Стройка выездной резиденции шла полным ходом. Степаныч за свою жизнь повидал многое, но такого не видел никогда.

И виной всему бригада из пятидесяти мужиков, которых им направили в помощь. Они были грубыми, ничего не смыслили в проектной документации, не знали материалов, совместимости и основ строительства. На объяснения простейших вещей поначалу уходило так много времени, что Степаныч рвал седые волосы на голове, но стоило ему один раз случайно оставить на улице чертеж, как все изменилось.

Эти, казалось бы, полные идиоты и профаны в строительстве, подняли фундамент и отгрохали половину этажа за пару часов! Причем не используя сложнейшие расчеты, технику, проверенную годами технологию строительства… они просто взяли и сделали!

Степаныч не понимал как, но у них получилось даже лучше, чем было в его проекте! Надежность, функциональность, затраты материалов. Никакой логикой не объяснялось то, что сделали эти странные мужики, и он решил попробовать еще раз, и стал просто показывать им чертежи, и объяснять в двух словах, как это должно выглядеть и работать.

И дело пошло в гору. Да еще в какую гору!

Эти странные мужики работали слаженно, как рой муравьев, и быстро как демоны. Стоило им понять задачу, как эффективность из до этого абсолютно несуразных действий, возросла до небес. Они возводили сложнейшее защитное сооружение в Империи так быстро и четко, словно всю жизнь этим занимались!

Степаныч пытался подсмотреть как им это удается, но они работали так быстро, что со стороны заметить было нереально, а подойти ближе мешал инстинкт самосохранения. Вся строительная площадка превратилась в зону боевых действий, ступать в которую было просто опасно! Там стоял стихийный фон похлеще, чем в Порталах, по небу летали камни, падали балки, двигались целые здания, а земля тряслась так, что даже одаренным земли становилось плохо.

Безопасные места находились лишь в бытовке Степаныча, и по узкой дорожке по периметру от центра площадки, куда остальные работяги подносили материалы, еду и бухло этим демонам.

Но работяги их обычной бригады не жаловались. Стройка шла опережающими темпами. Премия капала. А когда Федор одобрил им надбавку за риски, так стало вообще хорошо. Подноси этим демонам припасы, не суйся внутрь чтоб не мешать, и все довольны.

Единственной проблемой было объяснить этим психам, где границы стройки. Они почему-то упорно не понимали, что за границы вылезать нельзя. Сносить мешающие соседние здания нельзя. Подземные коммуникации под чужой землей проводить тоже нельзя. В итоге практически все свободное время Степаныч тратил на споры с их краснозглазым главой Гленом, и объяснении ему принципов частных владений и соседства, споры с соседями, угрожающими судами, расправой и всякими страшными словами.

Откупаться удавалось не от всех, а особо дерзких Глен со своими ребятами избили так, что чуть не спровоцировали межродовую войну!

В итоге пришлось согласовать покупку десятков соседних участков и домов. Вышло дорого, но это был единственный способ избежать войны, благо собственники и сами не горели особым желанием соседствовать с эпицентром землетрясения.

И оно не прекращалось, ведь эти пятьдесят демонов не спали. Работали день и ночь. Без техники. Без сна. Без отдыха.

Все что им требовалось, это бухло, материалы и еда, которые подвозились непрерывными поставками бригадой Степаныча. Опытнейшие строители в Империи стали курьерами и доставщиками еды. Самими высокооплачиваемыми доставщиками в истории, стоит признать.

А сам Степаныч крутился как белка в колесе, чтобы это все работало.

Стройка шла с опережением всех возможных графиков, а сам Степаныч за короткий срок потратил сил как за десятилетия работы, и поседевший на третий раз от всего этого стресса уже представлял, как после всего этого уйдет на заслуженную пенсию.

Вот и сейчас Степаныч сидел на кресле перед трясущейся бытовкой, и в единственную свободную минутку ел заслуженный бутерброд.

И уже привычно смотрел как один жилистый мужик голыми руками крошит иномирный камень. Второй гнет балку размером с вагон поезда. Третий в белом фартуке на голый торс жарит на вертеле тушу какой-то четырехметровой твари, которую он поймал где-то за стеной, потому что проголодался. А четвертый разгружает поставку материалов, подняв фургон голыми руками и вытряхивая его как пачку чипсов.

Степаныч говорил, что фургоны разгружают не так, но кто ж его слушал.

«Так эффективнее» — сказали ему, и с этим было сложно спорить.

— Эй, старый, есть еще че пожрать? — раздался голос.

— Нету! — выпалил Степаныч, и рывком запихал себе в рот весь кусок.

Знает он этих демонов! Не брезгуют ничем и сметают как саранча все съестное, что могут найти, а не съестное пожарят и все-равно съедят!

Степаныч так и не понял откуда этих странных психов привезли, но работать с ними более -менее освоился.

— Эх, жаль, придется опять на охоту сгонять, — раздался ему в ответ разочарованный голос.

— Не надо на охоту! — подорвался Степаныч, — опять на вас жалобу дозорные со стены накатают! И у вас же вон, вертел с едой! — ткнул Степаныч пальцем.

— Это на закусь, — расстроенно отмахнулся красноглазый мужик, и в его животе заурчало.

— Ладно, погоди, чего-нибудь придумаю, — вздохнул Степаныч, и потерев пульсирующие виски, открыл коммуникатор в поисках продовольственных складов поблизости, которые эти проглоты еще не опустошили.

И едва он это сделал, как у погрузочной зоны просигналил грузовик.

— Ого! Оперативно! Красава, старый! — тут же повеселел Глен и потер руки, — а с бухлом также можешь?

— Но это не я… — опешил Степаныч, и в этот момент ворота со стороны улицы распахнулись от удара.

Внутрь периметра с грохотом влетела фура, и не успел Степаныч моргнуть, как отовсюду хлынули боевики в цельнометаллических доспехах. Они высыпали из фургона. Появились из-под земли. Спрыгнули с соседних участков. Одновременно и везде все окрасилось бликами доспехов и оружия, а воздух наполнился сталью, дышать которой было больно.

За каких-то несколько секунд, цельнометаллические боевики захватили и уложили лицом в пол всех, кто находился на объекте.

Стоять на ногах остался лишь Глен, об которого сломали руки трое боевиков, что решили к нему прикоснуться, да сам Степаныч, который находился в этот момент у красноглазого за спиной и незамедлительно нажал тревожную кнопку.

Сам же Глен смотрел на это все абсолютно спокойно и даже глазом не моргнул. Медленно окинул всех присутствующих взглядом, после чего его внимание привлек вошедший сквозь ворота крупный мужик в выделяющемся среди остальных буро-черном доспехе.

И едва он ступил на землю, как Степаныч упал на колено, не в силах стоять. Давление было таким тяжелым, что захрустели кости, и огромных трудов стоило работяге, чтобы смотреть вперед и не сломать шею.

— Ты тут главный? — остановившись в нескольких метрах от Глена, спросил мужчина с массивным княжеским перстнем на буро-черном доспехе.

— Допустим, — поиграл желваками Глен и покосился на часы.

— Если ждешь подкрепления, его не будет, — хмыкнул Князь Металла, — мы отрезали вашу связь глушилкой.

— Подкрепления? Ахахах, — в голос засмеялся Глен, — нет, мужик. Оно мне не нужно! Просто не так давно нас обучили правилам вежливости… как его по вашинскому… этикету, во!

— Этикету? — удивился Князь Металла.

— Ага, — хмыкнул Глен, — нам рассказали, что у вас не вежливо убивать гостей в первую же минуту знакомства. Нам, признаться, тяжеловато было понять с такими правилами кто есть гость, а кто враг, поэтому нам посоветовали выждать минуту, и если даже спустя минуту гость все еще будет казаться нам врагом, то тогда его можно смело убить.

— Вот как, — скрежетнул металлом Князь, — то есть за эту минуту вас можно просто перебить и вы ничего не сделаете?

— Перебить? — повеселел еще сильнее Глен и развел руками, подставляя грудь, — ну попробуй, железяка, у тебя осталось еще тридцать секунд на попытки. У остальных твоих ребят, кстати тоже, — добавил красноглазый.

И в этот момент все поваленные на землю верзилы начали вставать. Несмотря на все попытки им помешать со стороны цельнометаллических, те вставали спокойно, а на их телах не было ни единой царапины.

— Крепкие у тебя люди, — похвалил Князь Металла, — но не все здесь такие, верно? — усмехнулся он и хлопнул в ладоши.

Сигнальный звон лязгнувшего доспеха разнесся по пространству, и внутрь периметра вывели два десятка схваченных людей.

Степаныч дернулся при виде своих подчиненных, но ничего не смог сделать, а при попытке издать звук, из его раздираемого стальными частицами горла вырвался лишь сгусток крови.

— Если хоть один из работяг умрет, ты пожалеешь, что на свет родился, — перестав улыбаться, холодно произнес Глен, — двадцать секунд, и никто из вас не уйдет отсюда живым.

— Возможно, — согласился Князь Металла, — но ты же понимаешь, что если атакуешь, мы начнем защищаться в полную силу. Все работяги умрут, и не только они. Мы находимся в центре города. Сколько от него останется целых зданий? Сколько будет жертв? По головке тебя за такой «этикет» не поглядят, верно? Но не парься, крепыш. Я тебе не враг и не хочу этого. Пока что никто не пострадал, и в наших силах сделать так, чтобы так и оставалось. Я хочу лишь поговорить. И никто не пострадает. Даю слово Князя.

— Ладно, князь, — брезгливо выплюнул Глен это слово, — я тебя слушаю, говори.

— Не с тобой, крепыш, — холодно ответил ему Князь Металла, и от него во все стороны разошлась подавляющая аура сильнейшего одаренного металла в Империи, — мне нужна Марта.

Рука Октавии быстро скользнула внутрь каменной гробницы, и также быстро вернулась обратно. Поначалу я не заметил, что изменилось, но потом обратил внимание на какой-то старый перстень. Судя по совпадающему с местной табличкой изображению герба, принадлежал перстень именно тому, с кого Октавия его и сняла.

Основателю рода владельцев местного борделя.

Ни внешне, ни энергетически, в перстне не было ничего особенного или примечательного, а сама черноволосая девица не спешила ничего мне пояснять. Просто мило улыбалась, крутила этой безделушкой на пальчике, и не произносила ни слова.

Похоже, ее все это забавляло.

Октавия искренне наслаждалась происходящим, и больше никуда не спешила. Подтянув внутрь усыпальницы энергию загробного мира, она фактически сделала это место его частью. И теперь практически не тратила энергии на поддержание формы своего призрака, коих тут теперь витала целая куча.

Как стайка рыбешек, неупокоенные и теперь вполне видимые души местных земель плавали вокруг Октавии по воздуху, а одну из таких душ она и использовала как некий аватар, изменив его облик под себя.

Правда энергии на призыв сюда части загробного мира Октавия потратила знатно, что красноречиво показывало какими объемами сил она теперь располагает. Макс ощутил это на себе особенно явно, едва не померев тут за пару секунд.

Да я и бы без поддержки Тьмы давно отбросил бы коньки.

— Могла парню сразу сказать, что хотела поговорить со мной наедине, — первым нарушил я тишину.

— Могла, но разве это было бы весело? — усмехнулась она, — Да и он сам увязался, — беззаботно пожала Октавия плечами, — крайне настырный, хоть и зеленый мальчишка совсем. Зачем ты с ним вообще возишься, Маркус?

— А зачем Мордин возится с тобой? — спокойно парировал я.

— О… о… ого! Так ты планируешь из него сделать Паладина⁈ — повеселела девица еще больше.

— Нет. Паладином нельзя сделать, — покачал я головой, — я все лишь дам ему шанс.

— Ах да… «шанс»! — карикатурно подняла палец вверх Октавия, — говоришь так по-паладински! Точно, как этот скряга Мордин! «Я даю тебе шанс, Октавия». «Ты сама должна сделать выбор, Октавия»! — передразнила девица голос Паладина Смерти, — но в каком месте это вообще был выбор, а⁈ Я ж в итоге ничего не решала!

С этими словами разошедшаяся Октавия закатила глаза, и в сердцах стукнула ладонью по гробнице, подняв этим столб пыли. Ее грудь часто вздымалась, призрачный облик раскраснелся, а негодование на лице только росло. Девицу словно плотиной прорвало, и она никак не могла остановиться и вываливала на меня все, что накопилось внутри.

И это было явно веселее, чем наблюдать за ее пафосным молчанием.

— Ты вообще знаешь, Маркус, где я была⁈ — в продолжение всплеснула руками Октавия, и хмуро посмотрела на меня, — хотя, ты же чертов Паладин! Конечно, ты знаешь! — потрепала она по голове пролетающего рядом призрака и вздохнула, — хотя, там было даже мило. Жители загробного мира не из болтливых, но умеют слушать получше многих живых. Уж точно лучше этого Мордина! А еще загробники любят тепло. Особенно женское, — усмехнулась она и игриво провела рукой по собственной груди, — ты знал, Маркус, что призрак, которого я использую сейчас как аватар, перебил десяток своих собратьев за это право? Они не умерли еще раз, конечно, но посмертие он им подпортил! — с горящими легким восторгом глазами добавила Октавия.

— Так ты о мертвецах пришла поболтать или просто похвастаться новой силой? — поймав одну из немногих пауз в тираде девицы, спросил я.

— Нет и нет, — обиженно надула губки Октавия, — но ты ради приличия мог и восхититься моими успехами! Или ты каждый день видишь смертного, который вернулся из загробного мира живым и подчинил его без потери рассудка?

— Насчет рассудка еще вопросики, — хмыкнул я, — но ты права, далеко не каждый кандидат в Паладины Смерти на такое способен. Но сложно назвать тебя обычной смертной, и обычным кандидатом, знаешь ли. Уверен с такими проводниками, посещение загробного мира оказалось легкой прогулкой.

— Ты про мою верную упряжку бешеных лошадей? — ничуть не смутилась веселая Октавия, — да, с ними вышло быстро, но ты не хуже меня знаешь, на что я пошла, чтобы их подчинить. И даже сейчас я не до конца уверена, что мне удалось. В отличие от жителей загробного мира, эти ублюдки болтливые и настырные. Держать их в узде непросто… вот знаешь ли ты Паладин, что это такое, когда тебя постоянно, каждую секунду твоей жизни пытаются сожрать изнутри?

То, что она выговаривает все это мне, а не Мордину, немного утомляло, но признаю, поведение и нападки девицы меня забавляли. Глядя на ее искреннее возмущение и азарт, я видел часть прошлого себя. И это заставляло меня улыбаться.

— Тебе напомнить, как работает Тьма? — с улыбкой спросил я.

После слова «Тьма», Октавию передернуло от воспоминаний. На мгновение она впала в ступор, а красивое личико исказилось гримасой ужаса, но она быстро вернула самообладание и отогнала неприятные воспоминания куда подальше.

— Поняла, ты знаешь, — прокашлявшись, признала черноволосая девица, и ее взгляд стал чуть более серьезным, — ладно, Маркус, я на самом деле пришла не силами меряться, и не хвастаться.

— А зачем тогда?

— Мордин прислал меня, — ответила Октавия прямо в лоб.

— Привет передать просил? — усмехнулся я.

— Передать да, — кивнула девица, — но не привет, а вот это, — зажала она между пальцами и вытянула перед собой перстень, который крутила все это время в руках.

— Передать безделушку мертвого рода владельцев борделя? — удивленно поднял я бровь.

— А? — недоуменно качнула головой Октавия, после чего глянула на предмет в руках и засмеялась, — упс, прости, — стукнула она себя по лбу, после чего зажала его в кулаке, потрясла, и с улыбкой до ушей, вытянула вперед раскрытые ладони, в которых лежал совершенно другой предмет.

Это все еще был перстень, но совершенно другой. Его форма, герб на печатке и структура полностью изменились. И его стихийный ответ теперь не был нулевым.

Мягко говоря.

Ведь его стихийный ответ под стать этому месту равнялся ста процентам.

И этот ее фокус… это была не трансформация, не иллюзия, а перенос. С помощью мира Смерти, Октавия поменяла два предмета местами. Предметы равноценного веса, размера и формы, но совершенно разного содержания. В обычной ситуации такой мощный артефакт при перемещении исказил бы любое пространство, через которое двигался, но будучи артефактом мира Смерти, только через него и можно было его переместить.

И это очередной высокоуровневый фокус, которому Мордин обучил свою преемницу. Пожалуй, стоит признать, что он был прав на ее счет.

Таланты и шанс стать Паладином Смерти у нее действительно есть.

— Это перстень основателя Рода Фон Грэйв, — с нескрываемой гордостью произнесла Октавия, и, подержав его в руках еще несколько секунд, молча бросила его мне.

Я поймал источающий запах самого мира Смерти предмет. Покрутил его в руке. Провел пальцами по старым трещинам и сколам. Никакого подвоха.

Это оригинал.

— Почему ты отдаешь его мне? — спросил я.

— Хм… потому что мы союзники и должны помогать друг другу? — хмыкнула она с серьезным видом, а потом сама засмеялась, и весело отмахнулась рукой, — шучу конечно! Если честно, когда ты убил моего отца, последнее, о чем я думала, это отдавать тебе этот артефакт. Я и отца-то не попыталась спасти во многом потому, что боялась, что перстень достанется тебе. Вернее, чтобы наверняка убедиться, что он никогда тебе не достанется.

— О как, — искренне удивился я, — и почему передумала?

— Не передумала, — показала зубки Октавия, — отдать перстень не моя инициатива. Это все Мордин, будь он неладен. Сказал, что только в обмен на этот артефакт ты скажешь мне как завершить обучение и стать Паладином.

— Вот же козлина! — в сердцах возмутился я.

— Во-во! — подорвалась Октавия и согласно закивала головой, — скажи же! Скажи! Козлина самая настоящая! Я же все сделала! Со всем справилась! А он заладил, «отдай Маркусу перстень», «отдай Маркусу перстень», засранец! Я же все перепробовала! Предлагала ему десятки, сотни, тысячи других вариантов! Была готова на все! На все, что угодно! Но нет, он не дал никаких альтернатив и просто меня игнорил! Ну не тварь ли⁈

— Очень не хотела отдавать перстень мне, да? — усмехнулся я.

— Какая теперь разница, — фыркнула Октавия, — говори давай, как там стать Паладином, и мы в расчете. Клятву там какую дать, кровью расписаться, святыню поцеловать, на ритуальном алтаре возлежать, или что вы там извращенцы старые еще придумали. Говори. Артефакт у тебя, я свою часть сделки выполнила.

— Я не заключал с тобой никакой сделки, — напомнил я.

— Отказываешься рассказывать? Серьезно⁈ — искренне возмутилась девица.

— Не отказываюсь, просто констатирую факт, — пожал я плечами и, покрутив перстень в руке еще раз, убрал его во внутренний карман, после чего вернул взгляд на Октавию, — ладно, — сжалился я, — а ты сама как думаешь, почему Мордин тебе сам этого не рассказал?

— Да я откуда знаю? Потому что хотел помочь своему паладинскому собрату? Выполнить какой-нибудь тупой паладинский долг? Или мне поднасрать и просто посмотреть, как я мучаюсь? Я не знаю! Не знаю! Да и наплевать мне уже, если честно! Только ты, Маркус, не отправляй меня дальше, пожалуйста! И не ври, что ничего не знаешь! Мордин сказал, что именно ты мой последний этап обучения! Сказал, что когда я вернусь к нему, то буду точно знать, что делать!

— О да, будешь, — покачал я головой, — но поверь, тебе это знание не понравится.

— Ой да ладно⁈ — скептично усмехнулась Октавия, — я убивала людей тысячами, я ломала жизни и сжигала города, я обезглавила мать собственной рукой, я оставила на верную смерть отца, я привела в наш мир аспект мира смерти, способный вызвать гребаный апокалипсис, я поглотила астральный источник, способный править Обителью, я спустилась в загробный мир, подчинила его и вернулась обратно! Да внутри меня прямо сейчас находится неупокоенный призрак давно сдохшего старика, конвертирующий дарованное ему моим вниманием жизненное тепло в бесконечные оргазмы! А я их чувствую совсем не так, как он, — брезгливо поморщилась Октавия, — Поверь, Маркус, я повидала достаточно дерьма в этой жизни, и меня сложно чем-то удивить.

— Знаешь, Октавия, как говаривал мой наставник, «порой последний шаг бывает сложнее всех предыдущих».

— Звучит как-то по-старперски, даже для тебя, — скривилась Октавия.

— Ладно, хочешь знать, как стать Паладином, пожалуйста, — пожал я плечами и указал в сторону выхода, — ты видела, что случилось в Роще?

— Частично, — кивнула черноволосая девица, — было непросто смотреть внутри, но много смертей равно много призраков. Это помогло. В общих чертах обстановку оценила. Виктория же стала там Паладином?

— Верно, стала, — спокойно подтвердил я, — и ты заметила, что она сделала, чтобы им стать?

— Пыталась, но ничего толком не поняла, — разочарованно вздохнула Октавия, — ну, она услышала зов. Приперлась на него. Пообщалась с Янусом. Вышла. Паладин.

— Не пообщалась. Она убила Януса, — сделал я важный акцент и замолчал.

— Ну пусть убила, и что… — продолжила эмоционально ворчать Октавия, а потом вдруг резко застыла.

Черноволосую девицу словно током прошибло. Всю уверенность, властность и непоколебимость ураганом сдуло с лица. Саму же девушку перекосило, и она, нахмурившись, и нервно посмеиваясь, повернула взгляд на меня.

— Нет… нет-нет-нет-нет-нет! — запричитала она в легкой истерике, — только не говори мне… ты же не хочешь… ты же не имеешь в виду что я должна…

Я видел, как искры отчаяния разгораются в ее охватываемыми безумием глазах. Ее призрачное тело начало трясти, оно пошло волнами прозрачными волнами, могильный холод начал оседать инеем и разъедать пространство.

А по центру всего этого стояла трясущаяся от ярости Октавия и злющими глазами смотрела на меня.

Мгновение, и она сблизилась. Вцепилась ледяными руками мне в шею, вонзилась лбом, чуть не пробив мне череп, и выпуская коготки и могильный холод изо рта, закричала:

— ЭТО НЕ ПРАВДА! ЭТО ЛОЖЬ! ТЫ ЛЖЕШЬ МНЕ!!!

Я же стоял и молчал. Смотрел как все сильнее пульсируют безумием ее глаза и как глубже ее душа проваливается в пучины отчаяния. Призрак внутри ее аватара уже не радовался, что выиграл лотерею. Он страдал сильнее прочих и его буквально расщепляло в небытие от урагана бушующих эмоций Октавии.

Этот же ураган поглощал собой все вокруг и разрушал этот временный клочок загробного мира, по которому призраки носились без шансов выбраться.

Она уничтожала их. Поглощала как черная дыра. Ее эмоции разъедали пространство, Октавия теряла контроль над Всадниками в своей голове, но ей было абсолютно наплевать на все это.

Преемница Мордина смотрела на меня и ждала, что я скажу, что это шутка. Скажу, что есть другой выход. Скажу, что угодно, чтобы ей стало легче.

Но я молчал и ждал. Ведь никакие мои слова ей сейчас не помогут. Ведь тот, кто смог бы ее успокоить, в очередной раз испугался сказать все сам, и отправил Октавию ко мне. Отчасти, я понимаю почему Мордин так сделал.

Не принимаю, считаю его ублюдком трусливым, но понять могу.

Ведь если Октавия не справится со своими эмоциями сейчас и позволит Вестникам перехватить контроль над собой, я смогу ее убить. А он бы уже не смог.

Поэтому я молча ждал и смотрел, кто возьмет вверх.

Холодные пальцы сжимались на моей шее все крепче, до хруста позвоночника, но в один момент, хватка вдруг начала ослабевать. Энергия вокруг слегка стихла, но я для верности подождал еще немного.

И только убедившись, что безумие начало отступать, а в глаза Октавии стали возвращаться искорки сознания, я аккуратно убрал ее дрожащие ледяные руки от своей шеи. После чего, не отрывая взгляда от все еще охваченной глубочайшим отчаянием девицы, произнес:

— Чтобы стать Паладином, ты должна вернуться и убить Мордина. Другого пути нет.

— Нет… это не может бы правдой! Он бы сказал мне! — сверкнули яростные, но уже не безумные глаза Октавии.

— Ага, также как сказал о том, что хочет сделать из тебя Паладина? Сколько Мордин молчал об этом? Лет десять? Двадцать? И даже встав лицом к лицу не смог признать это сам, — хмыкнул я.

— Тц, — скривилась не сумевшая ничего на это ответить черноволосая девица, и, оттолкнувшись от меня, буквально прорычала от бессилия, — вот же сука… сука! СУКА! — выругалась она, начав ходить кругами по усыпальнице, — Если бы я знала, я бы отказалась! Я бы не выбрала оставить источник Смерти! Я бы не стала поглощать астрал! Я бы не повелась на гребаную сказку! Маркус… я уже столько натворила… стольких погубила… и ты реально думаешь, что я убью последнего кто у меня остался⁈ Убью единственного, кто верил в меня с самого детства? Единственного кто дает моей нынешней жизни смысл⁈ Без Мордина это все бессмысленно! ЭТОТ УБЛЮДОК ПОСЛЕДНИЙ КТО МНЕ ДОРОГ, МАРКУС! И ВЫ ОБА ГРЕБАНЫЕ ПСИХИ, ЕСЛИ ДУМАЕТЕ, ЧТО Я ТАК СДЕЛАЮ! ИДИТЕ В ЖОПУ, ЯСНО⁈ МНЕ ВООБЩЕ ЭТО ВАШЕ ПАЛАДИНСТВО ИЗНАЧАЛЬНО НЕ ОБОСРАЛОСЬ!!!

Последние фразы Октавия произносила с криком во все горло и одновременно лупила меня кулаками в грудь. Но реальной силы в этих ударах не было. Девица просто выплескивала накопленное как могла. Не гасила эмоции, а разбрасывалась ими, что помогло вернуть девушке контроль над разумом и даже восстановить более-менее ровное дыхание.

— Все сказала? — спокойно спросил я, когда удары прекратились, а сама Октавия просто молча уперлась мне лбом в область груди.

— Нет, — не поднимая головы, холодно буркнула девица.

— Ладно, — пожал я плечами.

И мы продолжили так стоять. В абсолютной тишине. Энергия вокруг улеглась. Пространство пришло в норму.

— Почему так нужно? — тихо спросила она, спустя несколько очень долгих минут.

— Потому что Паладин у Стихии может быть только один, — ответил я.

— Вот как, — истерично усмехнулась Октавия, и отлепив голову от моей груди, подняла на меня пустой взгляд, — тогда я отказываюсь им становиться.

— Это твой выбор, — пожал я плечами, — но я не тот человек, которому ты должна это говорить.

— Знаю, — устало закатила глаза девица и плюхнулась задницей обратно на каменный гроб, — но я не знаю как! И какого хрена вообще Паладин может быть только один? Кто это придумал⁈

— Без понятия, мироздание? Или может сам Первый Паладин Ордена? — предположил я, присев рядом.

После последних потрясений, я сейчас ощущал удивительную легкость. Кто знает почему. Из-за перегрузки тела, из-за близости к загробному миру, или еще по какой причине, но мне было сейчас удивительно спокойно и, пожалуй впервые в этом времени, хотелось говорить искренне и ничего не утаивать.

— Кто кто? — удивленно захлопала глазами Октавия, и уставилась на меня.

Интересно, зачем я это сказал?

Странное настроение говорить о прошлом нахлынуло само собой, и не вызывало никакого дискомфорта. Наоборот, мне захотелось рассказать. Поразмыслив пару секунд о причинах такого странного настроения, я понял, что мне на самом деле очень не хватало таких разговоров.

О старой жизни. О прошлом.

И пусть Октавия была не из моего времени, так получилось, что сейчас именно она понимала меня лучше многих, кто жил в то время.

Все дорогие ей люди мертвы. Также как мертвы и все, кого я знал в «прошлой» жизни.

Мой наставник погиб у меня на глазах, ей предстоит пережить тоже самое.

Паладином ее делают насильно, и я тоже не выбирал Тьму. Это она выбрала меня.

С этими мыслями я усмехнулся, и произнес:

— Первый Паладин был тем, кто основал Орден.

— Ты знал его? — перешла на шепот Октавия, позабыв как дышать. Хотя будучи призраком, ей это вообще было не нужно.

— Ха-ха, нет, — засмеявшись, поднял я взгляд к потолку, — Первый Паладин погиб задолго до моего рождения, и известно о нем мало. Но в мое время говорили, что именно он был тем, кто открыл секрет силы Паладинов и положил начало Ордену. Не знаю какую стихию этот легендарный первопроходец покорил, но будучи Первым, он проложил путь остальным. Так, постепенно, один за одним, появились первые десять Паладинов Ордена. Уже потом появились ученики. Последователи. Магистры. Правила. Башня и процветающий Орден защитников человечества в таком виде, в котором его знал я семь сотен лет назад. Все это началось с одного Паладина, и раскрытого им секрета силы.

— И в чем же этот секрет? — осторожно спросила девица.

— В балансе, — улыбнулся я, и поднял две ладони на манер чаш весов, — на одной стороне связь с реальным миром, на второй связь с миром стихии, а посередине душа. Сохраняя баланс, и выведя уровень каждой из этих связей на максимум, — поднял я ладони на одном уровне вверх, — в итоге получается сила Паладина, — резко схлопнул я ладони на середине, и оставил в виде кулака.

— Это не объясняет, почему Паладин может быть только один, — нахмурилась Октавия.

— Отнюдь, — вернув себе расслабленный вид, произнес я, — достичь пика силы и прокачать физическое тело достаточно сильно, чтобы оно могло вместить в себя силу Паладина может не один, не два, а хоть десять одаренных с нужным потенциалом. Но это лишь одна сторона монеты. Подготовить сосуд недостаточно, нужно впустить в него энергию. А чтобы это сделать, нужно прокачать связь с миром Стихии. И вот тут начинаются сложности. Потому что установить связь с миром Стихии могут хоть тысячи одаренных, но развить эту связь до уровня ста процентов способен лишь один. Понимаешь почему?

— Это может сделать только тот, кто пришел и подчинил мир своей Стихии, — прошептала Октавия, буквально несколько часов назад сделавшая именно это.

— Именно так, — кивнул я, — и хозяин у такого мира в итоге может быть только один. Ведь если ты подчинил мир Стихии, значит подчинил и всех одаренных, с которыми он связан. Не напрямую, но косвенно. Ведь мир любой Стихии, по своей сути, это огромный дуэльный квадрат, к которому постоянно «подключены» все одаренные, что имеют с ним связь. И управляет этой общей силой тот, кто сильнее. И только он один. Кто подчинил мир Стихии. И кого этот мир Стихии признал своим Паладином.

Услышав эти слова, Октавия шумно сглотнула ком в горле, а шестеренки в ее голове крутились так быстро, что у нее шел пар из призрачных ушей.

— Но получается, что меня мир Смерти Паладином еще не признал… моя связь с миром смерти не сто процентов…

— Верно, потому что ты подчинила еще не весь мир Смерти, — произнес я и замолчал.

— Мордин… — дрогнул ее голос после короткой паузы, — он и есть недостающая часть мира Смерти, который мне нужно подчинить… он больше не Паладин…

— И уже давно, — подтвердил я, — Мордин перестал быть полноценным Паладином, когда его тело погибло. Связь с миром Смерти у него осталась, а вот связь с миром людей нет. Все что от него осталось в мире людей это кости, имя и стойкое желание найти преемника. Баланс оказался нарушен, а без баланса сила Паладина неполноценна. И это не изменить. Как бы Мордин ни хотел, потеряв тело он лишился жизненной силы и больше никогда не сможет ступить в наш мир. Он больше не его часть. Он больше с ним не связан. Однако связь с миром Смерти осталась, и именно она позволяет ему существовать, используя как катализатор для связи с миром людей их память о себе и собственные останки. От былой силы Паладина Мордина остались лишь крохи. Даже те техники, которым он тебя обучил, для него сейчас непосильны. Без связи с миром людей, он даже призраком туда ступить не сможет. Не мог раньше, а после того, как ты подчинила мир смерти не сможет и подавно.

Услышав это, Октавия в ужасе подскочила на месте.

— Чего⁈ Получается я подчинила мир Смерти и лишила его последней подпитки⁈ Получается… я его прямо сейчас добиваю⁈ — схватилась она за волосы, — но я же не знала! Я не хотела! Я не…

— Успокойся, Октавия, — остановил я судорожные метания девицы, — ты его не убиваешь. Мордин уже умер. И умер давно. Сейчас он лишь искаженный осколок силы Паладина Смерти, единственным желанием которого является найти преемницу. Ради этого он борется. Ради этого он существует. Ради этого он цепляется за последние крупицы связи с нашим миром. Янус делал тоже самое, но тот хотел вернуться сам. Найти новое тело. Создать новую связь. Мордин же хочет найти преемницу и уйти наконец на покой.

— И что⁈ Думаешь я буду радоваться, узнав, что он даже сопротивляться не будет⁈ Думаешь мне будет приятно от его гребаной жертвы⁈ ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, МАРКУС! УЖ ЛУЧШЕ БЫ МОРДИН БЫЛ МУДАКОМ И ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ КАК ЭТОТ ВАШ ЯНУС! ТАК БЫ БЫЛО ГОРАЗДО ПРОЩЕ!

— Знаю, — понимающе кивнул я, — но ты все еще можешь отказаться.

— Да ладно⁈ — полезли брови на лоб у Октавии, — я же уже оборвала связь Мордина с миром Смерти! Он умирает!

— Не умирает, а слабеет, — внес я ценное уточнение, — вернувшись, ты можешь отказаться его подчинять и вернуть Мордину силы и подпитывать его существование самостоятельно. Если захочешь. Нынешних твоих сил хватит на пару сотен лет вполне комфортного существования для вас обоих.

— Существования в той тюрьме, где мы сидели? — фыркнула Октавия.

— Да. Как я и сказал, у тебя есть выбор, — развел я руками.

— А что, если я решу просто выйти в мир людей? — спросила вдруг девица.

— Мордин уже отвечал тебе на этот вопрос. Без полноценной силы Паладина, твое тело просто умрет, — напомнил я, — и в мир Смерти я тебе сейчас соваться тоже не советую. С такими сомнениями, ты просто умрешь. Он почувствует твою слабость и нерешительность, и просто сожрет тебя. Именно поэтому Паладином и нельзя сделать насильно. Без твоего выбора. Без решимости. Без воли к борьбе ничего не получится.

— Тц, — скривилась Октавия как от головной боли, — то есть мир Смерти тоже теперь будет пытаться меня сожрать?

— Постоянно, — улыбнулся я.

— Класс, а то мне четырех конелюбов было мало, — закатила глаза черноволосая девица и устало привалилась к стене, — и что случится если мир Смерти меня сожрет?

— Мордин постепенно зачахнет и сам сольется с миром Смерти. Сила Паладина Смерти станет свободна, и без достойных преемников она никому не перейдет, и уйдет в спячку. Будет ждать достойного. Ждать год. Два. Десять. Сто лет. Столько сколько потребуется.

— Звучит так себе, — потерла виски Октавия, — в Ордене было иначе?

— Не сразу. Во времена Первых Паладинов этот процесс растягивался на десятки лет, но постепенно Орден выявил закономерности и разработал алгоритм. Магистры научились сокращать процесс передачи сил сначала до нескольких лет, а потом до буквально пары месяцев. В любой момент времени у большинства Паладинов всегда были готовы преемники. Всех кандидатов с потенциалом собирали с самого детства, обучали, готовили, тренировали. Большинство из них добивались высоких званий, становились командирами боевых групп, возглавляли передовые отряды и были чертовски сильны.

— Но пока жив действующий Паладин их Стихии, они им стать не могли, — хмыкнула Октавия.

— Да, но чем сильнее ты становился, тем выше был шанс. Поэтому кандидаты в Паладины всю жизнь оттачивали свое мастерство и это делало Орден только сильнее.

— Но Паладины умирали крайне редко. Верно? Так можно и всю жизнь прождать. Неужели никто из них не пытался убить своего Паладина и занять его место? Это ведь проще, чем ждать, — со знанием дела произнесла девица.

— Вызвать на открытый поединок Паладина своей стихии? — засмеялся я, — да, такие дураки тоже были. Но по принципу дуэльного квадрата, жили они недолго. А вот те, кто похитрее, сговаривались с кандидатами других стихий, плели интриги, устраивали засады, готовили покушения, привлекали третьих, четвертых, пятых лиц. Прощупывали слабости. Иногда планы по убийству конкретного Паладина вынашивались и исполнялись годами.

— И тебя это не напрягает? — глядя на мою улыбку, удивилась Октавия.

— Ничуть, — развел я руками, — жизнь Паладина — это постоянная борьба за жизнь. По сравнению с тем давлением, которое на Паладинов оказывает мир Стихии, желающий вырваться из подчинения, все эти покушения детские игрушки. Они настолько привычны, что являются рутиной для любого Паладина. У меня, к примеру, ни одного дня не проходило без попыток меня убить. Правда в отличие от остальных, меня пытались убить по другим причинам, ведь никаких преемников у меня не было.

— Понятно почему ты чувствовал себя как рыба в воде здесь, — с некоторой завистью в голосе произнесла девица и тяжело вздохнула, — как в этом вообще можно жить.

— Да обычно, — пожал я плечами, — это закаляло характер Паладинов, развивало внимание, держало в тонусе и избавляло от скуки, а среди кандидатов проводило естественный отбор. Слабые умирали, ломались, прятались. А постоянный приток новых сильных и амбициозных кандидатов не позволял действующим Паладинам почивать на лаврах и бездействовать. Ведь все просто. Перестанешь быть лучшим и позволишь другому овладеть стихией лучше тебя — умрешь. Поэтому Путь Паладина — это постоянные сражения и бесконечный путь к вершине.

— Понятно, — обреченно вздохнула Октавия, — то есть в конечном итоге у меня лишь три выбора. Выйти в мир людей и сразу умереть. Пойти в мир Смерти и тоже умереть. Вернуться к Мордину и… не умереть, но либо остаться там в заточении на пару сотен лет, либо убить Мордина и стать Паладином, чтобы выйти одной. Вот это вы называете выбором?

— Технически, Мордин уже мертв, поэтому это нельзя назвать убийством. Скорее поглощением, — подобрал я более корректный термин.

— Поглощением, — хмыкнула Октавия, — и чем это отличается от убийства?

— Ну, например тем, что Мордин, как и другие бывшие Паладины Смерти, станут частью тебя. Их устремления, вера, убеждения, память. Возможно даже поговорить с ним сможешь, — предположил я, и с каждым словом девица одновременно и злилась, и радовалась.

— А сразу не мог сказать⁈ — всплеснула она руками.

— Я сказал «возможно», — заметил я, — это по опыту некоторых других Паладинов, насколько это правда судить не берусь, ведь до меня Паладинов Тьмы не было и никого из своих предшественников поглощать мне не пришлось.

— Повезло тебе, — фыркнула Октавия.

— Как знать, — хмыкнул я, — так или иначе, только тебе решать, как поступить дальше. Да, выбор сейчас довольно ограничен, но то, что ты сейчас находишься здесь, это череда множества выборов, которые ты уже сделала. И так уж вышло, что привели они тебя именно на эту развилку. Можешь сколько угодно пенять на судьбу, злых манипуляторов Паладинов, плакать, злиться и ругаться, но решение принять придется. И советую принять его побыстрее.

— Зачем? Боишься, что Мордин так ослабнет, что не сможет меня отговорить? — усмехнулась она.

— Нет, — покачал я головой, — боюсь, что если ты затянешь, то лишишься шанса с ним нормально попрощаться.

— Тц, — переминалась в лице Октавия и, вздохнув, подняла на меня хмурый взгляд, — ты оказался прав, Маркус, это знание мне в итоге ахренеть как не понравилось.

— Я предупреждал.

— Знаю, — отозвалась черноволосая девица, после чего махнула рукой, и исчезла.

Призраки исчезли следом. Крышка каменного гроба задвинулась. Холод ушел. Стихийный ответ пришел в норму. Все угомонилось, а за спиной со скрипом начала открываться дверь склепа.

Сладко потянувшись, я глянул на часы, покачал головой и, разминая затекшую шею, вышел наружу в родной мир.

Макс сидел тут. На оплетенной плющом садовой скамейке. Сидел и беззаботно смотрел в небо, покачивая от скуки ногами.

— Ну что хотела эта сука? — не поворачивая головы, спросил молодой Князь Молнии.

— Отдать это, — произнес я.

На эти слова Макс повернулся, и его голубые глаза с прищуром уставились на предмет, который я держал в руке.

— И что это? — безразлично спросил он.

— Терминал запада, — улыбнулся я, и глядя на вывалившуюся челюсть парнишки, добавил, — теперь у нас их три.

Когда мы вернулись к беседке, Кот не спал и смотрел куда-то вдаль. И даже с нашим приближением, оставленный сторожить Викторию фамильяр и ухом не повел. Макс не придал этому значения, но я знал, что без причины блохастый от сна не откажется, поэтому отправил пару ищеек разведать округу.

Только после этого Кот отвел взгляд от горизонта и немного расслабился. Но спать все равно не лег. И уходить обратно во Тьму тоже не стал. Требовательно «мрррякнул», и получив от меня дополнительную подпитку, погрузил Викторию на себя.

Необычная инициативность.

Впрочем, я был не против. Лишние лапы пригодятся. Ведь канатная дорога повреждена, а маршрут спуска, который мне прислала Лиса, не назвать простым.

Мягко говоря.

Эти места не имеют троп и не очень предназначены для пеших прогулок.

Но главной проблемой был не столько рельеф, сколько щедро разбросанные повсюду ловушки для незваных гостей. «Белый Дилижанс» был элитным заведением с повышенным до параноидального уровнем безопасности. И хоть нашей целью было не попасть в него извне, а наоборот, спуститься вниз, сути дела это не меняло.

Будет непросто, а значит, можно что?

Правильно. Заключить пари!

Это мы и сделали, после чего начали спуск на скорость.

Размять косточки пробежкой на свежем воздухе было самое оно после душных стихийных Рощ и мрачных усыпальниц.

Что ни говори, но ничто не сравнится с воздухом и природой реального мира. Запах хвои. Бодрящая свежесть ветра. Приятный хруст веток под ногами. Идеальная тренировка для изнеможденного стихией тела.

Шашлычка бы еще, разыгравшийся голод утолить, но время поджимало. Да и местные ловушки всю нормальную живность распугали. А это проблема, учитывая, что ставкой в нашем пари было весь обратный путь на поезде готовить своими руками еду для победителя.

Даже жалко Макса стало. Где он ингредиенты нормальные найдет?

Но не настолько жалко, чтобы сбавлять темп.

Поначалу мы шли вровень, но мне захотелось подумать в тишине, и потому я чуть сошел с курса и устремился вперед. Без ориентира Максу будет сложнее, но ничего, Лиса встретит его на середине, и у него будет шанс обойти меня на финише.

Процентов пять. Десять, если поддамся, но это в мои планы не входило.

Весь спуск, помимо размышлений о том, что заказать у личного Князя-повара на обед, я размышлял о прошедшем разговоре с Октавией. Был один момент, который я ей не сказал. Не потому, что решил утаить, или вроде того. А потому что подумал, что должен же этот засранец Мордин хоть что-то рассказать своей преемнице сам.

А то спихнул всю грязную работу на меня и радуется там в своем посмертии. Халтурщик.

Речь об имени Паладина.

Оно не менее важно, чем сама сила, ведь имя Паладина это не просто имя. Это магическое плетение. Клеймо избранного, по которому мир Стихии сможет ощутить и найти своего текущего Паладина где угодно.

Получив такое клеймо однажды, избавиться от него крайне непросто. Зачастую невозможно. Ведь оно идет в связке с самой силой.

Поэтому чтобы занять место Паладина, важно стереть, или же присвоить себе имя прошлого Паладина. Способов это сделать несколько, но самый простой — это поглотить его носителя. Само по себе это не гарантирует, что сила Паладина перейдет тому, кто это сделал, но это приведет силу в движение и обратит взор Мира Стихии на тебя.

Одаренный другой Стихии этот взор навряд ли переживет. А признанный недостойным, не сможет этой силой управлять.

Но если ты окажешься достоин, мир Стихии запомнит твое имя, и ты получишь клеймо.

Этот способ передачи сил Паладина один из самых опасных, но он же и самый быстрый. Так или иначе, как бы не получилось с Октавией, если сила станет свободной, она найдет нового Паладина рано или поздно.

И размышляя об этом во время спуска, я подумал об одной странности. О том, почему силы других Паладинов за столько лет моего отсутствия не нашли новых носителей. Не передались дальше.

Поначалу я думал, что это потому, что одаренные в этом времени слишком ослабли и просто не было достойных, но опыт Виктории, Октавии и потенциал еще некоторых личностей явно говорит об обратном.

Да, общий уровень одаренных явно упал, а способных принять силу Паладина кандидатов стало гораздо меньше, чем во времена Ордена, но они есть.

Но почему тогда сила ни одного из умерших Паладинов так и не возродилась?

Конечно, Башня потеряна, Великий Источник расколот, Аргус погружен в спячку, Магистры мертвы, Орден уничтожен, а все наработанные поколениями протоколы передачи сил нарушены… Учитывая все это, я допускаю, что возрождение силы Паладинов в новых носителях могло занять больше времени чем обычно.

Но ведь не возродился вообще никто!

Все Паладины, которых я так или иначе встретил в этом времени, были моими современниками. Ни одного нового.

Поначалу я думал, что причиной тому сговор еретиков и Магистров, и их коллективные усилия по недопущению появления новых Паладинов, но я не до конца понимал, как им удалось это провернуть.

А теперь немного понимаю.

Дело в имени.

Я знал, что Паладины умирают по-особенному, но недооценил силу, которую на самом деле несет их имя. Оказалось, что оно может вполне себе долго существовать и после смерти. Более того, имя Паладина имеет собственную силу и способно цепляться за наш мир словно якорь.

Сначала был Григор, чью память поколениями почитал Род скульптора. Потом Янус со своей Рощей и оставленном в мире людей частью посоха. Но сложить все воедино помог Мордин.

Именно с его силой я взаимодействовал чаще других. Носил его кольца, противостоял его последователям, и даже общался с ним самим.

На примере энергии Мордина я увидел, насколько имя Паладина сильно. Ведь даже после смерти, утратив все связи с реальным миром, кроме собственных останков, Мордин умудрился цепляться за мир людей семь сотен лет.

И сделал он это с помощью имени. Имени, которое помнили и почитали люди, что важно, живые. Их память. Их мысли. Их слова подпитывали Паладина даже после его смерти, и создавали тоненькие ниточки связи. Эти ниточки помогали Мордину не утратить связь с миром людей окончательно, и поэтому мир Смерти не знал, что его Паладин мертв, а потому не искал нового, а сила в итоге оказалась запечатана.

Зная о подобной особенности, сдержать возрождение Паладина уже не кажется чем-то невозможным. Но знать о таком нюансе могли только Магистры. И не самые последние. Ведь даже я, будучи сильнейшим Паладином Ордена с максимальным допуском ко всем архивам, о смерти Паладинов знал крайне мало.

Собственно, и видел эту смерть всего один раз. Своими глазами. И своими руками оборвал эту жизнь, исполняя роль палача. До сих пор пара незаживающих ожогов напоминают мне о том непростом бое с предателем, утопившем в огне целый город.

И в тот раз новый Паладин Огня нашелся довольно быстро. Хотя в подробности я не вдавался и знал лишь то, что Магистры со специально обученным ритуальным отделом занимались передачей силы Паладина несколько недель.

Тогда я не вникал, но теперь подозреваю, что зачистка имени прошлого Паладина из истории было одним из важнейших этапов протокола передачи. И действительно, не припомню, чтобы слышал или видел имя Паладина Огня Зигфрида хоть раз после его казни.

Эти мысли проносились в голове быстрее мелькающих деревьев, и чем больше я об этом думал, тем сильнее начинала болеть голова. Ведь все это означает, что подобные сдерживающие силу Паладина якоря предатели навесили на каждую стихию.

У Григора были статуи, у Януса Посох и Роща, у Мордина хребет и перстни.

И если раньше зачисткой рудиментов и уничтожением якорей занимались специально обученные люди, то теперь это придется делать мне.

— Какой же гемор, — вздохнул я, — и почему я должен этим заниматься⁈ — воскликнул я в пустоту, но никто мне не ответил.

И в этот же момент горный наклон сменился ровной дорогой, а впереди показались огни железнодорожной станции.

Ситуация на объекте была напряженная. Со времени захвата прошел почти час, но никто так и не шелохнулся. Цельнометаллические боевики стояли по периметру. Хмурые жилистые мужики стояли рядом, периодически переговариваясь и отвешивая шутки.

Лишь Глен был серьезен. Все внутри него бурлило и горело огнем, но он терпеливо ждал. Он дал слово Федору. Он дал слово Маркусу. Но самым главным для Глена было то, что он дал слово Марте.

Пообещал не натворить дел и не ставить под угрозу мирных без причины.

И пусть сейчас причина в виде враждебной цельнометаллической княжеской туши стояла перед ним, пока никто не погиб. И Глен понимал, что если он сорвется, то причиной гибели невинных будет он.

А погибнут в случае боя многие.

За это время Глен успел по достоинству оценить своего врага. Закованный в цельнометаллические доспехи Князь был силен. Возможно, это был сильнейший одаренный Металла которого он видел.

Сказать наверняка было сложно, пока с ним не подерешься, но в текущих условиях это провернуть сложно, а без жертв невозможно в принципе. Энергетический выброс от первой же атаки похоронит заживо всех работяг и Степаныча за спиной. А заодно и пару кварталов этого городка.

В такие моменты Глен особенно жалел, что находится сейчас не в родных землях. Ни один житель «Миротворца» не умер бы от хорошей драки.

А тут люди и здания такие хрупкие.

Но даже этим хрупким местным людишкам Глен успел немного проникнуться, и за смерть любого из них без колебаний вступит в бой насмерть. И ни за что не отпустит этого стального ублюдка безнаказанным. От этих мыслей Глену стало спокойнее, а бурлящая магмой в горячих венах кровь немного сбавила градус.

Работяги-заложники находились в безопасности, хоть и сидели на коленях перед кучкой цельнометаллических боевиков с выставленным оружием. Но обращались с заложниками нормально. Дали воду. Дали еду. Даже не связали.

Степаныч тоже был в порядке, сидя на ступеньке своей бытовки за крепкой спиной Глена.

В воздухе объекта висела полная тишина. Впервые за долгое время. Земля не ходила ходуном. Никто ничего не долбил, не бухал, не строил и не перемещал.

Время словно остановилось. Все просто ждали.

Боевики приказов. Работяги развязки. Князь Металла Марту. А Глен ждал его.

И когда терпение красноглазого, и стоящего перед ним Князя Металла начало потихоньку иссякать, тень между ними подернулась, и оттуда появился человеческий силуэт.

— Ну наконец-то! — воскликнул Глен.

Но появившийся силуэт смотрел не на него, а на цельнометаллического гостя.

— Ты не Марта, — скрежетнул сталью голос Князя Металла.

— А вы переступили черту, ваше сиятельство, — холодно ответил Кедр, и обвел рукой всех присутствующих, — это место принадлежит Клану Теней, а ваши действия ничто иное как нападение. Вы осознаете все последствия этого?

— Мне плевать, — безразлично ответил Князь, и одарил стоящего перед ним теневика волной подавляющей силы.

Не без труда Кедр устоял и осуждающе покачал головой.

— Долго еще ты с ним трындеть собрался? Маркуса позвал? Он хоть разрешит мне с ним смахнуться, — не сдержался Глен.

— Маркус в отъезде, — повернувшись через плечо, ответил Кедр, — и его решили не беспокоить по пустякам.

— Не беспокоить⁈ По пустякам⁈ — полезли на лоб брови Глена, а вот Князь Металла заметно расслабился.

— Именно так, — качнул головой Кедр.

— И какой идиот так решил⁈ — начал заводиться Глен, и в этот момент из тени Кедра появилась еще одна фигура.

Поначалу красноглазый подумал, что это еще один теневик-переговорщик, но когда увидел кто это, из его носа полыхнул огонь, а накаленные до красна кулаки сжались в напряжении.

— Ты зачем пришла⁈ — не сдержался Глен.

— С каких пор ты мне указываешь? — хмыкнула крепко сложенная женщина, и резко развернулась, тряхнув перед лицом красноглазого длинной косой седых волос.

— Сука, — лишь бессильно выругался Глен, глядя на спину своей госпожи, не в силах ей перечить.

Все его естество желало закрыть Марту от врага, и последнее чего красноглазому сейчас хотелось, это стоять за ее спиной, но выступить вперед означало выказать неуважение и нарушить прямой приказ, а потому пришлось скрежетнуть зубами и стерпеть.

