— Клянусь, я отдам тебя замуж за первого встречного! — истерично воскликнул король, швыряя на пол бумагу с гербовыми печатями и узкой черной лентой.

Виолетта равнодушно пожала плечами, высокомерно вздергивая подбородок.

— Мне не понравился ни один из женихов, — звонко отчеканила она.

— Ну так что с того? Оскорблять зачем было? Поэтесса выискалась! У принца Арбекуза пузо больше арбуза, — писклявым голосом передразнил дочку король. — Тьфу, пакость!

— Чистая правда, между прочим.

— Да кому нужна твоя правда? Вон, полюбуйся! Очередное уведомление о разрыве дипломатических отношений! На этот раз с Портляндией! Мало тебе было Итáра, Фрáдии и Столлока?

— А я при чем? Это все потому, что их принцы — неуравновешенные истерички. Истерики… Психи, во!

— Жил да был король Итара, у него была гитара. Пел король мне про любовь, шла из ухов моих кровь. Виолетта, ты бездарность!

— Напишите об этом стихи, — насмешливо бросила принцесса, любуясь своими розовыми ноготками. — У короля Бенедикта ни слуха, ни голоса. Если б он молчал… то я все равно б не вышла за него замуж, он же старый!

— Так это хорошо! Быстрее овдовеешь!

— А что вы скажете про шесть его покойных жен? Простите, я не готова пополнить их ряды! К тому же велика вероятность, что они все умерли от кровотечения из ушей!

— А Всеволод 3-й?

— Лысый, страшный и хромой, пусть идет к себе домой!

— Замуж! — страшно рявкнул король. — За первого встречного!

— Ну, если он будет молод, красив и богат, то я подумаю.

Виолетта слышала эту угрозу далеко не в первый раз. Папенька был вспыльчив, но отходчив.

И вообще… она совершенно не виновата! Кто передавал этим женихам ее стишки? Нужно уволить всех горничных! Да и женихи нынче такие нежные! Обижаются на сущую ерунду. Как будто они сами себя в зеркало не видели!

— Марш в свои покои! И на глаза мне не показывайся!

Виолетта сделала книксен и покинула малый королевский кабинет.

Ей все еще было весело.

А вот королю — не очень. Ему уже четвертый потенциальный жених грозил войной. Нужно было срочно устранять проблему, то бишь выдавать эту несносную язву замуж. И в самом деле, Вилке уже двадцать полных лет. Нормальные принцессы в ее годы нянчат первенца, а эта все скачет по саду и сочиняет дурные стишки. Нет бы поэмы про любовь писала, или про цветы, или даже про ураган в конце сентября. А еще лучше — вышивала бы тихо-мирно, опускала глазки и соглашалась с отцом во всем.

Но увы, он сам был во всем виноват. Любил единственную дочь больше жизни, позволял ей все, разрешал читать книги из библиотеки и даже, о ужас, учиться! Причем Виолетта сама выбирала учителей.

Довыбиралась. Девкам вообще нельзя давать свободу, это всегда кончается плохо.

Что ж, раз он сам виноват, он будет и расхлебывать. Идея уже есть. Доченька не воспринимает его угрозы всерьез, а зря, между прочим.

Король немного подумал, а потом сел за королевский стол в королевское кресло и придвинул к себе лист бумаги. Написал несколько строчек, ехидно ухмыльнулся, запечатал письмо и позвонил в звонок.

— Вот это нужно доставить на Манежную улицу прямо сегодня, — велел он своему секретарю. — И я буду ждать ответа.

— Слушаюсь, ваше величество.

— И через неделю у нас прибудет на смотрины король Гонтона. Пусть приготовят ему комнаты.

— Я немедленно отдам указания.

— И проследите, чтоб из покоев ее высочества забрали бумагу и перья.

— Будет исполнено.

Посмотрим, как поведет себя эта вертихвостка. На короля Эрика из королевства Гонтон его величество возлагал особые надежды. В конце концов, в словах принцессы имелась определенная истина. Все женихи были… мягко говоря, неказисты, в то время, как Виолетта по праву слыла самой очаровательной девушкой Семи Королевств. И все принцесса говорила правильно: один лыс, другой толст, третий мнит себя великим певцом.

Но ведь можно было как-то подипломатичнее!

Впрочем, девочка еще глупенькая. Хочется верить, что она когда-нибудь поумнеет, ну, а если нет… то это будут проблемы ее супруга. Король же хотел лишь одного: внука, наследника.

Что ж, если судить по портрету, Эрик из Гонтона довольно молод и привлекателен. Женат пока не был, что говорит исключительно в его пользу. Если и этот не понравится нашей капризной особе, тогда… тогда королю придется принять самые суровые меры!

Надо сказать, Виолетта и сама ждала короля Эрика с нетерпением. Он прислал портрет — вполне приличный, даже, можно сказать, отличный. Впрочем, ей ли не знать, как льстят придворные живописцы? Ее папенька невысок ростом и довольно-таки кругл, а на портретах он прямо подтянутый великан. Предыдущие кандидаты в женихи тоже были не слишком похожи на свои изображения. Виолетта была крайне разочарована их внешностью.

И все же портрет короля Эрика был немного другим. Во-первых, она знала, что Эрику двадцать восемь лет. И его образ на миниатюре вполне тянул на этот возраст. Во-вторых, на портрете у жениха был довольно крупный нос и длинный подбородок. Не сказать, чтобы это сильно его портило, но и эталоном красоты Эрик не был. Ну а в-третьих, у горничной Марты сестра была знакома с женщиной, дочь которой когда-то бывала в Гонтоне, и та дочь уверяла, что в Эрика влюблены все гонтонки от двенадцати до девяноста лет.

Словом, можно было надеяться хоть на что-то.

Поэтому в день приезда короля Эрика Виолетта разволновалась. Она надела лучшее свое платье — яблочно-зеленое, так красиво гармонирующее с ее светлыми кудрями и голубыми глазами. Горничная уложила непокорные кудри в красивую прическу, украшенную золотыми гребнями и живыми цветами. Образ юной трепетной принцессы завершили кружевные перчатки и скромный бриллиантовый гарнитур.

Виолетта искренне собиралась вести себя прилично. Она даже не опоздала на встречу, вовремя появившись в тронном зале и даже не запыхавшись.

Что сказать, король Эрик оправдал ее ожидания. Он не был миловиден: тяжелый нос и острая рыжеватая бородка не добавляли ему красоты. Но и откровенным уродом не был. Просто мужчина. Высокий, кстати, стройный, широкоплечий. По сравнению с предыдущими «женихами» — поглазеть было на что. И еще он чрезвычайно обаятельно улыбался.

Виолетта благосклонно позволила поцеловать свое запястье. Похлопав роскошными ресницами, принцесса скромно согласилась показать гостю сад. Король выдохнул с облегчением. Кажется, пронесло. Неужели все пройдет гладко?

Помимо молодости, приемлемой внешности и учтивости, Эрик из Гонтона был не глуп. Он остроумно шутил, разбирался в сортах роз и сразу заявил, что серенады петь не намерен — его пение звучит как рев осла. Виолетта была покорена.

Вернувшись вечером в свои покои она упала на постель и заявила горничным:

— Кажется, я влюбилась!

— Так ли хорош собой этот Эрик? — спросила Марта, доверенная служанка принцессы.

— Не то, чтобы хорош. Нос у него большой… как у дятла. И бородка совершенно дурацкая. Но знаешь, это ведь не главное. Мне он понравился.

— Что, даже стишка не сочините?

— Дай подумать… Славный Эрик из Гонтона, не нашел ты здесь притона… нет, не так. Что же Эрик ты не весел, что же длинный нос повесил? Ты понравился принцессе с бородой козлиной вместе.

Горничные захихикали.

— Ах, ваше высочество, вы так талантливы!

— Глупости, — отмахнулась принцесса. — Принесите мне бумагу, нужно записать для потомков!

Бумагу искали долго. В конце концов Марта нашла обрывок какого-то конверта, и на чистой стороне Виолетта вывела свои дурные вирши, ничуть не переживая о том, что король может о них узнать.

А наутро был очередной скандал.

— Ты опять за свое! Глупая девчонка!

— Но папá…

— Что «папá»? Я тебя просил! Я тебя предупреждал! А ты снова!

— Я ничего не делала! — запротестовала Виолетта.

— Ничего? Это, по-твоему, ничего? «Что же Эрик ты не весел, что ж ты длинный нос повесил»! Это твое творчество?

— Да, но…

— К твоему сведению, Эрик — это обращение, оно выделяется запятыми с двух сторон! Мало что дрянь пишет, так еще и с ошибками, стыдобища!

— Папá! Я не сделала ничего плохого! — принцесса опасно повесила голос и даже топнула ножкой.

— Ну конечно! Это не твои стишки подали королю Гонтона за завтраком!

— Но как?..

— Вот так!

— Но я же… но там дальше…

— А что дальше? «Как противен ты принцессе с бородой козлиной вместе»! Очень здорово, Виолетта, просто великолепно!

— Я не писала этого!

— Не лги. Ты уже призналась.

— А что Эрик? — с несчастным видом спросила Виолетта.

— Уехал. Стерпеть подобное оскорбление не сможет ни один мужчина. Скажи спасибо, что не разорвал все отношения. Все же он очень благороден!

Принцесса всхлипнула. Она же писала совсем другое! Она же собиралась провести с королем Эриком еще несколько дней, чтобы присмотреться. Она же готова была дать ему шанс!

— Вот что, Летта, я тебя предупреждал?

— Пре… предупреждал.

— Про первого встречного говорил?

— Говорил.

— Одевайся. Сегодня день твоей свадьбы.

Виолетта увидела в глазах отца необычайную решимость, не на шутку перепугалась и тут же залилась слезами.

— Папочка, я больше не буду! Я выйду за короля Эрика! Только не отдавай меня первому встречному!

— Поздно, Летта. Король я или шут? Одевайся, я сказал! Мы идем встречать жениха!

Иногда король напоминал добродушного веселого гнома. А иногда он становился полководцем, властителем и порой даже тираном. Виолетта очень редко видела отца в гневе, а уж в гневе, направленном на нее саму, и вовсе никогда. Но про казни слышала, и про то, как драли на конюшне провинившихся лакеев, и про то, как король приказал отрубить руку обокравшему его камердинеру. Спорить с отцом она все же не посмела.

Вместо домашнего платья было надето платье для прогулок. Вместо мягких туфелек — дорожные кожаные ботиночки с высокой шнуровкой. На голове шляпка, в руках зонтик. Украшения король-отец велел снять — нечего богатства разбазаривать. Замуж она пойдет в том, что на ней надето. Виолетта все еще не верила — ну не может с ней случиться такого кошмара, это просто немыслимо! Все это страшный сон, или розыгрыш, или жестокая шутка. Отец ее просто пугает.

Они сели в карету и приехали к торговому тракту. Принцесса никогда здесь не бывала. Дорога была сухая, пыльная, даже трава вдоль нее была покрыта серым налетом. Вдали ехала телега.

— А вот и первый встречный, — с удовлетворением сказал король, приподнявшись на цыпочки и приложив руку ко лбу. — Вот что, Летта, я все же тебя люблю, поэтому…

— Мы поедем домой? — с надеждой спросила принцесса. — Я обещаю, больше никогда…

— Нет. Но если там будет старый или больной, подождем следующего первого встречного. Так и быть, не стану совсем уж над тобой издеваться.

Принцесса возмущенно пискнула.

— Ну это уже ни в какие ворота, папенька!

— Цыц. Молчать.

— И не собираюсь, у меня тоже есть права!

— Право хранить молчание, допустим. Иначе я и за старика тебя отдам. Или за чахоточного.

Принцесса опустила голову. Крупные слезы закапали прямо на землю, оставляя на пыли мокрые следы. Придворные, которые, конечно же, сопровождали Величество и Высочество, сделали шаг назад, чтобы не смущать бедняжку еще больше. Они тоже были знакомы с нравом короля. Их положение все же отличалось, у Его Величества не было для них запаса отцовского терпения.

«Первый встречный» уже был близко. Виолетта разглядела худенькую лохматую лошадку, телегу с чем-то, покрытым тряпками, и крупного мужчину с вожжами в руках. Увы, как-то сразу было понятно, что это не старик, не увечный и даже не совсем уж нищий. Лошадь есть, телега есть, да и одет не в лохмотья.

— Стой, эй, остановись немедленно! — взмахнул рукой король.

Однако возница проигнорировал невысокого человечка в малиновом сюртуке, забавно размахивающего руками. Оно и понятно, короля в лицо знает не каждый крестьянин.

— СТОЯТЬ! — а вот этот рык был уже страшен. Король разозлился. А в гневе он был даже похож на короля.

Мужик натянул вожжи. Виолетта не стесняясь уставилась на него. Довольно молод, широкоплеч, держится с достоинством, голову не клонит. Цвет волос не виден из-за старой пыльной шляпы, видна только неровная куцая бородка и немытая шея.

— Ты кто такой? — сурово поинтересовался величество.

— А ты кто такой? Дорогу перегородили, проехать мешаете. Облава, что ли? Так не похожи вы на ищеек.

— Я твой король, идиот!

— Да ну? А я тогда — король Гонтона.

— Голову отрублю, — ласково сообщил король-отец.

Виолетта подумала, что этот вариант ее бы вполне устроил. Папочка сорвет злость на ком-то другом, а ее сразу же простит и отвезет домой.

Тяжко вздохнув, мужик снял шляпу и бросил ее на деревянное сиденье. Покопался в карманах старых широких штанов и вытащил оттуда большую медную монету с профилем короля. Покрутил в пальцах, сравнил и пожал плечами.

— Все равно не похож.

— А тут? — король достал из кошелька на поясе монету золотую и бросил ее мужику. Тот весьма ловко поймал золотой кругляшок.

— Так похож, — усмехнулся он. — Ваше величество, чем могу служить?

— Ты женат?

— Пока нет.

— Есть ли невеста?

Виолетта подалась вперед, разглядывая мужика. Моложе, чем показался вначале из-за бороды. Наверное, потому и борода такая драная, что рано ей расти. Глаза темные, лукавые. Нос крупный, кожа на нем облупилась от солнца, а лоб светлее даже, чем щеки. Не стар, не урод, не болезный. Но и не король Эрик, конечно, а жаль. Мог бы и подстроить такую вот «случайную» встречу, не так уж это было и сложно. Подумаешь, нежный какой, на стишок обиделся, причем даже не настоящий. Так сложно было просто поговорить?

— Странные у вас вопросы, ваше королевское величество, — парень усмехнулся, демонстрируя здоровые белые зубы и окинул взглядом принцессу, что пряталась от лучей солнца под белоснежным кружевным зонтиком. — Уж не хотите ли вы мне сделать особенное предложение?

— Хочу. Бери принцессу в жены, получишь кошель с золотом.

— Золото закончится, а проблемы нет. Спасибо, но не по моим плечам ноша.

— Или принцесса и кошелек, или голова с плеч, — прищурился король. — Эй, Эрнесто!

Начальник королевской стражи шагнул вперед, поигрывая алебардой. Виолетта спрятала глаза. Ей было нестерпимо стыдно не за то, что ее хотели выдать замуж за простолюдина, а за то, что этот простолюдин ее не хотел. Ее даже не продавали, а сбывали с рук, как ненужную собачонку.

— Аргумент веский, — согласился парень, разглядывая алебарду. — А что умеет делать ваша принцесса?

— Читать и писать, танцевать, рисовать и петь. Стихи пишет вон, — король ухмыльнулся и кивнул начальнику стражи: — Эрнесто, дорогой, у тебя ведь алебарда заточена?

— Голову я отрублю с одного удара, — радостно отрапортовал Эрнесто. — Ну, может с двух. Или с трех. Как пойдет.

— Вот и славно. Ну что, мужик, как там тебя зовут?

— Рик, ваше высочество.

— Так вот, Рик, берешь в жены принцессу Виолетту?

— Бьют — беги, дают — бери, — туманно ответил Рик.

— Грамотный выбор. Отойдем в сторонку, подпишем брачный договор, что ты не претендуешь на полцарства, пол трона, пол казны и так далее.

Мужчина легко спрыгнул с телеги. Он был высок, на две головы выше короля, могуч и весьма недурно сложен, но почему-то принцессу это не вдохновило.

Она насупилась и опустила зонтик пониже, чтобы этот… Рик… не заметил ее заплаканные глаза.

Какая ирония судьбы! Она, самая красивая девушка Семи Королевств, должна выйти замуж за… Кстати, за кого? Виолетта подошла к телеге и заглянула под пыльную рогожу. В телеге были горшки.

Принцесса и гончар, вы только подумайте! Гадость какая!

Спустя бесконечные минуты вернулись Рик, король и королевский секретарь.

— Ну, прощай, дочка, — бодро заявил папочка. — Все слышали? Я держу свое слово! Сказал «за первого встречного», значит — за первого встречного! Королевское слово тверже камня!

Наверное, нужно было броситься к нему в ноги и умолять о милости к единственной дочери, но у Виолетты была своя гордость. Она с треском сложила кружевной зонтик и сунула его в руки отцу.

— Думаю, этот роскошный зонт мне больше не пригодится, — заявила звонко она. — Прощай, отец. Твоя любовь, как я вижу, тоже холодная как камень и так же больно бьет!

