Дом каменный, богатый интерьер, паркет на первом этаже лежит крепко, ни одна дощечка под ногой не шелохнется. Лестница из красного дерева, Макс поднялся на второй этаж, одна только ступенька под ногой примыкает не так плотно, как другие, но при этом лежит мертво. Сигнализация в доме серьезная, датчики движения подают сигнал на пульт, с лестницы видно, как мигают лампочки. Но сигнализация сейчас отключена, охрана не подъедет.

Хозяин дома привел Макса Воронова в свой кабинет, указал на сейф, встроенный в стену. Рядом висела картина, ею могли бы прикрыть сейф, но не сделали этого. И Макс догадывался почему.

— Сейф хороший, надежный, но я здесь деньги практически не храню, — сказал мужчина с большой головой и кажущимся на ее фоне маленьким лицом. Складывалось такое ощущение, будто на голову наложили силиконовую маску, нужно всего лишь покрепче схватиться за нос, чтобы ее содрать. И обнажить истинное, но такое же безликое лицо.

— Что в сейфе? — спросил Макс.

Как он и думал, сейф оказался обманкой для привлечения внимания возможных грабителей.

— Да так, мелочь.

Елистратов торопливо открыл сейф, набрав четырехзначный код. На верхней полке сиротливо лежали шесть пачек по сто тысяч рублей в каждой. Ну да, мелочь, а кому-то целый год за такие деньги работать.

— По сравнению с украденным, — уточнил потерпевший.

— Сколько украли?

— Двести тысяч… Долларов. И шесть миллионов рублей.

— Сколько тайников было в доме?

— Два, — немного подумав, соврал Елистратов.

Макс молча повернул назад, по лестнице спустился на полпролета вниз, нашел дощечку, которая едва заметно дала о себе знать. Потрогал рукой, ни малейшей разболтанности, лежит как литая.

Макс достал из кармана мультинож, но применять его не торопился.

— Вскрывать? — спросил он.

— Не надо! — Голос Елистратова зазвенел от внутреннего напряжения.

— Там что-то есть? Не буду спрашивать сколько.

— Есть! Не надо спрашивать.

— Это почти что второй этаж. На втором этаже тайники не тронуты?

— Нет.

— Когда пропали деньги?

— Вот этого я не могу вам сказать! — вздохнул хозяин дома. — Потому что не знаю! Вскрыл тайник, а он пустой!.. И другой тоже. На втором этаже все в порядке. А первый этаж обнесли.

— Кто живет с вами в доме?

— Только жена. Дети выросли, у сына квартира, дочь в Москве учится.

— Домработница есть?

— Да, конечно. Живет неподалеку, приходит, убирается, генеральная уборка раз в неделю, а так жена сама справляется, она у меня домохозяйка.

— Домработница могла знать про тайники?

— Да нет. Жена за Катериной присматривает, ну, чтобы не лазила где ни попадя.

— Жена про тайники знала?

— Конечно!

Елистратов возглавлял городской территориальный отдел Ростехнадзора, откуда у него деньги и почему они не в банке, можно даже не спрашивать, и так все ясно. И особняк с бассейном построен из того же левого источника дохода. Удивляло другое: как этому деятелю хватило ума вызвать милицию? Уголовный розыск — это часть криминальной милиции, которая занимается экономическими преступлениями. И далеко не все сотрудники готовы продать совесть за деньги, кто-то вовсе не берет взяток, кто-то принимает благодарность избирательно и в разумных пределах. Есть, конечно, такие, кто не брезгует ничем.

— Но Валентина не могла навести воров! — мотнул головой потерпевший.

— Вы даже не знаете, были воры или нет… Когда вы в последний раз открывали вскрытый тайник?

— Раз в месяц осматриваю… Эти деньги заработаны мною за всю жизнь, берегу их на черный день, не трачу.

— Ну да.

Елистратов сделал вид, что сказал правду, Макс изобразил, будто ему поверил.

— Деньги нужно найти.

— За месяц столько воды утекло… Кстати, что там у вас с водой?

Макс вспомнил про бассейн, в павильон не заходил, но наполненную водой чашу видел. Серьезное сооружение — если на глаз вмещается никак не меньше ста кубов.

— А что с водой? Магистральный водопровод, центральная канализация, центр города, как-никак.

— Ну да, место хорошее… А бассейн кто обслуживает? Его же чистить надо, я правильно понимаю?

— Ну да, конечно, подъезжают ребята, обслуживают, чистка дна, стенок…

Макс вошел в павильон, осмотрел бассейн — действительно серьезное сооружение, в длину метров пятнадцать, в ширину четыре-пять, средняя глубина никак не меньше двух метров. Кубов сто пятьдесят.

— Как часто чистят?

— Ну, дно хотя бы раз в неделю нужно чистить. Раз в неделю паренек подъезжает. Но мы его в дом не впускаем.

— Паренек, паренек, он не низок, не высок…

— Что, простите?

— Как парня зовут?

— Я откуда знаю? Я парнями не интересуюсь!

— Аварийный сброс воды предусмотрен?

— Да, в канализацию, там труба широкая, и мы широкую трубу поставили, прораб предусмотрел.

— Человек в эту трубу пролезет?

— А это смотря какой… Я точно не влезу, вы тоже вряд ли.

Елистратов с завистью глянул на Макса. Габариты у них примерно одинаковые, но в одном теле преобладал жир, в другом — мышечная масса.

— Влезть мало, а надо пролезть.

— Ну да! А паренек этот, который бассейны чистит, он бы пролез! Худой такой, тощий! Живой, энергичный, все так быстро делает. И качественно… Так это он мог через канализацию пролезть?

— А технически это возможно?

— Ну так техническое помещение под бассейном, канализационный колодец там, крышка открывается…

В канализационный колодец Макс влезть смог. А дальше не позволяли габариты и запертая подвижная решетка. Замок несложный, подобрать ключ к нему не так уж и трудно. Горизонтальная труба за решеткой достаточно широкая, чтобы через нее пробрался худосочный паренек.

— А на входе в канализацию тоже решетка установлена? — спросил Макс.

— Есть решетка, сам не видел, прораб говорил.

Макс кивнул, размышляя вслух. Если решетка есть, значит, существовала возможность пробраться в дом через сливную канализацию. Тот же техник или даже прораб могли проникнуть в павильон бассейна ночью, когда все спят, и когда отключена сигнализация. Тихонько пробраться в дом, осторожно обследовать все потаенные места… На второй этаж преступник подниматься не стал. Не захотел рисковать. Впрочем, он и с первого этажа собрал хороший урожай.

Именно из-за сигнализации Макс подумал о возможном подземном выходе в дом. А нетронутый второй этаж подсказывал мысль, что преступник обворовывал хозяев, пока они спали. Ну и физические параметры техника наводили на определенные размышления.

— Неужели все-таки через бассейн забрались? — цокнул языком Елистратов и мстительно улыбнулся, очевидно представив, как берет за жабры паренька из аквафирмы, как трясет его. Макс ему, в общем-то, уже и не нужен. Водитель у Елистратова есть, крепкий на вид мужичок, он ему и поможет. За определенное вознаграждение.

— Тут главное — не перестараться, — усмехнулся Макс. — А то возьмете бассейнщика, а он ни при чем. Изобьете, а он заявление в милицию напишет, а если убьете, точно сядете.

— Да не собираюсь я никого избивать! — очнулся Елистратов. — Убивать тем более!.. Я же не просто так к вам обратился: если взялись, так найдите мне этого мерзавца!

— Еще не взялся.

— А-а! Десять процентов от клада ваши!

Елистратов вытер вспотевшие ладони о пиджак, как будто собирался ударить с Максом по рукам. Но руки так и не протянул.

— Не нужно ничего, просто напишите заявление.

— А без заявления нельзя?.. Я слышал, ты, парень, по кражам большой специалист, — загадочно улыбнулся Елистратов.

Макс тоже это слышал. Действительно, всего за два года он раскрыл много дел, связанных с кражами и грабежами. Но вместе с тем он слышал о себе и другое. Как будто он сам эти кражи и организует, чтобы затем брать процент с лохов за раскрытие. А подлунный мир для злых слухов — это как фекалии для гнилостных бактерий.

— Вам совершенно необязательно указывать сумму украденного. Тем более что мы просто не сможем вернуть вам всю похищенную сумму. Прошло время, преступник мог потратить часть денег. Или даже все. Квартиру купить, машину…

— Да, конечно… Но вы все же попробуйте!

— Обещать ничего не могу, а попробовать попробуем.

— Как вы узнали про тайник в лестнице?

Макс кивнул, он то знал про свое чутье на спрятанные сокровища.

Ситуация с Елистратовым остро напомнила ему события девятилетней давности. Он тогда с напарником выставлял квартиру ломбардщика. Нарвались, но не купились на сейф-обманку, прошлись по тайникам в подвесных потолках и подоконниках, собрались уходить с большим уловом, но путь им преградил лейтенант милиции. Женя Ситникова принесла ломбардщику повестку, а дверь открыта, она вошла в квартиру, Скаут выхватил нож, но Макс не позволил ему убить девушку. Пообещал, что Женя их не сдаст, и сдержал слово.

Он влюбил девушку в себя. Но и сам влюбился в нее без памяти. Только вот уберечь ее не смог. Убили ее. Он думал, что это Скаут исполнил свой приговор, отомстил ему за Женю. И ушел в армию. Четыре года службы по контракту, школа милиции, прошлым летом его направили служить в Моложайск рядовым опером. И, надо же, здесь же проходил службу и коллега Жени, без памяти в нее влюбленный представитель следственного комитета. Здесь же Макс увел у него капитана юстиции Молчанову, но майор Держнев убил ее. А до этого он убил и Женю. Такая вот история дикой любви… Сгинул майор Держнев, нет его, исчез, будто корова языком слизала. Но Макс, конечно же, не при делах. Во всяком случае, никто не знает, кто на самом деле убил Молчанову и Ситникову. Никто не знает, за кого мог отомстить Макс… Он так и служит в уголовном розыске, раскрывает кражи и ограбления. Только вот никаких больше серьезных романов, тем более с девушками в погонах, не заводит.

— Хорошо бы обойтись без заявления, — пожелал Елистратов.

— Как я тогда вора к ответственности привлеку?

— А не надо привлекать! Главное — найти деньги!

— Мне нужны контакты фирмы, обслуживающей бассейн. И приметы подозреваемого.

Заявление Елистратов так и не написал, поэтому сразу же после встречи с ним Макс отправился на улицу Герцена, где проживала гражданка Симонян. Он лицо подневольное, начальство у него следователи, под дудку которых приходится плясать. Поручение у него от следователя — отработать алиби гражданина Петракова.

Симонян он дома не застал, пришлось ехать к ней на работу, общаться с женщиной там. Алиби подтвердилось, но времени он потерял много. Драгоценного времени.

Но на фирму «Промт» он вышел в тот же день, навел справки о бригадах, какая и где работает. Вопросы в лоб не задавал, боялся вспугнуть змееныша, как он мысленно окрестил паренька-бассейнщика. Если способен проникать в квартиру через форточку, значит, змееныш.

Одна из двух бригад уже закончила работу, вторую Макс нашел на объекте — устанавливали оборудование для готового бассейна в частном доме. На улице уже темно, а в павильоне светло. И гулко. И павильон большой, и ему бассейн соответствующий. Хорошо кто-то поднялся, аж завидно. Во всяком случае, Максу нетрудно было сделать завидущие глаза. Встал в углу павильона, нервно закурил.

А из технического помещения через люк вылез худосочный паренек: черные вихрастые волосы, хлипкие брови, чуточку косящие глаза, вздернутый нос. Худой, роба висит на нем.

— Здесь не курят, — сказал он, свысока глянув на него.

— Слушай, а сколько такой бассейн стоит?

— Много. А что?

— Да ничего, себе подобный хочу… Я тут из соседнего дома.

— Ну это к нам! — Парень достал из кармана визитку.

А визитка не фирмы, а своя, личная. Довгалев Георгий Антонович, специалист по монтажу и техническому обслуживанию водо- и теплосистем. Номер сотового телефона, все такое.

— Ты мне так и не сказал, на сколько вся эта байда тянет!

— Миллионов на семь-восемь, не меньше. Ну, если с павильоном. Тут одного бетона жуть сколько влито.

— Один только бассейн?! Дом дешевле построить.

— Смотря какой дом.

Довгалев тоже достал из кармана сигареты. Отбой работе еще не дали, но время вечернее, сказывалась усталость, а тут еще и собеседник вдруг объявился, как не перекурить?

— У меня двухэтажный, кирпичный, двести двадцать квадратов. Три с половиной ляма на его строительство ушло, ну, еще и обстановка… Это если бассейн ставить, еще два раза по столько же?

— Можно бассейн поменьше поставить. Баню с маленьким бассейном за полтора ляма.

— Ну, полтора — это куда ни шло… Займешься? — Макс выразительно глянул на Довгалева.

— В смысле — займешься?

— Ну зачем тебе на дядю горбатиться… э-э, Гоша? Сам себе фирмой будь, визитку вот уже сделал. Поставишь бассейн, оборудуешь, деньги все тебе.

— Сам себе фирма, говоришь? — задумался Довгалев.

— Кредит в банке возьми. Я, например, за счет кредита раскрутился.

— А чем ты занимаешься?

— Пластиковыми окнами.

— Ну, можно и в банке взять… В стеклянной! — засмеялся Довгалев.

— Ну, это если есть стеклянная банка с деньгами!

— У кого-то есть, у кого-то нет!.. — загадочно усмехнулся змееныш. — Ладно, давай, мне работать пора!

— Долго еще?

— Часов до десяти точно. А что? — насторожился парень.

— Да мне все равно до скольки. Когда объект сдадите?

Довгалев снова спустился под бассейн, а Макс вышел из дома, твердо ощущая, что находится на верном пути.

Адрес Довгалева он пробил по номеру мобильного телефона, указанного в визитке. Свои люди у него если не везде, то на многих полезных ему постах. Имелся знакомый и в службе поддержки сотового оператора, услугами которого пользовался змееныш. Телефон действительно был зарегистрирован на Довгалева Георгия Антоновича восемьдесят второго года рождения. Адрес регистрации улица Полевая, дом шестьдесят два. Частный сектор, окраина города.

Макс понятия не имел, с кем живет Довгалев. Отсутствие обручального кольца на пальце ни о чем не говорило. Но свет в окнах не горел, собака не лаяла — за отсутствием таковой. Макс облегчил свой джентльменский набор на пару «жучков», взял оттуда же отмычку, перемахнул через забор. Он, конечно же, совершал противоправные действия, но кто не рискует, тому шампанское только снится. Тем более что работа у него такая — без риска никак.

С замком пришлось повозиться. Вскрыл дверь, вошел в дом, прислушался — тихо. Осень на дворе, конец сентября, холодно в доме, воздух затхлый, пахнет кислой капустой и сажей. Отопление печное, Довгалев с утра на работе, а может, и дома не ночевал. Может, он вообще где-то в другом месте ночует, а сюда приезжает лишь иногда. За кислой капустой в погребе. И к печке, в которой деньги держит. Выгребает откуда-нибудь из поддувала, где полно сажи, проверяет, на месте ли добыча. А ведь это идиотом нужно быть, чтобы деньги в печи хранить. И еще большим идиотом, чтобы их там искать. Но Макс обошел весь дом, а дров не нашел. Ничего такого, что можно сунуть в печь на растопку. Даже газет не видно. Книги, стулья не в счет. Это Гоша на всякий случай дрова убрал, чтобы такой случайный гость, как Макс, печку не затопил.

Соваться в печь Макс не торопился, осмотрел ее и представил себя на месте преступника. Сначала обратил внимание на малую дверцу над хайлом. Руку можно в дверцу засунуть, поднять и до задвижки дотянуться. На эту заслонку пакет уложить. Если задвижку выдернуть, пакет с деньгами выпадет, но вьюшка его удержит и не позволит выпасть в хайло, а затем и в топку, а если вдруг, то ничего страшного. Если огня в печи нет.

Заслонка не выдергивалась, но это еще больше убедило Макса в его правоте. Через дверцу просунул руку в трубу, нащупал заслонку, а вместе с ней и хитро вставленный в стенку блокирующий гвоздь, который повернул. Заслонку выдвигал медленно, не позволяя деньгами вывалиться разом. Один пакетик в несколько пачек вытащил, затем другой, третий. Ну и кто скажет, что у лейтенанта Воронова не развито чутье на деньги?

Макс вытаскивал последний пакет, когда открылась калитка. Он не услышал скрип, скорее почувствовал, насторожился, а когда человек поднялся на крыльцо, встревожился. Положил деньги за заслонку, спрятался за печью, про пистолет не забыл.

Сам он свет не зажигал, пользовался фонариком, а Довгалев сразу же щелкнул выключателем и увидел, что заслонка открыта. Все понял, сунул руку в печь, вытащил деньги.

— А-а! Гоша! — сказал Макс, выйдя из укрытия.

Парень отскочил от печи как ошпаренный, выпустив из рук деньги. Одна упаковка осталась лежать на шестке[1], другая упала на пол.

— Ты здесь? — Довгалев смотрел на Макса бешеными глазами.

— Милиция, уголовный розыск! — Воронов раскрыл удостоверение, но тут же закрыл. Довгалеву пока не обязательно знать его фамилию. — А мне как раз понятые нужны! Акт изъятия денег подписать. Считать умеешь?

— Что считать?

— Деньги… которые ты у гражданина Елистратова экспроприировал! — с усмешкой сказал Макс.

— Экспроприировал! Это ты точно сказал! — Довгалев с ненавистью смотрел на милиционера. — Это ворованные деньги!

— Это ты точно знаешь?

— Знаю!

— Ты не Робин Гуд, Гоша! Потому что попался! Если попался, значит, не герой, а преступник! И тебя нужно судить… Но твое счастье, что Елистратов заявления не подавал. Нет заявления, нет дела, но деньги хозяину нужно вернуть, ты со мной согласен?

— Нет!

— Сколько здесь?

Макс вынул из кармана куртки сложенные вчетверо бланки протоколов. Куртка у него широкая, карманов много, потому что всякую всячину с собой таскать приходится. Одних только патронов с полсотни, а как по-другому, когда работа у него такая опасная? Попадешь в перестрелку, как отбиваться, если патроны быстро закончатся?

— А сколько надо!

Воронов достал наручники, протянул Довгалеву.

— Надевай!

— Ты же сказал, что заявления нет! — одернул руки Довгалев.

— Значит, будет. И с деньгами разбираться будем, ворованные они или нет. Может, и Елистратова посадим!

— Давно пора!

— Вместе сидеть будете.

— Эй!

— Твой улов на десять лет потянет… Руки давай!

Макс взял Довгалева за руку, тот дернулся и сразу же прилип грудью к столу. Макс заломил за спину одну руку, другую, но наручники надевать не спешил.

— Может, не надо?

— Давно воруешь?

— Да не воровал я никогда! Бес попутал!

— Один бес попутал, другой бес распутал. Если, конечно, ты понял, что воровать нельзя. Даже если деньги сомнительным путем добытые.

— Понял, понял!

— Ночью дом обкрадывал?

— Пока все спали.

— Больше так не делай… Сколько там денег в печке?

— Двести тысяч зеленью, семь миллионов деревом… Ну, взял там немного… четыреста тысяч, кредит по машине закрыл…

— Считай!

Довгалев пересчитал деньги, не хватало одной пачки на пятьсот тысяч рублей, в остальном все на месте. Акт изъятия Макс составил в двух экземплярах, один оставил Довгалеву.

— Копию протокола вручают лицу, у которого произошло изъятие. Но я вручаю понятому… Или хочешь быть подозреваемым? — подмигнул Довгалеву Макс.

— Да как-то не очень, — уныло глянул на него парень.

— Тогда вообще забудь про этот акт. Как будто его и не было. Про все забудь… А попадешься еще раз, посажу!

Макс провел воспитательную беседу и ушел, забрав деньги. Даже вербовать несчастного не стал, не видел в том смысла. Довгалев простой работяга, с криминальной средой не связанный, а будни водопроводчиков Макса не интересовали.

Он вышел со двора, направился к машине. Чутье подало робкий сигнал об опасности, в тот же миг из-за куста, росшего у него на пути, вышел человек. Квадратная голова, широкий, будто подрубленный снизу нос, плотно сомкнутые губы. Макс узнал мужчину, видел его в управлении. Новый заместитель начальника службы собственной безопасности, майор Кобрин, кажется. И сзади кто-то подкрадывается. А у Макса деньги. Акт изъятия скорее фиговый листок, чем реальное прикрытие, деньги большие, дела нет, полномочий у Макса тоже, замучаешься объясняться. Тем более что Кобрин настроен решительно, вон сколько огня в глазах. И Макс у него явно на плохом счету, если с ходу за него взялся. Скверно все это, очень скверно.

— Лейтенант Воронов? — останавливаясь, спросил Кобрин и сунул руку во внутренний карман куртки, но разве Макс не мог подумать, что вместо удостоверения сейчас появится пистолет или нож. И Кобрина им не представляли, он не обязан был знать его в лицо.

Макс ударил мужчину в подбородок, удар точный, выверенный, не очень опасный, хотя Кобрин вырубился мгновенно. А вот его напарника Макс бил со всей силы. Мужчина набросился на него сзади, попытался сгрести в медвежьи объятия, но получил локтем в солнечное сплетение. Сознания не потерял, но боль скрутила его в бараний рог, и он упал на землю. А Макс со всех ног рванул к машине.

— Стой! — донесся сзади голос. — Собственная…

Машина стояла у соседнего дома, колеса целые, выхлопная труба не законопачена. Через двадцать минут Макс был на улице Верхней, калитку открыл Елистратов.

Макс трудился, и головой думал, и ногами ходил, руки вспотели, а это значит, что к ним запросто могли прилипнуть деньги. Тысяч пятьсот, а почему бы и нет? Деньги ворованные, тем более что потерпевший сам предложил процент, но Макс отдал ему все.

Елистратов пересчитал деньги.

— Пятьсот тысяч не хватает… Да нет, я все понимаю! — с усмешкой сказал он.

— Вот! За что купил, за то продал. — Макс развернул акт изъятия. — Подпись понятого, все как положено.

— А изъяли у кого?

— У печки!.. Давайте расписку, я пойду.

— Зачем расписку?

— Или мне придется сдать деньги под расписку в финчасть.

Расписку Елистратов дал, но Макса это не успокоило. Расписка — это такая же филькина грамота, как и протокол изъятия без понятых. Тут что-то посерьезней нужно, чтобы не иметь бледный вид в понедельник. Впрочем, на ковер Макса могли выдернуть и завтра. Да в любое время…

Короткое платье и длинные ноги — идеальное сочетание. А если еще и лицо смазливое, цены девушке нет. Впрочем, Арина цену имела. Десять тысяч за час, пятнадцать за два, серьезным клиентам скидка. Чем серьезней клиент, тем больше скидка.

Макс взял Арину за полцены. Снял в клубе на Советской, привез к себе домой. И взял, изнывая от нетерпения. Всю тяжесть с души снял, но чувства легкости почему-то не обрел. Лежал в истоме и смотрел, как Арина поднимается с кровати. Чистюля, блин, сразу в душ. Ну так и он не грязнуля, бронежилет мог забыть надеть на задержание, а презерватив — нет. Сколько там может быть добра всякого в этой красивой проститутке…

С утра до ночи на ногах, в клубе часа два провел, с Ариной встряхнулся, отличное завершение дня. Но спать еще рано, работа продолжается, впрочем, если он ошибся и Арина не в курсе, кто такой Кобрин, можно будет отбиться. С чувством неисполненного долга.

Макс курил, когда Арина вернулась, глянула на часы и скинула с себя тунику из банного полотенца, фигурка у нее, конечно, дух захватывает, один бюст чего стоит, а губки бантиком… Но Макс продолжения не хотел. Впрочем, Арина такая мастерица.

— Блин, ты такой классный!

Она хотела лечь рядом, но забралась на Макса, усевшись верхом, потерлась об луку седла.

— Да? Тогда платишь ты!

— А-а, какой хитрый!

Она хотела было соскочить, повела бедрами, но все-таки осталась в седле. Понравилось тереться. Да и он, в общем-то, не против. Постоянной девушки у него нет и не будет, а молодой организм требует своего. Причем требует постоянно.

— Майора Кобрина знаешь?

Кобрин не с луны свалился, не так давно служил в отделе МВД Советского района, возглавлял борьбу с экономическими преступлениями. И ветряными мельницами. В смысле пытался закрывать сауны, массажные салоны и прочие подпольные бордели. Именно поэтому Макс и отправился в клуб на Советской, где промышляли продажные женщины, которые могли знать такого же продажного мента. Арина могла знать, а с ней у него уже не первый раз. По взаимному согласию и за определенную плату.

— Гаденыша?

— А что, на кобру не тянет?

— На крысеныша больше похож.

— Я слышал, он сауну на Карла Маркса закрыл.

— И на Фридриха Энгельса. Ленина не тронул… А-а, оживает вождь! — улыбнулась Арина, ощутив движение под собой.

— Давай лучше про гаденыша. Почему гаденыш?

— Потому что во все норы… Регинку Симеонову так отодрал, она три дня потом ходить нормально не могла.

— Когда это было?

— Прошлым летом.

— Регина не жаловалась?

— Жаловалась. Мне жаловалась. Таньке жаловалась. Юльке… Жаловалась, жаловалась… Ты не поверишь, но с тобой я чувствую себя законченной потаскухой! — закатывая глазки, пробормотала Арина.

Выяснение пришлось ставить на паузу. И счетчик тоже. Не собирался Макс оплачивать превышение лимита времени, Арина сама напросилась. Да так раскочегарилась, едва защиту надеть успел.

В душ он ее не отпустил.

— Что еще про гаденыша знаешь?

— А зачем тебе?

— Должна же быть между нами какая-то тайна. Никто не узнает, кто слил мне гаденыша.

— Ну, если на ночь оставишь, солью, все равно уже нечего ловить.

— Сливай!

— А тебя возбуждает тайна между нами? — жеманно спросила Арина.

— Еще как!

— Гаденыш в казино сильно проигрался.

— В «Фортуне»?

— А других у нас нет… И «Фортуны» уже нет, — усмехнулась Арина.

Макс кивнул. Закончилась эпоха легальных казино, игорный бизнес уже ушел в подполье, там и процветает. Максу от этого ни горячо ни холодно. Нет абсолютно никакого желания участвовать в разгоне катранов[2], борделей. Жадность, азарт и похоть — пороки природного происхождения, а человеческие инстинкты никакими законами не отменишь. Более того, чем недоступнее эти дары природы, тем они слаще.

— А долг остался?

— Ну, думаю, долг списали, — усмехнулась Арина. — Гаденыш нас больше не трогает.

— С кем договорился?

— Не знаю. Регинка может знать, она говорила, но в подробности не вдавалась.

— И как эту Регинку найти?

— Она сейчас в апартаментах работает. Дорого берет, штуку баксов за два часа, — с завистью, но не зло поделилась Арина. — Красивая! Гаденыш увидел ее, глаза по пять копеек. Я сразу поняла: пропала девка!

— Может, гаденыш и сейчас к ней ходит?

— Так ходил… Пока не проигрался. Попросили его к ней не ходить.

— Кто попросил?

— А ты сам у нее спроси.

— Регина сегодня занята?

— Я откуда знаю?

— Ну так позвони, спроси. Или вы не подружки?

— Ну, было пару раз… — хихикнула Арина. — Бутерброд заказывали. Две булочки на одну колбасу… Позвонить, позвать? Ты, говорят, мент фартовый, если что-то украли, то найдешь…

— Кто говорит?

— Ну ты даешь! А Матильда лопатник у клиента дернула, кто ее повязал?

Проститутка под кодовой кличкой Матильда обставила клиента с умом. Узнала, сколько денег у него в бумажнике, закончила сеанс и только затем облегчила карманы. Не поленилась выследить его пьяного, ночью тайком проникнуть к нему в дом и унести деньги. Даже отмычка не понадобилась, чтобы открыть дверь. Потерпевший калитку за собой закрыть не удосужился, настолько был пьян. Отправил супругу с ребенком на курорт, а сам пустился во все тяжкие. Матильда еще и жену его без драгоценностей оставила. Потерпевший написал заявление, возбудили дело, Макс вышел на Матильду, задержал. Увы, отпустить он ее по доброте своей душевной не смог.

— Вообще-то, явка с повинной была, — усмехнулся Макс.

— Ну да, ну да.

— Что «ну да»? Полтора года всего дали. Зимой сама уже давать будет.

— Тебе не даст!

— Лишь бы ты давала.

— А если ты и меня посадишь?

— И посажу, если Регине своей не позвонишь. Прямо сейчас.

— А что за срочность такая?

— Такая. Сякая.

Симеонова уже отработала на сегодня и сладко спала в полном одиночестве. Макс отправился к ней. Арину выпроваживать не стал. Пусть отдыхает, ему не жалко. Тем более что квартиру скоро сдавать. Правило у него — больше месяца на одном месте не задерживаться. Увы, но врагов в этом городе у него уже больше, чем друзей.

Машина стояла во дворе соседнего дома, Макс шел к ней через детскую площадку. Еще не дошел, когда к подъезду подъехал милицейский уазик с выключенными проблесковыми маячками. Из машины вышел человек в штатском, контурами своего тела живо напоминающий Кобрина, в сопровождении двух патрульных скрылся в подъезде. Третий боец остался внизу.

Макс выдернул из кармана телефон, Арина успела ответить до того, как в дверь позвонили. Он сказал, чтобы сидела тихо.

Арина дверь не открыла, а Кобрину хватило ума не взламывать квартиру. Через полчаса Максу позвонил начальник отдела.

— Воронов, ты где? — резко спросил Слепов.

— Работаю.

— Куда-то едешь?

— Долбанутым нет покоя. Это про меня.

— Точно — долбанутый. Собственная безопасность тобой интересуется.

— Кто именно? — Макс изобразил недоумение.

— Узнаешь. Чтобы завтра в девять как штык был в управлении!

— Не вопрос.

— И смотри там!

Слепов дела за взятки не разваливал, убийц и воров на свободу за деньги не отпускал, но благодарность от таких потерпевших, как Елистратов, принять мог. И к его рукам также по мелочи прилипнуть могло. И о некоторых его грешках Макс знал, не без этого.

— Нормально все будет, — останавливая машину, пообещал Макс.

…Моложайск — город большой, богатый, не областной центр, но четыре района в нем. Макс не мог знать всех проституток, но Регину Симеонову видел. Во всяком случае, лицо девушки, открывшей ему дверь, показалось знакомым. И он даже вспомнил, где видел ее. В зале суда. Матильде оглашали приговор, а эта миловидная шатеночка сидела в зале, глаза большие, красивые, грустные.

— Ты?!

И Симеонова шарахнулась от него, даже попыталась закрыть дверь, но Макс вовремя сунул между косяком и дверью ногу.

— Тихо, моя хорошая! Не надо портить мне воспоминания, — сказал он, переступая через порог.

Арина — девушка своеобразная, и юмор у нее не всегда отформатированный. Позвонила Симеоновой, сказала, что клиента ей сосватала, сама не справляется. Спрос же высокий, а времени на всех не хватает.

Вряд ли Симеоновой грозил дефицит спроса, но немного поработать она согласилась и, конечно же, привела себя в порядок. Прическа, макияж, короткая открывающая пупок ночнушка под длинным, не очень плотно запахнутым халатом.

— Какие воспоминания?

— А в суде… Я даже думать не мог, что ты проститутка.

— Я не проститутка!

— Ну да, жрица высокой корыстной любви… Да ты не переживай, я тебя задерживать не собираюсь. И субботник устраивать тоже. Я же не Кобрин.

— При чем здесь Кобрин? — встрепенулась Регина.

— Да при том, что Кобрин на Адама работает. А у меня с Адамом, сама понимаешь, такие же отношения, как с твоей Матильдой. С одной только разницей, что я его посадить пока не могу.

Макс осматривал единственную в квартире комнату. Ну да, обстановка легкого интима присутствует, розовое одеяло, красный балдахин в изголовье, шкаф с зеркальными дверцами напротив кровати, ароматизированные свечи в полной готовности к применению — по желанию клиента. И Максу вдруг захотелось их применить. Регина действительно хороша собой, а он к проституткам привычный.

— И не сможешь!

— И не смогу! Потому что Адам сам давно уже по карманам не шарит. А Матильда твоя лоханулась. Ты же не лоханешься?

Макс всего лишь повел плечом, но Регина шарахнулась от него так, как будто он протянул руку, чтобы ее обнять.

— Ты же клиентов не обкрадываешь?

— Нет!

— А если вдруг, то я не Кобрин, в койку к тебе не полезу.

— Все вы, менты, одинаковые!

— А Кобрин действительно на Адама работает?

— Я же говорю, без мыла в задницу! — резко, но нежным голоском сказала Регина.

— Ты лучше по делу говори. А я твоим должником буду. Если вдруг проблемка какая-то возникнет, подъеду, порешаем.

Проститутки — ценный товар. И настолько же ценный источник информации, с ними мало дружить, их нужно холить и лелеять.

— Если у меня возникнет проблемка с Адамом, решать ее ты будешь в морге. Но мне от этого уже будет ни холодно… Хотя нет, в морге холодно, — вздохнула и поежилась Регина.

— Ну так я тебя согрею!

Макс и сам не понял, как обнял девушку, прижал ее к себе спиной. И даже носом зарылся в ее волосы, запах обалденный, возбуждающий. Именно поэтому Макс и отстранился, укусив себя за нижнюю губу. Чувство щемящей нежности — опасный признак. Тем более к девушке, с которой только что познакомился. Тем более к проститутке…

Чувство щемящей нежности он испытывал к Жене, к Тамаре, и одну он любил, и другую. Они мертвы, но боль утраты до сих пор жива. Регина, конечно, никогда не сравнится ни с одной из них, но ее тоже могут убить.

— Ты чего? — Она резко повернулась к нему, посмотрела в глаза, как будто что-то про него знала.

— Кофе приготовишь?

Регина провела Макса на кухню, полезла в шкаф, достала банку с молотым кофе, турку. Тело стройное, линии плавные, нежные.

— Адам, конечно, крутой вор, но ты все равно ему скажи о том, что со мной дружишь.

— И ты его убьешь?

Макс вздрогнул, настолько неожиданно Регина повернулась к нему.

— Убью?! — нахмурился он.

С одной стороны, он сам начал этот разговор, но с другой — ему не нравился взгляд девушки. Она снова смотрела на него так, будто что-то про него знала.

— С чего ты взяла, что я могу его убить?

— Слышала.

— Что слышала?

— Про тебя слышала. Ты же лейтенант Воронов.

— Старший. И любопытный, — кивнул он. — Что ты слышала?

— С Адамом в сауне была… Нет, не скажу, там тоже вор был, только молодой.

— Маламут?

— Ты его знаешь?

— Я все знаю. Но не во всех подробностях.

Это Маламут в свое время втянул Макса в болото, из которого он только чудом выбрался. Маламут сел, Макс остался на плаву, с черной перешел на красную сторону. В Моложайск его отправило государство, а Маламута — воровская власть, здесь они и пересеклись. Встреча была холодной, но Маламут сказал главное, фактически подтвердив подозрения Макса. Женю убил не Скаут, а следователь Держнев. И Тамара погибла от руки этого подонка. Только Маламут мог знать, кто приложил руку к бесследному исчезновению Держнева. Но Маламута сейчас нет, он снова под следствием, и не здесь, в Моложайске, а где-то под Нижним.

— И что сказал Маламут, знаешь?

— Знаю. Он сказал, что я никого не убил. Из-за женщины.

— Он сказал, что не знает, убил ты или нет. Но убить мог. Из-за женщины. Которую убили.

— Кого я мог убить?

— Не знаю… Я не подслушивала, просто в другой комнате находилась, дверь была открыта… Маламут с Адамом говорил, было плохо слышно…

— Но, в общем, ты правильно все поняла. Но я никого не убивал. Это все неправда.

— Так я же не утверждаю! — Голос у Регины дрожал.

Женщины сильны задним умом, который включается после того, как свое слово скажет язык. И перед тем, как слово возьмет товарищ Маузер.

— Никогда никому это не говори… Или уже сказала? Кобрину?

— Кобрину?! Я?! Да никогда в жизни!..

— Но ты о нем что-то знаешь?

— Ну, это совсем другое, с тобой никак не связанное.

— Что — совсем другое? Кому Кобрин задолжал кучу денег? Кому конкретно?

— Казино он задолжал.

— А кто ему долг простил? Кто конкретно говорил с ним, кто конкретно покупал его?

— Кто конкретно? Ну, Барысь.

— Я ничего не слышал, ты мне ничего не говорила.

Макс всего два года в Моложайске, но уже знал о его тайнах больше, чем коренной житель. Знал, кто такой Барысь, жирная самодовольная морда, с глазами кота во время масленицы. Кот Баюн, умный, хитрый, коварный. Все проститутки в городе под ним.

— Нет, конечно! — закивала Регина.

— Не переживай, я тебя не сдам.

— Не надо!

— Хотя наговорила ты, конечно.

— Никому бы не сказала.

— А мне сказала, — Макс смотрел на Регину с улыбкой, с которой обычно раздевал женщин. И не только глазами.

— Потому что под впечатлением была… Раньше была.

— Когда раньше?

— Ну, я же не просто так тогда в суд пришла. Плевать я на Матильду хотела… — Регина запнулась и отвела взгляд.

— На меня пришла посмотреть?

— Ну, интересно стало, — на ее нежных щечках выступил румянец. Неожиданное явление для проститутки.

— После того как Маламут наговорил?

— Не знаю никакого Маламута!

— Это правильно, так и говори! — кивнул Макс.

— Не надо тянуть меня за язык! — чуть ли не истерично сказала Регина.

— Я, наоборот, говорю, молчи! — засмеялся он.

— А все равно за язык тянешь!..

— Кофе!

На плите закипел кофе, Регина резко развернулась, схватила турку, но удержать не смогла. Турка могла перевернуться и обжечь ее кипятком. Но Макс ее поймал. А поймал за раскаленный ковш. Обжегся, конечно, но виду не подал, что больно. Стоял и держал турку, пока Регина не отошла в сторону. Только тогда он поставил ковш в мойку.

— С ума сошел! — Девушка восторженно смотрела на него.

Рука обожжена, а ему хоть бы хны. Стоит и смотрит на нее, как йог, проглотивший раскаленный гвоздь. Как будто и не больно ему ничуточки. А ведь больно, чертовски больно. И ожог есть, и кожа облезет, но будь что будет.

— Маламут говорил, что ты шальной, мне интересно стало… Откуда он тебя знает?

— Любопытная ты, это плохо.

— Я никому ничего не скажу!

— Мне скажи. Кобрин тебя обижал?

— Сволочь он. А чего это я стою? — вдруг всплеснула руками Регина. — У тебя же ожог! Маслом нужно намазать!.. Я сейчас!

— Маслом-то как раз и не нужно, — засмеялся Макс, подставляя руку под холодную воду.

— А чем нужно?

— Кофе. Можно растворимый.

За чашкой кофе Макс еще раз поговорил с Региной о Кобрине и наконец собрался уходить. В прихожей она притерлась к нему, нежно провела рукой по плечу. И сладко-сладко на ушко произнесла:

— Может, останешься?

Макс кивнул. Он очень хотел остаться. Но не остался. Регина опасна. Тем, что к ней можно привязаться. А он себе такого позволить не мог. Поэтому он не просто уходил от нее, а убегал. И от нее убегал, и от себя.

…Утром ровно в девять он уже проходил через вертушку дежурной части. И Кобрин не заставил себя ждать. Подбородок слегка распух после удара, но в целом все в порядке.

Кобрина сопровождали два опера из службы собственной безопасности. Макс не видел, кого вчера ударил, но если один опер смотрел на него равнодушно, то другой жег взглядом. В злорадном предчувствии скорой расправы.

— Лейтенант Воронов? — тем же тоном, что и вчера, спросил Кобрин.

— Старший лейтенант.

— Вчера вы не уточняли.

— Вчера мне не у кого было спросить, кто вы такой. Это сейчас я понимаю, что вы не посторонний человек. Может, представитесь?

— А ты не знаешь?

— Мне спросить у дежурного?

— Майор Кобрин, заместитель начальника отдела собственной безопасности.

Кобрин не счел нужным предъявить удостоверение.

— Извините, товарищ майор, вчера думал, что вы бандит, — усмехнулся Макс. — Думал, вы за стволом в карман полезли.

— А ты всегда от бандитов убегаешь?

— Нет, не от всех.

— Вам придется пройти с нами!

Отдел собственной безопасности располагался в том же здании, двумя этажами выше. Но Кобрин зачем-то достал из кармана наручники.

— А основание?

— Незаконное присвоение чужого имущества. В частности денег, которые вы обнаружили в доме гражданина Довгалева.

Кобрин излагал претензии с самым серьезным видом, как будто и не допускал иной интерпретации событий. Видно, Довгалев признался только в том, что Макс нашел у него в печи деньги, но не сказал, откуда они.

— Это краденые деньги, которые я вернул хозяину в полном объеме. Но мы можем поговорить.

Макс надвинулся на Кобрина, тот пыжился, изображая из себя скальный массив, но нервы сдали, и майор сдвинулся в сторону. Но и Макс также отвел назад плечо, чтобы не ударить. А так хотелось толкнуть майора, да так, чтобы на копчик сел.

— Лейтенант Воронов, стоять! — звякнул наручниками Кобрин.

Но хватать Макса не стал. Он же не убегал, а шел к лестнице, два пролета, четыре марша, шестьдесят ступенек. Поворот направо, проход в тупичок, в котором и располагался отдел собственной безопасности. Кобрин провел Макса в свой кабинет, сопровождение осталось в коридоре.

— Вызывающе ведешь себя, лейтенант!

— Учусь у старших товарищей, тыкаете мне, где вежливое обращение товарищ?

— А ты мне товарищ?

Макс выложил на стол ксерокопии документов, акт изъятия, расписку. Мало ли что кому придет в голову, беседа не совсем официальная, запись разговора ведется без санкции, во всяком случае, со стороны Макса. Решит Кобрин порвать и уничтожить эти фиговые листы, чем тогда срамоту прикрыть?

— Что это?

— Поступил вызов, обокрали человека, я подъехал, осмотрел дом, нашел зацепку, сказал, что найду пропажу. Гражданин Елистратов отказался писать заявление.

— Но не отказался предложить процент за содействие, — брезгливо рассматривая бумаги, хмыкнул Кобрин.

— Деньги я вернул в полном объеме. Сколько взял, столько и вернул.

— Ну а как по-другому? Ты же знал, что за эти деньги придется держать ответ. Может, ты и не собирался возвращать эти деньги владельцу… Двести тысяч долларов! Шесть с половиной миллионов рублей!.. Где деньги?

— У владельца, гражданина Елистратова, место регистрации указано, адрес регистрации соответствует адресу месту жительства.

— Довгалев деньги украл?

— Не признался. Сказал, что понятия не имеет, откуда деньги. Возможно, Елистратов подбросил. К жене приревновал… У меня не было доказательств, что деньги похитил Довгалев.

— Знаешь, как это все называется? Злоупотреблением служебным положением как минимум!

— Но деньги же я вернул в полном объеме.

— А выхода у тебя другого не было, Воронов! Другим ты возвращал деньги за вычетом определенного процента!

— Кому — другим? Мы не на базаре, если есть жалобы, заявления, говорите, будем разбираться.

— Следователь будет разбираться! А пока что будем рассматривать ваше соответствие занимаемой должности.

— Ну, с раскрываемостью у меня все в полном порядке, — усмехнулся Макс.

— Были у нас преценденты, например дело капитана Середина. Он сам похищал автомобили, сам же и возвращал их владельцам.

— Это серьезное обвинение, — нахмурился Макс.

