Особняк Сивушкиных.

Сидя в кабинете, что раньше принадлежал главе рода, я внимательно изучал бумаги, найденные здесь же. Было их не то чтобы много, и по большей части это были долговые обязательства. Причем на этот раз они выглядели настоящими, в отличие от тех фантиков, что пытался на меня повесить демон в теле Громова. Впрочем, суммы были не очень большие, если посчитать все вместе, чуть больше десяти тысяч рублей.

— Господин, там внизу слуги и остатки гвардии, — в дверь постучал Саватеев старший, — собрались, чтобы узнать свою дальнейшую судьбу.

— А ты что думаешь по этому поводу? — я уставился на Мишу, — поделись мнением? Гнать их в шею или, может, есть другой выход из ситуации?

— Выгонять — оно как-то не по-человечески, — Миша вошел в кабинет, прикрывая за собой дверь, — господин, вы же все равно будете этот дом продавать, верно?

— Ну а на кой он мне? Жить на два дома я не планирую, мне бы родное гнездо для начала освоить, — я улыбнулся, — так что да, продажа — это оптимальный вариант.

— Ну так давайте заберем их к себе, да и все, — Саватеев покачал головой, — десять бойцов лишними не будут, да и остальных к делу пристроим.

Честно говоря, я изначально планировал что-то такое. Как ни крути, но двадцати бойцов слишком мало, учитывая, что меня ждет в будущем, причем в ближайшем. Тридцать — тоже не очень много, но это уже больше двадцати. Так что, сделав вид, что думаю над предложением, я подождал с десяток секунд, после чего кивнул.

— Да, в этом определенно есть логика, Миша. Пошли вниз, сообщим людям радостную весть.

Саватеев довольно кивнул, и мы спустились на первый этаж. Так, и кто тут у нас? Десять взрослых мужиков, видимо, это и есть гвардия, три женщины да два старика, один из которых калека, что пустил нас на территорию. Его, кстати, зовут Тихон.

— Всем внимательно слушать, Алексей Николаевич принял решение! — голос Миши мгновенно заставил их замолчать.

— Господа и дамы. Этот особняк я планирую продать, — спокойно произнес я, наблюдая за их лицами, — но выкидывать вас на улицу я не хочу, поэтому предлагаю переезд ко мне в особняк. Дело найдется всем.

— Что, барин, и даже мне? — Тихон грустно улыбнулся и кивнул на свой протез, — с этой штукой я не шибко быстро бегаю.

— Не переживай, старче, сказал всем, значит всем, — я усмехнулся, — ваше решение? Пойдете ко мне?

— Пойдем, — первым ответил рослый гвардеец. Шириной плеч он, конечно, уступал Саватеевым, но при этом чем-то был неуловимо на них похож. Впрочем, все нормальные бойцы похожи друг на друга, как минимум повадками.

— Пойдем, господин, — следующая отреагировала одна из женщин, возрастом за пятьдесят и телосложением напомнившая мне Степаниду.

— Отлично, — я хлопнул в ладони, — значит, решено. Тогда начинайте собирать вещи. Все, что стоит вывозить, мы вывезем.

Слуги кивнули и начали расходится по дому, гвардия тоже отправилась на выход, а вот Тихон не спешил.

— Господин, можно с вами переговорить? — заговорщицким тоном произнес он, — раз уж вы к нам с добром подошли, хочу отплатить.

— Отплатить? — слова старика меня удивили, — чем хочешь отплатить, старик?

— Молодой господин был откровенно плохим управленцем, да и человеком он был не самым лучшим, — Тихон покачал головой, — батюшка Константина, мир его праху, прекрасно знал, что сын не справится с родом. Знал, к чему все это приведет.

— Продолжай, — интрига нарастала.

— Он оставил небольшой схрон на черный день, на тот случай, если у этого дома появится новый хозяин и нам придется уйти на вольные хлеба. Но раз уж вы решили взять нас с собой, то в этом нет смысла, — старик улыбнулся, — и я могу спокойно передать этот схрон вам. Пойдемте, господин, сейчас вы все увидите, — старик развернулся и направился к выходу.

Покинув дом, мы обошли его и дошли до небольшого сарая. Тихон отпер дверь и пустил меня внутрь. Тут хранился всякий инвентарь: лопаты, пилы, топоры. Ловко раздвигая все это, старик добрался до старой печи и начал считать кирпичи. Дойдя до конкретного, он взял небольшой молоток и начал сбивать раствор. Вытащив кирпич, Тихон сунул руку в образовавшуюся дыру и вытащил оттуда небольшой мешочек, который и протянул мне.

— Вот.

Я молча взял мешочек, отметив его вес. Развязав веревку, я высыпал на ладонь драгоценные камни, с десяток золотых украшений очень высокого качества и нить крупного жемчуга. Хм, а ведь все это добро стоит не меньше двухсот тысяч. Вместо того чтобы оставить это себе, разделить между слуг, старик вот так вот спокойно взял и отдал это мне.

— Почему? — я уставился на него вопросительным взглядом, — это же огромные деньги.

— Потому что так правильно, — Тихон улыбнулся, — у меня чутье на хороших людей. Поживите с мое, господин, и тоже научитесь разбираться в людях.

Я чуть было не ляпнул «уже», но в последний момент прикусил язык. Н-да, что ж, не зря я приехал сюда лично, ой не зря. А ведь была изначально мысль отправить Саватеевых, в последний момент передумал.

— Пошли, старче. А за это благодарю, — я потряс мешочком.

— Не за что, господин, — Тихон хитро прищурился, — я поступил так, как велела мне совесть.

Особняк Светловых. Несколько часов спустя.

После медитации я почувствовал себя намного, намного лучше. Энергия потекла по телу быстрее, насыщая мышцы и заставляя источник постоянно пульсировать. Конечно, это не полноценная тренировка, для этого мне не хватает нормальных накопителей, но все же лучше, чем ничего.

Поднявшись с пола и бросив взгляд на наручные часы, я вдруг понял, что просидел в медитации почти три часа. Неплохо, очень даже неплохо. Честно, думал, меня хватит от силы на час, но нет, воля все же решает в такого рода вопросах.

Немного размяв затекшие мышцы, я вдруг понял, что просто зверски хочу есть.

Спустившись на первый этаж, я попросил Степаниду накрыть на стол, и через пять минут уже вовсю орудовал столовыми приборами. Вкусная еда, тепло и хорошее настроение, разве что-то еще нужно для того, чтобы быть счастливым? В такие моменты я мысленно возвращался в свой прошлый мир, еще до того момента, как он оказался на пути у демонов. Впрочем, возможно, через долгие годы там все вернется на круги своя. Люди все же очень живучие создания.

— Господин, хотела поблагодарить вас за новых слуг, — Степанида замерла в дверях, держа в руках полотенце.

— Да не за что, — я улыбнулся, — не бросать же их на произвол судьбы. Простые работники не виноваты в том, что их господин оказался настоящим мерзавцем.

Степанида кивнула, смерила меня странным взглядом, после чего направилась на кухню, а я продолжил ужин. Когда на столе остался лишь десерт, телефон в моем кармане завибрировал.

На экране высветилось имя «Резнов А. И.», так что я отодвинул от себя тарелку с штруделем и ответил.

— Светлов слушает.

— Алексей Николаевич, доброго вечера, — голос Резнова, как всегда, был мягким, обволакивающим, — как ваше здоровье?

— И вам доброго вечера, Антон Иванович, — я усмехнулся, — знаете, не жалуюсь. Аппетит хороший, а это, как по мне, один из главных признаков здорового организма.

— Идете в правильном направлении, юноша, — Резнов хмыкнул, — я звоню, чтобы порадовать вас. Изделия готовы, завтра можно забирать.

— Отличные новости, Антон Иванович, — честно говоря, я удивился, потому что неделя еще не прошла. Неужели мои чертежи так сильно заинтересовали мастера-артефактора, что тот отложил остальные проекты? В принципе, это возможно. Однако в этой бочке меда есть и ложка дегтя, куда ж без нее. Резнов ведь наверняка надеется, что я начну участвовать в работе его мастерской.

— Ну, у меня есть свои резоны, — в голосе Резнова появились странные нотки, — так когда вас ждать, Алексей Николаевич?

— Завтра утром, Антон Иванович, — взвесив все за и против, ответил я, — завтра утром я приеду в Тверь.

— Отлично. Тогда желаю спокойной ночи, юноша.

— И вам того же, — на этом наш разговор с Резновым завершился. Что ж, артефакты — это отлично, как раз то, что нужно.

Доев десерт, я решил немного прогуляться перед сном, чтобы лучше спалось. Натянув пальто, я вышел на улицу и, вдохнув морозный воздух, направился к площадке, где тренировались гвардейцы. Саватеевы решили, видимо, провести проверку бойцам Сивушкина, вот и гоняли их сейчас, внимательно наблюдая за всем.

Когда я подошел достаточно близко, гвардейцы заметили меня, но я жестом показал не останавливаться и, присев на скамейку, тоже присоединился к наблюдению. Через десять минут все закончилось.

— Ну как вам, господин? — Миша глянул на меня вопросительно, на что я пожал плечами.

— Выглядит неплохо. Мне сложно судить, однако, как по мне, лучше будет, если ты наших бойцов разбавишь ими. Чтобы у ребят было время привыкнуть к новым реалиям.

— Мы так и планировали, господин, — подал голос Иван, — два наших, один из новеньких, будем работать тройками. Лучший вариант на данный момент.

— Все эти вопросы в вашей компетенции, — я отмахнулся, — так что делайте как считаете нужным. Кстати, завтра утром мы едем в Тверь. Звонил Резнов, мои артефакты готовы.

— Тогда поедем двумя машинами, — сразу же ответил Миша, — мало ли что может случиться, в прошлый раз мы очень сильно рисковали.

— Как скажешь, — я кивнул и хотел было еще кое-что добавить, когда со стороны ворот к нам прибежал один из гвардейцев.

— Две машины остановились недалеко от ворот.

— Пошли, — вскочив на ноги, я быстрым шагом зашагал к воротам.

На улице уже начинало темнеть, но благодаря снегу все было хорошо видно. Добравшись до калитки, я выглянул наружу и увидел те самые два автомобиля. Внедорожники, чем-то напоминающие тот, что принадлежал Сивушкину.

В этот момент двери открылись, и я насчитал пять явно мужских фигур. Они были слишком далеко, чтобы я смог увидеть их лица, но что-то мне подсказывало, что через несколько секунд этот вопрос отпадет. Фигуры зашагали в сторону ворот, и моя рука инстинктивно потянулась к поясу. Вот только меч я оставил в доме.

— Господин, — голос Михаила прозвучал тихо, и, повернув голову, я увидел, что гвардейцы уже стоят наготове, держа оружие в руках.

— Пока не надо, — так же тихо ответил я и вышел за территорию.

Остановившись сразу за калиткой, я скрестил руки на груди и перешел на магический взор. Ну да, конечно, кого ж еще могло ко мне привести? Из пятерых двое явно носили в себе демонов. Однако трансформация была пройдена не до конца, а значит, этих еще можно спасти.

— Светлов, — один из демонов вышел вперед, — мое имя Дмитрий Львов, и я хочу знать, куда делся Сергей Сергеевич Громов.

— Может, стоит тогда пойти к его отцу и спросить? — я усмехнулся. — У меня тут не справочное бюро, ребятки. Да и время вы выбрали не очень подходящее. У меня в планах хороший крепкий сон, так что всего хорошего.

— Ты дашь нам ответ, Светлов, — глаза демона сузились, а на его руках появились небольшие молнии, — дашь, так или иначе.

— Да что ты? — расхохотавшись, я зажег на руках два световых шара, и Львов отшатнулся. О да, тварь узнала эту силу, однозначно узнала.

— Светлов, мы просто хотим узнать, что произошло с Сергеем, — вперед шагнул уже нормальный человек, если таковым можно считать дружка демона, — ты можешь хоть какой-то ответ нам дать?

— Исчез ваш Сергей, — я пожал плечами, — это все, что я знаю. А теперь валите отсюда, пока можете.

— Ты слишком самоуверенный, калека, — процедил Львов, и молнии стали чуть больше, — думаешь, победил Сивушкина и теперь все?

— Думаю, что на тебя, ублюдок, у меня сил точно хватит, — я сделал шаг вперед и направил еще больше энергии в шары, отчего они резко увеличились в размерах, — рискнешь?

Львов не ответил. Сплюнув, он развернулся и быстрым шагом направился к автомобилям. Остальные помедлили немного, но все же пошли за ним следом.

Проводив взглядом уезжающие автомобили, я втянул энергию обратно в источник. Во имя всех богов, и что это только что было?

Домой Львов возвращался совершенно один. Распустив всю команду до следующего приказа, — а в том, что он теперь имеет право приказывать, больше не было сомнений, — он пока что бесцельно бродил по городу. Снегопад утих, фонари зажглись рано, и в их свете улицы казались особенно уютными.

Дмитрию нужно было время, чтобы уложить в голове всё, что он понял. Особенно учитывая то, что он не понял ничего. Точнее… учитывая то, что понял НЕ ОН. Ну вот же! Даже эту простейшую мысль сейчас было довольно сложно сформулировать.

А всё потому, что в голове до сих пор гудело. От страха. Причём не от своего собственного страха, а от чужого. Ведь едва завидев магию Светлова, тот, кто жил у Дмитрия внутри, сжался в комок и забился в истерике. Демон, который ещё не успел сожрать душу, но уже прочно обосновался в теле, перепугался светящихся рук этого доходяги…

И что? И всё. Теперь Львов не просто подозревал, теперь он был уверен, что за исчезновением его вожака стоит именно Светлов. Но вот вопрос:

— А что теперь делать? — вслух спросил Львов у замёрзшей реки. А резкий порыв ветра бросил ему прямо в лицо снежную крупу, будто бы пытаясь отрезвить.

Не вышло.

Дмитрий, наоборот, распалялся всё больше и больше. Мысли продолжали путаться, и вытаскивать каждую было мучительно сложно. Но нужно. Итак! Без Громова он никто. Громов — сила, Громов — связи, Громов — защита и Громов — тот, с кого всё началось. Светлов, в свою очередь, — враг. Причём враг, насколько можно судить, серьёзный, и на такого нельзя переть в лобовую. Это верная смерть.

— Алло? — Львов набрал старшему брату.

Уточнил, не собирается ли отец или кто-то из семьи воспользоваться сегодня-завтра охотничьим домиком, а следом вызвал такси и уже через час вернулся на место утренней сходки. Как и в первый раз, дом встретил его холодом и тишиной.

Львов закинул в печку дрова, чиркнул спичкой, а затем какое-то время сидел и ждал, пока разгорится пламя. Как только в комнате стало достаточно тепло, чтобы не греть руки от огня, Дмитрий сходил к серванту, в котором завсегда имелось спиртное, и не глядя схватил первую попавшуюся бутылку.

— Коньяк, — прочитал он и хохотнул. — «Гугули», — затем откупорил крышку и сделал глоток прямо из горла.

Ну… Чтобы мысли перестали метаться. За глотком ещё один, а за вторым третий. Львов ходил из угла в угол, скрипя половицами, пил не пьянея и думал, думал, думал. До поры до времени он просто муссировал одну и ту же мысль — о том, что без связей Громова руки у него связаны. Но тут, на отметке двухсот грамм коньяку, у него случился прорыв.

— А что бы сделал на моём месте Громов? — спросил он, остановившись у окна, за которым уже совсем стемнело.

И тут вдруг вспомнил, как Громов всегда учил доверять «тому, кто внутри».

— Оно знает, — вслух начал он повторять слова Серёжи. — Оно сильнее. Оно покажет путь. Вот только… как с ним связаться-то⁈ — последнее Львов добавил уже от себя.

Львов сделал ещё один глоток и решил, что попробует погрузиться в себя настолько глубоко, насколько это вообще возможно, и там-то точно найдёт ответ. Нашарив в кладовке свечи, Дмитрий расставил их по комнате. Зажёг. Сел на пол, скрестив ноги, закрыл глаза и попытался успокоить дыхание.

— Давай же, — прохрипел он. — Разговаривай со мной!

Сначала не происходило ничего. Тишина — лишь треск огня и стук сердца где-то в висках. Львов уже было дело отчаялся, как вдруг почувствовал внутри себя пульсацию. Ну а затем ему показалось, что он слышит не биение собственного сердца, а чей-то очень далёкий, но постепенно нарастающий шёпот.

— Ты здесь⁈ — крикнул он и… спугнул этот шёпот.

От отчаяния Львов открыл глаза, грязно выругался, встал на ноги и снова направился к бутылке. Залпом саданул грамм сто, затем пьяненько покачнулся и… вот тут-то его и накрыло. Львов услышал не речь. Не оформленные в слова фразы, а сразу же целиковую мысль. Как будто кто-то огромный и древний слился с его разумом и подумал: «Позови правильно, и я отвечу». Причём эти мысли совершенно точно шли не изнутри, а откуда-то снаружи и…

Дмитрий замер.

Это был не его демон. Его демон — мелкий, трусливый, слабый, отчаянно нуждающийся в помощи Громова. А вот эта… штука, которую самому Диме захотелось назвать «Мразью», была совершенно иного порядка.

— Как⁈ — заорал он, пошатываясь. — Правильно — это как⁈

Ответ пришёл в виде тех же самых мыслеформ.

— Отлично! Ща! — глотнув последний раз, пьяненько закричал Львов. — Ща, погоди! Я мигом!

Затем он переставил с центра комнаты стол и стащил в угол ковёр. Голой рукой Львов залез в печь, вытащил уголёк и принялся чертить. Знаки. Руны. Пятиконечная звезда. Ничего подобного он раньше не учил, но так ведь на то и нужды не было — руки двигались сами собой, будто бы их кто-то направлял.

Уже зажжённые свечи он расставил по углам комнаты. Первое задание было выполнено. А от второго Диму пробило на дрожь. Жертва. Ему срочно нужна была жертва. Причём он уже знал, какая именно.

Пёс. Не охотничий, вовсе нет. Старый кобель по кличке Буран, которого отец держал при домике чисто для порядка и тем самым обрекал своих слуг на бесконечные поездки туда-сюда-обратно. Покормить, напоить, дать немножечко размяться и побегать. Буран лаял на чужих, но за всю жизнь никого и никогда не укусил. Добряк, если одним словом. Старый, глупый, добрый.

— Буран! — вывалившись из домика в валенках не по размеру, крикнул Львов. — Где ты там⁈

Пёс поднял голову, вильнул хвостом, но не встал. Видимо, почуял что-то неладное. Тогда Дима подошёл поближе и отщёлкнул карабин, который крепил поводок к будке. Взял пса за ошейник и поволок в дом. Буран заскулил и попытался вырваться, но… сдался практически без боя. Этого человека он знал с самого детства — они со Львовым практически одновременно были щенками.

— Идём, говорю!

Буран чуть упирался, но всё же шёл. Не рычал, не огрызался, а просто смотрел на хозяина большими глазищами, в которых было лишь недоумение и страх.

— Сиди здесь! — вытащив пса на центр пентаграммы, приказал Львов. — Сиди, говорю! — конечно же, Буран несколько раз попытался утечь, за что получил от хозяина по морде. Заскулил, но всё-таки сел, и теперь будто нетерпеливый щенок перебирал лапами, не понимая, что ему делать.

Дмитрий тем временем снял со стены отцовское ружьё. Извиняться перед псом Львов посчитал лишним, внутри себя нисколечко не терзался, и потому выстрел раздался уже через пару секунд. Тёплая густая кровь растекалась по деревянному полу, заливая руны, а Дмитрий допивал коньяк.

Наконец, когда бутылка была приговорена, он подошёл к Бурану и запустил пальцы в намокшую шерсть. Он мазал кровью лицо, руки, грудь. Всё так же шатаясь, он ногой выпнул тело пса из центра пентаграммы и встал на его место.

— Я здесь! — заорал он. — Я всё сделал! Я зову правильно!

Свечи взметнулись выше и загорелись ярче. Тени на стенах сперва закружились, а затем начали сплетаться в единый огромный силуэт. Пол задрожал. Руны вспыхнули алым, и Львов почувствовал, как вот эта самая тень пытается ворваться в него. И не сказать…

— А-А-А-АААА!!!

…не сказать, чтобы это было щекотно. Каждая клетка тела Дмитрия забилась в агонии, давление росло, тьма сгущалась, шёпот становился нестерпимо громким, а потом…

Всё.

Пшик. Боль отпустила, свечи погасли, и руны на полу — просто мазня из сажи и собачьей крови. Ритуал то ли сорвался, а то ли не удался. Львов рухнул на пол и принялся пьяно рыдать.

— Неудачник, — прошептал он сам себе. — Неудачник…

И тогда демон заговорил вновь. Вот только на сей раз вполне конкретно.

— Я не смогу стать частью тебя здесь, — сказал демонический голос извне. — Возвращайся в город, — а затем выдал максимально чёткие инструкции о том, что Львову делать дальше…

Утро как утро. Важное, но в кои-то веки предсказуемое. Душ, зарядка, восхитительный завтрак авторства Степаниды и Оленьки Саватеевой, а потом — дорога в Тверь.

По пути я смотрел в окно, разгонял по каналам энергию и почему-то вдруг прокручивал в мыслях день нашей первой встречи с Резновым. Хороший он всё-таки мужик, серьёзный, правильный. После того инцидента с официантом наши отношения явно перешли в другую плоскость, и, с одной стороны, этим нужно пользоваться на полную. С другой же, перегибать тоже не стоит.

— Алексей Николаевич, — Антон Иванович снова встретил меня в чайной лавке и уже привычным путём провёл вниз, в лабораторию.

А Захар Борисович — тот самый лысенький артефактор, что занимался моим заказом, — как будто бы нас поджидал. Выскочил из-за стеллажа, как чёрт из табакерки, и вместо «здрасьте» сразу же вручил мне здоровенную чёрную коробку.

— Вот, Алексей Николаевич! Всё готово! Всё как просили! Всё как… короче, получилось! — Круглов счастливо засмеялся. — Итак? Когда мы уже наконец-то приступим к совместной работе? Я готов! Люди готовы! Оборудование… угадайте что⁈ Готово! Ах-ха-ха-ха!

Своим неуёмным оптимизмом Захар Борисович сейчас был похож на ребёнка, дорвавшегося до сахара. Я же в ответ тоже посмеялся, осмотрел коробку и сказал, что у них тут всё серьёзно, разве что брендового логотипа не хватает.

— Это да, — кивнул Круглов. — И всё же, Алексей Николаевич, когда получится поработать?

— Кхм, — прокашлялся в кулак Резнов. — Признаться, я и сам хотел спросить вас о том же самом.

Что ж…

— Антон Иванович, Захар Борисович, поверьте мне на слово, я и сам заинтересован не меньше вашего. Любо-дорого будет поработать вместе, учитывая ваши производственные мощности. Но боюсь, что в данный момент у меня на повестке вопрос, который не терпит отлагательств. Мне кровь из носу нужно наладить работу трактира. Люди сидят без работы. Род недополучает денег.

— Понимаю, — кивнул Резнов. — Прекрасно вас понимаю, — а вот Захар Борисович чуть было не расплакался.

— Как только налажу бесперебойную работу заведения — я весь к вашим услугам.

— Разумно, Алексей Николаевич, без тыла никуда, — сказал Антон Иванович. — Мы подождём.

Признаться, меня удивило, с каким пониманием Резнов отнёсся к ситуации. Не уговаривал, не угрожал, не пытался переубедить, а просто… просто-напросто обошёлся без конфликтов вообще. Мне даже не по себе как-то стало. И ещё чувство такое возникло… м-м-м… недосказанности, что ли?

— Господа, — сунув коробку подмышку, я пожал мужчинам руки. — Ещё раз благодарю за помощь.

Дальше я просто поднялся наверх. Просто сел в машину. И так же просто — на удивление, чёрт возьми! — поехал домой.

— Ну что, Алексей Николаевич? — спросил Миша Саватеев, поглядывая на меня через зеркало заднего вида. — Получилось?

— Как говорят, получилось.

— А что там? — Миша поиграл бровями, указывая на чёрную коробку. — Во что камушки оформили?

— Честно? — хохотнул я. — Сам не знаю. Но если честно, то почему-то очень хочу оттянуть радостный момент. Домой приедем и торжественно откроем.

— Как скажете, ваше благородие…

Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и коротко резюмировал поездку: Резнов в союзниках, артефакты готовы, и работа над следующими артефактами впереди. Вроде бы всё по плану. Но где-то глубоко-глубоко, на задворках сознания, уже пульсировало тревожное предчувствие. Слишком уж всё как-то гладко и хорошо. А ведь я прекрасно знаю, что вселенная любит баланс, и скоро мне придётся заплатить…

Павел Андреевич Добрынин стоял на крыльце особняка Громовых, смотрел, как падает снег, и ждал такси, которое увезёт его обратно в гостиницу. Как гостеприимный хозяин, Сергей Витальевич предложил гостю подождать машину внутри, но тот отказался. Хотелось подышать. Хотелось подумать.

Итак! Второй разговор с градоначальником вышел тяжёлым. Сергей Витальевич выглядел уставшим и говорил неохотно, однако на все вопросы отвечал. Да, пропал сын. Да, последний раз его видели дома. Нет, никаких врагов, способных на убийство, у Громова-младшего не было и быть не могло. Врал?

— Хм-м-м…

Даже если не врал, то что-то явно недоговаривал. Добрынин чувствовал это следовательским чутьём, которое крайне редко его подводило.

Наконец машина подъехала. Добрынин прыгнул внутрь, назвал адрес, а сам продолжил размышлять. Пазл потихонечку складывался. Пропавшая Катя Светлова, как бы удивительно это ни прозвучало, сестра Светлова. Дуэль у Сивушкина была со Светловым. Покойный Ребров пытался арестовать Светлова. И Громов-младший, кто бы что ни говорил, был у Светлова во врагах. Абсолютно ВСЕ ниточки так или иначе тянулись к Алексею Николаевичу, но…

— Но-но-но-но-но, — пропел вслух Добрынин.

Постепенно у него складывалось чувство, что юный Светлов вовсе не злодей, а самая настоящая жертва. Человек как будто бы попал в неудачное время и в неудачное место, а потом просто пытался выпутаться. Или спастись?

Но… от кого именно?

— Вопросов становится всё больше, — пробубнил Добрынин, глядя в окошко на зимний Торжок.

Водитель покосился на него в зеркало, но промолчал.

Уже в гостинице Павел Андреевич поднялся к себе в номер, скинул пальто и сел за письменный стол. Достал телефон и набрал нужный номер.

— Жора? — сказал он, когда на том конце ответили. — Есть задание. Нужно установить наружное наблюдение за одним человеком. Светлов Алексей Николаевич. Ну… тот самый. Да-да, ты правильно понял, он. Сидите рядом с поместьем, но так, чтобы гвардия вас не замечала. Обо всех перемещениях сразу же докладывай мне. Попытайся установить прослушку. Если будет что-то интересное, сразу же звони. Да. Да. В любое время. Всё, до связи.

Добрынин отложил телефон, откинулся на спинку стула и крепко сжал переносицу.

— Кто же ты такой, Алексей Светлов? — спросил он у пустоты, — кто же ты такой?

Особняк Светловых.

После обеда я закрылся у себя в кабинете и, положив на стол тот самый ящичек, затаил дыхание. Не знаю почему, но я испытывал какую-то неловкость, хотя понять, в чем дело, никак не мог. Глубоко вдохнув, я все же открыл крышку и наконец-то увидел содержимое. Четыре артефакта, каждый из которых лежал в своем отсеке. Взяв в руки первый, выполненный в виде широкого браслета, я прикрыл глаза и направил внутрь каплю энергии. Свет с легкостью проник в структуру металла, и я почувствовал, как браслет задрожал. Перейдя на магический взор, я увидел, что внутри этой металлической структуры были расположены части драгоценного камня, видимо одного из тех, которых я отдал Круглову. На гранях были вырезаны те самые руны, что я изобразил на своих чертежах. Н-да, а мастер-артефактор и правда гений. Он не просто создал артефакт, он умудрился создать его таким образом, чтобы никто вокруг не понял сути этого артефакта.

Отложив в сторону браслет, я перешел к следующему артефакту, небольшому кубу серого цвета. Основным металлом, судя по весу, тут было серебро, а камни, видимо, опять внутри. Повторив операцию, я убедился, что артефакт работает, причем именно так, как нужно было мне. Отлично, просто восхитительно!

Остальные два артефакта я проверил так же быстро, и теперь у меня в руках был походный набор демоноборца. Поиск, удержание, лечение и уничтожение. Каждый артефакт со своей функцией, и теперь осталось только зарядить их полностью, а дальше они будут готовы к работе. Моего нынешнего источника хватит, чтобы наполовину зарядить один из артефактов, хорошо хоть из-за небольшого объема энергия восстанавливалась очень быстро. Так что хватит пары дней, чтобы заполнить их, а дальше придется лишь поддерживать нужный уровень энергии, только и всего.

Разложив обратно по отсекам артефакты, я захлопнул ящик и задумался. Пора начать разбираться с трактиром, а конкретно с его запуском. А значит, завтрашний день я, так и быть, уделю именно этому вопросу. Пора получить нормальный источник дохода, а то пока что у меня одни лишь расходы.

Сунув ящик в сейф, я покинул кабинет и направился на первый этаж, где столкнулся с Иваном. Саватеев-младший явно шел ко мне, судя по взгляду.

— Господин, у меня новости, — тихо произнес он, почему-то глядя в сторону кухни, — касаемо трактира.

— Говори, — не знаю почему, но я напрягся. Что-то в словах Ивана было не то.

— Звонил один из ребят Лома, который сейчас там дежурит. Так вот, к трактиру подъехал чей-то автомобиль, постоял немного и, развернувшись, уехал. Номера парень зафиксировал, а уж я позвонил одному старому знакомому из полиции.

— Не томи, говори, кто это был, — я подался вперед, — ну?

— Это был Львов. Тот самый, что вчера угрожал вам.

Львов? Однако, вот это номер. Очередной демон, и опять рядом с моим трактиром. И что же их всех туда тянет, как будто бы медом намазано? Неожиданная мысль заставила меня похолодеть. Неужели?

— Алексей Николаевич, а зачем вам компас? — спросил Миша Саватеев, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

— Нужен, — ответил я достаточно дружелюбно, чтобы почём зря не обидеть гвардейца, но достаточно жёстко, чтобы разговор не продолжался.

А сам спрятал компас в карман и задумался. Интересно всё-таки получается. Говорить мы об этом не говорили, таков был уговор, но по всему было понятно, что Захар Борисович ухватил самую суть моего чертежа. Пускай в этом мире подобных артефакторных технологий нет и до сих пор никогда не было, лысый мастер всё расшифровал и всё понял. А затем ещё и намекнул мне об этом. Намекнул очень толсто, и при этом не без чувства юмора — оформил артефакт для поиска брешей в пространстве и демонов как компас.

Зачарованный камень, который, по сути, и являлся сердцем артефакта, был инкрустирован в самый кончик стрелки компаса, причём снизу, так что сразу не заметишь. И получается что? Получается идеальная маскировка. В данный момент компас вёл себя совершенно обычно и указывал на север. Но… посмотрим, что случится с ним в здании трактира.

— Приехали, Алексей Николаевич.

Стоило нам остановиться возле заведения, как рядом с машиной уже топтался Вася Лом со своими людьми. Сам здоровяк выглядел сейчас совсем иначе, нежели в нашу первую встречу. Да, большой и внушительный. Да, харя по-прежнему просит кирпича. Но не было в нём больше той наглой самоуверенности короля мира, и это радовало.

— Здравствуйте, ваше благородие, — кивнул он, когда я выбрался из машины.

— Василий Васильевич, — я кивнул в ответ и улыбнулся, глядя, как Лома корёжит от собственного имени-отчества.

К такому формальному обращению он привыкал с трудом, но я был настойчив. Наедине он может быть для меня хоть «Васькой», хоть «Ломом», но при вверенном ему «подразделении» нужно было подчёркивать его место в иерархии.

С Саватеевым у нас была немного другая, более свойская история, однако с момента подкрепления за счёт гвардии Сивушкина, при посторонних я тоже старался называть его не иначе как Михаилом Михайловичем.

Далее под настоящим конвоем из охраны я прошёл внутрь. Зал за последние дни не сказать чтобы очень сильно преобразился. Шеф Надежда Игоревна звонила несколько раз и порывалась начать работу: затевала генеральную уборку, перестановку столов и «оптимизацию рабочего пространства», чтобы это ни значило. Однако пока что я просил её ждать.

— Итак, — остановившись в центре зала, я снова достал из кармана компас.

Открыл крышку и понял, что стрелка начала неуверенно гулять из стороны в сторону. Север её больше не интересовал.

— Фэншуй? — вдруг ни с того ни с сего спросил Лом.

— Что, прости?

— Ну… фэншуй, — Вася смущённо почесал затылок. — Древнее китайское учение об гармонии пространства.

— Вот как?

— Ага…

Господин Лом покраснел, как школьница при слове «многочлен», а потом начал судорожно объясняться. Поведал мне о том, что когда не бухаешь с утра до ночи и не ведёшь криминальный образ жизни, то внезапно появляется куча свободного времени. И Лом, чтобы как-то себя занять, внезапно ударился в восточную культуру. Вместо алкоголя теперь пил чай. Дорогой и вкусный. Проливами, с церемонией, прямо вот по уму. А помимо прочего пытался научиться медитировать и наткнулся на книжку по фэншую. Вот и подумал, что…

— … что вы, Алексей Николаевич, хотите мебель переставить правильным образом, чтобы денежная энергия свободно циркулировала. Ну и в целом, чтобы удача в дом вошла.

Улыбку я сдержал, мягко говоря, с трудом.

— И часто вы, Василий Васильевич, у себя дома теперь мебель переставляете?

— Да вот как раз собирался, — пожал плечами Лом.

— Удивили вы меня, конечно, — признался я. — Удивили. Однако, господа, — я обвёл взглядом зал, в котором сейчас набилось человек десять, — я попрошу вас оставить меня одного. Мне нужно кое-что сделать.

Лом кивнул, не задавая лишних вопросов. Жестом велел своим ребятам подниматься, а затем развернулся и направился к выходу. А вот Миша Саватеев задержался. Оценивающе окинул взглядом помещение, а потом спросил:

— Алексей Николаевич, вы уверены, что вам не нужна охрана?

— Я в своём заведении, — покачал я головой. — И никакая охрана мне здесь не нужна. Идите.

Тогда гвардеец тоже кивнул и тоже двинулся на выход. Через минуту в зале не осталось никого — только мы с компасом, да полная тишина. Я глубоко вдохнул, огляделся, а потом начал пытаться понять, куда же именно ведёт меня стрелка.

Со стороны это, должно быть, напоминало детскую игру в «горячо-холодно». Я делал несколько шагов в одну сторону, потом резко разворачивался и шёл в другую, и снова, и снова, и снова. В конце концов компас, будто принюхавшись, неуверенно указал в направлении кухни.

— Посмотрим…

Миновав барную стойку, я оказался на светлой просторной кухне Надежды Игоревны. Тут стрелка стала поуверенней, перестала трястись и указала на неприметную дверь между стеллажами с посудой и огромной раковиной. Я и раньше её видел. Однако в тот раз, когда мы впервые осматривали трактир, кухня меня, признаться честно, особо не интересовала, и потому на ней я особо не задерживался.

И каково же было моё удивление, когда я обнаружил за дверью ступеньки, ведущие вниз. Оказалось, что подвал трактира занимает чуть ли не треть всей квадратуры заведения! Лестница вывела меня в чистый длинный-длинный коридор. Пол и стены в белой плитке, а потолок закрыт панелями — пускай я до сих пор не озаботился изучением санитарных норм, но уверен, что здесь они были соблюдены в полной мере.

Первая дверь вела в раздевалку. Это была просторная квадратная комната с кучей металлических шкафчиков вдоль стен и столом по центру — должно быть, здесь персонал обедал. На второй двери висела табличка «СУХОЙ». Внутри были лишь пустые стеллажи и спёртый воздух. Далее были две огромные холодильные камеры, каждая размером с полноценную комнату и, наконец, помещение, в которое вёл меня компас.

Стоило мне лишь пройти сквозь чудную резиновую штору, как меня тут же накрыло волной запаха.

Кровь.

Точнее то, что от неё осталось после месяцев запустения. Тяжёлый, въевшийся в стены запах, который не вытравишь обычной уборкой. Да и не обычной тоже… на полу, по всему периметру мясного цеха тянулся жёлоб с решёткой. Кровосток. И чтобы хорошенько промыть эту конструкцию, её, на мой взгляд, нужно либо промывать тоннами кипятка, либо разбирать до основания.

Что ж. Стены во всё той же чистой и аккуратной белой плитке, на стенах магниты для ножей и непосредственно сами ножи. Одни совсем маленькие, будто перочинные, другие — откровенные тесаки. А ещё топоры, пилы для костей и прочие приспособления, о прямом назначении которых я предпочёл бы не знать.

Стрелка компаса тем временем начала крутиться, и в тот же самый момент начал отзываться источник. Напряжение, тревога, отголоски необъяснимого животного ужаса — всё свидетельствовало о том, что я нашёл нужное место. Именно отсюда началась экспансия демонов в Торжок. Именно здесь реальность истончилась настолько, что твари могут просачиваться в наш мир практически не затрачивая силы.

И теперь всё действительно встало на свои места — вот почему одержимые так активно пытались заполучить именно это здание. Никакой страсти к кулинарии у Громова-младшего не было, он просто хотел получить своё «место силы». А для этого нужно было разорить и уничтожить род Светловых. Прекрасно! А то я уже начинал думать, что демоны в этом мире умеют быть непредсказуемыми.

— Красота, — констатировал я и убрал компас.

Ну всё, собственно говоря.

Дело сделано.

Почти. Другой из моих недавно приобретённых артефактов может залатать эту дыру к чёртовой матери, вот только потребуется время. Артефакт разряжен. Я разряжен. А энергии, чтобы очистить это место нужно прилично.

— Время-время-время, — пробубнил я, прислонившись спиной к стене. — Сколько? День? Два? Неделя?

И тут же понял, что такой роскоши у меня нет. В голове вспомнился вчерашний доклад Миши Саватеева. О том, что дружочек покойного Громова по фамилии Львов крутился вокруг трактира. С одной стороны, это опасно, потому что демон явно в отчаянии. А с другой стороны прекрасно, потому что он перестал осторожничать.

Но так или иначе мне в скором времени придётся держать осаду. Ну что ж. Радует то, что правила теперь устанавливаю я и фактор неожиданности тоже на моей стороне.

— Михаил, — отворив дверь, я жестом позвал гвардейца внутрь ресторана. — Подтягивай людей к трактиру. Оставь парочку ребят на воротах и всё, все остальные нужны здесь и сейчас.

Саватеев нахмурился.

— Ваше благородие, не подумайте, что я собираюсь спорить, — сказал он. — Но вы уверены, что стоит НАСТОЛЬКО ослабить защиту особняка?

— Уверен, — кивнул я. — Особняк сейчас чуть ли не самое безопасное место в мире, уверяю тебя. А вот здесь сегодня может быть очень даже жарко.

— Я понял, Алексей Николаевич, сейчас же распоряжусь.

— И людей Лома принимай под своё командование, — добавил я. — Будем устраивать засаду…

С трудом разлепив веки, Львов уставился в потолок и первым делом попытался понять, где он сейчас находится и сколько вообще времени. Башка раскалывалась от выпитого, во рту будто бы нассали кошки, и свет… яркий дневной свет сейчас доставлял какую-то особо изощрённую боль.

Бодун во всей его красе.

— А-кхай-ля, — откашлял густую мокроту Дмитрий и поднялся на постели.

Гостиница. Ну да, точно, гостиница. Вчера ночью он был слишком пьян для того, чтобы вернуться домой, и уж тем более для того, чтобы его приютил кто-то из парней. Вот его и оставили ночевать здесь, после того как…

— Ох, — Львов схватился за голову.

В голове понеслись воспоминания: охотничий домик, свечи, начерченные углём руны, пёс Буран, ружьё… Дмитрий вспомнил, как выстрелил. Он хорошо запомнил этот звук. А ещё он ОЧЕНЬ хорошо запомнил голос.

Он не помнил, что именно кричал Мрази, но помнил, что Мразь ему отвечала. Именно по её указке пьяный Львов собрал всю компанию и направился к трактиру, а после хотел выскочить из машины и наброситься на охранников с голыми руками. Ребята кричали ему, что это самоубийство, крутили его и как могли удерживали на заднем сиденье.

— Чёрт, — Львова кольнул стыд. А следом промелькнула спасительная мысль: а может, всё это был лишь сон или пьяный бред?

«Ты правда так думаешь?» — вернулся Голос. Насмешливый, но при этом ясный и чёткий, как удар хлыста. Львов замер. «Я дал тебе шанс», — продолжила Мразь: «Но ты слабак, Дима. Ты всегда был слабаком. И я сомневаюсь, что выбрал подходящего человека».

Слова ударили больнее, чем любой удар. Львов вскочил и заметался по номеру.

— Я могу! — заорал он, не до конца понимая, с кем и о чём он сейчас спорит. — Я всё смогу! Просто скажи, что нужно делать!

А в голове пока что была полная тишина. Словно демон ждал, пока его жертва выдохнется и начнёт сомневаться. И Львов выдохся. И засомневался.

— Я сделаю всё, — тихо и умоляюще сказал он. — Всё, что только скажешь.

И тишина отступила. «Хорошо», — сказал Голос: «Ничего не изменилось. Иди туда, куда я велел тебе идти вчера. И сделай то, что я велел тебе сделать вчера. Это последняя попытка, Львов».

Дмитрий начал вспоминать инструкции, полученные в пьяном угаре, и тут же похолодел. Ну точно. Чтобы «окончательно соединиться» с Мразью и получить силу, ему нужно принести жертву прямо в трактире у Светлова. Голос попросил две души. Вот только не собачьи. «Чтобы всё получилось наверняка», — объяснял демон: «Мне нужны человечьи души».

Вот только где их взять? Бездомные? Проститутки? Нет… нет-нет-нет, это слишком сложно. Проникнуть в трактир и без того нелегко, так что жертвы должны прийти на место своими собственными ногами. А для этого они должны ХОТЕТЬ туда прийти.

— Ну да, — Львов улыбнулся.

В этом нелёгком деле ему помогут свои. Те самые ребята, что вчера ездили с ним к трактиру. Даже несмотря на то, что они видели его позор и его слабость, они всё равно его не бросят. И если Львов прикажет — они обязательно пойдут за ним.

— Отлично.

Дмитрий подошёл к зеркалу и взглянул на своё отражение. Глаза — чужие. Блестящие и как будто бы нечеловеческие. А на губах та самая улыбка, которую он иногда замечал у Громова.

— Решено…

Даже не подозревая о том, что на самом деле происходит в соседнем номере, Павел Андреевич Добрынин с удовольствием пил свой послеобеденный кофе.

— Я смогу! Я всё смогу! — безумные крики из-за стены заглушили телевизор, который работал у него в номере на фоновом режиме, но большого внимания им опричник не придал.

Он своими собственными глазами видел пьяное тело, которое толпа собутыльников протаскивала мимо его номера по коридору. Логическая цепочка выстроилась сама собой — парень, скорее всего, поссорился с женой, по этому поводу нажрался как свинья, а теперь оправдывается и истерит в трубку.

— Я сделаю всё, что ты скажешь!

Ну да, точно, так и есть. Благо, не пришлось стучать по стене или того хуже идти разбираться — крики закончились сами собой. А следом Добрынину тут же набрал его оперативник.

— Жора?

— Здравствуйте, Павел Андреевич! Кое-какие подвижки по Светлову.

— Слушаю.

— Алексей Николаевич уехал в трактир. С охраной. Но это ещё не всё! Через час после того, как он зашёл в заведение, к нему начала стягиваться вся гвардия Светлова. Я насчитал двадцать человек, и все при оружии.

— Интересно. Обороняться от кого-то собрались?

— А вот тут ещё интересней, Павел Андреевич. Никакого оцепления, никаких дозорных, никакого движения на улице. Вся эта толпа заперлась в трактире и сидит теперь с выключенным светом. А буквально полчаса назад к ним приезжал курьер с целой стопкой коробок из-под пиццы.

— Номера курьера пробил?

— Да. Реально из пиццерии. И заказ реально был, это я тоже проверил.

Добрынин откинулся на спинку стула. Пицца. В ресторане, где есть собственная кухня. Меньше всего на свете это похоже на проработку меню. И что же они такое там делают?

— Они как будто бы ждут кого-то, — озвучил мысль Жора.

— Высылай за мной машину, — ответил Добрынин. — Я лично хочу посмотреть на то, что будет дальше.

— Да, Павел Андреевич, будет сделано.

Опричник сунул телефон в карман и прежде, чем начать собираться, подошёл к окну. Поглядел на утопающий в сугробах город и подумал:

— Очень интересно. Что же у вас такое хранится, Алексей Николаевич, раз для защиты вам потребовалась целая армия?

Трактир.

Сидя в темноте, я размышлял о том, не поторопился ли я с вызовом сюда бойцов. С другой стороны, если Львов так близко подобрался к трактиру, значит демон внутри него что-то хочет от этого места. Я постарался поставить себя на место твари и понять, что ему может быть нужно. И как бы я не крутил в голове эту мысль, вывод все равно выходил один. Им нужен новый вожак, новый сильный вожак, вот зачем Львов сюда приезжал. Отчего-то он не решился войти, видимо, не было плана, но одного дня достаточно для того, чтобы этот план составить.

После смерти Громова остальные демоны из его компании, видимо, растерялись, а потом кто-то, предположительно Львов, додумался до того, чтобы достучаться до кого-то более серьезного. И теперь ребяткам нужна эта трещина в пространстве, чтобы вытащить сюда тварь калибром побольше. Ведь чем сильнее демон, тем больше у него ограничений, чтобы попасть в населенный мир таким тварям, нужно, чтобы совпали сразу несколько пунктов. В моем прошлом мире, увы, слишком многое совпало. Постоянные войны между королевствами и империями, постоянные кровопролития, что окончательно истончили защиту мира, и тогда твари прорвались к нам. Тут, слава всем богам, такого пока не было, хотя предпосылки были. Но одну конкретную тварь я не пущу сюда при любом раскладе.

— Господин, а сюда точно кто-то придет? — жуя пиццу, спросил Саватеев-младший, — да и может поделитесь информацией по поводу того, кого мы ждем?

— Ждем дружков Громова, — ответил я и потянулся за пиццей. Неплохая придумка, тесто с мясом, сыром и овощами, просто, вкусно и, самое главное, быстро.

— Господин, но зачем им сюда приходить? — в голосе Ивана послышалось удивление, — тем более учитывая исчезновение их господина.

— Доверься моему чутью. Они придут, обязательно придут.

Саватеев хотел было что-то ответить, но в этот момент с улицы послышался звук двигателя, а потом свет фар ударил в окна трактира. Хорошо, что мы заранее расположились таким образом, чтобы нас не было видно с улицы, иначе вышло бы очень некрасиво.

Бойцы притихли и быстренько взялись за оружие, а двигатель или двигатели тем временем затихли. На улице благодаря Луне было достаточно светло, и, подобравшись к окну, я заметил пять человеческих фигур, идущих в сторону двери. Один держал в руках лом, видимо, для того, чтобы снять замок, остальные же были с пустыми руками, по крайней мере я так видел. Гадство, а ведь убивать их нельзя, никак нельзя. Впрочем, вытащить двух слабеньких демонов из своих носителей я, наверное, смогу, а вот хватит ли у меня сил на то, чтобы сжечь их? Пока не знаю, впрочем, через несколько минут все вскроется.

Добрынин двигался сквозь сугробы, стараясь шуметь как можно меньше. Автомобиль опричник специально оставил на соседней улице, чтобы Светлов со своими не услышал звука работающего двигателя. Впереди показалось здание трактира, и Добрынин тут же отметил наличие двух припаркованных внедорожников. Присмотревшись к номерам, оперативник понял, что эти машины не имеют отношения к Светлову. Очень интересно, кого еще боги привели сюда в это время?

Замерев, Добрынин приступил к оценке ситуации. Дверь на трактире приоткрыта, но шума не слышно. А значит, скорее всего, те, кто пришли сюда, уже нейтрализованы.

Павел Андреевич задумался. С одной стороны, стоит лезть внутрь и посмотреть, что там этот юноша натворил, с другой стороны, а есть ли в этом смысл?

Взвесив все за и против, Добрынин решил немного подождать. Если владельцы внедорожников мертвы, то людям Светлова придется утилизировать автомобили, ну а если нет, значит, никто внедорожники трогать не будет. Присев на корточки рядом со старым деревом, Добрынин приготовился к ожиданию. Что-что, а ждать оперативник умел, очень хорошо умел…

Трактир. Пять минут спустя. Тот самый подвал.

Я смотрел на Львова и его дружка и размышлял о том, с кого начать. Эти двое из Ларца дрались не на жизнь, а на смерть, однако численное преимущество есть численное преимущество, и хватило их секунд на тридцать, прежде чем мои ребята скрутили гадов. Мне же пришлось принять на щит магические атаки, Львов метнул пару молний, а его дружок ветряными клинками кидался. Слабенько, на уровне новичков. Вообще у меня сложилось такое впечатление, что эти двое свою магию не развивали, будто бы не понимая, что демоны не будут это делать за них. Впрочем, для Львова и его товарища можно считать, что все закончилось.

— Нас будут искать, — Львов ощерился, — убьешь нас, и наши семьи сотрут тебя в порошок, Светлов.

— Убить вас? — я усмехнулся, — а на хрена мне это, идиоты? Нет, убивать я вас не буду, — я достал из кармана куб, — у меня на вас другие планы, — направив энергию в куб, я прислонил его к груди Львова.

Гаденыш дернулся, и, перейдя на магический взор, я увидел, как демон внутри забился в мелких судорогах. Но куб работал, и Свет тащил эту гадость наружу. Львов, видимо, понял, что ему грозит, и попытался вырваться, но веревки на ногах и руках держали его крепко. Так что единственное, что он мог сделать, это заорать, но прежде чем он это сделал, я ткнул ему в рот кусок какой-то тряпки.

— Не ори, гаденыш, это для твоего же блага, — вытирая пот со лба, произнес я, — как же вы, твари, надоели. Сколько миров вы уже уничтожили, а? Сколько миллиардов разумных превратили в пепел?

Конечно, демоны мне не ответили, им было некогда. Тварь внутри Львова еще какое-то время сопротивлялась, но в конце концов я вырвал ее из души парня, и он обмяк. Мне же пришлось срочно реагировать, потому что демон в своем желании жить попытался сунуться в мое тело. Идиот, демон в теле мага Света? Звучит как очень хреновый анекдот.

Пришлось изрядно потратится, слить почти половину своего источника, но в итоге я сжег тварь. Первый сдох, а второй, видимо, наконец-то понял, что его ждет, и попытался вырваться из тела парня. Ну-ну, не так быстро. Куб во второй раз начал втягивать в себя демоническую сущность, правда, теперь все давалось намного сложнее. Источник у меня слишком маленький для таких манипуляций, преступно маленький. Сцепив зубы, я выдавил из себя последние крохи энергии и с трудом, но сжег тварь, после чего рухнул на пол рядом с этими двумя. На магический взор меня еще хватило, и я с внутренним удовлетворением отметил, что внутри их тел нет больше гадости. Правда, амнезия обоим обеспечена, помнить они будут не все, далеко не все. Демоны слишком трепетно относятся к своим секретам.

