— Ты правда меня любишь?
— Ну конечно! — горячо заверяет муж, продолжая подпирать собой дверцу шкафа. — Ты моя самая любимая!
— Но я видела два силуэта в окне нашей спальни…
На секунду он замолкает. В радужках мелькает странная тень, но тут же исчезает без следа.
— Тебе показалось! Пошли скорей ужинать!
Я почти выхожу из спальни, как вдруг раздаётся незнакомый рингтон.
— Это в шкафу. Демьян, ответь!
Он молчит, мрачный как грозовая туча. Стискивает мою ладонь с такой силой, что становится больно.
— Это мой второй, рабочий телефон. Не обращай внимания!
Резко вырываюсь, рывком распахиваю дверцы, и… Застываю как столб!
Среди его брендовых пиджаков и рубашек сидит девица.
Голубоглазая блондинка с большими губами и пышной грудью, едва прикрытой кружевным бельём...
— Ты правда меня любишь?
— Ну конечно! — горячо заверяет муж, продолжая подпирать собой дверцу шкафа. — Ты моя самая любимая!
— Но я видела два силуэта в окне нашей спальни…
На секунду он замолкает. В радужках мелькает странная тень, но тут же исчезает без следа.
— Тебе показалось! Пошли скорей ужинать!
Я почти выхожу из спальни, как вдруг раздаётся незнакомый рингтон.
— Это в шкафу. Демьян, что за мелодия?
Он молчит, мрачный как грозовая туча. Стискивает мою ладонь с такой силой, что становится больно.
— Неважно! Это мой второй, рабочий телефон. Не обращай внимания.
Резко вырываюсь, рывком распахиваю дверцы, и… Застываю как столб!
Среди его брендовых пиджаков и рубашек сидит девица.
Голубоглазая блондинка с большими губами и пышной грудью, едва прикрытой кружевным бельём...
****
— Алина, он тебя использует!
Непогода. С утра хлещет противный дождь. Дворники едва справляются. Улицы утопают в воде…
Я сижу на пассажирском сидении, прижимая руки к округлившемуся животу, задумчиво глядя в окно.
Надо же, уже восьмой месяц… Время летит так быстро!
Я сказала Демьяну, что вернусь домой в пятницу, но не выдержала разлуки.
Соскучилась по его горячим объятиям, ласкам, общению. Вот и решила сделать сюрприз — приехать пораньше и заодно порадовать подарком, который сделала для любимого мужа своими руками.
Но атмосфера в машине напряженная, искрит от невысказанных претензий и обид.
За рулем мой отец, который всю дорогу бурчит себе под нос, качает головой и бросает на меня неодобрительные взгляды.
Он недоволен, что я вышла замуж за Демьяна Власова — богатого бизнесмена, чьё имя часто мелькает на первых страницах журнала Форбс.
— Но я уже на восьмом месяце, это его ребёнок! Что я теперь могу сделать? — пытаюсь достучаться до отца. — Демьян любит меня, и я в нём уверена. У нас идеальные отношения! Он стал примерным семьянином и мечтает о сыне!
Отец нахмурился и задумался.
Его лоб прорезали глубокие морщины, а в уголках рта залегли складки. Весь его вид буквально кричит: «Я в это не верю!».
— Власов — сложный человек. Он мне сразу не понравился. Эгоист и деспот, идущий по головам и преследующий только свою выгоду. Я очень за тебя переживаю, дочка! И хочу, чтобы у тебя всё было в жизни хорошо. А он не вызывает у меня доверия, как бы я ни пытался войти в твоё положение и поддержать тебя.
— Вы просто себе накручиваете. Не все люди, богатые и успешные, мерзавцы. А я верю, что мужчины способны меняться, когда находят свою женщину… Может тебе не понять, но ты даже представить себе не можешь, на что способна женская энергия! На такие перемены у твоего мужчины, которые и не снились.
— Ну что ж, это твоя жизнь. Твой выбор, — отец сжал руль сильнее. — Смотри не пожалей!
Я отвернулась, глядя на скатывающиеся по стеклу капли.
Мне горько, что мне постоянно об этом все напоминают. Почему они все ополчились против меня? Вся семья! Никакой поддержки. Мне грустно и больно из-за этого. Ну разве я виновата, что влюбилась?
Я посмотрела на свой уже большой животик и погладила его. Малыш внезапно толкнулся, и у меня по телу разлилось тепло.
У нас будет общий ребёнок… Уже поздно оглядываться назад!
Что мне нужно было сделать — аборт? Бросить учёбу, подработку в престижной компании, попасть в которую было мечтой, и вернуться в деревню?
Быть их безвольной собственностью? Ведь они этого и добивались — мои родные! Управлять моей жизнью, выбрать мне мужа по их вкусу и навязать то, чем я буду заниматься.
Но я не такая.
Я хотела добиться всего сама и найти свой путь, любить того, к кому тянется сердце…
Перед глазами всплыл образ Демьяна.
То, как у нас всё случилось… Это такая удивительная история!
Я оказалась на яхте Демьяна Власова в самый разгар элитной вечеринки.
Искала уборную, а угодила прямиком в объятия самого горячего мужчины на свете!
Демьян покорил меня с первого взгляда.
Высокий брюнет с пронзительными янтарно-огненными глазами, в которых хотелось сгореть.
Сильные руки, дерзкие губы, которые хочется постоянно целовать... Настоящий магнит для женщин!
Он не отпускал меня всю ночь, брал снова и снова, будто изголодавшийся зверь.
До сих пор краснею, вспоминая ту ночь страсти, после которой я навсегда распрощалась с невинностью.
У моего мужа настолько горячая внешность, что женщины выстраиваются в ряд и сохнут по нему!
Но он выбрал меня. И скоро я рожу ему сына.
Если поначалу наши отношения не складывались — он вел себя со мной как мерзавец, то сейчас стал идеальным.
На это повлияло много факторов. И я верю, всё у нас будет хорошо!
Особенно, когда появится наш долгожданный малыш…
***
— И что на УЗИ говорят? Кто будет?
Я неопределенно пожимаю плечами, поглаживая живот:
— Третий скрининг через пару недель. А так — пока не знаю. Малыш прячется.
— А ты как считаешь? — не унимается папа, сворачивая на широкую аллею, усаженную роскошными клёнами.
— Думаю, будет мальчик, — мечтательно улыбаюсь, представляя, как Демьян будет носиться с сынишкой, учить его играть в футбол и водить машину. — Власов очень хочет наследника. Для него это важно…
Отец лишь хмыкает и качает головой:
— Ну естественно! Наследник же! — в его голосе сквозит неприкрытая ирония.
Мы подъезжаем к внушительным кованым воротам, за которыми виднеется роскошный особняк в викторианском стиле. Вкус Демьяна узнаваем сразу. Он любит всё уникальное, дорогое, изящное.
Массивные колонны, панорамные окна, ухоженные газоны — все это великолепие буквально кричит о богатстве и статусе владельца.
По спине пробегает холодок: до сих пор не могу привыкнуть, что живу теперь в таких хоромах…
Отец притормаживает у ворот и смотрит на меня с виноватой улыбкой:
— Ну ладно, я не пойду дальше. Твоя мама обозлится и, как всегда, закатит скандал! Подумает, что я езжу к любовнице, если хоть на минуту задержусь.
Я закатываю глаза:
— Хорошо! Удачно тебе доехать.
— И ты пиши, звони!
Выхожу из машины, помахав ему рукой, и вздыхаю.
Ну хоть отношения с родителями начали более-менее налаживаться…
Мама позвонила неделю назад, сказав, что неважно себя чувствует и очень хочет, чтобы я приехала… Извинилась и призналась, что скучает.
Я собралась с духом и поехала к родственникам в гости!
Но планы изменились, поэтому вернулась на два дня раньше.
Небо начинает понемногу проясняться, дождь уже прекратился. Перешагивая через лужи, устремляюсь к дому, мечтая поскорее прижаться к мужу. Соскучилась так, что сердце щемит!
Невольно бросаю взгляд на окна нашей спальни, и вдруг…
Замираю, как громом пораженная!
Мне показалось или там и правда мелькнула тень?
И не одна, а рядом еще вторая.
Они будто сплетались в странном танце, двигаясь в унисон...
Меня пробирает озноб, несмотря на теплый летний вечер.
Я ускоряю шаг, чувствуя, как сердце набирает ритм. Нехорошее предчувствие скручивает внутренности в тугой узел!
У ворот меня встречает Сева — наш охранник. Он удивленно приподнимает бровь, оглядывая меня с ног до головы:
— Алина Сергеевна? Вы откуда?! — в его голосе проскальзывает удивление и волнение.
— Демьян дома? — перебиваю я, кивая на припаркованный у крыльца черный Мерседес мужа.
— Понятно. Дома, — бормочу себе под нос, решительно двигаясь к дверям.
— Подождите! — кидается следом охранник, пытаясь меня задержать.
Но я уже вхожу в просторный холл, на ходу бросая через плечо:
— Я приехала сделать сюрприз. Не говори ему ничего, ладно! — прикладываю палец к губам и подмигиваю.
Почти срываюсь на бег, взлетая по мраморной лестнице, будто за мной гонятся все черти ада.
И вдруг…
Хруст под ногами.
Я резко торможу, опуская глаза.
— Что это?
Наклоняюсь, подбирая с ковра крошечный золотой предмет.
Подношу к свету и застываю, разинув рот.
Сережка?!
Изящная, усыпанная бриллиантами. Явно стоит целое состояние…
Перед глазами все плывет. Кровь стучит в ушах.
Это не мои сережки, и уж точно не прислуги. Чьи же тогда?!
Вспоминаю извивающиеся в спальне тени, и к горлу подкатывает тошнота.
Нет, Демьян, нет! Только не говори, что взялся за старое!
Ты же клялся, что у тебя ко мне настоящие чувства. Что наш фиктивный брак перерос в настоящий…
Ты любишь меня, думаешь только обо мне… Неужели все это ложь?!
Муж божился, что завязал с разгульной жизнью. Что больше не интересуется тусовками и другими женщинами. Говорил, что изменился ради нас с малышом.
Выходит, врал и не краснел?!
На негнущихся ногах я добрела до спальни.
Несколько секунд смотрю на дверь, понимая, что, если я сейчас ворвусь и застану Демьяна с другой… Счастливой, идеальной жизни наступит конец.
Уверена ли я, что готова к этому именно сейчас?
Находясь в положении, когда любой стресс может негативно отразится на ребёнке.
Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох.
В конце концов, есть ещё шанс, что мне показалось.
Страшно до одури! Но правда дороже.
Глубоко вздохнув, решительно толкаю створку…
И застываю на пороге, не в силах сделать ни шагу.
Демьян стоит у шкафа, полуголый, поспешно захлопывая дверцы.
Оборачивается на скрип двери, и его лицо стремительно бледнеет, при неожиданном появлении меня:
— Алина? Ты что… Откуда ты здесь?! Ты же уехала к родителям до пятницы…
Тени в окне, чужая серёжка на лестнице, муж наспех застёгивает рубашку и пытается пригладить растрёпанные, влажные волосы…
Шестое чувство подсказывает — я в шаге от чудовищного открытия. Истина где-то рядом, прячется за дверцами платяного шкафа…
В его глазах мелькает странная смесь эмоций.
Губы сжимаются в тонкую линию. Костяшки побелели от напряжения.
Боль и обида затапливают меня с головой. Я ещё надеюсь, что всё это — страшный сон. Глупое недоразумение. Что муж сейчас рассмеется и скажет, мол, обозналась, дурочка! Никого тут нет, тебе померещилось.
Но в глубине души понимаю — что-то не так.
Слишком красноречивая реакция, слишком явные улики.
— Я соскучилась и поэтому решила вернуться, сделав тебе сюрприз, — произношу дрогнувшим голосом, не сводя с мужа пристального взгляда.
Хотела подарить ему картину, которую нарисовала сама… Вложила в неё всю душу, надеялась порадовать любимого. Но сейчас чувствую — мне тут явно не рады!
Демьян ведет себя очень странно. Стоит возле шкафа, будто защищает его, словно там спрятано что-то очень важное.
Нервно облизывает губы, переминается с ноги на ногу. В глазах мечется раздражение вперемешку с досадой.
— Лина, ты как маленькая! — повышает он голос, хмуря брови. — Так делать нельзя! Какие еще сюрпризы? Ты одна поехала без охраны, так?! Это опасно! Вечно ты все усложняешь…
Муж резок и даже груб.
Куда подевался мой ласковый, нежный Демьян?
Сегодня он сам не свой. Как с цепи сорвался!
А я сжимаю в руке злосчастную серёжку. Острые края больно врезаются в кожу. Ладонь уже расцарапана в кровь, но боль только отрезвляет. Не даёт окончательно сорваться.
— Ты странно выглядишь, — сдержанно скольжу по нему взглядом, подмечая растрепанные волосы и измятую рубашку. — Почему так часто дышишь?
Демьян отводит глаза, сглатывает:
— Я только что был в спортзале. Решил немного потренироваться.
— Почему без рубашки?
— Я же говорю, принял душ и вот сейчас оделся! — раздражается муж, сжимая кулаки. — Что еще за допрос? К чему всё это, объясни? Не с той ноги встала или опять твои гормоны?
С каждой секундой он заводится всё больше. Лихорадочно блестят глаза, на скулах пляшут желваки. Мне становится дурно от его злости. Никогда еще Демьян не позволял себе так со мной разговаривать, с тех пор, как открыл мне душу и поклялся в искренности чувств.
— Что происходит? — тихо спрашиваю, борясь с подступающей тошнотой. — Ты такой… другой! Только не говори, что твоя вторая сущность вернулась. Та самая, от которой я тебя спасла…
Муж отмахивается, закатывая глаза:
— О чём ты говоришь, женщина? Конечно, я зол! Зол, что ты решила посамовольничать и приехать без охраны! Вот и раздражаюсь… Потому что переживаю за тебя.
Мне хочется кричать от бессилия.
Неужели он не понимает? Думает, я совсем дура?!
— Чего мне бояться? Того психа, преследовавшего меня с ножом? Так его поймали и посадили!
— Тебе напомнить, чья ты жена? — чеканит Демьян, сверля меня тяжелым взглядом. — Знаешь сколько у нашей семьи завистников? А конкуренты?
Кажется, кто-то просто заговаривает мне зубы!
— Может уже отклеишься от шкафа! Или так и будешь стоять, будто он сейчас рухнет?!
Обхожу комнату по кругу, пытаясь успокоиться. И вдруг слышу странный звук из ванной. Будто вода журчит, переливаясь через край…
Решительно направляюсь туда. Краем глаза замечаю, как муж бросается следом, пытаясь ухватить меня за локоть:
— Лина, подожди! Это не то, что ты думаешь!
Выдергиваю руку, чувствуя, как сердце проваливается в пятки. Толкаю дверь ванной и застываю на пороге.
Огромная ванна почти до краев наполнена водой. Воздух пропитан сладкими ароматами пены и масел. На бортике стоят два высоких бокала, рядом — ведерко с шампанским.
Всё говорит о том, что Демьян ждал гостью…
— Что это?! — еле выдавливаю, с трудом узнавая собственный голос.
Он смотрит на меня как на умалишенную, пожимает плечами:
— Я… Это я себе ванну набрал. Захотелось расслабиться.
— А почему два бокала?
Муж мнется, отводя взгляд:
— Привычка. Я же привык, что ты всегда рядом…
— Ванна после душа?
Не дав мне опомниться, Демьян притягивает меня к себе, впиваясь в губы жестким поцелуем.
Сначала мягко, потом все настойчивее и напористей. С каждой секундой его ласки становятся грубее, причиняют боль. Я начинаю задыхаться, пытаюсь вырваться, но муж только сильнее стискивает меня в объятиях.
Мне совсем не хочется целоваться. Особенно сейчас, когда сердце разрывается от подозрений и обиды. Уверена — у Демьяна появилась другая! Он привел любовницу в нашу спальню, пока я ездила к родным. Вот почему так странно себя ведет. Пытается отвлечь меня, сбить с толку поцелуями…
— Скучаю по тебе, котёнок! — шепчет муж хрипло, лихорадочно сдирая с меня джинсовую куртку.
Его руки дрожат от с трудом сдерживаемой злости. Каждое прикосновение будто обжигает, оставляя незримые раны. Хочется оттолкнуть Демьяна, закричать, но горло будто сдавили тиски.
— Знаешь, пойдем поужинаем на террасе. Подышим воздухом! Я распоряжусь приготовить что-нибудь на мангале... Проведем вечер вдвоем...
Он зарывается носом в мои волосы, покрывает плечи короткими рваными поцелуями. Но в его ласках нет и капли нежности! Лишь неприкрытое желание заставить меня замолчать. Отвлечь любыми способами от поисков правды…
Мне тошно и противно. Каждой клеточкой тела чувствую фальшь. Демьян врет и изворачивается как уж на сковородке! Неуклюже пытается скрыть свой обман, вот только выходит из рук вон плохо.
Боль и разочарование затапливают с головой. Ещё несколько минут назад я была готова расплакаться от счастья, сжимая в руках подарок для мужа. А сейчас… Сейчас мне хочется забиться в угол и выть от собственной глупости и доверчивости!
Я опускаю глаза, пряча подступающие слезы. Как он мог так со мной поступить?! И это после всех испытаний, через которые мы прошли. После всего, что я для него сделала!
В груди клокочет гнев. Жажда узнать горькую правду поглощает без остатка. Плевать на боль и унижение!
Я должна увидеть все своими глазами. Должна убедиться…
— Ты что-то от меня скрываешь!
Демьян щурится, раздраженно поджимает губы:
— Не начинай. Я сегодня очень устал. Настроение плохое. Не подливай масла в огонь!
Фыркаю, скрещивая руки на груди.
Ну конечно, он устал! А я, можно подумать, на курорте отдыхала. Гормоны скачут, спина ноет, ноги отекают. Но разве это повод врать любимой жене?!
— Мне кажется, я видела тени в окне… Вот здесь, — показываю на стекло, за которым постепенно сгущаются сумерки.
Муж закатывает глаза, взмахивает рукой:
— Тебе показалось.
Чувствую, как начинаю закипать. Да он издевается! Неужели думает, что отделается отговорками?
— А ещё я нашла вот это, — сую ему под нос злосчастную серёжку. Внимательно слежу за реакцией, пытаясь уловить малейшие признаки вранья.
Демьян хмурится, делая вид, что не понимает:
— И что? Что это такое?
— Я нашла на лестнице. В нашем доме! Чужая женская серёжка, — чеканю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Муж презрительно кривится и выхватывает украшение у меня из рук, но я не позволяю:
— Наверное, кто-то из персонала потерял, — бурчит он.
Ах, вот как! Значит, будем валить с больной головы на здоровую? Ну уж нет, не на ту напал!
— Серьёзно? — язвительно прищуриваюсь. — И давно горничные у нас зарабатывают сотнями тысяч, чтобы покупать золото с бриллиантами?
От моих слов Демьян вспыхивает как порох. Ноздри раздуваются от гнева, глаза полыхают раскаленной лавой. Еще секунда — и он сорвется, наговорит лишнего. И тогда уж точно не отвертится!
Но муж берет себя в руки. Делает глубокий вдох, медленно выдыхает. И вдруг притягивает меня к себе, заглядывает в глаза с непривычной мольбой:
— Лина, прекрати! Мне такое не нравится, ты же знаешь. Я теперь женатый человек, вот, видишь? — Демьян выставляет вперед руку, демонстрируя обручальное кольцо. — Это гарантия того, что ты у меня одна-единственная. Как напоминание. С прошлым покончено! Я люблю тебя…
Ловит мой подбородок цепкими пальцами, впивается в губы требовательным поцелуем.
У него горячее дыхание и колкая щетина, которая неприятно царапает кожу.
Пытаюсь отстраниться, но муж только сильнее вжимает в себя, шепчет хрипло в самое ухо:
— Идем… Котенок, ты такая аппетитная! Не виделись пять дней, а как будто вечность…
Вырываюсь из объятий, заглядываю в глаза с надеждой:
— Ты правда меня любишь?
— Ну конечно, любимая! — горячо заверяет Демьян.
— И ничего не скрываешь?
На долю секунды он замирает. В радужках мелькает странная тень, но тут же исчезает без следа.
— Я максимально честен с тобой, — мурлычет муж, покрывая моё лицо невесомыми поцелуями.
Хочется забыться, раствориться в его ласках. Поверить, что все это — лишь плод воображения. Что я и правда накрутила себя на ровном месте…
— Спасибо, Демьян, — выдыхаю, прижимаясь к твердой груди. — А то я себе накрутила всякого…
— Ничего. Бывает, — сочувственно гладит меня по волосам. — Ты в своем положении очень эмоциональная и чуткая сейчас!
— Да, возможно, ты прав…
— Ладно, пойдем ужинать… — Демьян тянет меня к выходу из спальни.
Странно, но он уже раз десять повторил эту фразу. К чему такая спешка? Что его так тянет как можно скорее увести меня отсюда?
Муж крепко берет меня за руку и почти тащит прочь из комнаты. Непонятно машет рукой, как бы прогоняя кого-то невидимого. Бросает короткие нервные взгляды по сторонам — совсем как вор, готовый вот-вот сорваться с места.
Я почти переступаю порог, когда вдруг… Мелодичная трель разрывает напряженное молчание. Незнакомый рингтон, которого раньше не слышала. Доносится будто бы из платяного шкафа!
— Это в шкафу. Демьян, что за мелодия? — ошарашенно смотрю на побледневшего мужа.
Он молчит, мрачный как грозовая туча. Стискивает мою ладонь с такой силой, что становится больно.
— Ай! Да что с тобой?!
— Неважно! — отрезает Демьян. — Это мой второй, рабочий телефон. Не обращай внимания.
Ну уж нет! Так легко он не отделается. Чутье подсказывает — дело нечисто. С каких пор муж прячет рабочие телефоны по шкафам?
— Нет же, ответь! — требовательно сверлю его взглядом. — Вдруг что-то важное!
Демьян всегда ставил в приоритете работу и своих партнеров. Даже если мы занимались любовью, он мог прерваться и ответить на звонок — иначе драгоценные акции могли бы обвалиться.
А тут — нонсенс какой-то. Не обращай внимания…
Резко вырываюсь из хватки мужа, решительно спешу к шкафу. Рывком распахиваю дверцы, и…
На дне, среди ворохов одежды, сидит девица.
Голубоглазая блондинка с большими губами и пышной грудью, едва прикрытой кружевным бельем.
В левом ухе сверкает точь-в-точь такая же серёжка, которую я нашла на лестнице.
А в правом — украшений нет…
В голове звенящая пустота. Несколько секунд стою столбом, не в силах сдвинуться с места. Смотрю на полуголую красотку, потом перевожу ошалелый взгляд на мужа…
Лжец. Мерзавец. Он мне врал!
А я… Я переступила через все сомнения и дала ему шанс! Я поверила в него, а он…
Я ошиблась.
Демьян — чудовище. Демон, не способный на изменения и чувства вообще!
Моё раочарование, мою боль невозможно описать словами.
Внезапно острая вспышка дискомфорта обрушивается на поясницу и ребёнок, которого я ношу под сердцем, словно замирает.
Демьян — вспотевший и напряжённый, как будто только что почувствовал в драке не на жизнь, а на смерть, быстро принимается нести стандартную, бредовую чушь, как в дешевых мелодрамах.
“Не виноват я! Она сама пришла…”
— Лина! Я всё объясню!
Муж быстро хватает меня за плечи, разворачивая лицом к себе, но я начинаю вырываться и сопротивляться.
Глаза уже наполнятся слезами, грудь будто полосуют ножами. И слышать ничего не хочу! Не стану! Боже, я диком ужасе… Я дала ему шанс, поверить в нас, в него… А он — как был кобелём, так и остался.
Не прошло и полугода, я нахожу в его шкафу полуголую девку…
— Пусти меня, мерзавец! Ты же врал мне! Врал прямо в лицо!
— Да, проклятье! Я просто… Просто так получилось. Я всё могу объяснить! Нечего разводить драму! Тебе нельзя нервничать, подумай прежде всего о ребёнке!
В душе поднимается волна ярости.
Еще смеет указывать, о чем мне думать?! А сам-то, сам?!
— А ты думал обо мне, когда притащил эту шлюху в наш дом?!
Фигура у неё как у модели с обложки. Лицо как у куклы. Глаза большие и ресницы длинные. Во взгляде горит желание и соблазн… Быстро лечь, раздвинуть ноги и исполнить любую прихоть.
А эти пухлые, упругие губы? Будто обещают порочное удовольствие.
Меня словно ледяной водой окатили. Ради этого вульгарного создания он пошел на подлость, разрушил нашу семью!
Ощущаю себя грязной, использованной. Будто меня предали, втоптали в грязь. Презирали и смеялись за спиной, пока я, дура наивная, поверила в любовь и верность!
Совсем недавно муж клялся мне в вечной любви. Говорил, что я для него единственная. Что я его вылечила, исцелила. Только благодаря мне он начал меняться и переосмыслил жизненные ценности.
А сам тайком развлекался с длинноногой любовницей!
— Она сама пришла! Клянусь! — бормочет Демьян, глядя в пол.
— Ах вот как? И ты сразу затащил её в постель, да?! Ой, то есть трахнул её в ванной!
— Сейчас же прекрати, Алина! Этого не было, не преувеличивай то, чего не видела собственными глазами!
— Да, да. Конечно! Не хватало ещё это увидеть… Все, хватит! Я ухожу! Прочь с дороги!
Пытаюсь оттолкнуть мужа, пробиться к двери, но он стискивает меня в медвежьих объятьях. Гладит по волосам, бормочет какую-то чушь. Думает, сможет меня утешить, как ни в чем не бывало?!
— Успокойся! Возьми себя в руки! Дай же сказать…
Сейчас мне хочется только одного — уехать от Власова как можно дальше и никогда его больше не видеть, не знать!
Неожиданно раздается приторный женский голосок. Эта пигалица еще смеет встревать!
— У нас с Демьяном в прошлом были серьёзные отношения…
Замираю, с недоверием таращась на говорящую. Она что, издевается?! Нагло вываливается из шкафа и заявляет такое! У них, видите ли, любовь была! А про меня, жену, они не подумали?
Блондинка меж тем выбирается из своего укрытия, потягивается с грацией тигрицы.
Её точеная фигурка прикрыта лишь крошечными кружевными трусиками и лифчиком. Спасибо, что не моими!
— Мы встречались и любили друг друга, — щебечет блондинка, поправляя свои пышные локоны. — Это было так романтично! Но потом…
— Лера, хватит! — обрывает её Демьян хриплым шепотом. — Я сам все объясню, ладно?
Та надувает губки, строит невинные глазки.
— Простите… Я такая болтушка, само вырвалось! — хихикает и вдруг тянется к вешалке. — Демьян, я одолжу твою рубашку? Замёрзла...
И, не дожидаясь ответа, накидывает его рубашку прямо поверх белья!
Затем скрывается за дверью ванной, виляя бедрами.
А я стою, не в силах подобрать нужных слов.
Хочется верить, что всё это просто приснившийся кошмар…
Мой взгляд прикован к удаляющейся любовнице Демьяна.
Тонкая талия, пышная грудь, длинные ноги — фигура как у супермодели. На гладкой коже поблескивают затейливые татуировки, в пупке сверкает пирсинг.
А в ухе одиноко болтается золотая сережка — та самая, что я нашла на лестнице…
В голове звенят издевательские слова Демьяна, сказанные всего несколько минут назад: — Ты правда меня любишь?
— Ну конечно, любимая!
— И ничего не скрываешь? — Я максимально честен с тобой!
Сволочь! Лицемер! И как у него только язык повернулся лгать мне — своей беременной жене?! Разве может любящий мужчина так подло обманывать, водить за нос, втаптывать в грязь?
Мужчины — все сплошь вруны и подлецы! Поют сладкие песни о вечной любви, а сами бессовестно предают. Ни брак, ни дети, ни преданность жены их не остановят…
Голова начинает кружиться, к горлу подкатывает тошнота. Ноги подкашиваются — такое чувство, будто из тела разом выкачали все силы.
Я покачнулась и чуть не упала, но Демьян грубо прижал меня к себе. Его прикосновения обжигают, причиняют нестерпимую боль. Он будто нарочно меня мучает, упиваясь своей властью!
А внутри словно разверзлась черная дыра. Кажется, еще чуть-чуть — и я распадусь на атомы.
Это конец. Непоправимый крах всех надежд и мечтаний. Мой мир рухнул, погребая меня под обломками…
— Отпусти меня, Демьян! Я хочу немедленно уйти… — шепчу едва слышно, почти теряя сознание. — Я совершила ошибку… Когда встретила тебя.
Но муж лишь сильнее стискивает мои плечи. Впивается пальцами в подбородок, заставляя смотреть в глаза:
— Даже не смей думать об этом! Ты никуда не уйдешь. Ты — моя жена, а в твоём животе — мой наследник!
Его слова обжигают кислотой, проникая в самое сердце. Я с трудом сглатываю подступившие слёзы:
— Я не стану это терпеть!
— У тебя нет выбора. Ты подписала брачный контракт!
Демьян ставит меня перед фактом.
Я чувствую стальную угрозу в его голосе, и понимаю, придётся готовится к худшему.
Надо же! А ведь спустя месяц после свадьбы он кричал… К чёрту контракт! Я люблю тебя просто потому, что ты есть…
Но стоило какой-то смазливой девке мелькнуть на горизонте — голова у Власова тут же отключается! И включается кое-что другое.
Его ладони стискивают до боли, как свою личную собственность, а губы кривятся в жестокой усмешке:
— Ты внимательно его читала? Я не отпущу тебя. Я люблю тебя, и это никогда не было ложью!
— Какой же ты лжец! Я тебя ненавижу! — выплевываю ему в лицо, сотрясаясь от гнева и отвращения.
— А я хочу только тебя!
Это и есть истинное лицо Демьяна. Я думала с этим покончено! Но нет.
Коварный и безжалостный манипулятор, мастерски игравший моими чувствами… А я верила каждому его слову!
Отец был прав. Меня использовали, как марионетку дергали за ниточки.
Хватит. Больше никаких игр и притворства! Я хочу уйти. Хочу забыть его. Хочу развод!
— Сволочь, ты омерзителен! Меня тошнит от одного твоего вида! — шиплю я, пытаясь вырваться, но тут без шансов. — Люди — не твои игрушки!
— Для меня нет ничего невозможного, — цедит Демьян ледяным тоном. — Если я чего-то хочу — это будет моим. Тебе от меня не скрыться!
От бессилия и ярости вскипает кровь. Я замахнулась и влепила мужу звонкую пощечину.
Он тихо зарычал и стиснул мое запястье. А потом с ненавистью пнул ногой стул, опрокидывая его на пол.
— Ладно! Раз так хочешь — уходи… Но с одним условием! Только так я расторгну контракт и дам развод!
Он сделал драматичную паузу.
А затем процедил, кивнув на мой живот:
— Отдай мне ребёнка и будешь свободна. Откажешься — никуда не денешься. Ты навеки моя…
Глава от лица Демьяна
— Знаешь что, Власов? Катись ты в ад! — сквозь слезы выкрикнула Лина и, развернувшись, бросилась прочь из спальни.
Я застыл посреди комнаты, сжимая кулаки от бессильной ярости.
Кровь стучала в висках, в груди клокотало раздражение. Как она смеет сбегать посреди разговора?! Я тут из кожи вон лезу, пытаюсь всё объяснить, а она...
Не в силах сдержать гнев, со всей дури пнул кресло. Оно с грохотом опрокинулось, задев столик с вазой.
Осколки брызнули во все стороны, но мне было плевать. Хотелось крушить все вокруг, поддаваясь слепой ярости! Давно меня так не накрывало, очень давно. Тошно от себя, б**ть!!!
Несколько минут я метался по комнате, как раненый зверь. Сбрасывал на пол подушки, швырял книги, рычал что-то нечленораздельное. А потом без сил рухнул на кровать, зарываясь лицом в ладони.
Так, Демьян, возьми себя в руки! Надо успокоиться и трезво всё обдумать. Лина на взводе, ей нужно остыть и прийти в себя.
Да и тебе тоже!
Сейчас любые попытки поговорить обернутся лишь новой истерикой.
Попозже. Я расскажу всё позже. Ей нужно побыть одной. Она в положении! А ты, Демьян… Что же ты делаешь?!
Я тяжело поднялся и, пошатываясь, дошел до минибара. Плеснул в стакан воды, жадно осушил одним глотком.
Холодная влага немного остудила горящее нутро, но горечь никуда не делась.
Вот ведь черт, как все неудачно сложилось! Худшего момента и представить нельзя...
Достав телефон, набрал номер начальника охраны:
— Слушай сюда. Присмотри за Линой, ясно? Глаз с неё не спускай! И не вздумай выпустить за пределы дома, что бы она ни говорила. Головой за неё отвечаешь, усек?
Раздраженно оборвал звонок и сунул мобильный в карман.
Отлично, теперь хоть за это можно не волноваться. Лина в безопасности, никуда не денется. А я пока приведу мысли в порядок и позже попытаюсь снова с ней поговорить.
Из ванной вдруг донеслись приглушенные всхлипы. Сердце тревожно сжалось.
Валерия... Неужели плачет?
Семь долгих лет мы не виделись. Я думал, больше никогда её не увижу. А сегодня она ворвалась в мой дом и мою жизнь, разрушив хрупкое равновесие.
Стоило ей появиться на пороге — и все внутри всколыхнулось, встрепенулось, напомнив о себе.
Былые чувства, которые я так долго и тщательно хоронил...
Стоило взглянуть в ее огромные синие глаза, и меня будто накрыло цунами. Нахлынули воспоминания о наших безумных, страстных встречах. О жарких поцелуях и сладостных стонах, сплетенных телах и раздирающих признаниях. Кажется, я до сих пор ощущаю вкус ее вишнево-терпких губ...
Господи, бедная девочка! В каком же она состоянии заявилась сегодня — насквозь промокшая, бледная как смерть, трясущаяся от холода. Измученная, потерянная, беззащитно хрупкая в своем легком белом платье, которое мне пришлось с неё снять. Смотрела затравленным взглядом, обнимая себя за плечи.
— Лера? Это ты?! — не веря глазам, прохрипел я.
Это был шок. Почти мистический ужас — словно призрак из прошлого восстал из небытия и явился по мою душу. А потом случился инсайд. Озарение, перевернувшее всю мою вселенную...
Лера была моей первой любовью.
Сумасшедшей, выжигающей дотла страстью, от которой кружилась голова и плавились мозги.
Я ее боготворил, не мыслил себя без нее. А она... Отдалась мне со всем пылом юности, попросила сделать ей подарок на день рождения — стать её первым мужчиной в день её совершеннолетия.
Так адски одержимо я не любил никого. Только её!
Какими же мы были дикими и неистовыми в своем чувственном безумстве!
А потом в один миг все кончилось.
Лера заявила, что нам не быть вместе, и бесследно исчезла. Растворилась как наваждение, как сладкий дурман. Оставила меня разбитым и опустошенным.
Я места себе не находил. Казалось, без нее я задыхаюсь, медленно подыхаю. Ведь она была моим воздухом, смыслом жизни!
Не в силах смириться с потерей, я ринулся во все тяжкие — лишь бы забыться, притупить невыносимую боль.
Менял женщин как перчатки, срывался на загулы и веселье до беспамятства. Только легче не становилось...
Со временем я смог взять себя в руки. Убедил себя, что надо жить дальше. Но удар так и не смог до конца пережить. Я разочаровался в любви, в самой возможности настоящих чувств. Больше никогда и ни к кому не испытывал ничего подобного.
А потом встретил Лину.
Робкую, нежную, непохожую на всех моих женщин. Рядом с ней я впервые за много лет ощутил покой и умиротворение. Словно обрел тихую гавань, где можно спрятаться от штормов прошлого.
Лина подарила мне надежду на счастье. На семью и ребенка, которого я уже отчаялся иметь. С ней все стало по-другому. Ясно и чисто, без изматывающих игр и притворства. Я и сам изменился, впервые ощущая ответственность за кого-то кроме себя.
Нет, что бы ни случилось, я останусь с Линой!
Она моя жена, будущая мать моего ребенка. Настоящее и будущее. А Лера... Лера — это чертово прошлое, от которого нужно отречься раз и навсегда!
Но разве можно забыть свою первую любовь?
Вычеркнуть из памяти то, что навсегда отпечаталось в сердце?
Глупо отрицать, что стоило ей появиться — и все мое существо затрепетало, отозвалось на зов.
Да что ж за напасть такая! Почему, ну почему Лера вернулась именно сейчас?
Когда я обрел покой и стабильность, когда наконец готов остепениться...
Теперь все снова разрушено, выбито из колеи.
Куда бежать, как разобраться в себе?
Я ворвался в ванную и застыл как вкопанный.
Передо мной предстала душераздирающая картина: Лера, сжавшись в комочек, сидела на полу и судорожно всхлипывала.
Хрупкие плечи вздрагивали, колени были подтянуты к груди. И на ней была моя рубашка, открывающая вид на стройные, длинные ноги. Рехнуться просто!
Сердце зашлось от боли, жалости, и… чёртового, неконтролируемого желания!
Я кинулся к ней, опустился рядом на колени:
— Лера, что с тобой? Ты вся дрожишь!
Кто бы говорил, Власов!
А как дрожишь ты? Стоило только вновь увидеть ЕЁ!
Живую, нежную. Самую, что ни на есть, реальную.
Только ещё более утончённую, повзрослевшую, женственную.
Милая девочка стала шикарной женщиной.
Лицо, глаза, губы… Всё это осталось прежним, таким родным и желанным. Только фигура изменилась, став слаще и аппетитней.
Грудь стала больше, бёдра округлились, и это… дьявольски соблазнительное бельё на ней. Словно красная тряпка для быка.
Я старался дышать и держать себя в руках.
“Думай о Лине, думай о Лине и о вашем с ней ребёнке…”
Сегодня настал день, когда вселенная решила проверить моё терпение на прочность!
— Демьян… — зашептала Валерия, продолжая выбивать из меня волю всем своим видом. — Я так скучала… Если бы ты только знал.
Эти ангельские глаза. Её невероятные голубые глаза смотрели с таким надрывом и мукой, что хотелось взвыть.
Я держался до последнего.
Но… Стоило ей коснуться в ответ моего лица, нежно очертив подушечкой пальца мои губы, я не смог. Я сдался!
Сорвавшись, притянул её к себе…
Её упругая грудь прижалась к моей, так, что жар хлынул по всему телу.
Я продолжаю ругать себя за пагубные мысли, но, кажется, не могу их контролировать!
Постепенно меня накрывало дурманом, унося в прошлое. Такое яркое, грешное, полное чувств на грани, и первобытного адреналина.
Лера уткнулась лицом мне в шею и еще громче заплакала, сотрясаясь всем телом, пока я гладил её по спутанным волосам.
— Прости меня, — сквозь всхлипы и слезы шептала она. — Прости, что все так вышло... Я не хотела, правда! Мне просто некуда было бежать, не у кого просить помощи. Ты — единственный, кто у меня остался, понимаешь? Все эти годы... я думала только о тебе. Но не могла вернуться, потому что...
Ее голос дрогнул и сорвался. Я прижал Леру к груди крепче, чувствуя, как бешено колотится ее сердце и твердеют соски под тонкой тканью моей рубашки.
Помню, как однажды она сбежала со мной на выходные от строгого отца, который запретил ей не то, что общаться, а вообще разговаривать с мужчинами.
Я увёз её в горы и мы провели вместе сутки.
Это была зима. Снежная глушь.
Идея уехать была спонтанной, но такой безумной, щекотавшей наши нервы!
У нас не было с собой никаких вещей. А там, домике, была джакузи.
Мы с Валери провели незабываемый вечер вдвоём. Она делала мне массаж, я горячо ласкал её в воде и тогда впервые осмелился попросить сделать минет.
На удивление Лера согласилась охотно, словно это было её предназначение.
И как же она накинулась на меня, я, честно, обалдел!
Шаловливый, способный ротик и язычок. Такое вытворял, я даже и не догадывался, что она может и умеет.
Но моя скромная ведьмочка призналась, что тайком смотрела видео для взрослых. Я только улыбнулся и понял, что я — самый счастливый мужчина на планете!
Но мы расстались. Лера уехала. Пропала бесследно, отправив короткое смс:
“Не ищи меня, не звони больше! Это всё была интрижка, не более. Я выхожу замуж! Если желаешь мне счастья — просто отпусти и забудь”.
Это было тяжёлое время, тяжёлый период, где я учился жить без неё. Конечно, когда я встретил Лину, я испытал тоже самое, что и с Лерой, может даже ярче, мощней и острей.
Поэтому успокоился, наконец. Я же говорю, Лина моё спасение! Во многом. Поэтому я не могу её отпустить. Я люблю её. Хочу, чтобы она была моей женой. От Лины в восторге мой отец, наши друзья и поклонники, которые следят за моей жизнью в СМИ и социальных сетях.
Наша пара попала почти на все мировые обложки. Наш брак и свадьбу, нашу историю знакомства и любви обсуждали с интересом не только у нас в стране, даже за границей. Одна писательница даже книгу написала, вдохновившись.