Она сама залезла в телегу, свысока посмотрела на Рика и надменно приказала:

— Ну, поехали, чего ждем?

Понимание происходящего накрыло принцессу примерно через четверть часа. Плечи ее задрожали несмотря на то, что солнце припекало не на шутку.

— А куда мы едем? — жалобно спросила она.

— В Гонтон на осеннюю ярмарку, — равнодушно ответил Рик.

— Так ещё же не осень.

— А мы ещё и не приехали.

Рик покосился на поникшую принцессу и тяжко вздохнул. Его величество был очень настойчив. Как теперь жить? Зачем ему вообще жена? Немного подумав, он снял свою старую шляпу и нахлобучил ее на светловолосую макушку девушки.

Виолетту передернуло от отвращения, она тут же захотела выкинуть пыльный головной убор на землю, но Рик быстро сообщил:

— Это от солнца. Сейчас полдень. Ты свалишься с тепловым ударом и нежная кожа обгорит. Зря зонтик отдала.

— И что бы я делала с зонтиком в телеге? — резонно возразила принцесса, обеими руками державшаяся за доску, на которой сидела. Дорога была неровной, рессор в телеге не предусматривалось, и зад у Виолетты уже болел от постоянных кочек и ям.

— А, ну да. А зовут-то тебя как, жёнушка?

— Виолетта.

— О! Вилка, стало быть.

— Вилкой свою ложку называть будешь! — мгновенно взвилась принцесса. — А я Виолетта! Для близких — Летта, но ты не заслужил подобной чести.

— Фу ты ну ты, какие мы чувствительные! Ты, Вилка, теперь моя жена, как хочу, так и называю.

Принцесса больно прикусила губу. Если случившееся с ней чему-то ее и научило, так это тому, что нужно вовремя заткнуться и не усугублять ситуацию. Если б она поняла это раньше, то сейчас бы пила лимонад в королевском саду, а не глотала бы пыль рядом с незнакомцем.

Рик, очевидно, оценил ее покладистость, да попробовал бы не оценить! В конце концов, она принцесса, а он какой-то там гончар! Да он ее должен на руках носить и ее туфли целовать только за то, что она будет рядом с ним… сколько-то времени. Пока отец не придёт в разум.

— Я хочу пить, — сказала Виолетта спустя еще четверть часа, рассчитывая на то, что ее молчание окончательно деморализовало парня.

— Ну извините, до колодца ещё часа два ехать. Потерпи, Вилка.

Ей захотелось визжать. Ей захотелось спрыгнуть с телеги и усесться посередине дороги прямо в пыль и не вставать, пока ей не пообещают исполнить любое ее желание. С отцом бы сработало, но с этим… Что-то (возможно, здравый смысл) подсказывало принцессе, что Рик просто поедет дальше, оставшись при деньгах и без ненужной жены. То есть своим демаршем Виолетта навредит исключительно себе. Такой вариант ее совершенно не устраивал.

И она снова промолчала.

Если б ее отец это видел, он бы понял, что его дочь гораздо способнее к обучению, чем он полагал, и история на этом бы закончилась. Но король был уже далеко. Конечно, ему было неспокойно, но он вполне успешно убеждал свою совесть, что так будет лучше для всех, включая даже Виолетту.

А солнце все палило, и пыль скрипела на зубах, и волосы принцессы были влажными от пота. На новеньком роскошном платье проступали мокрые пятна.

Когда справа показались дымки, Рик решительно повернул повозку в ту сторону. Он все космосы на принцессу и никак не мог понять, почему она молчит. Вроде не померла. Может, ей так плохо, что сил не осталось на разговоры? В конце концов, они могли бы хотя бы нормально познакомиться и обсудить будущую семейную жизнь! Или принцессы все же отличаются от обычных девушек? А вдруг ей вообще нельзя столько находиться на солнце? А вдруг она заболеет и умрет у него на руках? Ему же точно голову отрубят!

— Эй, Вилка, щас в деревне будем, пожрать купим. И воды наберём, слышишь?

Принцесса не ответила. Ей не хотелось вообще разговаривать с этим придурком. Она бы и дальше молчала, но чем больше приближались они к деревне, тем отчётливее слышался детский плач и громкие голоса. Это было неправильно. Дети так плакать не должны.

— Что-то мне это не нравится, — пробормотал Рик, напрягаясь, и впервые за свою недолгую семейную жизнь Летта была с ним согласна.

Они подъехали ближе.

У небольшого домика на краю деревни рыдало, выло и скулило на разные голоса трое малолетних детей. Рядом на коленях стояла молодая женщина, хватающая за полы форменного сюртука дородного бородатого чиновника.

— Я вас молю, господин, куда нам идти? Кто нас возьмёт в дом? У вас ведь тоже есть дети, сжальтесь! Я заплачу все в следующем году, я клянусь!

— Ты говорила это и в прошлом году, — чиновник брезгливо отцеплял ее руки и пытался отойти, но женщина ползла за ним. — Вот холера! Дом твой выставят на продажу, с него закроют долг! Все, проваливай!

— Что здесь происходит, извольте объяснить! — соскочила с телеги Виолетта. Удержалась на ногах она только чудом: затекла спина и свело судорогой бедра. Рик аккуратно сжал девичье плечо, незаметно поддерживая.

Но принцесса умела держать лицо. Она много раз падала от усталости на балах и званых вечерах, выстаивала многочасовые парады и смотры. Вот и теперь Виолетта вздёрнула подбородок, ничем не показав, что ей и самой больно, плохо и страшно.

Чиновник хотел обругать невольную свидетельницу, но вовремя разглядел богатое платье, изысканную причёску, осанку и белую кожу девушки. Перед ним была аристократка. А что на телеге — так кто богатеев разберёт с их причудами?

— Выселяем-с должницу, вашмилость. Не платит налоги второй год уже.

— Много должна?

— Шесть золотых в год, стало быть, двенадцать.

Женщина, увидев нового зрителя, торопливо пояснила принцессе:

— Муж мой, отец детей, утонул два года как! А он был единственный кормилец! Мы не помираем с голоду, есть и огород, и козочка, но где ж я денег-то возьму? Если я весь урожай продам, то есть зимой нечего будет!

— Продай козу, — буркнул чиновник.

— Детям молоко нужно, да и сколько стоит та коза?

— Рик, отец дал тебе кошелёк, — холодно сказала принцесса, оборачиваясь к супругу, рассматривающему траву под ногами.

— Угу.

— Дай сюда.

— Не дам.

— Если я твоя жена, то имею право на эти деньги, — бросила принцесса и требовательно протянула ладонь.

Парень поколебался и достал из кармана увесистый мешочек. Хотел было развязать и дать принцессе несколько монет, но она ловко выхватила весь кошель и тут же сунула туда нос.

— Не сказать, чтобы отец меня дорого оценил. Ну да ладно. Здесь пятьдесят золотых, — сообщила она чиновнику. — Этого хватит, чтобы оплатить налоги за десять лет.

— За восемь, — тут же поправил ее чиновник. — Если вычесть долг, то за шесть. И это не учитывая инфляцию.

Виолетта вынула две монеты и кинула кошелёк чиновнику:

— Чтобы ноги твоей рядом с этой женщиной не было ещё шесть лет, ясно?

— Если налоги не повысят, то я к ее дому больше и не подойду.

— Вот и не подходи. А теперь пошёл вон с глаз моих.

В некоторые моменты принцесса была очень похожа на отца, хоть сама и не подозревала этого. Оставшиеся две монеты она вложила в руку женщины:

— Ботинки детям купишь или ещё чего нужно там.

— Милостивая госпожа, да вы не иначе, как фея!

— Считай, что так оно и есть.

— Чем я могу вам послужить?

— Пить хочу, мочи нет, — призналась Виолетта. — Воды бы холодной.

— Я немедленно принесу! — молодая вдова быстро вскочила на ноги. На ее чумазых щеках белели дорожки от слез. Дети замолчали и смотрели на принцессу с испуганным благоговением.

— Это самая дорогая вода в моей жизни, — очень тихо сказал Рик, сунув руки в карманы и ссутулившись.

— Ей нужнее.

— Нам жить теперь не на что.

— Ну как-то ты жил без этих денег. И дальше проживёшь.

— Я один жил. Мне много не нужно.

— Мне тоже. Я вообще очень скромная.

— Ну да, а я старичок-лесовичок.

— Очень похож, кстати, с такой дурацкой бородой.

Их перепалку прервала женщина, протянувшая принцессе деревянный ковш колодезной воды. И это воистину была самая вкусная вода на свете! Никакой лимонад не мог быть ее слаще.

Напившись, Виолетта с тоской посмотрела на небо. Солнце было ещё высоко.

— Даже не думай, — предостерёг ее Рик. — Мы едем дальше. К ночи должны быть в Торопе, там и заночуем.

— У тебя в телеге куча горшков, — сглотнула принцесса. — Можно взять с собой воды?

— Это ты хорошо придумала. И это… женщина! Нет ли у тебя какого платка? Моя жена, видишь, не для пыли дорожной одета.

— Есть, господа хорошие, — закивала вдова. — Все есть! Пройдите в дом, ваша милость.

Виолетта послушалась. Ее мутило, кружилась голова. Хотелось есть. В домике с одной комнатой было бедно, но довольно чисто. В углах сушились охапки трав, остро, до одури вкусно, пахло свежим хлебом.

— И вправду, госпожа, что ж вы платье такое замарали? Я вот вам дам свою юбку, да не бойтесь, новая совсем, от матушки осталось. Пару раз на праздник и надевала. И блузку свежую найду. На рукаве прореха, ну так и не жалейте ее, выкиньте потом.

Летта вяло кивала, привычно позволяя себя раздевать.

— В корсете и в такую жару, да вы героиня просто! Не нужен вам сейчас корсет, сомлеете ведь!

Крестьянка ловко избавила принцессу от лишних вещей, помогла ей надеть широкую пёструю юбку и просторную серую блузу с воротом на завязках. Волосы прикрыла мягким, застиранным до прозрачности платком. Как ни странно, одежда была легкой, удобной, не стесняла движений, нигде не жала и не колола.

Забавно, что горничные всегда наставляли Виолетту: «наряд должен ограничивать. Это помогает держать ровно спину, двигаться плавно и медленно, а еще в туго затянутом корсете невозможно съесть больше, чем нужно, так вы останетесь стройной и грациозной». Видимо, крестьян стройность и плавность движений волновала в последнюю очередь.

Виолетта огляделась: жилище молодой вдовы было меньше, чем ее спальня. Принцесса была наивна и оторвана от реальности, но дурой назвать ее было сложно. Она сразу догадалась, что люди, живущие в крошечном домике с копченым потолком и кривыми табуретками, не обжираются, как придворные на королевских ужинах. Да что там, вряд ли местные жители позволяют себе хоть одну смену блюд!

— Госпожа такая красивая, — ворковала крестьянка, аккуратно и очень ловко складывая платье принцессы. — Говорят, краше нашей принцессы Виолетты нет никого в Семи Королевствах, но я думаю, что вы даже красивше. Такая нежная кожа — как бархат, как шелк! Такие волосы — словно лунный свет. Глаза…

— Довольно, — одернула ее Летта. — Не нужно. Я знаю.

— Я положу вам еще хлеба, — ничуть не обиделась вдова, — уж не побрезгуйте. Сама пекла. Благослови вас небеса и лесные духи. Доброй дороги!

— Осторожно садись, — буркнул Рик, надвигая свою шляпу на затылок. — Сзади кувшин с водой. Часть товара продам в Торопе на рынке, там нет синей глины, поэтому должны взять. И тогда я сделаю для жопы вашего высочества нормальную подстилку.

— не выражайся, — вяло пробормотала принцесса, с трудом сдерживая стон. Ее нежный филей протестовал изо всех сил.

— Я простолюдин, крошка, не обучен по-благородному балакать.

— И что? Учиться никогда не поздно.

— Ну вот ты и учись. Ты теперь вообще жена гончара, поэтому самое время начать называть жопу жопой, сиськи сиськами и не кривить при этом морду.

— Ошибаешься, малыш, — принцесса поерзала на жесткой доске и нашла положение, при котором боль была терпима. — Не я — жена гончара, а ты — муж принцессы. Спуск всегда легче, чем подъем, а испачкаться проще, чем помыться. Да, будет сложно, но я еще сделаю из тебя нормального человека, вот увидишь.

Гончар только крякнул, не найдя даже, как ответить. Его предупредили, что принцесса — существо капризное, вздорное и скандальное, но пока он вообще этих качеств не увидел в ней. Зато милосердие, терпение и ум успел разглядеть.

До Торопа они не доехали. Сначала ожившая принцесса вертела головой, жевала булку и вообще выглядела веселой и жизнерадостной, но потом стала мрачнеть и бледнеть. Рику показалось, что она вот-вот грохнется в обморок, вообще даже удивительно, что этакая изнеженная дамочка так долго продержалась. Нужно было искать ночлег. Он свернул к ближайшей ферме.

Хорошо, что у него хватило мозгов сразу же пересыпать часть «приданого» в карманы и пояс. За блестящую золотую монетку зажиточный фермер пустил странную парочку на сеновал, одолжил пару одеял и даже принес миску с горячим мясным супом. Принцесса, впрочем, не ела, она уснула сразу же, как голова ее коснулась одеяла. Но Рик был не гордый, он умял две порции, да еще доел хлеб, что завернула им крестьянка.

Потом он осторожно лег рядом с молодой женой и крепко задумался.

Разумеется, он был вовсе не первым встречным. Король еще не рехнулся, чтобы доверять свою единственную дочь какому-нибудь проходимцу. Его заранее предупредил один важный человек о том, что работа будет сложной. Рик в принципе был специалист по такого рода заданиям. Правда, обычно его работа состояла в том, чтобы запудрить мозги какой-нибудь курочке и вызнать у нее нужную информацию. Не гнушался он и сыграть подставного жениха перед родителями. Рик умел вести себя столь отвратительно, что шокированные родители позволяли своей кровиночке выйти замуж за кого угодно, лишь бы «этого» в их доме больше не было.

Впрочем, укрощение принцессы было последним его делом. Рик уже считал себя взрослым солидным мужчиной. Да и надоело ему как блохе скакать с одной юбки на другую. Пора остепениться, жениться на хорошей девушке, наплодить маленьких Ричиков, купить дом, завести кошку и собаку. Ну и заняться семейным делом — гончарным ремеслом. Рик любил работать руками, все секреты профессии впитал с детства, умел и добывать глину, и изготавливать нехитрую утварь, и продавать ее. Мастерства отца и деда пока не достиг, но какие его годы! К тому же месторождение редкой синей глины несколько веков принадлежало его семье. Самое время успокоиться. Вот закончится договор с королем, и все, пора возвращаться к истокам.

За такими сладкими мечтами Рик и заснул, и никакие кошмары ему не снились, никаких дурных предчувствий у него не было.

А зря, конечно. Некоторые мужчины напрочь лишены такой штуки, как интуиция.

В Тороп путешественники прибыли днем. Виолетта тихо сидела в телеге, в то время как Рик бодро носился по узким улочкам сонного городка, выясняя, где можно снять домик или комнату на неделю. Именно столько он планировал тут торговать.

Летте было уже все равно. Она чувствовала только усталость и голод. Это была не та усталость, когда ноги гудят после танцев, или долгой прогулки по саду, или насыщенного событиями дня, когда ложишься в мягкую постель, жмурясь от счастья, улыбаясь свежим еще воспоминаниям и закрываешь глаза, предвкушая прекрасный новый день. Нет, теперь ей хотелось лишь вытянуться на чем-то плоском и провалиться в сон на пару лет. Чтобы завтра никакого не было, а было только вчера.

Голод тоже был для нее внове. Обычно рядом всегда были свежие фрукты, почищенные и нарезанные дольками. Можно было взмахнуть рукой, и тут же появлялся чай и разноцветные крошечные пирожные, или маленькие булочки с корицей и творожным кремом, или легкий бульон, или тушеные овощи и кусочек мяса, или мороженое, или кофе с шапкой взбитых сливок.

Сейчас голод грыз ее изнутри, живот вульгарно рычал, ей хотелось хлеба! Просто хлеба, мягкого, упругого, с хрустящей корочкой — такого, как вчера ей дала вдова. Или мяса, чтобы большой кусок, истекающий соком. Или просто вареной картошки, политой маслом (однажды она попробовала такое блюдо на кухне, нашла его немудреным, но довольно съедобным). Ах, сейчас она бы все отдала за миску такой картошки!

Но Рик бросил ее на рыночной площади одну, и она, сжавшись в комочек, с ужасом смотрела на незнакомых страшных людей, которые подходили к ее телеге и задавали непонятные вопросы:

— Чо продаешь?

— Откуда приехали?

— Красавица, ты тоже товар? Сколько стоит твой поцелуй?

Некоторые грязные, страшные мужчины далеко не уходили, переглядывались, посмеивались и ощупывали бедняжку Виолетту сальными взглядами.

«Надо издать королевский указ, чтобы запретить мужикам смотреть на чужих женщин, — с тоской думала она. — Вот вернусь домой и непременно скажу отцу». О том, что возвращение домой немыслимо, Летта старалась не думать.

— Эй, крошка, ты уже час так сидишь, где твой отец? — подошла к карете толстая неопрятная баба с неприятным лицом.

— Муж, — ответила Виолетта, потому что молчать, когда тебе задают прямой вопрос, было крайне невежливо. — Ушел искать нам пристанище на ночь.