— Думаешь, я не знаю, кто вы такой, мистер Воронов? — торжествовал Кобрин. — Знаю! Знаю о вашем преступном прошлом!

— Статью о клевете никто не отменял.

— Майор юстиции Держнев знал про тебя все, Воронов. Знал, как ты воровал, как убивал… Ты же привлекался по делу об убийстве сотрудника милиции?

— На основании таких же голословных обвинений, — покачал головой Макс.

— Кстати, где он, майор юстиции Держнев? Куда он пропал? — разошелся Кобрин.

— Понятия не имею!

— А я, например, уверен, что ты знаешь, где искать майора Держнева! Странно, что тебя даже не подозревают в похищении! Странно, что до меня никто не ставил вопрос о твоем соответствии высокому званию российского офицера милиции!

— Пламенная речь, майор! Аж дух захватило! Можно я тебя сфотографирую. В рубрику «Пламенные борцы за идею»? В дурдоме стенгазету начали выпускать.

— Ну вот, что я говорил! — осклабился Кобрин. — Оскорбление старших по званию… Неподчинение законным требованиям представителям власти!.. Я уже не говорю о злоупотреблении служебными полномочиями для извлечения материальной выгоды!.. Про аморальный образ жизни я вообще молчу!..

— А что не так в моем образе жизни?

— Разврат, пьянство, возможно, что-то более тяжелое.

— На деньги я не играю, — покачал головой Макс.

— Я не про деньги…

— А я про деньги! И про девочек… Я парень холостой, здоровый, иногда как захочется…

— Я знаю, что ты пользуешься услугами проституток! И знаю, откуда ты берешь на них деньги!

— Ну да, иногда вся зарплата на них уходит. Но я-то плачу! А некоторым субботник подавай! Рассказывали, один майор из Советского РОВД повадился подпольные бордели накрывать. И девочек оттуда к себе таскать. За бесплатно.

— Что ты несешь? — опешил Кобрин. — Меня не интересует какой-то майор, давай по существу дела!

— Как это не интересует? Твоя задача выявлять и пресекать! — Макс нахально смотрел ему в глаза. — А девушки жалуются на этого майора… Правда, сейчас он уже бордели не закрывает. В карты, говорят, крупно проигрался, к Адаму на крючок попался. А некто Борис… Он же Барысь, ему этот крючок в одно место засунул по самые гланды. Бедняга даже сглатывать не может, это я про майора. Но воровскую волю исполняет четко. Нельзя бордели закрывать? Не буду! Нельзя катраны трогать? Ну что вы!.. Ты, случайно, не знаешь этого майора?

— Что-то вы не по теме говорите, товарищ старший лейтенант!

Кобрин все еще хорохорился, но тон сменил.

— А ты же тоже майор, да? И в Советском служил!

— Так, хватит!

— Я все про тебя знаю, майор! Сколько ты проиграл, сколько раз ты отрабатывал свой долг. И даже знаю, сколько ты еще будешь отрабатывать. До своего увольнения! А уволят тебя очень скоро! Гораздо раньше, чем меня!

— На самом деле это всего лишь слова! На самом деле у тебя ничего нет… На этого майора!

Кобрин окончательно сдулся, подбородок мелко дрожал — от страха и возмущения.

— Кто тебе сказал, что я сначала украду что-то, а потом найду? Вранье это все! Если я взялся искать, я обязательно найду. И за тебя, майор, я уже взялся! И уже много чего нашел! Дальше рыть?

— Ты хоть понимаешь, чем это для тебя все может закончиться? — жалким тоном пригрозил Кобрин.

— Все, чем я занимаюсь, может плохо для меня закончиться. Но я все равно занимаюсь, потому что мне нравится искать и находить. Я охотник по жизни, а ты дичь, при всех своих должностях. Купи себе курицу и пинай ее сколько хочешь в свое удовольствие, а меня оставь в покое!

— Тихо, тихо!

Макс усмехнулся. Не надо его успокаивать, он контроль над собой не терял. Сказал все, что думал, и передал мяч Кобрину.

— Вранье это все, никто ничего не проигрывал! Никто никого на крючок не брал! Но копать не надо. Не надо!

— Я пойду?

Кобрин поднялся, на негнущихся ногах подошел к двери, выглянул в коридор и отпустил своих помощников. Дальше он, сказал, сам.

— Давай договоримся, ты забываешь про меня, я забываю про тебя.

— Договорились, — кивнул Макс.

— М-да, занятная ситуация, у меня нет доказательств, у тебя нет доказательств.

— У меня есть. Не советую это проверять.

— Знаешь, а я тебе почему-то верю… И знаю, что работать ты умеешь. Елистратов этот не просто так тебя к своей проблеме подключил… И еще подключит. Не ты, так другие. А это деньги. Миллионы… Может, договоримся? Они процент тебе, а ты процент с этого процента мне. И работай себе спокойно!

— Я не беру комиссию, не с чего отстегивать.

— Ну, конечно!

— У меня сегодня выходной, майор. Если претензий ко мне нет, я пошел!

Уходил Макс, не прощаясь. Он, конечно, не ангел, но работал в рамках закона. Своих не сдавал, ворам и прочим представителям темного мира информацию не сливал. Совесть его чиста. А Кобрин — продажная душа, место ему на свалке, но Макс не мог объявить ему войну. Борьба за чистоту в рядах милиции — дело святое, но совершенно безнадежное. Кража, с которой он начал свою службу, сразу же вывела его на оборотня в погонах — целый заместитель начальника отдела заказал ограбление важного городского чина, а затем застрелил исполнителя. И сколько их, таких нечистых, в одном только управлении, а по районным отделам, а по участкам? Много клопов, всех не передавишь, да он и не особо пытался. Но предпочитал работать в одиночку. Не сдавал он своих, но при этом никому из них не доверял. Как бы в себя веру не потерять.

Убийство — это все, конец фильма, а после ограбления можно жить дальше. Но если покойник, как правило, остается лежать на месте, то ограбленный может уйти. Небезызвестный Тим Румянов ушел. Получил по голове, остался без денег, сел в машину, но до дома так и не доехал. Потерял сознание, врезался в столб, хорошо, никто при этом не пострадал. Не считая водителя.

Румянова доставили в больницу, там он и заявил об ограблении, Макс получил сигнал и отправился к нему. Время — половина пятого утра, а по ощущениям глубокая ночь.

— А-а, это ты! — Румянов узнал его, но ничуть не обрадовался.

— Старший лейтенант милиции Воронов!

Тим лежал на койке, голова перевязана, ссадины на лице, глаз заплыл, рука в гипсе, но в целом жить будет.

— Даже старший, а я думал, тебя уволили?

— Давай рассказывай!

— Да я-то расскажу, а что ты можешь? — скривился Румянов.

Все такой же щуплый, диетической внешности, нос острый, глаза большие, как у красной девицы. И все тот же юношеский румянец на лице. Девятнадцать лет парню, совсем еще сопля зеленая. Хотя гонору на весь королевский двор хватит.

— Баб моих трахать, да?

У попа была собака, а у Тима — невеста. Которую хотела убить его мать. Морально убить. Сначала патроны ей подбросила, затем деньги, пыталась обвинить Веронику в краже. Но Макс тогда разрушил коварные планы, очень здорово помог Веронике. Ну и переспал с ней по случаю. Что уж тут говорить. Девчонка красивая была, моральными принципами не отягощенная… Была. Убили Веронику. Уже физически. Макс догадывался, что мать Румянова если причастна к убийству, то косвенно. Вероника должна была под отца Румянова лечь, а увлеклась сыном, наниматель ей этого не простил. Это Адам вел войну с кланом Гапона, в который выходил банкир Румянов. И Тим сейчас мог пострадать из-за козней Адама.

— Давай рассказывай, как было дело?

— Да пошел ты!

Макс кивнул. Заявление пока устное, потерпевший фактически отказался от помощи милиции. Не подтверждает ограбление, значит, и не было ничего. Баба с возу, как говорится… А телесными повреждениями дознаватель пусть занимается, возбуждает дело, передает следователю, тот спустит поручение в уголовный розыск, Слепов примет решение, кто будет бегать за преступниками.

Макс повернулся к Тиму спиной, но выйти не успел. Дверь открылась, и в палату вошла Елизавета Викторовна. За два года она практически не изменилась, такая же моложавая, пышущая здоровьем и очень сексуальная. Знойная телочка, стильная от корней волос до кончиков ногтей, фигурка — пальчики оближешь. Вместе с Румяновой в палату вошел ее муж. Солидный мужчина, важный, но такой же худосочный, как сын. Нос острый, только вот глаза уже не большие, веками сверху и снизу прикрытые. А под веками отечные мешки. То ли спал плохо, то ли с бодуна, а может, селедки объелся. Или икру красную-черную пересолили. В целом невзрачный тип. Жена по сравнению с ним Солнце в противовес черному карлику[3]. Но не очень-то ценит ее Олег Валентинович, с любовницами по командировкам разъезжает. Ну, если верить жене.

— А-а, лейтенант! — Румянова скорее обрадовалась, чем огорчилась.

— Доброго здравия, Елизавета Викторовна! — Макс нехотя поднес к виску два пальца.

— Куда это ты собрался?

— Ну, может, утром зайду, — Макс пожал плечами.

— А преступников кто будет ловить?

— Да пусть убирается! — махнул рукой Тим. — Я его не звал!

— Разберемся, разберемся, — кивнул Румянов, безучастно глядя на Макса.

— Ну да, служба безопасности у вас есть, разбирайтесь. — Макс глянул на часы, давая понять, что у него нет ни малейшего желания путаться у Румянова под ногами.

И у банкира служба безопасности, и у Румяновой свой человек, который в свое время подбросил деньги Веронике. Шарашка еще та, с ними легче потерять, чем найти.

— Ну и где она, твоя служба безопасности? — попеняла мужу Румянова. — В машине сидит, глаза тупые… А лейтенант… не помню, как… Лейтенант у нас профессионал!

Елизавета Викторовна выразительно глянула на Макса. Помнит она, все помнит. И как домой к себе звала, пока муж в командировке, помнила. И слышала, как Макс как-то помог вернуть похищенное колье с груди ее очень хорошей знакомой. А с Олегом Валентиновичем Румяновым он не пересекался. И тайных симпатий к нему точно не питал. А вот Елизавета по-прежнему способна взволновать его воображение.

— Вы тут без меня порешайте вопросы! — Макс зевнул, прикрыв рот ладонью.

Спать ему реально хотелось, а в коридоре за дверью мягкая кушетка, тихо там, только лампы дневного света убаюкивающе гудят. И этот тихий, умиротворяющий сознание гул действительно подействовал на Макса как снотворное. Но проснулся он еще до того, как Румянова подсела к нему. Подсела, плотно прижавшись бедром.

— Тима ударили по голове, забрали телефон и бумажник. Ты должен найти этих ублюдков! — Она повела бедрами, как это делает женщина, подстраиваясь под встречное движение со стороны мужчины.

Но при этом отодвинулась от Макса, чтобы не перевозбудиться.

— Ну, если должен, найду.

— В долгу не останусь.

— Возьму натурой, — тихо, как о чем-то само собой разумеющимся сказал он.

— Что?! — Румянова скорее обрадовалась, чем возмутилась.

Макс мог согрешить с ней еще два года назад, она сама тогда напрашивалась, но он вдруг закрутил роман с Тамарой, а Макс не животное — когда есть любимая женщина и обязательства перед ней, с другими спать не будет. Это сейчас он имел право вести себя как ему заблагорассудится. Обязательства у него только перед самим собой, но секс с той же Румяновой, если, конечно, он произойдет, случится уже после того, как он найдет преступников.

Дверь открылась, из палаты вышел Румянов. Елизавета уже стояла, гневно и в то же время с надеждой глядя на Макса.

— Товарищ лейтенант, Тимофей вам все расскажет, — глядя куда-то мимо него, сказал Румянов.

Макс кивнул и решительно открыл дверь в палату. Елизавета проводила его кокетливым взглядом, а он этого как будто и не заметил. К родителям Тима он вернется потом, если вдруг выяснится что-то связанное с ними. Ну и благодарность за это неплохо бы принять. Хотя это и не является целью.

— Что, добился своего? — скривился Тим.

— У тебя вторая рука не сломана?

— Нет.

— Будет!.. Где тебя ударили?

— Отвали!

— Переломы бывают закрытые, а бывают скрытые, — Макс взял Румянова за здоровую руку. — Мне кажется, у тебя скрытый перелом. Здесь больно?

— Девчонку я поехал провожать!

Тим правильно понял его, поэтому смог вырвать руку.

— Кто такая?

— Даша ее зовут!

— Давно ты ее провожаешь?

— Да нет, сегодня в клубе познакомились.

— Адрес?

— Я не помню, но там в навигаторе адрес есть.

— Навигатор в утке, утка в зайце, заяц в отстойнике… Может, все-таки вспомнишь адрес?

Максу не привыкать лазить по деревьям, сбивать сундуки, ловить уток, зайцев, бить яйца на пути к кощеевой игле. И разбитую машину найдет, и адрес в навигаторе посмотрит. А заодно и видеорегистратор надо будет поискать. Если он есть.

— Улица, улица…

— Вспомни, что ты подумал, когда Даша назвала тебе адрес.

— Что подумал?.. — встрепенулся Тим, большими глазами глянув на Макса. — Пролетарская улица, дом девятнадцать.

— И что, пролетел в свои девятнадцать лет? — усмехнулся Макс.

— Да нет!

— Долго у Даши был? Только честно?

— А чего мне врать? В подъезде немного постояли.

— Дальше что?

— Дальше завтра будет!..

— Даша домой, ты к машине, дальше что?

— Ну так выхожу, смотрю, какой-то тип стоит, курит. Спиной ко мне. Я еще подумал, чего это он? Обхожу машину, а он ко мне.

— Тот, который курил?

— Ну да. Я сзади машину обходил, а он спереди. Споткнулся чего-то, матюкнулся, я голову поднял, а сзади бах по голове!.. Помню, голова будто раскололась, в глазах потемнело, ноги отказали, тело стало неметь. Голову даже поднять не мог — айфон в кармане был, бумажник, все забрали. Забирают, а я сижу, как овощ на грядке, даже сказать ничего не могу. Голова словно чужая. Такое ощущение было, как будто я медленно умирал. А они деньги забрали, один как даст коленкой в голову и тут же кулаком по кумполу, думали, вырублюсь, а я умирать перестал. Посидел немного, смотрю, ключи, машина на месте, сел, куда-то поехал. Бампером, кажется, за что-то зацепился… Там ограда вокруг клумбы, а я прямо на тротуар заехал.

— Никто не возмущался, что на тротуар заехал?

— Да там не пойми что, тротуар или дорога, бордюр низенький такой… Нет, никто не возмущался.

— Видеорегистратор есть?

— Да. Только я его выключил.

— Чего?

— Так Даша попросила! — вскинулся Румянов.

И даже, гордясь собой, расправил плечи, но Макс почувствовал фальшь в его ликовании.

— Он же не только видео записывает, ну и звук, а мы там в машине не только целовались.

— Я спрошу.

— Эй, ты чего? — встрепенулся парень.

— Про регистратор спрошу.

— Выключен был регистратор, гаишники его уже смотрели, выключен был, не писал ничего. Да я и сам выключился.

— Курильщика описать можешь? Какой он: высокий, низкий, худой, толстый.

— Не худой, не толстый, среднего роста. Куртка с капюшоном.

— Какая куртка?

— Говорю же, с капюшоном.

— Фирма?

— Не знаю. Аляска вроде. Но это же не фирма, лейблов на ней точно не было. Он же задом ко мне стоял.

— Матюкнулся, говоришь? Голос запомнил?

— Голос запомнил! — кивнул Румянов и тут же скривился от боли. — Густой такой голос, хриплый, прокуренный. Он точно ко мне шел, когда я дверь открывал… Нос из-под капюшона выглянул, большой такой нос, вытянутый, вместе с губой вытянутый, и лоб вытянутый. Брови такие вверх поднятые… Ну, мне кажется… Бровей я не видел…

— Я так понял, сознание ты не потерял, видел, чувствовал, как тебя грабят. Что слышал, что говорили?

— Да что-то говорили, но я ничего не понял. В ушах гудело, как будто басы били. Только басы, слов не разобрать… Так, что-то хреново мне, голова раскалывается, позови там кого-нибудь.

Врача звать не пришлось, он появился сам. И попросил посторонних выйти. Макс ушел, но прежде успел задать пару вопросов. И даже получить ответ.

…Пятиэтажный дом на улице Пролетарской состоял из шести подъездов, а номер квартиры Тим не назвал. И какой подъезд, не помнил. Пришлось работать по приметам. Небо над городом уже светлело, фонари горели, но Максу все же понадобился фонарик, чтобы разглядеть следы столкновения с автомобилем на столбике забора. Оградку недавно красили, это очень помогло Максу. Родная краска содрана, а серебристые частицы от краски с машины прилипли. Совсем крохотные частицы, пришлось идти к своему автомобилю за лупой, чтобы их разглядеть. А сигарету в траве за оградкой Макс обнаружил невооруженным глазом. Сигарета истлела до фильтра, осталось только золотое колечко над ним, Румянов говорил, что подозрительный тип курил. Может, выронил сигарету, когда обходил машину спереди. А потерять сигарету и выругаться он мог, потому что споткнулся об ограду, поскольку машина стояла слишком близко к ней.

А обходить машину спереди преступник мог, потому что с другой стороны на Тима заходил его сообщник. Оградка сварена грубо, угол острый, краска на нем лишь слегка содрана машиной. Там, где острый угол, краска на месте, следов соприкосновения с автомобилем не видно. Но Макс заметил волокна собачьей шерсти, также лупа помогла ему разглядеть ниточку ткани. Еще бы за ультрафиолетовым фонариком сходить, вдруг там и кровь на уголке осталась. Впрочем, это могла быть и собачья кровь. Или не причастный к преступлению прохожий наткнулся, оцарапался.

Макс так увлекся разглядыванием ограды, что едва не прозевал момент нападения. Женщина в шапке с оторванным помпоном уже замахивалась на него метлой, когда он поднялся с корточек и повернулся к ней.

— А я сейчас как дам!.. И крутится, и крутится!.. Что там все ищешь?

Женщина немолодая, вид у нее пьющего человека, одета плохо, но метла указывала на статус, достойный определенного уважения. Если, конечно, эту метлу не украли у дворника.

— Спокойно, гражданочка, милиция!

Сначала Макс махнул лупой перед ее глазами, только затем показал корочки.

— Пинкертон, что ли?

— Однофамилец… А вы дворник?

— С утра да… А вечером как придется, — дыхнула вчерашним перегаром женщина.

— Когда на работу вышли?

— Ну вот вышла.

— Ночью человека здесь ограбили. Машина прямо на тротуаре стояла, когда трогалась, оградку вот задела, не видели?

— Да нет.

— Где-то в половине третьего все произошло. Парень садился в машину, ударили его, деньги отобрали. Он потом уехал.

— Не знаю, не видела. И не слышала!

— Что-то собачников я не вижу.

— Так это второй подъезд, а они все в пятом и шестом проживают, прямо в парк идут! — Женщина махнула рукой куда-то в сторону.

— А девушка здесь живет, Даша, — Макс кивком указал на подъезд.

— Ну, девушек у нас много живет… И Даша есть. Хорошая девочка.

— Какая квартира?

— Двадцать вторая… Или двадцать третья, — задумалась женщина.

— А кто из ваших мог ограбить?

— Кто мог? Никто не мог!

— Дворовая шпана, может быть, гопота. Хулиганье.

— Да какое там хулиганье! Наша шпана только убивать может! — презрительно усмехнулась женщина. — В компьютерах! Стрелялки у них там, убивалки!.. В соседнем доме да, там какие-то типы собираются по вечерам… Есть один из нашего дома, Фролом зовут. Не знаю, кличка это или имя, слышала, как позвали его как-то…

— Очень хорошо… Телефон у вас есть?

— Я что, по-твоему, с дерева только что слезла!

Макс взял адрес Даши, узнал, где живет некто Фрол, записал телефон дворника, только тогда зашел в подъезд. Дверь ему открыл взрослый мужчина с широким круглым лицом и маленькими, близко посаженными к носу глазами. Нос длинный, узкий.

— Тебе чего?

Макс представился, сказал, что нужно поговорить с Дашей.

— Спит она, суббота сегодня, выходной. А что?

— В клубе ночью была?

— Случилось что?

— Что там такое? — захныкал девичий голос.

— Говоришь тебе, говоришь, не шляйся ты по этим притонам, а-а!

— Так Сонька позвала!

— Подождите немного!

Макс позволил мужчине закрыть дверь, спустился, закурил. Представил, как Тим выходит из подъезда, машина стоит прямо на пути правым боком. Справа стоит человек с капюшоном на голове, курит. Стоит спиной к нему. Почему он здесь? Почему именно справа? Потому что его сообщник должен был зайти слева? Что это, план нападения? Или неизвестный подслушивал, о чем Тим говорит с девушкой. Если да, значит, преступник знал Дашу, ревновал ее. Но тогда почему он не остановил Тима, когда тот выходил из подъезда? Драка за девушку — дело, близкое к благородному, в таких случаях лицо не прячут, идут на противника с открытым забралом. А тут нападение исподтишка, да еще с двух сторон. Возможно, преступники выслеживали именно Румянова.

Из подъезда вышла девушка в белой вязаной шапочке и яркой красной куртке, наброшенной на плечи. Глазастенькая, курносенькая, капризный изгиб губ. На первый взгляд ничем не примечательная, но, если присмотреться, есть в ней что-то привлекательное.

— Вы здесь? — спросила она, в раздумье глядя на дымящуюся сигарету в руках Макса.

— Будешь?

— Можно.

— Окна вашей квартиры на ту сторону дома выходят, — Макс всего лишь констатировал факт.

— И что?

— Не видела, как Тим уезжал?

— Тим?.. Это вы об этом из клуба? — задумалась девушка, не зная, хвалить Румянова или отозваться о нам с сарказмом.

— Он тебя до квартиры проводил?

— До подъезда… Но и в подъезде побыли немного.

— Ты ушла, он уехал?

— Наверное.

— А почему ты не спрашиваешь, что произошло? — с усмешкой поинтересовался Макс.

Ей безразлично то, что милиция Тимом интересуется. Видимо, не тронул ее душу Румянов.

— Тима ограбили. Во дворе вашего дома. В машину садился, сзади ударили.

— Кто?

Даша не спросила, что с Тимом, живой или нет, ее интересовал виновник события. Возможно, она знала, кто мог напасть на Румянова, и переживала за этого человека.

— А кто мог ударить?

— Не знаю, — не сразу ответила девушка.

— Кто такой Фрол?

— А при чем здесь Фрол?

Макс усмехнулся, слушая Дашу. Похоже, он смог задеть ее за живое.

— Сегодня суббота, у тебя выходной, работаешь или в институте учишься?

— Учусь, а что?

— А Фрол?

— Да мне все равно, чем он там занимается!

— А вот и не все равно. Знаешь ты его, и он тебя знает. Может, и бегает за тобой. А ты по клубам, Тима вот вчера привезла… Фрол мог Тима наказать?

— Если мог, то не из-за меня! Нет между нами ничего такого. Раньше, может, и было, а сейчас он с Танькой Лагиной живет, — с обидой сказала Даша. — Не бегает он за мной!

— Ну, может, по старой памяти, увидел тебя с Тимом… Ты Фрола вчера видела? — резко спросил Макс. — Когда с Тимом подъехала.

— Нет! — Девушка глубоко затянулась, а сигарета закончилась, задымился фильтр.

Макс вынул из кармана пачку «Мальборо», девушка нервно взяла предложенную сигарету.

— А вдруг Фрол скажет, что видела, тогда пойдешь как наводчица. Если он так скажет, пойдешь в тюрьму, а там сейчас холодно, отопительный сезон в декабре начинается.

— Я не знаю, Фрол это был или нет. Но кто-то стоял возле первого подъезда и курил… Может, и Фрол был.

— А он мог Тима ограбить?

— Нет, конечно! — мотнула головой Даша.

Но Макс ей не поверил. Он узнал адрес Фрола, отправил девушку домой и вошел в первый подъезд.

Дверь ему открыла рыжеволосая девушка с яркими, как вспышка молнии, глазами. Майка на бретельках обнажала худенькие, но подкачанные плечики и красивые ключицы. Кожа нежная, будто матовая. Очень даже ничего девушка.

Она явно ждала кого-то другого, поэтому, увидев перед собой Макса, закрыла дверь. Но Макс вставил между косяком и дверью ногу.

— Да не бойся ты, я из милиции! — Макс поспешил достать удостоверение, пока рыженькая не огрела его чем-нибудь, что под руку попадется.

А она собиралась его ударить, вид воинственный, в глазах возмущение, губы решительно сжаты.

— Ты Татьяна Лагина? — с благодушной улыбкой спросил Макс.

— Допустим!

— Фрол еще не пришел?

— Нет… А почему он должен прийти? — застигнутая врасплох, повела бровью.

— Потому что дома его нет. Но должен прийти.

Макс угадал, но подтвердила это не Татьяна, а сам Фрол. Он поднимался по лестнице, ускоряя шаг. Услышал разговор, прибавил темп, на Макса он пер, как бык на матадора, уж очень не хотелось ему останавливаться.

— Ты кто такой?

А он и внешностью напоминал быка: массивная голова, вытянутое лицо, далеко посаженные глаза, широкая, но слабо выраженная переносица, ноздри крупные, мясистые. Рослый, накачанный, руки сильные.

— Из милиции! — предупредил Макс.

Но Фрол не внял, ударить он не решился, но попытался схватить незваного гостя за шкирку. Макс поднырнул под руку, обеими руками обхватил противника за мощный торс. Оторвал тело от пола, придал ему положение, близкое к вертикальному и выпустил из захвата. В падении Фрол сгруппировался, упал на руки, но легкость, с которой Макс уронил его, заставила парня задуматься.

— Тебе же сказали, что из милиции!

Макс не стал добивать противника и надевать на него наручники. Сдал немного назад, поднялся по лестнице на две-три ступеньки. И поле боя осталось за ним, и господствующая высота. Пусть только дернется Фрол, в следующий раз останется лежать на пузе и в наручниках. А дернуться парень мог, потому как Макс собирался вывести его из себя.

— И что тебе надо, мент? — отряхиваясь, буркнул Фрол.

— Человека сегодня ночью ограбили возле второго подъезда.

— Я здесь при чем?

— Я слышал, ты с гопниками из соседнего двора водишься.

— Да какие гопники? Спортзал там у нас!

— А на спортзал деньги нужны.

— Не грабил я никого! — Фрол угрюмо глянул на свою девушку.

— Румянов его фамилия. Сын банкира.

— Да не я это!

— Ты вчера у подъезда стоял, когда Румянов подъехал, черный «БМВ» пятой серии у него.

— Ну подъезжал.

— Дашу из второго подъезда привез.

— Да мне все равно, кого он там привез!

«А вот и не все равно!» — эту фразу Лагина не произнесла, но взгляд ее это выражал. Зыркнула на Фрола, подбоченилась.

— Видел Дашу? — спросил Макс.

— Ну, выходила. И дрыщ этот с ней.

— Дрыщ?

— А я что сказал — Скала Джонсон?[4]

— С кем ты был?

— Ни с кем я не был! Стоял, курил… С Танюхой вот поцапались.

— Когда это было? — глянув на Лагину, строго спросил Макс.

— Ночью… После двух, — ответила она. — Но до трех.

— А почему до трех?

— Ну, может, потому что в три Фрол вернулся.

— А Румянова ограбили в три… Давай, Танюха, собирай вещи! — Макс достал наручники, выразительно глядя на парня.

— Да не грабил я никого!.. Были там какие-то…

— Белые бычки?

— Почему бычки?

— Потому что сказочка!.. Руки!

— Но там правда тачка какая-то стояла! — сказала Лагина. — Я в окно видела. Ехала, ехала, а перед «бэхой» вашей притормозила. Не остановилась, дальше поехала. Но точно притормозила.

— Синий «Форд Мондео», — кивнул Фрол.

— Скажи еще, что номера запомнил, — усмехнулся Макс.

— А что там запоминать? Я девятьсот восемьдесят второго года. И номер — «Я982ГО». Я еще подумал — добрый знак.

— Не знаю, не знаю. Куда машина делась?

— Уехала.

— Не уехала, у шестого подъезда сразу за мусоркой встала, — сказала девушка.

— Люди из нее вышли?

— Не знаю, не видела. Я на чужие машины не засматриваюсь! Да и Фрол куда-то ушел.

— Да куда я ушел, сигареты закончились… К Лехе зашел.

— К какому Лехе? — спросил Макс.

— Да одноклассник мой, у них там автосервис круглосуточный, работы не было, пиво сидели пили, так, по чуть-чуть.

— Леха за тобой зашел?

— Нет, я к нему зашел… — скривил губы Фрол. — Если там в половине третьего кого-то ограбили, Леха точно не при делах. В половине третьего он колесо бортировал, машина была, водитель. Да там и видеокамера есть, можете глянуть.

— Где автосервис? Если видеокамера правда есть, отстану. От Лехи… Значит, девятьсот восемьдесят два?

— Ну да.

— Что ж, будем работать… Покажешь, где «Форд» припарковался? — спросил у Лагиной Макс.

Девушка кивнула, открыла дверь шкафа, вытащила пальто.

— Да нет, мне бы из окна глянуть, — Макс указал вглубь квартиры. — Может, и не могла ты ничего видеть!

— Да могла!

— Пусть глянет! — буркнул Фрол.

Сам он зашел в ванную, а Лагина включила электрический чайник. Но поняла, что воды в нем мало, долила. Пока она возилась, Макс прилепил к подоконнику «жучок». Ну а что еще ему оставалось делать, когда время в дефиците?

— Кофе будешь? — спросила Татьяна.

— Ну, если от всей души… Знаешь, что кофе плохую энергию притягивает? — улыбнулся Макс. — Если зла мне желаешь, кофе твой хуже яда будет.

— С чего мне тебе зла желать? Люди отдыхают, а ты бегаешь с высунутым языком…

Дверь открылась, из ванной вышел Фрол. И Татьяна прибавила громкости, чтобы он слышал.

— А некоторые несознательные граждане еще и морду набить пытаются!

— Несознательных граждан, увы, хватает!

Лагина не стала утруждаться варить кофе, бросила в чашку полную ложку растворимого порошка, залила кипятком. Фрол угрюмо смотрел на Макса, лишний он здесь, тем более что конфликт с его подругой не совсем еще улажен. Если помирились, то пока только по телефону. Впрочем, Макс и сам торопился. Поэтому не стал ждать, когда кофе остынет, быстро осушил чашку. Даже Фрол смотрел на него большими от удивления глазами. Кипяток же, даже молоком не разбавили.

Татьяна показала, где парковался «Форд», Макс вышел на улицу, сел в свой старенький верный «Чероки», сначала настроил приемник на частоту «жучка», затем отправился к мусорке.

Впрочем, он мог не торопиться. Примирение влюбленных началось прямо на кухне, Фрол усадил свою Татьяну на стол, а может, уложил на живот. Так или иначе, посуда звенела, падала, девушка стонала, не сдерживаясь. Макс успел осмотреть место, где стоял серебристый «Форд». Ничего интересного не нашел, кроме свежего окурка с золотым колечком на фильтре. На этот раз он смог установить марку сигарет.

Лагина и Фролов наконец закончили, слышно было, как щелкнула зажигалка.

— У Дашутки хахаль появился? — спросила Лагина.

— Да дрыщ какой-то.

— Если дрыщ, значит, ты ревнуешь!

— Реально дрыщ… Так, погоди, а мент сказал, что с ним стало? Как его ограбили? Может, убили?

— Да не поняла я. И машины не было, «бэхи» этой. Я в три часа тебя высматривала, не было «бэхи».

— А зачем сказала, что я в три часа пришел?

— Я же не знала, когда этого дрыща ограбили!.. Ну, лоханулась!.. Ты ж его не трогал?

— Дура?

— Если я лоханулась, это не значит, что я дура! — завелась Лагина.

— Ну все, все… Извини!..

— А Леха твой не мог?.. Помнишь, как он тебя подставил?

— Леха точно не мог.

— А кто?

— Ты же сама сказала, что «Форд» был. И я его видел.

— Может, потрахаться приезжали и у мусорки остановились?.. Ты что-нибудь видел?

— Да к Лехе я пошел!.. Или ты думала, что я из-за Дашки выяснять с кем-то отношения буду?

— Не выяснял?

— Нет!

— Тогда живи!

Из этого разговора Макс понял, что Лагина соврала насчет трех часов, когда Фрол вернулся домой. К Лехе он какому-то ушел, Макс знал адрес, но оставил выяснение этого вопроса на потом. В отдел ехать надо, следователь вынесет постановление о возбуждении уголовного дела, он же выдаст санкцию на обыск — в квартире Фролова и в автосервисе некоего Лехи.

По пути в отдел Макс связался со своим знакомым из ГИБДД, пробил номер «Форда» и установил имя владельца. Шепотов Илья Дементьевич, пятьдесят первого года рождения, проживающий на другом конце города. Шестьдесят лет мужику, вряд ли он в таком возрасте будет шариться по чужим дворам и трахать кого-то в машине возле мусорки. Но что-то же делал «Форд» на улице Пролетарской. Именно «Форд Мондео», а не автомобиль какой-то другой марки. Не с потолка же Фрол взял номер… Впрочем, он мог видеть этот «Форд» в мастерской у своего друга. Что ж, если он соврал, тем хуже для него.

Шепотов Илья Деменьевич проживал в многоэтажном доме на улице Свердлова, там же во дворе стоял и «Форд Мондео». Макс припарковался рядом, вышел из машины, сделал вид, что споткнулся, рукой оперся на капот «Форда». Двигатель еще теплый, но уже не горячий.

Он еще только выходил из лифта, а дверь в сорок восьмую квартиру уже открылась. Но, разумеется, не для него. Из квартиры вышел молодой мужчина лет тридцати, роста чуть выше среднего, плотного, но не атлетического сложения. Модельная прическа, гладко выбритое лицо, освеженная кремом кожа, стильное полупальто, из-под лацканов которого выглядывал белый воротничок рубашки. Подозрение пока вызвал только выдающийся нос, точь-в-точь такой, каким описывал его Румянов. Макс глянул на брюки, шерстяные, тонкое сукно, отглаженные стрелки.

— Так! — Макс для вида задумался.

Он смотрел на номер соседней квартиры, соображая, на той ли «станции» он вышел. А мужчина тем временем с боем пробирался к лифту. Женщина в годах не держала его за руку, но шла за ним так плотно, что не разгонишься. В руках пакет, бумага промаслена, значит, в ней что-то печеное.

— Лева, ну возьми! На дежурстве перекусишь!

— Ну, хорошо!

Леве ничего не оставалось, как взять пакет. Мама хотела поцеловать его на прощание, но он уже набрал ход. А шел он, припадая на правую ногу. Хромота едва заметная, но подозрительная.

— Кажется, промазал! — не обращая внимания на носатого, Макс нажал на кнопку, двери лифта открылись.

Он вошел первым, хромой за ним, покосился на него.

— Пахнет вкусно! — взглядом указав на пакет, с завистливым видом вздохнул Макс.

Лева, похоже, только рад был отказаться от навязанного гостинца.

— На, держи!

— Ты чего, это же мамины пирожки! А ты их мне как будто кость собаке бросил! — угрожающе нахмурился Макс.

— Ну так не смотри, как собака! Голодными глазами!

— А если жрать охота? Всю ночь на ногах, грабителей ищем!

— Каких еще грабителей? — нахальная ухмылка сошла с лица мужчины.

— Из уголовного розыска я, парня ночью ограбили. В машину пацан садился, подошли сзади, ударили по голове. Айфон забрали, лопатник. Пацан выжил, в больнице сейчас…

Они вышли из лифта, Макс нарочно остался у Левы за спиной. Он видел, как мужчина хромает. Едва-едва, но хромал.

— Показания пацан дал, бегаем вот, ни жрамши, как говорится…

— Зачем ты мне это говоришь?

— Да не говорю я, вслух думаю. Есть версия, что преступник ногу поранил, ходит сейчас, хромает… Твоя машина? — Макс кивком указал на «Форд».

— Да нет! — Мужчина нажал на кнопку брелока, и, его приветствуя, мигнул фарами не совсем новый, но очень хорошо выглядевший «БМВ Икс Пять».

К нему Лева и направился. Макс не мог не обратить внимания на его походку.

— Мужик, а ты чего не хромаешь? Ты же только что хромал!

— Я хромал? — носатый резко развернулся к Максу и полез в карман за сигаретами.

— Нос у тебя интересный… Точно такой нос видел потерпевший. А «Форд Мондео» видели свидетели… Ха! И сигареты у тебя точно такие же, какие курил грабитель!

— Нормальные сигареты! — Лева спрятал пачку сигарет в карман.

— Так я ничего, просто говорю… Зачем говорю? — Макс потер подушкой ладони над ухом, изображая, что раздумывает. — Говорю, говорю, а зачем тебе знать?.. Слушай, а может, ты и есть тот самый грабитель?

— Слушай, а может, тебе пойти подлечиться! — Носатый повернулся к Максу спиной.

— Стоять!

Мужчина оглянулся, но корпус к Воронову не развернул. Из положения спиной к нему и ударил. Ногой. Из-под себя. Удар опасный из-за своей убойной силы. Только вот Макс был начеку. Поэтому вмиг превратил преимущество противника в катастрофу для него. Ушел от удара, одной рукой поймал ногу, другой вцепился в корпус противника. Одно мощное движение, и Лева уже лежит на животе. Оглушающий удар по затылку, наручники — все, подозреваемый обезврежен.

Макс обыскал задержанного, украденные айфон и бумажник не нашел, из оружия изъял служебный «Иж-71». Из документов только права.

— Ну, конечно, Шепотов Лев — сын Ильича. Зачем у отца «Форд» брал?

— Ты ничего не докажешь! — процедил задержанный.

— Докажу! Лицо ты спрятал, но потерпевший все равно тебя опознает. Нос у тебя уж очень заметный. И ногу ты проколол, кровь там на ограде осталась, криминалист снимет.

— А вот и не угадал! Нету там крови!

— Где там?

— Да пошел ты! — заскрипел зубами Шепотов.

— Крови, может, и нет, но эпителий остался. Знаешь, что такое геном человека? Жаль, ограбление — не убийство, экспертизу ДНК долго проводить будут… Ну, если только Румянова попросить. Олега Валентиновича. Чтобы он ускорил процесс проведения экспертизы. Ради сына… Думаю, в понедельник результат будет.

— Плевать!

Из дома, размахивая руками, выскочила женщина, мать Шепотова. И с ходу набросилась на Макса.

— Ты что делаешь, ирод!

— Так сынок ваш пирожки выбросил! Невкусные, говорит!

Женщина замерла в раздумье, руки остановились, взгляд застыл. Макс тем временем достал удостоверение, предъявил, представился.

— Ваш сын задержан! За нарушение правил дорожного движения!

Он схватил Шепотова, оторвал его от земли и потащил к своей машине. Руки из положения назад вперед переводить не стал, поэтому задержанный мог сидеть полубоком. Для большего спокойствия он пристегнул Шепотова ремнем безопасности, завел двигатель и сорвал машину с места, едва не сбив бросившуюся под колеса женщину. Сам он пристегиваться не стал, еще с армии привычка осталась, если находишься в машине, будь готов к авральному десантированию. Ничто не должно мешать в один миг покинуть машину.

— Мать хотя бы пожалел, как у нее с сердцем?

— О себе думай, лейтенант!

— Откуда знаешь, что я лейтенант?

— Здрасьте, а кто представлялся!

— А почему не спросил, кто такой Румянов? И почему он может повлиять на ход процесса экспертизы?

— Да мне все равно, кто там на что может повлиять! Ты думай, как это все на тебя повлиять может!

— Знаешь ты, кто такой Румянов, знаешь, — усмехнулся Макс. — Но думаешь, что ваша гора выше! Кто там у вас царь горы?

— Да пошел ты!

— А ведь я тебя не в отдел везу, — усмехнулся Макс. — Я по личному распоряжению Олега Валентиновича. Сын его в очень тяжелом состоянии, может, и не выживет… Если он не выживет, то и ты не выживешь. Ты же в курсе, кто за Румяновым стоит? Я, например, в курсе… А кто за тобой стоит, мы скоро узнаем. Представляешь, никаких протоколов, никаких норм уголовно-процессуального кодекса… Но ты не бойся, это только кажется, что паяльник в задницу — это больно. Вот когда пупок выдергивать начнут… Но к этому тоже привыкнуть можно.

— Да заткнись ты!

Макс кивнул, соглашаясь, что переборщил с текстом, наговорил много лишнего. Действительно, зачем человека пугать, когда ему недолго осталось жить?

Но его молчание действовало на психику Шепотова сильней, чем угрозы.

— Что ты там про сигареты говорил?

— Сигарету ты выронил, когда в забор врезался, машину обходил. Ты внимание отвлекал, а твой подельник бил… Кто подельник, не спрашиваю, сам все скажешь.

— Ну да, врезался в чертов забор, а угол такой острый.

— Грубая сварка. Очень грубая.

— Что-то осталось?

— Даже не сомневайся.

— И Румянов этот меня видел?

— Твой нос ни с каким другим не перепутаешь!

— Но я же Румянова не бил!

— Вот и скажешь это его отцу!.. Может, и Гапон подъедет. Никита Борисович очень интересовался.

— А если я тебе все как на духу расскажу? Под протокол!.. Или чистосердечное признание?

— Лучше чистуху.

— Чистуху так чистуху!

— Да, но тогда я мимо кассы пролетаю!

— Сколько тебе Румянов обещал?

— Ты втрое больше дашь? — ухмыльнулся Макс.

— Ну, втрое больше вряд ли…

— Кто втрое больше может дать. Кто Румянова заказал?

— Я не могу сказать.

— Значит, едем к Румянову!

— Ну, хорошо, хорошо… Только я ничего этого писать не буду.

— Кто? — Макс едва не глянул на свой видеорегистратор, который писал и звук в салоне.

— Чертков.

— Эта фамилия мне ни о чем не говорит.

— А «Прогрессив-Банк»?

— Насколько я в курсе, это московский банк.

— Правильно, а здесь филиал. Чертков числится начальником службы безопасности, но на самом деле он там главный.

— И что?

— А банком сынок его управляет. Нет, пацан, конечно, умный, Кембридж окончил. Почти. В Москве доучивался, там же и в банке работал, сейчас здесь управляющим. Двадцать восемь лет, уже управляющий, а все равно пацан. Гапонов торговый комплекс строит, достраивает, на Ленина.

— В курсе, — кивнул Макс.

Торговый центр поражал своими масштабами, настолько крупный, весь опт и всю розницу города можно будет туда впихнуть. А открытие уже не за горами, в новому году обещали ленточку перерезать, Деда Мороза из Великого Устюга, говорят, заказали. И Снегурочку из «Плейбоя». В шоколадной глазури. Шутки шутками, а предприятие грандиозное, и неудивительно, что московский банк захотел в нем финансово поучаствовать.

— Юра… Юра Павлович, ну, Чертков, предложил Гапонову кредитную линию под это дело открыть, но Румянов влез, сам, сказал, справится.

— Справился?

— Справился. Свои средства задействовал, в межбанковские кредиты влез, инвесторов нашел, в общем, выкрутился. А Юру к Гапону близко не подпустил.

— Ну да, — усмехнулся Макс.

Румянов со своим банком, считай, кошелек Гапона, все деньги через него проходят, только успевай проценты стричь. Конкуренты Румянову не нужны.

— Короче, Румянов младшего Черткова опустил. Юра в Москву доложил, мол, перспективный клиент в кармане, а Румянов его мимо кассы прокатил. Еще и посмеялся, куда ты, сопля зеленая, лезешь. Пацан психанул, прыгнул в машину, куда-то погнал, в дерево врезался… Нет, не погиб, нормально все, головой только сильно ударился, в больнице лежал, все такое.