Как я мог предать Лину? Как могу разорвать брак?
Решил отпустить навсегда Валерию… Когда это сделал, она… чудом вновь ворвалась в мою жизнь.
Но на протяжении часа я прокручиваю в голове один и тот же вопрос — а оно мне надо?
Мозг понимает, что нет, я уже сделал выбор, с прошлым покончено.
Но сердце… И пах… Вступают в бой с рассудком. Это так тяжело!
Особенно сейчас, глядя на рыдающую и дрожащую свою бывшую…
Бл**ь, что же стряслось? Кто посмел довести её до такого состояния?!
—- Ты можешь рассказать мне все, слышишь? — прошептал я, касаясь губами ее виска. — Я помогу, обещаю. Вытащу тебя из любой беды!
Валерия вдруг отстранилась и заглянула мне в глаза. В ее взгляде плескалась такая мука вперемешку с отчаянной надеждой, что у меня перехватило дыхание.
— Это все мой отец, — сдавленно призналась она, комкая в пальцах подол платья. — Ты же знаешь, какой он... властный, жестокий. Мне пришлось подчиниться, чтобы защитить... чтобы мы остались в живых!
Я нахмурился, пытаясь осознать услышанное. Вот, значит, как? Выходит, Лера не предавала меня, не сбегала по доброй воле. Ее принудили, лишили свободы и возможности связаться со мной.
Но кто эти "мы"? О ком она говорит?!
Валерия будто прочла мои мысли. Дрожащей рукой достала из кармана рубашки смятую фотографию и протянула мне.
Я взял снимок, вгляделся и почувствовал, как земля уходит из-под ног.
С глянцевой бумаги на меня смотрел мальчик лет шести, удивительно похожий... на меня самого.
Те же темные вихры, бровь вразлет, упрямый подбородок. Только глаза голубые, как у Леры.
— Это Антон... наш сын, — тихий, срывающийся шепот вырвал меня из ступора. — Помнишь нашу последнюю встречу на берегу? Дикий пляж, шум прибоя и мы, не в силах оторваться друг от друга. А потом... потом я исчезла. Мне пришлось, Демьян. Я поняла, что беременна! Хотела сказать тебе, но пришлось соврать, что этот малыш… от другого мужчины, чтобы сохранить наши жизни. Я так боялась! У меня не было выбора…
Голос Леры становился все тише и бессвязнее. Ее начала бить крупная дрожь, на лбу выступила испарина. Кажется, у нее жар. Я встревоженно приложил ладонь к ее пылающему лбу и чертыхнулся. Да она же вся горит!
— Ты простишь меня? — лихорадочно зашептала Лера, вцепившись в мою рубашку. — Я так хотела тебе все рассказать, но слишком боялась! А теперь... теперь нам грозит новая опасность.
Я словно окаменел. В голове звенела пустота, эмоции смешались в какой-то безумный коктейль. Боль, ярость, ликование, смятение, страх — всё это затопило меня, сбив с толку.
— Ты говоришь правду?!
— Разумеется! Ты можешь легко проверить, сделав тест ДНК…
У меня есть сын.
Наш с Лерой ребенок, живое напоминание о нашей любви. Невероятно! Как я жил все эти годы, не зная о его существовании? Упустил столько драгоценных мгновений — первые шаги, первые слова.
А ещё — леденящий ужас. Страх за малыша, которому угрожают. Да я на части его порву, в порошок сотру, если хоть пальцем тронет кроху! И Валерию в обиду не дам. Плевать на всех ее родственничков, я сумею их защитить.
Я гладил Леру по волосам и лихорадочно соображал. Надо увезти их куда-нибудь, спрятать, обеспечить охрану.
А потом похолодел, вспомнив о Лине.
Но разве можно устоять перед Лерой?
Сколько раз я мечтал вновь прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах. И вот она здесь, прильнула ко мне всем телом. Чувствую жар ее кожи сквозь тонкую ткань рубашки. Такая желанная, идеальная...
Я с трудом сдерживался, чтобы не впиться в призывно приоткрытые губы. Кажется, плевать на все — сейчас возьму ее прямо здесь, на полу. Сорву к чертям всю оставшуюся на ней одежду, припаду к груди, сольюсь с ней в одно целое... Как раньше!
Лера, словно почувствовав мое смятение, подняла на меня затуманенные глаза. И потянулась навстречу, обвивая руками шею.
Я склонился к ее лицу, почти касаясь губами губ. Еще миг — и мы потеряем контроль, забудем обо всем на свете...
Внезапный стук в дверь заставил нас отпрянуть друг от друга.
На пороге стоял насмерть перепуганный охранник.
— Демьян Дмитриевич! Там Лина!!!
— Что?! — встрепенулся я, вскакивая на ноги.
— Бледная, еле дышит! Скорую уже вызвали...
Глава от лица Лины
Я брела по коридору как в тумане, едва осознавая реальность происходящего.
Внутри все горело и плавилось от боли, мысли путались...
Демьян божился, что завязал с изменами и похотливыми девками!
Говорил, что любит только меня, что мы — одно целое. А сам за моей спиной устраивает шашни с вульгарной девкой! Да еще в нашем доме, в нашей спальне! Такое унижение стерпеть невозможно...
Слезы застилали глаза, в горле сдавленные рыдания. Но плакать при Демьяне не хотелось. Он не увидит моих слез, не дождется! Пусть проваливается с этой напомаженной стервой куда подальше. Я не позволю ему втоптать меня в грязь и использовать только ради выгоды!
Только вот куда идти? К родителям возвращаться стыдно. Я отмахивалась от их упрёков, выбрав Демьяна. Уперлась, как дура, искренне поверив в него.
Теперь уже поздно. Нельзя давать заднюю...
На негнущихся ногах я дошла до своей комнаты. Надо собрать вещи и уехать отсюда немедленно. Даже думать тошно, что придется ночевать в одном доме с этой Лерой! Лучше в гостиницу, в хостел, да хоть на вокзале переночую. Но рядом с любовницей мужа не останусь!
Руки тряслись и не слушались, пока я впопыхах кидала самое необходимое в сумку. Глаза наполнялись слезами, голова раскалывалась от напряжения. Я ничего толком не соображала, проваливаясь в аффект.
Не помню, как оказалась в холле.
И тут дорогу преградил Сева — верный цепной пес Демьяна. Громила скрестил руки на груди и уставился на меня непроницаемым взглядом.
— Уйди с дороги! — прошипела я, пытаясь сдвинуть его с прохода.
— Простите, Алина Сергеевна. Не могу. Данил Дмитриевич приказал вас не выпускать из дома, — флегматично пробасил качок.
Надо же, какая забота! Заточил жену, как принцессу в башне, лишь бы не мешала развлекаться с любовницей. Ну конечно, мои чувства и желания в расчет не берутся. Главное, чтоб Демьян мог спокойно утолять похоть. Сволочь!
От бессильной ярости перед глазами заплясали темные пятна. К горлу подкатила тошнота, в ушах зазвенело, а тело начало неметь.
Я пошатнулась, выронив сумку из ослабевших рук. Кое-как добрела до дивана и опустилась на него.
Комната поплыла и закружилась...
— Вам плохо? Может, воды принести? — встревожено спросил охранник, нависая надо мной.
Хотела ответить, но язык не слушался.
Ватная слабость накатила удушливой волной.
Последнее, что я запомнила — испуганное лицо Севы.
А дальше — лишь всепоглощающая темнота небытия…
***
Я медленно приходила в себя, пытаясь разлепить неподъемные веки.
Сознание возвращалось урывками, мозаика событий скакала и путалась.
Демьян, голая девица в шкафу, крики, слезы, боль... О господи!
Резко вскинулась и охнула. Мой малыш!!!
Лихорадочно накрыла руками живот, почувствовать привычную выпуклость, с облегчением выдохнув.
Вроде все в порядке…
И тут же опять напряглась, увидев застывшую у постели фигуру.
Демьян.
Сидел, подперев голову рукой, и смотрел на меня совершенно больными, воспаленными глазами.
Волосы растрепаны, губы искусаны, лицо бледное и осунувшееся. И с чего бы, интересно? Переволновался, бедненький, так трудно совмещать жену и любовницу?
Он протянул было руку, чтобы сжать мою ладонь, но я отшатнулась от него, как от ядовитой змеи.
Не желаю, чтобы этот лжец и предатель прикасался ко мне!
— Что со мной? С ребенком все хорошо? — выдавила хриплым, после долгого молчания, голосом.
Демьян шумно сглотнул и кивнул. В глазах промелькнуло странное выражение — вина мешалась с облегчением и затаенной болью.
— Слава богу, обошлось, — тихо произнес он. — Лина, как же ты меня напугала! У меня чуть сердце не остановилось, когда увидел тебя в таком состоянии...
Муж снова попытался обнять меня, но я выставила руку в запрещающем жесте.
Не стоит, не трать силы напрасно. Твои объятия больше не кажутся безопасными и родными. В них я чувствую лишь фальшь и снисходительное лицемерие. Спасибо, насытилась сполна!
— Лучше уйди. Ты понимаешь, что из-за тебя чуть не случилось непоправимое? Твое вранье и распутство могли стоить жизни ребенка!
Демьян поморщился, будто от зубной боли. Опустил плечи и обреченно уставился в пол. Надо же, еще смеет строить из себя невинную жертву!
А сам-то, сам? Заделал мне дитя, а потом бегает по любовницам. Крутит шашни с очередной смазливой мордашкой. Тьфу, противно!
— Понимаю. Я виноват, — глухо выдавил он. — Но поверь, я не хотел, чтобы все так вышло. Меньше всего на свете желал причинить тебе боль...
Лапшу на уши вешать — это мы мастера. Заливаешь как по писаному. Только поздно, Демьян. Не надо было изначально начинать этот фарс. Сам все испортил. Я для тебя, похоже, лишь сосуд для вынашивания наследника. Переспал, обрюхатил — и свободен. А чувства мои — так, сопутствующий ущерб...
— Врачи сказали, это из-за переутомления, — не сдавался муж. — Просто обморок на фоне стресса. Мы вовремя доставили тебя в больницу.
— Да что ты говоришь? Какое переутомление, Демьян?! Это из-за твоей девки, с которой ты путаешься!
Он застонал и схватился за голову. Затравленно заозирался, будто в поисках путей отступления.
— Лина, послушай меня. Давай не будем ссориться, ладно? Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя в обмороке! Ничего не было, клянусь. Я хотел объяснить, но ты и слушать не стала...
Спасибо, насмотрелась уже! На эти "объяснения" в исполнении почти голой красотки. Кормить меня байками про внезапные визиты старых подружек — увольте. Не маленькая, понимаю, к чему такие "случайности" ведут. Были бы ко мне чувства — так не поступил бы!
— Всё, Власов, с меня хватит! Уходи немедленно, дай мне побыть одной, — отрезала, отворачиваясь к окну. Видеть его сейчас выше моих сил. — Мне нужно успокоиться и подумать. Без твоих оправданий и лжи.
Демьян тяжело вздохнул. Поправил мне одеяло, бережно разгладил складки. И вдруг сгреб мою руку, начал покрывать ладонь поцелуями. От его прикосновений бросило в ледяную дрожь. Какая наглость!
— Ты должна знать. Между мной и Валерией давно всё кончено, — зашептал он лихорадочно. — Да, у нас были отношения. Очень давно, семь лет назад. Но это в прошлом, поверь! Клянусь, я сам не ожидал, что она заявится... Лера попала в беду. Промокла под ливнем, и я пустил её погреться. Она разделась, сушила одежду. А тут ты нагрянула! Ну я и попросил её спрятаться в шкафу. Чтобы ты ни о чём таком не подумала. Просто глупо получилось, неудобно как-то…
Я молчала, комкая край одеяла. Не знала, что и думать. Слишком уж складно звучит его рассказ. Слишком много совпадений и недомолвок, чтобы принять все за чистую монету.
— А ванна с пеной и шампанским? — придирчиво резанула по нему взглядом, прищурившись.
Уж больно подозрительно смотрелась эта идиллическая картина. Не многовато ли для простого обогрева замерзшей подруги?
Демьян замолчал, сжав губы. Было видно, как напряглись желваки на скулах, а во взгляде промелькнуло замешательство. Спустя долгую паузу он наконец выдал ответ:
— Вот этот момент я объяснить не могу. Да, я приказал горничной набрать ванную, а шампанское… Ну, видимо, она что-то не то поняла. Я сам был ошарашен, когда увидел эту картину! Честное слово, Лин, знаешь, бывают у людей такие дни! Их называют черными или неудачными.
Муж пожал плечами и как-то беспомощно посмотрел на меня. Мол, ну что я могу поделать, если прислуга — идиоты? Сами всё напутали, а я крайний.
Устало выдохнула, чувствуя, как тело снова наполняет ужасная слабость. Слишком много потрясений для одного дня, слишком тяжелое испытание для моего нынешнего состояния. До сих пор не верится, что все это — не дурной сон, а жестокая реальность.
Демьян опять поймал меня за руку и, несмотря на мои слабые попытки вырваться, продолжил поглаживать и утешать. Его прикосновения одновременно и умиротворяли, и резали по живому.
— Алина, — с придыханием зашептал он, прижавшись губами к моему обручальному кольцу, которое я еще каким-то образом не сняла, потому что угодила в обморок. — Нас опять жизнь на прочность проверяет, посылая испытания! Наши отношения… Выдержим ли мы? Ты должна ко мне прислушаться и поверить. Я люблю тебя… Дороже и важнее для меня нет никого и ничего…
Я не понимала, что ответить, как реагировать! Демьян выглядел провинившимся, но в то же время от него исходил лед и ощущение непоколебимой власти. Он привык повелевать и не терпел возражений. Даже сейчас, в момент признаний и просьб о прощении, не мог обуздать эту свою сущность.
— Не могу тебе пока ничего сказать, — пробормотала, отводя глаза. Слишком сложно, слишком больно…
Демьян меж тем полез в карман пиджака. Достал телефон, пролистал галерею. И протянул мне, включив какие-то видеозаписи.
— Это с камер наблюдения, — пояснил устало. — Никакого секса и поцелуев. Лера промокла, разделась и грелась у батареи. А увидев тебя в окно, запаниковала и спряталась.
Ролики вроде действительно подтверждали его слова… Но от этого почему-то не становилось легче. Напротив, горечь и обида затапливали с новой силой. Неужели он думает, что какие-то записи перечеркнут моё волнение?
— Ладно, убери! — оттолкнула его руку, не в силах больше смотреть. — Можешь идти, мне нужно подумать. Хочу побыть наедине…
— Как скажешь, любимая… — с готовностью закивал Власов и поднялся на ноги.
Я всей кожей чувствовала его пылающий, жадный взгляд, от которого бросало в дрожь.
Всё равно что-то здесь было не так!
— Позже зайду. Пойду с врачом пообщаюсь. Тебе что-нибудь купить? Принести?
— Я пришлю список, — процедила сквозь зубы, лелея единственное желание — поскорее остаться одной. Без муторных объяснений и унизительных оправданий.
Демьян кивнул, медленно пошел к двери. Но вдруг остановился, будто что-то вспомнил.
— Лин, а где… та серёжка? — небрежно поинтересовался он.
От его слов меня будто ударило током. Я опять невольно погрузилась в тот мерзкий момент, когда наступила на злосчастную серёжку, принадлежащую другой женщине, в нашем доме.
— А что? — процедила ледяным тоном. — Ну сережка и сережка! Для тебя цена ей — копейки. Что-то ты как-то сильно о ней печешься.
— Да так… — замялся Демьян. — Дорогая, потому что.
Меня опять накрыло волной гнева.
Пытаюсь сделать глубокий вдох и медленный выдох. Надо держаться. Ради малыша!
— Дорогая ведь не потому, что стоит дорого! Дорогая ей… Верно? Потому что ты ЕЙ её подарил, — припечатала я, сверля мужа немигающим взглядом. Пусть только попробует соврать еще раз! Плевать, насколько мне будет больно — хочу знать правду. Всю, до последней безжалостной капли.
Демьян застыл как изваяние. Замолчал.
Между нами повисло напряжение, как перед грозой.
Но он не произнес ни звука.
Просто отвернулся и молча вышел за дверь…
Ночь в больнице тянулась бесконечно долго.
Казалось, время застыло, увязло в липкой паутине страхов и сомнений. Я ворочалась на узкой койке, комкая пальцами простыню.
Сон не шел, мысли путались. В голове без конца прокручивались события этого безумного дня.
Голая девица в шкафу, оправдания мужа, мой позорный обморок... Боже, ну за что мне все эти испытания?!
Медперсонал, конечно, лебезил и рассыпался в любезностях. Ещё бы, к ним госпитализировали жену самого Власова…
Врач и медсестры заглядывали ко мне чуть ли не каждый час, осведомляясь о самочувствии.
Носились со мной как с писаной торбой, едва ли не пылинки сдували. Видимо, боялись, что влиятельный супруг с них три шкуры спустит, если обслуживание не на высоте.
Знали бы они, что наш брак трещит по швам! Что еще вчера я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, а сегодня — преданной и униженной дурой.
Идеальная сказка Золушки рассыпалась как карточный домик. Одно неверное движение и мой воздушный замок рухнул, погребая под обломками все надежды...
Измученная бессонницей, под утро я забылась тревожным сном. И проснулась совершенно разбитой, с гудящей головой и опухшими от слез глазами.
Завтрак застрял в горле колючим комом. Аппетит отшибло напрочь. Да и какая может быть еда, когда весь мой мир разлетелся на куски?
Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Неужели Демьян опять притащился извиняться и каяться? Тоже мне, примерный муж нашелся!
Но на пороге стоял не кто иной, как… Дмитрий Владимирович Власов!
Мой свекор. Отец Демьяна.
Как всегда элегантный, подтянутый, в идеально сидящем костюме и с неизменными фамильными часами на запястье. В руке — корзинка с фруктами и цветами. Надо же, какая забота!
Свекор смерил меня внимательным взглядом, поджал губы. В его глазах промелькнула странная смесь тревоги и досады.
— Линочка, ну как ты? Я так переживал! — пророкотал он, шагнув в палату. — Мне только недавно сообщили… Примчался сразу же, на всех парах!
Свекор приблизился и неловко приобнял меня за плечи. От его одеколона защипало в носу, на глаза навернулись слезы.
Единственный человек, который всей душой ко мне проникся и полюбил как родную дочь.
Наверно…
— Здравствуйте, Дмитрий Владимирович. Спасибо, что приехали. Не стоило так беспокоиться...
— Ну как же не стоило? — вскинул бровь свекор, усаживаясь в кресло возле кровати. — Я за внука переживаю! За тебя! Врачи, конечно, успокаивают, говорят нервы, стресс. Но всё равно...
Он замолчал, буравя меня тяжелым взглядом. Я поежилась и опустила глаза. Неужели сейчас начнет выговаривать? Дескать, что это ты, милочка, надумала в обмороки падать? Имидж семьи позоришь своими закидонами!
— Вы же знаете, почему я... так отреагировала? — выдавила из себя, чувствуя, как к щекам приливает жар стыда.
Дмитрий Владимирович вздохнул и откинулся на спинку кресла. Побарабанил пальцами по подлокотнику.
— Разумеется, знаю, — кивнул он невозмутимо. — Я тот человек, который в курсе всего. Особенно того, что творится в моем ближайшем окружении.
Я сглотнула вязкую слюну. Ладони вспотели, голос задрожал от волнения:
— Значит, вы в курсе, кто такая... эта Лера?
— Та самая Валерия, бывшая пассия Демьяна? — свекор скривил губы в усмешке. — Конечно, мы с ней знакомы. Но у них давно всё кончено, поверь. Не сложилось в свое время.
Дмитрий Владимирович подался вперед и накрыл мою ладонь своей. В его прикосновении не было ни капли фальши, лишь желание поддержать и утешить.
— Лина, послушай меня внимательно, — начал он проникновенно, глядя мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты поняла раз и навсегда. Между Демьяном и Лерой нет ничего, кроме… прошлого. Поверь, знаю своего сына! Он без ума от тебя. Ты — его настоящее и будущее. А Валерия... Она просто попала в беду. Ей нужна помощь, не более того. Неужели ты думаешь, что муж мог бы тебе изменить вот так, у тебя под носом? Он же не идиот!
Я закусила губу. Хотелось верить свекру, правда хотелось! Но картинки вчерашнего дня стояли перед глазами.
Обнаженная красотка, шампанское, эта дурацкая сережка... Как он мог допустить такое, если любит меня?!
— Ваш сын обещал, что завязал с загулами. А вышло, что всё это пустые слова.
Свекор сочувственно поцокал языком.
— Линочка, солнышко, не будь ты такой упрямой! Демьян от тебя без ума! Да если б не любил, разве женился бы? Разве терпел бы твои капризы и перепады настроения? А сейчас ты еще и беременна, гормоны шалят. Вот он и старается лишний раз не нервировать, беречь тебя...
Я молчала, теребя кончик косы. В словах свекра была доля истины. Демьян и правда последнее время сам не свой. Носится со мной как с хрустальной вазой, по струночке ходит. Малейшее желание — закон! И ведь не скажешь, что притворяется...
Дмитрий Владимирович меж тем продолжал увещевать меня своим глубоким, завораживающим голосом:
— Знаешь, Демьян ведь мне все рассказал. Про Леру, про помощь, которая ей нужна. Говорит, влипла в скверную историю. Некуда бежать, не у кого просить защиты... Кроме Демьяна. Вот он и не смог отказать. По старой дружбе, так сказать. Но клянется, что и мысли не допускал о чем-то большем!
— И что теперь? — спросила глухо, прочищая горло. — Демьян так и будет ее покрывать? Прятать в нашем доме?
Свекор решительно замотал головой:
— Нет, что ты! Это временно, пока ищем способ. У меня есть связи, решим проблему по-тихому. А потом Лера уедет. Исчезнет с горизонта, и всё встанет на свои места.
После разговора с отцом Демьяна на душе стало чуть легче. Но тревога никуда не делась – лишь затаилась на время, притихла. Слишком много недомолвок, умолчаний, тайн за семью печатями…
Что там за история с Валерией? В какую такую переделку она вляпалась, раз Демьян бросился ей на выручку, рискуя нашим браком?
И почему её поселили в нашем доме? У мужа, что, других вариантов нет? Друзей, дальних родственников, в конце концов, гостиницу можно снять…
Так нет же, приволок эту расфуфыренную куклу на порог собственного дома! Туда, где еще вчера мы были так счастливы. Где строили планы на будущее, выбирали имя сыну, мечтали… И что теперь? Снова притворяться, что все в порядке? Скрипеть зубами и делать вид, что меня не задевает?
Лучше пока в больнице отлежусь, переживу этот кошмар под присмотром врачей. Мало ли, вдруг стресс спровоцирует преждевременные роды? Хочу перестраховаться. Здесь мне хорошо. Покой, забота, почти курортные условия. В палате чисто и уютно, персонал вышколенный. Видимо, имя Власова действует безотказно – для меня расстарались по полной!
Я даже умудрилась подружиться с девчонками из соседних палат. Тоже будущие мамочки со своими проблемами и переживаниями… Но рядом с ними как-то легче. Можно поболтать о пустяках, отвлечься, посмеяться за чашкой чая. Поделиться опытом, поныть друг другу в жилетку. В общем, почувствовать себя не такой уж одинокой и никому не нужной…
Демьян исправно слал мне сообщения. Интересовался самочувствием, настроением. Я читала и чувствовала, как грудь горит от противоречивых чувств.
Зла на него, но в то же время не хватает его ласки. Гордость не позволяет вот так сразу растаять и простить все обиды. Поэтому отделываюсь дежурным «всё ок», «чувствую себя нормально». Пусть помучается, подумает как следует. Взвесит, что для него важнее – жена и ребенок или интрижки с бывшими пассиями.
Я решила, что пока просто не буду грузить себя проблемами. В конце концов, здоровье и душевное равновесие сейчас на первом месте. Всё остальное может подождать. После родов разберемся, что к чему. А до тех пор надо настраиваться на лучшее.
Как там свекор советовал? «Будь умницей, не дергайся, думай только о малыше». Вот и последую его мудрому совету.
Лежу в палате, читаю какой-то дамский романчик. Сюжет – сплошные розовые сопли, зато отвлекает и успокаивает. Малыш в животе что-то разбушевался – так и норовит пяткой под ребра заехать. Тесно ему стало, каратист мой будущий!
Я каждый раз вздрагиваю от неожиданности, а потом глупо улыбаюсь. До чего же здорово чувствовать эти толчки! Значит, кроха здоров и активен. Уже не терпится взять его на руки, расцеловать сладкие щёчки…
Мои мечтания прервал стук в дверь. На пороге нарисовалась медсестра в накрахмаленной форме.
— Власова, на УЗИ пойдемте, врач ждет.
Я кивнула, встав с кровати. Проследовала за ней к кабинету.
Меня усадили на кушетку, по животу размазали прохладный гель и начали водить датчиком. Я во все глаза следила за монитором, пытаясь хоть что-то разобрать в этой мешанине черно-белых пятен.
— Не волнуйтесь, все в порядке, — улыбнулась молоденькая девушка врач, заметив моё напряжение. — Плод в норме, развивается хорошо.
Она ещё немного повозила датчиком, делая какие-то замеры и пометки. А потом вдруг спросила:
— Пол ребенка уже знаете?
Я помотала головой:
— Нет. В прошлый раз не удалось разглядеть…
Узистка лукаво прищурилась:
— Хотите, скажу? А то ваш малыш такой прыткий, все время вертится. Но сейчас вроде удачно лег. Могу с уверенностью определить!
Я заулыбалась до ушей. Ну еще бы не хотела!
— Как думаете, кто у вас будет? — не унималась врач. Видно, любила поболтать с пациентками.
Я погладила живот. Странное дело, но я всегда знала, была уверена, что у нас родится мальчик. Даже сны снились соответствующие.
Вот будто держу на руках смеющегося карапуза – круглолицего, с большими светло-карими глазами. Он тянет ко мне пухлые ручонки и уютно прижимается к груди.
Я целую его, вдыхаю этот ни с чем не сравнимый младенческий запах. Сердце разрывается от щемящего счастья и восторга…
— Мальчик, — уверенно произнесла я, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке.
Врач одобрительно кивнула:
— Верно! Поздравляю, у вас подрастает чудесный, здоровый сынок.
Я чуть не расплакалась от радости.
Поблагодарив врача, выскочила из кабинета и направилась к себе. Буду кайфовать, смаковать эту радостную новость. Интересно, как отреагирует Демьян, когда я сообщу, что угадала? Наверняка тоже будет на седьмом небе от счастья!
Но пока мне не хотелось ему говорить.
Я открыла дверь палаты и застыла на мгновение, увидев Демьяна.
Муж стоит посреди комнаты, а вокруг целое море цветов и подарков.
Розы, хризантемы, орхидеи… Коробки конфет, фрукты, какие-то пакеты с логотипами брендов. Он что ограбил цветочный магазин и бутики по дороге сюда?!
— Привет, любимая, — прошептал муж, шагнув мне навстречу. — Ждал тебя, волновался. Ну как ты тут, освоилась? Врачи говорят, скоро выпишут…
ГЛАВА 12
Демьян стремительно пересек комнату и заключил меня в объятия.
Уткнулся носом в макушку, жадно вдыхая запах волос.
— Лина… если бы ты знала, как я скучал! — зашептал он, покрывая мою шею поцелуями. — Не сплю ночами, места себе не нахожу. Всё о тебе думаю, переживаю. Давай забудем обиды! Я так хочу, чтобы между нами снова всё было хорошо...
Я вздохнула, борясь с подступающей грустью, и отстранилась, сделав шаг назад.
Как же заманчиво поддаться, позволить себе растаять в его руках! Поверить, что он и впрямь раскаивается. Что любит меня по-прежнему и готов ради нашего счастья на все...
Но рана еще слишком свежа. Да и потом, где гарантия, что это не повторится снова? Доверие нужно заслужить. А Демьян пока не очень-то старается.
— Я не ночую дома в последнее время, — заверил муж, будто прочитав мои мысли. — То в разъездах по делам, то допоздна в компании. Закрутился совсем. Но я приехал, чтобы предупредить, мне нужно уехать в командировку. Ненадолго, разумеется.
Он мягко улыбнулся, но в глазах плескалась тревога. И что-то еще, неуловимое. Вроде... вины? Или я уже совсем помешалась на почве ревности, везде мерещатся намеки?
Я прикусила губу. Тот вопрос, который все это время вертелся на языке, так и рвался наружу. Жег нёбо кислотой, требовал немедленного ответа.
— Демьян, скажи честно, Лера сейчас живет в нашем доме? — сказала я, цепко следя за его реакцией.
Муж вздохнул и потер переносицу. На скулах заходили желваки.
— Нет, котёнок… Мы решили, что так будет неправильно. Учитывая... ситуацию, — он замялся, подбирая слова. — В общем, Лера временно разместилась в домике для прислуги. Там безопаснее.
Я недоверчиво прищурилась. Звучит вроде складно, но кто его знает? Слишком много недомолвок за последнее время. Слишком легко стало верить в худшее.
— Демьян, я все равно узнаю правду. И дальше будет только хуже, если окажется, что ты меня обманываешь.
Муж посуровел. В глазах полыхнул едва сдерживаемый гнев. Кажется, я задела его за живое! Не привык, чтобы ему перечили или не доверяли. Считает себя хозяином положения. А тут жена бунтует, смеет сомневаться в его честности...
— Лина, давай начистоту, — прохрипел он, стиснув челюсти. — Если есть что сказать — говори прямо сейчас. Я весь внимание.
Я сглотнула вязкую слюну. Прежде, чем успела открыть рот, Демьян крепко прижал к себе, зарылся лицом в волосы. Большие ладони принялись бережно поглаживать спину и плечи.
— Ну что ты, глупенькая. Неужели до сих пор сомневаешься во мне? — пророкотал с легкой обидой. — Я же люблю только тебя. И хочу, чтобы у нас все было хорошо...
Он чуть отстранился и заглянул мне в глаза:
— Кстати, как ты себя чувствуешь? Я тут с врачами говорил, тебя скоро должны выписать.
— Мне здесь спокойнее, — отрезала я, скрестив руки на груди. — Я даже подруг успела завести. Поболтать хоть есть с кем.
По лицу мужа пробежала тень, но он быстро взял себя в руки.
— А мне спокойнее, когда ты дома. Под надежной охраной, — твердо произнес он, поглаживая мою талию. — Так что давай-ка собирайся помаленьку. Муж заждался, между прочим!
Я грустно хмыкнула:
— Знаешь ведь, почему мне не хочется туда возвращаться.
Демьян притянул меня за подбородок и посмотрел в упор. В янтарных омутах плескалась решимость пополам с лихорадочным блеском.
— Лина, послушай. Если мы настоящая семья, между нами должно быть доверие. Это очень важно, понимаешь?
Конечно, понимаю. Только вот поздновато спохватился, дорогой. Доверие свое ты уже подорвал. Как и веру в твою безоглядную любовь. Теперь словами тут не поможешь — нужны поступки. Серьезные, весомые доказательства, что я для тебя превыше всего.
— Я тоже хочу тебе доверять, Демьян. Но...
Договорить он мне не дал. Впился в губы властным поцелуем. Сгреб в охапку, лихорадочно шаря руками по спине и бедрам.
— Черт, Лин, я так скучаю! — хрипел, покрывая мою шею короткими рваными поцелуями. — Ты мне нужна, до одури. Такая горячая стала, так похорошела... М-м-м, с ума сойти можно!
Голова закружилась от близости мужа. Жаркие волны прокатились по всему телу, начиная с кончиков пальцев и заканчивая затылком. Колени предательски задрожали. Но я постаралась взять себя в руки. Сомнения все еще точат душу! Цена слишком высока, чтобы поддаваться порыву...
С трудом отстранившись, уперлась ладонями Демьяну в грудь.
— Хватит! Тебе же ехать пора. Потом видно будет...
Муж разочарованно выдохнул. Заправил прядь волос мне за ухо, невесомо погладил скулу.
— А знаешь, я тут подумал... Может, тебе стоит поговорить с Лерой? — вкрадчиво начал он.
У меня аж дыхание перехватило от возмущения.
Он что, серьезно?! Предлагает мне душевные беседы с его бывшей?
— Понимаешь, она ужасно переживает. Винит себя, что так вышло, — продолжал Демьян, будто не замечая моего состояния. — Как узнала, что ты в больнице — места себе не находит. Вот я и подумал, вдруг напишешь ей? Поговорите, глядишь, и полегчает обеим…
Я молчала, кусая губы. Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.
Нет, ну это уже ни в какие ворота! Какое, к черту, полегчает? Мне сейчас меньше всего хочется обсуждать наши с мужем проблемы с его бывшей пассией!
Демьян вздохнул и полез в карман за телефоном:
— Ладно, упрямица. Я пришлю тебе ее номер. Захочешь — напишешь. Спросишь, что интересует...
Он чмокнул меня в макушку и еще раз крепко обнял:
— Кстати, я тут подарки тебе привез. Глянь на досуге, вроде должно понравиться.
И ушел, оставив меня наедине с ворохом противоречивых чувств.
На автомате я подошла к пакетам, принялась разбирать. И ахнула, когда увидела содержимое — крохотные комбинезончики, распашонки, чепчики всех оттенков голубого.
Неужели Демьян сам выбирал? Откуда догадался, что у нас будет мальчик?
Хотя, он всегда был в этом уверен и не принимал другой вариант, мол сильная кровь и род сильный! Его род.
Я прижала к груди махонькую футболку и прослезилась.
Только я настроилась на решительный лад, собралась стоять на своем до победного. А он раз — и сбивает с толку своей неожиданной чуткостью. Как будто знал, о чём я мечтаю. К чему душа лежит...
Машинально погладила живот. Сынок, твой папа та еще загадка. Мастер пудрить мозги и держать в напряжении. Но я почему-то все равно его люблю. Хочется в него верить…
***
Меня выписали. Я собралась ехать домой, чтобы подготовить всё необходимое к родам, а также к появлению малыша.
Настроение было хорошим, самочувствие тоже. Хотя предстоящая встреча с Демьяном и неизвестность тревожили меня до сих пор.
Как он меня встретит? О чем будет разговор? И что это за секреты такие, о которых все предпочитают помалкивать?
Перед уходом я обменялась телефонами с новыми подругами. Мы крепко обнялись на прощание, наобещав друг другу встретиться и обязательно поддерживать связь. Приятно знать, что ты не одна. Что есть люди, которые тебя понимают и готовы поддержать в трудную минуту.
Персонал тоже вился вокруг меня как рой назойливых мух. То и дело слышались подобострастные возгласы:
— Алиночка, вы берегите себя! Питайтесь, набирайтесь сил перед родами.
— Не забудьте про витамины и прогулки на свежем воздухе! Это очень полезно для малыша.
— Ждем вас через пару недель! Только к нам, слышите? У нас лучшие врачи и оборудование.
Я вежливо улыбалась и кивала, а в душе понимала, что их искренность вовсе не искренняя, а ради выгоды.
Я, конечно, понимаю — тяжело устоять перед магией громкой фамилии и толстого кошелька. Власов в последнее время частенько мелькал в светской хронике, упоминался в списках «Форбс».
Еще бы, молодой миллиардер, красавец и завидный холостяк. Опля — и уже примерный семьянин, без пяти минут папаша! Такой поворот никого не оставил равнодушным.
Вот и вьются вокруг меня эти лицемерные змеи, всеми силами пытаются задобрить. Мол, мы такие хорошие, мы так о вас печемся!
К клинике почти беззвучно подъехал новенький «Мерседес». Блестящий, хромированный, что глазам больно.
Девчонки, которые вышли меня проводить, дружно ахнули и заохали.
Я невольно занервничала. Сердце заколотилось часто-часто, ладони вспотели. Сейчас Демьян выйдет, обнимет меня, заглянет в глаза…
Дверца распахнулась. Я затаила дыхание, но…
Из машины вылез один лишь Сева, наш водитель. Вид слегка смущенный, плечи виновато ссутулены.
— Алина Сергеевна, простите, задержался! — пробасил он, кланяясь мне в пояс. — Пробки жуткие, еле доехал. Прошу в машину!
Медленно, я направилась к авто. Залезла внутрь, с замиранием осмотрелась.
Салон пуст. Ни следа присутствия мужа…
— А где Демьян? Он же обещал сегодня вернуться!
Сева вздохнул и почесал затылок. Завел мотор, бросил на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида:
— Так это… Рейс задерживается. Велели вам передать — не волнуйтесь, как освободится, сразу домой.
Я сглотнула горький ком в горле. Ну вот, опять двадцать пять. В нашей жизни в последнее время стало втрое больше “задержек” и “опозданий”.
Так, я опять погрузилась в мысли, очнулась, лишь когда машина затормозила у знакомых кованых ворот.
Раньше всегда было радостно сюда возвращаться, как в дворец, понемногу, хоть и с трудом становящимся мне домой. А теперь в тягость.
Сева распахнул дверцу. Помог мне выбраться.
Я двинулась к крыльцу, с опаской озираясь. Во дворе подозрительно тихо и пусто. Ни привычной толкотни прислуги, ни дежурных охранников у ворот. Даже птицы будто попрятались, предчувствуя недоброе.
Зябко поежилась, несмотря на теплый летний денек. Свербящее чувство тревоги никак не желало униматься. Я словно в сумрачный лес вошла, где каждый куст таит в себе опасность. И что-то мне подсказывает — неспроста все эти перемены.
Поднялась на крыльцо и вошла.
В доме царила все та же звенящая тишина, от которой уши закладывало. Но едва я шагнула в холл, как заметила странности. Неуловимые с первого взгляда, но для меня-то очевидные. У меня отлично развита зрительная память, особенно на разные мелочи! Особенно вместе, где ты прожил немаленький период.
Любимая хрустальная ваза куда-то исчезла с консоли. Зато на ее месте появилась какая-то уродливая керамическая чаша. В гостиной разложили новый ковер, хотя я сто раз говорила Демьяну, что терпеть не могу эту расцветку. А шторы… Господи, да кто их так безвкусно подвязал?! Не иначе как слепой или пьяный в стельку!
Чем дальше я шла, тем больше находила подтверждений своим страхам. Все здесь буквально кричало — в доме хозяйничает чужая женщина!
Двигает мебель, меняет интерьер, плюет на мои желания и вкусы…
Захватчица, узурпаторша!
И самое ужасное — Демьян ей это позволяет.
Спокойно взирает, как какая-то девка превращает наше жилище в филиал борделя. А может… может и сам ей в этом помогает?
От этой мысли к горлу подступила тошнота. Я застонала сквозь стиснутые зубы, пытаясь взять себя в руки. Только истерики не хватало! Но, черт возьми, как же обидно. Какое жестокое предательство…
Из кухни потянуло странным запахом. Паленым, едким… Горит что-то?!
Я ворвалась в кухню и замерла на пороге.
Возле плиты стояла Лера.
Раскрасневшаяся, в ярком, цветастом фартуке, под которым короткий шёлковый халатик.
Ярко-алый, в тон губной помаде.
Увидев меня, Валерия ойкнула, всплеснув руками.
Рассыпала по щекам горошины смеха и сверкнула ровными белыми зубами:
— Лина, дорогая! Какая встреча! А я тут как раз тебя вспоминала…
Удивление и растерянность овладели мной, когда на пороге кухни я увидела улыбающуюся Валерию.
Бывшая возлюбленная моего мужа, похоже, чувствовала себя здесь как дома.
Не успела я опомниться, как она уже спешила ко мне с распростертыми объятиями:
— О, привет! Тебя уже выписали? Слава богу! — защебетала она. — Демьян так волновался, столько о тебе рассказывал.
Лера явно намеревалась расцеловать меня, как закадычную подругу. Но я инстинктивно отстранилась, не желая фамильярностей. Холодно осведомилась:
— Что все это значит?
— Милая, ты о чем? — она невинно захлопала длинными ресницами.
Меня покоробило от ее слащавого тона. Стараясь сдержать раздражение, осадила:
— Ну, для начала, что ты забыла в моем доме?
Но Лера бесцеремонно перебила, не дав договорить:
— Как это что? Демьян ведь рассказал тебе мою непростую историю… Понимаю, сейчас не время и не место, но она такая запутанная, такая печальная!
Валерия трагично закатила глаза и шмыгнула носом. Вот же актриса!
— После смерти моего мужа я в опасности, — тихо добавила она, опустив ресницы. — Мне больше некуда идти…
Мужа… Значит замужем была. Неожиданная информация!
Видимо, уловив мое замешательство, Лера уточнила:
— Да, я теперь вдова.
В голове роились вопросы. Одно дело — абстрактно подозревать мужа в измене. И совсем другое — столкнуться нос к носу с почти ровесницей, успевшей овдоветь. Что там стряслось у нее?
— Что ж, звучит горестно, — медленно произнесла я. — Но это никак не объясняет твоего присутствия в моем доме. Демьян обещал устроить тебя в домике для прислуги!
