за конечностью, — помолвка фиктивная.

Страх улегся, Элеф напрасно надеялся на обнимашки.

— Ты женишься?!

Азней подскочил на ноги, глаза чуть ли не из орбит вылезли.

— Да. А что такого?

Элеф вальяжно развалился в кресле, закинул ногу на ногу. При даме! А кто мне битый час твердил, что в свете практически все неприлично, можно только стоять по струнке и не дышать?

— Просто ты и брак… — Азней развел руками. — Ты же холоднее собственной крови!

— Как видишь, — усмехнулся Элеф и с нежностью посмотрел на меня, — кое-кто сумел ее растопить.

— А она?.. — Азней нахмурил брови. — Она согласилась на обращение? Просто без него все это не имеет смысла.

Пришло мое время полировать обивку. Какое такое обращение? В вампира?

— Нет. — Глаза Элефа заволокло дымкой, губы поджались в ниточку. — Мы не станем супругами, не вижу необходимости говорить с леди о ритуале. И, чтобы у тебя больше не осталось вопросов, Абигаль отвергла меня. Мы заключили временный деловой союз и только.

Азней кивнул, хотя, судя по виду, вопросов у него только прибавилось.

— Про Тею… Это правда? — вернулся он к животрепещущей теме.

— Съезди со мной в Христинию, убедимся. Но скорее всего да. Сомневаюсь, что близость Сольвейг к трону случайна, да и нынешняя королева Вратии действительно из рода Антражей, я проверил.

Во мне в очередной раз взыграло любопытство:

— До моих слов вы действительно не знали девичьей фамилии королевы Доротеи?

— Нет. При моей жизни сменилось столько человеческих королев и герцогинь. Какая мне разница, из какого кто рода, пусть это заботит их мужей, отцов и братьев. Я запоминаю только имена. С официальными визитами во Вратии я тоже не был, с дипломатическими миссиями ездил брат.

— Но хоть что-то вы о королеве знали, — настаивала я.

Просто нелепо, нереально выглядела подобная слепота.

— Только то, что она невысоких кровей и окрутила престарелого короля молодым телом, — насупился Элеф. — Обычная авантюристка.

Ему не нравились мои обвинения.

Азней дернулся, чтобы встать на защиту былой возлюбленной, но передумал. Что-то терзало его, складывалось впечатление, что он никак не может решить: говорить или нет?

— Послушай, — обратился он к брату, искоса, с явным недоверием, посматривая на меня, — понимаю, ты влюблен…

Зажатая между двумя братьями, старалась не выказывать страха, дышать ровно, спокойно, как делают с хищниками. Сдается, Элеф специально наказал меня за щелчок по аристократическому носу. Не какой-то человечке указывать на огрехи в его агентурной работе.

Элеф ответил брату хрипловатым звуком, чем-то средним между смехом и рыком.

— Любовь — это по твоей части, Азней.

Имя брата он интонационно выделил, нехорошо так.

Азней вскинулся, хотел ответить, но, натолкнувшись на поднятую в предупредительном жесте руку брата, неохотно опустился обратно.

— И все же я не верю, — ворчливо, глядя в пол, возразил он. — Не верю, что Тея могла польститься на человеческую корону. У них с Сольвейг было много общего, но вовсе не то, о чем ты думаешь.

— Что же?

Азней не торопился с ответом, словно взвешивал за и против. Пристально изучал свои руки, педантично поправил запонку на одной из манжет. Когда библиотека готова была загореться от нашего нетерпения, он наконец заговорил. Правда, начал издалека.

— Скажи, ты ведь можешь понять, кто перед тобой: вампир или человек?

— Разумеется, — кивнул Элеф.

Ему надоели игры брата — на подлокотнике красовались борозды от ногтей. На деревянном подлокотнике, между прочим. А чему ты так удивляешься, Лена, у вампиров не только острые зубы, но и не менее крепкие ногти.

— А человек способен отличить себе подобного от вампира?

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— К тому, что Сольвейг оберегала не одну тайну, а моя любовь была не такой уж безрассудной. Я полюбил вовсе не человека. Именно поэтому Тея никак не могла бы стать королевой. Выйти замуж за кого-то в своей провинции — да, но провести двор, короля, придворных магов — исключено!

— А как же быть с фамилией?

Неприятно, когда твоя версия рушится, и я цеплялась за нее до последнего. А вот Элеф молчал. Молчал и с каждой минутой хмурился все больше.

— Миледи, — снисходительно, как к малому дитя, обратился ко мне Азней, — неужели вы полагаете, что к роду Антражей относились всего трое? Даже двое, потому что Сольвейг барон не удочерил. У него вполне могла иметься племянница, которую он щедро одарил приданым. Наверняка девица устроила скандал, требовала, чтобы ей, Антраж от рождения, перепало больше, чем лесному подкидышу. Вдобавок после пропажи сводного брата Теи прямых наследников у барона не осталось. В силу людских законов после его смерти титул и земли отходили ближайшему родственнику мужского пола.

— Стоп, — замотала головой, — а куда подевался брат?

— Исчез. Я особо не расспрашивал.

— Ты вообще ничего «особо» не делал! — взорвался Элефа.

Икнув, поспешила сползти под столик, чтобы не стать случайной жертвой братских разборок.

— Неучтенная вампирша среди людей — и ты молчал?!

Элеф оттеснил Азнея к стене. Руки прижаты к туловищу, пальцы скрючены, взгляд безумный, отливает алым.

— Что, если она убийца, причастна к пропаже сестры Лорда и пряталась у людей? Зима, жалостливая история — идеально, чтобы растопить сердце! И ведь как умно она выбрала семью, явно не без подсказки Сольвейг. Не мне тебе говорить, как «любит» нас колдунья.

Пристыженный Азней безмолвствовал. Устремив глаза в пол, он не двигался, напрягся в ожидании удара — считал наказание заслуженным. Однако кулак Элефа впечатался не в его лицо, а в стену. Дав выход ярости, он вернулся к столу, позвонил в колокольчик:

— Перо и бумагу! Живо!

Когда слуги принесли искомое, Элеф потребовал:

— Пиши! Все то, что ты сказал, и о чем умолчал на имя Лорда.

И только сейчас заметил край платья, выдававший спрятавшуюся меня с потрохами. Теперь понятно, почему героинь романов всегда находили злодеи: ни в какой шкаф с такими кринолинами не поместишься.

Опустившись на корточки, Элеф протянул руку:

— Выбирайтесь!

Однако я не спешила покидать убежище, хотя и рисковала быть избитой чужими коленками.

— Все в порядке, Абигаль, никто никого не тронет.

Элеф насильно вытащил меня из-за стола, под лукавым, понимающим, сделавшимся тут же покаянным, стоило брату перехватить его, взглядом Азнея, поправил мою прическу.

Заскрипело перо.

Молчали, не мешая Азнею изливать свои мысли на бумаге. Благо пищи для размышления значительно прибавилось.

Подумать только — вампирша! Тогда это точно не королева. Азней прав, не подпустили бы ее к трону. Но кто же Тея и куда она подевалась? И почему Сольвейг близка с Доротеей? Самое простое объяснение — та состоит на ее службе, выполняет грязную работу. Может, идея с Охотниками — тоже придумка Сольвейг? Но за что ей мстить вампирам, отчего она их ненавидит? И правда ли Тея вышла замуж? Нам известно это только со слов Сольвейг. Ух, все окончательно запуталось! Это я еще про темных алхимиков не думала. Ума не приложу, куда их пришить. Ужасы какие — амулеты из частей тел!

— Описание ее тоже приложи, — бегло ознакомившись с письмом брата, кивнул Элеф. — Вдруг это кто-то из знати.

— Сомневаюсь. — Азней выглядел раздавленным, даже жалко его стало. — Скорее, она полукровка, от которой пытались избавиться. Напоминаю, она попала к Антражам ребенком и не могла похитить Леди, на что ты так активно намекаешь.

— Она могла входить в круг детей для игр, войти в доверие к Леди, заманить ее в ловушку.

— Перестань! Ты демонизируешь Тею. Понимаю, — понизив голос, Азней оглянулся по сторонам, — тебе очень хотелось найти Сафию, ведь покойный Лорд обещал отдать ее за твоего сына. Учитывая характер нынешнего Лорда, высокие роды поддержали бы притязания Леди и ее мужа на трон.

— Чушь! — Резким движением головы Элеф открестился от обвинений. — Ничего такого дядя мне не обещал. Да и я неженат, какие дети! Кто распространяет подобные слухи? Ты едва обзавелся постоянными клыками, когда скончался старый Лорда, выходит, это кто-то из Малого совета. Марсий? Наверняка Марсий, который сейчас пьет мышиную кровь на окраине княжества. Напомнить, в чем его вина? Хочешь последовать за ним?

— Ты еще скажи, — брат пропустил его выпад мимо ушей, — что Лорд обрадовался бы, если бы Сафия вернулась. Он только почувствовал вкус власти…

— И за меньшие речи отрубали голову. Ты только что выбрался из одной передряги, хочешь сразу угодить в другую? Радуйся, что я не донесу, но впредь думай прежде, чем говорить!

— Я-то как раз думаю, чего и тебе советую, — обиделся Азней.

Братья разошлись по углам, дулись друг на друга, а я… Я вспомнила один занятный разговор между Элефом и Лордом. Тот, в котором мой фиктивный жених высказал предположение, что Сафия осознанно пряталась от родни. Может, Азней прав насчет отношений брата и сестры? Помнится, Лорд очень бурно и негативно воспринял возможность передачи ей власти.

Сафия, некая вампирша Тея, королева Доротея — все сплелось в тугой клубок. Ответы наверняка знала Сольвейг, но у нее своя игра. Выходит, нам нужно в столицу, лично познакомиться хотя бы с одной из дамочек.

Любимая книга, потрескивающий огонек, теплый плед — описание уютного зимнего вечера? Как бы не так! Потому как читала я не в постели, даже не в уютном кресле и уж точно не для удовольствия. Раскачивающийся на ветру фонарь каждую минуту норовил погаснуть, а разыгравшаяся вьюга протягивала многочисленные арктические щупальца внутрь кареты, норовя ущипнуть то за нос, то за щиколотку.

— Ну, нашли, что искали?

В этот раз Элеф устроился рядом, а Азней строил страшные гримасы Присси: скучно ему. Надо бы проверить, жива ли еще моя служанка, слишком долго не двигается. Вдруг ее хватил удар, а то и просто заледенела. Я и то носом хлюпаю, а она на полу, на самом сквозняке. Могла бы устроиться как положено, но делить сидение с вампиром — выше ее нежных чувств. А вот я уже не боялась.

— Нет.

С сожалением закрыла томик Овсянниковой, в котором надеялась найти ответы на вопросы. Элеф вернул мне его, убедившись, что никаким колдовством там и не пахнет. Так, дамский романчик про его мир. Вампира чрезвычайно заинтересовало мое объяснение (второе, между прочим, сделанное уже в спокойной обстановке), и он предположил, что Олеся могла писать о Тее, королеве и иных наших знакомцах. Увы, в книге фигурировала одна Сольвейг и то под другим именем и с другой историей. Этакая злая сестра Золушки, которая очень хотела выйти замуж за дракона и строила героине всяческие козни. Последнее чрезвычайно рассмешило Элефа:

— Колдуньи дают обет безбрачия — это часть их сделки с темными силами. Сразу видно, что роман дамский.

— Это почему еще? — обиженно засопела я.

— Одна любовь! — презрительно усмехнулся Элеф.

— Разве любить плохо? Вы, например…

Запоздало прикусила язык. Не стоило бередить чужую рану! Однако Элеф отнесся к моему высказыванию на редкость спокойно, с улыбкой:

— Я и есть тот самый плохой пример. Что до книги, то она пуста по другой причине, вовсе не из-за чувств. Там все выдумка, автор не удосужился ознакомиться с обычаями тех, о ком пишет.

Попыталась представить Олесю Овсянникову лихорадочно бегающей по всем библиотекам города с воплями: «Мне срочно нужен справочник по этикету драконов и иллюстрированная энциклопедия головных уборов ведьм! Еще заметка о долголетии вампиров и список гостей на свадьбе правителя троллей». Боюсь, ее бы не поняли, отправили в дом с мягкими стенами.

— Ладно, — сложила пальцы домиком, оперлась локтями о книгу, — давайте сопоставим факты. Делать все равно нечего, спать я не хочу…

— Я могу отправиться на разведку, и вам сразу найдется, чем заняться, — лукаво подмигнул Азней. — Для брата это точно были бы новые ощущения.

— Заткнись, сделай милость! — проворчал Элеф. — А если тебе так неймется, можешь действительно прогуляться. Пурга охладит твою голову.

Лошади плелись с черепашьей скоростью, только острое вампирское зрение возницы уберегло нас от падения в пропасть.

— Может, остановимся, переждем?

Поежилась от очередного завывания ветра. Метель постепенно стихала, надеюсь, и он скоро уймется.

— Где? Вокруг только горы.

И мы. Что-то фильмом ужасов повеяло! Стоило подумать, как Элеф вдруг вытянулся в струнку и приложил палец к губам.

— Слышишь?

— Чуешь?

Братья обменялись вопросами.

Я тоже прислушалась: ничего подозрительного. Ветер дует, колеса скрипят, лошади топают. Зато вампиры пришли в мрачное волнение. Ноздри их раздулись, глаза налились алым, отросшие клыки впились в нижнюю губу.

Дзынь! Лопнуло стекло, и фонарь погас. Половина кареты погрузилась во тьму. Фонарь с другой стороны еще горел. Свет падал точно на белое как мел лицо Присси.

— Азней, головой за нее отвечаешь!

Элеф скользнул мимо меня, распахнул дверцу кареты, но слиться с ночью не успел: брат затащил его обратно.

— Сиди уж подле дамы, а я отправлюсь восстанавливать свою репутацию. Или слуги больше не подчиняются моим приказам?

На частично освещенном лице Элефа — он замер вполоборота к нам — отразилась упорная работа мысли. Глаза напоминали горящие рубины. Страшно, особенно когда, кроме них, видишь только губы и часть подбородка.

— Хорошо, — неохотно согласился Элеф и вернулся на прежнее место. — Не геройствуй, сразу подай знак.

Азней кивнул и прыгнул в снежную мглу.

Дверца кареты захлопнулась, подняв к потолку хоровод из нападавших внутрь снежинок.

— Абигаль, — взяв меня за обе руки, Элеф смотрел в глаза, понуждал отнестись к его словам максимально серьезно, — обещайте беспрекословно выполнять то, что я прикажу. Только так я смогу сохранить вашу жизнь.

— На нас напали?

Взгляд метнулся к разбитому фонарю. В поисках защиты бездумно прижалась к Элефу и, ойкнув, отпрянула.

— Да, я холодноват, — думая совсем о другом, улыбнулся он, — тяжело привыкнуть. Так что же?

Кивнула, дав слово не стать одной из тупых героинь, которые лезут из укрытия под пули.

— Я чувствую людей, едкий запах пота и кожи. Слышу лошадей и шорох мелких камушков, будто кто-то спускается вниз по склону. Возможно, это люди вашего отца, Азней проверит.

— Но разве?..

— Герцог извещен о нашем маршруте следования. Не обо всем, конечно, только от границы княжества и далее. Не удивлюсь, если он захотел скорее вырвать дочь из рук мерзкого вампира.

В последних словах сквозила ирония. Мы оба знали, что для меня Элеф вовсе не мерзкий, а вот для остальных… Даже Присси до сих пор оставалась во власти предрассудков.

— Я боюсь!

Ощутила сожаление, когда Элеф отпустил мои руки. Я словно лишилась опоры. Инстинктивно отыскала его ладонь. Стоп, для Абигаль Тешинской подобное недопустимо!

— Все в порядке, мы ведь жених и невеста.

Элеф сжал мою ладонь, отчего фамильный перстень с печаткой впечатался в мягкую ямочку посредине.

— А герцог знает?

— Разумеется. Так чего вы боитесь? Врагов?

— Встречи с отцом.

Высказаться откровеннее не могла и так наболтала вдоволь. Надеюсь, Присси ничего не поняла про книгу, но говорить при ней, что герцог Альбрехт Тешинский мне не отец, точно не стоит. Пусть думает, что я опасаюсь гнева за то, что позволила себя пленить. Шутки шутками, а находились отцы, которые предпочитали видеть своих дочерей в гробу, лишь бы сохранить репутацию. Вот и герцог Тешинский подписал брачный договор с правителем Унгрии, а в итоге вынужден выдавать дочь за какого-то вампира.

— Вы справитесь.

Его бы слова да богу в уши! Родители Абигаль легко меня разоблачат, да что там, любая служанка поумнее Присси поймет: Барби уже не та. В том смысле, что самозванка. Я, конечно, буду симулировать истерические припадки и амнезию, но вечно так продолжаться не может.

Никогда прежде я не задумалась о своем будущем. Договор с людьми заключат, Охотников обезвредят, сестру Лорда найдут, злодеев накажут, а мне-то куда? Домой, в Петербург, я вряд ли вернусь, свободные, работающие женщины тут не в почете. Оставалось уйти в монастырь или замуж. И не факт, что выбор доверят мне. Очередная разорванная помолвка — это фиаско, брачные акции Абигаль стремительно обвалятся. Боюсь представить, в постель с кем уложит ее отец, лишь бы только сбыть с рук залежалый товар.

А если не разрывать помолвку, попробовать?.. Мы с Элефом нормально общаемся, при поцелуях он не кусается, не пьет кровь, вроде, любит. Ну какая-то симпатия точно имеется. Я тоже проявляю к нему интерес, вот на грудь в поисках защиты бросаюсь. Вполне себе годный союз. Волновал только половой вопрос: как это-того-самое с вампиром? Перспектива обращения тоже не радовала, да и с детьми неясно. Элеф утверждал, что они рождались, но тактично умалчивал о судьбах их матерей.

Но решать все же придется, много времени на раздумья мне не дадут.

Эх, как я мечтала в свое время оказаться на месте красавиц прошлого, стать принцессой… Бойся своих желаний и расширяй кругозор.

Продолжить цепочку размышлений не позволил пронзительный свист.

Карета резко остановилась. Естественно, я подобного не ожидала, клюнула носом и шлепнулась на пол. Потирая ушибленные места, с обидой подумала: «Элеф мог бы и подхватить!» и только сейчас сообразила, что вампира рядом нет. Быстрый взгляд в сторону и летящая в лицо поземка подтвердили: дверца распахнута.

— Мне страшно, госпожа!

Присси на коленях подползла ко мне, вздрагивая от малейшего звука.

— Что нам дела-ааа-ать! — канючила она, заламывая руки.

Огрызнулась:

— Молиться!

А сама осторожно выглянула наружу.

Ничего не видно, только падает снег, темное беззвездное небо над головой и какие-то тени вдалеке. А еще… Так и есть, звуки боя: лязг оружия, приглушенные ругательства, стоны. На нас напали! И у самой границы с Сумеречным княжеством — вот они, горы. Шапки сияют сквозь мглу вдалеке. Снегопада там нет, только здесь, в долине. Странно. Я, конечно, не синоптик… С другой стороны, поднимается же самолет выше облаков, туда, где сияет солнце, почему бы и на высоте тех же шести тысяч мирно не мерцать звездам, когда у подножья завывает ветер?

Отбросив ногой согревавшие в пути плед и волчью шкуру, нащупала ступеньку.

— Не надо, госпожа! — пискнула Присси и ухватила меня за подол платья.

Чертовка использовала запрещенный прием:

— Вы же обещали милорду!

Обещала, но не сидеть же здесь и ждать, пока в карету заберутся головорезы и увезут меня в неведомые дали. Нападение вполне могло оказаться отвлекающим маневром, чтобы выманить вампиров. А дальше пара ударов хлыста, зычное «Гони!»

Пообещала Присси:

— Я только осмотрюсь.

И от кареты далеко отходить не стану. Не хочу превратиться в заснеженный холмик. Заодно вооружусь осколком фонаря — слабые дамы в этом мире не в почете.

Подножка обледенена, колючий ветер норовил загнать обратно в укрытие, но я справилась, благополучно выбралась из кареты. И сразу провалилась в сугроб по середину икры.

Убедившись, что звуки боя не приближаются, готовая в любой миг дать нападавшему локтем в живот, потянулась к фонарю. Самой бы не порезаться!

Ну вот, теперь у меня есть осколок стекла, считай, нож, можно отправляться на разведку. Я намеревалась обойти карету, взглянуть, что с кучером, заодно проверить, не ждать ли нападения с другой стороны.

Поземка практически улеглась, так, падал редкий снежок.

Героиня фэнтези обрезала бы лошадям постромки и унеслась в темную даль, но я понятия не имела, с какой стороны подойти к коню. Надеться на мышечную память Абигаль не стала и медленно, стараясь не запутаться в мокрых юбках, двинулась вдоль кареты. Желательно тихо, очень тихо.

Присси молится. Это хорошо. Пусть думают, что обе дамы в страхе перебирают четки — или что тут у них тут принято? Эх, попадусь я, попадусь, если выберусь отсюда! В церкви наверняка еще в первый ряд поставят, не спрячешься за спинами.

Мысли о будущем — якорь, удерживающий нас в настоящем. В любой чрезвычайной ситуации нужно верить, что наступит завра, ты не останешься здесь навеки. Вот и я доберусь до столицы, отлежусь немного под предлогом нервного переутомления…

Запнулась, обнаружив страшную находку. Вера в завтра резко сдулась, как воздушный шарик.

Так вот почему мы так резко остановились!

Тело кучера-вампира свешивалось вниз головой с передка кареты. Впотьмах я нечаянно задела его, и оно плюхнулось прямо мне под ноги. Как не заорала, не знаю. Как не порезалась, тоже — осколок стекла я обронила. Тупо смотрела на бледное лицо, радуясь, что из-за времени суток застывших глаз не различить.

Но почему он умер, разве можно легко и быстро убить вампира?

Опустилась на колени. Руки дрожали.

Лена, давай по пунктам. Сначала отыщи осколок и отбрось подальше, чтобы саму себя на тот свет не отправить. Затем осмотри покойного, проверь, действительно ли он умер — вампиры всегда холодные. Если жив, окажи посильную помощь. Если нет, забери у него нож или кинжал. После поднимись на ноги и посмотри, что там перед лошадьми. Я ставила на «удачно» поваленное ветром дерево: такой прием часто применяли в книгах и фильмах. Ствол падает, кучер натягивает вожжи, превращается в отличную статичную мишень…

Горько усмехнулась, рассматривая вонзившийся в грудь возницы болт. Знакомая штучка! Помнится, такими собирались нашпиговать Элефа и его летучий отряд во время моего похищения.

Прямо в сердце. Без шансов. Наконечник арбалетного болта, несомненно, из серебра.

Мертв и воскрешению не подлежит. Вон какая чернота пошла, уже до горла добралась. И запах… Собственно, пахнет тем, чем и должно при разложении.

Зажав пальцами нос, выпрямилась, поискала глазами место, откуда могли произвести выстрел. Нет, можно допустить, что стреляли в движении, с седла, но больно похоже на работу снайпера. А он точно окопался в стационарном укрытии, из которого видно все, зато не видно его самого: деревья, кусты, любая возвышенность. И мне надо его найти, потому как отравленных серебряных болтов у него полный колчан, или в чем они там хранятся. Найти до того, как он убьет Элефа или Азнея.

Липкий страх щупальцами стиснул сердце. За грудиной заныло, ноги заходили ходуном, пришлось ухватиться за облучок, чтобы не упасть.

На снегу мерещилось тело Элефа с такой же чернотой, расплывающейся по всему телу. Спутанные, все в крови волосы, дыра в груди… Зажмурившись, досчитала до десяти и укусила себя за щеку. Острая вспышка боли помогла притупить страх, я снова могла действовать.

Вот лошади. Стоят, всхрапывают. Нужно растолкать Присси, пусть стоит и держит — все какая-то польза. Беспомощная, молящаяся служанка отныне бесила. Хотелось встряхнуть ее, дать пощечину, наорать.

Казалось, я на время превратилась в вампира, потому что органы чувств у меня резко обострились. В уши ударила какофония звуков, в нос — десятки запахов. Глаза тоже приспособились к темноте, я больше не напоминала слепого котенка. Сама природа выступила моей союзницей — снег окончательно прекратился, будто полчаса назад и не кружила поземка.

Враги. Безошибочно повернулась в нужную сторону. Глаз сразу выцепил знакомые крылатые силуэты — сама не зная как, я легко выделяла их из общей массы. Нападавшие — люди, конные. «Прекрасно, вампиры их перебьют», — подумала с небывалой прежде кровожадностью.

Проклятые юбки, только мешают! С силой рванула за верхнее платье. Оно поддалось только с третьего или четвертого раза. Завязала образовавшиеся половины на уровне чуть выше колена и побрела по снежной целине. Ногам сразу стало зябко, зато не запнусь, не рухну в сугроб.

Защищая лицо щитком из ладони, выискивала стрелка. От напряжения сводило мышцы, болели зубы. Я должна, я обязана хотя бы предупредить! Другая часть меня напоминала о том, что я зря подвергаю свою жизнь опасности, играю в спасателя. «Предоставь это мужчинам, — шептала она. — Если на тебя нападут, затолкают в рот кляп, ты сделаешь только хуже». Это да, некто, похитив меня, легко мог расстроить хрупкий мир между людьми и вампирами, и все же я не могла, честно пыталась, но не могла оставаться в роли пассивного наблюдателя.

Вынужденная обходить глубокие сугробы, нанесенные ветром, забрала сильно влево, ближе к горам, чуть ли не перпендикулярно дороге. Бой развивался впереди и правее.

Наступив на притаившийся под снегом камень, покачнулась и чудом не упала. И тут увидела его. Стрелок прислонился спиной к камням метрах в двух выше меня, чуть впереди. Под ногами тоже камни — я вышла к подножью гряды. Со стороны дороги стрелка укрывал кустарник, но я, сама не ведая, подобралась к нему со спины. Нападения отсюда он явно не ждал, а ветер и шум сражения заглушили мои шаги.

Палец стрелка замер на спусковом крючке. Арбалет плавно двигался вправо и влево, вверх и вниз вслед за очередной целью.

Что я могла? Криком предупредить об опасности? И получить болт между глаз. Хотя нет, сначала арбалетчик спустил бы крючок, а потом уже занялся мной. Я не вампир, изнеженная дама, человек, зачем тратить на меня драгоценное оружие?

Эх, все равно он меня заметит, попытаюсь заставить его промахнуться. Перезаряжать арбалет долго, это не пистолет, а в декольте у меня припрятан нож убитого кучера — условно мы на равных. В глубине души надеялась, до рукопашной не дойдет, вампиры услышат, спасут.

Отыскать камушек в предгорье даже зимой несложно. Главное, прицелится…

— Нечистый! — выругался стрелок: я угодила ему в руку.

Увы, арбалет все же выстрелил. Но что могла, хотя бы прицел сбила.

— Ах ты тварь!

Стрелок быстро отыскал причину своей неудачи и ринулся на меня. Здоровенный, в темном плаще, так напоминавшем… одеяния Охотников.

— Подстилка вампирья, я из тебя всю кровь выпущу, а труп отдам свиньям! — перепрыгивая с камня на камень, бесновался стрелок.

Отступала, сжимая в руке нож. Увы, скорости наши явно не равны, сейчас он меня схватит…

Стрелок захлебнулся очередным потоком брани. У него горлом пошла кровь, и он рухнул как подкошенный. Элеф рывком вытащил всаженный между лопаток длинный тонкий кинжал и, прищурившись, зыркнул на меня. Слов не потребовалось, я и так все поняла. Светящиеся алые глаза доходчиво объяснили, что обо мне думают и куда послали.

— Брин! — крикнул Элеф. — Проводи миледи и проследи, чтобы она не гуляла.

Помолчав, он добавил:

— За арбалетчика спасибо. Он собирался убить меня, болт чиркнул над ухом.

Встречу с герцогом Тешинским назначили посреди чистого поля. Я еще издали увидела разбитые прямо на снегу палатки, дымок от костра. Элеф послал вперед слугу — предупредить о нашем прибытии. И повернулся ко мне:

— У вас еще есть шанс отказаться.

— Судя по постановке вопроса, вы даете его самому себе, милорд.

— Тогда… — Элеф чуть помешкал и снял одно из колец, — вам придется надеть вот это. Обручальное кольцо рода Тимерусов. Ему около тысячи лет.

— Подумать только — тысяча лет! — протянула с благоговейным восторгом приняла подарок.

— Не так уж много, учитывая продолжительность нашей жизни, — пожал плечами Элеф. Мне показалось, он был чуточку смущен, иначе зачем снова и снова поправлял фибулу плаща? — Увы, прежнее кольцо отошло покойному Лорду, моему отцу пришлось заказать новое. Не такое красивое, но по-прежнему дышащее магией. Если провести соответствующий обряд, оно свяжет мужчину и женщину, сделает их единым целым. Но так как наша помолвка фиктивна, ограничимся другим его свойством — подстраиваться под любую руку. Пожалуйста, снимите перчатку.

Пришла моя очередь смущенно теребить детали гардероба.

— Не надо, что вы, я сама прекрасно могу…

— Окажите мне честь, миледи.

— Так положено, — отозвался со своего места Азней. — Не беспокойтесь, кольцо не отравлено, я проверял.

— Помню, — зыркнул на него Элеф, заставив младшего брата прикусить язык. — Когда ты взял его без спроса и пытался сделать предложение своей Тее. Как хорошо, что она его не приняла!

Он и жениться на ней хотел?! Сколько же еще тайн припасено в местных сундуках?

— Кольцо передается по линии старшинства? — быстро спросила первое попавшееся, чтобы предотвратить назревавший конфликт.

У нас через пару минут важная встреча, нашли время!

— Именно. Полагаю, — иронично усмехнулся Элеф и осторожно забрал из моих пальцев кольцо, — следующим вопросом вы поинтересуетесь моим возрастом?

— А погадать можно?

Неловко стянула перчатку и с душевным трепетом протянула Элефу руку. Будто действительно замуж выхожу! Когда холодное кольцо коснулось кожи, по ней пробежали мурашки. Какое тяжелое! На самом деле, нет, почудилось от волнения.

— Ай! — взвизгнула, под заливистый хохот Азнея вжалась в спинку сиденья, когда кольцо зашипело и уменьшилось в размерах.

— Я же предупреждал! — укоризненно глянул Элеф. — И гадать не нужно, мне четыреста двадцать восемь лет. Азней на двести шесть лет младше.

— Целых четыреста двадцать восемь! — пораженная, шепотом повторила я.

Цифры такого порядка не укладывались в голове. С другой стороны, Элеф младше Дракулы, считай, совсем юный.

— Для вампира это самый расцвет жизни, где-то тридцать пять-сорок лет по вашим, человеческим меркам. Уходим мы по-разному, но мало кто разменял девятое столетие. Тысячелетних старцев на моей памяти и вовсе нет. Слишком древний, да? — кисло улыбнулся Элеф. Разумеется, он почувствовал, увидел мое разочарование. — Вам ведь всего…

— Тридцать два, — склонившись к самому его уху, обнадежила я. — Мы почти ровесники. Ну, по человеческим меркам.

И тут же выпрямилась, напустила на себя важный вид: Присси смотрит. Мы о ней совсем забыли, молчаливая служанка превратилась в элемент интерьера. А ведь у нее есть глаза и уши, нетрудно догадаться, что она расскажет моим родителям. Нужно спасти остатки репутации Абигаль.

— О! — брови Элефа изумленно приподнялись.

Нервно хихикнула:

— Теперь я слишком старая для вас?

— В самый раз, миледи.

Он поцеловал мою руку и поправил кольцо — уникальное, не штампованную поделку из сетевых ювелирных. Во-первых, никакого крупного бриллианта, вместо него рубин. Во-вторых, огранка в виде цветка. Крохотные лепестки выполнены из изумрудов. По ободку шла полоска черной шпинели, на которую нанизали капельки крови из тех же рубинов, только более светлого оттенка.

— Белый флаг! — выглянув из окошка, прервал нашу идиллию Азней. — Якоб тоже вернулся, можно ехать.

Сглотнув, кивнула, хотя предпочла бы никогда не встречаться с герцогом Тешинским.

Как же кружится голова! Вдобавок подташнивает.

— Пока не уладим формальности, вы останетесь в карете, — отгородившись от меня невидимой стеной, став таким чужим, отстраненным, инструктировал Элеф. — Если все пройдет благополучно, пересядете в экипаж Тешинских. До столицы мы будем добираться порознь, разными дорогами. Там я вас найду и на правах жениха нанесу визит.

— Хорошо, — механически повторяла на каждое новое указание.

Пальцы сминали волчью шкуру, вырывали из нее мех клочьями.

«Я не хочу, не хочу!» — вопило подсознание, топало ногами как в плохоньких книгах с внутренними богинями, но время вольницы закончилось, меня снова запихнут в железный корсет жизни местных дам. Пока крутились колеса, у меня еще оставалась надежда, но отсрочить неизбежное невозможно.

— Я вас покину.

— Я тоже.

Стоило карете остановиться, один за другим вампиры оставили меня. Зато очнулась, затараторила Присси. Мол, как она рада, что все наконец закончилось.

— Замолчи! — с непривычной для себя злобой замахнулась на нее и прильнула к окошку экипажа.

Он остановился в непосредственной близости от условной «красной линии», по обе стороны которой выстроились люди и вампиры, я отлично все видела и слышала. А на меня саму пока не обращали внимание: не до того, под хмурым небом кипели нешуточные страсти.

— Только вы знали, какой дорогой мы проследуем к месту встречи, — Элеф не повышал голоса, однако по всему было видно, он взбешен. Верхняя губа подергивалась, из-под нее временами показывались кончики клыков. — И что же, не успели мы добраться до первого ночлега на людских землях, как на нас напали. Убили моих слуг, покушались на меня. Вы этим хотели расплатиться, милорд?

Вампир чуть повернул голову, кивнул молчаливой охране, выстроившейся за ним полукольцом, и один из стражников кинул под ноги отцу Абигаль арбалет. Следом полетели болты с серебряными наконечниками… и голова стрелка. По людской делегации прокатился ропот. Стоявший подле Тешинского льес Борн (я его с трудом, но узнала) взялся за эфес меча.

— Не стоит! — остановил его господин и перевел взгляд на оторванную голову. — Что это?

— Мне следовало спросить у вас, ваше высочество, потому что это ваш человек.

— С чего вы взяли? — занял глухую оборону старый лис. — И почему я должен вам верить? Вампиры частенько нападают на людские селения, мы вынуждены обороняться.

Пока толком не могла рассмотреть отца Абигаль: его загораживали вампиры. Принц -да, он тоже, официально: принц Альбрехт, герцог Тешинский — в меру высок, плотен, широкоплеч, носит эффектный бордовый берет со светлым пером. А еще, кажется, рыжий. Впрочем, сейчас познакомимся поближе.

— Потому что я все видела.

Самостоятельно совладав с подножкой, выбралась из экипажа, чем тут же привлекла внимание и вызвала всеобщее бурное осуждение с обеих сторон.

— Доброго здравия вам, отец!

Потупив взор, присела в реверансе. А мысленно, как там говорят в интернете, пришла в крайнюю аффектацию от собственных возможностей. Оказывается, тело Абигаль помнило то, чему ее учили. Этак я и верхом ездить смогу, и танцевать — жизнь-то налаживается!

Принц не удостоил меня ответом. Нахмурившись, он оглядел меня с головы до ног и, разумеется, остался недоволен. Особенно плачевным видом моих юбок, павших в неравной борьбе со снегом. Я, впрочем, тоже не пришла от него в восторг. Красота явно досталась Абигаль от матери. Может, в молодости Альбрехт Тешинский и был хорош собой, но сейчас передо мной стоял богато одетый мужчина лет пятидесяти, выглядевший на все шестьдесят. Действительно рыжий, с клочковатой бородкой и усами-проволокой над тонкими губами. Прямой нос, мешки под глазами, кустистые брови — и море спеси, помноженной на неуживчивый характер. Который принц не преминул проявить.

— Ты ведешь себя хуже служанки! Мне стыдно называться твоим отцом.

Спокойно, Лена, мысленно сверни ему шею и…

— Я всего лишь хотела…

— Возвращайся в карету и жди. Поговорим после.

Побитой собакой поплелась прочь, так и не сказав ни слова в защиту Элефа. А как тут скажешь, если любая попытка пресекалась на корню.

Примечательно, отослали меня на «территорию врага» — значит, официально я пока принадлежала вампирам. Слово нехорошее, речь будто о вещи, но формально я вещь. Этакая Лариса Огудалова, только без Паратова и Кнурова. Надеюсь, и Карандышева не повстречаю.

— Зачем вы, госпожа? — укорила Присси и вновь укутала меня волчьей шкурой.

А сама на колечко с интересом посматривает, аж губы облизывает. Девушки в любом мире неисправимы!

— На, Оленька! — сунула ей руку с кольцом прямо под нос.

Почему «Оленька»? Да потому что вела себя так же: охала, притворно восхищалась… и втайне надеялась, что герцог Тешинский расторгнет помолвку. Одна радость — отбивать жениха Присси не станет.

— Не боитесь такие вещи носить? Вдруг оно кровью питается?

— Болтливыми служанками оно питается. Помолчи, сделай милость, не слышно же ничего!

