Варвара проехала по пустой дороге больше часа, как вдруг навигатор сбился и понёс совершенную дичь.

Пейзаж за окном оставался всё тот же. Только деревья гуще сомкнулись по сторонам, вызывая неясное чувство тревоги.

Настроение стремительно испортилось.

Неужели она заехала не туда⁈

Притормозив, Варвара в который раз принялась сверяться с картой и не заметила, как сбоку из леса к машине подскочила девчонка. Постучавшись в окошко, пробормотала хрипловато:

— Подбросите до развилки?

Невысокая и худенькая до прозрачности, она странно горбилась, прижимая к себе плоский рюкзак.

— Ты знаешь где развилка? — обрадовалась Варвара и, распахнув дверцу, пригласила. — Залезай.

Девчонка быстро скользнула в салон, нахохлилась на краешке сиденья.

— Меня Варвара зовут. А тебя? — улыбнулась Варвара.

— А по отчеству?

— В смысле — по отчеству?

— Как вас по отчеству называть? Я к пожилым только так обращаюсь.

От подобной наглости Варвара растерялась, однако быстро нашлась.

— Называй по имени. Я разрешаю. Мы же не в школе.

— Я студентка. На второй перешла, между прочим! — в голосе девчонки прорезалась гордость.

— Молодец. — похвалила Варвара. — Предлагаешь так тебя называть?

— Марь. Меня зовут Марь.

— Какое интересное имя. Это сокращение?

Марь не ответила, заинтересовавшись чем-то за окном. Она смотрела на деревья, обнимая свой старенький рюкзачишко, и Варвара снова поразилась, какая же девчонка худенькая.

— Я заблудилась, — пожаловалась Варвара. — Еду-еду, а развилки всё нет.

Пожав острым плечиком, Марь обронила равнодушно:

— Вас просто не хотят пропускать.

— Кто не хочет? — не поняла Варвара. — Разве это частная территория?

— Поезжайте прямо до кривой сосны, там нужно будет повернуть. Я покажу. — Марь проигнорировала вопрос и, откинувшись на спинку кресла, прикрыла глаза.

Варвара послушалась, медленно двинула машинку вперёд.

Узкая дорога по-прежнему была пустынна, лишь тусклый свет осеннего солнца полосами лежал на ней да ветер гонял по растрескавшемуся асфальту поморщенные сухие листья.

— Ты местная? Лес хорошо знаешь?

— Нет. Я здесь на практике.

— Практика? Осенью? Разве так бывает?

Марь снова пожала плечом.

— Мы фольклор собираем. Сказки-былички. Всякие побасенки от местных.

— И куда вы их потом деваете?

— В дневник записываем. Типа отчёта.

— Много насобирали?

— Хватает.

— Интересные?

— Страшные! — девчонка резко подалась к Варваре, и та вздрогнула от неожиданности, впервые рассмотрев её глаза.

Радужка у зрачков Мари была совершенно бесцветная. Из-за этой аномалии девчонка казалась слепой.

— Испугались? — хмыкнула Марь. — И правильно. Лучше бы вам вернуться, Варвара.

Наверное, это такие линзы, решила Варвара. Каких сейчас только не продают. Но спрашивать ничего не стала, ответила коротко:

— Закончу дела и уеду. Могу и тебя до города подбросить.

— Не. — качнула головой Марь. — Мне нельзя.

— Почему нельзя?

— Сказала же — практика у нас.

— И долго она ещё будет?

— Ага… — выдохнула девчонка и ссутулилась еще сильнее.

За окном всё так же проносились деревья, и среди однообразного пейзажа Варвара едва не пропустила поворот.

Склонившаяся к земле старая сосна ловко маскировала его.

Толстый ствол был перекручен в нескольких местах, словно неведомый великан навязал на нём грубых узлов. Длинные рыжие иглы топорщились по сторонам как острые пики.

— Остановите! — Марь неожиданно прихватила Варвару за руку. Пальцы были тонкие и совершенно ледяные. — Дальше я сама.

— Не боишься? Может, лучше со мной?

— Не. Вам туда нельзя. — Марь закинула за спину рюкзачок и одёрнула коротенькую куртёнку. — Мне вперёд, а вам поворачивать. Гнилые Мхи совсем рядом.

Варвара послушно свернула на извилистую земляную тропу и только потом поняла, что не сказала девчонке, куда едет.

Через десять минут машинка выкатилась на поляну и встала перед поваленным деревом.

Варвара выбралась наружу, обошла растрескавшийся, поросший лишайником ствол и чуть дальше в низине увидела маленькие домики деревни.

Сбившись в кучку, они жались друг к дружке потемневшими от времени боками. Словно пытались согреться или прятались от кого-то.

За домами простиралось обширное пространство спутанной побурелой травы. Среди неё проглядывали зелёные островки мха, поднимались тонкие деревца да чахлый кустарник. Там начиналось болото.

— Как они здесь живут? — пробормотала Варвара и поёжилась. — В домах, наверное, сырость. И плесень. И комарьё…

Впрочем, ей нет до этого никакого дела. Главное — застать дома бабку Пеструху и получить желаемое. А потом поскорее вернуться домой.

Пеструха встретила Варвару неприветливо.

Приоткрыв дверь, буркнула недовольно:

— Чего надо?

— Я от Татьяны Павловны! — обескураженная бабкиной грубостью, Варвара старалась говорить уверенно. Вот только получалось плоховато.

— И что? — бабка безучастно оглядела гостью.

— Она… Татьяна Павловна… — Варвара слегка запнулась, — мне вас порекомендовала. Сказала, что договорилась о приёме. Что вы в курсе и ждёте.

Пеструха на минуту задумалась и неожиданно зычно вопросила:

— Это которая с мёртвыми волосами? Танька-прошмандель?

Несмотря на то, что Татьяна Павловна приходилась Варваре начальницей, характеристика бабки подходила ей идеально. Отчаянно молодящаяся дама более десяти раз успела побывать замужем и находилась в постоянном поиске партнёров.

— Почему с мёртвыми? — всё же переспросила Варвара про волосы.

— Дак не свои они, а пришпиленные, — хмыкнула бабка. Протиснувшись на крылечко, поинтересовалась, разглядывая Варвару. — Ты тоже за присухой?

— Д-да… — Варваре отчего-то сделалось неловко.

— Ладно Танька… Но тебе-то куда? Молодая, ладная. Гляди по сторонам лучше. Авось и сама найдёшь.

— Не найду. Не те попадаются.

— Переборы-переборы, — пробурчала бабка и привалилась спиной к двери, словно хотела удержать кого-то внутри. Сухонькая и пёстрая, словно яичко ржанки, она оказалась совсем крохотной, словно игрушечной.

За дверью поскреблись, пристукнули негромко, и Пеструха заёрзала, заторопилась.

— Ты погуляй чуток. — велела она Варваре. — Пройдись по деревне. Воздуха чистого вдохни, подумай хорошенечко о желаемом. А я с делами управлюсь и кликну тебя. Тогда и займёмся.

Сразу после этого бабка юркнула обратно в дом. Да так быстро, что Варвара не успела и моргнуть.

Клиентка у неё там, что ли? Зачем было назначать, если время занято другой⁈

Чудна́я бабка, с прибабахом. Но умелая. Приворот от неё реально работает. Начальница просто так советовать не станет.

Недовольно вздохнув, Варвара спустилась с крыльца.

Она устала, пока добиралась сюда и надеялась, что сможет хоть немного передохнуть, пока Пеструха станет творить обряд. А её заставили слоняться по деревне!

Вдоль хлипкого штакетника лежало бревно. Потрогав влажную, склизсковатую кору, Варвара побрезговала присесть и медленно побрела по дорожке. Со стороны болота, там, где желтели спутанные травы, тянуло сыростью, дул прохладный ветерок, и она запахнула курточку, боясь простудиться.

Как местные здесь выживают? Без связи, без магазина, без аптеки?

На одиноком покосившемся столбе торчала коробка от старого телефона-автомата без трубки. Ниже кто-то примотал картонку с полустёртой надписью «Автолавка по средам и пятницам».

Тоска да и только!

Земля под ногами отсырела, любимые кроссовки вязли в ней всё сильнее, и Варвара раздумала идти дальше, повернула назад.

Местные ей не попались. В окошках горел свет, тянуло дымком из труб, но никто не выглянул полюбопытствовать — что за незнакомка бродит по деревне.

Поздние цветы доживали среди травы, в скромных палисадниках алели ягоды рябины.

За Пеструхиным домом, чуть в стороне буйно разрослась бузина. Среди сероватой коры красные кисти ягод смотрелись особенно ярко.

За бузиной притаился маленький дом. Варвара не сразу углядела деревянные стены да резные наличники окон. На крытой узкой веранде кто-то разложил рыжие тыквы и выставил огромную метлу.

Красотища!

Вытащив сотовый, Варвара сделала несколько кадров. Фото получились удачными, и она решила подойти поближе, сфотографировать что-нибудь ещё.

Вблизи картинка слегка поменялась, дом оказался заброшенным. Нежилым.

Ступеньки просели, пол на веранде покрывали пятна плесени. С истлевших травяных пучков свисали обрывки паутины. Какие-то склянки валялись под стеной, там же пристроился дырявый чугунок.

Рыжие глянцевые тыквы выглядели здесь неуместно и странно. Так же как и новая метла.

Варвара прихватила толстое гладкое древко и потянула к себе.

Метла подалась с трудом.

Шорк-шорк-шорк — чиркнули по полу прутья, взбаламутив пыль. Варвара провезла ими по кругу, очертив вокруг себя потемневшую полосу.

Ей вдруг послышался тихий смех. И чуть слышные шаги за дверью.

Встречаться с хозяевами совсем не хотелось. Отбросив метлу, Варвара поспешила уйти.

Вернувшись к дому Пеструхи, она собралась было постучать, как кто-то прихватил её за юбку да с силой дёрнул назад.

Едва удержавшись на ногах, Варвара с возмущением обернулась и увидела оплывшую фигуру в тряпье. Лица было не разглядеть — его скрывал повязанный наоборот тёмный платок!

— Прочь — прочь — прочь, — монотонной скороговоркой проскрипело в голове, — прочь-прочь-прочь. Прочь…

Размахнувшись, фигура метнула под дверь горсть какого-то порошка и потащила Варвару за собой.

Ошалевшая Варвара упиралась, но получалось плохо — странная незнакомка оказалась гораздо сильнее её.

Приспущенный платок наполовину скрывал лысый, будто припылённый затылок и оканчивался длинными завязками на спине. Тонкие волоконца паутины лепились по тёмному полотну, создавая подобие причудливого узора.

Несмотря на полностью закрытое лицо, фигура двигалась уверенно и ходко.

Они миновали несколько домов, свернули в чей-то палисадник и, миновав заросли рябины, подошли к небольшому домику.

В дверях их поджидала еще одна старушонка.

— Успела, кулёмушка! Ай, молодца девонька! — обрадовалась она и, подцепив Варвару сухонькой рукой, втащила её внутрь.

Фигура шагнула следом, захлопнула дверь и сунулась в угол, за валенки.

Всё это Варвара восприняла довольно смутно, совершенно одурев от происходящего она молча таращилась на бабку и ждала хоть каких-то объяснений.

— Зачем метлу трогала, дурёха? — укоризненно прищурилась та. — Зачем шастала за бузину?

Варвара промычала что-то жалобно, замотала головой.

— Опять нахрапом взяла, кулёма⁈ — крикнула бабка в сторону. — Сомлела совсем непутёвая наша.

Уставившись Варваре в глаза, неожиданно громко щёлкнула пальцами, возвращая способность говорить.

— Что… вы… себе позволяете? — раскашлялась Варвара. — Кто вы вообще такая? Где я?

— Глотни-ка. Давай. — бабка сунула ей под нос стакан с чем-то пахучим. — Сразу полегчает. И в ум обратно войдешь.

— Что это за гадость?.. — Варвару передёрнуло от островатого, с горчинкой питья.

— Травки. Настоечка моя фирменная. Сейчас подействует и успокоит.

— У вас методы такие? Сначала испугать, а потом в чувство приводить?

Бабка вздохнула.

— Ты на кулёмушку мою не серчай. Она тебя из логови́ща-то вытащила, как раз вовремя подоспела.

— Какого логовища? — не поняла Варвара. — В том доме Пеструха живёт, я к ней специально приехала.

— Ехала-ехала и приехала. — довольно прохрюкало из-под стола.

— Помолчи у меня! — прикрикнула сердито бабка. — Нашёл время шутковать.

Варвара осторожно заглянула под длинную пёструю скатёрку, но там оказалось пусто.

— Не лезь, куды не просють! — кто-то легонько постучал ей по лбу и тихонечко подхихикнул.

Заорать в ответ не получилось — Варвара прикусила себе язык.

Бабка же рассердилась не на шутку:

— Да уймись же, Панкратыч. А то в подполе запру!

Под столом еще разочек грохнуло да затихло.

И почти сразу забарабанило в окно.

— Вот пакостница! Разглядела всё ж таки! — охнула бабка. Шустро просеменив к печи, прихватила пустой широкий чугунок и ловко напялила на голову Варваре.

— Молчи. Не двигайся, — шикнула негромко и, возвысив голос, вопросила. — Кого там ещё принесло? Все наши на месте.

— Сиди тихо, сиди тихо, — зашептало рядом с Варварой. — Замри, замри! С чугуном на голове тебя не разглядять.

Что-то тяжёлое ударилось в дверь, замолотило яростно по доскам.

— Да иду я, иду. Чего надо?

Послышался протяжный скрип. Грузные, чуть подскакивающие шаги протопали по комнатушке.

— Чего надо? — переспросила бабка сердито. — Шастаешь без толку, покоя не даёшь.

Ответа не последовало. Кто-то остановился у стола, с шумом втянул в себя воздух.

Совершенно потерянная Варвара еще сильнее сжалась. Она боялась пошевелиться, боялась выдать своё присутствие каким-нибудь неловким движением. В голове так и продолжало бормотать: «сиди, сиди, сиди…»

— Чего припёрся-то? Ну?

— Хозяйка… добычу… упустила… — с заминкой просипел нутряной голос. — Велела… тута… посмотреть…

— А тама не велела? — передразнила его бабка. — Нету здесь никого. Так и передай. И давай уже, отправляйся. У меня работа стоит.

— Пахнет, — просипел голос. — Чужим… пахнет…

— Что ты всё нюхаешь, нюхач? Небось огурца захотел? Так и признайся. Они как раз дошли до ума — солёненькие, бочковые! Ммм…

— Огурца… — выдохнуло совсем рядом, и Варвара напряглась. — Хочу… огурца!

— Панкраты-ы-ыч! — звонко прикрикнула бабка. — Набери-ка миску гостеньку.

Где-то хлопнула дверца, и сразу запахло пряным да острым. Да так маняще, что у Варвары всё свело во рту.

Бабкин гость забормотал неразборчиво, зачавкал, уплетая угощение.

— Вот и ладненько, — пропела та, — вот и хорошо. Иди теперь до хозяйки, да скажи, что Фиса ничего не знает, никого не видала. Ясно тебе?

— Ясно… — возле уха Варвары смачно цыкнули зубом, тяжёлые шаги протопали от стола и стало тихо.

— Затвори засов, кулёма, — бабка стащила с Варвары чугунок и дунула легонечко в лицо. — Отомри ужо, девка. Ушёл шлёп-нога. Не почуял тебя, огурчики всё перебили.

— Где я? — слабым голосом вопросила Варвара. — Что здесь вообще происходит?

В ответ бабка протянула огурец, предложила:

— Будешь?

Варвара замотала головой и простонала измученно:

— Где я? Пожалуйста, объясните!

— Эх, девка, — вздохнула Фиса. — Наделала ты дел своим любопытством. Влезла куда не надобно. Даже не знаю, смогу ли теперь помочь.

После бабкиных слов, Варвару накрыла паника.

Похоже, она угодила в секту!

Какие-то сумасшедшие затаились в глубинке и практикуют дикие обычаи. Обряжают в непонятных существ детей, напяливают на головы гостям чугунки, а сами изображают странные шаги — всё для устрашения несведущих.

Про приворот Варвара и думать забыла. Она мечтала убраться отсюда поскорее и без потерь. Но для этого нужно было усыпить бдительность бабки.

Пока она продумывала тактику отступления, баба Фиса собрала на стол. Выставила миску с огурцами, тарелку с розовеющим, наструганным тоненькими ломтиками салом. На блюдечке поместила разрезанный четвертинками лук да чищенные головки чеснока. Придвинула к ним поближе расписанную яркими петухами солонку. Перед гостьей поставила плошку до краев наполненную борщом. Ярко-красный, наваристый он пах упоительно, но Варваре было не до еды.

— Я лучше пойду. — пробормотала она. — У меня машина в лесу брошена. Как бы не угнали. Да и вообще, задержалась я у вас. Пора возвращаться.

— Некуда тебе возвращаться, — вздохнула бабка.

— К-как это некуда?

— Что ж ты за непонятливая такая! — Фиса досадливо поморщилась. — Ходила за бузину? Хватала метлу?

Варвара виновато кивнула.

— Вот и сиди теперь, хлебай борщец. Да не на меня смотри, а в тарелку! — приказала бабка. — Ешь, давай, пока не остыло!

И Варвара неожиданно для себя послушалась, потянулась за ложкой.

— Давай, давай, — одобрила Фиса. — Пробуй мою стряпню.

— А вы не будете?

— Налью и себе. Люблю борщец.

— Вкусно. — Варвара осторожно прихлебнула ароматную юшку.

Фиса довольно расплылась:

— Потому что с зажарочкой. Я и лучок, и моркву, и свеколку с сельдереем хорошенечко в масле потомила. К ним томату добавила. От того и вкус.

Некоторое время в молчании ели.

Потом Варвара всё же не выдержала, спросила:

— Почему вы хозяина не зовёте?

— Какого хозяина? — удивилась бабка.

— Панкратыча.

— Тю! — Фисе сделалось смешно. — Панкратыч уже свою порцию получил. Я её в сенях оставила, возле валенок. С ним и кулёма похлебает. Ей много не надо. Чуток.

— А почему не зовете их к столу?

— По правилам так. Да и не пойдут они. Не приучены.

— А кулёма… кто она?

— Вроде помощницы при мне. По дому помогает, поручения выполняет.

— Почему она так странно выглядит? Голова замотана тряпками, платок наоборот повязан. Будто прячется от кого-то.

— Скажешь тоже — прячется. — фыркнула бабка. — Голову-то я из холстины делала, поэтому и ткань. А платок она сама перевернула. Я уж столько раз поправляла, ан нет, по-своему норовит оставить.

— Сами делали? — Варвара чуть не поперхнулась борщом.

— Ну да. Зольная она.

— Зольная?..

— Что повторяешь за мной, повторялка. — рассердилась бабка. — Оберег это. Я внутри золу заговоренную зашила. Крупку да травки специальные. По тому и название — зольная.

— Вы меня за дуру держите? — возмутилась Варвара. — Она же ходит! Разговаривает!

— Ходить-то ходит, — согласилась Фиса. — А вот касаемо разговору не очень. Не словами — больше мыслями шпарит. Я над ней покумекала малость, ну и расшевелила. В наших местах без такого оберега пропадёшь.

— Расшевелила… — тупо повторила Варвара.

— Ну. Она теперь навроде тебя. Живая.

То ли от диких бабкиных признаний, то ли от огнедышащего борща Варваре сделалось жарко. Под волосами повлажнело. Зашумело в голове.

— Мне бы выйти. — пробормотала она. — Подышать.

— Нельзя! — всполошилась Фиса. — Пеструха враз прихватит. Или сама, или приспешников подошлёт. Ты глотни-ка кваску, он нутро продерёт, глядишь и полегчает. Панкратыч! Тащи бутыль.

В подполе шумнуло. Брякнула крышка, дробно протопали шажочки. На стол перед Варварой кто-то невидимый водрузил огромную запечатанную пробкой бутыль. Сквозь толстое чуть запотевшее стекло просвечивала слабо золотистая жидкость.

— Выстоялся уже. — довольно пробормотала бабка. — Теперь в самой поре. На меду да на патоке. С мяткой.

Она собралась откупорить бутыль, когда под полом оглушительно грохнуло.

— Никак настойка перебродила? — всполошилась Фиса и, позабыв про квас, немедленно полезла проверять.

Варвара же, воспользовавшись бабкиным отсутствием, метнулась к выходу.

У дверей её поджидала кулёма. Расставив руки, загораживала проход — не пускала.

— Отойди! — пропыхтела Варвара да пнула зольную изо всех сил.

Та подалась в сторону, открывая путь к свободе. И только в голове напоследок отозвалось:

— Не ходи-и-и…

Снаружи шёл дождь, мелко и часто сыпал с потемневшего неба. Заметно похолодало, и Варвара потуже запахнула курточку. Пробежав через маленький палисадник, у калитки она притормозила, разглядев за заборчиком тонкую и длинную фигуру.

Что-то вроде пугала из соломы медленно покачивалось под ветром, над грубо размалёванным лицом косо торчало приличных размеров птичье гнездо. Раньше ее здесь точно не было. Не заметить такое страшилище было невозможно.

Стараясь не смотреть на фигуру, Варвара проскочила мимо и припустила по дорожке к Пеструхиному дому.

Деревня неуловимо изменилась. Вместо рябины повсюду торчала бузина. Сморщенные потемневшие ягоды да сцепившиеся меж собой сухие ветки смотрелись отталкивающе и немного зловеще.

На лавочке под забором пристроился пень в телогрейке. Поверху лежала дырявая кепка, внизу, будто сами по себе, стояли старые боты. Рядом, вытянув длинные ноги в лаптях, сидел некто с журавлиной шеей. Красные глаза на узкой крысиной голове с жадностью следили за Варварой.

Зацепившись за взгляд чудища, Варвара остановилась.

— Беги, беги! — вопило внутри, но она продолжала стоять, словно лягушка перед змеёй.

Наверное, это из-за борща. Там что-то было! Бабка подмешала ей дури! Зачем было его есть? Ну, зачем⁇

Рядом защебетало да зачирикало, жутковатые местные возникли словно из-под земли и обступили Варвару.

Переваливаясь уткой, пришлёпала по грязи неопрятная тётка. Ухватила за подол юбки перепончатой лапой, принялась рассматривать да щупать.

За ней набежали юркие голенастые существа, затрясли синими гребнями, закружили вокруг, вскидывая тонкие птичьи ноги, застрекотали что-то своё.

Невысокий да рыхлый, на мощных тумбах-ногах, приближался издали, одышливо дыша. Сморщенная плёнка полностью скрывала единственный глаз в середине лба.

Страшилища рассматривали Варвару и не думали уходить. Кто-то дёрнул её за плечо. Кто-то сунулся к лицу, нацелившись на щёку.

Однако сделать они ничего не успели — из дома Пеструхи показалась сама хозяйка, развела руки под чёрной накидкой, взмахнула ею словно крыльями и понеслась над землёй. Она хищно причмокивала, а лицо… лицо трансформировалось в чудовищную маску! Сгорбился нос, глаза залила чернота, на морщинистых щеках проклюнулись узелки бородавок.

Откуда-то из-под руки вынырнула кулёма. Толкнула будто невзначай да незаметно подкинула что-то в воздух. Варвара ощутила лёгкое прикосновение — её словно накрыло сверху невесомой прозрачной кисеёй и скрыло от остальных.

Среди уродцев немедленно поднялась суматоха.

— Где? Где? Где? — рычала Пеструха, юлой оборачиваясь вокруг себя.

— Где? Где? Где? — визжали и ревели топтавшиеся рядом чудища.

Кулёма крутилась вместе с ними. Трясла головой да всплёскивала руками — изображала досаду. Завязки платка трепетали на спине, в такт движениям зольной.

— Беги-и-и до Фисы, — мысленно послала она Варваре приказ. — Беги-и-и!.. До Фисы-ы-ы!

И Варвара не стала медлить. Резко сорвавшись с места, кинулась бежать. Да только не к бабкиному дому, а, наоборот, — от него.

Оставив позади толпу уродов, она рванула к лесу. Собиралась добраться до машины и уехать прочь от жуткой деревни.

Вот только за поваленным деревом машины не обнаружилось. Место импровизированной стоянки опустело, и Варвара беспорядочно заметалась вокруг, почти не соображая, что делать дальше.