— Ясно-понятно, давно поженились?

— Вчера.

— Дурачок еще не привык к новому статусу, — кивнула женщина. — Придумал тоже, такую малышку одну оставлять. Судя по волосам и коже — из благородных? Как же тебя угораздило, бедняжку?

Женщина уже не казалась Виолетте неприятной. Просто дородная торговка, а что юбка у нее не слишком чистая, так оно и понятно, тут везде грязь несусветная.

— Голодная небось?

Летта кивнула.

— На вот, — добрая женщина сунула девушке в руки большой пирожок. — Я лучше с тобой постою рядом, чтобы никто не обидел. Знаю я этих петухов, как увидят курочку новенькую, так распетушатся сразу.

И ничего она не страшная, даже миловидная. Глаза красивые, добрые такие.

— Вы в Тороп-то зачем приехали, никак торговать?

— Да. Муж у меня гончар, горшки свои привез.

— Ну-тка… — торговка бесцеремонно откинула край рогожки и прищелкнула языком. — Горшки, говоришь? Из синей глины, как я вижу?

— Я не знаю.

— Ну и верно, зачем тебе знать. Твое дело — мужа по ночам привечать да кормить его досыта, а остальное он сам решит. Хороши горшки, сторгуется он.

Летта промолчала, вдруг сообразив, что торговка права. Брак непременно подразумевает под собой и ночные дела. И это катастрофа! В первую ночь Рик ее не тронул, видимо, пожалел, а что будет сегодня, когда им под одной крышей ночевать придется?

Пирожок был вкусный. С вишней.

Рик вернулся как раз к концу пирожка, ужасно довольный.

— Ну что, Вилка, я нашел нам домик! На окраине, маленький совсем, но с печкой и сараем для лошади. О, здрасьте, тетушка Сона.

— Рик? Так это твоя лебедушка, что ли? — удивилась торговка. — И как только вышло, что у такого как ты — такая как она?

— В карты выиграл, — легкомысленно отмахнулся парень. — Я же везунчик, вы знаете об этом.

— Ну-ну. Береги девочку. Нашел, где ее бросить.

— Кого, змеюку эту ядовитую? Да она покусает того, кто посмеет ее тронуть! Или придушит! Вы, тетушка Сонушка, не смотрите, что она чисто фея на вид. Притворяется.

Виолетте почему-то его слова доставили удовольствие. Уж лучше пусть он думает, что она храбрая и сильная, чем узнает, как страшно ей было на рынке. Она виновато улыбнулась торговке и подвинулась, позволяя мужу забраться на телегу.

— Н-но, пошла!

Домик был не просто маленький, а очень маленький. Одна комната, которая и кухня, и спальня, и салон для приема гостей. Посередине печка, у окна стол, в углу доски с тряпками, видимо, постель.

— Что, Вилка, спрашивать, умеешь ли ты готовить, бесполезно? — ухмыльнулся Рик. — Я так и думал. Но придется научиться. Сейчас будешь картошку чистить.

Виолетта встрепенулась. Ей представилась толченая картошечка с маслом, и рот наполнился слюною.

Она прошла и села на жесткий стул без спинки. Устало опустила локти на стол.

— А где картошка, Рик?

— Я купил.

— Как она выглядит? Такая белая, рассыпчатая? А масло сверху будет?

— Вот это картошка, — парень бросил на стол несколько камней. — Хорошая.

— Ты смеешься? — она потрогала пальчиком один из камней. — Это булыжник.

— Откуда, по-твоему, берется картошка?

— Не держи меня за дуру. Это сельскохозяйственная культура. Я знаю, что молоко дают коровы, яйца несут куры, хлеб делают из муки, а вкусная рыбка плавала в речке, прежде, чем попасть ко мне на стол. Я принцесса, но не идиотка, уж прости.

В ответ Рик тяжко вздохнул, достал из ящика тонкий нож и принялся срезать с камня кожуру: как шкурку с яблока. Виолетта зажмурилась — это ж надо было выставить себя такой дурой! Ну конечно, яблоко тоже белое под красным или зеленым! Но разве картошка растет на дереве? Она ведь фрукт, а не овощ!

— Я могу попробовать?

Стоило, наверное, уточнить, что принцесса никогда не держала в руках кухонного ножа. Она неплохо стреляла из лука и весьма сносно метала кинжалы в мишень, Чистить картошку оказалось сложно, она выскальзывала, пачкала пальцы, а нож норовил порезать Летту и, конечно, очень быстро достиг своей цели. Недовольно зашипев, Рик велел ей сполоснуть руку холодной водой и больше не лезть в готовку. Что ж, такой расклад принцессу очень даже устраивал. Даже натолкнул на мысль, что если изображать из себя дурочку и всегда все портить, можно заставить его делать все самостоятельно.

…

— А где то помыться можно? — спросила Виолетта склонившегося над ужином мужа. — Тут почему-то нет ванной. Даже кувшина для омовения нет, и тазика нет, и мыла, и притираний.

— Мыться? — удивился Рик. — Зачем?

— Я вся потная.

— Высохнешь.

— Я плохо пахну.

— Врешь. Ничего не чувствую. Ну, в крайнем случае сядешь с подветренной стороны.

— Мне нужно помыться! — громко и членораздельно сказала Виолетта. — Прямо сегодня. И нужно делать это каждый день. Тебе, кстати, тоже.

— Я моюсь каждую неделю. В реке или в ручье. Мне нормально. Говорят, что даже это уже опасно для здоровья.

— Я сейчас завизжу и устрою истерику, — предупредила принцесса грозно.

— Валяй. Я с удовольствием погляжу на этот цирк.

Летта задумалась. Нужно менять тактику.

— Рике, ну пожалуйста, мне правда очень нужно! Я заболею, если не буду мыться! ты ведь не хочешь, чтобы мне было плохо, правда? Ты такой хороший, такой добрый, такой сильный! Мне некого больше просить о помощи.

— Вот лиса! — с досадой бросил нож парень. — Там, за печкой, должно быть корыто. Я согрею тебе ведро воды и дам ковшик. Хватит тебе?

— Да, спасибо, спасибо, ты самый лучший муж в мире!

Он хмыкнул. Летта поняла, что перегнула палку, но слов уже было не вернуть.

Рик и в самом деле нагрел для нее на печке ведро воды и даже отгородил одеялом угол, чтобы она могла вымыться. И посоветовал подвязать голову платком. Виолетта никогда не мылась самостоятельно, да еще в таких условиях, но пришлось справляться. Не просить же Рика полить ей на спину, в самом деле!

Пока она возилась, совсем стемнело, а муж уже организовал им ужин. Они молча поели, Рик унес на улицу грязную посуду, а потом застелил единственным одеялом постель.

И тут Виолетта вспомнила про брачную ночь.

— Только попробуй ко мне прикоснуться, — зашипела она, когда Рик принялся стаскивать рубаху. — Я тебе горло перегрызу, я тебя задушу!

— Ну ты и дикая, — зевнул он. — Не бойся, не трону. Больно нужно.

— И спать с тобой в одной постели не буду.

— Дело твое.

— Ты будешь спать на полу.

— Разбежалась. Я сплю на постели, потому что я так хочу и я сильнее. Точка. Ты как хочешь.

— А благородный рыцарь уступил бы постель даме!

— Я не наблюдаю здесь ни одного благородного рыцаря. Можешь поискать в других домах, вдруг найдешь. Спокойной ночи.

Он растянулся на постели и почти сразу же засопел. Принцесса растерянно озиралась. Но голом полу спать было немыслимо. Она дернула за кончик одеяла, на котором лежал этот… неблагородный. Не сразу, но ей удалось его вытащить. Бросила на пол, улеглась. Было очень жестко и даже холодно.

— Мыши, — сонно пробормотал Рик.

— Какие мыши?

— Тут полно мышей, — он отвернулся и захрапел, а Виолетта с ужасом распахнула глаза.

Мыши? Мыши! И как же ей теперь заснуть? Она лежала на полу, дрожала, всхлипывала и отчаянно жалела себя. Почему, почему она, такая красивая, такая благородная, такая умная попала в этот кошмар! Подумаешь, глупые стишки! Разве наказание соответствует проступку? Нет, отец слишком жесток! А может, он просто хотел от нее избавиться? Может, выяснилось, что она вовсе не единственный его ребенок? Может, есть бастарды? Или отца околдовали? Точно! Какая-то ведьма наложила на короля заклятье, чтобы прибрать к рукам королевство! Немедленно нужно вернуться и его спасти!

План придумать не удалось, потому что Рик поднялся и теперь вглядывался в ее лицо.

— Эй, Вилка, ты спишь?

Она старательно закрывала глаза, боясь расплакаться и показаться перед ним нюней и слабачкой, а он тяжко вздохнул, подхватил ее на руки и отнес на постель со словами:

— Простынет ведь, дура гордая. А мне потом ее сопли вытирай.

Сам лег рядом, но Виолетта больше не возмущалась. Постель показалась ей куда мягче и теплее, чем пол. Она прекрасно понимала, что Рик может ее отправить обратно, и не хотела этого. Лучше сделать вид, что спишь. Утром устроит скандал, а пока… Пока…

А пока настал очередной день, который Виолетте не принес ничего, кроме ломоты в мышцах и отвратительного настроения. У нее не было не то, что смены одежды — даже чистого белья. Не было расчески, свежих чулок, мыла и зубной щетки. Не было каши с фруктами на завтрак, не было служанок с кофе и булочками, не было даже беседки, где она могла бы наслаждаться пением птиц.

— Ну ты и дрыхнуть, Вилка, — поприветствовал Летту возмутительно бодрый Рик. — Давай, завтракай быстренько и поехали на рынок. Сейчас самая торговля.

— А при чем тут я?

— Так ты торговать будешь. Ты у нас ученая, складывать и вычитать умеешь. И красивая — на тебя смотреть будут. Так что приноси пользу обществу и мне.

— Я не буду этого делать, — твердо ответила принцесса, злобно глядя на единственный стул без спинки, занятый мужчиной.

— Тогда я брошу тебя в Торопе и живи как знаешь. Толку от тебя нет никакого, готовить не умеешь, шить-стирать тоже. В постели явно не огонь. Нет, я бы еще потерпел, если б ты супружеский долг исправно отдавала, так ведь и этого не допросишься. А я не нанимался взрослую девку с двумя руками и ногами себе на шею сажать.

Летта прикусила губу. Слова его были возмутительны, но несли разумное зерно. Действительно, он ей не слуга. Более того, она отобрала деньги, данные им на жизнь, чем он ее ни разу не попрекнул. Наверное, нужно и в самом деле как-то Рику помочь.

— Ладно, я попробую продавать твои горшки, — вздохнула она. — Это кажется несложным. Но с одним условием.

— И каким же?

— Стул уступи, невежа. Мне что, стоя завтракать?

— Ох, простите, ваше высочество, не подумал.

— Ты, я погляжу, вообще головой не любишь пользоваться, — буркнула Виолетта, садясь за стол и с подозрением принюхиваясь к ломтю ржаного хлеба. — Это что?

— Завтрак. Хлеб и молоко. Хлеб вчерашний. Молоко утром купил, пока вы изволили почивать, умная госпожа.

— А омлета нет? Или хотя бы каши?

— Я могу раздобыть яиц.

Летта обрадовалась.

— Раздобудь, пожалуйста!

— Но жарить их будешь сама.

— Ладно, я хлеб поем.

Завтрак был невкусный и его было мало, но ничего другого принцессе не предложили. Пришлось ей затолкать в себя подсохший кусок хлеба, запить его молоком и подняться. Волосы она даже не пыталась распутать — сама не сможет, а просить Рика… Много чести. С грустью Летта оглядела свою помятую одежду, в которой спала. Увы, придется вот так и идти. Фу.

— Рик, тебе не стыдно?

Парень поперхнулся своим куском.

— За что опять?

— Твоя жена — нищенка.

— Ну да. Жена нищего — всегда нищенка.

— Ты не можешь ее ни прокормить, ни одеть нормально. Я хочу новое платье, Рик. И белье. И туфли, и чулки, и перчатки.

— Погоди, у тебя же есть платье. Ну то, зеленое.

— Мне нужно свежее платье каждый день.

— Постирай.

— Как? У меня нет горничной.

— Ручками, милая. На речке. Ну хочешь, я тебе ведро воды нагрею?

— Допустим. А змиой?

— А что зимой? Бабы в проруби стирают.

— То есть вот делают дырку в реке и стирают в ледяной воде? — ужаснулась принцесса.

— Ага.

— Ну ладно. Скорее всего, до зимы я не доживу. Умру от грязи и голода.

— Не умрешь, на кусок хлеба я всегда заработать смогу, — пообещал Рик. — Пошли, грязнуля. Пора работать.

Принцесса задумчиво кивнула. Если б Рик знал ее так же хорошо, как король, то ужаснулся бы. Подобное выражение лица не сулило ничего хорошего. Но Рик даже не подозревал, что что-то может пойти не так, как он запланировал.

Они приехали на рынок. Гончар снял рогожку с телеги, расставил на земле горшки и кувшины. Некоторые были совсем простые, серые и коричневые, а некоторые — с затейливым орнаментом, ручками в виде рыб, драконьих лап или цветов.

— Эти делал я, — Рик показал носком сапога на простой горшок. — За них просим пять медяков. А эти — мой отец, — он любовно погладил узкое горлышко ярко-синего пузатого кувшина, который Виолетта не побрезговала поставить бы в королевской опочивальне. — За серебряный можно отдать, но лучше б дороже.

— Я поняла. А что будешь делать ты?

— С тобой буду.

— Ты опять не пользуешься головой. Посуди сам, если рядом с красивой девушкой будет твоя небритая чумазая рожа, много ли народу подойдет?

Рик почесал в затылке.

— Я тебя понял. Но страшно ж такую малышку одну оставлять.

— А я не одна. Мы встанем рядом с тетей Соной. Она за мной присмотрит.

— И то верно! — обрадовался парень. — А я в это время присмотрю пару подушек и одеяло для тебя.

Виолетта натянуто улыбнулась. Ей было страшновато, но лучше б Рик свалил. Ей надсмотрщик совсем ни к чему.

Гончар переставил телегу, прогнав какого-то торговца зеленью, а потом сбежал. Летта осталась одна. Торговка лентами и щетками Сона внимательно за ней наблюдала, но не подходила и с беседами не приставала.

Итак, можно начинать. Виолетта глубоко вздохнула, а потом закричала:

— Из красивого кувшина пьет красивая дивчина! Из добротного горшка слаще вкус у молока!

Люди начали оглядываться и посмеиваться.

— Что глядите, подходите, по кувшину постучите! Кому лучшие кувшины из волшебной синей глины?

Тетка Сона одобрительно закивала и выкрикнула:

— А почем самый красивый кувшин? Вон тот, с виноградной лозой?

— Три серебряных, тетушка! Но специально для вас — полтора, если вы стишок про него придумаете!

— Ишь какая… Да разве я мастер стихи сочинять?

— А это просто! Давайте вместе: на кувшине виноград, каждый будет ему рад! Мы в него нальем вино…

— Очень вкусное оно! — радостно закончила тетка. — Давай мой кувшин за полтора серебряных!

Виолетта усмехнулась. Все шло по плану. Да она прирожденная торговка.

— Эй, красавица! Дорого что-то — серебром за горшки платить!

— А ты, дядя, не ворчи, денег нету — отойди!

Толпа, которая собралась, чтобы посмотреть на хорошенькую бойкую торговку, разразилась хохотом.

— Чего это нету? Есть у меня деньги! Пять медяков есть, во!

— Ну, за пять медяков могу горшок продать.

— Ить зачем мне твой горшок? Я хочу вон тот кувшин с рыбкой!

— Или три серебряных, или вполцены, но со стишком.

— Я тебе чего, циркач, что ли? А на голове не постоять?

— Не серчай, возьми горшок! Видишь, сделан хорошо! Он как ты — простой снаружи, но на славу ведь послужит!

Мужик польщенно улыбнулся и, подумав еще немного, выбрал себе горшок. Торговля шла не то, чтобы хорошо, но деньги у Виолетты приятно бряцали в кармане.

— Тетя Сона!

— Да, моя золотая?

— А где можно юбку купить и пару платков? И мне чулки нужны и кой-чего еще.

— Это все Рику не понравится, — задумчиво сказала Сона.

— Это его проблемы. Раз женился, то о жене нужно заботиться. Я его от хлопот избавлю, он еще мне спасибо скажет.

— Я тебя отведу только для того, чтобы поглядеть на его «спасибо», — ухмыльнулась торговка. — Эй, Манюня, присмотри тут за товаром, мы быстро.

Виолетта не торгуясь купила две широкие юбки, нижнюю рубашку и трое пар панталон. На оставшиеся медяки выпросила еще одну мужскую сорочку. А нечего, пусть жене соответствует. Привыкнет, самому понравится!

И вообще, то, что он гончар, не отменяет правил приличия.

Рик был не просто зол, он был в настоящей ярости.

— Как ты посмела потратить все деньги?

— Ну я ведь твоя жена. У нас все общее.

— Дура! Это нам на еду, на ночлег!

— Мне нужна была чистая одежда, — твердо сказала принцесса. — И я ее купила. Заметь, без скандалов, жалоб и истерик. Тебе же легче.