После чего его пылающие яростью и жаждой убийства глаза вцепились в Князя Металла, часть доспеха которого вдруг покраснела от нагрева.

Это на миг привлекло внимание Князя, которым Глен тут же и воспользовался.

— Если хоть один волос упадет с ее головы, я всех вас перебью. Плевать на последствия. Плевать на город. Плевать на все. Один волос, и все вы умрете. Ты меня понял?

— Вполне, — удивительно спокойно ответил ему Князь Металла и, вернув взгляд на Марту, произнес, — я просто хочу поговорить.

— Я тебя слушаю, — оценив обстановку взглядом, холодно произнесла седовласая женщина.

— Прошу прощения за это, — вдруг резко сбавил напор ауры и развел руки в стороны Князь Металла, — только так я мог привлечь ваше внимание.

— Считай привлек, — хмыкнула Марта, — откуда ты знал, что это сработает и вас просто не поубивают?

— Подсказали, — честно ответил Князь Металла, после чего набрал в легкие воздуха, и уверенно произнес, — я должен поговорить с Пятым. И я знаю, что ты можешь отвезти меня к нему.

— И это знаешь, — усмехнулась Марта, — это тебе тоже подсказали?

— Да, — кивнул Князь, — это все, что я прошу. Проведи меня туда, и никто не пострадает. Даю слово Князя.

И с этими словами все цельнометаллические боевики опустили оружие и сделали шаг назад от тех, рядом с кем находились. Бойцы «Миротворца» и без этого жеста стояли вполне себе спокойно, но вот заложники-работяги удивленно начали озираться.

— Можете идти, — кивнул им Князь Металла и поднял руки вверх, — как я и сказал. Я не хочу жертв. Не хочу никого убивать. Я хочу только поговорить с Пятым. Только я один. Лицом к лицу. А потом можете делать со мной что хотите.

— А если я просто откажусь тебя туда провести? — сощурилась Марта.

— Тогда мне придется тебя заставить, — холодно ответил Князь.

Глен тут же полыхнул и сделал шаг вперед, но седовласая женщина жестом остановила его, задумчиво почесала подбородок, и повернула голову в сторону Кедра.

— Мальчик, организуй этому господину переход к крепости, — произнесла Марта.

— Эм… — явно удивился такому повороту событий Кедр, и, кашлянув в кулак, произнес, — может все-таки уведомить Маркуса?

— Это был не вопрос, — властно произнесла седовласая женщина, — делай.

— Хорошо, будь по-вашему, — вздохнул Кедр, и одновременно с этим отправил сообщение Маркусу.

На всякий случай.

Я лежал в вагоне и, расслабленно сложив ногу на ногу, смотрел в маленькое окошко. Маленькое окошко маленькой части вагона. Той самой закрытой части нашего VIP-вагона, где якобы ехали «сумочки», «туфельки» и «платья», а на деле располагались боевики Клана Молнии, оружие и боеприпасы.

Правда, находились они все не совсем в этой комнатке. Она слишком маленькая и, как бы это сказать, находилась внутри закрытой части самой закрытой части.

Эдакая кладовка, куда были сложены особо опасные ящики со снаряжением. Но снаряжение потратили, ящики выгрузили, а я сюда закинул кушетку, и теперь ехал в комфорте, тишине и гордом одиночестве.

В маленьком окошечке виднеется чистое небо. Стук колес ласкает слух. А в воздухе витает аромат свежеприготовленной еды.

Благодать.

От последнего у меня заурчал живот, и я тут же закинул в него остатки мясного рагу.

Это было уже вторым мои блюдом за поездку, но явно не последним.

В одной из соседних комнат мой личный шеф-повар готовил новую порцию. На этот раз жареных ребрышек. Где он их взял и на чем жарит, я понятия не имел, но пахло оттуда восхитительно.

Интересно, как Макс еще не утратил мотивацию заключать со мной пари. Никак не пойму, это упрямство, оптимизм или же глупость?

Но, стоит признать, в этот раз было близко. Очень!

Я опередил юного Князя Молнии буквально на три секунды. И это не потому, что я поддавался или слишком задумался, нет. Тут полностью заслуга Макса. Что ни говори, парень учится и прогрессирует семимильными темпами.

Вот и сейчас ему не хватило совсем чуть-чуть, чтобы меня обойти.

Макс составил план, выложился на полную, пошел на хитрость и сумел меня удивить. До середины спуска парень шел в ожидаемом мной темпе, а когда встретил Лису, то начал сокращать дистанцию между нами, благодаря зачищенному ей маршруту спуска.

Но это я просчитал, и шансы обогнать меня таким образом были минимальны, однако это понимал и Макс, поэтому еще до встречи Лисы, он отправил вперед своего фамильяра. Его электрическая птичка в итоге спускалась явно быстрее своего хозяина, но при этом делала это скрытно и бесшумно, чтобы ни заметил ни я, ни Лиса.

Только эффект неожиданности мог помочь Максу выиграть пари, и ему действительно удалось до последнего сохранить в тайне свой замысел, а в самый последний момент, когда его колибри уже почти добралась до цели, Макс использовал технику громовой подмены.

Собственная разработка юного Князя Молнии, вдохновленная подменой Лисы со своими зверьками. Только использует для перемещения скорость звука и мир Молнии. Из плюсов, можно разом переместиться на огромную дистанцию без вреда физическому телу. Из минусов, это сопровождается оглушительным раскатом грома в обоих точках «переноса».

Палево.

Поэтому Макс и берег технику до последнего, и переместился уже на финише. Но именно на этом финише он и уперся в мою спину, как только поменялся со своей птичкой.

И разочарованию парня не было предела. От его недовольных бурчаний я в том числе и спрятался в этой каморке, чтобы ехать домой в тишине и спокойствии. И сытым, да, так как по готовности мне Настюша заносила еду.

Боевая стриптизерша Макса теперь играла роль боевой официантки, хотя ее обтягивающий фартук явно был вдохновлен основной «профессией». И глядя на это, я до сих пор находился в шоке как Диана вообще позволила Максу создать такое подразделение.

Впрочем, это не мое дело, да и грех жаловаться. Ведь глава этого подразделения Клана Молнии не только проносила мне свежеприготовленную еду, но и активно участвовала в ее готовке. И огромное спасибо ей за это, потому что первое блюдо Макс приготовил сам и это было…

Даже слов подобрать не могу. Уж насколько я всеяден, и какую только хрень в Порталах не ел, чтобы выжить, но стряпня Макса — это то еще испытание для желудка и вкусовых рецепторов.

В общем, как можно было догадаться, особых сложностей по возвращению не возникло. Пока мы тусовались на кровавой вечеринке в «Белом Дилижансе» и гуляли по живописной Роще, девчонки и защитники поезда не сидели без дела.

Настя командовала у поезда, Лиса патрулировала и устраняли угрозы поезду атаками на упреждение. А угрозы были. Не такие серьезные, как Королева Сирен и то, что мы встретили в Роще, конечно, но незваным гостям тут были не рады и еретики хорошо подстраховались многочисленными ловушками и закладками, чтобы им не мешали творить свои темные делишки в Роще.

Впрочем, как мы знаем, это им не особо помогло.

Зато помогло многочисленным рабам из близлежащих распределительных центров. Сегодня был их счастливый день!

Пока Лиса зачищала округу от врагов и обеспечивала безопасность, Настя занималась тем, что координировала боевые группы Клана Молнии, и они совокупными усилиями за время нашего отсутствия успели привести на станцию столько освобожденных беженцев, что их сутки бы считать пришлось.

Все окрестные банды были уничтожены, базы зачищены, биржи рабов опустошены, а склады, заводы и шахты лишились своей нелегальной рабочей силы.

Все вагоны были битком. Освободили вообще всех и прихватили всех желающих свалить от гнета заодно. Битком забили и те вагоны, что были, и те, что нашли и подцепили за это время. Люди были внутри, снаружи, сбоку, на крыше. Даже нашу VIP-зону забили в итоге целиком беженцами, а сами мы разместились в закрытой части вагона, благо без боеприпасов и снаряжения кое-как уместились.

Так что моя каморка два на два метра можно считать хоромы по сравнению с тем, в каких условиях едет большинство пассажиров.

Но, удивительное дело, никто из них не жалуется.

Наоборот, они там горланят песни, веселятся и радуются свалившейся на голову свободе.

Ну и восхваляют спасителей немного.

Клан Молнии и Клан Теней. Первых за спасение, а нас за защиту и транспорт. Лиса подсуетилась и нанесла на половину вагонов эмблему Клана Теней. Корявенько, но узнаваемо. Мартышкин почерк.

А идея Лисы, которой она не преминула похвастаться, используя слова «маркетинг», «узнаваемость», «репутация» и им подобным.

У Лексы нахваталась мудрости, не иначе.

В общем и целом, без нас девчата и их подопечные справились на отлично. И очень хорошо, что у них была работа, а то косых взглядов в нашу сторону было бы на порядок больше. Все-таки, ни Лисе, ни Насте не понравилось то, что мы не взяли их с собой в Рощу.

Да еще и на их миллиард вопросов не ответили в первую же секунду возвращения. Но на то у нас были причины. Время поджимало, устали с дороги, полные вагоны галдящих голодных беженцев и вот это вот все.

Да и «ответчиков» не то, чтобы много.

Вика до сих пор в отключке и восстанавливается на кушетке в такой же соседней каморке. Макс на громовую подмену потратил последние силы и вообще на ногах еле стоял, а ему еще готовить еду надо было, так что не до разговоров. Наверное, поэтому Настя и впряглась ему помочь, чтобы между делом хоть что-то узнать.

Ну а я просто хотел еще немного побыть в одиночестве и спокойно подумать, что делать дальше. Ну и отдохнуть, да. Откат мое тело словило знатный, и колоссальных усилий требуется, чтобы не провалиться в сон на пару суток.

Заманчиво, конечно, но мы все еще на территории врага. Расслабляться нельзя. Да и Максу дарить возможность отойти от плиты я не хочу. Когда еще он научится готовить? Диана явно оценит, если Макс хоть раз ей принесет на завтрак в постель что-нибудь приготовленное своими руками, и при этом съестное.

А еще мне надо было решить, что делать с перстнем.

Главной причиной, почему мне нельзя было ехать рядом с остальными. Даже мне не удавалось полностью погасить стихийный фон этого артефакта и находиться с ним рядом даже для одаренных было смертельно опасно.

Настолько, что я подумывал поехать отдельно от остальных, но благо бункерный VIP-вагон Клана Молнии располагал множеством защитных конструктов, и эта конкретная каморка была предназначена в том числе для перевозки особо опасных стихийных боеприпасов. Идеальный изолятор энергии, но даже сквозь него энергия Смерти от перстня немножко да пробивается.

Сильная вещица, пропитанная поколениями одаренных Смерти.

Стихийный ответ такой силы в предмете редкость, и вещь невероятно дорогая. А для Рода Фон Грэйв бесценная. Представляю как Мордину тяжело было заставить Октавию добровольно отдать ее мне.

Но надо признать, что именно этот жест идеальная демонстрация ее решимости стать Паладином. Умный мужик Мордин. Хоть и скинул всю основную работу на меня, но сделал это правильно, и извинение подогнал такое, что на него просто невозможно злиться.

Терминал Запада.

Знал, чертяка, что мне нужно.

А ведь сам Вильгельм Фон Грэйв так и не выдал секрет, где он находился. И унес этот секрет в могилу, хоть и ненадолго. Вопрос как вообще такой как Вильгельм смог взять под контроль Терминал. Да, Фон Грэйв был силен, но все равно был обычным одаренным и не шел ни в какое сравнение с Янусом, который пытался контролировать Терминал и в итоге стал его заложником.

Как же Вильгельм это провернул? Явно не без помощи Аглаи. Но даже так… не понимаю.

Вопросы-вопросы.

Но ответы я узнаю только когда доберусь до «двери». Да, перстень Рода Фон Грэйв является не самим Терминалом Запада, а ключом к нему.

Благо, где вход и эта самая дверь, догадаться не сложно. Оставить ее у меня под самым носом было в какой-то мере даже умно.

С этой мыслью я вздохнул и убрал перстень во внутренний карман.

До границы ехать еще два часа, а до готовности ребрышек не менее часа. Более чем достаточно, чтобы воспользоваться изолятором по назначению и исполнить вторую причину, по которой я решил ехать в одиночестве.

Пора открыть Шестой Путь.

Вечер был тихий и спокойный. Командир крепости Лао совершал традиционный обход по стенам. Лао не любил сидеть в кабинете. Сидеть в четырех душных стенах.

Нет!

Не для того Лао из Дома Мори всю жизнь пахал, чтобы получить как венец своей карьеры должность командира самой защищенной крепости окрестных земель и всего Востока. Да что там, всего мира!

Даже хваленые Три Кольца Великих Стен не могли похвастаться таким уровнем технологической защиты, принцип работы большинства из которой не до конца понимал ни сам Лао, ни даже покойный Старейшина Дома Мори.

Обрывочные и полученные кровью и потом знания о древних символах и технологиях передавались внутри Дома Мори поколениями и сохранялись в строжайшем секрете.

Ни один посвященный в эти тайны не мог покинуть гарнизон крепости и приписывался к ней пожизненно. Поначалу, когда Лао, племянник покойного Старейшины Дома Мори об этом узнал, он немного расстроился, что ему не удастся повидать мир.

Но со временем это место он полюбил всей душой. Этот горный воздух. Этих закаленных воинов. Эти неприступные стены. Этот величественный священный хребет, который чужаки по всему миру называют «Пик Смерти».

Но больше всего Лао из Дома Мори полюбил власть. Ни один из его родственников не может похвастаться таким уровнем доступа к древним тайнам. А Лао не только имел к ним доступ, но также имел полное право карать всех, кого считал угрозой этим тайнам.

Так Лао в первый же год, будучи командиром, избавился от всех членов Дома, которых ненавидел. От тех, кто обижал его в детстве. От тех, кто дразнил его за спиной. От тех, кто в него не верил. И главное никто ничего не мог ему сделать.

В этой крепости Лао из Дома Мори был в абсолютной безопасности. И от внешних врагов, и от внутренних. Полная неприкосновенность. Полная свобода. Полная власть. Хоть и на ограниченной территории горного хребта, с которого открываются просто восхитительные закаты.

Ни с чем не сравнимые закаты, один из которых Лао из Дома Мори сейчас и наблюдал, медленно расхаживая по стене с кружкой зеленого чая в руках.

Он чувствовал умиротворение и покой.

Недостижимые чувства ни для кого из верхушки Дома Мори, которые после смерти Старейшины сейчас грызутся друг с другом как крысы в раскаленной банке. Лао же выше всего этого. Буквально возвышается над ними всеми, и сейчас, размышляя о том хаосе, который постиг его Дом последнее время, Лао как никогда радовался, что ему посчастливилось стать командиром этой крепости.

Но радоваться ему оставалось недолго.

Потому что пока Лао из Дома Мори любовался невероятной красоты закатом, члены его гарнизона беззвучно умирали один за другим.

Выбор какой Путь открывать следующим у меня не стоял. Я определился с этим в тот момент, когда встретил и поглотил в красной зоне Совлина. Старший Дух Тьмы умудрился открыть мне Тьму с новой стороны и распалить мое любопытство, утолить которое я могу только сейчас.

После того как открою шестым Путь Истины.

Внешне довольно простой Путь, позволяющий получить всего один навык, который и дал название этому Пути.

Навык называется Истинное Зрение. И, как не сложно догадаться, он связывает с миром Тьмы мои глаза. Буквально позволит смотреть на реальность глазами двух миров одновременно. Может показаться, что всего один навык за целый Путь — это маловато, но это лишь на первый взгляд.

По факту Истинное Зрение давало огромные преимущества и очень упрощало мне жизнь в прошлом, а нередко и спасало эту самую жизнь. Чтобы перечислить все, что дает этот навык, не хватит и суток. Список реально огромный, от способности видеть сквозь любую материю, до считывания малейших энергетических колебаний, как людей, так и пространства.

Вся стихийная энергия мира перед Истинным Зрением становится открытой книгой. И если уметь правильно смотреть, можно понять ложь, намерения, а иногда и прочитать мысли одаренных. Причем чем сильнее одаренный и чем он лучше контролирует собственную энергию, тем более уязвимым он является для Истинного Зрения.

Подобный Путь есть у каждой Стихии, но полностью раскрывается он именно у Тьмы. Ведь Истинное Зрение создается связью с миром Стихии, и работает, «пропуская» образы и энергию через этот самый мир Стихии. Другими словами, с каждой Стихией и для каждого одаренного он работает по-разному.

К примеру, если одаренный Воды откроет Путь Истины и использует зрение на одаренного огня, то оно будет невероятно эффективным. Но вот если водник использует его на, скажем, одаренного Природы или Земли, эффект будет обратным.

Все это делает Путь Истины ситуативным и ограниченным, но не в том случае, когда мы говорим о Стихии Тьмы. Ведь матерь Стихий выше всех своих «детей», а потому никаких ограничений на применение Истинного Зрения нет.

Я могу видеть все. Любую Стихию. Любое колебание.

И не только видеть, но и влиять на него.

Сбить технику, ослепить врага, нарушить энергетическую циркуляцию или даже остановить сердце. Тут уже будет сильно влиять уровень контроля противника. Его сила воли. Навыки борьбы с влиянием извне.

Страшная сила на самом деле. И именно из-за обилия возможностей и масштабируемости, Истинное Зрение жрет просто чудовищное количество энергии за использование. Что является главной причиной, почему я не открывал этот Путь раньше.

Ведь открыть его не так сложно. А вот найти энергию на поддержание Истинного Зрения дольше чем на пару секунд уже гораздо сложнее.

У меня и сейчас-то запасов маловато для этого, если честно, но наличие Совлина меняет расклад. Ведь его уникальная способность связана как раз со зрением, и за прошедшее с поглощения время я учился ей управлять, и теперь созрел на эксперименты.

Да и Связь с миром Тьмы за последнее время подтянулась. Особенно после Рощи.

Прямо сейчас печать показывала 74,87% и с этим уже можно работать.

С этими мыслями, я закрыл глаза, а когда открыл, все вокруг было покрыто Тьмой. И это не потому, что я ушел в мир Тьмы. Нет. Чтобы открыть Путь Истины, нужно наоборот, впустить мир Тьмы сюда.

Вернее, впустить сюда его «зрение».

Позволить Тьме посмотреть на мир моими глазами. Стать живым проводником, в реальном времени находясь между двумя мирами. Это непросто. Тело взвыло от перегрузки, я чувствовал, как мои скрюченные пальцы впились в кушетку, каждая клеточка тела налилась холодом и свинцом, но я не поддался накатившему чувству отчаяния и продолжил держать глаза открытыми.

Ведь прямо сейчас и выстраивается эта Связь и открывается Путь. Процесс нельзя прерывать. Если я потеряю сознание или хотя бы просто закрою глаза, последствия будут неприятные. В лучшем случае, я ослепну и навсегда потеряю способность открыть этот Путь. В худшем… сказал бы умру, но это маловероятно. Путь Сердца позволил мне подстраховаться, так что смерть мне не грозит.

Но вот слепота вполне. И не обычная слепота, а стихийная. А смотреть и иметь возможность видеть мир и его прелести мне нравилось, поэтому я терпел.

Терпел и держал глаза открытыми, хоть и не видел ничего кроме кромешной темноты вокруг. Главное в этом всем было не потерять себя, контролировать потоки и терпеливо ждать, пока Путь сформируется.

И как только это начало происходить, чернота стала становиться чуть светлее. Появились просветы, потом очертания, а следом, краски, объем и в конце концов зрение вернулось в норму, но лишь на мгновение.

Как только Стихийная печать обрела новую ниточку Связи с миром Тьмы, все опять исчезло, и только после этого я смог выдохнуть и начал моргать.

Да так часто, что в глазах зарябило. Глаза слезились, кололись, болели, зудели. Все разом. И так, ловя вертолеты и эпилептические образы, я теперь лежал с закрытыми глазами и массирующими движениями потирал веки, пытаясь успокоить сошедшее с ума зрение.

Прервал меня стук в дверь.

— Войдите, — буркнул я, не прекращая щуриться и тереть глаза.

Я уже обрадовался, что ребрышки готовы и хотел сказать, что как раз вовремя, но, когда дверь закрылась, я не ощущал никакого запаха мяса, а вошедший просто плюхнулся рядом со мной.

Вернее, на меня.

Разлепив один глаз, я глянул на нарушителя. Зрение плыло, но Лису я рассмотрел. Она сидела у меня в ногах и, надув щеки, смотрела на меня со скрещенными на груди руками.

Мои действия с глазами ее удивили, но не так сильно, как цвет этих самых глаз.

— Ты в порядке? — спросила девушка с легкой помесью испуга и обеспокоенности в голосе.

— В полном, — кивнул я, все еще с трудом открывая глаза.

— Может тебе капель каких принести? — не сдавалась Лиса.

— Сами пройдут, — отмахнулся я, — лучше ребрышек принеси. Они там готовы?

— Э-эм… насчет этого, — потупила взгляд девушка, — их уже нет.

— Как это нет, — перестал я тереть глаза.

— Ну вот так, раздали по поезду, — развела руками Лиса, — Макс распорядился. Сказал, что хозяин наелся и уснул, а значит он свободен и на радостях пошел кормить народ.

— Мог бы и постучать, — разочарованно потерев опустевший живот, вздохнул я.

— Так он и стучал. Ты не ответил, а дверь заперта была. Настя тоже стучала, когда приносила порцию, но ты не открыл и она оставила ее под дверью.

— О! — тут же оживился я, и даже зрение улучшилось, но глядя на виноватый взгляд Лисы, я понял, что рано обрадовался.

— Прости, — выдавила из себя черноволосая девушка и стерла с уголка рта остаток мясного соуса, — я тоже стучала. Ты не открыл. Было закрыто. А пока ждала я это… все съела.

— А как поняла, что можно входить? — глянул я на время и понял, что сам виноват. Ведь прошло полтора часа.

Жаль. Не уложился.

— Никак. Я просто сидела под дверью и стучала каждые пару минут, — пожала плечами Лиса, и, словно только сейчас вспомнив, в каком состоянии сюда пришла, вновь сложила ручки на груди и вернула осуждение во взгляд.

И грозно-грозно так на меня смотрела. Как сердитый котенок.

— Так чего дуешься? — наконец задал я вопрос, который она так сильно ждала и всем своим видом выманивала.

— Ты не взял меня с собой! — тут же прилетело в меня с максимальным осуждением.

— Мы уже говорили об этом. Ты нужна была здесь и отлично справилась, — напомнил я.

— Вот именно! — подскочила Лиса, — я справилась просто прекрасно! А ты меня все равно не взял! Потому что считаешь слабой? Считаешь обузой?

— Нет. Потому что ты еще не готова, — глядя прямо в пылающие серьезностью глаза, ответил я.

Не моргать было непросто, но я выдержал взгляд.

— Тц, — закатив глаза, привалилась Лиса к стене, — тогда скажи, что я должна сделать! Я докажу, что готова! Докажу, что ты ошибаешься! Дай мне задание! Серьезное задание, а не это баловство!

— Обязательно дам, — пообещал я, — когда будешь готова.

— Да что ты заладил, Маркус! Я готова! Дай мне шанс! Я не могу сидеть без дела! Отправь меня хотя бы вперед, и я вырежу под корень всю эту неприступную пограничную заставу. Перебью всех врагов, открою ворота, докажу, что смогу справиться одна!

— Не нужно, — засмеялся я и бросил взгляд в окно, куда пробивались последние лучи заходящего за горизонт солнца.

— Почему⁈ Думаешь я и там не справлюсь⁈ — полезли на лоб брови у Лисы.

— Ничего подобного, — дружелюбно улыбнулся я и указал взглядом на окошко, — расслабься. Посмотри на красивый закат. Насладись поездкой. Отдохни.

— Ее уже захватили, да? — поникла и опустила руки Лиса.

— Не переживай, скоро будет тебе серьезное задание, — улыбнулся я и поднялся на ноги.

— Обещаешь? — впилась в меня строгим взглядом девушка.

— Обещаю, — потрепал я Лису по голове, и засучив рукава, вышел наружу.

Голод после открытия Шестого Пути накатил адский, а еда сама себя не приготовит.

Высокий мужчина в безупречном деловом костюме сидел в кресле и задумчиво постукивал пальцем по прозрачной столешнице.

Перед ним раскинулись панорамные видовые окна, за которыми бурлил водопад. Зал «Южного Пантеона» отсюда был как на ладони, а все люди внутри с высоты этого офиса выглядели маленькими, как муравьи.

Глядя на них, Рихтер ощущал себя если не богом, то как минимум, вершителем судеб. Ведь отсюда он мог видеть кого угодно. Слышать кого угодно. Но главное, что, будучи Главой Южного Пантеона, он обладал информацией и мог дергать ниточки.

Теневой кукловод столицы много лет сотрудничал с Советом Князей и представлял интересы Дворца, но времена меняются. Совет изменился. Прежние договоренности разорваны, а новые с ним строить никто не спешил.

А зря.

Люди недооценивают силу информации. А «Южный Пантеон» буквально является ее средоточием. Финансовые потоки Кланов, прямой доступ в Реестр, автоматизированный сбор с астральных датчиков и многое-многое другое. Каждый зуб Аргуса, каждый коммуникатор, каждый телефон и все оборудование Империи.

Все это проходит через сервера «Южного Пантеона».

И это не говоря о доступе к подавителям, секретным архивам Дворца, министерствам, и ко всем мало-мальски значимым данным. Это место знают все. Именно здесь заключаются все сделки в Империи. Малые и большие, важные и не очень.

Здесь вершится судьба Империи, а стены Пантеона имеют уши, глаза и сервера способные все это хранить.

Но и без всего этого, Рихтер выстроил целую информационную Империю внутри Империи и все это под носом у Клана Астрала. И пусть Рихтер был просто поставленным на пост главой. Избранным представителем Дворца и чтил свою клятву. Но это не мешало ему любить это ощущение.

Любить власть. Любить играть судьбами.

Самая любимая игра Рихтера, которой он занимался каждый вечер, сидя в этом кресле. Одно движение пальца. Один звонок. Один жест. И история Империи пойдет в другое русло. Ни с чем не сравнимое ощущение.

А ресурсов, и возможностей для его любимой игры в Пантеоне было предостаточно. В том числе не самых очевидных. Мало кто знает, но даже просто правильной рассадкой пришедших в этот вечер гостей можно добиться очень многого. Заключить союзы или наоборот развязать войну. Обесценить ресурс, или же взвинтить цену чего-угодно до небес.

Люди предсказуемы. Достаточно знать их импульсы, желания. Знать, чего они хотят. Обладать информацией. А дальше дело техники.

Но сегодняшний день был особенным. Обычно, Рихтер наблюдает за результатом своих действий через эти панорамные окна. Влияет и сразу видит результат. Всходы посаженных ростков. Но так вышло, что сегодня его не интересовал «Южный Пантеон». Так вышло, что в его стенах сейчас не происходило совершенно ничего для него интересного.

Все интриги и события внутри казались ему мелкими и незначительными. Муравьиной возней.

Ведь больше всего на свете его сейчас волновало другое. Волновало то, что происходит за много километров отсюда.

Два места. Два события. И оба так далеко. Это одновременно возбуждало интерес Рихтера, и в тоже время заставляло его вздыхать от скуки. Ведь все это происходило так далеко.

И от нетерпения он не мог найти себе места и его излюбленная игра не приносила интереса в этот вечер. А потому он просто смотрел на водопад безразличным взглядом и попивал мартини в ожидании новостей.

Пока вдруг тишину не нарушил звонок.

— Они здесь, — доложил сухой голос.

— Проводи, — произнес Рихтер, и на его скучающем лице появилась улыбка.

Да, результат событий на востоке и в Форт-Хелле ему своими глазами сегодня не увидеть, но наблюдать, как внутрь «Южного Пантеона» впервые за всю историю Империи входит вся верхушка тайной канцелярии, было не менее интересно.

Ведь эти старые параноики никогда за всю свою жизнь не покидали стен Дворца.

Макса я мучать не стал и приготовил еду сам. Благо мой сбежавший повар оставил на импровизированной кухне в тамбуре достаточно ингредиентов. Не ребрышки, конечно, но на плотный перекус хватило.

Утолив голод, я залил все это прикарманенной бутылкой имперского, и сварганив себе еще парочку бутербродов с собой, направился обратно. Но не в свою каморку, а в соседнюю. Сначала тихонько постучал. Чисто из вежливости. После чего приоткрыл дверь ногой и просунулся внутрь.

Прожевал остатки одного бутерброда, второй я обернул прихваченной с «кухни» пленкой, и положил у изголовья кушетки, где мирным сном спала Виктория. Новоиспеченный Паладин Природы выглядела неплохо, но на всякий случай я прощупал ее энергоканалы и, убедившись, что все нормально, протер ее вспотевший лоб пропитанной целебной водичкой тряпкой.

Ответственность за тех, кого «приручил» чтоб ее. И пусть я не сомневался, что все прошло хорошо, по факту Стихийную Печать я накладывал первый раз в жизни, и понаблюдать за пациенткой было не лишним.

После этого я сладко потянулся и покосился на приятную глазу темноту за маленьким окошком. В темноте едва-едва были различимы проявляющиеся в темнеющем небе звезды, но скоро они пропадут.

Ведь мы подъезжаем к тоннелю.

И едва я об этом подумал, как звездное небо скрылось, и все пространство накрыла звенящая тишина.

Я глянул на подсвеченные коммуникатором часы. Идем по расписанию, и в тоннель заехали на полной скорости, безо всяких проблем. Хороший знак.

Прикрыв аккуратно за собой дверь, я вышел в узенький коридор и уже хотел вернуться в свой комфортабельный номер, как увидел в проходе своего сбежавшего повара. В свете мигающего артефактного фонаря на потолке, Макс с ярко светящимися голубыми глазами выглядел жутковато. Даже тесак мясной в руки взял для антуража. Но лучше б, конечно, там была еда.

— А где колпак и фартук? — не оценил я поварской образ.

— Вернул настоящему повару, — хмыкнул Макс, — как спалось? Что снилось?

— Ребрышки.

— О, так понравились? — блеснул самодовольством его взгляд, — могу приготовить еще за… кхм… скажем… за сотню.

— Импов? — удивился я.

— За сотню бутылок Ильретеевского, — расплылся в широкой улыбке юный Князь Молнии.

— Так себе обмен, — потерял я всякий интерес к сделке, — но предложи Лисе, может она согласится.

— Эм… а почему ей… — поначалу не понял Макс, а потом вдруг усмехнулся, — так она все съела?

— Увы, — развел я руками, — так что с тебя порция бесплатно.

— Эй, я согласился быть поваром, а не охранником твоей еды! — возмутился Макс, — и вообще, где я тебе ее возьму? Мясо кончилось, а артефакты, на которых мы готовили, в тоннеле не работают! — выпалил юный Князь Молнии, после чего снова расплылся в улыбке, и спросил, — кстати, тебя ничего не удивляет?

— А должно? — поднял я бровь.

Сначала Макс от души набрал воздуха в легкие и собирался что-то выпалить, но в итоге передумал, и просто шумно выдохнув, махнул на меня рукой и плюхнулся на свободную скамейку рядом со своей импровизированной кухней.

Глянув сначала на дверь своей каморки, а потом на Макса, я в итоге пошел к последнему.

Спать все равно не хотелось, да и ехать оставалось уже недолго. К тому же Князь Молнии уже не собирался ничего говорить и просто молчал. Как и молчал весь поезд. Все затихли. Ни песен. Ни плясок. Ни радости. Ни шума.

Темнота внутри тоннеля была непростая и ее боялись все. Особенно пассажиры, которыми мы до отказа набили поезд. Беженцы лучше прочих знали, какие ужасы таил в себе тоннель. И если бы они знали, куда именно мы едем, я уверен, половина из них сошла бы, предпочтя вернуться назад.

Нам успели в красках рассказать какими слухами, домыслами и мифическими историями обросло это место в окрестных землях.

Одни считали тоннель дорогой в ад, другие пристанищем злых духов, третьи проклятым измерением, четвертые Порталом в загробный мир и так далее.

Глупостей много, но суть всех предрассудков сводилась к одному. Оттуда никто не выходит живым. Никто и никогда. Все, что зайдет в тоннель с этой стороны, обречено на погибель.

Без исключений.

В принципе, они были недалеки от правды. Ведь если хотя бы одна из кучи древних защитных рун в тоннеле сработает, девяносто девять процентов пассажиров поезда убьет мгновенно.

Об этом догадывались беженцы. Это знали мы. Это знал Макс.

Только вот несмотря на всю серьезность угрозы, он оставался абсолютно спокойным. Как был спокоен и машинист на противоположном конце поезда, даже не сбавивший скорости. Со стальными же яйцами машиниста Макс выбрал.

Интересно кто это? Диана же осталась дома.

Мои мысли прервал небольшой толчок, от резкого изменения скорости.

Макс слегка напрягся и высунулся в маленькое окошко, но быстро выдохнул и вернулся обратно. Потер руки, поправил одежду, и встал у окна, глядя на меня так выжидающе, словно щенок, просящий похвалы.

К этому моменту свет в конце тоннеля заметили все, и в весь молчавший, словной призрак, поезд, постепенно возвращалась жизнь и разговоры. А спустя несколько секунд, мы выкатили наружу и замедлились.

Обстановка внутри пограничной крепости восточников отличалась кардинально. Аплодисменты, свист, крики радости, даже баннер «добро пожаловать домой» растянули. И ни единого живого восточника тут уже не было, да.

— Вот! Видал! Видал как мы можем! — победоносно кивнул Макс на своих людей, которые стояли в первых рядах и оккупировали всю крепость.

Молники стояли на перроне. На стенах. В бойницах. Махали нам руками и взрывали хлопушки. Людей с гербами Клана Молнии тут было так много, что казалось штурмовали они это место всем Кланом.

И во главе этой армии с гербами в виде молнии стояла со скрещенными руками женщина в деловом костюме и длинной юбке ниже колен. «Генерал» Диана собственной персоной.

— Мы захватили самую неприступную крепость в мире и открыли безопасный путь! — выдал Макс, наблюдая мою слишком сдержанную реакцию, — мог бы и похвалить Клан Молнии!

— Молодцы, — хлопнул я парня по плечу, — но похоже вы сделали это не одни, — добавил я, и кивнул в сторону.

Туда, где за спиной множества боевиков Клана Молнии находилось немало бойцов в природных облачениях. Да, их было меньше, они держались чуть особняком, но по силе они едва ли уступали лучшим представителям Клана Молнии, а некоторые, и превосходили.

Например Хребет, который возглавлял отряд из около двух десятков элитных бойцов Клана Природы, высматривающих вагоны с обеспокоенными взглядами.

— Природники⁈ А они откуда тут взялись? — искренне удивился Макс, после чего покосился в сторону каморки, в которой спала Виктория Луговская и скривился, — она позвала, значит, — догадался он, — и когда только успела?

— Примерно тогда же, когда и ты, — пожал я плечами.

— Говоришь так, словно все знал, — подозрительно сощурился Макс.

— Не все, но вы правда молодцы. Это я сказал искренне. Умно было не упускать шанс и довести дело до конца. Воспользоваться уникальным шансом взять крепость в клещи, использовать эффект неожиданности. Что и ожидалось от «Щита Империи», — без всякой иронии произнес я.

— Да, мы такие! — задрал нос Макс, — План изначально подразумевал захват крепости! Хвали нас больше!

— Молодцы, молодцы, — еще раз повторил я с улыбкой, — так и передай Диане. Это ведь ее план?

— Эх, не умеешь ты делать комплименты, Маркус, — вздохнул Князь Молнии, но отрицать, что этот план принадлежал Диане не стал, — правда все прошло слишком уж гладко, — вдруг задумчиво потер он подбородок, — наши внедренные диверсанты должны были незаметно отключить защиту тоннеля, а как только мы прибудем, атаковать с тыла. Раскрывать себя и действовать без нас они должны были лишь в крайнем случае, когда все пойдет… плохо… — пробурчал он, глядя на то, что нигде нет ни единого трупа.

Ни единой капли крови. Ни единого повреждения или следа молнии.

В этот момент поезд остановился окончательно. Люди высыпали на перрон. Сначала ехавшие с нами боевики Клана Молнии, а потом и беженцы, понявшие, что никто их тут убивать не собирается и это не ад.

Вернулся галдеж, суета, радость, крики. Раненных отводили в полевые лазареты, людям раздавали еду, одежду, провожали в подготовленные палатки. Настоящий центр эвакуации, а не боевая крепость врага.

Правда долго разглядывать, что происходит на перроне нам не дали. Вернее, не дала одна конкретная особа, направившаяся к нам сразу, как только поезд остановился.

Диана ворвалась внутрь как ураган. На контрасте со всем позитивом, она выглядела так, словно мы привезли целый поезд трупов, а не вернулись с триумфом и без потерь. Одним суровым взглядом она смела улыбки с наших лиц, и смерив нас с Максом взглядом, поискала остальных, никого не увидела и вернула свой тяжелый взор на нас.

— Зачем ты ему рассказал? — строго спросила Диана, глядя на своего не очень понимающего что происходит мужа.

— Рассказал что? — удивился Макс.

— Мой план, — скривилась Диана, как от зубной боли, — они… они все испортили!

— Кто испортил? Что испортил? — все еще не понимал Князь Молнии, видя, как за спиной жены на перроне радуются спасенные люди.

— Те кто захватили это место! — выпалила Диана.

— А разве это сделали не вы? — начал понимать причину недовольства девушки Макс.

— Если бы! — фыркнула возмущенная астральная девица и указала пальцем на меня, — когда мы пришли, все позиции уже были захвачены, а члены гарнизона устранены! И теперь его девка выкручивает нам руки! Заявляет, что Клан Теней захватил крепость и им ей и распоряжаться!

— Какая же чушь, — парировала вошедшая следом выглядящая куда более веселой Лекса, после чего встретилась со мной взглядом, приветливо кивнула и сообщила так, чтобы слышали все, — Клан Теней никоим образом не претендует на эту пограничную крепость, и не располагает ресурсами для ее эксплуатации и обороны. Поэтому после захвата я сразу же передала всю информацию нашему дорогому Наместнику, и господин Горемыка уже отправил сюда Имперский гарнизон.

— Надеюсь не тех продажных баранов? — уточнил я.

— Нет, тех уже повесили, — буднично доложила Лекса, — в общем, до прихода Имперского гарнизона мы лишь присматриваем за этим местом, чтобы передать его компетентным людям в том виде, в котором захватили. И как я уже тебе говорила, Дианочка, если ничего не сломаете, можете пользоваться чем угодно и делать тут что хотите.

От услышанного Диана побелела от ярости, с трудом сохраняя хладнокровие, а вот Лексе все это очевидно нравилось. Любила она утирать нос своим «сестрам». Удивительно, как они не перебили друг друга до нашего приезда.

— Так, девочки, спокойнее, — почувствовав резко возросшее напряжение, выступил вперед Макс, — тут полно людей, которые нуждаются в помощи. Разве важно, кто из вас прав?

— ВАЖНО! — в один голос ответили астральные девицы, а сам парень резко пожалел, что встал между ними и поспешил отойти на шаг назад.

— Ладно, понял, — примирительно поднял руки Макс и глянул на меня в поисках поддержки.

Это заметили и девушки.

— И уж кто бы говорил, — фыркнула Диана на наши переглядывания, — ты сколько раз устраивал пари с Маркусом?

— Так это по-дружески! — парировал Князь Молнии, — а вы не очень-то похожи сейчас на подруг.

— Потому что мы не подруги, — хмыкнула Диана, — будь она подругой, то не стала бы лезть передо мной в МОЮ ОПЕРАЦИЮ!

— Я предлагала помощь, ты отказалась, — безразлично пожала плечами Лекса.

— Потому что помощь не требовалась! Я все просчитала и подготовила давным-давно!

— Взорвать половину крепости и подвергнуть риску и своих, и гражданских, это не план, — парировала Лекса.

— Диверсия была только для отвлечения внимания, а гражданских бы наши люди с поезда укрыли в тоннеле! — не согласилась Диана.

— Хватит, — решил я вмешаться и встал между начавшими переходить на крик девицами и повернул взгляд на Лексу, — раздели.

— Что разделить? — притворилась дурочкой моя помощница.

Актерскую игру прокачала. Молодец. Я даже почти поверил, что она ничего не поняла.

— Ту награду, что выбила с Горемыки за захват крепости, — тем не менее терпеливо пояснил я.

— Чего⁈ — театрально оскорбилась Лекса, — но это мой и абсолютно честный заключенный договор!

«А это моя операция!» — раздалось сбоку, но моя помощница возглас астральной «подруги» полностью проигнорировала, словно ее тут и нет.

— Я не говорю отдать всю награду, я говорю разделить ее между всеми участниками, пропорционально их вкладу, — спокойно произнес я, глядя Лексе прямо в глаза.

— Но крепость захватили мы, — насупилась моя помощница как ребенок, у которого отбирают честно отобранную игрушку.

— Я не только про захват, а про весь вклад целиком. Подготовку, планирование, информацию, временны́е и финансовые затраты, — покосился я на Диану.

— Тц, — состроила недовольную мордочку Лекса, на этот раз абсолютно искренне, после чего глянула на свою «сестру», и со вздохом добавила, — ладно, поняла, сделаю.

— Мне не нужны ваши подачки, — пренебрежительно фыркнула Диана, но Лекса ее по-прежнему не слушала, и впившись в планшет, покинула вагон.

А я едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Нет, астральным девицам точно нельзя конкурировать друг с другом так явно. Теперь я понимаю почему Аглая строго разделяла сферы влияния своих дочерей, чтобы их интересы не пересекались друг с другом напрямую. Они же так глотки друг другу перегрызут.

— Это не подачка, — глядя вслед удаляющей нарочито медленно Лексе, произнес я, — а честная оценка. Если Лекса посчитает, что ваша помощь и вклад повлияли лишь на один процент, значит, будет один процент.

— ЕЩЕ ЧЕГО! — округлила глаза Диана, — она вообще знает, сколько я на это потратила⁈ А сколько агентов внедрила⁈ Ей же даже десятая часть затрат не известна! — схватилась она за голову, и с полыхнувшим астральным светом взглядом, побежала следом за Лексой.

И как только две этих бестии покинули вагон, дышать тут сразу стало легче, а сбоку облегченно вздохнул один Макс.

— Спасибо за это, — буркнул он, — Диане было важно это место. По факту это был ее первый самостоятельный проект, и она действительно вложила в него много сил.

— Не за что, — глядя на спорящих на перроне девиц, ответил я, — я сделал это не только ради твоей Дианы или справедливости. Вы ведь все это затеяли ради людей. Спасли многих.

— Многих, но не всех, — качнул головой Макс и окинул взглядом наполненный беженцами перрон, — это лишь первая партия. Главной задачей было захватить эту крепость и установить контроль над тоннелем. Сделать его безопасным. Мы уже готовим вторую группу, которая вернется на восток и продолжит освобождать рабов, а наши внедренные агенты подкрепят это распространением слухов о «тоннеле жизни». Наша сеть внедренных агентов куда шире, чем одна девочка в Дилижансе, знаешь ли.

С этими словами парнишка погрустнел. Ведь Шарлотта была единственной, кто не вернулась с этого задания. За время обороны поезда и спасения беженцев еще несколько бойцов Клана Молнии пострадали, но не сильно. Потерь не было. Единственной потерей так и осталась Шарлотта, которая погибла еще до нашего приезда.

И хоть мы никак не могли ее спасти, Максу от этого было не легче и его клокочущую ярость я ощущал даже в его внешне спокойной интонации.

— Если будет нужна помощь, дай знать, — произнес я после короткой паузы.

— Договорились, — натужно улыбнулся Макс, — и еще, Маркус, пусть Диана этого не скажет вслух, но мы благодарны тебе. Благодаря твоей помощи, больше никто из моих людей не умер. Спасибо, — кивнул парень и еще раз осмотрелся по абсолютно целому перрону и нависающей над ним крепости без единого следа повреждений, — кто из твоих так чисто сработал? Мрак?

— В том числе, — кивнул я, — безымянные были рады поработать сообща и вне столицы, для разнообразия.

— Безымянные? Прям все?

— Почти.

— Понятно. Не удивительно, что тут так чисто… а сам Мрак сейчас где? — осмотрелся Макс.

— Собирает информацию и зачищает сеть продажных Имперцев по нашу сторону границы, — честно ответил я.

— А то, что он узнает… — осторожно начал Князь Молнии.

— Без проблем. К утру информация будет у тебя.

— Спасибо, — снова поблагодарил меня расщедрившийся сегодня на похвалу Макс, после чего медленно закрыл дверь вагона и повернул замок.

Взгляд, аура и настрой Князя Молнии совершенно изменились, а лицо посерьезнело.

— Спрашивай уже, — вздохнул я, понимая, что этого разговора не избежать.

— Как… — выдавил из себя первое слово Макс, после чего, набрал воздуха, поднял взгляд и продолжил уже куда уверенней, — как я могу стать Паладином?

— Я думаю, ты уже и сам понял как, — не отводя взгляда ответил я.

— Убить прошлого Паладина, да? — с полной серьезностью в голосе хмыкнул он.

— Все-таки ты нас подслушал? — улыбнулся я.

— Совсем немного, — пожал плечами Макс и продолжал смотреть на меня в ожидании подробностей.

— Не обязательно убить, скорее всего он уже мертв. Поэтому достаточно будет найти силу Самсона и занять его место.

— Найти? И где я ее возьму⁈ — всплеснул руками юный Князь Молнии.

— А тут, друг мой, я тебе не помощник. Все что я могу сказать, это когда будешь готов, сила Паладина сама найдет тебя.

— Херовый какой-то совет, — буркнул Макс.

— Какой есть, — развел я руками, — ведь именно так это и работает. Янус в итоге сам нашел Викторию и приманил ее своим зовом. Мордин вышел на Октавию и того раньше.

— Когда она была совсем ребенком! — хмыкнул Макс, — хочешь сказать я уже упустил свой шанс?

— Хочу сказать, что у каждого Паладина свой путь, и ты просто еще не нашел свой. Ладно, как наследника Третьего я еще могу понять твое желание стать Паладином, но к чему вообще такая спешка? Неужели дело в Октавии?

— А что если так? — насупился Макс, — будешь пытаться отговорить меня ей отомстить?

— Нет, ты мальчик взрослый. Можешь поступать как хочешь. К тому же ты мыслишь верно, если Октавия примет правила игры и станет Паладином, ты ей не ровня.

Произнес я это спокойно и без какого-либо упрека, просто как факт. Но Макса аж передернуло, а его заискрившиеся голубыми молниями руки сжались и разжались от бессилия.

— А печать? — прошептал он.

— Печать? — поднял я бровь.

— Стихийная Печать, — уверенно произнес Макс, — ту штуку, которую ты нанес Виктории. Она ведь сделает ее сильнее? Поставь мне такую же.

— Нет.

— Но почему⁈

— Потому что ты умрешь, — безапелляционно заявил я.

— Ты меня недооцениваешь, Маркус, — глядя на меня исподлобья, произнес Князь Молнии, — я потомок Третьего. Я справлюсь!

— Не справишься, — покачал я головой, — Третий не был Паладином, и судя по тому, что я увидел у Виктории, его бы печать тоже убила. Без силы Паладина ее установку не пережить.

— Как же ее тогда получил ты? — скептично хмыкнул Макс.

— В детстве. Как и все члены Ордена, — искренне ответил я, — в возрасте, когда источник еще не сформирован это вполне безопасно. Как прививку сделать. Но во взрослом возрасте это слишком… — скривился я припоминая что пришлось пережить при установке печати Виктории, — сложно. Все энергетические плетения организма буквально придется пересобрать заново. Просто поверь на слово, это не вариант.

— И что мне тогда делать? — обреченно опустил руки Князь Молнии.

— Искать свой путь. А когда и если найдешь, я помогу его пройти. Даю слово, — хлопнул я парня по плечу и, отправился к каморке, оставив его в тамбуре одного.

Все что хотел, я Максу сказал. Но что важнее. Я ему показал, как это работает. Он своими глазами увидел, как одаренный может стать Паладином. Увидел, что это реально. Это и было главной причиной, почему я сразу решил взять Макса с собой в эту восточную вылазку.

Чем-то он похож с Мраком. Тоже уперся в свой потолок, и пока другие рядом со мной прогрессировали, Макс топтался на месте и не видел света в конце тоннеля.

Теперь же я ему этот свет дал, а дальше все зависит от него. Ведь Паладином нельзя стать по принуждению или случайности. И этого недостаточно просто хотеть. Еще недавно я бы дополнительно посоветовал Максу тренироваться и устроил бы ему пару испытаний в стиле старика Акса, даже пару идей было каких именно. Но теперь я понимаю, что этого будет недостаточно.

Понимаю, что Паладины не умирают обычным способом. Понимаю, что отпечаток их энергии остается в нашем мире даже после их смерти, и помочь его найти сможет только достойный этой силы претендент.

С этими мыслями я дошел до каморки и на этот раз зашел без стука.

— Приветики, — встретил меня приятный женский голос, и принадлежал он вовсе не Виктории, а сидящей рядом с ней на полу рыжеволосой девице, которая весело болтала ступнями и с аппетитом уплетала бутерброд.

— Приятного аппетита, — произнес я, протискиваясь внутрь и закрывая дверь за собой.

— Шпатибо, — отозвалась Камилла, после чего прожевав свой завтрак, перевела свое веселое личико на спящую рядом Викторию и произнесла, — ну как. Все еще думаешь, что Паладин Янус был добрым?

— Он уже не был Паладином, — хмыкнул я.

— Но он был им, когда принимал решение сожрать часть Аргуса и создать секту возвышенцев-убийц, — легко парировала Камилла, — и провернуть ни первое, ни второе, без дополнительного источника сопоставимого уровня Янус бы просто не смог. И если бы ему удалось задуманное, то человечества бы уже не существовало. Вполне достаточная причина считать всех одаренных с двумя источниками угрозой, не находишь?

— Нет, — спокойно ответил я.

— Пояснишь? — подобрала ножки под себя Камилла.

— Легко. Хватит одного слова. Магистры. Если они считали, что все одаренные с двумя источниками являются угрозой, то почему не трогали Януса? Более того, они его поддерживали, покрывали и всячески ему помогали.

— Интересная теория, — впечатлено кивнула рыжеволосая, — удивительно как ты попал в самую точку. Два источника Януса действительно были созданы специально. Как контролируемый эксперимент. Но именно поэтому его результат и нельзя игнорировать. Ведь если даже он вышел из-под контроля, представь, что сделает такой одаренный без присмотра?

— А зачем представлять, — улыбнулся я.

— Октавия, — вздохнула Камилла и покачала головой, — так и знала, что ты о ней скажешь. Напомнить о списке ее проступков? Или сколько раз она пыталась тебя убить?

— Это не имеет значения, — пожал я плечами, — в итоге она сделала правильный выбор и пожертвовала одним источником ради второго.

— И как легко ей это далось? Сколькие, по-твоему, поступят также на ее месте? — сощурилась Камилла.

— Полагаю, таких будет не меньше, чем тех, кто выберет путь Януса, — развел я руками, — а может и больше. В любом случае, счет по прецедентам 1:1, но ты пытаешься меня убедить в обратном. И вот чего я не могу понять. Какая тебе от этого польза? Почему тебе так важно, чтобы я считал всех одаренных с двумя источниками злом?

— Это важно не мне, — отмахнулась рыжеволосая, — это важно человечеству. Клан Астрала уже совершил эту ошибку и поплатился. Ведь как ты мог заметить, оба одаренных с двумя источниками наполовину одаренные Астрала.

— То есть ты подтверждаешь, что вторым источником Януса был Астрал?

— Глупо это отрицать, — ответила рыжеволосая.

— И как же так вышло, что мужчина смог унаследовать вашу Стихию? — подался я чуть вперед от любопытства.

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, — подняла ручки Камилла.

— Ну конечно, — улыбнулся я.

— Честно, Маркус. Я правда не могу рассказать всего. Просто не могу. Даже если бы хотела.

— Но при этом хочешь, чтобы я поверил тебе на слово, — хмыкнул я.

— Я лишь хочу, чтобы другие Стихии не повторяли наши ошибки, — обреченно выдохнула Камилла, — ведь риск этих ошибок слишком велик. На одну Октавию, может прийтись десять Янусов.

— Наоборот это тоже работает, — напомнил я, — на одного Януса может прийтись десять Октавий, и будь так, мир бы сейчас имел полный состав боеспособных Паладинов.

— Ты правда веришь, что она согласится стать Паладином после всего? — удивилась рыжеволосая.

— Ты тоже в это веришь. Иначе не пришла бы сюда именно сегодня. И если ты не можешь назвать мне реальную причину, почему ты так настойчиво пытаешься меня убедить, нам не о чем больше говорить. Я опираюсь только на факты, и сейчас их недостаточно.

