Элитный охотник на монстров Михаил Северов погибает, защищая человечество от Владыки Бездны. Но смерть — не конец. Он возрождается в теле 16-летнего изгоя академии магии с уникальной системой ранга SSS, способной поглощать и эволюционировать любые способности. Теперь у него есть второй шанс стать сильнейшим — но цена за власть богов может оказаться слишком высокой.
Примечания автора:
Хотелось бы объяснить вам, как работают ранги в нашей системе.
Цепочка рангов по возрастанию:
F → E → D → C → B → A → S → SS → SSS → Divine (Божественный) → Transcendent (Трансцендентный)
Поясню принцип роста рангов. Изначальный ранг, данный при рождении, — не приговор. Его можно изменить, но лишь полностью преодолев пределы текущей ступени. Это труднейший путь восхождения, и именно так вознеслись когда-то и сами Великие Дома.
v1.0 — создание fb2 — (Ox90)
Небо над Москвой пылало багровым светом, словно сами небеса истекали кровью.
Низкие, набухшие фиолетовым сиянием тучи разрывали вспышки молний, но грома не было слышно. Его заглушил непрерывный сводящий с ума рев — будто выл сам голод, принявший форму звука.
Михаил Северов сплюнул густую, черную от копоти слюну. Зубы заскрипели, когда он попытался сжать кулак. Левая рука не слушалась — плечевая кость была раздроблена в труху, и теперь конечность висела плетью, удерживаемая лишь лоскутами нано-брони класса «Центурион».
— Блядь, — выдохнул он, чувствуя, как горячая волна боли накатывала от ключицы к виску. — Ну и где эта сраная подкрепления?
Вопрос был риторическим. Он знал ответ.
Они не придут. Гильдия «Золотой Щит» отступила полчаса назад, прикрываясь гражданскими. Элитный отряд магов поддержки сгорел заживо в первые минуты прорыва. А те крысы из Совета, что обещали «держать периметр», сейчас, скорее всего, уже смылись на частных джетах куда-нибудь в сторону бункеров в Уральских горах.
Он остался один.
Один против него.
В ста метрах впереди, среди руин того, что когда-то было символом столичного процветания «Москва-Сити», возвышалась фигура.
Владыка бездны.
Он не выглядел как гигантский монстр из низкобюджетной анимации. Нет, это было слишком просто.
Владыка был размером с человека.
Существо, сотканное из абсолютной тьмы, в которой тонул даже свет прожекторов. У него не было лица, только белая, идеально гладкая маска с одной единственной трещиной, из которой сочился дым.
— Ты утомил меня, человек, — голос Владыки звучал не в ушах, а прямо в черепе. Будто кто-то скреб гвоздем по внутренней стороне мозга. — Твоя душа… она вкусная, но слишком упрямая.
Михаил усмехнулся. Усмешка вышла кривой — половина лица онемела от удара ментальной волной.
— Да пошел ты, выродок, — прохрипел он.
В правой руке он сжимал рукоять «Громовержца» — клинок S-ранга, выкованный из метеоритной стали и насыщенный ядром дракона. Сейчас лезвие тускло мерцало, истощенное, как и его хозяин.
Статус.
Перед глазами появилось полупрозрачное окно интерфейса, треснувшее и мерцающее помехами.
Имя: Михаил Северов
Ранг: S (Национальный уровень)
Здоровье: 4 % (Критическое состояние)
Мана: 0.5 % (Истощение)
ВНИМАНИЕ! Множественные переломы, внутреннее кровотечение, некроз тканей.
Четыре процента. Забавно. Обычный человек сдох бы еще на сорока.
Михаил сделал шаг вперед. Сапог хлюпнул в луже, смешанной из дождя и крови.
Владыка Бездны лениво повел рукой. Из земли, взламывая асфальт, вырвались десятки черных шипов, устремившихся к охотнику.
— Умри, — крикнул Владыка.
Михаил не уклонился. У него больше не было сил на акробатику. Вместо этого он выжег остатки маны, влил их в ноги.
Навык: Поступь Ветра — Перегрузка.