— И папаша решил отомстить за сына?

— Ну да… Убивать, сказал, не надо, только по башке.

— А Румянов еще и в аварию попал.

— Ну, мы не думали, что так будет.

— Но Чертков рад-радешенек?

— Я не знаю, я с ним после этого не говорил.

Макс усмехнулся, слушая Шепотова. Когда на дело шли, не боялись, не вибрировали, думали, пристукнут парня по-тихому, и никто ничего не узнает. Но прокололись.

— А Румянов должен был знать, что это вы его сына ограбили?

— Да не грабить надо было, просто избить. Ограбили мы для отвода глаз.

— Румянов должен был знать, что это привет от вашего Черткова?

— Нет, конечно!

— Тогда это не месть, а шизофрения. Чертков не может оставаться на свободе! — отрезал Макс.

Он мог пойти на компромисс с преступником, остановиться на исполнителе и не лезть к заказчику. Если это не убийство. И если по-другому исполнителя не раскрутить. Но Чертков реально опасный человек, натуральный псих, которого нужно изолировать от общества любой ценой. В общем, никаких компромиссов. Или завтра он еще кому-нибудь отомстит. За косой взгляд в свою или сына сторону.

— Но я не могу его сдать.

— Ты его уже сдал! — Макс кивком указал на регистратор. — Осталось только закрепить аудиозапись протоколом. Или паяльником у Гапона. Выбирай!

— Знал бы ты, какие люди за Чертковым стоят, ты бы так не говорил.

— Какие люди? Почему они не смогли с торговым центром решить вопрос? — презрительно усмехнулся Макс.

— Так это же Юра замутил, он наобещал, а начальство с Гапоном связываться не захотело. Московское начальство.

— Все правильно, Москва далеко, а Гапон здесь… Да и в Москве он может достать, да?

— Может, но, если наши московские с ним зарубятся, Гапону кирдык придет.

— Если бы да кабы, а пока Гапон здесь главный. И Румянов кум королю, так что плохи твои дела. Ты меня понимаешь?

— Да понимаю, — совсем расклеился Шепотов.

— Но пока ты под моей защитой, Гапон тебя не тронет. На расправу из камеры не выдернет. Нормально сидеть будешь… И недолго. Ты же не бил Румянова?

— Нет!

— А кто бил?

— Ну-у… — глянув на видеорегистратор, захныкал Шепотов.

— Я ведь еще не обещал тебе свою защиту.

— Захарук бил. Коля Захарук. Он из Москвы, из обоймы Черткова.

— Где он сейчас?

Макс доставил задержанного в управление, организовал группу захвата, сам вместе с ней отправился по названному адресу. Впрочем, Захарука взяли тихо, без шума. К этому времени следователь возбудил уголовное дело, допросил Шепотова, выяснил, что Чертков лично ставил ему задачу, и принял решение о задержании организатора преступления.

Но за Чертковым пришлось побегать. В банке его не оказалось, дома тоже, стали выяснять, вышли на базу отдыха, где он проводил время со своей секретаршей. Прямо из сауны вытащили тепленького после парилки, мокрого после душа. Мужику явно за пятьдесят, а тело крепкое, грудные мышцы накачаны, бицепсы что надо, но на пол мордой вниз лег как миленький.

— Повезло человеку, в новую жизнь с чистым телом!

Смазливая шатеночка забилась в угол дивана, закрываясь от любопытных взглядов простыней. Макс развел руками, с сожалением глянув на нее. Не повезло ей с любовником, другого придется искать. Хотя и не факт. Если у Черткова реальные связи, он вполне может оказаться на свободе, причем в ближайшее время. Но с ним пусть разбирается Румянов и Гапон, Макс сделал все, что в его силах.

Воронов не зверствовал, позволил Черткову одеться.

— Лейтенант, ты хоть понимаешь, с кем связался? — зло смотрел на него банкир.

Холодный взгляд, ястребиный нос, тонкие губы, острый подбородок.

— Понимаю. С человеком, который не хочет быть человеком. Тимофей Румянов ничего тебе не сделал, а если бы ты его убил?.. — И Макс умел смотреть зло и холодно.

— Не знаю никакого Румянова.

— Адвокат объяснит.

— Адвокат объяснит тебе, сосунок!

Макс велел увести задержанного.

Черткова доставили в управление, допрашивал его следователь, он же отправил задержанного в ИВС. А Макс с чувством исполненного долга пошел домой. Криминалисты на месте отработали, даже смогли обнаружить следы крови на угловом стыке лееров. Да и окурок пойдет в строку. Опять же, описание внешности Шепотова. А его показаниям так вообще цены нет… Не должны выкрутиться преступники, а если вдруг выкрутятся, вины Макса в этом не будет. Он охотничий пес, его задача взять добычу, а дело следствия как следует прожарить ее, сожрать и переварить. Справится следствие — хорошо, а если нет — все равно старший лейтенант Воронов свою задачу выполнил.

Весь день Макс крутился как белка в колесе, устал, конечно, но силы остались, на веселую ночку хватит. К проституткам он сегодня не поедет, но, если вдруг ночная бабочка сама порхнет перед ним крылышками, полетать с ней не откажется. Да и случайную девчонку можно снять, такую, чтобы завтра не стыдно было выставить за дверь.

Ночной клуб Макс оставил на потом, заехал в кафе-бар, занял свободный столик, знакомая официантка загадочно улыбнулась, подавая меню, Макс душевно подмигнул ей. И даже проводил озабоченным взглядом, но в свои планы на ночь не включил. Хороша Оксанка, но как он потом ей в глаза смотреть будет? Да и парень у нее вроде бы есть.

А вот Елизавету Румянову он бы щадить не стал. И на ее мужа наплевать. А она как раз шла к нему походкой модели, но задницей не виляла, несла себя ровно, плавно, как официантка — поднос. Чтобы не расплескать сладость своих желаний. Кремовое платье на ней прямое, свободное, но сидело как облегающее бандо, очень сексуально.

Румянова остановилась возле столика, удивленно и с веселым возмущением глядя на Макса. Почему он сидит, когда нужно метнуться к ней, выдвинуть стул из-за стола. Макс, конечно, не свинья, он мог бы помочь женщине сесть, но мимо проходил официант. Макс подал ему знак, парень выдвинул стул и, когда Румянова села, положив сумочку на соседний стул, пожелал ей приятного вечера. И пошел за меню. Румянова проводила его оценивающим взглядом, спохватилась, но на Макса посмотрела спокойно, с иронией. Слишком она молодая, чтобы держать себя в рамках супружеских обязанностей. И слишком страстная, чтобы любить кого-то одного. И Макса она готова полюбить, если он этого заслуживает. Именно поэтому ей и нужен отчет о проделанной работе, а там она уже решит, оплачивать его труд своим телом или немного подождать.

— Рассказывай, как прошел день, — сказала она. — На чем остановился?

— Остановился на тебе, — Макс смотрел на женщину, как будто она сидела перед ним без одежды, готовая исполнить любое его желание, а он решал, с чего начать.

— Не надо на мне останавливаться, — качнула она головой. — Грабителей надо ловить.

— Странно, обычно ты узнаешь наши новости раньше меня. Что такое? Контакт окислился? — усмехнулся Макс.

— Ты нашел грабителей?

— Грабителей да, а контакт… — Макс поставил этот вопрос на паузу.

Знал Макс, с кем Елизавета контактирует в отделе, на связи с ней начальник уголовного розыска. Но подполковник Слепов не предатель, просто состоит в хороших отношениях с Румяновой и ее мужем, но сливал он ей не все и далеко не всегда. Про Черткова он, конечно, мог ей рассказать, потому что завтра и так все уже будет известно. Но у Слепова сегодня выходной, а Макс ему не звонил, не отчитывался. Именно потому и не звонил, что рано еще ставить в известность Румянову. Правда, она так не считала. Сама вышла на связь. Знала, в каком баре его искать. Однажды он уже собирался отвезти ее в ночь, полную огня и разврата.

— И кто грабитель?

— Извини, айфон вернуть не могу, его разбили и выбросили в мусорку, бумажник туда же. Деньги разошлись по карманам.

— И много карманов?

— Две пары. По паре на человека.

— Все-таки местная шпана? — Румянова скорее утверждала, чем спрашивала.

— Позвони мужу, спроси, может, это не так.

Макс не ощущал давления со стороны службы безопасности «Моложай-Банка», но Румянов не мог не держать руку на пульсе событий. У него свой контакт в милиции, причем на самом верху.

— При чем здесь мой муж?

— Ну, он должен интересоваться.

Официант подал меню, Елизавета качнула головой.

— Мне что-нибудь рыбное, стейк лосося, семги. Салат из морепродуктов… И выпить.

Как в прошлый раз Румянова заказала виски. И выразительно при этом глянула на Макса. Совсем не обязательно раскатывать губу на пьяную женщину.

— Мой муж интересуется только… — Елизавета задумалась, нервно глянув на Макса.

В прошлый раз Румянов был в Москве, увлеченный какой-то прекрасной незнакомкой. И сейчас он с кем-то. А если он такой подлец, то почему она до сих пор с ним?

— А пошел он к черту!

Только она это сказала, как зазвонил телефон. Румянова глянула на дисплей, поморщилась, хотела махнуть рукой, не решилась: интрига оказалась сильней временно охватившего ее возмущения.

— Да, Олежа!.. Где я?.. Ну да, в баре… С кем?!.. А почему мне самой приходится все узнавать, когда ты в курсе!.. Да, знаю, что ты в курсе!.. Ты мне сам должен говорить… Да, я сама должна вытягивать клещами из этого лейтенанта?.. Надо будет — и губами!.. — в ответ на пошлость распалилась Елизавета. — Ты не начинай!.. Дело не в ограблении?.. А в чем? Конкуренты?!.. Ну хорошо, сразу домой!

Все время, пока Румянова говорила, она смотрела на Макса так, словно не видела его. И только закончив разговор, казалось, вдруг его увидела.

— Олег в курсе, где я, — сказала она.

— И что?

Макс хотел было сказать, что они еще даже не начинали, хотя давно уже пора, но решил придержать коней. Их с Елизаветой могли сейчас подслушивать. Сразу за окном тротуар, за ним припаркованы машины, в одной из которых могли находиться люди Румянова. И с помощью лазерного микрофона снимать вибрации с витринного стекла, возле которого они с Елизаветой сидели. А еще сама Румянова могла быть носителем «жучков», техника сейчас на грани фантастики.

— Ты должен рассказать мне, что произошло. Ты говорил про ограбление, а Олег сказал, что это происки конкурентов.

— Я же говорил, твой Олег в теме.

— Какие конкуренты?

— Твой муж не подпустил к городскому корыту московского банкира. Молодого московского банкира. Вдобавок очень обидел его. И отец этого молодого банкира спросил с вашего еще более молодого сына. Это было не ограбление, это была месть.

— Кто отец этого молодого банкира?

— Если твой муж не знает фамилию этого человека, значит, он и не должен ее знать. Значит, и я должен молчать. Идет следствие, я всего лишь опер, нашел грабителей, вышел на заказчика. Возможно, это очень серьезные люди. Из Москвы.

— Чертков?

Макс вскинул брови, разом выражая и удивление, и подтверждение догадке.

— Сынок у него молодой, наглый, на выставке молодых художников мы были, подошел, спросил, что я там делаю. Выставка-то для молодых, а я старая!

— Это он от обиды.

— Эти глаза передо мной до сих пор стоят!..

Официант подал бутылку виски, Елизавета потребовала налить, выпила, не дожидаясь Макса. Полезла в сумочку, сигарет в ней не нашла, от «Мальборо» отказываться не стала, закурила.

— Глаза, говорю, наглые, подлые! — продолжала она. — Смотрит на меня этими глазищами и ухмыляется! Знает, что я ничего не смогу ему сделать. А потом говорит: нет, если ты хочешь, я могу тебя трахнуть!.. Представляешь, какая мразь?.. Хотела ему пощечину влепить, а тут Олег с охраной, этого ублюдка как ветром сдуло.

— С Олегом и с его охраной эти ублюдки не связываются. Им того, кто послабей, подавай! Сына вашего, например.

— Они не ублюдки, они хуже!

— Тим под охраной?

— Да, конечно… Надо к нему съездить.

— На ночь глядя?

— Да нет, уже не поеду, — глянув на бутылку, сказала Румянова.

Макс налил, они выпили, официант подал горячее. Выпили под закуску, и у Елизаветы глазки заблестели, и Макса потянуло на подвиги. Румянов следил за женой, при этом изменяя ей с любовницей, и так захотелось его за это проучить.

— Значит, грабителей ты нашел, — в преддверии более интересной темы проговорила Елизавета.

— Требуется расчет.

Макс совершенно не сомневался в том, что правильно понял ее. А она прекрасно помнила, чем он предлагал ей расплатиться, не покраснела, но щечки зарумянились.

— Не сегодня, — вздохнула она.

— Нет, конечно. Рабочий день закончился, ты к себе, я к себе, — сказал Макс и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Вынул из кармана блокнот, авторучку и чиркнул пару строк, призывая Елизавету ничего не говорить и во всем слушаться его. Он предлагал ей увлекательную игру, но по своим правилам.

Преследования нет, на хвосте никто не висел, Макс спокойно подвез Румянову к своему дому. Если слежки нет, значит, муж подслушивал ее с помощью аппаратуры. Что ж, самое время перейти к самой захватывающей части игры. Елизавета ничуть не возражала, заинтригованная, она испытывала восторг до вибраций в теле и пошла за ним, молча переступив порог его квартиры. И снова Макс открыл своей блокнот, написал, что нужно пройти досмотр — на предмет наличия «жучков». Молча открыл дамскую сумочку, вынул и отключил айфон, выложил на столик кошелек, помаду, расческу. И украсил всю сложенную конструкцию пачкой презервативов. Елизавета игриво улыбнулась, восхищаясь собственной смелостью.

Он знаком велел ей повернуться к себе спиной, расстегнул молнию на платье. И она покорно развела руки. Обыск так обыск. Платье упало к ее ногам, она переступила через него и снова замерла в ожидании. Кружевной лифчик упал в кресло, Елизавета лишь гордо расправила плечи, но голову при этом чуть опустила. Колготки у нее причудливые, со стороны выглядят, как чулки на поясе, трусики под ними такие тонкие, что Макс едва удержался от искушения разорвать их. Или снять их вместе с колготками. Но нет, он раздевал Елизавету медленно. И когда на ней ничего не осталось, развернул ее к себе лицом. И посмотрел ей в глаза, умудряясь при этом любоваться красотой обнаженного тела. А она переминалась с ноги на ногу, покусывая губы, как юная жена в первую брачную ночь. Тлела изнутри, томилась в ожидании, изнывая от нетерпения. Но Макс не спешил. Вынул из ящика стола сканер радиочастотных сигналов, ощупал им пространство вокруг женщины, нежно касаясь тела, только затем провел над сумкой. Также осмотрел пальто, сапоги. И все это время Румянова стояла без ничего под люстрой. И хотела руками закрыться, но не решалась, она же смелая женщина.

— Нет ничего! — сказал он.

— А сразу не мог этим своим… что это, детектор?

— Одевайся!

— Что?!

От возмущения Елизавету бросило в краску.

— Если хочешь… А если не хочешь…

Он повернул ее к себе спиной, сжал пальцами упругую грудь. Силикон, конечно, чувствовался, но это ничуть не уменьшало напряженности, скорее наоборот. Елизавета шумно задышала, тело пошло мелкой дрожью, из груди вырвался стон. Одна рука Макса соскользнула с груди на живот, другой он расстегнул джинсы.

К тому времени, как он остался в одной футболке, Елизавету уже трясло от страсти в лихорадке, она просто не смогла удержаться на ногах, он уложил ее животом на диван. Костер разгорелся, мха и щепок уже мало, пора переходить на дрова с трескучей в ней смолой, а этого добра у Макса в избытке.

— Врал Чертков, никакая ты не старая, — закончив, пропыхтел он. — Просто он очень тебя хотел.

— А я хотела тебя… Все время хотела… С тех пор как…

А чуть погодя Елизавета спросила про Тамару. Знала, на кого Макс ее променял.

— Давай договоримся, я не спрашиваю тебя про мужа, ты не спрашиваешь про Тамару.

Румянова должна понять, что, кроме секса, между ними ничего нет и быть не может. Не собирается он подпускать близко к сердцу женщину, которая так подло пыталась подставить свою будущую невестку. По большому счету Елизавета ничуть не лучше папочки Черткова…

— А про мужа нужно спросить. Нас точно не подслушивают?.. И мне нужно домой!

— А это само собой! — Макс и сам хотел поскорее спровадить гостью.

Одевалась Елизавета нервно, на Макса старалась не смотреть. Стыдно ей. Стыдно, что сподобилась отдаться какому-то менту, да еще в каком-то мерзком клоповнике, где даже душ нормально не принять. С душем у Макса все в порядке, но ей мрамор и позолоту подавай.

Елизавета оделась, Макс открыл дверь, собираясь отвезти ее к бару, где она оставила машину. Но в подъезде почему-то не горела лампочка, темнота перед глазами послужила сигналом об опасности. Кулак, а затем силуэт следующего за ним человека Макс увидел уже после того, как привел себя в готовность отразить удар.

Дверь открывалась внутрь, Макс отошел под ее прикрытие, кулак пролетел мимо. Макс толкнул дверь, а вместе с тем и налетевшего на нее человека, прижав его к дверному косяку. Но на помощь первому пришел второй, Макс понял, что в одиночку ему дверь не удержать. Резко отпустил ее, здоровый мужик стал падать на него.

Макс ударил по-деревенски, с размаха, снизу вверх, кулак мощно врезался в подставленное ухо. И бугай припечатался к полу. А, перепрыгивая через него, на Макса летел второй такой же здоровяк — из свиты Румянова. Ну, конечно же, кто еще мог напасть на Макса? И сам Румянов где-то на лестничной площадке, для него в тесной прихожей места нет. Особенно если есть третий боец в свите. А Елизавета закрылась в ванной.

Второго бойца Макс тупо сгреб в охапку и головой направил в стену, за которой находился сортир. И голова не пустая, судя по звуку, в ней находился мозг. Или его заменитель. Тяжелый звук, глухой. И сам бугай бухнулся на пол с таким стуком, как будто дубовое бревно-топляк, напитанное водой, упало.

Третьего бойца Макс дожидаться не стал, выхватил пистолет, рванул на лестничную площадку и увидел, как под стук приглушенного выстрела хватается за плечо человек, внешне похожий на Румянова. Стрелял кто-то с лестницы, пистолет был с глушителем, били явно на поражение. Но Макс не позволил выстрелить второй раз.

Пистолет у него без глушителя, выстрел в закрытом пространстве оглушительно ударил по барабанным перепонкам, но ему не привыкать. Человек на лестнице дернулся, выронил пистолет, но не упал. Побежал вниз по лестнице, но Макса вдруг схватил за ногу пришедший в себя телохранитель Румянова.

Босс уже сидел на полу на лестничной площадке, соплей стек по стенке, прижимая руку к ране. Он был в сознании, но соображал туго и кривил лицо. А бугай уже схватил Макса за пояс, другой рукой собираясь взять за шею. Пришлось выстрелить в потолок. Хватка ослабла, Макс рванул вниз за киллером, выскочил из-подъезда, увидел спину бегущего, но догнать его не смог. Мужчина в маске запрыгнул в «девятку» с заляпанными грязью номерами, еще дверь не закрыл, как машина уже сорвалась в места.

Макс выстрелил по колесу, попал, «девятку» повело в сторону, но водитель сохранил контроль над управлением. И машина не совсем потеряла ход. Мощность двигателя позволяла ехать и на пробитом колесе.

Машина выехала со двора, свернула на улице, Макс припустился за ней бегом. Разрыв стремительно увеличивался, но Макс не растерялся, развернулся навстречу попутной машине, заскрипели тормоза. Открылась дверь, показался водитель.

— Ты что, идиот!.. — Мужчина хотел еще что-то добавить, но увидел пистолет и слова застряли у него в горле.

— Милиция, уголовный розыск!

Но в машину Макс так и не успел сесть. Преступники поняли, что им от него не уйти. Остановились, бросили «девятку», один рванул влево, через проезжую часть, другой, раненый, побежал вправо, к магазину. Естественно, Макс выбрал киллера.

Загнанный зверь знает, что цена неудачи — его жизнь и свобода, Максу же максимум грозит выговор. Киллер бежал быстро, мощно, расстояние между ними сокращалось медленно. Но сокращалось. Что-что, а бегать Макс умел. Четыре года срочной и по контракту, и в школе милиции он времени зря не терял, здесь, в Моложайске, два года тренировался наравне с собровцами, потому как сам долгое время служил в спецназе. Работа у него такая — физическая слабость опасна для жизни.

Макс уже почти настиг преступника, когда спиной почувствовал опасность. Сообщник киллера бежал за ним быстро, тихо. Бежал, как спортсмен во время поздней тренировки, куртка на нем с капюшоном, спортивные брюки, кроссовки. Пистолета не видно. Может, на самом деле физкультурник, вечерние пробежки в субботний день никто не запрещал. Макс остановился, направил на подозрительного бегуна пистолет. И выстрелил в воздух.

— Мужик, ты чего? — возмутился мужчина.

Аллея освещена плохо, фонари работали через два на третий, вместо лица под капюшоном темное пятно.

— На колени!

— Не стреляй! Не надо!

Бегун опустился на колени. Макс, конечно, мог скрутить его, но вдруг это случайный человек, а время безвозвратно уходит. К тому же исполнитель гораздо ценнее сообщника, даже если это заказчик убийства.

— Убью, если побежишь за мной! — разгоняясь, крикнул Макс.

Время он потерял, киллер успел исчезнуть из поля зрения, впереди улица Северная, свернуть беглец мог как вправо, так и влево. Но если свернуть направо — значит, нужно перебежать дорогу, и Макс выбрал налево. А затем свернул еще и за угловой дом. Навстречу шла пожилая женщина с пустым мусорным ведром. Вроде в пакетах уже все выбрасывают, а эта все по старинке. Да и ведро пустое — плохая примета.

— Да что ж это такое! И бегают, и бегают! — воскликнула она. На всякий случай угрожающе помахала кулаком.

Но Макс на нее не смотрел, все внимание было приковано к мусорным бакам в кирпичном закутке. Никто никуда не бежит, тихо во дворе, только пустое мусорное ведро негромко позвякивает. Похоже, беглец спрятался за мусорными баками.

Но до него нужно добраться. За спиной спокойно, но такое ощущение, будто на него на всех парах мчится локомотив. И женщина вскинулась, рот раскрыла, чтобы выразить возмущение.

И действительно, на Макса надвигался тот самый бегун в спортивной куртке. И на этот раз в руках у него был пистолет. Мужчина притормаживал, собираясь выстрелить, но Макс уже находился в статическом положении. И сразу же выстрелил, раз-второй-третий.

«Макаров» отработал штатно, первая же пуля ударила противника в ногу, вторая слегка задела руку, заставив его выпустить пистолет. А может, зажигалку размером с боевой пистолет. Вдруг окажется, что это вообще какая-нибудь палка. Хотя нет, пистолет упал, лязгнув.

Женщина вскрикнула, разжала руки, ведро покатилось, застучало по земле.

Макс подскочил к раненому, пнул лежащий на земле пистолет, чтобы окончательно убедить себя в том, что это действительно боевое оружие. Наручники он, увы, оставил дома, не думал, что пригодятся, женщину как-никак шел провожать. Пришлось сделать больному анестезию, ударив ногой. Один удар, и бегун в полной отключке.

— Караул! Милиция! — уже из подъезда крикнула женщина.

Макс не ошибся, киллер сидел за мусорным баком, вжимаясь в угол кирпичной коробки. Взвизгнула сирена, во двор въехал патрульный уазик, из машины выскочили двое, один бросился к сообщнику, другой к Максу, впрочем, удостоверение, которое он показал, быстро его отрезвило.

— Вызов на Ленинградскую получили? — спросил Макс у лейтенанта.

— Да не было ничего.

В машине заработала рация, оперативный дежурный отправлял наряд на Ленинградскую улицу. Но Макс послал патрульных вместе с задержанными в больницу. Раненый киллер потерял много крови, у его сообщника задета кость, он все никак не мог выйти из нокаута, в который отправил его Макс.

В ту же больницу направили и Румянова с пулевым ранением в плечо. Его увезли на операцию, а Елизавета осталась в обществе двух пострадавших телохранителей. Смотрела Румянова на Макса глазами побитой собаки.

— Скажи им, что ничего не было! — жалко потребовала она.

Макс глянул на одного телохранителя, на другого, оба отвели глаза.

— Засада была, — сказал он. — Киллеров на себя выманивали. А появились какие-то придурки… Что с Олегом Валентиновичем? Жить будет?

— Обещают, — вздохнула Елизавета.

— Держи кулачки.

Операция прошла успешно, Румянова отправили в реанимационное отделение. И киллера откачали, и его сообщника подлатали, но оставили на больничном режиме. Перевели в особый блок — под казенную охрану. Пока то да се, подъехал представитель следственного комитета. И начальство не заставило себя ждать, покушение на известного в городе банкира не могло быть незамеченным. Даже начальник ГУВД прибыл. Полковника Окалина сопровождал Слепов. Разумеется, Макс не остался без внимания.

— Твой подчиненный? — Одним глазом Окалин смотрел на него, другим на Слепова.

Способность видеть всех подчиненных — преимущество, безусловно, ценное, только вот давалась она Окалину непросто: косоглазие у него, похоже, развивалось.

— Так точно, товарищ полковник!

— Ну тогда расскажи, что делал твой подчиненный в своей квартире с женой Румянова?

Максу пришлось поднатужиться, чтобы сдержать усмешку. Вообще-то, покушение на убийство произошло, Макс фактически спас жизнь потерпевшему. И киллеров в придачу задержал, что далось ему, мягко говоря, нелегко. Чуть пулю в спину не получил. А начальника управления желтые новости интересуют, чтобы таким же высокопоставленным, как и он, друзьям в бане рассказывать. Удивительно, что сплетни так быстро разнеслись, наверняка телохранители постарались.

— Ну так Румяновы, товарищ полковник, под раздачу попали. Ночью сына ограбили, травма головы, потом авария. «Прогрессив-Банк» травму головы заказал, месть Румянову за проблемы на финансовом рынке.

— Что за проблемы?

— Ну так начальник службы безопасности «Прогрессив-Банка» задержан, дает показания, можете ознакомиться. И заказчика взяли, и исполнителей. Если в двух словах, то руководство «Прогрессив-Банка» пыталось потеснить «Моложай-Банк» с финансирования торгового комплекса на улице Ленина. А «Прогрессив-Банк» — это Москва. Дело серьезное, Румянов не подвинулся, Чертковы отыгрались на его сыне. Я еще подумал, что Москва не успокоится, на его жене отыграется. Объяснил это Елизавете Викторовне, она попросила защиты, ну я и отвез ее к себе домой. Не подумал о последствиях.

— Не подумал! — закивал Окалин.

Казалось, «Прогрессив-Банк» со всеми своими претензиями его совершенно не интересовал, а вот чем Румянова тайком от мужа занималась, было для него делом первостепенной важности.

— Понял, что зашел в тупик в своих действиях, понял, что нужно как-то выходить из создавшейся ситуации и уводить из-под удара Румянову. Вывел, а тут ее муж появился. Телохранители его на меня набросились, пока от них отбивался, киллер на Румянова вышел… Мне бы с ним поговорить, а то неясно, на кого киллер выходил — на Румянову или на ее мужа.

— Следственный комитет во всем разберется. И с тобой разберется. А то уже ходят слухи, — Окалин осуждающе смотрел на Макса, — что некий лейтенант Воронов ведет аморальный образ жизни! Пьянство, беспорядочные половые связи…

— Насчет пьянства врут, — не согласился Макс.

— А насчет беспорядочных связей? — взглядом бывалого опера вцепился в Макса Окалин.

— Врут, но не совсем. Связи у меня, конечно, не беспорядочные, а упорядоченные. Во внеслужебное время.

— Проститутки! — все также обличительно глядя на подчиненного, усмехнулся начальник ГУВД.

— А проститутки — это, между прочим, ценный источник информации.

— Сейчас благодарность объявлю! — съязвил полковник.

— И тем не менее старший лейтенант смог предотвратить контрольный выстрел в гражданина Румянова. И задержать киллера и его сообщника, — наконец-то вступился за Макса Слепов.

Окалин замолчал на несколько секунд, взвешивая все за и против. Беспорядочные половые связи — это, конечно, никуда не годится, а вот банкира спасти, задержать киллеров — это, пожалуй, плюс. Потом махнул на Макса рукой и отправился по своим делам. А Слепов остался, они вышли во двор, закурили.

— А дело серьезное, — сказал Слепов. — Нападение на Румянова-сына, нападение на Румянова-отца.

— Исполнители и заказчик первого сидят в ИВС, исполнители второго — здесь находятся. Думаю, они как-то связаны.

— Как?

— Чертков Тима Румянова заказал. Начальник службы безопасности, а по совместительству отец руководителя банка. Чертков-отец спросил за Черткова-сына. Отец сидит, а сын на свободе. Сыну двадцать восемь, а он уже руководит филиалом московского банка. Вроде бы еще молодой, а уже серьезная фигура. Сына мы не задерживали. А сын мог нанести удар.

— Задержанных надо допросить.

— Подождем, — сказал Макс, глубоко затянувшись.

— Чего подождем?

— А следователь Потапов ими занимается. Они ему ничего не скажут. У них даже документов нет. И по пальцам полный ноль. В базах не числятся.

— Серьезные ребята.

— И они будут молчать.

— Значит, надо их разговорить.

— Пока федералы это дело не забрали. Поступит команда из Москвы, и выведут ребят из-под удара. А Румянову ждать-бояться. И Гапону тоже.

— А Гапонов здесь при чем?

— Не знаю. Но если он старый кошелек не выбросит и новый не купит, проблемы могут возникнуть и у него. Но это мои пессимистические прогнозы. На ночь глядя, — зевнул Макс. — Вторую ночь на ногах.

— Тяжело, — усмехнулся Слепов.

— Ничего, мы привыкшие.

— Зато какие бабы на шею вешаются… Думаешь, я не в курсе, Румянова на тебя… — начал, но сам же оборвал себя начальник. — И ты на нее. Как кот на сметану.

— Честно скажу, хотел снять сливки… И Румянова хотела. Но не смогла. Не смогла изменить мужу. Не было ничего. Жаль. Только зря под раздачу попал. Хорошо, начальник сегодня добрый, — совершенно серьезно сказал Макс.

— Добрый, — усмехнулся Слепов. — А я еще добрей. По Румянову работать будешь, покушение на убийство за тобой, раз уж начал. Пока федералы не подъехали, оперативное обеспечение на тебе… Пойдем, Потапову скажу!

Потапов застрял в одной палате, а на входе в другую стоял вооруженный сотрудник, и не какой-то патрульный, а лейтенант Мирошник из отряда милиции специального назначения. Макс его знал, но злоупотреблять доверием не стал. Сказано, без разрешения следователя никого не впускать, нечего ломиться в закрытую дверь, которую охраняют хорошие знакомые.

Слепов позвал Потапова, тот вышел, устало глянул на Макса, как будто это он весь день бегал за лихими людьми, а не лейтенант. Не сказать, что толстый этот Потапов, но задница тяжелая, тело рыхлое. Еще не старый, сорока точно нет, а лоб морщинистый. Это при том, что щеки гладенькие, сытые. Волосы черные, а челка светлая, то ли покрасил, то ли седина такая с желтоватым оттенком пробилась. Только на челке седина.

Слепов обращался к Потапову на «ты», но по имени-отчеству. Макс убийствами не занимался, поэтому с Потаповым знался постольку-поскольку.

— Старший лейтенант Воронов в твоем полном распоряжении, Дмитрий Сергеевич, — объявил Потапов.

— Он же вроде по кражам у тебя…

— И по ограблениям, — кивнул Макс. — Покушение на убийство Румянова началось с ограбления его сына.

Он не поленился рассказать все, что говорил только что начальнику ГУВД. Повторение не только мать учения, но и отец озарения. И ведь пришла в голову светлая мысль. Вернее, светлое сомнение. Действительно, началось все с ограбления. Макс взял Шепотова, его сообщника, Черткова, но маховик, запущенный московским банком, не остановился, вышедшие на охоту киллеры по инерции нанесли удар. Сначала досталось сыну, затем отцу. Именно так и должен был думать Макс. Так и думал, пока в голову не закралось сомнение.

Во-первых, какой смысл сначала наказать Румянова, отправив его сына на больничную койку, а затем убить его самого? Во-вторых, почему его не убили в больнице, когда он ездил к сыну? Ночь, часть охраны, а может, и вся свита, осталась в больничном коридоре, убивай — не хочу. Все это вопросы, на которые можно найти ответ, если очень захотеть. Но что, если решение о ликвидации Румянова принималось уже после того, как взяли Черткова? Московские могли отомстить? Очень может быть. Но есть и другой вариант. Кто-то из местных воспользовался возможностью решить с Румяновым вопрос, списав его смерть на представителей московского банка. Кто-то узнал о Черткове, об устроенном им нападении на Тима, обдумал, дал отмашку, киллеры сели Румянову на хвост. А тут и ситуация более чем подходящая. Банкир выследил жену, натравил своих телохранителей на любовника, сам без присмотра остался на лестничной площадке. Действительно, идеальный момент для убийства. Но, возможно, кто-то спровоцировал этот самый момент. И сделать это мог тот, кто следил за Максом или за Елизаветой. И тот, кто слил Румянову информацию об их встрече. Не зря Румянов звонил жене в бар, кто-то уже накапал ему о них… Кто?

— Значит, нападение на младшего и старшего Румянова — звенья одной цепи, — сделал вывод Потапов.

Макс не стал грузить его сомнениями. Но уже не настаивал на причастности представителей московского банка к нападению на Румянова.

— Чертков молчит, Захарук молчит, пока только один Шепотов говорит. Чертков отомстил Румянову через его сына, говорит Шепотов.

— А зачем ему тогда мстить Румянову? — задался вопросом следователь.

— Киллер что говорит?

— Да молчит как рыба, — поморщился Потапов.

— Героя из себя корчит, — усмехнулся Макс. — После того как в мусорке от меня прятался. Может, я с ним поговорю? Может, скажет что-нибудь?

Он мог сколько угодно гадать на кофейной гуще, но пока киллер и его пособник будут молчать, заказчик убийства так и останется в тени.

Рыхлый бесформенный нос — признак мягкотелости, но вряд ли человек, лежавший на койке, принадлежал к отряду беспозвоночных. Крепкий покатый лоб, жесткая линия бровей, развитые скулы, волевой подбородок. И взгляд странный. Мужчина смотрел на Макса, но как будто не замечал его. Внутренне спокойный, собранный и настроенный на молчание. Молодой еще, если старше Макса, то ненамного, но уже не парень, а мужик.

— А ты ничего, молодец, держишься, — сказал Макс, усаживаясь на стул. — Чувствуется подготовка.

И один киллер физически подготовлен, и второй, возможно, Макс имел дело с опытными профессионалами.

— Татуировок на теле нет, — продолжал Макс, не обращая внимания на отсутствие реакции. — Зону не топтал, в спецвойсках не служил… Или служил? У меня вот татуировки нет, только группа крови, знаешь почему? Я ведь свою дорогу еще не выбрал, когда служить начал. Спецназ МВД звучит круто, а в зону попадешь — кранты… Ты со мной согласен?

Киллер молчал, но уже смотрел на Макса насмешливо и с интересом. И даже слегка скривил губы.

— Это сейчас я мент по жизни. А ты себе другую дорогу выбрал, да? Что там у тебя по списку: армия, специальная подготовка, охранная фирма, дополнительная подготовка по специализации — наемные убийства?.. Может, тоже в спецназе МВД служил? Если да, личность мы твою установим.

И сотрудники МВД подлежали обязательной дактилоскопической регистрации, и служащие внутренних войск, разумеется, — информация эта выделена в особый кейс, возможно, криминалисты уже получили доступ к ней.

В ответ киллер презрительно усмехнулся. Дескать, все равно. Установят личность или нет, по-любому будет молчать.

— Установим личность, — в раздумье повторил Макс. — Чтобы дело закрыть. В связи со смертью подозреваемого. А зачем нам далеко копать? Пришьем тебе личную неприязнь к Румянову, на этом и закончим. Сам подумай, зачем нам заказчика искать? Еще выйдем на какую-нибудь шишку, будем потом дерьмо лаптем хлебать. А так уже завтра дело раскроем, закроем и премию получим.

Киллер изображал полнейшее равнодушие, но задумался. Не понял он, откуда возьмется смерть подозреваемого, мозг заработал в аварийном режиме.

— Ну а ты умрешь как настоящий профессионал, которым ты, увы, не являешься. — И Макс перешел на тон, выражающий полнейшее равнодушие к судьбе подозреваемого. — Почему ампулу цианистого калия не раскусил? Если ты профи, ты должен был покончить жизнь самоубийством. А ты в мусорке спрятался. Даже не знаю, как кто… Как жук навозный?

Мужчина плотно сжал губы, зло глядя на Макса.

— Ладно, никому об этом не скажем. Напарник твой в отключке был, не видел, откуда мы тебя вытаскивали. Его-то мы трогать не будем, он же не убивал, а сдать он тебя может. Скажет, что ты погиб как чмо… Но ты умрешь героем! Для своего работодателя!..

Макс достал из кармана шприц, заправленный витамином, снял колпачок.

— Воздух можно не спускать, уже все равно, — сказал он голосом как из загробного мира.

— Что это? — не выдержал киллер.

— Извини, цианистый калий мы тебе вколоть не можем, экспертиза, все такое. Это особый раствор, очень хороший, спокойно уснешь и не проснешься. И никаких следов в организме… Ну что ж, умри как профессионал!

Киллер задергался, но быстро понял, что шансов освободиться у него нет. И одна рука к койке пристегнута, и другая. Правое плечо плотно перебинтовано, но поверх повязки есть место, куда можно уколоть. Туда Макс и метил. Но сомневался, сможет ли уколоть так, чтобы не попасть в повязку. Как будто только этим сомнением вызвана его медлительность.

— Ваткой, извини, протирать не будем. Зачем ватку тратить?

— Не надо!

— Вот и я говорю, не надо… Ватку тратить.

— Колоть не надо!

— Как это не надо! Ты же профессионал! — Макс провел пальцем над повязкой.

— Да какой профессионал?

— Нет? — Макс удивленно вскинул брови.

Даже колпачок на иглу надел.

— А кто ты?

— Ну да, в армии служил, потом в охранной фирме.

— Где?

— В Ярославле.

— А сюда как занесло?

— Попросили.

— Что попросили?

— Здесь в охранной фирме поработать.

— Как зовут?

— Эдуард. Рожденов.

— Не знаю такого. Если бы тебя Рэмбо там звали, еще бы понял. А кому понадобилось какого-то Эдуарда Рожденова из Ярославля выписывать… Извини, затупил, тебя же на убийство подписали. Издалека, спецподготовка, не судим, в картотеках не числишься. Ну и опыт, я так понимаю, имеется.

— Да нет опыта, — Рожденов едва заметно отвел взгляд.

— Поэтому и не смог Румянова с первого раза убить?

— Да дернулся он… Э-э, да, не смог, опыта не хватило!

— Значит, из Ярославля прибыли. Когда?

— Уже с неделю.

— Что за охранная фирма? Или не было ничего?

— Не было. На хате всю неделю сидели.

— Кто сидел? Фамилия напарника?

— Енотов. Енотов Саня.

— Еще кто с вами был?

— Да не было никого.

— С кем здесь контактировали?

— Да подъехал какой-то, надо, сказал, с человеком вопрос решить. Фото дал, данные.

— Когда подъехал?

— Сегодня.

— Утром, вечером?

— Как раз к обеду. Дело, говорит, большой срочности. Машину подогнал, «девятку».

— Из угона «девятка»?

— Да нам все равно. Права у нас забрали, все документы.

— А телефоны?

— У Енота телефон был, он его выбросил, когда от тебя уходили.

— Подъехал какой-то, дело большой срочности… Кто подъехал, имя, фамилия.

— Тохой, сказал, его звать. А кто он там на самом деле, не знаю.

— Ну не знаешь и не знаешь. Нам оно тоже не нужно, — снимая колпачок, сказал Макс.

— Да нужно вам! Я же вижу! — усмехнулся Рожденов.

Дал понять, что раскусил Макса.

— Да не нужно!

Макс резким движением ввел иглу в плечо мужчины, осталось только выдавить в плоть содержимое шприца. Он положил палец на поршень, но давить не спешил.

— Чувствуешь, как немеет тело? — спросил он, глядя киллеру прямо в глаза.

— Не очень, — захлопал тот глазами.

— А сейчас? — Макс набрал в легкие воздух, собираясь давить на упор поршня.

— Не надо!

— Как наводчика вашего зовут?

— Я же сказал, Тоха!

— На кого он работает?

— Не знаю.

— Адрес, где вы жили?

— Не знаю.

— Как это не знаешь?

— Нас привезли в дом, поселили. Сказали, что нельзя выходить.

— Умри героем!

Макс все-таки надавил на поршень, вернее, сделал вид. И скривился, как будто пытался, но не смог ввести яд в организм.

— Солнечная, шестнадцать. Это напротив дом. Какой наш дом был, правда не знаю!

— Почему вы приехали неделю назад, почему заказ на Румянова поступил только сейчас?

— Нам сказали, что заказ срочный, а приехали, сказали, ждать надо. Ну, мы не против, деньги платили, и ладно. Ну и за каждый день простоя…

— А на кого срочный заказ, не сказали?

— Нет.

— Как выглядел Тоха? Особые приметы, лысина, плешь, седина, шрамы…

— Молодой он, какая… Ну да, белый клок волос у него был, волосы черные, а над правым ухом белый клок…

— А сам такой здоровый, шея бычья, голова слоновья.

Знал Макс одного блатного из команды Адама. Сам русский, а кличка Ашот, почему так, Макс узнал не сразу. Раньше Антона Куршакова звали Тошным. Потому что Тоша. Но пацан зону прошел, на свободе поднялся, вывозом мусора под патронажем Адама занялся, на Тошного откликаться перестал. Сам же и перевернул Тошу на Ашота, и ничего, новая кличка прижилась. Потому что Адам Куршакова уважал за его деловую хватку. И умение вцепиться в глотку. Это ведь Ашот подвинул Гапона на рынке торговых автоматов. Попробуй теперь поставь в городе кофейный аппарат, например, без ведома Ашота, завтра от автомата груда металлолома останется. В общем-то, из-за этих автоматов Макс и вышел на Куршакова. Со Слеповым к нему подъехали, поговорили, погромы прекратились, но все равно никто больше не рисковал ставить автоматы без ведома Ашота. Гапон ставил, но только в своих торговых центрах, магазинах и прочих коммерческих заведениях.

— Да нет, худощавый, шея обыкновенная и голова нормальная. И черты лица правильные, домашний такой пирожок на лицо, а взгляд.

— Очень черствый пирожок, — кивнул Макс.

Не повелся Рожденов на ложную антропометрию, выдал точное описание Ашота. И сразу все стало на свои места. Блатные уже давно не ровно дышали к Румянову, Веронику пытались к нему подсунуть, но в конечном итоге убили ее, зачистив концы. Некто Сульфат не смог выйти сухим из воды и из-за этой истории до сих пор мотает срок, но у Адама нашлись другие, не менее резвые исполнители. И, надо сказать, Ашот подошел к делу ответственно, издалека спецов позвал. Только вот не оправдали варяги ожиданий.

Макс вытащил шприц, надел на иглу колпачок и, подмигнув Рожденову, вышел из палаты.

Потапов занимался Енотом, а Слепов курил где-то внизу, только что, сказали, спустился.

