— Ну, что, Соломатов, у тебя имеется, что -то, что ты мог бы сказать в своё оправдание? — спросил меня генерал — лейтенант Борис Алексеевич Медведев, — и оцени то, что с тобой разговаривает и выслушивает твои оправдания целый генерал- лейтенант! Хотя вот если говорить откровенно, для тебя и капитана будет много.

Медведев вальяжно развалился в кресле, стоящим прямо напротив стула на котором сидел я, с заведёнными за спинку и скованными наручниками руками.

— А может быть, сначала с меня можно наручники снять? — поинтересовался я,- а то чувствую себя несколько не уютно. Мне в таком положения не очень комфортно вести с вами беседу. И кстати я не очень понимаю, какие такие объяснения требуются от меня. Такие, что выслушать их пожаловал целый генерал- лейтенант.

— Не строй из себя идиота, Соломатов, всё ты прекрасно понимаешь. Но ладно, для прочистки твоей памяти я напомню тебе ещё раз. Я жду твоих объяснений, о твоей роли в том мероприятии, которое провернул твой дебильный дружок Егор Савельев, которому мало было его, насколько мне известно, очень не плохой зарплаты, которую он получал в моём банке, и который в знак благодарности, за всё то добро, что для него сделали, решил не больше не меньше обнести банк в котором он работал. Причём далеко не на самой последней должности. А поскольку, вы с ним были не разлей вода, чуть ли не с яслей, и именно Савельев, пристроил тебя в банк охранником, я не поверю, что ты не был в курсе всех его замыслов. Я уверен, что ты не принял участие в их реализации, уж не знаю по какой причине, скорее всего потому, что элементарно струсил, но я хочу задать тебе лишь один вопрос:- почему зная о замысле своего дружка, обокрасть родной банк, ты не сообщил об этом руководству? Опять струсил? Теперь ты должен убедится, что трусость это худший из пороков. Из за неё очень сильно пострадал и твой дружок вместе со своей бабой, и тебя самого, как кажется лично мне, ожидают не самые лучшие дни в твоей никчемной жизни.

В общем всё то, что я только, что услышал из уст генерала Медведева, не было для меня чем то неожиданным и внезапным. Подобного разговора я ожидал. Не ожидал я правда того, что моим собеседником будет сам генерал- лейтенант Медведев, настоящий владелец банка, в котором я трудился в должности рядового охранника.

Охранником в банке «Святогор» я стал, действительно благодаря протекции моего, ( с самой начальной школы) друга — Егора Савельева

. До того времени как я устроился в банк, в котором он делал свою прямо скажем очень не плохую карьеру, мне довелось сменить несколько мест работы. Начинал я с сетевых магазинов, затем был охранником и вышибалой, в одном лице в одном небольшом баре, далее сменил парочку ночных клубов, когда, наконец, во время одной из встреч с Егором, он не предложил мне перейти в охранником в банк «Святогор» благо там, как раз появилось вакантное место.

Поскольку мне надоело уже играть роль вышибалы в разного рода сомнительных заведениях, то я с радостью ухватился за это предложение своего старого приятеля. А, что?

В общем работа в банке это не пыльно и достаточно прибыльно ( во всяком случае гораздо прибыльнее чем работа в ночных клубах, или упаси Бог в сетевых магазинах), а, что касается непосредственно банка «Святогор» то по имеющимся у меня сведениям его администрация, совершенно на экономила, на зарплатах для своих сотрудников, включая и рядовых, что безусловно,очень выделяло данный банк из числа целого ряда подобных ему учреждений.

Надо сказать, что не смотря на нашу, с Егором, многолетнюю дружбу, людьми мы были совершенно разными. Многие из наших, с ним знакомых, очень сильно удивлялись, как могут дружить ( да ещё и столько лет) такие не похожие друг на друга люди. На вопросы подобного рода и я и Егор обычно с усмешкой отвечали, что мол «противоположности всегда притягиваются».

Так вот Егор, с самого раннего детства, был, что называется ' мальчик — ботаник'. Во всяком случае такое впечатление он производил при первом знакомстве с ним. Оно было не вполне верным ( вернее даже совсем не верным, поскольку не смотря на свою кажущуюся угловатость и даже неуклюжесть, Егор в школьные и студенческие годы был очень неплохим легкоатлетом и даже имел первый взрослый разряд по прыжкам в высоту), а я больше всего подходил под этакий тип «дворового хулигана». Егор с самого первого класса был нацелен своими родителями на учёбу, получение качественного образования, карьеру и тому подобные вещи. Я же, напротив, учился ни шатко, ни валко ( не взирая на имеющиеся у меня способности), предпочитая проводить значительную часть своего свободного времени в кампаниях разного рода, совершенно не зацикливаясь на тему будущей карьеры ( тем более, что на дворе стояли, как сейчас принято говорить «лихие девяностые» и очень многие из наших общих знакомых, пошли в итоге по криминальной стезе, но такая вот «карьера» совершенно не устраивала ни меня, ни моего друга).

Тем не менее наши пути после окончания школы очень сильно разошлись. Егор поступил в финансово- экономический, окончил его с отличием, и сразу же после его окончания был взят на работу в банк «Святогор». Руководство этого банка присматривало перспективных студентов старших курсов профильных учебных заведений, для того, что бы предложить им работу в своём банке или его филиалах, и естественно, что Егор, который учился в институте так же отлично, как и в школе, очень быстро попал в поле его зрения, и ничего не было удивительного в том, что сразу после получения диплома он был принят на работу в валютный отдел, где начал делать быструю карьеру.

Я же после окончания коммунально — строительного колледжа, отслужил в армии, а после дембеля, как уже сказал выше выбрал путь охранника. С Егором мы встречались уже не так часто, поскольку он был занят, сначала учёбой, а затем работой, но всё же встречались, и под его влиянием, а так же под влиянием своих родителей я решил всё же продолжить своё образование, поступив на заочное отделение технического университета, решив, что в конце концов, жизнь может повернутся по всякому, и диплом о высшем образовании лишним никогда не будет.

К тому моменту, как я по рекомендации своего старого друга был принят на работу в банк «Святогор», он уже занимал должность заместителя начальника валютного отдела и судя по всему карьерные перспективы перед ним открывались, очень даже блестящие.

Но, как водится всё переменилось в один момент.

Как то вечером мне позвонила мать Егора ( его отец умер год назад) и плача сообщила о том, что её сын бесследно пропал уже три дня как, что его нет нигде, а в милиции куда она пошла, что бы подать заявление об исчезновении сына, это её заявление не приняли,отказав причём в весьма грубой форме.

Расспросив Любовь Владимировну ( так звали мать Егора) я узнал, что так же бесследно пропала и Ирка, сожительница ( или как говорят сейчас «гражданская жена») моего друга. Она так же три дня не отвечает на телефонные звонки, и так же три дня её родная мать не имеет о ней ровно никаких известий.

На завтра я по просьбе Любови Владимировны сопроводил её в местное отделение милиции, для очередной попытки подать заявление об исчезновении Егора. Дежурный капитан, встретил нас весьма и весьма не любезно, что в общем и было понятно. Судя по его опухшей физиономии, его уже который день мучило не прекращающееся похмелье.

Тем не менее формальных причин отказать у него не имелось, и скривив свою физиономию, он принял заявление, пообещав Любови Владимировне держать её ' в курсе, в случае появления какой то новой информации о её сыне'. Но вот весь его вид и тон с которым он разговаривал с нами, красноречиво говорил о том, что товарищи милиционеры ( вернее год уже, как господа полицейские) вряд ли будут особенно стараться в поисках моего пропавшего друга.

Надо сказать, что всё это как то сразу не понравилось мне. Проводив Любовь Владимировну домой и постаравшись успокоить её, я подумал, подумал и решил съездить домой к сожительнице Егора — Ирине. Она вместе с ним, проживала на съёмной квартире, но её прежний адрес, по которому она проживала до встречи с Егором был мне известен.

Я долго нажимал на кнопку звонка, стоя напротив обшарпанной двери, но мне никто так и не открыл. В конце, концов потеряв всякое терпение я пару раз, с силой ударил по двери.

Мои удары принесли результат. В прихожей раздались шаги и испуганный голос спросил меня:

— Кто там?

— Это я, Эдик Соломатов, друг Егора Савельева. Откройте, пожалуйста! Мне надо поговорить с вами.

После недолгой паузы, изнутри щёлкнул замок, дверь приоткрылась и мне ответили:

— Друг Егора? Нету его здесь. И давно уже не было.

— А Ирина есть?

— И Ирки нет. Пропала она. Четвёртый день как пропала. Ни слуху не духу. И по телефону не отвечает.

— Впустите меня. Мне надо поговорить с вами,- сказал я хозяйке квартиры.

После очередного не долгого раздумья хозяйка приоткрыла ещё не много дверь, и я протиснувшись в образовавшуюся щель, оказался в до нельзя захламлённой и грязной прихожей.

У стены стояла мать Ирины. В принципе ещё не старая женщина, если бы не признаки застарелого алкоголизма очень и очень заметные на её лице. Увидев её, я вспомнил, как Егор не однократно жаловался мне, что его потенциальная тёща, периодически ' срывается в штопор', то есть начинает пить запоем, и, что ситуация очень сильно изменилась к худшему, за последние пару лет, после того, как неожиданно умер её муж и отец Ирины. Учуяв исходящий от неё душок перегара, я понял, что она ( ни её имени, ни отчества, я вспомнить не мог), находится в очередном витке своего алкогольного штопора.

Но разговаривать с человеком, вполне свободно можно, не зная ни его имени и отчества, и поэтому не откладывая дела в долгий ящик, я сразу же спросил:

— Здравствуйте! А я не могу увидеть Ирину? Ну или хотя бы узнать, где она может находится.

— Так это…Ирка который уже год живёт на съемной квартире с Егором. Там и ищи её. Адрес то знаешь?

— Знаю, знаю. Конечно знаю. Только вот нет там никого. Никто не открывает. И по телефону ни Егор, ни Ирина не отвечают.

— А-а-а. Так это…пропала Ирка. Три дня как пропала. Она заходила ко мне намедни. Я чуть приболела, и она заходила. Ну я ей денег дала, что бы она мне продуктов и лекарств купила, она взяла их, ушла, и всё с концами! Три дня как её нет! И не денег, ни продуктов! А мне вчера мать Егора звонила, про Ирку тоже всё спрашивала. Ну я её тоже, что и тебе сказала. И по телефону она не отвечает. Не знаю, что и думать! У меня уж деньги почти закончились. А ты не знаешь где она?

Я хотел было по подробнее расспросить женщину об обстоятельствах исчезновения её дочери, но окинув её ещё раз своим взглядом понял, что вряд ли разживусь у неё какой — либо новой информацией. Попрощавшись с ней, я вышел было из квартиры, но в вернулся в самый последний момент, залез в бумажник, вытащил из него купюру достоинством в тысячу рублей и сунул её ей в руки.

В последующие четыре дня никаких сведений ни о Егоре, ни о его сожительнице так и не поступило. Я регулярно звонил Любови Владимировне ( один раз даже зашёл к ней домой), но ничего утешительного так и не узнал. По словам матери Егора полиция так же не проявляла видимой активности в поисках её пропавшего сына. Так за всё это время никто не опрашивал её и вообще возникало полное впечатление, что заявление об исчезновении её сына, словно бы кануло куда то. Заходил я снова и к матери Ирины, но на этот раз мне никто не открыл дверь, не смотря на то, что я долго звонил и стучал в неё. Естественно, что то узнать в самом банке мне не представлялось возможным. Однако все мои недоумения полностью развеялись на пятый день, спустя почти полторы недели после загадочного исчезновения моего друга.

Вечером, после окончания своей очередной рабочей смены, при выходе из здания банка, ко мне подошли двое молодцев ( я знал их обоих, по крайней мере в лицо, они оба трудились в службе безопасности) и вежливым тоном предложили проехать с ними.

— А собственно, куда и зачем? — начал было я, но меня мигом схватили, что называется «под белы рученьки» и тут же запихали в стоящий у тротуара «джип».

Я попытался было оказать сопротивление, но схватившие меня ребята оказались не промах, я тут же получил пару очень приличных тычков под рёбра, а когда оказался на заднем сиденье джипа на моих запястьях защелкнулись наручники. Мне стало ясно, что схватили меня по поручению какого то весьма серьёзного человека и поэтому благоразумнее всего не ерепенится и не оказывать сопротивления, пока во всяком случае не останется никакого иного выбора. О моих реальных возможностях, к счастью не знал почти никто ( вернее никто, так как даже Егор знал о них очень и очень не много).

После долгого и нудного пути ( а каким ещё может быть путешествие по московским пробкам да ещё в то время, когда этих пробок, на дорогах, самый максимум), мы оказались наконец в типичном спальном районе. Попетляв немного по его улицам и закоулкам, джип на заднем сиденье, которого, находился я, в наручниках и зажатый по бокам двумя молодцами, въехал во двор панельной девятиэтажки, и затормозил вблизи одного её подъездов. Как только мотор джипа заглох, меня мигом вытащили из машины, буквально втащили в подъезд и не прошло и минуты, как я оказался в одной из комнат квартиры на третьем этаже. Здесь меня усадили на стул ( предварительно заведя мои руки за его спинку и вновь сковав их наручниками) и оставили одного. Впрочем пребывал я одиночестве не долго. Вскоре раздались шаги и в комнату вошёл истинный владелец банка «Святогор» генерал — лейтенант ФСБ Борис Алексеевич Медведев.

— Ну так, что скажешь мне, Соломатов?- произнёс Медведев не сводя с меня своего пристального взгляда,- не молчи. Придумай, хоть, что — ни будь! Придумай, а я послушаю.

— А, что я могу придумать? — ответил я ему,- о том, что Егор как вы выражаетесь «обнёс» банк я узнал только, что и только от вас. А если это так, то зачем я ему мог понадобится? Я не знаток всех этих ваших финансовых схем и интернет — технологий при помощи которых за пару секунд с одного, на другой счёт можно без проблем перебросить пару- тройку сотен миллионов. Да при этом ещё так всё запутать, что эти деньги невозможно было потом найти. Я рядовой охранник. Во всей этой вашей финансовой интернет — премудрости я ни черта не понимаю. А раз так, а это именно так, то я не понимаю зачем я мог понадобится Егору, в таком деликатном деле? Он же не собирался по старинке из окна на верёвочке сейф с деньгами спустить. Моя грубая физическая сила ему была без надобности. И не требовалось ему посвящать меня в свой замысел. Именно исходя из элементарной предосторожности. А вдруг, я его начальству заложу, или случайно проболтаюсь где- ни будь. Да мало ли вариантов утечки информации! Нет, в такие замыслы друзей не посвящают. Особенно, если от них не предвидится никакой ощутимой помощи. Уж вы то должны это понимать.

— То есть то, что твой друг со своей бабой, исчез никого не предупредив, ты не знал?

— Почему не знал? Знал. Ко мне за помощью его мать обратилась. Сказала, что Егора три дня как нет, нет и Ирины, их телефоны не отвечают, а в полиции брать заявление о пропаже её сына отказываются. Вот я и решил помочь.

— То есть тот факт, что твой дружок исчез ты узнал только от его матери? Правильно я тебя понял? Я так понимаю, что вот вы с Савельевым друзья не разлей вода, но при этом не звоните друг другу по несколько дней и никак не общаетесь. Как то всё это странно? Не находишь?

— Не нахожу. Егор занятой человек и не каждый день может уделить время для общения со мной. Всё — таки, как я понимаю, свободного времени у заместителя начальника валютного отдела, будет поменьше чем у меня, рядового охранника. Кроме того у него имеется женщина. Они с Ириной кстати собирались поженится в самое ближайшее время. А женщины это существа такие, что сколько не удели им времени им всё мало будет. Так, что в последнее время, мы часто по несколько дней не созванивались. А общались ещё меньше.

Произнеся имя Ирины, я не удержался и поморщился. По моему с тех пор ( уже два года как) у Егора завязались прочные отношения с этой особой всё у него пошло как — то наперекосяк. Его пассия оказалась весьма ловкой интриганкой и постепенно сумела поссорить Егора почти со всеми его друзьями и приятелями. И наши с ним отношения в последнее время уже висели, что называется «на ниточке». Я и Ирина испытывали явную неприязнь по отношению к друг другу, и поэтому я старался, как можно реже встречаться с ней. Нет, конечно мне было известно то, что женщины, как правило очень ревнуют своих мужчин к их друзьям и даже зачастую к родственникам. Но Ирина в этой своей ревности была, на мой взгляд, какой то уникум. По моему она задалась одной — единственной целью, полностью лишить Егора всех его дружеских связей и привязанностей.

В довершении всего мне стало известно ( из редких и скупых высказываний моего друга), его пассия была очень не довольна размером его заработка. Сама Ирина при этом не рвалась работать ( она работала лишь время от времени,и очень не долго), но желала иметь при этом как говорится «всё и сразу». А поскольку у неё самой не было не трудолюбия и не сколько ни будь приличного образования и профессии, то удовлетворять её «хотелки» должен был Егор, которого она, кроме всего прочего стремилась как можно более надёжно изолировать от старых друзей и приятелей ( по словам Егора, Ирина была не довольна даже его общением с собственной матерью). Так, что если Егор и решился на какую то аферу, то не трудно было предположить, что инициатором и застрельщиком всего этого могла быть только она. Которой вечно не хватало всего: — денег, шмоток, походов в ресторан и всего того, что называется «красивой жизнью». А жадность и ненасытность, сочетались в ней, с очень большой ( прямо таки огромной) завистливостью. В общем судя по всему, мой друг пошёл на поводу у своей сожительницы и похоже влип, в очень крупные неприятности.

Медведев закурил сигарету, со смаком затянулся и откинувшись на спинку стула, выпустил вверх струйку дыма.

— А я, смотрю, что ты, Соломатов, не любишь эту самую Ирину. Не любишь! Вон, как рожа у тебя скривилась, когда я о ней заговорил.

— А, что мне её любить? Мне с ней не спать. Это её Егор выбрал, а не я. Кстати, нельзя ли с меня снять эти оковы? Или вы, товарищ генерал — лейтенант, боитесь меня? Ну я хоть парень и крепкий, но вполне себе благоразумный. Бросаться на вас не собираюсь. Смысла не вижу.

Медведев внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мои физические кондиции ( знал бы он о моих действительных возможностях!) и мои возможные замыслы и крикнул:

— Хижняк!

В комнату вошёл один из тех молодцев, что привёз меня сюда, на свидание с генерал- лейтенантом. Медведев коротко бросил ему:

— Сними браслеты.

Хижняк вытащил ключи из кармана своих брюк, подошёл ко мне и снял с меня наручники.

Потирая занемевшие кисти рук (наручники были затянуты достаточно туго) я старался быстро оценить сложившуюся обстановку. Главным образом я думал о том, пора или всё таки можно подождать, с применением моих особых способностей, которые могли выручить меня, если ситуация примет совсем уж не приятный для меня характер. Об этих способностях по сути не знал никто и даже для меня оставалась совершенно неясной их истинная граница. Подумав немного я всё же решил, пока воздержатся от их применения. В общем мне было не до конца ещё ясно, что произошло с Егором и собственно говоря зачем меня притащили сюда, на эту квартиру, которая судя по всему являлась конспиративной, да ещё и под светлые очи самого генерала Медведева.

Тем временем мой визави, докурил сигарету, положил окурок в стоящую возле него хрустальную пепельницу, помолчал ещё немного, и наконец произнёс:

— Ну, что, Соломатов, у тебя есть, что -то, что ты мог бы сказать в своё оправдание? Какие- то аргументы, которые лично мне показались бы и солидными и убедительными.

— Товарищ, генерал- лейтенант,- отозвался я,- не знаю, что произошло, и, что совершил мой друг, честно говоря, ваши слова о том, что он обнёс ваш банк, кажутся мне не очень достоверными, но мне думается я уже сумел достаточно аргументировано ответить на все ваши вопросы. Если же я не сумел рассеять ваши сомнения, то честно говоря даже не знаю, какие такие доводы, доказывающие мою полную не причастность и невиновность нужна вам ещё.

— Твой дружок и рекомендатель, попытался одним очень хитрым способом вывести из моего банка, на специально открытый зарубежный счёт сумму порядка десяти миллионов евро. Всё было задумано очень хитро, и я бы даже сказал талантливо. Но твоего дружка погубило то, что он посчитал себя, именно себя, самым умным. Мол, один я такой из себя финансовый гений, а вокруг меня одни кретины. Эта самонадеянность обошлась ему очень дорого. Ему и его бабе. Которая без сомнения и подтолкнула этого твоего дружка на эту авантюру. В общем я в очередной раз убедился, что глупая и корыстная баба, способна погубить любого гения. Но речь не о них. Речь о тебе Соломатов.

Судя по последним словам Медведева, дела у Егора обстояли очень и очень не важно. Настолько не важно, что судя по всему мне уже не удастся увидеть его и его сожительницу живыми и здоровыми. Но если Ирку мне было совсем не жалко, то возможная потеря старого друга, который сделал для меня очень много добра и с которым были связаны, пожалуй, лучшие годы моей жизни, очень больно ранила меня. К тому же я не понимал, что нужно от меня этому фэсбешному хмырю? Неужели он совершенно серьёзно считал меня сообщником Егора? А если нет, то к чему весь этот разговор. Или товарищу генералу, просто на просто нечем заняться?

— Но деньги то вы, надеюсь нашли? — спросил я Медведева.

— Конечно. Конечно. Даже не сомневайся, Соломатов. Не родился ещё такой умник, который бы смог безнаказанно обворовать меня. Нет, желающих, конечно находилось не мало. Но почему — то рано или поздно они заканчивали примерно одинаково. Причём скорее рано, чем поздно.

— Тогда я, что- то не понимаю, что вам нужно от меня. Деньги найдены, а раз найдены то наверняка вам известны все детали и подробности. А, следовательно, вы не можете не знать о том, что я в ни коей мере не причастен ко всему этому. Какую пользу я мог принести Егору в этом его мероприятии? Впрочем я говорил вам об этом. А о таких задумках, которая была у него, ни говорят ни пол слова даже самым близким друзьям. Неужели вы не можете понять такой простой и элементарной вещи?

— А я смотрю, что ты смышлён. Смышлён не по годам. Но не волнуйся. Естественно, я прекрасно извещён, что ты ничего не знал и даже, представь себе, не догадывался о том, что собирается провернуть Савельев по наущению своей бабы. Этой как её, Ирины Черновой.

— Тогда в чём дело? Я, что-то не пойму к чему весь этот цирк? Зачем меня схватили на улице, надели наручники и притащили сюда? Да ещё под ваши светлые очи! Какой смысл во всём этом?Честно говоря, до меня это как то не доходит.

Выслушав мои слова генерал хмыкнул, помолчал, а потом произнёс:

— Ладно, так уж и быть. Я объясню зачем тебя доставили, под мои, как ты выразился светлые очи. Оцени честь которую я оказал тебе. Другим, в подобной же ситуации, я пожалуй не уделил б и минуты своего драгоценного времени. А тебе так уж и быть, уделю. И немного больше чем минута. Готов выслушать меня?

В ответ я мог лишь пожать плечами. Конечно готов, товарищ генерал- лейтенант. Можно сказать весь во внимании! Можно подумать, что у меня есть какой — то иной выбор. Не зря же меня притащили сюда, два этих бугая.

Медведев поднялся из кресла, подошёл к окну, отдёрнул занавеску и посмотрел на улицу, затем повернувшись ко мне он начал свою неторопливую речь.

— Понимаешь, Соломатов, я как это не удивительно человек не жадный. Думаешь мне было жалко тех десяти миллионов, которые пытался увести у меня этот твой дружок? Вот поверь мне, нисколько не жалко. Для меня подобная сумма это так, практически мелочи. Большими такие деньги кажутся только таким нищебродам, как этот твой дружок Савельев. Для него, для тебя, и вам подобным, десять миллионов, не рублей конечно, кажутся какой то запредельной, не бывалой суммой. Хотя для многих, такой же суммой покажутся десять миллионов рублей. Так, что дело вовсе не в моей жадности или мелочности. Надеюсь, ты это хорошо понял?

Мне не оставалось ничего другого как утвердительно кивнуть головой. Медведев, ещё раз внимательно окинул меня своим цепким взглядом, вернулся к столу и усевшись, обратно в кресло продолжил:

— Когда я узнал о той афере, что пытался провернуть Савельев, а узнав принял решение жестко наказать его, то уж поверь мне, я исходил совсем из других, совершенно не меркантильных соображений. Хочешь узнать из каких?- и не дождавшись моего ответа генерал продолжил свою речь.

— Так вот, меркантильные соображения, играли самую не значительную роль в моём решении, наказать твоего дружка и его бабу за содеянное. А какие же соображения были основными? Отвечу тебе. Видишь ли деньги для меня — это не просто средства при помощи которых можно приобрести те или иные материальные предметы. Повысить свой уровень комфорта и всё такое прочее. Кто так думает, обычный плебей. Ну вроде твоего этого дружка. Деньги, Соломатов, это можно сказать основная субстанция, такой штуки, как власть. Они один из тех факторов, которые позволяют обладать ею. Конечно, можно иметь много денег, но не иметь и крупицы власти. Согласен, бывает и так. Но никогда, усвой это Соломатов, никогда, нищий не будет иметь никакой власти. Нищий всегда живёт только по милости, имеющих власть. А это, как правило люди очень и очень обеспеченные. Особенно чётко это правило работает в нашей стране. В которой мы имели счастье родится и жить. А значит обладание деньгами очень быстро может привести тебя к обладанию властью, если конечно ты не тупой придурок, которому просто на просто повезло один — единственный раз в жизни. А если ты начинаешь обладать властью, то у тебя появляется возможность быть повелителем и хозяином жизни и смерти миллионов людей. И вот это, самое сильное ощущение которое может быть в жизни человека. Сильнее обладания какими то там вшивыми миллионами. Уж поверь мне в этом, Соломатов. Но парадокс заключается в том, что без этих вшивых миллионов очень трудно, а в нашей стране и вовсе не возможно даже приблизится к власти. Понял ход моей мысли?

Ход его мысли мне был совершенно понятен. Передо мной сидел очередной кандидат на роль «сверхчеловека» и ' имеющего право'. На подобного рода персонажей мне уже удалось насмотреться вдоволь за все двадцать восемь лет своей жизни. Как правило, такие вот деятели, очень любят прикрыть свою душевную мерзость, всякого рода возвышенной философией, иногда собственного изготовления.

Медведев сочтя моё молчание за полное согласие с ним продолжил:

— Итак, деньги приводят прямо к власти, как я уже сказал тебе. Но одних денег мало. Надо понимать, что такое власть, для чего она нужна, иметь волю к ней, можно сказать жаждать её. И только тогда деньги станут для тебя тем инструментом, которые помогут проложить тебе тропу к вершинам власти. Одних денег, даже самых больших совершенно не достаточно для этого. Недостаточно, если ты не имеешь эту самую волю к власти. Но в сочетании с деньгами твоя воля и жажда власти могут быть полностью утолены. А теперь давай, посмотрим на этого твоего Савельева. Для чего он хотел украсть у меня десять миллионов? И ведь почти украл! Для того, что бы идя на поводу у своей тупой бабы, потратить эти деньги, в конечном итоге, на кабаки, шмотки и тачки. Причём насколько я понял, вот лично от всего этого, ему бы досталась самая малость. А всё остальное пошло бы утоление жажды «красивой жизни» у этой самой Ирины. Которая считала, что она достойна кататься на Майбахе, загорать на Мальдивах и всё такое прочее. На большее, фантазии у этой глупой тёлки не хватило. Впрочем твой дружок, оказался не лучше, пойдя на поводу у такой примитивной особы. Ничем не лучше! За, что и был наказан.

— Вас послушать, так, Егор, прямо святотатство какое совершил,- заметил я.

Генерал весь оживился услышав эти мои слова.

— Слушай, Соломатов, а у тебя башка то варит! Именно святотатство. Святотатство и никак и иначе!

— Можно сказать проще. Нечего со свиным рылом, лезть в калашный ряд. Там все места уже распределены.

— Ну если ты хочешь можно и так сказать. По — народному.

— Ну хорошо, положим, что Егор с вашей точки зрения совершил святотатство. Положим. Но всё — таки я не очень понимаю, причём здесь я. Вы же сами сказали, что и мысли не допускаете, о том, что я хотя бы каким то боком был замешан во всём этом.

— Ты его друг, и этого, на мой взгляд совершенно достаточно,- ответил мне Медведев.

— То есть, как я вижу, вы, товарищ, генерал — лейтенант, исповедуете старый, добрый принцип коллективной ответственности? И определили меня в члены семьи изменника Родины. Так?Только вот я решительно не пойму к чему и зачем вы приказали привезти меня сюда? Если трибунал в вашем собственном лице, повелел считать меня этим самым изменником, то достаточно было шлёпнуть меня в каком — ни будь удобном и тихом месте. Как я понимаю ваш уголовный кодекс иных санкций не предусматривает. Оно кстати и безопасно будет. Для вас лично.

— Я не понял тебя, Соломатов, ты, что на тот свет торопишься? — перебил меня Медведев.

— Да, нет. Не тороплюсь представьте себе. Могу подождать ещё лет так пятьдесят. Просто мне…

— Ну раз не торопишься, тогда заткнись и слушай. Очень, конечно благодарен за твою тревогу о моей безопасности. Только она вовсе лишняя. Запомни, Соломатов, мне ничего и никто не угрожает, особенно за то, что я могу и хочу сделать с вами и подобным вам. Вы в полной моей власти. Что бы вы там не воображали о себе и о своей значимости. На самом деле вы никто! Букашки! И живёте вы пока это нужно мне. Уяснил эту простую истину? Вижу, что уяснил. Теперь следующий вопрос, почему, именно ты? Ну тут всё просто. Потому, что ты оказался не в то время и не в том месте. Савельев твой друг, и более того, он рекомендовал тебя, когда ты устраивался на работу в нашем банке. Согласись ты просто идеальная кандидатура. Конечно у Савельева есть ещё и мать, но мне как то нет желания наказывать её. Тем более, в сущности говоря, она уже наказана. И наказана тем, что никогда больше не увидит своего глупого сыночка. Ни живым, ни мёртвым. Это знаешь ли значительно тяжелее, чем увидеть его просто мёртвым. Она так и не смирится с той мыслью, что сына больше нет и будет, совершенно напрасно, ожидать его возвращения, весь остаток, своей никчемной жизни.

Итак Егора, больше нет в живых! Этот упырь прямо сказал сейчас об этом. И судя по всему труп его либо очень надёжно спрятан, либо вообще уничтожен. Проворачивать такие вещи эти мрази — чекисты без условно умеют. Опыт по этой части у них накопился большой. Что же надо постараться либо выбраться из этой квартиры, либо продать свою жизнь подороже. Сейчас надо не заметно выставить вперёд ладони и послать в башку этому мерзавцу импульс максимальной силы. Понятия не имею, что последует за всем этим. Но думаю, что ничего хорошего для этого генерала- ублюдка. Если он и выживет, то наверняка его мозги превратятся в этакий гоголь- моголь, с соответствующими последствиями. Так же не ясно, останутся или нет у меня силы,после всего этого. Силы достаточные, что бы справится с оставшимися двумя бугаями и покинуть квартиру.

— Видишь ли Соломатов,- продолжил Медведев,- я как уже сказал тебе человек не жадный и тих десяти миллионов мне ничуть не жаль. Да, что миллионов! Мне не жаль даже своей жены! Всё равно эта молодая дура порядком мне надоела. А возможности у меня такие, что стоит мне свистнуть, как ко мне прибежит целое стадо молодых тёлок, ещё посимпатичнее и поумелее чем моя Светка. Но тут важен принцип! Твой дружок посягнул на важнейший принцип. Он как ты выразился- ' полез со свиным рылом в калашный ряд'. И за это должен был быть наказан. А поскольку может найтись ещё куча дурачков, его потенциальных последователей, которые будут считать, что этому самому Савельеву просто не повезло, то каждый такой деятель должен знать то, что в случае чего наказание коснётся не только его самого, но и его родственников, друзей, детей и так далее. Причём выбирать кандидатуры каждый раз буду я.

— То есть вы организуете такой не формальный институт заложников,- поинтересовался я,одновременно, сцепив пальцы своих ладоней, поставив свои локти на край столешницы.-причём никто не может знать может ли он оказаться в списке тих самых заложников.

— Да ты прав, Соломатов. Ты совершенно прав. Но вся соль заключается ещё и в том, что вот например, лично тебя никто убивать не собирается. По крайней мере сейчас. Кстати спешу предупредить тебя, ты совершенно напрасно напрягаешься. Если ты решил силой вырваться из того места, то спешу разочаровать тебя, тебе это не удаться. Парень ты крепкий не спорю, но во первых, и я кое- что умею, и кроме того вооружён, а во вторых, эта квартира надёжно охраняется достаточным количеством хорошо подготовленных и вооружённых людей. Тебе не справится с ними в одиночку. Так, что выбрось всякие помыслы о силовом варианте из своей глупой башки. Тем более именно сейчас, твоей жизни ничего не угрожает. И если ты проявишь благоразумие, то совсем вскоре выйдешь отсюда живым. Если хочешь, мои ребята, подбросят тебя до работы, твоей бывшей работы. Ну надо же тебе забрать там какие то личные вещи.

— Нет у меня там никаких личных вещей,- пробормотал я,- во всяком случае нет таких, которыми я не смог бы пожертвовать без сожаления.

— Ну вот и замечательно. Всё своё ношу с собой. Да?- произнеся это Медведев прямо таки лучезарно улыбнулся.

От его улыбки меня буквально передёрнуло. Конечно я не верил ни одному его слову. Не таков был этот мерзавец, что бы вот так, беспрепятственно отпустить меня восвояси. После всего того, что он наговорил мне только, что в этой квартире. Оставалось только понять какую — такую пакость в отношении меня задумал этот негодяй. Понять, что бы по возможности постараться хоть как — то, противодействовать ему. Ну или по крайней мере, подороже продать свою жизнь. Как я понимал другого выбора ( ну кроме того, что бы сложить смиренно лапки и без ропотно дожидаться своей участи) у меня не оставалось.

— Слушай, Соломатов, а мне честно говоря, нравится, как ты держишься,- вновь обратился ко мне генерал,- нет конечно ты наверное, всё же не полностью правильно оцениваешь, всю серьёзность сложившейся ситуации, но именно, разве только, что не полностью. Но в любом случае, выдержка у тебя железная. Знаешь даже как — то жалко поступать с тобой жестко.

— Ну так пересмотрите это своё решение,- процедил я сквозь зубы,- вы же здесь полновластный хозяин, как я понимаю. Так, что казнить или миловать, целиком и полностью в вашей воле. Отмените, и не будет вам жалко. Да и я буду доволен. Так и расстанемся, пожалуй довольные друг другом.

— Не могу! Представь себе не могу! — рассмеялся мне в ответ Медведев и развёл руками,- хозяин, да. Можно сказать абсолютный. А отменить не могу.

— Что — то я вас не пойму, товарищ генерал- лейтенант, то вы хозяин, причём абсолютный, а то вроде и нет. Не можете своё же решение отменить. Хотя вроде бы при этом и жалеете о нём. Не знаю, как вам, а с моей точки зрения, какая — то чушь получается, — ответил я ему,- или, что вы уже отчитались во всём том кому повыше, и теперь решение своё никак переменить не можете?

— Не пори ерунду Соломатов. Ваши жалкие жизни целиком и полностью находятся в моей власти. И никому отчитываться о том, как я собираюсь поступить с ними, я не обязан. А ты похоже не понимаешь, простых и очевидных вещей. Как впрочем и подавляющее большинство таких, как ты. Ну хорошо. Я уделю тебе ещё пять минут и попробую объяснить некоторые основополагающие вещи, которые ты и такие, как ты всю свою жизнь, перед своим носом видят, а заметить не могут. Такой вот парадокс, понимаешь! Смотри, кто я есть я, по отношению к тебе? Я есть власть! Понимаешь, Соломатов, власть! А, власть, да будет тебе известно — это монолит. По крайней мере для этой страны. Это у них, на Западе, они могут играться в разделение властей, парламент, зависимость власти от общественного мнения и прочую хуе@нь! Им это условия позволяют. А нам не позволяют. Поэтому власть на Руси всегда была, есть и будет монолитом. Безо всяких там разделений и подразделений! Так было и при царях, и при генсеках, так есть сейчас. И любое, понимаешь любое общественное мнение власти глубоко пох@ю! А как только власть на Руси начинает прислушиваться к этому самому общественному мнению, так из неё сразу дух вон! Такую власть у нас не уважает даже последний забулдыга. Вон царя Николашку, как только в последнее время оправдать не пытаются! А всё равно народ его, как считал слюнтяем и подкаблучником, так и считает. А Горбачёв? Ты о нём хоть одно доброе слово хоть от кого- ни будь слышал? И про Никиту — кукурузного! А вот Сталина, который этих самых мужичков — богоносцев без счёта закопал, воскресни он сейчас, потомки этих самых закопанных, на руках в Кремль внесут!

— Это всё интересно, конечно, — перебил я Медведева,- только я не пойму какое отношение эти ваши безусловно любопытные рассуждения, имеют ко мне?

— Не перебивай,- рыкнул на меня генерал,- тебя, что не учили в детстве не перебивать старших? А отношение имеет самое прямое. И ты сейчас это поймешь.

Медведев вытащил из пачки очередную сигарету, прикурил её и докурив примерно до половины продолжил:

— Так вот власть — это монолит. Монолит, которому пох@ю мнения и замечания таких букашек как ты и тебе подобных. Все решения власть принимает, только исходя из своих собственных интересов. И если такое решение принято, оно должно воплощаться в жизнь во, что бы то ни стало. И не важно является оно правильным или ошибочным, и так же не важны все те издержки к каким может привести это решение. Потому, что отказ от решения, да ещё и под влиянием так называемого «общественного мнения», разрушает монолит власти, наносит ущерб её престижу. А так и до хаоса не далеко. А хаос на Руси всегда дороже обходится, чем даже самая свирепая власть. Понял меня Соломатов? И народ наш — это прекрасно понимает. Вот почему он преклоняется перед самой жестокой властью и любит её. И презирает всяких там, слабаков и болтунов, которые хотят осчастливить его свободой. Не нужна русскому человеку свобода! Ему власть нужна, такая, что бы никакого сомнения в самой себе не испытывала! Вот положим прощу я тебя. И, что? А то, что ты первый, после всего этого, меня презирать будешь!

— А вам так важно. Моё мнение? Мнение букашки? — спросил я генерала.

— Мне на него наср@ь! Но я власть! И если я сегодня уступлю в чём-то, дрогну, проявлю слабость, то завтра, ты и подобные тебе меня на вилы подымут. И будут правы, как ни странно. Ну, что доходчиво я всё тебе объяснил? Или есть ещё какие вопросы?

— Доходчиво, очень доходчиво. Спасибо вам, товарищ генерал- лейтенант. Вопросов больше не имею,- ответил ему я,- кроме, пожалуй одного. Что будет со мной?

— С тобой? С тобой ничего не будет. Пока во всяком случае. Убивать я тебя не стану. Не надейся. Ты это сделаешь сам.

Я поднял на Медведева удивлённый взгляд, хмыкнул и произнёс:

— Вообще то я не собираюсь этого делать. И даже больше. Я с трудом представляю себе те обстоятельства при которых я решился бы на такой шаг.