Мир поплыл. Шипы пронзили воздух там, где он стоял долю секунды назад. Михаил оказался прямо перед Владыкой. Это было безумие. Самоубийство. Дистанция ближнего боя с сущностью, способной разлагать материю прикосновением. Но разве это меняло что-то, если он и так был мертвецом.
— Да пошел ты в жопу!!! — заорал Михаил, вкладывая в удар весь свой гнев, всю обиду за предательство, всю боль прожитых лет.
Тварь даже не шелохнулось.
— И это все? — Владыка перехватил запястье Михаила.
Хруст костей был громче, чем звуки битвы вокруг. Михаил взвыл, но не отпустил меч.
— Ты был сильнейшим защитником этого муравейника, — безразлично продолжил монстр, сжимая руку сильнее. Броня сминалась, как фольга. — Но даже сильнейший муравей — всего лишь насекомое.
Владыка ударил. Просто, без замаха. Кулак тьмы врезался Михаилу в грудь.
Ощущение было такое, словно в него на полном ходу влетел товарный поезд.
Ребра превратились в крошево, легкие схлопнулись. Михаила отшвырнуло назад, он пропахал спиной метров тридцать, оставляя за собой кровавую борозду, и врезался в остатки бетонной стены.
Темнота перед глазами стала плотной. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха горло наполнилось теплой жидкостью. Кровь. Много крови.
«Вот и все», — пронеслось в голове. Спокойная, холодная мысль.
Он умирал. Он видел смерть сотни раз, отправлял на тот свет тысячи тварей. Хоронил друзей. Он знал этот взгляд. Теперь он смотрел на него из зеркала.
Владыка медленно плыл к нему по воздуху, готовясь нанести последний удар.
Михаил посмотрел на небо. Такое мерзкое, чужое небо. Вся его жизнь была войной. С детского дома, где он дрался за кусок хлеба. С академии, где грыз глотки, чтобы выбиться в люди. Потом служба, рейды, охота… У него не было ни семьи, ни дома, ни женщины, которая ждала бы его.
Только меч, статус и бесконечные приказы.
«Если бы… — мысль была горькой, как полынь. — Если бы у меня был еще один шанс. Я бы не стал героем. Я бы не стал щитом для этих ублюдков. Я бы жил для себя. Я бы стал тем, кого боятся, а не тем, кого используют».
Владыка поднял руку. Сгусток темной плазмы начал формироваться над его ладонью.
— Прощай, охотник.
Михаил оскалился. Зубы были красными от крови.
— Пошел ты, — прошептал он.
Внутри него, где-то глубже мана-ядра, в самом центре души, оставалась одна печать.
Запретная техника.
Техника, которой старый мастер научил его, взяв клятву использовать лишь в безвыходной ситуации.
Техника не требовала ману. Она требовала топливо другого рода.
Самой сущности существования.
Активация протокола: Разрушение Души.
Мир замер. Звуки исчезли. Капли дождя повисли в воздухе, превратившись в застывшие кристаллы.
Тело Михаила начало светиться. Не магическим голубым светом, а ослепительно-белым, яростным сиянием, от которого плавился бетон под ним.
Владыка Бездны впервые дернулся. Его безликая маска повернулась, и в позе сквозил страх.
— Что ты делаешь? Стой! Твоя душа… ты уничтожаешь себя навсегда! Ты не сможешь переродиться в Колесе!
— А мне плевать на твое Колесо, — улыбнулся Михаил. Боли больше не было. Была только чистая, абсолютная сила.
Он чувствовал, как сгорают его воспоминания, его личность, его «Я». Все конвертировалось в чистую энергию уничтожения.
«Забери их всех собой», — скомандовал он сам себе.
Вспышка была беззвучной.
В центре Москвы расцвела новая звезда. Она поглотила руины, поглотила Владыку Бездны, который даже не успел закричать, поглотила армию демонов, стоявших у врат.
Белый свет стирал все.
В последние мгновения, когда сознание Михаила Северова распадалось на атомы, он не чувствовал страха. Только странную звенящую легкость. И тихое, едва слышное эхо чьего-то голоса, прозвучавшего сквозь грохот умирающей вселенной:
«Обнаружена аномалия…
Жертва принята.