Она пропустила момент, когда дерево вдруг шевельнулось и медленно-медленно приподнялось. Опершись на вывернутые корни, задвигало могучими ветвями. А по верху, на самой макушке проклюнулись огромные глаза! Они мигнули оранжевым будто фары, кора растяпилась широкой щелью, и дерево внезапно загукало да принялось хохотать.

От мощи дикого безудержного веселья Варвару словно пёрышко сдуло с поляны, отбросило подальше за стволы.

Шлёпнувшись на палые листья, она больно ударилась и от пережитого потрясения отключилась.

В чувство привели Варвару щипки — кто-то яростно прихватывал её за лицо, тянул что есть силы.

— Что вы делаете! Перестаньте! — возмутилась Варвара и сразу вспомнила своё бегство из деревни.

Рядом обнаружилась растрёпанная старушонка в спортивном костюме и грязных берцах.

— Жива! — вскрикнула с облегчением. И тут же испуганно прижала палец к губам, чуть слышно спросила. — Идти можешь? Поднимайся. Попробуй.

Варвара с усилием поднялась. Медленно переступила ногами. Из ладони выпал шершавый кусочек дерева. Старуха ловко подхватила его и сунула Варваре обратно.

— Возьми кору. Это липовая. Не потеряй!

— З-зачем?

— Чтобы леший не нашёл. Лутовка это. Оберег.

Варвара машинально приняла кору и снова потопала ногами.

— Вроде всё цело. — выдавила она из себя.

— Пойдём тогда, скорее! Пока другие не набежали, — вцепившись в Варвару, старуха потащила её за собой.

— Вы кто? — прохрипела Варвара.

— Потом, всё потом! Нам нужно успеть!

Продираясь за провожатой через разросшийся незнакомый кустарник, только и думала Варвара, что о преследователях да о глазах. Пригибаясь, прикрывала лицо и не замечала ни ранних осенних сумерек, ни вспыхивающих повсюду дрожащих осторожных огоньков, ни светящихся среди корней очей. По дороге она потеряла свою накидушку, невидимая кисея, что накинула кулёма, зацепилась за что-то да так и осталась висеть.

Поднырнув под широкие еловые лапы, старуха вывела Варвару к обветшалому строеньицу на поляне, без объяснений втолкнула внутрь и шустро пристроила к двери толстый тяжёлый обломок от ветки. Установила понадёжнее, а потом проверила что-то на земляном полу, подравняла ногой красные, выложенные цепочкой, ягоды.

— Добрались. Успели. — удовлетворённо кивнула она Варваре. — Ну, чего стоишь? Располагайся. Теперь это и твой дом.

— Какой дом? Почему дом⁇ — Варвара оглядела щелястые доски да узкое оконце, почти не пропускающее свет. Ни стола, ни табуретки, ни кровати — ничего не было в небольшом помещении. Только заплетённые паутиной полки на стене и перевернутое в углу ведро.

— Я Лидия Васильевна. — представившись, старушенция принялась поправлять развалившуюся копну причёски.

Только сейчас Варвара как следует разглядела вывернутый наизнанку спортивный костюм и перепачканное землей приятное лицо своей спасительницы.

— Ты откуда взялась здесь?

— Из города. А вы?

Лидия Васильевна присела на кипу сухой травы и начала расшнуровывать обувку.

— Ноги болят. — пожаловалась она. — Зря новые берцы надела. Всего на пару часиков в лес собралась, вот и решила опробовать. А теперь маюсь.

— Вы не местная? — обрадовалась Варвара.

— Да и ты тоже не из поганой деревни, — старушка покосилась на Варвару. — Такие расфуфыры только в городе попадаются. Как к тебе обращаться?

— Варвара.

— Варя, значит. — покивала Лидия Васильевна. — Хорошее имя. Говорящее. Слюбопытничала небось? Вот и вляпалась.

— А вы? Тоже слюбопытничали? — не удержавшись, съязвила Варвара.

— Говорю же, грибы собирала, — Лидия Васильевна кивнула на пристроенную к стене корзину, из которой выглядывали огромные коричневые шляпки-блюдца. — Зонтики. Я из них несладкий торт делаю. Вроде блинного. Отвариваю да перекладываю слоями начинки. Вкусно выходит!

— А я бабке приехала, погадать, — немного слукавила Варвара. — Там меня и опоили. Что-то подмешали в борщ. Дальше всё как в дурмане. Деревенские превратились в уродов. Дерево ожило…

— На обратку — то как попала?

— На какую обратку?

— На эту самую! — Лидия Васильевна повела вокруг себя руками. — Ты не поняла, что-ль? Мы с тобой теперь на другой стороне, в ином мире.

Варвара ахнула про себя, но перечить не стала.

И эта тоже! Тоже не в себе! Попробовала с голодухи грибов да словила глюки!

— Что замерла? Сама же их видела. Не опоили тебя, здесь все такие. Один другого краше.

Варвара не ответила. Словно невзначай медленно направилась к двери. Когда же потянулась к ветке, Лидия Васильевна спросила, что теперь за день.

— С утра было двадцатое сентября.

— Двадцатое⁈ Два дня на обратке кукую! И всё из-за противной девчонки! Всё из-за неё!

— Какой девчонки? — насторожилась Варвара.

— Мутной! Гляжу — стоит впереди. Щуплая такая. С рюкзаком. Мне бы задуматься, чего она по лесам в одиночку шастает, да слишком грибы увлекли. А она возьми и посоветуй — вам к Гнилым Мхам нужно, там такие зонтики растут! Ну, и направила меня к самой трясине!

— Её не Марь звали?

— Не знаю, не спросила я имя. Чуть отвернулась, а её уже и нет.

— Всё дело в этой девчонке! — взволновалась Варвара. — Я подвозила похожую. Уверена, что это была та же самая!

— Так уж уверена?

— Да… Да! Всё сходится. И щуплая, и с рюкзаком. И про Гнилые Мхи вспоминала.

— До деревни её довезла?

— В лесу высадила. Странная она, вы правы. Возможно, специально заманивает людей!

— Может и так. Да только ты в деревню по доброй воле приехала. Не она же заставила. А вот меня да, заслала во Мхи специально.

— Кто она, как думаете? Вербовщица для местной секты?

Лидия Васильевна взглянула на Варвару с сожалением и неожиданно поинтересовалась:

— Есть хочешь? Голодная?

— Есть? — возмутилась Варвара. — Я домой хочу! Домой!

— Все хотят. У меня вон выступление скоро. Тренировки пропускаю.

— У вас? Тренировки⁇

— Тренировки! — расправив плечи, старушонка сделала несколько причудливых па и охнула. — Зря я обула новые боты, ох, зря. До чего ноги болят!

— Вы танцуете? — поразилась Варвара.

— И пою! — последовал гордый ответ. Лидия Васильевна шумно прочистила горло и предложила. — Хочешь, продемонстрирую?

— Не надо! Я вам верю. — Варвара поспешно пресекла её порыв. — Ещё услышит кто-нибудь и придёт на звук.

— Ты права. Здесь разные шатаются. Прошлой ночью какая-то тварь у дома отиралась.

— И после этого вы здесь остались? Да еще и меня привели?

— А куда уходить? — резонно заметила Лидия Васильевна. — В лесу всяко страшнее. И опаснее.

— А если она опять придёт? Та тварь?

— Может и придёт. Они так просто не отстают.

— И вы спокойно говорите об этом⁈ — Варвара не сдержалась и сорвалась на крик.

— А толку душу рвать? Они ведь наши страхи сразу чуют, вот и лезут. Да не бойся ты! — Лидия Васильевна махнула в сторону порога. — Видала ягодки? Они как загородка, никого не пропустят внутрь.

— Всего лишь рябина…

— Её нечисть сильно не любит. А некоторая так даже опасается.

И всё же заверения Лидии Васильевны Варвару не успокоили. Беспорядочно пометавшись по комнатушке, она решительно направилась к двери.

— Я не могу здесь оставаться. Хватит с меня деревенских ужастиков!

— Далеко собралась?

— Искать выход из леса! Мне на работу завтра. Да и вообще, нужно валить отсюда.

— Что без толку блукать. Всё равно не перейдём границу. Вот как ты сюда попала?

— А вы?

— Сама не пойму толком. Я когда до Мхов добрела, не к деревне завернула, а к болоту. Уж такие зонтики там росли, рука сама тянулась взять. И чем дальше, тем крупнее да краше. Хорошо, я вовремя спохватилась. Не отважилась в глубь соваться. Испугалась, что завязну.

Ещё и дождь зарядил. Я — в деревню. Думаю, про дорогу узнаю, попрошусь пересидеть непогоду.

А у крайнего дома, в огородике, такие тыквы отменные выросли! Оранжевые, яркие. Вырви глаз, а не цвет! Может, обратила внимание?

— Тыквы? — удивилась Варвара. — Где вы их там нашли?

— Были, были. Росли во множестве. И рябины красивые. Раскидистые.

Лидия Васильевна мечтательно прищурилась и продолжила:

— Я, признаться, фотографирую всякое. Жучков. Цветочки. Кошечек да собачек. Для себя. У меня телефон простенький, да мне и не надо наворотов. Ну, и засмотрелась. А сзади бабка какая-то, нелюбезная, прямо скажем. Послала меня, да еще и прошипела вслед что-то вроде «бродить тебе не перебродить».

И веришь, Варя, я когда напоследок обернулась — не увидела ни одной рябинки, ни одной тыковки! Куда только подевались все?.. И бабки не увидела. Вот так-то. Но с той поры и брожу.

Лидия Васильевна повздыхала, а после снова спросила Варвару про еду.

— Вы издеваетесь? Или грибов предложить хотите? Так я их не приемлю. Ни в каком виде.

— Можно было бы и грибов, такое добро пропадает. Да ведь готовить не на чем.

— Если не на чем — зачем спрашиваете?

— Собираюсь службу доставки призвать, — старушенция чуть приподняла перевернутое ведро и, склонившись к нему, проговорила негромко. — Супа хочу. Да чтоб не холодный был. Уж разогрей, постарайся!

В ответ донеслось неразборчивое ворчание.

— Нету? — разочарованно переспросила Лидия Васильевна. — А что тогда предложишь?

Из-под ведра вновь донеслось бормотание.

— Ну, тащи пирожки. Так даже вкуснее. Сейчас перекусим и настроение улучшится, — Лидия Васильевна подмигнула Варваре и улыбнулась.

Оторопевшая Варвара не успела вымолвить и слова, как под ведром брякнуло и оттуда высунулась трёхпалая лапа и брякнула об пол миску с плоскими, чуть пригоревшими пирожками.

— Поосторожнее! — прикрикнула Лидия Васильевна и тут же поблагодарила подносительницу, пообещав спеть арию из своего репертуара.

Под ведром довольно заурчало, лапа взмахнула на прощание и втянулась обратно.

— Вы меня обманули! — Варвару затрясло. — Вы с ними заодно! Ведь заодно, да? Специально мне голову морочили?

— Да что ты дёргаешься всё? Поешь лучше. А на будущее пустырника попей. Или капли… Не помню кого… Успокаивающие. Для нервов.

— Лидия Васильевна! Не виляйте! Признавайтесь, вы заодно с деревенскими бабками?

Лидия Васильевна откусила кусочек пирожка и задумчиво прожевала.

— Тесто пресноватое… и начинка не пропеклась…

— Лидия Васильевна! Ответьте на мой вопрос!

— Ты давай уже, бери пирожок. Он правда не очень, но есть можно.

— Только после вашего объяснения!

— Вроде не девочка, а поведение у тебя… прямо скажем — неадекватное. Бартер у нас. Взаимообмен! Мокруха мне еду таскает. А я пою. Большая она до песен охотница!

— Мокруха? — взвизгнула Варвара. — Вы опять?

— Да что ж ты не веришь очевидному! Сама же за нашим взаимодействием наблюдала.

— Это… галлюцинации! Меня отравили… — Варвара взялась за голову и застонала.

— Дурость это, а не галлюцинации. Дурость! Как можно своим глазам не доверять?

— Да вы поймите! Несколько часов назад я и не подозревала ни о чем таком! Ни о мокрухах, ни о кулёмах. Ни о ком из них!

— Зато теперь знаешь, что они существуют. Так что смирись и ешь!

Пошарив под пирожками, Лидия Васильевна вытащила солёный огурец. Откусила от него с хрустом, сощурилась довольно. Маняще запахло укропом, чесноком, какими-то непонятными специями. И Варвара не утерпела, потянулась взять и себе.

— Так-то лучше. Нам силы ещё ой как понадобятся.

— Кто такая мокруха? — невнятно поинтересовалась Варвара, уплетая пирожок.

— Вроде кикиморы. Но беззлобная, на контакт идёт и помочь может. Если выгоду для себя увидит.

— Откуда вы всё знаете?

— Из опыта, — Лидия Васильевна дожевала огурец, аккуратно промокнула губы платком. — Я раньше тоже не верила. Пока в грибном туре не побывала. Удивительная у нас подобралась компания. Разношёрстная. Спорили меж собой, но было интересно. Я грибов вдоволь насобирала. Столько заготовок сделала!..

— А что тогда случилось?

— Не могу сказать. Не знаю. Что-то странное происходило. Это отчётливо помню. А вот что?.. Только с того времени твёрдое понимание имею, что все былички да сказки на правде основаны. Странное и необъяснимое спокойно воспринимаю. Сама иной раз поражаюсь этому своему свойству.

Варвара хотела расспросить старушенцию получше да не успела, услышала, что кто-то подбежал к двери. Подтолкнул сначала, а потом застучал с силой.

— Кого ещё принесло? — напряглась Лидия Васильевна.

— Только не открывайте! — взмолилась Варвара.

Стук усилился и мужской голос прохрипел:

— Откройте! Быстрее!! Она близко!!!

Лидия Васильевна проворно пробралась к дверям и, проверив на прочность ветку, подправила разложенные здесь же ягоды.

— Откройте! — продолжал просить голос. — Не берите на душу грех!

Варвара испуганно завертела головой, показывая, что открывать не стоит.

— Ишь, про грех вспомнил. — пробормотала Лидия Васильевна. — Я даже застыдилась.

Она не собиралась впускать незнакомца, но брякнуло ведёрко да зашлёпали шажочки, оставляя на полу мокрые следы, и вот уже невидимая мокруха оттащила ветку-подпорку и приоткрыла дверь.

В сараюшку поспешно ввалился мокрый и лохматый мужик. Вместе с ним залетел влажный ветер, донёс запах болота и прели.

Оглядевшись, мужик перехватил палку, ловко пристроил на прежнее место и лишь потом выдохнул облегчённо, кивнул воззрившимся на него дамам.

Он успел вовремя, через минуту в дверь застучали.

— Хлоп-шлёп, хлоп-шлёп… — посыпались частые удары. — Хлоп-шлёп.

В щели полез туман — густой, белёсый, непроглядный.

— Кы-ы-ы-ка-а-а… кы-ы-ы-ка-а-а… — слабо шуршало в нём. — Кы-ы-ы-ка-а-а…

Варваре же слышалось совершенно другое: «Жду-у-у… Жду-у-у… Дожду-у-усь…»

Кто-то вздыхал снаружи, тёрся о доски, царапал по дереву, ни на минуту не умолкая, лопотал бессвязно:

— Кы-ы-ы-ка-а-а… Кы-ы-ы-ка-а-а… Впусти-и-и… впусти-и-и…

Следом застучало по стенам хибарки — несильно, будто играючи. Стуки продолжились на ветхой крыше, сверху заскакало да зашлёпало.

То ли от холода, то ли от наплывающей жути Варвару разом затрясло.

Лидия Васильевна приобняла её, сдерживая дрожь и чуть согревая. Показала глазами — молчи, молчи! Кивнула в сторону рассыпанных ягод — не волнуйся, они не пропустят.

Мужик съёжился на полу, всё никак не мог отдышаться. Мокрые волосы сосульками налипли на лицо. В бороде запутались крошечные листочки с кусочками побуревшей ряски. Смахивающая на рабочую робу одежда вся была пропитана водой. Наверное, он лесник — отчего-то решила Варвара, разглядывая обветренное, заросшее почти до самых глаз лицо.

Холод не отступал.

Руки совсем заледенели, и Варвара подышала на них, через силу пошевелила посиневшими пальцами.

Снаружи снова заскреблись в дверь, опять затянули:

— Кы-ы-ы-ка-а-а… кы-ы-ы-ка-а-а… Впусти-и-и… Впусти-и-и…

А потом послышался вой!

Звук нарастал. Выматывающий и протяжный, становился всё громче, всё яростнее.

Рядом покатилось, бряцнуло ведро. Невидимая мокруха захныкала, запричитала жалобно.

— Войду-у-у… войду-у-у, — слышалось среди воя. — Заберу-у-у… уведу-у-у…

От него заходилось сердце, простреливало в голове, невыносимо распирало глаза, казалось, ещё чуть-чуть — и они лопнут. Варвара зажала руками уши, но это совсем не спасало. Незнакомец отчаянно мотал головой, прижимая к носу смятый платок.

И тогда Лидия Васильевна выпрямилась в полный рост и… запела!

Возможно, что танцовщицей старушка была неплохой. Но певицей — никудышней. Старательно и фальшиво выводила она унылую песню. Голос срывался, не дотягивая до нужной высоты. Но старушенцию это не смущало.

Это неожиданно помогло! Почти сразу стало полегче. Вой оборвался, что-то грохнуло напоследок в дверь и зашуршало, удаляясь.

— Вроде ушла. — Лидия Васильевна откашлялась после импровизированного выступления и возмущенно поинтересовалась у мужика. — Вы кого за собой притащили? Кто к нам ломился?

Тот немного смешался, и, растрепав бороду, нехотя буркнул:

— Болотная увязалась. Чуть не прихватила, спасибо, что впустили.

— М окруха тебя впустила.

— Мокруша? — мужик повернулся к ведру. — Ты меня спасла? Буду тебе должен.

В ведре застенчиво звякнуло, и наружу протянулась та же рука с миской ароматного горячего бульона. За ней последовала корзинка с ломтями тёмного, ноздреватого хлеба.

— Ржаной? — Варвара вдохнула тягучий, сладковатый запах.

— Угощайтесь, — предложил мужик. — Здесь на всех хватит.

— Мы уже поели. — поджала губы Лидия Васильевна. — Объяснитесь лучше, откуда вам известно про мокруху?

Мужик не отвечал, шумно хлебал угощение. Ломая кусочки хлеба, заедал душистое варево и время от времени легонько вздыхал.

Варвара не утерпела, прихватила и себе один кусок и, под неодобрительным взглядом товарки, принялась жевать. Она чувствовала себя странно и непонятно, словно наблюдала за происходящим со стороны, словно диковинная страшилка приключилась не с ней, а с кем-то другим.

— Я требую объяснений! — резкий голосок Лидии Васильевны сорвался на визг.

Мужик прожевал последний кусок и, отерев рукавом губы, кивнул ей:

— Всё просто. Это мой дом.

— Дом? Вы здесь живете? Не верю! Перестаньте нам врать!

Мужик улыбнулся и сразу помолодел, Варвара только сейчас заметила, какие у него яркие, отливающие синевой глаза.

— Настоящий дом у меня в деревне. Здесь так, временное убежище.

— Прячетесь от болотной? — Варвара чуть запнулась на слове, всё-таки трудно было поверить во всё это.

— И от неё тоже.

— А мокруха?

— Мокруша хорошая. Я из дома её перенёс, на время.

— Так вот откуда еда! Жена готовит? — догадалась Лидия Васильевна.

— Баба Фиса подкармливает. Осталась ещё во Мхах добрая душа.

— А эта болотная… Почему вас преследует?

Мужик не спешил отвечать. Убрал опустевшую миску в корзинку и попросил мокрушу, чтобы забрала.

Зашлёпали шажочки, и корзинка исчезла, только на полу остались капельки влаги. Под неразборчивое бормотание звякнуло ведёрко, и наступила тишина.

— Эй! — позвала Лидия Васильевна. — Как к вам обращаться, уважаемый бородач?

— Да так и зовите — Бородачом, — усмехнулся мужик.

— Не хотите, значит, назваться. Ну, как знаете. А нам скрывать нечего. Я Лидия Васильевна. А это — Варя.

Бородач поклонился без особого интереса. Но от Лидии Васильевны так просто было не избавиться.

— Мы всё ещё ждём ответа, — сварливо напомнила она.

— Про болотную, — поддержала товарку Варвара. — Почему она за вами гналась?

Бородач дёрнул плечом, вздохнул и быстро-быстро заговорил:

— Я как-то с охоты до деревни возвращался. Растерялся в тумане, свернул не туда. Чуть не завяз…

— А болотная вас вытащила и требует оплатить услуги? — скептически прищурилась старушенция.

— Да. — машинально кивнул Бородач и, спохватившись, покраснел, словно девчонка. — Нет… просто…

— Да скажите уже как есть, — с досадой оборвала его Лидия Васильевна. — Мы все здесь заодно.

— Ладно, не заблудился я. На голос повёлся. Девичий голос на помощь звал. Я и попёр за ним в самую топь. Тогда и завяз. Спасибо, знакомый вытащил. А болотная запомнила. Поджидает теперь каждый раз. Лето сухое было, так она не показывалась. А как захолодало да дожди принялись, она тут как тут.

— А в спячку когда же ей?

— Не знаю. Баба Фиса обещала, что к зиме вялая станет, затаится у себя в логове. На это только и надеюсь.

Марина небрежно набросила платок на поблекший хрустальный шар и откинулась в кресле.

— И что теперь? — Натэла прикурила сиреневую сигаретку, залюбовалась душистым дымком. — Как станешь всё разгребать?

— Нужно собираться и ехать! — деловито взглянула на часы Люська. — Эти Мхи ещё поискать придётся. А как границу перейдём — сразу к Фисе. Уверена, что она нас примет. Все за?

— Не стану я ничего разгребать! — поморщилась Марина. — Не моя вина, что Танька перебросила невозврат на дурочку-администраторшу.

— Как — не твоя? — возмутилась Люська. — Невинный человек пострадал! Ей самой оттуда не выбраться. И перспективы плачевные!

— Люся права. — Натэла присела рядом с сестрой. — Всё началось с тебя, дорогая.

— Татьяна меня довела! Я не могла проглотить подобное издевательство! — Марина дёрнула за одну из длинных тугих косиц. — Нарастить мне вместо волос паклю! Солому пересушенную! Да вы и сами видите. За то и поплатилась.

— Поплатилась, — согласилась Натэла. — Да только не она.

— Марин, с невозвратом ты сильно перебрала! — поддержала Натэлу Люська. — Давай теперь, исправляй!

— Что смотришь? Дыру просверлишь! И без тебя мигрень! — Марина страдальчески поморщилась и попросила негромко. — Игнатьич! Неси таблетку.

— Кудиани от мигрени пенталгином спасается? — не сдержавшись, съязвила Люська. — Узнает кто — позору не оберёшься.

— Люся. Помолчи! — тон Марины неуловимо изменился. — Я ж не сдержусь!..

— Знаю, знаю, проходили. Мне не в первой страдать за правду! — хмыкнула Люська, но, перехватив предостерегающий взгляд Натэлы, благоразумно примолкла.

Из стены показался невозмутимый Игнатьич. Степенно приблизившись к столу, протянул Марине стакан да длинную зелёную таблетку на белой рельефной тарелочке.

— Наконец-то, — Марина запила таблетку водой и заметно расслабившись, прикрыла глаза.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина.

Натэла курила уже четвертую сигарету, следила за колечками дыма, неспешно взмывающими к потолку.

Игнатьич тенью замер за креслом хозяйки, ожидая дальнейших распоряжений.

— Так что с Мхами? Едем или как? — не в характере Люськи было отступать. — Девочки, я серьёзно спрашиваю.

— Как-нибудь само рассосётся. — вяло отмахнулась Марина.

— Люсёк, давай по кофейку, — предложила Натэла. Погладив сестру по голове, шепнула ей. — Отдыхай. Мы будем в кафе.

И увела упирающуюся Люську из комнаты.

В зале было малолюдно.

Официантки прихорашивали столики, расставляли осенние хризантемы в вазочках, симпатичные букетики из засушенных трав и ягод в бокалах. Вдоль стены на импровизированном подиуме успели разместиться разнокалиберные тыквы, колосья, перевязанные лентами и даже огромное деревянное колесо от телеги.

