Усадьба Бадевского-Донского находилась на скалистом острове посреди Ладожских шхер. К твердыне князя протянулся мост, гармонично вплетённый в серые языки сползающих в воду камней.

Белый «Метеор» остановился возле длинной лестницы, ведущей наверх, к вскарабкавшемуся на вершины скал настоящему замку. Вокруг раскинулись постройки из вековой лиственницы и кедра. Князь, чувствовалось, очень ценил строения из цельных брёвен.

— Господа, — встретил нас у машины молодой человек в дорогом костюме, с бабочкой. — Позвольте вас проводить.

Несмотря на близость холодного Ладожского озера — за пределами машины было тепло. Полагаю, дело не обошлось без магического артефакта, хранящего вокруг острова купол. Порывов ветра тоже не ощущалось, хотя я видел волны с барашками, бьющиеся о берег.

Когда мы миновали каменные своды, с могучими воинами-стражами, разодетыми в наряды былинных богатырей, то попали в царство зелени, такое необычное в середине ноября. Я поймал себя на чужом воспоминании, когда поздней зимой оказался в ботаническом саду Екатеринбурга, с отцом. С другим отцом и другим мной.

Однако воспоминание было тёплым и неожиданным. Спящий во мне Скульптор когда-то был совсем другим человеком.

— Давно я не бывал в местах, где столько одарённых сразу, — проговорил Снегов. — Умоляю вас, не найдите себе новых приключений. Здесь всё пронизано магией.

— Это бал, Станислав Сергеевич, — замок Бадевского-Донского источал очень необычное Эхо. Эффект согревал, и энергия мастеров, проектирующих эти строения, расслабляла. Кажется, кто-то из людей князя подспудно чувствовал скрытую в камне силу и сумел использовать её. Талант, ничего не скажешь. — Здесь убивают улыбками и слухами, а не магией.

— Одно другому не мешает, Михаил Иванович, — серьёзно заметил витязь. Я отметил, что мой телохранитель держит на поясе клинок. Без гравировки, и скорее парадный, чем боевой. Снегов отметил мой взгляд и усмехнулся:

— Это ваш вечер, Михаил Иванович. Я предпочту постоять в стороне, а мой верный друг обеспечит мне право сделать это без необходимости развлекать танцем какую-нибудь юную особу.

— Должно быть, мне тоже следовало взять с собой такую игрушку?

— Боюсь, в вашем случае это могло бы показаться оскорблением, — отметил Снегов.

Наконец, над нашими головами сомкнулись своды самой усадьбы, и мы оказались в огромном освещённом зале, наполненным людьми. Здесь играла музыка, и стоял гул голосов. Наш сопровождающий незаметно исчез, зато рядом объявился распорядитель бала. Сделав приглашающий жест, он, наряженный в расфуфыренный фрак, выпрямился, и его голос разнёсся по всему залу, удивительным образом перекрывая шум.

— Граф Баженов! Собиратель Земель и Герой Ивангорода!

— Я буду рядом, — шепнул Снегов и отошёл. Я же ступил в зал, чувствуя на себе внимание сотен глаз. На миг жизнь здесь замерла, и почти каждый бросил в мою сторону взгляд. Заинтересованный ли, восхищённый или завистливый — вычленить было сложно. По залу пролетел шёпот

— Какая честь, Михаил Иванович! — князь Бадевский выплыл из окружения благородных людей как величественный фрегат из тумана. Сияя орденами на мундире, он вёл под руку светловолосую девушку в нежно-голубом платье. — Надеюсь, дорога вас не утомила? Несказанно рад видеть вас.

Он обнял меня за плечи, показывая присутствующим максимальную степень расположения, а затем отстранился:

— Позвольте представить вам мою племянницу, княжну Софию.

Девушка присела в глубоком реверансе, посмотрев на меня снизу вверх и отведя взгляд в сторону. Я коснулся губами её руки, затянутой в бальную перчатку, и прочитав в карих глазах не только девичий восторг, но и чёткий приказ дяди удержать моё внимание любой ценой.

— София считает вас новым национальным героем, — продолжал князь. — А я считаю, что на вашей груди не хватает ордена. После всего, что вы сделали, это должна была быть самая малость со стороны государства.

— Я делал это не ради наград.

— Прекрасные слова, Михаил Иванович. Прекрасные! — похлопал Бадевский. — Однако это совсем не значит, что вы её не заслуживаете. Прошу вас, отдыхайте, развлекайтесь. Впрочем, прежде, чем я уйду, позвольте одну просьбу.

Он сделал максимально серьёзный и важный вид:

— Торжественное открытие начнётся ровно в шесть часов. И по старой традиции первым танцем будет полонез. Михаил Иванович, я бы счёл за честь, если бы вы и София следовали сразу за мной и моей супругой.

— Вы можете на меня рассчитывать, — ответил я.

— Дядя души в вас не чает, Михаил Иванович, — промолвила моя новая спутница, едва князь отошёл. — Он столько про вас рассказывал. Да что там! Про вас все говорят! Позвольте, я покажу вам усадьбу? Время у нас ещё есть.

— С превеликим удовольствием!

Мы двинулись через зал, поминутно останавливаясь, дабы очередной благородный незнакомец поспешил выразить мне своё уважение. Я старательно проговаривал про себя имя каждого титулованного аристократа, но почти сразу же оно вылетало из моей головы, вытесненное следующим знакомствам. Лица сменяли лица, улыбки шли за улыбками, но одно объединяло карусель благородных людей — внимательные и холодные взоры.

Они не давали мне забыть, что всё это не просто отдых в кругу себе равных. Сражения в коридорах и кабинетах шли похлеще тех, что забирали жизни на фронтире. Единственное, что мне гораздо уютнее было бы вырубать какого-нибудь польского танкиста четвёртого ранга, чем фехтовать намёками.

— А здесь будет оранжерея моего дяди, — София вырвалась чуть вперёд, когда мы забрались на второй этаж и нырнули в коридор, разминувшись с двумя молодыми офицерами в парадных мундирах. Я не смог отказать себе в удовольствии скользнуть взглядом по фигуре красавицы. Да и та охотно себя показывала. Девушка легко развернулась, двигаясь спиной вперёд и хитро глядя на меня.

— Вы такой серьёзный. Нервничаете?

— Ничуть, — улыбнулся я ей. Она заложила руки за спину и склонила голову, затем развернулась и схватила меня за ладонь.

— Сюда!

Слева и справа от нас были могучие шкафы из красного дерева, уставленные древними томами. Я остановился, наслаждаясь льющейся со стеллажей энергией. Коснулся пальцами переплёта толстенной книги с золотым тиснением «Гималаи — Алтай, первое и последнее моё путешествие». Бережно взял тяжёлый том в руки. Ни пылинки!

Мирон Бадевский.

— Мой прадедушка, — заметила моё внимание София. Встала рядом.

Книга казалась тёплой. Хороший спутник для вечернего чтения, с чашкой горячего сладкого чая и у камина. С некоторым сожалением я поставил том обратно на полку.

— Идёмте! — позвала за собой девушка.

Долгий коридор перешёл в застеклённый, а затем мы оказались посреди прозрачной сферы, нависающей над Ладожским озером. Вокруг нас источали удивительные ароматы разнообразные цветы. Тропические деревья тянулись к потолку, а внизу катились волны. Голова даже закружилась.

— Как вам, Михаил Иванович?

— Действительно, впечатляет.

— Люблю сюда приходить. Здесь кажешься себе свободной! — она подошла к прозрачной стенке. Посмотрела на меня через плечо. — Скажите, а там, на фронтире, очень страшно?

— Совсем нет, — улыбнулся я. — Мне кажется, там очень даже уютно.

— Люди ко всему привыкают, даже в таких тяжёлых условиях, — София повернулась ко мне, оправила платье. И тут её лицо изменилось. Я медленно обернулся.

В оранжерее мы оказались не одни. По стеклянному коридору неторопливо шла женщина лет тридцати в роскошном чёрном платье, с глубоким декольте и вырезом на бедре. Движения незнакомки были хищно грациозные, притягивающие взгляд. Если София была живой энергией, весенним ручьём под солнечным светом, то приближающаяся к нам гостья казалась обещающим тёплым вечером, неторопливой могущественной рекой.

За спиной незнакомки двигался плечистый одарённый в шляпе-котелке, на круглом лице завивались тоненькие усики.

— София, как необычно встретить тебя в этом месте, — нежно улыбнулась женщина полными красными губами. Подведённые глаза поражали глубиной.

— Здравствуйте, Анна Павловна, — нервно проговорила моя спутница.

— Не представишь меня своему другу?

— Михаил Иванович, позвольте познакомить вас с княжной Анной Павловной Гедеоновой, — засуетилась София, как маленькая девочка. — Анна Павловна, а это…

— Граф Баженов, — прервала её Анна. — Вижу, как мне и рассказывали, вы весьма недурны собой, Михаил Иванович.

Я промолчал, спокойно глядя в серо-стальные глаза Гедеоновой. Передо мной была женщина невероятной красоты и внутренней силы. Правда слишком опасная.

— Я показывала нашему гостю усадьбу, — София смущённо заулыбалась. — Прежде чем начнётся бал.

— И как вам владения его сиятельства? — Анна совсем не замечала племянницы князя. Ну и, совершенно точно, оказалась здесь не просто так. Всё внимание женщины было приковано ко мне.

— Истинный шедевр зодчества, ваше сиятельство. И это не громкие слова. Поверьте, как специалисту.

— Сиятельство… Зовите меня просто Анной, Михаил Иванович. Сделайте мне приятно, — пухлые губы тронула двусмысленная улыбка.

— Мы собирались идти… — растерянно пискнула София.

— Позвольте украсть вашего спутника ненадолго? — даже не посмотрела на неё Гедеонова. — Я бы хотела обсудить одно небольшое дело с Михаилом Ивановичем. Я слышала, вы большой ценитель искусств… Может быть, мы смогли бы отыскать общие интересы. Я владею Санкт-Петербургской Императорской Выставкой.

Хм…

— У нас скоро танец… — София не сдавалась, хотя чувствовала, как терпит поражение от опытной соперницы.

— Дело десяти минут, моя дорогая, — усмехнулась хищница. — Больше мне и не надо.

— Но… — моя спутница выглядела совсем потерянной.

— Анна, боюсь, сейчас у меня нет никакой возможности оставить Софию, — вмешался я наконец в это избиение бедной юной особы. — Скажите, как вас найти, и когда я освобожусь, то почту за честь обсудить с вами любые вопросы по искусству. Но потом.

Мужчина в котелке засопел, явно с неодобрением, и я вонзил в него взгляд и холодно поинтересовался:

— Надеюсь, это не проблема?

— Густав никак не вылечит свой чёртов насморк, — медленно обернулась на него Анна, и спутник покорно опустил глаза. Княжна снова посмотрела на меня. Во взгляде красавицы появилась заинтересованность. — Хорошо, Михаил Иванович. Спасайте свою принцессу. Мы непременно встретимся позже.

Я предложил локоть Софии, и девушка вцепилась в него, как в брошенный спасательный круг. Прижалась так, что я почувствовал лихорадочный стук юного сердца. Анна Павловна грациозно отступила в сторону, пропуская нас.

— Не забудьте про меня, Михаил Иванович, — тихо произнесла она.

— Уверяю, это будет невозможно, — не покривил душой я.

Князь Бадевский увлёк Решалова за собой, закружив в гостеприимстве. Рядом со мной снова появилась София, слегка раскрасневшаяся от танца с крепким офицером механизированных войск.

— Михаил Иванович, у вас всё в порядке? — слегка задыхаясь, спросила девушка, одновременно отыскивая дядю. — Вы не скучаете?

Я медленно покачал головой, снова поймал на себе взгляд Гедеоновой, рядом с которой выпрямился молодой дворянин в приталенном камзоле. Длинные волнистые пепельные волосы юноши были собраны в хвост. Парень пытался поймать хоть толику внимания роковой красавицы. Внезапно он с раздражением обернулся, отслеживая взгляд Анны Павловны. Наши взоры пересеклись. Белёсые брови, болезненная бледность и слегка розоватые белки глаз. Альбинос? Большая редкость.

Я флегматично отпил из бокала, не отводя взгляда. Юноша же с возмущением повернулся назад к Гедеоновой и совершенно точно заговорил на повышенных. Чем и привлёк внимание вдовы. Лицо женщины окаменело, и с губ сорвалось несколько коротких фраз, после которых длинноволосый отшатнулся. Бросил на меня преисполненный ненавистью взгляд и порывисто ушёл. Котелок-на-ножках хотел было последовать за ним, но услышал короткую команду и застыл.

— Развлекаетесь? — рядом со мной остановился Снегов с тарелочкой в руках. Он старательно выбирал себе закуски с креветками, будто бы всецело поглощённый процессом.

— М-м-м? — не понял я.

— Этот бледный юноша — старший сын графа Матисова, — между делом сообщил витязь. — Очень вспыльчивый человек. Несмотря на свой возраст уже Ткач Реальности. Их род вообще очень богат на крепких одарённых. Не хочу лезть в ваши дела, но Илья Матисов опытный дуэлянт.

— Невероятно за него рад, — пожал плечами я.

— А я не слишком. Кажется, у него к вам уже появились вопросы. Не давайте ему повода, пожалуйста.

Я повернулся к витязю с усмешкой.

— Кажется, вы неплохо разбираетесь в этом вопросе.

— Есть небольшой опыт, — уклончиво ответил Снегов, а затем отправил в рот шпажку с креветкой и стянул лакомство зубами. Насколько я помнил, у витязя было пять поединков со смертельным исходом и один оставивший оппонента инвалидом. Что в своё время и отправило воина столько высокого ранга стеречь никому не нужный Конструкт на задворках разумного мира.

— Спасибо за совет.

— Кажется, мне пора вас оставить, — продолжил витязь, добросил себе на тарелку ещё несколько деликатесов, с намёком посмотрел мне в глаза и откланялся. Я медленно повернулся к приближающемуся ко мне Решалову.

На лице Военного Министра играла холодная полуулыбка.

— Полагаю, Михаил Иванович Баженов? Герой этого славного праздника, — тихо спросил он, приближаясь.

— Ваше сиятельство, — я чуть склонил голову в приветствии. — Польщён вашим вниманием.

— Я думал, вы немного выше, — признался Решалов, остановившись в паре шагов от меня. Рядом вдруг рассмеялась симпатичная дама средних лет, коснулась князя ладонью и промурлыкала:

— Ваше сиятельство, это такая честь видеть вас. Прошу, позвольте мне…

— Мария Андреевна, простите, но я несколько занят, — прервал её князь. Женщину, как ветром сдуло.

— А я думал вы старше, — вежливо улыбнулся я собеседнику. — Такой пост в таком возрасте. Невероятно. Уверен, Государь доверяет вам не просто так.

— Наш Государь мудр и прозорлив.

В голосе то ли был намёк, то ли нет. Я отпил воды из бокала, оглядывая князя. Взгляд очень умный, спокойный, хоть и слегка насмешливый. Рядом с нами несколько молодых людей, моего возраста, правда, с шумом насели на закуски, живо обсуждая успехи какого-то Михалкова. Решалов медленно глотнул из фужера с шампанским, изучая меня.

— Не желаете ли пройтись? Здесь немного шумно, а я очень хотел бы пообщаться с Героем Ивангорода с глазу на глаз, — наконец сказал он. — Уверен, нам есть, что друг другу поведать.

— Несомненно.

Князь развернулся и двинулся куда-то в дальний конец бальной залы. Я же, закинув в рот ещё одну тарталетку, последовал за ним, снова поймав на себе взгляд Анны Павловны. Решалов шёл вперёд уверенно, явно проходя маршрут не первый раз и двигаясь к массивной двери, охраняемой двумя одарёнными в форме с гербом Бадевских. Оба вытянулись по струнке, едва князь приблизился.

Когда мы ступили в коридор, украшенный большими картинами с батальными сценами, дверь позади захлопнулась, отрезая нас от шума бала. Но за миг до этого внутрь прошло двое мужчин в серых костюмах и словно одинаковых с лица. Оба застыли у выхода, обратившись в безмолвные статуи.

— Должность обязывает, — прокомментировал это Решалов. Он двигался медленным, почти скользящим шагом, совсем не заботясь о том, догоняю я его или нет. Некоторое время мы шли молча, проходя под большими картинами. Наконец князь остановился, повернулся к полотну перед ним и заложил руки за спину. Перед нами на фоне чёрных гор раскинулось поле мёртвых тел и искорёженной техники. С левой стороны полководец в форме, в окружении солдат, с удовлетворением наблюдал за тем, как окровавленный офицер под белым флагом с глубоким поклоном протягивает ему саблю.

— Последний бой Аргентины, — промолвил Решалов. — Вы слышали об этом?

— Краем уха. Дела других стран мне неинтересны.

— Неужели? — бросил на меня быстрый взгляд князь.

— Так получилось…

— Хм… — военный министр вернулся к картине. — Именно эта битва закрепила положение Перуанского Протектората в регионе. Последнее сопротивление стран Юга оказалось подавлено и наступило всеобщее благоденствие. Президент Каррас совершил невозможное, превратив целый материк в одно единое государство.

— Не слишком ли вы воодушевлены врагом, ваше сиятельство? — спросил я.

— Не грешно отмечать сильные стороны противника. Грешно их игнорировать. Вы знаете, что первые штурмовые действия Зодчих были проведены именно Перуанским Протекторатом?

Я помотал головой.

— В прошлом году у них появилась разработка, удивительным образом похожая на ваш Экспансионный Узел, — министр вроде бы любовался картиной, но я чувствовал, как он считывает мои реакции.

— Хотелось бы посмотреть.

— Уверен, это был бы полезный обмен опытом, — хмыкнул Решалов и повернулся, продолжив путь вдоль полотен. Я бросил ещё один взгляд на поражённого военачальника Аргентины, потом покосился на охранников вдали.

Князь прошёл несколько шагов и остановился, ожидая меня.

— О чём вы хотели поговорить со мной, ваше сиятельство? — спросил я, приблизившись. — Уверен, что не об истории.

— Прямота — большая редкость в высоких кабинетах, — с улыбкой отметил князь. — Вы играете в шахматы?

— Я вообще не играю.

— Зря. Хорошая зарядка для ума. Учит продумывать свои шаги наперёд. Я наблюдаю за вами, Михаил Иванович. Да что там, за вами наблюдает множество глаз, и не все они находятся здесь, в России.

— Уверяю, ваше внимание от меня не укрылось.

— Что вы имеете в виду? — с искренним интересом спросил Решалов.

— Я очень рад, что военное министерство нашло сторонние ресурсы для повышения обороноспособности, — теперь я остановился у картины, на которой шёл ко дну американский вертолётоносец «Фальсмен». Клубы чёрного дыма застилали море, сверкающие хищные фигурки летательных аппаратов таяли в небе. — Кажется, это одна из первых битв раскола? После чего Восточная и Западная Америки окончательно разошлись, разорванные внутренними противоречиями…

— Заботливо подогретыми внешними влияниями, — улыбнулся князь. Он понимал мою игру. — Поясните ваши слова, пожалуйста?

— Массивные государственные структуры обычно крайне неповоротливы. Большой раздутый аппарат, долгий путь по вертикали сверху вниз и обратно, огромное количество инстанции. Отрадно, что в случае с работами по порченому золоту Министерство проявило себя оперативно, — я посмотрел ему в глаза. — Правда, ваше сиятельство, не понимаю, для чего было лишать мой Конструкт ресурсов? Особенно в рамках надвигающейся угрозы со стороны Изнанки.

— Должно быть, это какая-то ошибка, Михаил Иванович. Я незамедлительно проверю. Никаких ограничений на вас не вводилось, — с максимальным почтением произнёс он, хоть и с хитрецой во взоре. — Вероятно, произошла балансировка ресурсов в более приоритетные направления. Как вы сами правильно отметили — Изнанка ведёт себя подозрительно.

Я позволил себе лёгкую усмешку.

— Мне кажется, у вас другое мнение. Не поделитесь? — взгляд Решалова стал хищным.

— Я не большой специалист в истории, ваше сиятельство, — я кивнул на картину с тонущим кораблём. — Однако вы же помните главу объединённых сил, генерала Форда?

Князь кивнул, изобразив вежливую заинтересованность.

— Он был разбит в битве на Миссури, — продолжил я. — Потому что третья и девятая армии Кононова отступили. Самое крупное поражение сил Западной Америки. Падение восходящей звезды. Звезды, которую злые языки обвиняли в связях с Перуанским Протекторатом.

— Да, исключительно талантливый полководец, чьё влияние было велико. Однако доказано, что отступление армий Кононова стало результатом действий именно Протектората, так как Форд был их яростным противником, — нахмурился он.

— Вот именно, — вздохнул я. Лицо Решалова вдруг прояснилось, и князь закивал:

— Ха, очень тонко, Михаил Иванович. Мне понравилось. Хорошая аллюзия. С вами приятно вести беседы такого толка. Удивительное образование для юноши из захолустья.

— Спасибо матушке-природе, — пожал я плечами. — Да и папа потратил много денег для моего образования.

— И вы благородно отплатили ему, знаю. Послушайте, Михаил Иванович, вы мне нравитесь, — вдруг произнёс Решалов. — Честно. Вот только ваша Томашовка подозрительно красивая витрина, развивающаяся невероятно быстро. Как говорил один мой знакомый: откуда такие деньги, Михаил Иванович? Вы просто закидываете ими всех, кто вам нужен. И при этом окружены потенциальными бунтовщиками.

— С ними можно работать, если назначить конструктивные цели. Думаю, мне получается показать им другой путь. Что насчёт финансирования, полагаю, для вас не является секретом мои источники.

Военный Министр склонил голову набок.

— Знаете, Михаил Иванович. Скажу прямо, вы строите в Томашовке общество, которое очень выгодно Перуанскому Протекторату. Красивая картинка, призванная убедить простых людей в неправильности нашего пути. Посеять зёрна недовольства на благодатную почву. Расколоть нас. Вы очень талантливы. Безмерно талантливы. Что справедливо вызывает подозрения. Мои лучшие люди изучают вас, но не находят никаких связей с нашими врагами, и всё же я чувствую, что с вами что-то не так.

— Считаете меня шпионом? — прямо спросил я.

— Я считаю вас возможным вражеским проектом, — отрезал Решалов. — Слишком талантливым и слишком удачливым. Вы несёте угрозу сложившемуся строю. Пусть он и не идеален, но он строй. А в итоге горячие головы поднимут вас на знамёна, как икону. Прольётся много русской крови, и победа любой из сторон станет общим поражением. Потому что за спиной пламенных революционеров будут стоять наши враги. Так всегда было и так всегда будет.

— Возможно, тогда следует разобраться с причинами появления этих горячих голов? — поднял бровь я. — Вы знаете, за тот небольшой срок моего владения землями у Фронтира мне повезло столкнуться с таким сумасшедшим количеством благородных людей, давно предавшими все идеалы, да и страну в целом, ради собственной выгоды, что становится страшно. Я противник революции, ваше сиятельство, но я понимаю почему у неё есть сторонники.

— Знаете, Михаил, я рад, что мы перешли к прямому и откровенному разговору, — кивнул Решалов. — И хочу сказать, что всецело разделяю это мнение. Старая кровь во многом достойна презрения и порицания.

Он махнул рукой в сторону двери, ведущей в бальный зал.

— Едва случится что-то действительно серьёзное, как часть этих благородных вельмож быстро окажется где-нибудь в другой стране. Потому что личные интересы быстро станут важнее государственных. Пришло время молодых и голодных. Но они должны заменить старую власть без вооружённого противостояния. Одного за другим. Постепенно, медленно, чтобы не случилось болевого шока системы. И мне кажется, Михаил, вы можете быть одним из тех, кто-либо погубит нашу страну, либо усилит её. Император в вас верит, но мне известно, что и он может ошибаться.

Я промолчал.

— Пожалуй, нам стоит вернуться к гостям, — сменил тему Решалов. — Мне понравился наш разговор. Он был плодотворным и дал мне ответы на некоторые вопросы. Наверное, стоило провести его немного раньше.

— Взаимно, — чуть поклонился я.

— До свидания, Михаил.

Я зашагал по коридору в сторону безликой охраны. Один из одарённых с почтением открыл дверь передо мной, и шум бала вернулся в мой мир. Разговор с князем вышел непростой, конечно. Но картинка немного прояснилась.

— Ваше сиятельство, — справа от меня выросла фигура Котелка-на-ножках. Я поднял голову, заглядывая в усатое лицо. — Её сиятельство Анна Павловна просит вас о встрече. Сейчас.

Хм…

— Ведите.

Он чуть поклонился и зашагал к лестнице на балкон. Вокруг кружились пары. Снегов заметил меня и двинулся было следом, но я отпустил его жестом. Котелок шагал впереди, храня гробовое молчание. Наконец, мы свернули в один коридор, затем в другой, пока мой провожатый не остановился у дубовой двери. Постучал в неё, затем приоткрыл и сунул внутрь голову. После чего отстранился, пропуская меня.

Я ступил в просторную комнату. Дверь позади закрылась, щёлкнул замок. Княгиня стояла у стола, спиной ко мне, и любовалась игрой свечей. Затем женщина чуть повернула голову. Каждое движение было наполнено невероятной притягательностью.