Условия выполнены.
Инициализация Системы SSS…»
А потом наступила темнота.
Первым вернулось обоняние. Резкий, бьющий в ноздри запах хлорки, дешевых медикаментов и чего-то сладковато-гнилостного. Запах безнадеги.
Михаил резко втянул воздух и тут же закашлялся. Грудная клетка отозвалась не привычной, тупой болью от сломанных ребер, а острой, жалкой судорогой, словно он перебегал кросс после пачки сигарет.
Он распахнул глаза.
Вместо багрового неба и разрушенной Москвы над ним нависал грязно-белый потолок с длинной трещиной, напоминающей змею. Сбоку назойливо гудела дешевая мана-лампа, мигая, как эпилептик в припадке.
— Живой… — прохрипел он. Голос был чужим. Слишком высоким, ломким. Мальчишеским.
Михаил попытался сесть, но тело оказалось ватным. Не тяжелым, нет — наоборот, пугающе легким, словно из него выкачали все мышцы, оставив только кости и кожу. Он инстинктивно потянулся к поясу за «Громовержцем», но пальцы схватили лишь пустоту и грубую ткань больничной простыни.
— Какого хера?..
Он поднес руки к лицу.
Это были не его руки.
У Михаила Северова руки были похожи на инструменты войны: широкие ладони, покрытые мозолями от рукояти меча, шрамы от когтей демонов, огрубевшая кожа.
А эти? Тонкие, бледные запястья. Длинные, музыкальные пальцы, на которых не было ни единого боевого шрама. Только сбитые костяшки и свежие синяки.
— Это шутка? — прошептал он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Галлюцинация? Посмертный бред?
— Очнулся, герой?
Голос прозвучал со стороны двери. Михаил резко повернул голову — слишком резко для этого тела, в шее что-то хрустнуло, и в глазах потемнело.
В дверях стояла женщина в белом халате поверх строгой униформы. Тучная, с лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства. В руках она держала планшет-артефакт.
— Я уж думала, ты в кому впал, Морозов, — буркнула она, не глядя на него. — Три дня валялся. Мы на тебя половину недельного запаса восстанавливающих зелий извели. И это при том, что твоя страховка покрывает только подорожник и молитву.
— Морозов? — переспросил Михаил. Язык еле ворочался. — Кто такой… Морозов?
Медсестра наконец подняла на него взгляд. В её глазах не было сочувствия, только раздражение.
— Головой сильно приложили, да? Сотрясение я вылечила, а вот память, похоже, отшибло. Алексей Морозов. Студент первого курса. Худший на потоке. Местная груша для битья. Вспомнил?
Имя сработало как детонатор.
Синхронизация памяти…
Ошибка. Критический объем данных.
Принудительная загрузка…
В голове Михаила словно взорвалась граната.
Боль была такой, что он взвыл и схватился за виски. Это было не физическое страдание — это было вторжение. Чужая жизнь, чужие воспоминания, чужие страхи вливались в его сознание, сметая барьеры личности.
Вспышка.
Маленькая комната в общежитии. Холодно. Денег нет даже на еду. Мать звонит по видеосвязи, плачет, просит не сдаваться. Отец… отца нет.
Вспышка.
Тренировочный зал. Смех. Унизительный смех.
— Эй, Морозов! Ты чего падаешь? Я даже магию не использовал!
Удар ногой в живот. Вкус крови. Лицо парня с золотыми нашивками на форме. Дмитрий Волков. "Элита".
Вспышка.
Экзамен по магии. Он пытается создать простейший светлячок. Искра срывается, гаснет. Преподаватель качает головой: "Позор для академии. F-ранг. Безнадежен".
Вспышка.
Темный переулок за корпусом. Трое на одного. Его бьют не ради тренировки, а ради удовольствия. Волков стоит в стороне, ухмыляется.
— Знай свое место, мусор.