— Я тебя услышала, — разочарованно вздохнула Камилла и, отряхнув свое платье цвета солнца от хлебных крошек, поднялась на ноги и покосилась на спящую Викторию, — и что ты собираешься делать с ней? Ты ведь заметил, что она открыла два Пути и что именно ей помогло открыть второй?

— Заметил, — кивнул я.

— И что ты будешь делать с этой слабостью? — игриво наклонила голову рыжеволосая.

— Верить в других не всегда слабость, — не согласился я.

— Весь накопленный опыт Обители говорит об обратном, — с вздохом покачала головой Камилла, после чего вернула взгляд на меня и добавила, — но я искренне надеюсь, что ошибаюсь.

После чего помахала рукой и растворилась в пространстве так быстро, словно ее тут и вовсе не было.

Лишь витающий в воздухе слабый остаточный след доказывал, что Княгиня Астрала была здесь. Виктория не проснулась и за весь разговор даже не пошевелилась. Разбудить ее точно не выйдет, даже если очень захочется. Но и оставлять здесь нельзя.

Поэтому я взял девушку на руки и поудобнее уложил ее голову себе на плечо. После чего направился к выходу из вагона.

Снаружи стояла суета и толкучка. Эта крепость явно была не рассчитана на такое количество посетителей, и перрон сейчас едва справлялся с нагрузкой. Но хоть снаружи и была толпа, увидеть возвышающуюся над всеми хмурую морду было не сложно.

А поскольку я стоял прямо в проходе вагона, этой морде было не сложно увидеть меня, и уже через несколько секунд в метре передо мной стоял растолкавший всех на своем пути Хребет.

Его взгляд был одновременно злым, благодарным, обеспокоенным и растерянным. Я видел, как Хребет буквально мечется между желанием укрыть свою Княгиню от опасности, расспросить меня что случилось и втащить мне, чтобы отобрать девушку силой.

И судя по тому, как напряглись мышцы природника, и потекла энергия по каналам, выбрал он в итоге последнее.

— Спокойно, приятель, — максимально миролюбиво произнес я, — я и так собирался передать ее тебе.

— О, — чуть расслабился Хребет и виновато потупив взгляд, протянул руки и принял в них спящую Княгиню.

При этом в его глазах не было ни похоти, ни чего-либо подобного. Лишь искренняя забота. И судя по лицам других природников за его спиной, они разделяли это чувство.

Хорошее Вика себе подобрала окружение, молодец. А ведь наше знакомство с ней начиналось с того, что ее планировал убить собственный отец.

— Она в порядке? — осознав, что Виктория не просыпается, спросил Хребет.

— Да, ей нужен покой и сон. А еще восстановительные процедуры после пробуждения, — поразмыслив, добавил я, — рекомендации я скину.

— Хорошо, — облегченно выдохнул Хребет, — спасибо.

— Пожалуйста, — хлопнул я его по плечу, после чего он вместе с остальными природниками умчал в дальний конец перрона, где стоял подготовленный кортеж.

Не прошло и двух минут, как из крепости уехали все до единого природники. Не осталось никого. Кажется им на терки, награды за захват, и все остальное, о чем сейчас бурно спорили Диана и Лекса было совершенно плевать.

Природники находились здесь лишь с одной единственной целью, иметь повод встретить свою взбалмошно сбежавшую Княгиню как можно раньше и в безопасности доставить домой.

Приятно, когда о тебе так заботятся. Все-таки из Виктории выйдет отличная Княгиня. Хотя ее людей ждет знатный сюрприз, когда они узнают, что она теперь еще и Паладин. Хотел бы я посмотреть на их лица в этот момент.

Но, увы, у меня и без этого полно дел.

И первое из них прямо сейчас беззвучно левитировало с обратной стороны вагона, куда я, пользуясь суматохой и зашел, обогнув состав с задней стороны. Тут было темно. Скальные стены находились практически вплотную, а на первый взгляд тут не было ни души.

Но мы оба знали, что я находился тут не один.

— Сам выйдешь или тебе помочь? — произнес я в пустоту.

Пустота мне не ответила. Впрочем, это было ожидаемо.

— Нет, я могу и помочь конечно, но гарантий, что ты эту помощь переживешь, я не дам, — как само собой разумеющееся произнес я, чуть надавив при этом голосом.

Прошло несколько мгновений. Пустота подумала и вдруг подернулась, после чего, там проявился левитирующий мужик в энергетических доспехах с эмблемой в виде двух скрещенных мечей на груди.

И как только его полупрозрачный силуэт обрел цвет и форму, он мягко и совершенно беззвучно опустился тяжелыми ногами на землю и вскинул в мою сторону ростовой щит. А от щита потянуло вязкой волной подавителя.

— Если бы я решил тебя убить, это бы тебе не помогло, поверь, — покачал я головой.

Пару секунд Инквизитору потребовалось на размышление, после чего он отвел щит слегка в сторону, но полностью не убрал, и подавитель не выключил.

— Как давно вы меня заметили, Князь? — сухо произнес мужик, хмуро глядя на меня исподлобья.

— Уверен, что твое самолюбие переживет честный ответ? — наклонил я голову, тщетно пытаясь всмотреться в абсолютно безэмоциональные глаза.

Ни ярости. Ни гнева. Ни злости. Ни удивления. Лишь спокойствие и небольшое, но искреннее, недоумение. Лицо гвардейца мне тоже не знакомо, хотя я не сказать, чтобы много Инквизиторов встречал. Ту четверку в коридорах Дворца… да и, пожалуй, все.

Но теперь я знаю, что их точно больше четырех. Уже неплохо.

— Если вы давно меня заметили, почему тогда не напали? — поинтересовался хмурый Инквизитор.

— Хотел, чтобы ты посмотрел. Тебя ведь за этим отправили?

— Откуда вам знать, что меня отправили наблюдать, а не убивать? — сухо уточнил мужик.

— Если бы ты пришел убивать, то был бы уже мертв, — уже начав утомляться от повторения одного и того же, хмыкнул я, — да и проверку Котом ты прошел. Хотел бы навредить, атаковал бы Княгиню в момент, когда она беззащитной лежала в беседке.

Инквизитор молчал, хмурился, а недоумения в его до этого безэмоциональных глазах прибавилось. В отличие от произнесенных слов.

— Ну так что, — глянув на часы, снова заговорил я, — все разнюхал, что хотел?

— Не понимаю, о чем вы, Князь, — сам не зная, как себя сейчас вести, попробовал сыграть дурачка Инквизитор.

Но получалось у него так себе. До актерского уровня Лексы ему еще учиться и учиться.

— Нет, так у нас ничего с тобой не выйдет, приятель, — устало потер я виски, — я с тобой честен и открыт, и, если мы хотим прийти к чему-нибудь кроме насилия, тебе нужно тоже сделать шаг навстречу. Напомнить, сколько законов Империи ты нарушил своей слежкой не за одним, не за двумя, а сразу за тремя Князьями и членами Совета? И поверь, не все из них так лояльны к сталкерству как я.

Сразу отвечать Инквизитор не стал, вновь взяв несколько секунд на раздумья. После чего вдруг убрал щит полностью, отрубил подавитель, и чуть склонив голову, сухо произнес.

— Я должен был убедиться, что вы не являетесь наследником Императора, Князь. Намерений вредить или вмешиваться у меня не было.

— О как, — удивился я больше внезапной искренности, чем самому факту услышанного, — и как? Убедился?

Инквизитор молча кивнул.

— Но раз ты убедился, что я не наследник, почему ты еще здесь? — задумчиво потер я подбородок, — зачем остался?

— А вы бы меня отпустили? — настал черед Инквизитора удивляться.

— Сейчас это совершенно не важно, — отмахнулся я, — важно то, что ты остался, несмотря на риск.

— Все совершают ошибки, — развел руками мужчина.

— Верно, но ты не считаешь это ошибкой, — покачал я пальцем.

— Не считаю, — с некоторым удивлением для самого себя произнес Инквизитор, после чего призадумался и добавил, — но, если честно я сам не знаю, почему не уехал после выполнения задания, Князь.

— Вижу, что не знаешь, — вздохнул я, — а хочешь расскажу свою версию?

— Меня подвело любопытство? — предположил гвардеец.

— Или же долг? — дал я другой вариант.

— Долг? А причем тут он? — переспросил Инквизитор, — мой единственный долг чтить клятву моих предков Императору, — отчеканил он заученную фразу и от души брякнул латной перчаткой по доспеху на груди.

Да так громко, что я аж взгляд отвел в сторону перрона, не услышал ли нас кто. Но нет. Звуков шагов в нашу сторону не появилось.

— Вот об Императоре и речь, — кивнул я, — видишь ли, приятель, я тут немного разузнал на досуге, кто вы такие. Покопался в вашей истории. Немного, но пару выводов сделать информации хватило. Собственно, это еще одна причина, почему ты еще жив.

— Из-за силы? — хмыкнул Инквизитор.

— Скорее из-за ее источника, — улыбнулся я, — верность очень похвальная черта в наше время, знаешь ли. Особенно когда ее хранят человеку, который умер более трех сотен лет назад.

— Потомственная клятва служения не имеет срока давности, — гордо выпалил гвардеец, и опять хотел стукнуть латной перчаткой в грудь, но в последний момент остановился и опустил руку обратно.

— О том и речь, приятель, — улыбнулся я еще шире, — но много ли ты знаешь о том, кому хранишь верность? Много ли ты знаешь об Императоре?

На этот вопрос Инквизитор мне не ответил, и всю искренность с его лица как ветром сдуло.

— Ага, это тебе говорить нельзя, понял, — хмыкнул я, и сделав шаг вперед, шепнул, — но я уверен, что ты о нем не знаешь ни-хре-на.

— Как и вы, Князь, — процедил гвардеец оскорбленно.

Ага, все-таки есть у него чувства. Не такой непробиваемый каким хочет казаться. Это хорошо. А то я уж начал немного переживать, что они все там марионетки с промытыми мозгами и сами думать не умеют. Но нет. Умеют. Хоть и туговато.

Впрочем, этого для моих планов более чем достаточно.

— Возможно я и не знаю ничего об Императоре нашем покойном, — неопределенно ответил я, — но есть у меня один знакомый, который знает куда больше и моего, и вашего. Знакомый, который встречал Императора лично.

— Таких людей не существует! — заявил Инквизитор оскорбленно, но не очень-то уверенно.

Настолько неуверенно, что в конце так и хотелось добавить за него «ведь так⁈».

— А вот тут я с тобой не соглашусь, — выждав многозначительную паузу, произнес я и добавил, — пойдем со мной, и я вас познакомлю.

— Вы решили меня заманить в ловушку, Князь? — сразу напрягся Инквизитор, опять не зная как на это вообще реагировать.

— Не парься, если бы я хотел тебя убить, то давно бы это сделал. И если честно, приятель, я уже устал это повторять.

И едва я это сказал, как сразу развернулся, а пока Инквизитор скрежетал зубами за моей спиной, я бросил взгляд под ближайший вагон и спросил:

— Идешь со мной или тут остаешься?

Первые две секунды ничего не происходило, но потом тень под вагоном подернулась, и оттуда вылезла Лиса. Пафосно так. Задрала носик, тряхнула черной косой, и всем своим видом показывала, что это не ее нашли, а она сама вышла. По своей воле, потому что так и хотела.

Безразличный взгляд в сторону озадаченного Инквизитора. Приветливый и утвердительный взгляд на меня. Несколько шагов, и вот Лиса уже стоит рядом, в ожидающем веселом предвкушении заложив ручки за спину, и теребя там пальцами свою длинную косу.

Я же, стоя к Инквизитору спиной, взял свою ученицу под руку, взмахнул ладонью, и Тень, из которой только что вынырнула Лиса, подернулась, и превратилась во временный портал. После чего я достал из кармана одноразовый теневой перстень-пропуск и, подбросив его на манер монетки высоко в воздух, вместе с Лисой шагнул внутрь.

Оборачиваться я при этом не стал. И не потому, что мне было наплевать, примет Инквизитор мое приглашение или нет. А потому что я был уверен, что он никак не сможет отказаться от такого соблазна.

Приглушенный свет. Глухие звуки бьющего водопада. Видовые панорамные окна и длинный стеклянный стол, за которым сидят пять внешне ничем не примечательных человек.

Шесть, если считать уверенного в себе русоволосого мужчину, одежда которого разительно отличалась от сидящей перед ним пятерки.

Дорогие, но неброские старомодные костюмы. Выглаженные галстуки. Строгие взгляды. Вышитая во внутреннем кармане эмблема в форме скрещенных мечей, расположенная под сердцем.

Именно так выглядели главы Имперских Министерств. Не те многочисленные подставные лица, исполнители и двойники. А настоящие главы тайной канцелярии, никогда не выходящие в свет. Никто за стенами Дворца не знал их имен. Никто за стенами Дворца не видел их лиц.

Безликие старые кукловоды привыкли вести дела из тени. Отчасти, из-за осторожности. Отчасти, из-за уязвимости. Отчасти, из-за привычки. Отчасти, из-за страха.

Ведь за пределами Дворца каждый из них становился обычным человеком. Без дара. Без стихии. Без аристократического титула. Без Силы. Поэтому за пределы Дворца выходили те, кто мог говорить от их имени. Молодые ставленники, советники, дипломаты, и представители.

Одним из таких ставленных представителей и был Рихтер.

Но сейчас, пусть он и был рангом ниже глав тайной канцелярии, Рихтер впервые в жизни чувствовал себя выше этих старых маразматиков. Чувствовал себя сильнее. Рихтер искренне наслаждался их бегающим взглядом, их нервозностью, их чрезмерным напускным спокойствием. Чувствами, которых они никогда не выказывали в стенах Дворца.

Рихтер буквально чувствовал их неуверенность. Чуял страх, как дикий зверь. И внутренне улыбался, хоть и не подавал виду.

— Стоило ли устраивать весь этот фарс? — поправив галстук, произнес один из стариков.

— Да, выходить наружу слишком рискованно, — вторил ему сидящий рядом коллега.

— Нет совершенно никакого риска, господа, — располагающим мягким голосом произнес Рихтер, — как я и докладывал, сила, данная нам Императором, отныне работает и за пределами Дворца. И вы сами в этом убедились, иначе бы вас здесь не было. Верно?

— Работать, то работает. В теории, — ответил ему один из сидящих, — но мы не знаем насколько эффективно она сработает в случае реальной опасности. И пусть все эксперименты показали стопроцентный результат, все равно как-то…

— Неуютно, — дополнил другой.

— Не переживайте, вы привыкнете, господа, — произнес лучезарно улыбающийся Рихтер, — к тому же по нашему плану выходить в свет будет нужно. Особенно вам. Люди не пойдут за теми, кого не знают. К тому же клятва Императору начала работать за пределами Дворца не просто так!

— Ты уже разобрался в причинах этого феномена? — перебили его.

— В процессе, — деловито произнес Рихтер, — но наше изначальное предположение подтвердилось. Это действительно началось одновременно с активизацией проектов Императора. Связь прямая.

— В таком случае придерживаемся изначального плана, — произнесла сидящая напротив и до этого молчавшая старая женщина, — контроль над проектами в руки чужака отдавать нельзя.

— Верно, — подтвердил один из сидящих рядом стариков, что выглядел чуть моложе остальных.

Именно он рискнул выйти за стены Дворца первым, и первым же ощутил вернувшуюся силу, которую не чувствовал уже многие годы. Ведь на Дворец практически никогда не нападали, а в обычном режиме Сила Императора переходила очень избирательно, в основном самым молодым и сильным, которые и занимались патрулированием и входили в число Инквизиторов.

Самых боеспособных единиц Дворца.

Иногда, чтобы подстегнуть пробуждение Силы и в остальных, старики самолично организовывали нападения на Дворец, чтобы спровоцировать всплеск Силы и своими руками отразить их. Это не только помогало вспомнить былое, но также и благотворно влияло на организм. Даже краткосрочный всплеск Силы исцелял болезни, улучшал мышечный тонус и продлевал жизнь на многие годы.

Однако со временем находить желающих самоубиться об Дворец становилось все сложнее, и нынешние главы тайной канцелярии, а по совместительству и самые старые жители Дворца, не испытывали всплеска Силы Императора на себе очень давно.

Но сейчас она горела в них. Робкой искрой, но горела. И ради того, чтобы эту давно потерянную искру разжечь, они были готовы на все. В том числе выйти из Дворца впервые за всю свою жизнь.

Выйти на свет.

Ведь даже всю жизнь находясь в тени, они прекрасно понимали простую истину. Чтобы заставить себя слушать, о них должны узнать. Это раньше Дворец был слабым. Обладал информацией, но очень ограниченной Силой. Отчего три сотни лет играл вторые роли после прибравшего себе к рукам всю власть Совета. Совета аристократов. Совета предателей, которые после смерти Императора творили что хотели и топтались на его наследии.

Теперь же потомственным слугам и хранителям Силы почившего Императора выпал шанс все изменить. Выпал шанс изменить правила игры, и жители Дворца вцепились в него всеми силами.

Раскинули сети. Вышли из спячки. Начали действовать.

Но стадия подготовки прошла, а все актуальные действия уперлись в стену по имени Маркус, и далее без прямого столкновения с ним действовать не получится. Куда не копни, там будет Маркус и его люди. Даже обычные бандосы на улицах оказались его людьми, и несмотря на всю осторожность, информация начала просачиваться, и выбора не осталось.

С Маркусом надо было что-то решать.

Около минуты Рихтер терпеливо ждал пока прекратится начавшийся после его слов галдеж, после чего кашлянул, привлекая внимание.

И, убедившись окончательно, что ворчания закончились, Рихтер поправил пиджак и поднялся на ноги. Отвлекся на пришедшее уведомление, улыбнулся и вернул взгляд на присутствующих.

— Хорошие новости? — не ускользнуло от сидящих движение его глаз.

— Пока просто новости, — ответил Рихтер и, обведя взглядом всех присутствующих, произнес, — господа, сегодня воистину знаменательный день! Потому, что мы можем начинать.

— Уже?

— А не рано ли?

— А что насчет Маркуса? — прилетели сразу вопросы.

— Как я уже сообщал вам ранее, господа, Маркус не является наследником Императора и не имеет никаких легитимных прав на его наследие, а значит идти против него безопасно. На наши Силы это никак не повлияет, — терпеливо пояснил Рихтер.

— Это лишь твои слова, — не согласился с ним старик, что сидел ближе прочих, — насколько нам известно, посланный на разведку Инквизитор еще не вернулся.

— Это правда, он не вернулся, — охотно подтвердил Рихтер, — но только что этот Инквизитор прислал подтверждение, что Маркус не наследник, и поездка на восток никак с поиском наследника Императора не связана.

— Сомнительно, что это действительно так. Не мог же этот Маркус открыть проекты случайно⁈ Да и зачем он тогда вообще уезжал?

— Это тема для отдельного разговора, господа, — мягко отмахнулся Рихтер, — с нашим сегодняшним вопросом это никак не связано, и нам как можно скорее необходимо переходить к следующему этапу, пока таким трудом созданное окно возможностей еще открыто.

— Появились новости от Князя Металла? — догадался самый «молодой» из стариков.

— Да. Его сопроводили в Оплот, как и планировалось, а все боеспособные члены «Миротворца» отрезаны, — доложил Рихтер.

— А Марта? — резко подалась чуть вперед старая женщина, при редких словах которой, остальные главы тайной канцелярии резко замолкали.

— Она отвлеклась и ушла с ним, — потирая ладони, произнес Рихтер, — поэтому спешу сообщить, господа, что наш план «Глас Императора» официально перешел во вторую фазу. Группа зачистки уже выдвинулась на захват «Миротворца».

Трое человек молча шли по длинному коридору замка. Пустой, холодный и темный, он создавал ощущение заброшенности. Вместо окон погашенные факела, под ногами холодный металлический пол, а из предметов лишь изредка попадающиеся на стенах ростовые статуи стальных рыцарей.

Первым шел Кедр, ежась от холода и потирая задубевшие руки. Из-за особенностей конструкции, внутри замка было намного холоднее, чем снаружи, словно в холодильнике, и от этого лютого холода не спасали ни одежда, ни теневые техники, ни артефакты.

Даже обвешанная поверх брони звериными шкурами Марта, шедшая за Кедром, поскрипывала стучащими от холода зубами.

И чем дальше они шли, тем холоднее становилось в невероятно длинном коридоре, который, казалось, вообще не имеет конца, и как бы Кедр ни ускорял шаг в желании пройти его быстрее, это не помогало.

Единственным, кто чувствовал себя в этих условиях комфортно был Князь Металла, что шел последним. Его доспех покрылся инеем и скрипел от холода, со шлема свисали небольшие сосульки, а каждое движение в таких условиях давалось с трудом, но Князь Металла словно бы не замечал всех этих неудобств и радовался как ребенок.

Озирался, охал, вглядывался в каждую трещинку и несмотря на то, что коридор был практически пуст, находил чему восхититься. Смотрел на все с придыханием и не мог налюбоваться.

Каждый сантиметр этого замка был настолько пропитан историей, силой и неосязаемым величием Стихии Металла, что просто находясь здесь, Князь не мог отделаться от чувства сопричастности, которое накрывало его с головой.

И когда Князь Металла отвлекался и видел, как по этому великолепию его ведет теневик, все эти чувства величия и восторга мгновенно конвертировались в ярость, но он старался держать себя в руках. Князь Металла дал слово, поэтому шел молча, и лишь лязг его цельнометаллического доспеха по стальному полу нарушал холодную тишину темного коридора.

Так продолжалось, пока дорога вдруг не закончилась массивной двустворчатой дверью с увесистыми металлическими кольцами вместо ручек.

— Пришли, — констатировал Кедр и, убедившись, что все готовы, толкнул правую створку.

Тяжелая дверь поддалась и со скрипом открылась, а изнутри еще сильнее потянуло пробирающим до самых костей сквозняком. Стуча зубами, Кедр зашел на пару шагов внутрь и остановился, приглашающе вытянув руку вперед.

Марта зашла второй, легко распахнув левую створку, после чего остановилась на той же незримой линии, что и Кедр, и обернулась к Князю Металла.

Князь же замер в проходе и блестящими янтарным сиянием глазами осматривался вокруг. Это был просторный холл с высоченными потолками, стальными спиралеобразными колоннами, широкой парадной лестницей и множеством массивных дверей, ведущих по трем разным направлениям в другие части здания.

Вдыхая наполненный стальными частицами морозный воздух, Князь Металла сделал несколько шагов вперед, озираясь и осматриваясь, после чего его взгляд упал на стоящую по самому центру холла фигуру.

Фигурой оказался щуплый мелкий старик. Рост полтора метра, руки и ноги тонкие как веточки, кожа бледная и сморщенная, а опирался он на трость с золотым набалдашником. При этом от него веяло сумасшедшей силой, а витающие в воздухе частицы металла на самом деле кружились вокруг него, как земля вокруг солнца.

От одного только взгляда в эти слепые белки глаз у Князя Металла мурашки пробежали по всему телу, коленки подкосились, а в горле встал ком.

Волевым усилием Князь преодолел момент слабости, и, игнорируя своих провожатых, направился вперед. Звуки его цельнометаллического доспеха эхом разносились по всему холлу и отражались от стальных стен оглушающим лязгом.

Преодолев расстояние бодрым и уверенным шагом, Князь Металла собрался с мыслями и, оказавшись перед стариком в нескольких метрах, остановился и отвесил уважительный поклон.

— Большая честь встретить вас… — начал говорить басовитым голосом Князь Металла, но старик, совершенно не обращая на него внимания, перевел «взгляд» ему куда-то за спину.

— Я тебя слушаю, Марта, — нарочито громко произнес старик, а ошалевший Князь Металла резко замолчал.

Поначалу он подумал, что старик не заметил его из-за слепоты, но все оказалось куда проще. Его просто проигнорировали. Даже сквозь слепоту, Князь Металла ощутил, что старик смотрит на него как на пустое место, и эта мысль резко выбила из его головы все мысли, что крутились там до этого.

— Обычно я встречаю незваных гостей клинком, — продолжал неестественно громким голосом ворчать старик, — но ради лидера «Миротворца» я готов один раз сделать исключение и простить твою дерзость. Однако ты прервала мой сон и отвлекла от дел, потому советую не испытывать мое терпение дальше и не тратить тепло почем зря. У тебя ровно пять минут, Марта. Чего ты хочешь?

— Поговорить, — скривившись от такого радушного приема, произнесла Марта.

Теперь понятно, почему Маркус так настойчиво просил согласовывать встречи через него и даже запретил Феликсу приходить сюда без спроса. С таким-то гостеприимством можно просто не вернуться назад. Хотя, Марту такая жесткость ее «коллеги» не оскорбила, а скорее наоборот, восхитила.

Марта понимала Пятого, ведь сама была такой же. Необходимость защиты «Миротворца» сделало ее такой. Только вот Марта была одной из многих, частью нескольких поколений защитников, а этот старик потерял всех, и более трех сотен лет защищал это место один.

— Ну так вперед, — нетерпеливо отреагировал старик на возникшую паузу, — говори.

— Боюсь вы меня не так поняли, — вежливо произнесла Марта, — поговорить с вами хочет он.

С этими словами женщина указала рукой на все еще недоуменно стоящего в паре метров от старика Князя Металла.

— Ты тратишь свою личную одноразовую аудиенцию на это? — искренне удивился старик, — не удивительно, что вы там в своем «Миротворце» загнулись и нихрена не выполнили свой долг перед Императором, — продолжил причитать Пятый, и впервые за все время перевел свой слепой «взгляд» на цельнометаллического здоровяка перед ним.

От таких слов у Марты сжались кулаки, а вена на лбу чуть не лопнула от пульсации, но она стерпела, так как Маркус предупреждал ее о нраве старика, и она лично дала Маркусу слово не лезть на рожон. Но сейчас ей, несмотря на все уважение, хотелось подойти и от души вмазать этому улыбающемуся старикашке прямо в его беззубую челюсть.

Сам же старикашка вздохнул и повел пальцем в сторону Князя.

— Слушаю.

За это время Князь Металла успел разозлиться и остыть несколько раз. Все его мысли, чувства и планы перемешались в одну сплошную кашу. Не зная с чего начать, Князь сделал глубокий вдох, выдох, и решил продолжить с того, на чем остановился и придерживаться изначального плана.

— Как я и сказал, — кашлянул Князь Металла, — для меня большая честь…

— Нахрен, — вновь резко перебил его старик, и стукнул тростью, — оставь свои витиеватые разговоры для своих дворцов и светских приемов, пацан, — бросил Пятый, — здесь говори четко. И по делу. Зачем ты пришел?

— Убедиться, что вы живы и действительно существуете, — ощутив на себе неслабое такое давление, выдал Князь Металла первое, что появилось в голове.

— Что ж, убедился? А теперь вали, — тряхнул старик морщинистой ладонью.

— Подождите, — вдруг помрачен и позволил себе добавить стали в голос Князь, — вы сказали пять минут.

— Пять минут было для лидера «Миротворца», — фыркнул старик, после чего добавил, — ты же никто.

— Я КНЯЗЬ МЕТАЛЛА! — не сдержался и прорычал Князь, а его тяжелый отражающийся от стен голос завибрировал от ярости и силы.

— О! Ну это конечно все меняет! — артистично всплеснул руками старик, и, потеряв к происходящему всякий интерес, развернулся и пошел прочь.

Но разъяренный Князь Металла не стерпел такого отношения, и сделав пару тяжелых шагов, вытянул руку и опустил ее хрупкому старику на плечо.

Марта увидев это дернулась, но не в сторону щуплого старика на защиту, а наоборот, отшагнула подальше от всего этого. Потому что мгновением спустя, все пространство накрыло таким уровнем стихийного давления, что она едва устояла на ногах, а Кедр вжался в стену, потянув на свою защиту все тени, до которых только смог тут дотянуться.

С трудом опираясь одной рукой на колонну, Марта подняла взор и увидела, как абсолютно невредимый старик стоит на месте, а за его спиной шатается и издает дикий скрежет трескающийся доспех.

Князю Металла было больно, давление было ужасным, но он стиснул зубы и продолжал попытки дотянуться до хрупкого плеча старика, но в один момент силы покинули его, и он с грохотом припал на колено.

Тем не менее остановить Пятого ему удалось. Старик повернулся, источая легкое удивление и немного любопытство.

— Ладно, — подернул беззубой челюстью Пятый, — вижу яйца у тебя есть, пацан. Можешь говорить. У тебя минута.

И в этот миг давление, которое придавливало Князя Металла к полу вдруг исчезло, он смог дышать и медленно поднялся на ноги, не веря тому, что только что произошло. Никогда прежде Князь не чувствовал себя таким беспомощным внутри своей Стихии. Даже его собственный доспех, вес которого он никогда не ощущал, потяжелел в десятки раз.

Неприятное, подавляющее чувство абсолютного превосходства.

Так вот значит каково сражаться с тем, кто управляет твоей Стихией на совершенно другом уровне.

— Я пришел восстановить справедливость, — тем не менее твердо произнес Князь, едва ему вернулась способность говорить, — наследие Клана Металла принадлежит тем, у кого сталь течет по венам! Тем, кто сможет понять величие этого и места, и сможет передать это дальше! Принадлежит наследникам, а никак не чужакам!

— О! Так ты пришел требовать завещать все тебе? — впервые за все время искренне улыбнулся старик.

— Просить, — после коротких раздумий, все-таки уточнил Князь Металла, — и не мне, а своим прямым наследникам! Клану Металла!

— Считай попросил, — пожал плечами старик, после чего спокойно добавил, — я отказываюсь.

Где-то за вдалеке усмехнулась одна Марта, а сам Князь Металла скрежетнул зубами от злости.

— НО ПОЧЕМУ⁈ — взорвался он, — Вы ведь Бореслав! Пятый Воин Металла! Один из величайших представителей нашей Стихии! Пример для остальных! Вы лучше прочих знаете сколько сил, ресурсов и жизней ушло на создание этого места! Величайшее наследие Стихии Металла! Квинтэссенция всех достижений нашего Клана! И вы просто так передадите все чужакам⁈ МЫ ВАШИ НАСЛЕДНИКИ! НЕ ОНИ!

— Ты пришел просить, пацан, — впервые без пренебрежения обратился к мужчине Пятый, — и ты услышал мой ответ.

— Боюсь, я не могу принять такой ответ, — покачал головой Князь, и не думая отступать, — будущее Клана Металла зависит от меня, и я никому не позволю вытирать об наше будущее ноги. Даже вам, Пятый. Со всем уважением.

Несколько секунд старик «смотрел» на нависающего над ним мужчину. Отведенная на разговор минута прошла, но Пятый не собирался уходить. Непоколебимость, искренность, вера в свои слова, а также забота о своих людях этого одаренного Металла подкупали старика.

— Говоришь, наследие. Наследники. Но с чего ты взял, пацан, что достоин называть себя наследником?

— Я Князь Металла! — ударил себя в грудь Князь.

— Эти слова здесь ничего не стоят, пацан, — отмахнулся Пятый, — здесь ценны поступки. Что ж, раз ты настроен так серьезно, поступим так. Докажи делом, что достоин называться наследником Металла, и крепость твоя.

— Правда? — опешил Князь Металла, — так просто?

— Так просто, — усмехнулся старик.

— Отлично! Вот так бы сразу! — искренне обрадовался Князь, — и что я должен сделать?

— Сущий пустяк, пацан, — подернул беззубой челюстью Пятый, — отобрать трость у слепого старика, справишься? — произнес он и расплылся в улыбке.

— Эм… — сглотнул ком в горле Князь Металла, припоминая чем попытка дотронуться до старика закончилась первый раз.

— Ты прав, где же мое гостеприимство! — ударил себя по лбу Пятый, после чего размахнулся и швырнул трость в сторону на несколько метров, — я даю тебе фору и целых два варианта на выбор! Коснуться меня, либо моей трости, до того, как я ее подниму. Выполнишь любое из двух условий, и ты победил, — вслух обозначил правила слепой старик, после чего демонстративно поднял руки и закрыл себе еще и уши.

Сам же при этом улыбался, обманчиво беззащитно стоя всего в двух метрах от Князя.

Несколько мгновений Князь Металла потратил на раздумья как поступить, после чего собрал всю энергию какую смог, и резким рывком сорвался с места.

Выбрал Князь быстро.

Да, старик находился всего в двух метрах, а до трости было целых семь.

На первый взгляд коснуться самого Пятого было куда проще, но, во-первых, трость упала так, что находилась на целый метр ближе к Князю, чем к Пятому. А во-вторых, Князь Металла прекрасно помнил, насколько невыносимо велико давление рядом с этим стариком.

Ощутив это на себе, Князь Металла теперь понимал, что коснуться Пятого против его воли невозможно, но вот просто поднять его трость, это совсем другое дело.

А потому сразу рванул к ней.

Стихийное давление Металла ожидаемо накрыло дикой подавляющей силой сразу, стоило Князю двинуться. Но теперь он ожидал этого, и подготовился заранее, напитав свой доспех. Самым сложным было пережить именно первое мгновение, и не сломаться под этим весом, что Князю удалось, и он устоял на ногах.

А когда сделал второй шаг, ощутил, что давление на его плечи немного уменьшилось, и широко улыбнулся. Как он и думал, эпицентром этой нечеловеческий силы является сам старик.

Первые метры рывка дались очень тяжело, а энергетические запасы Князя Металла просели разом на треть, но вот два последующих метра он преодолел без критичных проблем. Да, доспех трескался, все органы сдавило, ребра хрустнули, легкие порвало, сосуды лопались по всему телу, но главное Князь мог двигаться.

Игнорируя давление, адскую боль и рассыпающийся в труху доспех, Князь Металла упрямо шел к цели, и через несколько мгновений трость оказалась от него на расстоянии вытянутой руки.

Даже не оборачиваясь, Князь знал, что старик за все это время даже не сдвинулся с места, а потому незамедлительно потянулся к трости рукой, но в последний момент его руку что-то отбило.

Словно удар невидимой кувалдой, снес руку в сторону, сломав запястье и раздробив вдребезги защитный Доспех Князя как стекло.

От неожиданности, Князя Металла повело, но он устоял на ногах, бросил взгляд себе за спину, но нет. Пятый как стоял на одном месте, так и продолжал стоять, издевательски улыбаясь и прикрывая уши руками.

Но тогда что это было? — возникла шальная мысль в голове Князя.

От нее по телу начала расходиться липкая неуверенность, которую Князь усилием воли отринул, и обойдя опасную область по небольшой дуге, потянул к трости вторую руку.

И в момент, когда, казалось бы, палец должен был коснуться древка трости, раздался пронзительный лязг. Князь не сразу понял, где источник, а когда понял, то было уже поздно. Кровь фонтаном хлестала перед его лицом.

Следом пришла боль, и Князь Металла резко одернул кровоточащую руку, доспех на которой был разрублен чем-то острым, а его ладонь оказалась срезана до кости вместе с парой пальцев.

Стиснув зубы от дикой боли, Князь отскочил на полметра от треклятой трости и остановился, одновременно закрывая себе рану техникой наращивания металла вместо кожи. На все ушла еще пара мгновений, спустя которые Князь снова бросил взгляд, чтобы убедиться, что старик стоит на месте.

И он стоял, беззубо скалясь старческой ухмылкой.

Глядя на него, и проминающийся под диким давлением стальной пол вокруг Пятого, Князь Металла был уверен, что сделал правильный выбор не приближаться.

Но кто мешает ему поднять эту трость?

Это не сам старик. Это что-то другое. Что-то незримое. Что-то, что не источает ни давления, ни энергии. Оно просто появляется и мешает. А пока Князь думал, что это может быть, за его спиной раздался отчетливый шаг. Волосы на спине встали дыбом, а липкий страх давил на пятки.

Выбора нет. Думать некогда. Все или ничего.

Князь Металла понял, что счет пошел на секунды, и решил идти ва-банк.

Игнорируя все повреждения, правила и ограничения, он потянул из мира Металла столько энергии, сколько мог унести и немного больше. Доспех раздался вширь, толщина достигла максимума и, продолжая наращивать Металл на плечах, Князь побежал на таран.

Что бы там ни было, Князь решил это пересилить.

Все свои силы он вложил в усиление плеча, и перенес туда весь вес. И на полной скорости налетел на невидимую стену. Князя вмяло. Плечо сломало, руку выгнуло, вмяло и покрошило, но он смог сдвинуть эту незримую силу на несколько сантиметров!

Трость лежала прямо под ногой, только руку протяни. Изо всех сил сдерживая давление плечом, Князь начал наклоняться вниз, и последнее, что он успел осознать, это поплывший перед глазами мир. Потом вспышка боли. Темнота. Хруст костей и внутренностей. Потеря сознания. И принудительное возвращение в него.

Когда Князь Металла снова открыл глаза, осознал себя лежащим на уровне пола. Практически вровень. Сейчас он понимал, что на него сверху упало что-то невероятно тяжелое. Ощущение было такое, словно сама крыша крепости обвалилась ему на голову, но проверить это у Князя не было ни сил, ни возможности.

Последние крупицы улетучивающейся энергии уходили на то, чтобы тянуться к трости. Ее немного отбросило в сторону, но она все еще находилась на расстоянии вытянутой руки, и Князь Металла тянулся к ней. Он не чувствовал тела. Не был уверен, бьется ли еще его сердце, кровь застилала глаза, но он не сдавался.

И когда трость в очередной раз вот-вот должна была оказаться у Князя в руках, он понял, что у него нет пальцев, а до цели не хватает каких-то пары сантиметров.

И тогда Князь Металла истерически рассмеялся. Он понял, что близость цели все это время была лишь иллюзией. Старик все это время играл с ним. Играл в жестокую игру, чтобы показать разницу. Показать тщетность попыток. Подавить и сломить всякую волю к сопротивлению, чтобы Князь раз и навсегда понял какая их разделяет пропасть.

И Князь Металла понял.

После чего его рука опустилась. В тот же миг, давление исчезло, и Князь жадно начал глотать воздух.

Каждый вдох отзывался болью, в голове все плыло, а внутренний источник опустел ровно на том моменте, когда удалось залечить смертельные ранения и восстановить работу органов. С удивлением Князь осознал, что умереть ему не грозит. По крайней мере если Пятый не решит его добить.

— Даже тут все рассчитал… — сплевывая кровь, прокряхтел Князь Металла и с трудом поднял взгляд.

Туда, где над ним, с тростью в руках стоял этот гребаный старик.

— Почему… почему… — с трудом находя силы на слова, мямлил Князь Металла, — почему обладая такой силой, ты пресмыкаешься перед чужаками?

— Пресмыкаюсь? — усмехнулся Пятый, — нет, я понимаю, что вы невежды нихрена не смыслите в собственной истории, и давно забыли ради чего живете, но всякому невежеству есть границы, пацан. Твои мотивы мне понятны, и в чем-то даже похвальны. Именно потому, что ты искренне желал лучшего будущего для своих людей, ты все еще можешь дышать несмотря на все свое упрямство. Но ты так ничерта и не понял! В этом месте решаю не только я, но и они.

С этими словами старик ударил тростью по стальному полу, и вокруг него проявились едва заметные силуэты закованных в доспехи воинов. Множество воинов. Десятки. Сотни. Они находились повсюду, словно связанные нитью призраки. И каждая из этих нитей вела к Пятому, который их всех и питал, а также к стенам, полу и потолку вокруг. Они все являлись частью этого места. Они являлись этим местом.

— Наконец-то, ты перестал смотреть, и начал «видеть»! — засмеялся слепой старик, после чего резко посерьезнел, — триста одаренных строило это место, пацан. Тридцать воинов защищало его ценой своих жизней. И всего один одаренный Металла остался, чтобы убедиться, что это все было не зря. Но они все еще здесь, и не уйдут на покой, пока это место не исполнит свое предназначение, а клятва, данная Императору не будет выполнена. Они и есть Клан Металла, пацан. А ты заявился сюда и назвал себя Князем. Посчитал себя выше них. Посчитал, что имеешь право решать за них. И они дали тебе свой ответ, пацан. Другого не будет.

Князь Металла лежал и не мог поверить своим глазам. Все эти призраки казались ему такими реальными. Особенно после того, как у троих из них он увидел следы собственной крови на оружии. Только сейчас Князь осознал, насколько был далек от победы.

Ведь всего три «призрака» участвовали в его избиении. Остальные даже не вмешивались, потому что им не потребовалось. Один охранял трость. Второй бил по рукам. Третий нанес роковой удар сверху.

Осознав это, Князь Металла болезненно поморщился и закрыл глаза, а когда открыл, «призраков» вокруг уже не было. Только беззубый слепой старик и его трость.

И в этот момент накатившего спокойствия и абсолютной тишины, западная дверь в холл с шумом распахнулась.

Теневой переход выдался… странным.

Вроде целил в одно место, а попал в другое. Гребаные отражатели. Нет, в «Последний Оплот» попасть получилось, но вот понять сходу в какую его часть, был тот еще квест.

Да, у меня в голове была карта, но эти стальные коридоры все одинаковые, а отражатели сбивают напрочь не только пространственные техники, но и чувство направления.

Поэтому пришлось немного поблуждать и даже перед гостем стало немного неловко. Инквизитор в итоге пошел за нами и двигался левитирующей сосулькой. Лисе повезло чуть меньше, ей приходилось ступать по ледяному полу своими ножками, а Тень совсем не спасала от лютого холода, но она нашла выход. В моих объятиях да. Прильнула всем телом и не отлипала ни на мгновение.

К счастью, наши блуждания по коридорам сильно облегчили звуки боя, на которые мы и вышли в огромный центральный холл замка, где нашему взору предстала весьма занимательная картина.

— Подождите здесь, — оценив обстановку, скомандовал я и направился вперед.

Лиса хотела мне возразить, но первый же шаг внутрь холла со стихийным ответом металла 100% отрезвил ее и заставил остановиться.

Сжалившись, я щелкнул пальцем, и все факелы, и печи внутри холла зажглись стихийным огнем. Дракоша легко поделился своей энергией, но вот сам вылезать наотрез отказался. Через Путь энергии он прекрасно видел какой тут дубак и лезть в него не хотел.

Сзади раздались облегченные вздохи, а сам я направился прямо через центр холла к стоящему там старику с тростью.

— Так ты в курсе этого фарса, Маркус, — увидев меня, проворчал Пятый, — мог бы и предупредить.

— Я решил, что так будет честнее, — улыбнулся я и приветливо помахал Марте, которая укрывалась от стихийного давления за колонной рядом с восточным входом.

Нахмурившись при виде меня, она бросила взгляд на Кедра, который практически полностью слился со стенкой, и только его нос оттуда торчал. Я же развел руками и проследовал дальше, вскоре поравнявшись с Пятым, и встав перед лежащим в крови измятом в мясо доспехе.

— Эка вас потрепало, Князь, — покачал я головой, — и как? Стоило оно того?

— Каждой секунды, — выплевывая кровь из легких, зло пробурчал Князь Металла.

— Получил свой ответ?

— Да… но это ничего не меняет, Маркус. Можешь меня казнить за то, что я сделал. Мне уже наплевать. Я все равно никогда… слышишь… НИКОГДА не признаю твою власть над этим местом. Пусть сейчас Пятый признает тебя, но что будет когда его не станет? Кто будет заботиться об этом месте? Кто сохранит наследие? Кто защитит от разграбления? НИКТО КРОМЕ ОДАРЕННОГО МЕТАЛЛА НИКОГДА НЕ СМОЖЕТ ПРАВИЛЬНО РАСПОРЯДИТЬСЯ ВСЕМ ЭТИМ!

— Знаешь, — задумчиво потирая подбородок, произнес я, — ты прав. Я никогда не смогу до конца понять, что для одаренных металла значит это место. Но знаешь, кто сможет?

— Кто? — зло прорычал Князь Металла, стирая кровь с лица.

— Он! — выждав паузу, пафосно направил я руку в сторону северной двери.

Все разом посмотрели туда, но ничего не произошло, а я почувствовал себя странно. Хмыкнул, постучал по часам на коммуникаторе, и ровно в этот момент, когда все отвернулись обратно, северная дверь с шумом распахнулась, и оттуда вылетел еще один цельнометаллический здоровяк.

— Сорян, не учел, что лед на доспехе движения сковывает, — улыбнулся я и приветливо помахал Альберту.

Здоровяк бежал сюда со всех ног, отряхивая сосульки с доспеха и едва приблизился на расстояние крика, как тут же завопил, тыкая в меня пальцем.

— Я так и знал, что это твоих рук дело! Землетрясение отсюда уловили даже в лагере на стенах! — весело заголосил Альберт.

— Вообще-то это был не я, — заметил я.

— Да ладно⁈ — ничуть не поверил Альберт, и в этот момент сближения вышел из-за колонн и увидел остальных, слегка замедлился, окинул всех присутствующих взглядом, после чего остановился и уставился на Князя Металла.

— Это ты его так? — сразу впился в меня укоризненным взглядом Альберт.

— Нет не я, — вздохнул я.

— Да ладно врать, тут все свои, — ткнул меня в бок Альберт, после чего задумчиво глянул на Пятого, который все это время на него странно пялился.

— Это вообще че за пацан? — наконец не выдержал и спросил старик, — и кто его нахрен впустил?

— Меня? — удивился Альберт, — да никто, я сам вошел. У вас там открыто было.

— Открыто? — полезли на лоб брови у уязвленного смотрителя крепости, и от него полыхнуло такой силой, что даже Альберта проняло.

А лежащий в этот момент Князь Металла вдруг усмехнулся, и стирая кровь с подбородка, повернул свой смертельно уставший взгляд на меня и пробурчал:

— Знаешь, Маркус, а может этот действительно сможет.

— Что смогу? О чем речь? — проигнорировав давление от Пятого, недоуменно хмыкнул Альберт.

Хотя сила была направлена прямо на него, Альберт даже не прогнулся, как и его доспех. Старик прямо пытался наказать наглеца за его слова, но Берти этого наказания словно бы и не заметил. Как не заметил и северного прохода, с которого он пришел.

Там, где Князь Металла кружил вокруг сутками и не мог найти даже вход, Альберт не просто его нашел, но и открыл. Нет, Берти благодаря моей карте, конечно, знал, где находится «Последний Оплот», но сам внутри еще не бывал, и сходу зашел сюда как к себе домой.

Причем через северный вход, который как мне не так давно докладывали, был завален и наглухо закрыт, так как Пятый там кого-то знатно отметелил недавно.

— Сможешь ли отобрать у старика трость, — мгновенно прокрутив эти мысли в голове, ответил я на вопрос.

— А зачем? — искренне удивился Альберт и окинул стоящего от него в шести метрах Бореслава с ног до головы, — нет, я в принципе не против, но он же щупленький совсем и ходить без нее не сможет. Жестоко это как-то, Маркус… — с искренней обеспокоенностью в голосе произнес здоровяк.

От таких слов Пятый побагровел, Князь Металла усмехнулся и сплюнул кровью, Марта спряталась обратно за колонну, а Кедр слился со стеной еще глубже.

Я же сохранял полную невозмутимость и тактично кашлянул.

— А что, если я как твой наставник скажу, что это твоя персональная тренировка? — поинтересовался я.

— Тренировка? Отобрать трость у немощного деда? — скептично хмыкнул Альберт.

— Да, — уже с трудом сохраняя невозмутимость, добавил я.

— Э-эм, не знаю зачем тебе это, Маркус, — почесал стальную репу здоровяк, — я вообще-то стариков уважаю и всякое такое, но слова наставника есть слова наставника, — вздохнул он и перевел свой налившийся янтарным светом взгляд на Пятого, — не обессудь, старый, больно делать не буду, — хрустнул шеей Альберт и сделал шаг прямо на него.

Без прелюдий. Без лишних разговоров. Без сомнений.

Бореслав, мягко говоря, охренел, и от неожиданности сделал пару шагов назад, после чего в голос рассмеялся и остановился понаблюдать, что будет дальше.

Альберт же сделал один широкий шаг, и уже занес ногу, чтобы сделать второй, как в этот момент его башка звонко брякнула, врезавшись во что-то незримое и металлическое.

Я же молча взял за шкирку Князя Металла и потащил его в сторону. А то помрет еще ненароком, а мне потом отвечать.

Берти же в это время тряхнул головой, потом словно мим прощупал пространство перед собой. После чего широко развел руки, уперся ладонями в невидимое препятствие и надавил, что есть сил. Его доспех налился сиянием, раздался вширь и заскрежетал от натуги.

— Бесполезно, он не… — прокашлял Князь Металла, но ровно в этот же момент по пространству раздался пронзительный треск, и Альберт сделал уверенный шаг вперед.

Пространство тут же залило волной подавляющей энергии Металла, но я оттащил Князя уже достаточно далеко, чтобы он мог это пережить, и при этом мы наблюдали за всем действом из первого ряда.

Жаль попкорна не захватил.

Весело хихикающий до этого Пятый смеяться так откровенно тут же перестал, а Альберт вонзился во вторую невидимую «стену». Только в этот раз Берти был готов, и боднул ее плечом на упреждение. И «стена» поддалась, со звонким бряком отлетев в сторону и открыв путь дальше.

Третий шаг и новое препятствие.

На этот раз не такое пассивное. Невидимый удар Альберт инстинктивно принял на блок, и его протащило на несколько сантиметров назад. После чего он отряхнулся и… прописал ответный хук с правой.

Попал хорошо, судя по тому, что в воздухе раздался свист, следом грохот, а в дальней стене холла прямо по курсу удара резко появилась огромная вмятина.

Правда шаг вперед Альберт сделать не успел, потому что еще две атаки пришли по бокам. Синхронный лязг, и у Берти на Доспехе появилось две вмятины, а его самого слегка подкосило. Теперь уже здоровяку было не до шуток. Альберт осознал всю серьезность задачи, но не отступил, а наоборот, впился взглядом прямо в Пятого и грозно ударил стальными кулаками друг об друга, высекая искру.

Старик расплылся в улыбке еще шире и вытянув свою морщинистую худую руку вперед, поманил оппонента пальцем.

Князь Металла же смотрел на это дело с открытым ртом и забыл, как дышать. Даже моргать перестал, боясь пропустить хоть мгновение этого поединка.

Затишье продолжалось лишь мгновение, после чего Альберт вдруг резко убрал корпус в сторону, сомкнул пальцы и вмазал в пустоту слева от себя. Пустота отозвалась душераздирающим звуком лопающегося металла, и улетела, вмяв три колонны по пути.

За это время Берти пропустил три удара, прикрываясь свободной рукой, но затем металл на этой же руке принял форму цепей, и Альберт с ревом взмахнул ими и полоснул широким полукругом, высекая искры и ломая невидимые препятствия на пути.

Это сработало и помогло Альберту отвоевать не только потерянные сантиметры, но и сделать еще полтора шага к цели.

Что происходило дальше описать сложно. Слишком уж много событий на момент времени. Новые вмятины на доспехе здоровяка стали появляться с сумасшедшей скоростью. Все пространство заполонили непрекращающиеся металлические звуки. За действиями самого Альберта уследить удавалось с огромным трудом.

Несмотря на то, что ему не удавалось приблизиться к старику, Берти не стоял на месте и двигался с впечатляющей скоростью. Отступал на полшага, чтобы зайти по дуге. Выбивал одну сторону, чтобы обманным маневром пойти в другую. Таранил грубой силой, пытаясь найти брешь и пробиться к старику с тростью.

За каких-то двадцать секунд Альберт истоптал, искрошил, и деформировал огромную область перед собой.

Однако если внимательно присмотреться, можно было заметить, что расстояние между ним и стариком сантиметр за сантиметром сокращалось.

Марта и Кедр уже сбежали в коридор. Стоявшие у дальнего от бойни прохода Лиса с Инквизитором застыли у выхода, но еще держались, любопытно зыркая за происходящим.

Я же улыбался и смотрел, не в силах отвести взгляд, также как и Князь Металла, что находился рядом со мной.

— Когда… когда он успел стать таким сильным… — прошептал Князь.

— По мне так он всегда таким был, — пожал я плечами.

— Да… но не настолько же! — сглотнул ком в горле Князь Металла, — Я был на его месте и не продержался и пяти секунд! То, что он делает, просто невозможно! — ткнул он пальцем вперед, где продолжалось отчаянное сражение.

— Отнюдь, — не согласился я, — подсказать в чем разница между вашими попытками?

— В чем? — не отводя взгляда от продолжающейся бойни, спросил Князь.

— На самом деле причин много, но самая явная разница в уверенности. Для Альберта этот дед это просто дед. У него при виде Пятого не подкашиваются коленки, не застревает ком в горле. Не возникает восторга и безграничного уважения. Ты назовешь это невежеством, но это не так. Альберт знает, кто такой Пятый. Но ему просто насрать. Он все равно искренне считает себя сильнейшим одаренным Металла в Империи. Он уверен в этом. И чем крепче эта уверенность, тем крепче его Доспех. Одной уверенности мало, конечно, чтобы так держать удар против Пятого, но именно уверенность сейчас позволяет Альберту реализовывать весь свой потенциал на максимум. А его потенциал, без обид, гораздо выше твоего, Князь.