Натэла подозвала одну из девушек, попросила кофе и тарелку с пирожными.

— Положите побольше! Нам нужна пища для ума, верно, Люсёк? Тебе какие хочется?

— Эх, умеешь ты соблазнить! — у Люськи загорелись глаза. — Мне, пожалуйста, картошку. Две, две картошки. И медовик! И безе без кремовой прослойки… Стройнеть станем в другой жизни! — тоненькая как тростинка Люська лукаво подмигнула приятельнице. Посмотрев вслед официантке, тихо пожаловалась. — Всё никак к ним не привыкну. Ну что за внешность! Прямо глянешь — вроде красавица, а на самом то деле…

— Люся, ты права насчёт Мхов. Нужно что-то решать. — Натэла опять потянулась за сигареткой, но Люська её удержала.

— Куда? Я всё помню, Нати! Сегодняшнюю норму ты уже исчерпала.

— И то верно. — выдернув из вазочки сухой стебелёк синеголовника, Натэла задумчиво провела им по столу. — Эта Варвара тоже не проста, за приворотом поехала. Верит в подобные штучки.

— Хоть бы и так. А помочь ей мы просто обязаны. И Лидии Васильевне тоже!

— Ещё и она на нашу голову, — хмыкнула Натэла. — Откуда только взялась там?

— Осень. Лес. Грибы. — продекламировала Люська. — Помнишь, сколько она насобирала в «Перунице»?

— Ещё бы не помнить. Полными корзинами таскала. Ты хорошо рассмотрела? Это точно она?

— Она, она, — засмеялась Люська. — Такая же невозмутимая и энергичная. На голове сноп, в голове одни грибы. Что за карма у старушонки!

— Кто-то ей подлянку устроил, направил в разлом. Интересно, зачем?

— А Варвара как туда перешла? Мхи же на этой стороне. Из-за невозврата?

— Вряд ли из-за него. Невозврат бы её во Мхах удержал, но на изнанку не перевёл. Она сама туда влезла. Нашла приключений на пятую точку.

— Я хочу с ребятами списаться. Чтобы помогли. Жаль, Тина уехала. Да и Инна с Матюшей не смогут. А Монах согласится. Думаю, что и Ася не откажет. Она любит драйв.

— Так и не ладится у них?

Люська вздохнула.

— Дружат и только. И, главное, оба довольны. Делятся меж собой амурными провалами, представляешь? Обсуждают на полном серьёзе, ещё и советы дают.

— Значит, не судьба. Зато Инна с Матвеем составили пару. Твоя внутренняя сваха должна быть довольна.

— Я их не сватала. Да и не такую половинку хотела для Матвея.

— Они уже год вместе? Для него это рекорд!

— Хоть бы у них и дальше всё ладилось. Счастливы, и хорошо.

Люська немного помолчала и предложила, с надеждой взглянув на подругу:

— А может сами махнём, Нати? Разомнёмся, адреналином себя побалуем. Проедемся в старинном экипаже. Игнатьича на козлы — кучером…

— Ну, понеслась!.. — Натэла закатила глаза. — А про Марину ты подумала? Одну её оставим? Сейчас? Люсь, ты в уме⁈ Чем ближе мабон, тем ей труднее сдерживать свою темноту. Боюсь представить, что она наворотит без нас.

— Да она даже не пытается сдержаться! Невозврат наслала и не раскаялась ни разу! Ты не такая. Этот… как его… перекат… переход от лета к зиме тебя совсем не задевает.

— Марина просто сильнее. Истинная кудиани. Таким всегда сложно в это время.

— А я бы смоталась во Мхи, — снова повторила Люська. — Размяла старые косточки.

— Лучше созвонись с ребятишками, старуха. — поддразнила её Натэла. — Нечисть почитает праздник перелома. Земля погружается в мир снов и теней. В деревне явно готовятся к равноденствию. Думаю, им нужна жертва. И Варвара отлично подходит на эту роль.

Ночь просидели затаившись. За стенами домишки было тихо. Никто больше не потревожил собравшихся в нем людей, не попытался проникнуть внутрь.

Варвара дремала. Лидия Васильевна и Бородач переговаривались негромко. Точнее говорила лишь энергичная старушонка. Мужик в ответ обречённо кивал да время от времени издавал неопределенное мычание.

Выслушав подробнейшую биографию Лидии Васильевны да узнав подробности про её увлечения, он не выдержал и взмолился:

— Давайте немного помолчим. Мне нужно подумать.

— Это о чём? — насторожилась Лидия Васильевна. — Сбежать хочешь? Бросить нас?

— Хочу, не хочу — какая разница. С рассветом всё равно уйду, тару с мёдом подобрать надо.

— Тару с мёдом? — Лидия Васильевна округлила глаза. — Откуда она здесь взялась?

— У меня была. Пришлось оставить, когда от болотной бежал. Она тяжёлая, сильно мешала. Теперь вот подобрать нужно, жаль такой мёд потерять.

— А потеряешь, и не страшно. Мёда везде полно, на рынке купишь.

— Бортево́й не купить. Это редкость.

— Что за мёд такой? — не поняла старушенция. — Борщевой, говоришь?

— Бортево́й. — поправил Бородач. — Мёд от дикого роя.

— И где ты его собираешь? У вас же болота кругом.

— В лесу. У меня там дерево… дедово ещё. Он известным бортником был. Дикий мёд особенный. Целебный. Дед этим мёдом разные болезни лечил, к нему отовсюду приезжали.

— Через границу проходили? — Лидия Васильевна оживилась.

— Зачем через грань. Дед из Мхов был. Как и я.

— Ничего не понимаю. А как же граница? Она для кого?

— Да нет никакой границы. Для местных — точно нет. Просто Мхи особое место. Здесь и люди, и не́люди уживаются. Только увидеть их дано не каждому.

— Совсем запутал своим объяснением! Эх… сейчас бы чайку! Да медком угоститься… хотя бы твоим, борщевым.

— Бортевым. Вот заберу, тогда и попробуете.

— Что ты с ним делаешь? Продаёшь?

— Продаю.

— На базарчике или сдаешь в магазин? — не унималась Лидия Васильевна.

Но бородач не успел ей ответить — помешал Варварин вскрик.

Вскинувшись ото сна, она забормотала, замахала руками:

— Курица! Курицу уберите… Прочь, прочь! Отпустите меня!.. Не пойду-у-у!

Следом за ней в комнатушке внезапно и громко заверещало:

— Сгинь! Сгинь! Пропади! Пропади-и-и!

Голоса звучали отовсюду, перемежались писклявыми взвизгами и сипловатым гундежом.

Заволновался воздух, что-то с размаху ударилось о ведро, затопотали чьи-то шаги, и Лидия Васильевна дико взвыла, пытаясь выдрать из высокого начёса какого-то шустрого невидимку.

— Моя причёска! Моя причёска! — запричитала она, тщетно пытаясь собрать рассыпавшиеся волосы в пучок. И Бородачу пришлось прикрикнуть, чтобы её успокоить.

— Не лотошите, Лидия Васильевна! Всё с вашей причёской в порядке. А Варваре всего лишь кошмар приснился. Ничего страшного не случилось.

Варвара всхлипнула и ошалело огляделась:

— Со мной Пеструха разговаривала! Только что здесь была. Звала по имени, просила отозваться.

— Да не было никого, Варя. — Лидия Васильевна кое-как справилась с причёской. — Тебе всё приснилось! Он верно говорит. Только взбаламутила всех своими криками. До сих пор сердце колотится!

— Во сне она и приходила, — подтвердил Бородач. — И ты отозвалась. Я прав? — он внимательно посмотрел на Варвару.

— Кажется да, что-то такое сказала. Не вспомню сейчас, что. А Пеструха как закричит: «Вижу, вижу» и курицей запрыгала! Ужас просто! Вся в перьях, крыльями машет и квохчет.

— Так уж и квохтала? — изумилась Лидия Васильевна.

— Да! Тело куриное, на голове гребень! Только лицо прежнее осталось, но вместо носа — клюв. Вцепилась им в курточку и потянула. А я ни шевельнуться, ни дёрнуться не могу! Так и заскользила за ней.

Варвара сморщилась от переживаний и, вздохнув, пробормотала:

— Кошмар! Кошмар!.. И, знаете, меня будто удерживал кто-то! Мешал Пеструхе!

— Это был сон. В реальности никто тебя не тащил.

— Нет, не сон! Меня на самом деле тащили! Клянусь!

— Слышь, Варь, может, мокруша тебя удержала? — предположила старушка.

— Это вряд ли. Мокруха кур боится до одури. — усмехнулся бородатый.

— А кто ж тогда мне в волосы вцепился? Разве не она?

— Из мелкоты кто-нибудь. Сюда часто нечистики забредают, любят пустые строения. Они безвредные. По мелочёвке пакостят. Похоже, и они курицы испугались.

— Час от часу не легче! — Лидия Васильевна машинально коснулась причёски. — Ещё и нечистиков приплёл до кучи!

— Они сами куда хочешь приплетутся. — мужик вздохнул и взъерошил бороду. — Значит, не сон то был. Вон как все взбаламутились. Да уж, хитра Пеструха…

— Но как она меня нашла? — поразилась Варвара.

— По голосу. Зря ты отозвалась. Молчать нужно было. Пеструха теперь обязательно вернётся. Или пришлёт за тобой кого-то из своих. Уходить вам нужно отсюда. И поскорее.

— Шутишь? Куда уходить?

— Куда-нибудь. Хоть в лес.

— В лес? Разбежались! — вознегодовала Лидия Васильевна. — К лешему нас посылаешь? Или к болотной? Лучше к себе пригласи, там и спрячемся.

— Куда — к себе? — опешил бородатый.

— Как это куда? Домой. В деревню.

— Ко мне нельзя.

— Соврал значит?

— О чём соврал? Вы про что?

— Про жену твою, что дома поджидает.

— Нет у меня жены.

— Если нет, так веди к себе! Почему отказываешься?

— Во Мхи к одной Фисе можно. — вдруг заявил Бородач. — Только очень вы обе приметные. Ещё и Пеструха караулит. Давайте так, я сейчас за мёдом пойду, и вы со мной. В лесу перебудите, по светлому это не страшно. А я тем временем к Фисе отправлюсь, разведаю, что во Мхах происходит. Заодно и про вас спрошу.

— Бросить хочешь? Беззащитных женщин одних оставить? На съедение тварям лесным? — Лидия Васильевна метнулась вперёд и вцепилась бородатому в рукав. — Я не Пеструха! От меня так просто не вывернешься!

— Да вы совсем ополоумели? — возмутился мужик, тщетно пытаясь освободиться от захвата.

Пока они пререкались да дёргались, Варвара приметила на полу что-то блестящее. Наклонившись, подняла тонкую золотистую ленту, пропустила её меж пальцев. Шелковистая полосочка скользнула змейкой да обвила запястье, пребольно впиваясь в кожу. И оказалось, что не лента то вовсе, а тонкая и прочная лоза!

Варвара только и успела шепнуть:

— Помогите!..

А потом исчезла.

— Варя! Варя! — запричитала Лидия Васильевна. — Ты где, Варюша? Подай нам знак!

— Бесполезно. Ваша Варюша уже у Пеструхи. Придётся, и впрямь, вести вас в деревню. Пусть баба Фиса со всем разбирается. А я пас.

На входе во Мхи столбом торчал из земли ствол старого дерева без веток. Вокруг него толклись местные, что-то возбуждённо обсуждая. Среди обычных с виду людей мелькали безобразные хари, одна выразительнее другой.

На широких потемневших спилах-пнях, громоздившихся неподалёку, раскладывали неаппетитные куски рыхловатого заваленного сала, чёрный хлеб с дорожками белёсой плесени, варёную сморщенную картошку, что-то мелко наструганное и буроватое в глубоких плошках.

Горбатая старуха в сером тряпье замахивалась клюкой на крутившегося вокруг угощения уродца, норовила попасть по лапам, да тот ловко уворачивался и не отставал.

Кивнув в её сторону, Бородач быстро прошёл мимо. Он не остановился поговорить, когда некто, смахивающий на аиста, густо поросшего шерстью, пощёлкал призывно клювом и поманил его к себе.

Лидия Васильевна едва поспевала за мужиком, но недовольства не выказывала, терпела. Длинная мягкая шаль укрывала её с головой, делая невидимой для деревенских. Шаль, которую потеряла Варвара, притащила из леса мокруша, и та снова пригодилась.

До домика Фисы добрались без приключений.

Бабка встретила гостью приветливо, посокрушалась по поводу пропавшей Варвары, посочувствовала, что всё так обернулось.

Взбудораженная произошедшим Лидия Васильевна повела себя невежливо — довольно грубо перебила бабку и потребовала начать поиски.

— Я своих на разведку заслала. — спокойно ответила Фиса. — Теперь только ждать.

— Действовать надо! Идти в наступление!

— Действуйте, — разрешила Фиса. — Вон дверь. Я вас не держу.

— Лидия Васильевна просто в шоке, — примирительно заметил бородатый. — Не обращай внимания, баб Фис. Спасибо, что приняла нас и согласилась помочь.

Баба Фиса кивнула и показала на стол:

— Я вам перекусить собрала. Присаживайтесь да поешьте.

Лидия Васильевна скептически оглядела большой чугунок в центре и миску крепеньких солёных помидоров с налипшими семенами укропа на боках.

Перехватив красноречивый взгляд гостьи, Фиса развела руками:

— Уж не взыщите. Чем могу. Не до разносолов сейчас.

— Да что ты оправдываешься, баб Фис, — удивился бородатый. — У тебя всегда так вкусно и сытно!

Прихватив ложку, он навалил на тарелку приличную порцию рассыпчатой каши и с жадностью принялся есть.

Гречневая каша с кусочками мяса выглядела так аппетитно, что Лидия Васильевна не выдержала и присоединилась к трапезе.

— Вкусно как! — пробормотала она чуть погодя. — Вы сюда тушёнки добавили?

Довольная Фиса кивнула:

— Протушила мясцо с лучком да перчиком, лаврушки положила. После в чугуне крупой засыпала и выставила в печь.

— Очень вкусно! Можно мне ещё?

— Ешьте сколько захочется. И с помидорок пробу снимите, они в этом году особенно удались.

Повторять снова не пришлось, Лидия Васильевна положила себе новую порцию каши, а потом потянулась к помидорам.

Пока гости ели, бабка подошла к окошку, заглянула за занавеску.

— Эти уже готовиться начали. Видали столб, когда до меня шли?

— Я больше под ноги смотрела. — призналась Лидия Васильевна. — Чтобы лишнего не увидеть. Уж очень страшно у вас.

— Что есть, то есть, — Фиса кивнула. — В недобрый час вас сюда занесло.

— В недобрый, — согласился с ней Бородач и, отодвинув тарелку, поблагодарил с чувством. — Спасибо, баб Фис. Так у тебя вкусно всегда! Ел бы и ел.

— Да на здоровьичко! Доедай, что осталось. Мы с кулёшей ещё наварим. Дело недолгое.

— Перебор будет. Я покурить выйду. Заодно гляну, что да как. Ты за мёд не волнуйся, я позже принесу. Позабыл за всеми хлопотами.

— Тут не хлопоты, тут происшествие с похищением! — проворчала ему вслед Лидия Васильевна. — Что-то ваши разведчики не возвращаются.

— Мимо не пройдут, не волнуйтесь. Время придёт, и вернутся.

— Для чего нужен тот столб?

— Для обряда. Осенний Солнцеворот жертвой встретить хотят. Чтобы тёмное время задобрить, против себя не обратить.

— Страсти какие! Кому рассказать, так не поверят. А что за жертва? Курица или кто покрупнее?

— Вы что же, не поняли ничего? — удивилась Фиса. — Варвара жертвой намечена. Не зря её утащили.

Лидия Васильевна вытаращила глаза:

— Так что мы сидим! Нужно в полицию сообщить! И спасателям, в МЧС!

— Вроде не девочка, а такое завернули. — баба Фиса усмехнулась. — Какое МЧС? Какие спасатели? Мы здесь сами по себе, ото всего отрезаны.

— Но что же делать? Варю нужно выручать!

— Вот вернётся кулёша, тогда и подумаем, как быть.

— А если опоздаем?

— Успеем. До завтра есть время. Обряд начнут вечером. Пока только готовятся.

— Но почему Варя? Почему выбрали её?

— Она к Пеструхе приехала. Кто-то, видать, специально навёл. То ли избавиться захотел, то ли долг перед ведьмой выплачивал.

— Что же делать? Что же делать? — Лидия Васильевна беспорядочно заходила по комнате. — А может, с молитвой на них двинуть? С Божьим словом?

Баба Фиса покачала головой:

— Не действуют здесь молитвы. На переломе иначе надо. Где схитрить, где колдовство применить.

— А я? — Лидия Васильевна внезапно встала, словно наткнувшись на невидимое препятствие. — Меня сюда зачем направили? Тоже в качестве жертвы⁇

— И как вы оказались у нас?

— По глупости! По глупости оказалась! За грибами выбралась и вот…

— Значит, Марь навела.

— Откуда знаете?

— Да уж знаю. Видать, слишком близко вы к деревне подошли. А она здесь кругами ходит, людей морочит.

— Девчонка с рюкзаком? Странненькая немного.

— Она.

— Но зачем ей?

— А что ещё делать? Как в болото затянуло, так и ходит. Годочка три уже.

— То есть она… неживая⁇ — Лидия Васильевна даже подпрыгнула.

Баба Фиса кивнула — мол да, неживая.

— А болотная… от которой бородатый бежал… она тоже неживая? Или — кто?

— На́пасть она! — в сердцах воскликнула бабка. И, обернувшись к вошедшему бородачу, спросила:

— Ну что там, Фёдор?

— Предвкушают. Довольные все. Вокруг столба отираются. Шепчутся, что будет жертва.

— Вот вам и ответ про Варвару. — пробормотала Фиса.

— Её что же, собираются привязать к столбу? Как ведьму? — ужаснулась Лидия Васильевна.

— Столб больше для показухи. Ритуал так начнут. Привяжут, само собой. Плясать вокруг примутся. А уж потом…

— Что???

— В болото сведут. Утопят.

— Как так⁈ Как можно живого человека — в болото? — Лидия Васильевна дёрнула себя за волосы, и монументальный начёс из копны пошатнулся. — Что за варварство! Просто каменный век!

Баба Фиса лишь развела руками и повторила, что нужно дождаться кулёши.

— Бестолочь ваша кулёша! Сколько уже сидим, а её всё нет!

Под полом шумнуло, и Лидия Васильевна заозиралась испуганно.

— Что это было? Кто стучал?

— Панкратыч о себе знак подал. Злится на тебя за кулёмушку нашу. Ты его не доводи. Панкратыч, когда рассерчает, дюже лютый становится. Всем тогда достаётся. Перепадёт и тебе.

Лидия Васильевна собралась было ответить, но дверь заскрипела, впуская в дом поразительную персону.

Оплывшая фигура в поношенном платье подкатилась к бабе Фисе и замерла. Лица было не разглядеть — тёмный платок занавешивал его полностью. Бабка чуть склонилась над ней, словно прислушиваясь к чему-то.

Лидия Васильевна было двинулась к ним поближе да Фёдор придержал её за штанину и попросил не мешать.

— У Пеструхи? Ну-ну… Воструня сказала? Откуда взялась там?.. — Фиса забросала фигуру вопросами. Та, видимо, что-то отвечала, потому что бабка внимательно слушала и согласно кивала головой.

Наконец, странная беседа завершилась, и фигура отступила к стене и слилась с тенями.

Лидия Васильевна хоть и неотрывно следила за ней, но так и не поняла, куда та подевалась.

— Варвара ваша у ведьмы. Всё, как я полагала. — баба Фиса посмотрела на Лидию Васильевну.

— Это вам чучело рассказало? С перевёрнутым платком?

В подполе снова шумнуло, и деревянная ложка взлетела со стола да нацелилась Лидии Васильевне в лоб.

— Прочь! Кыш! Вон пошла! — отшатнулась от неё старушенция и погрозила в пустоту кулаком.

— Ты кулёшу мою не обзывай! — нахмурилась Фиса. — Не забывай, что в гостях находишься!

— Не тыкайте мне! — возмутилась было Лидия Васильевна, но тут же умолкла, среагировав на слова, прозвучавшие в голове.

Странный, будто искусственный голос изрёк без эмоций:

— Уймись ужо. Ведь прокляну.

— Эт-то кто сказал?.. — Лидия Васильевна испуганно взвизгнула. — Фёдор! На помощь! Мне угрожают!

— Лидия Васильевна, — вздохнул бородатый. — Прошу вас, умерьте пыл.

Лидия Васильевна хотела возразить, но в голове кашлянуло и повторило чуть сбивчиво:

— Ты… это… уймись ужо! Иль непонятно излагаю?

— П-понятно, — шепнула старушенция в ответ и на полусогнутых ногах добралась до лавки и присела.

— Вот и ладно, — улыбнулась баба Фиса. — Ты, Лида, кулёшу — то слушай. Она плохого не посоветует.

— Что она еще рассказала, баб Фис? — поинтересовался Фёдор.

— Испортила Пеструха Варвару.

— Как так — испортила? — не поняла Лидия Васильевна.

— Ивовой лозой оплела. В соломенное чучелко превратила!

Лидия Васильевна с изумлением уставилась на бабку, а Фёдор сразу спросил:

— Сможешь помочь ей?

— Попробую, Федя. Вы отдыхайте пока, а я за наузы примусь. Стану шептать отвод.

— Нашли время шептать! Действовать надо! — в Лидии Васильевне внезапно взыграл боевой дух. — Позовите знакомых, друзей. Вместе отправимся к этой Пеструнье и потребуем выпустить Варю!

— Пеструхе. — поправила бабка. — Только никто к ведьме не сунется. Боятся все. Против неё не сила нужна, а умение.

— Баба Фиса у нас мастерица! — похвалился Фёдор. — Обязательно найдёт выход. Вот посмотрите.

— Ладно тебе нахваливать, — отмахнулась бабка. — Сглазишь ещё.

Она принесла корзинку, вытащила из неё моток плотного шнура. Следом достала парочку корешков, какие-то ветки. Разложила на столе что-то похожее на кости.

На немой вопрос Лидии Васильевны пояснила спокойно:

— Кости, да. Я чаще птичьи использую. От сороки лучше всего подходят. Вы не мешайте мне. Сейчас наузы вязать стану, наговором узлы запечатывать.

— Вы истребляете птиц ради какого-то увязывания? — Лидия Васильевна и здесь не смолчала.

— Тише вы! — одёрнул её Фёдор. — Баба Фиса комара не обидит. Кости я из леса приношу, там их полным-полно.

Фиса не обратила внимания на выпад воинственной гостьи. Сосредоточившись на процессе, отрезала от шнура кусок, начала перебирать разложенные на столе вещички. Рассмотрев со всех сторон корешок, смахивающий на рогатку, принялась обматывать вокруг него шнур. Следом взяла крошечную косточку, добавила к ней длинное общипанное перо. И каждое действие сопровождала неразборчивым подшёптыванием, начитывая требуемые слова заговора.

Варвару разбудил писк.

Высокий тоненький звук ввинчивался в голову, пронзительным щебетом отдавался в ушах.

С трудом повернувшись, она успела заметить, как кто-то крошечный резко отскочил в сторону и всё стихло.

Глаза щипало. Саднила кожа на лице. В горло словно набился песок.

Где она находится? Что произошло⁇

Вот только что спорили между собой Лидия Васильевна и бородатый, а она тянулась за блестящей лентой на полу. Она, кажется, подняла это ленту. А дальше — провал.

Варвара ничего не могла вспомнить.

Тело не хотело её слушаться, вяло отзывалось на любые попытки шевельнуться.

С трудом Варваре удалось подняться. И она не узнала место, в котором находится.

Она не стала рассматривать обстановку, приметив у стены старую тумбочку с зеркалом, поковыляла прямо к ней.

Двигалась Варвара медленно и тяжело — ноги отказывались сгибаться, руки безвольно висели по сторонам.

Что же случилось⁈ Что с ней произошло⁇ Может, её отравили? Или — сглазили⁇

Из зеркала на Варвару глянула соломенная баба без лица с узенькими щёлками глаз да дырами вместо носа. Рыхлое тело и тонкие плети рук перетягивала в нескольких местах крепкая лоза.

Огородное пугало.

