— Леонид Евгеньевич, можно с вами? — улыбнулась девятиклассница Катя Кузнецова, едва запрыгнув в автобус одной из последних. Она забавно оттопырила большой палец и мизинец, показывая гавайскую «шаку» — жест, означающий среди прочего дружеское приветствие.

Знай я, что ждет нас через полчаса, непременно разрешил бы ей сесть рядом, сразу за водителем. И дело даже не в том, чтобы всю дорогу увлеченно вещать о крепости Маглич и средневековых зодчих, возводивших ее над обрывом. В конце концов, учителем истории я стал именно из-за страсти к таким рассказам, а Кузнецова всегда слушала, затаив дыхание. Дело в другом: я бы не отправил её на задний ряд к подружкам с наказом пристегнуться. И это бы избавило меня от больших хлопот в будущем.

Вскоре, когда мы петляли по горному серпантину на подъезде к месту экскурсии, из-за слепого поворота прямо на нас вылетела легковушка с пьяными подростками. Наш водитель рванул руль, уходя от лобового столкновения. Удар, оглушительный скрежет металла об отбойник — и вот задняя часть автобуса уже висит над бездной.

Я вскинул голову, оглядываясь. Многотонный кузов, наполовину оказавшийся в воздухе, застонал и просел. Из-за жуткого перекоса рамы створки дверей намертво заклинило в искореженных проемах, а пробитая пневматика лишь бессильно шипела. Мне пришлось ногами выбивать остатки растрескавшегося лобового стекла, чтобы по одному выталкивать наружу паникующих школьников. Затем мы вместе со старшеклассниками еле вытянули наружу контуженного, стонущего водителя. Когда я уже думал, что все спасены, одна из девочек снаружи в истерике крикнула:

— Леонид Евгеньевич, там Катя… спит!

Я оглянулся. Конечно, в состоянии шока девочка подобрала неверное слово. Кузнецова ударилась виском о стойку окна и безвольно обмякла в кресле там, на самых задних рядах, повисших над пропастью.

Знаете, я ведь не герой. Даже не близко. Но это мои дети, моя ответственность. К тому же у Кати, с её живым умом и легкой детской влюбленностью в преподавателя, были все задатки блестящего историка.

Каждый мой шаг отдавался металлическим скрипом. Автобус покачивался. Добраться до неё по накренившемуся, усыпанному вещами полу оказалось полбеды. Поднять обмякшую девятиклассницу — задача не из простых. Она казалась невыносимо тяжелой. Скользя подошвами по линолеуму, я поволок её к выходу, с трудом переваливая через спинки сидений.

Передать девочку в руки мальчишек через разбитое лобовое стекло стоило последних сил. Я высунулся по пояс, с натугой выталкивая её наружу. В этот момент Катя застонала, приоткрыла мутные от испуга глаза и посмотрела на меня.

И тут скальная порода под задними колесами хрустнула.

Лишившись веса девочки на передней оси, автобус окончательно потерял баланс. Резкий рывок — и многотонный кузов пополз назад. Пол буквально ушел у меня из-под ног, затягивая обратно в салон. Я, все еще наполовину высунувшийся из окна, понял: до падения осталось не больше секунды.

Осознание неминуемой гибели обрушилось ледяной волной, вымораживая панику.

Теряя опору и соскальзывая вниз, я напоследок поднял руку. Оттопырив большой палец и мизинец, показал жест ошеломленной Кате. А затем улетел в бездну вместе с грудой искореженного металла.

А ведь «шака» также значит и: «Всё будет хорошо. Расслабься».

— Прибыли, господин Леон, — настойчиво тормошит меня за плечо чья-то рука, выдергивая из вязкой темноты.

Я с трудом разлепляю веки и пытаюсь сфокусировать мутный взгляд. В тусклом, дрожащем свете кареты вырисовываются два силуэта: сгорбленная старуха и конопатая девушка. Обе кутаются в грубые суконные плащи с капюшонами. По крыше экипажа барабанит, за мутным стеклом хлещет плотный дождь. Будит меня как раз та, что помоложе. Лицо у нее напряженное, а взгляд какой-то обреченный и грустный.

Сознание судорожно пытается зацепиться за реальность. Что это? Последние посмертные галлюцинации угасающего мозга? Или загробная жизнь?

— Выходите, господин, — вдруг проскрежетала старуха, буравя меня колючими, выцветшими глазами. — Перед смертью всё равно не надышишься. Хватит рассиживаться.

— Бабушка! Ну как вы можете! — девушка возмущенно обернулась к ней, нервно теребя край своего плаща.

— Смерть-то, вообще, уже позади, — хрипло бормочу я, пытаясь размять затекшую шею и оглядывая тесное нутро кареты. Голос звучит непривычно, ломаясь на высоких нотах.

Обе женщины уставились на меня как на умалишенного.

— Это всё стресс… — неуверенно пожала плечами девушка. Она поспешно толкнула тяжелую дверцу кареты и первой выпорхнула прямо под ливень, скрываясь в темноте.

Старуха же замерла на месте, выталкивая меня наружу своим немигающим взглядом. Я, пошатываясь, поднялся, опираясь на сиденье, скользнул взглядом по мутному окну — и застыл, как громом пораженный. Сквозь потеки дождевых капель на темном стекле на меня таращился тучный, одутловатый юноша лет четырнадцати. На нем был дореволюционный кафтан, едва сходящийся на животе под полами плаща. Я инстинктивно сделал шаг к выходу — и нелепый толстяк в отражении качнулся мне навстречу.

Так это что… я? Мне лет теперь как той же Кате Кузнецовой?

Рука сама собой потянулась вверх. Я коснулся щеки — отражение повторило мой жест. Схватил, дернул себя за второй подбородок — у юнца в стекле комично задрожали пухлые щеки. Куда, черт возьми, делся подтянутый сорокалетний учитель истории Леонид Рыков? Неужели реинкарнация существует? Это и есть перерождение души? Если, конечно, я сейчас не лежу в палате интенсивной терапии, застряв в предсмертной коме.

— Господин! — старуха нетерпеливо кашлянула, возвращая меня в реальность.

Даже не дают толком изучить эту тушку, в которой я каким-то чудом очутился. Цокнув языком, я натянул на голову капюшон и грузно спрыгнул из кареты прямо в холодную слякоть. Дверь за спиной захлопнулась — старуха за мной не пошла.

Снаружи, сложив руки на груди, стоит высокий мужчина, натянув капюшон поглубже. Кучер на козлах сидит сгорбившись, глядя куда-то вдаль, туда, где на вершине крутого холма мерцают в ночи тусклые огни.

— Вы его привезли всё же, — хмыкает высокий мужчина.

— Приказ короля, мастер, — девушка низко кланяется.

Мужчина раздраженно отмахивается, мол, знаю без тебя, и отворачивается. Девушка торопливо шагает ко мне, понижая голос до едва различимого шепота.

— Господин, простите меня, — она заминается, избегая смотреть мне в глаза. В моей памяти всплывает ее имя — Вера. — Последний флакон кончился еще вчера. Больше лекарств нет… Совсем нет.

Она поднимает взгляд, и в нем плещется столько жалости, словно я уже лежу в гробу. Я мысленно хмыкаю. Значит, я не просто заперт в теле пухлого подростка. Я еще и сижу на каких-то препаратах? И, судя по ее панике, без них мне как будто светит конец. Замечательное начало новой жизни.

— Нет, значит нет, — пожимаю плечами, стараясь говорить максимально ровно. Терпеть не могу, когда меня жалеют. — Справлюсь как-нибудь. Не плачь только… Вера.

— Личные вещи проносить на территорию Училища все равно запрещено, — бросает мастер, не оборачиваясь. Он резко срывается с места и шагает вперед широким, размашистым шагом. — За мной, Новик.

Похоже, нянчиться со мной никто не собирается. Я иду следом, выдирая вязнущие в грязи сапоги. Вера так и остается стоять у кареты. Оборачиваюсь, натягиваю на лицо бодрую улыбку и коротко машу ей рукой.

Каким бы суровым ни оказался этот мир и как бы я сейчас ни зависел от непонятного лекарства — плевать. Я снова жив! Я получил молодое тело! Да, оно толстое и уже чувствуется подступающая одышка. Но если посмотреть с другой стороны, в Средние века полнота — это статус. Не каждый простолюдин мог позволить себе отрастить солидное брюхо. А лишний вес — дело поправимое. Мышцы нарастим, а сало перетопим.

Мастер выводит меня на широкую открытую площадку у подножия холма и останавливается. Я торможу следом.

Здесь уже толпятся люди. Больше сотни юношей и девушек. Никаких плащей, никаких зонтов — все стоят под дождем. И все как на подбор: поджарые, жилистые, напряженные. Стоит мне появиться, как десятки голов поворачиваются в мою сторону.

— Смотрите! Это правда! Он здесь! — шепчутся в толпе.

— А как же! Приказ короля ведь, куда он денется!

— Какой толстый… Как он побежит? Фу, его же сейчас удар хватит.

— А ведь мой отец когда-то хотел меня к нему сватать! Какое позорище…

Стою, игнорируя тычки пальцами и смешки. Похоже, здесь неправильные Средние века, где толстота не в моде.

Оборачиваюсь к толпе, широко расставляю ноги, чтобы не поскользнуться на грязи, и демонстративно всем кланяюсь. Не глубоко, не так, как та девушка Вера перед мастером, но приветственно. Дети бывают жестоки. Уж мне ли, учителю, этого не знать? Но я так же знаю, как их сделать добрее.

— Вы поглядите, он еще и позирует!

— А толстячок-то забавный!

Вектор эмоций сменился с негатива на снисходительное любопытство. Уже что-то.

Я выпрямляюсь, и в этот момент в голове что-то резко щелкает. Перед глазами, перекрывая вид на смеющихся подростков, вспыхивают полупрозрачные, дергающиеся строки.

Еще до рассвета резкий медный звон колокола заставил нас всех синхронно вскочить с кроватей.

— Подъем, девочки! — бодрый голос Лины донесся из-за стенки.

На удивление, я успел выспаться. Уснул вчера мгновенно, как убитый, несмотря на новости о скорой моей кончине. Просто новое тело оказалось совершенно непривычным к вчерашним физическим и эмоциональным нагрузкам — вот мозг и вырубился, спасая систему от перегруза.

Мы торопливо, путаясь в рукавах и штанинах, натянули казенную одежду и шумной гурьбой высыпали в прохладный полумрак коридора, где тут же едва не столкнулись лоб в лоб с вышедшими из соседней каморки девчонками.

— Куда теперь бежать-то? — тревожно заозирался по сторонам Дима, переминаясь с ноги на ногу.

— Вчерашние инструкции были только на подъем, — спокойно замечаю я, наклонившись и завязывая тканевые подвязки штанов на щиколотках. Точно такие же шнурки заменяли ремень на поясе — никаких привычных резинок в этом мире, понятно, не водилось. Еще бы какую-нибудь обувку выдали поскорее, а то стылый камень пола уже начал ощутимо холодить босые ступни. Сапоги-то все еще не высохли. — Так что суетиться не будем. Подождем указаний прямо здесь.

Никто спорить не стал. Только Линария вскинула подбородок, обведя всех цепким взглядом:

— Кстати, раз уж мы теперь одна группа, нужно сразу определиться, кто наш командир. Думаю, никто не возразит против моей кандидатуры?

Я тем временем отвлекся и попытался мысленно вызвать интерфейс или хоть какое-то сообщение от Системы. Сначала пробовал усилием воли, затем едва слышно зашептал себе под нос слова из игр: «подсказка», «статус», «окно персонажа»… Стоящий рядом Тимур удивленно покосился на меня. Но мои усилия увенчались успехом — прямо перед глазами на миг всплыла сухая, лаконичная сводка:

ПУТЬ: ГОНЕЦ — Стадия 1 «Первый шаг»

Каналы: 10 ↓

Прогресс до стадии 2: 0 %

Пока без изменений. Таймер тикает, но мы пока еще живем. Главное, выдержать до вечера и попасть в библиотеку. Должно же быть у учеников хоть какое-то личное время до отбоя.

Смахиваю сообщение и вдруг замечаю, что повисла неловкая пауза, и все ребята поглядывают на меня. И особенно Линария — она стоит, нахмурив тонкие брови, словно ожидая подвоха или вызова. В чем дело-то? Почему все замерли?

А, дошло. Кажется, начинаю понимать. Линария и Ритария — единственные аристократки среди всей нашей десятки, не считая меня. Судя по всему, девочки здесь не уступают парням. А раз так, то по логике сословий командовать отрядом должен самый знатный из присутствующих. То есть, высокородная дочка графа… Если только, конечно, я не равен ей по знатности крови. А судя по реакции ребят, похоже, что ни капли не уступаю. Кто там конкретно мой отец и насколько велик наш род, я покопаюсь в обрывках памяти Леона чуть позже, сейчас не до того.

Проблема в том, что мне сейчас не до командования зеленой группой бегунов. Какой из меня лидер, если я, будем честны, нахожусь без пяти минут при смерти и думаю лишь о том, как не сдохнуть в ближайшие дни? Но и просто так уступать, унижаясь на глазах новоиспеченного коллектива, категорически нельзя. Потом заклюют как пить дать. Как же грамотно это обставить, чтобы и власть отдать, и лицо сохранить?

О, идея.

— Линария, — я выпрямляюсь, расправляя плечи, и глядя ей в глаза. — А ты знаешь, как мы, согласно кодексу благородных, обязаны поступить в подобной ситуации?

Она вдруг густо, пристыженно краснеет, отводя взгляд.

— Знаю, конечно, Вальд, — неловко бубнит блондинка, растеряв всю свою командирскую уверенность.

Ее реакция превосходит все мои ожидания. Надо же, как удачно попал. Я одной фразой, только что жестоко застыдил блондинку в нарушении аристократического этикета и попытке обойти более знатного.

— Как разумный человек, я превыше всего желаю успехов нашей группе, — произношу я чутка снисходительно. — И верю, что ты, Линария, вполне справишься с командованием

Блондинка округляет глаза, но по привычке упрямо бубнит:

— Уж будь уверен, справлюсь.

— Конечно, — киваю.

Напряжение мгновенно сходит на нет. Негласный протокол соблюден. Со стороны выглядит, как будто я сам делегировал другой аристократке командование.

— Странно, что больше никого нет, — Тимур озадаченно оглядывает пустые коридоры. — Где все-то?

— Ой! — сонная Кира вдруг испуганно подпрыгивает на месте, прижав ладони к щекам. — Я же совсем забыла! Мастер запасов еще вчера сказал, чтобы мы с самого утра за обувью на склад шли.

— Ну ты вообще молодец! — угрюмо цедит сквозь зубы Ритария. — Из-за твоей дырявой памяти нам всем теперь прилетит в первый же день!

— Простите… — пищит Кира, вжимая голову в плечи.

— Потом будем искать виноватых! — резко обрывает начинающуюся ссору Линария и первой бросается к крутой лестнице. — Быстрее за обувью, шевелитесь!

Мое измученное тело двигалось с трудом, так что я, конечно, отстал. Но когда наконец спустился следом за остальными, оказалось, что наша задержка не так уж критична. К дверям вещевого склада всё еще вилась длинная, шумная очередь из таких же сонных Новиков. Так что, когда мы получили на руки свою экипировку — мягкие кожаные башмаки-«выворотки» с тонкой и гибкой подошвой, — никаких претензий к нам не было.

— Вот вы где, — возник перед нашей десяткой вчерашний парень-проводник. — Через пять минут строитесь у западной стены, малышня. Мастер Грон поведет вас на утреннюю пробежку.

Бросив это, он развернулся, собираясь уйти.

— Леон Вальд, Новик, — я заставил себя выпрямиться, шагнул вперед и уверенно протянул ему руку. Надо же заводить полезные знакомства, да и парень этот, похоже, негласно приставлен к нашей группе кем-то вроде куратора.

Он остановился и посмотрел на мою протянутую ладонь со скепсисом.

— И зачем тебе нужно мое имя? Ты ведь почти мертвец, Пульсирующий, — он прищурился, и я почувствовал легкий, неприятный холодок чужого внимания. — Надо же… не больше пятнадцати каналов. А я-то, дурак, поставил на то, что ты хотя бы пять дней протянешь. Выходит, плакал мой серебряный.

Мои одногруппники в шоке уставились на меня, словно на оживший труп.

— Пятнадцати? — потрясенно и тихо протянул Дима. — Это же полная жопа… Может, он хотел сказать «ста пятнадцати»?

— Не похоже, — роняет Тимур.

Я проигнорировал панику за спиной. Руку я не убрал, и смотрел проводнику прямо в глаза. Чему тут удивляться? Тимур еще вчера болтал, что с помощью маны люди развивают в себе так называемые «активные навыки». Этот хлыщ только что явно использовал один из них, чтобы просканировать мою энергоструктуру.

Свою ладонь я так и не опустил, но теперь жест нес иной смысл.

— Поспорим на мой плащ, что ты не проиграл, — ровным тоном предлагаю я.

Он удивленно вскинул бровь, во взгляде мелькнул интерес:

— Плащ?

— Из добротного сукна, — киваю. — А ты ставишь серебряный, который сбережешь.

Я понятия не имею, равноценен ли плащ серебряному, но какая мне сейчас разница? Если я всё-таки сдохну — плащ мне в могиле без надобности. А если выживу и выкарабкаюсь — окажусь при звонкой монете.

— Идет. Заберу его из твоей комнаты, когда окочуришься, — он наконец жмет мою руку, закрепляя пари.

Хочет тут же выдернуть ладонь, но я не отпускаю.

— Так как тебя зовут? — повторяю вопрос.

— Симон Тренг, — недовольно буркнул парень, вырывая руку. — Ранг — Бегун.

Я отпускаю его, и он топает прочь. Выходит, Новики со временем вырастают в Бегунов? Очень на то похоже, берем на заметку.

Моя группа всё это время стояла парализованная, не сводя с меня ошарашенных глаз, пока Линария резко не встряхнула светлой головой, приходя в себя:

— Вашу мать! Чего застыли⁈ Живо к западной стене, бегом!

Я пропускаю вперед этих ретивых «бегунов», пристраиваясь в самом хвосте и сразу же начиная отставать. Мы выбегаем из подвальных этажей. У высокой западной стены уже собралось около двух десятков Новиков — две полноценные группы, переминающиеся с ноги на ногу в ожидании мастера.

— О, глядите, свиненок все-таки приперся! — раздается знакомый издевательский голос.

Битч буравит меня злющим взглядом. Плечо ему в лазарете каким-то чудом подлатали — никаких бинтов не видно. Однако двигается он слегка неестественно, словно левая сторона тела внезапно одеревенела.

Остальные Новики, кроме моих ребят, дружно заржали, а я испытал облегчение. Если бы кто другой меня осмеял, мне пришлось бы соображать, как реагировать. А тут — старый знакомый, который вчера пускал пузыри в канаве. Ему бы по-хорошему сейчас молчать в тряпочку, ведь, пытаясь унизить меня, он лишь напоминает всем, кому именно он вчера с треском проиграл.

Я останавливаюсь в паре шагов и с деланным удивлением рассматриваю его:

— Надо же, мастера-медики уже поставили тебя на ноги? — морщу нос. — Оперативно. Но, судя по запаху, они забыли вычистить из твоих ушей грязь из канавы?

Теперь засмеялась моя группа, да и в чужих рядах послышались смешки.

— Что ты вякнул⁈ — Битч чуть не задохнулся от ярости, дернувшись в мою сторону, но тут же скривился из-за скованного плеча.

— Не слышишь? — я сочувственно на него смотрю. — Сильно, похоже, забились.

Новый взрыв хохота. Битч с красным лицом рычит:

— Жирдяй! Да я тебя сейчас!..

Он делает шаг, но тут Линария вдруг подается вперед, заслоняя меня:

— Не смей приближаться к моей группе, Новик! — звонко чеканит она.

Битч осекается и растерянно тормозит. Связываться с ней он явно не хочет. Ее-то благородные родители наверняка живы.

— Слушай, Дизринг, этот жирдяй же просто балласт, — Битч пытается сдать назад и примирительно вскидывает руку.

— Сказал Новик, которому пора прочистить уши, — бросаю я в сторону, вызывая очередную волну смеха.

Битч, багровый от унижения, яростно орет что-то неразборчивое, но назревающую драку прерывает раскатистый бас:

— Три группы в сборе? Отлично, Новики!

Из-за угла выруливает крепкий, как дуб, мужчина в простой холщовой кофте и штанах с завязками.

— Я — мастер Грон. Каждое утро вы бегаете со мной пятнадцать километров, — он небрежно кивает на часы на башне, стрелки которых показывают пять пятнадцать. — К шести тридцати все обязаны вернуться в Училище. Кто не успел — получает штрафной круг после ужина. Затем полтора часа силовой физподготовки тоже со мной. Ну а там уже, если выживете, завтрак, хах. Все уяснили? Бегом марш!

Он срывается с места и ныряет в распахнутую калитку, три группы несутся следом. Моя десятка бежит последней, ну а я, ожидаемо, замыкаю процессию. Утоптанная тропа за стеной, огибающая холмы, словно создана для кроссов, утренний воздух приятно холодит легкие. В своем старом, тренированном теле я бы принял эту пробежку за чистый кайф. Но сейчас?

Дикая одышка, режущая боль в правом боку. Это тело совершенно не готово к таким нагрузкам.

Краем глаза замечаю, что из восточной, южной и северной калиток точно так же выбегают другие группы за своими мастерами. Около сотни Новиков грамотно поделили на «классы» по тридцать человек. Разумно.

Третий километр уже точно позади. Я начинаю по-настоящему задыхаться. Сердце колотится где-то в горле, вкус железа на губах, я уже критически отстаю от остальных. Линария то и дело оборачивается на меня, озабоченно поджимая губы. Тимур, Дима и Кира бросают тревожные взгляды. А Битч, бегущий в соседней группе, не скрывает откровенного злорадства.

⚠️ [КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

Пульс: 174 уд/мин (Зона 5 — Экстремальная).

Статус: Нарастающее кислородное голодание мозга. Риск потери сознания через 4 мин 20 сек.

Я до хруста сжимаю челюсти. Все оказалось даже хуже, чем я предполагал. Я физически не смогу поддерживать этот темп, иначе просто рухну в обморок прямо на тропу. Думай, Леонид, думай. Ты ведь взрослый мужик, заслуженный педагог со стажем, а не сопливый пацан.

Черт! У меня же есть Система! Вчера, при инициации, она упоминала какой-то протокол «Знание Пути». Похоже, самое время проверить, что это.

— Знание… пути… — едва слышно хриплю я, хватаясь за ноющий бок, и сознательно тянусь мыслью к интерфейсу.

В глазах на миг темнеет, а затем реальность словно покрывается полупрозрачной тактической сеткой.

📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: ТАКТИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ МАРШРУТА]

Пройдено: 3.4 км.

Осталось: 11.6 км.

Текущий темп: 6 мин 40 сек / км (падает).

Расчетное время финиша: 06:48.

Прогноз: Норматив (06:30) невыполним. Вероятность провала — 99.9 %.