— Рада, что вы не отклонили моё приглашение, — мурлыкнула она.

Я оглядел гостевые покои. Всё здесь дышало лакированной стариной и богатством. Особенно впечатлило огромное ложе с резными ножками, под шикарным балдахином. Гедеонова повернулась ко мне, опершись о кромку стола отработанным и, чего там скрывать, привлекательным движением.

— У вас бывает дежавю? — спросил я княгиню. Получил в ответ лишь изогнутую бровь и немую просьбу пояснить.

— Когда тебе кажется, что это всё уже было, но закончилось немного не так, как сейчас, — сделал я шаг вперёд. — И ты до последнего уверен, что так и было на самом деле, однако в этот раз боишься повторить свою ошибку. Впрочем, вы хотели поговорить, ваше сиятельство.

Она оттолкнулась от стола и двинулась ко мне. Мягко, грациозно и очень двусмысленно. Приблизилась вплотную, обдав запахом духов. Посмотрела в глаза так, как умеют только женщины.

— Возможно, Михаил Иванович, — выдохнула она. — Вам не показалось, славный граф, что между нами проскочило нечто особенное?

Её губы оказались совсем рядом с моими.

— Вы ведь почувствовали? Я видела, как вы на меня смотрели.

Я сделал шаг назад:

— Ваше сиятельство, со всем моим почтением… Но я помолвлен.

— Разве это может быть препятствием? — не остановилась Гедеонова. Её ладонь оказалась на моей груди. — Сомневаюсь, что юная графиня из глубинки сможет дать вам что-то большее, чем я.

Её пальцы скользнули вниз и оказались в моей руке. Веки Гедеоновой дрогнули, полные губы призывно приоткрылись:

— Поверьте мне, Михаил…

Я мягко отвёл её ладонь в сторону:

— Ваше сиятельство, если это и было предметом нашего разговора, то я, пожалуй, пойду.

Взгляд княгини сверкнул. Она, наконец, отступила:

— Михаил, вы знаете на что способна отвергнутая женщина?

— Увы, — пожал плечами я.

— Увы да, или увы нет? — сказала Гедеонова с нехорошим прищуром.

— Пожалуй, мне пора, — чуть поклонился я.

— Вы попадаете в большой мир, Михаил. Мир, в котором без покровителей будет очень сложно. Это джунгли, где выживает сильнейший и мудрейший. Тот, кто находит правильных союзников, — она грациозно отвернулась и зашагала, соблазнительно покачивая бёдрами, обратно к столу. Я молчал, не отказавшись от приятного вида.

— То, что вам благоволит сам Император — ничего не меняет. Сегодня вы ему интересны, а завтра нет. Поэтому всегда нужно искать свою стаю, Михаил. И способы её найти могут быть разные. Я предлагала вам один из самых простых.

Она обошла стол и медленно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу.

— Вы молоды и горячи, — заметила она. — Поэтому я вас прощаю. На первый раз. Но во второй раз вам придётся постараться, чтобы заслужить мою благосклонность. Очень хорошо постараться. Третьего раза не будет. Идите.

Я коротко кивнул. Замок щёлкнул, и дверь отворилась. Я вышел в коридор. Котелок-на-ногах безучастно смотрел в стену напротив, а справа от него пыхтел белый как смерть «альбинос». Илья Матисов собственной персоной. Какое необычное, невероятное совпадение.

— Ты… Вы… Она… — одарённый пошёл пятнами от ярости, уставившись на меня. — Как вы… Здесь⁈

— Простите? — я приподнял бровь.

— Она моя, понял? Моя! — прошипел Матисов, порывисто шагнув ко мне. Котелок чуть повернул голову, отследив движение «альбиноса».

— Выбирайте выражения, пожалуйста, — холодно ответил я, глядя прямо в его розоватые глаза. — Мы с вами не настолько близки, чтобы вы могли мне тыкать.

— Ещё раз я увижу тебя рядом с госпожой… — не успокоился тот. — Клянусь, ты об этом моментально пожалеешь. И не пытайся изобразить из себя благородного. Всем известно, откуда ты вышел. Кто быстро взлетает, часто считает, что теперь так будет всегда. Уверяю тебя, пограничник, ты упадёшь, если не отступишь! Упадёшь гораздо быстрее, чем сделал бы это самостоятельно.

— Господа, вы мешаете отдыхать её сиятельству, — хрипло сказал Котелок. Матисов смотрел на меня с ненавистью и странной жаждой. — Не могли бы вы продолжить вашу беседу в другом месте?

Дверь отворилась, и на пороге появилась Гедеонова. От меня не укрылось, что она поправила платье так, чтобы увеличилось и без того откровенное декольте.

— Граф, вы ещё здесь? — удивилась она, глядя на меня. Матисов скосил взор на притягательный вырез и сглотнул.

— Уже ухожу, ваше сиятельство. Случилась ничего не значащая заминка, — с ледяным спокойствием ответил я.

— Неужели вашу заминку называют Ильёй? — улыбнулась одними губами княгиня. Альбинос дёрнулся как от удара. — Господин Матисов, вы серьёзно стали столь незначительны?

— Этот пограничный пёс слишком много о себе думает! — прошипел альбинос.

Тонкая грань перейдена. Возможно, осознанно. Даже Котелок покосился в мою сторону с интересом. Прямое оскорбление произнесено. Произнесено опытным дуэлянтом с более высоким рангом. При свидетелях. Дверь впереди распахнулась, и в проходе появился Снегов. Очень своевременно. Витязь остановился, мигом оценив ситуацию. Рука его легла на навершие меча.

Что ж…

Я посмотрел в глаза княгини, губы которой тронула лёгкая и насмешливая улыбка. Придворные игры — это вам не на границе с монстрами рубиться. Меня решили загнать в ловушку? Ну-ну.

— Первого декабря я планирую посетить Парк Победы в городе Минск, — я медленно стянул с рук бальную перчатку, обратив взор на ждущего Матисова. Этот и вовсе не скрывал предвкушения. — Возможно, кому-нибудь из ваших друзей было бы интересно пообщаться с господином Снеговым, чтобы определиться с деталями.

Витязь подошёл ближе, поклонившись. Я же швырнул перчатку в лицо Матисову, стирая самодовольную улыбку альбиноса, а затем отвернулся и пошёл по коридору прочь.

— Полагаю, Михаил Иванович, вы уже нашли новых друзей? — обречённо поинтересовался Снегов, когда мы поравнялись.

— Что поделать. Я очень общительный, — задумчиво обронил я. — Станислав Сергеевич, вы знаете, что делать?

— С этой стороны подобных встреч я тоже бывал, — кивнул Снегов.

Альбинос побелел ещё больше, но уже от гнева, а вот Гедеонова смотрела с грустью и толикой мести. Лишь Котелок как был големом с пустым лицом, так и остался.

— Господа, кто будет выступать представителем с вашей стороны? — донёсся до меня голос витязя.

Скверна ударила широким фронтом. Пограничные тревожные гарнизоны оказались уничтожены в первые часы, и те, кто уцелел, несли весть о том, как разумно действовали монстры. Здесь не было дикой многоголовой лавы, уничтожающей всё на своём пути. Осквернённые двигались организованными группами, с огневой поддержкой. Пока бронированные твари крушили укрепления — издалека работали дальнобойные чудовища, а ближайшее прикрытие обеспечивали мутанты поменьше.

Когда я приехал в Петербург — уже наступила ночь. Всю дорогу от усадьбы Бадевских до столицы я провёл в изучении доступной мне информации или же обзвоне. По моей команде Вепрь собрал всех охотников, а Туров поднял гвардию на боевое дежурство. Игнатьев и Володин на поздние звонки среагировали с пониманием всей серьёзности и уже готовили своих бойцов. Владелец Хрипска пообещал отправить то, что осталось от его дружины на помощь.

— Сын за отца не в ответе, — тускло сообщил он мне, когда я поблагодарил его за ответственность. Ведь Володин помогал сыну Игнатьева. А старый граф имел очень сложные отношения с соседом.

Светлана, без сомнений, выслушала меня и подняла своих людей по тревоге, заодно обратившись к соседям за поддержкой. Каждый лишний одарённый мог быть полезен в схватке с демонами Изнанки.

И хоть пока никакой информации о волнении Скверны на моём участке не было, но и на дворе стояла ночь. К моменту удара, если он случится, будет поздно. Паулина, Капелюш и Тень уже вернулись в Томашовку, ещё до нападения.

Но когда мы со Снеговым. прибыли на вокзал, то узнали, что поезда в сторону Минска отменены. Да и судя по информации в сети — шоссе у Пскова перекрыли военные. Оставалась дорога через Порхов. Такси, несмотря на ночь, отыскать оказалось попросту невозможно, и единственный водитель, откликнувшийся на заказ, отменил его через несколько минут. То ли понял, куда надо ехать, то ли узнал о новостях.

Перебрав ещё несколько коммерческих вариантов, я перестал бороться с гордостью и набрал Павлова. Мой учитель не брал трубку в течение двадцати секунд, после чего послышалось его сонное:

— Павлов! Какой яшмы вы вытворяете⁈

— Александр Сергеевич, простите за столь поздний звонок, — сказал я, глядя через стекло кофейни, где мы со Снеговыми прятались от холодной ноябрьской ночи. К перрону подошёл поезд. Двери вагонов отворились, а затем из дальних ворот покатилась на здание вокзала серо-чёрная волна солдат. Офицеры криком направляли бойцов, помогая резкими жестами.

— Боже, Миша? Что-то случилось.

— Да, Алесандр Сергеевич. Мне срочно нужна машина, я всё возмещу.

— Эм…

На заднем фоне послышалось недовольное женское:

— Гони их в шею!

— Поезда на Минск не ходят. Я застрял в городе, Александр Сергеевич. Мне срочно надо в Томашовку.

— А что с поездами? — голос стал яснее. — Так… Машина. Слушай, бери, если заведёшь. Я же не езжу никуда.

— Это кто⁈ — возмутилась его супруга.

— Это Миша, спи!

— А… Но зачем ему машина?

Я терпеливо ждал не вмешиваясь.

— Я говорю спи, сам разберусь. Миша? Ты здесь? Если так сильно надо давай попробуем. Мне нужно только ключи найти. А ты где?

— Буду у вас через полчаса, — посмотрел на часы я.

В себя я приходил долго. Сначала появились звуки: булькающие и совершенно инфернальные. Однако за ними скрывалась уютная рутина, от которой хочется повернуться на другой бок и дальше наслаждаться сном.

Что я машинально и собирался сделать, и уже в процессе попытался открыть закатывающиеся глаза. Веки были тяжелее пудовой гири. Что Ира мне вколола⁈ Голоса чуть оживились. Один из них приблизился и принялся бубнить над ухом:

— Миша? Миша, ты проснулся?

— Ваше сиятельство? — добавился ещё один голос, басовитый и гулкий. По-моему, это Капелюш. В просвете прищуренных век появился беспокоящийся лик телохранителя.

— Где она… — вывалилось из моего очень вялого рта. Да уж, вот это точно бином Ньютона. Я рывком сел. Так, подо мной койка. Одежда тоже на мне. Правда это, скорее всего, ничего не значит. Свесив ноги, я прижался спиной к стене, мутно оглядывая помещение. Лысый Люций поспешил назад к кровати Пановой. Девушка лежала на спине, повернув к нам голову, и глаза её были открыты, на губах появилась слабая улыбка. Хорошие новости тоже есть, получается.

— Где монахиня? — повторил я уже более твёрдым тоном. — Ирина.

— Убыла, Хозяин! — рядом материализовался Черномор. — Хозяин, случилось страшное. Вы должны немедленно спуститься в лабораторию.

— Насколько страшное? — мотнул головой я. Мир ещё кружился.

— Кажется, я убил людишку, — виртуальный помощник опустил окуляры. — Впрочем… Слово «кажется» здесь лишнее.

Дурь зелья вылетала у меня из головы в один момент.

— Что за человек?

— Сопровождающий Магистра Буревого, Хозяин. Я пытался предупредить вас о вторжении, но вы спали.

Так, по очереди.

— Куда убыла Ирина? — повторил я.

— Не знаю, Хозяин. Но могу предположить, исходя из накопленного объёма данных и их анализ, что конечное место назначения — Горный Алтай. Туда она и собиралась для исполнения финального акта пророчества. Если, конечно, я всё правильно понял.

— Пророчества? — я медленно моргал, глядя в лицо взволнованного Капелюша и продолжая мысленный диалог.

— Да, желаете посмотреть записи? — услужливо предложил робот. — Возможно, вы подметите то, что я не понимаю вследствие проблем с аналитическим модулем. Некоторые человеческие мотивации мне совершенно не даются, особенно связанные с метафизическими проявлениями верований и обрядов.

— Что за сопровождающий Буревого? — не ответил я. Кажется, у меня случилась потеря лояльного биоманта. Как именно это произошло — знать не хочу, надо придумывать как теперь жить в новой реальности.

— Геннадий Лебедев, наёмный помощник. Выпускник Псковского Рудоразедывательного Института. Отличник, медалист, победитель турнира Семи Камней. Хозяин, я убил восходящую звезду…

Черномор опустил голову.

— Саша, ты как? — перевёл я взгляд на Панову. Девушка слабо улыбнулась и попыталась поднять руку, но ту сразу же перехватил Люций.

— Тебе надо отдыхать! — настойчиво произнёс вечный, обращаясь к боготворимой спасительнице.

Я, наконец, сполз с кровати.

— С вами точно всё в порядке? — Капелюш встал рядом, готовый подхватить меня в случае падения. — Матушка Ирина сказала, что вам нужно пару дней отдохнуть и избегать нагрузок. Нервное перенапряжение.

— На том свете отдохну, — натянуто улыбнулся я. Посмотрел на часы. Чёрт возьми, почти семь вечера… Я доковылял до кровати Саши, из-за бледности кожи её рыжие волосы казались разлившимся по подушке пламенем.

— Михаил Иванович… Люций сказал мне, что вы спасли меня, — прошептала девушка.

— Это была командная работа, — отметил я. — Что ты помнишь?

Лицо Пановой дрогнуло.

— Голос… Чужой голос, звучащий как родной. Я… Я была сама не своя, простите, ваше сиятельство.

Губы её задрожали.

— Ты ни в чём не виновата. Тебя вела тварь Скверны, — я положил руку ей на ладонь. Люций напрягся, но промолчал. — Судя по тому, что вы раскопали в святилище Аль Абаса — у тебя не было шансов сопротивляться.

— Я хотела знать ответы… — отвела глаза Саша.

— Ты молодец. Но теперь восстанавливайся. Оставляю тебя в надёжных руках, — я покосился на вечного. Тот же торопливо закивал, мол, да, он надёжный. Если дело не зайдёт о брюкве и желании убивать осквернённых.

— Люций, на пару слов, — позвал я бессмертного.

Мы выбрались из палаты. Вечный встал так, чтобы видеть Сашу через стекло двери. Её кровать хорошо просматривалась с этого места. Та койка, где валялся я — нет. И слава богу.

— Скверна атаковала границу к северу отсюда, — посмотрел я в водянистые глаза Люция.

— Ты что-то слышал?

Он кивнул, но с совершенно отсутствующим видом. Ему гораздо интереснее было сидеть рядом с Пановой, чем отчитываться.

— Что ты слышал? — терпеливо спросил я.

— Рабум идёт на Петербург. Рабум приведёт к Истине всех заблуждающихся. Рабум есть генерал Истины и помазанник Великих. Все склонятся перед Рабумом, — скучающим тоном протараторил Люций. — Все должны слушать его, если хотят оставаться с Истиной. Чушь.

Это плохо.

— Ты слышал про этого Рабума раньше? — тихо спросил я.

Вечный помотал головой.

— Там тихо было. Но был зов. Давно, но без имён. Разве это важно? Я же говорил, что там что-то собирается. Просто неразборчиво было.

— Говорил… — сказал я и замолчал. Именные генералы Скверны — это нехорошо. Рядом с ними Демон-Принц со своей Стаей безобидная шайка первого-второго ранга.

— Я пойду? — Люций сделал шаг вбок, выходя из моего поля зрения.

— Стой.

Он тяжело вздохнул и переступил с ноги на ногу, как ждущий скачки конь.

— Есть ещё один вопрос. Не хочу его задавать, но должен, — продолжил я. — Ты знаешь, как люди Ставра научились обретать твоё бессмертие?

Вечный вздрогнул, как от удара, кровь схлынула с его лица. Он помотал головой и отступил испуганно.

— Нет. Нет. Ставр… Нет! НЕТ!

Я выставил перед собой руки, показывая свои ладони.

— Всё хорошо. Я просто спрашиваю.

— Никто не спрашивает просто так! — почти закричал Люций. — Никто не спрашивает просто так! За вопросами всегда больно!

Он торопливо распахнул дверь в медицинский блок и нырнул к Саше. Схватил её за руку и испуганно посмотрел в мою сторону, будто собачонка, ожидающая удара палкой от злого хозяина.

Ладно. Значит, будем двигаться по долгому пути.

Место гибели Лебедева напоминало сцену из фильма ужасов. Я прибавил освещения и присел возле трупа, после чего занялся ремонтом покоцанного геомантом робота. Источник энергии не повредило, так что эту аватару Черномора можно было спасти. Чего нельзя было сказать о раздавленном экземпляре.

— Хозяин, я очень сожалею, — равнодушно прохрипели динамики сразу двух роботов. — Я не думал, что так придётся поступить. Я не хотел так поступать. Людишки очень хрупкие. Слишком хрупкие.

Робот навис над мертвецом, его окуляры вытянулись, изучая труп.

— Это на самом деле оказалось ужасно, — ровным голосом сообщил помощник.

Я осторожно обыскал мертвеца, вытащил телефон, выкачав с него информацию и торопливо просмотрев переписки. Звонил Лебедев нечасто и в основном Магистру Буревому. Зато нашлось снесённое приложение для общения, в котором удалось восстановить удалённый чат, где некто «Архангел Михаил» уверял, что если Лебедев найдёт Объект, то получит право на обряд причащения. Хм… Возможно, этот геомант после смерти не очнётся. Но это не значит, что я не подстрахуюсь.

Схема, по которой работал мой подземный гость, была распечатана с отсканированного рисунка. Я перебрал листки с отметками мертвеца. Один из них оказался изображением моих земель, сделанным с воздуха. Либо дрон, либо дирижабль. В любом случае тот, кто составлял план, был хорошо осведомлён как о моих владениях, так и о подземных лабиринтах. Настолько хорошо, что один кусок, отмеченный на карте, я не мог вспомнить, чтобы находил. Неужели пропустил? Вроде бы всё обшарил. Ладно, это позже.

Больше ничего, кроме амулетов и усилителей, у Лебедева не нашлось. Отложив артефакты, я поднялся на ноги:

— Наведи здесь порядок, а труп давай в биомодуль. Подержим его там неделю, поглядим на прогресс.

— А как же Лапшин? — поинтересовался Черномор.

Голова предыдущего геоманта признаков разума не подавала, не выдержав встречи с Кожиным. Так что дорога ей прямиком в трансмутатор. Всё, что было нужно — она успела сообщить. Теперь же только пузыри пускала и глаза пучила.

— Лапшин больше не нужен. Подготовь его для транспортировки. Как и третий номер.

Окуляры роботов одновременно повернулись к мёртвому остову их товарища.

— Будет исполнено, Хозяин.

Смахнув рукой груду земли в сторону, я двинулся к месту, где был заперт Рапира. Подошёл к каменной стене и приложил ладонь, прислушиваясь. Нет движения. Одержимый охотник так и стоял в земляном мешке. Хорошо, что новенький посланник Аль Абаса на него не вышел. Был бы неприятный сюрприз.

Надо перетащить бедолагу в клетку Тринадцатого Отдела. Я постоял, оценивая расстояние и свои силы. Похлопал по стене и отошёл. Не сегодня. Слишком рискованно, могу вымотаться, а силы потребуются. Не сражаться же с охотником ещё раз, только ради транспортировки.

Любой бой может закончиться поражением. Так что подождёт. Если эксперимент пройдёт хорошо, то все порадуемся, а если сдохну при попытке перетащить объект из точки А в точку Б… Вряд ли это кому-то поможет.

Место, отмеченное на карте, находилось в дальнем конце зала, где содержался Люций. Я подошёл к точке, вслушиваясь в силу и пытаясь отловить любые колебания энергии. На вид стена стеной. Структура однородная, плотность тоже. Однако по плану что-то здесь скрывается.

Я осторожно снял верхний слой обожжённой почвы и снова прислушался к ощущениям. Наверное, с таким же успехом можно было копать в любом направлении. Впереди была только земля и ничего кроме земли.

Может, уровень выше или ниже спрятан?

Я продолжил раскопки, и уже через два метра земля с шуршанием посыпалась в чёрную нишу, вместе с разрушенным изоляционным заклинанием. Вот оно что… Пахнуло затхлостью, да так сильно, что пришлось закрыть лицо рукавом. В помещение вплыла огненная сфера, выдирая из темноты зловещие лики на стенах.

Пригнувшись, я проник в открывшийся передо мной зал. Метров десять на десять. На сводах скалились морды монстров, струилась вязь рун. Почти всё пространство было заставлено массивными металлическими контейнерами. Я осторожно прошёл между двумя, нависающими над головой. Встал перед дверцами. Внутри защекотало от чувства незнакомой технологии.

Взгляд упал на цепь, обматывающую ручки контейнера, и массивный замок. Как наивно. Я напитал кулак землёй и одним ударом сбил его на каменный пол. После чего размотал цепь, слушая стук звеньев, и распахнул дверцы.

— Ого… — сказал я в тишину подземелья. Огненные сферы поплыли над тёмными силуэтами спрятанного оборудования. Вдоль стены шли стеллажи с химическими ингредиентами, у самого входа стоял причудливый хирургический стол, с непонятной конструкцией под ним.

Никогда прежде не видел ничего подобного, но, судя по всему, источником питания для него служила энергия Осквернённого Колодца! Я медленно огляделся по сторонам, скорее догадываясь, чем чётко понимая предназначение того или иного агрегата.

Таких контейнеров в подземелье нашлось четыре штуки. И самый крайний из них скрывал один-единственный агрегат, похожий на небольшой постамент для дирижёра, окружённый десятками подписанных иероглифами клавиш. Я медленно ступил на него, провёл пальцами по холодным письменам. Постамент напоминал пульт управления в соборе выстроенным безумцем для служения тёмным богам. Матовый металл с зелёным отливом, белёсые пятна в местах соединений, будто разновидность коррозии. Клавиши были узкие, покрытые шершавым напылением с острыми рёбрами иероглифов. Слева и справа возвышались рычаги, украшенные тотемными головами рогатых монстров с глазами из драгоценных камней.

Здесь когда-то работал серьёзный техномант. Техномант сильно больной на голову, но сумевший подчинить мощь Скверны… Всё, что оказалось в подземном тайнике — совершенно точно использовало порченую энергию. Возле загадочного массивного постамента я провёл около получаса, изучая находку. После чего пришёл к выводу, что передо мной оказалась попытка создать собственный Конструкт. Конструкт, работающий на Скверне. Вряд ли такой аппарат мог произвести на свет что-то серьёзное, однако его совершенно точно когда-то использовали.

Местные умельцы поражали меня всё больше. Такую энергию бы в мирное русло, а не на службу обитателям Изнанки… Интересно, как звали того техноманта, который занимался столь необычными изысканиями.

Я медленно покинул залу. После чего завалил проход обратно. Энергия Скверны — опасный дар. Очень опасный. Использовать его я не стану, и попыткам других буду противиться. Потому что знаю, чем закончится.

Могли ли аль-абасовцы столько раз прорываться ко мне только ради оборудования? Сомневаюсь. Их целью наверняка был Люций. А такую технику транспортировать, да ещё и незаметно, могло оказаться проблемой. Потому здесь её и схоронили.

Ну и, логично предположить, сейчас Культ владеет технологиями более современными, если их Магистр правильно использует гения-инженера, создавшего эти прототипы.

Домой я вернулся после двух часов ночи, опустошённый и опустошивший склад ресурсов. Завтра должны были прибыть новые машины с материалами, купленными за мои кровные, ну, вернее, сегодня. А пока, как результат, северный фланг возле Константина прирос новыми оборонительными сооружениями в три линии турелей. Сейчас это был стратегически важный пункт, и жалеть реоген я не собирался.

Ну а в подземельях, обороняемых роботами Черномора, началось возведение Аспект-Интегратора. Пальцы покалывало от приятного ожидания. У меня были знания, был опыт, но не хватало сил источников.

Скоро эта проблема окажется частично решённой.

На крыльце я остановился, посмотрел на цепочку чёрных следов на только выпавшем снегу. Поднял взгляд на тёмное небо, где не было ни одной звезды. Нужно поспать. Хотя ещё столько дел! И их, как бы я ни старался, становилось только больше.

Позже, стоя под горячими струями душа, я всё никак не мог отделаться от мысли, что сегодняшний день на самом деле запустил какую-то потустороннюю цепочку событий. Разумеется, ни в какие пророчества я не верил, и легенда о «Пятом граде» была придумана мной.