Глянув на бессознательные тела еще раз, я с трудом встал на ноги и направился в зал. Бойцы встретили меня гробовым молчанием, однако никакого осуждения в их глазах я не увидел.

— Мертвы? — Саватеев-старший решил первым прервать молчание.

— Живы, — я тяжело вздохнул, — притащите кто-нибудь их наверх.

Миша кивнул, и четверо бойцов метнулись в подвал, а через две минуты вернулись, таща тела Львова и его дружка. Они все еще были без сознания, впрочем, меня это уже не волновало.

— Михаил, как быстро можно устроить разрешение на оружие для Лома и его ребят?

— Невозможно, — гвардеец отрицательно покачал головой, — только в одном случае, если они станут гвардейцами, но и тогда не быстрее чем через два месяца.

— Значит, троих его ребят переведешь в поместье, а сюда троих наших с оружием, — я хотел было добавить еще парочку замечаний, когда вдруг дверь открылась, и в проеме показался мужской силуэт. Прищурившись, я вдруг узнал вошедшего и мысленно усмехнулся. Кажется, приехали…

Стряхивая с плеч снег, фигура шагнула внутрь. Павел Андреевич Добрынин собственной персоной. Один, в штатском и без оружия. Хотя, глядя на его ауру, я понимал, что этот человек сам по себе оружие.

Не сказать, чтобы до этого в зале был гомон, но тут установилась полная тишина. Мои гвардейцы напряглись, и неспроста — каждый из них сейчас почувствовал себя между молотом и наковальней. А что, если барин прикажет им атаковать опричника? Это же… опричник! Люди Лома, в свою очередь, побледнели и решали для себя совершенно другую дилемму — бежать или не бежать. На прежней «работе» у всех этих ребят выработался чёткий рефлекс опасаться людей этой профессии.

Напряжение в воздухе висело столь густое, что его можно было резать ножом и мазать на хлебушек. Благо, что никакому серьёзному конфликту сегодня случиться было не суждено.

— Спокойно, — добродушно сказал я, поднимаясь из-за стола. — Спокойно, ребята, это ко мне. Здравствуйте, Павел Андреевич! — улыбнулся я и, протянув руку на рукопожатие, зашагал в сторону опричника. — Рад! Очень рад вас снова видеть. А вы к нам какими судьбами?

Добрынин окинул меня холодным взглядом, однако руку всё-таки пожал.

— Светлов, — сказал он. — Прекращайте этот цирк, пожалуйста. Мы знаем, что вы здесь к чему-то готовились. И мы знаем, что несколько минут тому назад сюда вошёл некто Дмитрий Львов и ещё четверо молодых людей, — тут Добрынин сделал паузу, давая мне прочувствовать момент. — Даже не думай этого скрывать.

А я, признаться, даже и не думал.

— Всё так, — кивнул я, ни на секунду не убирая с лица доброжелательную улыбку. — Они здесь.

— И что же, позволь узнать, вы с ними сделали? — Добрынин сделал шаг вперёд и выпустил ауру. — Неужели, Алексей Николаевич, вы настолько позабыли закон, что решили расправиться с дворянами на своей территории, а затем выставить всё как незаконное проникновение? Или они тоже должны были «исчезнуть»? — Добрынин прищурился. — Так же, как ваша сестра, Громов-младший и полковник Уваров?

— Хорошая попытка, — хохотнул я. — Но всё мимо. Львов и его друзья живые, здоровые. Даю вам слово. Хотя, можете посмотреть прямо сейчас.

Добрынин нахмурился и явно что не поверил, но я не дал ему времени на раздумья и обратился к Саватееву:

— Михаил Михайлович, будь добр, покажи наших гостей.

Саватеев молча кивнул, и гвардейцы выволокли вперед пятерых дворянят. Добрынин увидел, что они связаны, и вопросительно поднял бровь.

— Ну а как? — я развёл руками. — Давайте объясняться. Дело было так: Львов и «молодые люди», — тут я процитировал самого Добрынина, — действительно залезли в мой трактир. Зачем? Не имею ни малейшего понятия. Возможно, это голод погнал их к людям…

Тут Вася Лом едва слышно прихрюкнул.

— … или холод? На улице всё-таки не май месяц. Но чтобы не замышляли эти пятеро, они выбрали самое неудачное время для проникновения. У нас с ребятами тут как раз шёл мозговой штурм. Открытие трактира на носу, нужно продумать всё до мелочей. Сидели мы, значит, генерировали идеи, а тут эти двое. Мы их тихонечко задержали и зафиксировали в пространстве, чтобы не мешали.

— Почему не позвонили в полицию?

— Собирался, Павел Андреевич. Вот буквально только что удалось спеленать этих буянов, дальше я вспомнил о нашей доблестной полиции и как раз собирался звонить.

Добрынин явно не верил.

— Мозговой штурм, говоришь? — он оглядел моих гвардейцев. — Светлов, меньше всего на свете ваши боевики похожи на рестораторов.

— В том-то и дело, Павел Андреевич, — кивнул я. — У людей, которые десятилетиями варятся в ресторанном бизнесе, наступает профдеформация. Но работают-то они для обычных людей, вот таких, как мы с вами. Поэтому я решил, что нужен взгляд со стороны. Вот мы с ребятами и встретились, чтобы набросать идей.

— И много набросали? — Добрынин посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Зря вы так, — вздохнул я. А затем указал рукой на Лома. — Вот, например, Василий Васильевич, один из моих спецов по безопасности и по совместительству большой любитель чайных церемоний…

— Что⁈ — вырвалось у Лома прежде, чем он успел подумать.

— Василий Васильевич, будьте так любезны, расскажите Павлу Андреевичу, что вы придумали для нашего трактира относительно чая. Вы же столько времени посвятили этому искусству.

Лом моргнул раз. Моргнул два. На лице отразилась мучительная работа мысли, потом паника, потом понимание и наконец…

— Ну, — переминаясь с ноги на ногу, Лом прокашлялся в кулак. — На самом деле чай, это же целая философия. Вот, например, зелёный. Вы знали, что его нельзя кипятком заливать? Только водой градусов эдак под…

Вася разгонялся, вживался в роль и с каждой секундой всё убедительней изображал из себя восточного мудреца. У некоторых из моих гвардейцев отлетели брови. Опричники переглядывались между собой, не понимая, что за абсурд тут сейчас творится, а Добрынин тем временем вообще потерялся. Но вдруг в его глазах блеснуло что-то нехорошее, и он шагнул к пленникам.

Выглядели ребята… своеобразно. Бледные, растрёпанные — это всё понятно. Однако после того, как я выжег из их душ демонов, двое из них заработали себе частичную амнезию и сейчас были в максимальной степени дезориентированы. Остальные же, судя по взглядам, вообще ничего не понимали. А у Львова и его дружка всё было еще хуже. Вопрос: «Кто я?» — перед ними не стоял. А вот: «Где я?» — и: «Как я сюда попал?» — очень даже.

Добрынин мгновенно переключил своё внимание на них и шагнул вперёд.

— Львов? — голос опричника прозвучал особенно резко. — Что здесь произошло? Вам угрожали? Вас хотели убить?

Дмитрий же ме-е-е-е-едленно-медленно моргнул, а затем нахмурился.

— Чего?

Соображал он тяжело, через силу. Видно было, как шестерёнки в голове еле-еле крутятся. Однако тут он оглядел зал, увидел людей в форме, признал в них опричнину и явно испугался.

— Я… что?

— Что вы здесь делали?

— Это недоразумение! — на всякий пожарный выпалил Львов.

— Вот видите! — включился я. — Молодые люди сами согласились с тем, что это недоразумение. Так что, возможно, и до полиции доводить не стоит. Ни одна из сторон не понесла ущерба, и ни одна из сторон к другой претензий не имеет.

— Вас били?

Тут Львов разозлился на самого себя за то, что не может ничего вспомнить, и выпалил:

— Я не знаю!

— Дмитрий, скажите мне как на духу: вы действительно пробрались в трактир Алексея Николаевича?

— Я… Я, — Львов наконец-таки понял, что его в чём-то обвиняют, и на всякий случай сказал: — Это не я!

— Понятно, — Добрынин тяжело вздохнул. — Забираю их, будем разбираться в полиции.

Задержание прошло тихо, чинно, благородно. Правда, пришлось одолжить двух гвардейцев, чтобы те помогли загрузить пленных в их же автомобили и довезли до участка.

— Светлов, — Добрынин на прощание посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Я за тобой присматриваю.

— А я этому только рад, Павел Андреевич, — абсолютно серьёзно ответил я. — Обязательно заходите после открытия, Василий Васильевич устроит нам совместное чаепитие.

Опричник покинул трактир, и после в зале какое-то время стояла всё та же гнетущая тишина. Потом я наконец окончательно выдохнул, повернулся к своим и сказал:

— Всем спасибо, все свободны…

Наступило первое моё по-настоящему свободное утро. И план на сегодня был простой: сперва разобраться с фабрикой, которая досталась мне от Сивушкина. То ли новая головная боль, а то ли источник дохода — поди знай. Но если получится наладить производство…

Ай, ладно, не будем загадывать.

После завтрака я вышел во двор, где Миша Саватеев уже прогревал джип, и дальше первым же делом мы поехали за Надеждой Игоревной. В длинном пальто и смешной вязаной шапке с помпоном, шеф всея Торжка уже ждала нас возле своей бронированной двери. Женщина забралась на заднее сиденье, поздоровалась и сразу же перешла к делу:

— Алексей Николаевич, не подумайте, что я спорю, но зачем я вам на фабрике? Я, конечно, кое-что понимаю в пасте, но не настолько, чтобы…

— Вот именно, Надежда Игоревна, — улыбнулся я. — Вы кое-что понимаете, а я не понимаю ничего. В бумажках и цифрах разберусь, об этом не волнуйтесь. А вот проверить продукт, технологию, понять перспективы… Тут уж я прошу именно вашей помощи.

Натанова кивнула и о чём-то настолько глубоко задумалась, что весь последующий путь мы проделали в тишине. Фабрика находилась на самой окраине, но… Торжок не такой уж большой город, так что добрались мы быстро. Сама фабрика выглядела следующим образом: дырявый забор, один небольшой ангар из листов профнастила с большими железными воротами и вывеской «СивушкинЪ», парковка на четыре места, да и всё, в общем-то.

Топтаться на улице не стали и сразу же вошли внутрь. Внутри было чисто, но как-то… тускло, что ли? Бедненько. Несколько станков, конвейер, в углу горы муки в мешках, какое-то несуразное количество пустых картонных поддонов из-под яиц, и парочка человек, одетых во всё белое.

— Посторонним вход воспрещён! — рявкнул на нас дедок в халате, с которого можно было бы выбить пару кило муки. — Вы кто такие⁈ Я вас не звал! Идите…

— Светлов Алексей Николаевич, — представился я. — Новый владелец.

Мужик забыл, что хотел сказать, поперхнулся и вытянулся по струнке, а к нам тем временем уже торопился маленький юркий человечек в очках и белом халате.

— Алексей Николаевич! — Он подбежал и некоторое время колебался, не понимая, протягивать мне руку или нет. В итоге решил рискнуть: — Кузьма Ефимович Убейконь, заведующий производством!

— Очень приятно, Кузьма Ефимович.

— Заждались мы вас! Все ждали, и ждали, и ждали, думали, может, пришлёте кого-нибудь, чтобы распорядился. А вас всё нет и нет. Но производство мы не бросали! — заранее оправдался Убейконь. — Работали в штатном режиме.

— Это хорошо, — кивнул я, осматриваясь. — Что ж, Кузьма Ефимович, знакомьтесь. Это Надежда Игоревна, шеф-повар трактира…

Тут я понял, что до сих пор не озаботился будущим названием.

— … трактира. Пожалуйста, проведите нам экскурсию.

Убейконь засуетился и повёл нас по цехам. Производство оказалось крошечным: пяток промышленных тестомесов, конвейер с различными насадками для разной пасты, конвейерная лента, склад, сушильный цех и цех, в котором две дородные барышни в косынках и медицинских масках фасовали по пакетам готовую продукцию, а следом тут же запаивали их.

— Мощностей маловато, — вздохнул Убейконь, опять зачем-то начиная оправдываться. — И увеличить объёмы никак не получится. Даже если новое оборудование закупить. Да и продукт наш, мягко говоря… региональный. Бренд «СивушкинЪ» разве что по магазинам Торжка найти можно. Мы даже в Тверь не выходим…

Я посмотрел на Надежду Игоревну. Та по-хозяйски шастала по цехам, щупала тесто, читала что-то на пачках с мукой. На лице её было сосредоточенное выражение профессионала, который увидел проблему, осознал её и уже прикидывает, как бы её скорее разрешить.

— Ну что? — спросил я. — Ваше профессиональное мнение?

— Конфетку из этого не вылепить, — хохотнула шеф. — Но если подойти с умом, то вместо непонятного бюджетного хрючева можно перепрофилироваться на эксклюзивный продукт. У них тут, Алексей Николаевич, самое дешёвое сырьё.

— Но можно взять дорогое, — предположил я. — И-и-и-и?

— И тогда можно наладить производство специально под трактир. Сделать меню с упором на итальянскую кухню. Это всегда модно, это всегда дорого, и это привлекает абсолютно любую публику. Классика!

— И что, мы сможем всё продать через наше заведение?

— Нет! — Надежда Игоревна вдруг задорно рассмеялась, а Убейконь подхватил. Сложилось впечатление, что я ляпнул что-то совсем нелепое. — Но я вам могу предложить вариант, при котором мы будем изготавливать пасту фреска и…

— Объясните, пожалуйста. Фреска — это что?

— Это свежая, не засохшая до состояния сухарика паста. То есть не то, что мы привыкли видеть в магазинах. У фрески более мягкая текстура, более нежный вкус, но вместе с тем гораздо более короткие сроки годности. А реализовать мы это можем частично через трактир, частично предлагая гостям прикупить полуфабрикат с собой, а частично, если вы позволите пофантазировать, через фирменный магазин, пристроенный к трактиру. Нужно-то, — Натанова чуть задумалась, прикидывая. — Метров десять квадратных, чтобы такой открыть.

Во-первых, меня очень… очень-очень-очень подкупал профессионализм Натановой вкупе с её кипучей жаждой деятельности. Ну а во-вторых, это действительно здравая мысль, и лучше уж попытаться что-то сделать, чем не сделать ничего.

— Кузьма Ефимович, — я повернулся к заведующему, который всё это время стоял рядом и кивал каждому слову Натановой. — Обменяйтесь контактами с Надеждой Игоревной. Не обессудьте, но с сегодняшнего дня она здесь главная по качеству и ассортименту. О себе не беспокойтесь! Ваша задача — обеспечить техническую сторону вопроса. Всё, что скажет Надежда Игоревна, вам нужно будет выполнять неукоснительно.

— Предельно понятно, — закивал Убейконь. — Очень рад сотрудничеству!

Вроде всё складывалось хорошо, но я задумался. Вот какая заковыка: кто бы как и на что не реагировал, а мне необходимо обзавестись на фабрике человеком, которому я могу доверять. Либо же… либо же правильно мотивировать Убейконя. Присмотреться и понять, насколько ему можно доверять.

— Кузьма Ефимович, как только трактир откроется, жду вас в гости. Посидим с Надеждой Игоревной втроём, поговорим по делам, обсудим перспективы. Заодно и познакомимся поближе.

— Буду очень рад, Алексей Николаевич!

— А пока что вам задание.

— Слушаю, Алексей Николаевич.

— Подумайте над новым брендом. При всём уважении к… макаронам, я бы не хотел называть их своим именем.

— Подумаю, Алексей Николаевич, — максимально серьёзно сказал Убейконь. — К завтрашнему утру подготовлю несколько вариантов.

— Отлично…

На том моя инспекция на фабрику закончилась, и мы с Надеждой Игоревной направились в трактир обсуждать непосредственное открытие.

— Оборудование есть, — загибала пальцы Натанова. — Зал в полном порядке. Производственных мощностей хватает. Персонал заряжен и рвётся в бой.

Надежда Игоревна задумчиво уставилась на свой кулачок.

— Да в целом мы готовы. Нужны лишь деньги на первоначальную закупку продуктов и можно открываться.

— Деньги есть, — кивнул я. — Что насчёт сроков?

— Два дня на подготовку, — не раздумывая ни секунды ответила шеф. — И на третий можем открываться. Если вы, конечно, не передумали.

— Не передумал, — улыбнулся я. — Даю вам полный карт-бланш. Посчитайте, сколько вам понадобится денег на закупку, и я сразу же их выделю.

На том, собственно говоря, и решили. Однако тут же вылезли две проблемы, которые не смогут решить даже десяток Надежд Игоревен. Первая проблема — бухгалтер. Мне нужен человек, который будет вести и трактир, и фабрику, и всё то, что я, возможно, присоединю к своей будущей империи. Причём не просто вести, а вести с умом. Матёрый и опытный. Такой, что не будет воровать по мелочи.

— Миш?

— Слушаю, Алексей Николаевич.

— Поспрашивай, пожалуйста, по друзьям-знакомым. Бухгалтер нужен хороший, надёжный. Платить буду достойно, не обижу.

Саватеев как-то вдруг резко изменился в лице, но после выдавил:

— Сделаю, Алексей Николаевич, — и на этом разговор завершил.

Странно…

Но вернёмся к проблемам! Первую я уже озвучил, а вторая проблема — это реклама. Как ни крути, а открытие трактира должно стать событием. Нужно, чтобы о нём узнали. И вот тут, как мне кажется, я знаю, что делать.

— Сергей Витальевич, доброго дня! — весело сказал я в трубку, набрав градоначальника. — Алексей Светлов беспокоит. Сергей Витальевич, у меня к вам небольшая просьба…

На том конце провода повисла пауза. Я буквально ощущал, как мэр напрягся.

— Просьба? — с осторожностью переспросил он. — Какого же рода будет ваша просьба, Алексей Николаевич?

— Сущий пустяк, — я постарался, чтобы голос звучал максимально радостно. — Через пару дней я наконец-то открываю трактир. Звоню, чтобы пригласить вас с супругой и заодно узнать: быть может, вы могли бы распространить весточку среди знакомых? Возрождение рода Светловых. Алексей Николаевич всех ждёт, всех накормит и всех обогреет. Сарафанное радио — вещь полезная, а уж если такой уважаемый человек, как вы…

— Я понял вас, Алексей Николаевич, — тон мэра резко изменился. Было заметно, что у человека, что называется, отлегло. — Признаться, я думал, вы попросите о чём-то… более серьёзном.

— Хотите верьте, хотите нет, а для меня сейчас на свете нет ничего серьёзней.

— Какое рвение, — на том конце провода, кажется, улыбнулись. — Без проблем, Светлов. Я расскажу об открытии всем своим знакомым, и сам непременно буду. Интересно посмотреть, что у вас получится.

— Благодарю, Сергей Витальевич! И жду с нетерпением!

Звонок прервался. Я убрал телефон в карман и вышел на заснеженное крыльцо трактира. Сарафанное радио. Друзья и знакомые мэра. Весь высший свет Торжка в одном замкнутом помещении. Ну разве это не чудо для ресторатора? И разве это не чудо для истребителя демонов?

Вот и посмотрим, на кого укажет компас…

Демоническое измерение.

Демоническое общество было устроено иначе, чем миры живых. Из-за своей сути демоны были вынуждены постоянно перемещаться в своем измерении, дабы не оказаться на пути более сильных собратьев. Те легко употребляли в пищу более слабых собратьев без каких-либо сомнений. А еще одни держали в своем управлении щели, что вели отсюда в миры живых. Таких трещин было много, очень много, но и демонов было бесконечное количество, так что сколько бы миров не обнаружилось, им всегда было мало, всегда.

Аркис, старший демон в своем выводке, плыл в пространстве недалеко от трещины, что вела в молодой мир. Носитель, что должен был открыть путь с помощью примитивного ритуала, не справился. Не зря Аркис считал его слабаком, слабак он и есть. Выводок уже отправил в тот мир несколько десятков демонов, и, насколько знал Аркис, их трещина была далеко не единственной. В их обществе не было единства, каждый демон в тайне мечтал о том, чтобы стать высшим, а для этого нужно было не просто оказаться в материальном мире, нет, для этого нужно поглотить энергетический источник. Мироздание здорово посмеялось над демонами. Наделив их возможностью филигранно управлять энергией, оно одновременно с этим лишило их возможности эту самую энергию генерировать. Именно для этого демонам всегда нужны носители, всегда. Живя в симбиозе с живыми, они копили энергию, и чем дальше продвигался носитель, тем сильнее становился сам демон. А когда приходило время, тело погибало, а сам демон возвращался, имея внутри себя энергетический источник, созданный под себя.

К сожалению, высших было не так много по сравнению с остальными, и, несмотря на свое могущество, они не спешили уходить. Впрочем, зачем? Сила у них есть, и чем дольше они проводят времени тут, в измерении, тем сильнее становятся, делясь излишками силы со своими прихлебателями, создавая полноценные легионы. А когда они достигают огромного могущества, эти самые легионы падают как пепел на голову населенным мирам, и тогда никто не успевал этому помешать. Правда, с каждым тысячелетием таких высших становилось все больше и больше, и Аркис чувствовал всеми своими нитями, что в скором времени это выльется в огромную войну. Единственная причина, почему это не случилось пока еще, это расстояние. В этом измерении добраться от одного выводка демонов до другого было очень, очень сложно. А еще для этого нужно было тратить энергию, очень много энергии. Ходили слухи, что само измерение, что демоны считали домом, ничто иное, как тюрьма, созданная Творцом, но сам Аркис не верил в это. Для тюрьмы тут было слишком много щелей. Так что, скорее всего, это просто насмешка мироздания, только и всего.

Приблизившись к щели, демон попытался сунуть щупальце на ту сторону. Но упругая ткань пространства завибрировала, и по ней пробежали светлые искорки. Торопливо отдернув нить, демон завибрировал всей своей сутью. Нужно найти носителя, достойного носителя, и как можно быстрее, пока остальные выводки не прорвались в мир и не завоевали его. Вот только как? Несколько идей у Аркиса было, теперь осталось их применить и посмотреть на результат.

Подплыв поближе, демон настроился на нужную волну и начал выпускать в сторону щели еле заметные волны. Он найдет себе носителя, так или иначе найдет!

— Ваше благородие, может быть, ещё кофе?

Признаться, тут у меня начал подёргиваться глаз. Слишком много кофеина для одного дня, вот прямо слишком. Но… вкусно ведь! Вроде бы готовится всё это дело из одних и тех же зёрен, с одним и тем же молоком, но у Гриши напиток получался совершенно другим. Особенным каким-то, что ли? То ли талант у него, то ли рука лёгкая, а то ли играет роль внимательность к мелочам… А может быть, и всё сразу?

— Давай, — кивнул я. — Только не очень крепкий.

— Конечно, ваше благородие.

Признаюсь честно, бармен запал мне в душу. Григорий. Лет сорока, с небольшой залысиной и глазами, как у скучающего сторожевого пса. Спокойный настолько, насколько это вообще возможно, как будто бы ему в этом мире всё совершенно понятно и ищет он в нём только покоя, умиротворения и слияния с бесконечно-вечным.

Официанты — совершенно другое дело. Молодые, шебутные и смешливые. Наблюдая за ними, я понимал, что ребята без жалости и почём зря расплёскивают энергию. Много суеты, очень много лишних движений, концентрации ноль, но… почему-то это не бесило, а даже наоборот — радовало. Я будто бы наблюдал за милыми пушистыми щенками, которые возятся в коробке.

Атмосфера в зале была рабочая, но при этом торжественная. Персонал предвкушал открытие даже больше, чем я. Ребята приводили в порядок столы, двигали стулья и протирали пыль даже в самых неожиданных местах. Всего-то несколько часов коллективной уборки, и от былого запустения не осталось и следа.

— Куда по помытому⁈ — это уборщица Клавдия Петровна погналась с тряпкой за одним из официантиков.

Да-а-а-а…

Трактир оживал прямо на глазах. С кухни тоже доносился приглушённый грохот — команда Натановой вовсю включилась в подготовку к открытию. Иногда сквозь шум прорывался властный голос самой шефиньи, и тогда грохот становился чуть тише и… организованней, что ли?

Я же сидел за столиком, ждал соискателей на должность бухгалтера и просто-напросто смаковал момент.

— Ваше благородие, — подошёл ко мне Вася Лом. — Там это… ну, — мужик кивнул в сторону кухни и шмыгнул носом. — Скандал какой-то назревает.

— Скандал? — не понял я.

— Игоревне продукты привезли, а она чем-то недовольна. Орёт. Ругается.

— Ну-у-у-у, — протянул я. — Рабочий момент, по всей видимости.

— Мне проследить?

— Зачем?

— А вдруг что?

— Проследи, — улыбнулся я. Посмотрел Лому вслед, а затем и сам решил глянуть, что там за скандал такой.

— Ты что, падла такая⁈ — голос Надежды Игоревны я услышал, стоило мне лишь открыть дверь на кухню. — Ты думаешь, я вырезку от глазного мускула не отличу⁈

— Но это же вырезка, правда…

— Кривда! Давай я тебе кусочек отрежу, а ты попробуешь разжевать, а⁈ Заодно желваки себе накачаешь, как у племенного осла!

На полу возле приёмки стояли коробки с продуктами, а рядом с ними мужик в грязной куртке, который эти самые продукты и привёз. Высоченный, зараза, метра под два ростом. И оттого куда потешней было наблюдать за тем, как его отчитывает наша яростная пигалица.

— Выкормыш рыночный! Кого помладше обмани!

— Слушайте, я…

— А это⁈ — Натанова схватила рыбину и ловким движением раздвинула жабры. — Нюхай!

— Не буду я ничего нюхать!

— Конечно не будешь, потому что это тухлятина! Забирай всё к чёртовой матери и вези новое! За это тебе здесь никто не заплатит, идиотов нет!

— Слушайте, у нас с вами договор. Товар кондиционный, хороший, и я не понимаю, почему я вдруг должен…

— Сверни этот договор в трубочку, а потом засунь его себе в задницу!

— Так! — терпение у мужика закончилось, и он вдруг сделал шаг вперёд, грозно нависая над Надеждой Игоревной. — Вы бы попридержали свой язык, иначе…

— Иначе что⁈

— Вмешаться? — уточнил Лом, а я отрицательно мотнул головой и продолжил наблюдать.

— Иначе я не посмотрю, что вы женщина и…

Шлёп! — грациозно подкинув рыбину одним движением, вторым Надежда Игоревна поймала её за хвост и третьим ударила ей хама прямо по лицу. Смачно так. Сочно.

— Ты чего? — потирая ушибленное и влажное от рыбьих соплей место, сказал мужик и попятился к выходу.

— Не смей угрожать мне на моей кухне, ты понял⁈

Дальнейший монолог Натановой перешёл в совсем уж непечатную плоскость. Самое безобидное, что прозвучало из её уст, так это неожиданное пожелание негодяю «застрелиться солёным огурцом». Но эффект был, да ещё какой. Схватив одну из коробок, мужик начал сгружать товар обратно.

— Боевая, — отметил Лом.

А мне, признаться, и добавить нечего.

— Ой, — это Надежда Игоревна заприметила меня. — Алексей Николаевич, прошу прощения за то, что вам довелось это слышать.

— Нет-нет, что вы, — улыбнулся я. — Всё отлично. Много нового для себя почерпнул, — а затем вернулся в зал.

И вернулся очень вовремя, ведь первый соискатель на должность бухгалтера как раз топтался в дверях. Мужичок небольшого роста с бегающими глазками и потрёпанным портфелем.

— Здравствуйте.

— Алексей Николаевич? — голос у мужичка был тонкий, но вкрадчивый. — Очень, очень приятно! Цыпкин Дмитрий Самойлович, к вашим услугам. Бухгалтерский учёт, налоговое планирование, оптимизация…

— Оптимизация, — повторил я. — Вы присаживайтесь.

— Благодарю!

На стул Цыпкин почему-то сел боком, как будто бы готовился в любой момент сорваться с места. Беспокойные глаза шарились по залу, беспокойные руки теребили портфель, а беспокойное колено нервно дёргалось… При этом мы ведь даже толком не начали.

— Итак, — сказал я. — Быть может, сперва расскажете о своём опыте?

— Опыт колоссальный, — кивнул Цыпкин, а следом затараторил: — Пять лет в крупной торговой фирме, три года в ресторанном бизнесе, что как нельзя удачно, на мой взгляд, потом у меня была небольшая пауза, но это ведь неважно. Неважно ведь, да?

Я не ответил. Цыпкин же нервно хохотнул, а следом зачем-то начал оправдываться:

— Главное, Алексей Николаевич, это мои переговорные навыки. Я умею… как бы это так сказать? Находить общий язык с теми, кто следит за отчётностью. Умею находить определённые рычаги, если вы понимаете, о чём я.

— Не совсем, — честно признался я.

— Ну как? Бизнес есть бизнес, без хитрости не прожить. Если вы позволите, я предложу вам такую схему, при которой ни одна проверка до нас не докопается, а налоговая так вообще умоется слезами. Конечно же, я попрошу небольшой процент за мои услуги…

— Процент от чего, простите?

— Ну как, — Цыпкин подмигнул мне и перешёл на шёпот. — От налоговой оптимизации.

— Ага, — кивнул я, и в который раз подумал о том, что первое впечатление подводит меня крайне редко. — Дмитрий Самойлович, вы предлагаете мне воровать. Это во-первых. А во-вторых, вы почему-то уверены в том, что я вам за это ещё и благодарен должен быть. Простите, но мы не сработаемся.

— Как? Но я же…

— Дмитрий Самойлович, — я указал мужичку на дверь. — Без истерик.

Цыпкин ещё несколько секунд посидел, хлопая глазами, а затем подскочил и весь из себя негодование выскочил на улицу. Чуть было не сбил с ног второго соискателя. И вот его, второго мужчину, я определил бы как «профессора», даже если бы увидел, как он торгует домашним мёдом из багажника.

Очки в тонкой оправе, аккуратная бородка, седина, и пиджак поверх водолазки с высоким горлом. А главное взгляд. Спокойный. Практически как у бармена Григория.

— Добрый день, ваше благородие, — мужчина присел напротив, а после представился: — Евдокимов Андрей Геннадьевич. Как только узнал, что вы ищете бухгалтера, сразу же бросил все дела.

— Вот как?

— Да. Много наслышан о вашей семье, и о вашем отце в частности. Знаю, что человек он был, мягко говоря, неглупый, и дела вёл с достоинством.

— Вы знали моего отца?

— Пересекались неоднократно. На брудершафт не пили, — Евдокимов хохотнул. — Однако в деловых кругах репутация у него была безупречная. А вы, Алексей Николаевич, если верить слухам, стараетесь быть достойным продолжателем семейных традиций.

— Слухи, Андрей Геннадьевич, не самый надёжный источник информации.

— Но ведь и не бесполезный… Итак, Алексей Николаевич, я уже навёл справки относительно ваших активов и могу предложить свои услуги как бухгалтера, так и, если позволите, финансового консультанта. Опыт есть. Знаю законы, знаю, как работать с цифрами, и знаю, что такое честность. С последним, как вы уже наверняка поняли, в нашем городе проблемы.

— Ага, — кивнул я. — Давайте по-простому? Вы только что сказали мне, что не станете воровать?

— Не стану, конечно же. Во-первых, это против моих принципов. А во-вторых, я наслышан о ваших методах решения проблем, и воровать у вас, Алексей Николаевич, себе дороже.

Чёрт! Этот человек нравился мне всё больше и больше. И вот как ему отказать?

— Добро пожаловать в команду, Андрей Геннадьевич, — я пожал мужчине руку. — Предлагаю завтрашний день полностью посвятить тому, чтобы ввести вас в курс дела и наладить работу. Но в дальнейшем… признаться честно, я хотел бы, чтобы всё работало без моего непосредственного участия.

— Само собой, Алексей Николаевич…

Минус проблема. Мы с Евдокимовым пообщались ещё минут так эдак десять, после чего условились встретиться завтра, и мой новый бухгалтер покинул трактир.

— Алексей Николаевич! — На смену ему ко мне за столик тут же присел Илья, ещё один ключевой сотрудник ресторана, о котором я совсем забыл упомянуть.

Управляющий. Координатор всего и вся, ответственный за кассу, графики и чек-листы, хранитель телефона, на который звонят гости и в целом человек, которого в ресторане должны бояться и уважать. С уважением у него проблем, насколько я понял, не было. А вот чтобы его боялись, парень реально потрудился. И если бы я наверняка не знал, кем он работает, то при первом взгляде на Илью подумал бы, что он фитнес-тренер.

— Что-то случилось?

— Случилось, Алексей Николаевич, но сугубо положительное. Все столики на день открытия забронированы. Только что зачеркнул последний, на имя «Резнов плюс четыре».

— Резнов? — Я аж хохотнул. — Вот как?

— Вы знакомы?

— Можно сказать, что так. Слушай, а дай-ка мне посмотреть листочек с бронями…

Илья передал мне не листочек, но пухлую тетрадь, в которой было расписано кто, когда и куда. И чем дальше я читал, тем шире становилась моя улыбка. Морхин — есть. Чета Громовых — есть. Семейство Львовых в непонятно каком составе — есть. Про Резнова я уже говорил, и помимо этого на открытие собирался прийти весь, что называется, высший свет Торжка.

— Прекрасно. Просто прекрасно…

Отдел полиции.

Павел Андреевич смотрел на пятерку дворян, сидевших перед ним, и никак не мог понять, что с ними сделать. Формально их можно было максимум оштрафовать за то, что они вломились на территорию Светлова, с другой же стороны, сам Светлов никаких заявлений не писал, а значит, можно обойтись без штрафа. Вот только странная амнезия Львова и еще одного дворянина, Филимонова, никак не давала покоя опричнику. Добрынин чувствовал, что за этим скрывается что-то еще, но чувства к делу не пришьешь.

— Итак, господа, это последний на сегодня наш с вами разговор, — сухим голосом произнес Павел Андреевич, глядя на дворян немигающим взглядом, — Вы точно не хотите больше ничего мне сказать? Учтите, в случае, если ваши грехи вскроются после этого допроса, я буду вынужден применить к вам самые серьезные меры.

— Господин Добрынин, мы и правда сказали вам все, — уставшим голосом произнес один из дворян, — можно нам наконец-то домой?

— Домой так домой, — опричник усмехнулся, и, повернувшись, дал знак одному из своих оперативников, стоявших рядом с дверью.

Тот снял наручники с дворян, и, открыв дверь, выпустил их. Провожая каждого взглядом, Павел Андреевич был уверен, на этом история не закончится, нет.

Когда последний дворяненок вышел за дверь, Добрынин глянул на Жору.

— Что скажешь?

— Они еще попадут сюда, — оперативник покачал головой, — особенно Львов. Не знаю, что у него там за амнезия, я не лекарь, но одно я точно могу сказать, этот парень первостатейная гнида. От него буквально воняет мерзостью, каждое его движение — это показатель. И если бы Светлов его грохнул, было бы даже лучше.

— Светлов осторожен, — Добрынин тяжело вздохнул, — и в очередной раз показал, что он является по сути жертвой. Но я все равно ума не приложу, зачем эти пятеро идиотов поперлись туда, в его трактир. В чем была цель? Сжечь? Так не было у них при себе горючих материалов. А из оружия только кинжалы, с которыми, кстати, они спокойно могут ходить. Магами являлись только Львов и его дружок с такой же амнезией, причем магами слабыми.

— Павел Андреевич, а может все проще? — Жора хмыкнул, — Просто ударила моча в голову дворянятам, вот они и решили покуражиться. Может не стоит искать тут какой-то скрытый смысл?

— Может ты и прав, — задумчиво кивнул Добрынин, и направился теперь уже в свой кабинет.

Несколько дней назад тут заседал полковник Уваров, но с тех пор, как он неожиданно для всех исчез, никто не решался занять его место. Когда же Добрынин приехал, ему отдали этот кабинет без каких-либо вопросов.

Зайдя, опричник прикрыл за собой дверь, и, сев в кресло, погрузился в размышления. Из столицы ждут результатов, причем как можно быстрее. Убийство капитана полиции, исчезновение полковника полиции, а также ситуация с дворянами делали Торжок точкой напряжения. А Тайная Канцелярия не любила такое, задача опричников — обеспечить порядок в империи, и пусть власть к ним пришла недавно, меньше года назад, Добрынин был уверен, к концу десятилетия хаос, что творится прямо сейчас, исчезнет.

Потянувшись к телефону, Павел Андреевич собрался набрать вышестоящему начальству, когда в кабинет без стука ворвался один из оперативников, приехавших с ним из Москвы.

— Павел Андреевич, ЧП! — шумно вдыхая выпалил он, — только что автомобиль Львова попал в ДТП. Внедорожник всмятку, Львов труп, а второй дворянин, что ехал с ним, в тяжелом состоянии!

— Проклятье! — Добрынин вскочил на ноги, — едем! Что со вторым автомобилем?

— А его не было, — оперативник отрицательно покачал головой, — машина Львова потеряла управление и врезалась в угол здания, чуть не задавив при этом с десяток простых людей.

Добрынин скрипнул зубами, но молча кивнул, и быстрым шагом покинул отдел, поймав себя при этом на мысли, что именно подобного он и ожидал. Интересно, кто же против него играет? И главное, что этому игроку нужно?

Пять минут до этого. Один из городских перекрестков.

Львов сжимал руль так, словно хотел его вырвать. Настроение было ни к черту, а главное, парень не мог понять почему. Что-то внутри болезненно ныло, энергия в источнике слабо пульсировала, а в груди поселилась пустота.

— Аккуратней, — буркнул его товарищ по несчастью, у которого было точно такое же состояние, — может где-то остановимся? Живот крутит, нужно позавтракать.

— Потерпишь до дома, — сквозь зубы процедил Львов, и когда на светофоре загорелся желтый сигнал, резко нажал на педаль газа.

Автомобиль рванул вперед, и дворянин повернул руль, нисколько не переживая о том, что его может занести. На колесах автомобиля была хорошая зимняя резина, а масса внедорожника плотно прижимала его к дороге. Но в следующее мгновение что-то пошло не так, и Львов увидел, как вместо поворота его машина едет в толпу людей.

Дернув еще раз за руль, он понял, что ничего не выходит, и так же резко ударил по тормозам, но нога провалилась вместе с педалью. Последнее, что он увидел перед ударом, это слабую вспышку Света, а после пришел грохот, сильная боль и темнота. И в этой темноте до него донесся чей-то шепот. Львов попытался разобраться, что в нем, что в этом проклятом шепоте, ведь почему-то он был уверен, это очень, очень важно…

Особняк Светловых. Вечер.

Сидя в кабинете, я прокручивал в голове события сегодняшнего дня. Пожалуй, первый спокойный день в моей жизни с тех пор, как я попал в этот мир. Люди работали, прекрасно зная, что им нужно сделать, а я просто контролировал процесс, если можно так назвать мое ничегонеделание, ха.

Впрочем, в трактире я сидел не просто так, нет, я контролировал пространство и внимательно смотрел за всеми, кто посещал ресторан. Придумать бы название, да ничего толкового в голову не приходит. Неужели придется оставить все как есть? С другой стороны, а почему бы и нет? Людям по сути плевать на название, главное, чтобы вкусно кормили, не обманывали ценами и не относились к ним как к идиотам. И такого у меня не будет.

Откинув в сторону мысли о трактире, я перешел к следующему вопросу, а именно к своей магии. Уровень подмастерья — это, конечно, очень хорошо для моего молодого тела, но недостаточно для моей профессии. Пока что все демоны проигрывали просто потому, что не ждали тут кого-то, способного им противостоять. Нет, рано или поздно в каждом мире появлялись такие, как я, но обычно это происходило к тому моменту, как демоны уже брали в свои руки большую часть власти.

Тут же благодаря Жизни я оказался в самом начале экспансии. Мировая защита еще держится, пространство еще не корежит, а мои знания позволят мне подготовиться к тому моменту, как демоны хлынут сюда нескончаемым потоком. А это случится так или иначе. И вот тогда у меня за спиной должен стоять не просто отряд, а пусть небольшая, но армия. Демонов ведь можно убивать, используя и другие стихии. Да, сложнее, намного сложнее, но можно. Артефакты тоже никто не отменял.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза. Открытие трактира запланировано на выходных, до которых еще два дня. У меня есть время решить вопрос с особняком Сивушкина, а также продать часть камней, полученных от Тихона. Что ж, видимо, завтра меня опять ждет город Тверь.

Еще раз взвесив все за и против, я понял, что это правильное решение. Глянув на часы и увидев, что стрелка уже ушла за полночь, я покинул кабинет и направился к себе в спальню. Завтра меня ждет очень насыщенный день, а значит, сегодня нужно отдохнуть.

Тверь. Один из особняков знати.

Несмотря на позднее время, небольшой особняк на окраине города не спал. Расположенный на приличных размеров территории, окруженный со всех сторон вековыми деревьями, дом выглядел старым, хотя был построен буквально несколько лет назад.

Хозяин дома, худощавый дворянин с белой, почти прозрачной кожей, сегодня встречал гостей. Если бы кто-то со стороны увидел этих самых гостей, то сильно бы удивился. Они были разные, абсолютно разные. Мужчины и женщины, даже парочка подростков, явно разного достатка, они точно принадлежали к разным слоям общества. Но хозяин встречал каждого с улыбкой, словно старого знакомого, хлопал по плечу и пропускал внутрь дома. А когда последний гость вошел, двери закрылись, а на территории появились бойцы, вооруженные до зубов, в компании сторожевых собак.

Сами же гости вместе с хозяином направились в большой зал, где уже был накрыт огромный круглый стол. Чего только на нем не было, казалось, будто бы здесь и сейчас собрали все возможные яства. Впрочем, гости отнеслись к этому великолепию достаточно сдержано.

— Рад всех видеть сегодня в этом доме, — дворянин подошел к стулу с высокой спинкой и, оперевшись о него, улыбнулся, — первый раз мы собираемся таким составом в этом мире.

— Тебе не кажется, что мы сделали это слишком рано? — подал голос один из мужчин, на вид лет сорока. Простенький, можно было даже сказать дешевый костюм и при этом золотой перстень на мизинце.

— События заставили, — дворянин покачал головой, — кто из вас был в Торжке? — он уставился вопросительно на гостей, и тут же увидел несколько поднятых рук.

— Там не наша территория, — поморщившись, произнесла молодая и достаточно симпатичная женщина, — по крайней мере, тамошние не были рады нашему визиту.

— Там что-то случилось, — аристократ наконец-то сел, и гости сделали то же самое, — обсудим это за пищей, — после этих слов он взял в руки столовые приборы и приступил к позднему ужину.

На какое-то время разговоры притихли, впрочем, ненадолго. Когда первый голод был утолен, аристократ вновь взял слово и кратко расписал события, произошедшие в Торжке. Закончив, он уставился на гостей в ожидании.

— Невозможно, — первым взял слово тот самый мужчина с перстнем, — в этом мире демоноборцев пока нет. Нас слишком мало тут, а до этого никто из нас не видел именно этот мир.

— Первых демонов люди всегда убивают случайно, — поморщившись, ответил дворянин, — сами знаете, любой маг Света с каплей удачи может уничтожить одного из слабых.

— Хочешь сказать, что такой маг появился? — мужчина с перстнем прищурился, — говори уже. Ты позвал нас сюда, а значит, уже что-то знаешь.

— Я знаю только то, что Торжок потерял уже четырех, — аристократ покачал головой, — четырех меньше чем за месяц. А теперь делайте выводы.

Гости начали шушукаться между собой. В таком разрезе проблема выглядела по-настоящему серьезной. Демоноборцы появлялись всегда, как одна из мер защиты против демонов. Но их было немного, и обычно они появлялись тогда, когда демоны уже держали в своих руках все нити управления миром. Неужели тут система сломалась? Но как?

Постепенно гомон в зале усиливался, и хозяину дома пришлось взять слово.

— Не стоит попусту сотрясать воздух, — усмехнувшись, произнес он, — кто бы ни убил наших собратьев, про нас он еще не знает. А теперь давайте используем логику. Пусть это и человеческая наука, но очень даже полезная в таких делах. Кто может убить демона случайно?

— Маг Света, — ответила одна из женщин, — нам нужно искать магов Света.

— В Торжке такой только один, — дворянин улыбнулся, — и уже завтра я буду знать про него абсолютно все. Если у меня появится хоть малейшее подозрение насчет него, мы его уничтожим. Вот вам мое слово, — сказав это, хозяин на мгновение показал свое истинное лицо.

Для остальных это было показателем. А дальше продолжился пир, и только рано утром гости начали разъезжаться. Сам же хозяин дома направился к себе в кабинет. Закрыв плотно за собой дверь, он сел за рабочий стол и, открыв ноутбук, приступил к работе. Если на этих землях появился первый демоноборец, он умрет быстрее, чем передаст свою науку следующему…

Особняк Светловых. Утро.

Проснувшись, я первым делом сделал магическую гимнастику. Растягивая каналы и гоняя энергию по телу, быстренько проснулся полностью, а холодные струи воды дали телу такой заряд бодрости, что на первый этаж я спустился, перепрыгивая по несколько ступенек зараз. В гостиной меня уже ждал накрытый стол, а в дверях кухни стояла Степанида.

— Доброе утро, господин, — служанка улыбнулась, — как спалось?

— Шикарно, — я усмехнулся и вдохнул аромат свежей выпечки, — балуешь ты меня, Степанида, как есть балуешь. После твоей еды мне придется по несколько часов тренироваться, а то не ровен час стану круглым как колобок.

— Да куда ж вам, Алексей Николаевич, кушайте! — Степанида тут же оседлала любимую тему, — после болезни вам оно самое то. Вы же худой как щепка!

Справедливости ради, я неплохо так наелся за последнюю неделю, но в чем-то Степанида все же была права, моему телу еще нужно много энергии. Интересно, что это за яд такой, которым настоящего Алексея угощал демон. В доме я ничего касаемо этого вопроса не нашел, а значит, его приносили извне.

Сев за стол, я приступил к завтраку, и через полчаса стол опустел, словно тут ничего и не было. Мой живот неплохо так увеличился, и, похлопав по нему, я услышал звук, который издает полная бочка. Эх, теперь бы отдохнуть, но нельзя.

Натянув на себя пальто и поблагодарив довольную донельзя Степаниду, я вышел из дома и приступил к прогулке вокруг территории. Полчаса такой ходьбы быстро избавили меня от тяжести, а дальше я пошел на тренировочную площадку, где тренировалась часть гвардейцев. Бойцы приняли меня без вопросов, и где-то час я насиловал свои мышцы в самой извращенной форме. В итоге пропотел так, что пар, идущий от моего тела, можно было наверное принять за дым костра, но зато разогнал кровь так, как никогда до этого.

— Господин, вам бы в дом, — сказал один из бойцов, — простудитесь же.

— Не переживай, боец, не простужусь, — усмехнувшись, я хапнул снега и начал обтирать лицо и шею. Он обжигал, но обжигал приятно. Именно за этим занятием меня и застал Михаил. Саватеев старший ничего не сказал, но в его взгляде я увидел одобрение.

— Какие планы на сегодня, господин?

— Поедем в Тверь, — вытерев руки, ответил я, — нужно решить вопрос с еще одной частью камней, а то наличных денег осталось не так много. Заодно не мешало бы заглянуть в мое учебное заведение. Нужно понять, могу ли я вернуться к учебе, и что для этого нужно сделать.

Миша кивнул, а дальше мы направились в дом. Там я позвонил Резнову, договорился с ним о встрече, а после принял душ и переоделся в чистое. Не помешало бы решить вопрос с гардеробом, а то, честно сказать, он у меня был достаточно скромен. Лично меня не очень волновало, в чем ходить, но в этом мире зачастую одежда — это половина от произведенного впечатления. Чем богаче, утонченнее ты одет, тем больше шансов, что с тобой будут считаться.

Спустившись на первый этаж, я кивнул Мише, и Саватеев поднялся с дивана. На улице нас уже ждали автомобили, два внедорожника. По хорошему, надо купить еще один, представительского класса, но, честно сказать, меня жаба душит тратить столько денег просто на автомобиль. Возможно, чуть позже, когда род нормально встанет на ноги, я и сделаю это, а пока плевать. Автомобили в нормальном состоянии, они едут, выполняют свою главную функцию, а больше мне и не надо.

Сев рядом с местом водителя, я проверил карман. Десять драгоценных камней, последний крупный куш помимо особняка Саватеева. Будем надеятся, что трактир начнет приносить прибыль быстро, иначе придется придумать что-то новое. Увы, во всем, что касается такого рода дел, я не сильно большой специалист, всю свою прошлую жизнь я воевал, а не продавал.

— Куда едем, господин? Какой адрес?

— Сейчас, — я достал телефон и открыл заметки, — проспект Чайковского, строение шесть.

— Мы едем в «Небесный»? — голос Саватеева был полон удивления, — однако интересное место выбрал господин Резнов.

— И чем оно примечательно? — в моей памяти не было ничего касаемо этого места, так что я не понял удивления командира своей гвардии.

— Так кабак это, — Миша усмехнулся, — пусть элитный, но кабак. Девки, пьянки, драки, в общем, место, где дворяне и богатые простолюдины могут забыть немного о том, кем они являются, и развлечься по полной.

— Н-да, надо будет спросить у Антона Ивановича, почему он выбрал именно это место, — я тоже позволил себе улыбку, — тогда трогай.

Саватеев кивнул, а через минуту внедорожники покинули территорию особняка.

До Твери мы добрались за два часа, а все из-за неожиданного снегопада, что налетел на нас посреди дороги. Пришлось снижать скорость, и последние километров двадцать мы буквально ползли вперед. Видимость была почти нулевой, дальше десяти метров ничего не было видно, но все же мы доехали. В городе стало чуть легче, а уже через двадцать минут мы припарковались возле большого торгового центра. Как только мы вышли из автомобиля, первое, что мне бросилось в глаза, это была яркая вывеска синего цвета.

— «Небесный», — прочитал я и усмехнулся, — ну, пошли, посмотрим, какие ангелы нас тут встретят.

Миша кивнул, и мы направились внутрь. На втором этаже по ушам тут же ударил шум громкой музыки, а потом я увидел еще одну вывеску, только поменьше. В дверях стояли массивные мордовороты, одним своим видом способные вызвать у не сильно крепких духом ощущение опасности. Нас они пропустили без каких-либо вопросов, видимо, Резнов распорядился. Не удивлюсь, если это место тоже принадлежит ему. Ну а что, идеальное же место для всяких темных делишек. Сюда приходят, чтобы расслабится, а значит, тут нет чиновников, нет полицейских, а есть только люди, желающие отдохнуть.

Внутри было достаточно темно, видимо, для того, чтобы нельзя было увидеть лица людей, сидящих за столиками. Нас встретил молодой официант, который проводил нас к одной из ВИП-кабинок. Когда мы вошли, Резнов тут же встал и расплылся в радостной улыбке.

— Алексей Николаевич, рад, очень рад вас видеть.

— Антон Иванович, — я кивнул и пожал протянутую руку, — признаться, немного удивился выбору места встречи. Не поделитесь, почему именно тут?

— У меня выходной, — развел руками Резнов, — вот и решил совместить приятное с полезным. А еще до меня дошли слухи, что в Торжок приехал Добрынин.

— Вы знаете господина Добрынина?

— О, его многие знают, — голос Резнова на мгновение дрогнул, — впрочем, не будем о плохом. Лучше займемся делом. Вы позволите посмотреть на камни?

