Я наемница, и меня ждет сложнейший заказ – вытащить эльфийского пленника из тюремных застенков, спасти его от пыток святой инквизиции и против воли доставить по указанному адресу. Впереди тяжелая дорога и море испытаний. А неблагодарный красавчик только добавляет мне проблем.
– Узник за этой дверью, госпожа инквизитор, – прохрипел стражник прокуренным голосом и угодливо поклонился. Его напарник стоял рядом по стойке смирно, вывалив вперед большое круглое брюхо.
Я хмуро взглянула на этих двоих из-под капюшона форменной мантии и толкнула упомянутую дверь.
Позади раздались приглушенные голоса. Стражники за моей спиной тихо перешептывались.
– Не знал, что новый каратель – женщина.
– Ждали мужчину. Наверное, что-то изменилось.
Мои губы изогнулись в хитрой ухмылке.
В допросной тускло горели факелы. Тесная комната без единого окна напоминала пещеру. В ее центре на каменном полу стоял стул. К стулу был привязан избитый мужчина и злобно сверкал глазами из-под завесы растрепанных волос. Вернее, сверкал одним глазом. Второй у него заплыл и не открывался.
– Можешь пытать меня сколько угодно. Я ничего не скажу! – прорычал узник, дергаясь в своих путах.
– Это замечательно, – я поправила слишком длинные рукава мантии. – Не люблю болтливых мужчин.
Пленник опешил. Мой ответ явно поставил его в тупик.
Времени было в обрез, но я позволила себе потратить несколько секунд, чтобы хорошенько рассмотреть свой заказ. Мужчину на стуле звали Роан Шейд. Его волосы когда-то были светлыми, но потемнели от крови и грязи. Корка крови запеклась под его носом, в уголке рта и на кончике острого эльфийского уха. На широкой обнаженной груди лоснились следы от плети – хаотичный узор из длинных багровых полос. С этого ракурса спину узника я не видела, но могла предположить, что там – месиво.
Интересно, сколько уже дней его держат в этой мрачной комнате с плесенью на стенах?
С громким скрежетом я повернула ключ, торчащий из дверного замка. Теперь никто не помешает моим планам.
– Что ты будешь со мной делать? – пленник наблюдал за мной исподлобья. Его напряженный взгляд то и дело соскальзывал к чемодану в моей руке. Иссеченная грудь мужчины, перетянутая веревками, тяжело вздымалась от дыхания.
– Разве это имеет значение? – улыбнулась я, пересекая комнату. Инструменты в украденном чемоданчике тихо позвякивали.
Тут и там на полу темнели бурые пятна. Облитые светом факелов, вдоль стен тянулись жутковатого вида конструкции из дерева и шипов.
– Ты ведь сказал, что будешь молчать в любом случае, каким бы пыткам тебя ни подвергли, – в моем голосе мелькнули ехидные нотки.
Роан Шейд поджал губы.
Я опустила чемодан на стол и, щелкнув застежками, подняла крышку. Блики света зловеще заиграли на металлических изгибах, острых гранях и зазубренных краях. Один за другим я выкладывала на стол перед пленником клещи, щипцы, тиски, скальпели и другие чудесные игрушки палачей.
При виде содержимого моего чемоданчика, окровавленный эльф принялся неистово дергать связанными за спиной руками и подпрыгивать вместе со стулом. Стул скрипел, протестуя от такого обращения. Его деревянные ножки скрежетали по каменным плитам пола.
– Вы все безумцы! – шипел узник, раздувая ноздри. – Твари, больные на голову!
– Не могу не согласиться, – кивнула я, взвесив в руке миниатюрный молоток, конструкция которого показалась мне на удивление изящной.
– Даже если вы сломаете мне все кости…
– Тш-ш-ш, – я наклонилась к пленнику и прижала палец к его разбитым губам. – Ты обещал молчать.
Он и правда замолчал. Его глаза сошлись в одной точке, где был мой палец.
В коридоре послышалась какая-то возня. Дверная ручка несколько раз дернулась, и снаружи раздался высокий голос с визгливыми нотками:
– Госпожа инквизитор, почему вы заперлись? Это святейший канцлер Арон Флейм. Я должен присутствовать при допросе.
– Упс, – покосилась я в сторону единственного выхода. – Кажется, у нас гости. Надо поторопиться.
Здоровый глаз узника округлился, второй, закрытый синяком, тоже попытался, но безуспешно. Светлые брови взлетели вверх. Могу поклясться, остроухий совершенно не ожидал, что из кармана мантии я вдруг достану кусок свежей говяжьей вырезки и разложу его на столе. Наверное, сейчас, обескураженный, он рассуждал, зачем я это сделала.
Тем временем дверная ручка продолжала дергаться. Человек, назвавшийся Ароном Флеймом, упрямо насиловал мои уши своими воплями.
– Госпожа инквизитор! Откройте! Впустите меня!
– Могу я попросить тебя об одной услуге? – из арсенала своих улыбок я выбрала самую сладкую и обратила ее к пленнику.
Роан Шейд растерянно захлопал ресницами, длинными и пушистыми, как у девушки.
– Об услуге? – недоверчиво переспросил он.
Под визги святейшего канцлера я лениво поиграла молотком в воздухе.
– Об услуге. Не мог бы ты немного… покричать?
– Покричать? – эльф нахмурился и моргнул. С каждой секундой нашего разговора вид у него становился все более недоуменный. Я буквально читала в его глазах растерянное: «Каратели ведут себя по-другому. Эта женщина какая-то странная. Что вообще здесь происходит?»
– Да. Именно. Кричи так, словно тебя убивают. Договорились?
Я сладко улыбалась.
Эльф смотрел на меня с открытым ртом и моргал.
Зануда Арон Флейм ломился в дверь.
– Готов?
Замахнувшись, я ударила молотком по куску мяса, чтобы звук получился влажным и приглушенным, как если бы я била по живой плоти. Под моим строгим взглядом узник изобразил крики боли. В дверь забарабанили еще громче.
– Госпожа инквизитор! Госпожа инквизитор! Что вы там делаете?
– Кто ты такая? – шепотом прохрипел эльф. – Зачем ты здесь?
Я снова обрушила молоток на стол, вернее, на говяжью вырезку. Я била по ней еще и еще. Сильно, остервенело, с азартом, вкладывая всю душу в свое занятие. Роад Шейд охотно подыгрывал мне в этом спектакле. Теперь он кричал без подсказки и куда убедительнее. Его крики эхом отражались от низкого каменного свода и смешивались с воплями за дверью. С каждым разом актерское мастерство узника возрастало, а под конец он и вовсе вошел во вкус. Растерянность в его взгляде сменилась надеждой. Раон Шейд казался воодушевленным.
Отложив молоток в сторону, я утерла лоб и отвела с лица прилипшие пряди волос.
– Что дальше? – спросил пленник, облизав губы в мелких ранках, и с тревогой покосился на дверь, что сотрясалась от толчков. – Зачем все это?
Я отскребла от стола кусок мяса – идеальную отбивную толщиной в миллиметр – и спрятала улику в кармане мантии.
– Кто ты? Ты пришла, чтобы меня освободить? У тебя есть план? – на меня посыпался град вопросов.
После череды ожесточенных ударов пальцы гудели и слегка подрагивали. Я зарылась ими в грязные, спутанные волосы пленника и шепнула ему в губы:
– Ты готов мне довериться?
Эльф тяжело сглотнул. Его кадык дернулся.
– Да, – был ответ. – Но как… Как мы отсюда выберемся? Здесь нет окон.
Его взгляд в отчаянии зашарил по сырым каменным стенам этой ловушки.
– Зачем нам окно? – ответила я. – Мы выйдем через дверь.
В этот момент, заставив пленника усомниться в моих словах, дверь, через которую я обещала его вывести, прогнулась от нового удара. Казалось, ее с минуты на минуту снесут с петель.
– Открывайте! Немедленно! – доносилось из коридора. Там, наверное, уже собралась целая толпа стражников.
Не тратя времени даром, я вытащила из потайного кармана флакончик с зельем и поднесла ко рту своего подопечного.
– Что это? – упрямец сомкнул губы.
– Пей.
Здоровый глаз эльф прищурился.
– Сначала скажи, что это и кто тебя прислал.
– Ты обещал довериться мне, – напомнила я и надавила стеклянным горлышком бутылочки на его нижнюю губу. – Подчиняйся. Или тебе нравится сидеть, привязанным к стулу? Мне передать заказчику, что тебя все устраивает?
Красавчик покосился на дверь и неохотно позволил мне влить волшебное варево ему в рот. В ту же секунду взгляд его стал размытым.
– Что со мной?
Он тряхнул головой, пытаясь удержаться в сознании, но эффект зелья был неумолим. Я знала, что прямо сейчас веки эльфа тяжелеют и на него волнами накатывает сонливость, бороться с которой бесполезно. Но упрямец не сдавался. Его глаза смыкались, а он усилием воли распахивал их раз за разом.
– Не надо сопротивляться, – прошипела я с раздражением в голосе. Шум в коридоре нарастал, и время играло против нас. – Все идет по плану.
– Что ты… со мной… сделала? – язык пленника заплетался. Шейд все чаще клевал носом и в конце концов уронил голову на грудь. Его тело обмякло на стуле. Дыхание постепенно замедлилось до такой степени, что стало незаметным.
Я прижала пальцы к сонной артерии эльфа и довольно кивнула, не нащупав пульса. Баснословно дорогое зелье, оплаченное заказчиком, погрузило моего клиента в глубочайший сон, неотличимый от смерти.
– Открывайте! – в который раз ударил по ушам визг святейшего.
– Сейчас-сейчас. Уже бегу.
Настал черед артефакта, спрятанного на дне чемодана с инструментами. Серебряное зеркальце было обернуто бархатом, чтобы уберечь его от царапин. Я осторожно откинула тряпку и поднесла магическую вещицу к лицу заснувшего Роана Шейда. Пришлось свободной рукой приподнять голову эльфа за волосы.
– Сделай его похожим на покойника, – прошептала я, и символы на обратной стороне зеркала вспыхнули золотом. На этот приказ артефакт отозвался легкой дрожью, которая прошла по моей руке.
Внешность Роана Шейда начала меняться. Покровы побледнели. Углубились тени под скулами и вокруг глаз. Лицо стало серым, словно волшебное зеркало вытянуло из него все краски.
– Добавь рану на голове, чтобы казалось, будто ему проломили череп молотком.
Прядь волос, которую я сжимала в кулаке, слиплась от крови, и алая струйка медленно стекла по лбу до брови. Иллюзия выглядела восхитительно реальной. Не зря Гильдия наемников ежегодно тратила бешеные суммы на расширение своего арсенала.
Едва я закончила наводить морок и убрала зеркало в чемодан, дверь в допросную распахнулась с грохотом. Внутрь ворвалась вооруженная стража во главе с плюгавым мужичком в коричневой мантии. Его взгляд заметался по комнате, пока не нашел меня.
– Госпожа инквизитор! – проблеял мужичок, в котором я без труда узнала Арона Флейма. – Объяснитесь! Почему вы нарушаете протокол?
Голова святейшего канцлера тряслась на цыплячьей шее – то ли от возмущения, то ли в силу развивающейся болезни. Щеки болтались дряблыми складками, словно он резко похудел килограммов на пятьдесят и кожа на его лице отвисла.
– Кажется, я перестаралась. Боюсь, он того.
Я изобразила виноватую улыбку, махнув окровавленным молотком в сторону пленника, обмякшего на стуле.
– Что значит того? – Арон Флейм наклонился к спящему и с брезгливым видом осмотрел рану на его голове. – Он что, мертв?
– Как видите. Должна признаться, я сильно увлеклась допросом и… вот. – Я неловко развела руками, а следом добавила в голос воодушевления: – Зато он согласился со всеми обвинениями, а значит, в любом случае отправился бы на костер. Ну, я немного ускорила его отход. Какая разница?
– Какая разница?! – взвизгнул Арон Флейм. – Он должен был сознаться в своем преступлении в присутствии двух свидетелей! Двух, а не вас одной! Его ждала публичная казнь. Вы понимаете, почему казнь всегда совершается публично?
Я опустила голову, стараясь выглядеть пристыженной.
– В назидание остальным! – распалялся святейший канцлер, тряся своими дряблыми щеками, как крыльями. – Чтобы это темное отрепье нас боялось! Чтобы трепетало от страха при имени святой инквизиции! А вы… Я напишу на вас донесение! Вы не достойны этой должности!
«Вот зануда, – думала я, разглядывая бурые пятна по полу. – Пиши, что хочешь. Посмотреть бы на твою физиономию, когда ты узнаешь, что настоящий Господин Инквизитор лежит, связанный, в своем доме, а во рту у него кляп из старого носка».
Вопреки этим мыслям, я изо всех сил демонстрировала раскаяние, даже сгорбилась, будто под тяжестью чужого гнева.
Святейший зануда еще немного попортил воздух своими душными речами, затем успокоился и кивнул на пленника:
– Тело сбросить в могильную яму за городом.
Я мысленно улыбалась, наблюдая, как мой заказ отвязывают от стула и небрежно швыряют на деревянную каталку. Как и было обещано, Роан Шейд покинул допросную через дверь – под простыней и вперед ногами.
Спустя минут сорок я забрала его у тюремного гробовщика в обмен на тяжелый кошель с золотом. А еще через час выехала с ним за городские ворота, управляя шаткой повозкой, что скрипела ржавыми скобами.
Телега гремела и тряслась. Летний ветерок овевал мое лицо. С двух сторон над проселочной дорогой нависали клены, и воздух пах древесной корой. Когда последние дома скрылись из вида, я остановила телегу на обочине, откинула покрывало и посмотрела на мирно спящего мужчину в кузове.
За время пути иллюзия успела развеяться, кровавая рана на голове исчезла, и краски жизни снова прилили к расслабленному лицу. Пленник был гол, потому что покойников в тюрьме раздевали, а их лохмотья бросали в печь. И связан. Мной лично. На всякий случай. Я должна была доставить его заказчику и сомневалась, что этот упрямец отправится со мной добровольно.
Прикинув время, я дернула вожжи. Надо успеть насладиться тишиной и спокойствием, пока спящий красавец не очнулся и не начал шуметь.
Мирную тишину солнечного дня нарушил хриплый стон. Я повернула голову и краем глаза заметила движение в кузове. Холщевая тряпка, которой был накрыт пленник, колыхалась. За моей спиной поднялась возня – зашуршала солома, заскрипело деревянное днище телеги, а вскоре послышалась и ругань.
– Какого демона?
Сначала в голосе Роана Шейда прозвучало удивление. Затем он повторил свои слова громче, с праведным гневом.
– Какого демона?!
Похоже, мой эльфийский заказ обнаружил, что его руки и ноги связаны.
Удерживая вожжи, я оглянулась через плечо и одарила его лучезарной улыбкой.
– С пробуждением. Как спалось? Не дергайся слишком сильно, иначе голова разболится.
Но Роан Шейд плевал на мои предупреждения. Вместо того, чтобы лежать смирно и приходить в себя после действия зелья, он начал яростно рваться из своих пут, так что вся повозка затряслась. Он то ерзал по дну телеги, извиваясь, словно змея, то трепыхался, как огромная рыба в сетях. При этом из его рта вылетали слова и выражения, которые я никак не ожидала услышать от эльфа. Парочку цветистых оскорблений мне даже захотелось записать себе в блокнот, чтобы ввернуть при случае, настолько они звучали свежо и неизбито.
– А у тебя талант, – присвистнула я.
В ответ этот одаренный рифмоплет осыпал меня новой порцией своего таланта.
Я рассмеялась.
– Где же твои хваленые эльфийские манеры?
Роан Шейд подробно описал, где именно.
Мои плечи затряслись, руки, держащие поводья, дрогнули. Давно я так не веселилась. Разбитая дорога, доставлявшая столько неудобств, вдруг показалась мне прямой и ровной, тишина – удивительно уютной, а будущее – простым и светлым. Последнее было лишь иллюзией, учитывая, куда лежал наш путь.
С огромным удовольствием я продолжала наблюдать за пленником.
Роан Шейд замер и напрягся всем телом, словно надеялся разорвать веревки. Ничего у него, конечно, не вышло, и он бурно выразил свое негодование по этому поводу.
– Развяжи меня! Немедленно!
Извернувшись, он ударил ногами по бортику телеги. Дощатая стенка жалобно скрипнула, железные скобы задребезжали. Я обернулась, чтобы отругать пленника за порчу чужого имущества, но ему уже было не до моих слов. Зажмурившись, он резко втянул воздух сквозь зубы. На его лбу вспухли вены, лицо исказили глубокие рытвины морщин.
– Говорила же, не дергайся, хуже будет. Все-таки не компотик выпил, а серьезное зелье. От него отойти надо. Тебе бы полежать спокойно, а не устраивать истерики.
Мой строптивый заказ тряхнул белобрысой головой, словно пытаясь избавиться от боли. На какое-то время повисла тишина. Только лошадиные копыта стучали по земле да мелкие камешки хрустели под колесами повозки. Роан Шейд болтался в кузове деревянной куклой. Наконец его сжатое пружиной тело расслабилось, и он открыл глаза.
– Куда ты меня везешь? – голос прозвучал хрипло, будто у него пересохло в горле.
– К заказчице.
– К какой еще, к демону, заказчице?
Я пожала плечами.
– Не знаю. Заказ поступил в Гильдию. Глава Гильдии отдала его мне, потому что никто другой не согласился взяться за это дело.
– Почему? – теперь Роан Шейд лежал почти неподвижно, лишь изредка шевеля связанными за спиной запястьями.
Перед тем, как ответить на его вопрос, я ощутила прилив гордости: далеко не каждый наемник способен проникнуть в тюремные застенки и увести добычу прямо из-под носа святой инквизиции.
– Потому что вытащить кого-то из Башни Искуплений практически невозможно. Нужен хороший план, серьезный опыт и изрядная доля везения.
Роан Шейд задержал на мне взгляд. В его глазах мелькнула какая-то эмоция (хотелось думать, что это невольное уважение), губы эльфа дрогнули, словно он собирался заговорить, но передумал.
Было кое-что еще, о чем я умолчала, дабы лишний раз его не нервировать. Вторая часть задания. Спасти мышку из ловушки – половина проблемы. Куда сложнее —доставить заказ по адресу. Никто из членов Гильдии не согласился на эту безумную авантюру. Только я. У меня была веская причина пойти на риск.
От последних мыслей по спине пробежал озноб, и ясный летний день наполнился ощущением тревоги. Солнце скользило за ветками деревьев, рассыпая по дороге пятна света и тени, но теперь в их игре мне чудилось нечто зловещее. Свет казался слишком ярким, а тень слишком глубокой, словно они боролись друг с другом за власть над этой тропой. Невидимые птицы пели, и голоса их будто обещали мне тяжелые испытания.
– Ты не знаешь, кто мог тебя заказать? – спросила я, чтобы отвлечься от дурного предчувствия.
– Понятия не имею. Нам далеко ехать?
– Очень.
– Но ты же не будешь всю дорогу держать меня связанным?
Роан снова принялся активно дергать руками.
– Я освобожу тебя, когда придет время.
Колесо наехало на камень, и повозку сильно тряхнуло. С глухим стуком мой заказ ударился головой о дощатый бортик.
– И когда же наступит сей чудесный момент? – прохрипел он, морщась от боли.
– Когда не будет пути назад и ты поймешь, что бежать от меня бесполезно. – Я растянула губы в нарочито коварной улыбке.
Роан Шейд нахмурился, посмотрев на меня как на сумасшедшую.
Постепенно клены вдоль обочины уступили место соснам. Солнце клонилось все ниже, его свет наливался золотом. Тени от деревьев ложились на дорогу и тянулись к нашей телеге, будто хищные когти.
– Проклятая голова, – простонал эльф. Ко всем прочим его травмам добавилась внушительная шишка на лбу у границы роста волос.
Птицы затихли, словно затаившись.
– Можно спросить? – я напряженно вглядывалась вперед.
– Нет.
– Ты в самом деле совершил то преступление? Или тебя оклеветали?
Новый всплеск возни за спиной привлек мое внимание.
Роан Шейд извернулся и заглянул под плед, которым я его укрыла.
– Я что, голый? – его голос звенел неподдельным возмущением.
– А ты только сейчас это заметил?
Фыркнув, я дернула вожжи, понуждая нашу кобылку ускорить шаг. Телега протяжно заскрипела, словно готовясь развалиться от непосильной задачи – ехать быстрее. Первую остановку я запланировала в придорожной таверне «Дикий крот». Добраться туда хотелось до наступления темноты, ибо в этой неспокойной местности сумерки могли обрушить на тебя лавину неприятностей. Ночью одиноким путникам лучше убраться с пустынного тракта куда-нибудь под крышу.
– Почему я голый?
А моего пленника между тем занимал лишь один вопрос в разных его вариациях.
– Это ты меня раздела? Зачем? Извращенка!
Связанный эльф извивался на дне повозки, словно большая гусеница. Убедившись, что одежды на нем нет никакой, он теперь пытался без помощи рук натянуть плед повыше на плечи. На его скулах играл нежный румянец.
Я закатила глаза. Знал бы этот ушастый скромник, какие испытания нас ждут впереди, вопил бы сейчас совсем по другому поводу.
– Не я раздела, а гробовщик в тюремном подземелье. Мертвецов перед погребением всегда выворачивают из их вонючих тряпок.
– Мертвецов? – голос Роана сорвался на высокую ноту то ли от волнения, то ли от того, что нашу телегу подбросило на очередном ухабе.
– Давай лучше о хорошем, – предложила я. – Если помнишь, тебя собирались пытать всякими жуткими штуками, а затем прилюдно сжечь на костре.
– И что тут хорошего? – едко спросил пленник.
– А то, что я спасла тебя от боли и смерти. Где твоя благодарность?
Стало тихо, если вообще можно говорить о тишине, когда деревянная развалюха под тобой скрипит, моля о пощаде. Роан замолчал, похоже, обдумывая мои слова. Теперь, когда мы прекратили болтать, я отчетливо слышала звуки, которыми был наполнен наступающий вечер. Деревья по бокам дороги шептались, словно замышляя недоброе у меня за спиной. Наглые вороны прогнали голосистых дроздов и противно каркали с веток, провожая нашу повозку. Хотелось запустить в них чем-нибудь, пока не накликали беду.
– Тебе заплатили за мое спасение, – наконец изрек этот неблагодарный тип. – Ты похитила меня и неизвестно куда везешь. Отпусти – только тогда я скажу «спасибо».
За поворотом узкая проселочная дорога перетекла в широкую гравийную, а вдалеке замигали огни «Дикого крота». При виде этого островка жизни посреди океана наползающих сумерек я испытала облегчение.
– И куда ты направишься? Обратно в Ноктар? Святая инквизиция ждет тебя с распростертыми объятиями.
– Возможно, ты готовишь мне участь еще более страшную, чем…
– …быть сожженным заживо?
Гневный взгляд Роана буравил мне спину.
Пусть эльф и скрежетал зубами, но прекрасно понимал: я права – дяди в широких мрачных балахонах способны сломать любого. Их хлебом не корми – дай разжечь костер побольше да поярче. Рано или поздно каратели заставили бы свою жертву подписать признание, а оно – смертный приговор. Так с ходу и не прикинешь, что может быть ужаснее, чем исполнить роль живого факела на городской площади.
Время за приятной беседой протекает незаметно. Я и глазом не успела моргнуть, как наша колымага дотащилась до крыльца таверны и под ее горящими окнами испустила дух. Резко, без всякого предупреждения повозка накренилась на правый бок – у нее сломалось колесо. Я представила, что это случилось часом раньше, на глухой дороге посреди леса, – и невольно поежилась.
– Вылезай, приехали.
Уютный оранжевый свет из окон манил, а запах жареного мяса щекотал ноздри. Краем глаза я заметила грузного мужчину, склонившегося над жаровней на заднем дворе таверны.
– Я не могу вылезти, – отозвался эльф из кузова сломанной телеги. В его голосе смешались возмущение и стыд. – Я голый.
– Ах да.
Мечты о горячем ужине захватили меня настолько, что я совсем забыла о багаже, спрятанном под сидением возницы.
Из большого холщевого мешка я достала новые мужские штаны, просторную рубаху и башмаки на мягкой подошве. Все это я бросила пленнику в повозку.
– Одевайся.
– Ты издеваешься?
Роан Шейд задергался под пледом, напоминая о том, что он не только абсолютно гол, но и связан.
– А, точно.
Я сняла с пояса охотничий нож и облокотилась с ним на бортик телеги, чтобы серьезно поговорить со своим проблемным подопечным. Тот злобно зыркал на меня исподлобья.
– Прежде чем я развяжу тебя…
При слове «развяжу» остроухий воодушевился.
– …хочу, чтобы ты уяснил несколько вещей.
Теперь он нахмурился, и вид у него стал враждебный.
– …во-первых, бежать тебе некуда. У тебя нет ни денег, ни лошади, а на своих двоих ты далеко не уйдешь. Во-вторых, на этих дорогах полно головорезов. Ночью на улицу лучше не соваться. Особенно без оружия. В-третьих, дома тебя считают мертвым преступником. Вся твоя собственность отойдет в пользу святой инквизиции. Таков закон.
С каждым моим словом эльф мрачнел все большее, а под конец и вовсе стиснул зубы и прикрыл глаза. Я прекрасно понимала его чувства. Разом лишиться всего – дома, сбережений, привычной жизни.
Перед заданием я тщательно изучила личность своего заказа и знала, что у Роана Шейда было любимое дело, о потери котором он несомненно горевал всей душой.
– И последнее. – Я поковыряла кончиком ножа под ногтем. – То зелье, что я дала тебе выпить, чтобы разыграть твою смерть… Несколько дней ты будешь чувствовать себя вялым, слабым и, возможно, пару раз упадешь в обморок. Не думаю, что тебе понравится потерять сознание посреди глухой лесной тропы. Так что…
Я всплеснула руками и от угроз перешла к искушениям.
– Пойдем со мной в это уютное заведение, где нас сытно накормят и уложат в чистые постельки. Если повезет, здесь даже будет горячая ванна. Как тебе мое предложение?
Некоторое время Роан напряженно смотрел на меня из кузова телеги, затем кивнул.
Густой румянец прилил к щекам пленника, когда я стянула с его обнаженного тела плед и наклонилась с ножом к связанным щиколоткам. Пара ловких движений – и веревки распались, соскользнув с его ног.
В тот же миг эльф перекатился на живот, стыдливо спрятав от меня свой срам. Его руки были скованы за спиной и прикрывали голую задницу. Под моим взглядом она поджалась.
– Не дергайся.
Лезвие чирикнуло рядом с запястьем. Теперь не только ноги Роана получили свободу, но и руки. Он стряхнул с себя перерезанные веревки и сразу же метнулся к одежде.
– Отвернись.
Ну надо же какой скромник!
– Чего я там не видела?