Валерия страдальчески вздохнула:
— Ох, Лина, зачем ты сразу нагнетаешь? Давай не будем делать поспешных выводов! Я и правда ночую в домике, честное слово. И, услышав новость, что тебя выписали, я решила приготовить что-то… для тебя, в знак извинений. Это всё, что я могу на данный момент! Я правда чувствую сильную вину из-за случившегося инцидента, а потом… — она опустила глаза, раскачиваясь на пятках как нашкодивший ребёнок, — ты попала в больницу с преждевременными! Носить ребёнка… я знаю, что это такое, какая ответственность, и… Ой!
— Подожди! Ребёнка? Ты была беременна? У тебя есть дети?
Валерия дернулась, будто от удара. Отшатнулась, прижав ладонь к губам. В огромных глазах заблестели слезы.
— Да, был ребёнок... — чуть слышно выдавила она. — Сынок, мой Антошка. Но семейка покойного мужа отобрала его у меня! Представляешь, какие изверги? Угрожают расправой, шантажируют...
Договорить Лера не смогла — разрыдалась, уткнувшись лицом мне в плечо. Сотрясалась всем телом, сипло хватала ртом воздух.
— Лина, миленькая, прости меня! Мне очень горько и больно! Мне не с кем поделиться, не к кому пойти. Я в отчаянье… У меня ничего нет! А его родственники — они хуже гиен! Готовы на куски порвать, потому что я никогда им не нравилась, а Сергей… он меня любил искренне. И мальчик наш… Забрали они его у меня. Демьян обещал помочь! И мне, честное слово, больше ничего не надо. Я хочу безопасности. Хочу сына вернуть! Он такой маленький, такой милый… Ты бы его видела!
Сердце невольно сжалось. Я неловко погладила Леру по спине, силясь подобрать слова утешения.
У нее вполне уважительная причина просить помощи у Демьяна. Он же влиятельный человек, со связями. Наверняка сможет надавить на нужные рычаги, вернуть ей ребенка…
Я вздохнула. Как женщина, я вдруг расчувствовалась к ней, но что-то внутри всё равно подсказывало, надо быть осторожней.
Что ж, по крайней мере она была замужем, и у нее есть сын. От другого мужчины…
Стало немного легче. Верность Демьяна мне начинает потихоньку укрепляться в моём сознании.
Я похлопала Валерию по спине и отошла, осматривая комнаты придирчиво:
— А что с интерьером?
— Да я просто хотела уют навести… Как лучше хотела! И испечь свой фирменный шоколадный кекс для тебя. В знак извинений… Мне так совестно, так стыдно… Всё получилось как в каком-то кино! Представляешь? Реально! — она усмехнулась, смахивая слезы с длинных ресниц, — ты пришла в самый неподходящий момент, пришлось прыгать в шкаф! Глупо себя чувствовала, а потом ещё и телефон позвонил. Ужас, как неловок, как стыдно! Промокла до нитки, ванну попросила у прислуги! А они зачем-то притащили еще и ведёрко с шампанским. Ну капец просто!
Она бормотала без остановки, пялясь на мой живот, как под гипнозом.
— Все эти дни я места себе не нахожу, очень хотела узнать как у тебя дела… Как ты там и как с Демьяном у вас. Хотела поговорить с тобой, объясниться… Просто Демьян мне помощь оказывает, а я, получается, вас рассорила, хоть и очень не хотела. Прости и не вини его!
От её слов постепенно становилось полегче.
Может всё реально так, как говорит Валерия? А говорит она искренне, со слезами.
Совпадения действительно бывают, я убеждалась, если брать свой прошлый опыт.
— Знаешь, — она тронула меня за руку, — наши отношения с Власовым в прошлом. Я к нему остыла… Но он единственный человек, который не прошёл мимо! У него большое, доброе сердце. Хоть и с виду может показаться тем ещё засранцем! Как же тебе с ним повезло, что он по уши влюблён в тебя… Про меня забыл. Точка. Так что можешь в нем не сомневаться, уверяю тебя! Как только всё наладится, я быстренько съеду.
Валерия улыбнулась.
— Ты такая хорошая, Линочка… Такая чуткая... Дай бог тебе с малышом только счастья. И с Демьяном чтоб все было ладно. Он ведь на тебе прямо помешан, души не чает! Уж я-то знаю, сколько раз видела его таким… Я видела интервью с тобой, тебя вся прислуга любит, называя феей, ты несёшь людям добро и счастье! Я всегда мечтала о такой сестрёнке. Или хотя бы о подруге… Жизнь меня как следует потрепала. И я не понимаю за что.
— Это ты в доме интерьер поменяла?
— А тебе не нравится? Ой, прости! Просто я уже пожила вместе с прислугой, и представила себя одной из них. Знаешь, меня совесть грызла, что я на халяву живу! Поэтому начала вместе с ними убираться, порядки наводить, кушать готовить. Совестно всё-таки! Меня выкинули на улицу без копейки и крутись как хочешь. А сами гиены накинулись на наследство мужа. Ребёнка отобрали, чтобы мною манипулировать, чтобы я отказалась от своей доли. И вообще считают, что этот ребёнок останется с ним, а меня разными нехорошими словами называли…
— Да, верни, будь добра… Всё как было!
Валерия тряхнула головой, возвращаясь в реальность.
— Конечно, Линочка!!! А теперь пошли пить чай! За знакомство, за мир! Ой, как хорошо, что я тебе всё объяснила, прям гора с души свалилась… Ты не подумай, у нас с Власовым все, финита. Остыли, отгорели. Теперь для него существуешь только ты. Уж поверь мне, я кое-что понимаю в мужчинах! Идём, идём. Буду чаем тебя угощать и кексом!
Она схватила меня за руку и повела к столу. Начала бегать, суетиться. Чаи разливает, кекс нарезает.
— Голодная наверно? Как там в больнице вообще? Отношение хорошее?
Я молча наблюдала за ней и не понимала, в какую же странную ситуацию я попала и что делать дальше. Стоит ли ей верить?
Лера ставит передо мной чашку и тарелку с кексом, политым шоколадом. Падает на стул рядом и улыбается, внимательно глядя на меня.
— Угощайся…
А я замечаю, что у нее нет ни чая, ни тарелки.
— Выпей чайку за меня! Чтобы всё у меня наладилось…
Я с опаской покосилась на щедрую порцию шоколадного кекса. Выглядит аппетитно, спору нет. Но слишком неожиданно всё происходит, с наскоку как-то... И тут заметила любопытную деталь.
Пока Валерия хлопотала, наполняя мою чашку, себе она чай не налила. И свою порцию пирога тоже отрезать не спешила.
— А ты? Ты разве не будешь? — удивлённо спросила я, глядя на Валерию.
Лера поспешно пояснила, заметив моё недоумение:
— Ой нет! Я уже поела, — шутливо отмахнулась она. — В другой раз как-нибудь!
Я взяла ложку, но…
Внезапно зазвонил мой телефон, оставленный в сумке на соседнем стуле.
От неожиданности я бросила ложку, а Лера, тихо выругалась.
Может быть это Демьян?! Мне так хотелось услышать его голос! Но, больше всего, потребовать от него объяснений, и услышать, как он прокомментирует то, что его бывшая пассия устроила перестановку в чужой собственности.
Телефон выскользнул из сумки и упал на пол, активировав голосовое сообщение.
Я совсем не ожидала, что на связь выйдет совершенно другой мужчина!
Мужчина, с которым мы давно не общались. И наше общение оборвалось достаточно резко.
«Лина, это Ринат! Ты в больнице??? Что случилось! Я могу как-то...»
Похолодев, я поспешила подобрать телефон и быстро оборвала запись.
В висках застучало от волнения. Ринат?! Но мы же не общались уже несколько месяцев, с тех пор как я ушла в декрет и уволилась из компании Демьяна!
Ринат был правой рукой и лучшим другом моего мужа, практически братом. Но потом между ними словно пробежала чёрная кошка... Какой-то серьёзный конфликт, подробностей которого я так и не узнала.
Помню только, как однажды Демьян вернулся домой взъерошенный, со следами драки — разбитой бровью и окровавленными костяшками пальцев.
Я перепугалась не на шутку, бросилась обрабатывать его раны. А муж метался по комнате разъярённым зверем и ничего не желал объяснять.
Ясно было, что он с кем-то серьёзно повздорил. Но с кем? Для таких вопросов у Власова имелась целая армия охраны!
Несколько недель после этого Демьян ходил мрачнее тучи. Я пыталась его расколоть, выведать, в чём дело. И наконец он признался — разорвал все отношения с Ринатом. Якобы тот оказался совсем не тем, за кого себя выдавал.
Рината уволили в жёсткой форме, вышвырнули из компании как собаку. С тех пор мы не виделись и не общались. Последний раз пересеклись, когда он предлагал мне поужинать вместе или покататься на его новенькой Ауди.
Разумеется, я держалась от него подальше…
После подписания брачного контракта с Демьяном мне был заказан путь в его фирму. Муж фактически заточил меня в особняке, мотивируя это моей беременностью и необходимостью беречь здоровье наследника.
Живи в достатке и спокойствии, ни о чём не волнуйся. Лишь бы родила крепкого малыша!
Поток невесёлых мыслей прервал удивлённый возглас Валерии:
— Это был Ринат?
Вздрогнув, я поспешно спрятала телефон в карман кофты. Откуда она его знает? Или просто имя знакомое?
— А ты его знаешь? — осторожно поинтересовалась я, следя за реакцией Леры.
— Голос показался знакомым, — хмыкнула она, сощурившись. В её взгляде промелькнуло странное выражение — смесь подозрения и неприязни. — Да, я в курсе, что они с Демьяном когда-то дружили. Ключевое слово — «когда-то»! Ты что же... поддерживаешь с ним связь? С этим предателем?!
Меня будто ледяной водой окатило.
Какого чёрта она лезет не в своё дело? И этот её тон, этот прищур... Словно я в чём-то провинилась и теперь должна оправдываться!
Ну уж нет. Хватит с меня унижений и допросов!
Резко поднявшись на ноги, я холодно отрезала:
— На этом наш разговор окончен.
Валерия опешила. Вылупилась на меня, скрестив руки на груди, и недовольно фыркнула.
В этот миг, несмотря на все её душещипательные истории и старания с угощением, я вдруг с кристальной ясностью поняла — она мне неприятна. Очень. До зубовного скрежета.
«Бывших не бывает», — отчётливо прозвучало в голове.
Наивная дурочка, размечталась о дружбе и взаимопонимании! Как же, держи карман шире. Эта лиса пришла в мой дом с определённой целью. И вряд ли её намерения так уж чисты и благородны.
Гордо выпрямив спину, я набрала в грудь побольше воздуха:
— Прошу тебя покинуть этот дом.
Лера нахмурилась и капризно надула губки:
— А как же кекс?!
— Знаешь, я вдруг поняла, что совсем не люблю шоколад... И у тебя есть пять минут на сборы. Прощай.
Резко развернувшись, я поспешила к лестнице. Подальше от этой вертихвостки, от её приторной вежливости и липкого сочувствия.
Как бы ни тяжело мне было, стоять на своём! В конце концов, это мой дом. Наш с Демьяном. И никто не смеет здесь командовать, кроме нас двоих.
Поднимаясь наверх, я чувствовала, как колотится сердце. Щёки пылали от гнева и обиды. Повелась на жалостливые россказни, на красивые жесты.
А ведь предчувствие с самого начала твердило — будь осторожна!
Не пускай в свою жизнь, не верь ни единому слову...
Правда восторжествует.
Вот только до этого светлого момента надо ещё дожить.
И, судя по всему, легко не будет.
Оставшись в спальне, я пыталась дозвониться до Демьяна. Нужно было немедленно обсудить ситуацию с Лерой, срочно принять решение!
Я хотела высказать ему все свои предположения, пусть задумается! И сделает выбор. Что ему важнее?
Или я или… она.
Но муж упорно не брал трубку — телефон был выключен.
С каждым длинным гудком мое раздражение росло. Ну что за безответственность! Неужели так сложно черкнуть пару строк, хотя бы коротенькую смс прислать? Дать понять, что у него все в порядке, что он в курсе моего состояния.
Гневно отбросив телефон на кровать, я заметалась по комнате. В памяти всплыло отвратительно самодовольное лицо Валерии, ее приторная улыбочка и бесцеремонный взгляд.
Как она пялилась на меня, будто препарируя! Совала свой любопытный нос буквально в каждую деталь моей жизни. Она какое имеет право меня допрашивать? Подслушивать разговоры, читать чужие сообщения! Просто верх наглости.
Но больше всего поразил тон, которым эта пигалица со мной разговаривала. Дескать, я теперь перед ней отчитываться должна! Объяснять, почему Ринат мне звонит и что у нас за отношения. Можно подумать, она мне лучшая подруга или вторая мама. Тоже мне, совесть нации выискалась!
Чувствуя, что вот-вот взорвусь от переполняющих эмоций, я схватила телефон и начала строчить гневное сообщение Демьяну. Пусть знает, как обстоят дела!
Пусть примет наконец меры и уберет из нашего дома эту вертихвостку. Потому что я категорически против ее присутствия. Нечего бывшим под носом у беременной жены вертеться!
Отправив сообщение, без сил упала на кровать. Надо успокоиться, взять себя в руки. Этот стресс ни мне, ни малышу на пользу не пойдет.
Глубоко и размеренно дыша, я поглаживала округлившийся живот. Сейчас бы заняться приятными хлопотами — собирать сумки в роддом для крохи, мечтать о нем... А вместо этого нервы мотаю из-за всяких противных девиц!
Устав от тяжких дум, я включила телевизор. Нужно хоть ненадолго отвлечься, переключиться на что-то нейтральное. Убаюканная мерным бормотанием экрана, не заметила, как задремала.
Разбудил меня требовательный сигнал телефона. Я вздрогнула и приподнялась на локте. Неужели Демьян ответил? Но нет, всего лишь ежедневное напоминание — "Принять витамины". Точно, про таблетки я чуть забыла! Врач строго-настрого обязал пить их по часам, не пропуская.
Внезапно вспомнила — упаковка осталась в сумочке. Я второпях бросила ее на кухне.
Спустившись, первым делом осмотрелась. В доме стояла долгожданная тишина, неужто Барби все-таки ушла? Ну и слава богу!
Вытряхнув на ладонь витамины, запила их водой из фильтра.
Телефон по-прежнему молчал. От Демьяна ни слуху, ни духу. Все больше распаляясь, я махнула рукой и набрала Севу. Как-никак, начальник охраны, правая рука и главный соглядатай.
— Почему Демьян не отвечает?
В трубке что-то зашуршало и щелкнуло, будто звук приглушили. Голос Севы звучал до подозрительного ровно:
— Добрый вечер, Алина Сергеевна. Боюсь, я не в курсе, почему шеф на связь не выходит. Но вы не переживайте, он наверняка занят. Скоро объявится!
По интонациям и паузам отчетливо слышу — верный цербер темнит. Покрывает Демьяна, как всегда.
— Сева, передай своему драгоценному боссу, чтобы он не смел игнорировать мои звонки! Я переживаю… Что будешь делать если я внезапно рожу?
На том конце провода поперхнулись и закашлялись. Ага, значит задела за живое! Сева явно представил, как объясняться будет перед шефом.
— Э-э, Алина Сергеевна, вы это... не горячитесь! — забормотал он примирительно. — Я же говорю, Демьян Дмитриевич скоро перезвонит. У него там дела, встречи всякие. Но он о вас помнит, честно-честно! Просил не волноваться.
Ах, он обо мне помнит? Надо же, какая честь! Только что-то незаметно что-то его памяти и заботы.
— А насчет Валерии он ничего не передавал? — сухо осведомилась я, постукивая ногтями по столу. — Что эта особа больше не появится на пороге нашего дома?
Сева замялся. Тяжело вздохнул и ответил с заминкой:
— Я доложу о вашей просьбе. Но вы не переживайте, Алина Сергеевна. Он примет верное решение, он же о вас печется.
Ну да, конечно. Прям-таки расшибется в лепешку, лишь бы меня утешить! Процедив какую-то дежурную благодарность, я оборвала разговор. Силы кончились препираться и что-то доказывать.
Мрачно побродила по кухне, заказала себе ужин по телефону. Поковыряла вилкой в тарелке, без аппетита запихивая в себя куски. Кое-как приняла душ и добрела до спальни.
Сил никаких нет, один сплошной раздрай на душе. И Демьян куда-то запропастился, и его бывшая любовница по дому шастает как у себя дома, а я тут сиди и жди у моря погоды.
Вымотанная донельзя переживаниями, я забылась тяжелым, беспокойным сном.
Но не прошло и часа, как боль выдернула меня из липкого забытья…
Резкая, тянущая, нарастающая с каждой секундой!
Распахнув глаза, тут же зажмурилась от слепящего света.
Во рту пересохло, колотила крупная дрожь. Простыни подо мной взмокли от холодного пота, а низ живота будто каменным обручем сдавило.
С трудом нащупала телефон на тумбочке, но пальцы не слушались. Паника затопила с головой.
Неужели?.. Да нет, не может быть! Я же только вчера на осмотре была, врач сказала — рановато еще...
Судорожно сглотнув, попробовала встать. Получилось не сразу — ноги как ватные, держат еле-еле. Бочком, по стеночке добрела до двери. И застыла…
Кажется, у меня отошли воды.
Почти теряя сознание от дикого спазма, я из последних сил набрала номер скорой помощи и рухнула обратно на кровать.
— Помогите, умоляю! У меня схватки начались! Адрес…
Время потеряло счёт.
Сквозь мутную пелену услышала, как хлопнула входная дверь.
В комнату люди в белых халатах, загомонили встревоженно:
— Так, носилки сюда! Давление меряй, живо! Так, пульс слабый, зрачки расширены. Шок у нее, однозначно...
Меня подхватили, перенесли на что-то жесткое и узкое. Мир снова завертелся перед глазами, в виски будто раскаленные спицы воткнули. Последнее, что я запомнила — обрывки фраз, летящие будто сквозь вату.
— В машину её, срочно! Дыхание затруднено, отеки, кровотечение. Нужно экстренное кесарево, времени в обрез. Сердцебиение у плода… еле прослушивается…
________
Книга завершена!
Сейчас пока ещё действует минимальная цена. Скоро повышение 149 руб.
Впереди ещё больше эмоций и неожиданные повороты🔥
ГЛАВА 17
Я медленно приходила в себя, с трудом открывая тяжелые веки.
Сознание возвращалось урывками, выхватывая из небытия отдельные детали.
Белый потолок, мерный писк приборов, холодный свет ламп… Я в больнице? Что произошло?
Голова раскалывалась, тело будто налилось свинцом. Я совершенно не чувствовала себя, своё тело, словно превратилась в неподъемную тряпичную куклу.
Резкая боль полоснула по бёдрам, вырвав сдавленный стон.
Инстинктивно потянулась к животу и вдруг меня пронзило страшной догадкой.
Живот! Он плоский и туго перебинтован. А где же… где мой малыш?!
Ужас ледяной волной окатил с ног до головы. Задыхаясь, я заметалась по постели, пытаясь нащупать упругий комочек под сердцем. Но там пустота.
Нет, нет, только не это! Там ведь мой кроха, мой сыночек! Как же так?!
Из последних сил попыталась приподняться на ослабленных руках, сбросить душное одеяло. Но тело не слушалось, налитое чудовищной слабостью. Я могла лишь бессильно хватать ртом воздух, терзаемая самыми жуткими предположениями.
Скрипнула дверь, и в палату вошла женщина в белом халате. Её лицо скрывала медицинская маска, а взгляд карих глаз показался холодным и несколько равнодушным. Хотя интонация голоса выдавала другое!
— Очнулись? Помните, как вас зовут? Что с вами произошло? — мягко спросила она, бесшумно приблизившись к кровати. — Я ваш лечащий врач, Виолетта Романовна.
— А-Алина… — еле шевеля непослушными губами, прошептала я. — Почти ничего не помню… Схватки, боль адская, а потом темнота…
Горячие слезы потекли по щекам, когда страшная мысль оглушила, будто удар под дых. Сглотнув колючий ком в горле, я вскинула на врача полные мольбы глаза:
— Где мой сын?! Что с моим мальчиком? Умоляю, скажите, что он жив!
Даже мысли о самом ужасном хватало, чтобы желать просто раствориться, исчезнуть… Дикие сценарии один страшнее другого вспыхивали в воспаленном мозгу.
— Тише, тише, Алина! — врач перехватила мои трясущиеся руки, с силой сжала пальцы. — С ребёнком все хорошо, он жив! Скоро вы сможете увидеться.
У меня вырвался судорожный всхлип облегчения. Жив, господи, живой! Сыночек мой долгожданный, кровиночка… От пережитого страха тело будто ватой набили, в голове осталась звенящая пустота.
— Что… Что произошло? Почему он… раньше срока? — сипло выдавила я, смаргивая слезы.
Доктор вздохнула, поправляя маску. В её глазах промелькнуло что-то, похожее на жалость:
— У вас внезапно начались роды, Алина. Стремительные, с осложнениями. Видимо, из-за нервного перенапряжения, стресса. Скажите, в последнее время вас что-то сильно тревожило, расстраивало?
Я невесело хмыкнула сквозь слезы. Да меня последние недели будто через мясорубку прокручивали.
Исчезновение мужа, его бывшая ненаглядная под боком, недомолвки, ссоры, ревность…
Свинцовая усталость навалилась удушливым комом. Глаза закрывались сами собой, мысли путались. Все, на что меня хватило — слабый кивок и обреченный вздох.
Ну конечно, стресс. Как же иначе, когда вокруг сплошные потрясения? Кругом гнездо интриг и страстей. Тут кто угодно не выдержит, что уж говорить о будущей мамочке!
Всхлипнув, я откинулась на подушку и прикрыла глаза. Перед мысленным взором тут же встало лицо Демьяна. Красивое, мужественное лицо, которое я так любила.
Где он, с кем? Неужели он даже не поинтересуется, что со мной? Когда тут такое творится…
Злость горьким комом поднялась к горлу. Это всё случилось по его вине.
Сын. Я.
Мы чуть не погибли...
Из-за его загулов и безответственности!
Лев… Лёва!
Потерпи ещё немного, скоро мы будем вместе.
Я придумала имя сыночку и хотела назвать его так. С нетерпением ждала нашей встречи! Мечтала. О приятных, счастливых, самых важных и сокровенных моментах.
Милый мой, родной комочек — и страшно подумать, чего нам стоило твоё появление на свет! А должно было быть иначе. Спокойно, радостно, в окружении любящих людей.
Я грезила, как Демьян будет держать меня за руку, поддерживать в родах. Шептать на ласковые слова, гладить живот…
А что в итоге?
Опять оказалась одна как перст, без мужа, без поддержки. В самый страшный, ответственный момент!
Обида накрывала с головой удушливой волной. Душа разрывается в клочья, сил нет совсем. Кажется, я превращаюсь в сгусток боли и горечи.
Мне так хотелось, чтобы все было правильно! Чтобы Демьян был рядом, чтобы мы вместе радовались сыну. А получилось…
Черт знает что получилось!
Демьян заставил меня пройти через ад…
_________
Дорогие, благодарю за покупку!
Спасибо, что поддерживаете творчество автора 🫶
Пристёгиваем ремни! Впереди неожиданные повороты 🔥
ГЛАВА 18
Я чувствовала себя использованной, выброшенной за ненадобностью. Словно сломанная кукла, ненужная больше никому.
Может для Демьяна так и есть? Получил то, что хотел — наследника, продолжателя рода. А жена… Кому она теперь сдалась, измученная, искалеченная?
Слезы катились и катились по щекам, впитываясь в жесткую больничную наволочку. Мне было так паршиво, так тошно… Хотелось забиться в угол и никого не видеть. Спрятаться от всего мира, от собственных мыслей.
Он сейчас с ней. Поэтому не отвечает.
Они развлекаются, а я здесь… теряю последние силы.
Мечтаю о сынишке. Увидеть, обнять, прижать к груди. Ожидание превратилось в каторгу.
— Я хочу увидеть ребенка! — в отчаянии взмолилась я, цепляясь за руку врача. — Умоляю, дайте мне подержать его! Хоть на секундочку…
Она сочувственно покачала головой, поправляя съехавшую маску:
— Линочка, потерпите чуть-чуть. Вам пока нельзя вставать и напрягаться. Помните про шов на животе? Если будете резко двигаться — рана может открыться, начнется воспаление. Нужен абсолютный покой!
Ее слова звучали как приговор. Я застонала, пряча лицо в ладонях.
Пока я судорожно сглатывала слезы, врач возилась с капельницей. Что-то настраивала, меняла пакеты с лекарствами.
Я почти не обращала внимания, погрузившись в невеселые мысли. И вдруг почувствовала странный холодок, расползающийся по венам от места укола.
— Что вы мне колете? — встревоженно подскочила на постели, игнорируя вспышку боли. — Зачем?
— Не волнуйтесь, Алиночка! Обычное обезболивающее и легкое успокоительное. — Вам нужно набираться сил, верно? Поспите, отдохнете… А там и малыша скорее принесут.
Ее голос доносился будто сквозь вату. Я часто-часто заморгала, пытаясь прогнать дурманящую пелену, застилающую взор.
Язык заплетался, мысли опять начали путаться. Из последних сил выдавила:
— А муж? Демьян Власов приходил? Или хотя бы звонил, спрашивал обо мне?
Повисла напряженная пауза. Сквозь мутную дымку я видела, как врач замялась, отводя взгляд.
Наконец, она вздохнула и произнесла, тщательно подбирая слова:
— Тут приезжал один мужчина, привез ваши вещи и документы. Очень волновался, всё спрашивал о вашем состоянии…
Один мужчина? Это ещё кто такой?
Врач ободряюще похлопала меня по руке и пробормотала:
— Всё, милая, отдыхайте! Ваш ребеночек в надежных руках, в специальном боксе. У него небольшая асфиксия была из-за тяжелых родов, но мы подлечим — и его, и вас. А так серьезных проблем нет, не переживайте!
Сон накатывал неумолимой волной, утягивая в пучину беспамятства. Из последних сил я приоткрыла глаза, жадно ловя обрывки фраз и звуков.
За дверью палаты послышался шепот, какое-то шуршание. Кажется, врач с кем-то вполголоса переговаривалась… Но я уже не могла разобрать слов. Только и успела заметить, как мелькнула чья-то рука, что-то передавая врачу.
А потом мрак поглотил меня без остатка.
***
…Следующие сутки превратились в бесконечную пытку. Я то проваливалась в липкое забытье, то выныривала на поверхность, силясь понять, что происходит.
Меня мучили обещаниями, что скоро-скоро принесут ребенка. Но время шло, а долгожданной встречи всё не случалось.
В редкие минуты проблесков сознания я тщетно пыталась разузнать хоть что-то о сыне и муже. Ко мне никого не пускали. Телефон молчал. И я не могла никому дозвониться — те, кто мне был нужен, находились вне действия сети.
Врачи и медсестры лишь увиливали от ответов, ссылаясь на занятость и строгие больничные правила.
На исходе вторых суток мое терпение лопнуло. Когда в очередной раз в палату вошла медсестра, я взорвалась гневной тирадой:
— Все, хватит! Немедленно несите моего ребенка или у вас будут проблемы! Вы не имеете права скрывать его от меня!
Перепуганная девушка залепетала слова извинений, суетливо поправляя халат:
— Алина Сергеевна, поймите, мы действуем в ваших интересах! Есть четкие алгоритмы лечения, и мы не можем их нарушать. Но обещаю — сразу после обеда вам принесут малыша!
Оставшиеся часы до назначенного срока тянулись бесконечно. Я извелась от нетерпения и дурных предчувствий. Уже не чаяла, что эта пытка закончится.
Когда дверь палаты наконец распахнулась, сердце зашлось в бешеном ритме. На пороге стояла улыбающаяся нянечка со свертком на руках.
Неужели?! Сейчас я наконец-то прижму к груди своего сыночка?
Теперь всё точно будет хорошо. Теперь, когда мой родной комочек рядом…
Медсестра неспешно приблизилась к постели, лучась улыбкой. Казалось, ее путь до меня занял целую вечность!
Дрожа от волнения, я протянула руки. Сейчас, сейчас я взгляну в личико сына, поцелую бархатные щечки…
Но…
— Поздравляем с рождением дочки!
Торжественно провозгласила медсестра, передавая мне сверток.
И весь окружающий мир словно опрокинулся…
— Поздравляем с рождением дочки! — торжественно провозгласила медсестра, передавая мне сверток.
И весь окружающий мир словно опрокинулся…
Я застыла в оцепенении, не в силах поверить услышанному.
Дочка? Но как же так? Это какая-то ошибка…
— Что? — выдохнула я, ошарашенно глядя на няню. — Какая дочка? У меня должен быть сын!
Медсестра недоуменно нахмурилась:
— Алина Сергеевна, у вас родилась девочка. Вот же она, посмотрите сами...
Я осторожно приняла сверток, чувствуя, как дрожат руки.
Медленно, словно боясь обжечься, я отвела уголок пеленки...
И замерла, не в силах отвести взгляд от крохотного личика.
Малышка безмятежно спала, посапывая во сне. Такая маленькая, беззащитная...
— Какая она хорошенькая, — прошептала я, ощущая, как к горлу подкатывает ком. — Ангелочек...
Нянечка с облегчением улыбнулась:
— Вот и славно! А то я уж испугалась, что вы расстроитесь и откажетесь от ребёнка!
— Но как же так? — пробормотала я, не отрывая взгляда от дочурки. — На УЗИ ведь сказали, что будет мальчик...
Медсестра пожала плечами:
— Бывает и такое, знаете ли. УЗИ — не стопроцентная гарантия. Может, там практикант неопытный попался или аппарат барахлил. Всякое случается.
— Да, наверное, — рассеянно кивнула я, вспоминая, как на последнем осмотре меня принимала совсем юная девушка-врач. — Просто я была так уверена...
— Ничего страшного, — успокаивающе произнесла нянечка. — Главное, что малышка здоровенькая. Хотите, я принесу все анализы и документы? Там все в порядке, не сомневайтесь. Убедитесь, что она ваша! Тест ДНК тоже можем сделать.
Я покачала головой:
— Спасибо! Да, принесите. Просто это так неожиданно…
— Мы очень дорожим нашей репутацией поэтому предоставим всё необходимое!
Медсестра с пониманием кивнула, добавив:
— Конечно, вам нужно время привыкнуть. Наверно накупили уже заранее вещей для мальчишки! Ничего, это пройдет. Вот увидите, скоро и не вспомните, что ждали мальчика.
Я снова взглянула на личико дочки.
Вот носик — точь-в-точь как у меня. И губки пухлые, бантиком. А ресницы какие длиннющие!
Малышка вдруг смешно зевнула, почмокала губами — и я не смогла сдержать улыбки.
— Она такая милая, — прошептала я, чувствуя, как сердце переполняется нежностью. — Прямо чудо...
— Ну вот и хорошо! — обрадовалась нянечка. — Знаете, бывает, что матери отказываются от детей, если пол не тот...
— Что вы! — воскликнула я, прижимая дочку к груди. — Как можно? Она же такая крошечная, беззащитная...
Медсестра с облегчением перекрестилась:
— Примите мои искренние поздравления. У вас замечательная, здоровенькая девочка. Конечно, родилась немного раньше срока, но вам повезло — на этой неделе беременности ребеночек уже считается доношенным. Побудете у нас еще под наблюдением, и все будет хорошо.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Скажите, а она не голодная?
— Не волнуйтесь, мы ее недавно покормили. Пока на смеси, а там посмотрим...
— А она сразу закричала после рождения? — спросила я, вдруг осознав, что совершенно не помню момента появления дочки на свет. — Почему я ничего этого не помню?
Нянечка замялась, потопталась на месте:
— Ну как вам сказать... У вас был болевой шок, можно сказать, вы пережили клиническую смерть. Открылось сильное кровотечение... — Она осеклась, заметив, как я побледнела. — Ой, что это я! Вам сейчас нельзя волноваться. Главное — все позади, вы обе живы-здоровы. А малышка, да, сразу закричала — ух, какая голосистая! Наверное, певицей будет.
Я молча кивнула, пытаясь осознать услышанное. Господи, неужели все было настолько плохо? И я даже не помню...
— Ну, я вас оставлю, — засуетилась медсестра. — Отдыхайте, набирайтесь сил. Скоро вас переведут в послеродовое отделение.
Она ободряюще улыбнулась и вышла из палаты. А я осталась наедине с дочкой, покачивая ее на руках.
— Дочь... — прошептала я, пробуя это слово на вкус. — У меня родилась дочь...
Малышка снова уютно зевнула, и я не смогла сдержать улыбки. Какое же это чудо — маленький человечек, такой родной и бесконечно любимый с первого взгляда.
— И как же мне тебя назвать, солнышко? — задумчиво произнесла я, любуясь крохотным личиком. — Может быть... Ангелина? Почти как мама — Лина.
Я на секунду запнулась, вспомнив о Демьяне.
Где он сейчас? Почему не приехал? И что скажет, узнав о рождении дочери вместо сына?
— Надеюсь, твой папаша не будет против, — вздохнула я, целуя малышку в лобик. — А если будет — что ж, прорвемся как-нибудь. Правда, доченька?
Ангелина тихонько засопела в ответ, и я почувствовала, как отступают тревоги и страхи последних дней.
Что бы ни случилось дальше, у меня есть самое главное — моя маленькая дочурка. И я сделаю все, чтобы она была счастлива.
Я прижимала к груди свою маленькую дочурку, и весь мир вокруг словно отступил на второй план. Все проблемы, боль, обиды — все это казалось теперь таким незначительным по сравнению с этим крохотным чудом в моих руках.
— Солнышко мое, — шептала я, нежно поглаживая пушистую головку малышки. — Какое же ты сокровище...
Надо сообщить Демьяну, что у нас дочь!
А родители? Пока не хочу их волновать. Пока ситуация не прояснится, не хочу. Мать разозлится! Начнёт упрекать во всём, причитать. Отец встанет на её сторону, как это раньше бывало. У неё и без того шесть голодных ртов. Братья и сёстры её сильно выматывают, от того и такой тяжёлый характер. А ещё они не смогли отпустить обиду и неприязнь к Власовым до конца. Хоть мы и помирились, но… Наверно она захотела наладить отношения для галочки или… потому что им срочно понадобились деньги на ремонт дома и детей, которых скоро собирать в школу. Я сняла с карточки довольно крупную сумму и отдала им, безвозмездно.
Представляю в мыслях, как я сообщаю им новость, что Демьян спутался с бывшей и из-за этого у меня случились преждевременные, которые чуть не стоили нам жизней с малышкой… столько упрёков полетит в мой адрес! Нет, я пока к этому не готова. Надо переждать бурю. Я ещё очень слаба. Немного позже. Возможно.
Потянулась за телефоном, стараясь не потревожить спящую дочку. Быстро сделала несколько снимков малышки и отправила мужу.
Результат всё тот же.
Игнор. Звонки, сообщения без ответа.
Как он может так себя вести, зная, в каком меня состоянии увезли по скорой?
И тут меня словно током ударило — а вдруг с ним что-то случилось?
Сразу после этой мысли сердце заколотилось от дурного предчувствия.
Тогда я набрала номер Севы.
Гудки тянулись бесконечно, но наконец он ответил:
— Алина Сергеевна, простите! — затараторил Сева. — Связи у меня не было, потом я вызов ваш пропустил, а потом я не хотел вас беспокоить. Но я всегда был рядом, я здесь, с охраной... Общаюсь с врачами по поводу вас. Вы только не волнуйтесь! Я сопровождал вас до самой операционной, когда вы лишились чувств... Дальше меня не пустили!
Я выдохнула с облегчением. Значит, меня не бросили. А то такое чувство, будто я стала никому не нужна. Но всё равно, мог бы и сообщение написать! Нехорошо получается… Нет, если кажется, то это точно не кажется! От меня скрывают правду. Факт!
— Как вы себя чувствуете? Как ребенок? — спросил Сева, будто переводя тему разговора.
— Я уже намного лучше... — ответила, поглаживая маленький курносый носик дочки. — Слава богу, все обошлось...
— Это точно! Ох и напугали вы всех...
Я решилась задать главный вопрос, который так сильно меня тревожил:
— Сева! Где Демьян?!
Повисла тяжелая пауза. Молчание затягивалось, и я почувствовала, как всё внутри холодеет.
— Не смей больше уходить от ответов, я не глупая! — воскликнула я. — Всё понимаю! Немедленно расскажи, что случилось... Почему он не выходит на связь!
Я услышала тяжелое дыхание Севы в трубке. Он явно пытался подобрать слова.
— Я не могу вам сказать, — наконец выдавил он.
— Ты издеваешься?! Сейчас же говори!!!
— Вы в таком состоянии, — он заикался, — попозже, ладно?
— Сева, говори, или я переверну вверх дном весь роддом!
— Я не хочу, чтобы вы нервничали...
Я сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как немеют пальцы.
— Обещаю. Я буду сдержанной, буду сохранять спокойствие... — произнесла я, стараясь говорить ровно.
Сева тяжело вздохнул и наконец произнес:
— Демьян в больнице... В коме. С сильным ножевым ранением... Его состояние очень нестабильное.
У меня потемнело в глазах. Дочка, словно почувствовав мое состояние, завозилась и тихонько захныкала. Я прижала её крепче, пытаясь удержаться на краю пропасти.
— Как это произошло??? — выдавила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Покушение... — сухо ответил Сева. — Когда в аэропорт поехал. Один из охранников — крыса. Ударил ножом... Демьян успел среагировать, но это не спасло его окончательно. Увезли по скорой... Просто не хотели вам пока говорить...
Слезы беззвучно покатились по щекам. Я пыталась осознать услышанное, но мозг отказывался верить в реальность происходящего.
— А я накрутила себе бог весть чего, — пробормотала я. — Скажи, он поправится???
— Будем надеяться... — неуверенно ответил Сева. — Врачи делают всё возможное.
— Демьян знает, что я родила? — спросила я, чувствуя, как каждое слово даётся мне с большим трудом, а тревога скручивает нервы в узлы.
— Нет, — ответил Сева. — Ничего о вашем состоянии, о преждевременных родах не знает.
— Кто так с ним?! За что?
— Выясняем... Нападавшего сразу застрелили другие охранники. — Голос Севы звучал напряженно. — Вы отдыхайте. Я о вас позабочусь! Я привез вам необходимые вещи. Если что-то еще надо, звоните обязательно.
— А отец Демьяна? — вспомнила я о свекре.
— Он к нему полетел. Ему сразу было доложено. О вас тоже доложили, но ему пока не до этого. Он так сильно любит Демьяна... Это его самый любимый сын.
— Понимаю! — прошептала я, покачивая малышку. — Пожалуйста, звони мне, пиши! Хоть малейшая информация!
— Обязательно... С Демьяном лучшие врачи. Делают все возможное! Нам больше ничего не остается... Только молиться.
Мы попрощались, и я осталась наедине со своими мыслями.
Нет, нельзя думать о плохом. Надо верить в лучшее. Сейчас мне нужно сконцентрироваться на дочке... И на своем здоровье. Так я хоть как-то буду отвлекаться.
Дни потянулись медленно и тягостно. Я постепенно вставала на ноги, хотя шов все еще болел. Нянечки помогали с малышкой — пока мне было тяжело долго держать ее на руках, пеленать.
Наконец позвонил свекор. Я затаила дыхание, ожидая новостей.
— Да, слышала новость... Как Демьян? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Получше. Но еще не пришел в себя... — Он говорил грустно. — Ты как? Очень хочу увидеть внука! Скоро прилечу. Пока Демьяна не могу оставить...
Я замялась. Как же сказать ему?
— Эмм... Тут есть новость... Я думала, вам сообщили!
— Лина, мне сейчас не до этого было! Я чуть не потерял сына. — В его голосе послышалось раздражение. — К тому же пока не удаётся выяснить, кому это понадобилось. Скорее всего, конкуренты хотели припугнуть.
— Я понимаю! Я тоже очень волнуюсь! Просто... На УЗИ ошиблись и... Родилась дочь.
Повисло тяжелое молчание.
— Девочка? — наконец произнес он, и я почувствовала, как похолодел его тон.
— Да, — тихо ответила я.
— Ну что ж… девочка тоже хорошо... — Но по его голосу было ясно, что он совсем не рад. — Ладно, Лина, мне пора! Позаботься о ребёнке! И сама держись там.
Он засуетился и бросил трубку. Я опустила телефон, чувствуя, как к горлу подкатывает комок обиды.
Ну и что, что девочка? Разве я виновата? Пол ребенка вообще-то зависит от мужчины!
Прошло еще несколько дней. Мне стало намного лучше — я уже могла ходить, поднимать малышку, переодевать ее. Наконец меня перевели в послеродовое отделение.
Вошла в новую палату и застыла на пороге.
У окна, с пакетами и цветами в руках, стояла... Лера.
— Линочка... — всхлипнула она, бросаясь ко мне с раскрытыми объятиями. — Ты как? Я так испугалась... Новости слышала?? Демьян... И ты... Что же такое делается...
Я отшатнулась, чувствуя, как внутри все закипает от ярости.