Стороны никак не могли прийти к согласию. Элеф упорно обвинял принца в покушении, тот его — в попытке нарушить недавние соглашения.

— Вы на землях Вратии, милорд, и подчиняетесь вратийским законам! — раскраснелся герцог Тешинский. — Только милость ее величества…

— Прекрасно, значит, не договорились.

Элеф раздраженно щелкнул зубами и подал знак разворачиваться.

— Надеюсь, вы в подробностях изложите королеве, как воспользовались еемилостью.

Произнесенное с мрачным сарказмом слово поубавило пыла у Тешинского и его свиты.

— Моя дочь…

Он шагнул следом за Элефом; льес Борн тенью скользил рядом, готовый в любой момент отразить нападение.

— Что — ваше дочь? — Вампир испепелил его взглядом. — Как видите, она жива, здорова и не обращена.

— И помолвлена с вами. Однако я мгновенно разорву помолвку, благо она пока не признана в людских землях, если вы нарушите договоренности. Мир взамен на руку моей дочери. Согласитесь, я приношу большую жертву, отдавая вампиру принцессу крови. Абигаль могла претендовать на трон любой страны, а вынуждена будет отправиться в мрачный замок, полный чудовищ.

— И каждую ночь обливаться слезами, деля ложе с кровопийцей?

Язык тела однозначно говорил о том, что Элеф взбешен. Будь он моложе и не обличен властью, ответственностью за княжество, давно вцепился принцу в горло. Зато Азней такой выдержкой похвастаться не мог.

— Он оскорбил нас, брат! Неужели ты спустишь?

Ощерившись, Азней двинулся на противника. Сверкнули клыки — он готовился к нападению. Принц попятился и как-то незаметно оказался в кольце вооруженных до зубов солдат. Однако кровопролития не случилось.

— Остынь!

Элеф поймал брата в прыжке, ухватил за шиворот и откинул подальше.

— Дурная провокация, ваше высочество! — Сложив руки на груди, он смотрел прямо перед собой. — Ваш план провалился: я не стану нападать и не позволю напасть своим спутникам. Придется вам развязать войну. Сомневаюсь, будто вы этого хотите. Вы можете порочить честь вампиров, убивать, маскируясь под жителей Сумеречного княжества, но действовать открыто вы не решитесь. Приятнее оставаться жертвой: всегда можно рассчитывать на помощь и сочувствие.

— Ваша взяла, — шумно засопел принц и, локтями растолкав телохранителей, снова вышел вперед. — Вы перехитрили меня, Элеф Тимерус. Абигаль ваша. Помолвку огласим в Христинии в начале следующего месяца, тогда же подпишем брачный договор. Окончательно невесту вместе с приданым я передам вам в сентябре, до тех пор дочь останется под родительским кровом.

— Обещаю организовать свадьбу не хуже королевской, — чуть склонил голову Элеф в знак того, что принимает условия.

Почти полгода ожидания! С прежним женихом планировали разобраться намного быстрее, обручили по доверенности, и вперед, отправляйся прямо на свадебку. Подобное поведение принца свидетельствовало о том, что он надеялся не довести дело до брака. Элеф наверняка это понимал, но, так как наша помолвка фиктивная, его все устроило.

Покончив с матримониальной темой, перешли к политике: обсуждали проект мирного договора. Принц торжественно вручил черновик Элефу, он обещал ознакомиться, внести правки от лица Лорда. Если стороны сойдутся, подпишут в торжественной обстановке.

— Надеюсь, я смогу без проблем остановиться в Христинии? Или на вампиров законы гостеприимства не распространяются?

Лица людей перекосило. Льес Борн и вовсе сплюнул себе под ноги — красноречиво. Вновь ведь провоцировал!

— Разумеется, — кивнул принц. — Вашим устройством займется советник его величества, герцог Грельский. Вам выделят достойное жилище, охрану…

— Охрану? — недоуменно переспросил Элеф.

Звучало нелепо, хотя не лишено смысла, учитывая отношение к вампирам. Ту же мысль тактично высказал принц:

— Увы, далеко не все ратуют за мир с Сумеречным княжеством. Не хочется, чтобы вы пострадали от рук черни или какого-нибудь фанатика.

А еще это способ держать Элефа под контролем. Эх, рушится наш план по кирпичикам! И ведь не откажешься… Элеф, скрепя сердце, согласился, еще и поблагодарил. Мужчины пожали друг другу руки. Пришло время передачи Абигаль в лоно любящей семьи.

Обмен совершили просто: к нашей карете подъехала другая, встала параллельно. Дверцы обоих экипажей распахнули, и буквально через минуту я оказалась сидящей между незнакомыми мужчиной и женщиной. Словно в тиски зажали, чтобы не сбежала.

Присси в карете места не нашлось, ее отослали в обоз — еще одно непонравившееся мне обстоятельство.

— Как же вы исхудали, милая моя! — с фальшивой заботой сокрушалась моя новая спутница. — И сколько всего натерпелись! Теперь все позади. Будьте покойны, Альбрехт сделает все, чтобы вы не вышли за мерзкого кровопийцу. Но без мужа вы не останетесь, я нашла для вас двух прекрасных женихов. А не понравятся, выходите за Йохана. Я переговорю с вашей матушкой, уж теперь-то она не откажет.

Словно в самый первый день в новом мире, факты сыпались по скоростью миллион в минуту. Сидела, глупо улыбалась, а сама пыталась разобраться, кто есть кто. Вот и пригодятся ускоренные курсы в библиотеке.

Начнем с утешавшей меня блондинки. Она явно родовита и богата. Отделанная горностаем или соболем, тут я не спец, накидка, муфта из такого же меха, зеленое платье из шерстяного сукна с вышивкой по подолу. На голове тоже не чепец — то ли шапочка, то ли берет с меховой опушкой. Тяжелые серьги в ушах, перчатки — присной памяти баронесса Пийская так не одевалась. Смотрит одновременно ласково и строго. На вид… Лет сорок-сорок пять, полагаю. По-свойски называет принца Альбрехтом — точно, моя тетка по отцу, маркграфиня Оливия Ольская.

Блондин с птичьим носом и снулыми глазами и есть тот самый кузен, с которым меня едва не обручили в детстве, Йохан. Похож на мать, тоже не красавицу. Я бы дала ему от двадцати до двадцати пяти.

— Если выйдете за меня, — подал голос кузен и наконец, как того требовали правила приличия, пересел, — после смерти вашего отца я унаследую титул герцога Тешинского. Вы станете первой дамой при дворе.

— Тише, Йохан! — переменившись в лице, шикнула на него мать и нервно огляделась. — Дядя проживет еще долго, а когда придет его срок, герцогство отойдет к маленькому Лукасу.

— Если только он не умрет от какой-нибудь хвори, — поджал губы Йохан. Он явно не питал любви к дяде и надеялся присвоить его земли. — Маленькие дети вечно чем-то болеют.

— Не слушай его, деточка, он не со зла! — Тетушка снова окружила меня душной заботой. — Поссорился давеча с дядей из-за вампиров.

— Согнать их надо в одну кучу и сжечь, — сверкнул глазами Йохан, — а не приемы в их честь устраивать, договоры подписывать. Помяните мое слово, кузина, добром это не кончится, скоро и улицы Христинии заполнят обескровленные трупы.

— Полно, полно! — обеспокоенно запричитала Оливия. — Держи язык за зубами! Сказано — вампиры наши друзья, так улыбайся, осиновый кол всегда наточить успеешь. А станешь болтать, попадешь в опалу, не видать тебе Абигаль как своих ушей.

— А вот и братец! — с преувеличенной радостью пропела она и похлопала меня по руке. — Скоро прибудем в гостиницу, там наконец-то смоете с себя вампирский дух. Я взяла с собой кусочек душистого ольского мыла, у самой королевы такого нет. А еще нужно вас переодеть, а то без слез не взглянешь, показать лекарю…

Список затягивался. А что ты хотела, Лена, легкой жизни не будет. Сиди, кивай и думай, как пройти между Сциллой и Харибдой.

Стоя возле камина, грела озябшие руки. Тетушка только делала вид, что увлечена вышиванием, словно цербер, приглядывала за мной с дивана. Мое собственное рукоделие, огромное, натянутое на специальную раму, стояло у окна. Вышивать надлежало стоя, а, чтобы не было соблазна присесть, с каменного подоконника убрали подушки. Теперь устроиться с комфортом на нем мог только вампир.

Шел четвертый день, как меня привезли в столицу Вратии, и заперли в девичьих покоях. И минуло две недели с тех пор, когда я в последний раз видела Элефа.

Создавалось впечатление, будто я заключенная: меня не оставляли одну ни на минуту. Если со мной не могла сидеть тетушка, ее место занимала другая умудренная летами родственница или приживалка. И все посматривали на меня с подозрением. Будто этого мало, ко мне приставили другую служанку, очевидно, заподозрив Присси в переходе во вражеский стан.

А за окном бурлила жизнь — столица, как-никак. Окна гостиной выходили на улицу, я видела всадников, экипажи, разносчиков всякой снеди. Розовощекие от мороза мальчишки катались на запятках, цепляли к ним санки, а слуги нещадно их гоняли.

Одна радость — принц Альбрехт ко мне не захаживал. Он доехал с нами до деревушки, переночевал там и унесся прочь в неизвестном направлении с большей частью охраны. На женщинах сэкономили. Или посчитали, что снулого Лукаса будет достаточно.

Кузен изрядно досаждал мне. Заводил нудные разговоры о долге, пенял на недостойное поведение. С согласия матери навещал и здесь, в Христинии. Мы втроем чинно пили чай. Очевидно, это называлось ухаживаниями. Оливия нет да нет вздыхала о моей горемычной доле, как лучше было бы найти пару одной расы и веры.

— Как же быстро вы привыкли бездельничать! Стежки все кривые.

Оливия поднялась со своего места и скептически оценила мои попытки преуспеть в рукоделии.

— Ах, тетушка, — манерно поднесла руку ко лбу, — до сих пор озноб, пальцы дрожат!

Надо же как-то оправдать отсутствие базовых навыков местных барышень.

— Тогда мое известие вас обрадует: ее высочество, ваша матушка, скоро будет здесь. Если ее ничего не задержит в пути, прибудет в конце недели.

Порадовалась, что стою к ней спиной, и тетушка не видит моего перекошенного от радости лица. Надо срочно заболеть, очень срочно! С больной какой спрос, ее манеры не проверяют, к словам не придираются. И я переместилась к окну, но не к тому, где стояло ненавистное вышивание, а к другому. Сквозняк в наличии, может, мне повезет? С другой стороны, вдруг надует воспаление легких? Его лечить не умеют, а безвременная кончина меня не прельщала. Так что от окна я отодвинулась.

— Брачный договор с герцогом Унгерским уже разорван?

Так, вспомнилось. Надо же разговор поддержать.

— Нет, еще в силе, — огорошила Оливия и, нахмурилась, заметив кого-то в окне. — Ваш отец расторг его, однако герцог отказался отзывать свою подпись. Вы оказались в очень щекотливой ситуации, милая. Боюсь, решение за его величеством.

— Но отчего же?.. — Растерянность разыгрывать не пришлось. — Герцог написал мне, что нашел новую невесту.

— Верно, но после вашего чудесного возвращения он заявил о своих правах. Чрезвычайно нечистоплотный человек! — поджала губы Оливия. — Зато через пару десятилетий при удачном стечении обстоятельств сядет на эгландский трон. Единственный сын Людвига Шестого Эгландского слаб здоровьем, до сих пор не женат…

Она многозначительно замолчала.

— Лорд Элеф Тимерус тоже наследник своего брата, — напомнила я. — Лорд тоже может скончаться бездетным, и я точно так же примерю корону.

— Сумеречного княжества. Ложиться в постель с нежитью… — Лицо Оливии передернуло от отвращения. — Кому — вам, такой молодой и прекрасной!

Ага, а под страшного старика можно.

— Понимаю, — сцепив руки на животе, тетушка принялась вышагивать по комнате, — у брата не было выбора, у вас тоже, но вы можете пасть в ноги королю, он освободит вас от данного слова.

— Слово нерушимо, — отчеканила я и до боли сжала кольцо на пальце.

— Но не данное нежити, — напирала Оливия. — Еще не все потеряно, вы можете занять приличествующее вам положение. Ни одна из тех невест, которых предлагали герцогу Руперту мизинца вашего не стоит. Селия Лайская слишком мала, княжна Милка Нибуша рябая, третья вообще его подданная, всего лишь графиня по отцу.

— Уймите гордость, Абигаль, соглашайтесь! — Тетушка напоминала заклинателя змей, только дудочки не хватало. — Родите сына, заведете свой собственный двор. Овдовев, выберете супруга по своему разумению. Например, Лукаса.

Так вот к чему этот спектакль, трогательная забота о герцоге Унгерском — она хочет надеть на сына корону как минимум одного государства. Сначала консорт, потом регент при малолетнем наследнике, и вот пасынок мертв, сама я сижу под замком в каком-нибудь замке, а Лукас развелся и вместе с новой женой основал собственную династию. Неплохо для сына маркграфа!

— Раз у вас не лежит душа к вышиванию, — Оливия поманила меня на диван, — немного посплетничаем. Я старше вас, лучше знаю жизнь, мужчин. Из Лукаса выйдет отличный супруг.

От души надавила на больную мозоль:

— Однако он не понравился матушке.

— Ах, — отмахнулась Оливия, — с тех времен столько времени утекло! Вы еще лежали в колыбели. Принцесса Луиза всегда меня недолюбливала. Как же, она дочь короля! Она и на брата смотрела с легким презрением, хотя тот не уступает ей по знатности. Вы внучатая племянница одного короля и внучка другого, моя милая, только, увы, это не принесло вам счастья.

Слушала ее фальшивые стенания в пол-уха. Стараниями Элефа я все это уже знала. А вот на портреты славных предков и ныне живущих родственников с удовольствием бы взглянула. Генеалогические схемы — это хорошо, только описание внешности к ним не прилагается. Увижу матушку — и не узнаю. Вот конфуз! И тут меня посетила идея. В каждом приличном дворянском доме имеется картинная галерея, нужно всего лишь в нее попасть.

— Ах, стоило вам напомнить о предках, как меня одолело нестерпимое желание увидеть портрет дедушки. Он ведь здесь есть? Что-то не припомню, голова как в тумане…

Я приберегла для Оливии самый невинный взгляд, еще и ресницами похлопала.

— Почему именно дедушки? — нахмурилась тетушка.

Пришлось выкручиваться:

— Кому, как ни королям, делиться с нами мудростью.

Увы, маневр не удался.

— Для советов существуют живые люди: я, ваш отец, матушка. Ваше здоровье внушает мне серьезные опасения.

Оливия поднялась, потянулась за колокольчиком для вызова слуг.

— Немедленно отправляйтесь в постель! Я пошлю за врачом.

И буркнула в сторону, надеясь, что не услышу:

— Не хватало только, чтобы она помешалась!

Однако провести остаток дня среди подушек мне было не суждено: поспешившую на зов Оливии горничную бесцеремонно оттолкнул некий господин в черном с массивной золотой цепью на шее. При виде него тетушка пришла в аффектацию, с фирменной фальшивой улыбкой присела в реверансе. Я не спешила последовать ее примеру: все же принцесса крови, а не супруга маркграфа. Вряд ли к нам пожаловал сам король, раз так, хватит и кивка.

— Ваша светлость, какой сюрприз! К сожалению, моя племянница нездорова и не может вас принять, — залепетала Оливия, желая отделаться от незваного гостя.

Подозреваю, именно его она видела из окна.

— Разве? — Мужчина ей не поверил. — Немного растеряна, напугана, но не более.

— Вы здесь по приказу его величества?

Оливия загородила меня от гостя, если бы могла, за юбками спрятала. Да кто же он такой? Сначала я решила, что к нам наведался сам Генрих Бездетный, но обращались к нему как к герцогу, плюс возраст не сходился. Насколько я поняла, король Вратии — практически дряхлая развалина, а это мужчина в самом расцвете сил. Симпатичный, только массивная, чуть выдвинутая вперед челюсть и колючий взгляд немного портят.

— Нет, я решил навестить по собственной воле. Ее высочество претерпела столько злоключений: похищение, попытка убийства, плен.

В голове зажглась красная лампочка: врет. Имя гостя тоже вычислила — сам советник пожаловал. С пустыми руками или прихватил пузырек с ядом?

Вот ведь как меняется отношение к человеку, когда оно окрашивается негативными эмоциями! Минуту назад советник казался импозантным, не лишенным обаяния мужчиной, а теперь словно превратился в двойника Генриха Восьмого. Высокий, широкоплечий... Хотела добавить «толстый», но наговаривать не стану, с весом все в порядке.

— Именно поэтому ей лучше отдохнуть.

Оливия предприняла попытку увести меня, но советник остановил ее властным:

— И все же я хотел бы побеседовать с ее высочеством.

Задумался и с плотоядной улыбкой добавил:

— Наедине.

— Но это невозможно! — обескураженно пробормотала тетушка. — Моя племянница — незамужняя девица, вы скомпрометируете ее.

— Вы такого дурного мнения обо мне, миледи?

Губы советника по-прежнему улыбались, тогда как глаза недобро сузились.

Побоявшись навлечь на себя несчастья, Оливия пошла на попятную, сбивчиво пробормотала:

— Ну что вы, как можно, ваша светлость! Просто вы мужчина…

— А еще доверенное лицо короля. Извольте оставить нас одних, миледи.

Оливия в полупоклоне попятилась к двери, послав мне напоследок ободряющий взгляд. Служанка благоразумно покинула арену боя еще в середине разговора, так что мы с советником остались одни. Гадкое ощущение — оказаться без оружия в клетке с матерым хищником!

Стараясь не выказывать страха, предложила гостю присесть.

— Охотно! — Советник опустился на диван, с которого несколько минут назад Оливия учила меня правильной брачной политике.

Рассудив, что и мне стоять не следует, облюбовала кресло у камина.

— Вам известно, кто я? — без лишних предисловий спросил советник.

Он пристально изучал мое лицо, пытался поймать на лжи. Тяжелый предстоит разговор!

Ответила осторожно:

— У меня есть некоторые соображения на этот счет, ваша светлость.

Вряд ли Абигаль в силу возраста бывала при дворе, а больше познакомиться ей с советником негде.

Угадала — собеседник кивнул. Подозрительности в его взгляде чуть поубавилось.

— Тогда позвольте представиться. — Он поднялся и направился к моему креслу. Спрашивается, зачем садился? — Лорд Алан Норман Кавендиш, герцог Грельский, советник его величества, короля Вратии, к вашим услугам.

За представлением последовал придворный поцелуй, благо я заблаговременно и под нужным углом протянула советнику руку. О, это целое искусство, спасибо, Элеф о нем поведал.

— Польщена нашим знакомством, ваша светлость.

Еще бы понять, что ты здесь вынюхиваешь.

— Мне сообщили, вы стали невольной свидетельницей гибели баронессы Пийской.

Не выпуская мою руку, что шло вразрез с нормами этикета, советник чиркнул по мне взглядом. Ага, пытается выяснить, что мне известно. Но я не дурочка, не стану раскрывать карты. Хотя бы потому, что мнимое неведение продлевает жизнь.

— Это… Это было ужасно! — старательно изобразила дрожь в голосе и закрыла лицо руками. И ладонь высвободила, и истинные эмоции скрыла. — Я проснулась посреди ночи от жуткого крика, но толком ничего не поняла. Повсюду кровь… И эти вампиры… А дальше снова темнота. Я пришла в себя уже во дворце князя. Присси рассказала, что вампиры убили несчастную баронессу. Наверняка она пыталась защитить меня. Бедная моя родственница!

Тут бы слезу выдавить, но не получается.

— Больше никого в комнате не было?

Покачала головой.

— Хорошенько подумайте, миледи! — напирал советник.

Уж не допросили ли они Присси с пристрастием?

— Я не помню, спросите у служанки, — раздраженно отмахнулась я.

Любая девица с расстроенными нервами повела себя так же.

— Ваша служанка показала, в комнате был мужчина.

Сказал и выжидающе посмотрел на меня.

Вспыхнула:

— Если вы намекаете…

— Вовсе нет, — попытался загладить свои слова советник, — я всего лишь хочу разобраться в хитросплетениях той ночи. Перед похищением вас пытались убить.

— Вампиры, полагаю. Но затем, посовещавшись, они сочли меня более полезной живой.

Виновато улыбнулась:

— Простите, ваша светлость, я плохо помню ту ночь и последующее утро. Мне нездоровилось, голова раскалывалась, жутко хотелось спать.

Удовлетворенный моими ответами, советник расслабленно опустился на диван. Воспользовавшись моментом, осторожно поинтересовалась:

— А что с лордом Тимерусом, моим женихом? Могу ли я его увидеть?

— Зачем? — прищурился советник.

— Все же он спас меня, уберег от расправы. Если бы не милорд, рядовые вампиры растерзали бы меня, — пришлось приврать, чтобы объяснить интерес к Элефу.

— С ним все в порядке, — заверил советник. — Вы увидитесь на оглашении помолвки. Ее величество надумала дать в честь нее бал. А еще она рада будет видеть вас во дворце и передала письмо для вас.

Он расстегнул ворот камзола и вытащил из потайного кармана голубой конверт.

— Его величество так же желает вас видеть. Только он, вы и я, ваше высочество, — зачем-то счел нужным добавить советник. — Надеюсь, несмотря на союз с наследником Сумеречного княжества, вы остались верной подданной Вратии?

— Несомненно.

— Тогда поведайте мне о состоянии тамошнего князя. Сведения обрывочны и чрезвычайно противоречивы.

— Боюсь, я знаю меньше вашего, милорд. Меня держали взаперти и не делились подробностями нападения.

— Жаль! — с нескрываемым сожалением произнес советник. — Быть может, вы вспомните что-то еще, слабые места, привычки, пороки Элефа и Азнея Тимерусов, чтобы мы могли надавить на них. Или время смены и схему расположения караулов во дворце. Корона очень надеется на вас, миледи. Разумеется, ваши услуги будут щедро оплачены, как землями, новыми титулами, так и деньгами. И подходящим по статусу замужеством. Я мог бы предложить и свою кандидатуру. Род Кавендишей, как вы знаете, восходит к Рутульской империи, а первый герцог Грельский был возведен в достоинство самим Мануилом Великим.

Такого поворота я не ожидала, уставилась на собеседника глазами по десять рублей.

— Или вам больше по душе герцог Анри Туверский, сын Ее высочества Марии Жозефы? — сладко пел в уши искуситель. — У вашего двоюродного дяди нет наследника, вероятнее всего, именно он займет трон под именем Анри Первого. Ваше родство допускает брак. Не стоит забывать и о родне семье вашей матушки. Понимаю, наследный принц Эгландии, ваш кузен, не предмет девичьих мечтаний, зато к нему прилагается корона. Я могу посодействовать в переговорах.

— Хорошо, я постараюсь что-нибудь вспомнить, хотя ничего не обещаю. Плен, убийство бедной баронессы негативно отразились на моем здоровье. Я плохо сплю, в голове туман…

— Тогда вскройте письмо. Уверен, оно прогонит вашу хандру.

Голубой конверт перекочевал в мои руки. Сломав печать с литерами «Д» и «В», извлекла короткую записку. Автором ее оказалась Доротея. Королева предлагала составить ей компанию на загородной прогулке, а после выпить чаю в ее покоях. Вежливый тон, однако, не предусматривал отказа.

Хм… Искоса глянула на советника. А с чего бы королеве посылать записки со вторым лицом государства, лакеи закончились? Или эта парочка виделась чаще, чем советник с монархом?

— Боюсь, я не могу покинуть дом без отцовского дозволения, — уцепилась за законную возможность избежать ненужного внимания.

Хватит того, что меня собирались назначить фрейлиной. Кстати, когда? Или отец Абигаль подсуетился, отменил назначение?

— Я ваше дозволение, ваше высочество, — широко улыбнулся советник. — Да и как можно отказать королеве?

Ого, кое-кто зарвался, возомнил себя королем. А ведь он, чтобы ни пел про древность своего рода, стоит на ступеньку ниже меня. Я принцесса, а он просто герцог. Сдается, что-то назревает, не просто так советник распушил хвост. Мне нужно срочно под любым предлогом увидеться с Элефом. Чувствую, никакого мирного договора подписывать не собираются, иначе не требовали бы выдать секреты врага. И замуж за Элефа я не выйду, советник этого не скрывает.

При мысли о том, что Элефа убьют, защемило сердце. Я вдруг осознала, насколько сильно к нему привязалась, привыкла, что он всегда рядом. Мне было так хорошо, безопасно в его обществе. Мы отлично ладили, и даже его поцелуи не казались противными — просто внезапными, неожиданными. Положено ведь сначала познакомиться, сходить в кафе. Затем прогулки, свидания, и только потом поцелуи.

Неважно, женится на мне Элеф или нет, я обязана его спасти. И ради этого, если потребуется, совру, глядя в глаза королю и королеве.

— Вам нехорошо?

Внезапная бледность не укрылась от опытного взора царедворца.

— Да, голова вдруг закружилась. Это все от духоты! Вы правы, прогулка на свежем воздухе пойдет на пользу моим нервам.

И на пользу Элефу. Я постараюсь выяснить планы врага, понять, кто есть кто. Заодно аккуратно выясню, что скрывает прошлое королевы, присмотрюсь к зубам. Азней утверждал, что Тея вампирша, вот и проверим клыки ее величества.

У подъезда нас ожидала карета. Темная, с зашторенными окнами, вызывавшая нехорошие ассоциации.

Замешкавшись, не спешила спускаться. Оглянулась на дом. Может, общество Оливии и уроки вышивания лучше пугающей неизвестности?

От нетерпеливого покашливание советника по телу пробежал ледяной озноб. Он явно что-то замышлял. Замер с протянутой рукой — садитесь, мол, дорогая, или я вас заставлю сесть.

Требовалось за что-то ухватиться, отсрочить неизбежное, и я вспомнила.

— Ваша светлость… — растерянно осмотрелась и шагнула назад, под защиту дома Тешинских. — Боюсь, я не могу составить вам компанию.

— Отчего же? — нахмурился советник.

Руку не убрал, так и продолжал стоять в комичной позе.

— Порядочная девушка не может оставаться наедине с мужчиной, если они не помолвлены. Не хочу, чтобы моя репутация пострадала.

— Вы уже оставались со мной наедине, что изменилось?

Советник с трудом сдерживал эмоции. Что там у нас: злость, досада? Зато руку опустил, понял, опираться о нее я не стану.

— Это другое дело. Экипаж…

— Что — экипаж? — Мне удалось довести его до тихого бешенства. — Я сопровождаю вас к ее величеству. Или, — серые глаза блеснули и чуть прищурились, — вы так сильно жаждете стать герцогиней Грельской, что открыто просите вас скомпрометировать? Не скрою, многие девицы, науськанные их мамашами, пытались склонить меня к браку.

— Уступаю им без боя. Боюсь, вы неправильно меня поняли, речь всего лишь о соблюдении приличий. Не желаю, чтобы мой жених думал обо мне дурно.

— Какое вам дело до какого-то вампира!

— И все же мы помолвлены.

— Официально — нет. Вы принцесса крови и обязаны получить согласие правящего монарха. Совершенная на территории Сумеречного княжества церемония недействительна, можете выбросить кольцо в ближайший сугроб. А еще лучше отдайте мне, пусть придворные маги проверят его на порчу.

Завела руку с кольцом за спину. Я его не отдам: слишком сильно советник жаждал им обладать. Вон как глаза алчно блестят! Вряд ли он собирался сделать предложение своей подружке или повесить кольцо как боевой трофей в кабинете — там что-то другое. Магия. Вампирская магия. И он собирался употребить ее во зло Элефу.

— Я хочу видеть жениха. Либо так, либо я никуда не поеду.

А ведь ему очень нужно, чтобы я поехала. Интересно, куда?

— Вы сознаете, что говорите? — Советник чуть склонил голову набок, уголок его рта дернулся. — Вы смеете отказать самой королеве!

— Я всего лишь хочу по дороге во дворец увидеть Элефа Тимеруса. Он ведь не пленник? Раз так, может принимать гостей. Заодно вы проследите, чтобы со мной ничего не случилось, в вашей обществе я буду чувствовать себя в полной безопасности.

— Если ее величество позволит, — советник не решился взять на себя ответственность. — А теперь садитесь. Вам оказана большая честь.

Да поняла я уже, поняла: сам герцог Грельский в экипаж усаживает, а королева будет чай разливать.

Отыскав на карете герб и герцогскую корону, немного успокоилась. Убивать и оставлять такую подпись — слишком даже для чиновников такого ранга.

Однако хорош гусь: сначала приказал убить, потом собрался жениться. Пахнет ловушкой, как и список первосортных женихов. Реальная Абигаль бы сошла с ума от радости, но я девушка эмансипированная, на лактозу в мышеловке у меня аллергия. Что же должна сделать, за что мне посулили такой куш? Вертела факты так и этак, но ничего толкового в голову не приходило.

— Вам нравится столица?

Вздрогнула — настолько глубоко погрузилась в собственные мысли.

— Да, очень, — рассеянно ответила я, для порядка изобразив, что увлечена открывавшимися из окна видами.

Симпатично, готично, средневеково. Местами грязно, но я тоже не в стерильной чистоте росла. Непривычно без общественного транспорта, авто и рекламы, зато людей хватает, Христиния — большой город.

— Зачем вам тиун Сумеречного княжества? — советник сумел подловить, нанес удар, когда я меньше всего его ожидала. — Что вас связывает?

— Помолвка.

Улыбнувшись, включила режим дурочки. Не помогло.

— Именно поэтому вы так о нем тревожитесь, готовы угодить в опалу за мимолетный визит?

Советник в упор смотрел на меня, скрыть от него эмоции было практически невозможно, вот и я стушевалась, самую малость покраснела.

— Он использовал приворот?

— Нет! — пылко возмутилась я, запоздало сообразив, что делаю.

Черт, черт и еще раз черт, вся наша фиктивная помолвка сыпалась как карточный домик. Не хватало только про чувства Элефа разболтать!

— Я не вижу иных причин защищать кровососа. Разве только… — Советник мрачно улыбнулся. — Разве только вы не стали одной из них.

Даже ответить ничего не могла, таращилась на него и часто дышала. А советник… Советник взирал на меня с молчаливым торжеством.

И тут разум наконец подсказал, что тревожиться мне не о чем, удар-то мимо цели.

— Вот!

Широко улыбнулась и наклонилась к советнику, чтобы он мог лучше рассмотреть мои зубы.

— И вот!

Сняв перчатку, насильно сжала его руку.

— Если я вампир, милорд, то очень хорошо маскируюсь.

— Вынужден признать вашу правоту, — усмехнулся советник.

Но где разочарование? Складывалось впечатление, что он ни капли не удручен, совсем наоборот. Этакий Чеширский кот, задумавший государственный переворот.

— А вот и дом вашего жениха, — советник махнул направо. — Я специально велел кучеру сделать круг, чтобы мы проехали мимо.

Резиденция делегации Сумеречного княжества напоминала военный объект: стражи больше, чем проживающих. Только вот, вопреки предупреждениям отца Абигаль, желающих сжечь или посадить вампиров на кол поблизости не наблюдалось. Люди косились на ограду особняка, массивные ворота с будками часовых и бежали мимо по своим делам.

— С позволения ее величества вечером вы увидитесь с лордом Тимерусом. А пока сделайте что-нибудь со своим лицом: королева не терпит уныния, тем более от своих фрейлин.

— Но я еще не удостоена чести…

— Будете, — заверил советник и велел гнать до самого дворца.

***

Все королевские резиденции неуловимо похожи друг на друга. Воспитанная на образцах имперской роскоши, я испытала некоторое разочарование при виде бежевых стен и серого вестибюля. Зато парадная лестница сумела поднять реноме местных правителей в моих глазах, не Иорданская, с позолотой и зеркалами, но тоже сойдет.

— Ее величество ждет вас. — На половине марша с нами поравнялась какая-то придворная дама, нервная, испуганная и растерянная. — Уже несколько раз спрашивала, изволит гневаться. Ступайте за мной!

Подхватив пышные юбки, она с небывалой скоростью понеслась наверх, волей-неволей пришлось поспевать.

— Я предупреждал вас! — попенял советник. — Если бы не ваше упрямство!..

Но меня сейчас волновало другое:

— Милорд, вы мне руку оторвете!

Вцепился в нее и тянет, чуть ли не волоком. Может, я хочу интерьерами насладиться, живописью, архитектурой?

— Сюда!

Придворная дама отворила двустворчатые двери и, оглянувшись по сторонам, словно опасалась, что нас заметят, снова засеменила впереди экспресса.

В этой части дворца было заметно тише, а еще сэкономили на освещении. Свечи горели далеко не во всех помещениях, приходилось постоянно нырять со свету во мрак.

Несомненно, мы находились в личных покоях. Парадные залы напоминали дворец Лорда, эти комнаты — замок Элефа. Новшества? Да здесь время остановилось в шестнадцатом веке и наотрез отказывалось двигаться вперед.

— Ждите!

Бросив нас посредине обитой темным деревом приемной, придворная дама с полупоклоном постучала в резную дверь и, получив отклик, вошла. Ее не было меньше минуты, после чего дверь снова распахнулась, и она, посторонившись, присев в реверансе, сообщила:

— Ваше высочество, ваша светлость, можете войти.

Перво-наперво в нос ударил резкий запах специй, у меня аж защипало в глазах. Потом я смогла разглядеть просторную прямоугольную комнату, судя по мебели, гостиную. Украшенные гобеленами стены, обложенный светлым камнем камин с гербом Вратии, расписанный в небесно-золотых тонах сводчатый потолок, тканевые обои в тон — все здесь кричало о знатности и богатстве. Мало кто и в наше время мог ходить по шелковым коврам, а их здесь небрежно бросили на пол. Расставленная, на первый взгляд хаотично, мебель образовала четыре зоны: обеденную, для отдыха, чтения и работы. А заправляла всем высокая темноволосая женщина с пронзительными голубыми глазами и кожей, за контракт с которой подрались бы производители косметики всего мира. Правда, самой ей при такой броской внешности помада или тушь не требовались, королева предпочитала украшения. Ее голову украшала бриллиантовая диадема, шею обвило тяжелое, спускавшееся несколькими «этажами» ожерелье из тех же бриллиантов и светло-голубых камней, названия которых я не знала. Довершало образ молочное декольтированное платье, плохо подходившее для загородных прогулок.

— Наконец-то, Алан!

Королева нервно протянула советнику руку для поцелуя и, обойдя его, направилась ко мне. Поспешила присесть в реверансе. Увы, неудачно, если бы не ухватилась за столик, плюхнулась бы на колени. К счастью, королева этого не заметила: повернувшись ко мне спиной, она направилась к отодвинутому креслу у камина.

— Из-за вас, милочка, я вынуждена остаться во дворце: ехать куда-либо уже поздно.

Как умело разыграно, даже губы надула, только я знаю, сколько времени уходит на то, чтобы переменить платье. Королева изначально не собиралась никуда ехать.

— Ну подойдите!

Она поманила меня пальцем.

Зубы, я должна проверить ее зубы. Только пока никак: пялиться на королевских особ не положено.

А советник стоит за спиной, следует за мной тенью.

— Сядьте, перестаньте мельтешить перед глазами! — Не только меня утомили его передвижения. — А если вам нечем заняться, поторопите слуг. Как там, мое питье готово?

Советник склонил голову и вышел. А придворная дама осталась — тихо, как мышка, сидела в углу. Очень интересно! Я, правда, мало смыслю в дворцовой жизни, но премьер-министра не пошлют на кухню. Равно как к принцессе крови не обратятся как к дочке барона. Меня и «миледи» из уст советника смущало, но тут хоть какое-то объяснение имелось — мой титул учтивости. Абигаль — графиня Орби. С большой натяжкой ее можно было величать как титулованную дворянку, без «ее высочества». Это я все от Элефа узнала. А вот в Сумеречном княжестве титулов нет, дворяне делились на «милордов» и «господ» в зависимости от старшинства в роду и близости к Лорду.

— Повернитесь!

Королева придирчиво осмотрела меня и, кажется, осталась довольна.

— Мила, юна, свежа, родовита — все качества фрейлины на лицо. Прибавим идеальную репутацию... Вы подадите отличный пример остальным придворным дамам. Надеюсь, вас не обидит мое предложение? Будучи дочерью герцога Тешинского, вы наверняка привыкли к обожанию и раболепию.

— Вовсе нет, ваше величество.

— Вот и славно! Уверена, очень скоро вы станете моей наперсницей и…

Беседу прервало возращение советника. За ним следовал человек в черном плаще.

— Ваше величество, прошу!

Опустившись на одно колено, он низко склонил голову и протянул королеве кубок. Я стояла рядом и уловила те самые ноты специй, которыми пропахла гостиная. И что-то еще, понять не успела.

Королева осушила кубок наполовину, вытерла губы ладонью.

Зубы ровные, идеальные, жемчужные, у меня, то есть Абигаль, темнее, а тут как виниры.

И снова этот запах… Определенно, я уже нюхала что-то подобное. Увы, он упорно ускользал, перебитый громкими голосами специй.

— Сейчас накроют стол к чаю. Леди Анхель, присоединяйтесь!