И все же я тактично выполнила его просьбу. Пока телега за моей спиной скрипела и покачивалась, я любовалась то пустынной дорогой, то горящими окнами таверны, то ее потрепанной вывеской с полустертыми буквами. Наконец одетый эльф спрыгнул на землю.
Рубашка и штаны сидели на нем идеально. Готовясь к заданию, я заранее узнала размеры своей ушастой цели.
– Готов? Пойдем.
Роан молча отвернулся от меня и первым поднялся на высокое крыльцо, где тени от фонаря дрожали на темных досках с огромными щелями. Когда он потянул на себя дверь таверны, наружу просочился густой желтый свет, смешанный с гулом голосов. Широкая спина Роана заслонила дверной проем. Не дожидаясь меня, он уверенно шагнул внутрь и направился к длинному бару, рядом с которым сонная подавальщица зевала в ладонь.
Посетителей в «Диком кроте» было немного. Большая компания забулдыг шумно общалась за столиком рядом с дверью, и еще несколько человек тихо ужинали в глубине зала.
Все тонуло в мутной завесе дыма. Источником этого дыма был гигантский камин, в каменном чреве которого кипел на цепях чугунный котелок. Треск поленьев и бурление невидимой похлебки превращались в недовольный шепот, словно камин ворчал на редких гостей таверны. Воздух, как тряпка, был пропитан запахами мяса, хмеля и тушеных овощей. А еще я чувствовала в нем легкий привкус гари и свечного воска.
– Чего вам? – со скучающим видом спросила у Роана подавальщица и протерла фартуком свой поднос.
За барной стойкой открылась неприметная дверь. Внутрь вошел мужчина с несколькими шампурами, полными мяса. За ним потянулся свежий запах с улицы.
– Забронирован номер на имя Эстер Грэм, – я бросила на стойку несколько серебряных монет. – Еще мне должны были оставить лошадь. Черную вороную.
Мужчина угрюмо глянул на меня, снимая куски мяса с вертела, и кивнул.
– За дверью я оставила свой экипаж. Лошадь отведите в стойло, телегу можете разобрать на дрова.
Мужик снова молчаливо дернул головой.
– А есть что-нибудь будете? – влезла в разговор подавальщица.
На ее вопрос ответил пустой желудок пленника. Роан покраснел.
А чего стыдиться? В логове святош-фанатиков в перерыве между пытками его вряд ли кормили досыта. Если кормили вообще хотя бы чем-то.
– Нам две кружки эля.
– Я не пью эль, – скривился мой спутник.
– Хорошо. Одну кружку эля и… чай?
Подавальщица слушала меня с видом снулой рыбы, прижимая поднос к пухлой груди. Казалось, девица сейчас закроет глаза и захрапит прямо посреди моей речи.
– Так, значит, одна кружка эля, одна горячего чая, – повторила я. – И две порции мяса с…
– Я не ем мясо, – Роан смотрел с осуждением, словно призывая и меня отказаться от этой пагубной привычки.
Внезапно на меня накатила волна усталости и ударила под коленями, заставив пошатнуться. Хотелось скорее набить живот, смыть с себя этот долгий тяжелый день и завалиться в теплую постель. А чего не хотелось, так это нянчиться со всякими капризными любителями капусты.
– Одна кружка эля, – снова принялась перечислять я. – Одна – чая. Порция мяса. А этому красавчику навалите в тарелку какой-нибудь травы.
Теряя на ходу силы, я двинулась к ближайшему столику и рухнула за него, перед этим убедившись, что стул чистый и на полу нет никаких подозрительных пятен. Роан устроился напротив меня, брезгливо кривя свой разбитый нос.
– Ну? – протянула я, любуясь его живописным фингалом в тусклом блеске свечей. – Отчего эти святоши так на тебя взъелись?
– Зачем спрашиваешь? Наверняка же знаешь всю мою историю от и до, – мой травоядный друг скрестил руки на груди и тяжело откинулся на спинку стула.
Он был прав. Я знала. Сбор информации – важнейшая часть работы любого наемника.
Итак, что мне было известно. Роан Шейд владел магазинчиком редких и очень дорогих книг. Однажды на него поступил донос. Некий неизвестный господин сообщил, что в лавке моего собеседника хранится рукопись по темным искусствам. Случился рейд. Книгу нашли, ее хозяина обвинили в запрещенном колдовстве и бросили под стражу, чтобы после подвергнуть пыткам и отправить на костер.
Я сомневалась, что Роан связан с темными силами, иначе никакие решетки и веревки не удержали бы его внутри тюремных стен. Сначала я подумала, что книгу подбросили, а беднягу оклеветали, но потом из достоверных источников мне стало известно: на полях рукописи нашли зашифрованные пометки. И сделаны они были почерком Роана Шейда. То есть он все-таки изучал эту книгу.
Мое любопытство сделало стойку.
Неужели мужчина передо мной – темный маг? А если так, то почему он не использует свой страшный дар, чтобы освободиться из плена? Загадка.
К сожалению, мой таинственный спутник был не слишком разговорчив. На мои вопросы он упрямо отмалчивался. В конечном счете я устала бросать слова в пустоту и решила сосредоточиться на еде. Нам как раз принесли заказ.
Вялая подавальщица в грязном фартуке опустила перед нами две тарелки: в одной – крупные кусочки свинины с ароматом угля и дыма, в другой – овощное рагу, от которого клубами поднимался пар, смешанный с запахом картофеля и сладковатой моркови. Думаю, изначально мясо в блюде было, но для нашего привереды его специально убрали.
Едва тарелка оказалась на столе, Роан жадно зачерпнул ложкой тушеные овощи и отправил в рот. Его глаза сразу вылезли из орбит. Похоже, кипящий сок картошки и моркови обжег ему язык.
Роан заерзал на стуле и бросил в мою сторону затравленный взгляд. Приличия не позволили ему выплюнуть горяченную еду обратно в тарелку. Вместо этого он приоткрыл рот, пытаясь выпустить жар, и заслонил губы ладонью, чтобы не выдать своего неловкого положения.
Я спрятала улыбку в кружке эля.
С каждой секундой мое настроение неуклонно росло, тело расслаблялось, напряжение отпускало. Мне всегда нравилась эта особая магия придорожных таверн, когда, измученная километрами пути, с пустым желудком и гудящими мышцами, ты выходишь из ночного мрака – дождливого, морозного или просто враждебного – и оказываешься в другом мире. Там тебя встречает мягкий свет очага, уютное тепло и запах свежего хлеба. Все проблемы и тревоги остаются за дверью. Ты наслаждаешься минутами отдыха и спокойствия.
Сейчас для полного счастья мне не хватало ощущения чистоты и свежести.
– Девушка, – подозвала я подавальщицу, – пока мы ужинаем, приготовьте нам, пожалуйста, горячую ванну.
– У нас есть только душ из бочки, – девица смотрела с явным раздражением, словно уже подыскала себе тихий уголок за барной стойкой, где собиралась прикорнуть, а тут я подкинула ей новое задание.
– Хорошо, пусть будет душ.
Душ из бочки – частая услуга в подобных заведениях. Выглядит это так. Ты намыливаешься в особой комнате, которую называют банной, затем встаешь под большую бочку, дергаешь за веревку – и сверху на тебя обрушивается поток теплой воды, смывая пену. Неплохая замена ванне.
– Воды осталось только на одну бочку, – подавальщица даже не пыталась скрыть своего недовольства. – До утра больше таскать и греть не будем. Если хотите вымыться оба, принимайте душ вместе.
Роан закашлялся, поперхнувшись чаем.
– Ты как хочешь, а я спать грязной не пойду.
Под моими ногами скрипели ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж таверны. Слева от меня тянулась бревенчатая стена, справа – резные перила, чья деревянная поверхность была шершавой и липкой от многолетних наслоений жира. Коснувшись их, я тут же отдернула руку.
– Не могут мужчина и женщина мыться вместе! – воскликнул за спиной эльф, и возмущение в его голосе смешалось с поистине суеверным ужасом. – В бане ведь раздеваются. Догола!
Он произнес это так многозначительно, будто считал, что я не в курсе очевидных вещей.
Ступеньки закончились, и моим глазам открылся длинный коридор, освещенный одной-единственной тусклой лампой. Вокруг ее стеклянного плафона кружились мошки. По бокам коридора тянулись двери, а на них ножом грубо и криво были вырезаны цифры. Мы двинулись сквозь желтый дрожащий свет, разыскивая комнату номер восемь.
– Знаешь, тебе тоже не помешало бы принять душ. Сколько ты уже не мылся? – я брезгливо повела носом. – Как бы так выразиться, чтобы тебя не обидеть? Ты благоухаешь ромашками, но ромашки эти растут по краю выгребной ямы.
Эльф позади меня оскорбленно фыркнул.
Нужная дверь ожидала нас в конце коридора рядом с окном – разбитым и кое-как заколоченным досками. В руке у меня был длинный заржавленный ключ. Я вставила его в замочную скважину и провернула – туго, с противным скрежетом.
– И вообще твои раны надо обработать заживляющей мазью, а для этого ты должен быть чистым и…
Я осеклась, заметив в центре комнаты кровать – широкую, с розовым покрывалом в сердечках. Одну.
– Хм, – вырвалось у меня задумчивое.
– Как это понимать? – прошипел Роан над моим плечом.
Других кроватей в номере не было, а эта конкретная напоминала любовное гнездышко молодоженов. На стене за ней висело огромное сердце, вырезанное из деревянной доски.
Что ж, если координатор от Гильдии забронировал нам именно такую спальню, значит, в этом таился некий глубинный смысл. Чем ближе к тебе пленник, тем легче за ним следить даже во сне.
– Мы должны спуститься вниз и попросить выдать нам другие покои, – распалялся в дверях ушастый поборник нравственности. – С двумя отдельными кроватями. В одну с тобой я не лягу.
Пока он негодовал, я по достоинству оценила изголовье этого романтичного ложа – удобную конструкцию из деревянных планок. Тонкие перекладины пересекались под прямыми углами, образуя одинаковые квадраты, сквозь которые была видна грязная стена.
Шестеренки в моей голове пришли в движение. Рука потянулась к мешку с вещами, где среди магических артефактов и сменной одежды были спрятаны железные наручники. Я напряженно покосилась на своего пленника.
– Хватит ныть. Трудности надо переносить стойко. Мы останемся здесь и будем спать вместе. Прими это как мужик. Где твои яйца?
Роан задохнулся от возмущения.
Я прошлась по комнате – задернула шторы, похожие на рваные тряпки, задумчиво погладила решетку изголовья и полюбовалась серым налетом пыли на своем пальце.
– Душ готов! – донеслось из коридора. В закрытую дверь настойчиво постучали. Я отстраненно подумала, что сейчас кто-то войдет, но услышала удаляющиеся шаги.
Эльф смотрел на меня, упрямо выпятив острый подбородок. Мне показалось, что синяк вокруг его глаза начал бледнеть.
– Я тебя такого грязнулю к себе в постель не пущу.
– Отлично. Значит, посплю на полу.
– Нет. Мы сейчас вместе спустимся в банную комнату, а сюда вернемся чистенькими и ароматными.
Роан скрестил руки на груди.
– Да ладно тебе, – протянула я. – Поздно стесняться. Я тебя со всех сторон успела разглядеть, пока грузила в телегу.
Мой спутник закашлялся, поперхнувшись своей неловкостью. Кончики его ушей предательски порозовели, а пальцы начали постукивать по рукаву рубахи.
– Ты тоже будешь голой, – прохрипел он, разглядывая трещины на стене.
– И что?
Роан метнул в меня короткий, очень странный взгляд. Его скулы пылали.
– Не уверен, что хочу видеть тебя без одежды.
– Даже не знаю, должна ли чувствовать себя оскорбленной по этому поводу.
Обнажиться перед малознакомым мужчиной для меня не проблема. В Гильдии из наемников методично выбивали чувство стыдливости. Порой во время задания приходилось сбрасывать с себя одежду, чтобы отвлечь внимание жертвы и, например, подлить в бокал зелье для крепкого сна. Да, разоблачалась я частенько, но в постель по работе ни с кем не ложилась – тут у меня были принципы.
Роан казался непреклонным. Напряженные плечи, поджатые губы, упрямый взгляд. В позвоночник словно вогнали шест.
Я не могла уступить ему последнюю бочку горячей воды – кожа под туникой зудела. Я чувствовала прилипшие к спине ворсинки одежды. С отвращением видела в зеркале свои пожирневшие корни волос. Мне хотелось вымыться! До безумия. Почти до трясучки.
Но и лежать в кровати с потным мужиком… нет, увольте.
Что же делать? Как уговорить этого эльфийского недотрогу принять душ вдвоем?
Я крепко задумалась, и, как обычно, после бурного мозгового штурма у меня родилась идея. Надо просто пойти на хитрость.
– Роан, у меня к тебе предложение.
* * *
– Эта идея мне не нравится, – ворчал эльфийский зануда все то время, что мы спускались по лестнице на цокольный этаж, где размещалась банная комната.
Несколько минут назад мы пришли к некоему консенсусу, и теперь на острых скулах Роана Шейда играл стыдливый румянец, а губы кривились в чопорном выражении. И тем не менее, невзирая на все свои недовольные гримасы, он следовал за мной в душевую «Дикого крота».
– Помни. Мы договорились, – шепнул Роан и с обреченным видом толкнул хлипкую дверь, которая в ответ пронзительно скрипнула ржавыми петлями.
– Да-да, конечно, – отозвалась я и осмотрелась по сторонам.
Мы словно оказались внутри большого ящика – дощатый пол, бревенчатые стены, деревянный потолок. Высоко под потолком висела объемная бочка, окованная железом, от нее тянулась веревка: дерни – и тебя окатит водой. Чтобы воды хватило на всех, мы должны были встать под эту бочку вдвоем и прижаться друг к другу, одетые только в хлопья мыльной пены.
Тут и начиналась проблема. Ушастый моралист ни за что не согласился бы на подобное безобразие. Но я нашла выход. И назывался этот выход – обман.
– Что ж, начнем, – неуверенным голосом прохрипел мой спутник. – Ты ступай сразу под бочку, а я останусь здесь.
И он сунул мне в руки серый обмылок и мочалку в виде пеньковой рукавицы, которые взял с колченогого табурета рядом с дверью.
В банной комнате пахло липой и можжевельником. Я подумала, что аромат идет от веников на лавке у стены. Там же я заметила стопку из двух худых, облезлых полотенец.
Не догадываясь, что его водят за нос, Роан нервно теребил кусок черной ткани, похожий на ленту. Точно такой же был и в моих руках. Эти две самодельные повязки я отрезала ножом от своей старой туники. Чем только ни приходится жертвовать ради чужого спокойствия!
Отворачиваясь, я заметила, что Роан напряженно переступил с ноги на ногу. Пока я шла к бочке, его взгляд жег мне спину. Пленник тщательно проследил за тем, чтобы я заняла свое место и завязала глаза. После, судя по звукам, он проделал то же самое.
Зашуршала одежда, босые ступни зашлепали по деревянному полу. Раздался глухой стук. Кажется, мой ушастый скромник что-то уронил.
Без зазрения совести я стянула с глаз ненужную тряпку и увидела упругую голую задницу. Роан ползал на четвереньках, пытаясь вслепую нащупать на полу кусок второго мыла. Поза его была смешной и неприличной до крайности. Боюсь, бедняга со стыда умрет, если когда-нибудь узнает, что я застала его в таком виде.
Длинные светлые волосы свешивались вперед, пальцы шарили по деревянным доскам, Роан тихо ругался себе под нос. Между его ног болтался крупный, мясистый…
Я подумала, что не имею права за ним подсматривать, и отвела взгляд. И все равно время от времени продолжала коситься в его сторону.
Мой криворукий спутник наконец нашел упавшее мыло. Для этого он приподнял свою повязку, но, как честный эльф, вернул ее на место, едва достигнув цели. Не то что я.
Мыться с завязанными глазами – какая глупость! Вот еще – мучиться неудобствами! Пользуясь всеми преимуществами зрения, я медленно разделась, сложила свои вещи на лавке аккуратной стопкой. Без всякой суеты отыскала бутылку с шампунем и взбила на голове густую пену, затем растерла себя до красноты намыленной пеньковой рукавицей.
Тем временем в паре метрах от меня Роан постоянно что-то ронял и чертыхался сквозь зубы.
Я старалась лишний раз не смотреть на него, но успела оценить и широкий разворот плеч, и красивую мускулистую грудь, и едва заметные мышцы пресса на животе. Роан был высоким, поджарым и гибким, как лесной хищник. Уверена, когда синяки сойдут с его лица и растает фингал, закрывший левый глаз, он окажется невероятно привлекательным мужчиной.
– Я уже готова к душу. А ты?
В ответ Роан ругнулся. Мыло у него никак не пенилось, а все потому, что с повязкой на глазах он не видел маленькое ведерко с черпаком, оставленное тут, чтобы смочить банную щетку.
– Сейчас. Подожди немного.
Он принялся суетиться.
– Может, тебе помочь? Например, потереть спинку?
Роан вздрогнул, как если бы воспринял мою шутку всерьез и испугался, что я уже подкралась к нему сзади с мочалкой в руке. Брусочек мыла снова едва не выскользнул из его пальцев. Эльф повернул ко мне закрытое повязкой лицо, и выражение у него стало подозрительным, словно он пытался понять, подглядываю я за ним или нет.
«Да не смотрю я на тебя!» – едва не ляпнула я, но вовремя спохватилась.
Мне уже не терпелось смыть с себя эту липкую пену. Она щекотно пузырилась на висках, сползала на лоб и норовила попасть в глаза. Да и голая кожа успела покрыться мурашками – в этой комнате явно не хватало растопленного камина.
– Иди на мой голос, – я взялась за веревку, свисающую с бочки над головой.
Роан шагнул ко мне, слепо шаря руками в воздухе. Волосы спускались ему на плечи мыльными сосульками, а между ног белела шапка пены, похожая на снег. Я туда не смотрела. Честно.
– Сюда, сюда.
Как мы и договаривались, глаза эльфа были закрыты повязкой. Он осторожно двигался на звук моего голоса и водил перед собой вытянутыми руками. Когда он подошел достаточно близко, я поймала его ладонь и дернула Роана на себя. Наши голые тела звонко шлепнулись друг о друга.
Сюрприз!
Моя обнаженная грудь вмялась в его намыленный торс, живот прижался к животу. Промежностью я ощутила нежность мягкого члена.
Из горла Роана вырвался сдавленный звук – смесь дикого шока и протеста.
Чувствуя себя коварной злодейкой, я потянула за веревку – и сверху на нас обрушился поток приятного освежающего тепла.
Волосы облепили голову. Ресницы склеились. За миг до этого моя обманутая жертва собралась что-то сказать – возмутиться? – но нахлебалась воды и была вынуждена закрыть рот.
Голое тело в моих объятиях напряглось, а через секунду меня грубо оттолкнули к стене. Я покачнулась и шагнула назад, шлепнув босыми ногами по пенной луже.
– Что ты творишь?! – Роан сорвал с себя мокрую повязку.
Его красное лицо блестело от влаги. Подбородок дрожал. Бедняга невольно скользнул взглядом по моей фигуре, полностью обнаженной, и его глаза вылезли из орбит.
– О боги! – воскликнул он и спешно отвернулся. – Ты… ты…
– Голая, – подсказала я.
Вот же чудной мужик! Удивляется моей наготе так, будто не прочувствовал всю ее полноту, когда мы обнимались.
Широкая спина в алых шрамах содрогнулась. Эльф снова издал странный звук, но уже другой – как будто его переполняли эмоции.
– Оденься. Быстрее!
С этими словами Роан кинулся к полотенцам на лавке и одно из них, не глядя, швырнул мне, а второе обернул вокруг своих бедер. Его руки тряслись, когда он пытался затянуть узлом края ткани.
И зачем так нервничать?
Роан покосился на меня с опаской, готовый в любой момент отвести взгляд, если я не успела прикрыть свои прелести. Но я успела. Жаль, полотенце было слишком тонким – впитав воду, оно превратилось в мокрую тряпку, неприятную коже.
– Где твоя повязка?! – в голосе эльфа гремело обвинение. Его мускулистая грудь ходила ходуном, на щеках неровными пятнами горел румянец. – Ты ее что… не надела?
На его пылающем лице проступил откровенный ужас. С таким выражением говорят о страшных катастрофах и жестоких убийствах.
– Надела. Ты же сам видел.
Роан тяжело сглотнул.
– Надела, а потом… сняла? – шепнул он хриплым голосом, уже догадываясь, как было дело.
– А потом сняла, – кивнула я с беззаботной улыбкой.
Ноздри эльфа широко раздулись, затем сузились. Он открыл рот, но не смог ничего из себя выдавить, кроме надоевшего уже: «Ты, ты, ты». А еще зачем-то наставил на меня указательный палец. Видимо, пытался этим жестом полнее выразить свое возмущение.
– Тоже мне, нашел трагедию, – отмахнулась я. – Зато мы теперь оба чистые.
– Ты меня обманула!
– Не обманула, а действовала по обстоятельствам, а обстоятельства складывались определенным образом.
Роан смотрел на меня с видом оскорбленной добродетели и сопел, как сердитый еж.
– Неужели не понимаешь! – всплеснула я руками. – Если бы мы оба завязали глаза, то непременно промахнулись бы мимо бочки и помыли бы не себя, в воздух. И вообще ты сам виноват. Сразу было понятно, что мое предложение – полный бред. Мыться вслепую – это такая нелепость! Мог и заподозрить подвох.
Теперь я знала, как эльфы умеют скрежетать зубами – громко и выразительно.
Злобно фыркнув, Роан натянул рубаху на свой мокрый торс и в таком виде – в рубахе, белом полотенце на бедрах и со штанами подмышкой – устремился обратно в нашу спальню на втором этаже таверны. Он весь кипел. Не шел, а словно забивал ногами гвозди. Казалось, его дрожащая фигура сейчас вспыхнет факелом.
Я дала ему время немного остыть и осталась наедине с собой в банной комнате. Неторопливо привела себя в порядок – вытерла волосы, убрала полотенце на лавку, оделась – и только после этого поднялась в номер.
Роан уже лежал в постели, накрытый розовым одеялом с сердечками, и сурово рассматривал пыльную лампу на потолке. Освещала спальню не она, а крошечный восковой огарок на тумбочке у кровати. Над изголовьем висело кривое деревянное сердце.
– Давай я обработаю твои раны.
– Обойдусь, – процедил упрямец сквозь зубы.
Его взгляд прошелся по моей фигуре, как мне показалось, против воли хозяина, и кончики острых ушей нежно заалели.
Могу покляться, в этот момент Роан вспоминал, как во время душа мы соприкоснулись голыми телами. И похоже, он разозлился на себя за эти неприличные мысли, ибо резко повернулся ко мне спиной. Лег он, кстати, в одежде, словно переживая за свою добродетель.
Да кому она сдалась, пф-ф-ф?
Пока он выстраивал между нами невидимую стену отчуждения, я полезла в свой мешок с вещами и кое-что незаметно спрятала в широком рукаве туники.
– Роан?
Роан притворялся спящим.
– Эй, Роан?
Я поставила колено на постель. Матрас прогнулся под моим весом. Спина эльфа напряглась.
– Ро-о-оа-а-ан, – в этот раз его имя я пропела томным вкрадчивым голоском.
Не выдержав моего напора, а может, своего любопытства, Роан оглянулся.
– Дай мне, пожалуйста, свою руку. – На его хмурый взгляд я ответила улыбкой невинной акулы.
– Зачем это? – глаза моего пленника прищурились с подозрением.
– Надо.
– Нет. – Он сдвинул брови.
– Боишься?
Роан молчал.
Я снова протянула, подначивая его:
– Боишься?
В этот раз провокация удалась. С явным раздражением Роан протянул мне руку, и я быстро пристегнула его запястье к изголовью кровати, чтобы он не сбежал от меня под покровом темноты.
Дзынь, звяк. Шу-у-ух, шу-у-ух.
Действуя мне на нервы, металлический браслет постоянно звенел и елозил по деревянной планке изголовья кровати. Роан за моей спиной недовольно сопел, без конца двигая скованным запястьем в попытке улечься поудобнее. Я чувствовала на себе его гневный взгляд. Засранец решил, что если ему не спится, то и другим – нечего.
Хорошо ушастому – отдохнул, пока валялся в отключке на дне телеги. Я же умирала от усталости, но, вопреки всем своим отчаянным потугам, не могла отстраниться от внешних раздражителей, а именно, от этого беспрестанного «дзынь» и «шух».
– Ну хватит уже! – не выдержала я. – Можно не шуметь?
– Думаешь, удобно спать с рукой, задранной кверху? – прошипел Роан. – Отстегни меня – и наслаждайся тишиной.
И, словно бы в отместку, он принялся еще активнее греметь железным наручником. Деревянная решетка над моей головой жалобно заскрипела.
Да это же форменное издевательство!
– Можно подумать, в тюремных застенках ты спал на мягких перинах и шелковых простынях, да в исключительно удобных позах, – я боролась с желанием накрыть голову подушкой. – Там условия были еще хуже – и ничего. Что же сейчас ты из себя неженку-то строишь? Не принцесса – потерпишь.
– Ну значит, и ты не жалуйся, – ответил Роан, и к навязчивому «дзынь» добавилось внушительное «бах», ибо теперь он умудрялся стучать изголовьем кровати по стене.
Я с трудом удержалась от стона.
Может, силой напоить его тем самым зельем, что и в темнице?
Прервав мои рассуждения, из смежного номера внезапно донесся мужской ворчливый голос, и прозвучал он так громко, словно стена между нами была сделана из бумаги.
– Эй, влюбленные голубки! – кричал невидимый сосед. – Довольно мучить кровать! Оставьте свои похотливые игры до утра. Спать не даете.
– Слышишь? – шепнула я Роану. – Ты доброму человеку мешаешь. Угомонись.
Но вредный эльфа не унимался. Глядя мне в глаза, он продолжал с садистским удовольствием терзать мои несчастные уши.
«Бах, бах, бах!» – било изголовье кровати по стене, и этим ударам вторил поток брани из соседней комнаты.
Дурдом!
Тут раздался короткий странный щелчок, и эльф на другой половине кровати подозрительно притих.
Я обернулась. Роан больше не шумел. Теперь он даже не шевелился – напряженно замер и косился на меня с непонятным выражением на лице.
– В чем дело? – нахмурилась я.
– Ни в чем, – спешно ответил пленник, и в его голосе сквозила какая-то нервозность.
Удивив меня, он закрыл глаза и пробормотал:
– Всё, давай спать.
Куда только исчез его боевой настрой? Секунду назад пленник бунтовал. А сейчас что? Выбился из сил?
Настороженная, я внимательно оглядела своего соседа по кровати. Чувствуя мой взгляд, поганец приоткрыл один глаз и снова притворился спящим. Именно что притворился. Его дыхание было слишком частым, поза – напряженной, а на виске беспокойно билась тонкая венка.