— Мне не легче! Это ведь не только мои деньги, балбеска! Это и отца деньги! Я только посредник!

— Ну, там еще половина телеги осталась. Хочешь — сам продавай.

Рик застонал и схватился за голову. В какой-то степени Вилка была права. Ей нужна и одежда, и обувь. Хорошо еще, до зимы король заберет эту привереду обратно! Вот. Он с короля все убытки стрясет, с процентами даже. Все будет хорошо. И не нужно на нее орать, на самом деле она молодец, что вообще согласилась торговать горшками. И к тому же, действительно, все сделала сама. Ему не пришлось покупать всю эту женскую ерунду. Даже разволноваться не успел.

Мысли о королевской компенсации окончательно успокоили Рика. Он вообще был отходчивый, а когда впереди светили деньги… Что ж, купила и купила. Молодец.

— Ладно, Вилка, забыли. Я яйца купил и кусок копченой свинины. Буду поражать тебя своим кулинарным талантом.

Принцесса с подозрением на него поглядела, но спорить не стала. Странный он. Только что орал с красной от гнева физиономией, а теперь вот улыбается с придурковатым видом.

— Ну удивляй, — царственно позволила. — Я тебя тоже удивлю потом.

И ведь удивила, достав из небольшой торбочки, тоже купленной в лавке, костяные нож, вилку и ложку.

— Мать твою, ты сколько заработала вообще? — вытаращил глаза Рик. — Или украла?

— У меня все записано, — с достоинством ответила Виолетта. — Вот. Двенадцать кувшинов по полтора серебряных, два по три. Восемь горшков по пять медяшек.

— Неплохо. А ты умеешь удивлять!

— Еще как умею, — заверила девушка. — Вот тебе тоже вилка и нож.

— Зачем?

— Ну не руками же есть!

— Я так привык.

— Отвыкнешь. Не кривись, бери приборы. Я покажу, как ими пользоваться.

— Зачем мне это?

— В гости к папеньке поедем и там будем обедать. Я не хочу, чтобы мне за тебя было стыдно.

Рик закатил глаза. Он бы и сказал, что вот это «в гости» — сущая чепуха. Не будет такого никогда. Но он дал слово королю, поэтому проще сделать, как она сказала. Не убудет с него с такой-то малости. Ну и дуреха! Неужели она думает, что он вилкой с ножом пользоваться не умеет? То, что он с собой их не таскает, совершенно ничего не значит!

— И больше не ругайся, — строго сказала принцесса, отрезая кусочек грудинки. — Некрасиво. Как будто у тебя такой ограниченный словарный запас, что ты не можешь толком выразить свои мысли. И в носу не ковыряйся. И на землю сморкаться нельзя, нужно носить при себе платок. Чесаться нельзя. Глаза закатывать нельзя. Рожу кривить вот как ты сейчас — нельзя.

Что ж, это был самый долгий ужин в жизни Рика!

На следующее утро он сказал, что в Торопе делать больше нечего. Нужно отправляться дальше. Глиняная посуда в Гонтоне ценится куда дороже, чем в их королевстве. Принцесса пожала плечами. Ехать так ехать. Зато мир посмотрит. Если Рик будет ее кормить и не станет распускать руки, это будет даже интереснее, чем вся ее прежняя жизнь. Раньше Виолетте позволялось гулять только в сопровождении фрейлин, а выходить в город с двумя гвардейцами за спиной. Не слишком-то интересные получались прогулки. На рынке она и вовсе никогда не была и с простыми людьми не разговаривала. За два дня своего внезапного замужества Виолетта узнала об этом мире больше, чем за несколько лет чтения книг. Никто не спорит, книги — штука полезная, но они не заменят настоящую жизнь.

И, кстати, в книгах не написано, что посуда из синей глины в Гонтоне дороже. А почему она дороже?

— Глина хорошая, — удовлетворил ее любопытство Рик. — Из нее получается белая, тонкая посуда с чуть голубоватым оттенком. Кувшины и горшки из синей глины дольше сохраняют тепло, а еще они прочные. В Гонтоне такой глины нет, она только у реки Камышки добывается.

— А что еще есть у нас в королевстве, но нет в Гонтоне?

— Принцесса с придурью, — пошутил было Рик, но тут же устыдился и принялся вспоминать и про кружева, и про виноградники, и про белорыбицу. А в Гонтоне зато козы пуховые, какие только в горах пасутся. И яблоки, какие в Гонтоне яблоневые сады! Яблоки красные, желтые, зеленые, есть большие, с кулак, а есть крошечные, как орехи. Из них делают самую вкусную в мире наливку.

Виолетта слушала, приоткрыв рот. Ей было ужасно интересно все, что он рассказывал.

— Слушай, а за что тебя отец наказал?

— За то, что женихов оскорбляла, — хмыкнула Летта. — Но последний раз я не виновата была.

— Как же ты их оскорбляла?

Краснея и смущаясь, принцесса рассказала про свои стишки. Рик ржал так, что едва не свалился с кареты.

— Ну ты и штучка! Это ж надо! Пузо как арбузо! И что, это дурачье оскорбилось?

— А ты бы не оскорбился?

— Неа. Я б тоже что-нибудь сочинил в ответ.

— Ну ка, сочини, давай!

— Не, ну я так сразу не могу. Мне нужно подумать, сосредоточится. И все равно, не по-мужски эти короли да принцы себя повели. Они бы еще войну объявили из-за глупых стишков! Тьфу, как бабы разобиделись, стыдоба!

Принцесса была с ним совершенно согласна.

После полудня небо начало быстро затягивать тучами. Виолетта занервничала, а Рик был совершенно спокоен.

— Кажется, будет дождь, — толкнула она его в бок.

Он посмотрел на небо и равнодушно кивнул:

— Однозначно будет.

— Нужно найти укрытие!

— Зачем?

— Промокнем, заболеем, умрем, — с каждым словом голос принцессы становился все тише и несчастнее.

— Ну, промокнем. Так лето же. Высохнем.

— Рик!

— Ты никогда не промокала под дождем? — догадался парень. — Вообще никогда?

— Никогда, — вздохнула принцесса. — Меня всегда прятали. Мне даже в сад после дождя не разрешали выходить, чтобы ноги не застудить.

— Охренеть, да ты тепличный цветочек!

— Я ведь просила не ругаться!

— Ладно, ладно, я ошеломлен и ошарашен, так лучше? Слушай, Вилка, дождь — это всего лишь вода. Промокнуть не страшно, даже весело, — но, взглянув на ее испуганное лицо, вздохнул и сдался. — Ну ладно. Лошади тоже не помешает отдохнуть. Где-нибудь переждем.

Рик дождя не боялся. Ему ничего не стоило ехать и под дождем тоже. Но Вилка напродавала вчера кучу горшков и сэкономила несколько дней, которые он планировал провести в Торопе, до большой осенней ярмарки времени было навалом, поэтому можно никуда не спешить. Привал так привал. Он поднялся в полный рост, огляделся и довольно кивнул:

— Скоро будет деревня. Там и спрячемся от дождя.

— Откуда знаешь?

— Дымом пахнет. Время у нас еще есть, успеем.

— Точно?

— Точно. Смотри, птицы еще летают высоко. Непогода не скоро.

— Да при чем тут птицы?

— Ох, да, ты же не знаешь элементарных вещей! Примета такая: птицы к дождю низко летают.

— Бред. Птицы всегда летают высоко.

— Бред, не бред, а это всегда работает. Не веришь? Хочешь ехать дальше?

— Нет! Верю, верю!

Он усмехнулся с довольным видом и вскоре повернул лошадку влево по явственной колее. Если была дорога, то были и телеги. Если были телеги, то есть и кони. Если есть кони, то и люди найдутся. Жизнь — совсем несложная штука!

Деревня и в самом деле имелась, причем немаленькая. Рик быстро договорился, чтобы им разрешили загнать телегу под навес и переночевать в сарае. Небо было уже черным, порывы ветра гнули к земле деревья. Наверное, хорошо, что они нашли укрытие. Застань их такая непогода на тракте — было бы неприятно.

— Птицы летают у самой земли, — зачарованно прошептала принцесса.

Рик фыркнул и снял с телеги тюк с одеялами и запасной одеждой. Проверил крышу сарая — свежая, добротная, течь не должна. Сбегал до ближайшего дома, купил хлеба, сметаны и кваса. А принцесса все еще стояла с широко открытыми глазами и впитывала в себя буйство природы. Странная.

Ярко сверкнула молния, накатил, рыча и ворча, гром. Виолетта нисколько не испугалась, восторженно вздохнула только. И даже тяжелые капли дождя, дробью рассыпавшиеся по крыше, поленнице и траве, не сдвинули ее с места.

— Кто-то боялся простыть, — буркнул Рик, силой затаскивая жену в сарай. — Есть будешь?

— Буду, — с готовностью согласилась принцесса.

— Вот хлеб, вот сметана, вот, специально для тебя, молоко и пирог с малиной. Квас тебе не понравится.

— Я попробую.

— Как хочешь.

Квас ей и вправду не понравился — горький. Сметана кислая, хлеб черствый. А вот пирог с молоком она уминала с восторгом. Рик невольно улыбался, глядя на нее: ну чисто котенок. Вся восторженная, взъерошенная и с молочными усами.

Дождь мирно стучал по крыше. Рик достал из тюка две подушки и одеяло, кинул на кучку сена. Можно было никуда не спешить.

— Слушай, Вилка, ты вообще причесываешься по утрам? — лениво спросил он.

— Нет. Там шпильки, мне самой не распутать.

— Могла бы попросить.

Она вздернула подбородок и отвернулась. Во какая привереда, просить не умеет, только требует?

— Иди сюда, садись, я помогу.

— Ты не умеешь.

— Лошади гриву могу расчесать, а ты ничем не хуже лошади. Садись, говорю, пока мыши у тебя в волосах гнездо не свили!

Виолетта ойкнула и тут же опустилась на подушку спиной к Рику — между его длинных ног. Он достал откуда-то деревянный гребень, положил рядом с собой. Осторожно и очень мягко принялся вытаскивать шпильки. Повертел одну в руках, прищурился удивленно:

— Они серебряные что ли?

— Да. Обычные. На праздники я пользуюсь золотыми с жемчугом.

— На пару таких шпилек обычная крестьянская семья может жить неделю. Вы там во дворце совсем зажрались.

— А я виновата?

— И да, и нет. Нужно быть скромнее.

— Вот теперь я сама скромность, здорово, правда? Ты доволен?

— Знаешь, почему-то нет. Не вертись, не то сделаю тебе больно.

Принцесса закатила глаза, но замолчала. Больно он ей не делал, а был даже нежнее и терпеливее, чем ее горничные. Молча сопел, распутывал волосы, разбирал по прядкам. Долго и с удовольствием расчесывал, потом заплел две косы и завязал их обрывками тряпочек.

— У тебя очень красивые волосы.

— Спасибо, — смутилась принцесса. — А дождь все еще идет.

— Да. Ты уже не боишься промокнуть?

— Нет.

— Тогда пойдем.

— Куда?

— Под дождь.

— Зачем?

— Это весело!

Рик стянул рубашку, скинул обувь. Взялся за тесемки на штанах, покосился на девушку и передумал. Летта никак его не могла понять, а он полуголый вышел из сарая, запрокинул голову, раскинул руки и весело засмеялся. Принцесса переступила с ноги на ногу, но за ним так и не пошла. Рик покружился немного, вернулся и заявил:

— Вот и помылся. И штаны еще постирал. Отвернись, я переоденусь.

— А что будет, если я не отвернусь, — поддразнила его принцесса.

— Ну смотри, коли нравлюсь. Мне скрывать нечего.

Летта никогда не видела голого мужчину. Она и полуголого не видела, откуда? Книжек с такими картинками в королевской библиотеке не водилось, а гвардейцы и придворные при ней не раздевались. Поэтому она скромно опустила ресницы, но все равно разглядывала Рика, скользя любопытным взглядом по мышцам груди, по ребрам, по впалому животу, поросшему мокрой шерстью, по узловатым жилистым предплечьям. Штаны он снимал, отвернувшись. Самое интересное она не узнала. Но и без того впечатлений было достаточно.

— Вилка, а ты в карты играть умеешь?

— В вульгарную простонародную игру для не слишком умных людей? Конечно, нет. Научишь?

Рик хохотнул и достал карты из тюка вещей.

— В козла, в очко, в барыню?

— Во все по очереди! — азартно воскликнула принцесса. — Рассказывай.

Конечно, он немилосердно ее обыгрывал, но это было забавно. Никогда Летта не проводила время так весело. Уснула она сытая, довольная и с улыбкой на лице. Рик же хмурился. Он поправил юбку, обнажившую стройные ножки принцессы до бедра, укрыл ее одеялом и отодвинулся подальше.

Демоны, и почему она такая красивая?

За неделю, которую Рик и Летта провели в дороге, произошло событий на целый год. Они поссорились раз сто. Обсудили тысячу тем. Дважды попали под ливень — лето подходило к концу. Ночевали в сараях, на сеновалах и в чистом поле под звёздами. Один раз Летте удалось даже вымыться в бане. Ей не понравилось, но все же лучше так, чем, как Рик, купаться в холодной реке.

Принцесса попробовала кукурузный хлеб, тушенную с грибами капусту, жаренного на костре кролика и запеченную в углях рыбу. Рыбу и кролика Рик добыл сам. Капусту и грибы, впрочем, тоже. И если грибы он честно собрал в лесу, то капусту все же где-то спер, но Виолетта была голодна, и потому благоразумно закрыла на это глаза. Капуста размякла и была невкусной, кролик жестким как подошва, а в рыбе оказалось слишком много костей, и Рик слопал все сам. Вот хлеб Летте понравился.

Вообще она всегда была жизнерадостной. Да, нелегко. Туалет в кустиках, еда непривычная, нос сгорел и теперь облезал. Ветер, дождь, пыль. Зато сколько всего интересного вокруг! Можно поболтать с крестьянином или пастухом, поглазеть на коров и коз, обнаружить возле дороги усыпанную плодами яблоню и ободрать ее, а потом стонать от боли в животе.

А деревни? Это же настоящая живопись, не больше и не меньше! Домики с разноцветными ставнями, огороды с тыквами, приветливые жители, собаки и кошки. Люди здесь не так, чтобы бедствовали. С голоду никто не помирал, на улице не ночевал. Урожаи нынче радовали, рыбы в речках и дичи в лесах хватало. Летта гордилась: знать, правит ее отец разумно, народ свой не обижает. Да и подданные о короле отзывались с почтением. Ругали, конечно, за налоги, как без этого, но тут же вспоминали, что когда неурожай был, им недоимки простили да ещё в городе бесплатно хлеб давали.

Границу с Гонтоном Летта проспала. Сначала долго стояли в очереди с телегами — все ехали на ярмарку. Потом Рик показывал стражникам на заставе бумаги. Потом Летта прикрыла на минутку глаза… и открыла уже на дороге, точно такой же, какая и была, но теперь вокруг были всякие разные люди на арбах, телегах, фургонах и возах. Чем они отличаются, что есть что — Рик охотно рассказывал. Он многих торговцев знал, а кого не знал, с теми тут же познакомился. И на ночлег в этот раз встали большим лагерем. Разложили костёр, принесли продуктов у кого какие были, наварили густого овощного рагу, острого, как охотничий нож. Летта ела его и плакала: и горячо, и вкусно безумно, и жжется.

А до чего же славно было сидеть с Риком в обнимку и слушать разные байки!

— Эй, красавица, а ты что можешь рассказать?

— Ну… я короля Эрика вживую видела, — хмыкнула Летта. Рик напрягся. — Вот как вас вижу.

— Врешь! Короли с такими, как мы, даже рядом стоять не будут!

— Не вру. Я у принцессы Виолетты в служанках была. Всяких королей повидала.

— А что ж ушла?

— А принцесса взаправду такая красивая, как болтают?

— Платили-то хорошо?

— Замуж вышла и ушла. Платили немного, но зато кормили всякими деликатесами и одевали. Принцесса красивая, только дура.

— Чего ж она дура?

— Замуж не хочет, ни один из женихов не угодил. А разве это дело? Жена за мужем должна быть. Одной-то скучно.

Мужики переглянулись и загоготали. Летта удивленно на них посмотрела: что она смешного сказала?

— А повезло тебе с женой, малыш Рикардо, — обронил кто-то из темноты. — Любит тебя. Моя-то скалкой меня гонит из дома, чтобы не мешал ей жить.

— Так они молодые просто, — возразил другой голос. — В юности оно ж все по-другому было. Я свою Марыську страх как любил. Бегал за ней, подарки дарил, а сейчас что? Как кошка с собакой цапаемся.

— И верно. Я за свою жену трех баранов отдал. Никого другого видеть не хотел.

— А мне Риска сама прохода не давала, сама и на сеновал затащила, а уж поутру отец с братьями поджидали. Чуть меня лопатой не забили до смерти…

— А нас с женой родители свели, я вообще не собирался жениться.

— А мы…

— А я…

Виолетта с тихой улыбкой слушала все эти истории, такие разные и такие похожие. Думала, что у нее все равно самая необычная семейная жизнь была. А еще, что Рик не так уж плох. Он веселый, добрый, заботливый, с ним интересно. Вспыльчив, но отходчив, а еще вполне симпатичный. Сложен отменно, лучше многих принцев, между прочим. А еще вполне поддается обучению: и вилкой есть привык уже, и ругаться меньше стал. Скоро научится и одеваться прилично, и работу найдет хорошую, а она уж во всем ему поможет, с нужными людьми познакомит и торговать научит.