Слепов отбросил от себя окурок, когда Макс вышел к нему.

— Еще по одной? — спросил он, вынимая сигареты.

— Ну, если есть что обкурить, — выжидательно глянул на Макса начальник. — А то я сам к этому пойду, достали вы меня!

— Ашот Румянова заказал? Он же Антон Куршаков.

— Ну да, есть такой.

— Из Ярославля киллеров пригнали. Не знаю, может, Ашот самого Гапона собрался мочить, а фишка на Румянова легла.

— Это все очень серьезно?

— Я знаю, где Ашота искать. Едем?

— Ты уверен, что знаешь?

— Есть человечек, уточню.

— Ашот — это серьезно, спецов нужно вызывать.

Макс кивнул. Начальник есть начальник, его слово закон. Слепов взял на себя захват, а Макс позвонил своему стукачку и подъехал к его дому.

Время за полночь, но суббота как бы еще не закончилась, народ культурно отдыхал. И от Фридриха исходил запах алкоголя, хотя на ногах он стоял крепко и смотрел на Макса так, будто собирался его ударить. Здоровый мужик, кулаки с голову младенца.

— А ты не охренел, мент?

— Подраться хочешь? — сочувственно спросил Макс. — Или на руках?

Он предложил Фридриху армрестлинг, но тот покачал головой.

— На кулаках! — выпалил он.

За что тут же поплатился. Макс опередил его всего на мгновение, и громила сел на землю, пропустив прямой удар в подбородок.

— Еще?

— Да нет, нормально…

Фридрих пальцами вправил челюсть на место, подвигал ею, поднялся. Взгляд уже потухший, а запах алкоголя изо рта смешался с блевотной вонью.

— Точно нормально? — Макс внимательно смотрел ему в глаза.

— Машешь своими кувалдами… Что хотел?

— С этого и надо было начинать. Где Ашот?

— Ну ты в натуре, я на такое не подписывался!

— Это ты так думал… Где Ашот? — Макс резко повел головой, Фридрих пугливо шарахнулся в сторону.

— Хорошо, я скажу, но после этого расход! Как в море корабли!

— Где Ашот?

Макс кивнул, вроде как соглашаясь оставить Фридриха в покое. Но ведь не оставит. И прощенную ему кражу из богатого дома этот жук отработает сполна. А по-другому нельзя. По-другому только в сказках или розовых снах.

Ашот отдыхал на проспекте Мира. Бывшие городские бани, переделанные под индивидуальные потребности клиентов, вип-сауны с бассейнами и без, Максу приходилось бывать там, но исключительно по служебной необходимости.

— А почему бани? — обращаясь к Слепову, спросил он. — Покушение на Румянова не удалось, киллеров задержали, Куршаков на измене должен быть, а он в сауне.

— Под банями выход к молокозаводу, — кивнул Слепов.

Одни спецназовцы перекрыли подземный выход, другие ворвались в бани. В каком номере находился Ашот, Фридрих не знал, но Слепов повел бойцов в сауну, где находился колодец с потайным входом. Но немного опоздал, мужчины успели уйти, остались только женщины. Три жрицы продажной любви, одна из них старая знакомая.

Регина с жалким видом куталась в простыню, волосы мокрые, косметика с лица смыта, распаренная, измочаленная, но все равно хороша. Впрочем, ощущения щемящей нежности Макс не испытал. Недостойна она этого.

— Где Ашот? — спросил он, хотя и без того знал, куда делся прощелыга.

— Не знаю.

Девушка вздохнула и взглядом указала на своих подружек. При них она ничего не скажет.

— Ладно!

Макс не стал выделять ее в особую категорию, хочет идти под раздачу на общем основании, пожалуйста. Тем более что ей не привыкать к облавам и прочим тому подобным развлечениям. И если вдруг обслужит на халяву какого-нибудь сотрудника — не беда. Ашота же обслуживала.

В руке у Макса заработала рация, все в порядке, Ашота и его спутника приняли. Пока он вел разговор, девушек вывели, Регина шла последней, она вцепилась ему в руку, подавая знак. И Макс велел ей остаться.

— Что такое?

— Ашот не один был. Помнишь, я про Маламута говорила?

Максу пришлось приложить усилие, чтобы сохранить невозмутимость.

— О чем говорили?

— Ашот кого-то заказал, Маламут на него наорал. Сказал, что это глупо.

— А Маламут кого заказал?

— Никого!

— Да, а я думал, тебя… Маламут тебя позвал?

— Ну-у… А если я ему нравлюсь?

— Давай домой, я зайду, поговорим.

— Потом домой, а пока давай вместе со всеми.

Макс кивнул, вернул Регину в круг любительниц острых ощущений. А сам занялся Ашотом.

Регина не обманула, в паре с Ашотом задержали и Леню Михайлова. Его старого друга и даже наставника.

К тому времени, как Макс освободился, Ашота и Маламута уже усадили в микроавтобус. Слепов отдал команду везти задержанных в управление, Макс не стал тормозить процесс отправки. Что-то совсем не хотелось видеться с Маламутом.

Но к управлению он подъехал, опередив задержанных, подготовил допросную и забрал Ашота, едва его только доставили.

— А оформить? — возмутился дежурный.

— Этого оформляйте! — Макс холодно и без удивления глянул на Леню.

Рослый, мощный, тридцать лет недавно исполнилось, а выглядит как сорокалетний мужик с морозных ветров Сибири. Матерый волчара, но взгляд не злой, хотя и близко не добрый. На Макса он глянул с тем же суровым равнодушием.

Макс лично отконвоировал Ашота, провел его в кабинет, закрыл за ним дверь.

— А чего такой шумный, лейтенант? — Куршаков пренебрежительно скривил губы. — Как будто смерть за тобой гонится.

— Гналась. Пока я тебя не обогнал. Теперь смерть за тобой бежит!

Макс усадил Ашота за стол, снял с него наручники, взглядом объяснив почему. А куда этот клоп от него денется? Пусть только дернется, на одну руку положит, другой прихлопнет.

— Почему это за мной?

— А потому что Гапон на меня думал. Что это я в Румянова стрелял. Из-за его бабы. Ты же знаешь, что его жена со мной из бара уехала!

— Я все знаю!

— Знаешь, потому что следил за мной. Это же ты Румянову слил, что его жена со мной гуляет?

— Эй, начальник, не гони коней!

— Не хочешь говорить — не надо. Киллер тебя опознал, киллер тебя сдал, в СИЗО пойдешь. Там, конечно, ваша власть, но Гапон ментов прикупит. Чтобы тебе башку скрутить. Он же не вор, ему с ментами не западло дело иметь.

— Да класть я хотел на Гапона!

— Ты дурак? Гапон весь город под себя взял, весь бизнес, вам только крохи с барского стола оставил. Автоматы тебе отдал, чтобы ты силу свою почувствовал. Провоцировал он тебя. И спровоцировал. Все, теперь вас будут в капусту рубить. Медленно, но мелко.

— Это мы еще посмотрим! — нахохлился Ашот.

— Вместе будем смотреть. Но я-то со стороны, а ты из гущи событий. Я свое дело сделал, киллера взял, заказчика взял, дальше большие дяди решать будут, что делать с тобой, что делать с Адамом. Выкрутишься, скажу — браво, молодец! Не выкрутишься — туда тебе и дорога.

— Типа твое дело — сторона?

— Я даже прощу тебе то, что ты меня Румянову слил. И даже венок на могилку закажу. Маленький такой. Совсем-совсем маленький, — Макс отмерил пальцами меньше сантиметра. — Чуть больше твоего члена.

— Зачем так говоришь? — надулся Ашот.

— Ну ты же меня слил!

— А если я тебе позавидовал? Лиза Румянова — телочка отпад!

— Ты Румянова заказал? Или ты всего лишь посредник?

— Ух ты разогнался!.. Не заказывал, не посредник!

— Ну и хрен с тобой, золотая рыбка!

Макс взял наручники, схватил Ашота за руку, он заартачился, но этим лишь ускорил действия Макса. Тот бесцеремонно заломил его за спину, надел наручники.

— Дальше большие дяди пусть решают.

— Слышь, Макс… Ты же Макс, да? — От волнений и переживаний Ашота затрясло.

— Максим Ильич.

— А пацаны тебя Максом называли… Я все про тебя знаю!

— Ничего ты про меня не знаешь!

— Ты же из наших, просто тебя баба ментовская попутала…

— Это тебя, Ашот, на бабу пробило! Чего слезу пустил, страшно стало? А раньше чем ты думал?

— Я все равно тебе ничего не скажу. Но ты сам все знаешь.

— Давай, оформляться пошли… Деньги есть?

— Зачем?

— Паромщику заплатить. Харон не фраер, задарма в царство мертвых не возит.

— Значит, останусь жив!

— Ну это мы еще посмотрим!

Макс оторвал Ашота от стула, но тот уперся, не желая идти на выход.

— Там на самом деле все серьезно!

— Что серьезно?

Макс вернул трепыхавшееся тело на место.

— Гапон реально может спросить… Короче, Маламуту нужно помочь!

— В чем?

— Маламут не хочет войны, он может все остановить.

— Ценой твоей жизни! — усмехнулся Макс.

Действительно, если Ашот был за войну, а Маламут против — восстановить нарушенный мир могло жертвоприношение. Ашот очень хорошо будет смотреться на жертвенном алтаре.

— А не хочу я ценой своей жизни!

— А ценой чего?

— Давай так, я пишу чистосердечное, а ты даешь мне гарантию, что Гапон до меня не дотянется. Я знаю, у тебя в СИЗО свои подхваты. Знаю, что ты реальный мент и у тебя все на мази.

— Эка запел! — усмехнулся Макс.

Видно, сильно у Ашота подгорает, если он готов дифирамбы ментам петь.

— Ты же сам видишь, мы к тебе с пониманием. Скольких ты наших повязал, и ничего, работа есть работа, — подмазывался Ашот.

— Ну что ж, давай чистуху!

Макс снял наручники, положил перед вором бумагу, авторучку.

— Не торопись, подумай, с чего начать… Можешь начать с Маламута.

— Маламут не при делах!

— Тогда вопрос: Маламут на положении?

— Короновали его во Владимире, на город к нам поставили.

— А как же Адам?

— Адаму эта тема не интересна, Адам сам попросил, чтобы Маламута на положение поставили. Маламут смотрит, Адам барыжит, корона при нем остается. Все при своих интересах.

— Зачем же тогда Адам на Гапона попер?

— Адам не при делах, — уже совсем не так убедительно сказал Ашот.

Маламута он выгораживал куда уверенней. Может, потому что уважал даже больше, чем Адама.

Потапов появился под утро, Ашот уже написал признание, его приняли, оформили, закрыли в камере изолятора временного содержания. А Маламута до утра продержали в камере для временно задержанных. Ничего, в общем-то, противоправного он не совершал, Ашот ни словом не упомянул его в своем признании, уголовный розыск интереса к молодому вору не проявлял. В общем, выпустили Маламута. Макс провожать его не выходил. Если встречаться с ним, то уж точно не в стенах милицейского учреждения. Да и зачем вообще с ним встречаться, когда и так все ясно? И Регине Макс поверил, и Ашоту, да и зачем Маламуту смута в городе, когда ему на ноги становиться надо? Под весом воровской короны.

Комната маленькая, зато кухня относительно просторная, и обстановка вроде ничего, все есть для нормальной жизни. Ремонт косметический, но недавний. Словом, квартира стоила своих денег. Макс расплатился, выставил хозяина за дверь. Воскресный день уже на исходе, а у него только-только появилась возможность перевести дух. Завалиться бы на диван и спать, спать.

Но нужно ехать на старую квартиру за вещами. Их у него не так уж и много, но ехать надо. Макс вышел во двор, глянул по сторонам, вроде бы спокойно. Сел в машину, включил регистратор на воспроизведение, не подходил ли кто к «Чероки», не открывал ли дверь, не подкладывал ли чего? Вроде нормально все. Но на всякий случай Макс вынул из-под сиденья детектор, включил — не пищит.

Макс усмехнулся, вспомнив, как принимал меры предосторожности вчера, вид обнаженной Елизаветы до сих пор волновал воображение, даже хотелось повторить. Кстати, это не киллеры выслеживали их вчера. Не следили они за Елизаветой, их с Максом Ашоту слил бармен, преданный ему в доску человек. Этот же бармен, как выяснилось, и позвонил Румянову. А этот сукин сын вычислил жену по ее айфону, и не важно, что Макс его отключил. Лучше бы Румянов с таким успехом киллеров бы ловил, а то Макс уже совсем с ног сбился. Хорошо, не в холостую.

Меры предосторожности для него не пустой звук, поэтому он и сменил квартиру. Возможности для быстрой смены места жительства у него имелись, правильно сказал Ашот: он реальный мент, у него везде свои подхваты, подмазы. Может, и не везде, но возможности есть. В определенных, конечно, пределах. Макс прекрасно осознавал потолок своих возможностей, поэтому из машины выходил с оглядкой.

Удлиненный «Мерседес» у соседней пятиэтажки в глаза не бросался, но Макс не мог его не заметить. Автомобиль явно крутой, но без машины сопровождения, которая могла находиться где-то в другом месте и по другую сторону от Макса. Голова работала быстро, и крутилась она с той же скоростью. Макс вовремя заметил угрожающего вида людей в черных полупальто. Из-за припаркованного автобуса вышли тихо, без суеты. Идут на Макса быстро, не рычат, оружия вроде не видно, но люди расходятся, один идет прямо, другой собирается зайти слева, третий справа. «Чероки» стоял фарами к ним, регистратор работает, факт нападения практически зафиксирован, а Макс опер, поэтому всегда при исполнении.

Макс также молча выхватил пистолет, навел на мордастого парня, который пер на него в лоб. И выстрелил в дерево за его спиной. Попал в ствол, можно не сомневаться, но мордоворот дернулся так, как будто пуля попала в него. Дернулся, застыл в дикой растерянности, глядя на Макса. И спутники его замерли в нерешительности.

За оружие пока никто не хватался, и Макс этим воспользовался, подошел к мордовороту и, угрожая ему пистолетом, ударил кулаком. Левой врезал точно в переносицу, парень сознания не потерял, но на задницу сел. Макс навел ствол на второго.

— Эй, ты чего, с тобой поговорить хотят!

Макс кивнул, как будто согласился на разговор, опустил пистолет, но тут же зарядил ногой. В нижнюю часть бедра ударил, заставив противника согнуть ногу в колене.

— Руки в гору!

И ногу третьего быка он также взял на прицел, но не бить собирался, а стрелять. И громила не стал пытать судьбу, поднял руки, выдвинув их вперед. Хотел что-то сказать, но Макс всем своим видом давал понять, что не планирует его слушать.

— Собирайтесь, детки, в кучу!

Макс навел ствол на мордастого, показывая, что сходиться нужно к нему. При этом он встал так, чтобы никто не смог подкрасться со спины. И представительскую иномарку старался держать в поле зрения. Вдруг и оттуда толпа нахлынет. Из «Мерседеса» десант не высаживался, автомобиль стоял спокойно, но и не уезжал. А незадачливых громил Макс сбил в кучу. И всех поставил на колени, никто не ослушался. Признало бычье силу пастуха.

— Слышь, лейтенант, ты не так нас понял! — сказал мордастый. — С тобой поговорить хотят!

— Поговорим! — кивнул Макс. — Сейчас наряд подъедет, поговорим!

— От Гапонова мы, — сказал здоровяк с маленьким, криво прилепленным к лицу носом. — Никиты Борисовича.

— Почему я должен вам верить?

— Поехали, сам увидишь!

— А зачем это мне?

Макс действительно вызвал наряд, задержанных забрали, «Мерседес» к этому времени успел уехать. Кто там находился, Макс мог только догадываться.

Задержанных доставили в ОВД Советского района, Макс и сам отправился туда. Поднялся в квартиру, собрал и загрузил в машину свои вещи, оставил ключ соседке — и вперед.

Телохранителей Гапонова приняли по всей форме за нападение на представителя власти. Но не успела за ними закрыться дверь «обезьянника», как появился майор Кобрин. Макс вышел к нему с невозмутимым выражением на лице. Он и сам догадался, что имеет дело с людьми Гапонова, а связи у этого человека большие, тот же Кобрин запросто мог находиться у него на прикорме. Или просто на побегушках за подачку к праздничному столу.

— А-а, Воронов! Ну кто у нас еще может устроить стрельбу в ночное время! — замахал крыльями петушок.

— Виноват.

— Ты не пьяный?

— Никак нет, — спокойно, с чувством собственного достоинства произнес Макс.

Глядя на Кобрина, он думал, что выбрал правильную тактику, раз в месяц или в случае чего менять квартиру. Засветил он свой старый адрес, и уже сколько воронья налетело.

— Кто там на тебя напал? Или ты на кого-то напал?

— Ну, если ваши подзащитные ко мне претензий не имеют, пусть гуляют, я не против. Оружие у них на законном основании, документы в порядке, чего им здесь маяться? Забирайте!

— У меня к тебе претензии, Воронов!

— Напишу объяснение, все подробно изложу.

— Прямо сейчас и напишешь!

— Прямо сейчас и напишу, — кивнул Макс.

— Кто дал тебе право стрелять во дворе жилого дома, где полно людей?!

— Я все подробно изложу.

Макс смотрел на Кобрина, всей своей мысленной силой желая ему распасться на молекулы и чтобы ветер унес их в сторону городской свалки.

— И нет у меня здесь никаких подзащитных! — запоздало возмутился Кобрин. — С чего ты взял?

Но задержанных Орехова, Павлова и Шпакова распорядился выпустить из клетки. Только что-то не видел Макс радости на их сытых лицах, все угрюмо смотрели на него, когда проходили мимо. Но никто ничего не сказал.

А объяснение Макс написал, коротко, по существу. И оставил дежурному дознавателю, который собирался, но так и не возбудил дело.

Машина стояла на парковке перед зданием МВД, рядом с ней Макс увидел знакомый удлиненный «Мерседес». Открылась передняя дверь, и из машины вышел плотного телосложения мужчина с глубоким шрамом на переносице. Глаза маленькие, глубоко посаженные, взгляд мощный, не ураган, но Максу вдруг показалось, что вокруг него возникла зона повышенного давления.

— Старший лейтенант Воронов? — спросил мужчина, хотя прекрасно знал, с кем имел дело.

Макс молча кивнул. Ни к чему тратить слова впустую.

— Моя фамилия Нифонтов.

— Не слышал.

— Орехов, Павлов и Шпаков — мои люди. Кто они такие, вы уже выяснили. Никита Борисович желает вас видеть!

Нифонтов сказал это с таким видом, как будто провозгласил о произошедшем чуде. Как же, свершилось, Макса допустили к верховному правителю вселенной.

— И что мне теперь, плясать от радости?

— Ехать со мной!

— За вами! — Макс кивком указал на свою машину.

Нифонтов окатил ее взглядом, не то чтобы презрительным, но уж точно не восхищенным.

— Едем!

«Мерседес» поехал вперед, Макс двинулся за ним, сзади пристроился «Гелендваген». Интересно, зачем Нифонтову охрана, или это сам Гапонов находился в «Мерседесе», просто не захотел выходить к какому-то менту в младшем офицерском звании. Не царское это дело.

Машины проехали по мосту, свернули на Набережную, многоквартирные дома закончились, появился частный сектор, начинавшийся роскошным особняком в мраморе. Двор с фонтаном за кованым забором, дворец с портиком и колоннами, очень красиво и торжественно. Ворота открылись, «Мерседес» пересек двор и заехал сразу в гараж, имеющий прямое сообщение с домом. Макс так и не смог узнать, кто там находился в машине.

В дом его не звали, провели в шашлычную, пристроенную к гаражу. Довольно просторный обеденный зал, светлый, батареи горячие, вдобавок в камине-барбекю горел огонь. Ждал он довольно долго, наконец появился хозяин дома.

Гапонов умел подать себя, скорее сермяжного, чем аристократического вида, но такой гладкий, такой холеный, спина прямая, голова поднята ровно настолько, чтобы не казаться спесивым. Модельная прическа, волосок к волоску, смягченное французскими кремами лицо, улыбка скупая, но фарфоровые зубы видны. Роста среднего, но при этом он почему-то казался высоким. Спортивного склада, бодрая, пружинистая походка. Сорок восемь лет Гапонову, но выглядел он на тридцать пять, подтянутый, моложавый, полный внутренней энергии. Спортивный костюм на нем выглядел так же примерно торжественно, как фрак для особых случаев.

— Старший лейтенант Воронов.

Гапонов окинул Макса оценивающим взглядом, ни восхищения, ни осуждения, ни сожаления о том, что время потрачено зря.

— Гапонов Никита Борисович, — тем же ответил Макс.

— Знакомиться нам совсем не обязательно.

— Придет время, познакомимся, — усмехнулся Макс.

Гапонов повел бровью удивленно и вместе с тем настороженно.

— Вдруг вы решите ответить на вставшие перед вами вызовы.

— Ты имеешь в виду Адамацкого?

— Адамацкий, «Прогрессив-Банк».

— Что ты об этом знаешь?

— Чертков просто псих, сынок не смог примазаться к вашему пирогу, обиделся, разбил машину, сам чуть не убился. Чертков мстил за сына.

— Мстил Румянову?

— А воровские примазались. Стреляли в Румянова, как будто это Москва ему за Черткова мстила.

— Но Москва ни при чем?

— И Адамацкому смута не нужна, Куршаков неправильно его понял, сорвался с цепи. Куршаков, он же Ашот.

— Ну да, и Сульфат с цепи сорвался. Девку какую-то Румянову подсунуть пытался. А потом ее убил, — вспомнил Гапон.

— Веронику Полякову. И она не девка. — Макс холодным, как лед, взглядом смотрел на него.

Гапонов удивленно повел бровью. Не думал он, что Макс может на него так смотреть. А он мог. Потому что не собирался расстилаться перед этим доморощенным барином. А на вопросы отвечал исключительно потому, что представлял собой закон. И начальство, которому вовсе не нужны новые убийства.

— Ну да, ты же вроде с этой Вероникой… Слушай, Воронов, откуда ты такой взялся? Как шило в заднице!

— У кого? — невозмутимо спросил Макс.

— У всех!

— У вас тоже?

— Да нет, пока что ты только помогаешь мне. А вот насчет Румянова не скажу. Черткова ты, конечно, взял, молодец. Но вместе с тем ты взял и жену Румянова. — Гапонов смотрел на Макса с ироничным осуждением.

— Не было ничего. Елизавете Викторовне угрожала опасность. На нее мог выйти киллер, я думал, от Черткова, а пришла посылка от Ашота.

— От Адама посылка, — заявил Гапон.

— Адам не при делах.

— Сульфат тоже так говорил.

— С Ашотом у вас был персональный конфликт на почве торговых автоматов.

— Так себе конфликт. Но проблема имела место… Думаешь, Адам не при делах?

— Мое мнение не может быть истиной в последней инстанции.

— Нет, конечно. Но твое мнение может иметь совещательный голос… Я не спрашиваю у начальника ГУВД, потому что в этом нет смысла. Но я спрашиваю у тебя, у обыкновенного опера. Потому что этот опер и Черткова на винтики разобрал, и Куршакова. Моих людей зачем-то помял, — свысока и покровительственно проговорил Гапон.

Макс мог бы вежливо его послать, но со стороны это будет выглядеть, как будто он набивает себе цену. А он вовсе не баба, чтобы строить из себя целку.

— Мое мнение, что Адам не при делах. И еще в городе появился новый смотрящий, которому ваш конфликт с Адамом как кость в горле.

— Новый смотрящий? Кто?

— Михайлов Леонид Игоревич, кличка Маламут.

— Был такой да сплыл куда-то.

— Сплыл. На коронацию. Теперь Маламут в законе. И на положении. Не знаю, насколько рад ему Адам. Одни говорят, что рад, другие думают, что не очень.

— Удивил ты меня, старлей.

— Маламут еще скажет свое слово, наверняка он захочет встретиться с вами.

— Пока запросов не было. Пока я ничего об этом не знаю. Но тебе почему-то верю… Ты можешь связаться с этим Маламутом?

— Если очень захотеть, все можно.

— Если можно, свяжись с ним. И передай, что я на пределе. И если будет еще хоть один выпад в мой адрес, не посмотрю, кто там под короной, кто просто на горшке.

— Не передам. — Макс флегматично смотрел на Гапона. — Я мент. И с ворами встречаюсь исключительно в рамках закона.

— Ну так встреться с ним в рамках закона, возьми его за кражу, ты же по этой части, насколько я знаю.

— Я мент, — повторил Макс. — Государев пес. Но не цепная собака. Не пытайтесь посадить меня на цепь. И дергать за поводок.

— Ух ты какой!

Гапонов постарался надавить на Макса, используя весь свой, в общем-то, реальный авторитет и положение, но будто натолкнулся на твердокаменную стену. Мало знать себе цену, ее нужно еще и держать на должном уровне — Макс умел это делать.

— Я такой.

— И денег за свою службу не берешь? А то я слышал, как ты деньги ищешь. И находишь. За долю малую.

— У вас не возьму.

— Почему это?

— Еще ничего не знаете, а уже говорите. Нехорошо.

Макс даже знал, откуда информация. Кобрин хоть и отстал от него на официальном уровне, но ничто не мешало ему подлизываться к Гапону.

— Ты будешь меня учить, что хорошо, что плохо?

— Исключительно в рамках закона.

— Не простой ты лейтенант, не простой.

— Потому что в рамках закона.

— Ну что ж, служи. В рамках закона.

Гапон в знак благодарности кивнул Максу, дескать, спасибо за визит, но ушел он, не попрощавшись. Дал понять, что Макс для него пешка. Впрочем, по-другому и быть не могло. Макс прекрасно осознавал свое место положения в местной системе координат. Да, он спец по кражам, Черткова вот на чистую воду вывел, Ашота, но это все мимолетные заслуги. Ценные, но уже завтра все забудется и потеряет свою актуальность. А тот же начальник ГУВД хоть и сидит на заднице ровно, зато пользу приносит круглосуточно. Макс всего лишь винтик, а Окалин система, которую нужно подмазывать. С Окалиным Гапон разговаривает совсем иначе.

Макса проводили до машины, выпустили со двора, на улице он остановился, мимо прошел «Икс Пятый БМВ» с затемненными окнами. Максу показалось, что водитель глянул на него и даже притормозил.

Макс включил детектор, сначала обследовал машину с его помощью, а затем для стопроцентной уверенности прощупал салон пальцами. И снаружи машину глянул, провел рукой под бамперами, под крыльями, за номерами, вдруг все-таки подсунули «жучка». Работа у него сложная и опасная, и уже много врагов, в лапы к которым лучше не попадаться. Позволишь взять себя врасплох — вычеркивай себя из списка живых. В общем, нет у него права на ошибку.

Внедорожный «БМВ» стоял за поворотом, как будто на приколе. Макс проехал перекресток, внедорожник вырулил за ним.

Макс остановился, «БМВ» снова его обогнал, в салоне, похоже, только один водитель. Макс помигал фарами, давая понять, что хвост обнаружен. И внедорожник остановился. Открылась дверь, на дорогу вышел человек. Макс узнал его. Ну, конечно, Маламут.

Ночь, город устал отдыхать, город спит в преддверии новой рабочей недели, на улицах тоска и одиночество. Редкая машина промчится, прохожих и вовсе нет, во всяком случае, на улице Зеленой.

Макс подошел к Маламуту, глядя ему в глаза. Он сам волк и готов драться, если Маламут почувствует вызов в его поведении.

— Кто в машине? — холодно спросил он.

— Никого.

Макс кивнул.

— Поверил? — усмехнулся Маламут.

— Поверил. Своим глазам. И ушам. Пока что ты не врешь.

— Зачем мне тебе врать? Мент.

— Леня, ты сам ответил на свой вопрос. Я мент, этим сказано все. И нужен я тебе, потому что я мент. Потому что оказался в эпицентре событий.

— Ты разрулил эти события. Не в мою пользу… С Гапоном встречался?

— Гапон встречался со мной, — без тени иронии поправил Макс.

— Зачем?

— Как жить дальше, спрашивал. Мочить Адама или нет. Я сказал, Адам не при делах. Гапон сказал, что услышал меня. Но решение принимать будет сам… С огнем играешься, бродяга! За Гапоном городская власть, за Гапоном силовой ресурс. Нагонят спецназ из области, камня на камне от вас не оставят. Ни катранов не будет, ни девочек. И в общак ручейки пересохнут, на «Жигулях» ездить будешь, — кивком указав на внедорожник, усмехнулся Макс.

— Да я-то и пешком похожу. Но буза мне точно не нужна.

— Ну да, ты же у нас рулевой. В законе.

— Заслужил.

— Так я не спорю… Покурим? — Макс вытащил сигареты.

Но Маламут качнул головой.

— Ну как знаешь, — Макс вынул сигарету, щелкнул зажигалкой, с подчеркнуто суровой обидой глядя на Маламута, и повернулся к нему спиной. Он и не хотел говорить с Маламутом, но тем не менее сказал то, что этот черт хотел от него услышать. На этом все. Притерлись краями и снова разошлись.

— Погоди! — донесся вслед голос.

Но Макс не остановился, сел в машину, глубоко затянулся, выпустил дым в потолок, выбросил сигарету в окно и дал газу. Не враги они с Маламутом, но друзьями уже никогда не будут. Да и не нужно.

Больше никто его не преследовал. Макс бросил машину в соседнем дворе, перенес вещи в новую квартиру, поставил на плиту чайник и выглянул в окно. Тихо во дворе, никаких подозрительных движений. А впереди целая ночь, наконец-то можно будет выспаться. И завтра с новыми силами к новым свершениям. Что ж уж тут говорить, он хотел быть лучшим.

Декабрь начался с лютых морозов, под Новый год отпустило, на улице всего минус восемь, дышится легко, куртку застегивать необязательно. Снег падает, но и это здорово. Поднял голову, подставил язык и слизывай падающие с неба снежинки. А в горле сухо, пить хочется, со Снегурочкой вчера на ночном утреннике зажгли. Танцовщицы в клубе новогоднее настроение поднимали в укороченных карнавальных костюмах, Макс одной так увлекся, девушка ответила взаимностью — сначала в привате, а потом у него дома. В общем, поспать в эту ночь так и не удалось. Но ничего, ему не впервой. Здорово повеселились, сейчас это главное, заряд на весь день.

— Воронов, ты что делаешь? — спросил Филонов.

И таким тоном, как будто уличил его в чем-то нехорошем. А Макс всего лишь рот открыл, снежинку поймал.

— Жизни радуюсь, Кирюха Артемович!

Филонова повысили в звании, но не в должности, он так и возглавлял направление по грабежам и кражам. И все так же оставался начальником Макса. Уже не юный, но такой же гладкий, прилизанный, как раньше, правильные черты лица, аристократический нос. Костюмчик, пальто, шапку принципиально не носит, хоть чему-то Макс его научил.

— Сейчас вся радость жизни на Комсомольской улице. Кража у нас. Криминалисты потом подъедут, — Филонов хотел сказать еще что-то, но, как-то странно глянув на Макса, передумал.

— Микрорайон или частный сектор?

— Частный дом.

— Надеюсь, не кофеварку украли.

Макс говорил про кофеварку, а думал о хорошей кофемашине. Очень хотелось вкусного кофе. Под стакан ледяной воды и сигарету.

Дом большой, полноценно двухэтажный, еще и с мансардой. Калитку хозяин открыл, не выходя из дома, электрозамок с дистанционным управлением. И вручную открыть можно, изнутри, нужно лишь нажать на кнопку. Макс обратил на это внимание. И видеокамеру над воротами и под крышей заметил, хотя голова такая тяжелая.

Хозяин встретил их в холле, выражение лица как будто в доме покойник. Курчавые волосы, маленькие рачьи глаза, бульдожья челюсть, двойной подбородок, дряблая шея, усыпанная родинками, спортивный костюм отнюдь не на спортивной фигуре, олимпийка на пузе не застегивается. Сорок с чем-то лет Колегову Игнату Павловичу, не такой уж и старый, чтобы себя запускать.

— Майор Филонов, — представился Кирилл.

Мужчина кивнул, уныло глядя на него.

— И старший лейтенант Воронов! — Филонов кивком указал на Макса.

— А-а, Воронов! — повеселел Колегов.

И снова Филонов странно глянул на Макса. Видно, потерпевший сразу попросил, чтобы кражей занимался старший лейтенант Воронов, но Кирюша решил умолчать об этом факте. Впрочем, все равно.

— Игнат Павлович, мне бы чашечку кофе! А потом делайте со мной что угодно!

— Вы знаете, как меня зовут? — польщенный Колегов улыбнулся, но тут же нахмурил брови. — Ах да!

Вспомнил, что представлялся по полной форме, когда звонил в милицию.

Он и сам выглядел неважно. В том плане, что лицо мятое, небрит, но костюм свежий, только что с полки шкафа. Постирали костюм, погладили, сложили, сегодня взяли, складки еще не разгладились.

Изнутри дом произвел не менее приятное впечатление. Просторный холл, дорогая лестница, большая кухня, на барной стойке кофемашина. И две чашки, одна полная, в другой только высохшая пена. Там же бокал и недопитая бутылка коньяка. Пепельница, полная окурков, следы помады только на одном фильтре от тонкой дамской сигареты. И на одной кружке след той же розовой помады. На бокале ничего такого. В раковине чисто, грязной посуды нет, только ложечка чайная лежит.

— Кофемашина работает? — спросил Макс, заглянув в посудомойку.

— Ну конечно! — Колегов достал из шкафа две чистые чашки.

Вся грязная посуда там, но ее совсем немного, две суповые тарелки, три обеденные, две десертные. Со вчерашнего дня посуда лежит. На кнопку вечером нажать забыли, мойка не запустилась. Но за сегодняшний день посуды здесь нет, видимо, Колегов не завтракал. А время половина десятого утра. Очевидно, спал долго.

— А себе почему не наливаете?

— А знаете, не хочу! Я лучше минералочки! Будете?

Макс глянул на ополовиненную бутылку «Боржоми». Стекло сухое, газов мало, вряд ли вода холодная. Он открыл холодильник, а там еще одна такая же бутылка. И запасы на зиму. Что-то жидкое в кастрюле из нержавеющей стали, суп или борщ, отбивные в стеклянной миске под плотной крышкой, какое-то рагу в такой же прозрачной посуде.

— Давно жена уехала? — спросил Макс.

— Жена уехала? — удивленно глянул на него Колегов. — На самом деле уехала. В Москву. К дочери. Анжела в Москве учится, у нас там, в Москве, квартира, она в ней живет… Продолжать?

— Лучше кофе! Но давайте из чайника! Растворимого! К барной стойке подходить пока не надо.

Макс взял из холодильника бутылку «Боржоми», в конце концов, Колегов сам предложил. Из горла пить не стал, налил в чашки, которые хозяин приготовил под кофе.

— Игнат Павлович, вы уже сейчас можете рассказать, что произошло, — сказал Филонов, разглядывая использованную чашку со следами губной помады.

— А ничего не произошло! Сейф открыт, денег нет!

— Много денег?

— Шесть миллионов, к счастью, нашими российскими деньгами.

— Ну хоть где-то наши российские деньги к счастью, — стандартно сострил Филонов, не забыв при этом глянуть на Макса.

Или ждал одобрения, или барыши подсчитывал. Как будто Макс действительно брал процент от найденной пропажи. А ведь не возьмет. У Колегова не возьмет. Во-первых, Филонов с ним, а во-вторых, делу уже дали официальный ход, криминалисты на подходе, следователь будет. Старший лейтенант Воронов не жадный, ему и за так будет приятно поймать удачу за хвост.

Макс выпил воды, еще налил в чашку, с ней и собрался иди к сейфу.

— Ну пойдем, глянем!

Сейф располагался не в кабинете, а в супружеской спальне. Кровать, кстати говоря, гладко заправлена, чувствовалась женская рука, причем хозяйская. Или жена заправляла, или горничная.

Картина, прикрывающая сейф, снята была с креплений и стояла на полу, приткнутая к боковой стенке трюмо. Картина неизвестного мастера, но старинная, наверняка не из дешевых. И так аккуратно поставлена. А на трюмо баночки, скляночки, баллончики, тюбики, вазочка с набором кистей для макияжа, канделябр со свечами, шкатулка со всякой всячиной. Косметички нет, видно, что часть косметики уехала вместе с хозяйкой.

Дверца сейфа прикрыта, но не заперта. Макс осторожно открыл, заглянул внутрь. На нижней полке стояла закрытая шкатулка, на другой лежали деньги. В недавнем прошлом лежали, сейчас от них осталась только пустота.

— В шкатулке драгоценности? — спросил Макс.

— Да, золото, камни…

— Что-нибудь пропало?

— Кажется, нет… Но деньги пропали точно!

— Драгоценностями займется следователь, а вы, Игнат Павлович, давайте рассказывайте, с кем вы проводили время, пока жена в командировке? — Филонов нарочно встал между Максом и потерпевшим.

Дал понять, что справится и без него.

— Ну, с кем… — замялся Игнат Павлович.

— Видеокамеры работают? — спросил Макс.

— Нет… То есть да, но сейчас нет.

— Почему? — косо глянув на подчиненного, спросил Филонов.

— Ну как вам сказать?

— Нарочно камеры отключили! Чтобы жена любовницу вашу не видела? Или не просто любовница? — наседал Филонов. — Может, проститутка? Мы все равно все выясним!

— Ну, в общем, да, была проститутка… — вздохнул Колегов. — Хотя я бы не назвал Регину проституткой. Проститутки грубые, вульгарные, а она сама нежность. Нежный падший ангел… Но Василисе этого не объяснить. Василиса меня убьет, если узнает!.. Может, можно как-то договориться? Вы ничего не говорите жене, а если найдете деньги… Полмиллиона на двоих вас устроит?

Филонов, выражая гнев, нахмурился, но при этом выразительно глянул на Макса, переадресовывая ему вопрос. Он же спец по таким вот ситуациям. Но Макс обманул его ожидания.

— Ничего не надо, деньги мы найдем, вернем. И жену постараемся на расстраивать.

— Кто такая Регина? Как ее найти?

— Я ее данные на сайте нашел, но после первой нашей встречи у меня остался ее телефон. Такая женщина, такая женщина! Она не могла меня обокрасть!

— Тогда кто?

— Ну, больше некому, — совсем раскис Колегов, смотреть противно.

— Номер телефона?

— У меня визитка была, пришлось уничтожить в целях конспирации. Но телефон я помню наизусть.

Колегов продиктовал номер телефона, но Макс даже бровью не повел. Хотя и узнал номер Регины Симеоновой. Да и без того было ясно, кто гостил у Колегова. Регина действительно ангел, хотя и падший. Но не настолько падший, чтобы грабить клиента.

— А код сейфа вы тоже наизусть помните?

Макс осмотрел замок с наборником номера. Серьезный механизм, с ходу такой не взломаешь. Да и следов взлома не видно.

— Ну, конечно!.. Говорить?

— Скажите. Сколько цифр.

— Шесть!

— И это не дата вашего рождения?

— Нет.

— И не номер вашего телефона?

— Нет.

— Так, хватит! Едем за Региной! — Филонов рвался в бой, но Макс сдерживал коней хотя бы потому, что не желал впустую тратить время. Не могла Регина вскрыть сейф.

— Игнат Павлович, расскажите, как было дело, — попросил Макс. — Коньяк, я так понимаю, вы пили в одиночку?

— Ну в общем, да… В сон почему-то клонило.

— В сон?

— Понимаете, за год накапливается столько усталости, а год уже заканчивается…

— Значит, вас клонило в сон, и вы решили взбодриться коньячком? Согласитесь, звучит как-то не очень убедительно.

— Понимаете, я ждал, когда жена уедет в командировку, я ждал, когда смогу наконец-то встретиться с Региной. Ждал этой встречи, но боялся. А когда меня стало клонить в сон, я подумал: может, не надо ничего этого. Ну засну и засну… А заснуть не смог, коньяк действительно меня взбодрил. А потом подъехала Регина. Я предложил ей коньяку, она попросила кофе, я налил кофе себе и ей. Какое-то время мы сидели, болтали, мне стало хорошо, я строил планы на ночь. Я ведь заказал Регину на всю ночь, впереди нас ждало столько удовольствий, но, увы, не помню, как заснул.

— Клофелин! — Филонов торжествующе глянул на Макса. — В кофе!.. Все, едем!

— Может, ты сам? Возьми кого-нибудь для подстраховки, а я здесь останусь, Трохин сейчас подъедет, может, поручения какие-то будут, свидетелей, например, опросить…

— Ну, смотри, я ведь и сам справлюсь!

— Девчонку не обижай, вдруг она не виновата.

— Да какая она девчонка… Ну да! — усмехнулся Филонов.

Знал он, что Макс не брезговал проститутками, но так это его право, с кем спать. По легкому. Серьезные отношения ему не нужны, но это не значило, что он мог обижать почем зря женщин легкого поведения. Они все — его девчонки, за любую подпишется, если что. А за Регину в первую очередь.

— Не обижай! — уже вдогонку повторил Макс.

— А вы здесь остаетесь, да? — в раздумье спросил Колегов.

Действительно дилемма: кому долю отдавать. Ясно же, что деньги похитила проститутка, а найдет и раскрутит ее Филонов, но вопрос обговаривался с Максом.

— Игнат Павлович, когда уехала ваша жена? — Макс переключил разговор с Колеговым с одной темы на другую.

— Вчера.

— Конкретно в какое время?

— Поезд в половине четвертого. В пятнадцать тридцать.

Макс кивнул. Две суповых тарелки в мойке, Колегов обедал с женой. А ужинал один. Для Регины он стол, похоже, не накрывал. Или Регина вымыла вчерашнюю посуду перед уходом. Но тогда почему кофейную чашку оставила? И окурок со следами своей помады.

— Вы провожали жену?

— Да, отвез ее на вокзал, в поезд посадил.

— К Новому году вернется?

— Нет, в Москве встречать будем, столик в ресторане заказали, будет шоу.

— Без вас?

— Ну почему же без меня? У меня на тридцатое билет, тридцать первого буду в Москве.

Макс вышел в каминный зал, а там семейные фотографии в дорогих рамках. Муж, жена, дочь. На последней фотографии девушка уже взрослая. Несимпатичная, щеки чересчур сытые, сама толстая. И мать не красавица.

— Дочь у вас, я смотрю, взрослая.

Макс не сомневался, что видит на фотографии дочь Колеговых. Уж больно девушка на отца внешне похоже, никаких сомнений в том, что родная кровь.

— Анжела. Она у нас в Москве учится. А я разве не говорил?

— Говорили. А дочь не подозреваете?

— Я?! Подозреваю свою дочь?

— А жену?

— Василису?! Зачем ей грабить саму себя?

— Домработница у вас есть?

— Да, приходит женщина раз в неделю, проводит генеральную уборку, а так Василиса сама убирается, есть готовит. Да и я большую часть времени дома провожу, нельзя без физического труда, по двору там что поделать. Снег вот валит — если не убирать, к новому году засыплет. Снегоуборщик у меня мощный, самокатный, ходить за ним одно удовольствие… А если сильно засыплет, человек приходит — большой объем работы не для меня.

— Дома по большей части находитесь, — в раздумье проговорил Макс, выразительно глядя на Колегова.

— Так работа у меня какая, торговые и офисные площади у нас, было время, первые этажи в центре выкупали, бывшие магазины, новое строили, фирма у меня строительная была, производство стройматериалов. Фирмы больше нет, а недвижимость осталась, на хорошую жизнь хватает, — и весело, но с грустинкой сказал мужчина.

— Деньги, я так понимаю, легальные?

— Да, конечно, — быстро, энергично, но не очень убедительно сказал Колегов. — Но украла их проститутка! Если жена узнает…

— Жена уехала в районе четырех, вчера вечером вы поужинали, вас потянуло в сон. Или вас потянуло в сон до ужина?