С этими словами раздался особо сильный лязг впереди. Это Альберт с двух рук вмял очередное препятствие, и сделал очередной шаг вперед. Пятый уже не улыбался, и я видел, как он начал пятиться.

Медленно, едва заметно, но старик понимал, что Альберт неумолимо приближается и сам того не понимая, пятился.

— Блин, дед, ты задолбал закрываться за чужими спинами! — смяв очередное препятствие на своем пути, устало пробасил Альберт, — дерись честно! Как мужик! Раз на раз!

— Он реально их видит… — прошептал Князь Металла в полубреду.

Если до этого момента все можно было списать на дикую интуицию, везение и рефлексы с обостренным чувством опасности. То после слов здоровяка стало понятно наверняка. Альберт не просто чувствует препятствия. Он их реально видит.

И словно в подтверждение этому, Альберт поочередно выписал четыре точечных удара, и сплюнул кровью в забрало подошедшему «призраку», после чего вписал ему прямой с ноги, целенаправленного разбивая их стройные ряды.

— Он точно их видит! Видит! — продолжал повторять Князь Металла и тыкать пальцем вперед как сумасшедший.

И удивляло это не только Князя, но и осознавшего это Пятого, и меня.

Ведь речь шла не о стихийной энергии. И даже не о душах. Эти «призраки» являлись частью этого места. Они являлись этим местом. Существовали везде и нигде одновременно. Не оставляли следа. Не имели энергии.

Их физическая форма по факту находилась во всей этой крепости, а перемещались они через витающие повсюду частицы Стихии Металла. Стопроцентная их концентрация помогала «призракам» использовать мириады частиц как координаты, и появляться где угодно, и как угодно.

Заметить их в итоге было крайне непросто.

Даже мне приходится периодически подрубать недавно обретенное Истинное Зрение, чтобы не потерять их из виду и видеть расклад целиком. Ведь они постоянно мерцают, распадаются, меняются местами, плавают, скачут…

Чтобы уследить, нужно держать в поле зрения все мириады стихийных частиц-координат.

И если тот факт, что Альберт их чувствовал, еще был объясним его высокой Связью со Стихией Металла, но вот тот, что он их прям видел, я объяснить пока никак не мог. Да и не хотел если честно.

Куда интереснее было наблюдать.

Наблюдать как Берти ломает призрачным воинам лица. Рвет на куски. Сминает в клубок. И аннигилирует таким количеством разных способов, словно специально старается не повторяться.

И это лишь со стороны кажется легким. По факту же каждый такой взмах нес в себе колоссальное количество энергии. А каждый пропущенный удар выжигал втрое больше. От Доспеха Альберта осталось от силы процентов сорок, а на нем самом уже живого места не было.

При этом бо́льшая часть Доспеха Альберта уже не восстанавливалась, и любой удар в незащищенную область мог стать последним.

И все это случилось менее чем за минуту сражения, за которую его измотало больше, чем за оба наших рейда за Стену вместе взятые.

Но Альберту было наплевать. Поглощенный азартом, этот чувствующий себя бессмертным упрямец шел к цели и даже не думал сдаваться. Его руки сминали врагов. Ноги двигали его вперед. А глаза были устремлены только на старика и его трость.

При этом Альберт сейчас сражался всего с десятью призрачными противниками одновременно, и спасало его то, что они были безоружны и били его голыми руками. Впрочем, как и сам Берти. Только цепями махал, кулаками, и иногда еще головой бил, да. Вмятин на башке у Альберта было не меньше, чем на теле.

Только вот здоровяк не видел, что прямо в этот момент его начали медленно обступать еще три десятка врагов, и часть из них достали оружие.

— Маркус… я все понял. Я признаю, свое поражение! Признаю, что он достоин! Признаю твою правоту! — залепетал Князь Металла, — только останови это! Они же его убьют!

Первый же удар врага клинком срезал Альберту часть брони и вспорол плечо, но здоровяку было наплевать. Издав грозный рык, он отбросил врага пинком, слизнул кровь и продолжил сражаться.

Порезов становилось больше. Площадь Доспеха все меньше, но Альберт стиснул зубы и не сдавался. Прогрызал себе путь голыми руками там, где любой другой бы уже давно сдался или умер. Несколько раз падал, но упрямо поднимался.

— Маркус, останови это! — перешел на крик Князь Металла, — прикажи ему прекратить!

— Не поможет, — покачал я головой, — он не послушает.

Да и лишать одаренного состояния сверхконцентрации в такой момент полный идиотизм. Любое отвлечение его мгновенно убьет. Да и, если честно, я никогда до этого момент не видел, чтобы Альберт так выкладывался. Даже во время наших рейдов мне не удавалось достать из здоровяка столько силы.

Даже под страхом смерти. Даже под Аурой Лидерства.

Настоящий пик силы Альберта я наблюдал именно здесь и сейчас. Сам того не осознавая, он бился в одиночку со всем замком разом.

Интересно, это на него так стены этого места повлияли? Или же подначивающий его Пятый? Ведь старик сейчас делал ровно тоже, что и я во время рейдов. Он не пытался Альберта убить. Он испытывал его. Вытягивал из него все до последней крупицы, чтобы прощупать его потолок самым действенным способом из всех возможных.

— Знакомые методы, — усмехнулся я про себя, не в силах отвести взгляд.

И наблюдать за этим было чертовски любопытно. Ведь против нас с Максом старик сражался не так. Тогда его призрачные воины использовали костыли в виде ржавых доспехов. Но всю свою силу и фокусы они могут использовать только против одаренных Металла.

Потому что по своей сути это не сражение, а борьба за право владеть и управлять Стихией Металла внутри Крепости. За право управлять самой Крепостью. И тут происходит именно борьба, а не показательное избиение, как было с Князем Металла.

И Пятому эта борьба дается не так уж и легко. Вон у него от натуги все вены надулись, а зубы не скрипят только потому, что их нет. За его обманчивым спокойствием скрывается колоссальный уровень напряжения.

Даже мы с Максом не смогли тогда измотать старика настолько, а Альберт держался с ним на равных. В его же замке. В поединке на его условиях.

Но кажется Пятому эта игра начала надоедать, так как призрачные воины вдруг начали игнорировать все законы физики. Они им и так были не нужны, но они их соблюдали, чтобы не нарушать некий кодекс честного поединка. Но все зашло слишком далеко, и призраки перестали ходить по земле.

Часть из них провалились под землю. Часть начала левитировать. Часть вплелась внутрь колонн и поплыла по потолку.

Совершенно бесшумно, они заняли все возможные позиции для атаки и смертельное кольцо вокруг Альберта сжималось все сильнее. И вот в дальней части холла одна из колонн начала абсолютно бесшумно погружаться под стальной пол. И одновременно с этим она же выезжала из потолка.

Без звуков. Без энергии. Колонна появилась и нависла прямо над головой Альберта, после чего резко полетела вниз, а висящий рядом с ней призрачный воин придал колонне ускорения своими огромными ручищами.

Князь Металла увидев это, впервые зажмурился, а его тело скрутило фантомной болью.

Оглушительный грохот разлетелся по пространству, а Князь уже подался вперед, чтобы бежать на помощь, но замер, так как заметил, что Альберт… жив.

Более того он хохочет как безумец, и перехватив обломок колонны поудобнее, Альберт оттянул тело назад и от души махнул обломком словно гигантской битой.

Часть облепивших его призрачных воинов высекло напрочь, разбросав два десятка из них во все стороны.

А как только проявился просвет, Альберт улыбнулся во весь рот, и глядя в этот просвет прямо на опешившего старика, победоносно произнес:

— Попался, старый!

И вложив в атаку всю оставшуюся энергию, Альберт запульнул импровизированную биту в старика со скоростью ракеты. Пятый лишь в последний момент успел отмахнуться, но острая грань колонны все же чиркнула ему по щеке, и его кровь брызнула на пол.

И в тот же момент все призрачные воины резко схватились за оружие, а их аура окрасилась красным.

— НЕТ! — спохватился Пятый, но было уже поздно.

Призраки уже среагировали на угрозу и без команды атаковали Альберта все разом.

Лязг. Брызги крови.

Все перемешалось в одну мешанину из крови и металла, после чего раздался стук трости, все призрачные воины исчезли, а по измятому стальному полу к эпицентру удара бежал спотыкающийся старик.

— Прости, Маркус… прости дурака… не уследил… я не хотел… — лепетал он и подскочил к Берти с каким-то стальным бутыльком в руках, но едва он это сделал, как из пыли перед ним медленно поднялся Альберт.

Весь в крови, ошметках, порезах, ссадинах, с торчащими наружу костями и дырками. Пошатываясь, Альберт разлепил залитые кровью глаза. Отряхнулся, недоуменно осмотрелся вокруг. Перевел взгляд на замершего перед ним ошарашенного Пятого и, оценив ситуацию, выпалил полным обиды голосом:

— Бляяяяя, я что реально проиграл слепому старику⁈

— Ты в порядке, пацан? — недоуменно спросил Пятый, пытаясь понять, как так вышло и почему здоровяк перед ним вообще еще жив.

— Нет не в порядке! Ты что меня не расслышал? Я же проиграл! — продолжил сокрушаться Альберт, а потом вдруг посмотрел на старика и задумчиво сощурился, — хотя, я же все еще стою, верно? А значит мы еще ничего не закончили! Ха-ха! — обрадовался здоровяк собственным выводам и занял боевую стойку, готовый к новому раунду.

— Н-не проиграл⁈ — закашлялся от возмущения Пятый, — ты себя в зеркало видел вообще, боец недоделанный⁈

— А? О! Бля… — сменились три эмоции на лице Альберта, когда он окинул себя взглядом.

И да, его эмоции было прекрасно видно, потому что от цельнометаллического Доспеха здоровяка остался лишь небольшой осколок, прикрывающий глаза как маскарадная маска. В остальном же Альберт был абсолютной голый из-за чего его воинственная поза выглядела особенно забавно.

Но еще забавнее было наблюдать, как осознавший себя голым Альберт смущенно прикрыл причиндалы и судорожно начал бегать вокруг взглядом в поисках частей своего Доспеха, словно штаны искал.

А пока голожопый Ратник кружился на месте в поисках одежды, Князь Металла перестал неразборчиво бурчать, и, отмахнувшись от меня, пошел к этой парочке. Вместе с боевыми призраками исчез и опасный для жизни стихийный напор, поэтому я его останавливать не стал и пошел следом.

Хромая на обе ноги и болезненно кряхтя, Князь Металла подошел к Пятому с Альбертом и, не рассчитав силы, рухнул перед ними на колени от усталости. Но если упал он из-за упадка сил, то вот голову после этого он склонил уже по собственной воле, чем привлек их внимание.

Наступила тишина, в которой Князь Металла с усилием снял прикипевший княжеский перстень, обтер его об себя от крови, понял, что замарал этим действием еще больше и, хмыкнув, протянул вперед.

— Я более не достоин называться Князем Металла, — набрав воздуха в легкие, пробасил Князь, не поднимая глаз, — настоящим Князем может быть лишь сильнейший воин Металла, и после увиденного, я осознал, что это явно не я. Я не достоин. Со мной у Клана Металла нет будущего. А наши люди заслуживают лидера, который сможет показать пример и повести всех за собой. Заслуживает сильнейшего!

С этими словами, Князь Металла закашлялся, но перстень удержал, и подняв глаза, протянул его еще дальше, уже двумя руками.

Но ничего не произошло и никто на это никак не отреагировал.

А когда тишина затянулась, переставший искать свои штаны Альберт поочередно глянул сначала на Князя, потом на Пятого.

— Ты че застыл, старый. Бери уже, — ткнул Альберт старика в бок.

— Вообще-то он тебе это говорит, бестолочь! — выругался Пятый.

— Мне? — искренне удивился Альберт и глянул на Князя еще раз, — не, херня какая-то. Зачем ему это говорить мне, когда я проиграл? Или вы с Маркусом так сговорились меня постебать в наказание за слабость? Ха-ха! Очень смешно! — обиженно выпалил Берти и еще раз глянул вокруг на предмет какого-нибудь куска ткани.

Говорил же Альберт при этом абсолютно серьезно, а я в этот момент с огромным трудом сдерживал смех. И вовсе не из-за слов или внешнего вида Альберта, хотя это было забавно. Но куда забавнее было наблюдать за ахреневшими лицами Князя Металла и Пятого, которые это слушали.

— Вы чего? — нахмурился Альберт, увидев, что на него как-то странно все смотрят, — это что какая-то местная шутка для которой я слишком голый?

— Похоже ему повредили мозг, — с сочувствием констатировал Пятый результат своих размышлений.

— Нет, старый, он реально не понимает, — усмехнулся я, после чего поймал все еще искренне недоумевающий и хмурый взгляд Альберта и добавил, — это не шутка, Берти. Князь правда предлагает свой титул тебе.

— За поражение старику? Его что головой об колонну ударило? — хмыкнул Альберт.

И после этих слов сдержать смех было выше моих сил. Пятый же хлопнул себя по лбу и закатил слепые глаза.

Лишь Князь Металла сохранил невозмутимость, продолжая пошатываться, балансируя на одном колене и с протянутыми руками.

— Это правда, Альберт. Я обращаюсь к тебе, — максимально убедительным и серьезным голосом выдал Князь.

Эта серьезность проняла Берти, и он тоже стал серьезен. Насколько вообще возможно быть серьезным прикрывающему причиндалы рукой голожопому Ратнику.

— Хрен знает почему ты принял такое решение, Князь. Но я уже озвучивал свой ответ. Даже если это не прикол, я отказываюсь.

— Это не прикол, — нахмурился Князь Металла.

— Ответ прежний, — повел плечом Альберт, после чего свободной рукой демонстративно показал перстень Клана Теней, — я член Рода Темных. Я дал клятву Маркусу. Вопрос закрыт.

— Клану Металла ты тоже давал клятву, Ратник, — с холодком в голосе напомнил Князь.

— И это закончилось тем, что вы пытались меня убить, — устало потер переносицу Альберт, — в общем, нет, Князь, спасибо. Я отказываюсь вернуться в Клан, даже если ты сделаешь меня Князем вместо себя.

— Так именно это я и хочу сделать! — выпалил Князь Металла.

Альберт же нахмурился и посмотрел на меня.

— Маркус, зачем ты им Князя сломал? Мог бы и поменьше его бить по голове, — осуждающе выдал Берти.

— Я его и пальцем не тронул, — напомнил я.

— Ну да конечно… а кто его мог так? — не поверил мне Альберт, после чего его задумчивый взгляд перешел на Пятого, и брови Берти вдруг полезли вверх, — О! Так тебя тоже слепой старик отметелил⁈ — воскликнул здоровяк, понимающе ткнув пальцем в сторону Князя.

— Маркус, он на самом деле баран или придуривается⁈ — не сдержался Пятый.

— Ни то, ни другое, — засмеялся я, — это твой новый ученик.

— Чего⁈ — чертыхнулся Пятый, — я не беру учеников!

— За что⁈ — идеально синхронно со стариком взвыл Альберт, — я что настолько сильно облажался, что ты меня понижаешь⁈

— Ты кого назвал понижением, шкет голозадый⁈ — тут же прилетел ему тростью подзатыльник.

— Нет, ты, конечно, неплох… для старика, — потерев макушку, хмыкнул Альберт, — но Маркус Паладин! Да и бейся мы раз на раз, я бы тебя уделал!

— ЧЕГО⁈ ДА Я ТЕБЯ! — начал всерьез закипать Пятый и замахнулся тростью уже всерьез, но я его остановил жестом, и встал перед Альбертом.

— Ты помнишь, о чем мы говорили с тобой после первой вылазки? — поинтересовался я, глядя в сосредоточенные глаза Ратника.

— Когда именно? — уточнил он не моргая.

— В лазарете. Там я просил тебя найти причину становиться сильнее.

— Было такое, — хмыкнул Альберт.

— Так вот, поздравляю, ты ее нашел.

— Нашел? Я? — удивился здоровяк.

— Судя по тому, что я сейчас увидел, определенно нашел. Может ты и не заметил, Берти, но в битве со слепым стариком ты выложился куда сильнее, чем в любой битве до этого.

После этих слов Альберт еще раз осмотрелся вокруг. Глянул на себя. На Пятого. На погром, который они тут на пару устроили.

— Может ты и прав, — задумчиво произнес Альберт, — я и правда не заметил. Хочешь сказать мой ответ правда в этом старике?

— Маркус, с чего ты вообще взял, что я буду тренировать этого неблагодарного шкета? — проворчал за спиной Пятый.

— Да ты уже, — улыбнулся я, повернувшись к нему, — не морщись, тебе ведь понравилось с ним драться. К тому же как ты объяснишь вот это?

С этими словами я указал пальцем чуть в сторону, аккурат в область между Альбертом и Пятым, где, подергиваясь в пространстве, стоял один из призрачных воинов. Единственный, который не развеялся с остальными после приказа Пятого.

— И ты тоже их видишь? — нахмурился старик, — как?

— Это не важно, — качнул я головой, — важно, что меч этого воина обращен острием на тебя.

— То, что один из призраков решил защищать шкета, ничего не значит, — проворчал Пятый.

— Вообще-то это значит куда больше, чем может показаться. И мы оба это знаем, — улыбнулся я и продолжал давить взглядом.

Упрямый старик не сдавался. Я видел, как его слепые белки глаз дергаются, а все его естество противится происходящему. Я прекрасно понимал, что спустя столько лет, оставшись в одиночестве и похоронив всех, кого знал и любил, Бореслав больше никогда не захочет брать ни за кого ответственность. Особенно за одаренных Металла. Особенно за талантливых.

Понимал, как болезненно для него это может быть. Но в тоже время понимал, что ему это просто необходимо.

Ведь одиночество, за которое Бореслав так цеплялся, и в котором научился жить, закончилось в тот день, когда мы с Максом пришли в это место. Одиночество закончилось, но вот клятва Императору осталась. И именно эта клятва не позволяла старику отказаться, как бы сильно он этого сейчас не хотел.

— Да чтоб тебя, — недовольно сплюнул ворчливый старик, — ладно, пусть шкет остается. Я покажу ему пару приемов, только пусть срам пойдет прикроет, в лазарете наверху есть тряпье его размера.

На этот раз Альберт промолчал, так как провокации сыграли свою роль и больше не требовались. Берти умный мальчик. Пусть и просек не сразу, но, когда надо, отлично подыграл. И сейчас, без лишних слов, откланялся и направился в указанном направлении вверх по лестнице.

Альберт и без моих подсказок допер, что старый упрямец ни за что не станет его ничему обучать, если просто попросить. А в том, что Пятый может Альберта научить обращению со Стихией Металла он ничуть не сомневался. Такой опытный Ратник как Берти почувствовал это в ту же секунду, когда их поединок с Бореславом стал серьезным.

Лишним в этом разговоре остался лишь Князь Металла, который после отказа и ухода Альберта совсем расклеился и продолжал сидеть с опущенными руками, так и не осмелившись надеть свой перстень обратно.

— И что мне теперь делать? — пробилось сквозь тишину бурчание с его стороны, — я же никто… как я вернусь к своим людям… как я буду смотреть им в глаза…

— Заладил ныть! — прилетело ему тростью по башке, и он поднял взгляд на стоящего перед ним старика, — перстень надел, сопли подтер и тоже шуруй в лазарет!

— В лазарет? — машинально переспросил Князь апатичным голосом.

— Да. Психолога у нас нет, но мозги вправим, — строго выпалил Пятый и огрел его по башке еще раз, — а то если вернешься в таком виде, тебя даже последняя собака никогда Князем не назовет! Твоим людям нужен нормальный Князь, а не размазня побитая!

Князь Металла даже после этих слов не двинулся, тогда Бореслав со вздохом ударил тростью по полу, и от ближайших стен отделилось два ржавых доспеха, они шумно доковыляли до места, и, принудительно надев Князю перстень обратно, взяли его не сопротивляющуюся тушку за руки-ноги, и понесли вверх по лестнице.

— Маркус, будь добр, когда в следующий раз надумаешь устроить нечто подобное на ночь глядя, предупреждай, — устало опираясь одной рукой на трость, проворчал Пятый и потер поясницу.

— Обязательно, — отозвался я.

И в этот момент к нам подошли две фигуры. Одна двигалась абсолютно бесшумно и принадлежала Лисе. Вторая же фигура выделялась не только тяжелым звуком шагов, но также внушительным размером и блестящим в тусклом свете энергетическим доспехом.

Хмурый старик повернулся на звук, окинул слепым «взглядом» подошедших, и, нарочито шумно вздохнув, спросил:

— А это еще что за хрен?

— Знакомься, это… хм. А как там тебя зовут? — озадачился я.

— Роланд, — сухо ответил мужик.

— Че за имя тупое, — скривился Пятый.

— Простолюдинское, — улыбнулся Инквизитор.

— Он что тоже юморист? — вздохнул Бореслав, повернув голову в мою сторону.

— Нет, он твой можно сказать коллега.

— Коллега? — скептически фыркнул Пятый.

И в этот момент Инквизитор Роланд сделал еще один шаг вперед и, уважительно поклонившись, протянул руку.

— Роланд Безродный, Старший Инквизитор Его Величества, — представился он полноценно.

— Безродный, — словно пробуя на вкус, хмыкнул старик, — интересная у тебя фамилия, пацан. В мое время такую получали особо отличившиеся сироты по велению самого Императора.

— Ничего не изменилось, господин, — охотно ответил Роланд, — мои родители именно так и получили эту фамилию, и я ношу ее с гордостью.

— Господинов себе в другом месте ищи, пацан, — проворчал Пятый, — здесь называй меня просто по имени или… — припомнил он что-то недавнее и нахмурился еще сильнее, — нет, просто по имени и точка! Как ты там себя назвал, Инквизитором?

— Старшим Инквизитором Его Величества, — спокойно напомнил Роланд.

— О как, — поиграл желваками старик и медленно обошел мужика по кругу, периодически простукивая его доспех тростью, хмурясь, и что-то бурча себе под нос, после чего удивленно констатировал, — и правда живой Инквизитор. Удивительно. Даже метка клятвы Императору рабочая. Ну-ка скажи что-нибудь на Инквизиторском?

— Я не совсем понимаю, что вы хотите услышать, — слегка смутился Роланд.

— Ладно, пойдет, — фыркнул Пятый и повернулся ко мне, — на доспехе этого пацана правда течет сила Императора. Слабая, но это определенно она. Ты где его взял Маркус?

— Да во Дворце, — пожал я плечами, — говорят там таких еще много.

— Интересно, — пошла вверх седая бровь старика, после чего он повернулся на Роланда и протянул ему отлепленную от трости худощавую руку, — что ж, коллега, будем знакомы. Я Бореслав Твердый, Пятый Воин Металла и заместитель капитана отряда Единства, комендант крепости «Последний Оплот» и личный телохранитель Его Величества Императора… — на последнем старик слегка запнулся и добавил чуть тише, — был.

— Для меня большая честь встретить вас лично, Бореслав, — ответил на рукопожатие Роланд, после чего, осмотревшись, осторожно добавил, — а можно у вас уточнить, что это за место?

— А ты тоже недалекий, да? — разочарованно вздохнул Пятый.

— Нет, я не в этом смысле, — замахал своими облаченными в латные перчатки руками Инквизитор, — я имел в виду это действительно тот самый легендарный «Последний Оплот»? Отсюда же Император выдвигался в свой последний поход? А где он ночевал? А что ел? А какие у него были привычки? А место его последней битвы рядом? А… — начал распаляться и засыпать вопросами Роланд, даже не дожидаясь ответов.

Пока он заканчивал один вопрос, в его взбудораженной голове рождались пять новых, и он, словно не зная какой задать первым, просто решил озвучивать их все, пока есть шанс.

И только на третьем десятке вопросов Роланд услышал мерное сопение, и заподозрив неладное, замолк. Старик же тоже молчал, а его сопение стало даже громче.

— Он что помер? — искренне напугался Инквизитор.

— Нет, просто спит, — вздохнул я и хлопнул Роланда по плечу, — поздравляю, ты усыпил деда.

— Да не может быть! Он же стоит! И глаза открыты! — выпалил Инквизитор, начав махать рукой перед лицом старика.

— Слепые глаза, — уточнил я, впрочем, это было уже не важно, Роланд расстроился так, что чуть не впал в панику, начав тяжело дышать, и обеспокоенно озираться.

И вот этими ребятами меня пугал Горемыка?

— Спокойно, просто дай старику поспать, — дал я совет, — а свои вопросы задашь позже.

— Когда позже? Я что… я могу остаться⁈ — искренне удивился Инквизитор.

— Можешь, — кивнул я на лестницу, — как я понимаю в лазарете и на тебя койку найдут. Располагайся и чувствуй себя как… кхм… в гостях.

— А точно можно? — зачем-то еще раз уточнил внезапно ставший вежливым Инквизитор.

— А что не так?

— Ну это… я же как бы шпион.

— Если ты не забыл, шпион, я тебя сюда сам привел, — хмыкнул я, — так что иди уже и не задавай дурацкие вопросы. Хотя, перед этим, напомнишь от чего работает твоя сила?

Молчит.

— Ладно, партизаним значит, — вздохнул я, — не понимаю зачем, но ладно. Насколько я понимаю, ваша сила работает на уровне веры вашей клятве Императору. Вы черпаете силу Императора и воспроизводите ее через некое подобие печати, вкладывая чувства и верность.

У Инквизитора глаза полезли на лоб, но слова он ни единого не произнес. Да. Прекрасный шпион. Дворец может спать спокойно.

— Вижу ты хочешь узнать откуда я это знаю, — терпеливо продолжил я, — но это не важно. Не только тайная канцелярия в Империи имеет шпионов, знаешь ли. А еще у меня есть он, — кивнул я на старика, — Бореслав, как ты понимаешь, мне кое-что смог рассказать про Императора. И тебе много интересного расскажет, послушай на досуге, полезно будет. Так вот, я к чему, — прокашлялся я и глянул на время, — во что веришь именно ты, Роланд? Насколько я знаю далеко не каждый из вас способен поддерживать силу клятвы непрерывно, как это делаешь ты. Особенно за пределами Дворца.

Молчит.

— Не хочешь отвечать на этот вопрос ладно, тогда просто моргни если я окажусь прав. Ты истово веришь, что искать Наследника Императора это важнейшая миссия, с который можешь справиться только ты. Она важнее приказов. Важнее тебя. Важнее тайной канцелярии.

— Это не так, — наконец подал голос Инквизитор.

— Разве? А почему тогда ты остался? Почему заговорил со мной? Почему пошел сюда? Сколько раз ты нарушил уже приказ своих хозяев? — улыбнулся я.

— Они мне не хозяева, — со сталью в голосе отозвался Роланд, — мной движет только клятва Его Величеству.

— Вот мы и подбираемся к самому интересному, — сделал я шаг вперед и развел руки в стороны, после чего добавил, — бей.

— А? — не понял Инквизитор.

— Да что тут непонятного, — устало вздохнул я, — как видишь я снял всю стихийную защиту. Никто не успеет тебя остановить. Бей. Ты же считаешь меня злом. Один взмах и все. Ты станешь героем и спасителем.

— Нет я не хочу… я… — начал он.

— Да что ж вы такие нерешительные, — закатил я глаза, — Не ударишь со всей силы своим мечом, я отменю приглашение и выгоню тебя прямо сейчас. Считаю до трех. Раз… — начал я сразу загибать пальцы, — два…

Три я сказать не успел. Глаза Инквизитора заблестели чистым золотом, в его руках тут же появился занесенный над моей головой сотканный из чистой энергии меч.

И, помедлив лишь мгновение, Роланд атаковал.

Взмах.

Свист рассекающего пространство энергетического лезвия.

И… внезапный хлопок.

Инквизитор понимал, что убить меня этим ударом не получится, а потому был готов к странностям. Но он никак не ожидал, что его меч распадется прямо в воздухе. Завершал Роланд удар уже пустыми руками и его растерянный взгляд впился в меня.

— Какого… — только и успел выпалить он, перед тем как я подошел и щелкнул пальцем ему по забралу.

Абсолютно невинный щелбан без единой крупицы энергии мгновенно развоплотил весь энергетический шлем Инквизитора целиком.

— Что вы… как вы это… — округлились в ужасе глаза Роланда, а он сам оттолкнулся от меня.

Шаг назад у него сделать получилось, но вот латная энергетическая перчатка, которой он меня коснулся, рассыпалась красивым снопом искр точно также, как и его меч со шлемом до этого.

— Сила Императора… она… она отказывается причинять вам вред… — глядя на свою оголенную руку, прошептал Инквизитор и отшатнулся еще дальше.

— С третьего раза понял, молодец, — констатировал я, — лучше поздно, чем никогда.

— Но почему⁈ Вы ведь не наследник… или я ошибся, и вы…

— Нет, я не наследник Императора, — со смехом отмахнулся я, — а почему так произошло, тебе куда лучше пояснит старик, — кивнул я на Пятого, — послушай, если тебе это интересно. И друзьям своим потом во Дворце расскажешь.

— Друзьям? — опешил Инквизитор Роланд, — ааа… так вот для чего вы меня позвали сюда… вы решили меня использовать, Князь!

— Разве? — сощурился я, — я предоставил тебе выбор. Ты мог простой уйти после Рощи. Мог уйти после нашего разговора у поезда. Мог не идти в Портал за мной, в конце концов. И, смею заметить, ты все еще можешь уйти прямо сейчас. Только скажи, и мои люди тебя проводят. Даю слово тебя выпустят без какого-либо вреда.

С этими словами я кивнул Инквизитору за спину, где через восточный вход обратно внутрь холла тенью втянулся Кедр, а следом за ним вошла и Марта.

А пока эта парочка там о чем-то спорила, Инквизитор стоял и думал. Сила уже вернулась к нему обратно. И шлем. И оружие. И перчатка, все было на месте, но применять это против меня он больше даже не думал. А вернул, чтобы проверить, что его сила еще при нем.

Несколько секунд молчаливых размышлений в итоге закончились тем, что Инквизитор сам отозвал меч, перецепил щит за спину, и с благодарностью склонил голову.

— Я согласен на ваше предложение, Князь. И благодарю за гостеприимство.

— Пожалуйста, — отмахнулся я и указал на центральную лестницу, — ступай, лазарет найдешь наверху.

Инквизитор кивнул, после чего бросил взгляд на сопящего старика и направился легким бегом в указанном направлении.

Правда он не заметил, что как только он отошел от Пятого, тот беззвучно тюкнул тростью по полу, и за спиной Роланда появился невидимый призрак-сопровождающий.

А хитрый дед-то, оказывается, не спал.

И едва Инквизитор скрылся за лестничным пролетом, Пятый «отмер» от актерской спячки, и с кряхтением повернулся на меня.

— Эх, ну и подкинул же ты работенки немощному старцу, — покачал он головой.

— Ага, видел я отчет Феликса про твою немощность, — усмехнулся я.

Пятый же задумчиво потер седую бороду и вздохнул.

— И все же слишком стар я уже для этого дерьма, Маркус. Гости, ученики, Князья…

— Не прибедняйтесь, Бореслав, двигались вы совсем как молодой, — со сверкающим задором взглядом подошла Марта, на которую старик покосился недовольным взглядом.

— Твое время на разговоры вышло, Миротворица. Лесть не поможет выбить аудиенцию, — фыркнул Пятый.

— Ой, больно надо, — обиженно отмахнулась Марта и повернулась ко мне, — ты же не случайно тут появился, верно?

— Не случайно, — подтвердил я.

— Понятно, значит он тебя все-таки предупредил, — фыркнула Марта и покосилась назад, где у восточного входа стоял и лениво посвистывал Кедр, периодически потирая ладони.

— Не злись на него. Кедр просто выполнял свою работу, — ответил я, и добавив нотку любопытства в голос, спросил, — а у тебя как дела?

— У меня? — не сразу поняла Марта, а когда поняла, что я имею в виду, то криво усмехнулась и покачала головой, — все-то ты знаешь, Маркус. Не переживай, в «Миротворце» все под контролем.

— Хорошо, рад слышать, — улыбнулся я.

— В общем, как я понимаю мое присутствие тут более не требуется, и, если иных распоряжений нет, с вашего позволения, господа, я вернусь к своим людям, — нарочито уважительно произнесла Марта, чью гордость тем не менее явно зацепило, что я пришел сюда сам, а не доверил разрешить все это дело ей.

Возможно, стоило объяснить, что дело тут вовсе не в доверии, и я считаю, что она превосходно справилась с ситуацией со своей стороны, но Марта женщина умная. Сама все поймет, когда эмоции улягутся.

Да и Пятый ее явно бесит, так что конструктивного диалога сейчас не получится. Обстановку между ними лучше не нагнетать, а то им еще работать вместе.

— Есть одно распоряжение, — произнес я, как только Марта развернулась.

— Слушаю? — повернулась она через плечо.

— Распоряжение не развязать войну с Кланом Металла.

— Я-то постараюсь, — слегка побледнела Марта, — но боюсь Глена очень сложно будет отвлечь надолго. Он не из тех, кто легко прощает обиды, а этот Князь перешел черту.

— С отвлечением я могу помочь, — сказал я, и протянул вынутую из теневого кармана черную папку.

Марта настороженно приняла ее. Открыла. И ее хмурое лицо вдруг разгладилось, а сама она улыбнулась.

— Ладно, это может сработать. Такое Глену точно понравится, — констатировала она и, сложив папку, направилась к восточному выходу, где ее уже ждал Кедр.

Встретившись со мной взглядом, он дождался моего кивка, и отправился сопровождать Марту.

Таким образом в холодном холле остались лишь я, Бореслав, да Лиса. Старик смотрел в след ушедшим, укутанная шарфом Лиса переминалась с ноги на ногу, а я вынул из теневого кармана еще одну копию той черной папки и протянул ее Пятому.

Бореслав хмыкнул, но документ принял и провел по нему рукой с задумчивым выражением на морщинистом лице.

— Амбициозно, — констатировал Пятый, даже не открывая папку, мгновенно «прочитав» документ, — а они сдюжат?

— Если ты им поможешь, да.

— Ясно, — усмехнулся беззубой улыбкой старик, — так вот для чего ты все это задумал, Маркус. Совсем не жалеешь старика, — проворчал он.

— Ну так что?

— Подсобить-то не проблема, — задумчиво произнес Пятый, — но за пределами этой Крепости от меня толку нет. Мои руки снаружи бесполезны.

— А мне нужны не руки, а то, что находится здесь, — указал я на покрытую возрастными пятнами сморщенную как изюм черепушку старика, — нечто незаменимое и невероятно ценное. Твой опыт. А чтобы выходить наружу у тебя теперь есть один крепкий мо́лодец с сильными руками. Используй его.

— Крепкий-то крепкий, но уж больно этот шкет зеленый, Маркус, — скривился старик при одном упоминании Альберта.

— Тем не менее, он является сильнейшим Ратником Империи. Имеет успешные вылазки за стену под моим началом, а еще в красной зоне парень намотал часов больше любого одаренного в Империи.

— Этот остолоп-то? — скептично фыркнул Пятый, — в красной зоне? И не подох?

— Как видишь, — кивнул я, — а последнее время он буквально живет в красной зоне, да и сюда прибежал не из теплых покоев, а из лагеря на стенах второго кольца. За которые, он, к слову, тоже выходил.

— Хм… — старательно делал вид, что ничуть не впечатлился старик, — ладно, Маркус. Погоняю шкета недельку, посмотрю на что он годен. Но если не сдюжит и окочурится под нагрузкой, с меня потом не спрашивай.

— Как ты мог заметить, Альберт крепкий, — улыбнулся я.

— И то верно, — пошаркал Пятый ногой по деформированному недавним боем полу.

После чего махнул на меня рукой, и сам направился к лестнице, оставляя в морозном стальном холле только меня и Лису.

Девушка все это время терпеливо ждала. Ни истерик. Ни капризов. Ни единого слова. Паинька и само спокойствие. В выдержке Лиса явно прокачалась.

А что насчет наблюдательности?

— Идем, — кивнул я и сделал шаг.

Несколько мгновений Лиса хлопала глазками, пытаясь понять куда именно мы «идем», а когда поняла, тут же догнала меня и осторожно спросила полным надежды голосом:

— Мы правда покидаем этот дубак?

— Да. На сегодня мы здесь закончили, — ответил я, подставляя руку.

— Ура-а-а! — радостно подпрыгнула Лиса, и от столь резких движений, холод проник во все щелочки на одежде, и разом побледневшая девица прильнула ко мне в поисках тепла.

Благо идти к выходу было близко.

Узловая пещера Форта-Каплан встретила нас приятный теплом. Не тропическим теплом, конечно, но по сравнению с тем, что было в «Последнем Оплоте» это небо и земля. Понятно, что наш угрюмый старый отшельник нарочно промораживает коридоры и все подходы, отбивая всякое желание к нему приходить, но сегодня Пятый должен был понять, что такая стратегия больше не сработает.

А чтобы он понял наверняка, я ему уже запланировал направить пару экскурсионных групп. Помнится на дне рождения Лексы ему понравилась компания Пахома и Карла. Совместим приятное с полезным.

Но это потом.

Сейчас же мы стояли по центру просторной пещеры. С момента своего открытия «Узел Теней» претерпел большие изменения. Удобные проходы, лестницы, стеллажи и ящики для хранения, шкафы, пара рабочих мест. А также различные коврики, диванчики, теневые растения и еще десятка полтора создающих уют предметов.

В общем пещеру обжили и приспособили для безопасной эксплуатации. Ночь была тут за главную и постаралась на славу.

За безопасность отвечали в основном артефакты, но помимо того, что сама Ночь в режиме нон-стоп наблюдала за этим местом, тут всегда физически присутствовал «дежурный» теневик, который с нашим появлением откланялся и ушел.

Лиса прошла глубже в пещеру, развязала шарф, бросила его на диванчик и вздохнула полной грудью местным влажным воздухом. Игриво посмотрела на серебристую теневую прослойку неподалеку и завороженно провела пальцами по каменному алтарю, из которого проросло уже немалых размеров пространственное Древо.

— А Ночь молодец, тут стало в разы уютнее, — произнесла Лиса и присела на серебристый диванчик рядом с алтарем.

— Ты же тут часто бываешь, — хмыкнул я.

— Да, но обычно я проскакиваю в Порталы через теневой мир. Нет времени вот так остановиться, и осмотреться, — с некоторой грустью в голосе произнесла Лиса.

— Выписать тебе отпуск?

— Нет-нет-нет! Ни в коем случае! — тут же подорвалась с диванчика по стойке смирно Лиса, а ее волосы вздыбились как у кошки.

И только когда я засмеялся, она поняла, что я шучу.

— Не смешно, — буркнула она, но обратно на диван опускаться не решилась, — ты же привел меня сюда не просто так?

— Верно, — кивнул я и сделал круговое движение пальцем, блокируя все Узловые Порталы и закрывая нас непроницаемым куполом из энергии теневого мира.

Лиса завороженно смотрела как энергетическая паутина из серебристых нитей сплетается совершенно по-новому и отсекает нас от всего мира. Я же, закончив повернулся к девушке и спросил:

— Для начала, скажи, что ты вынесла из визита в «Последний Оплот»?

— Крепость из Металла — это морозилка для мазохистов, — передернуло Лису.

— А еще?

— Тот старик не Паладин, — посерьезнел голос черноволосой.

— Как ты это поняла? — поинтересовался я.

— Он черпает силу исключительно из крепости в нашем мире. Паладин же берет силу из Мира своей Стихии, — констатировала результат своих наблюдений Лиса, — но я не понимаю почему старик не лез в мир родной Стихии с его-то способностями. Он что, потерял Связь с миром Металла?

— Нет, не потерял, — покачал я головой.

— Тогда почему? — сверкнула глазками Лиса.

— Когда-то давно Пятый уперся в потолок, и не смог его пробить.

— Как Альберт?

— Примерно. Потолок рано или поздно наступает для каждого одаренного независимо от его силы. И чем дольше ты в него упираешься, тем сложнее его будет преодолеть. Пятый упустил свой шанс давным-давно, а сейчас вся его Связь с миром Металла уходит на поддержание его жизни. Обманывать смерть очень энергетически затратный фокус, знаешь-ли.

— Хм… тогда получается, что Берти сильнее этого старика? — загорелась Лиса.

— По потенциалу, да, — кивнул я.

— То есть, он станет сильнее если сможет сделать то, что старику в итоге не удалось. Если преодолеет свой потолок, — понятливо кивнула черноволосая, — а если Берти не сможет, то закончит в таком же жалком и холодном одиночестве, как и этот старик? Ты для этого его там оставил? Чтобы он увидел свое возможное будущее?

— Не только Альберт нуждается в помощи, — произнес я, — но и Пятый. Сейчас они нужны друг другу, а что из этого выйдет, покажет время.

— И как это все относится ко мне? — после короткой паузы спросила Лиса.

— Ты мне ответь.

— Я не знаю, — искренне ответила девушка и провела пальчиками по алтарю, — единственное, что я понимаю, это причину почему для разговора ты привел меня сюда. Этим местом владели теневики. Его создали теневики. Каждый камень здесь пропитан тенью, а под этими плитами находится вход в мир Истинной Тени, который оберегал сильнейший из фамильяров моей стихии. Но я не вижу здесь никаких мудрых трехсотлетних старцев, готовых меня обучать преодолевать потолок, Маркус. И это нечестно. Почему так?

— Потому что у каждого свой путь, — пожал я плечами.

— Ты привел меня сюда, чтобы сказать об этом? — грустно усмехнулась Лиса и подняла взгляд вверх под высокие своды пещеры.

— Нет. Я привел тебя сюда, чтобы убедиться, что ты готова.

— И? — сверкнули ее глаза искорками интереса.

Вместо ответа я просто кивнул на начавшую мерцать серебристую пелену одного из Порталов. Лиса обернулась и увидела, что из всех Узловых Порталов начал работать лишь один.

Единственный, в который я ей до этого дня запрещал ходить.

— Это то, о чем я думаю? — аж подскочила Лиса от радости, понимая, что это тот самый Портал, который ведет в Западную Столицу, — правда-правда можно⁈

— Я обещал тебе задание, — пожал я плечами, — но у меня будет два условия. Первое, это не захват, а разведка. Тебя никто не должен заметить. Ни единая душа. Любое обнаружение равно автоматический провал задания, это понятно?

— Понятно! — с готовностью отчеканила Лиса.

— Зверинец тоже никто не должен видеть, — уточнил я.

— Блин, — тут же сбавился уровень энтузиазма у моей ученицы, — а это будет сложнее…

— Отказываешься?

— Нет конечно! Я справлюсь! А второе условие?

— Когда найдешь Виолетту, в контакт не вступаешь и докладываешь мне. Если она тебя заметит, это тоже провал. И сразу хочу уточнить, что другого шанса не будет.

— Но… — подняла пальчик Лиса.

— Никаких, но. Нашла, доложила, получила дальнейшие указания. Считай это проверкой готова ты на самом деле или еще нет.

— Хорошо, — не очень охотно согласилась моя ученица на условия, — когда можно выдвигаться?

— Да хоть сейчас.

— Супер! Спасибо! — тут же подскочила она на месте, чмокнула меня в щеку, и помахав ручкой, умчала в Портал на Запад без промедлений.

Без подготовки.

Эх.

— Надеюсь я не пожалею, — вздохнул я, глядя на все это, после чего, временно закрыл за ней вход, размял шею и повернулся в сторону каменного алтаря.

Купол из паутины теневой энергии все еще стоял, ведь поставил я его не ради приватного разговора с Лисой, а ради того, что собирался сделать сейчас.

И с этими мыслями я сделал пару шагов, встал ровно в ту точку пространства, где погиб Вильгельм, и достав из кармана перстень Рода Фон Грэйв, активировал ключ входа в терминал.

Альберт сидел на стальной койке в одних трусах и хмурился, глядя на отполированную до зеркального блеска стену. С огромным трудом ему удавалось узнать в этом уставшем, испестренном ранами отражении самого себя.

Слишком слабый. Слишком уязвимый. Слишком… обычный.

Лучший Ратник Империи привык видеть в отражении силу. Непоколебимую уверенность. Нерушимую сталь. Настолько привык, что неосознанно начал прикрывать любые недостатки Доспехом. Будь-то раны, синяки, переломы или слишком тонкие для его пропорций тела ноги, которых Альберт стыдился с детства.

Любой приобретенный или врожденный недостаток Альберт привык прятать под Доспехом, давным-давно ставший частью его самого. Частью собственного тела.

И сейчас, эта его часть отсутствовала, вызывая фантомные боли и вполне реальные страдания.

Но хуже всего было то, что из-за опустошенного в ноль источника отсутствовала способность этот Доспех вернуть. Собственная Стихия его не слушалась. Да, это лишь временно, но из-за этой ситуации Альберт впервые за очень долгое время увидел самого себя.

Настоящего себя. Такого, какой он есть без своего Доспеха.

Слабого. Уязвимого. Раненного.

Увидел себя обычным смертным человеком из плоти и крови.

— Так вот значит каков мой предел, — поиграв желваками, буркнул Альберт, пытаясь припомнить как давно он вот так, до последней крупицы опустошал свой источник.

И не вспомнил.

Потому что такого раньше с ним не было никогда.

Идеал, к которому Альберт так стремился всю жизнь, и который взращивал годами, оказался лишь иллюзией. Ведь сейчас он видел все. Старые шрамы, напоминающие об ошибках. Свежие раны, указывающие на слабости. Неидеальные черты тела и лица, которые давно привычно маскировались под Доспехом.

Альберт смотрел в отражение на это все, но как бы тяжело ни было, взгляд он не отвел. И помогал ему в этом, как ни странно, страх.

Страх потерять самого себя.

До встречи с Маркусом, Альберт бы без колебаний в такой ситуации разбил зеркало и пошел тренироваться, но теперь он понимал, что это было бы проявлением слабости. Закрыть глаза и сбежать проще всего. И именно это и попытался сделать Альберт, когда попросил Маркуса его убить в тот день.

Тогда Альберт был готов бросить все и сдаться. И только благодаря Маркусу, он смог собрать себя обратно по кусочкам и обрести внутреннюю силу, о которой даже не подозревал.

Это место. Этот бой. Эти чувства.

Пусть энергетический источник был пуст и Альберт проиграл, но чем больше он прокручивал поединок со стариком в голове, тем меньше чувствовал себя проигравшим.

Странное чувство, за которое здоровяк зацепился, продолжая смотреть в отражение собственным слабостям и несовершенствам.

Смотрел на свежие раны. На старые шрамы. На рваные мышцы. На выпирающие местами кости. На срощенные жидким металлом как заплатками куски плоти.

И чем дольше он это делал, тем сильнее и увереннее себя ощущал. Странный феномен, который Альберт не пытался осмыслить, а просто поддался ему как течению реки.

Единственным, что во всем этом продолжало напрягать, это то, что в таком жалком и уязвимом виде его увидел Маркус. Увидел Пятый. Увидели все. Из-за этого было неуютно, словно он предстал перед ними совершенно голый.

Хотя ведь именно так и было!

От осознания этого, Альберт вдруг заливисто засмеялся и, подойдя к раковине, плеснул себе на руки ледяной воды и протер лицо. А когда поднял глаза обратно на отражение, осознал, что улыбается. «Маскарадной» маски на нем сейчас тоже не было. Она рассыпалась в тот же миг, когда Альберт переступил порог и закрыл дверь своей палаты.

В лазарете все палаты оказались отдельными и довольно просторными.

Куда просторнее той комнатки, в которой Альберт поселился на арендованной квартире у Маркуса. От мыслей об этом здоровяк заулыбался еще больше и, предавшись ностальгическим мыслям, вернулся на кровать.

Как и практически все вокруг, сделана кровать была из стихийного металла. Даже матраса не было, но это Альберта не смущало. Наоборот. Наличие родного душе металла рядом успокаивало. Пусть Альберт и не мог сейчас использовать родную стихию, но сам факт ее наличия рядом умиротворял.

На душе стало спокойнее. Мысли, что роились без конца, улеглись. Дыхание выровнялось. Отступила боль. И только сейчас, Альберт вдруг вспомнил, что так и не поговорил с Маркусом! А ведь ради этого он сюда и прибежал!

Альберт тут же подорвался с места, дернулся к выходу, но увидел в отражении стальной двери свое ничем не прикрытое лицо и осознал, что у него нет сил даже вернуть «маскарадную маску»!

От бессилия, здоровяк выругался и уперся в дверь лбом.

— Ну как же так… — сокрушенно выпалил Альберт самому себе.

С этим долбаным стариком мысль о разговоре совсем вылетела из головы, а сейчас Маркус наверняка уже свалил и попробуй его теперь поймай!

А ведь дело важное!

С тех пор, как Альберт стал ответственным за «Теневой Коридор», прогресс на этом направлении не поражал воображение. Мягко говоря. Каждый шаг давался со скрипом и ценой колоссальных усилий.

И пусть на то были объективные причины, а сама задача была сложнейшей из всех, с которыми сталкивался Альберт за всю свою жизнь, столь медленный прогресс его не устраивал. Но как бы он не хотел его ускорить, одному тут было никак не обойтись.

Требовались люди. Сильные люди. Много сильных людей.

На первом этапе хватило «Гекконов» и наемников Беса, но дальше обустройства лагеря под Древом дело не пошло.

Прогресс чуть сдвинулся, когда появилось содействие от Клана Молнии, и удалось установить несколько промежуточных точек снабжения, но просуществовали эти точки недолго, и большинство припасов потерялось.

Без соответствующих укреплений, точки снабжения оказались слишком уязвимы для тварей красной зоны, а без точек снабжения, не получится создать укрепления. Такой вот парадокс. В итоге все просто уперлось в банальную нехватку рук. К тому моменту Альберт исчерпал все возможности для пополнения рабочей силы, и ему на помощь пришел Маркус, очень вовремя проведя масштабные учения в красной зоне.

Это привлекло много способных одаренных, но что важнее, привлекло всеобщее внимание.

Учения, поданные под соусом победы и достижения Второго Кольца Стен, стали крайне эффективной рекламной кампанией, и желающих осваивать красную зону одаренных стало в разы больше.

В итоге удалось нащупать оптимальные маршруты, отработать опыт взаимодействия в боевых условиях, понять какие навыки одаренным надо подтянуть, чему их обучать, и на что делать акцент.

Это все помогло в долгосрочной перспективе, но этого все равно оказалось недостаточно.

Ведь для того, чтобы сдвинуться с мертвой точки, сильные одаренные требовались здесь и сейчас. Пройти по красной зоне подготовленной группой и с картой, теперь не так уж сложно, но вот чтобы закрепиться хоть где-нибудь на промежутке между Древом и Форт-Хеллом, людей не хватало катастрофически.

Красная зона постоянно меняется. Место, которое кажется безопасным, через каких-то пару часов перестает быть таковым, а оборонять позиции в красной зоне без укреплений, в чистом поле, это самоубийство. А чтобы построить укрепления, нужны не только готовые работать в красной зоне строители, что уже огромная редкость, но и те, кто будут этих строителей защищать день и ночь.

Со вторым как раз и возникла основная проблема, потому что сильных одаренных катастрофически не хватало. А таких одаренных, кто мог хотя бы сутки выстоять под натиском тварей красной зоны, можно по пальцам одной руки пересчитать и нужны они в других местах.

Поэтому Альберт, проанализировав обстановку, хотел обговорить с Маркусом идею вернуться в Форт-Хелл и начать оттуда с прокладкой железнодорожных путей. Да, шаг назад, да медленно, но так будет прогресс. Иного выхода Альберт просто не видел, но поговорить с Маркусом не вышло, и теперь здоровяк не понимал, что ему делать.

Возвращаться? Но Маркус велел выстраивать ему «Теневой Коридор» именно отсюда. Да и если бросить позицию у Древа, то потеряется то единственное, что удалось создать. Проход от лагеря Древа до лагеря Стен Второго Кольца. Сейчас только благодаря Альберту и «Гекконам» удается удерживать этот путь условно безопасным, и, если уйти, можно потерять не только проход, но и все запасы и временные укрепления, что удалось создать там за это время.

Возвращаться не вариант. Но и оставаться Альберт большого смысла не видел, так как прогресс из текущей точки невозможен, и они с «Гекконами» в итоге просто топчутся на месте.

От размышлений об этом противоречии, у здоровяка из ушей дым пошел, и именно в этот момент он увидел тень под дверью, а после сразу раздался стук.

Альберт напрягся и прильнул к стене, готовый вырубить любого, кто войдет до того, как тот сможет рассмотреть его лицо.

Здоровяку было наплевать кто это будет. Даже если сам Пятый.

На мыслях о последнем, напротив него, словно по команде, появился мерцающий призрак воина, прильнувший плечом к двери. Вернее, призрак все это время тут и находился, это Альберт только сейчас смог его рассмотреть.