Что он задумал?
Некоторое время я наблюдала за Роаном со своей подушки, но в конце концов усталость смежила мои веки, и густая тьма заволокла сознание.
Сон мой, казалось, длился секунды. Вот я закрыла глаза, а вот открыла их, разбуженная странными звуками. Шорохом, шелестом, тихим позвякиванием.
Взгляд прояснился, и передо мной развернулась картина поистине возмутительная. Пленник должен был лежать в постели, а вместо этого стоял у двери и сосредоточенно рылся в мешке с моими вещами.
Как он освободился?
На запястье эльфа болтался металлический наручник. Сначала я решила, что каким-то образом Роану удалось вскрыть замок, но нет, оба браслета были застегнуты – и тот, что сжимал руку пленника, и пустой, которым я приковала его к кровати.
Мне сразу вспомнился подозрительный треск-щелчок. После него эльф неожиданно притих и перестал буянить.
Следуя за своей догадкой, я посмотрела на решетку изголовья – и все вопросы отпали. Одна из деревянных планок крепилась к раме только с одного края, другой ее конец висел в воздухе. Нет, перекладина не сломалась, а вышла из паза, и Роан просто снял с нее браслет наручника.
Вот проныра!
– Ай-яй-яй, – протянула я. – Мама не учила тебя, что воровать нехорошо?
Услышав мой голос, Роан вздрогнул, и вокруг него со звоном рассыпались серебряные монеты.
Все ясно. Хотел разжиться деньгами и незаметно улизнуть, пока я вижу десятый сон. Понимал, что с пустыми карманами ему далеко не уйти, а так можно купить лошадь или оплатить экипаж, если, конечно, они останавливаются в этой дыре, в чем я сильно сомневаюсь.
Остроухий воришка, застигнутый врасплох, замер и покраснел. Похоже, в общем и целом он был законопослушным малым и, совершая преступление, испытывал стыд. Сейчас он смотрел на меня с напряженным видом, и его ясные голубые глаза растерянно хлопали.
Замешательство пленника было мне на руку.
Я стекла с кровати, стараясь не делать резких движений, как хищник, который крадется к добыче.
– Знаешь, я разочарована. Наверное, потому что была лучшего мнения об эльфах. – В моем голосе звенел упрек, на лице держалась маска глубокого осуждения, но мысленно я посмеивалась. – Это поступок, недостойный мужчины.
Роан отвел взгляд. Опустив голову, он нервно мял в руках кожаный кошель, который достал из моей походной сумки. Казалось, чужие вещи жгут ему пальцы и он хочет отшвырнуть от себя позорную улику. Вся его окаменевшая фигура кричала о жестоком раскаянии.
Одна из рассыпавшихся монет болезненно впилась в мою босую ступню. Пользуясь тем, что Роан мучительно пристыжен, я забрала у него свой мешок и опустила на комод у стены, где тот лежал раньше. После я взяла пленника за скованную руку. Он был податлив, как тесто, и даже не думал сопротивляться. Похоже, вся эта ситуация изрядно выбила его из колеи.
В потертом корпусе наручников темнело отверстие для ключа. Сам ключик уже сверкал в моих пальцах.
Замок щелкнул дважды: когда я разжала пустую металлическую дужку и когда застегнула ее на своем запястье. В этот раз для надежности я приковала пленника не к кровати, а к себе. Теперь точно не сбежит!
* * *
Бедняга эльф. Когда его глаза распахнулись в шоке, я даже испытала что-то похожее на жалость. Впрочем, это мимолетное чувство не помешало мне приступить ко второй части своего плана – превратить шок в ужас.
Под взглядом Роана я поднесла крохотный кусочек металла к губам и показательно запрокинула голову.
Ловкость пальцев, длинные широкие рукава туники, природная наивность эльфов – и вуаля, Роан уверен, что ключ от наручников отправился мне в желудок. На самом же деле он незаметно переместился в потайной кармашек на поясе штанов.
Реакция остроухого была бесценна.
– Т-ты е-е-его… прог-г-глотила?
Глаза Роана распахивались все шире, по мере того как он осознавал случившееся.
– Ты этого не сделала! – его голос дрожал.
– Сделала, сделала, – улыбалась я, чувствуя, как ключик в тесном кармане давит на бедренную косточку.
В полном отчаянии Роан посмотрел на наши запястья, скованные одним наручником.
Его молчаливый ступор продлился недолго. Уже через несколько секунд меня оглушил крик:
– Ты что, совсем сбрендила!
Я улыбнулась еще шире, как бы говоря, да, совсем. На лице Роана отразилась паника. Он выглядел так, словно попал в ловушку. Его взгляд лихорадочно заметался по комнате. Казалось, среди этой старой мебели и обшарпанных стен он ищет решение своей проблемы, но не находит.
– Но как же… Что же… Мы ведь не можем… – бормотал он себе под нос. – Мне ведь надо… Как мы станем передвигаться?
– Как-как? Дружно и слаженно.
– А если… – Его кадык дернулся. – Если я захочу в уборную?
– А если я захочу?
На Роана было страшно смотреть. Мои последние слова, похоже, напугали его не на шутку. На его лбу выступил пот. Пленник весь покраснел и задышал, как во время сердечного приступа, – наверное, вообразил нас в этой щекотливой ситуации: я делаю свои дела, просунув руку с наручником в дверь, за которой стоит он, умирая от неловкой ситуации.
Похоже, розыгрыш получился слишком жестоким, но то была не прихоть, а вынужденная мера, чтобы мой упрямый заказ не попытался силой отобрать у меня ключ и освободиться. А так ключа нет, и деваться некуда.
– Цепь можно перепилить, – в голубых глазах эльфа вспыхнула надежда. – Или перекусить щипцами. Нам надо в кузницу!
Он возбужденно топтался на месте, готовый бежать туда прямо сейчас.
– Где ты здесь видел кузницу? – осадила я его.
Роан приуныл, но тут же воспрял духом.
– Пила! У хозяина таверны она наверняка есть!
И он бросился к двери, волоча меня за собой.
Я уперлась, отчего жидкий ковер под ногами собрался складками, а железный браслет врезался в кожу.
А ну стой! Не смей нарушать мои планы! Не для того я пристегнула тебя к себе, чтобы ты взял и перепилил цепь наручника.
Завязалась короткая борьба, которая закончилась тем, что я поскользнулась на ковре и шлепнулась на задницу, утащив за собой Роана. С моих губ сорвался протяжный вздох, с губ эльфа – короткое ругательство. Ушастый скромник оказался тем еще сквернословом.
Копчик прошило болью. Руку вывернуло до хруста. Сверху меня придавило тяжелое чертыхающееся тело.
Подняться на ноги, когда вы прикованы друг к другу, – настоящая акробатика. Мы возились на полу кучей-мала. Я пыталась встать – браслет тянул руку вниз. Роан хотел помочь, но делал только хуже. То случайно пихал меня локтем в бок, то цеплял волосы одеждой, то ставил невольные подножки.
Хватаясь за его плечи, я шепотом просила поумерить пыл до утра. Убеждала, что хозяин таверны давно храпит у жены под боком и точно не сорвется искать для него пилу. В ответ Роан сердито дышал и называл меня ненормальной. Кое-как, споря и обмениваясь любезностями, мы доползли до постели.
* * *
В конце концов мы улеглись спать, но изрядно помучались, выбирая позу. Роан отодвинулся от меня настолько, насколько позволяли наручники, однако наши ладони то и дело соприкасались. Мне кажется, его это смущало. В такие моменты он начинал ерзать под одеялом, выдавая свое волнение.
Лежать мы были вынуждены лицом к лицу, и Роан закрыл глаза, избегая моего взгляда. Я наблюдала за ним, пока свечной огарок на тумбочке не погас, и тоже опустила веки.
За ночь я дважды выныривала из благословенной тьмы. Один раз – от того, что Роан сильно дернул меня за руку, пытаясь во сне перевернуться на другой бок. Второй раз меня разбудил кошмар. Мне чудилось, что я бегу босиком по снегу, вороны каркают с запорошенных веток, и за мной по белому насту тянется цепочка красных следов.
Я встрепенулась, звякнув наручником, и обнаружила, что моя голова покоится у Роана на груди, а нога перекинута через его бедро.
Под ухом ровно билось чужое сердце. Теплое дыхание шевелило волосы на макушке. Не подозревая об этом, Роан обнимал меня свободной рукой, и его пальцы в тайне от хозяина рисовали на моем плече невидимые узоры.
Ласковое, согревающее чувство растеклось под ребрами. Давно я ни с кем… вот так… рядом.
Грудь эльфа вздымалась от дыхания, убаюкивая меня, лежащую на ней. Голове было мягко, в объятиях пленника – тепло. Мне нравилось прижиматься к мужскому крепкому телу, и я решила ничего не менять. Проснется – сам меня оттолкнет, а я пока представлю, что не одинока и это руки любимого, а не случайного попутчика. Глупо и жалко, но никто ведь не узнает о моих мыслях.
Ночная тьма снова затянула меня в свой омут.
Теперь мне снилось, что ко мне ластится змея. Я полезла за ней в нору. Сначала змея была мягкой и вела себя неуверенно, но вскоре ее тело окрепло, стало упругим и твердым. Она не была склизкой или холодной. Под ее гладкой шкурой пульсировал жар. Снова и снова круглой мордой змея тыкала мне в ладонь, намекая, чтобы ее погладили, и я не могла отказать. Мне нравилось играть с ней. Щекотать под челюстью. Пропускать через кольцо пальцев тугой хвост. В благодарность змея пару раз лизнула мою руку, оставив на коже ощущение влаги.
Я рассмеялась. Проказница набухла от удовольствия, и над моей головой раздался протяжный стон.
Что это?
Звук повторился. Я открыла глаза и с удивлением поняла, что все еще сжимаю пальцами змею из своего сновидения. Та шевельнулась. Теплая, влажная, живая.
Вдруг жуткое осознание затопило меня ледяной водой. Я лежала на плече Роана, а моя рука была в его штанах.
Так вот что это за змея!
Мне захотелось выругаться. И я это сделала, мысленно, потому что хозяин змеи застонал и посмотрел на меня мутным взглядом, пока еще пребывая по ту сторону реальности.
Кажется, ему тоже что-то снилось. Интересно что?
Моя рука попыталась незаметно покинуть место преступления, но не успела.
Туман в глазах эльфа рассеялся, и в них отразилось понимание.
Роан
Роан откровенно наслаждался своим сном. Обычно его сон представлял собой вереницу цветных или черно-белых образов, но в этот раз вместо хаотичных картинок были ощущения. Очень острые, очень явственные.
Его живот напрягался, а между ног тянуло, но не от боли, а приятно, как при возбуждении. Он знал это чувство, нередко испытывал его по утрам в кровати и вечерами, когда во время купания поливал водой из ковшика свой девственный член. В паху набухал жар, мошонка сжималась в тугой крепкий ком, и по всему телу растекалось томительное тепло.
Спящий Роан начал елозить задницей по матрасу, сбивая под собой простыню. Мышцы его бедер с внутренней стороны мелко подрагивали, соски твердели и ныли, чувствительные до неприличия.
Он всегда считал, что только женские соски требуют ласк, а потому стыдился своих фантазий, в которых чужие руки и губы касались его груди. Желания, недостойные настоящего мужчины. С мужскими сосками не играют. У мужчины только один центр удовольствия, который надо трогать и возбуждать. Не по-мужски это – позволять девице дразнить и вылизывать свою грудь. Но сейчас Роану очень хотелось, чтобы его соски, эти зудящие комки плоти, сжали пальцами на грани муки и блаженства.
Его и раньше посещали непристойные сны – и часто, что неудивительно, ведь он молодой здоровый мужчина, который вынужден годами хранить целибат и отказывать себе даже в маленьких слабостях. Ночью, когда тиски самоконтроля разжаты, тело заявляет о своих потребностях, и Роану чудится всякое. Например, что рука невидимой любовницы ласкает его внизу, доводя до исступления.
Такое уже случалось. Но никогда еще сны не были настолько реальными.
С этой мыслью Роан открыл глаза.
Его зрение оставалось мутным, разум вязким, когда он почувствовал: что-то давит на его плечо. Вслед за этим ощущением пришло другое – его груди касался легкий ветерок. Через секунду Роан осознал: этот ветерок – дыхание, тяжесть на плече – чья-то голова. Обоняние уловило сладкий цветочный запах чужих волос. К его боку прижималось мягкое теплое тело. Женское.
Не успел Роан осмыслить эти детали, как его сонный разум подкинул ему новые.
У него в штанах рука!
Чьи-то нежные пальцы трепетали на его лобке, затем осторожно поползли вверх, пытаясь выбраться из-под ткани. Пояс штанов натянулся и шлепнул по животу, и этот шлепок окончательно разбудил Роана.
Рука!
Кто-то трогал его между ног, пока он спал! Без разрешения щупал его член, из-за чего тот набух и пульсировал тягучим удовольствием.
Роан сел, скинув с себя живую тяжесть. Попытался встать с кровати, но раздался странный звон, и его за руку дернуло обратно на матрас.
Что это?
Память возвращалась урывками. Наконец события вчерашнего дня развернулись перед ним, как пергамент с размытыми иллюстрациями.
Он прикован наручником к этой ненормальной!
Она пристегнула его сначала к изголовью кровати, затем к себе, а ночью полезла к нему в штаны.
Роан шумно втянул ноздрями воздух.
– Это не то, о чем ты подумал, – сказала безумная брюнетка.
Девица сидела в центре постели. Ее лицо немного опухло, как бывает после вечерних излишеств, под глазами залегали круги, а волосы на голове напоминали гнездо.
Роан кое-как сполз с кровати, и теперь их с этой сумасшедшей разделяло расстояние, равное длине двух вытянутых рук и короткой цепи между браслетами наручника.
– Я не хотела. Мне снился сон. Я играла со змеей, а потом оказалось, что эта змея…
Взгляд девицы скользнул к позорной выпуклости у него в паху. Именно этот момент Роан выбрал, чтобы вспомнить ощущения от ее руки у себя в штанах, и член между ног предательски дернулся.
Роана затопило смущение, смущение выкипело до гнева, а гнев в свою очередь сменился безграничным ужасом.
О боги, он нарушил Запрет!
От этой мысли внутри все похолодело.
– Что ты наделала?.. – шепнул Роан, продолжая леденеть.
Его голос охрип, язык онемел и начал заплетаться, как у пьяного.
Столько лет – столько лет! – он боролся с искушениями, воспитывал силу воли, держал себя в ежовых рукавицах, терпел, превозмогал! И все напрасно! Эта ненормальная все испортила!
Ему стало дурно. В груди закололо. Пальцы задрожали.
– Эй, ты в порядке? – нахмурилась его похитительница. – Слушай, ну не стоит так переживать. Не девица же, чтобы трястись за свою честь. Ну потрогала я тебя немного. Подумаешь. Ты даже не кончил.
Не кончил.
Тиски паники немного ослабли.
Она права, ничего страшного не случилось. Они не занимались любовью, он не проник в женское тело, не излился в чужую ладонь. Может, пронесло?
Роан перевел дух и свободной рукой стер испарину со лба. Ощущение было такое, будто он прошелся по краю пропасти.
– Ну ты странный, конечно, – протянула ненормальная. Эстер. Кажется, этим именем она представилась мужику за барной стойкой таверны.
Может, в ее глазах Роан и выглядел чудаком, но она просто не знала про Запрет, не понимала, что стоит на кону, вообразить не могла, насколько высоки ставки. Целибат не его выбор, а необходимость. Ему надо продержаться до определенного момента, а потом он получит свободу и вместе с ней бесценный дар. Этот дар стоит того, чтобы потерпеть, застегнув штаны на замок. И Роан никому не позволит пустить свои многолетние труды насмарку!
Он посмотрел на Эстер и почувствовал, как румянец заливает лицо. До поры до времени девушки – запретный плод, и, чтобы избежать соблазнов, Роан привык держаться от них подальше. Поэтому у него совсем нет опыта общения с противоположным полом и он так смущается рядом с этой беспардонной особой. Слишком уж она смелая, непредсказуемая и развязная. Это его в ней и отталкивало, и привлекало.
– Что-то мой проснувшийся организм захотел в уборную, – вдруг сказала Эстер.
Не успел Роан испугаться, как она засмеялась и добавила:
– Хорошо, что у меня есть ключ от наручников.
«Очень хорошо», – подумал Роан с бесконечным облегчением, ибо в этот самым момент почувствовал, что после долгой ночи его распирает от желания посетить ту же комнату, что и Эстер.
– Ты все-таки его не проглотила?
Его облегчение было настолько велико, что он временно простил ей и руку в штанах, и все вчерашние выходки.
– Ну я же не идиотка, – улыбнулась его спутница и полезла в карман штанов.
Улыбка с ее лица быстро пропала. Нахмурившись, Эстер засунула руку поглубже в карман и принялась там лихорадочно шарить.
– Где же он? – она похлопала по своим брюкам, встряхнула тонкое одеяло, которым они накрывались ночью, расправила складки простыни вокруг себя.
Пока девушка суетилась, в груди Роана росло дурное предчувствие, а вместе с ним – позывы в уборную.
Следующие слова Эстер прозвучали в его ушах похоронным набатом.
– Проклятье! Ключ исчез!
* * *
Звякая цепью наручника и мешая друг другу, они нервно ощупывали постель – каждый уголок, каждую складку простыни. Поднимали подушки, опускались коленями на пол и заглядывали под кровать. Ключа нигде не было.
– Ну не мог же он просто взять и раствориться? – сокрушалась Эстер.
– А ты точно уверена, что не глотала его? – Роан выразительно посмотрел на ее живот под тканью мятой туники.
– Я что, по-твоему, совсем больная? – огрызнулась его спутница.
Он тактично промолчал, но с намеком кашлянул в кулак.
Поиски продолжились.
Словно еще на что-то надеясь, Эстер уже в третий раз вывернула карманы и с досадой сунула палец в незаметную дырочку в подкладке штанов. Через нее ключик, похоже, и выпал. Но где, в каком укромном уголке, он закончил свое путешествие?
Они осмотрели весь пол, включая щели между деревянными досками, залезли под комод и тумбы, но отыскали лишь многолетние залежи пыли. Подняли матрас, полюбовавшись треснувшей решеткой кровати. Отдернули шторы, чтобы изучить подоконник, хотя этот вариант не выдерживал никакой критики и больше напоминал жест отчаяния.
– Остается только одно, – с обреченным видом вздохнула Эстер.
– Бежать за пилой? – предположил Роан, посмотрев на дверь.
Он был близок к тому, чтобы начать пританцовывать на месте. На фоне грозящего конфуза все остальные проблемы казались мелкими и незначительными.
Лицо горело. Над верхней губой выступил пот. Растущим лихорадочным жаром организм Роана умолял его поторопиться.
Эстер поднялась с пола, дернув вверх и своего собрата по несчастью. Но вместо того, чтобы отправиться за хозяином таверны и пилой – железными кусачками, топором, хотя бы чем-нибудь – она застыла посреди комнаты и начала повторять:
– Бес, бес, поиграл – отдай.
Роан вылупил на нее глаза.
– Ты сейчас серьезно? – медленно проговорил он, не веря своим ушам.
Давление внизу живота усилилось. У него не было времени ни на глупые шутки, ни на чужие суеверия, и он рванул к двери, потащив за собой эту безумную чудачку. Та, к счастью, не сопротивлялась.
Ранним утром в зале таверны никого не было. Не только посетителей, но и подавальщиц. Пустые столики, тишина и полумрак за барной стойкой, ни единого звука и шороха, будто за одну ночь мир полностью обезлюдел.
Просторную комнату с закопченными балками пересекали косые лучи. Свет был серый и мутный, словно испачкался, проходя сквозь грязные окна. Дощатый пол пронзительно скрипел при каждом шаге. А вчера они этого скрипа не слышали за чужими разговорами и другим шумом.
Им пришлось изрядно побегать, чтобы найти хотя бы кого-нибудь в этом царстве сна и покоя. В конце концов им помог угрюмый бородач, коловший дрова за конюшней.
Рискуя остаться без руки, они растянули на дубовой колоде цепь, что соединяла два браслета, и лезвие топора за три удара разбило металлические звенья.
– Где тут уборная? – сразу спросила Эстер, крутя на запястье свою половину наручника.
Их спаситель указал в сторону узкого деревянного сарая на краю поля рядом с лесом.
– Я первая! – закричала Эстер и метнулась к этой хлипкой на вид конструкции под открытым небом.
Роан, который уже не мог терпеть, бросился за ней.
Происходящее с трудом укладывалось в его голове. Как он, уважаемый мужчина, владелец дорогой книжной лавки, докатился до такого? Бежит в туалет наперегонки с женщиной. О боги!
В его представлении девушки – возвышенные, стыдливые создания, которым чуждо все низменное, телесное. Они, конечно, посещают уборную, но тщательно скрывают сей нелицеприятный факт, чтобы не разрушить свой романтичный образ.
Эстер было плевать на всякие там романтичные образы. Оглянувшись, она показала отстающему Роану язык.
Ну что за девица! Никогда он не встречал похожих на нее, даже подумать не мог, что существуют такие бесстыдницы!
Нужда поджимала. Он ускорился и через пару метров догнал и обогнал свою соперницу за право первой посетить уличный туалет.
Эстер сердито выдохнула ему в спину. Внезапно Роан поймал себя на желании подразнить ее так же, как дразнила его она, и удивился самому себе. Боги, что с ним? Почему его жизнь в последнее время напоминает шутовской балаган? Раз за разом эта ненормальная особа вынуждает его делать вещи, о которых раньше он и помыслить не мог.
– Эй, пусти меня! – прилетело сзади. – Ты же мужик! Можешь и под дерево сходить.
– Я тебе что, животное – гадить на улице?
К вопросам культуры он подходил крайне щепетильно.
Вожделенный сарай был уже близко, но Роан не успел обрадоваться – его нога по щиколотку провалилась в кротовую нору. Пока он пытался выбраться из ловушки, Эстер пробежала мимо и дернула на себя дверь уборной. На пороге она обернулась, чтобы показать ему так называемый длинный нос – всем известный издевательский жест, когда к кончику носа приставляешь большой палец растопыренной руки.
Ну просто невозможная женщина! Он должен был злиться на нее, но неожиданно понял, что ему весело.
* * *
Теперь, когда над ним больше не висела угроза чудовищного позора, можно было подумать и о других вещах.
Например, о вчерашнем совместном душе. Или о наглой ночной гостье.
На самом деле Роан не хотел предаваться воспоминаниям – они порождали внутри непонятный трепет и ненужные шевеления в штанах. Не хотел. Но раз за разом обращался мыслями к этим двум моментам.
Никогда еще женская рука не касалась его так откровенно. Опыт был волнующий и опасный. Снова и снова Роан вспоминал свои ощущения. Нарастающее тепло в паху. Сладкое натяжение в мошонке, которое усиливается с каждой секундой. Волны удовольствия, что бегут по дрожащим бедрам. Горящие огнем соски и губы.
Он не желал думать об этом еще и потому, что при взгляде на Эстер у него на лице вспыхивал предательский румянец.
Она трогала его член. Их голые тела соприкасались. Он помнил упругую пышность ее груди, когда на секунду они прижались друг к другу в душевой таверны.
Перед отъездом Эстер повела его завтракать. В ожидании заказа она крутила на запястье браслет разбитого наручника и лениво смотрела в окно, грязное настолько, что пейзаж за ним едва угадывался.
Роан косился на ее руки. На ее изящные тонкие пальцы. Теперь он знал, какие они теплые и нежные.
Когда неуклюжая подавальщица с хмурым видом грохнула на стол тарелки с едой, Роан был уже полностью твердым от своих мыслей.
– Ты чего такой красный? – спросила Эстер, ковыряясь вилкой в салате из свежих овощей.
– Душно здесь, – Роан изо всех сил пытался сидеть смирно и не ерзать на стуле, но штаны стали слишком тесными и передним швом давили на пах.
– Кстати, я думаю… Думаю, пора нам познакомиться, – она наставила на него вилку с нанизанным на зубчики огурцом в сметане. – Все-таки нам много времени предстоит провести вместе, а ты до сих пор не знаешь, как меня зовут.
– Эстер, – выдохнул Роан и отчего-то смутился.
Произнося ее имя вслух, он вдруг почувствовал знакомый трепет, как если бы сказал что-то запретное.
Его собеседница озадаченно свела брови, затем усмехнулась, стрельнув взглядом в сторону бара.
– А-а-а… Нет, – она взмахнула рукой. – Это ненастоящее мое имя. Свое настоящее я каждому встречному-поперечному не называю. Ривер, – она протянула ему ладонь через стол. – Извини, но фамилию оставлю в секрете.
Ривер.
Роан никогда не встречал девиц с таким именем. И никогда не видел, чтобы женщина протягивала ладонь для рукопожатия.
Ладонь.
Он посмотрел на нее и покраснел еще гуще. Память подкинула ему парочку жаркий видений.
Не удержавшись, он поерзал на стуле и аккуратно дотронулся до предложенной руки. Кожа у Ривер была шершавой от мозолей, но все равно приятной наощупь. Член в штанах дернулся.
В этот момент к их столику подошел знакомый молчаливый мужик, который вчера жарил мясо на заднем дворе таверны, а затем обслуживал посетителей в баре.
Его огромная волосатая лапища сжимала листок бумаги. Когда нелюдимый бармен опустил его на столешницу, они увидели, что это письмо – тонкий белый квадратик, запечатанный сургучом.
– Забыл вчера отдать, – пробасил он грубым осипшим голосом. – Это же вы Эстер Грэм?
Ривер кивнула и пальцем подтянула к себе конверт.
Походкой медведя мужик потопал обратно к бару, где принялся протирать кружки полотенцем.
Тем временем спутница Роана сломала печать и вскрыла письмо. Бумага захрустела под ее пальцами. По мере чтения изящные черные брови Ривер ползли вверх.
– Хм, – изрекла она и посмотрела на Роана, потом на развернутую записку в своих руках и снова на него.
Наблюдая за ней, он почувствовал укол любопытства.
Что там? Это каким-то образом связано с ним, иначе как понимать ее странный взгляд, брошенный через стол?
Но никто, разумеется, не спешил отвечать на его вопросы. Ознакомившись с посланием, Ривер свернула его, положила рядом с собой и накрыла ладонью.
– Позавтракаем и в путь, – сказала она.
В путь…
В неизвестность.
К таинственной заказчице.
Что ждет его в конце этого путешествия? Может, гибель?
Роан опустил взгляд в свою тарелку, в которой лежали порезанные, перемешанные и политые белым соусом овощи, и медленно произнес:
– Я никуда с тобой не поеду.
Эстер… то есть Ривер тяжело вздохнула.
– Что ж… Тут сказано, – она кивнула на письмо под своей рукой, – что это должно тебя убедить.