Сноп на ножках.

Неужели… неужели это она⁇

Внутри всё сжалось, сбившись в давящий ком.

Мокро и жарко сделалось лицу.

Варвара покачнулась, но устояла. А потом заставила себя добрести до стены и привалилась к ней, стараясь унять дурноту.

Она больше не пыталась понять, где находится. Паника спутала мысли, лишила способности рассуждать.

— Проснулась? — в комнатушку заскочила довольная Пеструха. — Думала ускользнуть? Так от бабушки никто не уходил! Блестяшечка тётеньку сгубила. А неча с пола всякое таскать!

Внезапно Пеструха отвлеклась и, брякнувшись на колени, принялась по-звериному принюхиваться. Резво закрутившись вокруг, забормотала скороговоркой: «Пахнет… Пахнет… Пахнет…»

Затем засунула пальцы в рот и издала пронзительный свист. И когда из стены выдвинулась чёрная угловатая тень, приказала ей:

— Найди чужака!

Тень заскользила по полу, а бабка подскочила к Варваре, ткнула в неё пальцем, ухмыльнулась.

— Не трясись, скоро согреешься. Солома твоя хорошо просушена. Подожжём — мигом займётся!

Варвара хотела крикнуть «помогите!..», но у соломенного чучела отсутствовал рот. Резко дёрнувшись, она поехала вбок по стене, но Пеструха подхватила и не дала упасть.

— Шуткую я. Не боись. Не в огонь — в топь пойдёшь, болотной прислуживать станешь.

И пустилась приплясывать, потирая руки да гримасничая конопатым морщинистым лицом:

— Завтра! Завтра в топь! Болотной на подарочек!

Отплясавшись, остановилась перед Варварой, оглядела её придирчиво и оправив солому на боках.

— Ты спи пока. Всё одно делать нечего. Как время придёт — разбужу.

Испытывая смешанные чувства, Ася шла за Люськой через лес. Всего пару часов назад она приехала навестить приятельниц и привезла Марине в подарок старинное украшение — маленький медальон-сердечко, крышечку которого украшали чёрные горошины турмалина. Что скрывается внутри сердечка, Ася не знала, не смогла открыть замочек. Она попробовала только раз и не стала больше пытаться, побоялась сломать хрупкую конструкцию. Добыть медальон оказалось делом нелёгким. Пришлось потратить время, да и стоила вещица немало. Но очень уж хотелось поразить привередливую Марину чем-то действительно эксклюзивным.

Ей это вполне удалось.

Марина не скрывала восхищения от подарка, долго рассматривала медальон, гладила камешки, что-то тихонько говорила по-грузински. Налюбовавшись, с сожалением вернула украшение дарительнице:

— Носи сама. Тебе сейчас важнее.

— Я же вам привезла! — расстроилась Ася. — Почему вы не хотите принять подарок?

— Хочу! Но не должна. Вещица сто́ящая и редкая. Поэтому и отдаю её тебе. Во Мхах может пригодиться.

— В каких таких Мхах? — опешила Ася.

— Ася! Не впутывай меня в это! Всё затеяла Людмила. Пусть сама и объясняет.

И Люська охотно объяснила. Она обладала магическим даром убеждения. Противостоять её сокрушительному напору у Аси не получилось. И она попёрлась за приятельницей в очередную неведомую глухомань. Пропавшая Варвара, какая-то Лидия Васильевна — большая любительница грибов, новая странная деревня…

Люськин рассказ Ася выслушала вполуха, досадуя на себя, что не смогла найти в себе сил для отказа.

Они отправились «на дело» только вдвоём. Монах наотрез отказался поехать, у него намечался новый роман.

В осеннем лесу было зябко и сыро, с неба сыпалась редкая морось. Ася продрогла и надеялась поскорее добраться до места, чтобы согреться и выпить горячего чая.

Стараясь хоть как-то отвлечься от невесёлых мыслей, она достала из сумки фотоаппарат, сфотографировала свисающий с ветки мох, изящное трио поганок на пеньке, побуревший завиток папоротника.

Среди деревьев бликами мерцал ускользающий свет, его она щёлкнула практически не прицеливаясь. А когда приостановилась рассмотреть кадры — невольно охнула при виде застывших в кадре бледных тонконогих сущностей. Лиц было не разобрать, в длинных волосах-щупальцах запутались кусочки светящихся гнилушек.

— Люся! Подожди! — Ася припустила за подругой. — Постой, Люся! Взгляни сюда!

Она протянула фотоаппарат и показала картинку.

— Ну-у-у, — Люська ничуть не удивилась. — Не вижу ничего необычного, Ась. Этого стоило ожидать.

— Я не готова к подобным встречам и подвигам. Люся! Я больше не хочу повторений!

— Брось, Ася! Мы мигом. Я же всё объяснила. Поможем дамочке и сразу назад.

— Поможем? Ты так уверена в своих силах?

Люська энергично закивала:

— Нати мне кое-что подкинула. Да и Марина тебе — тоже.

— Ты о сердечке? Что может медальон?

— Вот и посмотришь, что. Пошли скорее. Мы почти у цели.

Перед поваленным деревом обнаружилась чья-то машина. Дверцы были закрыты, салон пустовал.

— Думаю, это Варварина тачка. — пробормотала Люська и смолкла, заметив выступившую из-за ствола девушку.

Растрёпанная, с рюкзаком за спиной та была совсем молоденькой и какой-то неприкаянной, странноватой.

— Не ходите во Мхи! — не здороваясь, попросила она. — Не ходите в деревню.

Заступив дорогу, развела руки по сторонам, не давая пройти.

— С чего бы не ходить? — удивилась Люська. — Нам нужно туда.

— Не ходите! Болото сожрёт! Болото сожрёт! — забормотала незнакомка и отпрянула в сторону, когда Люська шагнула на неё.

— Ненормальная… — Асе сделалось не по себе.

— Неупокоенная. — спокойно пояснила Люська. — Привязана к месту, вот и пристаёт ко всем. Интересно, почему она нас отговаривала? Обычно такие заманивают, завлекают.

Ася ничего не ответила. Боялась наговорить лишнего и обидеть Люську. Настроение окончательно испортилось и она в который раз пожалела, что отправилась сюда.

Деревня в низине смотрелась крошечной. Болото подобралось к ней совсем близко. Бурая чахлая трава грязным ковром уходила вдаль, растворяясь в туманной дымке. Тощие одинокие деревца и редкий кустарник не добавляли разнообразия в тоскливый пейзаж.

— Да, не курорт. — усмехнулась Люська. — Но нас этим не испугать!

— Не испугать, — вздохнула Ася и первая стала спускаться.

Во Мхах царила тишина.

Старенькие дома в окружении ярких рябин походили на декорации-обманки. Людей на улицах не было. Никто из местных приятельницам не попался.

— Может, обойдём дома? Поспрашиваем про Варвару? — предложила Ася.

— Погоди. — не согласилась Люська. — Давай для начала осмотримся.

Она двинулась вперёд, свернула за разросшиеся кусты. За ними притаился домишко с открытой верандой. На ней кто-то разложил оранжевые тыквы да поставил рядом крепкую метлу с широкими прутьями.

Люська сразу схватила её, не обратив внимания на тыквы.

— Так… — пробормотала она. — Кажется, это то, что нам нужно. Нати велела очертить круг. Ася, иди сюда. Стань рядом.

— Зачем тебе метла?

— Полечу на шабаш! — хмыкнула Люська. — И тебя прихвачу. Возьми меня за талию. Крепче. Ещё крепче. Не выпускай!

Не понимая, для чего всё это, Ася послушалась и чуть не упала, когда Люська резко крутанулась вокруг себя.

Неприятно чиркнули прутья, Асю мотнуло в сторону, но она смогла устоять и не отпустила талию приятельницы.

— Вот и всё. Мы на месте. — радостно возвестила Люська.

И, словно отвечая на это, кто-то громко постучал с той стороны двери. Люська среагировала мгновенно, быстро скатилась с крыльца, потянув за собой Асю.

Всё вокруг неуловимо изменилось.

Куда-то исчезли рябины. Вместо них Ася увидела незнакомый кустарник, весь покрытый тёмными сморщенными ягодами.

Перед заборчиками прямо на земле появились жёлтые репы со свечами внутри.

— Красота! — восхитилась Люська. — Отличная альтернатива тыквам! Запоминай. Потом повторим.

— Люся, здесь всё другое! Или мне кажется?

— Конечно другое. Мы же на иной стороне.

Ася вздрогнула. Иная сторона! Значит, переход состоялся. Хотя, чего она ожидала? Люська сразу предупредила, куда они направляются.

Поднялся ветер. Зачастил дождь. Ася потуже запахнула тонкую куртёнку и сгорбилась.

И что теперь? — собралась поинтересоваться она у подруги, но не успела.

Откуда-то вынырнули местные и сразу взяли их в кольцо.

Защёлкали клювами, залопотали, загукали, явно довольные встречей. И медленно начали теснить Асю с Люськой в сторону торчащего впереди столба.

Возле него мерзкого вида существо раскладывало на пнях непонятное — куски чего-то бурого и склизкого, какое-то крошево в мисках.

— Новые гости пожаловали. Не к Пеструхе ли часом? — их окликнула рябая, обычная с виду бабка.

Люська с любопытством её оглядела и решила кивнуть.

— Так зачем к нам-то? Не за приворотом?

— За порчей! — понизив голос до шёпота, сообщила Люська.

— О как! — бабка уважительно причмокнула и пригласила. — Прошу тогда до меня, я и есть Пеструха.

В дом Пеструхи Ася вошла с опаской. Она настроилась увидеть кого-нибудь из местных страшил, очередную жутковатую нечисть, но посторонних у бабки не обнаружилось. Лишь чучело из соломы подпирало стену и таращилось на гостей узкими щёлками глаз.

— Навертели для праздника. — махнула в его сторону Пеструха. — Завтра у столба выставим, проводы солнца устроим.

Пока Люська с интересом озиралась, Ася подошла поближе — рассмотреть соломенную бабу. Ей показалось на мгновение, что та слабо мигнула, словно попыталась привлечь к себе внимание.

— Да что ты крутишься воле неё? Обычное чучелко. Неужели не видала таких раньше? — недовольно поинтересовалась хозяйка. И, подхватив брошенный на лавке платок, быстро накинула его на фигуру. — Вы сядьте, сядьте. Отдохните немного. А я принесу кой-чего для работы.

Вернулась Пеструха тотчас же. На плоской щербатой тарелке вынесла заветренный кусок сырого мяса. Резко и противно запахло тухлятиной, и Ася поспешно спрятала нос под воротник.

— Ой, нежная какая! Не нюхала никогда лежалое? — усмехнулась бабка и обернулась к Люське. — Кто заказчица? Ты?

— Ага. — беззаботно подтвердила Люська.

— Тогда вот что, я ставить обряд начну, а ты представляй свою вражину. Хорошо представляй, ни на минуту не отпускай. Читать стану — про себя тверди за мной. И словно наматывай на вражину те слова, вот как нитку на катушку. Наматывай и приговаривай, наматывай и приговаривай. А закончу — так сразу оборви нить да узлом затяни. Крепко! И вроде как ко мне подтолкни. На том и точку поставим.

— А сработает? — засомневалась Люська.

— Заработает, когда мясо на болото снесу. Ты поняла, что делать?

Люська кивнула.

Ася слушала их разговор, а сама всё поглядывала в сторону чучела. Показалось ей тогда, что оно моргнуло? Или всё же нет? Хорошо бы снова проверить, да неудобно.

— На кого наводить будем? — деловито спросила Пеструха. — На бабу или на мужика?

— На… бабу.

— На бабу, так на бабу, — согласилась ведьма и протянула руку. — Давай карточку.

— Какую карточку? — не поняла Люська.

— Так вражины своей. Я мясцо надрежу и в срезе её запрячу. Обвяжу накрепко да в болото. Болотной на удовольствие.

Люська закусила губу, чтобы не застонать. Так лохануться! Какой позор! Где были её мозги?

Однако вида не подала, решила сыграть в простушку. Преданно уставившись на бабку, повинилась печально:

— А я ничего не взяла.

— Как так? — белёсые брови Пеструхи взлетели под косынку. — Ехала за порчей и не подготовила главное?

— Да я не подумала даже, — включила дурочку Люська. — Надеялась, что расскажу вам про неё и хватит.

— Не молоденькая, а такую чушь порешь, — прищурилась на неё Пеструха. — Без прямого контакта ничего не выйдет.

— А фотография разве прямой контакт?

Бабка недовольно скривилась и вдруг спросила:

— От кого приехала?

— В смысле? — озадачилась Люська.

— Кто ко мне направил, ну? Кто про меня рассказал?

— Женщина одна… Из салона…

— Какая женщина? Как звать? — продолжила допытывать Пеструха.

— Да я и не помню. Мы просто разговорились… — Люська понимала, что прокололась и теперь тянула время, раздумывая как поступить дальше.

— Ой, темнишь ты, заказчица. Ой темнишь.

— Да вам зачем это знать? Неужели всех помните?

— Всех помню. Все — здесь. — бабка постучала себя пальцем по лбу.

— Ладно, — Люська поднялась и шагнула к двери. — Пойдём мы. Раз не получается без карточки, приедем в другой раз.

— Что так быстро-то? — расплылась бабка. — Погостите немножечко, я вас вкусненьким угощу.

Засунув пальцы в рот, она громко свистнула, а потом довольно кивнула.

В глубине дома затопало. Кто-то приближался оттуда тяжёлой, чуть запинающейся походкой.

— Шлёп-нога идёт. — пояснила Пеструха. — Сейчас вас познакомлю.

Ася не успела ни о чём подумать, как Люська разом нахлобучила на неё капюшон да шепнула:

— Зажмурься! Не смотри!

И сразу же неприятным низким голосом просипело:

— Пахнет! Чую! Па-а-ахнет!!

Задрожал пол, послышалось рычание и следом глуховатый всхлип:

— Где они? Где они? Где⁇

Асе очень хотелось посмотреть на существо, но Люська, словно чувствуя это желание, сжала руку, чтобы не делала этого.

— Хитра! — прошипела бабка раздраженно. — Да меня не перехитришь. У Пеструхи на всех укорот имеется. Неча было сюда соваться!

— Пахнет! — совсем рядом ревел шлёп-нога. — Где они? Где⁇

— Здесь они, шлёпушка. — успокоила его Пеструха. — Не волнуйся. Им отсюда не выйти.

Лидия Васильевна никак не могла успокоиться — всё порывалась бежать и спасать Варвару.

Даже скопление страшилищ на улице не останавливало вздорную пенсионерку.

Бабе Фисе пришлось прикрикнуть, что нашлёт на гостью оморочку. Лишь тогда неугомонная старушонка притихла.

Фёдор остался с ними, смотрел, как Фиса ловко навязывает на шпагате узлы, закрепляя в них — где косточку, где корешок, где цветную тесёмку. Над каждым сделанным узелком бабка нашептывала что-то особенное и только потом переходила к следующему.

Окончив работу, Фиса разложила наузы на столешнице и придирчиво рассмотрела каждый узелок.

— Вроде бы справилась. Всё получилось. Только не знаю, во что Пеструха вашу Варвару обратила. Иногда наузы могут и не сработать.

— Как — не сработать? Как⁇ — возмутилась Лидия Васильевна. — Вы же пообещали помочь!

— Баба Фиса и помогает! — заступился за хозяйку Фёдор. — Она мастерица защиту ставить.

— Мастерица или нет — время покажет. Чтобы отвод сработал, нужно точно знать, как колдовала ведьма. Вот и поглядим, попробуем.

— А если не получится? Варя так и останется чучелом? В болото пойдёт⁇

— Отобьём. — мрачно заверил Фёдор. — Я первый вилы возьму!

— Ты видел, сколько их, Федь? — прищурилась Фиса. — Выдернут вилы, ты и пикнуть не успеешь.

Фёдор пожал плечами:

— Всё одно пойду. Не отступать же. Да и надоели они!

— Нельзя отступать, — согласилась с ним бабка. — Но прежде прикинуть нужно, как эту свору одолеть.

В углу завозились, послышался резкий писк, и под ноги Фисе кинулся кто-то махонький, колючий, вроде ежа. Замельтешил, залопотал сбивчиво, а потом неожиданно расчихался.

Фиса склонилась к существу, внимательно выслушала взволнованное верещание и объявила остальным:

— К Пеструхе ещё гостьи пожаловали. Городские. Сразу две.

Существо пискнуло и снова чихнуло.

— На порчу? — переспросила бабка. — И шлёп-нога там?

Встопорщив иголки, существо закивало, опять начало что-то объяснять.

— Так, так. Поняла. Спасибо тебе, воструня.

— Что там ещё, баб Фис? Рассказывай!

— Пеструха и новеньких в болото поведёт. Пока в подполе их закрыла. За ними теперь жихарь приглядывает, сторожит, чтобы не сбежали.

— Вот ушлая ведьма! — поморщился Фёдор. — Что делать станем? Какие предложения?

Баба Фиса вздохнула.

— В дом к Пеструхе нам не пробраться. Да и ни к чему это, слишком опасно. Я воструню научу, чтобы она на Варвару наузы повязала. Если сработают — сразу приведёт её к нам.

— А новенькие как же? — распереживалась Лидия Васильевна.

— За новенькими мы кулёшу пошлём. Она жихарю гостинец отнесёт, разговором отвлечёт. Любит он мои разносолы.

— А Пеструха ведь услышит? И этот… шлёп-нога.

— Сейчас соображу, как получше сделать, чтобы не прознали они ничего… Не люблю я спешить, — вздохнула Фиса. — Но по-другому не получится. Ждать нам нельзя.

— Солнцеворот — праздник изобилия. Урожая. Не пойму, для чего нужны жертвы?

— Мы на тонкой грани живём. Здесь жертва вроде гарантии. Знак того, что потусторонние не станут досаждать. На год оставят в покое.

— Какие потусторонние? — Лидия Васильевна потребовала разъяснений.

— Болотная, например. — баба Фиса покосилась на Фёдора. — Видала окрестности у наших Мхов? С каждым годом топь всё ближе подбирается к деревне.

— Вы поэтому жертвуете? Животными. Людьми. Никого не жалеете, изверги.

Баба Фиса вздохнула.

— Жертвуем едой да вещами. Наши специально припасают к перелому вкусное. Пекут пироги, Федя медовуху приносит. Под ночь перед дворами выставляем, а он после всё относит в болото. Болотная дары принимает. Хотя по нраву ей другое подношение. Но то уже Пеструха старается. Выгодно ей расположением заручиться. Откроются тогда дорожки среди топи, что в потаённые места ведут. Ровно до следующего солнцеворота откроются.

— Зачем ей туда? Сыро, грязно, стыло.

— Тебе не понять. В потаённых местах много чего особого. Травы. Мхи. Вода из бочагов…

Лидия Васильевна закатила глаза и подпихнула притихшего Фёдора.

— Что ж ты, бородач, на побегушках у деревенских числишься? Гостинцы в болото таскаешь. Не боишься, что в топь затянет? Вон как драпал от болотной.

— Федька! — охнула Фиса. — Ты что же, без защиты в лесу ходил? Попался ей и смолчал! Не сказал мне!

— А что говорить-то? Чем хвастаться? Случайно вышло. Марь завела.

— Марь! А то ты не знаешь, что ей веры нет?

— Да знаю всё. — скривился Фёдор. — Пожалел девчонку. Она, бывает, увяжется за мной. Болтает обо всём. Поговорить-то охота.

— А защита?

— Защиту забыл, — повинился Фёдор перед бабкой. — В старой куртке осталась. Потому болотная меня и углядела. Не волнуйся, баб Фис. Отнесу гостинцы, как всегда. Кроме меня всё равно некому.

— Почему некому? — Лидия Васильевна встряла с очередным вопросом.

— Федя лучше всех болото знает. Его ещё дед учил.

— А деду откуда известно?

— По роду знание передаётся. У них в семье всегда смотрители были.

— Какие смотрители?

— Вот же дотошная! Фёдор за лесом да за болотом присматривает. Вроде лесничего здесь.

— Для чего за ними смотреть?

— Чтобы равновесие не нарушалось да на вашу сторону проход был закрыт. Поняла теперь?

Лидия Васильевна не ответила. Она внезапно потеряла интерес к разговору и принялась негромко мурлыкать песенку без слов.

Баба Фиса неодобрительно посмотрела на гостью, прищурилась на миг, словно приглядываясь к чему-то, а потом продолжила собирать гостинец для жихаря.

Расстелила платок, сложила в него соленья: помидоров зелёных, мочёных яблочек, капустки. Там же пристроила приличный кусок вяленого мяса. И круглую крупную луковицу. Увязав в узел, кликнула кулёму, пошепталась о чём-то и выпустила за дверь.

— Сначала новеньких вытащим. А потом уже Варвару вашу. А я пока поработаю.

Она принесла спелую репу. Ловко опустошила середину и стала вырезать что-то вроде лица.

— Замену солнцу делаю. Оно теперь ослабеет в силе, время на темноту повернёт. Так мы его свечами поддержим. Не дадим тьме завладеть землёй.

— Ловко у тебя получается, — Фёдор с интересом следил как на репе появились узкие разрезы-глаза. две дырочки носа и узкая щель улыбки.

— Опыт. — бабка повертела в руках своё творение и водрузила репу на подоконник. — Свечку в ней затеплим. Но то уже завтра.

Удивительно, но интересующаяся всем Лидия Васильевна не обратила внимания на поделку. Обхватив себя руками, покачивалась из стороны в сторону и негромко посмеивалась над чем-то.

В подполе у Пеструхи было холодно.

Ася так и не сняла капюшон. Боялась, что шлёп-нога спустится за ними вниз.

Она не спросила у Люськи про это существо, а та не стала объяснять. Они ничего и не обсудили толком, не договорились, что станут делать дальше. Всё — из-за жихаря.

Собранный будто из старых сучьев, тощий да чёрный лицом, молча смотрел он из угла жёлтыми совиными глазами. Покачиваясь да поскрипывая угловатым телом, время от времени принимался причмокивать, облизывая подбородок узким длиннющим языком.

Люська сидела, уткнувшись в колени, и, кажется, дремала.

Асе не спалось. Осторожно достала она медальон, принялась рассматривать горошинки на сердечке. Камешки красиво мерцали, от них, совсем крохотных и чёрных, тянулся призрачный зыбкий свет. Когда он достиг жихаря, тот засипел, задёргался и задом отполз за сваленную у стены рухлядь.

— Бежим! — встрепенулась Ася.

— Куда? — Люська потёрла глаза. — Наверху Пеструха. И этот, шлёпнутый ногой.

— Я им медальон покажу!

— А если не сработает? Что тогда?

Люська всмотрелась в украшение и попросила:

— Дай-ка мне на минуту.

Размахивая цепочкой, сунулась в угол, где затаился жихарь, и громко потребовала:

— Покажи нам выход!

Домо́вый дух мотнул заросшей башкой, отказывая в просьбе.

Но Люську так просто было не унять.

Приблизив сердечко к шишковатому носу существа, она провыла грозно:

— Выведи нас из подпола! Иначе…

Жихарь всё вертел головой да мычал что-то исступлённо.

Не выдержав напора, он сложился пополам и ухнул куда-то вниз, оставил после себя лишь горстку сухой земли.

— Переборщила немного. — Люська с досадой притоптала землю. — Помягче надо было, понежней.

Поодаль задвигался пустой деревянный короб. И вот уже из-за него показалась оплывшая фигура с узлом в руках. Лицо прикрывал повязанный наоборот платок.

Фигура сразу направилась к Люське, и та снова выставила вперёд медальон как защиту:

— Не подходи! А то будет худо!

В ответ в голове прогундосило:

— За мной идитя. Хозяйка ждёт.

— Какая хозяйка? Куда идти? — в один голос спросили пленницы.

— Хозяйка. Ждёт. За мной…

Размахнувшись, фигура пульнула узел на барахло и сунулась обратно за короб.

— Пошли, — Люська тут же полезла следом.

— А вдруг там ловушка?

— Нам терять нечего. Будем действовать по обстановке. Понадобится — в глаз дадим. Или лицо расцарапаем. С твоим сердечком не пропадём!

Ася была настроена не так решительно, но ей пришлось подчиниться.

Фигура провела их по улочке, предварительно обсыпав каким-то мелким порошком.