— Спасибо, капитан очевидность, — с трудом выдавливаю я, моргая, чтобы прогнать пляшущие черные точки. — Идеи есть?

⚙️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: КОРРЕКЦИЯ БИОМЕХАНИКИ АКТИВИРОВАНА]

Изменить постановку стопы: Ударная нагрузка на коленный сустав превышает 450 кг. Зафиксировано разрушительное воздействие на хрящи. Прекратить приземление на пятку.

Сменить каденс (частоту шага): Укоротить длину шага на 30 %. Увеличить частоту перестановки ног. Центр тяжести подать немного вперед. Ноги должны работать как короткие пружины под телом, а не выбрасываться вперед.

Синхронизация дыхания: Дыхательный ритм сорван. Грудь зажата. Инструкция: Переход на схему «2−2». Два шага — резкий вдох животом (диафрагмой), два шага — форсированный выдох ртом. Расслабить плечи — они блокируют легкие.

Я стискиваю зубы и послушно начинаю ломать свой беговой шаг, подстраиваясь под подсказки.

«Система! Это все правильно, грамотно, — мысленно обращаюсь к своей нежданной помощнице, надеясь, что услышит. Голосом уже все равно не получится. — Так я хотя бы не сдохну от остановки сердца прямо сейчас. Но в норматив ведь все равно не уложусь».

Система, и правда прочитав мои мысли, тут же выдает вердикт:

🎯 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: ОПТИМАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ ВЫЖИВАНИЯ]

Рекомендация: Отказ от попытки уложиться в норматив.

Действие: Сбросить темп до быстрого спортивного шага (8.5 км/ч). Снизить пульс до 135 уд/мин (Зона 3).

Обоснование: Сохранить остатки мышечного гликогена для 90 минут силовой подготовки (06:30) и вечернего штрафного круга. Бесполезный спринт сейчас приведет к полному отказу мышечного каркаса на отжиманиях и приседаниях. Примите вечерний штраф как неизбежность.

Я на бегу перечитываю висящее в воздухе сообщение. Жестко. Вернее, это было бы жестоким ударом по самолюбию для четырнадцатилетнего мальчишки, жаждущего самоутверждения. Система бьет по больному — она холодным математическим расчетом доказывает, что я должен выиграть не это утро, а свою жизнь. Никакая сила воли не способна заставить неподготовленное тело нарушить законы физики.

Но мне не четырнадцать. Я взрослый человек, и я легко смогу вынести пару насмешек от малолетних сверстников.

Для меня это не вопрос гордости. Это вопрос тактики. Я сбрасываю скорость, переходя на быстрый, пружинистый шаг, и делаю глубокий вдох животом. Мне не нужно рвать жилы и убивать сердце ради красивого, но невыполнимого норматива. Мне нужно грамотно распределить крохи энергии так, чтобы дожить до отбоя в 21:00.

Моя главная цель — выжить. А бегать мы еще научимся.

* * *

Когда я наконец добираюсь до кованой калитки, вся сотня уже вовсю разминается на плацу под зычные команды мастера Грона. Заметив мое приближение, он даже не прерывает счет, лишь бросает на меня быстрый, колючий взгляд.

— Штрафной круг перед отбоем, Новик.

— Есть, мастер, — хрипло, но твердо отвечаю я, проглатывая вязкую слюну.

— В строй. Присоединяйся.

Я молча встаю с краю, рядом со своей десяткой. Ребята на меня не смотрят. Разве что Кира украдкой бросает из-под челки тревожные взгляды. Начинаю делать вместе со всеми базовые приседания. Ноги, словно ватные, суставы отзываются тупой болью, и вдруг перед глазами вспыхивает полупрозрачное уведомление:

🔓 [УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО: Адаптация к острой гипоксии]

Разблокирован пассивный навык: [Базовое дыхание] Описание: Тело автоматически подбирает ритм дыхания под темп движения. Меньше одышки, чуть дольше бег без остановки.

Что ж, и то хлеб. Весьма недурно для начала. Выходит, если «активные» навыки, сжигающие ману, нам, Новикам, пока недоступны, то вот «пассивные» — очень даже. Получается интересная картина: звание «Новик» в местной иерархии Гильдии, похоже, соответствует первой стадии Системы — «Первый шаг». А вот ранг «Бегун» — это уже вторая стадия, «Нашел ритм». Логично.

Дышать и правда становится ощутимо легче. Грудь больше не стягивает железным обручем, а рой черных мушек перед глазами редеет. [Базовое дыхание] реально работает.

Но радость эта недолгая. Отжимания до хруста в плечах, бесконечные выпрыгивания и упражнения с тяжеленными мешками, за которыми нас гоняли на склад… И моему организму снова стремительно плохеет. Теперь отказывает уже не столько «дыхалка», сколько всё остальное — мышцы просто горят в кислоте.

⚠️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: КРИТИЧЕСКАЯ УСТАЛОСТЬ ЦНС]

Гликоген: 4 % (Истощение).

Молочная кислота: Критический уровень.

Рекомендация: Переход в режим энергосбережения. Строгий контроль биомеханики, чтобы избежать разрыва связок.

«Конкретнее можно?» — мысленно огрызаюсь я, в очередной раз падая в упор лежа.

⚙️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: КОРРЕКЦИЯ БИОМЕХАНИКИ АКТИВИРОВАН]

Микро-отдых в статике: Не тратить энергию на взрывные отжимания. Падать вниз под своим весом, тратить силы только на подъем. В верхней точке блокировать локтевые суставы на 0.5 секунды, чтобы снять нагрузку с мышц'.

Обман зрения: Мастер смотрит на линию плеч и таза. Инструкция: Имитируйте полное приседание за счет наклона корпуса, не опуская таз до параллели с землей, пока он стоит спиной.

Перераспределение боли: Сместить центр тяжести на внешнюю часть стопы при прыжках. Ваши внутренние своды не выдержат вес.

М-да, а Система-то, помимо прочего, предлагает схалтурить. Отжиматься «грязно», приседать вполсилы, имитировать работу… А с другой стороны — почему бы и не да? Чем черт не шутит, если на кону стоит выживание моего туловища? Мне не медали тут выигрывать, мне бы до вечера дотянуть.

Конечно, гладко прокатывает далеко не каждый раз. У мастера Грона на затылке будто третья пара глаз выросла — он периодически замечает мои ухищрения и тут же щедро выписывает штрафные десятки повторений, которые я выполняю всё так же энергосберегающе. Скрывать халтуру я стараюсь только от зоркого инструктора. Мои одногруппники, разумеется, прекрасно всё видят. Наверняка, в их глазах я сейчас стремительно пробиваю дно.

Ну что ж, пусть думают что хотят. Эту репутацию мы со временем исправим. А вот новые суставы мне никто не выдаст.

А вот следующее упражнение со странным снарядом явно требовалось выполнять правильно, чтобы не покалечиться. Нам выдали так называемые «маятники» — здоровенные чугунные гири-капли, в которые всажены длинные деревянные рукояти из ясеня. Мастер Грон, конечно, показал базовый хват и движение, но у меня же теперь есть свой личный фитнес-тренер.

«Система, давай, подруга, подсказывай», — мысленно прошу я, берясь за гладкое дерево.

⚙️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: КОРРЕКЦИЯ БИОМЕХАНИКИ АКТИВИРОВАНА]

Инструкция: Движение начинается от земли. Резкий толчок тазом вперед, передача инерции через спину в плечи. Руки работают только как тросы — не сгибать локти.

Я делаю глубокий вдох, ловлю ритм [Базового дыхания], толкаю вес бедрами и идеальным маятником взмываю снаряд высоко над головой. Гораздо выше, чем многие другие ребята, которые неумело пытаются тянуть чугун на одном упрямстве и бицепсах, несмотря на инструкции мастера.

Многие прифигели. Не все, конечно: вон, тоненькая Линария без видимых усилий швыряет свой маятник, не сильно-то уступая мне — явно работает какой-то пассивный навык на силу. Но вот Тимур и Дима, пыхтящие рядом, удивленно и уважительно заулыбались мне, а Битч в соседнем ряду снова злобно зазыркал, скрипя зубами.

— Три подхода по двадцать раз, — бросает мастер Грон и отлучается куда-то.

На коротком перерыве я замечаю, что одна девочка из соседней группы делает рывок в корне неверно. Она тащит вес руками, а в самом конце зачем-то пытается подкрутить рукоять, чтобы выровнять баланс.

— Слушай, ты не так делаешь, — я делаю шаг в ее сторону. — Не крути кистями на подъеме, древко…

— Да неужели? — она пренебрежительно перебивает меня, с отвращением бросив взгляд на мой насквозь промокший от пота кафтан. Шатенка презрительно дергает хвостиком и отворачивается. — Кто бы меня еще учил! Грязный сын предателя да еще слабак?

Она со злостью делает новый замах. Девочка дергает маятник куда резче и агрессивнее, чем раньше. Закидывает рывком маятник вверх и, не удержав баланс, инстинктивно выкручивает кисти. Инерция пудового чугунного ядра делает свое дело: раздается сухой, резкий треск. Деревянная шейка с хрустом ломается.

⚠️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: АНАЛИЗ ИНЦИДЕНТА]

Внимание! Критическая уязвимость снаряда: Деревянное древко не выдержало крутящего момента чугунного ядра.

В верхней точке траектории был произведен запрещенный изворот кистей (пронация/супинация).

Тяжеленная чугунная капля срывается с обломка прямо на ее растрепанную голову.

Времени на раздумья не было. Я дергаюсь вперед и, выбросив руки над ее макушкой, чудом успеваю поймать падающий на нее шар, гася инерцию всем своим весом.

Девочка вскидывает лицо и застывает статуей, в ужасе округлив глаза. На ее симпатичную мордашку падает тень от тяжеленного снаряда, замершего в моих дрожащих от напряжения руках всего в несколько сантиметров от ее носа.

А в следующий миг ноги у нее подкашиваются, и она оседает задницей на пыльный камень плаца.

🔓 [УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО: Преодоление мышечного отказа]

Разблокирован пассивный навык: [Буферизация боли] Описание: Организм учится игнорировать первые 10 % сигналов о боли от накопленной молочной кислоты. Вы способны сделать еще 1–2 движения, когда мышцы уже «отказали».

— Ну, раз уж учить тебя я не имею права… то, пожалуй, просто спасу разок, — тяжело дыша, хмыкаю я, глядя сверху вниз на обомлевшую девчонку.

Мышцы горят огнем. С глухим стуком отбрасываю тяжеленную чушку в сторону и, растирая занемевшие предплечья, отхожу назад. В тот же миг меня плотным кольцом обступают мои ребята.

— Лёня! Ты просто молодец! — щеки Киры порозовели от волнения.

— Весьма неплохо вышло, — Ритария снисходительно, но одобрительно наклонила головку.

Линария же промолчала, только поджала губы, с озадаченным прищуром разглядывая меня, словно видела впервые.

— А ну признавайся, Лёня! Так вот ради чего ты силы на пробежке экономил⁈ — хлопает меня по плечу Тимур.

— Отчасти, — устало усмехаюсь я, стараясь не поморщиться от боли.

Надо же. Всего-то поймал чугунную гирю, и мое падение на дно социальной иерархии отменяется — я снова принят в стаю. Ох уж эти подростки… Никакой критической оценки, всё строится исключительно на эмоциях и эффектных жестах.

— Чего прохлаждаемся⁈ — окрик мастера Грона заставил половину плаца испуганно подскочить. Он шагом приблизился к нам, мазнул взглядом по брошенному чугуну, затем глянул на башенные часы. — Ладно. Штрафные доделаете в другой раз. Бегом на завтрак.

Он махнул рукой в сторону массивного корпуса, куда уже потянулись ручейки других групп Новиков и старшаков-«Бегунов». Нашу десятку дважды просить не пришлось — мы рванули следом. Внутри стоял одуряющий, густой запах горячей еды. Всё как в старой доброй школьной столовке: длинные столы, деревянные подносы, шумная очередь раздачи. Разве что порции здесь оказались воистину конскими — суровые поварихи щедро наваливали в тарелки и жареную рыбу, и горы свежего салата, и какую-то сытную кашу.

— Ничего себе! — у Димы аж глаза загорелись голодным блеском. — Я в жизни столько еды разом не видел!

Он тут же пристыженно прикусил язык, воровато оглядываясь на нас — вдруг кто засмеет за нищету.

— Привыкай. Теперь мы будем видеть это каждый день, — спокойно подбадриваю я парня.

Я уже начал понимать местные кадровые реалии. Аристократов среди поступивших — кот наплакал. В Училище Гонцов гребут всех, невзирая на сословия и происхождение. Главное — чтобы ноги быстро несли, а легкие не выплевывались на бегу, ну и мозг работал, конечно.

Наша группа уселась на свободные скамейки за длинный дубовый стол. Я жадно пил воду, только лишь поглядывая на еду и прокручивая в голове план действий на ближайшие часы. После завтрака кровь из носу нужно нормально обмыться — я приметил во дворе большие бочки с водой, которые натаскивают слуги. Там же надо как-то почистить зубы: не знаю, какими кореньями или порошками тут принято это делать, но разберусь. Да и в чистую сменку переодеться жизненно необходимо. Хорошо хоть сами ученики стиркой не занимаются, как я понял. Ручная стирка сжирала бы львиную долю и без того дефицитного времени. Воистину, кто бы что ни говорил, а главным изобретением, спасшим человечество от бытового рабства, была стиральная машинка.

Возле нашего стола прошествовала с подносом та самая шатенка, чье личико я недавно спас. Она задержала на мне взгляд, неуверенно потопталась на месте и прошла мимо.

— Даже спасибо не сказала, зараза, — возмущенно хмыкнул Тимур, проводив ее взглядом. — Еще и обозвала сыном предателя… — он резко осекся, поняв, что сболтнул лишнего.

— Ну, это-то как раз за дело, — роняет Линария, посмотрев на меня пристально.

Безразлично пожав плечами, я утыкаюсь в большую глиняную кружку, жадно глотаю воду. Мне сейчас не до выяснения, чем именно мой местный батюшка так крупно насолил королю, что тот решил отправить его толстого сына в Училище Гонцов, будто чисто ради прикола.

Моя первоочередная задача — развиться до второй стадии и тупо выжить. Кстати, что там с моими системными показателями?

ПУТЬ: ГОНЕЦ — Стадия 1 «Первый шаг»

Каналы: 10 ↓

Прогресс до стадии 2: 5 %

А вот это уже воодушевляет. Процент наконец-то сдвинулся с мертвого ноля. Странно, конечно, что прогресс начал капать только с момента официальной инициализации Системы, а все мои вчерашние барахтания в канаве прошли впустую. Получается, Система — это некий программный интерфейс, который помогает мне брать собственное разваливающееся тело под контроль.

— Малышня, — Бегун Симон вырос перед нашим столом. — Двадцать минут на завтрак, и живо идете мыться к бочкам.

Он брезгливо скользнул взглядом по мне. Липкий, ледяной пот лил с меня в три ручья — закономерная реакция истощенной нервной системы на запредельный шок и перегрузки.

— За сменной одеждой на всю группу отправите кого-то одного на склад. Затем, в половине девятого, у вас два часа теории у мастера Сержа. Не опаздывать.

Он развернулся и ушел, а деятельная Линария тут же расписала график дежурных по складу сразу на несколько дней вперед.

— Теория? — Дима замер с куском рыбы у рта, жалобно глядя на девчонок. — Нам тут что, еще придется учиться?

— А как ты думал? — фыркает Ритария.

Может, мастер Серж на теории заодно прольет свет и про Пульсирующих. А если нет — что ж, я помогу ему парочкой наводящих вопросов.

Но чтобы пережить грядущую теорию, мне жизненно необходимо закинуться калориями. Оглядываю поднос. Нам щедро навалили жареной рыбы, и остальные подростки с жадностью её наворачивают, но мой желудок сейчас просто не переварит тяжелые белки и жиры. А вот углеводы нужны как воздух — Система ранее прямым текстом сообщила, что гликогена оставалось всего 4 %. Если не пополню резерв, просто отключусь за партой от гипоксии.

Поэтому я налегаю на кашу, хлеб и сладкий морс.

— Будешь? — предлагаю Диме свою порцию рыбы.

Парень уже проглотил свою и теперь косит голодным глазом на чужие тарелки. Не все здесь доморощенные атлеты, но бритоголовый крепыш явно привык к тяжелым нагрузкам. Он способен слопать белков за двоих.

— Серьезно⁈ О, спасибо! — он тут же радостно накидывается на угощение.

Тимур, который до этого с мученическим лицом растирает под столом ноющие бедра, удивленно смотрит на меня.

— Лёня, а рыбу чего отдал? Я думал, ты кушать любишь, — брякает он без всякой злобы, но Кира и Ритария тут же осуждающе косятся на бестактного товарища.

— Потому что толстый? — ничуть не обидевшись, улыбаюсь я, запивая кашу приторным взваром. — Ты прав. Люблю. Но не сейчас.

Вся кровь гуляет в мышцах, а желудок стоит колом. Закину в него жирную еду — и меня вывернет наизнанку прямо на уроке.

— Всё, время, — Линария первой поднимается из-за стола, качнув светлым хвостом, и остальные послушно встают за ней.

Я пытаюсь отодвинуться от стола, и в ту же секунду левую икру скручивает такой резкой судорогой, что у меня темнеет в глазах.

Я пересиливаю себя, заставляя пальцы выпустить край пожелтевшей страницы, и со стуком откладываю книгу. Тяжелый вздох вырывается сам собой, стоит мне бросить взгляд на циферблат башни, маячащий в оконном проеме. Час пролетел незаметно, пора спешить к группе. Не знаю, какое здесь полагается наказание за прогул, но если к моим злоключениям добавятся еще и рубцы от розги, это вряд ли увеличит мои шансы на выживание в стенах «кузницы марафонцев».

Хотя, судя по записям, куют здесь не только бегунов: выносливые кони и разнообразные крылозвери используются Гонцами не менее активно. Просто Новики еще не доросли. Именно об этом я жадно дочитываю строки, пока на ходу распихиваю тома по нужным полкам. Попрощавшись с библиотекарем Бегуном, который не удостаивает меня даже взглядом, я устремляюсь к выходу. Ступени поддаются с трудом — я пытаюсь бежать, но на деле выходит лишь рваный быстрый шаг. Ноги ни к черту, каждая мышца протестует против резких движений.

Я достигаю дверей медитативного зала ровно в тот момент, когда из них шумной толпой начинает высыпать мой класс.

— Группа, в конюшни! — Линария, мазнув по мне коротким взглядом, проходит мимо, ускоряясь.

Опять все в темпе. Я пристраиваюсь в хвост колонны, поравнявшись с Тимуром. Понимаю, что надолго моего дыхания не хватит, поэтому пользуюсь моментом сразу:

— Почему в конюшню?

— Симон приходил, велел нам разгрести там завалы навоза, — грустно буркнул Тимур.

О, а я-то по наивности думал, что Новиков здесь только обучают и тренируют. Впрочем, логика в этом есть. Стирка или другие продолжительные бытовые процессы отнимали бы слишком много времени от муштры, а вот часик потаскать тяжелые тачки с навозом — это та же силовая тренировка, только с «ароматом» дисциплины.

Но мне грех жаловаться. Надо же приручать зверя.

В конюшне нас встречает Симон. Окинув нас презрительным взглядом и буркнув что-то про «немощную малышню», он коротким жестом указывает на ряд грабель и велит приниматься за дело. Работа не самая сложная, но сейчас я бы с гораздо большим удовольствием просто посидел. Благо, новые навыки — «Периферическое сердце» и «Укоренение» — позволяют отдыхать сидя без риска потерять сознание от боли. Но не судьба — приходится ходить и махать граблями.

Выбрав момент, я подхожу к одному из стойл. Там стоит красивая кобыла — белая в яблоках, с большими, удивительно добрыми глазами. Ну и как мне тебя «взять»?

— Приручись, — шепчу я, словно это магическое заклинание, и осторожно глажу ее по теплой, бархатистой морде.

Реакции ноль. Лошадь лишь мерно пережевывает сено. Я достаю морковку из мешка за стойлами и протягиваю ей на ладони. Хруст, пара движений челюстями — угощение исчезло.

— Приручись? — пробую я снова.

Лошадь не отказывается от добавки, но в остальном — полнейший штиль. Система молчит, никаких уведомлений или подсказок в интерфейсе не всплывает. Глухо.

— Слушай, Тимур, — я окликаю светловолосого парня, работающего в соседнем деннике, — ты что-нибудь знаешь про приручение зверей?

Тот, выпрямившись, опирается на черенок.

— Знаю, что Гонцы берут только диких. Но тебе ли не знать? Говорят, твой отец целого грифона приручил!

— У меня нет отца, — машинально говорю нарратив братства на всякий случай. Мало ли, кто греет уши неподалеку. — А вообще — спасибо за инфу.

Из памяти Леона действительно всплывает смутный образ: Асдер, исполинский зверь с мощным львиным телом и широким размахом крыльев. Поразительный красавец, только вот погиб Асдер вместе с отцом. Обидно. Но ведь не только грифоном Вальды богаты. В моем родовом поместье остались лошади, которые помнят Леона еще ребенком. На них бы я, может, и не скакал галопом, но приручить их было бы в разы проще.

Да только кто меня теперь отпустит из Гильдии?

Я мерно орудую граблями, погрузившись в раздумья и не замечая, как на пороге моего стойла возникла Линария. У ее ног притулился наполовину полный мешок с навозом — явно тащила его на выброс, но по пути решила сделать крюк ко мне.

Опираюсь на инструмент и выжидающе смотрю на блондинку.

— Хорошо, что ты меня послушался и не наломал дров, Вальд, — она задирает носик и, поймав мой непонимающий взгляд, уточняет: — На медитации.

— Лина, вроде бы в прошлый раз у тебя уже получилось выговорить «Лёня», — замечаю я. — И да, не стоит благодарностей.

— Благодарностей⁈ — мгновенно вспыхивает она. — Слишком многого хочешь, монстр!

Она фыркает, подхватывает свой мешок и исчезает. Я только усмехаюсь и качаю головой. Ох уж эти девочки с их перепадами настроения.

Возвращаюсь к уборке, попутно стреляя глазами по соседним денникам в попытках приглядеть какую-нибудь нервную, только-только привезенную лошадку. Дикую, еще не обвыкшуюся. Но все животные стоят здесь уже давно и к суете послушников привыкли.

Мои поиски прерывает появление Симона. Хлопнув в ладони, он командует бросать инвентарь и шагать на обед. Вернее, бежать. Бедные мои ноги!

Желудок тут же отзывается требовательным урчанием. Но первый обед здесь радует: кормят в Гильдии с умом. Мастера отлично осознают, сколько калорий мы сжигаем. На линии раздачи нас встречают дымящиеся наваристые похлебки, щедрые горы каши, увесистые куски мяса, свежие овощи и кувшины с какими-то местными тонизирующими взварами.

Глядя на изобилие, я сглатываю вязкую слюну. Организм в шоке от нагрузок, и закидывать в него сейчас тяжелую пищу — верный путь к проблемам. Жрать хочется невыносимо, и я делаю ставку на «Периферическое сердце». Этот навык отлично гоняет кровь — именно благодаря ему мои ноги не окоченели окончательно после лекции мастера Сержа. Авось, поможет и с перевариванием. Ем предельно осторожно, делая долгую паузу после каждой ложки.