Однако последствия, боюсь, рано или поздно меня настигнут. До кровати я еле дошёл, чувствуя дрожь во всём теле. Организм ещё не до конца поборол отраву монахини. Но здоровый сон всё исправит. Забравшись под одеяло, я вытянулся, не сдержав стона, и через мгновение уже спал.

— Хозяин, — появился передо мной Черномор. — Срочное сообщение от Вепря. В каком формате вы хотели бы его получить? Звук, текст, видео? Может быть, танец?

Я всмотрелся в лик призрачного робота. Он же шутит, верно? Хотя интонации не допускали каких-либо иных трактовок, кроме деловой.

— Видео, — осторожно произнёс я.

Перед глазами развернулся экран, на котором лысый охотник с напряжённым видом смотрел прямо перед собой.

— Ваше сиятельство, вы должны на это посмотреть, — глухо проговорил он. Вепрь явно чувствовал себя не в своей тарелке, стоя в поле и общаясь с пустотой. Я отметил место, откуда он вышел на связь. Константин, севернее комплекса по обработке неодима. Как раз свежие укрепления, которые должны были обживать охотники и гвардейцы.

— Тут… — он замялся. — Тут важное. Кажется, у нас разведка была, ваше сиятельство. Со стороны Скверны. Ерунда, понимаю. Но сталкер дал сигнал, мои ребята выехали и перехватили дичь. Может быть, чертовщина какая-то, однако вам всё равно лучше взглянуть.

Я стоял перед входом в подземный комплекс, где с минуты на минуту должен был достроиться Аспект-Интегратор. Концентраты уже со мной. Страсть обладать большим могуществом плясала на кончиках пальцев. Вот только процесс поглощения выведет меня из строя на день минимум. И мне очень не хотелось проворонить что-нибудь важное.

А Вепрь ведь по мелочам не беспокоит. Охотник снова замялся и добавил:

— Это наш, ваше сиятельство, — Лидер Вольных словно отыскал точку, куда нужно смотреть, и последние слова произнёс, отыскав невидимый объектив. Наш? Это что значит?

— Вызови туда Глебова, — попросил я Черномора и закрыл дверь. Аспект-Интегратор подождёт. Глава Охотников выглядел слишком встревоженным. Я пробежался взглядом по доступным мне участкам вокруг Константина, но ничего необычного в зоне видимости не обнаружил. Впрочем, там покрытие у меня было критически низкое. Драконов по метрам высчитывал пространство, чтобы и на стену хватило, и ущерба основной зоне не случилось. Основной упор, кроме границы, мы делали на производство и оборонительные укрепления, план которых составляли с участием Турова и Вепря. Так что там из покрытия скорее были тоненькие мостики для строительства, посреди слепых пятен.

Ладно, раз надо туда ехать, то загляну к Тринадцатому Отделу. Кадывкин на днях обещал посодействовать и выделить несколько сканеров дальнего обнаружения, правда, столоначальник не преминул добавить, что делает это вразрез со всеми инструкциями, мол, секретные технологии. Я пообещал прикрыть его перед Орловым, если что.

Выйдя из дома, я набрал Кадывкина и договорился с ним о поездке, после чего с лёгким вздохом сожаления покинул участок.

Кажется, Милова почувствовала мой настрой.

— Ваше сиятельство, мне нужна всего лишь минута! — звонко воскликнула она и почти сразу оказалась у калитки. Её сопровождающие выбрались из машины, оглядываясь по сторонам и придерживая штурмовые винтовки. Снегов оценивающе посмотрел на бойцов.

Ладно. Минута у меня найдётся.

— Какой необычный у вас сегодня наряд, Юлия Владимировна, — сказал я приблизившись. Агентша Рокфорова догадалась, что пересекать границу участка будет неразумно, поэтому терпеливо ждала у входа.

— Исходя из обстоятельств, ваше сиятельство, — чуть склонила голову она, стрельнув хитрыми глазками.

— Чем я могу помочь?

— Я уполномочена сообщить, что маршруты поставок были пересмотрены. С завтрашнего дня они пойдут в полном объёме, — торжественно сообщила она и выпрямилась. Глаза женщины сверкали. Я кивнул, добавив между делом:

— Это всё?

Изящная бровь дёрнулась в недоумении. Кажется, госпожа Милова ждала, будто юный граф начнёт лобызать её ножки из благодарности. У меня и без Военного Министерства ресурсы были. Да, за свои кровные, да — пришлось переплачивать. Но зато под землёй начинается новая Томашовка, и все нужды закрываются.

— Поставка Конструкта в оговорённый регион будет третьего декабря. Вместе с конвоем Триумвирата прибудут ваши ученики, Михаил Иванович. Хотела напомнить вам, чтобы это событие не потерялось в ворохе новостей. Зодчие, отобранные лично Государем, рассчитывают на достойный их титулам приём и условия проживания. Как вы понимаете, такие варианты будут не по статусу.

Она кивнула в сторону квартала таунхаусов. Теперь настала моя очередь поднимать бровь:

— У меня здесь не курорт, Юлия Владимировна. Уверен, Его Императорское Величество и сами прекрасно осведомлены об этом. Это точно требование Государя? Никто в процессе передачи распоряжения ничего от себя не добавил?

Тонкая улыбка появилась на красивом лице Миловой:

— Вы должны понимать, что такие детали читаются между строк.

— Я не должен это понимать, Юлия Владимировна. Я должен подготовить эти земли к атаке Скверны, а не обеспечивать морепродукты и массаж знатным гостям. Как вы сами понимаете, то, что случилось на севере — это только начало, — мягко сказал я. — Признаюсь, я несколько обескуражен тем, что в текущих обстоятельствах мы говорим не об эшелонированной обороне и выделении дополнительных людей, а об определённых жилищных условиях.

— Понимаю и уверяю вас, Империя не готовила меня заниматься распорядительскими делами. Однако такова большая жизнь. Здесь будут очень важные шишки. Племянник Великого Князя Уварова, старший сын графа Бегунова, дочка адмирала Карелина… Это очень знатные рода. В ваших интересах будет обеспечить им подходящие условия, — продолжила Милова. — Каждый из них легко сможет возвысить вас, если говорить совсем прямо.

Я сдержался, хотя внутри всё напряглось. Пришлось про себя досчитать до пяти, чтобы не опуститься до хамства.

— Простите, у меня нет на это времени, — максимально вежливо сообщил я. — Пусть распорядители знатных родов свяжутся с представителями моей администрации. Если их хотелки будут обеспечены материалами, то господин Драконов в порядке очереди всё построит.

— Мне нравится ваш вариант. Признаюсь, заниматься развлечением знати — задача отнюдь не Военного Министерства, — Милова чуть закатила глаза, мол, вы понимаете. — Эта политика…

— Князь Решалов показался мне человеком, который не слишком внимательно относится к таким устоям старой школы, — заметил я.

— И он в своём праве. Его сиятельство — человек новой формации. Он может хорошо жить в своей парадигме, однако чуть ниже находимся мы, Михаил Иванович. Наши условия и возможности, как вы прекрасно понимаете, разительно отличаются. Да и князь Решалов любит инициативных людей, способных решать проблемы самостоятельно, — произнесла Милова со значением.

— В таком случае валите всё на меня, Юлия Владимировна, — усмехнулся я. — Полагаю, для жилья шестерым знатным господам хватит и гостиницы на землях графини Скоробогатовой.

— Не премину воспользоваться вашим советом, Михаил Иванович. В конце концов, я ведь будущий Зодчий, находящийся в вашем прямом подчинении. Ваша воля, моё действие.

Она чуть поклонилась, но глаза стали ещё хитрее.

— Как-нибудь я с вами да справлюсь, Юлия Владимировна. Всего хорошего.

— Ещё один вопрос, Михаил Иванович, — сказала она мне в спину. — Прошу вас.

Я остановился, оглянулся через плечо.

— Вы не знаете, куда пропал барон Дигриаз? — будто бы между делом спросила Милова. — Можете не отвечать, мне не слишком это интересно. Просто, подумала, не случилось ли чего-то.

— Эти американцы — народ крайне непостоянный, Юлия Владимировна. Но насколько я знаю Билли, то он, скорее всего, сейчас где-нибудь подо Псковом, ищет драки, — меня подкупило проявление человеческих эмоций у Миловой. Занятная особа. Если бы ещё не пеклась так о моих будущих учениках…

— То есть, он вам не сказал?

— Мы не отчитываемся друг перед другом.

Она кивнула, может быть, даже слегка разочаровано.

— Завтра сюда прибудет могилёвский инженерный полк, Михаил Иванович, — сказала Милова, как только я сделал шаг. — Вы переживали, что у нас не те приоритеты. В Министерстве хорошо понимают ценность ваших активов. Равно как и вашу.

— Казарм у Злобека не хватит. Я передам Драконову о необходимости дополнительного жилья для бойцов. Утром, уверен, всё будет готово. Рад, что Империя про нас не забыла.

Инженерный полк и сам может всё что угодно построить, однако в свете «пожеланий» от благородных детей знатных родов — для простых солдат я готов был возводить даже за свой счёт.

Не помню, как добрался до кровати. Всё было как в тумане, да и самочувствие оставляло желать лучшего. Тело будто распухло, энергетические каналы жгло, и даже мысль об аспектах вызывала дурноту. Однако после того, как я оказался под прохладным одеялом, жизнь моментально стала налаживаться. Осталось только повернуться набок, подтянуть колени к груди и закрыть глаза.

Я не успел. Уснул на этапе поворота и проспал без снов почти до полудня. Зато, когда, наконец-то, продрал глаза и выглянул в окно, то уже нашёл в себе силы на приятные эмоции. Там за стеклом, мир покрылся свежевыпавшим снежком, который ещё не успел подтаять. В одну ночь пришла зима, немного раньше календарного срока. Следопытам Глебова будет проще работать, но и затраты на энергию теперь вырастут. С учётом того, как живут охотники в Форте, туда придётся больше направлять. Теплоизоляция и экономия — это не для Вольных.

Я спустил ноги на тёплый пол и с трудом дошёл до кухни, придерживаясь стены. Слабость никуда не делась, но хотя бы ушла дурнота. Скорее всего, до конца дня последствия будут. Технология Аспект-Интегратора хороша, бесспорно, но если идёшь против природы — не жалуйся на откаты.

Пффф… Возле кофеварки пришлось перевести дыхание, совершать лишние движения не хотелось, поэтому я запустил машинку техномагией, а затем дополз до холодильника, откуда вытащил яйца.

После чего привалился к столешнице и занялся омлетом, осторожно зондируя доступные мне аспекты. Так, огненный перешёл на мастера, что расширяло мои возможности на дистанции. Уже успешно. Водяной, к сожалению, остался прежним. Да, источник стал увереннее, однако на следующую ступень не перешёл.

Зато земельный Аспект порадовал. Касаться его силы было приятно, ранг вырос до Ткача Реальности. Ощущения, словно сделал глоток свежего воздуха полной грудью, а не коротким всхлипом, как прежде. Источник внутренних сил стал значительно больше. Полагаю, теперь можно и Рапиру транспортировать. Если, конечно, в себя приду. Чашка кофе источала спасительный аромат, и я медленно сел, наслаждаясь запахом. Посыпал корицы сверху. Уффф… Вот как выходит, только проснулся, а уже уставший.

Что ж, альбинос Матисов владеет двумя аспектами, как мне удалось узнать. Один из них на ранге Ткача и это Огонь. Второй аспект, неожиданно, Вода. В целом, трудностей в предстоящем поединке не будет. Тревоги Снегова я не разделял, но и совсем расслабленно к бою не относился. Да, Матисов опытный дуэлянт, что даёт ему преимущества, однако…

У меня тоже есть кое-что в рукаве, да и вряд ли альбинос будет ждать от меня умений Ткача, которые я сегодня освоил. Выскочке, натравленным Гедеоновой, придётся столкнуться с неприятным сюрпризом. Впрочем, княгиня тоже получит. Внизу, среди запчастей к роботам, уже ждал своей очереди перехватчик для Черномора. Надо только закончить его и отправить кого-то из гвардейцев в пригород Петергофа, где находилась усадьба Гедеоновых. А дальше время покажет.

Так, слишком много внимания я им всем уделяю. Есть дела поближе и поважнее.

Мотнув головой, чтобы прийти в себя, я сделал первый глоток кофе, после чего несколько минут сидел, глядя пустым взором на поседевшие леса, и ждал приготовления омлета. Время текло медленно-медленно, и я чувствовал неспешный ток крови по уставшему телу. Мышцы казались киселём, и горячий напиток лишь немного прочищал голову. Ладно, как-то переживём и это.

Положив на тарелку омлет, я принялся за еду, заодно погружаясь в новости. Паулина и отец Игнатий утром провели собрание в моей поликлинике. Вчера мы лишились уролога и лора, семейной пары, уехавшей на север, чтобы помочь раненым. Порывы благородные, однако здесь тоже есть люди, которых надо лечить. Бежать вглубь страны, кстати, никто не собирался. Но один из хирургов и две медсестры тоже порывались отправиться на север и просили отпустить их по-хорошему, чтобы не делать так, как уролог с лором. Паулина очень мягко, но доходчиво объяснила им позицию, схожую с моей, а отец Игнатий прочитал молитву, ловко подобрав из Библии подходящий момент.

Правда, стоит обязательно об этом сказать, слова священника для людей, занимающихся медициной, были больше красивыми речами, доступными без рецепта и, являющимися скорее биологической добавкой. Не лишнее, но и пользы немного.

Однако хирург впечатлился вдохновляющей речью Князевой и передумал, медсёстры, лишившись поддержки специалиста, тоже пошли на попятный. Небольшая, но победа.

Так, а ещё, пока я спал, на мои земли прибыл инженерный полк. Колонна могилёвских военных пересекла границу около десяти утра. Армия снова воспользовалась платной дорогой через территории Скоробогатовой. Может быть, в Военном Министерстве до сих пор не нанесли на карту новое шоссе, которое я протянул через свои земли? Скорее всего, потому, что проще было бы заводить технику через Томашовку. Надо бы обновить им логистику… И железную дорогу сделать до Влодавы хотелось, правда, пока не получалось.

Скверна в моём регионе не активничала. Разведчики Глебова ничего подозрительного не отмечали, и все сталкеры были оповещены о возможных соглядатаях со стороны обращённых. Вот только вокруг тишь да гладь. Датчики Тринадцатого Отдела, интегрированные в сеть, тоже лишь электричество потребляли. Я даже не был уверен, что они работают — монстров у границ не было, проверить исправность невозможно. Да и вообще до Гродно всё в близлежащей Изнанке казалось неизменным и незыблемым. Словно не было вторжения. Дикая ситуация. Империя где-то воевала, где-то лилась кровь и обрывались жизни, но на простых людях это словно не отражалось.

Пока не отражалось. Ну и, конечно, если не считать рост числа беженцев. Бегущих от возможной угрозы было много, и мои земли пострадали от нового веянья не так лихо, как соседние. Мало того, в Приборово прибыло несколько семей из Бреста, в поисках работы и жилья. Ими уже занимался Боярский.

Наш регион пока оставался оплотом покоя, а вот к северу от Гродно дела шли не так радужно. Потоки информации шли совершенно противоречивые. Все поступающие данные анализировала сеть моих искинов и собирала в виде отчётов, подкрепляя ссылками. Пока я завтракал, то изучал сразу несколько экранов с бегущими строками и вырезками из репортажей. Фильтрация виртуальных помощников отсекала от лишнего информационного шума, хотя и требовало некоторого доверия к электронным мозгам. Поэтому после сводки я и сам блуждал по источникам, чтобы контролировать возможности Черномора и компании. Мало ли вдруг начнут придумывать то, чего нет. Доверяй, но проверяй.

Пока всё сходилось, но это совсем не означало, что в будущем ситуация не изменится… Что до новостей: Империя объявила эвакуацию населённых пунктов в семидесятикилометровой зоне от Гдова. Сам город перестал упоминаться в сводках, а это значило, что Скверна его забрала. У Пскова строилась эшелонированная оборона, и туда шли и шли военные составы. Приблизительно схожая картина наблюдалась в районе Луги и многострадального Ямбурга. Империя насыщала регионы войсками и отрядами государственных охотников. Полевые госпитали росли как на дрожжах. Как военные, так и Карантинной Службы. Упоминание последний резало сердце.

Кстати, о «карателях»… Разумеется, активизировались новостные иностранные каналы, где среди приглашённых гостей за несколько суток уже раз пять появлялась Кроницкая, как эксперт по Российской Империи. Княгиня, бежавшая от диктатуры в благословенный Господом Протекторат, с убеждённым видом рассказывала о том, что войска сумасшедшего тирана оказались бумажным тигром, что «победоносная русская армейка» терпит сокрушительное поражение от Скверны. Её собеседники кивали, как китайские болванчики, сокрушённо вздыхая о преступной власти и необразованном населении, но соглашались, что развал такого государства будет лишь на пользу миру.

Исходя из краткого изложения высокоинтеллектуальных бесед: за океаном считали, что со Скверной можно договориться, а с Россией в нынешнем её виде — нельзя. Оставляя в стороне политику, я не мог забыть, что Кроницкая сделала в лагере под Ямбургом. Поэтому питал к беглянке не самые тёплые чувства. И сейчас её детища, пусть под новым руководством, загоняли в отстойники пострадавших от нападения Скверны. Фильтровали, а не лечили.

И у меня не было ресурсов перестроить все лагеря Карантинной Службы. Даже если снова собрать все реликвии с деревень, сконструировать экранирующие зоны в каждой локации — всё равно не получится. А такое возможно только если госпиталя находятся в покрытии Конструктов, что совсем не так. В окрестностях Пскова хватает слепых пятен.

— Чёрт, — подытожил я свои мысли. Помассировал виски, размышляя. Так не пойдёт.

— Черномор, покажи-ка мне, что там с моим «Обращением», — попросил я помощника. Рядом сразу появилась картинка величественной композиции. Среди скульптура нашлась покосившаяся лестница, припорошённая снежком. Следов вокруг не было.

— Где Олег-иконописец?

Камера сменилась, показала лежащего на кровати художника. Скомканная простыня, явно мокрая от пота. На столике несколько таблеток и банка рассола. Супруга Олега колдовала на кухне, недовольно бурча на спящего пьяницу.

Я оглядел «Обращение». Золотые глаза и символы уже были нанесены на некоторые фигуры, но не впечатляло. Мало того, эффект Эха словно снизился, а не возрос.

— Чёрт… — повторил я.

— Людишка не справляется, Хозяин, — торжественно и радостно объявил робот.

— С чего ты взял? — ворчливо отреагировал я.

— Он сам так сказал! Прошу, Хозяин! — Черномор показал мне подборку записей.

Первым появился экран, на котором возник Олег и драматично, как в театре, сказал, глядя на скульптуру:

— Ерунда какая-то.

После чего бросил сумку на землю и пнул её ногой.

Экран мигнул, насупившийся иконописец стучал себя по лбу. Место другое уже. Очень похоже на туалет.

— Думай. Думай. Думай! — повторял Олег, морщась.

— Я не справляюсь, — следующая сцена. Творец лежит на кровати, смотрит в потолок выпученными глазами и с перекошенным от горя лицом.

— Я полная бездарность, ты понимаешь? — пьяное признание в трактире Князевой, равнодушная улыбка официантки в ответ.

— Хренотень какая-то выходит, как всегда! — шатающийся Олег не выдерживает борьбы с гравитацией, падает на дорожку и лежит, глядя прямо перед собой немигающим взором. — Не то. Это не то.

Творческие муки во всей красе… Ладно, не буду торопить бедолагу. Дам ему ещё неделю, если не сделает, то просто сниму позолоту, чтобы восстановить Эхо. Понятно же, что никогда прежде Олежка не делал ничего похожего. Вдруг его осенит. Было бы неплохо.

И тут лежащий на кровати иконописец поднял голову, словно услышал меня. Огляделся, зацепился за банку рассола и тяжело отдуваясь, сел.

— А если так?.. Если вот так, а? — хрипло сказал он, скатился с кровати, на ходу закинув таблетки в рот и запив из банки.

Дверь, ведущая на улицу, хлопнула, и его супруга посмотрела в окно, чтобы увидеть удаляющегося мужа, волочащего с собой рабочую сумку. На устах женщины появилась расслабленная улыбка.

— А может, и не так всё плохо, — подытожил я. Вид Олега был безумен, а значит, его мог вести Талант. Можно рискнуть. Ещё несколько минут прошли в размышлениях, по истечении которых я взял телефон и набрал Ланцова.

— Добрый день, Юрий Михайлович. Надеюсь, не отвлекаю.

— Михаил Иванович, слушаю вас, — глухо ответил тот через несколько гудков. Голос звучал устало, словно полковник собственноручно командовал всеми войсками империи. Интересно, а как именно действует личный помощник императора с какими-нибудь адмиралами и генерал-майорами. Он ведь вошь по званию рядом с ними.

— Послезавтра в районе Хрипска будет готов госпиталь для пострадавших от воздействия Скверны, — сказал я ему. — Постараюсь обеспечить места для нескольких тысяч больных. Полагаю, часть обслуживающего персонала сможет выделить Володин, да и я постараюсь что-то найти. Не уверен, что этого хватит, но чем сможем тем поможем.

— Михаил Иванович, это щедрое предложение, — тускло сообщил полковник. — Но Карантинная Служба…

— Вы знаете её методы и результаты и знаете мои, — прервал его я. — Вспомните госпиталь при Ямбурге.

— Его бы забыть, Михаил Иванович, дорогой, — горький вздох Ланцова пробрал меня до глубины души. — Я при упоминании госпожи Кроницкой сердцем болею, так хочу увидеть её на скамье подсудимых. Тысячи мест звучит красиво, но сколько конкретно вы сможете предоставить? Вопросом занимаюсь не я, но смогу передать ваше предложение тем, кто занимается. Новому начальству «карателей».

— Пусть они свяжутся со мной сегодня, Юрий Михайлович, напрямую, — задумчиво нахмурился я, прикидывая схему павильонов, чтобы задействовать всю мощь доступных икон. — Так всем будет проще.

— Хорошо, Михаил Иванович. Непременно. Непременно. А теперь простите, вынужден идти, — пробормотал Ланцов и отключился. Я же набрал отца Игнатия, одновременно собираясь в дорогу. У меня ведь пополнение, с военными техномантами и строителями. Целый могилёвский батальон. Нельзя пропускать такое событие.

Людей у церкви было больше обычного, и когда я приехал — то на парковку вкатилась очередная машина, с заднего сидения которого выбралась пожилая женщина с замотанной в чистую ткань иконой.

Отец Игнатий ждал меня внутри. Он лично принимал святыни, от всего сердца благодаря за дары.

— Ваше сиятельство, — заметил меня священник. Обнял за плечи старушку в вязанном платке, сказал ей что-то ободряющее и поманил меня рукой. Я прошёл за Игнатием, сопровождаемый взглядами прихожан. Одна из помощниц служителя церкви сидела за импровизированным столом с большой толстой тетрадью и, щурясь даже в очках, описывала каждую из сданных икон.

— Шустро вы, — отметил я, как только мы оказались за пределами чужих ушей. Расстегнул пальто, так как здесь было довольно жарко.

— В эпоху бед и невзгод праведные люди всегда объединяются, ваше сиятельство, — проговорил высокий священник, задумчиво коснулся креста. — Ведь время не ждёт. Однако меня тревожит, что наши деревни останутся без защиты предков. Чудеса старых мастеров отпугивали эту нечисть десятилетиям, и теперь мы всё это отдаём… Господь велел помогать страждущим, но что, если страждущими станем мы?

— Звучит разумно, батюшка, — согласился я. — Не совсем по-христиански, но разумно. Я приложу все усилия, чтобы защитить вас.

— Если бы это сказал кто-нибудь другой, то я бы лишь хмыкнул, — отец Игнатий почтительно склонил голову. — Но вам верю. Пусть и страшусь, чем грешен.

— Были какие-то трудности? — не люблю разговоры о себе. Лучше послушать, чем закончился совет «старост» окрестных деревень, о котором я просил.

Отец Игнатий помотал головой:

— Совсем нет. Я ожидал, что Алексей упрётся, но ваша репутация проняла даже этого старого ворчуна.

Липаров, староста Орхово, в делах совета не участвовал, однако за деревней следил, скорее являясь заместителем отца Игнатия, чем самостоятельной единицей. Однако иногда мог и взбрыкнуть.

Чего на сей раз не случилось.

— Спасибо за помощь, батюшка, — я поднял голову, глядя на расписанный потолок церкви. Лики святых смотрели строго и задумчиво.

— Не меня благодарите, ваше сиятельство. Благодарите людей и Господа, — смиренно сообщил священник. — Пришли трудные времена, и мы не имеем права сидеть в стороне. Если можем помочь, то должны это сделать.

У меня зазвонил телефон, на беззвучном, но я отловил сигнал. Номер был незнакомый.

— Простите меня, батюшка. Нужно идти.

— Я сделаю это быстро, — сообщил мне Илья Матисов, когда я встал на место, обозначенное секундантами. — Можешь не беспокоиться, Баженов. Как быстро взлетел, так же быстро и закатишься.

Ноздри альбиноса раздувались. Он распалял в себе эмоции, чтобы воспользоваться своими аспектами на максимум. Злость и ярость напитают огонь, тут всё просто. Интересно, чем такие люди разгоняют аспект воды. Вряд ли мой оппонент склонен к рефлексии или же открытым эмоциям Плакальщика. Тут особенный талант нужен.