— Ну значит надо помочь тебе. Создать такие обстоятельства. Что бы ты понял, что иного выхода у тебя просто на просто нет. Я тут изучил ту информацию о тебе, которую добыли мне мои орлы, и уверен, что создать такие обстоятельства мне вполне по силам. Конечно ты не мажор какой — ни будь, но за последние несколько лет привык к определённому и, что главное стабильному уровню достатка, ты пользуешься определённым успехом у женского пола, а это согласись тоже влетает в копеечку, и вот представь, что ты в одночасье, вдруг, потеряешь все свои источники дохода. Абсолютно все! Представил себе?

— Меня, что больше не возьмут на работу ни в один банк?- поинтересовался я.

— Какой банк?Тебя не возьмут на работу никуда. Даже в самый задрипанный сельский магазин грузчиком. Абсолютно никуда. Я могу сделать так, что ты окажешься полностью вычеркнутым из этой жизни. Поверь, такие возможности у меня имеются. А если ты задумаешь скрыться, то совершенно случайно в твоей квартире найдут граммов триста героина, а в довесок пару стволов, на каждом из которых будет висеть дюжина трупов. Могу вообще обеспечить эксклюзивные услуги. Скажем пистолет с дарственной надписью Хаттаба или Шамиля Басаева. Так, что долго ты не пробегаешь. К тому же ты не урка. Связей в криминальном мире не имеешь. Как не имеешь и опыта жизни в подполье. Так, что если вздумаешь навострить лыжи, то тебя мигом изловят, а дальше ты отправишься на зону лет так на пятнадцать — двадцать. А может и на больший срок. Нет, конечно ты можешь попытаться сбежать не легально за границу, как Остап Бендер. И кто знает может тебе и повезёт при не легальном переходе границы. А может и нет.

Я смотрел на ухмыляющееся лицо Медведева и понимал, что он свято верит, во всё то, что только излагал мне. Во всю эту ересь и весь этот бред. Но так же я понимал и то, что у этого мерзавца хватит пожалуй и желания и ресурса, что бы реально основательно подпортить мне жизнь, если вообще не сломать её. И видимо мне не так просто, будет выпутаться из этой ситуации.

— Кстати,- продолжил Медведев,- очень не советую обращаться за помощью к своим дружкам. А то и у них могут появится проблемы разного рода. И совершенно внезапно! Представь себе, такое тоже возможно. Внезапное появление проблем всякого рода, совсем, как у тебя сейчас! Ну, что уяснил диспозицию?Или тебе разжевать её ещё раз?

— Уяснил, — ответил я и поднявшись со стула, спросил,- я могу идти?

— Можешь идти,- и Медведев махнул мне рукой,- дорогу обратно найдёшь? А то смотри. Я могу приказать Хижняку и он тебя довезёт до самого дома.

— Не волнуйтесь найду, не маленький,- ответил я ему и добавил,- премного благодарен вам за вашу доброту.

Оказавшись на улице, я поёжился ощутив порыв ледяного январского ветра, гнавшего по тротуарам снежную пыль. Подняв воротник куртки я оглянулся по сторонам и пошёл в том направлении, где по моим расчётам находилась ближайшая станция метро.

Спустя полгода я на своей машине, ехал по шоссе, по направлению к городу Краснознаменску.

За прошедшие месяцы в моей жизни произошли большие, очень большие перемены. В первую очередь мне пришлось убедится в истинности всех угроз, произнесённых генералом Медведевым в мой адрес ( произнесённых впрочем с весьма милым выражением лица). Действительно, было похоже, что имеющихся ресурсов, а главное неуёмного желания, у этого человека, достаточно, что бы очень и очень осложнить мне жизнь. Причём осложнить до такой степени, что я решительно, не мог, не смотря на все свои попытки и старания, найти какой — ни будь более или менее приемлемый выход из той ситуации в которой я оказался, благодаря этому чекисту — самодуру, совершенно серьёзно вообразившем себя, полным и абсолютным властителем человеческих жизней и судеб.

Надо сказать, что за истекшее время никаких следов ни Егора, ни его сожительницы Ирины так и не было обнаружено. У меня вообще сложилось впечатление, что наша доблестная полиция, особенно и не напрягалась в их поиске. Как бы то ни было и Егор и Ирина исчезли так, словно их никогда и не было на свете. В довершении всего исчез и автомобиль Егора, в котором его видели живым в последний раз. Впрочем после беседы с генералом Медведевым, у меня не было ни малейших иллюзий, касательно судьбы друга и его сожительницы. Конечно, их больше не было в живых. И хорошо, если они умерли легко, без тех страшных мучений, на которые так изобретательна вся эта чекистская, костоломная братия.

Любовь Владимировна — мать Егора по началу, каждый день ожидала хоть каких- то вестей о своём сыне, но их всё не было и не было. Ничего не сообщали ей и полицейские ( кроме стандартного 'поиски ведутся), не было никаких сведений и об Ирине (её мать с трудом выйдя из очередного запоя, подала заявление об исчезновении дочери, только почти три недели спустя). Спустя ещё месяц её, по словам соседей, с белой горячкой увезли в психушку, а совсем недавно решив навестить мать Ирины, я застал в её квартире уже новых жильцов.

Любовь Владимировну, спустя два месяца после исчезновения сына, нашли лежащей без сознания возле своего подъезда. Приехавшая Скорая помощь доставила её в больницу, где у неё диагностировали обширный инсульт. Там, в этой больнице, она и умерла спустя два дня, так и не придя в сознание.

Что же касается меня, то мои дела развивались так же не очень весело ( вернее сказать, что очень и очень не весело). Генерал Медведев твёрдо держал своё слово, обещая полностью вычеркнуть меня из этой жизни. Уйдя из банка я обошёл множество всякого рода заведений, где по моим расчётам мог требоваться на работу, человек моей квалификации, но везде встречал отказ. Похоже стараниями этого мерзавца я был забит в некие «чёрные интернет — списки» ( если конечно существуют такие)

В конце, концов мне удалось устроится на работу ночным сторожем в один небольшой частный магазин в одном из московских пригородов. Я проработал на новом месте почти две недели, как вдруг в этот магазин нагрянула целая комплексная проверка, немедленно выявившая целый букет нарушений. В итоге магазин был закрыт, против его хозяина завели уголовное дело, а я вновь лишился работы.

Время от времени на меня накатывала волна бессильного гнева. Я вспоминал омерзительную морду генерала Медведева, и очень сожалел, что тогда при встрече с ним, я всё же сдержался и не применил против него свои способности. Ведь терять мне, как выяснялось теперь по сути было и нечего. Меня поражало только в одно, во всей этой, случившейся со мной историей. Трата Медведевым очень не маленьких ресурсов для того, что бы испортить мне жизнь по максимуму. Видимо поэтому Россия в последнее время превратилась по сути в проходной двор для террористов всех мастей, раз её государственную безопасность возглавляли такие вот «Медведевы».

Больших сбережений на «чёрный день» у меня не было, а те, что были уже почти закончились, как я не растягивал их, и как не экономил. Нет, конечно время от времени мне случалось подработать в разовом порядке, но получаемых мною за это денег было совершенно не достаточно. И кроме того я был совершенно уверен, что мой противник рано или поздно перейдёт к более решительным действиям, и пришедшие ко мне с обыском полицейские обнаружат в моей квартире наркотики, оружие и тому подобные вещи. К сожалению надежд на то, что чекисткий генерал наконец, забудет про меня и займётся своим не посредственным, возложенным на него делом почти не было. Можно было, конечно попробовать выехать в ближнее зарубежье, но во- первых, я понимал, что если это и удастся мне, то пути назад мне скорее всего уже не будет, а во- вторых, этого мне решительно не хотелось ( по крайней мере пока).

В один из июльских дней мне пришла в голову съездить в гости к своему дяде по отцовской линии Владимиру Сергеевичу Константинову, который после смерти своей жены ( случившейся три года назад), покинул Москву и отправился на родину предков в деревню Слобода Тимофеевского района, Краснознаменской области. Свою московскую квартиру он сдал внаём, единственный его сын уже давно жил в Германии, так, что по словам дяди Володи «с Москвой его уже давно ничего не связывало». Так он проживал безвылазно в этой самой Слободе, уже три года как, занимаясь потихоньку восстановлением старого родительского дома. Мне хотелось с одной стороны, отдохнуть от столичной суеты и шума, а с другой стороны спросить совета у дяди Володи, как поступить мне в той ситуации, в которой я оказался по воле и желанию генерал- лейтенанта ФСБ Медведева.

Выехал из Москвы я рано, буквально на рассвете, а к обеду уже въезжал в Краснознаменск. Немного поколесив по городу, я остановился возле симпатичного кафе, пообедав в котором, продолжил свой путь.

Границу Тимофеевского района я пересёк примерно через полтора часа после того, как покинул пределы Краснознаменска. Быстро проехав через не большой, провинциальный ( казавшийся после Москвы, настоящим сонным царством) городок, я взял курс на посёлок ( или даже вернее всего село) Троицкий.

Троицкий ( расположенный вблизи речки, с населением около двух тысяч человек) показался впереди минут через пятнадцать. От районного центра до него расстояния было всего ничего.

Мигом проехав через этот небольшой посёлок ( который показался мне ещё более тихим и сонным нежели районный центр), я после выезда из него, следуя указаниям навигатора почти сразу повернул на грунтовую дорогу. Видимо я всё — таки доехал до конца асфальта, по крайней мере в данной локации.

Домики деревни Слобода появились через шесть километров. На окраине деревни я увидел руины каких — то построек сельскохозяйственного назначения, и почти сразу оказался на единственной ( хотя и довольно протяжённой) улице, из которой и состояла эта деревня, в которой, по словам моего родственника, уже практически не осталось коренных жителей, которых практически полностью заместили приезжие ( в том числе из Москвы) дачники, начавшие весьма активно скупать не движимость за пределами МКАД,

Въехав в деревню, я увидел бредущую по улице одинокую женщину. Она была одна- одинёшенька на всей длинной и протяжённой улице, на которой больше не наблюдалось ни одного живого, разумного существа. Увидев эту картину, я осознал вдруг, в какую страшную глушь загнал меня генерал Медведев. С другой стороны, благодаря ему, мне предстояло на практике узнать теперь, есть ли жизнь за Мкадом.

Наконец я разыскал нужный мне адрес и подъехал, к очень даже симпатичному домику, окруженному несколько запущенным садом. Остановив машину перед воротами, я заглушил двигатель и выйдя наружу подошёл к запертой на крючок калитке.

Открыв её я зашёл во двор, поднялся по ступенькам крыльца, толкнул входную дверь ( она оказалась не заперта) и вошёл на террасу. И сразу же увидел, стоящего возле газовой плиты своего родного дядю. Он обернувшись сказал мне приветливым голосом:

— Ну, что Эдька, здорово! Заходи не стесняйся. Как доехал то? Без приключений?

— Здорово, дядя Володя! Без приключений я доехал. Ты только ворота открой, что бы я тачку свою к тебе во двор загнал,- сказал я своему родственнику и добавил,- что то смотрю у тебя всё на распашку. Не боишься, что обнесут?

— Здесь Эдуард, тебе не Москва, что б она была не ладна. Здесь все свои. А если какой залётный и объявится, то его мигом заприметят,- получил я в ответ.

В ответ я лишь пожал плечами. Мол, хозяину виднее.

После того, как я загнал во двор автомобиль, дядя Володя побежал, накрывать на стол, а не торопясь осмотрел дом, сад, и всю прилегающую к нему территорию.

Слов нет, за три прошедших года, мой родственник потратил не мало сил, энергии,а главное денег для приведения хотя бы в относительный порядок, этого весьма запущенного деревенского дома ( об этом можно было судить по тем фотографиям в социальных сетях, которые регулярно размещал мой дядя). И результаты этих усилий были видны на лицо. Крыша дома была перекрыта профилем, фундамент отремонтирован, вставлены, новые стёкла и рамы, а главное проведён газ. Кроме того, на прилегающей территории была сооружена банька и парочка новых сараев. В общем, даже на первый взгляд, сделано было, очень и очень не мало.

За столом, ( дядя вытащил из холодильника, бутылку самогона, по его утверждению «чистого как слеза», и мне, не смотря на всю мою не любовь к данному напитку, всё же пришлось отведать пару рюмок), наконец спросил меня:

— Ну говори, какое такое у тебя ко мне дело! Вот, ни за что не поверю, что ты ко мне просто так приехал. Вам молодым до нас стариков никакого дела нет. И никакого интереса. Мы нужны становимся, только если где прижмёт вас.

— Ну это не совсем ко мне относится. Я давно уже хотел посмотреть, как ты тут обустроился. Вот выпало свободное время и приехал. Но кроме того и совета спросить надо. Ситуация у меня не простая сложилась. Вот совет и понадобился.

— Ну тогда не тяни, говори. Что там у тебя такого не обыкновенного стряслось?

Я подумал, подумал, налил себе ещё одну рюмку самогона, и ( внутренне сморщившись) опрокинул её в себя.

— Дела у меня, дядя Володя, похоже совсем швах,- и я вкратце описал, мои нынешние жизненные обстоятельства, сложившиеся стараниями генерала Медведева.

— Да-а-а, — сказал мне дядя Володя, закончив слушать мой рассказ, да-а-а, попал ты племянник в зубы чекистской акуле. И,что же никакого выхода из сложившейся ситуации не видишь? Ну не может быть, что бы никакого выхода то не было! Надо, просто сесть, да подумать.

— Не знаю. Пока, похоже, что взялся он за меня серьёзно. Видимо никаких ресурсов ему для этого не жалко.

— А если уехать куда? Ну в Сибирь скажем или вообще за границу? Вон можно куда — ни будь на Украину уехать, да там и спрятаться. А дальше, не вечен же этот чекистский ублюдок.

— Не знаю. Не факт, что мне удастся куда — ни будь уехать. А если и уеду, что же мне так и прятаться? Потому, как уверен в том, что если мне и удастся куда- ни будь уехать, как этот подонок сделает всё, что бы я ещё долго не мог вернутся домой. Да, он мне открытым текстом говорил об этом!

— Да, племянник. Ситуёвинка однако. Вот ты теперь понимаешь наверное, почему я всю жизнь не люблю эту чекистскую шоблу. Они только в кино хорошие, а в реальной жизни мрази каких мало. А сейчас особенно. Как ни — как у нас президентом человек из их шайки. Впрочем этих сволочей и людьми то считать не приходится.

Дядя Володя, действительно всю жизнь демонстрировал какое то странное не расположение к органам государственной безопасности и её сотрудникам. Причём и лично он, и вся наша семья никогда не соприкасалась с ними. Не было среди наших ближайших родственников репрессированных и вообще хоть как то пострадавших от деятельности ГБ. Тем не менее сколько я помнил себя, родной брат моей матери всегда с ненавистью и презрением отзывался о «чекистских отродьях» и ' лубянских выкормышах' Даже Сталина ( которого он в общем так же не мог терпеть) мой дядя был готов превозносить за то, что тот «регулярно это чекистское отродье ставил к стенке и отправлял на Колыму. Где им самое место». Раньше этот пунктик в мировоззрении моего дяди вызывал у меня, как правило иронию, но сейчас я пожалуй был готов согласится с ним. Во всяком случае, та весёлая жизнь, которую организовал мне, по своей прихоти генерал Медведев, заставляла меня переменить отношение к сотрудникам органов государственной безопасности, до этого момента вполне себе нейтрально — благожелательное.

В конце, концов, дядя Володя, по хлопал меня по плечу и сказал:

— Ладно, Эдик, давай вот, что сделаем. Сейчас я баньку затоплю, ты попаришься, помоешься с дороги, а после этого вернёмся к этой твоей беде. Покумекаем и обсудим ещё раз. Глядишь, что и придумаем. Какой — ни будь выход.

После бани я расслабленный, вернулся в дом, где меня уже ждал стол на котором стояло наверное с десяток бутылок тёмного пива.

— Садись,Эдик,- пригласил меня за стол дядя Володя. — пиво после парной самое подходящее дело. Я правда. Больше тёмное предпочитаю, а насчёт твоих вкусов, извини точно не знаю, вернее не помню.

— Да мне в принципе, всё равно тёмное или светлое, тёмное даже лучше,- успокоил я его

— Пока ты парился посмотрел я, в интернете об этом твоём генерале.- сказал мне дядя, открывая бутылку пива.

В ответ я лишь махнул рукой.

— Ну и я смотрел. Толку то, что?

— Ну не скажи. Твой Медведев оказывается потомственный палач. Его папаша ещё в МГБ при Абакумове начинал. Участвовал в «деле врачей». Да так там постарался, что после смерти Сталина даже под следствие попал, за нарушение норм социалистической законности. Правда потом его дружки конечно отмазали. Такими ценными кадрами Лубянка не разбрасывается! А то, что какой то там профессоришко у него на допросе чуть не помер, так это ерунда!

— Я вот ещё на, что обратил внимание,- продолжил дядя Володя, отпив пива из стакана,- вплоть до конца девяностых карьера этого самого Медведева шла так себе ни шатко, ни валко. Резко ускорилась она лишь в 1998 году. Понимаешь о чём я?

— Понимаю, не дурак. И, что с того?

— А то, что за считанные годы этот самый Медведев из обычного полковника стал генерал — лейтенантом и занял на Лубянке такое положение, что его называют не больше не меньше как серым кардиналом ФСБ, да- а- а, опасному человеку ты попал на зуб. Опасному. И, что самое главное, похоже, что возможностей испортить тебе жизнь у него действительно предостаточно. Тут и бегство за границу может не помочь. Он или по твою душу киллера пришлёт, или так ловко сфальсифицирует дело против тебя, что сумеет добиться выдачи.

— Я смотрю ты умеешь утешить. Но я это и без тебя прекрасно понимаю. Скажи делать то мне, что? Как из этой ловушки мне выбраться?

Дядя Володя допил пиво, посидел, подумал, а затем хлопнув меня по плечу произнёс:

— Не вешай нос. Есть у меня одна идея. Так сказать альтернативная. Только чур, с начала выслушай меня, не перебивай и не смейся. А как выслушаешь, так мы всё и обсудим.

То, что я услышал затем, было столь не обычным, что по началу заставило было меня усомнится в сохранности рассудка моего родного дяди.

В нескольких километрах от Слободы начинались болота, именуемые Матвеевой топью. Это была самая настоящая, глубокая и страшная, трясина в которой погибло много людей и животных. Соваться на эти болота ( а они простирались почти на двадцать километров, практически до границ следующего района), не зная проходов и тропинок через них, было самой настоящей самоубийственной глупостью ( и тем не менее желающие время от времени находились и далеко не всех из них, удавалось во время спасти). А знатоков этих самых проходов было не так уж и много, поскольку местное население издавна испытывало прямо таки суеверных ужас перед этими болотами, которые до сих пор считались местом обитания всякого рода не чистой силы.

Однако мой дядя ещё с самого своего детства, очень интересовался этими болотами, не взирая на запреты собственных родителей, запрещающих ему, даже приближаться к ним. В то время в Слободе жил одинокий бобыль дед Тихон. Он жил в старой избушке на самой окраине деревни ( ближней к Матвеевой топи), не имел ни друзей, ни родственников, и почти всё свободное время проводил либо в лесу, либо на этой, самой Матвеевой топи. Дед Тихон отличался редкой нелюдимостью и не общительностью ( в деревне у него была слава колдуна), тем не менее мой дядя сумел завязать с ним довольно близкие отношения и дед Тихон начал брать его с собой сначала в лес, а затем и на Матвееву топь, которую, как выяснилось он изучил, как свои пять пальцев.

— Пришлый он был, не местный. Из Белоруссии. Родные все погибли. Каратели их вместе с деревней сожгли. А Тихон ранен был, лежал в Краснознаменске в госпитале. Ну там одна вдова, из Слободы, которая санитаркой работала, его и присмотрела. А как, его комиссовали сюда в Слободу и привезла. Его хоть все дедом и прозывали, только не дед он по возрасту был. Намного моложе меня нынешнего. Только выглядел значительно старше своего возраста. Жена его умерла ещё в самом начале пятидесятых, а он в Слободе так и остался. А куда ему деваться то было? В Белоруссии у него ни кола, ни двора. От родной деревни один дым остался — рассказывал мне дядя Володя.

Итак не смотря на замкнутость Тихона, мой дядя сумел подружится с ним, и стать его постоянным спутником в его лесных походах.

— Тихон — лесной человек. Он же из Полесья. Но мне не только лес интересен был. Честно говоря меня Матвеева топь очень занимала. Но Тихон долгое время не брал меня с собой, когда туда ходил. Но потом всё — таки я сумел уговорить его. Он пока здесь жил, всю эту топь,оказывается взад и вперёд исходил, ну и мне кое какие тропинки показал. Мы с ним до самого центра топи доходили. Там два небольших островка находятся. На них мне тоже бывать приходилось. Конечно так, как Тихон, я топь не изучил, но в случае чего пройти её смог бы. С трудом, с риском, но смог бы. Есть там и тропинки и ходы безопасные.

— А его то, что в эту топь тянуло? — поинтересовался я,- тебя, что понятно. Пацан был,а пацанам вечно всё запретное интересно. Ну, а он то, что? Взрослый же мужик. Неужто сгинуть в этой топи не боялся?

— Не знаю. Тихон говорил, что растения всякие полезные там находит. А по моему, рисковый человек он был. Поставил себе цель, пройти эту топь, и не сгинуть и выполнил. Он то к болотам ещё у себя в Белоруссии привык. Так, что не в первой ему было. Говорю тебе лесной человек. Для него лес, да топь эта интереснее людей были.

По словам дяди Тихон искренне привязался к своему юному другу и вполне доверял ему. Он то и предупредил его, никогда не ступать на землю расположенных, в самом центре топи островков, если над ними будет сильно струится воздух, как струится он от костра, и будут видны летающие над этими островками в этих потоках, струящегося воздуха, яркие точки, которые напоминают собой огненные искры. Но на все вопросы дяди, что означают эти явления и почему, если видишь их, нельзя даже приближаться к этим островкам, Тихон, так и не дал никакого ответа.

Когда три года назад, дядя вернулся из Москвы обратно, на свою малую родину, он вспомнил о своих походах на Матвееву топь, которые предпринимал ещё подростком, и решил повторить их. Естественно, с соблюдением всех мер предосторожности.

Случай выпал ему только ровно год назад ( до этого моего дядю отвлекали хлопоты по ремонту и облагораживанию старого родительского дома). Но вот в одно июльское утро 2012 года, он накинул на свои плечи, заранее собранный рюкзак и не торопливо направился по направлению к Матвеевой топи.

К его удивлению во — первых, он прекрасно помнил все тропинки и ходы, по которым он, много лет назад, вместе с Тихоном передвигался по болоту, а во- вторых, эти самые тропинки и ходы остались прежними, ничуть не изменившись за много лет, так, что уже через несколько часов, дядя достиг самого сердца Матвеевой топи, оказавшись ввиду, расположенных в ней двух небольших островков.

Подойдя к ним он еще издали заметил, что над одним из островков, поднимается мощный столб нагретого воздуха, словно на этом островке кто — то развёл гигантский костёр, а когда он уже почти ступил на землю этого островка, то увидел ярко светящиеся точки, мелькающие время от времени в этом нагретом воздухе.

— Они, то, как то хаотично двигались, то круги образовывали, то вдруг исчезали бесследно. В общем чертовщина какая -то, — сказал мне дядя Володя.

Увидев это, он вспомнил было старое предупреждение Тихона и хотел было повернуть обратно, но в конце, концов любопытство взяло верх и он решил, подойти поближе, что бы подробно рассмотреть с чем это он столкнулся, с каким таким загадочным явлением.

Едва он ступил на землю островка, как в лицо ему начал дуть, сильный, порывистый ветер, очень затрудняющий движение вперёд. Однако не взирая на него дядя всё же продвигался по направлению к столбу нагретого воздуха.

В какой то момент он ощутил, что его окружило, нечто вроде густой дымки, а через несколько секунд он услышал громкий хлопок ( при этом у него возникло ощущение, что его будто бы вывернуло, буквально наизнанку) и он вдруг обнаружил себя, находящимся в абсолютно не знакомой местности.

— Только, что вокруг меня было болото, и вдруг я оказался у подошвы здорового холма, по обе стороны которого находился густой лес. Я прямо- таки и опешил. Веришь, как подкошенный на землю рухнул. Ничего понять не могу. Где я? Куда болото подевалось? Откуда здесь этот холм, с лесом взялись? Щипал, щипал себя, но всё напрасно. Картина перед глазами и не думает меняться. И такая она реальная, что вот сразу я понял, что это ни сон, и не галлюцинация. Чуть под успокоился и решил пойти куда глаза глядят.

Дядя Володя решил идти от холма, через лес по замеченной им просеке. По ней он прошёл примерно километра два, затем упёрся в заросли густого кустарника, затем вышел в смешанной мелколесье, прошёл по нему ещё около километра и оказался на асфальтированной дороге.

Выйдя на неё он сразу же приободрился духом. Раз есть асфальт, то значит он куда то ведёт, а раз он куда то ведёт, то рано или поздно идя по нему встретишь людей, которые сумеют разъяснить, что произошло и где он оказался.

Не успел он пройти по этой дороге, как его обогнал вначале «ЗИЛ», затем ещё пара грузовиков, и наконец возле него затормозил «ГАЗ» Высунувшийся из машины водитель предложил:

— Эй, отец, тебе до посёлка? Садись подброшу!

Дядя Володя не размышляя принял это предложение и залез в машину. Водитель окинул взглядом его одежду и спросил:

— На Корчаковские болота ходил?

Дядя Володя в ответ лишь безмолвно кивнул головой.

Километра через три они переехали по мосту через речку и через несколько сот метров пересекли границу посёлка ( согласно дорожному указателю это был посёлок Седая Грива), дядя Володя попросил высадить его, где — ни будь в центре и водитель выполнил его просьбу остановив машину возле здания почты.

Пока машина ехала по посёлку мой дядя не отрываясь смотрел в окно, и открывшаяся его зрению картина, потрясла его до глубины души. Внешний вид людей, их одежда, наглядная агитация на улицах, всё это напоминало советские времена, как минимум семидесятые годы прошедшего века.

— Я честно говоря, подумал сначала, что попал на съемки какого — то фильма. Потом решил спросить водилу какое мол сегодня число, а он мне говорит- сегодня, мол пятница двадцать первого июля! У меня челюсть так и отвисла. Только, что был, понедельник, шестнадцатое июля и уже пятница двадцать первое! А, куда пять дней подевалось, совершенно не понятно. Тут я сообразил, что никак пятница не может быть двадцать первым числом, и осторожно, так спрашиваю у водилы, а год, год, сейчас какой? А он так усмехнулся и говорит- тысяча девятьсот семьдесят восьмой.

В общем, когда мой дядя, вылез из машины, он уже с трудом сохранял самообладание. Оглядевшись по сторонам, он направился к расположенному неподалёку газетному киоску.

Все продававшиеся в нём газеты были за июль 1978 года. Кроме того, дяде Володе стало понятно, что он основательно переместился не только во времени, но и в пространстве. Об этом свидетельствовала местная газета, которую он так же увидел в киоске. А называлась она «Величанская правда».

Услышав это, я не удержался и перебил рассказ моего родственника:

— Величанск⁈ Ни хрена себе! Да это же на двести километров с гаком, к югу! Слушай, дядя Володь, а ты фантастику, писать не пробовал? Вот всё это по моему, готовый фантастический рассказ! Честно говоря, не ожидал, услышать от тебя ничего подобного!

— Заткнись, Эдька!Заткнись и слушай! То, что я тебе сейчас рассказываю, чистая правда. Я тоже с начала самому себе не поверил. Думал сон это или галлюцинация. Может быть на болоте какой гадостью надышался. А потом смотрю,нет, реальность это. Самая кондовая реальность. И означает это только то, что каким то неведомым способом, я перенёсся, во времени, на тридцать с лишним лет назад,- с гневом в голосе прервал меня дядя Володя.

— Ну, а доказательства, доказательства, этого твоего переноса, во времени и пространстве, у тебя есть? — не унимался я,- ну может быть ты захватил, что — то, так сказать, на память,- по прежнему не унимался я.

— Нет у меня, никаких доказательств,- ответил мне дядя Володя,- нет и быть не могло. Какие доказательства я мог оттуда принести? Газету, что ли? Так у меня денег не было ни копейки. А если бы и купил бы я газету и сюда принёс, то ты все равно бы не поверил. Да, я никому и ничего и говорить не собирался, а особенно тебе. Если бы ты, в это своё отчаянное положение бы не попал. Понял? Так, что молчи и слушай.

Мне осталось, только молчать и слушать.

В общем немного придя в себя,дядя решил предпринять попытку выбраться, обратно, в своё, ставшим ему уже привычным время. Подумав немного, он решил, что ему надо вернутся в лес, найти тот самый холм, возле которого он оказался таким не понятным образом и уже там возле этого холма, искать путь назад, в своё время, в двадцать первый век.

Путь обратно и поиск того самого холма, заняли у него более четырёх часов. Наконец он вроде бы нашёл то самое место, на которое он перенёсся из 2011 года. Но ничего не произошло. Он по прежнему оставался в 1978 году. Дядя долго ходил возле холма, пару раз поднялся на его вершину, был уже близок к отчаянию, как вдруг раздался громкий хлопок и через секунду он оказался в болотной жиже, в которую погрузился почти по самые глаза.

С огромным трудом он успел схватиться на ветку свившегося вниз дерева и когда кое как огляделся вокруг, понял, что находится вблизи того самого островка с которого всего несколько часов назад, он совершенно не постижимым образом перенёсся на тридцать три года назад.

К счастью место в которое попал он было не глубоким и приложив некоторые усилия, дядя сумел выбраться на сушу. Как только он сделал это, то почувствовал, что это не запланированное им приключение буквально лишило его всех сил и моральных и физических. Он понял, что сегодня вряд ли сумеет вернутся обратно домой, и поэтому решил заночевать на островке, что бы вернутся домой уже на следующий день.

Так он и сделал. А оказавшись дома,задумался над тем, что же всё таки это было?

Мысль о том, что он стал жертвой какой — то изощрённой инсценировки он отбросил практически сразу, так же почти сразу он отбросил мысль и том, что всё, что довелось пережить ему было либо сновидением, либо галлюцинацией. Оставалось только одно- он действительно каким — то неведомым способом перенёсся в 1978 года, да ещё и на двести километров с лишним. Совершил скачок в пространстве и времени.

— Матвеева топь не даром считается проклятым местом, племянничек. И люди туда без особой нужды не лезут. И ещё Тихон, предупреждал меня не лезть на острова, если я увижу над ними струящийся воздух. Выходит не зря он говорил мне это. Знал, что-то. Вот я и решил узнать получше об этой самой топи, и о загадках с нею связанных. Не знаю, как удалось бы мне это в прошлые времена, но сейчас к счастью интернет появился. Очень он облегчает и поиск нужных людей и поиск нужной информации. Нет слов, очень полезное изобретение.

Короче говоря, дяде Володе, достаточно быстро удалось отыскать в областном центре, одного краеведа, который уже долгое время интересовался тайнами Матвеевой топи, и связанными с ней таинственными явлениями разного рода.

В распоряжении этого самого краеведа оказалась информация о колхознике, который в 1945 году, пошёл на Матвееву топь и вернувшись оттуда через несколько дней, стал уверять всех своих знакомых, что на топи он каким то загадочным образом попал в будущее, больше чем на тридцать лет вперёд. Правда долго ему рассказывать эти вещи не дали, так как местный энкэвэдешник тут же арестовал его, отправив под конвоем в Краснознаменск, и больше этого колхозника никто и никогда не видел. Но люди выслушавшие его рассказы ( краевед сумел разыскать и таких) припоминали, что «дядя Кузьма» говорил об островках в центре топи, и о том, что он видел, перед тем как перенестись в будущее поднимавшийся над ними столб тёплого воздуха, вроде того, что поднимается над костром.

— Краевед этот настоящий знаток, хотя на самой топи не разу не был,- продолжил дядя Володя,- оказывается были случаи, когда люди оказавшиеся на этих островках, ни с того, ни с сего переносились, иногда на многие километры, в пространстве. Были у него в коллекции и пара свидетельств о переносе во времени. Причём один такой рассказ был вообще из дореволюционного времён. В общем я покумекал, покумекал и пришёл к такому выводу, что в этих местах на Матвеевой топи, время от времени, открывается, какой тоннель или ход. По которому ты можешь передвигаться во времени. Бывает это редко, с перерывами в тридцать — сорок лет, но приходится почти всегда на июль месяц. Вот судя по всему, в прошлом году я и попал в такой момент.

— Ты, что предлагаешь мне, сбежать в прошлое? В этот самый 1978 год? Но ты же сам сказал, что между моментами, когда открывается этот ход или лаз во времени, промежуток в тридцать — сорок лет. Предложение конечно интересное, от генерала Медведева, я готов уже сбежать, хоть в каменный век, но по моему несколько запоздалое. Или ты предлагаешь подождать мне тридцать лет? — довольно бесцеремонно перебил я дядю.

— Не дослушал ты меня, Эдька, — ответил мне дядя,- во- первых, переносы в пространстве случаются значительно чаще, а во — вторых, времена в которых возможны переносы и во времени и в пространстве, действительно отделены друг от друга порядочным временем. Но есть одно но. Эти проходы открываются два — три года подряд, причём в одно и тоже время. В середине июля. Так по крайней мере происходит, наверное последние, лет сто. Вот я и подумал, может тебе стоит рискнуть. И укрыться от этого чекиста в прошлом? Кстати в не таком уж и далёком. Не каменный век всё же.

Наутро всё то, что я услышал вчера от родного дяди, воспринималось уже несколько иначе.

Вчера мы с ним выпили в общем не мало. Под конец я уже совсем было согласился на эмиграцию в 1978 год. Дядя Володя рассказал мне, что он сам хотел вернутся в дни своей молодости, и, что у него практически уже всё было готово для этого. На белый свет был извлечён целый комплект советских документов, изготовленных на подлинных советских бланках, одним знакомым умельцем из Москвы, далее дядя Володя притащил на террасу старый чемодан, раскрыл его и я увидел, что он набит старой советской наличностью.

— Восемнадцать тысяч — это наследство от деда Мити. Он скопидом был знатный. В сберкассы не верил, и все деньги в чулке держал. Мы это клад уже после его смерти нашли. В начале девяностых, когда всё это уже в фантики превратилось. Ну кое- что я у коллекционеров приобрёл. Здесь без малого тридцать две тысячи. Должно хватить на первое время.

— А почему ты передумал, перемещаться обратно в 1978 год?- спросил уже заплетающимся языком своего дядю.

— А куда мне перемещаться? — ответил он мне,- старый я уже. И хоть и попаду на тридцать с лишком лет назад, на эти тридцать лет я не помолодею. Нет, моя молодость, да и вся жизнь уже прожиты. Так, что лучше останусь я здесь свой век доживать. А вот тебе всё это в самый раз. Ты молодой. Сумеешь приспособится к новым обстоятельствам. И чекист этот тебя потеряет. Так, что не размышляй Эдька, соглашайся! Выбор то у тебя по сути не велик.

Поднявшись утром с постели, я застал своего дядю на кухне, где он был погружён в процесс приготовления завтрака.

— Слышь, Эдик. — обратился он ко мне,- голова после вчерашнего болит! Ты не мог бы, по колдовать, как умеешь?

В ответ я в знак согласия кивнул головой и сказал дяде Володе:

— Садись на табуретку. Сейчас попробую помочь тебе.

Он послушно исполнил мою команду, я подошёл к нему, положил ему на виски свои ладони, сосредоточился ( почувствовал, лёгкие уколы в кончиках своих пальцев), постоял так пару минут и наконец спросил:

— Как, готово?

— Отлично! Просто ни малейших следов боли! Вот как это у тебя получается? Ты прямо в деда Митю пошёл. Того не даром за колдуна многие принимали. Может тебе стоило эти свои способности развивать дальше, как думаешь?

В ответ я лишь пожал плечами. То, что я умею останавливать кровь, заживлять не глубокие раны, ушибы, снимать головную боль, я знал с самого детства. Умел я кое — что и другое. Только об этом «кое- что» не знал никто. Но желания развивать эти свои способности у меня, честно говоря как — то не возникало. Да и, где бы я их мог развить. Учителей подобного рода мне в жизни пока не попадалось.

За завтраком дядя Володя спросил меня:

— Ну, что,Эдька, всё помнишь о чём вы вчера с тобой говорили?

В ответ я вновь пожал плечами.

— Помнить, то помню, но…

— Усомнился значит. Мол родной дядька напридумывал всякого, да под рюмочку решил тебе всё это рассказать. Ну или, как вариант спятил окончательно. И свой бред за реальность выдать пытается. Так?

— Ну не совсем так…

— Ладно, ладно, понимаю тебя. Я бы сам если такое услышал от кого, как минимум не сразу бы и поверил. Но попробовать то можно? В конце, концов, что ты теряешь, если попробуешь?

— Да в общем — ничего.

— Ну и ладно. Значит пробуем?

— Хорошо. Пробуем. Терять мне действительно нечего.

После завтрака дядя Володя развил бурную деятельность. Мы сразу же съездили в Троицкий, где я на почте сфотографировался на документы. Затем дядя позвонил в Москву и после телефонного разговора сказал мне:

— Вот, что племянник, я уеду на несколько дней в столицу, по срочным делам. А ты пока без меня здесь побудь. Лады?

Пока дядя Володя ездил в Москву, я в его ожидании коротал время, за чтением книг ( несмотря на то, что в своей жизни я вроде бы не принадлежал к числу интеллектуалов, читать я любил и всегда читал очень много, и далеко не всегда это была развлекательная литература), мониторингом интернета и редкими прогулками по окрестностям Слободы. Всё — таки я ни как не мог привыкнуть к тому ощущению, почти остановившейся в своём движении жизни, которое встретил в деревне. Мне как жителю мегаполиса, было психологически очень сложно перестроится, что бы привыкнуть к этой почти абсолютной тишине и к этой какой — то сонной неподвижности, с которыми я столкнулся здесь.

— Как он живёт тут? — думал я о дяде,- у меня от этой тишины, прямо в ушах звенит. Я наверное скоро сна лишусь. Нет. Всё — таки привык я к звукам и шуму, большого города. Жизнь в деревне, для меня наверное, будет настоящей психологической пыткой. Хотя живи я в деревне, то, гарантировано не встретился бы с генералом Медведевым. И не ломал бы сейчас голову в поисках выхода из того тупика в котором я оказался по его милости.

Дядя Володя вернулся из Москвы через несколько дней. Первым делом он вытащил из сумки целую стопку документов, и протянул её мне.

— Вот, Эдик, полный комплект. Паспорт, Военный билет, диплом об окончании техникума, трудовая книжка свидетельство о рождении, даже права имеются. Всё сделано на очень высоком уровне. Конечно подробную экспертизу эти документы не пройдут, но если если ты не попадешь в обстоятельства могущие привести к ней, то пожалуй, сможешь не плохо устроится с ними.

Я открыл паспорт, увидел свою фотографию и прочёл свои новые фамилию, имя и отчество.

Отныне я именовался Андреем Эдуардовичем Галкиным. Родившемся 20 июня 1952 года в городе Красноярске, там же окончившем среднюю школу и коммунально — строительный техникум. О чём свидетельствовали и школьный аттестат и диплом об окончании техникума. Ознакомившись со всеми документами я с сомнением спросил дядю:

— А не спалюсь я часом, с этой липой?

— Ну это не вполне липа. Даже можно сказать совсем не липа. Постарайся не попадать в сферу внимания компетентных органов и всё будет нормально. Уверяю тебя, что имя, фамилия, отчество и прочие данные подлинные. Подправлено лишь кое- что. Фотографии и прочие мелочи. Пришлось прибегнуть и к компьютерным технологиям. Знающий человек всё это делал.