Повезло ей с первым встречным.

И ведь, главное, ничем он не хуже иного благородного господина! Запретила она — и он ее не тронул, на близости супружеской не настаивал. Разве это не качество настоящего мужчины?

Разошлись спать по своим телегам, оставив часовых. Все же много здесь было самого разного товара: и ткани с лентами, и тыквы круглые золотистые, и гончарные изделия, и шали с цветами и диковинными птицами, и кожи, и меха, и даже оружие разное. На шаль Виолетта поглядывала хищной птицею. Никогда не носила подобное, да и представить в королевском дворце такую вещь невозможно, а поди ж ты, закутаться бы в лазоревую с золотыми петухами или в изумрудную с алыми маками — красота же! И тепло, и богато, и каждый видит, что не замухрышка перед ним, а достойная дама.

Сегодня Рик и Летта спали рядышком, почти в обнимку. Она в комочек свернулась, а он ее сзади грел. На земле уже холодно ночевать, а в телеге места мало. Вот и пришлось приличиями пренебречь, а впрочем, какие-такие неприличия, если они муж и жена? И что с того, что близости у них не было пока? Все равно уже связаны до самой смерти.

Летта больше не шарахалась, когда Рик словно невзначай ее за плечи приобнимал, да и сам Рик все норовил к ней прикоснуться, оправдываясь тем, что вокруг люди, а они вроде как женаты. Так и должно быть, муж и жена не могут друг друга совсем не трогать. А то ведь вопросы начнутся, разговорчики за спиной. А ежели кто-то подумает, что Вилку увести-соблазнить можно, разве не бывало такого и раньше? Нет уж, Рик должен жену защищать и оберегать. А не то ему потом король-отец башку оттяпает, и хорошо, если сразу. А ведь может и по кусочкам.

В Гонтоне нашли небольшой домик. Хороший, справный, хоть и небольшой. До ярмарочной площади совсем недалеко, рядом колодец и сарай для лошадки. Были в домике и посуда, и две постели, и даже полотенца, а в сарае имелось сено для лошади и дрова.

Деньги у Рика совсем заканчивались, нужно было быстрее продавать товар. За домик он еще расплатился, а как и на что покупать еду — это было сложнее. Волей неволей ему нужно было что-то придумать. Главное, чтобы Виолетта какую-нибудь глупость не выкинула бы, она может.

— Вот что, Вилка, торговать у тебя отменно получается, завтра я тебя на ярмарку отвезу. Сама справишься?

— Конечно. Только пусть рядом кто-то знакомый будет.

— Это всенепременно. Имей в виду, тратить без меня серебро не стоит. У нас совсем плохо с деньгами.

— Мне бы постирать одежду. Прачки же в Гонтоне есть?

— Сообразим что-нибудь. Я тебя умоляю — дождись меня. Не спеши. Сначала мы все посчитаем, потом уже все дела делать будем.

— Да поняла я, не занудствуй.

В домике было две кровати. Виолетте и Рику не нужно было спать вместе, о чем они оба втайне сожалели, но ни за что не признались бы вслух. Рик нагрел воды, поставил лохань за печкой. Подождал, пока принцесса наведет чистоту, вымылся потом и сам с дороги. Утром еще новую рубаху наденет да пойдет искать подработку. Это одному ему много не нужно, хлеб да квас, а о Вилке нужно заботиться. И кормить ее хорошо, и шаль ей купить с золотыми петухами. Он же видел, как она ей любовалась. Не просила, не намекала даже, но по лицу все понял, чай, не дурак.

— Слышь, Вилка…

— М?

— А про меня стишок сочини?

— Тебе не понравится.

— С чего ты взяла? Я тебе не принц дурацкий, я простой как горшок. Посмеюсь и забуду.

— Ну, ты сам напросился, — фыркнула Летта и задумалась на мгновение. — Рик-гончар ну всем хорош, только бороду не трожь! К бороде б еще рога — Рик упрямее козла!

— Нет, рогов мне не нужно, — хохотнул парень. — Знаешь, про кого говорят «рога носит»?

— Нет.

— А как думаешь сама?

— Рогат как черт? Когда злой и противный? Или гордый как олень?

— Не угадала. Рогоносец — это тот, кому жена изменяет.

— Ой. Прости, я не знала. Сейчас другое придумаю.

— А что, борода такая противная? Прям как у козла? Я думал, что она придает мне мужества.

— Борода как борода, — уклончиво ответила принцесса. — Ны с ней старше и солиднее выглядишь. Наверное.

— Твои стишки — сущая ерунда. Так каждый может.

— Ты же не можешь, значит, не каждый.

— Еще как могу!

— Ну ка, удиви меня!

— Да легко! У принцессы Виолетты сиськи меньше, чем котлеты! — ехидно посмеиваясь, выдал Рик. — Ну а что, как раз в твоем стиле!

— Ты идиот? Должно быть не просто смешно и глупо, а еще и правдиво! — возмутилась Летта.

— А чего ты так разволновалась? У тебя что, с этим проблемы?

— У меня? Да я самая красивая девушка Семи Королевств! У меня прекрасная грудь, между прочим!

— Тебе безбожно льстили, девочка моя. Видал я женщин и покрасивее. Вот принцесс, может быть, и не видал. Так что в то, что ты самая красивая принцесса Семи Королевств, я верю. А вот в девушку — тут уж извини.

— Да в Семи королевствах только три свободные принцессы! — возмутилась Летта. — И одна из них весит центнер!

— А я о чем?

— Но мы сейчас о другом. С чего ты взял, что у меня маленькая грудь?

— Да ни с чего, — фыркнул Рик. — Я ее в глаза не видел. Но поскольку ее не видел никто, то мое утверждение может быть как правдой, так и нет. Я считаю, что это правда, и что ты мне сделаешь?

Он откровенно смеялся над Леттой, и она даже растерялась, а потом прищурилась и села на своей постели.

— Что это ты делаешь?

— Восстанавляваю истину.

— Эй! Не нужно! Прекращай немедленно! О-о-о…

Виолетта задрала сорочку, демонстрируя пораженному в самое сердце Рику действительно весьма красивую грудь. Даже идиот должен был признать: ей было что показать мужчине.

— Теперь что скажешь? — вздернула брови девушка.

— Я был не прав, — в голосе Рика прозвучала непривычная хрипотца. Он откашлялся и продолжил: — Нет сисек прекрасней на свете, чем сиськи моей Виолетты.

— Вот так-то лучше, — довольно улыбнулась принцесса, поправляя одежду.

Рик подавленно молчал.

Некоторое время они затаились каждый в своем углу, а потом Летта не выдержала:

— Рик, мне холодно и не по себе.

— Ну так иди ко мне в постель. Я тебя погрею. Вдвоем всяко теплее.

Она с готовностью перебралась к нему, обвила его руками, положила голову на грудь. Парень скрипнул зубами. Ему показалось, что все покатилось к чертям. Не так он представлял себе свою миссию. Привязываться, а уж тем более влюбляться в Вилку не входило в его планы совершенно. И ладно бы он, который вполне осознает, чем закончится их знакомство. А ведь принцесса искренне считает, что они женаты. Как бы не было беды. Впрочем, почему «как бы»? Беда уже случилась, ведь Рик и сам мгновенно успокоился, когда она прижалась к нему, ему сделалось хорошо и весело.

— Прости за дурацкий стишок, — шепнул он, жмурясь и вдыхая запах ее волос.

— Ерунда. Я не обидчивая. И ты меня прости. Нормальная у тебя борода, на козлиную вовсе не похожа.

Рик наутро согрел воды и побрился. И вовсе не из-за дурацких стишков, а просто захотелось. Не настолько он стар, чтобы бороду носить. Просто в дороге не было в этом смысла, а теперь, в городе, он должен выглядеть опрятно.

Гонтон был весьма большим и красивым городом. По сути, он один и был королевством, раскинутым вдоль морского побережья. Были еще и рыбацкие деревеньки, и фермы, и леса, и поля, но королевский дворец, конечно, свои горделивые башни возвышал именно в городе, именно тут решались все важные дела, тут жила знать и тут звенело золото. Рик бывал в Гонтоне не первый раз. На ярмарку так и вовсе ежегодно ездил, правда, самостоятельно — всего в третий раз. Раньше дела торговые вел отец, а сейчас уже не то ленился, не то состарился, да и Рик буквально требовал, чтобы к нему относились серьезно. Ему уж двадцать пять, доколе можно считать его мальчишкой?

Рик любил этот город хотя бы потому, что приезжал сюда исключительно веселиться. Он знал, в каких ресторанах подают вкусную рыбу, а в каких трактирах лучшее пиво. На восточной сторожевой башне очень интересно было встречать рассвет, а купаться хорошо в заливе на западе от порта. Там мелко и вода теплая. Сейчас купаться уже поздно, но рассвет он Вилке непременно покажет, и рыбой угостит, и пиво пить научит.

— Сначала дела, — заупрямилась неожиданно Виолетта. — Никаких развлечений, нам нужно на ярмарку.

— Так ярмарка две недели длится, успеем.

— Ну ты как маленький. Понятно же, что лучшая торговля в первые дни, когда у людей еще деньги не кончились! Поехали, тебе говорю!

Пришлось признать ее правоту и уступить. Наверное, она и вправду умная. И книжек прочла больше, чем Рик, и в финансовых вопросах что-то понимала. На ярмарку так на ярмарку, какие проблемы?

Место найти удалось не сразу. Слишком далеко от главных рядов вставать не стоила, в самой глубине тоже. А еще хорошо бы не приближаться к продуктовым прилавкам. Вот вроде бы оно и правильно — где еда, там и посуда, а только мало кому хочется весь день просидеть недалеко от рыбаков с их уловом.

Виолетта нашла, наконец, идеальное положение — на перекрестке главного «богатого» и овощного рядов. Рыба была где-то там, мясо тоже не близко. Неподалеку ткани, ленты и те самые шали. Напротив — седла и хомуты. Превосходно.

— Эти ставь сюда, — скомандовала она Риком. — Вот эти, красивые, вперед. Длинные повыше, пузатые пониже. Горшки друг на друга, нет, не упадут. Они устойчивые. Ну красота же!

Рик покорно соглашался.

— Все, свободен. Нет, пирожков мне принеси, только не с рыбой, умоляю. С вишней или с малиной.

Рик сбегал.

— А теперь иди, у тебя там дела были. Я справлюсь, тут все свои, никто меня не обидит.

Рик ушел.

Торговля шла плохо. Народ пока только присматривался, приценялся, даже забавные стишки никого не завлекли. У Виолетты купили лишь два кувшина, и к полудню она решила: хватит. Больше стоять смысла нет, люди не хотели нынче тратить деньги. Ничего, не потратят сегодня — потратят завтра. Или через два дня. Виолетта чуяла запах денег. У неё обязательно все получится!

Но…

Раздались крики, шум, топот копыт. Она вскочила, вытягивая шею: показалось ли, или сюда скачет целая армия?

Она ошиблась. Всего лишь отряд в синей с красным форме гонтонских королевских гвардейцев во главе с мужчиной в чёрном, на чёрном же огромном коне. Они с гиканьем мчались по ярмарке, прямо по ее центральной улице. Летта широко раскрыла глаза, узнавая чёрного встадника. Сам Эрик, король Гонтона, сейчас пролетит мимо.

— Ура королю! — вопили торговцы, размахивая руками.

— Ура королю! — закричала и Летта.

И стоило такому случится — из-под соседнего прилавка вдруг выскочила собака. Обычный пегий пёс, пустолайка. Вороной конь короля от неожиданности шатнулся в сторону, Эрик натянул поводья… и копыта коня ударили прямо в прилавок Летты. Горшки и кувшины посыпались в разные стороны. Виолетта завопила почище базарной торговки. Если б она умела ругаться, то сейчас выругалась бы без зазрения совести, но все, что у неё вырвалось, это:

— Экий вы, сударь, неловкий!

Эрик обернулся удивленно (конь расколол копытами и те кувшины, которые чудом уцелели при падении), пожал плечами и потянул поводья. Не обращая никакого внимания на горестные стоны молодой торговки, гвардейцы поскакали дальше.

— Козел безрогий! — крикнула вслед Летта. — Чтоб ты облысел!

Это было самое гадкое, что пришло ей в голову.

Принцесса с ужасом огляделась. Это был конец: не уцелело ничего. Весь товар был испорчен. Она наконец разрыдалась. Торговцы и просто гуляки кинулись ее утешать, но чем могли они ей помочь? Даже милостыню подать никто не спешил.

Кто-то побежал искать Рика. Кто-то принёс воды. Старик, торговавший шалями, осторожно гладил безутешную Летту по плечу. Наверное, никогда в жизни ещё у неё не было подобной обиды и отчаяния. Раньше она точно знала, что отец решит любую проблему. Теперь же никто не в силах ей помочь.

Прибежавший Рик за Виолетту испугался даже больше, чем за горшки. Ему уже рассказали, что гвардейцы снесли его приловок и едва не затоптали Летту. Он схватил рыдающую жену двумя руками, принялся ощупывать, с тревогой спрашивая:

— Где болит? Тебя задели? Ранили? Вилка, немедленно прекрати реветь! Где у тебя болит?

— Меня… он горшки… все!

— Да плевать, главное, что ты жива. Ты жива?

— Ну конечно жива, Рик, при чем здесь я? Наш товар! Ничего не осталось, ничего! Разве так можно, Рик? — в ее голосе прозвучало искреннее изумление и неподдельное отчаяние.

Народ вокруг начал расползаться. Торговцам было жаль Летту, но втайне каждый радовался, что их самих не задело. И ещё было неловко, что она-то потеряла все, а они остались при своём товаре.

— Ладно, — сказал Рик сквозь зубы, оглядываясь и прижимая лоб Виолетты к своему плечу. — Ничего. Мы справимся. Я найду работу, Вилка. Я молод и силён. Не помрем. Главное, что ты цела.

Он поевел ее домой, даже не удосужившись убрать черепки от кувшинов. В конце концов, теперь это уже не его проблемы. Даже то, что он лишился товара — проблемой не было. Дед и отец поймут. Они не звери, да и у каждого торговца есть свой список неудачных торговых поездок. И ограбления, и наводнения, и пожары, и нападения лесных зверей, и кража выручки — да чего только в жизни не бывает! Был бы Рик один, он бы позлился немного, продал телегу и лошадь и вернулся б домой пешком и с попутным транспортом.

С Вилкой так не выйдет. Во-первых, уже холодает, а теплых вещей у них нет. Во-вторых, ее нужно кормить, причем не так, как может прокормить себя привыкший к свободе мужчина. Вон, рыбу их высочество не едят, кролик для них слишком жесткий, с фасолевой похлебки пучит, от пустого хлеба живот болит. Оно и понятно — неженка. Может, и привыкла бы через годик-другой, но зачем ей эти проблемы?

Короче, делать нечего, нужно искать работу, причем хорошо оплачиваемую.

— Так, все, отставить сопли, — Рик усадил принцессу на постель. — Я сейчас сделаю нам чаю. Хочешь чаю?

Летта помотала головой и поглядела на него так жалобно, что Рик только вздохнул и сел рядом.

— Дурочка, зачем так убиваться? — ласково спросил он, вытирая слезы с ее лица и заглядывая в огромные глаза с мокрыми ресницами.

— Это я виновата.

— Уж точно не ты, даже не думай. Так получилось.

— Мы умрем с голоду?

— Не дождешься. Я тебе обещаю: мы справимся.

Летта порывисто всхлипнула и прильнула к нему всем телом. Зажмурилась, запрокинула лицо. Рик не утерпел. Он осторожно, очень нежно прикоснулся губами к уголку ее рта. Летта тут же поймала его губы, требуя, настаивая. А может, поддаваясь и умоляя. Это натурально сводило Рика с ума.

— Так, все, хватит, — он отчаянно ее оттолкнул, понимая — его выдержка трещит по швам. Он молодой мужчина, она красавица. К тому же, что уж скрывать, он по уши влюблен. Как не переступить черту, где найти на это сил?

— Почему? — Виолетта выпятила нижнюю губку обиженно. — Мы же муж и жена. Что не так?

— Все не так! — в отчаянии простонал Рик. — Твой отец меня убьет!

— А при чем здесь он?

— Ни при чем, конечно. Просто… мне лучше держаться от тебя подальше.

— Так, — сказала принцесса, отсаживаясь и тщательно расправляя складки на юбке. — Рассказывай.

— Не о чем рассказывать.

— Ладно. Я сама. Ты — не первый встречный? Папочка тебя нанял слегка заранее?

— Откуда ты… Черт!

— Ну я же не совсем дура. Так кто ты такой на самом деле? Для гончара ты слишком образован. Много знаешь, красиво пишешь, умеешь пользоваться столовыми приборами. Ты принц?

— Я гончар, — усмехнулся грустно Рик. — Вправду гончар. И отец мой гончар, и дед, и прадед. Ты почему-то думаешь, что только принцы имеют право на обучение, да? А остальное население не умеет ни читать, ни писать, а еще ест только руками. Разочарую тебя, принцесса. Мои предки — знатные мастера. Дед — глава гильдии гончаров. У нас большой дом с библиотекой и даже приходящая кухарка. Я не нищий, это так. Но и благородством происхождения не могу похвастаться.