И она передала ему загадочную записку.
Опыт букиниста сразу подсказал Роану, что письмо написано на очень дорогой бумаге – плотной, кипенно-белой, гладкой до глянцевого блеска. А еще оно было пропитано духами – чарующим запахом роз, ноткой сандала, свежестью ландыша. Почерк явно принадлежал женщине.
Текста было немного – всего лишь несколько строчек. Бо́льшую часть листа занимал…
Сердце Роана сбилось с ритма, дыхание участилось, глаза расширились.
Он смотрел на письмо и чувствовал, как ускоряется пульс.
Не может быть.
Или может?
– Хорошо, – произнес он, начиная мелко дрожать от возбуждения. – Я согласен. Согласен поехать с тобой. Могу я… могу я забрать это письмо себе?
Эстер изобразила жест, который следовало понимать как «валяй», и вернулась к своему салату.
А Роан к еде больше не притронулся.
Мысли в его голове смешались в сумбурный ком. Под кожей нарастал нервный зуд, какой бывает, когда ты жаждешь получить ответы на свои вопросы.
Вдруг захотелось вытащить Ривер из-за стола и немедленно отправиться в путь.
* * *
Погода испортилась. Вчера светило солнце, а сегодня небо затянули кудрявые тучи, сулящие дождь. При одном только взгляде на горизонт хотелось зябко повести плечами и убраться назад под крышу.
Но надо было ехать дальше.
Ривер желала побыстрее разделаться с проблемным заказом, а сам проблемный заказ надеялся получить ответы на свои вопросы. Да и дешевая таверна на обочине пустынной дороги – не то место, где тянет задержаться.
Подготовленная лошадь била копытом, привязанная к крыльцу. Длинная грива. Мощный круп. Окрас черный, как ночь. Вороная красавица совсем не выглядела послушной и готовой подпустить к себе чужаков. Фыркала, пряла ушами, дергала хвостом, косилась на Ривер карим глазом.
Но спутница Роана, похоже, умела обращаться с животными. К беспокойной кобылке она подошла с ласковым шепотом и сладкой морковкой в руке. И та доверилась ее голосу, что звучал, как заклинание.
Пока Ривер проверяла седельные сумки, на темном горизонте, где сходилась дорога, блеснула молния. До них с опозданием докатился гул далекой грозы. С неба на голову Роана упали первые капли.
Заметив, что начинается дождь, Ривер достала из сумки два черных плаща из непромокаемой ткани и один вручила своему спутнику, а в другой упаковалась сама с ловкостью опытного скитальца, побывавшего не в одной передряге.
По ее четким, вдумчивым движениям Роан понял, что она привыкла к долгим походам, в отличие от него, ни разу не покидавшего границы Ноктара. Вернее, ни разу до вчерашнего дня. Теперь он тоже путешественник. Бродяга без денег и крыши над головой.
Больше всего он жалел даже не о потери дома и благополучия, а о коллекции редких фолиантов. Скучал по запаху книжной пыли. По шелесту хрупкой пожелтевшей бумаги, от которой веяло духом старины. По уютному полумраку между книжными шкафами своей букинистической лавки.
Он привык читать каждый вечер, устроившись в глубоком кресле рядом с окном, так, чтобы желтый свет лампы падал на раскрытые страницы. Особенно ему нравилось читать под шум дождя или шорох снегопада в полутемной комнате с растопленным камином. Даже сейчас, в этом плачевном положении, ему не хватало любимого занятия.
Ривер сказала, что взяла с собой в дорогу несколько лепешек и кусков вяленого мяса. И добавила, что впереди больше не будет мест, где можно заночевать и купить еду. Ее слова насторожили Роана. Неужели их путь лежит в такую дикую глухомань, что там совсем нет постоялых дворов с харчевнями?
Дождь усилился. Роан пониже натянул на голову капюшон и уныло осмотрел особое парное седло на лошади. Такие используют, когда всадников двое. Спереди обычно садится мужчина, а сзади, обхватив его за талию, – женщина. Второе место традиционно дамское, но вряд ли Ривер уступит ему поводья.
Он угадал.
С легким чувством унижения ему пришлось устроиться на женском сиденье и прижаться грудью к спине своей спутницы. Это стало лишь началом его неудобств и моральных переживаний. Когда лошадь тронулась, Роан во всей полноте прочувствовал коварство этой неловкой позы.
Во время движения задница Ривер постоянно терлась о его пах. Конструкция седла не позволяла Роану отодвинуться. Приходилось терпеть. Терпеть, поджариваясь на медленном огне желания.
Если бы Ривер хотя бы, как нормальная девушка, носила платья с пышными нижними подъюбниками…
Но нет, она была в штанах, и эти штаны плотно обтягивали ее пятую точку. Максимальный контакт.
В какой-то момент Роан едва не завыл в отчаянии.
Он оглох и ослеп, перестал обращать внимание на дождь, что дробно стучал по капюшону, больше не следил за дорогой – все его мысли были заняты одним. Сладким давлением на член.
Предатель окреп. Ривер наверняка чувствовала возбуждение Роана. Он упирался в нее своей каменно-твердой плотью и ничего не мог с этим поделать.
Седло покачивалось. Ривер сползала на его пах. Подтягивалась вперед. И снова сползала.
Роан боролся с собой. Закусывал губу. Зажмуривал глаза. Задерживал дыхание.
Это стало настоящим испытанием на прочность. Соблазном, что мог поколебать его волю.
Он боялся сорваться. Боялся опозорить себя громким стоном. Выдать свое постыдное состояние.
Его колотило. Член ныл и рвался из штанов, а сами штаны, слишком тесные, превратились в капкан.
Его молодое здоровое тело давно устало от воздержания, природа постепенно брала свое. Терпеть с каждым годом было все труднее, поэтому он избегал хорошеньких девиц, выбрав жизнь затворника. И, как оказалось, не зря. Впервые так близко столкнувшись с искушением, он понял, как тяжело держать себя в узде. Почти невозможно. Мозги плавятся, кровь отливает от головы и вся стекает вниз.
А ведь одна ошибка – и конец! Миг слабости перечеркнет все его цели и надежды. Он должен быть стойким.
О боги, помогите ему!
– А можно полегче? – попросила Ривер с насмешкой в голосе. – Ты вцепился в меня, как клещ. Синяки останутся.
Смущенный Роан тут же ослабил хватку на ее боках.
Ривер хмыкнула, словно прекрасно понимала, что именно с ним творится.
Конечно, понимала! Кое-что настойчиво упиралось ей в задницу, и сидеть так наверняка было неудобно.
Он вспомнил сегодняшнюю ночь. Руку в своих штанах. Оправдания наглой бесстыдницы: «Мне снился сон. Я играла со змеей».
И надо же было такое придумать!
Грудь распирало от негодования, но при этом внизу живота сладко тянуло.
Мелкая противная морось проникала под капюшон. Дорога вела их в темноту на горизонте, где набрякли тучи и сверкали молнии. Если раньше вдоль обочины тянулся сосновый лес, то теперь – шеренга из отдельных сухих деревьев. Больные и скрюченные, напрочь лишенные листьев, они будто кричали в агонии.
А потом дорога оборвалась. Широкая грунтовая полоса уперлась в заросли высокой травы, куда, похоже, не ступала нога ни человека, ни эльфа. Местность выглядела пустынной и зловещей. В оглушительной тишине пронзительно каркал ворон. В отдалении гремел гром.
Боги, куда это они приехали?
Ривер натянула поводья, остановив лошадь рядом с крупным камнем, который выглядел как обелиск. На его передней плоскости, поросшей мхом, изъеденной временем и дождями, виднелись полустертые буквы.
Роан присмотрелся, и ледяная волна сбежала вниз по его позвоночнику.
На камне было написано: «Путник остановись. Впереди гиблые земли».
Он никогда не покидал границы Ноктара, но прекрасно знал, о чем идет речь.
Вот почему дорога закончилась! Вот почему вокруг стояла такая мертвая тишина! За этой мрачной вехой – смерть. Только безумец поедет дальше.
Ривер дернула поводья, и лошадь вошла в море дикой луговой травы, которая поднималась до ее боков.
– Стой! – закричал Роан.
Ну что за ненормальный эльф! Взял и спрыгнул с лошади раньше, чем я успела затормозить. Наверное, прочитал надпись на камне. Надо было ехать не останавливаясь, чтобы не давать ему повода для истерик. Глядишь, и не понял бы, куда мы забрели. По крайней мере, до того, как это стало бы очевидным.
Я поморщилась с досадой.
Мой нервный спутник тем временем продолжал вопить:
– Ты с ума сошла? Смерти ищешь? Даже дети знают, что в гиблые земли заходить нельзя. Что мы там забыли?
Я смотрела на Роана сверху вниз, сидя на лошади. Сорная трава, которой веками позволяли свободно расти, доходила ему до плеч. В голове мелькнула тревожная мысль: в такой высокой густой траве легко затаиться. Теперь мне казалось, что этот пустынный, некошеный луг колышется не от ветра, а потому что в нем кто-то прячется.
Плохая идея – стоять на месте, отвлекаясь на разговоры.
– Садись на лошадь, – произнесла я веско, с расстановкой.
Эльф развернулся и упрямо зашагал к разделительному камню. Я направила лошадь ему наперерез.
– Испугался? Где твои яйца?
– Оставь мои яйца в покое! – шумно дышал он.
– Не оставлю. А знаешь почему? Когда я их щупала… ну, тогда, ночью… то думала, что мужчина с такими крепкими яйцами должен быть решительным и смелым.
Роан споткнулся и густо покраснел.
– Хватит! – его голос прозвучал хрипло. – Довольно твоих пошлостей! Приличная девушка никогда не скажет вслух…
– Яйца?
Было забавно наблюдать, как этот остроухий моралист задыхается от неловкости и возмущения.
Лошадь, преградившая ему путь, топталась на месте. Трава колыхалась и шелестела под ветром. Роан смотрел на меня, задрав голову.
– Неужели нет другой дороги? – спросил он.
Я полезла в карман, чтобы показать ему свернутую карту, которую передала мне заказчица. На ней прерывистой красной линией был отмечен наш маршрут. Он пролегал через самое сердце гиблых земель, пересекал болота, леса, какие-то странные темные пятна, похожие на кляксы, – я понятия не имела, что ими обозначено. Заканчивался пунктир крестиком рядом со схематичным изображением замка.
Вроде все просто и линия пути короткая, но на каждом ее миллиметре подстерегает смертельная опасность.
– Это безумие. Просто безумие, – качал головой Роан, разглядывая чертеж. – Верная смерть!
– У меня с собой оружие и магические артефакты. Прорвемся.
– Да что с тобой не так? – он швырнул карту мне в грудь. – Понимаю, тебе наверняка предложили огромные деньги за этот заказ…
О да, целое состояние. Выживу – разбогатею.
Роан распалялся все сильнее:
– … но это золото положат тебе в могилу!
Я поморщилась. Ну зачем же сразу о плохом?
– …Это как нужно любить деньги, чтобы рисковать ради них жизнью!
Он набрал полную грудь воздуха, собираясь сказать что-то еще, но не успел.
– У меня опухоль. – С грустной улыбкой я коснулась пальцем виска. – Вот здесь. В Ноктаре живет один целитель. Он может помочь. Но лечение дорогое. Очень. У меня нет таких средств. И единственный способ собрать нужную сумму – этот заказ. У меня просто нет выбора. Либо я рискую жизнью, либо прощаюсь с ней. Так хотя бы есть шанс.
Я ненавидела говорить о своих проблемах, терпеть не могла, когда меня жалеют, но иногда, чтобы добиться цели, приходится прибегать к любым методам, даже самым неприятным.
После моих слов Роан застыл с приоткрытым ртом. Какое-то время он просто стоял, уставившись на меня в полном молчании, затем отвел взгляд и прочистил горло.
– Это… правда?
– Такими вещами не шутят.
Вообще-то шутят, но, к сожалению, не в этом случае.
– Прости, – Роан принялся теребить пуговицу на своей рубахе. – Я не знал. Мои слова… несправедливы.
Боги, какой же он совестливый! Просто очаровательно. Мнется, переживает, что был неправ. Вей из такого веревки, как хочешь.
– Да, это было несправедливо, – сказала я, чтобы его поддеть.
Роан еще ниже опустил голову.
Дождь закончился, отгремел гром, улетел ворон, и в этой глубокой тишине шелест травы под ветром зазвучал еще более угрожающе. Заброшенный луг словно говорил с нами – предупреждал, предостерегал, советовал держаться отсюда подальше, развернуться и уйти, но, как я уже и сказала Роану, у меня не было выбора. В моем случае избежать смерти можно лишь столкнувшись с ней лицом к лицу. Бросить вызов и победить. Всё или ничего. Либо я здорова и богата, либо гнию в земле.
Двадцать восемь лет не тот возраст, когда готов лечь в могилу.
– Не понимаю, – пробормотал эльф. – Кому и зачем я так понадобился, что он согласен платить бешеные деньги за мою доставку.
Интересный вопрос. Но лично у меня созрел другой.
– Ты идешь? Или хочешь вернуться домой, к развалинам своей прежней жизни?
Я напряглась, ибо еще не придумала, что буду делать, если Роан двинется прочь, но он, к огромному моему облегчению, немного поколебался и залез на лошадь.
Похоже, я верно разгадала его характер. На мою удачу, он оказался не только совестливым, но и благородным. Не смог бросить девушку в беде, один на один с ее смертельной проблемой.
Я натянула вожжи, и мы углубились в травяное море. Упругие стебли касались наших ног, скользили по ним, словно тонкие пальцы. Впереди, на горизонте, серой стеной растянулся лес, и даже отсюда, издалека, было видно, насколько он угрюм и враждебен. Будь у меня выбор, ни за что бы туда не сунулась.
* * *
Ход лошади был нетороплив. Я не спешила пускать ее галопом, наверное, потому что подсознательно хотела отсрочить момент, когда мы войдем в дремучую лесную чащу. Седло под нами мерно покачивалось. Лес приближался, и чем меньше становилось расстояние до него, тем быстрее билось мое сердце. Я поняла, что судорожно сжимаю поводья и не чувствую собственных рук.
На нас неумолимо надвигалась молчаливая армия – деревья-гиганты цеплялись друг за друга сухими ветками, скрипели старыми суставами и вместе порождали глубокую вечернюю тень. Большинство из них были голыми, а те немногие, что еще сохранили листья, казались оборванцами в зеленых лохмотьях. Нищие и мертвецы – так я прозвала их про себя.
У границы леса я остановилась, чтобы повесить на шею оберег из перышка сойки и деревянного медальона с изображением глаза. Затем трижды сплюнула на удачу.
Роан позади меня что-то снисходительно ввернул про глупые суеверия, но мне было плевать – я сжала в ладони медальон и направила лошадь в зеленоватый сумрак. За спиной осталась высокая луговая трава, что тревожно шелестела на ветру. Впереди из лесного безмолвия доносился гулкий стрекот насекомых. Под копытами лошади с хрустом ломались сухие ветки. Под сомкнутыми кронами деревьев пахло грибами и влажным мхом.
– Давай поговорим, – предложила я и поежилась от звука собственного голоса: в этой гнетущей тишине он прозвучал слишком громко и чужеродно. – Как насчет милой беседы?
– О чем нам разговаривать? – отозвался Роан.
– Ну-у-у, например, о том, как ты попал в Ноктар. Мне кажется, во всей столице ты единственный эльф. Вот мне и любопытно, почему ты не со своими.
– А ты почему стала наемницей?
– Что?
– Почему ты выбрала этот путь? Обман, грабежи, похищения. Может, даже убийства?
Я повернула голову и посмотрела на него через плечо:
– Это что, такая попытка уйти от ответа? Ловкий ход.
На земле хрустнула очередная ветка, и в тот же миг из темноты деревьев донесся женский смех.
– Ты слышал? – встрепенулась я.
– Что?
– Смех.
По моему позвоночнику заструился жидкий лед, волоски на руках встали дыбом.
– Какой еще смех? – проворчал Роан после небольшой задумчивой паузы. – Кому здесь смеяться? Тебе показалось. Наверное, птица какая-то крикнула, и у тебя разыгралось воображение.
Я вся обратилась в слух. Мой взгляд лихорадочно метался от дерева к дереву – не мелькнет ли где-нибудь человеческий силуэт, не почудится ли в темноте движение. Одной рукой я сжимала медальон-оберег, другой – управляла лошадью.
Прошло несколько минут, звук не повторился, и я расслабилась, решив, что Роан прав: просто шалят нервишки, слишком много ужасов я слышала про это место – вот и накрутила себя.
Или это последствия опухоли в мозгу? Может ли моя болезнь порождать слуховые галлюцинации? Последняя мысль мне не понравилась.
– Почему я стала наемницей? Ты действительно хочешь это знать? – я поняла, что говорю шепотом, но не смогла заставить себя повысить голос.
– Нет, на самом деле мне не интересно.
– В таком случае я расскажу.
Обращаться к воспоминаниям – как входить в ледяную реку с илистым дном. Ноги вязнут, тело цепенеет от холода, быстрое течение норовит утянуть на глубину, откуда не выплыть.
Когда я заговорила после короткого молчания, собственные губы показались мне онемевшими.
– Не знаю, как ты, а я родилась в очень бедной семье. Нет. Не так. Моя семья была не бедной, а нищей. Это когда вместо одежды у тебя лохмотья, из еды – кусок черствого хлеба, а твой дом – сарай из гнилых досок с протекающей крышей. Любящие родители не просыхают днями напролет. Всем плевать голоден ли ты, здоров ли. Хочешь есть – это твоя личная проблема. Сначала я побиралась, затем подросла и начала воровать. Однажды на рынке меня заметил один из членов Гильдии, оценил мое сомнительное мастерство и взял к себе в ученицы. С тех пор я ела досыта, спала в чистой постели, носила новую одежду. Со временем мне начали доверять заказы. С каждым годом эти заказы становились все сложнее.
Я купила себе дом, обустроилась, наконец-то ощутила, что судьба мне благоволит, но… Беда пришла откуда не ждали.
У меня вырвался короткий нервный смешок.
На долю секунды я почувствовала растущую опухоль в своей голове – сгусток взбесившихся клеток размером с орех, который пульсировал и шевелился, словно паразит. Это ощущение сразу пропало. Оно было плодом моего воображения, как и смех за деревьями.
– Вот и вся увлекательная история. Нет, я не берусь за мокрые дела, если тебя это волнует. В основном меня нанимают, если надо что-то стащить. Или кого-то подставить. Или вот как-то раз мне поручили добыть доказательства супружеской измены. Я следила за женой одного влиятельного вельможи и перехватывала ее письма к любовнику.
– А у меня был магазин редких старинных книг, – глухо прошептал Роан.
– Знаю.
– Был, – добавил он еще тише.
Мы замолчали и дальше ехали, погруженные в свои мысли.
С наступлением ночи сухой мертвый лес словно оживился. Вдалеке ухал филин, пели цикады, квакали лягушки. Иногда деревья так плотно переплетались ветвями, что приходилось искать другую дорогу.
Мы перекусили мясом и лепешками из таверны – прямо на ходу, чтобы не терять времени. Спешились, чтобы напиться и наполнить фляги вкусной прохладной водой из ручья.
Я уже взобралась на лошадь, когда мой спутник отвел взгляд и сказал:
– Мне надо уединиться.
– В смысле?
Скулы Роана заалели. Он переступил с ноги на ногу.
– А-а-а… – поняла я. – Ну давай. Только быстро. И далеко не отходи. Тут небезопасно.
Роан огляделся и зашел за дерево. Дерево было не слишком широким, поэтому я видела, как он раздвинул ветки сухих кустов и скрылся за ними.
Я решила воспользоваться случаем и тоже найти себе укромное местечко. Даже если не хочется сейчас, потом обязательно приспичит. Это называется предусмотрительность.
Я быстро спустилась в небольшой овражек, сделала свои дела и вернулась к ручью, у которого мы остановились. Лошадь щипала травку, привязанная к дереву. Роана нигде не было.
– Эй, Роан? – позвала я своего спутника.
Никто не ответил.
Я занервничала и прокричала еще громче:
– Роан!
Тишина, полная шорохов ночного леса.
– Если у тебя прихватило живот, так и скажи!
Но Роан не давал о себе знать.
Старательно давя панику, я перешагнула ручей и решительно двинулась к сухим кустам, за которыми исчез мой заказ.
– Учти, я иду к тебе. Так что застегивай штаны, если не хочешь…
Ветки зашуршали под моими руками. Вместо Роана я увидела две чуть заметные выемки в земле – следы мужских ног.
– Роан! – закричала я под бешеный грохот собственного сердца.
За деревьями эхом прокатились звуки женского смеха.
Роан. Воспоминание из детства. Сто двенадцать лет назад
Сидя за столом в своей комнате, Рони старательно учит эльфийский алфавит по наказу дедушки Эрималя. Тот считает, что он должен знать родной язык, даже если ему никогда не доведется говорить на нем за пределами этого дома. Надо уважать свои корни, любит повторять старец.
Под каждой незнакомой руной – транскрипция. Рони сверяется с ней, потом закрывает глаза и начинает читать по памяти. Звуки чарующие, певучие. Ему нравится эльфийская речь.
Когда он доходит до конца алфавита, радуясь, что ни разу не запнулся и не заглянул за подсказкой в книгу, дверь за его спиной тихо отворяется. На дощатом полу растет клин света, а внутри этого клина вытягивается тень человеческой фигуры.
На пороге дедушка Эрималь. Он одобрительно кивает, когда видит, чем занят его подопечный.
– Я хочу кое-что тебе показать, – говорит он, опускаясь рядом на стул.
Свет лампы падает на его лицо с резкими скулами и глубокими морщинами. Тени на этом старческом лице тоже глубокие – залегают во впадинах щек, чертят полосу между нижней губой и подбородком, загнутым кверху.
От дедушки Эрималя пахнет увяданием. Это запах старости, запах лекарственных зелий, что хранятся на кухонном столе, занимая добрую его часть, кисло-сладкий шлейф, от которого хочется отстраниться, но Рони остается сидеть на месте. Он любит деда. Это единственный близкий ему человек. И когда маленький Рони думает о смерти опекуна, его сердце сжимается от боли и страха.
Улыбаясь, дедушка Эрималь берет приемыша за руку и поворачивает ее так, чтобы лампа осветила россыпь мелких родинок на белой коже. Он макает перо в чернила и соединяет эти родинки неровными темными линиями. Получается что-то похожее на дерево с глубокими корнями и раскидистой кроной.
– Смотри, – говорит он.
* * *
Роан. Нынешнее время
Роан отряхнулся и застегнул штаны. Стоя за кустами, он закатал рубашку и осмотрел свое предплечье. Больше века прошло с того дня из воспоминаний. Его рука теперь выглядела иначе. Крепкая мускулистая рука взрослого мужчины, а не лапка тощего ребенка. Но все родинки остались на месте. Если соединить их, получится дерево, только более широкое, чем было в детстве.
Роан полез в карман и вытащил сложенный вчетверо лист бумаги. Письмо, которое в таверне передала ему Ривер, сказав: «Это должно тебя убедить». Послание от заказчицы.
Он развернул листок. Под тремя строчками текста темнели изгибы нарисованного дерева. Глубокие корни, раскидистая крона. Точно такое же покойный Эрималь сто двенадцать лет назад начертил на его руке.
Совпадение?
Роан так не думал. Он должен был понять, что все это значит.
В глубине леса ухнул филин.
Земля под ногами была рыхлая, и Роан почувствовал, как его туфли погрузились в нее на высоту подошвы. Он еще раз посмотрел на листок бумаги с четкими линиями изгиба, которые делили его на четыре равных квадрата.
И тут позади, совсем близко, раздался женский смех.
Ривер?
Он круто обернулся, ожидая увидеть ее прямо за собой, но там никого не оказалось – лишь стволы деревьев утопали во мраке.
По спине пробежал липкий холодок.
Ему же это не почудилось? Не так давно Ривер говорила про смех в лесу, но он отмахнулся от ее слов, а теперь сам его услышал. Смех. Двое не могут ошибиться.
Он оборачивался по кругу, тревожно осматриваясь.
Невидимый филин продолжал ухать в темноте за деревьями. Земля чавкала под ногами. В какой-то момент отчетливо запахло болотом, как будто ему под нос сунули мокрую заплесневелую тряпку.
В следующую секунду Роан дернулся в сторону – его шеи что-то коснулось. Что-то похожее на влажные холодные пальцы.
Он прижал ладонь к месту прикосновения. Оно горело.
Кто здесь? Что за бесовщина?
Роан лихорадочно озирался. Его сердце билось, как безумное, где-то в районе горла. Рубашка прилипла к потной спине.
Вокруг никого не было. Только лес. Только кусты и деревья. Стрекот ночных насекомых и одинокий филин.
Призраки? Демоны? А может, вода в ручье, из которого они пили, была отравлена?
Зловещий смех раздался опять, и на краю зрения мелькнули длинные зеленые волосы.
Роан резко повернулся, пытаясь увидеть их обладательницу, и в этот момент стылое дыхание коснулось его ушной раковины.
– Спи, – шепнул женский голос.
* * *
Он приходил в себя медленно, выбираясь из темноты забытья, как из вязкого болота.
Сначала вернулись звуки. Он услышал треск, какой обычно доносится из открытой печи или растопленного камина, потом стук, который напомнил ему о том, как слуги в его старом доме гремели посудой на кухне, следом – шаги и скрип деревянных досок.
Голова болела. Роан с трудом приоткрыл глаза и увидел размытую фигуру, которая двигалась на таком же размытом фоне. Зеленое колыхающееся пятно.
Он напряг зрение. Линии перестали двоиться и обрели четкость. Неясная фигура превратилась в женщину, что стояла к нему спиной и мешала какое-то варево в дымящем котле. Спутанные волосы цвета болотного мха спускались ей до поясницы. Взгляд эльфа скользнул по длинной коричневой юбке к босым ногам с грязными пятками.
Роан чувствовал, что связан, но не шевелился, хотя искушение проверить крепость веревок было велико. Он не хотел, чтобы женщина с зелеными космами заметила, что пленник пришел в сознание, поэтому только вращал глазами – стены из бревен, с потолочных балок свисают пучки засушенных трав. Какая-то избушка.
Его взгляд наткнулся на закрытую дверь.
Дверь!
Путь на свободу!
Ему надо туда! Наружу!
Он старался не привлекать к себе внимания, но его дыхание при виде двери участилось, и лесная незнакомка это услышала.
Отложив в сторону черпак, она обернулась.
Притворяться спящим больше не было смысла, и Роан отчаянно задергался в своих путах. Веревки болезненно врезались в кожу. Его связали так туго, что онемели пальцы рук.
С одной стороны, похитительница с ним не церемонилась, а с другой – он не валялся на холодном полу, а сидел или, точнее, полулежал на чем-то мягком, обложенный подушками. Его поза была почти удобной.