— Ну у тебя и знакомства,- покачал я головой, в ответ на услышанное,- даже не буду спрашивать, где и при каких обстоятельствах ты познакомился с таким человеком. Меньше знаешь крепче спишь.

— Правильно мыслишь. — ответил мне дядя на это,- и потом ты всё равно не встретишься с этим человеком не при каких обстоятельствах.

Далее он стал вынимать из сумки, купленную для меня, в Москве, одежду. Я увидел несколько футболок, две рубашки ( одна с коротким, другая с длинным рукавом), пару кроссовок, пару туфель, джинсы, спортивный костюм, дюжину пар носков, ветровку и всякую разную мелочь. По словам дяди на первое время этих вещей мне должно было хватить, а затем если я хочу буду выглядеть более или менее модно, то покупать одежду мне придется на чёрном рынке. Он так же сказал мне, что тщательно удалил с купленной одежды все бирки, так, что идентифицировать её без специальной экспертизы, будет не просто ( если вообще возможно).

— Ты, словно к заброске в тыл врага меня готовишь, пробормотал я, глядя на стопку одежды.

— В тыл, не в тыл, но особенно выделятся тебе не желательно. И вот, что ещё, Эдик, лучше всего тебе осесть где- ни будь в провинции. В Москву, разного рода режимные города тебе лучше не соваться. В провинции всё же контроль по слабее. 1978 год,это, конечно не сталинские времена, но всё же. Попадать в поле зрения МВД или не дай Бог КГБ, а тебе это крайне не желательно. Пересидишь тихо первые десять лет, а там в стране по тихоньку всё менятся начнёт. По свободнее станет. И вот тебе подспорье, — и дядя принёс из своей комнаты две толстых общих тетради.

В них оказались записаны даты основных исторических событий, которые должны были произойти в мире в период с 1978 года, а так же результаты крупнейших спортивных соревнований, включая Олимпиады, чемпионаты мира и Европы по наиболее популярным видам спорта. Когда я перехлестывал, заполненные мелким, убористым почерком страницы тетрадей, то с удивлением обнаружил в них даже результаты розыгрышей в НХЛ, НБА и чемпионата США по американскому футболу.

— Это возможно пригодится тебе. Поможет в случае чего срубить денег на тотализаторе. И кто его знает, может быть сумеешь в перестройку за границу выбраться. Тогда это будет уже проще. А там при помощи этого,- и дядя Володя, помахал в воздухе одной из тетрадей,- ты запросто сможешь денег по лёгкому срубить. Ну и обустроится, как следует. Не всё же тебе здесь свой век коротать. Можно и мир посмотреть. А с деньгами это значительно проще будет. Только спрячь эти тетради так, что бы ни одна живая душа их сыскать не смогла. А еще лучше выучи наизусть всё то, что в них написано, а как выучишь, так сразу их в огонь!

Вечером дядя рассказывал мне, как летом 1978 года, он со своей женой Маргаритой, отдыхал на Чёрном море в Старо — Таманске.

— Я с Риткой тогда, в те края впервые приехал. До этого мы только в Крыму были. Приехали дикарём. Остановились в частном секторе. Хозяйку звали, Татьяной. Татьяной Петровной Сердюченко. И так нам у неё понравилось, что мы потом уже только к ней и приезжали. Целых двадцать лет. Пока Татьяна не умерла. Сдружились с ней и с её семьёй. Очень душевная женщина была. Запомни её адресок на всякий случай. Авось, пригодится!

Пустившись в дальнейшие воспоминания он рассказал, как познакомился тогда с молодой женщиной, врачом — онкологом Варварой Панфёровой.

— На диком пляже мы с ней впервые встретились. Там недалеко от дома в котором я с Ритой остановился был дикий, галечный пляж. На нём мы как — то утром и встретили Варвару. Она в отпуске была, отдыхала в находящемся рядом профилактории. Ну мы с ней и подружились. Ей тоже немного лет тогда было. Двадцать шесть всего. Москвичка. Дед и отец академики, вернее отец академиком потом стал, тоже по медицинской части. Дед эпидемиолог. И до войны и после, на всякие эпидемии ездил, в том числе и за границу. Но Варвара несмотря на такую родословную очень простая женщина была. Мы с ней каждый день встречались, гуляли по городу. Она нам много про Старо Таманск тогда рассказала. Очень с ней интересно было. Мы первые уезжали и уезжая обменялись телефонами. Потом уже в конце августа будучи в Москве созвонились. Ну стали опять общаться.

— Тетя Рита тебя к этой Варваре не ревновала часом? — поинтересовался я.

— Балбес ты, Эдька! Балбес и охламон. Хотя Варвара женщина красивая была, спору нет, красивая и умная. Но мне никто кроме Риты нужен не был. А Варвару жаль. Очень жаль.

— А,что с ней случилось?

— Пропала она. Без вести пропала. В том же году осенью. Так и не сыскали её. Ни живой, ни мёртвой. Хотя вот тут я как то в интернете статью про неё нашёл. Посмотри. Я в закладках её сохранил.

Дядя включил компьютер и через несколько минут я углубился в изучение материала под названием «Варвара — краса, длинная — коса», на каком то отдающем сильной желтизной ресурсе.

Из него я узнал, что молодой и подающий большие надежды врач- онколог Варвара Панфёрова, внучка академика Панфёрова, который в свою очередь был соратником известного советского эпидемиолога академика Николаева ( который несмотря на всю свою известность, лично мне, был решительно не известен), бесследно пропала без вести, в Москве в ноябре 1978 года. Не смотря на все предпринятые поиски ( которые предпринимались, далеко не формально, всё — таки исчезла внучка академика, и дочь крупного специалиста в военной микробиологии, в последствии тоже академика), ни малейшего её следа отыскать так и не удалось. Не помогли и усилия её жениха, молодого офицера КГБ. В общем тайна исчезновения Варвары Панфёровой, осталась не разгаданной до сего дня. В заключении я полюбовался на фото героини материала. Косы, ни длинной, ни короткой на этом фото у неё не наблюдалось, но, что касается «красы» то, она была на месте. Что и говорить, бесследно исчезнувшая, тридцать с лишним лет назад, Варвара, была весьма эффектной женщиной.

— Вот только, Варвара, ничего не говорила, ни про никакого, своего жениха, да к тому же ещё и чекиста. У меня вообще сложилось мнение, что она Лубянку не очень то и любила. Вроде у её деда были какие то неприятности, с чекистами, после войны.

— Ну она могла и не сказать вам об этом. Сколько вы там общались с ней? Так,что вполне мог покорить её сердце какой- ни будь рыцарь плаща и кинжала. Только об этом она вам не доложила.

— Может быть, может быть,- сказал мне на это Дядя Володя, но в его голосе мне послышалось неистребимое сомнение.

В последний вечер, накануне намеченного похода на Матвееву топь, я в рассеянном состоянии пребывал в комнате, которая была определена мне на постой, моим дядей. Постепенно мною овладевало волнение. Вся эта наша затея по — прежнему, казалась мне полным вздором и авантюрой, но тем не менее, волнение всё сильнее и сильнее подступало ко мне.

Желая хоть как то развеяться я вышел в сад и увидел своего дядю, который сидя в шезлонге, читал какую -то потрёпанную книгу.

— Что читаешь? — спросил я его подойдя по ближе.

— Данте. Божественную комедию.

— По моему, ты скоро выучишь её наизусть. Я постоянно в твоих руках её вижу. Или уже выучил?

— Мудрая книга. Советую и тебе прочесть.

— Да я читал. Давно правда.

— Ну так перечитай. Я тебе в вещи положил на всякий случай два тома комментариев к Божественной комедии. Современный автор написал.

— Кто такой?

— Один профессор из Тулы. И издание очень хорошее.

— Современное? Ну ты даешь. Учил, учил меня, как мне не спалится в прошлом, а сам мне сунул книгу современного издания.

— Не считай меня идиотом. Я постарался удалить из книг все указания на даты позже 1978 года. Так, что не боись, не спалят тебя с ней. Если ты конечно осторожен будешь.

— Да мне и так, если всё у нас удастся, очень долго потом, ходить и вздрагивать. Тем более это тебе хорошо, ты в этом совке, вон сколько прожил. А я то всего ничего. И почти ничего из него не помню. Ну кроме пустых прилавков. Так,что мне ещё приспосабливаться к нему надо будет.

— Не боись, Эдька, приспособишься. Не такая это сложная задача. Сначала поосторожнее будь, по больше молчи, да осматривайся вокруг. Ну, а потом привыкнешь. Не думаю, что у тебя это много времени займёт.

Рано утром мы вышли в поход по направлению к Матвеевой топи. Вечером я отогнал свою машину подальше и бросил её на просёлочной дороге. Конечно мне было жаль вот так просто бросать свой автомобиль, но делать было нечего. Надо было хоть как- то попытаться запутать генерала Медведева. Не хватало еще того, что бы его следующей жертвой стал мой дядя.

Путь через топь отнял у меня массу сил физических и моральных сил. До островков мы добрались уже после полудня. Как только они показались в виду, дядя Володя крикнул мне:

— Смотри!,- и указал мне рукой.

Я повёл глазами в том направлении, которое он мне указывал и увидел. Как над кронами чахлых деревьев, покрывающих один из островков, поднимаются струи нагретого воздуха, какие поднимается обычно от костра.

Мы добрели, наконец, до второго островка и когда мы вышли на твёрдую почву, я наконец перевёл дух.

— Уф! Ну не знаю как ты по этому болоту ходишь. Ну когда лаз в прошлое откроется, как думаешь?

— Надо ждать, — ответил мне дядя,- видишь точек светящихся нет. Пока они не появились и пытаться не стоит. А пока давай перекусим и отдохнём.

Наскоро перекусив мы улеглись на земле. Я лежал, лежал и сам не заметил как, задремал.

Меня разбудили толчки в бок, а затем я услышал взволнованный голос дяди:

— Смотри, смотри! Вон туда!

Я приподнялся и посмотрел в ту сторону в которую показывал мне дядя.

Над вторым островком поднимался мощный столб нагретого воздуха и кроме того, я заметил над кронами деревьев рой светящихся точек, которые вдруг слились в настоящий огненный круг.

— Ну всё пора, по моему! Счастливо тебе Эдька! Я матери твоей намекну потом, что ты жив и здоров, только от изверга этого чекистского прячешься. Надеюсь, что так и будет! Не поминай лихом! Счастливо! Вон там возле берёзы на остров переходи. Там не утонешь.

Дядя обнял меня на прощание, я нагнулся, поднял с земли свой рюкзак, накинул его на плечи, подхватил чемодан и двинулся по направлению к воздушному столбу с огненным кругом.

Как только я коснулся твердой почвы берега, второго острова, как мне в лицо ударил сильный порыв тёплого, почти горячего воздуха. Я обернулся назад и увидел дядю Володю, который махал мне рукой ( я тут же заметил, что очертания его фигуры, как очертания второго островка, стали какими — то расплывчатыми и нечёткими).

Переведя дыхание я пошёл вперёд. Вновь мне в лицо ударил порыв горячего воздуха, причём такой сильный, что я вынужден был зажмурить глаза.

Так с закрытыми глазами я сделал несколько шагов вперёд, как вдруг услышал:

Бах!, Бах!, Бах!

Ветер дующий мне в лицо стал настолько сильным, что мне на секунду показалось, что ещё не много и я не сумею удержаться на ногах. Тем не менее, нагнув голову я упрямо, наугад двигался вперёд.

Вдруг я ощутил, что словно какая то очень большая рука выворачивает меня буквально наизнанку, в следующую секунду я услышал четвёртый и самый громкий хлопок, и не удержавшись на ногах, рухнул на землю.

Наверное с минуту я пролежал, совершенно не подвижно, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Больше я не слышал никаких хлопков, не ощущал порывов горячего ветра. Вокруг стояла полная и даже, как показалось мне, практически абсолютная тишина.

Наконец я решился открыть глаза и вслед за рывком поднявшись с земли, оглянулся вокруг. И мягко говоря, был несколько удивлён открывшейся мне картине.

Вокруг меня не было ни малейших следов, окружавшего меня ещё несколько минут назад болота. С огромным удивлением я обнаружил, что нахожусь в светлой сосновой роще. Увиденное так поразило меня, что я закрыл и вновь открыл глаза, но окружающий меня пейзаж не изменился от этого ни на йоту. Я помотал головой, затем подобрал с земли горсть пожелтевших и высохших сосновых иголок, поднёс их близко к свои глазам, затем сжал их в своём кулаке и закричал:

— Получилось! Не знаю толком, что ещё. Но получилось!- что есть силы подбросил вверх эти иголки.

Через несколько минут я переоделся в джинсы, рубашку и ветровку ( на ноги я надел кроссовки), а одежду в которой я совместно с дядей путешествовал по болоту ( включая, высокие, болотные сапоги) отнёс в близлежащий кустарник.

Затем покопавшись в рюкзаке, я отыскал фляжку с коньяком (её я положил туда ещё вчера), открутил пробку и в два глотка ополовинил её. Всё таки стресс необходимо было снять, хотя бы и таким не самым совершенным способом.

Немного посидев под сосной, я встал и отряхнувшись, пошёл вперёд. Надо было выбираться из леса, сориентироваться на местности, определив в какое- такое место занесло меня. Я ведь даже не знал сколько сейчас времени ( вернее знал, но очень приблизительно, судя по положению солнца, сейчас была первая половина дня)

Я прошёл прямо по роще примерно с километр. А затем решил свернуть вправо. Пройдя примерно метров пятьсот, я заметил просвет между деревьями и поддав скорости через несколько минут, вышел на опушку рощи.

Впереди простирался, обширный луг, который почти наполовину прорезала не широкая речка. Присмотревшись я к своему облегчению, разглядел перекинутый через неё мост. Всё же лучше переходить речку по мосту, нежели форсировать её вплавь.

Пройдя по мосту, я пошёл по тропинке, которая мало по малу поднималась вверх. Примерно через километр, луг закончился и тропинка привела меня к опушке смешанного леса, идя по ней я опять нырнул под кроны деревьев.

Лес оказался не большим и вскоре я вышел из него. Выйдя я услышал тарахтение мотора и приглянувшись, разглядел, ехавшего, по просёлочной дороге, навстречу мне, человека на мопеде.

Когда он приблизился, я увидел, что это подросток лет пятнадцати. Я замахал рукой и когда мопед поравнялся со мной, ездок заглушил мотор.

— Слышь парень, — обратился я к нему,- я что -то плутанул малость, скажи, что за населённый пункт впереди?- и я махнул в сторону видавшихся впереди домов.

— Малеево, центральная усадьба колхоза,- ответил мне подросток.

— А время точное не скажешь? А то у меня часы, что то барахлят.

— Без десяти одиннадцать.

Поблагодарив парня я быстро пошёл в сторону этого самого Малеево. Название населённого пункта я узнал. Осталось узнать, в какой части России ( или СССР) он размещается.

Я решил не мудрствовать лукаво, и первым делом, отыскать здание почты, надеясь именно там найти ответы на свои самые животрепещущие вопросы. Спросив у первого встретившегося мне прохожего дорогу, я в итоге очень скоро, оказался возле одноэтажного здания, вывеска на котором говорила о том, что я нахожусь возле Почтового отделения Малеево.

Пока я шёл по улице, то убедился, что судя по всему, действительно переместился во времени, лет так на двадцать назад, как минимум. Подойдя к к зданию почты, я открыл дверь и вошёл во внутрь.

В небольшом зале, разделённом на пополам барьером, было пусто. Единственным живым человеком, которого я увидел, была сидевшая за ним миловидная женщина лет тридцати.

— Здравствуйте! А вы не можете подсказать мне, где я могу приобрести свежую прессу? задал я ей вопрос.

— Здравствуйте, — ответила она мне, бросив на меня оценивающий взгляд, видимо по достоинству оценив мой прикид,- а вот здесь у нас и можете приобрести.

Первым делом я обратил внимание на местные газеты. Из них в продаже была всего одна. Именовавшаяся «Красный Факел» и, являвшаяся местным печатным органом Старо- Петровского районного совета народных депутатов, так я выяснил для себя, что нахожусь в Старо — Петровском районе Величанской области. Что же меня выбросило из этого пространственно — временного туннеля немного не в том месте, чем дядю Володю, но всё же поблизости. Ещё накануне своего перехода я не поленился и старательно изучил, на всякий случай, карту Величанской области, так, что в общем и целом представлял, где сейчас нахожусь.

Купив «Красный Факел», а так же ещё несколько центральных газет, я поинтересовался, когда будет ближайший автобус до районного центра ( получил ответ, что где -то через два часа) и вышел на улицу. Расположившись в расположенном неподалёку скверике, я тщательно, что называется от корки до корки, изучил купленные мною газеты. После этого у меня пропали последние сомнения. Мой переход успешно завершился. Из июля 2013 года, я перенёсся в июль 1978 года. Мне теперь предстояло жить в этом новом- старом мире.

Бросив взгляд на свои часы, я убедился, что до прибытия нужного мне автобуса, который должен доставить меня в Старо — Петровск, осталось всего чуть, чуть времени. Сунув прочитанные мною газеты в свой рюкзак, я поднялся с лавочки и направился по направлению к автобусной остановке. Благо она располагалась совсем не далеко от сквера, в котором я находился сейчас.

Через полчаса я уже ехал в старом «пазике», по направлению к Старо- Петровску. Глядя в окно, на проносившееся мимо пейзажи, я размышлял о том, а, что собственно говоря делать мне дальше. В конце, концов, надо и о ночлеге подумать. По той информации, которой я обладал, в 1978 году с этим могли возникнуть сложности. Я знал и о том, что в СССР, было не просто устроится в гостиницу, да и со сдачей жилплощади внаём так же всё было очень не просто. Во всяком случае на то, что бы адаптироваться к реалиям жизни в СССР, мне требовалось какое — то время, а проблема ночлега, должна была встать передо мной, уже через несколько часов.

В любом случае, я решил в начале добраться до областного центра, а затем уже там, в Величанске решить, что мне делать в самое ближайшее время.

Когда «пазик» затормозил у автовокзала города Старо- Петровск, я вышел из автобуса и войдя в помещение, сразу подошёл к расписанию автобусных рейсов до областного центра. Из него я выяснил, что ближайший автобус до Величанска, будет через четверть часа.

Билеты в это время продавались только по прибытию рейсового автобуса, и поэтому окошко кассы, открылось лишь после того, как к зданию автовокзала, подъехал ЛАЗ, к ветровому стеклу которого, изнутри была прикреплена табличка с надписью Старо — Петровск — Величанск.

Когда ЛАЗ уже отъезжал от автовокзала города Старо — Петровска, мою голову, вдруг посетила мысль:

— А не поехать ли мне к морю? Скажем в Старо- Таманск? Кстати, не плохо было бы отдохнуть на юге ото всех этих волнений и потрясений, которых мне так хватило за последние полгода. И на море я уже два года не был. Так, что идея не плохая. Осталось выяснить только одно, как обстоят дела с возможностью приобретения билетов на южное направление. Насколько я помню рассказы родителей и родственников, в СССР с этим обстояли не просто. Особенно в летний сезон. Ладно приеду в Величанск разберусь. В конце, концов деньги у меня есть. А коррупция водилась и в СССР. Что бы там не говорили и писали о нём, горячие любители советского прошлого, для которых Советский Союз — это воплощение всех возможных добродетелей, без единой капли порока.

Пока ЛАЗ пылил по пути в Величанск я всё обдумывал эту свою идею о поездке на юг. И чем больше я обдумывал её, тем больше она мне нравилась. По моим расчётам, мой дядя со своей женой уже должны были возвращаться обратно домой в Москву, следовательно я мог без проблем отправится по тому адресу в Старо- Таманске, по которому они жили ( думаю, что хозяйка будет только рада, замене, выехавшей паре москвичей) и уже там на море, я мог и обдумать сложившуюся ситуацию и с чём чёрт не шутит, завести какие — ни будь полезные для меня знакомства ( в том числе и среди представительниц женского пола). Во всяком случае, раз я оказался в СССР образца 1978 года, я должен был, как можно скорее подумать о том, как занять подходящее для себя место, в этой новой,для себя реальности.

Когда впереди, наконец, появились контуры областного центра, я уже окончательно уверился в своём намерении. Однако выйдя из автобуса на автовокзале в Величанске, я почувствовал острый приступ голода, всё — таки прошло немало часов после того, как я в последний раз принимал пищу.

На автовокзале имелся буфет, но зайдя в его помещение и ознакомившись с тем ассортиментом, что предлагался пассажирам, я невольно поморщился.

— Надо, пожалуй, искать точку общепита получше,- произнёс я про себя.

Точка общепита получше отыскалась через пару троллейбусных остановок от автовокзала. Это была обычная столовая. В том времени откуда я только, что прибыл, подобных столовых наверное уже и не осталось. Вообще я сразу же заметил, что в 1978 году было значительно хуже с разнообразными заведениями, где можно было бы быстро перекусить. Не было такого количества разнообразных уличных кафе, киосков торгующих снедью разного рода, а о «Макдональдсе» тут наверное и слыхом не слыхивали.

Отстояв небольшую очередь я взял тарелку щей, картофельное пюре с котлетой и стакан компота. В принципе и щи и пюре с котлетой мне понравились. Как видно в этой столовой работающий персонал ответственно относился к своему делу.

Пообедав я сел на автобус, конечной остановкой маршрута которого был железнодорожный вокзал и вскоре, входил в его здание, направляясь к кассам.

Как я и ожидал, билетов на южное направление не было в продаже совсем. Зато мне удалось узнать, что около двенадцати ночи, через Величанск будет проходить поезд, как раз до Старо- Таманска. Подумав, я решил, что мне не остаётся ничего иного, как понадеяться на волшебную силу, денежных купюр ( которые способны решить очень многие проблемы, в этом я успел убедится ещё в том времени из которого только, что прибыл, не сомневался я и в том, что ровно таким же образом дела обстоят и здесь в СССР, что бы о нём не говорили и писали его апологеты из двадцать первого века). Пока же я решил скоротать время до поезда в зале ожидания.

В расположенном тут же газетном киоске я купил себе ещё газет, а так же свежий номер «Огонька» и усевшись на деревянную скамейку, погрузился в изучение свежей прессы.

Боковым зрением я заметил как мимо меня дважды прошёл милицейский патруль. Когда он проходил во второй раз, то я заметил какой — то настороженный взгляд, который бросил на меня усатый старшина. Этот взгляд заставил меня внутренне подобраться. Не хватало мне ещё недоразумений с ментами.

Когда милицейский патруль в третий раз показался в проходе между сиденьями, я уже был уверен почти на все сто процентов, что менты, сейчас непременно подойдут ко мне.

Так и случилось. Они тормознули возле меня и старшина, приложив руку к козырьку своей фуражки, небрежным жестом, представился:

— Старшина Кузьмичёв. Гражданин предъявите ваши документы.

Я посмотрел в какие -то оловянные глаза старшины и понял, что спорить с ним, может выйти себе дороже. Поэтому не говоря ни слова, я полез в рюкзак, достал из него свой паспорт и протянул его старшине.

Старшина взял документ в руки и долго и придирчиво изучал его, шурша страницами. Наконец закончив изучение моего паспорта он по — прежнему не выпуская его из своих рук, смерив меня своим оловянным взглядом спросил:

— Красноярск? А здесь, что делаешь?

— Приезжал в гости к армейскому приятелю,- ответил ему я.

— А сейчас, куда путь держишь?

— Думаю в Москву махнуть.

— Билет взял?

— Пока нет.

Старшина видимо хотел спросить у меня ещё, что -то, но не спросил и молча отдал мне мой паспорт.

Когда менты отошли на меня я решил присмотреться к находящимся в зале ожидания, мужчинам моего возраста и сделав это, очень быстро понял чем я отличаюсь от них, привлекая к себе тем самым совершенно не желательное для меня внимание.

Я отличался причёской ( сейчас в моде, у мужчин, очевидно были длинные волосы), обувью ( не носил ботинки на высоком каблуке), да и вообще весь мой прикид, очень здорово выделял меня из общей массы. Это было так же заметно, по тем заинтересованным взглядам, какие бросали на меня молодые женщины и девушки. В общем я здорово выделялся из общей массы окружающих людей моего возраста, и видимо не только одеждой и причёской. Нельзя сказать, что этот факт так уж обрадовал меня. Всё- таки в моём положение, желательно было по быстрее слиться с общей массой советских людей, и не привлекать к себе излишнего внимания окружающих.

Я посмотрел на свои часы и увидел, что до прибытия проходящего поезда до Старо — Таманска осталось всего- навсего десять минут. Пора было идти на перрон. Закинув за плечи свой рюкзак и подхватив чемодан, я вышел из здания вокзала.

На улице уже совсем стемнело. Наступила короткая летняя ночь. Отыскав нужный мне перрон я стал ожидать прибытия нужного мне поезда.

Наконец показались огни приближающегося локомотива. Грохоча поезд Москва- Старо — Таманск подошёл к перрону и остановился возле него. Я подошёл к двери ближайшего ко мне вагона. Дверь открылась, в её проёме показалась проводница в синей униформе, которая по лестнице слезла на перрон. Я присмотрелся к ней. Это была миловидная женщина примерно моего возраста.

Подойдя к ней я широко улыбнулся и спросил:

— А, что красавица, имеются ли свободные места в твоём вагоне?

— Имеются, красавец. Только на каждое свободное место билет нужен. У тебя есть?

— Обижаешь. Конечно есть,- и я вытащил из кармана джинсов купюру достоинством в двадцать пять рублей,- такой билет подойдёт?

— Подойдёт, — и проводница, каким — то молниеносным движением выхватила купюру из моей руки,- поднимайся в тамбур. Постой там. Когда поезд тронется я отведу тебя на твоё место.

Проходя мимо проводницы я быстро сунул ей в боковой карман купленную заранее шоколадку.

Когда поезд со скрежетом отошёл от перрона, проводница спросила меня:

— Тебе до куда ехать?

— До самого конца.

— Ладно, пошли, я тебе твоё место покажу. Только по тише, пассажиры уже все спят. Подожди немного я тебе постельное бельё принесу. Ну,что стоишь? Пошли!

В середине ночи, в купе в котором по милости проводницы, расположился я, вошёл ещё один пассажир, который полез на верхнюю полку и долго кряхтел и вертелся на ней, устраиваясь по удобнее.

Проснулся я уже утром, когда летнее солнце уже во всю освещало вагон. По коридору туда и сюда сновали проснувшиеся пассажиры, по вагону плыл запах домашней еды табачного дыма ( им несло по всей вероятности из тамбура, который превращался в своего рода, импровизированную курилку, на всё то время пока поезд находился в пути).

Отбросив со своей головы тонкое одеяло, я с начала не понял, где нахожусь. Полежав ещё с полминуты, я рывком поднял голову, оглянулся вокруг и встретился взглядом с симпатичной, светловолосой девушкой, сидевшей на противоположной от меня полке.

— Где я? — произнёс я хриплым ото сна голосом.

— Мы едем в поезде,- ответила мне девушка, говорившая на русском языке с лёгким напоминающим, прибалтийский, акцентом.

— Куда мы едем? — продолжал не понимающе спрашивать я.

— Ну я не знаю, куда, например едете вы, а я еду вместе с этим вагоном до Старо — Таманска,- ответила на мой вопрос девушка и весело рассмеялась,- кстати, когда вчера вечером я ложилась спать, вас в этом купе, ещё не было. Как я понимаю, вы попали в него уже глубокой ночью. Я права?

Я растёр ладонью своё лицо и тут до меня стало доходить, где я, куда я еду, и почему я оказался здесь, в этом времени и в этом вагоне.

— Да. Вы правы. Я действительно, появился здесь, только ночью, когда все уже спали. Я сел на этот поезд в Величанске. Знаете захотелось вдруг съездить на море. Давно не был.

— О- вы из Величанска? — поинтересовалась девушка.

— Не совсем так. Вернее, совсем не так. Вообще то я из Красноярска. А так, был на заработках на Севере, заработал не много денег и решил махнуть на юг. В Величанске я был проездом, не долго.

— О-о-о, вы наверное, богатый северный человек! Я права?-со смехом в голосе, спросила меня моя спутница.

— Ну не совсем богатый и далеко не северный, но средств на отдых у Чёрного моря немного накопил,- ответил ей в тон, я,- давайте тогда, что ли познакомимся,- и бросив взгляд на верхние полки на которых ещё дремали наши соседи,- как никак ещё несколько часов нам придётся терпеть общество друг друга. Эду… Андрей,- представился я своей соседке, во время вспомнив, что по документам у меня теперь другое имя и фамилия,- Андрей Галкин.

— Бирута Озолс. А знаете мне сейчас показалось, что вы хотели сначала произнести другое имя. Я права или это плод моего воображения?

— Не совсем так. Видите ли, моё отчество Эдуардович, и я как то уже привык, что в коллективе в котором мне довелось работать в последнее время, ко мне чаще всего обращались, не по имени, а по отчеству. В итоге, я так привык к этому, что чуть было не представился вам по отчеству, а не по имени. А вы судя по вашему имени и фамилии латышка?

— Да, вы угадали. Только я скорее всего, уже не латышская, а московская латышка. По крайней мере, последние лет пять- восемь. Я училась в МГУ на биофаке, а сейчас поступила в очную аспирантуру. Кроме того в Москве живёт мой папа. Так,что можно смело говорить — я настоящая московская латышка!

Я внимательно присмотрелся к ней. Бирута была без сомнения, очень симпатичной девушкой. Нет конечно, она не являлась представительницей эталона женской красоты, но дурнушкой назвать её не представлялось ни какой возможности. Нет и нет. Моя случайная спутница, в этом моём несколько авантюрном путешествии на Чёрное море, была вполне себе хорошенькой. С ней было очень приятно коротать время в пути.

Когда после утреннего туалета я вернулся на своё место, мой третий спутник, мужчина лет сорока — сорока пяти, тоже уже проснулся и спустившись с верхней полки, с полотенцем через плечо, так же направлялся в туалет. Лишь, появившийся глубокой ночью, наш четвёртый сосед, продолжал спать ( или делать вид, что спит) на своём месте.

— Андрей, садитесь завтракать, как говорят чем Бог послал! — сказала мне Бирута.

После завтрака мы, как- то не заметно разговорились. Вернее говорила в основном Бирута, а я в основном старался больше слушать и как говориться, мотать на ус. Я прекрасно помнил поговорку гласившую, что «слово серебро, а молчание золото». Особенно эта поговорка, была актуальна для меня, оказавшегося в столь не обычных условиях. И эти условия требовали от меня поменьше говорить и по больше слушать. По крайней мере в первое время, необходимое мне для более или менее полной адаптации к реалиям СССР, о которых я всё же имел пока больше теоретическое, нежели практическое представление.

Бирута рассказала мне, что её отец был москвичом, а мама происходила родом из Риги. Её будущие родители познакомились во время обучения в университете, после окончания которого Озолс- старший поступил в аспирантуру, и через три года защитил кандидатскую диссертацию. Семейная жизнь родителей Бируты по началу протекала хорошо. Но затем мало — по малу, стала давать трещины. В общем, когда Бирута училась в пятом классе её родители развелись и её мать уехала с дочерью обратно в Ригу. Однако в Риге, Бируте уже, привыкшей к жизни в Москве не понравилось. Несмотря на развод её родители сохранили хорошие отношения, поэтому она часто и по долгу общалась с отцом, особенно во время своих школьных каникул. Озолс старший женился во второй раз и у Бируты сложились очень хорошие отношения и со своей мачехой, для которой она стала буквально названной дочерью,тем более, что своих детей у неё не было.

В общем окончив среднюю школу в Риге, Бирута, решила пойти по стопам своих родителей и поступить на биологический факультет МГУ. Почти все годы обучения ( кроме самого первого) она прожила на квартире своего отца. Окончив университет с красным дипломом сразу же поступила в аспирантуру, в общем слушая её я всё больше убеждался, что познакомился с учёной девушкой, причём опыт общения с представительницами женского рода подобного типа, у меня был, не сказать, что бы очень большой. Однако общаясь со своей новой знакомой, я ещё раз сумел убедится, что обладаю способностью вызывать на откровенные разговоры подчас, даже совсем малознакомых мне людей ( особенно это касалось представительниц прекрасной половины человечества). Вот и сейчас, сколько я был знаком с Бирутой Озолс? Всего несколько часов. Но тем не менее она уже достаточно подробно рассказывает мне и о себе и о своей жизни.

Рассказав о себе моя новая знакомая совершенно естественно захотела узнать, что -то и обо мне. На её вопросы я старался отвечать скупо, тщательно следя за тем, что бы не брякнуть ничего лишнего. Да, родился и вырос в Красноярске, где и закончил техникум. Отслужил срочную службу, в танковых войсках ( хорошо, что я успел изучить свой новый военный билет). Последние два с половиной года работал по строительной части в Якутске (тут мне опять повезло,в том, что в 2009 году я побывал в Якутии и вообще поскольку давно интересовался этим регионом, то смог достаточно уверенно отвечать на вопросы Бируты). Решил подзаработать не много денег на будущее. Сейчас уволился и хочу сменить и место жительства и место работы. Как- то устал от севера и его красот. Хочется тёплого моря. Поэтому вот так, совершенно спонтанно, решил поехать в Старо- Таманск. Почему в Старо- Таманск? Главным образом потому, что там отдыхали знакомые и рассказывали об этом городе, много хорошего. Вот я и решил проверить их рассказы.

Выслушав меня Бирута со вздохом призналась в том, что тоже едет в Старо- Таманск, можно сказать наудачу. Она должна была ехать туда с подругой, но в последний момент та попала в больницу с аппендицитом, да не с простым, а с гнойным, и, что бы не пропадал её билет, Бирута решила ехать на море одна. Только вот теперь её терзают сомнения в том, правильно ли она поступила? В Старо — Таманске она не была ни разу, решительно не представляла, как и где там устроится, поскольку все её надежды были на более пробивную и инициативную подругу.

Я подумав, постарался успокоить её, сказав, что «язык он до Киева доведёт», и, что у меня имеется адрес одного домохозяйства, в котором, вполне возможно мы сможем найти приют, услышав эти мои слова Бирута, заметно успокоилась.

Поезд между тем шел по бескрайним российски просторам. Мне, вдруг, пришла в голову мысль, что сейчас в 1978 году, страна в которой я, оказался таким загадочны и не постижимым образом, ещё более бескрайняя и необъятная, чем Россия в начале двадцать первого века. Вот только её жители и понятия не имеют, что существовать этой стране, под названием СССР, осталось всего — на всего тринадцать лет. И по совершенно ясным причинам, лично я не стремился просветить их в этом вопросе. Я вообще прекрасно понимал, что для того, что бы выжить в этом новом для меня мире, и обстоятельствах, мне надо держаться по дальше о власть имущих и от всяких попыток изменить ход исторического процесса.

Поскольку делать после завтрака было решительно нечего, вытащил из своего рюкзака стопку приобретённой вчера прессы и решил изучить её более подробно, что бы получше узнать реалии, того нового мира, в котором мне предстояло теперь жить.

Увидев в моих руках номер «Огонька» Бирута оживилась:

— О- «Огонёк»! Так бывают хорошие кроссворды. Андрей, а вы не могли бы уступить этот номер мне? Я кроссворд по решаю. А то решительно нечем заняться!

— Да с удовольствием,- ответил ей я, протянув журнал. А сам погрузился в изучение газет.

Вопреки моим ожиданиям советские газеты, не были переполнены только славословиями в адрес партии и правительства. Нет, конечно хватало и славословий, но одновременно с этим я наткнулся на большое количество, как нейтральных, так и вполне себе критических статей и заметок. Вот чего не было в газетах 1978 года, так это хотя бы малейшего намёка на «желтизну» и погони за ложными сенсациями. Отсутствовали так же тошнотворные рассказы о жизни бесконечного числа «звёзд», которыми были так переполнены российские таблоиды начала двадцать первого века. Всё это не могло, конечно не нравится мне.

В «Советской Культуре» я наткнулся на статью рассказывающую о кино режиссёре Джемме Фирсовой ( о которой я не имел ни малейшего представления), как я понял из контекста она снимала документальные фильмы о Великой Отечественной войне.

Так же в купленных мною газетах много писалось о начале шахматного матча за звание чемпиона мира между Анатолием Карповым и Виктором Корчным. Так же из контекста я понял, что это была так же далеко не первая их встреча за шахматной доской. Фамилия Анатолия Карпова была не плохо известна мне, но кто такой Корчной, я так и не мог вспомнить, сколько не напрягал свою память. К сожаления шахматы, как вид спорта, никогда не входили в сферу моих интересов. Поразили меня нотки недружелюбия которые проскакивали в газетах при упоминании фамилии Корчного. Подумав, подумав я решил спросить об этом Бируту.

— Слушайте, Бирута, а почему таким не хорошим тоном в газетах пишут о шахматисте Корчном? Разве он в чём то провинился?

Девушка оторвалась от кроссворда в «Огоньке» и с недоумением во взоре посмотрела на меня.

— Я, что то не то спросил? — поинтересовался я.

— Андрей, похоже, что вы настоящий северный человек. Практически абориген. Корчной два года назад, отказался возвращаться в СССР после шахматного турнира в Голландии. Стал невозвращенцем. Естественно, что сейчас он проходит у нас по ведомству изменников Родины. Вы, что не знали этого?

— Да? — пробормотал я в ответ,- знаете Бирута, я как — то не очень слежу за большими шахматами. Думаю мне простительно.

В ответ раздалось хмыканье нашего соседа лежавшего на верхней полке, расположенной прямо надо мной.

Вечером поезд прибыл в Старо — Таманск. Я спустился по лестнице из вагона на перрон. Помог, сделать тоже самое Бируте ( у неё было удивительно мало вещей с собой, только одна спортивная сумка, правда довольно объёмных размеров), оказавшись на перроне, она вопросительно посмотрела на меня.

— Вот, что Бирута, нам кровь из носу надо попасть на улицу имени Чернышевского. Надеюсь, что там в доме номер сорок пять, мы сможем найти приют. Хотя бы временный. Есть здесь хотя бы одно такси поблизости? Или будем добираться общественным транспортом. Последнее, думаю не очень желательно. Ладно потопали, искать такси.

На улице Чернышевского мы оказались примерно через сорок минут. Подойдя к нужному дому я открыл калитку и оказался в просторном дворе. И первым кого я увидел в нём была вполне себе симпатичная женщина на вид лет сорока- сорока пяти.

— Видимо это и есть та самая Татьяна, о которой мне говорил дядя Володя. Ничего так из себя. Типичная казачка. Черноброва и черногрива. Лет двадцать назад вообще наверное знатной красоткой была.

Поздоровавшись я представился, представил мою спутницу и вежливо поинтересовался, не можем ли мы рассчитывать на постой в таком восхитительном месте, и у такой восхитительной хозяйки.

Татьяна ( а у меня уже не было никаких сомнений, что это была она) подошла к нам поближе, внимательно осмотрела нас и обратившись ко мне спросила:

— На постояльца одного моего ты сильно похож. На Володьку Константинова. Он у меня почти три недели угол с женой снимал. Позавчера только обратно к себе в Москву уехал. Ты ему не родственник часом?

— Не родственник, ни земляк, ни даже однофамилец. Так, как сдадите угол?

— Сдам, отчего не сдать. Условия рубль в сутки. А она,- и Татьяна кивнула головой в сторону Бируты,- кем тебе доводится? Жена или невеста?

— Увы, увы. Ни то и ни это. К моему большому сожалению. Случайная попутчица. В поезде познакомились. Вот решила на свой стах и риск, съездить к вам, в Старо — Таманск. Ну, а я в свою очередь не смог вот так просто бросить девушку в полном одиночестве.