«Так вот о ком они говорили», — хмыкнул Альберт про себя, но быстро отринул лишние мысли и все внимание устремил на дверь, и того, кто за ней стоит.

Однако повторного стука не случилось. И ручка двери не дернулась. Кто бы это ни был, заходить он не стал, и вместо этого просунул под дверь что-то черное.

Альберт поначалу не обратил внимание, что это конкретно, а когда тень ушла, выдохнул и повернул взгляд туда, где прямо перед ним теперь стоял призрачный воин, а в его полупрозрачных руках находилась черная папка.

— Спасибо, — машинально буркнул Альберт, все еще ощущающий себя странно.

Будучи опытным Ратником, Альберт принимал под своим командование сотни, если не тысячи самых разных людей. От простолюдинов без дара, до сильнейших одаренных Империи, принцесс, а пару раз даже выстраивал протоколы обороны и эвакуации для Князей.

Но чтоб командовать призраком… такого у Альберта никогда не было, и он просто не знал как себя с ним вести.

Можно ли ему приказывать?

Умеет ли он говорить?

Есть ли у него имя?

Вопросов было много, а голова уже и так пухла от размышлений, поэтому Альберт просто пожал плечами и спокойно взял папку с эмблемой Рода Темных в руки.

А когда закончил читать, что там написано, его лицо расплывалось в широкой улыбке.

— Так вот, что ты придумал, — усмехнулся повеселевший Альберт.

Все его тревоги и размышления исчезли вместе с хлопком закрытой папки, а тело подрагивало от предвкушения. Мышцы налились силой, а желание поскорее восстановиться и вернуться к работе захлестнуло с головой.

Огромных волевых усилий Альберту требовалось, чтобы не сорваться отсюда прямо сейчас, наплевав на то, что источник пуст, а его лицо увидят. Ведь Маркус прислал ему решение проблемы еще до того, как Альберт успел его озвучить!

Изящное решение, гениальное в своей простоте.

Вместо того, чтобы искать способы защитить строителей, Маркус просто отправил в красную зону «строителей», которых не надо защищать.

Терминал Запада встретил меня ощущением безмятежного спокойствия, легкости и свободы. Над головой теплое солнышко, под ногами приятная зеленая трава, пахнет вокруг свежестью леса после дождя.

Благодать.

Закрыв глаза и вдохнув этот воздух поглубже, я улыбнулся и сделал шаг вперед.

И тут передо мной появился скелет в рваной дорогой одежде. Совершенно чуждый этому месту, он стоял тут гнилой, осунувшийся, с остатками волос и бороды на черепе, пустыми глазницами и набором перстней на руках, в котором не хватало ровно одного.

— Хреново выглядишь, Вильгельм, — произнес я.

— Мы знакомы? — заговорил скелет удивительно человеческим голосом.

Правда на голос герцога Вильгельма Фон Грэйва, которого я знал, это было все равно не очень-то похоже. Не хватало пафоса, надменности, да и вообще каких-либо эмоций. Голос был пустым, как и вся оболочка передо мной.

— Да, встречались пару раз, — кивнул я, осматриваясь вокруг.

Место с появлением скелета совершенно не изменилось. Он точно не являлся его частью, и никак на него не влиял, словно его тут и не было. Даже трава, что проминалась под моими ногами, никак не реагировала на контакт со скелетом и проходила как бы «сквозь» него.

Любопытная техника.

— Не припомню такого лица, — произнес Вильгельм-скелет, — полагаю, мы познакомились уже после того, как я создал это эхо и у меня просто нет нужных воспоминаний.

— Полагаю, что так, — улыбнулся я.

— И судя по всему, — продолжил сканировать меня пустыми глазницами Фон Грэйв, — мы с тобой не друзья.

— Удивительная сообразительность для скелета, — искренне похвалил я.

— И раз ты смог сюда зайти, значит я уже мертв, и убил меня именно ты, — продолжил показывать чудеса дедукции Вильгельм, после чего его «взгляд» упал на перстень в моей руке, и он произнес, — в связи с этим у меня к тебе только один вопрос, незнакомец. Моя дочь жива?

— Да.

— И отдала реликвию Рода моему убийце по своей воле? Хочешь, чтобы я в это поверил?

— Придется поверить, — развел я руками, — и смею заметить, это не один вопрос.

— Ну… ладно, — легко согласился Вильгельм и закончил допрос.

Впрочем, выбора у него действительно не было. Помешать мне как-либо он все равно не мог. В существе передо мной не было ни энергии, ни души. Ничего. Лишь пустое эхо, откликнувшееся на родовой перстень.

Это эхо существовало сейчас как записанное голографическое послание, только со встроенной способностью поддерживать диалог и ограниченным доступом к воспоминаниям. Абсолютно безобидное послание. Я легко мог развеять его, но осознав, для кого это послание было оставлено, не стал и посчитал нужным прояснить:

— Октавия не придет.

— Жаль, — впервые мелькнули эмоции в пустом голосе скелета.

— Но я могу передать ей сообщение, если хочешь.

— Нет нужды, — отозвался Фон Грэйв, — мне вполне достаточно знать, что Октавия жива.

— Ладно, — пожал я плечами, — тогда это ей и передам.

— Благодарю, — кивнул Вильгельм-скелет с нотками появившейся благожелательности в голосе, после чего потер гнилые остатки своей бородки и произнес, — как тебя говоришь зовут?

— Маркус, — представился я, — Паладин Тьмы Маркус.

— Вот как, — совершенно без каких-либо эмоций выдал Фон Грэйв, и со вздохом покачал черепушкой, — какая глупая смерть.

— Но ты бы все равно не отступил, верно? — хмыкнул я.

— Не отступил бы, — подтвердил Вильгельм, — но зная кто ты заранее, действовал бы осторожнее.

— Итог был бы тот же, — пожал я плечами.

— Это верно, — не стал отрицать скелет и глянул на свои начавшиеся медленно рассыпаться кости, — мне осталось немного, Паладин Тьмы Маркус. Ты был честен со мной и пощадил мою дочь, поэтому позволь тебя проводить. Отплачу хоть чем-то.

— Ты точно эхо Вильгельма Фон Грэйва? — подозрительно сощурился я.

— Точно, — дернулась в странной усмешке черепушка скелета, — только без эмоций, амбиций и еще целого вороха тяжеловесных психических процессов.

— То есть ты нихрена не он, — констатировал я.

— Это с какой стороны посмотреть, — не согласился Фон Грэйв, и махнув рукой, направился вглубь этого места.

— Скелет с философскими наклонностями — это что-то новенькое, — подметил я и пошел следом.

Дальше мы шли молча. Вильгельм двигался медленно и очевидно экономил энергию. С каждой минутой его «тело» становилось все более прозрачным, словно рассыпалось изнутри, но он продолжал идти, не выказывая ни капли эмоций.

Местом где мы находились оказался гигантский сад.

Только без тропинок, напыщенных статуй, клумб, скамеек и прочих атрибутов аристократических усадьб. Нет, этот сад больше походил на огромный природный заповедник. Казался вырванным кусочком природы, за которым тщательно ухаживают, оберегают и поддерживают в идеальной чистоте без нарушения его внутренней гармонии.

Правда периодически следы присутствия человека все же появлялись, но какие-то странные.

Песочница с кучей фигурок. Деревянная горка, огибающая спиралью холм неподалеку. Снежный пик на горизонте, с торчащим на нем флажком. Маленькая деревянная лодочка с тряпочкой-парусом, проплывающая по ручью. Домик на дереве, со свисающей как лиана веревочной лестницей.

И чем глубже мы заходили, тем чаще попадались подобные странности. Так продолжалось, пока мы вдруг не вышли на покрытую зеленью гигантскую площадку. Игровую площадку, откуда доносился звонкий детский смех.

Вильгельм остановил нас под тенью дерева, откуда все происходящее было как на ладони.

Игровая площадка была наполнена множеством самых разнообразных игрушек, горок, песочниц, а чуть ближе к нам, на качелях качался маленький мальчик лет пяти, и именно его задорный смех и разносился по всему пространству.

А рядом с мальчиком находилась девочка примерно такого же возраста и с длинными черными косичками. От души отталкиваясь маленькими ножками, она качалась на деревянной лошадке, представляя себя могущественной наездницей и вскидывая вверх игрушечный меч.

Нас дети не заметили. Они были полностью поглощены игрой, кто раскачается выше и выглядели очень счастливыми.

— Так вот как ты им управлял, — произнес я, без труда признав в мальчике могущественную энергию Аргуса, что растекалась из тела мальчика по всему пространству вокруг.

По факту все здесь было его детской площадкой. Его песочницей, где он мог вылепить все что угодно.

— А ты думал как? Силой? Принуждением? — обрел внезапно навыки сарказма скелет Вильгельма, — нет, у меня не было сил, чтобы провернуть подобное при всем желании. Поэтому я пошел на небольшую хитрость и сотрудничество. Пока мальчик счастлив и смеется, это место генерирует огромное количество лишней стихийной энергии.

— Которую ты великодушно использовал в своих целях, — усмехнулся я, — пока сам мальчик оставался в вечной тюрьме.

— Как и каждая часть Аргуса, — пожал костяными плечами Фон Грэйв, — ваш Аргус вообще закован цепями в подвалах Дворца под слоем подавляющих его волю паразитов.

— Уже нет.

— Вот как, — хмыкнул скелет с улыбкой, — так теперь ты пришел освободить и его?

— Попытаешься мне помешать? — поднял я бровь.

— Нет, — не стал геройствовать Вильгельм, — да и не смогу, мы оба это знаем. Просто жалко, что когда мальчик уйдет, она станет ему не нужна, — кивнул он на задорно смеющуюся девочку с черными косичками, — это Эхо было создано самым первым, когда Октавии было пять лет. И несмотря на то, что срок жизни обычного Эхо не превышает год, она сохранилась до сих пор. Мое Эхо обновлялось каждый год, но она все такая же. Октавия словно застыла в этом возрасте и этой детской беззаботности навечно. Никогда не взрослея. Никогда не зная проблем. Вечная беззаботность и искреннее детское счастье.

— Ты приводил сюда Аглаю, — не спрашивал, а утверждал я.

— Постоянно, — не стал отрицать Вильгельм, — она часами сидела тут и любовалась своей дочерью со стороны.

— Не настоящей дочерью, — напомнил я.

— Разве? — не согласился со мной Вильгельм, — сам посмотри. Она счастлива. Ее улыбка настоящая. Ее радость настоящая. Пусть это и Эхо, но Эхо настоящих эмоций. Настоящей Октавии!

— Это просто красивая иллюзия, Вильгельм, — покачал я головой, — такой Октавии больше не существует. И уже давно.

— Знаю, — с грусть произнес скелет, — но все равно спасибо, что позволил мне посмотреть на нее в последний раз.

После этих слов Вильгельм Фон Грэйв сделал шаг вперед и вышел из тени дерева. Его лысая черепушка блеснула на солнце, и дети мгновенно его заметили. Мальчик его появление проигнорировал, а вот девочка тут же подорвалась с лошадки и побежала к нему с криками «Папа!».

И несмотря на то, что Вильгельм сейчас выглядел как гнилой полурассыпавшийся скелет, маленькая Октавия без колебаний ураганом влетела в его объятия, чуть не сбив с ног. Обняла его крепко, впившись своими ручками в его гнилые кости.

— Ты пришел меня забрать? — подняла она на него радостные глазки бусинки.

— Да, родная. Нам пора, — с улыбкой произнес Вильгельм и потрепал девчушку по голове.

— Поняла, — кивнула маленькая Октавия, и обернувшись через плечо, изо всех сил помахала ручкой мальчику на прощание.

После чего оба Эха семейства фон Грэйв навсегда исчезли из этого мира.

Мальчик же заметил меня и спрыгнул с качели. Он легко мог вернуть оба Эха, если б захотел. Одним взмахом маленького пальчика мог не позволить им уйти, но он позволил. Хотя взгляд его при этом был одновременно растерянным и любопытным.

Но вполне осознанным и слишком «умным» для ребенка. Судя по его реакции, он прекрасно понимал, что оба Эха не являлись настоящими.

А вот я был настоящим, и он это ощутил.

Словно не веря своим глазам, он, робко оглядываясь, подошел ближе и остановился в нескольких метрах от меня.

— Дядя, а вы кто? — с искренним любопытством спросил мальчик.

— Друг, — улыбнулся я и присел на корточки, чтобы быть с ним одного роста.

— У меня нет друзей, — как-то грустно ответил мне мальчик, потупив взгляд.

— А как же они? — кивнул я на следы едва растворившихся в воздухе Эхо.

— Они не настоящие, — пожал плечами мальчик, — а вы настоящий. Как вы сюда попали?

— С помощью ключа, — ответил я и продемонстрировал перстень Рода Фон Грэйв.

Мальчик с любопытством на него уставился и сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть перстень поближе.

— Дядя Ви отдал вам свой ключ, — искренне удивился мальчик, — но он сказал, что никто не сможет сюда войти.

— Он соврал, — пожал я плечами.

— Вы тоже пришли мне врать? — абсолютно спокойно отреагировав на эти слова, наклонил мальчик голову чуть набок, и от него потянуло невероятной силой.

От накатившей сканирующей волны любопытства мне едва мозг не расплавило, но я мягко отразил ментальную «атаку», чем заставил мальчика нахмуриться.

— Нет, я пришел тебе помочь, — сопроводив свой ответ четким образом искреннего намерения из головы, ответил я, после чего огляделся и спросил, — но сначала не подскажешь, где тут находится кристалл?

— Кристалл? — переспросил мальчик.

— Такая большая светящаяся штука, — пояснил я.

— А! Тот кристалл, — хмыкнул он, — так он не здесь. Дядя Ви запретил мне к нему ходить, пока я не вырасту.

— Вот как. А где он сейчас находится знаешь?

— Знаю.

— Покажешь? — поинтересовался я.

И тут мальчик насупился, сложив ручки крест-накрест.

— Если покажешь, я взамен тебе отдам вот это, — вынул я предмет из теневого кармана и протянул вперед.

— Ветка? — без особого энтузиазма оценил предмет мальчик.

— Не просто ветка, а часть Посоха настоящего Паладина, — поднял я палец вверх, — и она не простая, а волшебная. Стоит взять ее в руки, как исполнится твое самое заветное желание.

— Не исполнится, — скептично фыркнул мальчик.

— Если не веришь, можешь сначала убедиться сам, — улыбнулся я и кинул кусочек Посоха вперед.

Мальчик поймал его без особого энтузиазма, но стоило ему коснуться предмета, как все пространство внутри вздрогнуло, и невидимый энергетический купол в небе хрустнул, и пошел трещиной. Мальчик напрягся, но кусочек посоха из рук не выпустил, а когда пространство перестало трясти, за его спиной раздался шорох.

Он мгновенно обернулся и увидел, как посреди его игровой площадки стоит два взрослых силуэта. Один женский и один мужской. Силуэты не имели лиц, лишь дергающиеся очертания, но, чтобы понять кто это, было вполне достаточно и этого.

Ведь их энергия буквально заливала собой все вокруг.

— Мама… папа… — прошептал он с заблестевшими от слезинок глазами, и уже хотел сорваться к ним, но сделав шаг, обернулся на меня.

Поразмыслив пару секунд, он начал озираться в поисках чего-то, а потом вдруг вынул из кармана фигурку черного ворона и кинул ее мне.

— Простите, дядя, я не могу пойти с вами и показать, где кристалл, но он знает и укажет вам путь за меня, — торопливо бросил мальчик, после чего махнул мне рукой на прощание, и сверкая пятками побежал к терпеливо ожидающей его паре силуэтов.

Едва он оказался рядом, как взял их обоих за руки и раскачиваясь между ними с задорным смехом, они исчезли из пространства в светлом сиянии.

Но лишь визуально, фактически три части Аргуса просто перешли на запредельную для человеческого восприятия частоту обмена информацией. Уследить за ними я при всем желании не мог, да и не хотел им мешать, если честно.

Ведь я свое дело сделал и теперь снова стал тут чужим. Пространство стало привычным образом намекать на это, буквально выдувая меня прочь к выходу.

— Понял, понял, я опять лишний. Сейчас уйду, — буркнул я в пустоту и поднес к лицу подаренную мальчиком фигурку ворона.

И то, что внешне выглядело как вырезанная из дерева детская игрушка, внутри оказалось куда более интересной вещицей. Или вернее будет сказать сущностью.

— Ну здравствуй, Рэй, — поздоровался я, и сжал игрушку в виде ворона до хруста.

— Ну и что дальше? — недовольно пробасил Бес и повернул голову в сторону.

Прямо сейчас здоровяк находился внутри огромного подземного ангара без окон и дверей. Секретное место, которое именовалось местными как «Терракотовый полигон» было до отказа забито каменными статуями самых разных форм и размеров.

И разной же целостности.

А на каменном пьедестале, том самом который Бес построил для статуи своей невесты, сейчас стоял он сам.

Глава крупнейшей криминальной Организации на планете привык командовать и управлять. Управлять сотнями, тысячами, десятками тысяч людей. Привык дергать за ниточки, играть судьбами, приказывать.

Но сейчас весь его опыт и ораторское искусство отказывались ему помочь и дичайшее сопротивление буквально разрывало его изнутри. Все происходящее казалось ему неправильным, глупым, детским фарсом.

Ведь под пьедесталом перед ним стояли не люди, а камни. Камни, лишь отдаленно напоминающие людей, да и то далеко не все. У кого-то не хватало конечностей, у кого-то головы, лица большинства статуй вообще были затерты, отломлены или искажены. А сейчас, с высоты пьедестала, да в тусклом освещении, эта тысяча статуй и вовсе сливалась в одну безликую бурую массу.

И сколько бы ни пытался Бес увидеть в них людей, у него это никак не получалось.

— Я же говорю, обратись к ним, — после короткой паузы ответил ему мягкий женский голос.

— Да к кому «ним»⁈ — в очередной раз громко воскликнул Бес, — они же камни!

— Я тоже была таким «камнем», — насупилась Ира, обиженно нахмурив свое веснушчатое личико.

— Ты совсем другое дело! — чуть смягчил тон Бес, — тебе помог Денис, а этим истуканам нет! Я не понимаю, что мы тут делаем, Ир! Это же бред какой-то! Давай просто подождем пока Денис очухается и вернемся сюда вместе с ним. Это все тупая трата времени и… — начал причитать он, и уже занес ногу, чтобы спуститься с пьедестала, но увидел лицо своей невесты, закатил глаза и воскликнул, — да что не так⁈

— Ты даже не попытался, — прилетел ему упрек.

— Да бесполезно это! БЕС-ПО-ЛЕЗ-НО! — по буквам выпалил здоровяк, — Я их не слышу! Их голоса лишь у тебя в голове!

После этих слов Молот тактично кашлянул за его спиной.

— Ой, только ты не начинай, а? — закатил глаза Бес, — с тобой они вообще двух слов связать не могли, а Ире вдруг растрепали все свои тайны и мечты? Бред.

— Но как ты иначе это объяснишь? — нахмурилась Ира.

— Я? Никак, — отмахнулся Бес, — у этих каменюк есть специально обученный лекарь. Он парень головастый, проснется, все объяснит по своей этой… науке, да. А в эти ваши россказни я не верю!

— Ладно, Жень, можешь не верить нам на слово, — вздохнула Ира, — но хотя бы попробуй! Ради меня! Пожалуйста! Ты обещал!

— А-а-а, ладно! — схватился за голову Бес, — но это же полная хрень! Говорить с камнями! Даже для меня, одаренного земли, это перебор! Я же прекрасно вижу, что в них нет ни единой крупицы жизни! Они внешне и энергетически не более чем каменюки! Их уши не могут слышать, а у некоторых из них ушей вообще нет! Как они меня услышат⁈ Вон у того даже башки нет, он с тобой тоже говорит⁈

— Говорит, — убежденно произнесла Ира.

Бес лишь закатил на это глаза и, злющий как черт, устало потер переносицу. После чего шумно выдохнул, всем своим видом показывая, как ему это не нравится, и оперся своими крупными ручищами на стенку пьедестала и склонился чуть вперед.

Окинул взглядом наполненный до отказа тысячью статуями ангар, и спросил настолько спокойным голосом, насколько только был сейчас способен:

— И что я должен сделать?

— Просто скажи им, что ты от них хочешь. Отдай приказ, — ответила ему Ира.

— Ладно, как скажешь, — взмахнул руками Бес, и прокричал, — ИДИТЕ И ЗАХВАТИТЕ МИР!

Подождал несколько секунд, потом повернулся на Иру и вытянув руку, хмыкнул:

— Ну вот! Видишь! Нихрена не произошло! Приказывать камням это идиотизм! — выпалил он, и поймав взгляд Молота добавил, — без обид парни, вас уже оживил Денис, я не про вас.

— Женя, не так, — замотала головой Ира, — сказать надо искренне! От сердца!

— Тц, — скривился Бес, понимая, что его невеста от него не отстанет, — Ладно, пусть будет по-твоему. Но ты обещала, что если нихрена не выйдет, то мы берем Дениса и едем в лазарет столицы к моему лекарю на полное обследование.

— Хорошо, — кивнула девушка с каменными веснушками на милом личике, — если попытаешься искренне хотя бы один раз, и ничего не получится, я поеду и сделаю все, что скажешь. Даю слово.

— Вот и отлично! Вот так бы сразу! — обрадовался Бес, после чего с предвкушением потер руки.

Поудобнее устроился на пьедестале, хрустнул шеей. Прокашлялся и ударил себя несколько раз в грудь кулаком, чтобы голос звучал громче. Обычная подготовка перед выступлениями на толпу людей. Бес делал такие десятки раз. Это было не впервой. Но сейчас, глядя на эти камни перед собой, говорить серьезно было очень тяжело.

Так и хотелось свести все в шутку, но раз дал слово невесте, надо его выполнить. Просто сделать и можно будет ехать отсюда на обследование. Голоса в ее голове — это не шутки, это может быть серьезный симптом. А Бес никак не мог потерять свою Ирочку. Только не сейчас, когда он только-только ее вернул. Поэтому ради ее здоровья он был готов на все.

Даже всерьез приказывать захватить мир кучке камней.

Правда сделать это серьезно глядя на камни у Беса все же не получилось, поэтому он закрыл глаза и представил, что перед ним там стоят его подчиненные. Обычные живые люди. Те, которые слушали его десятки раз. Члены Организации, готовые беспрекословно выполнить любой его приказ.

Стало легче. Так гораздо лучше. Образ живых слушателей сложился.

Осталось приказать им.

Но что приказать?

И как только Бес только допустил мысль, что перед ним сейчас стоят не камни, а тысяча членов его Организации и нихренашеньки не делает, злость накрыла его с головой и слова нашлись сами собой.

— ДА ВЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛИ, УРОДЫ⁈ А НУ КА ВСТАЛИ И ЗА РАБОТУ, БЕЗДЕЛЬНИКИ ГРЕБАНЫЕ!!! СКОЛЬКО МОЖНО ПРОХЛАЖДАТЬСЯ⁈ — прорычал Бес во весь голос, от которого своды подземного полигона затряслись, а щедро приправленное стихийной энергией эхо с хрустом отразилось от каменных стен.

Бесу даже стало слегка стыдно за свою несдержанность и то, что он переборщил и вплеснул в голос столько стихийной энергии, но теперь уж точно Ира не сможет обвинить его в отсутствии старания.

Поэтому он радостный повернулся на свою невесту и открыл глаза.

— Вот видишь, я же говорил… — начал говорить Бес, а потом увидел, что его невеста его совершенно не слушает.

Все ее внимание обращено вперед, а сама она буквально светится от восторга. Сначала Бес нихрена не понял, а потом повернул свой взгляд обратно на полигон и уже его собственные глаза округлились, а челюсть медленно съехала вниз.

Ведь из тысячи до этого абсолютно безжизненных каменных статуй, внезапно отмерла и пришла в движение целая сотня каменюк разом.

Игрушка в виде ворона хрустнула в моих руках. Темное дерево пошло серебристыми трещинами, откуда повалила теневая дымка. Несколько мгновений, и в моей зажатой руке находилась уже не детская игрушка, а одна знакомая трусливая сущность в виде антропоморфного ворона.

В этот раз великий фамильяр истинной Тени Рэйвенхарт Сумрачный Демон не превышал размером полуметра, и судя по его тщетным попыткам выбраться из моей хватки, это был максимум сил на который он был способен в этом месте.

— Далековато ты забрался от теневого мира, — с улыбкой глядя на его попытки вырваться, произнес я.

Говорить со мной великий Рэйвенхарт желанием не горел, но осознав, что свалить по тихой от меня не получится, выбора у него не осталось, и он поднял на меня дымчатые глаза цвета серебра.

— Не твое дело, Паладин, — с трудом прокаркал Рэйвенхарт, — отпусти меня немедленно!

— Зачем? Чтобы ты опять свалил? — поднял я бровь, — нет, приятель, так не пойдет.

— Кр-р-р, — зло прохрипела теневая сущность и прекратила свои попытки вырваться, вместо этого впившись в меня полным презрения взглядом, — чего ты хочешь?

— Отведи меня к кристаллу, — прямо и без прелюдий сообщил я.

— Кр-р-рхихи, — хрипло засмеялось существо, — откуда мне знать где он⁈

— С того, что так сказал Аргус, — улыбнулся я.

— Что ты сделал с ребенком? — подавился смешком резко нахмурившийся Рэйвенхарт.

— Ничего.

— Лжешь, — фыркнул древний теневой фамильяр, а потом его вороньих мозгов хватило осмотреться и понять, что пространство терминала хоть и треснуто, но не разрушено, а энергии в нем течет даже больше, чем было до этого, — кхм… ты не тронул ребенка, — не спрашивал, а утверждал он.

— А ты думал я его убил? — искренне удивился я.

— Ты Паладин Тьмы, Маркус. От тебя чего угодно можно ожидать, — с презрением прокаркал Рэйвенхарт.

В обычное время меня крайне сложно вывести из себя. Да и сейчас я оставался максимально спокоен, но бросивший старика Акса на смерть трусливый ворон последний от кого я был готов стерпеть такие слова.

Поэтому в тот же момент по пространству раздался хруст сдавливаемой вороньей шеи.

— Бля-бля-бля, — захрипел фамильяр, размахивая серебристыми перьями, а искры жизни в его глазах слегка поблекли.

— Зря ты не свалил в свою теневую канаву после нашей последней встречи, приятель, — чуть ослабив хватку, покачал я головой.

— Я и свалил, — прохрипел Рэйвенхарт, как только смог «дышать».

Чисто технически, дышать ему было не надо, но я сдавливал ему не трахею, а энергетические каналы, поэтому ворону приходилось не сладко. Особенно вдали от родного теневого мира.

— А нафига тогда приперся сюда? — поинтересовался я.

— Помочь! Помочь! — в голос запричитал Рэйвенхарт, — я почуял рядом с алтарем зов ребенка! Ему было одиноко! Он искал друзей! И я пришел с ним поиграть!

— И? — абсолютно спокойно выслушав это, поднял я бровь.

— И… — скривился ворон, сделав паузу, после чего вздохнул и крайне неохотно добавил, — и немного поесть, да! Но что такого? Ребенок сам делился энергией! Я его не заставлял!

— Конечно не заставлял, — мило улыбнулся я, — просто набивал свои перья халявной энергией и прятал ее в стенах моего подвала. Думал я не замечу? Или хочешь сказать, что это просто досадное совпадение, и ты совсем ни капельки не планировал использовать эти силы против меня?

Ворон молчал несколько долгих секунд. Его серебристые глаза похолодели и не выражали никаких эмоций.

— Ты все-равно не сможешь меня убить, Паладин, — наконец нарушил тишину и уверенно заявил древний теневой фамильяр.

— Хочешь это проверить? — беззаботно предложил я.

— Уничтожить меня здесь не равно убить, — хмыкнул Рэйвенхарт, — пока есть на планете хоть один ворон, и пока на землю падает тень, я буду жить.

— Да, я слышал эту сказку, — кивнул я, — но ты, наверное, забыл, кто был моим наставником.

— Старик не стал бы тебе раскрывать мои тайны, — гордо вскинул серебристый клюв ворон.

Учитывая, что его тонкая шея все еще находилась в моем захвате, выглядело это забавно.

— Ты прав, прямо Акс не говорил, — легко подтвердил я, — но каждый раз, когда старик слышал эту сказку, он усмехался и саркастично качал головой. И теперь, глядя на тебя, и вспоминая это, мне очень хочется проверить эту сказку на правдивость.

Теперь эмоции в глазах одного из древнейших фамильяров мира истинных Теней появились.

— Ты не посмеешь, Паладин, — зло прошипел он.

— Уверен?

— Тц, — прохрипел он полными презрения глазами, но больше ничего не сказал.

— Будь уверен, Рэй. Моя рука не дрогнет. Только дай мне повод, и я сверну твою трусливую шею без колебаний. И сделаю это столько раз, сколько потребуется, чтобы отправить тебя в ад, — абсолютно спокойно произнес я, глядя в его сверкающие серебристой яростью глаза, — но не сегодня, — после короткой паузы добавил я, и ослабил хватку.

Ослабил достаточно, чтобы тот смог вздохнуть свободно, но недостаточно, чтобы ворон смог вырваться.

— Тогда отпусти, — каркнул он, выдержав мой взгляд, — я только что развеял привязку к энергии под твоим поместьем. Она твоя. Я уйду и больше тебя не потревожу. Даю слово.

— Старику Аксу ты тоже давал слово, — напомнил я, чем заставил ворона болезненно скривиться, — но даже если допустить мысль, что ты его сдержишь. Этого все равно недостаточно.

— Недостаточно⁈ — дернулся Рэйвенхарт в моей хватке, — чего ты еще хочешь, Паладин⁈

— Я уже тебе сказал чего. Отведи меня к кристаллу, — терпеливо напомнил я свое требование, — и если ты еще раз скажешь, что не знаешь, где он, я очень расстроюсь, Рэй. Такая трусливая птица как ты просто не могла не подготовить себе запасной отход.

Глаз гордого древнего фамильяра теней дернулся, но сам он сохранил хладнокровие и продолжил молчать. Не боится. Похоже, доля правды в сказке о его живучести все-таки есть и убить его прямо здесь действительно не выйдет.

Тем не менее попытаться было заманчиво, но в таком случае кристалл придется искать самому, а меня это не устраивало. Поэтому, пришлось прибегнуть к последней карте в рукаве.

— Впрочем, если хочешь нарушить слово Аргуса и пойти против него, вперед, — с трудом сдержавшись и не свернув ему шею, улыбнулся я и полностью ослабил хватку.

Ощутив свободу, Рэйвенхарт было дернулся от меня в сторону и собрался бежать, но как только до его птичьих мозгов дошел смысл моих слов, он остановился и нахмурился.

— Ты блефуешь, — бросил он в меня, правда голос его звучал далеко не так уверенно, как раньше.

— Да? Ну так вперед, — махнул я рукой, — проверь. Посмотрим, как далеко ты сможешь улететь.

— С-сука, — в сердцах выплюнул Рэйвенхарт и тяжело дыша, уставился на меня, — что ребенок тебе пообещал?

— Путь к кристаллу, — в очередной раз произнес я, — нет, я, конечно, знал, что ты туповат, но чтобы настолько? Сколько раз тебе еще надо повторить, чтобы ты понял?

От моих слов фамильяр не на шутку разозлился. Но проглотил всю свою гордость, потому что видел, что я говорю правду. Не только по мне, но и по пространству вокруг. Ведь мы находились в мирке, буквально состоящем из энергии Аргуса. Даже мне говорить так прямо от его имени Аргус бы не позволил и будь в моих словах хоть капля лжи, он бы отреагировал.

Но окружающая нас энергия меня не трогала, а вот вокруг ворона начала угрожающе сгущаться. И это вдобавок к тому, что нам и так тут были не рады, и с каждой секундой энергия все сильнее давила нас прочь.

И как вишенка на торте тот факт, что Рэйвенхарт сейчас чуть ли не целиком состоял из заемной энергии Аргуса. Одно неосторожное действие и, в лучшем случае его нынешний аватар разорвет изнутри. В худшем же, Аргус обидится и накажет его везде, где дотянется. А дотянуться Аргус сможет много куда.

Особенно когда соберет все четыре части воедино и войдет в полную силу.

— Л-ладно, твоя взяла, Паладин, — каркнул ворон и взмахнул крылом.

В воздухе заклубилась теневая дымка, которая окутала Рэйвенхарта целиком, после чего он исчез, оставив после себя лишь одно серебристое перо.

Оно медленно-медленно опускалось в воздухе и с колючим холодком легло мне на руку. Потратив пару секунд, я повертел его на руке и понял, что, находясь на ладони, оно всегда возвращается в одно положение и указывает направление как стрелка компаса.

— Вот же засранец хитрожопый, — со смешком покачал я головой.

И просьбу Аргуса выполнил, и фору себе выиграл.

Ну ладно, хочешь поиграть в догонялки, давай поиграем, — хмыкнул я про себя и, определив верное направление, устремился туда.

Выход я нашел за три минуты. Мог бы и быстрее, но это оказалось не так просто. Хитровыдуманная птица неплохо замела следы. Рэйвенхарт вложил в маскировку чуть ли не всю энергию, которую имел в этом месте.

И дверь неплохо спрятал. Ну как дверь. Дверцу. Дверочку. Настолько крошечную, что пролезть туда смогла бы только его уменьшенная в десять раз воронья башка.

Но ничего.

Самым сложным было именно найти эту крошечную невидимую дверцу, за которой скрывался Портал. Дальше я легко расширил проход под себя и нырнул внутрь.

Серебристая пелена моргнула несколько раз и выпустила меня наружу.

Это был реальный мир, но точно не подвал форта Каплан, в котором я зашел внутрь терминала. Хотя сырые каменные стены вокруг были чем-то похожи. Если не считать то, что они все были в дырках, следах гари, крови и грязи. Повсюду лежали обломки, витали остаточные следы боевой магии, а в нос бил резкий запах… смерти.

А еще на этих разрушенных стенах не было крыши. Вернее была, но не наверху, а в виде дымящей груды обломков под ногами. Сквозь все эти дыры завывал ветер, а над головой же раскинулось затянутое грязным дымом небо родного мира.

Милая картинка.

Первым делом я глянул на карту и усмехнулся. Точка показывала, что я сейчас нахожусь на территории Западного Королевства. И довольно глубоко.

Любопытно.

Вторым делом я поднял руку вверх и запустил бабочку. Мой крылатый разведчик взмыл вверх парой взмахом сотканных из Тьмы крыльев и, зависнув на высоте сотни метров на пару секунд, распался на тысячи частиц.

Беглая разведка показала, что вокруг нет ни поселений, ни городов, ни людей. По крайней мере живых. Единственным ориентиром на местности являлись руины какого-то замка, по центру которого я и находился.

Это место и все принадлежащие ему строения в округе просто сравняли с землей, и сделали это не так уж давно.

И догадаться кому эта земля принадлежала было несложно. Первое подтверждение своей догадки я получил уже через пару минут, когда среди завалов увидел обгорелое знамя с гербом славного рода фон Грэйв.

— Конечно, где же ты еще мог хранить кристалл, — вздохнул я в пустоту и направился искать вход.

Ведь как всем известно, все самое ценное аристократы всегда прячут в подвал. Фетиш у них такой. Схемы родового поместья фон Грэйвов у меня конечно же не было, поэтому пришлось искать вход по старинке.

Благо с помощью пера-компаса это оказалось проще простого. Особенно когда компас привел меня к кем-то любезно расчищенной от завалов области. И вход в подвал находился тут же. Даже напрягаться не пришлось.

Удобная техника, мне нравится. Надо будет Клювика научить клепать такие перья. Лишним не будет.

А пока я размышлял о том, как убедить своего фамильяра добровольно подписаться на общипывание, каменные ступени вели меня вниз в темноту. И чем ниже я спускался, тем сильнее оттуда веяло потусторонним холодом.

— Привет, Паладин, — встретил меня обманчиво спокойный женский голос, как только я преодолел последнюю ступеньку.

— Привет, Паладин, — любезно ответил я, глядя на Октавию, которая с холодной яростью в глазах стояла и смотрела на окровавленную дверь родовой сокровищницы.

И ее взгляд не предвещал ничего хорошего для тех, кто посмел ее вскрыть.

В просторных княжеских покоях было темно, тихо и свежо. Зашторенные окна. Закрытые двери, и лишь свежий ветер с открытого балкона беззвучно колыхал занавески.

Внутри же было тихо.

Тишина царила в коридоре. Тишина была на этаже. Тишина сохранялась во всем поместье.

Всех отогнали по периметру, а внутри головного здания остались только самые доверенные слуги, да и те, ходили на цыпочках, боясь нарушить сон своей госпожи.

Лишь лежащей в огромной кровати с нефритовым балдахином девушке было позволено нарушать эту священную тишину.

И она нарушала.

Тяжелым прерывистым дыханием. Периодическими вскриками сквозь сон, и постоянным переворачиванием с одного бока на другой. Сама того не осознавая, девушка без перерыва ворочалась, стонала от боли, а жар ее тела не мог сбить ни один штатный лекарь природников.

Все, что оставалось слугам, это ждать и менять пропитанные целебной водой полотенца.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — внезапно нарушил звенящую тишину очередной отчаянный крик, и впервые за много часов девушка с нефритовыми волосами подорвалась с кровати.

Жадно глотая ртом воздух, Виктория Луговская вскочила раньше, чем ей удалось разлепить глаза. Повезло, что вскочила она недалеко. Аккурат на край кровати, на который тут же и плюхнулась от накатившей на миг слабости.

Но поборов слабость усилием воли, молодая Княгиня Природы поднялась на локтях и, только сейчас осознала, что находится в собственных покоях, а кричать ее заставил дурной сон. Просто очень плохой сон. О чем именно был кошмар, Виктория Луговская уже не помнила, осталось лишь стойкое ощущение ужаса и… усталость.

Посидев так несколько секунд, молодая Княгиня Природы пыталась собраться с мыслями, но давалось это очень тяжело.

Мысли плавали, воспоминания ускользали, голова трещала от боли.

В итоге, как ни пыталась, Виктория Луговская не смогла вспомнить ни то, как сюда попала, ни то, как прошел вчерашний день. Или позавчерашний?

Чувство времени тоже дало критичный сбой, из-за чего девушка чувствовала себя особенно неуютно. Но при этом она не сдавалась, и несмотря на боль и дикий дискомфорт в голове, продолжала отчаянные попытки вспомнить события последних дней.

Образы приходили, но обрывочные и смутные.

Янус… Роща… Маркус… Матерь… Беседка… Поезд… Хребет…

На то, чтобы вычленить из тумана воспоминаний цельные картинки, и составить их в хронологическом порядке, ушло не менее десяти минут, но даже сейчас, Виктория не была до конца уверена, где в этих картинках реальность, а где сон.

Сложно.

Слишком много пробелов. К примеру, молодая Княгиня так и не смогла вспомнить как оказалась в своих покоях. Последним четким и похожим на реальность образом был Хребет и его по-отечески обеспокоенное лицо.

И в тот же миг, как Виктория Луговская это осознала, дверь спальни с грохотом распахнулась.

— Госпожа! Слава Аргусу, вы в порядке, госпожа! — воскликнул вбежавший мужчина с точь-в-точь таким же заботливым выражением лица, как и в воспоминании.

От мыслей о том, что хотя бы это воспоминание настоящее, Виктории Луговской стало спокойнее и она тепло улыбнулась.

— Да, я в порядке, — с трудом выдавила из себя молодая Княгиня Природы, и только сейчас поняла, как сильно ей хочется пить.

— Вот, это вам, — тут же протянул какую-то фляжку Хребет.

Пахло отвратно, но Виктория Луговская была готова на любую жидкость, и жадно выпила горькую на вкус гадость, которая, однако, отлично утолила жажду. Даже слишком отлично!

— Ч-что это? — выпив все до последней капли, удивленно спросила Виктория Луговская.

— Я не знаю, — потупил взгляд Хребет, — господин Маркус распорядился принести этот отвар вам, как только вы проснетесь.

— Маркус? — сразу оживился взгляд молодой Княгини, — он здесь? — с легкой надеждой в голосе спросила она и, не дожидаясь ответа, устремила взгляд в сторону входа.

Но никто не зашел.

— Эм… нет, господина Маркуса тут нет, только я, — слегка виновато развел руками Хребет, — но я могу его позвать! Уверен он не откажет вам в аудиенции!

— Нет, не нужно, — отмахнулась Виктория Луговская, устало потирая пульсирующие от боли виски, — сколько я спала?

— К сожалению мне не сообщили во сколько вы уснули, госпожа, — потер затылок Хребет, — но сейчас времени вот столько, — раскрыл он перед своей Княгиней голографические часы и дату.

— Понятно, — недовольно скривилась Виктория Луговская от увиденного, и с усилием подтянулась еще ближе к краю кровати и опустила босые ноги на пол, после чего добавила, — подготовь мой тренировочный полигон.

— Эм… — растерялся Хребет, — простите, госпожа, но вы же только…

— Не заставляй меня повторять, — построжел голос Княгини Природы, которая, слегка пошатываясь, поднялась на ноги, — я и так провалялась без дела слишком долго! — недовольно заявила Виктория Луговская, глядя на себя в зеркало.

«К тому же я должна как можно скорее проверить силу Паладина и убедиться, что мне все это не приснилось», — мелькнула стойкая мысль в голове девушки, но вслух она ее конечно же не озвучила, и молча направилась к выходу удивительно уверенной для ее состояния походкой.

Октавия выглядела… иначе.

Более уверенной.

Более спокойной.

Более опасной.

Одного взгляда на девушку хватило, чтобы понять, что передо мной Паладин. Настоящий живой Паладин. Даже стихийная печать имеется. Хоть что-то этот лентяй Мордин сделал сам, а не переложил на меня.

Энергетически Октавия тоже ощущалась иначе. Ее стихийный ответ стал более стабильным, ярким и подавляющим. Появились зачатки Ауры, а дестабилизирующие эманации Всадников больше не просматривались, словно их внутри девушки больше и не было.

Но это обманчивое впечатление.

Всадники Апокалипсиса определенно находились внутри Октавии, и, как и она сама, они стали сильнее, ведь связь девушки с миром Смерти теперь составляла ровно сто процентов. С одной стороны, это невероятно лакомый аватар для разрушения мира. С другой же, пока Октавия остается Паладином и мир Смерти признает ее, перехватить контроль Всадники не смогут при всем желании.

Такой вот парадокс.

Все эти мысли пронеслись буквально в первое же мгновение нашей встречи. Вслух же я ничего не сказал. Сама Октавия говорить об этом не хотела, а я и не настаивал. Озвучивать очевидное смысла никакого не было.

Поэтому я молча подошел ближе, и проследил за ее взглядом внутрь вскрытой двери родовой сокровищницы.

И увидел там причину ярости Октавии.

Увидел людей. Мертвых людей. Гору мертвых людей с гербами рода Фон Грэйв.

И лишь малая часть из них выглядела как воины. В основном это были обычные люди. Обычные слуги, оказавшиеся не в то время, не в том месте и не у того господина под крылом. Причем поместили их трупы сюда нарочно. А ведь я думал, почему в руинах наверху не было трупов.

Тот, кто это сделал, перенес их всех сюда. Демонстративно. Показать, что не пощадил никого. Показать, что осталось от сокровищницы и наследия рода Фон Грэйв. Показать, что единственное «сокровище», которое заслуживает род Фон Грэйв это трупы своих же людей.

— Ты опоздал, Маркус. Эти ублюдки всех убили и все разграбили, — с ледяным спокойствием произнесла Октавия и окинула меня взглядом с ног до головы, — ты ведь за кристаллом отца пришел?

— Кристалл терминала никогда по-настоящему не принадлежал Вильгельму, — заметил я.

— Отец бы с тобой не согласился, — манерно пожала плечами Октавия, — впрочем, это не имеет значения. Физически кристалла тут больше нет.

С этими словами я бросил взгляд на свой импровизированный компас. И если до этого он четко указывал мне путь в этот подвал, то сейчас перо-стрелка просто крутилась как сумасшедшее вокруг своей оси.

М-да. Ну попадись мне эта ворона еще раз.

— Используй перстень. Он поможет стабилизировать сигнал, — увидев это, ответила совершенно не удивленная Октавия.

Понимая, что с каждой секундой, хитрая ворона путает следы все больше, я без лишних слов достал перстень основателя рода Фон Грэйв и перо действительно на него отреагировало. Но крутиться не перестало, хоть и стало делать это заметно медленнее.

— Увы, мы слишком далеко от цели, — только развела руками Октавия, всем своим видом показывая, что больше помочь ничем не может.

— Ты знаешь, что это такое? — поинтересовался я.

— Немного, — ответила черноволосая девица, — энергия схожа с той, что использовали теневики отца, которые обслуживали терминал. Взаимодействовать напрямую со столь крупным осколком Аргуса было слишком опасно, поэтому он использовал западных теневиков как буфер. Для этого же фокуса светлые готовили и ваших теневиков, но все пошло немного не так.

— Ага, совсем немного, — улыбнулся я, после чего покосился на вход в сокровищницу еще раз, — то есть западный терминал обслуживали теневики?

— Выполняли функцию внешнего буфера, — уточнила Октавия, — но войти внутрь кристалла Аргуса они не могли. Никто посторонний не мог.

— Зато они знали где этот кристалл находится, — задумчиво произнес я.

— Некоторые знали, да, но разве это важно? Приблизиться к нему теневики все равно не могли.

— Пока не уверен, может и важно, — потер я подбородок, после чего открыл коммуникатор и набрал номер.

Несколько гудков, и мне ответил жизнерадостный женский голос.

— Привет, братик!

— Привет, сестренка, — на этот раз решил я подыграть, чем вызвал заинтересованный взгляд Октавии, — есть новости?

— Нет, — разом погрустнел голос Лисы, — розовой суки нигде нет. И ищу ее не я одна, а также несколько герцогов. Я могу последить за ними, есть пара перспективных вариантов, но на это все нужно время. Сука куда-то свалила. Но если ты позволишь мне не только наблюдать, но и допрашивать…

— Нет, пока рано, — отмахнулся я, — но у меня есть то, что тебе поможет в поисках.

— Да? — вновь оживился голос Лисы, — и что же это?

— Компас.

— Указывающий на розовых сук? — искренне удивилась Лиса.

— Возможно. Надо проверить.

— Хорошо, сделаю! — охотно согласилась моя ученица, даже не став спрашивать откуда он у меня, и лишь уточнила, — я могу использовать хомяка?

— Использовать? — только и успел сказать я, перед тем как у меня на плече с хлопком появился мелкий Проглот с черной дымящейся шерсткой, — интересный фокус, — глядя на это произнес я.

— Спасибо, стараюсь, — ответила Лиса, после чего попрощалась и нажала отбой.

Я же посмотрел на Проглота.

Он на меня.

После чего я взял с ладони серебристое перо, обвязал его вокруг перстня фон Грэйвов и, убедившись, что «стрелка» все еще бегает, сунул импровизированный компас в маленькие лапки хомяка.

В таком состоянии компас фонил стихиями Тени и Смерти ровно по пятьдесят процентов, поэтому его мог использовать и теневик. Не каждый, конечно, но Лиса справится. Тем более я еще чуток Тьмы туда замешал, чтобы стабилизировать компас, а заодно и самому иметь возможность поглядывать, где он окажется.

Проглот с энтузиазмом принял мой подарок, попробовал его на зубок, после чего засунул в рот и исчез с таким же хлопком, как и появился, оставив после себя клубок серебристого дыма.

— Ты реально только что сунул последнюю драгоценность моего Рода в рот какому-то грызуну? — холодно спросила наблюдавшая за всем этим Октавия.

— Хомяку, — внес я ценное уточнение.

— Один хрен, — фыркнула Паладин Смерти, — впрочем, плевать. Делай что хочешь, — отмахнулась она, — у меня есть дела поважнее.

— Какие?

— Отомстить сотворившим это с моим домом, — как само собой разумеющееся, ответила Октавия.

— Хорошо, — пожал я плечами и сладко потянулся.

— Хорошо? И это все, что ты скажешь? — удивилась черноволосая девица, — даже не будешь меня останавливать?

— Зачем? Ты теперь Паладин и вправе сама решать, как тебе поступать.

— Так просто? — подозрительно сощурилась Октавия, — а если я решу пойти и выкосить миллион человек?

— Ты еще не до конца поняла суть источника силы Паладина, если задаешь мне такие вопросы, — улыбнулся я.

— Пф… моралист хренов, — надула губки Октавия, — вы оба.

— Оба? О! Так ты слышишь Мордина?

— Не так как хотелось бы, — скривилась черноволосая девица, — но да, можно сказать «слышу». И ты прав, убивать всех подряд он мне не позволит. Но из тех, кто причинил вред моей семье, не выживет никто. Даю тебе слово Паладина, Маркус. И не буду извиняться, если все герцоги, с которыми вы навели дипломатические мосты, сдохнут в ближайшие сутки.

— Ничего, наведем новые. Иди развлекайся, — напутственно произнес я и махнул рукой.

— И все⁈ Развлекайся⁈ — продолжила удивляться Октавия, — я же перебью их всех нахер! — уже специально нагнетая из упрямства, угрожающе закричала девица, но увидев мою реакцию тяжело вздохнула, — ты знал, что Мордин мне не позволит делать что вздумается, да?

— Мордин тут не при чем, — улыбнулся я, — все дело в том, что ты и сама не тронешь невинных.

— Потому что я чту ваш тупой паладинский кодекс, который даже не знаю? — усмехнулась Октавия.

— Нет. Потому что ты побоишься потерять полученную силу, — ответил я, — да и души всех убитых тебе же и придется сопровождать в загробный мир, где за каждого придется отчитываться.

— Кстати! — возмущенно топнула ногой Октавия, — об этом обязательстве Паладина Смерти тоже надо было предупреждать заранее! С какого фига мы должны пахать за всех⁈

На это я просто развел руками, а девица продолжила ворчать, после чего, взмахом руки, материализовала перед собой разом четверку лошадей, и, запрыгнув на одноместную костяную колесницу, взмыла вверх и растворилась там в белесом тумане под звуки ржания и топота копыт.

А что, удобно. И выглядит эффектно.

Может тоже лошадку себе завести?

Помнится, в мире Тьмы есть один старший Дух в виде черного пегаса.

Впрочем, думать об этом я буду потом. А сейчас не помешает немного поспать. Сутки выдались очень насыщенные.

Интересно, что принесет новый день?

Новый день принес хороший сон, сытный завтрак и приятное тепло рассветного солнышка. Спать я в итоге лег в каким-то чудом уцелевшем лесочке неподалеку от руин.

Девственная природа, чистый воздух, умиротворяющая тишина.

Благодать.

Спалось мне тут прекрасно. Мозг отдохнул, голова прочистилась, силы били через край. Что ни говори, хорошие себе земли заполучил основатель Рода Фон Грэйв. Тихие, спокойные. В южных широтах Королевства.

Тепло, красиво, удаленно.

Правда от многочисленных нажитых врагов это не спасло и высока вероятность, что во всем Королевстве больше не осталось представителей славного Рода Фон Грэйв. За исключением одной черноволосой девицы, конечно.

Жестоко, но это не самая высокая цена за становление Паладином на моей памяти. Среди тех, кто забирался на вершину нет случайных людей и счастливых историй. Это больше про потери, преодоление и боль. Ведь как любил говаривать старик Акс, именно тяжелые времена делают сильных людей.

А в том, что Октавия невероятно сильна, сомневаться не приходится. Но в ее судьбе есть и вторая сторона, которая сделала девушку той, кем она является сейчас.

У этой стороны даже есть имя. Аглая. Наследница Первой. Покровительница Астрала. Вспоминая, какие тайны хранит эта древняя и самая малоизученная из всех стихий, становится понятно, что Октавия с такими родителями была обречена на великую судьбу.

Великой злодейки, или великой же спасительницы.

И даже сейчас я затрудняюсь сказать, что именно из этого будет верно. Хотя под влиянием силы Паладина, чтобы сойти с праведного пути нужно очень постараться. Но примеры есть, так что я бы не загадывал.

Так или иначе, мир получил нового Паладина, однако мои утренние размышления под чашечку кофе сейчас были не только об этом. Куда актуальнее являлась информация о кристаллах.

Кристаллы, они же осколки Великого Источника. Я уже выяснил, что центральный осколок, и энергетически, и физически, находится под Дворцом. Он самый важный, но помимо него есть еще три части, которые надо найти и вернуть.

Вернуть физически, что важно. Да, я свел между собой три из четырех Аргусов, и теперь они смогут действовать сообща, но знание друг о друге не дает им реальные силы. Чтобы восстановить их полноценно, нужно соединить их источники силы. Собрать все кристаллы воедино.

И что мы имеем сейчас в этом направлении?

Один осколок находится под закрытым для посторонних Дворцом. Второй находится внутри Посоха, и еще вопрос как его оттуда физически вытащить. Третий кто-то умудрился выкрасть из сокровищницы, а где находится четвертый нет даже зацепок. Лишь направление.