Опять она. Только не это! Я же ей явно дала понять, чтобы она больше не попадалось мне на глаза.
Но она как настойчивая саранча не сдавалась.
— Я тут тебе вещи принесла… Косметику там… Хочу ещё раз извиниться за доставленные неудобства. И хотела тебя хоть как-то поддержать, убедиться, что у тебя всё хорошо. Такое пережить… Уффф… врагу не пожелаешь!
Что она здесь делает? Как посмела прийти после всего, что натворила?
— Уходи, — процедила я сквозь зубы, прижимая к себе Ангелину, будто от Леры исходила прямая опасность. — Немедленно.
Лера отступила на шаг, недоуменно хлопая глазами.
— Но Линочка, я же волновалась... Я хочу тебе помочь...
— Помочь? — я горько усмехнулась. — Спасибо, помогла! Мы с Демьяном в трудных отношениях с тех пор, как ты появилась! А сейчас… Непонятно вообще, что будет дальше! Ты же нарочно влезла в мою семью! Хватит врать! Ты просто притворяешься милой и хорошей! У тебя совсем нет совести? Я же попросила тебя уйти, я ясно дала тебе это понять!
Всё. Накипело. Больше не стану терпеть и не буду такой доверчивой!
Действительно, с её появлением жизнь словно пошла под откос. Беда за бедой. До её приезда мы были идеальной семьей.
— Лина, ты не понимаешь... — Лера попыталась взять меня за руку, но я отдернула ее. — Я правда хочу помочь. Я так переживаю за Демьяна...
— Не смей произносить его имя! — рявкнула я. — Ты не имеешь никакого права быть здесь. Убирайся, пока я не позвала охрану!
Лера отступила еще на шаг, и я увидела, как в ее глазах мелькнуло что-то... Злое? Торжествующее? Но через секунду на ее лице снова появилось выражение кроткой печали.
— Ну хорошо, Лина, я уйду, — вздохнула она. — Но знай, что я всегда рядом, если тебе понадобится помощь. И... поздравляю с дочкой. Я уверена, она очень похожа на тебя…
После визита Леры на душе было мерзко. Интуитивно я чувствовала, что я поступаю правильно. Надо держать её к нам подальше! Если что-то кажется, то это не кажется. Есть такая житейская мудрость.
Сейчас нужно было сосредоточиться на самом важном — на моей маленькой дочурке.
Я оставалась в роддоме под наблюдением врачей, постепенно набираясь сил. Все мои мысли были только о том, как стать лучшей мамой для Ангелины. И, конечно, я не переставала молиться за Демьяна.
Каждые несколько часов я списывалась с Севой, узнавая новости. Демьян все еще был в реанимации, но врачи говорили о стабилизации состояния. Это вселяло надежду.
— Ну что, солнышко, поиграем? — улыбнулась я, подойдя к пеленальному столику, где лежала Ангелина.
Малышка внимательно смотрела на меня своими огромными глазенками. Казалось, она понимает каждое мое слово, хотя ей еще и недели не было.
— Ты у меня самая красивая, самая умная, — приговаривала я, осторожно поглаживая крошечные пальчики. — И папа скоро поправится, вот увидишь!
В этот момент в палату вошла медсестра с какими-то бумагами.
— Алина Сергеевна, вот документы, которые вы просили, — сказала она, протягивая мне папку.
Я внимательно изучила бумаги, для личного успокоения, так сказать, и поставила везде свою подпись. Всё было чисто и прозрачно.
Когда медсестра ушла, на меня навалилась усталость. Ангелина тоже начала зевать.
— Ну что, соня, поспим вместе? — прошептала я, укладывая дочку в кроватку.
Я прилегла рядом, прислушиваясь к тихому дыханию малышки. Незаметно для себя провалилась в сон.
Проснулась от тихого попискивания. Ангелина проголодалась. Я осторожно взяла ее на руки и устроилась в кресле.
— Ну-ка, попробуем, — пробормотала я, расстегивая больничную рубашку.
Это был наш первый опыт грудного вскармливания. Когда Ангелина приложилась к груди, меня захлестнула волна нежности. Это было так естественно, так правильно — кормить свое дитя.
Малышка сосала осторожно, а я не могла оторвать от нее глаз. Ее реснички чуть подрагивали, крошечная ручка лежала на моей груди. В этот момент я почувствовала, что готова на всё ради этого маленького существа.
— Вот так, солнышко, — шептала я, поглаживая пушистую головку. — Расти большой и сильной. Папа так обрадуется, когда тебя увидит!
Закончив кормление, аккуратно переложила Ангелину на пеленальный столик, чтобы сменить подгузник. Она смотрела на меня так внимательно, словно изучала каждое движение.
— Ты у меня такая умница, — улыбнулась я, застегивая кнопки на милом бодике с утятами.
И тут раздался стук в дверь. Я удивленно обернулась — время для визитов еще не наступило. Дверь открылась, и на пороге появился... свёкор.
— Линочка, здравствуй! — произнес он, шагнув в палату.
— Дмитрий Валерьевич! — воскликнула я, бросаясь к нему. — Какой сюрприз!
Мы обнялись, и я почувствовала, как напряжено его тело. Свекор выглядел уставшим, лицо было хмурым и побледневшим.
— Как вы? Как Демьян? — затараторила я, отстраняясь. — Есть новости?
— Все потом, — отмахнулся он. — Покажи мне внучку.
Я подвела его к кроватке, где лежала Ангелина. Свекор наклонился, внимательно вглядываясь в личико малышки.
— Вот, познакомьтесь, — улыбнулась я. — Это наша Ангелина.
Я заметила, как чуть дрогнули его губы, а в глазах промелькнуло что-то… непонятное. Он осторожно взял девочку на руки, и я затаила дыхание. Свекор долго рассматривал малышку, слегка покачивая.
— Красивая, — наконец произнес он, возвращая Ангелину мне.
— Правда? — обрадовалась я. — Я так рада, что вы приехали! Как вы тут оказались?
— Решил сделать сюрприз, — пожал плечами свекор. — Как ты тут? Справляешься?
Я начала рассказывать о том, как проходят наши дни в роддоме, как я учусь ухаживать за дочкой, как скучаю по дому и Демьяну. Упомянула и о том, что шов еще побаливает, но персонал замечательный и очень помогает.
В этот момент в палату вошел педиатр для планового осмотра. Я отвлеклась, помогая уложить Ангелину на кушетку. Краем глаза заметила, как свекор хлопнул себя по карманам.
— Лина, я, кажется, забыл телефон в машине. А мне нужно сделать срочный звонок в четыре часа. Можно воспользоваться твоим?
— Конечно, — кивнула я, протягивая ему свой смартфон.
Свекор вышел в коридор, а я сосредоточилась на осмотре. Ангелина захныкала, когда врач начал ее ощупывать, и я попыталась ее успокоить.
— Тихо-тихо, солнышко, — приговаривала я, поглаживая ее по головке. — Это ненадолго, потерпи.
Когда педиатр закончил и ушел, вернулся свекор. Он вернул мне телефон:
— Спасибо, Лина. Все в порядке?
— Да, врач говорит, что Ангелина хорошо развивается, — улыбнулась я, укладывая дочку в кроватку. — Расскажите, как Демьян? Есть улучшения?
Свекор тяжело вздохнул:
— Показатели стабилизируются. Врачи говорят, что есть положительная динамика. Но... — он замолчал, подбирая слова. — Нужно время, Лина. И терпение.
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Я так за него волнуюсь, — прошептала я. — И еще эта Лера...
— Что Лера? — насторожился свекор.
— Она приходила сюда, — пожаловалась я. — Якобы хотела поддержать. Но вы же знаете, как она мне неприятна. Когда она уже исчезнет из нашей жизни?
Лицо свекра исказилось, словно от боли.
— Когда надо, тогда и уедет, — процедил он сквозь зубы. — Твоя задача — быть терпеливой женой и не пилить никому мозги. Поняла?
Я отшатнулась, пораженная его тоном. Никогда еще свекор не был так резок со мной.
— Но я... — начала было я, но он перебил:
— Все, мне пора. Выздоравливай, — бросил он и, развернувшись, вышел из палаты.
Я безмолвно смотрела ему вслед, чувствуя, как все сжимается внутри.
Что это было? Почему он так странно себя вел? Наверное, просто устал, переживает за сына. Нервы на пределе, мало спит...
Мои размышления прервал громкий крик Ангелины...
После ухода свекра у меня остался неприятный осадок. Его резкость, холодность... Но я постаралась не зацикливаться на этом.
Ситуация сейчас везде напряженная — мои сложные роды, Демьян ранен. У любого нервы сдадут. По бледному лицу свекра и синякам под глазами было видно, что он совсем не спал. Весь извёлся.
Почти сразу после его ухода зашла медсестра:
— Алина Сергеевна, нам нужно взять кровь на анализы. У вас и у малышки.
Я молча кивнула, протягивая руку. Укол был почти не чувствителен по сравнению с той болью, что терзала мое сердце.
Ночь выдалась бессонной. Ангелина просыпалась каждый час, казалось, у нее начались колики. Я чувствовала себя выжатой как лимон. Как же хотелось домой, в объятия любимого...
Я то и дело открывала фотографии Демьяна на телефоне, любуясь его лицом. Пальцы нежно гладили экран, словно пытаясь дотянуться до него через расстояние. На глаза наворачивались слезы.
— Ты сильный, ты справишься, — шептала я, глядя на его улыбающееся лицо. — Мы тебя ждем. Ты нужен нам...
Я закрыла глаза, беззвучно шепча молитву:
— Господи, прошу тебя, пусть он очнется. Пусть с ним все будет хорошо...
В мессенджерах показывало, что Демьян был в сети неделю назад. От этого становилось еще больнее. Что, если я больше никогда не увижу его? Не услышу его голос, не почувствую прикосновения его рук?
Все наши ссоры, вся злость на него отошли на второй план. Теперь, когда жизнь единственного человека, которого я полюбила всей душой, висела на волоске, все дурное казалось таким мелким и незначительным.
Хоть он и не отвечал, я продолжала писать ему. Записывала видео — себя, дочки. Отправляла голосовые сообщения. Потому что я была так одинока, и мне его безумно не хватало.
— Смотри, какая у нас красавица растет, — говорила я, снимая спящую Ангелину. — Она так похожа на тебя. Особенно когда хмурится во сне.
К вечеру следующего дня я была совершенно измотана. И вдруг... Неожиданно зазвонил телефон. Я взглянула на экран и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Номер Демьяна!
Руки дрожали так сильно, что я едва не уронила телефон. Нажав кнопку ответа, я затаила дыхание.
— Лина... — раздался в трубке очень слабый, но такой родной голос.
— Демьян!!! — вырвалось у меня. Слезы хлынули из глаз, я зажала рот рукой, чтобы не разбудить ребенка.
— Я п-пришел в себя... — он едва мог говорить, но для меня это был самый прекрасный звук на свете.
— Боже, боже... Это ты! Я слышу твой голос! — прошептала я сквозь слезы. — Ты даже не представляешь, что со мной происходило! Я же места себе не находила... Демьян, я так сильно тебя люблю!!!
— Тшшш, — он закашлялся, и мое сердце сжалось от боли за него. — А я тебя сильнее люблю... Прости за все... Я только пришел в себя, все это время думал о вас. Сразу тебя набрал...
— Спасибо!!! Спасибо, Демьян! Как же я хочу тебя увидеть... Как хочу обнять!
— Не плачь... — его голос был таким слабым, что я с трудом разбирала слова. — Скоро у-увидимся... Дай мне еще н-несколько дней... Просто я в Гамбурге до сих пор. Мы не успели вылететь... Этот гад исподтишка напал...
Он снова закашлялся, и я почувствовала, как мое сердце разрывается от боли. Ему так тяжело, так больно сейчас...
— Демьян, ты видел фото, видео? — спросила я, пытаясь отвлечь его.
— Еще не рассмотрел... — прошептал он едва различимо.
Я сделала глубокий вдох. Сейчас нужно было сказать ему самое важное. Но как он отреагирует?
— У нас дочь, — выпалила я. — Родилась дочь... Ангелина...
В этот момент где-то вдали раздался знакомый голос:
— Это Лина? Тебе нужно отдыхать! Не разговаривай пока с ней!
И связь оборвалась.
Я застыла, прижимая телефон к уху. Этот голос... Он был так похож на голос свекра.
Я грустно посмотрела на потухший экран и набрала сообщение:
"Отдыхай, любимый. Восстанавливайся. Я очень буду ждать твоего звонка..."
Слезы снова подступили к глазам, но теперь это были слезы облегчения. Он жив… Он пришел в себя.
И скоро мы снова будем вместе”
Я подошла к кроватке, где мирно спала Ангелина. Наше маленькое чудо.
— Папа скоро вернется к нам, — прошептала я, нежно поглаживая ее по щечке. — Мы справимся. Все будет хорошо.
И впервые за долгие дни я почувствовала, как в душе расцветает надежда.
Какие бы испытания ни ждали нас впереди, мы преодолеем их вместе. Потому что у нас есть самое главное — наша любовь и наша семья.
Наконец настал долгожданный день выписки! Я чувствовала себя хорошо, и малышка тоже — она уверенно набирала вес. Единственное, что омрачало радость — на выписку никто не приехал. Меня встретили только Сева и еще один охранник.
— Ну что, Алина Сергеевна, готовы отправиться домой? — улыбнулся Сева, открывая перед нами дверцу авто.
— Более чем, — выдохнула я, прижимая к себе Ангелину. — Спасибо, что приехали.
Мы сели в машину, и я вдруг поймала себя на мысли — как хорошо, что здесь нет Леры. Словно прочитав мои мысли, Сева произнес:
— Кстати, о Валерии не беспокойтесь. Она собрала вещи и уехала с Игорем. Ее местоположение под запретом, по распоряжению Дмитрия Валерьевича.
В тот момент я выдохнула спокойно полной грудью. Неужели?! Наконец-то жизнь начинает налаживаться!
— Надеюсь, ее проблемы решили, и теперь — скатертью дорожка, — пробормотала я.
По дороге домой я размечталась о том, какой праздник устрою, когда вернется Демьян. Вот тогда будет настоящая выписка! Я приготовлю что-нибудь вкусненькое своими руками, украшу гостиную, наряжу себя и дочку. Будет так чудесно!
Демьян писал мне каждый день. Обещал, что как только врачи дадут добро, его сразу перевезут в Россию. Я вспомнила наш недавний разговор, его реакцию на новость о дочери:
— Да, странно… Говорили, будет сын.
— Для тебя это так важно? — спросила я, затаив дыхание.
— Неожиданно, вообще-то! Уже все на сына настроились. — Он помолчал. — А вообще, сейчас мне важно только одно — быть рядом с вами. Обнять тебя и почувствовать вкус твоих губ… А нарожать мне сыновей ты всегда успеешь!
Я покраснела и рассмеялась:
— Как же я хочу тебя обнять, увидеть… Мне тебя очень не хватает, Демьян! Не знаю, как я до сих пор держусь. Я схожу с ума! Больше не могу терпеть! Я так хочу, чтобы ты взял на руки нашу доченьку…
— Я тоже этого хочу! Ангелина… Она милая. Только не пойму, на кого похожа.
— Узнаем, когда она подрастет. Дети быстро растут и быстро меняются в первый год жизни.
Наконец мы подъехали к дому. Я вышла из машины, бережно неся Ангелину на руках.
— Вот, малышка, это твой дом… — прошептала я, глядя на особняк. — Смотри, какой он красивый! Ты станешь настоящей принцессой! Знаешь, сколько у тебя будет платьев и игрушек? Твой папочка даст тебе все самое лучшее! И скоро вы с ним встретитесь.
Войдя в дом, я с облегчением заметила, что все лежит на своих местах. Прислуга или сама Валерия, но все вернули, как было. Какое же облегчение для души…
Следующие дни пролетели в хлопотах. Я обустраивала детскую — то, что не успела сделать до экстренных родов. Кормила малышку, нянчилась с ней, и просто отдыхала — как же хорошо было дома. Перед глазами всегда была наша с Демьяном фотография на столе в рамочке…
Уложив Ангелину спать, я сама легла на кровать в спальне. Очень хотелось отдохнуть хотя бы час-два. Конечно, можно было нанять няню, как советовал Демьян, но пока малышка слишком маленькая. Сейчас ей нужна только мама… Да и я поняла, что не могу никому доверить свое сокровище.
Я упала на кровать, и вдруг телефон случайно улетел между матрасом и боковиной. Полезла за ним и вскрикнула от боли — обо что-то укололась!
— Что за черт? — пробормотала я, отодвигая матрас.
И тут я увидела это.
Маленькая тряпичная фигурка.
Я достала ее, и волосы на моем теле встали дыбом…
Тряпичная кукла с большим животом. А в живот натыканы иголки…
Я вскрикнула и отшвырнула жуткую куклу на пол, словно она была ядовитой змеей, и сразу бросилась в ванную.
Намылила ладони, тщательно смывая малейшие следы прикосновения к этой мерзости. Затем схватила бутылочку с перекисью и обработала место укола.
— Боже, что за кошмар? — пробормотала я, глядя на свое бледное отражение в зеркале. — Это какой-то бред! С ума сойти можно...
Меня бросило в холод, и я поспешно накинула халат, закутавшись поплотнее. Никогда не верила во всякие суеверия и колдовство, но сейчас меня просто мутило от увиденного.
Первым делом я бросилась проверить Ангелину. Малышка мирно спала в своей кроватке, и я с облегчением выдохнула. Затем, прикрыв дверь, вышла в коридор и набрала номер Севы.
— Сева? Это Лина. Пожалуйста, поднимись ко мне срочно!
Когда он появился на пороге через минуту, я тут же выпалила:
— Сева, там... там в спальне... Я нашла какую-то отвратительную куклу с иголками в животе под своим матрасом! Нужно немедленно разобраться! Найти того, кто это сделал!
Я отвела его в комнату, где на полу все еще лежала злополучная кукла. Сева посмотрел на нее, пожал плечами и сказал:
— Это ерунда, Алина Сергеевна, не берите в голову!
Он наклонился и поднял куклу, завернув в свой платок.
— Мы в любом случае обязательно выясним, кто лазил в вашей комнате без спроса, — заверил он меня.
— Конечно, это Валерия! — воскликнула я.
— Не пойман — не вор, как говорится. Может, кто-то из персонала. Но вы не волнуйтесь, все это бред! Это кто-то хотел вас напугать, а может пошутить неудачно. Я проверю по камерам. Но Демьяну Дмитриевичу не буду пока докладывать по всяким пустякам — иначе это лишние переживания для босса.
Он помолчал, а потом добавил заговорщицким тоном:
— Кстати, скажу вам по секрету — он завтра собирается прилететь. Только я вам ничего не говорил! Хотел устроить сюрприз...
Я мгновенно расцвела, услышав эту новость. Все неприятности с куклой тут же как рукой сняло.
— Ах ты, хитрый лис! — улыбнулась я, думая о Демьяне. — А я-то хотела устроить ему такую встречу, чтобы запомнилась на всю жизнь! Чтобы он понял, как его ждут и любят… Спасибо, Сева! Тогда я пойду готовиться! Если он завтра приедет, то времени в обрез.
— Только я вам ничего не говорил! — подмигнул он. — А насчет куклы — будем разбираться.
Когда Сева ушел, я вернулась в спальню и легла, закутавшись в одеяло. "Когда же наконец начнется светлая полоса без жутких сюрпризов..." — подумала я, засыпая.
Следующий день начался для меня ни свет ни заря. Я была полна решимости устроить Демьяну незабываемую встречу! Сева шепнул, что самолет приземлится ориентировочно в шесть, а Демьяна сопровождает Дмитрий Валерьевич. Значит, они будут здесь к семи вечера. Времени в обрез, но я справлюсь!
Я тщательно распланировала каждую минуту, чтобы все успеть. Иногда приходилось носить Ангелину на руках, параллельно занимаясь домашними делами. Кое в чем помогала прислуга. Я так соскучилась по Демьяну, что усталость просто не замечала — хотелось порадовать его, сделать что-то особенное своими руками.
Когда Ангелина спала, я занялась приготовлением пирога — любимого лимонного, с хрустящей корочкой. Запах выпечки наполнил весь дом, создавая уютную, домашнюю атмосферу.
Гостиную я украсила воздушными шарами — белыми и золотыми, они красиво переливались в лучах заходящего солнца. Одна из служанок, Лиза, помогла мне сделать плакат с надписью "С возвращением, папочка!". Мы повесили его на самом видном месте.
— Ох, Алина Сергеевна, как же красиво получилось! — восхищенно произнесла Лиза, оглядывая комнату. — Демьян Дмитриевич будет в восторге!
— Надеюсь, — улыбнулась я. — Спасибо за помощь, Лиза.
Затем настал черед привести в порядок себя. Я выбрала любимое платье Демьяна — нежно-голубое, подчеркивающее фигуру. Волосы уложила мягкими волнами, нанесла легкий макияж. Для Ангелины приготовила очаровательное белое пальтишко с кружевным воротничком — настоящая маленькая принцесса!
Когда часы показали шесть вечера, я почувствовала, как сердце начинает биться чаще. Скоро, совсем скоро я увижу его, обниму, почувствую тепло его рук...
— Ну что, малышка, — прошептала я, беря Ангелину на руки. — Готова познакомиться с папой?
Дочка словно в ответ тихонько агукнула, и я рассмеялась:
— Вот и отлично! Он у нас самый лучший, вот увидишь.
Я в последний раз окинула взглядом гостиную, проверяя, все ли готово к встрече. Шары, плакат, свежие цветы в вазах, аромат пирога... Кажется, ничего не забыла.
Теперь оставалось только ждать. Я села в кресло, прижимая к себе Ангелину, и уставилась на входную дверь. Каждая минута казалась вечностью.
"Скорее бы, — думала я. — Скорее бы он вернулся домой. К нам".
***
Наконец настал долгожданный момент. В начале восьмого в поместье въехал кортеж иномарок — два роскошных седана и два джипа. Я подошла к окну, и у меня перехватило дыхание. Пульс застучал в висках, словно отсчитывая секунды до встречи.
Бросилась к кроватке Ангелины, поправила ее платьице и свое платье. Взяв дочурку на руки, я направилась встречать Демьяна.
Выйдя на крыльцо, наблюдала, как крепкие мужчины в черных костюмах окружили один из бронированных черных "Мерседесов". Когда открылась дверь, и они стали помогать Демьяну выйти, у меня все внутри замерло. На ресницах выступили слезы.
Охранники поддерживали его, и мое сердце сжалось от боли. Демьян выглядел не очень хорошо — он немного сгорбился, держась за левый бок. Похудел, ослаб... Мне было больно видеть его таким.
Вдруг он поднял голову и впился в меня взглядом. Меня словно пронзили невидимые ледяные лезвия. Что-то было не так. Почему у него такой холодный и отчужденный взгляд? Мне это совсем не понравилось... Я даже невольно шагнула назад, крепче прижав к себе Ангелину. Будто впереди была опасность...
Улыбка исчезла с моих губ. Следом за Демьяном вышел свекор. Он выглядел таким же недовольным и мрачным, когда увидел меня. Даже, пожалуй, еще хуже. В руках он держал какую-то папку. Свекор что-то сказал Демьяну, и они двинулись ко мне...
Время словно остановилось. А небо над головой за считанные секунды затянуло темными тучами.
Когда они подошли, я хотела воскликнуть: "Демьян!"
Но он сразу меня перебил.
Я смотрела в его глаза, ставшие какими-то чужими и ледяными, и не понимала — что не так! Неужели я что-то сделала плохое? Как могла его разгневать?
А он стоял передо мной такой чужой... Будто не он. Будто его подменили. Уезжал один человек, а вернулся совершенно другой.
Демьян приблизился ко мне, и его голос прозвучал как раскат грома:
— Зачем ты это сделала?!
Я пошатнулась, нервно сглотнув.
— Что... Что случи...
Кулаки Демьяна зловеще хрустнули. Я вздрогнула, а Ангелина, прижавшаяся ко мне, всхлипнула.
— Ты обманула меня, дрянь! Ты воспользовалась мною...
— О чем ты? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Он достал свой телефон и грубо сунул мне под нос.
— Ты общаешься с Ринатом, с моим врагом! Как ты посмела?!
Я в ужасе уставилась на экран и увидела скриншоты того самого сообщения, которое Ринат мне прислал перед родами. У меня перехватило дыхание.
— Я... Откуда? Это не то, что ты думаешь! — выкрикнула я, ощущая, как паника накрывает меня с головой.
Он выждал паузу, его глаза резанули по мне как бритвы, и он произнес:
— Собирай свои вещи, и… чтобы я больше тебя никогда здесь не видел... Мой адвокат свяжется с тобой. Насчёт развода...
— Собирай свои вещи, и… чтобы я больше тебя никогда здесь не видел... Мой адвокат свяжется с тобой. Насчёт развода…
Я застыла в ужасе, не веря своим ушам. Мир вокруг меня словно рухнул, и я оказалась в кошмарном сне, из которого никак не могла проснуться. Сердце колотилось как бешеное, а в голове стучала одна мысль: "Это не может быть правдой!"
— Демьян! — закричала я, бросаясь к нему. — Пожалуйста, выслушай меня! Это какая-то ошибка!
Я схватила его за локоть, но он резко обернулся, и его взгляд пронзил меня насквозь.
Никогда раньше я не видела в его глазах столько ярости и боли.
— Ошибка? — процедил он сквозь зубы. — Единственная ошибка здесь — это ты, Лина. Я верил тебе. Я любил тебя. А ты... ты все это время лгала мне в лицо!
— Нет! — воскликнула я, чувствуя, как слезы начинают застилать глаза. — Я никогда не лгала тебе, Демьян! Я люблю тебя! Пожалуйста, давай поговорим спокойно...
Но он уже отвернулся, давая знак охране. Ко мне тут же подошел крепкий мужчина в черном костюме.
— Сделайте так, чтобы я больше ее не видел, — бросил Демьян, не глядя на меня.
Внезапно он резко обернулся, его рука больно сжала мое бедро. Я вздрогнула от этого прикосновения — такого чужого, холодного. В его глазах плескалась ненависть, от которой у меня онемело всё тело.
— Все это время ты врала мне, — прошипел он. — Ты меня ни во что не ставила. Ты меня предала. А я предателей не прощаю.
Он помедлил, его горячее дыхание обожгло мою шею:
— Но только сейчас, только потому что ты... с маленьким ребенком! Я сделаю крошечное исключение. Я дам тебе полчаса, Лина, не больше, чтобы ты собрала вещи и исчезла из моей жизни раз и навсегда!
Он оттолкнул меня, и тут же его скрутило от боли. Демьян согнулся, придерживаясь за бок. К нему сразу кинулись охранники:
— Демьян Дмитриевич, вы в порядке?
— Отвалите! — рявкнул он, отмахиваясь от них.
Я смотрела, как он уходит, и чувствовала, будто вместе с ним уходит вся моя жизнь.
Слезы катились по щекам, а в груди разрасталась пустота.
— Демьян! — закричала я ему вслед. — Прошу тебя, не делай этого! Давай все обсудим!
Но он даже не обернулся. И тут чья-то рука грубо схватила меня за плечо. Меня резко развернули, и я оказалась лицом к лицу со свекром.
— Даже не думай, — прошипел он, сверля меня злобным взглядом. — Ты все слышала. У тебя полчаса. Я уже дал распоряжение персоналу собрать твои вещи. Хотя знаешь, они не твои... Все, что у тебя есть — это принадлежит Демьяну. Одежда, обувь, косметика... Вот даже это платье!
Он дернул меня за рукав, и ткань с треском разорвалась. Я вскрикнула от неожиданности и боли.
— Перестаньте! Вы с ума сошли?!
Его пальцы больно впились в мои скулы. На миг мне показалось, что он просто задушит меня прямо здесь.
— Я бы сорвал его с тебя... Потому что оно не твое. Его тебе Демьян подарил. Но... Он все же попросил меня помягче с тобой.
Свекор выдохнул и отстранился, презрительно глядя на меня.
— Все-таки есть в нем чувства... к тебе, ведьме. Крохи какие-то еще остались. Несмотря на все, что ты причинила нашей семье. Но мы это так не оставим! Срубим под корень!
— Да в чем вы меня обвиняете?! Неужели какая-то переписка, без ответа тем более, стала поводом, чтобы выставить нас на улицу?!
Свекор зловеще рассмеялся. Его издевательский смех прокатился по мне как плеть.
— С ума сойти, какая же ты наглая девка! — выплюнул он. — Тебя раскрыли! Всё! Твой подлый план по охмурению моего сына и завладению миллионами провалился, уясни здесь и сейчас!
— Вы бредите... — прошептала я, качая головой. — За что вы наговариваете...
— Ты знаешь, когда я увидел сообщения от Рината в твоем телефоне, ты не оставила мне выбора... — Его голос стал ледяным. — Я сделал тест ДНК. Провел независимую экспертизу и просил тебе не говорить ничего, потому что знал, ты тогда сбежишь!
— Так это вы! Вы копались в моём телефоне?!!
— Я должен был проверить. Убедиться! Я защищаю честь сына! А ты… оказалась дешёвкой. Подстилкой и шлюхой! Хотя я… изначально я видел в тебе человека нежного, светлого… Но всё это оказалось фальшью. Неужели ты думала никто не узнает?
Свекор начал открывать папку, а потом бросил мне какие-то бумаги.
Я поймала их дрожащими руками, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Через проверенного человека я выяснил шокирующую, подлую правду... — продолжал он. — Я взял биоматериалы и развеял свои предположения! Ангелина... Не дочь Демьяна. Он не отец!!!
— Что это?!
— Это тест ДНК. Тест, который подтвердил, что Ангелина не наша кровь.
Эти слова ударили меня, словно пощечина. Я покачнулась, прижимая к себе дочь.
— Нет... — прошептала я. — Это невозможно...
— Ты нас всех обвела вокруг пальца, — продолжал свекор, не обращая внимания на мои слова. — Она не похожа на него ни капли... И у нас в роду никогда не рождались девочки. Если не хочешь под суд... Беги, Лина. Просто беги. Иначе я раздавлю тебя как мошку и пикнуть не успеешь! Время пошло...
Я стояла, оглушенная этими бездушными словами. Мир вокруг меня рушился, и я не могла ничего сделать, чтобы это остановить. Ангелина заплакала, словно чувствуя мое состояние.
— Это какая-то ошибка, — прошептала я, прижимая дочь к груди. — Этого не может быть...
— Может, — холодно ответил свекор. — И ты это прекрасно знаешь. А теперь убирайся, пока я не вызвал полицию!
Я посмотрела на дом, который считала своим, на людей, которых считала семьей. Все рухнуло в одночасье. Но глядя на маленькое личико Ангелины, я поняла — я должна быть сильной. Ради нее.
— Хорошо, — сказала я, выпрямляясь и глядя свекру прямо в глаза. — Я уйду. Но знайте — вы совершаете огромную ошибку.
В этот момент из дома вышел один из охранников, держа в руках чемодан. Он поставил его передо мной, и я замешкалась, собираясь все равно войти в дом, чтобы хотя бы переодеться, но охранник загородил мне путь.
— Куда? — грубо спросил он. — Вам туда нельзя.
Я поняла — они передумали. Даже те крохи получаса, что обещали, не дали.
Горечь подступила к горлу, но я сдержалась, не желая показывать никому свою слабость.
Я осталась совершенно одна… Против них — этих шакалов, которым не писан закон, которые купаются во власти и деньгах.
Одна против всего мира. С новорожденной малышкой на руках.
Свекор недовольно фыркнул:
— Этого достаточно! Можешь идти.
Застыла, глядя в одну точку, туда, где исчезла широкоплечая спина Демьяна. Неужели это действительно конец? Неужели он даже не поговорит нормально? По-человечески!
Значит, он никогда меня не любил по-настоящему, раз так просто и бездушно ушёл…
Не глядя на мои слёзы, на мои просьбы. Просто взял и повернулся ко мне спиной.
Свекор нетерпеливо подтолкнул меня:
— Иди уже! Чего смотришь? То, что быть, того не миновать. Не задерживай нас, я дорожу своим временем, — он нетерпеливо поглядывал на свой массивный "Ролекс", сверкающий на запястье. — С минуты на минуту прибудут важные люди... Тебя в этот момент быть не должно.
Какие люди?
Что-то неприятно кольнуло меня изнутри.
— Даже переодеться не позволите? — тихо спросила я, стыдливо поправляя рукав платья, который свекор порвал. — Но мое платье...
Я чувствовала себя такой униженной и выброшенной. Несчастно прижимая к себе дочь, я пыталась сохранить хоть каплю достоинства, как бы тяжело и горько не было.
— Я больше не хочу ничего слышать! Я теряю терпение. Уходи! И так мягко с тобой обошлись... Ты заслуживаешь худшего, обманщица!
Его слова били, словно хлыстом, но я заставила себя выпрямиться. Хоть меня и разорвали морально на куски, я не собиралась показывать перед ними слабость.
Взяв в одну руку чемодан, в другую — ребенка, приготовилась уходить.
К сожалению, я была бессильна перед ними… В данном случае, мне больше не хотелось их не знать, не видеть. Хотелось и самой немедленно исчезнуть! Выйти и уйти как можно дальше от этой токсичной атмосферы… разрушающей всё самое светлое и живое.
Справлюсь. Обязательно справлюсь сама! Бог им судья. А мне… мне урок.
Свекор кривил губы, глядя на меня, нетерпеливо постукивая каблуком дорогого ботинка.
И тут внезапно ворота открылись, и плавно заехала люксовая иномарка, одна из коллекции Власовых.
Она остановилась неподалеку, и охранник открыл дверь. У меня будто невидимыми цепями сжало горло.
Из машины вышла Лера…
Деловая. Высокомерная и безупречная. Вся из себя. Словно королева, готовая вот-вот взойти на трон!
Ее волосы были уложены в идеальную прическу, макияж безупречен, а элегантный брючный костюм сидел как влитой. Она выглядела так, будто только что вышла из салона красоты.
А потом... За ней следом выбрался маленький мальчик лет шести. Картинка поплыла перед глазами.
— Что это все значит?! — земля уходит из-под ног.
— А это не твое уже дело! — отрезал свекор. — Ты больше не часть нашей семьи. Ты чужая... Ты не имеешь больше ни малейшего отношения к Власовым!
Дмитрий Валерьевич самодовольно облизнулся, рассматривая изгибы фигуры Леры. Я присмотрелась к мальчику, который выглядел напуганным и прятался за Лерой. Он был очень похож на Демьяна...
А Лера смотрела на меня свысока, с торжествующим видом.
Ее глаза буквально кричали: "Я победила!"
И тут меня осенило — этот ребенок, он, наверное, тайный сын Демьяна. Вот почему Лера так улыбается. От нее. Все оказалось хуже, чем могло показаться на первый взгляд. Меня использовали и обманывали. Демьян мне врал! У него есть ребенок от другой. И теперь они вместе…
Горькая мысль пронзила меня — он захотел мне отомстить... Лера специально вернулась именно в этот момент! Но если не хочешь больше быть вместе, просто скажи. Просто поступи иначе! Не причиняй боль вот так... Намеренно, исподтишка.
— Этот мальчик, — я пошатнулась, оборачиваясь к Дмитрию Валерьевичу, — это сын Демьяна? Вы это скрывали от меня?!
Но он пропустил мой вопрос мимо ушей. Снова заговорил со мной с ядом в голосе:
— Отвези её на вокзал, — приказал охраннику. — Пусть убирается к родителям в свое село... Развод решим заочно!
Потом добавил, обращаясь ко мне:
— Хорошо, что было предчувствие у Демьяна! Как бы сладко ты ему не пела в уши, как не строила из себя невинную овечку... Хорошо, что сын решил заключить фиктивный брак! И прописал обязательства сторон по пунктам. Тебе не светит ни-че-го! Ни копейки!
Эти слова были последней каплей. Я почувствовала, как внутри что-то надломилось.
Потому что везде была ложь.
Охранник взял меня за локоть и повел к той машине, из которой вышла Лера с ребенком. Лера же, взяв мальчика за руку, направилась ко входу в дом.
Мы поднялись с ней местами. Я словно отдала своё место ей.
Прежде чем меня посадили в машину, я обернулась к свекру в последний раз:
— Передайте Демьяну напоследок... Когда он или вы одумаетесь... Поймете, что ошиблись! Поезд уйдет. Навсегда. Я не прощу Демьяна, ни за что, так ему и передайте.
Свекор усмехнулся снисходительно, покачав головой, мол — ага, еще чего. И замахал вальяжно рукой, торопя охранника увезти меня поскорее.
— Мир работает по принципу бумеранга, не забывайте…
Когда дверь машины захлопнулась, я наконец позволила себе обмякнуть.
Ангелина, словно чувствуя мое состояние, тихонько захныкала.
— Тише, маленькая, — шептала я, прижимая ее к себе, отгоняя прочь напирающие слёзы. — Мы справимся. Мы обязательно справимся…
Машина тронулась. Я в последний раз взглянула на дом, который считала своим. На людей, которых считала семьей.
Все рухнуло в одночасье, но я знала — я должна быть сильной.
Ради Ангелины. Ради себя.
Я не знала, что ждет нас впереди, но была уверена в одном — я докажу свою невиновность.
И однажды правда обязательно восторжествует...
Когда дверь машины захлопнулась, я наконец позволила себе обмякнуть.
Ангелина, словно чувствуя мое состояние, тихонько захныкала.
— Тише, маленькая, — прижала ее к себе, отгоняя прочь напирающие слёзы. — Мы справимся. Мы обязательно справимся…
Машина тронулась. Я в последний раз взглянула на дом, который считала своим. На людей, которых считала семьей. И неожиданно увидела Демьяна.
Власов стоял на втором этаже особняка, опираясь о подоконник, держась за бок.
Я видела его нечеткий силуэт в окне... Он стоял и смотрел на меня.
На мгновение наши взгляды встретились, и мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то... Сомнение? Боль?
Но длилось это недолго. Сзади него появилась она…
Валерия прижалась к нему, обвив его плечи руками. Я резко отвернулась, как от пощёчины, и поняла, что внутри меня не осталось ничего, кроме пустоты...
А затем ворота за моей спиной закрылись.
Все рухнуло в одночасье, но я знала — я должна быть сильной. Ради Ангелины. Ради себя.
Я не знала, что ждет нас впереди, но была уверена в одном — я докажу свою невиновность. И однажды правда обязательно восторжествует…
Примерно через полчаса водитель резко затормозил у вокзала, вырвав меня из горьких мыслей. Не говоря ни слова, он выгрузил мой чемодан на тротуар и небрежным жестом показал на дверь — выметайся.
Я молча вышла, прижимая к себе Ангелину. Мотор взревел, и машина умчалась, оставив нас одних посреди шумной привокзальной площади.
Реальность происходящего накатила волной, заставив меня пошатнуться. Еще утром у меня был дом, любящий муж, счастливое будущее... А теперь? Теперь у меня только чемодан, младенец на руках и полная неизвестность впереди.
— Что же нам теперь делать? — прошептала я, глядя на спящую Ангелину.
В голове стучало, мысли путались. Мелкий дождь начал накрапывать, заставляя поежиться от холода. Вокруг сновали люди, спешащие по своим делам, — никто не обращал внимания на одинокую девушку с ребенком.
Подхватив чемодан, вошла в здание вокзала и опустилась на первую попавшуюся скамейку. Ангелина заворочалась и тихонько захныкала.
— Всё будет хорошо, вот увидишь, — приговаривала я, укачивая ее.
Но сама я с трудом верила своим словам.
Куда нам идти? Где искать помощи? Ангелине всего две недели отроду.
Дрожащими пальцами я достала телефон и начала листать контакты. Может, кто-то из знакомых сможет приютить нас хотя бы на первое время? Боюсь, сейчас не самое лучшее время на ночь глядя с новорожденной малышкой таскаться по поездам.
Пять минут назад мне пришло сообщение, что моя карта заблокирована… Налички осталось немного. Честно говоря, не думала, что Демьян поведёт себя настолько бездушно. Он? Или его отец всем руководит? Уже не столь важно.
Демьян нас предал. Он отвернулся от нас! Он выбрал другую…
Слёзы опять защипали глаза, но я сжала свою волю в кулак!
Я понимала, Демьян мне так мстит. Мстит за якобы предательство и измену.
Только в чём я его предала? Я пока не понимала! Почему тест на отцовство показал отрицательный результат?
Это я и собираюсь выяснить в ближайшее время.
Я вспомнила девочек, с которыми познакомилась в роддоме. Катя, Света, Марина... Неужели никто не откликнется?
— Алло, Катюша? Привет, это Лина, — начала я, услышав знакомый голос.
— Линочка! Привет, дорогая! Как ты? Как малышка? — радостно затараторила Катя.
— Мы... — я запнулась, не зная, как объяснить ситуацию. — Понимаешь, у нас проблемы. Мы с мужем... В общем, мне очень нужна помощь. Не могла бы ты...
— Ой, Лин, — голос Кати сразу изменился, — знаешь, у меня сейчас такая запарка на работе... Да и дома ремонт... Извини, но я ничем не могу помочь.
И она поспешно попрощалась. Я вздохнула и набрала следующий номер.