Королева отставила кубок на каминную полку и под руку с советником направилась к столу. Воспользовавшись моментом, быстро схватила фужер, сделала глоток — кровь! У меня едва на затылке волосы не зашевелились. Вкус попытались перебить корицей и кардамоном, но характерные железистые нотки остались. И подташнивает меня точно так же, как во время обеда с Элефом. Зато королева выпила с удовольствием, не поморщилась. Неужели она действительно вампирша?

— Хотите пить?

Черт, черт и еще раз черт: королева заметила! Опершись о руку советника, замерла перед отодвинутым креслом.

— Нет, то есть да. Очень. Простите, ваше величество…

Покраснев до корней волос, поставила кубок на место.

На голубые глаза набежала тень, но уже в следующий миг королева хлопнула в ладоши:

— Эй, вы там, лимонной воды для ее высочества! Или вы предпочитаете кларею?[1] По мне, она слишком сладкая.

— На усмотрение вашего величества.

Пойманные врасплох не спорят.

— А вам? — Королева живо обернулась к советнику. — Вы же не покинете нас, герцог? Я тут целыми днями одна, скучаю в одиночестве…

Я, конечно, полный профан в личной жизни, но не настолько. Флирт, держание за руку, когда надо и не надо (без перчаток, заметьте, что здесь почти приравнивалось к интиму) — эта парочка слишком близка. Учитывая положение женщин в здешнем обществе… Вот тебе очередная задача, Елена: выяснить, любовники ли они, или интерес односторонний?

Пока я размышляла на тему монархов и их фаворитов, в гостиной наметилось оживление. Одинаковые, как близнецы, слуги проворно заставили стол всякой всячиной. Тут и пирожные, и какая-то выпечка, варенье в вазочке, мороженое. Напитки тоже на любой вкус.

— Прошу, не стесняйтесь!

Одну салфетку королева повязала на груди, другую положила на колени. Схожим слюнявчиком обзавелись советник с придворной дамой.

— Я робею, ваше величество.

— Не стоит, я не кусаюсь!

Королева обнажила зубы в улыбке, силясь показать свою безобидность. Не убедила. Хотя бы потому, что целиком зубы она не показывала, кончики клыков не видны.

— Пирожные наисвежайшие, попробуйте! — настаивала королева.

Ага, с цианистым калием. Для себя решила: есть только то, что ели другие. И не просто надкусили, а прожевали и проглотили.

— Ее высочество просит свидания с женихом.

Советник с мнимым спокойствием оправил в рот один из бисквитов.

— И? — недоуменно подняла брови королева. — Чем я могу помочь? Подобные вещи в ведении моего венценосного супруга и вас, герцог. Но если бы все зависело от меня, я позволила, хотя и не понимаю зачем. Вампиры — страшные существа!

— Не страшнее людей, ваше величество.

Поколебавшись, заняла стул напротив фрейлины, старательно расправила на коленях льняную салфетку. Однако есть не ела, впрочем, и не пила. Не я одна — королева тоже ни к чему не притронулась. Думала, она начнет расспрашивать о Сумеречном княжестве, но разговор зашел о грядущем приеме и торжественном оглашении моей помолвки. Ее величество с воодушевлением говорила о тканях и драгоценностях, сопутствующем таким вещам волнении.

— Ах, — она помахала себе на лицо, даже пустила слезу, — как сейчас помню, я всю ночь не спала, так боялась! Бедным служанкам пришлось прятать мою нездоровую бледность под толстым слоем пудры. Так что я вас очень хорошо понимаю, дорогая. С той лишь разницей, что рядом с вами будет ваша матушка, а мои родители, увы… Вы ведь в курсе, я удочеренная. В свете много об этом болтают, не отводите глаза. А еще о том, что я ведьма. Вы верите в это?

Потрясающая женщина-хамелеон! Разгон от безобидной простушки до прожженной интриганки за пару секунд. И взгляд цепкий, колючий, холодный. Змея! Доверять такой… И герцогу бы не советовала. Если королева действительно сводная сестричка Сольвейг, сожрет и выплюнет кости.

— Как можно! — я тоже включила актрису. — Мне тоже знакома людская зависть, ваше величество, после помолвки с герцогом Унгерским многие тоже называли меня колдуньей.

— Вы сожалеете о том, что помолвка расстроилась?

Впившись пальцами в столешницу, королева буравила меня взглядом. Не хватало только направить лампу в лицо — и будет как в кино.

— На все воля Создателя! — уклончиво ответила я. — Его и моего отца. Я подчинюсь любому их решению.

— Однако вы так настойчиво добиваетесь свидания с Элефом Тимерусом… Признайтесь, — по губам королевы скользнула лукавая улыбка, — его красота запала вам в сердце? Молчите и не отпирайтесь, не вы первая и не вы последняя. Женщины слабы, мы любим глазами, а внешне вампиры так притягательны!

— Тем приятнее существование особ, способных распознать скверну под красивой личиной, — подал голос советник. — К примеру, ваше величество. Вы всегда доверяете только разуму.

— Право, герцог, — смутилась королева, — вы вгоните меня в краску! Я такая же женщина, как Абигаль, только чуточку старше, опытнее, обремененная множеством обязанностей. Одна из которых состоит в посещении приютов для страждущих. Надеюсь, вы, как моя новая фрейлина и родственница моего супруга, составите мне компанию, Абигаль? Это не увеселительная прогулка, но жизнь, увы, состоит не из одних развлечений. Вот и ваша матушка, к сожалению, была вынуждена отложить свой отъезд. Я получила от нее сегодня письмо…

— Что-нибудь серьезное?

Как тяжело изображать обеспокоенность, когда испытываешь противоположное чувство!

— Заболел ваш брат. У него сильный жар, ваша матушка вынуждена была повернуть назад посреди дороги. Так некстати!

Королева сокрушенно покачала головой.

— Надеюсь, принц Лукас скоро поправится, и ее высочество украсит дворец своим присутствием.

— Я тоже надеюсь, ваше величество, и помолюсь за здоровье брата.

Доротея бережно сложила обе салфетки и встала. Следом, как по команде, подскочили остальные, побросав недоеденную еду и напитки.

— Я хочу лично приколоть вам шифр, в интимной обстановке. Вы не против?

Разумеется, я не была, терпеливо ждала, что же дальше. Меня не покидало ощущение, что это спектакль. Первые два действия уже отыграли, что ждало в следующем?

— Где же он? — Королева рассеянно поднесла ладони к вискам, взгляд блуждал по гостиной. — Я точно брала его…

— Здесь, ваше величество.

Леди Анхель, та самая придворная дама-невидимка, с поклоном подала ей шкатулку из резной кости. Внутри оказался усыпанный бриллиантами бант с инициалами «Д.В.» Королева приколола его к лифу моего платья и, любуясь, отошла.

— Правда, она прелестна, герцог?

Советник не ответил и заторопился уйти:

— Меня ждут государственные дела.

— Прискорбно, но не смею вас задерживать. — Королева вторично протянула ему руку для поцелуя. — Каждому свои занятия. Кстати, о них, — обернулась она к придворной даме. — Леди Анхель, принесите, пожалуйста, подарки для сирот. Абигаль, помогите ей!

Сделала вид, что ушла, а сама отстала от спутницы, притаилась в соседней комнате за дверными портьерами. Если хватятся, скажу, что подвернула ногу, заблудилась — придумаю. Интуиция подсказывала, что нас выслали не просто так. И не обманула!

— Наконец-то!

Стоило стихнуть перестуку каблучков, как советник стиснул королеву в объятиях и наградил безумно далеким от придворного поцелуем. Так-то он торопился уйти!

— Алан, ты рискуешь! — Доротея уперлась ему руками в грудь, укоризненно покачала головой и увлекла его на диван. — Вдруг кто-нибудь увидит?

— Мне надоело, словно вору, пробираться к тебе по ночам. — Сели, разумеется, рядышком, еще и пальцы переплели. — Скорей бы все закончилось!

— Скоро, очень скоро! — промурлыкала королева и потерлась носом о его подбородок. — Мне гораздо тяжелее. Ты вечно занят, постель вечно холодна, да и Генрих настойчиво требует ласк. Моя фантазия вскоре иссякнет, придется снова лечь с ним. Если бы ты знал, — срывающимся от эмоций голосом проговорила она, — как противно делить ложе со стариком! Меня выворачивает наизнанку от одного его запаха.

— Потерпи, нужно все хорошо подготовить.

Советник ласково провел пальцем по ее скуле.

— Я всю жизнь только и делаю, что терплю! — капризно ответила королева и, оттолкнув его руку, встала. — Ты тоже меня используешь, избавишься сразу, как получишь трон.

— Я женюсь на тебе, клянусь, Доротея! Жизнью своей клянусь. Хочешь, на крови!

Советник опустился перед ней на колени.

— Полно! — Королева подняла его. — Я всего лишь хотела проверить, убедиться. Ты единственный верен мне, ты и Сольвейг. А пока… Пока нам нужно заново разыграть карту Абигаль Тешинской. Ты заманивал ее короной?

— Да. — Советник оправил чуть помявшуюся одежду. — Целую россыпь женихов предложил. Она не польстилась.

— Вот и я смотрю, что девчонка вовсе не так глупа, как о ней говорят. Ничего, я присмотрю за ней. Когда придет время…

— Когда придет время, все пройдет идеально, — заверил ее собеседник и обеспокоенно покосился на приоткрытую дверь, за которой притаилась я.

Шагнул было вперед, заставив сердце уйти в пятки, но раздумал.

— А теперь, Доротея, я действительно должен идти. — Он прижал ладонь любовницы к губам и с видимой неохотой отпустил. — Моего общества настойчиво жаждет королевский казначей. Сегодня?..

Советник вопросительно поднял брови.

— Я оставлю дверь в спальню открытой.

Наградив любовника быстрым, но, как мне показалось, холодным поцелуем, королева проводила его и вернулась к камину, чтобы допить свой странный напиток.

[1] Напиток из кипяченой воды с медом.

Ветер кидал в лицо снежную крошку — до приюта добирались в открытых санях. Из нас троих только королева получала удовольствие от поездки. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, тогда как мы с леди Анхель дрожали под меховыми накидками. Даже муфта не спасала от вездесущего холода. Подобные странности заставили в очередной раз задуматься о сущности королевы. Помнится, Элеф тоже не мерз, без ущерба для здоровья пожертвовал своим меховым плащом. Королева так далеко не зашла, и пар у нее изо рта шел, но… Вкус ее питья не давал мне покоя.

Королевские сани сопровождали четверо гвардейцев: двое спереди и двое сзади. На запятках лакей, другой слуга сидит рядом с кучером, положив на колени взведенный арбалет, зорко вкладывается в толпу. Спрашивается, кого они опасаются? Или королева непопулярна в народе? Но нет, снимают шапки, шляпы, кланяются. Дамы неуклюже приседают, когда сани проносятся мимо. Летели мы на какой-то умопомрачительной скорости, словно опаздывали на самолет.

— Ваше высочество, прежде вам доводилось бывать в богоугодных заведениях? — искоса посматривая на сидевшую на обособленном сиденье королеву, леди Анхель решилась заговорить со мной.

— В приюте? Нет.

На всякий случай подстраховалась: вдруг Абигаль посещала те же лечебницы? А вот к сиротам ее вряд ли возили, разве только в назидательных целях. Мол, смотри и радуйся, как хорошо ты живешь.

— Ваши матушка заботливо оберегала вас от скверн мира.

«Скверны» — слово-то какое, с душком!

— Все довольно просто, — еще раз с опаской покосившись на королеву, леди Анхель понизила голос до громкого шепота. — Ее величество заботится о сиротах, покупает для них подарки. Раз в месяц мы их раздаем. После того, как врач осмотрит девушек, пьем чай с воспитательницами и лучшими воспитанницами.

— Врач? — слишком громко удивленно переспросила я, чем привлекла внимание монаршей особы.

— А что вас так удивляет? — Она смотрела, вроде, равнодушно, но отчего-то от этого взгляда хотелось накрыться медвежьей полостью и не высовываться до конца поездки. — Бедняки часто болеют. Здоровье у них слабое, к ним легко липнут разные болезни, которые могут навредить мне, королю и нашим будущим детям.

Которых нет и не будет, учитывая подслушанные страстные признания.

— Я понимаю, ваше величество, но почему нельзя сделать осмотр заранее?

— Потому, — глаза королевы потемнели, я явно спросила что-то не то, — что некоторые болезни развиваются стремительно. Вы сами увидите, несчастные создания совсем не походят на нас с вами. В чем только душа держится! И я оказываю им большую услугу, отрывая от дел ради их здоровья своего личного врача.

Решила немного польстить Доротее:

— Воистину, человеколюбие вашего величества не знает границ!

А сама задумалась, с чем связан акт подобной неслыханной щедрости.

— Лесть — отличное оружие, вы сделаете карьеру при дворе, Абигаль. Или мне лучше называть вас другим именем?

От последнего вопроса и коварной улыбки, застывшей на губах Доротеи, бросило в дрожь. Неужели она знала, кто я?

Лицо королевы приняло былое отрешенное выражение. Она потеряла ко мне всякий интерес и лениво уточнила:

— Многие девушки предпочитают пользоваться домашними прозвищами. Я предположила, что вам ближе Лора — сокращение от Лорейн, вашего второго имени. Вот и леди Анхель не жалует свое первое имя, предпочитается называться Лизелотой.

— Совершенно верно, ваше величество, — со смущенной улыбкой поддакнула фрейлина. — Мария Луиза звучит слишком пафосно.

— И слишком холодно, официально, будто невесту представляют будущему мужу. К слову, Абигаль, вы уже подумали о цветах, которыми украсите зал? Не советую лилии. Не спорю, они и красивы, но от них жутко болит голова. Как насчет фрезий? Или вы предпочитаете простоту ландышей?

Речь явно о торжестве в честь моей помолвки. И цветы все белые — значит, всякие там незабудки отпадают.

— Я предпочту довериться вкусу вашего величества.

И глазки в пол. Мол, вот какая я податливая и послушная.

— Тогда фрезии — это соответствует вашему статусу. Я распоряжусь, их доставят из оранжереи. А ленты… — Она задумалась, закатив глаза. — Полагаю, голубые? Идеальное природное сочетание.

Молча слушала и кивала, временами хваля безупречный вкус Доротеи. Мол, я бы не придумала лучше. А сама думала об Элефе. Неужели мы действительно не увидимся до самой церемонии? Но как так, он ведь возглавляет официальную дипломатическую миссию, да и статус будущего жениха позволял ему видится со мной без помех. И я отважилась аккуратно прощупывать почву:

— Вероятно, все эти детали нужно согласовать с милордом Тимерусом.

Королева отреагировала на редкость спокойно:

— Безусловно, если пожелает, милорд может внести свои дополнения. И наверняка внесет, что-то из обычаев Сумеречного княжества. Герцог Грельский намекнул, вы скучаете по жениху… Увы, для мужчин женщины значат гораздо меньше, чем политика. К примеру, вчера делегация княжества задержалась во дворце до глубокой ночи: снова обсуждали детали мирного договора. Я почти неделю не вижу мужа, завтракаю, обедаю и ужинаю одна. Крепитесь, дорогая! — Нагнувшись, она коснулась моей руки и тепло улыбнулась. — Когда мужчины договорятся, они вспомнят о нас. Но вот мы и приехали!

Королева указала на неприметное серое здание за высоким забором, больше напоминавшее тюрьму, нежели детский приют. Окошки узкие, забраны решетками, на ограде острые пики.

— Главное, не верьте слезам! — напоследок, когда сани уже въезжали в ворота, напутствовала Доротея. — Несмотря на возраст, многие из них закоренелые лгуньи и воровки.

Двор приюта тоже навевал мысли о каталажке — каменный прямоугольник без единой травинки, со всех сторон обнесенный стенами. К нашему приезду расстелили ковровую дорожку. Перед ней выстроилось руководство приюта: суровые женщины в одинаковых черных одеяниях, отдаленно напоминавших монашеские. Среди них затесался мужчина в очках, казавшийся чужеродным пятном из-за своего цивильного наряда.

— Ваше величество!

Дружно шелестя нижними юбками, женщины, за исключением одной, опустились на колени. Та самая, привилегированная, в затейливом рогатом белом головном уборе, ограничилась поклоном. Мужчина и вовсе поспешил к саням, чтобы прежде лакея подать королеве руку.

— А, вы уже здесь, мэтр! — рассеянно кивнула Доротея и хищным взглядом скользнула по черной стае. — Что нового? Надеюсь, все благополучно?

— Почти. Возникла крохотная проблема, но я уже ее устранил, — видя, как нахмурилась Доротея, поспешил добавить собеседник. — Воспитанницы здоровы и готовы приветствовать вас.

— Прекрасно, прекрасно… Дамы, — обратилась королева к воспитательницам, — я не с пустыми руками. И привезла с особой очаровательную юную особу, которая, надеюсь, надолго украсит ваши будни. Не как воспитанница, не пугайтесь, наоборот, как покровительница вашей скромной обители. Принцесса Абигаль Лорейн Тешинская, графиня Орби, — представила меня она и поторопила: — Ну же, Абигаль, дайте им засвидетельствовать свое почтение.

Ощущала себя Маргаритой на балу Воланда: мою руку тоже многократно облобызали. Однако зачем этот спектакль? Не слишком ли много внимания внучатой племяннице короля? Хотя к королеве здесь и вовсе относились как к божеству.

— Все готово, ваше величество, — доложила настоятельница. Решила называть ее на церковный манер. — Подарки сейчас занесут. Желаете раздать их сами?

— Пусть этим займутся фрейлины. Чуть позже.

Под руку с мужчиной, полагаю, тем самым врачом, Доротея вошла внутрь. Следом настоятельница, затем мы. Замыкали шествие местные воспитательницы.

В приюте было темно и холодно — на отоплении экономили. Ожидала, что в вестибюле нас встретят воспитанницы, но их не оказалось. Никто не подсматривал, не шушукался на лестнице — странная тишина.

— Нам сюда, в гостиную, — потянула меня за рукав леди Анхель, когда я собиралась последовать вслед за королевой. — Нужно все рассортировать. Полагаю, ваше высочество захочет тоже сказать пару слов?

— Возможно.

Интересно, почему мы разделились? Нас с Лизелотой и преподавательницами отправили в гостиную, а Доротея, врач и настоятельница поднялись наверх.

— Они осмотрят спальни и учебные комнаты, — пояснила леди Анхель. — Для чаепития отбирают лучших, последнее слово за ее величеством. Скоро спустятся.

Вроде, логично, но что-то меня смущало. Ладно, займусь подарками, что толку гадать на кофейной гуще.

Как принцессе королевской крови, мне надлежало командовать в нашем маленьком коллективе. Получалось плохо, и Лизелота любезно взяла на себя это бремя. Мне надлежало только стоять и улыбаться.

Доротея с настоятельницей действительно скоро возвратились, мы едва успели разложить все на специальном столе в углу комнаты. Так, всякие мелочи: заколки, гребни, простенький блеск для губ в баночках на основе меда, чулки, подставки для книг.

Настоятельница задержалась в дверях, бросая нервные взгляды в коридор. Когда королева уселась во главе богато накрытого чайного стола, она хлопнула в ладоши, и в гостиную одна за другой, словно тени, скользнули воспитанницы. Назвав их тенями, я немного погрешила от истины: бледные, а то и синюшные, в одинаковых серых платьях оттенка глубокой депрессии, с низко опущенными головами. Девушки выстроились в центре комнаты. Да кормят ли их вообще? Одна и вовсе на грани обморока, ее заботливо поддержали товарки. Самой старшей на вид лет шестнадцать, остальные на год-два младше.

— Девочки!

Настоятельница снова хлопнула в ладоши, и нестройный хор затянул торжественно-занудное: «Славься, славься, да продлит твои лета!» И все в таком духе.

Королева слушала и довольно кивала. Я тоже натянуто улыбалась, а сама гадала, куда подевался лекарь.

А еще… Показалось или нет, кожа Доротеи лучилась, губы налились. Она выглядела гораздо лучше, чем во дворце. Или дело в прогулке на свежем воздухе?

После панегирика девочкам разрешили приложиться к царственной ручке. Затем пришел черед подарков. Раздавала их я. Девушки кланялись и повторяли: «Благодарю, ваше высочество!» И ни одна не осмелилась взглянуть на то, что же ей подарили. Точно такую же робость они проявили во время чая. Воспитанницы сидели за одним столом с нами, но практически ничего не ели. Пришлось уговаривать их попробовать хотя бы одно пирожное.

А вот королева от еды не отказывалась. От чая тоже, выпила целых две чашки. Перехватив мой взгляд, она снисходительно улыбнулась, но ничего не сказала. Я густо залилась краской.

— Как вам мои воспитанницы, ваше величество?

Голос настоятельницы напоминал карканье вороны.

— Прелестны. Впрочем, как и всегда.

Королева поманила одну из девочек и дала ей конфету. Та испуганно покосилась на воспитательницу и, получив молчаливое одобрение, приняла сладость с излишне бурной благодарностью. Да их тут вообще не кормят, в черном теле держат, раз местный аналог «Коровки» кажется пределом мечтаний?

— Не стоит их хвалить, — поджала губы настоятельница. — За каждой найдется провинность. Энн недостаточно терпелива. Кларенс неповоротлива. Ангела до сих пор не исправила выговор. Кира слишком дерзка. Я учу их повиновению и смирению, похвала развращает. И эти подарки… — Она покосилась на гостинцы на коленях воспитанниц. — Розги и еще раз розги, иначе вы рискуете вместо воспитать любительниц праздности и разврата. Они твердо должны уяснить свое место, благодарить судьбу за каждую черствую корку хлеба.

Вот стерва! С удовольствием тоже показала бы ей ее место, применила розги по назначению, но приходилось сжимать под столом кулаки и молчать.

Я все гадала: почему девушки такие худые, тихие? А местные… Язык не поворачивался назвать этих садистов людьми. Впрочем, чему ты удивляешься, Лена? В силу полного отсутствия интереса с мужской стороны я много читала, не раз встречала описания подобных приютов, хотя бы в «Джейн Эйр». Везде методичка одна та же: воспитанницы — порочные создания, надо выбить из них дурь.

— Вы что-то хотели сказать, милая Абигаль?

Королева застала меня врасплох. И вновь спросила с улыбкой, на этот раз приветливой, ободряющей. Права Присси, Доротея кто угодно, только не милая и пушистая девушка из хорошей семьи.

— Нет. То есть, да, ваше величество. — Решила немного подергать тигра за усы. — Мне вдруг подумалось, что вы так сочувствуете несчастным, потому что претерпели нечто подобное. Вам пришлось скитаться в лесу…

Ответит или прикажет отрубить голову?

От напряжения во рту пересохло. Но, как говорится, лучше страшный конец, чем страх без конца. Я знаю планы советника — подозреваю, что Доротея их разделяет. Так что трястись каждый день бессмысленно: лучше уж разом, и с музыкой.

Королева нахмурилась и кинула на стол салфетку. Приготовилась выслушать приговор, но он не прозвучал. Доротея заставила себя улыбнуться и прощебетала:

— Ах, простите, на мгновение мне стало дурно!

Все поверили — кроме меня. Брошенный в меня острый, как бритва, взгляд лишь подтвердил мои сомнения.

— Совершенно верно, ваше высочество, в свое время мне пришлось претерпеть некоторые неудобства. Я опасалась мести со стороны недругов моих родителей. И мне хорошо известна горькая участь сироты. Так что вы правы, я покровительствую несчастным не только по велению долга. Искренне надеюсь, что хотя бы часть из них обретет таких же добрых вторых родителей, как я в лице барона и баронессы Антраж.

— Замечательный тост, ваше величество, поднимем же кружки с чаем! — подхватила леди Анхель, чтобы сгладить неловкость.

Как же болезненно Доротея восприняла напоминание о прошлом! Лицо до сих пор напоминает каменную маску. Секрета из удочерения не делает, но имена настоящих родителей скрывает. Будь я посмелее, добавила бы к тосту Лизелоты: «Чтобы каждая Тея превратилась в Доротею!», но за это меня бы укоротили на голову прямо во дворе приюта.

У кого бы спросить?.. От леди Анхель толку мало, но есть другие фрейлины. Под соусом женского любопытства покопаюсь в девичестве Доротеи. А пока… Пока срочно вернуться к амплуа дурочки.

— Уверена, с покровительством ее величества каждая добьется успеха. С таким похвальным воспитанием я бы сама не отказалась взять кого‑то из них в горничные. Мне как раз потребуется новая прислуга. Кто знает, — глупо хихикнула, — вдруг ее бы удочерила кухарка? А то я и сосватать бы ее за лакея будущего мужа.

Логика хромала, но для недалекой Абигаль в самый раз.

Примечательно, настоятельница приняла мои слова за чистую монету, так воодушевилась!

— Можете присмотреть кого-нибудь прямо сейчас, миледи. Я охотно отдам любую.

Будто вещь.

— Как, — подняла брови, — неужели вас не пугает, что ей придется отправиться в Сумеречное княжество?

При упоминании страны вампиров девушки, не сговариваясь, вздрогнули.

— В самый раз, — жестко ответила настоятельница. — Дурной крови только там и место.

Обещала подумать: не готова была прямо сейчас брать ответственность за чужую судьбу. Не спорю, в замке Элефа лучше, чем здесь, но сначала надо посоветоваться с женихом и выяснить прошлое сироток. Вдруг они действительно малолетние преступницы?

— Однако нам пора.

Промокнув губы салфеткой, королева встала. Дружно заскрипели остальные стулья.

— Постараюсь навестить вас в конце месяца.

— Ах да! — Доротея хлопнула себя ладонью по лбу. — Я хотела бы показать девочкам дворец — всем, кроме младших. И забрать на весь день, с ночевкой. Вы не возражаете, госпожа Муррей?

— Нет, конечно, нет, ваше величество, только…

— Пока девочки будут развлекаться, мы обсудим финансовые вопросы. Я хочу пожертвовать приюту крупную сумму.

От угрюмости настоятельницы не осталось и следа. Вот что деньги животворящие делают! Пускай воспитанницы тонут в разврате и праздности, лишь бы в кармане звенело.

— Я извещу вас о выбранной дате.

Настоятельница поклонилась, прижав ладонь к груди. Остальные опять принялись подметать пол. Девушек и вовсе заставили стоять в три погибели, пока королева со свитой не покинула гостиную.

— Ваше величество!

Когда Доротея уже садилась в сани, ее догнала одна из воспитательниц с холщовой сумкой в руках. Судя по звону, в ней было что-то стеклянное.

— Чуть не забыли отдать, ваше величество!

С виноватым видом она протянула сумку королеве. Та брезгливо отмахнулась, будто ей предлагали жабу:

— Отдайте Лизелоте!

Леди Анхель аккуратно положила сумку на колени, крепко обхватила руками. Из нее торчали закупоренные воском горлышки бутылок, напоминавших флаконы из-под лекарств.

— Местный бальзам, —шепотом пояснила Лизелота. — Его делают на основе забродившего сахара, плодов и трав из приютского огорода. Он улучшает пищеварение. Ее величество частенько страдает от болей по утрам, это единственное, что ей помогает.

Прежде я не задумывалась о работе фрейлин. Да и какая такая у них работа — блистай на балах, выгуливай драгоценности, сплетничай, прикрывшись веером. Не жизнь, а сказка! Угу, написанная Стивен Кингом: ненормированный рабочий день без четкого круга обязанностей и без оплаты. Делать приходилось абсолютно все.

Сначала — завтрак. Обязательно присутствие всех придворных дам, а это, ни много ни мало, двадцать человек. Дружный террариум единомышленниц развлекал королеву беседой, по щелчку пальцев исполнял любые поручения и как-то умудрялся поесть до того, как Доротея откладывала приборы. Браться за них прежде, чем королева приступила к трапезе, тоже запрещалось. Учитывая, что завтрак ее частенько сводился к кубку бодрящего напитка, мы имели все шансы умереть от истощения.

Отлучиться из дворца без позволения невозможно, праздно шататься тоже не позволялось. Чтение вслух, вышивание, подай-принеси-напиши-подготовь — и дальше по кругу. Фрейлина — тень за спиной королевы, всегда рядом, угадывает ее мысли и развлекает беседой ее гостей.

Хуже всего приходилось дежурной придворной даме. Остальные могли спокойно переночевать в своих покоях, а ей, словно администратору гостиницы, приходилось лишь дремать на кушетке в маленькой комнатке возле спальни Доротеи. Вдруг королева в три часа ночи вспомнит, что забыла поздравить любимого отчима и отправить ему макет столицы из шишек? Иногда дежурную милостиво отпускали до утра. Королева подавала все под соусом заботы, но я-то знала о советнике. Не пробираться же ему в ночном колпаке со свечкой в руках мимо бдительной фрейлины, а потом смущать ее пикантными стонами? Вряд ли даже спросонья кто-то перепутает герцога Грельского с королем. Мне доводилось его видеть и не раз. Генрих Первый вряд ли мог вскружить голову даже любительницам солидных кавалеров. Низенький, лысый, с бородой и пигментными пятнами на лице, он кутался в бархат и меха. Модные широкоплечие фасоны на его худощавой фигуре смотрелись нелепо — не то что на советнике. Но мы, фрейлины, усердно изображали, что каждый его выход — событие.

Королева притворялась хуже. Подставляла щечку для поцелуя, а у самой лицо… Но улыбаться супругу она умела. Если бы не гримасы, мелькавшие при поцелуях, можно было решить, что у них все гладко.

Словом, фрейлинам жилось нелегко. Меня Доротея выделяла особенно, ей доставляло удовольствие меня мучить. Не раз и не два по вине королевы я попадала в щекотливые ситуации. К примеру, однажды она попросила меня встать в пару с учителем танцев, потому как устала и хотела отдохнуть. В другой невинно спросила о здоровье родственника, о котором я понятия не имела. Могла потребовать принести ленты «цвета блошиного брюшка, но ни в коем случае не зеленые и не желтые». Разумеется, помогать мне никто не собирался, разве только Лизелота. Добрая душа, она старалась тайком исправить мои промахи. Прочие фрейлины им только радовались. Как же, принцесса крови опростоволосилась! Мой титул и происхождение вызывали жгучую неприязнь. Порой дело доходило до мелких пакостей: на приемах меня незаметно толкали или щипали.

Сегодня меня ждало очередное испытание — прогулка по зимнему саду. Слабым утешением служило, что после получаса позора я наконец встречусь с Элефом. Всего на пару минут: после вампиров перехватят министры.

Доротея шла под руку с супругом. А за ними — я, несчастная дежурная фрейлина, с шалью наготове, веером в руке, нюхательной солью в кармане и всем прочим, что полагается иметь под рукой на случай обморока или скуки. Позади — прочие придворные и дамы. И, разумеется, советник, куда без него! Прямо испанский дворцовый церемониал, разве только не все в черном — такие же строгие, постные лица. Особенно у статс-дамы. Официально она заведовала нуждами ее величества, неофициально — самоутверждалась за счет фрейлин. Угадайте, кому доставалось больше всех? Вот и теперь мегера ко мне прицепилась:

— Ваше высочество, разве вас не учили поднимать подол мыском туфельки? Ваша походка как у гусыни.

Стиснув зубы, стерпела замечание. Я ловлю дзен, думаю об Элефе…

— Ваш почерк тоже ужасен. Мне пришлось полностью переписать записку, которую надиктовала вам королева.

Специально при всех унижает, от госпожи научилась. А Доротея, змея, сделала вид, будто за меня вступилась:

— Полно, леди Торн, простим бедняжке Абигаль некоторые промахи. Она еще столь молода, волнуется из-за предстоящей помолвки.

— Леди ее происхождения не может допускать ошибок, — отрезала статс-дама. — Она принцесса крови.

Тут уж я не выдержала:

— Вот и обращайтесь со мной соответственно!

Черт, именного этого она и добивалась — выставить меня хамкой перед королем. Настоящая леди бы… Но поздно, Генрих все слышал, а змея, сделав дело, уползла в свою нору.

— Прежде меня уверяли, что у вас прекрасный характер. Ваша матушка, принцесса Луиза, и вовсе славится своим воспитанием далеко за пределами Вратии и Эгландии.

Даже глухой уловил бы укор в речи короля. По такому случаю он даже остановился, посмотрел на меня. Наверняка порадовался, что не женился на столь неучтивой особе.

— Простите, ваше величество!

Низко опустила голову.

— А ведь вы могли оказаться на моем месте, а я — на вашем, — неожиданно произнесла Доротея и нарочито сжала руку супруга, будто в знак сильной привязанности. — Ваша матушка так лютовала, но сердцу не прикажешь. Верно, Генрих?

— Зачем вы так? — кашлянул король и переступил с ноги на ноги.

— Затем, чтобы не забывалась. Она и все Тешинские. Они уже видели ее с короной на голове, заказали посуду с новыми вензелями, оповестили всех вокруг… Ваши родственники ненавидят меня, Генрих!

Из ее рта вырвался звук, похожий на всхлип. Королева потянулась за платочком, притворившись, будто вытирает слезы.

— Ваша сестра нарочито груба со мной, отказывается делать реверанс. Ее супруг, ваш кузен, винит меня в излишнем влиянии на вас. Герцог Тешинский…

— Хватит! — Генрих поставил точку в ее стенаниях. — Мне надоели ваши жалобы и бесконечные наговоры.

— Но вдруг это правда, вдруг они действительно захотят…

Доротея не договорила и покосилась на меня.

— Я бы отнесся к словам ее величества со всей серьезностью, — вступил в разговор советник. — Учитывая отсутствие у вас наследников…

Публичная порка обернулась судилищем. Стану и дальше молчать, познакомлюсь с местным аналогом Тауэра.

— Ваше величество… — Прочистила горло, заодно набралась смелость. — Ваше величество, я всегда была, есть и буду вашей верной подданной и готова поклясться…

— Полно! — взмахом руки остановил меня Генрих; взгляд его потеплел. — Полно, дитя мое! Вы вовсе не коварная интриганка, которой рисует вас Алан. Ему везде видится измена. При всем желании вы не смогли бы сесть на трон Вратии. Во-первых, вы женщина, а правят всегда мужчины. Во-вторых, очень скоро отправитесь в Сумеречное княжество, откуда вам не суждено вернуться. Мы попрощаемся с вами как с мертвой, потому как у вампиров…

Король тяжко вздохнул и покачал головой.

— У вампиров не выживают. Судьба распорядилась так, чтобы вы пожертвовали собой во имя мира. Вам бы сейчас принимать поздравления на свадьбе с герцогом Унгерским, но…

— Он сам отказался от нее, — злобно напомнила Доротея. — Невеста с душком, не первой свежести.

Уши против воли вспыхнула. Да она почти открытым текстом!.. Сама напросилась. Из принципа вытащу из шкафа все твои скелеты. Начну с настойки. Мы еще посмотрим, кто бракованный.

Кавалеры за моей спиной сдержанно хрюкнули, фрейлины оживленно шептались. И все смотрели на меня: чем отвечу?

— Вашему величеству виднее.

Первая порция яда готова. Что толку притворяться Абигаль, если Лена лезет из всех щелей?

— Туше! — негромко присвистнул кто-то.

Похоже, при дворе Доротея не пользуется особой любовью.

Разумеется, король не смолчал:

— Кто, кто это сказал? Алан, разберитесь!

Зато у королевы пропала охота точить об меня коготки. Наоборот, она предприняла неуклюжую попытку примирения:

— Ах, я привыкла вечно обороняться! Простите меня, милая Абигаль. Вы не знаете, каково это: каждое утро находить очередное анонимное послание, читать обвинения в колдовстве…

Притворилась, будто приняла извинения. Тут все так живут: в лицо говорят одно, а за спиной держат нож. Надеюсь, только фигуральный. Прикончить меня в одном из дворцовых переходов — раз плюнуть.

Словно в подтверждение своих мыслей уловила темный промельк за кадками с мандаринами. Мужчина. Охотник. Стоит, наблюдает. По спине пробежал холодок. Не явился ли по мою ли душу?

Королева тоже заметила Охотника, едва заметно кивнула ему и продолжила променад. Следовала за ней на негнущихся ногах, все ждала: вот сейчас… Но мы благополучно вышли в Портретную галерею, в конце которой уже дожидались вампиры.

Живой! Пусть в отношении Элефа это слово не совсем уместно. Покусывая губы, сверлила его глазами, сожалея, что не могу прямо сейчас подойти, обнять, изображаю статую при королеве.

— Я вынужден вас покинуть, дорогая. — Генрих поцеловал супруге руку. — Дела. Если получится, я отобедаю на вашей половине.

— Буду ждать! — послала ему вслед фальшивую улыбку королева.

Вот и все, накрылись медным тазом твои планы, Лена. Сейчас ты отправишься обратно в гостиную, а жених — в королевский кабинет, или где там обсуждают договоры между странами? Однако Элеф тоже соскучился и ради меня нарушил протокол. Вместо того, чтобы смиренно дожидаться короля, вампир уверенно загашал в нашу сторону. Когда путь преградила стража, бесцеремонно отвел алебарды от груди.

Невольно залюбовалась его статью, движениями. По сравнению с Элефом придворные семенили, он же будто перетекал из одного шага в другой. Горделивая осанка, выражение абсолютного спокойствия на лице, сознание своей силы, которую вампир не спешил демонстрировать. Элеф не считал нужным пугать, требовать, пресмыкаться, он вел себя как хозяин, а не как гость.

— Ваше величество.