— Ты будто и не голодный совсем, — бросает Дима, уплетая свою порцию.

Знал бы он, как отчаянно сводит мой желудок. Прежний Леон любил покушать, и это рыхлое тело сейчас просто вопит, требуя калорий. Но я сжимаю зубы и сдерживаюсь. В какой-то момент к горлу все же подкатывает предательская тошнота. Я замираю, глубоко дышу и пережидаю спазм. Отпускает. Дальше я не рискую и просто мелкими глотками допиваю бульон. Вспышка перед глазами приносит неожиданную награду:

— Малышня, у вас сейчас география у мастера Кендвига в пятой аудитории, — к нам подходит Симон. Вид у Бегуна озадаченный. Он мажет по мне взглядом: — Говорят, ты пришел не последним?

— Верно. Готовь серебряный, — усмехаюсь я, уже поднявшись и отряхивая пыль.

Симон морщится, а Тимур с Димой и Кирой отворачиваются, пряча улыбки. Остальные ребята тоже не сдерживаются, даже Ритария хмыкает, приподняв уголки пухлых губ. Только Линария лишь молча качает головой.

— Рано радуешься, каналов-то у тебя всё так же мало, — бросает Симон и спешит прочь, а мы направляемся к учебному корпусу.

У самого крыльца Линария вдруг командует:

— Так, группа, пятиминутное собрание.

Она отходит в сторону, и мы тянемся за ней, провожая взглядами вторую группу нашего класса, скрывающуюся в дверях. Где-то за стеной третья группа Битча в это время в поте лица проходит штрафное наказание.

— Что в итоге случилось на тропе? Вальд, Кира? — блондинка обводит нас строгим взглядом.

Кира мгновенно краснеет:

— Битч с приятелем набросились на меня. А Лёня вступился.

— Ты уделал этих отморозков⁈ — Тимур вытаращивается на меня. — Ну и разукрасил ты их, конечно!

— Кира тоже приложила одного вещмешком, — вставляю я, и шатенка робко мне улыбается.

Линария возмущенно сверкает глазами:

— Сволочи!

— Почему ты их не прикончил, Вальд? — вдруг набрасывается на меня Ритария.

Блин, какие же кровожадные здесь дети. И, что хуже, — совершенно не думают головой.

— Думаешь, мастера оставили бы это без внимания, Рита? — я смотрю в глаза брюнетке. — Наши разборки их не волнуют, пока мы не переступили черту, но убийство точно выйдет группе боком.

— Больно ты умный, — бурчит Рита. Она заметно тушуется, явно раздосадованная тем, что сама не подумала о последствиях.

— Лёня прав… — протягивает Линария и тут же поправляется: — То есть, Вальд.

— Тем более я не знаю, кто их родители, — я перевожу взгляд на блондинку. — В отличие от нашего командира.

Вчера, когда мы барахтались в канаве, Лина окликнула Битча по имени. Значит, знакомы.

— Он сын одного из наемников моего отца, — вздыхает она.

Ясно. Парень опасен, как и его отец. Если дойдет до устранения, придется ждать мести от графского наемника. Но ради своей жизни я готов на всё. Возможно, Битч и не рискнул бы убивать меня сегодня, сразу после поступления — слишком чревато последствиями, — но это не точно. А вот вчера он явно не шутил, намереваясь размозжить мне череп камнем.

— Ай, спину прихватило! — парень из другой группы, тот самый, что осмеял мои советы на тропе, внезапно завывает и сгибается пополам прямо на ходу.

Мимо как раз проходит их класс. Бегун, что ведет их куда-то, даже не оборачивается:

— Не ной! — бросает он через плечо. — Шевелитесь давай, сопляки!

— Мне нужно в лазарет!

— Обойдешься.

Хныча и едва волоча ноги, бедолага плетется за своими. М-да. Сначала не слушают других, а потом огребают по полной.

— Идемте в класс! — бросает Линария и тут же срывается с места, устремляясь в корпус. Остальные припускают следом.

Я лишь вздыхаю. Сама же сказала «идемте», а на деле — бежите сломя голову.

На географии мастер Кендвиг, поблескивая очками, не спешит уходить от нашего округа. Ни слова о соседних государствах и даже городах нашего Королевства. Он нудно расписывает особенности местной лесистой местности, тычет в карту, описывая близлежащие деревни, дороги, реки, озера, переправы, и в итоге заставляет нас всё это перерисовывать.

Учитывая, в каком я сейчас состоянии, задача превращается в пытку. Руки ощутимо трясутся, и каждый штрих дается с трудом. Обидно, что Система не подкидывает новый навык — видимо, для картографии этого мало. Возможно, нужно изрисовать еще с десяток таких карт, прежде чем получу бонус.

— Вопросы есть, Новики? — спрашивает Кендвиг, поправляя очки.

— Мастер, — опираясь на парту, я поднимаюсь с места. — Водятся ли в округе стада диких животных?

— Животных? — он озадаченно моргает. — Ну, барсуки, медведи, вепри… Обычные и развившиеся под воздействием маны.

— А лоси? — уточняю я.

Кендвиг косится поверх очков на меня, а ребята оборачиваются.

— Ну… и лоси есть, — произносит он.

— Не знаете, где именно они обитают, мастер?

— Хм. В основном подальше от Срединного тракта, там, где меньше хоженых троп.

— Спасибо, мастер, — я коротко кланяюсь и сажусь.

— Свободны, Новики, — Кендвиг еще раз подозрительно косится на меня и дает отмашку. Мы гурьбой вываливаемся наружу.

— Зачем тебе лоси, Лёня? — недоумевает Тимур.

— Они вкусные, — выдвигает свою версию Дима, облизываясь.

— И это тоже, — неопределенно вздыхаю я.

Реальный исторический факт: и в Швеции, и в Российской империи всерьез пытались создать лосиную кавалерию. Раз их пытались приручить, значит, шансы есть. Тем более сейчас не брачный сезон, а значит, самцы не сходят с ума от гормонов и ведут себя относительно смирно. В общем, идея безумная, но имеет право на жизнь.

Оставшийся до ужина час Симон «радует» нас нарядом: отправляет в конюшни выгребать оставшийся навоз. Парни заметно киснут, а вот девчонки молча берутся за работу. Мы с Кирой трудимся в пустом стойле, когда она вдруг замирает и вскидывает на меня взгляд.

— Ой, Лёня! Я же так и не сказала тебе спасибо! — она заливается краской.

— А, пустяки, — я продолжаю методично сгребать навоз. — Мы же в одной группе. Уверен, ты бы поступила так же.

Кира тушуется, не зная, что ответить, и я решаю ее подбодрить, похлопав себя по животу:

— Хотя тебе бы не хватило веса, чтобы задавить Битча.

Она прыскает и наконец улыбается.

Короткие передышки на «Укоренение», «Базовое дыхание» и активация «Периферийного зрения» позволяют мне работать эффективнее — я успеваю набить три тяжелых мешка, почти не сбивая дыхания.

Когда мы заканчиваем и направляемся в сторону бани, из калитки в стене высыпает группа Новиков.

— Это группа Митча, — с завистью говорит Тимур. — Они пришли с грузом первыми, поэтому пока остальных гнали на работы, их учили ориентированию в лесу.

— Всех будут учить, — ворчит Дима.

— Но их раньше, — отрезает Рита.

Логика здравая. Чем быстрее Новик освоит лес, тем скорее начнет выполнять задания с доставкой и расти в рангах. Да и про испытание через три месяца забывать не стоит. Потому важно приходить первыми на заданиях мастера Грона.

— Главное, что мы не последние, — тихо замечает Кира.

— И то верно, — подхватывает Тимур. — Группа Битча до сих пор где-то мается.

— И поделом им, — веско вставляет Линария. И сложно с ней поспорить.

После бани и сытного ужина, богатого белком, тело окончательно размякает. Я ем ячневую кашу с яйцами, полностью полагаясь на «Железный желудок». Нужно восстановить ресурс.

Дима разочарованно косится в мою пустую миску. В этот раз ему не перепало и крошки от моей порции. Быстро же он привык к хорошему.

Объявляют свободное время. Ребята, довольно потягиваясь, расползаются по комнатам и библиотеке, а меня ждет штрафной круг за утреннее опоздание. Каждая мышца протестует, стоит мне подняться со скамьи. Ноги налились свинцом, а спина ноет при каждом шаге.

По наводке Симона я плетусь к кабинету мастера Грона.

— О, новик Леон! — Грон оглядывает мою кислую физиономию. В его голосе сквозит усмешка. — Готов бежать?

— А давайте лучше верхом, мастер? — предлагаю я, вспомнив о лошадках, которые ко мне уже попривыкли.

— Экий ты хитрец, Новик, — Грон усмехается и достает из-под стола небольшую коробочку, обернутую в плотную ткань. — Вы сегодня как раз учили географию у Кендвига. Какая к нам ближайшая деревня?

— Златоглавая, — напрягаю я голову, припоминая карту.

— Верно. Третий дом с края, с резными ставнями. На них пшеничные колосья вырезаны, не промахнешься. Там живет пекарь Корней, наш главный поставщик булок. У него мать занедужила, и я выпросил у мастера Цинуса лечебный сироп. Доставь посылку в руки — и можешь быть свободен.

Ага, «свободен», как же. До Златоглавой около десяти километров. Туда, обратно — и я вернусь к полночи, дай бог. Уж лучше бы я просто отмахал круг по знакомому утреннему маршруту спортивным шагом. Но меня и не спрашивают.

— Сделаю, мастер, — коротко киваю я и беру посылку.

Перед глазами всплывает полупрозрачное окно:

Топаю из деревни обратной дорогой. Жесткий откат после «Оттиска тяжелой стопы» накрыл почти сразу, так что пришлось минут пятнадцать отсиживаться в кустах, пережидая мышечный тремор. Все-таки навыки чужого Пути ложатся на меня с диким скрежетом — у Кряжистого Сиба там наверняка суровый и беспощадный Путь Воина, а мое новое изнеженное тело жизнь к такому не готовила. Но ничего, еще и не так закалимся!

Теперь главная проблема — как в таком состоянии пересечь ночной лес. Если наткнусь на Стальных Волков, свинцовые ноги меня точно не спасут. А козырей больше нет, «Эхо чужого Пути» ушло в суточный откат.

Впереди вдруг раздается резвый перестук копыт и скрип рессор. Я по привычке шарахаюсь в подлесок, но в этот раз не сажусь в траву. Во-первых, осточертело прятаться. А во-вторых, стертые в кровь бедра и забитые свинцом мышцы горят. Я делаю пару шагов и скрываюсь за толстым стволом сосны, привалившись к шершавой коре плечом.

Из темноты выныривает легкая двуколка — такую вполне можно использовать для срочной доставки небольших грузов. Лошадь всхрапывает, повозка останавливается прямо напротив моего укрытия, и на дорогу легко спрыгивает высокая фигура.

— Новик Леон, выходи давай, — звучит прямо в моей голове голос мастера Сержа.

Я отлепляюсь от коры и, прихрамывая, выхожу на дорогу.

— Куда путь держите, мастер? — спрашиваю праздным голосом.

— За тобой приехал, — Серж окидывает меня взглядом. — И не жилось же тебе спокойно у себя дома, а?

Наверняка видок у меня сейчас тот еще. Грязный, потный, еле стоящий на ногах — и это всего спустя сутки после начала обучения.

Раздражение подкатывает к горлу. Да идите вы все к черту! Кто вообще отправляет зеленого Новика в гребаную деревню, когда ночной лес кишит волками?

— Тогда бы Училище осталось без Лунного масла, мастер, — сухо замечаю я.

Он на секунду замолкает, а затем коротко хмыкает. Тень снисходительности исчезает.

— Знаю уже. Только не загордись, Новик. Залезай давай.

Дважды меня просить не надо. Я тяжелым кулём плюхаюсь на дно двуколки, и сейчас эти голые доски кажутся мне мягче королевской перины. Серж запрыгивает на переднюю подножку, берет вожжи и по широкой дуге разворачивает лошадку обратно к Училищу.

— Сироп-то доставил? — не оборачиваясь, спрашивает Серж.

— А как иначе, мастер? — бросаю я, откидывая голову на жесткий борт двуколки.

Сразу же перед глазами вспыхивает системное окно.

На завтрак накидываюсь с первобытным аппетитом, выметая всё с тарелки подчистую. Не вижу смысла больше сдерживаться. Проверенный [Железный желудок] поможет преодолеть позывы к рвоте, сколько бы я в себя ни впихнул.

— Ты стал каким-то ненасытным, Лёня, — Дима косится на мою порцию, которая сегодня ему явно не перепадет ни в каком виде.

Сам он готов есть за троих. У парня просто бешеный метаболизм и еда сгорает, как в топке, сразу уходя в сухие, жилистые мышцы.

— Живем один раз, — отмечаю я, не отрываясь от еды.

Линария встает из-за стола и бросает взгляд в широкое окно на циферблат башенных часов.

— Группа, закончили. Пора мыться.

Меня уже заранее передергивает от одного воспоминания о ледяной воде. Холодная баня — это же оксюморон, издевательство над здравым смыслом. Но и ходить вонючей свиньей тоже не вариант, правда на стороне гигиены.

После помывки и быстрой смены одежды на свежий комплект мы с парнями выходим во двор дожидаться девчонок. Замечаю, как Линария выходит из женского отделения: светлые волосы, еще мокрые, туго стянуты в хвост. К блондинке тут же ковыляет Битч. Синяки еще и не думают сходить, но физиономию он нацепил максимально вежливую и предупредительную.

Отморозок что-то вкрадчиво говорит Лине, она бросает быстрый взгляд в мою сторону, а затем едва заметно кивает ему.

— Интересно, о чем это они толкуют? — Тимур пристраивается рядом со мной.

Я равнодушно пожимаю плечами. Похоже, сын наемника наконец-то включил голову и решил сменить тактику, пытаясь наладить отношения с дочерью своего графа. Иронично, что для этого просветления Битчу пришлось два дня исправно получать тумаки.

— Бегом на уроки к мастеру Сержу, — бросает Лина, шагая мимо.

Занятия проходят в той же аудитории, но атмосфера сегодня иная. Мастер Серж увлеченно рассказывает о великих Гонцах, чьи имена золотыми буквами вписаны в историю. Ход мудрый — нужно как-то замотивировать молодежь, которая после первого дня успела глотнуть трудностей и уже готова опустить руки. Лучший способ напомнить, ради чего мы здесь вкалываем, — это показать сияющие перспективы и крутость тех, кто прошел этот Путь до конца.

Мастер, перечисляя легенды, вспоминает про Гернса Быстроногого. На своем верном железноклыком вепре тот пересек Проклятые Пустоши всего за три дня, доставив депешу в самый разгар осады. Сегодня он признан почетным другом конунгства Эфимерии.

Затем Серж вспоминает Сильвию Неуловимую, чьи навыки позволяли ей годами проскальзывать сквозь пиратские кордоны южных архипелагов незамеченной, что со временем превратило ее в главу морской разведки.

Следом идет история Торна Каменного Хребта, чей навык позволил ему нести критически важный артефакт две недели без сна и еды под проливным ядовитым дождем, и в процессе он стал неубиваемым. Не забывает Серж и про Янниса Тень, мастера скрытых маршрутов.

— Гонцы Королевства — не просто курьеры, — чеканит Серж. — Они — кровеносная система нашего государства. И если станете лучшими, Король лично будет к вам обращаться за услугами.

Надо отдать должное ораторскому таланту Сержа — у ребят аж глаза загорелись. На секунду меня колет легкая грусть по прошлой жизни, где я сам стоял у доски в роли учителя, но я быстро давлю это чувство. Сначала нужно разобраться с проблемой Пульсирующей маны и банально выжить. А дальше перспективы открываются безграничные, благо новое тело досталось молодое, да еще с Системой в придачу!

Сейчас же моя главная задача — тупо не вырубиться после утренних нагрузок, добивших мышцы адской крепатурой. [Ускоренное восстановление] и [Укоренение] сильно выручают — без них мне бы уже настал полный кирдык. Но когда сонливость накатывает особенно сильно, я делаю три резких, коротких вдоха через нос и один длинный выдох через рот. Эта техника имитирует гипервентиляцию и вбрасывает в кровь спасительную микродозу адреналина.

— Мастер, — Битч поднимается со своего места, едва Серж позволяет задавать вопросы. — А ведь был еще один отличившийся Гонец. Эльс Вальд. Это уже пример того, как нам поступать не надо?

Взгляды всей группы непроизвольно скрещиваются на мне. Линария бросает на Битча грозный, предупреждающий взгляд, но тот уже вошел в раж.

— Вальд же предатель, верно?

— Согласно приказу Короля — всё так, — без всякой радости кивает Серж. — Гонец Эльс должен был передать южной армии на фронте приказ захватить рубеж, но передал совсем другое послание. В результате чего рубеж взял враг, а вся южная армия вместе с самим Эльсом пала.

Я слушаю этот исторический экскурс краем уха, снова прогоняя по кругу дыхательную гимнастику. Не так уж это и важно. Если действительно приспичит, просто пороюсь в воспоминаниях прежнего Леона и вытащу эту информацию.

— Мастер, а можно спросить Новика Леона, как самого близкого родственника предателя? — Битч поворачивается и сверлит меня издевательским взглядом. — Эй, Леон, тебе папочка не рассказывал, во сколько сундуков с золотом обошлась его преданность?

Серж хранит молчание. Он не сводит с меня выжидающего взгляда, предоставляя свободу ответить на вызов самому. Вмешиваться мастер явно не собирается. Училище дает суровую школу жизни, и детские смерти здесь — норма, а не исключение. Будущий Гонец обязан уметь самостоятельно отстаивать свою честь, свой Путь и свое право дышать, иначе его сожрут еще до выпуска.

Приходится с неохотой отлепить себя от скамьи и встать из-за парты.

— Мой брат по Гильдии Битч, позволь тебе напомнить, — произношу я ровным голосом. — Во-первых, с момента поступления у нас больше нет семьи за стенами Гильдии. Во-вторых, ты путаешь профессии. То, что человек, породивший тебя на свет, был наемником и продается за монеты, еще не значит, что и все остальные имеют такую же привычку.

Лицо Битча перекашивает злобная гримаса. Желваки на скулах, все еще покрытых свежими синяками от кулаков одногруппников, начинают бешено ходить ходуном. Он дергается вперед, словно вздумав броситься в драку прямо посреди лекции. Но не срослось. Эх, а хотел бы я на это посмотреть. За дрязги на уроке наверняка полагается штраф всем штрафам.

В этот момент Линария вдруг поднимает руку. Дождавшись короткого разрешающего кивка Сержа, она со скрипом отодвигает стул и присоединяется к нам с Битчем, встав в полный рост.

— Мастер, — блондинка перетягивает внимание на себя. — А ведь правда говорят, что до инцидента на южном фронте Гонец Эльс считался великим? Что он не просто доставлял приказы, но и помог одержать великую победу, и даже сам сражался в первых рядах?

— Да, он, фактически, вытянул на себе и выиграл сражение за остров Крам, — медленно кивает Серж, и в его тоне проскальзывает невольное уважение к моему отцу. — Именно за этот подвиг Король даровал ему дворянский титул, земли и право основать свой собственный род.

— Спасибо, мастер, — и Лина, кивнув, садится.

— Но Вальда все равно будут помнить только, как предателя, — бурчит Битч.

— Меньше болтай, Новик, — косится на него Серж, и Битч съеживается.

Дальше занятия проходят куда тяжелее, перетекая из увлекательного рассказа в рутину. Серж проходит по рядам, раздавая листки бумаги, густо испещренные мелким текстом.

— Здесь ровно сто двадцать базовых иностранных слов. Учить наизусть, — велит мастер, возвращаясь к учительскому столу. — Внезапные проверки по этому списку будут идти в течение всей следующей недели, в любое время дня и ночи. У вас есть остаток урока, чтобы начать запоминать.

Я бросаю быстрый взгляд на циферблат башни. Это где-то около часа.

Цинус смотрит на меня, уверенный, что я уже купился. В склянках заманчиво поблескивают красное и синее зелья. Прямо как у Нео, только мне не нужно выбирать между красной и синей таблеткой — предлагают сразу обе. Цена вопроса? Всего лишь отдать родовое поместье, в котором я даже ни разу не был.

Всего лишь…

Но если мыслить здраво, стоят ли эти стекляшки того? Вряд ли. Это ведь не чудодейственное лекарство от Пульсации. Родовые земли в обмен на мазь от стертых пяток и энергетик от усталости? Ушлый Целитель явно держит меня за идиота. Точнее, за отчаявшегося, измученного болью мальчишку, готового схватиться за любую соломинку. Эти зелья не лечат Пульсирующую ману, они лишь сделают мои тренировки чуть комфортнее. И конечно же, ненадолго. Завтра снова тело будет болеть, но новых зелий мне уже не дадут. Сделка просто отвратительная.

Если уж сам Король не стал отбирать у меня мое имущество, я точно не променяю его на пару бутылок цветной воды.

Решено. К черту жулика.

Но как отказать помягче, чтобы с ходу не нажить себе влиятельного врага в лице мастера-Целителя?

В задумчивости я медленно тяну руку к склянкам. Губы Цинуса уже растягиваются в довольной, предвкушающей улыбке, но я вздыхаю и убираю ладонь.

— Простите, мастер, — виновато опускаю глаза. — Но раз уж сам Король не забрал это поместье у моего опального рода, значит, на то была его монаршая воля. Я просто не имею права пойти против слова Его Величества и разбазаривать то, что он нам оставил.

— Что? Но ведь нет никакого указа, запрещающего тебе распоряжаться этим имуществом, — хмурится Цинус, сбитый с толку.

— Обычно у опальных родов забирают всё подчистую. Его Величество своим бездействием четко дал понять, за кем он хочет оставить эти земли. Если я своим своевольством разозлю Корону… Нет, я не могу себе такого позволить, — я с кряхтением поднимаюсь со стула, всем видом изображая покорность суровой судьбе. — Придется мне и дальше владеть землями рода Вальд, как бы это ни было прискорбно. Мастер, с вашего позволения, мне пора на занятия.

Цинус раздраженно поджимает губы:

— Мальчик, ты хоть понимаешь, что только что обрек себя на мучения? А ведь мог уйти отсюда без боли. Спокойно прожить свои последние дни.

Вот и проговорился. Этот вымогатель с самого начала не верил, что даже с его зельями я дотяну до конца недели. У него просто чешутся руки обобрать малолетнего смертника.

— Последний шанс, Леон.

Ох, как же он достал.

— Немилость Короля не стоит пары склянок, мастер, — учтиво, но твердо замечаю я. — Или вы предлагаете мне рискнуть и навлечь на нас обоих монарший гнев?

Целитель раздраженно кривится, и это зрелище доставляет мне удовольствие. Теперь Цинус просто не может открыто настаивать на сделке, не наговорив при этом на государственную измену.