— Ну, в общем, да, приехал, чувствую — в сон клонит. Но так, несильно. За компьютер сел, развеялся немного, поужинал, за компьютер уже не тянет. Ну и Регине я уже позвонил, договорился.

— Когда она подъехала? В какое время?

— В половине восьмого.

— Почему домой? Почему не в гостиницу?

— В гостиницу? А меня там узнать не могут? Увидит кто-то, а так нормально, Регина на такси подъехала, я свет на всякий случай во дворе выключил, чтобы соседи не увидели. Да они со светом не увидели бы, но береженого, сами понимаете…

— Регина подъехала в половине восьмого, вы уже пили коньяк.

— Ну да. Предложил Регине, она отказалась: потом, говорит. Кофе попросила, я налил.

— Дальше что?

— Она пила кофе, я — коньяк… Я в туалет выходил, она сидела, коньяк открыт — может, правда клофелину сыпнула? Я вернулся, выпил, меня как вырубило.

— Но вас же и раньше в сон клонило?

— Ну так не сильно же, все-таки зима, темнеет рано, да и ночью я плохо спал.

— О чем вы говорили с Региной? Может, у вас язык развязался, может, она про пароль от сейфа спросила, вы сказали, потому что не могли себя контролировать?

— Да нет, не говорил… Не помню… Вырубило — и точка.

— Я так понял, Регина уже бывала у вас в гостях. Она знала про сейф в вашей спальне? Вы говорили, может, показывали?

— Как я мог показывать? Я ее в нашу спальню не водил, на первом этаже в гостевой постелил…

— А где сегодня утром проснулись?

— Там же и проснулся… Даже не помню, как в гостевой оказался. Думаете, провалы в памяти?.. Может, я и правда Регине наговорил? Может, и сейф сам открыл? Но так меня же подпоили?

— Когда в Москву прибывает поезд?

Колегов глянул на часы.

— В половине первого, скоро будет.

— Ваша дочь маму встречать будет?

— Да нет, Анжела учится, мы ее обычно не тревожим. Да и Василиса налегке поехала. А чего ей, закатки мы не возим, в Москве все можно купить, были бы деньги.

— А вы звонили жене сегодня?

— Да, позвонил, как проснулся.

— И что, слышали стук поезда?

— Так не дозвонился, там же не всегда зона устойчивого сигнала.

— Номер ее телефона, если можно…

Василиса Колегова, как оказалась, пользовалась самой современной моделью смартфона, правда, не «Эпл», а «Самсунг». Макс вышел во двор покурить, позвонил очень хорошему знакомому специалисту по техническим мероприятиям, пообещал магарыч за срочность. Он еще не успел затушить окурок, как старший лейтенант Шутов уже ответил по запросу. Телефон с указанным номером находился уже в Москве, в районе аэропорта Шереметьево. В отключенном состоянии.

— Самолет уже приземлился. — В динамике телефона было слышно, как постукивают клавиши клавиатур. — Но телефоны включать еще не разрешили.

— Василий, бесценный ты мой… А какой самолет, узнать сможешь?

— Уже. А как, по-твоему, я узнал, что самолет приземлился? Телефон принадлежит гражданке Колеговой, сегодня утром гражданка Колегова приобрела билет на самолет, рейс уже в аэропорту Шереметьево, прибыл без опозданий. Одновременно с гражданкой Колеговой билет приобрел гражданин Харченков… Так, Харченков Виктор Степанович, семьдесят второго года рождения, адрес… Так, приобретены билеты были в четыре часа семнадцать минут, билет Харченкова был сдан в шесть часов ноль девять минут, регистрацию, разумеется, не проходил, а Колегова Василиса Матвеевна благополучно отбыла в Москву…

— Адрес этого Харченкова, волшебный ты мой!

— Улица Аэродромная, дом пятнадцать.

— Это же в районе аэропорта, если мне не изменяет память.

— С тебя волшебная новогодняя ночь. В волшебном ночном клубе.

— И даже голую Снегурочку под новогоднюю елочку положу, — совершенно серьезно сказал Макс.

Шутов нормальный парень, высокий, приятной внешности, на ботаника и близко не похож, но стеснительный, перед девчонками робеет. Макс уже два раза пытался приучить его к разгульной жизни, брал его один раз в клуб, Василий даже ушел оттуда с девчонкой, даже что-то получилось. В третий раз вот хочет, и Макс возьмет его с собой. Потому что уж очень резво Вася юзает свой служебный компьютер. Да и не в служебное время он может помочь, ноутбук со всеми паролями всегда при нем. Прогресс стремительно набирает вес, без Шутова как без рук.

— Совершеннолетнюю!

— За несовершеннолетнюю я тебя сам под елочку положу… Может, ты и номер Харченкова пробил?

— Обижаешь! Дома Харченков, улица Аэродромная, дом пятнадцать… Кстати, Колегова провела ночь у него. И вечер, и ночь.

— Она провела ночь или ее телефон?

Макс всерьез подозревал жену Колегова. Василиса могла пожертвовать деньгами ради любовника, но не драгоценностями. Любовь к побрякушкам у женщин в крови. Да, профессионалы стараются не связываться с драгоценностями, именно поэтому Макс не удивился, увидев шкатулку в сейфе. Но Регина женщина, чужое золото и камушки она любит не меньше, чем Василиса — свои. Не стала бы она оставлять драгоценности, забрала бы все. Это первое. А второе — опять же, из области женский логики. Так аккуратно снять и поставить картину могла только хозяйка дома. Не стала класть картину на трюмо, чтобы не просыпать на пол баночки-скляночки. А кто хозяйка дома? И в-третьих, в сон Колегова клонило медленно. Жена нарочно могла подсунуть ему снотворное замедленного действия. Чтобы он все-таки успел провести время с проституткой, на которую Василиса Матвеевна и собиралась списать кражу. Каким образом она узнала о планах мужа, это уже дело десятое.

Информация, полученная от Шутова, всего лишь подтвердила версию Макса. Колегова, может, и уехала в поезде, но сошла на первой же станции. И вместе со своим любовником отправилась к нему домой. А потом уже поехала обворовывать мужа и саму себя. Знала, кого ждет муж, знала, что камеры он заблаговременно отключил.

Снегопад — пособник вора. Киллера или просто мстителя. Макс хорошо помнил то время, когда убивал Скаута. Новогодняя ночь, снег падал обильно, ложился густо, к утру его след засыпало намертво. И никто никогда не сможет доказать его причастность к убийству. Впрочем, Маламут и не собирался ничего доказывать. Он просто знал, кто убил Скаута. Просто знал и предпринимать ничего не собирался. До фонаря ему Скаут, да и Макса он знать не хочет.

И сейчас падал снег. Макс стоял у запертой калитки, рукой опираясь о заборный столб, как будто пьяный, и упорно жал на клавишу звонка. От аэропорта с шумом поднялся один самолет, зашел на посадку другой, только тогда хозяин дома наконец отреагировал. Вышел к нему с охотничьим ружьем в руке, глаза злые, вид похмельный, перегаром за версту несет.

— А ну, пошел отсюда!

Макс поднял руки, пошатнулся, мотнул головой. Не уйдет он — и точка!

— Я сказал, пошел!

Харченков совершил очередную ошибку, ткнул стволами Максу в грудь. Хотел напугать его, но остался без ружья.

— Нападение на сотрудника милиции! — Макс предъявил удостоверение.

Харченков внутренне напрягся, даже повел головой, как будто хотел глянуть назад, посмотреть, куда бежать. Но не глянул, сумел взять себя в руки.

— Откуда я знал, что ты из милиции?

— А нападение на случайного прохожего не преступление? — Макс угрожающе шагнул в сторону мужчины, тот попятился.

Макс закрыл за собой калитку, глянул по сторонам. Снег как минимум со вчерашнего дня не чищен. Ночные следы колес к гаражу занесло не совсем. От дома к калитке натоптано, впрочем, следы женских каблучков Макс заметил еще на улице. Машина со двора утром не выезжала, и теперь он знал почему. Харченков надрался в хлам, может, потому Колегова передумала брать его с собой. Или он сам отказался. Зачем ему в Москву, если он уже успел присунуть ей на дорожку. После ограбления.

— Что тебе нужно… кто ты там?

— В милицию звонил? — напористо спросил Макс.

Он медленно шел, надвигаясь на Харченкова, тот пятился.

— Зачем?

— Ну, пьяный в дом ломится… Как же так, за ружье схватился, а милицию не вызвал. Неохота с милицией связываться?

— Я прямо сейчас позвоню в милицию!

— Давай, мне как раз наряд нужен. Чтобы в участок тебя отправить. И обыск в доме провести.

— Зачем обыск? Что искать? — Голос у Харченкова задрожал, глаза забегали.

— А почему «что»? Почему не «кого»? Это же ты Колегову похитил?

— Похитил Колегову?

— Где она?

— Так нет ее!

— Сейчас эксперт подъедет пальчики ее снимать.

— Ну так пальчики были… Василиса уже в Москве, вы позвоните ей!

— Но утром была у тебя?

— Ну-у…

— Муж знает?

— Чей муж?

— Ну так он ее в Москву проводил!

— Тихо, давай без шума! — поморщился Макс. — Голова трещит! Давай по порядку! Вчера Колегов проводил жену, посадил на поезд. Как она к тебе попала?

— Она в Титоровке вышла, я ее забрал.

— Сюда привез?

— Да.

— Она сама этого захотела?

— Ну да!

— По взаимному согласию?

— Конечно!

— Любовью занимались, да?

— А вот это не твое дело!

— Занимались, занимались! — лукаво улыбнулся Макс. — И до того, как деньги забрали, и после… Точно Василиса сама этого хотела?

— Хотела! Сама хотела!

— Сексом с тобой заняться или деньги из сейфа забрать.

— И то, и… Эй, какие деньги? — схватился за голову Харченков.

— Смотри, мужик, какая у нас с тобой ситуация! Неважно, с собой Василиса увезла деньги или у тебя оставила, по-любому ты соучастник преступления. Будешь упираться, точно сядешь, а если добровольно во всем признаешься, то и преступления как бы не было. Сам подумай, вы приехали вчера к Колеговым, Василиса прошла в свой дом, вскрыла свой сейф, забрала свои деньги. Улавливаешь смысл?

— Не понимаю, о чем речь… Но смысл уловил, — кивнул в замешательстве Харченков.

— Если ты признаешь этот факт, значит, Василиса взяла свои деньги. А если не признаешься, значит, вы похитили чужие деньги. Значит, ты совершил преступление. Логика понятна?

— Так она действительно забрала свои деньги! — выпалил Харченков.

— Ну вот и молодец! А то стоишь, трясешься как осиновый лист.

— Да это от холода. — Харченкова действительно хватил озноб.

— Ну так пошли в дом! Покажешь, где деньги?

— А вы точно из милиции?

— У меня удостоверение, у тебя телефон, номер управления в интернете, звони, спрашивай, тебе скажут, кто такой старший лейтенант Воронов. Можешь милицию вызвать, но тогда деньги под протокол изымем. А так ты сейчас оденешься, сядешь в свою машину и отвезешь деньги Колегову. На этом инцидент будет исчерпан.

— Как же я ему отвезу деньги? Что я ему скажу?

— Поверь, лучше объясняться с ним, чем со следствием. А будет следствие, он все равно узнает. Что ты с его женой мутил… Или Колегов уже в курсе?

— Да нет… Он Василису в грош не ставит!.. Проституток в дом водит!

— Василиса знала о проститутках?

— Знала.

— И вы решили подставить проститутку?

— Ну, если получится…

— Получилось!..

В кармане зазвонил телефон.

— Меня арестовали! — рыдающим голосом сообщила Регина.

— Я работаю.

— Но ты должен мне помочь! Я же тебе помогала!

— Дура, я по твоей теме работаю!

— И как? — затаив дыхание, спросила она.

— Поверь, тебя скоро выпустят.

Макс сбросил вызов, дожал Харченкова, заставил его забрать деньги, но свою машину взять не позволил. Посадил к себе на переднее сиденье. Наручники надевать не стал, но ремнем безопасности пристегнул намертво.

— А ты точно из милиции? — снова спросил Харченков, затравленно глянув на Макса.

— Странный ты какой-то, ограбления боишься больше, чем тюрьмы… Зачем тебе деньги? Зачем Василиса пошла против мужа? — разгоняя машину, спросил Макс.

— Ну так проблемы у меня с бизнесом, я уже почти банкрот.

— Ничего, будешь на свободе — выкрутишься, а сядешь — точно все прахом пойдет… Колегова знаешь?

— Ну так мы же компаньонами были. Бизнес продали, деньги разделили, я свою фирму открыл… Сначала нормально было, потом душить начали…

— Кто душить начал?

— Ну а кто у нас главный строитель в городе?

— Кто?

— Гапонов. В лице Кумакова. Платона Игоревича. Попал к ним в обойму, будешь работать, нет, сливай воду. Я в обойму не попал.

— А пытался?

— Ну, был разговор с Кумаковым… — скривился Харченков и махнул рукой. — А-а!

— Не хочешь говорить, не надо.

— Сам виноват… Кумаков когда-то у нас работал после института, дома проектировал, нормально так получалось, а у нас проблемы, штаты сокращать пришлось. Короче, уволили мы его.

— Не простил?

— Не простил.

— Будем надеяться, что закон простит.

— Почему закон? — дернулся Харченков. — Ты же сказал, что ничего не будет! Это Василисы деньги! Она зашла в свой дом, принесла свои деньги, сказала, что это мне…

— На этом и стой! — усмехнулся Макс.

…В доме у Колегова уже работал криминалист, снимал пальчики с сейфа, с картины. Макс останавливать его не стал. Привел в дом Харченкова, тот выгрузил на стол все деньги. Молча все делал, бывшему другу в глаза не смотрел.

— Так это ты? — Колегов едва не схватился за кочергу, висевшую на стойке у камина.

— Василиса твоя взяла, — буркнул несчастный.

— Зачем?

— Давайте вы потом во всем разберетесь. Здесь можете поговорить. Или в помещении для свиданий, — усмехнулся Макс. — Заявление забирать будете, Игнат Павлович? Или жену вашу привлекать будем?

— Зачем привлекать? Зачем заявление? Недоразумение вышло, Василиса говорила, что деньги возьмет, просто я забыл. Набрался вчера. — Колегов щелкнул себя по горлу. — Все забыл!

— Ну, если вспомнили, тогда пишите расписку. И объяснение: все знали, деньги хранились у вашего бывшего друга, но вы забыли, вызвали милицию. Заплатите штраф за ложный вызов, и спите спокойно… С кем хотите.

— Да штраф — это понятно, а это? — Колегов глянул на деньги.

— О чем это вы, Игнат Павлович? — нахмурился Макс.

Колегов растрогался, даже предложил Харченкову рюмку выпить за мир, но Макс, уезжая, забрал с собой неудачника, чтобы Колегов его не убил. Или наоборот. Домой Харченкова отвез. И сказал, что теперь они могут начинать убивать друг друга. Но лучше обойтись без этого.

Симеонову он нашел в кабинете, который делил с Филоновым и еще с двумя операми из своей обоймы. Филонов зациклился на своей версии, что деньги украла Регина, и уже других вариантов не допускал.

— Макс! — Регина вскочила, но тут же опустилась на стул под неистовым взглядом примерного семьянина.

Свитерок на ней светлый из мягкой шести, черная юбка в обтяжку на узкие бедра, ножки длинные в теплых эластичных колготках, изящные сапожки на тонком каблуке. Волосы распущены, ресницы, как стрелы амура, смотрят в цель, губы как сердце ангела. Макс прислонил бы ее прямо сейчас. Тем более что он заработал на сладенькое.

— Держи! — Макс выложил на стол бумаги.

— Что это?

— Заявление потерпевшего. На шесть миллионов рублей. Расписка потерпевшего. В присутствии свидетелей. В получении шести миллионов рублей. Объяснение. Жена деньги взяла, отдала их на хранение своему приятелю, Колегов знал это, но с похмелья забыл. Штраф за ложный вызов оформлять будем?

— Приятелю?! На хранение?!.. — фыркнул Филонов.

— Ну по-другому он бы не сознался.

— Приятель?

— Любовник. Банкрот. Деньги на спасение бизнеса нужны были.

— Нормально так! — подала голос Регина. — Они там бизнес спасают, а я зону топтать должна!

— А нечего по чужим мужикам шляться! — Макс совершенно серьезно смотрел на нее.

Хотя и шутил. Какое ему дело, чем занимается эта красивая проститутка. Потому и все равно, что проститутка…

— И что, я сяду?

— Сядешь. Когда-нибудь, — изучая объяснение, вздохнул Филонов. — За что-нибудь.

Жаль ему, такая удобная версия из рук выскользнула. Удобная и такая же прекрасная, как сама девушка, которая также ускользала от него.

Макс вспомнил, как отдал Регину на откуп спецназовцам и дежурной части районного ОВД. Не приехал за ней, хотя мог. Но сейчас он искупил свою вину перед ней. И подозрения с нее снял, и домой сейчас отвезет. А там уж будет видно, что делать дальше. Регина так соблазнительна, а часик-другой из плотного графика работы Макс вполне мог выделить…

Темно-серый «БМВ» он увидел сразу на выезде из управления. Номера прочесть не успел, но заметил, что машина тронулась за ним.

— Как у тебя с Маламутом? — спросил Макс.

— А что у меня с Маламутом? — Регина удивленно глянула на него.

— Ты ему нравишься.

— Я многим нравлюсь! Этим и живу!

— Маламут знает, что тебя задержали?

— Ну, он со мной был… Заехал на чашечку кофе. Можешь спросить, что у него со мной. Но не у меня с ним!.. Нет, он, конечно, хороший, не обижает.

— Он знает, за что тебя задержали?

— Я же сказала… А-а, за что задержали! Ну этот ваш майор Филонов сказал. Леня слышал. Сказал, что разберется.

— Понятно.

Теперь Макс знал, зачем Маламут едет за ним. Сам ни в чем разобраться не смог, вдруг Макс что-то выяснил. Или не выяснил, но решил воспользоваться моментом, чтобы трахнуть его любимую проститутку.

— Ты разобрался. Да так быстро…

— А что там разбираться? Жена Колегова столько глупостей наделала. А чего ей бояться? Ты у Колегова была? Была! Колегов заснул? Заснул. Проститутка, клофелин — классическая схема. На тебя бы все повесили, и к гадалке не ходи.

— Но ты же не купился?

— Потому что тебя знаю. Не могла ты обокрасть Колегова.

— Спасибо тебе!

— Слишком тупая ты для этого.

— Ну спасибо! — взвилась Регина.

— Была бы умной, в проститутки бы не записалась.

— Так я и не записывалась, само как-то все… И не дура я! У меня все по уму!.. А ты что, перевоспитывать меня собрался? — скорее обрадовалась, чем возмутилась Симеонова.

— Не дождешься!

— Ну так я и завязать могу… Переведешься в Москву, я за тобой, квартиру купим, у меня деньги есть. Нормально жить будем!

Регина замерла в тревожном ожидании, готовая в случае чего засмеяться. И сказать, что это всего лишь шутка. Проверка на вшивость.

Но Макс и не думал поднимать ее на смех, посмотрел на нее совершенно серьезно.

— Я не против.

— Нет?! — И без того большие глаза стали просто огромными от удивления.

— Но есть проблема. И эта проблема исключительно во мне. Я не завожу серьезных отношений.

— Так я и не напрашиваюсь!

— Я мент, врагов с каждым днем становится все больше. За себя-то я постоять смогу, но моя любимая женщина — мое слабое звено. А нет любимой женщины, нет слабого звена.

— Ты не поверишь, Леня говорил мне то же самое. Он вор, и ему нельзя жениться. И дело не в том, что их воровской закон не разрешает, дело в том, что женщина, семья — слабое звено. Вор должен быть свободен от личных обязательств… А это правда, что ты тоже вором был?

— Мог стать. Но не стал.

— Вы с Маламутом очень похожи. Он такой же сам по себе приятный.

— Нормально.

— Ты живешь один, и тебе комфортно в твоем одиночестве.

— Я не живу в одиночестве, я охочусь в одиночестве. В свободное от охоты время я очень даже компанейский человек.

— Сейчас ты свободен? Можешь составить мне компанию? Я сегодня до вечера свободна.

— Боюсь, что Маламут будет против. А он у нас на хвосте.

Макс подвез Регину к дому, велел ей идти, а сам встал у машины, достал сигарету, закурил, глядя на подъехавший «БМВ». Маламут не заставил себя ждать.

— А чего стоишь, не заходишь? — резко спросил он, кивком указав на подъезд.

— Эй, эй, не надо гнать коней! Когда скачешь на кое-чем галопом! — усмехнулся Макс.

Нормальный человек головой должен думать, а не тем, что у него в штанах. Именно это он и хотел сказать.

— Что там за подстава была? — Маламут постарался взять себя в руки.

— Подстава была, но не ментовская. И не надо на меня так смотреть!

— Кто кого подставил?

— Жена у мужа деньги украла. Так, чтобы на проститутку подумали. Разобрались, Регина свободна. Скажи, чтобы не ходила больше по чужим хатам. На дому пусть работает.

— Почему я должен это сказать?

— Тогда скажу я. — Макс щелчком отбросил бычок, закрыл машину и направился к подъезду.

— Стой! — потребовал Маламут.

Макс остановился, развернулся и направился к нему с искренним выражением удивления на лице. Действительно, кто он такой, чтобы указывать ему.

— Что такое?

— Ничего, — сквозь зубы процедил Маламут.

— Запал на бабу, ревность душит, а сказать не можешь? А ты скажи, я не братва с кичи, я улюлюкать не буду. Я мент, мне по должности полагается людей слушать и понимать. Помогать людям, заботиться о них, словом добрым помочь, знаешь, иногда получается. А когда получается, настроение потом весь день хорошее… Я и тебя выслушать могу. И понять.

— А если запал? На бабу. И что?

— А то, что баба эта — проститутка. И всем дает. Братва не поймет. А я пойму. И скажу тебе, забей на братву. Нравится Регинка, забирай. Но так, чтобы она больше ничего и никому… А не заберешь, оставишь на толпу, я зайду к ней. Если всем можно, то почему мне нельзя?

Маламут ударил неожиданно. И очень быстро. Макс успел среагировать, но лишь слегка отвел голову. Маламут бил мощно, на убой, но Макс сумел ослабить удар. В нокаут не отправился, но в глазах заискрило. На ногах он устоял, даже привел себя в готовность ударить в ответ. Но не ударил.

— Ну, смотри, Леня! Не заберешь Регину себе, я тебе в ответку отгружу. Не унесешь, обещаю!

Макс повернул к своей машине, толкнул Маламута плечом, слегка его развернув. Сел и уехал, даже не глянув в его строну.

Челюсть ныла, голова гудела, в глазах до сих пор расплывались круги, правда, уже не разноцветные. Но слезы на глаза навернулись от воспоминаний. Это сейчас Макс мог говорить с Маламутом на равных, а раньше смотрел на него как на божество. И божество это частенько поколачивало его — в назидание. Иногда такая наука не имела ничего общего со справедливостью. Однажды Маламут избил Макса просто за косой взгляд в свою сторону. И сейчас Макса душила обида. Не сказал он ничего такого про Регину, а в тыкву получил. Ни за что получил. А ведь мог ответить. Очень даже мог. Но не решился. Что это, забытые рефлексы? Или он все-таки сказал что-то обидное про Регину… Что ж, пусть только попробует Маламут не вытащить ее из порочного круга, в котором она увязла по самые уши.

И Арина из той же трясины. Смазливая телочка, вдохновляющая на подвиги, но, в отличие от Регины, не вызывающая привыкания, а пар спустить нужно, просто необходимо. Но и в управление нужно, дел много. Макс не ломал голову перед выбором, поставил все на случай: если Арина дома и в полной технической исправности, он задержится у нее, если нет, тогда сразу на службу отправится.

Арина оказалась дома, дверь открыла ему не сразу. Волосы мокрые после душа, но расчесанные, лицо слегка припудрено, губы накрашены также наспех, шелковый халатик на голое, еще влажное тело. Душ только-только приняла, волосы высушить не успела, только расчесала, потому что в дверь позвонили. На ходу припудрилась, подкрасилась, не могла же она принять гостя без макияжа. И духами взбрызнулась — запах свежий, вкусный, возбуждающий.

— Ты? — удивилась она.

— А если не я? Если двое с пистолетом?

— Ой, сколько их таких!..

Арина закрыла за Максом дверь, что-то пришло ей в голову, и она замерла в раздумье.

— Что такое? Второго ждешь?

— С пистолетом?

— Не знаю.

— А у тебя пистолет есть? — Арина повернулась к Максу.

— Тебе какой?

— Порохом который стреляет.

— Порохом все стреляют.

— А газовый?

— И в газовом порох. Метательный заряд, потом уже капсула с газом.

— Да?

Арина взяла Макса за руку, понюхала его пальцы.

— Порохом пахнет.

— Каким порохом? Я три дня не стрелял.

— Все равно пахнет. А у него руки газом пахли.

— У кого?

— Да приходил тут один. Руки чистые, а пахнут газом.

— Может, газовщик?

— Не знаю.

— Что-то в нем не так?

— Да нет, обычный парень, — пожала плечами Арина.

— Но тебя в нем что-то насторожило.

— Да нет… Просто подумала, кто кем работает, тот тем и пахнет.

На ум пришел детский стишок, Макс улыбнулся.

— Пахнет маляр скипидаром и краской, пахнет стекольщик оконной замазкой… А ты чем пахнешь?

— А чем я пахну? — вскинулась Арина.

— Любовью. С феромонами. Хорошие духи.

— Это да… Ты подождешь немного?

Арина села за трюмо. Макс прошел на кухню, сделал себе кофе. У Арины зазвонил телефон, но ему-то какое до этого дело. Если срочный клиент, она скажет. Макс открыл форточку, закурил.

Арина в полной боевой готовности появилась на кухне. Макияж, пышная прическа, короткое прямое платье, новые сапоги-чулки до середины бедра.

— Ну как тебе? — кокетливо спросила она и развернулась вокруг оси, грациозно махнув руками. А ведь под платьем ничего нет.

— Как новенькая, — усмехнулся Воронов.

— А Регину закрыли? Слышал?

— Где закрыли?

— В милиции!

Макс вплотную подошел к девушке, сунул руки под платье и, глядя ей в глаза, чуть задрал подол.

— Сарафанное радио? — спросил он. И руки убрал, и отошел.

— А сарафанчики у нас ничего, да?

— Только слегка тормознутые. Дома уже твоя Регина. Жена клиента себя же ограбила. А Регину подставила.

— Вот сука!

— Это не сука, это любовь. Любовник обанкротился, кто еще спасет его, как не любовница?

— Все равно сука. Регину подставила… Нас всех подставила. Как будто мы не люди.

— Люди.

— Ты эту суку вычислил?

— Это было нетрудно.

— Даже не знаю, как тебя благодарить! — лукаво улыбнулась Арина, напрашиваясь на единственно правильный в данной ситуации ответ.

— Знаешь, — не обманул ее ожиданий Макс.

— Спроси еще раз про сарафанное радио! — Арина сама вплотную подступила к нему.

И сама же положила его руки себе на бедра, а затем перевела их на свои ягодицы. Он еще мог остановиться, но Арина расстегнула пряжку его ремня, отключив этим инстинкт самосохранения. Во всяком случае, полового.

Новый год еще не разогнался, а Макс уже раскрыл шесть краж. И все городского, а не районного розыска.

— Хороший ты опер, Воронов, хороший, — сквозь зубы признал полковник Левин.

Зам начальника ГУВД, начальник криминальной милиции города, большой человек.

— Но слишком уж вольно ты живешь. Сам по себе, вечно где-то пропадаешь… проститутки эти, — поморщился Левин. — Их закрывать надо за аморальный образ жизни, а ты с ними… Ведешь с ними аморальный образ жизни.

— Проститутки многое знают. А много проституток знают еще больше.

— Это все слова, Воронов, все слова… Эти ночные клубы, эта разгульная жизнь. Нет, я понимаю, молодой, кровь кипит, пар нужно выпускать. Все понимаю. Но не принимаю. И полковник Окалин не принимает. Извини, но высоким требованиям, предъявляемым к сотруднику милиции, ты не соответствуешь. Должности соответствуешь. Должности оперуполномоченного. Но с таким отношением к своему моральному облику начальником уголовного розыска тебе не стать.

— Проститутки — удар по моральному облику, — соглашаясь, кивнул Макс.

Он и не собирался обижаться на слова начальника. Сам прекрасно все понимал. И Кобрина на этом держал. Кобрин метил в большие начальники, за репутацией следил, порочащие его связи с проститутками не афишировал, поэтому и отстал от Макса. Но, видимо, не совсем. Все-таки капал начальству на Макса. И с проститутками старший лейтенант Воронов водится, и за сомнительные кражи берется. И про его прошлое тому же Окалину напел. Скорее всего, и подозрениями насчет Держнева поделился… Козел он, этот Кобрин. Но топором его из списка личного состава не вырубишь.

— И большой риск для здоровья, — добавил Макс.

— В том числе для душевного, — подхватил Левин. — Плохо, если заразу подцепишь. Плохо, если на подставу нарвешься.

— Ни прибавить ни убавить, все верно, товарищ полковник. Я все прекрасно понимаю.

— Но ничего не можешь с собой поделать, — мрачно усмехнулся начальник.

— Ну почему же — не могу?.. Не сплю я с проститутками. Контактирую, но не сплю. Печень берегу, говорю гепатиту нет.

— Жениться тебе надо, Воронов. К домашнему берегу пристать. А то болтаешься как дерьмо в проруби.

— Да я все понимаю, товарищ полковник. И высокому званию сотрудника милиции соответствовать хочу, только не могу жениться. Боюсь. За жену свою боюсь. Еще нет жены, а я уже боюсь, — усмехнулся Макс.

На столе у Левина зазвонил телефон, он взял трубку, выслушал, не сводя глаз с Макса, поднялся.

— Ограбление у нас, банкомат взорвали… Поехали!

Замначальника ГУВД и по вызовам на произошедшие убийства далеко не всегда выезжал, а тут всего лишь ограбление. Но банка.

Но сразу на место Левин выехать не смог, позвонил начальник ГУВД, вызвал к себе. На улицу Луначарского Макс отправился сам. А там уже и вневедомственная охрана, и патрульно-постовая служба оцепление выставила, местный уголовный розыск работает, следователь из ОВД Восточного района. Судя по всему, грабителей не взяли. Насчет денег Макс пока не знал. Может, ушли с добычей, а может, бросили все до лучших времен. Преступники действовали среди бела дня, наверняка сработала сигнализация, грабители могли не успеть забрать деньги.

— А вот и управление пожаловало! — кисло глянул на Макса начальник уголовного розыска.

Майор Рассадин всего на год старше Макса, а уже старший офицер. И начальник отделения уголовного розыска. Стройный, подтянутый, опрятный внешний вид, как пишут в характеристиках, выдержан, дисциплинирован, морально устойчив, с начальством вежлив, с подчиненными корректен. Подбородок поднят, спина прямая, взгляд энергичный, сосредоточенный, нацеленный на борьбу с преступностью в мировом масштабе.

Банкомат находился в специальном, очень маленьком помещении. Стекла в дверях выбиты взрывом, но рамы целые, хотя и обгорелые, с петель не сорваны. Помещение до сих пор в едком дыму, но тротилом не пахло. Корпус банкомата на месте, крепко прикрученный к полу, но внутренности вырваны. На полу обломки внутренностей, стекло, штукатурка, стены обгорелые. Сейф разворочен, кассет с деньгами нет. Камера в углу вроде бы целая, впрочем, все равно видеозапись после взрыва была испорчена дымом.

— В четыре минуты уложились, — сказал за спиной Рассадин. — Наряд подъехал, а грабители тю-тю!

— Я так понял, видеозапись уже отсмотрели, — кивнул Макс.

— Предварительно.

— Газом пахнет.

— Так газом и взорвали. Отжали панель, компрессором закачали газ, взрыв, дым, ничего не видно… Камера на крыльце показала, через дорогу ушли.

— Все в масках?

— Само собой.

— Значит, и до нас докатилось.

— Что докатилось?

— Ноу-хау заграничное. Там уже давно газом взрывают. Отжимают, закачивают и — бум.

— Все-то ты знаешь, — глядя на Макса свысока, усмехнулся Рассадин.

История прошлого — ключ к настоящему. Звучит красиво, но практического смысла в данном случае не имело.

— Не думаю, что это иностранцы, — вслух подумал Макс. — Думаю, что профессионалы. Банкомат за четыре минуты распотрошили!

— Кстати, с шариками зашли. Воздушные шарики. К стене за ниточку прилепили, камеру прикрыли. Все равно было видно, как замок в двери блокируют, чтобы не закрылась. Профи!

— Сколько их было?

— Как минимум трое.

— Сколько увели?

— Да пока выясняется… Видеозапись смотреть будешь?

— Глянем, конечно, — в раздумье кивнул Макс.

Работали профессионалы, но пока что банкоматы в городе вот так грубо взламывали дилетанты. Кувалдой пытались взламывать, монтировками, даже просто отвертками — получалось далеко не у всех. Сейфы из банкоматов тросами вырывали, на машинах увозили, было такое, но, опять же, попадались. Маячки там в сейфах, не все это знали. Не все умели отключать их или глушить сигнал.

— Может, на диск сбросить? У себя там глянешь, — с дальним прицелом спросил Рассадин.

Действительно, команды передать дело городским сыщикам не поступало, следователь из ГУВД о себе знать не давал. Вдруг самим это дело получится раскрыть. А если нет, тогда уже можно и управление на помощь позвать.

— Шарики, газ, четыре минуты, ушли с деньгами — круто, — грузил голову Макс. — Эти ребята явно уже где-то работали. Опыт есть. А прецедентов у нас пока не было.

— Будут!

— Не на кошечках же они тренировались?

— Может, и на кошечках. В зоне.

— Откуда в зоне банкомат?.. Но ход твоей мысли, Яша, мне нравится.

Что, если к банде примкнул недавно освободившийся зек? Или даже возглавил ее. Куда он первым делом пойдет? К проституткам…

О проститутках Макс подумал не зря. И дело не только в недавнем разговоре с Рассадиным.

— Ну так что, видео сбрасывать?

— А быстро сможешь? Чтобы я быстро исчез, — усмехнулся Макс.

Интуиция редко его подводила, и, если сегодня предчувствие не обманет, он сможет утереть нос Левину.

Рассадин и диск нашел, и видео сбросил. Макс уже тронул свой «Чероки» с места, когда к месту, где произошло преступление, подъехал служебный «Форд» заместителя начальника ГУДВ. Макс не стал выходить к Левину — зачем, когда есть Рассадин? Уж он-то умеет вылизывать ковровую дорожку для начальства.

…Арина дверь не открывала, хотя находилась дома. Макс позвонил ей, она попросила его немного подождать.

— Ты не одна?

— Ты чертовски догадлив! — сдавленно прошептала она.

— Случайно, не газовщик?

— Какой?..

— Такой! Если он с тобой, скажи. Только тихо.

— А-а… Да нет, это не газовщик… И даже не нефтяник, — пренебрежительно фыркнула Арина.

— Ну тогда пусть идет на хрен. Давай открывай, или я его за понуждение к сексу закрою. С использованием материальной зависимости потерпевшей.

— Слышь, ты там долго? — недовольно спросил мужской голос.

— Это менты, сказали, что я несовершеннолетняя. А ты меня трахаешь.

— Ты совершеннолетняя?!

— Да, но они-то этого не знают… Сначала тебя проверят, затем меня. Давай одевайся!..

— Это подстава?.. Да я тебя сейчас, суку!.. — взревел голос.

Сначала упал телефон, затем где-то в отдалении захрипела Арина. Дверь она открыть не могла, но замок у нее слабый, у Макса ушло на него ровно три минуты. К этому времени клиент Арины уже лежал на полу с вытаращенными от боли глазами, а сама она стояла с электрошокером в руке. На шее красные пятна — видно, Арину душили.

— Живой? — спросил Макс.

— Даже не дымится!

Макс склонился над пострадавшим, нащупал пульс, шлепнул его по щеке. Мужчина открыл глаза.

— Я так понял, он тебя душил? — Макс обращался к Арине, но смотрел на него.

— Да немного.

— Заявление писать будешь?

— Да нет. Он свое уже получил!.. Да и нельзя нам, — вздохнула девушка.

Пока ее клиент одевался, Макс проверил и на всякий случай сфотографировал документы клиента. Приличный с виду мужчина, интеллигентной внешности, костюмчик, очки, а вел себя как базарный хам. За счет проститутки свою сомнительную мужественность хотел потешить.

— Жене твоей сигнал отправим, — на прощание сказал Макс. — Что аморальный образ жизни ведешь.

— Не надо! — гнилой интеллигент затравленно смотрел на Макса.

— Ну, тогда штраф.

Макс ударил его в живот так, чтобы не осталось следов. Несильно ударил, но чувствительно. Чтобы на печенку себе намотал — нельзя обижать женщин. Даже если они проститутки.

Клиента выставили за порог, Макс не удержался и влепил ему затрещину, прежде чем закрыть за ним дверь.

— Он, конечно, урод! — сказала Арина, выразительно глядя на Макса.

— Но я еще хуже… Знаешь, я даже с тобой соглашусь. Если вдруг ошибся.

— В чем?

— Координаты газовщика остались?

— Э-э… Только номер телефона. Позвонил, пришел, понравилось, сказал, что еще придет. Ну, я не возражала, спросила, как его зовут, его имя и номер телефона в мобильник вбила, чтобы знать, кто звонит…

— Тебя что-то в нем насторожило?

— Да нет, ничего такого…

— Может, татуировка лагерная.

— Татуировка у него была, а лагерная она или нет…

— Что там было? Львы, тигры, черви, бубны?..

— Да не помню, не присматривалась. Но точно не салонное тату… И скалился он так нехорошо, уголовники так скалятся… Ну да, что-то уголовное в нем, такое матерое уголовное есть, зубы желтые, нет, не гнилые, а желтые. И на пальцах никотин. Только все равно газом больше, чем табаком пахнет.

— Еще что?

— Да, в общем, ничего, не грубил, матом не ругался…

— Еще раз прийти обещал, — Макс внимательно смотрел на Арину, давая ей подсказку.

— Ну так это обычное дело. С моей-то неописуемой красотой… Э-э, сказал, что, как деньги будут, придет.

— А откуда деньги?

— Не сказал… Но сказал, что точно будут. И мечтательно так в потолок глянул. Эх, заживем!..

— Имя давай и телефон!

…Макс не особо развлекался в новогодние праздники, но Шутова в ночной клуб сводил, хорошо посидели, результативно. Но за все нужно платить. И Шутов хорошо это понимал. Потому сработал оперативно. Выяснил, что некто Егор звонил Арине с левого телефона, оформленного на давно уже умершего человека. Но Шутов смог определить местоположение этого телефона. Частный сектор, окраина города, участки большие, поэтому местоположение он смог установить с точностью до дома. Макс точно знал, куда ехать.

Дом небольшой, кирпичный, труба газовая видна, дым из трубы валит вовсе не древесный. Газовое отопление в доме, а на улице холодно, так вдруг захотелось внутрь, погреться у огня, кофе попить да сигарету выкурить. Но Макс стоял у ворот, сурово нахмурив брови. Собаки во дворе нет, никто его не беспокоил. В том числе и жильцы дома. Занавеска дернулась, кто-то тайком глянул из-за нее, но к незваному гостю не вышел. А Макс продолжал стоять. Не звал, не стучал, просто стоял.

Занавеска снова колыхнулась, но минут пять никакой реакции. Наконец дверь открылась, на крыльцо вышла коротко стриженная девушка с большими глазами и острым носом, что придавало ей сходство с цыпленком. Пальто запахнуто кое-как, ноги в валенках, шея тонкая, беззащитная. И сама она такая жалкая, хотя и пыталась вести себя грубо.

— Мужик, ты чего?

Голос тонкий, беспомощный, полный диссонанс с грозным видом. Но Макс даже ухом не повел, как будто не слышал ее. И не видел. Стоял как замороженный.

— Эй, мужик!

Девушка подошла к нему, но Макс не реагировал. Снежинка упала на щеку, но Максу показалось, что она не хочет таять. Как будто он и на самом деле замерз, остыл и заледенел.

— Мужик!

Девушка перекинула руку через калитку, тронула его за плечо. Он вздрогнул, ожил, поймал ее взглядом, выдохнул.

— Служба газа! Почему труба не покрашена?

— Во дает, разморозился! Какая труба, мужик?

— Я из службы газа, значит, и труба газовая… Так, проверка наружного газового оборудования! Открываем, гражданочка!

— Не открою!

— Тогда милицию вызываю! — Макс решительно вынул из кармана телефон.

— Ты что, малохольный?

— Во двор имею право войти! В дом не могу, а во дворе… Пломбу с крана не срывали?

— С какого крана?

— Газового!

Макс набрал номер телефона из двух цифр, приложил мобильник к уху.

— Ну, если во двор, заходите!

Девушка достала из кармана ключ, открыла навесной замок, сдвинула засов. Макс прямым ходом направился к дому.

— Эй, ты же сказал, во двор!

— Холодно! Я сейчас околею!.. Газ напрямую подключен?

Макс зашел в дом, огляделся. Вроде порядок в доме, но уюта нет. Девушка вроде и не лентяйка, но это чужой для нее дом. Из мужской обуви в прихожей только старые сапоги, галоши. И тапочки — три пары большого размера и одна маленького, в них и переобулась девушка. Макс же вошел в дом, не разуваясь, он пер напролом.

И в доме пусто, но легко угадываются следы мужского присутствия. В ванной целых три бритвенных станка, и все недавно побывали в употреблении, лосьоны, кремы. В спаленке Макс увидел большую дорожную сумку, свитер из нее выглядывал, явно мужской. В ванне стоял таз, в нем замачивалось белье, мужские семейники в клеточку, тельняшка. Здесь же в ванной работал газовый водонагревательный котел.

Макс открыл дверь на кухню, но девушка схватила его за руку.

— Сюда нельзя!

— Почему это? Газовое оборудование здесь!

— Газ в ванной!

Макс, конечно же, зашел на кухню, а там компрессор довольно мощный, две трубы — входная и выходная. Один конец, похоже, подключали к газовой трубе, другой, возможно, к переносному баллону. Все верно, давление в обычном газовом баллоне недостаточно высокое, чтобы мгновенно заполнить пустоты в негерметичном банкомате, пришлось добавлять мощность подачи с помощью компрессора. Но баллона нет, он еще пока в деле, вернется — заполнят. Если Макс не помешает.

— С газом балуетесь? — спросил он, сняв крышку с кастрюльки.

Газовый шланг вернули на место, плита работает, картошечка варится, ну да, нужно же как-то кормить героев.

— Кто газом балуется? Нормально все!

— А я что здесь делаю? Мне же только во дворе можно. Давай вызывай милицию!

— Зачем милицию?

— Протокол составлять будем.

— За что протокол?

— А за компрессор! Несанкционированное подключение к газовой магистрали. Несанкционированное наполнение газового баллона. Несанкционированный подрыв банкомата.

— Какого еще банкомата? — сошла с лица девушка.

— Ну а какие еще банкоматы бывают. На Луначарского сегодня один взорвали.

— Кто взорвал?

— Дружки твои! — усмехнулся Макс.

— Какие мои дружки? — пребывая в близко к обморочному состоянию, проговорила девушка.

— Да ты не бойся! Ты же не участвовала в ограблении, банкомат не взрывала. Сидишь дома, суп готовишь, правильно?

— Сижу дома, — кивнула девушка.

— Как зовут?

— Лида.

— В тюрьме сидеть будешь, Лида, если вдруг выяснится, что ты соучастница преступления. А это выяснится, если ты со следствием сотрудничать не будешь… Будешь сотрудничать со следствием?

— А что делать надо?