Вампир ограничился легким поклоном, подчеркивая, что обращается к практически равному. Следующей приветствия удостоилась королева — едва заметного кивка. Хмыкнула себе под нос — красноречиво!

Полагала, спесивая Доротея вспылит, но она повела себя странно: заторопилась уйти. Даже руки не подала для поцелуя.

— У вашего величества есть основания гневаться на меня? Или вы опасаетесь нападения? Напрасно, как вы видите, — Элеф обвел рукой галерею, — здесь достаточно слуг и солдат. Уверен, многие вооружены серебряными ножами, так что вашей безопасности ничего не угрожает.

Лицо Доротеи исказила гримаса досады. Она медленно повернулась и невозмутимо прощебетала:

— Ах, милорд, вам действительно удалось напугать меня. Ваше стремительное передвижение…

Как раз совсем наоборот — Элеф подошел к нам не торопясь.

— Прошу простить мою дерзость — захотелось увидеть невесту. Я был лишен этой возможности столько дней!

Элеф улыбнулся мне, осторожно, пряча клыки.

— Ужели наша Абигаль сумела пленить ваше сердце?

Вопрос королевы не понравился. Элеф тоже уловил опасный звоночек и подчеркнуто равнодушно ответил:

— Всего лишь хотел убедиться, что герцог Тешинский не выдал дочь за другого.

Между этими двумя повисло двусмысленное молчание, которое нарушило нетерпеливое покашливание короля. Только сейчас сообразила, почему все напряглись — рука, Доротея так и не протянула Элефу руку для поцелуя.

— Дорогая, вас ждут. Понимаю, вы всегда были против договора с Сумеречным княжеством…

— Ну что вы, вовсе нет!

Королева выдавила жалкое подобие улыбки и переглянулась с советником. Пальцы сплелись на животе, Доротее стоило большого труда разомкнуть их. Все еще колеблясь, она подняла руку и вдруг передумала.

— Перчатки!

Резко обернувшись ко мне, потребовала Доротея. Стоило ей скрыть кожу под тканью, как она успокоилась, непринужденно проделала расхожий светский ритуал и с непривычным кокетством попрощалась, оставив мужчин «творить мужские дела». В качестве дежурной фрейлины мне полагалось удалиться вместе с ней, но Элеф попросил задержаться.

— Вещи отдайте… Да хотя бы ей, — он наугад выбрал придворную даму и избавил меня от груза королевских аксессуаров.

— Всего пару минут, ваше величество! — извинился вампир перед опешившим королем и утянул меня в сад.

Чтобы не подслушали, еще и стеклянные двери закрыл.

— Что случилось?

Вряд ли Элеф рисковал успехом дипломатической миссии ради моих прекрасных глаз.

— Она действительно вампирша, — без лишних предисловий выпалил жених. — Держитесь от нее подальше!

— А к вам поближе, — съязвила я.

— Не смешно! Вы прекрасно понимаете, о чем я.

Элеф поправил и без того безукоризненный пышный воротник и покосился на короля.

— Что-то еще?

Облизнула пересохшие губы.

— Возможно, — уклончиво ответил Элеф. — Королева напомнила мне одну особу. Облик другой, но голос… Вы видели ее руки без перчаток? У нее есть шрам между большим и указательным пальцем?

— Увы, нет! Но обязательно проверю. Я ведь ее фрейлина.

Бу-э! Одно это слово отныне вызывало рвотный рефлекс.

— Я заметил, как она с вами обращается, — скривился Элеф. — Совсем не как с особой королевской крови.

Пошутила:

— Да там крови всего одна капля!

— Неважно, вы принцесса. Это вам должны прислуживать, а не вы.

Прежде я не задумывалась, может ли особа моего происхождения быть фрейлиной. Оказалось, может, хотя подобные случаи редки. Их уж точно не определяли в рядовые фрейлины, чья участь — «принеси‑подай».

— Она хотела вас унизить, Абигаль, потому что боится. И меня испугалась, сильно, очень сильно. Если у нее есть шрам, переговоры придется отложить.

— Почему?

Элеф колебался: говорить или нет? Терпеливо ждала. Надавить все равно не сумею, зато запросто испорчу отношения.

— Тогда подпись Лорда можно будет оспорить, — наконец туманно ответил Элеф.

Кто бы сомневался, при всех страстных «люблю» доверия мне не дождаться. Видимо, мысль отразилась на моем лице, раз Элеф виновато потупился.

— Это слишком серьезно, Абигаль. Я боюсь ошибиться, дать пищу нашим врагам. Проверьте, есть ли шрам, и сообщите мне. Если нет, мне просто показалось.

Однако Елена Потапова уродилась упрямой:

— Что именно показалось? Взамен, — начала торговаться, —тоже расскажу кое-что ценное.

Элеф почесывал ногтем подбородок и молчал.

— Ладно, и так скажу.

И вывалила на жениха все, что узнала во время жизни во дворце. И про советника, и про приют.

— Напрасно я позволил вас забрать!

Клыки Элефа отросли, глаза потемнели. Голова чуть подергивалась, словно от тика.

— А еще, кажется, я видела Охотника. Прямо здесь.

Указала на кадку с экзотическим деревцем. Элеф рванулся было проверить, но потом вспомнил: его ждут.

— Приходите сюда ночью, часа в два. Я устрою так, чтобы переговоры затянулись и нас оставили в гостевых покоях. Здешняя стража уступает той, которая караулит нашу клетку, я смогу выбраться. Обещаю, — вампир неожиданно послал мне воздушный поцелуй, — мы поговорим не только о делах.

— Напоминаю: наша помолвка фиктивная! — крикнула уже в спину Элефу.

Тот притворился глухим и открыл двери, лишив меня возможности развить тему. Пришлось снова стать Абигаль. Для полноты картины потерла глаза руками, чтобы покраснели. Я целых пять минут провела наедине с жутким вампиром, тут любая расплачется. Особенно, если ее собираются выдать за кровососа замуж. Как там говорил король? Я жертва, еда, а бифштекс мясоеду не улыбается, в дискуссии с ним не вступает.

— Бедная! Как вы, ваше высочество?

Одна из фрейлин вложила в мою руку стакан воды. Другая фрейлина увлекла меня к фонтану, усадила на бортик. Заботливая Лизелота протянула платок. Вскоре вокруг меня суетилась половина придворного штата Доротеи. Ну да, если очень хочется, можно послать на небо за звездочкой любой протокол. И все ждали подробностей. Сплетня, новая сплетня!

— Ужасно! — не стоит разочаровывать зрителя. — Думала, в обморок упаду. Когда он обнажил клыки…

Притворилась, будто не могу говорить от нахлынувших на меня чувств.

Двери в сад стеклянные. Слышать нас не слышали, а вот видеть видели, следили за каждым движением. Приступ гнева Элефа тоже не пропустили

— Он… он хотел вашей крови? — в ужасе спросила самая молодая из фрейлин; губы ее дрожали.

— Нет, требовал скорейшего совершения нашего союза. Ох, — вот и удачный случай выдался кое-что проверить, — я не отказалась бы от лечебного бальзама ее величества! Кажется, мой желудок и легкие сейчас поменяются местами. Вампир говорил такие страшные вещи!

Ну же, ну! Я очень хочу узнать, что в бутылочках из приюта. Если кровь… Черт, теперь я практически уверена, что кровь.

— Полагаю, — Лизелота переглянулась с остальными, — ее величество не рассердится, если я заменю вас на посту дежурной фрейлины. Вам нужно успокоиться, отдохнуть. Сходите к мэтру Храну. Пусть он осмотрит вас, даст каких-нибудь капель.

— А как же леди Торн? — Которая меня ненавидит, поэтому просто так отлучиться нельзя, нужно получить разрешение. — Вряд ли она отнесется с одобрением к тому, что младшая фрейлина пренебрегает своими обязанностями.

Титул титулом, а в местном коллективе я пятый помощник дворника.

— Как старшая фрейлина, я вас отпускаю. И сама объясню все статс-даме, не тревожьтесь!

Надо бы крепко с ней подружиться, чтобы подобраться к ручке королевы. Если на ней действительно шрам, вряд ли она демонстрирует его всем и каждому, только проверенным лицам. Любовнику там, врачу или безобидной старшей фрейлине, которую считает мебелью. Можно аккуратно спросить и… Но все потом, сейчас по программе тесное знакомство с мэтром Храном, личным врачом Доротеи. Послал же бог фамилию! От нее веяло чем-то нехорошим, криминальным.

Полагала, мэтр Хран обитает в собственном домике-коттедже в парке, но он обосновался во дворце и не где-нибудь в заднем флигеле, а по ту сторону зимнего сада. Окна его покоев выходили на задний двор, но в остальном королевский врач устроился лучше своих собратьев. Вряд ли на полу у них лежали пушистые ковры, а с каминных полок подмигивали фарфоровые пастушки. Полагаю, обстановка досталась мэтру от предыдущего владельца, какого-нибудь королевского родственника. Недостаточно близкого, чтобы поселить его в непосредственной близости от венценосных особ, и недостаточно дальнего, чтобы выселить из дворца.

В приемной было пусто, и я отважилась пройти дальше.

Голубые обои в цветочек, полосатый гостиный гарнитур… А где же заспиртованные головы младенцев, пробирки с кровью? Неужели я ошиблась, и врач не имел отношения к деяниям Доротеи? Но он сопровождал ее к воспитанницам приюта — якобы для осмотра. Только вот человек его ранга вряд ли стал иметь дело с отбросами общества. Нехорошо так говорить, но это правда, несчастных девушек за людей не считали. Опять-таки подобным заведениям полагался свой собственный врач. Эх, жалко рукава форменных платьев в приюте длинные! Иначе бы я точно знала, брали у девушек кровь или нет.

— Вы ко мне?

Мэтр Хран подкрался неслышно. Вампир вампиром! Со страха отшатнулась. Взгляд метнулся к губам, в поисках клыков. И тут же переместился на стену, чтобы врач не счел меня своей тайной поклонницей.

Нет, вздор, у него слишком смуглая кожа для вампира. И губы узкие, за такими зубы не спрячешь.

— Да, — ответила с некоторым опозданием и улыбнулась. — В последнее время я плохо сплю, вдобавок перенесла сильное душевное потрясение. Не могли бы вы дать мне каких-нибудь капель?

Мэтр молчал, чуть прищурившись, смотрел на меня.

— Где-то были мои очки, — рассеянно пробормотал он, похлопав себя по карманам.

Не сомневаюсь, видел врач прекрасно, в том же приюте очками он не пользовался.

Нацепив на нос пенсне, мэтр Хран обошел меня, пару раз хмыкнул. Не выдержав, спросила:

— Что вы делаете?

— Провожу осмотр. И был бы признателен, если бы вы немного помолчали.

Издевается? Сначала решила: да, но потом убедилась, что он действительно осматривал, только не фигуру, а нечто вокруг нее. Ауру? Но она видна только магам. Делаем логичный вывод: мэтр Хран обладал колдовским даром. Теперь понятно, почему Доротея его перекупила. Обычных эскулапов пруд пруди, а вот магов…

— Действительно, все посерело.

Лекарь снял пенсне и убрал его в карман синего камзола. Остальная его одежда тоже была темной, достаточно простой. А ведь мог бы носить батистовые рубашки, шитый серебром сюртук, воткнуть в шейный платок алмаз, а то и бриллиант. Сам платок тоже отсутствовал. Мэтр Хран нанес пощечину этикету, не удосуживавшись даже застегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Зато его руки… Я насчитала минимум четыре кольца, все с разными камушками. А еще поразилась маникюру. В хорошем смысле слова. Не всякий аристократ так холил и лелеял пальцы.

— Вас заинтересовали мои руки? Простите, запамятовал ваше имя, миледи.

Когда ты наконец усвоишь главное правило: смотреть в пол и не отсвечивать!

Представилась:

— Принцесса Абигаль Тешинская.

И пояснила свое поведение:

— Прежде мне казалось, руки лекарей грубы, в ожогах и пятнах от лекарств.

— Это если работать без перчаток. — Лекарь никак не отреагировал на мой титул: ни удивления, ни поклона. — К тому же любая пылинка может испортить результат, привести к необратимым последствиям.

— Последствиям?

— И самым плачевным. Пройдемте в мой кабинет.

Умел лекарь заинтриговать! Теперь точно не усну, гадая, чем таким он занимается.

Кабинет мэтр Хран переделал под собственные нужды. Вряд ли прежде здесь стояли тяжелые дубовые шкафы, сверкали за стеклом шеренги бутыльков всех цветов и размеров, а на столе стоял… микроскоп. Он настолько не вписывался в средневековый мир, что я сперва сочла его галлюцинацией.

Из соседнего помещения тянуло холодом и чем-то медицинским — такой запах вечно царит в больницах. Мэтр Хран поспешил закрыть дверь, но я успела заметить напоминавший операционный металлический стол.

— Итак, займемся вашими нервами.

Лекарь потер ладонь о ладонь.

— Боюсь, корнем валерьяны не обойтись. Если вы располагаете временем…

— Располагаю.

— Тогда я сделаю сонный порошок. Одна порция перед сном — и вы забудете о тревогах.

Тяжко вздохнула:

— Ваши бы устами!

— Вы ведь выходите замуж за вампира, ваше высочество? — повернувшись ко мне спиной, разыскивая что-то в одном из больших шкафов, лекарь продолжал говорить. Мягко говоря, невежливо. — Понимаю, любая девица лишилась бы сна.

Между нами завязалась пустая светская беседа, которая ровным счетом ничего не дала. Разве только я окончательно уяснила, что мэтр Хран здесь на особом положении, раз общался со мной свысока, с позиции старшего. И я бы так и ушла с успокоительным порошком, который по известным причинам принимать не собиралась, если бы не деликатный стук в дверь кабинета.

— Кто там еще? — недовольно отозвался лекарь.

Бросив заготовку порошка в ступке, он вышел к посетителю. До меня долетело недовольное шипение: «Я не один, что за срочность? Ну хорошо, идемте в хранилище». Послышались удаляющие шаги. Осторожно приблизившись к двери, убедилась, что лекарь последовал за гостем. Раз так, осмотрюсь-ка повнимательнее.

В шкафах не нашлось ровным счетом ничего интересного, одни педантично подписанные ящики. Надписи сделаны на аналоге местной латыни, прочитать их не смогла. Открыла парочку и убедилась, что внутри травки и минералы.

Готовые лекарства хранились отдельно, в бутылочках. Тоже все подписано, дата изготовления проставлена.

Ящики стола ожидаемо заперты. Подергала парочку и успокоилась. Меня манила соседняя комната, та самая, с запахом лекарств.

Задержала дыхание, прислушалась.

Сердце качало адреналин по венам. Если меня застукают… Но я уже вспотевшей ладонью надавила на дверную ручку.

Комната напоминал процедурный кабинет. Тут и скальпели, и металлические лотки, пустые пробирки в штативе. Куда ж без спирта! Больше догадалась, что это он. Не воду же держать в плотно заткнутой прозрачной бутылке.

Кожаная кушетка, над ней — множество шнурков, веревок и цепочек. Все рассортировано по длине.

Никаких ковров, обоев в цветочек — голые стены. Окон нет. И мощный засов с внутренней стороны на двери в кабинет.

Хотела двинуться дальше, во внутренние помещения, но чуткий слух уловил голос мэтра Храна. Пулей влетела обратно в кабинет, только-только успела закрыть за собой дверь, как вернулся лекарь. Сложно сказать, догадался ли он, чем я занималась. Лицо у меня горело, грудь высоко вздымалась. Но, если и догадался, то промолчал. Выдал порошок и отправил восвояси.

Нужно обязательно вернуться сюда и осмотреть все без помех. Попробую сказаться больной, когда ее величество надумает вновь навестить приют. Мэтр наверняка поедет с ней. Но и сейчас мне было, о чем поведать Элефу. И я доподлинно знала, что лекарь забирал кровь и готовил для Доротеи сомнительные напитки.

***

Стараясь держать в тени, пережидая караулы, перебежками передвигалась из комнаты в комнату, из зала в зал, неуклонно приближаясь к зимнему саду.

Происхождение Абигаль оказало неоценимую услугу — меня поселили одну, тогда как прочие фрейлины частенько делили спальни. В моем распоряжении оказалось две комнаты. В одной надлежало спать, хранить наряды, пудриться и одеваться, во второй — принимать гостей. Будто у меня после дежурств оставались на них силы! Но я терпела, не далее, как сегодня мило поболтала с Оливией и даже ее не убила.

Приходили и прочие дамы, большей частью охала и стенали. Как же, отдают на заклание вампиру! Тому самому, к которому я спешила в ночи. Одеяние соответствующее — пеньюар. Что поделаешь, одеться самой решительно невозможно: фасоны платьев предусматривали тугую шнуровку в самых неудобных местах. Порадую своим видом Элефа. Не возбудится же он до такой степени, чтобы исполнить супружеские обязанности раньше срока. Беззвучно хихикнула, представив объятого страстью вампира. И резко застыла посредине галереи. Улыбка сползла с лица, а сердце забилось в два раза чаще.

Я ни за что бы их не перепутала, даже издали, при скромном свете дежурных свечей отличила бы Элефа от Азнея.

— Что случилось?

Со скоростью вампира преодолела разделявшее нас расстояние и ухватила Азнея за руку. Инстинкт самосохранения отключился, мной правило беспокойство, страх за Элефа.

— Где он?

В конец обнаглев, встряхнула его за плечи. Азней не окрысился, не скинул мою руку. Он застыл, уставившись в одну точку. Тело чуть подергивалось, взгляд обращен поверх моей головы.

— Пропал.

Азней наконец очнулся от оцепенения и увлек меня за портьеру, в небольшой альков, где мы могли спокойно поговорить. Он явно нервничал: постоянно приглаживал волосы, скалился и тут же прятал клыки. Руки прибывали в вечном беспокойстве, не находили себе места.

— Как — пропал? — нахмурилась я.

За грудиной заныло. Острая боль отдавала под лопатку. Врачи бы сказали: инфаркт, только это другое, гораздо страшнее. С болезнью можно справиться, а вот как заделать дыру внутри?

— Не знаю! — рыкнул Азней и тут же извинился: — Простите, Абигаль, я раздражен, вторую неделю глаз не сомкнул. Еще и не ел толком. Местные отвратительно кормят, подмешивают что-то. Сделаешь пару глотков и выворачивает.

— Специально, — отрешенно пробормотала я.

На глаза навернулись слезы. Шмыгнув носом, постаралась ухватиться за инстинкт самосохранения, чтобы не ухнуть в пучину чувств. Азней голоден, ты пища… Не помогало. Если бы он прямо сейчас впился мне в горло, так и стояла бы.

Элеф пропал.

Дыра внутри разрасталась со скоростью света. Боль тупой пилой крошила кости. Вдобавок ко всему подташнивало. А еще стало холодно, нестерпимо холодно, будто я тоже стала вампиром.

Кто мне Элеф? Так, фиктивный жених. Вампир, питающийся человеческой кровью. Принц из сказки. Мой принц.

Запрокинула голову и мужественно подавила слезы.

Принцев не существует, Лена. Ты попала в книгу, все здесь — выдумка. В том смысле, что к тебе не имеет никакого отношения. В реальности ты жирная старая корова, сама подумай, пользовалась бы ты успехом даже здесь с подобной внешностью, без денег, происхождения и связей.

Но Элеф знал, кто я. Угу, и сразу влюбился. Ржу не могу. Перечитала ты любовных романов, Потапова, они действительно дурно сказываются на мозге. И сама, сама когда только успела влюбиться? Наверное, в один их тех вечеров, которые мы провели вместе в библиотеке. Как-то незаметно, без вспышек и бабочек в животе.

— Да уж понятно, — криво улыбнулся Азней. — Боятся, поэтому стараются лишить силы.

Увлеченная мысленной битвой сама с собой, потеряла нить разговора. Зато обрела относительное спокойствие.

Тебе сразу о плохом думать! Элеф руководитель дипломатической миссии, кто посмеет его убить? Тиуна Сумеречного княжества! Это война на уничтожение, и королева ее не выиграет. Она не дурочка, чтобы из-за мелочной мести уничтожить тысячи человек.

— Вратийцы, — брезгливо выплюнул Азней. — Дают нам кровь свиней.

Взгляд его переместился на мои руки. От соблазна убрала их за спину.

— Да что вы, я бы не стал! — принялся оправдываться Азней.

А у самого взгляд блуждал по моей шее.

— Элеф, — вернулась к прежней теме разговора, заодно отвлекла собеседника от мыслей о еде.

Я старательно гнала от себя дурные предчувствия. Выходило плохо. Хотелось метаться по комнате, кричать, что-то делать, только вряд ли это поможет. Я должна сохранять спокойствие, хотя бы его видимость, чтобы спасти Элефа.

— Мы условились встретиться с ним в зимнем саду, обсудить королеву. — Говорила, а у самой в горле стоял ком. — Элеф упоминал шрам между пальцами, это важно?

— Шрам? — задумался Азней. — Простите, не знаю.

— Не суть. — И то верно, не до шрамов теперь. — Как он пропал, когда?

— Сразу после прений насчет договора. Нас разделили. Я вместе с остальными вернулся в отведенные нам во дворце покои, Элеф остался с королем, королевой и здешним советником, герцогом Грельским.

— Продолжить обсуждение тет-а-тет?

— Нет. — Азней вытер ладони о рубашку, проверил, на месте ли запонки. Незнакомое слово проигнорировал или догадался о его значении. — Планировали обсудить вашу помолвку, какие-то детали. Элеф не хотел, ему эти бабские, уж простите, штучки не интересны, но королева настаивала. А ее муженек, даром носит корону, делает все по ее указке. Про советника в курсе?

Кивнула, подивившись, как за короткий срок, да еще проведя большую часть времени взаперти, можно так много выяснить.

— Запах, — подмигнул Азней. — Герцог пропах духами королевы. И не только духами, так что дружба у них очень тесная. И крайне опасная для вас.

— Уже вкусила побеги. Не думала, что скажу это, но лучше бы я жила в замке, полном вампиров, чем под одной крышей с этой парочкой.

— Не такие уж мы плохие.

Воспользовавшись моей рассеянностью, Азней завладел моей рукой. Притворился, что задумался: укусить или поцеловать, и выбрал последнее. Поблагодарила его слабой улыбкой. Понимаю, как тяжело голодному Азнею, но у вампиров вроде братьев Тимерусов правило: еду надо покупать.

— Брат обмолвился, что увидится с вами в два часа ночи. Прежде он собирался переговорить со мной.

Азней чуть отодвинулся, очевидно, чтобы запах крови меньше будоражил желудок. Смотрел тоже вбок, в окно.

— И? Может, он там, в саду, и вы зря волнуетесь?

Предприняла попытку выбраться из алькова — Азней удержал.

— Абигаль, — укоризненно покачал головой он, — вы действительно думаете, что Элеф не принял ванну, не переоделся бы перед встречей с вами?

— Может, его задержали и…

— Я был в гостиной — пусто, даже запах испарился.

— Запах? — недоуменно переспросила я.

— Т-сс!

Азней невежливо запечатал мой рот ладонью и буквально вжал в стену. В следующую минуту мимо нас прогрохотала сапогами делавшая обход стража.

— Все существа чем-то пахнут, — убедившись, что нас не слышат, продолжил Азней. — Только интенсивность запаха разная. Наш, вампирский, улетучивается за два часа, то есть брат покинул гостиную не позже полуночи. Предупреждая ваши вопросы: я не ищейка, не могу отыскать его по запаху.

— Жаль!

Оба мы ненадолго замолчали.

— Давайте все же проверим сад.

Я ни на что не надеялась, просто ставила «галочку».

Азней безо всякого энтузиазма кивнул. Надо бы его накормить, и я даже знаю, у кого раздобыть еду. Королева не обеднеет, если лишится утренней бутылочки.

— Сейчас! Ждите здесь!

Стараясь не шлепать домашними туфлями, поспешила в покои ее величества. Вот и нашлось светлое пятно в моей фрейлинской жизни! Помимо всего прочего, в ведении дежурной фрейлины входили желудочные капли — как для непосвященных именовала кровь Доротея. На самом кормлении, то есть приеме лекарства, я не присутствовала, другие фрейлины тоже. Я забирала бутылочку у лекаря перед сном и ставила на столик в спальне, чтобы королева могла поправить здоровье сразу после пробуждения. Оставалось туда незаметно пробраться и…

Я едва не столкнулась с Охотником, каким-то чудом в последний момент юркнула за большую напольную вазу. Он прошел так близко, что при желании могла бы его коснуться. Разумеется, подобными отклонениями в психике я не страдала.

Проводила его недоуменным взглядом. Сначала в саду, потом здесь… Проследить бы!

Осторожно поднялась на ноги и едва не поседела, ощутив легкое прикосновение к плечу.

— Разве можно так пугать?! — напустилась на Азнея. — У меня до сих пор сердце в пятках.

Однако гнев мгновенно улетучился, стоило мне увидеть его лицо. Даже с учетом природного цвета кожи вампиров и скудности освещения оно чересчур бледное.

— Что случилось?

Сглотнула вязкую слюну. Сердце грохотало отбойным молотком.

— Я кое-что нашел. Там, в саду. Сам поднять не могу.

Губы с трудом вымолвили:

— Его?

Комната поплыла перед глазами, я осела на руки Азнею. Но уже в следующую минуту, позабыв обо всем, стремглав неслась в зимний сад.

Вот и место, где мы беседовали с Элефом днем. Несколько раз лихорадочно обошла его, обшарила взглядом каждый сантиметр. И уже собиралась обернуться к Азнею, — не сомневаюсь, он последовал за мной — уточнить, где именно искать, когда заметила густые темные капли. Словно кто-то пролил бутылку чернил.

Медленно, словно в трансе, опустилась на колени. В нос ударил острый минеральный запах. Я помнила его: кровь. Не человека — вампира.

Чуть поодаль, явно отброшенный ногой, валялся нож. Он стоял на ребре, почти сливался со стеной в густой тени, поэтому не заметила его сразу. Серебряный нож, пропитанный черничной кровью.

Крик застыл в горле. Плакать я не могла, думать тоже. Сидела на коленях, сжимая рукоять злополучного ножа.

— Вот она! Попалась, убийца!

В глаза ударил свет множества свечей. Голову разрывало от обилия лиц, криков. Казалось, еще немного, и она лопнет.

Кто-то грубо поднял меня на ноги. Нож отобрали.

— Пошла!

Спину чиркнуло острие алебарды.

Покорно сделала шаг, другой…

— Не сметь! — прогремел под сводами зимнего сада голос королевы.

Растолкав любопытствующих, она вырвала меня из рук стражи.

— Но, ваше величество, — промямлил капитан — или кто он там, я не разбиралась в званиях, особенно в таком состоянии, — мы застали ее на месте преступления, с орудием в руках…

— Тогда предъявите труп.

Служивый виновато потупился под пылающим взором Доротеи. Она, словно любящая мать, обнимала меня, защищая от мира. Правая рука лежала чуть выше моей груди, и я отчетливо видела почерневший шрам между большим и указательным пальцами.

— Продолжайте искать, остолопы! Вампир не иголка, обязан найтись.

Королева развернулась, мягко подтолкнула меня в спину. Уха коснулся ее шепот:

— Если вы действительно убили его, то правильно сделали. Не беспокойтесь, его величество всецело одобрит ваши действия. Остальных кровососов тоже скоро не будет в столице. Мы очистим Вратию от скверны. Потом придет черед Сумеречного княжества.

Последние слова она произнесла с поистине лютой ненавистью.

Меня, наверное, чем-то опоили, иначе почему так раскалывалась голова? И мысли путались, цеплялись одна за другую.

С трудом приподнялась на локте, обнаружив, что лежу в своей дворцовой спаленке. Портьеры плотно задернуты, на столике горит одинокая свеча. День сейчас или ночь? Огарок небольшой, значит, зажгли давно. Но как я тут оказалась, кто меня раздел? Ничего не помню! Только кровь. Кровь Элефа.

Горло сковал болезненный спазм. Еще немного — и задохнусь. Тело била мелкая дрожь. Уткнувшись лицом в подушку, послала в нее безмолвный крик, а затем резко села, откинула одеяло.

Меня обвинили в убийстве.

В памяти воскресли солдаты, острая, царапавшая спину алебарда, заступничество королевы, ее слова… Ее слова. Уцепилась за них как за якорь, чтобы не рухнуть в пучину слез. Ниточка оказалась на редкость прочной, прямо как соломинка из советской песни. И сразу столько вопросов!

Во-первых, с чего они взяли, что убит именно Элеф. Положим, мы с Азнеем были в курсе свидания, но остальные?

Во-вторых, меня словно хотели застукать на месте преступления. Час поздний — и тут сбегается половина дворца, буквально за считанные минуты.

В-третьих, куда подевался Азней?

В-четвертых, зачем королеве брать меня под свое крыло?

В-пятых… Нет, пока хватит четырех пунктов, иначе я сойду с ума.

Начинать большое дело всегда нужно с малого. В моем случае — узнать, сколько я проспала.

Холодно! Стоило спустить ноги, как по ним заструился ледяной воздух. Во дворце везде не жарко, от каминов толку мало, нужно быстрее засунуть ступни в домашние туфли. И накинуть что-нибудь теплое на плечи.

На всякий случай передвигалась на цыпочках. Что-то подсказывало, игра только началась, недаром по дворцу бродят Охотники. В том, что именно тот тип, с которым я едва не столкнулась, совершил убийство, не сомневалась. Что ему мешало забраться через окошко ко мне и отправить вслед за неизвестным вампиром? Немного успокоившись, пришла к выводу, что убили вовсе не Элефа. Азней говорил про запах, если бы его брат погиб в зимнем саду, он бы почуял. А, может, там и не убивали никого вовсе, только разлили кровь по полу? Тогда…

Пошатнувшись, едва не выронила свечу.

Дыша, Лена, дыши глубже! Пока нет тела, он жив. Я распутаю этот чертов клубок, выведу злодеев на чистую воду. Я… Мысленно посмеялась над своей самоуверенностью. Да что ты можешь, Лена Потапова! И все же я постараюсь.

До окна добралась с передышками: давящая боль под ребрами заставляла то и дело останавливаться, складываться чуть ли не пополам. Я даже решила, что меня отравили — идеальное решение в сложившихся обстоятельствах. И желудок не на месте, будто узлом скрутило. Но боль раз за разом отступала, чего точно не случилось бы при отравлении. Хотя что я знала о ядах!

В окно смотрело хмурое утро. Подоконник чистый, только птичьи следы.

Снова нахлынула серая тоска. Обхватив себя руками, не сводила взгляда с флюгера на одной из башенок дворца. Сколько так простояла, не помню, может, час, может, меньше, пока робкий оклик служанки не вывел меня из болезненного оцепенения. Она принесла мне умыться и скромный завтрак. И ни вопроса о том, все ли со мной хорошо.

Через силу проглотила несколько ложек каши и сдобную булочку. Вкуса не чувствовала. Когда я мужественно запихивала в себя последний кусок, объявилась леди Торн.

— Вот как, еще не одеты! — нахмурилась она.

Горничная от греха поспешила скрыться с глаз долой.

— А разве должна? — апатично спросила я и промокнула рот салфеткой.

— Вас ждет королева, — статс-дама произнесла это так, будто по моей вине разразилась Третья Мировая. — Извольте привести себя в порядок, ваше высочество!

— Но я… Мне нельзя.

Разве я не под арестом? Меня же обвинили в убийстве.

Леди Торн не снизошла до ответа. Уперев руки в бока, она смотрела на меня как на вошь. Удалить ее из комнаты не было никакой возможности, пришлось снова позвать служанку. Одевалась я как сонная муха, чем разработала еще парочку словесных оплеух. Дальше больше — статс-дама ухватила меня за руку и буквально поволокла в покои королевы. Резонные протесты, что я могу идти сама и вообще буду жаловаться, потонули в раздраженном шипении.

Придворные шарахались от меня как от чумы, завидев, предпочитали отвернуться. И повсюду шепотки, шепотки: «Заманила — и прямо в сердце. Ах, мне бы ее храбрость! Но что же будет?»

— Принцесса Абигаль Лорейн Тешинская, ваше величество!

Леди Торн втолкнула меня в будуар королевы. Не хватало только пинка дать.

— Свободны! — кивком головы отпустила статс-даму Доротея.

— Но?..

Та явно не желала оставлять госпожу наедине с убийцей.

— Свободны! — уже громче, с нотками раздражения повторила королева, и леди Торн неохотно удалилась.

На прощание она мазнула по мне осуждающим взглядом.

— Рада, что вы уже пришли в себя. Садитесь здесь, рядом с леди Корвели, — Доротея указала на низкий табурет у стены.

Второй заняла дежурная фрейлина, та самая леди Корвели.

Вокруг облаченный в шелковый пеньюар королевы суетились служанки. Одна расчесывала ее волосы, другая предлагала на выбор украшения, третья наносила на кожу крем.

Не зная, куда деть взгляд, сосредоточилась на зеркале. Овальное, в старинной медной раме, оно местами потемнело от времени. Почему королева его не заменит? У нас давно бы такое выбросили. Или оно представляет историческую ценность?

— Я велела вчера мэтру Храну дать вам капель. Вижу, они помогли, хотя цвет лица дурной: зеленый и слишком бледный.

— Благодарю! — язык плохо ворочался во рту, отвечать получалось короткими, рубленными фразами.

Ах, мне столько всего хотелось спросить! Пожирая Доротею глазами, теребила прядь волос возле уха.

— Увы, — вдев в уши изумрудные серьги, вздохнула королева, — порадовать вас нечем. Мой венценосный супруг вынужден был сообщить обо всем Сумеречному княжеству. Более того, пропал брат убитого…

— Не беспокойтесь, — заметив в отражении мое перекошенное судорогой лицо, поспешила успокоить она, — никто вас в убийстве Азнея Тимеруса не обвиняет. Но лучше бы вам не покидать пределов дворца, не выходить в сад и не открывать окна.

— Почему?

Зубы стучали. Будто этого мало, начался нервный стик. Пришлось с силой надавить на веко и несколько минут подержать, чтобы оно перестало подергиваться.

Азней пропал! Вот и ответ на один из вопросов. По всему выходило, что и его тоже… Нет, я не хочу, так не должно быть! Хотелось орать, биться в истерике, а приходилось молчать, держать лицо.

— Вампиры. — Доротея потянулась за кубком с утренним питьем, стоявшим тут же, на столике. — Требуют допустить их к расследованию. С большим трудом удалось выдворить их из дворца. Не обошлось без жертв. Не беспокойтесь, не с нашей стороны — убиты двое вампиров, пытавших ворваться в покои короля. Остальных держат под усиленной охраной.

Сама того не замечая, принялась раскачиваться из стороны в сторону. В голове звучало низкими басами ударной установки: «Убиты-убиты-убиты».

— Воды, скорей, воды!

Перепуганная леди Корвели подхватила меня под мышки, не позволила сползти на пол. После ловко расшнуровала корсет, похлопала по щекам. Подоспевшая служанка набрала в рот воды и прыснула мне в лицо.

А занятая собственным туалетом королева даже головы не повернула.

— Зеленое платье! Да поторапливайтесь! Не желаю по вашей милости пропустить завтрак с его величеством.

Может, я и в полуобморочном состоянии, но хорошо помню, что Доротея едва терпит супруга. А тут такая идиллия — совместный завтрак! Первый на моей памяти.

— Боюсь, — королева поднялась, проворные служанки сняли с нее пеньюар и облачили в корсет, — вам ждет не самый приятный разговор.

Опустив голову, сглотнула:

— Понимаю.

— Я постараюсь убедить его величество отнестись к вам помягче, но герцог Грельский рвет и мечет. Вы сорвали подписание мирного договора, втянули Вратию в крайне неприятную историю. Но помните, я всецело на вашей стороне. Сама с трудом переборола отвращение, когда это чудовище дотронулось до моей руки. Вам и вовсе пришлось бы ложиться с ним в постель. Ах, лучше умереть!

Доротея картинно коснулась рукой лба и ступила внутрь каркаса из нескольких ивовых обручей. Служанки шустро подняли его с пола, пристегнули к корсету.

А королева-то сегодня при полном параде! Прежде она обходилась обычными нижними юбками. Что-то намечалось, некое официальное заявление или прием.

— Я хочу, чтобы вы стали моей старшей фрейлиной, Абигаль. Позвольте мне стать вашей наперсницей и защитницей.

Доротея шагнула ко мне и ласково коснулась щеки. На меня пахнуло знакомым ароматом, тщательно замаскированным специями. Она снова пила кровь!

— Через три дня во дворец прибывают воспитанницы приюта, — как ни в чем не бывало щебетала королева. — Нужно все подготовить, подумать, где их разместить. Поможете Лизелоте? Это отвлечет вас от мрачных мыслей. Ну а если они станут одолевать, не стесняйтесь, обращайтесь к мэтру Храну.

Да что за женщина такая — убит руководитель дипломатической миссии другой страны, назревает конфликт, а она о развлечениях и благотворительности думает!

— Хорошо, ваше величество, — ответила только для того, чтобы отстала.

С другой стороны, Доротея чуточку развязала мне руки. Вдруг я смогу выяснить подробности минувшей ночи? Судя по шепоткам, мне сочувствовали, может, помогут. Элеф не иголка, Азней тоже, не могли они бесследно исчезнуть. И тот Охотник, как-то он попал во дворец, кто-то да его видел. Не через печную трубу же залез!