— Свободен, — процеживает он сквозь зубы, глядя на меня как на упертого барана, который радостно шагает прямиком на бойню.

Ну и я и выхожу из кабинета.

— Хорошего дня, сестра, — бросаю на ходу девушке, которая всё так же возится с медицинскими инструментами.

— Эм… да, и тебе, — растерянно отзывается она, удивленно хлопая ресницами. Явно сбита с толку моим подозрительно бодрым тоном. Всё-таки чертовски приятно уделать ушлого вымогателя по его же собственным правилам.

На улице, возле учебного корпуса, уже топчется моя группа. Две другие десятки нашего потока уходят на хозяйственные работы и поглядывают на нас с завистью.

— А чего они так смотрят? — спрашиваю я, подходя к своим.

— Тимур уже всем растрепал, что мы прямо сейчас идем на лесное ориентирование, — отзывается Кира.

— Пусть знают, — самодовольно хмыкает светловолосый.

— Ясно, — киваю я и перевожу взгляд на блондинку. — Лина, а мы кого-то ждем?

Она ожидаемо вздыхает на сокращение своего имени, но отвечает:

— Мастера Кендвига. Сказал, сам поведет нас в лес.

Рита косится на меня:

— А ты где прохлаждался?

— В библиотеке. Столько полезного узнал.

— Везет, — с искренней завистью тянет Лина. Она еще в первый день порывалась туда попасть, но, видимо, вчера ей не хватило времени перед отбоем.

Тут к нам вальяжно подходит незнакомый Бегун. Обводит нашу десятку скучающим взглядом и останавливается на Рите.

— Ну, давай ты, чернявая, — небрежно кивает он. — «Ель» на риманском?

Брюнетка округляет глаза.

— Но… в списках не было такого слова. Только сосна и дерево.

— Сто приседаний, — равнодушно бросает Бегун.

— Но его правда не задавали! — возмущается Лина, вступаясь за подругу.

— Вы сейчас у меня всей группой доболтаетесь, — хищно оскаливается старшак.

Я быстро прогоняю в голове словарные списки. Слова «ель» нам действительно не давали. Зато там точно была «сосна». В риманском наречии она образовывалась составным понятием: корень «дерево» плюс «голая нога» — намек на высокий лысый ствол.

Выстраиваю логическую цепочку. Если ель — это дерево, чьи пушистые ветки опускаются до самой земли, значит, по их словообразовательной логике это… дерево с мохнатой ногой?

Пазл складывается. Я напрягаю память, выуживая из заученного списка нужные слоги. Слово «мохнатый» там точно мелькало.

— Я могу попробовать назвать, — бросаю.

— Я спрашивал не тебя, — обрывает Бегун.

— Если назову неправильно — пробегу штрафной круг вокруг всего Училища.

Повисает тишина. Линария озабоченно смотрит на меня. Для моего убитого тела это минимум полчаса адской агонии. Бегун окидывает взглядом мое осунувшееся лицо, и на его губах расплывается садистская ухмылка. Искушение увидеть, как толстяк будет сдыхать на дорожке, слишком велико.

— Ну, валяй.

— Арбор-хир-су, — уверенно произношу я, соединив «дерево» и «мохнатые лапы».

Лицо Бегуна вытягивается. Он несколько секунд буравит меня недовольным взглядом, но против лингвистики не попрешь.

— Кхм. Ладно, живите пока, — процеживает он сквозь зубы и, резко развернувшись, уходит докапываться до других послушников.

Вся группа переваривает произошедшее, удивленно глядя на меня.

— Лёня, ну ты даешь, — с уважением тянет Тимур.

— Арбор-хир-су… Дерево с мохнатой… лапой? — Лина забавно хмурится, пытаясь разобрать конструкцию слова.

— Или ногой, — киваю я.

— Ты что, сам догадался?

— Нет, мне лично на ухо подсказал бог Гонцов, — с серьезным лицом отвечаю.

Лина пару раз непонимающе хлопает ресницами, а потом со вздохом качает головой:

— Опять твои дурацкие шутки, Вальд, — фыркает она, но без всякой злобы.

— Спасибо… Лёня, — тихо выдыхает Рита, опустив глаза.

Видно, как сильно её сейчас ломает от неловкости. Выдавливать слова благодарности тому, на кого сама же с утра катила бочку— то еще испытание для гордости.

Вообще-то, спортивная брюнетка без особых проблем справилась бы с сотней приседаний. Физически она натренирована куда лучше большинства из нас. Но тут дело в принципе: этот штраф был откровенно незаслуженным, старшак просто искал повод докопаться. Выполнять его было бы чистым унижением. Вот только поэтому я, собственно, и влез. Накосячила бы по делу — я бы не вмешался, и она честно отмотала бы всё от и до.

Да и, по правде говоря, пробежать весь штрафной круг мне бы в любом случае не пришлось. Ставки были не так уж высоки. Мастер Кендвиг с минуты на минуту должен забрать нас на ориентирование, и экзекуцию пришлось бы прервать на полпути. Потому я сам и предложил круг вокруг Училища, а не отжимания, ну а Бегун и повелся.

Кира в сердцах всплескивает руками:

— Я вообще не понимаю, почему все Бегуны такие злые. Они же, по идее, наши старшие товарищи.

— Ты просто обрати внимание, насколько их тут меньше, чем Новиков, — спокойно поясняю я. — Они прошли здесь через мясорубку. Видели, как ломаются и гибнут их друзья на испытаниях и заданиях. Сами терпели издевательства, выживали любой ценой, и теперь вся эта накопившаяся желчь просто ищет выхода.

Обычная армейская дедовщина, если по-русски.

Дима смотрит на меня:

— Ты сейчас рассуждаешь прямо как умудренный жизнью старик.

— И вовсе не как старик, — бурчу я, слегка уязвленный.

Мне, между прочим, было всего сорок, когда погиб. Самый расцвет сил для мужчины!

— Группа Линарии, все здесь? Пойдемте, — к нам подходит мастер Кендвиг с объемистой сумкой через плечо.

Мы послушно следуем за ним, покидая территорию Училища через узкую калитку в западной стене. Какое-то время просто молча топаем вглубь леса.

— Мастер, а Стальных Волков нам не стоит бояться? — уточняю я.

— Их уже отогнали подальше, — спокойно отвечает Кендвиг, поправляя очки. — Мастер Серж лично этим занялся.

Ну и отлично. Перспектива стать волчьим завтраком в мои планы на сегодня не входит.

— А лосей мастер Серж там случайно не видел? — невинно интересуюсь я.

— Опять ты про своих лосей, Новик Леон, — поражается мастер. — И чего они тебе так дались?

— Да так, чисто академический интерес…

Вскоре мы останавливаемся на небольшой прогалине. Кендвиг достает из сумки сложенную карту и латунный компас.

— Встаньте вокруг меня, Новики, — он опускается на одно колено и расстилает карту поверх брошенной на землю сумки. — Азы военного ориентирования следующие. Движение по азимуту. Сначала кладешь компас на карту, соединяешь свою точку и точку финиша прямой линией — допустим, нам нужна речка Бьянка. Совмещаешь север компаса с севером карты и получаешь искомый градус. Дальше смотришь по этому направлению в лес, выбираешь впереди приметное дерево, идешь к нему, — он поднимает голову и указывает на ель впереди. — От него снова берешь азимут — и так продвигаешься скачками. Дистанцию ориентировщики считают парами шагов. Отсюда до реки по прямой где-то около восьмисот пар. Ну-ка, Новик Димер, бери компас и попробуй-ка найти ваш стартовый азимут.

В общем, классическая база спортивного ориентирования. Плавали, знаем.

Дима, немного попыхтев, всё-таки правильно высчитывает стартовый азимут. Кендвиг удовлетворенно кивает, поднимается с колена и выдает:

— Хорошо, Новик. А теперь вот вам самостоятельное задание: за два часа добраться до Бьянки и вернуться обратно в Училище.

— Вы с нами не пойдете, мастер? — растерянно хлопает ресницами Линария.

— Нет, — Кендвиг рукой подзывает девушку поближе и тычет пальцем в карту. — Вот здесь, на изгибе реки, находится один из дальних постов Училища. Заберете там у стражника Бриха один небольшой сверток для меня.

— Эм, хорошо… — растерянно протягивает блондинка.

Вручив Лине карту с компасом и забросив сумку на плечо, мастер разворачивается и уходит. Причем шагает он подозрительно бодро и совершенно точно не в сторону Училища, а прямиком к тракту на Златоглавую.

Вот тебе и особые преференции за спасение Лунного масла. Мог бы ради приличия рассказать хоть что-то кроме азимута, прежде чем так сваливать по своим делам в деревню.

— Лё-ёня-я! — доносится сверху полный ужаса крик.

Кажется, Лина. Но я не уверен — сейчас мне не до анализа голосов. В полете я жестко прикладываюсь плечом об отвесный склон. Какой, к черту, овраг? Да это настоящий каменный карьер!

Перед глазами спасительно вспыхивает иконка активированного [Дрифт-маневра]. Система каким-то чудом гасит инерцию, и я лечу вниз, словно в слегка замедленной съемке. А вот летящей рядом твари везет гораздо меньше: зверь с жутким стуком сшибает собой торчащие уступы, во все стороны летят брызги темной крови. Псине приходится несладко.

Пассивка обещала контроль тела в воздухе — самое время проверить. Извернувшись, я вколачиваю ботинок в падающего рядом зверя. Пинок отшвыривает псину в сторону, и она с хрустом впечатывается башкой в отвесную стену карьера.

Дно карьера приближается. Я группируюсь, насколько позволяет время, но при ударе из легких всё равно выбивает воздух. В голени вспыхивает острая боль — ногу я сломал, как пить дать. Ну да, Система, сломанная нога — это совсем не «критичный урон» для Гонца, которому нужно удирать от бешеного хищника.

С хриплым стоном поднимаю голову. В паре метров от меня скулит и барахтается в пыли тварь, безуспешно пытаясь опереться на неестественно вывернутую лапу.

Стиснув зубы, кручу головой в поисках хоть какого-то оружия. Тут же, совершенно некстати, срабатывает [Визуальная селекция]. Интерфейс услужливо подсвечивает потеки смолы и известняк как ингредиенты клея. Серьезно? Клей⁈ О да, это именно то, что мне сейчас критически необходимо. Просто спасение!

К счастью, одна из подсветок цепляет густой куст, в тени которого обнаруживается здоровенный булыжник. Сгребая пальцами придорожную пыль и мелкое крошево, я на карачках подползаю к камню и вцепляюсь обеими руками. Тяжелый. То, что нужно.

С усилием я подбираюсь к скулящей твари. Видимо, [Буферизация боли] приглушила агонию от перелома, да и адреналин делает свое дело.

Но и ежу ясно: это ненадолго. Шок скоро пройдет и я останусь лежать сломанным манекеном возле опасной твари.

Собрав все силы в кулак, я с глухим рычанием опускаю тяжелый камень на изуродованную башку зверя.

Отчаянный визг — и тварь начинает бешено биться в конвульсиях. Тяжелая когтистая лапа врезается мне в грудь. Удар отбрасывает к каменному склону.

Судорожно отползая назад, я нащупываю мелки обломки скалы. Швыряю камни один за другим, целясь в развороченную, кровоточащую рану на башке зверя. Тварь дико воет, пытается подползти ко мне в слепой агонии, клацая челюстями, но сломанная лапа предательски подворачивается под ее весом. Это дает мне фору. Я спас свою группу, я молодец, но и о себе не забуду. Моя жизнь мне дорога!

Задыхаясь, я продолжаю швырять камни, вбивая их в разбитую морда, пока зверюга наконец не перестает дергаться.

Готов!

Я откидываюсь на острые камни, пытаясь не вырубиться. Но глаза застилает густая темнота, на фоне которой упрямо продолжают мелькать системные сообщения:

Училище Гильдии Гонцов

В гудящем от тихих голосов читальном зале Линария в который уже раз добивает несчастного Диму.

— Ну же, вспоминай. Как «облака»? — строго спрашивала она, нетерпеливо постукивая ногтем по столешнице.

Парень мучительно морщит лоб, беззвучно шевеля губами и перебирая в уме варианты.

— КУхлы! — выдает он наконец радостно.

— Ага. Дошло-таки, — устало выдыхает дочь графа, потирая переносицу.

Она бросает сочувствующий взгляд на Риту, которая рядышком так же мучается с покрасневшим Патером. Вокруг них некоторые другие группы тоже усердно занимаются, уча своих отстающих Новиков. Обучение усложняется тем, что рискованно записывать слова на бумаге, чтобы парни просто сидели и зубрили. Да, мастер Серж прямо это не запрещал, но и саламандре понятно: настоящий Гонец шифры не записывает. Тем более после того, как сам же на уроке уничтожил лист-исходник. Вот и приходится по многу раз надиктовывать парням одни и те же комбинации вслух, полагаясь только на их дырявую память.

Скрипнула дверь, и в зал проскользнули Кира и Тимур. Они только что вернулись от Вальда, выполнив его просьбу по доставке книги, и, не теряя времени, тоже принимаются заниматься с Гворком и Керном.

Линария, перелистывая пустую тетрадь, как бы невзначай спрашивает:

— Как там Вальд?

— Книжку читает, — Кира светло улыбается, пододвигая стул. — Сразу за чтение засел, даже не отдыхает.

На душе у блондинки вдруг становится тепло. Линария удивляется такой реакции, но тут же объясняет себе: просто даже этот несносный монстр не заслуживал быть растерзанным дикой тварью.

— Значит, в порядке, — сухо бросает блондинка, не подавая виду, что испытала облегчение. — Раз у него столько сил, надо было к нему Диму отправить. Пусть бы Вальд тоже учил его словам.

Рита отвлекается от Патера и поднимает удивленные глаза на подругу.

— Линария, ты серьезно? — спрашивает брюнетка, скептически выгибая бровь. — Леон же еле живой был только пару часов назад.

— Раз у него нашлись силы читать книжки, нашлись бы и на пару шифров, — парирует Линария. — Я отойду на пару минут, и продолжим, — роняет она Диме, вставая из-за стола.

Она быстрым шагом уходит на улицу. Вечерний воздух холодит лицо. Девушка идет в слепую зону двора и, завернув за стену женской «бани», оглядывается по сторонам. Убедившись, что поблизости никого нет, Линария достает из-под плотной кофты нагретый телом артефактный кристаллик на веревке, которую носит на шее.

Вообще, подобные магические передатчики давно заслужили дурную славу из-за целого вороха изъянов. Эфир постоянно пропадал в многочисленных «слепых зонах» по всему Королевству, связь не дотягивалась дальше дня пути, а главное — любой вражеский артефактор мог без труда поймать резонанс и подслушать разговор. Именно поэтому для по-настоящему ценных и тайных посланий в этом мире использовали Гонцов.

Граненый камушек в руках девушки был родовым артефактом дома Дизрингов, привязанным к их крови. Активировать его, передать сообщение или просто услышать голос на другом конце мог только истинный Дизринг — и никто другой в целом свете. Ограниченный круг пользователей не единственная проблема. От общих перебоев со связью кровная магия не спасала. К счастью, родовое поместье находилось совсем неподалеку.

Тяжело вздохнув, словно решаясь на неприятный шаг, Линария называет голосовой шифр. Устройство связи в ее ладони коротко отзывается и начинает светиться тусклым пульсом, устанавливая закрытый контакт.

Из кристалла раздался насмешливый голос старшего брата:

— Какие нелюди! Уже звонишь плакаться? Поздно. Ты отреклась от рода, так что пожинай плоды. Кто ты там теперь? Извозчик?

— Гонец, брат, — сдержанно отвечает Линария, заранее готовая к подобному пренебрежению. — Гильдии Извозчиков не существует. И я не жалею о своем выборе. Но у меня есть просьба.

— У тебя еще хватает наглости что-то просить? — в его голосе прорезается раздражение. — Ты опозорила отца и весь наш род.

— Я просто хотела жить, — глухо выдыхает девушка, до боли сжимая кулаки. — Ты прекрасно знаешь: Роберт Принч свел бы меня в могилу так же, как и своих предыдущих жен.

— М-да… Что-то так и тянет разорвать связь… — лениво тянет брат.

— Если поможешь, я буду у тебя в долгу, — торопливо говорит Линария, чувствуя, что он действительно может отключиться. — Неужели Дизирнгам не нужен свой, обязанный им Гонец?

Повисла пауза.

— Что тебе надо? Деньги?

— Информация. Как прадедушка Роб развился как маг, если был Пульсирующим?

— Неожиданно, — хмыкает брат. — И о ком же ты так трогательно заботишься?

— О Леоне Вальде.

Линария отвечает честно, прекрасно понимая: брат ни за что не поможет, если не узнает, кому уйдет родовой секрет. Паранойя насчет того, что информация достанется врагам семьи, у него в крови.

— Вальд? Неожиданно, — весело повторяет брат. — Тот самый больной толстяк? Хех. Ну, думаю, вреда не будет, если подкинем ему подсказку. Все равно этот боров вряд ли доживет до конца вашего обучения. Я покопаюсь в архивах… Но учти: должна ты будешь исключительно мне, а не роду. Поняла?

— Да, — Линария подавляет тяжелый вздох.

Ее бесит необходимость участвовать в подковерных играх брата против собственного отца, но она уверена, что глава рода на такую сделку не пошел бы.

— Перезвони завтра после обеда, — командует брат, и кристалл гаснет.

Девушка прячет потухший камень под ткань кофты. Выйдя из-за стены, она поднимает взгляд на темнеющий фасад жилого корпуса, отыскивая окно каморки, где живут парни из ее группы.

— Вальд… вот только попробуй теперь не выжить, ты, несносный монстр, — в сердцах шепчет она.

— Сдохни, свинота! — Битч наносит резкий, умелый боковой удар.

По смазанному замаху совершенно непонятно, куда он целит. Но Система успела предупредить, видимо, считав его микродвижения, и я на рефлексах вскидываю руки для блока. Удар сотрясает предплечье. Перед глазами вспыхивает плашка [Мановое уплотнение] — только это и помогает руке не отсохнуть плетью.

Я намеренно отшатываюсь назад, будто от адской боли. Битч тут же злорадно оскаливается:

— Сейчас я тебе весь жир прокручу!

— Девочка! К стене! — рявкаю я. Шатенка за спиной Битча испуганно подпрыгивает и вжимается в каменную кладку.

А я, разорвав дистанцию ровно настолько, сколько нужно для хорошего лоу-кика, от души хреначу ногой по его голени. Получается, конечно, не ахти. Я хоть и оттянул носок, как полагается, и пробил с проносом, но мое нынешнее тело к такому не привыкло. Да и в прошлой жизни, несмотря на походы в секцию по тайскому боксу, в уличных драках я отродясь не участвовал.

И всё же Битчу этого хватает. От резкой боли его откидывает назад. Он оступается на верхней ступеньке и кубарем летит вниз, проносясь мимо вжавшейся в стену шатенки.

Там бы сынок наемника наверняка и свернул себе шею, да только из-за поворота лестницы раздается глухой стук столкнувшихся тел и отборная брань:

— Гребаный сопляк, ты что удумал⁈ — тут же безошибочно узнаю я яростный голос Бегуна Симона. Налетела коса на камень!

Мы с шатенкой, всё еще вжимающейся в стену, синхронно затаиваем дыхание. Переглянувшись, замираем на площадке и напряженно прислушиваемся к возне из-за угла лестничного пролета.

— Я… я случайно… — хрипит Битч, судя по звукам, пытаясь отползти от ног разъяренного старшака.

— Как будет «ель» на риманском? — внезапно рявкает Симон, устраивая проверку прямо на месте ДТП.

— Что? При чем тут…

— Живо говори, урод!

— Эм, сейчас… подожди… сейчас вспомню… — жалко лепечет сынок наемника, мигом растеряв всю свою бычью спесь.

— Время вышло, тупица! Упал в упор лежа и отжимайся сто раз! Прямо здесь, на ступеньках! Иначе я тебя сейчас сам скину еще на пролет ниже, переломаю всё, что осталось целым!

Снизу тут же раздается надсадное пыхтение и шуршание одежды — Битч покорно начал отжиматься. Но Симону этого мало.

— Там кто-то еще с тобой был наверху? — подозрительно рычит Бегун и, не дожидаясь невнятного ответа, топает по лестнице. Подошвы сапог гулко бьют по ступеням, приближаясь к нам.

Мы с шатенкой снова переглядываемся, на этот раз с глазами по пятаку. Ни слова не говоря, дружно срываемся с места, как ошпаренные, пулей вылетаем с лестничной клетки в общий спальный коридор и бросаемся каждый к дверям своей каморки.

— Леон… спасибо тебе! — помешкав, успевает прошептать девочка, прежде чем мышкой юркнуть к себе в комнату.

Я мешком заваливаюсь в свою тесную комнатуху. Бесшумно прикрываю за собой деревянную дверь. Прижимаюсь к ней ухом и прислушиваюсь к шагам Симона, проходящего по коридору мимо комнаты.

Шифры-то я, конечно, все вызубрил, но ну нафиг эти ночные разборки на лестнице. Бегун Симон мне и так скоро будет должен серебряный за пари, и старшаку этот факт вряд ли греет душу.

Дождавшись, пока шаги затихнут, я снова принимаюсь за книгу. Но вскоре наступает время отбоя. Дверь каморки открывается, и вся моя группа усталой толпой заваливается внутрь, тут же падая на койки и оглашая комнату дружным сопением и тяжелыми вздохами. А вот я спать совершенно не хочу. Видимо, выпитые зелья всё еще влияют на организм, разгоняя сон.

Поэтому, тихо прихватив тяжелый том, я выскальзываю в прохладный коридор. Забравшись с ногами на широкий каменный подоконник, открываю книгу. Благо, на улице ясное полнолуние, и холодного света из окна вполне хватает, чтобы разбирать строчки.

На шум уже сбежались Новики из других потоков, вернувшиеся со своих маршрутов. Они кольцом окружили место действия и теперь, вытягивая шеи, пялятся на разорванный труп удавника, из которого на брусчатку натекла лужица вонючей слизи.

— Лежит как влитая, говоришь, Новик Леон? — повторяет Серж, переводя взгляд с ошметков на мои руки.

— Он меня убить хотел! — вдруг истошно вопит Битч, тыча в меня трясущимся пальцем. Его лицо после удушья пошло красными пятнами, а по подбородку размазаны сопли и слюни. — Мастер Серж! Это нарушение Устава! Своих убивать нельзя! Он специально в меня эту тварь кинул!

— Кто бы говорил про Устав, придурок, — громко хмыкает Тимур. — Не ты ли в канаве камнем на Леона замахивался? Память отшибло?

— Тихо.

В этот раз ледяной голос Сержа раздается прямо в голове. И, судя по тому, как дружно поморщились и потерли виски ребята вокруг, ментальный окрик прилетел не только мне.

— Новик Битч, побереги свои обвинения, — сухо чеканит наставник. — Новик Леон, притащив это в Училище, в первую очередь подвергал смертельному риску собственную жизнь. Новик Линария! Принимай командование классом. Проводи физподготовку до моего возвращения. А ты, Новик Леон, идешь со мной.