История повторилась — сначала радостные приветствия, а потом, как только я заговаривала о помощи, собеседницы сразу находили причины отказать.
— Прости, Лин, но у меня свекровь приехала... Сама понимаешь, не до гостей.
— Извини, дорогая, но мы сейчас в отпуск улетаем... Может, в другой раз?
Я чувствовала, как с каждым отказом надежда тает. Их отказы, один за другим, меня удивляли.
Неужели и здесь семейка Власовых приложила руку?
Это наказание от их царских персон. Злой рок и месть.
— Ну что, Ангелинка, похоже, нам остается только одно, — сказала я дочке, которая проснулась и внимательно смотрела на меня своими огромными глазами. — Придется ехать к бабушке с дедушкой.
Я уже представляла их недовольные лица, а их упреки звенели в голове как снаряды:
"Ну, и года не прошло! Явилась не запылилась! Притащила ещё один голодный рот! Ничего удивительного, сама виновата! Все и говорили, что так и будет, а ты у нас самая умная!"
Горько усмехнувшись, я взяла телефон, чтобы позвонить родителям, и вдруг увидела новое сообщение от Рината...
Внутри все похолодело. Я открыла сообщение, не зная, чего ожидать:
"Лина, как ты? Мы так долго не общались... Скажи, с тобой всё в порядке? Я бы хотел увидеться."
Я смотрела на экран, не зная, как реагировать. Ответить или нет? С одной стороны, это может только усугубить ситуацию... А с другой — между мной и Демьяном все кончено. Он не захотел меня даже выслушать, поверил кому угодно, только не мне!
Я оглянулась по сторонам — уже начало темнеть, на вокзале появились какие-то подозрительные личности. Из подъехавшей электрички высыпала шумная толпа, среди которой я заметила группу цыган. Стало не по себе.
— Нужно срочно что-то решать, — пробормотала я, крепче прижимая к себе Ангелину.
И тут зазвонил телефон.
От неожиданности я вздрогнула и случайно нажала на кнопку ответа... Открылась видеосвязь.
На дисплее я увидела лицо Рината. Он смотрел на меня с тревогой, и я поняла — игнорировать его, прятаться, врать бесполезно.
— Алина! — воскликнул он. — Что случилось? Где ты?
— Ринат... — начала я, но вдруг почувствовала, как чья-то рука тяжело легла мне на плечо.
Я резко обернулась, вскочив с лавки, и сердце ушло в пятки.
Передо мной стоял высокий мужчина в черной куртке с низко надвинутым капюшоном.
Его лицо скрывала тень, но я чувствовала на себе его пронзительный взгляд…
— Алина! Что происходит?!
Как раз в этот момент незнакомец достал из кармана нож и направил на меня…
Как раз в этот момент незнакомец достал из кармана нож и направил на меня.
Лезвие блеснуло в тусклом свете вокзальных фонарей, и я почувствовала, как кровь стынет в жилах.
— Быстро давай сюда все свои вещи, если хочешь жить, — прорычал он, надвигаясь на меня.
Я инстинктивно прижала Ангелину крепче к груди, отступая назад.
Грабитель был огромным — не меньше двух метров ростом, с широченными плечами.
Его лицо скрывал низко надвинутый капюшон, но я успела заметить смуглую кожу и блеск золотого зуба. Он явно был из той шайки цыган, что я видела несколько минут назад.
— П-пожалуйста, — пролепетала я, — у меня маленький ребенок...
— Мне плевать, — отрезал он. — Гони вещи, или пожалеешь.
Его голос был наполнен диким, животным рычанием. Я поняла — он не шутит. Этот человек действительно опасен.
Трясущимися руками я протянула ему сумочку. Он выхватил ее, быстро обшарил карманы и выругался, когда улов его не удовлетворил:
—Это всё? Ты что, издеваешься?
— Я... у меня больше ничего нет…
— Врешь! — рявкнул он и схватил мой чемодан. — Ну ничего, разберемся.
И вдруг, откуда ни возьмись, раздался пронзительный свисток. Грабитель вздрогнул, обернулся и, выругавшись, бросился бежать. Я успела только мельком увидеть, как он запрыгивает в отходящую электричку.
Все произошло так быстро, что я не сразу осознала — меня ограбили. Остались только телефон, который я чудом успела спрятать под кофту, и Ангелина на руках.
— Алина! Алина, что случилось?! Не молчи!!!
Это всё ещё был Ринат… Всё еще висел на проводе.
Я огляделась по сторонам — вокзал казался таким огромным и враждебным. Нужно быть ближе к людям, найти помощь!
Я бросилась к зданию касс, на ходу отвечая Ринату:
— Ринат, я на вокзале... Мне нужна помощь! Демьян выгнал меня из дома. Меня ограбили, я одна с малышкой! Не знаю, что делать!
— Так, хорошо, успокойся! — в его интонации слышалось напряжение. — Сейчас приеду!
Я услышала рев мотора и какой-то шум на заднем плане.
— Держись! Все будет хорошо! — продолжал Ринат. — Держись поближе к людям, найди охрану! Пусть вызовут полицию! Я скоро буду!
Я выдохнула, чувствуя, как меня колотит.
Ангелина заплакала громче.
Затем я огляделась и увидела мужчину в форме, который лениво развалился на скамейке, попивая кофе и уткнувшись в телефон.
— Извините! — я подбежала к нему, задыхаясь. — Меня только что ограбили! Нужна помощь!
Охранник даже глаз не поднял, лишь недовольно фыркнул:
— Девушка, у меня перерыв... Через полчаса подойдите.
Я не поверила своим ушам:
— Меня ограбили! Вы совсем бессовестный?
Он лениво почесал живот, не отрываясь от телефона:
— Пока еще не моя смена, поищите лейтенанта Безрукова, он к вашим услугам.
И тут за его спиной появился мощный силуэт. Раздался голос, напоминающий раскат грома:
— А может, я тебе помогу? Закончить твой “перерыв” побыстрей, свинья ленивая!
По моей спине пробежали мурашки. Я подняла голову и увидела его...
Ринат Давыдов.
Человек, с которым у меня были отношения в прошлом.
Не романтические, но близкие. Он всегда был рядом, был моим куратором и боссом.
Иногда слишком настойчивым, что мне не особо нравилось… Поэтому я старалась держать дистанцию, потому что уже тогда была беременна от Демьяна.
— Фамилия, звание! Живо! — рявкнул Ринат, и охранник вжал голову в плечи, как будто ему отвесили подзатыльник.
Я не сразу узнала Рината — он изменился. Отрастил брутальную щетину, стал крепче, сильнее. Сменил стиль — сейчас на нем была одежда в темных тонах. А его глаза... Они стали как у волка — властные, проницательные. Опасные.
Охранник, казалось, потерял дар речи:
— Это вы? Какая честь... — он замямлил и быстро вытянулся по струнке, начав бормотать извинения. — Простите, я не знал... Сейчас все сделаю!
— Опишите, гражданочка, что произошло? — обратился он ко мне, внезапно став очень услужливым.
Я начала рассказывать, как у меня украли сумку и чемодан, где были все мои деньги. Как мужчина угрожал ножом, а потом сбежал в электричку.
— Не можете порядок навести? — процедил Ринат, глядя на охранника. — Я вам помогу! Обращусь, куда надо. Ваше имя я запомнил...
Толстяк побледнел, пот выступил у него на лбу. Он начал лихорадочно извиняться:
— Сейчас разберемся! Поймаем, накажем виновных! Сейчас камеры проверю и свяжусь с машинистом электрички!
И он умчался, словно за ним гнались все демоны ада.
Ринат перевел взгляд на меня.
В моих глазах стояли слезы, а в его — пылала ярость.
Он был весь напряжен, как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться.
— Ринат... — тихо выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Он сделал стремительный шаг ко мне и вдруг крепко прижал к себе.
Его объятия были такими сильными, такими надежными… А от рубашки исходил жар и запах приятного парфюма.
— Шшш, ну всё... — прошептал он мне на ухо. — Всё теперь будет хорошо. Ты в безопасности.
Его горячие пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову. Наши глаза встретились, и я увидела в его взгляде столько эмоций — тревогу, нежность и что-то еще, чему я боялась дать название.
— Кошмар, как же я по тебе соскучился...
Прошептал он, и его дыхание обожгло мои губы...
— Кошмар, как же я по тебе соскучился... — прошептал Ринат, и его дыхание обожгло мои губы.
От стресса и неожиданности я растерялась. Даже не поняла, как оказалась в его объятиях. Смутившись от таких откровенных слов и действий, я осторожно выскользнула из его рук.
Ринат тоже отступил на шаг и внимательно меня осмотрел.
Его лицо изменилось — нахмурился лоб, острые скулы сжались, каждая черточка выражала напряжение. Казалось, все его тело излучало бешеные импульсы. Особенно когда его взгляд упал на мой порванный рукав.
— Это он сделал? — в его голосе было столько гнева, что по моей коже пронеслись мурашки.
Я просто опустила голову, не в силах ответить.
Ринат шумно выдохнул, снял с себя пиджак и бережно накинул мне на плечи.
— Пойдем со мной, — сказал он мягче. — Я заберу тебя отсюда, отвезу в безопасное место. Тебе нужно согреться и успокоиться.
Он приобнял меня, оглядываясь по сторонам, и повел куда-то.
— Куда ты меня ведешь? — спросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Отвезу к себе домой. Ничего не бойся, там ты будешь в безопасности.
Я едва передвигала ногами. Поехать с ним? Неизвестно куда... Он все-таки мужчина, и раньше постоянно лез на рожон. Его взгляды, комплименты... На работе я была его любимым объектом внимания.
Но разве у меня есть выбор? Мне уже честно вообще ничего не хочется. Кошмарная слабость обрушилась на тело, лишая остатка сил.
Ринат вывел меня на свежий воздух. Напротив здания касс стояла иномарка бизнес-класса. Он открыл ее с помощью брелока и усадил меня внутрь.
На мгновение замешкался, глядя сначала на меня, а потом на Ангелину, которая чудом опять уснула.
— Что-то не так? — спросила я, заметив его странный взгляд.
Ринат словно очнулся, покачал головой и закрыл дверь. Сев за руль, он завел двигатель.
— А мои вещи? — вспомнила я вдруг.
— Я решу этот вопрос! Твоя задача — расслабиться и позволить мне позаботиться обо всех проблемах. Договорились?
Я смущенно кивнула. Область груди приятно обожгло — Ринат настоящий мужчина... Не то что некоторые!
Когда машина тронулась, мне показалось, что я увидела в окне силуэт Демьяна. Я вздрогнула так, будто увидела чудовище из фильма ужасов.
Тряхнув головой, отогнала наваждение и подумала о Ринате. Почему-то в голову пришла наша первая встреча...
Это было собеседование. Самое волнительное и важное в моей жизни!
Робко постучав в массивную дверь с табличкой "Р. Д. Воронов", я шагнула в кабинет.
Сидевший за столом мужчина поднял голову, окинул меня внимательным взглядом зеленых глаз.
Роскошный интерьер, дорогой костюм, начищенные до блеска туфли.
— Алина, если не ошибаюсь? Присаживайтесь. Меня зовут Ринат Давыдович, — кивнул блондин лет тридцати пяти, указывая на стул.
Я присела на краешек, сжимая в руках сумочку.
— Значит, на должность помощницы претендуете? Опыт работы есть? Образование?
Я принялась сбивчиво рассказывать про учебу, подработки, личные качества.
— И чем вы увлекаетесь в свободное время? — участливо поинтересовался он, глядя на меня в упор. — Любимое блюдо? Фильмы какие предпочитаете?
— Да как все, наверное. Книги люблю, музыку. Готовить умею.
— Замечательно! — расплылся в улыбке Ринат Давыдович. — Что ж, Алина, я думаю, вы нам подходите...
Он протянул мне бумаги — анкету, договор. И как бы невзначай коснулся моей руки, задержав пальцы чуть дольше положенного...
Воспоминания резко прервал суровый тон Рината:
— А теперь скажи, что ты одна делала вечером на вокзале с грудным ребенком? Где охрана?
Руки на руле Рината так сжались, что костяшки побелели.
— Он выгнал нас, — тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Демьян сказал, чтобы я убиралась... Его отец сделал тест ДНК... Они считают, что я их обманула. Что Ангелина не его дочь.
Ринат сжал руки на руле еще сильнее, если это вообще было возможно.
— Это правда? — спросил он, не глядя на меня.
— Ты что... — я даже задохнулась от возмущения. — Как ты можешь такое спрашивать?
— Я тебе верю, — быстро сказал он. — Ты не смогла бы так поступить. Ты не такой человек. А вот Демьян... Он просто ублюдок, и он не достоин тебя!
Последнее предложение Ринат практически прокричал. Затем сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.
Внезапно он остановил машину и обернулся. Его глаза в темноте салона будто блеснули красными вспышками. У меня перехватило дыхание.
— Он еще пожалеет... — процедил Ринат сквозь зубы. — Он ответит за все... Вот увидишь. Скоро настанет судный день для всей семейки Власовых!
— Судный день? Что ты имеешь в виду? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Но Ринат не успел ответить — его телефон разразился громкой трелью. Он быстро достал его из кармана и ответил, переведя тему:
— Да, слушаю.
Я наблюдала, как он хмурится и кивает, слушая собеседника. Через минуту разговор завершился, и Ринат свернул в какой-то незнакомый мне район.
Несмотря на поздний час, здесь было светло и уютно. Красивые фонари освещали аккуратные домики, перед которыми стояли дорогие иномарки. Ринат подъехал к одному из особняков, и перед нами автоматически открылись ворота.
— Вот, приехали, — сказал он, заезжая во двор.
— А кто звонил? — поинтересовалась я.
— Из полиции. Сказали, занимаются твоим вопросом. Когда поймают урода, сообщат, — ответил Ринат. — Не переживай, вернем тебе твои вещи. Нужно составить список! Попрошу своего человека.
— Ринат... Мне так неудобно. У меня совсем нет... — я запнулась, не зная, как сказать.
— Денег? — закончил он за меня. — Это наименьшая проблема сейчас!
— Я все тебе верну, — пообещала я.
Ринат усмехнулся:
— Лина, ты за кого меня принимаешь? Ты бы еще заранее номер карты попросила, чтобы потом перевести! Ага, давай, поставь меня в неловкое положение!
— Прости, я не хотела тебя обидеть…
Надо же как он взорвался.
— Я помогаю тебе просто потому... что людям помогать нужно! И делаю я это безвозмездно!
Его слова шокировали меня, приятно удивив. "Ринат... Кто же ты?" — подумала я, со слезами на ресницах глядя на спящую дочку. И мысленно добавила: "Ты словно наш ангел-хранитель, посланный нам..."
— Спасибо большое, Ринат, у тебя доброе сердце, — сказала я вслух. — Если бы не ты, не представляю, что бы я сейчас делала и где бы была.
Ринат заметно приосанился от моих слов. Он загнал машину под навес и вышел, чтобы открыть мне дверь.
— Не беспокойся ни о чем! Ты меня ничуть не напрягаешь, — сказал он, помогая мне выйти. — Деньги — это мелочи. Поверь, я не обеднею. Я регулярно занимаюсь благотворительностью. Мне доставляет радость помогать бездомным или голодным кошкам...
Он взял меня под руку, и мы пошли к дому.
— Твоя дочь... спит? — спросил, с явным любопытством глядя на Ангелину, а я ответила кивком.
И вдруг ни с того, ни с чего в моей голове пронеслась сумасшедшая мысль:
“А вот бы отцом Ангелины был бы Ринат…”
К сожалению, я выбрала не того мужчину.
Досадно. Обидно.
Кто бы мог подумать, что всё обернётся с точность наоборот?
— Очень хотел бы ее подержать на руках. Я обожаю маленьких детей, — сказал он с какой-то странной интонацией. — А сейчас я покажу тебе свой дом. Новый, кстати, не так давно переехал сюда.
— Красивый очень, — восхитилась я, осматриваясь. — Особенно в ночное время. Освещение создает особый уют...
Сад вокруг дома был словно из сказки — аккуратно подстриженные кусты, изящные садовые скульптуры, мерцающие гирлянды на деревьях. Сам дом выглядел впечатляюще — трехэтажный особняк в современном стиле, с большими панорамными окнами и просторной террасой.
— Но не такой, как у Демьяна, да? — вдруг прохрипел Ринат. — У него все равно больше и роскошней...
Я удивленно взглянула на него, но не успела ничего сказать — к нам вышла молодая женщина.
— Добрый вечер! — приветливо улыбнулась она.
— Здравствуй, Марина, — кивнул Ринат. — У нас гости. Это Лина, она поживет с нами. Приготовь для нее сытный и полезный ужин, подготовь комнату и проследи, чтобы она ни в чем не нуждалась.
— Будет исполнено, — ответила Марина.
— Лина, это моя экономка, она к твоим услугам, — пояснил Давыдов, глядя на часы. — Я ненадолго удалюсь в кабинет, нужно сделать несколько звонков по работе. А ты отдыхай, чувствуй себя как дома. Прими ванную... В гостевой ванне есть чистые халаты и косметика. Через час я бы с удовольствием выпил с тобой чаю. Буду ждать! Передай Марине список того, что тебе нужно. Для себя и для ребенка.
Он шагнул ко мне, и его рука легла мне на талию.
Ринат приблизился, его темно-синие глаза стали почти черными. Я задержала дыхание.
Сильные мужские пальцы твердо сжали мою талию, я почувствовала его горячее дыхание на своих губах. Но в этот момент Ангелина проснулась и захныкала.
Ринат отстранился и быстро ушел, оставив меня в легком замешательстве.
— Пройдемте за мной, я покажу вашу комнату... — голос Марины вернул меня к реальности.
Плач Ангелины набирал обороты, и я поняла — малышка хочет есть, нужно срочно ею заняться.
Следуя за Мариной по широкой лестнице, я не могла отделаться от странного чувства.
С одной стороны, Ринат был так добр и заботлив. Но с другой... Что-то в его поведении настораживало меня. Эти резкие перепады настроения, странные намеки, неожиданные прикосновения...
— Вот ваша комната, — сказала Марина, открывая дверь. — Здесь есть все необходимое. Если что-то понадобится, просто позвоните мне.
Я кивнула, благодаря ее, и вошла в просторную светлую спальню. Ангелина уже вовсю плакала, требуя внимания.
— Тише, маленькая, мама здесь, — прошептала я, укачивая дочку.
Устроившись в кресле, я расстегнула верхние пуговицы платья и начала кормить Ангелину.
Дочурка жадно набросилась и начала активно сосать.
Глядя на ее маленькое личико, я думала о том, как круто изменилась наша жизнь за один день.
Утром у нас был дом, семья, будущее. А теперь...
Теперь мы в чужом доме, зависим от человека, которого я когда-то знала, но который, кажется, сильно изменился.
Что ждет нас дальше? Можно ли доверять Ринату? И что он имел в виду, говоря о "судном дне" для семьи Власовых?
Вопросов было больше, чем ответов. Но одно я знала точно — что бы ни случилось, я сделаю все, чтобы защитить свою дочь. И если для этого придется разгадать загадку Рината Давыдова... что ж, значит, так тому и быть.
Ангелина заснула, насытившись, и я осторожно положила ее на кровать. Теперь нужно было собраться с мыслями и решить, как действовать дальше. Впереди меня ждал разговор с Ринатом, и я чувствовала — это будет непростая беседа.
Когда Ангелина наконец заснула, я почувствовала, как напряжение немного отпускает.
Решив привести себя в порядок, направилась в ванную комнату.
Просторное помещение было отделано светлым мрамором, большая овальная ванна так и манила окунуться.
Мягкое освещение, исходящее от встроенных в потолок светильников, создавало уютную атмосферу. На полках аккуратно выстроились ряды пушистых полотенец и ароматных средств для ухода.
Я включила душ и встала под теплые струи воды. Ароматная пена нежно окутала кожу, и на мгновение я позволила себе расслабиться.
Но тут же непрошеные мысли нахлынули волной.
Слезы покатились по щекам, смешиваясь с водой. Перед глазами встало лицо Демьяна, в ушах зазвучали его грубые слова.
"Убирайся! Я не хочу тебя больше видеть!"
В голове мелькнула картинка — Лера с видом победительницы входит в дом Демьяна.
Ее хищная улыбка, торжествующий взгляд... Они наверняка сейчас вместе, предаются утехам. Демьян скидывает пыл, а Лерочка во всю старается, утешает его. Горькая усмешка искривила мои губы.
"Да пошел он!" — подумала я с внезапной злостью. — "Пусть это будет на его совести.
Он показал себя во всей красе. Не перепроверил ничего, так легко и просто вышвырнул нас, как мусор. Поверил всем, только не мне, своей любимой...
Уже бывшей.
Я выключила воду и, вытершись, накинула мягкий халат. Выйдя из ванной, застыла — на кровати лежало платье.
Черное, элегантное, из гладкой шелковистой ткани. Глубокий V-образный вырез, облегающий силуэт, разрез до середины бедра... Рядом — комплект белья из тончайшего кружева.
Я огляделась — в комнате никого, Ангелина мирно спит, обложенная подушками. Подойдя ближе, я заметила записку.
"Жду тебя внизу... Как будешь готова, спускайся. Можешь попросить Марину присмотреть за Ангелиной. Нам есть о чем поговорить".
От предвкушения и волнения слегка закружилась голова. Хоть мне и хотелось побыть одной, я решила не обижать гостеприимного хозяина.
Надев платье, взглянула в зеркало. Оно идеально облегало фигуру, подчеркивая все достоинства.
На мгновение мелькнула мысль — не слишком ли откровенно? Но я отбросила сомнения и, позвав Марину, спустилась вниз.
Войдя в обеденную залу, я замерла на пороге. Приглушенный свет, мерцание свечей создавали интимную атмосферу. Накрытый стол выглядел как в дорогом ресторане — белоснежная скатерть, хрустальные бокалы, серебряные приборы...
Ринат, сидевший за столом, при виде меня оживился. Он встал и пошел навстречу, не сводя с меня глаз.
— Лина, ты... потрясающе выглядишь, — произнес он, окидывая меня восхищенным взглядом. — Это платье словно создано для тебя.
Он отодвинул стул, приглашая сесть. Я отметила, как элегантно он выглядит в темном костюме-тройке. Его глаза блестели в полумраке, и от этого взгляда мне стало не по себе.
На столе стояли изысканные блюда — фуа-гра, лобстеры, черная икра... Бутылка дорогого шампанского в ведерке со льдом.
"Это похоже на свидание", — промелькнула непрошеная мысль. Но какие свидания, когда сердце разбито вдребезги?
— Как Ангелина? Хорошо устроились? — начал Ринат светскую беседу.
Я благодарно кивала, ковыряя вилкой в греческом салате. Аппетита не было совершенно.
Ринат встал, подошел и налил мне сок. Мы говорили о разном, старательно избегая темы случившегося. Я больше расспрашивала его о жизни, работе.
— Открыл свою компанию, успешно развиваю, — ответил он. — Жалею, что не сделал этого раньше... Был как собака на побегушках у Власова, а тот потом в один момент смешал меня с дерьмом.
— Мне жаль… — горько прошептала я.
— Демьян просто такая падла по жизни, — прорычал Ринат, опрокидывая в себя очередной бокал. — Он со всеми так поступает. Использует, а потом ноги вытирает.
Он встал и подошел ко мне сзади.
— Но я не такой... — прошептал он, и по моей спине пробежал холодок.
Внезапно я почувствовала, как кружится голова. Жар разлился по телу, сосредотачиваясь внизу живота. Ладони вспотели. Что со мной? Неужели так перенервничала?
На плечи легли ладони Рината.
— Ты безупречная, Лина... — его голос звучал как сквозь вату.
Он склонился и прижался губами к моей шее. Я замерла, не в силах пошевелиться.
— Я так рад, что ты здесь, со мной... Знаешь, сколько я представлял этот момент?
Сердце бешено заколотилось, я словно погружалась в сон.
— Как же ты пахнешь... — прошептал он, втягивая носом воздух. — Не могу надышаться... Тобой...
Его пальцы сжали мой подбородок, а губы накрыли мои.
Сначала медленно, потом все настойчивее он целовал меня. Я чувствовала себя как под наркозом.
Его руки скользнули по плечам, спуская лямки платья. Я резко очнулась, вскочила и отошла.
— Прости, Ринат, это л-лишнее... — пробормотала я, поправляя платье.
Меня трясло. Я бросилась к выходу, но Ринат перехватил меня у самой двери и прижал к стене.
— Лина, послушай меня! — его глаза горели безумным огнем. — Настало время узнать правду!
— Какую правду? Отпусти!
— Правду про то, чья Ангелина дочь...
Я застыла, затаив дыхание.
— Моя... — выдохнул он.
— Что ты сказал? — не поверила я своим ушам.
— Ты забеременела от меня.
— О чем ты говоришь? Что за бред! У меня был только один мужчина... И это Демьян!
— Ты уверена?
Ринат прижал меня крепче, запустив пальцы мне в волосы.
— Я ведь тоже тогда был там... На той яхте. Ты меня не замечала... А я наблюдал за тобой весь вечер... Когда Демьян прервался и вышел из каюты, я... я не смог удержаться. Ты так крепко спала, что ничего не почувствовала...
Глава от лица Демьяна
Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за моей спиной.
Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как внутри разрастается гигантский огненный шар боли и ярости.
Лучше бы меня не спасали. Лучше бы тот ублюдок ударил ножом чуть выше, прямо в сердце... Быстро и мгновенно! И я бы не испытывал сейчас этих адских мук.
Меня колотило. Придерживая рану рукой, я дал волю эмоциям — пнул кресло, подошел к столу и одним махом смел все с него.
Схватил вазу и с силой швырнул её об стену. Осколки разлетелись по всему кабинету, впиваясь в ковер, как острые осколки моего разбитого сердца.
— Как ты могла, Лина?! — заорал я, срывая голос. — Я же тебя так любил!!!
Мой крик эхом отразился от стен, но ответа не последовало. Только тишина, давящая, оглушающая тишина.
Подошел к бару, кое как достал стакан и бутылку коньяка. Посмотрел на стакан и отбросил его в сторону. К черту! Лучше так... Вдрызг напиться!
Сделал большой глоток прямо из горла и рухнул на пол. Резкая боль пронзила тело под ребрами. Я схватился за рану, но эта физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилось в душе. Коньяк обжигал горло, но не мог заглушить боль предательства.
Как? Как она могла так поступить? Моя нежная, хрупкая девочка-цветочек... Я никогда бы не поверил, что она способна на ложь, подлость, предательство. Но факты говорили сами за себя. Каждое воспоминание о ней теперь отдавалось острой болью в груди.
Я вспомнил тот разговор с отцом, когда он приехал забрать меня домой. Мы сели в самолет, и у меня было такое прекрасное настроение — наконец-то домой! Увижу их! Своих девочек! Впервые возьму на руки дочурку...
Перед глазами встало фото Ангелины, которое Лина прислала мне. Да, сначала был шок — ждали мальчика, но что поделать? Бывает всякое, и врачи ошибаются, и техника. Они же не боги. Главное, что все обошлось, они обе целы и невредимы после тяжелых родов.
Когда мне рассказали, как все прошло, я чуть с ума не сошел. Может, и хорошо, что именно в этот момент впал в кому. Как бы я пережил все это наяву?
Но, как оказалось, дальше было еще хуже...
Мы пролетели полпути, я не выпускал из рук телефон, любуясь фотографиями Ангелины и Лины. Когда становилось совсем плохо, когда рана болела адски, я смотрел на них, и мне сразу становилось легче. Они — мое спасение, мое все... Скорее, скорее к ним! Прижать, обнять, зацеловать до беспамятства!
Я даже напрочь забыл о Лере, хотя, когда увидел ее после долгой разлуки, накрыли идиотские мысли. Но после того, как Лина показала мне Ангелину, я себя за эти мысли отругал.
Как я мог поцеловать другую, когда у меня есть Лина? Она мое чудо... Забылся немного. Сам был тогда не свой — проблемы в бизнесе, конкуренты на хвост садятся, палки в колеса ставят. Тут еще и Валерия явилась ни свет ни заря...
Да, меня вставило, когда увидел Леру в белье... Нахлынули воспоминания о прошлом, о нашей страсти и любви. Но это должно остаться в прошлом! Даже несмотря на то, что у меня есть от нее внебрачный сын. Я верен и люблю только Лину. Я дал слово!
Антон... Наконец с этой проблемой разобрались. Пришлось повозиться — выдернули пацана из лап родственников и вернули матери. Мне многое не нравилось в нашем плане, но времени было слишком мало. Лере угрожала опасность от родственников, надо было ее спрятать. Отец предложил хорошую идею — пусть Лера притворяется служанкой и живет в доме для прислуги.
Лера была права, я выяснил все про нее и про родственников ее бывшего. Она была замужем, и родственники ее покойного мужа забрали у нее ребенка. Моего сына, как оказалось.
Почему не сказала раньше правду? Испугалась. Своих родителей.
Они настояли на её браке с влиятельным мужчиной, а она узнала о беременности от меня. Пришлось скрыть правду, чтобы её попросту не убили свои же. Лера соврала. Чтобы спасти себя и ребёнка, соврала, что Антон от её бывшего…
Я был очень занят, на кону стояла крупная сделка, от которой зависело если не всё, то многое.
Срочно нужно было уехать. Отец предложил сам заняться этой проблемой, когда я рассказал ему о Лере и об Антоне. Он сильно удивился, но сказал, что Власовы своих никогда не бросают...
Я доверяю отцу, роднее него у меня нет никого. Он много раз вытаскивал меня из передряг, я не побоялся открыть ему свой секрет, который принесла Лера. И он сразу решил помочь. Сказал, чтобы я не беспокоился, он все решит, чтобы я спокойно летел в Германию на сделку.
— Предоставь все семейные проблемы и заботы мне! — сказал он твердо. — Я со всем разберусь. Лере поможем, так и быть. Тест ДНК я сделаю. Если этот мальчик окажется твоим — поможем!
— Но как же Лина? — спросил я, чувствуя укол вины. — И как общество воспримет новость о внебрачном наследнике Власовых?
— Демьян, пока не волнуйся об этом! — отмахнулся отец. — Мелкие проблемы обсудим потом. Твоя задача сейчас сосредоточиться на работе.
— Демьян, пока не волнуйся об этом! Мелкие проблемы обсудим потом. Твоя задача сейчас сосредоточиться на работе.
Это было тогда, а сейчас... Сейчас, когда мы летели обратно домой в бизнес-джете, после покушения, всё перевернулось вверх дном.
— Демьян, ну как ты? Держишься? Как самочувствие? — голос отца вырвал меня из задумчивости.
— Всё нормально, — выдохнул я, — ты знаешь, какие мысли помогают мне... Я так хочу увидеть Алину и дочку.
Отец прокашлялся и посмотрел на меня сурово. Его лицо стало мрачным и ледяным.
— Мне нужно тебе кое-что сказать про Лину! — произнес он тяжело. — Мне очень жаль... Но она тебя предала.
— Ты в своем уме такое говорить?! — я резко выпрямился в кресле, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Что ты имеешь в виду?
— Я очень долго этот разговор оттягивал, ты ведь был вообще никакой. Висел на волоске от смерти!
— Я не понимаю тебя... — мои руки на подлокотниках сжались в кулаки. Костяшки побелели.
— У меня появились подозрения насчёт Лины! Я решил их перепроверить.
Он наклонился и достал из своего портфеля какие-то бумаги.
— Вот, это доказательства...
— Доказательства чего?! — вскипел я, выхватывая у него документы. Принялся лихорадочно читать.
По мере того, как я вчитывался в строки, всё самое чистое и светлое, что я получил благодаря Лине, словно вспыхнуло и превратилось в тлен. Читая заключение теста на отцовство, я чувствовал, как демоны снова возвращаются ко мне.
— Ангелина не твоя дочь! — голос отца звучал как приговор. — Лина тебя обманула! Ты разве не делал тест раньше?!
— Делал, но... Я забыл его забрать со всеми теми событиями.
Я смял грубо листы в кулак и ударил по креслу. Каким же я был идиотом! Неужели это правда??
— А если тест ошибается?!! — выкрикнул я, цепляясь за последнюю надежду.
— Да ты посмотри на Ангелину, она совершенно на тебя не похожа! И ещё... — отец замялся. — Только прошу, пообещай, ради меня, держать себя в руках!
— НУ!!!! — я начал задыхаться, нервы не выдерживали.
Лина... Лина, как же так?! Как ты могла?? Ты же не могла так искусно притворяться? Ты же такая светлая, такая милая...
— Я взял телефон у Лины и увидел, что она общается с Ринатом...
Я выхватил телефон отца и начал листать скриншоты. А потом нажал на голосовое сообщение. И узнал голос своего врага!
— Это всё правда. Это всё было в её телефоне, — тихо произнес отец. — Лина шлюха. И она трахается с Ринатом…
В этот момент мне хотелось убить их всех.
Я ненавидел их...
Я ненавидел себя за то, что поверил.
Я ненавидел этот мир и свою жизнь...
Всё кончено.
Я закрыл глаза, чувствуя, как темнота поглощает меня.
Я снова стал тем монстром и ублюдком, от которого пытался исцелиться.
Холодным, жестоким, готовым на всё. Тем, кем я был до встречи с Линой. Но теперь — во сто крат хуже.
— Демьян? — голос отца звучал встревоженно. — Ты как?
Медленно открыл глаза и посмотрел на него. Мой взгляд был пустым и безжизненным.
— Всё кончено, — произнес я хрипло. — Больше нет того Демьяна, которого она создала. Есть только я — настоящий. И я уничтожу их всех.
Самолет начал снижаться. Мы возвращались домой. Но для меня дома больше не существовало.
Я сделаю всё, чтобы они пожалели о том дне, когда решили поиграть со мной.
Самая худшая версия меня вернулась...
Внезапно я услышал шаги.
Цокот каблуков эхом разнесся по комнате. Кто-то опустился рядом и прижался ко мне. В нос ударил сладковатый запах знакомых духов.
— Демьян... Ну ничего себе! Что ты устроил?? — раздался встревоженный голос Леры.
Я вынырнул из тяжелых воспоминаний и отмахнулся, потянувшись за бутылкой, но Лера ловко выхватила ее и убрала в сторону. Хотя она уже была пустой.
— Всё, хватит тебе! Эй, соберись! Демьян, я же с тобой, я всегда теперь буду рядом! — она начала обнимать меня, нежно поглаживая по спине.
Лера положила мою голову себе на колени и запустила пальцы в волосы, массируя кожу головы. Ее прикосновения были такими знакомыми, но сейчас они вызывали лишь раздражение.
— Как бы ни было, нужно двигаться дальше. У тебя есть сын! Сын, Демьян! Твой отец показал тебе тест ДНК? Пока ты приходил в себя в больнице...
Я что-то невнятно промычал. Мне так хотелось спать, чтобы меня оставили в покое и позволили напиться до беспамятства. Голова раскалывалась, а в груди пульсировала тупая боль — и не только от раны.
— Если что, вот он... тест! — Лера достала из сумочки конверт. — Антошка твой, не сомневайся. Я положу на стол. Кстати, Антон постоянно спрашивает о тебе. Понимаю, сейчас не то время, не тот момент, но... он хочет сильно тебя увидеть. А ты? Хочешь на него посмотреть? Мы приехали! Мы забрали Антона.
Лера заглянула мне в глаза, ее голос стал низким, глубоким, а движения рук — настойчивыми, нетерпеливыми. Я чувствовал, как она дрожит от волнения.
— Демьян, послушай меня, — прошептала она, — всё наладится, вот увидишь. Сконцентрируйся на нас, на твоей настоящей семье. Я всегда тебя любила и люблю сейчас! Даже больше, чем когда-либо. Как же я скучала...
Ее глаза наполнились слезами, и я почувствовал укол вины. Но тут же отогнал это чувство — сейчас мне было не до чужих страданий.
— Я каждый день представляла этот момент, — продолжала Лера дрожащим голосом. — Я рыдала по ночам в подушку, когда рядом лежал тот, кого я ненавидела. Этот брак был мне поперек горла! Но я боялась, я так сильно их всех боялась... Они бы убили меня и ребенка, если бы я хоть пискнула о том, что меня что-то не устраивает. Целых шесть лет я жила как в клетке... и наконец вырвалась. Я сразу поехала к тебе! Муж умер, я свободна от этого тирана и наконец могу открыть тебе все тайны, все свои чувства, о которых боялась говорить...
Лера осторожно сняла с меня пиджак, ее пальцы дрожали от волнения. Я не сопротивлялся — у меня просто не было сил.
— Я не брошу тебя, слышишь? — продолжала она горячо шептать. — Мы можем начать все с нуля. Теперь нас никто не разлучит. У нас же общий сын... Забудь об этой ведьме! Я сделаю тебя самым счастливым... Я люблю тебя, Демьян, так люблю... Чего ты хочешь? Только скажи! Я все для тебя сделаю. Любой твой каприз...
Она облизнула пухлые губы и начала расстегивать мою рубашку. Ее глаза горели желанием, но я чувствовал лишь пустоту внутри.
Вдруг Лера вскрикнула — вся рубашка была в крови. Рана кровоточила, а я был почти без сознания.
— Боже мой! — воскликнула она. — Демьян, очнись!
Лера попыталась привести меня в чувство, но безуспешно. Я сильно напился, и мир вокруг плыл.
Она довела меня до кровати, осторожно уложила и перевязала рану, стараясь не причинить лишней боли. Ее руки дрожали, а в глазах стояли слезы.
— Ну вот, все будет хорошо, — прошептала Лера, глядя на мое лицо. — Я позабочусь о тебе, обещаю.
Зашуршала одежда… Я мельком увидел, как Лера начала раздеваться.
Сняла с себя платье, затем кружевной лифчик, обнажив большую грудь.
Она была прекрасна… Фигуристая, аппетитная.
Но мне не хотелось.
Впервые я не хотел женское тело. Только бутылку коньяка, или водки.
Лера попыталась соблазнительно стянуть с себя трусики…
Потом осторожно оседлала меня сверху, сев на мои бёдра.
— Что ты делаешь… Не надо… Оденься!
— Я помогу тебе забыться… Я сделаю тебе так хорошо, что вся боль уйдёт.
Пальцы Валерии легли на ширинку брюк, но я разозлился и столкнул её с себя.
— Я же сказал — оставьте меня в покое! Я хочу побыть один! Иди вон!
Это я выкрикнул из последних сил, чувствуя, как жизненная сила покидает меня совсем.
Сквозь дрему я услышал, как Лера подняла свой шмот, тихо выругалась, хлопнула дверью и ушла.
Оставшись один, я погрузился в беспокойный сон, полный кошмаров и воспоминаний.
Образ Лины все еще стоял перед глазами, но теперь он был искажен болью и предательством.
Я метался в бреду, снова и снова переживая момент, когда узнал правду. Лицо отца, его слова, те проклятые бумаги... Все смешалось в один ужасный калейдоскоп боли и ярости.
А потом пришла темнота. Блаженная, спасительная темнота, в которой не было ни Лины, ни Леры, ни сына, которого я никогда не видел. Только пустота и тишина.
Но даже там, в глубинах забытья, я знал — когда проснусь, все изменится.
Я больше не буду тем Демьяном, которым был раньше.
Тем, кто позволил себе однажды поверить в любовь и счастье.
Глава от лица Алины
— Я ведь тоже тогда был там... На той яхте. Ты меня не замечала... А я наблюдал за тобой весь вечер... Когда Демьян прервался и вышел из каюты, я... я не смог удержаться. Ты так крепко спала, что ничего не почувствовала…
Слова Рината ударили меня, словно пощечина.
Как такое возможно? Как он мог?
— Прости, Ринат, но всё это какой-то бред... — я попыталась вырвать руку из его хватки.
Но он только сильнее сжал пальцы. Его зрачки расширились, а лицо стало жестким, как маска.
— Отпусти! Отпусти меня, пожалуйста... — взмолилась я. — Я так устала, я х-хочу побыть одной... Мне нужно к Ангелине...
По моим щекам покатились слезы. Я дрожала всем телом. Ринат смотрел на меня так, словно хотел сжечь заживо. Затем он закрыл глаза, выдохнул и ослабил хватку. В следующий миг он уже нежно притянул меня к себе, обвивая руками талию.
— Прости меня... — прошептал он. — Мне так стыдно. Я воспользовался твоим состоянием, я был пьян… Я целый год жил с этими мерзкими ощущениями, не мог тебе признаться! Думал, обойдется. Ты же ничего не помнила.
Он начал украдкой целовать мои щеки и шею. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Но мне не хотелось…
— Остановись, Ринат!
— Прости, я не могу, — выдохнул он мне в ухо. — Я люблю тебя, Лина...
Всё внутри меня дрогнуло от этого признания.
Я была совершенно растеряна, сбита с толку. Неужели так оно и есть? Он правда был в тот вечер на яхте?
Тогда это может объяснить многое! И, получается, моей вины ни в чём нет?
"Интересно, что скажет на это Демьян?" — мелькнула мысль, но я тут же отогнала ее.