В дверь постучали.

Вздрогнула, испугавшись, что это пришли за мной.

Дежурная фрейлина вышла, плотно притворив за собой дверь. Вернулась буквально через минуту, чрезвычайно взволнованная. Покосилась на меня…

— Да говорите уже! — притопнула ногой королева.

— Ваше величество, обнаружили труп.

— Чей труп? Все из вас клещами нужно вытаскивать!

Доротея вырвала у служанки платье и продела руки в рукава.

— Лорда Тимеруса-старшего. В собственной спальне.

Все и вся вокруг пришло в движение. Только я окаменела на своем табурете.

Надежды больше нет, кончено. Раненый Элеф сумел добраться до спальни и умер.

Перед глазами стояла расползающаяся чернота, поглощающая молочную кожу. И отчего-то искаженное злорадным смехом лицо баронессы Пийской. Тогда он спасся, теперь не сумел.

— Я хочу его видеть! — вырвался гортанный крик из груди.

Оттолкнув дежурную фрейлину, пронеслась мимо придворных в приемной. Где находится спальня Элефа, не знала, просто бежала, по пути расшвыривая (откуда только сила взялась!) караульных.

Меня перехватили у лестницы. Понадобилось пятеро сильных мужчин, чтобы удержать одну хрупкую женщину. Я кусалась, билась в истерике, а потом сдалась, обмякла в их руках.

Кто-то дал мне воды…

Отыскав в толпе ротозеев лицо леди Торн, как всегда, полное презрения, отбросила оковы воспитания:

— Чтоб ты сдохла, старая карга!

Что за веером прячешься, изображаешь, будто тебе дурно? Я не Тешинская, я и по матушке могу. И пошлю всех, кто мне сейчас об этикете напомнит. У меня убили близкого человека, а вы мне чай пить прикажете, улыбаться, погоду обсуждать?

— Я. Хочу. Его. Видеть, — произнесла громко, чтобы все слышали. — Я имею право, я его невеста.

И убийца, как полагают многие.

Так как никто не трогался с места, пришлось повторить, перейдя на крик:

— Я хочу его видеть!

Будто из ниоткуда возник мэтр Хран, сунул под нос пузырек с вонючей жидкостью. От нее меня едва не стошнило, зато мозги прочистило знатно. И истерика прошла.

— Безусловно, безусловно, вы его увидите, — заворковал лекарь и подал знак кому-то за моей спиной. — Когда тело осмотрят и приведут в порядок. А пока в постель, ваше высочество.

В очередной раз попыталась вырваться:

— Но я не хочу в постель! Я должна сопровождать королеву!

— Королева простит вас. Спать, спать, спать!

И я снова оказалась в собственной спальне с задернутыми шторами. В качестве сиделки, чтобы не сбежала, при мне оставили Лизелоту. Спасибо, не леди Торн! Лизелота сочувствовала мне, всячески успокаивала, даже уговорила, не раздеваясь, лечь в постель. Стоило голове коснуться подушки, как я сразу уснула. Видимо, опять в местный аналог нашатыря что-то подмешали.

***

Словно сомнамбула, брела по дворцу вслед за Лизелотой. Половину того, что она говорила, не слышала, но активно кивала. Радовало одно: от меня временно отстали. В том смысле, что перестали обращать внимание. Дворец и вовсе будто опустел, только временами мимо пробегали слуги, да стояли на часах солдаты.

— Где же их всех разместить?

Лизелота задумчиво почесала кончик носа. Примечательно, что она стояла посредине большого зала, но парадные покои не для сироток.

— Вместе со слугами? — апатично предложила я и провела пальцем по ребру колонны.

Холодная. Как и я внутри. Мертвая. Вот зачем?.. На глаза снова навернулись слезы.

— Я не верю, что вы это сделали, ваше высочество.

Лизелота тепло обняла меня, предложила платок.

Покачала головой:

— Все убеждены в обратном. Даже король.

Странно, что меня до сих пор не позвали пред светлые очи. Очевидно, королю пока не до меня, а советник полагает, что я в беспамятстве. Ничего, ему доложат и…

— Ваше высочество?

Ну вот, мысли материальны.

Медленно повернулась на голос герцога Грельского. Очевидно, мое лицо его напугало, раз он непроизвольно сделал шаг назад. Меня саму пугало собственное отражение — восковая маска.

— Ваше высочество, я вынужден просить вас следовать за мной. Дело государственной важности.

Лизелота крепко сжала мою руку, пытливо заглянула в глаза:

— Хотите, я пойду с вами?

— Нельзя! — отрезал советник.

— Ничего, — подарила утешительнице кривоватую улыбку, — меня максимум убьют. Невелика потеря!

Слова вырвались на эмоциях, не могла я себя контролировать, но произвели неизгладимое впечатление как на герцога, так и на Лизелоту. Первый нахмурился:

— Что за мрачные фантазии?

Вторая испуганно замахала руками:

— Не гневите Создателя! Говорить о смерти — дурное предзнаменование.

Эх, знала бы ты, что советник спит и видит меня мертвой…

— Идемте! — кивнула своему проводнику в ад.

И даже руки перед собой вытянула — надевайте, мол, кандалы. Советник жест не оценил, приказал не паясничать:

— Вы и так натворили бед.

Спорное утверждение, но оставим на его совести.

Я догадывалась, куда меня отведут, поэтому не удивилась, очутившись в сердце политической жизни Вратии — кабинете его величества. Я представляла его несколько иначе, точно не как большую полупустую комнату со шкафами по периметру, парой диванчиков и стульев и, собственно, рабочим столом короля напротив собственного портрета. Художник снова польстил модели, Генрих не был и вполовину так хорош.

— Ваше величество?

Присела в реверансе, но разрешения подняться не получила. Генрих, казалось, не заметил моего появления, продолжал ворошить поленья в большом камине. Советнику пришлось покашлять, чтобы тот обернулся.

— Я говорил с ее величеством, моей дражайшей супругой, — без предисловий начал Генрих. — Она просила за вас, Абигаль.

Опустив голову, молчала. Ответа от меня и не ждали.

Ромб, прямоугольник, косая линия — чтобы «заземлиться», изучала рисунок паркета.

— Ваше преступление… Я неприятно поражен!

Король подошел к столу, взялся за письменный прибор. Осмелившись поднять взгляд, убедилась, он раздумывал, подписать ли некую бумагу.

— Герцог настаивает на скорейшем ответе на ультиматум.

— Князь вампиров уже извещен о случившемся и требует жестоко покарать виновного, — с плохо скрываемым злорадством пояснил советник. — В противном случае Сумеречное княжество объявит войну Вратии.

Саркастически усмехнулась:

— А виновный — это я.

— Вас застали на месте преступления с ножом в руке. Серебряным ножом. Во невменяемом состоянии.

Советник замолчал и выжидающе посмотрел на короля. Мол, давай, подпиши и разойдемся. Однако Генрих отложил перо.

— Вы настаиваете на казни моей родственницы, Алан. — Король вновь обратил взор к огню и повертел перстень на пальце. — Не спорю, положение серьезное, но доказательства…

— Ее высочество назначила убитому свидание на месте преступления, глухой ночью. Что подвигло ее на это, если не жажда избавиться от навязанного брака?

Советник заскрежетал зубами. Раскачиваясь на каблуках, он сверлил взглядом венценосный затылок, но открыто принудить короля принять свою сторону не мог.

— Я никому ничего не назначала.

Устав стоять, без спроса опустилась на ближайший диванчик. Глупо трепетать от возможного наказания, если тебе и так собираются отрубить голову.

Герцог промолчал, зато у меня язык развязался.

— Ответьте, ваша светлость, почему вы решили, что я собираюсь встретиться с лордом Тимерусом, да еще в определенный час? Подслушивали? Или вам подсказал тот, кто прятался за кадками в зимнем саду?

Могла бы продолжить, но пока ограничилась этим. Глупо, рискованно? Пора играть ва-банк. Союзников у меня нет, остается при помощи шантажа продать свою жизнь подороже.

— О чем вы, милое дитя? — нахмурился Генрих и перевел вопросительный взгляд на советника: — Алан?

Советник сопел и напряженно молчал. Пальцы сжались в кулаки. Выходит, угадала информатора.

— Я лишь предположил, что покойный Элеф Тимерус хотел повидаться с невестой. Он ведь разговаривал с ней в зимнем саду днем накануне убийства. Намекал, что соскучился…

Теперь оба мужчины смотрели на меня.

— Да, разговаривал. — Высоко задрала подбородок. — Мы вели самую обычную светскую беседу. Герцог отчаянно пытается убедить всех в моем неприязненном отношении к жениху, но это не так. Моя реакция на его гибель — лучшее тому подтверждение. Не стану лгать, будто мечтала стать его женой, но ненависти к покойному, — слово далось тяжело, — я не испытывала. Он был добр ко мне, насколько может быть добр вампир.

— Серебряный нож в вашей руке, — продолжал настаивать советник. Судя по сузившимся блестящим глазам, я довела его до бешенства нежеланием стать овцой на заклание. — И покушение на вампирского князя. Сумеречный Лорд склонен связать эти два события.

Разразилась истеричным смехом:

— То есть я впустила Охотников и лично вонзила нож в князя? Потом вытащила его, припрятала и воткнула в его дядю? Кстати, просветите, куда именно: в грудь, горло, живот? И заодно объясните, почему милорд не позвал на помощь, тихонечко дополз до своей спальни и умер, даже не попытавшись назвать имя убийцы?

— Любовь? — с плотоядной улыбкой предположил советник.

Мышцы его расслабились: мысленно он уже праздновал победу. Однако король встал на мою сторону.

— Тиун не мальчишка, не ожидал от вас такого вздорного предположения! Моя двоюродная племянница задает правильные вопросы. Ваши обвинения слишком смахивают на месть. Лужа крови, нож — бесспорно, но никто не застал ее над телом. Абигаль могла просто поднять оружие, которое обронил убийца.

— Однако она была там в два часа ночи. Это не то время, когда незамужние девицы случайно покидают свои покои.

— А если не случайно? — Все равно я порченная невеста. — Может, у меня имелся сердечный друг? Когда мне было еще вкусить запретных радостей, не после свадьбы же с вампиром!

Были бы в кабинете дамы, они дружно упали бы в обморок. Мужчины ограничились смущенным «кхеканьем».

С вызовом посмотрела на советника. Не только вам по будуарам скакать, может, я тоже хочу. И ведь отвел глаза!

— Абигаль, дитя мое, понимаете ли вы, что говорите? — оправившись от шока, спросил король.

— Вполне. Мне назначили свидание, я пришла и обнаружила вместо любовника нож и лужу крови. Потом меня схватили и обвинили в убийстве жениха. А любовник… Любовник сбежал.

— Могу я узнать его имя, ваше высочество? — вкрадчиво поинтересовался советник.

Чуял, гад, что вру.

— Спросить можете, только имя я все равно не назову.

— И все же? — склонил голову набок герцог.

Взгляд его сиял, руки чуть подрагивали — предчувствовал мое поражение.

— Вы, — ответила с самой невинной улыбкой, на которую только была способна.

— Я?!

Советник часто заморгал и отшатнулся от меня как от прокаженной. Я же продолжала улыбаться, наслаждаясь временным триумфом. Такого герцог точно не ожидал, пусть теперь оправдывается. Я и тетушку в свидетельницы привлеку, как он со мной наедине оставался, в карете катал. Мало ли чем мы там занимались. И намекну: мол, убил Элефа из ревности. Нечего женихам-вампирам с чужими любовницами беседовать. Особенно, если сам потом жениться на них собираешься.

Идея пришла в голову спонтанно и показалась удачно. Чудесная возможность наказать герцога Грельского за грехи. Он не брезговал наветами — и я не стану. Ни секунды не сомневаюсь, пропажа Элефа — его рук дело, слишком уж активно советник пытается меня подставить.

— Ваше величество, я никогда… Ее высочество что-то перепутала, — оправдывался советник.

А вот зверь внутри голову поднял.

— Скажите, что соврали, немедленно! — прошипел он и, позабыв о присутствии короля, хорошенько встряхнул меня за плечи. — Маленькая лгунья!

Лицо его побагровело. То ли замахнется, то ли удар хватит.

Тихо ответила:

— Очень жить хочу.

— Хорошо, — советник коротко кивнул, — выбирайте любого жениха.

Ого, со мной собирались заключить сделку! Выходит, мое обвинение не чих посреди открытого моря.

— О чем вы там шепчетесь, Алан? — Король недовольно вытянул шею. — И отпустите, наконец, несчастную принцессу!

— Простите мой порыв, ваше величество, — виновато потупился советник и убрал руки. — Я просто не ожидал… Женщины чрезвычайно обидчивы, вот и принцесса Тешинская в ответ на мое, признаю, не самое лучшее поведение, решила отомстить чрезвычайно оригинальным способом. Между нами ничего нет и не было, мы общались исключительно насчет ее замужества с покойным тиуном. В ту ночь… Ее высочество действительно виделась со мной, но при иных обстоятельствах. Вы отпустили меня уже за полночь, и я…

— Алан! — с лукавой улыбкой остановил его Генрих. — Когда мне доложили о случившемся, я сильно удивился, долго не мог понять, что вы делали вблизи покоев Доротеи. Вас видели там и на прошлой неделе. Теперь же мне все ясно. Я постараюсь устроить ваше счастье и, если удастся уладить дело с Сумеречным княжеством миром, охотно поженю вас с моей дражайшей внучатой племянницей.

В кой-то веки мы с советником проявили солидарность. На лице обоих застыл безмолвный крик: «Только не это!»

Я покинула королевский кабинет в смешанных чувствах. С одной стороны, получила кусочек недостающей информации, с другой, вляпалась еще больше. Выходить замуж за советника я не хотела. Хватит того, что пришлось ему слащаво улыбаться под умильным взглядом Генриха. Как только он ничего не видел у себя под носом?! Это я про жену.

Кислая физиономия советника стала слабым утешением. Ему бы поблагодарить меня, а не рожи корчить. Но какой благодарности ожидать от парочки убийц, с тем же успехом можно выпрашивать дождя посредине Сахары.

Реакцию Доротеи на мой финт ушами угадать было несложно, поэтому упросила короля временно оставить все в тайне. Мол, девичья честь, позор, да и труп Элефа еще не остыл. Собственно, на последний я собиралась взглянуть. Как обвиняемая, имею право. Не сходилась в голове картинка. Сейчас, когда боль потрясения немного притупилась, а седативные больше не застилали разум туманом, обнаружилось множество нестыковок. На часть я обратила внимание короля.

Положим, тяжело раненного Элефа отнес в спальню Азней, но почему не сказал мне, почему исчез? Уж не труп ли младшего брата выдали за тиуна? Для непосвященных они похожи: все вампиры бледные, темноволосые. Никому из свиты Элефа тело не показывали, что лишь усилило мои подозрения. И почему подданным Сумеречного княжества отказали в открытом расследовании, почему предпочли довести до бунта, убийств? На языке новостей это называлось эскалацией конфликта.

Ну и вопрос менее важный, но занятный: куда так нарядилась королева? Что там за завтрак такой, на который требуется одеться как для встречи послов? Последних в Христинии не наблюдалось. Кроме вампиров, которых благополучно выгнали из дворца и заключили обратно в дом-клетку. Или Доротея разоделась, чтобы помахать им на прощание? Вряд ли. Находись мы в нашем времени, грешила бы на какое-то официальное заявление. Только в этом мире телекамер нет, интернет тоже отсутствовал.

Задумчиво остановилась посреди королевской приемной. Кто там сегодня дежурная фрейлина? С утра голова была ватная, но я ее вспомнила: леди Корвели. Она мне и поможет, расскажет, чем занималась ее величество во время моего отсутствия. А дальше одну за другой потянем за ниточки, распутаем клубок.

Меня охватила жажда деятельности. Подспудно понимала, что таким образом пытаюсь заполнить пустоту внутри, но лучше носиться электровеником, чем рыдать в подушку. Особенно, если монархи двух стран решают, отрубить ли тебе голову.

Подхватив юбки, бегом добралась до фрейлинской комнаты и с облегчением выдохнула, обнаружив там леди Корвели. Выходит, королева здесь, в своих покоях, никуда не выходила. Странно. Положим, завтрак я пропустила, но дальше-то? Поела вместе с супругом и вернулась к себе, косплеить дам с портретов Веласкеса?

— Вам уже лучше?

Леди Корвели оторвалась от вышивания и с сочувствием посмотрела на меня.

— Ужасное потрясение! Но, определенно, вы уже не так бледны, как с утра. Мэтр Хран творит чудеса!

— Да, благодарю вас.

Опустилась на край дивана рядом с клеткой с певчими птицами. Наверняка ее поставили во фрейлинской не случайно — чтобы чириканье мешало дежурным придворным дамам спать.

— С утра я была немного не в себе, передайте мои извинения леди Торн.

На самом деле ни малейшего раскаянья я не испытывала, просто хотела заручиться поддержкой леди Корвели, создать благоприятное впечатление. Ну и не сразу же в лоб спрашивать: «Куда ходила королева?»

— Уверена, она уже вас простила, — мягко улыбнулась собеседница.

Как же, прокляла в ответ.

Между нами ненадолго повисло молчание, прерываемое лишь шорохом ниток.

— Как прошла беседа с его величеством? — насторожено, избегая смотреть мне в глаза, поинтересовалась леди Корвели. — С утра он был мрачен, я опасалась за вашу судьбу, ваше высочество.

Пустая формальность, не стоит принимать ее слова за чистую монету, но все равно приятно.

— Не стану скрывать, я натерпелась страху. Меня ведь обвиняют в убийстве… Однако его величество мудро рассудил, что слухи беспочвенны.

Обтекаемый ответ устроил собеседницу. Не преступница и ладно.

Пора и мне задать свои вопросы.

— Ее величество у себя?

Покосилась на дверь, ведущую в проходную комнату, из которой можно было попасть в кабинет и будуар Доротеи.

Что я еще упустила из виду? Тяжело снова учиться мыслить после почти двух суток прокрастинации!

— Да, у себя в кабинете.

В обращенном на меня взгляде читалось: «А вам зачем?» Пришлось импровизировать:

— Хотела посоветоваться с ней насчет выбранных для сирот помещений: достаточно ли трех или надлежит выделить четыре? Мне показалось, ее величество собиралась к кому-то с визитом…

— Нет, она никуда не уезжала, позавтракала с его величеством и сразу вернулась к себе. Она не в настроении, — по секрету сообщила леди Корвели и прислушалась. — К ее величеству заходил герцог Грельский, пробыл буквально пару минут, после чего королева переменилась в лице и заперлась в кабинете. Часа два назад.

Интересно девки пляшут! Что такое сообщил королеве советник, да еще до того, как я объявила его своим любовником.

Колокольчик на стене дернулся: королева звала дежурную фрейлину. Только не в кабинет — в спальню. Каждый колокольчик подписан, не приходится гадать, куда тебе бежать.

— Простите, ваше высочество.

Леди Корвели отложила вышивку и скрылась за дверью. И я лучше пойду, нечего зря королеве глаза мозолить.

В приемной столкнулась с мэтром Храном и моим новоявленным женихом. Последний испепелил меня взглядом, но в присутствии лекаря откровенничать побоялся.

Думала, мэтр Хран поинтересуется моим самочувствием, но мысли лекаря витали где-то далеко. Он смотрел мимо меня и повторял одно слово: «Недостаточно!»

— Ее величество ждет вас, проходите!

А вот и встревоженная леди Корвели. Королева, бедняжка, заболела, от переживаний, вызвала лекаря. Ничего, сейчас герцог ее добьет. Но начать он решил с меня. Дождался, пока дежурная фрейлина и лекарь скроются за дверьми кабинета, ухватил за локоть и втолкнул в библиотеку. После чего запер дверь.

Не на шутку испугалась, когда герцог бросил в пустоту:

— Давай, делай свое дело, избавь меня от не в меру прыткой девицы!

Вообразила: сейчас из-за стеллажа выйдет Охотник. Съежилась, лихорадочно припоминая приемы самообороны — будто я Мери Сью! Но из глубины помещения вышел безоружный гвардеец. Он выглядел несколько смущенным и избегал смотреть мне в глаза.

— Ну, ступай к нему!

Советник толкнул меня в спину, и я угодила прямиком в объятия гвардейца.

— И хорошенько раздвигай ноги! А я прослежу, чтобы все увидели, с кем ты прелюбодействуешь.

Вот оно что — он подкупил гвардейца, чтобы тот меня изнасиловал. В самый пикантный момент распахнется дверь, и прости-прощай навязанный брак с Абигаль. Мол, сами видите, ваше величество, с кем она кувыркается, можете с чистой совестью рубить ей голову. План блестящий, только вот советник рассчитывал на характер Абигаль. Я же из другого текста. Не дожидаясь, пока солдат приобщит меня к миру «клубнички», укусила его за палец. Прости, не сегодня, ищи другую подружку. Ну и завопила сиреной, попутно обороняясь от разъяренного герцога и его помощника книгами. Они тяжелые, знатные синяки оставляют.

Советник жаждал зрителей — вот они. Даже Доротея явилась. Быстро оценила ситуацию и вынесла приговор. Не мне — любовнику.

— Ты — вон отсюда! Уволен! — Грозный перст указал на гвардейца. — А вас, ваша светлость, попрошу в мой кабинет для объяснений. Леди Корвели, позаботьтесь о несчастной принцессе.

От помощи отказалась: очень уж хотелось подслушать разговор королевы и герцога. Дежурная фрейлина тоже оказалась любопытной, в итоге мы обе прильнули к замочной скважине.

В кабинете разыгрались воистину шекспировские страсти.

— Как вы могли?!

Мысленно вообразила, как Доротея ходит по комнате и щелкает бичом, а загнанный на тумбу герцог блеет. И ведь оказалась Вангой!

— Она меня вынудила.

Оправдания советника звучали жалко. В его возрасте и при его должности пора нести ответственность за свои поступки.

— Та девчонка? Да она… Мне доложили, чем ты занимаешься по ночам. Нашел мне замену? Я крайне разочарована, Алан.

— Король приказал на ней жениться, — сквозь зубы выплюнул герцог. — Мерзавка меня оболгала, сказала, что мы любовники. В ту ночь она якобы тоже спешила ко мне. Я не стал опровергать, потому что меня видели. Сами понимаете, что стало бы, если…

— Тише! — неожиданно вмешался в разговор мэтр Хран.

А этот что там делает? Я-то думала, герцога вызвали на внутрисемейные разборки, лекарь давно ушел, а он по-прежнему в кабинете. Выступает новомодным медиатором? Кто не в курсе новых законов, это тот, кто за деньги убеждает разругавшихся в пух и прах супругов, что у них все хорошо.

— По-моему, нам лучше… — выпрямившись, робко начала леди Корвели.

Договорить не успела, потому что получила внезапно отворившейся дверью по носу.

Сама не знаю, как успела среагировать, с чисто вампирской скоростью юркнуть за портьеру. Они во дворце не только на окнах, но и во многих дверных проемах. Словом, мэтр Хран меня не заметил.

— Как я думал: подслушивают!

Он обернулся к королеве и указал на сконфуженную фрейлину, прижимавшую платок к лицу.

— Я… Я просто хотела узнать, не нужно ли чего-нибудь вашему величеству, — попыталась оправдаться несчастная.

— Убрать! — даже не взглянув на нее, распорядилась Доротея.

Замерла, стараясь не выдать своего присутствия. В голове крутилось: «Как это убрать, совсем?» Тот же вопрос задал и мэтр Хран, холодно, равнодушно. Видела его в щелочку, через которую я напряженно следила за происходящим.

— Не нужно! — упредил ответ королевы советник. — Слишком много вопросов. Все же она дежурная фрейлина.

— Что происходит? — до леди Корвели наконец дошло, что речь вовсе не о выговоре.

— Ничего, миледи.

Мэтр Хран шагнул к ней, ловко выудил из-под жилета странный амулет в виде большого глаза. Все как положено: ресницы, кровяные прожилками на белке. Пыталась убедить себя, они искусная имитация, но все равно жутко.

— Смотреть на меня! — прищелкнув пальцами, повысил голос лекарь.

Опешившая леди Корвели подчинилась. Не разрывая зрительного контакта, мэтр Хран поднес амулет к ее лицу… и глаза фрейлины остекленели! Закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Леди Корвели напоминала фарфоровую куклу, разве только дышала.

— Прекрасно!

Лекарь принялся раскачивать амулет и, обернувшись к королеве, прокомментировал:

— Как видите, работает. Можете приказать ей что угодно.

— Я бы предпочла, чтобы вы скорее доделали другую работу, — пробурчала Доротея.

— Что это за штука? Какую работу?

Советник попятился вглубь кабинета. Любовница далеко не во все его посвящала.

— Речь о яде, — слишком быстро, из чего следовало, ее слова — ложь, ответила Доротея и подошла к лекарю.

Задержала дыхание, боясь лишний раз пошевелиться.

— Больше никого?

Королева подозрительно осмотрела помещение. Думала: умру на месте, когда она задержала взгляд на портьере. Ты хотела адреналина, Лена, получи! Какое счастье, что юбки на мне достаточно узкие, не такие, как у Доротеи, тогда бы десяток портьер не укрыл.

— Маловероятно, ваше величество. Я чувствовал присутствие женщины…

Чувствовал? Он оборотень? Ну и в змеиное гнездо я угодила!

— Алан, прогуляйтесь до приемной. А еще лучше — до королевской приемной. Вы ошарашили меня этим внезапным браком, хочу убедиться, что в голову Генриха не пришла очередная блестящая мысль.

— Да не догадывается он ни о чем! — раздраженно отмахнулся советник, с опаской поглядывая на окаменевшую фрейлину. — Занят ответом на ноту сумеречного князя, попутно приходит в ужас от бесчинств, которые учинили вампиры. Охотники постарались на славу!

— Настолько, что вы приказали парочку для достоверности.

Доротея успокоилась и полностью контролировала ситуацию.

— Должен же я был убедить короля, что его жизни угрожает опасность. Дурак! Если бы на него покушались настоящие вампиры, никакая гвардия бы его не спасла.

Вот как-так, те трупы — неправильные трупы. Охотники, загримированные под вампиров. Советник-то с новой стороны открылся, ему и своих не жаль.

— А настоящие?

— За ужином им подсыпали снотворного, так что многие проснулись уже у мэтра Храна.

Зачем ему вампиры? И Азней… Выходит, он тоже там?

В памяти всплыл больничный запах, жгуты, пробирки «запретной комнаты». А ведь за ней была еще одна. Мне нужно туда пробраться, чем скорее, тем лучше!

Так и не дождавшись указаний от Доротеи, мэтр Хран подчистил память леди Корвели, как в известном голливудском фильме, и отправил ее во фрейлинскую. Велел сидеть там и не высовываться, на все вопросы отвечать, что королеве нездоровиться, она никого не принимает.

— Осталась девчонка. Алан, сделай милость, реши этот вопрос. Это благодаря тебе все едва не рухнуло. У нас всего три дня — что, если в самый ответственный момент тебя отошлют от двора?

— Генрих без меня как без рук, — покачал головой советник. — Я дергаю за ниточки, он исполняет.

— Однако женить тебя он намерен без твоего согласия, — уколола Доротея. — Мы еще обсудим твое безрассудное поведение, а пока ступай. Пресеки слухи, замирись с девчонкой. Можешь даже приголубить, ревновать не стану. Главное, сделай так, чтобы в нужное время она оказалась в нужном месте, не как в прошлый раз.

«Не как в прошлый раз». Зимний сад, нож, Элеф… Ну какая же я дура, это королева и советник все подстроили! Посольство, мирный договор, содействие моему освобождению — грандиозная ловушка. Элеф в нее попался, оставалась я, только вот дуракам везет.

Стиснула кулаки. Не дождетесь, не позволю восторжествовать злодейским планам! И с герцогом встречаться наедине не стану, потребую присутствия статс-дамы. При ней у советника руки связаны. А вот ночью или в той же ванне я беззащитна. Решено: водные процедуры отменяем, хватит с меня обтирания мокрым полотенцем, а спать… Спать можно и под кроватью, соорудив в постели «куклу» из тряпок и одеяла.

Леди Корвели и советник удалились. А вот мэтр Хран остался. И разговор сразу стал намного откровеннее.

— Я советовал бы избавиться от герцога Грельского. Могу предложить хороший яд.

— Позже. Пусть сначала добудет мне корону. Он искренне верит, что я люблю его, жажду выйти замуж…

Королева приглушенно рассмеялась. Парочка беседовала шепотом, но стояла в паре шагов от меня, так что я прекрасно все слышала.

— Я принесу его в жертву Зорану. Он жаждет поквитаться с тем, кто пытался его убить, пусть порадуется перед смертью. Артефакт ведь будет готов в срок?

— Материал очень хрупкий, боюсь испортить.

— Вампиров у вас достаточно.

— Они не совсем подходят, ваше величество, нужна правильная кровь, магия. Те слишком слабы, состоят в слишком дальнем родстве с князем.

— Практикуйтесь на чем есть, набивайте руку. Уже во вторник сюда привезут девиц из приюта, к тому сроку артефакт должен быть готов. Права на ошибку у вас нет, второе подходящее сердце я вряд ли достану: Азней Тимерус сбежал, — раздраженно топнула ногой королева.

Все внутри оледенело. Элеф… Господи, так его предположения — это правда, Охотники действительно хотели получить сердце Лорда?! Тогда мэтр Хран… Мне даже слово произносить это страшно — некролимикт. И амулет у него вовсе не из стекла. Тут у меня на голове зашевелились волосы, натурально встали дыбом. А сладкой парочке хоть что, спокойно обсуждают грядущее злодейство.

— Не беспокойтесь, ваше величество, я мастер своего дела. Уже перемолол клыки в костную муку, смешал с… Впрочем, это моя тайна. Пришлось израсходовать трех вампиров.

— Вы заверяли, что хватит двух.

— Увы, первый образец вышел бракованным.

— Надеюсь, другое средство уже готово?

— Да, усовершенствованная формула вышла успешной. Я опробовал ее на одной из девиц. Начинается как обычная простуда, но уже через семь дней человек умирает. Действие совершенно не похоже на обычный яд. Ни волдырей, ни резей в животе, просто жар, озноб, онемение конечностей. Вам останется только сидеть у постели больного и, как положено любящей супруге, смачивать его лоб уксусной водой.

— Это заразно? — напряглась Доротея.

— Нисколько! Но для правдоподобия советую изобразить легкое недомогание.

— Всего семь дней… — Потирая руки, королева прошлась по комнате. — И еще три — итого десять. Всего десять дней до того, как осыплю вас золотом мира.

— Я предпочел бы получить ряд людей и вампиров для опытов.

— Получите. Я дарую вам титул барона и отпишу часть Сумеречного княжества и прилегающие к нему земли.

— И земли ваших родителей? — удивленно поднял брови мэтр Хран.

Хоть что-то проняло этого циника!

— Они мне никто, приемные. Сводный братец уже мертв, осталась сестренка и Сольвейг. От нее тоже надо будет избавиться: слишком много о себе возомнила. И дурно выполняет свою работу. Какую девицу из другого мира она мне притащила! Мне требовалась малообразованная, падкая на сладкие обещания, а эта вздумала плести интриги.

— Принцесса тоже?..

— Да никакая она не принцесса! Настоящей принцессы Тешинской давно не существует, одно тело. Можете делать с ней все, что хотите, но только через три дня.

— Лучше казнить ее, как и намечалось. За убийство Элефа Тимеруса. Настоящий труп для опознания родственникам я выдам. Одного его вида хватит, чтобы сумеречный князь захотел растерзать миледи собственными руками.

— Хорошо! — кивнула Доротея и прислушалась. — Сюда идут, уходите! Станут спрашивать: у меня ужасная мигрень. И не забудьте приготовить двойную порцию крови: я слишком разнервничалась и жутко хочу есть. Еще и это платье… Когда взойду на престол, отменю эту жуткую моду. Но что поделаешь, беседовать с будущем женихом нужно как правящая королева.

— Вы сказали ему?..

— Что скоро овдовею и давно влюблена его — так банально! Но жертва заглотила наживку, так что не подведите, мэтр, у меня очень большие планы на будущие. А если что-то пойдет не так, вы знаете, что с вами будет.

Королева осклабилась, впервые за время нашего знакомства показав отросшие клыки, и тут же юркнула за дверь, удачно разминувшись с незнакомой мне женщиной. Судя по тому, что леди Корвели не смогла ее задержать, блеску драгоценностей и гордой осанке, передо мной — Мария Жозефа Вратийская, сестра правящего монарха. По совместительству — мать одного из женихов, которым заманивал меня в сети советник. Я не горела желанием знакомиться с означенной особой, поэтому просидела за портьерой еще около часа. Благо надо было слишком многое обдумать.

— Какая-то она странная!

Лизелота покосилась на леди Корвели, которая, словно механическая кукла, наливала чай ее величеству.

— Сегодня спросила, что за скандал случился во время ее дежурства — молчит. Может, вы знаете, ваше величество?

— Если вы о герцоге Грельском, мне хотелось бы скорее забыть случившееся.

Говорила, а сама не сводила глаз с леди Корвели. С ней действительно все не так, похоже, мэтр Хран стер слишком много. Увы, вчерашняя попытка проникнуть в его лабораторию провалилась. Как я ни сетовала на головную боль и на нервное потрясение, лекарь не пустил на порог, прислал порошки со слугой. Как и предыдущие, я высыпала их в окно. Пить что-то из рук врага — верх идиотизма.

События между тем развивались. Отношения между Вратией и Сумеречным княжеством накалились, шептались, что не сегодня, завтра начнется война. А на Старой площади возвели эшафот. Видела его издали, когда вместе с королевой выехала на прогулку. Судя по невозмутимой, довольной Доротеи предназначался он для меня. Официально — для неизвестного, сознавшегося в убийстве Элефа. Имени его не называли: якобы государственная тайна.

На улицах заметно прибавилось стражи. Среди толпы мелькали знакомые плащи Охотников. Парочка и вовсе открыто сопровождала нас до лазарета — сегодня королева изволила навестить страждущих. Странно, что без мэтра Храна. Или он внутри и тут подвизался врачом, чтобы безнаказанно забирать кровь. Больница-то для бедных, никто не хватится, жаловаться не станет.

— Что-то вы мрачнее тучи, милейшая Абигаль! — Речь королевы лилась подогретой патокой. — Порой мне кажется, что убийство вампирского посла огорчило вас, а не обрадовало. Вы наконец-то избавились от бремени — и вдруг тревога, истерики…

— Вряд ли человек, которого обвиняют в убийстве, может быть весел, — парировала я.

Мы устроились в кабинете инспектора — местного аналога главврача и сотрудника минздрава в одном флаконе. Доротея, как обычно, выгуливала наряды и мнимые добродетели, мы с Лизелотой шептались. Наше сближение крайне не нравилось королеве, поэтому-то она ко мне прицепилась. Или банально голодна? Не спроста же вчера у нее отрасли клыки, а настроение скакало покруче синусоиды.

— Насколько мне известно, все уже разрешилось. И самым благоприятным для вас образом. — От улыбки королевы хотелось застрелиться. — Его величество, мой супруг, намекнул, свадьба состоится в самом скором времени.

Ага, с советником, о чем Доротея сама же велела ему помалкивать.

Притворилась несведущей:

— С кем же, ваше величество?

Ответ удивил. Хороший такой вышел хук справа.

— С герцогом Унгерским, разумеется, как изначально желал ваш отец. Не беспокойтесь, — наслаждаясь произведенным эффектом, «утешила» королева, — я лично уладила былые разногласия, убедила герцога, что вы по-прежнему чисты и невинны. Полагаю, на сборы уйдет не больше недели, так что свадебные колокола прозвенят в первых числах марта.

— Но как же я попаду в Унгрию, ваше величество? Мы в состоянии войны с вампирами…

— А, пустяки! — Доротея отправила в рот пирожное. — Никакой войны не будет. Вдобавок вы встретитесь с женихом и сочетаетесь с ним законным браком на полпути. Медовый месяц проведете при дворе Эгландии, заодно ваша матушка сумеет повидаться с родней. Полагаю, — гаденько улыбнулась она, — в Унгрию вы въедете уже сильно располневшей в талии. Мой вам совет: подыщите толковую повитуху ещё в Эгландии. Сколько славных женщин отправили на тот свет неумелые старухи!

Тему охотно подхватил инспектор, заверил, во вверенном ему заведении трудятся сплошь грамотные повитухи, чего не скажешь об унгерских.

— Я бы не доверил тамошним лекарям свою жизнь. Сплошь неучи, врачуют бабкиными заговорами. То ли дело у нас, во Вратии! Стараниями ее величества, — Доротея кивнула, — открыта первая повивальная школа. Я советовал бы ее высочеству доверить свою жизнь и жизнь будущего наследника кому-то из местных. Если угодно, я лично отберу кандидаток, а окончательный выбор останется за ее высочеством.

Да не понадобится мне повитуха: королева достаточно ясно указала, каким образом от меня избавится. Почти естественным путем и с фантазией. Видно, что-то поменялось, эшафот действительно для чужой головы. Дворянской, потому как простой люд вешают. А меня — под уродливого старика и с глаз долой. Вспомнилась присказка: «Такая корова нужна самому». Это я про советника.