Воспоминания крутились калейдоскопом унижений, страха и бессильной злобы. Этот парень… Алексей. Он ненавидел себя. Ненавидел свою слабость. Он хотел стать сильным, чтобы помочь семье, но мир просто пережевывал его и выплевывал.
Последнее воспоминание: удар магическим разрядом в спину. Темнота. И тихая мольба перед концом: «Кто-нибудь… помогите…»
Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя гулкую пустоту и странное послевкусие чужой жизни.
Михаил тяжело дышал, сидя на койке. Простыня под ним была мокрой от пота.
— Эй, тебе плохо? — голос медсестры стал чуть более обеспокоенным, но подходить она не спешила.
Михаил медленно поднял голову. Его взгляд изменился. Исчезла растерянность, исчез страх подростка. В глазах 16-летнего неудачника теперь горел холодный, расчетливый огонь ветерана, прошедшего ад.
— Зеркало, — хрипло потребовал он.
— Что?
— Дай мне гребаное зеркало!
Медсестра отшатнулась от тона его голоса. В нем было столько стали, что она, не задавая вопросов, указала на шкафчик у стены, на дверце которого висело мутное зеркальце.
Михаил, пошатываясь, сполз с койки. Ноги дрожали, колени подгибались. Слабое тело. Никакого мышечного корсета, связки рыхлые, баланс ни к черту.
«Дерьмо, — подумал он. — Как в этом вообще можно жить?»
Он подошел к зеркалу и вцепился в края шкафчика, чтобы не упасть.
Из отражения на него смотрел незнакомец. Худой, с острыми скулами и впалыми щеками. Черные волосы, давно не стриженные, падали на глаза. Под левым глазом расцветал желто-фиолетовый синяк. Губа разбита.
Но это был он. Теперь это — он.
— Алексей Морозов, — проговорил Михаил, пробуя имя на вкус. — Шестнадцать лет. Студент Академии Боевых Искусств «Северная Звезда». Ранг… F.
Он усмехнулся. Улыбка вышла жуткой на избитом лице.
В прошлой жизни он был S-рангом. Национальным достоянием. Человеком-армией.
А теперь он — мусор. Ничтожество. Изгой.
— Значит, второй шанс, — прошептал он, глядя себе в глаза. — Я просил шанс. И Вселенная, с ее извращенным чувством юмора, дала мне его. В теле самого жалкого существа на планете.
Он закрыл глаза и попытался почувствовать свое ядро маны. В прошлом теле оно гудело, как ядерный реактор.
Здесь… тишина. Где-то в глубине солнечного сплетения теплилась крохотная, жалкая искорка, едва способная зажечь спичку. Магические каналы были узкими, забитыми, неразвитыми.
«Каналы атрофированы. Ядро нестабильно. Физическая форма — ниже плинтуса. Истощение организма второй степени», — мгновенно поставил диагноз Михаил. — «С таким набором я не то что Владыку Бездны, я даже дворовую собаку не одолею».
— Морозов, ты там заснул? — голос медсестры вернул его в реальность. — Одевайся и вали. Мне койка нужна, скоро практические занятия у боевиков, опять поломанных принесут.
Михаил повернулся. Вся неловкость и растерянность исчезли. Он выпрямился — насколько позволяла боль в ребрах.
— Где мои вещи?
Медсестра моргнула. Ей показалось, или этот задохлик стал… выше? Нет, рост тот же. Но осанка. И этот взгляд. Словно на неё смотрел не студент-двоечник, а инспектор из министерства.
— В тумбочке, — буркнула она, теряя спесь. — И это… постарайся больше не попадать сюда. В следующий раз директор может поставить вопрос об отчислении. Статистику портишь.
Михаил достал из тумбочки стандартную форму академии: серые брюки, белую рубашку и пиджак с эмблемой — полярной звездой, пронзенной мечом. Ткань была дешевой, синтетической. На рукаве — позорная нашивка серого цвета. Знак низшего ранга.
Одеваясь, он анализировал ситуацию.
Сейчас 3024 год? Или уже прошло… сто лет? Нет. Он посмотрел на календарь, которая висела на стене.
2045 год.
Он умер в 2045-м.