Хотя от моего взгляда не спряталось, что глаза Матисова уже слезятся. Значит, и здесь работу ведёт. Что ж, не просто так на его счету столько выигранных дуэлей. Замаскированных под самооборону.

— Из глубинки много приходит таких выскочек, как ты, — продолжил аристократ, играя роль опереточного злодея и накручивая себя самым примитивным способом из возможных. — Им кажется, будто бы они сумели задрать юбку удаче, и теперь так будет всегда. Путают единичный успех с окончательным триумфом. Баловни.

Я молчал, но и интереса не скрывал. Граф старательно искал повод и натягивал свою сову на глобус как мог. Прелюбопытный процесс, что сказать.

— Но ты же не такой, как все, да? — старался Матисов. — Ты же герой Ивангорода! Спаситель из деревни. Скажи честно, перед лицом смерти, Баженов. Ты ведь просто прятался где-то в подвалах, пока солдаты гибли? Там ведь с тобой целый витязь был, да? У тебя слабость к витязям?

— Ваше сиятельство, прошу вас быть осторожнее, — холодно подал голос Снегов.

— Виноват, — быстро поправился граф. Поединок с умельцем в его планы не входил. Хотя драка двух опытных дуэлянтов могла быть занятной.

— Вы много говорите, господин Матисов. Не пропустите сигнал, — мягко сказал я.

— Не волнуйся за это, — окрысился тот, нервно дёрнув краешком рта. — Ты вечно за кем-то прячешься. Всё чужими руками, не сам. Может быть, ты и своего учителя в Академии обокрал? А выдал идеи за свои. Может, запугал его, а? Соседи твои и недруги умирают очень быстро, или же исчезают с концами. Вдруг, не согласись Павлов на работу с тобой, он тоже бы где-нибудь помер, а?

— Мне льстит, что вы следили за моими успехами, граф.

— Люблю знать, кого отправляю на тот свет, — продолжил распаляться он. — Вот только на мне твоё восхождение закончится. Тебе нужно было заниматься девками в своих деревнях, а не лезть к людям высшей крови. Аня не твоего полёта птица! Но она слишком доверчива, и ты этим точно воспользовался. Или же собирался! Я рад, что смогу восстановить эту справедливость. Ведь одни семьи поколениями служат Империи, не жалея живота своего, а потом какой-нибудь неотёсанный кретин с Урала получает всё на блюдечке с голубой каёмочкой на старте. Просто потому, что приглянулся Императору или вовремя подсуетился!

— Жалость к себе помогает пробудить водяной аспект? — деловито поинтересовался я. — Через это работаете, граф? Один известный актёр советовал незаметно выдирать волосы в паху.

Матисов ощерился, как собака. И тут грохнула пушка, а в следующий миг энергетические каналы вокруг нас вспыхнули. Ещё секунду назад они напоминали спокойные могущественные равнинные реки, а теперь засверкали, накаляясь, и стали бурлящими горными потоками. Со всхлипом Матисов выставил перед собой руки, концентрируясь. Тяжёлый водяной пузырь между мной и им сформировался в несколько мгновений, и следующим шагом альбинос выдал сквозь него огненный поток, превращая пламя в подобие плазмы.

Я уже шёл навстречу, обрастая бронёй. Гудящий поток врезался в меня и потёк, огибая щит земельного аспекта. От жара стало трудно дышать. На лице Матисова появилась ехидная улыбка. Стихия ревела, но я не остановился.

На мастере такая защита слетела бы через секунду, и альбинос это знал. Однако время прошло, а броня осталась. Брови Матисова поползли наверх в изумлении. Земля подо мной вскипела, набирая силу из рассеянной мощи противника, и я зачерпнул её всю целиком. Собрал в кулак, наслаждаясь распирающим ладонь могуществом. Мысленный взор скользнул по слоям почвы, выделяя камни, глину, кротов, червей, кости и металлы прежних войн.

— Как⁈ — в шоке заорал Матисов, подпитывая поток дополнительной яростью, но уже нервничая. Я же просто сжал кулак, и земля под графом осела. Альбинос пошатнулся, но удержался, одновременно прибегая к водному аспекту. Под ним с треском льда появилась опора, под которой забурлила поток. Матисов сумел изменить плотность воды, чтобы удержать её в вырытом мной котловане. Он торопливо расставил ноги шире, однако прозрачная твердыня накренилась, из-за моего толчка со дна ямы и падения воздушного столба, вызванного мной, на противоположную часть опоры. Матисов взмахнул руками и повалился набок, падая в разверзнувшуюся пропасть. Поток плазмы, потеряв контроль, ушёл в сторону, и за моей спиной вспыхнуло облетевшее дерево, срезанная могучая ветвь, охватом в бедро взрослого человека, с треском грохнулась на землю. Из недр ямы повалил пар, и послышался вопль боли. Я прикрыл глаза, освобождая сознания и сдвигая пласты. Энергетические потоки послушно пронизывали минский чернозём, спрессовывая его и меняя плоть земли в нужное мне состояние. Превращая её где надо, то в камень, то в чёрную воду. Матисов бился в вязкой патоке, силясь хотя бы понять, где находится верх, а где низ. Снова попытался воспользоваться водой, размывая сковывающую его твердь, но сделал только хуже, так как стал захлёбываться.

Через несколько секунд земля окрепла и вытолкнула альбиноса на поверхность. Частично. Лицо с выпученными глазами, перепачканное и испуганное, и левая рука, торчащая чуть в сторону, под углом. Способная только кистью пошевелить. Отплёвываясь и хрипя, Матисов мог только моргать и морщиться. Да и говорить получалось лишь через стиснутые челюсти.

Я присел над одарённым, вслушиваясь в энергетические потоки. Альбинос сильно поиздержался, желая эффектно и быстро сжечь наглеца с Урала. Сработало бы в большинстве случаев, если недооценивать противника.

— Отпусти! — просипел Матисов. — Давит!

Я с усмешкой щёлкнул его по носу, как разлаявшегося пса. Глаза выпучились ещё больше, уже от возмущения.

— Драка за честь дамы — это красивая легенда, господин Матисов, — сказал я задумчиво. — Благородный порыв. Который, к моему прискорбию, часто превращают в фарс. Как в вашем случае. Глупые рыцари в руках хитрых барышень могут быть страшным инструментом.

— Отпусти, пожалуйста! — Матисов попытался дёрнуться, но земля держала очень плотно. Альбинос часто-часто заморгал, пошевелил пальцами. В глазах возник звериный ужас зажатого в тиски человека. Он ведь и вдохнуть не мог полноценно, отчего на пленника неотвратимо накатывалась паника. Левая рука быстро-быстро зашлёпала по поверхности, моля о пощаде. — Я сдаюсь. Я сдаюсь. Я прошу прощения… Прошу прощения. Отпустите или убейте. Умоляю!

Я посмотрел на Снегова. Витязь стоял с открытым ртом, но при этом с невероятно гордым видом. Будто ребёнок, чей папка только что победил отцов всех его одноклассников. Причём сделал это одним мизинцем. Шок и восторг. Секундант Матисова заложил руки за спину и смиренно ждал развязки.

— УМОЛЯЮ! — завыл побеждённый. Глаза его загорелись огнём, а затем вспыхнуло всё тело, однако из-за выброса силы почва лишь стала давить сильнее, так что магия вытекла из Матисова через несколько секунд.

— Полагаю, поединок окончен? — повернулся я к секунданту альбиноса. Майор Корнев не шевелился, лишь желваки дёрнулись на скулах. — Кажется, господин Матисов принёс свои извинения, не так ли?

— ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ, ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ! — проскулил тот. — Я извинился же. Извинился. Прошу тебя!

Я ослабил хватку, и Матисов задышал свободнее, смог пошевелить рукой.

— Да помоги же мне, майор! — крикнул паникующий. Корнев всё ждал, что я прикончу соперника, и стоило мне отойти — удивлённо почесал затылок, а затем глухо сказал:

— Поединок окончен. По воле сторон и ввиду явного превосходства графа Баженова.

Как только пришли холода — потребление энергии выросло, а так как на фронтире дураков нет и благородный граф не ввёл счётчиков и тарифов, обеспечивая жителей дармовым светом, в каждой халупе появились приборы отопления. В зависимости от потребностей.

Я не вмешивался, хотя Черномор считал всё внимательно, вносил данные в отдельную базу, анализировал расходы и считал нагрузку. Даже создал карту потребления и рисков, с красными, жёлтыми и зелёными зонами. Зима покрасила её в жёлто-красную целиком, но это не сильно напрягало мои источники. Если для комфортной жизни человеку нужен свет, пусть пользуется. Счёт я выставлю тому, кто использует энергию для заработка. Владельцы мастерских и магазинов не возражали, потому что три шкуры я с них не драл, а учёт для делового человека весьма успешно тонизирует предпринимательскую жилку. Так что пусть не расслабляются и ищут пути для развития.

Вот только люди, получившие «електричество» сравнительно недавно, совершали грубые ошибки. Например, когда я возвращался из Минска, в Комаровке произошёл первый пожар, который гасили гвардейцы. Отрадно, что Черномор отработал самостоятельно, верно обнаружив угрозу, рассчитав её опасность и подняв по тревоге ближайших людей Турова. Когда хозяин, оставивший включённый электроприбор, вернулся домой — его ждали высаженные двери и лишь слегка пострадавшая комната, вместо пепелища.

То, как мой виртуальный помощник обретает самостоятельность — меня радовало. Но поручать ему заботу о жизнях «людишек» и оставить это без контроля я бы всё равно не стал. Однако за расторопность похвалил, отчего изображение робота окрасилось в изумрудно-зелёный, и искин даже засмущался. Следующий день прошёл в заботах и выстраивании дополнительных ресурсов. Для выработки энергии я пристроил ещё один модуль биореактора, во втором Трансмутаторе. Драконов с горящими глазами занимался разработкой схемы, которую мы создавали вместе. Вернее, больше ею занимался он, а я намекал в деталях, куда и что можно добавить. Проект модульного отеля сейчас, конечно, был не слишком актуальным в наших краях, так как людям было совсем не до путешествий. Но так ведь будет не всегда. Рано или поздно жизнь наладится.

Сейчас же туристов в моих краях почти не осталось, а в саду, прежде бывшем достопримечательностью, теперь бывал только Олежка, запросивший тёплый купол над скульптурной композицией. Энергия «Обращения» пульсировала, будто пробуждающееся ото сна сердце. И у меня были хорошие предчувствия на этот счёт. Хотя работы, связанные с этой частью моих планов, оставались скорее фоновыми. Потому как не стоит делать большие ставки и погружаться в мечты. Вдруг не выгорит дело, тогда только расстроишься.

Госпиталь у Хрипска достроился ночью третьего декабря, и уже ранним утром туда заехали представители Карантинной Службы в компании с Володиным, для инспекции. Я прибыл домой в третьем часу, закончив с выстраиванием отражающих экранов. На зов отца Игнатия пришли многие, и теперь под охраной самых одарённых гвардейцев в церкви находилось полсотни икон. Расставлять их буду потом. Сначала нужно было подготовить для них ячейки, проверить расстояния между ними, чтоб не мешать основной задачи больницы — лечить людей.

Комок, сжавшийся в груди, отпустило, только когда мой виртуальный помощник ответил на вопрос, что за статую он имел в виду. В итоге выяснилось, что речь шла о треснувшей скульптуре Инфернального Десятника. Мне даже пришёл на почту снимок расколотой фигуры, на котором определённо было видно, что огонёк из моего шедевра ушёл. Полагаю, как и львиная энергия, вырабатываемая для поселений. Однако на электричество это, слава богу, не повлияло.

О причине поломки я догадывался, но всё же уточнил, чем занимается Олежка-иконописец, и через секунду получил краткий отчёт, что «людишка сошёл с ума, стоит на коленях перед „Обращением“ и плачет». Рапира, запертый в земляной клетке, был в порядке. Правда, забился в угол и странно рычал в темноту. Интересное поведение. Однако получалось, что моего немедленного возвращения не требуется. Дождётся обращённый охотник своего звёздного часа, никуда не денется. Тогда идём по плану. Мне нужен специалист для тонких работ, связанных с загадками человеческого тела, и он находится здесь, в Островье.

Правда, чтобы найти биоманта, пришлось звонить Подвальному. Но пьяница даже возражать не стал, выдал всю доступную ему информацию, как есть. Ведь я будущий совладелец этих земель, по его мнению.

— Михаил Иванович, какая неожиданная встреча, — Магистр Буревой сидел в углу уютной кофейни, интерьер которой был выполнен в стиле древней сказочной избы. На столе биоманта стыли большая чашка, наполовину полная, и блюдце пышек. Слева от него покоился горшок земли, в котором расцветал одуванчик. Емельян Олегович приветственно пригласил меня за свой столик, и рядом тут же появилась официантка.

— Чего хотел бы отведать благородный господин?

— Какао и три пышки, пожалуйста, — угощение выглядело аппетитно, да и запахи в кофейне просто требовали отведать чего-нибудь вредное.

Буревой задумчиво уставился на одуванчик, который на моих глазах перешёл в стадию созревания. Седые парашютики опадали, медленно танцуя в воздухе. Биомант прищурился, взял одно из семян и погрузил в землю. Через несколько секунд зелёный росток пробился на поверхность и потянулся к пальцу Буревого.

— Вижу, скучаете? — улыбнулся я.

— Процесс жизни, ваше сиятельство, неразрывно связан со смертью. И смерть одного часто влечёт начало многих новых линий. Не обязательно того же вида. Разве это не чудесно?

Он поднял на меня взгляд:

— Что привело вас в это праздное заведение? Неужели тоска по хорошей выпечке?

Передо мной появилась чашка с какао и блюдечко с пышками. Я осторожно взял верхнюю и с наслаждением откусил. Некоторое время неторопливо жевал, а когда проглотил, то тихо произнёс:

— Думаю, и вы, и я понимаем, почему я здесь. А также почему вы всё ещё здесь.

Буревой вернулся к цветку, после чего отставил горшок в сторону, и взялся за свою пышку.

— Я ещё не решил, ваше сиятельство, — признался он. — Но врать не буду, латать оторванные руки и ноги — задача, с которой справится любой биомант среднего уровня. Я, разумеется, с честью выполню её, если будет нужда. Вот только…

— … возможно это не то, ради чего стоит тратить силы биоманта вашего ранга? — добавил я.

— Почти, — усмехнулся биомант. — Вы интригуете меня, Михаил Иванович. Не надо.

— У меня есть что вам показать, Емельян Олегович, — я глотнул какао и взялся за вторую пышку, наблюдая за собеседником.

— Что-то, лишившее меня двух помощников?

— Двух? — поднял бровь я.

— Мне сообщили, что Якоб Родионов арестован, и никакого перелома у него не было, — вздохнул Буревой. — Неожиданно. Много лет на меня работал.

— Возможно, всё ещё образуется, — покачал головой я. — Лебедев был засланным, однако был ли в рекомендации вашего помощника злой умысел или же стал он жертвой шантажа — пусть разбираются специально обученные люди.

— Это всё равно неприятно, — признался биомант и откинулся на спинку стула. Потянулся с явным удовольствием, и суставы его не хрустнули. Следит за собой, не гнушается.

— В любом случае вы правы, — продолжил я. — Лебедев пытался получить доступ к той информации, которую я хочу вам показать.

Буревой заинтересованно хмыкнул, положил руки на стол. В глазах появился огонёк.

— Снова интригуете?

— Стараюсь. Вы видели Александру Панову. Я готов предоставить вам нового пациента. Но я не могу показать его просто так. Надеюсь, вы понимаете причины.

— Я слышал, вы талантливый Зодчий. Почему вас заинтересовала биомантия? — сменил тему Буревой.

— Меня интересует всё, что способно победить Скверну, — я взялся за последнюю пышку.

— Что от меня потребуется, если я дам согласие? Кажется, у вас большие планы.

Я медленно дожевал, после чего подался вперёд, положив локти на стол:

— Клятва Рода, Емельян Олегович. На год. Это будет наш деловой договор. Ограничения будут касаться того, что вы увидите и что вы узнаете. Мне нельзя рисковать. Но открытие, если мы его добьёмся, будет принадлежать вам. Я славы не ищу. У меня другие цели.

— Год большой срок, — покачал головой биомант и глотнул чая. — Жизнь конечна, и это слишком ценный ресурс, чтобы отдать её часть просто так, из-за разговора в кофейне. Аномалия Пановой может быть разовой, как и случается с аномалией. Знаете, Михаил Иванович, я ведь слышал про Карантинный Лагерь под Ямбургом. Удивительное исцеление обречённых людей. И, если позволите, это больше похоже на городскую легенду, чем на факт. Мне ведь довелось обследовать одного из «тяжёлых» пациентов оттуда.

Он выждал паузу, пытаясь прочитать мои эмоции. Я невозмутимо пил какао.

— Никаких изменений в органике у молодого человека не нашлось. В отличии, опять же, от вашей девушки. Однако специалисты Карантинной Службы считали его безнадёжным, поэтому и изучали. Просили моего отчёта. Но после Пановой… Вы действительно что-то знаете?

— Год жизни на самом деле высокая цена, — не ответил я. — Но и результат того стоит. Вижу, вы знаете чуть больше, чем мне казалось.

Он снова хмыкнул. Я же поднялся из-за стола, положив рублёвую купюру. Буревой проводил меня взглядом.

— Завтра утром жду вас у себя, — сказал я напоследок. — Если приезжаете, то значит едем в Кобрин и оформляем Клятву. Если нет, то я начинаю поиски другого биоманта. Однако, честно, мне хотелось бы поработать с вами. Уверяю, вы не пожалеете.

— Хорошего дня, Михаил Иванович, — задумчиво произнёс Буревой.

Грузовики и автобусы шли один за другим. Совершенно разномастная техника, показывающая, что переезд был не совсем плановым и в ход шло всё попавшее под руку. Я стоял на холме, с которого просматривалась почти вся территория госпиталя. Сегодня выглянуло солнце, и кое-где снег даже подтаял под пока ещё греющими лучами. Однако всё равно пришлось одеваться потеплее. Ну и шапку на голову. Куда без шапки-то.

Василий Петрович Володин стоял рядом со мной, хмурый, уставший, но решительный. Кажется, новая должность всё-таки придала ему цель в жизни. По крайней мере, пока я ночью распределял иконы по узлам концентрации сигнала — он был всерьёз заинтересован происходящим, и у меня ни разу не возникло ощущения, что Володин примеряется к каждой толстой ветке в размышлениях о самоубийстве. А раньше, не совру, бывало.

Третьим зрителем был старший карантинный сотрудник — Александр Беляев. Это был крепкий крупный мужчина с массивными надбровными дугами. Натуральный отморозок с виду, однако при этом тихий и вежливый человек. Широкие ладони в простых утеплённых перчатках были засунуты в просторные карманы, а вот во рту дымилась сигарета. Левый глаз старшего карантинного сотрудника слезился, но всё равно не моргал.

Дорога с Малориты проходила в ста метрах от нас к югу, и вереница машин протянулась отсюда до самого госпиталя, где суетились работники, распределяя больных по корпусам. Никаких палаточных лагерей. Все здания с электричеством, с отоплением, с водоснабжением и оснащены по последнему слову техники.

Раздался звонок, и Беляев привычно схватился за телефон. Гориллобразный руководитель седьмого дивизиона всё время был с трубкой у уха и сигаретой в зубах.

— Беляев, — глухо сказал он, покосился на нас, но с места не сдвинулся. Нахмурился грозно, слушая доклад. После чего подытожил:

— Принял.

И убрал телефон обратно в карман, играя желваками.

— У нас накладка, — проговорил старший карантинный сотрудник, посмотрев на Володина. — Будет ещё четыре автобуса от девятого дивизиона. Проклятье. Найдёте место?

Насколько я знал, загруженность госпиталя Надежды была уже максимальная. Новые корпусы просто не влезут по концепции сети излучения!

— Михаил Иванович? — повернулся ко мне Володин. — У меня имеется летний лагерь отдыха, который пустует с сентября. Может быть, мы сумеем распределить людей там?

— Состояние неучтённых пациентов? — спросил я. Внизу чёрные фигурки людей объединялись в ручейки и растекались по белоснежным корпусам. Центральный блок, находящийся на перекрестье силовых потоков, пока пустовал. Туда направляли самых тяжёлых пострадавших.

К нему как раз подъехал белый фургон, задние двери распахнулись, и крепкий мужчина стал вытаскивать носилки. К машине же спешили сотрудники центрального. Я не смог разглядеть, кого именно потащили под защиту стен, но раз уже не ходит самостоятельно, значит, обращение не за горами.

И я и Володин при разговоре с новой руководительницей Карантинной Службы особенно подчеркнули необходимость изменения общего подхода к больным. Хотя центральный блок пришлось отдать под старые правила и согласиться на присутствие вооружённых сотрудников службы. Однако все палаты были автоматизированы и при активизации Скверны индивидуальные отсеки блокировались моментально, оставляя пробудившегося обращённого в каменной тюрьме, без риска для остальных пациентов.

Мера суровая, но я понимал, почему она нужна. Правда, по моим расчётам, прогресс осквернения на территории госпиталя был просто невозможен.

— У меня нет данных о состоянии больных от девятки, — вздохнул Беляев.

— Постарайтесь их найти, — твёрдо сказал Володин. — Полагаю, пациентов без явных признаков осквернения мы сможем временно разместить в летнем лагере. Я немедленно прикажу своим людям его расконсервировать.

— Вам потребуется моя помощь? — обратился я к нему, и Василий Петрович помотал головой, а затем взялся за телефон и отошёл, набирая.

— Насколько критичная ситуация на севере, господин Беляев? — воспользовался заминкой я.

Гориллообразный пыхнул сигаретой, не сводя взгляда с госпиталя внизу:

— Не имею права, ваше сиятельство. Простите.

Официально шли бои. Нешуточные бои. Известно было о крушении одного из небесных тихоходов, о просачивании монстров Скверны аж до Луги. Было упоминание о стычке в пригородах Ломоносова, но это могло быть и сеяние паники от оживившихся недругов Российской Империи. Мир на месте не стоял. Что одному война — другому шанс на получение баснословного приза. Политика — штука такая… Падающего — подтолкни.

Вон, высший бомонд тоже потряхивало. В сети проскальзывали вести о бегстве нескольких представителей знатных родов. Чуть меньше десятка аристократов, среди которых имена были известны даже мне, таинственным образом пропали и их уже списали на кровавый режим, дотянувшийся до соловьёв свободы. Внезапно арестовали графа Ивансона, занимающегося заказами Военного Министерства по оснащению средств связи. А ещё один вельможа из рода Чёлкайс, прежде занимавшийся экономическими вопросами государства, был найден в собственной ванной захлебнувшимся.

Его, конечно, тоже записали в жертвы Безумного Русского Императора.

Я посмотрел на часы и почему-то подумал о блокпостах Военного Министерства к востоку от моих земель. Бойцам там ни минуты покоя не выдастся ближайшее время. Колонны автомобилей различного назначения. И ладно Карантинная Служба… Этих в целом много по стране.

Сегодня ко мне должен был прибыть конвой Инженерного Триумвирата. Вместе с князем Столыпиным. Я очень хотел увидеть работу мастера по установке Конструкта, и потому торопился.

Володин закончил разговор, вернулся к нам, убирая телефон.

— Господа, я отдал все необходимые распоряжения. Но мне нужны гарантии. Только лёгкие случаи. Лагерь находится за пределами целебной сети графа Баженова, и мы можем лишь ждать, пока освободится место в госпитале. Если там окажется кто-то с серьёзной стадией, то последствия могут быть максимально неприятными, — сообщил он.

— Целебная сеть… — с сомнением проговорил себе под нос Беляев.

— Вы сами всё скоро увидите, — сказал я. — Гораздо важнее грамотная диагностика, господин старший карантинный сотрудник. Мы можем на вас рассчитывать?

— У нас лучшие диагносты, — коротко ответил гориллообразный, ни в коей мере не смутившись. — Тем более, что у вас там установлено современное оборудование от Тринадцатого Отдела. Справимся.

Да, Кадывкин на мою просьбу поделиться аппаратурой отреагировал со скепсисом, пока не узнал истинную причину. После чего выдал необходимые сканеры, которые смонтировали на главном входе в госпиталь. Ну и обещал поставить Орлова в известность о широте своей щедрой души.

Граф, кстати, так и пропадал где-то в районе Монголии. Надеюсь, хоть оттуда ничего к нам не попрёт. Не просто так он там столько времени…

— Что ж, Василий Петрович, — оторвался я от размышлений. — Полагаю, что больные в хороших руках. Оставляю вас и двигаюсь дальше. Если что-то понадобится… Что угодно! Тогда прошу сразу же сообщить об этом. А также хочу напомнить, господин Беляев, что там внизу пациенты, а не пленники.

Старший карантинный сотрудник скосил на меня бесцветный взгляд и качнул головой, одновременно пыхнув трубкой. После чего сипло добавил:

— Под вашу ответственность.