Таинственная женщина приближалась.
Доски под ее ногами скрипели. Огонь в очаге подсвечивал сзади ее тонкую фигуру.
Черты лица у незнакомки были идеальные, правильные, но волосы зеленые, губы зеленые, кожа с нездоровым зеленоватым отливом – ну точно ожившая утопленница.
Ее улыбка напоминала оскал. Все зубы во рту были острыми, как у людоедов из страшной сказки.
– Кто ты, демон побери, такая? – в попытке освободиться Роан повалился на бок.
Когда женщина склонилась над ним, он почувствовал исходящий от нее запах болотной тины. И не только. Лицо у незнакомки было молодое, но пахла она как дедушка Эрималь – старостью.
– Ладный жеребец. В самом соку, – голос ее скрипел, как ветка сухого дерева, тоже старческий.
Роан замер – холодная костлявая рука погладила его по щеке.
Зеленая облизала губы и добавила:
– Отличная добыча. Порезвлюсь, а потом поем.
Отчаянно не хотелось думать о том, как именно она собралась резвиться и что конкретно употреблять в пищу, но мысли в голове вертелись страшные.
Роан очень надеялся, что ужинать незнакомка намеревалась не им, а супом из кастрюли, что булькал в очаге. Но даже если так, даже если его не думают расчленять, варить или запекать до хрустящей корочки, есть другой повод для паники. Мутные, водянистые глаза Зеленой горели похотью. Тут он не мог понять ее слова неверно.
Если эта жуткая особа залезет ему в штаны, все долгие мучительные годы целибата пойдут прахом. Его усилия окажутся напрасными. Он не получит желанный дар.
Всё будет зря!
От этой ужасной мысли пленник задергался еще сильнее.
– Отпусти меня!
На его лбу выступил пот. Рубашка на спине и под мышками промокла насквозь.
Он пытался выпутаться из веревок, но они лишь туже сжимались на его запястьях и щиколотках.
– Хватит шуметь! – цокнула языком Зеленая. – От твоих воплей голова болит. Неужели я тебе не нравлюсь?
С этими словами она кокетливо повела бедрами и сжала руками груди до появления ложбинки в вырезе платья.
– Ну? Хочешь?
Роану казалось, что он спит или бредит. Какая-то непонятная баба из леса похитила его и теперь домогается. Почему он должен ее хотеть? Да, стройная. Да, красивая, если закрыть глаза на зеленые губы и трупный оттенок кожи. Да, большая грудь. Но эту дамочку он видит впервые в жизни, она его связала и удерживает здесь силой. О каких «нравится» и «хочешь» может идти речь? Она в своем уме?
– Помогите! – закричал Роан. – Ривер!
Он всегда считал, что звать на помощь – это как-то не по-мужски. Особенно неприятно было звать на помощь свою спутницу. Но что еще ему оставалось делать? Ривер сказала, что у нее есть оружие и магические артефакты.
Сложно держать лицо, когда незнакомка с острыми зубами питает к тебя одновременно и любовный, и кулинарный интерес.
– Сюда! Ривер!
Он извернулся, чтобы ударить насильницу связанными ногами в живот, но та вовремя отстранилась.
– Ну все, ты мне надоел, – фыркнула женщина, отходя к котлу. – Небось дружок твой вялый, поэтому и выпендриваешься. Есть такие мужчины… с проблемами ниже пояса. Но ничего, недуг твой позорный мы излечим. Воин твой стоять будет крепко. Какое-то время. А как упадет, так я тебя по-другому употреблю.
Роан похолодел.
Его разум и позвоночник сковала ледяная корка.
Значит, не ошибся, понял правильно – это им она собралась поужинать. Сразу после того, как…
Не может быть. Так не бывает. Это сон, сон…
Тем временем зеленая насильница взяла со стола большую деревянную ложку и зачерпнула из котла немного кипящей жидкости. С этой ложкой, от которой клубами поднимался пар, она двинулась к связанному пленнику.
– Ты, милок, не расстраивайся. Взгляни на то, что происходит, под другим боком. Не все так плохо. Ты, может, и умрешь сегодня, зато через девять месяцев у тебя родится ребеночек.
С безумной улыбкой Зеленая погладила себя по плоскому животу.
Когда Роан понял, о чем она говорит, его затошнило. К горлу резко подкатила едкая, зловонная масса, которую он с трудом сглотнул.
Он думал: хуже быть не может. Но ошибался. В следующую секунду его и без того скверное положение стало в тысячу, в миллион раз ужаснее.
– Ох, устала я держать этот облик, – вдруг сказала женщина.
И ее тело прямо на глазах начало меняться.
Пышная упругая грудь сдулась и тряпками обвисла до самого пупа. Красивые округлые бедра стали квадратными и костлявыми. Зеленые волосы поредели и начали седеть. По центру головы появилась широкая залысина – полоса голой кожи с лиловыми пятнами.
– Слишком много сил трачу, чтобы выглядеть красоткой, – скрипела женщина, стремительно превращаясь в старуху. – Думала, полюбовно договоримся, а ты ишь, свежего мяска не захотел. Мне же легче. Прокачусь на тебе в своем истинном виде. С зельем у тебя на любую встанет.
Гладкое молодое лицо потемнело и сморщилось. Нос и подбородок выдались вперед, а глаза запали в орбиты, полускрытые набрякшими веками. К Роану ковыляла дряхлая седая развалина.
Он грязно выругался.
Это было уже слишком!
Он не потеряет девственность с этим уродливым существом! Его первый раз будет с любимой женщиной, а не с насильницей-людоедкой, которая выглядит старше этого леса. Его не трахнут, связанного, против воли. Он не закончит жизнь в чужой тарелке.
Всего этого не будет! Потому что это какой-то гребаный абсурд!
– Не подходи ко мне! – Роан отчаянно бился в своих путах. Лежанка под ним скрипела, подушки падали на пол.
Лысая морщинистая тварь склонилась над ним с ложкой в руке.
Роан стиснул зубы.
– Сам виноват. Не надо было упрямиться. Мог бы сейчас кувыркаться с красоткой, а придется со старухой. А ну, открой рот!
Роан замотал головой и еще крепче сжал челюсти.
Свободной рукой Зеленая надавила на его скулы. Он не сдавался. Тогда она принялась что-то шептать себе под нос, и пленник с ужасом понял, что тело его больше не слушается. Мышцы онемели. Губы начали размыкаться. Сами собой. Против его воли.
И вот проклятое магическое пойло обожгло язык.
Роан взвыл. Зелье было таким горячим, что он даже не ощутил его вкуса – только боль.
И тут же по всему телу растеклось тошнотворно-приятное тепло, а в паху и сосках это тепло превратилось в жар. Соски набухли, заныли, чувствительные настолько, что Роан застонал, почувствовав, как они трутся о ткань рубахи. Между ног, приподняв штаны, вырос бугор – сгусток мучительного удовольствия.
Пленник тяжело дышал. В его ушах звенело. Сердце колотилось с такой неистовой силой, что казалось, сейчас пробьет грудную клетку.
– Ну что, жеребец, прокатишь меня? – ухмыльнулась мерзкая старуха.
Сначала раздался звук удара. Роан не сразу понял, что это с шумом распахнулась дверь избушки. За грохотом последовал протяжный свист, и в воздухе мелькнула желтая полоса.
Его зрение затуманилось, но он все равно заметил вспышку яркого света. Что-то, похожее на сияющую огненную сферу, шарахнуло насильницу по голове, и она пошатнулась, закатила глаза, не удержалась на ногах и рухнула лицом в кровать рядом со своей связанной жертвой.
Роана трясло. От шока, от возбуждения. От всего разом.
Тяжело сглотнув, он посмотрел в сторону двери и увидел на пороге взъерошенную, запыхавшуюся Ривер. Она отряхивала руки.
Накатило облегчение. А затем – новая волна паники, потому что член в штанах стоял колом, кожа под одеждой горела огнем, и Роан едва владел собой. Хотелось тереться своим ноющим органом обо все доступные поверхности.
– Стоило на секунду… – его спасительница шагнула в избушку. – Боги, на одну несчастную секунду оставить тебя без присмотра, и ты влип в неприятности!
Ничего ответить Роан не смог. В горле пересохло, а еще он боялся, что, если откроет рот, наружу вырвется неприличный стон. Грубая ткань рубахи так сладко дразнила зудящие соски!
– И кто же твоя новая подружка? – спросила Ривер, оглядывая неподвижное тело: верхняя его часть лежала на кровати, колени стояли на полу.
Роан молчал. Внутри бушевало пламя, порожденное любовным зельем, и он изо всех сил пытался это пламя погасить – ему было не до разговоров.
– Хотя бы спасибо сказал.
Сверкнуло лезвие. Ривер наклонилась, чтобы перерезать веревки на его щиколотках, но так и замерла с ножом в руке.
Роан понял, что она смотрит на его пах. От унижения хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы крепко зажмуриться, но вместо этого он еще сильнее возбудился. Под взглядом Ривер член в штанах шевельнулся, как змея.
– Да ты извращенец, – хмыкнула девушка. – Может, я зря ворвалась сюда и помешала вам?
– Меня опоили! – выдавил из себя Роан хриплым голосом и потребовал: – Освободи меня! Скорее!
Когда веревки были разрезаны, он вскочил на ноги и начал отряхиваться так, словно по нему ползали насекомые.
Ривер наблюдала за ним, вскинув брови.
– Ты чего?
– Ничего.
Никак не получалось избавиться от чувства гадливости.
Эта лысая старуха не успела его облапать, но ее мерзкие слова, похотливые взгляды, то, что она собиралась с ним сотворить…
Роана передернуло.
Он покосился в сторону котла, булькающего на огне.
Боги, она хотела его съесть! Трахнуть, а потом съесть! И родить от него! От того, кого съела.
Безумие! Голова просто пухла от этих мыслей.
– Как ты меня нашла? – Роан обнаружил, что две верхние пуговицы его рубашки выскользнули из петель и застегнулся под самое горло.
– По следам на земле, сломанным веткам, клочкам одежды на кустах. Потом услышала крики и увидела за деревьями дом.
Роан брезгливо косился на старуху. Свет лампы бликовал на пятнистой коже ее проплешин.
– Она… того?
– Что? – нахмурилась Ривер.
– Ты ее убила?
– Нет, твоя подружка без сознания.
Роан кивнул, ощутив досаду. Наверное, это плохо – желать кому-либо смерти, но он не хотел, чтобы по одной с ним земле ходили такие злобные кровожадные твари.
– Она может очнуться и броситься за нами в погоню, – медленно проговорил он.
– Не волнуйся. В себя она придет нескоро, а чтобы еще немного отсрочить этот момент…
Из кармана штанов Ривер достала пузырек с какой-то жидкостью. Затем она взяла бесчувственную людоедку за седые волосы на затылке и повернула ей голову. Теперь старуха лежала щекой на лоскутном покрывале и пускала слюни на его цветастую ткань.
Роану было неприятно смотреть на свою несостоявшуюся насильницу. Его наизнанку выворачивало от вида ее зубастого рта, приоткрытого в беспамятстве.
В этот рот Ривер влила жидкость из флакона.
– То же самое зелье, что я дала тебе в темнице, – пояснила она и убрала бутылочку обратно в карман. – Спать наша красавица будет долго. Мы успеем уехать далеко-далеко.
Роану не терпелось убраться из проклятой избушки, и к выходу он почти бежал. На свежем воздухе ему стало немного лучше. Не было того кисловато-старческого запаха, как внутри. Не трещал огонь, на котором его, вероятно, планировали поджарить. Не булькал котел с поганым любовным пойлом.
Знать бы еще, как унять мучительный зуд в паху. Роан совершенно не представлял, что делать с этим навязанным возбуждением. Штаны спереди топорщились. Мышцы внизу живота ритмично сжимались и расслаблялись. Вместо яиц у него в исподнем было два тяжелых камня.
Пока Ривер не видела, он поправил через ткань свой ноющий член, но легче не стало. Тело буквально звенело от желания и каждой клеточкой молило о разрядке.
Как долго ему так мучиться? А что, если возбуждение не пройдет само? Что, если ему придется… помочь себе? Или еще хуже – просить о помощи?
Ривер покинула избушку и спустилась по скрипучему крыльцу.
– Надо где-то переночевать, – сказала она деловитым тоном. – Желательно не под открытым небом.
Вместе они двинулись в сторону деревьев, где была привязана лошадь. Под ногами пружинил мох. Ривер косилась на своего спутника.
– Когда уединимся, сможешь подрочить. Если само не опадет.
Роан вылупил на нее глаза. Он не верил своим ушам. Нельзя такое говорить вслух! Для любого нормального человека и эльфа эта тема – табу.
– Ты чего таращишься? – проворчала Ривер. – Морали собираешься мне читать?
Роан покачал головой и поджал губы.
Над далекими темными кронами деревьев громыхнул гром.
Зарядил дождь – благо, не полноценный, а так, легкая морось. Бо́льшая часть небесной влаги до нас не доходила – оседала на ветках, но я все равно натянула на голову капюшон. Надоело мокнуть.
Ехать быстро не получалось – слишком много преград: кусты, овраги, валежник, да и сам лес совсем не редкий. Только и успевай огибать деревья. Очень устаешь от такой дороги. А еще надо все время держаться настороже – прислушиваться к ночным шорохам, вглядываться в сырой мрак, в любую секунду быть готовой бежать сломя голову или отразить нападение. Не расслабишься.
Не стоит также забывать про озабоченного страдальца за моей спиной.
Мы были в пути уже час, и весь этот час он кряхтел, вздыхал, скрежетал зубами, вольно или невольно потираясь о мой зад напряженным пахом. В конце концов это начало раздражать.
– Тебе не легче?
– Не легче.
Что ж, я и сама это чувствовала.
Задница болела от седла. Ужасно хотелось спать, есть, но припасы закончились, а условия для охоты были не самые удачные. Попробуй подстрели кого-нибудь в такой темени. Как бы самой не стать чьей-нибудь добычей.
– Смотри, там пещера, – прохрипел Роан и погладил меня по плечу. Не похлопал, пытаясь привлечь внимание, не коснулся случайно – погладил! Это был плавный, томный жест, полный сладострастия.
– Прости, – голос ушастого звучал смущенно.
Я вгляделась туда, куда он показывал.
И правда пещера!
Небольшая гора, поросшая мхом, а в ней – темный зев. Боги услышали мои мольбы и послали нам лучшее место для ночлега, какое только можно было пожелать! Сухо, тыл защищен. Поставил у входа охранные артефакты – и ты в безопасности. В относительной, но все же.
Я направила лошадь между двумя сухими деревьями, чьи ветки сплетались над головой, подобно кружевной арке.
Прежде чем радостно нестись в пещеру, надо было проверить, нет ли там диких зверей или каких-то других опасных тварей. Мне вспомнилась старуха из лесной избушки, напоившая Роана возбуждающим зельем.
В этом гиблом крае надо быть предельно осторожными.
Я подобрала с земли ветку подходящего размера, подожгла ее с помощью особого артефакта, превратив в факел, и двинулась в темноту под каменным сводом. Грязь под ногами сменилась твердой гладкой поверхностью, ступать по которой было легче и приятнее.
Свет огня затрепетал на серых шероховатых стенах.
Я боялась, что внутри будет тянуть тухлыми яйцами. Такая вонь говорит о том, что в пещере собирается вредный газ и можно отравиться. Опасалась уловить запах крови и найти логово хищника, усеянное костями жертв. Но дышалось здесь хорошо. Воздух был сухим и свежим. Убежище пустовало.
Пещера не уходила длинным туннелем вглубь, а через пять метров заканчивалась тупиком. Это замечательно – когда ты видишь границы того места, где собрался заночевать. Как-то спокойнее, когда вокруг нет скрытых и затененных уголков, где кто-то может прятаться, выжидая момента для атаки.
– Ну что? – сказала я. – Сегодня без ужина. Обживаемся и баиньки.
Костер разводить не стали, чтобы не привлекать зверье. У входа я положила два сигнальных маячка, которые должны были предупредить нас о возможной опасности. Затем мы устроились у дальней стены – свернули плащи валиком и сунули под головы вместо подушек.
Я думала, что усну сразу, что усталость вырубит меня за секунду, несмотря на все неудобства походной жизни и резь в пустом желудке. Однако нет. Мой перевозбужденный мозг просто не мог остановить свою работу. Мысли, тревожные, тягостные, крутились и крутились в голове.
Эльф тоже не спал. Я слышала в тишине его тяжелое дыхание. Он постоянно ворочался с бока на бок, каждую минуту поправлял свою самодельную подушку – словом, никак не мог улечься. Его мучило возбуждение.
Наверное, он ждал, пока я усну, чтобы удовлетворить себя.
Я притихла и какое-то время лежала абсолютно неподвижно, давая бедняге возможность облегчить свои страдания. Я была уверена, что вскоре услышу за спиной смущенную возню, шорох одежды, быстрые шлепки плоти о плоть, но ничего не происходило. Роан все так же вертелся и вздыхал.
– Да подрочи ты уже! – не выдержала я. – Можешь прямо сейчас. Поверь, мне плевать. Я не буду за тобой подсматривать. Могу даже уши заткнуть, если хочешь.
– Думаешь, все так просто? – зло отозвался эльф. В его голосе смешались боль, гнев и отчаяние.
– А что сложного-то? – удивилась я и ехидно добавила: – Или ты не умеешь? Ну так я тебе объясню, что да как. Спускаешь штаны, берешь член в руку и наяриваешь. Не бойся. Это совсем не страшно. Тебе понравится.
– Ты за кого меня принимаешь? – шипел он в темноте. – Я знаю, как это делается. Не надо меня учить.
– Тогда в чем проблема?
– Мне нельзя! – обреченно простонал Роан.
– В смысле нельзя? Вера не позволяет?
– Ты не понимаешь.
– Так объясни.
Он замолчал, надолго, по моим внутренним ощущениям, минут на пять, потом заговорил – тихо и устало:
– Я должен хранить целибат, иначе лишусь Наследия.
Заинтригованная, я повернулась к нему и подперла рукой голову. Роан лежал на спине. В темноте угадывались линии его точеного профиля.
– Лишишься наследства? – переспросила я.
– Не наследства, а Наследия, – поправил Роан.
– Что за Наследие?
– Эльфийская магия.
В голове щелкнуло. Мозаика сложилась. Я задышала чаще, потому что внезапно поняла:
– Так ты и правда темный колдун! Тебя не оклеветали. Ты в самом деле изучал запрещенные искусства!
Роан посмотрел на меня:
– Еще не колдун. Но стану им, если не утрачу чистоту тела.
Ого! Ничего себе!
– И что же, – я возбужденно облизала губы, – тебе нельзя… ну… с женщинами? И даже с самим собой? Вообще ничего нельзя?
Мне с трудом верилось, что нормальный, здоровый мужчина может всю жизнь прожить евнухом, не пользуясь штучкой между ног. У тела есть потребности. Природа все равно возьмет свое – рано или поздно.
И стоит ли магия таких жертв, если в Ноктаре она вне закона?
Любая магия в нашем королевстве запрещена. Колдовать можно, только используя волшебные артефакты из списка, одобренного Советом Безопасности. В основном это всякие бытовые приблуды и вещицы для развлечений – максимально безобидные. За светлую магию можно получить нешуточный срок, за темную – дорога на костер.
Иметь дар не преступление, но тебя будут жестко контролировать. Свои способности ты имеешь право применять только для создания разрешенных артефактов.
И за такое сомнительное удовольствие платить вечным целибатом? Да ну нафиг!
– Это не навсегда, – вздохнул Роан.
Мои глаза немного привыкли к темноте, и я заметила над его верхней губой бисеринки пота.
– Дар откроется, когда будут выполнены три условия.
– Какие?
Роан колебался, словно раздумывая, говорить или нет, но все-таки уступил моему любопытству.
– Чистота тела, – начал перечислять он, – возраст… В Наследие я войду не раньше, чем мне исполнится сто двадцать лет.
– А когда тебе исполнится сто двадцать лет? – перебила я.
– Завтра.
– О! Так ждать осталось недолго!
Я обрадовалась, представив, какие перспективы нам откроются, когда Роан сможет колдовать. Провести через гиблые земли могущественного темного мага не то же самое что – обычного книжного червя.
Я уже видела, как мы уверенно пересекаем леса, поля, болота, круша местных ужасных монстров щелчком эльфийских пальцев. Может, нам даже не понадобятся мои боевые артефакты и оружие.
От восторга я готова была захлопать в ладоши.
Мой ушастый заказ – темный колдун! Какая шикарная новость! Теперь мы точно не умрем в этом путешествии!
Однако моя радость была поспешной.
– Три условия, – напомнил Роан, охладив мой пыл. – Три, а не два. Есть еще одно условие.
– И какое?
Я замерла в ожидании ответа.
Роан замялся.
Мне показалось, что ему стало неловко.
– Не важно, – он отвернулся ко мне спиной.
– Ну уж нет! Начал – говори, иначе я не усну. Все буду гадать, что это за третье условие, о котором ты стесняешься рассказать.
– Ничего такого, давай закроем тему, – просипел Роан.
– Может, ты должен будешь провести какой-нибудь неприличный ритуал? – я позволила своей фантазии разгуляться. – Во время полнолуния станцевать голым на пустыре? Обмазать член кровью петуха?
Роан подавился воздухом и закашлялся.
– Воображение у тебя больное.
Я тихо рассмеялась.
– Ну ты же отмалчиваешься. Что еще мне думать? Что может смущать тебя больше, чем разговоры о целибате? Кстати, это что же получается… ты никогда не был с женщиной и ни разу не трогал себя сам?
Роан сконфуженно завозился в своем углу.
– Серьезно? – воскликнула я, приподнявшись на локте. – Ни разу? Ни единожды за сто двадцать лет?
Спина Роана напряглась. Он неловко прокашлялся.
Я поймала себя на неожиданной мысли: наверное, приятно быть у кого-то первой во всем, соблазнять такого неискушенного красавца, пробовать на вкус его свежие эмоции.
– И даже оргазм никогда не испытывал?
– Испытывал, – нехотя отозвался Роан. Его уши горели. Румянец был виден даже в темноте. – Иногда ночью мне снится… и я просыпаюсь от… Но, думаю, это не считается, не угрожает моему дару. Во сне не можешь себя контролировать.
Пока я пыталась осмыслить эту историю о мокрых простынях, Роан нервно взбивал подушку, сделанную из плаща. Похоже, это был его способ борьбы с чувством неловкости.
Вспышка молнии озарила пещеру белым мертвенным светом, и в этом свете я увидела, что моему спутнику совсем худо. Он дрожал. Под его глазами залегли глубокие тени, похожие на синяки. Лоб и полоса кожи над верхней губой блестели испариной.
Это от зелья старухи ему так плохо?
– А если тебе и завтра не станет лучше? – осторожно спросила я.
Плечи Роана напряглись.
– Буду терпеть.
– А если…
– Хватит! – перебил он, отмахнувшись от меня с раздражением. – Я не желаю это обсуждать. Я слишком долго шел к своей цели, чтобы сейчас из-за одного дурацкого случая пустить все свои труды насмарку. Я буду терпеть столько, сколько потребуется.
Я отвернулась от этого упрямого ушастого мученика, полная решимости больше его не тревожить – по крайней мере, сегодня. Лежала на боку, прислушивалась к шороху дождя, смотрела, как моргают охранные артефакты у выхода из пещеры – они напоминали мне красные глазки крыс. Боролась сама с собой и в конце концов, не выдержав, вернулась к волнующей меня теме.
– Так что за третье условие?
Роан шумно вздохнул. В этом его вздохе я отчетливо услышала: «Ну что за несносная особа! Почему она никак не оставит меня в покое? Боги, дайте мне сил!»
Откровенно говоря, ответа я не ждала и даже на него не надеялась, но, видимо, Роан понял: единственный способ избавиться от меня – это утолить мое любопытство.
Сквозь зубы он процедил:
– Полюбить. Третье условие – это полюбить. По-настоящему. Всем сердцем. Довольна?
– Да не особо, – честно призналась я. – Чем тут быть довольной? Магические силы пришлись бы сейчас как нельзя кстати. Но в кого ты можешь влюбиться в такой глуши?
Со вздохом я опустила голову на подушку. Теперь, когда на все мои вопросы ответили, можно было и уснуть. Но взгляд устремлялся к Роану сквозь пещерный сумрак.
Эльф лежал на спине, пытаясь справиться со своим состоянием. Его потряхивало. Широкая мускулистая грудь тяжело вздымалась и опадала. В штаны ему как будто затолкали огромный ком тряпок – так сильно они топорщились спереди. Роан чуть заметно, явно неосознанно, елозил бедрами по каменному полу пещеры, а пальцами царапал этот самый пол.
В какой-то момент его рука потянулась к паху. Не выдержав, он погладил себя между ног и глухо застонал, выгнув горло и вдавив затылок в подушку. Затем приласкал себя еще раз, уже настойчивее. Сжал свой член через ткань и… с мучительным видом убрал руку на живот. Живот под ладонью вздрагивал. Роан загнанно дышал, обливаясь потом.
Наблюдая за ним, я неожиданно представила, как веду ладонью по его телу – вниз по рельефному торсу, от горла до пояса штанов и…
Откуда взялись такие мысли?
Я неуютно повела плечами и закрыла глаза.
* * *
Проснулась я первой, с жутким желанием принять ванну, почистить зубы и посетить уборную. Из всего этого я могла сделать только последнее. И сделала, зайдя за ближайшие кустики.
К утру дождь закончился, небо за паутиной древесных крон прояснилось, и это обнадеживало. Путешествовать приятнее в хорошую погоду.
Пока Роан спал, я попыталась добыть для нас завтрак – расставила недалеко от пещеры охотничьи ловушки. Затем занялась своей гигиеной. С собой у меня были листья мятника – средство, незаменимое в дороге. Пожуешь парочку – и свежее дыхание обеспечено. Водой из фляги я прополоскала рот и умыла лицо.
Мой спутник проснулся разбитый, помятый. Выглядел он так, будто его всю ночь пытала святая инквизиция. Под глазами у него темнели круги, зато бугор в штанах сдулся. Эффект зелья закончился – какая радость!
Окинув меня усталым взглядом, Роан вышел из пещеры и направился к кустам.
– Осторожно! – крикнула я ему вслед ехидным голосом. – Берегись шаловливых старух!
Роан вздрогнул, обернулся и посмотрел на меня с неодобрением.
Желудок сжимался от голода. Последний раз мы ели вчера днем – перекусывали лепешками, купленными в таверне, а мне досталось еще и мясо.
С тех пор прошло пятнадцать часов – насыщенный вечер и долгая, частично бессонная ночь. Я отчаянно надеялась найти в своих ловушках какого-нибудь упитанного зверька, лису или зайца, но мои расставленные сети оказались пусты. Лес явно не кишел живностью. Тишина стояла мертвая. Никто не пел в деревьях, не шуршал в листьях, не хрустел валежником.