Он разворачивается и шагает к административному корпусу. Ну и я тащусь следом, прихрамывая. Опоры-то у меня больше нет, а правое колено, лишенное костыля, тут же напоминает о себе ноющей болью. Хорошо еще, что [Инстинкт опоры] уже включился в работу. Тело рефлекторно компенсирует неровности брусчатки микроскопическими подстройками стопы, не позволяя суставу пойти на излом.

За спиной тут же раздается звонкий голос Лины — она уже вовсю строит наш расслабившийся было поток. Серж точно знал, кому поручить утреннюю зарядку. Аристократка никому не даст филонить.

Поднимаюсь за наставником в его кабинет. Серж опускается за массивный стол, а я так и остаюсь стоять.

Вообще, если честно, я совершенно не согласен со словами Сержа о том, что подвергал себя какому-то риску. Система бы обязательно меня предупредила — у нее феноменальный нюх на критические угрозы здоровью. А раз красной таблички с сиреной не выскочило, значит, этот псевдопосох меня бы и не скрутил. Он так бы и продолжал «спать» в моей руке. Или как там еще назвать это состояние анабиоза…

— Это всё твоя Пульсация, — вдруг говорит Серж. Он сцепляет пальцы в замок и сверлит меня таким обличающим взглядом, будто моя нестабильная мана — это не смертельная патология, а дурацкая шалость, которую я устроил лично ему назло.

— Мне извиниться за то, что я умираю, мастер? — приподнимаю бровь.

— Хватит паясничать, Новик, — обрывает наставник. — Пульсация не изучена Гильдией в силу многих объективных причин…

Ага. Например, по причине почти стопроцентной смертности ее «счастливых» обладателей.

— … и именно поэтому, — продолжает Серж, проигнорировав мой скептический взгляд, — ты обязан соблюдать утроенную осторожность. Пульсация маны действует на зверей как непредсказуемый триггер. Если не начнешь думать головой, погубишь либо себя, либо других Гонцов, что окажутся рядом.

— Легко сказать, мастер. Удавник-то выглядел как обычная палка.

— Будь внимателен. Смотри, куда наступаешь, не тащи с земли что попало и держи ухо востро.

Инструкция из разряда «чтобы не умереть — оставайтесь в живых». Никакой конкретики. Но сейчас меня волнует кое-что другое. Я задумчиво потираю подбородок:

— Получается, дикие звери реагируют на Пульсацию по-разному? Одни впадают в оцепенение, как эта змея, а другие, наоборот, звереют?

Серж щурится, окидывая меня подозрительным взглядом.

— Ты уже замечал подобное?

— Ну, Слепая Гончая, помните? Она ведь взбесилась и кинулась на нас. Вот я и подумал, что у нее снесло крышу именно из-за моей Пульсации, — пожимаю плечами, добавляя неуверенности в голос.

Естественно, благодаря Системе я знаю это наверняка.

— Вполне вероятно, — нехотя признает он. — Биология магических тварей слишком сложна. Но я тебя предупредил, Новик. Свободен. Возвращайся к тренировкам.

Наставник поднимается из-за стола. Мы выходим в коридор, и Серж целенаправленно шагает в сторону библиотеки. Даю голову на отсечение: пошел выискивать в фолиантах что-то про Пульсацию. Эх, везет же кому-то — будет сидеть в тишине и умные книжки читать. А меня на плацу Линария ждет.

И всё-таки бесит, что Серж выставил меня крайним. Можно подумать, он сам эту хищную «палку» с первого взгляда распознал! А теперь требует сверхбдительности от изнеженного аристократичного ребенка, который дикий лес только из окна поместья видел. Я-то, конечно, сейчас не о себе настоящем, а о том образе, который старательно отыгрываю.

— Новик Леон, в строй к остальным! — звонко командует Лина, едва завидев, как я ковыляю к площадке.

Молча кивнув, присоединяюсь к ребятам. Следующие полтора часа мы вкалываем под жестким прессом нашей блондинки. Гоняет она нас так, что ни фига не уступает в садизме тому же мастеру Грону. Именно этим фактом, собственно, и возмущается вся выжатая досуха группа, когда мы наконец доползаем до столовой на завтрак.

— Ты настоящий изверг, Дизринг! — стонет Тимур, с трудом удерживая ложку подрагивающими от усталости пальцами.

— Действительно, Линария, можно было бы и помягче, — морщится Рита, разминая забитые мышцы. Уж на что наша брюнетка девчонка спортивная, по физухе Лине почти не уступает, но тут и ее проняло.

Я в дискуссию пока не лезу. С меня за марш-бросок и «зарядку» сошло три пота, и необходимо экстренно насыщать организм калориями. Вот я и уминаю порцию за порцией, работая челюстями как поршень.

— Чего вы накинулись-то сразу? — Лина утыкается взглядом в тарелку, явно обидевшись на такую коллективную неблагодарность. — Я же по нормативу…

— Правильно всё Лина сделала, — веско заявляю я, проглотив порцию салата. — Включите мозги. Нашей подруге впервые поручили провести тренировку. Нам же всем будет лучше, если у мастеров это войдет в привычку. А чтобы это стало традицией, ее первая зарядка должна выглядеть со стороны даже жестче, чем у мастера Грона. Пусть наставники видят, что она нас не жалеет.

Блондинка вскидывает голову. В ее глазах мелькает благодарность за поддержку.

— Только я Линария, — поправляет она без особого недовольства.

— Хм-м, если с такого ракурса на это смотреть… — протягивает Тимур, задумчиво пережевывая еду.

— Лёня прав, — кивает Кира. — Тем более ему сегодня тяжелее всех пришлось.

Девочка бросает на меня сочувствующий взгляд. И то верно — на мне Лина оттопталась по полной, заставив отрабатывать штрафные повторы. Но я и не думаю обижаться. Объективно, после приема восстанавливающих зелий мои мышечные волокна полностью обновились. Оставь я их сейчас без нагрузки — потом просто не переживу мастера Грона. Так что всё в кассу.

— Как будто это новость! — подкалывает меня Рита. В карих глазах брюнетки так и пляшут смешинки. — Вальду всегда достается тяжелее всех.

Ребята за столом дружно смеются.

— Это потому, что он сам по себе самый тяжелый, — глубокомысленно вставляет Тимур.

— Зато и плюшек вам из-за меня перепадает будь здоров, — с усмешкой парирую я, направив на них ложку.

— Это да. Ты лучше колись, как уломал Сержа разрешить тебе срезать через лес, — тут же встревает Дима, всё еще не оставляющий надежды повторить мой трюк.

— Пора на занятия, — Лина поднимается из-за стола, обрывая наши посиделки.

Я снова рассчитываю по-тихому слиться с «Работы с маной» в библиотеку. Но едва я переступаю порог медитативного зала, мастер Торпелес так довольно усмехается в бороду, что я сразу чую подвох.

— Новик Леон, а я тут подготовил кое-что и для тебя, — заявляет он. — Целую индивидуальную программу. Дыхательную медитацию.

Слушаю его разъяснения и уныло киваю. Базовая дыхательная гимнастика — так называемый «малый квадрат». Вдох — четыре секунды, четыре — задержка, четыре — выдох, и снова пауза. Ничего магического, никакой работы с маной, чистая физиология для замедления пульса.

Сажусь на циновку и начинаю гонять воздух по схеме — тупо чтобы чем-то занять мозг. Потому что сидеть в тишине с гудящим после тренировки телом и осознавать, сколько дней тебе отмерено, — дерьмовая перспектива. Тут никакое [Ускоренное восстановление] не спасет. Вывозит только сила воли.

Значит, вылазка в библиотеку переносится на вечер. Ничего, наверстаю. Где наша не пропадала!

Пока Торпелес втирает классу про продвинутые мановые практики, я слушаю вполуха. Сам пробовать не рискну ни за какие коврижки. Слишком хорошо помню, как чуть не помер в прошлый раз.

В какой-то момент мастер покидает зал. Секунда тишины — и Битч срывается со своего места, кидаясь на меня с кулаками.

— Ах ты жирный ублюдок! Хотел прикончить меня той тварью!

⚙️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: БОЕВОЙ АНАЛИЗ]

Анализ атаки: Зафиксирован акцентированный прямой удар в голову.

Скорость: высокая.

Я просто падаю на спину, согнув колени. Кулак со свистом проносится над моим лицом, а я со всей дури впечатываю обе стопы Битчу прямо в живот. Достал, честное слово!

Он со сдавленным хрипом сгибается пополам.

— Остановите его! — звенит голос Линарии.

Ну, я как раз этим и занимаюсь — сбиваю согнувшегося Битча резкой подсечкой. Он с грохотом валится на пол. Тут же подбегают ребята из его группы и оттаскивают своего психа назад. Я тяжело отдуваюсь, как паровоз, пока Битч барахтается в их руках и брызжет слюной:

— Этот жирдяй хотел меня прикончить! Вы все видели!

Я неторопливо усаживаюсь обратно на циновку и смотрю на него со скучающим видом.

— И охота же тебе каждый раз получать по первое число, — вздыхаю.

— Что ты сказал, жирдяй⁈ — гремит отморозок. — Да я тебя…

Лина шагает к Битчу и отвешивает ему такую хлесткую пощечину, что его голова дергается в сторону.

— Уймись, сын наемника, иначе я расскажу мастерам, что ты устроил драку на уроке, — ледяным тоном чеканит блондинка.

Битч затыкается и обмякает. Наверное, сработал вбитый на подкорку инстинкт подчинения — как-никак, его отец служит роду Дизрингов.

За дверью раздаются шаги, и когда Торпелес возвращается в зал, все уже смирно сидят на своих местах. И только ярко-красный отпечаток ладони на щеке Битча выдает, что здесь вообще что-то произошло.

— А ты неплохо его приложил, — шепот Риты сзади щекочет затылок.

— Просто натренировался его колотить, — пожимаю плечами. Сзади раздается тихий смешок.

На хозяйственных работах перед обедом нас запрягают таскать воду в те самые банные бочки. В какой-то момент Лина просит прикрыть ее, если вдруг хватятся, и тайком отлучается. Блондинка скрывается за постройкой, а вернувшись, незаметно отзывает меня в сторону.

— Вальд, надеюсь, тебе это как-то поможет, — вздыхает она. На мгновение девочка кажется чем-то озадаченной, но тут же берет себя в руки и напускает на себя привычный гордый вид. — Вернее, будем считать, что мы квиты.

— Квиты? — не понимаю.

— Ты обеспечил нашей группе ориентирование и поездку на Конный двор.

— А ты вусмерть умотала меня на физподготовке, — усмехаюсь. — Мы точно квиты?

— Ты же сам заступился за меня за завтраком! — вспыхивает она. — И вообще, я не об этом. Я узнала про прадеда Роба. Он и правда был Пульсирующим, как и ты. И он смог пробиться на второй ранг Воина!

— Как? — я весь во внимании.

— В родовых архивах сказано, что он смог использовать активный навык на первом ранге, и именно это спровоцировало прорыв.

— Постой… активный навык? — хмурюсь я, пытаясь нащупать логику. — Это же парадокс. Переход на второй ранг как раз и означает, что твои мановые каналы достаточно окрепли для использования активок.

— Вот именно! Но прадедушка Роб как-то умудрился запустить активку еще на первом. Как именно — в архиве не уточняется, — со вздохом признается Лина.

Что ж. Теперь я хотя бы знаю, в каком направлении нужно рыть в библиотеке: искать всё, что касается механики активных навыков.

— Это отличная зацепка, — я ободряюще ей улыбаюсь.

Она неуверенно моргает:

— Правда так думаешь?

— Конечно, — твердо киваю.

Не хочу обесценивать ее усилия. Лине наверняка пришлось серьезно переступить через себя, чтобы связаться с кем-то из родни ради этой крупицы информации. К тому же я и впрямь считаю, что с этим материалом можно работать.

Но стоять прохлаждаться больше нельзя — бочки сами себя не наполнят. Подхватываю пустые ведра и снова топаю к реке за стеной. Назад таскать воду приходится в горку, но [Шаг тяглового зверя] мне в помощь.

Отработав, мы всей толпой вваливаемся в столовку на обед, и вот тут я даю себе волю. [Железный желудок] — поистине великолепное приобретение. Устал я как собака, и аппетит просто зверский. Мы с Димоном уминаем порции с такой скоростью, что Рита качает головой.

— Вам обоим стоило идти в Гильдию Проглотов.

— А что, такая есть⁈ — Дима вскидывается с полным ртом. Ему явно вся еда идет в массу, минуя мозги.

— А я бы пошел в Гильдию Лентяев, будь такая на свете, — мечтательно тянет Тимур, потирая ноющие плечи.

— Так гильдию вроде можно и свою основать? — я подкидываю идею, зачищая тарелку. — Вот станешь великим и богатым Гонцом, подашь прошение Королю и вперед.

— Я бы тогда основала Гильдию Горячих Ванн, — со вздохом подхватывает Кира. — Как в господских домах. Чтобы вода появлялась по щелчку пальцев, и никаких больше ведер.

— Или по повороту вентиля, — подхватываю её вздох, невольно вспомнив о нормальной канализации и смесителях своего прошлого мира.

Мелькает даже шальная мысль: а не внедрить ли тут водопровод? Базовые схемы я помню, в сантехнике немного шарю. Но тут же одергиваю себя. Черт его знает, как местная Инквизиция или верхушка той же Гильдии отреагирует на такие технические революции. Объявят одержимым демоном, да и сожгут на площади за ересь. Прежний Леон, судя по дырам в моей памяти, слишком мало знал о законах и порядках этого мира, так что рисковать вслепую я не буду. Подождем с прогрессорством до лучших времен. Да и не до изобретений мне сейчас — с моей-то Пульсацией для начала выжить бы.

— Да! Идеально! — Кира явно разделяет мой бытовой восторг.

— Фантазеры, — снисходительно хмыкает Линария, первой поднимаясь из-за стола. — Идемте на практику, пока нам штрафных кругов не впаяли.

В этот раз топать за грузом в чащу не пришлось. Во двор пригнали массивную телегу, плотно уставленную пузатыми глиняными кувшинами в соломенной оплетке. Там же, сваленные в кучу, лежат деревянные коромысла. На борту по-хозяйски устроился мастер Грон с деревянным планшетом в руках, задумчиво оглядывая наш подошедший класс. Два других потока уже организованно вышли за ворота — их, похоже, ждала привычная практика в лесу.

— Новики. Как вы, разумеется, знаете, деревни в нашей округе находятся под покровительством Гильдии, — начинает Грон. Я этого, к слову, не знал, но мысленно ставлю плюс в карму Гильдии. Интересный нюанс. — Лесное зверье мигрирует постоянно. Поселения спасаются лишь благодаря защитным контурам, которые нужно обновлять раз в сезон. Эфирная смола в этих кувшинах отпугивает хищников. Время пришло, так что сегодня вы идете спасать крестьян. Расчет простой: каждой группе по две деревни, на каждую точку — два кувшина.

Мастер опускает взгляд в планшет и принимается зачитывать распределение:

— Группе Линарии — деревни Мглистая и Темнистая…

Я припоминаю карту, которую мы рисовали на географии. Обе деревни находятся в разных сторонах, и до каждой — километров по десять-тринадцать. Для марафонца это часа полтора бега налегке. Но с грузом это превратится в четырехчасовой поход.

Грон, раздав маршруты остальным и другим двум группам, подытоживает:

— Срок — до заката. Вы должны успеть спасти местных жителей и вернуться.

Я скептически кривлю губы. «Спасти» — это, конечно, сильно сказано. Если бы вопрос стоял настолько критично, Гильдия не доверила бы груз нам, а просто с ветерком развезла бы кувшины на этих же телегах. А так — это явно учебная миссия, смола нужна не к спеху, и тащить всё это добро нам придется на своем горбу. Интересно только, зачем коромысла? Почему руками нести нельзя?

Словно прочитав мои мысли, Грон спрыгивает с телеги и хлопает рукой по ближайшему коромыслу.

— Нести строго на балансирах, — указывает он. — Никаких сумок и рюкзаков. Если человек или любое другое существо с маной будет слишком долго находиться вплотную к кувшину, смола вступит в резонанс и полностью потеряет свои защитные свойства. Расплескаете ниже отметки на стенке — миссия провалена. Считайте, что деревни мертвы, а вы отправляетесь на ночные хозработы. Чего стоим⁈ Разбирайте груз! И вооружиться не забудьте!

— Группа, забираем четыре кувшина и два коромысла, — привычно берет на себя командование Линария.

Парни — Дима, Тимур, Гворк, Пик и Керн — стаскивают наши кувшины с коромыслами с телеги и выставляют на брусчатку в стороне от остальных.

— Они еще и без крышек! — сглатывает Дима, заглядывая в широкое горлышко.

— Отойди от кувшина! — Рита дергает его за плечо. — Забыл, что мастер про ману говорил?

— Ой, точно! — Дима поспешно пятится, но, как назло, спотыкается на ровном месте.

Его неуклюже мотает назад, спиной прямо на пузатый глиняный бок. Если он сейчас его опрокинет… Кира ловко вцепляется парню в рукав и резким рывком удерживает на ногах.

Мы дружно выдыхаем. Да уж, это было близко.

— Придется разделиться, — констатирую я необходимое.

Лина кивает:

— Я, Вальд, Кира, Дима и Гворк — идем в Мглистую. Рита, Тимур, Керн, Патер, Пик — в Темнистую. Пять минут на туалет и сборы, и выдвигаемся. Нести будем по очереди.

Самых нерасторопных — Диму и Гворка — Лина забрала себе. Меня, пухлого и медленного, она, видимо, тоже в эту когорту записала, решив тащить все «слабые звенья» под личным контролем.

Приглядываюсь к нашим кувшинам с безопасного расстояния. Отметка нарисована ниже горлышка, но все равно близко к краю. Коромысла представляют собой деревянные дуги, оснащенные кожаными ремнями и стальными крюками на концах. Если поделить дорогу на пятерых, каждому нести эту штуку минут по сорок-пятьдесят. Мда.

Система, дай маршрут.

📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: ТАКТИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ МАРШРУТА]

Точка назначения: Мглистая

Пройдено: 0 км.

Осталось: 13 км.

Расчетное время финиша (с обратной дорогой): 18:45.

Прогноз: Выполнение норматива (18:30 — закат) под угрозой. Вероятность провала — 50.9 %.

Ну, половина шансов на успех — это шикарно, как по мне.

Краем глаза замечаю, как Конопатый Сыкл, дружок Битча, подходит к нашему здоровяку Гворку, о чем-то с ним шепчется, а затем быстро возвращается к своей компании.

— О чем болтали с Сыклом? — тут же подхожу я к Гворку.

— Да он просто спросил, с кем я в группе и в какую деревню мы идем, — пожимает плечами тот.

— Но ты ведь не сказал?

— Почему? Сказал… — Гворк непонимающе хлопает глазами. — А что, это секрет?

— Уже нет, — вздыхаю я, хлопнув его по плечу.

Что-то тут нечисто. Битч, конечно, догадался, что наша группа разделится — две деревни-то находятся в разных сторонах. А теперь он точно знает, с кем и куда направляюсь я. Попробует напасть по дороге? Странно. Ведь ему самому нужно тащить свои кувшины и укладываться в таймер, чтобы не вылететь на ночные хозработы.

Лина возвращается, неся в руках кожаные перевязи с длинными охотничьими ножами, взятыми со склада. Быстро разбираем оружие. Мне ремень с ножнами сходится на поясе почти впритык.

— У нас одно коромысло на пятерых. Несем сменами по полчаса, — командует Линария. — Начинает Дима, за ним Гворк, потом Вальд. Кира и я завершаем ротацию.

Я не спорю. Ее логика понятна: пустить самых неуклюжих вперед, пока мышцы еще свежие и не забиты усталостью. Хотя, по-хорошему, меня стоило бы поберечь для сложного рельефа, где придется тупо и долго тащить вес в гору. У меня для этого теперь есть нужные навыки. Впрочем, это мы по ходу маршрута подправим.

Неподалеку Рита водружает балансир на плечи Керна. Ее отряд выдвигается к воротам и уходит, коротко махнув нам на прощание.

Мы с Гворком опускаем деревянную дугу Диме на трапеции и придерживаем ее. Лина и Кира синхронно вешают пузатые кувшины на крюки, цепляя их за стальные проушины хомутов, стянутых на горлышках.

— Мы с Кирой будем страховать с двух сторон, — Лина встает сбоку от коромысла.

— Я пойду впереди, чтобы вести, — указываю на дорогу, — а Гворк пускай замыкает.

— Хорошо, — кивает блондинка. — Готов, Дима? Пошли.

Дима делает первые шаги. Я выдвигаюсь вперед, высматривая маршрут, чтобы вести его мимо кочек и ухабов на тракте. Лина с Кирой берут носильщика в «коробочку», а здоровяк Гворк прикрывает наш тыл.

Дима идет сосредоточенно, но от нервов то и дело пытается прибавить шаг. Я иду впереди и специально торможу его, сверяясь с Системой и не позволяя разогнаться быстрее четырех-пяти километров в час. На такой скорости тяжелые кувшины хотя бы не раскачиваются.

— Не спеши, Дим, — осаживаю его в очередной раз.

— Но до заката всего ничего… — он нервно косится на небо.

Вижу, что Лина и остальные в отряде тоже дергаются.

— Тебе кажется. У нас еще больше четырех с половиной часов. Успеваем, — спокойно отвечаю я и, чтобы не вызывать вопросов, добавляю: — Я, если что, умею определять почти точное время по солнцу.

— Так оно же сейчас за облаками! — удивляется Кира, задрав голову.

— А я смотрю по отсветам на барашках, — отмахиваюсь.

— Что ж ты раньше не сказал? — заметно расслабляется Лина.

— Да как-то не приходилось.

Они успокаиваются, а вот я пытаюсь спрогнозировать маршрут. По мне так главная проблема — не кувшины доставить. Настоящая засада начнется, когда на обратном пути весь отряд перейдет на бег. Срезать дистанцию уже не получится, и как я буду за ними поспевать — тот еще вопрос. Но смысл сейчас гадать? Придумаю потом что-то.

Система, а подскажи время?

⏱️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: СИНХРОНИЗАЦИЯ ВРЕМЕНИ]

Текущее локальное время: 13:58

Расчетное время заката: 18:30

Остаток светового дня: 04 ч. 32 мин.

— Первые полчаса вышли, — оглашаю.

Останавливаемся, чтобы перекинуть коромысло с Димы на Гворка. Здоровяк, в отличие от нервного предшественника, не спешит — скорее наоборот, идет слишком вальяжно, и Лине то и дело приходится его подгонять. Но вот и его смена подходит к концу. Мы как раз выбираемся на вершину холма, откуда открывается вид на Косую гряду — если верить картам с уроков географии, впереди затяжной подъем.

— Вальд, твоя очередь, — командует Линария.

— Лина, я пойду через одного.

— Линария… — она недовольно морщится, поправляя выбившийся светлый локон. — И с чего это вдруг не сейчас?

— Впереди подъем почти до самой деревни, — я киваю на гряду. — Маневрировать там не придется, нужно просто ровно и долго тащить вес в гору. Для моей комплекции это оптимально. Скорость там не важна, главное — ритм.