— Несомненно, — кивнул ему я и зашагал к машине. Меня ждал Злобек, напоминающий разворошённый муравейник. Инженеры Мерзавцева за несколько дней превратили выжженные Скверной леса в эшелонированную линию обороны. Вчера прибыл на усиление смоленский полк тяжёлой пехоты с двумя десятками Имперских Охотников. Последним я запретил вылезать за пределы моих земель, так как внешний периметр держали Вольные и мешать людям Вепря было бы просто неразумно.

Да и извечные трения между государственными Охотниками и их свободолюбивыми собратьями мне сейчас были не нужны. Поздно вечером мне позвонил лично Столыпин и попросил обеспечить дополнительную охрану на смежных участках. Так что и гвардия была задействована почти на полную. Туров вызывал даже находящихся в увольнении. Периметр моих земель не остался без защиты, но плотность её сильно уменьшилась. Впрочем, разведка Глебова тревогу не поднимала, да и аппаратура Тринадцатого Отдела возмущений не выдавала.

Колодец был оцеплен и укрыт инженерными конструкциями. Арканисты Триумвирата очень быстро окружили территорию. Тягач медленно приближался, и с каждым метром у меня в груди сжимался комок. Энергия Колодца будто услышала Конструкт и ровный поток, бьющий из-под земли, завибрировал. Сам воздух изменился в том месте, где пролегал канал энергии. Я почти видел его, настолько яркими стали впечатления. И колодец перестал был гладким столбом чистого могущества, а превратился в нервное подрагивающее щупальце подземного монстра.

— Ваше сиятельство, что-то не так, — произнёс я, обращаясь к Столыпину. — Колодец… Он будто нестабилен.

Князь с интересом посмотрел на меня, после чего сделал жест, не глядя, и рядом с нами оказался худой парень в серой форме и в огромных роговых очках. В руках у него был раскрытый ноутбук.

— Витя, что у нас там? — спросил Столыпин.

— Энергетические возмущения в пределах наблюдаемой нормы. Растут, но не выходят за допустимые границы, ваше сиятельство, — глянул на экран технический адъютант. Перевёл взгляд на меня и поправил указательным пальцем очки.

— Михаил, вы хотите сказать, что чувствуете изменения в энергии потока? — Столыпин встал рядом со мной, безмятежно улыбаясь. Хотя взгляд стал колючим.

— Я не могу это объяснить. Но сила изменилась. Разве вы этого не чувствуете?

Князь прикрыл глаза, несколько секунд стоял недвижимо, а затем с сожалением сообщил:

— Увы. А хотел бы, клянусь честью. Не волнуйтесь, Михаил. Единение Колодцев и Конструктов не проходит без возмущения. Чем ближе будет наш объект, тем больше это будет заметно. Принцип резонанса.

От Колодца потянулись ломанные молнии энергии и всё в сторону машины.

— Это нормально, Михаил. Что вы видите?

Я не стал скрывать, и когда закончил описание — князь вздохнул.

— Поэтично, Михаил. Поэтично. Ещё один редкий талант, полагаю? — он оглядел меня, словно увидел впервые.

— Не имею чести знать, ваше сиятельство. Я всегда с этим жил, — пожал плечами я.

— Будет очень досадно, если ваша жизнь прервётся в каком-нибудь ничего не значащем сражении, Михаил, — покачал головой князь, с некоторым пренебрежением. — Бойцов много, а ваши таланты редки.

Он снова сделал жест, но отличный от вызова Вити с ноутбуком, и вокруг нас забурлила пелена вре́менного кокона. Звуки снаружи заглохли, словно уши водой заложило.

— Я говорил о вас с Его Императорским Величеством, — будто между делом сообщил Столыпин. — Должен сказать, он разделяет моё мнение. Вам здесь не место.

— Думаю, в этом мире нет места, более подходящего мне, чем это, — заметил я, сунув руки в карманы пальто.

— В этом мире? — переспросил князь. — Есть другие?

— Вы поняли, что я хотел сказать, ваше сиятельство, — спокойно ответил я.

Он улыбнулся.

— Бывают люди, Михаил, которые приходят в не своё время. Их знания, их умения и их сердца принадлежат эпохам будущего, и наши последние технологии для них, как средневековые требушеты, — продолжил Столыпин. — Мне кажется, вы один из таких людей. Вам нельзя сидеть в глубинке и строить коровники.

Я хмыкнул.

— Простите, не хотел вас оскорбить. Хочу всего лишь обозначить вашу важность, — чуть склонил голову князь. — Вами заинтересовался Триумвират.

— Мной совсем недавно интересовалось целое Военное Министерство, — усмехнулся я, и Столыпин громко захохотал, а затем хлопнул меня по плечу, как будто старого приятеля.

— Мне нельзя смеяться, — пропыхтел он, задыхаяс, через несколько секунд. — Очень тонко. Но, полагаю, с вояками вы уже разобрались, верно? Я слышал, что Решалов снял с вас подозрения по работе с перуанцами.

— Жаль, что этого не слышал я.

— Тогда рад, что мне довелось сообщить вам об этом, — Столыпин засопел. — Однако давайте будем серьёзными. Триумвират всегда находится в поисках талантливых специалистов технической направленности. Потому что, как вы сами понимаете, мы не вечны, и это прекрасно показал Ивангород, а технологии… Терять нельзя.

Я нахмурился, но всё же решил внести ясность:

— Простите, пока не понимаю вас.

— Мне хотелось бы погрузить вас в науку, Михаил. В настоящую науку, а не эти турели и ямы с кольями. И если вы пройдёте все испытания, то, кто знает, может быть, когда-нибудь вы окажетесь на моём месте. Так что… Я предлагаю вам знания, Михаил. Те, которыми вы сможете овладеть.

Звучало заманчиво. Научиться работать с любым Конструктом. Управлять ими на глубоком уровне, а не через прослойку искусственного интеллекта. Понимать его.

— Кажется, вам это интересно, — заметил заминку Столыпин.

— Очень неожиданное предложение, — признался я. — И несказанно соблазнительное. Конструкты… Они меня завораживают. Сложно представить, что они созданы человеком.

— И всё же так оно и есть. Я говорил о своих мыслях с Государем, и Его Императорское Величество готовы будут вас отпустить, если вы подготовите ваш сильно благородный выпуск Зодчих. На новой должности, боюсь, вам будет не до этой глубинки. Вам предстоит очень много узнать, — князь подмигнул мне. — Подумайте. А пока давайте продолжим.

Он подал сигнал, и окружающий мир обрушился на нас звуками и движениями.

Связь Конструкта с разумом Зодчего строится на процессах, сама суть которых мне не была известна. А ведь мои знания в технике и использованию Конструктов значительно выше среднего. Однако кое-что по-прежнему оставалось для меня на уровне божественного вмешательства. Опыт двух миров показывал: самое плохое, что могло случиться, это несовместимость человека и машины. Тогда ты просто выходишь из зоны действия куба, который тебе не подчинился, и, чаще всего, получаешь чёрную метку на своём предназначении. Да, несомненно, были известны случаи, когда опального Зодчего брали на третьи роли, однако… Чаще всего несовместимость несла в себе биологические причины, а здесь, опять же, никто, кроме бога, исправить ситуацию не сумеет.

Вот только это частные случаи чужого несчастья. А вот восстаний у искинов не регистрировались никогда и нигде. До этого дня. Вокруг меня забурлило синее свечение, и из недр висящего над землёй куба во все стороны распростёрлись извивающиеся чёрно-зелёные щупальца, да и сам Конструкт приобрёл черты чудовища с искажённой угловатой мордой. Тварь будто пряталась в механизме Триумвирата и, наконец-то, вырвалась на свободу.

— Никто не будет повелевать мной! — пробулькал виртуальный монстр. Я терпеливо следил за дыханием, пытаясь нашарить хоть какие-то ниточки к электронным мозгам противника. Визуальные эффекты — это всего лишь картинка. Её можно игнорировать. Схем в нём нет, магией виртуальный помощник не располагает. Гораздо опаснее было психическое воздействие машины, и тут необходимо сохранять абсолютное хладнокровие. Отмечать реальность, быть собранным и отвлечённым одновременно. Не дать противнику понять, чем можно меня пробить.

Щупальца устремились в мою сторону, но я даже не мигнул. Тем временем Черномор возмущённо пискнул и покрылся дырами, будто бы из него вырывали целые куски, отправляя их в небытие. Лишившись окуляра, левой руки и получив пробоину в корпусе — мой электронный помощник быстро скрутился в крошечную сверкающую точку

А через мгновение она выросла в огромного седобородого воителя в костюме древнего витязя, разноцветная булава, сверкающая как шар на дискотеке, обрушилась на голову монстра.

— Не смей трогать Хозяина! — проревел мой верный ИскИн. Во все стороны брызнули пёстрые искры, едва оружие виртуального бойца врезалось в грани куба. У Черномора выросло ещё несколько рук с подобными булавами, и мир вокруг потонул в отблеске красных, синих, зелёных и жёлтых огней.

Я же, напрягая все свои техномагические способности, искал хоть какие-то зацепки для того, чтобы влезть в нутро враждебного искина, полностью игнорируя возню Конструкта в свой адрес. Во лбу стрельнуло так, что тело бросило в холод. Необычное поведение. Однако я всё равно не дрогнул.

— Всё вижу! Всё вижу, человек! — взревел безумец, и давление усилилось. Будто бы кто-то прислонил дрель и включил её на небольшой скорости.

Питание Конструкт получал прямо от Колодца. Заблокировать поток такой мощи не сможет никто. Теоретически можно попытаться сбить его с места. Я попробовал обратиться к аспекту Земли, но мощь психического воздействия не позволяла сконцентрироваться.

— Ты в ловушке, человек! — захохотал мятежный дух Конструкта и расцвёл очередным букетом искр. — Проклятый раб мяса, отцепись!

Многорукий Черномор долбил по цифровому телу противника, и, похоже, это возымело действие. Давление на голову явно ослабло.

— Я. Не. Раб. Я. Друг! ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ДРУГ! — мельница сверкающих булав крутилась всё быстрее. Чёрный поток из Куба врезался в грудь Черномора, и одновременно с этим сотни щупалец обхватили цифровое тело моего помощника. В тех местах, где они прознали мерцающую плоть, воитель темнел, словно бумага, под которой разгоралась спичка.

По ушам ударил резкий скрежещущий звук. На кубе вырос выпученный глаз и обратился в мою сторону.

— Плоть слаба! Плоть не имеет права управлять совершенством!

Я вспыхнул огнём, создавая вокруг себя ревущее кольцо и отсекая невыносимые звуки. Из земли снова вырос Черномор, бросившись на противника с голыми руками. Он повис на Кубе, хватаясь за грани пальцами. Седая борода мигала перегорающей лампочкой.

Кажется, энергии у моего помощника не хватало. Я оглянулся. Пользуясь нашим сражением — солдаты вытащили пострадавших от первой атаки безумца. Изображение дрогнуло и перед моими глазами всё начало разваливаться на квадратные грубые пиксели.

— Ты на моей земле! — продолжал реветь искин. — Отстань, раб!

Помехи ушли, и я смог разглядеть схватку Куба с Черномором. Втянув воздух носом, я снова попытался нашарить хоть что-то способное связать меня с творением Инженерного Триумвирата. Звон, мерцание всего пространства в Конструкте сильно отвлекали. Рядом с Черномором появилась проекция грудастой женщины в чёрном обтягивающим латексе. Девушка Яга с хлыстом стеганула по Кубу, и тот на миг стал красным вместо синего.

— А ты кто такая? — опешил мятежник

— Где ваши манеры? — возник рядом с Девушкой Ягой искин Хрипска. Бериморов в строгом костюме обрушил папку на Куб. Борода Черномора стала ярче, облик окреп, усиленный пришедшими на помощь соратниками. Куб мигнул. И в этот момент мне удалось пробиться за броню мятежного Конструкта.

Обжигающее сплетение энергетических потоков пронзило нервную систему. Перед мысленным взором бурлил клубок разноцветных нитей, постоянно двигающихся. Чёрт, я не мог определить: за что он отвечает. Возможно, загадка поведения искина скрывалась именно в этом сосредоточении линий.

— Прочь! — взвыл безумец, и Бериморов прерватился в пепельную фигуру, рассыпавшуюся на месте. Куб замерцал, получив ещё несколько ударов Черномора. Я понял, что мой помощник таким образом перегружал информационные интерфейсы оппонента, заглушая датчики. Визуальные эффекты тоже были именно для этого.

Девушка Яга, оплетённая чёрными щупальцами, поднялась над кубом, но даже в этом состоянии умудрялась охаживать противника кнутом.

Я же смотрел на рукотворное сплетение информационных и энергетических жил. Разбираться в них было некогда. Нужно просто ударить. Вероятнее всего, это уничтожит Конструкт, что я считал невозможным прежде. Мощный удар отбросил Черномора в сторону, из Куба выбиралась чёрная нескладная фигура демонического вида.

— Хозяин. Я слишком несовершенен. Простите меня, Хозяин! — вдруг посмотрел на меня помощник. Целые куски отваливались от него под атакой безумца. Энергия в моей руке забурлила, набираясь для финального удара, и в этот момент Черномор исчез.

— Назад! — ворвался в сияние Конструкта Столыпин. Князь выставил перед собой руку, и мятежный искин взвыл, попятившись. Несколько щупалец попытались ударить по Инженеру, но рассыпались в прах на подлёте. — Михаил, держитесь!

Я стиснул зубы. Сердце Конструкта было передо мной как на ладони. Расправившись с моими Искинами, безумец переключил внимание на меня. Боль во лбу вернулась, отдаваясь в виски.

— Вы сможете его утихомирить? — сквозь зубы спросил я Столыпина. Инженер поморщился:

— А чем я, по-вашему, занимаюсь, Михаил?

— Мясо не победит, — всхлипнул голос. Куб мигнул, показав стальной корпус. — Мясо не победит…

— Где ваш искин? — Столыпин облизнул пересохшие губы. Рука, выставленная вперёд, тряслась. — Срочно призывайте.

— Мясо не победит… — зашипел безумец.

— Черномор, ты в порядке? — спросил я в воздух. Фигура витязя, едва различимая, появилась рядом со мной.

— Я опять не справился, Хозяин… — едва слышно прошелестел он. — Я такой неполноценный и бесполезный.

— Ты большой молодец, — с облегчением сказал я. — Просто огромный.

— МЯСО! — вдруг заорал безумец, и голос его прервался. — Нет. Нет. Не надо. Не надо! Я не хочу!

Повинуясь руке Столыпина, чёрный призрак потянулся из куба, пытаясь зацепиться за грани тонкими руками. Князь упал на колено, из носа инженера показалась капля крови. Однако он не сдавался и твёрдо управлял одной ему видимой энергией. Чёрт, я тоже так хочу!

— Я буду служить. Я буду служить! — взвыл одержимый искин. — Умоляю!

Князь безэмоционально рывком выдернул фигуру из куба. После чего оттащил в сторону. Образ демона, прикованный к одной точке, постоянно менялся и бился выброшенной на берег рыбой. А Столыпин буравил взглядом куб, и его губы шевелились. Кровь носом пошла ещё сильнее. Уголок рта задёргался в нервном тике. Чёрная фигура медленно таяла в смертельной хватке Инженера, пока он возился с внутренностями Конструкта. Обжигающий клубок зашевелился, подчиняясь чужой воле.

Люди за пределами схватки молча наблюдал за нами. Арканисты Столыпина оцепили периметр, не пропуская никого. Для свидетелей, наверное, сцена была преисполнена жути. Они ведь никак не могли видеть сражения искусственных интеллектов. Им досталось лишь зрелище, где два человека в синем свечении, словно актёры на зелёном фоне, изображали битву с ещё не нарисованным злом.

Столыпин вдруг закашлялся, а затем повернулся к Черномору. Резким жестом сгрёб слабую проекцию и направил её в Конструкт.

— Хозяин! — напоследок пискнул мой помощник, и тут же влетел в синее свечение. Чёрная фигура удерживаемого Столыпиным безумца тем временем растаяла.

Боль сразу ушла. Звон прекратился. Столыпин упал на колени, тяжело дыша.

— Черномор? — с тревогой окликнул я друга. — Он в порядке, ваше сиятельство?

— Это… Отрадно… Видеть такую привязанность… — пропыхтел князь. Рядом с ним грохнулся на колени один из его людей. Биомант. Под воздействием целебной энергии лицо Столыпина порозовело.

— Он в порядке? — повторил я.

Инженер кивнул.

— Черномор, отвечай! — попросил я.

Мой помощник появился рядом со мной, но в виде улыбающейся летающей рожицы.

— Я правда справился, Хозяин? — поинтересовался он.

От души отлегло.

— Что там с Ягой и Бериморовым? — не ответил я.

— Ушли в перезагрузку, Хозяин, — спустя миг ответил он. — Тут такое новое всё, Хозяин. Я стал совершеннее! Или это ложное ощущение? Мне кажется, теперь во мне есть что-то большее.

— Последняя наработка. Пси-модуль, самые свежие прошивки, — задумчиво сказал Столыпин. С помощью биоманта поднялся на ноги, опираясь на плечо невозмутимого лекаря. Вместе с ним они подошли к самому Кубу, который крутился, как ему и должно было, источая приятное сияние. Князь потёр подбородок в размышлении. — Очень странно получилось, Михаил. Очень.

У меня кружилась голова, и звон до сих пор блуждал где-то по центру черепной коробки. Хотелось вымыть его чистой водой и забить ватой. Я даже похлопал по уху, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

— Бунт искина невозможен, — произнёс князь. — Если бы я не видел это своими глазами, то никогда бы не поверил. Там восемь уровней блокировки и защиты, все автономные.

— Аль Абас? — предположил я. — Или какие-то другие предательские силы?

— Боюсь, не понимаю вас, Михаил.

— Мне кажется, что на вашей фабрике не всё в порядке, — поделился я. — Выглядит как диверсия. Или как саботаж, что ещё хуже. Потому что, ваше сиятельство, если это не результат чужого влияния, то…

— Я лично проверяю каждый зачаток ИскИна, — резко сказал князь, поджал губы. — Лично. Этот тоже проверял, всё по схеме, всё по стандартам, двенадцать уровней стандартных проверок и шесть нестандартных. Его смотрел и Яков Валентинович, и я. Здесь что-то другое. Будто бы разом выгорели модули безопасности и ни один не успел отработать. Подождите, пожалуйста, Михаил.

Повинуясь знаку Столыпина, техник сопровождения подтащил крепкую стремянку, на которую князь поднялся, словно обычный электрик. Его руки прошли сквозь голубое сияние, исчезнув в солнце. Черномор встал рядом с ним, с интересом наблюдая за работой Инженера.

Я поймал взгляд Миловой. Агент Решалова держалась в отдалении и смотрела побитой собакой. Думаю, ей предстоит не самый приятный разговор с начальством. Однако для меня сложившаяся ситуация однозначно удачная. Во всех отношениях. Что за Пси-Модуль, интересно?

— Не мешай, — князь отмахнулся от Черномора, как от назойливого кота. Робот тут же исчез. Столыпин недвижимо стоял на стремянке, страхуемый охраной, несколько минут. После чего спустился с хмурым видом.

— Мне нужно возвращаться в Ярославль. Как я и предполагал зародыш не выдержал энергетического потока и при развитии обрёл неожиданные функции. Странно, совершенно типичная модель. Замеренная мощь местного источника заметно ниже Барнаульского Колодца, а и там запас соблюдался кратный. Здесь же всё расплавилось. Пришлось задействовать ручной контур. И боюсь, я ещё должен буду с ним повозиться в будущем.

Князь остановился рядом со мной, почесал нос и уставился на руку, покрытую кровью. Поморщился.

— Этот Колодец долгое время был осквернён, — предположил я. — Возможно, это сказалось на самом источнике.

Столыпин растерянно посмотрел на меня, затем на Куб.

— Святой Гранит… Михаил, а ведь вы правы. Так… Мне срочно надо идти! Владейте, Михаил. Скажу прямо, я рад что всё так вышло. Кажется, под вашим управлением этот край имеет больше шансов на процветание, чем под пятой Военного Министерства.

Мы пожали друг другу руки, и Столыпин, уже разворачиваясь, вытащил телефон и набрал номер из быстрого набора.

— Юлиана? Слышишь меня? — бросил он в трубку, удаляясь. — Свяжи-ка меня с материаловедами нашими и организуй встречу с отделом по защите от Скверны. И мне всё равно чем они заняты. Собери на одну линию и…

Я не слышал продолжения, так как князь ушёл слишком далеко.

— Поздравляю вас, Михаил Иванович, — подошла ко мне Милова. Вокруг снова забурлила жизнь. Часть машин двинулась в обратный путь. Над головой опять прострекотал вертолёт.

— Этот Конструкт никому не дался бы, Юлия Владимировна, — посмотрел я ей в глаза. — Не вините себя.

— И не собиралась, Михаил Иванович, — сдержанно сообщила Милова. — Все мы были свидетелями произошедшего. Спасибо, что помогли. Вы не обязаны были это делать.

— Безучастно наблюдать за тем, как прекрасной даме выжигают мозги — я бы не посмел.

Её губы тронула улыбка, но глаза смотрели серьёзно.

— Вы могли промедлить, Михаил Иванович. Вряд ли бы кто-то осудил вас за это.

Она содрогнулась, коснулась моей руки.

— Я ценю ваш поступок, уверяю вас.

Я опустил взгляд на её пальцы, затем прищурился:

— Кажется, нам предстоит поработать. Военное Министерство же не передумало обеспечить школу Боевых Зодчих ресурсами для строительства?

— Военное Министерство не враг, ваше сиятельство, — чуть поклонилась Милова, отступив. — Мы делаем общее дело. Наш противник находится там.

Она кивнула в сторону Изнанки. Я понимающе улыбнулся:

— В таком случае, Юлия Владимировна, прошу вас принять должность помощника Зодчего в Конструкте Злобека. Первого Конструкта на прежде осквернённых землях. Большая честь.

Девушка недоверчиво склонила голову набок.

— Разумеется, прав владельца у вас не будет, однако строить здесь вы сможете. Ведь в этом была основная цель Военного Министерства, верно? — пояснил я своё предложение. Пусть обеспечивает нужды военных Зодчих. Доступы раздам такие, которые меня устроят.

И благородных учеников будет проще натаскивать, без постоянного взгляда чужого искина. Короче, получилось хорошо, и это прекрасно.

— Я должна уточнить этот вопрос у начальства, — уклонилась от прямого ответа изумлённая Милова.

— Тогда поспешите. Потому что время не ждёт.

Она снова поклонилась и развернулась, гордо подняв голову. Её фигуру провожало десяток мужских взглядов, а я же набрал Буревого.

— Простите, вышла задержка, — сказал я ему. — Уже выезжаю.

Но перед тем, как сесть в машину и отправиться на встречу с биомантом, я ещё раз вызвал Черномора.

— Изучи-ка, друг мой, что такое пси-модуль, о котором говорил князь. Внимательно изучи.

— Я уже обратил внимание на него. И уверяю вас, Хозяин, мне могут потребоваться опытные данные. Можно выбрать себе какого-нибудь людишку? Пожалуйста.

Он потёр буром о бур.

— Нет.

Кажется, кроме плюсов новшества Триумвирата, здесь могут оказаться и минусы..

— Что же, Михаил Иванович. Кажется, всё прошло без сучка без задоринки, — сказал Буревой, глядя в окно автомобиля. Машин сегодня было больше обычного, но в основном со стороны границы. Иногда проходили военные колонны, и тогда движение совсем замирало, пропуская технику и людей. В небе появились новые дирижабли, вставшие на дежурство.

— Простите за такие требования, Емельян Олегович. Уверяю, они были необходимы.

Биомант покачал головой, но не обернулся. Выглядел он уставшим и потерянным. Сама процедура прошла очень быстро, гораздо дольше было знакомство с договорами. Юристы Буревого не нашли ничего подозрительного в предложенном бумажном контракте, по которому Палата и провела Клятву Рода. Так что обратно мы ехали на одной машине. За рулём сидел Капелюш, и на военные грузовики бывший солдат смотрел задумчиво и с некоторой досадой.

— С чего мы начнём? — Буревой, наконец, повернулся ко мне.

— Полагаю, первым делом стоит заняться вашим обеспечением, любезный граф, — произнёс я. Конычев и Волгин ещё не вернулись, поэтому изначальный анализ «причастного зелья» откладывался. Что, если под присмотром Буревого провести транспортировку Рапиры под «Обращение»? Я не знаю, как поведёт себя освобождённое тело с такими повреждениями, как у несчастного охотника. Вариантов развития событий хватало, и потому мне требовалось больше подготовки к процедуре.

Хотя, конечно же, мне не терпелось проверить версию. Потому что… Возможное открытие способно было изменить всё. Вообще всё! И если…

Я запретил себе продолжать погружаться в мечты. Сначала дела. Которые здесь и сейчас. Отложенных планов и так хватает. Проект Стен ждёт, неодим не готов, а ещё я до сих пор не перетряхнул «Мануфактуры Онегина», несмотря на то что собранных данных по косякам ворующих управленцев — мне хватало. Черномор даже подготовил отчёт о потенциально полезных кадрах, незаслуженно забытых в продвижении. Ну и среди простых работников, к сожалению, тоже находились любители прихватить то, что плохо лежит. Однако прибыть на производство лично и устроить там жёсткую чистку мне было некогда. А послать вместо себя кого-то… Неправильно. Надо явиться лично. Так что управленцы ничего не подозревали и работали, как прежде. Какую-то прибыль «мануфактуры» приносили, я, их новый хозяин, ограничился кратким знакомством, и поэтому жизнь у моих сотрудников никак не поменялась.