«Угол» отведённый нам с Бирутой, оказался небольшой пристройкой, стоящей во глубине двора, в которой имелись две так же небольшие комнатушки. Кроме нас у Татьяны Петровны находились на постое молодя семья из Ленинграда и лесоруб- отпускник из Архангельской области. Преимущество дома в котором мы остановились заключалось ещё и в том, что от него было не далеко ( всего где то полкилометра) до пляжа. Правда, пляж этот был «дикий», галечный, а пляж ' по культурнее' находился значительно дальше, но я сказал хозяйке, что лично меня вполне устраивают и такие условия.

Наскоро перекусив я вышел во двор, где познакомился с Ириной и Олегом, молодой семьей из Ленинграда, которая приехала провести у моря свой медовый месяц. Третьего постояльца мужественного архангельского лесоруба, пока, что — то не было видно.

Стоял тёплый южный вечер, собственно даже не вечер, а ночь, поскольку на юге темнеет быстро. Я прошёлся по двору и мою голову посетила мысль, сходить на этот самый дикий галечный пляж, что располагается совсем не далеко от дома в котором я расположился. Подумав ещё не много я решил пригласить Бируту, составить мне кампанию в этой прогулке.

Я вернулся в пристройку в которой было отведено нам место и подойдя к двери комнаты Бируты постучал в неё. Услышав ответ, я вошёл в комнату.

— Бирута, — обратился я к девушке,- а не хочешь ли ты сходить вместе со мной, на этот самый дикий пляж, что по словам нашей хозяйки, находится совсем не далеко? Так сказать разведать обстановку?

— Ой. Я не знаю. Наверное уже поздно,- ответила она мне.

— Ну не так, что бы и поздно. А главное на улице очень тепло. Не знаю, как тебе, а мне лично спать совершенно не хочется. Пока во всяком случае. Так, что не знаю как ты, а я непременно пройдусь. Может быть даже и искупаюсь. Полагаю, что вода в море сейчас тёплая.

— Ну хорошо, ты меня уговорил, мужественный северный человек. Только мне надо надеть купальник. Кто знает может быть и я решусь, вслед за тобой окунутся в море. Так, что выйди пожалуйста и ожидай меня во дворе. Хорошо?

Я кивнул головой в знак согласия и вышел из комнаты Бируты, не забыв, прикрыть за собой дверь.

До пляжа мы дошли быстро. Он и в самом деле находился не далеко от того дома, в котором мы остановились на постой. Вступив на гальку я снял кроссовки и дальше пошёл босой. Обернувшись к шедшей за мной девушке я сказал:

— Бирута, разувайся. По моему по гальке лучше всего идти босым.

— Не люблю, гальку,- ответила она мне,- люблю песок и сосны. Как у нас в Латвии.

— Ну, а, что же ты тогда здесь, а не где — ни будь у себя, в Лиепае или Вентспилсе?

— Увы, там сейчас холодно. Вернее холоднее чем здесь. А мне, что -то очень захотелось тепла. Поэтому я здесь в Старо — Таманске.

В ответ я лишь пожал плечами. Подойдя почти к самой кромке прибоя, я остановился и стал раздеваться. Бирута молча смотрела как я стаскивал с себя джинсы, а затем и футболку и наконец спросила:

— Ты, что действительно собрался лезть в воду?

— Да, конечно. А, что тебя так смущает?

— Но уже совсем темно!

— Ну и что?

— А ты не боишься заблудится?

— Где в море? А с какой это стати? Ну, что ты со мной или останешься на берегу?

— Нет. Я лучше пока останусь.

— Хорошо, оставайся. Тогда доверяю тебе охранять свою одежду. Справишься?

— Постараюсь, справится, северный человек!

Я хмыкнул в ответ и стал заходить в воду. Поднимался довольно сильный ветер, на море усиливалось волнение, конечно лучше всего было не рисковать, купаться в такую погоду, да ещё в наступившей полной темноте, но уж очень мне захотелось погрузится в море.

Я отплыл уже далеко от берега, когда, наконец решил остановится и перевернувшись на спину, лёг на воду. В моей голове лениво текли мысли. Вроде бы мои первые полтора дня в этом времени прошли вполне себе удачно. Меня никто не разоблачил, и ни в чём не заподозрил. У меня сложилось впечатление того, что мне пока вполне удачно удаётся вписываться в советскую жизнь, знакомую мне больше по чужим рассказам. Хотя если разобраться с момента исчезновения СССР с карты мира, прошло не так уж и много времени, и вряд ли привычки и шаблоны по которым люди живут и действуют, сильно поменялись. Поэтому я вполне рассчитывал быстро и без больших проблем вписаться в реальность 1978 года. Но с другой стороны меня поджидало и не мало трудностей. Работа, жильё, прописка все эти проблемы мне необходимо было решать и решать по скорее. Причём ехать к примеру в Красноярск по целому ряду причин мне было совсем не желательно. В общем не смотря на весь свой оптимизм, я предвидел впереди не малые трудности, связанные с легализацией своего положения. Всё — таки вчера в СССР появился новый человек, которого раньше не было в этой стране.

— Ладно,- подумал я,- купаемся, загораем, отдыхаем. Расслабляемся одним словом. О трудностях и сложностях, будем думать потом. Всё равно советчиков мне не найти. Вряд ли у кого- ни будь, есть такой же опыт. За Бирутой, что ли приударить? Девчонка она ничего. Симпатичная на лицо, и фигура у неё очень даже не плохая. И в общении она простая, ни какая — то там принцесса на горошине. Никакого гонора.

Полежав ещё на спине, я заметил, что волнение на море мало, по малому усиливается. Решив возвращаться обратно, я развернулся и поплыл по направлению к берегу.

Однако быстро вернутся обратно на пляж мне не удалось. За те двадцать минут, что я пробыл в воде, волнение на море значительно усилилось и мне пришлось буквально перекатываться с волны на волну. В довершении всего неподалёку от берега я попал в довольно сильное течение, которое начало относить меня в сторону, не взирая на все мои усилия.

В конце концов, мне всё же удалось пристать к берегу, но это произошло уже за пределами пляжа. Берег на который я выбрался был усеян крупными валунами и мне пришлось прыгать с одного, на другой валун, рискуя в любой момент либо упасть, либо провалится в расщелину между камнями. А подобные вещи, когда они происходят ещё и в полной темноте, подчас чреваты серьёзными травмами.

Так перепрыгивая с валуна, на валун я наконец добрался до начала пляжа. Спрыгнув с последнего валуна на землю, я быстро зашагал по гальке.

Пляж оказался достаточно протяжённым, я всё шёл и шёл по нему, но никак не мог найти то место на котором оставил свою одежду. Не было и никаких следов Бируты.

Я уже начал думать, что промахнулся в темноте и прошёл мимо, как вдруг заметил впереди себя, сложенную в кучку одежду. Подойдя к ней я узнал свои джинсы, футболку и кроссовки. Но самое интересное, что вокруг не наблюдалось ни малейших признаков присутствия Бируты Озолс.

Приглядевшись я заметил метрах в двадцати впереди ещё одну кучку одежды. Подойдя к ней я узнал футболку и шорты в которые была одета Бирута. Но её самой не было и следа.

Пожав плечами я сел на гальку и стал ожидать появления своей спутницы и соседки, подумав о том, что по сути мы знакомы меньше суток, но тем не менее общаемся друг с другом так, как будто знаем друг друга уже не одну неделю. Судя по всему Бирута была лёгкой в общении и компанейской девушкой.

Минуты шли за минутами, но моя спутница всё не появлялась. Я уже начал волноваться, как до моего слуха донёсся плеск воды, я всмотрелся вперёд и заметил торчащую из воды голову плывущего человека.

Это была Бирута. Через несколько минут она уже выходила из воды на пляж.

— Ничего, себе ты плаваешь! — сказал я ей,- честно говоря, ожидал, что ты тихо сидишь на берегу, и караулишь одежду. А ты вместо этого вон куда заплыла! И не страшно было?

— Нет. Не страшно. У меня, что бы ты знал первый разряд по плаванию. А ты тоже не плохо плаваешь. Не смотря на то, что северный человек.

— Ну северный я очень относительно. Что бы ты знала, Красноярск расположен значительно южнее и Москвы и Латвии. Так, что я скорее южный человек.

— А я кстати бросила занятия плаванием. Хотя меня перспективной считали.

— Это почему?

— Надоело. Постоянно в общественном транспорте меня за парня принимали. Из за ширины плеч. Мне это было очень не приятно… Стоишь, так стоишь, а тебе и говорят сзади:- парень передай деньги на билет. Обидно! А ты каким спортом занимался? Я ещё в поезде заметила, что мускулатура у тебя ого-го. Красивая!

— Да так, борьбой немного,- довольно уклончиво ответил я девушке ( на самом деле в том другом времени я был кандидатом в мастера спорта по самбо).

Бирута подошла ко мне и мы некоторое время всматривались в море, на котором всё усиливалось и усиливалось волнение. В принципе если бы не оно, то можно было бы провести в воде ещё больше времени. Но техника безопасности, есть техника безопасности. Всё таки купаться в море, на котором присутствует уже вполне себе приличное волнение, да ещё в ночное время, не самое разумное дело.

Я поднял с земли круглую гальку и, что есть силы запустил её в набегающую на берег волну. Прислушался услышу ли я всплеск, но не услышал ничего, кроме грохота разбившейся о берег волны, затем обернулся к Бируте и спросил её:

— Ну,что пошли обратно? Купаться наверное больше не стоит? Видишь какие волны! Как бы ночью не было шторма.

Бирута ничего не ответив мне пошла вдоль кромки прибоя. Мне не оставалось ничего другого как последовать за ней.

Через несколько сот метров мы уткнулись в нагромождение валунов, которые и с этой стороны ограничивали этот дикий пляж. Бирута посмотрела на них, а потом легко взобралась на лежащий перед ней валун.

— Вообще то я бы не советовал тебе, лазить по ним. Можно запросто споткнутся, — заметил я ей.

Но девушка ничего не ответив мне, перескочила на следующий валун, затем на другой и вот уже я с трудом различал её фигуру в окружающей нас густой темноте, южной ночи.

Я уже совсем потерял её из виду как вдруг до меня донёсся вскрик, а потом голос Бируты:

— Андрей! Помоги мне!

Чертыхнувшись я полез на валуны. Как видно с девушкой случилось, что то чрезвычайное раз понадобилась моя помощь.

Мои опасения оправдались. Оказывается левая нога Бируты провалилась в узкую щель между двумя валунами и как она не старалась она не могла освободится из этой западни. Ко всему прочему по её словам нога как — то очень неудачно подвернулась и теперь попытки освободить её сопровождались просто на просто невыносимой болью.

Мне пришлось изрядно попотеть прежде чем удалось освободить левую ногу Бируты из этого каменного зажима. Но на этом наши проблемы не закончились. Как только девушка попробовала наступить на свою освобождённую ногу, как она сразу же ойкнула и едва ли не в полный голос выругалась по латышски.

— Что больно? — спросил я у неё.

— Ступить не могу. Боюсь, что левая нога всё.

— Эх говорил я тебе! А ты не послушалась. Но ладно, что уж теперь. Давай опирайся на меня и пошли по — тихоньку.

Кое как мы доковыляли до пляжа. Там Бирута села на усыпанную галькой землю и попыталась рассмотреть повреждённую ногу. Впрочем сделать это из за отсутствия освещения было очень затруднительно.

— Она, соскользнула с валуна, да ещё как — то очень не удачно подвернулась при этом,- жаловалась она мне,- чёрт! — и она ойкнула, попытавшись опереться на травмированную конечность.

— Идти, самостоятельно, как я посмотрю, ты вряд ли сможешь,- произнёс я озабоченным тоном.

— Подожди, я попробую, Ой! Ой! Ой!- каждая попытка Бируты опереться на левую ногу неизменно сопровождалась новыми вскриками. В конце, концов она прекратила их и сев на землю сказала мне:

— Давай посидим и подождём. Может быть минут через десять мне станет по легче.

Однако и через десять минут моей спутнице легче не стало. Похоже, что с её ногой случилось, что — то серьёзное. Сильная боль не давала ей ни какой возможности опираться на неё при ходьбе. В конце, концов Бирута села на землю, вытянув повреждённую ногу и затейливо выругавшись по — латышски произнесла:

— Всё. Идти я не могу. Осталось попытаться добраться до дома ползком. Или прыгая на одной ноге. И, какой чёрт понёс меня на эти проклятые валуны!

— Ну сделанного не воротишь, а скакать на одной ноге, равно как и ползти тебе всё же не придётся. Думаю, что с моей помощью тебе всё же удастся избежать вариантов подобного рода.

Опираясь на меня Бирута всё же сумела дойти до места нашего ночлега. Когда мы оказались в её комнате, она доковыляла кое как до своей кровати, села на неё с и стала рассматривать свою травмированную ногу, я тоже подошёл по ближе и всмотрелся в неё. Вид пострадавшей ступни мне как -то не понравился. Она уже здорово отекла и судя по всему любое прикосновение к ней причиняло девушке сильную боль.

— Ну вот! — плачущим голосом произнесла Бирута,- не дай Бог, перелом. Что я тогда буду делать? Это называется съездила отдохнуть к морю.

— Главное не надо только так страшно ругаться по латышски,- сказал я в ответ,- я конечно не понимаю слов, что ты произносишь, но мне почему то кажется, что они очень страшные. А насчёт твоей ноги, дай — как я посмотрю.

— Ты, что врач? — с недоверием в голосе спросила меня Бирута.

— Нет,что ты даже не фельдшер. Да, что там фельдшер. Даже и не медбрат.

— Тогда, что ты будешь смотреть? Тут специалист нужен. Придется мне утром вместо пляжа, ползти в больницу. Ещё не известно, как мне это удастся!

— Ну насчёт завтра, не беспокойся. Неужели, тебя бросят одну? Ползти тебе никуда не придётся. В крайнем случае раздобудем машину и отвезём тебя куда надо. А ногу свою всё таки дай.

Я сел рядом с девушкой, взял её ступню в свои ладони и не сильно нажал на неё. В ответ раздалось ойканье и какое то непонятное мне латышское слово.

— Ой, Андрей, извини! Это у меня нечаянно вырвалось!

— Не извиняйся. Во — первых, мне понятно твоё состояние, а во — вторых, я совершенно не знаю латышского языка. Ни единого слова.

Вид ступни мне сильно не понравился. Она отекла и судя по всему дела с ней обстояли достаточно серьёзно. Я закрыл глаза и сосредоточился, стараясь представить себе, то, что как бы формирую внутри себя сгусток энергии. Как только я почувствовал, что мне удалось сформировать его, я сразу же в начале тонкой, а потом всё более и более расширяющейся струйкой стал направлять её в ступню Бируты, которую всё это время держал в своих ладонях.

В начале я ничего не ощущал, но затем почувствовал всё усиливающиеся покалывание в кончиках своих пальцев. В этот момент до меня донёсся встревоженный голос Бируты:

— Андрей! Алло, Андрей! Что ты делаешь?

Я никак не ответил на этот её вопрос продолжая держать в своих ладонях её ступню. Я подал свой голос, лишь тогда, когда почувствовал, что Бирута пытается мягко вырвать свою ступню из моих рук.

— Не шевелись!

Спустя несколько минут я уже сам выпустил её ногу из своих рук и открыв глаза ( первое, что я увидел было лицо девушки, на котором было написано сильное недоумение) сказал Бируте:

— Ну ка давай попробуй опусти свою ногу на пол.

Бирута всё с таким же недоумевающим выражением лица, последовала моему совету и опустила ногу на пол. Затем она полностью встала с постели и сделала пару шагов, опираясь в том числе и на повреждённую ступню.

— Ой! Не больно! Вернее, почти не больно! А как ты сделал это? Ты что, как его — экстрасенс?

— Ты сегодня поосторожней опирайся на эту ступню, — сказал в ответ ей я,- а лучше вообще ложись спать. А завтра утром видно будет. Что боли стало по меньше — это конечно хорошо. Только вот отёк никуда не делся. Так, что вполне возможно, что тебе придётся завтра к врачу пойти. Понятно?

Утром я встал пожалуй раньше всех постояльцев. Выглянув на улицу, убедился, в том, что дувший всю ночь сильный ветер наконец утих, и судя по всему, начавшийся день обещает быть очень и очень хорошим.

Пройдясь по двору, я решил, что лучше всего будет сходить на пляж и таким образом начать свой день с морского купания. Прихватив с собой полотенце, я вышел на улицу и двинулся в направлении галечного пляжа, на котором я и Бирута, минувшим вечером, не особенно удачно провели время.

Оказавшись на пляже я убедился, что от вчерашнего волнения на море не осталось и следа. Напротив царил совершенно мёртвый штиль, и водная поверхность была ровная как стол. Я подумал, что сейчас, пожалуй, самое время для купания. Тихо, а самое главное нет народа. Хотя в этом своём утверждении я ошибался. Приглядевшись я заметил метрах в двухстах слева от меня, расположившуюся, сидя, прямо на гальке, человеческую фигуру. Судя по одежде ( лёгкий сарафан бежевого цвета) — эта была женщина.

Я пошёл по направлению к ней и когда мне оставалось до неё уже совсем ничего, она очевидно полностью ушедшая в созерцание спокойной морской глади, наконец то услышала мои шаги и обернулась в мою сторону. Я подошёл уже совсем близко и поэтому смог разглядеть её лицо. Оно оказалось знакомым мне. Это лицо я видел совсем не давно, и хотя я не могу похвастаться отличной памятью на лица, оно почему — то запомнилось мне очень и очень хорошо.

— Варвара краса, длинная коса,- пробормотал я еле слышно, -наконец то мне встретилось первое хоть немного знакомое в этом времени лицо.

Очевидно женщина либо обладала очень острым слухом, либо сумела заметить движение моих губ, в любом случае, я заметил мелькнувшую на её лице гримасу лёгкого недоумения.

Я подошёл к ней ещё ближе и услышал её голос:

— Владимир? Но ты же должен был уехать ещё позавчера. Что-то случилось?

— Спешу заверить вас, что меня зовут не Владимир, а Андрей. Андрей Галкин к вашим услугам! И я только — только приехал в этот чудесный город. Вчера вечером. А вот сегодня утром решил прогуляться по окрестностям,- ответил ей я. Вот зашёл на этот занятный пляж. Кажется он дикий?

Говоря это я внимательно смотрел на лицо Варвары Панфёровой молодого, но подающего большие надежды врача — онколога, внучки и дочери академиков, которой не суждено было оправдать возложенных на неё надежд. Поскольку менее чем через полгода она пропадёт без вести и больше никто и никогда не получит никаких сведений о её судьбе. Варвара безусловно была «красой» ( фото увиденное мною в интернете верно передало её внешность), но ' красой, без длинной косы', стрижка у моей новой знакомой была короткой ( как на том же интернет — фото).

— Какая интересная женщина, — подумал я, смерив Варвару взглядом с головы до ног,- а фигурка очень даже и ничего. И такая мрачная профессия! Врач- онколог! Брр! И главное не замужем. Интересно почему? Насколько я помню по рассказам и родителей и прочих родственников, в это время женились и выходили замуж значительно раньше чем в двадцать первом веке. Нет, женщины — карьеристки, отбросившие ради карьеры и детей и замужество встречались и здесь, но всё же не в таком количестве, как тридцать лет спустя. Для начала будущего столетия фигура деловой женщины, эмансипе, особенно в больших городах, станет вполне привычной, а здесь она была значительно менее распространённой, по крайней мере насколько я мог судить по той информации, которая имелась в моём распоряжении.

Панфёрова продолжала внимательно смотреть мне в лицо. Затем она произнесла:

— Извините, но кажется я обозналась. Знаете вы очень похожи на одного человека, с которым я познакомилась, совсем не давно, здесь в Старо- Таманске. Он тоже москвич, приехал сюда с женой. Его зовут Владимир. Но позавчера он должен был уже уехать, обратно. К себе домой. И вдруг вы. Знаете вы просто поразительно, похожи на этого моего знакомого. Просто поразительно! Вы часом не родственники? Его зовут Владимир Константинов.

— Нет. Извините, но у меня родственников — москвичей не имеется. Я сибиряк. Родом из Красноярска. А насчёт того, что похож на одного вашего знакомого… Вы про теорию двойников слышали?

— Что это за теория? — Варвара с большим интересом посмотрела на меня.

— Да она в общем то проста. Суть её заключается в том, что у каждого из нас имеется свой двойник, то есть человек, очень и очень похожий на нас. Как брат- близнец. При этом он не является нашим кровным родственником. И таких двойников может быть даже несколько. Так, что удивительного в том, что я похож на какого- то вашего знакомого нет ровным счётом ничего.

— Нет, мне не доводилось слышать про такую теорию,- ответила мне Панфёрова,- но на мой взгляд она не лишена толики здравого смысла.

— Итак меня зовут, Андрей,- вновь представился я своей новой знакомой,- а как зовут вас

— Меня зовут Варвара.

— По моему сейчас это имя не сказать, что бы встречается часто.

— Возможно. Меня назвали в честь бабушки. Она очень хороший человек.

— В этом я даже не сомневаюсь. У такой прелестной женщины, как ты, может быть только замечательная бабушка! Ну, что Варвара, будем купаться?

Она ничего не ответила мне, смотря на меня, пока я раздевался, чуть склонив голову на бок.

— А тебе не кажется, что вода ещё холодна для купания? — наконец спросила меня она.

— Ну я человек закалённый. Так, что простуды не боюсь. Ты кстати как здесь? Дикарём или по путёвке?

— По путёвке. В пансионате медицинских работников. Он не далеко отсюда.

— И как я понял, ты являешься медицинским работником?

— Ты совершенно правильно всё понял. Я врач.

— И какова же твоя специализация? Если не секрет конечно.

— Ну какой там секрет. Я онколог.

— Бррр,- всем своим видом я изобразил удивление,-такая красивая женщина и вдруг онколог

— А, что тебя честно говоря, так смущает в этом? Или только не красивые женщины могут быть онкологами?

— Просто от слова онкология веет такой тоской и безнадёгой. Как — то это всё мрачно.

— А медицина вообще часто очень не весёлое занятие. Это, что бы ты знал.

— Ладно, не буду спорить. Как говорится тебе виднее. Насколько я понял ты специально приходишь сюда в такую рань, что бы в одиночестве полюбоваться морем.

— Да, ты совершенно прав. Именно так я и делаю. Почти каждое утро. Знаешь я жаворонок, просыпаюсь рано. Ну, что ещё мне делать, когда вокруг все ещё спят? Вот поэтому я тихо встаю и иду к морю. Я так делаю, практически каждое утро. Часто бываю здесь и вечером. Мне очень нравится и это место и этот пляж, и вид который открывается отсюда.

— Правильно,- подумал я,-дядя Володя так же познакомился с Панфёровой. На этом же пляже. Только это было вечером. Он с женой пошли посмотреть на заход солнца. И встречались здесь с Варварой. А вчера вечером её здесь не было.

— Ну хорошо, и пляж и вид который открывается с него действительно очень замечательны, — сказал вслух я,- но вот купаться ты будешь?

Варвара отрицательно замотала головой.

— Нет. Не буду. По моему всё же пока, не очень тепло для купаний.

— В по моему ты зря боишься. Мне кажется, что мы могли смотреться в воде очень красивой парой. Если ты конечно умеешь плавать.

— Плавать я умею, не беспокойся. И может быть умею получше некоторых, — ответила мне Варвара и вновь склонила на бок свою голову.

— Умеешь, умеешь, я даже не сомневаюсь. Но пока ты не демонстрируешь мне это своё умение, посторожи пожалуйста, мою одежду, пока я окунусь. Идёт?

Отплыв на порядочное расстояние от берега, я улёгся на спину, и уставился в голубое, безоблачное небо. Созерцая простирающийся надо мной небесный свод, я вдруг подумал, что совершенно не случайно пожаловал сегодня рано утром на этот пляж. Я прекрасно помнил рассказ своего дяди о его знакомстве с Варварой Панфёровой и конечно пришёл сегодня сюда, имею одну подсознательную цель,самому встретится и познакомится с ней. Слишком уж заинтересовала меня и она сама и её трагическая судьба, ещё там, в 2013 году.

— Ты идиот, Соломатов,- лениво думал я,-ты, что хочешь стать спасителем этой Варвары? Но ты, же во- первых, ничего не знаешь, как и при каких обстоятельствах она исчезла, во- вторых, не понятно, что для этого надо сделать, а в- третьих, в- третьих, ты не в том положении, что бы кого то там спасать. Тебе учитывая ту ситуацию в которой пребываешь, надо не делать резких движений и надо вести себя тише воды и ниже травы. Организация разного рода спасательных мероприятий, явно, не самый лучший вариант твоих действий. Да и, что ты можешь? Прикинутся ясновидящим и предупредить Варвару? Хорошо будет если она, после этого твоего предупреждения, просто сочтёт тебя сумасшедшим. А может быть кое- что и похуже. Вроде её родной отец занят в каких — то там секретных исследованиях по бактериологической части, а следовательно и он сам и его семья находятся под плотным колпаком КГБ. Из всего этого следует одно- тебе надо держаться от этой самой Варвары, как можно дальше. А ты словно бы нарочно нарываешься! Как будто тебе мало истории с генералом Медведевым.

Полежав и поразмышляв так, минут пять, я перевернулся, нырнул в воду, затем выбрался на поверхность и осмотревшись по сторонам поплыл назад к берегу.

Когда я выбрался на берег, увидел, что Варвара Панфёрова, так и сидела на том же самом месте, где я застал её, когда я пришёл на пляж.

Подойдя к своей одежде я с удовлетворением произнёс:

— Вижу, что всё в целости и сохранности. Благодарю тебя, Варвара!

— Совершенно не за, что. Я же не могла допустить, что бы ты разделил участь Ивана Бездомного!

— Это ты о чём? Вернее о ком?

— Ты, что не читал Булгакова?

— А, ты об этом! Конечно читал.

— Тогда, что спрашиваешь?

В ответ я лишь мог пожать плечами. Не мог же я сказать своей новой знакомой, что это для них ' Мастер и Маргарита' является практически культовой книгой, а для меня и моего поколения в целом, она просто одна из многих ( хотя и одна из самых талантливых и любимых).

Пока я вытирался полотенцем, Варвара не отрываясь смотрела на меня.

— Как, вода? Не слишком холодная? — спросила, наконец, она.

— Ты знаешь, не очень. Вполне себе хорошая вода. Зря ты не составила мне кампанию. Такие вещи очень бодрят. Дают заряд энергии на целый день!

Варвара усмехнулась мне в ответ.

— Ну может быть в следующий раз и составлю. Если он будет, этот следующий раз. А пока мне пора. В моём пансионате уже наступает время завтрака. Мне как- то не очень хочется провести утро на голодный желудок. Так, что всего хорошего, Андрей!

Провожая в взглядом удаляющуюся Варвару ( и еще раз оценив её фигуру) я сказал сам себе:

— Интересно, что же всё — таки произошло или вернее всего произойдёт с тобой Варвара — краса?

Вернувшись с пляжа на улицу Чернышевского, первым кого я встретил во дворе была Бирута Озолс. Она быстро подошла ( почти подбежала) ко мне и радостно выдохнув сказала:

— Андрей, это настоящее чудо. Я сегодня поднялась, и представь себе в ноге ни малейшей боли. А вчера я не могла ступить на неё! Это чудо, честное слово чудо! И отёка нет совершенно! Как ты это сделал? Честно говоря я ничего не пойму.

— Да никак, ловкость рук и никакого мошенничества.

— Ну, а если без шуток?

Услышав этот вопрос я буквально закатил глаза. Ну вот откуда я знал, как это у меня получается?

— Слушай, а ты наверное самый настоящий экстрасенс,- продолжала теребить меня Бирута,- вчера я это так, только в шутку предположила это, а сегодня уверена, ты экстрасенс! Знаешь, а я впервые в жизни вижу, настоящего экстрасенса!

— Я рад за тебя,- произнёс я в ответ,- только прошу быть всё- таки выдержанной. И не так активно делится с окружающими своей радостью. Во избежание не нужных расспросов и досужих разговоров.

— Ой! — Бирута поднесла свою ладонь ко рту,- ты знаешь… Я об этом как- то не подумала. Утром думала сначала, вот не дай Бог, у меня, что -то серьёзное! Получится не отдых, а не пойми, что, на костылях на пляж идти придётся. А как встала смотрю- нога не болит, отёка нет, вообще всё так, как будто ничего не было. Ну я на радостях, когда во двор вышла, увидела Ирину и Олега и всё им рассказала. Правда мне показалось, что они мне не очень то и поверили.

— Хорошо, если это так, подумал я про себя, — не хватало ещё лишнего внимания к моей скромной персоне,- но ответить Бируте ничего не успел, поскольку во дворе показался наш третий сосед, тот самый мужественный архангельский лесоруб.

Это был парень примерно моего возраста, голубоглазый и русоголовый. В общем типичный помор.

— Сергей,- представился он, протянув мне руку,- Онега. Архангельская область.

— Андрей,- ответил я ему,- Красноярск, Якутск.

— Это как? — поинтересовался Сергей.

— Ну как. Обыкновенно. В общем то. Родился и вырос в Красноярске, работал и жил последние пару лет в Якутске. По строительной части. А это Бирута. Бирута Озолс. Мы в поезде познакомились. Я как и она в первый раз сюда ехали. Можно сказать на удачу.

— Не, я второй год у Татьяны останавливаюсь. У неё здесь хорошо. Потом постоянным постояльцем она скидку даёт. Тут кстати до тебя был Володька Константинов, с женой Ритой. Из Москвы. Уехал, три дня назад. Я смотрю ты на него здорово похож. Как будто вы с ним родные братья.

В ответ на это я лишь в очередной раз пожал своими плечами. Мол мало ли кто на кого похож. Не буду же я говорить всем, что Владимир Константинов мой родной дядя по матери. Правда пикантность ситуации заключается в том, что в этом времени меня, что называется ещё «в проекте не было» ( подробность которую и вовсе не надо никому было знать).

Сергей оказался нашим добрым проводником и отвёл нас в расположенную неподалёку «очень не плохую» по его словам блинную, в которой можно было очень не дурно позавтракать за вполне себе умеренную цену.

Блинная и предлагаемый ею ассортимент, и в самом деле оказался в целом не плох. После завтрака настало время, отправится на пляж и Сергей так же вызвался быть проводником на Центральный пляж Старо — Таманска.

Во второй половине дня я и Бирута возвращались обратно с Центрального пляжа. Прямо скажу мне он совершенно не понравился. Угнетало просто таки огромное количество народа скопившееся на узкой песчаной полосе. На пляже буквально не было яблоку упасть.

— Надо будет ходить на этот самый дикий, галечный пляж. Да, там имеется сильное течение. Которое может запросто унести чёрте куда, но если учитывать этот фактор, то там можно очень здорово поплавать. А главное там явно нет и не будет такого огромного количества народа. А безо всяких там шезлонгов вполне себе обойтись можно. Впрочем на Центральном пляже их тоже все разбирают, к часам восьми утра,- такие мысли посещали мою голову. Пока я и Бирута искали какое -ни будь местечко, где можно было более или менее прилично пообедать. Девушка в довершении всего довольно сильно обгорела на южном солнце и грустно вздыхала, говоря, что её отдых у моря, как — то не задался с самого начала. Сначала вот травма ноги, а теперь и солнечные ожоги, которые теперь гарантированно не позволят ей загорать и купаться минимум несколько дней.

— Не плачь, Бирута,- успокаивал я её.- следующий раз умнее будешь. На валуны больше не полезешь, и на солнце сразу часами лежать не станешь. И заметь, в обеих случаях, я тебя предупреждал. А ты, что? Послушалась? Как же! И итог твоего не послушания всегда один и тот же.

— Ну Андрей, я всегда теперь буду слушаться тебя! А ты не сможешь сделать с этими ожогами, тоже самое, что и с вывихом?

— Сами пройдут, — ответил ей я, — не бог весть какие страшные ожоги. Облезешь конечно вся, но и только. Так, что потерпи. А вон кажется кафе. Пошли быстрее, мне есть здорово хочется.

Мы прибавили шагу и тут словно влекомый каким то чувством, я посмотрел на противоположную сторону не широкой улицы и сразу же столкнулся с направленным на меня взглядом Варвары Панфёровой, Рядом с ней стоял в пол оборота ко мне какой то молодой мужчина, чей профиль, показался вдруг мне очень знакомым.

Вечером уже перед самым заходом солнца я решил вновь посетить дикий, галечный пляж. На котором я сегодня утром встретил Варвару Панфёрову. В общем я не обманывал себя, мне хотелось видеть её ещё и ещё. И кроме того меня как то, вдруг встревожил, тот показавшийся мне знакомым, молодой мужчина, с которым я увидел её сегодня в городе.

Бирута под вечер расхворалась, её ожоги сильно разболелись. И она, обмазавшись купленным в городе, специально для этой цели кефиром, улеглась в постель. Поэтому навестить галечный пляж мне предстояло одному.

Когда я пришёл на ставшим уже знакомым, мне место, солнце начало нижним краем своего диска заходить за горизонт. Осмотревшись по сторонам я убедился, что пляж был пуст.

Едва сдержав разочарование, я быстро разделся, зашёл в воду, нырнул и вынырнув, поплыл вперёд.

На этот раз я наверное поставил личный рекорд по своему заплыву вперёд. Наконец несколько под устав я перевернулся на спину и раскинув руки и ноги привычно улёгся на воду. Сегодня было совершенно безветренно, почти никакого волнения и я мог лежать на поверхности воды столько, сколько захочу.

Солнце уже полностью скрылось за горизонтом и вокруг меня стала быстро сгущаться тьма южной ночи. Я перевернулся со спины на живот и быстро поплыл по направлению к берегу.

Сегодня мне удалось избежать попадания в течение, которое вчера так далеко оттащило меня от пляжа, но поскольку я заплыл сегодня значительно дальше чем вчера, то сумел подплыть к берегу уже в совершенно густой тьме.

— Темнота такая густая, и такая осязаемая, что её буквально можно резать ножом, — вдруг подумалось мне,- нет, всё — таки южная, а особенно тропическая ночь, это, конечно, что то.

Выйдя из воды и ступив на берег, я направился к тому месту, на котором оставил свою одежду. Подходя к нему я увидел сидящую возле моей одежды человеческую фигуру.

— Кто бы это мог быть? — подумал я,- вообще то скорее всего, по всем признакам, это должна быть она. Вот и проверим сейчас мою интуицию, насколько она верна.

— Ты очень рискуешь Иван Бездомный, оставляя вот так свою одежду, без какого — то присмотра,- раздался уже знакомый мне женский голос,- хотя здесь вроде бы и тихо и безлюдно, но всякое может быть. В один прекрасный момент ты можешь выйти из воды и обнаружить вместо своих фирменных джинсов и кроссовок какие — ни будь обноски. И хорошо если обноски. Ты можешь вообще ничего не обнаружить. И придётся тебе идти до дома босым и в плавках. Тебе кстати далеко идти отсюда?

— Да не особенно. На улицу Чернышевского. Это не далеко отсюда.

— Да, мне это известно. Кстати мой знакомый на которого ты так похож, тоже проживал с женой на этой улице.

— Представь себе и это мне так же известно. Моя домохозяйка уже известила меня об этом.

— То есть ты со своей девушкой, остановился по тому же адресу, по которому останавливался очень похожий на тебя, внешне, Володя Константинов? Прелестно! А вот теперь интересно было бы высчитать степень вероятности такого события. Когда некто очень похожий, но при этом проживающий в совершенно другом конце страны человек, приезжает в Старо — Таманск и останавливается по одному и тому же адресу и практически в одно и тоже с ним время. По моему такая вероятность не очень велика.

— Не знаю. Я не математик. И вообще я приехал сюда отдыхать, загорать и купаться в море. А всякие там вероятности, и их расчёт говоря честно, занимают меня мало. И хочу спросить, какая такая у меня имеется девушка?

— Ну, как какая, Иван Бездомный? Та самая с которой ты шёл сегодня возле кафе Тамань. Кстати там очень не плохо кормят, и обслуживание тоже довольно не плохое. Во всяком случае случаев этого нашего общепитовского хамства, лично я, там не встречала.

— А-а-а, ты об этом! Ну это не моя девушка. Это Бирута Озолс. Мы с ней знакомы всего два дня. Познакомились в поезде. Она ехала сюда из Москвы, а я подсел в Величанске. Ну и оказались в одном купе. А потом выяснилось, что и я и она, впервые едем в Старо- Таманск. Такие авантюрные поездки, с нашей стороны. Так- то Бирута, девушка конечно симпатичная. Но она не моя девушка. Хотя да, сегодня мы гуляли по городу вместе.

— Не оправдывайся Иван Бездомный, мне в общем то всё равно, твоя или не твоя девушка эта самая Бирута Озолс.

В голосе Варвары время от времени явно проскальзывали этакие игривые нотки. Я постарался ответить ей тон в тон.

— Но во общем то как я понял, ты тоже была в городе не одна, а со своим молодым человеком.

— C кем? С каким молодым человеком? Ты шутишь?

— Ну, как с каким. С таким, с каким ты так увлечённо беседовала.

В этот момент я подошёл практически вплотную к Варваре и совершенно отчётливо заметил, как по её лицу, после моих слов, пробежала тень.

— Нет, Андрей, ты не прав. Этот, молодой человек, не только не мой, но даже…хотя в принципе это не важно. В общем ты ошибся, Иван Бездомный!

— У тебя, как я посмотрю, очень хорошо развито ассоциативное мышление,- сказал я Варваре,- мне просто становится не уютно, от одной мысли, что бы было, если бы я напомнил тебе хоть чем -то Швондера или не дай Бог Шарикова!

Варвара буквально переменилась в лице, услышав эти мои слова. А я с запозданием понял, что видимо сморозил глупость. Кажется в 1978 году «Собачье Сердце» Булгакова было известно в СССР, преимущественно в виде самиздатовских списков, и простой строитель из Сибири вряд ли мог, не то,что читать, а даже и слышать само название этой повести Булгакова.

— Да-а-а. интересные у нас бывают строители,- произнесла Варвара, и как мне показалось немного отодвинулась от меня,- читают такую литературу, которую, прямо скажем, не очень часто можно встретить в библиотеках.

— Ну так, стараемся. Советский рабочий класс стремится к знаниям, в лице его лучших представителей. А я как раз, далеко не самый худший! — нарочито бодрым тоном произнёс я.

— Рабочий класс? — с сомнением в голосе протянула Варвара,- знаете ли, Андрей, вы не очень то похожи на типичного представителя рабочего класса.

Нотки игривости, бывшие до того момента в её голосе, вдруг и как по заказу, куда то исчезли. Да и сам её голос стал каким то более сухим и холодным В общем я всей своей шкурой почувствовал, что явно сказал, что — то не то. Совсем не то.

— Чёрт побери, меня дурака, брякнул не подумавши,- мысленно проклинал я себя,- с другой стороны, я всё таки вырос, в совсем другое время, и, что не мало важно в другой стране. Откуда мне знать все эти нынешние советские условности. Я им не обучался. Я вообще здесь совершенно случайно. Чёрт бы побрал этого психопата Медведева! Если бы не он, у меня не было бы сейчас этих проблем, с адаптацией в совсем другом для меня времени. Другом, совершенно для меня другом, не смотря на то,что в нём, когда то жило, очень много людей, которых я знал и с которыми общался, там в двадцать первом веке.

— А скажите, Варвара, — решил я сменить эту скользкую для меня тему,- а в каком пансионате, вы остановились?

— В пансионате Хрустальный берег, он, как раз предназначен для медицинских работников,- ответила мне она.

— И как условия, в этом вашем Хрустальном?