— Правду говорить, больше пока ничего. Где твои дружки?

— Ну так… Не знаю…

— Откуда ты, Лида?

Макс и за девушкой наблюдал, и в окно смотрел, на паспорт пока не отвлекался.

— Отсюда, из Моложайска.

— А дружки твои откуда?

— Витя отсюда и Миша. А Егерь с Рэмом с Урала.

— Егерь — это Егор?

— Да.

— Из мест не столь отдаленных?

— Ну, в общем… И Рэм сидел, они вместе. А я с Витей вот живем здесь.

— Банки грабите?

— Рэм грабил, Рэм в этом деле разбирается…

— Где они сейчас?

— Не знаю.

— Лида, в тюрьме сейчас холодно, простудишься, туберкулез заработаешь.

— Ну, гараж у них где-то здесь недалеко.

— Где конкретно?

— Не знаю, они меня туда не брали. Они вообще меня никуда не брали, я у них тут на хозяйстве. Ну, и с Витей. Витя жених мой…

Макс смотрел на ворота, а грабители подходили к дому через огород. Дверь в спальню была открыта, в окне там что-то мелькнуло, кто-то прошел, Макс скорее почувствовал, чем увидел.

— Сиди тихо! — Макс приложил палец к губам. — Крикнешь — прямым ходом в СИЗО!

Дверь открылась, в прихожей зазвучали голоса. Как минимум двое.

— Лидка!

— Витя, беги! — крикнула девушка.

Но парень ее не понял, не побежал, напротив, ускорил шаг. И в коридоре лоб в лоб столкнулся с Максом. Брови вразлет, широкая переносица, маленькие глаза, внешне он чем-то напоминал хорька. А внезапный удар в челюсть сделал Витю похожим на хорька, притворяющегося мертвым.

Пользуясь возникшей суматохой, Макс вышел на второго грабителя, и снова удар в голову, на этот раз кулак въехал точно в переносицу. И этот в нокауте. А в прихожей стоял третий, первые двое молодые, а этот взрослый, взгляд тяжелый, цепкий. Вытянутое лицо, выпирающая нижняя челюсть, внешнее сходство с лошадью усиливали умные, ни злые, ни добрые глаза. Реакция быстрая, движения четкие. В руке у мужчины появился нож, Макс, конечно, мог справиться с ним и голыми руками, но из кухни к упавшему Вите подскочила Лида. Остановилась, ахнула, но в любой момент она могла броситься на Макса. Да и второй грабитель мог очнуться и схватить его за ноги. А если еще и Витя к нему присоединится.

Макс выхватил пистолет, направил его на мужика и выстрелил под ноги.

— Следующий в коленку! — предупредил он громко, чтобы докричаться до его сознания сквозь звон в ушах.

Мужик правильно все понял, нож не бросил, но руку опустил. Макс рванул к противнику, тот запоздало дернулся, пытаясь ударить его ножом снизу, но не успел. Мощнейший удар в голову вырубил его.

— Сволочь!

А сзади на Макса бросилась Лида, в руке пустая бутылка. Макс повернулся к ней, пистолет направлять не стал, просто глянул — в упор, и девушка замерла, как будто окаменела.

— Так и стой!

Больше в доме никого не было, Макс выглянул во двор: и там никого. Теперь можно браться за матерого. Макс уложил его на живот, заломил руки, стянул их пластиковыми наручниками. А Лида так и стояла посреди коридора, один из грабителей у нее под ногами очнулся, пришел в движение.

— Давай на кухню! — Макс жестко глянул на Лиду.

Но та и не думала уходить, стояла с бутылкой в руке и со злостью смотрела на него.

— Ты что, не понимаешь?

Макс применил силу, затолкал ее на кухню. Тем временем очнулся и второй грабитель, Макс начал с Вити, ударом по шее пригвоздил его к полу, замахнулся, чтобы добить второго, но Лида с криком выскочила из кухни, а в руке уже кухонный нож. Макс перехватил руку, выбил нож и влепил идиотке пощечину. Витя так и лежал в позе мертвого хорька, но его дружок набросился на Макса, ударил локтем в голову, да так сильно приложился, что в ухе зазвенело. Оживший снова замахнулся, но ударить не успел. Макс рубанул его головой в переносицу, уронил на пол, достал стальные наручники, надел один браслет на руку, а второй зацепил за ногу Вити. И вовремя. Лида снова выскочила из кухни, и снова в руке нож.

— Твою ж мать!

Макс вырвал нож, уложил девушку на пол, пластиковых наручников у него целый комплект, а надевать их ему никто не мешал. И хватило на всех. Доставая из кармана телефон, Макс устало выдохнул. С мужской половиной банды так не намаялся, как с женской.

Егерь, он же Гриднев Егор Валентинович, тридцать шесть лет, дважды судим, трех месяцев не прошло, как освободился, и вот ему уже светит третий срок.

Гриднев сидел на стуле в допросной, потирая натертые наручниками запястья. Макс нависал над ним, присев на краешек стола. Свободные руки ничуть не пугали его, задержанный это чувствовал, но переубедить Макса не пытался. Понимал, что любая попытка взбунтоваться закончится для него плачевно.

— Слышь, начальник, ты бы не стоял над душой, — буркнул Гриднев.

Четвертого участника банды взяли в гараже — охранял украденные деньги. Срок свой, можно сказать, высиживал. И высидел. Для себя и своих подельников.

— Чистосердечное писать будешь?

— Нет!.. Я требую адвоката!

— Зачем тебе адвокат? Это же не допрос. Да и не нужен допрос. Награбленное мы нашли, на кассетах с деньгами отпечатки твоих пальцев, дружки твои колются, как гнилые орехи. Не нужен допрос, и так все ясно.

— Тогда что тебе нужно?

— Хочу, чтобы ты раскаялся в своих грехах, Егерь. Чтобы третий срок с чистой совестью мотал. Глядишь, на свободу другим человеком выйдешь. Сколько тебе сейчас, тридцать шесть? В сорок два, говорят, жизнь только начинается. А так в сорок восемь выйдешь. По УДО ты у нас не выходишь принципиально, да?

— Я вор по жизни! — Гриднев презрительно глянул на Макса. — И от своих принципов не отказываюсь!

— Ну что ж, давай с честью по жизни! — усмехнулся Макс.

Он свое дело сделал, взял банду. Но главное — пресек на корню возможную серию ограблений банкоматов. Дальше пусть следствие вора крутит, дело, обвинительный процесс, приговор, а старший лейтенант Воронов остается на подхвате — найди, подай, принеси. Он, в общем-то, не против, работа у него такая.

— От принципов не отказываюсь, — Егерь тяжелым взглядом смотрел Максу в глаза. — С ментами не работаю. И своих не вяжу.

Макс удивленно повел бровью. Плевать ему, что думают о нем воры, они уже давно не свои. И все равно, что там кому наплел Маламут. А наплести про Макса он мог только кому-то очень близкому.

— Чего смотришь? — скривился Егерь.

Макс взял распечатку из его личного дела, еще раз глянул на номера колонии, где отбывал срок Гриднев. По первой своей ходке он мог пересекаться с Маламутом. Егерь уже готовился выходить, когда Маламута закинули к нему в зону. Но это в прошлом.

— Ну, конечно! — хмыкнул Макс.

А в настоящем Егерь прибился к Маламуту. И к Арине на огонек заскочил по рекомендации вора в законе, Регина могла сосватать подружку.

— Я все про тебя знаю, мент! — зашипел Егерь, глядя на Макса.

— Все?

— Все!

— Не выйдет, — усмехнулся Макс. — Под психа не выйдет закосить. Не светит тебе психушка и молоко два раза в день.

— Зря ты связался со мной, мент! Ох и зря! — качал головой Егерь, зло глядя на Макса.

— Даже не пытайся, не будет тебе психушки.

Макс вызвал конвоира и отправился к себе в кабинет, но нарвался на Левина. Полковник смерил его недобрым взглядом и велел зайти к нему.

— Давай рассказывай! — потребовал начальник криминальной милиции.

На Макса он смотрел, как Дзержинский на контру, — цепко, пытливо и заранее с осуждением.

— Что рассказывать?

— Как ты ограбление раскрыл?

— Ну раскрыл.

— Как-то уж очень быстро!

— И что? — нахмурился Макс.

— Как будто сам все подстроил.

— Ограбление банка? Взлом банкомата?!

— Подрыв банкомата с помощью газа. Рассадин сказал, что ты знал про такой случай. Где-то в Европе применяли.

— А некто Гриднев узнал. Решил у нас внедрить… Какие-то странные у вас выводы, товарищ полковник. Кобрин наговорил? Так завидует он мне. Потому что не любят его проститутки.

— При чем здесь Кобрин? При чем здесь проститутки?

— Я же говорю, проститутки знают все, что происходит в городе. Только сказать не могут. Пока их об этом хорошо не попросят. Одна сказала, что клиент у нее был, руки газом странно пахнут, но не газовщик. А бывший зэк, недавно откинулся. Она рассказала, а я сегодня вспомнил. Съездил, поговорил, узнал номер телефона, пробил адрес. Все как обычно. И ничего я не подстраивал.

— Так никто и не говорит, что подстраивал, — замялся Левин.

Макс уныло смотрел на него. Увы, но такие разговоры действительно имели место. Причем начались они не вчера. И основаны были на базе слухов, которые распускал не только Гриднев. Криминальное прошлое Макса не могло не сказаться на милицейском настоящем. Старший лейтенант Воронов и в чужое жилище незаконно проникнуть мог, и квартиру обчистить, а потом геройски найти то, что сам же и украл. И Левин эти слухи подхватывал, своего недовольства подчиненным не скрывал. Не зря же предрекал ему карьерную неудачу. Тот же Рассадин только и мечтал о том, чтобы раскрыть ограбление, но не судьба. Зато Левину знатно подлизнул. Может, скоро станет большим начальником. А Макс если выбьется в старшие опера, и то хорошо.

— Что такое? — возмущенно спросил Левин.

А возмущало его собственное поведение. Как же так, почувствовал вину за ложное обвинение в адрес какого-то старлея.

— Мне бы направление сменить, — сказал Макс.

— В смысле? — не понял полковник.

— Оперативно-розыскное. Я мог бы убийствами заниматься… Или опасно? — Макс пытался, но не смог сдержать сарказма.

— Что — опасно? — снова не понял Левин.

— К убийствам меня подпускать. Сам убивать буду, сам же и раскрывать, да?.. Про меня много чего говорят, верно? Вы говорите, товарищ полковник, а то ходите вокруг да около, в лоб не спрашиваете?.. Не убивал я майора Держнева. С чего бы это?

— А его убили? — мгновенно среагировал Левин.

Макс вздохнул, осуждая себя за откровенность. Хотел расставить точки над «i», а получил хук справа. Не верит ему Левин, не верит. Потому и относится так настороженно. И Окалин ему не верит. Работать, спасибо, дают, но на престижной должности его не видят. Что ж, семена сомнения, посеянные Кобриным, дают свои всходы.

— Откуда мне знать?

— А ваше прошлое, товарищ старший лейтенант, раз уж мы коснулись этой темы, — пошел в наступление Левин.

— Мое прошлое в моем личном деле.

— Насколько мне известно, вы воспитывались в одном интернате с Михайловым Леонидом Игоревичем по кличке Маламут.

— Михайлов на два года меня старше. Он взрослый, я мелкий, мне даже на шухере стоять не доверяли.

— Сначала не доверяли, потом доверили.

— Не было ничего, товарищ полковник. Маламута знал, Маламута уважал, но это было давно.

— Но ведь было!

— А сегодняшний Гриднев с Маламутом в одной колонии перевоспитывался. Это же не помешало мне выйти на него и задержать. И серию ограблений пресечь. Вы же сами видели, они банкоматы как семечки щелкают. А если бы опыта набрались?

— Ну да, серию пресекли, это, конечно, хорошо, — Левин в раздумье смотрел на Макса. — Но еще что-то не пресекли. Михайлов в городе человек новый, не знаю, поддерживает его Адамацкий или нет. Но даже если поддерживает, Михайлову нужен свой источник финансирования. Что ты можешь по этому поводу сказать, Воронов?

— Знаю только то, что знаю. Или могу предполагать. Гриднев — человек Михайлова, про источник финансирования вы правильно все сказали. Какие там у Михайлова другие источники финансирования, не знаю.

— Надо бы узнать.

Левин сначала сказал, а потом уже подумал, что неплохо было бы выявить планы врага через Макса. Спонтанно сказал, спонтанно подумал. И Макса также спонтанно сдаст. Или хотя бы просто согласится с тем, что старший лейтенант Воронов из корыстных побуждений вошел в контакт с воровской братией. Как минимум согласится, а как максимум сам начнет травлю подчиненного, чтобы выслужиться перед тем же Окалиным.

— Будем узнавать, — кивнул Макс. — Будет кража, будет ограбление, будем работать. И выяснять, на кого эта кража работает. Или ограбление.

— А если с Михайловым поговорить? Спросить, предупредить, чтобы не зарывался.

— Сойдемся с ним на узкой дорожке — поговорю: других вариантов для встречи для меня не существует. Мы с Михайловым чужие люди. Он вор, я мент, никаких компромиссов быть не может.

— Хорошо, если никаких компромиссов. Но если вдруг случайно выйдешь на контакт с Михайловым, я должен буду об этом узнать.

— Само собой.

— Ну все, работай! — кивнул полковник.

И выразительно глянул на Макса. Хочет Макс того или нет, но за ним будут присматривать. Все его коллеги получат команду присматривать за ним. Как за неблагонадежным. И можно не сомневаться: и Слепов, и Филонов будут стучать на него за милую душу. Если уже не стучат. Никому нельзя доверять в этой жизни: ни своим, ни тем более чужим. Да Макс и не доверял. Потому никого не подпускает к себе близко. И защищаться он умеет.

«Пассат» Кобрина стоял на парковке перед зданием управления. Направляясь к своей машине, Макс остановился, чтобы зашнуровать ботинок, и незаметно прилепил к «Пассату» маячок. Не понял Кобрин ничего, значит, работу с ним нужно продолжить.

Кобрин освободился в начале девятого, допоздна демонстрировал ревностное отношение к службе, выехал со стоянки, Макс немного выждал и отправился за ним. Непростой сегодня день, Гриднева задержали, воровским интересно, как там и что, на Макса выхода нет, а на Кобрина очень даже.

Макс не ошибся, Кобрин бросил якорь неподалеку от сауны на Парковой улице. Припарковал машину, но выходить из нее не стал. Ждал недолго, из сауны вышел человек, подсел к нему в машину, минут через десять вышел. Кобрин уехал, а мужчина зашел в универсам в том же здании, где находилась и сауна. Макс за ним.

На улице лицо мужчины скрывала темнота, но в магазине Макс узнал его — Веня Котик, козырная шестерка из обоймы Барыся. Мало того что сауной на Парковой заведовал, еще и небольшие поручения лично Барыся выполнял. Мелкий такой решала. И сам по себе мелкий. Среднего роста, худощавый, мелкие черты лица, взгляд хищный, но силы в нем не больше, чем у падальщика-шакала. Макс не поленился подбросить ему в карман куртки творожный сырок. С шакалами только по-волчьи.

Специальная рамка на выходе из магазина не подвела, сработала пищалка, к Вене подошел охранник, предложил вывернуть карманы.

— Эй, ты чего, начальник, не имеешь права! Директора давай зови! Ольгу Матвееву!

— Что случилось, товарищи? — Макс, конечно же, не остался в стороне.

Он предъявил удостоверение, выслушал охранника, надел на Веню наручники. Тот возмутился, взбрыкнулся, но Макс популярно объяснил, что спорить с ним бесполезно. Так наручники надел, что чуть не сломал запястья.

— В отделение проедем, составим протокол!

— Ты кто по званию, старший лейтенант? Лейтенантом будешь! — психовал Веня.

Макс вывел его из магазина, усадил в свою машину, пристегнул ремнем безопасности.

— Ты даже не представляешь, какие у меня связи, лейтенант!

Макс не реагировал, достал телефон, сделал вид, что набрал номер.

— Он у меня, могу грохнуть прямо на месте, — загробным тоном проговорил он. И как бы кого-то выслушав, как бы согласился: — Хорошо, доставлю к месту.

— Эй, командир, куда ты меня везешь? С кем ты говорил? — От страха у Вени задрожал голос.

— А тебе точно нужно знать? — сухо спросил Макс.

— С кем ты говорил?

— Может, лучше бритву?

— Какую бритву? Зачем бритву?

— Побриться. Перед смертью. Выбирай: или побриться перед смертью, или узнать, кому я звонил. Лучше побриться, небритых в рай не пускают, я там был, я знаю.

— Где ты был? Что ты несешь? Ты псих?

— Чей банк ты сегодня ограбил?

— Я банк ограбил?! — взвыл Веня. — Кто тебе такую чушь спорол?

— Егерь сказал. Ты, сказал, главный заказчик. Но Егерь в ИВС, он оформлен по правилам, Егерь жить будет. А ты не оформлен. Ты умрешь.

— Да фуфло твой Егерь гонит!

— Я так не думаю. Егерь — человек Маламута, ты — человек Барыся, Маламут и Барысь в кентах, все сходится.

— Кто в кентах, Маламут и Барысь?! Да они терпеть друг друга не могут!

— А зачем ты с Кобриным сегодня встречался? За Егеря с ним говорили?

— Ну да, говорили за Егеря.

— Выдернуть его хотите?

— Да нет, пока просто знать, что там… Так, погоди, а ты тот самый старлей Воронов?

— И вашим, и нашим. И споем, и спляшем, — кивнул Макс.

— Кому нашим?

— А мне все равно, что на вас работать, что на банкиров. Кто больше заплатит… А, ну да! Вариант отваливается.

— Какой вариант? О чем ты?

— Ты с Кобриным в контакте, если я тебя не завалю, Кобрин меня душить начнет. Так что извини!

— Эй, куда ты меня везешь? — задергался Веня.

Макс не ответил, в гнетущем молчании вывез его за город, остановился на опушке. Дальше дороги нет, снегом все заметено.

— Не понял, где все? — спросил Макс.

И снова позвонил в никуда.

— Когда будете?.. Хорошо, жду!.. — Он разъединил связь, глянул на скованного наручниками Веню. — Сейчас подъедут, заберут, яма, говорят, уже готова. Врут, наверное, прорубь прорубили, в прорубь тебя сунут. Выпить не хочешь для сугрева?

Макс достал из заднего кармана кресла початую бутылку коньяку, посмотрел на свет и вернул на место.

— Погорячился, самому мало. А тебе все равно. Когда в прорубь сунут, лучше сразу воды в легкие набрать. Раз, и все.

— Что «раз и все»? Ты хоть понимаешь, что говоришь? Тебя Кобрин с дерьмом сожрет! — От волнения у Вени зуб на зуб не попадал.

— Что, страшно? И мне за тебя страшно. Холодно сейчас умирать, вода ледяная. Может, до лета подождем?.. Но сначала мы должны нейтрализовать Кобрина! Давай рассказывай, за что вы его там держите? В карты он там проигрался, это понятно, еще что?

— Ну да, проигрался…

— Давай, давай, на кону твоя жизнь! И побыстрей, сейчас банковские подъедут, ничто тебя не спасет.

— Ну так видеозапись у нас есть. Кобрин реально бабу измочалил, за такое палево в два счета уволить могли.

— Видеозапись где?

Макс кивнул, взял с заднего сиденья папку, достал из нее бумагу, авторучку. Папку положил Вене на колени, снял с него наручники.

— Давай пиши, только быстро, пока банкир не подъехал.

— Что писать?

— Расписку в добровольном сотрудничестве с органами власти. Не бойся, расписка секретная, и сотрудничество секретное. У тебя нет времени!

— Не буду я ничего писать!

— Ну, извини, я сделал все, что мог.

Макс забрал папку, снова позвонил в никуда, узнал, что каратели уже на подходе, через десять минут будут, спросил, где Веню хоронить будут.

— Так и знал, что в проруби, — засмеялся он.

— Ну хорошо, я согласен! — не выдержал Веня.

Макс вернул ему бумагу, ручку, на расписку ушло ровно семь минут. Макс ознакомился, кивнул, положил документ в папку и выехал из снежного тупика.

— Кобрину подписку не давал?

— Кому, этому чмырю? — скривился Веня. — Я бы сам с него расписку взял!

— А почему бы и нет? — засмеялся Макс. — Твое второе задание, взять у Кобрина расписку о добровольном сотрудничестве с мафией.

— Ты это серьезно?

— А ты не мафия?

— Было бы прикольно… А первое задание?

— Ну так видеозапись, где Кобрин в костюме палача.

— Там есть, где он просто с бабами.

— Веня, блин, да ты просто прирожденный сексот!

— Эй!

— Извини, больше никогда не буду тебя так называть. Ну, если ты будешь меня радовать… Что еще там на Кобрина?

— На видеозаписи ничего. А то, что в карты проигрался. Расписка есть, а что расписка… Слушай, начальник, а ты меня на понт взял? — наконец догадался Веня.

— Вот смотри, я могу сказать, что твоя карта бита, попробуешь соскочить, все узнают, что ты на ментов работаешь. Но зачем нам изводить друг друга? Работаем себе спокойно, как будто и нет никакой расписки. Ты же можешь добровольно помогать родной милиции?

— Ну ты в натуре по живому стелешь.

— А что там за непонятки у Барыся с Маламутом?

— Ну как непонятки, просто Маламут ставит из себя крутого вора, а Иванычу это не нравится. Ну ты сам подумай: у Маламута здесь ничего своего нет. Это у Адама реальный бизнес, а у Маламута только понты коронные. Да Барысь — Рокфеллер по сравнению с Маламутом!

— Но Маламут же не просто так на город поставлен. И кормиться ему как-то надо. Может, он какой-то проект мутит, чтобы на бабки подняться.

— Да, что-то мутит.

— Егерь?

— Егерь тоже, но там еще что-то. Адам говорит, что Маламут зря эту тему поднял.

— Какую тему?

— Да не знаю, но что-то с кого-то снимать, купоны стричь. С кого не знаю, но что-то мутится.

— Но Адам против?

— Не то чтобы против… Адам уже не тот, раньше ух был! А сейчас… Дела воровские на Маламута скинул, отстегивает ему немного — на общак… Эй, что-то я разговорился! — одернул себя Веня.

— А чего же не поговорить по душам? Как будто и нет никакой расписки… — усмехнулся Макс. — Да и Барысь плохо себя ведет, на вора в законе хай поднял.

— Да нет, какой хай! Нормально там у них все. Маламут вот попросил узнать, что там насчет Егеря, мы Кобру подключили.

— Какая кобра? Гаденыш мутный… Ладно, видеозапись с тебя. И будем нормально дружить. Никто ничего не узнает, отвечаю. А если что, я тебя прикрою. Ну, если рейд какой-то.

— Ну хорошо, будет видео. И если там рейд какой-то, — обреченно сказал Веня.

Не хотел он работать на Макса, но видеозапись с подвигами Кобрина принес. И расписку с Кобрина пообещал взять. Но исключительно ради прикола.

Макс уже подъезжал к дому, когда позвонил Слепов.

— Ты где сейчас?

— Трезвый и без бабы. Домой еду.

— Левин сказал, что ты в убойный собрался?

— Думаете, не справлюсь?

— Ну давай попробуем. Ограбление у нас. С убийством. Улица Саврасова, дом тридцать один — тридцать три. Гаражи там как раз между домами, патрульные уже там.

— Это вы по адресу, — усмехнулся Макс.

Улица Саврасова находилась неподалеку. И место это Макс неплохо знал. Хотя бы потому, что на параллельной Флотской улице жила Регина. Через десять минут Макс был уже на месте.

Гаражи размещались вдоль проезда между улицами Саврасова и Флотской. Проезд не имел названия, но представлял собой довольно хорошую бетонную дорогу, соединяющую улицы Лескова и Вербную. Длинное строение, десятка полтора гаражей в одну линию без прохода между ними. От улицы Саврасова к Флотской тянулась пешеходная дорожка, гаражи она огибала довольно круто, а ведь можно было спроектировать прямой проход между гаражами. И фонарь подвесить не помешало бы, а то темно там, где дорожка огибала гаражи, идеальное место для гоп-стопа. И мужчина, лежавший на снегу, откинув правую руку, подтверждал это.

Глаза открыты, куртка нараспашку, белый свитер покраснел от крови, несколько ножевых ран в животе. Морозный ветер шевелил светлые кудри. Труп еще теплый.

— Карманы пустые, — сказал патрульный капитан, сонными глазами глядя на Макса. — Все забрали. Даже шапку.

Что-то нет у него желания возиться с трупом. Ночь, мороз, а рядом патрульная машина, в ней тепло, термос с чаем. Гаражи закрыты, автолюбителей нет, прохожих не видно, опрашивать некого. Ленточку натянули, можно спокойно сидеть в теплой машине и ждать группу, которая почему-то задерживалась.

— Странно как-то лежит, — заметил Макс. — Для прохожего.

Мужчина лежал у самой дорожки, которая огибала гаражи. Был еще проезд с тротуаром вдоль него. И еще дорога, натоптанная и наезженная от гаража к гаражу. Но эта дорога не сквозная, вела в тупик. Она же и выводила из тупика — на дорожку и проезд между улицами. Скорее всего, потерпевший шел от гаража, пока неясно, в какую сторону собирался свернуть, к Саврасова или к Флотской. А может, планировал идти к улице Лескова. Свернуть вправо, через пять метров проезд, тротуар вдоль него, там налево.

— Ну не знаю, — пожал плечами Жмыхов.

— Кто звонил в милицию?

— Да женщина какая-то. Мы подъехали — никого. Холодина лютая, — капитан выразительно глянул на уазик, в котором грелись его подчиненные.

— Машину хотя бы разверни, чтобы фарами осветить.

Гаражи с козырьками, через два на третий лампочки горят, хоть какое-то освещение. А труп в темной зоне лежит, свет от фонаря над проездом едва достает.

— Да глаза привыкли к темноте… Сейчас сделаю!

Макс посветил вокруг трупа своим фонарем, следы крови на земле, лужа, почти впитавшаяся в снег. И капли, упавшие с ножа. Немного капель. Убийца почему-то не вытер нож, а шел с ним в опущенной руке. Кровь капала на землю, оставляя след. Красная капель вскоре прекратилась, но вектор движения остался. Он вел к проезду — в сторону Лескова. Место расчищено от снега ногами прохожих и колесами, следы от шин, от подошв, много следов. Это неудивительно. А вот женская вязаная шапочка не могла не вызвать подозрений. Лежит себе на снежном сугробе, уже холодная снаружи, но еще теплая, как показалось Максу, изнутри. Он не удержался, понюхал. Волосами пахнет, духами. А запах знакомый.

Воронов обошел гаражи, калитка пятого по счету была закрыта, но из нее торчал ключ. Макс осторожно открыл гараж, вошел внутрь, иномарка стоит, капот еще теплый. Он запомнил номер машины, Шутову звонить не стал, связался с ГИБДД, ответ пришел быстро. Автомобиль марки «Пежо» принадлежал гражданину Полукарпову Роману Вячеславовичу, проживающему в тридцать первом доме по улице Саврасова. По адресу Макс отправил капитана Жмыхова. А сам встретил следователя. Потапов подъехал на своей машине, опередив оперативно-следственную группу.

— Что они там, замерзли все? — попенял Потапов.

— Хорошо бы убийца замерз.

— Думаешь, ограбление?

— Думаю, расправа с героем.

— Это ты о чем? — хмыкнул Потапов.

— Полукарпов поставил машину, почти закрыл гараж, увидел, как какие-то люди похищают девушку, бросился к ним, хотел спасти бедную, но получил ножом в живот. Убийство это. Полукарпова сначала убили, а потом ограбили, не знаю зачем — или чтобы нас с толку сбить, или убийца до денег жадный. В любом случае убийство.

— Полукарпов?

— Документов нет, но в гараже машина стоит, двигатель еще теплый. Не знаю, может, и не Полукарпов это. Сейчас Жмыхов жену приведет. Или еще кого-то.

— Полукарпов… похищают девушку, — в раздумье перечислил Потапов, с сомнением глядя на Макса. — А почему девушку?

— Не знаю, почему-то подумал про девушку.

— Ну да, молодая, красивая, за такую и жизни не жалко? — усмехнулся следователь. — А если не молодая, то и заступаться незачем, да? Странная у вас логика, товарищ старший лейтенант!

— Ну, может, и не девушка, — пожал плечами Макс.

— А может, и не похищали.

— Не знаю, вы следователь, вам решать.

— Умный ты слишком, Воронов. Думаешь, что умный… Ты у нас чем, кражами занимаешься, грабежами? Вот и занимайся, а убийства оставь профессионалам.

— Где-то я это уже слышал, — усмехнулся Макс.

— Я что-то смешное сказал? — нахмурившись, строго спросил Потапов.

Макс посмотрел на него как на пустое место. Был Потапов, но куда-то ушел, после него осталось одно только воспоминание, не самое, кстати, приятное.

— Думаешь, если тогда с киллером повезло…

— Группа подъехала! — Макс зевнул, прикрыв рот ладонью, кивком указывая на появившийся микроавтобус.

— Так, посмотрим, кто у нас там в оперативном обеспечении. Рассадина обещали, — проговорил Потапов назло Максу, предвкушая приятную встречу.

И действительно, из микроавтобуса вышел майор Рассадин, Потапов радостно улыбнулся. И махнул на Макса рукой.

— Нет, вы, товарищ старший лейтенант, можете остаться, — в виде одолжения разрешил Потапов, но при этом ясно дал понять, что в услугах Макса не нуждается.

На место прибыли целых два оперативника из ОВД Восточного района, следователь МВД с ними — в принципе, Потапов мог подключить к делу и его. Криминалист подъехал, судмедэксперт пока в пути. А кинолога, как оказалось, к делу не привлекли. Вызов нужно срочный делать, собака сейчас очень нужна. Возможно, она учует запах Регины и выйдет на ее квартиру. Но Макс про кинолога говорить не стал. Если Потапов такой умный, сам пусть решает, нужна ему собака или нет, тем более что Макс и без пса взял след. Сам по нему и пойдет.

В окнах квартиры горел свет, и за дверью тихонько играла музыка. Возможно, тревога ложная, и Регина дома цела и невредима. Уж лучше пусть тревога окажется ложной.

Макс позвонил в дверь, Регина посмотрела в глазок, но открывать ему не торопилась. Наконец щелкнул замок. На Макса тяжело, неприветливо смотрел Маламут.

— Где Регина?

— Иди откуда пришел!

— Поговорим!

Макс практически не сомневался в том, что Маламут сдаст назад и впустит его в дом. Так и получилось.

— Что-то не так у тебя, Леня, что-то не так, — Макс внимательно смотрел в глаза бывшему другу. — Было бы все на мази, ты бы не открыл… И у тебя проблемы, и у Регины. Где она?

— Должна быть.

— Телефон не отвечает, — Макс знал, что говорит.

— Не отвечает.

— Откуда ты ее ждешь?

— А ты чего такой напряженный?

— Как Регина домой возвращается? Через гаражи? — Макс кивком указал в сторону улицы Саврасова. — И автобусная там остановка, и такси можно взять.

— Ну и?

— В чем она уходила?

— Не знаю.

— Белая вязаная шапочка у нее была, где она?

— Была, — Маламут прошелся взглядом по верхней полке вешалки в прихожей. — На ней, наверное.

— Группа там сейчас у гаражей работает, человека убили. За девушку пытался заступиться, которую собирались похитить, белая вязаная шапка в снег упала… Возможно, Регину похитили.

— А я смотрю, свет какой-то странный, как будто мигалки крутятся…

— Давай выкладывай, кто Регину мог похитить?

Макс прошел на кухню, включил чайник, нашел банку растворимого кофе. Маламут здесь в гостях, так что пусть даже не возникает.

— Не знаю.

— Может, с клиентами проблемы?

— Нет больше клиентов. — Маламут угрожающе смотрел на Макса.

Регина больше не проститутка, и все права на нее отныне принадлежат только ему.

— А сутенеры с этим согласны?

— Нет у нее сутенеров!

— Не знаю, даже индивидуалки отстегивают Барысю. А у тебя с ним натянутые отношения.

— Терпеть не могу эту морду, — скривился Маламут. — Но Барысь против меня не пойдет.

— Еще как пойдет. Регина индивидуалка, у тебя с ней отношения, Барысь рад будет ославить тебя. Ты это понимаешь, поэтому открыл мне дверь. Никому бы не открыл… И мне бы не открыл. Но открыл. Что-то не так в твоем королевстве, Леня! Давай разбираться, давай причину искать, по которой могли похитить Регину.

Маламут схватился за телефон, набрал номер, но Регина ему не ответила. Заблокирован телефон, спасибо похитителям.

— Откуда я знаю, может, это ментовская разводка?

— Я не РУБОП, я по кражам работаю. Егеря твоего взял по чесноку. Он бросил мне вызов, я вызов принял, он проиграл. Все честно, никаких подстав, никаких разводов. А сейчас меня на ограбление кинули. Мужика сначала убили, потом ограбили. — Макс кивком указал в сторону гаражей. — Мне разобраться надо, кто Регину похитил. И кто мужика завалил.

— Ты видел, как ее похищали? Кто видел?

— Никто не видел, но там шапка ее лежит. И дома Регины нет. Где она?

— Тебя в секс-шопе хорошо продавать, без мыла в любую щель, — усмехнулся Маламут.

— Где Регина?

— Должна быть. И через гаражи она ходит, я вчера ее встречал. И сегодня собирался, а она не позвонила.

— Ты же вор, тебе нельзя любовь крутить, бабы — твое уязвимое место. По бабам в первую очередь бьют.

— Тебе видней, — скривил губы Маламут.

— Что мне видней?

— Была у тебя… С ментом повелся, ментом стал.

Макс понял, о чем речь. Женя Ситникова служила в милиции, о ней зашел разговор.

— А что здесь смешного?

— Да так смешно, что плакать хочется!

— Я с ментом повелся, ментом стал. А ты с проституткой повелся, ты же не станешь проституткой?.. Это тебе за секс-шоп!

— Нормально с Региной все будет! — зыркнул на Макса Маламут.

— То есть искать ее не надо?

— Сам найду!

— Ну что ж, удачи!

Ударить по Маламуту мог Барысь, у Макса есть выход на него, и это не только Веня Котик. Надо будет поднять всех, кто может помочь, глядишь и отыщется след Регины. Найдет ее Макс, найдет, пусть Маламут потом рассказывает ей о своей любви, которая на словах.

— Стой!

Макс уже обулся, когда Маламут созрел для откровенного разговора.

— Стою! Стреляешь?

— Кофе хотя бы попей. И покурим.

— Кто мог Регину похитить? — Макс резко повернулся к Лене.

— Не знаю. Мысли путаются.

— Я сегодня Егеря твоего взял. Это же твой проект с банкоматами?

— Я умею проигрывать, — буркнул Маламут.

— Есть еще какой-то проект. Еще что-то ты мутишь, помимо банкоматов. Давай колись!

— Ничего себе запросы!

— Все останется между нами, — пообещал Макс.

— Насмешил! Мент!

— Подумай о Регине. Может, она пострадала из-за твоих замутов.

— Ну ты в натуре…

— С кем у тебя конфликт интересов случился?

— Конфликт интересов… Ну, есть один человек.

— Барысь?

— Нет. Воротила один. Давай без имен!

— Из-за чего возник конфликт?

— На чинаря… На чиновника одного наехали. Из администрации. А у воротилы этого подвязы там.

— Гапон?

— Человек от него подъехал, предупредили: не надо, говорят, людей трогать. А кто они такие, чтобы мне указывать?

— Ты не понял и снова наехал на чинаря. Уже на другого.

— Ну, может.

— Чего с чинаря хотел.

— Неважно.

— Денег ты хотел. Неужели процент с незаконного обогащения? — усмехнулся Макс.

— С цеховиков брали, почему с этих нельзя?

— Там хорошие деньги. Но так просто на эти деньги не выйти. Откуда-то информацию брал.

— Не твое дело!

— Да я не спрашиваю, меня эти мутные течения мало волнуют.

Но эти течения проходили мимо Макса, он знал по меньшей мере с полдюжины адресов, где оседали деньги с освоенных бюджетных потоков. Маламуту, разумеется, ничего не говорил. Но как доказать, что не говорил? Тому же Левину. Вдруг вопрос встанет ребром, начнутся выяснения. Еще один минус в перспективу карьерного роста. Как минимум минус… Нельзя Максу идти на контакт с Маламутом.

— Меня волнуют! Я дела делаю, а ты у меня под ногами путаешься! Я тебя за Егеря на нож должен поставить!

— Давай сначала с Региной разрулим… Кто конкретно к тебе от Гапона подъезжал.

— Ну, он, конечно, втемную со мной пытался сыграть, но я-то ему не лох. Кобулов его фамилия, у Кумакова в охране работает. Кто такой Кумаков, знаешь?

— Главный по строительству, — кивнул Макс. — У Гапона.

— Кумаков этот с чинарем одним плотно контактирует… — Маламут запнулся и замолчал.

— А ты этого чинаря на бабки поставил, — продолжил за него Макс.

— Неважно.

— Кумаков к Гапону обратился, а Гапон ему: спасение утопающих — дело рук самих утопающих… Но почему ты сказал, что от Гапона люди приходили?

— Ну так Кобулов этот на Гапона сослался. Кумаков — фуфло, наедешь и не заметишь, а Гапон да, с Гапоном лучше не связываться.

— Но ты этого не понял и снова на кого-то наехал… Кто этого Кобулова пас? — спросил Макс. — По твоей заявке.

— Егерь знает, — Маламут смотрел на него так, как будто геморрой разболелся.

— Он лично Кобулова пас?

— Да нет, Витька за ним отправил. Витек знает. Где-то на Гагарина живет, номер дома не помню, хоть убей.

— С Егерем на чинарей наезжал?

— Во-первых, нет, во-вторых, не твое дело! Но крылья ты мне подрезал!

— Ничего, я пока летать умею, — усмехнулся Макс.

— Регину нужно найти.

— Это ты мне задачу ставишь?

— Это я тебя прошу. И с тобой поеду! — вызвался Маламут.

— Куда ты поедешь? Еще не факт, что это Кобулов Регину похитил.

— Не факт, но глаза у тебя горят. На Кобулова думаешь. И я думаю. У меня тоже чутье… В одной стае когда-то ходили.

— Давно это было. И неправда.

— Давно, — кивнул Маламут. — И неправда.

— Если хочешь помочь, отработай чинушу, на которого наехал. Может, он тебе отомстил. Но аккуратно. Так, чтобы без криминала. А то я два плюс два складывать умею, не хотелось бы тебя закрывать. Своими руками. Но если что, рука не дрогнет.

Макс предупредил Маламута и ушел.

Витек, друг Лиды, находился в ИВС, Макс не имел формального права встречаться с ним ночью, но дежурную смену в изоляторе возглавлял его хороший знакомый, капитан Вольнов пошел ему навстречу. Витька доставили в свободную камеру.

Парень смотрел на Макса волком, желая при этом стать огнедышащим драконом, чтобы испепелить его.

— Может, Лиду вызвать? — спросил Макс, хлопнув рукой по шконке, на которой сидел. — Вдвоем вам веселей будет. Или ее лучше домой отправить? Она же не при делах?

— Не при делах!

— Всего лишь вооруженное нападение на сотрудника милиции. При исполнении.

— Это всего лишь эмоции!

— А ты думаешь, я этого не понимаю? Понимаю. Даже готов простить твою Лиду. И забыть. Но ты мне должен помочь… Кто такой Кобулов, знаешь?

— Понятия не имею!

— На Гагарина живет, ты его выслеживал. Только номер дома забыл.

— Кто номер дома забыл?

— Не забыл?

— Не знаю никакого Кобулова!

— Ну и я твоей Лиде не помогу, а так завтра она уже могла бы дома быть. Дачку тебе собирать.

— Восемьдесят первый дом.

— Квартира?

— Это частный дом. Совсем новый. Забор еще не поставили, а в доме уже живут.

— Совсем забора нет?

— Столбы стоят, а пролетов нет, сугробы только.

— Кобулов с семьей живет?

— Да нет у него семьи, телку какую-то привез…

— Может, жену?

— Нет. Они из машины вышли, а она ему: Тема, дом у тебя классный, жениться тебе надо, а он ей: не дождешься… Нет, не жена она ему, но баба ничего так…

— Эта? — Макс на всякий случай показал фотографию Регины.

— Да нет, другая.

— А зачем ты за Кобуловым следил?

— Не знаю, — Витек опустил голову. — Мне сказали, я сделал.

— Кто сказал?

— Ну ты же не просто так сказал! — Витек резко поднял голову и зло посмотрел Максу в глаза. — Если сказал, значит, знаешь! И не надо на меня тут давить!

— Ладно, отдыхай пока.

Макс отстал от задержанного, в одиночку отправился на улицу Гагарина, нашел дом под номером восемьдесят один. Двухэтажный коттедж, новый, забора нет, во дворе хлам, машина напротив гаража стоит, носом в сугроб уперлась. И вдоль забора гряда из сугробов — какая-никакая, но защита от посторонних. Собаки нет, охраны не видно, свет в окне на втором этаже горит, не спят хозяева, из трубы валит дым.

Макс зашел во двор, пошатываясь, если вдруг заметят, подумают, что пьяный, ну вызовут наряд, и что?

Но Макса не замечали, ни одна голова не мелькнула в окне. Макс продрался через сугробы у гаража, рулонные ворота опущены, но вдруг автоматический привод отключен, тогда открыть можно будет вручную. Макс откопал в снегу рукоять, осторожно дернул, ворота поддались усилиям, потихоньку поднялись. Никто не реагировал, Макс пробрался в гараж, а там дверь, ведущая в дом. Дверь железная, замок серьезный, Максу понадобилось десять минут, чтобы справиться с ним.

Взломал замок, открыл дверь, а в холле человек с телефоном стоит. В каминном зале кто-то грубо засмеялся.

— Да тише вы! — прикрикнул такой же мужской голос. — Да это я не вам… Как зачистить?.. Так договора же не было!.. Ну да, лоханулись!.. Ну хорошо!

Мужчина сбросил вызов, зашел в каминный зал к своим дружками.

— Рафик, твою плешь, из-за тебя все! Мужика зачем замочил?

— Так не было вариантов! — громыхнул бас.

— И с бабой теперь без вариантов! Баба больше не нужна. Из-за тебя. Твой косяк, ты и решишь вопрос.

— Ну, дело нехитрое… Может, сначала на круг? А чего добру пропадать?

Макс не спешил, судя по голосам, в каминном зале находилось трое, но, возможно, в доме был кто-то четвертый или даже пятый. Возможно, все собрались в каминном зале. Со всеми Макс может и не справиться. Нужно дождаться, когда Рафик зайдет к Регине. А кого еще эти ублюдки собирались зачистить?

А Рафик не заставил себя ждать. Зашел в гостевую комнату на первом этаже, не успел закрыть за собой дверь, как вслед за ним вломился второй.

— Эй! — возмутился знакомый женский голос.

Макс кивнул. Все-таки не ошибся он, Регина здесь. Двое закрылись с ней, а третий остался в каминном зале. Развалился в кресле, откинув назад голову.

Мужчина не видел, кто заходит в комнату, это мог быть кто-то свой, но он почуял неладное, встрепенулся, повернул к Максу голову. Значит, нет больше никого в доме, кроме Рафика и второго насильника.

Макс бил на поражение, ногой в голову, если убьет, значит, не судьба мужику живым быть. Мужчина с тонкой переносицей и крупными мясистыми ноздрями вырубился мгновенно. И надолго. Макс подошел к двери, за которыми глумились над Региной, прислушался, не случился ли там переполох. Но ублюдки были увлечены женщиной. Макс быстро поднялся на второй этаж, заглянул в каждую комнату, никого. Еще быстрей спустился, ворвался в гостевую спальню.