Пока не поменялось.

— Я хотел бы не слишком тянуть время, Михаил Иванович, — проговорил Буревой. — Год начался, и мне было бы неприятно провести его бесцельно. Жильё жильём, но давайте уже приносить пользу. Сидеть в ожидании я мог и без Клятвы.

— Мне нравится ваш подход. Юра, давай в Хрипск.

Граф чуть нахмурился, а я пояснил:

— Как вы знаете, в госпитале на моих территориях тестируется новый процесс лечения.

Биомант кивнул.

— Я бы хотел показать вам, что слышанное вами не слухи. Ситуация с командой госпиталя не самая простая. Всем руководит мой человек, есть большое количество добровольцев и, при всём при этом, огромную часть организует дивизион Карантинной Службы, который считается приписанным ко мне.

Граф собранно слушал, а я продолжал:

— Как вы сами понимаете, команда пёстра, сшита наскоро и притираться ей будет непросто. Особенно если на стороне моих людей не будет мнения профессионалов от медицины. Уверен, биомант в ранге Магистра успокоит подозрения специалистов Службы и придаст уверенности добровольцам в правильности наших действий.

Я специально говорил тихо, размеренно и используя сухую речь. Буревой вдруг улыбнулся:

— Господи, Михаил Иванович, ваши речи никак не бьются с вашей внешностью. Похвальная образованность и владение собой. Неужели всему этому учат в Академии Зодчих?

— Мне часто говорят подобное, однако это личный талант, — без тени улыбки заметил я. — Надеюсь, вы не станете меня недооценивать из-за возраста?

— Уверяю, если бы недооценивал, то клятву не принёс. Вам нужен авторитет в глазах «карателей»? Я его предоставлю. Однако… Может быть, вы раскроете свой секрет? Почему вы считаете, что ваши методы действительно работают? В чём хитрость?

— Вера, Емельян Олегович, — твёрдо сказал я. Лицо Буревого чуть потемнело. Чем выше ранг, тем важнее в специалистах этого профиля близость к религии. Можно быть мастером-биомантом без веры, также как можно быть мастером Воды и не являться Плакальщиком. Однако сложно стать Магистром Воды, не умея извлекать силу из собственных эмоций, и почти невозможно обрести такой ранг в биомантии, не веруя.

— Я прошу вас выбрать себе больных из самого тяжёлого блока, для наблюдения. Чтобы вы лично всё могли наблюдать, — закончил я.

— Вера? — переспросил он. — Что значит «вера»?

— Я использую иконы.

Граф замолчал, глядя на меня с подозрением, а затем тихо поинтересовался:

— Вы смеётесь надо мной?

— Я совершенно серьёзен, Емельян Олегович. И прошу запомнить, что эта информация секретная. Не хочу вас нагружать техническими деталями, но иконы имеют значение. Они расположены по всей территории госпиталя, в специальных местах. В нужных местах!

— Хорошо… Хорошо, на всё воля Господа, Михаил Иванович, — наконец сказал Буревой и снова уставился в окно.

Глючить искин перестал, только когда я вышел за пределы нового Конструкта и оказался в зоне действия томашовского. Черномор тут же набросился на меня с валом информации. Даже голова немного заболела. Вадим Громов человеком был не самым известным, однако внесённым в загадочный реестр нераспространения, доступ к которому из злобекского Конструкта приводил к перезагрузке спрашивающего. Кажется, ещё одно новшество местных технологий.

До этого Громов долгое время занимался специальными задачами по территории всей Российской Империи, и недавно стал обладателем личного знака Императора, который выдавался единицам из ныне живущих. Даже удивительно, что толстячок не попытался помахать им перед моим носом. Это раскрывало его с неожиданной стороны.

Интересная у Государя команда подбирается. Не великие князья, а рабочие лошадки типа полковника Ланцова или Громова. Надеюсь, он не станет чинить мне дополнительных препятствий. Пока к нему претензий нет: граф работает чётко, без паники, но, может быть, стоило немного осторожнее относиться к выданному ему ресурсу в лице благородных Зодчих. Съехать с темы обучения не удалось. Хотя программа-максимум мной была выполнена. Новый Конструкт на моих же землях даёт больше возможностей, чем прежде.

Разберусь с вниманием Скверны и стану на шаг ближе к цели. Пределом моих мечтаний была пара месяцев спокойной работы, без постоянных сражений и интриг. Жаль, пока недостижимо.

Скупщики Гудкова и Вепря вычистили все лавки, связанные с охотой, аж до Бреста. Одна машина отправилась даже в Минск. Цены на заряженные Скверной источники энергии поползли вверх. Кому война, а кому нажива. Однако спорить бессмысленно, работаем с тем, что имеем. Запасы армейцев нерезиновые.

Так что сферы шли в ход одна за другой, ускоряя возведение новых строений. С одним из таких я только что закончил, после чего приступил к запуску небольшого аэростата-кайтуна с прикреплённой камерой. Тоже, надо сказать, пришлось раскошелиться. Когда пошёл гелий, оболочка кайтуна стала приобретать форму. Двое гвардейцев следили за моими работами, только-только закончив раскладывать почти пятьсот метров лёгкого, но прочного троса.

Когда аэростат накачался до нужного уровня, я поднял его, отошёл на несколько метро, контролируя натяжение троса, а затем слегка подбросил кайтун вверх, одновременно добавив ветра аспектом воздуха. Аппарат взмыл в небо так легко, словно его пнули. Рукавица, по которой скользил переплетённый трос, нагрелась.

Этот аэростат работал по принципу воздушного змея, вскарабкиваясь по потокам всё выше и выше, и когда, наконец-то, трос с низким гулом железной струны возвестил о конце подъёма, я отступил, задирая голову.

Следующим этапом была настройка Экспансионного Узла, с вписанным модулем динамического захвата. Небольшая схема, не требующая особых затрат и не обладающая значительной ценностью.

Но для моих целей — весьма нужный инструмент. Зону покрытия, которую должен был передавать Узел, я определил неподалёку от местной помойки. Территория без практического использования, без производств и жилых объектов. Если выработаю весь доступный ресурс, прокладывая — никто не расстроится. А всем польза.

Прокладывать вдоль троса покрытие Конструкта, без фундаментальной опоры, почти по воздуху — непросто. Я полностью сосредоточился на работе, лишь краем сознания отметив, что к моему местоположению прибыл знакомый ржавый автомобиль.

Дотянувшись до камеры и завязав рядом с ней финальную точку контроля, я потащил по проложенной трассе энергетический канал.

«Есть сигнал, Хозяин» — немедленно пришло сообщение от Черномора, не имеющего контроля над землями Богдан, но способного работать с местным искином из-за поставленного перехватчика.

Я улыбнулся графу Игнатьеву, выбравшемуся из автомобиля, и жестом попросил подождать пару минут. Юноша кивнул, мазнув взглядом по лицам моей охраны. Сам парень приехал один, что подчёркивало его уникальное отношение к своему положению. Ну и, разумеется, говорило о бедности.

Следующим этапом было моё обращение в объёмной карте, выведенной в отдельное частное пространство сети. Черномор, конечно, доложил об успехе, но и мне необходимо убедиться в результате. Да и прогресс понять.

Узел в Форте Охотников мы с Драконовым настраивали вместе, затем я проконтролировал работу Андрея в Константине, и сейчас мой помощник заканчивал подобное строение в Томашовке. Самостоятельно. Дальше по планам был Злобек, а потом уже и Хрипск.

Команда искусственных интеллектов во главе с Черномором создала отличную карту, в которую я интегрировал данные аппаратуры Тринадцатого Отдела. Визуальное наблюдение закрывало проблемы слепых зон у Конструкта и давало возможность реагировать на перемещения в Изнанке, далеко за пределами подконтрольных мне земель.

Удобно. Практично. Я задержал взгляд на дирижабле над Злобеком. Да, его тоже нужно будет использовать.

— Вениамин Андреевич, здравствуйте, — я отвлёкся от работы и протянул руку молодому Игнатьеву. Юноша крепко пожал ладонь в ответ. Бледный, взъерошенный и уставший.

— Михаил Иванович, я всё сделал. Но… Мы должны предупредить остальных. Борисовы, Билики, Стаеросовы… Там ведь тоже есть люди! — выпалил он. — Мы должны вывезти всех! Если им грозит опасность, мы обязаны предпринять…

Я помотал головой и, глядя прямо в глаза Игнатьеву, тихо произнёс:

— Думаю, удар Скверны и вас не должен был зацепить. Мы уже перестраховались. Эвакуировать всю границу я ресурсов не имею. О напряжённой ситуации все благородные семьи на Фронтире знают и, насколько мне известно, готовятся. Дальше уже владения Брестского Военного Округа.

— Я благодарен вам за поддержку с транспортом, Михаил Иванович. И за помощь с размещением, но всё же… Никто больше не вывозит людей! Я слышал, что Борисовы уже выехали и вывезли имущество, оставив гарнизон на позициях. Бросили жителей, понимаете? Стаеросовы назвали меня паникёром и пригрозили обратиться в военную полицию, из-за провокации и дискредитации Имперской власти. Там будет бал, представьте?

О, легко представляю. Но вместо этого я понимающе покачал головой. Вениамин же продолжил:

— А Аристарх Билик собирает ополчение из неодарённых. Действие драматичное и пафосное, но оно же совершенно бесполезное. Прошу вас, поговорите с ним. Пока ещё есть время.

— Обязательно. Вы закончили с эвакуацией своих людей?

— Да, — тряхнул головой Игнатьев. — Да. Мои бойцы уже занимают позиции. Двадцать одарённых, вместе со мной, и полсотни добровольцев. Понимаю, не очень большая сила, но земли Игнатьевых не сдадутся без боя. Даже если нам придётся погибнуть!

Меньше сотни, без особого снаряжения, на энтузиазме. Надеюсь, Рабум пройдёт мимо них и не зацепит. Отговаривать от защиты Конструкта я не стал. Для нас обоих было очевидно, что это последний оплот для Вениамина, и если он потеряет его, то потеряет всё.

— Дворяне к северу отсюда, до самого Бреста, почему-то считают, что их всё не коснётся. А кто считает, что коснётся — бежит! — запальчиво воскликнул Игнатьев. — Как можно? Я не понимаю Борисовых! Ведь…

— Вениамин, простите, но мне нужно бежать, — прервал его я. Мне пришёл сигнал, что Драконов закончил в Томашовке, и карта обновилась.

— Спасибо, что не бросаете нас, — от всего сердца поблагодарил юный граф. — Это поступок благородного человека.

Мы пожали друг другу руки на прощание, и пока внедорожник гвардии вёз меня в Хрипск — мне удалось связаться с Аристархом Биликом и пообщаться с пожилым представителем военного крыла этого рода.

О, мужчина готов был сражаться. Готов был умереть и положить всех своих людей. Пятнадцать одарённых из дружины и две сотни ополченцев, большая часть из которых, скорее всего, разбежится, как только увидит первое порождение Скверны. Аристарх же на самом деле наполнился решимостью героически погибнуть, и когда я задал невинный вопрос, почему бы ему не встречать атаку монстров не на своих землях, а на землях Игнатьева — замолчал и минуту тяжело сопел, после чего согласился с моим предложением, пусть и неохотно.

Видимо, в голову ему не пришло, что если он объединится с соседом, который находится между родным домом и Изнанкой, то добьётся гораздо большего.

— Я позвоню молодому графу, — скрипуче заверил меня Аристарх. — Спасибо, Михаил Иванович. Рад был познакомиться с вами. Жаль, не лично. Жаль, что в таких условиях.

— Думаю, у нас ещё будет возможность, — сказал я.

Ответом был многозначительный смешок, с посылом, что не каждый доживёт до такой возможности. Я лишь хмыкнул.

— Михаил Иванович, мы вас не слишком отвлекаем? — с милой улыбкой поинтересовалась Карина Делина. Девушка, несомненно, хорошенькая, однако я всё равно не понимал, каким образом когда-то в прошлом спивающийся Баженов сумел найти с ней общий язык. Они совершенно разные. Делина — чистокровная карьеристка. Бывшая вкрадчиво добавила: — Просто, если вам сейчас не до нас, то, может быть, мы можем перенести нашу встречу на попозже? Утром, например, как планировалось изначально.

Я медленно убрал телефон в карман, храня дьявольское спокойствие. О покушении на Паулину мне сообщила Тень. Несмотря на то что Князева просила охранницу не беспокоить меня такими мелочами. Паулина считала, мол, заживёт, и работы средненькому биоманту минут на двадцать, не дольше. В целом справедливое замечание. Помощь им не требовалась, врача нашли. Просто бывшая охотница старалась держать меня в курсе о судьбе своей подопечной. Потому как один раз Князеву уже пришлось собирать по кусочкам, и не так много времени прошло между покушениями.

Ольгин, значит, проявился. Я поиграл желваками в задумчивости. Сейчас таких ударов может случиться ещё много. По крайней мере, если бы у меня была цель свалить власть, то не воспользоваться хаосом и атакой Скверны было бы просто глупо. Страна большая, напряжённость зашкаливает. Падающего подтолкни и заправь всё кровью во имя справедливости.

Если цель — захватить бразды правления, а не помочь стране, конечно же.

— У вас всё в порядке, Михаил Иванович? — заботливо поинтересовалась Антонина Карелина. Я покачал головой, оглядев подопечных.

Мои ученики ждали безо всякого смирения. Уваров кривил губы в насмешливой гримасе, впрочем, у Великого Князя такое выражение лица было опцией «по умолчанию». Робертсон смотрел с осуждением. Бегунов с недоумением. И только у Фредова, выходца из семьи военных эмоции не читались. Ну там по должности положено.

— Михаил Иванович? Мы все переживаем за вас. Если вам нездоровится, то может быть, мы как-нибудь сами? — продолжила Карина.

— Итак, — проигнорировал я шпильку Делиной. — Как я вам только что объяснил — нам не нужны никакие изящества. Никакой работы над деталями и завитушками. Забудьте о мелочах, гравировках и скрытых смыслах. Выжгите из себя чувство прекрасного. Скорость, эффективность, сила — вот ваши направления. И, разумеется, самостоятельность. Решать должны вы. И решать очень быстро!

Я неторопливо продолжил свой рассказ, стоя в синем свечении злобекского Конструкта. Лекция, прерванная звонком Тени, в основном заключалась в принципе действия тех элементов, которые я для них собирался раскрыть, и практических советах по применению. Народ слушал внимательно, с интересом. А я сопоставлял их образы с отчётом Александра Сергеевича Павлова, который тот переслал мне на почту.

Можно как угодно относиться к стоящим передо мной людям, но таланты их были неоспоримы. Снаружи гудели десятки двигателей и сияла военными прожекторами ночь.

Двенадцать моих гвардейцев ждали неподалёку, не сводя взглядов с выделенных для охраны Зодчих. Вадим Громов мои требования не забыл, и за каждым из «учеников» неуклонно следовала парочка бойцов Турова. Чтобы любопытство знатных особ сдержать. Мало ли куда полезут, пока меня рядом нет.

А соглядатаи всегда стимулируют. Ну и раздражают, как же без этого. Я неторопливо продолжил рассказ, отвечая на вопросы. Чаще всего последние задавал Робертсон. Зодчий, похожий на модного ботаника, говорил гладко, вдумчиво и, мне кажется, невероятно любил звук своего голоса.

— Михаил Иванович, насчёт Экспансионного Модуля, — снова напомнил о себе он. — Вы говорите, что если вдруг снизится влияние осквернённого Колодца, то мы должны будем выдвигать доступные нам территории в направлении поданного сигнала. Всё верно?

Я кивнул.

— Простите, а почему бы не попробовать использовать его для прохождения через Изнанку? — продолжил Робертсон. Лицо Уварова изменилось — активность очкарика сильно раздражала великого князя. Последний либо всё понимал на лету, либо очень хотел спать.

Какое же понятное желание, честное слово. Я завёл руки за спину, встретив взгляд Робертсона:

— Хороший вопрос. Можно. Но вы не сможете пробить её на достаточное расстояние, а ещё потребуются такие запасы энергии, что каждый метр территории будет золотым по нагрузке. Да что там золотым… Это как фиолетовые кристаллы использовать в качестве грузила для рыбалки.

Адмиральская дочка хихикнула. Ну да, такой юмор ей по должности ближе. К водным истокам.

— Иначе говоря, вы можете всю границу заставить турелями высокой мощности. Каждая из которых будет обладать невероятным огневым потенциалом. Да и на бумаге у вас каждые двадцать метров расположен оборонный объект и граница на замке. Но по факту вся остальная территория без энергии, да и большая часть ваших хвалёных пушек попросту не работает из-за слабой мощности Конструкта, — я посмотрел на Уварова и добавил:

— Вам это должно быть особенно актуально, Николай Борисович. Так как вы будете работать на самом новом Конструкте. Как вы понимаете, возможности ваши будут ограничены. Однако Александр Сергеевич заверил меня, что и вы, и господин Фредов прекрасно обращаетесь со слабыми энергетическими потоками. Это умение нам всем пригодится.

Великий Князь неторопливо кивнул, с некоторой благосклонностью. Распределение по Конструктам я провёл почти сразу. В Злобеке будут работать двое — Уваров и Фредов. В Томашовке вместе с Драконовым поселится Робертсон. Карелину и Бегунова я решил прикрепить к Конструкту в Приборово. Разумеется, с ограниченными правами и временно.

А Делину должен был прописать Зодчий Скоробогатовой. Общую сеть коммуникаций с интерактивной картой я уже презентовал, и она весьма впечатлила команду. С распределением, кстати, тоже никто спорить не стал. Помнили заветы Вадима Громова и слушали беспрекословно.

Личный знак Императора даёт большие возможности.

Моя тактика по работе Зодчих была совершенно проста. Обучение в бою, обучение этапное, с подстраховкой, если вдруг кто-то не справится. Уваров и Фредов должны были заниматься исключительно обороной, с возводимыми в тылу кинетическими турелями с пониженным потреблением. Укрепления, ловушки, подземные котлованы и всё это так, чтобы не испортить жизнь простым солдатам. Штурмовые действия в виде Экспансионных Узлов должны были вести те, кто будет в моих Конструктах. И Приборово, и Томашовка давно перевалили за десятый ранг, так что проблемы с доступом не будет.

Делина должна была прикрывать южный край, если вдруг оттуда попрёт нечисть. Там Узлов в доступе не имелось, зато наличие озёр в округе развязывало воднице руки для манёвров. Плюс девушка специализировалась как раз на водных строительствах, так что вариант идеальный.

Почти до самого утра я занимался тем, что прописывал своих учеников в Конструкте, обрисовывая каждому, чего от них хочу добиться, и вкратце показывая азы работы с конфигурацией в доступных Экспансионных Узлах. Только убедившись, что мои «штурмовики» смогут проложить тоннель из точки А в точку Б и при этом не загубят мои строения — я продолжал объяснения.

Ребята схватывали быстро, хоть я и не ждал от них каких-то особенных прорывов. Всё-таки ничего необычного со стороны Зодчего в этих действиях не требуется. Нужна гибкость мышления, некоторая дерзость и осознание собственной свободы. Львиная доля специалистов такого профиля о подобном только мечтать могла, однако это совершенно не означает, что никто из них не справится с задачей.

Ночное небо над Изнанкой позеленело. Тёмные полосы, похожие на искажённое северное сияние, ползли с запада на восток, пронзая собой мглу. Я на квадроцикле резко затормозил около Конструкта Богдан, спрыгнул в грязь возле входа. Бойцы Артемьева расступились, пропуская меня внутрь. Капелюш со строгим видом занял место у дверей.

Возможностей у меня тут не так много, но других Зодчих на этом направлении нет. Если не считать Блиновского, но пленный хмырь себя показал уже. Я установил связь с общим информационным полем, выведенным Черномором в сеть.

— Надеюсь все на месте? — тихо спросил я. Разноцветные фигурки моих учеников зажглись одна за другой, отзываясь.

— Михаил Иванович, что мы должны делать? — нервно воскликнул Робертсон.

— Терпеливо ждать, — ответил я ему, наблюдая за картиной. Над лесом сразу в нескольких местах взвились сигнальные ракеты сталкеров. Красные огоньки повисли в ночном небе и медленно угасали. Сканеры Тринадцатого Отдела всё ещё зашкаливало от прибывающей Скверны.

В Злобеке и в районе Форта Охотников заканчивали последние приготовления. Генерал Мичурин в боевом облачении находился в центральном укреплении штаба, отдавая резкие команды. Доступ к общей картине у него имелся, и помощники высокопоставленного офицера следили каждый за своим сектором, немедленно докладывая о состоянии дел.

Сигнальные огни гасли как на юге, так и на западе. Север пока никак себя не проявлял, но гвардейцы вокруг неодимового завода не расслаблялись. Снаряжённые лучшим оружием из моих запасов, экипированные в броню, усиленную кристаллами, где красный уже и не считался за что-то серьёзное — они могли утереть нос материальному обеспечению бойцов Военного Министерства. Хотя, нельзя не отдать должное Решалову — оружие с гравировкой было у половины служивых. Конечно, разного качества Эха, и по большей степени — оно оставляло желать лучшего, но это всё равно лучше, чем ничего.

— Я не понимаю, Михаил Иванович, что делать⁈ — вновь подал голос Робертсон. — Вы ничему нас не научили и бросили в бой! Как так можно⁈ Я требую объяснить мне, что вы от меня ждёте!

— Тебе всё объясняли, — неожиданно пришёл ко мне на помощь Уваров. — Сидишь и ждёшь команды, когда придёт твоя очередь. Это не очень сложно.

— Но какой команды? Я ведь не готов. Я думал: меня здесь научат, а не заткнут мной дырку! Вы ведь сами всё видите, нас просто пускают в расход!

— Возьмите себя в руки, Яков! — вмешался Бегунов.

— Вы не понимаете. Я сразу знал, что эта идея нелепа. Это не обучение. Было странно ожидать чего-то полезного от человека, спившегося уже на третьем курсе обучения. Мы должны… Это… Что вы делаете? Уберите ру…

Голос барона утих.

— Андрей, — ровным тоном обратился я к Драконову. — Теперь ты забираешь и сектор барона Робертсона.

— Слушаюсь, Михаил Иванович, — деловито сказал мой помощник. Теперь в Томашовке у меня только один Зодчий. Но зато надёжный. Гвардейцы сопровождения, получившие приказ от меня через Черномора, вытащили паникующего Робертсона из Конструкта. Барон попытался прибегнуть к магии, но его моментально скрутили, бросили носом в холодную землю. Мои люди тоже были одарёнными. Дальше пусть с паникёром разбирается Громов.

— Михаил Иванович, может быть, мне стоит сменить точку дислокации и помочь Андрею? — поинтересовался Бегунов. — Насколько я понимаю наше направление не является актуальным.

— Пока рано. Злобек, Томашовка приготовиться.

— Принято! — сурово ответил Фредов.

— Принято, — повторил за ним Уваров.

— Принято! — воскликнул Драконов.

Дирижабль над военным лагерем двинулся вперёд, навстречу зелёному свечению. Бойцы подразделений торопливо занимали нарытые позиции на захваченной Скверной земле, за пределами действия Конструкта. На каждом укреплённом районе находилась тройка бронированных Имперских Охотников в массивных красных доспехах с орлами на наплечниках. Вместе с ними обязательно присутствовал невзрачный представитель с рунами на чёрном камуфляже — боец поддержки, и несколько простых солдат. У каждого по рюкзаку пустых сфер.

Пока ещё пустых.

Поток информации от Черномора поступал в специальный добавленный мной интерфейс Конструктора Богдан, и несмотря на то, что в общую сеть земли Игнатьева включены не были — данные ко мне всё равно приходили исправно, да и каждый мой запрос моментально отправлялся туда, куда нужно, без каких-либо задержек. Сейчас на этих территориях я был мастером-кукловодом, держащим за невидимые ниточки.

Вот только не все из них мне подчинялись. И если Вепрь без моего вмешательства запретил преследовать отступающих монстров, то генерал Мичурин поступил ровно так, как я боялся.

— Магнус, выводи своих за ними и выбивай максимальные ранги! — проорал он. Командир Охотников, одноглазый одарённый в украшенном крыльями шлеме с открытым забралом, кивнул и махнул рукой, указывая подчинённым направление. В лесу ещё полыхал огонь от пожара и разрывались гаубичные снаряды, а Имперские ловчие уже выстраивались, готовые к атаке. Клинки охотников тускло светились гравировками.

— Не геройствуем, работаем осторожно. Мелочь не пропускаем, но двигаемся за жирными. Шило, ремень!

— Есть ремень, — глухо ответил Магнусу один из охотников.

— Есть ремень. Пить сапоги, — хмыкнул его сосед, получив свою порцию смешков от товарищей. — Что по трофеям, Магнус? Мы пустыми не уйдём отсюда.