Только вот когда Доротея все успела, как провернула переговоры? Уж не через Марию же Жозефу, которая якобы ее ненавидит? Принцесса во дворце не живет, специально приехала — зашла не к брату, а к нелюбимой невестке. Пробыла долго — когда я примерно через час отважилась выбраться из-за портьеры, она еще не вышла.

— Не вздыхайте так, Лизелота, — Доротея уделила внимание другой старшей фрейлине, —мы вас тоже выдадим замуж. Попросите ее высочество подыскать в Унгрии какого-нибудь достойного графа или барона.

Кончики ушей леди Анхель зарделись, глаза подернулись мечтательной дымкой. Ну да, по меркам Средневековья она старая дева, практически моя ровесница. Не Абигаль — Лены. И бесприданница, еще и без титула, попала во дворец стараниями опекуна. Тот постарался пристроить ученую девицу, чтобы не кормить лишний рот. Не самая плохая судьба, идеальная по здешним меркам. Та же баронесса Пийская оказалась приживалкой в чужом доме. А тут и жалование, и кров, и призрачная надежда вскружить голову одному из принцев.

— Ну а пока вы еще здесь, с нами, Абигаль, прикажите закладывать сани. Я спущусь через четверть часа.

Сделав привычный реверанс, оставила честную компанию.

Происходящее впору было описать цитатой из фильма: «Такие повороты не для моей лошади!» Только я составлю картинку, как королева снова перетасует кусочки паззла. Одно оставалось неизменным — через два дня (всего через два дня!), мэтр Хран сделает свое черное дело. А я тут любезничаю и ни на йоту не продвинулась в спасении Элефа!

Спустившись по внутренней лестнице, застучала каблуками по пустому коридору. Справа — окна, слева — палаты с больными. Их клали по тридцать-сорок человек, благо площади позволяли. В итоге на весь госпиталь выходило всего четыре палаты: две мужские и две женские.

В воздухе стоял кислый запах уксуса и кипяченой корпии — многоразового аналога бинтов. К приезду королеву все намыли, а больных переодели. Подозреваю, тяжелых и излишне пахучих унесли куда-нибудь с глаз долой. И везде белые штукатуренные стены. Если смотреть на них каждый день, с ума сойдешь. Хотя я и за час прекрасно справилась, раз мне кажется, будто кто-то меня зовет по имени. Остановилась, прислушалась — так и есть, зовет. Штучки мэтра Храна? Может, у него и артефакты для воздействия на психику на расстоянии имеются.

— Да отворите же окно! — рыкнула галлюцинация.

— Зачем? — на автомате спросила я и пошарила глазами по стеклам.

— Чтобы род Тимерусов не прервался, — обиженно ответили мне.

Галлюцинация оказалась Азнеем, зависшим в позе Человека-Паука на карнизе, еще и головой вниз. Сжалилась и впустила бедолагу внутрь. Мысли не поспевали за действиями. А потом плотину прорвало, на меня обрушился поток эмоций.

— Где вы были? Что с Элефом? Он еще жив? Как вы тут очутились?

Прижав опешившего от подобной наглости вампира к стенке, по возможности заслонила его от случайных прохожих. Про поручение королевы, разумеется, забыла: не до того.

— Вас искал, — Азней соизволил ответить на один вопрос.

— И еду? — беззлобно попеняла я.

— И ее тоже, — виновато потупился собеседник. — Впервые брал без спроса. Ну да не я первый, вы ведь в курсе.

Кивнула и прислушалась: не идет ли Доротея со свитой.

— Есть тут какая-нибудь кладовка?

Нам требовалось поговорить наедине, в коридоре это решительно невозможно, а Азней изучил все ходы и выходы. Рисковый: днем не прячется! Но вскоре я поняла, что выбора у Азнея особо-то нет.

— За мной охотятся, — когда мы благополучно устроились в темном закутке под лестницей, мрачно сообщил вампир. — Трижды устраивали засаду. В итоге попался слуга. Его убили и выдали за брата.

— Так, значит, Элеф?..

В груди стало жарко, корсаж нестерпимо врезался в ребра.

— Надеюсь, еще жив, хотя доподлинно утверждать не могу. Но на полу была не его кровь. Может, кого-то из членов его делегации. Четверо из них не вернулись.

Послышались шаги, и нам ненадолго пришлось замолчать. После я коротко пересказала то, что подслушала под дверью кабинета Доротеи.

— Вот… тварь!

Реакция Азнея выдалась бурной. Его можно понять: только что с грохотом рухнул светлый образ любимой женщины.

— Нужно немедленно сообщить обо всем Лорду.

— Освободить Элефа и остальных, если они еще живы.

— И освободить Элефа, — эхом повторил Азней и о чем-то задумался.

— Странно, — пробормотал он, — что не видно Сольвейг. Уж она-то не упустила возможность поглумиться над поверженным врагом. Элеф не рассказывал вам историю их отношений?

— Каких отношений? — напряглась я. — Она была его любовницей?

Только не Сольвейг, потому как это… гадко. Все равно, что в грязной луже искупаться. Элеф не такой! Или я наивна, ради секса мужчины закроют глаза на моральные качества партнерши?

— Нет! — возмущенно фыркнул Азней. — Она влюбилась в него девчонкой, прохода не давала, а он ее отверг, вдобавок посмеялся. С тех пор Сольвейг вечно пакостит. Начинала с мелочей, а закончила… Сами знаете. А Элефа мы найдем. С вашей помощью. Спросим у зеркала.

— Какого зеркала? — не поняла я.

— Того, которое в свое время я… — Азней смутился. — Которое я подарил Тее. С его помощью можно видеть то, что происходит в любой точке мира. Некогда оно принадлежало сестре Лорда. Я как-то между делом упомянул о нем, Тея попросила и… Какой же я дурак!

Вампир обхватил голову руками.

— Кретин, идиот! Верил в ее любовь, в то, что зеркало нужно ей, чтобы каждый день видеть меня.

Тактично воздержалась от вопроса, законным ли путем попало к Азнею зеркало. Логично, что он его украл. А вот само зеркало заинтересовало, многое прояснило. Теперь понятно, каким образом Доротея вела переговоры с будущим мужем номер два. Наверняка у этого зеркала есть функция видеозвонка. А еще оно точно укажет местонахождение Элефа. Только как опознать нужное — зеркал-то много! Придется провести Азнея во дворец. Проще всего ночью. Завтра мое дежурство, подсыплю королеве снотворного, того самого, которое выписали мне, и… План бредовый, заведомо проигрышный, но иного нет. Поделилась им с Азнеем, он одобрил и обещал наведаться во дворец к полуночи: «Если только Охотники не подстрелят».

***

Ночью дворец напоминал большое спящее чудовище, глупо идти на свидание с ним беззащитной, вот и я прихватила… вилку. Не смейтесь! При правильном применении можно, как минимум, поднять шум, как максимум… Но мне не хотелось бы до этого доводить, хватит огульных обвинений в смерти Элефа.

С надеждой всматривалась в каждую тень, впервые мечтая, чтобы она обернулась вампиром.

Часы отмерили без четверти двенадцать. Мы условились встретиться в полночь, но каждая минута ожидания казалась нестерпимой пыткой.

От приближающейся развязки подташнивало. Я самая обычная женщина, что я могу против темного алхимика? Сколько еще амулетов у него в запасе — и каковы их свойства? Но я обязана попробовать, рискнуть. Может, это высокопарно звучит, но, кроме меня и Азнея, Элефу некому помочь. Для всех остальных он мертв, его убийцу скоро казнят. Некогда Элеф спас мне жизнь, следовало вернуть долг. А еще — перестать плыть по течению.

Изображая, будто задремала на диванчике в дежурной комнате, припоминала свое никчемное существование, сравнивала с жизнью Абигаль. Сначала мы казались такими непохожими, но затем я пришла к противоположному выводу. Хоть бы один поступок! Она покорилась воле родных — а я сбежала из спортзала на первом же занятии. Меня и ее одинаково опекали, ни во что не ставили, а внешность… Здешний мир убедил, счастья красота не приносит. Какая же я была наивная: думала, что, если вдруг стану как Олечка, все волшебным образом наладится.

Заслышав осторожные шаги, отключила ненужные мысли и замедлила дыхание, чуть приоткрыв один глаз, наблюдала за происходящим.

Дверь будуара ее величества бесшумно отворилась, на пороге возник темный женский силуэт со свечей в руках. Догадываясь, что последует дальше, зажмурилась, постаравшись не моргать.

Легкий скрип паркета подсказал: Доротея рядом. Поднесенная к лицу свеча слепила, но я мужественно терпела. Она должна поверить, что я сплю, иначе ничего не выйдет.

Всего пятнадцать минут! Что, если королева и Азней столкнуться?

Доротея убрала руку, однако я не спешила «просыпаться», гадая, стоит ли она по-прежнему возле дивана. Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии. От напряжения затекла шея. И я отважилась открыть глаза. Вроде бы темно и пусто. Но Доротея вампирша, кто ей мешал потушить свечу и усесться, к примеру, в то кресло, чтобы и дальше стеречь жертву? Только подумала — как уловила некое движение. Волосы на макушке стали влажными от пота. Я ощущала ледяное дыхание, боль от острых клыков… К счастью, все оказалось плодом воображения. Королева ушла. Дверь в будуар оставила приоткрытой — меня испугал банальный сквозняк.

Ну с местным богом!

Перекрестившись, хотя всегда считала себя агностиком, аккуратно стянула туфли и на цыпочках прокралась в будуар. Снотворное не подействовало, раз королева спокойно разгуливала по комнатам, нужно проверить, легла ли она обратно в постель или ушла. В зависимости от этого придется корректировать нехитрый план.

Часы в глубине покоев пробили полночь. От неожиданности потеряла равновесие, едва не клюнула носом вперед. Удержалась на ногах, но, хватившись то ли стул, то ли за пуф, наделала шума.

Сердце сжалось до размера горошины. Замерла, как была, согнувшись, готовая в любой момент кинуться вон, однако дверь в спальню не шелохнулась.

Медленно нажала на ручку. Только не скрипи, только не скрипи!

Меня встретила темнота с удушливым запахом крови. Чтобы он выветрился, Доротея распахнула окно. Сама королева отсутствовала. Ночная рубашка и пеньюар скомканными валялись на кровати.

Замерла посредине спальни, пытаясь поймать ускользавшие мысли. Вряд ли Доротея расхаживала по дворцу обнаженной. Значит, после того как ее раздели, она оделась сама — но не в сложный наряд с корсетами и обручами. И даже не в повседневное платье вроде моего: для обоих требовалась помощь служанки. Нет, Доротея припасла что‑то современное — видимо, из моего времени. Сольвейг вполне могла это раздобыть: не зря она работала в том фальшивом офисе. И отравилась тоже не к любовнику, а…

— Доброй ночи! — раздалось вежливое покашливание за плечом. — Я тут уже пару минут стою, жду, когда вы обратите на меня внимание. Судя по сбитому дыханию, опять что-то случилось?

— Азней!

От переполнявших меня эмоций осела на руки вампиру. Глупая, разумеется, не ты его караулила, а он тебя, он же охотник.

— Спасибо за окно!

Убедившись, что в обморок все же не упаду, Азней отпустил меня и принюхался:

— Кровь.

Его глаза отливали алым, и я инстинктивно попятилась, настороженно поинтересовавшись:

— Надеюсь, вы не станете?..

— Только с вашего согласия.

Азней намеренно сверкнул острыми клыками. Прежде бы я поверила, но сейчас понимала: дурачится, сытый.

— Доротея куда-то ушла, думаю, у нас не так много времени…

— Тогда приступим! — Азней азартно потер ладонь о ладонь. — Всегда мечтал о говорящем зеркале, но матушка упорно отказывалась его дарить. Мол, от него тупеют.

Вернулись в будуар. Без тени уважения к хозяйке вампир усадил меня на ее стул и бесцеремонно открыл каждую баночку, каждый флакон на туалетном столике.

— Ну и вонь! Человеческие женщины мажут себя всякой дрянью, забивая естественный запах, а ведь он лучше любых духов. Элеф мне описывал ваш. Надеюсь, вы не сердитесь на него? И давайте перейдем на «ты» — так удобнее.

Кивнула. На «ты», так на «ты».

В памяти всплыл заснеженный сад, поцелуй, шепот в коридорах замка… Поймала себя на том, что улыбаюсь, выпятив губы «уточкой». Никуда не годится, Потапова, ты не очередной любовный роман читаешь, сосредоточься!

— Как же тебя активировать? — Азней растерянно кружил вокруг зеркала. — Нужна какая-то фраза…

— Привет! — неуверенно поздоровалась с темной поверхностью и, чтобы не оставалось сомнений, к кому обращаюсь, добавила: — Привет, зеркало!

Ойкнула, когда оно ответило:

— Здравствуй, незнакомка в чужом теле!

— Как это понимать? — ошарашенно уставился на меня Азней.

Отмахнулась, слишком смело при общении с вампиром:

— Потом объясню!

И прильнула к зеркалу. В животе лопались десятки пузырьков. Есть контакт!

— Зеркало… — Закусила губу и сжала пальцы в кулак. — Скажи, ты можешь сказать или показать, где Элеф? Элеф Тимерус.

— Конечно, могу, — обиженно ответило зеркало. — Я много чего могу, если попросить.

— Так я и прошу. Пожалуйста!

Молитвенно сложила руки. Пускай Азней скептически фыркает, я и на колени встану, если потребуется.

Поверхность зеркала сменила цвет на темно-синий, затем пошла цветной рябью.

Сглотнув, заставила себя смотреть, хотя больше всего на свете хотелось зажмуриться, крепко-крепко и твердить, что все неправда, всего лишь дурной сон.

Полуобнаженного Элефа распяли на металлическом столе в помещении без окон. Голова безвольно упала на грудь, испещренную глубокими порезами. Их нанесли в виде рун, кожа возле них почернела. Запястья перебинтованы, на марле — кровь. Его кровь — слишком темная для человеческой.

А вокруг… Господи, на соседнем столе чья-то рука! Отрезанная рука!

— Убери, убери немедленно! — рыкнул Азней и ухватил меня под мышки, чтобы не упала.

Меня мотнуло назад, потом вперед. Изображение давно погасло, а меня по-прежнему мутило. По щекам текли слезы. Голова гудела, раскалывалась, сознание уплывало. Судорожно вцепившись в край туалетного столика, хрипло спросила у зеркала:

— Элеф Тимерус в лаборатории мэтра Храна? Здесь, во дворце?

— Да. И я советую вам поспешить, потому что Леди уже направилась к нему.

— Вы хотели сказать: королева, — механически поправила я.

— Я хотело сказать, что сказало, — вновь обиделось зеркало.

— Стой! — Азней затряс головой, отпустил меня и вплотную прильнул к амальгаме. — Как зовут твою хозяйку? Доротея?

— Я же ответило, моя хозяйка — Леди. Странно, что вампир об этом спрашивает, — в голосе зеркала сквозили снисходительные нотки. — Вам должно быть известно ее имя.

Закинув меня через плечо, не поблагодарив, Азней ринулся прочь:

— Нельзя терять ни минуты, Абигаль, показывай дорогу!

Говорят, все в жизни повторяется, только один раз в виде драмы, а второй — в виде фарса. Я оказалась особенной, потому как вторая скачка безлунной ночью на плечах у вампира меньше всего походила на веселый аттракцион.

Юбки развевались как паруса, пальцы соскальзывали. Старалась не смотреть вниз не думать, что будет, если сорвусь. Временами ослабевшим до хрипа голосом подсказывала: «Налево!» Темнота и скорость сбивали с толку — мир расплывался радужным пятном. К тому же я умела ориентироваться лишь внутри дворца, а не снаружи: по понятным причинам Азней не играл в салочки с караульными. Оставалось надеяться, никакой бдительный Охотник не заметит тень на карнизе.

— Господи!

Зажмурилась, когда, ухватившись за декоративный выступ стены, Азней раскачался и прыгнул в пустоту. На мгновение показалось: разобьемся, но вампир благополучно приземлился на стеклянную крышу. По инерции я полетела вперед, приготовилась рухнуть на растения зимнего сада, но меня, как котенка, ухватили за шиворот и поставили на ноги.

Чтобы немного прийти в себя после бешенной скачки, прилегла на стеклянную кровлю. Какая же она крепкая, выдержала вес двоих!

— Здесь!

Азней подбородком указал на светящееся окно по ту сторону двора. Не сразу, но сообразила:

— Там кабинет или приемная мэтра Храна, точнее не скажу.

И с тревогой спросила:

— Ты его видишь? Они там?

Азней покачал головой:

— Нет, Элефа там нет. А вот Охотник имеется. Наверняка вооружен серебром. Если открыто полезу в окно, ничем брату не помогу.

Робко предложила:

— Может, мне пойти?

— Тебе?

Азней смерил меня уничижительным взглядом.

— Что ты можешь против вооруженного мужчины?

— Ну мне же не на кулаках с ним драться.

Плана не было. Вообще никакого. После увиденного в зеркале я плохо соображала, понимала только, что попасть в лабораторию можно только через кабинет. Нужно как-то отвлечь Охотника, чтобы Азней подобрался к нему сзади. Изложила ему свои соображения.

Об Элефе думать себе запретила, и так тошнота до конца еще не прошла. Если снова вспомню любимого вампира, меня накроет истерика, я нужна Азнею не в виде рыдающего балласта.

— Ты сегодня дежурная фрейлина?

Пока не понимая, куда он клонит, кивнула.

— Соври, будто королеву требуют по срочному делу. Скажем, муж. Сумеешь?

Кивнула:

— Вполне. Мне бы только попасть внутрь!

— Тогда держись и не визжи. И помни: я рядом, пусть не брат, но тоже в обиду не дам.

Мир снова пришел в движение, только на этот раз мы спускались вниз. Азней тщательно вглядывался в темные окна, пока не выбрал подходящее: достаточно близко от обители мэтра Храна и достаточно далеко от Охотника и караульных, чтобы они не услышали звон бьющегося стекла. Вампир выбил его кулаком, стряхнул осколки и нащупал шпингалет.

— Ваше высочество, прошу!

Даже в такой ситуации он умудрялся паясничать, отвесил шутливый поклон. После без всякого пиетета закинул меня внутрь. Не обиделась: с моими юбками и акробатическими умениями сама бы не справилась. Поднявшись на ноги, помахала Азнею и заковыляла к приемной лекаря — при падении я немного ушиблась.

Сердце уходило в пятки. Поминутно сглатывая вязкую слюну, съежившись, не сводила взгляда с косой полосы света. Значит, окно горело в приемной, кабинет пуст…

Ладони вспотели.

«Только бы не заметил раньше времени, только бы не убил! Только бы стража со спины не окликнула!» — страхи множились в геометрической прогрессии. Но я упрямо шла вперед. Ради Элефа. Может, я толстая, некрасивая, глупая, но точно не бездушная тварь. Вот спасу его, воздам по заслугам королеве и ее шайке, тогда… Тогда и подумаю, а пока, Лена, сосредоточься на задаче. Представь, что это игра, что ты рискуешь виртуальной жизнью персонажа.

Не доходя пары метров до границы света, остановилась, выровняла дыхание. Вытерла ладони о юбку.

Ну, с богом!

Немного погримасничала, чтобы не выдать себя выражением лица, и шагнула навстречу неизвестности.

У Охотника оказалась отменная реакция — пикнуть не успела, как меня прижали к стене, приставили нож к горлу.

— Кто такая? — грозно спросил мужчина.

Привлеченные шумом, из кабинета вышли еще трое. Плохо, придется импровизировать!

— Отпусти, мужлан! — дернула плечом и одарила Охотника высокомерным взглядом. — Как ты смеешь касаться особы королевских кровей!

Нож от моего горла убрали, а вот отодвинуться не отодвинулись, пришлось отпихнуть ладонью.

Как же я рисковала! Желудок сводило от страха, но я придерживалась выбранной роли, держалась гордо и смело.

— Что вы здесь делаете? — нахмурившись, повторил вопрос Охотник

Он не подпускал меня к кабинету. Только я делала шаг, как Охотник теснил меня обратно.

— Пришла к мэтру Храну, разумеется. Он должен был подготовить утреннее питье для ее величества. Что здесь вообще происходит? — Любая на моем месте спросила бы. — С каких это пор лекарь нуждается в охране?

— Сейчас посмотрю. Ждите!

Охотник благополучно проигнорировал мои вопросы. Сделав знак своим, что все в порядке, он скрылся из виду.

Будто в нетерпении прогуливаясь по приемной, добралась до окна и вороватым движением потянула за шпингалет. Вроде, не смотря, приоткрою-ка окно — душно мне. Вот так, даже помашу себе на лицо для правдоподобности. Извини, Азней, дальше сам.

Вампир справился. Хотя мог бы предупредить — я чудом не завизжала, внезапно ощутив тесно прижимавшегося ко мне сзади мужчину.

Ну вот, укрылся за портьерой. Вовремя: вернулся Охотник с бутылочкой в руке.

— Благодарю!

С гримасой оскорбленной добродетели забрала еду.

Сейчас!.. Мне отойти, отпрыгнуть, пригнуться? Не успела ни того, ни другого, ни третьего.

Бутылочка с кровью полетела на пол. Дрожа всем телом, виновато улыбнулась и тихо осела прямо в лужу. Одним пятном больше, одним меньше — у Охотника вообще вся грудь кровью залита. Азней сработал четко, до «грязной смерти» не опустился, вонзил клыки в горло. А мог бы просто шею свернуть…

Опять на моих глазах убили человека, опять труп валялся у меня в ногах, смотрел остекленевшими глазами.

Азней грубо привел меня в чувство пощечиной и вытер окровавленный рот. И тенью скользнул в кабинет, чтобы расправиться с остальными. А ведь я не успела сказать, что их трое… Впрочем, какая разница — пока я приходила в себя, подставив лицо морозному воздуху, Азней играючи расправился со всеми. Шум Охотники поднять не успели.

Когда проходила мимо трупов, порадовалась, что темно. Ну лежит что-то на полу и лежит, рвотных спазмов не вызывает.

— Заперто!

Азней с досадой подергал дверь в лабораторию.

— Может, поискать запасной ключ? — предложила я, но вампир предпочел действовать радикально.

С его силой не составило труда выломать дверь, и мы очутились в процедурной — так мысленно я окрестила эту комнату.

— Абигаль, спрячься и не пугайся!

Чего, гадать пришлось недолго. Контуры тела Азнея видоизменились. Он стал выше, обзавелся крыльями из черного дыма, как у старшего брата. И, главное, вооружился мечом. Своевременно, потому что не услышать, как ломают дверь, невозможно.

— А вот и гости пожаловали!

Затаилась под столом. Судя по репликам, королева меня не заметила. Вот и славно! Пусть Азней делает мужскую работу, то есть дерется, а я прокрадусь дальше и освобожу Элефа.

— Как ты и говорила, Сольвейг, он не сбежал, задумал освободить брата. Сам догадался или кто-то подсказал? Впрочем, неважно. На колени! Приветствуй свою Леди должным образом.

Заржавевшие шестеренки в моем мозгу заворочались. Зеркало тоже назвало Доротею Леди. Это женская форма от Лорда — как в Сумеречном княжестве называли правителя. Нашлась сестричка! Выходит, я была права, безответная любовь Азнея, королева Вратии и Сафия — одно лицо. Элеф негодна говорил, что племянница объявится, когда сочтет нужным, вот она и объявилась, весьма эффектно.

Отважившись выглянуть из своего укрытия, увидела королеву и ее свиту. По правую руку — Сольвейг, по левую — мэтр Хран.

Доротея-Сафия оделась по-мужски: расшитый серебряной нитью черный камзол, рубашка с белым жабо, посреди складок которого сверкала рубиновая булавка. Волосы заплетены в косу. Кое-кто ясно давал понять, что отринул привычную женскую роль.

— Что, уже не любишь как прежде? — усмехнулась королева. — Помнится, ты сходил по мне с ума, дурачок!

— Ты… Вы…

Азней растеряно замер, крылья его повисли.

— Меня не любили с самого детства, заперли в дальних комнатах дворца. Это Зоран, наследник, всегда на виду, окружен приятелями для игр, а меня будто не существовало. Наследница-невидимка! Немудрено, что ты не признал меня. Сложно узнать того, кого никогда не видел. Хотя именно мне полагалось присутствовать при твоем обряде первой крови, не Зорану. — Глаза ее сверкали, зубы скалились. — Я старшая, я Леди! Но случилось как случилось. Да и Сольвейг постаралась, изменила мою внешность перед побегом. Однако теперь тебе предстоит сделать выбор. С кем ты: со мной или с Зораном? Выберешь меня, сделаю своим фаворитом. Ты же об этом мечтал, Азней, — оказаться в моей постели.

Вампир подозрительно молчал. Он стоял ко мне спиной, поэтому не видела его лица, но меч опустил — дурной знак!

— Так и не догадался, почему у нас все было невинно, дальше поцелуев в щеку не зашло? И теперь не зайдет, Азней Тимерус, потому как собственный дядюшка не вызывает во мне влечения. Хотя младше меня, достаточно смазлив и глуп, чтобы не мешаться под ногами, если бы не родство… Я предлагаю фавор иного рода — стать моей правой рукой. Поверь, я предложу тебе намного больше, чем титул тиуна, например, сделаю правителем любого человеческого королевства. О женщинах тоже позабочусь. Жены, любовницы, наложницы — любая, которую пожелаешь. И мое безграничное доверие.

— Ценой жизни моих товарищей и моего брата? — хрипло спросил Азней.

— Кто-то из вас троих: Элеф, ты или мой братец, — должен был отдать свое сердце для великой цели. Покушение на Зорана предотвратили, а старший дядюшка так глупо подставился. Полюбить человека!..

Королева гортанно расхохоталась.

— Впрочем, женщины — это у вас семейное. Оба теряете голову при виде юбки.

— Принцесса Тешинская была ловушкой, верно? — бесцветным голосом уточнил Азней.

Крылья его скукожились, потом и вовсе пропали.

— Разумеется! — Королева подала какой-то знак лекарю. — Вы все в нее угодили: и вампиры, и люди. Вышло даже лучше, нежели я предполагала.

— Кто она на самом деле?

— Понятия не имею! Я попросила Сольвейг, — колдунья кивнула, — заманить в наш мир какую-нибудь никчемную иномирянку. Имя, возраст и внешность не имели значения: ей предстояло занять тело Абигаль. Ты не алхимик, не стану утомлять рассказами, куда подевались душа и разум настоящей принцессы. Поддельную же должны были по пути к жениху.

— И баронесса Пийская вам помогала?

— Умный мальчик, делаешь успехи! Кто, как не верная компаньонка, способна уговорить выдвинуться из города налегке, оставив обоз и большую часть слуг позади. Якобы так они быстрее встретятся с людьми герцога Унгерского. По той же причине спешки было велено ехать вблизи границ Сумеречного княжества — чтобы потом, прижимая платок к глазам, оплакивать несчастную родственницу. Все указывало бы на вампиров. Объединенные человеческие королевства объявили бы Сумеречному княжеству войну, с помощью моих Охотников убили брата и возложили корону на мою голову. Но потом… Потом мои планы изменились: отныне я намерена править миром. Ценой артефакта из сердца Элефа. Он еще жив, можешь попрощаться, разрешаю. Заодно по дороге решишь, останешься ли жив ты. Сам понимаешь, отпустить я тебя не могу, только если перейдешь на мою сторону.

Азней напряженно молчал. Голова его начала рефлекторно поворачиваться в мою сторону… Сжала кулаки. Не надо, не выдавай меня! Справился, притворился, будто это всего лишь нервный тик, и спокойным, полным решимости голосом ответил:

— Простите, миледи, я не предам своего Лорда.

— Разберись с ним, Сольвейг. А вы, мэтр, обездвижьте. Я убью его после, сама.

— Боюсь, мне нужно сначала закончить приготовления, миледи, — возразил лекарь. — Если бросить все сейчас…

— Хорошо, не бросайте! — раздраженно взмахнула рукой королева.

По лицу ее скользнула мрачная улыбка, обращенная… на Сольвейг. Вспомнился подслушанный разговор в кабинете. Сдается, Доротея-Сафия надеялась, что парочка убьет друг друга.

Однако она недооценила Азнея: он надумал покарать былую возлюбленную. Черным росчерком по воздуху блеснул меч — и натолкнулся на невидимую стену.

— Что ж, свой выбор ты сделал. Отправляйся прямиком в Юдоль ужаса. И напоследок…

Королева вплотную подошла к выставленной Сольвейг преграде, чувственно изогнула губы, обнажив отросшие клыки.

— Меня тошнило от тебя и твоих писем, Азней. Я топила ими камин.

Взбешенный вампир замахнулся снова. Стена пошла трещинками — икрящимися кривыми линиями. Перепуганный мэтр Хран поспешил юркнуть за дверь, тогда как королева удалилась с достоинством.

Сольвейг и Азней остались один на один.

— Предательница! Жалкая лгунья! Решила с помощью меня отомстить брату?

Понимала, как ему тяжело, догадывалась, что он сейчас чувствовал, как ненавидел себя. Не признать в возлюбленной пропавшую племянницу, стать игрушкой в ее руках, причиной многих бед для государства и своей семьи. Азней еще достойно держался, не рвал на себе волосы.

— Может, кончим миром? — устало предложила Сольвейг. —Не хочу тебя убивать.

— С чего вдруг такая забота? — окрысился вампир.

— Давно мечтала забросить колдовство, выйти замуж, получить титул. Фамилия Тимерус мне идеально подойдет. Если Элеф меня отверг, довольствуюсь его младшим братом. Помнится, до истории с фальшивой принцессой мы отлично ладили, почти как брат и сестра. Ну, или муж и жена. С Сафией я поговорю, не беспокойся, она простит. Дашь клятву крови…

— Ни-ког-да! — по слогам произнес Азней и ринулся в атаку.

Руки его напоминали крылья ветряной мельницы. Казалось, он нападал одновременно со всех сторон: сбоку, сверху, снизу. Сольвейг держалась достойно. Она избрала оборонительную тактику, изматывала Азнея. Более вспыльчивый, он уступал Элефу в силе и тактике. Удары становились все реже, прыжки не такими высокими. Пришло время Сольвейг атаковать.

Азней сам не понял, как оказался на полу. Меч его поблек, практически растворился. Вампир захрипел. Переведя взгляд на Сольвейг, увидела, что она наматывала на кулак невидимую веревку. Удавка затягивалась, казалось, еще немного… Воздух с силой вышел из легких, — от волнения задержала дыхание — когда Сольвейг вдруг упала. Безоружный, но все еще крылатый Азней с ревом ринулся на нее. Противники сцепились в живой клубок. Вонзив ногти в ладонь, приготовилась к тому, что сейчас брызнет кровь. Почему она все еще жива, почему Азней никак не доберется до ее горла?!

— Не так быстро, Азней! — хрипло рассмеялась Сольвейг.

Меня ослепила белоснежная вспышка. Следом раздался крик боли, только вот кричала не женщина…

— Артефакт. — Оседлав поверженного врага, Сольвейг поднесла к его лицу неплотно сжатый кулак. — Я не некролимикт, но тоже кое-что освоила.

Повинуясь ее воле, цепи сорвались со стены, за считанные мгновения спеленали Азнея. Все, что он мог, — впиться в ладонь Сольвейг зубами. Кровь все-таки брызнула, но стала слишком слабым утешением.

— Вечная Тьма! — Колдунья зашипела, баюкая раненую руку. — Из-за тебя на всю жизнь останусь уродиной. Ты меня разозлил, Азней, прежде я хотела тебя усыпить, но теперь с наслаждением вонжу в сердце осиновый кол с серебряным наконечником. Твоя смерть будет долгой, гораздо мучительнее, чем у старшего брата.

— А, вы уже?

В дверях показался мэтр Хран со знакомым амулетом-глазом.

— Ваша очередь. — Сольвейг поднялась на ноги и посторонилась. — Потом перевяжите мне руку — этот мерзавец таки умудрился меня укусить!

— И вырвал довольно плоти, — неодобрительно цокнул языком лекарь. — Тут без живительной мази не обойтись.

Он с опаской приблизился к Азнею и проделал с ним то же, что с леди Корвели.

— Прекрасно. Вы…

Сольвейг не договорила, замерла статуей с открытым ртом. Мэтр Хран и ее тоже!.. Ох, не зря королева улыбалась, Сольвейг бы остеречься! Но меня заботила я сама. Что мешало лекарю хорошенько осмотреться и заметить третьего лишнего? Однако вместо этого он вышел в кабинет, где, напомню, лежало три трупа, позвонил в колокольчик и приказал невидимому мне человеку:

— Отвезите обоих за город и там убейте.

С силой сжала челюсти, когда двое крепких Охотников вынесли окаменевшие тела. Из ладони Сольвейг всё ещё сочилась кровь, и к выходу потянулась пунктирная дорожка.

Неужели все, кончено?

Впилась в собственную руку, чтобы заглушить всхлип отчаянья.

Бедный Азней! Это я виновата, не стоило его звать. Пошла бы одна, пусть погибла, зато бы он остался жив. Хотя кого я обманываю, Азней не сбежал бы, нашел брата. Именно это и мне нужно сделать — найти Элефа. Именно сейчас, пока враги торжествуют и не ждут нападения. Плакать — потом, Лена.

Алчущий взгляд остановился на амулете. «Он мне нужен, мое!» — голосом Голлума произнесло подсознание.

Мозг сработал четко. На столе — пробирки. Пробирки — это стекло. Стекло острое, им можно порезаться. А можно и убить.

Медленно, очень медленно выбралась из укрытия. Действовала на инстинктах, отключив эмоции. Нашарила пробирку, крепко зажала в руке. Теперь из нее нужно сделать «розочку». Мэтр Хран задерживается, провожает Охотников, я успею.

Раз — и пробирка хрустнула, часть ее откололась.

С сумасшедшей улыбкой Джокера подкралась к двери, повела носом как заправский вампир. Если бы в комнате сейчас началось светопреставление, не заметила бы: я ждала мэтра Храна. Но вот и он. Слившись со стеной, даже дышать стала реже. Потные пальцы удобнее перехватили оружие.

Всего одна попытка. По горлу. Нечего жалеть, он-то никого не жалел!

Сложнее всего удержать себя, не напасть раньше времени. Позволила жертве пройти мимо и только тогда броском кобры метнулась к ней. Удар пришелся несколько ниже, чем ожидала. Мэтр Хран не упал, зажав место ранения, начал поворачиваться… Запаниковав, нанесла еще несколько хаотичных быстрых ударов острой частью пробирки.

Только бы не позвал на помощь!

Казалось, это длилось целую вечность — хрип, неловкое падение тела. Я стояла над ним в ступоре, сжимая окровавленную пробирку. Мертв или только ранен? Проверять не стала, схватила амулет и поспешила вперед. К погибели, так к погибели.

Разлившийся по крови адреналин придавал сил, вытеснил страх. Мазнув взглядом по трупам, прикрытым темными от крови простынями, пробралась в еще одну комнату, тоже без окон, зато ярко освещенную.

Элефа увидела сразу же. Тут мое бесстрашие едва не разбилось вдребезги. Привалившись спиной к стене, задыхаясь от безмолвных рыданий, изучала жуткие рисунки, вырезанные у него на груди. Глаза Элефа потухли, на губах запеклась почти черная кровь. Она, кровь, была повсюду, в первую минуту я и вовсе испугалась, что опоздала, все кончено, но потом услышала его голос. Слезы брызнули из глаз. Жив!

А вот королеву заметила с некоторым опозданием, едва не ставшим фатальным. Стоило ей повернуть голову, обратить внимание на шорох за спиной… Но, ослепленная будущим могуществом, она сосредоточилась на Элефе. Интересно, за кого она меня приняла, ведь определенно слышала шаги: за одного из Охотников или мэтра Храна?

— Следовало свести этот шрам, Сафия, — губы Элефа едва шевелились, но голос полнился достоинства.

Врагам не удалось сломить его даже перед лицом смерти.

— Ты вообще на редкость догадлив, дядюшка. — Рискуя запачкаться, королева присела на край алтаря, с мнимой заботой смочила губы родственника водой. — Прости, крови дать не могу.

— Боишься? — Элеф хрипло рассмеялся. — Даже теперь боишься.

— Азней мертв. Твои спутники тоже, четверо. Остальных прикончат на рассвете. Твоя человечка тоже умрет, но чуть позже. Она мне пригодится для последнего акта.

— Какая же ты дрянь! И всегда была, — с чувством произнес Элеф. — Я знал тебя с колыбели…

— Как трогательно! — закатила глаза королева. — Сейчас слезу пущу! Еще скажи, что Зоран горевал обо мне. Он ведь приказал меня убить, ты не знал?

Элеф с видимым усилием покачал головой.

— Зоран хотел сидеть на троне, а я мешала. Пришлось сбежать, прятаться у людей, привыкать к их пище, повадкам… Если бы не Сольвейг, я не выжила.

— Ты всегда могла вернуться и обратиться ко мне.

— Зачем? Чтобы ты выдал меня племяннику? Я хотела править, дядюшка, а не стоять за троном.

— Ты хотела большего, Сафия, — тяжело вздохнул Элеф. — Твоя любовь к темной алхимии…

— Да, хотела! — с жаром подтвердила королева. — И ненавидела вас всех. Но теперь вы поплатитесь. Мэтр Хран сделает отличный артефакт из твоего сердца. Я романтично стану носить его на груди, в вечную память о тебе, дядюшка.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его. Элеф извернулся.