Я достал из кармана мешочек и протянул его Резнову. Тут же появился небольшой монокль, явно артефакторный, и на несколько минут Антон Иванович выпал из окружающего пространства. Тщательно проверив все камни, он спрятал артефакт обратно в карман и уставился на меня с удивлением.

— И откуда только у вас берутся такие камни, Алексей Николаевич? Увидев мою улыбку, Резнов кивнул: — Понял, больше никаких вопросов. У каждого есть право на свои тайны. Сколько вы за них хотите?

— Я хочу СПРАВЕДЛИВУЮ цену, — произнес я, специально сделав акцент на слове «справедливую».

— Что ж, тогда я готов рассчитаться с вами прямо сейчас, — Резнов повернулся к своему помощнику, которого я, кстати, до этого не видел, и кивнул ему.

Тот достал из-под дивана черный дипломат, а дальше мы перешли к приятному процессу подсчета денег. За десять камней Резнов заплатил двести семьдесят тысяч рублей, и теперь на несколько месяцев я мог выдохнуть, больше не думая о деньгах. Этого точно хватит, чтобы вовремя заплатить всем, кто мне служит, и поддерживать на плаву работу трактира. А первое время мне придется это сделать, нутром чую.

— С вами приятно иметь дело, Антон Иванович, — я улыбнулся, — очень приятно.

— Могу сказать то же самое, Алексей Николаевич, — Резнов склонил голову, — кстати, обязательно буду на открытии вашего трактира. Надеюсь, ваши повара порадуют чем-то интересным.

— Обязательно передам им ваше пожелание.

Попрощавшись с Резновым и вручив кейс с деньгами Михаилу, я покинул это злачное место. Уже выходя, я увидел, как на сцену выходит молодой мужчина лет тридцати, сильно похожий внешне на артефактора Круглова. Не знаю почему, но я решил немного остановиться и послушать. Парень тем временем взял микрофон, а из динамиков понеслась легкая музыка, а после пошли слова.

«Пусти меня ты, мама, пусти меня, родная, пусти, ведь мне идти пора. В „Небесном“ шум и песни, и там братва гуляет, и не мешают мусора».

— Шансон, — пояснил Саватеев на мой вопросительный взгляд, — я же говорил, кабак.

— А голос неплохой у него, — улыбнувшись, я все же покинул кабак, но первые строчки песни отчего-то запомнились мне. Может, потому что было в них что-то родное именно этому месту…

Тверь. Небольшой особняк на окраине города.

— Господин, можно? — стук в дверь заставил дворянина отвлечься и поднять голову. В проеме застыл один из верных людей, держа в руках тоненькую папку.

— Собрали информацию?

— Так точно, — мужчина кивнул и быстрым шагом подошел к столу, — вот, тут все, что удалось найти за такой быстрый срок. Но мне кажется, это именно то, что вы искали.

Дворянин молча открыл папку и погрузился в чтение. Делал он это быстро, буквально пожирая строчки, а когда дочитал, на его губах появилась хищная, холодная улыбка.

— Позови мне Лиса, — тихо произнес он, — для него появилась работа…

Лицей оказался именно таким, каким я помнил его по воспоминаниям Алексея. Чуть удалённая от города цитадель для отпрысков знатных фамилий и людей, у которых есть деньги на то, чтобы их дети учились с отпрысками знатных фамилий. Не просто комплекс зданий, а целый… да, не побоюсь громкого слова — «архитектурный ансамбль». А помимо прочего, я ещё и его стиль определить могу — имперский ампир. Это подробнейшим образом доносят до всех лицеистов чуть ли не с самого первого дня учёбы.

Итак!

Главный корпус — трёхэтажная глыба из светлого камня. Весь фасад в колоннах, на фронтоне чуть повыше имперский двуглавый орёл, а прямо под ним герб Твери — стул с подушечкой, на котором лежит корона. Без цвета и не зная о том, что стул с короной золотые, так себе смотрится, если честно. Как будто табуретка какая-то.

Но вернёмся к лицею! По бокам от главного здания вглубь разбитого парка уходили два крыла, таких же основательных и красивых. Так сразу и не скажешь, что всё правое здание занимает собой бассейн. Ещё чуть в сторону остеклённый зимний сад, за ним конюшни, а если забраться совсем уж далеко, то можно увидеть технические здания и общежитие персонала. Причём общежитие в двух корпусах: «побогаче» для преподавательского состава и попроще для уборщиц, техников, поваров и прочего обслуживающего персонала.

Ожидаемо, что подъехать к крыльцу на машине нам никто не разрешил, и потому путь метров эдак в триста от парковки и до лицея я проделал пешком. Один, само собой. Саватеева здесь, мягко говоря, не ждали.

Да и меня тоже, по всей видимости…

— Здравствуйте.

Охрана в лицее была серьёзной. На входе двое крепких парней, вооружённых не только огнестрельным оружием, но и всевозможными технологическими приблудами, как-то: электромагнитная рамка, сканер удостоверений и ещё один сканер, который начинал верещать при близости артефактов.

К слову, мои револьверы он не обнаружил, хотя и похрипел для проформы. Господа привратники попросили меня вытянуть руки перед собой, поводили сканером туда-сюда, в конечном итоге удостоверились в том, что я ничего не прячу в рукавах, и пропустили внутрь. И ещё! Алексей никогда не обращал внимания на огромное зеркало от потолка до пола за стойкой охраны, а вот я обратил. Уверен, что за ним сидят ещё как минимум человек двадцать. И что в случае настоящей угрозы стрельба начнётся прямо сквозь него.

Интересно всё-таки. Зачем? Напасть на лицей, в котором учатся дети всех влиятельных людей области, это ведь всё равно что подписать себе смертный приговор. Плюс есть неиллюзорный шанс выгрести от этих самых детей, поскольку магически одарён среди них примерно каждый второй. А хотя… может, охрана здесь как раз для того, чтобы одни ученики не покалечили других? Чёрт его знает.

Время сейчас было учебное, самый разгар последнего урока, и потому коридоры пустовали. Тишина нарушалась лишь приглушённым гулом из аудиторий и моими собственными шагами по мраморному полу. Поднявшись на третий этаж, я прошёл в самый конец длинного коридора и постучал в массивную деревянную дверь с табличкой «Зарубин Г. С.».

Дождался:

— Войдите, — и заглянул внутрь.

— Геннадий Сергеевич, к вам можно? — уточнил я и обрадовался тому, как обрадовались мне.

Зарубин расплылся в улыбке. Здоровый, как медведь, с длинной, чёрной и крайне непослушной бородой, директор тверского филиала Императорского лицея напоминал пирата, которому в силу возраста пришлось оставить разбой, надеть старомодный сюртук и осесть в высоких кабинетах. Причём не только внешне! В мужчине чувствовалась сила, и далеко не только административная.

— Алексей! — ради меня директор даже с места встал. — Живой! А я уже и… ай, чего это я⁈ Как же я рад, Светлов! Проходи скорее, проходи…

Знать всех учеников входило в прямые обязанности Зарубина, но относился он к этому вообще не как к обязанности. Человек, судя по всему, действительно получал удовольствие от своей работы.

— Благодарю, — я вошёл и подивился тому, как же здорово устроился Геннадий Сергеевич.

Не кабинет, а музей настоящий. Потолок, не соврать, метров под шесть, так ещё и куполообразный. Стеллажи с книгами в кожаных переплётах, ни разу не учебниками, портреты императоров, картины с батальными сценами, дипломы, благодарственные грамоты и неплохая такая коллекция холодного оружия. Ну а ещё самый шикарный вид на лицейский парк из всех возможных.

Рукопожатие директора было крепким, но бережным. Видимо, этот медведь понимал, что от избытка тёплых чувств вполне способен поломать человеку запястье, и привык рассчитывать силу.

— Присаживайся. Ну как ты?

— Был плох, это правда, — кивнул я, устраиваясь напротив директора. — Но, как видите, иду на поправку.

— Вижу, вижу. Настоящее чудо…

Дальше случился коротенький диалог ни о чём, после чего пришла пора переходить к делу.

— Геннадий Сергеевич, — улыбнулся я. — Честно говоря, я совершенно не понимаю процедуру восстановления. Что мне нужно для того, чтобы продолжить учёбу?

Зарубин откинулся на спинку стула и задумчиво погладил бороду.

— Так, — сказал он. — На самом деле, процедура простая. Учитывая длительный перерыв, нужно будет нагнать пропущенный материал и сдать тесты на его основе. Справедливо? — спросил Зарубин и тут же сам себе ответил: — Справедливо. Составлю тебе индивидуальный график консультаций с преподавателями. Обойдёшь их за неделю, а уж дальше всё от тебя зависит.

— Спасибо огромное, Геннадий Сергеевич.

— И ещё! — Зарубин поднял палец вверх. — Раз уж у тебя пробудился источник, потребуется сдать экзамен по магии.

— Простите? — Я аж головой тряхнул. — А откуда вам известно, что у меня пробудился источник?

— Дитмар с Комбаровым сказали. Заходили буквально на днях и рассказывали, как гостили у Светлова…

Ах, вот оно что.

— Экзамен так экзамен, — согласился я. — Это тоже справедливо. Что ж, Геннадий Сергеевич, благодарю вас за приём и понимание. Думаю, что справлюсь со всеми требованиями, — я уже поднялся с места, как вдруг: — Ах да! Прошу прощения, совсем забыл уточнить насчёт оплаты…

— А ты не в курсе? — Зарубин приподнял бровь. — Тогда обрадую. Твой батюшка был предусмотрительным человеком и оплатил обучение в лицее вплоть до самого выпуска. Обогнал, так сказать, инфляцию. Так что об этом можешь не беспокоиться…

Удача, что ли? Тут попёрло, там попёрло. Так ведь и привыкнуть недолго.

— Благодарю за информацию, — я чуть поклонился господину директору. — Всего доброго, Геннадий Сергеевич.

— И тебе, Алексей.

Из кабинета я вышел одновременно со звонком. Здесь, на третьем административном этаже, царила тишь да гладь, но внизу уже начал нарастать гул визжащих невпопад голосов. Ученики высыпали из аудиторий и принялись бесноваться.

На втором этаже, где учились ребята постарше, — примерно с двенадцати и до шестнадцати лет, — ещё куда ни шло. Эти дворянские отпрыски уже примерно поняли, что за их непростое происхождение нужно расплачиваться хорошими манерами. А вот малышня… Малышня везде малышня, пусть и титулованная. Шагая по первому этажу, периодически приходилось уворачиваться от очередной малолетней торпеды, что норовила с разбегу зарядить тебе головой в живот.

И вот тут я задумался…

А ведь правда! Здесь учатся дети всех без исключения ключевых фигур города. Будущие элиты, которые через пару лет начнут влиять на жизнь области. Это же… идеальные носители! Будь я демоном, я бы обязательно внедрился сюда.

Внутри шевельнулось эдакое неприятное предчувствие. А что, если?

— Не-не-не-не, — вслух сказал я сам себе. Оставлять за спиной потенциальную угрозу, даже если это всего лишь моя догадка… Зачем, когда можно проверить всё прямо сейчас?

Петляя среди детей, я по лестнице поднялся обратно на третий этаж. Снова постучался в дверь к Зарубину, зашёл, извинился, сказал, что забыл уточнить насчёт магического экзамена — что это вообще такое и когда его ждать? — а сам тем временем разогнал источник и тончайшим «щупом» из света потянулся к директору.

Потянулся, дотянулся и выдохнул. Ничего. Обычный человек без примеси демонической скверны, но тут… Тут меня как будто по рукам шлёпнули.

— Какая интересная техника, Алексей Николаевич, — оборвавшись на полуслове, сказал Геннадий Сергеевич. — Это что сейчас такое было? Никогда раньше ничего подобного не встречал.

Опа…

Стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, я подумал о том, что Зарубин реально силён. Вот только точно так же, как он не понимает, что сделал я, так же и я не понимаю, как он умудрился отмахнуться от моей энергии.

— Узнаете на экзамене, Геннадий Сергеевич, — улыбнулся я и поспешил ретироваться. — Ещё раз желаю вам хорошего дня!

И на сей раз я покинул корпус. На улице меня в очередной раз накрыла волна детского смеха. Аристократическая малышня рубилась в снежки не на жизнь, а насмерть. Ребята постарше стояли группками, обсуждая свои дела, а в стороне от основной толпы, рядом с корпусом, где учились совершеннолетние ребята…

— Так, — я резко сменил курс.

Под крыльцом корпуса пока ещё не сцепились, но вот-вот сцепятся пятеро парней. Причём двоих из них я внезапно знаю — Дитмар и Комбаров. А вот напротив них… «Кротов» — всплыла в памяти фамилия. Точно-точно. Тот самый сын банкира, с которым, по словам Морхина, путалась моя демоническая сестрица. Арсений. Арсенюшка. И ещё двое.

— А тебе-то что? — Кротов с явной брезгливостью толкнул Комбарова в плечо. — Ты-то куда лезешь? Зачем? Нормальный ведь вроде парень, а возишься со шпионом.

— Прикуси язык.

— Как там твой папаша, Дитмар? — Кротов ухмыльнулся и оглянулся на своих в поисках поддержки, и те как по команде заржали. — Всё ещё пересылает тайные чертежи в Берлин?

— Мой отец — российский барон, присягнувший на верность Его Величеству! — крикнул Дитмар, да так, что аж голос сорвал.

О как…

Когда я познакомился с этими ребятами, я идентифицировал Игоря Генриховича как интеллектуала и философствующего флегматика. И думается мне, что так оно и есть в действительности, но Кротов сумел нащупать его больную точку и вывести из себя.

— Твои слова — оскорбление не только моей семьи, но и чести всего нашего Отечества!

— Ой, — отмахнулся Арсений. — Не надрывайся. Все знают, как «верны» нам эти западные бароны. Сидят, Империю изнутри разваливают, а мы почему-то должны с их щенками за одной партой учиться.

Дитмар пришёл в такую ярость, что вместо ответа начал тупо задыхаться.

— Кротов, сука! — вмешался Комбаров. — Рот свой закрой!

— Санюшка, не затыкай мне рот! Лучше напомни-ка, а что ты вообще здесь делаешь? Всё равно ведь не доучишься. Ну вот скажи: каким-таким чудом твоя матушка наберёт денег на следующий год обучения? Разве что…

— Мать не трожь!

Наблюдать за этой разборкой со стороны было бы противно даже в том случае, если бы я был беспристрастен. Однако у меня тут… свои. А своих не бросают.

— Извинись, — тихо, но отчётливо сказал я, появившись из-за спины Игоря.

— О! — Кротов окончательно ударился в театральщину. — Светлов! Воскрес! Ну надо же! Комбаров, ну-ка скажи Светлову спасибо за то, что не придётся скидываться на поминки. Ты как выкарабкался-то, доходяга?

— Повезло.

— Повезло! — хохотнул Арсений. — А вот сестрёнке твоей, видимо, не так повезло. Слышал, пропала куда-то.

— Пропала.

— Ну так ты поищи! Я даже подскажу где, — Кротов начал подходить ближе. — Барышня она шустрая и… умелая. Уж я-то знаю наверняка. Пробовал, так сказать. Такую затейницу, как Катенька, в любом публичном доме на руках носить будут. Вот она и подалась, наверное. Ведь всяко лучше, чем нянчиться с братом-калекой…

Игорь с Сашей напряглись, а я… чёрт! Едва сдержал усмешку. Если бы этот острый на язык тупица знал, с кем он на самом деле проводил время… Если бы он знал, что спал с демоницей, и что если бы не я, то сейчас либо он был бы уже не он, либо его вообще не было вообще…

Забавно, короче говоря. Правда, вслух эту мысль не выскажешь. И ещё…

— Ты только что оскорбил мою сестру, — сказал я, глядя Кротову прямо в глаза.

И дело даже не в том, что мне нужно отыгрывать роль Алексея Светлова. Дворянская честь такая же, как и любая другая, просто чуть более ранимая. Но этот хорёк только что перешёл все мыслимые границы, а у меня тем временем есть вполне себе легальный способ поставить его на место.

— Как дворянин, я не могу оставить это без ответа.

— Ох ничего себе! — Кротов расхохотался, обернувшись к своей свите. — Светлов вызывает меня на дуэль, надо же! Ну давай, почему нет? Покажешь, чему ты научился за год лёжки в постели…

А вокруг нас уже собралась приличная такая толпа. Ученики от мала до велика, затаив дыхание, наблюдали за развитием событий. Охрана лицея тоже была тут как тут. Парни в форме стояли на крыльце, пристально наблюдая за нами, но не лезли.

Дуэли на территории лицея — обычное дело. И пускай она «ученическая», вслух её так редко кто называет. Молодые аристократы, которых распирает от гормонов изнутри, собранные в одном месте в таких количествах — бомба замедленного действия. И пусть лучше они официально лупят друг друга деревянными мечами под присмотром друзей и преподавателей, чем занимаются настоящим смертоубийством где-нибудь на пустыре.

— Чего встал? — Кротов кивнул одному из своих шестёрок. — Тащи учебные мечи. Покажем господину Светлову, что такое настоящий бой.

Безымянный парнишка сорвался с места, забежал в корпус и вернулся уже спустя пару минут. Принёс два длинных деревянных меча — в целом это были годные копии настоящих дуэльных шпаг, вот только тупые и без гард. Видимо, чтобы не было возможности «случайно» проломить сопернику череп.

Один из мечей парень бросил мне. Я поймал его на лету, подбросил и проверил баланс на пальце. Ну… неплохо.

— Правила помнишь, Светлов? Или уже позабыл всё за год?

— Помню-помню, — спокойно ответил я и встал в стойку.

Ноги на ширине плеч, меч в вытянутой руке, свободную руку за спину. Позади раздался обеспокоенный голос Комбарова — это парень решил справиться, уверен ли я, но я оставил вопрос без ответа.

— Начали!

Кротов сразу же попёр в атаку, и надо отдать ему должное — техника поставлена. Хорошая школа, видно сразу. Руки сильные, ноги быстрые, удары резкие и хлёсткие, но… слишком уж он уверен в своём превосходстве.

От первого серьёзного выпада в корпус я ушёл в сторону, а второй рубящий отвёл.

— Что? — насмехался надо мной Кротов, наседая. — Всё? Сдулся?

Я же молчал. Как по мне, бой — боем, а диалог — диалогом. Грешу иногда, смешивая одно с другим, но то разве что от переизбытка эмоций, которого сейчас и в помине нет. Спокоен я. Как ребёнок от брака удава и слона. От прошлой жизни у меня остался многовековой опыт боя, вбитый в мою голову учителями и испытанный в боях с демонами, а Кротов… подросток.

Вот он замахнулся для очередного рубящего удара, а я шагнул внутрь его защиты. Слишком близко для меча. И слишком «неправильно» с точки зрения его техники. На мгновение парень опешил, получил лбом в нос и пошатнулся опешивать дальше.

Сделал страшнейшую глупость, повернувшись боком, и в этот момент я плашмя ударил его по заднице. Звонкий шлепок, будто ладошкой по дрожжевому тесту, разнёсся над толпой, а следом грянул смех.

— Ты охренел⁈ — Кротов взбесился и снова бросился в атаку.

Удары у него теперь были злыми, неаккуратными и… да никакими. А когда придурок решил перейти от фехтования к борьбе и с яростным рычанием побежал на меня с занесённым высоко над головой мечом, я просто ушёл в сторону и поставил подножку. Не удержав равновесие, Арсений растянулся в грязной слякоти, которую мы с ним уже успели «натанцевать» в снегу.

Велико было искушение дать Кротову хорошего пинка. Прямо вот пыром, от всей души, и прямо промеж… промеж, короче говоря! Чтоб за душу взяло. Но тут уж я себя одёрнул, ведь шутка, которую слишком часто повторять… ну понятно.

— Ах ты падаль!

Арсений поднялся на ноги, но в глазах уже не было той уверенности. Часть злобы, часть страха и три части непонимания — а как так-то? Кротов снова бросился вперёд, на сей раз пытаясь достать меня боковым ударом — решил со всей дури поломать нам мечи, видимо. Однако я принял удар правильно и затем использовал его же собственную инерцию. На этот раз Арсений не просто упал, а именно что проехался харей по грязной снежной каше.

Вокруг уже откровенно хохотали. Даже его шестёрки переглядывались, не знаю, как на это дело реагировать. Бой, который должен был показать слабость «инвалидика Светлова», каким-то образом превратился в позор для Арсения.

— Да пошёл ты к чёрту! — заорал Кротов, вскакивая и отшвыривая свой меч в сторону.

Лицо парня перекосило от ярости, он выставил руки перед собой, и я почувствовал, как воздух начинает густеть из-за магического воздействия. Под ногами пошли вибрации. Земля. Его дар точно как-то связан с землёй.

— Ты пожалеешь, урод! — прорычал он, и грязный снег пополз к нему со всех сторон. Грязь, промёрзший грунт, мелкие камушки, что валялись под снегом тут и там.

Из всего этого месива начинал формировать земляной голем. Неуклюжий, медленный, похожий на снеговика-бомжа, но при этом… ладно, согласен, здоровый. Метра два, должно быть, а может и больше. Я же тем временем просто стоял, наблюдал за всем этим и набирал в источник энергию для доброго светового разряда. Попробует напасть — разберу его голема на кусочки за секунду. Магию он применил первым, так что руки у меня развязаны, а в свидетелях примерно весь лицей.

Однако тут…

Чвяк! — голем опал обратно в грязную лужу. Магия Кротова просто перестала работать.

— Что за… — начал было он, но закончить не успел.

— Господин Кротов, — раздался спокойный голос Геннадия Сергеевича Зарубина. — Вы только что нарушили правила ученической дуэли. Неужели вы не знаете, что магия в поединке запрещена? Боюсь, мне придётся сделать вам выговор и назначить отработку.

Кротов побагровел лицом и открыл рот, чтобы что-то возразить, но… возражать-то нечего. Да и директор уже перевёл взгляд на меня.

— Господин Светлов, рад, что вы так быстро восстанавливаетесь, — сказал он, а затем крикнул: — Инцидент исчерпан!

Толпа начала расходиться, а ко мне тут же подбежали Дитмар с Комбаровым.

— Лёха, ты как? — спросил Саша и быстро-быстро что-то затараторил, но я не слушал. Я сейчас малость… даже не знаю, какое печатное слово подобрать. «Был в шоке» — это слишком уж скупо.

В чём суть? Зарубин погасил магию Кротова точно так же, как и мою собственную некоторое время тому назад. Вот что это было. Сопротивление магии — очень сильный и очень редкий дар. И этот дар… как бы так сказать? Для демонов ненавистен почти так же, как и дар Света.

Выводов два. Первый — пускай это будет неловко и против этики учитель-ученик, но я просто обязан наладить дружеские отношения с Геннадием Сергеевичем. И эта дружба будет не столько полезна в плане учёбы, сколько в плане будущей войны против демонов.

И вывод второй: если уж я понимаю, насколько ценен дар директора, то демоны тем более это понимают. Причём давно. От таких, как Зарубин, они избавляются чуть ли не в первую очередь. И, кажется, сегодня среди моих знакомцев появился ещё один человек, за жизнь которого мне придётся беспокоиться…

Восторги от дуэли стихли, толпа разбрелась, и мы остались втроём. Сперва ребята уточнили, получилось ли у меня восстановиться в лицей и на каких условиях, я ответил, что да, процесс запущен, и в ближайшее время их любимый сокурсник вернётся в строй. Ну а дальше по пути к парковке я преимущественно слушал. Слушал, слушал и слушал обо всём том, что произошло в лицее за тот год, что Алексей пролежал в постели. Кто в кого влюбился, кто с кем начал встречаться, кто с кем расстался, кто кому набил рожу и какие перестановки произошли в преподавательском составе. Короче говоря, Дитмар с Комбаровым просто вываливали на меня лицейские хроники.

Интересно? Ну… как сказать? Все те люди, о которых шла речь — это, как ни крути, знакомые прежнего Алексея Николаевича Светлова, а вовсе не мои. И потому сказать, что я заслушался и с головой погрузился в сплетенки — не могу. Меня сейчас гораздо больше интересовали другие вещи.

Зарубин, вот, например. Но с ним всё более-менее понятное дело, и на его счёт мне ещё предстоит подумать. Но была ведь и другая тема…

— Игорь, — обратился я к Дитмару практически у ворот. — Извини, пожалуйста, но нам бы с Саней переговорить наедине.

Комбаров не понял, о чём речь, Дитмар тем более, однако спорить никто не стал. Сын немецкого барона пожал нам руки и двинулся дальше, а я потихонечку принялся выводить Сашу на разговор.

— Слушай, — аккуратно начал я. — Перед дуэлью… то, что сказал Кротов. Насчёт твоей матери, денег, оплаты за обучение.

— Угу…

— В общем, не буду ходить вокруг да около и спрошу: Сань, у тебя проблемы?

Комбаров тяжко вздохнул, спрятал руки в карманы и внезапно нашёл что-то очень интересное у себя под ногами.

— Сань? — терпеливо повторил я. — Мы же вроде как друзья. Или я ошибаюсь?

Сан Саныч Комбаров поднял на меня взгляд и в молчании продолжил бороться с самим собой. В итоге сдался и кивнул:

— Да, проблемы.

— Расскажешь?

— А чего тут рассказывать? — Саша нервно хохотнул. — Всё, Лёх. Фермы больше нет…

Слово «ферма» послужило зацепкой, и память Светлова подкинула мне общую информацию о семействе Комбаровых. Не сказать, чтобы крупные, но вполне себе процветающие скотопромышленники — во всяком случае, Комбаровым хватило денег на то, чтобы отправить своего сына учиться в лицей вместе с дворянами.

Отец Сан Саныча владел фермой, торговал мясом и молоком. «Для души» основал центр иппотерапии — это такой метод реабилитации для людей с целой кучей болячек. Смысл в том, чтобы с помощью неспешной езды в седле восстановить вестибулярку и координацию движений. Основал, значит, а спустя какое-то время умер из-за вполне себе прозаичной болячки, и хозяйство отошло Сашиной матери.

Однако упадка в связи с этим не было. Наоборот! Планы, планы, планы. Вот, например, Лизу — родную сестру Саши — отправили в Италию, чтобы там она изучила технологию производства сыров. В одно время Комбаров все уши прожужжал друзьям о том, что вскоре станет Моцарельным Королём Империи.

Но, видимо, не судьба. Со слов Саши получилось, что дело всей жизни рухнуло одним днём.

— Эпидемия магической чумы, — Комбаров скривился. — Знаешь же, что это такое?

— Объясни.

— Что-то не так с землей, но никто не может понять что, — парень тяжело вздохнул, — просто в один момент весь наш скот начал погибать, вот и всё. Никакие лекарства, никакие прививки — ничего не работает. И теперь даже земля под нашей фермой отравлена, такие вот дела.

— Эпидемия, значит, — пазл в моей голове сложился сам собой. Ну а что, вполне в духе демонов.

— Ага, — Саша со злостью сплюнул. — Причём такая, что ничего не сделать. Губернатор пожал плечами, мол, это частная собственность, вот и разбирайтесь сами.

— Удобно, — отметил я.

— И не говори. Матери хоть компенсацию выплатили, но… во-первых, смешную. А во-вторых, что толку-то с неё? На эти деньги поголовье не восстановить, как ни крути. Мать плачет каждый день, не знает, что теперь делать. Разоряемся мы, Лёх.

Тут Комбаров какое-то время помолчал, а потом криво усмехнулся.

— Не поверишь, но единственный, кто хоть что-то сделал, это Громов-старший. Торжок закупал у нас много продукции, и Громов в качестве поддержки купил последнюю партию по завышенной цене.

Интересно как получается… это я что же, Громова уважать потихоньку начинаю?

— Вот такие вот дела, дружище, — подвёл итог Комбаров, а я…

— Саш, — я положил руку другу на плечо. — Не знаю как, и не знаю чем, но я попробую вам помочь.

— Ты серьёзно? — Саня грустно улыбнулся. — Лёх, при всём уважении, но ты же сам весь в долгах…

— Уже нет.

— Э-э-э…

— Вот так, — развёл я руками. — Так что давай не переживай. Ты не один, если что. Справимся. Обещаю, что сегодня же вечером помозгую всю эту ситуацию. У меня есть толковый юрист и…

— Не-не-не-не! — как-то слишком уж рьяно запротестовал Комбаров. — Про это сразу забудь! Юридически тут всё чисто, не на кого бочку катить. По сути, мы сами виноваты…

Хм-м-м-м… Может быть, я и параноик, но этот параноик видел крах своего родного мира, и потому знает, о чём говорит. До поры до времени демоны аккуратны, но они обязательно проникают во все сферы, до которых могут дотянуться. Они могут превратить в оружие хаоса всё, что угодно.

— Ладно, — сказал я. — Всё равно подумаю. Ты, главное, не раскисай. Как минимум, помогу с оплатой учёбы.

У Комбарова от таких новостей отлетели брови. Не знаю, что за мысли сейчас табуном проносились в его голове, но в итоге он просто сказал:

— Спасибо.

До парковки шли молча. Пожали друг другу руки, разошлись к машинам, и тут в моём кармане завибрировал телефон. Федя… ну точно же, Федя!

— Алло, ваше благородие! — бодрым голосом отрапортовал водитель. — А меня выписали!

Алексей Викторович Кротов расхаживал по своему кабинету взад-вперёд. И был он зол, и был он яростен. Остановившись на секунду у окна, он посмотрел на заснеженный сад, потом мельком взглянул на часы и зашагал дальше.

Дворянство. Эта цель стала смыслом его жизни в тот самый момент, когда Кротов понял — денег у него гораздо больше, чем у иных захолустных князьков Империи. Деньги есть, а вот статус… Кто он? Торгаш? Коммерсант? Купец?

— Шёл купец по лесу, — со злостью пробормотал Кротов.

Стыдно. Обидно. Неправильно.

Попыток пробиться в благородные было много. И первая — самая незатейливая. Алексей Викторович попытался просто купить себе дворянство. Вышел на старый обедневший род, договорился о цене и условиях. Он должен был развестись со своей нынешней женой, взять в жёны дворянку, сделать себе наследников, и тогда следующее поколение уже будет носить его фамилию и при этом котироваться в высшем свете, но…

Кротов сам пошёл на попятную. Неправильно оно как-то. Неуклюже. Да и гадко по отношению к его благоверной, которая поддерживала его на пути «из грязи».

Вторая попытка — благотворительность. На деньги Кротова в Твери построили ещё одну больницу, но юридически зафиксированных договорённостей не было. Губернатор похлопал Алексея Викторовича по плечу и сказал ему, что тот молодец. Спасибо, мол, и до новых встреч.

Дальше были попытки зайти со стороны армии или гвардии, снова пожертвования и снова благотворительность, но раз за разом планы Кротова терпели крах.

И вот теперь у него осталась последняя надежда — Арсений Алексеевич. По планам сейчас он должен был закончить лицей, потом уйти в училище, сразу же в офицерском чине поступить в армию, выслужиться и… Короче, Кротов уже расписал всю жизнь сына таким образом, чтобы хотя бы он стал дворянином. Общался с дворянами, заводил полезные связи и знакомства. Но вот беда! Юный Арсений этих самых дворян при каждом удобном случае мешал с говном. Вслух! В лицо!

Дерзкий, наглый и склочный, юный Кротов упивался тем, что деньги отца решают почти всё. И потому верил в то, что имеет право хамить кому угодно.

— Алексей Викторович, — после стука в кабинет зашёл дворецкий. — Арсений Алексеевич явились.

— Пусть зайдёт.

А далее в комнату зашёл его сын, и ругань началась прямо с порога:

— Мне звонил директор твоего лицея! Ты совсем с ума сошёл⁈ Ты вызвал на дуэль потомственного дворянина!

— Он первый начал и…

— Заткнись! И объясни мне, из-за чего начался конфликт! Только честно!

Потупив взор, Арсений попытался скрыть озорную улыбку, а потом рассказал: так, мол, и так, он небезосновательно предположил, что сестра Алексея Николаевича Светлова…

— … шлюха.

— Ты… Ты… Ты, — какое-то время Кротов задыхался, а затем выдал всё, что думает о сыне: — Ты идиот! Ты полнейший кретин! Ты понимаешь, что это не просто хулиганство, а настоящий вызов роду⁈

— Да что он нам сделает?

— Сделает, если захочет! У него есть имя! И есть законы, которые он может обратить против нас! Суд чести! Ты думаешь, тебя простят только потому, что я богат⁈

Тут Арсений впервые допустил мысль о том, что, возможно, хватил лишку.

— Пошёл вон с глаз моих! — крикнул Кротов. — Запрись в комнате и не выходи оттуда, пока я не разрешу!

Сын ушёл, а Алексей Викторович устало опустился в кресло. Хреново дело. Очень и очень хреново, но… Отбросив лукавство, деньги действительно решают многое. И надо бы попытаться загладить вину сына, пока ещё не слишком поздно.

Вот только как? Послать подарки? Пошло и несоразмерно с оскорблением. Извиниться лично? Унизительно, но можно, если другого выхода не останется. Однако… Что, если Светлов не примет извинения?

— Так, — Кротов набрал номер своего помощника. — Добудьте мне всю информацию о младшем Светлове. Что любит, чем дышит, какие у него проблемы, которые мы могли бы помочь ему решить.

— Помочь? — неловко переспросил собеседник. — То есть, мы должны угодить его благородию?

— Именно.

— Ну… Кхм-кхм, — прокашлялся помощник. — В таком случае у нас уже кое-что есть, Алексей Викторович.

— Вот как?

— Светлов продаёт особняк. Не основной дом, другой, но тоже в Торжке.

— Так, — Кротов моментально смекнул, к чему ведёт помощник. — И сколько хочет?

— Цену не объявлял, пишет, что «договорная». И если вы действительно хотите расположить к себе Светлова, то это шанс. Можно предложить ему сумму вдвое выше рынка.

— Хм-м-м, — Кротов чуть помолчал. — Знаешь, что я только что придумал? Чтобы расположить к себе Светлова, я предложу ему сумму вдвое выше рынка.

— Вы гений, Алексей Викторович, — устало сказал помощник. — Мне договориться о встрече?

Трактир «ТрактирЪ» по-прежнему активно готовился к открытию, а я по-прежнему наблюдал за происходящим. Рядом, пристроив загипсованную ногу на свободный стул, гордо восседал Федя. Пока что он передвигался при помощи костыля, но врачи сказали, что через неделю можно будет попробовать снять гипс и обойтись тросточкой.

Однако сам водила уже рвался в бой. Сетовал, что на нашем джипе механическая коробка, и что с автоматом можно было бы управиться без левой ноги, но попробовать всё равно стоит.

— Ешь давай.

— Ем, — согласился Федя, навертел на вилку гнездо спагетти в томатном соусе, отправил в рот и. — М-м-м-м-м… ваше благородие, это не еда, это лучше. Шеф ваш гений, я вам говорю. С такой кухней весь Торжок к нам в очереди стоять будет…

Тут мимо нас, быстрым шагом и с планшеткой в руках, пронеслась Надежда Игоревна.

— Вот, кстати, и шеф, — улыбнулся я.

— Как зовут?

— Надежда Игоревна.

— Надежда Игоревна! — закричал Федя и в неуклюжей попытке повернуться заскрипел стулом. — Одну минуту, пожалуйста!

— Да-да? — Натанова вернулась к столику.

— Надежда Игоревна, голубушка, а что это я такое ем сейчас? — Фёдор указал на тарелку. — Уж дюже вкусно! Расскажите, пожалуйста, первый раз такое пробую.

— Путанесска, — не раздумывая ответила Надежда Игоревна.

— Простите, — я аж прокашлялся. — Что?

— Путанесска, — терпеливо повторила шеф. — Спагетти в томатном соусе с анчоусами, оливками, каперсами и чесноком. Итальянская классика. Алексей Николаевич, мы же с вами договаривались подогнать меню заведения под ваше новое производство и…

— Это я помню, — кивнул я. — Меня другое смущает, Надежда Игоревна. Не могли бы вы разжевать мне этимологию названия?

— Вас смущает?

— Ну… как сказать? Слегка. Пикантное оно.

— Я поняла, — кивнула Натанова. — По поводу названия есть несколько версий. Первая гласит о том, что пасту придумали в публичных домах Неаполя. Вторая о том, что на самом деле путаны тут ни при чём, и название происходит от слова «puttanata», что переводится как «чепуха» или «ерунда»…

— Ещё лучше, — подметил я.

— … потому что готовится она очень быстро и из того, что есть под рукой, — продолжила шеф, решив не заметить мой комментарий. — Ну и третья версия такова, что… э-э-э… эта паста как путана готова быстро и недорого удовлетворить любого страждущего.

Федя после такого объяснения начал смотреть в тарелку уж как-то больно задумчиво.

— Давайте сменим название? — перешёл я сразу же к главному. — Понимаю, что классика, но… думаю, некоторые дворяне старой закалки не поймут.

— Да без проблем, ваше благородие, — кивнула шеф. — Как назовём?

— Пусть будет… — тут я ненадолго задумался. — «Паста а-ля Фёдор». Раз уже ему так понравилось.

Федя поперхнулся, раскашлялся, и, судя по поднятому вверх пальцу, уже подобрал слова, чтобы оспорить название, но тут у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый, городской.

— Алло?

— Алексей Николаевич? — раздался в трубке серьёзный, но при этом очень вежливый голос. — Беспокоит Алексей Викторович Кротов.

Я тут же напрягся, а оно и понятно… сынулька уже успел добежать до папульки, нажаловался, и теперь впереди меня ждут очередные приключения.

— Слушаю вас.

— Алексей Николаевич… признаться честно, я немного растерян и смущён, — сказал Кротов. — Мой сын позволил себе непростительную выходку по отношению к вам и вашей семье. Хотел бы принести вам свои самые искренние извинения по этому поводу.

Тут уж я стал растерян и смущён. Это что же? Я случайно нарвался на первого полностью адекватного человека в этом городе?

— Принимаю, — коротко ответил я.

— Но дело не только в извинениях, — продолжил Кротов. — Я узнал, что вы продаёте особняк близ Торжка, и готов заключить сделку прямо сейчас. Уверяю, предложенная цена вас очень обрадует.

Хм-м-м. Кротов хочет сгладить инцидент таким вот образом? Чувства у меня по этому поводу были смешанные, но… кто я такой, чтобы запрещать человеку извиняться?

— Алексей Викторович. Честно говоря, на вашего сына я зла не держу. Молодость, глупость, всё понимаю. Но если вы действительно хотите заключить сделку, то почему бы и нет?

— Вот и отлично! — голос Кротова заметно оживился. — В таком случае предлагаю встретиться прямо сегодня же! У особняка. Вы согласны? Часиков, скажем, в шесть? К этому времени мои юристы успеют подготовить все документы…

Внутри бывшей гостиной, на единственном невывезенном столе, раскладывался Шапкин. Юрист сработал оперативно и прибыл в особняк ещё час назад. Впрочем, как и Евдокимов. На мой взгляд, это была отличная возможность познакомить моего нового бухгалтера с моим не-самым-новым юристом. Всё-таки мужчины делают одно дело, так что должны учиться коммуницировать.

— Всё здесь, — сказал Авраам Аронович, поправляя очки. — Договор купли-продажи, акт приёма-передачи, осталось лишь вписать сумму сделки и закрепить подписью.

— Отлично, — кивнул я. — Скажите, Авраам Аранович, а вам вообще известен господин Кротов?

— Мне известен, — вмешался Евдокимов. — Человек в целом респектабельный. Состояние нажил честно, в криминале не замечен. Начинал с управления чужими активами за долю прибыли, так что мозги у человека явно на месте.

Меня такой ответ устроил, да и… успокоил, чего уж таить? За окном тем временем послышался шум подъезжающих машин. Спустя минуту я услышал голоса Саватеевых, приветствующих дорогих гостей, и в гостиную вошёл Кротов-старший. Совершенно обычный мужчина лет пятидесяти, без каких-либо особых примет, в дорогом, но при этом не вычурном пальто. За ним трое — двое, судя по виду, охранники, и сухой старичок с портфелем, видимо, юрист.

— Алексей Николаевич! — Кротов расплылся в улыбке и протянул мне руку. — Рад наконец-то познакомиться лично!

— Взаимно, Алексей Викторович.

Банкир огляделся по сторонам.

— Прекрасное место, просто прекрасное! — сказал он. — Даже не сомневался, по правде говоря. Такому человеку, как вы, я верю на слово.

— Хотите провести осмотр?

— Ни к чему, — Кротов хлопнул в ладоши. — Давайте сразу же перейдём к делу. Время — деньги. Мои люди подготовили договор. Сумма — пятьсот тысяч. Вас устраивает?

Я перевёл взгляд на мою «бумажную команду». Что Шапкин, что Евдокимов кивнули. А Андрей Геннадьевич, как мне показалось, едва удержался от того, чтобы присвистнуть.

— Вполне, — сказал я.

— Ну вот и отлично!

Присесть было категорически негде. Юристы начали сверять документы, а Кротов, чтобы свести неловкость на ноль, предложил мне закурить сигару и в целом поддерживал разговор. От курения я воздержался, а вот снегопады обсудить — почему бы и нет?

— Что ж, — сказал юрист Кротова. — Думаю, можно подписывать.

— Позвольте, — встрял Шапкин. — С вашего позволения, я хотел бы ещё раз зачитать вслух предмет сделки. Чтобы не было никаких, так сказать, недоразумений. Коротко: Алексей Николаевич Светлов обязуется продать, а Алексей Викторович Кротов обязуется купить жилой дом по адресу такому-то и прилегающие к нему двадцать гектаром земли.

У меня аж дыхание перехватило.

— Сколько? — сипло переспросил я.

— Что «сколько»?

— Сколько гектаров?

— Двадцать, ваше благородие.

— Минуточку, — попросил я и крепко задумался. — Так… Авраам Аранович, а вот эта земля, она считается Торжком или Тверской областью?

— Проходит почти по границе, — ответил Шапкин. — Но если юридически, то это Торжок.

— Тогда ещё минуточку…

План нарисовался практически сам собой. Мысль не поспевала за словами, в которые её можно было бы воплотить. Особняк, земля, двадцать гектаров, Торжок. По всей видимости, речь идёт о неухоженном поле, которое мы всякий раз проезжали по пути к Сивушкину. Однако…

— Алексей Викторович, — сказал я. — Простите великодушно, но я вынужден отменить сделку.

Кротов напрягся. На долю секунды его лицо потеряло вот это перманентно-вежливое выражение.

— Простите? Я что-то не так сделал?

— Нет-нет! — я поднял руку. — Давайте начистоту. Я понимаю, в чём дело. И вот прямо сейчас я клянусь никак не нападать на вас, не препятствовать вашей деятельности и не выставлять вашу семью в дурном свете. Не нужно из-за этого терять деньги.

— Та-а-а-ак, — протянул Кротов.

— Но если вы действительно, по-человечески хотите мне помочь, то у меня к вам будет просьба.

— Слушаю вас, Алексей Николаевич.

— Мне нужен кредит, — сказал я. — Точнее, не мне, а одному моему хорошему знакомому. Сумму не озвучу, но довольно крупный. На пять лет, под щадящий процент. Я думаю, что как банкир вы сможете себе это позволить.

Кротов помолчал, а затем медленно-медленно кивнул.

— Хорошо, — ответил он. — Я согласен. Детали?

— Потом, — сказал я. — Всё потом. Сперва я сам их узнаю и через пару недель свяжусь с вами.

— Договорились, — Кротов впервые за время встречи улыбнулся искренне. — Не знаю, что вы задумали, Алексей Николаевич, но вы… весьма любопытный молодой человек. Буду рад сотрудничеству…

Мы ещё раз пожали руки, после чего делегация банкира быстренько свернулась и уехала восвояси. И как только дверь за ними закрылась, ко мне тут же обратился Шапкин:

— Алексей Николаевич, а что, собственно говоря, случилось? Вы только что отказались от очень выгодной сделки… зачем?

— Затем, Авраам Аранович, что вскоре эта земля будет стоить гораздо больше. Я хочу помочь одним очень хорошим людям начать всё с нуля. Комбаровы. Скотопромышленники. Слышали что-то об этой семье?

— Слышал, — вздохнул Шапкин. — У них была неплохая ферма, жаль, весь скот погиб.

— Да, но у нас есть возможность помочь им, — сказал я и улыбнулся: — Я хочу, чтобы Комбаровы взяли эту землю и возродили на ней свою ферму. А от вас попрошу придумать юридическую схему, при которой земля останется за мной, а их активы за ними. Договор аренды, наверное? Чтобы все были уверены в завтрашнем дне и в том, что никто никого не кинет.

— Сделаю, Алексей Николаевич.

— Благодарю, — сказал я, а сам чуть не рассмеялся.

Паста собственного производства у меня уже есть, а в скором времени появится ещё и говядина по специальной цене. И если так пойдёт дальше, то можно будет рекламировать трактир как место с «фермерскими продуктами». Да ещё и с местными. Местечковый патриотизм от такого должен просто зашкаливать! Ну красота же!

В заснеженных кустах сирени, примерно в сотне метров от особняка, замерла фигура. Человек, одетый в белый маскировочный костюм, сливался со снегом настолько идеально, что даже опытный глаз не сразу заметил бы его.

Лис.

Лицо убийцы полностью скрывала белая маска, из-под которой виднелись только глаза. Один серый, а вот другой — необычный. Жёлтый, с вертикальным хищным зрачком. Говорили, что это побочный эффект от одного из артефактов, который он использовал. Говорили, что… да много чего говорили, на самом деле. Лис не имел привычки опровергать слухи — так или иначе, все они работали на репутацию.

Прямо сейчас он держал в руках снайперскую винтовку. Длинную, с хорошей оптикой и наскоро крашенную в белый цвет.

Задача проста — убрать Светлова. И пока что Лис со своей задачей справлялся. Он наблюдал за особняком уже несколько часов, и голова Алексея Николаевича с завидной регулярностью оказывалась прямо под прицелом. Казалось бы, идеальная мишень, вот только…

— Чёрт.

Лисий глаз действительно видел больше, чем полагается. И даже через оптику он мог различить странное свечение вокруг фигуры Светлова. То ли артефакторная защита непонятно какого уровня, а то ли врождённый дар. Но как бы там ни было, Светлов абсолютно точно сильный маг, и обычная пуля может не пробить его барьеры.

А необычных у Лиса при себе не было…

— Найдём, — прошептал он сам себе.

Затем убрал винтовку в чехол и растворился в лесу. Пока что Светлову дозволялось жить.

Утром я сумел открыть глаза, а это уже достаточный повод для того, чтобы пахать. А потому вперёд! И пусть догонять учебную программу в тот момент, когда вокруг множатся враги и плетёт свои сети поганое демоньё, это… мягко говоря, смешно. Что ж теперь? Нужно.

А мотивы понятны — неизвестно сколько лет продлится эта борьба, и потому союзников из высшего общества нужно искать за школьной партой. И это, увы, не самый лёгкий способ, а вообще единственный. Перед человеком с репутацией неуча и нелюдимого затворника, пускай даже человеком родовитым, автоматически закроются двери многих высоких кабинетов.

Итак! Сперва был завтрак, который Степанида подала с какой-то особой торжественностью, помпезностью и вообще. Она трижды повторила слово «эспума» в отношении желтоватого густого соуса, который укрывал яйцо. И яйцо-то было не просто яйцо, а «пашот». И хлебушек вовсе не хлебушек, а «тост», и всё вместе это называлось:

— Яйца Бенедикта!

— Кхэ! — Я аж поперхнулся. — Прости… А кто такой Бенедикт? И почему у меня на тарелке его…

— Яйца Бенедикт, — поправилась Степанида. — Название такое, — густо покраснела и скрылась в кухне.

Странное…

Неужто Степанида каким-то образом наладила общение с Надеждой Игоревной и теперь перенимает от неё высокую кухню? Или по собственной инициативе включилась в эту кулинарную гонку? Ох, сколько же вопросов!

Ладно, чёрт с ним. После завтрака я был готов сразу же приступить к учёбе. Поднялся на второй этаж, остановился перед дверью в бывший отцовский кабинет и задумался. Кабинет всё-таки — это кабинет. Сейф, защита, родовые бумаги, запах старины и основательность. Это место для судьбоносных решений, подписания контрактов и бесед со всякими важными людьми. И как будто бы заниматься в нём учёбой будет неправильно.

Поэтому я чуть прогулялся по особняку и выбрал пустующую гостевую комнату в противоположном крыле. Светлую, с двумя высоченными окнами, выходящими на солнечную сторону. И пускай солнце за время своего пребывания в теле Светлова видел всего лишь пару раз — всё равно. Тут у меня будет меньше шансов испортить глаза.

Саватеев прислал в дом пару ребят, — видимо, за что-то проштрафившихся, — которые помогли мне с мебелью. Всё необходимое, большой письменный стол, стулья и стеллаж для книг, как-то нашлось в чулане первого этажа среди прочего хлама. И тут же пылились три пробковые доски, в которые я влюбился с первого взгляда.

Потому что… Что? Потому что принтер! После частичного слияния сознаний, моего и Алексея, я уже давно не вёл себя как вышедший из леса дикарь и особенно ничему не удивлялся. Но когда задумывался… Когда насильно возвращал свой мозг к началу начал, разница технологий с моим прошлым миром поражала. Ведь там и тогда, чтобы создать наглядное пособие или утлый рекламный буклет, мне нужно было бы часами выводить всё это дело от руки либо же платить бешеные деньги наборщикам. Платить, а потом ждать, когда они освободятся. И это мы говорим лишь про единичный продукт, а если мне нужен тираж книг? Смешно и дико, но под это дело нужно было нанимать целую бригаду, которая подгонит под тебя литеру.

А здесь и сейчас у меня был чудо-ящик, который плюётся бумагой с распечатанным текстом. Причём чернилам не нужно сохнуть, потому что никаких чернил нет, и бумага восхитительного качества. А ещё… тёплая такая после распечатки. Невероятная, приятная.

— Личная типография…

Итак, место для учёбы было готово. Что же я изучал? Понятное дело, что не арифметику и русский. Всё-таки к семнадцати годам общая школьная программа уже давно осталась позади, а лицейский курс, рассчитанный преимущественно на дворян, подразумевал специфические предметы.

География вот, например. Но не про горы и реки, а про сложнейший клубок экономических и политических связей. Почему этот город не смог стать крупным портом, хотя есть все предпосылки? Почему эта народность не может ужиться с вот этой? Как идёт мировая логистика, как формируются цены и прочее, прочее, прочее…

Дальше — больше. Предмет «Династическое право» оказался настоящим эспандером для мозга. Правила наследования, статусы законнорожденных и узаконенных детей, права на титулы и так далее. Всё это было прописано до мелочей, но при этом оставляло пространство для юридического манёвра.

Ну и наконец «камералистика». Предмет, как на мой взгляд, немного устаревший, однако раз уж его изучают по сей день — значит, важный. Если коротко, это такая дисциплина о том, как дворянину эффективно вести свои дела, управлять предприятиями и правильно заполнять документацию. Уверен, что ответа «нанять профессионалов и расслабиться» в грядущем тесте не будет, поэтому всё это мне предстояло изучить.

По этим предметам я сделал столько, сколько мог. Ну а учебники по «эстетике», «риторике» и «архитектуре» мне должны были завезти Дитмар с Комбаровым. Прямо сегодня и прямо…

— Сейчас, — буркнул я, глядя на часы.

Занятия в лицее уже закончились, и по идее ребята должны вот-вот подъехать. Чтобы не заставлять их ждать, я спустился вниз чуть заранее. Прождал немногим более десяти минут.

— Алексей Николаевич! — заглянул в дом Миша Саватеев. — К вам господа…

— Знаю-знаю, проводи их в дом скорее.