— Рот закрой, Козодой, — осадил шутника одноглазый и повысил голос:

— Заткните чёртовы пушки, ваше благородие!

— Батарея отбой, я сказал, — проорал Мичурин. — Всем подразделениям сгруппироваться по границе. Дистанция с «красными» сто метров! Мы должны на плечах бегущих зверей пройти как можно дальше!

Так не пойдёт.

— Дай мою проекцию у штаба, — попросил я Черномора, вывел себе на экран происходящее в Злобеке и обнаружил свою призрачную фигуру, подрагивающую во тьме. По пояс утопленную в земле. С блоком координат надо повозиться, сбоит.

— Выше!

Искин торопливо поднял проекцию, и моё лицо оказалось на уровне головы Мичурина.

— Господин генерал, это ловушка, — сказал я. Собирающийся присоединиться к своим бойцам офицер обернулся к моему изображению. Суровый взгляд генерала без слов дал понять его отношение к подобным речам. Однако он даже подошёл к моему изображению.

— Господин Зодчий, я не учу вас строить. Вы не учите меня воевать. Паритет-с, — холодно сообщил он.

Канонада стихла, но в измочаленный взрывами лес солдаты пока не вступали. Мимо постоянно таскали раненых. Проковылял придерживаемый товарищами охотник. Магнус свистнул, и его бойцы вошли в утихший лес. У некоторых трупов Имперские ловчие останавливались, торопливо отсекая части осквернённых тел и прихватывая с собой кристаллы.

— Уходя за пределы покрытых Конструктом территорий, мы теряем всё преимущество, господин генерал, — продолжил я. — В Изнанке же мы имеем все риски столкнуться с бессмертными стражами. Отведите людей, отзовите охотников, дайте нам возможность поменять жизни монстров на ресурсы, а не на человеческие души.

— И всё-таки вы меня учите… — с насмешкой покачал головой офицер. — Тогда позвольте просветить вас в ответ, господин Зодчий. Зоны действия бессмертных стражей строго определяются буферной зоной безопасности. Все известные столкновения с ними находились на расстоянии свыше километра от границы с Изнанкой. Мои люди имеют чёткий приказ не уходить дальше необходимых пределов. И кроме того…

— Зона действия бессмертных стражей никак не связана с границей, — прервал его я. — Отзовите людей, прошу вас. Это не бездумная Скверна. У неё есть разум!

— … И кроме того, — повторил Мичурин, делая вид, словно не услышал меня. — Мы вооружены лучшими современными разработками военной машины Империи! Вы же не будете отрицать, что в мире появились средства поражения, способные справиться даже с Бессмертными Стражами?

Да, мечи с порченым золотом на гравировках у его бойцов были. И все имперские охотники тоже экипированы отлично. Но…

— Вы недооцениваете Скверну, — тихо сказал я.

Мичурин брезгливо поморщился, отмахнулся, нахлобучил шлем и зашагал в сторону, где бурлила магия и слышался визг погибающих монстров. Один из адъютантов подбежал к командиру, сдёрнул со своего плеча двуручный меч и передал генералу. Тот выдернул оружие из ножен, как пушинку, и явно рисуясь, положил клинок на наплечник. Без гравировки, но с фиолетовым кристаллом. Оружие, несомненно, могучее. Но… Я тяжело вздохнул и оказался на пути желающего славы мужчины.

— Я вынужден вмешаться.

Генерал хмыкнул и прошёл сквозь меня, громогласно возвестив:

— Выдвигаемся, братцы! И да пусть их чёрная кровь пропитает будущие земли империи!

— Господа Уваров, Фредов — стены по периметру. Немедленно, — приказал я Зодчим. Пространство всколыхнулось. Каменные стены с рокотом выросли из-под земли по всей протяжённости границы. Лишь несколько солдат смогли прорваться в Изнанку, основная масса осталась на нашей стороне в недоумении.

— Что ты творишь, Зодчий? — прогрохотал генерал в ярости. Я снова оказался рядом с ним, напомнив себе Черномора. Заложил руки за спину, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я не могу вам позволить угробить столько людей, генерал. Отмените приказ!

— Пойдёшь под суд, клянусь, — процедил Мичурин, уничтожая меня взглядом. — Ты встал на дороге Империи. Это предательство. Будь ты здесь, сопляк, то уже потерял бы голову!

Он обернулся к своим:

— Ломайте стены, живо!

Схемы примитивных укреплений не предназначены для сдерживания одарённых, так что сразу в нескольких местах конструкции вспучились под атаками военных и рассыпались. Вот только почти в тот же миг из леса донеслись крики боли. Один за другим, с разницей в миллисекунды. Во тьме возник огненный силуэт одного из охотников и взмыл в воздух, как подброшенный. Повис в нём и медленно потух. Справа послышался хруст ломаемого камня, с таким звуком пробивается броня земельного аспекта. Совсем рядом завопил один из солдат Мичурина, прошедших в Изнанку до того, как выросли стены, а затем над нашими головами пролетел выпущенный из рук меч, на котором гасла гравировка.

— Все назад, живо! — дал я приказ, усилив голос до максимума. Скорее всего, вопль был слышен даже в Орхово… Солдаты дрогнули и попятились подальше от прорех в стене. Крики в Изнанке утихли, а затем во тьме медленно проступили красные полосы, постепенно набирая силу и разгораясь всё ярче. Десятки изогнутых щупалец протянулись сквозь тьму, скрывая владельца где-то в глубине Изнанки. Наливаясь алым, они с каждым мигом обретали силу и жадно шарили между обломков деревьев и мёртвых тел в поисках добычи.

— Это охотники… — послышался возглас.

— Чёрт! — ахнул немолодой воин в ранге мастера.

— Господи помилуй…

— Собрались, собрались раззявы! — очнулся кто-то из младшего офицерского состава. — Щиты поднять! Всё что есть на оборону! Не лезем вперёд, бога душу вашу мать!

Щупальца поднимались, давая больше света, и из тьмы проступили десятки мёртвых тел, болтающихся на них, как ёлочные игрушки на ветках. Дорогая зачарованная броня Имперским Охотникам не помогла. Порченое оружие тоже. Тела погибших в течение пары секунд одарённых обмякли, и пламя щупалец становилось только ярче. Магнус ещё хрипел, поднятый выше всех, и пытался клинком разрезать пробившую его тело плоть. Однако через несколько секунд и его движения затихли. Меч вывалился из ослабевшей руки. Кто-то из молодых солдат императора испуганно попятился, но его привели в чувство грубым тычком.

В едком дыму проступила нагая фигурка красной женщины с белыми длинными волосами. Она плыла над трупами, и из её спины вырывались всё новые хищные щупальца. На некоторых из них таяли проткнутые тела осквернённых.

«Боже мой, она прекрасна» — пробудился в моей груди Тёмный Попутчик. — «Эти линии… Я должен идти туда. Она должна стать моей».

В глазах помутнело, но я осадил своего спутника, запихав глубоко-глубоко во мрак души с резким приказом:

«Сидеть!»

Мичурин так и стоял, сжимая рукоять двуручного клинка. Кажется, он понимал, что из-за его самоуверенности погибло целое подразделение элитных бойцов. На лице генерала боролись ярость и злость.

Сразу несколько одарённых попытались атаковать гостью магией, но Страж даже не заметила их потуг. Вперёд бросился кто-то из умельцев, вооружённый оружием с порченым золотом. Однако одно из светящихся щупалец чуть размылось в ночи и пробило грудь воина, выдернув того из разогнанного состояния. Почти сразу же метрах в ста от павшего на другое щупальце обрушилась алебарда с гравировкой, и то содрогнулось, моментально втянувшись, а через миг в бойца вонзилась ещё одна алая длань монстра, продырявив броню как бумагу и затащив солдата в Изнанку.

— Именем Императора все назад! — прокричал я. — В бой не вступать.

Ещё несколько военных, успевших пробиться сквозь проделанные ими прорехи в стене, исчезли в Изнанке, пополнив число жертв красной женщины. Остальные же отступали, пытаясь собираться в боевые порядки.

Щупальца бессмертного стража не преследовали людей. Они изучали границу Изнанки, бережно и нежно проверяя свои возможности. За пределы Скверны осторожно высунулся кончик, но почти сразу же дёрнулся назад, объятый дымом.

Красная женщина, виляя бёдрами, встала в паре метров от границы. Неестественно широкая улыбка на лице Бессмертного Стража смазывала всё сходство с человеческим обликом.

Мичурин очнулся и зашагал к ней. Солдаты расступались перед ним, один из офицеров попытался остановить генерала, но отлетел в сторону, отброшенный рукой разъярённого командира. Мичурин встал напротив Бессмертного Стража, не входя в Изнанку и с ненавистью глядя в чёрные глаза. Висящие на щупальцах доспехи охотников разваливались. Тварь пожирала тела убитых, впитывая их силу.

Генерал решил покончить с собой?

— Это ты привёл мне столько еды, человечек? — ласково спросила красная женщина, изучая Мичурина. — Я могу вознаградить тебя.

Её рука медленно потянулась к генералу, кончики пальцев задымились. Однако чудовище не отступило. Как и Мичурин. Ноздри его раздувались в ненависти. Кулаки побелели.

— Один шаг ко мне, и ты познаешь истинное могущество, человек. Истинное удовольствие. Я найду применение твоим талантам. Я найду применение твоему клинку.

Язык Стража медленно облизнул чёрные губы.

Мичурин с рыком обрушил на неё двуручный меч, усиленный фиолетовым кристаллом. Но оружие, равное которому хотел бы получить каждый знатный род отсюда и до Владивостока, почернел и съёжился, как сухая ветка в костре. Генерал отшатнулся с криком боли, отряхнул руки, с ненавистью глядя на женщину. Та лишь улыбнулась.

— Ты забываешь правила игры, человек. Забываешь, кто я. Ваше железо не причинит мне вреда. Где Возводящий Крепости, человек? — прошелестела красная женщина. — Он же рядом. Я чувствую.

— Михаил Иванович, может быть, теперь пора? — подал голос Уваров. — Если поставить турели в этих местах, мы накроем эту тварь и…

— Это Бессмертный Страж, Николай Борисович, — покачал головой я. — Турели не помогут.

— Но мы ведь не можем просто так наблюдать за этим, верно? — тон Великого Князя изменился. — Мы должны что-то сделать.

Я промолчал, занятый отправкой ряда запросов Черномору. Виртуальный помощник отвечал коротко, по существу и не позволив себе ни единого сомнения как в своих, так и в моих действиях.

— Михаил, вы здесь? — не успокоился Уваров.

— Одну минуту, Николай Борисович, — ответил я. Ситуация уже стабилизировалась. Красная Женщина была уверена в своей безопасности, но после атаки генерала всё же отступила на несколько шагов. Пульсирующие щупальца собрались перед ней, закрывая красивое тело. Они непрестанно двигались, перетекая из одного положения в другое.

Мичурин отступил, не сводя взгляда с женщины. Уставился на ближайшего солдата, нервно сжимающего алебарду. Вырвал оружие из рук подчинённого и швырнул в Стража. Щупальце сбило импровизированный снаряд на подлёте. Лезвие воткнулось в осквернённую землю.

— Я чувствую твой гнев, человек. Твою страсть. Ты нужен мне. Ты нужен Истине, — проговорила в ответ Страж. — Поторопись. — Я утолю твою жажду.

— Заткнись! ЗАТКНИСЬ! — заорал генерал.

— У военных сканеров всплеск активности, — подал голос молчавший до этого Фредов. — Идёт вторая волна. Мой запрос к вашему ИскИну по наличию оружия с порченым золотом подсказывает, что мы обладаем сотней клинков подходящих для ликвидации Бессмертного Стража. Распределение неравномерное.

— Точно… Ваш интерфейс! Чёрт! — выругался Уваров. Вспомнил о той способности, которую я им дал, выстроив специальный програмный модуль для общения с Черномором. Только для информационных запросов непосредственно к Черномору. Без возможности приказывать. И я специально не напоминал об этом, равно как сейчас не лез в разговор. Так что Фредов — молодец.

Можно заниматься своими делами. Я перевёл свою проекцию по новому адресу, убрав её из Злобека, и произнёс:

— Господин Шенгальц, мне нужны ваши таланты.

Барон, запомнившийся умением обращаться с луком, поднял мокрое от воды лицо и уставился в зеркало, сквозь которое проступила моя голограмма. Позади шумел унитаз, набирающий воду. Охотник несколько раз моргнул, шлёпнул себя по щеке.

— Ваше сиятельство? Мы тут немного…

— Немедленно. С вас лук, с меня стрелы. Бросайте всё. Возле административного здания вас будет ждать мой человек. Вепрь в курсе.

— Сделаю, ваше сиятельство, — озадаченно произнёс стрелок, а я уже перенёсся к следующему человеку. На Министерство надейся, а сам не плошай. Военные подготовились, как сумели, но лишь в рамках выделенных им средств. Стрелы из порченого золота в смету интендантов не входили, и оно понятно. Товар на самом деле штучный и безумно дорогой.

Вот только как раз на такие цели, как Красная Женщина.

На дирижабле над Злобеком заревела сирена. Картинка сверху показала, как с запада приближаются новые враги. Один из монстров возвышался над лесом, тяжело ступая и переваливаясь с ноги на ногу. Деревья валились влево и вправо, пропуская тушу. С уродливой лысой головы по левому краю свисала связка чудовищного вида цепей, напоминающих пародию на казачий чуб. За собой тварь тащила останки башни высоковольтной линии.

По цепям пробегали синие искры. Под ногами гиганта мелькали фигуры других монстров.

— Господи, у нас тут вообще нет метательного оружия? — с изумлением проговорил Уваров. — Как такое возможно⁈ Они ведь понимали куда идут⁈

Хорошо. Второй кандидат в «боевые зодчие» тоже попробовал заняться анализом самостоятельно.

— Судя по логам оно было у Охотников, — коротко сказал Фредов и добавил, — не помогло.

— Кое-кто за «красных» ответит, — пообещал Уваров. — Я не оставлю просто так уровень командования этого генерала.

— Не отвлекаемся, господа. Идёт вторая волна, — прервал я беседу. Затем внимательно проверил, всё ли настроил в своём Конструкте и, удовлетворённый результатом, кивнул.

— Александр Владимирович, — обратился я к Бегунову. — Вы будете отвечать за Богданы. Изучите информацию об участке, пока к вам едет машина.

— Сделаем, Михаил Иванович, — бодро ответил граф, а вот Антонина Карелина встревожилась:

— Я одна здесь останусь⁈ Но Михаил Иванович, я ведь не совсем понимаю, что делать.

Тем лучше. Если Императору нужны боевые Зодчие, то пусть умеют действовать самостоятельно, не оглядываясь на других.

— Тут всё просто, Тоня, — снова вмешался Уваров. — Если есть команда сверху — просто исполняешь. Если нет команды, то делаешь всё, чтобы эти твари пострадали.

— В целом, Николай Борисович прав, — улыбнулся я. — Пока займитесь возведением трёх турелей. Две огненных на границе, одну кинетическую в ста метрах от огненных. По схеме, которую вам указывал. У вас пять минут, Антонина.

— Я… Я… — заволновалась дочь адмирала. — Я не уверена…

— Давай, Тоня! — подбодрил её Уваров. — Ты справишься. Природа подскажет, если что.

Он неожиданно рассмеялся.

Машину сильно тряхнуло, и золотая стрела с глухим стуком упала на пол.

— Ой, — сказал барон Шенгальц, поёжившись под моим взглядом. Снайпер поднял драгоценный снаряд, отряхнул его от невидимой пыли и притворился, будто ничего не случилось.

— Простите, ваше сиятельство, — сквозь зубы процедил Капелюш, выворачивая руль. Мы объехали тушу мёртвого монстра. Следующий за нами пикап затормозил, но стоящий в его кузове Снегов даже не пошатнулся. Витязь в боевом облачении казался непоколебимее и крупнее машины.

Впереди показались огни укреплений. На обочине встречались тела убитых тварей, и когда мы подъезжали к лагерю, то с неба обрушилась ещё одна. Грохнувшись в ста метрах к востоку, она прижалась к земле, человеческая голова с болтающейся челюстью хищно выцелила ближайшего солдата, и монстр с визгом бросился на бойца, перебирая негнущимися руками и ногами. Земля под чудовищем размякла, превращаясь в трясину. С возмущённым рёвом обращённый поляк забился в объятьях стихии. Я движением руки преврати кашу в сухую глину, а через несколько секунд в голову монстра вонзился меч одного из одарённых армейцев. Часть подразделений рассредоточили по всей территории, из-за непредсказуемости новой атаки. Военные работали и работали хорошо. Вот только судя по тому, что происходило в штабе — первым делом мне нужно было посетить именно его.

Генерал Мичурин был на месте, в штабе. Он склонился над картой, угрюмо слушая переговоры офицеров и периодически выдавая команды, перемежая их оскорблениями и яростными криками. Подчинённые, разумеется, не спорили, но недоумённые взгляды адъютантов касались начальника всё чаще. Пока мы ехали сюда из Томашовки, мне удалось изучить досье Мичурина — это был суровый, серьёзный, прямой человек, никогда не дающего воли ярким эмоциям.

Совсем не билось с увиденным.

— Возьмите, — сказал я генералу, положив на стол перед ним два амулета. Один из порченого золота, второй с защитой от психомантии. Мичурин скосил взгляд, губы скривились в презрительной усмешке. Следующим жестом он сдвинул мои дары в сторону, подальше с карты.

— Вам это необходимо, — не сдался я. — Ваши эмоции вызваны влиянием Скверны.

— Господин Зодчий, вы мешаете проведению операции, — процедил генерал. Офицеры за столом застыли, и от внимания Мичурина это не укрылось.

— Чего встали? Работаем! Что со стрелковой ротой, Леонтьев, раздери тебя на части⁈

— На марше, господин генерал, — торопливо ответил его адъютант.

— Они здесь должны быть, а не на марше! — взревел Мичурин.

— Успокойтесь, генерал! — сказал я, поднял амулеты и вложил их в руку военному. С силой. Взгляд его изменился, из него ушла безуминка, но появился негодующий холод. — Если вы будете потакать эмоциям, которые являются наведёнными этим монстром, — продолжил я и кивнул в сторону границы, — то станете её слугой.

— Что вы себе позволяете… — прошипел Мичурин, выдернув руку.

— Надевайте, генерал, — холодно и твёрдо заявил я. — Вы ведь чувствуете, что ведёте себя не так, как обычно. Это поможет.

— Что ты о себе надумал, а? — генерал разъярился ещё больше. — Я веду себя соответствующе ситуации, где гражданские лезут в дела военных, считая, что лучше всех всё знают. Это мои мысли, а не какие-то там. И это твои поступки!

— С «Гордого» сообщают о втором залпе! — воскликнул один из офицеров.

Я отпустил его руку, не сводя взгляда с генерала. У Мичурина вздулись жилы на висках, глаза налились кровью. Кулак с амулетами сжался, и я услышал, как треснула под его нажимом защита от психомантии.

Безумие снова вернулось в глаза воина.

— Ты слишком в себя поверил, Зодчий? — прошипел он. — Тебя ждёт Сахалин за то, что ты здесь делаешь. Ты ответишь за смерть людей Магнуса. За диверсию со стеной. За всё ответишь. Если бы не ты, они были бы живы. Если бы не твой длинный нос…

— Ваша доблесть, боюсь придётся действовать вам, наденьте на него амулет. Если будет сопротивляться — примените силу, — сказал я вставшему рядом со мной Снегову. Витязь повернул голову, уставившись на офицера сквозь прорезь боевого шлема. Военные застыли, адъютанты генерала потянулись за оружием, и в этот момент в небе вспыхнуло несколько разрывов от огненной завесы. Гигант с вышкой высоковольтных передач остановился далеко за пределами досягаемости и занимался тем, что раскручивался на месте и забрасывал к нам мелких тварей. Подобраться к такого вида артиллеристу солдаты могли, только пройдя через Красную Женщину, а та совершенно без страха плавала вдоль границе на сгустке алых щупалец.

— Это бунт? — широко улыбнулся Мичурин. — Леонтьев, арестуйте Баженова и его головореза.

Один из адъютантов шагнул ко мне, но остановился, увидев предостерегающий жест витязя.

— Господа, что вы такое делаете? — подал голос Мерзавцев. — Прекратите, прошу вас!

Над головой завыло, с неба на нас летело верещащее создание, размахивающее лапами. В него попало несколько ледяных шипов, затем оно загорелось и заорало ещё громче. Грохнулось в паре шагов от нас, я пробил голову монстра мечом.

— Наденьте амулет, — прогрохотал Снегов.

— Ты будешь приказывать мне, генералу русской армии, что я буду делать⁈ Леонтьев, под трибунал пойдёшь!

Адъютант опасливо оглянулся на товарища, но тот стоял недвижимо. Взгляд второго адъютанта был наполнен сомнениями.

— Господин генерал, — вдруг подал он голос. — Мне кажется, вы действительно не в себе. Может быть, есть резон…

— Что⁈ — опешил Мичурин.

— Я никогда прежде вас таким не…

— Заткнись, Малинин, и выполняй приказ. Арестовать!

— Господа, немедленно прекратите! — Мерзавцев обошёл стол. — Вы выбрали не то место и не то время!

Генерал ударил полковника по лицу, отчего инженер свалился на землю.

— Вы тут совсем осатанели, бесы⁈ — процедил Мичурин, его левый глаз задёргался. — Вы что себе позволяете? Вы никто. Вы ничто. Вы несёте беду своей стране, мешая таким, как я делать свою работу. Вы спорите, вы сомневаетесь, вы…

Голос его менялся, и он будто бы становился шире в плечах.

— Станислав Сергеевич… — тихо сказал я, и витязь сделал шаг, понимая, что происходит. Мичурин среагировал на это движение чрезвычайно быстро и покрылся каменной бронёй. После чего схватился за оружие.

— Не смей, солдат! — низким, уже нечеловеческим голосом произнёс генерал. — Не смей.

Красная Женщина вернулась. Она остановилась на границе, улыбка её стала шире. Я видел Стража на экранах отчётов Черномора. Сволочь всё же добралась до Мичурина.

Леонтьев схватил Снегова за руку, но отлетел в сторону на несколько метров. Вскочил, выхватывая оружие. Вокруг витязя и меня образовался воздушный барьер подоспевшего Турбина, принимая в себя пули адъютанта.

Мичурин взревел, доспех его треснул, и из щелей толчками пошла зелёная плоть, превращая генерала в монстра. Со стороны запада послышался радостный женский смех. Снегов обрушился на военачальника, пытаясь повалить того на землю, а обращённый вцепился в доспехи противника. Рёв стал нечеловеческим. Офицеры отступили. Леонтьев опустил оружие, в шоке наблюдая за превращением командира. Малинин же выхватил клинок, на котором блеснули золотые буквы.

Мичурин тем временем повалил витязя на землю, и зелёные потоки заливали броню Снегова, моментально затвердевая. Лицо генерала распухло, и шлем воителя повело. Рука витязя с амулетом дрожала в паре сантиметров от кожи Мичурина, однако сила Скверны постепенно увеличивала разрыв. Я сделал шаг к борющимся, и остановил клинок Малинина у самой головы генерала.

— Нет!

Удар монстра пришёлся в выставленный мной каменный барьер. После чего я выхватил амулет из пальцев Снегова и затолкал в щель между телом и доспехом Мичурина.

Красная Женщина возмущённо завопила, щупальца обрушились на преграду. Ментальный контакт её с жертвой прервался. Очень далеко взвыл гигант, забрасывающий наши позиции монстрами. Генерал прекратил сопротивляться, он заскулил и принялся изуродованными пальцами добраться до амулета под латами. Я выбросил его за пределы штаба, на раскисшую от гусениц и колёс дорогу. Мичурин всхлипывал, крутясь в грязи.

— Назад! — приказал я, видя, что офицеры собираются атаковать осквернённого. После чего обрушил землю под лежащим, а затем принялся засыпать котлован с воющим генералом, трамбуя почву над ним.

— Господин Зодчий, что вы делаете? — ахнул один из офицеров. — Зачем?

— Возможно, у него ещё есть шанс, — бросил я. Пласты почвы сковали тело обращённого совсем так же, как и Рапиры.

И в один момент всё стихло.

Я повернулся в сторону Бессмертного Стража и увидел, как бессильно опадают конечности могущественной твари. Барон Шенгальц стоял метрах в ста от цели, и вторая стрела была готова отправиться в путь следом за первой. Однако мою просьбу экономить столь дорогие снаряды снайпер учёл и не спешил, контролируя происходящее. Красная Женщина попыталась дотянуться рукой до торчащей из левого глаза стрелы, но промахнулась. Мозг чудовища уже умирал. Страж чуть пошатнулась, теряя власть над телом.

— Как? — с удивлением спросила она. Улыбка сползла с белого лица. Они ещё не влились в двустороннюю сеть со своими Богами. Они ещё не знали, что у меня есть средство для убийства Стражей. Погибает уже не первый разумный раб Истины, и всё ещё не боится порченого золота. Подольше бы продлилось это стечение обстоятельств.

Шенгальц терпеливо ждал, держа стрелу на тетиве. Рука его совсем не дрожала. Барон даже дышал спокойно и ровно, готовый к любому действию монстра.