Ася собралась было чихнуть да в голове шикнуло сердито:

— Молчи! Иначе почуют!

Это подействовало. И она поспешно зажала нос.

Через пару минут добрались до симпатичного домишки.

Хозяйка встретила их в дверях, представилась бабой Фисой.

Усадив гостей за стол, разлила наваристый суп по плошкам, толстыми ломтями нарезала свежий хлеб.

Ася с жадностью набросилась на огненное варево. Люська же ела неспешно, набирала понемногу в ложку, аккуратно заедала кусочками хрусткой корочки. Пребывание в подполе никак не сказалось на ней. Свежая и яркая, с растрепанной стрижкой и открытой улыбкой, она сразу поразила Фёдора.

— Что уставился? Глаза не поломай! — хмыкнула Лидия Васильевна и сочувственно покивала Люське. — Что-то ты сдала с последней встречи. Волоса торчком. Худющая, бледнющая, половина прежней себя.

— Вы тоже не в форме, — вернула Люська комплимент. — Стожок на голове распался, костюмчик в грязи. Зачем вы здесь? Грибы в болоте добывали?

— Тебе-то какое дело? Приехала — значит надо.

Лидия Васильевна вела себя очень странно. Иногда принималась чесаться да гримасничать, подхихикивать каким-то своим мыслям.

С ней явно что-то не то. И Люська вытащила свой камень-кулон, повертела возле лица да взглянула через отверстие на старушонку. Даже не дёрнувшись, попросила бабу Фису:

— Мне бы успокоительного глотнуть. Очень уж бурный выдался день.

— У меня пустырник запарен. Подойдёт тебе? Сейчас принесу.

— Не беспокойтесь. Я пройду с вами.

На кухне Люська не стала тянуть и сразу выпалила:

— Лидия Васильевна не в порядке. У неё рожки в волосах!

— Рожки? — удивилась Фиса.

Люська кивнула.

— Я через талисман разглядела. — она показала бабке широкий плоский голыш с отверстием по центру.

— Как же это я не дотумкала! — всплеснула руками Фиса. — Неспроста она такая дёрганая да суматошная. Небось вяшку прихватила. Мелочь эта в брошенных домах гнездится. Сама-то беззлобная. Но безобразничать любит. Вот я её лебедой погоню! Боятся они этой травы до дрожалки.

Фиса продемонстрировала Люське сухой растрёпанный веник.

— Как заснёт, пройдусь пару разочков по спине, вяшка и сбежит.

— А может не будем тянуть? Сейчас изгоним? — предложила Люська.

— Можно и сейчас. — согласилась бабка, прислушиваясь к крикам из комнаты.

Оказалось, что это Лидия Васильевна начала незапланированный концерт, выплясывая перед опешившими Фёдором и Асей, напевала легкомысленную песенку из известной оперетки. Вскидывать ноги мешал почтенный возраст, и она справлялась как могла — притоптывая, размахивала руками да семенила на цыпочках на манер балетных.

Выглядело всё жутковато и очень смешно.

Баба Фиса не стала прерывать разошедшуюся артистку — молча шлёпнула её лебедой по спине, прошлась по волосам, ловко обмела руки и ноги.

Лидия Васильевна сбилась на визг, из распавшейся копны волос вывалился кто-то крошечный и юркий, метнулся сквозь щель в подпол.

Внизу тут же брякнуло да пошло грохотать. Похоже было, что Панкратыч встретил вяшку в штыки.

— Ох, — Лидия Васильевна никак не могла отдышаться. — Что это было со мной? Ноги сами плясали… Руки не слушались…

— Выпей-ка настою, — Фиса подставила перед ней кружку. — Пустырник хорошо успокаивает.

Лидия Васильевна глотнула и скривилась.

— Пей, пей. — велела ей баба Фиса. — Тебе нужно!

Глотнув по новой, старушонка слегка успокоилась и неожиданно поблагодарила:

— Спасибо! После вашего нападения мне полегчало.

— Ещё бы не полегчать. Без вяшки ты сразу в норму пришла. Больше не зевай, не подбирай всякую пакость.

Варвара почти не ощущала реальности. Ватный слой духоты окружил её, не пропуская внутрь посторонние звуки.

Не было сил ни думать, ни даже открыть глаза. Пеструхину пленницу полностью захватила апатия.

Внезапно руку пронзила боль. Да такая, что разом схлынула наброшенная ведьмой одурь.

Варвара поняла, что лежит у стены, по-прежнему не чувствуя собственное тело. Но теперь рядом с ней скреблось и попискивало незнакомое крошечное существо. Смахивающая на ежа малютка в лаптях и платочке вцепилась в жгут, перетягивающий соломенную культю, и пыталась его прогрызть. Иногда ей под зуб попадала солома, и тогда боль в руке возвращалась.

Не пытаясь отнять руку, Варвара отрешённо наблюдала за действиями существа. Как вдруг в доме зашумело, и колючка бросила работу да быстро юркнула за Варвару. Она успела вовремя — в комнату влетела разъярённая Пеструха. Перед бабкой катился клубок с виновато мигающими среди спутанных веток жёлтыми огнями. Пеструха норовила пнуть его ногой, проклиная какого-то жихаря.

— Вот я тебя на костёр пущу! Не пожалею ни разочка! Печь протоплю! В болото скину! — неистовствовала бабка. — Совсем распустились. Ничего поручить нельзя! Как ты их прозевал? Как проворонил⁇

Отрикошетив от стены, клубок развалился на сучки да ветки. Словно гигантские черви зашевелились те на полу и быстро просочились в щели между досками. Пеструха не стала им препятствовать и провизжала на весь дом:

— Хро́мый! Хр о-о-о мый! Шлёп-нога-а-а! Просыпайся!

Занавеска подле печи шевельнулась. Послышался глухой вздох, под тяжёлой поступью охнули половицы. Грубо вытесанная из камня глыбина выбралась из закута и похромала к бабке.

— Хозяйка… — пророкотала утробно. — Зачем… звала?..

— До Фиски пойдёшь! И не мнись, не миндальничай — весь дом переверни, но найди беглянок! У неё девки, из наших больше никто не примет.

Шлёп-нога неуклюже развернулся и протопал к выходу, даже не повернув головы в сторону соломенной бабы, лежащей у стены.

Варвара же, наблюдая за каменным монстром, вспомнила про Фисину защиту — чугунок, который бабка напялила ей, чтобы скрыть от шлёп-ноги. Сейчас же она даже не попыталась зажмуриться, ей совсем не было страшно. Возможно потому, что сама стала другой.

— Очухалась? — равнодушно спросила Пеструха. — Ну и лежи. Да не вздумай бежать. Хотя куда тебе, несуразной. Завтра уже в болото пойдёшь. Времечко быстро пролетит.

Выглянув за окно, ведьма засобиралась по своим делам. Достала из-под лавки корзину, покрытую тряпкой, приоткрыв уголок, пошерудила внутри да подтолкнула назад крупную жабу, пытавшуюся выбраться на волю.

— Не́чего! Не́чего! Не егози мне! Всё здесь… земляную выкопала, крота выпотрошила… — бормотала бабка под нос. — Сейчас и доставлю. А главный подарочек завтра подоспеет, преподнесём по всем правилам.

Довольно покосившись на Варвару, она покивала своим мыслям и взялась за ухват. Взгромоздившись на него сверху, прихватила корзину и, замерев, притихла. Ухват дрогнул, поднялся над полом и, описав круг по комнатушке, вылетел в печь, унося на себе ведьму.

Варвара моргнула, пытаясь осознать увиденное. Она будто очутилась внутри тягучего кошмара, из которого не было выхода! Ведьма на ухвате, ходячая ожившая глыба, болото, ждущее очередную жертву, ужасное превращение, случившееся с ней…

Под спиной снова завозилось, то колючая малявка выбралась из убежища и снова принялась за лозу. Потом, словно вспомнив о чём-то, сунулась назад, потащила откуда-то длинный шнур с болтающимися на нём корешками да косточками, принялась оборачивать им талию Варвары на манер пояса. А когда, поднатужившись, затянула узлом завязки — сморщилась лоза, осыпалось сено. Ничего не осталось больше от соломенной бабы!

Варвару немедленно попустило, и тело вновь стало послушным, родным!

Она кое-как поднялась, перешагнув через крохотную свою спасительницу, первым делом приникла к зеркалу и чуть не расплакалась от радости. Она снова стала человеком! Пусть бледной и подурневшей, но собой! Прежней Варварой!

Нужно было бежать! Спасаться! Уходить, пока не вернулась Пеструха да не пришёл обратно шлёп-нога.

Колючее существо пищало ей что-то, но Варвара не обратила на него внимания, не поблагодарила за помощь — поспешила к двери и осторожно выглянула наружу.

Улица оказалась пустынной, местные все куда-то попрятались. И Варвара не раздумывая сбежала с крыльца и припустила бегом по дорожке.

Ослабевшие ноги запинались. Шок от произошедшего полностью не отпустил её. Возможно поэтому она не вспомнила про Лидию Васильевну, не свернула к Фисе, а сразу направилась к лесу.

Только бы выбраться! Уехать без потерь! Она думать забудет про Мхи, откажется ворожбы, от приворотов…

На мгновение Варваре стало обидно, что так и не удалось получить желаемое, но она сразу отбросила все сожаления и поплевала через плечо.

Уехать! Скорее уехать! Забыть обо всём как о жутком сне!

Варвара изо всех сил бежала по направлению к лесу, да вдруг обнаружила себя в болоте, по колени в траве! Кое-где чернели оконца воды. Поднимались деревца, рос хилый кустарник.

Незаметно поднялся туман, заструился из глубины и окутал Варвару, перекрывая видимость.

Где-то в отдалении глухо вскрикнули. Через время звук повторился опять.

— Птица… Это кричит птица, — пробормотала Варвара, успокаивая себя.

Стараясь не вспоминать про болотную, она медленно побрела вперёд, осторожно переступая ногами. Кроссовки пропитались водой, под ними покачивалась и причмокивала топь.

— Я вас предупреждала… — из тумана внезапно выступила Марь. — А вы не поверили…

— Марь! — Варвара едва не бросилась к девчонке обниматься. — Как же я тебе рада! Знаешь дорогу? Выведешь меня?

— Знаю. — кивнула девчонка. — Только вам отсюда теперь не выйти. Болото не отпустит.

— Не глупи! — вздрогнула Варвара. — Вместе мы выберемся! Куда нужно идти?

— Туда. — неопределённо махнула рукой Марь.

— А поточнее можешь? По каким тропинкам ты ходишь?

— Хожу… По болоту, да по лесу немного. Хожу себе и хожу…

— Ты домой когда собираешься? Как выберемся, могу подвезти.

— Нельзя мне! — всхлипнула девчонка. — Мой дом теперь здесь!

— Как нельзя? Почему?

— Потому! — Марь резко взмахнула руками и сиганула в болотное окно. Вода накрыла её не всколыхнувшись. Ни пузырьков, ни движения не возникло из тёмной глубины.

— П-п-помогите… Помогите! — вскрикнула потрясённая Варвара. — Зачем ты так, глупая? Зачем? Зачем⁇

— Болото не отпустит. Оно хочет жертву. — Марь обнаружилась позади Варвары. Лицо было безжизненным, глаза закатились. Она шарила руками перед собой и шептала. — Жертву… хочет жертву… не отпустит… не отпустит…

Ужасный вид преображённой девчонки ошеломил Варвару.

Попятившись, запнулась она о спутанную траву да рухнула вниз. Земля качнулась мягко, подалась по сторонам, открывая доступ к воде.

Варвара скатилась в темное озерцо, забарахталась, пытаясь выбраться. Намокшая одежда потянула на глубину, на самое дно, к поджидавшей добычу болотной.

Варвара рванулась опять, но не смогла освободить руки, ушла под воду по самые глаза.

— Жертва… жертва… — шептала неподалёку Марь. — Хочет… не отпустит.

Топь урчала и чавкала, кто вздыхал совсем рядом, ветер шуршал в камышах…

— Это расплата за грех! — только и успела подумать Варвара, и её резко поддёрнуло за волосы да приподняло над водой.

— Замуж пойдёшь? — глуховато пробасило рядом.

Она хотела ответить, да не смогла, захлебнув тухлятины, сильно закашлялась. Невидимый спаситель макнул её назад в жижу и, вытащив, повторил вопрос:

— Замуж пойдёшь?

Отплёвываясь и завывая от ужаса, Варвара попыталась кивнуть. Она ничего и никого не видела из-за залепившей лицо тины.

Спаситель понял её правильно, рванул вверх с такой силой, что слёзы брызнули из глаз. И больше не отпустил, перекинув через плечо, потащил куда-то с болота.

Повисшую вниз головой Варвару раскачивало и трясло, в желудке плескалась муть. Она не могла ни осмотреться, ни спросить, куда её несут.

Спаситель тоже помалкивал, лишь дышал с присвистом да шикал на крутившуюся рядом Марь.

— Оставь, оставь! — разочарованно шипела девчонка. — Брось! Брось! Болотная ждёт!

Незнакомец её не слушал, но она не отставала, всё требовала вернуть Варвару трясине.

Совсем скоро качка прекратилась.

Варвару поставили на ноги и хорошенько встряхнули. Отерев дрожащими руками лицо, она, наконец, смогла оглядеться.

Прямо перед ней на широком зелёном островке, высилась старая мельница. Совсем ветхая, давно утратившая своё предназначение, всё же сохранила она лопасти-крылья и устояла среди болот.

Спасителя Варвара не увидела, услышала лишь вздох да скрип открываемой двери.

— Входи, — он подтолкнул её внутрь да быстро захлопнул дверь, оставив снаружи рвущуюся за ними Марь. Та застучала по доскам, требуя впустить, но Варвара больше её не прислушивалась к девчонке, во все глаза таращилась на возникшую посреди помещения старушонку.

Маленькая да горбатая, просеменила та к Варваре на кривеньких коротких ногах, принюхалась и облизнулась жадно:

— Человече! Еда! Где взял, где нашёл?

— Где нашёл, там уж нету, — ответил спаситель-невидимка. — Что нюхаешь? Не твоя добыча. Моя!

— Человече! — причмокивала старушонка. — Попируем! Попразднуем!

— Не надейся, мать! Не еда она, не для того её спасал.

— Не еда-а-а? — неприятно и резко проскрипела горбатая и зло прищурилась. — Кто ж тогда?

— Женой мне быть обещала.

— Женой⁈ — негодующе провыла старушонка. — Жено-о-ой⁈

Остатки длинных волос на лысеющем черепе потянулись к Варваре, прошлись по лицу как наждачка. Коснувшись повязанного на талии пояска Фисы, дёрнулись как от ожога и отпрянули.

— У-у-у! Кто-то наузы навертел! Только зря всё, девка. Не спасут они на болоте. Не надейся!

— Не нужны ей наузы. Я защищать стану!

— Оплела, охмурила, моего дурачину! Когда успела, говори! — старушонка сунулась к Варвариному лицу, прищёлкнула раздражённо торчащими зубами.

— Мать! — взревел невидимка. — Не лезь к ней. Оставь в покое.

— Ма-а-ать! — передразнила горбатая. — Сколько уже веков матькаешь! А ума до сих пор не набрался.

Она крутанулась на месте и замерла, словно прислушиваясь.

— Жертва? — переспросила кого-то. — На перелом?

Внимательно посмотрев на Варвару, покивала да затряслась меленько от смеха.

— Гляньте-ка, гляньте! Шишигин сын саму болотную обошёл! Добычу из-под носа перестрял!

И, облизнувшись, повторила радостно:

— Женой, говоришь? Добре. Работница нам нужна.

— Я… я… — ошеломлённая подобным приёмом, Варвара попятилась. — Я…

— Пошто разъякалась? Или сын мой не по нраву пришёлся?

— Я… я его не видела, — проблеяла трясущаяся Варвара.

— Слыхал? Девка женишка увидать хочет! — развеселилась старушонка. — Покажись, дурень. Порадуй невестушку.

— Не лезь, мать. Не время.

— Что ж так-то? — расхрюкалась та, подмигнула Варваре белёсым глазом. — Давай, подмогну? Покажу муженька?

— Не лезь! — рявкнул невидимка.

— Боишься, что не сдюжит невестушка такой красоты? Ударится в бега?

Рядом вздохнуло.

— Ей успокоиться надо. Попривыкнуть.

— И то верно. Смириться девке нужно. — шишига вдруг хлопнула в ладоши да позвала зычно. — Морлютки-моргулютки! Соберите невестушке перекус. Да расстарайтесь, угодите гостье!

И затрещало-загремело. Закачался пол. Затрепетал воздух, затопотали ножонки. Посреди комнатушки воздвигся пенёк. А следом подоспело угощение — круг хлеба да на щербатой тарелке белые непонятные корешки.

— Прошу к нашему столу, невестушка. Хлеб сами пекли, из старых запасов мучица. Лопух сын в лесу накопал. Корешки отварные, отборные.

Варвара стояла словно в дурмане. В кроссовках противно похлюпывало. Юбка прилипла к ногам. От намокшей курточки воняло.

— Мне бы умыться, — робко попросила она шишигу.

— И так сойдёт! — отмахнулась та. — У нас без церемоний.

— Я не могу так. — Варвара показала залипшие грязью руки. — Мне нужно почиститься!

— Я принесу воды, — предложил её невидимый спаситель.

— Сиди ужо! — отдёрнула сына старушонка. — Морлютки подмогнут.

Снова послышались стуки. Цепкие, будто железные, пальцы впились в Варвару, подхватили под руки, выволокли наружу. Завернув за мельницу, пронеслись к прозрачному водяному оконцу, макнули в него страдалицу, и, поболтав, потянули обратно.

— Отпустите! — пискнула Варвара, закашлявшись. — Я сама! Сама справлюсь!

Упав на колени, принялась она отмывать перепачканные руки да зудящее от грязи лицо и приговаривала как мантру:

— Сбегу! Обязательно сбегу! Придумаю что-нибудь. Пережду немного и уйду!

— Ты поешь пока. — прогудел позади знакомый бас. — Мы потом воды нагреем. Помоешься, одёжу простирнёшь.

— Отпусти меня! — попросила Варвара. Обернувшись, напрасно поискала глазами новоявленного жениха. — Не приживусь я здесь. Не смогу! Уж очень домой хочется!

— Мельница теперь твой дом. Другого больше не будет.

На это Варвара ничего не ответила. Молча прошла назад, присела в комнатушке перед пеньком, отщипнула от хлеба, запихнула в рот кусок корешка. Тот оказался сладковатым и крепеньким, неожиданно вкусным. К нему не хватало лишь соли. И Варвара попросила её у шишиги.

— Не держим соли! — кошкой фыркнула старушонка. — Обойдёшься и так!

И сердито топнув коротенькой ногой, шустро ввинтилась под доски пола.

В ожидании воструни Лидия Васильевна без конца приставала к Фисе:

— Вдруг не сработала твоя защита? Не помогли наузы?

— Не лотоши без повода. Подождём ещё. — успокаивала бабка. — Не просто теперь до Варвары добраться. Нужно подходящий момент выбрать, чтобы Пеструха не приметила.

Пытаясь отвлечь гостью, Фиса заговорила о грибах, повела Лидию Васильевну в кладовую демонстрировать припасы.

Вдоль стены развешаны были подсыхающих боровиков, шляпки и ножки грибов помещались раздельно, друг за другом. Причудливым гигантским ожерельем смотрелись успевшие подвялиться ломти зонтиков, золотились гроздья лисичек. Внизу стоял бочонок с соленьями, те же лисички проглядывали сквозь наложенные поверху листья и травы.

На трёх деревянных полках хранились разнообразные специи. Все в баночках да коробочках, с красивой надписью и указанной датой сбора.

Фиса поискала среди них и вытащила самую маленькую банку. Отвинтив крышечку, протянула гостье:

— Нюхни-ка.

Лидия Васильевна осторожно втянула нежный чесночный аромат и восхитилась:

— Приятный какой! Совсем не резкий!

Отсыпав немного на руку, лизнула и прислушалась к ощущениям.

— Хмм… Нежнее чеснока. И сладимый… Какие тут ингредиенты? Что ты намешала?

— Ничего. Ничего не смешивала. Это грибная приправа. Из толчёной сушки.

— Да ладно тебе! — не поверила Лидия Васильевна. — Не жадничай, поделись составом.

Довольная произведённым эффектом, Фиса разулыбалась:

— Да я ничего не скрываю. Из чесночника эта приправа. Сначала высушиваю грибочки, а после перетираю.

— Чесночник? Разве есть такой гриб?

— Конечно есть. Он маленький совсем. Чуть поболе спички. Ножка тонюсенька. Поверху буроватая шляпочка пришпилена. Группками растёт, под листьями прячется.

— Сколько же сюда таких пошло? — Лидия Васильевна кивнула на баночку.

— Много. Долго собирать пришлось. — вздохнула Фиса. — Тем ценнее приправа.

Разговор о грибах увлёк обеих. Они не заметили, как ушёл Фёдор, не обратили внимания, что в подполе заволновался, загремел чем-то Панкратыч.

На шум снизу среагировала Люська — постучала по ляде и предложила Асе:

— Может, спустимся? Посмотрим, что там?

— Я не полезу! — решительно отказалась Ася. — Мне у Пеструхи приключений хватило. Пусть баба Фиса сама разбирается.

— Да они теперь надолго завелись. Нащупали общую тему.

— Вот и пускай. Меньше к нам приставать будут. — Ася подошла к окну, чуть отодвинула занавеску. — Никого. Только тётка какая-то пробежала. Обычная такая. В смысле, нормальная. Как Фёдор. Интересно, Люсь, куда он пошёл?

Люська пожала плечами.

— Фиг знает. Зачем тебе?

— Да так. Скрытный он. Непонятный. Не выдаст ли нас?

— Не думаю. Он сам вроде жертвы. Слышала же историю про погоню?

Ася хихикнула:

— Как от болотницы бежал? Лидия Васильевна могла и приукрасить.

— Запросто могла. Только он не остановил её, не поправил.

— Как ему живётся в этих Мхах? Почему он не уедет?

— Не знаю. Наверное, не может или не хочет.

В подполе заворошились снова, что-то ударилось о доски, покатилось, грохоча…

— Да что там у них происходит? — Ася невольно вздрогнула и, выскочив в коридорчик, собралась позвать бабу Фису.

Из кладовой доносились бубнёж да восторженные восклицания, Лидия Васильевна расхваливала домовитую хозяйку.

— Не трогай их. Пусть развлекутся. Так и быть, сама посмотрю. — Люська с трудом потянула на себя тяжёлую половину ляды.

Ей помогли, подтолкнули снизу, и в проёме показалась каменная, грубо обтёсанная голова. Дрогнули массивные веки, и Люська не успела зажмуриться, взглянула прямо в слепые, словно пылью припорошенные глаза.

Выбраться шлёп-ноге не позволил Панкратыч, ухватил снизу, рванул с лестницы. Выскочившая откуда-то кулёма быстро прикрыла подпол, потопталась для верности по крышке.

— Люся, ну что? Посмотрела? — Ася внесла разогретый на кухоньке чайник. — Может, травы заварим? Очень пить хочется.

С удивлением оглядевшись, позвала снова:

— Люсь! Ау! Ты куда подевалась?

— Здесь я! — буркнула раздосадованная Люська и ударила кулачком в деревянную стену.

Так проколоться! Совсем потерять бдительность! Посмотреть в глаза шлёп-ноге! Теперь хоть пой, хоть кричи — не услышат. Голышом скачи — не увидит никто.

Она снова ткнулась в стену и, поморщившись от боли, потёрла место ушиба. Ещё шишка вздуется… А и пусть! Всё равно никто не заметит.

Люська уселась на пол и прикрыла глаза. Постаралась вспомнить, что ей рассказывала Натэла…

— Ведьмы любят прислужников. У Маринки целые толпы на побегушках.

— Игнатьич, — понимающе кивала Люська.

— Игнатьич у нас управитель. Я про бесенят да прочую шушеру говорю. Сама ведь знаешь. Но все они — из нечистых, духи да нежить мелкая.

— Да. Да. — соглашалась Люська.

— А есть другие… вызванные специально. Когда ведьма колдовством оборачивает неживое живым. На злое дело наставляет. Этих существ опасаться нужно. Запомни, Люсёк, встретишь подобных, не смотри им в глаза. Там колдовство плещется, человека задеть может…

— Вот и задело, — Люська подёргала волосы, простонала в отчаянии. — Ох, как задело! Идиотка! Какая дура! Совсем мозги заплесневели!