Прекрасно понимая, что ради поездки ко мне ребята пожертвовали обедом, после короткого приветствия я сразу же пригласил их в столовую, где Степанида продолжила удивлять.

— Солянка? — особенно обрадовался Саша. — Рыбная? Пахнет просто божественно!

Да и не только пахнет. На вкус — что-то невозможное. Наваристый бульон, смешанный с томатным соком и рассолом, бочковые солёные огурчики, оливки, лук и три вида филе рыбы, порезанные аккуратными кусочками. На поверхности плавал кусочек лимона без кожицы, а рядом на столе стояла креманка со сметаной и полная хлебница. И вот оно — простое, незатейливое счастье.

Комбаров в прямом смысле этого слова мычал, и даже сдержанный Игорь Генрихович откинулся на спинку стула с прикрытыми от блаженства глазами. Тем временем Степанида стояла в дверях, нервно теребила передник и смотрела, смотрела, смотрела…

Тут-то я наконец понял — кажется, она на полном серьёзе решила посоревноваться с Натановой за внимание молодого барина. И потому надо обязательно её похвалить. Не для галочки, а вот прямо чтобы по-настоящему.

— Степанида, это не солянка, — сказал я. — Это что-то на уровень выше. Никогда в жизни ничего подобного не ел.

— Очень вкусно!

— Просто восхитительно, Степанида Игоревна.

И чтобы закрепить:

— Может быть, есть смысл пригласить Надежду Игоревну, чтобы она у вас получилась? Я был бы не прочь видеть эту солянку в меню трактира.

— Ой, Алексей Николаевич, — опять зарделась служанка. — Скажете тоже, — и опять убежала.

Мы же продолжили обед. А разговор… разговор как-то сам собой пошёл. О снегопаде, о последних новостях в городе, о том, о сём, и тут вдруг:

— Точно! — воскликнул Саша, аж подпрыгнув на стуле. — Забыл совсем! Надо же тебе обязательно рассказать, что сегодня было.

Комбаров застыл с улыбкой на лице, — весь из себя интриган, — и явно выклянчивал уточняющий вопрос.

— И что же сегодня было?

— Помнишь Лизу Шереметьеву?

Будто по щелчку в голове из тумана выплыло имя. Лиза. Ну да. В воспоминаниях Алексея Николаевича было много, очень много упоминаний Лизы. Высокая фигуристая шатенка с длинной косой ниже… пояса. Смазливая, но при этом с вечно недовольным выражением лица.

Первая любовь! Лиза с Алексеем встречались какое-то время. Ходили в кино, гуляли, несколько раз целовались и… да и всё, в общем-то. В силу нежного возраста назвать это серьёзными отношениями было невозможно.

— Помню, конечно, — кивнул я.

— Ну вот, — Комбаров подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого. — Она сейчас с Костей встречается. Но это не суть! Суть в том, что она сегодня на весь класс вчерашнюю дуэль обсуждала. Так, мол, и так, Светлов так изменился, Светлов так возмужал. Светлов совсем другой и вообще красавец-мужчина.

— Вот как.

— Ага-а-а-а, — довольно протянул Комбаров. — Короче говоря, тебя ждёт ещё один скандал по возвращению в лицей. Константин, когда всё это выслушивал, чуть было реактивной тягой стул под собой не прожёг. Потом вскочил, перебил Лизу и начал тебя, мягко говоря…

— Унижать, — сказал Дитмар, не подбирая слов.

— Ну… Да…

— Товарищ он вспыльчивый, так что будь готов, — улыбнулся Саня. — Будет драться за свою самочку до последнего…

Новость… А я вот не знаю — интересная она или нет? Потому что внутри меня сейчас боролись два чувства: ирония и лёгкое такое утомление. Ирония от того, что какой-то мальчишка прямо сейчас видит во мне главного врага своей жизни, и видение это приобрёл просто на пустом месте. Ему и в голову не приходит, какие твари ходят рядом с ним. Какие демоны прячутся за улыбками друзей. И что Светлову, которого он сейчас ненавидит, гораздо важней разобраться с этими самыми демонами, и не играться в детский сад.

С другой стороны, это теперь часть моей жизни. Нужно вписываться в коллектив. И если придётся потратить полчаса времени на то, чтобы поставить на место одного ревнивого юнца, то так тому и быть. Лишь бы это не отвлекло от основной цели.

Разговор на время утих, и спустя какое-то время я сам вспомнил новость, которую мне следует выложить Комбарову. Ну точно же!

— Саш! — Я аж вскрикнул, но потом одёрнул себя. — То есть, Саш. Помнишь, мы вчера с тобой разговаривали наедине? Про ферму?

— Ну… да, — осторожно ответил Комбаров. — А что?

— Пропущу подробности, но у меня есть для вас двадцать гектар земли. Нормальной, незаражённой. Прямо здесь, в Торжке, — спокойно сказал я. — Она сейчас пустует, вот я и подумал: а зачем добру пропадать?

Комбаров замер.

— Не понял…

— Хочу предложить вам с матерью возродить своё хозяйство на моей земле. Начнёте с малого, а там пойдёт. Опыт же у вас есть, верно?

— Но… Лёх… Спасибо, но деньги, — тут он тряхнул головой и постарался прийти в себя. — Деньги, Лёх. Чтобы запуститься, нам нужны инвестиции. Инвентарь, скотина, рабочие, и ещё куча всего. Спасибо большое, но мы столько просто не наскребём.

— И об этом я тоже подумал, — хохотнул я. — Один человек согласен одобрить вам кредит. Пятилетний, на очень щадящих условиях.

— Это какой-такой человек? — с недоверием нахмурился Комбаров, явно ожидая услышать фамилию какого-нибудь криминального авторитета или около того. — Ты, Лёх, так не шути. Мы с матерью уже все банки обошли и…

— Кротов.

— КТО⁈ — Саша чуть тарелку не перевернул. — Ты сейчас серьёзно, что ли?

— Абсолютно.

Комбаров явно перекипел от информации. Сидел, открыв рот, и пялился на меня.

— Саш?

— А?

— Ты поговори с матерью, ладно? Обдумайте всё хорошенько. Я же не тороплю. На днях зайдёте вместе в трактир и ещё раз всё обсудим.

— Хор-р-рошо, — кое-как выдавил из себя Саша. — Я поговорю. Спасибо, Лёх, даже и не знаю, что ещё сказать…

— Не надо ничего говорить, — улыбнулся я. — Просто делай своё дело и пообещай мне скидку на говядину.

Проводив ребят уже в сумерках, я вернулся в свой импровизированный класс. Смотрел на пробковые доски, на разложенные учебники, на чудо-принтер, и думал: про ревнивого Костю, Кротова, Комбарова, земле и ферме. Но где-то глубоко, на задворках сознания, за всем этим шумом и суетой таилась тревога. Что-то подсказывало: демоны не дремлют. И что чем спокойнее мне живётся в последние дни, тем жёстче и опасней может быть следующий удар…

Слухи. В городе всегда полным-полно слухов, но этот был особенно интересен для дворянина, поскольку касался его главного врага. Этот слух, а если быть точнее, новость, принёс утренний доклад.

Светлов. Слова о том, что «пацан, который был на волосок от смерти, внезапно начал делать то-то, то-то и то-то» уже набили оскомину и обесценились. Хватит уже относиться к нему, как к калеке. Меньше всего на свете Алексей Николаевич напоминает жертву, и не раз это доказал.

А теперь он на полном серьёзе решил вернуться в лицей.

Казалось бы, от этого ничего не меняется, но! Но-но-но! У дворянина появилась возможность оптимизировать свой план. Светлов был его первой целью, а второй — Геннадий Сергеевич Зарубин. И раз эти двое теперь будут довольно часто находиться поблизости, то и убрать их можно вместе. Чтобы было не так шумно.

Дворянин представил себе следующую картину: утром в Торжке узнают новость о гибели подростка, который только-только выбрался из комы, а уже вечером хоронят любимца женщин и детей, господина Зарубина. Простые люди, может быть, поверят в совпадение и злой рок, но те, кто действительно наблюдает — вряд ли.

Дворянин отставил бокал с вином в сторону и набрал своего человека.

— Слушаю.

— Лис, — сказал дворянин. — По Светлову отмена. Не трогай его пока.

В трубке повисла короткая пауза. С одной стороны, Лис был не из тех, кто переспрашивает и уточняет приказы. А с другой, очень не любил, когда у него отбирают добычу.

— Принято, — наконец ответил он. — Есть новая цель?

Дворянин усмехнулся и подумал о том, что Лис ненасытен. Его не волновали причины, нет-нет-нет. Только задача.

— Генрих Дитмар, — сказал аристократ. — Немецкий барон, присягнувший Величеству. Живёт в Твери, женат на нашей, есть взрослый сын. Остальное сам узнаешь.

— Требуется устранить? — спросил Лис.

— Нет, — отрезал аристократ. — Пока что нет. Пока что ограничимся наблюдением. Мне нужно знать о каждом шаге барона, о каждой его встрече и каждом разговоре.

— Интересует что-то… конкретное?

— Интересуют его связи с губернатором, — аристократ усмехнулся, — но еще раз повторю. Это не к спеху.

Лис ничего не ответил, и на этом разговор закончился. Аристократ рухнув в кресло взял в руки блокнот и подчеркнул одну из строчек. В отличии от ячейки Торжка он не будет спешить, нет, он получит желаемое без риска, без спешки…

Торжок. Особняк Светловых.

Пролистав очередной учебник я откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Н-да, учеба, никогда не думал, что вернусь к ней. В бытности студентом мне все давалось достаточно легко, и я решил, что и тут будет так же, но нет. Некоторые моменты мне приходилось перечитывать, чтобы понять смысл. Но сдаваться меня отучила сама судьба, так что в итоге выбранный на сегодня объем был поглощен полностью, а все остальное в течении недели.

Завтра же меня ждет один из знаменательных дней в новом мире, а именно открытие трактира. Событие волнительное, как минимум потому что до сегодняшнего дня я ничего такого не делал. Убить сотню демонов? С легкостью. Построить прибыльный бизнес? А вот тут все сложнее, ребята.

Но самое главное это то, что в моем ресторане соберутся люди со всего Торжка, и даже из Твери. В тот самый ресторан, где в подвале находится трещина в пространстве. Казалось бы безумие, но нет, в этом есть свой смысл.

Во-первых, я проверю всех людей, а люди эти очень непростые. Во-вторых, я буду контролировать саму трещину, чтобы ни одна тварь оттуда не вырвалась. Для этого я параллельно учебе сливал энергию в артефакты, и каждый из них теперь был заряжен процентов на десять. На одну операцию этого хватит, а большего мне пока и не надо.

По хорошему стоит посвятить в свою тайну еще кого-нибудь, но кого? Добрынин идеальный кандидат, но опричник мне попросту не поверит, посчитает сумасшедшим. Зарубин? Ректор может поверить, но вот какая у него будет реакция? Этого я предугадать не могу, а рисковать не хочется. От моих знаний зависит будущее этого мира, и нужно очень, очень аккуратно выбирать, с кем стоит делится, а с кем нет. Пока что все кандидаты под вопросом, а значит придется еще какое-то время работать в одиночестве. Разве что судьба распорядится иначе, но это уже точно не в моей власти…

Особняк Светловых. Пять часов спустя.

Пробуждение. Резкое, тяжелое, словно меня выдернули из небытия силком, помимо моей воли. Сев на кровать, я несколько долгих секунд пытался понять, что вообще происходит, и какого хрена я проснулся. Понять причину не вышло, потому что, как бы я ни проверял себя и пространство вокруг, все было в норме. И только в последнюю очередь мне пришло в голову глянуть на собственный источник, после чего все вопросы отпали сами по себе. Шар в моей груди пульсировал, с каждым мгновением наращивая темп. Хм, прорыв на новый уровень? Так быстро?

Впрочем, это было не плохо, все очень даже наоборот. Неожиданно? Да. Отлично? Пожалуй, тоже да.

Быстренько покинув теплую кровать, я направился в душ. Прежде чем приступить к работе с источником, нужно для начала окончательно проснуться. Пока контрастный душ смывал с меня последние остатки сна, я размышлял о том, что новый магический уровень подкрался как-то слишком неожиданно. Может ли это быть вмешательством кого-то из высших сил? Да, конечно же, может. Та же Жизнь и не на такое способна. И пусть я с первостихиями в реальной жизни не сталкивался, кроме того раза, но о их возможностях был наслышан. И ускорение развития мага — это меньшее, на что они способны.

Выбравшись из ванны, я закрыл дверь изнутри, дабы никто случайно не помешал мне, скрутил ковер, убрал его в сторону и, сев на пол, медленно погрузился в транс. Оказавшись внутри собственного тела, я приступил к работе. Первым делом разогнал энергию по каналам, следя при этом, чтобы она никуда не делась. Когда мое тело стало похоже на светящуюся гирлянду, я вернулся к источнику. Теперь придется действовать очень, очень аккуратно и очень долго. Расширение источника — вещь, конечно, болезненная, однако, если не пускать все на самотек, а, наоборот, делать процесс плавным, то можно выиграть плюс десять, а то и двадцать процентов к уровню силы. Именно поэтому двое магов могут иметь один и тот же ранг, и при этом отличаться очень сильно по уровню силы. Родовые секреты, они такие.

Мысленно усмехнувшись и набравшись терпения, я приступил к самому процессу расширения. С первых же секунд меня скрутило призрачной болью, но, переждав первый приступ, я продолжил. В прошлом мире мой рекорд составлял где-то семь часов, посмотрим, на сколько меня хватит тут…

Особняк Комбаровых.

Тверь. Где-то час спустя.

Несмотря на ранее утро, Александру Комбарову не спалось. Мысли роились в голове, словно рой рассерженных пчел, и при этом то и дело возвращались к словам так внезапно воскресшего друга. Меньше всего Александр ожидал помощи от Светлова, но после пробуждения Алексея словно подменили. От застенчивого и спокойного парня не осталось и следа, а его место занял делец, да такой, что Александр легко мог сравнить его с самыми серьезными людьми города. Когда отец был еще жив, такие часто заходили в гости, теперь же эти времена остались позади.

— Сынок, ты почему не спишь? — голос матери заставил Александра вздрогнуть. Резко развернувшись, он увидел мать, что застыла в дверном проеме.

— Да так, не спится, — взяв себя в руки, Александр улыбнулся, — матушка, Вы идите, рано ведь еще.

— Мне тоже не спится, — тихо произнесла она и, подойдя к дивану, села рядом с ним.

Александр почувствовал легкий запах вина, но для него не было секретом, что мать иногда позволяет себе бокал-другой перед сном. Правда, в последнее время это стало происходить все чаще и чаще.

— Матушка, Вы обдумали мои слова насчет земли в Торжке? — Александр развернулся боком, так, чтобы видеть лицо матери. — Алексей сделал нам хорошее предложение.

— Сынок, не хочу тебя обижать, но твой друг молод, — осторожно начала женщина, — сейчас он делает широкие жесты в силу подросткового максимализма, однако что будет через несколько лет? Ты сам знаешь, ферма — это не быстрое дело. Мы встанем на ноги только через три-четыре года, не раньше. А если он передумает?

— Матушка, Алексей — человек чести, — в голосе Александра появились стальные нотки, — он сделал предложение от чистого сердца, и я уверен, мой друг не станет топтать мое доверие. В любом случае я не хочу, чтобы мы сели ему на шею, нет. Нужно сотрудничество. Станем партнерами, род Светловых и род Комбаровых, почему нет?

— И что мы можем ему предложить? — женщина грустно улыбнулась. — У нас ведь ничего нет.

— Ошибаетесь, матушка, — Александр тоже улыбнулся, но отнюдь не грустно, наоборот, его улыбка была предвкушающей, — у нас есть имя. Нашу продукцию любят в губернии, любят и за ее пределами. Так что нам есть что предложить.

Мать смерила Александра долгим, задумчивым взглядом. Парень знал этот взгляд и мысленно усмехнулся. Можно сказать, дело в шляпе.

— Хорошо, сын, я согласна, — медленно кивнула она, — ты веришь этому юноше, а у меня нет поводов не верить тебе.

— Отлично, — Александр вскочил на ноги, — тогда, матушка, вам стоит подготовится. Сегодня мы поедем на открытие его ресторана. А после поговорим касаемо этого вопроса. Уверен, Алексей будет только рад.

— Как скажешь, сын, — женщина еще раз кивнула, улыбнулась и, встав, направилась к выходу.

Александр проводил мать понимающим взглядом. Ничего, скоро все изменится, все обязательно изменится, и их род вновь займет свое место в иерархии губернии. Только на этот раз все будет сделано так, как надо, дабы катастрофа не повторилась. А пока что нужно подготовиться к празднику…

Торжок. Отдел полиции.

Отдел полиции никогда не спал. Эту истину Павел Андреевич Добрынин узнал, будучи еще юношей, когда впервые пришел к отцу на работу. С тех пор он понял, единственное, что ему хочется, — это помогать людям, делать их жизнь лучше, а главное, добиваться справедливости. С тех пор прошло более сорока лет, но цель, поставленная еще тогда, в далеком прошлом, никуда не исчезла. И именно эта цель привела его в Торжок. И по прошествию нескольких дней Павел Андреевич из раза в раз убеждался в том, что он не зря сюда приехал, ой, не зря. В этом городе была тайна, и Добрынин должен был во что бы то ни стало эту тайну раскрыть. Правда, пока что он не знал, с какого конца взяться. Вроде бы все просто на первый взгляд, есть подозреваемые, есть темные делишки, которых даже не пришлось раскапывать долго, но когда Добрынин попытался собрать этот пазл, ничего не получилось. Из раза в раз он это пробовал, менял местами людей, факты, строил новые логические цепочки, но, увы, результат от этого лучше не становился.

В какой-то момент Павел Андреевич поймал себя на удивительной мысли, мысли о том, что он не справляется. С таким опричник сталкивался впервые в своей жизни, и на какое-то мгновение он даже растерялся. Правда, это быстро прошло, и, взяв себя в руки, Павел Андреевич вызвал в город дополнительную группу специалистов. Сдаваться Добрынин не планировал ни за что, он доберется до истины так или иначе.

— Жора, ты устроил людей? — Павел Андреевич вопросительно глянул на помощника, и тот медленно кивнул.

— Все сделано в лучшем виде, Павел Андреевич, — мужчина хмыкнул, — кстати, друзья Львова в спешке покинули город. Причем, что забавно, их семьи тут, и, судя по тому, что нам удалось узнать, сами ничего толком не понимают.

— Все началось с Громова младшего, — задумчиво произнес опричник, — именно он был корнем зла. И вдруг исчезновение. Причем исчезновение странное. Его видели в полицейском участке, видели в ночь перед исчезновением. Куда он мог деться? — опричник медленно встал и начал ходить из стороны в сторону по кабинету.

Обыск они проводили тут, нашли часть бумаг Уварова, а больше ничего интересного не нашлось. Павел Андреевич остановился напротив сейфа. Огромный, стальной, способный выдержать пожар и не только, он занимал в кабинете почетное место. Подойдя к нему вплотную, Добрынин попытался его сдвинуть. Конечно же, ничего из этого не вышло, слишком тяжел был сейф. Однако же мужчина умудрился нечаяно задеть угол стола, и тут же в кабинете раздался громкий щелчок, а потом сейф плавно отъехал в сторону, открывая ход прямо в полу. Жора тут же подскочил на ноги, на всякий случай достал пистолет из кобуры, но Павел Андреевич жестом заставил оперативника убрать оружие.

Достав телефон, Добрынин включил фонарь и увидел, что вниз ведет деревянная лестница. Нисколько не сомневаясь, он сунулся в тайный ход, а Жора последовал за ним. Шли они не очень долго, и в итоге дошли до конца. Дёрнув рычаг на стене, Добрынин с каким-то внутренним чувством удовлетворения наблюдал за тем, как часть стены уходит в сторону. Тусклый свет немного осветил такие же деревянные ступеньки, и через несколько мгновений Павел Андреевич уже стоял в камере для одаренных заключенных, то бишь для дворян.

— Интересная система, — усмехнувшись, произнёс он, когда Жора тоже выбрался из-под земли, — ход из камеры прямо в кабинет главы отдела. Интересно, кому же пришло в голову сделать такое, а главное, для чего?

— Павел Андреевич, а ведь получается, что Громов в тот день был в полиции, и его видели идущим в кабинет Уварова, — Жора нахмурился, — допустим, он спустился в этот ход и пришёл сюда. Кто у нас сидел в камере тогда?

— Алексей Николаевич Светлов, — Добрынин покачал головой, — нет, Жора, не складывается картинка. Светлов поклялся матери Громова на даре, что не имеет никакого отношения к исчезновению её сына. Она видела, как дар принял клятву, а значит, парень не при чём. Остаётся сам Уваров. Мог он прикончить Громова?

— Мог, — Жора кивнул, — а мотив?

— Мотивов предостаточно, — Добрынин отмахнулся, — сам подумай, если полковник крышевал все тёмные делишки Громова, мог последний попросить что-то чересчур? Например, дать ему убить Светлова. А Уваров отказался. Тут Громов младший пригрозил ему раскрытием информации, и у полковника не выдержали нервы, после чего он сопляка и прикончил. Но где тогда тело?

Жора молча пожал плечами. Иногда умозаключения шефа казались ему чересчур сложными, но пятилетняя работа с Добрыниным отучила Жору от скоропалительных выводов. Шеф всегда добивался результата, и Жора был уверен, на этот раз всё будет точно так же.

— Ладно, оставим пока это, — Добрынин хмыкнул, — сегодня у нас открытие ресторана Светлова. Так и быть, посещу это место, кто знает, вдруг у него отличные повара.

— В городе говорят, что прекрасные, — поделился слухами Жора, — по крайней мере, люди ждут открытия, а это чего-то да значит.

— Ну вот и посмотрим, насколько хороша его еда, — многозначительно улыбнувшись, Добрынин вернулся обратно под землю, и через несколько минут опять сидел за столом в кабинете.

Опричник чувствовал, ответ на все его вопросы кроется где-то рядом, руку протяни и достанешь. Но, увы, пока что ничего не получалось. Впрочем, терпения у Павла Андреевича всегда было в достатке, и на этот раз его тоже хватит…

Тверь. Особняк Дитмаров. Восемь часов утра.

Несмотря на то, что на часах было всего лишь восемь утра, Игорь Дитмар готовился к поездке в Торжок. Как и любой немец, он имел склонность к педантичности, к порядку и соблюдению правил. А правила приличия требовали, чтобы он приехал чуть раньше остальных гостей, так как Алексей являлся не только владельцем ресторана, но и его близким другом.

Друзья. Их у Игоря Дитмара было не так много. С самого детства он ловил на себе прищуренные взгляды людей, тех, кто так и не мог принять факт женитьбы отца на матери. Немецкий барон и русская дворянка, да еще и после относительно недавнего конфликта между этими государствами. Впрочем, сам Игорь прекрасно понимал, почему так произошло. У родителей случилась самая настоящая любовь, способная на настоящие чудеса. Однако же плоду этой самой любви с самого детства приходилось сложно, вот только Игорь не жаловался. Всё, что происходило вокруг, помогало формированию его характера, и к своим семнадцати годам Дитмар мог по праву гордится одним из самых спокойных нравов среди всех одноклассников. Лишь с друзьями он позволял себе немного расслабится, а в друзьях у него числилось всего лишь два человека.

Комбаров стал другом благодаря своей безбашенности, отчаянной смелости, а Светлов… Светлова после пробуждения Игорь узнал с трудом. Куда делся прилежный ученик и просто милый мальчик? Загадка, ответа на которую у Дитмара не было.

— Сын, — голос отца заставил Игоря вздрогнуть. Задумавшись, он не заметил, как отец вошел в зал.

— Доброе утро, отец, — поправив пиджак, произнес Игорь, — я как раз собирался уезжать. Хочу выбрать Алексею какой-нибудь подарок в честь его возвращения к жизни и начала нового пути.

— Хорошая затея, — Генрих Дитмар скупо улыбнулся, — но помни, всё должно быть в меру. Не стоит увлекать внимание гостей с одного события на другое. Это будет неприличным.

— Я помню правила, отец, — Игорь кивнул, — и сделаю всё, как ты учил, — коротко поклонившись, парень отправился к выходу, где его уже ждал автомобиль.

Генрих проводил сына задумчивым взглядом, отметив, как сильно он изменился с тех пор, как молодой Светлов вернулся к жизни. Внутри Игоря словно заново зажглась искра, и Генрих надеялся, что она больше не потухнет…

Особняк Светловых. Это же время.

— Мать! — вывалившись из медитации, я первым делом почувствовал солоноватый вкус крови на губах.

Рухнув на спину и жадно вдыхая воздух, я позволил себе улыбку. Получилось, получилось! И пусть мое сердце прямо сейчас отбивало чечетку, в любой момент готовясь к прыжку из груди, а легкие горели так, словно вместо воздуха я вдохнул чистого пламени внутри, я был доволен. А всё потому, что мой источник стал больше, сильно БОЛЬШЕ! Теперь я мастер магии Света, первая ступень к по-настоящему большой силе.

Встав на ноги, я шатающейся походкой опять направился в душ. На этот раз вода была исключительно холодной, но даже так от меня еще долгое время шел пар. Организм таким образом сбрасывал лишнюю энергию, и чтобы окончательно успокоится, мне пришлось простоять под холодными струями воды где-то минут десять, пока всё не прошло.

Выбравшись из ванны, я оделся и спустился на первый этаж. Степанида в компании Ольги уже порхала по кухне, а запахи свежего кофе и такой же свежей выпечки сразу наполнили мой рот слюной.

— Всем доброго утра, — ввалившись в кухню, я сел напротив большого стола, — Степанида, спасительница, ты ведь не дашь мне умереть голодной смертью?

— Алексей Николаевич, нет, конечно, — улыбнувшись, служанка тут же метнула на стол тарелку со свежайшими булочками с маком.

Сверху посыпанные сахарной пудрой, они пахли так, что я не сразу осознал тот факт, что моя рука тянется уже ко второй булочке, а челюсти усиленно перерабатывают первую. Только после третьей у меня вышло немного выдохнуть, а дальше в кухню вошел Федя, а за ним показался Миша.

Саватеев старший, судя по всему, хотел что-то сказать, но для начала ему пришлось так же попробовать выпечку Степаниды, ну и похвалить её, конечно же. Без этого никуда.

— Господин, нам нужно ехать, — жуя теплую булку, произнес он, — открытие хоть и назначено на полдень, но нам лучше быть там раньше. От форс-мажоров никто не застрахован.

— Едем, — я кивнул и, подхватив последнюю булку, послал поварихам воздушный поцелуй. Право слово, с такой едой мне из дома выходить не хочется.

Забрав из кабинета свои артефакты и прихватив на всякий случай еще и меч, я выскочил на улицу, где меня уже ждали внедорожники. В первом за рулем сидел довольный Федор. Он был рад своему возвращению больше всех нас вместе взятых. Сев рядом с ним, я улыбнулся.

— Ну что, Федя, поехали!

Ровно в девять утра мы подкатили к трактиру. Прямо к крыльцу. На ступенях, периодически отогревая руки дыханием, уже топтался паренёк в старомодной шинели. Стоило нам выйти, как парень низко поклонился, сказал, что рад приветствовать нас в лучшем заведении Торжка, а затем забрал у Миши Саватеева ключи, прыгнул в машину и погнал её куда-то за угол.

— Сервис, ядрёныть, — прокомментировал Федя и похромал ко входу.

— Люди Лома за ночь расчистили площадку за трактиром от снега, — объяснил мне Миша. — Так что там получилась вполне себе просторная парковка.

— Отлично.

Дверь в трактир оказалась заперта, и правильно. Спектакль должен начинаться вовремя, ну а пока что — планёрка. Один из официантов пропустил нас внутрь, в уютный полумрак зала, и пронаблюдал дивное диво.

Персонал стоял ровными рядами возле барной стойки. Официанты в чёрных жилетках и, что особенно интересно, белых перчатках, повара в чистых кителях, бармены, уборщицы, подсобные рабочие — все Выстроились по струнке перед Ильёй и Надеждой Игоревной.

— Коллеги! — управляющий как раз начал мотивационную речь. — Сегодня у нас самый важный день! Не просто открытие, а перерождение! Почти все Вы знали этот трактир при прежних хозяевах, но это полбеды, ведь гости тоже сложили своё собственное впечатление и сделали выводы. И именно поэтому сегодня мы должны показать им, что такое настоящий сервис, настоящая кухня и настоящая атмосфера. Никакой халтуры. Каждый из вас куёт нашу общую победу, — тут Илья немножечко замялся. — Что бы вам ещё такого сказать? Ах, ну да, точно! Как там было? Часть корабля!

— Часть команды! — хором ответили ребята помоложе, после чего начали аплодировать и смеяться.

— Тихо! — рявкнула Натанова. — Мне тоже есть что сказать. Обращаюсь в основном к своим, но Вы тоже послушайте. Кухня — это сердце трактира, и если сердце остановится, то Вы все… понимаете, что будет, да? Сегодня к вечеру у нас сядет полная посадка. Работаем без паники и строго по курсам, слушаем друг друга, не стесняемся просить помощи и не забываем её предлагать. Добро! Равенство! Братство! — улыбнулась Надежда Игоревна, а потом резко переменилась в лице. — И горе тому, кто посмеет торопить поваров! За ругань на кухне я вас всех, собак, на фарш перекручу!

Этой речи похлопала пара человек, и то как-то вяло. А я не успел подумать о том, что менеджер и шеф очень грамотно распределили между собой роли кнута и пряника, как Илья вдруг позвал меня сказать пару слов.

— Алексей Николаевич, просим!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Признаюсь честно, я не мастер длинных речей. Скажу коротко. Долги моей семьи перед вами закрыты, и сегодня мы все начинаем с чистого листа. И что хочется сказать по этому поводу? Идея — это прекрасно, но мы все здесь работаем за деньги. Рая на земле я вам не обещаю, но тот, кто поможет поднять это место, обиженным не останется. Зарплаты вовремя, премии за переработки и внедрённые идеи, а также оплачиваемый отпуск — всё это уже в наличии. А если мы сможем развиться в сеть, то обещаю — управленцев для новых точек мы будем взращивать прямо здесь и прямо из вас. Так что дерзайте, ребята! Верю в вас!

Несколько секунд тишины сменились очень даже уверенными овациями. Надежда Игоревна кивнула, и в её взгляде я прочитал одобрение. Мол, молодец, прошёлся по человечьим болям вместо того, чтобы вещать ни о чём.

— По местам! — скомандовала Натанова, и персонал разбежался кто куда.

Мы с обоими Саватеевыми и Федей стали первыми гостями вновь открывшегося заведения. Заняли столик у окна — самый удачный, с видом на мост через Тверцу. Скатерть белоснежная, натёртые приборы блестят, а в вазочке стоят живые и очень даже ароматные цветы.

И тут, когда Федя с кряхтеньем устроил под столом свой гипс, я впервые увидел его без куртки и понял, что человек при параде. На нём был старомодный, но весьма удачный серый костюм-тройка.

— Федя? — не удержался я от комментария. — Ты это где взял?

— Ах, это, ваше благородие, — мужчина смущённо поправил галстук-бабочку. — Это у меня с выпускного ещё остался. Сорок лет в сундуке пролежал, а теперь вот пригодился.

— Шикарно выглядишь.

— Благодарю.

Чтобы не развивать беседу дальше, Федя схватился за кожаную папку с тиснёным логотипом трактира, открыл её и принялся листать меню с видом искушённого знатока. Судя по резко расширившимся зрачкам, настиг-таки до пасты «А-ля Фёдор» и смутился окончательно.

Спустя минуту к столику подошёл Илья с блокнотом. Сосредоточенный, но довольный.

— Алексей Николаевич, господа, Вы уже что-нибудь выбрали? Быть может, начнём с напитков?

— Никакого алкоголя, — отрезал я, взглянув на часы. — Рановато как-то. Подай, пожалуйста, чайник чая и несколько разных морсов.

— Отлично, — Илья записал заказ в блокнот. — Что насчёт еды? От себя могу порекомендовать салат с печёной свёклой и козьим сыром.

— Насчёт еды, — задумчиво повторил я, а потом решил: — А неси-ка ты нам всё. Прямо вот всё меню. Будем дегустировать.

И вот… кто меня только за язык тянул, а⁈ Минут через пять перед нами начали появляться тарелки. Сперва закуски — вполне себе традиционные для русской кухни, но вперемешку с Италией, раз уж у нас тут так повелось. То есть рядом с солёными рыжиками и нарезками из сыров, яленой дичи стояло пармское прошутто с дыней, гигантские маслины и артишоки с вяленными томатами.

Следом несколько супов, каждый из которых я зачерпнул лишь по ложке с целью попробовать, ну а потом горячее. Пасты и пирожки, ризотто и голубцы, бефстроганов и креветки в песто, растушенные в вине говяжьи щёчки и пожарские котлеты. Но настоящая любовь случилась между мной и куском рибая. В прошлом мире любое мясо было за радость, а здесь…

— У меня слов нет, — признался я.

— Великолепно, — попытался помочь мне Миша Саватеев.

— Восхитительно, — предположил его младший брат, а Федя просто зарычал на кусочек жареной осетрины.

— Алексей Николаевич, всё в порядке? — возник рядом с нашим столиком Илья.

— В полном. Спасибо за организацию.

— Благодарю, — чуть поклонился управляющий. — Хотел вас предупредить, что основной наплыв гостей планируется к шести вечера.

— Понял, — кивнул я. — Дай знать, если что-то пойдёт не так.

— Не пойдёт, — заверил Илья и удалился.

Итого: на то, чтобы перепробовать всё меню, у нас ушло аж два часа. Два часа чревоугодия и непрерывной работы челюстей. И что-то мне подсказывает, что после такого плотного обеда я вряд ли сумею поужинать. Но! Как бы там ни было, я просто обязан поблагодарить Надежду Игоревну.

— Отойду ненадолго.

Дверь на кухню была чуть приоткрыта. Оттуда доносились запахи, шкворчание масла и профессиональный, почти музыкальный мат. Я шагнул внутрь, оглянулся, хотел было пройти дальше, но тут…

— Стоп! — упёрся в запретительную ладонь шефа. — При всём уважении, ваше благородие, накиньте халат. Стерильность превыше всего. И шапочку тоже наденьте.

— А если бы я был лысым? — на автомате шутканул я и по взгляду Натановой понял, что подобных шуток за свою жизнь она уже наслушалась.

Что ж! Я послушно натянул белый халат и потешную прозрачную шапочку на резинке. Чувствовал себя при этом идиотом, но правилам следовало подчиняться — один тот факт, что Надежда Игоревна остановила меня на входе, уже вызывал уважение. Там, где царит профессионализм, нет места лизоблюдству.

Итак. На кухне кипела работа. Столы из нержавейки ломились от разноцветных разделочных досок, кастрюль и мисок. На огромной плите что-то булькало, в печах что-то запекалось, в глубокую раковину для грязной посуды постоянно что-то подбрасывалось. Повара сновали туда-сюда.

Что странно, ведь в зале кроме Саватеевых с Федей никого нет, и те уже сытые.

— Заготовки, — объяснила Надежда Игоревна, приметив мой интерес. — Всё решают заготовки. По внутреннему регламенту мы обязаны отстреливать любое горячее блюдо за пятнадцать минут, а потому сперва нужно хорошо подготовиться.

Я кивал, смотрел, снова кивал и снова смотрел. Всё шло как по маслу, но тут в углу у раковины я заметил молодого паренька. Судя по неопытным движениям, совсем ещё поварёнка. Поправив колпак, он вскрыл вакуумный пакет с черноморскими мидиями, затем начал сливать водичку из пакета в раковину и тут…

Шлепок! Надежда Игоревна в три шага оказалась возле него, попутно схватив со стола пучок лука-порея, и наотмашь вдарила им поварёнка прямо по затылку. Звонко так, сочно.

— Ты что творишь⁈

— А я, — парень отшатнулся. — А что? Я водичку сливал…

— ЭТО НЕ ВОДИЧКА!!!

А дальше мы вместе выслушали интересную лекцию о том, что водичка в пачке мидий — это, вообще-то, первичный бульон. Самый вкусный и насыщенный, который получают с первой варки в тот самый момент, когда только-только собранные мидии варят на борту рыболовецкого судна. И что эта «водичка» является основой для всех «морских» паст нашего меню. И на «А-ля Фёдор» в том числе, ведь одни лишь анчоусы не до конца раскрывают рыбный вкус.

Короче говоря… я уяснил, что Надежда Игоревна вообще никому баловать не даст, а после ретировался с кухни. Вернулся, и чтобы забыть бледное лицо перепуганного поварёнка, решил уточнить у Миши — а что у нас, собственно говоря, с охраной?

— Всё под контролем, — сказал Саватеев и, загибая пальцы, начал рассказывать мне о том, кто и где стоит.

— А если что-то серьёзное?

— На случай ЧП оружие и броники лежат в машине. Надеюсь, что не пригодится, — улыбнулся Миша.

Проверять расстановку гвардии я не стал, и вместо этого устроился поудобней за столом и лениво переваривал обед. А часам к десяти подтянулись музыканты. В окно я увидел, как мимо трактира в сторону служебного входа проехал микроавтобус, а уже через пару минут в зале появились люди. Они таскали инструменты, колонки и прочую аппаратуру. Высокий и очень худой мужчина с копной дредов принялся колдовать над пультом, а следом в зале появилась девушка.

И я, признаться, замер.

Молодая и очень красивая. Фигура — загляденье. Тёмные вьющиеся волосы, зелёные глаза с хитринкой, смуглая кожа и… короче говоря! Если бы не типично славянское лицо, можно было бы подумать, что в девушке кипит горячая южная кровь. А хотя… может быть, так оно и есть? Хотя бы наполовину?

Сперва она подошла за барную стойку и что-то спросила у бармена Гриши. Тот подозвал Илью, а Илья в свою, перекинувшись парой слов с девушкой, зачем-то указал на меня. Девушка улыбнулась, махнула мне, и тут уж стало совсем неловко переносить знакомство.

— Ева, очень приятно.

— Алексей, — я пожал тёплую ладошку девушки и десять раз подумал о том, стоит ли мне её поцеловать, но в итоге обошёлся без этого. — Я так понимаю, сегодня вы будете петь для нас?

— Именно, — улыбнулась Ева. — Джаз, блюз, немного романсов. Надеюсь, вашим гостям понравится.

— Уверен в этом.

Пока музыканты раскладывались и настраивали инструменты, я предложил Еве присесть за столик и заказать что-нибудь пообедать. От еды девушка отказалась, зато попросила чай.

— И давно вы поёте?

— С детства, — улыбнулась она.

— Должно быть, ваши родители тоже музыканты?

Тут Ева едва сдержала хохот.

— Если бы знали мою фамилию, вы бы ни за что не пришли к таким выводам.

Тут я чуточку потерялся. Однако намёк понял и разрешил у милой барышни узнать её фамилию. Услышал в ответ: «Юсупова», — и чуть было не поперхнулся. Дворян в Империи как собак нерезанных, графов по областям много, текучку среди баронов вообще не отследишь, но великие княжеские рода были на устах у всех.

— Извините за нескромность, но что же вы в таком случае здесь делаете?

— А что мне ещё делать? — пожала плечиками девушка. — Отец развёлся с матерью, когда я была ещё совсем маленькой, и потому активом для выгодной женитьбы я не являюсь. При этом папенька всё равно заботится о нас, деньги есть, и… и почему бы в таком случае не следовать зову сердца, которое велит мне петь?

— Простите… в ресторанах?

— А где? Понимаете ли, Алексей, благодаря деньгам Юсуповых из меня могут слепить звезду за пару дней. Снять клипы, купить тексты, купить музыку, нанять лучших аранжировщиков и приказать всем вокруг любить меня и восторгаться. Но это ведь будет жизнь в иллюзиях, не так ли?

— Так.

— Вот видите. Поэтому я хочу сама. А пение в заведениях, да ещё и инкогнито, которое вы, я надеюсь, сохраните, это отличная тренировка на живых людях.

Я слушал и понимал, что передо мной действительно редкий экземпляр. Однако! Заявив о том, что мой трактир всегда в её распоряжении, я спросил у Евы — а как же так получается, что княжеская дочь, пускай самая младшая и от первого брака, занимается подобными вещами без охраны?

— А кто вам сказал, что без охраны? — улыбнулась Ева, подмигнула мне, а затем сказала, что благодарна за беседу, но ей пора уже идти к группе.

Сказать, что я остался под впечатлением — ничего не сказать. Но… ладно. Часы пробили одиннадцать, и в трактир потянулся народ. А первыми нашими гостями оказались Авраам Аронович Шапкин с сыном, супругой и — внезапно! — с бухгалтером Евдокимовым. И это, признаться, было приятно. Приятно, что мужчины так быстро нашли общий язык.

Следом за ними прибыли репортёры из двух местных газет — одни тверские, а вторые прямо из Торжка. С ними человек пять фотографов, с которыми у нас, оказывается, была договорённость: сперва они поработают на прессу, а потом и на трактир. То есть фотографии о памятном вечере уже считай, что есть.

После, — примерно в половину двенадцатого, — появились кейтеры. Четверо парней в перчатках выкатили на центр зала тележку с коробками, в которых покоились сотни бокалов для шампанского. «Флюте» — как подсказал мне Илья.

Ребята начали сооружать пирамиду. Бокал за бокалом, ярус за ярусом. Интересно? Ещё как! Но ещё интересней пиротехники, которые уже начали раскладывать на улице какие-то ящики, пульты и провода.

А что самое главное — я к этому не имел никакого отношения. Не накидывал идей и не давал распоряжений.

— Илья, — я подошёл к управляющему. — На премию нарываешься.

— Спасибо, Алексей Николаевич. Я старался.

И постарался реально на славу. Вплоть до открытия я ходил туда-сюда и просто смотрел за тем, как работают другие люди. То подходил к музыкантам, то к пиротехникам, то заглядывал на кухню и смотрел очередную серию сериала «Надежда Игоревна и тысяча способов избить человека продуктами». Всё работало как часы. А что самое главное — без моего непосредственного участия. Ну великолепно же!

А ровно в полдень Ева взяла первую ноту. Это была «Ой, мороз, мороз» — но в современной джазовой обработке. Медленный, томный ритм, неожиданные взрывы духовых и голос… просто потрясающий! Признаться, я заслушался и чуть было не пропустил прибытие следующих гостей. Возможно, что самых главных.

— Лёха, привет!

Дитмар и Комбаров.

— Поздравляю с открытием! — Саня крепко обнял меня и как давай по спине хлопать. — Матушка чуть задерживается, — добавил он шёпотом. — Но я всё помню, — а потом отступил на шаг и огляделся. — Хорошо тут у тебя.

А вот Дитмар обниматься не стал. Не мог. Потому что в руках у него была огроменная коробка в цветастой подарочной упаковке.

— Желаю, чтобы твоё дело процветало и радовало, — улыбнулся Игорь, а после протянул коробку. — А это тебе. От нас обоих. Только пообещай, что откроешь её дома!

— Обещаю, — кивнул я и принял подарок. — Так, ребят! Проходите, садитесь! И не стесняйтесь заказывать, сегодня всё за мой счёт.

— О-о-о, — протянул Комбаров. — Ты даже не представляешь, на что ты только что подписался, Светлов. Но спасибо.

Я проводил ребят до их столика, а потом отошёл к бару и хозяйским взглядом оглядел зал. Люди прибывали, играла музыка, а в пирамиде бокалов пузырилось шампанское. Хорошо. Очень хорошо. Однако весь вечер впереди, и я чувствовал, что-то грядет. Такое сложно объяснить, но почти всегда перед бедой внутри зрело какое-то напряжение. Это было у меня в прошлом мире, и, видимо, вместе с душой перенеслось сюда. Будем надеяться, что я ошибаюсь, будем надеяться.

Трактир. Без десяти минут двенадцать.

Стоя на крыльце собственного ресторана, я ждал первого гостя. Список у нас был внушительным и состоял не только из дворян, но и из других уважаемых людей Торжка. В отличие от местных, мне по большому счету было плевать на все сословные нюансы. В моем мире товарищей выбирали по другим качествам, родословная там шла в последнюю очередь.

Мысли о родном мире захлестнули меня с головой, да так, что я пришел в себя только когда чья-то тень мелькнула у моих ног. Вернувшись в реальный мир, я увидел Базилевского. Никита Андреевич стоял передо мной в неплохом костюме-тройке, сжимая в руках шляпу-котелок и стеснительно улыбаясь.

— Доброго дня, ваше благородие, — скупщик, увидев, что я его заметил, глубоко поклонился. — Благодарю за честь быть приглашенным сегодня в такой важный день для вашего рода, Алексей Николаевич.

— Здравствуй, Никита Андреевич, — я тоже улыбнулся и протянул Базилевскому руку.

Он на мгновение замешкался, но все же пожал мою руку. Рукопожатие у него было крепким, а ладонь сухая, что немаловажно. Не люблю потные руки, обычно владельцы таких не очень хорошие люди.

— Проходи, Никита Андреевич, будь моим гостем званным, — произнес я ритуальную фразу. — Сегодня в нашем ресторане все за мой счет. Ешь, пей, отдыхай и ни о чем не думай.

— Благодарю, Алексей Николаевич, — скупщик еще раз поклонился и вошел внутрь.

Дальше его взял в оборот Илья, именно он у нас отвечал за посадку людей сегодня. Все делалось согласно какой-то схеме, по крайней мере так мне сказали, а вникать в это все у меня сейчас не было времени. Все же личность настоящего Светлова досталась мне не полностью, и поэтому какие-то вещи я прекрасно понимал, а какие-то не очень.

Впрочем, сейчас это было не очень важно. Главное, что мой план потихоньку превращается в реальность. Начало работы трактира — это всего лишь первое звено. Ведь если подумать, ресторанный бизнес идеально подходит для поиска демонов. Создать пару сотен сигналок, способных засечь демоническую энергию, расставить их в нужных местах, а дальше просто собирать данные да наносить точечные удары.

Уничтожать всех демонов подряд нет смысла, да и сил у меня на это пока нет, а вот если лишать их старших, о, это уже совсем иная картина. Без старших демонов мелкие твари наподобие тех, что были в друзьях Громова, по сути ничего из себя не представляют. Индивидуальные бойцы, не способные на серьезное планирование, вот кто они. А для того чтобы стать чем-то большим, нужно слишком много времени, а его как раз-то у них и не будет.

От возможных перспектив у меня перехватило дыхание. А ведь изначально я не совсем понимал, зачем мне этот ресторан, для чего он вообще может пригодится. Что ж, теперь все изменилось.

Размышляя о будущей борьбе, я опять чуть не пропустил приезд очередного гостя, но вовремя вернулся в реальный мир. Тем временем из автомобиля, что остановился почти рядом со входом, вышел Павел Андреевич Добрынин собственной персоной. Поправив пальто, он сунул ключи нашему помощнику, смерил его тяжелым взглядом, отчего тот чуть не уронил ключи, и шагнул в сторону входа. Аура у опричника была что надо, уровень архимагистра по местным меркам, не меньше. И при этом я почему-то не мог определить его дар. Либо он пользуется артефактом, что блокирует внешнее сканирование, либо же его дар каким-то образом сам это делает. Учитывая, что никаких видимых артефактов на нем я не видел, второй вариант все же правдоподобнее.

— Добрый день, Алексей Николаевич, — Добрынин уставился на меня своим фирменным взглядом серых глаз. — Решил все же посетить ваше сегодняшнее мероприятие.

— И сделали тем самым правильный выбор, Павел Андреевич, — я позволил себе ухмылку. — В моем ресторане соберется весь высший свет, думаю, вам будет интересно посмотреть на них со стороны.

— И на вас в том числе, юноша, — не поддержал мою шутку Добрынин. — Уж слишком много вокруг вас странностей. А я очень, очень люблю странности, — в его глазах что-то мелькнуло, что-то нехорошее, что-то хищное. Н-да, хорошо, что опричник у нас не имеет внутреннего соседа. С его-то силой тварь могла бы столько наворотить, даже представлять себе страшно.

Добрынин тем временем вошел, а я приготовился к приезду остальных гостей. Учитывая, что каждому мне придется уделить хотя бы минуту, часа полтора, а то и два я потрачу только на то, чтобы их принять. Хорошо хоть успел поесть перед этим.

Следующим явился Морхин. Семен Геннадиевич радостно улыбался, и было видно, что инспектор и правда рад, что у моего рода дела идут вверх. Хороший он все-таки человек, к таким как он демоны не лезут, но и гибнут они всегда в первую очередь, закрывая собой других.

— Алексей Николаевич, голубчик, сердечно поздравляю! — Морхин начал трясти мою руку. — Большой, большой шаг вы совершили, и поверьте, это оценили все. Теперь род Светловых снова на слуху.

— Я сам этому очень рад, Семен Геннадиевич, — с трудом освободив свою руку, я кивнул инспектору в сторону входа. — Проходите, сегодня все за мой счет.

Дальше гости пошли сплошным потоком, да так, что я еле успевал закончить с одним, как приходилось сразу же переходить ко второму. Полтора часа прошли незаметно, и ко мне подошел Илья.

— Господин, по спискам остались несколько человек. Градоначальник Громов, Марина Александровна Комбарова и Зарубин Геннадий Сергеевич. Последний все же принял приглашение, несмотря на то что мы его так поздно отправили.

— Отлично, у нас как раз есть еще время, — я глянул на часы, а потом заглянул внутрь.

Музыка играла, Юсупова пела, а гости наслаждались атмосферой. Эта картина на мгновение заставила меня расслабится, но всего лишь на мгновение. Нельзя, никак нельзя давать слабину. Этот мир хоть и находится у истоков демонической экспансии, однако же это не значит, что можно расслабится. Наоборот, чем больше тварей я упокою сейчас, тем меньше их останется в будущем, и тем меньше людей погибнет.

Волна контролируемой ярости прошлась по телу, мгновенно заставляя источник выбросить в каналы порцию энергии. Вот так-то лучше.

Наконец-то появился следующий автомобиль, и глянув на герб на двери, я понял, что это мама моего друга Александра.

Автомобиль тем временем не спеша остановился, и из него вышла женщина лет сорока, в красивом черном платье. Уложенные волосы, черные перчатки, тонкая нить жемчуга на шее, Марина Александровна Комбарова всем своим видом олицетворяла ту самую дворянскую стать. Спустившись к подножию лестницы, как того требовал этикет, я аккуратно прикоснулся губами к пальцам женщины.

— Марина Александровна, рад вас сегодня здесь видеть, — улыбнувшись, произнес я. — Александр уже внутри, он предупредил о том, что вы будете позже.

— Прошу прощения, Алексей Николаевич, — мама Сани склонила голову. — Были кое-какие неотложные дела.

— О, не извиняйтесь, я все понимаю, — я отмахнулся. — Прошу внутрь, и надеюсь, что вам понравится.

Комбарова благосклонно кивнула и вошла в ресторан, а я приготовился ждать еще какое-то время. Прокручивая в голове имена тех, кто еще не приехал, я вдруг понял, что Илья ошибся. Он упустил Резнова, а ведь тот точно обещал приехать.

Стоило мне только об этом подумать, как появился кортеж из трех автомобилей. Два из которых не стали заезжать на территорию, и только один, с гербом на дверях, заехал. Из автомобиля выбрался Антон Иванович собственной персоной, да не один, а в компании молодой женщины, которой точно было меньше тридцати.