— Условия?Условия, вполне себе не плохие. Я уже второй раз бываю в Хрустальном. Мне в нём в принципе, почти всё нравится. Хотя он такой же мой, как и твой.

В нашем разговоре наступила пауза. Варвара словно потеряла всякий интерес к общению со мной, а я старался найти совершенно нейтральную тему для разговора, что бы по возможности, попытаться то негативное впечатление, которое я явно произвёл на свою собеседницу, совершенно некстати упомянув про своё знакомство с запрещённой в СССР повестью Булгакова.

— А, что не желаешь ли ты искупаться? — спросил я Варвару,- я бы мог с честью выполнить функцию сторожа твоей одежды, и тебе так же как и мне не грозила бы участь Ивана Бездомного!

— Нет, не хочу. Во — первых, уже совсем темно, а во — вторых, здесь у берега очень сильное течение, которое может унести чёрте куда. Так, что если и купаться то только при дневном свете. Я не люблю напрасный риск.

— Ну мы могли бы искупаться вместе. В случае чего я постарался бы, что бы это коварное течение не унесло тебя в открытое море. Вообще я плаваю очень не плохо и со мной тебе нечего опасаться даже в открытом море. Я всегда сумею обхватить тебя своей крепкой мужской рукой, и тем самым защитить от всевозможных неприятностей.

В ответ мне раздалось ироническое фырканье.

Тем не менее, разговаривая в подобном ключе, мне мало по малу ( как показалось), вроде бы удалось растопить, начавший возникать между нами, ледок отчуждения.

Так прошло около получаса. Наконец Варвара засобиралась обратно к себе, в пансионат. Сегодня она была настолько благосклонна ко мне, что разрешила проводить себя, почти до самой территории пансионата.

Когда я вернулся на улицу Чернышевского, то чуть было не столкнулся с выходящей из калитки Бирутой.

— Ну, как дела? — поинтересовался я у неё,- как самочувствие? Температуры нет?

— Нет. Температуры у меня нет.- ответила мне Бирута,- только ты наверное будешь на меня ругаться.

— Интересно, а за, что? Вроде бы пока, ты не подавала никаких поводов, для того, что бы на тебя ругаться.

В ответ Бирута громко вздохнула.

— Понимаешь, я сегодня утром рассказала Ирине и Олегу, о том, как ты вчера вылечил мне ногу. Я уже говорила тебе об этом. А сейчас думаю, что ты, наверное, будешь ругать меня за то, что я не удержала язык за зубами.

Услышав это, я вновь испытал чувство досады. Я никогда не афишировал, имеющиеся у меня способности, и поэтому о них знало очень немногие люди, в надёжности которых у меня не было сомнений. Никогда не тянуло меня, принять участие, в каких- либо телевизионных передачах, вроде «Шоу экстрасенсов» и тем более, сделать из своих способностей источник наживы. Тем более, что и оценивал эти свои способности, я очень и очень не высоко ( допуская при этом, что имеются люди неизмеримо более способные и талантливые, чем я, в этом плане), однако, что сделано, то сделано. Сердится на Бируту и выражать ей каким — либо способом своё не расположение, было на мой взгляд, совершенно напрасно. В конце концов, она сделала всё это, не из желания, как — то досадить мне, или создать дополнительные трудности, поэтому, я улыбнувшись, сказал ей:

— Ладно. Не переживай. Всё нормально.

Услышав эти мои слова Бирута явно вздохнула с облегчением.

— Знаешь.- сказала она,- Олег очень заинтересовался моим рассказом, а Ирина, напротив, восприняла его очень скептически. Она выслушала меня и сказала, что по её мнению, мой ушиб не был таким уж серьёзным, он прошёл самостоятельно, а все твои действия — это так. Не что иное, как попытка произвести впечатление на меня. Что ты думаешь об этом?

— О чём?

— Ну как о чём? Ты вообще слушаешь меня? Об этих словах Ирины, конечно.

— Ах, об этих словах Ирины! Об этих словах Ирины, я не думаю, ровным счётом ничего.

— Ну, как так ничего! Она же не видела этих твоих способностей, не сталкивалась с ними, а берётся судить о них! Не знаю, как тебе, но мне бы на твоём месте, наверное было бы очень обидно.

— А мне, представь себе не обидно. Нисколько. Можно сказать, ни капельки. Я приехал сюда, совсем не для того, что бы поражать публику, своими дарованиями. И мне всё равно, что скажет о них Ирина.

Бирута кажется успокоилась и начала рассказывать мне, что вот Олег, напротив, очень заинтересовался её рассказом обо мне и желал бы поговорить со мной.

— Надеюсь, он не будет требовать демонстрации. А то знаю я таких любознательных. Они пожалуй ни перед чем не остановятся. Могут даже согласится на то, что бы в порядке эксперимента, я с начала оторвал, а потом приживил им обратно их голову. Сразу скажу на такие эксперименты, я решительно не согласен.

Услышав эти мои слова, Бирута не удержалась и громко рассмеялась, настолько забавными показались ей, мои слова.

Рано утром я опять был на галечном пляже. Подходя к нему я ещё издали начал высматривать на нём знакомую фигуру, но сколько не всматривался так не мог, разглядеть её.

Когда я вышел на пляж и огляделся по сторонам, то испытал острое разочарование, моей знакомой нигде не было видно.

Конечно это её отсутствие, не означало ровным счётом ничего ( во всяком случае пока). Варвара могла проспать, опоздать и даже отказаться сегодня от своей привычной утренней прогулки. Она могла изменить её маршрут, да мало ли, что могла сделать она. В конце, концов, я мог придти сегодня просто раньше её, тем более, как я успел заметить, чёткого, фиксированного времени, в которое моя новая знакомая появлялась на пляже не было. Вот и вчера вечером она появилась здесь, значительно позже меня. Но не смотря на все эти мысли, я вдруг ощутил чувство того, что мы больше никогда не увидимся. Мои вчерашние слова, которые, я ляпнул совершенно не подумавши, могли очень здорово, если и не напугать, то по крайней мере насторожить Варвару. Где в СССР, можно было вот так запросто встретить рабочего — строителя, знакомого с самиздатом? Этот мой прокол, как я теперь понимал, мог очень здорово повредить мне. Во всяком случае Панфёрова теперь, уже не верила в мою «легенду» и имела все основания подозревать меня в неискренности.

Раздевшись залез в воду и опять предпринял длинный и долгий заплыв. Но вот с возвращением обратно сегодня вышла накладка. Я неверно выбрал и курс и вновь попал в зону сильного течения, которое не взирая на все мои усилия, отнесло меня на очень порядочное расстояние от пляжа. В конце, концов, затратив массу усилий и энергии я сумел пристать к усеянному крупными валунами берегу. Возвращаться обратно, мне пришлось, перепрыгивая с одного, на другой валун и это так же отняло у меня много сил и времени.

Когда я наконец ступил на территорию пляжа, то ещё издалека, приметил знакомую женскую фигуру, сидевшую возле того места, где я оставил свою одежду. Увидев её, я испытал мгновенное облегчение. Всё — таки моя сегодняшняя утренняя прогулка была совсем не напрасной.

— Здравствуй, Иван Бездомный, — приветствовала меня Варвара, привычными словами,- тебя не было так долго, что хотела уже вызывать милицию. Опасалась того, что больше не увижу тебя. По крайней мере живым.

Сегодня на Панфёровой был надет короткий желтый сарафан, а её глаза скрывали явно не дешёвые солнцезащитные очки.

— Не дождетесь,- коротко буркнул я и с огромным наслаждением растянулся на гальке.

— Конечно, ты должен быть благодарен мне зато, что я сберегла твою одежду, но сделала я это ценой отказа от завтрака. Если судить по моим часам его время, в пансионате «Хрустальный берег», уже прошло, — сказала мне Варвара.

— Компенсировать твой завтрак, лично мне не составит никакого труда. Более того я сделаю это с огромным удовольствием. Правда есть одно но. Я совершенно не знаком с местными условиями и поэтому абсолютно не ориентируюсь в приличных заведениях, в которых можно было бы не плохо позавтракать.

— Зато в них, ориентируюсь я,- ответила мне Варвара.

— Ну и прекрасно. Тогда сделаем так. Мы пойдём сейчас на улицу Чернышевского, к месту моего пристанища. Я возьму там деньги, как ты должна понимать, я не беру с собой крупные суммы на пляж, и мы можем идти кутить. Какое более или менее приличное заведение находится по близости?

Варвара сняла с себя очки и внимательно посмотрела на меня.

— Вообще то я пошутила. И меня совсем не требуется никуда вести.

— Ну шутила ты, или напротив, говорила серьёзно не имеет никакого значения. Слово не воробей вылетело не поймаешь. Надеюсь это тебе понятно? Ну и куда мы пойдём с тобой? Будь моим проводником. Задача ясна?

Панфёрова ещё раз смерила меня взглядом своих серых глаз и задумчиво сказала:

— Знаешь меня поражает, твоя способность быстро располагать к себе людей. По крайней мере со мной это именно так. Ты вроде ничего не говоришь, ничего не делаешь, а при всём этом как- то очень быстро и не заметно располагаешь к себе. Знаешь меня это даже как- то пугает!

— Варвара, давай поменьше слов и побольше дела, хорошо?- нетерпеливо произнёс я,- в какое такое, расположенное не особенно далеко, приличное злачное место, пойдём сейчас мы? В этом городе я всего три дня. И извини, не успел его обследовать его, как следует. Так, что целиком и полностью полагаюсь на твой вкус и твой выбор.

— Ладно пошли,- со вздохом сказала мне Варвара,- тут неподалёку кафе «Южная ночь», название конечно пошлое, но само заведение, как это ни странно вполне себе на уровне. Я бы поставила ему твёрдую четвёрку, не ниже. По пятибалльной шкале естественно.

Кафе «Южная ночь» не смотря на отдающее пошлостью название действительно оказалось довольно не плохим заведением. Я и Варвара расположились на довольно уютной веранде, где и не торопливо позавтракали.

Выходя из кафе, я пропускал Варвару вперёд, как вдруг заметил как к ней подошёл молодой мужчина, который сразу же показался мне очень знакомым.

— Варвара, а я искал тебя всё утро,- произнёс он не менее знакомым голосом,- а ты оказывается вот где. А кто это с тобой? — и мужчина развернувшись, посмотрел мне в лицо. Увидев его я подумал с начала, что обознался. Но тут же понял, что передо мной стоит никто иной как Борис Алексеевич Медведев, собственной персоной. Человек благодаря которому я вынужден был бежать из своего времени, что бы спрятаться от него и его назойливого внимания, здесь, в 1978 году.

Это был он, только моложе на тридцать с лишком лет. Видя его сейчас молодого, я убедился, что за три десятилетия он не особенно изменится внешне, разве, что только поредеет его причёска на макушке, да круглее станет лицо. А так всё остальное — голос, интонации, жесты, всё это останется абсолютно неизменным.

Увидев его, да ещё и при таких неожиданных обстоятельствах, я тем не менее, не испытал ни страха, ни потрясения. Словно я ожидал встречи с ним, здесь в 1978 году, в котором я оказался, благодаря его непосредственным усилиям. В моей голове пронеслась мысль, что эта наша встреча, совсем не случайна и нам ещё предстоит разобраться друг с другом, хотя и в другом времени, и совсем при других обстоятельствах.

— Видимо именно он и был тем самым офицером КГБ «женихом» Варвары о котором я прочёл совсем недавно в интернет- публикации, посвящённой истории её загадочного исчезновения. Видимо он. Но почему то, при первом взгляде их отношения не кажутся особенно нежными. Скорее наоборот. Хотя возможно я чего то и не знаю,- подумал я про себя, одновременно внимательно наблюдая за лицами Медведева и Панфёровой.

Увидев Медведева, Варвара, не сумела сдержать недовольства, которое как волна пробежала по её лицу. Судя по всему встречей с ним она была явно не довольна, и вообще не испытывала к нему тёплых чувств.

Будущий генерал — лейтенант и «серый кардинал» Лубянки начал сверлить меня своим тяжёлым взглядом ( да и взгляд, тоже не изменится у него за тридцать лет, разве станет ещё тяжелее и ещё пронзительнее). Однако мы сейчас находились, в несколько иных весовых категориях, чем в 2013 году, поэтому я без труда выдержал этот его взгляд, который наверное мог смутить много кого, но только не меня. Очевидно он сам это быстро понял, на его лбу появилась вертикальная складка, он очевидно был удивлён тем безмятежным спокойствием с которым я парировал его первоначальный психологический напор. Опустив свой взгляд он решил переключится на мою спутницу.

— Варвара, я зашёл за тобой в пансионат, мы ведь кажется ещё вчера, договорились позавтракать вместе, но не застал тебя. Прихожу сюда и застаю тебя вместе с этим молодым человеком. Я решительно не понимаю,что произошло. Кстати, кто он? Может быть ты представишь нас друг, другу?- обратился будущий генерал к Варваре.

Слыша всё это, я с трудом сдерживал в себе желание расхохотаться. Получалось так, что Медведев, появившись раз в моей жизни, там в 2013 году, из которого я был вынужден сбежать из за его происков, не оставил меня и в этом 1978 году. Бросив на него свой взгляд, я вдруг совершенно отчётливо понял, что это далеко не единственная наша встреча здесь, и нам предстоит еще встречаться с ним и один Бог знает, каков будет конечный итог всего этого.

Варвара бросила на меня быстрый взгляд, чуть помедлила и сказала:

— Борис, это — Андрей, Андрей — это Борис.

В след за этим Медведев натянуто улыбнулся и протянул мне руку.

Я на миг задержался, но потом всё же нашёл в себе решительности и холодно ( впрочем насколько я видел, взаимно) пожал протянутую мне Медведевым кисть его руки.

— Приезжий или местный? — спросил меня он.

— Приезжий.

— Москвич?

— Нет. Из Красноярска, а ещё точнее из Якутска.

— Чем занимаешься в жизни? — продолжил он свой блиц- допрос.

— Строитель.

— Инженер?

— Нет.

Выслушав этот, мой последний ответ на его вопросы, Медведев повернулся к Панфёровой, улыбнулся и спросил её:

— Варвара, извини конечно, но я как — то даже не предполагал, что сфера твоих интересов простирается вплоть до представителей, рабочего класса. Где ты нашла его? О чём вы могли разговаривать друг с другом? Честное слово, мне даже стало интересно!

Панфёрова опустила глаза вниз и произнесла глухим голосом:

— Борис, твоя ирония совершенно не уместна. Андрей очень интересный человек. Мы разговаривали о литературе…

— О, чём, о чём? О литературе? Я не ослышался? Ничего себе! — Медведев, казалось едва сдерживал, распиравший его смех,- ты познакомилась с рабочим, который разбирается в литературе? Интересно — это в какой же?

— Андрей, прекрасно знает творчество Михаила Афанасьевича Булгакова.- каким то звенящим голосом произнесла Варвара.

— Ничего себе! — Медведев постарался изобразить на лице гримасу удивления,- да-а, развивается у нас рабочий класс! Надо же, Булгаков! Честно говоря, увидев вас, я сначала подумал, что сфера ваших интересов лежит где — то в другой сфере, главным образом в сфере ресторанов и женщин, не очень отягощённых моральными предрассудками разного рода, а тут вдруг Булгаков! Что же я очень рад ошибиться.

Выслушав эти слова Медведева, я с трудом подавил в себе желание, заехать ему, по его лощённой физиономии. Для этого мне пришлось, даже сжать, что есть силы свои кулаки. Конечно, в принципе я мог бы и не сдерживать себя, но в таком случае, мой дальнейшее пребывание здесь, в 1978 году, могло очень сильно осложнится ( если учесть, что оно к тому же и так было не самым простым). Удивляло меня ещё и то, как безропотно сносила Варвара, выходки и оскорбления в свой адрес, от этого хама.

— А я разговаривал с Варварой не только о творчестве Булгакова, Мы обсуждали и творчество Альберта Камю. Его роман «Чума». Правда Варвара? Мне очень нравится твоя оценка этого романа,- сказал я посмотрев в глаза Варваре.

— Восхитительно, восхитительно,- Медведев казалось излучал довольство и радость,- я смотрю, что вы уже совсем на короткой ноге. Но всё же! Пролетарий читающий Камю! Это просто изумительно. Нет, Варвара, ты остаешься верна себе. Даже здесь на море, ты умудрилась подружится с интеллектуалом. И не просто интеллектуалом, а пролетарием — интеллектуалом! Я восхищён и тобой и твоим новым знакомым!

Надо сказать, что роман Камю я не читал. Видел его у Егора, даже держал в руках книжку, но не читал. Впрочем почему — то я был уверен, что не читал его и Медведев. Так, что возможных расспросов о содержании романа французского экзистенциалиста, я как- то не опасался. К тому же не смотря на отсутствие высшего образования, я был вполне себе начитанный парень и думаю, в случае необходимости, вполне бы мог поддержать светскую беседу о литературе, как об отечественной, так и об иностранной ( причём не только о романах Дюма- отца, или скажем Фенимора Купера).

Медведев вновь по сверлил меня своим взглядом своих глаз ( как и при первой встрече с ним ещё в 2013 году, я никак не миг, определить их цвет. Словно не глаза, а хамелеоны какие то), затем, аккуратно взял под руку Варвару и негромко сказал ей:

— Я провожу тебя до пансионата? Хорошо?

Варвара посмотрела в начале на на него, потом на меня, а затем обратилась ко мне:

— Извини, Андрей, но мне надо идти. Благодарю тебя за приятно проведённое время.

— Надо идти, иди,- ответил ей я.

— Прощайте, товарищ интеллектуальный пролетарий, — сказал мне Медведев,- был очень рад нашему случайному знакомству.

Глядя в след удаляющимся Варваре и Медведеву, я вдруг остро ощутил, что эта наша встреча с ним первая, но далеко не последняя. Конечно Медведев сейчас не генерал- лейтенант и ему ещё очень далеко до звания серого кардинала Лубянки, он сейчас всего лишь молодой, начинающий чекист, но тем не менее… исходящая от него опасность была пожалуй не намного меньше чем там, в 2013 году. Если учесть моё крайне не надёжное положение здесь, в этом времени и в этом обществе.

Вернувшись на улицу Чернышевского я первым делом столкнулся с Ириной и Олегом, которые собирались на пляж. Олег предложил мне, составить им кампанию. Однако я подумав сказал, что если пойду на пляж, то несколько позднее.

Бирута пребывала в своей комнате и пребывала в явной хандре. Шмыгнув носом она пожаловалась мне, что вот «все люди, как люди, загорают и купаются, а она вынуждена, облезать после солнечных ожогов, и сидеть в четырёх стенах». Я пожал плечами, и сказал, что тут ничего не изменишь, что надо запастись терпением и предложил девушке прогуляться по городу, добавив, что на пляж можно сходить и вечером перед заходом солнца.

В конечном итоге девушка успокоилась, и согласившись на моё предложение, отправилась вместе со мной на прогулку в город.

Старо — Таманск был переполнен приезжими как всякий южный город в разгар летнего сезона. Поэтому, когда я заприметил кафе — мороженное и предложил Бируте зайти туда, нам пришлось отстоять не маленькую очередь прежде чем мы сумели попасть во внутрь кафе.

После кафе мы ещё немного прошлись по улицам Старо — Таманска, после чего вернулись к себе на Чернышевского.

Едва мы вернулись к себе, как появился Сергей, который тащил в сумке, купленные им по пути две трехлитровые банки пива. Так, как по его словам ' в одну харю, ему было это чересчур много', пришлось мне с Бирутой составить ему кампанию.

Мы уселись в саду за столом, на который водрузили две банки с пивом, а так же разложились на нём газету, на которую Сергей вывалил купленные им к пиву креветки. Надо сказать, что лично я отнёсся к его предложению попить пива, с большим энтузиазмом, вернее с интересом, поскольку очень хотел попробовать пива советского производства, которое по словам моих родителей, дяди и прочих знакомых, было, каким то совершенно не обыкновенным по своим вкусовым свойствам напитком, которому то пиво, которое продавалась в магазинах в двадцать первом веке, решительно не годилось в подмётки. Поэтому, как только я увидел в руках Сергея две, полные трехлитровые банки, как мною тут же овладел исследовательский дух.

Я с большим интересом сделал первый глоток, этого пенного напитка. Допив первый стакан я произвёл некоторые сравнения пива советского разлива, с тем пивом отечественного и иностранного производства, которое мне довелось пить в том времени из которого я перенёсся ( или пришёл, не знаю даже, как можно точно сформулировать всё то, что произошло со мной, в эти последние дни).

Что я мог сказать, попробовав напитка о котором мои старшие по возрасту знакомые и родственники, произнесли столько восторженных слов? Конечно советское пиво, было не самым плохим напитком подобного рода, но в тоже время мне, в моём времени доводилось пробовать и получше. Кроме того, советские люди совсем не были избалованы, разнообразием сортов и марок пива, причём об импортном пиве здесь и слыхом не слыхивали ( вернее слыхивали, но оно было настолько большим дефицитом, по крайней мере здесь, в провинции, что можно было считать, что его не было вообще).

Кстати тоже самое я мог сказать о легендарном советском мороженном. Спору нет, оно было весьма не плохим, но в будущем мне довелось встречать и не худшее, а главное как и в случае с пивом, ассортимент предлагаемой продукции, через тридцать лет, существенно превосходил, тот, что имел место в 1978 году. Короче говоря, вопрос и о пиве и о мороженном ещё раз подтвердил тезис о том, что человеческие воспоминания, это очень субъективная, а поэтому не надёжная вещь.

Мы уже прикончили первую, и приступили к распитию второй банки, как вдруг нас отвлёк от этого приятного процесса, раздавшийся со двора крик хозяйки.

В начале я не разобрал, слова которые они кричала ( Сергей и Бирута в этот момент, как раз оживлённо и громко разговаривали друг с другом), поэтому я встал, вышел из за стола и успел сделать несколько шагов к выходу из сада, как со мной едва не столкнулась выбежавшая из за угла дома Татьяна.

— Ой, — встревоженно почти прокричала она,- с Алёшкой плохо!

Алёшкой звали её мужа, которого лично я видел только утром,когда он собирался на работу, и вечером, когда он приходил с работы. Так по крайней мере, было все те дни, что я находился на постое у Татьяны. Сегодня её муж, как видно, пришёл домой на обеденный перерыв.

Увидев её до нельзя встревоженное и побледневшее лицо, я подошёл к ней в плотную, взял за плечи и произнёс, как мог спокойным голосом:

— Так, Татьяна, а теперь медленно и по порядку, что случилось?

— Ой! Пришёл сегодня Алёшка на обед. Я борщ приготовила, на второе…

— Потом, потом. Потом расскажешь, что там было на второе.

— Ну вот. Пообедал он, встал из за стола, хотел выйти во двор покурить, и вдруг пошатнулся, схватился за сердце и на диван сел. Только и сказал, что плохо ему с сердцем.

— Так, ясно. Дома есть какие — ни будь сердечные средства? Валидол, нитроглицерин, или, что — ни будь подобное?

— Да нет, ничего. У нас сердечников отродясь не водилось!- воскликнула Татьяна.

— Ну веди быстрее!

Алексей, с бледным лицом, лежал на диване, держась рукой за левую сторону груди и издавая время от времени глухой стон, судя по стону и его испуганному взгляду прихватило его здорово, а главное совершенно неожиданно.

— Интересно, а был этот припадок, в том, другом 1978 году, в котором я ещё, что называется и в проекте не был? Ведь всё — таки как ни крути, я сейчас нахожусь уже в несколько ином 1978 году. И отличается он, как раз тем, что в нём присутствую я, причём уже взрослый и перешедший сюда из 2013 года. И кто знает, быть может этот припадок у Алексея является не посредственным результатом, моего воздействия на текущую реальность?

Осознав эти мысли, я едва не затряс головой. Нашёл о чём думать в такой момент!

— Так, Татьяна, у тебя телефон есть?- спросил я хозяйку.

— Да, откуда!

Нд-а-а, засада однако! Это вам не 2013 год, в котором мобильными телефонами были оснащены уже практически все, включая ветхих стариков и старух. Здесь в 1978 году известна только одна разновидность телефонного аппарата — стационарная, и ко всему прочему, далеко не каждая дом или квартира оснащены им.

— А, где — ни будь поблизости есть? Ну скажем у соседей?

— У Тимохиных.

— Далеко?

— Через два дома. И у магазина автомат стоит.

— Тогда беги, что есть силы и вызывай Скорую. Поняла? Ну, что ты стоишь?

— Ой, а как же я Лёшку одного то оставлю?

— Беги. Я кому сказал беги! Руки в ноги! Ну! А мы тут с твоим Лёшкой побудем. Не оставим его одного.

Татьяна наконец послушалась меня и выбежала из дома на улицу.

Вид Алексея мне очень не нравился. Лицо его было уже не просто бледным, оно приобретало какой — то зеленоватый оттенок, его покрыли бисеринки пота, шумное дыхание было очень затруднено и даже мне, весьма далёкому от медицины человеку было ясно, что мужа нашей хозяйки сразил весьма серьёзный сердечный приступ.

Оглянувшись вокруг я зацепился взглядом за стоящий рядом с диваном стул. Схватив его за спинку и пододвинув его к дивану, я сел на него, наклонился к Алексею и взял его за руку. Бросив взгляд на растерянные физиономии Бируты и Сергея ( они растерянно переминались с ноги на ногу у входа в комнату), я попытался сосредоточится.

Так, надо собрать в своей руке сгусток энергии. Вот он собран. А теперь тихо. Тихо. Тонкой струйкой направить его в руку Алексея. Вот так! Вот начало колоть кончики моих пальцев. Кажется стало получатся. Главное не терять концентрации!

— Получается? — услышал я шепот Бируты, но постарался никак не реагировать на него,но после того, как он повторился, я не выдержал и цыкнул на девушку.

Поглядев на лицо Алексея я увидел, что оно заметно порозовело, а его ещё совсем не давно шумное и затруднённое дыхание, стало практически нормальным.

Когда Татьяна прибежала обратно, по моему мнению, её муж выглядел и чувствовал себя значительно лучше чем до того, как она убежала вызывать скорую помощь. Я не стал маячить перед её глазами и передав супруга ей на попечение, вышел во двор.

— Ты, что и сердечные приступы останавливать умеешь? — спросила меня Бирута.

— А, что это было то? — спросил в свою очередь Серёга.

Несколько часов я безвылазно просидел в своей комнате, пребывая в нелёгких размышлениях о произошедшем только, что. Нет, я с самого детства умел лечить ушибы, не глубокие раны, снимать головную и зубную боль, но в принципе на этом мои возможности экстрасенса — терапевта и заканчивались. По дошедшим до меня рассказам, мой прадед по материнской линии, которого звали Дмитрий Степанович умел значительно больше, но я его не знал и никогда не видел. Останавливать же сердечные приступы до сего дня мне как — то не доводилось. Но главное заключалось даже не в том, что я обнаружил у себя новую способность. Самое удивительное было то, что когда я подходил к Алексею, я словно уже знал, что и как мне надо делать. И вот это неожиданно проявившееся умение, которое я доселе, никогда не наблюдал у себя, смущало меня больше всего.

В конце концов я решил, что всё это результат моего перехода через темпоральный туннель, случившийся со мной несколько дней назад. Вполне возможно, что во время этого моего перехода из будущего в прошлое, произошло не только усиление, имеющихся у меня, экстрасенсорных способностей, но каким -то образом я научился ими пользоваться. Во всяком случае такая гипотеза показалась мне, наиболее достоверной. Осталось только определить границы моих новых ( а может быть старых) способностей и возможностей.

Пока я лежал и размышлял, в комнату дважды заглядывала Бирута, но увидев, что я пребываю в нелёгких раздумьях, она не говоря мне ни слова, скрывалась обратно. Но когда она заглянула в третий раз, то очевидно не стерпев, предложила мне пойти пообедать куда — ни будь.

Спохватившись и посмотрев на часы, я заметил, что в самом деле время обеда не только пришло, а пожалуй, что и уже ушло, и принял предложение девушки.

Пока мы обедали Бирута смотрела на меня каким -то настороженным взглядом. Видимо случившееся сегодня произвело на неё очень большое впечатление.

Вечером, подумав я уже было решил, не ходить сегодня на галечный пляж, подумав, что мой главный предлог для прогулок туда исчез. Вряд ли я теперь сумею встретить там Варвару. Подумав, подумав, я решил остаться в комнате, скоротав время за чтением, благо, что мне, как раз вспомнилось о двухтомнике комментариев к «Божественной комедии» Данте, что сунул мне в рюкзак Дядя Володя.

Покопавшись в рюкзаке, я извлёк этот двухтомник на белый свет. Первый том в красной обложке именовался «Право на Ад», автором обеих томов был некто Назаров ( судя по всему достаточно широко известный в определённых кругах человек).

Полистав первый том, я начал, причём даже не с начала, читать его. Сначала я читал из за отсутствия выбора, а затем мало — помалу увлёкся. Увлёкся не смотря на то, что литература подобного рода до сего дня никогда не привлекала меня.

Однако процесс чтения был прерван стуком в дверь. Недовольно поморщивщись я отложил книгу и привстав на кровати крикнул:

— Войдите!

Я ожидал, что в комнате вновь появится Бирута, но каково же было моё удивление, когда я увидел, что её порог переступила Варвара Панфёрова. Честно говоря я совершенно ( по крайней мере, именно сегодня) не ожидал её появления здесь.

— Добрый вечер!- произнесла нежданная гостья, остановившись у двери.

— Добрый, добрый,- ответил ей я, вскакивая с кровати, — честно говоря, неожиданность. Как то не думал, что скоро увижу тебя, да ещё здесь. Что и говорить, приятная неожиданность!

— Из твоих слов, следует, что ты не в обиде за то, что произошло сегодня. Я права?

Я лишь мог усмехнутся в ответ на эти её слова.

— Знаешь мне показалось, что общение с этим, как его, а вспомнил! Борисом! Не очень приятно не только мне, но и тебе. Хотя надо сказать, что держался он с тобой очень уверено. Как ухажёр который просто напросто уверен на все сто процентов, в том, что вот лично ему отказа ни в чём не будет. Я прав или не прав?

— Прав. Что, что, а уверенно держаться он умеет. Причём, как я подозреваю, в любых ситуациях и обстоятельствах. Это пожалуй его главное достоинство. Но и только. О существовании других я сведений не имею. Подозреваю, что их не имеется вовсе. Но, что мы всё о Борисе, да о Борисе. Ты разрешишь мне войти?

— Да, да, конечно,- ответил я и пододвинул ей стул.

Варвара прошла в комнату и села на стул, разместившись прямо напротив меня. Я внимательно окинул её взглядом, заметил, что на ней одет белый сарафан в чёрную горошинку ( раньше я не видел такой на ней), на лицо нанесён свежий макияж, ещё я заметил, что она как-то нервно сжала в кулаки, пальцы своих рук.

— Пожалуй она волнуется,- подумалось мне,- интересно, для меня в своё время, было большим открытием, узнать, что красивые женщины, так же бывают и не уверены в себе, и так же, как и все остальные могут боятся отказа со стороны мужчины и всё такое прочее. А Варвара и красивая и явно очень волнуется. Судя по всему она не равнодушна ко мне. А Медведева и его общество едва переносит. Но в любом случае, его появление, да ещё здесь, очень не желательная штука, что бы не сказать сильнее!

— Ты читал когда я пришла? Извини, что прервала тебя, — сказала Варвара увидев лежащую рядом со мной книгу.

Я лишь махнул рукой.

— Не переживай. Ничего ты мне не помешала.

Наступила пауза в разговоре, которую первой нарушил я.

— Знаешь, мне кажется здесь не самое удобное место для общения. Пойдём погуляем, что ли

— Пойдём. А только куда?

— Да, можем на старое место.

— То есть на пляж?

— Ну если ты не против конечно. Ну, а если против, то мы могли бы прогуляться по улице. Погода хорошая, самое время гулять!

— Нет, давай на пляж.

Стоило нам выйти из комнаты, как соседняя дверь отворилась и в коридор выскочила Бирута. Увидев Варвару она испуганно ойкнула и мне, что бы успокоить свою соседку, пришлось представить их друг другу. Когда мы уже вышли на улицу Варвара сказала мне задумчивым тоном:

— А ты похоже нравишься этой девочке- латышке. Во всяком случае я как- то не заметила большой радости в её глазах при встрече со мной.

Пока мы шли до пляжа Варвара рассказала мне об обстоятельствах её знакомства с Медведевым.

Сейчас он был всего лишь старшим лейтенантом КГБ. Во всём СССР, да, что СССР, во всём мире ( если вообще кого- ни будь в мире, кроме него самого, интересовала дальнейшая карьера этого мерзавца), никто кроме меня, не знал и даже не догадывался о дальнейшем жизненном пути, рядового и совершенно заурядного опера ГБ, каким был Медведев сейчас, в 1978 году. Таких оперов в КГБ были тысячи, и многие из них были и покруче и по умнее чем он, но именно ему, а не им, суждено было спустя тридцать лет стать одним из главных людей в организации, ставшей преемницей КГБ, и именно ему было суждено, по сути сломать мне жизнь. И вот, после того, как я, совершил казалось не возможное и сумел ускользнуть от него, путём своего бегства в прошлое, мне в этом самом прошлом, вновь встречается он, Борис Алексеевич Медведев, будущий генерал- лейтенант ФСБ. Действительно всё это казалось мне даже не иронией, а хорошей, преисполненной доброй порцией цинизма, ухмылкой судьбы.

Варвара случайно познакомилась с ним этой весной. По её словам он сразу как -то не понравился ей, но возможно, она не дала ему понять это сразу и чётко, а следовательно у него, видимо появились основания, питать надежду на возможное развитие отношений. В любом случае он всё чаще и чаще стал появляться в её жизни, а несколько дней назад она встретила его здесь в Старо — Таманске. По словам Медведева он находится здесь в «длительной командировке», но Панфёрова не верила ни единому его слову. Во всяком случае её очень угнетала, та осведомлённость о ней и её личной жизни, которую постоянно демонстрировал её такой не желанный ухажёр.

— Знаешь, Андрей, я сразу скажу тебе, что боюсь его. Он мне очень не приятен, причём с каждой нашей встречей всё не приятнее и не приятнее, но я тем не менее очень боюсь его. Он кажется мне какой то очень опасной ядовитой змеей, которая в любой момент может ужалить насмерть! И мне кажется, что он догадывается о тех чувствах которые я испытываю по отношению к нему. И это нисколько его не смущает. Я не пойму только одного, почему я? Что во мне такого, что он так крепко прицепился ко мне?

Эти слова Варвары едва не рассмешили меня. Что нужно было Медведеву от неё, лично мне представлялось понятным. Внучка академика, родившаяся в семье старинных российских интеллигентов, Варвара, представлялась ему сыну выскочки из низов, своего рода знаком престижа. Обладание которым неизбежно должно было возвышать Медведева. Как в своих глазах, так и в глазах окружающих его людей. Именно по таким же соображениям пожилые «папики», спустя три десятилетия будут брать себе в жены и любовницы, молоденьких «мисс» и «миссок».

— Извини, Варвара, а позволь узнать из какой ты происходишь семьи?- задал я ей своего рода наводящий вопрос.

— А какое это собственно говоря, имеет значение? — не поняла ( или не захотела понять) моего вопроса Варвара.

— Я тебе потом постараюсь объяснить. Так из какой?

— Да в общем из самой обычной. Дедушка по папиной линии академик- микробиолог, бабушка кстати тоже. Они с дедушкой на эпидемии познакомились. Папа пошёл по дедушкиной стезе. Он сейчас доктор наук. Недавно докторскую диссертацию защитил. Мама химик. Её родители потомственные педагоги.

В общем родословное древо Варвары был сплошь интеллигентским, что в общем то и подтверждало моё предположение о причинах повышенного интереса, который демонстрировал товарищ старший лейтенант по отношению к ней. Как видно в глубине души он страдал комплексом не полноценности.

— Да- а, ну и родословная у вас Варвара, как там вас по батюшке. Я вот такой похвастаться не могу. Сплошь всё пролетарии, да крестьяне. Печально однако, — сказал я.

— А ты знаешь, Андрей, — сказала мне на это моя спутница,- мне вот кажется, что ты не совсем тот человек за которого выдаешь, а ещё вернее пытаешься выдать себя.

— Интересно! Нет, это решительно интересно! И кто же я такой по твоему?

— Не знаю. Но, извини на рабочего ты не похож. Хотя, согласна, высшего образования у тебя скорее всего нет. Ну или ты не сумел получить его полностью. Но у тебя очень приличное самообразование. Когда я была у тебя в комнате, я разглядела название книги, которую ты читал, до моего прихода. Это ведь философский комментарий на ' Божественную комедию?' Знаешь, мне думается, что не всякий инженер стал бы читать подобную книгу. Не говоря уже о рабочем. И вообще, твоя манера держатся, некоторые слова, жесты и прочее, очень здорово выделяют тебя из окружающей среды. Я не исключаю, даже то, что ты какое — то время мог жить за границей.

Услышав это я от досады закусил губу. Хотя конечно то, что сказала мне Варвара было вполне себе ожидаемо. Всё — таки я вырос и жил в несколько иное время, специальную подготовку перед заброской в 1978 год не проходил, поэтому нет ничего удивительного, что отличаюсь от местных. Оставалось надеяться на то, что со временем эта не похожесть и эти отличия всё — таки исчезнут. А сейчас всё, что от меня требовалось — это вести себя по тише и как говорится «не отсвечивать».

Я не стал затрагивать дальше,эту прямо скажем рискованную тему, а сказал Варваре:

— Всё, что интересует этого твоего Бориса, эта твоя родословная. Он видимо сам типичный образец, выходца из «грязи в князи» и для повышения собственной самооценки ему бы не плохо было завести себе жену, происходящую из семьи старых интеллигентов. У которой дедушка академик, а папа кандидат в оные. Самолюбие таких людей как твой Борис очень щекочет наличие подобных родственников.

— Он никакой не мой. Борис не мой! — с раздражением в голосе произнесла Варвара и добавила,- прошу это учесть!

— Хорошо, буду учитывать этот факт.

— А,что кроме моего происхождения, нет никаких других факторов, скажем, повышающих мою ценность в глазах мужчин?

— Ну почему же. Они есть. Твоя внешность. Она очень не плохой бонус к твоей родословной. Особенно в глазах таких людей, как этот Борис. Мало того, что ты происходишь из семьи старинных интеллигентов, мало того, что твой дедушка академик, в довершении всего ты еще и красивая женщина!

— Какое ты только, что произнёс слово? Бонус? А,что это такое?

— Ну это как, дополнительная награда. Премия,- ответил я на вопрос Варвары, мысленно проклиная себя за невнимательность.

Она ничего не сказала мне на это. Лишь бросила на меня свой очередной внимательный взгляд.

Наконец мы дошли до уже знакомого пляжа. Усмехнувшись я подумал, что, скоро, пожалуй буду проводить на нём столько времени, что смогу изучить его вдоль и поперёк.

Пока мы шли красный солнечный диск уже скрылся за горизонтом и мало по малу, нас окружала стремительно густеющая ночная темнота. В очередной раз я удивился тому, как быстро она наступает на юге.

Мы уселись на гальку, друг возле друга, и некоторое время молча смотрели на простирающуюся перед нами водную гладь. Первым нарушить молчание решился я.

— А, ты была замужем? — спросил я Варвару.

— Да. Но это был такой не долгий студенческий брак. Продлился меньше года. В общем оказался ошибкой, причём взаимной. К счастью я и мой супруг, быстро поняли это и развелись, без скандалов, взаимной ненависти, и прочих прелестей, которые увы очень часто встречаются в таких случаях. Так, что нам даже удалось сохранить не плохие отношения, тем более, что мы были однокурсниками.