— Люся! Люся! — меж тем, мечась по домику, громко звала Ася.

Следом за ней семенила Лидия Васильевна, причитала испуганно, повторяла как заведённая:

— Может, она на улицу вышла? Может, на улицу?.. Вышла?..

Баба Фиса слушала кулёму да хмурилась.

Щёлкнув пальцами, прикрикнула с досадой:

— А ну, тихо! Уймитесь уже! Здесь ваша Люся. Никуда не уходила.

— Где — здесь? — тупо спросила Ася.

— В доме. Вон, у стены сидит, волосы из головы дёргает.

— Где сидит? Где — дёргает? — не сдержавшись, Ася заплакала.

— Зачем дразнишь её? Нашла время для шуток! — укорила хозяйку Лидия Васильевна.

— Здесь она. — повторила Фиса. — Мне про то кулёша нашептала. Я Люську-то не вижу, как и вы. А кулёмушка видит.

— Люся что же… невидима⁇

— Вроде того. Неслышна и невидна. Люся ваша вроде опытная, а так попала!

Лидия Васильевна потребовала от Фисы успокоительного.

— Сердце засбоило от фортелей! — пожаловалась слабым голосом. — Не хватало нам одной заботы, так Людмилочка другую добавила.

Пока баба Фиса по каплям сцеживала в чашку пахучую настойку да разбавляла водой полученную густую смесь, Ася подошла к месту, где предположительно находилась Люська.

— Люся, — позвала тихонечко. — Не волнуйся. Мы тебя вернём!

Желая утешить, попыталась коснуться невидимой подруги, но Люська быстро отползла подальше, она не выносила жалости к себе.

— Мы вернём! Не сомневайся! — повторила Ася.

— Может, и вернём, — пробормотала баба Фиса, протягивая Лидии Васильевне чашку с успокоительным.

— Что значит — может? — Лидия Васильевна возмущённо взмахнула чашкой, расплескав приготовленное питьё. — Обязательно вернём! Вы же знающая! Придумайте что-нибудь!

— Ты уж реши, как ко мне обращаться. Взялась на «ты», так продолжай. Люсю вашу шлёп-нога увидал. Вот она колдовство и словила. Убрать такое только Пеструхе по силам.

— Почему только ей? — испугалась Ася.

— Потому, что через слу́жку её всё и пошло. Пеструха камень оживила, особое заклятие на то составила. Я не знаю, что в нём заключено. И никто больше не знает.

— Значит, к Пеструхе отправимся! Потребуем всё исправить! — решительно заявила Лидия Васильевна.

— Сама-то соображаешь, что городишь? — покачала головой Фиса. — Пойди. Попроси. Она только того и ждёт.

— Я должна позвонить сестрам! Натэле с Мариной! Они что-нибудь придумают! Подскажут!

— Как позвонить, Ася? Связи-то нет. — Лидия Васильевна посмотрела на Фису. — Сможешь переправить нас обратно? На нашу сторону? Мы бы помощь привели.

— С холодами смогу. Когда болото застынет, а снег дорожки переметёт.

Ответ не удовлетворил Лидию Васильевну. Побагровев, она снова схватилась за грудь и принялась возмущаться.

— Толку от тебя тогда! Что ты за ворожейка, если не можешь простое действие выполнить! Неумёха… Бездарность… — посыпались обидные слова.

— Разве что Федьку поспрашивать? — Фиса не обратила внимания на выпады негодующей пенсионерки.

— Фёдора! А он здесь каким боком? — прервав поток бессвязных обвинений, удивилась Лидия Васильевна.

— Дед его много чего умел. Ведуном известным был. От прадеда силу взял. Федька сам-то не таков. Но книги дедовы сохраняет. Может, там что углядит.

— Хитёр бородач! Ни слова про то не сказал! Всё про мёд балаболил. Да про дерево, что дед передал.

— Дед и бортничеством промышлял. — подтвердила Фиса. — Рой его слушался, в подчинении состоял. Фёдор, увы, не таковский.

Асе совсем неинтересно было слушать ни про мёд, ни про незнакомого деда, и она перебила бабку, призывая немедленно поговорить с Фёдором.

— Вот вернётся и поговорим, — согласилась Фиса. — Он мёд подобрать пошёл. Это недалеко, авось не задержится.

Присутствовавшая при разговоре Люська слегка воспряла от робкой надежды и решила не ждать и самой отправиться за бородатым. Где будет его искать она сейчас не думала, собиралась побродить возле леса и подождать Фёдора снаружи. Находиться в доме она больше не могла — так душно сделалось от натопленной печи и колдовского превращения.

Выскользнув на улицу, Люська побрела в сторону столба. Вокруг по-прежнему было пустынно. Жители Мхов не показывались, будто выжидали назначенный час.

Разложенное на пнях угощение смердело. Сало выглядело уже совершенно несъедобным, в мутной мясной подливе копошились черви.

Интересно, для кого всё это? Люська передёрнулась. Сами пировать будут или приберегли особых гостей?

Обернувшись на дома деревеньки, Люська подумала про Варвару.

Вот кому действительно плохо! Гораздо хуже, чем ей.

Подумаешь, сделалась невидимой! Голова же ясная осталась, мысли вовсю шевелятся!..

Мысли перескакивали одна на другую, и Люська вдруг вспомнила соломенную бабу, что видела в доме Пеструхи.

Что, если это была Варвара?

Нет, серьёзно! Вдруг — она⁈ Что, если её тоже заколдовали? Заточили в тело соломенного чучелка?

Может, не стоит ждать Фёдора? Самой пойти к ведьме и всё разузнать? Я же невидима, чего теперь опасаться?

Решив действовать, Люська решительно повернула обратно, но почти сразу её окликнули:

— Люся! Люся! Подождите!

Откуда-то сверху спикировал огромный аист. Густая жёсткая шерсть на голове не скрывала короткие кривые рога. Длинные голенастые ноги оканчивались мощными наростами вроде копыт.

Люська шарахнулась от него, едва не упав.

Со спины существа ловко соскользнул Фёдор, с трудом удерживая в руках большой грязный бидон.

— Мёд забирал, — пояснил он, перехватив изумлённый Люськин взгляд.

— Вы… меня видите? Видите⁈ — не веря удаче, завопила Люська.

Ответить Фёдор не успел — аист ткнул его клювом, принялся отщёлкивать морзянкой:

— Тики-ток. Тики-ток. Тики-ток…

Фёдор прислушивался и кивал, соглашаясь. Потом улыбнулся Люське:

— Хотите полетать?

— Чего? — не сообразила она на радостях. — Полетать⁇

— Доставишь её куда надо! — скомандовал Фёдор существу. — Да передай, что ночью буду. Пусть ждут.

Аист ловко прихватил Люську за курточку и взмыл в небеса.

Земля кувыркнулась, Люську мотнуло из стороны в сторону. Крепко зажмурившись, она задышала сквозь зубы, стараясь не соскользнуть в беспамятство.

Спасибо, что полёт длился недолго. Почувствовав под ногами твёрдую землю, Люська решилась открыть глаза.

Прямо перед ней поднималась старая мельница.

Горбатая старушонка торчала у перекошенной двери, недовольно сжимала бесцветные губы.

После недолгой паузы спросила ворчливо:

— Чего припёрся, незваный? Кого ещё привёз?

— Тики-ток. Тики-ток. Тики-ток… — отстучал аист, ткнув клювом в сторону Люськи.

Старуха выслушала внимательно, переспросила:

— Сам придёт? Хорошо. Придержу гостинец. Никуда не выпущу.

Подкатившись к Люське, причмокнула довольно:

— Ух-х-х, человече! Так и съела бы, да жирка маловато.

— Вы попробуйте, — предложила Люська. — Рискните!

Она уже пришла в себя после внезапного похищения и была готова сражаться до конца.

Старушонка хихикнула, подтолкнула Люську к мельнице:

— Не гоношись, дамочка! Шуруй внутрь.

Люська вывернулась из-под руки и нарочито медленно огляделась. Похоже, её принесли в самую глубь болот. Отсюда не сбежишь.

Взглянув в белёсые глаза старушонки, церемонно представилась:

— Людмила.

— Гоношистая. — довольно повторила старушонка. — Болотной должна понравиться.

— Мне вас так и называть? Гоношистая? — взъерошилась Люська.

— И цекавая вдобавок. — хрюкнула старушонка, и уже потом назвалась. — Шишиги мы. Потомственные. Болотные.

В небольшой комнатушке было сумрачно. На полу возле пенька восседала слегка полноватая растрёпанная девица, чуть обалдело таращилась на Люську.

— Привет! — Люська выдала фирменную улыбку. — А у вас тут уютненько. Освещение стильное, все дела.

Кивнув в сторону гнилушек, грудой сваленных у двери, Люська подошла к пеньку.

Девица продолжала настороженно её разглядывать.

— Я Люся. Можно Люсёк, но это только близким подругам. Дай угадаю… ты — Варвара⁈

— Вас баба Фиса прислала? — Варвара мячиком подскочила с пола.

— Сидеть! — прикрикнула на неё шишига. И, повернувшись к Люське, велела. — Ты тоже присядь рядышком. В ногах правды нет.

Оглядев пленниц ещё раз, погрозила им скрюченным пальцем и пропала.

— Во даёт старушенция! — восхитилась Люська и плюхнулась рядом с Варварой. — Круто, что я тебя нашла! Ты вообще зачем сюда поперлась? Что делала у Пеструхи? Как попала на мельницу?

Варвара отвечала охотно, но ничего не скрывала — настолько обрадовалась появлению обычной, нормальной собеседницы.

— Больше и думать не стану про приворот! И про другие магические штучки тоже! — пообещала она в завершении рассказа и добавила чуть слышно. — Если вернусь домой.

— Никаких «если»! — Люська была настроена решительно. — Придумаем что-нибудь. Да и Фиса поможет.

— Мне кажется, что отсюда не выбраться. Я будто в фильм попала, и финал зависит не от меня.

— Обязательно выберемся. Всё не так плохо. Ты же смогла вернуть своё тело! Я тоже стала видимой. Зря только сбежала, всё само рассосалось.

— Не рассосалось, — хрипловато вздохнули рядом. — Колдовство просто так не проходит.

Люська обернулась на голос, но никого не увидела.

— Эй! А ты ещё кто такой? Покажись! Не стесняйся.

— Не могу. Не по силам мне это.

— А не можешь, тогда и не лезь. Сами разберёмся.

Люська грубила специально — к ней снова вернулся страх. Что, если голос прав? И она по-прежнему не видна окружающим?

Но ведь Варвара не удивляется? Разговаривает с ней!

Люська помахала рукой, переспросила для верности:

— Варвар, ты меня видишь?

— Конечно. — кивнула Варвара. — Ты блондинка, постарше меня… — она запнулась и слегка покраснела. — Извини, не хотела обидеть.

— Пустяки, — отмахнулась Люська. — Обожаю свой возраст! Столько преимуществ и удовольствий от жизни!

— Ты очень стильная. — поспешила сгладить неловкость Варвара. — Одежда, волосы! Всегда мечтала о такой же причёске, да не с моей проволокой…

— Волосы, волосы! — принялась напевать Люська. — Меня видно! Видно!

— Только не всем. — снова влез в разговор невидимка.

— В смысле — не всем?

— Не всем. Не́людям видно, а людям нет.

— Ты что плетёшь! — возмутилась Варвара. — Я вижу Люсю. И я человек!

— Человек-то человек, — не стал спорить сын шишиги. — Да под Пеструхиным колдовством побывала. Потому и видишь её.

— Как так-то! — похолодела Люська. — Меня и ты видишь. Или тоже из этих, из не́людей?

Невидимка шумно вздохнул, заскрипели старые доски пола.

— Слышь! Не уходи! Я тебе вопрос задала!.. — Люська примолкла и внезапно рассмеялась. — Вспомнила! Меня ещё Фёдор видел! Фёдор! Из-за него я тут с вами кукую.

Голос ответить не успел — с улицы вихрем ворвалась шишига, выхватила откуда-то старый мешок, ловко накинула его на Варвару. Похожий напялила и на Люську да успела прошипеть сквозь зубы: «Молчи!»

Втянув в себя мучную пыль, Люська чихнула и тут же получила пинок по ноге. Рядом охнула, завозилась Варвара, нащупала Люськину руку, вцепилась с силой — не отнять.

Входная дверь скрипнула противно, просеменили частые шажочки.

— Чего припёрлась? Чего вынюхиваешь по углам? — грубо поинтересовалась шишига.

— В ваших краях была. Вот и решила наведаться. Дай, думаю, в гости загляну. Соскучилась.

— Хватит брехать-то. Чего надо, Пеструха?

— Грубая ты, шиша! Не выправило тебя материнство.

— Не расположена я к разговорам. Говори, чего надо?

— Пахнет у тебя нынче сладко. — Пеструха всё кружила по комнатке. — Человеками пахнет! Не уж, забрёл кто в топь?

— Если и забрёл, не для тебя припасён!

— Всегда ты так! — деланно вздохнула бабка. — Слыхала, что во Мхи гостьи приехали?

— От кого мне слыхать-то? Сычу́ю одна среди болот.

— А сыночек что ж, не с тобой?

— Зачем спрашиваешь? Знаешь ведь, что нет ему отсюда дороги.

— Знаю, знаю… — радостно проблеяла ведьма. — Моё колдовство сильно́, хорошо к месту привязывает.

И зашмыгала носом, забормотала возбуждённо:

— Пахнет… Человечиной пахнет! Где взяла? Где прячешь?

— Где прячу — не найдёшь! Не для тебя приготовлено! — вновь повторила шишига.

— На должок, небось, припасла? Не надоело за Федьку расплачиваться?

— Не твоего ума… — начала шишига, да Пеструха фыркнула, перебила. — Знаю, знаю, уговор у вас. Он тебе жильё, ты за него откупную болотной. Она-то своего не упустит, всё помнит.

— Тебе до того, что за дело?

— Да так. Не люблю Федьку. Поперёк глотки он мне встрял. Хитрый, чертяка. Весь в прадеда.

— Ты о нём поговорить зашла?

— Прям! — фыркнула Пеструха и снова принюхалась. — Припасла, значит. Ловка! Зря, выходит, к тебе заглянула. Но всё равно попрошу — как завтра с подарком к болотной пойдём, вперёд меня не лезь, не мешайся! Даже не думай кого отбить.

— Не думала и впредь не буду. Не бои́сь. Своего хватает.

— Ловка, ловка, — прошипела Пеструха и вдруг хихикнула тоненько. — И ты здесь толкёшься, пентюх? Небось, о невесте только и думы? Что ж мать не расстаралась? Не нашла зазнобу сы́начке? А может, не выгодно ей одной оставаться? Не хочет, чтобы моё колдовство развеялось?

Что-то грохнуло с силой, и бабка заверещала:

— Вот я тебе припомню камнями кидаться! В ногах ползать будешь! О прощении молить!

Снова раздался грохот, протопали быстрые шаги да хлопнула, взвизгнув петлями, хлипкая дверь.

— Зря ты так с ней, — пробормотала шишига. — Жди теперь новой пакости от змеюки.

— Я её не боюсь больше! — прогудел невидимка. — У меня невеста имеется!

— Невеста без места, — хмыкнула старушонка, и Варвара не сдержалась, стянув мешок, заявила категорично. — Не невеста я! Не пойду замуж.

— Пойдёшь, — пробубнило рядом. — Ты обещала!

— Я не в себе была! Я тонула!

— В себе или нет, а слово дала. — осклабилась шишига. — Обратно не возьмёшь теперь, выполнять уговор придётся.

Люська в разговор не встревала, молча отряхивала с одежды белую пыль и думала о Фёдоре.

Непрост оказался бородатый. Только как же бабу Фису провёл? Или она тоже… непроста?

— Фиска Фёдора жалеет, — ответила её мыслям шишига. — На глазах вырос. Деда его хорошо знала. Тот себе на уме был. И нашим, и вашим кланялся.

— И что жертвуешь за него болотной, она тоже знает? — Люська не могла поверить, что добродушная, гостеприимная Фиса скрывает иной нрав.

— Про то не знает, не стану знакомицу оговаривать. О том, как прадед Федькин на мельнице шуровал немногим известно. Когда мельницу-то ставил, болота здесь не было, река текла. Пеструха ему и присоветовала жертву положить водяному. Только не абы какую, а непременно человечью. Он послушался, дело справно пошло. Да только не ту девку потопил, знающая оказалась, словом владела. Вот и прокляла весь род. Потом уже и водяного извела, реку в болото обратила, верховодит теперь над местными.

— Кошмар какой… — помотала головой Варвара. — Утопить человека ради собственной выгоды!

— Чему удивляешься? — Люська взглянула жёстко. — Что утопить, что обморочить…

Варвара побагровела и взъерошилась:

— Приворот человека не убивает.

— Ещё как убивает, — поцокала шишига. — Так перекручивает нутро, что некоторые с ума соскакивают, сами себя… того.

Сунувшись ближе, она чиркнула ладонью по горлу Варвары и зашлась противным смехом.

— И что же прадед? — Люське не терпелось узнать подробности.

— Да что… Пеструха и тут выход подсказала. Мол, чтобы отсрочить проклятие, новая жертва нужна. Вот он и старался.

— А дед?

— И дед так же. А у Федьки кишка тонка оказалась, жалостливый он мужик. Ловчить стал, едой да мёдом своим откупался. Только что болотной с той еды! Пшик один. Вот и поставила условие — или человека приведёт, или самому в топь! Завтра как раз последний срок.

Лидия Васильевна таращилась в лысый затылок кулёмы и ворчала:

— Все кости разнылись от сырости! Как на конкурсе танцевать стану, если ревматизм скрутит?

Ася бездумно смотрела под ноги, старалась не сойти с узенькой тропки, ступать след в след за провожатой.

Когда Фёдор рассказал, что на старой мельнице прячутся Варвара и Люська, ему не сразу поверили.

Баба Фиса даже поколдовала немного, пытаясь обнаружить беглянок.

Налила в плошку воды, посыпала какой-то порошочек да принялась вглядываться в прозрачную поверхность.

— Хорошо тебе! И телевизора не надо. Поставила миску и смотри, что хочется. — поддела Лидия Васильевна. Она заметно волновалась, хотя и старалась не подавать вида. — Что молчишь? Показывают что-нибудь? Или настройки сбились?

Фиса хмурилась, шептала что-то про себя.

Лишь через время плюнула на воду и объявила с облегчением:

— На мельнице они. У шишиги. Ох, Федька! Опять ссамовольничал, бедолажник! Нашёл куда девок спрятать!

— Я на мельницу только Люсю отвёз. — Фёдор слегка смутился. — Чтобы не влипла никуда по незнанию. Она решительная такая. Боевая.

— Так влипла уже, — проворчала Фиса. — Куда уж больше.

— А Варя там каким боком? — не поняла Лидия Васильевна. — Не сама же пришла?

— Может, сама. А может, привёл кто.

— Откуда на болоте мельница? — невпопад поинтересовалась Ася.

— Она сколько лет уже там. Ещё на реке ставили.

— А шишига… Она тоже нечисть?

— Нечисть и есть, — подтвердила бабка. — Злая да мстительная!

Услышав такую характеристику, Лидия Васильевна набросилась на Фёдора с обвинениями.

— Душегубец!! — заверещала пронзительно. — Ты знал про шишигу? Знал⁈

— Успокойтесь! — бородатый ловко увернулся от щипков разошедшейся пенсионерки. — Не тронет она их. Не тронет!

— Может, и не тронет, — словно сама себе пробормотала Фиса. — Может, оно и к лучшему обернётся…

— Баба Фиса! — Ася расстроилась до слёз. — Что нам делать? Подскажите!

— Вам теперь только один путь. На мельницу. Следом за своими отправитесь. Заодно и гостинцев шишиге передадите. Панкратыч!!! Собери-ка корзинку!

— Ночью пойдём. — поддержал бабку Фёдор.

— Ну, нет. Отправятся прямо сейчас. Кулёма проводит. И мне так спокойнее будет, и тебе никакой обузы.

Бабкины подарочки шишига встретила благосклонно, хотя и не обрадовалась новым гостям.

— Не Пеструхина-ль добыча пожаловала? — вместо приветствия прошипела она. — Праздник переждать хотите? Не боитесь меня?

От подобного приёма стушевалась не только Ася. Лидия Васильевна тоже слегка оробела и не нашлась, что сказать в ответ. Спасибо, кулёма выставила корзинку с гостинцами да, повернувшись к шишиге, пустилась в неслышные другим объяснения.

Шишига слушала и кривилась, но после кивнула согласно и пропустила незваных гостей на мельницу.

Варвара налетела на них с радостным визгом. Лидия Васильевна не устояла под её напором и шлёпнулась на пол.

Чьи-то руки заботливо подхватили пенсионерку да опустили на широкий пенёк.

— А Люся? Люся у вас? — Ася напрасно высматривала подругу.

— Здесь она. — прогудел голос. — Рядышком с вами стоит.

Люська и правда стояла рядом. Только не знала — радоваться или нет внезапному появлению товарок.

— Ты зачем их привела? — спросила она у кулёмы.

— Так надо, — отозвался в голове голос зольной. — Хозяйка велела. Я исполнила.

— Передай Фисе нашу благодарность. — буркнула шишига. — Да скажи, если сама не появится — уведу всех завтра в топь, потешу болотную!

— Не сердись, мать, — вмешался голос. — Не пугай гостей.

— Мал ещё матери указывать. — взъярилась на сына шишига, и, крутанувшись юлой, струйкой утекла под щелястый пол.

Невидимка вздохнул, завозился с корзинкой:

— Люблю бабы Фисины передачки. Сейчас и вас угощу.

— Ишь, разошёлся! — между досок просунулась корявая рука да ловко перехватила корзинку. — Нечего их угощать! То наши гостинцы!

— Мы на ваши гостинцы не претендуем! — Лидия Васильевна уже успела немного приободриться. Представив друг другу Варвару и Асю, поинтересовалась. — Что делать будем, девчата? Какие у кого мысли?

Но девчата лишь переглянулись беспомощно и пожали плечами в ответ.

— Люся говорит, нужно дождаться Фёдора, — сообщила Варвара чуть погодя. — Он ночью придёт.

— Знаем, что придёт. — покивала Ася, а потом переспросила растерянно. — Люся говорит? Ты её слышишь⁈

— И вижу, — кивнула Варвара. — Мы же обе под колдовством.

— Соломенная баба… — начала Ася.

— Это я.

— Но… как ты смогла освободиться? Как вернула свое тело?

— Поясок помог. — Варвара продемонстрировала перевязанную талию.

— Наузы Фисы! — узнала Лидия Васильевна и внезапно рассмеялась. — Мне начинает нравится наше приключение!

— Лидия Васильевна! — ахнула шокированная Ася. — Вы серьёзно?

— А то! Я теперь как звезда ужастика! Живу полной жизнью, с нечистью дружбу вожу!

— Повредилась в уме от шока! — расстроенно прошептала Варвара.

— Не́чего, не́чего. — отмахнулась бодрая пенсионерка и пошла пританцовывать под собственный фальшивый напев.

Рядом восторженно охнул невидимка, затопал следом, совсем не попадая в такт.

Лидия Васильевна, довольная подобным вниманием, наддала, запрыгала, закрутилась ещё энергичнее. И только забастовавшая поясница вынудила её оборвать замысловатую пляску.

— Это… из… конкурсного номера… — с трудом отдышалась она. — Совсем потеряла навык без репетиций…

— Как это было красиво! Как ладно! — восхитился невидимка. — И вы тоже ладная! Кругленькая как колобок!

— Скажешь тоже! — запунцовела довольная танцовщица. — Есть в доме зеркало? Мне бы причёску подправить.

— Не держим зеркал. Не полагается нам. — повинился голос.

— Да как вы живете в таких условиях! Как терпите?

— Лидия Васильевна, — негромко позвала Варвара. — Не приставайте к нему.

— А ты не встревай! Дай нам пообщаться.

— Варвара — моя невеста, — сообщил голос и вздохнул.

— Невеста-а-а? — вытаращилась Лидия Васильевна на Варвару. — Невеста⁇ Ты времени зря не теряла! Хорошо разглядела женишка?