— Алексей Николаевич! — Резнов расплылся в улыбке. — Что я вижу⁈ Наконец-то Торжок получит обратно свое лучшее заведение! Когда еще ваш батюшка был жив, я, бывало, заезжал сюда, и надеюсь, что повара с тех времен не изменились.

— Можете не сомневаться, они стали только лучше, Антон Иванович, — я усмехнулся. — Быть может, представите вашу спутницу?

— А, конечно-конечно, — Резнов повернулся к женщине. — Любовь моя, это Алексей Николаевич Светлов, очень, очень перспективный юноша. Алексей Николаевич, это моя жена, Елена Викторовна.

— Елена Викторовна, очень приятно, — я поцеловал ее ручку, при этом стараясь не выдавать своего волнения. А все потому, что аура у этой женщины очень, очень сильно смахивала на мою собственную ауру. Неужели еще один маг Света?

— Моя жена обладает даром лекаря, — с гордостью произнес Резнов. — К ней приезжают пациенты со всей губернии!

Лекарь. Да, теперь все встает на свои места. В том числе и цвет ауры, что был все же чуть другой, чем у моей собственной.

— Надеюсь, вам никогда не придется побыть моим гостем, Алексей Николаевич, — мелодичным голосом произнесла женщина, обворожительно улыбнувшись. — Поверьте, от лекаря это самое лучшее пожелание.

— Верю, — я кивнул. — Что ж, проходите внутрь, гости дорогие. Кажется, вы у меня последние.

Я бросил взгляд на часы. Уже стукнуло два часа дня, а Зарубина все еще не было. Возможно, он опаздывает и все-таки приедет, но тогда меня предупредят. Гвардия и люди Лома дежурят не только рядом с самим трактиром, но и на ближайших улицах. Сегодня все должно быть великолепно, ведь от картины, что я покажу всем этим людям, зависит очень, очень многое…

Демоническое измерение.

Аркис плавал недалеко от трещины в пространстве, чувствуя, как на той стороне с каждым мгновением появляются все больше и больше живых. Даже преграда в виде мировой защиты не помешала демону почувствовать их эманации, и теперь он пытался прощупать, есть ли хоть кто-то среди них, способный принять его сущность. Дело сложное, почти невыполнимое, но для того, кто познал вечность, не существует преград. Вот и сейчас Аркис стравливал в тот мир свою энергию. Капля за каплей, все больше и больше, он набирал там объем для нужного конструкта. Один раз он уже потратил всю доступную энергию, чтобы притянуть к трещине того глупого человека, во второй раз такой ошибки он не допустит.

А людей на той стороне тем временем становилось все больше и больше. У Аркиса были ограниченные возможности пока что, но даже так он знал, что по ту сторону трещины находилось место, где люди приходили поесть. Пища, как много в этом слове для демонической сути приятного. Вот только если люди поглощают бессловесный скот, выращиваемый ими специально, демоны поглощают саму жизнь. А люди, люди, как и другие расы, просто имеют больше всего запаса этой самой жизненной энергии, только и всего. Они ведь и сами не спрашивают животных, можно ли их убить, так почему демоны должны что-то спрашивать? Нет, не должны.

Аркис собрал вместе свое энергетическое тело и начал его медленно выпрессовывать вокруг ядра. На той стороне уже было достаточно энергии, а значит нужно попробовать наконец-то найти достойное тело. Хватит прозябать тут, пора вершить великие дела!

Трактир. Какое-то время спустя.

Двигаясь от стола к столу, я постоянно улыбался, шутил и вообще вел себя максимально раскованно. Насколько я мог судить, гости были в восторге как от атмосферы, так и от самих блюд. Но самое главное было то, что я постоянно использовал свой магический взор, проверяя людей. Трещина в подвале пропускала в наш мир демонические эманации, я видел, как небольшое количество этой гадости уже скопилось там, а значит очень скоро тварь, стоявшая за этим, активирует свой зов.

Именно поэтому нужно держать ушки на макушке, ведь кто-то из гостей обязательно ответит. И я даже догадываюсь кто. Анатолий Анатолиевич Львов, один из немногих, чья душа явно была не на месте. Понятное дело, что это фигуральное выражение, но аура Львова и впрямь была не в порядке. Дело, видимо, в смерти его сына. А ведь он даже не подозревает, что прошел бы еще месяц, ну два, и его сын стал бы совсем чужим человеком, хотя даже не человеком.

С людьми Львов держался хорошо, как и его супруга, Ираида Матвеевна, но у обоих на сердце был тяжелый груз. Причем у него больше, чем у нее. Демоны умеют такое чувствовать, а значит обязательно, обязательно потянутся к ним. И этот момент я должен поймать. Тварь на той стороне рангом не из слабых, раз смогла притащить Львова-младшего тогда к трактиру, вот только, как и у любого демона, у нее есть слабость. Небольшой временной отрезок перед тем, как он полностью встроится в тело, буквально десяток секунд, но в этот промежуток большая часть демонической силы находится на той стороне, а в мир переходит только ядро. Нам это знание дорого обошлось, но именно благодаря ему мы спасли многих своих товарищей и других людей от смерти.

Сделав очередной круг, я остановился возле барной стойки и попросил себе безалкогольный коктейль. Мне тут же быстренько организовали его, и, потягивая сладковатый напиток, я решил перевести дух. Вот только, как назло, в эту же секунду Львов встал. Я отметил отстраненный взгляд дворянина и слишком ровную, неестественно ровную спину. Он что-то сказал жене, а потом направился в сторону туалета. Как раз недалеко от него и был вход, ведущий в подвал.

Залпом выпив коктейль, я улыбнулся ближайшему столику и направился вслед за Львовым. Перейдя на ходу на магический взор, я увидел, как из подвала тянется тонкая нить демонической силы. И нить эта, как я и думал, нашла свою цель. Что ж, отлично. Артефакты заряжены, а значит можно брать гада!

Пройдя мимо туалета, я увидел, что дверь, ведущая в подвал, уже открыта. Что ж, Львов сделал свой выбор. Ведь самое забавное в том, что демоны никого не принуждают силой. А значит, они предложили ему что-то такое, на что он согласился без колебаний. И кажется, я даже знаю что…

Добрынин, сидя в полном одиночестве за одним из столиков, смотрел на самых влиятельных людей города Торжок прищуренным взглядом. Атмосфера была вполне себе, однако же опричник нутром чувствовал приближение какой-то беды. И, судя по тому, как двигался молодой Светлов, как он смотрел на всех гостей, как он улыбался и разговаривал, Алексей Николаевич предполагал то же самое. И вот это было самым удивительным. Откуда юноша мог обладать чутьем, которое формируется долгие годы? Был всего лишь один вариант: Светлов знал, точно знал, что что-то произойдет. Поэтому Павел Андреевич, вместо того чтобы смотреть на гостей, стал наблюдать за хозяином. И поэтому, когда тот одним махом выпил коктейль, что только что лениво потягивал, Добрынин понял: началось. Дальше Светлов пошел в сторону туалета, а Павел Андреевич, медленно встав, направился следом. Ближайшие столики, конечно, обратили на него внимание, но хорошая музыка и вкусная еда с дорогим вином сделали свое дело, и гости были расслаблены.

Пройдя сквозь зал, опричник свернул к уборной. Краем глаза он уловил легкое движение и заметил, как небольшая дверь закрылась. Втянув воздух в легкие через нос, Добрынин ощерился. След, нужно идти по следу.

Пройдя мимо двери туалета, он как бы невзначай подобрался к той самой двери и потянул за ручку. Было открыто, так что опричник без каких-либо проблем вошел и почти сразу же оказался на лестнице, ведущей вниз. А оттуда уже слышались голоса.

Подвал. Минуту до этого.

Когда я спустился в подвал, Львов уже замер перед трещиной. Он ее не видел, для этого нужен был конструкт магического взора, вот только, насколько мне известно, местные им не обладают. Тем не менее остановился он правильно, прямо перед трещиной, и медленно начал покачиваться. Я сунул руку в карман и вытащил оттуда куб. Ну давай же, давай же, мразь, потяни свои щупальца к нему.

Мое внимание настолько сконцентрировалось на Львове, что время словно замедлилось, а дальше я увидел, как из трещины вываливается в наш мир шар фиолетового цвета размером с небольшой теннисный мяч. Он уже потянул свои щупальца к Львову, но я оказался быстрее. Хватило одного прыжка, чтобы оказаться на пути этой грязи, и я наконец-то активировал куб.

Низкий вибрирующий звук прошел по подвалу, пробирая до самых костей, а одновременно с этим Львов издал не то рык, не то хрип, после чего глянул на меня полностью безумным взглядом.

— ЧТО… ТЫ… НАТВОРИЛ⁈

— Тише, папаша, тише, — я усмехнулся и зажег на руках небольшой световой шар, — зря ты сюда полез. Ой зря.

— Какое интересное зрелище, — голос, прозвучавший за моей спиной, заставил меня вздрогнуть, да и не только меня, Львова тоже.

Повернувшись, я увидел Добрынина.

— Алексей Николаевич, — опричник расплылся в улыбке, — а вы, оказывается, очень интересный молодой человек, обладающий незаурядным даром. Позвольте узнать, что за куб в ваших руках, и что это был за шар, который вы туда запечатали, — хоть на губах опричника была улыбка, взгляд его стальных глаз обещал мне все муки мира, если я попытаюсь соврать. Гадство!

Я молчал, судорожно собираясь с мыслями, параллельно с этим отслеживая ауру опричника. И, судя по ее насыщенности, Добрынин был готов в любой момент ударить магией. Нет, так дело не пойдет. Умирать я пока что не планировал.

— Павел Андреевич, а каким образом Вы увидели шар? — решив немного потянуть время, я задал первый же пришедший мне в голову вопрос, и тут же удивился, насколько он вышел к месту.

— Алексей Николаевич, свои тайны я никому не открываю, — Добрынин покачал головой, — и все же Вы не ответили, что это был за шар, что это за странный куб в ваших руках, и почему тут находится господин Львов?

— Последнее можете спросить у него, — я начал поворачиваться, и в этот момент за моей спиной засверкали молнии.

В их отблеске я увидел безумный, без шуток безумный взгляд Львова. Кажется, Анатолий Анатольевич у нас окончательно поехал крышей, как говорят в этом мире.

Время опять замедлилось, и я увидел, как молнии нарочито медленно летят прямо мне в лицо. Львов был магом уровня мастер, ранг такой же, как и у меня, вот только молнии в некоторых ситуациях опаснее света, и сейчас как раз такая ситуация. Возможно, я бы успел выхватить из ауры пистолеты и сбить его атаку, но почему-то мне совершенно не хотелось этого делать. Отчего-то внутри меня зрело ощущение, что прямо сейчас что-то произойдет, благодаря чему я не окажусь под ударом.

В следующее мгновение со стороны Добрынина прилетел антрацитово-черный сгусток энергии, а еще через мгновение Львов уже был на полу, а на его теле затягивались путы Мрака. Да, это был именно Мрак, младший брат Тьмы. Теперь мне понятно, почему опричник пришел тогда один в трактир ночью, и почему расхаживает по улицам без какой-либо опаски. С таким даром он в состоянии уничтожить любого из местных, без шуток. Магия Мрака — одна из самых опасных, кстати, в том числе против демонов. И если мой Свет выжигает тварей, превращая в пепел, то Мрак просто пожирает их. Никто не знает, где находится изначальное измерение этой стихии и зачем ей столько силы, но Мрак прожорливее даже чем сама Тьма.

— А вы тоже полны сюрпризов, Павел Андреевич, — теперь мне стало понятно, что у опричника также есть магический взор. Специфический, правда, как и у всех представителей этой стихии, но силу он точно видит.

— Почему Львов на вас напал, Алексей Николаевич? — в голосе Добрынина лязгнула сталь, — не стоит шутить со мной, юноша, шутки с Тайной Канцелярией заканчиваются плохо.

— И не собирался, — я пожал плечами, — Павел Андреевич, а что, если мы с вами заключим договор? Я обязательно расскажу вам все, но не сейчас, а после того, как люди наверху разъедутся по домам. Давайте откровенно, вы не увидели ничего криминального с моей стороны, я никого не трогал и ни на кого не нападал. Так что с чистой совестью могу сейчас послать вас куда подальше, — видя, как взметнулись брови Добрынина, я улыбнулся.

Да-да, я могу это сделать, и, что самое забавное, опричнику придется уйти. Максимум, что он может сделать, это арестовать Львова и вывести его через общий зал, но, какого демона, это никак не повлияет на меня. Моя репутация чиста, а следить за чужими не входит в мои обязанности.

— Хорошо, юноша, давайте так, — опричник медленно кивнул, — а господин Львов пока погостит у тебя тут, — после этих слов черные путы еще сильнее сжали тело Анатолия Анатольевича, после чего тот замычал.

Но рот его был плотно прикрыт Мраком, так что единственное, на что он был способен, так это вращать глазами и издавать вот такие вот приглушенные звуки. Впрочем, через несколько секунд даже эти возможности исчезли, потому что Львов просто вырубился.

Отлично, в таком состоянии он точно ничего тут не устроит. Да и что-то мне подсказывало, что магия Добрынина легко высосет его до дна, стоит только опричнику дать Мраку такую команду.

— Возвращаемся наверх, — я кивнул на лестницу, — вы садитесь на свое место, а я поговорю с женой Львова. Нам ведь не нужен шум, верно?

— Алексей Николаевич, не стоит брать на себя слишком многое, — Добрынин покачал головой, — я сам поговорю с госпожой Львовой. Уверяю, до окончания сего банкета она никуда не денется.

Я пожал плечами, мол хозяин — барин. Как по мне, так даже лучше, меньше ко мне потом будет вопросов.

Покинув подвал, я закрыл плотно за собой дверь и на всякий случай бросил на ручку простенький конструкт вспышки. Если кто-то кроме меня решит сюда сунуться, я тут же почувствую и успею помешать.

Вернувшись в общий зал, я тут же натянул на лицо улыбку и начал новый обход гостей, при этом держа в поле зрения столик Львовых. Добрынин подошел к столу, что-то шепнул на ухо госпоже Львовой, отчего та тут же побелела, но медленно кивнула и тут же уткнулась взглядом в стол. Опричник тем временем вернулся за свой стол, да еще и сел так, чтобы держать весь зал под контролем. Н-да, хорошо хоть атмосфера в ресторане выше всяких похвал, поэтому гости и не заметили моего небольшого отсутствия. По крайней мере, большая их часть, потому что парочка моих друзей уже семафорила мне жестами, мол подойди к нам. Пришлось подойти, а куда деваться?

— Леха, а ты где был? — тут же взял быка за рога Александр, — и что это опричник с тобой делал?

— Саша, много будешь знать, плохо будешь спать, — я усмехнулся, — по делам был. Кстати о них самих. Я вот что подумал, чтобы не рушить магию сегодняшнего вечера, может стоит наши дела на завтрашнее утро перенести? Я приеду к вам, раз уж предложение шло от меня. Ну и Кротова с собой возьму.

— Лех, я у матушки узнаю, но предварительно — да, — Александр кивнул, и я увидел благодарность в его глазах, — ты даже не представляешь, дружище, что это все для нас значит.

Я молча отмахнулся, мол ничего такого. Ведь это была чистая правда. Эта земля мне была не нужна, а им она поможет вернуть своему роду былой достаток. Как по мне, всё логично.

— Алексей, это не мое дело, конечно, но я хочу тебя предупредить, — Дитмар глянул в сторону опричника выразительным взглядом, — дружба с такими людьми бывает очень выгодной, но зачастую заканчивается плачевно.

— Друг мой, я искренне ценю твою заботу, — приобняв обоих парней, я кивнул одному из свободных официантов обновить бутылку с вином, — можешь не сомневаться, я прекрасно знаю, на что способен господин Добрынин, и не питаю никаких надежд относительно него. Да и назвать дружбой то, что есть между нами, никак нельзя. Скорее подходит выражение «вооруженный нейтралитет». Он пытается найти за мной хоть какие-то грешки, а я усиленно доказываю, что ничего такого не делал.

— Н-да, не повезло тебе, дружище, — Комбаров тяжело вздохнул.

К этому моменту вернулся официант и разлил вино по бокалам, а дальше мы с ребятами выпили, и я продолжил свое шествие от стола к столу.

Во время небольшой паузы Ева смотрела на Светлова, своего сегодняшнего клиента, и размышляла. Что-то в поведении этого юноши настораживало. Во-первых, он не пожирал ее глазами, как делали все остальные дворяне его возраста, а то и старше. Во-вторых, даже услышав ее фамилию, он не стал навязываться, предлагать выпить, провести время вместе, погулять. А ведь так поступали многие, коим была интересна не она, но род, стоящий за её спиной. И пусть Ева не была полноценным членом княжеского рода Юсуповых, это ничего не значило. Ведь в случае какой-либо нужды род тут же подключится и поможет решить любую проблему.

Такой порядок вещей ей нравился даже больше, ведь никто не заставлял ее действовать согласно этикету, у нее было то, чего не было у многих дворян, а именно свободы.

Бросив еще один взгляд на Светлова, Ева мысленно улыбнулась. А ведь она бы не отказалась от предложения погулять с ним, внешность у него была достаточно привлекательной. Эти мысли на мгновение промелькнули в голове девушки, но Ева тут же отогнала их подальше. Она на работе, и точка!

Несколько часов спустя.

Когда на часах стукнуло пять вечера, народ потихоньку начал собираться. Сытые, довольные лица подходили ко мне, чопорно прощались, говорили витиеватые фразы, а потом уходили. Впрочем, если сократить все их слова до минимума, то они благодарили за мою щедрость, ну и хвалили поваров. В любом случае, вечер однозначно удался, это уж точно. Еда понравилась всем, а ведь я особенно внимательно следил за этим параметром. А еще, судя по лицам гостей, им хоть и не пришлось платить, но цены они оценили. Они у нас были достаточно высокими, чтобы отсечь просто зевак, и при этом недостаточно большими, чтобы отпугнуть людей, у которых деньги водились. А вообще я планировал, что основной целевой аудиторией моего трактира будет так называемый средний класс. Дворяне же, дворяне привыкли есть дома, по крайней мере, они не будут каждый день выезжать в город для того, чтобы пообедать или поужинать. А вот простые горожане с деньгами очень даже будут, ведь поваров у них дома не водится.

— Алексей Николаевич, — ко мне подошел Базилевский.

Среди сегодняшних гостей скупщик вел себя ниже травы, тише воды, хотя я видел, что к нему пару раз подходили дворяне, и, судя по его радостному взгляду, какую-то выгоду от общения с ними он точно поимеет.

— Никита Андреевич, — я улыбнулся, — ну как вам вечер? Надеюсь, всё понравилось?

— Всё было волшебно, ваше благородие, — Базилевский поклонился, — я подошел поблагодарить вас за такую честь. До сегодняшнего дня мне не доводилось бывать в таком обществе.

— Лиха беда начало. Все мы люди, как ни крути, — я пожал плечами, — кстати, обязательно загляну в вашу лавку, посмотреть на новинки, если таковые имеются.

— Буду ждать, — Базилевский еще раз поклонился и поспешил на выход.

Сразу после него я попрощался с Громовым, который пришел ко мне без жены, а фактически последними уходили мои друзья в компании матери Александра. Они также меня поблагодарили за прием, ну а я заодно напомнил Комбарову про завтрашний день.

— Помню, друг, — серьезно кивнул, — ждем тебя в гостях, ведь так, матушка?

— Все так, — госпожа Комбарова кивнула и по-доброму улыбнулась, — и передайте мою благодарность вашим поварам, давненько я не ела настолько вкусную, приготовленную с душой еду.

— Обязательно передам, — я кивнул, а дальше проводил их до выхода.

К этому моменту в ресторане осталась только жена Львова, да Добрынин. Персонал в счет не беру, у них свои задачи.

Тяжело вздохнув, я направился к опричнику.

— Павел Андреевич, может для начала решим вопрос с Львовыми? Они и так недавно потеряли одного из своих сыновей, не хочется еще больше на них давить.

— Они и правда будут лишними, — Добрынин медленно кивнул, а потом быстрым шагом подошел к Львовой и что-то сказал.

Женщина вскочила на ноги, при этом не поднимая взгляда на опричника. А Добрынин все говорил и говорил. В конце концов он закончил, а потом повернулся ко мне.

— Алексей Николаевич, будь добр, приведи господина Львова, — тихо, но так, чтобы я точно услышал, произнес опричник, — он больше не будет прыгать на тебя, гарантирую.

Я молча кивнул, а через несколько минут Львов уже стоял рядом с женой. На его сером костюме появились пара пятен, да и сам он вид имел помятый и больше подходящий кому-то после пьянки.

— Завтра я жду вас у себя, господин Львов, — ледяным тоном произнес Добрынин, — и только попробуйте не явиться. Тогда пострадает весь ваш род, все ваши знакомые и родственники. И это я говорю вам как официальный представитель Тайной Канцелярии. Вы меня поняли?

— Да, господин Добрынин, — хриплым от волнения голосом ответил Львов, — завтра я буду у вас.

— Свободны, — Павел Андреевич кивнул в сторону двери, и Львовы тут же ретировались, оставив нас наконец-то наедине.

— Пройдемте в кабинет, Павел Андреевич, — я усмехнулся, — раз уж вам так не терпится залезть в чужие тайны, что ж, я не против.

Добрынин смерил меня недовольным взглядом, но спорить со мной не стал, и мы пошли в кабинет. По пути я маякнул Саватееву старшему никого не пускать, и гвардеец согласно кивнул. Зайдя в небольшую комнату, где располагалось рабочее место Ильи, я попросил администратора выйти.

— Ну вот, теперь мы можем с вами поговорить, — произнес я, когда Илья закрыл за собой дверь, — спрашивайте, Павел Андреевич.

— Мои вопросы не изменились, — опричник подошел к окну, закрывая его своим телом, — что это за куб, и что это был за шар? Это была энергия, но с такой разновидностью я еще ни разу не сталкивался.

— А что, со многими сталкивались?

— Со всеми распространенными в мире, — опричник хмыкнул, — Алексей Николаевич, не тяни. Я жду ответа.

— Все началось, когда я пришел в себя после болезни, — осторожно начал я, — видимо, она каким-то образом повлияла на мой дар, ведь когда я очнулся и глянул на свою сводную сестру, увидел не человеческое лицо, а морду непонятного существа. Понятное дело, первым делом подумал на проблемы с психикой. Да вот только моя кухарка отчего-то выглядела точно так же, как и перед болезнью, и только Екатерина изменилась. В первый же день я намекнул об этом, а ночью она исчезла. Не находите это совпадение странным?

— Продолжай, — Добрынин подался вперед, как зверь перед прыжком, — что еще?

— Дальше я понял, что вижу магию, — тут мне пришлось приоткрыть часть своих способностей для правдоподобности.

Дальше же я рассказал опричнику свою историю, причем убирая все упоминания насчет убийств демонов. Видел, да, что это за твари не знаю, но знаю, что моя магия им явно не нравится. Конечно же, Павел Андреевич не поверил, и даже не пытался этого скрыть, и начались вопросы. Но я упрямо повторял одно и тоже, и где-то через час ему наконец-то надоело.

— Что в кубе?

— Мне кажется, что это одна из таких сущностей, — ответил я, доставая артефакт из кармана, — и мне кажется, что когда-то в прошлом с такими уже сталкивались, — я усмехнулся, — иначе зачем в моем роду знания о таких вот артефактах, как этот куб. Он создан с одной целью, удержать энергетическую сущность, и, как видите, работает. Знаете что, Павел Андреевич, а давайте мы с вами попробуем небольшой эксперимент. Что-то мне подсказывает, что ваших сил достаточно, чтобы уничтожить, ну или поглотить эту энергию. Попробуете? Вдруг что-то получится узнать, — я пожал плечами, — по крайней мере вы ничего не теряете.

Добрынин прищурился, и в этом взгляде не было ничего хорошего для меня. Вот только я спокойно его выдержал, тот, кто смотрел в глаза высшим демонам, обычных людей не боится.

— Хорошо, Светлов, допустим, я согласен на этот эксперимент, — медленно произнес он, — ты же понимаешь, что тут такое делать нельзя? Если тебе, конечно, дороги жизни своих подчиненных.

— А я и не предлагаю делать это тут, Павел Андреевич, — я покачал головой, — можем выехать где-нибудь в чистое поле, ну или в лес. А вообще, вы можете выбрать любое место для эксперимента. Только не тяните, а то у меня есть еще дела. Раз уж вы боитесь делать это здесь, — не удержался я от подколки в его адрес.

— Хорошо, высвобождайте шар, — к моему удивлению, подкол сработал, и Добрынин решил не тянуть.

Я потянулся к артефакту и, открыв ловушку, выпустил демоническое ядро. Тут же порыв холодного ветра пронесся по кабинету, а в магическом взоре я увидел, как из подвала к нам полетело облако энергии.

— Уничтожайте! — не удержался и рявкнул я, но Добрынин и без меня понял, что нужно действовать.

Его Мрак вновь вырвался наружу, накрывая ядро со всех сторон. В этот момент я услышал отчетливый стон и усмехнулся. Кажется, демон только что понял, что его жизнь в новом мире накрылась медным тазом. Ну а нехрен было сюда лезть, тварь ты энергетическая. Теперь получай по заслугам!

Лицо Добрынина исказилось так, что на мгновение человеческие черты расплылись. Тут я напрягся, врать не буду. Энергия в источнике закипела, а Свет был готов в любую минуту броситься в бой. Только чудом я не позволил рефлексам взять вверх над разумом, и через несколько секунд понял, что это было правильное решение. Павел Андреевич снова стал походить на человека, а черные жгуты, накрывшие демоническое ядро, начали двигаться.

— Сильная тварь, — сквозь зубы прошипел Добрынин и закрыл глаза.

На мгновение мне почудилось, что вокруг него заклубилась энергия, и это без магического взора! Твою ж, сколько ж он тогда силы в свою ауру вбухал? Для того чтобы она стала видимой, нужно очень, очень много энергии, не каждый маг на такое способен. И Добрынин у нас оказался из числа тех немногих, кто мог такое вытворить.

Опричник тем временем не терял времени впустую. Жгуты Мрака все сильнее и сильнее сжимали ядро, и, судя по тому, что я видел, оно становилось меньше. Внезапная догадка заставила меня напрячься. Кажется, прямо сейчас демоническая энергия идет прямиком к Павлу Андреевичу. Вот откуда у него взялась сила на то, чтобы материализовать, пусть и частично, свою ауру, и вот почему черты лица у него поплыли. Он пожирал демона, по сути поступая с ним точно так же, как демоны поступают с людьми. Вот только в отличие от людей тварь сдаваться не планировала, видимо, попалась древняя сущность, но потихоньку Добрынин все же давил гада.

Решив не сидеть сложа руки, я раскинул в кабинете ловчую сеть. Тонкие нити Света окружили фигуру в темном ореоле, и даже если демон каким-то чудом вырвется, то далеко он не уйдет.

Но демон не вырвался. Прошло долгих десять минут, но вот жгуты Мрака дернулись в последний раз, после чего втянулись в тело опричника. После этого Добрынин открыл глаза и уставился на меня очень, очень странным взглядом.

— То, что я видел, правда? — хрипло спросил он, падая на диван. — Все те твари там, за тонкой пеленой, они и правда существуют?

— Павел Андреевич, не хочу расстраивать, но я, в отличие от вас, ничего не видел, — осторожно начал я. — Все, что я знаю, это то, что кто-то вселяется в людей, а моя сила в состоянии с ними справиться, только и всего. Ну и родовые артефакты помогли найти ту щель под моим трактиром, откуда, как вы и сами видели, эта хрень вылезла. Вот это вся моя информация, — я пожал плечами, не сводя с него внимательного взгляда. — Может, поделитесь информацией? А то получается, что вам открылось то, что мне самому пока неведомо.

Вместо ответа глаза Добрынина почернели, а в следующее мгновение в мой разум проник росток чужой воли, и после на меня вылился целый океан образов. Многие из них мне были знакомы, хотя, несомненно, было и то, что я не знал. Так что я постарался впитать все это без остатка, а уж потом на досуге я рассортирую всё как надо. Ну и еще я поставил себе зарубку на память заняться своей ментальной защитой. А то уж слишком легко ворвался в мой разум опричник, и это даже несмотря на то, что у нас были разные уровни.

Для порядка какое-то время я постоял с закрытыми глазами, делая вид, что изучаю информацию, после чего открыл их и постарался изобразить на лице максимальное удивление.

— Демоны? Павел Андреевич, а вы уверены, что все это правда? Хотя, если посмотреть на картину целиком, то все складывается.

— Юноша, ты даже не представляешь себе, в какое дерьмо мы вляпались, — мрачным тоном ответил он. — Начнем с того, что вот ЭТО, — он постучал пальцем по голове, — наверх точно не отправится. Стоит мне заикнуться о чем-то подобном, как меня упекут туда, откуда выхода нет. И знаешь почему?

— Знаю, — я медленно кивнул. — Все дело в свойствах этих тварей, верно? Из-за магии, что они дают.

— Верно, — Добрынин медленно кивнул. — За последние полгода магический потенциал империи вырос, очень, очень сильно вырос. И если я приду и скажу, что всех этих магов нужно пустить под нож, меня самого под него пустят. Тебя, кстати, тоже.

— Так, может, и не надо ни о чем докладывать? — я хитро прищурился. — Мы с вами и вдвоем прекрасно можем разобраться в проблеме. Мои артефакты можно делать легко и просто, какие у них свойства, никто не знает, а учитывая вашу власть и возможности, — я покачал головой, — начинать надо с малого. Очистить одну губернию для начала и прикрыть трещины в пространстве.

Добрынин ничего не ответил. Сейчас он был в шоке, и это неудивительно. В этом мире была магия, но никаких сущностей люди не знали. Даже боги, которым они молились, никогда не являлись на их зов, максимум, на что были способны местные жрецы, это выдавать благословения. И я, кажется, даже знаю, каким образом они это делают, просто используют ту самую энергию, что получают от людей. Богов в этом мире сейчас нет, будь они, демоны бы не проникли сюда. Все-таки даже для слабого бога даже высший демон не противник.

— Мне нужно несколько дней, чтобы подумать, — наконец-то произнес Добрынин, смотря словно сквозь меня. — О том, что ты увидел, никому, понял меня, юноша? Хотя нет, давай-ка мы с тобой дадим клятву на силе, что не расскажем об этом плане никому, пока оба не будем уверены в его верности и полезности.

Я мысленно усмехнулся. Добрынин на крючке. Он бы не просил такую клятву, если бы не понимал, что с демонами нам придется бороться самостоятельно. А значит, он уже согласен, просто ему нужно время, чтобы привести разум в порядок. И это просто восхитительно!

— Хорошо, Павел Андреевич, я готов на клятву. Начнем же?

Добрынин кивнул, а дальше мы приступили к процессу. Когда же все закончилось, опричник быстро покинул трактир, оставив меня одного. Что ж, процесс пошел, и первый союзник у меня есть, да еще и какой. С ним вместе мы очень быстро очистим губернию от этой гадости.

Кабинет утопал в полумраке. Тяжёлые портьеры из бордового бархата были задёрнуты, а единственным источником света служила лампа на столе дворянина. Он сидел, в то время как напротив, почтительно склонив голову, стоял его человек. Учитывая происхождение обоих, в человеческой дворянской иерархии такое поведение аристократа могли бы принять за наглость или даже враждебность, но ЭТА иерархия сейчас не имела никакого значения. Ведь по меркам демонов, аристократ был гораздо главнее.

— Докладывай, — его голос звучал спокойно, но от этого спокойствия веяло могильным холодком.

— Открытие прошло без явных эксцессов. Ни ругани, ни конфликтов, ни драк. Народу собралось много, вот список, — человек передал дворянину сложенный вдвое листочек. — Светлов лично принимал всех гостей.

— И что? Ничего примечательного?

— Примечательное было, — раболепно закивал человек. — Самостоятельных выводов делать не берусь, но расскажу всё, что посчитал важным. В самый разгар из зала пропал Львов. Тот, который старший, Анатолий Анатольевич…

Дворянин принялся вспоминать. Львов — это у нас, получается, отец того самого Львова, который совсем недавно погиб. И был, насколько ему известно, одним из немногих людей Громова-младшего, который принял в себя демона. Казалось бы, прямой связи нет, но…

Горе? Вполне возможно, что одна из демонических сущностей решила, что Анатолий Анатольевич сейчас как никогда уязвим, и потому претендует на подселение. А вот было оно или нет — тут уж дворянину неизвестно. Однако всё равно есть над чем подумать.

— Дальше из зала пропал сам Светлов, — продолжил докладывать человек, — а за ним и Добрынин.

— Добрынин? — дворянин чуть приподнял бровь. — Наш недобрый друг из Тайной Канцелярии? Он что, тоже там был?

— Да.

— Так… продолжай.

— Все трое отсутствовали около пяти минут, после чего Светлов и Добрынин вернулись к гостям, а вот Анатолия Анатольевича больше никто не видел.

— Ага, — кивнул мужчина. — И совпадение перестаёт быть таковым даже с очень сильной натяжкой. Дальше?

— Дальше мне пришлось уйти, — человек виновато улыбнулся. — Я задержался настолько, насколько мог, уверяю вас. Практически до самого конца. Но когда я покидал трактир, Львов до сих пор не объявился, его жена сидела в одиночестве, а Добрынин остался. Я потом ещё немножечко покараулил возле заведения, ждал, когда кто-нибудь из них появится, и увидел, как Львовы покидают трактир. Вид у них был такой себе. Светлов для охраны мероприятия стянул к трактиру всю свою гвардию, и задерживаться слишком надолго было бы подозрительно.

— Молодец-молодец, — отмахнулся дворянин. — Ты сделал всё, что мог, и всё такое прочее.

Про себя же он подумал, что очевидный вывод сделать не получается, и всё это стоит хорошенечко обмозговать. Возможно, послать кого-нибудь проверить Львова или его жену. Возможно, устроить в трактир своего человека на работу и узнать у персонала, что же там такое случилось. А возможно и с Добрынина спросить, вот только как?

— Что-то ещё?

— Да-да, что-то ещё. В трактире выступала певичка, и я её узнал. Вы не поверите! Ева Юсупова.

— Вот как…

Ну а тут и думать особо долго было нечего. Дворянин встал, и на его устах уже играла подлая улыбка. Как интересно! Кто-то из отпрысков самого Юсупова проживает в городе. Причём о ней ходило много слухов, мол, род участвует в ее жизни, но не то чтобы сильно. Причём настолько не сильно, что эта девка умудряется петь по кабакам. Вот только княжной она от этого быть не перестает.

— Юсупова, значит? — спросил аристократ. — Родословная, связи, влияние… возможность добраться до отца. Идеальный кандидат на подселение. Найди её! Узнай, где живёт, где бывает, с кем общается. Мне нужно знать о неё всё.

— Будет исполнено…

Человек поклонился и бесшумно вышел из кабинета. Дворянин остался один. Подошёл к окну, раздвинул портьеру и уставился в заснеженный пейзаж за окном.

— Интересные времена наступают, — прошептал он, и в этом шёпоте слышалось предвкушение хищника, почуявшего добычу. — Очень интересные…

Тем временем в тверском лицее начиналось незапланированное собрание, которое инициировал непосредственно сам директор. В специально отведённом на такой случай переговорном зале, — на такой, а ещё на случай стихийных корпоративов, конечно же, — за длинным столом собирался весь старший преподавательский состав и учителя, ответственные за магические дисциплины.

Геннадий Сергеевич сидел во главе стола и ждал, когда все наконец-то рассядутся. Ждал-ждал, дождался и начал безо всяких предисловий:

— Господа, — голос Зарубина звучал сухо и официально. — Я узнал недавно…

— Все Вы как ни странно! — произнес господин Бабичев, преподаватель теории развития магических источников, человек эксцентричный и любивший устраивать ученикам шутки, причём зачастую с самого утра. Однако талантливый и знающий, а потому до сих пор не уволенный. — Извините, — сказал он, собрав на себе недовольный взгляды.

— Бабичев, — вздохнул Зарубин. — Вот к вам это как раз-таки в первую очередь относится. Итак! В последнее время ситуация начала выходить из-под контроля. Хотя… Я бы не сказал, что она когда-то вообще была под контролем, но факт есть факт. В городе и губернии наметился странный, и я бы даже сказал, тревожный бум пробуждений. Светочка, слайд.

— Да, Геннадий Сергеевич.

Светочка тыкнула на нужные кнопки, и за спиной директора на экране показалась картинка с графиком.

— Статистика есть статистика, и цифры говорят сами за себя. Количество людей, открывших в себе магический дар за последние полгода, выросло в пять раз по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. И это, как мне кажется, не погрешность, а тенденция. И что самое странное, пробуждаются не только подростки, но и люди возрастные. А зачастую и вовсе… кхм… пожилые.

— Интересно, — выдохнул Бабичев, невольно отбросив всю свою несерьёзность. — Это получается за прошлую неделю… четырнадцать пробуждённых?

— Герман Михайлович, вообще-то Вы должны вести эту статистику, — пожурил младшего коллегу Зарубин. — Выводов я сделать пока что не могу. По идее надо радоваться, но лично у меня что-то как-то не получается. Слишком уж тревожно. У кого-нибудь есть мысли? Например, что думают наши коллеги из медицинского блока?

— Мы уже провели выборочные обследования, — ответила женщина в строгих очках. — Никаких патологий. Ни внешних воздействий, ни генетический аномалий. Источники просыпаются сами по себе вполне естественным путём. Как будто бы… кхм…

— Ирина Павловна, не стесняйтесь и говорите, как есть.

— Как будто бы в мире что-то изменилось, — тут врач неловко улыбнулась. — Какое-то внешнее воздействие, которое мы пока что не можем зафиксировать приборами.

— Понятно, — вздохнул Зарубин. — Ещё предположения?

А в ответ тишина.

— Прошу каждого из вас подумать над этим, — сказал директор. — А теперь переходим к следующему вопросу. Алексей Николаевич Светлов. Наш студент отчасти попадает в эту статистику. Казалось бы, он молод и вопросов быть не должно, но кое-что меня всё-таки беспокоит.

Преподаватели зашевелились, обмениваясь недоумёнными взглядами.

— Пробуждение у Светлова случилось сравнительно недавно, — сказал Зарубин. — Предполагаю, что оно как раз совпадает с его чудесным исцелением. Однако по моим личным наблюдениям, управление даром у парня… скажем так, аномально хорошее для новичка. Он не просто чувствует источник, но ещё и использует его с хирургической точностью. А это, господа, требует либо врождённого гения, либо большого опыта, которому, как мы понимаем, взяться неоткуда.

— Откуда выводы? — спросил Бабичев, но чёткого ответа не удостоился.

— Просто поверьте мне на слово, — сказал директор и не стал рассказывать о том, как юный Светлов щупал его собственную защиту, причём довольно незаметно. Не будь у директора такого большого опыта за спиной и ранга архимагистра, такие манипуляции легко прошли бы мимо.

— Вы хотите сказать, что Светлов пробудился раньше? — не угомонился Герман Михайлович.

— Я не знаю, что я хочу сказать, — покачал головой Зарубин. — Но это странно. И это требует нашего пристального внимания. Поэтому я принял решение проследить за Светловым в стенах лицея. И поэтому же я попрошу всех вас, уважаемые коллеги, как можно быстрее принять у Алексея Николаевича экзамены по вашим дисциплинам. Я прекрасно понимаю, что он много пропустил по болезни и поэтому прошу вас закрыть глаза, если парень где-то и что-то не дотянет. Догонит, в этом я уверен. Главное — поскорее вернуть его на очную учёбу…

Поздний вечер.

Лис сидел на дереве, держа в руках небольшой бинокль. Несмотря на запрет трогать Светлова, наёмник чувствовал, что с этим парнем что-то не так, что-то сильно не так. Поэтому Лис наплевал на слова своего господина и, взяв самую дорогую маскировочную экипировку, приехал в Торжок в очередной раз. Убивать Светлова сегодня он не планировал, нет, у него были другие цели.

Смотря в окуляры, наёмник в очередной раз поймал фигуру сопляка. Прямо сейчас Светлов находился в своём кабинете на втором этаже, и, судя по сиянию вокруг его тела, что-то магически делал. И Лису очень, очень сильно хотелось узнать, что именно. А ещё убийца хотел знать, откуда у сопляка, которому и восемнадцати нет, такая насыщенная аура. Ходя среди магов, Лис научился определять уровень по одной лишь ауре, и, исходя из увиденного, у сопляка ранг не меньше мастера. Но так не бывает, потому что просто не бывает!

— Кто же ты такой, Алексей Николаевич Светлов, — тихо, почти беззвучно пробормотал себе под нос Лис, после чего сунул руку в карман и достал две линзы из особого материала.

Их ему создали на заказ в одном из германских княжеств, и прямо сейчас пришло время посмотреть, как они сработают в этой ситуации. Вставив их в окуляры бинокля, наёмник ещё раз глянул в сторону Светлова и с трудом сдержал мат. Фигуру парня окутывало огромное облако света, внутри которого плавали различные фигуры, очень, очень странные и в то же время такие знакомые.

— Кто ты, мать твою, такой, парень, — протирая глаза, тихо спросил Лис, — кто ты, мать твою, такой?

Хорошее утро, солнечное. Проснувшись в такое утро, первым же делом хочется подойти к окну, раскрыть его настежь и хлебнуть морозного воздуха. А раз хочется, зачем себя сдерживать?

— Отвали! — первым же делом услышал я крик Феди.

— Фёдор Михайлович, да Вы чего⁈

— Отвали, говорю!

Картина маслом: возле сугроба, который в ближайшем будущем грозил вырасти в человечий рост, спорили двое. Или не спорили? Короче говоря, я затрудняюсь подобрать правильное слово для этого конфликта. Всячески огрызаясь и отмахиваясь от младшего Саватеева, Федя загребал с дорожки полную лопату снега, а затем потешно ковыляя на своём гипсе и — не сказать, чтобы успешно — пытался откинуть его на сугроб. Саватеев же суетился рядом и не понимал, с какой стороны подступить к Феде, чтобы отобрать у него лопату.

— Вам же врач сказал, чтобы никаких нагрузок!

— И что теперь⁈ Я инвалид, по-твоему, что ли⁈

— Нет, Фёдор Михалыч, просто…

— Просто дай мне поработать!

Старший Саватеев, что уже прогревал машину возле крыльца, точно как и я смотрел на всё это дело, вздыхал и качал головой. А мне весь этот сюр почему-то казался каким-то… жизнеутверждающим, что ли? Никаких демонов, никакой магии, никаких интриг. Просто мужик с загипсованной ногой, который отказывается сидеть сложа руки.

— Алексей Николаевич! — это Федя заметил меня в окне. — Скажите им!

— Не-не-не! — улыбаясь, крикнул я. — Сами разбирайтесь!

У меня сегодня и так слишком много дел, чтобы ещё и выступать арбитром в спорах о трудовой этике. Первый пункт — зарядка, душ, чистка зубов. Второй пункт — блины со сметаной авторства Степаниды Игоревны. Ну а третий — это поездка к Комбаровым. Затягивать с этим делом нечего. Я не фермер и не строитель, чтобы трезво оценивать перспективу постройки коровников в зимнюю пору, но всё равно — чем быстрее они начнут, тем быстрее они начнут. Логика, как на мой вкус, железная.

По пути пришлось сделать небольшой крюк, чтобы подхватить Авраама Ароновича.

— Документы готовы?

— Разумеется, — Шапкин похлопал по портфелю. — Всё в лучшем виде. И все пункты, которые мы с вами проговаривали, учтены. Комбаровы, если они люди разумные, не найдут к чему придраться.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда едем дальше.

А дальше мы выехали из города и практически сразу же свернули с трассы на хорошую, асфальтированную, однако толком не раскатанную дорогу к владениям Комбаровых. Спустя время по правую сторону показалась парковка с заснеженными фурами, каблучками и скотовозками. Бизнес развалился, машины простаивали, но радовал сам факт того, что они у Комбаровых есть. То есть начинать им придётся не прям уж с нуля.

Дальше какое-то время мы проезжали поля, а потом началась сама ферма. Заброшенная. Или правильней будет сказать «запустевшая»? Аккуратные длинные коровники, амбары, сенники, какие-то хозяйственные постройки — всё выглядело так, как будто ещё вчера здесь кипела жизнь. Никаких тебе заколоченных досками окон, груд мусора и провалившихся крыш.

— Хорошее хозяйство было, — прокомментировал Миша, как будто прочитав мои мысли.

Дорога вильнула, ферма осталась позади, а перед нами показался особняк Комбаровых. Дом был именно таким, каким я его себе и представлял. Скромный, без лишней вычурности, но при этом видно, что ухоженный. Чувствовалась хозяйская рука.

На крыльце нас уже встречал дворецкий — вполне себе бодрый и подтянутый мужчина лет шестидесяти в дутой куртке и шапке-ушанке. Мужчина поздоровался, сказал, что нас ожидают, и пропустил в дом.

Саня уже был в холе, радостный и возбуждённый.

— Пойдёмте скорее, — после короткого рукопожатия он поманил нас в глубь дома. — Матушка уже ждёт.

Кабинет Марины Александровны оказался не похож ни на мой, ни на кабинеты тех аристократов, с которыми мне доводилось сталкиваться. Без охотничьих трофеев, картин, каминов и стратегического запаса выпивки под стеклом серванта. Вместо всего этого — длиннющий стол, заваленный бумагами. Стеллажи с бумагами, коробки с бумагами, и даже подоконник частично был завален всяческой документаций. Рабочая лошадка, короче говоря, а не парадный кабинет для торжественных приёмов.

Марина Александровна тоже не сказать, чтобы была при параде. Тёмная блуза, юбка-карандаш, стянутые в хвост волосы и нитка жемчуга на шее.

— Алексей Николаевич, — она встала и кивнула в знак приветствия. — Проходите, присаживайтесь.

— День добрый. Позвольте представить — Авраам Аронович, мой юрист. Он будет вести всю документальную часть сделки…

Шапкин молча кивнул и сел чуть поодаль, положив портфель на колени. Мы с ним сразу же обусловились, что говорить буду преимущественно я, а его задача — поправлять меня в терминах, если ляпну что-то не то.

Саша тоже присел за стол и бросил на меня короткий, полный надежды взгляд.

— Итак, Алексей Николаевич, — начала хозяйка дома. — Вы предложили нам очень неожиданную помощь. Саша доверяет вам безоговорочно, но я… скажем так, хлебнула от этой жизни сполна и не склонна верить людям на слово. Поэтому прошу вас ещё раз объяснить, что именно вы предлагаете.

— Всё просто, Марина Александровна, — сказал я. — Я не собираюсь делать вам одолжение или… извините за прямоту — «кидать подачки». Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Мой юрист подготовил договор долгосрочной аренды земли с правом автоматической…

— Пролонгации, — вовремя пришёл мне на помощь Шапкин.

— … пролонгации. То есть договор будет продлеваться сам собой, если ни одна из сторон не заявит о его расторжении.

Марина Александровна приподняла бровь, но промолчала.

— Давайте к рискам? — спросил я, получил в ответ кивок и продолжил: — В договоре чётко прописано, в каком состоянии вы принимаете хозяйство. И сдать его в случае чего вы будете обязаны в том же самом состоянии. Это, как вы понимаете, играет в вашу пользу. То есть я не могу претендовать на плоды ваших трудов. Вариант, при котором я дожидаюсь, пока вы запустите ферму и приведёте её в порядок, а потом подло пригребаю её к рукам исключён.

На всякий случай я глянул на Шапкина. Юрист кивнул.

— Но! — сказал я. — Поскольку технически это не то, что сложно, а невозможно, в договоре прописан пункт о том, что при расторжении договора ваша сторона приглашает оценщиков. И я выплачиваю вам честную компенсацию за всё, что вы на моей земле построили, посадили или вырастили. Справедливо, как по-вашему?

— Вполне, — кивнула Марина Александровна.

— И более того. Я не могу просто так выгнать вас с земли и разорвать договор в одностороннем порядке. Для этого должны быть веские причины, прописанные в контракте.

— Поподробней, пожалуйста.

— Авраам Аронович? — попросил я, и законник начал перечисление:

— Покушение на жизнь или здоровье Алексея Николаевича, его семьи или работников — раз. Намеренное банкротство фермы — два. Передача аренды третьим лицам без письменного согласия Алексея Николаевича — три.

— Всё, — улыбнулся я. — Всё остальное не повод для расторжения договора.

Марина Александровна замолчала. Её лицо оставалось непроницаемым, но по языку тела я видел, как она слегка расслабилась.

— Договор составлен таким образом, чтобы защитить вас от меня, — резюмировал я. — А меня от вас. Честная сделка.

И снова тишина. Комбарова перевела взгляд на сына, а тот, не колеблясь ни секунды, кивнул.

— Я верю ему, — тихо сказал Саша. — Он не обманет.

— Будем надеяться, — вздохнула женщина и снова посмотрела на меня. — Ну хорошо. Допустим. Но я всё равно не понимаю, какова ваша выгода, Алексей Николаевич? Зачем вам это всё? История великой дружбы с моим сыном — это всё прекрасно, но всё же.

И на этот вопрос я тоже был готов ответить.

— Выгода моя вполне конкретна. Во-первых, арендная плата начиная с третьего месяца. Не могу назвать сумму символической, однако справедливой — вполне. Во-вторых, когда ваша ферма заработает в полную силу, я хотел бы получать часть вашей продукции по минимальной цене. Причём лучшую его часть, ту, что можно использовать для трактира. И, наконец, в-третьих, это перспектива развития…

Я улыбнулся и побарабанил пальцами по столу.

— Этот пункт в договоре не прописан, однако почему бы не пофантазировать? Саша как-то говорил, что ваша дочь Елизавета сейчас в Италии изучает искусство сыровара. Поэтому я предлагаю следующее — если всё сложится, Елизавета доучится, ферма встанет на ноги, я заработаю достаточный капитал, а вы изъявите желание, то мы могли бы организовать совместное предприятие. Прямо на базе фермы. Зачем продавать дешёвый продукт, если можно на его основе сделать дорогой?

Марина Александровна кивнула. Улыбнулась. Потом резко посерьёзнела. Потом снова улыбнулась и снова… короче говоря, женщина прямо сейчас каталась на эмоциональных качелях.

— Слишком хорошо, — наконец выдохнула она. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вы простите меня, Алексей Николаевич, но я всё-таки уже пуганная. За последние годы меня столько раз обманывали, столько раз давали обещания, которые потом забывались, что я… ну не верю я в сказки, хоть убейте.

— Я понимаю, — мягко сказал я. — И именно поэтому у меня с собой помимо обещаний юрист. Не штатный, к слову говоря. И всё то, что мы только что проговорили, записано в договоре.

— Мам, — настал черёд Сани взять слово. — Я знаю, что ты не веришь. Но иногда после долгой чёрной полосы людям действительно просто везёт. Просто… вот просто так. Потому что не может быть всегда плохо, понимаешь?

Марина Александровна едва заметно улыбнулась.

— Доверчивый ты у меня, Сашка, — вздохнула она. — Тяжело тебе по жизни будет. Ладно! Покажите документы…

Авраам Аронович открыл портфель, достал толстую папку и аккуратно передал её Комбаровой. Та тут же надела очки и углубилась в чтение. Причём не для галочки. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом перелистываемых страниц.

Минута. Две. Пять. Десять.

Марина Александровна читала медленно, вдумчиво, частенько возвращаясь назад. Иногда хмурилась, иногда кивала самой себе. Наконец она сняла очки, тяжело вздохнула, а затем взяла ручку и подмахнула договор везде, где Авраам Аронович заботливо поставил галочки.