Как в таких условиях добывать себе пропитание?
Голодная, а потому нервная, я залезла на лошадь. Устроившись позади меня в седле, Роан жевал листья мятника. В кои-то веки ничто большое и твердое не упиралось мне в копчик – было даже непривычно.
По дороге на запад я несколько раз делала короткие привалы, чтобы свериться с картой и поставить тенета. Мои волшебные сети не только были незаметны в траве, но испускали особые вибрации, которые должны были привлекать добычу – так что я не просто полагалась на случай.
Однако привлекать в этой части леса, похоже, было некого. Каждый раз я с надеждой шла проверять свои ловушки и едва не выла от разочарования.
Ну хотя бы с водой проблем не возникло.
Мы как раз отъезжали от широкого звонкого ручья, когда Роан вдруг закричал за моей спиной:
– Стой! Останови лошадь!
Повинуясь его властному тону, я безотчетно потянула на себя поводья.
Роан спрыгнул на землю. Сначала я решила, что ему приспичило в уборную, но нет. Огромными глазами я наблюдала за тем, как, присев на корточки, он пальцами собирает с коры дерева мох и засовывает этот мох себе в рот.
Неужто настолько оголодал?
– Э-э-э, – обескураженно протянула я. – Не надо отчаиваться. Мы непременно кого-нибудь поймаем на обед. Необязательно есть траву.
Роан подошел к лошади и с довольным видом протянул мне на ладони кусочек пушистой зелени.
– Это серебристый мох, – произнес он с восторгом в голосе, словно отыскал в лесной грязи величайшее сокровище всех времен и народов. – Редкий деликатес.
– Для кого? Для кроликов? – я начала всерьез опасаться за его рассудок. Во-первых, мох был никакой не серебристый по цвету, а самый обыкновенный. Во-вторых, Роан поедал его с блаженным выражением на лице, словно пирожное.
– Я читал о нем в книгах. Это очень полезная еда. Насыщает не хуже мяса, улучшает здоровье, благотворно влияет на работу сердца и мозга. И стоит он очень дорого. Его подают в качестве гарнира только в самых роскошных столичных заведениях. На, попробуй.
И он сунул мне под нос эту лохматую гадость.
Теперь я видела, что ворсинки мха и правда отливают серебром в дневном свете, но рисковать своим желудком у меня не было никакого желания.
– Я рада, что ты нашел себе пищу по душе. Но сама, пожалуй, воздержусь. Давай, травоядное, полезай в седло. Надо ехать.
Роан оглянулся на деревья, поросшие вожделенным деликатесным мхом, и попросил у меня свободный мешочек, чтобы собрать припасы в дорогу.
К вечеру испортилась и погода, и мое настроение. День прошел без приключений – это радовало. Но позавтракать и пообедать мне так и не довелось. Пока неприхотливый в еде эльф радостно жевал мох, мой желудок переваривал сам себя.
В лесу не было никакой дичи! Ни одного облезлого зайца, ни единой хромоногой лисы, ни даже крысы. Так недолго и помереть с голода!
Когда поздним вечером во время последнего на сегодня привала я услышала за деревьями щелчок захлопнувшейся ловушки, мне захотелось подпрыгнуть на месте и закрутить пируэт. К своей добыче я бежала, как невеста на свадьбу – счастливая и воодушевленная.
И вроде это немного – два дня без еды, но голодное детство наложило на меня свой отпечаток. Я всегда ела плотно, а такие ситуации, как эта, воспринимала очень болезненно. Во мне просыпалась мучительная безотчетная тревога.
Вечером в лесу темно. Издалека и в сумерках мне показалось, что в сетях бьется заяц, но вот я подошла ближе и увидела необычную разноцветную ящерицу. Существо казалось игрушечным. Большие круглые глаза, смешная приплюснутая мордочка, пара маленьких крыльев, которые вряд ли могли поднять в воздух пухленькую тушку этой рептилии.
Зверушка не выглядела испуганной. При виде меня она притихла, оставив попытки перегрызть зачарованные веревки.
Есть животные, у которых такое строение челюсти, что кажется, будто они улыбаются. Именно такая иллюзия возникла у меня сейчас. Ящерка смотрела на меня огромными добрыми глазами и улыбалась.
Употреблять в пищу столь милое создание не хотелось, но голод не тетка. Не ждать же, пока боги пошлют мне на ужин кого-нибудь менее симпатичного.
– Только не говори, что собралась ее съесть! – воскликнул Роан, когда я притащила свою добычу на поляну, где мы разбили лагерь.
– Собралась. Еще как собралась. Сейчас натаскаю сюда сухих веток, разведу костер и устрою себе праздник живота.
Я нашла подходящий сук и повесила мешок из сетки на дерево. Ящерица внутри мешка вяло трепыхалась. Роан всем своим видом выражал неодобрение.
– Она может быть ядовита, – сказал он, скрестив руки на груди. – Посмотри на ее окрас.
Чешуя пойманной рептилии и правда удивляла буйством красок – спинка синяя, брюшко желтое, лапки и гребень розовые. Так что вероятность отравиться была, но урчащий желудок настойчиво требовал от хозяйки рискнуть здоровьем.
– Я за хворостом.
Отворачиваясь, я заметила, что Роан подходит к дереву и с интересом разглядывает яркую пленницу в сетчатом мешке.
Под моими ногами чавкала грязь. Бесхозных веток вокруг валялось море – проблема была найти сухую. Предвкушая сытный ужин, я старалась быстрее шевелить задницей. При мысли о горячем мясе, жаренном на костре, во рту выделялась слюна. При мысли о милой разноцветной ящерке, принесенной в жертву моему аппетиту, в груди шевелилась жалость, но я гнала ее прочь.
Наконец мои руки были полны хвороста – пора возвращаться на поляну.
Есть хотелось ужасно. Желудок будто резали ножом.
– Уже скоро, совсем скоро, очень-очень скоро, – приговаривала я себе под нос.
Из собранных веток я выложила некое подобие шалаша, затем подожгла его с помощью артефакта. Огонь тут же вспыхнул, пожирая хворост. Вся в нетерпении, я отправилась за своим будущим ужином.
– Скоро, уже скоро.
Скрестив руки на груди, Роан стоял перед деревом, на котором висел мешок с ящерицей, и своей широкой спиной заслонял мою добычу.
– А ну подвинься, – приказала я.
С напряженным видом Роан отошел в сторону.
У меня екнуло сердце.
Что это?
Сетка на дереве была пуста. В тупом оцепенении я коснулась разрезанных веревок и моргнула, надеясь, что картинка изменится, но мои глаза по-прежнему видели то, что видели: мешок, дно которого вспороли. Намеренно! Это была диверсия!
Закипая от бешенства, я крутанулась к Роану.
– Нельзя употреблять в пищу живых существ, – сказал он, упрямо выпятив подбородок. – Необязательно есть мясо, чтобы насытиться. Есть множество других вариантов.
У меня дернулось веко.
На этом участке леса почти нет живности.
За сутки я поймала в сети одного-единственного зверька! Одного! За целые сутки!
А этот проклятый пожиратель травы его отпустил! Мою законную добычу!
И теперь я лягу спать голодной!
И не факт, что завтра на охоте мне повезет.
Из моей груди вырвалось глухое рычание. На глаза упала багровая пелена.
– Ты!!!
– Я понимаю твою злость. – Под моим убийственным взглядом Роан начал пятиться. – Понимаю, что тебя мучает голод. Но это не повод убивать беззащитную зверушку. В этом нет нужды. Ведь ты можешь съесть…
Он снял с пояса холщовый мешок, развязал его и протянул мне на ладони кусок зеленого мха.
Взревев, я бросилась вперед и сомкнула пальцы на горле этого ушастого идиота.
Стараясь держаться от меня подальше, Роан устроился по другую сторону от костра. Я хмуро смотрела на него сквозь дым и языки пламени. Под моим тяжелым взглядом эльф неловко поежился и коснулся пальцами горла. Кое-где на его коже уже наливались синяки.
А вот заслужил!
Костер в лесных сумерках тихо потрескивал, но, благодаря одному идейному засранцу, я ничего не могла на нем поджарить. Все, что мне оставалось…
Я опустила взгляд на свою ладонь. На ней словно лежал кусочек зеленого пушистого ковра.
– Это… вкусно, – шепнул Роан и на всякий случай отполз назад.
Если бы я умела испепелять взглядом, как некоторые ведьмы из сказок, от этого болтливого придурка осталась бы горстка пепла.
Продолжая смотреть на Роана исподлобья, я наклонилась и понюхала свой вынужденный ужин. Мох пах… мхом. Чем-то несъедобным, тем, что должно расти на болоте, а не перевариваться в желудке. Это был древесный, землистый, влажный запах, который отнюдь не разжигал аппетит.
Выглядел этот лесной деликатес не лучше, чем пах. Его хотелось не съесть, а выбросить в ближайшие кусты.
– Ты за это ответишь, – с угрозой прошипела я Роану и, закрыв глаза, отправила в рот первый кусок.
Вкусно не было. Впрочем, и особого омерзения я не почувствовала. Обычная трава, сочная и кисловатая. С жареным мясом и сравнивать нечего.
Еще раз вспомнив, чего лишилась, я взглядом передала Роану все, что о нем думаю. Думала я громко и в своих мысленных выражениях не стеснялась.
Не имея иных вариантов, я продолжала жевать единственную доступную мне сейчас пищу. Удивительно, но вскоре я и правда ощутила себя сытой. Мох заполнил желудок, голод ушел, а вместе с ним и болезненные спазмы. Скрепя сердце я была вынуждена признать, что на такой еде можно продержаться какое-то время и не протянуть ноги.
И все равно я злилась.
И моя злость была оправдана.
– В этот раз ночуем на открытой местности, поэтому будем дежурить, – объявила я и сунула ушастому в руки металлическую сферу размером с кулак. Роан покрутил ее с недоуменным видом. – Ну чего смотришь? Магический артефакт это. Увидишь, что на тебя бежит монстр – бросай. Будет большой ба-бах. Только сначала убедись, что это и правда монстр, а не плод твоей фантазии. Таких вещиц у меня немного. Используй с умом.
Дождавшись от Роана кивка, я притушила костер и улеглась на траву.
– Дежуришь первые два часа. Потом я тебя сменю. Постарайся не уснуть.
Сзади донеслось неясное бормотание.
Я уже засыпала, когда где-то в кустах хрустнула ветка.
Животное? Хищник? Угроза?
Мои глаза распахнулись. Через секунду я уже стояла на коленях, напряженно вглядываясь в темноту на краю поляны.
– Слышал? – шепнула я Роану. – Держи взрыватель наготове.
– Лес же был мертв, – отозвался эльф, подползая ближе ко мне. – Здесь никого не было. Откуда тут кто-то взялся?
– Надеюсь, это вернулся мой ужин.
На всякий случай я подтянула к себе сумку за ремешок и нашарила внутри еще один взрыватель. А то вдруг мой ушастый спутник – мазила.
Тянулись секунды. Сидя плечом к плечу, мы с Роаном напрягали слух и зрение.
Не шелохнутся ли кусты? Не хрустнет ли в тишине очередная ветка? Не мелькнет ли за деревьями силуэт?
Но звук, раздавшийся единожды, больше не повторился. Ночное безмолвие было глухим и глубоким. Лес застыл, погруженный в спячку. Даже ветер не шелестел листьями.
Постепенно напряжение меня оставило. Может, это и правда наша ящерица?
Я покосилась на Роана. Он все еще всматривался в ночной мрак, медленно поворачивая в руках железную сферу взрывателя.
– Расслабься. Никого там нет. Ложись спать. Я подежурю.
После небольшой паузы Роан оторвал взгляд от кустов и повернул ко мне лицо.
– Моя же очередь. Ты ложись. Я все равно сейчас не усну.
Как будто я усну…
– Я тебе не доверяю, – честно призналась я.
Светлые брови эльфа сошлись на переносице, и стало понятно: упрется рогом.
– Считаешь меня совсем беспомощным и бесполезным? – процедил он.
Похоже, чью-то мужскую гордость задели.
– Считаю тебя вредителем, из-за которого мне пришлось жевать траву вместо нормальной еды.
Эльф хмурился. Я отвечала ему не менее колючим взглядом. В конце концов мы отвернулись друг от друга и улеглись по разные стороны догоревшего костра.
– Хорошо, – одну руку я сунула под голову, другой прижала к животу сумку с артефактами. – Дежуришь ты. Но если мы умрем, пеняй на себя.
Роан в ответ фыркнул, и в этом звуке слышалось удовлетворение от победы: ему удалось настоять на своем.
Уснула я быстро, а проснулась сама, а не от того, что меня разбудили на дежурство.
Ночная темнота, в которой путались деревья, уже наполовину выцвела, и силуэты корявых стволов и веток проступили четче. В воздухе плавали серые пылинки – пепел от потухшего костра.
Спина замерзла, а руке было жарко. Что-то лежало на ней – маленькое, горячее и тяжелое.
Я опустила взгляд – и дернулась от неожиданности. Потревоженная ящерица подняла голову от моей руки и сонно заморгала круглыми глазами. На ее мордочке застыла уже знакомая улыбка.
Глупая-глупая зверушка. Я хотела тебя съесть, а ты вернулась и ночью доверчиво спала у меня под боком. От этой мысли на сердце стало тепло, и я погладила малышку по голове, а она в ответ заурчала и начала ластиться, совсем как кошка.
* * *
В компании Ужина путешествовать стало в разы веселее.
– Лови! – крикнула я, швырнув палку в сторону кустов.
Нашей новой подруге почему-то очень нравились собачьи забавы, и за палкой она метнулась с горящими глазами и радостно высунув язык.
Я рассмеялась и обернулась к Роану, сидящему позади меня в седле. На губах эльфа играла добродушная улыбка.
Тем временем Ужин поймала палку в полете и усиленно замахала тонкими крыльями, возвращаясь к нам. Как оказалось, крылья у нее были не для красоты. Она и правда умела ими пользоваться.
– Молодец, девочка. Умница!
Ящерица подставила мордочку под мою руку. Неожиданно я почувствовала мощный и необъяснимый прилив счастья, когда чесала ее, ласковую, урчащую, под челюстью.
На какой-то миг я забыла о цели нашего путешествия и о том, где мы находимся. Лес, который еще вчера казался ужасно мрачным, больше таким не выглядел. Я не замечала ни сухих корявых стволов, ни зловещей тишины, ни унылой мороси, что время от времени добиралась до нас сквозь густые кроны деревьев.
Наша дорога, несомненно опасная, вдруг стала похожа на семейную прогулку.
Мы играли с ящеркой, обменивались с Роаном взглядами и улыбками и в целом вели себя как хорошие друзья.
У наемников обычно нет друзей. И домашних животных тоже.
Я вспомнила об этом, и по мозгам ударила мысль – острая, как меч, обжигающая, как раскаленная кочерга: «Никогда я не была так счастлива как сегодня и, возможно, никогда не буду. Дома, если мне повезет вернуться из этого опасного странствия, меня ждет одиночество. И даже все золото мира не способно согреть пустой дом и холодную постель».
Я встряхнулась, не желая омрачать себе настроение всякими тяжелыми думами, тем более наша яркая красавица кое-что учудила.
На сей раз вместо того, чтобы лететь за палкой, она вскарабкалась на Роана – сначала ему на плечи, затем на голову. Смотреть на эту картину без слез было невозможно. Мои плечи мелко тряслись. Я выкручивала шею, чтобы лучше видеть происходящее, и кусала губы от смеха.
Ящерка постоянно соскальзывала с макушки Роана и в попытке удержать равновесие цеплялась лапками за его волосы. Эльф шипел от боли, но стоически терпел это безобразие. Он сидел не шелохнувшись, чтобы проказница не свалилась с его головы, и наблюдал за ней, подняв взгляд.
Но вот лошадь дернулась, перепрыгнув через небольшое препятствие. Ужин зашаталась на своем живом насесте.
– Ауч! – вскричал насест.
Я едва не выпала из седла, наблюдая за тем, как ящерица взбирается обратно на голову эльфа, используя его нос в качестве опоры. Шок в глазах Роана и розовая лапка, которая отталкивается от его носа, – зрелище в высшей степени уморительное. Я хохотала до колик в животе.
После манипуляций Ужина прическа моего спутника напоминала птичье гнездо.
– Ну уж нет! – с улыбкой отмахнулась я от игривой рептилии, когда та решила избрать меня своей новой жертвой. – Кыш! Кыш! Я на такое не подписывалась.
Тонкие голубые крылышки понесли зверушку обратно к Роану.
День, наполненный шутками и весельем, незаметно перетек в сумерки. Без особой досады я поужинала серебристым мхом. Этот редкий, по словам Роана, деликатес рос здесь на каждом втором дереве. Что ж, раз он такой полезный и дорогой, воспользуемся случаем и оздоровимся на халяву.
Играя после ужина с ящерицей, я то и дело ловила на себе взгляды своего спутника. Сначала я не придавала этому значения – ну смотрит и смотрит, но вскоре его внимание показалось мне чрезмерным и даже подозрительным. Когда мы собирали хворост для костра, когда разводили сам костер, когда укладывались спать – Роан наблюдал за мной, но только пока думал, что я этого не вижу. Стоило обернуться, пытаясь перехватить его взгляд, и он притворялся, что изучает кусты вокруг поляны или начинал что-то увлеченно искать в траве. При этом кончики его острых ушей горели, как у пойманного с поличным.
Ну что за странный тип!
Наверное, эта мания за кем-то подглядывать была заразной, ибо передалась мне. Я тоже начала украдкой следить за Роаном. Сперва хотела понять, как часто он на меня смотрит, затем как-то незаметно для себя принялась любоваться его красивой мужской фигурой. Широкой спиной, внушительным разворотом плеч, узкими бедрами и задницей, которая в штанах казалось очень даже упругой.
Синяки на лице Роана побледнели. Самый страшный – тот, что под глазом – из фиолетового стал желтым. Нездоровый отек сошел. Как я и полагала, мой эльфийский заказ был невероятно хорош собой. Хорош настолько, что мне больше не хотелось называть его ушастым идиотом и своей головной болью.
В этот раз мы с Роаном легли всего в метре друг от друга. Как и прошлой ночью, ящерка выбрала мою руку в качестве подушки. Уютно свернувшись у меня под боком, она издавала тихие, тарахтящие звуки, которые не мешали сну, а наоборот, успокаивали, убаюкивали, умиротворяли. Я чувствовала себя удивительно легкой и наполненной светом. И улыбалась с закрытыми глазами.
Хотелось, чтобы новый день был таким же чудесным, как и этот, но он принес испытания.
* * *
Лес расступился, и мы выехали к месту, которое на карте было изображено в виде черной кляксы.
Мне давно хотелось узнать, что это за странный отрезок на нашем пути. Теперь я получила возможность утолить свое любопытство.
Не поле, не болото, не горы.
Перед нами простирался широкий участок пустоши под серым, пасмурным небом. Мы спешились и сейчас стояли на его границе, не рискуя двинуться дальше.
Земля здесь была черная, жирная, рыхлая. И она дымила! От ее поверхности поднимались клубы белесого пара, словно под этой блестящей угольной толщей скрывались гейзеры или пробудившийся вулкан.
Что, если земля раскалена и оплавит сначала подошвы наших туфель, а затем и ноги?
Не ядовиты ли ее испарения?
А вдруг это топь и мы увязнем в ней, сделав пару шагов?
Мы с Роаном переглянулись и вместе склонились над развернутой картой. Красная пунктирная линия пересекала черную кляксу прямо посередине.
– Если бы это было опасно, – неуверенно сказал эльф, держа лошадь под уздцы, – твоя заказчица не вела бы нас этой дорогой. Логично?
– Наверное.
Я пожала плечами и осмотрелась. Подозрительная дымящаяся равнина тянулась вправо и влево до самого горизонта – ни конца, ни края.
Как долго придется идти в обход? И стоит ли это делать? Может, на карте указан самый безопасный маршрут и ничего страшного в этой черной пустынной местности нет?
– Что будем делать? – спросила я Роана. И тут же сама приняла решение. – Идем.
Но стоило только шагнуть вперед, как по лицу меня хлестнул синий хвост.
– Ай! – схватилась я за щеку.
Ужин словно взбесилась. Путалась под ногами, хлопала крыльями, мельтешила перед лицом, не давая пройти дальше. И верещала, верещала, верещала. Тонко и пронзительно.
– Кажется, она хочет нас о чем-то предупредить, – Роан озвучил мои мысли.
Едва он это сказал, ящерка метнулась прямо в густую завесу дыма. Ее разноцветная фигурка исчезла за белой пеленой. Как ни напрягай зрение – не разглядишь даже силуэта.
– Куда это она? – шепнул Роан.
– Понятия не имею.
Под ребрами острыми коготками скребла тревога. С каждой секундой внутри росли нервозность и раздражение. Я ненавидела такие ситуации – когда не понимаешь, что делать. Хочет Ужин, чтобы мы последовали за ней или совсем наоборот?
Вернулась ящерка через несколько минут, ровно в тот момент, когда я решила отправиться на ее поиски. Вылетела из тумана и что-то бросила к нашим ногам. Я не сразу сообразила, что именно, иначе ни за что бы не подобрала это с земли, тем более голыми руками.
– Ой, фу!
Я отшвырнула от себя дохлую белку. Ее шерстка свалялась от грязи. Маленькое тельце было неприятно обмякшим и уже источало характерный запах гниения.
Пока я брезгливо вытирала руки о штаны, Ужин снова нырнула в облако пара над черной пустошью. В следующий раз она принесла нам оттуда мертвую мышь.
– Ясно. Дым над этой местностью ядовит.
Лишь сейчас я уловила в воздухе слабый запах тухлых яиц и попятилась к лесу, подальше от этих отравленных испарений.
– А как же Ужин? – Роан кивнул на ящерку. – Разве на нее яд не действует?
В ответ наша крылатая умница демонстративно сузила ноздри, дав понять, что просто задерживала дыхание.
– Значит, в обход, – сказал Роан.
Где-то глубоко в душе я испытала облегчение от того, что решение принято, а с другой стороны, мне совсем не улыбалось делать гигантский крюк и удлинять наше и без того нелегкое путешествие. Больше времени в гиблых землях – выше риск не выбраться из них живыми.
Но какие еще у нас были варианты?
Правильно, никаких.
Смирившись, я снова достала карту – и она дрогнула в моих руках, ибо позади раздался звериный рык.
– Что это? – Роан резко обернулся в сторону леса.
Я тоже начала озираться.
Рычал какой-то крупный хищник, но мы его пока не видели.
Вдруг стало тихо. Так тихо, что от этой тишины закладывало уши. А потом раз – и за деревьями оглушительно захрустели сухие ветки. Захрустели в разных местах. Словно хищников, что топтали эти ветки, было несколько. Целая стая.
Испуганная, я вертела головой, не зная, куда смотреть, откуда ждать угрозы.
Звуки становились все громче, раздавались все ближе. Невидимые животные подбирались к нам.
Слева шелохнулись кусты орешника. Справа качнулась ветка дуба, уронив последние листья.
Наша лошадка почуяла опасность. Заржала. Встала на дыбы.
Краем глаза я заметила, что Роан пытается ее утихомирить.
Ужин нервно наматывала круги над моей головой.
Я скользнула рукой в сумку и нащупала холодную шероховатую поверхность взрывателя. Его металлическая тяжесть меня успокоила.
Но ненадолго.
Листья зашелестели. Ветки деревьев на границе леса закачались, оглаживая мощные бока, покрытые шерстью. В сумраке под кронами зажглась пара красных глаз. Одна. Вторая. Третья.
Мне за шиворот будто насыпали колотого льда. Сердце молотило по ребрам, как кулак.
Новые и новые глаза загорались в темноте кровавыми огнями.
Из лесной чащи, пригнув косматые головы, выплывали огромные волки. Не просто большие – настоящие монстры, крупнее обычных в два-три раза. Их пасти были оскалены. С зубов на землю падали клочья пены. Вдоль длинных хребтов тянулись острые костяные шипы.
У волков нет шипов!
Боги, что это за твари?!
При виде чудовищ лошадь истошно заржала.
В воздухе мелькнули грязные копыта.
– Куда?! – закричал Роан.
Я успела заметить, как поводья вырвало из его рук.
Вороная уносилась прочь. Она бежала вдоль кромки черной земли, у которой колыхалась ядовитая пелена.
Один из гигантских волков метнулся к лошади, но кобылка нырнула в отравленный дым, и монстр за ней не последовал – вернулся к стае.
Чудовища окружали нас. Они выходили из разных участков леса и все, оскалившись, двигались в нашу сторону.
Слева и справа путь был отрезан.
Круг сужался.
Сжимая внутри сумки взрыватель, я медленно пятилась, пока не почувствовала, как мои туфли вязнут в рыхлой земле. Запах тухлых яиц усилился.
Отступать было некуда.
За спиной – стена ядовитого дыма.
Тупик.
Если бежать нельзя – надо драться.
Резким движением я вытащила взрыватель. На миг сердце сжалось – я едва не уронила его, зацепившись рукой за крышку сумки.
В ушах гудела кровь.
Мне казалось, что время замерло, что мои движения замедлены, что тело стало деревянным.
Задыхаясь от ужаса, я швырнула боевой артефакт в стаю волков.
Описывая дугу в воздухе, металлический шар начал светиться желтым.
Сейчас рванет!
Я втянула голову в плечи и заткнула уши руками.
С тихим стуком артефакт упал на землю.
В эту же секунду он должен был разлететься на части, на много-много мелких осколков, порождая волну огня и дыма и оглушая всех нас.
Но ничего не произошло.
По нашим лицам не хлестнул поток жара. Волки не скулили. Вокруг не падали оторванные конечности.
Шар лежал на земле.
Желтое свечение, что сочилось из его пор, моргнуло и погасло.
Монстры перешагнули артефакт и еще больше сократили расстояние между нами.
– Почему он не сработал? – голос Роана доносился словно из другой реальности.
Его фигура мелькала на границе зрения, размытая, нечеткая.
Он сказал что-то еще, но я уже не услышала.
Рычание волков, панические визги Ужина, гул собственного пульса – все смешалось в моих ушах в какую-то безумную какофонию.
Я нервно дернула из сумки второй взрыватель…
И поняла, что монстры подошли слишком близко. Если брошу артефакт, мы с Роаном тоже сгорим в огне.
Момент упущен.
Волна крупной дрожи прокатилась по всему моему телу. Зрение затуманилось. Это попал в глаза пот. Я сморгнула его и затолкала взрыватель обратно в сумку.
– Что ты делаешь? – прошипел Роан.
Что я делаю? Не знаю! Я не знаю, что делаю, бес тебя раздери!
Чудовища приближались. Земля шуршала под когтистыми лапами. В красных глазах горели голод и обещание смерти.