— Ну и что мы будем делать? — нарушила паузу Варвара.

— Предлагаю искупаться. Мы ещё не купались вместе.

— Заманчивое предложение, но увы. Я вынуждена буду отказаться от него. Не взяла купальник.

— А зачем он тебе? Рядом никого нет. Так, что можно вполне обойтись и без купальника.

Женщина внимательно посмотрела на меня, а потом сказала:

— Действительно и как это сразу не пришло мне в голову! Можно же, действительно обойтись без купальника.

— Ну вот видишь. Всё же очень просто! Ну,что пошли?

Мы долго плавали в море, потом я встал не далеко от берега ( вода в этом месте доходила мне до груди) и позвал к себе, плавающую неподалёку Варвару.

— Варя, плыви ко мне!

Когда она подплыла ко мне, я обхватил её за плечи и крепко прижал к себе.

Потом мы долго целовались и наконец Варя, оторвалась от моих губ и сказала мне:

— Ты сегодня значительно расширил мой кругозор.

— Это каким, таким образом? — поинтересовался я.

— До этого дня у меня ещё не было секса прямо в море.

— Надеюсь, это произвело на тебя впечатление.

— О — ещё какое!

Потом мы сидели на берегу и Варя положив свою голову мне на плечо рассказывала о своём дедушке.

— Его зовут Александр Тихонович. Он очень известный эпидемиолог. Ученик Заболотного и Гамалеи. Много работал на разных эпидемиях. Я уже рассказывала тебе, что на одной из таких эпидемий он познакомился с бабушкой. Она тогда совсем молодая была, моложе меня нынешней. А в конце тридцатых годов, он работал на очень тяжёлой эпидемии сыпного тифа где -то на Алтае. А после её ликвидации его арестовало НКВД. Дедушку обвинили в том, что он покрывал истинных организаторов эпидемии троцкистских диверсантов. В общем он просидел в тюрьме почти целый год. С большим трудом удалось добиться его освобождения.

— А после войны дедушка,- продолжила Варя, — принимал участие в ликвидации эпидемии чумы в Китае. Он работал там со своим другом Николаем Ивановичем Николаевым, дядей Колей, они и сейчас дружат. Тогда впервые для лечения чумы с успехом был применён антибиотик стрептомицин. И вот случилось так, что чумой заболел какой -то крупный китайский генерал, чуть ли не личный друг самого Мао Цзе Дуна. Дедушку спешно вызвали для его лечения. Он уже готов был приступить к нему, как вдруг выяснилось, что стрептомицин, который он собирался вводить этому генералу — американский. В итоге пока решали можно ли использовать для лечения друга Мао Цзе Дуна произведённый в Америке препарат, больной умер. Но всё не закончилось на этом. После возвращения в СССР дедушку арестовали и посадили в тюрьму на Лубянке. Три месяца его держали там, обвиняя в том, что он содействовал смерти от чумы этого самого китайского генерала. Потом всё же его выпустили. Но три месяца он провёл в тюремной камере. А заведующий отделением в котором я работаю Александр Рувимович Ауэрбах, был арестован по делу врачей, незадолго до смерти Сталина. На допросе ему в двух местах сломали левую руку и отбили почки. Так, что в моей семье очень не любят чекистов. А теперь представь, что меня буквально преследует этот самый Борис Медведев. И я ничего не могу поделать с этими его преследованиями! Тем более, что со стороны всё выглядит очень и очень благопристойно.

— А ты не пробовала прямо поговорить с ним? — спросил я Варю.

— Пробовала. Но он всякий раз так умудрялся построить разговор, что буквально через несколько слов я начинала чувствовать себя полной дурой. Я не знаю, что делать. Я всё больше и больше боюсь этого человека.

Варя замолчала. Молчал и я. В принципе, я конечно мог рассказать ей, что её опасения касательно Бориса Медведева имеют под собой все основания и, что действительно её знакомый, является очень и очень опасным человеком, но естественно не стал делать этого. Какой смысл был бы в таком рассказе? Как бы он помог бы мне, решить возникшую и здесь в 1978 году, проблему, носящую имя и фамилию Борис Медведев? И хотя он пока не был генералом, а всего лишь старшим лейтенантом, опасность которая могла исходить от него в мой адрес, была как бы не побольше той, что имела место в 2013 году.

Мы ещё довольно долго сидели на пляже разговаривая о том и о сём. Наконец Варя засобиралась к себе в пансионат. Я проводил её до самых входных дверей в корпус. Прощаясь со мной она сказала:

— Андрюша, у нас здесь в субботу вечером, намечаются танцы, так, что приходи. Борис по идее ещё в пятницу должен отбыть в Москву. По крайней мере он так говорил мне. Приходи. Я буду ждать тебя. Придёшь?

Я обнял её, поцеловал в губы и сказал:

— Конечно, приду.

— Скажите. Андрей, а это правда, что мне рассказали о вас и ваших, прямо скажем не совсем обыкновенных способностях?- спросил меня Олег.

Мы вчетвером, я, Бирута, Олег со своей супругой сидели в знакомой нам блинной, куда уже регулярно ходили на завтрак и обед, благо располагалась эта самая блинная, совсем не далеко от улицы Чернышевского, и кроме блинов в предлагаемом в ней меню, имелось и ещё кое — что.

— Не знаю, что правда, а, что нет, поскольку совершенно не в курсе о каких моих способностях вам рассказывали. И ещё не маловажно, кто рассказывал,- ответил я Олегу, с сожалением глядя в свою тарелку, в которой лежал недоеденный шницель.

— Ну Бирута, рассказала как вы её вылечили ногу, которую она нечаянно травмировала, на этом диком пляже, а вчера я узнал от нашей хозяйки Татьяны Степановны, как вы буквально за несколько минут, пока она бегала вызывать Скорую помощь, сняли сердечный приступ у её мужа. Причём безо всяких лекарств. Да так, что прибывшей неотложке буквально нечего было делать.

Я ещё раз с огромным сожалением поглядел на шницель в своей тарелке (нет, не дадут его нормально доесть!), и повернувшись к Олегу ( заметив при этом довольно таки скептический взгляд его супруги) спросил его:

— И,что ты хочешь узнать?

— Как, что? Правда это или же нет!

— Извини, Олег, но это тебе не ко мне. Это тебе надо обратится к тем кому я, по их же словам, оказал помощь. Помогла им или же нет — это моя помощь. Ну и наконец, не было ли во всём этом элементов обмана, самообмана, и всего подобного. Я могу думать о своих способностях, не важно подлинных или мнимых, всё, что угодно. Но как известно самым надёжным критерием является практика. Так, что в первую очередь тебе надо спросить тех, кто по твоему мнению имел возможность прямо столкнутся с этими моими способностями.

— Ну я же только, что сказал тебе, что об этих твоих способностях я как раз узнал от людей, которые с ними столкнулись, и которым они явно помогли.

— Ну и как, помогли они им?

— Ну судя по их словам, да. Но мне хочется узнать, что ты сам думаешь об этих своих способностях, откуда они у тебя, каковы их граница и так далее. Ну в общем надеюсь, ты понял.

Я со вздохом отодвинул от себя тарелку и спросил Олега:

— Интересуешься всем не познанным, скрытыми способностями человеческого организма и тому подобным. Я прав?

— Да. Ты совершенно прав. Очень интересуюсь явлениями подобного рода.

— А твоя жена, — и я кивнул головой в сторону Ирины.- судя по всему не очень. Что то мне подсказывает, что она не особенно верит в существование всякого рода скрытых сил и тайных возможностей. Я прав?

Олег печально вздохнул и ответил мне:

— Да, ты совершенно прав. Иришка у меня скептик. Хотя с другой стороны это наверное и хорошо. В любом деле необходим скептик. Но всё таки мне хотелось бы подробнее поговорить с тобой.

— Знаешь, Олег, — сказал я ему,- о наличии у меня таких довольно специфических способностей я знаю давно. Сразу скажу тебе, я их никак не развивал, и развивать не желаю. И о их границах мне тоже не известно ровным счётом ничего. Но и узнавать о них, я тоже не горю желанием. Тебе понятен мой ответ?

— Но почему? — Олег казалось был обескуражен моим ответом на его вопрос.

— Да, вся потому, что. Хлопотно это больно. А главное я совершенно не уверен, что есть и люди и методы, которые помогли бы мне в этом деле. Так понятно?

— Но откуда ты знаешь это? А потом ты мог бы принести много пользы людям! Ну вот к примеру, вполне возможно, что ты спас жизнь мужу нашей хозяйки! А представь, что ты ещё больше развил эти свои способности! Ты бы мог спасти жизнь и здоровье множеству людей! — Могу спасти. А могу и не спасти. С этими способностями всё неясно. Одно дело снимать головную боль и быстро лечить ушибы, а совсем другое спасать чьи то жизни. Знаешь ли мне как- то не хочется взваливать на себя ответственность подобного рода. Я ясно выражаюсь?

Олег казалось был совершенно обескуражен этими моими словами. Он растерянно повозил вилкой по своей тарелке и растерянно выдавил из себя:

— Но то, что ты говоришь…Это же махровый эгоизм и индивидуализм! Советские люди не должны так поступать!

— Возможно. Возможно я, как говоришь ты, махровый эгоист и индивидуалист. Зато я по крайней мере честен и перед собой и перед другими людьми. А потом как мне кажется это всё дискуссии носят совершенно отвлечённый характер. Или у тебя есть какие то конкретные предложения для меня?

— Нет, но…

— Ну вот видишь. Никаких предложений у тебя для меня, как я вижу не имеется. Я в первую очередь имею ввиду конкретные предложения. А раз это так, то все эти разговоры — обычный трёп не более. А теперь извини меня. Но я очень хочу доесть этот аппетитный шницель, -и я вновь подвинул к себе тарелку.

В субботу я тщательно готовился к походу на танцы в пансионат «Хрустальный берег». Я одел на себя джинсы, тщательно отутюженную рубашку ( утюг я позаимствовал у нашей хозяйки), прыснул на себя туалетной водой, прихваченной мною из будущего, осмотрел себя критическим взором в зеркале и в общем и целом остался доволен своим внешним видом. Полагая, что вполне вероятно, моё общение с Варварой не ограничится танцевальной площадкой, я прихватил с собой пакет в котором лежала бутылка красного полусладкого вина и коробка конфет. В общем можно сказать, что я был полностью готов и к труду и к обороне.

Быстро дойдя до нужного мне пансионата я направился по направлению к танцевальной площадке откуда уже доносились звуки хита лета 1978 года «Вот увидишь» в исполнении ВИА «Лейся песня».

Я уже был почти у самой танцевальной площадки, как меня окликнули сзади:

— Андрей! Подожди!

Я обернулся и увидел догоняющую меня Варвару.

Развернувшись я пошёл ей на встречу. Через несколько метров мы встретились друг с другом, Варвара уткнулась мне в грудь, я обхватил её за плечи, она запрокинула голову и я крепко поцеловал её в губы.

— Давно ждёшь? — спросил я её.

— Да, уже порядочно,- ответила она мне,- жду, жду, а тебя всё нет и нет.

Я поднял в воздух свой пакет, потряс им и сказал:

— Тут я кое- что принёс, надо наверное с начала занести в твою комнату. Ты не против?

Варя была не против и мы направились в её комнату, располагавшуюся на третьем этаже жилого корпуса. Как только мы вошли в неё я, вновь обнял Варю и принялся целовать её. Варя сжимаемая в моих объятиях произнесла жалобным тоном:

— Андрюша, но как же танцы? И поставь, пожалуйста, на пол свой пакет. А то я, боюсь, что ты уронишь его.

— Танцы обождут,- ответил я на это,- в конце концов, пусть молодняк бегает на танцы, раз ему нечем заняться. А мы с тобой люди уже взрослые, серьёзные, нам есть чем заняться и кроме того, что совершать нелепые телодвижения на танцплощадке под музыку.

В ответ на мои слова раздалось ироническое фырканье. Потом Варвара сказала мне:

— Ну может быть это ты совершаешь нелепые телодвижения под музыку, а я, что бы ты знал, довольно не плохо танцую. И кто знает, может быть именно сегодня ты упустил уникальную возможность убедится в этом.

— Ничего. Думаю, что сумею убедится в этом в следующий раз.

Позже я лёжа в постели выслушивал варин рассказ о себе, о её семье, о работе. Иногда Варя задавала вопросы и обо мне, на которые я старался отвечать,по возможности скупо, не влезая в дополнительные подробности ( которые мало того, что надо было выдумать, требовалось ещё и не забыть их потом)

В конце, концов Варвара произнесла с разочарованием в голосе:

— Ты очень скрытный, Андрюша, ничего не хочешь рассказывать о себе. Судя по всему ты пользуешься большим успехом у женского пола, и я для тебя просто на просто очередная добыча, очередная галочка в реестре твоих побед. Но знаешь меня как -то это совсем не злит и не расстраивает. Я понимаю, что нечего ждать от обычного курортного романа.

— Ну почему же,- отозвался я,- иногда из курортного романа выходит толк. Вспомни «Даму с собачкой». По моему очень романтичная история.

В ответ Варя недовольно сморщила свой носик.

— А по моему ничего романтического в этом рассказе нет. Чехов вообще нисколько не романтик. Гуров человек, который только под сорок лет понял, что жизнь состоит не только из пьянок, картёжной игры и постельных утех. И под стать ему эта Анна Сергеевна. Инфантильная и абсолютно никчёмная. Их и соединила, собственная никчёмность. Честно говоря я наверное сошла бы с ума, если вдруг, каким — либо образом угодила бы в подобные отношения.

— Суровая, ты, Варвара!

— Какая есть. Кстати, Андрюша, откуда у тебя такая начитанность? Мне кажется она не очень типична для простого рабочего. Или я ошибаюсь?

— Или ошибаешься. Рабочие бывают разные.

— А Булгаков?

— Что Булгаков?

— Ну, где ты мог прочесть «Собачье сердце?». Насколько мне известно в нашей стране эта его повесть пока не издавалась. И честно говоря, не думаю, что будет издана в ближайшее время.

— Тем не менее, ты то её прочла.

— Ну у меня несколько иные возможности.

В ответ я сказал:

— Я не читал это самое «Собачье сердце». Не читал, успокойся. Где бы я мог достать экземпляр запрещенной к публикации в СССР повести? Но её читал одни мой хороший знакомый. Он и пересказал, причём очень подробно её содержание мне. Такой ответ тебя устроит?

— Такой, пожалуй, устроит,- ответила мне Варвара,но всё равно в её голосе я ощутил значительную долю недоверия. Про себя я подумал, что хорошо, что не ляпнул, что — ни будь из «Доктора Живаго» Пастернака, или не дай Бог из Солженицына. ( хотя произведения последнего я почти и не читал. Правда смотрел сериал снятый по роману «В круге первом»).

Мы полежали ещё не много и я спохватился.

— Я же принёс бутылку вина! А мы тут лежим — полёживаем! Скоро придёт твоя соседка

— Время до прихода соседки у нас ещё есть, но так ты конечно прав. Подожди. Давай ты откроешь бутылку вина, а я приготовлю бутерброды. Идёт? А то, что-то мне есть захотелось.

Мы поднялись с постели, я быстро ( пока Варвара копалась в холодильнике) открыл бутылку, огляделся по сторонам и за неимением фужеров, вынужден был разлить вино в чашки.

— Ой! — раздался вдруг вскрик Варвары, и вслед за ним я услышал стук упавшего на пол ножа.

Я поднял на неё глаза и увидел, как она держит на весу свою левую руку из запястья которой фонтаном бьёт кровь.

— Нож случайно воткнула,- испуганно прошептала она,- тут где то аптечка должна быть.

Я подскочил к ней и схватил за руку. Варвара подняла на меня глаза и сказала:

— Андрей, что ты смотришь? Крови не видел? В ванной есть аптечка, там должны быть бинт, вата и всё необходимое. Чёрт, вот я неумеха! Ну, что ты стоишь? Хочешь, что бы я всё вокруг залила кровью?

Я никак не реагируя на её слова обхватил её пораненную руку и попытался сконцентрировать всё своё внимание на порезе, который судя по обильному кровотечению был глубоким. В конце, концов останавливать кроветворения я умел ещё ребёнком. Тоже мне задача ( по крайней мере для меня).

Не взирая на возмущенные крики Варвары, я продолжал крепко держать её за руку, через несколько секунд я почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. В этот момент женщина попыталась вырваться, мне пришлось громко цыкнуть на неё и после этого она успокоилась, позволив мне продолжить своё дело.

Через несколько минут кровотечение полностью остановилось, более того на месте глубокого пореза, был свежий шрамик розового цвета. Я ещё раз оценил свою работу напоследок и после этого разжал пальцы в которых удерживал левое запястье Вари.

— На. Носи на здоровье. Почти как новое,- с ухмылкой сказал ей я.

Варвара освободив своё запястье из моей руки, с огромным недоверием во взоре уставилась на него, а затем спросила словно не веря своим глазам:

— Извини, Андрюша, а, что сейчас было? Как ты это можешь объяснить?

— Что объяснить? По моему всё ясно. Ты порезала руку. Я оказал тебе первую помощь, остановил кровь. Или не надо было?

— Я вижу, что ты оказал первую помощь и остановил кровь. Я только не пойму, как ты сделал это. Это,что был какой -то гипноз? Как это понимать? — и Варя словно в подтверждение своих слов помотала в воздухе своей рукой.

— Если хочешь, можешь считать это гипнозом или еще чем — то подобным. В этом случае советую тебе по скорее перевязать руку. На всякий случай. А то мало ли, что. Кончится действие гипноза и обнаружится, что кровь продолжает идти. Но вообще то уверяю тебя, что никакого гипноза тут не нет. По крайней мере в его общепринятой версии. А кровь я остановил тебе совершенно реально. Или ты не довольна данным фактом?

— Так не пудри мне мозги, и не заговаривай зубы,- Варвара вплотную подошла ко мне,- и не забывай, что я какой — ни какой, но врач. Что за фокус ты только, что продемонстрировал мне?

— Но если ты, как утверждаешь врач, то должна понимать, что никакого такого фокуса я тебе не демонстрировал. Я просто выполнил твою просьбу. Оказал тебе первую помощь и остановил кровотечение. Или тебе ещё, что- то не понятно?

— Мне всё понятно. Мне не понятно, только, как ты этого добился!

В ответ на это я мог всего лишь пожать плечами. Откуда мне было известно, как я добился этого. Я умел делать это и точка. Умел давным — давно. Правда после моего перехода, через темпоральный туннель, сюда в 1978 год, мои способности возможно выросли, но это еще предстояло как следует проверить. А ото всякого рода объяснений я отказался уже давно. Да и не всегда можно объяснить то или иное умение, тот или иной дар.

Пауза под затянулась. Я прислушался. Со стороны танцевальной площадки доносились слова песни.

Всегда быть рядом не могут люди,

Всегда быть вместе не могут люди.

Нельзя любви земной любви пылать без конца.

Я вспомнил, что уже неоднократно слышал эту песню, и она мне в принципе нравилась, только имя исполнительницы мне так и осталось не известным. Поэтому я решил спросить о нём Варвару.

— Слушай, Варь, а кто эту песню поёт?

— Татьяна Анциферова. Так, Андрей, не заговаривай мне зубы!

— Я никому и ничего не заговариваю. Что ты хочешь услышать от меня?

— Как ты сделал это?

— Не знаю. Такой ответ тебя устроит?

— Андрей, мы сейчас поссоримся!

— Ты конечно можешь ссорится со мной, но другого ответа ты от меня не получишь. Я не знаю как и почему это получается у меня. Я знаю, что и когда надо делать, но совершенно не знаю, как и каким образом это получается у меня. Тебе понятно?

— Давно это у тебя? Ну давно ты умеешь это? И, что ты вообще умеешь, кроме того, что останавливаешь кровотечения.

— Да пожалуй с самого детства. А, что умею? Кровь останавливать, ну это ты уже видела, ушибы лечить. Зубную и головную боль снимать. Так всего понемногу. Говорят мой прадед по материнской линии умел куда больше. Его в родной деревне даже колдуном считали.

— Час от часа не легче,- Варвара, встала передо мной уперев свои руки в бока, при этом не застёгнутый халатик распахнулся, открыв моему взору весьма соблазнительную картину,- оказывается, что в довершении всего ты правнук колдуна! Кто ты, Андрей?

— Паспорт показать? — спросил я её совершенно невинным тоном,- кстати учти в нём ты не найдёшь ни единой отметке о браке или не дай Бог о его расторжении. Могу показать ещё военный билет. С трудовой книжкой в придачу.

— Не надо,- и Варвара махнула рукой,- что то подсказывает мне, что вот с документами у тебя полный порядок. Я имела ввиду совсем другое. Знаешь, я впервые встречаю такого человека как ты. И, что -то подсказывает мне, что в твоей биографии имеется какая -то тайна, о которой ты очень не хочешь говорить. Или даже боишься говорить.

— Надеюсь ты, не принимаешь меня за беглого преступника, или не дай Бог шпиона?- поинтересовался у неё я,- кстати у тебя на запястье может остаться шрам. Если ты не будешь размахивать своими руками, и дашь мне возможность завершить свою работу, то я постараюсь сделать так, что шрама у тебя не будет.

Варя не произнося ни слова, протянула мне свою левую руку, я опять сосредоточился и через пару минут, сказал:

— Через несколько дней всё исчезнет, без единого следа. Так, как будто ничего и не было.

Варвара вновь с недоверием начала всматриваться в своё запястье, и в этот момент раздался стук в дверь.

— Кто это? — поинтересовался я у Варвары.

— Ой, это наверное, Олька с танцев пришла! Что -то рановато. Не дай Бог с кавалером. Так, ты пока оденься приведи себя в божеский вид, а я пока пойду и открою.

Варя спешно застегнула халат и пошла к двери. Я в это время торопливо натягивал на себя джинсы и футболку.

Стук в дверь повторился. Варвара подошла к ней, я услышал щелчок замка, скрип отворяемой двери и следом раздался удивлённый возглас:

— Борис, а как ты оказался здесь⁈ Ты же должен был уехать в Москву!

Я мгновенно понял, что к нам в гости пожаловал товарищ старший лейтенант.

— Добрый вечер, Варвара, да я должен был уехать, но в последний момент выяснилось, что мне надо задержаться ещё на пару дней. Для меня самого это стало полной неожиданностью. Уж поверь мне. Так, что извини, что зашёл без предупреждения. Разреши пройти?

Услышав эти слова, я не сдержал ухмылки. Конечно наша встреча да и ещё при таких обстоятельствах была, прямо скажем, не очень желательна, но, что случилось, то случилось. Поэтому я не стал натягивать до конца футболку, а напротив,снял её и положил на кровать возле себя. Войдя товарищ старший лейтенант, должен сразу догадаться чем это мы занимались только, что с Варварой.

Он вошёл в комнату вслед за её хозяйкой. На его румяном лице, как всегда играла самодовольная улыбка, в одной руке он держал букет роз, в другой нёс коричневый дипломат, судя по всему он не ожидал застать в комнате у Варвары своего конкурента, а тем более он не ожидал, того, что его конкурентом ( причём конкурентом успешным) окажусь я ( вряд ли Медведев до сего момента вообще воспринимал меня всерьёз).

Увидев меня он мгновенно переменился в лице. Всё — таки мне удалось сбить с него это его самодовольство, эту его спесь. Его лицо посерело и даже, как -то осунулось. С совершенно растерянным видом он застыл посреди комнаты, впился каким — то оцепеневшим взглядом с начала в меня, а затем перевёл его на Варвару. Словно не веря он снова посмотрел на меня ( я в этот момент сидел на кровати, босой, с обнажённым торсом, поигрывая бицепсами), и опять повернув голову в сторону Вари спросил, каким то жалобным и скрипящим голосом:

— Варвара, а кто это? И, что он делает здесь, у тебя?

Услышав этот жалобный тон, я мог только усмехнутся. Будущий генерал — лейтенант, в дни своей молодости, явно плохо умел, держать неожиданные удары.

— Привет, Борь, — радостно осклабился я,- чё, не узнал меня что -ли? Я же Андрюха. Помнишь? Ну я с Варькой тебя тогда возле «Южной ночи» повстречали. Ты ещё меня как — то мудрёно обозвал. Сейчас вспомню. А! Вспомнил. Интеллектуал- пролетарий. Ты тогда у меня Варюху тогда увёл. Я даже обиделся на тебя с начала. Но потом Варюха мне все объяснила. Мол дело у тебя к ней срочное было. А мы только щас, про тебя вспоминали. Думали, что ты в Москве уже. А ты оказывается не уехал? Ну проходи тогда, гостем будешь. Мы тут как раз винца чекалдыкнуть решили. Так,что и ты присоединяйся к нам. Правда, Варюх? Пускай Борька с нами вместе посидит! Чувак то он на первый взгляд клёвый.

Ответом на этот мой спич была полная и я бы даже сказал гробовая тишина. Медведев медленно нагнулся, поставил свой дипломат на пол между своих ног, затем как то машинально протянул букет Варваре ( она так же машинально взяла его), затем попытался вперить в меня свой стальной взгляд ( но тут же стушевался наткнувшись на мой, ответный взгляд, взгляд жизнерадостного дебила), затем хотел видимо, что то произнести, но так и не произнёс ограничившись только жалким кхеканьем.

— Ты. Борь, не смущайся,- продолжил я,- здесь все свои. Ты только, Варюху не вздумай обижать. Вот за Варюху, я тебе голову откручу. Не посмотрю на то, что ты конторский и старший лейтенант. Чисто по мужски тебе в бубен настучу. Усёк? Ну, а если усёк, то давай проходи не тушуйся. И чемодан свой открывай! Небось, тоже в нём выпить принёс? Если принёс, то не жмись доставай.

— Варвара, ты, что рассказала этому, где я служу? — произнёс скрипучим голосом Медведев, — ты зря это сделала. Я же предупреждал тебя, что бы ты держала язык за зубами.

— Да ничего она мне не рассказывала, не ссы,- ухмыльнулся я,- да только Борь, меня не обманешь. Я вашей братии конторской, да особисткой, на северах, вот так повидал! У меня на вас глаз намётан. Я комитетского с ментом ни в жисть не спутаю. И звание твоё очень просто определил. Для капитана ты слишком молодой, а для лейтенанта слишком важный. Значит кто? Правильно, старлей! Так, что не думаю ничего такого на Варюху, и зла на неё не держи! Понял? Варюха она баба справная. И лишнего ничего не скажет. Я тебе зуб даю!

Пока я продолжал этот свой монолог ( изредка прерываемого репликами растерянного Медведева), то продолжал внимательно смотреть на лицо своего визави.

Мне доставляло буквально физическое наслаждение то выражение растерянности и смятения, которое не сходило с его физиономии. Было видно, что Медведев ошарашен, пытается взять себя в руки и всю ситуацию в целом под контроль, но это у него решительно не получается. Ничего у товарища старшего лейтенанта не выходит. Судя по всему он не привык к неудачам подобного рода и это всё больше и больше бесило его, и я уже прекрасно видел, как Борис Алексеевич с трудом сохраняет самообладание.

— Я всё — таки не понимаю, что это…и Медведев как -то небрежно кивнул в мою сторону ( видимо по его мнению, небрежность подобного рода, являлась выражением презрения), что это, делает в твоей комнате. Да ещё в таком виде. Он же полуголый! Варвара, что происходит?

Я едва не расхохотался услышав эти слова. Похоже товарищ старший лейтенант окончательно потерял или вот — вот потеряет самообладание!

— Борь, ну, ты, что! Ну чем мужик с бабой один на один занимаются! Этим самым. А ты, что думал, в шашки играют? А Варюха, она баба огонь! Варюх подойди сюда! Ну, что ты как не родная стоишь?

Варя бросила на меня быстрый взгляд, а затем чуть помедлив подошла к кровати, я дёрнул её за рукав халата и она без звука опустилась ко мне на колени.

— Вот так! — удовлетворённо произнёс я, и крепко прижал к себе.

В комнате наступила полная и я бы даже сказал, какая — то абсолютная тишина. Казалось её даже не нарушали доносящейся со стороны танцплощадки голос молодой Аллы Пугачевой.

Кто не знаю распускает слухи зря

Что живу я без печали и забот,

Что на свете всех удачливее я

И всегда, и во всём мне везёт.

— Надо же,- подумалось мне,- а она очень и очень не плохо пела в молодости. И песня такая приятная. Никогда раньше не слышал её.

Молчание в комнате под затянулось. Варвара поерзала у меня на коленях, видимо устраиваясь по удобнее. Первым не выдержал Медведев.

— Варвара ты шлюха! Ты спишь с этим пролетарским быдлом!- зашипел он, не сводя с нас своего пронзительного взгляда, а я в который раз сумел убедится в том, что решительно не могу определить цвет его глаз.

— Но, Но! — произнёс я, — но! Ты, что это оскорбляешь мою женщину? Это почему она шлюха? Потому, что мне дала, а тебе нет? Ну так, сучка не захочет, кобель не вскочит! Понял? Не захотела тебя Варька -то! Правда Варь? А ты сразу шлюха! По моему тебе перед ней извинится надо!

Медведев не говоря не слова, подхватил с пола свой дипломат, развернулся,подошёл к двери, открыл её и буквально вывалился из комнаты. На прощание он хлопнул дверью и тут же из коридора донеслись его затихающие шаги. Я прислушался к доносящемуся с улицы голосу молодой Аллы Пугачёвой.

Так же, как все, так как все, так же как все

Я по земле хожу, хожу.

И у судьбы как все, как все

Счастья себе прошу…

Счастья себе прошу.

— Хорошая песня,- тихо пробормотал я.

— Что? — переспросила меня Варя.

— Говорю, песня хорошая,- ответил ей я.

— Это я поняла. Я не поняла, что это сейчас было. Может быть ты разъяснишь мне.

— Ну я надеюсь, что после этого, товарищ старший лейтенант больше не будет докучать тебе. По крайней мере, очень надеюсь на это.

— Зря ты сказал ему, где он служит.

— Ну это конечно было рискованно, но на мой взгляд необходимо. Надеюсь, ты не будешь переживать за тот ущерб, который только, что понесла твоя репутация, в глазах этого хмыря.

— Нет, за ущерб своей репутации я переживать точно не буду. Какова будет моя репутация в глазах Бориса, мне в самом деле глубоко наплевать. Главное, что бы он наконец — то отстал от меня. Но знаешь, я как — то не уверена, что это случится, даже после того представления, которое ты так блестяще разыграл только, что. Кстати я даже не подозревала, что в дополнение ко всем имеющимся у тебя талантам, ты ещё и первоклассный актёр. Интересно, какими ещё дарованиями ты обладаешь? Но самый интересный твой дар, это конечно дар экстрасенса. Вот никогда бы не подумала, что заинтересуюсь именно им. Я же дипломированный врач!

— Ладно, дипломированный врач, садись за стол. Надо пить вино, причём срочно. Пока не пришёл, кто- ни будь ещё и опять не помешал нам.

Варвара спохватилась, вскочила с моих колен и начала накрывать стол. На божий свет показалась тарелка с бутербродам, за приготовлением которых, она получила свою рану, тарелка с нарезанными яблоками. Я взял чашку в которую было уже налито вино и подняв её, стукнулся с чашкой Варвары.

— Что ты на меня, так пристально смотришь, Андрюшенька, словно хочешь во мне дыру просверлить,- спросила меня Варя после того, как мы выпили вино.

— Любуюсь тобой,- ответил ей я.

Услышав это Варя махнула рукой.

— У тебя, таких, как я, небось целый вагон. Бабы таких как ты любят.

В ответ я как — то не определённо пожал плечами, вдруг ощутив острый укол тревоги за Варю. Впервые в мне пришла мысль в голову, что к её исчезновению мог быть причастен этот подонок Медведев. Судя по всему его ухаживания за ней окончились ничем, а поскольку, как я уже понял, он отличался редким злопамятством, то не исключено, совсем не исключено, что он мог пойти на её убийство. Был ли это спонтанный или наоборот обдуманный и хладнокровный шаг, для меня честно говоря было не важно. А учитывая его навыки ( особенно если учесть, что убить Варю он мог совершенно обдуманно и хладнокровно), то спрятать её тело и позднее запутать розыск он мог очень даже запросто. Во всяком случае такая версия казалась мне очень и очень логичной и достоверной.

— Что ты стал такой хмурый? — поинтересовалась Панфёрова,- не знаешь под каким предлогом свернуть наши отношения? Не бойся, я взрослая девочка и всё пойму правильно. Да и не нужны никакие предлоги. Скоро срок моей путёвки окончится и всё. Я уеду в свою Москву, а ты в свой Красноярск или куда там ещё. Так, что никаких сцен я тебе устраивать не собираюсь.

— Не о том, Варвара, думаешь,- хмуро ответил ей я,- а потом насчёт отношений это я должен беспокоится, а не ты. Не зазорно тебе делить ложе с пролетарием?

— О -хо -хо. Нашёл аристократку. И,что -то подсказывает мне, что ты Андрюша, если и пролетарий, то очень и очень не простой. Ты не хочешь ничем поделится со мной? Ну что-то тебя сильно беспокоит, я же вижу!

— Во многом знании, много печали, и умножающий знания умножает скорбь- как то машинально ответил ей я.

— Ого! Пролетарий уже Библию цитирует!

— Варвара, тебе по моему, пора идти в коллеги к Борису,- сказал я, испытывая чувство досады за свой очередной промах,- я то не спрашиваю откуда тебе Библия известна!

— Не переживай,- Варя пересела ко мне на колени и взъерошила мне волосы,- извини меня всё — таки я врач, а профессия как видишь накладывает определённые отпечатки. Конечно, мы знакомы то всего без году неделя, и я никак не могу требовать от тебя полной откровенности.

В общем за разговорами такого рода, мы быстро выпили бутылку. Соседка Варвары, так и не появилась и Варя высказала предположение, что она сумела наконец уединится с врачом из Мурманска, на которого по её словам давно положила глаз. Наконец посмотрев на часы ( время было уже почти одиннадцать) я засобирался на выход. Следовало помнить странное советское правило, заставлявшее посетителей покидать номера в гостиницах, комнаты в общежитиях и тому подобных заведениях, не позже двадцати трёх часов.

Варя проводила меня до выхода с территории пансионата. Мы расцеловались на прощание, договорились о новой встрече, конечно же на старом месте и в тоже время, и я бодрым шагом направился к себе на улицу Чернышевского.

Отойдя метров на триста от пансионата, я решил свернуть влево на небольшую тёмную улочку, что бы немного сократить себе обратный путь. Проходя мимо раскидистого платана я приметил стоящий возле него жёлтый «Москвич». Когда я поравнялся с ним, его водительская дверь открылась и из машины раздался знакомый голос:

— Стойте Галкин. Нам надо поговорить!

Я обернулся и увидел вылезающего из машины Бориса Алексеевича Медведева. Судя по его бравому виду к нему уже успело вернутся и самообладание и самоуверенность. Он вплотную подошёл ко мне и повторно произнёс:

— Нам надо поговорить! Вы поняли меня Галкин?

— Ишь ты, уже на «вы» обращается. Не иначе гражданин начальник гневаться изволят,- подумал я, но вслух сказал иное,- поговорить, так поговорить. Но только не долго. Мне ещё домой попасть надо.

— Ну это всё от вас зависит. Проявите благоразумие, попадёте. А не проявите…и Медведев развёл руками.

Я едва не расхохотался увидев такие дешёвые понты, в исполнении рядового гебешного опера. Но по его мысли они должны были совершенно сокрушительно подействовать на такого быдло — пролетария, каковым я являлся в представлении товарища старшего лейтенанта.

Однако пока я решил действовать по правилам, которые пытался навязать этот чекист. Пока будем действовать так, как он хочет, а затем посмотрим. Во всяком случае никогда не вредно усыпить бдительность противника.

Поэтому я ни говоря ни слова проследовал в направлении «Москвича». Усевшись на соседнее с водительским место, я вопросительно поглядел на Медведева. Не знаю разглядел ли это моё выражение он на моём лице. В машине было темно, а тусклый ( я бы даже сказал, какой то пыльный) свет близлежащего уличного фонаря практически не разгонял сумрак внутри автомобиля.

Медведев не торопясь ( рисуется падла!- подумалось мне), полез в бардачок вытащил оттуда пачку сигарет ( это были «Союз- Аполлон»), прикурил сигарету и выпустив струйку дыма в открытое окно заговорил:

— Слушай Галкин, я что — то не пойму, ты дурак или просто борзый? Если борзый, то я обещаю тебе, что в моих силах сделать так, что эта борзота слетит с тебя очень быстро. Ну если мы не договоримся конечно. Ну, а если дурак, то тогда право даже не знаю.

— Это вы насчёт, Варвары? -довольно бесцеремонным тоном прервал я очередной сеанс самолюбования товарища старшего лейтенанта,- но я уже сказал. Сучка не захочет кобель не вскочит. Вот не захотела вас Варвара, а мне дала. Не понравились вы ей значит. Так в чём дело — то? Или у вас какие — то свои планы на Варвару были? Ну тут я извиняюсь не причём. Про планы ваши я ничего не ведал, а Варвара баба красивая, как к такой не подкатить? Сами понимать должны!

— Прекрати, Галкин, прекрати изображать из себя кретина,- зашипел Медведев,- я с тобой рассусоливать долго не собираюсь. Если ты не отвалишь от Варвары, то пеняй на себя. Сесть не хочешь? По какой — нибудь не хорошей статье, к примеру?

— Оп-а. Это по какой еще такой статье? Уж не за изнасилование часом? Но тут у тебя ни хрена не выйдет, господин хороший! Ни хрена! У меня с Варварой, всё по доброму согласию. И кстати, твоё московское начальство в курсе, что ты мне, честному советскому гражданину, свои угрозы строишь? А? А может его известить об этом? Как думаешь? И почему это я от Варвары должен отвалить? Не скажете?

— Потому, что эта женщина тебе не по чину. Понял пролетарий?- сказал сквозь зубы Медведев.

— Интересно. Это почему так? А? Это с каких пор, слово пролетарий оскорбительным стало? А ты из каковских будешь, позволь узнать? Что -то подсказывает мне, что ещё твои дедушка с бабушкой в деревне на барина работали. Это сейчас ты себя графом вообразил, а так происходишь из самой, что ни на есть чёрной кости.

— Слушай,- Медведев развернулся ко мне, и я увидел, как крылья его носа раздулись от подступившего к нему гнева,- я дважды повторять не собираюсь. Е@и своих пролетарочек и прочую публику, а Варвара тебе не по чину. Понял?

— Интересно, нет в самом деле интересно,- протяжно произнёс я,- это, что же, вы товарищ старший лейтенант, в таком деликатном вопросе, как взаимоотношения полов, классовый подход проповедуете? Так вас понимать следует? А, простите, можно узнать, ваша партийная организация в курсе тех идеологических взглядов, которых придерживается один из её членов? Как обстоят дела с этим?

— Ах ты демагог! — почти заревел Медведев,- да ты, что по семидесятой статье, в лагеря отъехать захотел? Ну если ты этого, так хочешь, я тебе это всенепременно устрою.

— Не понимаю ваших угроз, товарищ старший лейтенант, — упрямо продолжил я,- вы угрожаете привлечь меня за антисоветскую деятельность, хотя если послушать вас, то как раз, именно вы и являетесь самым настоящим антисоветчиком. Хороши же у нас офицеры КГБ! Мало того, что угрожают отправить в лагеря по надуманному обвинению, честного рабочего человека, так и сами ещё являются законченными антисоветчиками. А всё из — за чего? А из -за того, что женщина предпочла не вас, а меня. И из -за такой мелочи вы готовы укатать меня в лагеря! Хорошенькое дело!