— Ну что? — улыбнулась она, чуть откинувшись на спинку стула. — Теперь давайте о подвохах. Мы у тебя в рабстве, Светлов?

Я рассмеялся.

— Нет, Марина Александровна, никаких подвохов по-прежнему нет. И я очень рад, что мне удалось вам помочь. Честно. И я искренне верю в то, что у всех всё будет хорошо. Ну а теперь, с вашего позволения, я позвоню Кротову.

Я набрал номер и коротко объяснил банкиру ситуацию. Тащить его с собой сюда до подписания договора было бы… невежливо, что ли? Всё-таки человек занятой, деловой, негоже дёргать его просто так.

— Договорились, — я убрал телефон в карман и снова обратился к Марине Александровне. — Он будет у вас через пару часов. А сам я, мне думается, здесь больше не нужен. Ни к чему мне считать чужие деньги. А вот Авраам Аронович, если вы не против, останется.

— На всякий случай, — подал голос законник. — Проконтролирую сделку.

Саша проводил меня до машины. Остановился на крыльце, уже в который раз сказал «спасибо» и хотел было снова сотворить из ничего душещипательную сценку, но я его оборвал.

— Хорош! — я похлопал парня по плечу. — Просто работай и всё. Вытащи свою семью из этой ямы, и тогда мы будем квиты. А впереди, Саня…

Тут я торжественно замолчал и уставился куда-то вдаль.

— Ух!

Дальше я забрался в машину и покинул уже бывшую ферму Комбаровых. Время было чуть за полдень, а впереди оставалось ещё одно дело. Теперь мой путь лежал к Резнову. Настала пора выполнить своё обещание, и заодно сделать очередной шаг в борьбе против демонов.

Резнов ведь тоже давал обещание, верно? Мощности его мастерской в обмен на некоторые мои познания. Вот и поможем друг другу, значит.

Павел Андреевич окончательно обжился в гостиничном номере. Короткая проверка обернулась настоящей командировкой, и вот — горы бумаг и ноутбук, подключённый к защищённой линии спецами из Канцелярии.

На мониторе перед Добрыниным была большая, развёрнутая таблица. Сводка зафиксированных пробуждений магических источников на территории Тверской губернии — самые точные и проверенные данные. Которые, ввиду последних новостей, вообще не утешали.

Слишком много новых магов, ну вот прямо слишком. И если представить, что все случаи связаны с такими же тварями, одну из которых он имел счастье лицезреть вчера в трактире Светлова, то это кошмар.

Однако у Добрынина были списки, а это уже половина дела. Что с ними делать — другой вопрос. Самый простой и лишённый изящества способ — переть в лоб прямо по этим спискам. Вызывать людей на допрос и с помощью Светлова и его… интересных знаний проверять их на предмет одержимости.

Но! Если на секундочку представить, что эти существа коммуницируют между собой, — а это, скорее всего, так, поскольку они разумны, — то их будет очень легко спугнуть. И тогда начнётся… а что тогда, собственно говоря, начнётся?

— Одна ошибка — и ты ошибся, — пробубнил себе под нос Добрынин и оторвался от ноутбука.

Опричник тяжко вздохнул и принялся бродить по номеру, заложив руки за спину. Проще всего было бы списать тот самый поток информации на галлюцинации, но нет, свой разум и свое тело Добрынин всегда контролировал на отлично. Это первое, чему учат в закрытых заведениях, там, где из пусть и необычных, но юношей делают полноценных волкодавов. Эти твари существуют, они реальны, и они представляют угрозу.

А ведь если вдуматься, одарённые сейчас появляются по всему миру одновременно. Где-то меньше, где-то больше, но если брать в среднем, то за последний год человечество получило где-то плюс десять процентов от всего количества магов. Много, безумно много, ведь обычный темп прибавления одарённых где-то два с половиной, изредка три процента, если брать картину по миру. Что ж, проблема ясна, осталось лишь придумать способ ее решения…

Тверь. Мастерская Резнова.

Антон Иванович встретил меня там же, где и прошлый раз, и мы повторили путь вниз, к мастерской. Внутри ничего не изменилось, да и зачем, если всё отлично работало. Однако стоило нам войти, как к нам тут же подбежал Круглов. Захар Борисович мимоходом поздоровался со своим боссом и уставился на меня.

— Алексей Николаевич, неужели ты все же решил присоединиться к нам? — голос старика-артефактора был полон надежды, — Я до сих пор пытаюсь расшифровать руны в твоих чертежах, это же новое ответвление артефакторики!

— Захар Борисович, мне, конечно, лестно, что ты так оценил мои возможности, но что-то мне подсказывает, что всё новое — это всего лишь хорошо забытое старое, — я пожал плечами, — не ищи каких-то великих тайн, в моих чертежах их нет.

Круглов глянул на меня взглядом, полным иронии. Ну да, обмануть этого старика, что всю жизнь занимается артефактами, не так-то просто. Впрочем, если вдуматься, я ведь нигде не солгал. В моих чертежах и правда нет великих тайн, а руны, ну да, они принадлежат другому миру, но назначение у них то же, что и у местных. А вот конструкты, скрытые внутри моего разума, да, они, пожалуй, могли бы удивить многих тут. И поэтому первое время я буду использовать как можно меньше из них.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, Алексей Николаевич, — Круглов тяжело вздохнул, — работать пришел или у тебя очередной заказ? — после этих слов он перевел взгляд на Резнова, но тот пожал плечами, мол, ничего не знаю.

— Работать, Захар Борисович, — я усмехнулся, — сегодня я, пожалуй, не прочь поработать. Заодно посмотрю, что у тебя тут есть, а то ведь мне еще понадобятся артефакты, разные, и, возможно, в большом количестве.

— Ну пошли, так и быть, сделаю тебе экскурсию, — старик ответил мне такой же улыбкой, и мы направились вглубь огромного зала…

— Ну что, Алексей Николаевич, готовы посмотреть, где рождается настоящая магия? — довольно улыбнулся Круглов.

А я хотел было спросить: «Что ж я, в таком случае, до этого смотрел?» — но в последний момент передумал. Просто кивнул и постарался изобразить восторг.

Ну… ладно. Сперва я подписал бумажку о том, что не собираюсь выносить из лаборатории оборудование, экспериментальные образцы и секреты рода Антона Ивановича. Формальность, конечно, но раз благодаря ней все будут спокойней, а я получу гораздо более глубинный доступ, то ладно. Дальше Захар Борисович выдал мне каску и халат. Резнов в свою очередь пожелал мне хорошей экскурсии, и мы пошли.

Сначала ещё раз прошлись там, где я уже был. А вот потом Круглов удивил — завёл меня в незаметный закуток и толкнул тяжёлую дверь, за которой обнаружился лифт.

— Так здесь что же, несколько этажей?

— Конечно, Алексей Николаевич. Четыре, если быть точнее. И сегодня мы с вами посетим их все.

Я аж присвистнул. Размах, однако. Интересно, городские власти вообще в курсе, что Резнов разбил под Тверью целый город?

— Минус два, — улыбнулся Круглов и тыкнул на кнопку. А когда лифт остановился и двери раскрылись, гордо заявил, что здесь у них: — Серийка. Слабенькие бытовые артефакты. В основном охлаждение, подогрев и очистка воды. Мелочь, но именно эта мелочь и приносит господину Резнову больше всего денег.

Захар Борисович провёл меня по цехам, в которых трудились мужики в пластиковых очках и прорезиненных фартуках. В углу гудел станок, а на верстаках лежали заготовки — амулеты, браслеты и какие-то медные пластины.

— В целом ничего интересного. Хотите ещё посмотреть или пойдём дальше?

Я ответил, что готов идти. На сей раз мы миновали лифт и спустились на минус третий этаж по лестнице. И стоило лишь открыть дверь между пролётом и цехами, как в нос сразу же ударил металлический запах. Безо всяких аллюзий на кровь. Просто металлический. А ещё я тут же почувствовал, как дёрнулся мой источник. Внутри помещения гуляла сила. Агрессивная, но при этом не злая — не знаю даже, как это правильно объяснить. Как будто бы… подчинённая, что ли?

— Здесь производятся гораздо более серьёзные вещи, — сказал Захар Борисович, жестом приглашая меня пройти далее. — Оружие и броня. Что-то на продажу, но по большей части для своих. Тут же у нас склады готовой продукции, тут же арсенал, а вон там комната отдыха…

Почему-то последнюю мне особенно захотелось посетить. Просто чтобы ответить самому себе на вопрос — а чем любят заниматься артефакторы в свободное от работы время? Так вот. Как оказалось, маги-ремесленники очень уважают настольный теннис. Во всяком случае, в комнате отдыха стояло аж три стола.

— Пойдёмте дальше. Внизу самое интересное, — сказал Захар Борисович и не соврал.

Минус четвёртый этаж был холодным — как будто бы неотапливаемым — и огромным, как пещера. Не берусь даже предполагать насчёт высоты потолков и квадратуры, но что самое интересное — так это здоровенная железная «комната» по центру этого зала. С такой дверью, какую обычно ставят в золотохранилищах.

— Полигон, — улыбнулся Захар Борисович. — Для испытаний. Там, внутри, можно взрывать практически всё, что годно. Хотите верьте, Алексей Николаевич, хотите нет, но до сих пор он нам ни разу не пригодился. А у меня, признаться, уже руки чешутся. Так что если у вас есть какие-то мысли, то-о-о-о…

— Я понял, — улыбнулся я. — Захар Борисович, может быть Вы уже покажете мне моё рабочее место?

— Ах, да-да-да…

На лифте мы поднялись обратно на первый подземный этаж, и по неведомому мне доселе коридору вышли к лабораториям. Двери, двери, двери. Что по правую сторону, что по левую.

— Вот здесь у нас личные кабинеты, — пояснил Захар Борисович. — Внутри рабочий процесс, так что уж извините, отвлекать мы никого не будем. А вам я могу предложить вот… вот это рабочее место, — Круглов распахнул передо мной дверь.

А за дверью той было колоссальное, буквально возведённое в абсолют ничего. Пустая комната квадратов этак в двадцать. Голый бетон без отделки и экранирования.

— Можете занять кабинет для ваших личных проектов, — сказал Круглов. — Распишите, что хотели бы здесь видеть, и мы всё организуем.

— Звукоизоляция, — не раздумывая ни секунды начал перечислять я. — Сейф, верстак как у ваших людей, место для хранения заготовок и реагентов, парочка меловых досок, холодильник, шкаф и хорошее освещение. Ах, ну и вода, само собой.

— Всё сделаем, — кивнул Круглов, уже забивая все мои хотелки в телефон.

А я… Я был доволен. Место казалось надёжным, уединённым и идеально подходящим для того, чтобы заниматься тем, что не стоит выносить на люди. Создание артефактов для охоты на демонов, например.

— Отлично, — кивнул Захар Борисович. — Тогда давайте обсудим формат работы?

— Я смогу приезжать сюда только два дня в неделю, — сказал я. — Преимущественно вечерами, после занятий в лицее. При этом один день я хотел бы пользоваться кабинетом для собственных целей, а второй, как и договаривались, я полностью в вашем распоряжении.

— Идёт…

Уроки в лицее уже полчаса как закончились, и коридоры совсем опустели. Павел Андреевич Добрынин шагал по ним мимо стендов с грамотами и фотографий учеников прямиком к двери с надписью «Зарубин Г. С.».

— Войдите, — сразу же после стука раздался изнутри спокойный голос.

Добрынин открыл дверь и шагнул в кабинет.

— Павел Андреевич, — кивнул Зарубин. — Признаться, очень неожиданный сюрприз. Чем обязан?

Директор явно был напряжён. Опричник — это всё-таки далеко не родительский комитет. И если уж он пришёл, то дело, скорее всего, плохо. Может, кто-то из учеников по собственной дурости вляпался в криминал? Или, того хуже, кто-то из преподавателей?

— Вы присаживайтесь, — директор указал на кресло напротив себя. — Может, чаю? Кофе?

— Благодарю, но я по делу и ненадолго.

«Ненадолго» Зарубину явно понравилось, а вот «по делу» напрягло ещё сильнее прежнего.

— Геннадий Сергеевич, давайте без предисловий. Вы же понимаете, что я пришёл не просто так. У меня к вам есть несколько вопросов.

— Я весь во внимании, — сухо ответил директор.

Павел Андреевич в свою очередь достал из внутреннего кармана пальто сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его и положил на стол.

— Вот, взгляните.

А Зарубину глядеть было не особенно нужно. График пробуждения магических даров, изображённый на листочке, он уже глядел, да вот буквально вчера.

— Скажите мне, Геннадий Сергеевич, не видите ли Вы на этом графике чего-то странного?

— Не поверите, но вижу…

Зарубин едва удержался от улыбки. Никто из его воспитанников и подчинённых ничего не натворил, всё хорошо, а опричника просто-напросто заинтересовала странная статистика. Так же, как и его самого.

— И что Вы об этом думаете?

— Опять-таки не поверите, но буквально вчера я собирал преподавательский состав, чтобы обсудить это странное явление, — ответил Зарубин. — Анализировали, спорили, строили гипотезы, но ни к чему путному не пришли. Сбой есть, а вот что он значит?

Геннадий Сергеевич окончательно расслабился.

— Бытует мнение, что это какая-то неизученная аномалия. Может, влияние техногенных факторов, может, природный выброс в магический фон, я не знаю. Но говорю как есть — мне тревожно.

— Почему? — тут же спросил Добрынин.

— Да потому что! Ну… ненормально же!

И всё. Больше Добрынин ничего не сказал. Ни слова о злых сущностях, что подселяются в пробуждённых. Не знает? Или не хочет говорить?

— А ваше-то мнение, Павел Андреевич? — как ни в чём не бывало спросил директор. — Что по этому поводу думает тайный сыск?

— Мысли есть, — кивнул Добрынин. — И мысли мрачные. Пока что я сам не понимаю, что именно происходит, но предпочёл бы держать ситуацию под контролем…

Мысленно опричник вернулся к разговору со Светловым. Кажется, никто кроме них двоих не знал правды насчёт этих… тварей. И оттого становилось ещё страшнее.

— Геннадий Сергеевич, — Добрынин посмотрел директору прямо в глаза. — Разговор у нас, признаться, ни о чём. Преимущественно домыслы и фантазии. Но я очень надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество. Уже в ближайшее время мне могут понадобиться некоторые ресурсы лицея.

— Так а в чём проблема? — директор развёл руками. — Я завсегда рад помочь органам. Тем более в таком деликатном вопросе, и тем более, что ситуация мне самому крайне интересна. Звоните, приезжайте, делайте всё, что нужно. Или, — тут Зарубин игриво прищурился, — или вам нужно внедриться под прикрытием?

— Ну… об этом пока рано.

— Если только понадобится — смело говорите. Оформим вас физруком. Или трудовиком. Или… как у вас с музыкой?

Каким-то образом Зарубин сумел перевести тревожный разговор в шутливую манеру, и оттого Добрынину самому на какое-то время стало полегче. Однако после того как он распрощался с директором и вышел на улицу, тревога вернулась.

И мысль: единственный человек, которого он может прямо сейчас приобщить к оперативной работе, и с которым может разговаривать предметно — это Светлов. Никто другой просто не поймёт, с чем они столкнулись. А если поймёт, то не поверит, пока не увидит. А если увидит, не факт, что не сойдёт с ума.

— Алексей Николаевич, — Добрынин набрал номер Светлова. — Нам нужно встретиться. Сегодня вечером…

Тверь. Сорок минут спустя.

После того как все вопросы с Кругловым были решены, я покинул артефакторную лавку, и мы поехали в сторону дома. За рулем у меня как всегда был Саватеев старший, не знаю почему, но командир моей гвардии решил, что пока Федя окончательно не встанет на ноги, моим водителем будет он. Конечно, на фоне этого они дополнительно поссорились, но мне кажется, сам Федя все прекрасно понял, и его небольшой вспышкой агрессии рулит исключительно страх того, что он будет нам больше не нужен. Глупый, как и все страхи, но его его нужно учитывать.

Дома меня встретили вкусным обедом, после которого я направился к себе в кабинет, дабы продолжить учебу. Чем быстрее я вернусь в лицей, тем быстрее наберу заново репутацию среди «своих». Правда, увидят они обновленного Алексея Николаевича Светлова, так что скорее чьи-то представления о себе я точно разрушу. И меня это радует.

Глянув на часы, я понял, что до вечера у меня еще достаточно времени. А там Добрынин приедет, и что-то мне подсказывает, что господин опричник не просто так напросился на встречу. Наверняка понял, что кроме меня ему пока не с кем работать над вопросом демонов, вот и решил увидеться. Процентов на девяносто будет давить, напирая на то, что я дворянин, а значит у меня есть долг перед отечеством, ну и так далее и тому подобное. Что ж, мне это на руку, учитывая, что ради истребления демонов я сюда и явился.

Постепенно мои мысли ушли в сторону, и вместо учебы я начал размышлять о том, какие же возможности стали мне доступны после взятия уровня мастера. Этот вопрос настолько меня зацепил, что я решил заняться им прямо сейчас. Выбрав один из чистых блокнотов и подхватив несколько карандашей, я направился в сторону родового полигона. Там люди Лома, включая самого Васю, тренировались под присмотром Саватеева младшего. Судя по суровому взгляду Вани, спуска он им не давал, и правильно делал.

— Господин, нам освободить полигон? — заметив меня, Саватеев свистом остановил тренировку.

— Пока не стоит, пусть ребята заканчивают, а мне нужно разогреться, — усмехнувшись, я сел прямо на снег, и скрестив ноги рухнул в транс.

Для начала я повысил температуру тела, чтобы точно не замерзнуть, а дальше приступил к процессу освежения памяти. Далось мне это неожиданно легко, а еще я инстинктивно понимал, какие конструкты мне доступны сейчас, а какие нет. Минут двадцать, может чуть дольше все это длилось, и вывалившись в реальный мир я быстренько записал названия всех конструктов, которые я могу использовать сейчас.

«Световой молот», «Аура Света», «Световая Буря», «Броня Солнца», «Хлыст Белого Пламени», «Щит Агроса» и «Шаг Агроса».

Восемь конструктов уровня мастера, из которых четыре были атакующими, и три защитными. Для мастера неплохо, очень даже неплохо, особенно учитывая, что по-настоящему сильных демонов мне пока не попадалось. Та тварь, что пыталась залезть в Львова старшего, могла бы стать опасной, но я вовремя успел, и тем самым предотвратил ее появление среди обычных людей. А дерьма она могла натворить немало, в этом я не сомневаюсь.

Закончив с заметками, я понял, что полигон уже освободился, но люди Лома, сам Лом, ну и Саватеев, конечно же, они все остались, видимо ожидая от меня какого-то зрелища.

— Господин, вы не против, если мы будем наблюдать за вашими тренировками? — спросил Ваня, заметив, что я смотрю на него.

— Не против, — усмехнувшись, я оставил блокнот на пальто, и в одной рубашке вышел на полигон.

Холода не было, к этому моменту источник раскочегарился так, что при желании я мог бы вообще голым ходить по улице. Но пока к этому не тянет, а значит с мозгами все в порядке.

Начать я решил с простого, а именно с молота. Печать конструкта появилась передо мной мгновенно. Еще мгновение ушло на то, чтобы наполнить ее силой, а потом я обрушил молот на один из гранитных булыжников, что были тут в качестве мишеней. Удар вышел что надо. В месте соприкосновения конструкта с камнем произошла вспышка, и гранитная глыба наполовину ушла в землю. И это с учетом того, что на улице зима, и почва отнюдь не мягкая.

За спиной послышались тихие возгласы бойцов, в отличии от меня они молот не видели, и для них камень просто ушел в землю, вот так вот внезапно.

Мысленно поставив плюс напротив молота, я решил использовать хлыст. С этим конструктом все оказалось чуть сложнее, и создавал я его по времени дольше чем молот, но зато его удар просто развалил ту же глыбу на две неровные части. И срез получился настолько ровным, что со стороны можно было бы принять это за работу какого нибудь инструмента.

Гвардейцы на этот раз ничего не сказали, хотя судя по взглядам им очень, очень хотелось. Дальше я проверил защитные конструкты, которые так же сработали как надо, а вот бурю и ауру оставил на другой раз. На этом полигоне, к моему большому сожалению, нет условий для применения массовых конструктов, но ничего, как появятся свободные деньги обязательно займусь этим вопросом.

— Господин, а неплохо вы этот камень развалили, — в голосе Саватеева слышалось восхищение, — неужели ваша магия настолько сильна?

— Ну, тут дело не только в силе, но и в умении, — я покачал головой, и улыбнувшись, перевел взгляд на Лома, — готовься, Василий, через несколько дней возьмемся за тебя. Пора и твоей магией заняться.

— А я что, я всегда готов, — смущенно ответил здоровяк, — вы главное не забывайте обо мне, Алексей Николаевич.

— Не забуду, — хмыкнув, я направился в сторону дома.

Желаемое я проверил, пусть не так тщательно, как хотелось бы, но два хороших, а главное быстрых конструкта у меня есть. И это без учета меча вампира, которого я кстати так толком и не проверил в деле, и без учета револьверов. Интересно, из-за возросшего уровня их мощность тоже вырастет, или останется той же? Впрочем, с этим я разберусь, когда пойду на работу. Полигон Резнова идеально подходит для проверки простых, но мощных конструктов. А вот те, что не предназначены для чужих глаз, придется испытывать в других местах. Но пока у меня нет ни одной мысли, где бы это можно было бы сделать…

Особняк Светловых. Вечер.

Автомобиль Добрынина заехал на территорию особняка как раз к тому моменту, как я закончил с учебой. Несмотря на довольно большую нагрузку, я не устал, так что опричника я встретил с улыбкой на лице.

— Павел Андреевич, рад вас видеть у себя в гостях, — я пожал сухую руку Добрынина, — как ваше ничего?

— Для человека, что видел такое, ты слишком веселый, Алексей Николаевич, — без тени улыбки на лице произнес Добрынин, — мы можем с тобой серьезно поговорить?

— Конечно, Павел Андреевич, — я кивнул, — прошу за мной в кабинет, там нам точно никто не помешает…

Несколько минут спустя. Кабинет.

— Ну что, Павел Андреевич, я готов вас внимательно слушать, — сев на свое место, я уставился на опричника вопросительным взглядом, — по какому поводу Вы пришли ко мне сегодня?

— Я был в гостях у Зарубина, директора тверского лицея, — ответил Добрынин, остановившись напротив окна, — и он ничего не знает о тварях, что занимают чужие тела. А ведь он один из самых сильных магов тверской губернии.

— Сила тут не при чем, господин опричник, — я покачал головой, — я намного слабее вас пока что, однако это не помешало мне увидеть.

— Да, ты прав, — голос опричника стал задумчивым, — знаешь, Алексей Николаевич, а ведь выходит, что никто, кроме нас двоих, судя по всему, этих тварей не видит. А значит, пока что работать над их истреблением нам придется вдвоем, — последнюю фразу он произнес с нажимом, уставившись на меня тяжелым взглядом.

— Павел Андреевич, и как Вы себе это представляете? — я усмехнулся, — у меня впереди учеба в лицее, у меня куча дел касаемо рода. А еще я не принадлежу к вашей службе, так что у вас нет никаких оснований втягивать меня в это.

— Юноша, вы уже втянуты в это, — Добрынин позволил себе ироничную улыбку, — в тот самый момент, когда позволили мне поглотить тот шар энергии. Что до принадлежности к моей службе, это легко решить, — опричник достал из кармана медальон на самой обычной грубой нитке.

Присмотревшись, я понял, что на нем изображен щит, поверх которого идут скрещенные мечи. Знак Тайной Канцелярии. Мол, мы, конечно, созданы для защиты, но если что, атака тоже входит в наши обязанности. А еще от этого медальона шла отчетливая магия. Перейдя на магический взор, я увидел, что медальон имеет встроенные конструкты, да и сама нить не так проста, как кажется. Интересные у опричников игрушки, ничего не скажешь.

— Это знак внештатного сотрудника Тайной Канцелярии, — пояснил мне Добрынин, — взяв его, ты будешь подчиняться мне, юноша. Однако у этого есть и свои плюсы. С ним ты войдешь в любую дверь губернии, и даже губернатор не сможет сказать тебе «нет».

— Павел Андреевич, Вы так уверены, что меня манит власть? — задав этот вопрос, я вернулся к обычному зрению, — у меня к вам иное предложение. Я готов помогать в вопросе с этими тварями, однако без какого-либо принуждения. Мы можем сотрудничать, а вот подчиняться вам у меня нет никакого желания. По крайней мере безвозмездно. Не забывайте, мне нужно думать о роде и о том, как поднять его на ноги.

Глаза Добрынина полыхнули мраком. Мой ответ ему явно не понравился, но, с другой стороны, а что он мог сделать-то по сути? Надавить на меня не получится, нет у него рычагов, так что остается только одно: заинтересовать меня. Тайная Канцелярия — структура серьезная, наверняка у них есть то, что может мне понадобится. Теперь осталось посмотреть, поймет ли опричник мои намеки.

— Что ж, Алексей Николаевич, это уже похоже на деловой разговор, — Добрынин загнал свой мрак поглубже и усмехнулся, — мне нужно еще немного времени, но я уверен, мы найдем общий язык.

— Конечно найдем, Павел Андреевич, — я кивнул и достал из кармана один из артефактов, созданных для меня Кругловым.

Это был перстень, который помогал в поисках демонов. Мне он не нужен, но я изначально планировал, что рано или поздно у меня появится помощник, который не сможет видеть демонов.

— Держите, — я протянул перстень опричнику, — с его помощью можно увидеть второе лицо человека. Если внутри него будет тварь, вы или тот, кто будет использовать перстень, увидите это.

Добрынин взял перстень, при этом глянув на меня странным взглядом. Видимо, в его системе координат никто просто так настолько ценные вещи не раздает. Эх, мало ты еще знаешь, Павел Андреевич, очень мало. Видимо, тварь, что тебе попалась, была сильна, но недостаточно, чтобы обладать всей полнотой информации. Но ничего, со временем я, так и быть, раскрою перед тобой все карты.

Эти мысли промелькнули в моей голове быстро, тут же уступив место другим. Наш разговор с Добрыниным закончился, и я проводил его до выхода. Перед тем как сесть в свой автомобиль, Павел Андреевич смерил меня долгим, задумчивым взглядом, но так ничего и не сказав, уехал. Но что-то мне подсказывает, что он еще вернется, причем очень, очень скоро…

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала⁈ — голос Ирины Николаевны звенел на грани истерики, отражаясь эхом от высоких потолков особняка. Особняка, за который платил её бывший муж.

Ругань началась прямо с порога, Ева даже не успела толком раздеться. Стояла сейчас в домашних тапочках и пальто, не окончательно понимая, что вообще происходит. Хотя… мыслишка, конечно, была. По всей видимости, кто-то узнал её во время открытия трактира Светлова, передал дальше, дальше и дальше. В итоге новость дошла до князя. Причём наверняка по пути она обросла мерзкими лживыми подробностями. Возможно, со слов добрых людей, она вела себя «как-то не так», или ей угрожала опасность, или она вообще вышла на сцену голой. Почему? Ну вот потому что.

— Мам, ты про что?

— Ты знаешь!

Ну да, всё так и есть. Других косяков Ева за собой просто не знала.

— Мам, я просто пела. В хорошем месте. Хозяин — дворянин, и публика была более чем адекватная. Весь высший свет города, — Ева очень постаралась, чтобы голос звучал спокойно, однако актёрская игра давалась ей куда хуже, чем вокал. — Что за трагедия?

— Трагедия⁈ — даже не подумала понизить тон мать. — Это не трагедия, девочка моя, это комедия! Княжеская дочь поёт в трактире! Да ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны⁈ Тебя уже все обсуждают!

— Кто «все»?

— Все! «Юсупова зажигает в кабаке, как последняя»…

— Как последняя кто? Договаривай, мам.

Ирина Николаевна осеклась. Отвернулась от дочери и пошла к окну, попутно заламывая пальцы.

— Отец в бешенстве, — уже тише сказала она. — С тобой говорить не собирается. Сказал передать… ох…

— Ну же? Сказал, что отречётся? — Ева криво усмехнулась. — Угадала?

— Типун тебе на язык! — мать снова вышла из себя. — И не смей так говорить об отце, он бы никогда так не сделал! Он желает тебе добра! Но всему есть предел, моя дорогая, и если ты и дальше хочешь получать от него финансирование, то должна вести себя достойно. Поверь мне, это невеликая плата за то, что ты имеешь!

— Ага, — Ева медленно кивнула. — Расклад следующий: либо я бросаю музыку, либо меня вышвыривают из семьи?

— Слушай…

Мать устало вздохнула.

— Музыка! Ты не слышишь вообще, что я говорю? Отец прекрасно мирится с тем, что дочь хочет заниматься вокалом, и даже всячески поддерживает это. В конце концов, занятие благородное. Но эти… выступления, — слово «выступления» Ирина Николаевна выплюнула с омерзением. — Зачем, Ева?

— Хватит ходить вокруг да около, — попросила девушка. — Или я бросаю своё занятие… или?

— Или отец сошлёт тебя в Тверь, раз уже тебе там так понравилось. С минимальным финансированием, как ты наверняка догадалась.

— Наказывает, значит?

— Наказывает, — кивнула матушка. — А как с тобой ещё?

— Ну и прекрасно! — сама не понимая зачем, Ева скинула тапки и нарочно топая пятками направилась в свою комнату. — Значит, поеду в Тверь!

— А как же учёба⁈

— Там прекрасный лицей! В него и поступлю!

Обычное утро. После вчерашних тренировок с конструктами источник пульсировал на удивление ровно. Каналы расширились настолько, насколько это вообще возможно на текущем этапе. Ещё неделя-другая и…

А впрочем, не будем загадывать.

Несмотря на раннее утро, в особняке уже кипела жизнь. Привычно подойдя к окну, я раздвинул шторы и понаблюдал за очередным эпизодом сериала «Федя и гипс». На сей раз под присмотром Саватеева-младшего Фёдор Михайлович залез в джип. Сидел на водительском сиденье с открытой дверью и практиковался выжимать сцепление своей зацементированной ногой.

Завёлся, заглушил, завёлся, заглушил, и так по кругу. Ну… чем бы Фёдор Михалыч не тешился, лишь бы демона в себя не подселил.

Быстро ополоснувшись под душем, я наскоро оделся и спустился вниз. Степанида чуть не разревелась, когда услышала, что завтракать я буду в трактире. Вот так. Молодой барин променял её харчи на харчи ресторанные — наверняка очень вредные, и жирные, и вообще… без души!

И надо бы её как-нибудь вывезти на экскурсию во владения Надежды Игоревны. Зачем? Не знаю, но чувствую, что надо. Однако явно не сегодня, ведь сегодня перед всеми остальными делами меня ждёт небольшая планёрка по мотивам вчерашнего дня. Открытие открытием, но мне было крайне интересно узнать, как ребята отработали первый «обычный» день.

Дорога до трактира заняла минут тридцать. Когда мы подъехали, я увидел, как внутрь заходят несколько гостей, что уже хороший знак. Они есть. Они настоящие. Они несут нам свои деньги.

В зале трактира пахло… ничем. Что, по мнению Надежды Игоревны, очень хорошо, ведь запахи кухни должны оставаться на кухне, потому что у нас тут не столовка. К слову, о Надежде Игоревне — она уже встречала меня вместе с управляющим.

— Пройдёмте в кабинет, Алексей Николаевич, — поманил меня Илья, и мы направились в уже знакомое мне помещение, где я разговаривал с Добрыниным в тот вечер.

— Итак, — я уселся во главе стола. — Что у нас хорошего? Что плохого?

— Колька запил на радостях, — вздохнула Надежда Игоревна. — Но вы не волнуйтесь, Алексей Николаевич, мы его уже заменили.

Прекрасно! Вот так бы всегда. Я даже не успел узнать, кто такой Колька и что у него за радость такая, а проблема уже решилась сама собой.

— Это плохое, — предположил я, но на всякий случай добавил: — Наверное. А хорошее?

— Хорошее вот, — Надежда Игоревна положила передо мной синюю книжицу в твёрдом переплёте. — Книга жалоб и предложений. Жалоб в ней нет, равно как и предложений, сугубо восторженные отзывы. Вот, например… «Очень вкусно, придём ещё» и смайлик. Или вот: «Наконец-то в Торжке появилось нормальное заведение!»

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Даже не сомневался в ваших кулинарных талантах. Илья? А ты чем порадуешь?

— Самым главным, — Илья начал напоминать мне сытого довольного котяру. — Выручкой. Понятное дело, что первые дни далеко не показатель, и народ в любом случае прёт на всё новенькое. Просто посмотреть, как говорится. Надо смотреть на дистанции и всё такое, но, судя по тому, что я видел вчера, то о плюсовых выручках можно говорить уже через месяц.

— Ага, — я откинулся на спинку стула. — А о каких суммах идёт речь?

— При учёте валовой прибыли в двести тысяч ежемесячно вы как владелец будете получать около шестидесяти тысяч на руки чистыми, — улыбка Ильи стала ещё шире, — разве не отлично?

Я кивнул. Конечно же отлично. Илья действительно начал с главного. Дальше мы ещё минут двадцать обсуждали детали: закупку продуктов, график работы самого заведения и рекламу. На первое мне было, мягко говоря, наплевать — у меня для этого специально обученная Надежда Игоревна есть. Насчёт графика работы я решил, что работать трактир будет с девяти утра до одиннадцати вечера. Будет время и на завтрак, и на хороший поздний ужин, при этом сам ресторан не превратится в кабак.

А вот насчёт рекламы нужно было хорошенько подумать. А в идеале найти хорошего специалиста и перепоручить это дело ему. Ведь первый импульс, как правильно сказал Илья, задала новизна, а вот дальше нужно будет держаться как-то иначе.

— Илья, пробей, пожалуйста, местных рекламщиков. Именно местных. Хочется в лицо знать людей, с которыми работаешь, — сказал я, чуть подумал и добавил: — И чтобы люди, которые на меня работают, знали, что я знаю их в лицо. Что ж! — тут я хлопнул в ладоши. — Предполагаю, что я вам здесь больше не нужен?

Натанова с Ильёй в один голос сказали, что нет, не нужен, и я собрался на выход. Проходя мимо зала заметил, что пускай посетителей пока что было немного — утро всё же, — но в заведении тем не менее уже чувствовалась атмосфера жизни. Движения какого-то. А значит, пока что всё идёт по плану.

Покинув ресторан, я решил посетить лавку Базилевского. Два раза я был у скупщика, и два раза там нашёл неплохие вещицы, возможно, мне повезёт и в третий раз. Назвав Мише конечную точку, я скользнул в лёгкий транс, дабы не терять времени впустую.

Тверь. Один из дворянских особняков.

Дворянин смотрел на тройку людей перед собой и улыбался. Два подростка с магическим даром, внутри которых поселились его собратья, и девушка. Девятнадцати лет, с симпатичной мордашкой, а главное неплохим даром огня, внутри которой также был демон. У этих троих была предельно ясная задача, а именно стать новыми учениками, новыми лицеистами. Ради такой возможности дворянину пришлось потратиться, сильно потратиться, а также совершить сразу несколько серьёзных преступлений, но это всё его не волновало. Возможность получить глаза и уши в главном учебном заведении Твери того стоила.

— Итак, вы прекрасно знаете, что от вас требуется, — строгим голосом произнёс он, двигаясь вдоль троицы туда-обратно, — я хочу, чтобы вы стали там своими. Как это сделать, вы знаете, особенно ты, Марина, — он остановился напротив девушки, — твоя цель — ученик Дитмар. Нужно сделать так, чтобы он бегал за тобой, словно собачонка, и при этом не попасться на глаза его друзьям, особенно Светлову.

— Я всё сделаю, — девушка склонила голову, и на мгновение в её глазах промелькнуло пламя, — можете не сомневаться, господин.

— А я и не сомневаюсь, — дворянин ощерился, — если кто-то из вас подведёт меня, то вы вернётесь обратно. Ни новых тел, ни своих источников, ничего этого у вас не будет. Это ваш шанс возвыситься, помните об этом.

Все трое закивали. Ни у кого не было сомнений насчёт того, что это не шутки. С такими вещами никто не шутит. А дальше они покинули кабинет, оставив дворянина наедине с собственными мыслями. А мысли его крутились вокруг вопроса с Юсуповой. В городе она задержалась ненадолго, и удалось узнать не так уж и много, но даже этого хватило, чтобы понять, что Ева Юсупова — идеальная цель. Теперь осталось подобраться к ней, а потом подселить демона. А дальше, шаг за шагом, клан Юсуповых окажется в его руках.

От таких мыслей на лице демона появилась хищная улыбка. О да, у него уже были планы, на что потратить ресурсы огромного клана, и этим планам явно суждено сбыться в самом ближайшем времени…

Лавка Базилевского. Двадцать минут спустя. Когда наш автомобиль остановился рядом с лавкой Базилевского, я, не выходя из машины, отметил, что дверь в лавку сорвана с петель, и её просто прислонили к косяку. Так-так, и что же тут произошло?

Покинув салон, я сделал знак Мише последовать за мной. Саватеев старший сразу же достал пистолет из кобуры, готовясь к проблемам. Я же первым делом перешёл на магический взор. Демонических следов не было, и уже это радовало. С другой стороны, в этом мире демоны, к сожалению, далеко не единственная проблема. Интересно, с кем столкнулся Базилевский?

Аккуратно отодвинув дверное полотно в сторону, я вошёл в саму лавку. Было темно, и пришлось включить фонарик на телефоне. Оказавшись в том самом зале, где Никита Андреевич выставлял на продажи более-менее законные трофеи, я увидел его полный разгром.

— Тут дрались, господин, — сказал Миша, и обратил внимание на разбитое стекло, на котором была кровь. Причём кровь свежая, а значит, всё это происходило относительно недавно.

— Полиция? — я вопросительно глянул на Мишу, но Саватеев отрицательно покачал головой.

— Они не приедут, господин, этот район можно считать неблагополучным. Может, я ребят приглашу?

Вместо ответа я направился в тот зал, где скупщик хранил интересный товар. Дверь, к моему удивлению, оказалась закрытой, но так как она была не сильно крепкой, небольшого магического воздействия оказалось достаточно, чтобы сломать замок и всё же войти. Тут, по сравнению с первым залом, был порядок, а значит, те, кто пришли за Базилевским, не знали о том, что этот зал существует.

— Так, Миша, — я повернулся к Саватееву, — звони Лому, пусть приезжает. Что-то мне подсказывает, что он поможет нам с этим вопросом.

Полчаса спустя.

Пока Лом ехал к нам, мы с Мишей успели по-нормальному обследовать лавку, а главное, нашли, где включается свет. И теперь, когда не нужно было ломать глаза, я осмотрелся чуть внимательней. Нашёл на полу неутешительные тёмные пятна. Кровь. Не так много, чтобы считать, что Базилевский ранен, конечно, но всё равно — его били. А потом поволокли отсюда и во-о-о-он туда, к выходу…

— Суки, — тихо выдохнул я, и почти тут же:

— Ох, ядрёныть! — в лавку вошёл Лом.

Огляделся, присвистнул, а потом взглянул на меня. Замер на секунду и выпалил:

— Это не я!

— Да знаю я, Василий Васильевич, — пусть ситуация была вообще несмешная, я не удержался, чтобы не хохотнуть с реакции Лома. — Слишком неаккуратно для тебя.

— Вашбродие, я же…

— Да всё-всё. Лучше скажи, какие у тебя мысли на этот счёт? — спросил я. — Кто мог?

Лом задумался. Прошёлся по лавке, присел на корточки над кровавым пятном, сделал какие-то ему одному понятные выводы, а затем сказал:

— Это точно не местные.

— Уверен?

— Абсолютно, — кивнул Василий, встал во весь рост и зачем-то отряхнул руки. — Все местные знали, что с Базилевским проще словами договориться, чем… плохое зло делать. Он же барыга понятливый, ваше благородие, с такими всегда можно общий язык найти. А это, — Лом обвёл руками разгром. — Это акция устрашения какая-то.

— Вряд ли устрашения. Никиту Андреевича, по всей видимости, похитили.

— Хм-м-м… дела, — Вася нахмурился и принялся думать повторно. На сей раз куда более вдумчиво. В конце концов щёлкнул пальцами и сказал: — Это тверские.

— Ага, — кивнул я. — И что за группировка?

— Группировка? — хохотнул Вася. — Алексей Николаевич, при всём к вам уважении, но мы… то есть они, — осёкся Лом. — Они же не школы ниндзей какие-то, чтобы как-то называться. Спящими драконами так или тому подобное. В нашем… то есть в ихнем деле наоборот конспирация в почёте…

— Василий Васильевич, — перебил я. — Пожалуйста, излагай покороче.

— Виноват, вашбродие. Думаю, что, скорее всего, это банда Володи Вавилова.

— Рассказывай.

— А чего рассказывать? Отморозки. Занимаются тем в основном, что людей пытают, — пояснил Лом и чуть поморщился. — Заставляют на подставных бомжей имущество переписывать. Бизнес, доли, недвижку. Потом у тех самых бомжей покупают всё, что добыли, и вроде как чистенькие.

— Какая тупая схема.

— А по закону, вишь, не подкопаться, — развёл руками Лом. — Мы лет десять назад примерно таким же занимались, вот только без кровищи. Брали бомжа, мыли, брили, а потом шли брать кредит и…

— Василий Васильевич, не отвлекайся!

— Простите, вашбродие. Так вот. Вавилов. Раньше-то они сюда не совались, знали, что я им быстро-то рога пообломаю. Но сейчас, после нашего с вами… слияния. Видать, осмелели, суки. Решили, что теперь тут земля ничейная и можно что хошь творить. Вот и полезли на разведку территории.

Звучало складно.

— Знаешь, где их логово? — спросил я.

— Знаю-знаю, — кивнул Лом. — Пригород Твери, частный сектор, я покажу, если надо.

— А сколько их?

— Насколько мне известно, человек двадцать. И ещё баба Вавиловская. То есть… я не к тому, что баба не человек, а… я, — Лом тяжко вздохнул. — Вашбродие, можно я готовиться лучше пойду? Мы же сейчас к ним поедем, верно?

— Угадал, — улыбнулся я.

Я не видел ни единой причины не верить Василию Васильевичу. Если у него всё сходилось, значит так оно и есть. Почерк неместный, наглость запредельная — надо наказать. Ну а главное — надо выручить Никиту Андреевича. Какой-никакой, а… даже не знаю, как его назвать. Не друг, не сотрудник, не компаньон. Просто человек, который когда-то отнёсся ко мне хорошо, и потому на добро я должен отплатить ему добром.

— Миш, собирай гвардию, — сказал я, выходя из лавки. — Возьми брата и ещё человек восемь. И своих, и Василия Васильевича. Разобьётесь на две звезды, и устроим проверку боем.

— Да, ваше благородие.

Собирались быстро. Во-первых, долгие сборы убивают решимость. А во-вторых, гвардейцы должны быть готовы сорваться в бой в любую минуту, ведь демоны вряд ли станут ждать, когда мы подготовимся должным образом.

В итоге в Тверь мы выехали уже через сорок минут.

У каждого из гвардейцев был при себе защитный амулет. Медная безделушка с кнопкой, которая при активации ставила слабенький барьер. Пулю такая штука не выдержит, но от ножа или шального осколка спасёт. И вот… надо бы у Резнова при случае своих ребят модернизировать в этом плане. Но всё это потом!

Оружие: автоматы, пистолеты, холодка. Сам же я налегке, с потайными револьверами и конструктами, что уже успел использовать на бедолаге-камушке.

— Работаем на уничтожение, — перед самым выездом я обвёл всех десятерых взглядом. — Нам с ними делить, по сути, нечего. Кроме Базилевского, само собой. Никиту Андреевича забираем, всех остальных в расход. Вопросы?

Вопросов не было.

На трёх машинах мы выдвинулись в сторону Твери, тут спасибо Сивушкину, в гараже у гада помимо внедорожника обнаружился еще и неплохой фургон. Ехали молча. Сидя рядом с младшим Саватеевым, я игрался, призывая и отпуская револьверы. Ванька остался под впечатлением, но вопросов лишних не задавал.

Шоссе, съезд на грунтовку, затем мрачный и раздолбанный частный сектор, где даже джипы чуть было не сели на снегу, и наконец — вот оно. То место, которое обозначил Лом.

Неплохой такой домишко из красного кирпича, такая же ограда с колючей проволокой наверху, и камеры по углам, но… такие. Недостоверные. Муляжи, скорее всего. Ни у ворот, ни снаружи не было ни души. Зато внутри дома магическим зрением я насчитал аж одиннадцать источников. Три более-менее сильных, остальные — мелюзга.

— Значит, так. Я иду в лоб. Миша своей звездой через задний двор, встречаемся внутри. А ты, Василий Васильевич, держишь периметр и не даёшь никому уйти.

— Понятно, — хором отозвались мужики, ну а дальше револьверы наизготовку и…

— Понеслась.

Сюскаться и скрываться было ни к чему, а потому ворота я вынес световым тараном. Конструкт — спрессованный шар Света размером с футбольный мячик — с мясом вырвал из железа замок, и мы ворвались на территорию.

Первый охранник выскочил из будки слева — молодой, в спортивном костюме, с пистолетом в руке и неодарённый, судя по тому, что я не почувствовал его заранее. Парнишка не до конца понял, что происходит. Я выстрелил из обоих стволов одновременно, и, как ни странно, оба световых сгустка нашли цель. Первый вошёл в руку чуть ниже плеча, превращая мышцы в пережаренное мясо. Второй же попал в живот. Ни крови, ничего такого, только одна большая почерневшая дыра. Н-да, неплохо получилось. Минус один, а мы ещё даже не начали.

Саватеевы, как и было велено, рванули по расчищенной дорожке в обход дома, а мне навстречу с крыльца выскочил товарищ с обрезом. Здоровенный, лысый, с татуировкой на шее. Причём вот он по жизни явно следовал правилу: «Лучше выстрелить, перезарядить и ещё раз выстрелить, чем»…

Ну понятно, короче говоря. Вот только стрелял мужик слишком уж спешно и наотшибись. Дробь прошла в лучшем случае в метре от меня. Я же, не сбавляя шага, первым выстрелом просто разобрал ему голову. Тело ещё секунду простояло, а потом рухнуло с крыльца. Что ж, револьверы определённо стали сильнее, а значит, всё-таки уровень мага имеет значение.

— Двоих сняли, Алексей Николаевич, — зашипела рация у меня на плече.

— Понял, — ответил я, зажав кнопку, а потом чуть подумал и добавил: — Давай во время боя без имён и титулов.

— Принял, — коротко ответил Саватеев. — Заходим?

— Да.

Парадная дверь и без того уже была открыта после головореза с дробовиком, так что даже вышибать не пришлось. Внутри дома ожидаемо воняло перегаром и было нарочито темно. Кажется, кто-то уже выбил все пробки, а вот кто? Наши, не наши?

А впрочем, какая разница? Источник подсказывал: один в коридоре слева, трое справа, двое на втором этаже, а все остальные под уровнем дома, то бишь в подвале. Подвёл ли он меня? Ну конечно же нет.

— А-А-А-А!!! — выскочил на меня здоровяк с двумя мудрёными когтистыми кастетами.

Само собой, постарался тут же сократить расстояние, и, стоит отдать ему должное, преуспел. Двигался товарищ быстро, профессионально, вовсе не как уличная шпана. Первый же его удар в челюсть я пропустил мимо, так что лезвие кастета прошло в сантиметре от шеи, а затем перехватил его руку.

— Нет-нет-нет! — мужик сделал круглые глаза, уже догадываясь, что я буду делать дальше.

Используя собственное плечо как рычаг, я вывернул его локоть в обратную сторону, будто колено у кузнечика. Хруст костей был слышен даже сквозь его крик. А дабы лишний раз не тратить энергию на револьверы, добил я мужика простейшей иглой света — просто тыкнул ему в глотку, да и всё.

И тут по мне открыли серьёзный огонь. Те трое, что были справа, разом высунулись в коридор и начали стрелять из всех стволов, так что пришлось шагнуть в первую попавшуюся комнату, чтобы переждать. А как только очередь прекратилась, я на секунду высунулся и метнул ещё одну иглу одному из бандитов прямо в глаз. Опять стрельба, опять уклонение, и опять ожидание.

Вот только… магическое зрение подсказало мне, что мужики потухли без моего непосредственного участия. Видимо, Саватеев со своей звездой обошёл их с тыла.

— А-а-а-а!!! — мимо меня в дверном проёме проскочил очередной бармалей. Волосы — в его случае борода — назад, руки вверх, глаза перепуганные. И никакого оружия при себе. Через пару секунд я услышал звон битого стекла, с которым он выбросил свою тушку на улицу, и нажал на кнопку рации:

— Лом, встречайте.

— Понял.

Секунд не соврать пять, и на улице послышалась трескотня.

— Готов, — отрапортовал Василий Васильевич.

— Прекрасно.

Высунувшись из своего убежища, я взглядом встретился с Саватеевым и взглядом же отправил его и его ребят вниз.

Сам же побежал к лестнице, где меня уже встречали. На сей раз не свинцом, а фиолетовым сгустком энергии. Сгусток будто плевок размазался по полу, дешёвый линолеум тут же вспучило, прорвало, и прямо оттуда в мою сторону резко потянулись чёрные щупальца с шипами. А я аж выдохнул:

— Ну наконец-то!

Наконец-то достойный противник. Ведь половину одарённых мы уложили до того, как они хотя бы попытались кастовать.

Но к щупальцам! Пяток я успел перестрелять револьверами, а вот шестое успело до меня дотянуться. Обвилось вокруг ноги и как давай дёргать — настырно так, с каждым рывком стараясь пересилить защитный барьер. Но это лишь полбеды, ведь вместо отстреленных щупалец появились новые.

Хрен знает, что это такое, да и разбираться в целом не хочу. Надо действовать радикально. А потому я отозвал револьверы, скоренько собрал конструкт молота Света и со всей дури шарахнул по самому источнику щупалец.

И вот…

Кто ж знал, что в таком основательном с виду доме такие хлипкие перекрытия? Кусок пола провалился вниз, а когда пыль осела, я увидел младшего Саватеева. Парень смотрел на меня ошалевшим взглядом и явно что хотел покрутить пальцем у виска, но сдержался.

— Привет, — сказал я.

— Здравствуйте, ваше благородие.

— Дальше-дальше, — жестом подбодрил я Ваньку, да и сам бросился на лестницу.

Тут же узнал, что это за «баба Вавиловская», о которой сообщал Лом. Молодая барышня, которая могла бы быть симпатичной, если бы не испортила себе лицо татуировками, встретила меня очередным «плевком». Но магия, как мы знаем, жива лишь пока жив маг, а потому никаким щупальцам на сей раз оформиться было не дано.

Что девка, что её друг с двумя пистолетами были шустро устранены. Используя Свет как опору, я взмыл под потолок будто прыгун с шестом и опустился на ребят, не мудрствуя лукаво раздавив их к чёртовой матери щитами.

И остался на этаже один-единственный мужичок. По всей видимости, сам Володя Вавилов. Сжимая в руке длинный энергетический хлыст, он пятился и пока что медлил, явно подгадывая атаку.

Признаться, я уже хотел было спросить его — где Базилевский? Однако:

— Базилевский у нас, — прошипела рация.

И потому вместо совершенно ненужного знакомства, я пожал плечами, призвал револьверы и выстрелил. Первый сгусток света бандит принял на слабенький щит, а вот на второй его сил уже не хватило, и на этом наше так и не начавшееся противостояние закончилось. Н-да, а ведь как маги они могли работать, жить нормально. Но отчего-то они выбрали именно этот путь. Что ж, это был их выбор.