— И как это отец тебя выбрал, такого неблагородного?

— Как-как, — с досадой ответил Рик. — Работа у меня такая. Я оказываю услуги. Дорого и конфиденциально.

— Какие еще услуги?

— Сопровождаю дам. Могу втереться в доверие, соблазнить, обмануть. Я молод, красив и умен, нравлюсь женщинам.

— Ты жулик, — разочарованно протянула Виолетта. — Ну понятно. Отец нанял жулика на роль моего мужа. Великолепно!

— Я не жулик! — возмущенно выпрямился Рик. — Я специалист по особым услугам! Меня нанимают, когда нужно найти недоброжелателя в доме или проследить за неверной женой, или найти какую-то бумагу! Я не вор и в рабочем порядке с женщинами не сплю. Ну… почти не сплю.

— Я, конечно, благодарна тебе за честность, но последний момент можно было умолчать, — сухо сказала принцесса. — Итак, ты шпион?

— Вот. Именно он. И иногда телохранитель.

— Дорого стоишь?

— Немало.

— А что там с горшками? Ты врал, что горшки сам лепил?

— Нет. Я люблю глину. Я планировал завязать со всем этим, купить дом, привести туда жену и заняться семейным делом. А горшки я научен с детства делать.

— И почему я тебе не верю? — вздохнула принцесса. — Ну ладно. Продолжим. Ты заключил договор с королем. Он тебе вручает непокорную дочь, ты ее увозишь и показываешь, так сказать, изнанку жизни, чтобы она прониклась своим счастьем и потом не сопротивлялась, когда приедет следующий король. С этим ясно. Про деньги за работу не будем, не мое дело. Срок?

— Три месяца, — угрюмо ответил Рик, ссутулившись. — До снега. Конец лета, осень…

— Тебе запретили меня трогать, да?

— Угу.

— Но ты должен оберегать, заботиться и следить, чтобы я не померла с голоду или не заболела?

— Все так.

— Отличный план, — кивнула принцесса. — Я бы лучше не придумала. Надежный человек, довольно безопасное путешествие без особых удобств, так сказать, познавательный вояж по двум королевствам. Скорее всего, где-то вдалеке и охрана присутствует. Мне нравится, все очень разумно.

— Тебе что? — переспросил шокированный Рик. — Нравится, говоришь?

— Да. Если б я ехала сама по себе, в карете и в платье, ничего бы толком не увидела. А так… И мир посмотрела, и себя стала лучше понимать. И с королем Эриком познакомилась поближе, да. Правда, что-то мне не понравилось его поведение.

— Выйдешь за него замуж? — уныло спросил Рик.

— Возможно. Он хороший, мне понравился. Только память плохая у него на лица.

— Да не память, — вздохнул парень. — Зрение у него плохое. А очки не носит, стесняется. Ты не заметила, что ли, что он на предметы порой натыкается? Когда он тебе на прилавок наехал, он не со зла. Он и в самом деле неважно видит.

— Ну и дурак.

— Если б он еще и в очках свататься к тебе приехал, ты бы его отчехвостила так, что Семь королевств сто лет бы еще смеялись, глупая злая принцесса.

Летта смутилась. Однозначно, все так бы и было. Стыдно, конечно. Какая ребяческая выходка с этими стишками!

— Ладно, не будем о плохом, — Виолетта робко улыбнулась и протянула Рику ладонь. — Зря ты мне все сразу не рассказал, было бы легче обоим. Но я все поняла. Предлагаю считать друг друга партнерами.

— Это наилучший вариант, — с облегчением выдохнул Рик. — Партнеры!

И пожал тонкие пальцы.

— Тогда по-партнерски, будь другом, а? — вкрадчиво мурлыкнула принцесса, не отпуская его руки. — Научи меня кое-чему?

— Чему же? — напрягся парень.

— Мухлевать в карты! Самое что ни на есть нужное дело для принцессы!

— Пф-ф-ф, — с облегчением и некоторым разочарованием выдохнул Рик. — Научу без проблем. И мухлевать, и блефовать. Пойду найду колоду.

С сожалением и почему-то пряча глаза, молодые люди разжали ладони. Рик ускакал за картами, а Виолетта, прикусив губу, подумала о том, что муж из Рика вышел бы очень неплохой. Особенно жаль, что они не слишком продвинулись в поцелуях. Эх, спугнула она парня! Но теперь, конечно, уже не стоит поднимать этот вопрос.

Рик нашел работу быстро. Гонтон был портом — а в порту всегда нужны были грузчики. Да, тяжелый труд, к тому же начальники артелей берут не каждого. Предпочитают молодых, здоровых и непьющих. То есть, конечно, и старого алкаша возьмут, лишь бы он держать ящик в руках мог, но на ответственный груз не поставят, а значит, и платить будут немного. Рика взяли в лучшую артель, которая разгружала корабли с ценным грузом: вином, посудой, специями, заморскими фруктами навроде синарских груш или мраморной сливы. Уставал парень, конечно, страшно, домой приползал совершенно без сил, но и платили ежедневно, а значит, у Летты на столе были каждый день и молоко, и мясо, и даже те самые мраморные сливы — один ящик все же разбился, но то еще в пути, и заказчик забирать не стал. Все равно драгоценные плоды были помяты. Грузчикам разрешили их забрать.

Летта была недовольна. Во-первых, ей было скучно в незнакомом городе. Во-вторых, жалко мужа.

— Не нужно столько работать, — говорила она. — Ну хоть через день ходи.

— Радость моя, еще немного, и у нас будет достаточно денег, чтобы вернуться. Потерпи еще дней десять.

— Если ты будешь так уставать, то не проживешь ты эти десять дней, — ворчала Летта. — Гляди, сердце порвется или еще что.

Накаркала. В один из вечеров Рик вернулся весь дрожащий и в мокрой одежде.

— Мостки проломились, — лаконично сообщил он испуганной жене. — Вытаскивали ящики из воды. Ерунда, дай мне горячего супа, завтра буду огурцом.

Виолетта встревоженно кивала.

— Вода уж холодная. Простынешь!

— Да не сказать, что прям холодная. Ветер только скотский был…

Ночью Рик трясло так, что зубы стучали. Летта легла с ним в надежде его согреть и поняла: он весь пылает.

Наутро парень не смог даже встать с постели, просипел только:

— Не вздумай лекаря притащить. Через пару дней все пройдет. Деньги возьми в узелке под печкой, купи молока и меда, вскипяти и сделай мне.

Летта кивнула и бросилась искать врача. Не так уж это было и сложно: докторов в Гонтоне уважали и ценили. У них были красивые дома в центре города. Летта смело остановила первого же прохожего и спросила:

— Кто самый лучший лекарь в городе?

— Мастер Мартен, знамо дело.

— Как его найти?

— Дом с журавлем возле фонтанной площади. Мимо не пройдете.

Она поспешила к указанной площади. Они с Риком там гуляли, это была красивейшая часть города рядом с королевским дворцом, украшением которой был великолепный каскад фонтанов. Дом с журавлем на крыше был виден сразу, Виолетта смело постучала в дверь. Ей открыл молодой мужчина с несколько удивленным видом.

— Мне нужен доктор Мартен, — привычным тоном принцессы заявила девушка. — Немедленно.

— И вы считаете, что имеете право командовать? — вздернул бровь мужчина.

— Я считаю, что долг доктора помогать тем, кто нуждается в его услугах, — очень спокойно ответила Летта. Она была настолько уверена в себе, что даже не удивилась, когда мужчина закатил глаза и спросил устало:

— Стряслось-то что? Если у вас там кошка рожает…

— Мой муж вчера упал в воду. Сегодня весь горит, встать с постели не смог.

— Вы представляете, сколько стоят мои услуги, леди? Я — единственный в Гонтоне лекарь, окончивший Синарский университет.

— Значит, вы мне и нужны. Этого достаточно? — она протянула ладонь с серебряными шпильками. Единственное ее богатство.

— Серебро? — заинтересовался мужчина. — Что ж, я немедленно беру свой саквояж с инструментами. Ведите.

Он забрал у нее шпильки и небрежно ссыпал в карман. Летте совершенно не было их жалко.

Она привела Мартена на окраину в их нищий домишко. На лице единственного лекаря, окончившего Синарский университет, все явственней проступало недоумение, но он не задавал вопросов, пока не осмотрел Рика, уже впавшего в тяжелое забытье.

— Грудная лихорадка, — сообщил он Летте.

— Это опасно?

— Очень. Если не начать лечение немедленно, он сгорит за неделю. Вот что, сейчас я заварю ему кое-какие травы, а дальше вы сами. Как вас зовут?

— Летта.

— Летта, у вас есть весы?

Она выразительно оглядела убогий домик и покачала головой.

— Ну хоть читать и считать вы умеете? Что такое пропорция, представляете?

— Разумеется, у меня были лучшие учителя. Я даже немного учила химию, но, знаете, в медицине не разбираюсь. Больше в металлах и веществах.

— Вот как? Тем лучше. Я напишу рецепт. Травы купите в аптеке, смешаете, как тут будет написано. Поить каждый час по две ложки. Обтирать прохладной водой. Из еды — только крепкий бульон. Если станет хуже… хотя куда уж хуже… бежать за мной. Если в груди появятся хрипы — бежать за мной. Если помрет, за мной бежать не нужно. Все понятно?

— Да.

— Вот ваш отвар, его хватит до ночи. Теперь проводите меня. Я завтра приду рано утром, проверю состояние больного.

— Спасибо.

Доктор вышел на улицу, огляделся и прямо спросил у Летты:

— Вы кто такая? Я сперва думал, что шпильки ворованные, но химия! Но пропорции!

— Я… из хорошей семьи.

— Это я вижу. Что вы делаете здесь, рядом с каким-то оборванцем? Быть может, вам нужна помощь?

— Нет. Это мой муж. Я с ним по доброй воле.

— Женщины! — закатил глаза доктор и напомнил: — Обязательно сходите в аптеку. Сейчас я добавил в отвар сон травы. Пару часов он проспит. Вы успеете.

Летта решительно кивнула. Они обязательно справятся. Столько времени Рик заботился о ней — пришла пора ей стать нянькой. В конце концов, если он на ней не женился, то точно не угодил бы в такую беду.

С травами из аптеки она разобралась быстро и легко, составить отвар по рецепту получилось с легкостью. Летта только головой качала, вспоминая, как сбегала с уроков математики, не понимая, зачем ей это нужно. Вот вернется — и разыщет своего старенького терпеливого учителя, чтобы поблагодарить.

А вот с деньгами было туго. Шпилек больше не было, деньги в узелке кончились как-то быстро. Травы были не дешевы, а еще она купила кусок мяса на бульон. Разумеется, Летту мясник бессовестно надул, она в принципе это понимала, но спорить со здоровенным дядькой в окровавленном фартуке побоялась.

Бульон у нее получился невкусный, соль она не нашла в доме, а бежать куда-то побоялась. Напоила кое-как Рика и тихо задремала рядом.

Доктор явился чуть свет, Летту похвалил, сказал, что лучше парню не стало, но и хуже не сделалось, а значит, можно надеяться на благополучный исход.

— На третий день будет легче, — обещал Мартен. — Давайте его вымоем, Летта. Вам самой не справиться.

— У меня больше нет шпилек, — мрачно ответила девушка.

— Я не прошу денег. Просто хочу помочь.

Что ж, вдвоем и в самом деле управились быстро. Напоследок доктор прослушал через трубку грудь Рика и с удовлетворением заметил:

— Хрипы есть, но не очень и страшные. Выкарабкается. Главное, каждый час по две ложки.

На третий день Рику и в самом деле стало легче, жар спал, он пришел в себя, но от слабости едва мог шевелиться. А еще у Летты кончились деньги. Совсем. Хорошо, что трава осталась.

Забежавший Мартен осмотрел мрачного Рика и посоветовал принцессе:

— Уже можно дать ему кашу или немного рагу. Молока не давайте. Эй, убогий, я тебя до ветру свожу, придется принять помощь. Но вообще делай грязные делишки в тазик, сам пока не вставай.

Рик что-то проворчал сквозь зубы, но док быстро сдернул его с постели, закинул себе на плечо и вывел на улицу, бросив Летте:

— Смените пока постель, леди.

Она сменила — на то единственное, что было в домике. На тюфяк и одеяло со своей кровати. Какой был в этом смысл, Летта не поняла. Ведь можно было просто переложить больного! Но от страшной усталости ей это даже в голову не пришло, а потом было поздно.

— Эти травы больше не давайте, — сказал лекарь. — Выпишу новый рецепт. Три раза в день, на ночь — двойную дозу, так он будет крепче спать.

— У меня нет денег, — шепотом сказала Летта, отчаянно краснея.

— Заработайте. Его уже можно оставить одного хотя бы на ночь.

— Я ничего не умею делать.

— Глупости. У вас есть руки, а значит — горшки почистить сможете. Ступайте в замок и проситесь судомойкой. Там всегда нужны справные девушки. Заодно и накормят. И не нужно плакать, вы меня не разжалобите. Травы я вам, так и быть, оставлю, но их хватит дня на три, а нужно поить не меньше недели. Все, прощайте, я больше не приду. Если что-то случится, разыщите меня, это нетрудно.

Летта вытерла злые слезы и вернулась в дом. Да, папенька явно не это имел в виду, выдавая ее замуж за первого встречного. А может, и это…

— Зачем ты привела лекаря? — простонал Рик.

— Затем, что ты мог умереть.

— Я крепкий, я справился бы. Всего-то и нужно было молока с медом…

— Молчи уж! Умник, справился он…

— А есть чего пожрать?

— Бульон только.

— Годится, давай. А где ты его взяла?

— Сама сварила.

— Знаешь, я не голоден вовсе. Лучше посплю.

Летта покачала головой и разобрала травы, оставленные лекарем. Заварила в горшке, понюхала. Пахло сладко. У нее свело голодом живот. Она и сама в эти четыре долгих дня пила только бульон и через силу жевала невкусное резиновое мясо. И не спала толком. Все смотрела на массивные песочные часы, купленные в аптеке, чтобы напоить Рика строго в нужное время. Ей бы тоже выпить этого отвара и уснуть… Но доктор прав: у нее есть руки и ноги. Она справится.

Рик выдул целую чашку зелья и крепко уснул. Летта переоделась в единственную чистую смену одежды и отправилась прямиком во дворец короля Эрика.

— Да, нам нужны судомойки, — оглядев Виолетту с ног до головы, сообщила суровая статная женщина средних лет — старшая кухарка дворца. — Покажи руки, девочка. Ты же ни дня не работала! Сложно тебе придется.

— У меня муж болен, — вздохнула Летта. — Деньги нужны на лекарства и еду.

— Смотри, работа большого ума не требует. В ночь пойдешь? После ужинов и балов всегда много посуды. И еда кой-какая остается, голодной не уйдешь и мужа еще накормишь.

— Много ли платят?

— Два медяка в день.

Летта сглотнула. Когда-то она медяки даже нищим кидать брезговала, подавала только серебро. А сейчас вынуждена была вот так работать. Но ведь ее накормят и разрешат взять с собой! Да и на три дня трав хватит! Так что можно деньги вовсе не тратить, копить. Через пару недель Рик выздоровеет и придумает что-нибудь. Всего-то и поработать нужно… Не переломится.

— Я согласна.

— Приходи в десять вечера. Десять — это когда большая стрелка часов на главной башне после третьего боя совершит полный оборот.

— Я умею определять время, благодарю.

— Не совсем дура, значит. Это хорошо. Жду сегодня. И одень что-то совсем старое, в чистом-то не приходи.

Летта кивнула и проворчала:

— Правильно говорить «надень».

— Чего бормочешь?

— Благословляю вашу милость, госпожа кухарка.

— Погоди, голодная?

— Да, — Летта слишком устала, чтобы врать.

— Постой немного, я принесу хлеба и сыра.

И ведь принесла! Правда, хлеб был поломан, а сыр явно не первой свежести, но теперь Летта благодарила кухарку гораздо искреннее. Шла она домой задумавшись — а кормили ли у них во дворце слуг? Горничные частенько доедали за хозяйкой. Иногда бегали на кухню перекусить. Но та же Марта была с ней постоянно, и днем, и ночью. Даже спала в комнатке рядом. Когда она ела? Когда купалась? Когда справляла естественные надобности? Была ли у нее семья? Раньше Виолетту не волновали такие вопросы, прислуга была для нее вроде предмета интерьера. А теперь принцессе сделалось нестерпимо стыдно. Она шла и плакала: не от голода, не от обиды на судьбу, а оттого, что чужая кухарка оказалась куда более милостива и добра, чем самая прекрасная принцесса Семи Королевств.

Сыр Летта по дороге съела весь, ведь лекарь запретил давать его Рику. Сыр делают из молока, уж это она теперь точно знала. А вот хлеб принесла и даже немного погрела в печке. Накормила проснувшегося мужа, который благоразумно не стал спрашивать, откуда она взяла еду, и уснула.