Отчаявшись, я сорвала с пояса нож и выставила его перед собой. Тонкий кусок металла против стаи огромных хищников. Моя рука тряслась.
Глупо! Бесполезно! Бессмысленно!
Нас сожрут!
Дура я была, когда согласилась на это задание. Только полная идиотка могла надеяться выжить в гиблых землях.
– Ривер? – В голосе эльфа звучало предупреждение. Мой спутник первым заметил, что происходит.
Один из монстров собрался нас атаковать. Прямо сейчас!
Я видела это в его пристальном взгляде, читала в его напряженной позе – он припал к земле.
Лапы согнуты, уши прижаты к голове, шерсть на загривке стоит дыбом.
Он готовится к прыжку!
– Роан, – проскулила я. – Самое время твоей магии проснуться.
– Задержи дыхание!
– Что?
Две вещи случились одновременно.
Волк бросился вперед.
Роан за руку дернул меня назад, и вокруг сомкнулся туман.
– Задержи дыхание!
Я едва успела набрать в легкие воздух.
Меня будто завернули в белое полотно.
Все белое! Белый цвет повсюду! Я совершенно потерялась в пространстве.
В голове билась паническая мысль: через несколько минут я начну задыхаться и рефлекторно втяну в себя ядовитые испарения.
Надо бежать со всех ног, пересечь эту гиблую пустошь как можно быстрее, выйти из нее, но с той стороны, где не будет жутких чудовищ.
А где эта сторона? В каком направлении двигаться, чтобы скорее оказаться в безопасности?
Я стояла и растерянно вертела головой, ничего не видя, кроме ослепительной белизны.
Меня захлестнула паника, а вместе с ней нахлынуло острое чувство одиночества.
Вдруг теплая мужская ладонь нашла в тумане мою руку и сжала, даровав облегчение.
Роан уверенно повел меня за собой сквозь отравленный дым, в котором я с трудом угадывала его фигуру. Сначала мы шли быстрым шагом, затем побежали.
Бежали мы целую вечность.
От местного воздуха жгло глаза. По щекам текли слезы. Ноги то и дело проваливались в топкую грязь. Но вместе мы упорно продвигались вперед. Ужин, наша умница, направляла нас, касаясь своим хвостом. Если бы не она, мы бы потерялись в этом море клубящегося тумана.
Роан крепко держал меня за руку. Его поддержка была мне сейчас необходима.
Держи, держи, не отпускай! Пожалуйста! Одна я не справлюсь!
В какой-то момент грудь вспыхнула огнем. Воздух в легких начал заканчиваться. Я с трудом боролась с желанием сделать глубокий вдох. С каждой секундой потребность вздохнуть становилась все сильнее.
Ну, когда же мы выйдем из этой проклятой полосы дыма? А что, если она, эта полоса, растянулась на десятки километров? Тогда мы бежим навстречу своей смерти. Ни один человек не способен задерживать дыхание целый час.
Мой предел уже достигнут.
Я замедлилась и схватилась свободной рукой за горло.
У меня начался приступ.
Голова кружилась. В ушах нарастал тонкий звон.
Я задыхалась.
Не дойду.
Упаду прямо здесь.
Это конец.
Роан замычал и потянул меня за собой.
Я сделала шаг, споткнулась обо что-то на земле и рухнула на колени.
Меня дернули вверх. Сначала потянули за руку, потом – и за руку, и за шкирку.
В глазах двоилось. Мозг кипел. Разум заходился в агонии и буквально требовал открыть рот пошире, глотнув полную грудь воздуха.
Еще чуть-чуть – и я не смогу себя контролировать.
С помощью Роана я прошла на трясущихся ногах еще несколько метров и снова начала падать.
Меня подхватили. Меня взяли на руки и понесли.
В поддержке Роана я черпала силы бороться дальше. Думая о том, что он делает ради моего спасения, я просто не могла сдаться и опустить руки!
Не дышать, не дышать, не дышать!
Всё, больше не могу!
Туман, что колыхался вокруг, просочился в мою голову, вытеснив все мысли, кроме одной: «Воздуха! Пожалуйста, воздуха!»
Я сделала судорожный вдох.
В тот момент, когда сила воли меня покинула и я открыла рот, чтобы вдохнуть смерть, белая пелена перед глазами рассеялась. Сквозь слезы я увидела зеленые деревья.
Со мной на руках Роан выбежал под солнечный свет, и вместе мы рухнули в густую траву.
Смеясь и плача, я дышала сладким, цветочным воздухом и никак не могла им насытиться.
Рядом, распластавшись на спине, раскинув в стороны руки и ноги, лежал мой спаситель. Я слышала его тяжелое, загнанное дыхание.
Высоко в небе, среди облаков и медовых лучей, с громким клекотом носилась наша разноцветная ящерка.
Благодарная, я подползла к Роану и уткнулась лбом ему в плечо. Он обнял меня двумя руками, прижав к себе.
Выжили! Невероятно! Выбрались из полнейшей задницы!
Боги, как же я счастлива!
На волне эмоций я всем телом прильнула к этому надежному замечательному мужчине, думая о том, что хочу его поцеловать. Сдержалась я только потому, что двигаться было лень. Мышцы обмякли, ноги не слушались, голова еще немного кружилась.
Я подняла лицо и увидела, что глаза у Роана красные, воспаленные. Мои, судя по тому, как болели, выглядели не лучше. Но картинка по-прежнему была яркой и четкой, а значит, ядовитый дым не навредил зрению.
От слез глазам становилось легче, и я позволяла себе плакать, ибо это унимало зуд и жжение.
– Мы потеряли лошадь, – мой радостный тон совсем не вязался со словами.
– Угу, – кивнул Роан.
Прижимаясь к его груди, я, как последняя идиотка, улыбалась до ушей.
– Пойдем пешком.
– Угу.
Он обнял меня крепче и неожиданно поцеловал в макушку. Это был нежный уютный жест, от которого в груди стало очень тепло. Наверное, моего остроухого недотрогу тоже переполняли чувства, раз он позволил себе такие вольности.
– Бо́льшая часть вещей пропала вместе с лощадью. Сигнальные маячки, – принялась перечислять я. – Волшебная охотничья сеть. Непромокаемые плащи. И нож я обронила. Надо тебе скорее осваивать магию. Хотя… недостаточно обрести дар. Надо уметь им пользоваться.
– Я изучил всю теорию.
Я лежала у Роана на груди и слышала вибрацию его голоса под ребрами.
– По той книге, из-за которой тебя бросили в темницу?
– Угу.
– Ну, значит, дело за малым. Осталось влюбиться.
Я тихо рассмеялась и заглянула Роану в лицо.
Наши взгляды встретились.
На щеках моего спутника заалел румянец, и, к своему удивлению, я почувствовала, что тоже краснею, едва ли не впервые в жизни.
Этот момент Ужин выбрала, чтобы камнем свалиться Роану на живот.
– Уф, – от внезапного удара он сложился пополам.
С огромным сожалением я была вынуждена отстраниться.
Земля жирным слоем покрывала мои ноги по щиколотку, липкими пятнами темнела на обоих коленях, и ладони тоже были в грязи. Горячая ванна или душ из бочки пришлись бы сейчас как нельзя кстати.
Собираясь в поход, я взяла с собой сменную одежду, но она осталась в седельной сумке на боках сбежавшей лошади. Жалко-то как!
Что ж, умоюсь в ближайшем ручье.
Разлеживаться времени не было. Чтобы скорее покинуть эти страшные земли и оказаться наконец в безопасности, надо поднять свое уставшее тело с земли и заставить онемевшие ноги двигаться вперед. Это я и сделала, внезапно ощутив себя дряхлой старухой с деревянными мышцами и хрустящими коленями.
Карта говорила, что мы на финишной прямой. Если поторопимся, уже завтра выйдем к цели – нарисованному замку, где заканчивается красная пунктирная линия.
Первым делом, оказавшись в гостях у своей таинственной заказчицы, попрошу чистую одежду и много-много горячей воды, чтобы отмыться от этого путешествия. Мысль воодушевила, и путь я продолжила с большим энтузиазмом.
По эту сторону черной кляксы погода была лучше, лес – реже и светлее. Росли здесь в основном сосны, иногда встречались молодые ели: не огромные и лохматые, а низкие и прозрачные, так, что сквозь ветки виден ствол. Лучи солнца пронизывали ряды деревьев, золотя воздух. Полной грудью я вдыхала аромат хвои и наслаждалась царящим вокруг спокойствием.
Ночью мы разбили лагерь на аккуратной круглой полянке, где нашли немного сладких ягод.
К счастью, в сумке у меня остался артефакт, с помощью которого я разводила костер. Это избавило нас от долгих, мучительных плясок с бубнами, когда часами натираешь между ладонями палку в надежде увидеть дымок. Чур меня, чур от такого занятия!
Пока Роан поджаривал на огне шашлык из грибов, Ужин, к моему бесконечному восторгу, сделала мне подарок – поймала и принесла в зубах какого-то мелкого грызуна. Без охотничьих сетей я уже и не надеялась поесть мяса.
Пробуя первый кусочек, я стонала от блаженства. Удивительно, но мой травоядный друг наблюдал за мной без осуждения, с улыбкой.
А потом он начал вести себя странно.
Я слизывала с пальцев мясной сок и краем глаза замечала, как Роан краснеет, ерзает на месте, оттягивает от горла воротник рубашки. Его поза стала какой-то неестественной. До этого он сидел расслабленно, а теперь весь напрягся и поставил ногу так, чтобы заслонить пах.
Догадавшись, в чем дело, я погрузила указательный палец в рот и медленно пососала его.
Роан поперхнулся воздухом. Или своими фантазиями?
Захотелось рассмеяться в голос.
* * *
Засыпала этой ночью я в отличном настроении. Причин тому было множество. Круглая полянка в редком лесу казалась удивительно уютной – впервые с начала нашего путешествия место, где мы заночевали, не будило во мне тревоги. После голой каменистой земли высокая густая трава была мягкой, как перина. За деревьями убаюкивающе стрекотали кузнечики.
Сытая и довольная, я погрузилась в ту приятную полудрему, что приходит после вкусного и обильного ужина. Кроме того, меня веселили воспоминания о сегодняшнем вечере. О том, как Роан краснел и бледнел от моих провокаций. Прокручивая в голове эти моменты, я мысленно улыбалась. Дразнить ушастого скромника было очень забавно.
Последние дни я почти не ощущала привычного одиночества. Мне нравилась компания моего спутника, хотя поначалу он казался брюзгой и занудой. Я любила засыпать, обнимая ласковую теплую ящерку и слышать рядом дыхание Роана. Сегодня я несколько раз представляла нас дружной семьей, и эти мысли пугали, потому что расставание было не за горами. Как это глупо – привязаться к своему заказу, к совершенно постороннему мужчине, который, возможно, и не вспомнит обо мне через месяц.
– Ривер?
Мое сознание уже уплывало во мрак, когда сбоку зашуршала трава и раздался тихий шепот.
– Ривер?
Роан лег рядом со мной и осторожно погладил Ужин по голове. Ящерка во сне шумно фыркнула.
– Я хотел спросить.
Голос моего спутника звучал беспокойно. Настороженная, я повернулась к нему и подперла рукой щеку. Роан смотрел на меня с непонятным выражением и словно что-то искал в моих глазах.
– Спрашивай.
– Твоя болезнь… – он замялся. – Опухоль… Сколько у тебя есть времени?
Мои брови взлетели вверх.
– Почему тебе это вдруг стало интересно?
Роан пожал плечами.
– Просто. Так сколько? Лечение надо начать как можно скорее. Ты ведь успеешь? – он выглядел очень напряженным, словно… словно волновался за меня.
Внутри потеплело.
– Успею.
– А как ты себя чувствуешь? Хуже не стало? Голова не болит?
Его взгляд прикипел к моему виску, словно мог проникнуть сквозь кости черепа и увидеть то страшное, разрастающееся пятно, о котором я боялась думать.
– Мне ничего не болит. И чувствую я себя отлично. По крайней мере, пока.
– Пока… – озабоченно повторил Роан.
Я улыбнулась.
Мой спутник растянулся на спине, о чем-то напряженно размышляя.
Стрекотали кузнечики. Ужин громко сопела, обнимая мою руку теплыми розовыми лапками. Летняя ночь пахла грибами и земляникой. В такие моменты остро хочется жить, а не думать о смерти.
Но Роан никак не мог оставить эту тему.
– А этот целитель, – снова заговорил он, – целитель из Ноктара. Он точно тебе поможет?
– Надеюсь.
– То есть ты не уверена?
Роан неожиданно навис надо мной. Его длинные светлые волосы упали по бокам от моей головы. На мгновение наши лица оказались очень близко друг к другу, но Роан смутился и отодвинулся, а я почувствовала досаду.
– Какова вероятность, что лечение не будет успешным?
– Откуда же я могу знать?
Вот пристал!
Роан нахмурился. Он смотрел на меня и почему-то сжимал кулаки.
Я отвернулась, показывая, что разговор окончен. Потревоженная ящерка куснула меня за руку.
* * *
Ночь прошла тихо, но я долго не могла уснуть из-за тревожных мыслей, которые всколыхнул во мне Роан. Ему тоже не спалось. Я слышала, как он беспокойно ворочается за моей спиной, не в силах улечься. Утром под его глазами темнели припухшие круги.
Мы позавтракали ягодами, пожевали листья мятника и продолжили путь, дружно морщась от боли в затекших шеях.
Где-то около полудня красная линия на карте привела нас к болоту.
Я остановилась на берегу и окинула взглядом зеленую жижу, которая бурлила и пенилась, словно зелье в котле. Наружу торчали корни деревьев, на поверхности плавали клочья мха. Уже знакомый запах тухлых яиц не предвещал ничего хорошего. Это было не то место, куда я рискнула бы поставить ногу.
– Что-то тут не так, – я зашуршала картой. – Может, это и кратчайший путь, но явно не самый безопасный. Думаю, нам стоит немного отклониться от маршрута.
Все это время Ужин нервно кружила над моей головой, но успокоилась, увидев, что я не собираюсь принимать грязевые ванны.
Роан поддержал меня, и мы двинулись в обход. Из-за этого решения потеряли несколько часов и достигли цели лишь к закату.
– А у тебя дома остался любимый мужчина? – осторожно спросил Роан.
Ответить я не успела – в этот момент деревья разошлись, и показался замок на холме.
Его острые шпили тянулись к золотисто-розовым облакам, а свет заходящего солнца отражался в цветных витражных окнах. На высоких башнях развевались флаги с гербом.
– На месте, – шепнул Роан.
Он прищурился, вглядываясь в даль.
Вдруг его глаза широко распахнулись. С губ сорвался протяжный вздох. Роан торопливо полез в карман и вытащил оттуда мятый лист бумаги.
Роан
Сердце Роана бешено колотилось.
Сначала он увидел замок на холме, и этот замок не показался ему каким-то особенным. В королевстве Ноктар таких было сотни. Светлые стены, острые шпили, дрожащие на ветру флаги.
Но потом он разглядел на этих белых флагах герб, и его дыхание сбилось.
Не может быть!
А впрочем, все логично.
Пожалуй, что-то подобное он и ожидал увидеть, добравшись до цели, просто не отдавал себе в этом отчета. До сего момента.
Сердце громыхнуло так, будто вот-вот порвет грудную клетку. Дрожащими пальцами он вытащил из кармана письмо таинственной заказчицы и развернул, едва не порвав бумагу.
Дерево.
Черное дерево с раскидистой кроной и глубокими корнями.
И на мятой записке.
И на развевающихся флагах замка.
Точно такой же рисунок. Один в один. Каждая линия, каждый изгиб – всё совпадало.
Что это может означать?
Роан догадывался. Родинки на его правой руке вспыхнули, соединяясь невидимыми линиями.
– Что с тобой? – голос Ривер с трудом пробился сквозь хаос его мыслей.
Роан развернул перед ней письмо и кивнул в сторону замка. Он хотел объяснить, но внезапно онемел. Не мог сказать ни слова. Его трясло. Он едва дышал.
– И? – не поняла девушка.
– Герб, – прохрипел он, буквально выталкивая звуки из своего горла. – Флаги.
Ривер задумчиво вгляделась сначала в горизонт, затем в записку.
– Выходит, что…
– Да, королевство эльфов.
Мысль, произнесенная вслух, обрела еще больший вес – и Роан окончательно осознал увиденное.
Потерянный дом.
Он нашел его!
– Пойдем скорее! – он потянул свою спутницу за собой.
Колени пружинили. Трава под ногами шелестела. По бокам снова выросли деревья, закрыв густыми кронами замок, но его мысленный образ маячил впереди и манил.
Роан жаждал рассмотреть этот замок вблизи. И не только – ему хотелось встретить своих сородичей, мужчин и женщин с такими же заостренными ушами, как у него самого. Раньше он видел эльфа только в зеркале.
– Да погоди ты! – Ривер едва поспевала за ним. – Эй, а ты куда собралась?!
Ужин взлетела над кронами дубов и скрылась из вида так быстро, словно была не маленькой ящеркой, а настоящим драконом с сильными крыльями.
– И куда она? – в этот раз свой вопрос Ривер обратила к Роану.
Тот не ответил, никак не отозвался. Все его силы – и моральные, и физические – уходили на то, чтобы быстрее передвигать ноги. Этого момента он ждал всю жизнь, сто двадцать лет.
В его голове зрело чудесное, почти невероятное понимание. Кажется, он начинал догадываться, кому и зачем понадобился. Душа распахнулась и запела. Он не бежал – летел.
Оставалось пересечь короткую полосу леса и взобраться на холм – сущая мелочь после всего, что они успели пережить.
Роан ускорился – и вдруг замер.
Тени за деревьями ожили – и хлынули вперед, превратившись в мужские фигуры.
Сверкнули наконечники стрел.
Взгляд Роана зацепился за длинные белые волосы и острые уши.
Эльфы!
С десяток лучников направили стрелы ему в грудь, а он улыбался, как безумец – даже сводило щеки.
– Не стреляйте! – закричала Ривер. – Мы пришли с миром!
В голосе его спутницы звенела тревога, и Роану захотелось успокоить подругу.
Им ничего не грозит. Это эльфы! Друзья!
Но незнакомцы в кожаных доспехах не спешили опускать оружие, по-прежнему держали их на мушке.
– Смотрите, я один из вас, – Роан осторожно убрал волосы назад, открывая уши.
– Не двигаться! – рявкнул кто-то.
Мужчины напряглись и угрожающе навели луки. Тишину прорезал тонкий звук натянутой тетивы.
– Нас пригласили сюда, – Ривер держала ладони над головой и старалась говорить как можно более дружелюбно. – Кто-то из ваших. У нас есть письмо.
– Вот оно, – мягко добавил Роан.
Послание таинственной заказчицы все это время было у него в руке. С неуверенной улыбкой он протянул его в сторону ощерившихся стрел…
Резкий свист.
Что-то вспороло воздух.
На краю зрения мелькнула длинная смазанная тень.
С разницей в секунду раздался глухой стук и вскрик.
С ужасом Роан увидел, как его подруга падает на колени.
Этого не может быть! Этого не может быть!
Ривер качалась на коленях и ошеломленно трогала тонкое древко в своей груди. На ее тунике стремительно разрасталось темное пятно.
Роан пошатнулся. Письмо с печатью рода выпало из его руки.
Не может быть! Не может быть!
В воздухе снова просвистело.
Что-то ударило ему в плечо. От этого удара он шагнул назад, не сводя расширенных глаз с Ривер.
Нет! Нет! Нет!
Пожалуйста, нет!
Она не может умереть!
– Ну здравствуй, племянник, – чужой голос скользнул по краю сознания, но Роан не услышал слов, не осознал сказанного.
Он смотрел на Ривер.
Смотрел на Ривер – и падал в глубокую черную бездну.
Теплая влага пропитывала рубашку, но боль разгоралась не в плече, из которого торчала стрела. Боль дробила ребра, разрывала грудь. Страшная. Дикая. Невыносимая.
Агония.
Ривер скосила на него взгляд – удивленный, обиженный – и сломанной куклой завалилась на бок.
Не защитил…
Его разум охватил огонь.
Сквозь яростный треск этого огня он услышал властный приказ:
– Добейте!
И засвистели стрелы. Десятки стрел.
В отчаянии глядя на тело Ривер, Роан закричал.
Этот крик вспорол его легкие, разорвал горло, прокатился по всему лесу. Он отразился от неба и рухнул вниз огромной каменной глыбой, ломая деревья в щепки.
Черная сила, запертая в нем годами, хлынула наружу. Ударила волной – и летящие стрелы рассыпались в воздухе пеплом.
Роан кричал. Ему казалось, что его глаза закипают, кости трещат, с лица слезает кожа.
Вокруг хрипели и падали замертво темные фигуры.
Когда крик иссяк, а сухое горло сжалось, Роан распластался на земле. Вместо леса осталась голая пустошь, усеянная телами – изломанными, обугленными.
Он собрал последние силы, чтобы дотянуться до безвольной ладони Ривер и переплести их пальцы.
Роан
Когда на выжженой лесной поляне он начал терять сознание, то думал, что больше не очнется, но спустя какое-то время открыл глаза.
Над ним качался белый потолок с кривой трещиной в центре. На лицо падал солнечный свет. Голова раскалывалась, а язык был сухим, как песок в пустыне.
«Где я?» – была первая мысль.
А вторая:
– Ривер!
Он прохрипел ее вслух, сев на постели.
И скривился от боли в забинтованном плече.
Чьи-то мягкие руки с запахом лекарственных трав помогли ему опуститься обратно на подушки.
Сквозь туманную рябь перед глазами проступило лицо женщины. Она склонялась над ним – белые косы, острые уши.
Эльфийка!
Роан дернулся к изголовью кровати.
Перед внутренним взором в рваных вспышках красного света замелькали воспоминания.
Его подруга падает на колени.
В ее груди стрела.
Эльфам нельзя доверять. Они – убийцы!
– Тише, тише, не надо, пожалуйста, – голос женщины был ласковым, мягким, как и ее ладони. Она пыталась помешать Роану подняться с постели. Из-за ранения он стал омерзительно слабым и неуклюжим.
Незнакомая эльфийка тем временем уговаривала его не двигаться, чтобы не разошлись швы.
– Они были предателями. Я не знала. Поняла это только вчера, когда увидела тебя на земле всего в крови. Наша встреча должна была пройти иначе. Прости меня, сын. Умоляю.
Сын?
Роан замер.
Эта женщина с нежными руками – его… мать?
В груди болезненно сжалось.
Он никогда не видел своих родителей. Его вырастил дедушка Эрималь, обычный человек. Он говорил, что дома Роану грозила большая опасность, поэтому его увезли далеко-далеко и поселили среди людей. Но, по словам опекуна, это было временно. Дедушка Эрималь обещал, что однажды Роан вернется к семье.
Вот, вернулся.
И чуть не погиб.
Роан недоверчиво всматривался в лицо женщины, сидящей на маленьком стуле рядом с кроватью. Подсознательно он искал в ней свои черты. Мать и сын должны быть похожи, верно?
Ее кудри белее снега, взгляд – чистая лазурь, но у лучников в лесу тоже были такие глаза и волосы.
– Не вини меня, прошу! – женщина всхлипнула, и по ее щекам побежали слезы. – Пожалуйста, не думай, что я тебя бросила. Мне пришлось расстаться с тобой, хотя мое сердце разрывалось на части. Но другого выхода не было. Я спасала тебе жизнь!
Она глубоко вздохнула, словно собираясь с душевными силами, чтобы продолжить свою мучительную исповедь.
– Все мои дети умирали во младенчестве, – ее голос дрожал. – Однажды они просто переставали дышать. Мой первенец заснул в кроватке и не проснулся. Мой второй сын… Каждый. Каждый мой ребенок! Я родила троих, и все они…
Маленькая, хрупкая, она съежилась на стуле, и ее тонкие плечи содрогнулись от беззвучных рыданий. Смотреть на нее было физически больно. Роан ощутил внезапное желание утешить плачущую перед ним женщину.
Его мать.
Эльфийка на стуле – его мать.
Никак не получалось это осмыслить.
– Брат убедил меня, что это проклятье рода. И когда на свет появился ты, мой четвертый, мой последний ребенок, я решила отослать тебя подальше из Альтарина. Я была уверена, что только так могу защитить свое единственное дитя. Что рядом со мной ты в опасности. Но…
Сгорбившись еще больше, она закрыла лицо руками.
– Вскоре мой муж погиб от болезни. Горе от разлуки с тобой и моим любимым было чудовищным. Я словно умерла. Брат взял на себя обязанности правителя. Все это время он управлял королевством, а я жила редкими весточками о тебе. Письма старика Эрималя были моей единственной радостью. Знать, что ты жив и здоров, что у тебя все хорошо…
Она выпрямилась на стуле, и ее лицо полыхнуло яростью.
– Теперь я знаю: мой брат – предатель. Ему нужна была власть. Мои несчастные малыши… наследники, мой муж – это все дело его рук. Меня он пощадил только потому, что я была все равно что тень. Дела государства меня не волновали. Годами я варилась в своем горе, жила внутри него, как в пузыре, и не замечала ничего вокруг.
Далеко не сразу до Роана дошло, что его мать не обычная женщина – королева, а он – наследник престола. Это черное дерево на флаге и в записке – герб правящего дома, его семьи.
Поэтому его пытались убить.
Теперь история, которую он слышал, звучала еще более невероятно.
– А потом я узнала, что ты попал в беду, – продолжила мать. – И что-то в моем сознании перевернулось. Я подумала… ты вырос, проклятие, должно быть, утратило силу… со мной, в Альтарине, среди своего народа, ты будешь в большей безопасности, чем в чужом королевстве с безумными законами. Я обратилась в Гильдию наемников…
– Ривер…
Роан сел так резко, что рана под бинтами болезненно отозвалась.
Внутри все сжалось от неизвестности и страха услышать дурные вести.
Он ведь не потерял ее?
Там, на лесной поляне, в нем пробудилась магия, а это значит…
– Ты говоришь о девушке, что была рядом с тобой? – спросила королева.
– Что с ней?
В груди стало тесно. С каждым ударом сердца в ушах нарастал гул крови.
– Она не…
Роан не мог произнести это страшное слово. Казалось, озвучив свои страхи, он сделает их реальными.
«Ривер, Ривер, Ривер», – имя любимой билось в его сердце, огнем обжигало разум.
В ожидании своего приговора, Роан до боли впился пальцами в простыню.
«Скажи, что она жива! Пусть с ней все будет в порядке! Умоляю!»
Мать светло улыбнулась, и от сердца отлегло.
– Наши целители едва успели вытащить ее с того света.
Роан прикрыл глаза и обмяк на постели.
Жива! Жива! Жива!
Королева смотрела на него с ласковым пониманием.
– И ее здоровью ничто не угрожает?