Медведев всё же сумел взять себя в руки. Тяжело и шумно дыша, он с явной ненавистью посмотрел на меня и произнёс:

— Я тебе всё сказал. Не отстанешь от Варвары, сядешь. Понял? И в камере тебе обеспечат очень хорошие условия. Петухом на зону приедешь. А теперь пшел вон!

Тут уже не выдержал я. Быстро развернув по направлению к Медведеву свои ладони я закрыл глаза и представил как к его голове, тянутся огненные стрелы.

Раздался громкий стон. Я открыл глаза и увидел, как мой соперник обхватив руками голову, медленно сползает по креслу вбок. Я поглядел ему прямо в перекошенное от внезапной, острой боли лицо, и сказал:

— Смотри пупок не на надорви,- и ткнув его кулаком в плечо, добавил,- не хворай Боря!

Утром я поднялся чуть позже обычного. Быстро натянув шорты, футболку и кроссовки, я побежал в направлении пляжа.

У спускаясь с крутой тропинки я уже издали заметил Варю. Вскоре и она заметила меня, а заметив приветственно замахала мне рукой.

Подбежав к ней я схватил её за плечи и крикнул:

— Привет Варюха! Как спалось⁈

— Что на тебя, балбес, нашло, что ты так разорался!

— Ничего не нашло. Я же должен соответствовать образу пролетария — гопника. Должен или нет?

— Учти пролетарий — гопник, мы здесь не одни. Ещё раньше меня сюда пришла эта девочка- латышка. Бирута кажется. Которой так нравишься ты. В-о-он там она плавает. Видишь?

— Ага вижу. Но это логично. Она же не удачно позагорала в первый день. Вся облезла. И теперь видимо следует моему мудрому совету, купается рано утром, когда солнце не особенно жарко. А я тебя всё хотел спросить, ты, что на Центральный пляж не ходишь? Как ни гляну ты всё тут и тут.

Варя поморщилась в ответ.

— Была пару раз. Но мне там очень не понравилось. Слишком много народа. Здесь гораздо лучше. Только вот течение у самого берега сильное, а так место очень и очень прелестное.

— Ну, что пошли, что ли в воду?

Варя кивнула головой, сняла сарафан под которым оказался, раздельный купальник сиреневого цвета и мы полезли в воду.

Когда мы вылезли из воды Бирута уже давно поджидала нас на берегу, сидя на расстеленном полотенце. Я подошёл к ней и спросил:

— Ну, как ожоги зажили?

— Почти. Но загорать мне конечно надо очень осторожно. Эх, вечно я обгораю на солнце. А так хочется позагорать.

— Тебе длительные солнечные ванны противопоказаны,- сказала ей Варвара,- у людей с твоим типом кожи, ультрафиолет повышает риск развития онкологических заболеваний. Это я тебе, как врач говорю.

— Слушай её,- заметил я,- Варвара врач- онколог. Она знает, что говорит.

— А ерунда! — и Бирута махнула рукой,- волков боятся в лес не ходить. А если я и заболею, то ты Андрей вылечишь меня? Ну как совсем не давно ты вылечил мою ногу.

— Я смотрю ты уже пользуешься успехом в качестве целителя — экстрасенса,- сказала Варвара,- особенно у хорошеньких девушек.

— Ой!-Бирута судорожным движением закрыла ладонью свой рот,- опять я проболталась. Прости меня!

— Ничего страшного,- успокоил я её,- Варвара уже знакома с моими, скажем так не совсем обычными способностями.

— Он и тебя уже лечил? А от чего если не секрет?- спросила Бирута Варю.

— Кровотечение остановил, когда я руку порезала, причём порез был приличный. Не исключаю и того, что если бы его лечили так сказать традиционными способами, то пришлось бы накладывать шов. А так, даже шрама не осталось. До сих пор не знаю, как относится к этому. Я как никак врач. Ни за что бы не поверила в это, если бы не видела это своими глазами.

— А мне он ногу вылечил. Я по валунам ходила. Вон там, нога у меня подвернулась и попала между двумя камнями, мне показалась, что она даже хрустнула. Я с начала расстроилась страшно. На ногу опираться не могу, боль страшная, думала перелом. В общем приехала отдохнуть на море! Но Андрей, помог мне дойти до дома, а потом подержал мою ногу и всё! На утро уже никаких следов не было. Даже отёк прошёл. А ведь я ему с начала тоже не верила- и Бирута вытянула свою левую ногу.

Варвара с интересом всмотрелась в вытянутую стопу, и вдруг я заметил, как у неё нахмурились брови.

— Скажи пожалуйста, Бирута, а вот эта родинка на стопе, она давно у тебя?

— Какая? Ах вот эта. Нет. Не так, что бы уж очень давно. Наверное несколько месяцев. Точно я сказать не могу. Я её впервые, наверное зимой заметила.

— А посмотреть можно?

Варвара опустилась на колени, взяла левую ногу Бируты в руки и стала внимательно всматриваться в родинку на её стопе. От серьёзного выражения, которое приобрело её лицо, сразу повеяло чем — то очень тревожным. По крайней мере для меня лично.

Варвара довольно долго осматривала эту злополучную родинку, а потом спросила Бируту:

— Не болит?

— Сейчас нет, а так да, немного побаливало. Даже затруднения при ходьбе были. Но сейчас всё вроде бы нормально.

Выражение, которое приобрело лицо Варвары нравилось мне всё меньше и меньше. Окончив осматривать злополучную родинку, она поднялась с колен и спросила:

— Бирута, ты ведь живёшь в Москве, если я не ошибаюсь?

— Да, в Москве. А в чём дело? Эта родинка, что -то серьёзное? Она побаливала у меня одно время, но сейчас вроде всё нормально. Только иногда чешется.

— А слабости, потери аппетита, повышенной утомляемости у тебя нет?

— Не знаю. Хотя этой весной я чувствовала себя как -то не очень хорошо. Я поэтому на юг и поехала. У нас в Латвии сейчас погода не очень. Прохладно, дожди. Я и решила с подругой на юг съездить, на солнце погреться. Только подруга заболела аппендицитом. Пришлось мне одной ехать. Можно сказать в никуда. Хорошо я в поезде Андрея встретила. Не знаю, что бы я без него делала. Он здорово мне помог.

— Так ясно,- лицо у Варвары как- то резко нахмурилось.

— Что-то серьёзное? Ты же онколог? Это, что -то серьёзное?- голос Бируты становился всё более и более встревоженным с каждым новым произносимым ею словом.

— Успокойся. Пока ничего серьёзного я не вижу. Но понимаешь такие родинки, могут переродится, как раз в очень серьёзное. Причём очень быстро. Давай сделаем так. Я оставлю тебе свои координаты, и ты сразу, как вернёшься с юга, придешь ко мне на приём. Только не медли? Поняла? С такими вещами не шутят. И вот ещё, что. Пока ты будешь здесь постарайся поменьше бывать на солнце.

Лицо Бируты сморщилось и мне показалось, что она вот вот заплачет. Она всхлипнула и произнесла дрожащим голосом:

— Это рак. Я знаю. У меня шесть лет назад родная тётка умерла от меланомы. Ну, что ты молчишь? Это она? Меланома?

Варвара прямо таки рявкнула на Бируту.

— Так! Прекрати ныть! Тетка у неё умерла! Ты не не она. Запомни, такие диагнозы не ставятся на пляже после двухминутного осмотра. Но я скажу тебе. На мой взгляд это не меланома. Но если ты промедлишь, и будешь бегать от врачей, эта твоя родинка очень запросто может переродится в меланому. Поняла? Так, что как приедешь в Москву, сразу ко мне на приём. Ещё раз спрашиваю тебя- поняла?

Бирута закивала головой. Настроение у всех нас после всего этого, как-то быстро сошло на минор и мы засобирались с пляжа обратно. Купаться после всего этого больше никому больше не хотелось.

Я и Варвара шли позади Бируты. Посмотрев как она с потерянным видом шагает впереди я шепотом спросил Варвару:

— Что всё плохо?

— Похоже да. Похоже, очень похоже на меланому. Причём на запущенную. Видимо у неё и метастазы уже пошли. Хотя конечно, сам понимаешь, на пляже такие диагнозы не ставятся.

— Ну, а если всё подтвердится. Что тогда?

— Тогда ничего хорошего. Меланома, да ещё с метастазами. Боюсь случай безнадёжный. Будем конечно лечить, но такие опухоли практически не курабельны. Год, от силы два. И всё. А может быть и того меньше. А у неё к тому же и наследственность. Тут всё один к одному. Жалко девчонку. Разве только ты со своими способностями поможешь.

— Я вообще то с онкологией никогда дел не имел. Так по мелочам только. Ну я тебе уже говорил об этом.

— И не будешь иметь. Попробуй только. Как попробуешь, так сразу сядешь. Учти это.

Я остановился и посмотрел на Варвару.

— Послушай, а ты, что действительно в случае чего, приложишь все усилия, что бы меня посадили? После всего того, что было между нами?

— Иди. Шагай вперёд. И даже не сомневайся. Посажу. Возможности у меня имеются. Если бы ты знал, как я ненавижу всех вас, самозваных целителей, экстрасенсов и знахарей. Сколько на вашей совести загубленных жизней! Вы мало того, что внушаете несчастным, умирающим людям ложную надежду на выздоровление, вы ещё и обираете их. У вас нет ничего святого. Мародёры!

— Интересно. Нет, это решительно интересно. Мы с твоей точки зрения мародёры. Хотя я вот лично за свой дар с людей ни копейки не взял. Мы внушаем ложную надежду умирающим людям! А, что делаете вы? Да тоже самое! Вылечить то вы их не можете! И чем вот ты, ты, лучше меня? Если мы уж перешли на личности.

Лицо Варвары побагровело, ноздри стали раздуваться, она стала открывать рот, что бы видимо сказать мне, что то резкое, но я схватил её за локоть и тихо сказал:

— Помолчи. А то Бирута услышит. Я так понимаю в самое ближайшее время у неё начнутся очень нелёгкие времена. Давай не будем отравлять ей хотя бы эти последние более или менее хорошие дни. И спорить давай не будем. А тебе я обещаю не делать ничего сложнее остановки кровотечений. Ну и лечения синяков и ушибов. И то по большому блату. Успокоилась? Давай тогда прибавим скорости.

Мы не поссорились, однако всю обратную дорогу Варвара была молчалива, односложно и сухо отвечала на мои вопросы, в общем была весьма и весьма не любезна. Я проводил её до пансионата и отправился к себе на улицу Чернышевского.

Не успел я расположится у себя в комнате и раскрыть первый том комментариев на «Божественную комедию» ( мне самому стало интересно, как и почему меня увлекла книга подобного рода), как в дверь постучали и в комнату вошла Бирута.

— Андрюша,- плачущим голосом произнесла она,- а вдруг это действительно меланома? Кстати вы ведь о чём -то разговаривали друг с другом, ты и Варвара, когда мы возвращались с пляжа. У меня всё плохо? Да? Вы об этом говорили?

Я отложил книгу и посмотрев в глаза Бируте сказал:

— Нет. Успокойся. Мы говорили не о тебе. Поверь у нас хватает тем для разговоров. А насчёт этой твоей злополучной родинки, Варвара всё сказала тебе ещё там, на пляже. Тебе после возвращения с юга, в Москву, надо быстро сходить к ней на приём, и в дальнейшем выполнять все её рекомендации. Это то тебе понятно?

— Это понятно.

— Ну так в чём же тогда дело? Сходишь на приём к Варваре. Разберётся она с твоей родинкой. Может быть удалят её. Ну или, что она там делают с ними. Будешь ещё здоровее. Всё поняла?

Бирута в ответ закивала головой, но вид у неё по — прежнему был невесёлый. Я подумал и вытащив купленную недавно бутылку вина, пригласил девушку ' раздавить' её на двоих.

После того, как мы опустошили бутылку, настроение и самочувствие Бируты явно улучшилось. Я предложил ей прогуляться, а заодно и позавтракать.

После завтрака ( по крайней мере внешне) Бирута вроде бы окончательно успокоилась, немного успокоился и я. Мне было очень жаль её, но с другой стороны, Варвара была совершенно права, диагнозы подобного рода никак не ставятся на пляже в ходе осмотра длиной в несколько минут. К тому же при всём моём уважении к Варваре она была врачом молодым, а следовательно малоопытным. А значит вероятность ошибки, ложного диагноза была весьма велика.

После завтрака я опять уединился в своей комнате и погрузился в чтение книги о Данте, время незаметно шло, шло и когда оторвавшись от книги я посмотрел на часы, они показывали уже почти час. Пора было подумать и о обеде. Я хотел было зайти к Бируте и предложить мне составить кампанию, как вдруг раздался стук в мою дверь.

Открыв дверь я с удивлением увидел Варвару. Она посмотрела на меня и отрывисто спросила:

— Войти можно?

— Входи,- ответил ей я.

Она вошла в комнату, сняла очки и села на стул. Я остался возле двери и смотрел не отрываясь на неё. Выдержав паузу Варвара произнесла:

— Знаешь, Андрей, я всё утро думала над теми словами, которые ты сказал мне, когда мы возвращались с пляжа и…

— Я не хотел обидеть тебя,- прервал я её,- я понимаю, какой у тебя тяжёлый и неблагодарный труд, в котором неудач и трагедий, значительно больше чем успехов и поэтому…

— Не перебивай меня пожалуйста, дай сказать. А то я собьюсь.

— Хорошо, молчу.

— Так вот. Я была не права, когда обвиняла тебя в мародёрстве и прочих вещах. Конечно же ты не относишься к числу этих людей, которые беззастенчиво паразитируют на человеческом горе. Я очень мало знаю тебя, но почему -то уверена в этом.

— Могла бы сразу догадаться об этом. И не бойся. Я не собираюсь вторгаться в твою епархию. Лечить онкологию я не буду. Знаешь, хотя, я и дилетант в твоём ремесле, но всё — таки понимаю разницу, между остановкой кровотечения и лечения неоперабельного рака. И уж тем более я не собираюсь брать денег с отчаявшихся людей или их родственников. За надежду которую я им не могу дать. Надеюсь, что ты понимаешь это.

— Да, я понимаю это.

— Ну вот и хорошо. Как я посмотрю ты очень умная девочка. С тобой очень приятно иметь дело.

— Значит мир?

— Мир, мир.

— Знаешь, Андрюша, я женщина с весьма крутым характером, и ты пожалуй первый мужчина с которым я так себя веду.

— И много у тебя было мужчин, с которыми ты вела себя не так, как со мной?

— Это не деликатный вопрос.

— Да ладно тебе. Не в начальной школе. А насчёт всего этого скажу так. По моему больше силы и характера, требуется, что бы признать свою не правоту, чем понимая, что не прав, по — дурацки, ради гонора, всё равно стоять на своём.

Когда мы вышли во двор, нам навстречу попалась Татьяна. Увидев Варвару она расплылась в улыбке.

— Ой, Варечка, я так рада тебя видеть! К Андрюшке смотрю заходишь! Раньше к Володе с Ритой, а теперь к Андрюшке.

— Да, теперь к Андрею,- ответила ей Варвара.

— Ой. А, что Андрей, сделал то. На днях у моего Лёшки приступ сердечный случился. А у нас как на грех, ни таблеток ничего не оказалось. Так пока я бегала звонить на Скорую, он этот приступ у него снял! Посидел рядом за руку подержал и всё! Когда Скорая приехала уже всё в порядке было!

Выслушав Татьяну, Варвара только хмыкнула и бросила на меня быстрый взгляд из под очков.

Когда мы вышли на улицу, Варвара сказала мне:

— Я смотрю ты всё — таки расширяешь ареал применения своих способностей. Про то, что ты снимаешь сердечные приступы ты мне раньше не говорил.

_ Ну тут случай особый был. У человека сердце прихватило, а ничего нет. И телефона дома тоже нет. Ну я и решил попробовать на свой страх и риск. И потом я не приступ снимал, а боль. Вряд ли я смог бы вылечить инфаркт.

— Понимаю, понимаю. Победителей не судят. Ну, а если бы ты сделал хуже? Как я понимаю, ты даже близко не представляешь, что это за способности, и как они действуют.

На это я мог лишь пожать плечами.

— Знаешь, мне кажется в этом случае я нахожусь примерно в одном положении с тобой. Ты же так же не можешь гарантировать на все сто процентов, что предложенный тобою метод лечения поможет или принесёт пользу. Я уж не говорю о тех случаях когда испытывают новые методы лечения или скажем новые лекарства.

— Знаешь, я могла бы поспорить с тобой на эту тему, но лучше не буду. Что то подсказывает мне, что лучше не надо делать этого. Чем дольше я общаюсь с тобой тем больше у меня вопросов к тебе. Скажу только, что человека подобного тебе я в своей жизни пока не встречала. А я знаешь ли общалась со многими очень не ординарными людьми.

— Ладно, Варвара, давай не будем загружать друг друга. Лучше сходим пообедаем. Тут рядом кафешка не плохая находится. Идёт?

После обеда я проводил Варю до её пансионата. Проводил до самой комнаты. Её соседки там не было, как видно она ушла на пляж.

Позже когда мы лежали в постели Варвара сказала мне:

— Вот, Андрюша, наш роман подходит к концу.

— Это почему?

— Потому, что срок моей путёвки заканчивается. Послезавтра я уезжаю в Москву. Скоро мне выходить на работу.

— И,что ты не оставишь мне даже своего адреса и телефона?

— Нет. А зачем? У нас был обычный курортный роман. На курорте он начался, на курорте и закончится. А знаешь ли не дама с собачкой.

— Это ты сейчас всерьёз говоришь?

— Абсолютно.

— Может быть передумаешь?

— Нет, не передумаю. Не обижайся, но по моему никакого будущего у наших отношений нет и не предвидится.

— А то есть, нечего со свиным рылом в калашный ряд соваться. Я правильно понял? Действительно внучка академика и какой — то пролетарий!

— Ты дурак. Конченый дурак! Как ты мог подумать такое!

— А, что я мог подумать? Вот скажи! Объяснись в конце концов.

— Ну сам подумай! Я в Москве, а ты где? В Красноярске или Якутске? Или еще где? Мы не сможем общаться. А любые отношения без общения, умирают. Так, что лучше прервать их сейчас, пока мы не привыкли друг к другу. Что бы не было больно рвать их потом. По моему всё должно быть понятно и без лишних слов и уточнений.

— Может быть ты и права. Но в принципе, я мог бы заехать и в Москву.

— Зачем? Вот скажи, на милость, зачем?- Варвара приподнялась на локте и посмотрела мне в лицо,- ну приедешь ты, и, что?

— Могли бы встретится.

— Не надо, Андрюша, никаких встреч. Раз встретимся и всё закрутится по новому. А вот этого я не хочу. И тебе этого не надо.

— Откуда ты знаешь, что мне надо?

— Чувствую. Женщины всегда чувствуют лучше мужчин. Мне кажется ты и сам знаешь это. Не нужна я тебе. Сейчас по крайней мере.

Я задумался. Конечно в чём -то Варвара была права. Да даже не в чём -то, а очень во многом. Моё положение сейчас, здесь в 1978 году, было, очень и очень шатким. А соваться в Москву, в режимный город мне сейчас было очень и очень не желательно. Наилучшим для меня вариантом действий, было спрятаться, по крайней мере на время, где — ни будь в провинции. Или на самом деле вспомнить всё то, что чему учили меня в колледже и университете и податься куда — ни будь на север. Единственным обстоятельством, что мешало мне принять такое решение, была острая тревога за судьбу Варвары. Но с другой стороны до ноября ещё было достаточно времени. Авось за него и придумаю, что — ни будь. А если начну спешить и суетится, и сам спалюсь и Варваре не смогу ничем помочь. Нет. Она совершенно права! По крайней мере на этот, текущий момент времени.

— Ладно, возможно ты и права. Но хоть посадить тебя на поезд ты позволишь? И учти, вообще то я не исключаю нашей возможной встречи в будущем. Учти это!

— Конечно, Андрюша. Я очень хочу, что бы ты проводил меня. И знаешь, я тоже очень надеюсь, что мы встретимся. Когда — ни будь.

Послезавтра я провожал Варвару на вокзал. Мы стояли на перроне, когда к нему подошёл поезд Старо- Таманск- Москва. Когда объявили посадку, Варвара повернулась ко мне и произнесла:

— Прощай, Андрюша!

— До свидания. Варя,- ответил ей я.

Мы обнялись на прощание. Когда Варя оторвалась от меня, я увидел слёзы на её глазах.

Я вернулся к себе на улицу Чернышевского. Делать мне было решительно нечего, на пляж идти не хотелось ( да и без Варвары я на него наверное, больше не пойду). Покопавшись в своих вещах, я достал наполовину полную фляжку коньяка и решил прикончить её.

За этим увлекательным занятием меня застала Бирута. Она вошла в комнату, села напротив меня, шмыгнула носом и спросила:

— Уехала?

— Уехала.

— Бухаешь?

— Бухаю.

— Можно я присоединюсь? У меня вино есть.

— Присоединяйся.

Бирута ушла к себе в комнату и вернулась с бутылкой вина.

Когда бутылка опустела больше чем на половину, девушка, положила голову на руки и до меня донеслись её рыдания.

— Ну, что с тобой?

— Как, что? А то ты не знаешь!

— Ты про свою родинку? Но тебе же сказали, что ничего страшного пока нет.

— Не ври, не ври. Я же видела лицо Варвары. Всё мне понятно. У тети Линды так же всё начиналось. А потом… У неё метастазы в головной мозг были. Её парализовало, она почти полностью ослепла. Знаешь мы её все любили, но только когда она умерла, все облегчение испытали. Так, она сама мучилась, и нас всех измучила. Мне же только двадцать три года! Ещё вчера я думала, что вся жизнь впереди и вот всё. Финал!

Что я мог сказать на это? Только то, что Варвара могла и ошибиться. Но в глубине души я чувствовал, даже не чувствовал, а знал и знал наверняка, что нет тут никакой ошибки. Понимала это и Бирута.

Бирута допила вино и вдруг вцепившись в мою руку произнесла, захлёбываясь от слёз.

— Андрюша, если это рак, то обещай, что ты поможешь мне! Обещай! У меня надежда только на тебя. На твои способности. Больше ни на кого. Врачи мне только жизнь продлить могут. Да и не жизнь, а страдания. Я не хочу. Понимаешь не хочу умирать, как тетя Линда!

Я посмотрел на её мокрое от слёз лицо. Мог ли я обещать ей, что -то? Наверное мог. Но мог ли выполнить обещанное? Не знаю. Но скорее всего нет. Помедлив я сказал ей:

— Бирута, обещаю сделать для тебя всё, что в моих силах. Только прошу тебя об одном. Как вернешься в Москву, иди сразу на приём к врачу. Хорошо?

Бирута допила бутылку вина, затем ушла к себе в комнату и вернулась со второй, принеся одновременно четвертинку коньяка для меня. Я хотел было заикнутся о том, что может стоить прервать банкет, но подумав махнул рукой и составил кампанию Озолс. В конце, концов, она находится сейчас в таком положении, что головная боль утром и прочие прелести похмелья, будут для неё куда меньшим из зол. Если вообще злом.

Закончили мы свои посиделки уже вечером. Бирута спотыкаясь отправилась спать в свою комнату, а я вышел во двор. Походив по нему, я подумал, а не сходить ли мне на пляж. Но никакого желания искупаться у меня не возникло и вслед за Бирутой я отправился к себе в постель.

Проснувшись утром я не ощутил ни малейших признаков похмелья. Видимо и вино и коньяк выпитые мною вчера, были соответствующего качества. В чемодане у меня ещё лежала бутылка шотландского виски, которую я прихватил на всякий случай из 2013 года, но до неё вчера дело так и не дошло. Так, что и выпил то я не сказать, что бы много.

После завтрака я подумав решил махнуть на Центральный пляж. В конце, концов зачем я приехал сюда, к морю? Правильно, что бы загорать и купаться!

На пляже как обычно было самое настоящее вавилонское столпотворение. День сегодня был какой-то особенно жаркий и поэтому, как показалось мне и стар и млад проводил время у моря. По крайней мере это касалось всех приезжих отдыхающих. Я долго ходил по пляжу в поисках более или менее пристойного места, но всё никак не мог отыскать его.

В очередной раз я проходил возле какой -то группы отдыхающих, расположившихся довольно тесной кучкой, как меня окликнул знакомый голос:

— Андрей!

Я присмотрелся и увидел Олега, махавшего мне рукой. Рядом с ним расположилась его супруга Ирина. Делать было нечего и я двинулся в их направлении.

Подойдя к ним поближе я скептически осмотрелся вокруг. Однако Олег подвинулся в сторону и возле него образовалось достаточно свободного места, куда можно было как говорится «бросить кости».

Расстелив прихваченное с собой покрывало, я быстро разделся и спросил Олега:

— Как водица?

Олег показал мне в ответ оттопыренный большой палец.

Вода и в самом деле была «как парное молоко», а может быть ещё теплее. Погрузившись в неё я плыл, плыл, пока не оказался уже за буйками. Возле меня не было заметно, ни одного из купающихся.

Перевернувшись на спину я предался размышлениям. Уже не в первый раз я замечал, что в воде лучше думается.

Перед моими глазами вновь стало залитое слезами лицо Бируты. Чёрт, как жалко девчонку! Конечно будем надеяться на лучшее, но не забывать о худшем. А худшее это, прямо таки очень не весёлое. Всего двадцать три года! Вся жизнь впереди и вдруг такое! Нет нам всем конечно, когда — ни будь умереть, но в двадцать три года! А с какой надеждой смотрела она на меня, когда просила о помощи! А ведь если Варвара права, ей предстоит не просто смерть. А смерть очень мучительная. Скитания по онкологическим больницам, мучительные курсы химиотерапии, и медленное угасание. А, что я могу сделать? Да в общем ничего. Нет, я чувствую, что после прохождения через темпоральный туннель мои способности возросли и быть может даже намного, но, что толку от этого. Даже если это так я всё равно не знал, как правильно применять их, не знал всего их потенциала, да в общем ничего не знал. А без этого браться за лечение Бируты будет глупостью и авантюрой. Спасти не спасу, а только дам ложную надежду. Нет это не вариант. Совсем не вариант! Тогда, что же делать? И, главное даже посоветоваться не с кем.

Тут мне в голову внезапно пришла в голову мысль о моём прадеде Дмитрии Степановиче, от которого я судя по всему и унаследовал все эти мои способности. Своего прадеда я не видел ни разу в жизни, он умер не задолго до моего рождения, но сейчас он ещё жив и проживет в деревне Слобода, Краснознаменской области. По рассказам своей матери и дяди, мой прадед умер в полном рассудке, хотя всю свою жизнь отличался очень не простым характером. Так, что сейчас в 1978 году я могу встретится с ним и расспросить обо всех этих моих способностях и кто знает быть может он и научит меня как правильно пользоваться ими. Правда есть одно, но. А именно, как и кем я представлюсь ему. Не могу же я придти к нему и представится родным правнуком. Я мол, твой правнук, у меня возникли такие — то и такие- то проблемы, помоги мне их разрешить дорогой прадедушка! Нд-а. Мне ещё очень повезёт если после таких моих слов он не схватится за вилы. Судя по рассказам и матери и дяди прадед Митя отличался очень крутым характером. Так, что вилы вполне могут возникнуть в ходе такой беседы. Но в любом случае вариант знакомства с прадедом надо обдумать. Дядя говорил мне, что он умел значительно больше чем я, хотя и очень не охотно пользовался этими своими умениями. Правда не смотря на это всё равно снискал в деревне славу колдуна. А как ему представится? Надо придумать, что-то достоверное. Правду говорить, конечно нельзя. Хотя бы потому, что эта правда настолько фантастична, что в неё не поверит ни один здравомыслящий человек. В любом случае, если мне удастся установить контакт со своим прадедом и он согласится помочь мне, то тогда может и появится шанс для Бируты. И плевать мне, что тогда подумает обо мне Варвара. К тому же не факт, что она обо всём этом узнает.

Так размышлял я колыхаясь на волнах. В конце концов я решил, что вариант с возможным визитом к своему прадеду вполне стоит того, что бы обдумать его дальше. В любом случае других вариантов решения моей проблемы всё равно на ближнем горизонте пока не просматривалось. Значит надо было придумать более или менее достоверную легенду для моего родственника, в которую он бы поверил, а поверив согласился помочь мне ( если вообще он в силах сделать это).

Приподняв голову над водой я понял, что нахожусь за буйками уже достаточно долгое время. Надо было возвращаться назад, пока не начались мои поиски. Приняв такое решение я развернулся и поплыл по направлению к берегу.

Когда я вышел из воды, то первым кого увидел, был Олег который напряжённо всматривался вдаль. Увидев меня он испытал явное облегчение ( если судить по выражению его лица), улыбнулся и приветственно замахал мне рукой.

— Ох, Андрей, я уже начал беспокоится! Тебя всё нет и нет. И заплыл так далеко! Ты всегда так далеко заплываешь?

— Когда как, — ответил я ему и подойдя к расстеленному на песке покрывалу с наслаждением растянулся на нём.

— Слушай Андрей,- спросил меня Олег, когда я устроившись на покрывале, закрыл глаза решив немного по принимать солнечные ванны,- а ты слышал, что — ни будь про хиллеров

— Про кого? Про киллеров?

— Нет, что ты! Про каких киллеров! Про хиллеров.

— А это, кто такие?- спросил я, сообразив, что до обретения популярности на этой части земной суши, слову киллер осталось еще добрых полтора десятка лет.

— Ну как кто! Это филиппинские знахари которые оперируют людей голыми руками. Безо всяких инструментов!

— Безо всяких инструментов,говоришь? Интересно. И как это у них получается?

Сказав это я вскоре пожалел об этом, поскольку в ответ получил краткую лекцию об этих самых хиллеров, продолжившуюся добрых двадцать минут. Но надо сказать постепенно речь Олега стала действовать на меня усыпляющим образом, и я сам не заметил как, задремал.

Во сне я увидел Варвару, которая стояла у окна, в какой-то незнакомой мне комнате, оборотившись ко мне спиной. Я подошёл вплотную к ней и тихо позвал по имени.

Варя обернулась ко мне и я увидел, что её лицо залито слезами. Она шепотом сказала мне:

— Андрюша, я ничего не могу поделать. Ничего не помогает. Бирута умрёт. Андрюша, помоги ей!

Я хотел было, возразить ей, но она быстрым движением закрыла мой рот своей ладонью и жарко зашептала:

— Я всё знаю, но пойми иного выхода нет. Всё слишком поздно. Мы ничего не можем сделать. Жить ей осталось всего чуть — чуть. Поезжай к своему прадеду. Пусть он научит тебя всему, что умеет и знает. Вся надежда только на тебя. Поезжай иначе она умрёт. Поезжай скорее. Пока не стало совсем поздно!

— Андрей, ты слышишь меня⁉ — ворвался в мой сон голос Олега.

— Ммм…слышу конечно.

Олег оказывается уже перешёл с хиллеров уже совсем на другую тему. Теперь он говорил про Вольфа Мессинга. Все мои познания о нём ограничивались той информацией которую я получил просматривая ( и то не все серии) сериал про него, который года за четыре до моего бегства сюда в 1978 год крутили по российскому телевидению, но как ни странно их оказалось вполне достаточно. Во всяком случае после нескольких моих кратких реплик, я увидел, растущее в глазах Олега уважение ко мне. Видимо ко всему прочему я ненароком завоевал у него авторитет, как крутой специалист по биографии Мессинга. В довершении Олег долго ( и надо сказать довольно нудно) пересказывал мне впечатления его родной матери, как-то побывавшей на одном из сеансов этого еврейского чудотворца и провидца.

Слушая волей — не волей моего знакомого, я вдруг понял, кого он напоминает мне. Он один, в один был похож на героиню фильма «Любовь и голуби» Раису Захаровну, в блестящем исполнении Людмилы Гурченко ( я не любил эту актрису, считая её слишком жеманной и манерной, но не мог не признать, что исполняя эту роль она попала, что называется ' в яблочко'). Я совершенно не считал себя знатоком и ценителем советского кинематографа, но поскольку этот фильм очень любили в моей семье, то пришлось посмотреть его и мне, причём не один раз. Я хотел было сказать об этом Олегу, но во время удержался от этого, вспомнив, что до его выхода на экран кажется осталось ещё несколько лет.

В общем и целом Олег загрузил меня темой обо всех этих паранормальных явлениях до того, что я почувствовал, что ещё немного и моя голова просто — напросто не выдержит этой лавины информации и быть может даже потихоньку начнёт трещать по всем своим швам. Несколько раз я бросал сочувственные взгляды на молодую жену Олега ( достался же ей муженёк!), которая сидела с подчёркнуто равнодушным видом. Видимо она уже настолько устала от разглагольствований мужа на эту ему, что была несказанно рада тому, что он нашёл свежие уши.

К счастью мой желудок властно напомнил мне о наступлении времени обеда. Я поднялся с покрывала и стал собираться на выход.

— А куда ты собрался? — всполошился мой собеседник,- тебе со мной не интересно?

— Что ты? Очень и очень интересно. Но видишь ли, кроме пищи духовной, время от времени нужна и пища материальная. В общем я понял, что мне пора обедать.

— Олег, отстань от человека. Видишь он проголодался. Кстати и нам пора подумать о хлебе насущном,- вмешалась в наш разговор, стоически молчавшая доселе его жена, за, что я не мог не бросить на неё благодарственный взгляд.

Вернувшись к себе я подумал, подумал и решил зайти к Бируте. По словам Татьяны она сегодня никуда не ходила, всё время оставаясь в своей комнате.

Постучавшись раз и другой в её дверь я не дождался ответа и толкнув дверь, зашёл в комнату.

Девушка лежала на постели, накрывшись покрывалом с головой. Я остановился на пороге и тихо позвал её, не получив ответа, позвал уже громче. Бирута закопошилась под покрывалом, скинула его с головы и приподняв её спросила сонным голосом:

— Кто это? А это ты, Андрей!

Я подошёл к кровати и сел на её краешек.

— Что грустишь? Татьяна сказала, что сегодня вообще никуда не ходила.

— А то ты не знаешь, что. Не прикидывайся и не разговаривай со мной, как со слабоумной.

— Бирута, мы же уже говорили с тобой на эту тему.

— Что! О чём мы говорили? Говорили, да. А сегодня утром я обнаружила, что эта гадость начала кровоточить. И опять заболела. На, посмотри!

Девушка вытащила из под покрывала свою ногу и показала мне стопу.

Я наклонился, что бы рассмотреть поближе и увидел, кровоточащее чёрное пятно с рваными, неровными краями. Один её вид вызвал у меня буквально «мороз по коже.»

— Ну, видишь! Видишь! — истерически выкрикнула Бирута.

— Так прекрати истерику! Истерикой ты делу не поможешь. Собирайся в Москву. Координаты Варвары у тебя же есть. Как приедешь, сразу свяжешься с ней. Ну и мигом на приём. А там видно будет.

Бирута согласно закивала мне головой, а затем схватив меня за руку тихо сказала:

— А ты ведь обманул меня, Андрюша.

— Интересно в чём?

— Ты сказал, что быть может поможешь мне, а сам соврал. Ты сейчас уедешь в обратно в этот свой Якутск или куда там ещё и всё. Забудешь и думать обо мне.

— Я тебя не обманул и обманывать не собирался. Времени у меня вагон, деньги есть, так, что могу пока в этот свой Якутск не ехать. Знаешь ли я человек свободный, ни семьи, ни детей, так, что ничто и никто не помешает мне заехать в Москву и при нужде задержатся там. Поняла?

В ответ Бирута закивала головой, а потом сказала:

— Спаси меня, Андрюша.

Тяжёлый разговор продолжался ещё где -то часа два. Мы выпили с ней бутылку вина, начали было вторую, Озолс опять начала было впадать в истерику, но тут я применил свои способности, и уже через пару минут она спала сном младенца.

Вернувшись в свою комнату, я завалился на кровать и продолжил чтение книги о Данте. Несмотря на то, что она оказалась для меня на редкость интересной,то те, то иные обстоятельства и помехи, постоянно отвлекали меня от чтения.

Был уже вечер, когда я оторвавшись от чтения вышел во двор. Там я столкнулся с Татьяной.

— Ой, Андрюша, -сказала она,- ты наверное голодный? А мы сейчас ужинать садимся. Присоединяйся к нам.

Я подумал и решил принять её предложение. Мой жизненный принцип, которого я придерживался в таких ситуациях гласил:- «Дают бери. Бьют беги.»

За ужином Татьяна спросила меня:

— А, что это Бируты весь день не было видно? Не заболела часом?

— Да, нет, всё нормально,- ответил ей я,- так хандрит немного.

После ужина, я походил по двору, немного почитал, а потом решил сходить на тот самый пляж на котором я встретил Варвару.

На улице уже совсем стемнело. Я прошёл по Чернышевского и свернул на узкую улочку, которая должна была вывести меня к пляжу.

Я уже прошёл половину расстояния до пляжа, как вдруг заметил вышедшие из переулка три мужских фигуры. Почти поравнявшись с ними, я услышал грубый голос явно обращающийся ко мне:

— Эй, фраерок, закурить не найдётся?

— Ну, что, фраерок, застыл, как вкопанный,- повторил всё тот же грубый голос,- или оглох, что ли? Закурить говорю есть?

Я притормозил и кинул быстрый взгляд на эту кампанию гопников. Как я уже сказал их было трое. Закурить у меня спрашивал мрачный, широкоплечий, патлатый тип среднего роста, рядом с ним стояли два его спутника примерно, один из них был долговязым и тощим, а второй, своей комплекцией походил на первого. У всех троих волосы доходили практически до плеч, и все они были в расклешенных брюках, и на высоких каблуках.

— Такой прикид, сейчас, здесь, последний писк моды. И как они ходят на таких каблучищах? Никогда не мог ходить в обуви на большом каблуке. По — моему одно не удобство от такой,- подумал я осматривая эту явно не святую троицу.

— Что, фраер, оглох, что ли? Тебя закурить спросили,- вновь поинтересовался первый тип и я заметил блеснувшую у него во рту жёлтую фиксу.

— Не уважает нас он,- произнёс долговязый.

— Так всё понятно,- пронеслась в моей голове мысль,- типичные гопники. Решили отрихтовать физиономию случайному прохожему. Ну и вдобавок если повезёт очистить его карманы. В общем то не редкая история. Как я понимаю, даже в это время, когда если послушать некоторых адептов секты «Свидетелей СССР», преступности в стране практически не было. Как выясняется она была и вполне вольготно себя чувствовала. Эти бармалеи явно не в первый раз развлекаются подобным образом.

— Слушайте парни, — сказал я вслух,- во — первых, я не курю. И вам не советую. Для здоровья вредно. А во — вторых, шли бы вы по добру, по здорову. А то так невзначай можно и на неприятности нарваться. Усекли? Или повторить?

— Да я посмотрю ты, что -то, больно борзый, — произнёс долговязый,- а, Лёх? По моему чушок малость приху@л. Ты как думаешь?

— Щас мы посмотрим, приху@л он или нет,- ответил первый тип, начиная засучивать рукава своей крикливо- пёстрой рубашки.

Я ещё раз быстрым взглядом окинул эту троицу. Да их было больше, но они не производили впечатление грозных бойцов. Пожалуй мне, с моими навыками справится с ними будет не очень трудно.

Но тут мою голову посетила внезапная мысль, которая остановила меня в моих намерениях. Я вдруг вспомнил рассказы родителей ( да и других людей, живших в это время в СССР, включая конечно моего родного дядю), что как раз в это самое время, очень много людей посадили за нарушение пределов необходимой самообороны и, что факты такого рода, вызвали в Советском Союзе даже, нечто вроде общественной дискуссии.