Значит, прошло всего три дня с момента его смерти. Битва за Москву должна быть во всех новостях.
— Эй, — он застегнул последнюю пуговицу. — Что с Москвой?
Медсестра, заполнявшая бумаги, замерла.
— С Москвой? Стоит твоя Москва, что ей сделается. Дожди только зарядили.
Михаил нахмурился.
— А Владыка Бездны? Прорыв? Легион демонов?
Женщина посмотрела на него как на умалишенного.
— Парень, тебя точно по голове сильно ударили. Какой прорыв? Последний крупный рейд был пять лет назад в Сибири. Москва — самая безопасная зона на континенте.
Михаил замер. Холод сковал внутренности.
Нет битвы. Нет разрушений. Нет его смерти.
«Я не просто переродился, — осознал он, и от этой мысли закружилась голова. — Я попал… куда? В прошлое? Нет, дата та же. Альтернативная реальность? Или… моя смерть изменила прошлое?»
Информации было слишком мало.
Он подошел к выходу. Рука легла на дверную ручку.
Алексей Морозов умер в этом лазарете. Слабый, забитый мальчишка, который мечтал о силе, но боялся даже поднять глаза.
Из лазарета выходил Михаил Северов. И он был очень зол.
— Спасибо за лечение, — бросил он через плечо, не оборачиваясь.
Выйдя в коридор, он оказался в потоке студентов. Шум, смех, мелькание разноцветных мантий и форм. Академия жила своей жизнью. Высокие потолки, мраморные полы, парящие под потолком магические кристаллы освещения. Это было место силы и денег. Место, где ковали элиту.
И место, где слабых сжирали заживо.
Кто-то толкнул его плечом, проходя мимо. Здоровый парень в форме боевого факультета.
— Смотри куда прешь, убогий! О, Морозов! Ты еще не сдох? А мы ставки делали!
Компания вокруг парня загоготала.
Михаил медленно повернул голову.
Оценка угрозы: три цели. Ранг — предположительно E и D. Физическая форма — средняя. Уязвимые точки открыты: горло, пах, колени. Время на нейтрализацию в текущем состоянии тела… 12 секунд. Слишком долго. Риск получения травм — 80 %.
Он не стал отвечать. Пока рано. Он просто посмотрел на здоровяка.
Взглядом человека, который знает, как именно вырвать кадык двумя пальцами. Спокойно, без эмоций, как смотрят на кусок мяса на разделочной доске.
Смех здоровяка оборвался. Он растерянно моргнул, почувствовав необъяснимый животный страх, пробежавший по позвоночнику.
— Ты чё вылупился, гнида? — но голос прозвучал неуверенно.
Михаил прошел мимо, даже не замедлив шаг. У него были дела поважнее, чем возня в песочнице. Ему нужно было понять, что происходит с этим миром. И, что важнее, разобраться с тем странным ощущением на периферии зрения.
Там, в правом углу глаза, едва заметно пульсировала полупрозрачная иконка.
Она не была похожа на стандартный интерфейс охотника. Она была другой. Золотистой, с древними рунами по краям.
Загрузка завершена.
Приветствуем Носителя.
Текст всплыл перед глазами, перекрывая вид на коридор.
Ваше тело слишком слабо для полной синхронизации.
Активирован режим адаптации.
Текущий ранг: МУСОР (F-)
Доступна ежедневная награда за выживание: "Восстановление 1 %". Принять?
Михаил остановился посреди коридора, заставив идущую сзади девушку врезаться ему в спину.
— Идиот! — крикнула она.
Но он не слышал. Губы его растянулись в хищной усмешке.
Система.
Она здесь. И она отличалась от всего, что он видел раньше. В прошлой жизни система была просто сухим набором цифр. Эта… эта штука казалась живой. И она издевалась над ним.
— Принять, — прошептал он одними губами.
По телу разлилось едва заметное тепло. Боль в ребрах стала чуть тише.
— Ну держитесь, ублюдки, — подумал он, делая первый шаг в свою новую жизнь. — Папочка вернулся. И он очень недоволен сервисом.
Путь до общежития занял двадцать минут. Двадцать минут позора.