— А ты что ли умеешь держать ритм? — она сужает зеленые глаза.

— Еще как, — улыбаюсь.

— Я могу понести сейчас, — миролюбиво вмешивается Кира.

— Ладно, — вздыхает Линария. — Кира, принимай груз.

Кира сдает смену прямо перед началом Косой гряды. Коромысло ложится мне на плечи. Груз килограммов пятнадцать. Удивляюсь выносливости девочки, но долго восхищаться ей некогда.

Первый шаг — и колено тут же напоминает о себе. Ну ладно-ладно. Принимаюсь «шаркать». Моя правая стопа опускается на землю иначе. Не с пятки, не с носка — плашмя, на всю стопу сразу. Шаг становится короче в два раза. Амплитуда падает. Колени остаются полусогнутыми и расслабленными. Тут еще стопам помогает [Инстинкт опоры]. Также срабатывает [Шаг тяглового зверя].

Переставляю ноги быстрее. Свои полчаса надо максимально использовать. Легче будет потом добираться обратно.

— Эй, Вальд, притормози! — восклицает Линария сбоку. — Расплескаешь!

— Лина, смотри на смолу, — Кира указывает пальцем на тару.

— Эмм… — удивленное.

Мне же не нужно вертеть головой. И так знаю, что поверхность жидкости даже не колышется. Я прибавляю темп, несмотря на то, что тропа уходит круто вверх. Даже если «закислюсь», [Кинетический маятник] активируется на фазе критического истощения, но пока вполне хватает своей дури.

Система, статус?

📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»]

Скорость: 6,2 км/ч.

Прогноз: Время прибытия сокращено на 12 минут.

Шарк-шарк. Шарк-шарк.

— Да Лёня идет быстрее меня! — восклицает Кира.

— Почему ему можно нестись так, а мне нет? — ноет сзади Дима.

— Потому что он умеет носить, а ты бы расплескал в таком темпе, — Линария идет рядом со мной, внимательно изучая мою походку. То еще зрелище, но главное ведь результат.

Я почти не слушаю ребят и сосредоточенно экономлю дыхание. Вот только неожиданное жужжание заставляет поднять глаза — крупный шершень пролетает мимо и вдруг, словно налетев на невидимую стену, камнем падает вниз. Прямо над горлышком кувшина!

— Лови! — гаркаю.

Лина реагирует рефлекторно: резкий выпад — и насекомое оказывается зажато в ее кулаке над смолой.

— Успела! — шумно выдыхает Кира.

— Было близко, — нервно басит Гворк.

Грон предупреждал, что чужая мана ослабляет смолу. И кто знает, насколько сильно один полосатый летун мог бы испортить наш груз. Кто вообще додумался нести его в открытой таре? Задание заданием, но логика-то должна присутствовать.

Лина отбрасывает насекомое в кусты, но в полете шершень вдруг оживает и с недовольным гудением скрывается в листве.

— Что это вообще было? Обморок у шершня? — хмурится блондинка.

— Моя Пульсация, — догадываюсь я. — Серж говорил, что одних зверей она усыпляет, а других выбешивает.

— Хм… Значит, это ты тогда свел с ума Слепую Гончую перед ее атакой? — Лина задумчиво смотрит на меня.

— Выходит, — отзываюсь я, и блондинка поджимает губы.

Снова ловлю ритм и больше не трачу дыхание на разговоры.

Наконец, затяжной подъем остается позади. Идем по ровному участку. Вдруг впереди, за поворотом тракта, из крон деревьев с тревожным криком срывается стая птиц.

Я торможу. Кувшины на крюках плавно покачиваются и замирают.

— Ты чего встал? — дергается Дима за спиной.

— Потому что впереди кто-то есть, — тихо произносит Кира, опуская ладонь на рукоять ножа. — Птиц спугнули.

— Ну и что? Может, просто путники? — предполагает Гворк.

— Битч знает, что мы идем в Мглистую, — бросаю я короткий взгляд на Лину. Блондинка сужает глаза.

— Кира, за мной на разведку. Остальные — ждите здесь, — быстро командует блондинка, выхватывая нож из ножен.

Парни снимают с моих плеч кувшины и коромысло, а девушки тем временем бесшумно растворяются в лесных зарослях за обочиной.

Эх, зря я не взял через Систему шефство над группой в этом задании. Но до этого у меня всегда было преимущество перед остальными, как например, умение ориентироваться по азимутам, а оказалось, что марафонское шарканье тоже неплохое подспорье. Жаль, не сразу это понял. Впрочем, вторая половина группы от меня сейчас не зависит, хотя задание у нас общее.

Разминаю забитые плечи, вслушиваясь в лес. Пять минут. Десять. Никого. Вполне может быть, что ничего не стряслось, но проверять эту теорию ценой жизней двух девочек я не намерен.

— Охраняйте кувшины. Схожу, проверю, где они застряли, — бодро кидаю парням. Если решат, что случилась беда, тоже ломанутся со мной, а вовсе не факт, что это поможет.

— Думаешь, все в порядке? — напрягается Дима.

— Да брось. Нашли с кем поболтать на дороге. Девчонки же, — хмыкаю я и растворяюсь в зарослях.

Уже в подлеске вынимаю нож. Иду тихо, скользя от дерева к дереву в сторону взлетевших птиц. Замечаю, как мимо пролетает шершень, попадает в радиус моей Пульсации и кубарем летит в мох. Секунда, я делаю шаг вперед — и она снова взлетает за моей спиной. Мда, забавная побочка.

Резкие голоса впереди заставляют меня мгновенно вжаться в кору дуба.

— Куда они дернулись, мать их⁈

— Да хрен знает! Видел же, как я припугнул их стрелой, хех. Драпанули как! О, вон, следы! Давай за ними!

Шаги удаляются вглубь чащи. Внутри холодеет, но я привычно заталкиваю эмоции подальше. Голоса грубые, пропитые. Это не Битч. Это взрослые мужики, промышляющие в лесах. Может быть, разбойники. И они открыли охоту на моих напарниц.

Перехватив нож поудобнее, я осторожно выглядываю из-за ствола. Две спины уже скрываются в густом подлеске. Двое. Взрослые, вооруженные. Подкрасться сзади и тихо снять обоих не получится — второй успеет обернуться и ударить. Черт, нужна идея! Озираюсь по сторонам в поисках идеи… и взгляд снова натыкается на пролетающего мимо шершня. Ага. Кажется, план есть.

Перевожу взгляд с шершня по сторонам, в кроны, и начинаю высматривать источник. Брожу и кручу головой. Долго искать не приходится. Под густыми нижними лапами старой ели, как раз на уровне моей груди, висит серый, похожий на мятую бумагу кокон размером с дыню. Вокруг него кружит темное гудящее облако.

Подбираюсь к дереву, сжав челюсти.

Как только я подхожу близко, гул резко обрывается. Десятки шершней дождем сыплются в траву, а те, что внутри, также затихают под действием моей Пульсации.

Быстро подрезаю ножом тонкую ветку и беру этот бумажный шар смерти в руки. На удивление легкий.

Теперь спешу назад, но стараясь не шуметь. Крадучись, огибаю густой раскидистый куст, за который ушли бандиты, и замираю. Вот они. Стоят спиной ко мне в метрах трех-четырех. Один, здоровенный и лысый, как раз натягивает тетиву охотничьего лука, целясь в толстый ствол одинокого дерева, которым, судя по всему, и прячутся девочки.

— Эй, девки, выходите по-хорошему! — кричит лысый и со звоном спускает тетиву. Стрела с глухим стуком впивается в дерево. — Мне же ничего не стоит обойти ствол и изрешетить вас как ежей!

— Да мы вас не обидим! — гогочет второй, поигрывая топором. — Просто дорогу спросим!

Ну, погнали!

Делаю замах обеими руками, как будто держу ядро. Швыряю гнездо в широкую спину лучнику и тут же отпрыгиваю обратно за куст.

Серый кокон пролетает эти три метра, покидая радиус моей Пульсации. Шар с глухим хрустом врезается лысому аккурат между лопаток, выше колчана со стрелами, и разлетается на куски.

В ту же секунду лес наполняет яростное гудение. Сотни крупных лесных шершней, вырванные из магического сна ударом, приходят в первобытное бешенство.

— Какого хрена⁈ А-а-а-а! — дико вопит лучник, бросая лук, когда живое черно-желтое облако облепляет его голову и шею.

Второй пытается отмахнуться топором, и разъяренный рой перекидывается и на него.

Я прижимаюсь к земле и засекаю время, вслушиваясь в вопли. Их покусали в шею. Огромная доза токсинов, впрыснутая так близко к мозгу и крупным артериям, вызовет системный сбой организма максимум через пять минут. До этого момента лучше не высовываться.

Но вдруг ор одного бандита удаляется:

— А-а-а-а! Снимите их!

Я поднимаю голову из-за укрытия и холодею. Бросив топор, второй бандит в слепой панике ломится прямо к одинокому дереву. Он ничего не видит, но он прет на укрытие девочек! Если он ввалится к ним и рой перекинется на Лину и Киру — им конец.

— Гони, Гонец! — рычу я сквозь зубы и срываюсь в спринт, игнорируя прострелившую колено боль.

В пару секунд настигаю мужика со спины. С разбегу влетаю в него, вбивая его тушу в землю. В ту же секунду моя Пульсация накрывает разъяренных шершней и они цепенеют и сухим дождем осыпаются с бандита на мох, не успев меня ужалить.

Не теряя ни секунды, вонзаю нож ему под лопатку. Горячий фонтан брызгает мне в лицо. Ритмично, на чистом адреналине, всаживаю лезвие в спину — раз, другой, пятый, пока дергающееся подо мной тело окончательно не обмякает.

— Фу-у-ух, — тяжело выдыхаю я, утирая заляпанный кровью лоб тыльной стороной ладони. Поднимаю взгляд. Буквально в двух метрах от меня из-за дерева высовываются Кира и Лина с ножами в руках. Обе белые как мел, глаза размером с блюдца.

Представляю, как я сейчас выгляжу: сижу верхом на окровавленном трупе, всё лицо в чужой крови, вокруг циновка из спящих шершней, а за спиной в чаще истошно воет лысый в черном облаке.

Пытаюсь разрядить обстановку легким тоном:

— Вы что-то долго. Вот, решил проверить, куда делись.

У Киры закатываются глаза, колени подкашиваются, и она без чувств оседает в траву.

* * *

Друзья, поощрите пожалуйста Лёня лайком) Ну и коммент можете написать, если не жалко. В благодарность:

Лес вблизи деревни Мглистой

Линария застыла, не в силах отвести взгляд. Леон, громко дыша, медленно сползает с мертвого тела. Его руки, одежда и зажатый в кулаке охотничий нож густо измазаны чужой кровью.

Она, конечно, знала, что Вальд — настоящий монстр, еще с тех пор, как в детстве он топтал ее мечты и дергал за косички. Но она и не могла подумать, что этот домашний изнеженный мальчик способен, не моргнув глазом, прирезать человека. Да еще и использовать рой шершней в качестве живой ловушки. Жуткие вопли лучника, который лежал чуть дальше, только-только оборвались. Насекомые еще кружат черным облаком над трупом. Не сами же они напали на бандитов? Вальд это спланировал.

Леон грузно поднимается на ноги. Он похрамывает, свободной рукой хватается за правое колено. Что с ним? Ударился, пока прыгал на бандита?

Линария сжимает рукоять своего чистого ножа. Преодолев оцепенение, она делает неуверенный шаг вперед и протягивает ему руку, чтобы помочь удержать равновесие. Но он резко ее обрывает:

— Стой! Куда! — бросает Вальд. Затем кивком указывает на циновку из заснувших насекомых у своих ног. — Шершни. Наступишь — разбудишь же.

— А-а… — Линария замирает на месте, нервно передернув плечами. Перспектива быть изжаленной и разделить участь бандитов и совсем не прельщает.

— Лучше помоги Кире, — говорит Леон, полностью распрямляя спину и перенося вес на здоровую ногу.

Линария растерянно оглядывается через плечо и только сейчас осознает, что подруга так и лежит без сознания на жухлой траве. Лицо блондинки вспыхивает от стыда. Тоже мне, хорош командир группы — уставилась на мертвых бандюков и забыла про своего человека! Линария бросается к Кире, подхватывает ее под мышки и волоком оттаскивает подальше от трупа и спящих шершней. Их и так разделяют два метра, но береженого боги берегут.

Тем временем Леон, стараясь не наступить на шершней, деловито обыскивает зарезанного бандита. Он отцепляет с пояса трупа кожаную флягу, затем подбирает с земли оброненный топор и, прихрамывая, обходя насекомых, подходит к девушкам.

— Кира! Очнись! — Линария опускается на колени и трясет бесчувственную девочку за плечи, легонько похлопывая по бледным щекам. Но та никак не реагирует, лишь едва заметно подергивая веками.

Леон встает рядом. Он откупоривает флягу, набирает в ладонь немного воды и брызгает в лицо девочке. Кира судорожно вздрагивает, с шумным вдохом вскидывает голову и распахивает испуганные глаза.

— Что случилось? — Кира растерянно крутит головой. Ее русые волосы рассыпались по плечам — в суматохе потерялась лента.

Леон отворачивается, чтобы снова не напугать девочку своим залитым кровью лицом.

— Бандиты мертвы. Леон их устранил, — Линария встает и протягивает подруге свободную от ножа руку. — Нам надо идти.

Она помогает Кире подняться на ноги. Та тяжело сглатывает, не в силах оторвать взгляда от окровавленного лезвия в руке Вальда.

— Их было только двое? — хрипло спрашивает Леон, оглядывая лес.

— Да, — кивает Линария. — По крайней мере, больше мы никого не видели. Пошли проверить, кто спугнул птиц, а эти выскочили навстречу уже с оружием. Пришлось бежать.

— Надо убираться отсюда, — командует Леон. — Возвращайтесь к парням. Только обходите шершней по широкой дуге. А я пока обыщу лучника.

Он протягивает Лине топор.

— Держи. Лишним не будет.

Линария сдувает со лба светлую челку. Коротко кивнув, она убирает нож в ножны и перехватывает рукоять топора.

— Только не задерживайся, — бросает Линария, вспомнив, что она всё еще лидер группы. Леон уже отвернулся и пошел обратно.

Девочки обходят заросли по кругу, держась подальше от роя, а Леон скрывается в кустах, направляясь к трупу лучника. Кира постоянно оглядывается, вздрагивая от каждого звука.

— Прости, что отключилась, — лепечет она, опуская глаза.

— Поверь, тут бы любой отключился, — Линария перехватывает топор поудобнее. Образ кричащих разбойников до сих пор стоял у нее перед глазами.

Они поднимаются немного выше по косогору и останавливаются, чтобы дождаться парня. Вскоре из зарослей показывается Леон. На его плече висит трофейный лук, за спиной торчит колчан, а за пояс небрежно заткнут кошель с монетами.

— Не знаешь, что это? — Леон на ходу демонстрирует склянку с густой белой мазью.

— Это «Белейка», — вспоминает Линария. В отцовской гвардии такая склянка была у каждого наемника. — Снимает воспаление и неплохо заживляет раны.

— Воспаление, говоришь? — глаза Леона загораются. Он задирает правую штанину и щедро смазывает колено.

— Лёня, ты ранен⁈ — ахает Кира.

— Не бери в голову. Это я еще на утренней пробежке надсадил сустав, — Леон опускает штанину. — Идемте.

— Ага, — Линария отворачивается и первой шагает через подлесок, держа топор наготове.

Вскоре они выходят на дорогу к парням, караулящим кувшины со смолой.

— Ну наконец-то! — вскакивает Дима. — Чего так долго… Лёня, охренеть! Ты где так напоролся⁈ — он разглядывает багровое лицо товарища.

— Кровь не моя, — пожимает плечами Леон, показывая красный нож.

— Ого!

— На нас напали бандиты, — произносит Линария, обрывая расспросы парней. — Двое мертвы, но неизвестно, были ли они одни. Нужно срочно возвращаться в Училище.

— Лина, мы почти у самой деревни. Задание выполнено на девяносто процентов, — вдруг подает голос Леон, вытирая окровавленное лезвие ножа о пучок жесткой травы.

— Да сейчас не до зачетов! — Линария смотрит на него так, словно он сошел с ума. — Ты в себе, Вальд? Возможно, весь лес кишит разбойниками, и другие Новики сейчас в опасности. Мы должны доложить мастерам. Возвращаемся, немедленно!

Я мысленно вздыхаю. Лина, конечно, перспективный лидер: голос, подача, решимость — всё при ней. Но вот в силу молодости кое-чего она не догоняет. Да еще и смотрит на меня волком.

— Линария, давай успокоимся и немного подумаем, — примирительно поднимаю ладонь. — Бросить посреди леса имущество Гильдии — не самая разумная идея, согласись? — я киваю на кувшины. — Мы ведь даже не знаем, сколько они стоят.

— Знаю я, — мрачно бурчит Линария. И, судя по тому, что цифру она озвучивать не стала, стоят они явно не копейки.

— Знаешь, что немало, — замечаю. — К тому же, будет куда эффективнее донести смолу до деревни и выпросить у местных лошадей. Скакать верхом всяко быстрее.

«Уж точно быстрее моего пингвиньего бега», — добавляю я про себя.

— Если они еще дадут нам лошадей… — с сомнением протягивает Линария.

— Мы несем им смолу, которая оберегает их дома от диких зверей. Пусть только попробуют не дать, — хмыкаю.

Линария напряженно раздумывает. Тут я вдруг замечаю, что колено больше не болит. «Белейка»-то работает! И это дает мне весомый аргумент.

— До деревни я дойду с грузом меньше чем за пятьдесят минут, — бросаю я веско.

— Ты же уже тащил кувшины, Лёня, — робко вставляет Кира. Она все еще завороженно посматривает на мое испачканное лицо. Эх, напугал девочку. Теперь, не дай бог, в кошмарах буду ей сниться.

— Не беда, еще потаскаю, — отмахиваюсь. — С грузом я побыстрее вас буду.

Я действительно могу выложиться сейчас на максимум. Если назад мы поскачем верхом, то уже неважно, останутся ли у меня силы переставлять ноги.

Линария поджимает губы и принимает решение:

— Вальд, отдай лук и стрелы Кире. Гворк, Дима — грузите на него кувшины. Мы идем в Мглистую.

Ну вот и умница. Сразу бы так.

Снимаю с плеча лук, стягиваю колчан и отдаю всё это богатство Кире. С пыхтением принимаю от парней тяжелое коромысло. Дерево привычно и жестко ложится на плечи. Коротко передергиваюсь, ловя баланс и уверенно топаю вперед. Сейчас рельеф идет не в горку, поэтому тащить вес ощутимо легче. Свои шесть километров в час я выжимаю спокойно и стабильно. Естественно, непривычные к такой специфической нагрузке мышцы спины и ног начинают забиваться и ныть, но на это плевать. Главное, что новые пассивки работают как стабилизатор и позволяют не трясти драгоценные кувшины. Ни капли мимо.

Перед глазами всплывают строки:

— Неужели? — Цинус, сложив руки на груди, вальяжно опирается спиной о лабораторный стол. Целитель брезгливо оглядывает мою одежду. — И ты решил, что эта сделка настолько ценная, что стоит того, чтобы я принимал Новика в столь неподобающем виде? Может, мне для начала рассказать мастеру Грону о твоей неряшливости?

В чем-то он, конечно, прав. Помыться и переодеться действительно нужно, иначе Грон с легкостью впаяет мне пару штрафных кругов. Но я не намерен позволять этому жулику прогибать себя с порога.

— Я подумал, что вас все еще интересует мое родовое поместье, — вздыхаю, изображая сожаление. — Но вы правы, я повел себя беспечно и неуважительно, мастер. Пойду приведу себя в порядок. В следующий раз явлюсь пред ваши очи уже в надлежащем виде.

Разворачиваюсь и делаю шаг к двери.

— Стой, — раздраженно бросает Цинус мне в спину.

Я прячу ухмылку. Ну конечно. Ты, старый стервятник, ни за что не упустишь шанс наложить лапы на кусок родовой земли.

Поворачиваюсь обратно:

— Выкладывай быстро, что хотел, — морщится лекарь.

— Сколько, по-вашему, я еще проживу, мастер?

— Ты издеваешься надо мной, щенок?

— Нисколько. Этот вопрос напрямую связан с сутью моего предложения.

Цинус замолкает. Его взгляд вдруг становится цепким, тяжелым, просвечивающим насквозь.

Мы подходим к дверям конюшни первыми. Мастера Сержа еще не видно, зато прямо у входа кто-то из обслуги оставил приоткрытый джутовый мешок. Внутри вперемешку лежат кормовые овощи и яблоки. Я подхожу, выбираю яблоко поцелее и отправляю его в карман льняных штанов.

— Ты чего воруешь, Вальд? — тут же шипит Линария, озираясь по сторонам. — И главное, даже не стесняешься ни капли.

— Своих не стесняются, Лина, — философски замечаю.

— А ведь Лёня дело говорит. Раз мы опять пропускаем нормальный обед, надо хоть как-то в дороге перекусить, — оживляется Дима.

— Вообще-то, я взял для лошадок, — поясняю. — Неплохо бы с ними подружиться.

— А я что, не человек, как ваши лошади, — бурчит Дима, вытягивает из мешка самую толстую морковку и прячет за пазуху.

Кира несколько секунд борется с совестью, но затем, виновато оглянувшись на Лину, делает точно так же.

— Я понимаю, командир, — оправдывается Кира, покраснев под обличающим взглядом блондинки. — Но Лёня часто оказывается прав.

— Ну и пеняйте на себя, когда поймают, — Линария демонстративно отворачивается.

Тимур, Гворк, Керн, Пик и Патер тут же расхватывают по лакомству, рассовывая их по карманам. Рита же, помешкав, поддерживает Лину.

В дверях бесшумно появляется Серж. Наставник оглядывает наш выстроившийся десяток, задерживает взгляд на подозрительно оттопыренных карманах, но ничего не говорит.

— Почему стоим без ножей? — сухо бросает он.

— Не было приказа получать оружие, мастер, — отзывается Линария, вытягиваясь по стойке смирно.

— Отныне запомните правило: выход за стены замка — всегда с оружием. Без исключений.

— Значит, топор я тоже могу прихватить со склада? — радуюсь я. А то пылится там, как неприкаянный.

— Твой топор останется лежать на хранении до тех пор, пока ты не получишь ранг Бегуна… — Серж вдруг осекается на полуслове. Вспомнил, что мне осталось-то всего два дня до мнимой кончины.

— Ранг Бегуна то, ранг Бегуна сё… — картинно возмущаюсь я, пользуясь его заминкой. — Мастер, может, вы мне еще бандитов и Слепых Гончих запретите убивать без нужного ранга? А то ведь для Новиков это вроде как невозможно. Нарушение устава получается.

— Вальд, — тихо одергивает меня Лина, но я все равно негодующе надуваю щеки, благо они у меня большие и видны даже издалека.

— Новик Леон, свои петиции будешь подавать мне наедине, — Серж теряет терпение. — Поднимите руки: кто умеет ездить верхом?