Какая разница? Для него поезд ушел. Конечно же, он не поверит! Да и есть ли смысл перед ним унижаться, что-то доказывать? Он предал наши чувства, не стал ни в чем разбираться, перепроверять. Не поговорил со мной. Они уже вовсю наслаждаются жизнью с Лерочкой! Сколько раз он уже её трахнул??
С Демьяном всё кончено.
Жду эти чертовы документы на развод и всё! Точка.
А как быть с Ринатом...
"Тест ДНК, — пронеслось в голове. — Поедем вместе с ним в клинику, пусть докажет свои слова".
Я уперлась руками в его грудь и оттолкнула.
— Я хочу сделать тест, — твердо сказала я. — Сделаем тест завтра!
Он посмотрел на меня хмуро и кивнул:
— Конечно... Сделаем. Ты должна убедиться! Но что потом?
— Я не знаю... — честно ответила я. — Всё так сложно. Мне нужно время подумать.
Я снова попыталась выкрутиться из его рук, но он был настойчив.
— Я виню себя! — горячо зашептал Ринат. — Мне правда жаль. Ты не заслужила такого! Я сделаю всё, чтобы загладить вину, и я буду настойчив! Я обеспечу тебя, вас с Ангелиной. Помогу разобраться с подонком Демьяном. Это будет искупление за то, что я натворил… Просто ты... сводишь меня с ума.
Он погладил тыльной стороной ладони мою щеку.
— Пытался себя контролировать. На работе. Потом когда ты уволилась и вышла замуж! Не представляешь, какой ад творился в моей душе!
— И что же ты чувствовал? — спросила я, сама не зная, зачем.
— Ревность. Злость! Почему Демьяну всегда всё самое лучшее доставалось? Почему ему везет? Хотя все дела я делал за него! Мне это надоело!
Он сжал кулак, и я невольно отшатнулась.
— Я не смог смотреть на вас двоих. Он тебя не достоин. А я бы... Я стал бы лучше него. Намного, Лин. Я бы всё сделал, чтобы тебе было хорошо. Так и знал, что он тебе сердце разобьет!
— Но ты? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Чем лучше был тогда?
— Согласен, — он отвёл взгляд. — Все ошибки совершают. Просто пойми, я был пьян. Может, мне что-то подсыпали, я плохо соображал. А потом мне смелости не хватило признаться тебе, что я сделал. И думал, не скажу. Ты все равно не помнишь ту ночь. Только если бы не нюанс... Этот ребенок мой. Я сделаю всё, чтобы вы стали моими.
В его словах и поведении было столько силы и решительности, что у меня закружилась голова. Мне было тяжело. С одной стороны — он поступил ужасно, но с другой — его это мучило целый год, не давало покоя. Теперь понятно, почему он проявлял такой повышенный интерес ко мне на работе... Ухаживать пытался. Кофе, подвозил на машине. Приглашал в рестораны.
Совесть грызла. Но признаться не смог.
А потом тест ДНК... И Ангелина не дочь Демьяна. Наверное, точно его.
Всё же сходится!
Черт побери... Не может этого быть!
Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.
— Дай мне время, — попросила я.
— Хорошо... Конечно… — он отступил, давая мне дорогу.
Теперь он выглядел расстроенным и виноватым.
— Отдохни. Нам обоим есть о чём подумать. Завтра в клинику едем?
— Да.
— Хорошо. Как будешь готова, скажи. А сейчас можешь идти. Если что-то понадобится — сообщи. И Марина всегда на подхвате.
Я больше не сказала ни слова. Просто развернулась и пошла.
Ноги едва держали меня. На тело обрушилась кошмарная слабость. Ну что может быть еще хуже в моей жизни?? С каждым днем открываются какие-то чудовищные подробности. А дальше что?? Окажется вообще, что я попала в реалити-шоу, и кругом меня окружают актеры?!
Я поднялась к себе. Обнаружила Марину, которая сидела на кровати и читала книжку Ангелине. Увидев меня, она улыбнулась. А Ангелина уже сонно моргала.
— У нас всё хорошо, — шепнула Марина.
— Спасибо вам большое, — искренне поблагодарила я. — Можете идти.
Женщина кивнула и встала с кровати, тихо вышла из комнаты.
Я села напротив дочери, кусая губы. Положила ладонь ей на животик и погладила. Куколка сладко зевнула.
— Малышка, что же нам делать...Ты даже не представляешь, что у нас в жизни происходит.
Даже если это так, деваться некуда. От правды не убежишь. Но как жить дальше с этим знанием? Как смотреть в глаза Ангелине, зная, что она... результат насилия?
Я закрыла глаза, чувствуя, как душа рвётся на части.
Что бы ни случилось дальше, я знала одно — я буду защищать свою дочь до последнего вздоха.
Даже если весь мир отвернется от нас, мы справимся. Вместе.
На следующее утро я обнаружила множество новых вещей, принесенных охранником Рината. Для меня, для малышки. Я рассматривала их, и сердце невольно сжималось от умиления.
Розовые пинетки, крошечные боди, пеленки с забавными рисунками — всё это напоминало о том, как хрупка и беззащитна моя дочь.
Я провела пальцами по мягкой ткани, вдыхая запах новых вещей, и на мгновение почувствовала себя просто счастливой мамой. Но реальность быстро вернулась.
Ночь прошла тяжело. Я так и не поняла, как мне относиться к Ринату. Нужно еще немного времени. Но он помогает, старается. Он не выглядит как враг. То, что он был под воздействием чего-то — это как смягчающие обстоятельства. Но достаточно ли этого?
Марина принесла завтрак в комнату. Аромат свежесваренного кофе немного взбодрил меня.
— Как вы себя чувствуете сегодня, Алина? — спросила она с искренней заботой в голосе.
— Спасибо, Марина, — я попыталась улыбнуться. — Уже лучше.
Я покормила Ангелину, переодела её. Малышка чувствовала себя хорошо, и это главное. Ночью она прекрасно спала без колик.
— Ты моя умница! Мы справимся, правда?
Я проверила телефон — ни звонков, ни сообщений. Моим родным, Демьяну и его папаше, похоже, совсем плевать на нас. Это удручало. Неужели я настолько одна в этом мире?
Взяв Ангелину на руки, я спустилась в холл. Ринат стоял там — опрятно одетый, элегантный.
Темно-синий костюм подчеркивал его широкие плечи, а в глазах светилось что-то новое — забота? Нежность? Он отдавал распоряжения двум мужчинам, вносившим большую коробку.
— Заносите! Вот туда, осторожно, на второй этаж! Не уроните и не поцарапайте, — командовал он.
Заметив меня, Ринат сразу смягчился:
— Доброе утро! Всё хорошо?
Я кивнула, еле заметно улыбнувшись в ответ.
— Что ты делаешь?
— Я подумал, Ангелине было бы удобней спать в детской кроватке. Заказал парочку. Не знал, какую лучше, я в этом не силен, — он растерянно почесал затылок. — Решил взять сразу несколько вариантов.
— Несколько? Зачем? — удивилась я.
— Рабочие соберут, пока мы будем в клинике, а ты потом выберешь ту, что больше понравится.
Я смутилась. Зачем надо было скупать весь магазин? Это было... мило? Или чересчур?
Ринат глянул на часы:
— Ну что, едем?
Я подошла к нему, и он попросил:
— Дашь мне подержать малышку?
Помедлив, я осторожно передала Ангелину в его руки.
Сердце екнуло, когда я увидела, как бережно он держит ребёнка.
— Вау... Какая она легкая! — восхитился Ринат, заглядывая в личико дочки.
Ангелина зевнула и приоткрыла глазки.
— Чудо… Я отец. Так непривычно... — в его голосе звучало столько эмоций.
Внутри меня всё сжалось от этих слов.
Правильно ли я поступаю, позволяя ему привязываться к Ангелине, пока мы не узнали результаты теста?
— Как думаешь, на кого она больше похожа? На тебя или меня? — спросил Ринат.
Я промолчала, опустив глаза. В мыслях настойчиво возник образ Демьяна.
Как бы я хотела, чтобы этот ребенок был его, чтобы всего этого кошмара не было никогда. Чтобы я проснулась, и всё оказалось дурным сном.
— Ладно, поехали, — сказал Ринат, направляясь к выходу с Ангелиной на руках.
Я пошла следом, и вдруг завибрировал телефон.
Достав его, я увидела имя Демьяна на экране.
Палец задрожал над дисплеем. Какую кнопку нажать? Пока я мешкалась, вызов сбросился сам.
— Лина! — окликнул Ринат. — Ты идешь?
— Да, — быстро спрятала телефон.
— Кто там? — поинтересовался он, нахмурившись.
— Да так… Просто ошиблись, — соврала я и ускорила шаг.
Всю дорогу до клиники я была сама не своя, думая — что ему надо? Может, написать?
Нет, не стану! Нет желания ни видеть его, ни слышать! Наверняка звонил насчет развода, что же еще.
В клинике мы сдали анализы. Процедура не заняла много времени. Ангелина вела себя на удивление хорошо.
Потом Ринат пригласил меня в уютное кафе пообедать и немного прогуляться. Я не отказалась — немного расслабиться не помешает.
Мы сидели за столиком у фонтана, ели вкусное мороженое. Ринат рассказывал забавные истории, поднимая мне настроение. Я чувствовала, как понемногу успокаиваюсь.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — что бы ни показал тест, я хочу, чтобы ты знала — я всегда буду рядом. Ты и Ангелина... вы стали для меня самыми важными людьми.
Я посмотрела ему в глаза, не зная, что ответить. Его искренность пугала и трогала одновременно.
После мы прогулялись по парку с коляской. Ближе к вечеру Ринат отвез нас домой, а сам уехал по делам.
Я выбрала кроватку и разложила вещи малышки. Когда Ангелина уснула в новой кроватке, я тоже прилегла отдохнуть.
Внутренне я чувствовала благодарность Ринату за помощь, за заботу… за такую щедрость.
Внезапно раздался звук входящего сообщения. Я взяла телефон, разблокировала его и... задержала дыхание.
"Лина... Как вы??"
Сева?! Охранник... Что ему надо? С какой стати пишет? Разве он не подчиняется Власовым?
Я не знала, как поступить — может, заблокировать его номер? Но у нас всегда были хорошие отношения.
Всё-таки решила ответить.
"Что ты хотел?"
"Я надеюсь, что с вами всё хорошо! Просто... Демьяну совсем тяжело. Закрылся в кабинете, коньяк глушит как не в себе... Он совсем плох... Как бы чего не случилось..."
Я уставилась на экран, не зная, что чувствовать.
Злость? Сочувствие? Безразличие?
Почему мне должно быть до этого дело? Он сам все разрушил...
Но где-то глубоко внутри кольнуло беспокойство. Несмотря ни на что, я не могла просто так вычеркнуть Демьяна из своей жизни, из своего сердца.
Палец завис над клавиатурой.
Что ответить? И стоит ли вообще?
Всё-таки решилась…
Отправила Севе короткий ответ:
"Мне больше нет до него никакого дела. Пусть присылает адвоката с документами!"
Но не успела я отложить телефон, как он зазвонил.
Сева перезвонил!
Я схватила телефон, побежала в ванную, заперлась там и тихо ответила:
— Слушаю…
— Лина, простите за беспокойство, — голос Севы звучал встревоженно. — Я просто очень волнуюсь за вас. Как вы? Где вы сейчас?
Прислонилась к холодной стене, испытывая дрожь в коленях.
Стоит ли открыться ему? Рассказать, что на самом деле произошло, и что я сейчас с Ринатом?
Но осторожность взяла верх.
— Меня приютила подруга, — соврала, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Всё в порядке, не беспокойтесь.
— Лина, я хочу, чтобы вы знали — я на вашей стороне, — сказал Сева искренне. — Я не поддерживаю то, как Демьян поступил. Вы бы не смогли его обмануть, вы не такая... Если вам нужна помощь — деньги или что-то еще — только скажите.
Я закрыла глаза. Грудь словно сдавило тисками изнутри.
Его забота трогала меня, но я не могла позволить себе доверять кому-либо.
— Спасибо, Сева, но у меня всё есть, — проговорила в полтона, думая, что это может быть проверкой.
— Берегите себя, — в его голосе слышалось разочарование. — Я останусь здесь, буду следить за обстановкой. Демьян очень плохо выглядит... У меня есть такая мысль, что Лера его чем-то травит.
Меня будто окатило ледяной водой.
Сердце сжалось от волнения, но я быстро подавила это чувство.
Хватит. Он сам выбрал этот путь. Он сам выбрал её.
— Спасибо за заботу, Сева. До свидания, — я положила трубку, чувствуя, сбивается пульс и дыхание от эмоций.
Следующие дни прошли в тишине. Ринат уехал по рабочим делам, я осталась дома с малышкой. Часами я сидела в кресле-качалке, укачивая Ангелину и глядя в окно на опадающие листья. Несколько раз я брала в руки телефон, собираясь позвонить родителям, но каждый раз отступала. В последний раз мы общались короткими сообщениями за день до того, как я родила.
Что я им скажу теперь? Как объяснить весь этот кошмар?
Наконец наступил день, когда Ринат вернулся домой, неся в руках конверт. Он вошел в комнату, где я кормила Ангелину, и передал его мне с легкой улыбкой.
— Вот, — сказал он тихо. — Результаты пришли…
Я сама вскрыла конверт и начала читать. Комната будто погрузилась в темноту...
Отцовство подтверждено.
Ринат — отец.
Он изобразил бурную радость, начал целовать меня, а затем дочь. Но мне не хотелось этих поцелуев... Я ничего к нему не чувствовала. Даже несмотря на его доброту и заботу.
— Это же чудесно, Лина! — воскликнул он, обнимая нас обеих. — Теперь мы настоящая семья! Давай поженимся! Алина Воронова — звучит прекрасно, правда?
У меня закипала голова.
Для меня все это было слишком резко и неожиданно.
Я чувствовала, как паника поднимается внутри.
— Ринат, — я мягко отстранилась, прижимая к себе Ангелину, — мне нужно уложить малышку спать на свежем воздухе. Давай... поговорим позже?
Я забрала дочь и вышла в сад.
Прохладный осенний воздух немного прояснил мысли. Я медленно качала коляску, вдыхая запах опавших листьев. Что-то во всем этом мне не нравилось... Какое-то тревожное чувство не отпускало.
Так, хорошо. Ринат сделал тест на отцовство. Но что, если...?
Утром мне в телефоне попалась реклама нового семейного центра. Там говорили, можно сделать тесты обоим родителям. А что, если мне сделать тест на материнство?
На следующее утро, когда Ринат уехал на работу, я украла несколько его волос с расчески и чашку, из которой он пил кофе. Сказала ему, что мне нужно показать Ангелину педиатру, и его водитель отвез нас в центр.
Я вошла в здание клиники. Ангелина мирно спала в коляске, не подозревая о моих терзаниях.
Подошла к регистратуре, стараясь, говорить ровно и спокойно:
— Здравствуйте, мне нужно сдать тест на материнство.
Медсестра за стойкой удивленно посмотрела на меня:
— Вы уверены? Обычно такие тесты делают в случае...
— Я уверена, — перебила я ее. — Пожалуйста, мне очень нужно.
Она кивнула и протянула мне бланк для заполнения. Я аккуратно вписала данные.
Через несколько минут меня пригласили в кабинет. Молодая врач приветливо улыбнулась и взяла у нас образцы.
— Результаты будут готовы через несколько дней. Мы свяжемся с вами.
Я кивнула. Выйдя из клиники, глубоко вдохнула, понимая, что эти дни в ожидании растянутся как вечность.
Что бы ни показал этот тест, я должна быть готова к любому результату.
Я почти не спала, постоянно проверяя почту. Каждый звук телефона заставлял меня вздрагивать.
И вот этот момент настал…
Я играла с дочуркой погремушкой, когда пришло уведомление на телефон. Открыв письмо, застыла в шоке!
Меня накрыло волной аффекта.
Я опустилась на пол, как будто весь мир рухнул, а я вместе с ним улетела в пропасть.
Комната закружилась вокруг меня, в ушах зазвенело.
Быстро схватила телефон и набрала номер, который поклялась себе больше никогда не набирать.
Я позвонила Демьяну…
Глава от лица Демьяна
Отец ворвался в мою комнату, словно ураган.
Я валялся на кровати, окруженный пустыми бутылками. Виски было разлито на полу и простынях, воздух пропитался затхлым запахом алкоголя и отчаяния.
— Какого черта здесь творится?! — прогремел его голос.
Он резко распахнул шторы, и яркий свет ворвался в комнату, заставив меня болезненно сощуриться.
Отец стоял передо мной — деловой, важный и чертовски злой.
— Ты забыл, кто ты?! — рявкнул он. — Ведешь себя как тряпка! У нас бизнес катится вниз! А ну быстро собрался! Ты мужик или кто?? Бомж вокзальный! Позор для Власовых! Гробишь себя из-за какой-то дырки??
Что-то внутри меня вскипело. Я резко поднял голову, чувствуя, как ярость прорывается сквозь алкогольный туман.
— Рот закрыл! — вырвалось у меня, и я как мешок свалился с кровати.
Отец замолчал, явно шокированный моей реакцией. А я... я понимал, что он прав. Вот только пока это было чертовски сложно принять. Я действительно так сильно любил Лину.
Боль накрыла меня новой волной. Меня так нереально кроет, что сдохнуть хочется. Кажется, жизнь закончена. Уже нихуя не хочется. Просто сдохнуть.
"Но у тебя есть ребенок... Сыну уже шесть лет," — напомнил внутренний голос.
Только вот почему-то нет никаких чувств. Кажется, будто все это фальшивка.
Почему не тянет к нему?? Херовый я отец! Но нет никакого всплеска, как было... как было с Линой.
Когда мы на УЗИ ходили. Я руки ей целовал, заваливал подарками, пылинки сдувал, когда у нее начал расти живот. Прикасался к животу, чувствовал шевеления... Я так проникся.
— Завтра я устраиваю званый ужин! — голос отца вырвал меня из воспоминаний. — Очень важная новость! Соберутся важные люди, будет много гостей!
Я попытался что-то возразить, но отец уже схватил меня за шиворот и потащил в ванную.
Я не сопротивлялся — не было сил. Он швырнул меня в душевую кабину и включил ледяную воду.
Холодные струи ударили по телу, заставив меня задохнуться. Но постепенно туман в голове начал рассеиваться.
— Вот так! — удовлетворенно произнес отец. — Ты нужен мне! Ты нужен Лере!!! И Антону... Я не позволю своему сыну превратиться в дерьмо! Чтобы через десять минут был как модель на подиуме! У нас много дел, надо готовиться к банкету.
Я стоял под холодными струями, чувствуя, как ярость и отчаяние смешиваются внутри меня.
Часть меня хотела послать все к черту, напиться до беспамятства и забыть обо всем. Но другая часть... другая часть понимала, что отец прав.
— Хватит! — рявкнул, выключая воду. — Я понял. Дай мне пять минут.
Отец удовлетворенно кивнул и вышел из ванной. А я остался стоять, опершись руками о стену и глядя на свое отражение в запотевшем зеркале.
Кто этот человек? Куда делся тот Демьян Власов, который мог горы свернуть?
Я начал медленно приводить себя в порядок. Побрился, причесался, надел свежую рубашку и костюм.
С каждым движением я чувствовал, как возвращается контроль. Может, внутри все еще была боль, но внешне... внешне я снова становился тем Демьяном, которого все знали и боялись.
Выйдя из ванной, я увидел одобрительный взгляд отца.
— Вот это другое дело, — сказал он. — А теперь слушай. Завтрашний вечер очень важен. Мы объявим о помолвке.
— Что?! — я резко повернулся к нему. — Какой, к черту, помолвке?
— Твоей и Леры, конечно, — как ни в чем не бывало ответил отец. — Пора узаконить ваши отношения. У вас есть сын, вы будете прекрасной парой.
Я почувствовал, как внутри все холодеет.
Лера... Антон... Все это казалось каким-то дурным сном.
— Я не готов пока, — выдавил я. — Это слишком…
— Слишком что? — перебил меня отец. — Слишком быстро? Демьян, очнись! Ты уже не мальчик. У тебя есть обязательства. Перед семьей, перед бизнесом, перед сыном. Хватит страдать из-за этой... — он осекся, увидев мой взгляд. — В общем, решено. Завтра мы объявим о помолвке.
Я стоял, сжимая кулаки. Внутри все кипело, но... что я мог сказать? Что все еще люблю Лину? Не могу выбить из себя остатки этой чёрной любви, хоть и пытаюсь всеми силами! Что не чувствую ничего к Лере и Антону? Что хочу просто исчезнуть?
— Хорошо. Я сыграю свою роль, но только ради бизнеса. Больше никаких сюрпризов.
Отец удовлетворенно кивнул:
— Вот и славно. А теперь пойдем, нужно обсудить детали.
Я последовал за ним, чувствуя, как с каждым шагом часть меня умирает. Демьян Власов возвращался в свой привычный мир, чтоб быть всегда и везде первым. Богатым…
Но какой ценой?
Я собирался, пачками глотая таблетки от похмелья.
Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне. Я посмотрел на себя в зеркало — красные глаза, помятое лицо. Отличный вид для званого ужина, ничего не скажешь.
Выйдя из спальни, направился в гостиную. Там я нашел Леру, которая смотрела телевизор с Антоном и что-то рисовала с ним. Увидев меня, они оба оживились.
Лера, яркая и ухоженная, тут же подсуетилась, подошла ко мне и обняла:
— Ну наконец-то! Как ты, родной? Я так скучала...
От нее пахло дорогими духами с ноткой ванили. Когда-то этот запах сводил меня с ума. Теперь же он почему-то раздражал.
— Что за банкет? — спросил, отстраняясь.
— Я не знаю... — она округлила глаза с наигранным удивлением. — Какой-то сюрприз нас ждет…
Мы оба знали, что это должна быть помолвка! Наша с ней. Скромничает, как ехидна.
Мысли прервались, когда ко мне подбежал Антон и обнял за ноги:
— Папочка! Я соскучился! Давай поиграем!
Я дотронулся до мальчика, погладил по голове. Но опять ничего не почувствовал. Ни тепла, ни радости. Ничего. Привет, каменное сердце!
Лера захихикала:
— Какой он у нас умный, милый! О тебе постоянно спрашивает... Но я сказала, что ты болеешь и тебе сейчас нехорошо. А он хочет твоей любви и внимания!
— Да, поиграем, но позже... — я попытался улыбнуться, но наверно получилась не улыбка, а оскал. — Сейчас у меня дела.
Мальчик, кажется, не слишком расстроился. Он убежал, сел на ковер и начал собирать конструктор.
Лера смотрела на нас счастливыми глазами:
— Как же он на тебя похож... Мы потихоньку осваиваемся в новом доме. Антошка говорит, с ним плохо обращались! Родственники мужа. Ненавижу их! Спасибо вам... Спасибо, что вернули его мне... Нам! Что бы я делала без вас? Ну и как ты вообще, Демьянушка?
Демьянушка?
Что за дурацкое прозвище? Меня опять накрыло раздражением. То чувство, будто ты стал не с той ноги и уже живёшь в таком состоянии несколько лет, хотя со дня разрыва с Линой прошло всего ничего.
Я внимательно посмотрел на Леру, пытаясь понять, что чувствую. Она была горячей, желанной, очень красивой. Кто бы не хотел себе такую женщину?
Но вот именно сейчас я почему-то перестал чувствовать страсть. Не хотелось ничего. Я не узнавал себя. Почему такой упадок сил и желание просто исчезнуть навсегда?
Будто жизнь закончилась. Что со мной происходит?
— Как кусок дерьма, — честно ответил я.
Лера рассмеялась:
— Да ладно тебе! Все наладится! А мы, твои родные и близкие, тебе поможем побороть это разочарование. Ну что делать? Так бывает. Кстати... Она уже подписала документы на развод?
Я вздохнул и потер виски:
— Я не знаю! Разве этим не отец занимается?
Лера вдруг оживилась и начала вести себя очень странно. Нагло!
— Слушай, Власов... Ты, наверное, хотел совсем кроху... Ты хотел присутствовать на родах, перерезать пуповину и взять новорожденного сына на руки. Тебя лишили этих моментов! Вместо этого ты умирал от боли в больнице!
— К чему ты клонишь? — я напрягся, чувствуя, что мне не понравится то, что она скажет.
Лера встала на носочки и обвила мою шею руками. Губами ткнулась в шею, но я отстранился. Что она делает? Мне сейчас не до обнимашек и всяких соплей. Устал я от этого. Не хочу никаких отношений на данный момент! Надо разобраться в себе. Мне нужно время.
— Я к тому... — промурлыкала она, — что я хочу родить тебе еще одного ребеночка. Чтобы ты знал... Я готова. Я вся в твоем распоряжении! Можем начать хоть прямо сейчас…
Я немного прифигел от такого заявления:
— А не слишком ли ты торопишься?
— Ты что... Ты во мне не уверен?? Не доверяешь?? — в ее голосе послышались истеричные нотки.
— Я даже еще не получил развод! А ты уже строишь планы! Как говорят — не дели шкуру неубитого медведя!
Я оттолкнул ее от себя, развернулся и ушел. Что-то вывела меня из себя... Надоедливая, наглая. Или я преувеличиваю? Может, просто в таком состоянии сейчас, как на пороховой бочке, взрываюсь абсолютно из-за каждой мелочи.
Я вспомнил тот день, когда она явилась ко мне без предупреждения, мокрая и несчастная... А я чуть не сорвался. Чуть не трахнул ее из-за ностальгии по прошлому!
И как я только мог? Ей же словно от меня надо только одно! Секс и деньги.
Вообще всем бабам только надо одно!!!
Проще быть одному. Одинокий волк. Как раньше... Трахать только за бабки, даже имен не запоминать, вышвыривать сразу, как только удовлетворишь нужду!
И не открываться, не доверять никому никогда... Они смотрят на тебя только как на денежный мешок.
Буду жить для себя. В кайф. Как это было и раньше.
А сейчас выполню то, что попросил отец — подготовлюсь к вечеринке. Вот интересно, что он задумал?
Ладно, помолвка. Притворюсь, подыграю. Скорее всего, это больше спектакль для прессы, чтобы поднять популярность нашей семьи. Развод. И тут еще выясняется, что явилась бывшая с ребенком — ну чем не повод для сплетен и обсуждений?
Обычно после таких сенсаций рейтинги компании взлетают вверх, а встречи с новыми клиентами расписаны на год вперед. График становится плотным, доход выше. Людям нужно зрелище...
Я смотрю на себя в зеркало, вижу синяки под глазами и сутулые плечи, которые обычно никогда не были такими.
И задаю себе вопрос:
— А не устал ли ты от такой жизни, Демьян...
Я силой заставил себя идти на этот прием.
Новый костюм сидел как влитой, выглаженная, накрахмаленная рубашка хрустела при каждом движении. Будто собрался на приём к президенту!
— Демьян Дмитриевич, вы готовы? — в дверь заглянул дворецкий. — Гости уже начинают прибывать.
— Да, Геннадий, сейчас спущусь, — ответил, в последний раз оглядывая себя в зеркале.
Затем, подойдя к окну, наблюдал, как один за другим подъезжают лощёные авто.
Элегантные женщины в вечерних платьях, мужчины в смокингах — весь цвет общества собрался здесь. Персонал метался как угорелый, стараясь угодить каждому гостю.
— Марина! — раздался крик отца откуда-то снизу. — Почему шампанское еще не охлаждено? Вы что, хотите опозорить меня перед гостями?
— Простите, Дмитрий Валерьевич, сейчас все исправим! — пролепетала горничная.
Отец еще утром всех собрал и жестко отчитал — никаких косяков, все должно быть идеально.
Вдруг зазвонил телефон — отец.
— Где ты прохлаждаешься? Скоро начнется! Не беси меня, слышишь? Уже все в сборе, только тебя ждут! Лера готова — ты бы видел, какое у нее шикарное платье. Иди и уделяй внимание своей будущей жене, или ни копейки наследства не получишь!
— Отец, ты не забыл, что я еще официально женат? — процедил я сквозь зубы.
— Не смей мне перечить! Делай, что говорю!
Я сбросил вызов, сжимая телефон в кулаке. Охренел что ли? Это уже ни в какие ворота не лезет!
Почему он стал таким нервным? Слишком нервным и раздраженным в последнее время...
Я не пил уже день, и ко мне возвращалась ясность ума. Что-то здесь не так, и я намерен выяснить причину нервозности отца.
Выйдя из комнаты, устремился в холл. С лестницы окинул взглядом всех присутствующих. Дом украшен так, будто здесь снимают телешоу о "Красивой жизни".
Столы ломятся от изысканных блюд — лангусты, черная икра, шампанское "Моет" льется рекой. Живая музыка, танцы... Каждый гость стремится перещеголять других нарядом, украшениями или статусом.
— О, Демьян! — ко мне подлетела какая-то дама в слишком открытом платье. — Как поживаете? Говорят, у вас намечается что-то грандиозное!
— Простите, не могу комментировать, — вежливо улыбнулся и поспешил отойти.
Я заставил себя спуститься. В толпе заметил отца — важный, как петух, в центре внимания. Рядом с ним какой-то мужчина... Неужели советник президента?
Седовласый, с острым взглядом и самодовольной ухмылкой. Отец хлопает его по плечу, как старого знакомого. Удивительно, когда это они успели так сблизиться?
Взгляд выхватил Леру. Она в серебристом платье, вся из себя. На голове сверкает диадема... Тьфу, как символично. Вьется среди гостей, воркует, хохочет, заигрывает с какими-то пузатыми мужиками. Меня от этого зрелища едва не стошнило.
Грустно осознавать, но Лера, на мой взгляд, скала меркантильной. Не та милая девушка, которую я знал раньше, когда впервые влюбился...
Валерия начала поворачивать голову, словно уловила мой взгляд. Я быстро отвернулся и слился с толпой.
Музыка стихла. Ко мне подплыл официант:
— Вам шампанское или виски?
Я скривился, показывая бутылку в руке:
— Нет, спасибо, у меня минералка.
Официант странно покосился и ушел. Видимо, непривычно видеть трезвого Демьяна Власова на светском рауте.
Тут подошел Сева. Я окинул его взглядом и спросил...
— Давно не виделись! Новости есть какие-нибудь?
Сева начал рассказывать про Лину. Что с ней вроде все хорошо, контуется у подруги.
— Вы меня простите, наверно не мое дело, но... — замялся он. — Вы уверены, что хотите развод? Может... Может встретитесь, поговорите?
Я открыл бутылку и осушил залпом, почти до дна.
— Дмитрий Валерьевич активно занимается разводом, — процедил я. — Знаешь, пора взять все в свои руки! Я сам с этим разберусь. Можешь идти.
Я отвернулся. Что значит встретиться, поговорить?
Снова нахлынули воспоминания о Лине... Ее улыбка, нежная кожа и ясные, как небо, глаза. Черт, как же больно...
Хватит! Еще какие-то отголоски человечности остались... Тебе плюют в душу, а ты бежишь за этим человеком, чтобы узнать, все ли у него хорошо? Разве это справедливо??
Вдруг в центр зала вышел отец с микрофоном.
— Дорогие гости, у меня для вас важная новость...
Он сделал знак рукой. К нему подошла незнакомая женщина — хотя где-то я ее уже видел, но не мог вспомнить где.
Отец взял ее под руку. Эффектная. Молодая. Стройная. В ярком платье. Смотрит на него с обожанием и виснет на его руке.
Я проморгался. Что за нахрен происходит??
— Мы с Алевтиной объявляем о помолвке, — заявил он, широко улыбаясь. — Мы скоро поженимся!
Гости ахнули, его избранница покраснела и улыбнулась. Отец демонстративно надел ей на палец кольцо, а затем поцеловал.
Я поперхнулся минералкой, наблюдая, как отец целует ее под аплодисменты гостей. Какого хуя?!
Не могу подобрать слов, ошарашенно глядя на это зрелище. Что, черт возьми, происходит?!
Гости зааплодировали еще громче. Я стоял, не в силах пошевелиться, пытаясь осмыслить происходящее.
Отец женится? Снова? И даже не посчитал нужным предупредить меня?
Пиздец сюрприз, так сюрприз…
Отец женится? Снова? И даже не посчитал нужным предупредить меня?! Что за чертовщина здесь творится?
— Умом тронулся? — пробормотал я себе под нос. — Да какая муха его укусила?! Вообще-то он говорил о моей помолвке с Лерой, а тут... сам решил себя окольцевать! Да еще и с кем?
Я внимательно рассматривал эту фифочку. Они улыбались друг другу как в рекламе зубной пасты — ничуть не наигранно. Ага, конечно. Просто образец счастливой пары.
— Дорогие гости! — продолжал вещать отец. — Позвольте представить вам мою невесту — Алевтину Сергеевну!
Они демонстративно показывали всем свои кольца, хвастались. Смотреть было гадко! Выглядело как показуха. Так оно и есть — очередной брак по договору, ради бабла. Не ново. Старая песня на новый лад.
Отец у всех на глазах лапал Алевтину за талию, говорил какие-то слащавые речи, потом перевел взгляд на меня:
— Но это еще не все сюрпризы на сегодня! Мой сын... тоже женится. В скором времени! Так что у нас сегодня большой праздник. Празднуем сразу две помолвки!
Он ухмыльнулся и поднял бокал в мою честь. Гости зашумели — по залу прокатился гул, все начали перешептываться. Я чувствовал на себе их взгляды — любопытные, осуждающие, насмешливые.
— Как женится? А как же эта... его Золушка? — донеслось до меня.
— Кстати, где она, где Алина?
— Неужели разводятся!
— Причина в его бывшей! Это же она... Его бывшая явилась, да еще и с ребенком, которого скрывала!
Все гудели, обсуждая меня. Я чувствовал, как закипаю изнутри. Какого черта они лезут в мою жизнь? Кто дал им право судить?
Тут ко мне подбежала Лера, сияющая как новогодняя елка, и повисла на моей руке. От нее пахло дорогими духами и... возбуждением? Типичная шлюха!
— Демьянчик, милый! — проворковала она. — Ну наконец-то все узнали!
Она выхватила микрофон у ведущего и начала тараторить:
— Дорогие друзья! Да, это правда — мы с Демьяном объявляем о помолвке! Я так счастлива! Знаете, мы знакомы уже много лет, и наши чувства проверены временем. Это настоящая любовь!
Я стоял, оглушенный этим потоком слов. Какого хрена она несет? Мы что, в дешевой мелодраме?
Тут подскочили журналисты, защелкали камеры. Вспышки ослепляли, вопросы сыпались со всех сторон.
— А как же развод? — выкрикнул кто-то.
Лера даже не смутилась:
— Ну, все в процессе... Понимаете, у нас с Демьяном настоящая любовь, настоящие чувства. А Лина... Так — мимолетное увлечение.
Зал снова загудел. Лера продолжала:
— Ну вы посудите, она же простушка! Не пара такому, как Демьян Власов...
— А как же ребенок? Дочь Лины и Демьяна! С кем останется дочь? — не унималась пресса.
Лера прикусила губу, а потом только собралась открыть рот:
— Она обман...
— Все, хватит! Довольно, вечеринка окончена! — не выдержал я и психанул.
Выбил у нее из рук микрофон, он с грохотом упал на пол. Развернувшись, быстрым шагом направился к выходу. Еще немного, и я за себя не отвечаю.
Гости и журналисты начали бурно обсуждать этот инцидент. Им только дай повод, этим стервятникам! Завтра все ленты будут пестрить скандальными заголовками.
Да и похрен! Может, вообще плюнуть на всех и свалить?
Хорошая идея.
Рвану куда-нибудь на Ибицу или Бора-Бора, на частный остров. Выключить телефон и забыться. Задолбали со своими семейными драмами.
Я шел к себе в комнату, когда меня догнал отец:
— Демьян, подожди! Поговорить надо!
Я нехотя остановился, не оборачиваясь:
— Что за цирк ты устроил... Какого хрена?! А меня не нужно в свои планы посвящать??
Отец отвел меня в укромный уголок и начал оправдываться:
— Послушай, Демьян... Ну так получилось! Да, я ее люблю, но и решил, что это будет выгодный брак для нас!
— Да не продолжай, — перебил я его. — Ты там что, в президенты собрался??
Все стало ясно. Как я и думал — брак по расчету, но старый пень решил поиграть в любовь.
— Знаешь, а мне пофиг, — бросил я. — Делай что хочешь!
Я отмахнулся от него и ушел. Решил послать все к черту и уехать на Ибицу залечивать душу. Там скоро начнется конкурс красоты в купальниках — самое то, чтобы развеяться.
Вдруг я заметил пропущенные от… Лины и какое-то письмо на почте от нее.
Но я решил забить на все.
Вытащил сумку и начал собирать вещи, чтобы свалить за границу.
Корыстная Лера, развод с двуличной Линой, так вот еще отец нашел себе какую-то клячу и заявил, что женится! С меня хватит этого дурдома.
Спустя полчаса, немного успокоившись, я вышел на балкон покурить. Ночной воздух немного прояснил голову. Вдруг заметил какое-то движение в кустах.
Присмотревшись, я увидел, как оттуда выскочила Лера, поправляя на себе платье. А следом за ней, застёгивая ширинку... мой отец.
Я отступил назад, в тень. Увидел, как они оглядываются по сторонам, пытаясь выровнять дыхание, и игриво шушукаются.
— Ты иди первой...
Сказал отец, шлепнув ее напоследок по заднице…
– Ты иди первой… – сказал отец, смачно шлепнув ее по заднице.
Я застыл, как окаменевший, и мои мозги с трудом обрабатывали полученную информацию. Мир перевернулся, стал дном вверх. Но пелена перед глазами словно постепенно начала рассеиваться.
В моем внутреннем мире начался шторм. Я был в шоке, и каждая мысль, каждое ощущение било по мне, словно волны о скалы.
Как я мог быть таким слепым? Как не замечал этой грязи раньше?! А теперь… Боюсь даже подумать, как много из-за них потерял.
Демьян, Демьян… Премия лучшего идиота года твоя!
Сейчас я будто прозрел. Вынырнул ото сна. Выполз из пещеры во время спячки, в которую словно меня погрузили.
На меня будто навели морок. Я растерялся и не знал — кто друг, а кто враг. Где правда, а где ложь.
Я облажался. Повернул не туда и всё просрал!!!
Как кирпичом по голове. Пришло озарение. Новые мысли и ощущения в разрывающимся на части сердце.
Я просрал своё единственное счастье… Блять, ну почему?!!
Рванул с места, как бешеный бык. Бежал по коридору, словно от дьявола, бежал от правды, от позора, от этой ужасной реальности.
На повороте я не заметил Леру. Она шаталась, пьяная, от нее несло перегаром, а в руке сжимала хрустальный бокал.
На лице был еле заметный румянец, но ее глаза были пустые, холодные.
– О, Демьянчик! – пропела Валерия с фальшью, повиснув на мне. – Куда же ты пропал? Я соскучилась!!!
Ее слова прозвучали как оскорбление. Я оторвал ее от себя, ощущая брезгливость. Заметив на ее шее следы засосов, я почувствовал, как меня заливает животная ярость.
– Мой дорогой женишок, давай развлечемся! – продолжала она упрашивать, словно не замечая моего злого взгляда. – Требую, чтобы ты немедленно исполнил свой супружеский долг!
Она засмеялась, пытаясь схватить меня за пуговицы рубашка и, неуклюже покачнулась и пролила шампанское мне на рубашку.
Я не выдержал.
Схватил блядину за горло и с размаху прижал к стене, вышибая из её лёгких кислород.
– Сука! Я все знаю!!! – прорычал ей в лицо. – Тебя придушить мало, змея подколодная! Я видел вас с отцом! Что это значит?!
Лера захрипела, пыталась что-то сказать, но слова не выходили. Она уже начала синеть, только тогда я опомнился и разжал пальцы. Стерва закашлялась, а потом разразилась отборной бранью.
– Говори немедленно! – снова встряхнул ее, заставив смотреть в глаза. – Что вы там наворотили за моей спиной?!
– Хорошо, хорошо! – взмолилась она, хватая ртом воздух. — Я скажу, скажу! Только пусти!!!! Боооольно!
– Надо же, быстро протрезвела, – скривился я. – Говори правду, или тебе не поздоровится! Шутки закончились! Теперь будем играть по-серьёзному. По моим правилам, дрянь!
Надавил на её плечо, заставляя всхлипнуть и стать более расторопной. Кажется, эта подстилка протрезвела за секунду, стоило только уловить моё настроение.
– Твой отец тебя убьет за это, – прошипела Лера, пытаюсь вырваться.
– Я сам его сейчас убью! – во мне все кипело и взрывалось, как при атомной войне. – Что вы вдвоем затеяли против меня?! Кто тебя подослал? С какой целью?! Почему он сказал мне жениться на тебе, а сам тебя трахал!
Я осекся, вспоминая их вместе под балконом пять минут назад.
Лера смотрела на меня испуганными глазами. Тушь растеклась, лицо перекосилось. Настоящая кикимора болотная. Ещё немного и меня стошнит! Какая же она помойная дешевка. Поверить не могу, что я когда-то фанател от нее!