Ася смотрела на происходящее как на дурной спектакль.

Расстроенная Варвара в перепачканной одежде, проявившиеся странности Лидии Васильевны, невозможность обсудить всё с Люськой, неизвестность, маячившая впереди — всё переплелось, навалилось тяжёлым грузом, и она не выдержала больше, закрыла глаза, пытаясь хоть немного отгородиться от реальности.

Люська давно уже не обращала на них внимания, медитировала в сторонке, замерев в классической сукхасане.

Вокруг же тем временем накалялись страсти.

— Не невеста я! — злилась Варвара. — Сколько ещё повторять⁈ Не невеста!!

— А женишок-то об этом не знает!

— Лидия Васильевна, перестаньте. Он меня спас, когда в топь попала. Только не благородно спас, а в обмен на обещание! Конечно, мне пришлось согласиться. Не тонуть же было!

— Бреховка! — наподдал возмущённо голос.

— Ты, женишок, Варю не обзывай! Я бы тоже согласилась. Не пропадать же в болоте.

— Видишь? Видишь? — обрадовалась Варвара. — Любая бы так поступила. Правда, Ась?

Прослушавшая их разговор Ася промычала что-то, соглашаясь.

Невидимка же неожиданно прогудел:

— Не невеста, так плакать не стану. Сварливая ты очень. Нерасторопная! Не чета некоторым!

— Что городишь околесину! — шишига выкатилась из сумрачного угла, волоча истрёпанный веник. — Столько лет живёшь, а умишком-то скудный остался!

— Да что я сказал такого? Что снова не так?

— Сварливая… нерасторопная… плакать не стану… — передразнила сына шишига. — Считай, сам от девки отказываешься. Сам её отпускаешь.

— Снулая она! Не хочу больше такую.

— Снулая… Вот ведь дурень. Дело, конечно, хозяйское. Хочешь и дальше невидимкой землю топтать — топчи.

Неожиданно громко присвистнув, она подбросила веник, и тут же его подхватил некто козлоногий, щедро вываленный в муке. Постукивая копытцами, принялся старательно возить им по полу, разгоняя вороха белой пыли.

— К праздничку убраться нужно, — шишига оглядела невольных гостей, уставила скрюченный палец на Варвару. — Ты! Отправишься завтра в топь. Откупом станешь. Оно и правильно. Что из тебя за невеста!

— Каким ещё откупом? — Лидия Васильевна загородила собой Варвару. — Что за правила такие — гостей болоту скармливать⁈

— С незваными так и поступают, — осклабилась шишига. Она задержала взгляд на пенсионерке, что-то смекая в уме. — Сколько тебе годков?

— При чём здесь мой возраст⁇

Шишига сунулась поближе, повела носом.

— Так… Так! К семидесяти дело катится. Сы́начка чуток постарше тебя. Складная из вас выйдет парочка — что баран, что ярочка.

— Вы мне зубы баранами не заговаривайте! Про Варю речь! Не про меня.

— Про Варю уже всё сказано. Завтра отправится в топь.

— С чего вдруг такое решение? — неожиданно спокойным тоном поинтересовалась Люська.

— Болотную задобрить надо. Чтобы меньше на мельницу совалась да моргулиток моих не пугала.

— Логично. — покивала Люська. — Только нет у вас права чужую судьбу решать. Да и мы не позволим.

— Ой, смелые какие! — скривилась шишига, зашипела угрожающе. — Коли смелые, так кыш отсюда! Вон пошли с моей мельницы!

Козлоногий шустро подскочил к Асе, замахнулся было веником, да Лидия Васильевна ловко отпихнула его, истошно заверещав:

— Женишок! Ты здесь? Уйми мамашу!

— Здесь. — довольно прогудел голос. — Женишком назвала! Согласная значит?

— Мамашу уйми! — пропыхтела пенсионерка, выдирая из цепкой лапы козлоногого совсем уже растрепавшийся веник.

— Сама уймётся. Маманя моя хорошая, не выгонит вас на ночь глядя.

— Хорошая… — передразнила шишига и махнула рукой. — Бес с вами. Оставайтесь. Только завтра всё одно в топь отправитесь, нет вам с болота другого пути.

— Завтра будет видно, — отрезала Люська грубовато. — Фёдор ночью придёт, проводит нас обратно в деревню.

— Можно и туда. Чую, Пеструха вам дюже обрадуется! — старушонка скривилась да гаркнула на козлоногого. — Что уши расставил! Не твоего ума разговор. Знай себе, подметай!

Под ночь прилетел аист. Только один, без Фёдора. Вызвал шишигу на разговор, размахался крыльями, защёлкал возбуждённо:

— Тики-ток. Тики-ток! Тики-ток!!..

Ася наблюдала за ними в щёлочку, различая в сумерках одни лишь силуэты.

Рядом вздыхал невидимка, переводил подслушанный разговор:

— Плохи дела. Ведьма Фёдора перехватила. Теперь до завтра не выпустит.

— Зачем он ей? — недоумевала Лидия Васильевна.

— Узнала, что помог мне сбежать и мстит? — предположила Люська, и Варвара перевела для всех её вопрос.

— Как же там баба Фиса? — встревожилась Ася. — Она ведь тоже нам помогла!

— Фиса сможет себя защитить. А мы как будем? Кто нас спасёт? — заныла Варвара.

— Может, вы проводите нас с лесу? — попросила Ася невидимку. — Поможете нам?

— Не могу. — повинился голос. — Нет мне с мельницы ходу, привязан я колдовством.

Новость про Фёдора расстроила всех. Даже шишига вернулась слегка потерянная. Поглядывая на гостей, принялась бродить из угла в угол, словно прикидывала, как поступить дальше.

Наконец, объявила:

— В подпол пойдёте! Болотная про вас прознала, скоро здесь будет. А я задержать не смогу. Нет для неё на болоте преград.

— Спасаете нас? А как же жертвы? — не смогла сдержаться Ася.

— Поговори у меня! — шикнула старушонка и, резко свистнув, махом задула свечи.

Сразу же зацокало-затопотало, моргулютки ловко подхватили дам и поволокли в темноту подпола.

— Осторожнее! Не придушите! — гудел встревоженно голос. Невидимка топал рядом, тащил на плече танцовщицу-пенсионерку.

Лидия Васильевна держалась изо всех сил, хотя ей очень хотелось наградить спасателя увесистой плюхой.

— Люся, ты с нами? — встревоженно спрашивала Ася, дрожа среди сырости и темноты. — Люсю не забыли? Нашли?

— Здесь она, — успокоила Варвара. — Рядом с тобой сидит. Улыбается.

Люська и вправду улыбалась, маскировала тем самым свою беспомощность. Не хотела показать, что испугана и растеряна не меньше остальных.

— Спасибо! — поблагодарила Ася Варвару и нервно хихикнула. — Всё по кругу! Мы снова в подвале. Только не у Пеструхи, а у шишиги. И нет рядом жихаря.

— И что смешного? — Лидия Васильевна возилась неподалёку, пытаясь удобнее устроиться на твёрдом полу. — Что здесь наложено? Спортивные маты?

— Мешки с мукой. — пояснил невидимка. — Старые запасы, ещё когда мельница работала.

— Это ж сколько им лет?

— Порядком. Больше века.

— Да всю муку уже жучок проточил! Или цвелью давно взялась!

— Заткнитесь, а! — пробормотала Люська. — Сильнее Пеструхи достали!

Варвара услужливо перевела просьбу.

Лидия Васильевна возмущённо пискнула, но обрушиться на Люську не успела — на мельнице грохнула дверь.

В полной тишине зашлёпали шаги, сквозь щели потянулся туман, повлёк за собой сырость и холод.

Шишига поприветствовала болотную, заговорила о чём-то, но слов было не разобрать.

Болотная не отвечала. Только и слышались наверху шорохи, вздохи да зловещее молчаливое шлёпанье, будто от мокрых ног.

— Она что — босая? — шепнула Лидия Васильевна, не сдержавшись.

И тотчас же замерли шаги. Кто-то заскрёбся, пытаясь открыть подпол.

Шишига попыталась отвлечь болотную. Но та уже почуяла людей и продолжила возиться с лядой.

Противный скрежет нарастал, завоняло чем-то приторным, подгнившим. Капельки тумана сделались осязаемыми, запутались в волосах, налипли на лица.

Варвару мгновенно замутило, Ася тоже задышала ртом часто и шумно. Лидия Васильевна забилась, рванула молнию на костюме — ей не хватало воздуха.

— Заберу-у-у… уведу-у-у… — послышалось наверху, и ляда дрогнула, приподнялась.

Одутловатое белёсое лицо склонилось над проёмом, ноздреватой губкой набрякла рыхлая кожа, свесились с головы слипшиеся от слизи пряди. Невозможно было рассмотреть черты болотной — они всё время смазывались, перетекали водой.

Потянув в себя воздух и забулькав довольно, на четвереньках полезла нечисть в подпол, зашлёпали по лестнице утиные ноги, захлопали перепончатые ладони.

Лишь на миг мелькнула позади болотной шишига — плюнула вниз да присвистнула следом.

Поднялись тотчас с пола призрачные фигуры, один в один повторяющие прячущихся людей. Здесь были все — и Ася с Варварой. И Люська. И Лидия Васильевна с внушительной копной на голове.

С шумом проскочив над болотной, унеслись фигуры в проём, промчались через входную дверь.

— Куда-а-а⁈ — пронзительно завизжала болотная. Покачнувшись, неуклюже полезла назад, завыла вслед беглецам. — Не уйти-и-и!.. Не спастись! Болото удержит, не выпустит!

Зашлёпала, заспешила она к выходу, злобно громыхнув напоследок дверью.

Вместе с ней схлынул туман, отступила душная вонь.

— Ушла, — облегченно прогудел невидимка да шустро потянул из подпола поникшую Лидию Васильевну.

— Что это было? — чуть слышно выдохнула Варвара.

— Дружественный визит. И морок от хозяйки. — Люська растрепала волосы, осторожно разгладила кожу под глазами. — Хорошо увлажнилась. К косметологу можно не ходить.

Взглянув наверх, позвала невидимку:

— Женишок! Не отлынивай, спускайся за новой партией.

С ворчанием, невидимка помог выбраться Асе, после — Варваре.

Люська выскочила последней, принялась разминаться, чтобы хоть как-то согреться.

Шишига притихла, нахохлилась возле двери. Перебирая снизку пересушенных ягод, шевелила губами да смотрела в пустоту.

— Мать за моргулютками присматривает. — объяснил голос. — Они вас вроде как заменили. Болотную обвели. Теперь долго бегать будет.

— Собираться надо, — вдруг всхлипнула шишига. — После стольких лет жилище менять!..

— Куда собираться⁇ — простонала Лидия Васильевна. — Зачем⁈

— Прознает болотная про обман — потопит мельничку. А мне без жилья нельзя. Пропаду.

— Мать! — испугался голос. — Куда ж ты пойдёшь? Кто примет-то?

Шишига не ответила. Сгорбившись сильнее чем прежде, поковыляла в угол, заворошилась среди тряпья.

— Может, к бабе Фисе обратиться? — предложила всем Ася. — Она и нас примет, и вам дом подыщет.

Люська покачала головой:

— Не получится к Фисе. Какой дурак кикимору в дом возьмёт⁈

Немного смутившись, Варвара повторила за ней, и шишига подтвердила, прошелестела эхом. — Не возьмёт, не возьмёт… Никто шишигу не приветит…

— Мать! — заволновался голос. — Что делать станем? Говори!

— Как солнце взойдёт — выведешь всех к лесу. И сам уйдёшь, нельзя тебе оставаться.

— И ты с нами! С собой тебя заберу!

— Не… Мне без болота да мельницы жизни всё одно не будет, — слабо донеслось из угла. — Спрячусь сейчас да судьбу поджидать стану.

Неуклюже затопав, невидимка сунулся к матери, разворошил кучу и вскрикнул горестно, обнаружив среди старья лишь маленькую куклёну из ветхой холстинки.

Лидия Васильевна потянулась к самоделке, но взять не смогла — та не далась в руки, откатилась к стене.

— Спрячь как было! — потребовала Люська от невидимки. — Пусть пока полежит.

Он послушался, набросал поверху тряпицы, опустился рядом и притих.

— Что будем делать? — Варвара подошла к двери, собралась выглянуть в подступившую ночь.

— Не открывай! — вскрикнула Ася. — Забыла про болотную?

— Не могу здесь больше, душно! — пожаловалась Варвара. — И стены давят!

— Мне тоже неуютно. Но выбора нет, до утра придётся терпеть.

— Сюда бы свечу… — Лидия Васильевна позвала в пустоту. — Женишок, сообрази огонька.

— Нельзя! Нельзя! — Ася замахала руками. — Свет нас выдаст!

— Нельзя, — проворчал невидимка. — Вам ещё до утра держаться. Лучше уж в темноте, чтобы багники с оржавенниками не сунулись, лозового деда не привели.

В ночи разошёлся ветер, пригнал за собой ненастье. Мельница вторила ему, стонала да скрипела под порывами. Кто-то выпью выл на болоте, долго, надсадно. Плюхало в бочагах, било да плескало по воде. В стенах потрескивало, совсем рядом копошились то ли мыши, то ли иная нечистая шушера.

Собравшиеся притихли, не осталось ни сил, ни желания что-то обсуждать.

Ася и Варвара дремали, рядом всхрапывала Лидия Васильевна, из угла доносились вздохи и тихое покашливание невидимки.

А Люська всё думала, как выбраться без потерь с болота, как незаметно проскочить разлом, как помочь шишиге с новым домом…

Среди темноты вдруг вспыхнуло Асино украшение, в чёрных камешках на сердечке заиграли красноватые блики. Люська тихо подползла посмотреть и легонько тронула медальон, нащупав пальцем точечку-выпуклость.

Почему Марина вернула подарок? Почему не оставила сразу себе?

Помедлив, Люська нажала на точечку и… громко чихнула, когда из внезапно раскрывшихся половинок просыпалась невесомая пыльца, зависла в воздухе, защекотала в носу.

Следом грянул шишигин сын — расчихался смачно, заперхал в углу.

Он чихал и чихал, не в силах остановиться. Ещё не зная, что пыльца разрушила Пеструхино колдовство.

Проснувшись от внезапного шума, увидела Ася смеющуюся Люську, приметила, как заворочалось да поднялось из темноты большое, неуклюжее, бывшее раньше невидимкой.

Сын шишиги оказался упитанным добродушным увальнем с круглым ясноглазым лицом и жиденькой неряшливой бородёнкой. Остриженные под горшок седые волосы перехватывал кожаный шнурок, штаны да рубаха выглядели изношено, но чисто.

Не в силах поверить случившемуся, он дёргал с силой за бороду да бормотал, не переставая:

— Сон или явь? Сон или явь?..

Наобнимавшись с Люськой, Ася сунулась было и к нему, но Лидия Васильевна успела первой — принялась трясти широкую лапищу, поздравлять с долгожданным освобождением.

— Как вы это сделали⁇ — переспрашивала потрясённая Варвара. — Вы тоже ведьма, да? Тоже всё можете?

Довольная Люська отмахивалась:

— Я просто соображалку включила. Жаль только, что поздновато сработала.

— Герасим я, — прогудел, наконец, бывший невидимка. — Шишигин сын.

— Что-то вы на мать не похожи! — засомневалась Варвара. — Совсем как человек.

— Человек и есть. Приблудился в лесу, мать-то, шишига, меня и подобрала, при мельнице оставила.

— Почему ж обратно домой не вернула?

— Не вышло у неё, невозможно заклятых вернуть.

— Заклятых?.. — повторила Лидия Васильевна.

— Ага. Как батя проклял, так лес меня и забрал.

— Кошмар какой! С таким отцом и врагов не понадобится! — посочувствовала пенсионерка.

— Батю потерял, зато отличную мать нашёл! — улыбнулась Люська.

— Мать сразу сказала, что вы непростая! — уважительно произнёс Герасим.

— С чего бы? — удивилась Люська.

— Да так. Оберег вон носите, курячий бог.

Люська невольно коснулась шнура, пробормотала:

— Вот почему меня пустили…

Герасим кивнул.

— Мать не пакостила почём зря. Незлобивая была. — на последнем слове лицо великана сморщилось гармошкой, и он расстроенно шмыгнул. — Как без неё жить, что делать?

— Ничего, мы тебя не оставим. Приглядим, если потребуется! — пообещала Лидия Васильевна.

Шишигин сын только вздохнул в ответ, и Варвара не сдержалась, поддела страдальца:

— Как видимым стали, так и жениться передумали?

Герасим тут же запунцовел:

— Куда мне теперь жениться? Ни кола, ни двора. Куда жену приведу? Где жить станем?

— У меня своя квартирка имеется. Не хоромы, конечно, но пара комнат. Встроенная кладовка. Кухонька с санузлом, — пустилась перечислять Лидия Васильевна.

— Ссанузлом… — приоткрыл рот Герасим. — Ссанузлом-м-м… Что за зверь такой?

Несмотря на ситуацию, в которой все оказались, Ася расхохоталась — до того забавно таращился великан на энергичную невесту. Следом хихикнула и Варвара, но Люська вдруг прижала палец к губам, попросила их замолчать.

Снаружи донеслась непонятная возня. Кто-то поскрёбся в дверь — совсем тихонечко и слабо.

— Болотная вернулась? — вскрикнула Лидия Васильевна.

— Нее. Моргулютки не объявились. Значит бегают ещё, водят её за собой.

— Кто ж тогда?

Герасим не ответил, осторожно прокрался ко входу да рявкнул грозно:

— Кого там лешак принёс?

Снаружи заскреблось посильнее, откликнулось писклявой трелью.

Великан приоткрыл дверь, пропустил внутрь крошечное колючее существо.

— Воструня! — узнала Варвара свою спасительницу. — Ты от бабы Фисы пришла?

Колючка закивала, затараторила без пауз.

Герасим слушал и кратко переводил остальным:

— Из деревни малявка. Баба Фиса на разведку выслала.

— Что ж кулёма не пришла? — Лидия Васильевна подозрительно сощурилась на перепачканную болотной жижей кроху.

Воструня заверещала взволнованно, и Герасим повторил:

— Приметная кулёма. Пеструха сразу смекнёт… Она теперь злющая, жертву ищет. Собирает местных в поход на мельницу.

— Что же нам делать? — быстро спросила Люська.

— Уходить надо. — вздохнул великан. — Мельнице всё одно конец. Не Пеструха разворотит, так болотная потопит, не даст больше житья. Прямо сейчас и двинемся.

— Ни за что! Ни шагу отсюда не ступлю! — заявила Лидия Васильевна. — Как по темнотище идти? Да и наткнуться можно на этих… Про кого говорил-то? Ржавеников? Да деда… из лозы.

— А медальон против этих сработает? — Ася показала на сердечко.

— Думаю, нет. — Люська виновато улыбнулась. — Он пустой. Порошка больше не осталось.

— А твой камень? Куриный бог.

— Не знаю. Не могу обещать.

— И куда мы пойдём? — Лидия Васильевна разнервничалась. — К Фисе нельзя. Сам же сказал, что там полно местных.

— Нам, главное, с болота выбраться. А там посмотрим. Лес большой.

— Не хочу в лес! — простонала Варвара. — Домой хочу!

— До её машины дорогу найдёшь? — уточнила Люська. — Сможешь нас отвести?

— Кабы знать про ту машину.

— Перед деревней оставлена, с той стороны. Сразу за поваленным деревом.

Герасим наморщил лоб, соображая:

— Напрямую через Мхи переть опасно. А обойти не получится.

— А если в лесу пристанут всякие? Или из болота полезут? — завела Лидия Васильевна по новой, страдальчески закатив глаза, схватилась за грудь. — Стара я для таких испытаний. Боюсь, не выдержу.

— Да что ты на себя наговариваешь! — возмутился Герасим. — Молодая ты! Против меня совсем девчонка! Танцуешь ладно! Поёшь складно!..

Лидии Васильевне комплимент пришёлся по душе, но настроение не улучшил, идти в неизвестность и мрак было страшно.

— Лидия Васильевна права! — поддержала товарку Варвара. — Как будем спасаться от нечисти? Что нас защитит?

— Будем действовать по обстановке! — оборвала причитания Люська. — Давайте уже собираться. Здесь оставаться нельзя!

Герасим согласно покивал. Подобрав с пола матерчатую кукляху, осторожно запрятал её в карман.

— Мать с собой заберу, не оставлю пропадать!

После прошёлся по комнатушке, коснулся деревянных стен, шепнул негромко:

— Прощевай, мельница-кормилица. Спасибо за приют.

Мельница чуть качнулась, отозвалась неприятным скрежетом. Задрожал, просел под ногами пол.

— За мной! — скомандовал великан и решительно шагнул в ночь.

— Не задерживаемся, девочки! — Люська подтолкнула к выходу Асю с Варварой. — Лидия Васильевна, не тяните! Мало ли кто здесь ещё обитает?

Она нашла правильные слова — Лидия Васильевна охнула да резво припустила к дверям.

Люська же поманила воструню, пристроила колючку в платок да подхватив его, поспешила за всеми.

Маленькая группа медленно брела сквозь болото.

Мгла голубела, из-за темнеющих туч выкатилась луна — полупрозрачная, отливающая синевой.

Под ногами противно хлюпало, поросшие мхом широкие кочки шевелились, скрывая под собой таившуюся нечисть.

Среди травы колыхалась вода, сквозь неё проглядывали уродливые головы, от глаз тянулся тусклый гнилушечный свет.

— Не смотрите! — приказал всем Герасим. — Оморочат!

Его послушались, хотя отвести взгляд от водяных страшил оказалось не так и просто.

Существа стонали, били по воде ладонями-ластами. И, откликнувшееся на звуки болото, завело в ответ тоскливый протяжный вой.

От тяжёлых гудящих звуков сжималось пространство, подталкивало идущих в обратную сторону.

Откуда-то выполз туман, киселём растёкся над землёй. Он почти поглотил голоса, те звучали теперь чуть слышно, но также уныло и горько.

— Кто это? — Лидия Васильевна вцепилась в Герасима.

— Голоса… — буркнул тот равнодушно.

— Чьи голоса? — переспросила Ася. Обхватив себя руками, она старалась унять трясучку, совсем закоченела от стылой сырости.

— Тех, кого болото украло, к себе забрало. Лучше смотрите под ноги и держитесь рядом.

— Не могу больше их слушать! — замотала головой Лидия Васильевна. — Они меня выжирают!

Прокашлявшись, она попробовала было запеть, да туман не позволил. Лег на губы плотной ватой, украл зарождающиеся звуки.

— Тьфу! Погань вонючая… — Лидия Васильевна принялась отплёвываться да ругаться.

— Хватит уже! — прикрикнула Люська. — Уймитесь! Помолчите хоть немного.

— Тебя забыла спросить, — огрызнулась пенсионерка, и, сделав неверный шаг, ухнула по колено в трясину.

Герасим ловко выковырнул её из ловушки да молча потащил за собой.

Варвара шла замыкающей. На душе было тускло и пусто. Перед глазами стояла приторная улыбка начальницы, порекомендовавшей ей Пеструху. Надутая жабой после очередного укола красоты, она расхваливала ведьму и практически заставила Варвару обратиться за приворотом.

— Специально меня заслала, гадина. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — твердила Варвара про себя, выстраивая планы мести. — Только бы выбраться. Отблагодарю сполна!

Она не сразу заметила мелькающие в тумане синие сполохи. Яркими вспышками пронизывая серую мглу, они объединялись небольшими группами и тут же разлетались по сторонам.

Варвара замерла, залюбовавшись ими, и туман мгновенно наполз на тропинку, отрезал ей путь.

Огоньки закружили совсем рядом, выписывая невероятно прекрасные узоры. Варвара невольно протянула руку, чтобы потрогать, и талию больно сжало. То наузы, сплетённые бабой Фисой, попытались удержать её от неверного шага.

— Да что ж такое-то! — Варвара раздражённо ковырнула узелки и пребольно уколола палец о привязанную колючку. Чертыхнувшись, она содрала защитный пояс и зашвырнула подальше от себя.

Синяя искорка будто обрадовалась, тут же спланировала ей на ладонь.

— Ты кто? — шепнула Варвара, разглядывая крошечное холодное пламя. — Друг или враг? Знаешь дорогу с болота? Выведешь меня?