Я мог запросто отделать этих гопников, но, где гарантия, что вот, вдруг не подъедут менты, и меня не отправят в участок вместе с этой троицей, а потом они не напишут заявления на меня, что я избил их, нанеся им телесные повреждения. А с учётом того, что их трое, а я один, и иных свидетелей, что то пока на горизонте не видно, вполне возможен и такой вариант, что в камеру, как раз отправлюсь я. А потом доказывай, что -либо в народном суде. Который, как известно самый справедливый суд в мире.

— Всё мужики, давайте разойдёмся по — хорошему, — попробовал я уговорить гопников.

Но гопники уже закусили удила. Фиксатый ощерил свою пасть и произнёс:

— Ща разойдёмся по — хорошему. Только с начала мы тебе бубен начистим.

Делать было нечего. Парни решительно отказывались понимать хорошее обращение. Я быстро оглянулся назад, прислушался, а потом сделал пару шагов назад.

И-я, — заорал дурным голосом фиксатый и прыгнул на меня выставив вперёд задранную правую ногу. Видимо по его представлению, так он пытался воспроизвести какой — то из приёмов карате.

Я быстро отбежал ещё немного назад и выставив вперёд ладони, закрыл глаза, и мгновенно сосредоточившись послал в направлении фиксатого мощный импульс., одновременно с этим открыв глаза.

Моё действие произвело просто сокрушительный эффект. Левая нога фиксатого, так же оторвалась от земли, рванулась вперёд и вверх, и он потеряв опору со всего маху рухнул на землю. В тот же момент я почувствовал, как мою голову пронзила острая боль. Но раздумывать и медлить было нельзя и я резко развернувшись направил свои ладони в сторону долговязого, вложив в этот удар все свои силы.

Долговязый подпрыгнул, сделал в воздухе почти два оборота вокруг своей оси ( надо же, как фигурист,- мелькнула мысль в моей голове) и со всего размаха грохнулся набок. Тут же я ощутил как мой затылок пронзил болевой импульс такой силы, что мне с трудом удалось сдержать рвущийся к горлу крик.

Я посмотрел в сторону единственного, оставшегося на ногах, гопника. На его лице отразилось безмерное удивление от увиденного. Ещё бы, ни с того, ни с чего, двое его дружков, буквально, как подкошенные свалились на землю, и явно не собирались ( или не могли) встать с неё.

В этот момент раздался звук автомобильного мотора, по моему лицу скользнули лучи автомобильных фар, и я увидел подъезжающий к нам милицейский УАЗ.

Уазик резко затормозил чуть, чуть не доехав до нас, его дверца открылась и из неё наружу вывалился здоровый милиционер.

— Стой, а ну стой! — заорал он, хотя никто вроде бы и не собирался никуда бежать.

Подбежав ко мне он, что есть силы рявкнул:

— Что происходит?

— Понятия не имею, — ответил ему я,- я иду, на пляж, вижу стоят трое. Как только подошёл к ним поближе. Двое раз! И на землю свалились. Я, товарищ сержант, и понять ничего не успел. Может пьяные они?

— Поговори у меня! — проревел сержант,- ты сам — то, кто такой будешь? Приезжий

— Приезжий.

— Откуда?

— Из Сибири.

— С зоны, что ли откинулся?

Наш такой содержательный разговор был вдруг прерван громким криком. Мы одновременно оглянулись и увидели, что долговязого сотрясают судороги. Его тело тряслось, а изо рта во все стороны летели клочья пены. Фиксатый же по прежнему валялся на земле, не подавая никаких признаков жизни. Видимо ко всему прочему при падении он здорово приложился головой.

-Ё-моё — произнёс сержант.

— Слобоженко, ну, что там у тебя? — спросил голос из машины.

— Да тут, товарищ лейтенант…- начал был отвечать ему Слобоженко, как вдруг третий уцелевший гопник издал короткий вопль и развернувшись пустился в бег.

Надо сказать, что этот самый Слобоженко оказался весьма прытким. Он рванулся за беглецом и мигом поймав его, за воротник притащил его обратно к машине. Гопник попытался было рывком вырваться из его рук, но сержант, рывком прислонил его к крылу Уазика и грозно произнёс:

— Стой на месте! А то я тебя!

Всё это время, я, спокойно, не шелохнувшись стоял на месте.

Ко мне подошёл вылез вылезший из автомобиля лейтенант.

Осмотревшись, он спросил у сержанта:

— Я, что — то не пойму, что тут произошло? Ты, что ли этих двоих уделал?

— Странно, какого хрена в составе патруля находится, аж целый лейтенант,- подумал было я,- а вслух сказал,- не трогал я никого. Иду смотрю, а эти двое на земле валяются. Хотел было подойти, помощь нужна, а тут и вы подъехали.

Лейтенант ожёг меня своим, очень недоверчивым взглядом и покачавшись на носках сапог спросил:

— Кто такой? Документы с собой есть?

— Приезжий,- ответил ему я,- остановился неподалёку. На улице Чернышевского. Документов с собой нет. Шёл на пляж, искупаться, документов с собой, естественно не захватил.

Лейтенант хмыкнул, и подойдя к сержанту спросил гопника который стоял привалившись к крылу автомобиля.

— Что произошло?

— Ва- ва- ва,- ответил тот ему.

Долговязый тем временем продолжал биться в жестоком судорожном припадке, фиксатый понемногу приходил в себя. Он встал уже на четвереньки и стоя на них, мотал головой. Вдруг он издал жалобный вопль:

— Не вижу! Ни х@я ни вижу!

От этого крика боль пульсирующая в моей голове, резко усилилась, я почувствовал себя настолько дурно, что едва, едва устоял на ногах. Стиснув зубы я устоял на ногах, и к счастью менты, кажется не заметили этого моего состояния.

Им судя по всему в этот момент было вообще не до меня. С недоумением они взирали на открывшуюся перед ними картину. У меня вдруг возникло подозрение, что они появились здесь совсем не случайно. Уж больно складно всё получалось. Только началась моя стычка с гопниками, как они немедленно подъехали. С одной стороны это, конечно могло быть и совпадение, а с другой стороны… С другой стороны это всё напоминало грамотно спланированную подставу. По результатам которой я должен был отправится в тюремную камеру. А если это так, то автором этой самой подставы мог быть только один человек Борис Алексеевич Медведев. Он конечно не был ещё генералом, но вполне мог иметь необходимые связи среди местных ментов, что бы организовать подобного рода гадость. Не даром он, при нашей последней встрече, таким уверенным тоном обещал непременно посадить меня, если я в свою очередь не отстану от Варвары. Подобного рода затея была, как раз в его стиле. Как я понял ещё в 2013 году, Медведев был на редкость мстительным и злопамятным мерзавцем. Конечно, вряд ли обычный старший лейтенант сейчас, в 1978 году, обладал такими возможностями и ресурсом, что бы организовать нечто подобное, но с другой стороны, кто его знает. Так, что мне следовало быть предельно осторожным в данной ситуации и держать ухо востро.

Лейтенант спросил у наклонившегося над долговязым сержанта:

— Ну, что там Слобоженко?

— Не знаю, товарищ лейтенант. Похоже падучая у него. Тут врач нужен.

Лейтенант обернулся к уцелевшему гопнику и спросил его:

— Твой дружок эпилепсией болеет? Ну судороги у него бывают? Что молчишь?

— Не знаю, ва-ва,- ответил тот, — не знаю. Не бывает. Разве с перепоя,- и он прервал свою бессвязную речь, и до меня донеслась дробь которую выбивали его зубы.

— Слобоженко, посмотри он пьяный? — вновь обратился к сержанту лейтенант.

— Вроде запаха нет,- отозвался Слобоженко.

У меня в этот момент сложилось впечатление, что менты сами не знают, что делать со всеми нами. Словно они ожидали увидеть совсем другую картину, а совсем не то, что представилось их взорам сейчас. И от этого они пребывают в некоторой растерянности, не понимая, как следует им правильно поступить.

— Но ночевать мне, всё равно, видимо придётся в участке,- подумал я морщась от подступающей головной боли.

Мои предположения оказались верными. После не долгих раздумий лейтенант распорядился погрузить всех нас в Уазик и везти в отделение. К тому времени припадок у долговязого прошёл, но передвигаться самостоятельно он ещё не мог. Его с трудом запихнули в Уазик, следом за ним последовал фиксатый, который по прежнему громко вопил, что он «ни х@я не видит», затем в весьма нелюбезной форме залезать в машину было предложено мне, с третьим гопником.

Услышав это предложение он затрясся, причём так интенсивно, что я испугался, что и его вслед за долговязым настигнет эпилептический припадок.

— А-а-а,- завопил он,- не поеду вместе с этим хмырём. Он колдун!

Однако после затрещины полученной от сержанта, ему пришлось залезать в машину.

В отделении меня почти сразу же, после недолго опроса, определили в камеру. В ней я оказался не один. В углу на нарах крепко спал какого — то бомжеватого вида мужик, от которого исходил густой запах перегара. Морщась от головной боли которая всё не проходила и не проходила, я улёгся на голые нары и немного поворочавшись на них уснул.

Глубокой ночью я проснулся от толчков бок. Подняв голову я увидел своего соседа по камере, который дыша на меня перегаром спросил:

— Слышь земляк не знаешь, как я здесь оказался?

— Знаю, ответил я,- тёщу топором зарубил.

— Правда, что ли? — испуганно спросил мужик.

— Шучу,- ответил ему я.

— А-а, — с облегчением в голосе протянул он,- хотя тёща у меня настоящая змеюка подколодная. Ей топором по башке, в самый раз будет. Слышь, земляк! А у тебя покурить часом не найдется?

— Не курю, — ответил ему я.

Из камеры меня вызвали уже поздним утром, когда по мои расчётом уже давно прошло время завтрака.

Меня провели в кабинет, в котором стояло несколько столов, за одним из которых сидел старообразный старший лейтенант.

— Галкин,- проходи и садись сюда,- указал он мне на стул, стоящий напротив стола.

Я уселся на стул и демонстративно зевнув и спросил старшего лейтенанта:

— Товарищ старший лейтенант, объясните мне пожалуйста, за, что я задержан и почему провёл ночь в камере, рядом с каким -то пьяным обормотом, который даже не помнит по какой- такой причине он оказался здесь?

— Тебе это должно быть лучше известно,- начал было старший лейтенант.

Я мог лишь улыбнутся в ответ на эти слова.

— Товарищ старший лейтенант, давайте без этих загадок и намёков. Я ещё вчера всё рассказал. Я этих деятелей даже пальцем не тронул. Только подошёл к ним, как один, а затем второй, раз! И на землю свалились! Не знаю, может быть они, что то не то съели или выпили.

— А тебе не кажется всё это странным?

— Кажется.

— И, что ты на всё это можешь сказать? Как можешь всё это объяснить?

— Никак. Абсолютно никак. Понятия не имею, что на на них нашло. Не думаю, что они сделали это намеренно. А, что касается лично меня, то я этих гавриков первый раз в жизни видел. Надеюсь, что в последний. Да вы можете расспросить третьего. С которым ничего не произошло.

— Да он какую то чушь несёт. Говорит, что они хотели у тебя, только закурить попросить. А ты раз, руками повёл и его друзья сразу попадали. Обвиняет тебя в колдовстве. Чушь какая -то.

— Ну точно, выпили они, что то не то. Вот им и плохо стало. Только я здесь решительно не причём. Не я же им наливал.

В таком ключе мы поговорили ещё немного и в конце концов старший лейтенант ( как мне показалось с сожалением в глазах) сказал мне:

— Ладно, Галкин, можешь быть свободен. Извиняй если, что не так. Личность твою мы установили, ни в чём таком ты не замешан, так, что гуляй.

Выйдя из отделения, я мог только усмехнутся и порадоваться тем вегетарианским временам, что царили сейчас в СССР. Лет через пятнадцать я бы не отделался так просто. Подбросили бы мне хорошую дозу героина и поехал бы я зону топтать. У меня уже не было никаких сомнений в том, что всё это организовано Медведевым. Значит товарищ старший лейтенант имел уже сейчас и достаточно ресурсов и достаточно влияния, что бы провернуть такое дельце.

Первым кого я увидел, вернувшись к себе на улицу Чернышевского, была Озолс.

Увидев меня она ойкнула и подбежала ко мне ( я заметил, что во время бега она слегка прихрамывает на левую ногу) и спросила взволнованным голосом ( видимо от волнения её почти не заметный латышский акцент, стал очень ощутимым):

— Андрей, где ты был всю ночь? Я проснулась поздно, а тебя ещё не было. Татьяна сказала мне, что приходил милиционер и расспрашивал о тебе. Что случилось? Я ничего не помню. Вернее помню, как мы разговаривали с тобой и потом я видимо уснула. А когда проснулась узнала, что тебя не было всю ночь, и, что тобой интересуется милиция. Что произошло?

— Успокойся. Ничего не произошло,- постарался успокоить её я, и вкратце рассказал о том, что пришлось пережить мне в течении этой ночи. Благоразумно опустив при этом некоторые подробности,- ты лучше скажи, как у тебя самочувствие?

— Что самочувствие! — махнула рукой девушка,- самочувствие без изменений.

— А родинка кровоточит?

— Нет. Но болеть стала кажется сильнее.

Пока мы так разговаривали, из дома вышла Татьяна.

— Ой, Андрюша, что с тобой случилось то? Представляешь по твою душу сегодня милиционер приходил! Всё про тебя расспрашивал!

Я вкратце рассказал, своей хозяйке, что произошло со мной и почему мне пришлось переночевать в отделении.

Оказывается Татьяна знала кое кого из пытавшихся напасть на меня вчера вечером. Вернее одного из них- фиксатого. По её словам это был «непутёвый мужичонка», «хулиган», выпивоха'. Отбывший к тому же совсем недавно условный срок. Услышав это я окончательно утвердился в той мысли, что нападение на меня ( вернее его попытка), как и всё, что последовало потом за ним, были никакой не случайностью, а заранее спланированной акцией. И, что если бы не мои особые способности, то скорее всего мне уже сейчас светил бы приличный срок «за превышение пределов необходимой самообороны». А из всего этого следовал только один вывод. Вся эта затея дело рук Медведева. Каким -то ( неведомым для меня способом) он сумел подбить местных ментов на это безобразие. В общем товарищ старший лейтенант, таки вот способом хотел убрать своего конкурента в борьбе за руку и сердце Варвары Панфёровой. Что ж можно было сказать, что приёмы и методы моего врага, со временем не поменяются. Поменяется только их масштаб, как и возрастут возможности которые будут иметься в его распоряжении. В общем мои надежды укрыться от этого негодяя, и его внимания,здесь в 1978 году, оказались тщетными. А это означало только то, что мне следовало забиться в какой — ни будь норе, или решить всё — таки проблему носящую имя и фамилию Борис Медведев. Причём решить тем или иным радикальным способом. Причём используя свои возможности я мог если не убить его, то по крайней мере сделать инвалидом ( надолго, если не навсегда).

Тут Татьяна прервал мои размышления и предложила мне поесть, поскольку по её мнению, эти «ироды — милиционеры» наверняка не покормили меня.

Поев я отправился к себе в комнату, где предался размышлениям о сложившейся ситуации. Конечно вряд ли Медведев был сейчас настолько могущественен, что мне стоило ожидать повторения нечто подобного тому, что произошло со мною вчерашним вечером, но следовало признать тот факт, что фактически в первые свои дни пребывания в 1978 году я умудрился засветиться и перед КГБ и МВД. Пока всё вроде бы обошлось хорошо, но, кто знает, что будет потом? Следующая моя встреча с представителями органов охраны правопорядка и государственной безопасности могла окончится далеко не столь благополучно. О этого следовал только один вывод, мне требовалось, как можно скорее покинуть Старо- Таманск, и спрятаться, где — ни будь подальше, лучше всего в каком — ни будь не режимном провинциальном городе. Спрятаться не взирая на все мои обязательства, которые я успел принять на себя. В конце концов, я был совершенно не уверен, что сумею помочь Бируте ( тем более её диагноз не был ещё подтверждён соответствующими обследованиями ), даже если сумею встретится со своим прадедом и завоевать его доверие ( что так же на мой взгляд, являлось весьма не тривиальной задачей). А о Варваре и говорить не приходилось. Я ровно ничего не знал об обстоятельствах её исчезновения, а все мои мысли о том, что в этом главную роль сыграл Медведев, были по своей сути ничем и ни кем не подкреплёнными досужими домыслами.

В конце, концов, я решил проявить здравый эгоизм, и выбросить из своей головы все эти свои обещания и обязательства, и готовится к отъезду из Старо — Таманска. Правда мне ещё требовалось некоторое время на выбор того места куда мне лучше и безопаснее всего стоило уехать, но я подумал, подумал и решил, что — пары, тройки дней мне на это мероприятие вполне хватит. И гори всё остальное ясным пламенем! Я не Христос, что бы спасать всех остальных! Самому бы спастись!

Ночью мне приснился, очень странный и пугающий сон. В этом сне, я очень долго шёл, по какому то загадочному туннелю, каменные стены которого были покрыты толстым слоем инея. По мере моего движения, туннель становился всё более и более отвесным, и в конце, концов, что бы не упасть, я вынужден был сначала встать на четвереньки, а затем и вообще начать передвигаться ползком, не смотря на то, что от стен и пола туннеля исходил ледяной, пронизывающий меня до самых костей, холод.

Я не помню сколько времени я полз как червяк по этому таинственному и пугающему туннелю. В конце, концов, его стенки резко расширились, а сам он стал почти вертикальным. Не удержавшись на гладкой поверхности, я кубарем полетел вниз, издавая при этом жуткий вопль.

Я очнулся, обнаружив, что лежу на гладкой ледяной поверхности. Поднявшись на ноги я попробовал сделать шаг вперёд и едва не свалился обратно на землю. С трудом удержавшись на ногах, я острожными шажками пошёл вперёд.

Сколько я так шёл, я совершенно не отдавал себе отчёта. Казалось время полностью прекратило свой ход. Порой мне казалось, что я нахожусь в какой- то ужасающей вечности, вечности без конца и края, и от осознания этого к моему горлу периодически подступала волна леденящего, сводящего с ума ужаса. Несколько раз я задирал голову вверх, и всякий раз видел одну и ту же картину. Надо мной простиралось антрацитно — чёрное небо, на котором не было видно ни единой звёздочки.

Наконец ледяное поле кончилось Я подошёл к его краю и поглядев вниз увидел, находящееся внизу огромное озеро, чья поверхность была покрыта чёрным льдом. Это озеро судя по всему имело огромные размеры, его противоположный берег, я так и ни смог разглядеть, не смотря на все свои усилия.

— Что, за чертовщина,где я? Что это за озеро? На земле оно или где-то за её пределами? Судя по всему оно не на земле. Всё вокруг какое — то чужое и страшное. Но если я не на земле, то тогда где?- такие мысли пронеслись в моей голове при виде этого озера, и этого чёрного неба.

Посмотрев налево я вдруг заметил стоящую неподалёку человеческую фигуру. Обрадовавшись я, что есть силы поспешил к ней, благо, на краю ледяного поля встречались проплешины мёрзлой земли. Перепрыгивая с одной, на другую таких проплешин я скоро очень близко подошёл к этому человеку.

Я увидел седого старца, с такой же седой, окладистой бородой, который опирался на некое подобие деревянного посоха. Старец безмолвно и неподвижно стоял, смотря перед собой.

— Где я, дедушка? — спросил я его.

— В аду,- коротко ответил он мне.

— Где, где?

— Ты глухой?

— Нет.

— Тогда, что переспрашиваешь?

— Нет, просто я думал, что в аду,это, как его, огонь неугасимый, а здесь я, что — то не вижу никакого огня. Один лёд и холод. И это странное ледяное озеро.

— Это озеро Коцит.

— Коцит? А, что это за озеро?

— Это озеро находится в в девятом, самом последнем и самом глубоком кругу ада. Здесь царит вечный холод. А в лёд этого озера на века вморожены предатели.

— А зачем, я здесь? В своей жизни я никого не предал.

— Ты готов предать доверившихся тебе людей. К предательству приводит, лёд и холод в сердце. И тот у кого ледяное сердце, в конце, концов оказывается в этом озере. Я ясно выражаюсь?

— Но я…Я ничего не могу сделать для неё! Я сам можно сказать, нуждаюсь в помощи! Что я могу сделать для Бируты?

— Ты можешь сделать для неё всё. И не только для неё. Понял? Но ты струсил и хочешь бросить человека, который надеется на тебя, человека для которого ты последний шанс. Ты можешь сделать это. Только учти, расплатой за содеянное, для тебя будет это озеро. Ты понял меня?

— Я понял…Но как? Что мне делать?

— Ты знаешь, что тебе делать.

На этом мой сон, неожиданно прервался.

Я проснулся, как от неожиданного и резкого толчка. Было раннее утро. Я посмотрел на часы, они показывали без четверти шесть.

— Вот чёрт! Приснится же такое! С чего бы это? А- точно. Я вчера читал книгу этого Назарова о Данте. И дочитался до этого самого озера Коцит. Нет. Надо решительно завязывать с чтением подобного рода. Не хватало ещё ночных кошмаров!

Я попытался вновь уснуть, но не тут то было. Сна больше не было ни в одном глазу. Поворочавшись с полчаса я плюнул и решил объявить себе подъём.

Когда я вышел на на улицу, то увидел сидящую на ступеньках Бируту. Она курила сигарету. Увидев, я удивился этому. Я впервые видел её курящей. Вид у девушки был такой, будто она вообще не ложилась.

— Что не спишь? — спросил я её

— Не спится, вот и не сплю, — односложно ответила она мне.

— Совсем, что ли не ложилась? Вид у тебя, какой- то измученный.

— Почему? Ложилась. Да только заснуть не могла.

— Бирута, — начал было я.

— Что? Что Бирута? Что ты мне ещё можешь сказать? Я представь себе, уже наперёд знаю, что ты мне сказать можешь. Все эти фальшивые слова. Всё это твоё фальшивое сочувствие. Ты говоришь эти слова, а сам думаешь- ' хорошо, что это случилось не со мной'

Я хотел было возразить ей, но ещё раз посмотрев на неё, передумал делать это. Девушка была явно на грани срыва. Все слова в такой ситуации, действительно отдавали нестерпимой фальшью.

— Как себя чувствуешь?

— Нога болит. Ноет и ноет как гнилой зуб. Она и раньше болела, но так впервые. Собственно из — за этого я и не могла заснуть.

— Сейчас то как?

— Сейчас, получше.

— Ходить можешь?

— Пока да.

— Может на пляж сходим?

— Давай сходим. Напоследок. Вряд ли мне больше придется на пляжи ходить. Только подожди меня, мне переодеться надо.

Мы быстро дошли знакомой дорогой до пляжа. Бирута шла вполне себе бойко, хотя и заметно прихрамывала на левую ногу. Мы дошли до пляжа, разделись и залезли в воду. Искупавшись, и выбравшись на берег мы уселись на расстеленное покрывало.

— Вот, что,- сказал я Бируте, — я через пару дней, наверное покину это прекрасное место. Уеду. Хватит прохлаждаться. Дела ждут!

— В свой Якутск поедешь? — спросила меня равнодушным тоном девушка.

— Нет. Пока не много поближе. В Краснознаменск.

— И зачем? Впрочем можешь не отвечать. Какое в конце концов мне дело до твоих планов. У тебя вся жизнь впереди, а у меня…

— Так, прекрати впадать в уныние. А насчёт моих планов пока ничего тебе не скажу. Ну, что бы не сглазить. Но после Краснознаменска, сразу поеду в Москву. Поняла? Так, что сбрось мне свои координаты. Я как в столице появлюсь, сразу свяжусь с тобой.

— Поняла,- всё таким же равнодушным тоном ответила мне Бирута, — только напомни мне, что бы я записала тебе свой московский адрес и телефон.

Я посмотрел на девушку и покачал головой. Её вид и настроение мне не нравились самым решительным образом.

— Слушай по моему, тебе тоже пора заканчивать с отдыхом у моря и собираться в Москву. Меланома, не меланома, но с в любом случае с такими вещами не шутят. Поняла меня?

Ответа на эти свои слова я так и не получил, сколько не ждал.

Билетов на Москву, на ближайшие дни в кассе железнодорожного вокзала естественно не оказалось. Подумав, я плюнул на легальные методы приобретения места в поезде и решил уезжать из Старо- Таманска ровно таким же способом как и приехал в него. То есть посредством дачи взятки проводнице вагона. Как я уже успел понять, в СССР во всю процветал бизнес подобного рода. В кассе билетов могло и не быть, а свободные места в поезде почему — то всегда находились. Стоило заплатить проводнице сумму несколько превышающую стоимость железнодорожного билета.

Вернувшись с вокзала на улицу Чернышевского я известил свою хозяйку о своём скором отъезде ' в связи с возникшими чрезвычайными обстоятельствами'.

Татьяна была очень огорчена услышанной вестью. Ведь кроме всего прочего, она рассчитывала на то, что я пробуду у неё ещё бы, как минимум неделю. Мой такой скорый отъезд приносил ей определённый финансовый ущерб.

Что бы успокоить её я вытащил из бумажника две красных десятирублёвки и вручил ей со словами:

— А это так сказать неустойка. Договаривались то мы на больший срок.

— Что ты, Андрюша!- ответила мне Татьяна,- разве дело в одних деньгах. Человек ты хороший. Вон Лёшке моему помог. Боюсь, больше не увижу тебя. Но ты если надумаешь ещё в наши края приехать, знай, я тебе всегда рада буду.

Через два дня я стоял на перроне железнодорожного вокзала в ожидании поезда Старо — Таманск — Москва, который должен был подойти с минуты на минуту. Рядом со мной стояла Бирута, которая вызвалась провожать меня. Не знаю подействовали ли на неё мои слова, или она наконец усилием воли взяла себя в руки, но сегодня девушка выглядела значительно бодрее. Следов уныния, которое не покидало её последние несколько дней почти не было заметно. Мы ещё раз обговорили все детали, я взял бумажку с записанной на ней её московским адресом, пообещав сразу же по прибытию в столицу, дать знать о себе. Бирута также через пару дней собиралась прервать своё пребывание на юге и в срочном порядке отправится домой.

Наконец громыхая к перрону подъехал нужный мне состав. Я дождался, когда у ближайшего ко мне вагоны открылась дверь и в проёме показалась проводница.

Я обернулся к Бируте, приобнял её за плечи и произнёс:

— Ну всё. Обо всём мы договорились, ты по приезду домой, сразу же связываешься с Варварой и идешь на приём к ней. Поняла? Ну, а я в свою очередь, как только окажусь в первопрестольной немедленно, слышишь немедленно позвоню тебе. Так, что жди моего звонка. Поняла?

Девушка молча кивнула мне головой, я накинул на свои плечи рюкзак, поднял с земли чемодан и развернувшись пошёл по направлению к вагону поезда.

Когда я подошёл к вагону, проводница уже откинула лестницу, и спустилась по ней на перрон. Это была довольно полная женщина, на вид лет сорока.

Я подошёл к ней, улыбнулся и произнёс:

— Уехать мне надо. Срочно. А свободных билетов в кассе, как назло нет. Может вы мне поможете?

— Я, что тебе Скорая помощь? — довольно не любезным тоном ответила мне проводница.

— А если так? — сказал я, и показал ей краешек купюры.

Женщина оглянулась по сторонам и затем сказала:

— Давай,- а когда купюра перешла в её собственность продолжила,- заходи в вагон, третье купе от тамбура.

Прежде чем залезть на лестницу, я обернулся и на прощание помахал рукой Бируте ( боковым зрением на успел заметить появившуюся, в этот момент ухмылку на лице проводницы).

В указанном мне купе я пока, был единственным пассажиром. Спрятав свои вещи, я уселся на нижнюю полку, располагавшуюся справа от двери. Правда в гордом одиночестве я оставался не долго. Минут через десять в купе вошла молодая пара ( как видно супруги). Поздоровавшись со мной, они стали занимать свои места.

Вскоре, поезд тронулся с места и громыхая на стыках, стал набирать скорость. Очень быстро мы покинули пределы Старо — Таманска и помчались на север. Моё пребывание у Чёрного моря закончилось. Закончилось значительно раньше чем я ожидал. Теперь мне предстояло решать новые задачи, главной из которых была встреча с моим прадедом. Честно говоря, я до сих пор так и не придумал, как я буду с ним разговаривать, и как объясню свой интерес к его экстрасенсорным способностям. А самое сложное было то, как я вообще объясню, откуда я о них узнал. Судя по тому, что я знал о нраве и характере своего прадеда, во все не удивительно было и то, что после первых же моих слов, он покажет мне на дверь. Вариант этот был крайне не желателен, и поэтому я изо всех сил напрягал свою голову, стараясь обдумать план своего разговора с Дмитрием Степановичем Константиновым.

От этих прямо скажем нелёгких раздумий меня отвлекли соседи. Оказалось, что это, как я и думал были муж и жена. Оба они жили в Старо — Таманске и решили вот так, совершенно спонтанно съездить в Москву. Её звали Мариной, а его Михаилом.

— Лежим мы сегодня с Маришкой, на пляже, а она вдруг и говорит- поехали мол в Москву. У нас там родственники есть. Ну я подумал, подумал и согласился. Мы с пляжа спохватились и домой! Быстро собрались и на вокзал!

Судя по всему билет на поезд молодые супруги приобрели ровно таким же способом, как и я, путём дачи взятки проводнице. Исходя из этого, не трудно было предположить, что в каждом поезде имелось определённое количество мест, билеты на которые не поступали в свободную продажу, а продавались по завышенной цене таким пассажирам как я, и мои спутники. Прикинув масштабы такого «бизнеса» я едва не присвистнул, его хозяевам и организаторам он должен был приносить, огромные по советским меркам деньги. И судя по всему мафии подобного рода существовали в СССР, во многих, если не во всех,отраслях экономики и сферы обслуживания. В общем в Советском Союзе образца 1978 года, имелось некое подобие рынка и рыночных отношений, причём это было видно буквально невооруженным взглядом.

Вообще побыв в СССР совсем не много времени я пришёл к такому предварительному выводу, что это государство не было, как не земным раем, так и его прямой противоположностью. Конечно в нём существовала масса недостатков, которые мне, человеку из России двадцать первого века, сразу же бросались в глаза. Убогая сфера быта, дефицит, тотальный идеологический контроль, отсутствие свободного выбора во многих вещах, всё это не могло не раздражать меня. Причём, как успел заметить я, это порядком раздражало и самих советских людей ( особенно из числа представителей моего возраста).

Но с другой стороны, в этой стране имелась масса положительного. И пусть далеко не всё я успел заметить и оценить, тем не менее, многое из этого я уже смог увидеть. Ни о каких тотальных репрессиях в СССР этого времени не могло быть и речи. Советские люди вообще вели себя, на мой взгляд, достаточно свободно и расковано. Конечно в их жизни существовала масса условностей и даже своего рода ритуалов, обязательных к исполнению, но, где и в каком обществе их нет? Конечно были они и в СССР, причём сами советские люди, по моим наблюдениям, относились к ним достаточно формально.

Главной особенностью жизни в 1978 году, которая по началу была для меня источником довольно сильного дискомфорта, была её неспешная размеренность. Возникало даже ощущение пребывания в какой- то стоячей воде. Говоря языком моего времени в жизни в СССР не хватало «драйва». Всё было каким -то неспешным и размеренным. Но спустя почти две недели после моего перехода в 1978 год, я постепенно стал находить в этом этакую своеобразную прелесть. Не могу сказать, что полностью привык к этому, но мой дискомфорт стал мало — по малу уменьшатся. Возможно жизнь в Москве и других крупных городах Советского Союза по своему ритму и темпу была ближе к той жизни к которой я привык в двадцать первом веке, но в провинции ( а я пока и не бывал нигде кроме неё), она была очень и очень неторопливой. А с другой стороны неужели постоянно надо куда -то спешить и бежать? Нет ли в этой самой неторопливости и размеренности своих, весьма ощутимых плюсов? Короче говоря, первый опыт моей жизни в СССР вызывал у меня весьма противоречивые чувства и выводы, и так же ощущение того, что мне удастся без особых проблем адаптироваться в этой новой для меня жизни. В конце концов, не в восемнадцатый век я попал!

Поезд шёл через густую южную ночь. Мои соседи по купе улеглись спать. Последовал их примеру и я. Немного поворочавшись по полке, я не заметно уснул.

Спал я без сновидений. Под самое утро я проснулся и оторвав свою голову от тощей подушки, приподнялся и выглянул в окно. Мы стояли на кокой- то станции. Стояли довольно долго, но потом поезд тронулся рывками и гремя на стыках вновь пошёл вперёд.

Наступило утро. Я проснулся и увидел, что солнечная погода уступила место пасмурной, более того на оконном стекле были заметны водяные капли, с снаружи шёл дождь. Южное тепло и южное солнце мало по малу оставалось позади.

Вскоре проснулись мои соседи. Четвёртое место в нашем купе так и осталось не занятым. Ночью никто так и не подсел к нам. После завтрака, я опять прилёг на полку и погрузился в размышления о грядущей встрече со своим прадедом. Как назло в голову, ни шло ни одной достойной и умной мысли. Я видел своего прадеда только на фотографиях ( причём их было от силы пара штук, как мне пояснили Дмитрий Степанович, был не очень большой любитель фотографироваться), очень не много знал о нём самом и его характере, а, то, что знал не внушало мне особенного оптимизма. Поэтому я до сих пор решительно не представлял, как мне вести себя с ним. В конце концов, я плюнул на всё это и решил действовать по обстановке, раз мне не приходило ничего толкового в голову.

Поезд остановился возле перрона. На здании вокзала было написано большими буквами — Величанск. Мне вспомнилось, как почти две недели назад, я ночью садился здесь, в вагон поезда, который должен был отвезти меня в Старо — Таманск, как проснувшись утром познакомился с Бирутой Озолс. В общем вспомнил все события которые мне довелось пережить в течении первых суток, моего пребывания в этом таком уже ставшем мне знакомым и одновременно, остававшемся пока не знакомым времени. Одного мне пока не удалось. Спрятаться от Бориса Алексеевича Медведева. И вот какое — то чувство говорило мне, что нам ещё предстоит встретится и наконец поставить точку в наших взаимоотношениях.

— Краснознаменск,- услышал я голос проводницы,- Краснознаменск. Кто до Краснознаменска? Готовтесь к выходу.

Не знаю как кто, а я уже был готов к выходу. Подхватив свои вещи и попрощавшись со своими спутниками, я вышел из купе в коридор и проследовал по направлению к тамбуру.

Наконец громыхая и скрипя поезд подъехал к знакомому мне вокзалу. Я дождался пока проводница, откроет своим ключом дверь, откинет лестницу, попрощался с ней и начал спускаться наружу.

Очутившись на перроне я посмотрел на часы и озабоченно нахмурил свой лоб. Времени в моём распоряжении осталось не так, что бы много, если учесть, что мне требовалось ещё сегодня попасть в деревню Слобода, которая располагалась на порядочном расстоянии от областного центра, а своей машины, здесь, в 1978 году в моём распоряжении не имелось ( во всяком случае пока, хотя денег имелось на покупку целой «Волги», но я уже понимал, что светить, вот так совершенно не разумно, крупным суммами, здесь довольно опасное занятие, да и пойти в автосалон и просто купить в автомобиль в СССР было нельзя).

Немного подумав я решил, что наверное следует не полагаться на общественный транспорт с его не торопливостью, а попробовать отыскать «бомбилу» которые обязательно должны водится возле железнодорожного вокзала.

Нужного мне персонажа я отыскал очень быстро. Это был мужичок средних лет в потёртой кепке и не менее потёртой ветровке. Он сидел за рулём белой «копейки». Быстро договорившись о цене поездки ( она была естественно значительно выше государственной, но вот в деньгах, я, как раз не испытывал никакой нужды), я пошёл в направлении указанного водилой места, где его дожидались ещё два моих попутчика до Тимофеевска ( всё — таки не надо было забывать, что частное предпринимательство в СССР на официальном уровне строго преследовалось).

Через десять минут я со своими попутчиками уже ехал в направлении Тимофеевска.

В районом центре мы оказались примерно через час. Водила любезно согласился подбросить меня до автовокзала, доехав до него я вылез из машины и бодро потопал по направлению невысокого одноэтажного здания, сложенного из красного кирпича.

Войдя во внутрь я подошёл к расписанию и испытал чувство лёгкого разочарования. Автобусов до Троицкого сегодня, больше не ожидалось. Следовательно мне оставался один вариант, добираться, до нужного мне места путём голосования на дороге.

Решив так я пошёл по направлению к ближайшей остановке. Довольно долго мне не везло, никто не останавливался, не смотря на все мои призывы, пока наконец возле меня не остановился ЗИЛ.

— Куда надо?- спросил меня выглянувший из кабины водитель.

— До Троицкого подбросишь?- спросил я его.

— Садись.

Когда мы доехали я вылезая из кабины, сунул водиле трёшник, успев заметить появившееся на его лице выражение крайнего удивления. Как видно он вовсе не рассчитывал на гонорар таких размеров.

Мне оставалось примерно шесть километров до Слободы. Уже вечерело. Красное Солнце заходило за горизонт. В воздухе чувствовалась наступающая ночная прохлада. Мне вдруг подумалось о том, что непонятно, где придется ночевать мне, если не удастся мой разговор с прадедом Митей.

Я прошёл наверное половину пути по разбитой просёлочной дороге, на которой то там то тут попадались лужи, как меня нагнал трактор. Он остановился возле меня и высунувшийся из кабины тракторист выкрикнул мне:

— Куда чапаешь?

— В Слободу.

— Заскакивай!

Я внял этому предложению и полез в кабину.

— В гости к кому? — спросил меня тракторист трогая с места, — что то я тебя не припомню.

— Да так,- не определённо ответил я,- говорят места у вас красивые. Вот приехал посмотреть.

— Ага, красивые,- захохотал тракторист,- особенно Матвеева топь!

Я попросил тракториста остановить его агрегат не доезжая до дома моего прадеда примерно метров триста. Сунув ему рубль, я выпрыгнул из кабины и пошёл по направлению к дому, в котором я был последний раз две недели назад. По своему субъективному времени естественно. Подойдя к крепко сколоченной калитке я толкнул её и вошёл во двор.

Первым, что я увидел во дворе была груда берёзовых чурок, явно предназначенных для распила. Мне вспомнилось, что газ в этот дом провёл уже дядя Володя, когда окончательно поселился в нём. А до этого в нём было печное отопление.

Подойдя к входной двери я увидел, что она заперта на здоровенный замок. Следовательно моего родного прадеда в настоящий момент в доме не было. Я обошёл весь участок и так же не обнаружил ни малейших следов прадеда Мити. Значит оставалось только одно, дожидаться его прихода.

Я отыскал расположенную у самой стены дома, скамейку ( она располагалась рядом с вишнёвым деревом, и в своё время, я уже не застал эту скамейку целой и сохранной) положил рядом с ней свои вещи и усевшись сам, стал ожидать ( со всё возрастающим волнением) прихода своего родного прадеда, которого мне предстояло увидеть первый раз в своей жизни.

Уже совсем стемнело, моего прадеда всё не было и не было. На меня вдруг напала неудержимая зевота, и я подумал, что, пожалуй, ещё немного и я начну дремать сидя на этой скамейке.

Видимо в какой- то момент я всё — таки действительно задремал. Из этого состояния меня вывел стук калитки. Услышав его я весь подобрался, затем встав со скамейки, направился к крыльцу дома.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.