Ей снился шторм, бушующий, опасный, совсем не похожий на то ласковое голубое море, которое показывал ей Рик. Она тонула, захлёбывалась, из последних сил цеплялась за доску. А где-то рядом в пелене вязкого тумана звенел колокол: один, два, три… девять! Надо сказать, что часы на центральной, Часовой площади, били три раза в день: в шесть утра, провозглашая начало нового дня, в полдень и в девять вечера. Звон их был слышен в каждом уголке города Гонтона. Неграмотные люди всегда знали, когда ложиться, когда вставать, а когда можно было отдохнуть от работы и пообедать. Виолетте подобное изобретение очень нравилось, она хотела бы такую же огромную башню с часами в своей стране. Особое удовольствие ей бы доставило проснуться от первого боя, перевернуться на другой бок и снова уснуть.

Спасительные часы! Она бы не проснулась, если б не услышала третий бой! Рику нужно было дать двойную порцию отвара, потом быстро одеться, потом бежать со всех ног во дворец. Летта страшно боялась опоздать.

Все же успела. Ее провели на огромную кухню и для начала усадили возле очага и вручили миску с тушеными овощами. Принцесса, которая ещё неделю назад ела ножом и вилкой, жадно заработала щербатой деревянной ложкой.

— Не торопись, сейчас будет перемена блюд, — сказала ей старшая кухарка. — Вот после неё наступит самая жара.

Летта кивнула, пальцем очищая миску.

— Волосы у тебя красивые какие, — вздохнула кухарка. — Да и сама хороша. Эх, у родителей в доме, поди, жила как в сказке! Зачем вы, девки, замуж выходите за молодых и красивых голодранцев?

— Жила, — грустно улыбнулась Виолетта. — Так уж вышло. Я, в общем-то, и не собиралась.

— Что, соблазнил сокол горлицу? Дело молодое. А отец, поди, топор взял…

— Примерно так.

— Вот, возьми чепец и волосы убери. И фартук надень. Пошло дело.

В кухню ворвались лакеи в ливреях. Подхватили большие блюда, закрытые серебряными колпаками. Летта могла по форме блюд определить, что внутри. В больших овальных — рыба. В круглых — мясо, скорее всего, дичь. В квадратных овощи. В маленьких широких кувшинах соусы, в хрустале — вино.

— Хлеба не хватает, — привычно заметила она. — В корзинах.

— Верно, — ахнула старшая кухарка. — Хлебные корзины, масло, живо! Криворукие лентяи, шевелитесь!

Поварята лет восьми-девяти на вид тут же притащили вазочки с маслом: оранжевым, зелёным и белым. С томатами, с зеленью и с чесноком. Хлебные корзины нашлись в углу возле печи.

Снова как стая воронья налетели лакеи, на этот раз с грязными тарелками. Побросали на большой стол возле стены, убежали. Летта и ещё три девушки схватили щетки. Посуда мылась цепочкой: Летта щеткой счищала в бадью остатки пищи, вторая девушка намыливала тарелки, третья полоскала их в воде, а четвёртая вытирала белоснежными полотенцами. Вроде ничего сложного, а спина и руки у Летты заломило спустя полчаса.

Потом тарелки кончились, и девушек поменяли местами. Теперь Летта вытирала.

Старшая кухарка, жалея нежные руки новенькой, поставила ее на самую простую работу. Ей не нужно было возиться со щелоком и постоянно опускать тарелки в холодную воду. И все равно в один момент принцесса поняла, что все, сейчас она сомлеет. Голоса слышались как через покрывало, в глазах потемнело.

— А ну не падать тут! — рявкнула внимательная кухарка. — Мир, девочку замени. Летта, садись у окна, дыши.

Свежий воздух немного привёл принцессу в чувство. Ей снова хотелось плакать, на сей раз от усталости и боли в натруженных, покрасневших и распухших руках, но она прикусила губу и загнала слёзы обратно. «Две недели, — сказала она себе. — Всего две недели. Я сильная, я выдержу», совершенно забывая, как пугала Рика за те же слова.

— На сегодня ты свободна, — сказала старшая кухарка, сунув в ладонь Летты монеты. — Приходи завтра в то же время. И вот еда для твоего мужа. Горшок вернёшь.

Надо же, у них тут горшки из синей глины…

— Этот горшок делал мой муж, — зачем-то сказала она.

— Рик-гончарщик из Торопа? Как тесен мир. Стало быть, он болен? А в этом году горшки будут? Мои криворучки разбили несколько штук.

— Нет, — помолчав, сказала принцесса. — Горшков не будет.

И сгорбясь вышла из кухни.

В коридорах звучало эхо музыки. Летта узнала модную в нынешнем сезоне альсенту. Знакомые звуки заставили ее выпрямиться и сделать несколько па. Показалось, что даже спине стало легче… Ах, как бы ей хотелось потанцевать!

Летта и не подозревала, что за ней следят два поварёнка, отправленные, чтобы проследить, как бы новая судомойка не заблудилась в незнакомом дворце.

— Откуда еда? — спросил Рик утром. Надо сказать, вопрос он задал после того, как горшок опустел. И был дважды протёрт изнутри хлебом.

— Только не ругайся, — виновато опустила ресницы Летта. — Я устроилась на ночную работу.

— Что ты, мать-перемать, сделала? — захрипел парень, хватаясь то за голову, то за грудь, то за горло.

— Устроилась на работу. Судомойкой во дворец. Это очень плохо, да?

Рик сдулся, уронив руки на стол.

— Прости. Я все исправлю.

Летта покачала головой, удивляясь, как сильно он расстроился из-за ее работы. Бедняга, наверное, чувствует себя виноватым!

— Все хорошо, Рик, это ведь ненадолго, — Летта подалась вперёд и взяла его за руку. — Ты выздоровеешь окончательно, и мы поедем домой.

— А что потом? — глухо спросил парень.

— А потом… наверное, тебе дадут ещё денег. А отцу я ничего не расскажу, он тебя не повесит. И голову не отрубит, я не позволю. Так что ты вернёшься к родителям богатым и свободным, а я… а я выйду замуж! И знаешь, я кухарке Эрика выдам премию! Нет, я поставлю ее самой главной во дворце!

— Ты что же, за Эрика замуж собралась? — очень тихо задал вопрос Рик.

— Ну а за кого ещё? Он молодой и вполне привлекательный.

— Только обидчивый.

— Я ему все объясню… потом.

— Зачем же потом? — проскрипел Рик. — Объясни сейчас. И вообще можешь не уезжать. Ты имеешь доступ во дворец. Уверен, и с королем встретиться сможешь, ты же хитрая.

Виолетта удивленно приоткрыла рот и захлопала глазами.

— А ведь и вправду! — воскликнула она. — Это же так просто! И никуда не нужно ехать! Рик, ты должен мне помочь! Где мое платье?

Летта бросилась к тюкам, сложённым за печкой. Ее зелёное платье было в одном из них. Она вытащила его, встряхнула… и разочарованно застонала. Мятое, пыльное, с пятнами от грязи на подоле. Нет, ей ни жизнь не очистить его. А предстать перед королем Гонтона в наряде судомойки ее совсем не прельщало.

Рик тяжело вздохнул и предложил:

— Ты бы поспала, золотце? А потом я поищу прачку. Когда немного приду в себя.

Летта радостно закивала:

— Сначала нужно постирать простыни и сорочки!

Рик нахмурился и лег, закрывая глаза. Он крепко подозревал, что король его все же повесит (голову отрубали лишь аристократам, обычный гончар не достоин подобной чести). А с другой стороны, он ведь муж принцессы, хоть и фиктивный. Возможно, ради него сделают исключение.

Летта вытянулась рядом с Риком, уместив голову у него на плече и обвив талию руками.

— Ты никогда не думал, что все могло бы быть по-другому? — мурлыкнула она.

— Конечно, думал, — лениво отозвался Рик. — Ты могла бы быть уже женой своего Эрика, и мы бы никогда не встретились. Разве что тебе захотелось бы на ярмарке купить кувшин.

— Дурак.

— Даже не спорю.

Лежать так близко к ней было настоящей пыткой. Сейчас Рик благодарил небеса за свою слабость.

После третьего боя Летта снова сварила лечебное зелье и поспешила во дворец. На сей раз на кухне было тихо и почти пусто.

— Его величество нынче отдыхает, — сообщили Летте. — Гостей нет, двор распущен по домам. Он поужинает в саду и ляжет спать. Поэтому будем драить котлы, это куда проще, чем куча посуды после приема.

Ей выдали щетку, песок и несколько черных котлов. Девушка принялась за дело. Повара и поварята передвигались, как ленивые мухи. Что-то резали, что-то чистили, что-то отбивали. Кухня ничем не напоминала вчерашний муравейник.

— А ты ведь из знатной семьи, Летта? — спросила старшая кухарка. — танцевать умеешь?

— Умею.

— И красавица такая, ничуть не хуже, чем иные придворные дамы.

— Вся в маму.

— Если тебя одеть в красивое платье, то и не отличишь.

— Верно. Я умею себя вести в обществе.

Повара зашептались и тихо засмеялись.

— Вот была бы шутка, — сказал один из них. — Если б судомойка пришла на бал, а ее никто б не отличил от благородной!

— Это сложно, — вздохнула кухарка. — Платье нужно, туфли.

— У меня есть платье, — выпрямилась Летта. — Мое… свадебное. Только оно мятое и в пыли.

— Это вовсе не проблема! — оживись все. — Приноси, почистим, погладим! И туфли найдем, ты знаешь, что дамы на балах порой снимают туфли и теряют их? У нас тут найдутся всякие.

Виолетта знала. Сама не раз сбегала с бала и босиком бродила по шелковой траве, успокаивая горящие ноги. Эх, кажется, что это было сто лет назад! Она со вздохом посмотрела на свои руки: все еще маленькие и нежные, но красные, со свежей мозолью от щетки, с черными полосами под обломанными ногтями.

— И перчатки нужны, — с тоской сказала она. — И прическа. Нет. Это совершенно невозможно.

— Да ты и не сможешь, — сказал главный повар, тучный мужчина с красным круглым лицом. — Тебя все равно узнают.

— Смогу. Спорим? — Летта тут же оживилась. — Спорим… что я даже к королем станцую?

— Это совершенно невозможно! — повторил ее же слова повар.

— На что спорим?

— На серебряную монету!

— У меня ее нет.

— Тогда так. Я ставлю серебряную монету, а ты, если тебя с позором выкинут с бала, будешь целую неделю резать лук!

— А давай! Но мне нужны туфли, перчатки и прическа.

— Заметано!

К повару тут же присоединились остальные, и на столе тут же выросла горка мелких серебряных монеток, похожих на чешуйки от рыбы.

— А я ставлю на Летту, — задумчиво сказала кухарка. — Она такая красивая, что хоть мешок из-под картошки на нее натяни, все равно Эрик ее заметит.

— Решено! Приноси свое платье, детка, посмотрим, что с ним можно сделать. Через три дня большой осенний бал. Провести тебя в зал через коридоры для прислуги не труднее, чем почистить луковицу.

Летта тихо улыбалась, натирая котел. Это просто великолепно, то, что ей нужно! Еще три дня — и она станет сама собой! Все закончится!

Рику отчаянно не нравился план Виолетты. Будь его воля — он бы увез ее уже на край света, построил бы им дом и… Нет, после рождения третьего ребенка, он, наверное, даже разрешил бы ей написать отцу. Но проблема была в том, что эта сумасбродная красавица ему никогда и не принадлежала. Да если б Вилка и была его женой по-настоящему, запереть бы он ее не посмел. Да она бы и не послушалась, с ней нельзя спорить, можно только договариваться. И все равно он хотел. Очень хотел.

Но он не король, не принц и даже не генерал. Не по его зубам косточка.

И поэтому все, что он мог сейчас сделать — это ее отпустить. И даже в чем-то помочь. Кряхтя и обливаясь потом от слабости, он вытащил из своего кошелька последние три золотых монеты.

— Купи себе нормальные туфли, — сказал он. — Танцевать всяко удобнее в своих, чем в чужих.

И Летта купила шелковые туфельки на тонкой подошве с изумрудными лентами на щиколотке. Непрактичные, маркие, буквально на один бал — обычно такие рвались после танцев и безжалостно выкидывались. Но какие же они были красивые! И как хорошо, как удобно сидели на ножке!

Между тем кухонный заговор набирал обороты. Платье было почищено горячим паром, оборванная оборка пришита, пятна от грязи убраны, складки разглажены. Одевали Летту в шесть рук. Оказалось, что она немного похудела, шнуровку пришлось затянуть до упора. Кружевные перчатки скрыли все дефекты рук. Приглашенная горничная уложила золотые волосы Летты в простую, но элегантную прическу, украсив ее цветами из сада. Пусть непрактично, но зато ничуть не хуже, чем драгоценности!

— Чисто принцесса, — сказали все кухонные, лицезрев Летту при полном параде.

Девушка прикусила язык. Признаваться, что она и есть принцесса, не стоило. Во-первых, не поверят все равно. Во-вторых, еще и доктора вызовут. Нет уж, Летта, молчание — золото. Теперь ты это знаешь.

И вот она идет вслед за старшей кухаркой по невысокому коридору. Через неприметную дверь проникает в бальный зал, освещенный тысячами свечей и блеском украшений. Без труда смешивается с толпой.

Музыка подхватывает ее, она словно бабочка на цветущем поле расправляет крылья и устремляется вперед.

Какой-то щеголь склоняется перед ней, приглашая на танец. Она благосклонно кивает. Ах, эта восхитительная альсента! Как же Виолетта любит танцевать! Еще танец, еще! Ее никто не знает, но все жаждут представиться красавице в зеленом. Она смеется и таинственно сообщает, что сегодня сбежала из-под власти строгого мужа, и поэтому не откроет свое имя никому.

Мастерски лавируя, Виолетта не хуже опытного военачальника заходит в тыл врагу, то есть, простите, как бы случайно оказывается на пути короля Эрика. Теперь, когда она знает его маленький секрет, Летта даже не удивляется, увидев на нем очки. Короткий прямой взгляд прямо в глаза, кокетливо дрогнувшие ресницы, низкий, до самого пола реверанс — Летта буквально опускается к его ногам. Тот, конечно, не мог не протянуть ей руку. Мужчины такие предсказуемые.

А бородка у него все равно противная. Почему Рик побрился, а этот не может?

— Ваше лицо кажется мне знакомым, леди.

— О, мы уже встречались, — смеется Виолетта.

— Вот как? Напомните.

— О нет! Если вы меня забыли, значит, такова судьба.

— Я не смог бы забыть такую красоту. Потанцуете со мной?

— С радостью, о мой король.

Придворные расступаются. Снова играет альсента. Летта опускает ладонь на плечо Эрика и улыбается. Теперь она может глядеть в его глаза.

Разумеется, король великолепно танцует. Иначе и быть не может.

— Назовите хотя бы ваше имя, о таинственная! Клянусь, я не забуду его!

— Летта.

— А дальше?

— Сегодня — просто Летта.

Он улыбается и кивает. Они танцуют, забыв обо всем на свете.

— Знаете, а вам идут очки, — сообщает смело, даже дерзко принцесса. — Вы в них такой серьезный и умный.

— Да? А мне казалось, что я выгляжу глупо. Но недавно я совершил почти преступление: сослепу поломал на ярмарке пару прилавков. Представьте, как мне было стыдно! С того дня я решил носить очки.

— Вы правильно решили. А что прилавки?

— А что прилавки? — искренне удивился Эрик. — Какое мне до них дело?

Летта растянула губы в улыбке. Ну конечно, какое королям дело до торговцев, потерявших товар и оставшихся без средств существования? Это такая мелочь, правда? Он разом стал ей противен. К счастью, музыка окончилась. Летта присела в реверансе и скользнула в сторону. Эрик не успел ее задержать.

Через несколько минут она уже была в том тайном коридоре, вдруг сообразив, что она собиралась признаться Эрику в своем происхождении и просить о помощи, но зачем-то кокетничала и строила глазки вместо этого.

Ой, дура!

— Вы видели? — взволнованно спросила она кухарку и поваренка, которые ждали ее в коридорчике. — Я танцевала с королем!

— О да! Судомойка и король! Славная вышла шутка!

На кухне Летта переоделась в старую одежду и натянула чепец на изысканную прическу.

— Танцы кончатся скоро, — сказала она деловито. — У нас будет много работы. Чем мне помочь?

Повара, поварята и судомойки вдруг захлопали в ладоши и ссыпали ей в карман горсть серебряных монет.

— Ай да крошка, — растроганно сказал главный повар. — Наша, рабочая косточка! За дело, господа, нужно подготовить тарелки. Летта, займись серебром. Проверь все ножи и вилки, на них не должно быть ни пятнышка! Ну, живее, что как улитки?

И на кухне началась привычная суматоха. Только старшая кухарка бросала на Летту странные взгляды, а в остальном все было по-прежнему.

Летта возвращалась домой под утро, едва передвигая ноги. Несмотря на усталость, она чувствовала себя счастливой.

— Рик, я заработала кучу денег! — радостно заявила она хмурому мужу. — Вот!

Она выгрузила на стол серебро, положила сверток с остатками жареных цыплят и упала на постель.

— Твоя куча денег как раз окупила покупку туфелек, — усмехнулся Рик, пересчитывая монетки. — Молодец, Вилка, это прогресс! При своих осталась!

Летта скуксилась и показала ему язык, а потом закрыла глаза и попросту уснула.

Рик опустился на колени перед постелью, снял с нее ботинки, накрыл одеялом. Благодаря травяным зельям он был уже почти здоров. Грузчиком работать еще не мог, конечно, но купить молока и приготовить для Летты кашу — это запросто.