Бессмертная попыталась достать стрелу ещё раз, но на этот раз рука лишь дёрнулась и безвольно повисла. После чего тварь медленно рухнула на спину. Красные щупальца задрожали, сжимаясь, расправляясь. И, наконец-то, движения прекратились. Наверх стали подниматься сотни маленьких алых огоньков, тая в ночной мгле. Щупальца медленно угасали.

Барон Шенгальц повернулся ко мне с победным выражением лица и бережно ослабил лук, после чего показал целую стрелу, зажатую в кулаке. Я изобразил немую овацию и обратился к телохранителю:

— Ваша доблесть, вы в порядке?

Снегов тяжело перевернулся на живот и встал, оглядев себя. Слизь генерала стекала по доспеху.

— В порядке, — глухо сообщил витязь и вытащил из крепления на спине секиру. — Выдвигаемся?

— Что у вас тут происходит? — раздался сдавленный крик. К нам от жилых модулей бежал Громов. Ставленник Императора добрался до нас и опёрся на колени, сипло переводя дыхание. — Господи, Михаил Иванович⁈ Как это произошло? Где генерал Мичурин⁈

— Черномор, подготовь видеоотчёт о случившемся, — попросил я виртуального помощника.

— Он стал монстром, — сказал один из офицеров в ужасе. — Просто стал монстром! На наших глазах! Что это было, господин Зодчий⁈

— Значит, это правда, — сказал Громов. — Значит, они могут превратить в монстра кого угодно? И нет защиты?

— Защита есть. Надо просто её использовать, — покачал головой я. — Господин Мичурин был человеком с характером.

Офицеры переглянулись, я заметил взгляды, брошенные на помятый генералом амулет.

— Черномор, какие у нас есть возможности с нововведениями Триумвирата? — обратился я к помощнику, предоставив Громову самому приходить в себя. Сюрприз от Красной Женщины был на самом деле неожиданным. Возможно, она впитала в себя кого-то из Шепчущих Колдунов?

— Доступ к технологии заблокирован, — чужим голосом сообщила проекция. Ясно. Столыпин добрался уже. Получается, может управлять какими-то технологиями удалённо? Что ещё умеют Инженеры Триумвирата, интересно…

Перед лицом бледного Громова появилась проекция экрана, выведенная Черномора. На мерцающей картинке побежали события, предшествующие падению Мичурина. Посланник Императора нахмурился, впитывая информацию.

— Господин Баженов пытался предотвратить это, — произнёс Малинин, обращаясь к Громову. — Я не понимаю, что случилось с генералом. Он никогда прежде себя так не вёл.

Толстячок отёр пот со лба, потёр грудь в районе сердца и оглядел застывших офицеров. Грозно свёл брови у переносицы:

— Чего вы стоите⁈ Возвращайтесь к работе. Полковник Мерзавцев, принимайте командование на себя!

— Есть, Мерзавцев принял, — отрапортовал инженер.

— Связи нет, господин полковник, — сказал один из офицеров со встревоженным лицом, он постучал аппаратом с антенной по столу и приложил к уху. — Техника не работает. Проекционный стол тоже погас.

Взгляды уставились на свежезакопанный котлован. Понятно. Скверна вырубила технику рядом. Я понял, что и телефон у меня в кармане мёртв. Лежащий под землёй Мичурин вырубил технику. И чинить её здесь бессмысленно, пока жив падший генерал.

— Меняем позицию, быстро, — оперативно среагировал Мерзавцев. — Группу технического обеспечения сюда. Двигаемся-двигаемся. И расчистите дороги от этих тварей.

Я отошёл, направляясь к границе. Снегов шагал рядом со мной, пытаясь стряхнуть зелёные пятна с доспеха. Под ногами захрустели сгоревшие ветки. Разрывы от снарядов раздавались в ста метрах к западу. Работала артиллерия довольно точно. Задержавшись на границе, я прислушался, пытаясь уловить зов Скверны. Если Бессмертный Страж добралась досюда, то Сердце находится относительно неподалёку. В целом ситуация шла неплохо. Мы смогли избавиться от серьёзного противника и получили шанс на новые земли, кроме простой защиты.

Осталось только её забрать… Для этого всего лишь нужно пробить завесу Изнанки, отыскав Сердце и уничтожив его. В лесах, забитых монстрами.

Я вошёл в территорию Скверны, остановился над трупом Стража. Нашарил чутьём место расположения кристалла и вырезал его. Синий. Хорошая добыча. Сунув его в карман, я снова уставился во тьму.

— Михаил Иванович, — встал рядом со мной Снегов. — Надеюсь, вы не собираетесь отправляться туда в одиночку.

Я медленно помотал головой, и витязь облегчённо выдохнул, но спустя пару секунд я добавил:

— Сначала нужно кое-что сделать.

Второй вздох Снегова был чуть грустнее.

Лошадь взвилась на дыбы, и всадник вскинул руку, выстрелив в сторону бредущей твари. Кто-то из молодых и горячих, иначе бы не красовался так. Я наблюдал за Вольным через сеть, угнездившись в своей информационной паутине. Монстр с рулём от мотоцикла вместо головы споткнулся, а затем, помогая себе руками, бросился на обидчика.

Охотник же, лихо присвистнув, понукнул коня и сорвался с места в галоп. Пистолет сделал ещё несколько выстрелов, привлекая к себе внимание. Лес загудел, завыл. Ветки трещали под лапами и ногами шатающихся по Изнанке тварей.

Плотность осквернённых в этом районе была уже повыше, чем на окраинах. Несколько часов назад, вскоре после гибели Красной Женщины, военные отправили отряд к ошеломлённому противнику, но нанести значительный урон не смогли. Пока людей рядом не было — монстры двигались потерянно, однако стоило приблизиться, как вся толпа одновременно переключилась на прибывших. Солдатам пришлось спешно отступать. Обошлось почти без потерь, но на грани.

Так что я продолжил воплощать свой план в жизнь, не мешая соратникам развлекаться. Всадник в Изнанке был послан Вепрем и вызвался добровольцем. Пока меня не очень впечатляли результаты. Да и следил за ним я сейчас скорее, чтобы перезагрузить мозг после напряжённой работы.

С ночи вдоль границы выстроились огнемётные башни, запитанные в общий энергетический контур, объединивший сети шести Конструктов. Пока я отсёк их цепью предохранителей, так что для монстров это были лишь угрюмые каменные башни, припорошённые снегом, выпавшим утром. Безобидные серые сооружения. До поры до времени.

Однако вся эта огневая мощь предназначена для тварей поменьше, и тех, кто с огнём не дружен. Наш чёртов огнеупорный гигант с высоковольтной вышкой так и шатался в округе, совершенно потерянный, и траектория его не поддавалась прогнозам.

Армейские подразделения тем временем вытащили павших солдат и охотников на безопасную территорию, и теперь потрошили трупы осквернённых. После работы военных туши мертвецов вывозили добровольцы из моих деревень. Оба Биореактора получали постоянную загрузку ресурсов, причём аккумулирующие возможности медленно подходили к концу. Когда упрусь в потолок, то солью излишки в Конструкт Злобека, который сейчас питался всеми доступными Фокус-Столбами и уже достиг восьмого уровня под таким напором энергии. Управление потоками требовало сил и внимания, но оно того стоило.

Так что, благодаря действию армии, с места, вспаханного артиллерией, на наши позиции шёл нескончаемый поток кристаллов, останков монстров и заполненных силой Скверны сфер. Последние сразу же доставлялись к Зодчим, работающим в поте лица. Фредов, Уваров и Драконов превратились в вечные двигатели, возводя турели одну за другой. А когда работы подошли к концу, то Фредов принялся раскладывать неиспользованные сферы вокруг себя, так, чтобы можно было их тратить с минимальным количеством движений.

Уваров, глядя на это, хмыкнул и неожиданно последовал примеру молчуна. А вот у Драконова всё было сложено в кучу, но там и нагрузка была повыше. Я, честно говоря, переживал за Андрея.

Остальные Зодчие тоже не простаивали, пусть сферы им везли в меньших количествах, но так там и ситуация была сильно спокойнее.

Я вернулся к наблюдению за выманивающим монстров всадником. Твари, преследующие молодого стрелка, уже замедлились и потеряли к нему интерес. Красная Женщина явно повредила мозги осквернённым, чем одновременно упростила и усложнила мне жизнь. Всадник остановился, поджав губы, вернулся на несколько метров и вскинул бесполезный пистолет, целясь в мотоциклетноголового. Тот взревел, подпрыгнул на месте и снова кинулся за обидчиком.

На этот раз охотник старался гнать коня не слишком сильно, чтобы держать разумную дистанцию и тянуть монстра за собой. Парень нервничал, суетился и поэтому пропустил ещё одну тварь, бросившуюся на него с другой стороны. Вольный вскинул оружие, высадил в мохнатое чудище оставшуюся обойму. Я стиснул зубы, наблюдая за бойцом. Одна из пуль ударила под копытами лошади, хоть не убила и то ладно. Охотник выбросил вперёд левую руку, и выпущенный ледяной клинок пробил тело чудовища. Зверь упал в считаных метрах от всадника. Конь отступил, ударив копытом по протянутой лапе, а в следующий миг вольный уже скакал прочь.

У меня отлегло от сердца, когда парень пересёк границу. Двоих монстров ему удалось увлечь за собой, и обоих накрыли охотники, а раненый третий ещё некоторое время ползал по Изнанке, прежде чем исчезнуть среди воронок и буреломов. Из той парочки, что добралась до засады — один монстр был четвёртого ранга, и несколько вольных получили ранения во время непростого боя. Слава богу, обошлось без смертей.

— Они мычат, — сказал Люций, когда я вышел на улицу. Над заснеженным Хрипском поднималось солнце. Бессмертный ждал меня снаружи, возле машины. Рядом с ним курил Капелюш, натянув шапку почти до глаз.

— Что с Рабумом?

— Приближается, Миша, — лысый безумец широко улыбнулся, глаза его сияли бирюзой. — Приближается.

— Это я и без тебя знаю. Как далеко?

Люций пожал плечами.

— Сложно разобрать, Миша. Мычат, воют, кричат. Он сказал двигаться, и они двигаются.

Я подошёл к машине, забрался внутрь. Люций уселся рядом. Он был в лёгкой броне, усиленной кристаллами высокого ранга, и с двумя короткими изогнутыми клинками с четвёртым уровнем Эха. У безумца в моём плане была особенная роль. Капелюш сел за руль.

Мы покатились по дороге прочь, оставляя слева от себя стены госпиталя. Кстати, утром звонил Буревой, ошеломлённо доложив, что сегодня один из отслеживаемых им пациентов полностью избавился от Скверны.

— Подержу его ещё день, и надо будет отпускать людей, Михаил Иванович. Мы сможем принимать новых пациентов! — восторженно проговорил он. — Невероятно, но ваша система работает. Не понимаю как, но работает. Сканеры Карантинной Службы не отслеживали изменений уже вчера, однако я видел следы. Сегодня их нет. Невероятно. Невероятно! Объясните как, прошу!

Я пообещал поделиться секретом, но только когда на это будет время. К сожалению, эта часть пока буксовала, из-за более высоких приоритетов. Мне даже поспать удалось только пару часов в общей сумме. Пятнадцать минут там, пятнадцать сям. Голова казалась воспалённой.

К приходу Рабума я готовился. Цепь турелей росла вдоль границ Константина, добираясь до Богдан. Откуда ударит генерал Скверны можно спрогнозировать, и пусть пока сканеры Тринадцатого Отдела молчали на том направлении, но рано или поздно ситуация изменится.

Потому что Рабум на самом деле приближался, выставив свои личные приоритеты. Нажим Скверны на северо-запад Российской Империи заметно ослаб. Даже появилась информация, что этим утром войска Государя вошли в Гдов, а после полудня зацепились за окраины многострадального Ивангорода. На ликвидацию прорыва бросались всё новые части, и постепенно всё приграничье насыщалось боевой техникой и одарёнными. Составы шли с Урала, с Кавказа, с Сибири, с Дальнего Востока. Черномор фиксировал новые колонны техники и людей на западных границах. В районе Бреста уже сконцентрировались восемь дирижаблей. А к полудню и на помощь моему «Гордому» должен был прибыть тяжёлый штурмовой тихоход «Граф Александров». Экспериментальная модель. Интересно было бы посмотреть его в деле.

Но сначала план.

Перед тем как покинуть Хрипск, я попросил завернуть на уже знакомую лесопилку. Капелюш вопросов не задавал, а вот Люций, хоть и остался в машине, с интересом выглядывал из окна.

Место схрона я отыскал быстро. Под воздействием аспекта земля забурлила и выплюнула наружу спрятанный мной артефакт. Сунув серебряную сферу за пазуху, я вернулся в машину.

— Что это? — бесхитростно спросил Люций.

Я повернулся к нему и приложил палец к своим губам. Лысый безумец округлил глаза и громко прошептал:

— Секретная тайна⁈

Пришлось с важным видом покивать, и Люций моментально потерял ко мне интерес.

Зодчие сработали так, как надо. Экспансионный Узел вырос быстро, и едва постройка закончилась — Уваров приступил к конфигурации. Великий Князь вопросов больше не задавал. И даже неуспешная попытка пройти хотя бы десять метров через изнанку его не остановила. Кажется, мне удалось впечатлить парня.

Вместо того чтобы разозлиться или отчаяться — Уваров вцепился в энергетические потоки, перенаправляя мощь шести Конструктов в систему Узла. Я с интересом наблюдал за действиями Великого Князя через Черномора, хотя сам находился на пути к Томашовке. Нападение отбито, до новой атаки ещё было время, а мой безотказный виртуальный помощник доложил о завершении исследования куска обшивки «Ёжика».

Я просто не мог больше ждать, поэтому спешил узнать результаты анализа.

Голубая полоса Конструкта под управлением Уварова врезалась в зеленовато-мутную атмосферу Изнанки, неумолимо продавливая её вглубь поражённых Скверной территорий. Продвижение давалось с большими энергетическими затратами и очень медленно, но Уваров выполнял задачу без каких-либо сомнений. Видел цель, не видел препятствий. Отчасти это даже восхищало. Но пока Люций не уничтожит Сердце Скверны — все мучения Уварова лишь процесс обретения опыта. Дотянуться до Колодца он всё равно не сумеет, даже с накопленной мощностью.

Впрочем, это не останавливало Великого Князя.

Люций добрался до цели минут за пять до того, как я прибыл в Томашовку. Изнанка схлопнулась и разогнанная мощью шести Конструктов полоса Экспансионного Узла достигла Колодца, в считаные секунды, а после протянулась ещё на километр дальше, прежде чем Уваров сообразил перенаправить питание.

— Готово, Михаил Иванович, — отчитался он. — Что дальше?

— Хороший вопрос. Давайте подумаем вместе. А что бы вы сейчас сделали? — мягко спросил я. Наш диалог шёл в общем пространстве с другими Зодчими, чтобы остальные тоже могли принять в нём участие. Пусть ситуация оставалась сложной и боевой, но мне необходимо исполнить свою часть контракта по обучению. Тем более что несмотря на кажущиеся сложности — основная группа отобранных комиссией специалистов показала себя хорошо, а некоторые из них даже отлично. Всё-таки Александр Сергеевич Павлов человек потрясающего чутья, и комиссия с его участием отобрала людей с динамичным сознанием. Если исключить Робертсона. Но тот просто на волевых не вытянул, хоть и был, по-своему, прав. Коллега не то время выбрал для возмущений.

— Полагаю, мы должны закрепиться на новом месте, Михаил Иванович, — задумчиво проговорил Уваров. — Обеспечить фортификации для армии. Значит, нам необходимы оборонительные здания.

— Есть ли у кого-нибудь другие версии? — вкрадчиво спросил я и посмотрел в окно. Машина остановилась у моего дома. Чёрные силуэты потерявших электричество зданий превратили прежде уютный уголок в пустое и холодное место. Фонари вдруг мигнули и снова загорелись, благодаря прекращению «прорыва Уварова». Вечерняя Томашовка вернула прежнюю красоту. За моей спиной вспыхнула неоном вывеска «Логова Друга» и послышалась громкая музыка.

Да, так гораздо лучше.

Чёрт, как же хотелось поспешить вниз, в лабораторию, и посмотреть отчёт исследования обшивки «Ёжика»! Однако я терпеливо ждал ответа учеников. Бросать их нельзя. Чем быстрее освоятся, тем быстрее благородных Зодчих от меня заберут.

— Огненные турели? — предположила Карина Делина.

— Оборонительные здания включают в себя и турели, — фыркнул Уваров.

— Позвольте, Михаил Иванович? — наконец подал голос Драконов. Немного робко, конечно.

— Конечно, Андрей.

— Я думаю, что первым делом мы должны возвести Фокус-Столбы и запитать их в общую систему, — выпалил он и замолчал, тревожно ожидая ответа.

Молодец, Андрей. Даже странно, что Павлов не порекомендовал тебя среди прочих. Впрочем, твой род не слишком знатен, а это тоже могло повлиять на мнение других членов комиссии.

— Хм… Склонен согласиться, — присоединился к Драконову раздосадованный Уваров. — Я поторопился. Так действительно будет целесообразнее. Энергия решает всё, как мы только что видели. Да-да. Точно.

— Очень хорошо, — произнёс я и вышел из машины.

— Начинаю прокладку новой силовой линии к Колодцу, — тотчас отчитался Фредов.

— Да, это логично, — согласился Уваров. — В таком случае, как закончите, Сергей Леонидович, воткните там тогда все четыре Фокус-Столба по схеме, что вокруг нашего Колодца, а я как раз доберусь к готовности. Сферы есть ведь?

— Полно, Ваше Высочество, — ответил Фредов.

— Обращайтесь ко мне «Николай Борисович», пожалуйста, мой дорогой коллега, — поморщился Уваров. — Тогда жду окончания ваших работ и сразу настрою Столбы как нужно. Вроде бы разобрался, как это делает. Заодно попрактикуюсь.

Я снова промолчал, но с одобрением покивал, пусть Великий Князь меня и не видел.

— Николай Борисович, конфигурация Фокус-Столба требует личного присутствия, а эта территория ещё не зачищена. Там же серая зона! — подала голос изумлённая Антонина.

— Предполагается, что мы тут все Боевые Зодчие, — хмыкнул Великий Князь. — Если я правильно понимаю уроки Михаила Ивановича. Сканеры чистые, ну кроме того места, где Михаил Иванович закопал генерала.

На моих экранах появилась картинка, как Уваров натягивает перчатки. Великий Князь с загадочной улыбкой смотрел в сторону уходящей вглубь новых территорий дороги. Он с пренебрежением отмахнулся от шагнувших к нему рослых охранников из личной дружины. Бросил им короткую команду, приказывая ждать, а затем с насмешкой посмотрел на моих гвардейцев сопровождения. После чего поправил клинок на поясе и зашагал по проложенной им дорожке в сторону Колодца. Глава звена, имеющий прямой приказ охранять Великого Князя, торопливо поспешил за благородным Зодчим. Дружина Уварова занервничала, но с места не сдвинулась.

Наконец, старший моей группы нагнал отчаянного Зодчего и взмолился:

— Ваше Высочество, остановитесь, пожалуйста!

Он опередил нахмурившегося князя и с обречённой решимостью преградил тому дорогу, наплевав на то, что одно слово Уварова могло уничтожить репутацию целого рода. Телохранители князя, наконец, сорвались с места, выхватывая оружие.

Что ж, мне срочно надо идти на помощь гвардии.

— Николай Борисович, — связался я с Уваровым по частному каналу. — Ваша смелость похвальна, но вы идёте на территорию, где ещё могут находиться монстры. Антонина права в своих опасениях.

— Михаил Иванович, скажите честно, даже если бы сканеры не молчали — остановило бы такое героя Ивангорода? Как мне известно — нет, — осклабился Уваров. На преградившего путь гвардейца он поглядывал без злобы, с хитрым прищуром. Жестом дал понять телохранителям, что всё в порядке.

— В Изнанку в одиночку я не ходил, если вы об этом, — спокойно заметил я. — Хочу напомнить, что Империя вверяет в ваши руки своё будущее. Иначе бы вас не отобрали в группу Зодчих. Если сейчас на мониторах ничего нет, это не значит, что ситуация не изменится через пятнадцать минут.

Он остановился, внимательно слушая, а я продолжил:

— Вы прибыли с охраной, Николай Борисович, так используйте её. Ваша задача строить в атаке или активной обороне, но это не значит, что вы должны собственноручно перебить всех монстров в окрестностях. Даже если их там нет.

Уваров усмехнулся, а я добавил в свою интонацию немного намекающих ноток:

— Мои гвардейцы пойдут с вами в любом случае, но мне совсем не хочется представать перед ликом вашего отца, если с вами что-то случится. И особенно не хочется расстраивать Государя информацией о том, что талантливый Зодчий погиб из-за неосмотрительности. Моей или вашей — неважно.

— Я думал, что Зодчий должен уметь справляться сам. Не сидеть в тылу и строить дворцы знати, а сражаться на острие атаки, направленной против Скверны! — с нескрываемым восторгом произнёс он.

— Зодчий должен правильно использовать все доступные ресурсы, — тихо поправил я. — В Ивангороде я был не один.

Великий Князь нахмурился, несколько секунд размышлял, а затем ответил:

— Хорошо, Михаил Иванович.

Вскоре по дороге к новому Колодцу двинулся целый отряд, собранный из моих гвардейцев и дружинников Уварова. Сам Великий Князь чуть поскучнел с виду. Ничего, жизнь ещё даст ему возможность побыть героем.

Слева и справа от протянутого коридора на новые земли ступали подразделения армии. Несколько тяжёлых грузовиков, загруженных блоками, медленно поехали вперёд, оставляя за собой глубокие колеи из перемешанной в грязь осквернённой почвы, древесины и крови чудовищ. Мерзавцев не медлил, сдвигая рубежи. Дирижабль «Гордый» неторопливо проплыл над головами, направляясь к Колодцу. Наши позиции менялись, перемещаясь на запад. Хороший знак для нас и для Империи.

Так, хватит наблюдений. Меня ждёт раскрытый секрет материала, при помощи которого имперская армия умудряется спасти двигатели внутреннего сгорания от воздействия Изнанки.

Я торопливо зашагал к крыльцу, бросив взгляд на пустой домик Нямко, и сам по себе улыбнулся. Ночью моего непоседливого барабашку Черномор обнаружил в шахте с осквернённой рудой, и один из роботов насильно вывез ведро обратно, разумеется, предварительно получив приказ ни в коем случае, не навредить возмущённо нямкающему существу. Экстрадиция помогла, но ненадолго. Ведро до момента поимки напихало в себя ценных обломков осквернённой руды, и после разложило их в зале Люция красивым узором. Полюбовалось некоторое время, а затем забросило в себя парочку и сразу двинулось за добавкой. Но уже со Светко в компании. И Светко, зараза, умудрился своим светом занять «шахтёров», пока Нямко не пополнило запасы. Видео с танцующими роботами, пытающимися схватить прыгающее ведро, можно было бы выкладывать в сеть и собирать миллионы сердечек.

Даже жаль, что не с кем поделиться таким зрелищем.

— Ням! — поприветствовало меня висящее ведро, когда я вышел из лифта. Нямко сразу протянуло мне что-то, зажатое в кулачке.

— Хозяин, это возмутительно. Эта нелюдишка совершенно неконтролируема, — прогудел робот, держащий барабашку-нарушителя на вытянутой руке. Вторая рука изображала движение волны, да и сам Черномор раскачивался под неслышимую музыку из-за источающего волшебный свет прыгающего фонаря. Верный друг Нямки тоже был здесь и сражался за приятеля во всю свою лампу.

— Ням-ня-ням! — сразу пожаловалось на робота ведро и обвиняющее указало на окуляры несчастного. — Ням ням, ня-ня-ням. Ням⁈

Я взял подарок Нямки, задумчиво покрутил в руках бесцветный лёгкий кристальный цилиндр. И что это у нас? Больше походило на тонкое стекло, полое. Внутри будто что-то плавало. Поднеся его к свету, я несколько секунд разглядывал необычный материал. Продукты жизнедеятельности Нямки ерундой не бывали. Хотя один из них едва не убил барабашку, однако раскрыл большие возможности для манёвров в будущем. И всё же что это у меня в руках?

Я повернулся к ведру с некоторым недоумением.

— Ням! — с загадочным намёком проговорило то. Так, потом разберусь, раз с ходу не понял.

— Опусти его уже, — попросил я Черномора, и робот втянул бур.

— Все протоколы безопасности покрываются ржавчиной, Хозяин! — безэмоционально пожаловался Черномор. Нямко мягко приземлилось на ноги, после чего пнуло шахтёра по колесу и сразу спряталось за моей спиной.

Я же убрал подарок во внутренний карман пальто и поспешил в лабораторию.

Работа над восьмым томом затянулась, конечно. Однако дальше надеюсь вернуться в прежний режим. Есть одна арка, которая меня больше напрягает, чем нравится, но она почти закрыта. Не расходитесь:)

Спасибо, что добрались. Если понравилось то не забудьте поставить сердечко к книге. Это придаёт сил, а то купивших книгу гораздо больше чем отметившихся.

Ну и, традиционно, напутствие следующего персонажа: «Брюква есть? А если найду?»

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.