– Я считаю до трех! Выкладывай все как есть! Или случится несчастный случай...
– Ублюдок ты, Демьян! – вдруг разъярилась она. – Любишь эту шлюху до сих пор, да?! И всегда любил! Поэтому ничего не вышло! Ни-че-го! Наш идеально продуманный план с твоим отцом, ни даже магия...
– Ты что, дура совсем?! – опешил я. – Какая, к черту, магия?
– Это война, Власов, – прошипела Лера, прожигая меня взглядом. – А на войне все средства хороши. Я должна обеспечить себе и своему сыну безбедное будущее! Я готова была идти до конца и на что угодно.
Я впечатал кулак в стену в сантиметре от ее лица. Она взвизгнула.
– Ты расскажешь мне все! Живо! Антон… он…
Лера начала истерически ржать. Я встряхнул ее, чтобы заткнулась. Совсем больная!
– Какой же ты идиот… – выдавила она сквозь смех.
– Я верил отцу, потому что он мой отец! – заорал я, чувствуя, как теряю контроль.
– И это была твоя ошибка. Для твоего отца важна только выгода и удовольствие в жизни. А еще деньги. Статус. Власть. Он помешан на этом. А я тоже люблю его деньги… А он любит меня трахать…
Я не выдержал и влепил ей пощечину. Лера застонала. Сдерживаться становилось все труднее.
– Он хотел, чтобы я всегда была под рукой, – продолжала Лера, потирая щеку. – Но ему нужен брак с Алевтиной, чтобы заиметь выгодные связи в верхах!
– Я должен был понять раньше! – процедил я сквозь зубы, чувствуя, как меня трясет от ярости.
– Поэтому мы обыграли все так. Он не мог сказать, что Антон – его сын. Тогда браку с дочкой советника президента не быть. Да и ты… вряд ли бы обрадовался, узнав, что он потрахивал меня. Что тогда, что сейчас…
Раздались шаги – по коридору направлялась шумная компания. Я отшвырнул Леру и ускорил шаг.
— Ни шагу из дома! Всё равно найду, из-под земли достану! И лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю, если посмеешь сбежать.
– Демьян, не глупи!!! – крикнула она мне вслед. – Тебе надо остыть! Ты же не…
Поздно. Я уже несся к кабинету отца, не разбирая дороги. В голове стучала только одна мысль: "Тварь… До смерти забью несмотря ни на что”.
С ноги распахнул дверь и влетел внутрь.
Отец стоял у окна с сигарой. Он обернулся, явно не ожидая такого вторжения. На его лице промелькнуло удивление, но он не успел ничего сказать.
Мой кулак с хрустом врезался в его челюсть.
На белый мраморный пол брызнула кровь…
Всё. Назад пути нет.
Я окончательно потерял над собой контроль.
Всё вокруг казалось грязным, пропитанным ложью и предательством. Интриги опутали меня паутиной, из которой я отчаянно пытался вырваться.
Но самое страшное — предательство отца, человека, которому я доверял безоговорочно.
Он выбрал деньги, карьеру, любовницу... Всех, но только не меня, своего сына.
Кровь кипела в венах, застилая глаза багровой пеленой. Дорогие картины на стенах кабинета, антикварная мебель — всё расплывалось перед глазами.
Не помню, как мой кулак впечатался в его лицо — я услышал лишь хруст и увидел брызги крови на белоснежном мраморе пола.
Отец захрипел, пытаясь подняться. Я схватил его за шиворот, чувствуя как под пальцами трещит ткань его пиджака.
— Ты... — прохрипел он, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. — Совсем сбрендил?!
Я схватил его за воротник, чувствуя, как дрожат руки от неконтролируемой ярости. Запах его одеколона, такой знакомый с детства, теперь вызывал лишь тошноту.
— Нет, это ты сошёл с ума! Как ты мог так поступить?! Я видел вас с Лерой в саду! Ты её трахаешь, да?! Вы любовники?!
Отец хрипел, пытаясь вырваться, но я держал крепко, как бульдог свою жертву. Его глаза, всегда такие уверенные и властные, теперь бегали, избегая моего взгляда.
— Прекрати... Ты с катушек слетел?!
Но его слова лишь подлили масла в огонь моей ярости. Я чувствовал, как меня трясёт, словно в лихорадке. Каждая клеточка тела вибрировала от гнева.
— Я не потерплю больше твоей лжи! Ты ответишь за всё! Я сотру тебя в порошок, слышишь?! Ты не получишь ничего! Думал, я всегда буду твоим покорным идиотом?!
Я встряхнул его, как тряпичную куклу. Массивное кресло за его спиной опрокинулось с глухим стуком. Отец застонал, но мне было плевать. Годы обид и разочарований вырвались наружу, как лава из вулкана.
— Выкладывай всё! — потребовал я. — Или будешь молить о пощаде! У вас с Лерой сговор?! Чей Антон на самом деле?!
— Демьян... — отец едва мог говорить. — Голова болит...
— Ещё бы! — я залепил ему пощёчину, чувствуя садистское удовольствие. Звук удара эхом разнёсся по кабинету. — Сейчас сильнее заболит! Ты хотел подложить под меня эту шалаву?! Хотел, чтобы под рукой было всё — и власть, и любовница?! Ещё и нагуляша своего на меня повесил!
Отец попытался оправдаться, и его слова были подобны яду:
— Хотел как лучше для семьи! Ну и что?! Что такого? Перед нами откроются новые двери, сорвем куш...
Я не выдержал и снова ударил его. Костяшки пальцев заныли, но боль лишь придала мне сил. На дорогом ковре появились капли крови — его или мои, я уже не понимал.
— Заткнись! — прошипел я. — Деньги тебя погубили! Нахрена тогда был за, чтобы я женился на Лине?
— Лера ещё тогда не вернулась...
Это признание было подобно удару под дых. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Воспоминания о Лине, о наших счастливых моментах, вспыхнули в сознании, причиняя невыносимую боль.
— А Лина? Это был просто пиар-проект?!
Отец кивнул, глядя на меня одним глазом — второй уже заплыл. Его лицо, всегда такое уверенное и властное, теперь было искажено болью и страхом.
— У вас с ней нет будущего, я всегда это знал.
— Сука! — я замахнулся снова, но в этот момент в кабинет ворвались охранники.
Их тяжёлые шаги и крики словно доносились издалека.
Меня вывели силой, я отбивался как дикий зверь, рыча:
— Ты не смеешь решать за меня! Я не твоя собственность!
— Ты — мой сын. Я родил тебя для себя, — донеслось из кабинета, и эти слова были подобны ножу в спину.
Вырвавшись от охраны, я выскочил на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Меня колотило, словно в припадке. Не помня себя, я сел в машину и погнал куда глаза глядят.
"Как родной человек мог так поступить?" — пульсировало в висках. Хотелось убить их обоих, размазать по стенке, но разве это что-то изменит? Разве это залечит раны предательства?
Я резко затормозил у обочины. Меня вырвало. Желчь обожгла горло, оставив горький привкус во рту. Я посмотрел на свои сбитые в кровь кулаки и понял — надо уехать, взять передышку. Иначе я натворю непоправимое.
"Ненавижу их обоих!" — кричало всё внутри. — "Они редкостные твари! И достойны друг друга."
Схватил телефон и написал отцу предупреждение:
"Только попробуй давить! Любое давление и манипуляции — и все узнают о том, что у тебя есть сын от шалашовки! Интересно, понравится ли эта информация советнику президента? А твоей будущей жене?!"
Швырнув телефон на сиденье, выжал педаль газа до упора. В такие моменты хотелось просто разбиться на скорости, чтобы всё закончилось...
Не помню, как добрался до аэропорта. Вырубился прямо в машине, словно выключили рубильник. Утро настало внезапно, безжалостно вырвав из объятий сна. Я нехотя открыл глаза, чувствуя, как реальность обрушивается на меня всей своей тяжестью.
Взял в руки телефон, увидел значок входящего сообщения. От Лины... Чёрт, совсем забыл!
Не успел я открыть сообщение, как увидел знакомый Мерседес Севы, мчащийся на парковку. Сквозь лобовое стекло я увидел… Лину! Она выглядела напуганной, её глаза метались по сторонам, пока не остановились на мне.
В тот момент меня словно поразила молния. Все чувства, которые я пытался подавить, вернулись с утроенной силой. Внутри что-то взорвалось, затопив сознание эмоциями. На миг в глазах помутнело, я едва мог дышать!
Сева махнул мне рукой, но я не мог пошевелиться. Застыл, как статуя, пожирая Лину глазами. Боже, как я скучал по ней! Как мог думать, что смогу её забыть? Её глаза, нежная улыбка, запах волос — всё это нахлынуло на меня, сметая остатки самообладания.
Но судьба — та ещё сука...
Не успел я сделать и шага, как дорогу перекрыл чёрный джип, вылетевший из-за поворота, словно демон из преисподней.
Визг тормозов резанул по ушам.
Оттуда выскочил... твою мать, Ринат! Со своими головорезами.
Кровь застыла в жилах, когда я понял, что сейчас произойдёт. Его лицо, искажённое злобой, навсегда отпечаталось в моей памяти.
Всё случилось как в замедленной съёмке. Ринат схватил Лину.
Её крик пронзил воздух. Сева бросился на защиту, но его скрутили в два счёта. Звуки борьбы, крики, ругань — всё слилось в какофонию ужаса.
Я рванул к ним, чувствуя, как адреналин затопляет организм. Но было поздно.
Звук удара эхом отозвался в моей душе.
Время остановилось. Я видел только её лицо, искажённое болью, и дуло пистолета, направленное ей в грудь.
Металл холодно блестел в утреннем свете.
Ринат повернулся ко мне, его глаза горели дьявольским огнём. Ухмылка растянула его губы, когда он произнёс:
— Наслаждайся этим моментом, Демьян...
И нажал на курок…
— Наслаждайся этим моментом, Демьян...
Время замедлилось. Я видел, как палец Рината ложится на курок, как искажается от ужаса лицо Лины. В этот миг я точно знал — я готов умереть за неё.
Грянул выстрел, но Сева словно возник словно из ниоткуда. Реакция молниеносная! Он оттолкнул Рината, сбивая прицел. Пуля ушла левей и попала в колесо таки я, не теряя ни секунды, бросился на ублюдка.
Каждая секунда на вес золота…
Я размажу его рожу по асфальту, вырву гнилое сердце и заставлю сожрать! Тварь!
Ярость стала моим наркотиком. Каждый удар, который я наносил, был наполнен всей болью, всем отчаянием последних часов. Я бил и бил, не чувствуя усталости, не замечая, как сбиваются в кровь костяшки пальцев.
Ринат, явно не ожидавший такого напора, растерялся. Его удары были слабыми, неточными. А у меня была сила. Сила, которая заключается в ней… В моей Лине.
Я чувствовал, как хрустят под моими кулаками его кости, как он пытается вырваться, но я не давал ему ни единого шанса.
Раздирал зубами и клыками как зверь, отрывая кусок за куском.
Звуки разъярённых, глухих ударов оглушали. Не слышал ни стоны, ни его маты и угрозы в свой адрес.
В ушах шумела кровь… Я был уже не я. И, если бы не подмога, я подарил бы Ринату быструю смерть, а мне на самом деле хотелось бы, чтобы он гнил долго и мучительно.
Сейчас меня настигла ещё одна коварная истина — Ринат, это третья лицо, участвовавшее в заговоре. Какие он преследовал мотивы? Скоро выясню! Первое, что пришло на ум, это месть. Месть и зависть, что я всегда был выше него.
Краем глаза я видел, как Сева разбирается с людьми Рината. Он двигался, словно в каком-то безумном танце, уворачиваясь от ударов и раздавая свои. В этот момент я был благодарен судьбе за такого преданного друга, теперь я его вечный должник.
Внезапно визг тормозов разрезал воздух. Три чёрных джипа влетели на парковку, словно вестники апокалипсиса. Из них высыпали люди отца — я узнал их мгновенно. Они бросились в гущу схватки, и вскоре численный перевес сделал своё дело.
Рината скрутили и положили лицом в асфальт. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Тело ныло, содрогалось в агонии, но я не обращал внимания на боль. Единственное, что имело значение — Лина.
Я огляделся. Сердце сжалось, когда я увидел её, съёжившуюся за машиной. Она дрожала, пряча лицо в ладонях.
— Лина! Лина!!!
Бросился к ней, опустился рядом на колени, осторожно накрыв её личико своими ладонями.
Кожа была холодной, словно мрамор. Я пытался поймать её взгляд, но глаза Лины были закрыты.
— Ты как? Ты меня слышишь? Любимая, Алина!
На лбу алела ссадина. Я не выдержал и прижал её к себе, чувствуя, как меняраздирает изнутри, потому что я не мог контролировать ситуацию, не мог закончить весь этот ужас прямо сейчас.
— Всё хорошо! Я здесь, я рядом! — шептал я, поглаживая её золотистые локоны, которые немного спутались. — Господи, Лин, прости меня, идиота! Прости, я так нагрешил, я таких дел наворотил... Я просто не знал. Не понимаю, как им удалось на меня повлиять, сбить с пути, привить к тебе ненависть!
Я обнимал её, словно боялся, что она исчезнет. Слёзы потекли по моим щекам, но я не стыдился их.
Меня колотило так что, зубы стучали.
Чувства, которые я испытывал к Лине, были настолько сильными, что казалось, они разорвут меня изнутри.
Любовь, вина, боль — всё смешалось в один огромный ком, застрявший в груди.
Я осторожно ощупал её, проверяя, нет ли серьёзных ран. Мои пальцы скользили по её телу, нежно, но настойчиво. Каждое прикосновение отзывалось во мне электрическим разрядом. Я снова заглянул ей в лицо, поглаживая пальцами ледяные щёки.
— Лин, посмотри на меня, пожалуйста, — умолял я. — Маленькая моя, посмотри… Будь со мной! Говори! Я прошу! Пожалуйста!!!
Она медленно открыла глаза.
Её взгляд был пустым, будто стекло.
— Ангелина! — вдруг воскликнула Лина, словно очнувшись. — Демьян, где она?! Она в машине!
Лина дёрнулась, пытаясь встать, но потеряла равновесие. Я подхватил её на руки, прижимая к груди. Она была такой лёгкой, такой хрупкой. Страх за неё сжимал моё сердце ледяной рукой.
"У неё может быть сотрясение," — промелькнуло в голове, и я проклял себя за то, что не добил Рината.
Я нёс Лину к машине, ощущая, как она дрожит в моих руках. Вокруг суетились люди отца, скручивая нападавших. Сева говорил по телефону — вызвал скорую и полицию. Я мысленно поклялся, что теперь я его вечный должник. Он спас не только Лину, но и меня.
Открыв дверь машины, услышал детский плач. Ангелина лежала в переноске, заливаясь слезами. Я осторожно уложил Лину в салон и потянулся к малышке.
— Что с ней? — в голосе Лины звучал неприкрытый страх, но речь давалась ей с трудом.
— Тише, тише, — успокаивал, беря Ангелину на руки. — Просто лежи! Скоро прибудет помощь! Она в порядке, я позабочусь...
Я прижал к себе малышку, и она, словно почувствовав защиту, начала успокаиваться.
Её тепло, её невинность — всё это вдруг напомнило мне, как хрупка жизнь, как легко всё потерять.
Вдалеке послышался вой сирен. Выглянул из машины и увидел, как люди в форме окружают Рината и его подельников. Медики спешили к нам.
— Здесь девушка, ей нужна помощь! — крикнул я, чувствуя, как паника снова поднимается в груди.
Врачи быстро осмотрели Лину. Их лица были серьёзными, и это пугало меня ещё больше. Когда они стали грузить её в скорую, земля ушла из-под ног.
Я схватил Лину за руку, не желая отпускать. Боль разрывала мою душу. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу.
— Я позабочусь об Ангелине, слышишь! Положись на меня! Я всё верну, всё исправлю… Обещаю! Больше вас ни на секунду не оставлю!
Сел в машину скорой помощи, следом за медиками, прижимая к груди Ангелину. Малышка уже успокоилась и тихо сопела у меня на руках.
Я смотрел на бледное лицо Лины, на мерцающие огоньки медицинской аппаратуры, и молился, чтобы с ней всё было в порядке.
Машина тронулась. Я не знал, что ждёт нас впереди, но одно я знал точно — я больше никогда не оставлю Лину. Что бы ни случилось, я буду рядом, защищая её и Ангелину до последнего вздоха.
Сирены выли, разрезая утренний воздух. Мы мчались в больницу, и каждая секунда казалась вечностью.
Я держал руку Лины, чувствуя слабое биение её пульса, и это было единственным, что сейчас имело значение…
Адреналин ещё бушевал в крови, держа меня в бесконечном тонусе, а перед глазами то и дело вспыхивала картина направленного на Лину пистолета.
Я метался по коридорам, словно зверь в клетке, натыкаясь на медсестёр и каталки. Пытался контролировать ситуацию, но чувствовал, как она ускользает сквозь пальцы.
— Лучших врачей! Немедленно! — рявкнул я на администратора, чувствуя, как дрожат руки. Костяшки пальцев саднило, на них запеклась кровь — моя или Рината, уже не разобрать. — Вы понимаете, кто я такой? Я заплачу любые деньги, только спасите её!
Телефон разрывался от звонков, вибрируя в кармане как безумный. Я отвечал лишь на самые важные, игнорируя остальные. Мир сузился до одной точки — Лина. Всё остальное не имело значения.
Севе я дал чёткие указания:
— Привези детские вещи. Всё необходимое. И держи меня в курсе ситуации с Ринатом. Если этот ублюдок попытается вывернуться, я его собственными руками...
Я не закончил фразу, но Сева понял. Он всегда понимал.
Нам выделили VIP-палату — огромную комнату с мягким светом и дорогой мебелью. Но мне было плевать на роскошь. Я не отходил от Лины ни на шаг, разрываясь между ней и малышкой.
Сердце сжималось каждый раз, когда я смотрел на её бледное лицо. Врачи суетились вокруг, проводя обследования, их белые халаты мелькали перед глазами, как крылья встревоженных птиц.
А Лина выглядела слабой и бледной…
Ей сделали укол, и она уснула. Но даже в такой ситуации, мучаясь от головной боли, она думала только об Ангелине.
С дочкой пока возилась медсестра, здесь же, в палате. Меня же накрыло сильным желанием самому о ней начать заботиться! И я метался то туда, то сюда, в перерывах, когда отвечал на звонки.
— У неё стресс и небольшое сотрясение, — сообщил один из докторов, поправляя очки. — Но опасности для жизни нет.
Я выдохнул, чувствуя, как немного отпускает тугой узел в груди. Но расслабляться было рано. Слишком много вопросов, и ещё больше тайн.
— Сделайте всё возможное! Любые специалисты, любые обследования. Цена не имеет значения. Вы меня поняли?
Пока Лина спала, я занимался Ангелиной. Неумело менял подгузники, пытался кормить из бутылочки. Мои большие неуклюжие руки, привыкшие к рулю спорткара и клавиатуре ноутбука, теперь осторожно поддерживали крошечное тельце.
Каждый раз, когда я брал её на руки, меня захлёстывали эмоции — любовь, страх, вина. Её невинные глаза смотрели на меня с таким доверием, что хотелось разрыдаться.
Телефон снова зазвонил, вырывая из размышлений. Это был мой адвокат — холёный голос, всегда готовый к бою.
— Демьян Дмитриевич, Рината взяли под стражу. Идёт разбирательство.
Я вышел в коридор, чтобы не тревожить Лину и малышку. Ярость снова обрушилась на меня десятибалльной волной.
— Слушай меня внимательно! Я заплачу любые деньги. Сделай так, чтобы он сгнил за решёткой. Ты меня понял? Я хочу, чтобы он каждый день жалел, что не сдох там, на парковке.
— Понял. Мы используем все возможные...
Я отключился, не дослушав. Прислонился лбом к холодному стеклу двери, глядя на спящую Лину. К горлу подкатил ком, в глазах защипало. Он чуть не отнял у меня самое дорогое. А я... я сам едва не разрушил всё своими руками.
Как я мог усомниться в ней? Как мог поверить лжи и интригам? Теперь всё это казалось таким мелким, таким ничтожным. Деньги, власть, статус — всё это пыль по сравнению с тем, что действительно важно. С той, что лежит сейчас на больничной кровати, такая хрупкая и беззащитная.
Я снова набрал Севу, нуждаясь в информации как в воздухе.
— Как обстановка?
— Всё под контролем, Демьян Дмитриевич. Но... — он замялся, и я почувствовал, как холодеет внутри. — Есть новости о вашем отце.
— Что с ним?
Я не представлял, как дальше буду жить с этой мыслью, что мой родной отец — предатель, тварь, каких ещё поискать.
Теперь я вообще усомнился во многом — а отец ли он мне? Вдруг он меня купил, чтобы сделать своей игрушкой!
— Его увезла скорая. Почти сразу, как вы уехали.
— И что с ним?? Опять симулирует, старый ушлёпок! Теперь будет корчить из себя больного или несчастного! Всю вину на меня повесит, лишь бы выйти сухим из дерьма!
— Боюсь, нет... — тихо ответил Сева. — Сильная головная боль, сознание потерял и из носа кровь... Врачи, когда забирали, предположили инсульт.
— Твою мать!
Сделав несколько глубоких вдохов, я попытался собраться с мыслями. Виски ломило от напряжения.
— Так, следи за ситуацией, ты моя правая рука. Держи меня в курсе.
— Конечно, Демьян Дмитриевич.
Я помолчал секунду, чувствуя, как к горлу подкатывают слова, которые я давно должен был сказать.
— И Сев... Я... от души хочу тебя поблагодарить. Ты сегодня... ты настоящий герой. Не то что я — кусок дерьма. Я твой пожизненный должник! Сделаю всё, что попросишь!
— Демьян Дмитриевич... — Сева явно растерялся. — Бросьте, это мой долг. Я просто выполнял свою работу.
— Нет, не скромничай! Всё, что хочешь — проси. Я серьёзно.
— Да я... — он запнулся. — Я в общем-то прикипел к вам. Вы мне стали как семья... Сам же я детдомовский. И я хочу, чтобы вы с Линой помирились. И нашли вашего сына...
— Что? — я почувствовал, как мороз побежал по спине. Горло сжало невидимыми тисками, мешая дышать.
— Вы прочитали письмо от Лины?
— Проклятье, меня постоянно отвлекали! — я вмазал кулаком по стене, не обращая внимания на боль. — Какое ещё письмо?
— Загляните, срочно. Это важно!
Отключился, ощущая приступ дурноты. Повернувшись к окну, увидел своё отражение в стекле.
На кого я похож... Помятый, в ссадинах. Одежда в крови. Глаза безумные, будто в меня вселился бес.
"Вот оно, лицо настоящего врага," — пронеслось в голове.
Как мне теперь с этим жить? А себя, Демьян? Как насчет себя? Не хочешь стереть с лица земли?
Справедливо.
Себя я ненавидел больше всех.
Но сейчас должен исправить всё, что натворил.
Лучшее, что я могу сделать для Лины и малышки — окружить их заботой и безопасностью. Дать им всё. Защитить от этого жестокого мира, даже если для этого придётся пойти против всех.
Я сел напротив палаты, чувствуя, как ноют мышцы. Открыл почту на телефоне.
Письмо от Лины лежало непрочитанным, словно бомба замедленного действия. Каждая секунда промедления казалась вечностью.
И я открыл его.
Это оказались… результаты теста ДНК и объяснение от Лины.
Больше похоже на крик о помощи... Её слова, такие отчаянные, такие искренние, резали сердце острее любого ножа.
Я увидел результаты анализов, кровь мгновенно застыла в жилах, и комната поплыла перед глазами…
Ангелина биологически вообще чужой ребёнок.
Ни Лины. Ни Рината. Ни мой.
— Что за чёрт?!
Кто-то подменил ребёнка.
То, что УЗИ показало мальчика — это была никакая не ошибка...
Невероятная правда обрушилась на меня, как удар молнии.
Наш ребёнок подменён при родах? Это невозможно... Но результаты ДНК — вот доказательства!
Ярость выжгла все остальные чувства. Я словно резко очнулся после комы. Морок рассеялся, и я увидел реальность во всей её ужасающей ясности.
Перечитывая сообщение Лины снова и снова, я осознавал, как рушится мой привычный мир.
Каждое слово било, не щадя. Раскаленный кнутом по голой коже, оставляя глубокие рваные раны.
Я был слепым. Я был глупым. Почему? Всегда осторожен и рассудителен, а тут…
Так невольно и начнёшь верить в магию и колдовство.
В коридоре больнице внезапно стало так душно, как в бане. Я вылетел на улицу, жадно глотая ртом воздух.
Поток свежего ветра ударил в лицо, но не принёс облегчения. Меня колотило, словно в лихорадке. Я стоял, вцепившись в перила, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли в кучу. Несколько минут прошли как в тумане.
"Соберись, Демьян," — приказал я себе. — "Какой смысл себя сейчас бичевать? Надо действовать и немедленно."
Немного успокоившись, я вернулся обратно и заглянул в палату...
Лина лежала, такая хрупкая и беззащитная. Я осторожно присел на край кровати, боясь потревожить её сон. Любовался ею, чувствуя, как сердце сжимается от нежности и боли. И осторожно взял её руку в свою.
Её маленькая ладонь утонула в моей грубой руке. Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Как много боли я ей причинил... Чувство вины душило меня, не давая вздохнуть. Я сжал её холодные пальцы, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
Рядом в кроватке спала Ангелина. Кем бы она ни была биологически, для меня она будет всегда родной. Я так хочу! Я так решил. Я защищу их обеих!
Я снова посмотрел на Лину. Её лицо было бледным и усталым. Глаза закрыты, а бледно-алые губы чуть приоткрыты. Золотистые локоны разметались по подушке, создавая вокруг её головы сияющий ореол.
Я вспомнил, как впервые увидел её на яхте. Это было как удар молнии, как озарение. Меня пронзило насквозь чувство, которого я никогда раньше не испытывал. В тот момент я уже знал — она особенная, я влип по полной и не смогу отвертеться.
Я пытался бороться с этим чувством, поклявшись себе, что у меня — у Демьяна Власова — никогда не будет серьёзных отношений. Я не верил в любовь.
Но судьба решила иначе. Я постоянно возвращался к ней, не в силах выкинуть её из головы.
А сейчас, прикоснувшись к ней, увидев её снова, я почувствовал, как открылось второе дыхание. Словно пустыня внутри меня вдруг ожила, наполнилась красками и звуками.
— Лина... — прошептал, отмечая, как дрожит голос. — Я совершил большую ошибку... Прости идиота, умоляю. Я люблю тебя больше всего на свете. Я жизнь за тебя отдам…
Я начал целовать её хрупкие пальцы, вкладывая в каждое прикосновение всю свою любовь и раскаяние.
И вдруг её длинные ресницы дрогнули, она приоткрыла глаза.
— Ты очнулась! Маленькая... — выдохнул я, наклоняясь и прижимаясь губами к её щеке.
Внутри всё сжалось, перевернулось, взорвалось. Как я скучал по этим эмоциям! По этой буре чувств, которую испытывал только с ней. И снова меня осенило — я чувствую себя живым, настоящим, только когда прикасаюсь к ней. Во мне разгорается тёплый огонёк человечности, который я почти потерял.
Лина смотрела на меня своими большими, изумительными глазами, и я тонул в их глубине, проклиная себя снова и снова, что хоть на секунду мог в ней усомниться.
— Меня обманули, я доверял отцу... Это он всё подстроил. Я не знал. Я был на эмоциях и послушал его, потому что... он родной человек, самый родной, который всегда был рядом и заботился обо мне.
Она слушала молча и смотрела на меня. В её взгляде я видел боль, недоверие, но и... надежду? Или мне только хотелось это видеть?
Не в силах больше выносить этот взгляд, я опустился на колени перед её кроватью. Взял её руку в свои, и склонил голову, готовый принять любой приговор, который она вынесет.
_____
Листаем дальше! Сегодня сразу две главы ❤️
— Я ублюдок... Я такой ублюдок, Лин, — слова давались с трудом, каждое признание было как смертоносный удар. — Я прочитал твоё сообщение, видел анализы... Я должен был понять сразу, что нас хотят обмануть и ввести в заблуждение. Это был... мой отец. Это всё он подстроил.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Лина молчала, но я чувствовал её взгляд на себе.
— У них с Валерией заговор против нас, они преследуют свои корыстные цели. Они любовники, и Антон не мой сын. Он от отца... — каждое слово жгло язык. — У меня не было ничего с Лерой. Хотя она всячески пыталась меня соблазнить! Но клянусь, я не спал с ней. Всё-таки что-то меня останавливало...
— Где наш ребёнок?! Где наш сын?! — голос Лины дрожал от отчаяния и боли.
Я поднял глаза. Мне было так стыдно, как никогда. Я не мог смотреть ей в глаза… Не мог.
Слёзы текли по её щекам, и я поспешил стереть их, целуя её руки.
— Я переверну весь мир, но, обещаю, я найду его.
— А что будет с Ангелиной?
Сглотнул ком в горле и ответил, не раздумывая:
— Ангелина наша. Она останется с нами. В любом случае!
Больше не могу сдерживаться! Хочу чувствовать её… Хочу прижать и целовать. Долго. Очень долго. Всю жизнь.
Притянул резко Лину к себе, обнимая и зарываясь лицом в её волосы. Её запах, такой родной и любимый, окутал меня, принося одновременно боль и утешение.
— Ты нужна мне, любимая... Я никто без тебя... Я так испугался за тебя, когда увидел эту мразь... Рината! Я был ничтожеством, но я сделаю всё, всё, что захочешь, чтобы исправиться... Только скажи... Скажи, что мне сделать???
Внезапно я почувствовал, как руки Лины ложатся на мою спину. Слабо, но так горячо стало от этого прикосновения. Она прижалась ко мне в ответ, и в этот момент я понял — мне больше ничего не нужно. Только бы её вернуть.
Деньги? Власть? Наследство?
Да гори оно все огнем и пропади пропадом! Я наконец понял, чего на самом деле хочу. Что для меня важно, что для меня смысл.
— Найди нашего мальчика, — прошептала она. — А потом всех тех, кто причастен. Они должны ответить!
— Они будут очень сильно жалеть...
Я ещё немного посидел с Линой, нежно поглаживая её. Вдруг до нас донёсся тихий плач Ангелины.
— Подай мне её, пожалуйста, — попросила Лина.
Я встал и бережно взял малышку на руки. Она увидела меня и неожиданно затихла, уставившись своими огромными глазками. А потом, к моему изумлению, начала улыбаться.
— Она улыбается... Какая милая, — выдохнул я, чувствуя, как сердце тает.
Осторожно покачивал её, успокаивая. Ангелина казалась такой хрупкой и невесомой в моих руках.
— Такая маленькая. Я почти не чувствую её, невесомая, — пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от этого крошечного создания.
— Ты ей понравился. Обычно она не любит чужих, — Лина запнулась на последнем слове.
Я ходил с Ангелиной по палате, баюкая её.
Меня охватило странное чувство — словно эта малышка всегда была частью моей жизни.
— Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — спросил я у Лины, заметив, как она устало откинулась на подушки.
— Мне уже получше. Голова тяжёлая... — Лина вздохнула, прикрыв глаза. — Я слабо помню, что произошло. Когда узнала, что Ринат меня обманывает! Он сказал, что... что он тоже был на яхте тогда и это... его ребёнок. Я от него забеременела. Ты это знал?
Я резко остановился. Повернулся к Лине.
— Что?? Объясни, подробней!
— Я некоторое время жила у Рината. Он позвонил мне и предложил помощь. Он помог мне, когда меня ограбили на вокзале. А потом рассказал тайну, что Ангелина — его дочь…
Моё лицо начинает гореть. Ярость и отвращение обрушились с новой силой.
— Конченная мразь... Я не думал... Ах он! — нервно усмехнулся. — Он решил мне мстить и разрушить мою жизнь! Используя тебя!
Я подошёл к Лине и склонился над ней:
— Да не было его на яхте и в помине! Я отправил его в Ростов в командировку!
Лина удивлённо захлопала глазами, и я увидел, как в них мелькнуло облегчение.
— Клянусь, я спущу с него все шкуры! Лин, — я нежно коснулся её руки, пытаясь успокоиться. — Что ты ещё знаешь? Кого подозреваешь?
— Леру, конечно. Она пыталась накормить меня своей стряпнёй. Но я отказалась!
— Это случилось накануне стремительных родов? — спросил я, отмечая, как пазл начинает складываться.
— Да.
— А ты точно больше ничего не пила и не ела?
— Нет. Я в больнице поела. Хотя... — Лина задумалась на мгновение. — Знаешь, я забыла витамины в своей сумке. А сумка была внизу... И Лера тоже была там. Одна...
Узнав о сумасшедших подробностях, о которых я даже не подозревал, я почувствовал, как меня накрывает волной ярости. Ринат... Эта сволочь, эта свинья, как же я его недооценил!
Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Раздался хруст — то ли моих пальцев, то ли чего-то в моей душе. Холод и жар вились змеями по моим ногам, захватывая меня полностью, наполняя адской энергией — мстить, вершить правосудие! Немедленно! Без капли жалости! Самым жёстким образом!
Я чувствовал, как внутри меня просыпается демон. Тот самый, которого я так долго держал на цепи. Теперь я выпускаю его на свободу. И он пойдёт по следам всех, кто разрушил мою жизнь.
Я буду копать — нещадно и бесстрашно. И каждый, кто приложил хоть малейшее усилие, чтобы уничтожить всё то, что мне дорого, будет стёрт с лица земли.
И начну я с Рината...
Поднимаюсь на ноги, чувствуя, как каждая мышца в теле напряжена до предела. Напоследок прижался губами к щеке Лины и провёл рукой по её волосам, таким мягким и родным.
— Я скоро вернусь! Я немедленно хочу во всём разобраться! — мой голос звучал решительно, но я старался не напугать её.
— Что ты будешь делать? — а в её голосе слышались страх и беспокойство.
— Я отправляюсь искать нашего сына! И разбираться с Ринатом...
Дёрнулся к двери, но Лина вдруг схватила меня за запястье. Её прикосновение обожгло кожу. Я обернулся и увидел, как изменился её взгляд — он смягчился, а алые губы задрожали. Я невольно сглотнул.
Теперь я её узнаю... Мою малышку. Мою любимую! Самую-самую лучшую и родную. Мой заветный лучик в беспросветной тьме моего существования... Я всегда знал, что Лина особенная. Но сбился с пути. Меня столкнули с него. Теперь я поднимусь из грязи, встану на ноги, стряхну с себя её и побегу дальше. Искать того, наказывать тех, кто осмелился бросить вызов тому, кого недооценили.
Я разорву их в клочья! Сегодня для всех моих врагов настал судный день. О, как же сильно они будут жалеть... Не завидую им!
— Демьян, пожалуйста, будь осторожен! Твой отец, Ринат... и Лера эта ещё!!!
Я усмехнулся, положив горячую ладонь на её холодную щеку. Тревога в её глазах умиляла. Малышка моя, как же ты переживаешь... Как я счастлив, что вижу это и тебя, ту самую — настоящую, ту, какой я тебя знал и видел всегда.
Нежной, доброй, очень чувственной...
— У меня всё под контролем. Ринат — в обезьяннике, отец в больнице, на скорой увезли, а Лера... под замком. Я выбью из них всю правду и заставлю понести наказание.
Я сделал паузу, собираясь с мыслями. То, что я собирался сказать, было важно.
— И Лин... Хочу, чтобы ты знала. Я говорю искренне, ставя на кон своё здоровье и свою жизнь. У меня с Лерой ничего не было... Я не изменял тебе. Я просто бухал всё это время и не выходил из своей комнаты. Если честно, Лера меня почти сразу начала бесить. Я хотел задеть тебя за живое, чтобы ты думала, что есть. Но я многого не знал! И я очень сильно раскаиваюсь...
Я замер и сделал глубокий вдох, ощущая, как сердце колотится о рёбра.
— В знак искупления, я найду нашего ребёнка, которого у нас украли, и превращу жизнь отца, Рината, Леры в ад.
В её глазах заблестели слёзы, и неожиданно Лина прижалась ко мне, жадно обнимая. Я также крепко и жадно напоследок обнял её в ответ, вдыхая запах её волос.
— Жди меня, любимая... С хорошими новостями жди!
— Пожалуйста, найди его... — всхлипнула она. — Мне так страшно и больно за него! Он же такой маленький! Может, он совсем один. Где? С кем?!
— Шшш, не накручивай, — прошептал я, гладя её по спине. — Всё будет хорошо! Верь мне.
Успокоив её, я вышел из палаты. На выходе распорядился усилить охрану у палаты Лины с Ангелиной. Затем набрал номер Севы.
— Сева, как обстановка? Ринат не сбежал?
— Всё также, в обезьяннике чилит. И бонусом, отмудохали гада как следует!
— Есть информация? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения.
— Лучше сами приезжайте. Вы должны это услышать...
— Боюсь, я не сдержусь и голову ему оторву.
— Тогда мы клетку не будем открывать, только и всего.
— Но знаешь, вмазать бы всё равно хотелось ещё раз, — процедил сквозь зубы. — И хочется распутать этот тройничок, который они устроили — отец, Лера, Ринат. Кто руководил оркестром!
— Кстати, насчёт отца... Там всё плохо. У него из-за сильного стресса, видимо, внезапно случился инсульт... Врачи его откачивают.
— Если он сдохнет вот так вот, это будет для него просто подарок судьбы! — выплюнул я с ненавистью. — Ладно, на всё воля Божья... Я к нему позже заеду, сначала Ринат и Лера.
Я сел в машину в сопровождении своей личной охраны и поехал в участок, куда загребли Рината и его шайку. Всю дорогу я не мог избавиться от ощущения, что вот-вот взорвусь от переполняющих меня эмоций.
Когда мы прибыли, меня сразу отвели на место. В клетке на полу, как мешок с мусором, валялся Ринат...
— Отпирай! — рявкнул я охраннику.
Но майор нахмурился, явно сомневаясь.
— Ладно, обещаю держать себя в руках. Ведь если я его реально прикончу, то сам могу оказаться здесь, на его месте.
Щёлкнул замок, лязгнула дверь. Я подошёл к Ринату, схватил его за шиворот и развернул к себе. Его лицо было разбито, один глаз заплыл. Но даже в таком состоянии он умудрялся смотреть на меня с вызовом.
— Ну привет, уёбок... — прошипел я, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Значит так, ты сейчас рассказываешь мне всё! А я сделаю тебе поблажку — всё закончится быстро и без боли. Это будет моя поблажка тебе, потому что мы... когда-то были друзьями.
Этот кусок дерьма что-то бурчит в ответ, но я не разбираю слов. Ярость застилает глаза.
— Первый и самый главный вопрос! — рычу я, встряхивая его. — Где мой сын?!
Ринат снова что-то бубнит, но я не могу разобрать ни слова. Я встряхиваю гниду ещё сильнее.
— У тебя есть три секунды чтобы ответить!!! Он жив?!
— У тебя есть три секунды чтобы ответить!!! Он жив?! — мой голос сорвался на крик. Каждая клеточка моего тела напряжена до предела, готова взорваться от напряжения.
Ринат, харкая кровью, начал говорить. Каждое его слово било меня, словно молот, разрушая остатки моего самообладания.
— Жив твой щенок, не волнуйся, — прохрипел он, и я увидел кровавую усмешку на его разбитых губах.
— Мотивы!!! Твои мотивы, сука, отвечай!!! Зачем ты это сделал! Кто твои сообщники?! Все подробности мне, живо!
Как следует зарядил ему ботинком между рёбер, на что Ринат взвыл, выругавшись и согнулся пополам.
— Даю три секунды и начну ломать тебе позвонки.
Я буду рвать всех и каждого за свою семью.
За свою жену. За свою дочь. За своего сына!
Ринат сдался. Я знал, что он всегда был крысой и слабаком. Поэтому я и вышвырнул его из бизнеса, разорвав всякие связи.
Не только потому, что он слюнями тёк на мою невесту, а потому что я чувствовал, что он начал мне завидовать.
Мне это не нравилось. Я знал, что, порой, самые близкие в первых рядах наносят удары в спину.
Так и вышло.
Отец. Ринат. Даже Лера, змеюка, выползла из щели, явившись за столько лет.
Только Лина… Только она любила меня бескорыстно, от чистого сердца.
Именно поэтому, когда это всё закончиться, я буду колоссально менять свою жизнь. Ценить тех, кто кому я нужен просто за то, что я есть, а не ради славы и бабла.
К дьяволу всё это! Я хочу нормальной жизни. Тишины, покоя, рядом со своей семьёй.
Пора на пенсию. Искать другой род деятельности, чтобы больше времени проводить с ними. Ибо жизнь так коротка…
А тратит ее на бухло и тёлок — бесполезное прожигание времени.
Надо меняться. Надо творить добрые дела. Я сделаю всё возможное!
— Хотел отомстить тебе, разрушить твою жизнь из-за наших конфликтов. Узнал, что Лера вернулась в Россию и заключил с ней договор. У обоих были свои корыстные мотивы...