Север.

— Эх, тяжела жизнь Паладина, — вздохнул я, и убрав пустой термос из-под кофе в теневой карман, поднялся на ноги.

Размял шею, отряхнулся от хлебных крошек и открыл коммуникатор. Пока спал, мне пришла куча сообщений. Я мельком пробежался по заголовкам, где мое внимание привлекло два самых первых и открыл их.

В одном Марта передала спасибо от Глена за возможность, как он выразился, «помахаться», а также отчиталась об успешном завершении стройки в Форт-Хелле и первом боевом выходе за стену. Пока малым составом, в качестве разведки, но начало положено.

Второе письмо было от Альберта, где он уверил меня, что с Князем Металла все пучком, он за ним присмотрит. А также добавил, что Инквизитор Роланд оказался отличным парнем, а еще Берти отдельно поблагодарил меня за то, что я позволил ему поквитаться с Мартой.

Сначала я не понял, что здоровяк имел в виду, но потом до меня дошло. Альберт же у нас является главой операции «Теневой Коридор», и теперь, когда «Миротворец» стал частью этой операции, начав работать со стороны Форт-Хелла, Марта технически стала прямой подчиненной Альберта.

А учитывая, как тепло они нас тогда встретили, Берти своего точно не упустит. Забавно вышло. Впрочем, несмотря на возможные конфликты, ничего менять я не стал. Их соперничество только подстегнет работу над прокладкой теневого коридора, так что я видел только плюсы.

Что ж. Новости прочитаны. Последние запасы еды съедены. Силы восстановлены. Можно и возвращаться к делам насущным.

Пока я спал, мои порождения исследовали руины и близлежащую территорию, но не нашли ничего интересного. Герцоги вынесли тут все подчистую. А что не вынесли, сломали и обратили в пепел. Видно было, насколько сильно насолил им Род Фон Грэйв и как качественно они старались сделать так, чтобы стереть его с лица земли.

Вот бы увидеть их лица, когда за ними придет Октавия. Правда, сомневаюсь, что у меня остался такой шанс. Я очень удивлюсь, если кто-то из них еще жив.

Выстоять против мотив мотивированного Паладина Смерти с набравшей силу стихийной печатью, при поддержке Мордина, с пятью фамильярами под контролем… Как бы Октавия там со своим табуном не сравняла с землей то, что осталось от Аркадиума после нашей битвы с золотым драконом.

Впрочем, это сейчас далеко не самая главная из проблем.

Главная находится там.

С этой мыслью я бросил взгляд в сторону видневшихся на горизонте руин с пустой сокровищницей.

Кристалл же не мог уйти собственными ножками, а людей способных перемещать столь крупный источник Аргуса можно… хотел бы я сказать пересчитать по пальцам, но мне в голову не пришел вообще никто, кто был бы на это хотя бы теоретически способен.

Особенно без одобрения Аргуса.

Размышляя об этом, я снова открыл коммуникатор. Свежих новостей от Лисы нет.

А значит, меня здесь пока ничего не держит.

Поэтому глянув на по южному теплое здесь солнышко, я вытянул руку вперед и приказал: — перемести.

Роланд Безродный медленно брел по столичной улице. Вокруг стоял шум, гам, утренняя суета. Люди спешили по своим делам. Город жил своей обычной жизнью. И из этой обычной жизни образ Старшего Инквизитора Его Величества очень выбивался, ведь шел Роланд прямо в боевом доспехе и с висящим на спине ростовым щитом.

На Инквизитора оборачивались прохожие, в него тыкали пальцем и шептались за спиной, некоторые обращались с вопросами или просьбами сфотографироваться, но Роланду было плевать.

Инквизитор всех игнорировал и был всецело погружен в свои мысли о прошедшей ночи. Всего несколько часов и пара разговоров изменили всю его жизнь. Перевернули с ног на голову буквально все.

Принимая приказ отправиться на восток, Старший Инквизитор Его Величества Роланд надеялся… да ни на что он не надеялся. Роланд лучше всех во Дворце контролировал силу клятвы. Он и до всех этих событий мог держать концентрацию непрерывно. Его непоколебимая вера никогда не давала сбой, и многие жители Дворца даже не знали как Роланд выглядит без своего доспеха Инквизитора.

С самого детства юный Роланд восхищался одаренными Клана Металла и брал с них пример. Когда был маленький подражал им и мечтал однажды вступить в их ряды. Притворялся Ратником. Одевался как одаренные Металла. Тренировался как они. Изучал приемы, стиль, перенимал традиции. Сутками шерстил архивы. Читал про сильнейших одаренных Металла в истории.

Мечтал однажды отправиться закрывать Порталы плечом к плечу с ними.

Стать героем.

Но уже позже, когда стал старше, Роланд понял и принял свою миссию защиты Дворца. Поверил в клятву Императора всем сердцем и отдал всего себя служению во благо человечества и Дворца.

Верил в это истово. Местами даже фанатично. И какова же была его ярость, когда он узнал, что в священный Дворец проник чужак! Да не просто проник, а по слухам посетил подвал! Святое место!

Узнав об этом, Роланд буквально бурлил яростью и на тренировках боевого состава Инквизиторов особо рьяно отрывался на тех, в чью смену это случилось. А еще дал себе слово наказать этого Маркуса за осквернение святого места и наглое проникновение.

А потом его отправили на восток, следить за этим самым Маркусом.

Забавное совпадение.

Сейчас, размышляя об этом, Роланд понимал, что его неприязнь к Маркусу и была одной из главных причин, почему отправили именно его.

От него ожидали преданности. Ожидали исполнительности и готовности к любым самым решительным действиям, невзирая на то, что целью был Князь. И они получили все это. Выдвигаясь на восток, Роланд был искренне готов убить Маркуса в случае необходимости.

Однако, чем дольше Старший Инквизитор наблюдал за Маркусом, тем сильнее становились его сомнения.

Сам того не осознавая, Роланд начал уважать этого Князя, а в один момент внутри Рощи он даже чуть не выдал себя и не вступил в бой! И не против Маркуса, а совсем наоборот! В момент наивысшей опасности, когда Маркус бился с чудовищем в сердце Рощи, Роланд поймал себя на мысли, что хочет ему помочь. Более того, Инквизитор обнажил клинок и сделал несколько шагов, едва не ступив на поле боя.

Но осознав, что творит, испугался собственных мыслей и отступил назад. После этого Старший Инквизитор много думал. Он пытался понять не предал ли свою клятву. Пытался понять, что это был за порыв и откуда он взялся. И чтобы разобраться в этой странности, он продолжил следить за Маркусом дальше.

Хотя к тому моменту Роланд уже наверняка знал, что Маркус не является наследником покойного Императора и вообще не имеет ничего общего с его энергией. Это стало очевидным во время боя внутри Рощи. Стихийный ответ Маркуса никак не резонировал с энергией Императора.

Роланд очень тщательно это проверил.

Но откуда тогда взялся тот порыв его защищать? Ведь Роланд не просто достал оружие, он был готов броситься и закрыть Маркуса собой. Готов был отдать свою жизнь за него! Всего на миг, но это помутнение не давало ему покоя.

И в поиске ответа на этот вопрос, Старший Инквизитор не заметил, как Маркус сам пришел к нему. Нашел его еще до того, как тот нашел ответ и этим застал врасплох.

Смущенный и растерянный, Роланд не знал как себя вести и в итоге пошел за Маркусом и оказался в месте не менее святом, чем подвалы Дворца. Внутри крепости «Последний Оплот». Она являлась не только одним из наследий покойного Императора, но также одновременно было святыней Клана Металла! Клана, в который он мечтал попасть в детстве!

И оказавшись внутри, Старшего Инквизитора захлестнул детский восторг. Он потерял дар речи от одного только нахождения там, а потом он увидел его. Человека, чью биографию он зачитал до дыр, будучи маленьким.

Бореслав Твердый. Пятый Воин Империи и личный телохранитель самого Императора. Человек, на которого Роланд равнялся. Кем мечтал стать. Ведь Бореслав одновременно воплощал в себе невероятную силу Стихии Металла и верность Императору. Был идеалом. Кумиром для Старшего Инквизитора.

И вот он стоял перед ним. Живой.

Один взгляд на него подтверждал, что все это правда. Глядя за тем, как Бореслав сражается, Роланд трепетал от восторга, но не подавал вида и старался запомнить каждое движение. Отпечатать в памяти каждое мгновение.

Все что происходило дальше, было как во сне.

Встреча. Ночь. Разговор.

Разговор, после которого жизнь Старшего Инквизитора Его Величества уже никогда не будет прежней.

За этими мыслями Роланд Безродный и сам не заметил, как зашел внутрь Южного Пантеона, где его встретили и проводили внутрь. Лифт. Подъем. Мелькающий за стеклом водопад, и вот он уже у нужного кабинета.

С трудом собравшись с разрозненными мыслями, Старший Инквизитор тяжело вздохнул, набрал воздуха в легкие и постучал.

Рихтер неподвижно сидел на кресле и задумчиво смотрел на стоящего перед ним Инквизитора. Его доклад был длинным, подробным и весьма занимательным.

— Это точно? — уточнил Рихтер после короткой паузы.

— Более чем, господин, — отозвался Роланд Безродный, не поднимая головы, — я видел все это своими глазами, и слышал своими ушами.

— Что ж, ясно, — кивнув собственным мыслям, откинулся на кресле Рихтер.

— В таком случае, я соберу Инквизиторов и сам им все объявлю…

— Нет нужды, — безразлично отмахнулся Рихтер, — «Глас Императора» уже запущен.

— Запущен⁈ — полезли на лоб глаза у Роланда, — но как это… подождите… это ведь опасно…

— Риски просчитаны и признаны приемлемыми, — пожал плечами Рихтер, — мы ведь изначально не планировали сражаться с Маркусом силой. Так что твои слова ничего не меняют.

— Но ведь сила Императора не сработала на него! — упрямо заявил Старший Инквизитор.

— Да, но ведь она вернулась к тебе назад, верно? — мило улыбнулся Рихтер, глядя на сверкающую броню Инквизитора, — а значит наши изначальные расчеты верны. Более того, ты их подтвердил. Будь Маркус хоть как-то связан с Императором, клятва была бы нарушена, и ты бы потерял силы навсегда за эту атаку. Но ты не потерял, значит идти против него безопасно. Просто нужно делать это не физически.

— Но… но… это же просто манипуляция фактами, — нахмурился Роланд, — вы же слышали мой рассказ! Про Бореслава, про Императора, про…

— Я все слышал, — перебил его Рихтер, — ты проделал прекрасную работу, и мы все очень ценим твой вклад. Ты славно послужил Его Величеству, а теперь можешь идти.

— Хорошо… — качнув головой, вздохнул Инквизитор и развернулся в сторону выхода.

— Еще один момент, — окликнул его Рихтер, у самого выхода, — Инквизиторам сегодня предстоят очень важные и опасные задания, поэтому я прошу тебя не отвлекать их.

— Не переживайте, господин Рихтер, не отвлеку, — не поворачивая головы совершенно спокойным голосом произнес Роланд Безродный, — я и так не собирался возвращаться во Дворец, — произнес он, после чего сорвал с себя командирский значок в виде двух скрещенных мечей, бросил его на пол и молча вышел прочь.

Рихтер проводил это действие взглядом, совершенно никак не отреагировав.

— И ты его просто так отпустишь? — спросил его вышедший из соседней комнаты мужчина в безликом сером костюме.

— Да, а что? Никуда он не денется, — отмахнулся абсолютно спокойный внешне Рихтер.

— С чего ты взял? — спросил мужчина.

— А ты разве не заметил? Клятва с него не слетела даже после этого.

— Это да. Но разве это не значит, что он прав?

— Нет же, друг мой. Это значит, что сила клятвы куда крепче, чем боялись старые маразматики, — широко улыбнулся Рихтер, после чего повернул взгляд на своего друга в сером костюме и добавил, — готовь девчонку. Настал ее выход.

— Хм… я думал ты хотел подождать ответа от группы зачистки «Миротворца».

— Нет, сейчас самое время. Больше ждать нельзя, — покачал головой Рихтер, — мы изначально вступили в игру с опозданием и уже потеряли «Форт-Каплан». Теперь ускользнул и «Последний Оплот». «Миротворец» наш последний шанс.

— Это понятно, но вдруг отряд зачистки погиб? — поднял бровь мужчина в сером костюме.

— Очень на это надеюсь, — еще шире улыбнулся Рихтер, и, поправив галстук, добавил, — ведь я изначально не рассчитывал взять «Миротворец» силой.

С этими словами Рихтер повернулся к своему столу, нажал кнопку селектора и, дождавшись ответа, приказал.

— Выведи меня на главный экран. Я хочу сделать заявление.

Тьма провела меня через систему древ и, за считанные мгновения, вывела в нужную точку. Я открыл глаза, вдохнул приятный воздух и осмотрелся.

— Давненько я тут не был, — улыбнулся я и провел рукой по стволу пространственного Древа, которое вымахало уже под три метра.

А рядом с ним, величественно раскинув гигантские листья, возвышалась пальма. Та самая, которую мы «привезли» с Амелией.

— Прижилась, — хмыкнул я, оценив четырехметрового гиганта, ставшего отличным украшением внутреннего сада.

Дворик в целом выглядел очень аккуратным, ухоженным и чистым. Да и растений прибавилось. Причем все сорта подобраны так, чтобы уживаться рядом с весьма капризным и энергетически «токсичным» пространственным Древом.

Отличная работа. Поставить Ольгу присматривать за поместьем было хорошим решением. И внутренние дела квартала она ведет просто идеально. Что я могу понять по тому, что отсюда не поступало ни единой проблемы.

По крайней мере такой, которая бы требовала моего вмешательства.

Я бы с радостью полюбовался внутренним садом подольше, но шастанья по руинам и ночевки в лесу давали о себе знать, и от исходящего от меня аромата весь с таким трудом высаженный сад мог завянуть.

Поэтому я направился на винтовую лестницу, оттуда в свои покои, где принял душ, переоделся в чистую одежду и перекусил тем, что нашел в холодильнике.

Дальнейшим планом было исполнить долг ответственного Князя и разобрать накопившиеся на столе бумаги, хотя бы частично, но мое внимание привлек шум, на который я с радостью отвлекся. И дело вовсе не в том, что я не хотел заниматься скучными бумажками.

Совершенно нет.

Просто мне стало… любопытно, да. И я вышел в коридор, где громкие звуки стали более отчетливыми, как и сопровождающее их напряжение в воздухе, которое я мог ощутить даже отсюда.

— Тут всегда было так шумно? — задал я вопрос, покосившись назад на рабочий стол.

Но сидящий там попуг мне ничего не ответил и странно на меня посмотрел. А потом подошел к чернильнице, опустил туда клюв и… хотел бы я сказать, что он начал подписывать документы за меня, но нет. Он просто начал делать в них дырки, сбрасывая «отработанные» листы на пол.

Эх, бедный попуг. Еретики внутри Рощи дали ему надежду, что еще не все вымерли, но с тех пор он так и не нашел ни одного живого еретика и совсем загрустил. Поэтому останавливать я его не стал. Пусть развлекается как может.

Надеюсь, среди документов не было ничего критически важного.

С этой мыслью я закрыл дверь своих покоев, оставив Клювика биться с документами один на один, а сам направился в сторону громких звуков, что доносились откуда-то снизу.

— Маркус, ты где был⁈ — прилетело мне сразу упреком, едва я успел спуститься.

Да еще и от того, кого я меньше всего ожидал тут увидеть.

— И тебе привет, — ответил я, глядя на нервно дергающего коленкой Князя Молнии.

Впрочем, Макс тут был не единственным источником шума. Холл поместья теневого квартала собрал в себе десяток человек, лишь половина из которых относились к Клану Теней.

Это распорядительница Ольга, финансист Пахом, безопасник Колль, скучающий у выхода водила Дом и, собственно, Лекса.

Из гостей же, помимо Макса, присутствовали еще четыре представителя Клана Молнии. Старик лже-Князь, Диана, Анастасия Раскатникова и Сережа Громов. Похоже, когда я вошел, присутствующие о чем-то вразнобой спорили в формате каждый с каждым.

Стояли они тоже попарно, но мое появление прервало их идиллию и теперь все смотрели на меня так, словно нашли новую жертву. А еще никто не улыбался.

— Привет, привет, — пробурчал Макс, все-таки выдавив из себя дежурную улыбку, после чего вновь повторил свой вопрос, — ты где был?

Правда на этот раз тон выбрал более мягкий. Видимо вспомнил, что в гостях и это как-то неприлично так орать.

— Спал, — честно ответил я.

— Спал, — закатил глаза и сделал глубокий вдох Макс.

— Спал, — повторил я.

— Нашел время, блин! — выпалил молодой Князь Молнии и обернулся в поисках поддержки, но никто не отреагировал.

Даже Диана предпочла промолчать, и воинственно спорящий Громов убрал руки от молота и отошел ближе к выходу. Я же молча осмотрел остальных. Лекса развела руками. Ольга злобно покосилась на шумных гостей. Колль виновато отвел взгляд. Дом зевал у выхода. Настя приветливо помахала рукой. Старик лже-Князь уважительно кивнул, после чего продолжил о чем-то шептаться с Пахомом.

— Так что за шум, а драки нет? — нарушил я возникшую на несколько мгновений тишину.

— Это пока нет, — хмыкнул Макс, — и вообще, почему ты ему еще ничего не доложила⁈ — полетел упрек на этот раз в сторону Лексы.

Видеть Макса таким нервным было непривычно. Даже во время нашего восточного вояжа он вел себя спокойнее, а сейчас в его взгляде и голосе читалась легкая паника.

— Доложила, но без пометки срочно, — спокойным голосом ответила на вопрос Лекса.

— Серьезно⁈ И, по-твоему, это не срочно? — ироничным тоном подключилась к разговору Диана и, поймав мой взгляд, взмахом руки открыла посреди холла голографический экран.

Обращен экран был в мою сторону, и на нем я узнал смазливого высокого мужика с зализанными назад русыми волосами. Как для официанта, Рихтер выглядел весьма представительно. И вещал уверенно так. Харизмой мужик обладает, этого не отнять.

Даже я заслушался, наблюдая за ним. Идеальный тембр. Располагающая к себе подача, удачные акценты.

Хороший оратор. Прекрасный я бы сказал. И техники убеждения использует мягко и весьма ловко.

Но вот то, что именно этот Рихтер говорил, мне понравилось уже куда меньше. Он говорил про Князей. Смешивал с грязью Совет. Прошлый и нынешний. Перечислял все ошибки, подкрепляя слова видеодоказательствами, и по сути он бросал Совету общественный вызов, одновременно с этим рассказывая, что Дворец больше не станет терпеть то, как аристократы топчутся по наследию Императора и сделает все, чтобы защитить граждан и Империю.

А особенно мне не понравилась финальная фраза, которой Рихтер свое выступление закончил, объявляя Миротворец собственностью и частью Дворца.

— Где это показали? — как только голографический экран погас, спросил я.

— Везде, — сухо ответил Макс.

— Теперь понятно, чего ты такой заведенный, — вздохнул я и повернулся на Лексу, — сколько времени прошло с этого выступления?

— Сорок три минуты, — ответила моя помощница.

— Но это не видел разве, что слепой! Все линии связи буквально обрываются от запросов. Люди требуют ответов. Прошло меньше часа, а нам уже пришлось прикрыть свой канал, а члены Совета отказываются от комментариев. Мои люди сейчас готовят официальный ответ, поэтому мы и приехали сюда, а тебя нет! Молчать нельзя! Нужно срочно выработать стратегию!

— Разработкой вариантов я и занималась, пока вы не ввалились сюда со своими криками, — тактично кашлянула Лекса и повернула взгляд на меня, — мне нужно еще пять минут.

— Хорошо, — кивнул я, — Марте звонили?

— Нет, — ответил Колль.

— Зря, — покачал я головой, и сам достал коммуникатор и набрал номер.

— Я все знаю, Маркус. Уже собираюсь. Не переживай, я все опровергну и заставлю этих лживых ублюдков взять свои слова назад, — с неприкрытой яростью в голосе выпалила Марта и холод ее голоса я ощутил даже через трубку.

Не завидую я тем, кто сейчас рядом с ней находится. Представляю какого Марте было слушать это выступление. Хотя чего представлять. На фразе про «Миротворец» я и сам ощутил стойкое желание размозжить одну русоголовую черепушку с хитрым лицемерным прищуром.

Лучше бы он оставался официантом. Хорошо же получалось.

— Не приезжай, — после короткой паузы, произнес я.

— А… но как я тогда выступлю с опровержением⁈ — опешила Марта.

— Никак. Ты не выступишь.

— ЧЕГО⁈ — буквально зарычала в трубку Марта, — Я НЕ МОГУ ЭТО ТАК ОСТАВИТЬ! ТЫ ЖЕ ЕГО СЛЫШАЛ, МАРКУС! ЭТОТ УБЛЮДОК ЗАЯВИЛ, ЧТО ИМЕННО ДВОРЕЦ ПРОЛИВАЛ КРОВЬ И ОБЕРЕГАЛ МИРОТВОРЕЦ ЭТИ ТРИСТА ЛЕТ! ПРИСВОИЛ СЕБЕ НАШИ ЗАСЛУГИ! ПОСМЕЛ ЗАЯВИТЬ, ЧТО ИМПЕРАТОР ПОРУЧИЛ ИМ ЗАБОТУ О СВОЕМ НАСЛЕДИИ, В ТО ВРЕМЯ КАК САМ ЖЕ ОТПРАВИЛ УБИЙЦ НА ЗАХВАТ С ПРИКАЗОМ ВЫРЕЗАТЬ ВСЕХ!!!

— Люди Рихтера ведь не захватили «Миротворец»? — на всякий случай уточнил я.

— ЕЩЕ ЧЕГО! НЕТ КОНЕЧНО!!! — выпалила Марта.

— Вот и хорошо. Больше ничего не предпринимай. Приезжать в столицу не нужно.

— Но… но… что мне тогда делать⁈

— Как что. У твоих людей есть задача, — напомнил я, — Прокладывать теневой коридор.

— Да, но защитить Миротворец важнее! — упрямо заявила Марта.

— Так ты и защитила. Его не захватили. А с остальным я разберусь, — пообещал я, — доверься мне.

— Хорошо, Маркус… я постараюсь, — неохотно выдавила из себя Марта и я нажал отбой, пока она не передумала.

А еще передал Кедру сообщение, чтобы он за ней там присмотрел. Нельзя, чтобы Марта или Глен наделали глупостей на горячую голову. Если, конечно, они уже не успели их наделать.

С этой мыслью я задумчиво почесал подбородок, после чего пробежался по новостным сводкам свежим взглядом. Теперь, зная куда смотреть, это вышло довольно быстро. Да и Лекса уже создала отдельный защищенный канал связи, куда прилетали самые важные сводки. Действия начали по всей столице синхронно и массово. Инквизиторы вышли на улицы. Официально бороться с преступностью и наводить порядок в Империи. По факту же они просто являлись ходячими агитаторами. Ловили преступников. Снимали котят с деревьев. И все это совершенно случайно попадало на камеры и подавалось с лучших ракурсов, как умеют монтировать только в «Южном Пантеоне».

И везде, с каждым действием представителей Дворца шел вполне понятный нарратив. «Мы преемники Императора». «Мы несем его волю». «Мы наведем порядок и исправим все ошибки некомпетентного и устаревшего Совета». «За нами будущее, а Совет пережиток прошлого».

Подвязать себя к Императору, которого все любят и по которому все скучают было умно. Вот зачем им нужно было убедиться, что я не наследник. Иначе провернуть подобное бы было просто невозможно. Но раз реального наследника нет, то почему бы не объявить весь Дворец его последователей таковым?

А то, что это сплошь бывшие слуги и клерки, никто и не вспомнит. А лучшего доказательства чем сила самого Императора, которой они управляют, и не придумаешь.

Эх, сидели бы в своем Дворце дальше бумажки перебирали, но нет. Решили поиграть в Императоров.

— Как на это все отреагировали Князья? — отвлекшись от новостей, спросил я.

— Публично пока никак, — ответил оказавшийся рядом Макс, — согласовываем единую позицию, — добавил он, кивнув на уткнувшуюся в планшет Диану.

— Долго, — скривился я, глядя как новости в ленте множатся и множатся, одна неприятнее другой.

И в этот момент раздался звонок по каналу, доступ к которому я предоставил только одному человеку.

— Доброе утро, господин Наместник.

— Да какое же оно доброе, — проворчал Горемыка на том конце провода, — Маркус, ты сейчас где? Нам нужно встретиться. Срочно.

— Согласен, встретиться нужно, — кивнул я, и глянув на часы, добавил, — я сейчас в столице, буду у вас через час.

— Хорошо. Жду, — буркнул напряженный больше обычного Горемыка, и не прощаясь нажал отбой.

Похоже, Наместником в такой Империи быть не менее тяжело, чем Паладином, — мысленно посочувствовал я.

После чего еще раз окинул присутствующих взглядом. На этот раз все были при деле. Серьезностью происходящего проникся каждый. Даже Дом уже не скучал и по поручению Лексы перебирал какие-то архивные документы.

— И на денек вас оставить нельзя, — глядя на это все, я покачал головой и в этот момент Лекса взяла планшет и вышла вперед.

Кашлянула, привлекая внимание, и, убедившись, что у нее это получилось, начала говорить.

— Ситуация у нас непростая, — начала Лекса, и рядом нарочито громко хмыкнула одна Диана.

Но Лекса проигнорировала это и продолжила.

— Первоочередных проблем, на которые стоит обратить внимание, ровно две. Первая, это отвратительная преемственность Совета Десяти, — произнесла моя помощница, искоса глянув на старого лже-Князя, — хотим не хотим, а мы являемся его частью. Все накопленные за три сотни лет ошибки, скандалы, предательства и превышения полномочий. Все накопленное недовольство. Весь негатив, скопившийся в обществе. Все это сейчас тщательно подготовилось и выплеснулось на нас. И текущая обстановка, увы, ситуацию только усугубляет. Князь Огня оказался марионеткой и предателем, после чего был убит. Князь Природы пытался убить собственную дочь. Князь Металла был марионеткой и буквально вчера попал в новый скандал. Да, об этом Дворцу тоже известно, ведь они его на это и толкнули, а теперь рассказали всему миру. С остальными тоже не все так радужно. За годы наблюдений, Дворец накопил компромат на каждого и все пустил в ход. Они пошли ва-банк и поставили на карту все. Слили засекреченные файлы разведки, подсветили просчеты Князя Воды на восточном фронте, не забыли рассказать про сидящего в тюрьме Князя Смерти и его бесчеловечные опыты. Рассказали про Князя Молнии, который Князем Молнии не является. Про Аглаю… — осторожна начала Лекса и посмотрела на Макса.

— Нет… они не могут знать… — прошептал он.

— Могут и знают, — вздохнула Диана и открыла перед парнем новость, где подробно рассказывается, что Аглая работала на врага, была подстилкой фон Грэйва и еще множество очень нелицеприятных домыслов, поданных как факты.

— Особенно жестко они прошлись по Князю Света, который принял непосредственное участие в разрушении тронного зала, — продолжила говорить Лекса, сопровождая все сказанное слайдами новостей на голографическом экране, — а также не забыли про маньяка Князя Земли, предоставив внушительный список его окаменевших жертв. Ну и… — тут моя помощница запнулась и посмотрела на меня.

— Князь Погибели, — тяжело вздохнул Макс и теперь уже все присутствующие посмотрели на меня.

— В противовес всему этому компромату, они выставляют себя преемниками Императора, по которому все скучают. Заявляют, что несут ценности всеми любимого Императора. Несут его волю. Обещают справедливость, мир и спокойствие. По полной используют имя Бориса III, что подкрепляют образом управляющих его силой Инквизиторов, показательно спасающих котят с деревьев и прямо сейчас очищающих улицы от преступности.

— Звучит так, словно нам жопа, — констатировал Дом.

— Верно подмечено. С этой проблемой сделать что-то действительно очень сложно, но их главная цель не в этом. Их главная цель «Миротворец». Он то, ради чего все затевалось. Я пока не знаю стои́т ли за их одержимым желанием получить «Миротворец» простое нежелание отдавать его Маркусу, или же там что-то бо́льшее, но все мои данные говорят о том, что именно «Миротворец» главная цель.

— Подтверждаю, — лаконично добавила Диана, — данные нашей разведки говорят о том же.

— И это хорошая новость, — впервые за всю речь улыбнулась Лекса, — потому что в ситуации с «Миротворцем» у не все так безнадежно.

— Из-за Марты? — спросил Макс.

— Нет, — покачала головой Лекса, — присутствие Марты уже не поможет. Стратегически нас переиграли тем, что приписали «Миротворец» в свою собственность раньше нас. Людьми он уже воспринимается как часть Дворца. И никто не поставит это под сомнение, ведь это идеально ложится в картинку, которую транслирует Дворец. Они наследники Императора. Они управляют его силой. Логично, что именно они оберегали «Сокровищницу Императора». Это всем понятно. Это честно. Этому поверят. И плевать, что это ложь. Ведь что будет если заявить сейчас, что «Миротворец» на самом деле принадлежит Клану Теней?

— Это будет выглядеть как захват, — холодно произнес Колль.

— Вот именно, — кивнула Лекса, — с такой подачей никто в это не поверит. Никакие доказательства не помогут. И Марта не поможет, тем более, что ее уже видели в Долине и Форт-Хелле. Более того, несколько минут назад Рихтер выпустил заявление о том, что его Имперский гарнизон защитников «Миротворца» пропал, и он искренне переживает за их судьбу. Боится, что гарнизон убит, — произнесла моя помощница и вызывающе посмотрела на меня.

— Красиво стелит этот Рихтер, — ухмыльнулся я.

— Очень, — кивнула Лекса, — в целом это весь расклад. Все новости и события крутятся вокруг этих двух точек интереса. Сместить Совет и заполучить «Миротворец». Более того, я уверена, что, если предложить им отдать Миротворец, они перестанут так давить на Совет и требовать его расформирования.

— Маркус на это не пойдет, — усмехнулся Макс.

— Знаю, поэтому до конца дня я разработаю стратегию, как этого не допустить. Будет непросто, но и в их стратегии есть слабые места, и я смогу на них надавить, — уверенно произнесла Лекса, — если у меня будет немного времени проанализировать и…

— У нас нет времени, — покачал я головой, — просто устрой мне с ним встречу.

— Личную? — нахмурилась Лекса, — Рихтер ни за что не согласится. Особенно после того, что он узнал от Роланда. Он и всю эту шумиху то устроил в том числе для того, чтобы защититься народом как щитом.

— Тогда подай приглашение так, чтобы он не смог отказаться. Я не против свидетелей.

— Открытая встреча со свидетелями и прессой… это может сработать, но ты уверен, Маркус?

— Сомневаешься в моих способностях переговорщика? — поднял я бровь.

— Не то, чтобы сомневаюсь… но… — протянула Лекса.

— Делай.

— Хорошо, — вздохнула она и оперативно сделала пару пометок на планшете, — а что по поводу Совета?

— Да, собери всех сегодня вечером, — ответил я и глянул на Макса, — ты как, свободен сегодня?

— А разве у меня есть вариант отказаться, председатель? — обреченно вздохнул Князь Молнии.

— Ты прав, нету, — улыбнулся я.

И на этом наше маленькое совещание было окончено. Лекса откланялась работать. Диана собрала своих людей и молча ушла. Ольга направилась провожать гостей, Колль с Домом вернулись на свои посты. Внутри остался лишь Макс и, дождавшись пока все выйдут, он подошел ко мне ближе и сказал:

— Мне надо знать, что ты задумал?

— Нет.

— А если я хочу знать? — упрямо сощурился Макс.

— Не переживай, столицу я разрушать не собираюсь, — хлопнул я парня по плечу, — можешь так Князьям и передать. Вы же с Дианой сейчас собрались каждого объехать?

— Да, — не стал скрывать Князь Молнии, — от тебя что-то передать?

— Пусть не делают глупостей.

— Уж кто бы говорил, — нервно усмехнулся Макс, после чего посмотрел на меня пристально несколько секунд, вздохнул, и, добавив «надеюсь ты знаешь, что делаешь», ушел следом за остальными.

И вот я остался внутри холла один и в поместье, наконец, воцарилась тишина. Но насладиться ей и отдохнуть было совершенно некогда.

— Кто б знал, как я обожаю эту вашу дипломатию, — в сердцах вздохнул я, и сверившись с часами, тоже направился к выходу.

В просторной темной комнате с одним зашторенным окном висела звенящая тишина. Весьма необычная ситуация, если учесть, что внутри этой самой комнаты сейчас находились без малого пятьдесят человек.

И это были не обычные люди, а матерые закаленные в боях воины «Миротворца», чье тяжелое дыхание было единственным, что сейчас можно было услышать внутри душной комнаты. Выстроившись ровными рядами, она стояли и молча смотрели на обращенную в их сторону крупную женщину, только что заявившую им о том, что все они остаются здесь, в Форт-Хелле.

Дисциплина и преданность своему лидеру у бойцов были на высочайшем уровне, но каждый из них слышал новости. Каждый слышал, что про их родной дом заявил какой-то смазливый чужак. Каждый здесь был готов лично вырвать ему кадык из лживого рта, но никто из них не заслуживал этого больше, чем Марта, а потому ее бездействие вызывало, как минимум, недоумение.

Особенно на фоне того, что еще десять минут назад она подняла на ноги всех людей и обещалась лично отправиться в столицу и отрубить башку этого Рихтера, чтобы украсить ей стену «Миротворца».

А теперь Марта заявила, что остается. Заявила, что все они остаются, и продолжают заниматься тем, ради чего прибыли в Форт-Хелл. Обживать свежеотстроенную базу и готовиться к вылазке за стену.

Спускать на тормозах подобные оскорбления было совсем не в духе их лидера. Да и менять свои решения тоже. Но открыто спорить и возражать никто из присутствующих все равно не посмел.

Приказ есть приказ. Да и Глен, что стоял по правую руку от Марты, тоже молчал, чем выражал свою поддержку решению лидера.

— В таком случае, если вопросов нет, — после короткой паузы, вновь заговорила Марта властным голосом, — возвращайтесь к работе.

— Есть! — хором отозвались бойцы, и без лишних вопросов начали покидать комнату командира.

И только когда дверь захлопнулась с той стороны, Глен тяжело выдохнул и повернул голову на Марту. К этому моменту женщина опустилась за свой рабочий стол, единственный предмет мебели в ее новеньком кабинете.

Размер комнаты позволял разместить тут хоть королевские покои, но Марта наотрез отказалась и перепрофилировала комнату под переговорную, оставив лишь самое необходимое. Стол и доску, на которой сейчас был размечен план работы над проектом «Теневой коридор».

— Зря ты не сказала им правду, — покачал головой Глен.

— Я разве где-то солгала? — удивленно перевела взгляд на своего красноглазого командира боевого крыла Марта.

— Нет, но и всей правды ты не сказала, — заметил Глен, — если не хочешь идти сама, то отправь меня. Я лично накажу ублюдка и заставлю взять его слова обратно.

— Нельзя, — покачала головой Марта.

— Но почему⁈ — нахмурился красноглазый, нервно сжав кулаки.

— Я дала слово Маркусу.

— Тц, — недовольно скривился Глен.

— Нравится тебе или нет, «Миротворец» теперь часть Клана Теней, а он наш Паладин. И дал слово нас защищать.

— И ты ему веришь?

— Верю, — уверенно заявила Марта.

— А почему тогда недовольно хмуришься? — хмыкнул Глен, — не потому ли, что тебе тоже все это не нравится?

— Не нравится, — с тяжелым вздохом подтвердила Марта, — но не потому, что я не доверяю Маркусу, или думаю, что он не справится. А потому, что не люблю, когда кто-то другой решает мои проблемы, — поиграла желваками женщина, и опережая уже набравшего воздуха для язвительного ответа подчиненного, добавила, — и еще больше не люблю, когда мне создают новые.

— Ладно, я понял, — с короткой паузой обреченно выдохнул Глен, после чего перевел взгляд на карту боевых действий за стеной, единственное место, где он мог выплеснуть накопившуюся внутри ярость, — если Маркус хочет теневой коридор, будет ему теневой коридор, — кровожадно облизнувшись, произнес красноглазый командир, — но пусть потом не жалуется, если идти по нему придется по колено в крови.

И с нескрываемым желанием убивать направился к выходу.

Я сидел в пустой комнате с белым столом и, потягивая чаек, смотрел телевизор, где крутили репортаж об очередном подвиге бравого Инквизитора, который в одиночку накрыл подпольный цех по производству оружия и сделал улицы столицы безопаснее.

Смотреть за этим представлением было особенно забавно, зная, что точка, которую он якобы «накрыл», уже две недели как была заброшена, поскольку раньше принадлежала людям Беса, пока те не покинули столицу. А прямо сейчас те самые люди, использовали произведенное там оружие на передовой против тварей.

Но история красивая, да. И таких красивых историй повсюду крутилось полно.

Куда не переключи, наткнешься на подвиг служителей Дворца или разоблачение очередного коррумпированного аристократа.

И вот этот вот фарс в нынешнее время называют войной. Информационной, но все же войной. Вступать в нее я особым желанием не горел, но Рихтер не оставил мне выбора. Как он не оставил выбора грузному широкоплечему мужчине с тройным шрамом на лице, который сейчас вошел в комнату и, бросив брезгливый взгляд на телевизор, выключил его и сел напротив меня.

— Чайку? — любезно предложил я, приподняв чайник.

— Да, спасибо, — устало буркнул Горемыка, принимая горячий напиток и сделав полный смертельной усталости выдох.

— Тяжелый день?

— Если бы только день, — нервно усмехнулся военный Наместник и отхлебнул успокаивающий чай на портальных травах, после чего морщины на его уставшем лице слегка разгладились, а поднятый на меня взгляд стал спокойнее, — прости, что выдернул тебя сюда, но в моем кабинете во Дворец сейчас… сам понимаешь…

— Неужели вас оттуда выгнали? — наигранно удивился я.

— Нет, — со смешком покачал головой тот, — пока нет. Но все к этому идет. Как только канцелярия разберется с Советом, их внимание переключится на меня, и рычагов для моего смещения у них более чем достаточно.

— Пожалуй, — кивнул я, — но вы ведь сами не горели желанием занимать этот пост, не так ли?

— Так-то оно так, — поиграл желвака Горемыка, — и пойми меня правильно, я готов уйти в отставку и переложить все это бремя на другого… но не так. И не на них. Этот Рихтер…

— Ахренел, — подкинул я вариант.

— Я хотел сказать не вызывает у меня доверия, но твой вариант тоже подходит, — усмехнулся военный Наместник, — я столько сил угробил, чтобы вычистить все дерьмо после Князя Света, а теперь прорвало еще одну трубу и боюсь с ней я уже ничего не смогу сделать.

— Тогда хорошо, что у вас есть я, — с улыбкой отсалютовал я Горемыке кружкой чая.

Но энтузиазма на лице вояки почему-то не прибавилось.

— Времени у нас мало, поэтому перейдем сразу к делу, Маркус, — допив травяной чай залпом, кашлянул в кулак военный Наместник, — скажу прямо, дела обстоят паршиво. То, что происходит сейчас, это цветочки. И уже скоро пойдут ягодки. Пойдут в виде официальных указов, которые «тайная канцелярия» сейчас штампует пачками. Лишения земель, титулов, обвинения в преступлениях. Все, о чем они рассказали открыто, вскоре получит масштабные юридические последствия. Под атаку попадут все члены Совета, верхушки Кланов и все, кто вам помогает. Неприкасаемых не будет. Часть обвинений и совсем уж наглых указов я смогу заблокировать, но я не всесилен, Маркус. Да и практически все их обвинения в адрес аристократов имеют под собой основания и неопровержимые доказательства, которые те годами собирали в стенах «Южного Пантеона».

— Вот как, — хмыкнул я, — неужели и на меня там что-то есть?

— Насколько я знаю, нет. По крайней мере ничего такого, что не разобьет в суде твоя Александра. Но одно дело суд, и совсем другое общественное мнение. И они сделают все, чтобы оно было не на твоей стороне, — хмуро произнес Горемыка.

— Вы устроили эту тайную встречу, чтобы сказать об этом? — невозмутимо доливая себе чай из заварничка, спросил я.

— Да… то есть… нет… то есть… ты вообще меня слушал, Маркус⁈ Это же не шутки! Хрен с ним, с их амбициями. На это мне плевать. Но разрушая Совет, эти идиоты рубят сук, на котором сидят! Ведь Совет — это не только аристократы. Это экономика, оборона, логистика… все полетит к чертям, а пока эти идиоты будут выстраивать систему заново, кто будет защищать Стены? Кто будет закрывать Порталы? Кто будет снабжать передовую⁈ Эти Дворцовые неженки не осознают, что за стенами их уютного домика с золотыми колоннами есть реальный мир и реальная угроза!

— Я рад, что хотя бы вы это понимаете, — улыбнулся я.

— А ты я вижу спокоен, — усмехнулся Горемыка, — неужели уже придумал, что делать?

— Можно и так сказать.

— Хм, и что же? — с любопытством наклонился чуть вперед седовласый вояка.

— Ну… во-первых, мне нужно во Дворец, — как само собой разумеющееся, произнес я.

— Это исключено! — аж поперхнулся от такого заявления военный Наместник, — тебя и на километр туда не подпустят!

— А если тихо? Обходным путем как-нибудь, — предложил я, — у вас же еще есть там кабинет?

— Нет-нет-нет! — завертел головой Горемыка, — даже не проси! Это невозможно! Там сейчас куча охраны, все системы досмотра на ушах, и это не считая тысячей зевак перед зданием!

— Жаль, — вздохнул я, — если честно, я рассчитывал, что наша встреча пройдет там. Было бы удобно.

— Не вариант, Маркус. И позволь я тебе сразу дам совет, не суйся туда. Они только этого и ждут.

— Ну как же не соваться, когда они ждут? — не сдержался я.

— МАРКУС, Я ЖЕ СЕРЬЕЗНО! — вздрогнул Горемыка.

— Да я тоже не шучу, — пожал я плечами, — мне нужно во Дворец, и я попаду туда, хотят они этого или нет, — спокойно произнес я, и перед тем, как седовласого вояку хватит инфаркт, добавил, — но не переживайте, господин Наместник, я не буду делать это силой.

— Точно? — недоверчиво покосился на меня седовласый вояка.

— Точно, — пообещал я и с тяжелым вздохом откинулся на диванчике, — хотя так было бы куда проще…

— Маркус… — держась за сердце, произнес Горемыка, — пожалей старика.

— Да какой же вы старик, господин Наместник, — отмахнулся я, — вам еще жить и жить. В отличие от некоторых. И чего они на меня так взъелись?

— Может потому, что в прошлый раз ты всех обманул и ни во что не ставя Инквизиторов проник в охраняемые подвалы? — предположил Горемыка.

— Во-первых, я никого не обманывал, — заметил я, — во-вторых, в правилах экскурсии не было запрета на посещение подвала. В-третьих, он им вообще не принадлежит, ровно, как и то, что там находится… — начал перечислять я, и сам не заметил, как начал заводиться.

Осознав это, я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Напомнил себе, что пообещал никого не убивать. Выдох.

Помогло.

— А в-четвертых? — обратив внимание на некоторую недосказанность, спросил Горемыка.

— В-четвертых, не всех Инквизиторов я считаю бесполезными, — хмыкнул я, — с одним вон даже подружился.

— К слову о Роланде, он больше не Инквизитор, — вдруг заявил Горемыка.

— Серьезно? — искренне удивился я.

— Серьезнее некуда, — кивнул военный Наместник, — сегодня он подал заявление на вступление в ряды Имперских Стражей.

— О! И вы приняли? — полюбопытствовал я.

— Таранов его принял, — уточнил Горемыка, — насколько я знаю, собеседование было жестким и продолжалось несколько часов, но в итоге Роланд его прошел.

— Интересно, — задумчиво потер я подбородок, — а такое раньше бывало?

— Никогда, — заявил военный Наместник, — это первый прецедент. Впрочем, это проблемы Таранова. Меня же больше интересует, что ты будешь делать с «Миротворцем».

— А что с ним? — поднял я бровь.

— Ты и сам знаешь, что, — хмыкнул Горемыка, — по-сути это сейчас единственное, чем тайная канцелярия может тебя зацепить. Представители Дворца заявляют, что ты убил их людей и готовят официальное обвинение.

— Брехня, — отмахнулся я.

— То есть ты не убивал их людей?

— Я нет.

— А другие члены Клана Теней? — сощурился военный Наместник.

— Вот тут не уверен, — честно ответил я.

— Не уверен⁈ — полезли глаза на лоб у Горемыки, — в каком смысле не уверен⁈ Это ведь твои люди!

— Да, у нас в Клане ценится самостоятельность. Особенно по части защиты своей территории, так что, — развел я руками.

— Да плевать защита это была или нет! Никто не знает, что «Миротворец» является твоей территорией и если ты их перебил, то это будет выглядеть как убийство представителей Дворца! После такого они не только «Миротворец», они и остальные проекты смогут у тебя легально отобрать!

— Разберемся, — отмахнулся я, после чего, уже настав уставать от нашей беседы, потянулся к коммуникатору, и сделав пару кликов, переслал Наместнику один документ, сопроводив словами «это вам».

— Что это? — не ожидавший такого резкого перехода, спросил хмурый вояка и подозрительно покосился на мигающий экран своего коммуникатора.

— Подарок, — с улыбкой пояснил я, и пока Горемыка его настороженно «распаковывал», я достал из теневого кармана термос с кофе и закуски.

Ведь беседа затянулась, а продолжать ее на голодный желудок у меня не было никакого желания.

— Так это же… — спустя несколько секунд пробубнил Горемыка, открыв рот от удивления.

— Просто карта, — с набитым ртом пробурчал я.

— Просто карта… — машинально повторил военный Наместник, — да какая к хренам ПРОСТО КАРТА⁈ — вскинулся он, тыча туда пальцем, — она ведь даже позиции моих людей показывает!!! А этот какого хрена отлынивает⁈ Да я его, сука, сказал же, что он на больничном… кхм… — взял себя в руки Горемыка и поднял на меня ахреневший взгляд, — где ты это взял⁈ Тут же даже засекреченные объекты отмечены, Маркус! И даже коридоры Дворца!!! Это нарушение закона! По-хорошему, за такое я должен тебя прямо сейчас задержать! Кто сливает тебе информацию⁈

— Аргус, — отхлебнув кофеек прямо из термоса, спокойно ответил я, и растянулся на диванчике.

— Аргус… — поперхнулся воздухом Горемыка.

— Ага, в основном, Аргус, — подтвердил я и бросил взгляд на покрасневшего как рак вояку, — но вы не туда смотрите, господин Наместник, мотните выше.

— Выше? Куда выше? Тут же стены… — начал бурчать Горемыка, а потом резко замолк, чтобы через несколько секунд воскликнуть во весь голос, — ДА КАК ЭТО ВОЗМОЖНО⁈ ОТКУДА⁈

Но теперь я не отвечал и дал время Наместнику самостоятельно поиграться с новой игрушкой.

Неудивительно, что у Горемыки ушло на это больше времени, чем у того же Альберта, когда я ему впервые показал карту от Аргуса. Ведь с тех пор Аргус стал сильнее, а данные на карте гораздо подробнее. Да и Берти тогда интересовала только красная зона, а вот военный Наместник отвечал за всю Империю и сейчас подробно изучал вообще все. Обстановку в столице. Ситуацию на границах. Группировку сил вдоль стен. Желтую зону. Красную зону… сантиметр за сантиметром Горемыка жадно впивался в предоставленную карту, стараясь запомнить и зафиксировать все. Даже моргать седовласый вояка боялся, чтобы ничего не пропустить и успеть запомнить каждую мельчайшую деталь. Да так старался, словно думал, что я у него эту карту заберу.

— Ты сказал, что в основном информацию дает Аргус… — спустя несколько минут, подал голос Горемыка, не отводя взгляда от карты, — но это же не все?

— Не все, — кивнул я, — Аргус только восстанавливается и пока слабо умеет в интерпретацию и анализ. Поэтому поступающий массив данных обрабатывается и структурируется одним талантливым аналитиком, после чего полученные данные синхронизируются и дополняются через данные астральных сетей и уже потом выводятся в Реестр на мое имя.

— Сколько? — было следующим, что спросил военный Наместник, и на этот раз его тяжелый огненный взгляд был направлен прямо на меня, впрочем, безо всякой угрозы. Куда более явно в его глазах читалась надежда.

— Бесплатно, — ответил я.

— Не шутишь? — сглотнул ком в горле Горемыка.

— Не шучу, господин Наместник, от вас мне не нужны деньги, — поднялся я на ноги и, подойдя ближе, ткнул пальцем в точку на карте и добавил, — достаточно будет вашего содействия вот тут.

— Теневой коридор, — понимающе хмыкнул вояка, — наслышан. Частный проект Клана Теней за стеной.

— Я бы назвал это частным проектом человечества, — качнул я головой, — поэтому готов дать вам доступ за содействие. И не только вам, господин Наместник. Похожее предложение я озвучу сегодня всем Кланам на Совете. Любому, кто окажет помощь с «Теневой Коридором», будет выдан доступ к карте Аргуса. Не такой полный как здесь, конечно, но более чем достаточный, чтобы эффективно сражаться в красной зоне.

— То есть хочешь сделать информацию о красной зоне общественным достоянием?

— Именно так, — кивнул я.

— Бесплатно? — еще раз уточнил Горемыка.

— В зависимости от вклада и того, как этой информацией будут пользоваться. Если для борьбы с тварями, это одно. Если для наживы, совсем другое. Базовые же правила достаточно простые. Любой желающий одаренный сможет получить информацию о красной зоне без каких-либо ограничений и совершенно бесплатно. О тварях, о ресурсах, о порталах, о безопасных маршрутах. Однако вывозить дальше Форт-Хелла из красной зоны ничего нельзя. Либо обменять, либо продать, причем по хорошей цене.

— Хочешь сконцентрировать все ресурсы там, — задумчиво почесывая седые усы, произнес Горемыка, — и в этом тебе нужна моя помощь. Организация работы на местах. Люди. Наработанные схемы приоритетного выкупа ресурсов. Склады. Имперские ресурсы и деньги для выкупа…

— Зрите в корень, господин Наместник, — улыбнулся я и протянул руку, — поэтому я официально предлагаю Империи присоединиться к проекту «Теневой Коридор» и начать наконец воевать в правильную сторону.

— Я, конечно, могу принять такое решение и запустить процесс, но… — скривился он, — сам понимаешь, Маркус, какая шаткая ситуация сейчас в Империи. В любой момент может произойти смена власти и что тогда?

— Как я и сказал ранее, господин Наместник, с этим я разберусь, — напомнил я.

— Этого я и боюсь, Маркус, — тяжело вздохнул Горемыка.

— И вы туда же, — покачал я головой, — и почему все думают, что я обязательно уничтожу столицу?

— Да-а-а, интересно-о-о, почему-у-у та-а-ак… — саркастично протянул Горемыка, но на рукопожатие ответил и произнес, — очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Маркус. Я в деле.

Словив острое чувство дежавю, я передал Наместнику контакт Лексы для проработки нюансов нашего сотрудничества, после чего попрощался и направился на выход.

Ведь дел мне предстояло еще много, а день только начался.

Лязг металла эхом разлетелся по просторному темному помещению. Потом еще один. И еще. Из обилия звуков можно было сложить целую серенаду, особенно если наложить поверх ритмичных лязгов отборные маты, что-то и дело эхом отражались от металлических стен.

И источником всего этого шума, заставляющего ходить ходуном весь замок, были всего два человека.

Один крупный мужчина в черно-золотом стихийном доспехе, который сейчас валялся на полу и потирал пятую точку. И один щуплый старик с тростью, недовольно цокающий языком.

— Слишком медленно, пацан! Вставай! — проворчал Пятый, и махнув рукой, добавил, — еще раз.

— Еще раз… еще раз… — пробурчал себе под нос Альберт, но на ноги поднялся и побрел на исходную позицию.

Ей являлась белая линия на полу, сразу после которой начиналась полоса препятствий. Визуально, она не содержала в себе чего-то особенного. Лабиринт из стальных стенок для тренировки маневренности, вертикальная пятиметровая плита для лазания, металлические столбы и узкая стальная балка на тренировку равновесия, брусья и подвесная лестница. Все это чередовалось и было закольцовано по всему помещению в виде овальной площадки.

Только вот на деле эта полоса препятствий была нихрена не простой. Ведь стоило пересечь белую черту, как все эти статичные элементы вдруг начинали приходить в движение. Хаотичное, быстрое и совершенно непредсказуемое. Более того, из стен, пола и потолка, по ходу продвижения появлялись усложнения в виде вертикальных стальных пил, летящих арбалетных болтов, вылезающих из земли шипов, и даже наковальни.