Выйдя на улицу, я увидел, что бойцы уже вытащили Базилевского, причем он был не один, а в компании двух пожилых дам. И если Никита Андреевич держался молодцом, то вот его спутницы явно изрядно струхнули.

— Все закончилось, — я улыбнулся, — Никита Андреевич, передай дамам рядом с тобой, что все окончательно закончилось. Сейчас мы быстренько разберемся со следами и покинем это место.

— Благодарю, Алексей Николаевич, — Базилевский глубоко поклонился, — если бы не вы, я не знаю, что было бы со мной.

— Сочтемся, — отмахнувшись, я повернулся к Саватееву.

Помня его слова про то, что убивать налево и направо не стоит, я решил, что этот дом должен исчезнуть вместе со всеми теми, кто находится внутри, пусть и в мертвом состоянии. Эту мысль мне удалось довести до него очень быстро, а дальше ребята за пятнадцать минут все подготовили. Тела собрали в кучу, и, всадив добрую треть своего источника, я превратил их в пепел. А вот дом мы подожгли с помощью самого обычного бензина. Брать что-либо тут я не захотел, в моем понимании это было слишком мерзко. Такая добыча не сделает мне чести.

— А вот теперь можем покинуть это злачное место, — подмигнув Базилевскому и старухам, которые вроде как пришли в себя, я покинул участок.

Несмотря на шум, никто не вышел посмотреть, что происходит, видимо у них тут такое в порядке вещей. Загрузившись, мы направились в сторону Торжка.

— Что скажешь про операцию, Миша? — я глянул на сосредоточенного Саватеева, — как по мне, все прошло неплохо.

— Сложно судить о нашей эффективности по таким столкновениям, господин, — честно ответил он, — это не чужая гвардия, это бандиты, по сути отбросы. Да, парочка одаренных попалась, но учитывая низкий уровень и отсутствие нормальной выучки, впрочем, вы и сами видели.

— Видел, — я кивнул, — и все равно, как по мне, все получилось очень даже неплохо. А главное, Базилевский цел. Я почти уверен, за нами наверняка наблюдали, а значит, все заинтересованные лица уже сегодня узнают о том, что трогать людей, что находятся под моим покровительством, не стоит.

— Думаю, вы правы, господин, — Саватеев хмыкнул, — мне даже интересно, как быстро распространятся слухи?

— А это уже не важно, — я отмахнулся, — главное, что мы поступили по-людски. Поверь, Миша, в скором времени именно это станет одним из главных критериев жизни.

Саватеев ничего не ответил, видимо, не до конца понял мою реплику. Ничего, придет время, и он обязательно поймет…

Торжок. Полицейское управление.

Павел Андреевич дослушал доклад одного из тех, кого он поставил следить за Светловым, и нахмурился.

— Миша, мне кажется, или в твоем голосе слышится восхищение? — Добрынин встал, — разве ты не забыл, что мы обязаны стоять на страже закона?

— Павел Андреевич, но вы ведь сами говорили, что у нас недостаточно полицейских в империи, и что слишком многие из них работают в связке с криминалом, — нисколько не смутившись, ответил оперативник, — а этот Светлов просто приехал и выжег логово этой банды дотла. Не спрашивая разрешения, не собирая никаких бумажек. А самое смешное, что нам даже нечего ему предъявить, при всем желании. Он не оставил следов, а еще по бумагам тот дом никому не принадлежит, да и вообще, там должен быть пустырь. Такие вот дела.

Добрынин чертыхнулся. От этой всей неразберихи у него начала болеть голова. И он прекрасно понимал оперативника, понимал его радость, ведь опричников было не так уж и много, и они не успевали везде. Хм, неужели стоит на время забыть о правилах и начать действовать как Светлов? Эта мысль почему-то никак не хотела уходить, несмотря на то что Добрынин гнал его прочь. Вдруг он остановился посередине кабинета и широко улыбнулся. Кажется, он понял, кажется, он все понял…

Обратная дорога от тверского пригорода до Торжка заняла полтора часа. Базилевский всё это время молчал, уставившись в окно, и нервно теребил край порванного пиджака. Мужика аж подтряхивало — то ли от пережитого ужаса, то ли всё никак согреться не мог.

С ним же на заднем сиденье — в тесноте, как говорится, но не в обиде — ехали его коллеги по несчастью.

Старушки? Ну-у-у-у… Я бы так не сказал. Пускай барышням было явно под шестьдесят, выглядели они вполне себе бодро и не производили впечатление «бабулек», которым по жизни уже ничего не надо, был бы моток пряжи да внуки хотя бы раз в месяц заезжали.

Одна — плотная, с толстенной седой косой. Вторая — худенькая и высокая, с острыми скулами и внимательными выцветшими глазами. На её руках я заметил свежие ссадины и синяки, но женщина не жаловалась. Сидела ровно, сцепив пальцы в замок, и изредка переглядывалась с подругой.

Гвардия уже встречала. Завидев машины издалека, один из бойцов что-то крикнул в рацию и принялся раздвигать ворота. А на крыльце тем временем уже выстроилась целая делегация — Федя в своём грёбаном гипсе, Степанида и сильно взволнованная Оля Саватеева. Последняя понятно почему была взволнована и облегчённо выдохнула сразу же, как только увидела обоих своих братьев живыми и здоровыми.

— Алексей Николаевич, а что…

— Всё в порядке, — перебил я Степаниду. — У нас гости. Найдёшь чем их накормить и напоить?

— Обижаете, ваше благородие. Конечно найду! Вы проходите, пожалуйста, — это она обратилась к женщинам и бомжеватого вида Никите Андреевичу. — Проходите скорее, нечего на морозе стоять, вы же голые практически…

Далее мы зашли, Федя шустро похромал в зал и вернулся с тёплыми пледами для гостей, и тут настала пора уже что-нибудь сказать. Всю дорогу я терзался неведением! Всю дорогу я раздумывал над тем, кто же эти барышни и как их угораздило попасть в подвал к Вавилову, но молчал.

Уверен, что они натерпелись страху и устраивать допрос было бы… неуместно, что ли? Но тут они заговорили сами:

— Простите, ваше благородие, — голос у низенькой оказался неожиданно звонким и молодым. — А куда вы нас привезли? И… вы уж простите за дремучесть, но хотелось бы узнать, кто вы.

— Алексей Николаевич Светлов, — представился я. — Это мой дом. А вы, если позволите спросить?

— Прасковья Степановна, — женщина почтительно кивнула. — А это моя сестра Марфа.

Конкретики, конечно, никакой, но всё равно. Хотя бы имена.

— Очень приятно, — улыбнулся я, — проходите в гостиную, прошу вас. И не волнуйтесь, тут вы в безопасности…

А в гостиной было тепло и уютно. Стоя на одном колене, Федя ворошил кочергой в камине, а Степанида уже принесла вазу с фруктами и ещё раз опрашивала наших гостей на предмет того, что они хотят.

— Чай, — выдохнул Базилевский. — И водки… если можно. Для сугреву.

— И нам, — переглянувшись с сестрой, сказала Прасковья.

— Чаю или водки?

— И того, и другого.

— Поняла. Алексей Николаевич?

— Чего? — не понял я, но потом сразу же понял. — А! Нет-нет, я воздержусь, мне ничего не надо.

Степанида кивнула и ушла выполнять. Ну а я взял слово:

— Ну рассказывай, Никита Андреевич. Как тебя угораздило в такое вляпаться-то?

— Алексей Николаевич, так я и сам не понял! Сижу в лавке, никого не трогаю, артефакты починяю! Вдруг дверь с ноги, и внутрь вваливаются четверо. Причём ладно бы хоть что-то сказали для приличия, так нет же — сразу витрины громить. Я им: «Вы кто такие?», — а мне вместо ответа сразу в рожу. Мешок на голову и… и вот! Ох, спасибо вам, добрая женщина! — последняя реплика была адресована Степаниде, которая поставила перед Базилевским потный графинчик.

Базилевский разлил себе и барышням, махнул не чокаясь, и крепко зажмурился на выдохе.

— У-у-з-злая собака.

— Никита Андреевич, — вздохнул я. — А где охрана-то твоя? У тебя же лавка, товар, наличка. Хоть бы тревожную кнопку какую-нибудь установил.

Базилевский в ответ лишь виновато опустил глаза.

— Думал, обойдётся.

— Не обошлось, — хмыкнул я, а после перевёл взгляд на моих гостей. — Ну а вы, милые дамы, как в этом подвале оказались? Тоже бандиты нагрянули?

— Нагрянули, — кивнула Прасковья Степановна.

— И что же они от вас хотели?

Женщина посмотрела на сестру, а та кивнула, мол, рассказывай.

— Питомник у нас близ Твери, — сказала Прасковья. — Московских сторожевых разводим…

А меня внезапно кольнул страх. Вот только не свой собственный, а страх, доставшийся по наследству от Алексея Николаевича Светлова. Память подкинула яркую картинку: пацаном лет десяти он отправился в гости к другу отца, который как раз держал этих здоровенных лохматых чудовищ. Будучи ребёнком и не до конца понимая, как работает этот мир, маленький Лёша сперва бросал собакам палки и всё шло хорошо, но потом он сдуру схватил кость. ИХ кость. Которую ему, само собой, трогать было недозволительно.

Отделался испугом, но всё равно… если бы поводок оказался на несколько сантиметров длиннее, мог бы лишиться левой ягодицы.

— Серьёзные собаки, — сказал я, стараясь не выдавать эмоций.

Прасковья Степановна улыбнулась и кивнула.

— Серьёзные. Но добрые, если их не злить. Так вот! Пришёл к нам этот Вавилов и стал угрожать. Переписывайте, мол, питомник на меня…

— Ублюдок! — крикнула Марфа. И это, признаться, было первое слово, что я от неё услышал.

— … ну а мы, понятно, ни в какую, — не обращая внимания на сестру, продолжила Прасковья. — Тогда он угрожать стал, а после и вовсе… связал, да в подвал кинул. Пальцы ломал, — она продемонстрировала распухшую руку с непослушными суставами.

— Скотина!

Я невольно покачал головой.

— И вы не сдались? — спросил я. — Не подписали бумаги?

— А зачем? — удивилась Прасковья. — То есть… мы же пытались объяснить, что дело это непростое. Что им не владеть, а заниматься надо, что без должных знаний и ухода собачки попросту помрут.

— Себя не жалко! — крикнула Марфа. — Мы своё уже пожили! А вот собаки…

Признаюсь, тут я посмотрел на этих двух женщин с уважением. Характер. Не каждая дворянская девица выдержит пытки, а тут обычные, казалось бы, пенсионерки, держатся как бойцы. Но есть один момент…

— А родные ваши? — спросил я. — Дети, внуки? Сотрудники? Они что же, не искали вас?

Прасковья Степановна развела руками.

— А как же они нас найдут? Вавилов одним днём пришёл и весточек не оставил.

— Так что вы на родных на наших не грешите, — добавила Марфа. — Они у нас не детективы и не воины так-то.

Я кивнул. Логично.

— Да-а-а-а, — протянул я с улыбкой. — Так Вавилов вас, получается, дома схватил?

— Именно.

— Попробовал бы этот урод на вас в самом питомнике напасть. Думаю, собачки бы его быстро на место поставили.

Женщины переглянулись и как-то уж больно хитро улыбнулись друг другу.

— Разорвали бы, — хохотнула Прасковья Степановна. — Как есть разорвали.

Тут Базилевский, который за время нашего разговора в одиночку усосал весь графин и заметно повеселел, вдруг резко поднялся и хлопнул себя по колену.

— А знаете, что? Всё хорошо, что хорошо кончается! Алексей Николаевич, — мужик поклонился мне аж в пол. — Я перед вами в неоплатном долгу. Если что, обращайтесь.

— Охрану в лавке придумай.

— Придумаю, Алексей Николаевич! Сегодня же и придумаю!

На том, собственно говоря, всё и закончилось. Базилевскому настала пора вернуться в лавку и разгребать последствия налёта, а сёстрам-собачницам хотя бы предупредить своих о том, что они живы. Да и у меня дела на остаток дня непременно найдутся, так что мы начали расходиться…

Павел Андреевич Добрынин окончательно окреп в мысли о том, что ему нужно сотрудничать со Светловым. Но! Несмотря на всё, что было, Алексей Николаевич по-прежнему казался ему слишком молодым и слишком самоуверенным. А потому о сотрудничестве на равных пока что речи не шло.

Добрынин противился этой мысли и искал способы приручить парня. Искал, искал и, кажется, нашёл.

— Соедините меня с главным хранилищем, — сказал он в трубку, неспешно расхаживая по гостиничному номеру. — Ивана Егоровича попросите, скажите: «Добрынин». Да… Да… Благодарю.

Несколько минут ожидания, щелчки, помехи, и наконец в трубке раздался голос:

— Привет, Павел Андреевич. Слушаю тебя, дорогой.

— Иван Егорович, здравствуй. Вопрос у меня к тебе. Есть у нас в запасниках что-нибудь, связанное со стихией Света? Защитное, атакующее, всё равно.

— Момент…

В трубке послышался стук клавиш, а потом:

— Есть, — ответил Иван Егорович. — На самом деле много чего есть. Можешь поконкретней задачу дать? Тебе для чего?

— Кхм, — Добрынин чуть подумал, а затем решил говорить как есть: — Мне нужно что-то такое, что могло бы заинтересовать молодого дворянина. Причём дворянина при деньгах, насколько я могу судить.

— То есть то, что он не сможет купить себе самостоятельно?

— Именно.

— Подкуп? — хохотнул Иван Егорович. — Стареешь, дружище. И методы у тебя явно мягче становятся.

— И ничего я не старею, — улыбнулся Добрынин. — Просто тут ситуация… из ряда вон. Ну так что? Поможешь или нет?

— Помогу. Есть у нас в арсенале одна вещица, которая…

Ну а дальше Иван Егорович начал зачитывать характеристики артефакта. И чем дальше он читал, тем шире становилась улыбка на устах Добрынина. Есть. Кажется, есть. Если только Светлов не полный кретин, вряд ли он сможет отказаться от такой мощи.

— … но я должен предупредить, что вещица капризная, — подытожил Иван Егорович. — Не факт, что сработает у человека со слабым источником.

— О! Об этом не волнуйся.

— Тогда дело за тобой, Павел Андреевич. Прикажешь отправлять?

— Да! Везите, Иван Егорович, везите…

Суета. Бесконечная и выматывающая. Саша Комбаров стоял посреди огромного холла и смотрел, как грузчики таскают мебель, коробки, сундуки, чемоданы и замотанное в пупырчатую плёнку нечто, что не покамест не подлежало идентификации. Мать вместе с новым управляющим отправилась колесить вокруг особняка и осматривать владения, а его оставила разбираться с этим хаосом.

— Куда это? — спросил один из мужиков, похлопав по антикварному шкафу.

— В спальню, — на автомате ответил Саша.

— В какую? В вашу и в спальню вашей матушки?

— В… мою.

— А она где?

— Э-э-э… там.

— Где «там»?

Саша вздохнул и схватился за переносицу.

— Просто поднимите на второй этаж, потом решим.

— Хорошо, Александр Александрович.

Тем временем на улице происходила неразбериха куда более высокого уровня. Выглянув в окно, Саша увидел, что подъехали машины. Фуры и фургоны, которые нужно было перегнать со старой фермы, приехали вникуда. Там, на прежнем месте, у Комбаровых была организована парковка, здесь же вокруг особняка был только снег, снег и ещё что, пожалуй, снег.

Водители сигналили друг другу и никак не могли развернуться. И делать нечего. И надо решать самостоятельно. Вызвав дорожную службу и посулив бесстыдное количество денег за срочность, Саша попросил прислать к особняку трактор с ковшом и пару снегоуборщиков.

— Куда это нести⁈

— Ядрёна мать, держим аккуратней, она заваливается!

— Всё! К чёрту! Перерыв!

Медленно и невероятно трудно, но переезд всё-таки двигался вперёд. Но тут перед Комбаровым возникла новая проблема — работники голодны, а сам он до сих пор даже не знает, где в этом доме кухня, есть ли она вообще, и есть ли на ней хоть какое-то оборудование.

— Александр Александрович, нам бы чайник хотя бы!

— Погодите! — рявкнул Саша и придумал радикальное решение проблемы. — Сейчас всё будет!

Доставка еды. Откуда? Ну-у-у… тут вопрос не стоял. Конечно же, первым делом Комбаров решил поддержать друга и заказать обед из заведения Светлова.

— Трактир «Трактир», меня зовут Илья, слушаю вас, — ответил бодрый мужской голос.

— Добрый день, мне нужно заказать обед на двадцать-тридцать человек. Что-нибудь простенькое, но сердитое. Суп, салат, горячее.

— М-м-м… да, — вежливо ответил менеджер, а потом на пару секунд завис. — Молодой человек, дело в том, что у нас нет доставки, мы только-только открылись, но… секунду.

Илья поставил звонок на удержание, и в трубке заиграла весёленькая музыка. Впрочем, пауза была недолгой.

— Проблема решена, — сказал управляющий. — Я сам привезу вам заказ на такси, диктуйте адрес…

Комбаров довольно кивнул, отметив про себя, что обязательно упомянет при случае этого самого Илью как добросовестного сотрудника. И ещё понял, что раз Лёха пока что занят по всем фронтам и сосредоточиться на трактире не может, надо бы намекнуть ему, мол, дружище, сделай доставку.

Может даже предложить ему свои семейные фургоны-каблучки, пока ферма не заработала и Комбаровым они совершенно ни к чему? Не будет же каждый раз Лёхин менеджер кататься на такси. И не будет же кто-нибудь из его гвардейцев катать чей-то бизнес-ланч по городу в джипе. Короче…

— Да, — кивнул сам себе Саша.

И решил таким вот образом ещё раз поблагодарить друга за то, что он для него сделал. Как итог — уже через час все работники были накормлены, через полтора в особняк вернулась мать, а уже через два Саша подъезжал на одном из фургончиков к особняку Светлова.

У ворот его встретила парочка крепких мужиков — хмурых и настороженных. Однако стоило им разглядеть лицо водителя, как оба разулыбались.

— Александр Александрович, доброго дня. Вас ожидают?

— Да я сюрпризом, если честно.

Короткие переговоры по рации, ворота открылись, и Саша проехал на территорию Светлова. А на крыльце дома его уже встречал Михаил Саватеев, глава Лёхиных гвардейцев. Встретил его как родного, проводил в дом и вместо прислуги принял у Саши пальто.

— А где Лё… где Алексей Николаевич-то? — уточнил Комбаров.

Саватеев на это улыбнулся, и улыбнулся как-то… загадочно.

— Его благородие немного занят.

— А… я не вовремя?

— Нет-нет! Алексей Николаевич занят ровно настолько, чтобы не встретить вас лично. Очень просил проводить вас в гостиную. Входите, Александр Александрович, прошу вас.

— Хм-м-м…

Чем дальше — тем страньше. Но… что теперь-то? Зря ехал, что ли? Александр согласно кивнул, двинулся в сторону гостиной, открыл дверь и… обмер.

Прямо посередь гостиной на полу, скрестив ноги в лотос и ухахатываясь до колик, сидел Алексей Светлов. А ухахатывался он, понятное дело, неспроста. Вокруг него, будто гигантские спонжики, носились три пушистых комка радости. Щенки. Маленькие, неуклюжие, с непропорционально огромными лапами и блестящими глазами. Они прыгали на Лёху, пытаясь лизнуть в лицо, кусали его за пальцы и громко повизгивали.

А Светлов то и дело в шутку ронял одного из них на бок, яростно чесал, а потом снова смеялся.

— Лёх? — выдавил из себя Комбаров. — Это… что?

— О! Проходи-проходи! — кое-как справляясь с натиском «атак» пушистой малышни, Светлов поднялся на ноги. — Не стой в дверях!

— Это кто у тебя?

— Не поверишь, — улыбнулся Светлов. — Но в скором времени эта милота превратится в московских сторожевых.

— Это… понятно. Ты где их взял-то?

— Ой, долгая история, — отмахнулся Алексей. — Но если коротко: одни милые старушки подогнали в обмен на услугу. Ты-то сам какими судьбами?

— Да вот, — один из щенят переключил своё внимание на ногу Комбарова, и он как-то немного потерялся. — Только-только с переезда. Решил зайти по-соседски.

— Ну молодец. Как движется?

— Кошмар, — честно признался Саша. — Никто ничего не знает, фуры в снегу вдоль дороги стоят, народ бегает как угорелый, и где кухня неизвестно.

— Ну… бывает, — хохотнул Светлов и тут вдруг замер. — Кста-а-а-а-а-ти, — протянул он. — А ты ведь очень вовремя!

— В каком смысле?

— Сразу говорю, что отказ не приемлю!

— Лёх, ты о чём?

— Давай-ка выбирай себе четвероногого друга, — Светлов указал на щенков. — Будет новый особняк охранять, потому что… ну куда мне трое-то⁈

— Ты серьёзно?

— Абсолютно! И ещё одного Дитмару пристроим.

— Ну, тогда я не против, — Саша улыбнулся и, присев на корточки, позволил щенку забраться на него. От этого пушистого комка шла такая волна счастья, что на мгновение Комбаров забыл обо всех проблемах. Может быть, боги создали собак именно для такого? Саша ответа не знал, но очень надеялся, что это так…

Ссора вышла знатная — с битьём посуды, громкими словами и хлопаньем дверьми. Мать до последнего не верила, что Ева Юсупова отважится пойти против её воли и воли отца, а вот же…

А итог был предсказуем: уже к вечеру того же дня Ева с вещами переехала в Тверь. Причём сама себя девушка чувствовала далеко не в драме, а ровно наоборот. Стоя на балконе арендованной квартиры и вдыхая полной грудью морозный воздух, Ева чувствовала себя свободной и возбуждённой. Как будто она стояла на пороге чего-то… чего пока непонятно, но уже точно грандиозного.

Квартиру она сняла сама, доверившись фотографиям и отзывам на одном из профильных сайтов. И, к счастью, обошлось без подвохов. Да, не дворец, но тем не менее очень достойно. Квартира располагалась в историческом центре и потому, вполне логично, была старой. Но! Пускай слово «старый» может иметь негативную коннотацию, однако «старая» квартира Евы по всем фронтам Уделывала новостройки.

Люди строили на века. Потолки высокие, стены основательные, окна выходят в милый внутренний дворик, а шумоизоляция такая, что можно продолжать заниматься любимым делом и даже более того — организовать махонькую студию звукозаписи.

Кухня, спальня, разделённый санузел, большая гостиная и ещё одна комната, которую прежние жильцы явно использовали в качестве детской. Слишком уж весёленькие там были обои. Весёленькие и вусмерть заляпанные грязными маленькими пальчиками где-то на уровне колена.

— А может тут и сделать студию? — вслух задумалась Ева.

Однако тут же решила, что слишком уж торопит события и сперва надо бы обжиться. Что насчёт денег?

Деньги у Евы были. Несмотря ни на что, девушка всё равно оставалась княжеской дочерью, и князь продолжил бы содержать её при любом раскладе. Ну… может и не при любом, но как бы он не ярился насчёт инцидента с трактиром, это прегрешение Евы не было каким-то фатальным или непростительным.

По дороге в Тверь молодая Юсупова крепко раздумывала о том, не творит ли она подростковую глупость? В итоге решила, что да, творит, и лишь окрепла в своём решении. Ведь когда ещё делать подобные вещи, как не сейчас?

Итак! Вещи разобраны по полочкам, холодильник забит привычным для Евы набором продуктов, и надо бы что-то делать дальше.

Что? Ну конечно же — быть последовательной в своих словах и шуровать поступать в лицей. Тем Юсупова и занялась следующим же утром после переезда.

— Ева Евгеньевна? — Геннадий Сергеевич Зарубин поднялся из-за стола и зашагал девушке навстречу. — Очень-очень рад! Позволите? — Ева позволила, и директор лицея коротко поцеловал её ручку. — Прошу вас, присаживайтесь, Ваше Сиятельство.

— «Ваше Сиятельство» — это мой отец, — улыбнулась Ева. — Прошу вас, обращайтесь ко мне просто по имени-отчеству. И да! Хочу сразу предупредить, что не требую к себе какого-то особенного отношения.

Зарубин на эту ремарку никак не отреагировал. Просто принял документы Евы, внимательно изучил бумаги, время от времени кивая каким-то собственным мыслям, и сказал:

— Что ж. Добро пожаловать, Ева Евгеньевна. Признаюсь честно, я польщён, что представительница рода Юсуповых выбрала именно наш лицей. Репутация у нашего заведения…

Тут Зарубин поднял кверху крепко сжатый кулак, как бы намекая, что с репутацией его заведения всё в порядке.

— … однако всё-таки у нас преимущественно учатся местные. Из поколения в поколение, целыми династиями. А вот представители громких фамилий поступают к нам нечасто. Надеюсь, вас ничего не смутит.

— Не смутит, Геннадий Сергеевич, можете не сомневаться.

— Вот и прекрасно, — кивнул директор и задумался, — куда бы мне вас определить? М-м-м, давайте-ка в группу к Бабичеву. Мужчина он, конечно, своеобразный, но глубокий знаток своего предмета. Ну и ребята у него в группе собрались толковые. Давыдова, Мельник, Ефимов, Комбаров, Дитмар… ещё и Светлов Алексей Николаевич скоро восстановится. Так что, думаю, скучно вам не будет. Вся группа состоит сплошь из интеллигентных и образованных молодых людей.

— Не сомневаюсь, Геннадий Сергеевич. Когда я могу приступить к занятиям?

— Пум-пум-пум, — произнес Зарубин, глядя на наручные часы. — Технически, можете приступить прямо сейчас. Через пятнадцать минут начинается пара, и как раз-таки у вашего руководителя группы. Но если вам нужно время или…

— Нет-нет! — не колеблясь ни секунды заявила Ева. — Я готова начать прямо сейчас!

Тогда Зарубин набросал на листочке приблизительную схему корпусов, подмахнул размашистой подписью временный пропуск без фотографии и пожелал Еве Евгеньевне удачи.

Для человека, который попадал сюда впервые, лицей казался настоящим лабиринтом. Переходы, лестницы, переходы, какие-то непонятные бесцельные, но очень красивые галереи, переходы, переходы и ещё раз переходы.

Однако Ева сдюжила. Ворвалась в аудиторию буквально за пару минут до звонка и первым же делом отметила её размах. Всё по-взрослому — не комнатка, а полноценный амфитеатр. Полукруглые парты в несколько рядов из красного дерева, на окнах мозаика, портреты великих вдоль стен. Дворянский дух во всей его красе.

Из всего этого великолепия выбивался лишь преподаватель. Герман Михайлович Бабичев сидел где-то внизу за своим столом и производил впечатление глубоко несчастного человека. Бледный и осунувшийся, он жадно пил воду. И если бы не свидетели, наверняка бы игнорировал все эти игры с наливанием в стакан и хлебал её прямо из графина.

А прямо за ним на огромной доске была написана тема сегодняшней лекции: «Вред и воздействия различных ядов и алкоголя на развитие магического источника». И, судя по всему, Герман Михайлович к теме подготовился практическим образом…

— О! — тут он оживился, заметив Еву в дверях. — Здравствуйте! Вы, надо полагать, и есть та самая наша новенькая? Зарубин звонил, предупреждал. Марина Комарова, верно?

— Нет, — немного потерялась девушка. — Юсупова Ева Евгеньевна…

— Юсупова, — тут же разнеслось шёпотом по аудитории, — из тех самых…

Бабичев на такое поперхнулся. Но отреагировать на княжескую фамилию в стенах собственной аудитории никак не успел, потому что вслед за Евой в аудиторию забежала ещё одна девушка. Молодая, красивая, с чёрными как смоль волосами и ярко-красными губами. А ещё… Ева тут же подметила, что в девушке что-то есть. Какая-то чрезмерная, неправильная живость, что ли?

— Герман Михайлович, простите за опоздание, пожалуйста! — затараторила она. — Сначала пропуск не выписывали, потом потерялась, потом спрашивала, как сюда пройти, а меня отправили в другую сторону, но не со зла, а сами запутались, у вас тут вообще непонятно, что и где находится и… Марина Комарова! — наконец представилась девушка и поклонилась сразу всей аудитории. — Очень приятно!

— Прекрасно! — кивнул Бабичев, а затем так громко хлопнул в ладоши, что аж сам поморщился. — Значит, обе новенькие на месте. Группа, прошу любить и жаловать…

Коротко представившись ещё раз, Ева села на свободное место рядом с широкоплечим белобрысым парнем. С другой стороны к ней тут же подсела Комарова, прозвонил звонок и лекция началась.

То есть…

— Ничего не будет, — улыбаясь, шепнул парень. — Герман Михалыч явно вчера перебрал. Сейчас просто читать заставит. Кстати, меня зовут Саша.

— Очень приятно.

— Мы, кажется, уже виделись, — улыбнулся он ещё шире. — У Светлова на открытии трактира. Ты тогда так чудесно пела…

— Тише! — Бабичев шибанул кулаком по столу и в очередной раз сделал себе больно. — Атьс-с-с-с… так! Группа! Открываем учебники и читаем со страницы триста шесть и до упора!

— Я же говорил, — шепнул Саша и уставился в книгу.

Пара прошла в тишине. Тихий кашель, шелест переворачиваемых страниц, да редкие стоны Бабичева.

— Все свободны!

— Ева, — и тут с Юсуповой вдруг заговорила соседка. — Ты же Ева, верно? Даже не знаю, как сказать, но… хотела предложить тебе вместе сходить в столовую. Точнее… найти бы её сперва, — хохотнула девушка. — Короче говоря, новеньким ведь нужно держаться вместе, верно?

Мысль простая, логичная и в крайней степени безобидная.

— Пойдём, конечно, — ответила Ева. — Поищем столовую вместе.

— Ура!

Каких-то полчаса в поисках пропитания, и девушки уже болтали как старые подруги. Марина показалась Юсуповой на удивление простой и весёлой — Комарова безо всякого спроса буквально вываливала на неё винегрет из собственной биографии, жалоб на Тверь, мечтаний о пирожных с заварным кремом, которых ей нельзя, ведь она набрала за последний месяц — о ужас! — целый килограмм, историй про родителей, и прочего, прочего, прочего…

И эта жизнерадостность подкупала. Ева расслабилась. Давненько у неё не было подруги, с которой можно просто так поболтать ни о чём.

— Пойдём-пойдём! — хохотала Марина, Утягивая её за собой вдоль по коридорам на следующую пару. — Опоздаем!

А Ева смеялась. И не замечала ни хищный блеск в глазах Марины, ни то, как сильно и не по-девичьи она тянет её за руку, ни то, что от её подруги веет едва уловимой чужеродной энергией…

— Всё, — я захлопнул увесистый томик «Основ развития магического источника».

Эту книгу я осилил залпом и за три часа, спасибо скорочтению. Сидел вообще не отрываясь, потому что надо. Надо уже наконец-то сдать экзамены, ну а тем более, что все преподаватели разом идут мне навстречу и готовы принять в любое время.

Да… если уж я намерен вписаться в местную систему, то придётся соответствовать.

— Фух, — я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

Помимо учебника, на столе лежала распечатка со списком предметов, которые мне предстояло сдать. Но что самое главное — пробежавшись по этому списку глазами, я понял, что готов. А ещё, что всё у меня получится. Потому что потому!

Взять, к примеру, Германа Михайловича. Раб своих страстей, конечно, но при этом чертовски умный мужик. С ним легко. Достаточно доказать, что ты хотя бы читал учебник по его предмету, и не перечить. Экзамен в таком случае оборвётся на полуслове, и зачёту быть.

Или Строганова Анжелика Павловна. Стальная женщина! Ну то есть… женщина из стали. Боевая, короче говоря! Строгая, но справедливая, валить не станет.

С Беляковым достаточно вести себя вежливо и как бы невзначай поинтересоваться, как у него дела, с Броншетйном наоборот нужно непременно поспорить и показать характер, а с драгоценной нашей историчкой Ларисой Яковлевной Сысоевой нужно…

— Стоп! — вскрикнул я и чуть было со стула не упал. Резко захотелось матюкнуться. — А откуда я всё это знаю?

Внезапно, память Алексея Николаевича распахнула передо мной целый блок воспоминаний. Вот я сижу на лекциях и шёпотом перешучиваюсь с Комбаровым о том, что Бабичев опять нарядился в синие кружева, вот я на перемене, вот в столовой пью чай, вот меня отчитывает Анжелика Павловна, а вот я радостный и малолетний, даром что дворянин, вырываюсь после последнего звонка в летние каникулы, визжа и размахивая портфелем…

Странно.

С одной стороны. Зато с другой просто замечательно! Потирая виски, я шаг за шагом начинал понимать, как была устроена жизнь Алексея Светлова до меня. Его друзья, его привычки, его страхи, надежды и мечты — всё это вставало передо мной по полочкам. И это было хорошо, ведь с этой информацией мне будет намного проще дальше двигаться и находить общий язык с молодыми магами. Это они сейчас молодые, а лет через пять, когда уровень накала вырастет до привычного мне, они будут взрослыми, состоявшимися магами. И им придется встать плечом к плечу ко мне и дать отпор демонам.

Мысли о будущем столкновении с тварями всегда были частью моего мыслительного процесса. Даже тогда, когда я вроде бы отдыхал, эти мысли никуда не уходили. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, что я целую жизнь жил вот так, в вечном ожидании удара, в вечном поиске цели. И даже сейчас, решив погрузится в легкую медитацию, эти мысли все еще были при мне.

Однако как только я погрузился внутрь себя, все ушло на второй план, а перед моими глазами предстала моя энергетическая система. С момента моего попадания в это тело она стала лучше, намного лучше, но до идеала было еще далеко. По хорошему мне бы не помешала одна неделя сплошной магии, там где я буду выжимать из себя все соки, но увы, такой роскоши я сейчас себе позволить не могу.

Потянув энергию из источника, я решил немного поиграться, однако не успел довести задуманное до конца. Меня вырвало из тела и понесло наверх с такой силой, что я еле успел заметить, как мое тело валится на спину. Твою ж налево, и что это такое?

Обитель Жизни.

Несколько долгих мгновений в темноте, вот сколько длился мой полет, и закончился он прямо перед белым троном, на котором восседала Жизнь. Да-да, та самая дамочка, что дала мне новый шанс. И если в первую нашу встречу она смотрела на меня с благосклонностью, то вот сейчас ее взгляд был строг, как у судьи.

— Здравствуй, Алкенис. Или мне звать тебя Алексеем, на новый манер? — Жизнь встала и подошла вплотную ко мне, — я внимательно следила за началом твоей новой жизни, демоноборец. И у меня всего лишь один вопрос. Какого демона ты делаешь?

— Уважаемая стихия, я делаю то, что должен, — несмотря на давление, что грозило просто растворить меня, я уставился на Жизнь, не отводя взгляда.

Я свое отбоялся, видел такое, что не каждый человек выдержит, да и смерти как таковой я не боюсь. Ведь я уже умер, ха.

— Ты должен убивать демонов, для этого я послала тебя в тот мир, — глаза Жизни сузились, — а вместо этого ты что делаешь? Убил нескольких демонов и думаешь всё, на этом твоя миссия завершена?

— Одиночному бойцу никогда не выиграть войну против демонов, — я тяжело вздохнул, хотя как это вышло, учитывая мое духовное состояние?

Впрочем, не так уж и важно. Видя, что Жизнь меня не перебивает, я коротко поделился ею своими планами. И судя по тому, что стихия убрала свое давление, видимо до нее все же дошло, что у меня есть план, а главное этот план рабочий. Так что в итоге она сменила гнев на милость.

— Алексей, я не просто так призвала тебя, — вернувшись на трон, сказала Жизнь, — демоны, судя по всему, решили ускориться. У нас нет доступа в их измерение, однако есть способы почувствовать колебание энергии. И последний сильный толчок был направлен в сторону твоего нового мира. Что это может значить ты догадаешься сам.

— Высший демон, — я нахмурился.

Слова стихии не были для меня открытием. В нашем мире тоже были люди, что чувствовали приход высших. Неудивительно, что такая могучая сущность, как Жизнь, так же может это почувствовать.

— Именно, — Жизнь медленно кивнула, — где-то в вашем мире появилась возможность для призыва высшего демона. Ты знаешь критерии. Сейчас я верну тебя в тело, а что делать дальше ты знаешь сам, — после этих слов Жизнь махнула рукой, и меня потянуло вниз.

Открыл глаза я уже находясь в теле, на полу в своем кабинете. Однако несмотря на боль в затылке сейчас меня интересовало другое. Поднявшись с пола, я сел за ноутбук и начал искать. Критерии появления высшего демона довольно-таки просты. Массовое кровопролитие, причем желательно, чтобы по большей части погибшие были магами. Пять минут поиска, и вот на экране появляется свежая новость прямиком с африканского континента. Там, в самом сердце пустыни началась очередная, уже непонятно какая по счету война племён. Только на этот раз всё пошло не по плану, и одно племя получило неожиданное преимущество в виде пары сотен одарённых. С таким количеством магов они просто стёрли с лица земли своих ближайших соседей, а потом устроили настоящее жертвоприношение, распотрошив вражеских магов перед деревянным идолом какого-то божка.

Всё это оказалось в прессе благодаря англичанам, которые каким-то образом оказались рядом. Рассматривая фотографии, я понимал, что вот оно, вот то, что я искал. Идеальные условия для появления высшего демона. Проклятье, и что прикажете с этим делать?

Особняк Светловых. Полчаса спустя.

Чем больше я вникал в суть происходящего на территории африканского континента, тем сильнее портилось мое настроение. И все потому, что в ближайшем времени у меня не хватит сил, чтобы решить этот вопрос. Высший демон — тварь иного порядка. Во-первых, она имеет куда больше возможностей, чем обычные демоны, а главное, этот гад всегда приходит в компании свиты. Десятки, а иногда и сотни старших демонов. Это не просто бойцы, это, мать их, генералы. Они способны планировать кампании, они способны вести за собой не только одержимых, но и простых людей. Демоническая аура способна привлекать слабых, никчемных представителей нашего вида, а таких, увы, достаточно в любом мире.

С другой стороны, высшие демоны никогда сразу не идут в атаку. Умные слишком. Первое время он будет изучать мир. Вникать в его устройство, искать уязвимости, собирать вокруг себя армию. И только когда все это будет сделано, только тогда начнется экспансия. Ведь по сути все демоны, что сейчас находятся в этом мире, — всего лишь разведка. Да, способная на многое, но разведка.

Захлопнув ноутбук, я откинулся на спинку кресла и задумался о словах Жизни. Приход высшего демона в этот мир так рано — это странное явление, и почему так случилось, я объяснить не могу. Что-то сподвигло тварей ускориться, а вот что? Это, пожалуй, сейчас один из самых важных вопросов, но, увы, ответа на него я вряд ли получу быстро.

Прокрутив все это в голове несколько раз, я решил отправиться на полигон, немного погонять энергию по каналам и заодно разогреться. Информацию я уже получил, но сейчас это было максимум, что можно было сделать…

Торжок. Гостиничный номер.

Павел Андреевич взял объемный кейс из рук Жоры и, положив его на стол, замер. Магический фон артефакта был настолько силен, что даже несмотря на экранирующий сплав, он все равно пробивался наружу.

— Павел Андреевич, а не слишком ценная штука для провинциального дворянина? — Жора покачал головой. — Это же для Светлова?

— Для него, — Добрынин медленно кивнул, — нет, Жора, не слишком. Алексей Николаевич у нас далеко не так прост, как тебе кажется. Но пока мы это обсуждать не будем, слишком рано.

— Как скажете, — оперативник кивнул и, развернувшись, вышел из номера.

Сам же Добрынин еще минуту ходил вокруг кейса, не решаясь его открыть. Взяв небольшую брошюру, опричник сел на диван и погрузился в изучение свойств этого самого артефакта. Вещь старая, даже в каком-то смысле древняя, прямиком из средних веков. Магов Света в империи было не так много, не самая частая стихия, впрочем, как и Мрак самого Добрынина.

— Интересно, Светлов поймет, что делать с этой штукой? — тихо пробормотал себе под нос опричник, закрывая брошюру.

Собравшись с мыслями, Павел Андреевич встал и, подойдя к кейсу, приложил палец к сканеру. Легкий щелчок оповестил опричника о том, что замки открылись, после чего он поднял крышку. Яркий свет на мгновение ударил по глазам, но через несколько секунд свечение исчезло, и Добрынин смог рассмотреть широкий браслет из серебра с вставками из драгоценных камней. Грубая работа на первый взгляд, но в те времена мужчины не носили утонченных украшений. Без кейса аура артефакта была еще мощнее. Последний владелец этой вещицы был рангом не ниже грандмагистра, это Павел Андреевич точно знал. Справится ли молодой Светлов с браслетом? Вопрос хороший.

Захлопнув крышку кейса, Павел Андреевич достал телефон и, найдя номер Светлова, набрал его.

— Алексей Николаевич, нужно встретиться. Сегодня, через 3 часа, скажем.

— Хорошо, Павел Андреевич, — в голосе Светлова послышался смешок, — с большим удовольствием.

— Тогда жду вас в гостинице, — Добрынин пустил в голос немного строгости, — на стойке регистрации вам подскажут, куда идти.

На этом разговор закончился, и Павел Андреевич вернулся на диван. При этом опричник не сводил взгляда с кейса. Правильно ли он поступал? История рассудит. А пока нужно делать то, чему его учили, а именно защищать. И даже если враги на этот раз не имеют никакого отношения к роду человеческому, Добрынин не собирался сдавать назад.

Особняк Светловых.

Звонок опричника застал меня в тот момент, когда я только-только разогревался. Надо сказать, что он меня заинтересовал, конечно же, неужели придумал что-то новенькое? Принудить меня он не может и, надеюсь, уже понял это, а значит, остается только один вариант, фактически подкупить. Деньги мне, конечно, не помешают, но что-то мне подсказывает, что Добрынин предложит что-то другое, более интересное.

Так что дальше я продолжил тренировку, держа в уме тот факт, что через три часа я должен быть в гостинице. Приличная в Торжке была всего одна, в самом центре, и что-то мне подсказывает, что опричника я найду именно там.

Час спустя.

— Господин, может, покушаете перед дорогой-то? — Степанида уставилась на меня укоризненным взглядом, — а если задержитесь?

— Ну перехвачу что-нибудь по дороге, делов-то, — я пожал плечами, — Степанида, я ценю твою заботу, но я ведь уже не маленький.

— Я соберу вам в дорогу что-нибудь, — упрямо поджав губы, сказала служанка и, развернувшись, направилась в кухню.

Н-да, и ведь ничего не поделаешь. А обижать ее мне как-то не хочется, ведь забота искренняя. Так что придется брать то, что она даст.

Направившись к себе, я залез в душ и минут пятнадцать просто стоял под струями воды, приводя мысли в порядок. Завтра нужно поехать в лицей, с учетом того, что еще часть памяти ко мне вернулась, можно рискнуть. Насколько я вспомнил, возвращение мое пройдет в два этапа. В первый день теория, и, если с этим проблем не будет, меня ждет магическая проверка. И вот там как раз ничего сложного не будет, просто показать свою силу да выдать пару-тройку простых конструктов, подтверждая, что ты можешь не только энергию гонять по каналам, но и взаимодействовать с нею за пределами физического и энергетического тела.

Выйдя из душа, я натянул на себя чистую одежду и спустился на первый этаж. Мои хвостатые товарищи тут же подскочили ко мне и начали радостно вилять хвостами. А ведь собаки в каком-то смысле могут помочь в поисках демонов. Они не видят их, но тонкий собачий нюх способен определить нотки скверны, идущие от человека, внутри которого демон. В прошлой жизни одна дама, любящая собак, объяснила мне, что все дело в том, что ее питомцы чуют запах души. Тогда это прозвучало слишком поэтично, а через две недели она погибла в ходе одной из операций по поиску высшего демона, и у меня так и не получилось закончить тот разговор.

— Ну что, хвостатые, будете защищать дом, пока меня нет? — присев на корточки, я приступил к раздаче поглаживаний.

В ответ получил дружное «тяв», что, видимо, должно было означать их полное согласие с моими словами.

— А ну кыш! — строгий голос Степаниды прозвучал прямо над моей головой, и щенков словно ветром сдуло.

— Не ругай их сильно, они еще маленькие, — я выпрямился и тут же получил в руки хороший такой контейнер из темного пластика.

— Я тут, стало быть, по-быстрому кое-чего изобразила, — смущенно сказала Степанида, — если захотите кушать. А то вы еще не до конца в себя пришли, господин, болезнь штука коварная, а вдруг вернется?

Я чуть было не ляпнул, что нет, точно не вернется, потому что саму причину я превратил в пепел, но вовремя прикусил язык.

— Благодарю за твою заботу, Степанида, — я позволил себе улыбку, — что бы мы без тебя тут делали?

Женщина отмахнулась, но я видел, мои слова ее обрадовали. Как и любому человеку ей хотелось знать, что есть место, где ей рады и где ее ценят.

На улицу я вышел с контейнером подмышкой, а на вопросительный взгляд Саватеева пожал плечами.

— Женщины, господин, иногда опаснее любого врага, — философски произнес он, — потому что врагу ты можешь дать отпор, а вот женщине нет.

— Мудрый ты человек, Миша, — усмехнувшись, я сел на переднее сидение, а Саватеев забрался на место водителя.

До нужного времени еще полтора часа, так что я решил проехать мимо нового дома Комбаровых, посмотреть хотя бы издалека, как они там устроились. А то с Сани станется ничего не сказать о проблемах, один раз он ведь уже это сделал.

Объяснив Мише, куда надо ехать, я вновь погрузился в размышления. Появление в этом мире высшего демона никак не вязалось с тем, как демоны ведут свою экспансию. А все, что непонятно, меня очень, очень сильно напрягает…

Тверь. Дворянский особняк на окраине.

— Значит, говоришь, теперь княжна Юсупова в одной группе с тобой? — на губах аристократа возникла улыбка, — это очень, очень хорошо.

— Да, господин, все так, — девушка склонила голову в поклоне, — и, по слухам, очень скоро к учебе вернется Алексей Светлов.

— А вот это уже не очень хорошо, — демон встал и начал медленно ходить из стороны в сторону, — хотя, артефакт маскировки ауры почти готов, еще день, максимум два, и у нас будет достаточная защита, чтобы слабый маг вас не видел. А Светлов пока что слабый.

— Как скажете, господин, — демоница позволила себе хищную улыбку, — Комбаров, кстати, явно обратил на меня внимание. И это несмотря на то, что Ева сидела рядом с ним.

— Он просто понимает, что княжна не его уровня птичка, — аристократ фыркнул, — только и всего. И правильно делает. Это все играет нам на руку, так что оказывай ему знаки внимания. Но аккуратно, дворяне достаточно искушенные в такого рода играх, если Комбаров поймет, что тебе от него что-то нужно, все пойдет прахом.

— Я не подведу вас, господин, — глаза девушки полыхнули, — можете не сомневаться.

— Иди, — аристократ отмахнулся, а когда девушка покинула кабинет, он позволил себе хищную ухмылку.

Надо же, как все хорошо складывается. Такая хорошая цель сама буквально бросается в его объятья. Надо быть дураком, чтобы от нее отказаться, а мужчина точно себя дураком не считал…

Торжок. Гостиница. Полтора часа спустя.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, меня почему-то дернуло перейти на магический взор. Что-то словно изнутри прошептало: «сделай это», и я сделал. Результат оказался, мягко говоря, неожиданным. Там, где был номер Добрынина, я увидел сгусток Света размером с голову человека. Причем этот Свет был настолько концентрированный, густой, что я не уверен, что сейчас у меня хватит сил сделать что-то подобное? Артефакт? Судя по тому, что свечение было постоянным, да. Так, однозначно Павел Андреевич уже меня заинтересовал.

Дойдя до двери, я постарался убрать все эмоции с лица и, убрав магический взор, постучал. Услышав глухое «войдите», я толкнул дверь и вошел в номер. Опричник сидел на диване, а перед ним на журнальном столике лежал массивный кейс черного цвета. Судя по всему, он был создан для того, чтобы сдержать мощь артефакта, что находился внутри, но до конца не делал этого, пропуская часть эманаций наружу.

— Добрый день, Павел Андреевич, — я улыбнулся, — отдыхаете?

— Здравствуй, Алексей Николаевич, — Добрынин встал и пожал мою протянутую руку, — отдых — это что-то мифическое, юноша, особенно для людей моей профессии.

— Именно поэтому она настолько уважаема, — я решил немного польстить ему, но, судя по ироничному взгляду Добрынина, он все прекрасно понял.

— Алексей Николаевич, раз уж ты отказался работать на благо страны безвозмездно, я решил это исправить, — все так же иронично улыбаясь, сказал Добрынин и протянул мне тонкую брошюру, — вот, прочти. А как прочтешь, я хочу услышать от тебя утвердительный ответ на мое предложение, что прозвучало ранее.

— Вы настолько уверены? — я вопросительно глянул на Добрынина, но опричник ничего не сказал, лишь кивнул на брошюру в моих руках. Ладно, глянем.

На первой же странице я увидел название артефакта. «Светоносный». Мощно, а главное лаконично. Дальше моим глазам предстала краткая предыстория артефакта. Если коротко, его создали в средневековье, по крайней мере так думали артефакторы Тайной Стражи. Долгое время он принадлежал иностранному княжескому роду, но потом представитель этого самого рода пошел на войну. Война была против империи, и в одном из столкновений его лишили и головы, и браслета. А дальше браслет проделал долгий путь до запасников Тайной Стражи, но никто так до конца и не смог разобраться с его возможностями.

Из того, что удалось узнать, браслет наделял своего носителя своеобразной броней. Своеобразной, потому что защищала она только грудь, спину и бедра спереди. Но зато пробить ее было очень сложно. Дальше шла пассивная аура, в радиусе десяти метров артефакт автоматически вычислял всех носителей противоположных стихий, что тоже очень даже неплохо, ну и, пожалуй, главным козырем артефакта был атакующий конструкт под названием «Падение Небес». Пафосно, но когда я вник в суть этого самого конструкта, мое лицо расплылось в довольной улыбке. Ну а как еще, ведь артефакт мог обрушить на головы врагов сотни и сотни световых лучей, падающих так близко друг к другу, что они буквально сливались в одну сплошную стену. Но не это было главное, главное — это площадь, сравнимая с площадью какого-нибудь дворянского особняка вместе с территорией. Площадный конструкт, такие станут мне по-настоящему доступны только после ранга магистр. Добрынин, гад, точно знал, чем меня зацепить.

— Павел Андреевич, если содержимое этого кейса соответствует описанию, то вам удалось меня заинтересовать, — я кивнул, — что дальше?

— Артефакт станет твоим, Алексей Николаевич, а ты станешь моим напарником, — спокойным голосом ответил Добрынин, — твое слово?

— Согласен!

Тверь. Недалеко от центра.

Ева шла в сторону дома с двумя пакетами в руках. Продукты тут были дешевле, чем в Москве, хотя в столице Ева не то чтобы часто сама ходила за продуктами, лишь изредка, чтобы развеяться. Впереди показался дом, где находилась снятая квартира, и Ева неосознанно ускорила шаг. Она почти дошла, когда ей наперерез кинулся странный человек. Ева остановилась, но тут ее шеи коснулась холодная полоска металла, а в ушах прозвучал вкрадчивый голос.

— Не дергайся, краля, иначе твоя кровь окропит землю.