Один подонок держал Регину за подмышки, другой стягивал с нее колготки, она сопротивлялась, но скорее для приличия. Понимала, что шансов выкрутиться из ситуации у нее нет, уже готовилась сдаться и принять неизбежное.

Макс не доставал оружие, по-боксерски мягко подступил к одному, ударил кулаком в затылок. И сразу же переключился на второго, срубил точным ударом в висок.

— Макс! — Регина бросилась к нему, натягивая колготки.

Но Макс не торопился принять ее в свои объятия. Одного в стальные наручники заковал, другого в пластиковые.

Третий не подавал признаков жизни, но пульс прощупывался, Макс упаковал и его. Только затем догадался спросить у Регины.

— Сколько их здесь?

— Трое было.

— Все равно побудь здесь.

Макс еще раз обошел дом — никого.

— Кто мужика у гаражей убил? — спросил он, обращаясь к Регине.

Девушка смотрела на него влюбленно и с восхищением.

— Этот, который за руки меня держал. Рафик его зовут! Кажется.

Макс заглянул в спальню. Рафик уже пришел в себя, но наручники на нем стальные, шансов освободиться нет совершенно. Второй лежал без движения, но дышал. И этому не вырваться. На всякий случай Макс снял с задержанного пояс, связал им ноги, чтобы не поднялся. И закрыл дверь, чтобы не смущать Регину присутствием Рафика. Вызвал наряд и только затем вернулся к разговору.

— Ты видела, как Рафик убил?

— Они меня схватили, в машину затащили, а тут мужик какой-то: эй, что вы делаете? Ну, Рафик достал нож… А его что, убили?

— Убили.

— Жаль! За меня заступился.

— Зачем тебя схватили?

— Не знаю… Сначала сказали, что нормально все будет. А потом пришли насиловать, ну ты видел.

Макс подошел к лежащему в зале человеку. Домашний спортивный костюм на нем, на шерстяной носок тапочки надеты. Все в уличной одежде, в обуви, а этот в домашнем. Наверняка хозяин. Макс вытащил из его кармана телефон, мужчина вмиг ожил, перехватил руку. И получил по морде. Регина нервно хихикнула.

— Ты у нас Темой Кобуловым будешь?

— Ты кто такой?

Макс просмотрел список входящих звонков, последний номер принадлежал некоему Платону.

— Кобулов, ты идиот? Кумакова палишь. Может, у тебя и Гапонова телефон есть?

— Гапона знаю, Кумакова не знаю, — буркнул Кобулов.

— А Маламута знаешь? Ты к нему подходил, угрожал. А потом подружку его внаглую похитил. И так беспонтово, я тебя на раз-два вычислил. Ты хоть понимаешь, что Маламут с тобой сделает? Сначала опустят… Поверь, одного этого хватит, чтобы ты сам повесился.

— Не похищал я никого! — всхлипнул Кобулов.

— Ты точно на всю голову больной! В розовом бреду живешь! Все можно, ничего не будет… Будет! Поверь, Гапон тебя не спасет.

— Не знаю ничего!

— Я знаю, слышал, как ты с Кумаковым по телефону говорил. Запись вот есть!.. — Макс не включал диктофон, но из кармана его вынул. И поставил на запись. — И Кумакова номер телефона у нас есть, не отвертишься… Ты же не собирался Регину убивать?

— А кто ее собирался убивать?

— Кумаков тебе сказал. Одно дело девушку похитить, и совсем другое человека убить. Регина стала опасна, Кумаков сказал зачистить ее. А ты это дело на Рафика скинул. Он согласился, но сначала хотел изнасиловать, потом убить… Но до этого вы Регину не трогали. Почему?

— Не знаю я ничего!

— Ну тогда собирайся! Отдам тебя следователю, с ним будешь молчать. Пока Маламут тебя не разговорит.

— А если скажу?

— Тогда Маламут на Кумакова переключится. Зачем ты ему нужен, когда Кумаков все организовал?

— Ну да, Кумаков все организовал.

— Зачем?

— Чтобы с Региной пожить. Она же проститутка, а он как будто ее купил.

— Не проститутка я! — взвизгнула Регина.

И, как ни странно, Кобулов отреагировал на это совершенно серьезно.

— Ну так поэтому тебя и похитили. Сама бы ты не пошла… Да и не стали бы мы светиться, подмазываясь к тебе.

— Хитрые, — усмехнулся Макс. — Даже самих себя перехитрили.

— Это Рафик все! — вздохнул Кобулов. — Кто ж знал, что так будет!

— А так хорошо все начиналось! Похитили Регину, могли бы передать Кумакову, он жил бы с ней в свое удовольствие. Назло Маламуту.

— Ну да.

— Зачем это Кумакову?

— Проучить Маламута.

— Вора в законе проучить?.. Или это Гапон все придумал, чтобы Маламута унизить?

— Ну, вообще-то, Гапон, — едва слышно проговорил несчастный. — Для него телочку готовили.

— Для самого Гапона?

— А ему все равно, что Регина проститутка, а Маламуту не все равно. Маламут взбеленится, а Гапон его мордой в дерьмо! Перед Адамом унизит! Что это за вор такой, у которого любовь с проституткой?

— Сволочи вы все! — зарыдала Регина. — Твари! Что я вам всем сделала?

— Да я не хотел, но у меня начальство! — пустил слезу и Кобулов.

Макс вызвал наряд, задержанных доставили в управление. К этому времени Кобулов пришел в себя и отказался от своих показаний против Кумакова. Не говоря уже о Гапоне. Но Рафика сдал с потрохами.

И второй задержанный сдал своего подельника. Самим Рафиком занялся Потапов. Приехал в управление, набросился на Макса, обвинив его в самоуправстве, но чистосердечное признание Кобулова и Пряхина привели следователя в чувство. Признательные показания подельников на руках, с такими козырями только полный идиот мог остаться в дураках. Потапов потребовал Рафика и, конечно же, получил его в свое полное распоряжение. Также он мог потребовать и Регину, но Макс не постесняется послать его лесом. Достал его этот кретин.

Регина спала у него в кабинете. Достала из шкафа шинель, легла, накрылась ею, пригрелась и уснула. Макс не хотел ее будить, она проснулась сама.

— Что, все? Едем домой?

Макс включил электрочайник.

— Сейчас, только дух переведу.

Он закурил, опустился в свое кресло, вытянул ноги.

— Неужели устал? — кокетливо улыбнулась Регина.

— А что, непохоже?

— Непохоже, что ты вообще можешь уставать. Такой большой, такой ядреный. Как ядерная станция.

Регина поднялась, оправила платье, подошла к нему, взяла сигарету, затянулась.

— И взгляд как рентгеновское излучение… Я знала, что ты меня найдешь. Знала, верила.

Не поднимаясь с кресла, Макс взял с тумбы две кружки, банку кофе, налил кипятка.

— Может, лучше у тебя попьем? — выразительно посмотрела на него девушка.

— А почему не у тебя?

— Не хочу. — Она отвела взгляд.

— Леня?

— Достал он меня!

Регина взяла Макса за плечи, развернула его к себе, посмотрела в глаза. И вдруг опустилась перед ним на колени.

— Ты уверена? — И он смотрел ей в глаза.

Ночь, скоро утро, но в сон совсем не клонит. Как будто и усталости нет. Но есть потребность сбросить накопившееся напряжение. Хочется чего-нибудь острого, взрывного. А Регина всего лишь проститутка. И всегда ею будет, как бы Леня ни настаивал на обратном.

— Еще как уверена! — кивнула она, ловко расстегнув пряжку его ремня.

— А как ты потом Лене будешь в глаза смотреть? — спросил Макс.

— Да пошел он! — выплеснула Регина злость.

Но молнию расстегнула только наполовину.

— А ведь он ищет тебя. По своим каналам. Переживает, места себе не находит.

— Да, но нашел меня ты!

— Давай не будем гнать коней!

Макс помог Регине подняться с колен, застегнул молнию на брюках.

— А Леня знает, что меня похитили? — спросила она, и разочарованно, и с одобрением глядя на Макса.

— Леня влюбился в тебя, как пацан. Я не помню, чтобы он раньше так влюблялся.

— А ты его помнишь? Раньше.

— И хорошо.

— Странно как-то, он вор, ты мент.

— Он черный ворон, я белый ворон.

— Ну да… Нет, он мне тоже нравится.

— Вот и не делай глупостей!

Макс усадил Регину на диван, укрыл ноги шинелью, подал кофе, прикурил для нее сигарету. Только отошел от нее, распахнулась дверь, и в кабинет вломился Маламут.

— Вот это номер! — удивился Макс.

Леня бросился к Регине, но Макс схватил его за руку.

— Осторожно, кипяток!.. И перегар!

Макс поморщился, уловив исходящий от Маламута свежий запах алкоголя.

— Леня, блин! — Регина с восторгом смотрела на вора.

Теперь и он восхищал ее.

— С тобой все нормально?

— Эти мрази трах… Изнасиловать меня хотели! Спасибо Максу, не успели!

— Где они? — рассвирепел Маламут.

— Леня, я сейчас тебя в обезьяннике закрою! — совершенно всерьез пригрозил Макс.

— Это я тебе сказал, где искать этих уродов! Ты должен мне их сдать!

— Леня!

Макс угрожающе поднялся.

— Ворон, я этого так не оставлю!

— Дурак? Гапон этого как раз и добивается! Чтобы ты вышел из себя! И опозорился! Из-за Регины. Ты вор, ты не можешь сходить с ума по проститутке!

— Кто проститутка?! — взвился Маламут.

Он ударил так же быстро, как и в прошлый раз, но Макс уклонился, перехватил руку, мощно заломил ее за спину и взял противника на болевой прием. А в кабинет ворвался оперативный дежурный с помощником.

— Почему посторонние в расположении? — набросился на них Макс.

Маламута увели, закрыли в камере для временно задержанных, Макс вернулся в кабинет. Регина смотрела на него большими глазами.

— Что это было?

— Леня с ума сходит!

— По мне?

— Ты никогда не должна вести себя как последняя блудь! — Макс резко надвинулся на нее.

Регина испуганно сжалась в комок.

— Ты не должна позорить Леньку, ты меня поняла?

— Поняла!

— Хотя, конечно, мне должно быть все равно, — пожал плечами Макс.

Он мог отправить Регину домой, но ситуация еще далека до развязки. Кумаков пока на свободе, до Гапонова дотянуться шансов практически нет, а эти ребята явно нацелились на Маламута. Хотели всего лишь скомпрометировать его перед братвой, но попали под статью. Организация похищения, попытка изнасилования и в конце концов убийство. А ресурсы у Гапонова серьезные, своя охранная фирма с группой отборных головорезов в ней. Дилетанты Кобулова катнули пробный шар, но в дело могут вступить профессионалы. И для начала зачистить Регину. Пусть лучше пока в управлении побудет, здесь надежней, чем дома.

Не зря говорят: утро вечера мудренее. Ночью было горячо, железо ковали, только успевай протоколы подписывать, а днем Кобулов изменил показания. Подкорректировал их в пользу Кумакова: да, Симеонову захватили, похитили, Полукарпова убили, имела место попытка изнасилования, но Кумаков здесь совершенно ни при чем. Мало того, крайним остался Макс. И на ковер его к себе вызвал не кто-то, а сам начальник ГУВД.

— Воронов, у меня к тебе только один вопрос! — Взгляд Окалина не предвещал ничего хорошего. И слова про один вопрос звучали, как гул баллистической ракеты с разделяющимися боеголовками. Один вопрос грозил обернуться стратегическим залпом.

Макс кивнул, вытянув руки по швам. Он офицер, стоять по стойке смирно перед начальником — его удел.

— Чем тебе не угодил господин Кумаков?

— Кумаков для меня не больше чем номер телефона в мобильнике задержанного Кобулова.

— Этот номер телефона был не Кумакова!

— Значит, задачу Кобулову ставил кто-то другой, — пожал плечами Макс.

Он не Фемида и даже не ее карающий меч. Всего лишь оперуполномоченный уголовного розыска. Торжество вселенской справедливости для него не более чем красивые слова. Регину нашел? Нашел. И освободил. Похитителей, убийцу и насильников задержал. А кто там их направлял, пусть разбирается следствие. Личных счетов к Кумакову и Гапонову Макс пока не имел, и, если они уйдут от ответственности, пусть это будет на совести их покровителей в погонах. Тем более что личные счеты к этим недоумкам были у Маламута. Вот он пусть с ними и разбирается. Опять же, если Леня зальет город кровью, виноват в этом будет Окалин. А Максу, в общем-то, все равно, за порядок в городе в целом он не в ответе. Он всего лишь опер и отвечает за раскрываемость по конкретным делам. А убийство он раскрыл. И ограбление тоже.

— Но ты сказал, что изнасиловать… эту… — Окалин заглянул в свои записи. — Задачу изнасиловать Симеонову ставил Кумаков.

— Вообще-то, Кумаков ставил задачу убить ее, — усмехнулся Макс.

— Кумаков ставил задачу?

— Ну, если это был чей-то другой телефон, значит, задачу ставил кто-то другой.

— Зачем же ты тогда заставлял Кобулова оговорить Кумакова? Силу применял, физическое воздействие.

— Наручники на него надел, вот и все воздействие.

— Неуставные наручники.

Макс усмехнулся, глянув на Окалина. Ну нельзя же так явно вылизывать у Гапона и его ясновельможного зама.

— Уставные на убийце были. Или Рагибов не убийца?

— С этим вопросом пусть следствие разбирается, — поморщился Окалин. — Ты мне лучше расскажи, как ты на Кобулова давил?

— Ну да, наручники неуставные… Виноват!

— Проблемы за решеткой обещал создать.

— Не обещал, а предупреждал. Проблемы Кобулову Михайлов мог создать — приятель похищенной Симеоновой.

— Приятель.

— Ну я не знаю, насколько у них далеко зашли отношения.

— Приятель, а по совместительству коронованный вор.

— Я к нему в паспорт не заглядывал, но да, ходят слухи.

— Ходят слухи, что этот Михайлов — твой старый друг. И подельник! — Окалин усмехнулся, как это делает подлый боксер после коварного удара ниже пояса.

— Ну да, обносили когда-то сады в Новоспасске.

— Сады?

— В интернате плохо кормили, все время есть хотели.

— В интернате, — кивнул Окалин. — Мать у тебя сидела, ты воспитывался в интернате, все правильно. Как тебя в МВД с такой анкетой-то взяли?

— Но ведь взяли. Доверие оказали. Стараюсь оправдать доверие.

— Может, и стараешься, но что-то плохо получается. Слухов вокруг тебя много нехороших ходит, как будто ты следователя Держнева убил.

— Обычная практика, товарищ полковник. Кто у нас громче всех кричит: «Держи вора!» Я бы повнимательней присмотрелся к майору Кобрину. Там про него тоже много всяких слухов ходит.

— Оговаривают Кобрина, — усмехнулся Окалин, да с таким внутренним торжеством, как будто предвидел этот выпад со стороны Макса.

— Кто?

— Например, проститутка. Которую вчера похитили. Симеонова.

— Симеонова не проститутка, — мотнул головой Макс.

— Как не проститутка?! — возмущенно удивился полковник.

— Обычная девчонка, к подружке заходила, ну, когда рейд был по ночным притонам. Симеонову по ошибке задержали, разобрались, хотели отпустить, а Кобрин ее за проститутку принял… Если он пользовался ею как проституткой, это же не значит, что Симеонова на самом деле проститутка… А вчера Симеонову изнасиловать пытались, это же не значит, что ее каждый день насилуют?

— А Кобрин ею пользовался?

— Не знаю. Но если вы говорите, что Симеонова Кобрина оговорила, значит, что-то было.

— Это вы с Симеоновой сговорились?

— Против Кобрина?

— Только не говори, что ты не пытался шантажировать его…

— Странный какой-то разговор, товарищ полковник.

— Да нет, это ты, Воронов, странный! Все мутишь, мутишь… Эти жалобы постоянные на тебя, что ты деньги за раскрытые дела берешь.

— Жалобы, не подкрепленные фактами, являются клеветой. Не знаю, почему Кобрин на меня так взъелся.

— Может, потому что Кобрин честно исполняет свой долг? Вычищает наши ряды от чуждых элементов!

— Я ничуть в этом не сомневаюсь, но при чем здесь я?

— Хватит! — Окалин с размаху опустил руку на стол.

Макс угрюмо смотрел поверх его головы — в свое ближайшее будущее. Если вдруг уволят, ничего страшного. Откроет частное детективное агентство, по кражам будет работать, репутация у него какая-никакая есть, голова пока варит. И потерпевшие к нему на законном основании обращаться будут, оплата по прейскуранту.

— Еще один вопрос! — немного остыв, Окалин снова опустил руку на стол, но уже не так резко и шумно. — Как ты узнал, что похитили Симеонову, а не какую-то другую женщину?

— Знаком с ней был.

— Она что, визитку на месте преступления оставила?

— Шапку. Шапочку с головы сбили.

— Инициалы там ее были, может, фамилия?

— Запах. Ее запах. Запах ее волос, духов. И живет Симеонова поблизости. От остановки через гаражи домой ходит. Там ее у гаражей и подкараулили.

— По запаху определил?

— Волка ноги кормят. И волчий нюх.

— Ну, с волком ты себя не ровняй… Значит, по запаху Симеонову нашел. Пришел к ней домой, а там Михайлов, так было?

— Не было у нее никого.

— Ты в этом уверен? — хищно сощурился Окалин.

— Уверен.

— Михайлова покрываешь?

— Ни в коем случае.

— Михайлов тебе подсказал, где Симеонову искать?

— Нет… Люди какие-то вокруг дома крутились, еще до того, как Симеонова пропала, выслеживали ее. Я походил, поспрашивал…

— Походил, поспрашивал, — передразнил полковник. — Как-то слишком ловко у тебя все получается, Воронов, ты не находишь?

— Нахожу! Все нахожу, получается у меня все находить. Может, потому что на месте не сижу?

— Не сидишь. Но сядешь. Если дальше себя будешь так вести.

— Как?

— Эти подозрительные связи с проститутками, с ворами…

— Воры, бандиты, взяточники, проститутки — это не просто люди, это среда обитания преступности. Вы в этой среде крутились, теперь я рыба в этой воде.

— Рыба! Скользкий, в руки не возьмешь, — скривился Окалин. И тут же заявил: — Все, давай! Утомил ты меня, Воронов!

Макс вышел из кабинета, перевел дух. Об увольнении вопрос пока не стоит, но все еще впереди. Похоже, Кобрин закусил удила. Что ж, придется ему притупить зубы. Напильником. А если не поймет, вырвать их все с корнем, а лучше вместе с челюстью.

…Кобрин только что откуда-то вернулся, приготовил себе кофе, чтобы согреться с мороза.

— А запах! — пошевелил ноздрями Макс.

— Воронов! — возбудился майор.

Но Макс не обращал внимания на его гнев. Внаглую смахнул со стола чашку кофе, а взамен положил диск с копией записи.

— Махнем не глядя!

— Что это?

Прежде чем ответить, Макс сделал глоток и с отвращением скривился.

— Такая же гадость, как твой кофе!

— Что это, я спрашиваю?

— Этапы падения! От оборотня в погонах до мучителя проституток.

— Ты это серьезно?

Кобрин схватил диск, вставил в плеер, прокрутил, увидел себя.

— Зачем ты к Окалину ходил, стучал на меня? Мы же договаривались!

— Он сам меня вызвал, к стенке прижал, давай, говорит, выкладывай… Ты сам виноват, не надо было Гапонову дорогу переходить!

— Значит, Гапонов тебя науськал! — сделал вывод Макс.

— Да нет, Окалин! — соврал Кобрин.

— Ну, Окалин так Окалин. Пойдешь к Окалину и скажешь правду… Ты меня слышишь, скажешь ему правду! Что оговорил меня! Или я пущу в ход вот эту правду! Сдам тебя как последнюю падлу!

— Не надо!

— Ты хоть и сука, но мент… Не заставляй меня брать грех на душу!

— Я все понял! — закивал Кобрин.

— И знай, я всегда рядом!

Макс ушел, вернулся в свой кабинет, подбил отчетность, в половине восьмого собрался уходить. Вдруг открылась дверь, на пороге остановился полковник Окалин, глянул на него сверху вниз, хмыкнул и повернул назад. Вот и думай, что он хотел сказать. Или даже таким вот образом сказал.

Из управления Макс вышел в восемь, сел в машину, выехал со двора. И очень скоро заметил за собой хвост, за ним ехал внедорожный «БМВ». Ночь, уличное освещение не позволяли разглядеть цвет машины, но ясно, что темный, или черный, или цвета мокрого асфальта, как у Лени. Скорее, последнее. Все-таки дал Маламут о себе знать, что ж, это ожидаемо.

Включенные фары мешали определить номер автомобиля, но Макс не особо насторожился, когда внедорожник остановился у светофора справа от него. Опустил окно и повернул голову, чтобы с насмешкой глянуть на Леню. Но увидел направляемый на него ствол автомата. Человек в маске, прицел, глушитель. Жить оставалось всего мгновение.

Макс мог бы нагнуться, но киллер слишком близко, а машина не бронированная, пули легко прошьют дверь до самого низа. И машину сорвать с места Макс не успевал — пока переключишь скорость, пока наберешь ход… Оставалось только одно. Макс распахнул водительскую дверь так, чтобы стойка рамы хоть как-то закрыла киллеру обзор, чтобы создала кратковременную иллюзию препятствия. И ведь создала. На целую секунду сбила киллера с толку. А Макс тем временем вынырнул из салона, плечом еще шире распахнув дверь. Все-таки не зря он игнорировал ремень безопасности.

Длина автомата не позволила киллеру быстро вывести орудие из окна и направить на Макса. Сначала он попробовал это сделать, потом подался назад, а пока открывал дверь, Макс запрыгнул за свою машину и выхватил пистолет. А патрон уже в патроннике, флажок предохранителя в положении вниз.

Киллер в куртке, ноги у него тонкие, а торс крупный, или пузо отъел, или броник на нем. Увы, но Макс тем же похвастаться не мог. Сколько раз говорил себе, что бронежилет под теплой курткой практически незаметен. И все равно забывал его надевать.

Киллер выскочил из машины, автомат вскинуть не успел, собирался стрелять с бедра, даже успел нажать на спусковой крючок, но Макс все-таки его опередил. В корпус не бил, прицельно и точно выстрелил в голову. Мужчина упал, выпустив пару пуль. Макс рванул к водителю, но тот ударил по газам, машина с ревом набрала ход. Макс выстрелил по колесам, с первого раза не попал, снова прицелился, но на дорогу вдруг выскочила какая-то девчонка в какой-то плюшевой шубке и трехцветной шапке с большим бубоном. Нос маленький, а очки большие — непонятно, как они держались на переносице.

— А-а! — глядя на пистолет в руке Макса, взвизгнула она.

Ну не дура. Слышала выстрелы, бежать от них надо, а ее на дорогу вынесло — в самый эпицентр развивающихся событий. Неужели только сейчас дошло, что это не петарды хлопают?

— Идиотка! — не сдержался Макс.

Внедорожник набрал ход, стрелять поздно, и номеров уже не видать. Впрочем, Макс успел их сфотографировать взглядом. Маламута номера.

— Давай домой! — погнал девчонку Макс.

Он очень торопился, поэтому не стал снимать маску с убитого. По комплекции видно, что это не Маламут. Потом вернется, потом посмотрит, сейчас главное — догнать внедорожник.

Макс запрыгнул в машину, девчонка в панике побежала к ближайшему дому. Улочка тихая, прохожих не видно. Маламут, сука, знал, где стрелять. Возможно, он и уходил сейчас от Макса на машине. Что ж, тем хуже для него.

«БМВ» Макс нагнал, но остановить не смог. На пути попался экипаж патрульно-постовой службы, он, разумеется, останавливаться не стал, но гаишники бросились в погоню, обошли на повороте, грамотно перерезали путь. Из «десятки» выскочил сотрудник с автоматом, наставил на Макса. Все, пока не объяснишься, не уйдешь.

Один постовой держал Макса на прицеле, другой приблизился к машине, потребовал выйти.

— Старший лейтенант Воронов, уголовный розыск! — Макс едва не шлепнул его корочками по длинному любопытному носу. — Не видел, что ли, преступника преследовал? «БМВ Икс пять», — Макс назвал номера.

— Так на нем не написано, что преступник.

— Не просто преступник, киллер, покушение на сотрудника милиции.

— На тебя покушался?

— Ну что стоишь? Я тебе номер назвал, давай внимание всем постам!

Макс понимал, что внедорожник ему не нагнать. И на улицу Флотскую ехать смысла нет, Маламут туда теперь точно не сунется. К трупу надо ехать, выяснять личность, искать подтверждение вины Лени Михайлова.

Макс озадачил патруль, уже в пути позвонил оперативному дежурному, только тогда набрал номер телефона Маламута. И очень удивился, услышав его голос.

— Какого беса? — зло спросил Леня.

А злость какая-то слишком спокойная для напряженной обстановки. Сонная злость, как будто Маламута от какого-то досужего дела оторвали. И не похоже, что Леня в машине находился. Где-то неподалеку засмеялась Регина.

— Ты где? — спросил Макс.

— В Караганде!

— А где твоя машина?

— Во дворе!

— Уверен?

Слышно было, как заскрипели пружины дивана, и тут же сдвинулась на карнизе занавеска.

— Я уверен в том… Эй, я не понял, где машина?

— Что такое, дорогой? — совсем рядом прозвучал голос Регины.

— Машина ушла! Я узнаю с кем!

— Один на улице Кирова лежит… Дом восемь.

Макс остановил машину на перекрестке, где в него стреляли, но никакого трупа не увидел.

— Не понял!

Он вышел из машины, заметил кровь там, где лежало тело. Но только кровь. Куда же делся труп? Выжить со сквозной дыркой в голове киллер просто не мог. Значит, его тело кто-то забрал. Но кто? Прохожих по-прежнему не видно, камер нет, ближайший дом стоит в стороне от дороги, газон с кустарником, за ним высокие, заснеженные деревья, вряд ли кто-то что-то видел. А если видел, вряд ли рассмотрел номера подъехавшей машины.

К месту подъехала знакомая «десятка» с проблесковой панелью на крыше, показались гаишники, один остался у машины, другой подошел к Максу.

— И где киллер? — спросил прапорщик, настороженно глядя на Воронова.

— Осталась только кровь, — Макс кивком указал вниз.

— Где кровь?

— Очки надень!

— А чего так грубо?

— Очки! — улыбнулся Макс. — Ну, конечно же, очки!

Дурочка с переулочка ему нужна, та самая в трехцветной шапочке с бубоном. Может, до сих пор где-то бегает, людей своими внезапными появлениями пугает. Может, она что-то видела.

Оказалось, что девочка в больших очках на маленьком носу пользовалась популярностью. В первых двух квартирах о ней ничего не смогли сказать, в третьей кое-что знали, но только хозяин шестой назвал адрес Янки.

Она и открыла Максу дверь, увидела его, заорала как ненормальная и, тряхнув смешными косичками, убежала куда-то на кухню.

— Это он! Это он! Меня сейчас убьют!

Дверь осталась открытой, но в квартиру Макс зайти не смог. Место Янки занял двухметровый здоровяк с тройным подбородком и двойным пузом.

— Ты кто такой? — спросил он, смачно обсасывая куриную косточку.

Макс представился, предъявил удостоверение.

— И что?

— Папа, закрой дверь, он меня убьет! — донесся голос из кухни.

— Дочка ваша видела, как на меня напали. Дочка ваша — свидетель, мне нужно с ней поговорить.

— Сам с собой поговори!

Одной рукой толстяк схватился за дверь, чтобы ее закрыть, а другой нацелил в Макса куриную косточку. Дескать, глаз выбьет, если его попытаются остановить.

Но Макс его не останавливал, он всего лишь подставил ногу под дверь. И как ни тужился жирдяй, с места сдвинуть его не смог. Зато все-таки ткнул куриной косточкой в глаз, вернее, попытался это сделать. Макс увернулся, косточку выбил, руку заломил за спину.

Из кухни выскочила Янка:

— Папа! — взвизгнула она так, что у Макса заложило уши.

— Папа твой мертвеца забрал? — спросил он.

— Нет!

— А кто?

— Машина!

— Какая машина?

— Джиперс Криперс!

— Браво! — засмеялся Макс. — С тобой интересно разговаривать? Как тебя зовут?

— Папу отпусти!

— А папа криперс на меня свой не раскроет!

— Да понял я все, понял! — заскулил толстяк.

Макс отпустил его, повернулся к девчонке, подал ей руку.

— Макс!

— Янка!

— А ты смелая, Янка! Расскажешь мне, как Джиперс Криперс выглядел?

— Джип черный, фары светятся.

— А люди?

— Люди не светились. Один такой здоровый, страшный… Я его в магазине видела!

— Когда ты его видела в магазине?

— Утром сегодня, недалеко здесь, он сигареты покупал.

— А в магазине видеокамеры есть? — обращаясь к толстяку, спросил Макс.

— Да есть, конечно.

— Со мной прогуляться не хочешь, Янка?

— Тогда и я с вами! — засобирался мужчина.

К месту происшествия уже подъехала машина патрульно-постовой службы. И Филонов на своей машине подтянулся.

— Макс, это что, правда? — спросил он.

— Правда, правда, я сама все видела! — качая бубоном на шапке, кивала Янка. — Макс из пистолета бах-бах! Я чуть в штаны не наделала!

— Ты ее не слушай, Янка — мой самый ценный и смелый агент!

Янка не соврала. Магазин работал до полуночи, видеокамера на входе не подвела, Макс просмотрел запись прямо на месте. И ведь нашли «Криперса». Янка указала на мужчину с маленькими глазами в больших глазницах, лицо широкое, нос крючком.

— Это же старший наряда, охранная фирма «Атлас»! — вспомнил Филонов.

— Старший наряда охранной фирмы?

— Ну да, дом обокрали, еще до тебя дело было, охранная фирма подъехала, этот был в группе вызова, я его лицо запомнил, а фамилию нет. Но у меня где-то записано, точно записано, дело Боркова, кажется. Да, Боркова. В управление нужно съездить, там запись посмотреть.

— Тут недалеко.

Макс и хотел отправиться вместе с Филоновым, но вдруг заметил Леню. Он стоял у дороги и курил, издалека, но как будто в упор глядя на него.

— А я здесь пока побуду. Может, «Атлас» опять подъедет… Это же Гапонова фирма?

— Ну, в общем, да.

Филонов направился к своей машине, Макс проводил его взглядом. Как бы Кирилл не переключился из режима «помощь» на «противодействие». Тот же Окалин запросто мог его переключить. Но в любом случае Макс уже знал, кого искать. Шутову можно будет позвонить, он все базы поднимет, и дело Боркова найдет, и всех причастных установит.

— Мы пойдем? — спросил толстяк, обнимая замерзшую дочь.

Возможно, Янку знобило не только от холода, но и от переживаний.

— Ну, если Янка согласится на чай с малиновым вареньем! В благодарность за неоценимое содействие милиции.

Девчонка согласилась, отец повел ее к дому, она обернулась и послала Максу воздушный поцелуй.

Леня стоял все на том же месте, ждал, когда Макс сам подойдет к нему. Не сразу, но дождался.

— Машину нашел? — спросил Воронов.

— Как ее могли угнать, не понимаю!

— Леня, ты же вор, голову включи. Вспомни, кто рядом стоял, когда ты машину закрывал. Кто код охраной сигнализации мог скачать? — спросил Макс, вынимая из пачки сигарету.

— Действительно машина какая-то стояла, два лба в ней, один куда-то вниз смотрел.

— В ноутбук он смотрел!

— Сука!

— Давай без колготни! Как эти двое выглядели!

— Один здоровый, нос крючком.

— Этот? — Макс показал скрин с видеокамеры.

— Похож, — кивнул Леня.

— Ну, значит, еще не совсем голову потерял от любви, — улыбнулся Макс.

— Кто это?

— Пока всего лишь техническое обеспечение. Угнал машину, забрал труп киллера. Пока я за вторым гонялся.

— Труп — твоя работа?

— Не убьешь ты — убьют тебя. Меня пытались убить. А тебя подставить… Я так понимаю, братва от тебя не отвернулась. Из-за Регинки.

— Гапон совсем конченый, если думает, что меня через Регинку можно взять.

— Думал. Стереотипами. Из воровской мифологии, — усмехнулся Макс.

— Не знаю.

— Может, и сейчас думает.

Макс глубоко затянулся, как будто вместе с дымом мог вытянуть из сигареты и умную мысль. А ведь это на самом деле отдавало идиотизмом, похитить Регину, чтобы Леня, разыскивая ее, наделал кучу глупостей. И перессорился с воровской братией. Наивность, граничащая с безумием.

— Ты знаешь, куда я ему эти стереотипы засуну! — сквозь зубы процедил Леня.

— Ну да, это тоже из мифологии, — скривил губы Макс.

— Я эту суку из-под земли достану!

— Может, Гапон думает, что воров в законе нельзя убивать? Это я о мифологии.

— А это смотря какой вор. За слабого вора мифология отомстит, а за сильного — сила. За меня конкретно спросят!

— Значит, Гапон не станет тебя убивать. Он тебя подставит. За мента спрос особый… У нас тоже своя мифология, — невесело усмехнулся Макс.

— С тобой не прокатило, — качнул головой Леня.

— А с Регинкой?

Они разом сорвались с места, запрыгнули к Максу в машину. Маламут достал из кармана мобильник, набрал номер телефона, но Регина не отвечала.

— Твою ж мать!

Он снова позвонил — тот же результат.

— Давай быстрей!

— Скользко!

На повороте машину резко повело в сторону, но Макс не растерялся, на тормоз не нажал. А на следующем развороте нарочно пустил машину в управляемое скольжение. Времени выиграл немного, но гаишную машину к хвосту привязал.

Сначала «десятка» ехала с включенной сиреной, но затем заглохла. Но не отстала. Так и въехала за Максом во двор дома на Флотской улице. Из машины вышли знакомые ребята.

— Опять преступника преследовал? — спросил прапорщик.

— Эх, если бы только это! — Макс усиленно осматривал пространство вокруг себя, вдруг заметит «Криперса».

— Нормально все будет, нормально! — твердил Леня.

Они поднялись на седьмой этаж, прапорщик за ними, неужели запах жареного почуял?

Дверь в квартиру была открыта, Регина лежала на полу, раскинув руки, под глазами растекался синяк после удара в переносицу, на шее след от удавки.

— Твари! — взвыл Маламут.

Кинулся к своей любимой, опустился перед ней на колени, обхватил голову.

— А мне нравится ее синяк! — сказал Макс, доставая из кармана телефон.

Синяк под глазами разливается не сразу, нужно какое-то время, а удушение останавливает процесс. Вместо синяка на лице формируется трупное пятно. Особенного темно-фиолетового цвета.

— Что?! — Леня едва не сжег его взглядом.

— Очевидно, она живая!

Макс с трудом, но все-таки нащупал пульс.

— Живая!

Маламут вскочил, метнулся к вешалке, схватил пальто, набросил его на Регину, сгреб ее в охапку и в мощном порыве вынес девушку из квартиры.

Макс набрал номер телефона скорой, назвал адрес и спросил, когда будет машина. Сказали, что свободный экипаж находится поблизости, будет минуты через три. А до больницы ехать минут десять, какое-то время уйдет на топтание в приемном покое, а скорая окажет помощь немедленно. Макс решил не торопиться, хотя понимал, что очень рискует. До больницы-то они по-любому доберутся, тем более в сопровождении гаишников, а скорая могла застрять.

Но не застряла. Подъехала через четыре минуты после вызова, Регину сразу стали откачивать. В чувство не привели, но дыхание включили. Жить будет, сказали. Маламут шумно выдохнул.

Прапорщика Краснова уговаривать не пришлось, он сам уже понял, что происходит покушение за покушением, и если Макс мог постоять за себя, то Регина точно нет. Гаишники взяли скорую в сопровождение, чтобы остаться в больнице и охранять потерпевшую. Вместе с Маламутом, который не мог бросить любимую.

Филонов подъехал на Флотскую улицу, минуя улицу Кирова, в зубах привез добычу. Мало того что личность подозреваемого установил, еще и фотоснимок его раздобыл. Соленов Павел Петрович, восьмидесятого года рождения, место работы не изменилось, охранная фирма «Атлас», только вряд ли он все еще старший наряда. Скорее всего, старший зондер-команды.

— Не знаю, кто здесь был, если Соленов, то куда он дел труп? — вслух подумал Макс.

— В машине оставил, — пожал плечами Филонов.

— Если очень спешил. А он спешил. Если решение убить Симеонову принималось на ходу… Убить ее, чтобы подставить Маламута… Это ведь Маламут мог убить Симеонову, задушить в приступе гнева и отправиться убивать меня.

— А он мог стрелять в тебя?

— В том то и дело, что нет, — покачал головой Макс. — Я ему звонил сразу после покушения, хотел сказать, что о нем думаю, а он находился здесь, с Региной. Даже не знал, что у него машину угнали. Узнал, взбесился, поехал ко мне. А Симеонова осталась. Живая. Соленов решил исправить ошибку, бросил все и отправился сюда… Если это Соленов… Кирилл, ты, конечно, мой начальник, но давай-ка я тобой покомандую! Людей нужно найти, кто Соленова здесь видел.

И такие люди нашлись. Видели, как человек, похожий на Соленова, вышел из черного внедорожного «Шевроле» и скрылся в подъезде. Примерно в это время Леня звонил своей Регине, направляясь к ней. Как чувствовал, что с ней беда.

Музыка танцевальная звучит, женский смех, ночная жизнь бьет ключом, жаль отвлекать человека, но делать нечего.

— Василий, я понимаю, ты уже дома, но дело срочное. Меня пытались убить, край твоя помощь нужна. С меня, понятное дело, простава!

Макс просил о помощи Шутова, и Василий не подвел, сделал все возможное, выявил номера телефонов, работавших на улице Кирова сразу после покушения на Макса и на Флотской, когда Соленов приходил убивать Регину. Телефоны разные, общим для двух случаев оказался только один номер. Причем работал этот аппарат на Флотской и в то время, когда Маламут ставил свой внедорожник на охрану. Макс не поленился, позвонил Лене, тот вспомнил, когда видел Соленова, уткнувшегося в ноутбук. Примерно в это время выявленный телефон и выходил в эфир.

А сейчас этот телефон находился в районе поселка Ветровка.

— Аппарат отключен, по идентификатору веду. В сторону города идет, по дороге. Возвращаются откуда-то, — сказал Шутов.

— От реки они возвращаются. Проруби там, на Крещение вырубали, — вслух рассуждал Макс. — Туда труп и скинули… Веди нас на телефон, Василий!

Черный внедорожник «Шевроле» проскочил им навстречу на выезде из города. Для него — на въезде. Вынырнул из темноты, пронесся мимо, Макс едва успел определить марку. Примерно в этом месте и находился сейчас телефон Соленова. Даже выключенный мобильник исправно работал в режиме маячка.

— Василий, ты гений! — Макс не успевал подбадривать своего боевого товарища. — Понимаю, у тебя дела, но нам бы поводить этот телефон, отследить, посмотреть, куда он приведет.

Макс уже развернул машину, но приближаться к внедорожнику не спешил. Не так-то просто перехватить на дороге и остановить автомобиль с вооруженными в нем бандитами — это во-первых, а во-вторых, очень хотелось знать, куда держит путь Соленов. Вдруг прямым ходом к Гапону приведет. Или хотя бы к Кумакову.

Макс прекрасно понимал, в каком мире живет. Не будет Гапонова, появится кто-то другой, кому он встанет поперек горла. Не Гапонов, так кто-то другой попытается свести с ним счеты. Макс даже не злился на этого ублюдка, не испытывал к нему ненависти. Но Гапонов снова мог нанести удар, с ним определенно нужно решать вопрос. И очень хорошо, если Маламут закроет этот вопрос.

Но очень скоро сигнал от Соленова неожиданно исчез, как будто телефон стерли в порошок. Макс держался от «Шевроле» на критическом расстоянии, ориентируясь на координаты, которые выдавал Шутов. Но сигнал пропал, внедорожник набрал ход, и Макс окончательно потерял его из вида.

— Нормально! — шлепнул себя по коленкам Филонов и глянул на Макса с укором и скрытым в нем злорадством.

— Только без паники!.. Адрес Соленова мы знаем, — заявил Воронов.

— Адрес в Западном районе, а Соленов на восток уходит.

— Когда-нибудь и на запад пойдет.

— Когда-нибудь, — передразнил Филонов. — Когда-нибудь после того, как салон машины зачистит. От покойника.

— Там кровь, а там, где кровь, даже химчистка не поможет, — совсем не уверенно проговорил Макс.

— Это все слова! Сразу надо было Соленова брать.

— А может, они целиком хотят машину спрятать.

— Где?

— В гараже… У Кобулова! — осенило Макса. — Кобулова мы закрыли, а дом даже не опечатали. Гараж там, убрать сугробы дело пяти минут. Лопаты они найдут… И мы давай рабочие костюмы наденем. От лопат отбиваться. Броник там, на заднем сиденье, надевай!

— Думаешь, лопатами бросаться будут? — Филонов повернулся, взял бронежилет.

— Или снежками.

— Броник только один.

— Надевай. У тебя жена, ребенок… Давай!

Чуйка не подвела. «Шевроле» нашли у дома на улице Гагарина, из машины выходили двое. Макс проехал мимо, один обернулся, сказал, что-то другому, кивком указав на «Чероки». И оба повернули назад к своей машине. Вспугнул их Макс своим появлением. Пришлось останавливаться, резко сдавать назад. К счастью, «Шевроле» стоял носом к воротам, Макс легко перекрыл машиной узкий выезд на улицу.

«Снежки» полетели сразу же, как только Филонов выскочил из остановившейся машины. Из пистолета выстрелили, Филонов успел уйти под прикрытие «Шевроле», а Воронов за «Чероки» спрятаться не смог, пуля ударила в заднее боковое стекло. Макса это разозлило, но не взбесило. Он довольно хладнокровно навел ствол на водителя, который также целился в него из-за открытой двери. Выстрелили они одновременно, пуля, стукнув по капоту, пронеслась в полуметре от Макса. Вторая прошла высоко над головой. На третий выстрел водителю не хватило времени… И жизни. Макс уложил его в голову короткой серией из трех выстрелов.

Филонов вел огонь по правому борту, почувствовал, что чаша весов склонилась в их пользу, неосторожно высунулся и поймал пулю. Схватился за плечо и вернулся под прикрытие машины. Филонова всего лишь ранили, и Макс принял решение не тратить время на оказание помощи. Все решали секунды, он рванул к стрелку в обход с левого борта. Но тот почему-то не заметил его маневра, нет, чтобы рвануть к дому, он пошел в противоположную сторону и атаковал Филонова. Вышел на него на расстояние выстрела в упор, навел ствол, но Макс уже обогнул машину и выстрелил. Метил в руку, в которой преступник держал пистолет, а попал под правую лопатку. Стрелок упал, не успев выстрелить в Филонова.

Кирилл был всего лишь ранен, но находился без сознания и даже не видел, как на него наводили пистолет. Лег без сознания и Соленов. И у одного раненого болевой шок, и у другого. Макс торопливо набрал «сто три», вызвал скорую.

Филонов дышал слабо, пульс еле прощупывался, как бы болевой шок его не добил. А больница здесь неподалеку. Кровь из раны едва сочилась, видно, что серьезные кровеносные сосуды не задеты, но, похоже, пуля попала в кость, отсюда и острая боль. Макс не стал перевязывать Филонова, запихнул его в свою машину. Так же поступил и с Соленовым, не забыв надеть на него наручники. Он очень спешил, но все-таки заставил себя метнуться к водителю, осмотрел его. Пуля выбила ему глаз, прострелив голову насквозь, пульса нет и быть не могло. Макс поднял пистолет, бросил его в машину, сел за руль и вперед.