– Лучшие лекари Альтарина трудились над тем, чтобы поставить твою любимую на ноги. Повезло, что Альви предупредил нас о вашем приближении, иначе мы бы не подоспели вовремя.
«Любимую», – подумал Роан, и его окатила волна жара.
– Альви? – Было так хорошо, что начало клонить в сон. Напряжение ушло, и мышцы превратились в желе, но ему нравилось это ощущение полной расслабленности.
– Наш семейный фамильяр.
Роан нахмурился, а потом перед глазами мелькнул момент, когда разноцветная ящерка рванула в небеса, будто вспомнив о важном деле.
Альви… это их Ужин?
– Она… мальчик?
– Да, самец карликового дракона. А что?
Милая мордашка, розовые лапки.
Вот Ривер удивится!
Ему остро захотелось оказаться сейчас рядом с ней – взять ее за руку, рассказать о своих чувствах, а если на последнее не хватит храбрости, вместе посмеяться над сюрпризом, что подкинула им хвостатая «подружка».
– Я могу ее увидеть? – спросил он.
* * *
Его мать, королеву эльфов, звали Талина, а его собственное имя, полученное при рождении, звучало несколько длиннее, чем он всегда считал – Роанэль.
Ему не нравилось. Он привык к человеческому произношению своего имени.
Но все, кого они встречали по пути к Ривер, склоняли перед ним головы и с почтением выдыхали:
– Ваше высочество Роанэль!
– С возвращением, ваше высочество Роанэль!
– Да озарит вас свет Древних, ваше высочество Роанэль!
Было непривычно и немного неловко.
Свежие швы под бинтами ныли. Он где-то повредил ногу и слегка прихрамывал. Голова была одновременно и ватной, и звеняще пустой, и тяжелой, как чугунный котелок.
Его повсюду преследовал запах пепла. Запах его темной магии. Из той злополучной книги, отправившей его в тюрьму, Роан знал: это нормально, теперь так будет всегда. Со временем он привыкнет и перестанет замечать эту неприятную особенность, а пока надо смириться и потерпеть.
Гораздо больше его волновало сейчас другое.
Ривер.
Осознав свои чувства к ней, он оробел. Его разум наводнили вопросы.
Что, если она отвергнет его любовь?
Что, если покинет Альтарин, едва встав на ноги?
Что, если исчезнет из его жизни так же внезапно, как появилась?
Он не мог ее потерять!
Неожиданно коридор закончился, и перед ним выросла белая арочная дверь.
– Ступай, – шепнула ее величество Талина с добродушной усмешкой, похоже, прекрасно понимая, отчего ее сын так взволнован.
В бежевую спальню, залитую солнечным светом, он вошел один и тут же направился к постели. Полог балдахина, воздушный, как дымка, был аккуратно закреплен на столбиках кровати тонкими лентами.
Ривер спала на спине, накрытая до пояса одеялом. Сквозь навязчивый запах пепла Роан уловил легкий цветочный аромат, исходящий от ее кожи и волос.
Он мог присесть на краешек постели, но не осмелился и взял стул у окна. В царящей тишине его шаги звучали особенно гулко, что заставляло его ступать осторожнее.
Некоторое время Роан просто любовался своей избранницей – трепетом ее ресниц, изгибом чувственных губ, линиями прекрасного лица. В груди у него что-то дрогнуло, наполняясь теплом и светом. Он потянулся и нежно, внутренне замирая, коснулся костяшками пальцев мягкой щеки – очертил скулу, подбородок. Убрал от глаз непослушный локон.
– Поцеловать меня хочешь, – вдруг сказала Ривер, не поднимая век, и от неожиданности эльфийский принц едва не упал со стула.
Сердце подпрыгнуло и превратилось в звенящий колокол.
А эта коварная особа улыбалась, довольная тем, что застигла его врасплох.
С хитрым видом она приоткрыла один глаз.
– Ну так что? Хочешь? Признайся, ты сейчас думал, как бы поцеловать меня и при этом не разбудить.
Роан судорожно сглотнул.
Он сначала замотал головой, потом закивал и вконец растерялся.
– Целуй! – приказала Ривер властным, не терпящим возражений тоном и в ожидании закрыла глаза.
Роан не шелохнулся.
– Ну! – поторопила его возлюбленная, едва заметно улыбнувшись.
Он нерешительно наклонился к ней, опершись ладонью на край постели, и… замер.
Гибкие белые руки взметнулись вверх и обвили его шею. Ривер мягко, но настойчиво потянула его к себе, надавив на затылок. Роан успел лишь коротко вздохнуть – в следующий миг их губы встретились.
По всему его телу прошла дрожь удовольствия. Он застонал и углубил поцелуй, зарываясь пальцами в волосы Ривер. Она подалась ему навстречу – страстная, горячая, живая. Кровь в ней кипела. Сердце любимой стучало так яростно, что казалось, он чувствует этот ритм на кончике ее языка.
Она цеплялась за плечи Роана, тянулась к нему, отдавалась его губам. Запах ее тела кружил голову – глубокий, влекущий, запретный. Аромат женской тайны, которую он отчаянно жаждал познать.
В штанах набухло, потяжелело, налилось огнем. Его охватил плотский голод, сильный настолько, что затряслись руки.
Забывшись, он лег на Ривер, а та нечаянно задела бинты на его плече – и оба одновременно застонали от боли.
Пришлось разомкнуть объятия.
Встретившись взглядами, они рассмеялись.
– Мне сказали, твоя магия пробудилась, – тон у Ривер был ласково-игривый, взгляд – лукавый; она смотрела на Роана с веселым прищуром и улыбалась. – Похоже, все три условия выполнены. Даже не знаю, в кого ты успел влюбиться в той лесной глуши.
Ее озорное настроение передалось Роану, и он пошутил:
– Не иначе, как та старуха с зелеными волосами запала мне в душу.
Ривер захихикала, но осторожно, чтобы не потревожить рану.
Глядя на нее, Роан ощущал внутри звенящую легкость – он боялся признаться в своих чувствах, но слова оказались не нужны, все получилось само собой – просто и естественно.
Безотчетно он коснулся своих горящих губ.
Его взгляд жадно огладил манящие изгибы под одеялом.
Заметив, куда он смотрит, Ривер улыбнулась еще шире.
– Ну что, запретов больше нет? Не терпится пуститься во все тяжкие? Сожалею, но придется подождать, пока мы оба снова будем в форме.
«Опять ждать…» – в мыслях застонал Роан, а вслух сказал:
– Я ни о чем таком не думал.
Его острые уши запылали – в этот раз не от смущения, а от вранья.
Годы целибата подошли к концу. Он сам поразился той жаркой буре, что взвилась у него внутри от одной только этой мысли. В нем проснулся голодный до удовольствий зверь. Железные цепи самоконтроля истончились до хрупких нитей, готовых лопнуть.
Но надо было держать себя в руках.
За последнюю неделю я достаточно окрепла, чтобы спуститься к ужину в малую гостиную и составить компанию Роану и его матери. Втроем мы заняли лишь краешек стола, рассчитанного, казалось, на два десятка гостей. Сидели рядом, чтобы можно было спокойно беседовать, не перекрикиваясь через всю комнату. Королева устроилась во главе стола, мы с Роаном – по правую руку от нее.
И хотя, по словам ее величества, это был всего лишь скромный семейный ужин, глаза разбегались от обилия угощений. Фрукты, овощи, зелень, свежая выпечка – хватило бы, пожалуй, чтобы накормить небольшой полк. Однако при всем кажущемся богатстве стола мой взгляд упорно не замечал главного. Мяса. Среди разнообразия трав и хлебов не нашлось места ни одному мясному и рыбному блюду. Похоже, Роан был не единственным, кто считал, что: «Нельзя употреблять в пищу живых существ». Очень благородно по отношению к лесным зверушкам. И вопиюще жестоко ко мне, любительнице сочного ароматного стейка.
Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. С вежливой улыбкой я позволила лакею наполнить бокал и принялась за еду – унылый салат из рукколы и другой безвкусной травы.
– Дорогая, – обратилась ко мне королева. – Ты непременно должна попробовать наш главный деликатес. Уверяю, это нечто по-настоящему изумительное.
И она жестом подозвала ко мне служанку в светлом переднике. В руках у той был поднос, а на нем – изящная серебряная пиала под крышкой.
Мое сердце забилось в предвкушении.
Может, хотя бы там будет мясо? Или кусочек жареной рыбки? Я не против даже какого-нибудь морского гада, если только он не будет шевелиться. Хотелось чего-нибудь сытного, того, что действительно наполнит желудок. Хотелось наслаждаться едой, а не просто гонять ее вилкой по тарелке.
С торжественным видом служанка сняла крышку с блюда и…
Со дна пиалы на меня смотрел мой старый дружок, приветливо махая зелеными ворсинками с серебристым отливом.
– Это очень вкусно, – сказала королева. – И полезно.
Ее сын, сидящий справа от меня, мелко затрясся, давя смешки.
– Благодарю, ваше величество, – я уныло наблюдала, как служанка накладывает мне в тарелку очень полезный деликатесный мох, который за время путешествия успел встать мне поперек горла.
Теплой тяжестью на мои колени давила разноцветная ящерка, выполняя роль столовой салфетки. Альви дремал, уютно свернувшись клубком. Всякий раз, когда неосторожным движением я тревожила его сон, он выпускал острые коготки, оставляя на моей юбке затяжки и царапины.
Теперь я знала: в том глухом лесу Альви угодил в мои сети не случайно. Он искал нас. Оказывается, его отправили нам на подмогу.
Многие детали нашего путешествия заиграли по-новому, но кое-что все еще оставалось непонятным.
Я решила прояснить для себя один момент.
– Ваше величество?
Королева обратила на меня взгляд. Она смотрела тепло – не как мать, но как любящая свекровь, хотя ее сын пока не сделал мне предложения.
Пока. Как оптимистично, Ривер.
– Ваше величество, могу я спросить?
Ответом мне стал благосклонный кивок.
Я тоже кивнула, но своим мыслям.
– Карта с маршрутом, которую вы мне передали… Она завела нас в полосу ядовитого дыма, затем в непроходимую топь. Неужели нет более безопасной дороги к замку?
Королева озадаченно нахмурилась.
– Не понимаю… – шепнула она. – На карте был указан тайный путь в Альтарин. Он лежит через гиблые земли, но полностью безопасен. Эту тропу регулярно расчищает королевский патруль. Никаких болот там нет и в помине. Ровная, протоптанная дорога, на обочине несколько пещер, где можно заночевать, много грибов и ягод. Никаких крупных хищников поблизости.
Я молча протянула ей сложенную пополам карту.
Королева развернула ее, проследила взглядом красную линию, что петляла по лесам, болотам и черным кляксам, – и в ярости швырнула бумагу прочь.
– Предатель! Он ее подменил!
Грудь ее величества тяжело вздымалась от возмущения.
– Боги, боги, какое чудо, что вы остались живы! – воскликнула королева, потирая переносицу. – Ну каков же подлец! Надеюсь, на том берегу Вечной реки с этого мерзавца спросят за все его злодеяния!
На какое-то время воцарилась вязкая тишина.
Пока разгневанная эльфийка боролась с эмоциями, слуги старались вести себя тихо и лишний раз не мелькать в поле ее зрения. Роан ерзал на стуле. Я лениво ковыряла вилкой мох на тарелке.
Наконец напряжение улеглось, и беседа вернулась в мирное русло.
– Хвала богам, все закончилось хорошо, – королева мягко коснулась руки сына. – Вы здесь, со мной. Роанэль нашел свою любовь и обрел магию.
Мой мужчина неловко кашлянул в кулак и скосил на меня взгляд.
Его мать повернулась ко мне с улыбкой.
– И для тебя, моя дорогая, у меня прекрасная новость. Помнишь, вчера тебя навещал целитель?
– Помню, ваше величество. Благодарю за заботу.
Я не стала говорить, что целитель меня вчера посещал не один. Моя гостевая спальня с самого начала была похожа на проходной двор. Меня бесконечно осматривали, расспрашивали о самочувствии, поили зельями и микстурами, измеряли температуру и пульс – словом, не давали ни минуты покоя.
Кого из всех этих ревностных служителей медицины имела в виду королева?
– Мы не хотели тебя заранее обнадеживать… – начала ее величество.
Роан подобрался, расправив плечи. Они с матерью переглянулись, словно делили на двоих одну тайну.
– …но теперь можно. Господин Эланар обещал полностью излечить твой недуг. Я говорю про опухоль. Господин целитель знает, как тебе помочь. Все будет хорошо. Не волнуйся.
Со вздохом я выпрямилась на стуле. Руки сами собой соскользнули со стола и упали на голову Альви. Сонная ящерица недовольно цапнула меня за палец – укус, который я почти не почувствовала.
Обещал полностью излечить…
Полностью…
С каждой секундой сердце ускоряло ритм. Мне хотелось переспросить. Хотелось услышать слова королевы еще раз. Убедиться, что я все поняла правильно.
Волна радости уже пыталась пробить плотину ступора, но вместе с ней поднимался страх. А вдруг это ошибка? Вдруг я поверю, позволю себе надеяться, а потом разочарование обрушится на меня всей своей тяжестью?
Я повернулась к Роану. При виде его широкой улыбки с моих плеч будто свалился огромный камень. Стало так легко, словно я впервые в жизни смогла вздохнуть полной грудью.
Это все правда!
Мне не надо никуда ехать.
Не надо искать целителя в Ноктаре.
Не надо бояться, что я не успею вернуться домой вовремя или что лечение не поможет.
Поможет!
Местный целитель знает, что делать!
Мне дают не призрачную надежду – гарантию.
Я буду жить!
* * *
После ужина Роан вызвался проводить меня в спальню. Просто проводить, ничего больше – так он думал. Тем временем в моей голове зрел коварный замысел.
На стенах коридора трепетали факелы. Мы простились с королевой у лестницы и двинулись дальше под тяжелыми крестовыми сводами, в темноте которых укрылись летучие мыши. Задрав голову, я с изумлением рассматривала эти кожистые гроздья, облепившие потолок.
Нас окружала гулкая, глубокая тишина. И вдруг она взорвалась оглушительным хлопаньем крыльев. Пространство коридора мгновенно заполнили мечущиеся под сводом крылатые тела. Это Ужин… то есть Альви, наш карликовый дракон, кинулся разгонять незваных гостей – решил показать, кто в доме главный. Правильно! Нечего тут висеть без спроса.
Мы с Роаном остановились и пригнули головы, дожидаясь, когда все утихнет. Наконец крылатая толпа нашла путь наружу – узкое стрельчатое окно – и хлынула навстречу луне. Счастливый Альви последовал за стаей летучих мышей, а мы продолжили путь и вскоре подошли к моим покоям.
– Добрый ночи, liela, – произнес Роан, добавив в конце своей фразы незнакомое эльфийское слово, и наклонился, чтобы поцеловать мою ладонь.
Рассмеявшись, я втолкнула его в свою спальню и закрыла за нами дверь.
– Что ты…
Полагаю, он хотел спросить: «Что ты делаешь?», но не успел, ибо чей-то наглый язык заткнул ему рот.
Дверь скрипнула под спиной Роана. Я прижалась к своему мужчине, одной рукой стиснув дверную ручку, другой – скользнув по его плечу.
На секунду мне показалось, что ноги любимого подкосились. Застигнутый врасплох, он растерялся и сначала просто принимал мои ласки, не пытаясь отвечать. Его губы были мягкими, податливыми и сладкими от вина. А потом они стали чуть тверже. Роан обхватил ладонями мою голову, притянул меня к себе. Теперь не я целовала его, а он – меня. Жадно, напористо, не давая отстраниться.
Я чувствовала, как дрожат его пальцы в моих волосах. Чувствовала, как растет в его штанах твердый бугор и все сильнее, все настойчивее давит мне на живот. Слышала безумный грохот сердце в его груди.
Целуя меня, Роан тихо постанывал.
Мои руки скользили по его рубашке, сминая дорогой тонкий шелк, затем взялись за пуговицы из оникса.
– Что ты делаешь?
Опомнился он, только когда рубашка была расстегнута, а мои ладони жадно огладили голый торс.
Вместо ответа я красноречиво поиграла бровями.
Роан моргнул. Его дыхание участилось. Мышцы живота под моими пальцами напряглись.
Он замер, словно пытаясь осознать мой жест, это молчаливое обещание в глазах.
Теперь можно.
Годы воздержания подошли к концу.
Этой ночью у нас будет всё.
Сегодня!
Прямо сейчас!
– Ты… – хрипло прошептал Роан, облизав губы.
– Я… – согласилась я и опустилась перед ним на колени.
Глаза Роана округлились. Он наблюдал за мной, не шелохнувшись. Смотрел потемневшим взглядом, как я медленно развязываю его штаны, словно разворачивая подарок. Подарок, который сам рвется мне в руки, подрагивая от нетерпения.
Внушительный. Тяжелый. Никем не тронутый.
Мой.
Стоя перед Роаном на коленях, я потянула его штаны вниз.
– О боги, – простонал он, схватившись за дверную ручку так, словно ему внезапно понадобилась точка опоры.
Ткань под моими пальцами собиралась складками, с шорохом скользила по крепким бедрам – к коленям, к щиколоткам.
Я пока ничего не делала. Просто смотрела на любимого снизу вверх, на его белое обнаженное тело, одетое в полумрак. Роан тоже наблюдал за мной, и его широкая мускулистая грудь ходила ходуном. Он дышал тяжело, загнанно, словно мои губы, влажные, теплые, уже дарили ему удовольствие.
Сладкое ожидание.
Я смяла в руках упругие полушария мужской задницы и потянула бедра Роана на себя.
Горячее, твердое раздвинуло мои губы и наполнило рот.
– Liela! – простонал любимый, содрогнувшись всем телом.
Его задница напряглась под моими пальцами – мышцы сжались, расслабились снова сжались.
Густой, терпкий вкус разлился на языке.
Я качалась на коленях, и Роан стонал, хрипел, что-то сдавленно шептал на эльфийском. Его пальцы то касались моих волос, то скребли дверь. В конце концов он навалился на нее, ослабев от наслаждения.
Двигая головой, я снизу наблюдала за его реакцией. Живот дрожит. Тени мягко чертят рельеф. Соски бесстыдно торчат – кажется, будто над ними поработал жадный рот, такие они алые, припухшие, манящие. Укусить бы их, зализать!
Горло выгнуто. Пересохшие губы хватают воздух. На лице – сладкая мука.
– Liela! Liela! О, боги, да!
Любимый почти рыдал, подаваясь навстречу моему мокрому рту.
Такой красивый. Такой отзывчивый. Такой мой.
Губами я чувствовала, как растет его напряжение, как пульсирует, поднимаясь из глубины, мускусный жар – волна, что несет облегчение и свободу. Обжигающий поток, который вот-вот хлынет, который я отчаянно жажду принять, но… нет.
В последнюю секунду я отстранилась, аккуратно пережав пальцами основание покрасневшего члена.
Роан болезненно зашипел.
– Не спеши, приятель! – я поднялась с колен, увлекая за собой этого расхристанного ягненка.
Роан следовал за мной сквозь лунный свет, путаясь в штанах. Он двигался как во сне, словно в прострации. Волосы растрепаны. Лицо горит. Глаза стеклянные с огромными зрачками.
Он даже не догадался стряхнуть с себя остатки одежды. Так и упал на кровать в расстегнутой рубашке и спущенных брюках. Податливый, как глина – делай с ним все, что хочешь. Я решила ни в чем себе не отказывать и оседлала его голые пылающие бедра.
Роан подо мной вздрогнул. Закрыв глаза, он страдальчески свел брови и вжал затылок в подушку.
– Liela, Ривер, пожалуйста, пожалуйста. – Его дрожащие руки надавили на мою задницу, чуть раздвинув полушария.
Я послушно опустилась на него, соединив наши тела.
И началось…
Горячий жеребец и умелая наездница. Роан стонал, подбрасывая меня на своих бедрах. Моя пышная грудь скакала перед его лицом. Наши тела, голые, взмокшие, бились друг о друга.
Еще! Еще! Еще!
Резче! Жестче! Быстрее!
Задыхаясь от страсти, он поймал меня за затылок и притянул к себя, чтобы… Поцеловать? Нет. Он не целовал мой рот – он его трахал. Его руки лихорадочно скользили по моему телу – лицо, грудь, живот, попа. Он ласкал меня торопливо, почти отчаянно, словно боялся чего-то не успеть и хотел взять все и сразу.
Я не заметила, как оказалась на спине, придавленная его сильным настойчивым телом. Кровать скрипела. Меня возило по матрасу. Роан держал в ладонях мое лицо, и его рваное дыхание обжигало губы.
– Ривер, Ривер, выходи за меня, – хрипел он и размашисто двигал бедрами.
Вбивался, вколачивался, загонял.
Я выла под ним, уже ничего не соображая. Жмурилась, царапала его плечи.
Ни один миг моей жизни не был таким ярким, как этот.
Оргазм ослепил. Объятия Роана стали судорожными. Сквозь алую бурю удовольствия я почувствовала, как он толкнулся в меня особенно мощно и замер напряженной струной. Было так приятно принимать в себя его тепло! Без этого заключительного аккорда наша любовная близость не была бы полной.
– Ну как? – спросила я, когда мы расцепились и Роан скатился с меня на кровать.
Видок у него был растрепанный и ошеломленный. Любимый лежал на спине, тяжело дышал и распахнутыми глазами смотрел в потолок, словно я только что раскрыла ему тайны вселенной.
Пожалуй, в каком-то смысле это действительно так.
Я тихо хихикнула.
Мое тело звенело – восхитительно легкое, воздушное, как облачко. По венам разливалась томная нега. Казалось, во мне не осталось ни одной твердой косточки.
Любимый молчал, медленно моргая.
– Эй, ты меня слышишь? – Шевелиться было лень, но я все же собрала последние силы и, превозмогая, помахала ладонью перед его лицом. – Как тебе твой первый раз?
Роан покачал головой и выдал короткую, рубленную фразу на эльфийском – звучало как ругательство, но такое, которое вырывается от чистого, ошеломительного восторга.
Я рассмеялась.
Роан сделал мне предложение в лучших традициях темного колдуна.
Нет, я не имею в виду то его страстно-скомканное бормотание в постели. Замуж надо звать как положено, по всем правилам, а не мимоходом, на волне эмоций.
Мой будущий муж понимал это и сам, поэтому однажды вечером ко мне в спальню впорхнула летучая мышь и черной лепешкой шлепнулась на туалетный столик, за которым я приводила себя в порядок. Не знаю, какой реакции ждал Роан, но от неожиданности я заверещала, как ощипанная курица. И, разумеется, не заметила главного – обручального кольца в зубах крылатой тварюшки.
Скажу я вам, таким способом предлагают не руку и сердце, а нервный тик и сердечный приступ.
Предложение я, конечно, приняла, но не забыла при этом показать жениху всю бездну своего возмущения.
– И это, по-твоему, романтично? – спрашивала я, пользуясь поддержкой Ужина, личного кошмара всей мышиной братии.
Роан пожимал плечами.
– Моя магия темная. Я могу управлять мышами, пауками и змеями. Кого из них ты предпочла бы? Было бы лучше, если бы кольцо принесла подвальная крыса или паук спустил его тебе на паутине?
– Да боги всемогущие! Я не привередлива. Достаточно было опуститься на одно колено и лично надеть мне кольцо на палец. Другое дело, если тебе по душе невесты седые и заикающиеся.
Вместо тысячи слов Роан просто опустился на одно колено.
В отличие от той неуклюжей помолвки сама свадьба прошла удивительно гладко и по-настоящему торжественно: изящное белое платье, красивая церемония на берегу озера, обмен клятвами, искренние поздравления придворных и королевы Талины. Это был лучший день в моей жизни, но даже он ни в какое сравнение не шел с моей лучшей ночью – первой брачной.
Когда мужчина немного набирается опыта, любовная близость расцветает новыми красками. Дорвавшись до сладкого после десятилетий целибата, Роан показал мне, каким горячим может быть эльф. Обжигающе-горячим. Он не просто вошел во вкус – он решительно принялся наверстывать упущенное, не давая мне покоя ни днем ни ночью. Не то чтобы я жаловалась. А кто в здравом уме станет жаловаться на тройные оргазмы?
Однако не все на моем пути было сахарно. После свадьбы я взяла короткую передышку, чтобы насладиться семейной жизнью, а затем приступила к лечению своего опасного недуга – и уж поверьте, этот период навсегда запомнится мне как один из самых тяжелых.
Лечение давалось нелегко: это и страх неудачи, и постоянная слабость, и невыносимая боль во время магических процедур. Только поддержка Роана помогла мне пережить эти долгие, изматывающие месяцы.
Он держал меня за руку, когда по крошке, по капле целитель выжигал опухоль в моей голове, а я, связанная, корчилась в кресле. Он подбадривал меня вечерами, когда я лежала в постели, как тряпочка, и хотела плакать от слабости. Он называл меня самой красивой женщиной в мире, хотя я высохла от страданий и стала бледнее смерти. В минуты отчаяния он целовал мои руки и ласково шептал слова утешения.
Мы прошли это испытание вместе, еще больше сблизившись – вросли друг в друга корнями, сцепились накрепко. Тогда-то я и поняла, что моя любовь к Роану стала настоящей. Не влюбленность, не страсть, не восхищение красотой лица и тела. Любовь. Истинная. Нерушимая. Вечная.
И когда я наконец полностью исцелилась, у этой любви созрел плод.
Наш первенец был очаровательным карапузом с голубыми глазами и заостренными, папиными ушками: всем хорош, кроме одного – слишком уж много у меня оказалось конкурентов за его внимание.
Едва я заканчивала кормить грудью, со всех сторон, как коршуны, налетали няньки. А самой главной из них стала свекровь. Королева Талина относилась к внуку очень трепетно, надышаться на него не могла. И купала его, и развлекала, и на руках баюкала.
Сначала я даже раздражалась, а потом поняла: это ее нерастраченная материнская нежность. Трех детей она схоронила во младенчестве, один вырос вдали от нее – так хотя бы внука понянчит. Это понимание сделало меня добрее и терпимее. Пусть. Молодой мамочке всегда нужны помощники.
И хвостато-крылатые в том числе.
Крошка Альви, в те дни, когда не гонял летучих мышей и прочую дворцовую живность, любил дремать в кроватке королевского наследника. Устраивался рядом с моим сыночком, обнимал его сине-розовым хвостиком и тихо сопел малышу в плечо.
А как он рычал, когда у него пытались отобрать его законную голубоглазую добычу!
– Нет, ну ты только посмотри на это! – жаловалась я Роану. – Это мой сын. Я сама хочу с ним играть.
Малыш Каэль заливисто хохотал, когда я тянула к нему руку, а наглая ящерица шлепала по ней хвостом: «Не тронь, мое!»
– Просто возмутительно!
– Кажется, нам нужен еще один ребенок, – нашел решение этой проблемы мой супруг.
Сказано – сделано.
И вот у нас доченька.