Причем в каждую проходку они появляются в совершенно разных местах, словно издеваясь.

А пройти полосу нужно было не только без единой осечки, но еще и уложиться в минуту отведенного времени. Минуту, достичь которой Альберту не удавалось уже шесть часов подряд.

Здоровяк уже со счета сбился какая это была попытка и, восстановив все вмятины на Доспехе по пути, встал на изготовку. Дождался отмашки, и помчался вперед. Правда недалеко. Проходка оборвалась на одиннадцатой секунде, где один из стальных столбов вдруг уехал вниз прямо из-под опорной ноги, и Альберт со смачным лязгом влетел лбом прямо в стену.

— Слишком быстро! — тут же прилетел упрек со стороны старика, — ты вообще под ноги смотришь, пацан⁈ Еще раз!

Голос старика привычным эхо отразился от стальных стен тренировочной комнаты, но на этот раз Альберт не отреагировал и в помещении впервые за последние часы повисла тишина.

— Тебя там что контузило, бестолочь? Еще раз говорю! — повторил Пятый, приправив свой голос ударом трости, от которого стальной пол пошел легкими вибрациями.

— Задолбал… — в сердцах прорычал Альберт, когда от этих вибраций у него зазвенело в ушах.

— Что ты там промямлил? — хмыкнул Пятый.

— ЗАДОЛБАЛ ТЫ МЕНЯ, ГОВОРЮ! — поднявшись на локтях, прокричал Альберт во весь голос и повернул свой пылающий янтарным сиянием гневный взгляд на старика, — ТО СЛИШКОМ МЕДЛЕННО! ТО СЛИШКОМ БЫСТРО! ТЫ ВООБЩЕ МОЖЕШЬ ЕЩЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ СОВЕТОВАТЬ⁈

— Пф, скажи спасибо, что я тебя вообще обучать взялся, бестолочь! — вернул ему упрек Пятый.

— Да разве ж это обучение⁈ — в сердцах выпалил Альберт, поднимаясь на ноги, — Зачем я вообще это делаю⁈ Как это поможет в реальном бою⁈ Дай мне реального противника! Поставь одну из своих призрачных железяк! А лучше десяток разом!

— Десяток? — хохотнул старик, — рано тебе еще реального противника, пацан. Ты же даже против детских механизмов на ногах устоять не можешь!

— Детских механизмов⁈ — побагровел Ратник, — да эти детские механизмы невозможно пройти! Слышишь⁈ Невозможно!

Накопивший раздражение Альберт ожидал очередного едкого ответа от старика, но вместо этого в него бумерангом прилетела трость. От неожиданности здоровяк вздрогнул, но снаряд поймал. И еще до того, как Альберт успел сказать еще хоть слово, метнувший в него трость слепой старик переступил черту старта.

Механизмы пришли в движение, а Альберт машинально включил таймер на коммуникаторе.

Десять секунд и слепой старик завершил первый блок без единой царапины.

Двадцать секунд и Пятый голой рукой переламывает вылетевшее в него из скрытой ниши стальное копье, тут же используя обломки как ходули на месте недостающих столбов.

Тридцать секунд и сморщенное мелкое тело в один прыжок перелетает пятикратно превышающую его рост стальную стену.

Сорок секунд и слепой старик, словно в танце уворачивается от десятков одновременных атак без потери равновесия и скорости.

Пятьдесят секунд и старик с первой же попытки зашел дальше, чем удалось Альберту за последние шесть часов.

Шестьдесят секунд ровно, и босые ноги Пятого стоят на финишной черте, а его сморщенная как изюм рожа победоносно скалится в сторону наблюдавшего за всем этим с открытым забралом Альберта.

За все время здоровяк и слова не смог выдавить. И как бы ни хотелось Альберту упрекнуть старика в жульничестве, Ратник прекрасно видел, что все нити управления энергией «Последнего Оплота» он передал вместе с тростью, и полосу препятствий прошел собственными силами и даже стихийную энергию при этом не задействовал!

Всю проходку от первой и до последней секунды Пятый сделал своим слепым и немощным телом.

— Ты… ты просто выучил эту полосу, — нашел Альберт единственную причину как это могло произойти.

— Так выучи тоже, бестолочь, если думаешь, что тебе это поможет, — фыркнул старик, возвращая себе трость, — тут всего лишь двенадцать тысяч, двести сорок три комбинации. Зубри, если навыков не хватает. Ведь пока ты ее не закончишь, наружу из «Оплота» не выйдешь.

— Эй, ты сейчас серьезно⁈ — опешил Альберт.

— А я похож на шутника? — хмыкнул старик.

— Но я нужен своим людям! Мне некогда прохлаждаться тут с тобой и играть в лесенки!

— Если что-то не нравится, где выход ты знаешь, — сухо произнес Пятый, — но если выйдешь наружу без моего разрешения, назад можешь не возвращаться. Никогда.

Несколько десятков секунд Альберт стоял неподвижно. Его тело стонало от боли. Кости ломило от перегрузки. А голова буквально кипела от мыслей. В сознании Альберта проносились все клятвы и обещания, которые он давал. Проносились лица всех людей, за которых он взял ответственность.

Груз этой ответственности сейчас был так тяжел, что здоровяк буквально ощущал его на своих плечах. Ответственность за помощь Маркусу. Ответственность за семью и сестру. Ответственность за Теневой Коридор. Ответственность за жизни подчиненных. Ответственность за Клан Теней. Ответственность за «Гекконов»…

С этими тяжелыми мыслями Альберт перевел взгляд на коммуникатор, где в одной колонке мелькали поступающие с самого утра бесконечные тревожные новости из столицы. А во второй его в два лица осыпали отборным матом Ганс и Ульх, на которых он без предупреждения оставил все дела вчера и так и не вернулся.

За эти несколько десятков секунд, показавшиеся Альберту целой вечностью, он успел ощутить каждую крупицу веса всей ответственности, что ждала его за этими стенами. Всецело осознавал последствия каждой минуты его задержки для доверившихся ему людей, но стоял на месте.

Сам не до конца понимая почему он это делает. Ведь он нужен свои людям. Прямо сейчас. Нужен больше, чем когда-либо. Но вместо этого Альберт рывком сорвал с себя коммуникатор, с рычанием бросил его на пол, и не поворачивая головы, направился в сторону старта на новый заход.

После продуктивного разговора с Горемыкой, я покинул переговорную и направился дальше по уже знакомому мне белому коридору. Чтобы «отмазаться» за перенос нашей встречи из Дворца сюда, военный Наместник выдал мне личный доступ к Имперским лабораториям.

Доступ ограниченный, в два демонстрационных зала, которые я и так уже посещал, но тем не менее.

Теперь хотя бы тут мне не требовались назойливые сопровождающие, и можно было чувствовать себя спокойно и свободно. Коридор меня вывел меня к металлическим створкам, за которыми меня встретило большое белое помещение.

Внутренняя часть исследовательской лаборатории с моего прошлого визита изменилась не сильно. Все тот же запах химикатов и спирта. Все такой же творческий беспорядок. Хотя нет, беспорядок, пожалуй, усилился.

Ведь теперь зона лаборатории была поделена не на две части, а на три, что добавляло хаоса в общую обстановку.

Однако лишь на первый взгляд это был хаос, если присмотреться, можно было заметить некую систему. Часть слева никаких изменений не претерпела. Назовем ее зона стерильности. Несколько ярусов экспонатов, высокие лестницы на колесиках, столбы из многочисленных проводов и буквально повсюду разбросанные листы с чертежами, заметками, да книжные стеллажи с дневниками и книгами.

Павел Матросов не изменяет себе, и мое появление он даже не заметил, продолжая над чем-то усердно работать за своим рабочим столом.

Чего не скажешь о правой части этой просторной лаборатории, которая теперь была поделена на две части. В одной располагался открытый ангар, кран и постамент с кучей механических приблуд, на котором в прошлый раз стоял образец «Каймана» с паучьими лапами. Назовем эту часть мастерской.

В другой же части стояла огромная жаровня, наковальня, и длинный массивный стол с цепями, колбами и различными металлическими инструментами. Пусть будет кузня.

И вот эти три зоны соседствовали друг с другом, отделенные невидимыми границами.

Если Павел Матросов, владелец левой зоны стерильности меня не заметил, то из правой части меня заметили. Причем оба сразу, так как едва я сделал шаг внутрь, как передо мной предстал Глеб. Вытерев запачканные маслом руки о давно переставший быть белым халат, мой бывший механик-водитель приветственно улыбнулся, и с фразой «здарова, босс!», протянул ладонь.

— Привет, — ответил я на рукопожатие, после чего повернулся на подошедшего сразу следом низкорослого мужика.

Дедком Карла у меня язык не поворачивался называть, ведь физически он выглядел получше многих молодых. Широкие плечи, здоровенные банки вместо рук, кубики пресса, загорелое накаченное тело, а морщины скрывали массивные очки с двумя десятками выдвижных линз. Разве что седина выдавала возраст старого артефактора, но из-за того, что его борода, макушка и даже брови выгорели на девяносто процентов, это было практически незаметно.

Из одежды на Карле был лишь толстый фартук, его густой волосяной покров, да надетый поверх белый халат без пуговиц.

— Отлично выглядишь, — с улыбкой встретил я подошедшего дедка.

— А? — не сразу понял старый артефактор, а потом оглядел обгорелые рукава халата и с усмешкой добавил, — меня заставили это напялить, Маркус! Лаборатория мол! — с важным видом поднял он палец вверх и засмеялся.

— Это лаборатория и есть, — донесся позади чопорный голос наконец заметившего меня Павла, и он присоединился к нам, отвесив мне уважительный кивок.

— Ну раз все в сборе, — потер я руки, — показывайте зачем позвали.

Трио подельников переглянулись, словно бы телепатической связью решая кто будет первый, после чего слово взял Павел Матросов.

— Изучив предоставленные вами данные о полимере, — тактично кашлянув в кулак, начал Павел, — я не нашел никаких критичных изъянов, и перед тем, как продолжить, мне бы хотелось услышать ваш комментарий, господин Маркус.

— Комментарий? — поднял я бровь.

— Верно, — напряженно поправил очки Павел Матросов, — в основе версии «К19» лежали универсальные адаптивные свойства, и если в лабораторных условиях они сбоев не показали, то насколько корректно полимер сидел на теле носителя в боевой обстановке предсказать было невозможно. Важно, насколько полимер оказался удобен, не стеснял ли движения, не отвлекал ли от сражений, не влиял ли на реакцию и циркуляцию энергетических потоков…

— Хм, — задумался я, — знаешь, на самом деле ничего такого. Он сел как влитой. Более того, оказался удобным настолько, что я его даже не заметил.

Говоря об этом, я действительно попытался припомнить, испытывал ли я хоть какой-то дискомфорт во время нашего восточного вояжа, и не припомнил ничего такого. Более того, я вообще забыл о том, что на мне был тестовый образец экспериментальной брони и воспринимал его как обычную одежду. Даже стыдно немного стало, что я забыл и не провел нормальные тесты.

Хотя стоит признать, что действовать костюм мне явно не мешал, был куда прочнее всего, что я носил до этого, и сидел идеально. Это факт.

— Рад слышать, — с нескрываемым облегчением выдохнул Павел Матросов, и у него аж осанка изменилась, словно камень с плеч свалился, — не представляете, господин Маркус, как я рад это слышать! Потому что пока вас не было, я взял на себя смелость пошить полноценную пробную партию.

— Партию?

— Верно, — радостно кивнул Павел Матросов, и щелкнул пультом, после чего тент у самого длинного из стеллажей с экспонатами поехал в сторону, обнажая два манекена.

Один женский и один мужской.

Оба закованы в элегантные черные костюмы. Мужской в костюм тройку, с черным галстуком, черной рубашкой, черными перчатками, серебристыми пуговицами, и вышитым на лацкане гербом Клана Теней. Женский в очень похожую, но приталенную версию, где вместо галстука черная бабочка.

А рядом с двумя манекенами располагались две стопки сложенных в прозрачные пакеты готовых комплектов.

— Представляю вашему вниманию версию Полимера «К19»-лайт, — торжественно заявил Павел Матросов, — он пошит с поправкой на возможности среднестатистического одаренного, поэтому его сможет носить любой одаренный. Конкретно эти настроены под теневиков, но в потенциале, полимер «К19»-лайт при производстве можно настроить под любую Стихию. База универсальная. При этом, мне удалось сохранить в универсальном образце все свойства и основные качества вашей «полной» версии, разве что пиковая прочность ниже, и циклов самовосстановления будет поменьше, но даже так, защитные возможности полимера сопоставимы с полноценной боевой броней, а учитывая тот факт, что он не конфликтует с другой материей, а наоборот имеет свойства ее усиливать, его можно крайне эффективно использовать одновременно с другими типами брони, а также как запасной или вспомогательный комплект мгновенного действия! Или же как защитный комплект скрытого ношения, ведь трансформация из формы условного галстука в форму защитного костюма он производит за считанные секунды, а обнаружить его в спящем режиме практически невозможно. Аналогов с такими свойствами в мире попросту не существует, и не будет существовать в обозримом будущем! И…

— Достаточно, — остановил я спонтанную и затянувшуюся презентацию, после чего хлопнул вошедшего в кураж Павла по плечу и добавил, — я беру.

— Сколько штук? — поправил очки и деловито приосанился Матросов.

— А сколько есть?

— Десять полностью готовых к использованию теневых образцов и еще пять на подходе, — быстро посчитав в уме, ответил Павел.

— Хорошо. Я беру все. А как много и как быстро ты их вообще способен производить? — прикинув, сколько в составе Клана сейчас находится теневиков.

— Эм… касаемо как много, ограничений особо нет, поскольку я изначально рассчитывал сделать продукт массовым, все необходимые материалы создаются в лабораторных условиях, — на секунду задумался Павел, — а что касаемо количества… после успешных испытаний, основная часть будет зарезервирована под нужды Империи, поэтому, если будет оплачен эксклюзивный контракт, мы сможем создавать на сторону… пять… нет, восемь экземпляров в неделю.

— Отлично, приступай.

— Да? — как будто бы искренне удивился Матросов, — но вы ведь даже цену не видели, господин Маркус, — осторожно добавил он.

— Когда речь идет о безопасности моих людей, цена не имеет значения, — покачал я головой.

Это была чистая правда, и одновременно с этим являлось небольшой проверкой на алчность. Впрочем, я ничуть не сомневался, что Матросов эту проверку пройдет, ведь этого лабораторного маньяка куда больше прибыли интересовал сам процесс. Да и наверняка они с Глебом уже примерно прикинули сколько может стоить такой товар, и он выставит разумную цену.

Хотя, я бы на месте Павла, или кто там будет торговаться от его имени, изначальную цену чуть завысил, чтобы было пространство для маневра. Ведь документы, которые тот сразу же побежал оформлять, ему придется согласовывать с Лексой.

Закончив с одним отстрелявшимся, я обернулся к двум оставшимся, которые с нетерпением ждали своей очереди похвастаться. И судя по их лицам, похвастаться им было чем.

— Самое интересное мы приберегли на десерт, босс, — потирая руки, встретил меня взбудораженный Глеб и указал на сдвоенный постамент за его спиной.

— Это наша совместная работа, — сухо произнес стоящий подле него Карл и глянул на своего коллегу, — кто начнет?

— Ладно, давай ты, — уступил старику Глеб, и сделал шаг назад.

— Хорошо, — спокойно пожал плечами Карл, после чего подошел к своей части сдвоенного постамента, и используя массивный чемодан в качестве ступеньки, сдернул тент.

Я уже по размеру тента видел, что даже в сдвоенном виде образец куда меньше представленного в прошлый раз «Каймана» с паучьими лапами, а потому мне было интересно, что здесь.

И там действительно оказался не транспорт.

А подвешенный на двух цепях каменный доспех. Весьма необычный на вид, ведь внешне он выглядел как одноглазый монолит. Гладкий на вид камень был обработан без изысков, но довольно качественно. Идеальные пропорции, никаких зазоров или просветов, по крайней мере с передней его части, и все, от шлема с овальной прорезью, до заостренных сапог, источало стихийный ответ Патриарха Циклопов.

Да такой стойкий, словно он был живой и сам находился передо мной.

Единственным, что в этом внешне обычном доспехе выглядело отличным от своего прародителя, так это множество углубленных линий, которые словно вылезшие наружу вены связывали отдельные каменные части друг с другом.

— Прошу любить и жаловать, это «Циклоп», — сухо представил свою работу Карл, — монолитный боевой доспех-кокон, сочетающий в себе все преимущества одноименной твари. сверхпрочность, — ударил он по нему от души лежащей рядом кувалдой, которая разлетелась на кусочки, — иммунитет к природной энергии, — разбил он об каменный шлем зеленую склянку с дорогущим всеразъедающим природным ядом, который стек по доспеху без какого-либо вреда, — а также все остальные навыки настоящего Циклопа, которые становятся доступны, если доспех активировать.

— И поглощение магии? — заинтересованно проводя пальцем по монолитному доспеху, уточнил я.

— И поглощение, — широко улыбнулся Карл, — при создании доспеха мне удалось воссоздать работу организма настоящего Циклопа полностью, поэтому носящий этот доспех одаренный станет внутри него практически также неуязвим, как настоящий Циклоп.

— Но? — уловил я подвох в его словах.

— Но активировать доспех сможет далеко не каждый одаренный земли, — вздохнул Карл и слегка неохотно добавил, — К тому же в активном режиме доспех жрет чрезвычайно много энергии, а без активации он просто каменный гроб, весом в несколько тонн. А если дать себя истощить, находясь внутри, то вылезти будет… кхм… проблематично. Видишь ли, Маркус, организм настоящего Циклопа питает его уникальное сердце, но воссоздать работу сердца Циклопа у меня не получилось, а заменить его чем-то другим просто невозможно, — продолжил говорить Карл, — поэтому я сначала хотел упростить систему и отказаться от некоторых способностей, но это оказалось невозможно. Все свойства организма Циклопа связаны между собой. Поэтому либо работает все, либо ничего.

— Звучит как тупик, — констатировал я очевидное.

— Так и было, — кивнул Карл, — поэтому вскоре после тестового запуска я заморозил проект, а потом включился…

— Я! — гордо выпятил грудь вперед Глеб, и встав вровень с Карлом, потянулся к своей части сдвоенного постамента и сдернул оттуда тент.

И там оказался также подвешенный на цепи металлический… крест?

Увидев мое непонимание, Глеб улыбнулся еще шире, и с нескрываемым энтузиазмом, продолжил говорить.

— Когда Карл приехал сюда и поделился своей проблемой, мы вместе нашли простое и гениальное решение. И на эту идею меня подтолкнули именно вы, босс, — продолжая держать интригу, и медленно расхаживая между подвешенными на цепи экспонатами, вещал Глеб, — когда я увидел, как вы коснулись клешней «Сталь-Хитина», я понял, что изначально пошел не туда. «Сталь-Хитин» агрессивно уничтожает любой металл, и поэтому я искал максимально прочный сплав для создания прослойки. Но вы показали мне, что самой идеальной прослойкой является не сплав, а человек! Тогда я задумался над изменением всей концепции и уменьшил паучьи лапы под размер человеческого тела и…

С этими словами Глеб дернул рычаг, цепи зазвенели, а краны манипуляторы, на которых те висели, подтянули металлический каркас к задней части каменного доспеха, и в воздухе раздался громкий щелчок.

От возникшей стихийной волны все лабораторию жестко тряхнуло. А когда поднявшаяся в воздух пыль улеглась, я поднял взгляд и усмехнулся.

— Босс! Представляю вам первый и единственный в мире двустихийный боевой экзоскелет «Сталь-Циклоп-Пять тысяч!» — торжественно заявил Глеб и взорвал специально заготовленную хлопушку.

— Вообще-то просто «Сталь-Циклоп», — проворчал Карл рядом с ним.

— Но с «пять тысяч» звучит солиднее! — возмутился уязвленный механик.

— Вообще-то я и на «Сталь-Циклоп» не соглашался! — нахмурился еще сильнее старый артефактор.

— Ладно, «Сталь-Циклоп», так «Сталь-Циклоп», — отмахнулся от коллеги Глеб, и вернув свой светящийся от восторга взгляд на меня, добавил, — как вам, босс? «Сталь-Хитин» уничтожает любой сплав, с которым соприкасается, но при этом каменный доспех он не трогает, ведь на Стихию камня ему наплевать! А вот сам камень Циклопа на присоединение инородной Стихии начинает реагировать агрессивно и неустанно генерирует энергию, чтобы ее вытеснить. Это в свою очередь запускает ответный процесс у «Сталь-Хитина», заставляя его защищаться, и получается, что две агрессивные Стихии гоняют энергию друг друга по кругу, обеспечивая непрерывную циркуляцию и автономное питание для экзоскелета!

— И это работает? — поднял я бровь.

— ЕЩЕ КАК! — в голос гаркнули Глеб с Карлом и, переглянувшись, заулыбались и сделали несколько шагов назад.

Это позволило мне лучше рассмотреть их творение. Сейчас каменный доспех стоял на своих двоих ногах и «вены» на его теле светились ярким бурым светом. Энергия пульсировала толчками, и там, где она соприкасалась с присоединенным сзади крестообразным каркасом в виде четырех паучьих лап, бурая энергия не исчезала, а отражалась обратно, после чего ровным кругом возвращалась обратно, и так бесконечно.

Выглядело это все так, словно живой организм борется с паразитом, а паразит борется с ним. И эта борьба порождает удивительно ровную циркуляцию энергии.

Ровную, но чрезвычайно агрессивную для тех, кто находится рядом.

— Нашелся уже псих, готовый это примерить? — спросил я.

— Пока нет, — понуро ответил Глеб.

— Управление экзоскелетом возможно только изнутри части «Циклопа», поэтому нужен одаренный земли, а у нас сейчас с ними в Империи некоторый дефицит, сам понимаешь, — развел руками Карл.

— К тому же это должен быть не слишком сильный одаренный, чтобы не перетянуть агрессию паразита на себя, — заметил Глеб, — иначе баланс циркуляции нарушится.

— И при этом не слишком слабый, чтобы не подохнуть внутри, — добавил Карл.

— И достаточно безбашенный, чтобы ввязаться в эту авантюру, — констатировал я.

— Ага, — синхронно вздохнули они.

— Ладно, — вздохнул я и открыв карту коммуникатора, нашел нужную точку, — пакуйте образец, господа. Есть у меня один безбашенный кандидат на примете.

Улица встретила меня приятной прохладой и удивительной пустотой. Несмотря на дневное время, внутренняя территория Министерства Противодействия выглядела безжизненной и можно даже сказать заброшенной.

Но это обманчивое впечатление, виной которому эффект «Князя Погибели», как я назвал его про себя. Ведь люди вокруг на самом деле были, просто они шарахались от меня, как от чумного. Как только обычные работники Министерства узнали, что я приду сюда, так их всех как ветром сдуло. Горемыка тактично об этом умолчал, но и без него было прекрасно видно, чью сторону в общественном конфликте принимают обычные люди.

Особенно те, которые работают на Министерство и являются прямыми подчиненными жителей Дворца.

С одной стороны, странновато наблюдать, как люди при виде тебя переходят на другую часть улицы, разворачиваются и ускоряют шаг, или зашторивают окна при твоем приближении. С другой же, это вызывало приятное чувство ностальгии и напоминало о моей «прошлой» жизни.

Да и идти по пустым тротуарам было так приятно и свободно. Жаль недалеко, ведь точка нашего назначения находилась буквально в соседнем от имперских лабораторий здании.

Обойдя цепь Имперских построек по кругу, и немного прогулявшись по пустым улицам, я остановился около двустворчатой синей двери, над которой красовался герб в виде воина, протыкающего копьем крылатую химеру.

При виде этого, я невольно улыбнулся. Ведь именно здесь начался мой путь Стража. Случилось это не так давно, но по ощущениям с тех пор прошла целая вечность.

Тогда в эти двери заходил безродный оборванец с севера, без импа в кармане, и главной заботой было получение лицензии на возможность убивать портальных тварей.

Теперь же перед входом в рекрутинговый отдел министерства стоит Князь Теней, в распоряжении которого бюджет маленькой страны, да и забот за плечами немножко прибавилось.

Но и тогда, и сейчас, перед входом в эти двери стоял Маркус. Изменилась внешняя шелуха, но не изменилась суть. Не изменился сам я.

Разве что, силенок у меня стало побольше, чем в тот день.

Улыбнувшись собственным мыслям, я сделал шаг и открыл дверь. К этому моменту меня догнали три веселых халата. Один серый, другой белый, третий обгорелый. Двигались ребята медленнее меня, и виной тому была накрытая тентом громадина на колесиках.

Несмотря на наличие у их навороченной «телеги» собственного привода на стихийной тяге, ее все равно приходилось толкать. В основном это делал весь покрасневший от натуги Карл, но и двое других его коллег не отставали, прикладывая какие-никакие, но усилия, чтобы тянуть ценный груз вперед.

Подождав ребят немного у входа, я открыл обе створки синих дверей, и зашел внутрь. В приемной рекрутингового отдела совершенно ничего не изменилось. Та же высокая металлическая стойка. Те же три пары двустворчатых дверей. Одна вела в кабинет Главы Рекрутов, вторая на полигон, а третья…

Пытаясь припомнить, куда вела третья, я подошел ближе к стойке и заглянул за нее. Никого не было. И компьютер выключен. Интересно, Анюту уволили или повысили? Или же она, как и остальные местные работники поспешила избежать со мной встречи?

Так или иначе, человек которого я ищу был здесь. Это совершенно четко показывала карта Реестра. И, сверившись с ней еще раз, я повернул взгляд в сторону одной из дверей. Ту, над которой висела табличка «Центральный Полигон», а перед входом гласила красноречивая надпись «Не беспокоить».

Аккуратно сдвинув надпись в сторону, я дернул ручку двери и в нос ударил запах пота, пыли и Земли. А следом за запахами прилетели ритмичные звуки глухих ударов.

Да такие громкие, что казалось их издает целый табун бешеных лошадей, но зайдя внутрь, я увидел, что источником является всего один человек.

Крепко сложенный загорелый мужик в боксерских шортах располагался на центральном ринге полигона и увлеченно лупил каменные колонны, что вылезали из-под земли в хаотичном порядке вокруг него.

В абсолютной тишине.

В абсолютном одиночестве.

С абсолютной концентрацией, этот одаренный голыми руками крошил стихийные каменные колонны, которые менее чем через секунду восстанавливались, чтобы броситься в новую атаку.

Сам ринг располагался на высоте двух метров от пола, и каждая из хаотично появляющихся каменных колонн пыталась мужика оттуда сбросить, но лишь рассыпалась в пыль от очередного удара.

И каждый такой удар сопровождался сокрушающим пространство грохотом, вызывая по всему полигону вибрации, и заставляя подавители работать на полную катушку.

Внутри было достаточно темно. Единственным источником света была дверь, через которую мы зашли внутрь, поэтому одаренный нас сразу заметил, но тренировку не прекратил, продолжив крошить возрождающиеся колонны одну за другой.

Правда посмотрел на нас так недобро, что трио халатов замерли на входе, не рискнув сделать ни шага внутрь. Я же зашел и, с любопытством наблюдая за тренировкой, приблизился к рингу.

— Бодрое утро, майор! — с приветливой улыбкой махнул я рукой.

Только после этого мужик остановился. Одновременно с ним остановились и колонны вокруг него, а сам он взял лежащее рядом полотенце, промокнул вспотевший лоб и подошел к краю ринга.

— Вообще-то полигон сегодня закрыт, — недовольно фыркнул одаренный со сверкающим грозным янтарем взглядом, после чего приблизился, и когда смог рассмотреть меня, он почему-то тяжело вздохнул.

— Неужели не признали, майор? — наигранно удивился я.

— Да не признаешь тебя, — поиграл желваками Таранов и глянув на время, жадно присосался к бутылке с водой.

Выглядел майор уставшим. И я говорю сейчас не про тренировку. А про взгляд, про мешки под глазами, про бледную даже в этой темноте кожу, про слегка осунувшуюся осанку. Нет, слабее майор не выглядел. Ни физически, ни стихийно. Но вот ментально, Таранов которого я именно в этом встретил впервые, с тех пор изменился.

Интересно, что на него так повлияло. Новое звание? Бумажная работа? Или что-то иное?

Эти вопросы появились в голове первыми, но вслух я задал другой:

— Почему вы тренируетесь здесь? Помнится у вас был собственный тренировочный зал.

— Он и сейчас есть, — пожал плечами Таранов и оглянулся, — но тут места больше, подавители крепче и звук не так по ушам долбит.

— Но разве это не общий полигон для рекрутов? — припомнил я, как в мое прошлое посещение здесь одновременно тренировалось как минимум три сотни одаренных, — неужели все разбежались?

— Скорее наоборот, — ухмыльнулся Таранов, — общие тренировки теперь проходят в другом комплексе. Более просторном и современном. Так чем могу быть полезен… — сделал майор небольшую паузу, после чего добавил, — ваше сиятельство.

— Ой, давайте без этого, майор, — скривился я от его наигранной фамильярности.

Если честно от изменившихся манер мне было не по себе. Когда Таранов орал и ругался оно было как-то комфортнее, что ли. Тогда он был настоящим. Искренним. Сейчас же в его глазах читалась неуверенность и даже страх. Последнее привычно, но почему-то именно в глазах Таранова мне не хотелось это видеть.

Как не хотелось видеть его потухший взгляд.

— А разве не так надо обращаться к Князю? — гаркнул громче обычного Таранов, впервые пропустив в свой голос нотки искренности.

— Я пришел сюда не как Князь, — покачал я головой.

— Хм… а как кто, позволь узнать? — заинтересованно сощурился майор.

— Как друг, — бросил я вариант.

— Как друг, — усмехнулся Таранов, и глянул на часы, — в таком случае, друг, придется тебе подождать, пока я не закончу тренировку. Видишь ли, процесс нельзя прерывать дольше чем на пять минут, из которых уже прошли три. Если дашь мне спокойно закончить, думаю, минут за сорок справлюсь, хотя… — вдруг сощурился он и смерил меня взглядом, — если дело срочное, есть способ ускорить процесс.

— Как? — поднял я бровь.

— Спарринг, — пожал плечами майор.

— Хм, — задумался я, и в этот момент меня сзади схватили за плечо и рывком дернули назад.

— Нет-нет-нет! Нельзя спарринг! — запричитали хором все трое.

Причем сделали это почему-то шепотом, так, чтобы Таранов не слышал. И в сторону зачем-то меня отвели.

— Почему нет? — удивился я.

— Да вы же разнесете тут все! — раздался обеспокоенный голос Карла.

— Ага, ага, — поддакнул коллеге Павел, — а этот подопытный и так в хреновой форме. Нельзя его калечить! Надо чтобы он был здоров и в сознании!

— Вы же реально его убьете нахер, босс! — согласился с остальными Глеб.

— Вы за кого меня принимаете? — нахмурился я, — не убью я его.

— Ага, конечно, босс, — покачал головой Глеб, — хотите сказать, вы поддадитесь ему в спарринге?

— Нет, просто быстро вырублю, потом поставлю на ноги парой специальных лечебных техник, и все. Пять минут и готово… — пояснил я свой план и когда уже начал отворачиваться, меня вдруг опередил… Глеб?

Используя теневое перемещение, его замызганный машинным маслом серый халат скользнул мимо меня и мгновенно оказался перед входом на ринг.

Таранов наблюдал за нашими действиями без особого энтузиазма, но вот появление около ринга худощавого механика его знатно удивило.

— Эй, ты куда намылился, пацан? — смерил Таранов парня недобрым взглядом.

— Так к вам, — тут же ответил Глеб, — вы же сами искали спарринг партнера?

— Да какой с тобой спарринг, у тебя ж молоко на губах не обсохло, — в голос хохотнул Таранов и глянул на меня.

Но я лишь развел руками.

— Так он это серьезно? — изменился в лице Таранов и вернул взгляд на Глеба, а его голос обрел реально угрожающие черты, — без обид, халатик, но я же тебя зашибу так, что от стен не отскребут.

Однако Глеб на это ничего не ответил, и невозмутимо ступил на ринг. Ну как невозмутимо. Коленки у него подрагивали. И зубы стучали. И взгляд бегал. Но в обморок не упал. Молодец.

— Маркус, должен предупредить, что его смерть не сократит время тренировки ни на секунду, — бросил в мою сторону Таранов и поочередно хрустнул сначала запястьями, а потом шеей, — и ступив на ринг, он сам принял правила игры.

И ровно в этот по периметру ринга вспыхнули запирающие энергетические границы, а колонны задрожали, и с диким скрипом начали медленно приходить в движение.

— У него же есть план, верно? — на всякий случай уточнил я.

— Да, — уверенно ответил Карл.

— Нет, — не менее уверенно ответил Павел Матросов.

— Ясно, — вздохнул я, и стихийный ответ земли внутри ринга резко подскочил до пятидесяти процентов.

Таранов подпрыгнул на месте пару раз, повел шеей, и вскинул руки, готовый продолжать тренировку. Движимые зацикленной энергией Земли, колонны начали шевелиться. Пока медленно, но даже отсюда ощущалась заключенная в них мощь. И лучше бы робко стоящему Глебу под них не попадаться.

Истинным Зрением я видел, что колонны возможно уничтожить лишь голой силой, влив в удар достаточное количество энергии, и при этом нужно попасть в уязвимую точку, которая у каждой колонны своя. Также у колонн отличается скорость, вращение, прочность и еще десяток разных показателей, из-за чего предсказать их поведение невозможно.

И вдобавок ко всему, они имеют иммунитет к любой энергии, кроме Земли.

Учитывая все вышесказанное, не удивительно, что Таранов все свое внимание переключил на них, при этом абсолютно игнорируя Глеба. Майор просто собрался продолжать тренировку, словно больше никого на ринге нет.

Глеб же робко стоял на краю платформы, сосредоточенным взглядом наблюдая за движением колонн. Парень понимал, что если он не найдет способ от них уворачиваться, то спарринг с Тарановым как таковой даже не начнется.

Наблюдать за этим было любопытно. Я пока не до конца понимал, что конкретно эта троица халатов задумала, но теперь догадывался, о чем они шушукались за моей спиной по пути сюда. Я нарочно не вслушивался в их шепотки тогда, но сейчас Матросов с Карлом стояли слишком близко.

И о чем они шептались сейчас я прекрасно слышал.

— Да вы же его даже не протестировали…

— Херня, все нормально будет…

— А если его убьет…

— Не убьет…

— Точно…

— Ну, не должно…

Бурчание за спиной стихло, едва Таранов сделал первый шаг. Ну как шаг. Он с ноги разломил ближайшую колонну пополам, и понеслось. Все на платформе закружилось в адской карусели.

Удар. Хлопок. Треск. Пыль. Хруст.

Оглушающие звуки били по ушам. Стихийная энергия земли разрывалась вспышками. Взрывная волна лишь частично гасилась пограничным барьером платформы. Остальное вылетало наружу и съедалось подавителями.

Но даже так стихийный ответ земли на полигоне резко возрос. Дышать стало тяжело. На губах оседала пыль, в горле пересохло. И это здесь. Каково же было внутри ринга, догадаться не сложно.

А что же Глеб?

Ну, первые секунды он пережил теневыми прыжками. Или вернее будет сказать, теневым скольжением. Быстро поняв, что колонны уникальны и предсказать их движение заранее невозможно, он перешел к другой тактике. А именно ориентироваться на их тени и скользить по ним как по островкам безопасности.

И это работало, но ровно до того момента, пока две колонны вдруг не пересекли тени друг друга, аккурат в момент, когда там был Глеб. Случайность, которая должна была стоить теневику жизни, но он вышел из этого абсолютно невредимым и даже… улыбался.

— Вот же хитрый жук, — усмехнулся я, начав понимать, что происходит.

Аналогично своему коллеге, облегченно улыбались и радовались рядом со мной Паша с Карлом. Они тоже заметили этот момент и отбили друг другу кулачки, продолжая наблюдать.

А вот Таранов ничего не заметил. Только слегка удивился, когда понял, что Глеб не вылетел с платформы в первые же секунды, но не придал этому особого значения. Видимо подумал, что это случайность.

И зря.

Ведь как только Таранов разбил вдребезги очередную колонну, за ней внезапно оказался Глеб с занесенным кулаком для удара. Для майора это было полной неожиданностью, но рефлексы взяли свое, и он легко отвел робкий удар в сторону, после чего Глеб поспешил скользнуть в следующую тень.

Это действие Карл с Матросовом встретили разочарованным вздохом, и синхронно схватились за головы. Словно болельщики, чей любимый спортсмен промахнулся по воротам. И я их понимал.

Глеб лишился эффекта неожиданности и упустил свой лучший шанс. Другого такого не будет. Уж точно не против Таранова, который с детства буквально живет на ринге и является постоянным спарринг-партнером Ульха. Действующего Ратника Земли и сильнейшего дуэлянта на планете.

Впрочем, сдаваться Глеб не собирался и предпринял вторую атаку. На этот раз он использовал момент до столкновения Таранова с колонной. За миг до удара, он оказался сзади, но теперь майор был готов.

И вместо того, чтобы разбить колонну перед собой, Таранов внезапно отклонился и пропустил колонну мимо себя. Глеб лишь в последний момент успел увернуться, скользнув в ближайшую тень. Но там его уже ждал предсказавший это майор. Мощнейший удар сотряс землю. Матросов не устоял на ногах и упал. Карл скривился и зажмурил правый глаз.

Я же смотрел.

Смотрел как Таранов занимает стойку. Как он идеально пропускает энергию через себя. Как доворачивает корпус, и выверенным ударом встречает не имеющего никаких шансов увернуться Глеба на противоходе.

Смотрел как этот идеально выверенный во всех смыслах удар летит… мимо. То, что должно было без шансов торпедировать Глеба с ринга, каким-то невиданным образом зацепило его лишь по касательной, и основной удар пришелся в колонну.

Глеб ловко укрылся ее осколками, и разорвал дистанцию.

Ахренел я. Ахренел Таранов. Ахренел сам Глеб.

Матросов и Карл свистели и хлопали в ладоши.

И вот теперь майор стал серьезен. Его вены набухли. Скулы покрылись каменной крошкой, янтарное сияние в глазах усилилось и приобрело хищный оттенок. Сам же Таранов замер на месте. Две ближайшие колонны, посмевшие встать на его пути, он разбил голыми руками, даже не поворачивая на них взгляд.

Смотрел он сейчас только на Глеба, тщетно пытающегося укрыться в тенях. Майор потратил несколько мгновений, чтобы оценить обстановку, после чего облизнулся, и рванул вперед. Глеб удачно прикрывался колоннами, но Таранову было наплевать. Он порушил всю стратегию теневика, тупо побежав напролом.

Словно бронепоезд, Таранов смял все препятствия на своем пути и идеально выгадав момент, нанес четкий и прямой удар. Бил наверняка. От такого невозможно было увернуться ни специально, ни случайно. Никак.

На ограниченной площади ринга Майор обладал подавляющим преимуществом в скорости и силе, а потому загнать Глеба в угол для него не составило труда.

Вот она настоящая проверка. Это поняли все присутствующие, включая Глеба, который инстинктивно зажмурился за миг до удара.

Оглушающий грохот раздался по пространству. Взрывной волной разнесло в клочья все оставшиеся колонны, а когда пыль развеялась, в углу ринга стоял невредимый ссутулившийся Глеб, а прямо перед ним красный как рак Таранов, чей кулак замер в миллиметре от лица оппонента. Нечто незримое остановило его удар. Приняло на себя.

Осознав это, Таранов недоуменно захлопал глазами, поднес собственный кулак к лицу и повертел его перед глазами.

И в этот момент он пропустил удар. Глеб не растерялся, воспользовался моментом и нанес удар в печень. Раздался хруст костей. На халат брызнула кровь.

— Ай-ай-ай! — запричитал Глеб, и дергая разбитой в кровь рукой, отскочил назад и поднял на Таранова обиженный взгляд, — у вас там что, кирпичи напиханы⁈

— Можно и так сказать, — наблюдая за отбившим себе собственным ударом руку парня, усмехнулся майор, и задрал футболку, демонстрируя каменные кубики пресса.

После чего вернулся к озадаченному созерцанию кулака. Теперь он еще меньше понимал каким образом теневик смог остановить его прямой удар. После чего Таранов вновь вернул взгляд на Глеба. На этот раз куда более внимательный взгляд.

И теперь он заметил, что под небрежным, запачканным халатом сверкает что-то необычное.

Поняв, что его вот-вот раскроют, Глеб запахнул халат и бросился в очередную атаку. Удар, второй, третий. Колонн вокруг больше не было, и все выпады противника были для Таранова как на ладони. Он играючи отбил все попытки, после чего хлестким выпадом контратаковал сам. На этот раз майор вложил в удар весь вес. Теневика сложило пополам и бросило в сторону как тряпочную игрушку.

Но бросило совсем недалеко. На пару метров всего, а сам Глеб поднялся на ноги, и от удара, которым ему должно было пробить насквозь черепушку, у него лишь кровь пошла носом.

— Ха-ха, ахах-ха-ха-ха, КЛАСС! — в голос заржал Таранов и бросился в новую атаку.

Глеб только и успел округлить глаза от страха, перед тем как его начали молотить как боксерскую грушу. Удар один мощнее другого сотрясал стены. И когда казалось, что это избиение никогда не закончится, все вдруг резко стихло ударе на тридцатом.

Бледный как сама смерть Глеб еле стоял на ногах. После чего икнул, пару раз моргнул, буркнул «сдаюсь», и упал в обморок.

— ЛАДНО, ХАЛАТИКИ! ВАМ УДАЛОСЬ МЕНЯ УДИВИТЬ! — весело проголосил здоровяк, после чего повернулся на парочку, что стояла рядом со мной, и хрустнув шеей спросил, — КТО ИЗ ВАС СЛЕДУЮЩИЙ⁈

Павел побледнел и упал в обморок заранее. Впрочем, я вообще удивлен, как он со своим средненьким стихийным ответом стоял на ногах. Карл же в обморок не упал, но улыбаться перестал.

— ХА-ХА! ДА ЛАДНО! Я ЖЕ ШУЧУ! — увидев реакцию бедолаг, вновь засмеялся Таранов, — ВАШ ПРИЯТЕЛЬ ЗА ТРОИХ НОРМАЛЬНО ОТПАХАЛ! ЯЙЦА У НЕГО ЕСТЬ, ЭТО СТОИТ ПРИЗНАТЬ! ВЫ ХОТЬ ЕМУ ВОДИЧКИ ПРИНЕСИТЕ, ЧТО-ЛИ! — добавил майор, и щелчком пальцев снял барьеры с платформы.

Стихийное давление земли вокруг резко снизилось. И пока Карл приводил в чувство Матросова, Таранов подошел к лежащему теневику, и постучал пальцем по спрятанному под халатом доспеху.

— Годная херня! — констатировал Таранов, — что это?

— Экспериментальная разработка, — пояснил подоспевший Карл.

Матросов же достал прихваченную с собой аптечку и принялся оказывать помощь Глебу, но быстро понял, что физически тот в порядке и как только тот открыл глаза, Матросов просто дал ему воды.

Карл в этот момент подошел к Таранову и вместо ответа протянул ему маленький чемоданчик.

Майор взял его в руки, заинтересованно открыл, и достал оттуда крошечный, размером с монету, предмет. Покрутил в руках и поднял зажатым в пальцах на свет.

— Неужто это…

— Чешуя каменного дракона, — утвердительно произнес Карл.

— И правда! — кивнул Таранов, — а то я думаю, чего энергия у его брони такая стойкая. Класс. И что еще из защитных техник использовали?

— Ничего.

— Стоп, в каком смысле ничего? — офигел майор и покосился на приходящего в себя теневика, — у него же там всего одна чешуйка!

— Все верно, за прочность и энергию брони отвечает одна чешуйка, — ухмыльнулся старый артефактор, — ее вполне достаточно. База костюма соткана из укрепленного нейтрального полимера, он как пластилин, принимает и проводит любую энергию. Напыление из мелких частиц Сталь-Хитина выступает как соединительный элемент, но единственный источник генерации защитной энергии — это каменная чешуя. На нее замкнут весь костюм. Все остальное служит скорее изолятором носителя от ее вредного воздействия.

— Изолятором? — поднял бровь Таранов, — то есть его может надеть любой одаренный?

— Не обязательно одаренный, майор, — ответил Карл, — ведь Глеб за весь бой с вами не потратил ни единой крупицы своей энергии на защиту.

— Стоп… стоп… стоп… — замотал головой опешивший майор, — ты хочешь сказать, что такую защиту может получить любой человек⁈

— Да, — подал голос поднявшийся на ноги Глеб, — одаренный, конечно, сможет использовать защиту эффективнее, но совершенно ничего не мешает надеть его на неодаренного солдата. Работать будет. Гарантирую.

— Ты псих, — констатировал с улыбкой Таранов, совершенно другим взглядом глядя на обычного теневика, который оказался настолько безбашенным, что не применил ни одной защитной техники даже под страхом смерти, — это же насколько надо было верить в свою разработку, чтобы выйти против меня так.

— В нашу разработку, — слабо улыбнулся Глеб и окинул взглядом своих коллег, — а по поводу выйти… скажем так, тянуть соломинки не моя сильная сторона.

— Да вы все больные, — покачал головой Таранов, — но броня такой прочности… — с азартом в глазах задумался Глава Корпуса Рекрутов о практическом применении, — и сколько у вас таких волшебных чешуек?

— Пять, — с готовностью ответил Карл, а после того, как майор разочарованно вздохнул, старый артефактор улыбнулся и добавил, — тысяч.

— Т-тысяч⁈ — полезли глаза на лоб у Таранова, — ЭТО ЖЕ СКОЛЬКО СТРАЖЕЙ МОЖНО ЭКИПЕРОВАТЬ! ПОЧЕМУ РАНЬШЕ НЕ СКАЗАЛИ! ЭТО СПАСЕТ КУЧУ ЖИЗНЕЙ!!!

— Потому что мы только что провели первый и пока единственный боевой тест, — выдержав напор майора, невозмутимо ответил Карл и впервые за все время посмотрел на меня, — как вам результат, господин Маркус?

— Впечатляет, — похвалил я, — но могли бы и в лаборатории показать.

— Мы хотели, господин Маркус, — взял слово Павел Матросов, — но в лаборатории у нас так и не получилось создать подходящих условий, решили отложить, а тут…

— Совпало и решили убить двух зайцев сразу, — дополнил коллегу более-менее пришедший в себя Глеб.

— Или убить себя, — хмыкнул Таранов.

— Риск был оправдан, майор, — ответил ему теневик, — ведь иначе бы это нельзя было назвать тестом в боевых условиях.

— А что если бы не сработало? — впившись строгим взглядом в Глеба, спросил майор, — я же бил наверняка, пацан.

— Тогда лучше было потерять одну жизнь сейчас, чем пять тысяч потом, раздав людям дефектный артефакт, — пожал плечами теневик, — мы решили, что риск стоит выгоды. Мы должны были убедиться своими глазами, что все работает как надо.

Таранов же вновь покачал головой, что-то пробурчав себе под нос, после чего покрутил чешуйку у себя в руке, и что-то посчитав в голове, повернулся на меня.

— Сколько чешуек вы готовы продать Корпусу Рекрутов, господин Маркус? — абсолютно серьезно спросил Таранов.

Быстро же сообразил, что к чему майор. Молодец. А то я уже и забыл, какая у него цепкая хватка на ресурсы.

— Горемыка ведь уже дал добро на эту разработку? — после небольшой паузы, вздохнул я и скосил взгляд на хитро улыбающегося Матросова.

— Все верно, — извинительно пожал плечами Матросов, — единственным условием господина Наместника было провести успешное полевое испытание.

— Вот же старый интриган, — покачал я головой, — Горемыка мог просто попросить меня, я бы ему и без уловок продал.

— Я предлагал господину Наместнику такой вариант, но он решил, что вы не станете экономить на безопасности простых Стражей и после подобной демонстрации охотнее согласитесь продать хотя бы часть редчайшего ресурса, — пояснил Матросов.

Вот же Горемыка. Хитрый гад. А в нашем личном разговоре чешую ни разу даже не упомянул. Более того, своими последними действиями с кучей привилегий и уступок, заставил меня задуматься, где его выгода. Ведь Наместник дал мне доступы, впустил внутрь моих людей, позволил Клану Теней пользоваться ресурсами ценнейшей лаборатории в Империи. Ни слова поперек не говорил о том, что полимер разрабатывался под теневиков

А оно вон как. Горемыка не прогибался, а давал мне «кредит», чтобы потом мягко попросить его вернуть. С одной стороны, не люблю, когда мне не договаривают, с другой же, сделал он это так ловко, что не подкопаешься.

Ведь знает, чертяка, что я как Паладин, не смогу отвернуться от людей, которые нуждаются в этой броне.

— Ладно, старый засранец оказался прав, — не стал я отрицать и бросил взгляд на Таранова, который держал в руке чешуйку и с невозмутимым выражением на лице ожидал от меня ответа, — я готов продать вам все.

— Стой… все… это прям все? — захлопал глазами майор.

— Да. Я готов продать Империи все пять тысяч чешуек каменного дракона, — уверенно заявил я и с округленными глазами одновременно икнули два Павла.

Один который Таранов. И второй, который Матросов. Он ожидал такого ответа еще меньше, чем майор.

— В-вы уверен, господин Маркус? — осторожно спросил Павел Матросов.

— Вполне, — кивнул я и посмотрел на своего старого артефактора, — у тебя ведь нет другого практического применения для чешуи?

— Настолько эффективного нет даже близко, — охотно подтвердил Карл, — минимальная обработка, низкая себестоимость, стопроцентный эффект. Боюсь на разработку с нуля хоть чего-то сопоставимо эффективного, уйдет не один месяц, а то и год.

— А повысить выживаемость Стражей мы можем хоть сейчас, — продолжил я логический ряд, — поэтому берите все пять тысяч штук, господин майор, и не переспрашивайте. Дам скидку.

— П-пять тысяч не надо, Маркус, — пришел в себя Таранов и сглотнул ком в горле, — куда мне столько⁈ У меня во всем Корпусе Рекрутов столько Стражей и близко нет!

— Ну так работайте, господин Глава Рекрутов, рекрутируйте, — с улыбкой подошел я и хлопнул майора по плечу.

Несколько последующих минут ушло на приведение поля боя в порядок и формальности для сделки. После чего, озадаченный, но счастливый майор подписал договор о намерениях и с широкой улыбкой произнес, — ладно, с такой причиной прерывать мои тренировки можно хоть каждый день!

— Эм-м, так причина нашего прихода была не в этом, — осторожно заметил Матросов.

— Как не в этом? — опешил Таранов, — а в чем тогда⁈

— Причина нашего появления вот в этом, — подал голос Карл со стороны входа на полигон.

Таранов обернулся на его низкий голос, присмотрелся, и только сейчас увидел в темном углу какую-то огромную штуку, которую Карл с кряхтением медленно выкатил на свет. После чего вздохнул, и, собравшись с мыслями, одним рывком сдернул тент.

И взору майора предстал каменный монолит с овальной прорезью на башке и лежащие рядом с ним сложенные ровным крестом четыре стальные лапы.

— Это че еще за хрен одноглазый? — спросил Таранов, осматривая странный каменный гроб, — с ним тоже надо смахнуться?

— Не совсем с ним, — загадочно ответил ему Карл.

— Скорее в нем, — внес уточнение за коллегу повеселевший Матросов и спросил, — примерите?

— Примерить⁈ — усмехнулся Таранов, — и как я должен это примерить?

— Очень просто. Достаточно активировать его ядро, после чего монолит сольется с вашей энергетический структурой, и сам впустит вас внутрь, — как само собой разумеющееся произнес старый артефактор, после чего набрал воздуха, чтобы продолжить заранее отрепетированный инструктаж.

Но Таранов слушать не хотел и, пожав плечами, буркнул «ок», и направился прямо к доспеху.

— П-подождите! — в последний момент успел Матросов перехватить вояку и сунул ему в руку бумаги, — вам нужно сначала подписать вот это! И вот это… а еще вот это и… — продолжал он доставать папки бумаг из «телеги», — и вот это еще, да, на всякий.

Таранов стоял и молча смотрел как плодятся перед ним стопки бумаг, и по его хмурому виду, кажется начал что-то подозревать.

— А это безопасно? — спросил он с легким прищуром.

— Да! — охотно ответил ему Карл.

— Нет, — синхронно с ним ответил Матросов.

— Воздерживаюсь от ответа, — с секундным опозданием дал ответ Глеб.

Таранов стоял с пачкой бумаг в руках, хлопал глазами и не знал как на это все реагировать. После чего глянул на бумаги. Потом на трех халатов с абсолютно разными выражениями на лице. Задумался.

И вдруг несколькими ловкими движениями подписал последний лист каждой папки, и вернул охапку бумаг опешившему Матросову.