Ринат продолжал, и каждое его слово было как выстрел в грудь:
— Я давно люблю Лину. Хотел, чтобы она стала моей любым способом. Поэтому соврал, что у нас был секс на яхте и Ангелина — моя дочь. Подделал тест ДНК...
— Ты... — я задыхался от ярости, перед глазами плыли красные круги. — Как ты посмел?!
— А дальше было просто, — усмехнулся Ринат, и эта усмешка была последней каплей. — Договорился с Лерой, что она подсыплет препарат, провоцирующий преждевременные роды. Как только ей удалось это сделать, продажный охранник из твоей свиты пырнул тебя ножом, чтобы отвлечь внимание.
Я вспомнил тот день — острую боль от удара, панику... Всё встало на свои места, и от этого понимания меня затошнило.
— Когда Лина потеряла сознание и её доставили в клинику, ребёнка подменили. Был подкуплен врач. На тот момент был один отказник — девочка. А родился мальчик. Их поменяли местами...
Я не выдержал. Ярость накрыла меня подобно как цунами, сметая остатки самоконтроля. Я бросился на Рината, нанося удар за ударом. Он харкал кровью, но я не мог остановиться. Каждый удар был местью за Лину, за нашего сына, за все страдания, которые мы пережили.
— ГДЕ МОЙ СЫН?!!! — кричал я, чувствуя, как слёзы ярости текут по щекам. Мой голос эхом отражался от стен камеры.
Дежурные вовремя оттащили меня. Я рвался из их рук, готовый разорвать Рината на части. Мышцы горели от напряжения, в груди пульсировала боль.
— Ребёнка забрали в дом малютки, — прохрипел он, сплевывая кровь. — Вместо той девочки-отказницы, которая родилась у алкашки...
Мир вокруг меня пошатнулся, я чувствовал, как земля уходит из-под ног…
Ринат опять усмехнулся, через боль, и эта усмешка была полна яда:
— Хочешь верь, а хочешь нет, но Лера знает толк в магии. Вот тебе и ответ на вопрос, как нам везло?!
— Я добьюсь для вас всех пожизненного! В комнате метр на метр, без окон и света.
Вылетев из участка, я помчался в клинику, где рожала Лина.
Город вокруг меня был размытым пятном, я не замечал ни людей, ни машин. Всё моё существо было сосредоточено на одной цели — найти сына.
Я вызвал целую роту адвокатов, полицию. Начал копать, прижимая каждого, кто мог быть причастен. Время словно остановилось, каждая минута растягивалась в вечность.
Главврач сломался первым, за ним — те, кто принимал роды. Они назвали номер дома малютки, куда определили мальчика. Эта информация была как луч света в кромешной тьме.
Я ворвался туда, как ураган. Заведующая сначала возмущалась, но я быстро заткнул ей рот. Все у меня под суд пойдут!
— Вы кто еще такие?!
— Я отец ребёнка, которого у меня украли. И если вы сейчас же не скажете, где он, я разнесу здесь всё.
Она побледнела, и я увидел, как страх затопил её глаза:
— Вы не можете его забрать, его скоро усыновит пара из Германии...
Я едва сдержался, чтобы не разорвать её на месте. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Заведующая, увидев мой взгляд, сдалась:
— Хорошо, хорошо! Я покажу, где он...
Каждый шаг казался вечностью. Звук наших шагов эхом отражался от стен, смешиваясь с детским плачем и смехом.
И вот... комната. В ней — маленькая кроватка, окруженная другими такими же. Но я знал — в одной из них мой сын.
Я замер на пороге, не в силах сделать шаг. Руки дрожали, в глазах щипало от подступающих слёз. Медленно, словно во сне, я подошёл к кроватке, которую указала заведующая.
Там лежал он — маленький комочек, завернутый в голубое одеяльце.
Такой беззащитный и одинокий.
Мой сын. Моя кровь.
Его крошечные пальчики сжимались и разжимались, словно он пытался ухватиться за что-то в этом огромном, чужом мире.
Внутри словно что-то взорвалось. Я почувствовал эту связь, эту невероятную близость, о существовании которой даже не подозревал. Осторожно, боясь навредить, я потянулся к нему и взял его на руки.
Тепло его маленького тельца обожгло меня сквозь тонкую ткань распашонки. Я прижал его к себе, чувствуя, как бьётся его сердечко — быстро-быстро, словно крылышки колибри.
Мой мальчик. Мой родной… Такой маленький, что умещался на моих ладонях. Я так сильно тебя ждал… Если бы ты только знал…
Я целовал его в макушку, вдыхая родной запах. Малыш сладко зевнул и открыл глазки. Я застыл, пораженный — он был моей точной копией. Те же глаза, форма губ... Даже крошечная родинка на щеке, точно такая же, как у меня.
— Привет, сынок, — прошептал я, чувствуя, как голос дрожит. — Папа здесь. Папа рядом. Я больше никогда тебя не оставлю…
Эмоции били за грань. Всё, что я пережил за эти дни — страх, ярость, отчаяние — всё это отступило перед этим маленьким чудом в моих руках.
Его крошечные пальчики обхватили мой палец, и в этот момент я понял — вот оно, настоящее счастье.
Я прижался лбом к его лобику, чувствуя, как по щекам потекли слёзы.
— Я люблю тебя, сынок… Прости, что не смог защитить тебя раньше. Но теперь всё будет хорошо. Я обещаю.
Малыш смотрел на меня своими большими глазами, словно понимая каждое слово. Его взгляд был полон доверия и любви — той чистой, безусловной любви, на которую способны только дети. Я улыбнулся, чувствуя, как сердце замирает, наполняясь теплотой и любовью.
В этот момент я понял — вот оно, настоящее чудо. Вот она, настоящая сила. Не в деньгах, не во власти. А в этом маленьком существе, которое доверчиво прижималось ко мне, не зная о том аде, через который мы все прошли.
Я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы защитить его. Чтобы он никогда не узнал той боли и предательства, через которые прошёл я. Чтобы его жизнь была полна любви и счастья.
— Пойдём домой, сынок. Мама нас очень ждёт…
Я не смог сдержаться.
Я, такой сильный и властный, холодный, как сталь, привыкший держать всё всегда под контролем…
Разрыдался навзрыд как последний слабак, обвиняя во всей этой трагедии только себя...
Я бережно прижимал к груди драгоценный свёрток, чувствуя, как бьётся маленькое сердечко. Люди расступались передо мной, уступая дорогу. Возможно, они видели в моих глазах то безумное счастье, которое переполняло меня.
"Скорее к Лине!" — стучало в висках. — "Как же она будет счастлива, узнав, что наш мальчик жив и с ним всё хорошо".
Я думал о том, как нам повезло. Ещё немного, и малыша могли бы усыновить, увезти за границу. Это бы многое усложнило. Но даже если бы так случилось, я был готов хоть носом землю рыть, хоть из кожи вон вылезти! Я бы его нашёл и никогда бы не оставил.
Оставив адвокатов разбираться с заведующей, я направился к машине. Охранник услужливо открыл дверь, и я осторожно сел, бережно держа сына на руках. Он был таким крошечным, что я едва мог его ощущать. Неужели и я тоже когда-то был таким?
Малыш закряхтел, и я инстинктивно прижал его крепче, успокаивая:
— Тшшш... Всё хорошо, я же с тобой, — прошептал, поражаясь нежности в собственном голосе. — Не представляешь, что нас ждёт, какие планы грандиозные! Спорт, рыбалка, гонять на машинах вместе будем и копошиться в гараже, чтобы вся одежда была в масле. А потом на футбол пойдём!
От этих мыслей у меня захватило дух. Я улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло.
Чёрт возьми, раскис как тряпка. Ну серьёзно, как баба разрыдался! Да что со мной творится?
И тут нашёлся ответ — ведь у меня самого не было нормального детства. Отец вообще со мной не занимался, строил свою карьеру. Кругом были репетиторы и люди из охраны. Потом частная закрытая школа, дальше — один универ, потом — обучение за границей. Тусовки, тёлки, пьянки — не без этого. Я никогда не знал, что такое поехать на рыбалку или просто попинать мяч во дворе.
"Но... С моими детьми всё будет не так," — поклялся я себе. — "Я не хочу, чтобы они страдали!"
Я осознал свои ошибки, понял, что надо меняться. Я жил неправильно, ужасно! Больше такого не будет.
И в который раз я уже убеждаюсь — Лина моё спасение, моё исцеление. Если бы не она, не наш мальчик, я бы не осознал, каким был мудаком.
Машина тронулась. Сынок опять хмыкнул, не разлепляя глазок. Я немного покачал его и снова поцеловал в лобик. И вдруг усмехнулся — надо же, я взял его на руки. Взял впервые в жизни младенца на руки. Хотя, если честно, всегда этого боялся. Такой крошечный, а я здоровый как лоб.
Но руки будто знали, как надо. Или это сильное отцовское желание, рвалось изнутри, из самого сердца. Наверно, это и есть отцовский инстинкт. Вот странно же! С Леркиным Антоном ни разу не ёкнуло. Вообще, даже на долю секунды. А сейчас... Никаких тестов не надо, чтобы понять, что этот сладкий кроха — частичка меня.
Подъезжаем к больнице. Я очень волновался. Какая будет у Лины реакция? Я знал, что сделаю её счастливой. Но сначала она наверняка будет реветь как белуга.
"Самое интересное," — подумал я, — "у нас теперь будет двое деток".
О том, чтобы вернуть Ангелину в детский дом, у меня даже мысли не было. Малышка заслуживает счастья. Как и другие детки! Но всех я не смогу забрать, хотя очень хотелось, когда я прошёлся по коридору детского дома, невольно заглядывая в комнаты. Душераздирающая картина.
Единственное, что я могу и хочу сделать — больше заняться благотворительностью. Помогать детям, нуждающимся. Аж мороз по коже побежал, стоило только опять переместиться мыслями в сиротский приют и увидеть этих малышей, отказников...
Я осторожно заглянул в палату. Линочка... Она уже сидела на кровати, держа на руках Ангелину, кормила её из бутылочки и была полностью сосредоточена на ней, не замечая меня.
Лина посвежела, повеселела! Сидела, улыбалась, глядя на дочь. Такая трогательная картина. Она нежно баюкала малышку, и я залюбовался ею. Пропал на мгновение.
Затем осторожно толкнул дверь и вошёл.
Лина, ничего не подозревая, перевела на меня взгляд и вздрогнула. Потом её глаза опустились на свёрток, и по щекам моментально побежали слёзы.
Она аккуратно положила Ангелину в кроватку и бросилась к нам.
— Демьян!!! Это он?? Ты нашёл его???
Я передал ей сына, стараясь быть максимально осторожным. Лина прижала его к себе и начала целовать, не в силах сдержать слёз.
— Он на тебя похож, ты только посмотри как! — прошептала она, не отрывая глаз от малыша.
Я прижал к себе Лину, обняв за талию, и просто наслаждался каждой минутой этого счастья.
— С ним всё хорошо… Он абсолютно здоров. Я забрал его из дома малютки... Лин, ты во всем была права, а я нет. Детей подменили, это заслуга Леры и Рината... Я выяснил всё.
Пока Лина любовалась сыном, я рассказал ей всю историю. Она сидела в шоке, слёзы застыли в её глазах. Дослушав до конца, она прошептала:
— Накажи их. Они заслужили самого сурового наказания!
— Не сомневайся, — ответил я твёрдо.
Я глянул на часы, понимая, что ещё много дел впереди:
— Мне нужно доделать дела, я скоро вернусь. Справишься одна?
Нежно заключил её лицо в свои ладони и посмотрел в глаза.
— Конечно…
— Я попрошу няню.
— Хорошо!
— Они принесут чистые вещи и всё необходимое. Также вызову педиатра, пусть ещё раз дополнительно осмотрит.
На этом я развернулся и пошёл к двери. Следующие сутки точно будут без сна... Надо решить с документами на сына, начнутся суды — Ринат, клиника, возможно и Лерка ещё. Голова пошла кругом. Ну что ж, это последний рывок... На пути к долгожданному спокойствию и гармонии.
Мелькнула мысль — продать нахрен всё и уехать отсюда вместе с детьми! Заиметь какой-нибудь несложный маленький бизнес и просто наслаждаться жизнью. Отдавать всего себя семье и дорогим людям.
Пока, первым делом поеду к отцу в больницу! Затем к прошмандовке Лере! И надо узнать, как там Антон...
Вот блять, почему дети всегда страдают!! Им это за что??
— Демьян... — Лина нежно окликнула меня у двери, я застыл. — Спасибо...
Она прошептала это тихо и нежно, искренне, с блеском в глазах. Я кивнул и улыбнулся.
— Пока я нанесу визит к отцу и Лере, может подумаешь над именем?
Лина кивнула и ответила:
— Я уже выбрала давно... Мне нравится Данил или Богдан.
— Я бы хотел Даниил...
Даниил... Прекрасное имя, звучит как музыка. Я чувствую, как внутри разливается тепло при мысли о сыне. Наконец наш мальчик с нами, и жизнь начинает налаживаться!
Почти...
Осталось решить ещё два вопроса! Ринат уже в полной жопе, а что делать с отцом и Лерой?! От одной мысли о них к горлу подкатывает тошнота.
Я сажусь в машину, со мной двое из моей охраны.
Столько всего нужно сделать, но прежде всего — разобраться с отцом. Эта мысль вызывает во мне ураган противоречий.
Машина мчится по улицам города, а я смотрю в окно, не видя ничего вокруг. Перед глазами стоит лицо Лины, держащей нашего сына. Это придаёт мне сил, заставляет мыслить позитивно.
Наконец, мы подъезжаем к больнице. Я выхожу из машины, напряжение сковывает мышцы. Что я скажу ему? Что почувствую, увидев его? Обида и гнев борются во мне.
Меня ведут к врачу, который наблюдает отца. Его слова звучат как приговор:
— Состояние ближе к тяжёлому. Мы делаем всё возможное!
Я смотрю на отца через стекло бокса. Неужели умрёт? Его жизнь, кажется, висит на волоске. Но я не чувствую сострадания, только горечь и разочарование. Сколько же он мне проблем доставил!
Вдруг по коридору несётся его невеста, Алевтина. Она останавливается рядом со мной, тяжело дыша. Её глаза расширены от ужаса.
— Демьян!!! Что случилось? Боже... — она видит отца и начинает плакать. — Мне позвонили, сказали, он здесь…
Я только хмыкаю, засовывая руки в карманы.
— Он заслужил, наверно... Так с ним расплачивается высший суд.
— Что ты такое говоришь?? Почему у него случился инсульт?
Резко оборачиваюсь к ней, чувствуя, как закипает кровь:
— Потому что он — чудовище! Знаешь, он обманывал всех! И тебя тоже. Он трахает Леру, причём уже давно. Антон — не мой сын, а его. Он хотел, чтобы мы с ней поженились, чтобы никто не знал о его похождениях! Особенно ты.
Лицо Алевтины бледнеет, её идеальные брови ползут вверх. Она выглядит так, словно её ударили:
— Да ты что...
— Не веришь? Так сделай тест! Я не против! — выплёвываю, ощущая горечь на языке.
Она застывает в шоке, потом тяжело вздыхает:
— Знаешь, а у меня были такие предположения. Дмитрий постоянно смотрел на Валерию! Причём, как-то неравнодушно! Спасибо, Демьян, за твою честность! Я чуть не совершила ошибку… А ты... Спасибо за честность! Если нужна будет помощь в мэрии — обращайся. Помолвка отменяется!
Я киваю, чувствуя странное облегчение. Как будто тяжесть немного спала с плеч.
— Но почему ты мне это сказал, он же тебе родной отец? — спрашивает она, и в её глазах я вижу смесь благодарности и боли.
А я задумываюсь… Ведь и правда, я уже ни в чем не могу быть уверен. Может я ему и не родной, раз он посмел себе так со мной обращаться.
— Он и меня обманывал. Похоже, его совесть не выдержала, теперь он вот... В реанимации на грани. Врачи не дают утешающих прогнозов.
— Кошмар. И что будет дальше? Что будешь делать?!
— Не знаю пока, — честно отвечаю я. — Хочу уехать отсюда, пусть подавится своими миллионами и властью. А я устал. Осточертело быть его пешкой!
— Демьян, что бы ты ни сделал, знай — ты хороший человек, — её слова неожиданно трогают меня. — Сегодня раскрылась твоя истинная душа, твои истинные душевные качества… ты настоящий, — она говорит это загадочно и вдруг добавляет: — Прощай. Может быть, ещё когда-нибудь увидимся...
Я пожимаю плечами, не понимая, что это было. Её слова оставляют странное послевкусие.
Когда врач отходит, я осторожно приоткрываю дверь палаты, подхожу к отцу.
Оборудование пищит рядом, напоминая о хрупкости жизни. Его сердце бьётся, но как-то с перебоями. На лице кислородная маска, он весь в проводах.
— Я пришёл, чтобы сказать — всё кончено. Я нашёл своего сына, я люблю Лину сильнее всего на свете. И, наверно, мы больше не увидимся… Если Лина даст мне второй шанс, мы уедем куда-нибудь. Начнём с чистого листа. И мне плевать, что у вас тут будет дальше.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь справиться с эмоциями:
— Однако, я хочу сказать... Знаешь, спасибо! Спасибо за то, что дал мне понять, кто я такой на самом деле. Дал разобраться в себе, пусть и таким сволочным способом. Но это помогло мне понять, что мне по-настоящему важно и нужно в этой жизни. То, что ты сделал — непростительно. На этом у меня всё.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг чувствую, как отец хватает меня за рукав. Он хрипит, не открывая глаз:
— Забирай всё! Все акции твои! Дома, тачки! Я плохо поступил!
Он хрипит, едва можно распознать его жалкие потуги, но это не вызывает у меня жалости или сострадания. Он опять притворяется — когда понял, что потерял всё, решил хвататься за последнюю нить.
Я убираю его руку и отступаю, чувствуя, как в районе груди всё переворачивается:
— Да засунь себе всё это глубоко! Мне от тебя ничего не надо. Кроме свободы. Не трогай меня, Лину, наших детей. И тогда я, возможно, тебя прощу.
С этими словами я разворачиваюсь и ухожу…
Сажусь в машину. Адреналин до сих пор бушует в крови, не давая расслабиться ни на секунду. Особенно после встречи с отцом. После последнего с ним разговора.
Да и не отец он мне теперь. Так… Просто донор.
Руки немного подрагивают, тогда я сжимаю их в кулаки, мысленно приказывая себе собраться.
Да, я волевой и решительный. Меня воспитывали в строгости, без соплей. Я привык к неудачам и трудностям. Но это только касается в бизнесе. Кто же думал, что меня так накроет из-за семьи?
Предательство родного человека — это самое худшее, что может только случиться. Я воспринял это крайне болезненно. Хоть и не подал виду, но внутри меня столько боли, что можно было затопить ею если не планету, то крупный континент так точно.
Но надо двигаться дальше. Жизнь продолжается. Когда у тебя есть ради чего жить!
Теперь путь лежит домой, где меня ждет ещё одно неприятное, но необходимое дело — разговор с Лерой. При мысли о ней желудок сжимается от тошноты, а в висках начинает пульсировать.
Как же мне не хочется видеть эту выдру! Эту гнилую шваль! Руки чешутся придушить её собственноручно. Я крепче сжимаю кулаки, пытаясь успокоиться. И почему у нас в стране запрещена казнь? А её вообще надо сжечь на костре.
Я вспоминаю о её магических делишках и усмехаюсь. Блять, магию она делала, совсем рехнулась. И на что только не пойдет баба ради богатств? От этих мыслей меня передергивает.
Пока еду в машине, приходит сообщение — это Лина. Сразу на душе теплеет, словно луч солнца пробился сквозь тучи. Как я всё-таки скучал поэтому. По ее звонкам, смс-кам. Не хватало этого безумно! А теперь будто я задышал полной грудью, когда начал видеть Лину, слышать её голос и чувствовать её тёплые прикосновения, когда прижал к себе в больнице.
Как я жил без нее? Этот вопрос эхом отдается в голове.
Лина прислала фото. Глаза опять заслезились, я чувствую, как ком подкатывает к горлу. Пожалуй, это самое трогательное фото, какое я когда-либо видел.
Лина лежит на кровати, а к ней с двух сторон прижались два комочка. С одной стороны Даниил, с другой — Ангелина. Это безумно трогательно... А Лина выглядит счастливой.
Она улыбается и кажется такой живой. Такой... моей самой родной, самой любимой.
Я не могу оторвать взгляд от этой картины, чувствуя, как сердце наполняется теплом.
Тут на меня накатывают воспоминания, как я ужасно себя вёл, когда Лера припёрлась ко мне в тот самый день, перевернувший многое.
Мокрая, вымокшая под дождём. Первоклассно отыгрывала, дрянь! Оказывается, они и это тщательно продумали с Ринатом. А потом она ещё и в шкаф мой залезла. Каким же я был глупцом и мерзавцем! Воротит от себя. Жутко! Почему позволил себе поддаться на эти слабости? Эти мысли жгут изнутри, заставляя меня морщиться от отвращения к самому себе.
Но тогда ностальгия сыграла... Я же не знал, что Лера изменилась. И у нее были мотивы — разрушить мою семью, разрушить мою жизнь, чтобы разбогатеть. Ведь Ринат и мой отец, разумеется, неплохо её снабжали с обеих сторон.
Я чувствую, как злость закипает во мне с новой силой при мысли об их сговоре.
Она охрененно устроилась! Манипулировала тремя мужиками. Спала с двумя? Хорошо хоть я не успел. Моя измена произошла на уровне мыслей. Я себя за это сильно корю. Чувство вины жжёт меня как отрава, не давая покоя.
Но буду исправляться! Буду работать над собой! Ведь никогда не поздно осознать ошибки и начать меняться. Плохо — ничего не делать. Эта мысль придает мне сил, я чувствую прилив решимости.
Наконец, подъезжаю к своему особняку. Выхожу из машины, осматриваясь. Тут так тихо, будто в склепе. Тишина давит на уши, кажется, я слышу, как стучит мое сердце. И ощущения странные. Мрачно. Я смотрю на громадный дом — навороченный, с роскошным садом, и меня начинает мутить. Нет, к чёрту! Я продам его. Ненавижу этот дом! Сколько здесь грязи произошло! Каждый уголок, кажется, пропитан ложью и предательством.
У входа меня встречает Сева. Я жму ему руку и хлопаю по плечу с искренней благодарностью. Его присутствие немного успокаивает меня.
— Спасибо, Сев! Ну как тут дела? — спрашиваю, отмечая, как напрягаются мышцы в ожидании ответа.
— Лера истерит, — отвечает он, качая головой. — Бьётся в истерике, требуя, чтобы её выпустили. Но сейчас вроде затихла.
— А Антон? — вопрос вырывается сам собой. Как бы я ни относился к Лере, ребенок не виноват. Я чувствую укол совести при мысли о мальчике.
— А он с няней. Спал, она его покормила. Сейчас играют.
Я киваю, выдыхая. Нелёгкое предстоит принять решение. Мысли о будущем Антона не дают мне покоя.
— Я пошёл к ней, — говорю, чувствуя, как внутри всё сжимается от предстоящего разговора.
— Удачи, — Сева смотрит на меня с сочувствием. Его поддержка придает мне сил.
Он проводит меня к комнате, где заперли Леру. Я делаю глубокий вдох, прежде чем войти. Не хочу её видеть… Тошно, мерзко!
Дверь за мной закрывается на замок, звук щелчка кажется оглушительным в тишине дома.
Лера лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Волосы разметались по постели, как Медузы Горгоны. Я испытываю к ней только отвращение, оно накатывает волнами, заставляя меня стиснуть зубы. Поскорей бы уже с ней закончить, чтобы больше никогда не видеть подлую гадину.
Она слышит мои шаги и вздрагивает, поднимая голову. Её лицо — перекошенное, с размазанной косметикой, искривляется. Вылитая ведьма, которой пугают маленьких детей. Вот точно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться от этого зрелища.
Подхожу к ней. Ещё немного потерпи, Демьян! Нужно закончить это раз и навсегда.
Я смотрю на неё сверху вниз. Презрение переполняет меня. Затем говорю — сухо, чёрство. Без капли жалости.
— Не буду много времени тратить на такое ничтожество! Скажу кратко и по факту, что тебя ждёт.
— Не буду много времени тратить на такое ничтожество! Скажу кратко и по факту, что тебя ждёт, — мой голос звучит холодно и жёстко, кроме ярости и отвращения я не испытываю ничего.
Лера вскакивает с кровати, её лицо искажается от страха:
— Демьян... Помоги мне... Я больше так не буду!!! Это всё Ринат! Он меня заставил! Угрожал, шантажировал!
Она начинает оправдываться, хватаясь за последнюю соломинку. Её голос дрожит, глаза полны слёз. Да-да... Сладко поёт, актриса лицемерная! Я пропускаю её драму мимо ушей.
— Хватит унижаться! На меня больше твоё нытьё не подействует. Я лишу тебя родительских прав, под суд пойдешь, а потом на зону. Тебя будут судить по закону! Мошенничество, покушение на убийство, подмена детей... И это еще не весь список!
Лера падает мне в ноги, обхватывая колени. Её слёзы капают на мои ботинки, но я не чувствую ни капли жалости.
— Антона я возьму под свою опеку, — говорю, отталкивая её. — Такая мать-шлюха ему не способна ничего дать. Зря я не поверил родственникам твоего покойного мужа, когда они мне это говорили перед тем, как я забрал у них Антона. Собирайся, скоро за тобой приедут.
Я быстро ухожу, не в силах больше находиться рядом с ней. Удавлю ещё! Не сдержусь. И это станет для неё быстрой расплатой, а я хочу, чтобы она мучилась. Не год и не два. Лет десять пусть ей впаяют минимум!
Делаю звонок, и вскоре за Лерой приезжают. Надевают на неё наручники и уводят. У неё истерика, она пытается манипулировать до последнего, но мне уже всё равно. Я смотрю, как её увозят, чувствуя странное опустошение.
Поднимаюсь на второй этаж, заглядываю в комнату к Антону — мальчик читает книжки с няней. Прошу оставить нас вдвоём. Подхожу к нему, сажусь рядом, поглаживая по голове.
— А где мама? — спрашивает он, поднимая на меня большие глаза.
Я выдерживаю паузу, подбирая слова. Да, жаль пацана. Всегда больше всего жаль, когда дети страдают. А мальчик прекрасный — послушный, умный, хорошенький. А вот Лера — тварь, не достойна такого светлого ребёнка.
— Твоя мама уехала, надолго... Не расстраивайся, — говорю я мягко.
— Правда? Она наконец нашла работу? Или нового мужчину? — его вопрос застаёт меня врасплох.
Я запинаюсь, поражённый его проницательностью. Надо же, такой смышлёный, умнее некоторых. Хотя ему всего шесть.
— Ты можешь остаться со мной, а можешь вернуться к бабушке, — предлагаю я, хотя понимаю, что вряд ли они его заберут, если узнают, что Лера и их дурила. Антон вообще им чужой.
— Я хочу остаться с тобой! А мама... — его личико бледнеет, он вцепляется в книжку.
Вдруг я замечаю у него синяк на руке возле локтя, когда кофточка случайно задирается выше. Во рту разливается горький привкус.
— Что за... — обеспокоенно приподнимаю кофту ещё выше и замираю. — Это синяк? Кто?!
— Ну... — малыш явно напуган и не хочет говорить.
— Скажи! Не бойся. Я тебя защищу! — уверяю я.
— Это мама... Она меня ругала постоянно за всё, — дрожащим голосом признаётся он.
Быстро прижимаю его к себе, пытаясь успокоить. Внутри всё переворачивается от ярости и боли за этого ребёнка.
Капец, нет, её точно нужно наказать по всей строгости. А я ещё и сомневался. Мол, правильно ли поступаю, у неё же ребенок. Хотелось припугнуть, хотя бы тяжёлые исправительные работы и условка. Антона было жаль! Но... Сейчас понимаю — не зря. Она поднимала руку на моего брата. Да я её в порошок сотру!
— Расскажи мне всё. Ничего не бойся! Она больше не будет тебя обижать. Она теперь далеко…
Малыш дрожит и признаётся, что мама была другой при посторонних. При мне, при дедушке Диме, при подругах и нянях. А когда они оставались одни, она его ругала и била. А потом ещё и синяки замазывала каким-то кремом.
Я беру его за подбородок, всматриваюсь в личико, тру ладонями скулу и чувствую, как меня накрывает всё сильней и сильней. Под слоем тонального крема обнаруживаю синяк.
Стерва и дрянь! Она использовала ребёнка, чтобы вклиниться нам в семью. Ей никто не был нужен кроме себя! Даже её маленький сын!
Я обнимаю мальчика, принимая твёрдое решение не бросать его и обеспечить ему лучшее будущее, чтобы он был счастлив.
Тут звонит телефон. Холодный голос в трубке сообщает, что отец… скончался.
На проводе адвокат, который говорит, что отец передал мне наследство, завещав всё. В качестве раскаяния...
Я застываю, не зная, как реагировать. Смесь эмоций захлестывает меня — горечь, злость, облегчение... Что мне делать со всем этим? С его грязными миллионами???
Решение приходит внезапно — отдам их в больницы, детские дома, дома престарелых. Пусть хоть какое-то добро из этого выйдет.
А сам... Я вдруг понимаю, чего хочу на самом деле. Уехать. Начать другой бизнес — мне нравится идея со своей собственной фермой. Где-нибудь во Италии, выращивать виноград. Я об этом мечтал, но отец сказал — это фуфло. Будущее за нефтью!
Но теперь я свободен. Свободен выбирать свой путь. И главное слово за Линой...
Как она скажет. Так и будет.
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Лина
Я прижимаю к груди свои родные комочки — сына и дочку, чувствуя, как меня переполняет невероятное тепло.
И в этот миг я, глядя на них с любовью, понимаю — счастье есть.
Такое сильное, что перехватывает дыхание!
Даниил сопит, уткнувшись мне в шею, а Ангелина тихонько посапывает на груди. Их тепло, их запах — всё это кажется таким трогательным, таким идеальным.
Лежу в палате, наслаждаясь этим моментом. Вдруг дверь открывается, и входит врач. Она улыбается, глядя на нашу идиллию.
— Как ваше состояние? — спрашивает, приближаясь.
— Чудесное, — отвечаю, не в силах сдержать улыбку.
Врач кивает, её глаза светятся теплом.
— Тогда мы вас скоро выпишем, но дождёмся супруга, за ним решающее слово, — говорит она, а потом вдруг мечтательно хихикает. — Ой, знаете, ну какой мужчина ваш Демьян Дмитриевич... Настоящий, любящий и заботливый отец! Вы бы только видели, как он тут носился! Как старался! Чтобы вам было комфортно. Как переживал. Всю больницу перевернул, всех на уши поставил. Молодец! С благими намерениями я вам завидую.
Мои щёки теплеют от её слов. Неужели Демьян действительно так изменился? Внутри что-то надламывается от мыслей о его заботе.
Ангелинка вдруг вздрагивает — видимо, что-то приснилось. Я нежно глажу её по спинке, успокаивая. Врач ещё раз любуется нами и уходит.
Звякает телефон — сообщение от Севы. Он спрашивает о самочувствии. Отвечаю, что всё хорошо, а потом не удерживаюсь от вопроса:
"А как там обстановка? Демьяна ты видел?"
Ответ приходит почти мгновенно:
"Видел, конечно! Злой примчался! В общем, Ринат, Лера — всех их ждёт страшный суд. Рината и Лерку так отделал, что думаю, они уже сто раз подряд пожалели, что затеяли игру против Власова."
Читаю эти строки, и внутри появляется странное удовлетворение. Я рада, что всем по заслугам досталось! Демьян меняется. Он вырос в моих глазах, совершает поступки, которые достойны уважения. А ведь мог просто плюнуть на всё и уехать.
Но так бы он сделал ещё год назад, или меньше... Сейчас он действительно стал другим. Эта истина становится переломной в моём отношении к нему. Обида постепенно начинает уходить. Боль и ревность тоже отпускает сердце.
Нет, не сразу. А постепенно, будто с опаской, не торопясь.
Но внутри что-то подсказывает — ты больше никогда не будешь страдать… Твоя жизнь теперь будет спокойной и счастливой.
Новое сообщение от Севы прерывает мои размышления:
"Отец Демьяна скончался..."
Я молча перечитываю эту весть, не зная, как реагировать.
Я больше ничего не чувствую к этому человеку. Теперь он не будет нам мешать, и его тоже настигнет расплата. Если не в этом мире, то там…
"Я узнал, что ему было... нехорошо, очень нехорошо. Он мучился перед смертью, лекарства даже не помогали. Демьян уже должен скоро быть у вас. А Валерию увезли в наручниках."
“А Антон?”
Вот за ребёнка больно. Выходит, он брат Демьяна.
Словно прочитав мои мысли, Сева пишет:
"Мальчик остался пока здесь, с няней."
Я только успеваю попрощаться, как вдруг открывается дверь. В палату входит огромный букет роз — настолько огромный, что за ним не видно человека. Сердце пропускает удар, я сразу понимаю, кто это.
Демьян...
Он подходит ко мне, опускается на колени рядом с кроватью и улыбается. Его глаза светятся нежностью и заботой.
— Как вы? Как самочувствие? — спрашивает, а в его голосе столько искренности, что я не могу сдержать улыбки.
Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Цветы очень-очень красивые, но ещё прекраснее то, как он на меня смотрит.
Демьян наклоняется и целует меня. Так отчаянно нежно, что всё тело наполняется приятным теплом.
— Как наши крохи? — интересуется, нежно касаясь головки Даниила.
— О, они не слазят с моей груди!
— Хочешь домой?
Я задумываюсь на мгновение.
— Да, я бы хотела уехать отсюда. Мне правда уже лучше.
— А хочешь уедем к морю? Вот прямо завтра! — в его глазах загорается озорной огонёк.
— К морю... Серьёзно? — я не могу поверить своим ушам.
Демьян нежно поглаживает меня по волосам, глядя с каким-то вселенским обожанием.
— У меня большие планы, я очень хочу разделить их с тобой... — говорит он тихо. — Хочу продать отцовский дом, бизнес, уехать куда-нибудь и заняться чем-то другим. Что скажешь? Ты готова дать мне ещё один шанс? Я хочу... Всегда хочу быть рядом с вами... Заботиться о тебе, о детях. Я очень виноват и хочу, чтобы ты дала мне возможность доказать, чего я стою.
Его слова трогают меня до глубины души. Я вижу в его глазах искренность и решимость. Понимаю, что не могу лишать Демьяна возможности быть отцом. Я же вижу его желание, как он горит и старается!
— Я... Я попробую, — отвечаю тихо. — Пока сильно ничего не могу обещать. Время покажет.
Он обнимает меня и снова целует, и в этом поцелуе я ощущаю всю его любовь и благодарность.
— Куда ты хочешь переехать?
— К морю. Но не очень далеко. Хочу в России остаться. Может Сочи? Крым?
Глаза Демьяна загораются.
— Знаешь, а в Крыму очень красиво. Я посмотрю варианты. Тебе обязательно понравится!
***
Меня выписывают из больницы, и Демьян сразу же забирает нас — меня и детей. Он говорит, что приготовил сюрприз, и я чувствую, как внутри всё замирает от предвкушения.
Мы направляемся в аэропорт, и я не могу сдержать улыбку, глядя на то, как заботливо Демьян несёт на руках Ангелину. Я прижимаю к себе Даниила, чувствуя его тепло. Рядом с нами идёт Антоша, держа Демьяна за руку.
Я совсем не против, что мальчик будет с нами. Наоборот — растёт помощник. Я рада, что он не сын Демьяна, а его братишка. И меня охватывает ужас, когда я вспоминаю недавний рассказ Демьяна о том, как Лера обращалась с ним. Его тело было в синяках... Мне сразу захотелось заменить ему маму. Внутри всё сжимается от мысли о предстоящих судах.
Но Демьян уверенно сказал, что сам будет в них участвовать и добиваться самого серьёзного наказания для всех виновных. На похороны отца он пойдёт, но долго там не задержится. А нам предложил остаться здесь.
"Хватит уже стрессов! Отдыхайте и наслаждайтесь. Когда все утрясется и дети подрастут, мы можем поехать путешествовать."
Мы поднимаемся на борт частного бизнес-джета, и я не могу сдержать восхищённого вздоха. Полёт проходит гладко, комфортно. На борту есть всё необходимое, включая няню с медицинским образованием. Демьян продумал всё до мелочей! Его забота не перестаёт меня удивлять и радовать.
Когда малыши засыпают, Демьян садится рядом со мной, берёт меня за руку и улыбается. Я не могу не признаться себе, что очень по нему скучала. Поддавшись порыву, я тянусь к нему и прижимаюсь к его груди. Меня наполняет родное тепло, сердце учащённо бьётся. На ресницах выступает влага.
Мы прибываем на место — Демьян привозит нас в роскошный коттедж с большими панорамными окнами. Вид открывается невероятный — море, природа, безумная красота. Я в сумасшедшем восторге!
— Я снял его, но, если понравится — мы его выкупим, — говорит Демьян, наблюдая за моей реакцией.
Я мечтала жить у моря. Да и детям здесь будет хорошо. Мы идём осматриваться.
Малышей уложили в новые коляски — ещё один подарок от Демьяна. Он позаботился обо всём — игрушки, одежда, принадлежности по уходу. Я поражаюсь, как он всё успевает?
— Ну, что скажешь? — спрашивает с нетерпением в голосе.
— Я в восторге! Мне нравится абсолютно всё! Я хотела бы здесь жить.
— Вон впереди пляж, видишь? Это частный пляж, он полностью наш.
Я смотрю на берег и волны, и душа ликует. Солнце играет на воде, создавая удивительные блики. Песок кажется золотым, а небо — бесконечно голубым. Воздух наполнен свежестью и запахом моря. Это просто рай на земле.
Вдруг раздаётся звонок — это видеозвонок от моей мамы! Ничего себе!
Я приятно удивлена и немного растеряна. Когда я отвечаю, мама захлёбывается слезами. На экране я вижу её и отца.
— Линочка, ты с ума сошла!!! — восклицает мама. — Почему ты нам ничего не сказала!!! Столько событий произошло!!!
Я ошарашена. Мама плачет? Переживает за меня? И отец выглядит очень грустным. А как же их осуждение, что я вышла замуж за "мажора"?
— Это были мои проблемы... Только мои, — отвечаю я тихо. — Вы злились на меня, обижались. Не приняли мой выбор. И стали относиться ко мне плохо. Как я могла вам довериться?
— Линочка, прости!!! — мама всхлипывает. — Это всё не так, конечно! Мы любим тебя, девочка, очень любим! Нам нужно о многом поговорить, мы уже выезжаем к вам, скоро будем! Приедем всей семьёй!!!
Вот это сюрприз. У меня поднимается настроение. Да, действительно, надо поговорить с родителями и наладить отношения.
Я смотрю на Демьяна, а он сохраняет невозмутимый вид. Но уголки его губ дрогнули. И тут он тоже постарался. Надо же, родителей будто подменили! Не муж, а волшебник.
— Спасибо, Демьян! Я не ожидала, правда...
— Всегда пожалуйста! — отвечает он с улыбкой.
— Значит, решил ударить по всем фронтам!
— Естественно!
Он подхватывает меня на руки и кружит, осыпая поцелуями. Я смеюсь, чувствуя, как счастье переполняет меня.
Вечером, когда дети уснули, мы сидим возле костра на берегу моря, завернувшись в плед. Пьём чай и долго-долго говорим. О нас, о жизни... Это тёплые и душевные разговоры. Мы прорабатываем свои отношения и делимся своими чувствами. Восхитительный момент.
— Знаешь, Лина, — говорит Демьян, глядя на огонь, — я так благодарен судьбе за то, что она свела нас. Даже через все эти испытания...
— Я тоже, — отвечаю, прижимаясь к нему. — Хотя было нелегко.
— Я знаю, что совершил много ошибок, — он вздыхает. — Но теперь я понимаю, что по-настоящему важно в жизни. Ты и дети — вот что имеет значение.
— А знаешь, что я поняла? — говорю я, глядя ему в глаза. — Что отношения — это не только страсть и романтика. Это ещё и умение прощать, поддерживать друг друга в трудные моменты.
Демьян кивает, его взгляд становится серьёзным.
— Я обещаю тебе, Лин, что больше никогда не подведу тебя и наших детей. Мой смысл жизни — это вы, моя семья…
Мы сидим, обнявшись, и смотрим на звёзды. Шум волн убаюкивает, а тепло костра согревает. В этот момент я понимаю, что несмотря на все трудности, через которые мы прошли, я абсолютно счастлива.
Демьян прижимает меня к себе ещё крепче и шепчет:
— Ты — самое дорогое моё сокровище... Спасибо тебе за всё...
Закрываю глаза. Его слова отзываются в каждой клеточке моего тела. Да, у нас было много испытаний. Да, мы ошибались! Но сейчас, в этот момент, я знаю точно — мы на правильном пути.
Вместе мы сможем преодолеть любые трудности и построить счастливую жизнь для себя и наших детей…
Конец