Руки вскидываем я, Линария, Кира, Тимур и Рита. Ровно половина.

— Вы пятеро сейчас идете на склад за ножами, — Серж кивает на нас. — Остальные отправляются на хозработы. До Конного двора сегодня поедем верхом, нянчиться с пешими я не намерен.

Гворк, Керн, Пик и Патер тяжело вздыхают и грустно плетутся в сторону подсобных помещений. А вот Дима шагает с ними вполне бодро:

— Зато обед не пропустим, — утешает он парней, уже похрустывая украденной морковкой.

Мы впятером с девчонками и Тимуром срываемся с места и бежим к складу вооружения. Ну, вернее, это ребята бегут трусцой. Я же иду спортивным шагом. Полторы капли мяквы жгут внутренности, но ради прокачки [Сопротивления токсинам] дозы приходится повышать. Ничего, потерплю.

Опоясавшись охотничьими ножами, мы топаем обратно. Ну, вернее, это я топаю. Остальные, рванув как обычно, подождали меня у входа, и внутрь конюшни мы заходим все вместе. Мастер Серж велит седлать лошадей.

— И стоило вам нестись, раз всё равно меня ждете? — хмыкаю я, перехватывая тяжелое кожаное седло и помогая Линарии закинуть его на спину ее лошади.

— Это ты должен бегать, а не мы тебя ждать, Вальд, — бурчит блондинка, подтягивая подпругу.

— От того, что я кому-то что-то должен, объективная реальность не изменится.

Линария пристально вглядывается в мое лицо. Моя нездоровая бледнота и испарина не оставляют ей догадок.

— Боги! Ты что, опять травился? — яростно шепчет она, подавшись ко мне. — Ты вообще эту поездку переживешь?

— Ну как же я вас брошу? — отшучиваюсь. Отпускаю ремни ее седла и иду к своей кобыле, белой в яблоках, которую еще предстоит оседлать.

Мастер Серж со своим огромным вороным жеребцом справляется играючи. Закончив первым, он молча ждет нас. Понимая, что практического опыта у нас пока мало, наставник не ругается, а делает короткие дельные замечания: Тимуру указывает на перекрученный повод, а Кире велит проверить, не закусила ли лошадь удила.

— За мной, — наконец командует он. Мы выводим лошадей во двор, вскакиваем в седла и выезжаем за наставником.

Навстречу как раз уныло бредет третья группа Новиков из нашего потока, в которой идет памятная вчера шатенка. Ребята провожают завистливыми взглядами даже меня — толстого Гонца, который умудрился не только не стать посмешищем, но и выбил для своей группы такие преференции, как лесное ориентирование и сегодняшняя поездка верхом.

— Смотрите, жирдяй на коне! — все же вякает кто-то из задних рядов.

Но ему тут же отвешивают подзатыльник и злобно вдалбливают:

— Заткнись, кретин! Если бы этот «жирдяй» сейчас был у нас, это мы бы ехали с мастером Сержем, а не шли дерьмо месить!

Можно было бы самодовольно приосаниться в седле, вон как Тимур, который еще улыбки девчонкам шлет, но мне плевать на детские пересуды. Сейчас мой мозг раздумывает, как проехаться верхом, не убив отравленные ядом мышцы.

Выехав за ворота, Серж сразу переходит на рысь, периодически оглядываясь на наш строй. Убедившись, что мы держимся уверенно, всё же лошадки смирные, он переводит отряд в галоп. Меня это только радует. Раз он позволяет галоп с самого старта, значит, Конный двор находится недалеко от замка. Будь до него больше двадцати километров, мастер Серж обязательно поберег бы дыхалку наших гривастых.

Через полчаса пути впереди вырастает приземистый деревянный острог. Рядом с ним раскинулся высокий забор из почерневших бревен, огораживающий огромный пустырь или леваду. Когда спускаемся с холма, видно, что за оградой пасутся табуны.

К самому острогу мы не едем — сворачиваем сразу к массивным воротам левады. Туда же со стороны пустоши неспешно подтягивается всадница на двугорбом верблюде. Девушка одета в практичный кожаный костюм, облегающий фигуру словно вторая кожа. Я бы сказал, что она восточной наружности, но понятия не имею, как выглядят люди на местном Востоке.

— Мастер Серж! — наездница, не слезая с верблюда, отвешивает вежливый поклон, сидя между двух высоких горбов. — Большая честь встретить вас и ваших отличившихся послушников.

— Хитра, не стоит захваливать Новиков. То, что они здесь — уже достаточная для них награда, — спокойно отзывается Серж. — На время смотрин передаю руководство тебе.

— Благодарю! — она расцветает, ослепительно улыбаясь. Серж же в ответ разве что не зевает от скуки — для него это явно рутина.

Девушка переводит взгляд на наш строй:

— Будем знакомы. Я — Вестник Хитра, смотрительница…

Ее фразу прерывает мощный, вибрирующий рев, доносящийся из-за стен острога. Лошади под нами испуганно прядают ушами. Хитра как ни в чем не бывало продолжает:

— … Конного двора.

Вестник — это третий снизу ранг в иерархии Гильдии. Девушка определенно сильна и опасна.

— Это рычал наш ездовой медведь Винни, — поясняет она с улыбкой. — Содержим косолапика, пока не прибудет его Гонец для окончательного Приручения.

— Медведь, уважаемая сестра? — уж как я могу не спросить-то. — Значит, у вас тут не только лошади и… верблюды?

Я кошусь на мохнатую махину под ней. Горбатый невозмутимо пережевывает удила и на фоне наших скромных кобыл выглядит как настоящий танк.

— Наш Конный двор готовит самых разных скакунов, — Хитра многозначительно подмигивает мне. — Главное, чтобы у Гонцов хватило сил и храбрости ими управлять. Но сегодня вы будете общаться только с обитателями левады.

Хитра направляет своего верблюда к воротам левады и с силой толкает створку. Она оказывается не заперта. Мы гуськом въезжаем внутрь следом за мастером Сержем и останавливаемся.

Совсем рядом пасется табун. Никакого сходства с нашими спокойными кобылками — это коренастые, лохматые лошади с крупными, тяжелыми головами. Зато их копыта сверкают как темный металл, намекая, что подковы этим качкам без надобности.

Слева доносится разочарованный вздох Тимура.

— Лошади…

Зная его, предположу, что парень уже раскатал губу на ездового медведя. Да только Гонцов много, и элитный магический зверь положен далеко не каждому.

— Совсем не статные красавцы, сестра, — замечаю я, разглядывая животных.

Хитра звонко смеется:

— Внешность бывает обманчива, брат Новик. С недавних пор племена кочевников из-за Периметра пригоняют в Гильдию полудиких трехлеток, выросших на вольном выпасе. Скоро каждый третий Гонец будет ездить на таких. Да, они несимпатичные, но это те лошади, которые выживают там, где дохнут элитные породистые скакуны. У них сумасшедшая выносливость.

В стороне от нас несколько животных злобно толкаются из-за тюков с лучшим сеном, переброшенных через забор. Лязгают зубы, мелькают копыта.

— Этот табун пригнали всего пару недель назад, — поясняет смотрительница. — Они еще диковатые.

«Диковатые» — это очень мягко сказано. Они там натурально бьются за сено, вырывая зубами друг другу клоки шерсти. Я понятия не имею, как к такой твари вообще подойти без риска пробитого черепа. Линария рядом со мной тоже поджимает губы, явно озадаченная той же мыслью.

— Сегодня перед вами не стоит задача приручать зверей, Новики, — рубит Серж. — Более того, на данном этапе развития вам это даже не нужно.

— Мастер, — подаю я голос. — Как это не нужно? Ведь пассивный навык «Приручение ездового зверя» способствует форсированному достижению Гонцом второго ранга.

Серж поворачивается.

— Ты заблуждаешься, Новик. Нет такого пассивного навыка. Овладение активным навыком «Приручение» само по себе означает, что ты уже достиг второго ранга, — ровным тоном чеканит мастер. — И с твоими четырьмя мана-каналами развить активный навык физически невозможно.

Над участком левады повисает тишина. Ребята в шоке поворачиваются ко мне.

— Четырьмя⁈ — бледнеет Кира.

— Всё уже настолько плохо⁈ — выдыхает Тимур. — Два дня назад же было около пятнадцати, по словам Симона!

— Леон?.. — голос Риты дрожит, а Линария просто молчит, опустив голову.

А я застыл совершенно по другому поводу. Активный⁈ Приручение — это, мать его, активный навык⁈ Гребаная книжка, почему же в тебе об этом не было ни единого слова⁈ Когда я выживу, я найду автора этого дерьма и аргументированно обменяюсь с ним мнениями. При помощи хука справа!

— А вы не могли сказать об этом раньше? — я исподлобья, волком смотрю на Сержа.

Хитра рядом удивленно хлопает глазами. Так дерзить Стражу Пути — то еще кощунство, за которое можно отхватить плетей. Но мне сейчас плевать. — Зачем мы вообще сюда тащились?

Серж мрачнеет.

— Ты борешься, и это достойно похвалы, Новик. Кроме того, ты заслужил побывать здесь тем, что не единожды спас свою группу от смерти.

Да пошел ты в баню! Ребенка он умирающего пожалел, видите ли! Привел перед смертью на лошадок посмотреть, как в зоопарк!

Злость на дегенератов-мастеров вытесняет слабость от яда. Стиснув челюсти, я отбрасываю поводья и спрыгиваю с седла в грязь левады.

— Новик Леон! — в голосе Сержа лязгает предупреждающая сталь.

— Раз уж я здесь, мастер, то принесу пользу. Себе и Гильдии, — бросаю я.

И, развернувшись, шагаю прямо к беснующемуся табуну.

— Лёня, куда ты⁈ — испуганно зовет меня Кира.

— Дружище, стой! — вторит Тимур.

Но я отошел уже слишком далеко, чтобы отвечать, не срываясь на крик. Да и оборачиваться нет ни малейшего желания.

— Мастер Серж, эти степняки не объезжены и опасны! — предупреждает Хитра за спиной.

— Я вижу, — невозмутимо отзывается Серж.

Я приближаюсь к краю табуна. Встаю вполоборота к своим, поэтому краем глаза замечаю, как нервно переминаются в седлах мои ребята.

— С вашего позволения, мастер, мы поможем ему! — вдруг не выдерживает Линария. Она отбрасывает поводья, собираясь спешиться.

— А я не даю тебе никакого позволения, Новик Линария, — голос Сержа примораживает блондинку к седлу. Он даже не смотрит на нее, не отрывая взгляда от меня. — Никто больше не сдвинется с места. Это приказ.

Лина застывает. А я мысленно хмыкаю. Негласное разрешение на самоубийство получено. Серж и так считает меня ходячим мертвецом. Видимо, рассудил прагматично: если прямо сейчас дикая лошадь проломит мне грудину копытом, это будет куда милосерднее, чем долгая и мучительная агония от истощения мана-каналов.

Что ж. Как писал Алан Маршалл: «Лошадь — как человек». От себя я бы добавил: как дети. Наблюдать за этой дикой левадой — всё равно что дежурить на перемене в школе для трудных подростков. Везде кучкуются свои «банды», а местная иерархия выстраивается исключительно через тычки и зубы.

В углу левады разворачивается классическая травля. Двое здоровых жеребцов зажали у забора мелкого, лохматого конька мышастой масти. Оттеснили от сена и теперь планомерно избивают. Один с хрустом вырывает зубами клок шерсти из его шеи, второй тяжело бьет копытом в бок. Конек даже не сопротивляется — лишь жалобно всхрапывает и сжимается, покорно принимая удары.

Всю картину передо мной перекрывает вспыхнувшее системное уведомление:

ПУТЬ: ГОНЕЦ — Стадия 1 «Первый шаг»

Каналы: 3↓ (Зафиксировано снижение)

Прогресс до стадии 2: 65%

И, по сути, эти цифры решают всё. Да, активка «Приручение» мне с тремя каналами уже не светит. Но остается план «Б». Если прямо сейчас, будучи накачанным отравой, я смогу укротить дикого зверя, Система наверняка отсыпет мне Прогресса и усилит [Сопротивление токсинам]. Раскачаю пассивку — смогу принимать более сильные дозы мяквы. А там, глядишь, заставлю мана-каналы укрепляться, да как запущу активку всем на зависть!

Оглядевшись, я подбираю из грязи увесистую деревяшку, отломанную от ограды, и шагаю к трем лошадям. Иду ровно, расправив плечи. Когда один из агрессивных жеребцов снова замахивается копытом на мышастого, я с размаху впечатываю деревяшку в дубовый столб.

Громкий треск. Кони вздрагивают и оборачиваются.

— А ну, пошли вон отсюда! — рявкаю я своим самым страшным, отработанным за двадцать лет учительским тоном. Делаю шаг вперед и снова бью доской по забору.

Жеребцы шарахаются. Лошади — животные-жертвы. Они не понимают слов, но идеально считывают язык тела и уверенность. А во мне сейчас нет ни капли страха. Чего мне бояться? Моя жизнь висит на трех истончившихся нитках, и свой путь дальше я буду выгрызать зубами.

— Пошли нахрен, я сказал! — с грохотом бью еще раз.

Они нервно фыркают, рыча, прижимают уши и отступают, давая мне пространство. Я тут же вклиниваюсь, загораживая дорогу мышастому коньку.

Изгой вздрагивает, затравленно косясь на меня. Он ждет, что теперь бить его будет двуногий. Но я отбрасываю доску в сторону. Опускаю глаза, сутулюсь, всем видом показывая, что угроза миновала, и достаю из кармана яблоко.

На раскрытой ладони протягиваю угощение коньку.

— Иди сюда, парень. Кушай, — говорю уже совсем другим, мягким голосом.

Я не делаю к нему ни шагу. Проходит секунда. Он осторожно тянется ко мне сам, шумно втягивая воздух бархатными ноздрями. А затем теплые губы касаются моей руки, и шершавый язык аккуратно забирает яблоко.

Яблоко исчезает, но я не убираю руку. Плавно, без резких движений, я перемещаю ладонь на его шею — на то место, откуда другой жеребец вырвал клок шерсти. Начинаю с нажимом чесать жесткую шкуру. «Я защитил тебя, а теперь я за тобой ухаживаю».

Конек прикрывает глаза и расслабляет шею. Контакт установлен.

Но запрыгнуть на него с земли я физически не смогу. Тело слабое, да еще подтравленное. К тому же нет ни уздечки, ни седла.

Я делаю полшага назад, к самому забору. Конек послушно переступает копытами следом, прижимаясь боком к жердям. То, что нужно. Кряхтя от напряжения, я цепляюсь за бревна и забираюсь на нижнюю перекладину ограды. Теперь я выше его спины.

Конек нервно косится на меня лиловым глазом. Дикие лошади ненавидят, когда хищник оказывается сверху.

— Тихо, Мышонок. Свои, — шепчу я.

Я не запрыгиваю. Сначала наваливаюсь грудью на его теплую спину, давая привыкнуть к моему весу. Он вздрагивает, уши нервно дергаются. Секунда напряжения… но он не скидывает меня. Мягко перекидываю ногу и сажусь прямо на жесткую шерсть, обеими руками вцепившись в густую гриву.

Усевшись, я небрежно машу рукой ребятам и Сержу. Они смотрят на меня во все глаза. Тимур показывает большой палец.

В этот момент перед лицом разворачивается полупрозрачное окно:

🔓 [СКРЫТОЕ УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО: В СОСТОЯНИИ ИНТОКСИКАЦИИ… ]

🧬 [АДАПТАЦИЯ АКТИВНОГО НАВЫКА… ]

❌ [СБОЙ: НЕДОСТАТОЧНО УКРЕПЛЕНЫ КАНАЛЫ]

Эх, не вышло. Впрочем, на получение активки я всерьез и не рассчитывал. Моя нынешняя цель — проценты прогресса и устойчивость к ядам. Я ведь не в дешевой книжке жанра ЛитРПГ, где герою всё валится с неба. Это реальная жизнь с настоящей маной и Системой. Понимаешь механику — делаешь результат, без вариантов.

Конек подо мной неуверенно переступает копытами. Пока он просто шагает вперед, а я соображаю, как управлять им без поводьев, зажимая бока коленями.

Мы как раз успеваем приблизиться к нашей застывшей группе, когда со стороны деревянного острога доносится рев. Да такой, что все лошади в леваде в ужасе поджимают уши и начинают пятиться. Звук не смолкает, вибрируя прямо в костях.

— На ездового мишку как-то не похоже, — сглатывает Кира.

— Это не мишка… — Хитра поджимает губы. Со стороны острога скачет на лошади перепуганный мужчина: — Двогр! Что у вас случилось⁈

— ОН ПРОСНУЛСЯ! — доносится искаженный паникой голос.

Хитра бледнеет так, что ее лицо становится пепельным.

— Столько лет прошло… Этого не может быть!

Вместо ответа со стороны острога раздается чудовищный грохот рушащихся бревен.

* * *

Подземные ярусы, Конный двор Гильдии Гонцов

Древний Красный Виверн заворочался в своей камере в глубоком подвале. Сквозь вековой сон он почуял ЕЁ — мощнейшую Пульсацию маны. Самое изысканное лакомство, которое ему когда-либо доводилось пробовать, прямой путь к невероятной силе. Источник был настолько велик, что его мана-след достиг глубин, где томился Красный.

Это был взрослый, полноценный Пульсирующий. Невиданная редкость в эти темные времена!

Стряхивая остатки спячки, Красный издал торжествующий, клокочущий рык и единым рывком разорвал стальные кандалы. Люди, многие годы назад надевшие их на спящего зверя, совершили фатальную ошибку, доверившись жалкому железу.

Красный в щепки разнес клетку, смял ничтожных людишек в коридоре и вихрем пронесся вверх по лестничной шахте. Проломив бревенчатую стену острога, Красный взмыл в небо над левадой. Магический нюх мгновенно указал на цель. Сложив крылья в крутом пике, он устремился к одному из всадников за забором.

* * *

— Мышонок! Гони! — ору я, глядя на огромную красную тварь — то ли виверну, то ли дракона — которая камнем падает с неба прямо на нас.

С того момента, как она разворошила острог да взмыла в небо, прошли считанные минуты. И сейчас эта крылатая туша совершенно точно летит по мою душу.

Я хлопаю конька ладонями по шее и сжимаю его бока коленями, но дважды просить не приходится. Инстинкты уже взяли свое. Мышонок срывается с места, вливаясь в обезумевший табун степных лошадей, хаотично мечущихся по леваде.

Обернувшись на скаку, я успеваю заметить виртуозный кульбит: мастер Серж вскакивает ногами прямо на седло своего жеребца и швыряет в небо какой-то сгусток. Виверну накрывает ревущим облаком огня. Но зверю глубоко плевать! Тварь выныривает из пламени, даже не сбавив скорости, и продолжает пикировать в мою сторону. Огнеупорная, твою мать!

— Вперед, вперед! — кричу я, намертво вцепившись в гриву. Понимает меня конек или нет, но орать необходимо — так реально легче соображать.

Расклад дрянь. На открытом пространстве выпаса красная тварь догонит нас со стопроцентной вероятностью, мы тут как на ладони. Спасение маячит только справа — густой лес, начинающийся сразу за высоким забором.

— Мышонок! Сворачивай! — я всем весом подаюсь вправо, пытаясь направить его ногами.

И степная лошадка словно читает мои мысли. Он закладывает крутой вираж и несется вплотную вдоль деревянной ограды. Теперь мне предстоит повторить акробатический трюк Сержа. С одним небольшим нюансом: на полном скаку, с подтравленным ядом телом и без седла!

Но останавливать конька нельзя — тварь просто сожрет его вместе со мной. Сцепив зубы, я подтягиваю ноги и, судорожно держась за жесткую гриву, пытаюсь встать на его спине. Почувствовав возню, Мышонок тревожно притормаживает, но, к счастью, не останавливается полностью.

Толчок! Ноги в последний момент подкашиваются, но я всё же успеваю отпрыгнуть.

Влетаю животом на верхнее бревно забора, вышибая из легких воздух, и кубарем переваливаюсь на ту сторону ограды.

— Мышонок! Беги! — хриплю я напоследок, с трудом поднимаясь из грязи. И сам подаю ему отличный пример, со всех ног ломанувшись в спасительные заросли.

Оглушительный рев раздается прямо над головой. Красное драконище и правда следует за мной! Чем я ей так приглянулся? Я же не Осел из «Шрэка»!

Врубаясь в густой подлесок, я внезапно понимаю: Пульсация. Ну конечно. Кого-то из зверей моя поломанная мана выбешивает, кого-то вырубает, а вот этого переростка-змеюку она привлекает, как валерьянка.

Позади раздается треск ломающихся стволов. Тварь снизилась и прорубает себе просеку, идя точно по моему магическому следу. То, что она меня настигнет — лишь вопрос нескольких минут.

— «Эхо чужого Пути»! Сиб Ногрес!

⚙️ [СИНХРОНИЗАЦИЯ С ОБЪЕКТОМ: СИБ НОГРЕС]

🧬 [АДАПТАЦИЯ ПАССИВНОГО НАВЫКА… ]

✨ [ПОЛУЧЕНО: «ОТТИСК ТЯЖЕЛОЙ СТОПЫ»]

Черт! Почему опять «Оттиск»!

Я несусь сквозь заросли, на ходу сдирая с себя кофту. Пассивные навыки выносливости помогают держать ровный ритм и не задыхаться, как загнанный заяц, но долго я так не протяну.

Мне нужна любая преграда, хотя бы временная. Виверна размером со слона, но лес тут не парковая зона — здесь водятся Слепые Гончие и Стальные Волки. Вот бы их сейчас встретить да подружить с красной змеюкой.

Я забираю как можно глубже в чащу, специально выбирая места поуже, где деревья растут вплотную. Пусть тварь либо тратит время на обход, либо продирается силой. Но грохот сзади всё равно неумолимо нарастает.

«Визуальная селекция» блекло подсвечивает мне крепкие палки под ногами, пригодные для драки. Очень смешно. Система и сама понимает, что отбиваться дрыном от дракона — затея для идиотов.

Я бы точно пробежал мимо, но вдруг периферийное зрение выхватывает яркую желтую метку:

⚠️ [Обитаемая берлога. Ни в коем случае не использовать как укрытие!]

В корнях поваленного дуба зияет черная дыра размером с хорошую телегу. Вовремя! О нет, прятаться я там не собираюсь, конечно. Уж не настолько сильно мне в голову вдарил адреналин. Лучше использую находку как ловушку.

Подскакиваю к провалу — внутри тихо. Выхватываю нож. Рву зубами рукав от снятой кофты, а лезвием без колебаний глубоко полосую себе ладонь. Обильно поливаю ткань кровью, комкаю кофту и швыряю её глубоко в черную пасть берлоги.

Тут же срываюсь с места, на бегу торопливо перематывая порез оторванным рукавом.

Должно сработать! Согласно книгам в библиотеке кровь сохраняет след маны очень долго. А значит, остатки маны в ней всё еще ярко пульсируют. Если я уйду достаточно далеко, пропитанная кровью кофта затмит для виверны мой собственный след, сработав как сигнальная ракета.