— Погодите, господин майор, вы ведь даже не прочитали! — взмолился он.

— Вопросов не имею, на все согласен, — уверенно отчеканил Таранов, — хотя, один вопрос все же есть… — хмыкнул он и перевел сверкающий бурым стихийным сиянием взгляд на меня, — если я надену эту хрень, ты смахнешься со мной?

— С радостью, — улыбнулся я, и не дожидаясь ответа, направился на ринг.

В гигантской просторной комнате негромко звучала спокойная музыка. Сквозь огромные витражные окна внутрь проникал теплый свет заходящего солнца. Внутри помещения царил уют и спокойствие, а из людей там находилась только невысокая девочка с белоснежными косичками.

В легкой светлой одежде и миленьких туфельках, она грациозно перемещалась по комнате, весело переставляя кукольные фигурки человечков с места на место. Ее задорный взгляд при этом светился, движения были полны легкости, а тонкий насмешливый голосок звучал так тихо, что был слышен лишь самой девочке.

Однако ее одиночество ничуть не смущало. Более того, она искренне наслаждалась процессом и весело болтала разными голосами, озвучивая кукольные фигурки, что создавало ощущение, будто она тут вовсе не одна.

А полем для игры, и одновременно домом для кукол, был гигантский макет столицы. Как кукольный дом, но размером с целый город, по центру которого возвышался величественный Императорский Дворец.

Девочка была настолько увлечена игрой, что не заметила, как к ней в игровую комнату кто-то вошел.

Ничем не примечательный мужчина похожий на клерка в сером костюме, с серым дипломатом, в сером галстуке и серой эмблемой в виде скрещенных мечей, спрятанной в подкладке серого же пиджака. Он зашел внутрь и, найдя девочку взглядом серых глаз, тактично кашлянул.

Но ничего не произошло.

Девочка полностью проигнорировала невзрачного посетителя, словно его тут и не было, и продолжила свою игру.

Несколько секунд мужчина постоял в проходе, после чего сделал несколько уверенных шагов внутрь, и преградив девочке путь, уверенно произнес, — пора.

Однако, девочка и сейчас не обратила на гостя никакого внимания, показательно обогнув серое пятно на своем пути, и продолжая играть дальше.

Мужчина закатил глаза, вздохнул, поправил галстук, и направился следом за ней. Но едва носок его серого ботинка задел край макета, как скачущая вприпрыжку девочка вдруг резко остановилась и глянула на него так, что у мужчины душа ушла в пятки. Холодок пробежал по телу, к горлу подступил ком, а тело бросило в холодный пот.

Удовлетворенная же результатом девочка мило улыбнулась, и вернулась к игре, потянувшись ручками к одному из зданий макета.

— Госпожа Энджи, — прокашлявшись, взял себя в руки серый мужчина, — со всем уважением, я пришел сообщить, что вам пора. Операция «Глас Императора» началась и…

— И? — замерла на месте и подняла белоснежную бровь девочка, — это ваша операция, вы ей и оперируйте, — добавила она, недовольно нахмурив обманчиво невинное личико.

— Уговор был иным, — осторожно напомнил мужчина в сером.

— Уговор был на предоставление информации, — задорным голоском произнесла Энджи, — и она у вас есть, ведь так?

— Так, — согласился мужчина в сером, — но… — начал было он подбирать слова, как вдруг ощутил руку на своем плече.

— Спасибо, друг. Дальше я сам, — раздался уверенный располагающий голос, и только сейчас обернувшись, вздрогнувший клерк увидел высокого мужчину в безупречном дорогом костюме, с аккуратной бородкой и зализанными назад русыми волосами.

— Ты уверен? — спросил клерк.

— Вполне, — кивнул Рихтер своему подопечному, и с легкой улыбкой добавил, — или тебя оставить с ней наедине?

— Нет, спасибо, — от одной мысли передернуло мужчину в сером костюме, после чего он отвесил беззаботно наблюдающей за этим девочке поклон, и вышел из комнаты.

А как только дверь хлопнула, Энджи пожала плечами и невозмутимо вернулась к своей игре в куклы. Рихтер же отнесся к этому совершенно спокойно и, заложив руки за спину, подошел ближе.

С полным заинтересованности взглядом, он наблюдал за игрой девочки в течение пары минут, после чего также спокойно спросил:

— Как дела?

— Все отчеты по делам вон там, — не поворачивая головы, буркнула Энджи и указала пальчиком на столешницу у входа, которая была до отказа завалена листами, рисунками, графиками и папками.

— Я не об этом, — отмахнулся Рихтер и, не отводя взгляда от девочки, добавил, — я спрашиваю, тебе весело?

— В-весело ли мне? — опешила Энджи от такого вопроса и отвлеклась от игры.

— Да, — мягко улыбнулась Рихтер, — тебе тут весело? — окинул он взглядом огромную комнату, — В твоих маленьких ручках находится целый город. Судьбы и жизни тысяч людей проносятся перед твоими глазами. Мне любопытно, весело ли тебе на них влиять?

— Странный вопрос. Вы и сами прекрасно умеете влиять, мистер Рихтер, — хмыкнула девочка.

— Умею, — не стал скрывать мужчина, — но это другое. Я много наблюдаю. Узнаю, чего люди хотят, даже если они сами об этом не знают. И даю им это. Это несомненно увлекательный, но кропотливый и порой небыстрый процесс. Ты же… — задумчиво окинул он взглядом макет, — простым велением пальчика заставляешь этих кукол делать то, чего хочешь ты.

— Я никого ничего не заставляю, — насупилась девочка, впившись в мужчину острым как бритва взглядом, — я просто наблюдаю.

— Да, но ты ведь можешь заставить, — с невинной безобидной улыбкой заявил Рихтер, сделав особый акцент на предпоследнем слове, и после короткой паузы добавил, — ведь из всех уцелевших детей Князя, только ты унаследовала от Демида нити контроля.

Сказал он это абсолютно спокойно и обыденно, а вот девочку от этих слов прошибло потом, и на пару мгновений забыв, как дышать, она начала часто моргать и попыталась улыбнуться. Вышло не очень естественно.

— В-вы не так поняли, мистер Рихтер, — возвращая самообладание, попыталась оправдаться Энджи, — я же вам говорила, что это просто техники наблюдения, дополненные информаторами, старыми связями, должниками и родовыми артефактами. Я просто играю…

— Да-да, я помню. Ты говорила, — отмахнулся Рихтер и сделал всего один простой шаг вперед, от которого у девочки внутри все похолодело, — ты была убедительна, прошла детекторы. Тебе все во дворце поверили, — спокойным голосом произнес он и сделал еще один шаг вперед, — все, но не я, — заключил Рихтер, остановившись в считанных сантиметрах от Энджи.

Девочка стояла молча. Ее взгляд дрожал, пальцы нервно теребили платье, а обманчиво детское личико вдруг обрело угрожающие черты.

— М-м, хочешь использовать эту силу на меня? — мгновенно отреагировал Рихтер, — Ха-ха! Пожалуйста! Давай! — весело развел он руки и одарил девочку провоцирующим взглядом, — мне всегда было интересно какого это ощущать себя под ментальным контролем!

Энджи замерла как парализованная, и без единого слова просто стояла и смотрела вперед, не решаясь действовать. Рихтер же подождал около минуты, после чего разочарованно вздохнул, опустил руки и отступил на шаг.

— Я-я уже сказала, мистер Рихтер. Я никого не заставляла и не буду заставлять, — произнесла Энджи слегка подрагивающим голосом, после чего, поняв что скрывать это совершенно бесполезно, добавила, — я не просила этой силы.

— Причина появления не имеет совершенно никакого значения, — покачал головой Рихтер, — сила либо есть, либо ее нет. Впрочем, я не собираюсь тебя использовать и заставлять делать то, чего ты не хочешь.

— Разве? — скептично дернула косичками Энджи, — тогда зачем я вам здесь?

— Собирать информацию, — спокойно ответил тот.

— Будь это так, мистер Рихтер, вы бы не пришли сейчас, — буркнула девочка.

— Это верно, — кивнул Рихтер и поднял указательный палец, — но лишь отчасти. Я пришел сделать тебе предложение.

— Отказываюсь.

— Твое право. Но ты хотя бы дослушай, — засмеялся он, проводя пальцем по шпилю высокого здания на макете.

— Зачем мне это? — подозрительно сощурилась девочка, внимательно следя за движениями мужчины.

— Чтобы выжить, — невозмутимо бросил Рихтер вариант.

— Вы угрожаете мне?

— Что ты, что ты! Совсем нет! — с располагающей спокойной улыбкой, произнес мужчина, — Просто предупреждаю. Настоящая угроза исходит от совсем других людей. И, если честно, я очень удивлен, что, обладая всей полнотой картины, — кивнул он на макет, — ты этого до сих пор не осознала сама. Эти люди лишили тебя всего. Они уничтожили Клан Света. Они убили твоего отца. Братьев. Сестер. Уничтожили семью.

— Эти всю жизнь грызущиеся за крохи внимания отца лицемеры мне не семья, — брезгливо выплюнула Энджи, — каждый из них бы с радостью променял жизни остальных даже на самый крошечный шанс возглавить Клан после отца.

— Но этот шанс теперь получила ты, — с улыбкой констатировал Рихтер.

— Только после того, как более способные крысы перегрызли друг друга и попытались взять больше, чем способны проглотить, — удивительно рассудительным и спокойным голосом произнесла девочка, — и я не собираюсь повторять их ошибки, мистер Рихтер.

— Пусть так, — выслушав это, почесал бородку Рихтер, — но думаешь это кого-то волнует? Думаешь многочисленных врагов Клана Света это остановит, когда они узнают, что ты унаследовала силу контроля отца и всех его спящих марионеток? Сам факт существования такой силы — это угроза. Ты угроза.

— Тогда вы должны понять, почему я сознательно не применяла и не хочу применять эту силу, — хмыкнула Энджи.

— Осторожность — это хорошо. Это похвально, — кивнул Рихтер, — но достаточно ли этого? Нет, ты не подумай. Я никому про тебя не расскажу. Но раз узнал я, рано или поздно смогут узнать и другие. Разница лишь в том, будет это на твоих условиях, или это произойдет внезапно. Да, если сидеть в своем кукольном мирке тихо и никогда не высовываться, шанс на обнаружение ниже, но устраивает ли тебя такая жизнь? Сидеть взаперти. Под охраной. Бояться каждого шороха. Вздрагивать от каждого скрипа. Не спать ночами, боясь, что тебя раскрыли и пришли убивать за грехи твоего отца и брата? Сколько раз ты так просыпалась в холодном поту? И открою тебе секрет, девочка, один раз за тобой действительно приходили.

— То, что ваш Инквизитор спас меня от кучки фанатиков моего покойного братца, ничего не меняет, мистер Рихтер, — убежденно произнесла Энджи, — ведь вы сделали это ради себя. В надежде сделать меня своей должницей. В надежде контролировать слабую маленькую девочку. Ведь это куда проще, чем иметь дело с кем-то вроде моего отца или Демида. Но вы ошибаетесь, мистер Рихтер. Ваша золотая клетка ничем не лучше моего особняка. Здесь я сплю даже хуже, чем дома. Ничего не поменялось. И я видела ваше заявление о «Миротворце». Я понимаю, чего вы от меня хотите. И нет, я не пойду против Маркуса. Я прекрасно знаю, чем заканчивают те, кто это делает.

— Разве я просил идти против Маркуса? — удивленно захлопал глазами Рихтер, — более того, я полностью разделяю твое мнение! Против него идут только самоубийцы.

— Но… но… тогда чего вы хотите? — недоуменно качнула головой Энджи.

— Хм… чего я хочу… — задумчиво повторил Рихтер, — пожалуй, справедливости? Ведь ты же понимаешь, что Клану Света пришел конец? И не только тем, кто виновен или обладает силой. Всем вам. Сейчас никто не разбирается помогали вы Князю или нет. Все светлые получили клеймо предателей. Вы уже потеряли всю правящую верхушку. Сильнейших одаренных. Бизнесы разорены. Земли заброшены. Все финансовые потоки нарушены. Место в Совете потеряно. Все светлые что еще остались, попрятались по углам и не высовываются. Не живут, а выживают. И дальше будет только хуже. Я не хочу вашего исчезновения, но если ничего не сделать, Клан Света просто исчезнет.

— И что вы предлагаете? — после нескольких десятков секунд раздумий, осторожно спросила Энджи.

— Я предлагаю способ защитить тех, кто остался. Реальный шанс на выживание. Шанс на возрождение. При текущем Совете у Клана Света нет ни единого шанса на будущее. Однако, если провести выборы. Избрать новых справедливых правителей и защитников Империи, все может измениться.

— Люди нас ненавидят, — хмыкнула Энджи.

— Они ненавидят тех, на кого им укажут, — не согласился Рихтер, — и если ты согласишься мне помочь, я позабочусь о Клане Света. Даю слово, у светлых будет шанс на светлое будущее, — улыбнулся он собственному каламбуру.

Девочка стояла и думала, с каждой секундой сжимая куклы в руках все крепче. Никогда прежде в ее маленьких руках не было столько ответственности. Всегда отстающая. Странная. Глупая. Маленькая. Обреченная сама стать куклой, она любила проводить время с игрушками.

Однако сейчас, она впервые в жизни получила право надеяться. Право пережить свое детство, а не угаснуть в нем на потеху старшим братьям и сестрам, которые никогда ни во что ее не ставили.

Слезы текли по щекам девочки, но это были слезы надежды. Она стерла две соленые капельки рукой, после чего подняла полный решимости взгляд на Рихтера, и уверенно заявила, — я согласна.

Со спарринга я вышел немного уставший, немного потрепанный, но много счастливый. Попотеть в бою против Таранова в экзоскелете пришлось знатно.

Навыков и решимости у майора всегда было не занимать.

Еще увидев его первый раз, я удивился как одаренный с такой силой попал в ряды имперских Стражей, но видимо раньше это действительно было престижно. Ведь тот же Горемыка тоже не лыком шит. В праймовом возрасте нынешний военный Наместник наверняка получал отличные предложения от Кланов, но в итоге остался на имперской службе.

И Таранов уверенно шел по стопам своего начальника. Не только по карьерной лестнице, но и по навыкам. Но там, где Горемыка брал голой силой, Таранов добирал упорством и добился впечатляющих успехов в карьере. И несмотря на занятость и кабинетную работу, он не бросал тренировки. Продолжал пахать даже больше, чем когда был простым инструктором.

Это упорство закалило характер, отточило навыки, только вот потолок возможностей Таранова хоть и был слишком высок для имперца, все же слишком уж четко просматривался. И вояка сам это понимал. Отчасти поэтому он так и не покинул столицу, и не совался в Порталы выше желтой зоны.

Таранов четко понимал свои проблемы и слабости. Видел свой предел. Понимал свои возможности. Тот поход с нами в Портал у дальней стены был исключением, которое только подчеркнуло это наличие потолка, сделав его более явным.

Однако то, что Таранов никак не мог компенсировать тренировками, внезапно удалось закрыть экзоскелетом. Слабости в пробивной мощи. В силе удара. В плотности защиты. В структурной обороне. С помощью доспеха Таранов добрали именно недостающей МОЩИ, а с навыками и рефлексами у него никаких проблем не было, и все это в совокупности вылилось для меня в тяжелый спарринг.

Нет, в бою насмерть мы бы закончили быстро, но это был не бой насмерть. Да и халатикам я обещал экземпляр не калечить, так что пришлось подстраиваться. Не сдерживаться, а именно подстраиваться, что, учитывая колоссальный опыт Таранова в спаррингах, сделать было ой как непросто.

Пару раз мне очень крепко досталось. Да и экзоскелет я в итоге помял, а Таранова в госпиталь увезли, но тот даже на каталке светился от счастья и радовался как дурак. Ведь майор не был аристократом. И даже будучи инструктором, ему не так уж часто выпадал шанс надрать задницу аристократу. А целому Князю заехать и вовсе ни разу!

Но сейчас ему это удалось. Если не надрать задницу, то пустить мне кровь и оставить с десяток синяков вполне.

И это были абсолютно честные и заслуженные попадания. Были результатом его навыков с поправкой на экзоскелет, который получил по итогу тестового спарринга высший балл эффективности и от зрителей, и от самого Таранова.

Когда майора извлекали из «Сталь-Циклопа», он чуть ли не плакал от грусти. А когда услышал, что этот экземпляр экзоскелета ему дарят в обмен на помощь в доработке, тоже плакал. Но уже от счастья.

Как ребенок, ей богу.

С этими мыслями я с улыбкой потирая ушибленную скулу, шел по тропе из министерства и только сейчас глянув на время, подумал, что стоило взять с собой Кайман.

И когда я уже собирался устроить себе легкую скоростную пробежку, на дороге впереди мелькнули фары приближающегося на полной скорости спорткара.

Белый спорткар с открытм верхом несся по вечерним улицам столицы. Диким зверем рычал стихийный мотор. Ветер развевал волосы и завывал в ушах легким свистом.

Быстро мелькали улицы. Сменялись дома. А вел белого зверя один голубоглазый блондин, который с начала поездки не проронил ни слова.

В свою очередь я тоже не стремился начинать разговор первым, ведь в конце-концов это сам Макс решил заехать за мной. Ему и слово.

— Как погулял? — с ветерком промчав мимо очередного зеленого светофора, наконец, заговорил со мной юный Князь Молнии.

— Нормально, — пожал я плечами, — глупостей не делал. И столица еще не в руинах, как видишь.

— Но здание Министерства тряслось до трещин на асфальте, — хмыкнул Макс.

— А-а-а, ты думал я его захватить зашел? — в голос засмеялся я.

— А что я должен был думать? — не разделял моего веселья хмурый блондин, — ты же ничего не говоришь! Ничего не объясняешь! Потом тебя видят входящим в здание Министерства, и спустя несколько минут оно все ходуном ходит! Там же даже эвакуацию объявили!

— Да ладно, — отмахнулся я, — тряхнуло то всего пару раз и то не сильно. Это нормально для тренировочного полигона. Обычное дело. Простая тренировка.

— Обычное дело. Простая тренировка, — покачал головой юный Князь Молнии, — а там тоже была простая тренировка? — буркнул Макс, и кивнул на строительную площадку, мимо которой мы только что проскочили.

Ту самую, на которой когда-то раньше стоял снесенный выстрелом из танка Театр Куратора. Эх, были времена.

— Хм, а ведь теперь у меня гораздо больше, чем один танк… — задумчиво произнес я, — на все здания Министерств хватит.

— Маркус, это не смешно! — взорвался негодованием Макс, — расскажи, что ты задумал! Я же так с ума сойду!

— Скоро узнаешь, дружище, скоро узнаешь, — улыбнулся я, после чего спорткар на полной скорости прошел очередной поворот, за которым показалась арка теневого квартала.

Атмосфера в кабинете царила напряженная. Приглушенный свет. Закрытые двери. Тяжелый воздух и звенящая тишина.

К нашему с Максом приходу внутри моего кабинета уже находились пять человек.

Стоящий у окна с меланхоличным видом Князь Воды. Подпирающий стену Князь Металла. Занявшие небольшой круглый столик Виктория Луговская и Валерия Огнева. И сидящая чуть поодаль от остальных Лекса.

Наше появление встретили спокойно. Макс сразу скользнул и уронил свою благородную задницу на кожаный диванчик. Я же прошел дальше и, одарив по пути каждого присутствующего приветственным кивком, занял место во главе стола.

После чего тактично кашлянул и медленно обвел всех взглядом еще раз, фиксируя общее далекое от позитивного настроение.

— Опаздываете, господин председатель, — отвел взгляд от окна Князь Воды.

— Разве? — удивленно глянул я на часы.

— Одна минута все равно опоздание, — тактично заметила Валерия Огнева, игнорируя недовольный нефритовый взгляд своей подруги.

— Ваша правда, дамы, и господа, — не стал я отрицать, и еще раз обвел всех взглядом, — напряженные лица, гнетущее настроение, и ни одной улыбки. Полагаю, не одна минута моего опоздания является тому причиной, не так ли? — произнес я совершенно спокойно.

— Давайте ближе к делу, Князь, — нетерпеливо произнес обычно спокойный Князь Воды.

— Конечно, — кивнул я, и подтянул к себе темно-синюю папку с десятиконечной эмблемой Совета на титульном листе.

После чего открыл документ и увидел там всего один единственный лист с текстом заявления и подписью всех присутствующих.

— И это ваш лучший вариант решения проблемы? — поднял я вопросительный взгляд.

Интонацию я в вопрос изначально заложил нейтральную, чтобы посмотреть за реакцией остальных.

— Да, другого выхода нет, Князь, — за всех ответил водник, — тянуть дольше нельзя. Мы должны сделать общее заявление. Большинством Совета текст уже тщательно выверен, согласован, принят и подписан. Осталась лишь добавить печать председателя, и если честно мы не совсем понимаем, почему из-за этой формальности был созван целый Совет.

— Вы правы, печать можно было поставить и дистанционно, — кивнул я, поднимая папку перед собой, — но ставить я ее не буду, — после короткой паузы добавил я, и показательно смял папку вместе с единственным листком в комок, и метким броском швырнул его в урну.

— Почему? — под гробовую тишину холодно спросил Князь Воды.

— Потому что это заявление полная хрень, — пожал я плечами.

— Полная хрень⁈ — позволила себе эмоцию и подскочила на ноги Валерия Огнева, — эту, как вы выразились, хрень, мы совместно готовили весь день! Согласовывали ее буква за буквой, пока вы… простите что вы делали? — едва сдерживая внутренний огонь, спросила регент.

И этот вопрос встретил удивительно слаженную реакцию одобрения. Она высказала то, что волновало всех присутствующих. Разве что кроме Лексы, которую я и нашел вопросительным взглядом.

Вместо ответа, моя помощница мило улыбнулась и указала мне пальчиком на запястье.

— Ой, — улыбнулся я, только сейчас заметив, что черный рукав моей рубашки в районе запястья насквозь пропитан кровью, — это не то, что вы подумали. Кровь не моя.

— Но и не Рихтера, стоит полагать? — меланхолично спросил Князь Воды.

— Нет, — кивнул я и одновременно потер кровавый рукав пальцем, запуская самоочистку полимера, — с Главой Рекрутов немного пообщались. Крепкий мужик скажу я вам. Впрочем, мы сейчас не об этом, — восстановив идеальную целостностью костюма, произнес я, после чего нашел взглядом Лексу и спросил, — у нас все готово?

— Да, — подала голос сидящая в уголочке девушка и, дождавшись моего кивка, сделала пару кликов на планшете.

Коммуникаторы всех присутствующих синхронно пикнули входящими сообщениями, которые они тут же принялись изучать. Я же расслабленно плюхнулся на кресло и включил телевизор с беззвучной трансляцией актуальных новостей.

Пауза продлилась меньше минуты, и нарушил ее снова водник.

— Маркус, ты с ума сошел⁈ — слетел с Князя Воды весь деловой тон и фамильярные обращения, а сам он покраснел от негодования.

— Вы сами сказали, что тянуть дольше нельзя и надо действовать, — заметил я.

— Надо! НО НЕ ТАК ЖЕ! — эмоционально постучал водник по коммуникатору, и огляделся на остальных в поисках поддержки, — и вы с этим согласны⁈

— А что тебя так смущает, Князь? — спросил я.

— Что смущает? Ты еще спрашиваешь! Ты ведь хочешь распустить Совет! — выпалил Князь Воды, — сделать именно то, чего добивается Рихтер!

— Уже добился, — раздался голос сбоку.

— А⁈ — резко обернулся водник.

— Уже добился, — ровным голосом повторила Виктория Луговская, и ее взгляд скользнул на транслируемые на телевизоре новости, — после всего этого Совету не жить, а любое наше слово будет звучать как оправдание.

— Да, шансов мало, — скривился Князь Воды, — но что теперь⁈ Просто взять и сдаться⁈

— Почему же сдаться, — хмыкнул юный Князь Молнии, — читайте дальше, Князь.

— Дальше? — машинально буркнул водник, после чего вернулся к изучению присланного документа, над которым Лекса работала последние недели.

Собирая информацию по крупицам. Структурируя. Перепроверяя. Дополняя. Собирая в единое целое, что можно было назвать в итоге планом.

— Хм, а это может сработать… — задумчиво произнесла Вика.

— Да хрена с два это сработает! — продолжал ворчать Князь Воды, — Совет выстраивался годами! Поколениями! Нельзя все это взять и легко заменить каким-то новьем! Три сотни лет работы! Традиций! Истории в конце концов!

— Эта самая история сейчас и играет против нас, — вздохнув, произнес я и вернул свое внимание на присутствующих, — тем более, что у того, что я предлагаю вам создать на место распущенного Совета, история побольше будет.

— Разве? Где это написано? — хмыкнул Князь Воды, снова вчитываясь в присланный документ, — тут только общие положения… правила…

— Орден, — внезапно перебил его впервые за вечер подавший голос Князь Металла, — ты хочешь возродить Падший Орден, — добавил он и поднял на меня взгляд.

— Это безумие, — произнесла Валерия Огнева, — об Ордене никто не помнит… он не имеет ничего… — продолжила она распаляться, пока ее не перебил звук еще одного входящего сообщения.

Девушка лишь бегло по нему пробежалась, после чего ее пылающие огнем глаза округлились, и она, подскочив на месте, выпалила: — ИМПЕРАТОР БОРИС ЧТО⁈ ЭТО ПРАВДА⁈

— Чистая правда, — взяла слово вышедшая на середину кабинета Лекса, и по совместительству главный автор этих тщательно собранных воедино документов, — Император Борис III готовил проект возрождения Ордена еще во время своего правления, и даже успел принять несколько соответствующих тайных указов. И многие из этих указов действуют до сих пор. Как например «Эдикт Десяти», по которому все Воины Стихий, и их потомки получали пожизненное покровительство Императорской Семьи, и имели право жить во Дворце.

С этими словами моя помощница посмотрела на Макса, который читал это с круглыми глазами.

— И таких секретных указов больше чем один. Реально применить их будет непросто, как и доказать их наличие и легитимность. Оригинальные тексты и положения хранятся только в архивах Дворца, и есть шанс что члены канцелярии смогут подтасовать результаты, или уже давно сожгли оригиналы, но как минимум сам факт связи Бориса III с Орденом я доказать смогу уже сейчас. Более того, у нас есть неопровержимые доказательства того, что Император являлся прямым потомком членов Падшего Ордена, что сильно облегчит нам работу.

— Пусть так, но у нас из указов лишь обрывки и домыслы, — на этот раз тщательно изучив документы, произнес Князь Воды, — В твоих документах нет ни полномочий членов Ордена, ни критериев отбора, ни структуры управления. Слишком много слепых зон, и Рихтер сможет заполнить их по своему усмотрению или вовсе будет все отрицать!

— Риск есть, — признала Лекса, — но это куда лучше, чем делать ставку на защиту давно изжившего себя Совета, который обречен в любом случае. А если заставить Рихтера обнародовать все секретные указы…

— Он на это не согласится, — покачал головой Макс, — но если удастся сделать так, что у него не будет выбора… — поднял он взгляд на меня, — то это правда может сработать.

— Распускать Совет все равно слишком рискованно… — нервно расхаживая вдоль окна, произнес Князь Воды, — а если не сработает, то получится, что мы своими руками сделаем для Рихтера самую сложную работу! Ведь даже если Совет обречен, процесс смены правления можно было затянуть на месяцы и годы… мы бы успели подготовиться, договориться, потянуть время! А ты, Маркус, предлагаешь распустить Совет добровольно! Одним днем! Ставка слишком высока!

— Увы, я никогда не любил отсиживаться в обороне, — пожал я плечами, и поднявшись на ноги, обвел всех присутствующих взглядом, и произнес, — в любом случае, решение за вами, господа и дамы. Голосуем. Кто за то, чтобы распустить Совет немедленно? — задал я финальный вопрос и первым поднял руку вверх.

Я стоял на балконе и задумчиво смотрел вдаль. Ночные фонари освещали улицу. У входа в квартал царила суета. По черному небу медленно плыли тяжелые облака.

Этой глубокой ночью никто в квартале не спал. И не только в квартале. Казалось вся столица сейчас на ногах. И под стать этому городу не спал и я.

Хотя денек у меня выдался длинный.

Заседание Совета растянулось до глубокой ночи, и предпоследний кортеж только сейчас проезжал через арку теневого квартала. Голосование прошло не без интриги. Одновременно со мной руки подняли Макс, Вика и, как ни странно, Князь Металла.

Чуть позже, под пристальным взглядом подруги согласилась и Лера, предварительно связавшись с Артуром.

Тяжелее всего решение принять было Князю Воды. Ведь роспуск Совета это не простая формальность. По факту это добровольный самоотвод от власти над столицей всех Кланов, Князей и их потомков. Отказ от власти над Империей. Отказ от всего, чего добились поколения аристократов за последние три сотни лет.

К тому же, это решение в один момент передавало всю полноту власти в руки Наместника. А учитывая, что Наместник у нас временный, и только на военный период, сместить его для тайной канцелярии дело если не пары дней, то максимум недели.

Было бы желание.

Но так вышло, что без Князя Воды у нас было всего пять голосов «за», при необходимых шести. Камилла нас своим присутствием не одарила. Кланы Света и Земли лишились своих представителей, а принять решение о роспуске можно лишь большинством голосов Совета и никак иначе.

И Князь Воды это прекрасно понимал. И вдобавок к этому он располагал не только своим голосом, но и голосом Князя Смерти.

Водник тянул до последнего, искал варианты, рвал на себе волосы, но в итоге поставил точку. Точку на голосовании. И точку на Совете Десяти, который скоро перестанет существовать.

Навсегда. Своими руками вбил последний гвоздь в крышку этого гроба.

— Если бы мне полгода назад кто-то сказал, что Князья добровольно откажутся от своей власти, я бы ни за что в это не поверила, — раздался рядом женский голосок, и на перила балкона рядом со мной оперла свою попку Лекса.

И не смотря на всю напускную уверенность и спокойствие в голосе, внутри девушка была напряжена гораздо сильнее обычного. Я отчетливо видел это истинным зрением, но не стал ничего говорить.

Я прекрасно могу понять, что она чувствует сейчас. Что чувствует каждый из них. Привычный мир этих людей рушится. Ломается на кусочки. А впереди неизвестность. И единственное, на что они могут опереться в этой внезапно появившейся турбулентности, это я.

Странное чувство.

Если честно, у меня был план «Б» на случай если не удастся решить все голосованием. И будь я старым собой, то использовал бы именно его, так как привык все решать сам. Ведь это проще и намного быстрее, чем объяснять, убеждать, голосовать.

Но я посчитал, что так будет честнее. Да и в этом времени я научился немного полагаться на других. Иногда, совсем немножко полагаться, но все же это так. И я пока не уверен, плюс это или минус. Хотя ощущения скорее приятные.

— А сейчас веришь? — спросил я, глядя как за поворотом ночных улиц скрывается последний кортеж с гербами Клана Воды.

— А сейчас это уже свершившийся факт, — улыбнулась Лекса, — после такого Империя уже никогда не будет прежней. Многое изменится. Ты уже решил, что будешь делать с Кланами Земли и Света? По проекту Императора каждая Стихия должна иметь представителя в правлении Ордена.

— Есть пара идей, — глядя на ночные фонари произнес я, — что по поводу встречи?

— Все готово, — вздохнула Лекса и приподняла планшет, — осталось только отправить Рихтеру наше приглашение.

— Он согласится?

— Получив документ о добровольном расформировании Совета? Конечно. Без твоей подписи документ не вступит в силу, а вместе с Рихтером копию документа получат все новостные агентства Империи. Рихтеру придется согласиться на встречу, но это касается и тебя, Маркус. Если отправлю, пути назад не будет. Ты уверен?

— Уверен, — кивнул я, — а место встречи… — открыв перед собой карту, нашел я нужную точку, и уверенно ткнул туда пальцем, — будет здесь.

Небо было солнечным. Ни единой тучки, ни единого облачка. Лишь обволакивающий приятным теплом солнечный диск, и щекочущий кожу легкий ветерок.

Весь воздух столицы был пропитан духом перемен. Воодушевленные лица на улицах, счастливый гомон толпы вокруг, и заразившее всех горожан общее чувство предвкушения.

Перемены назрели, в этом Рихтер со своими дружками оказался прав. И самое забавное, что я был с ними совершенно согласен. Причем согласен в первый же день своего появления здесь!

Клановые Аристократы и в мое время гораздо больше пеклись о собственной шкуре и плевать хотели на простых людей, но тогда на их плечах не лежало бремя защиты человечества. Тогда был Орден. И как всякие Князья и подконтрольные им аристократы поступали со своими подданными, Магистрам Ордена в целом было плевать.

Но сейчас в руках аристократов была не только власть и земли. В их руках оказалось бремя защиты человечества, с которым они справлялись, мягко говоря, так себе.

Вступили в сговор с еретиками. Отгородились стенами. Строили золотые дворцы вместо того, чтобы защищать людей.

Эх. Теперь я чуть лучше понимаю ворчунов Магистров, и старика Акса, в частности. С их строгими дедовскими правилами, где каждая стихийная частичка должна идти в дело, а не на личное благо.

Ведь пока ты строишь себе стихийный тостер в особняке со стихийными поливалками газона, портальная тварь в красной использует такое же количество энергии, чтобы убить десяток людей.

Таким подходом врага не победить.

Совет сделал слишком много ошибок, и его роспуск вполне закономерен. И в этом плане я Рихтеру даже благодарен. Он сам того не осознавая, многократно ускорил весь процесс, чем облегчил мне путь.

Размышляя об этом, я стоял за высокой уличной сценой, и наблюдал как по ту сторону формируется огромная толпа людей. Люди заполонили улицы, залезли на крыши, смотрели с балконов ближайших домов, прильнули к окнам.

Люди были повсюду, куда ни глянь.

Но еще больше горожан и жителей Империи собрались у экранов телевизоров, планшетов, телефонов и коммуникаторов. А трансляцию им давали сотни камер и тысячи репортеров.

Новость о скором роспуске «Совета Единства» ураганом разлетелась во все уголки Империи и подняла на уши всех.

Аристократов и простолюдинов.

Членов верхушки Кланов и клерков Министерства.

Стражей и Имперских солдат.

То, что произойдет на этой поднятой за ночь уличной сцене, повлияет на всех.

Закрытая зона за сценой имела отдельный вход и была разделена на две части, посреди которой спина к спине стояла длинная цепь из охраны. По нашу сторону стояли гвардейцы и боевики лояльных Кланов Совета, по ту сторону Министерские службы безопасности, разбавленные Инквизиторами и элитными бойцами Кланов Земли и Света. Последние были без опознавательных знаков, но узнать их труда не составляло.

Эта цепь боевиков создавала буферную зону между двумя крупными группами людей.

По одну сторону стояли члены пока еще действующего Совета, их приближенные, родственники, охранники и прочая свита. По другую же находились представители Дворца, Министерств и даже члены тайной канцелярии вылезли из своих нор.

В отличие от обычных радостных зрителей, которые собрались по ту сторону сцены, в нашем «закулисье» стояла преимущественно напряженная атмосфера.

Причем напряженная она была с обеих сторон в равной степени.

Лишь единицы выбивались из этого общего гнетущего настроения. И одним из этих уникумов являлся Рихтер, который только что прибыл и занял место во главе своей делегации.

Одетый с иголочки, в безупречном костюме. Серебристо-золотом галстуке с эмблемой в виде скрещенных мечей и скромным значком Министерства, который больше напоминал крошечный Дворец.

Никаких вычурных перстней. Никаких витиевато украшенных осколков на груди. Ничего лишнего. Лишь необходимый минимум, но выполненный идеально.

За исключением пары внешних атрибутов и смены смокинга на серый костюм, Рихтер ничем не отличался от самого себя в роли официанта.

Я бы назвал его стиль «выделяющаяся простота». Где выделяется не внешняя оболочка, а внутренний стержень, взгляд и аура. Для неодаренного, оперирующего лишь заемной силой покойного Императора, у него просто идеальный контроль.

Впечатляет.

Увидев меня, Рихтер не отвел взгляд. Более того, правдоподобно дружелюбно улыбнулся и подошел ближе. А когда уперся в Инквизитора на своей стороне оцепления, что-то шепнул тому на ухо, и здоровяк неохотно отстранился в сторону, открывая проход дальше.

— Интересно, — хмыкнул я про себя и проделал тоже самое, после чего мы оказались с ним лицом к лицу.

Шепотки за спиной усилились. Оцепление не знало, как реагировать, напряжение за сценой выросло многократно. Ну да, интересное бы получилось шоу, если бы мы с Рихтером начали сражаться прямо здесь и сейчас.

Но это было бы как-то… не дипломатично что ли.

Со стороны зрителей и фасада сцены нас с Рихтером было не видно, а тем, кто стоял рядом по нашу сторону, и не слышно, из-за стоящего на улицах гула. Он отражался от стен и летел по улицам так громко, что расслышать друг друга можно было только криком, либо находясь буквально лицом к лицу, как мы сейчас.

Идеальные условия для приватного разговора, в максимально не приватном месте, учитывая сколько вокруг нас по факту сейчас скопилось тысяч людей.

— Странное место вы решили выбрать для капитуляции, господин председатель, — выдержав мой взгляд, спокойно произнес Рихтер и покосился на едва заметный по ту сторону улицы вертикальный тент, который возвышался над строительным забором огороженной земли бывшего Театра, — неужели близость к этому месту — это такая грубо завуалированная угроза? — наигранно сощурился он, вернув спокойный взгляд на меня.

— Нет, что вы, — с улыбкой отмахнулся я, — Можете не переживать, угрожать я предпочитаю прямо, так что будь это она, вы бы сразу узнали, господин официант.

— Ха, — усмехнулся уголками губ Рихтер, — думаете вам удастся вывести меня из себя подобными язвительными выпадами, Князь?

— И в мыслях не было, — невинно развел я руками, — я лишь назвал вас в том статусе, в котором вы мне сами представились при личной встрече. Неужели вы мне солгали?

— Никакой лжи, — развел руками Рихтер, — тогда я действительно был вашим официантом. Видите ли у нас во дворце отсутствует привычная обществу иерархия, господин Маркус. Как потомственные слуги последнего Императора, мы способны идеально исполнить любую роль, которую требует ситуация. Будь то официант, дворник, повар или защитник Дворца, — с улыбкой он кивнул на Инквизитора позади себя.

— Впечатляющая многозадачность, — кивнул я, и как бы невзначай, добавил, — позвольте заметить, роль арендодателя вам удалась особенно хорошо.

— О, так вы поняли, что квартиру вам сдаю я? — искренне удивился Рихтер, — и как давно?

— Не сразу, — признал я, — но череда определенных совпадений заставила копнуть глубже. Признаю, со стороны директора «Южного Пантеона» оказалось весьма умно владеть объектами в непосредственной близости ко всем ключевым Кланам. Приятно, что к таковым вы отнесли и бандитский квартал теневиков.

— Теневики в свое время были очень полезны в определенных кругах, — мило улыбнулся Рихтер, — а можно узнать почему вы не стали съезжать?

— И отдать контроль над совершенно случайно находящийся в доме проход под свой особняк? — усмехнулся я.

— Да, признаю. Было неприятно, когда вы обнаружили одну из наших лазеек, — вздохнул Рихтер и протянул руку, — так или иначе, во избежание будущих недоразумений, позвольте представиться еще раз, господин Маркус. Меня зовут Рихтер. Глава Тайной Канцелярии.

— Глава? — настал мой черед удивляться, — а они об этом знают? — покосился я на многочисленную делегацию в серых пиджачках за его спиной.

— Пока нет, — отмахнулся Рихтер, — вы первый, кто об этом узнал. Я посчитал, что вам будет полезно об этом знать до старта церемонии.

— Пожалуй, вы правы, — по-новому взглянув на этого русоволосого мужчину, согласился я, — вести переговоры куда удобнее с тем, кто имеет право принимать решения.

— Можете использовать эту информацию как вам угодно и считать ее моим подарком, — вежливо поклонился Рихтер, — полагаю вы найдете способ распорядиться им с умом.

— Постараюсь, — пообещал я, — но и я к вам пришел не с пустыми руками.

— Мм-м? — заинтересованно подался вперед Рихтер, — неужели вы приготовили что-то еще помимо роспуска Совета?

— Да, подготовил кое-что. Но такой подарок лучше вручать торжественно, при свидетелях, так что придется немного подождать, — произнес я.

И ровно в тот момент, когда я это сказал, по улице эхом разнесся громкий звук, похожий на удар гонга. Гул на улицах чуть сбавил градус, а ему на смену пришел торжественный голос ведущего церемонии.

А это означало, что до нашего выхода осталась одна минута.

Видно было, что Рихтер был слегка озадачен моим заявлением, и хотел сказать что-то еще, но нас уже ждали, поэтому мы откланялись и разошлись по своим углам «закулисья».

Но лишь временно.

Уже через минуту мы встретимся лицом к лицу вновь. На этот раз перед камерами и взором десятков тысяч людей. Этап подготовки и знакомства прошел. Впереди основной акт представления.

И как он пройдет не знал наверняка даже я.

Рихтер оказался весьма любопытным персонажем. Но не менее любопытным для моего истинного зрения оказалась и его многочисленная свита. А точнее нависающая над ними цепь нитей ментального контроля. Нити очень слабые, пульсирующие в спящем режиме, но они присутствовали. И окутывали они, вот сюрприз, всех ключевых командиров и чиновников Дворца.

Всех до единого.

Кроме Рихтера.

Похоже слова Рихтера про Главу Тайной Канцелярии не блеф, а любезно приоткрытое для меня будущее. Он прямо и открыто заявил мне, что он единственный, с кем из Дворца имеет смысл договариваться.

Что можно понять весьма двояко. И как угрозу и как предложение к сотрудничеству.

Парень реально сделал домашнюю работу и подготовился. Молодец. Приятно иметь дело с профессионалами.

Но и я не первый день в дипломатии. Правда мой подход к подготовке несколько отличается.

От мыслей об этом, я с трудом сдержал улыбку, и в этот момент услышал от ведущего свое имя.

Кивнул своим ребятам и направился на сцену.

Деревянные лесенки подъема хрустели под ногами. Хлопали вспышки фотоаппаратов. Голоса людей накрыли с головой. Выйдя на сцену, я словно попал в другой мир. Громкий, яркий и до краев наполненный жизнью.

Задержавшись на пару секунд для фотографий, я улыбнулся и занял свое место за одной из двух трибун, что располагались в разных углах сцены друг напротив друга, как для дебатов. Помимо трибун, на заднем полотне сцены находился огромный голографический экран, а посередине стоял пустой постамент из чистого золота с гравировкой Имперского герба на внешней стороне.

Одновременно со мной на свет вышли и остальные члены нашей части «закулисья». Под вспышками сотен фотокамер, они заняли места в специально отведенной части перед сценой.

Ровно такую же процедуру провела и сторона оппонента, где перед сценой со стороны Рихтера места заняли многочисленные члены тайной канцелярии, и даже пара стариканов из числа истинных лидеров показали свои лица.

Но Лекса была права, из истинного правления дворца пришли не все.

В итоге за пару минут места на «сцене» заняли все действующие лица. Нынешние лидеры столицы. Те, кто хочет ими быть. И все мало-мальски к этим событиям причастные.

И все это не во Дворце, не на тайном пафосном приеме, и даже не на центральной площади.

А на обычной столичной улице через дорогу от бывшего Театра Куратора.

Но и тут живых зрителей собралось более чем достаточно. Они шумели. Галдели. Кричали. Скандировали. Хлопали.

Встречали овациями выход ставшего звездой в свете последних новостей Рихтера.

Однако и мой выход люди тоже встретили овациями, пусть и не такими яркими, как Дворцовый любимчик народа.

Рихтера этот факт слегка смутил, но лицо он удержал.

Хоть он явно не ожидал, что после всех его стараний, «Князя Погибели» и виновных во всех бедах презренных аристократов встретят так тепло. Впрочем, определенная заслуга принадлежала нашему доблестному Наместнику. Горемыка подсуетился и организовал ротацию на позициях, обеспечив присутствие в столице максимального количество лояльных простых бойцов с передовых, среди которых уровень поддержки моей скромной персоны был не так уж и мал.

И овации обычных неодаренных людей в Имперской военной форме вызвало эффект домино, ведь в глазах обычных жителей они, как и Стражи, герои Империи, которые в отличие от только недавно вышедших из своего Дворца Инквизиторов, уже давно находятся на страже покоя людей и пользуются уважением. Бьются с тварями и даже несмотря на отсутствие дара и силы стихий.

Когда же все заняли свои места, слово вновь взял ведущий нашего славного мероприятия и после короткой фразы приветствия, передал микрофон Рихтеру.

Поправив галстук, тот начал вещать.

Примерно такую же отточенную и выверенную до каждой буквы хрень, какую мне подсунули на согласование ночью наши бравые члены Совета.

Нет, звучало это мощно.

Рихтер вещал про благополучие Империи, про непоколебимую волю к победе, про равенство и необходимость объединения пред лицом общего врага. Про светлое будущее, исторический день для каждого из нас и так далее. В целом, он не сильно изменил собственное же обращение, где объявлял «Миротворец» собственностью Дворца. Только вот эту последнюю часть он заменил на тезисы о «признающем свои ошибки благоразумном Совете», о «зрелости и готовности аристократов двигаться дальше», о «готовности строить будущее Империи рука об руку с народом» и прочих громких и очень важных заявлений, половину из которых я пропустил мимо ушей.

А о том, что Рихтер закончил, я узнал из взорвавшихся аплодисментов. После которых он нашел меня взглядом и произнес заключительную фразу:

— И начало процветанию нашей Империи положит последний председатель в истории Совета Десяти. Вы все его знаете! Прославленный Герой Империи, Князь Маркус Темный!

Этот возглас вызвал новую волну аплодисментов, и даже сам Рихтер хлопал.

Хорош.

И «своих» зрителей подогрел, и к «нашим» подмазался. При этом не использовал никаких стихийных техник. Чистая харизма и уверенность. Роль оратора ему тоже отлично подходит.

Действительно многозадачных слуг воспитал Боря.

И на этой атмосфере все внимание переключилось на меня. Речь я не готовил. Я знаю, что я хочу сказать, и этого вполне достаточно. Слова сами найдутся. И пока люди их ждали, я спокойно окинул взглядом всех присутствующих.

Испуганные лица членов Совета. Напряженные взгляды представителей канцелярии. Счастливые и воодушевленные лица горожан. Любопытные и возбужденные выражения лиц репортеров.

Расслабленное лицо Рихтера.

При этом мой оппонент был внутренне спокоен, сосредоточен и уверен в себе. К этому моменту он готовился всю свою жизнь.

Что ж, не будем заставлять его ждать еще дольше.

— Доброго утра, дамы и господа, — приветливо произнес я под вспышки сотен фотокамер и сделал шаг вперед, — как и сказал мой коллега, мы собрались сегодня здесь, чтобы засвидетельствовать поворотный момент в нашей истории. Знаю, некоторые из вас не верят, что это произойдет. Сомневаются, ищут подвоха, строят теории заговора. Знаю, многие из вас не пришли сюда из-за страха, но напрасно. Вам ничего не угрожает. Оглядитесь. Вы не встретите здесь ни одного бойца Клана Теней. Ни одного Ратника. Ни одного действующего Стража. Потому что они заняты тем, что делали всегда. Сражаются с тварями. Обеспечивают реальную безопасность, а не играют роль. Однако, вместе с тем, я признаю. Совет допустил много ошибок. Мы принимаем это, и именно поэтому, Князьями было принято единогласное решение Совет распустить. Уничтожить этот пережиток прошлого, чтобы дать место чему-то новому! Символично, что за вашими спинами произошло ровно тоже самое, — кивнул я на находящийся через улицу огромный тент, — не так давно там находился Театр. Место, где жертвами маньяка из Клана Света стали множество ни в чем не повинных людей… — говоря это, я заметил, как Рихтер напрягся, но совершенно зря, я и не собирался развивать эту тему, ведь и так затянул уже чуток с речью, поэтому тактично кашлянул, и перешел к сути, — без лишних слов, дамы и господа, я как Князь Теней и действующий председатель, официально объявляю, что «Совет Десяти» распущен!

Вся улица взорвалась аплодисментами. И под свист, крики и радостные крики на сцену вернулся наш ведущий, и торжественно поместил на постамент открытый документ.

С проставленными печатями и подписями.

Не хватало лишь двух.

Увидев, что моя речь закончилась, и там не прозвучало ничего для него страшного, Рихтер облегченно выдохнул и подошел к документу первым. Взял у ведущего золотую ручку, и не забыв попозировать для камер, оставил свою подпись.

Новая порция оваций и криков накрыла улицу с головой, а когда стихла, в мою сторону повернулся Рихтер и приглашающе повел рукой:

— Теперь вы, председатель. Будьте так любезны, — сказал он.

— Конечно, — кивнул я и, минуя трибуну, подошел к постаменту с документом и оставил свою подпись.

Без колебаний. Без задержек. Без фокусов.

Рихтер наблюдал за мной максимально внимательно, а когда я захлопнул подписанный документ, тот распрямился, и под очередную порцию оглушительных оваций, спешно развернулся к выходу со сцены.

Но еще до того, как он успел сделать шаг, я произнес в микрофон:

— Договор подписан, осталась лишь одна формальность.

Сказал я это глядя прямо на Рихтера, а вместе со мной на него переключили взгляд все присутствующие. И на голографическом экране он теперь тоже транслировался крупным планом.

Очень неохотно, но Рихтер обернулся.

Его взгляд выглядел максимально располагающим и беззаботным, но истинным зрением я видел, как резко возросло его напряжение. Отменное чутье на опасность.

Но уйти он не мог, как бы ему ни хотелось.

И потратив секунду на попытку найти причину для ухода, Рихтер не смог этого сделать и вернулся назад.

— О какой формальности речь, Князь? — с напускным спокойствием спросил Рихтер.

— В честь заключения мира и перехода Империи к светлому будущему, я бы хотел передать вам лично, и Дворцу, в частности, кое-что как жест доброй воли. Позволите?

— Конечно, — сохранил лицо Рихтер и повернул взгляд в сторону тента, — я полагаю то, что вы хотите передать, находится там?

— Вы очень сообразительны, — похвалил я, — не зря вас называют главным кандидатом на победу в грядущих выборах.

После чего дождался, пока камеры захватят в объективах тент, и на голографическом экране появится нужный ракурс. Потом с помощью Лексы мы добавили еще несколько заранее заготовленных ракурсов, и по моему щелчку, тент с высокой постройки слетел.

И там оказалось…

— Дерево? — синхронно удивились многотысячные зрители финальной части нашего представления.

И только Рихтер заметил тень.

Огромную, неестественную тень, которая лежала ровно в границах всей обширной территории земли бывшего Театра. Словно нарисованная, она доходила аккурат до строительных заборов, которые медленно начали уходить под землю.

Эту странность уже заметили все. А еще они заметили начавшуюся дрожь земли. Однако никакой паники не случилось. Потому что земля дрожала локально, только внутри четко огороженной территории, как дрожащая картинка, на которую завороженно смотрели тысячи лиц и один Рихтер.

Оцепление быстро выбежало и огородило зевак от странной «опасности», но люди продолжали наблюдать через их спины и экраны.

Дерево пульсировало, начало извиваться и распадаться на огромные черные корни, которые разрывали землю и создавали трещины. Из этих трещин вскоре наверх вылез сначала шпиль цилиндрического здания, а следом за ним, сквозь корни с хрустом пробились две сторожевые башни, показался белый камень и сотканное из него кольцо невысоких стен, а следом и все остальные части компактной сети построек.

За считанные секунды, под треск корней и хруст каменистой почвы, на месте бывшего театра, аккурат в границах огороженной для стройки земли, появился оплетенный корнями четырехэтажный компактный замок из белого камня.

И как только земля «выплюнула» из себя эту монументальную постройку, как расположенный вертикально между двумя башнями навесной мост со скрипом и звоном цепей начал медленно опускаться.

Оцепление пришло в движение, толпа людей сразу же расступилась, и на месте, где они только что стояли, расположился длинный деревянный мост, приглашающе опустившись краями на нашу сцену.

Сцену пошатнуло от веса моста, но она устояла, и на дальнем от нас конце моста, между башнями и аккурат на границе входа во внутренний двор замка появилась крупная фигура.

Сотканная из чистой стихийной энергии огненно-красная львица величественно ступила двумя покрытыми магмой лапами на мост и, широко расправив гигантские крылья, издала оглушительный утробный рык.

— «Миротворец» подан, господин Рихтер, — заполнил я возникшую тишину, — ступайте и забирайте. Он ведь ваш, не так ли?

≡=

Конец шестнадцатого тома.

Семнадцатый том уже тут: https://author.today/work/579826

Друзья, не забываем поставить 💖 Лайк, если вдруг так случилось и книга вам понравилась:) Это придает автору сил работать дальше и больше!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.