Какая отважная у него все-таки жена! Из нее вышла бы прекрасная королева.

— Допрыгались, — мрачно сообщила старшая кухарка Летте, когда она появилась на кухне. — Вчера король Эрик искал даму в зеленом и, конечно, не нашел. Сегодня поднимают списки гостей, пытаются понять, кто она такая.

— Откуда сведения? — беззаботно спросила принцесса, завязывая фартук.

— От горничных, они утром сплетничали вовсю.

— Ну и пусть ищет. Не думаю, что он догадается заглянуть на кухню.

— Все верно, но… будь осторожнее. Шутка всех повеселила, только король, коли узнает, что танцевал с судомойкой, может и разгневаться. И тогда всем будет плохо.

— Не узнает, — усмехнулась Летта. — Он невнимательный.

— Я предупредила.

Ой, великие небеса, разгневается он! Вы просто не знаете, какие у Виолетты козыри в рукаве спрятаны! Ну пусть узнает, вряд ли он посмеет ей что-то сделать. Но нет, не узнает, если ее никто не выдаст. Он видел ее вблизи трижды, и каждый раз не узнавал.

Работы, как обычно, было много. Сегодня Летте велели ощипывать птицу и, честное слово, лучше б она мыла посуду! Зато ей удалось понаблюдать, как повара готовят. Они так ловко управлялись с ножами — не хуже, чем циркачи на представлении! А еще оказалось, что даже картошку можно готовить по-разному. Для пюре ее варили крупными кусками. В масле жарили соломкой, в сливках запекали красивыми кружочками. На первый взгляд готовка казалась делом не сложным. Особенно, если готовить что-то одно, а не десять блюд одновременно. Но жарко, конечно, как же в кухне было жарко! А еще запах жареного лука плотно впечатывался в одежду, и потом сопровождал Летту до самого дома.

Заглянула горничная — та самая, что вчера укладывала Летте волосы. Сообщила с лукавой улыбкой:

— Такой шум, такой шум! Гвардейцы с ног сбились. Говорят, что у незнакомки в зеленом не было приглашения. Никто не заметил, как она прошла во дворец! Король гневается — ведь это такой удар по безопасности! Сегодня красивая леди, а завтра господа с мушкетами?

Летта вздохнула и склонилась над очередной куропаткой. Какой, однако, предусмотрительный этот Эрик!

— Надеюсь, та дама больше не появится, — хихикнула горничная. — Иначе ее сразу же схватят и отправят на допрос.

— Надевать два раза подряд одно и то же платье — дурной тон, — проворчала принцесса. — Так что нет, не появится.

Невинная шутка аукнулась всем недобрым эхом. Летту остановили при выходе из замка.

— Велено всех обыскивать, — бросил сонный усатый гвардеец. — Что у тебя под юбкой, лапушка?

— То же, что и у твоей жены, любезный, — бросила дерзко Летта. — Я простая судомойка, что ты хочешь найти?

— Ты тут не тявкай, псина, не то зубы выбью. Ишь какая нашлась! Если главный повар тебя привечает, то что, самая смелая стала?

Летта по-настоящему удивилась. Главный повар? Но ее принимала на работу старшая кухарка! И что значит «привечает»? Она просто работает, причем работает хорошо. Ей за это платят. Работала бы плохо — выгнали бы взашей.

— Показывай, что тащишь в руках!

Летта развернула горшок с рагу. Солдат вырвал его из рук, сунул туда длинный нос и отшвырнул прочь.

— Воровка, значит! Я так и думал! Ну-ка, пошли со мной в караулку!

— Рехнулся? Это объедки! Кого я обокрала, королевских свиней?

— Воровство и оскорбление господ придворных! Допрыгалась, птичка! — он больно ухватил Летту за плечо и выдохнул ей в лицо: — Отведу в тюрьму! Но можем и договориться.

Принцесса, конечно, была невинным цветочком, но все же имела глаза и уши. Предложение гвардейца было ей понятно. А еще она догадалась, что выбора, у нее, в принципе, нет. И она завизжала изо всех сил, прекрасно зная, что на крики среди ночи кто-нибудь да прибежит. А чем больше людей вокруг, тем меньше возможностей совершить насилие.

— Заткнись, дура, — зашипел солдат, пытаясь зажать ей рот ладонью. — Заткнись, говорю!

Но в строптивую судомойку словно бес вселился. Она орала, извивалась и брыкалась.

— Ах ты, козел безрогий! Да чтоб ты облысел! Да чтоб тебе пусто было!

Раздались голоса, замелькали фонари.

— Что тут за балаган? — раздался знакомый голос.

— Воровку поймал, ваше-ство, — буркнул солдат, отпуская Летту.

А принцесса бросилась в ноги к невесть откуда взявшемуся королю Эрику и взмолилась:

— Спасите меня, мой король!

Короли дураками не бывают, а если бывают, то недолго и некрасиво. Вот и Эрик из Гонтона наконец-то сложил из черепков целый горшок.

— Я тебя знаю, — выдохнул он. — Визг знакомый. И про козла лысого я уже совершенно точно слышал. Ты — та девица с ярмарки.

— Верно.

— И вчерашняя незнакомка с бала.

— Тоже верно.

— Что тут произошло?

— Я шла домой с работы, а этот гвардеец меня схватил.

— Она воровка!

— Точно. Я несла домой объедки с кухни, это не запрещено.

— Она горшок украла! И обозвала придворных свиньями! Королевскими свиньями!

— Очень остроумно, — бросил король. — Действительно, я не запрещаю слугам уносить остатки еды своим семьям. Это лучше, чем выкидывать. Так значит, ты — кухонная прислуга. И давно?

— Я жена торговца горшками и кувшинами, — спокойно ответила Летта. — Но наш товар был уничтожен… не без вашей помощи, а муж заболел. Мне пришлось искать работу. Теперь я судомойка.

Он откровенно поморщился.

— Теперь я понимаю, как ты попала на бал. А платье тоже украла?

— Глупости не говорите. Сами же видели, что оно на меня пошито. Платье с чужого плеча так сидеть не будет.

— Возможно. Пойдем, поговорим в более уместном месте.

Летта вздохнула и поплелась за ним. Уж верно, благородство короля не таит в себе опасности!

— Как вы вообще тут оказались? — не удержалась от любопытства она.

— Ты где воспитывалась? Плясать умеешь, а ведешь себя в королевском присутствии как дикарка.

— А вы сейчас король или мужчина? — Летта буквально танцевала на лезвии ножа и прекрасно это осознавала. Но сейчас ее крайне волновал вопрос: а может ли она открыться Эрику?

— Странное дело, почему я не могу быть и тем, и другим?

— Потому что король — это титул. А мужчина — это характер.

— Тебя учили риторике?

— И ей тоже.

— Чему еще?

— Математике, письму, танцам. Рисованию и пению.

— Удивительное дело. И такое чудо работает у меня судомойкой?

— Моя гувернантка говорила, что не бывает позорной или дурной работы. Бывают ленивые люди.

— Все верно, но… такая жемчужина среди немытых горшков!

Эрик привел ее в сад. Летта зябко потерла плечи. Ночь была холодная, уже началась осень. Если быстро бежать, то холода и не замечаешь, но в пустом саду стало неуютно.

— Замерзла?

— Немного.

Эрик снял теплый жилет и накинул ей на плечи. Все же мужчина. Короли не раздают одежду, это запрещено этикетом.

— Итак, Летта. Ты что делала на балу?

— Танцевала.

— Ты шпионка? Чья? Портляндии? Столлока?

— Я не шпионка. Это была глупая шутка. Я сказала всем, что потанцую с королем. И потанцевала.

— Кому — всем?

Принцесса замолчала, понимая, что если ей все сойдет с рук, то остальных в лучшем случае выкинут вот из дворца. А в худшем… Одна радость, виселиц в Гонтоне Летта еще ни разу не видела, а значит, Эрик довольно милостивый король.

— Ладно, не хочешь — не говори. В конце концов, я и сам узнать могу. Мне интересно другое. Многое ты потеряла, когда я разбил твои горшки?

Ну наконец-то! Летта уж и не чаяла, что он предложит возмещение ущерба.

— Всё, — просто сказала она. — У нас ничего больше не осталось. Там было товара десятка на тр… на пять золотых.

— Не так уж и много.

— Это для королей. Для простых людей — едва ли не целая жизнь.

Она вспомнила рыдающую вдову, которую из-за шести монет едва не выкинули из дома, и дернула плечом.

— Ты любишь деньги, Летта?

— Кто же их не любит?

— Тогда у меня к тебе предложение.

— Я внимательно вас слушаю.

— Будь моей любовницей.

— Что? — поперхнулась она. — Я замужем!

— Уйдешь от мужа. Я ему заплачу.

Ну конечно, какой Рик счастливчик! Сначала ему дали денег, чтобы он женился на Летте, теперь дадут, чтобы разженился. Очень смешно.

— Послушай, я не обижу. Куплю дом, наряды всякие. Буду делать подарки. Тебе не придется больше работать. А если будут дети, найду каждому баронство.

— Но зачем вам это?

— Ты же замужняя женщина, должна понимать, зачем. К тому же ты умна, образована, с тобой интересно. И ты меня зацепила, даже лгать не буду.

— Я не такая, — выдавила из себя Летта. — Я замужем.

— Проникать на королевский бал ты такая. А спать с королем не хочешь?

Летта вздохнула и сказала то единственное, что пришло ей в голову.

— Простите, но я люблю своего мужа.

И Эрик, с любопытством разглядывающий ее, вдруг отступил.

— Вот как… это достойно уважения, Летта. Не смею больше настаивать.

— Спасибо. Прощайте, мой король.

— Прощай, Летта. Нет-нет, не снимай жилет. Оставь себе.

— Спасибо, но я не могу принимать подарки от чужих мужчин.

Она положила жилет на скамью и пошла в сторону калитки. Уже запомнила, где она.

— А если бы я приказал? — раздалось вслед. — Не как мужчина, а как король?

— Поверьте, вам не понравился бы результат, — бросила, не оглядываясь, принцесса. — Знали бы вы, кто мой отец…

Она шла по темным улицам города, даже не замечая ветра и ползущих по стенам теней. Она так и не увидела, что те нищие, которые хотели к ней приблизиться, неожиданно исчезали в переулках. И вообще, сколько б она не гуляла ночами, еще ни разу не повстречался ей дурной человек. А Рик бы непременно заметил, что Виолетту издалека постоянно охраняют два обученных человека. Король-отец заботился о своей непутевой дочке даже на расстоянии.

Девушка никак не могла понять, почему она просто не открылась Эрику. Не сказать, что он ошарашил ее своим предложением. Для судомойки это была, пожалуй, честь, хоть для принцессы и прозвучало как оскорбление. Но ведь признайся она — и все в одночасье бы изменилось. Эрик ее бы не обидел. Наверное. Хочется в это верить.

— Все в порядке? — встретил ее Рик. — Ты бледна.

— Я больше не хочу работать на кухне, — сказала Летта. — Сил не хватает.

— Замечательно! — обрадовался Рик. — Слушай, я согрел тебе воды и забрал у прачки наши вещи. Так что мойся и ложись спать.

Летта его послушалась, отчаянно гоня прочь глупые мысли.

— Рик, — не выдержала она, когда они уже лежали в разных постелях.

— Что, золотце?

— Нет, ничего. Доброй ночи.

— Утро уже, — усмехнулся парень. — Скоро первый бой часов. Но это не важно. Спи. Все будет хорошо.

Выспаться им, конечно, не дали. Не так уж и много времени прошло после первого боя, как в двери их домика постучали. Рик, ворча и чертыхаясь, поплелся открывать.

— Вилка, это к тебе! — удивленно сказал он.

Летта с трудом сползла с постели. Все тело ломило, спать хотелось со страшной силой, и оттого она была ужасно неприветлива.

— Чего надо! — рявкнула она на смутно знакомого усатого мужчину.

— Его величество просил передать извинения за инцидент на ярмарке, — выдавил из себя усатый, старательно пряча глаза. — И вот еще мои личные извинения.

И в руки принцессы сунул два кошелька: большой и маленький.

— Э! Так ты вчерашний гвардеец! — узнала, наконец, посетителя она. Взвесила на ладони кошелек и кивнула. — Извинения приняты.

— Что происходит? — ревниво спросил Рик, когда Летта плюхнула оба мешочка на стол с приятным звоном. — Откуда?

Летта не ответила, скрупулезно пересчитывая монетки.

— Пятьдесят золотых, — радостно сообщила она. — И еще десять от гвардейца. Мы в плюсе, мой дорогой супруг.

— Вилка!

— Что?

— Рассказывай быстро!

— Сущая ерунда. Меня вот тот гвардеец пытался обыскать на выходе. Еду у меня отобрал, гад. А его величество гулял рядом… защитил.

— А деньги, деньги откуда?

— Ах, деньги… — Летта лукаво покосилась на Рика и решила пошутить: — Так Эрик предложил мне стать его любовницей.

— Что? Я его… я ему… ничего не сделаю, конечно. Королям морды не бьют. И ты согласилась? — безнадежно спросил Рик. — Ну конечно, деньги же…

— Это задаток, — кивнула царственно Летта, с трудом сдерживая смех.

— Скажи мне, что у тебя есть план! — взмолился Рик. — Мы убегаем, да?

— Э-э-э…

— Что ты задумала, Вилка?

— То есть вариант ' согласилась спать с ним' ты не рассматриваешь? — принцесса расплылась-таки в улыбке.

— Конечно, нет. Ты не так воспитана. Но какая же он сволочь!

Летта вскочила и бросилась к Рику на грудь.

— А ну поцелуй меня немедленно! — потребовала она.

— Да ты с ума сошла!

— Целуй, или я соглашусь на предложение Эрика.

Рик вздохнул, обхватил ее лицо руками и осторожно, мягко прикоснулся к ее губам.

— Я тебя люблю, — сказала принцесса. — Так Эрику и сказала, между прочим.

— Ты… что?

— Люблю тебя, дурачок.

— Ты не можешь меня любить! — отпрянул от нее Рик. — Это невозможно!

— Почему это? Ты мужчина, я женщина. Мы молоды и свободны. Этого достаточно для любви, уж поверь.

— Ты — принцесса. Я гончар.

— Рик, отец сам меня тебе отдал.

— По договору!

— А это уже его проблемы.

— Нет, детка, это мои проблемы. Он меня все же повесит.

— Не посмеет. Я скажу ему, что жду ребенка.

— Какого ребенка⁈ — взвыл Рик. — Даже если бы… если бы мы… так быстро ты бы не узнала!

— Думаешь? — усомнилась Летта. — Хорошо. Я скажу, что возможно жду ребенка. И вообще я уже этот самый… порченный товар.

— Виселица, — с ужасом сказал Рик.

— Если ты такой трус, то бери деньги… половину. Тридцать золотых. И проваливай. Спрячься, затаись. Никто тебя даже искать не будет. Мне трус не нужен, Рик.

— А гончар? — тихо спросил парень. — Если гончар? Который тебя любит? И готов умереть даже ради небольшого шанса?

— Узнаю своего мужа. Ну, если любишь — целуй, как положено. А не эти вот сопливые нежности.

— Как положено? — сверкнул глазами Рик. — Хорошо. Сама напросилась.

И Летта пискнуть не успела, как он схватил ее и принялся целовать жадно, горячо и нетерпеливо. А все же на поцелуях дело и кончилось. Рик ни за что не соглашался на что-то большее без благословения короля.

Король-отец заявился в Гонтон спустя неделю. Он все же не мог не волноваться за непутевую дочь. Разумеется, был скандал. Орал он, орала Летта, причем теми словами, которые ей знать не полагалось. Эрик, наконец, догадавшись, кто был его судомойкой, ужаснулся и велел принести крепкого вина.

В приемном зале слышались вопли и звон разбившихся ваз, а Эрик и Рик пили из одной бутылки и одобрительно кивали.

— А ведь она и вправду тебя любит.

— Это потому, что я парень хоть куда.

— Ставлю на принцессу. Она очень убедительна.

— Согласен. Король еще умолять будет, чтобы мы ему разрешили с внуками видеться.

— Если он вас выгонит, мой дворец к вашим услугам.

— Эрик, ты тоже парень хоть куда. Хочешь совет? Сбрей бороду. Она тебе не идет.

Конечно, королю ничего не осталось, как согласиться на сей неравный брак, тем более, что уже во всех Семи Королевствах обсуждали то, что он сам и выдал дочь за первого встречного. У Летты, между прочим, была целая неделя на подготовку, а в порту новости разносятся быстро. А еще весь Гонтон напевал немудреную песенку:

Принцесса волею отца

Женою стала молодца,

Что первым по дороге шел!

Так добрым феем стал король!

Виват! Принцесса и гончар

Пали от любовных чар!

А еще Рик, приехав в замок своего тестя, очень быстро нашел того, кто подставил принцессу. Ею оказалась одна из горничных, которую Летта постоянно держала при себе. Бедняжка так уставала, что задумала против своей хозяйки такой вот коварный план и в нем преуспела. Летта ее, конечно же, простила. Дала денег и отправила прочь из дворца — пусть себе отдыхает и живет припеваючи. Желательно, где-нибудь в Гонтоне. Тем более, там всегда требуются судомойки в королевском дворце!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.