Огонёк вспорхнул и завис в воздухе, словно раздумывая над вопросом.

— Варвара! Вы где? Варвара! — донеслись голоса.

— Варя! Варя! — позвала Лидия Васильевна где-то рядом. — Отзовись, Варя! Ау-у-у!

— Знаешь дорогу? — зачем-то снова повторила Варвара, никак не среагировав на зов.

И огонёк мигнул, медленно поплыл сквозь туман.

— Варя! — кричала Лидия Васильевна испуганно. — Не молчи, пожалуйста. Откликнись, Варя!

Но Варвара её не слышала — она спешила за синим огоньком.

Лидия Васильевна рвалась в туман, продолжая выкрикивать Варвару.

Напрасно Герасим просил её замолчать, напрасно пытались успокоить Ася с Люськой.

— Без Вари не уйду! Она же пропадёт! Сгинет в трясине!

— Ох уж эта Варя! Столько трудностей из-за неё! — не сдержалась Люська. — Не возжелала бы запретного, не сунулась бы куда не просят, так не схлопотала бы проблем! И мы не торчали бы здесь, а сидели в тепле и уюте, баловались кофейком и пироженкой.

— Эгоистка! — Лидия Васильевна неожиданно резко пихнула Люську. — Дрянь! Только о себе и думаешь!

— Не смейте так говорить! — кинулась на защиту Ася. — Как вам не стыдно! Люся добровольно на помощь пришла!..

— И где та помощь? — разозлилась пенсионерка. — В болоте утопла? В топи увязла?

— В болоте… в болоте… — глухо ухнуло рядом, и на тропинке возникла Марь.

Она выступила из тумана совершенно бесшумно — синяя, раздутая, почти не узнаваемая теперь.

— Сгинь! Пропади!! — заверещала Лидия Васильевна, мелко да быстро пустилась крестить утопленницу.

Только это не вовсе помогло.

Не обращая внимания на действия пенсионерки, Марь наставила на людей почернелый палец, забормотала:

— Один, второй. третий… Один, второй, третий… Ждала одну, а будет трое… трое… трое…

— Сойди с тропы, Марь. — попросил Герасим. — Дай нам пройти.

— Хозяйка жертву хочет. — тускло проговорила Марь. — Теперь не отпустит.

— Вот мы и проверим. Дай пройти!

Марь не послушалась — расставила руки, зашипела:

— Назад, назад… Раз попались, так не выйдете!

— Стойте на месте! — процедил недовольно Герасим и подтолкнул утопленницу к стене тумана. Завыв, та вцепилась в шишигиного сына, повлекла его за собой.

— Не сходите с тропы! — крикнул Герасим и пропал.

Болото заворочалось, подхватило за ним:

— Сходите… сходите… ходите…

— Замрите, девочки! — мгновенно сориентировалась Люська.

Она внимательно вглядывалась в плотную мглу, пытаясь различить хоть что-нибудь.

— Меня кто-то потрогал! — вскрикнула Ася испуганно.

Лидия Васильевна схватилась за рассыпавшуюся причёску, завизжала тоненько:

— Волосы! Волосы! Волосы намочили!

Люська тоже почувствовала прикосновение к щеке — как будто кто-то провёл по коже мокрым шершавым пальцем.

Отреагировать она не успела — в тумане зачавкало, сквозь внезапно поредевшую завесу проступили очертания бредущих фигур.

Покачиваясь, подбирались они к тропинке, повторяя одно и тоже:

— Ждём! Ждём! Ждём!

— Не глядите на них! Не отвечайте! — Герасим появился как раз вовремя, успел перехватить рванувшуюся в сторону Лидию Васильевну. — Не слушайте топлецов!

Уставившись на обмякшую пенсионерку, Ася зажала уши.

Люська же не сдержалась, скосила глаза и совсем рядом, в шаге от себя, заметила обезображенное гниением лицо.

Остатки провислой кожи переплелись с болотными травами, пустые глазницы залепил ил. Из приоткрытого щелястого рта свешивался жирный белёсый червь. Он дёргался да извивался между гнилых зубов, стремясь подобраться поближе.

Оцепенев, Люська подалась было навстречу топлецу, да остановил окрик Герасима.

— Не гляди! Прикрой глаза! — гаркнул тот что есть силы.

Но к действительности вернуло Люську не его предостережение, а прикосновение воструни. Крошечная помощница бабы Фисы пребольно ткнулась колючкой в ладонь, и Люська мгновенно очнулась и смогла отвести взгляд.

Мертвец забился, заныл разочарованно над упущенной добычей. И остальные бредущие подхватили, завели за ним тоскливые, полные муки стенания.

— Кто это?!! — захлебнулась ужасом Ася.

— Топляки же. Болотные люди.

— Нелюди! — выдохнула потрясённая Люська. — Утопленники.

— Утоплые, — согласился Герасим. — Много здесь полегло. Болото, оно ненасытное.

Обернувшись на маленькую группу, он повторил строго:

— Не глядите на них! Не прислушивайтесь к словам!

И поддерживая обомлевшую от потрясений Лидию Васильевну, медленно пошёл по тропинке. Люська с Асей опустили глаза к земле, молча двинулись следом.

Туман не отставал, по-прежнему влёкся по болоту. Позади вздыхало и шлёпало. Звуки то затихали, то раздавались вновь.

— За нами кто-то идёт! — волновалась Лидия Васильевна. — Вдруг это Варя⁈

Она собралась было закричать, да Герасим удержал, приказал молчать.

— Не она то, не надейтесь. Как на сушу вас выведу, так за ней и отправлюсь. Поищу вашу Варвару. Только думаю, дело тухлое. Если топляки девку перестряли — поздно помогать.

Вскоре тропа расширилась, перешла в небольшую поляну. Расположившись на сухом пятачке под деревьями, дамы остались передохнуть. Герасим повелел сидеть тихо и ушёл обратно в туман.

Обсуждать произошедшее не хотелось.

Прижавшись друг к дружке, троица только и пыталась согреться.

— Если утопленники полезут, не вздумайте отвечать им! — снова предостерегла Люська. — И не смотрите в глаза — они притягивают к себе жертву!

— Зачем мы отпустили Герасима! — заныла Лидия Васильевна. — Здесь так страшно!

— Он за вашей Варварой отправился. — Ася дрожала рядом.

— Не моя она вовсе. Мы во Мхах пересеклись.

— Вы же сами хотели её искать!

— Хотела-перехотела, — недовольно буркнула пенсионерка. — Опасаюсь, что Герасим через неё пострадать может.

— Ничего вашему Герасиму не сделается! — оборвала причитания Люська. — Он здесь свой!

— Скажешь тоже! Герасим — человек. А Варька в невесты ему метила.

— Мне показалось, наоборот, что он к ней женихался! — не согласилась Ася.

— Девочки, тихо! — Люська шикнула недовольно. — Герасим велел помолчать.

За пререканиями они не заметили, как наползла мга — лизнула за ноги, сгустилась вокруг кольцом. И змеями полезли из неё то ли руки, то ли подгнившие ветви! Принялись хватать воздух, пытаясь дотянуться до онемевших от ужаса женщин.

В ответ завозилась в платке воструня. Запищала что-то, принялась колоть Люськины руки.

И Люська разом вспомнила про записочку, что сунула ей на дорожку Марина.

— Раньше времени не смотри. — напутствовала её подруга. — Прочитаешь, когда уже ничто не поможет!

Свёрнутая вчетверо бумажка нашлась в кармане курточки. Люська заставила себя не спешить, аккуратно развернула листок, вгляделась в незнакомые слова.

— Что за тарабарщина! — пробормотала с досадой, но когда склизкие пальцы грубо чиркнули по ноге, перестала задумываться о смысле — принялась громко и внятно читать.

Варвара пробиралась за огоньком сквозь расцвеченную синим ночь. Надеясь поскорее покинуть болото, совсем не вспоминала сейчас про остальных.

В голове выстраивались лишь планы мести начальнице — один изощрённее другого.

Захваченная этими мыслями, Варвара не сразу обратила внимание на звуки позади себя — кто-то крался за ней сквозь туман.

Заспешив, она едва не рухнула в вязкую жижу и услышала за спиной довольный смешок.

Преследователь подобрался совсем близко и готовился вцепиться в неё!

Не сдержавшись, Варвара заорала. Довольное эхо подхватило крик, разнесло далеко над болотом. Где-то откликнулась незнакомая птица — заохала, заклекотала с противными взвизгами.

А вместо синего огонька на тропинке появилась фигура женщины — тонкая и ломкая, в свисающем до земли сарафане, с поникшей нечёсаной головой. Спутанные волосы занавешивали лицо, полностью скрывая его черты.

Обойти незнакомку не представлялось возможным — по сторонам колыхалась и ухала топь.

Оглядев ветхую одежонку, космы давно немытых волос, Варвара потребовала как можно решительнее:

— Посторонитесь! Мне нужно пройти.

Женщина повернула голову, сквозь сальные пряди блеснул стеклянный рыбий глаз. Продолжая молчать, бочком шагнула с тропы — прямо в водное озерцо, таящееся среди мха.

Варвара невольно зажмурилась, представив, как ухнет та вниз, и топь с чавканьем сглотнёт очередную несчастную жертву.

Однако незнакомка осталась стоять на поверхности, даже босые ноги не скрыла вода. Скользнув взглядом по этим ногам, Варвара заледенела. Сарафан опускался до щиколоток. И там, под замурзанным подолом, желтела и трескалась кожа, а на трёхпалой широкой стопе отчётливо просматривались перепонки и коготки.

— Птичьи ноги! Птичьи ноги! — закрутилось, забилось в голове.

Незнакомка кивнула, будто услышав, распялила синий безгубый рот, прошипела совсем по-утиному:

— Попа-а-а-лась! Попа-а-а-лась!

Варвара не стала ждать, когда её схватят. Дико вскрикнув, понеслась по тропинке назад.

Как жалела сейчас она о брошенном пояске, что сплела для неё баба Фиса! Как ругала себя за беспечность!

Задыхаясь от быстрого бега, напрасно звала взахлёб своих потерянных знакомых:

— Люся! Герасим! Помогите! Ко мне! Ко мне!

Варвара была готова простить и свою коварную начальницу, готова была поклясться, что не станет мстить и вредить ей, да только никто не требовал такого, не нужны были болотной тварине никакие её обещания.

Рваные ленты тумана скрывали тропинку. Эхо каталось по болоту, передразнивало Варвару ехидно:

— Мне! Мне! Мне!

И громко шлёпали позади частые шаги нечисти — болотная не собиралась упускать добычу.

Поскользнувшись, упала Варвара в осклизлый мох, заскулив, зашарила по нему, пытаясь подняться. А впереди немного невнятно позвали:

— Варя! Варя! Нашлась!

Среди мги проявилась Лидия Васильевна — в спортивном костюме, со знакомым высоким начёсом и корзинкой грибов в руке.

— Варя! Давай помогу! — растопырив длинные пальцы, потянулась она свободной рукой и шагнула из-за травы. Широкие ласты плюхнули по жиже, и Варвара чудом успела увернуться от цепкого захвата.

— Куда же ты, Варя? Я грибов набрала, — насмешливо протянула лже-пенсионерка. — Хочешь грибочка?

А из корзины пучилось и вываливалось что-то розовое, бугристое, покрытое коричневой бородавчатой коркой.

— Н-н-нет! Не хочу… Спасибо… — всхлипывая, копошилась Варвара в жиже.

Топь засасывала её, потихоньку тянула вниз.

— Напрасно! Грибочки-то вкусные! — Лидия Васильевна черпнула розовую массу и сунула Варваре под нос. Пахнуло смрадом, и липкое, зловонное угощение с чавканьем размазалось по лицу.

От-т-пустите меня… п-п-пожалуйста! — взмолилась Варвара, отчаянно выбивая зубами дробь.

Лидия Васильевна лишь посмотрела насмешливо и вдруг словно перетекла лицом, представ в облике Люськи.

— Не возжелала бы запретного, не сидела бы в болоте, — прошипела та и затряслась, заколыхалась довольно.

После, пройдя волной, вернула свой истинный облик. Откинув волосы, склонилась над Варварой, в пустых глазах вспыхнули на миг синие огоньки.

— Спасите! Спасите! — забилась Варвара, тщетно пытаясь отползти.

И в этот миг что-то плюхнуло шумно в тумане, с силой всколыхнулись топкие берега.

— С добычей, кума! — протянул знакомый голосок, и из мглы выкатилась Пеструха. Следом за бабкой показался и Фёдор. Он двигался невпопад, заторможенно переставляя ноги.

Болотную недовольно передёрнуло.

— Чего припёрлась раньше срока? — скривилась она вместо приветствия.

— Да вот. Привела тебе откупного. Возьмёшь молодца?

Сощурившись, тварь оглядела Фёдора.

Тот даже не дёрнулся. Так и стоял истуканом, словно не понимая, где находится.

— Отчего не взять? Возьму. — принюхалась да облизнулась болотная. — Вот и ответит за прадедовы грехи.

Пеструха затрясла головой, скривила крапчатое личико:

— Тогда прощевай, кума. Увидимся на следующий перелом, аккурат через годочек.

— Ничего не попутала, кума? — ощерилась в ответ болотная. — Рано про перелом вспомнила, не пришло еще его время.

— Дак… завтра он. — растерялась Пеструха. — Ты ж и подарочек приняла. Всё как договорено было.

— Приняла. — захихикала болотная. — Только завтра с новым придёшь. Если хочешь, чтобы деревню не трогала.

— Не жирно ли будет! — возмутилась Пеструха. — Варварки с Федькой тебе мало⁇

— Мало, мало… — продолжила хихикать болотная. — Не придёшь завтра — сильно пожалеешь!

— Ах ты, лягуха подколодная! — взвилась Пеструха. — Иль позабыла, сколько добра тебе сделала? Скольких людей в болото завела?

— Что было, то сплыло! — оборвала её болотная и потянулась за Фёдором. — Прощевай, старая. Не будет на перелом откупа — пожалеешь!

— Ах, плесень зелёная! — заверещала в ответ Пеструха, и болотная вдруг поплыла туманом, в миг оплела бабку, потянула с собой на дно.

Только и успела Пеструха мимоходом коснуться Варвары, прочертить по руке острым ногтем глубокую борозду.

Болото пошло пузырями, зачавкало сыто. Кто-то вцепился Варваре в ногу, резко рванул вниз.

Зашумело в голове, хлынула в рот вонючая жижа, и не увидела Варвара, как в последний момент очнулся Фёдор, как прихватил её за волосы и успел спасти.

Глава 16

Защита от Марины сработала. Нечисть скребла теперь по чему-то твёрдому, будто стеклянному, куполом накрывшему испуганных женщин.

Заклинания помогли не сразу.

Поначалу Люська сбивалась, не могла без ошибки выговорить некоторые слова. Каждое из них представлялось для неё сплошной неразличимой тарабарщиной, и от того заплетался язык.

Темнота ей совсем не мешала — стоило развернуть записочку, как буквы засветились мягким золотистым светом, словно пытались хоть как-то помочь.

Лидия Васильевна всё время отвлекала Люську — дёргала за курточку да требовала помолиться всем миром, а не бубнить непонятное на языке нехристей. Ася же слушала подругу внимательно, пробовала повторять за ней причудливые фразы.

Когда, наконец, Люська справилась и без запинки протараторила написанное на листке, болотные твари отступили, поползли прочь, разочарованно скуля.

Незаметно порозовело небо, туман растворился в траве, и вдалеке возникли знакомые фигуры. Герасим и Фёдор оживлённо переговаривались друг с другом, Варвара брела молча, полностью погружённая в свои мысли.

— Варя! Нашлась! — Лидия Васильевна кинулась было обниматься.

Но Варвара увернулась от товарки, улыбнулась нехотя, буркнула что-то невпопад.

— Ты чего такая смурная? — удивилась пенсионерка.

— Дак снова воды нахлебалась, — прогудел Герасим. — Спасибо Федя её перехватил, за малым не потопла.

На последующие восклицания и расспросы ответил довольный Фёдор:

— Нет больше ведьмы во Мхах. Болотная на дно утянула.

— Пеструху забрала? — удивилась Люська. — Они же в паре работали.

— Забрала, забрала. — рассмеялся Герасим. — Не станет теперь в омуте покоя.

— А как же откуп?

— Так Пеструха в его счёт пошла!

— Но как это получилось? — переспрашивали дамы, требуя объяснений.

— Мы с бабой Фисой план придумали, как ведьму провести. — охотно рассказал Фёдор. — Я вроде как под дурачка сыграл, притворился обмороченным. Пеструха и клюнула. Ух очень ей хотелось меня в болото отправить.

— Тебя-то почему? — допытывала Лидия Васильевна.

— Из-за прадеда. Не важно это теперь…

— Жаль, что не всё по задуманному пошло. — вздохнул Герасим.

— Это да. — покивал Фёдор. — Ну уж как есть.

— А что не так? — уточнила Люська.

— Понадеялись, что ведьма колдовство против болотной запустит. — пояснил Герасим. — А та в ответку своим наподдаст. Так обе и сгинули бы.

— Какая теперь разница. Так, не так… — отмахнулась Лидия Васильевна. — Главное, что оброк заплатили. Да, Варь? — она подтолкнула товарку и охнула. — Да ты мокрющая вся! Вон, как дрожишь!

Варвару и правда трясло. Расчихавшись, она пожаловалась в ответ:

— Холодно! Никак не могу согреться.

— Да что стоим-то! Чего ждём? — встрепенулся Герасим. — Пошли скорее до Фисы.

И маленькая группа поспешила в деревню. Впереди всех семенила теперь воструня, радостно изображая проводника.

Во Мхах ничего не поменялось — всё также стоял столб, всё также отвратно благоухало на пнях сомнительное угощение.

Было тихо, деревня ещё не проснулась. Но в каждом оконце теплились огоньки свечей, проглядывающих в прорези самодельных светильников.

— Чегой-то они горят поутру? — спросила Лидия Васильевна.

— Обычай такой. До перелома тушить нельзя.

— А перелом будет? — удивилась Ася. — Я думала, что всё, отменился.

— С чего бы? — не понял Фёдор. — Он каждый год приходит. Хотим мы этого или нет.

— И праздновать станете? Смотрю, лакомства на местах. — хмыкнула Люська, кивнув в сторону разложившейся снеди.

— Будем справлять как положено. — подтвердил Фёдор. — Только угощаться по-своему.

— Вы празднуйте, а мы — домой! — улыбнулась Ася. — Как хорошо, что всё закончилось!

— Рано радуешься, — хмуро шепнула Люська. — Уйдём отсюда, тогда и повеселимся.

Баба Фиса встретила их без улыбки. Усадила за стол, нарезала пироги да разлила горячий пряный чай.

Гости уплетали аппетитную сдобу, а она всё поглядывала в сторону окна, вздыхала, пока Фёдор расписывал свои приключения.

— Вы что как не родная? — Лидия Васильевна ловко ухватила огромный кусок добавки. — Не выспались или не с той ноги встали?

Фиса не среагировала на насмешку, опять вздохнула:

— Значит, осталась болотная…

— Прости, баб Фис. Не думал, что так получится.

— Не виновать себя, Федя. Что вышло, то вышло.

— Да что с того? — Лидия Васильевна нацелилась на следующий кусок. — У вас теперь фора есть. Новый перелом через год.

— Не торопись, торопыга! — оборвала её бабка. — Ещё нынешний не случился, а ты вперёд заглядываешь!

— Думаете, она в деревню придёт? — взглянула на Фису Люська.

— Уверена. Или сама придёт, или зашлёт своих служек. Если бы обе сгинули — одно дело. А так…

— Что — так? — снова встряла Лидия Васильевна.

— Наш откуп болотная принимает. Но ей больше другое нужно.

— Люди… — выдохнул Герасим.

— Люди, — подтвердила Фиса. — Я на себя грех не возьму. А Пеструхи больше нет. Сплоховала я, деревне только хуже сделала.

— Баб Фис! — заволновался Фёдор. — Ну ты чего!

— Нельзя нам без ведьмы, Федя. Место равновесия требует. И злого, и доброго поровну быть должно. Боюсь, болотная часто приходить станет. Скоро дожди зарядят — самое её время.

— Перетерпите! Зима впереди! — Лидия Васильевна с сожалением оглядела опустевший стол и поднялась. — Засиделись мы у тебя. Пора и домой.

— До морозов ещё далеко. — туманно ответила Фиса.

— Причём здесь морозы?

Бабка пожала плечами.

— Как выходить-то станете? Я вам не помощница.

— Помню, что вы про первопуток говорили. — кивнула Люська. — А по-другому не получится?

Фиса помолчала, после повторила задумчиво:

— В жизни за всё платить надобно. За добро, за зло. Только плата выходит разная. Откуп ведь не только болотная требует. Место тоже. Не выпустят вас Мхи без него.

— Ты на что намекаешь? — взвилась Лидия Васильевна. — Денег захотела? Без них не проведёшь?

— Могу по первопутку вывести. Больше — никак.

— Герасим! — проныла пенсионерка, да тот неожиданно прикрикнул: «Хватит! Не смей бабу Фису обижать!»

Побагровев, Лидия Васильевна хотела ответить, но сын шишиги не дал, перебил разочарованно:

— Гнилушка ты! Снаружи справная, а нутро с трухой! Как я мог ошибиться!

Ася тихонько хихикнула и виновато покраснела.

— Не зря мать доверчивым меня обзывала! Чуть не попался, вовремя разглядел!

— Да ты что… что говоришь-то! — возмутилась несостоявшаяся невеста.

— То и говорю! Не женюсь на тебе, передумал! Ну его, твой ссанузел!

— Как… как не женюсь⁇

— На мельницу вернусь. — решительно объявил всем Герасим. — Там моё место. Восстановлю её, обустрою.

— Я тебе помогу! — сразу вызвался Фёдор. — Может, и жизнь тогда поменяется! Да и болотная притихнет.

— Может, и поменяется, — вздохнула Фиса. — Только нам без ведьмы никак нельзя…

Всё это время Варвара продремала. После горячего чая, в тепле избы её совсем разморило. Спала она без снов и без кошмаров. Словно и не случились в её жизни поразительные и страшные приключения, словно появилась внутри у неё новая сила и ждёт своего часа, пока ещё не проявляя себя.

Люська тоже притихла. И так крепко задумалась над чем-то, что Ася даже потрясла её за плечо, позвала испуганно:

— Люся! Люся! Ты как?

— Нормально! — тут же отозвалась Люська и расслабленно потянулась. — Кажется, мы сможем уйти. Я придумала! Собирайтесь!

На дорожку Фиса завернула своей стряпни, обняла всех по очереди, благословила на лёгкий путь. Возле Варвары задержалась подольше. Взглянула по-особому, словно не веря глазам. Варвара едва заметно кивнула, и первая повернула к выходу.

Кулёма провела их до околицы, махнула рукой — дальше сами.

Фёдор и Герасим остались позади, с грустным сожалением смотрели вслед уходящим.

Перед тем, как отправиться к лесу, Люська сорвала с себя талисман — куриный-бог, что не раз выручал её в передрягах. Подержала в руке, прощаясь и резко зашвырнула назад:

— Оставляю вместо себя!

Ася раскрыла ладонь, печально взглянула на взблёскивающее камнями сердечко и отбросила его в сторону Мхов:

— Будешь вместо меня!

Лидия Васильевна сплюнула на землю да буркнула зло:

— Вот вам! Получите, раз захотели!

И шумнуло в воздухе. Подхватило, крутануло каждую вокруг себя и снова опустило на землю.

Место приняло плату.

Проход открылся.

— Посмотрите только! — ахнула Ася, показывая рукой на деревню.

Мхи выглядели теперь иначе. Рябины шумели на ветру ветвями, краснели гроздями спелых ягод. И не было больше на дороге ни Фёдора, ни Герасима, ни зольной бабы Фисиной кукляшки. Только дождь бросался холодными каплями да где-то далеко на болоте протяжно кричала выпь.

— Долго ещё стоять собираетесь? — поинтересовалась Варвара, потирая царапину, что прочертила Пеструха. Место почти зажило, кожа порозовела, вот только почему-то продолжала покалывать и саднить.

Варвару это не пугало. Вместе с царапиной пришло к ней понимание, что так правильно, так надо.

— Долго вы ещё? — снова спросила она и первой пошла вперёд, туда, где за поваленным деревом оставалась её машина.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.