— Противно? Вот и мне было противно есть человеческую еду. Ничего, скоро все закончится. Боль нестерпима только в самом начале, затем она притупится.

— Неблагодарная!

— Я? — ощерилась Доротея-Сафия. — Тебе хорошо говорить, ты наследник престола, дергаешь за ниточки. Ты ни в чем и никогда не знал отказа. И помог Зорану захватить трон.

— Сафия! — с укором во взгляде покачал Элеф. — Зоран столько лет искал тебя …

— … чтобы избавиться, — жестко закончила королева и резко выпрямилась, встала на ноги. — Ты упрекал меня в занятиях алхимией — а что мне еще оставалось делать? Стирать клыки в фальшивой улыбке перед братцем и Малым советом? Вдруг тогда мне позволят вернуться, стоять за креслом Лорда. Нет, я рано поняла, что могу вернуть свое только хитростью, вступив в союз с людьми. Тут я стала королевой, вся Вратия была у моих ног! Разве так я жила в Сумеречном княжестве? Отдаленный замок, сплошные шпионы — и настойчивые попытки меня убить. Одна отравленная «кормилица» чего стоит! Но я выжила и начала действовать, понемногу перенимала человеческие повадки, научилась контролировать свою мимику, надежно прятать клыки. В итоге люди, которых держали в замке, перестали воспринимать меня как вампира, и я претворила свой план в жизнь. Сменила внешность, обаяла человеческую пару, сделалась их приемной дочерью. Затем с помощью чар Сольвейг соблазнила короля…

— Она теперь тебе не нужна, верно?

Элеф будто чувствовал, что я здесь, намеренно вовлекал племянницу в разговор, тянул время. Видеть меня он не мог: меня загораживала Доротея-Сафия.

— Нужно вовремя избавляться от союзников, — без тени стыда пожала плечами королева. — Сначала она, потом мэтр Хран, чтобы никому больше не раскрыл тайну своих артефактов. Они чудесны, жаль, я не смогу показать тебе, Элеф! С помощью одного такого я обрела вечную молодость. Всего-то понадобилась душа прелестной юной девы. Полагаю, имя ты назовешь без труда, ведь ты влюбился в ее оболочку, тело, наполненное душой глупой иномирянки. Охотники и Сольвейг сработали безупречно, девица будто погрузилась в долгий сон, а очнулась уже с сознанием падкой на чудеса старой коровы.

Жилы Элефа напряглись, отчего из вырезанных рун засочилась черничная кровь. Он приподнялся, насколько позволяли оковы, осклабился:

— Не смей ее оскорблять!

— Рыцарь без страха и упрека! — закатила глаза королева. — Готов на все ради своей дамы. Хотя надо признать, некоторыми достоинствами она обладает. Настоящая Абигаль Тешинская была такой дурой! Идеальная пара для Генриха, но не срослось, трон был нужен мне.

— Ах да!

Доротея-Сафия подошла к соседнему железному столу, тому самому, где недавно лежала отрубленная рука, сняла крышку с большой металлической же супницы и поворошила в ней лед.

— Совсем забыла сообщить, что твою прелестную иномирянку ждет «грязная смерть» от клыков Зорана. Я вложу в ее руку вот этот ножик.

Она указала на скальпель, лежавший среди прочих хирургических инструментов на специальном поддоне.

— С удовольствием вонзила бы его тебе в грудь, но не могу: у меня крапивница от серебра. Придется подождать мэтра Храна. Может, последнее желание?

— Чтобы ты сдохла, Сафия!

Элеф попытался сплюнуть, но во рту пересохло. Он закашлялся и ненадолго затих, набираясь сил.

— Фи, как не по-родственному!

Королева издевательски рассмеялась и недовольно бросила через плечо:

— Мэтр, хватит мяться на пороге, давно пора начинать! И чем это от вас пахнет? Какой-то из приютских девиц?

— Тебе конец, стерва! — обнаружив свое присутствие, крикнула я и прыгнула из полутьмы на свет.

Амулет в вытянутой руке вертелся юлой, меня трясло от ярости.

— Ты?

Глаза королевы широко распахнулись.

В досаде кусала губы. Почему амулет не работает?!

— Поймай ее взгляд! — подсказал Элеф.

Он дернулся и тут же рухнул обратно: приковали его надежно.

Легко сказать! Момент упущен, королева уже не подставится.

— Что ж, — она облизнула клыки и плавно, по дуге, начала обходить меня, — вспомню вкус парной крови. Я не пила ее целую вечность!

Шансы человека против вампира ничтожны, но я не спешила сдаваться. Предпочла напасть первой, используя амулет как пращу. Хрясь — и он ударил по клыкам. Судя по воплю королевы, отколовшийся осколок вонзился ей в небо. Один: ноль в пользу человека. А теперь, пока она не очухалась, возьмем раскаленные щипцы… Увы, на этом мое везение закончилось. Меня будто отбросило ударной волной. Затрещало платье. Искаженное злобой лицо королевы нависло над моим. Инстинктивно заслонилась от нее рукой. Той самой, на которой болтался поврежденный амулет. Зажмурилась и… ничего. Странно, я по-прежнему ощущала тяжесть тела королевы, улавливала редкое дыхание, но горло мое оставалось в целости и сохранности. Отважившись открыть глаза, завопила от радости: сработало! Чертов амулет наконец-то подействовал.

— Лежи и не двигайся! — строго приказала королеве и спихнула ее с себя.

Убедившись, что никто не спешит ей на помощь, кинулась к Элефу и в порыве чувств вперемежку со слезами расцеловала.

— Ну, хватит! — Бедняге явно было неловко. — Вы же не любите меня, сами сказали. Да и прилично ли леди находиться в одном помещении с полуголым мужчиной?

— Элеф!

Забывшись, легонько ударила его кулачком в грудь и тут же извинилась:

— Прости, я забыла. Полуголый вид меня вовсе не смутил: у нас так многие мужчины ходят.

— Перед дамами в кальсонах?! — ужаснулся Элеф. — Что за мир, никакой морали!

— А теперь, — уже серьезно продолжил он, — давай поторапливаться. Ключ где-то тут. Найди его и сними оковы. О любви и приличиях поговорим после.

Элеф замолчал: разговор со мной дался ему нелегко. Смежил веки и часто-часто, непривычно часто для вампира задышал. По телу пробежала судорога, на месте порезов набухли новые капли крови. В ступоре уставилась на них, пытаясь вспомнить, чем обрабатывать раны, но в голове стоял плотный туман. Я помнила удар баронессы, ироничные слова Элефа, его глаза, а самое главное забыла. Ничего, справлюсь.

Нахлестывая себя по щекам, развила кипучую деятельность. Большей частью, правда, бестолковую. Суетливо заглядывала в каждый угол, металась по лаборатории. Пару раз, с особым удовольствием задела королеву. А потом наткнулась на то, отчего волосы встали дыбом — хлопнув дверцей шкафа, я увидела сердце. Самое настоящее заспиртованное сердце! А рядом с ним — та самая отрезанная рука.

Чудом не повалив на пол все содержимое полки, попятилась. К горлу подступила уже знакомая тошнота. Металлический привкус наполнил рот.

— Абигаль! — тихо позвал Элеф, спася меня от ненужного обморока.

Судорожно вздохнув, быстро захлопнула дверцу, срывающимся голосом пообещала:

— Я скоро!

И позорно сбежала. Пронеслась через «мертвецкую», как окрестила комнату с трупами, и остановилась в «процедурной», чтобы немного продышаться. После решительно направилась к телу мэтра Храна. Он лежал в прежней позе, надеюсь, не притворяется, не цапнет меня за руку. Мне нужно его обыскать. Если ключа нигде нет, то он у лекаря. Очень надеюсь, что у него, потому как обыскивать королеву я не решусь.

Стараясь не смотреть на нанесенные раны, пошарила по карманам. Удача улыбнулась мне, ключ я нашла. И поспешила обратно.

— Сейчас!

Опасаясь поворачиваться к застывшей королеве спиной, долго провозилась с оковами. Наконец механизм сработал, кандалы разомкнулись, все разом. Элеф заворочался, попытался сесть — и со стоном повалился обратно. На лбу выступили капельки пота. Без лишних просьб подставила ему плечо и помогла сесть.

Элеф выглядел плохо, покачивался. А еще жадно втягивал носом воздух. Взгляд его поалевших глаз бегал по комнате, изредка останавливаясь на моих руках. Наконец он решился, виноватым голосом попросил:

— Мне нужно поесть. Проклятый лекарь пускал мне кровь, чтобы лишить силы.

— Совсем немного! — видя, что я испуганно отшатнулась, заверил Элеф. — Ты сама остановишь, когда сочтешь нужным.

— Как?

Смутно представляла, как можно оторвать вампира от кормушки.

— Голосом. Можешь щелкнуть по затылку.

Покачала головой:

— Ты не остановишься.

— Проверим? — Глаза Элефа ненадолго ожили, заискрились. И тут же потухли. — Заодно выясним, доверяешь ли ты мне. Если уж пришла сюда, не порадовалась разрыву помолвки…

Вместо ответа протянула ему руку. И отвернулась. Пальцы подрагивали от страха и напряжения.

— Это не больно. Я аккуратно.

Ощутила легкое прикосновение прохладных пальцев. Они погладили ямку на ладони, перевернули ее тыльной стороной вверх.

— Высвободи, пожалуйста, руку и закатай рукав нижней рубашки: мне нужно найти подходящее место.

— Кусай сразу в шею! — мрачно пошутила я.

— Абигаль! — укорил Элеф.

Покаянно вздохнула:

— Да помню, помню я, вампиры кормильцев в шею не кусают.

В мастерской мэтра Храна было холодно, обнаженная кожа тут же покрылась «пупырышками». И не только от температуры — я доверяла Элефу, в теории представляла, как все будет, но все равно жутко нервничала. Многие в нашем мире боятся забора крови, а тут и вовсе кормление.

Одной рукой придерживаясь за край алтаря, чтобы не упасть, второй Элеф щупал мои вены, не забывая искоса, через мое плечо посматривать на племянницу. Амулет мэтра Храна сработал на совесть, оживать Доротея-Сафия не спешила. Наконец Элеф нащупал нужную точку и, зафиксировав ее нажатием пальца, спросил:

— Готова?

Кивнула, хотя все внутри сопротивлялось. А вдруг он не сумеет остановиться, вдруг вампирская суть возьмет вверх?

Прочитав сомнения на моем лице, Элеф одобряюще улыбнулся:

— Я поклялся, что никогда не причиню тебе зла.

И вонзил в меня клыки, что совсем не вязалось с предыдущей фразой.

Через силу расслабила руку, чтобы усилить кровоток. Плотно сжимая губы, мысленно считала, стараясь не отвлекаться на жуткие чмокающие звуки. Стремительно накатывала слабость, но я не торопилась дать команду «отбой». Элеф истощен, пусть поест еще немного, не так уж это и больно, скорее неприятно, противно.

— Я же просил!

Элеф оторвался от меня сам, гневно сверкнул глазами.

— Ты одного со мной цвета, а до сих пор молчишь!

Оторвав полосу от рукава моей рубашки, он насильно перевязал мне руку.

Кровь капала с подбородка на грудь. Моя кровь. Проследив за моим взглядом, Элеф вытер подбородок тыльной стороной ладони.

— Тебе лучше? — участливо спросила я, отчаянно борясь с желанием прилечь на алтарь.

Как же мне плохо!

— Могло быть лучше, если бы ты вела себя осмотрительнее, — ворчливо ответил Элеф.

Голос стал заметно бодрее, двигался вампир увереннее, но медленно, морщась от боли. Догадывалась: виной тому руны.

Указала на его испестренную порезами грудь:

— Их резали серебром?

— Найду капли дурмана, пройдет. — Ответ красноречивей некуда. — А пока, неразумное ты человеческое существо, вооружись жреческим ножом. Племянница не внушает мне доверия, не желаю получить удар в спину.

— А почему ты не можешь? — брякнула, не подумав.

— Потому что прикосновение к серебру вызывает зуд и жжение. При длительном контакте кожа и вовсе покроется волдырями. Так что, пожалуйста, носи только золото.

От брошенного вскользь намека у меня выросли крылья.

Элеф быстро отыскал нужный флакон. Вызвалась обработать его раны. Он не возражал и попросил разъяснить, что в словах королевы правда, а что ложь.

— Азней действительно мертв? Остальных я видел, их резали на моих глазах.

— И ты выдержал?

— Что я мог? — с досадой на самого себя ответил Элеф. — Ненавижу беспомощность!

Смоченная дурманом корпия коснулась первой руны, и он шумно сцедил воздух сквозь сомкнутые губы — больно. Тут же отняла руку, но Элеф потребовал:

— Продолжай! И про брата расскажи как есть.

Не стала дарить ему ложной надежды:

— Скорее всего.

Поведала о схватке и о амулете. Элеф воспринял новости стоически, ничего не сказал, только напряглись мышцы на перебинтованных запястьях.

Боясь причинить лишнюю боль, аккуратно, едва касаясь, очищала порезы. Они были разные, далеко не все глубокие. Некоторые только-только начали темнеть, вокруг других разлилась густая чернота. Высказала опасения:

— Как бы она не добралась до сердца и легких!

Элеф успокоил:

— Некролимикт не стал бы портить ценный ингредиент. Он действовал медным ножом с крупицами серебра, а чисто серебряный приберег для моего сердца.

Подумать только, опоздай я всего на пару минут!..

— Азнея тоже еще можно спасти, — будто прочитал мои мысли Элеф. — Крохотный шанс, но есть. Эх, если бы я мог связаться со своими!..

Он досадливо махнул рукой и дернулся, когда я нечаянно задела ногтем край пореза.

Кожа у него была влажная, намного холоднее привычной. И липкая. Не от пота, незнакомой жидкости, которую кисточкой нанесли на грудь перед тем, как нанести руны. Вот она, стекла вниз, каплями запеклась на пупке.

Поддавшись соблазну, вороватым, быстрым движением коснулась живота Элефа. Он никак это не прокомментировал: думал о брате. И хорошо, потому что стыдно. Я любовные игры затеяла, а Охотники режут обездвиженного Азнея.

Стоило направить мысли в нужное русло, так решение нашлось:

— Зеркало! Зеркало Доротеи, то есть Сафии. Оно в ее будуаре, если ты можешь…

— Я смогу, и это не обсуждается. Я благодарен тебе за помощь, но отныне буду действовать сам. Мужчины не прячутся за женской спиной.

— Но ты очень слаб…

— Я жив и могу ходить — этого достаточно.

Легкие рычащие нотки в голосе намекали: останавливать бесполезно.

— И что же мне делать? Сидеть в своей спальне и ждать, пока меня убьют?

Охотники не дураки, найдут трупы, быстро поднимут тревогу. И поймут, кто все затеял.

— Нет. Мы разбудим короля. Полагаю, мое воскрешение из мертвых — достаточный повод для ночного визита.

Представляю, какой поднимется переполох!

— Боюсь, тебе будут не рады. После инсценировки твоей смерти вампиров здесь не жалуют.

— Их проблемы! — отрезал Элеф и отвел мою руку с корпией. — Довольно, остальное потом! Равно как расспросы о том, как я тут очутился. Я должен спасти Азнея.

Нахохлившись, кивнула. Чтобы Элеф не видел моего кислого выражения лица, отвернулась, склонившись над флаконом с дурманом.

— Ну, перестань! — Меня обняли со спины, притянули к груди и задержали до биения сердца. — Я обязательно вернусь, Абигаль. Даже не надейся, что свадьба не состоится, отныне твое согласие меня не волнует.

Следовало бы возмутиться, а я с глупой счастливой улыбкой уставилась на своего клыкастого принца. Он спешно натягивал одежду: не в кальсонах же королю являться! Ради такого случая пришлось раздеть мэтра Храна. Увы, одежда Элефа пошла на растопку. Рубашка и прочее немного не по размеру, но лучше, чем ничего. Заодно руны скрывает. Вкупе с горящими алым глазами Элефа они представляли страшное зрелище.

— Отдохни немного, Сафия!

Элеф уложил племянницу на алтарь, зафиксировал ее конечности кандалами. Ему самому не помешало бы выспаться, хотя бы посидеть, — я видела, что любимый вампир вовсе не так бодр, как пытается показать, но промолчала. Смутно надеялась на помощь Генриха: в его интересах покарать истинных преступников и восстановить былой мир с Сумеречным княжеством.

— Ну вот, — Элеф проверил, хорошо ли застегнуты оковы, — теперь она не сбежит и никому больше не навредит. Ее судьбу решит Лорд.

Опасаясь вызвать вспышку гнева, осторожно спросила:

— Сафия и правда Леди, наследница?

— Правда. — Элеф рыскал по шкафам в поисках амулетов. Те, что находил, распихивал по карманам. — Однако брат не отбирал у нее трона: по негласной традиции правят мужчины. Сафия могла бы стать Леди, возьми она в мужья кого-то из влиятельного клана. Тогда с помощью родни она склонила бы на свою сторону Малый совет. Она не пожелала.

Впервые проникнувшись сочувствием к королеве, ядовито заметила:

— Еще бы! Ты сам сказал: женщинам править не положено. Никто бы ее не поддержал, только зря время потратила.

— Было еще кое-что. Между нами, — понизил голос Элеф, —Лорд тоже обладатель не лучшего характера, слишком вспыльчив, жесток, но его сестра… Это я оставил шрам на ее ладони — иначе было не спасти несчастного. Лишь укус заставил Сафию ослабить хватку. Вскоре после инцидента она сбежала. Лорд полагал, что сестру похитили, но это не в ее характере. Ты сама видела, она бьется не хуже воина.

— А про алхимию правда?

— Да. Отчаявшись получить трон, Сафия начала много времени проводить с Джайной. Потом и вовсе окружила себя магами с сомнительной репутацией. Подозреваю, в то же время она познакомилась с Сольвейг. Лорд смотрел на все сквозь пальцы: лишь бы сестра больше не помышляла о троне. Но довольно о Сафии. Проведи меня к зеркалу, а после — к королю. Расскажешь Генриху все, что сочтешь нужным.

***

— Стража! — шепотом предупредила я, хотя не сомневалась, что Элеф еще издали почуял людей.

К сожалению, его состояние не позволяло скакать по крышам, хотя любимый попробовал. Выбрался через разбитое братом окно, подтянулся и тут же, весь в испарине, залез обратно с виноватым видом: «Не могу!» Я и не требовала подвигов, вызвалась идти первой, а он — в моей тени.

Втайне надеялась, что король помешает Элефу кинуться на спасение брата. Элеф в нынешнем его состоянии не боец, только себя погубит. Останусь я без жениха, Лорд — без наследника престола. Этак Доротея-Сафия сможет претендовать на престол. Эх, если бы помогла, упросила владыку Сумеречного княжества запретить дяде покидать дворец… Но для начала нужно добраться до зеркала королевы, а с этим вышли проблемы.

— Среди амулетов случайно нет шапки-невидимки?

Оглядела ворох разных штуковин на шее Элефа. Сколько всего понаделал мэтр Храна, а ничего полезного!

— Сложно сказать.

Элеф по очереди поднес к лицу, обнюхал каждый амулет. При виде некоторых кривился, держал двумя пальцами. Очевидно, они сделаны из живых существ. Мерзость какая! Но и выбросить их нельзя: вдруг кто-то воспользуется? Нужно отдать придворному чародею Лорда, пусть утилизирует по всем правилам.

— Давай рискнем, пойдем открыто. Ты же не преступник.

— Спорное утверждение! Я покойник. Еще и вампир.

— Зато я нет. И я пошла.

Глубоко вздохнув, ступила в зыбкую полосу света. Звук каблуков после легкой поступи по зимнему саду напоминал барабанную дробь.

Разумеется, меня заметили и окликнули. Остановилась, дождалась, пока с того конца галереи ко мне подойдет гвардеец, и представилась.

— Ваше высочество, на вас напали?

Недоуменно проследила за его взглядом. Ого, да я вся в крови! Вдобавок растрепанная, с синяками и ссадинами.

— Да. Но не в этом дело, — вскинула руки, пресекая бесполезные расспросы. — Я желаю видеть короля. Немедленно!

— Его величество почивает, обождите до утра.

— Боюсь, это невозможно, — с преувеличенным сожалением в голосе возразил неслышно материализовавшийся за моей спиной Элеф. — Разве только вы рискнете взять на себя ответственность за судьбу Вратии.

Глаза гвардейца расширились. Крепко сжимая древко алебарды, он попятился, помянул местного бога. Затем, опомнившись, направил острие в грудь вампира. Почуяв неладное, к нему подбежал товарищ.

— Общая тревога! Вампир во дворце! — зычно крикнул он, с помощью алебарды попытавшись оттеснить от меня Элефа.

Жениху подобное самоуправство не понравилось, и он вырвал ее, сломал об колено. Остатки древка кинул на пол.

— Я не просто вампир, как вы изволили выразиться, — голос Элефа звенел сталью, — а посол и наследник Сумеречного княжества, лорд Элеф Тимерус. Тот, которого якобы убили, а по факту — похитили. И если ты и твой пустоголовый капрал, — он указал на спешившего к нам во главе небольшого отряда гвардейца с красной кокардой на головном уборе, — немедленно не отведете меня к королю, станете моим завтраком, обедом и ужином.

Полностью обнажив зубы, Элеф ухватил бедолагу за шиворот. Даже я испугалась, не ожидала подобного. К счастью, для гвардейца Элеф тут же его отпустил. Он всего лишь обозначил свои намерения.

— Теряем драгоценное время! — в досаде пробормотал Элеф, обращаясь ко мне.

Пока гвардейцы посоветуются, пока доложат командиру… Однако нам повезло: капрал узнал Элефа и отправил его с почетным эскортом в королевскую приемную, а сам, звеня оружием, поспешил разбудить нужных людей.

Буквально через пару минут дворец стоял на ушах. Придворные и чиновники — некоторые в дезабилье — толпились у дверей приемной, пожирая глазами Элефа. Он отвечал им холодным пренебрежением, не замечал гвардейцев, следивших за каждым его шагом.

— Наконец-то! — бросил Элеф прорвавшему сквозь толпу советнику. — Вы меня тоже устроите. Немедленно, без всяких вопросов, пошлите отряд на розыски моего брата и колдуньи Сольвейг. По имеющимся у меня сведениям, их намерены убить, а тела сбросить в реку. Если это случится, — он сделал выразительную паузу, от которой мороз пробежал по коже, — массовые нападения вампиров на людей станут реальностью. И начну я с вас.

— Правильно сделаешь, — кивнула со своего кресла. — Он в заговоре по самые уши. Он спал с Сафией. Планировал убить короля. И мечтал сам взойти на трон. Про нелюбовь к моей персоне молчу, ты в курсе.

Герцог побледнел, а потом побагровел.

— Вон! — развернувшись, обрушил он гнев на толпу.

Досталось и гвардейцам:

— А вы что стоите? Немедленно прочесать каждый уголок Христинии и окрестностей! В каждую канаву, под каждый мост заглянуть, но доставить лорда Азнея Тимеруса живым!

О Сольвейг, характерно, ни слова. Да кому она нужна, советнику свою собственную жизнь бы выторговать. Чем он и занялся, когда мы остались одни.

— Предлагаю сделку, — все плотнее и плотнее затягивая пояс тяжелого бархатного халата, наспех наброшенного на рубашку и мешковатые брюки, герцог нервно косился на дверь королевского кабинета. — Мирный договор на ваших условиях. Любых. Я готов заплатить из собственного кармана, отдать….

Договорить он не успел: дверь распахнулась, явив заспанного Генриха в длинной сорочке и ночном колпаке. Халат из приличия он накинул, но не завязал, что спешно проделал при виде меня.

Присела в реверансе и встала рядом с Элефом. Я не сторонний наблюдатель, а ключевой свидетель.

— Когда мне доложили, я принял все за глупую шутку.

Король подслеповато осматривал Элефа. Герцог за его спиной корчил рожицы, одна умильнее другой. Пожалуйста, не надо меня на плаху, я прощения попрошу и больше не буду.

— Сожалею, но это правда, ваше величество. Меня схватили, обездвижили при помощи алхимического амулета и усыпили эфиром. Сделано это было по приказу вашей супруги. Она собиралась изготовить темный артефакт из моего тела. Для достижения той же цели не пощадили моих четырех подчиненных: усыпили, а после зверским образом убили.

— Но… — Король обернулся к советнику в поисках поддержки. — Это какая-то ошибка! Доротея…

— Она вовсе не Доротея, а моя племянница, леди Сафия Тимерус. Я оставил ее в лаборатории здешнего алхимика, которого ваша жена представляла лекарем. Там же вы найдете обезображенные тела людей и вампиров. И большой запас крови.

— Ее забирали у сирот, — встряла в разговор без спроса. — Королева пила ее каждое утро под видом желудочного средства. Я могу рассказать куда больше, ваше величество. Например, поведать о…

— Мне всегда казался подозрительным этот лекарь, — выпалил переменившийся в лице советник. — Ее величество проводила с ним много времени, беседовала без посторонних.

Старается, старается вывернуться, но нет.

— Она и с вами много времени проводила наедине, — послала герцогу издевательскую улыбку. — В постели, где вы…

— Ваше величество, я невиновен!

Советник рухнул на колени, простер руки к Генриху. И руки эти дрожали. В глазах плескался ужас, герцог глотал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Я давно начал подозревать, следить за ее величеством. Она… она готовила заговор. Против вас. Но чтобы вампирша и алхимия... Пощадите, ваше величество, я все расскажу!

Для пущего унижения не хватало только подмести грудью пол и расцеловать домашние туфли Генриха.

Элеф наблюдал за советником с презрительно приподнятым уголком рта, на краткий миг в его глазах даже промелькнула жалость. Какой противник был, но так быстро сломался!

А вот королю было не до усмешек и улыбок. С каждой минутой он хмурился все больше, переводил взгляд с меня на советника и обратно. Потом спросил в лоб:

— Абигаль, вы состояли в любовной связи с лордом Аланом Кавендишем?

— Нет. — Обвила руку Элефа, прижалась к нему. — Я люблю другого мужчину.

— Так значит…

Лицо Генриха стало мрачнее тучи, тогда как у советника отлила кровь от лица.

Вероятно, на фоне собственного обретенного счастья смилостивилась над былым мучителем:

— Королева использовала его как марионетку. Соблазнила, чтобы получить доступ к государственным секретам, а после планировала убить. Замуж она собиралась совсем за другого мужчину, кого-то королевской крови. Простите, имени я не знаю — всего лишь подслушала обрывок разговора.

И добавила ложку дегтя, чтобы некоторые не расслаблялись:

— А вот про алхимика милорд советник знал. И похищение моего жениха организовал именно он. По его же приказу убийцей назвали меня.

Хватит, пожалуй. Остальное на усмотрение его величества. Одно очевидно — власти герцога пришел конец. Хорошо, если голову сохранит.

— Вам лучше полежать, ваше высочество! Понимаю, заснуть вряд ли получится, но попробуйте.

Заботливая Лизелота взбила подушку и подала мне укрепляющий отвар. Это была уже третья порция, которую она вливала в меня под предлогом заботы о моем здоровье.

— Пережить такое!

Лизелота округлила глаза от изумления и всплеснула руками, прижав ладони к лицу.

— Укус вампира! Наверняка началось раздражение и…

— Никакого раздражения нет. Клыки тоже пока не отрасли, только голова чуточку кружится.

— Это, наверное, очень больно?

Лизелота присела на край постели. В ней боролись ужас и любопытство.

— Вовсе нет, ведь я накормила любимого, — пафосно ответила я и глотнула напитка.

Первый стакан брать опасалась, попросила леди Анхель попробовать, а теперь пила без опаски.

— Так это правда?

Лизелота заерзала на простынях. Глаза ее горели в предвкушении. Она хотела и не могла, в силу воспитания, разузнать подробности, но я не жестокосердная, поделилась. Лизелота единственное нормальное существо во всем этом террариуме. Заодно отвлеклась от дум об Элефе и Азнее. С первым все было более‑менее в порядке — врач дал ему снотворное и отправил отдыхать, восстанавливаться. А вот судьба второго тревожила. Часы пробегали за часами, а вестей не было. Успели ли Охотники исполнить приказ королевы? Действует ли до сих пор оцепенение? Вдруг королева очнулась, обаяла супруга, и он простил ее? «Зато советнику придется несладко», — ехидно подумала я.

В королевской приемной ночью мы не задержались. Я вернулась в свою спальню, где служанка уже разожгла камин, приготовила ванну, а Элеф с герцогом удалились в кабинет его величества.

О том, что сейчас жених спит, узнала от Лизелоты. Она справилась о нем после того, как я в присутствии леди Торн, чем окончательно довела блюстительницу этикета до ручки, несколько раз порывалась его проведать. Потом, к счастью, делегация фрейлин во главе со статс-дамой удалилась, осталась только Лизелота. Она вызвалась посидеть со мной до утра: «Все равно не засну».

Около шести утра, словно родившись из моих тревог, поднялся сильный ветер. Стучал в окно — и мне все чудился Азней. Лизелоте раз за разом приходилось разубеждать меня, за окном никого не было. Однако на этот раз стук был отчетливым, только барабанили в дверь, а не в окно. Кто бы это мог быть?

Бросив взгляд на задремавшую в изножье постели Лизелоту, накинула пеньюар и пошла открывать. Внутри ворочалось нехорошее предчувствие: если вести были бы добрыми, обождали до рассвета.

— Ваше высочество, прошу, не губите!

Едва не выронила свечу, когда в ноги мне бухнулся мужчина.

— Эмм? — в сомнении уставилась на подметавшего пол человека, гадая, не сплю ли.

— Только вы можете меня спасти! — пылко продолжала галлюцинация, отказываясь встать с пола. — Лорд Тимерус обмолвился, есть некое волшебное зеркало, привлеките его как свидетеля. Я не хочу на костер!

Голос герцога сорвался на фальцет. Зато он наконец-то соизволил встать, сообразив, что несколько перегнул палку. Бывает, нервный срыв с беднягой случился.

— Как, вас еще не арестовали? — удивилась жестокосердная я и на всяких случай уточнила: — Надеюсь, вы не соблазнять меня явились?

С советника станется!

— Нет, — скривился он. — Соперничать с лордом Тимерусом я не намерен. Меня привели сюда дела иного толка.

Сделав пару глубоких вздохов, герцог вернул привычное самообладание, глянул зло, с прищуром.

— Я недооценил вас.

Издевательски пожала плечами:

— Бывает. Особенно когда очень корону примерить хочется.

— Можно подумать, вы о ней не мечтаете! Стали еще на шаг ближе к ней. Официальных детей у короля нет и уже не будет. Если бы вы вышли за герцога Туверского…

Отмахнулась:

— Спасибо, не хочется.

И поправила сползший с плеча пеньюар. Чисто для себя, собственного комфорта, потому что советника я как женщина не интересовала. Он ни разу не взглянул на мою грудь, а вот на дверь — целых четыре раза.

— Но вам точно понадобится союзник., Тот, кто помог наладить отношения с новым королем.

Упорный! И беспринципный. Какая разница, кому служить, главное — в тепле и в достатке.

— То есть нынешнему яд вы уже дали?

Не надейся, я все помню. И твои планы на мой счет тоже.

Советник отшатнулся, обескураженно пробормотал:

— Откуда?..

— Так дали или нет? — теряя терпение, переспросила я.

Хотелось вернуться в постель, а не развлекать потерявшего власть фаворита. Везучий он, слезными речами в стиле «не виноватая я, он сам пришел» выторговал себе свободу.

— Нет, как я мог! — картинно взмахнул руками советник.

Промолчала. Мог и еще раз мог.

— Так смею ли надеяться на благосклонность вашего высочества? Однажды вы уже проявили милосердие… Вы не пожалеете, обретете в моем лице самого преданного слугу.

Советник церемонно поцеловал мою руку.

— Некогда, — не выпуская мои пальцы, напомнил он, — я уже оказался вам полезен. Тогда, в королевском кабинете, когда не стал опровергать нашу связь.

— С точностью наоборот, милорд, это я оказала вам услугу. Как вижу, напрасно. Его величество посчитал ваши подвиги в спальне королевы милым пустяком, иначе бы вы здесь не стояли.

Брезгливо вырвала руку.

На что он надеялся? Какой же дурочкой считал Абигаль, раз надеялся ее уболтать! Королева жестко высказалась насчет умственных способностей хозяйки моего тела, но вряд ли настоящая принцесса Тешинская была клинической идиоткой.

— Быстро же вы отрастили коготки!

На лице его читалась досада.

— Учителя были хорошие. Вы, например.

— Мне ждать визита убийцы? — сдвинул брови советник.

Мои слова он понял превратно.

— Скорее палача — вы сами упомянули костер. Кстати, с чего вдруг такая жестокая казнь? Разве изменникам не рубят голову?

— Вы. Прекрасно. Знаете, — выплевывая по слову, прошипел герцог. — Мэтр Хран вовсе не безобидные порошки от кашля делал. Я побывал в его лаборатории…

— И как? — оживилась я. — Понравилось?

— Нет. Как и то, в чем меня теперь обвиняют. Вы правы, король простил мою любовную связь с королевой. Я полагал, на этом все кончено, мне всего лишь придется сложить свои полномочия и отправиться в ссылку… А потом — лаборатория, показания леди Корвели. Она пришла в себя и сразу же направилась к королю. К счастью, меня предупредили, и я поспешил к вам. Клянусь, я не имею никакого отношения к некролимистике! Если бы я только знал, из чего мэтр Хран делал свои амулеты…

Герцог оборвал себя на полуслове и прислушался:

— Кто здесь? Вы не одни?

— Не тревожьтесь, ни короля, ни Охотников, ни вампиров. В спальне леди Анхель. Она спит, так что не кричите, если не желаете новых обвинений.

— Хорошо, стану играть в открытую. Я целиком в вашей власти. Вас и вашего жениха. Назначайте цену.

Советник устало провел ладонью по лбу, вытер испарину. Выглядел он неряшливо, все в том же халате. Рубашка наполовину расстегнута. У рта залегли глубокие складки, взгляд потух.

— Хотите купить свою жизнь?

Спохватившись, проводила его в гостиную, усадила на диванчик — нехорошо, если Лизелота действительно проснется и обнаружит ночного гостя.

Какие только перевертыши не случаются! Некогда советник стращал меня, а теперь полностью в моей власти. Однако расслабляться не стоит: раненый зверь опасен.

— Я… Я сдам вам Охотников, всех до единого.

Покачала головой:

— Мало!

— Секретная переписка ее величества? — склонил голову набок советник. — Я нашел тайник. Там же, в лаборатории. Ничего сложного — банальная фальшивая стенка секретера в кабинете мэтра Храна. Ему она доверяла больше меня.

Как ни старался, герцог не смог скрыть обиды.

— Почему вы решили его осмотреть? Ведь неслучайно?

— Разумеется. Как вы правильно заметили, я спасаю свою жизнь. Правда, я рассчитывал на несколько другое. Эти письма очень пригодятся на суде над Доротеей, — он называл бывшую любовницу привычным именем. — Я мог бы дать вам их почитать, чтобы вы отобрали, какие оставить, а какие уничтожить.

— Почему я?

— Там упоминаются ваши родственники — наследный принц Стефан. Среди стопки писем — локон его волос. Есть и переписка с Сольвейг, некими людьми, которых я не знаю. Часть писем на латине, языке философов и врачей. Увы, я ей не владею. Не безынтересная переписка с герцогом Унгерским и, — он сделал театральную паузу, — письма к одному из вампирских лордов. Она называет его Шейлоком и подробно обсуждает план убийства сумеречного князя.

— И все это вы умудрились бегло просмотреть всего за пару часов? — усомнилась я.

— Часть писем хранилась в другом месте, я забрал их ранее. Так как, довольно ли этого?

— Не мне решать. Но раз уж вы разоткровенничались, поведайте, зачем королеве понадобилось показать дворец девочкам из приюта? Только не лгите, будто после они благополучно вернулись обратно.

— Полагаю, мэтр Хран хотел использовать их для своих мерзких целей. Спросите леди Антраж, она должна знать.

— Леди Антраж?

— Сольвейг, колдунья. Она жива, если вам угодно…

— Не угодно.

Герцог все понял. Плечи его поникли, спина сгорбилась.

— Вы проиграли, ваша светлость.

Мои слова чудесным образом совпали с бряцаньем шпор в коридоре.

— Да, проиграл, — эхом повторил советник и провел рукой по горлу. — Меня подвели женщины. Как же ошибаются мужчины, когда считают вас слабыми существами!

Мной вдруг овладело нездоровое любопытство. Хотя, с какой стороны посмотреть — мне ведь предстояло выйти за вампира. Только вот как спросить, еще и малознакомого человека? Ладно, не в его положении учить меня приличиям.

— Разве вы не замечали, что с королевой что-то не так? К примеру, в постели.

Советник изумленно посмотрел на меня, даже рот чуть приоткрыл. Еще бы — невинная девица интересуется вопросами секса!

— Эмм, ваше высочество, не думаю… — промямлил он.

Но попаданка попалась настырная — надо же знать, к чему готовиться. Другого подопытного, то есть состоявшего в любовной связи с вампиром или вампиршей, у меня нет, кого мне расспрашивать? Сольвейг? Ну уж нет, в самую последнюю очередь. Колдунья сохла по Элефу, заведомо наговорит гадостей.