— Эй, куда мы едем? — спросил очнувшийся Соленов.

— В Ветровку. В прорубь тебя скину. За то, что друга моего убил.

— А кто вы такие?

— Из милиции мы.

— Вы не говорили!

— Ты осел? Я не прокурор, я судья, который тебя приговорил. И палач, который приведет приговор в исполнение. Вода в проруби холодная, да? Кого вы там сегодня утопили?

— Гонишь ты, мент, не утопишь ты меня!

Макс на скорости свернул к больнице, на управляемом заносе вошел в поворот. Ворота открыты, но опущена стрелка шлагбаума. Каждое мгновение на вес золота, Макс пошел на таран, снес шлагбаум. Промчался через двор, на скорости въехал на эстакаду перед приемным покоем. Остановился, выскочил из машины, выгрузил Филонова, забросил его на плечо и с угрожающим ревом внес раненого в здание больницы. Появились врачи, Кирилла погрузили на каталку, на лифте подняли в операционную.

Макс за Филоновым не пошел, сказал, что есть второй раненый, вернулся к машине, смотрит, а дверь открыта. И Соленова нет. Неужели сбежал?

Соленов действительно пытался спастись бегством, уходил, оставляя за собой кровавый след. Кровь капала не часто, но Макс смог проследить путь преступника.

Соленов свернул за здание больницы, вышел к беседке у забора, там и бухнулся в снег не в состоянии двигаться дальше. И Макс опустился рядом, сел, уронив голову на грудь.

— Все, сдох, не могу больше.

— Что не можешь? — еле живой, пробормотал раненый.

— Идти. И тебя обратно не понесу, сил нет. А у тебя?

— Позови кого-нибудь!

— Эй, кто-нибудь! — будто на последнем издыхании, проговорил Макс.

— Издеваешься?

— Сдохнуть боишься? Зря. Смерть для тебя сейчас лучший выход. На том свете Маламут тебя не достанет, а в тюрьме запросто.

— Кто такой Маламут?

— Не придуривайся, это не допрос. Мы тебя по телефону вычислили, на Кирова ты был, на Флотской, когда Симеонову убивал. Кстати, сегодня не твой день, не смог ты задушить Симеонову, видно, торопился, жива она. И Маламут с ней. Он знает, кто есть такой Соленов Павел Петрович восьмидесятого года рождения, уже отмашку на тебя дает. Объявят тебя гадом, и все!

— Из-за какой-то проститутки?! — скривился Соленов.

— А это ты с Маламутом объясняться будешь.

— Хреново мне.

— Подыхай, других вариантов у тебя нет.

— Варианты всегда есть.

— Кто меня заказал?

— А если скажу?

— Будут варианты, — включая диктофон, сказал Макс. — Кто заказал?

— Румянов.

— Кто?! — не смог сдержать удивления Макс.

Румянов такой же человек Гапонова, как и Кумаков. И у него есть своя служба безопасности, способная на серьезную силовую акцию. К тому же у Румянова есть зуб на Макса, он вполне мог отомстить за поруганную честь жены. По убедительной просьбе Гапона. Но почему-то Макс не ожидал услышать фамилию Румянова. Или меньше всего ожидал.

— Румянов.

Соленов закрыл глаза. Плохо ему, на самом деле плохо, но глаза он закрыл не только поэтому — чтобы глаза не выдали, что он врет.

— А что на Гагарина делал? Машину к Кобулову в гараж ставил. Кобулов — человек Кумарина, а ты с Кобуловым из одной команды. Врешь ты! Что ж, и я теперь имею право соврать тебе.

— Кобулов заказал, — едва слышно проговорил Соленов и снова закрыл глаза. На этот раз из-за того, что потерял сознание.

Макс на своем горбу внес его в здание больницы, пошел за ним в операционную. Там же узнал, что Филонова привели в чувство, угроза для жизни миновала.

Выжил и Соленов, ему сделали операцию, и пулю извлекли, и кровопотерю восполнили. Поместили в специальную палату, Макс лично позаботился о том, чтобы к нему приставили достойную охрану.

К утру появился следователь, загрузил Макса работой, объяснения писать, о потраченных патронах отчитываться. Все-таки человека убил, а это подсудное дело. От службы его не отстранили, оружие и удостоверение не забрали, следователь, получив объяснения, отстал от него.

В машине по пути домой Макс позвонил Маламуту.

— Чего ты мне звонишь? — резко и недовольно спросил тот.

— Да плевать мне на тебя, хрен ты неблагодарный. С Региной что?

— Нормально все… Я эту тварь, что на жизнь Регины покушалась, из-под земли найду!

— Нашли уже, хоть пальцем тронешь, все сделаю, но тебя посажу.

— Ты с ним говорил?

— Куклы разные, а кукловоды те же.

— Гапон?

— Я тебе ничего не говорил… Все, стираю твой номер телефона. И до встречи в допросной! Если вдруг наломаешь дров!

Стирать номер телефона Макс, конечно, не стал, но память об очередной безумной ночи смывал долго. Куртку пришлось стирать, но это мелочь по сравнению с машиной. В сервис ее пригнал стекло заменить, пулевые отверстия в корпусе залатать, вмятину отрихтовать, закрасить, о химчистке салона не забыл. Удостоверение сотрудника милиции, понятное дело, показал, чтобы наряд не вызвали. Весь салон в крови, потребуют объяснений, еще и домой припрутся. Если вдруг смогут узнать адрес.

Квартиру Макс снял совсем недавно, очень хотелось надеяться, что этот адрес никому не известен. Дома он принял душ, перекусил, выкурил сигарету под крепкий кофе и завалился спать. Заснул практически мгновенно. И даже смог выспаться.

Утром на работу отправился свежий как огурчик, по пути заскочил в больницу к Филонову, проведал его, заодно забрал свой бронежилет. К Соленову Макса не впустили: следователь у него — сказали, что надолго.

Следователь Татаринова нашла его сама. Макс не по всем пунктам отчитался за вчерашний день, заканчивал с отписками сейчас, во всяком случае, стремился к этому. Открылась дверь, и в кабинет в присутствии Слепова вошла стройная блондинка лет тридцати пяти в погонах подполковника. Макс невольно улыбнулся, глядя на женщину. Не юная, конечно, но хороша. Только в постель к ней почему-то не тянуло. Видно, виной тому слишком строгий взгляд, хоть и на мгновение, но Макс даже почувствовал себя школьником перед рассерженным учителем.

— Старший лейтенант Воронов? — сурово спросила она.

— Я арестован за измену Родине?.. Извините, сам не знаю, зачем сказал? Может, со страху? — улыбнулся он.

Женщина заняла место Филонова, а ему указала на приставной стол. Макс глянул на Слепова, послушно сел на стул, который едва не назвал вслух скамьей подсудимых.

— Жалоба на вас, товарищ старший лейтенант! — без предисловий сразу в лоб сказала женщина.

— Какая из них?

— Жалоб на вас действительно много. Начнем с вопиющих.

— Бодрит!

Слепов качнул головой, выразительно глядя на Макса — на самом деле ситуация настолько серьезная, что не терпит иронии.

— Можно без комментариев? — цыкнула Татаринова.

— Это вихревые токи на язык. От вашего вихревого поля. От вас все управление можно запитать… Варвара Николаевна, если я не ошибаюсь.

— Для вас товарищ подполковник.

Макс кивнул, он весь внимание.

— Сначала вопрос, почему вы стреляли вчера в гражданина Соленова?

— Потому что он собирался стрелять в товарища майора Филонова.

Макс глянул на Слепова и развалился на стуле. Задержанный подал жалобу, проверка требует объяснений, ситуация неприятная, но ничего из ряда вон выходящего. Можно немного расслабиться.

— Гражданин Соленов утверждает, что к моменту выстрела у него уже не было оружия. Он бросил его на землю по вашему требованию.

— Ну да, Соленов видел, что Филонов находился без сознания, опровергнуть его вранье некому, вот и сочинил… Еще раз говорю: в момент произведенного мной выстрела Соленов нажимал на спусковой крючок, чтобы добить Филонова.

— Подтвердить ваши слова действительно некому, — усмехнулась Татаринова.

— А чему вы радуетесь, товарищ подполковник? — удивленно повел бровью Макс. — Соленов стрелял в офицера милиции, это он ранил его. Осталось только добить. И он собирался это сделать.

Татаринова не ответила. Долго заполняла протокол, ни на кого не обращая внимания, наконец спустилась с небес — к сирым и убогим.

— Следующий вопрос. Товарищ старший лейтенант, почему вы отказали гражданину Соленову в медицинской помощи?

— Не отказывал я, в больницу его повез. Вся машина в его крови.

— Вот я и спрашиваю, почему вы не перевязали Соленова?

— Счет на минуты шел, Филонов мог умереть от болевого шока. Записывайте, на самом деле это очень интересно.

И Татаринова записывала, старательно, не спеша. Записывала, но выводы не делала. Ну стрелял Соленов в офицера милиции, ну мог майор Филонов умереть от болевого шока, что здесь такого? Все равно Соленов белая овечка, на которую напали серые волки.

— Вы, товарищ старший лейтенант, привезли Соленова в больницу, оставили его там истекать кровью. Оставили в наручниках. Наконец вернулись к нему, но в больницу везти отказались. Сказали, что ему нужно сдохнуть, и вы ему в этом поможете. Вы оказывали давление на задержанного, гражданин Воронов, заставили его оговорить гражданина Кумакова.

— Соленова я оставил, потому что первым отнес в приемный покой майора Филонова. Оставил Соленова в наручниках, но это не помешало ему сбежать. Соленов сбежал! Но это, я так понял, не вписывается в вашу теорию виновности товарища старшего лейтенанта Воронова. Соленов сбежал, к тому моменту, как я его нагнал, у меня от усталости отказали ноги. Пока набирался сил, провел беседу с задержанным. Хотя имел полное право пристрелить его. При попытке к бегству.

Но Татаринова была неумолима.

— Гражданин Воронов, вы обвиняетесь в превышении должностных полномочий, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан. Уголовный кодекс Российской Федерации, статья двести восемьдесят шесть, до четырех лет лишения свободы.

— Даже обвиняюсь? — Макс просто не мог поверить своим ушам.

— Вот, ознакомьтесь! — Татаринова достала из папки заполненные бланки, положила перед Максом.

— Обвинительное постановление?! А где стадия предварительного следствия?

— Сейчас вы подпишите протокол допроса… Впрочем, вы можете не подписывать, ваше право. В любом случае материалы дела будут направлены в суд, который продлит ваше содержание под стражей.

Макс глянул на Слепова, тот с открытым ртом смотрел на Татаринову. Действительно, а где предварительное следствие? Да и в любом случае обвинительное заключение — это явный перебор. Но ветер дул с высоких гор, а против начальства Слепов идти не привык.

— Продлит содержание? — Только на это у него силы воли и хватило.

— Гражданин Воронов будет задержан по обвинению в превышении должностных полномочий. Вот, пожалуйста, постановление об избрании меры пресечения.

— Ну что ж, можете на меня положиться! — Макс заставил себя улыбнуться и даже подмигнуть Татариновой.

И она не смогла скрыть удивления. Действительно, о чем это он?

— Местечко для вас в СИЗО нагрею как следует. Белые нитки — это ведь тоже превышение? А ваши нитки такие белые, что из Москвы заметно. Поверьте, никакой Гапонов не поможет!

Сначала у Татариновой дрогнула бровь, затем дернулась щека, но все же она сдержала себя, не расплакалась. Заказ есть заказ, его нужно исполнять. А там уж кому повезет: может, Макса карта сыграет, может, ее.

Макса действительно отправили в изолятор временного содержания. Слепов и конвой вызвал, и сам спустился в подвал. И в камере с Максом остался.

— Ну чего встал как вкопанный? — спросил он, обращаясь к дежурному. — Я тоже виноват в том, что не объяснил подчиненному порядок вещей. Не объяснил, что киллеров нельзя задерживать, не объяснил, что их нельзя допрашивать!.. Да, и обед не задерживай! А то рядом сядешь! У нас теперь с этим запросто!

Тяжело стукнула железная дверь, лязгнул засов, щелкнул замок.

— Кто-то явно потерял чувство меры, — глянув на Макса, сказал Слепов.

— Я потерял чувство меры, — усмехнулся Макс. — Меня же ясно предупредили: оставь Гапонова в покое. Но я же не думал, что Гапонов попытается меня убить и подставить Маламута.

— Каша заварилась, скажу тебе!

— Семен Валерьевич, если вы хотите мне помочь, давайте включайте назад. На свободе вы нужней.

— Это да, но сначала обед, — улыбнулся Слепов.

Горячим питанием ИВС обеспечивало обычное кафе, готовили хорошо, даже вкусно, обед подали вовремя — солянка, пюре с котлетой, компот. В СИЗО все будет по-другому, но Макс почему-то верил, что до этого дело не дойдет.

Змея — животное холоднокровное. И у Татариновой глаза холодные. И в лице ни кровинки. Такую пургу несет и не краснеет. Оказывается, Соленов умер в больнице, вроде как тромб созрел и оторвался. А спровоцировать этот процесс могло специально введенное лекарство. Криминалисты пока не готовы дать заключение, но то, что было убийство, вполне вероятно.

— Если бы вы не находились под стражей, гражданин Воронов, я бы подумала, что это вы убили Соленова.

— Врете вы, гражданка Татаринова, не думаете вы так. Врете и не краснеете. Откуда вас таких земноводных берут? Ползаете под ногами, шипите, толку от вас никакого, один только вред. А ведь красивая баба!

Макс выразительно глянул на правую руку, отметив отсутствие обручального кольца. Он уже наводил справки, Татаринова на самом деле не замужем, была, но недолго, не срослось. С тех пор мужикам не верит, спелась с такой же мужененавистницей, дружат не разлей вода.

— Мужика бы вам покруче! Чтобы аж до самых печенок…

— Молчать! — сорвалась Татаринова.

— Это же вы третьего дня у Соленова были. Я хотел к нему зайти, а вы кляузы с ним сочиняли… Может, это вы ему тромб образовали? Нет, я не утверждаю, даже не предполагаю, просто подозрительно это все.

— У меня вызывает подозрение только один момент. И этот момент — это вы, Воронов! Все, что с вами связано, все вызывает подозрения! Все, начиная с прошлого и заканчивая настоящим! Кто такой гражданин Михайлов? Вы знали его в прошлом, он мог помочь вам в настоящем!

— Помочь как?

— Убить гражданина Соленова!

— Помочь мне? А почему не себе? Или вы ничего не знаете? Ну да, кляузы строчить — это не землю рыть, — усмехнулся Макс.

— Что я должна знать? — Татаринова так сильно нахмурила брови, что Макс едва не засмеялся.

Голову на отсечение можно дать, что Татаринова не знала о покушении на Симеонову. А если знала, то не все подробности о девушке. Не знала, кем Регина приходится Маламуту. И что Леня действительно мог убить из-за своей любви к Регине.

— Зачем вам напрягаться и выходить за рамки белых ниток!

— Может, я не знаю, что это вы убили следователя Держнева?

— Любите заезженные пластинки? Собираете использованные презервативы? Советую вам поскорее избавиться от вредных привычек. И завести мужика покруче. Можете обратиться к Гапонову, думаю, он вам не откажет, расплатится с вами натурой. Хотя за что вам платить? С работой вы не справились, меня вам не посадить. Соленова нет, свои показания против меня он подтвердить не может.

— Да, я знаю, меня предупреждали, что вам палец в рот не клади!

Женщина говорила сквозь зубы, а смотрела на Макса сквозь слезы.

— Кто предупреждал? Кобрин? А где он сам? Почему сам не душит меня? Душилка сломалась?

— Да, он предупреждал, что вы шантажируете его на пустом месте, — поплыла Татаринова.

— На самом деле на него ничего нет, но даже несуществующий компромат может пошатнуть его репутацию, да?

— А разве нет?

— Как бы вам это объяснить? Вот представьте, вы работаете следователем, сегодня одно преступление, завтра другое, вы постоянно на ногах, не кляузы собираете, а реальные свидетельские показания. От реальных людей. Сегодня на ногах, завтра на ногах, сегодня с людьми, всегда с людьми. И люди вам рассказывают, показывают… Вот и на Кобрина показали. Как он… Не буду говорить какой, но компромат реально есть. Но, в сущности, Кобрин прав, на него ничего нет. Потому что я никому ничего не покажу. И на вас жаловаться не стану! — Макс приложил палец к губам, выразительно глядя на Татаринову. — Все зло от Гапонова… Все зло от тех, кто считает тебя, меня муравьями, которых можно давить без вреда для себя. Гапонов всего лишь один из них.

— Гапонов один из них, — покорно кивнула Татаринова.

— А давай плюнем на него с высокой колокольни! И разойдемся как в море корабли!

— У нас не море, у нас болото.

— И то верно.

— Если честно, надоело квакать!

— Ну, давай сгуляем в караоке!

— Ты это серьезно? — теряя голову, спросила женщина.

— Ну, если ты меня туда отпустишь, — в раздумье кивнул Макс.

И он не позволит себе опуститься до серьезных отношений с этой взрослой дурехой. И она сама не сможет спать с ним долго. Может, стоит попробовать? Ему-то понравится, а заодно полезное знакомство укрепит. Или, напротив, еще больше осложнит отношения с Татариновой.

— Ну, ты же сам сказал, что белыми нитками тебя не удержать.

— А стальных оков у тебя на меня нет.

— Золотых тем более, — сказала Варвара.

Она выписала пропуск, Макс отправился домой, привел себя в порядок, позвонил в караоке-клуб, заказал столик. Ровно в семь вечера был на месте, но Варвара появилась в начале девятого. Облегающее платье с блестками, ни длинное, ни короткое, с открытыми плечами, бедра как у девушки, волосы распущены, глаза горят, губы зовут.

В мерцающем сумраке зала Варвара казалась совсем молодой — двадцать пять, вряд ли больше. Но Елизавета все равно ее раскусила. Макс и не понял, откуда она взялась. Татаринова отправилась в туалет, а Румянова подсела к Максу.

— Зрелой красотой интересуешься? — дыхнув винным перегаром, спросила она.

— Ну не все же такие свежие сочные булочки! — Макс не удержался, нырнул взглядом к ней в декольте.

Помнил, какова на ощупь ее грудь, так захотелось вдруг повторить то, что с нею испытал. И Елизавете хотелось. Глаза как две яркие свечи горят, истекая воском страсти.

— И свободные!

— Насколько?

— До утра.

— А завтра?

— Да пошел ты! — обласкав Макса обиженным взглядом, Елизавета поднялась, легко, будто непринужденно, качнула бедрами и направилась к своему столику.

Вид сзади просто потрясающий, Макс вздохнул. Варвара, конечно, хороша, но Елизавета куда лучше. И ярче.

И подружки у Румяновой хоть куда, и молодые, и не очень, но все веселые, пьяные. И ни одного мужчины. Может, девичник у них, в замужнюю жизнь подругу провожают. А Максу предложена роль стриптизера. Он, в общем-то, не против. Все что угодно, лишь бы не серьезные отношения. Но и Варвару ради Елизаветы он бросить не мог. Тем более что блеск в ее горящих глазах выдавал вполне определенные планы на продолжение вечера.

Татаринова вернулась, Макс кивнул, дескать, рад ее видеть. Кивнул и тут же прилип взглядом к Елизавете, которая сидела за барной стойкой боком к нему, нога за ногу, платье задралось чуть ли не до трусиков.

В руке коктейль, и трубочку во рту она держала с таким упоением, что у Макса поднялось все. Но сам он оставался на месте, пока к Румяновой не подошел рослый тип с квадратной челюстью. Подошел вплотную, навис над ней, рукой упираясь в стойку бара, Елизавета попыталась его оттолкнуть, но бугай даже не сдвинулся с места, еще и руку на плечо положил. Елизавета постаралась уйти, но громила не позволил ей сползти с высокого стула.

— Эй! — Одной рукой Макс тронул его за плечо, другой щелкнул пальцами, подзывая к себе охранника, который никак не реагировал на происходящее.

— Ты чего? — Громила ударил с размаха.

Макс поднырнул под руку с уходом назад, в ответ бить не стал. И снова позвал охранника, левой рукой вынимая из кармана удостоверение. Но охранник как будто ничего не замечал, а бугай снова ударил. Макс увернулся, но не ответил. И во весь голос крикнул:

— Охрана!

А в ответ только музыка играла и чьи-то голоса в микрофон фальшиво пели, этот стон в караоке песней зовется. Громила размахнулся, на этот раз Макс ушел от удара в движении вперед. Поднырнул под руку и чуть ли не с садистским удовольствием вложил всю свою энергию в силу удара. Кулаком в корпус, со всей дури, да еще на противоходе, бугай сложился пополам и опустился на колени. Елизавета вытянула руку, выкинув вверх большой палец.

Все бы ничего, но Татаринова не оценила благородство Макса, психанула, схватила сумку и рванула на выход. А может, она всего лишь нашла повод, чтобы уйти.

Преследовать ее Макс не стал. Равнодушный охранник наконец-то вспомнил о своих обязанностях, собрал своих, чтобы наброситься на Макса, пришлось доставать удостоверение, объяснять, кто прав, а кто нет. Бугай ожил, его забрали, куда-то увели. А Макс потребовал счет.

— Я с тобой! — не ожидая приглашения, увязалась за ним Елизавета.

Они вышли на улицу, Макс глянул по сторонам, машины в ряд, мелкий снежок, на двух автомобилях капоты чистые, но мокрые, видно, двигатели еще горячие. Но одна из этих двух машин пустовала, а вторая нет. Люди какие-то впереди сидят, Макс не мог сказать, смотрят они в их сторону или нет. Но взгляды чувствовал.

Да и ситуация, если честно, довольно странная. Он приглашает Татаринову в клуб, откуда-то вдруг появляется Елизавета, что это, совпадение? А почему Татаринова ушла, даже не стала выяснять отношения? Ушла, чтобы оставить Макса с Румяновой? А затем натравить на них ее мужа. Чтобы на этот раз окончательно покончить с Максом. Убийство мента — дело из ряда вон, но если на почве ревности, то, в общем-то, ничего особенного.

Макс не торопился, на всякий случай заглянул под днище машины, взрывного устройства вроде нет. Помог Елизавете сеть в автомобиль, взял детектор электромагнитного излучения, обошел машину, радиомаячок нашел под задним бампером. Снимать не стал.

Обследовал он и салон, прибор сработал, сигнал усиливался по мере приближения сканера к Елизавете. «Жучок» прятался на сумочке в складке кармана, Макс нащупал его, но снимать не стал. Грамотно «клопа» подсадили, микрофон вроде бы и спрятан, но для звуковой волны очень даже открыт.

— Что ты делаешь? — Елизавета, похоже, не понимала, что происходит.

— А вдруг твой муженек следит за нами?

— Олега нет в городе.

— Его нет, охрана есть.

— И что там? — Елизавета пошарила пальцами в глубоких складках кармана, но ничего не нащупала.

— Ничего.

— Не следят?

— Нет.

— Ну, хорошо.

— Ко мне?

— Страшно! — призналась она.

— Это не страх, это интрига.

— Может, лучше домой меня отвезешь?

— Уверена?

— Не хочу я домой! — мотнула головой Елизавета. И крепко, до дрожжи сжав ноги, добавила: — К тебе хочу!.. Сейчас закричу, как хочу… Козел?

— Что?

— Откуда ты взялся на мою голову?

Риторический вопрос Макс оставил без ответа. Незаметно привел в действие глушилку, спрятанную под сиденьем, в тот же момент тронул машину с места. Как будто помеха в прохождении сигнала создавалась в процессе движения автомобиля. А ведь создавалась. Не зря же подозрительный «Туарег» стартовал вслед за ним, пока его машина оставалась в поле зрения. Сигнал от маячка потерян, оставалось только визуально наблюдать за объектом.

— А что ты в клубе делала? — спросил Макс. — Что там у вас за праздник был?

— Да просто… Кот из дома — мыши в пляс! — засмеялась Румянова.

— Твоя была идея?

— Ну, вообще-то, Олег сам предложил. Ну не то чтобы предложил: хочешь, говорит, в караоке сходите. А подруги у меня сам видел. И так хорошо все было, пока не появился ты.

— Именно в караоке разрешил?

Похоже, Румянов использовал жену втемную. Именно в караоке-клуб ее направил. После того как Макс пригласил на огонек Татаринову.

— Ну а где у нас еще караоке? Только «И форте, и пьяно»!.. Я такая пьяная!.. Может, все-таки домой меня отвезешь?

— А давно муж уехал? Сегодня, вчера?

— Сегодня, а что?

— До обеда или после?

— До ужина!.. Так уж и быть, приглашаю тебя на ужин! Но не на завтрак.

— Может, сначала перекусим?

Макс остановил машину, не забыв выключить глушилку. Потянулся к Елизавете, глядя в зеркало заднего вида. Думал, что «хвост» остановится где-нибудь сзади или промчится на той же скорости. Но машина проезжала мимо, всего лишь замедляя ход. Уж не для того ли, чтобы киллеру было удобней прицелиться.

А действительно, зачем Румянову ждать, когда Макс уединиться с его женой в своей квартире? Достаточно уединиться с ней в машине. Тогда можно будет с легким сердцем разрядить в них автоматный рожок. И плевать, что Елизавета погибнет. Потаскуха она, если тянется к Максу по зову плоти, а с такими разговор короткий.

Двигатель работает, но скорость не включена, нужно два-три мгновения, чтобы тронуть машину с места. Экстренно покинуть салон и то быстрей, но в этом случае от огня сможет уйти только Макс. Елизавету могут убить.

Макс врубил задний ход, он уже тронулся с места и набирал ход, когда внедорожник поравнялся с ним. Все та же схема, опускается стекло, киллер в маске стреляет прямо из салона. И, увы, ему вполне хватает разницы в скорости, чтобы вести прицельный огонь по движущейся мишени. Просто чем выше скорость объекта, тем вероятней промах.

— Ложись!

Макс потянулся к Елизавете, левой рукой зацепил скобу двери, дернул на себя, одновременно плечом навалился на женщину. Дверь открылась, Елизавета всем корпусом зависла над мелькавшей землей. А позади деревья, столбы, женщина в опасности, если Макс не сохранит вектор движения машины. Да и впереди у дороги такие же препятствия, а машина едва управляется.

Автомат ударил беззвучно, только пули застучали по кузову, одна чиркнула по лобовому стеклу, чудом не разбив его. Но машины уже расходились, одна вперед, другая назад, менялся и угол обстрела. Вторую пулю ветровое стекло не пережило.

На какое-то время «Чероки» оказался в мертвой зоне, внедорожник с киллерами окончательно остановился, открылась дверь. Но и Макс уже поднял голову, вцепился в руль. Дверь по-прежнему открыта, Елизавета орет благим матом над бездной. Закрывать дверь долго, тяжело и некогда. Макс очень рисковал, разворачивая машину задним ходом, но им повезло, Елизавета не вывалилась из салона, а киллер мазал. Выпустил весь магазин, изрешетил машину, но Макс даже не ранен, и Румянова цела. Он подал ей руку, помог подняться, она повернулась к нему, глаза как у зомби в момент нападения.

— Дверь закрой! — гаркнул он.

И этим слегка оживил женщину. Она закрыла дверь, а машина продолжала уходить от киллеров. Макс и хотел бы развернуться и поменяться местами с нападавшими, но вдруг на подхвате у наемников есть второй экипаж, как это было в первом случае. Соленова тогда хватило лишь на то, чтобы забрать труп киллера, а ведь мог ударить в спину.

— Что здесь у тебя происходит? — визгливо спросила Елизавета.

— Тебя пытались убить.

— Кто?!

— Если я сейчас остановлюсь, ты сможешь их увидеть.

Макс бросил взгляд в зеркало заднего вида, не видно «Туарега». Но, возможно, киллеры следуют за ним по маячку. Макс нагнулся, включил глушилку, Румянова лихорадочно вцепилась ему в руку.

— Ты чего? — вскричала она.

— Нормально все, нормально…

А вдруг глушилка не работает? Нет у Макса приемника, настроенного на частоту маячка и «жучка», нет обратной связи, вдруг сигнал все-таки проходит сквозь помехи. Или вообще нет никаких помех.

— Где нормально? Меня пытались убить!

— Твой муж пытался тебя убить!

— Да нет!

— А зачем он тебя в караоке отправил?

— Ну не то чтобы отправил…

— Знаешь, с кем я там был? Старший следователь, целый подполковник юстиции топила меня — по заданию Гапона. Я из-за нее два дня за решеткой провел. Она сказала Гапону, что вечером я буду в клубе. И тебя туда направили. Чтобы мы пересеклись… Сумку дай!

Елизавета подняла с пола свою сумку, он у нее на глазах вытащил «жучка», объяснил, что это такое.

— Тебя вели! Тебя подслушивали!

— Олег?!

— Я думал, он хочет убить только меня, а он хочет убить и тебя!

— Вот мразь!

Макс еще раз бросил взгляд в зеркало заднего вида. Вроде бы спокойно в тылу. Остановился, выскочил из машины, избавился от «жучка», выдернул из гнезда и также выбросил маячок. Елизавета подбежала к нему, схватила за руку, потащила к машине.

— Увези меня отсюда! — визжала она.

Макс велел ей садиться в машину, дождался, когда она закроет за собой дверь, и взял старт. Но, похоже, спешил он зря, «Туарег» в зоне видимости так и не появился.

— Мне страшно!

— Да, но дома ты теперь не спрячешься. Если твой муж взялся за тебя всерьез… Где он сейчас?

— Нет его в городе, — не очень уверенно и в раздумье сказала Елизавета.

— Где он может быть?

— Ну, если только у своей сучки… Он думает, что я не знаю!

— Что ты не знаешь?

— Да нет, я-то как раз и знаю про его Танечку! Он ей дом купил! Представляешь, дом!

— Что ж ты ее до сих пор не заказала? С Вероникой чуть не справилась…

— А Танечка родить не может! А не будет Танечки, другая будет, и эта другая может родить!.. Посади этого гада! Достал он меня!

Макс усмехнулся. Он мог бы подумать, что Елизавета сама инициировала покушение на себя, чтобы подставить мужа, но слишком уж реально стреляли по ней, запросто могли убить. Тем более что Румянова уже пытались подставить, Соленов указал на него, просто Макс ему не поверил.

— Муж твой у Танечки может быть?

— Красноармейская улица… Ну, если они, правда, не уехали! А они могли!

Из трубы дома на Красноармейской улице валил дым, но это не показатель. Газовое отопление работает в круглосуточном режиме, даже если дома никого нет.

Макс заглянул в щель между опорным столбом и воротами. Дом новый, двухэтажный, но не самый большой, гараж всего на одну машину. Видимо, теплое место занимал автомобиль хозяйки, а «Майбах» Румянова мерз во дворе. Машины сопровождения Макс не видел, но собака залаяла где-то за домом, почему ее не спускают с цепи? Может, потому что в доме находится охрана? И свет на кухне горит, может, телохранители сидят кофе пьют.

Макс никому не звонил, о нападении не докладывал. Если Татаринова на стороне врага, то и ни в ком другом из своих нет уверенности. Полагаться Макс мог только на себя. Подпрыгнул, ухватился за верхний край ворот, перелез через них, спрыгнул, бегом к дому. В окне мелькнула тень, но человек из дома неправильно открыл дверь. Открыл так, что сразу же оказался в зоне поражения. Макс от всей души влепил кулаком в тяжелый волевой подбородок знакомого охранника, которого уже видел в свите Румянова. А больше в доме никого не оказалось. Из охраны. Зато появился настоящий хозяин дома — Румянов спустился с помповым ружьем в руках.

— И это все? — спросил Макс, стоя под лестницей.

Румянов повернулся к нему и скривился, увидев Воронова с пистолетом в руке.

— Что — все?

— А если Гапонов со своими волками? Как отбиваться будешь?

— А я должен от него отбиваться?

— Считаешь, что до этого дело не дойдет, но волчью сущность Гапонова не отрицаешь… Где я сейчас был? — спросил Макс.

— Я откуда знаю!

— А где твоя жена?

— Да все равно… Хочешь сказать, что Лиза с тобой?

Макс внимательно смотрел на Румянова, похоже, удивился он искренне.

— Машина тут неподалеку, хорошо стоит. Но в плохом состоянии. Вся в дырках от пуль. Но Лизу не задело. Повезло. А могло и задеть… Зачем же ты так с женой?

— Я с женой?

— Ну, пытался же однажды убить меня.

— Тебя!.. И не убить!.. А Лизу я бы не тронул!

— Но в караоке-клуб направил. Почему именно в караоке? Петь она любит, или кто-то подсказал?

— Так я тебе и сказал!

— Собирайся, в управление поедем! Расскажешь, как жену свою пытался убить.

— Кумаков сказал. Его жена с моей дружат, подруги у них общие. Компания…

— А то, что Кумаков меня пытался убить, он тебе этого не говорил? Что я киллера взял, не говорил? Что киллера этого потом в больничной камере убили, не говорил?

— А тебя пытались убить?

— То есть это прошло мимо тебя?

— Жаль, что это прошло мимо тебя! Жаль, что тебя не убили!

— Что так?

— Ненавижу!

Ружье лежало на полу, но глаза у Румянова полыхали, будто огнеметы, казалось, еще немного — и от Макса и пепла не останется.

— Но я тебя не трогал! — слегка, но притупил остроту момента Румянов.

— Соленов на тебя указал. Сказал, что ты меня заказал.

— Кто такой Соленов?

— Охранная фирма «Атлас».

— Понятия не имею!

— Человек Кумакова.

— А при чем здесь я?

— При том, что Кумаков решил закрыться тобой. В случае провала Соленов должен был указать на тебя. И указал. Твое счастье, что я не поверил.

— Почему?

— Потому что рыхлый ты! Сам-то меня бить не пошел, телохранителей своих заслал! Помнишь, когда тебя подстрелили?

— Я все помню!

— Кумаков тебя и сегодня подставил. Знал, что я в караоке буду, жену твою туда сосватал. Или не было такого?

— А ты должен был туда прийти? — задумался Румянов.

— И с Лизой встретиться. Встретились. Нас чуть не убили.

— Где Лиза? Я хочу ее видеть!

— Зачем?

— Она должна все подтвердить!

— На суде подтвердит. Вопрос только, кого судить будут, тебя или Кумакова. На Кумакова у меня ничего нет, а на тебя… Кому принадлежит черный «Фольксваген Туарег»? — Макс назвал номер.

— Банку принадлежит. Моему банку.

— Из этой машины в нас стреляли. Лиза может подтвердить. И подтвердит. А зачем ты ей на свободе нужен? Любовница у тебя, вдруг жену ради нее бросишь?

— Я хочу видеть Лизу!

— А я хочу видеть тебя. На скамье подсудимых. Или тебя, или Кумакова. Но лучше всего Гапонова!

— На Гапонова у меня ничего нет!

— А на Кумакова?

— Сначала я должен убедиться, что эта сволочь подставила меня!

— Эта сволочь будет подставлять тебя и дальше. Потому что ты рыхлый. И мягкотелый. А Кумаков человек дела. Сказал — сделал. Или хотя бы попытался сделать… А ты с любовницей спишь, когда жену пытаются убить.

— Я не хотел убить жену… Не мог я Лизу убить!

— Это, конечно, правильно, — усмехнулся Макс.

— И не рыхлый я! — Румянов чуть не пустил слезу от обиды, хотя продолжал смотреть на Макса зло, стиснув зубы.

— Ну так докажи? Что у тебя есть на Кумакова?

Макс понимал, что на киллерах Кумакова не взять. Ушли киллеры, да и Гапонов за ним — если вдруг что, всегда отмажет. Но вдруг у Румянова есть на Кумакова такой компромат, что даже Гапонов отвернется от своего любимца? Тем более что Румянов уже заикнулся о такой возможности.

— Нет у меня ничего! — Румянов отвел глаза.

— Ты же банкир, а Кумаков наверняка твой клиент. Ты и хорошее про него знаешь, и плохое.

— Там и про меня не очень хорошо…

— Значит, что-то есть?

— Ничего нет!

— Есть. И на Кумакова плохое, и на тебя. Сейчас я тебя задержу, а завтра к тебе придет ОБЭП, вдруг найдут что-то такое нехорошее.

— Ну ты и сука!

— Ну так что?

— По финансам ничего нет, — выдавил из себя Румянов. — Есть одна видеозапись. Там Кумаков человека убил. Прораба своего. Камера случайно сняла, мои ребята сработали на опережение. Человек этот в розыске как без вести пропавший, а там на записи ясно видно, куда он делся. Я даже знаю, где труп зарыт. Сказать?

— Сначала запись!

— За ней надо домой ко мне ехать.

— Ну так собирайся! С детства на «Майбахе» не катался! — пошутил Макс.

— И не покатаешься, — усмехнулся Румянов. — Вспомнил, здесь запись! В сейфе!.. Это правда, что ты любой тайник найти можешь?

— Хочешь проверить?

— Облегчу тебе задачу!

Румянов повел Макса на кухню, пальцем очертил сектор поиска.

— Давай!

При этом он смотрел на дверцы нижнего шкафа, где лежали мука, крупы. В этот шкаф Макс и заглянул. И действительно, здесь хранились бакалея, банки под крупы большие, много чего положить можно.

— Здесь? — Макс кивком указал на банку с гречневой крупой.

— Ну, давай глянем?

— Давай гляну! — Макс оттолкнул плечом Румянова, взял банку, открыл, сунул в нее руку.

И уловил слишком уж резкое движение справа от себя. Что-то вытащив из ящика стола, Румянов сдал назад и в сторону. Макс развернулся, хотел ударить его рукой, но не достал. И подставил грудь под выстрел. А Румянов из стола вытащил револьвер. И сразу же выстрелил в Макса.

Пуля ударила в грудь, Макс опустил руку, в которой держал пистолет, но пальцы не разжал.

— Я не рыхлый, понял? — заорал Румянов.

И снова нажал на спусковой крючок. Макс поймал в грудь вторую пулю.

— Ну ты даешь, рыхлый…

Воронов пошатнулся, но не упал. На Румянова смотрел угасающим взглядом. Еще немного — и все.

— Я не рыхлый!

Румянов снова выстрелил, но Макс не упал. Обида удерживала его на ногах. От профессионалов уходил, а тут какое-то чмо на мякине провело. И как он мог купиться на дешевую уловку?

— Ну вот и все, урод! — ликовал Румянов. — Это тебе за Лизу! Прощай!

Румянов решил бить наверняка, стал поднимать руку, чтобы выстрелить в голову. Но Макс его опередил. Выстрелил от бедра, точно в руку, револьвер с грохотом упал в мойку.

— А-а! — взвыл банкир.

— Слабенький пугач! — Макс распахнул куртку.

Три пули поймал, а крови нет. Потому что броник на нем. Серьезная штука, а пуля слабая, заброневое действие почти не ощущается.

— Все пули в бронике остались. Даже снимать не буду. Следователю покажу, криминалисту. Следователю-криминалисту, чтобы уж наверняка. За покушение на сотрудника милиции сядешь. Надолго.

— Это нечестно! — простонал Румянов.

— Зато справедливо! — засмеялся Макс.

— Я тебе все скажу!

— Что ты скажешь?

— Это Гапонов все! Сначала Кумаков тебя мочил, потом меня подключили.

— Кумакова ты и так сдашь. Зачем тебе покушение на Симеонову брать.

— Какую Симеонову?

— Уже неважно… Важно, что Симеонова выжила. И жена твоя выжила. Представляешь, какая незадача, ты сидишь, а она лежит. На твоих деньгах. А за покушение на сотрудника милиции тебе хорошо врежут. Десятка как минимум. Нищим выйдешь.

— Это ты мне обещаешь? — истекая от бешенства слюной, скривился Румянов.

— Обещаю?! Думаешь, мы тебя на пару с Лизой выпотрошим? Идея, прямо скажем, хорошая, но ты меня плохо знаешь… Ну, чего встал? Руки давай!

Сначала Макс надел на Румянова наручники, затем вызвал наряд и скорую, только потом оказал ему первую помощь. Рана несерьезная, но в больнице два-три дня его могут продержать. Вопрос только, выйдет он оттуда живым или нет. Если слишком много знает, то, возможно, и нет.

Кремень в зажигалке высек искру вхолостую, закончился газ. И головка спички развалилась на несколько горящих кусочков. Не смог Окалин зажечь сигарету. Вытащил вторую спичку.

— Не надо! — качнул головой Макс, щелкнув своей зажигалкой.

— Что?! — скривился полковник.

— Плохая примета, если вдруг в третий раз не получится, — усмехнулся Макс.

Впрочем, и две неудачные попытки — плохая примета. Не ладятся дела у Окалина. И у Гапонова пока тоже.

— Что не получится?

— Прикурить. А со мной и с третьей попытки не вышло, — усмехнулся Макс.

— Кто первую попытку организовал?

— Вы знаете, Румянов во всем признался.

— Да нет, уже отказался от своих слов. Но ты ему все равно веришь?

— Верю.

— Тогда скажи, кто Кумакова убил?

— Не знаю.

Кумакова убили вчера вечером. Снайперский выстрел точно в голову. Маламут не объявлялся с тех пор, как увез в больницу свою Регину, но Макс знал, кто заказал Кумакова. И Окалин знал. Поэтому и дрожали у него руки. Потому и не смог зажечь спичку. А газ в зажигалке мог закончиться, потому что удача отвернулась от него.

— А кто знает?

— Следователь Потапов должен знать. Он уже второй день этим делом занимается.

— Может, и ты займешься? — спросил Окалин.

Макс уловил подвох в его тоне, сделал вид, как будто не услышал вопрос.

— Вот тебе! — не постеснялся скрутить фигу Окалин. — А знаешь почему?.. Потому что поручать тебе это дело — все равно что ставить под удар всех, кто находится с тобой рядом. Стреляли в тебя! А почему в тебя стреляли! Потому что лезешь, куда не просят. А почему лезешь?.. Почему Румянова оговорил?

— Оговорил?! — как-то не очень удивился Макс.

— А потому что с женой его крутишь!

Макс думал недолго.

— Ну да, потрахиваю немного.

— Что?! — у Окалина вытянулось и лицо, и тело.

— А муж сядет, буду потрахивать больше. И банк можно будет к рукам прибрать. Весь навар пополам!

Окалин открыл рот, собираясь наорать на Макса, но последняя фраза произвела на него магическое действие, аж дыхание сперло.

— С кем пополам? — выдавил он.

— С вами. Если поможете Румянова посадить.

— А с банка можно что-то взять? — глазки у Окалина забегали.

— Думаю, лимона по три на брата. Зеленью. Но сначала Румянова нужно лет на десять осудить.

— И взять его банк под контроль… Ты это серьезно?

— Нет, конечно. Я мент, а не тварь продажная! — Макс смотрел Окалину в глаза, едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть ему под ноги.

Не плюнул, но спиной к нему повернулся. И без разрешения вышел из кабинета. Пусть увольняют, ему все равно. Найдет он себе место в этой жизни. Без всякой Елизаветы найдет. К ней за помощью он не обратится из принципа. Если Румянова все-таки посадят, Макс навсегда забудет дорожку к ней. И к Маламуту тоже. С ним ему точно не по пути. Даже если с него снимут погоны, он все равно останется ментом.

Шесток — площадка из кирпича, расположенная перед устьем термической камеры в русской печи. На него ставят посуду, извлеченную из горнила.

Катран (жарг.) — место сбора шулеров для игры в карты.

Черный карлик — это конечная стадия эволюции для многих звезд. Это «мертвая» звезда, которая сожгла весь свой водород, превратив его в гелий.

Дуэйн Дуглас Джонсон (псевдоним — Скала) — американский киноактер, предприниматель, музыкант, певец, в прошлом — рестлер. Рестлинг — вид спортивного развлечения, включающий в себя матчи с элементами борьбы и актерской игры, ход и результат которых определяется заранее.