Голос был неприятным, а его обладатель явно любил выпить. Ева замерла. Магия внутри источника была готова в любой момент вырваться на волю, но нож у шеи останавливал. Все же она не боевик, да, магии ее обучали, но она никогда не была в такой вот ситуации. Ева почти взяла себя в руки, почти выпустила силу, но в следующее мгновение сильный удар заставил сознание покинуть тело, а дальше пришла темнота…

Торжок. Гостиница. Час спустя.

— Что ж, Алексей Николаевич, мы все обсудили, — Добрынин вздохнул, — заберите артефакт, он терь ваш по праву.

Я кивнул и взял контейнер. Артефактом я займусь дома, все же вещь далеко не самая простая.

За этот час мы с опричником успели обсудить много чего, но в первую очередь мы решили, как будем взаимодействовать. Все же мы находились на разных ступенях, и если люди будут нас часто видеть рядом, появятся вопросы. Конечно, можно было бы сказать, что Добрынин взял надо мной покровительство, но это будет еще хуже.

Опричники не пользовались любовью общества. Страх — вот что они внушали, и боялись их не просто так. Эти ребята не стеснялись в выборе инструментов, если надо, в ход шло все, от пыток до шантажа.

Попрощавшись с Павлом Андреевичем, я покинул отель и, сев в машину, положил кейс на колени.

— Гони домой, Миша, — я подмигнул Саватееву, — и как можно быстрее.

— Понял, господин, — боец кивнул и рванул в сторону дома, а я подумал, что с таким артефактом можно и в Африку сунуться.

Вопрос лишь в том, как это сделать законно и как потом объяснить Добрынину, для чего. Потому что отныне Павел Андреевич от меня не отстанет. Как ни крути, но я единственный человек, который посвящен в его тайну. Знал бы он, какие у меня тайны…

Сознание возвращалось медленно и с неохотой. Первой пришла далёкая боль — как у простывшего за ночь человека, который ещё толком не проснулся, но уже понимает, что впереди его ждут незабываемые деньки на больничном. Вот только у Евы болело не горло, а затылок. Причём не сказать, чтобы боль была смертельная, но помимо всего прочего девушку мутило, и как бы теперь не сотрясение…

— Чёрт, — прошептала Юсупова, вспоминая удар неизвестного.

Тут же она поняла, что ей завязали глаза. Плотно и явно что со знанием дела, так что зрение ей теперь не поможет. Руки и ноги тоже зафиксированы — причём руки за спиной, так что спинка стула больно врезалась в тело, а ноги тем временем привязаны к ножкам. И дёргаться бессмысленно. И что остаётся? Правильно — слушать.

Мимо, совсем-совсем рядом, с приглушённым шумом проносились машины. Много машин. Не загородное шоссе, конечно, где они свистели бы с бешеной скоростью, но и явно не глухие дворы. Ева находилась где-то в центре, на шумной и оживлённой улице. Точнее… Под ней? Или вровень с ней? На цоколе? Ну да, точно!

Вдруг машины перестали ехать, и раздалось ритмичное пищание светофора. После — немного тишины, и опять машины. Цикл замкнулся. Значит, рядом точно есть какой-то большой и людный перекрёсток. И значит, что Ева не в заброшке на окраине, вот только… Надо ли этому радоваться или нет — совершенно непонятно.

Обоняние разобраться в ситуации не помогло. В помещении, где заперли Еву, не пахло вообще ничем — ни плесени тебе, ни сырости, ни табака, ни какой-нибудь другой подсказки. Как будто это была просто комната квартиры, в которую давным-давно не заходили.

— Так…

Сердце попыталось выбраться наружу через горло, но девушка запретила себе паниковать. Если отец и научил её чему-то, так это тому, что в критической ситуации нужно думать как можно более спокойно. И к слову! Отец!

Перебирая в голове самые ужасные варианты случившегося, Ева не могла отделаться от чувства, что в её заточении виноват именно князь Юсупов. То есть не сам князь, понятное дело, а его враги. Может быть, политические конкуренты, может быть, обманутые князем партнёры, а может, и чем-то незаслуженно обиженные чиновники — да кто знает, кому ещё Юсупов мог перейти дорогу? И если всё действительно так, то дело плохо. Ведь этим людям от Евы нужен не выкуп. Им важен сам факт похищения, её смерть или публичное унижение. Или…

— Нет-нет-нет, — сказала Ева сама себе, вспоминая момент нападения и рассуждая трезво.

Она ведь отчётливо помнила от того мужчины запах алкоголя, и отсюда два вывода. Первый — этот человек глуп и действовал на кураже, ведь кому в здравом уме придёт в голову похищать княжескую дочку? Алкаш. Маргинал. У таких ни плана, ни организации. Ну и вывод номер два, следующий непосредственно из первого — этот человек хочет денег. Он просто позвонит родителям, попросит выкуп, и на этом всё закончится. Страшно, неприятно, но несмертельно.

— Фу-у-у-ух, — выдохнула Ева, заставив саму себя поверить в собственные же мысли.

Чуть успокоилась, а затем крикнула:

— Есть тут кто-нибудь⁈ — вот только голос сорвался. Прозвучал тонко, жалко и вообще… не так, как надо. Тогда Ева сморщилась и прокашлялась с намерением в дальнейшем быть твёрже. Твёрже и уверенней. — Эй⁈

Действие возымело эффект — сперва где-то неподалёку со скрипом открылась тяжёлая, будто бы подвальная дверь, а затем послышались шаги. И ещё характерное дыхание заядлого курильщика, с эдаким присвистом.

— Кто вы⁈

Грубые, как наждак, пальцы схватили Еву за подбородок. Девушка дёрнулась, да только бестолку.

— Удобно ли вам, Ваше Сиятельство? — с насмешкой спросил голос. — Нигде не жмёт?

— Что тебе нужно?

— Сразу к делу? От ведь, а? Порода! — неуважаемый похититель хрипло хохотнул собственной шутке, а потом действительно перешёл к делу: — Короче, слушай сюда. Ситуация проста, как хлебушек. Либо ты даёшь мне сто тысяч рублей, либо я тебя прирежу к чёртовой матери. Понимаешь?

Ева на мгновение забыла о страхе. Сто тысяч? За дочь князя Юсупова? Человек сорвал джек-пот, а разменивается на мелочь. Ну в самом деле — клинический идиот. Остаётся надеяться только на то, что не буйный и не опасный. А выкуп… То даже не выкуп, а так, непредвиденные расходы. Вот только:

— У меня с собой нет денег, — сказала Ева.

— Знаю. Зато у родителей твоих их дохрена. Они ведь заплатят за любимую дочурку, верно? Коне-е-е-ечно заплатят, куда же они денутся.

Юсупова выдохнула настолько, насколько вообще позволяла ситуация. Стандартная схема! Как говорится, не она первая и не она последняя, и потому всё разрешится довольно просто. Этот каркалыга получит своё и исчезнет, потому что ему нужна свобода, а не труп княжеской дочери с кучей прилагающихся к нему проблем. Его же из-под земли достанут в случае чего.

— Заплатят, — твёрдо сказала Ева. — Даже не сомневайся.

— Отлично…

Следом хриплый подонок приложил к уху молодой Юсуповой телефонную трубку, в которой уже раздавались гудки.

— Алло? — спустя пару секунд раздался голос матери…

У Ирины Николаевны тряслись руки. В ушах всё ещё звучал голос дочери — причём слышно было, что девочка дрожит от страха, но при этом пытается вести себя спокойно.

— Похитили, — как будто бы до сих пор не осознавая этого, сказала женщина и повторила, чтобы уж наверняка: — Похитили…

— Мама, не волнуйся. Всё нормально…

Ну да, как же! Какое ещё, к чёрту, нормально⁈ Дочь украли! Неизвестно кто держит её неизвестно где, и непонятно что там с ней делает!

— Пожалуйста, не надо никаких вопросов, просто слушай, — протараторила Ева. — Нужно сто тысяч. Принесёшь деньги в Тверской областной театр драмы во время вечернего представления. Сумку оставишь в женском туалете, в третьей по счёту кабинке от входа, а потом просто уйдёшь. Следить нельзя, полицию вызывать нельзя. После того, как деньги будут переданы, меня сразу же отпустят. Всё.

Конец связи. Конечно же, Ирина Николаевна сразу перезвонила по последнему номеру, но в трубке услышала о том, что абонент перестал быть таковым. Телефон дочери, ожидаемо, тоже молчал.

Сто тысяч — не есть проблема. В сейфе московской квартиры у бывшей жены князя лежало значительно больше. И на чёрный день, и на светлый день, и на любой другой. Так что достать денежки, положить денежки в сумку и… короче говоря, просто выполнить всё то, что продиктовала Ева — несложно. Сложно взять себя в руки и перестать гонять по кругу тревожные мысли.

Ирине Николаевне срочно нужна была помощь. Чьё-то надёжное, крепкое, мужское плечо и здравый взгляд на вещи. Вот только обращаться к Юсупову — это вообще не вариант! Хорошие отношения хорошими отношениями, но если Его Светлость узнает, что Ирина Николаевна разрешила дочери одной уехать в Тверь, и чем всё это дело закончилось, то ей конец. И ей, и Еве. За бывшим мужем не заржавеет отсудить у Ирины Николаевны дочь и на сей раз посадить её в значительно более крепкую золотую клетку. Так что нет! Нет-нет-нет! И даже думать в эту сторону не стоит. Нужен кто-то другой…

Первым делом в голову почему-то пришла мысль позвонить в лицей. Если Ева не лгала, то она уже должна была подать документы. Учителя, директора, они ведь тоже в какой-то мере должны быть ответственны за свою ученицу, так вот пускай, значит, и…

— Нет, — вздохнула Ирина Николаевна и мысленно отругала себя за глупость.

Кому охота взваливать на себя ТАКИЕ проблемы? Информация из лицея тут же утечёт князю. Общие с мужем знакомые тоже вряд ли станут молчать. Друзья Евы? А были ли они вообще? Она ведь поехала в Тверь буквально в пустоту и… стоп.

Тут Ирина Николаевна вспомнила, с чего вообще всё началось. Перед судьбоносной ссорой Ева пела на открытии трактира некого Светлова Алексея Николаевича. А потом, когда её прижали, всячески расписывала, какое это чудесное место, и что оно вовсе не было похоже на грязный кабак, который представляют себе родители, и что публика там собралась сплошь дворянского происхождения, и что сам владелец оказался очень учтивым и вежливым молодым человеком.

И как будто бы это уже похоже на план. Алексей Николаевич поможет. Он там живёт, и всё знает, и вообще… если откажется, его можно будет принудить к помощи. Намекнуть, что Его Сиятельство князь Юсупов спросит за исчезновение дочери с него, и дворянёнок станет как шёлковый.

Но это план «Б», несомненно! Сперва Ирина Николаевна решила действовать по-человечьи. Быстро нашла в сети телефон заведения Светлова, и набрала по номеру.

— Трактир «Трактир», администратор Илья, слушаю вас, — ответил спокойный и вежливый голос.

— Здравствуйте, — поздоровалась женщина. — Мне срочно нужно поговорить с Алексеем Николаевичем. Соедините, пожалуйста.

— Гхым, — человек на том конце провода поперхнулся. — Простите великодушно, но я не имею права так делать. Если бы Алексей Николаевич хотел иметь с вами знакомство, думаю, у вас был бы его личный телефон.

— Позвоните ему, пожалуйста. Скажите, что речь идёт о Еве Юсуповой, что звонила её мать, и что дело это чрезвычайной срочности.

— А, — ответил управляющий, как бы намекая, что громкая фамилия произвела на него именно тот эффект, который и ожидала Ирина Николаевна. — О, — затем чуть помолчал и спросил: — Мне передать Его Благородию этот номер телефона?

— Да. Будьте добры, — после этих слов звонок завершился, видимо, этот самый Илья будет звонить своему господину.

Ирина Николаевна рухнула на диван и схватилась за голову. Проклятье, ну почему она не проконтролировала всё? А ведь должна была. Отправила бы охрану за дочкой, пусть даже тайком, и сейчас бы не было этой проблемы.

Торжок. Особняк Светловых. Пять минут спустя.

Звонок от Ильи пришел в самый неподходящий момент. Я как раз пытался понять, каким образом приручить браслет, полученный от Добрынина, и тут это. Но ответив, я понял, что не зря сделал это.

— Благодарю, Илья, сейчас перезвоню по данному номеру, — ответил я, записав на бумаге цифры, — твое впечатление?

— Хозяйка номера явно на взводе, господин, — спокойно ответил администратор, — по крайней мере мне так показалось.

— Ладно, сейчас узнаем, кто это, и причем тут Ева Юсупова, — закончив звонок, я сразу же набрал цифры с бумаги, и поставил телефон на громкую связь. Несколько секунд, и из динамика раздался мягкий женский голос, полный тревоги.

— Это Алексей Николаевич?

— Он самый. С кем имею честь?

— Ирина Николаевна, — запнувшись, ответила женщина, — я мать Евы Юсуповой. Юноша, мне нужна ваша помощь. Дело касается жизни моей дочери.

— Внимательно слушаю, — я подался вперед, а дальше выслушал короткую и, в общем, достаточно банальную историю относительно молодой певицы, что решила пожить для себя.

Вся история длилась минуты три, не больше, но главное я узнал.

— Ирина Николаевна, позвольте я возьмусь за решение вашей проблемы, — я перебил женщину, которую уже понесло, — Вы не против?

— Я была бы не против, Алексей Николаевич, — выдохнув, ответила она, — но если мой бывший муж узнает о том, что я никак не участвовала в спасении дочери, боюсь, меня ждет незавидный финал. Так что я буду в Твери через три часа, самое позднее. Хотя постараюсь добраться быстрее.

— Понял. Тогда встретимся возле железнодорожного вокзала, если Вы не против. На дверях моих автомобилей будет герб с солнцем, думаю, Вы сразу поймете.

— Пойму, — Ирина Николаевна сделала короткую паузу, — благодарю вас, юноша. Я не ожидала, что вы так быстро откликнитесь на мою боль.

— Все мы люди, — я усмехнулся, — так почему бы не помочь ближнему своему?

Мать Евы ничего не ответила на эту мою реплику, и быстренько попрощавшись, видимо, пошла собираться. Я же спрятал артефакт в сейф и спустился на первый этаж. Найдя Саватеева, я коротко описал ему суть проблемы.

— Господин, Тверь не такой уж и маленький город, — ответил боец, — не факт, что за такой короткий срок у нас выйдет найти девушку. Может, не рисковать, а отдать деньги и всё?

— Ты думаешь, Юсупову отпустят? — я рассмеялся, — Миша, с каких пор ты так веришь в честь отбросов? А похитили ее именно что отбросы. Так что собирай ребят. Кстати, с Ломом поговори. В прошлый раз с Базилевским он помог, кто знает, вдруг и тут сможет помочь. А я пока позвоню Резнову. Антон Иванович у нас мужчина достаточно влиятельный в городе, посмотрим, что он скажет мне насчет этого.

Миша кивнул и бегом покинул гостинную, а я набрал Резнова. Антон Иванович внимательно меня выслушал, но ответил не сразу. Где-то секунд тридцать Резнов молчал, видимо, собирался с мыслями.

— Алексей, ты мне конечно задал задачку, ничего не скажешь. Видишь ли, я не то чтобы хорошо разбираюсь в темной стороне города. Но у меня есть люди, отвечающие за это направление. Если ты не против, перезвоню через полчаса, хорошо?

— Хорошо, Антон Иванович, благодарю за помощь, — я сделал зарубку на память о долге перед Резновым. Такие люди редко напоминают, однако быть должником я как-то не привык.

На этом звонок закончился, а дальше все закружилось, завертелось так, что я осознал себя уже в Твери, спустя два часа у железнодорожного вокзала. Мы встречали скорый поезд из Москвы, такие ходят каждый час и ходят быстро. Из-за того, что им в основном пользовались простые люди, наш кортеж смотрелся немного чужеродно, и поэтому вокруг нас образовалось небольшое пустое пространство. Впрочем, я был даже рад этому, ведь мать Евы точно не пропустит нас.

Прошло минут пять, и я, кажется, наконец-то увидел Ирину Николаевну. По крайней мере, это была женщина, очень похожая на саму Еву, окруженная четырьмя здоровяками. Телохранители внушали, уж насколько Саватеевы были немаленькими, но даже они уступали этой четверке. Перейдя на магический взор, я понял, почему они такие большие, все четверо были магами, чистыми физиками, ранги от мастера до магистра, по крайней мере, я так видел.

— Алексей Николаевич? — женщина остановилась напротив и уставилась на меня вопросительным взглядом.

— Всё верно, Ирина Николаевна, — я кивнул и поцеловал ее руку, — добро пожаловать в Тверь. Повод, конечно, не самый радостный, но будем надеяться, всё быстро закончится.

— Благодарю за поддержку, юноша, — мама Евы грустно улыбнулась, — деньги у меня с собой. Давайте закончим всё это как можно быстрее.

Я кивнул и жестом пригласил женщину в машину. К моему удивлению, телохранители не возразили на это, а через несколько секунд к нам подъехал черный массивный внедорожник, куда они сели. Н-да, неплохо подготовились ребята.

Сев на заднее сидение рядом с матерью Евы, я коротко рассказал о том, что удалось узнать. А удалось узнать немало, и всё благодаря Резнову. Антон Иванович напряг своих ребят, и мы получили предположительные места, где могут держать Еву, плюс кое-какие описания лиц трех ублюдков, что предположительно скрутили княжну.

— Это очень ценная информация, — Ирина Николаевна уставилась на меня удивленным взглядом, — и вы смогли добыть это за два часа?

— Ну, у меня есть хорошие знакомые, — я пожал плечами, — так что предлагаю сделать так. Пока вы будете изображать из себя убитую горем мать, мы пройдемся по всем этим местам. Если получится обнаружить Еву раньше, ваши ребята смогут скрутить того, кто придет за деньгами, ну а если нет, то нет, — договорив, я уставился на нее в ожидании ответа.

Ведь именно от ее ответа зависели мои дальнейшие действия. Иметь в должниках представителя княжеского рода — самое то. А уж разменивать такой ресурс по пустякам я точно не планирую.

— Хорошо, Алексей Николаевич, — медленно кивнула мать Евы, — я согласна на ваш вариант. Но заклинаю всеми богами, мне нужна дочь в целости и сохранности.

— Мы будем действовать максимально бережно, — я постарался улыбнуться самой обаятельной улыбкой, а внутри моего разума уже зрел план, как действовать дальше. Ведь что-то мне подсказывает, что без тварей в этом вопросе тоже не обошлось…

Ирина Николаевна Волкова — после развода с Юсуповым девичью фамилию по понятным причинам пришлось вернуть — прибыла в здание театра сильно заранее. Сидя в буфете, она своими собственными глазами пронаблюдала за тем, как прибывает толпа. Нарядная иллюминация, надевшие всё самое лучшее люди, бокалы с игристым и эдакое праздничное предвкушение царило вокруг неё. Волкова же была сумрачна и напряжена.

Женщине не приходилось отыгрывать переживающую мать хотя бы потому, что она действительно была таковой. Она сидела, озиралась и теребила сумку. Здоровенную такую, явно не предназначенную для походов в театр сумку с целой кучей денег, которую она отказалась сдать в гардероб. Логика преступников была ей полностью ясна. Они её видят, сумка при ней, а значит, всё хорошо и всё по плану.

Тем временем взгляд Волковой скользил по лицам. Мужчины в старомодных костюмах с бутоньерками и дамы в вечерних платьях, на показуху размахивающие театральными биноклями — все такие праздные и радостные, но… кто-то из них был тем самым. Тем, кто жаждал её денег и держал её дочь в каком-то вонючем подвале. А вот кто?

Час икс приближался. Минута за минутой Ирина Николаевна умудрилась накрутить саму себя так, что удары сердца снова начали ощущаться в горле и подступила тошнота. Потом ещё и первый звонок из динамиков раздался, что усугубило.

До начала представления осталось пятнадцать минут. Ирина Николаевна покосилась на серебряные часики, что когда-то давным-давно подарил ей князь Юсупов, и одними губами прошептала:

— Светлов, не подведи…

Глядя на карту города у себя в телефоне, я в очередной раз поразился технологичности этого мира. И вот ещё что подумал — а чёрта с два этот прогресс притормозит экспансию демонов. Наоборот! Люди имеют то, что имеют, они привыкли к этому и совершенно разучились жить без технологий. Стоит одной рогатой мрази, подселившейся в главу какой-нибудь мега-корпорации, нажать на кнопку — и всё. Паника, хаос, неразбериха. Часть людей сдастся добровольно. Лиши их связи, лиши электричества и просто бери.

М-да… Ладно, не время сейчас для подобных размышлений.

— Так, — я чуть приблизил карту. — У нас три точки…

Небо над Тверью тем временем окончательно стемнело. Крупные хлопья снега закружились в свете фонарей, зажглись яркие витрины ресторанов и магазинов, а улицы встали. Прямо вот наглухо встали, так что машина для нас теперь была не помощью, а обузой. Поэтому мы кое-как и с разгона запарковались в коричневой снежной массе неподалёку от самого центра и решали, кто куда направится.

— Ваня, ты пойдёшь со мной, — сказал я. — Вторая группа — Василий Васильевич со своими ребятами. Миша, ты с оставшимися гвардейцами на третий адрес. Времени у нас мало, так что по дороге нигде не задерживаемся, связь держим, граждан оружием раньше времени не пугаем. Вопросы есть? Вопросов нет. Пошли-пошли-пошли…

С тем мы и разбрелись в разные стороны. Лом со своими смешался с толпой и двинулся в одну сторону проспекта, Миша в другую, а мы с его братом свернули в переулок — наша точка находилась где-то в глубине дворов.

Снег хрустел, Миша молчал, а где-то вдалеке завыла сирена скорой помощи. Размышляя над тем, сумеют ли врачи добраться до нужного адреса по таким лютым пробкам, я молча приближался к цели. И тут…

— Да?

— Вашбродие, кажется, нашли, — отрапортовал Лом.

— Кажется или нашли?

— Не уверен я, вашбродие! По нашему адресу обычный жилой дом. Окна цоколя краской замазаны, так что чего там в подвале не видно, но… Алексей Николаевич, — Лом понизил голос до шёпота. — Оттуда крики слышатся. Жуткие. Как будто свинью пытают…

Тут мне надо было бы посоветовать Василию Васильевичу следить за своими словами, когда речь идёт о княжеской дочери, но ситуация не располагала. Раз уж дошло до криков, нужно действовать, причём прямо сейчас.

— Ждём вашего слова, вашбродие. Вы к нам или мы сами?

— Ох, — выдохнул я и жестом остановил Ваню. — А вы справитесь?

— Не подведём, Алексей Николаевич, — ответил Лом, и что-то в его уверенности подкупало.

— Хорошо, — сказал я и решил не напоминать лишний раз, что именно сейчас стоит на кону, как всё это дело важно, кто в нём замешан и вообще. Думаю, что этим я разве что разбалансирую хрупкую психику бывшего бандюгана. — Действуйте.

— Три минуты, вашбродие, и доложим.

Скинув вызов, я замер в подворотне. Секунды начали тянуться невероятно медленно. Вместе с Саватеевым-младшим мы пронаблюдали за тем, как усатый мужик-коммунальщик при помощи фомки и такой-то матери вскрыл канализационный люк, а потом орал в трубку на своего начальника, что ничего не видит из-за пара и вообще внутрь не полезет. Короче говоря, город жил своей жизнью и не считался ни с моими проблемами, ни даже с проблемами семейства Юсуповых.

— Да? — наконец-то звонок от Лома.

— Вашбродие, простите…

— Не томи!

— Ошибся! — крикнул Василий Васильевич. — Нету тут никого! — Хотя позади я явственно слышал голоса. — Ну то есть княжны этой вашей тут нету. Ни её, ни каких-либо других девушек.

— А как же… свинья? — уточнил я, кивнул Ване и снова зашагал к своему адресу. — Ты же говорил, что были крики.

— Были, — ответил Лом. — И были, и есть. Тут в подвале подростки себе репетиционную базу собрали. Рокеры, вашбродие, только какие-то… странные. Слышь, патлатый! — крикнул Василий Васильевич. — Как это ваше пение называется? — Затем выслушал ответ и передал мне: — Пигвойс, вашбродие.

— Понятно, — невольно улыбнулся я.

— Ну реально ведь как свиньи визжат! — пожаловался Вася. — А знаете, как их группа называется⁈ «Поцелуй Всадницу»! Я как услышал, сперва подумал, что этот щегол мне предлагает…

— Я понял, — перебил я. — Прекрасно понял, что там тебе послышалось.

— Ага. Ну и… Вашбродие, что нам теперь с ними делать-то? Убрать, как свиде…

— Эй! — Я аж крикнул. — Василий Васильевич, отставить криминальные замашки! Перед ребятами надо извиниться! — Тут я задумался. — Они там трезвые?

— Очень трезвые, вашбродие, — ответил Лом. — Я же говорю, какие-то странные рокеры…

— Нормальные. Короче говоря, так: извинись, попроси никому ничего о вашем визите не рассказывать, а в качестве моральной компенсации пригласи ребят в трактир. Поужинают за наш счёт, и забудем.

— Понял, вашбродие.

— И инструменты пускай с собой возьмут! Может, у них и менее экстремальный репертуар имеется. Сцена-то у нас свободна до сих пор. Может… Так, Василий Васильевич, у меня вторая линия.

— Алексей Николаевич, мы на месте, — доложил Миша Саватеев. — Всё чисто.

— Отлично, — сказал я и зашагал в два раза быстрее, потому что, судя по всему, выходило так, что дражайшую Еву Евгеньевну придётся спасать именно нам. — Подробности?

— Ну, — замешкался Саватеев. — Гвардейца Белова укусил бомж. Потом, как по почкам получил, сказал, что обознался и принял нас за конкурентов. За это ещё раз получил. Да и всё на этом, ваше благородие. Мы его победили.

— Молодцы. Горжусь вами, — сказал я, сбросил вызов и перешёл на бег.

Ване ничего объяснять не пришлось, парень и так всё понял. Бегом-бегом-бегом, через дворы и сугробы, мы пробирались к месту назначения. Очередной поворот, и перед нами оказался старый пятиэтажный дом. Такой… глухой. Утопленный во дворы, в летнюю пору наверняка до одури зелёный, но вот именно сейчас какой-то весь из себя обшарпанный. И цокольный этаж у него тоже был — точно так же, как на точке Лома. И точно так же окна этажа были закрашены, да ещё и зарешечены до кучи.

— Ломать, — тяжко дыша после бега, сказал Ваня. — Шумно будет. Услышат, и как бы хуже не стало.

— Согласен, — кивнул я и осмотрелся вокруг.

Никаких входов в подвал не видать, лишь лавка «Срочное Фото» с торца дома. А кругом обычный спальный район, причём очень даже оживлённый. Люди по темноте возвращались с работы, кто-то выгуливал собак, кто-то катал детей на санках, кто-то пытался вытолкать из снега старинную барбухайку… И тут на наше счастье дверь ближайшего подъезда запищала, и на улицу вышла бабулька. Маленькая такая, толстенькая, в дутом пуховике.

— Здравствуйте, — я шагнул к ней, весь из себя радушие и безобидность. — Милая барышня, не могли вы подсказать, а как к вам в подвал попасть?

— Вы кто? — Прищурившись, бабулька замерла на ступеньках и аккуратно потянулась к карману. Тут же у меня сложилось чёткое ощущение, что если ответ ей не понравится, то нам с Саватеевым прилетит перцем в лицо. Или ещё чем похуже. А потому:

— Коммунальщики, — ляпнул я, вспомнив усатого мужика. — Канализацию чинить приехали. А люк примёрз, никак вскрыть не можем.

— А-а-а-а, — протянула бабулька и тут же расслабилась. — Это хорошо. Это вовремя. А то у меня, знаете…

— Знаем! — кивнул я. — Потому и приехали. И всё же? Вход через подъезд?

— Не-е-е-е, — протянула старушка. — Это вам не через подъезд. Это вам через «Срочное Фото». Видите, вон там на углу? Вывеска уже год как висит, да вот только никаких фотографий там не делают, ироды. Сплошной обман.

— Видим, — я кивнул бабульке, хлопнул Ваню по плечу, и мы побежали дальше.

Бизнес для прикрытия, значит? Что ж, место и правда интересное. Как эти гады сюда дотащили-то Еву? Неужели никто не видел ничего?

— Так, стоп, — глянув на бегу на телефон, я резко остановился. — Время заканчивается. Нужно выиграть ещё…

Этот момент мы обговорили заранее. Обсудили, что до начала представления Ирина Николаевна нигде и никакие деньги не оставит и будет ждать до победного. Затем в самый крайний момент всё-таки передаст их, чтобы избежать необдуманных действий со стороны преступников, и тем самым мы получим ещё хотя бы несколько минут.

— Ирина Николаевна?

— Нашли? — Сорвавшимся голосом спросила меня Волкова.

— Новости утешительные, — ответил я, минуя всякую конкретику. — Но деньги вам всё равно придётся оставить. Положите их там, где договаривались, а затем идите в зал. Позвоню ещё раз, как только смогу.

— Поняла, — коротко ответила Ирина Николаевна и сбросила вызов.

— Фу-у-ух, — выдохнул я и глянул на Ваню. — Ну что? Пойдём фотографироваться?

Саватеев кивнул, и мы направились к той самой двери. Сразу проникать внутрь не стали, для начала решили осмотреться. Обойдя дом, мы увидели накатанную колею и небольшой ржавый грузовик. Так, кажется, картина сложилась.

— Господин, позволите? — Ваня глянул на меня вопросительным взглядом, и я кивнул.

Гвардеец быстро осмотрел автомобиль, даже что-то там понюхал, после чего вернулся Ко мне.

— Внутри влага и грязь, а ещё почему-то пахнет духами, дорогими духами, — тихо сказал Ваня, — мне кажется, мы точно нашли нужное место. Идем внутрь?

— Пошли, — я кивнул, — будем делать вид, что заблудились. Хрен его знает, сколько там гадов, одно я точно могу гарантировать, маг там всего один, и скорее всего это сама княжна. Так что в противниках у нас обычные люди.

Ваня кивнул, мои слова его явно обрадовали, после чего мы вернулись к той самой вывеске. Спустившись по лестнице к металлической двери, я аккуратно потянул ее на себя, но, конечно же, всё было закрыто. Вариантов было несколько, выбить дверь, что чисто технически было возможно, или же действовать тоньше. Второй вариант меня как-то больше привлек, так что я просто создал небольшой световой клинок и начал резать металл. Тут же запахло горелым, но зато процесс шел тихо.

Ваня, стоявший сразу за мной, нервничал, по крайней мере ничем иным его небольшую дрожь я не мог объяснить. Долгих десять секунд я резал металл, и когда полукруг вокруг замка был завершен, вновь потянул на себя дверь. И о чудо, на этот раз она открылась без каких-либо проблем, открывая передо мной полумрак узкого коридора. Обшарпанные стены, деревянный пол, несколько плафонов на потолке, вот и всё, что мне удалось увидеть. В конце коридора была еще одна дверь, а значит, нам туда.

Жестом показав Ване идти за мной, я медленно шагнул внутрь. Доски тут же заскрипели, но негромко. Делая шаг, я замирал на мгновение, вслушиваясь в темноту. Чем ближе была Ко мне та самая дверь, тем отчетливее я слышал чей-то приглушенный голос. Но почему один? Либо у княжны рот заклеен, либо же она без сознания, варианта всего два. И почему она не использовала силу? Тут вариантов было куда больше, но гадать не имело никакого смысла, сейчас всё увидим.

Дойдя до двери, я потянул ее на себя, и она открылась, впуская нас в небольшой зал. Приглушенный свет, пара старых диванов, несколько стульев, на одном из которых сидела девушка с знакомым лицом, а напротив нее какой-то хрен лет сорока. По крайней мере именно на этот возраст он выглядел.

— Какого? — Увидев нас, Утырок вскочил на ноги.

Рефлексы сработали быстрее разума, и световой кулак врезался в грудь урода, отбросив его к стене. Удар оказался настолько сильным, что гад потерял сознание, но мне было не до него. Я бросился к Еве и первым делом снял с ее рта полоску липкой ленты. Вот только это оказалось ошибкой, потому что Юсупова тут же обрушила на меня такой поток сознания, что я чуть не захлебнулся этим всем.

— Ева, прошу тебя, помолчи, — Каким-то чудом у меня вышло вклиниться в поток и остановить его, — мне нужно позвонить твоей матери и сказать, что всё хорошо.

— Прости, — Юсупова уставилась на меня виноватым взглядом, — и благодарю тебя, Алексей. Я ведь могу к тебе так обращаться?

— Можешь, — я кивнул и полез за телефоном, вот только позвонить не успел.

В дверях показалась мужская фигура, а в следующую секунду в нашу сторону полетел объект круглой формы. И опять сработали рефлексы. Световой молот врезался в тело ублюдка, а непонятный шар я накрыл щитом. Через мгновение пол под нами затрясло, а мой щит изрядно просел, приняв на себя сотни мелких осколков.

— Граната, — тихо произнес Ваня, сглотнув, — господин, вы только что накрыли щитом гранату?

— Кажется, да, — я выдохнул и убрал щит.

Там, где упал шарик, появилось черное пятно, от которого пахло горелым. Мда, а ведь прошлись по грани. Не попади я щитом по этой штуке, лежали бы мы тут изрешеченными.

Дальше я все-таки набрал мать Евы и рассказал ей о том, что с княжной все хорошо. Пришлось дать телефон девушке, чтобы она сама подтвердила мои слова, а пока мы это делали, Ваня успел обыскать весь подвал, и в итоге мы узнали, что похитители Евы были самыми обычными алкашами с криминальными замашками. И Юсупову они выбрали просто потому, что Ева в магазине при покупке продуктов засветила дорогой браслет, а эта парочка была пьяна. Мда, идиотская история, по-другому и не скажешь.

Покинув подвал, мы столкнулись с остальными, которые к этому моменту успели добраться до этого двора. А через минуту появился внедорожник, откуда выскочила Ирина Николаевна и кинулась к дочери. Чтобы не мешать женщинам выплескивать чувства, я отошел в сторону, и мои бойцы последовали за мной.

— Алексей, не стоит, — Ирина Николаевна, смахнув слезы, уставилась на меня с улыбкой, — я должна поблагодарить вас, юноша. Вы сделали невозможное. Однако же не будет с моей стороны наглостью напросится к вам на ужин?

— Хм, моя повариха с большим удовольствием накормит вас своей лучшей стряпней, — я тоже позволил себе улыбку, — так что нет, я только за. Только я живу не в Твери, мой дом в соседнем городке. Но если выехать сейчас, через полтора часа будем на месте.

— Тогда поспешим же, — женщина вытерла слезы, — тем более что у меня к вам есть деловое предложение, если можно так выразится. Но лучше будет, если мы все это обсудим где-нибудь под крышей, а не тут, посреди заснеженного двора.

Я кивнул, соглашаясь с ней, а через пять минут мы уже ехали в сторону Торжка. Интересно, моя догадка относительно предложения Ирины Николаевны подтвердится? Впрочем, через полтора, ну максимум два часа я все узнаю…

Дорога от Твери до Торжка действительно заняла чуть больше полутора часов. Пробки в городе, снегопад за ним, а на въезде в Торжок ещё и авария. Не сильная… так, до мятых крыльев, и её бы по-хорошему стащить на обочину, но вот беда — обочины-то не было. Вместо неё сплошные сугробы в человеческий рост.

Долго ли, коротко ли, но мы доехали целыми, невредимыми и без происшествий. Ева с матерью расположились позади, я на пассажирском сиденье, а за рулём Ваня. Знаю, обычно меня возил его брат, но поскольку младший Саватеев сегодня отличился и непосредственно участвовал в спасении княжны, решили так. Кстати, Лом со своим «оперативником» остались в Твери, потому что машина не резиновая. Как доберутся — не знаю, но… взрослые они. Я бы даже сказал «с перебором».

— Красивый город, — сказала Ирина Николаевна, когда мы въехали в Торжок. — Никогда здесь не была.

И то ли просто любезно соврала, а то ли действительно увидела что-то в снежном пейзаже за окном. В любом случае разубеждать её я не стал. Так уж вышло, что теперь это моё болото, и хвалить я его собираюсь до последнего.

Гвардейцы заранее распахнули перед нами ворота, и особняк встретил нас. Иллюминацией встретил, теплотой и нереально вкусными запахами, а о последнем чуть подробней:

Ещё перед отъездом из Твери, когда стало понятно, кто именно сегодня будет у меня в гостях, я первым делом отзвонился в трактир. Попросил Натанову хватать продукты и лететь в особняк, потому что… при всём моём уважении к Степаниде, подавать Юсуповым домашние харчи как-то неловко. И уж тем более неловко это делать молодому дворянину с претензией на ресторатора.

Да, решение моё подразумевало конфликт. Я практически не сомневался, что Степанида впадёт в истерику по поводу своей «ненужности» и наглотается корвалола, однако женщина меня приятно удивила. Случилось чудо. Вместо того, чтобы меряться, у кого талант больше, она стала помогать шефу и впитывать её мудрости. Хорошо ли это? Ну конечно же хорошо.

Так что когда нас пригласили за стол, я ни разу не краснел. По центру — утиные ножки конфи, румяные, солоноватые и буквально распадающиеся на волокна. Заливное из судака, тонко нарезанная грудинка, язык с хреном и пирожки всех мастей. А от «итальянщины», которой я на всякий случай попросил блеснуть Натанову, печёные баклажаны с сырной корочкой и тирамису, которое Надежда Игоревна пообещала нам после трапезы.

Судя по виду, гости были в восторге, а ещё они были голодны, так что поначалу разговор за столом пошёл ни шатко ни валко. Поддерживать светскую беседу на нервах после того, что произошло, было крайне трудно. Однако мы справлялись.

— За вас, Алексей Николаевич, — подняла бокал вина Ирина Николаевна.

— Благодарю.

Второй тост был за Еву и её чудесное спасение, третий — за то, что всё хорошо, что хорошо заканчивается, а вот на четвёртом Ирина Николаевна не смогла обойти стороной поваров.

— Передайте мои комплименты шефу. Это не еда, а настоящее искусство, — Ирина Николаевна пригубила небольшой глоточек. — Не сочтите за нескромность, но где Вы умудрились добыть себе таких поваров?

— Мам, — Ева едва удержалась от того, чтобы не прикрыть лицо рукой. — Не позорь меня.

— Прости?

— Ты забыла, что я тебе рассказывала? Его благородие держит трактир у себя в городе.

— Ах, во-о-о-от оно что, — протянула Ирина Николаевна, и в голосе прозвучало уважение. — Ресторатор? В ваши годы? Но это же сложно, насколько мне известно.

— Бизнес достался мне по наследству, — ответил я. — А я просто не дал ему умереть.

— Скромничаете.

Ужин закончился. Степанида унесла съестное, а взамен вынесла обещанный тирамису и чай. К этому моменту Ирина Николаевна уже окончательно успокоилась и теперь буравила меня пристальным, изучающим взглядом.

— Алексей Николаевич, я хочу поговорить, — начала она. — Сегодня я увидела вас в деле. Вы действовали быстро, грамотно, а что главное — без лишней паники. Вы рисковали собой ради человека, которого почти не знаете. И уж извините за прямоту, но мне кажется, что Вы не так просты, как кажется на первый взгляд.

— Благодарю, — кивнул я, даже близко не подозревая, к чему идёт этот разговор.

— У меня к вам предложение, — сказала Волкова. — Очень серьёзное.

— Слушаю.

— Я хотела бы, чтобы взяли на себя роль защитника моей дочери…

«Роль». Слово… не совсем подходящее. Скорее уж статус. По старинной традиции, дворянин может взять под свою опеку девушку благородных кровей, которую волей судеб занесло далеко от дома. Защищать её своим именем, положением, репутацией. И сразу нужно оговориться, что это вовсе не про дела любовные! Это не помолвка и даже не намёк на её возможность. Это про честь, ответственность и верность.

— Ева хочет жить в Твери, — продолжила Ирина Николаевна, заметив, что я как-то уж сильно надолго призадумался. — Хочет тут жить и учиться. Я не могу быть рядом постоянно, а вы показали себя надёжным человеком.

Сама Ева при этом молчала. Самую капельку раскраснелась от волнения и что-то очень внимательно изучала в чашке с чаем. А мне тем временем настала пора отвечать во избежание неловкости. И ответ мой:

— Да, конечно, — улыбнулся я. — Почту за честь. Однако, Ирина Николаевна, позвольте нескромность за нескромность. Я чувствую, что это ещё не всё.

— Вы проницательны, молодой человек, — улыбнулась Волкова. — Действительно, это не всё. Вы поможете мне, а я в ответ хочу помочь вам. Судя по тому, что я увидела и попробовала здесь сегодня, у вас есть талант ресторатора и… и не спорьте! У вас есть трактир в Торжке, и это прекрасно. Но что насчёт Твери?

— А… что насчёт Твери? — не понял я.

— Давайте расширяться. За всё, что Вы для меня сделали и сделаете, я готова инвестировать в вашу сеть. Персонал, помещение, поставщики, концепция… это, уж извините, ваше дело. Я же могу дать вам деньги и возможности. Идёт?

М-м-м… самый очевидный вывод — Натанова будет в восторге. А самый неочевидный вывод, который я даже сам не понял, каким образом выстроился у меня в голове, был связан с Комбаровыми. Макаронную фабрику мы задействовали под трактир и стараниями Надежды Игоревны накормили весь Торжок вкуснейшей пастой, а для центра губернии прекрасно подойдёт формат стейк-хауса. Тут-то мне и пригодится говядина Саши Комбарова. Однако!

— Я очень ценю ваше предложение, — сказал я. — И конечно же готов принять его, вот только с одним условием.

— Слушаю, — тут Ирина Николаевна немного напряглась.

— Ресторан в Твери оформим напополам с Евой Евгеньевной.

— Что? — девушка чуть было не поперхнулась чаем. — А я тут причём?

— Вы будете там хозяйкой. Подумайте сами, Ваше Сиятельство.

— О чём?

— М-м-м… Вы позволите рассуждать вслух?

— Да пожалуйста, просто я действительно…

— Ваш отец, — улыбнулся я. — Наверняка он считает, что Ваше Сиятельство занимается редкой чушью. Думает, что дочь уехала из Столицы непонятно куда, чтобы делать непонятно что. А тут вдруг бизнес. Большой, серьёзный, взрослый. Ресторан в центре Твери, так или иначе связанный с громкой фамилией. Согласитесь, отношение к вам сразу же поменяется.

— Хм-м-м…

— И это лишь во-первых. Во-вторых, опыт в управлении ещё никому не мешал, а вам с вашей родословной рано или поздно придётся в это окунуться. Ну и в-третьих, — тут я не смог сдержать улыбку. — Кто посмеет сказать что-то против того, что хозяйка ресторана периодически поёт для своих гостей?

О, да! Вот он! Вот этот взгляд! Всё, что до «пения», пускай даже оно было логичным и интересным, воспринималось Евой Евгеньевной как словоохотливое «бла-бла-бла». Тут же мне удалось задеть её за живое, и теперь девушка смотрела на меня так, будто бы я предложил ей луну с неба.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — ответил я, и Юсупова перевела взгляд на мать. Ирина Николаевна улыбнулась, а затем вместо ответа зачерпнула ложкой кусочек тирамису, отправила его в рот и, прикрыв глаза, протянула:

— М-м-м, это божественно…

Тёмное дерево, тяжёлые шторы, треск угля в камине. Демон сидел в кресле с высокой спинкой и задумчиво смотрел на свой телефон. Только что ему доложили о том, в какие удивительные приключения сегодня умудрилась вляпаться Ева Юсупова.

И ладно бы похищение, ладно бы выкуп и так далее, и тому подобное. Но Светлов⁈ Опять этот пацан полез не в своё дело! Причём какая прекрасная была возможность для сближения! Нужно наказать информаторов. Ведь если бы ОН узнал новость вперёд Светлова, то это именно ЕГО люди… ну… не совсем люди, но всё же. Не суть! Именно ЕГО люди спасли бы юную Юсупову, и тогда всё стало бы значительно проще.

А что теперь? Теперь придётся довольствоваться объедками.

— Марину, — сказал Демон в пустоту.

Тень в углу шевельнулась, хлопнула дверь, а уже через тридцать секунд на пороге кабинета стояла молодая Комарова.

— Хозяин, — девушка бухнулась на одно колено и склонила голову. — Вызывали? — при этом голос её дрожал от страха и фанатичной преданности.

— Встань, — бросил Демон.

Марина поднялась на ноги, но голову так и не подняла. Стояла перед высоким начальством, как провинившаяся школьница.

— Ты уже знаешь, что сегодня произошло?

— Да, хозяин.

— В таком случае… почему ты до сих пор здесь?

И вот тут тварь внутри Комаровой распереживалась не на шутку.

— Я… Что… Хозяин?

— Хватит мямлить, — отрезал Демон. — Нужно форсировать события. Прямо сегодня и прямо сейчас. Пока Ева Евгеньевна всё ещё в шоке от произошедшего, ты как хорошая подруга обязана поддержать её.

— Что я должна сделать, хозяин?

— Ты не слышала? — начал злиться Демон. — Позвони ей! Пригласи куда-нибудь! Будь рядом! Утешай, выслушивай, ахай и охай! Ты что, действительно не понимаешь, что это идеальный момент для того, чтобы втереться в доверие⁈

— Хозяин, я всё понимаю, но как же… как же Светлов?

— Это проблема, — кивнул Демон. — Однако не для тебя.

С тем он встал, подошёл ко встроенному в стену сейфу и набрал код. Замок щёлкнул, дверца открылась, и Марина заметила, как внутри, на бархатной подушечке, поблескивает что-то… что-то явно серебряное.

— Возьми, — хозяин протянул ей легкомысленную заколку для волос в форме стрекозы. — Заряда хватает на пару часов. Пока он на тебе, Светлов не сможет вычислить тебя. Пользоваться будешь только в лицее, и когда будете гулять все вместе. Заряжается быстро, вот только пока зарядка доступна только мне, — аристократ хмыкнул, — никогда бы не подумал, что соседство с человеком даст мне такое преимущество. Иди и сделай то, что надо. А мне нужно собраться с мыслями.

Марина молча поклонилась и быстрым шагом покинула кабинет, а дворянин вернулся в свое кресло и, уставившись на огонь в камине, погрузился в размышления. Пока всё шло по плану, но именно это его немного напрягало. Уж слишком всё хорошо складывалось…

Особняк Светловых. Ближе к полночи.

Гости вот уже как полтора часа покинули дом, а я всё прокручивал в голове наш разговор с матерью Евы. Хватка у Ирины Николаевны как у хищника, и ведь глядя на ее внешность так сразу и не скажешь, что перед тобой делец. Но так даже лучше. Люблю, когда люди знают, чего хотят от жизни, и ищут это. Зря князь развелся с ней, что-то мне подсказывает, что будь она до сих пор рядом, род Юсуповых стал бы еще богаче.

Впрочем, чужой род меня сейчас волнует куда меньше, чем мой собственный. В одном Жизнь права, чтобы добиться результатов мне нужно становиться сильнее, становиться заметнее, и собирать вокруг себя тех магов, что точно смогут дать отпор тварям. Пока их много, у нас есть шанс, и я им воспользуюсь.

Отбросив в сторону все лишние мысли, я направился к себе в кабинет. Закрыв дверь изнутри, я достал из сейфа контейнер с тем самым браслетом, полученным от Добрынина. Звонок Ирины Николаевны не дал мне заняться им по-нормальному, что ж, придется делать это сейчас, хоть меня и тянуло в сон. Но дело, дело важнее, особенно такое.

Усевшись на пол, я поставил контейнер перед собой и, набрав полную грудь воздуха, открыл его. Свет от браслета вновь ударил по глазам, но на этот раз я отреагировал спокойнее. Артефакт не просто сиял, это сияние еще и пульсировало, словно чье-то сердце. Аккуратно докоснувшись до поверхности браслета, я почувствовал, как меня затягивает непонятно куда, однако же сопротивляться не стал.

Мой меч, что остался там, в далеком прошлом мире, когда-то также устроил мне проверку, сильные артефакты иногда имели собственную волю. Так что пока моя духовная часть падала куда-то с огромной скоростью, я ничего не делал, можно сказать, я даже наслаждался этим самым падением.

Но все закончилось так же быстро, как и началось, и я осознал себя парящим в небе, а прямо подо мной разгоралась яростная битва. С одной стороны были воины с ног до головы закованные в стальную броню, с баннерами, на которых было изображена пятиконечная звезда красного цвета. Их противниками выступали здоровяки в броне попроще, с плащами из животных шкур, и без каких либо знаков.

Хотя нет, присмотревшись, я увидел руны, до боли знакомые руны. Именно эти руны я изучал в своем родном университете, именно эти руны в нас вбивали инструктора, объясняя, как с их помощью создавать полноценные печати конструктов. Проклятье, я что, оказался в прошлом своего мира? Но пятиконечных красных звезд я там не помню, а историю в свое время мне пришлось хорошо изучить.

Пока я пытался понять, что тут вообще происходит, бой уже подошел к концу. К моему удивлению, несмотря на всю свою показную мощь, рыцари пали, порядок проиграл хаосу и ярости. Вдруг меня дернуло в сторону, картина внизу резко изменилась, я я оказался над знакомым пейзажем. Это был Торжок. Не сегодняшний, нет, город внизу явно был молод, и больше походил на большую деревню, хотя деревянная крепость уже стояла на берегу реки. И прямо сейчас ее ворота были открыты, а наружу выходили бойцы, вооруженные топорами и копьями.

Я пытался понять, что от меня хочет артефакт, но никак не мог взять в толк, что именно браслет пытается мне показать. В этот момент он словно услышал мой вопрос, и меня резко бросило вниз, прямо в самый строй воинов. Я летал между ними бесплотной тенью, разглядывая до боли знакомый герб. Точно такой же был изображен на воротах моего особняка, точно такой же был на перстне, что я теперь носил. Герб рода Светловых. А ведь получается, что мы достаточно древний род, ведь насколько я знал из памяти настоящего Алексея, Торжку почти тысяча лет.

Размышляя об этом, я двигался вслед за воинами. Впереди же шел высокий бородатый медведь, по-другому и не скажешь. Метра два ростом, этот гигант двигался так, словно весил не полтора центнера, а не больше сорока килограмм. Вся честная компания быстренько загрузилась в лодки, и бойцы начали грести, а потом картина опять изменилась, и мы очутились посреди леса. Воины окружили какое-то строение в форме пирамиды, у входа которого замерли двое, мужчина и женщина. Худые, даже можно сказать изможденные лица, и глаза, горящие очень знакомым мне огнем. Гигант тем временем вышел вперед, и по его щиту и топору побежали короткие белые молнии.

— Не дергайтесь, твари! — пробасил он, — все равно никуда не уйдете!

— Это ты так думаешь, светляк! — ответил мужчина, и так же шагнул вперед.

Но вместо света вокруг него замелькали тени, а сам мужик начал меняться, превращаясь в очень, очень знакомую мне тварь. Предок настоящего Алексея не стал ждать, пока демон полностью преобразится, и, рванув вперед, одним молодецким ударом разделил тварь пополам, буквально сжигая его суть. Женщину же взяли в оборот его бойцы, но убивать не стали, спеленали, сунули кляп в рот, и потащили в сторону реки. Я до рези в глазах всматривался в картинку, пытаясь запомнить как можно больше, но через секунду передо мной оказался тот самый контейнер, и браслет, который больше не издавал никакого свечения. Твою ж налево, и что это было?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.