— И все же. Кожа у вампиров прохладная, а при поцелуях клыки…

На этой пикантной ноте меня прервали. В дверь требовательно постучали:

— Именем короля!

— Ну вот и конец! — мрачно пробормотал советник.

Он поднялся с дивана, шагнул было к выходу, но вдруг передумал. Взгляд его заметался по гостиной, остановился на окне.

— Э, нет!

Запоздало сообразив, что он задумал, попыталась помешать, но руки ухватили пустоту.

Дворяне, они такие, честь превыше всего. Вот и герцог предпочел добровольно свести счеты с жизнью единственным доступным способом, чтобы избежать позора. Но ему чуточку не повезло, самую малость.

— В первый раз спасаю преступника!

Ухватив незадачливого самоубийцу за шиворот, Азней втолкнул его обратно, затем залез сам.

— Дверь открой, а то выломают!

— А он?

Озадаченно покосилась на герцога. Отделался легким испугом и порванным рукавом — Азней нечаянно повредил в процессе спасения. Только вот последнему герцог совсем не рад, судя по косым взглядам, мысленно проклинает вампира. Открыто высказаться, однако, боится.

— Думаешь, снова прыгнет?

Азней зыркнул на советника. Тот сразу съежился, попятился, вжался в стену.

— Не, открывай смело: готов. И признательные показания даст. А вот мне лучше на время затаиться, а то нашпигуют железками. Что особенно обидно в виду недавнего чудесного спасения.

Подождав, пока Азней выберет укрытие, — до двух сосчитать не успела — пошла открывать. Судя по звукам, отчаявшись попасть в покои обычным путем, ее действительно пытались высадить. Если что-то повредили, пусть плотника вызывают, жить с дверью нараспашку отказываюсь.

— Ваше высочество, с вами все в порядке?

Гостиная наполнилась гомоном голосов, запахом табака, дегтя и разгоряченных мужских тел. Такая какофония разбудила бы мертвого. Разумеется, Лизелота тоже проснулась, потирая глаза, выглянула из спальни.

— Ваше высочество? Простите, я заснула…

Смущенная — как же, заставила принцессу поработать швейцаром, — она безуспешно пыталась понять, что здесь происходит.

— Вы намерены арестовать ее высочество? — обратилась она к старшему по званию.

— Нет, миледи. У нас приказ арестовать герцога Грельского, который укрылся в покоях ее высочества.

Только сейчас Лизелота заметила жалкого советника, безнадежно пытавшегося слиться со стеной.

— Что он здесь делает? — нахмурилась она. — И почему разбито окно? Ваше высочество, вы…

Оскорбленно всплеснула руками:

— Помилуйте, леди Анхель!

Решить, будто я назначила свидание… этому. Фрейлина неприятно удивила.

Заверила гвардейцев, что все в порядке, герцог не причинил мне вреда. И посторонилась, позволив свершиться правосудию.

На руках уже бывшего советника защелкнулись ручные кандалы. Грубо понукаемый солдатами, он отправился навстречу своей судьбе.

— Однако, я не понимаю… — Лизелота закрыла за гвардейцами двери и уселась на диван. — Он пытался вас убить?

— Искал защиты.

— А окно?

— Я распереживалась и запустила в герцога… — поискала глазами подходящий предмет, — вазой. Промахнулась.

Лизелоту объяснение не устроило, но она притворилась, будто приняла его. Только хотела приготовить мне еще один стакан лечебного питья, чтобы успокоить нервы, как из укрытия выбрался Азней. Напугал бедняжку до полусмерти!

— Увели? Туда ему и дорога!

Бесстыдник чмокнул меня в щеку и подмигнул:

— Наслышан о твоих подвигах! Вот уж не ожидал!

— Лучше поведай про свои, — смутилась я и пояснила для Лизелоты: — Это совсем не то, о чем вы думаете.

Судя по разлившемуся на щеках румянцу, она предполагала самое худшее. Интересно, как быстро разойдется сплетня по дворцу? Ощущала себя какой-то Мессалиной. Двое мужчин за одну ночь! Еще каких: один — преступник, любовник королевы, второй — вампир, брат жениха. Для полноты картины не хватало только конюха под кроватью. Надо на всякий случай проверить, вдруг тайком подбросили.

— Приятно познакомиться: лорд Азней Тимерус.

Азней изобразил затейливый поклон со шляпой и неосмотрительно улыбнулся. Лизелота сглотнула, но многолетняя выучка не подвела:

— Приятно познакомиться, милорд.

Осмелится или нет протянуть руку для поцелуя? Нет, спрятала за спину. Вжалась в обивку дивана и дрожит.

— Вы, должно быть, считает Абигаль ветреной? То один мужчина ночью заявится, то другой. Увы, она до зубовного скрежета целомудренна и всем сердцем любит только моего брата. О котором, с вашего позволения, мы побеседуем наедине.

Азней бесцеремонно уволок меня за дверь. От шока и неожиданности рта открыть не успела.

Протащив меня через добрую половину дворца, Азней наконец остановился в одном из пустынных переходов. Там его веселость как рукой сняло, мне аж стало не по себе от колкого взгляда.

— Пусти! Не смешно!

Попыталась высвободиться из цепких пальцев — не тут-то было!

И позвать на помощь некого… Вернее, позвать-то можно, но пока услышат, пока прибегут, на полу будет уже валяться хладный труп.

Да что с ним такое, почему Азней вдруг так переменился? Мы расстались союзниками, друзьями… Или он решил, будто я заключила сделку с врагом — герцогом Грельским?

Однако дело оказалось в другом.

— Ты кто?

Азней развернул мое лицо к тусклому свету.

— Сам придумай!

Утомленная повторяющими вопросами, отпихнула его, благо вампир ослабил хватку, и поправила сползший пеньюар.

— И все же? Ты не Абигаль, верно?

Огрызнулась:

— Кто-кто — конь в пальто! Попаданка, девица из другого мира — королева же тебе объяснила. Зовут Елена, тридцать два года, не была, не состояла. Элефа люблю, он меня тоже. Про Лену знает, его не смущает. Еще вопросы будут или сразу досуха выпьешь?

Молчание — знак принятия. Тогда встречный вопрос:

— А сам как выжил? Гвардейцы спасли?

— Если бы! — хрюкнул Азней, однако недоверие из взгляда пока не ушло. — Сам сподобился и тоже ранен.

Он указал на темное пятно на боку.

— Только нас вывезли за пределы дворца, как оцепенение спало. Сольвейг, трусливая душонка, сбежала, мне пришлось одному уложить троих. Ничего, справился. Потом за Сольвейг гонялся…

Азней досадливо махнул рукой:

— Ушла!

— Что-то мне подсказывает, наш общий приятель в кандалах выдаст ее убежище.

Говорила и сопоставляла факты. В теории сходится: я повредила амулет, и действие чар спало. Но почему тогда он сработал против королевы? Или дело вовсе не в амулете, а в мэтре Хране? Вдруг чары целы, пока жив тот, кто их накладывал? Надо потом покумекать с придворным чародеем Лорда — отчего-то не сомневалась, мы еще свидимся.

— Да и я сам могу. В бытность… — Азней смутился. — Словом, правильно меня наказали. Дурак дураком! Это надо — влюбиться в свою племянницу!

— И на старуху бывает проруха, — изрекла проверенную веками мудрость. — Поймаем мы Сольвейг, никто не уйдет от ответственности.

И тут меня как обухом по голове ударило:

— Девушки! Они завтра приезжают, а мы им даже место ночлега не выбрали!

В поднявшейся суматохе о них забыли, никто отменять увеселительную прогулку не станет. И славно, не обеднеет дворцовое ведомство, если сиротки проведут день в нормальной обстановке. Я их вдоволь накормлю пирожными, подарю что-нибудь из платьев королевы — расплатится за донорскую кровь. Словом, планы у меня грандиозные, нужно прямо сейчас заняться подготовкой. Заодно успокоюсь, приду в себя после пережитого.

— Послезавтра, — поправил Азней. — Я в госпитале слышал. Я вообще там такого наслушался! Теперь людей побаиваюсь.

— И меня тоже?

— Ну… Оказалось, ты та еще притворщица!

— Но сейчас-то ты мне веришь? Я больше ничего не скрываю, все карты на стол выложила.

Секунды казались вечностью. Неужели придется начинать все с начала? Почему он молчит, неужели то, что я ненастоящая Тешинская, перечеркнет нашу дружбу?

— Верю.

С облегчением выдохнула.

— Будь ты хоть конем в юбке, ты спасла Элефа, помогла найти Сафию, была всегда добра и приветлива. Надеюсь, — капризно добавил Азней, — и сейчас перевяжешь. Не доверяю я местным лекарям! Элеф ревновать не станет.

— Он спит…

— Знаю, первым делом к нему заглянул. Вместе потом проведаем. Ты в красках историю падения советника опишешь, я — свои ратные подвиги.

— Это никуда не годится!

Вздрогнула и, морщась от хлынувшего в лицо яркого света, прикрыла глаза рукой.

— Нужно непременно открыть окно, от спертого воздуха все болезни, — звенел в голове все тот же высокий женский голос.

Судя по сквозняку, пожелание его обладательницы исполнили.

— Здесь слишком жарко натоплено. В твоей спальне в Тешине я не допускала такого, немудрено, что тебе до сих пор нездоровится. Хотя бы Лукас, хвала Создателю, пошел на поправку. Я провела у его постели десять бессонных ночей… А ты, жестокосердная невоспитанная девчонка, не удосужилась даже хоть раз справиться о его здоровье.

С меня грубо сдернули одеяло. Свернувшись калачиком, отчаянно пыталась задержаться в спасительном тепле кровати, но увы! Меня силой стащили с постели, стянули сорочку. Волей-неволей пришлось разлепить глаза.

— Вот так, стой спокойно и не вертись! Принцесса обязана с достоинством проходить через ритуал ежедневного омовения и одевания. На моем присутствовало до двадцати придворных дам, дальних и близких родственниц. Заодно они могу засвидетельствовать, что на твоем теле нет отметин или изъянов, что особо важно для незамужней девицы. Не желаю, чтобы потом говорили, будто моя дочь — бракованный товар. И не выдумывай, будто тебе холодно.

Какие уж там выдумки — я покрылась гусиной кожей. Но матушке Абигаль, конечно, видней.

Ее высочество Луиза Антония Тешинская восседала в кресле у камина, критически наблюдая за тем, как меня обтирают горячими полотенцами, облачают в чистую рубашку — и далее по списку. Ее величественный, отстраненный вид напомнил давний фильм о Сиси. С той лишь разницей, что юной австрийской королеве досталась властная свекровь, а мне — матушка.

Луиза казалась полной противоположностью своего мужа — худощавая шатенка с острым подбородком и серыми глазами. Холодная бледная кожа, тонкие запястья, даже по утреннему времени перехваченные жемчужными браслетами. Еще одна нитка жемчуга дважды обвивала ее шею, контрастируя с желто-коричневым цветом платья. Довершала образ сложная прическа: часть волос взбита и высоко зачесана, собрана в подобие пучка, часть завита и спущена прядями вдоль лица. Прибавьте ко всему этому идеальную горделивую осанку — и получите каноническую аристократку.

Несмотря на наличие взрослой дочери и полное отрицание косметики, не увидела на лице матушки ни одной морщины. При желании она сошла бы за мою старшую сестру, что укрепило меня во мнении, что замуж Луизу выдали очень рано.

— Простите, — следовало как-то объяснить свое поведение, — я хотела, но не могла. Ее величество сделала меня фрейлиной…

— Кто хочет, тот всегда отыщет возможность, — отрезала Луиза. — Еще надо выяснить, чем ты тут занималась. Общество прелюбодейки не лучшая компания.

— Матушка!

Покраснеть получилось натурально.

— По пути в твою спальню я успела переброситься парой слов с леди Торн… Ты неприятно удивила меня, Абигаль. Скажи сразу, если уже рассталась с девичьей честью.

— Она при мне, матушка.

Облачившись в нижнюю рубашку, почувствовала себя увереннее: не привыкла я отчитываться голой перед незнакомой женщиной. Оливия оказалась права, Луиза та еще штучка!

— Рада слышать. Запомни, дочь, — она встала и взялась пальцами за мой подбородок, принуждая смотреть себе в глаза, — честь — главное достоинство, что мужчины, что женщины. Поэтому отныне я запрещаю те вольности, которые ты себе позволяла. Хватит того, что весь дворец шепчется о том, что ты делала ночью с герцогом Грельским и лордом Тимерусом-младшим.

— В карты играла.

Простите, не выдержала.

— Что?

Брови Луизы поползли вверх, она чуть не задохнулась то ли от удивления, то ли от возмущения.

— Такими вещами не шутят, Абигаль Лорейн! У вас есть жених, если вам так уж не хватает мужского общества, навестите его. Не стану скрывать, — поморщилась она, — партия мне не по нраву. На месте твоего отца я бы дождалась, пока его величество расторгнет брак с самозванкой и снова предложила ему тебя в жены. Не гримасничай, корона стоит жертв. От тебя только и требуется, что родить.

— Но, матушка, я не люблю его!

— Можно подумать, я люблю твоего отца, — отмахнулась Луиза. — Что не помешало мне, заметь, дорогой ценой, исполнить свой долг. Я старалась и в итоге родила сына, наследника фамилии. От тебя даже этого не требуется, Генрих передал бы престол дочери. Но твой отец, как всегда, поступил по-своему. Вечно он не желает меня слушать! В итоге одна из самых завидных невест вынуждена выходить за вампира.

— Да не горбись!

Шлепок веером по спине заставил выпрямиться.

Бедная Абигаль, ее жизнь мало чем отличалась от жизни в приюте, разве только сытно кормили и модно одевали.

— Нет, убрать! — заметив, что горничная собирается приколоть к моему платью фрейлинский шифр, бурно воспротивилась Луиза. — Королева Доротея низложена; пост первой дамы королевства временно отошел Ее Высочеству принцессе Марии Жозефе. И прическу нужно переделать, эта совершенно не годится! Вы прислуживаете принцессе королевской крови, а не какой-то графине!

К завтраку я вышла совершенно измученной придирками матушки. Не так стою, не так дышу, не так одеваюсь. Луиза забраковала чуть ли не половину моих платьев, а ведь я их шила не на свой вкус, все из сундуков Абигаль. Но, видите ли, в Унгрии, куда меня посылали сначала, одна мода, а во Вратии своя.

— Вдобавок изменился твой статус, — поучала матушка, закрепляя в моих волосах живой цветок. — Ты стала еще на одну ступеньку ближе к трону и выйдешь замуж за принца, пусть даже с клыками. Сразу после завтрака я намерена нанести ему визит, справиться о здоровье. Полагаю, — губы ее тронула неодобрительная усмешка, — ты захочешь составить мне компанию.

Кивнула, хотя предпочла бы остаться с Элефом наедине.

— Но помни о манерах. Закатить истерику, еще и прилюдно! — Луиза возвела глаза к потолку. — Немыслимый позор! А вот идея с девочками из приюта, наоборот, хороша. Странно, что такое пришло в голову Доротее. Я сразу разгадала ее суть: ведьма.

Одностороннее обсуждение брошенной в тюрьму, может даже в соседнюю камеру с бывшим советником, королевы продолжалось до самой столовой. Отчего-то воспитание не мешало Луизе сплетничать — двойные стандарты.

У дверей рукой супруги завладел принц Тешинский, и, вся семейка в сборе, мы чинно вошли через распахнутые настежь двери.

Завтрак с королем мало чем отличался от завтрака с королевой, разве только желающих заметить твой малейший промах гораздо больше.

От судьбы не уйдешь — мне пришлось раскланяться с двоюродной тетей Марией Жозефой, занявшей стул королевы. И, видимо, ограбившей ее сокровищницу, потому как эти серьги с сапфирами я уже видела. И наколку с бриллиантами тоже. Хотя обожду обвинять родственницу в краже: украшения вполне могли быть коронными, то есть принадлежать не непосредственно Доротее-Сафии, а правящей фамилии.

Один стул пустовал, и я все гадала, кого туда посадят. Предположения были, но я опасалась радоваться раньше времени. Сомнительно, будто Элефа, вдобавок в его состоянии пригласили к столу. В кулуарах только и шептались, что о пившей кровь королеве, — и тут на глазах у всех позволить вампиру… Но я ошибалась. Когда все мы уже разложили и повязали салфетки, двери распахнулись снова, явив Элефа собственной персоной. Разговоры мгновенно смолкли, взгляды устремились к нему.

С той памятной ночи Элеф несколько похудел, но выглядел бодрым и относительно здоровым, во всяком случае не хромал, двигался легко, отвесил изящный поклон королю и присутствующим здесь дамам.

— Но, ваше величество! — попытался возмутиться Анри Туверский, которому волей случая выпало сидеть напротив вампира. — Разве допустимо?..

— Сын мой, я же не жалуюсь, — расправив салфетку на коленях, урезонила его Мария Жозефа, — а ведь я сижу в непосредственной близости от нашего гостя. Прояви уважение к принцу, хотя бы ввиду злоключений, которые он претерпел по нашей вине. Надеюсь, — обратилась она к Элефу, — вы не возражаете против обращения «ваше высочество»? Мне так привычнее. Лорд — слишком низкий статус для наследника престола.

— Всего лишь временного, ваше высочество. — Элеф галантно поцеловал ей руку и опустился на отодвинутый для него слугой стул. — Уверен, Лорд порадует меня множеством племянников.

— Как и вы его. Ваша помолвка с принцессой Тешинской уже скоро… — Мария Жозефа удостоила меня мимолетным взглядом. — Чудесный выбор! Собственному сыну я не желала бы невесты лучше.

— Однако мы не обсудили один щекотливый вопрос, — вмешалась Луиза. — Я проглядела брачный договор и не нашла в нем важного пункта. Моя дочь останется человеком?

В столовой разом стало тихо.

Сглотнув ком в горле, с нетерпением ожидала ответа Элефа. Прежде мы не говорили об этом, но это действительно важно. Обращение… От одного слова мурашки по коже! А ведь это расплата за любовь. Следовало бы выплыть из розово-романтичного тумана и задуматься о практической стороне межрасового брака.

— Мы обсудим данный вопрос чуть позже, — Элеф дипломатично ушел от прямого ответа на вопрос, чем еще больше усилил мое беспокойство. Ему есть, что скрывать? — И, уверен, придем к компромиссу.

Луизу подобный ответ тоже не устроил, но она притворилась довольной и завела с будущим зятем необременительную светскую беседу. Остальные тоже успокоились, хотя искоса продолжали посматривать на диковинку. Еще бы — Элеф один ничего не ел и не пил, только улыбался. Как бы переговорить с ним наедине? Увы, сразу после нудного королевского завтрака матушка выразила желание прогуляться по зимнему саду и попросила Элефа составить ей компанию:

— Разумеется, если ваше здоровье позволит.

Жениху ничего не оставалось, как взять ее под руку, а мне — понуро вернуться к себе. Но не затем, чтобы предаваться унынию, а за карандашом и бумагой: удобнее записывать поручения, чем пытаться их запомнить. А, чтобы стать феей для сироток, сделать предстояло многое. Например, заручиться разрешением Марии Жозефы: поразмыслив, я решила, что оно мне необходимо.

Сестра короля вдоволь отыгралась на поверженной сопернице — заняла ее покои. И тут же приказала выбросить ряд вещей, посчитав их вульгарными. Когда я вошла в бывший будуар Доротеи-Сафии, служанки занимались сортировкой ее гардероба. Величественная Мария Жозефа наблюдала за ними со стороны, временами передавая указания через статс-даму.

Присев в реверансе, задумалась: а не отчитают ли меня за небрежениями обязанностями? Вдруг фрейлины королевы автоматически перешли ее золовке? Но выговора не последовало, хотя, как оказалось, Мария Жозефа хотела меня видеть:

— Как раз собиралась послать за вами, Абигаль. Среди вещей Доротеи есть зеркало… Оно принадлежало вашей будущей семье, возьмите в качестве свадебного подарка. И поглядите на платья. Быть может, что-то сгодится для сирот. Луиза говорила со мной, я всецело одобряю вашу затею. Благотворительность — это прекрасно! — добавила она с оттенком легкой обреченности. — Однако лучше, если во главе ее будет стоять опытная замужняя женщина. Вы ведь не против?

Против я не могла быть по определению.

— Элла, — обратилась Мария Жозефа к статс-даме; подумать только, у леди Торн есть имя, — нужно организовать все безупречно. Особенно сейчас, когда честь королевского дома задета. Поговорите с ее высочеством, узнайте, что уже сделано и что предстоит сделать. Заодно, — она снисходительно улыбнулась, — это отвлечет ее высочество от мыслей о женихе. Чрезмерность вредна даже в любви.

— И еще, милая, — обратилась Мария Жозефа уже ко мне, — учитесь скрывать свои чувства на людях. Так смотреть на мужчину неприлично! Достаточно одного приветственного взгляда. Вы совсем не уделяли внимания своим соседям за завтраком — что подумают о вашем воспитании!

Пообещала исправиться и нырнула в ворох платьев. Слабо представляла хоть одно из них на воспитанницах приюта, но постаралась отобрать более-менее подходящие.

Потом мы обсудили меню. Его пришлось переписывать несколько раз: я настаивала на пирожных, мои оппоненты — на более скромной пище. В итоге сошлись на обеде из густого овощного супа на мясном бульоне, тушеной рыбе с отварным картофелем с кусочком сливочного масла (обыденность для нас, роскошь — для бедняков), аналоге нашего компота из ягод и яблочной пастиле с засахаренными фруктами.

Так, в хлопотах, незаметно пролетел день. За ним и второй — оглянуться не успела, как дворец наводнила серая стайка девушек от восьми до семнадцати лет. Они испуганно жались друг к другу, только старшие осмеливались оглядеться по сторонам. Вороны-воспитательницы шикали на них, но уже не так злобно. Понимали, прежняя их покровительница в опале, прежние правила остались в прошлом, а новых еще не объявили.

Мария Жозефа, стоявшая на верхней площадке лестницы, с холодной улыбкой поприветствовала девушек внизу. Мне досталось место по ее правую руку. Статс-дама замерла слева.

Очередной панегирик, на этот раз в адрес меня и двоюродной тетушки. Очередные скупые благодарственные кивки, улыбки. После Мария Жозефа и остальные вместе с ней — сестру короля окружали собственные фрейлины — величественно спустились в холл. Экскурсия началась. Мария Жозефа милостиво провела с девушками около часа. Затем подали обед, который она отведала вместе с воспитанницами приюта. И удалилась, оставив меня за главную. Леди Торн не мешала, больше приглядывала, вынюхивала. Ну и черт с ней, зато девушки чудесно провели время при дворе! Я устроила санные катания, поразила диковинными растениями в зимнем саду, одарила теми самыми отобранными платьями — впечатлений у бедняжек хватит на год вперед.

Возвратилась к себе с чувством приятной усталости. Нет ничего прекраснее, когда потухшие глаза вновь блестят, а бледные щеки наливаются румянцем.

Однако, как выяснилось, на этом мой день не закончился. Только я легла в постель, как в окно постучали. Поразмыслив, что моя репутация в глазах поборников морали давно растворилась, без страха пустила ночного визитера.

— Даже не спросишь: «Кто»? Крайне неосмотрительно с твоей стороны!

Элеф перекинул ногу через подоконник и залез внутрь.

— Не менее осмотрительно, чем в твоем возрасте лазать в окна женщинам. Еще равновесие потеряешь, упадешь…

— Я?

Элеф от души расхохотался.

— Со мной все в порядке. Еда и живительный сон полностью исцелили. Признаться, я столько не спал много лет, вечно не больше двух часов в сутки. И, — он игриво чиркнул пальцем по моей губе, — я еще не настолько стар, чтобы перестать интересоваться женщинами.

Элеф выразительно посмотрел на мою ночную сорочку, потом на постель…

Пульс тут же подскочил до двухсот, сердце заухало в груди. Облизав губы, ощутила прилив паники. Не так сразу же, без подготовки!

— Эм, послушай… Давай сначала проясним ряд вопросов?

— Их прекрасно можно прояснить в постели.

Искуситель лизнул меня за ухом, присобрал сорочку на бедре, за что тут же получил по руке.

— Я невеста, а не любовница. Обождешь до свадьбы!

— Боюсь тебя огорчить, — с театральным вздохом заметил Элеф, — самое интимное между нами уже свершилось. Близость — это так, мелочи.

— Ничего себе — мелочи!

— Смотря, с чем сравнивать. Для вампира нет ничего интимнее кормления. А уж если партнер поит его своей кровью… Так что грань мы уже перешли, ближе стать невозможно.

— И все же прежде я с мужчиной не спала. Мне надо подготовиться…

— Успокойся, — Элеф ласково провел рукой по моим волосам, — я не стану. Хотел немного подразнить и только. Хотя затягивать до брачной ночи не советую.

— Почему?

Накинула пеньюар, чтобы не смущать некоторых.

Волнение до сих пор не унялось. Надо же, я до дрожи боялась «этого!» Казалось бы, и читать читала, даже смотрела, а как дошло до премьеры…

— Как ты представляешь свадьбу? — Элеф устроился в кресле. Закинув ногу на ногу, с хитрецой посматривал на меня. — Точнее, свадьбу людей и нелюдей нашего круга. Милым камерным собранием, где жених и невеста выпроводили гостей и остались одни?

— А разве не так? — настороженно уточнила я.

— Совсем не так. Как знать, вдруг мне и вовсе придется исполнять супружеский долг при свидетелях. Нет, я-то готов, а вот ты… Именно поэтому лучше отрепетировать.

— При свидетелях?

Глаза мои широко распахнулись от ужаса.

— За дверью или ширмой, но вряд ли это поможет тебе расслабиться. Скабрезных шуточек точно не избежать. Зная Азнея, он сочинит с десяток, еще опрыскает замочную скважину спальни водой.

— Ведро на голову надену, — мрачно пообещала я. — И дам дверью по лбу всем свидетелям.

Хорошие тут свадебки! Никакой личной жизни!

— Твоя мать, вернее, мать Абигаль, — поправился Элеф, без всякого перехода завязав разговор на серьезную тему, — пытала меня насчет обращения… Собственно, — он принялся сжимать и разжимать пальцы, — мне нужно знать… Я за этим пришел, а вовсе не за любовными утехами. И про свадьбу приврал, не все так жутко. Ритуалы будут, шуточки, торжественное укладывание жениха и невесты в постель, но дальше без свидетелей.

Остановилась против камина, протянула к огню озябшие руки.

— А обращение — это больно?

— Почему ты не спросила, обязательно ли оно?

Элеф обнял меня со спины, прижался всем телом. Редкое дыхание шевелило короткие волоски возле уха.

— Потому что люди живут мало. Потому что тебе нужны дети.

— Решаемо. Что-то еще?

— Да.

Развернулась в его объятиях.

— Ты.

Потянулась к его губам и запечатлела на них долгий, нежный поцелуй. Элеф не шевелился, только серые омуты глаз чуть поблескивали в мягком свечном свете.

— Потерять близкого человека, едва его обретя… Или ты быстро утешишься?

— Нет.

Он вернул поцелуй и увлек меня в кресло, усадил себе на колени.

— Я не хочу на тебя давить. Ты решишь сама, после свадьбы. И в любой момент сможешь отказаться. Принцу и принцессе Тешинским скажем же, что ты останешься человеком.

— Но лучше бы вампиром?

— Лучше, — не стал скрывать Элеф. — Тогда у нас была на двоих почти целая вечность. И, — игриво добавил он, — я изрядно сэкономил бы на еде и успокоительных каплях.

— Я не обжора и не истеричка, — надувшись, заерзала у него на коленях. — Я о тебе забочусь. И о Сумеречном княжестве — видишь, какая ответственная, самая настоящая принцесса. А то прервется род Тимерусов…

— Не прервется. И, раз уж тебя волнует тема деторождения, данным вопросом нужно озаботиться до ритуала, пока ты человек. Почему, спросишь потом у лекаря, не порти отличную ночь!

И он прильнул ко мне в страстном поцелуе.

Мы сидели на крыше и смотрели на звезды. Уединиться иначе не могли — проклятый этикет! Пусть отныне мы виделись каждый день, но непременно в чьем-то присутствии.

Эта ночь была последней перед помолвкой — долгожданной возможностью вырваться из предпраздничной суеты. Я безумно устала. Раньше я и подумать не могла, что помолвка хуже пожара. Сплошные примерки, репетиции, уроки танцев… Вдобавок сотни пригласительных карточек, каждую требовалось подписать. Список гостей составляли Луиза и Элеф. Оказалось, у обоих невероятно много родственников — и близких, и дальних. С учетом всех, кого непременно нужно позвать (в том числе просто важных военных и сановников), к вечеру у меня разболелись пальцы.

Элеф заботливо укутал меня в меховую накидку, принес плед и настоящую волчью шкуру. Изнутри меня согревал местный аналог безалкогольного глинтвейна, ароматный и пряный.

— Не боишься?

Вампир обнял меня и наклонился к лицу, будто собирался поцеловать.

— Тебя или поцелуя?

Получить последний хотелось, но я рисковала обжечься, поэтому временно отложила встречу с прекрасным.

— Ну, — Элеф сделал вид, что крепко задумался, — поцелуи совершенно безопасны, чего не скажешь о вампирах.

— Единственная, кто могла причинить мне вред, покинула Христинию, остальных ты разгонишь своим мечом.

При упоминании племянницы на лицо любимого набежала тень, однако он нашел в себе силы пошутить:

— Ты какой меч имеешь в виду?

— Пошляк!

Ударила его кулачком в грудь и случайно облила глинтвейном.

— Ой, прости, пожалуйста! — засуетилась, приложила к месту ожога немного снега. — Больно, наверное?

У нас разная температура кожи, восприятие тоже разное.

— Нет, просто липко. И, — Элеф принюхался, — теперь я пахну мускатным орехом, корицей и бадьяном. Хотя предпочел бы пахнуть тобой.

Двусмысленное замечание. И взгляд тоже красноречивый.

Заерзала на шкуре, зачем-то нащупала кружку с остатками глинтвейна…

— Приготовилась обороняться?

Элеф подбородком указал на кружку.

— Ну… Эээ… — иногда я слишком красноречива.

— Тебе понравится, — жарким шепотом пообещал Элеф и куснул мое ушко. — В прошлый раз мы почти дошли… до главного, но кому-то, видите ли, было холодно. Обещаю завтра принести дюжину грелок, чтобы ты не смогла отвертеться.

Нервно хихикнула:

— Звучит как угроза!

— Она и есть. Я до свадьбы терпеть не стану.

— А простыня? — вспомнила о неизменном атрибуте первого супружеского утра.

— Полагаю, лучше обойтись без нее, а то решат, что я тебя убил. Ну, вампир, кровь…

Видя, что я нервничаю, Элеф обнял, положил мою голову себе на плечо.

— Право, Абигаль, ты словно перед казнью! Или ты не готова?..

— Всех девочек этим пугают.

— И совершенно напрасно. С вампиром, конечно, есть некоторые тонкости…

— Опять? — взвыла я. — Лучше сразу скажи: это ты меня в жены брать не хочешь, поэтому стращаешь супружеским долгом.

— Разумеется, хочу. Мое сердце давно принадлежит тебе, Абигаль, Лена — как бы ты ни называлась. Я и благодарен Сафии и Сольвейг за нашу встречу.

Последним двум тоже предстояло кое с кем встретиться, только вот не с любимым в постели.

Три дня назад бывшую королеву Вратии в клетке этапировали в Сумеречное княжество. Ее вызвался сопровождать Азней. В том, что он отнесется к своей миссии с особым рвением, не сомневалась — Сафия обрела в его лице кровного врага.

Бывший советник томился в местной тюрьме. Судя по решительному настрою короля, бедолагу ждала прогулка на эшафот.

К Сольвейг судьба отнеслась еще более сурово. Ее осудили как темную колдунью, признав соучастницей мэтра Храна, посмертно сожженного на Старой площади. Однако Сольвейг рисковала закончить свои дни еще хуже, хотя, казалось бы, что может быть хуже костра? Может — изощренная вампирская казнь. Элеф добился выдачи колдуньи Сумеречному княжеству.

Чмокнув любимого в шеку, задала не дававший покоя вопрос:

— Как Сольвейг познакомилась с Сафией?

Ответ поразил:

— Во дворце Лорда.

— Не понимаю…

Я даже выпрямилась, отстранилась — настолько не ожидала услышать подобный ответ.

— Начну издалека.

Элеф бросил рассеянный взгляд на темневшие внизу деревья дворцового парка и налил мне еще согревающего напитка.

— Вампиры рождаются без клыков, самостоятельно пищу добывать не могут. Их поят специальной детской смесью из крови и молока. Затем лет в пять прорезаются молочные клыки. Когда они меняются на постоянные, устраивают грандиозный праздник. Торжество в честь Сафии отличалось особым размахом. По такому случаю Лорд, старый Лорд, мой дядя, распорядился открыть границы, чтобы люди тоже могли поздравить его дочь.

— Но они же могли беспрепятственно перебить всю правящую семью…

— Об этом позаботились. Прийти на праздник можно было только без оружия, без единой серебряной вещи. Всех людей обыскивали перед тем, как допустить во дворец. Он тогда тоже был старым, больше походил на традиционные представления о вампирских жилищах. Замок Клейдон. Нынешний Лорд отстроил новый, по последней моде. Так вот, Антражи оказались среди гостей. Они воспользовались торжеством как удобным предлогом, чтобы обсудить один спорный вопрос. Взяли с собой и Сольвейг. Уже в отрочестве ее считали странной, хотели от греха поскорее выдать замуж. Кому ж еще можно подсунуть сомнительную невесту, если не вампиру! — усмехнулся любимый и поправил сползшую с моих плеч накидку.

— Но вышло все иначе: она влюбилась в тебя. А ты не только на ней не женился, но послал в дальние дали.

— Откуда ты?..

Элеф изумленно уставился на меня.

— Азней! — нахмурился он. — Никак не научится держать язык за зубами!

— Не сердись на него, он еще молод. И ничего такого он не сказал. Зато мне стала понятна ненависть Сольвейг к тебе.

— Я назвал бы ее нынешние чувства иначе — обида. Отсюда желание уязвить, причинить мне боль. И тайная надежда, что когда-нибудь я одумаюсь, оценю.

Ощутив мое напряжение, Элеф подтвердил:

— Она предлагала помощь, спасти из лаборатории. Я отказался. Тогда Сольвейг вызвалась наносить руны. Все глубокие порезы были нанесены ее рукой.

— Вот… щука!

В последний момент заменила бранное слово на культурное. Сольвейг повезло, что она далеко, иначе бы личико расцарапала, вернула долг за жениха.

— Так что с тем праздником? — вновь перенеслась в далекое прошлое.

— Сольвейг всю ночь строила мне глазки, напросилась на танец… — Элеф скривился так, будто проглотил одновременно лимон и сушеного богомола. — Потом построила так, чтобы мы остались одни.

— И?..

Задержала дыхание. Кружку поставила рядом, чтобы не разбить в порыве эмоций.

— Она объяснилась мне в любви. Я поблагодарил, развернулся и ушел. А что я еще должен был сделать? — оправдываясь, с досадой спросил он.

— С точки зрения Сольвейг, наверное, поцеловать.

Судя по затянувшемуся молчанию, Элеф чего-то не договаривал. Вцепилась в него клещами и выяснила, что он не просто ушел, а оттолкнул с надеждой прильнувшую к нему девушку. Такого колдуньи не прощают. Вот она и объединилась с той, которая противостояла, в том числе, Элефу.

— А замуж, замуж за кого Сафия собиралась?

Увы, меня к расследованию не допускали, адресат писем, которые припрятал бывший советник, для меня остался неизвестным.

— За принца Стефана. Не исключаю, что после Сафия заполучила бы твоего бывшего жениха. И трижды бы овдовела. Но довольно о политике. Сегодня мы еще не целовались, надо срочно восполнить этот пробел.

Чем мы с упоением занялись на глазах у ночного светила.

Острые клыки слегка царапали губу, но я больше не боялась пораниться. Наоборот, мне нравилось, добавляло поцелуям перчинки. Собственные умения тоже прокачала. Ну, хотя бы с нуля до единички по пятибалльной шкале.

Хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Целую вечность провести на крыше, прижимая с груди Элефа, наслаждаясь его прикосновениями, пьянящими слова между поцелуями… Но мечты даже в книгах остаются мечтами.

Элеф с видимым сожалением отпустил меня:

— Тебе пора. Иначе проспишь помолвку.

И получу знатную головомойку от матушки. Луиза отчего-то считала каждую лишнюю минуту сна непростительным грехом.

— Побудем еще немного? — взмолилась я и коснулась зудевшей губы. — Ой, кровь!

— И я на нее не реагирую, не бросаюсь с блеском в глазах кусать тебя в шею.

Отмахнулась:

— Да не верю я в эти россказни! Оставь страшилки для моей служанки.

И убрала кувшин с кружкой в корзину.

— Раньше ты считала иначе.

Довольно улыбнулась, вновь ощутив сильные руки любимого.

— Раньше… Раньше я тоже была совсем другой. До тебя.

Мы снова поцеловались, уже без страсти. После Элеф подхватил меня на руки и отнес в спальню. Впереди меня ждали бессонная ночь и, надеюсь, много лет счастья с моим клыкастым лордом.