Очень скоро яростный рев виверны за моей спиной сливается с еще одним — более низким, глухим и полным первобытной ярости. Словно два огромных хищника насмерть схлестнулись у берлоги и теперь с упоением рвут друг друга на части. Я криво усмехаюсь, вытирая рукой холодный пот с лица. Значит, местный «Винни-Пух» всё-таки был дома и оказался крайне не рад незваному крылатому гостю.

Я пытаюсь бежать дальше, но шаг быстро переходит в тяжелое, спотыкающееся топанье. Тратить остатки сил больше нет смысла — грохота погони не слышно, а вторую такую ловушку я всё равно не найду. Авось пронесло. Ноги окончательно подкашиваются. Я оседаю на мягкое хвойное полотно у ближайшего дерева, облокачиваюсь на шершавый ствол и пытаюсь восстановить сбитое дыхание.

В этот момент перед глазами разворачивается масштабное системное окно:

⚙️ [Нестандартная ситуация: Требуется оценка… ]

⚙️ [Выработка нового условия скрытой награды: Выполнено!]

Отчет: Находясь в состоянии средней интоксикации, вы успешно сбили со следа Древнего Красного Виверна и нанесли ему урон, использовав ловушку с территориальным Косожут-медведем. Виверн отказался от погони и отступил для восстановления.

Компенсация: Отсутствие активного задания Гонца компенсируется устранением скрытой угрозы: выйдя из спячки весной, Косожут-медведь нанес бы урон табуну Гильдии.

🔓 Разблокирован пассивный навык: [Толерантность к ядам] Описание: Ваш организм экстремально адаптируется к стрессовым нагрузкам. Повышена базовая устойчивость к органическим ядам на 30 %.

⚠️ Предупреждение: Высокие концентрации токсинов по-прежнему несут смертельную угрозу.

Я прикрываю глаза. Ну как бы то ни было, план «Б» сработал-таки.

🔒 Обнаружена скрытая предрасположенность к навыку: [Теневая мана]

Описание: Система зафиксировала успешный обман магических сенсоров высокоуровневого хищника (Древний Красный Виверн).

Статус: ⚠️ ЗАБЛОКИРОВАНО. Текущего уровня развития ваших мана-каналов недостаточно для усвоения навыка.

Условие разблокировки: Достижение Стадии 2 на Пути Гонца.

Будущий эффект: Ваш пассивный магический фон (Пульсация) больше не будет распространяться хаотично. Вы получите базовую способность инстинктивно приглушать свой мана-след во время движения, что снизит радиус обнаружения монстрами на 15 %.

Отложенный платеж. Система готова платить за нестандартные ходы, но законы физики этого мира она ради меня ломать не собирается. Заслужил — молодец. А теперь выживи и докачайся до второй стадии, чтобы забрать награду.

Внезапно я чувствую, как кто-то обсасывает мои пальцы, опущенные на мох. Резко отдергиваю руку, вскидываю глаза….и озадаченно моргаю.

— Ну здравствуй, сохатый.

* * *

Лес возле Конного двора

— Благодарю, что приняли командование на себя, мастер Серж, — негромко произносит Хитра, шагая рядом с наставником.

— Не стоит, — Серж ведет пеший отряд из бойцов острога.

За ними след в след идет группа Линарии. Рита и Кира до сих пор поглядывают на своего командира с нескрываемым удивлением. Линария и сама не до конца понимает, как у нее хватило духу настоять на своем. Когда Серж хотел отправить Новиков в острог ждать конца спасительной операции, она уперлась: Вальд — их товарищ. Наставник тогда смерил ее тяжелым взглядом, но неожиданно промолчал и кивком разрешил идти следом.

— Почему Красный вдруг проснулся? — нарушает тишину Серж. — Древний спал десятилетиями.

— Без понятия, мастер, — качает головой смотрительница.

— Возможно, всё дело в Пульсации Вальда? — тихо предполагает Линария за спиной мастера.

— Скорее всего, — кивает Серж.

— Смотрите! — вдруг вскрикивает Кира, указывая в небо.

В просвете между кронами мелькает силуэт Красного Виверна. Тварь улетает прочь, двигаясь дергано и тяжело заваливаясь на одно крыло.

— Раз он улетел, значит, добился своего, — мрачно констатирует Серж.

У Линарии обрывается сердце. Кира бледнеет как полотно, но тут вперед шагает Рита. Ее карие глаза яростно блестят:

— При всем моем уважении, мастер, мы еще не видели трупа Леона, а уже хороните!

— Точно-точно! — горячо поддерживает Тимур.

— Хм. Ваша правда, Новики, — Серж кивает Хитре.

Смотрительница ведет отряд по ломаным веткам и примятой траве.

Вскоре они выходят на поляну. Земля здесь буквально взрыта когтями, а посреди развороченной берлоги лежит растерзанная туша гигантского медведя.

— Косожут⁈ Так близко к Конному двору⁈ — ахает Хитра. — Весной наши лошади были бы под смертельной угрозой!

— Верно. Но остается загадкой, как столь разные хищники вообще схлестнулись. — Серж подходит к краю ямы. — У Косожутов сейчас сезон глухой спячки.

Он приседает на корточки и поднимает из перевороченной земли форменную кофту, пропитанную кровью.

— Мальчишка с перепугу забился в берлогу и стал обедом для медведя! — брезгливо хмыкает кто-то из бойцов Конного двора.

— Лёня никогда бы так не сделал! Он умный! — неожиданно зло огрызается Кира, сжимая кулаки. — Он умнее всех нас вместе взятых!

— Это правда! — поддерживает Рита.

Линария решительно кивает:

— Мастер, заметьте: кофта здесь, но тела Вальда нет.

Серж задумчиво оглядывает поле боя и невесело усмехается.

— Похоже, Новик Леон проявил хитрость. Он закинул окровавленную одежду в берлогу Косожута, чтобы заманить Красного. А тот, получив от медведя серьезный отпор, уже не смог продолжать охоту.

— Узнаю нашего Лёню! — сияет Тимур.

— Согласна! Похоже на него, — Рита улыбается.

А Серж лишь тяжело вздыхает, потирая переносицу:

— Выходит, теперь он еще и спас табун Гильдии от Косожута.

— И что в этом плохого? — не понимает Хитра.

— То, что этот Новик заслужил награду. Опять. — Серж вдруг замирает, прислушиваясь к лесу, и кивает в сторону чащи: — Он там. Пойдемте. Лекарь, готовьте зелья.

Отряд двигается вглубь леса. У Линарии бешено колотится сердце. Вдруг Вальд тяжело ранен? Она только сегодня узнала, что у него осталось всего четыре мана-канала. А сейчас он пережил охоту огромного виверна, чудом стравив его с медведем! Девушка мысленно приказывает себе быть готовой к самому худшему: к лужам крови, к переломанному, стонущему телу.

Они раздвигают плотные заросли. Линария готовится содрогнуться, но видит то, к чему суровая жизнь Гонца ее точно не готовила.

Живой и невредимый Леон сидит под деревом и меланхолично чешет за ухом прибившемуся к нему лосенку.

* * *

Друзья, мы дождались!

Училище Гильдии Гонцов

Новики из группы Кримза как раз возвращаются с хозработ во внутренний двор. Сина на ходу поправляет растрепавшиеся волосы, вполуха слушая нытье парней. Те всё никак не могут успокоиться, вспоминая, как утром группа Линарии умчалась на лошадях вместе с мастером Сержем. Леон с друзьями явно получили очередное поощрение.

— Это просто нечестно, у них же этот жирный! — в сердцах бросает один из парней. — Он даже бегать нормально не умеет!

— А ты умеешь убивать наемников на тракте? Или одолевать опасных зверей? — не выдерживает Сина.

Шатенке хочется добавить: «Или голыми руками ловить сорвавшийся чугунный маятник, чтобы он не размозжил лицо твоей одногруппнице?». Но она прикусывает язык. Это слишком личное. А еще Леон спас ее не только от маятника, но и от приставаний Битча.

— Да он всё равно просто жирный, Синка, — отмахивается парень. — И ему банально не дожить до Приручения, когда можно будет ездить верхом, а не стаптывать ноги…

Договорить он не успевает. В распахнутые ворота замка въезжает группа Линарии. За всадниками катится двуколка, на козлах которой стоит Тимур. А внутри, обложившись целой батареей глиняных кувшинов, сидит Вальд и прижимает к груди крошечного лосенка. Черные глазки с пушистыми ресницами смотрят на него с искренним обожанием.

— Кажется, уже дожил, — мстительно замечает Сина, и у ее группы не находится слов.

К спешившемуся с вороного жеребца Сержу тут же подлетает мастер Грон. Серж что-то ему бросает.

— Мастер Серж, но устав запрещает Новикам заводить питомцев! — замечает Грон.

— Этому можно, — с уставшим и недовольным лицом обрывает Серж. — К сожалению.

— А что скажет Первый Мастер, когда вернется⁈

— Я сам с ним поговорю, — кислая физиономия Сержа заставляет Грона молча принять приказ.

Сина сама не замечает, как ноги несут ее поближе к двуколке. Леон тем временем уже вылезает из повозки и начинает выгружать кувшины. Мелкий лосенок — нелепый, похожий на длинноногую табуретку с огромными ушами-локаторами — неуклюже топчется вокруг него и с энтузиазмом зажевывает штанину Новика.

— Батон! Да ё-мое! — пыхтит Леон, ставя кувшин на брусчатку. — Ты же только что выдул кувшин молока! Опять голодный⁈ А ну, терпи до комнаты!

Тут он поднимает взгляд и замечает Сину, которая нерешительно топчется неподалеку.

— О, привет. Что-то хотела? — спокойно спрашивает он, не обращая внимания на лосенка, что тычется мордой ему под колено сзади.

Сина краснеет, переминаясь с ноги на ногу.

— А… можно его погладить? — робко выдавливает девочка, глядя на ушастика.

Пока удачно подвернувшаяся шатенка отвлекает Батона почесушками, мы с Тимуром быстро сгружаем из двуколки тяжелые кувшины с козьим молоком.

Его, как и саму повозку, нам выделила из острога смотрительница Хитра. Она сказала, что глина кувшинов обработана каким-то особым навыком, поэтому молоко внутри долго не портится. Но хранить такие запасы в нашей тесной каморке — плохая идея, так что их нужно отнести в погреб при пищевом складе. Тимур, к слову, оказался неплохим возницей и довез груз в целости.

— Давайте помогу, — Рита спрыгивает с лошади и берется за кувшины. Кира тут же присоединяется к ней.

— Группа Линарии! — приказывает Серж, проходя мимо. — У вас десять минут на то, чтобы разгрузиться и убрать животное в казарму!

Буркнув это, наставник с недовольным видом топает прочь.

— Какой бука, — шепчет ему вслед Тимур.

— Где твоя субординация, Тимургррин? — строго осаждает его Линария и тоже берет в руки кувшин, включаясь в работу. — Вальд, мы отнесем молоко на склад и распряжем лошадей. А ты иди, устраивай у нас Батона.

— Спасибо, Лина, — киваю я. — Только обязательно скажите поварам, что это молоко исключительно для лосенка, чтобы не пустили на кашу.

— Разберемся, — бросает блондинка.

Я подхватываю ярко-рыжего ушастика на руки. Ощущается он как мешок с угловатыми палками — длинные ноги торчат во все стороны. Малец тут же вытягивает шею и начинает деловито обсасывать мое ухо теплыми, шершавыми губами. Шатенка из группы Кримза тихо смеется, прикрыв рот ладошкой. Я киваю ей на прощание, перехватываю этого непоседу поудобнее и тащу по лестнице в нашу каморку.

Донеся груз до нашего блока, я с кряхтением сгружаю лосенка в небольшом тамбуре перед двумя хлипкими дверями — в мальчишескую и девичью каморки.

— Значит так, парень. Теперь ты будешь жить здесь, — произношу я, глядя в огромные тёмно-карие глаза. — Где-то одну неделю. А как только окрепнешь, мы вернем тебя в лес.

Такой срок озвучила Хитра. Вообще, объективно говоря, с моими тремя каналами маны и туманными перспективами дожить до послезавтра, только лося мне сейчас и не хватало для полного счастья. Но малец был зверски голоден. Когда в лесу Хитра просканировала его своим навыком, она заявила, что его желудок пуст уже несколько дней. А значит, мать лосенка погибла. Оставить этого ушастика умирать в лесу от истощения я просто не смог.

Мастер Серж, естественно, сначала встал в позу. Напомнил, что Новикам запрещено тащить в казармы Гильдии любых питомцев. Но я в долгу не остался. Вежливо припомнил ему мертвого Косожута. Напомнил, как удачно я вскрыл и «устранил» скрытую угрозу, сэкономив Конному двору не один десяток степных лошадок, которых медведь задрал бы весной. Крыть этот наставнику было нечем. Скрипя зубами, он выдал разрешение на временную передержку.

Мои размышления прерывает жалобный цокот. Батон пытается сделать шаг по гладкому камню пола, но его ноги предательски разъезжаются в разные стороны. Лосенок едва не садится на шпагат. Пока малец не вывихнул себе суставы в первый же день, я пулей сбегаю в конюшню. Натаскав охапку сухого сена, я плотным слоем устилаю весь пол тамбура для нормального сцепления с копытами.

Затем снова спускаюсь вниз, чтобы перехватить один кувшин с молоком, который ребята еще не успели утащить на склад. В комплекте с провизией Хитра выдала мне специальную деревянную бутылочку, на горлышко которой плотно натянута соска из выделанного бычьего пузыря.

Вернувшись, я переливаю молоко в бутылку и сую соску в рот лосенку. Тот присасывается с такой жадностью, что тара пустеет за считанные минуты. Опустошив пайку, Батон громко чмокает, смешно и широко зевает во всю пасть, а затем, подломив свои ходунки, валится на горку подготовленного сена в углу. И засыпает практически мгновенно.

Я тащусь в нашу каморку. Пассивка [Толерантность к ядам] подросла, а значит, план остается в силе: нужно выпить красного лечебного зелья и снова закинуться мяквой, увеличив дозу до двух капель.

Зайдя в комнату, я опускаюсь на колени и шарю рукой под своей кроватью. Мешок должен быть ровно у ножки.

Пусто.

Я заглядываю под койку. Ничего. Только теперь, оглядевшись внимательнее, я замечаю, что кровати сдвинуты со своих привычных мест. Нас обчистили.

Сев на матрас, я сжимаю кулаки до побеления костяшек. Как же теперь быть? Яда нет, лечебных зелий нет, укрепить мана-каналы нечем. А мышцы снова забиты свинцом после дикой скачки и бега по лесу.

Вдобавок ко всему живот сводит болезненным спазмом — уже время ужина. Пропускать прием пищи нельзя, мне нужны калории, чтобы завтра попытаться прорваться на вторую стадию.

Приходится тащиться в столовую. Наша группа уже в сборе, к ним подсели Дима, Гворк, Керн и Патер. Тимур, активно размахивая руками, в красках описывает им Красного Виверна и жуткую битву с Косожутом, причем так уверенно, будто сам стоял в метре от дерущихся зверей.

— Ну ты молоток, Лёня! — восхищенно протягивает Гворк.

Я лишь пожимаю плечами, механически закидывая в рот перловку с мясом. Мои мысли всё еще вертятся вокруг украденного тайника.

— Не совсем уж, давайте будем откровенны, — вдруг подает голос Рита. И хоть это звучит провокационно, я не обращаю внимания. Тогда брюнетка, нахмурившись, предпринимает новую попытку: — Леон, ты, по сути, устранил Косожута. Опаснейшего зверя, не чета всяким Слепым Гончим! Ты мог потребовать у Сержа всё что угодно! А ты взял лося⁈

— Лося? — непонимающе переспрашивает Керн.

— До этой части истории я еще не дошел, — отмахивается Тимур.

Я молча ем кашу.

— Леон, ты хоть что-то на это скажешь? — не унимается брюнетка, нагибаясь ко мне через стол.

Я тяжело поднимаю глаза от тарелки. Нервы после кражи и так на пределе.

— Рита, ты сейчас хочешь со мной поругаться?

— Я — Ритари… — вспыхивает она.

— Я прекрасно знаю, кто ты, госпожа Ритария, — прерываю. — И я знаю, что в родном аристократическом поместье тебя облизывали с ног до головы. Тебе не хватает привычного внимания, поэтому ты идешь на словесные провокации. И готова докопаться даже до товарища, который только что чудом избежал смерти, лишь бы все смотрели на тебя.

Над столом повисает звенящая тишина. Брюнетка потрясенно хлопает ресницами, глотая ртом воздух.

— Я… я вовсе не такая… — лепечет она, вскакивает из-за стола и пулей вылетает из столовой. На щеках у нее блестят слезы.

Кира опускает глаза, ковыряя кашу ложкой. Линария смотрит на меня с укором:

— Можно было и полегче, Лёня, — тихо произносит она, уже второй раз назвав меня по имени, а не Вальдом.

— Можно. Но сути это не меняет, хоть и форму я выбрал не «ахти», — глухо соглашаюсь.

И это правда. То, что у меня стащили важные запасы — не повод поддаваться бушующим гормонам нового тела и срывать злость на девочке, которая просто не умеет по-другому привлекать к себе внимание. Взрослый педагог внутри меня недовольно морщится. Сорвался.

С Ритой я поговорю позже. Сперва нужно сбросить негатив, и уж если на ком-то срываться, то на том, кто этого действительно заслуживает.

Я встаю из-за стола. А Керн уже нетерпеливо толкает Тимура локтем в бок:

— Ну, давай дальше рассказывай! Чё там с лосем-то было?

Не оборачиваясь, я покидаю столовую и иду в медкрыло. Цинус как раз оказывается у себя.

— Новик Леон? — Целитель недовольно хмурится из-за стола. — Что тебя сюда привело?

Интересно, притворяется дураком или правда не при делах?

— У меня украли лекарства, мастер, — я смотрю ему в глаза.

— Прискорбно. За своими вещами нужно следить лучше, — сухо отзывается он.

— А ведь никто, кроме вас, о них не знал, — замечаю я, без разрешения усаживаясь на стул напротив.

Цинус вскипает:

— Ты меня сейчас обвиняешь в нарушении сделки⁈ Совсем страх потерял, щенок⁈

Орёт он правдоподобно. Да только неважно, его это рук дело или нет. Свое я всё равно получу. Не стоит загонять Гонца в угол.

— Вовсе нет, мастер, — качаю головой. — Страх — это инстинкт. Его потерять невозможно.

— Еще учить меня будешь⁈ Пошел вон!

— О, я пойду. Прямо к мастеру Сержу. Уверен, Стражу Пути будет крайне интересно послушать о нашей сделке и о том, как вы обдираете Новиков-Гонцов, — я поднимаюсь и, сделав паузу, добавляю: — Ну, или вы выдадите мне по колбе красной, синей и золотой микстуры. И немного «мяквы от грызунов», как в прошлый раз.

Цинус аж задыхается от возмущения:

— Да ты вконец оборзел! Шантажировать Гильдию Целителей⁈ Да такое даже Король себе не позволяет! А ты, жалкий таракан, смеешь⁈ Да мы тебя в порошок сотрем!

Я лишь усмехаюсь. Что мне его Король? Я тут играю в салки с самой Смертью.

— Мне осталось жить не так уж долго. Терять нечего, могу напоследок громко хлопнуть дверью и устроить вашей уважаемой Гильдии подарок, поссорив ее с Гонцами, — я меланхолично разглядываю свои ногти.

Повисает тишина. Он сверлит меня злым взглядом. Целитель считает меня смертником, в чем я с ним не согласен, а потому прекрасно понимает: я ничем не рискую. Если я пойду к Сержу, мне уже нечего терять, а вот у Цинуса начнутся проблемы. Откупиться зельями — логичный и дешевый выход.

— Хорошо. Но это в последний раз, — процеживает он сквозь зубы и уходит в лабораторию.

— Конечно, мастер, — киваю, следуя за ним.

Поскольку Раны сейчас нет, Цинус сам разливает препараты по колбам, плотно закупоривает их пробками, сует в холщовый мешочек и швыряет мне. Оглянувшись, я примечаю в углу чистый деревянный таз — подойдет Батону под воду. Кладу в него мешок с зельями и невозмутимо забираю таз без спроса. Целитель провожает меня свирепым взглядом, но молчит.

Я топаю обратно в казарму. Внутри пусто — Лина, наверное, опять усадила в библиотке отстающих зубрить шифры. Отлично, никто не помешает. Батон мирно посапывает в тамбуре, нелепо раскинув длинные ноги.

Усевшись на кровать, в первую очередь выпиваю красную и синюю микстуры — нужно снять воспаление с суставов и подлечить забитые мышцы. Золотую пока не трогаю: она усиливает действие других препаратов, но и рубит в глубокий сон. Вслед за лекарствами капаю на язык сразу две капли мяквы.

Замираю, прислушиваясь к организму.

Ритмичный перестук колес повозки приятно убаюкивает.

— Поверить не могу, что я тебя послушала! — Лина сердито скрещивает руки на груди.

Мы сидим среди утвари на продажу. Сам Олаф устроился на козлах, а по бокам едет на лошадях его охрана: наемник Сиб Ногрес и двое парней помоложе.

Когда мы вышли из крепости и ребята разбежались по своим маршрутам, Лина собиралась рвануть вперед как ужаленная. Но я сказал ей подождать, а когда подъехала купеческая повозка — запрыгнул в нее и поманил напарницу следом.

— Ты сама со мной пойти вызвалась, — зеваю я, положив руку на наш небольшой ящик с зельями. — А мне сейчас бегать не с руки, сама знаешь.

— Будто и не Гонец вовсе, — бурчит блондинка.

Это всё от нервозности. У девочки типичный «синдром отличницы». Всё, что идет не по жесткому регламенту, дается ей тяжело. Ну ничего, как хороший педагог, я научу своих друзей мыслить нестандартно.

— Верно, — я даже не думаю обижаться. — Но сама посуди: Грон не говорил, как именно мы должны доставить зелья. Главное — успеть вовремя. Марафонец из меня сейчас так себе, значит, самое грамотное решение — использовать любые возможности, не запрещенные условиями задания. Логично?

Лина смотрит на меня в откровенном шоке.

— Ненавижу, когда ты прав, монстр.

Я лишь ухмыляюсь, откидываюсь на какой-то тюк и прикрываю глаза.

— Ты что, еще и спать собираешься⁈ На задании⁈ — возмущается она.

— А почему бы и не да? — причмокнув, я занимаю позу поудобнее и поправляю ножны с охотничьим ножом, что мы прихватили перед выходом. — Разве спать в дороге запрещено заданием? Тем более, силы мне еще понадобятся на обратный путь.

— У тебя на всё есть оправдание, Вальд! — у девочки откровенно рвется шаблон.

— Не оправдание, а объяснение. Всё, не мешай.

— Ну ты… ты вообще!

Не слушая, я с удовольствием проваливаюсь в сон. Интоксикация делает свое дело — отключаюсь я мгновенно. Лошади идут бодрой рысью, а Система уже подтвердила, что я всё сделал правильно:

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.