Академия «Северная Звезда» была городом в городе. Огромный кампус, разделенный на зоны влияния, как карта боевых действий. Были «Золотые башни» для аристократов — там царили мрамор, фонтаны с живой водой и личная прислуга. Были «Серебряные корпуса» для талантливых простолюдинов и детей богатых торговцев — добротные здания с хорошим ремонтом.
И был «Сектор Д». Или, как его называли местные, «Гетто».
Михаил остановился перед обшарпанной пятиэтажкой на самой окраине территории академии. Штукатурка осыпалась, обнажая серый бетон, на стене красовалась кривая надпись магической краской: «F-ранг = Биомусор». Никто её не стирал. Видимо, администрация считала это мотивирующим лозунгом.
— М-да, — Михаил сплюнул. — Жилищные условия соответствуют статусу.
Он приложил запястье с браслетом-идентификатором к замку. Дверь скрипнула и неохотно поддалась. В нос ударил запах сырости, нестиранной одежды и дешевой лапши быстрого приготовления.
Комната 304. Его новая крепость.
Четыре на четыре метра. Кровать с продавленным матрасом, шаткий стол, заваленный конспектами, и узкий шкаф. На подоконнике умирал кактус — единственное живое существо, которое, похоже, разделяло судьбу хозяина.
Михаил закрыл дверь, прислонился к ней спиной и сполз на пол. Адреналин от пробуждения схлынул, и тело накрыла волна чудовищной усталости.
— Так, Алексей, — пробормотал он, массируя виски. — Давай посмотрим, что ты оставил мне в наследство, кроме синяков и плохой кредитной истории.
Он потянулся к столу и взял коммуникатор — старую, потертую модель с трещиной на экране.
Пароль… Руки сами набрали комбинацию. 0000.
— Серьезно? — хмыкнул Михаил. — У парня явно не было секретов.
Экран загорелся, и на него посыпались уведомления.
Сообщение от: Староста
«Морозов, если ты не сдох, напоминаю: завтра сдача эссе по теории мана-потоков. Не придешь — отчисление.»
Сообщение от: Неизвестный номер
«Мы не закончили, урод. Ты должен нам 500 кредитов. Счетчик тикает.»
Групповой чат: «Позор 1-го курса»
«Слышали? Морозова в лазарет увезли. Говорят, упал с лестницы.»
«Ага, пять раз подряд упал. На кулак Волкова.»
«Жаль не насмерть. Меньше вони было бы.»
Михаил читал, и его лицо каменело. Это было не просто издевательство. Это была травля. Методичное, ежедневное уничтожение личности. Алексей был не просто слабым. Он был жертвой. Идеальной грушей для битья, на которой будущие «герои» оттачивали свою жестокость.
— Ты терпел это? — тихо спросил Михаил в пустоту. — Почему ты не ударил в ответ? Почему не выколол глаз, не откусил ухо? Лучше сдохнуть в драке, чем жить как половая тряпка.
Впрочем, он знал ответ. Страх. Страх за мать.
Взгляд упал на иконку «Мама» в списке контактов. Последний звонок был три дня назад, перед тем самым избиением.
Внезапно коммуникатор ожил. Входящий видеовызов. «Мама».
Михаил замер. В прошлой жизни он был сиротой. Детдом № 5 города Новосибирска. Он не знал, как разговаривать с матерями. Для него это были абстрактные существа из книг и фильмов.
Палец завис над зеленой кнопкой.
— Черт с тобой. Играем роль.
Он принял вызов.
На экране появилось уставшее женское лицо. Растрепанные волосы, круги под глазами, дешевая униформа работницы фабрики. Ей было едва за сорок, но выглядела она на пятьдесят.
— Лешка! — её голос дрогнул. — Господи, сынок! Я звоню в лазарет, они говорят «состояние стабильное», но к тебе не пускают! Ты как? Что случилось?
Михаил почувствовал, как в груди что-то сжалось. Странное, чужеродное чувство тепла и вины. Это были эмоции Алексея, прописанные в нейронах мозга.
— Привет, мам, — голос вышел хриплым. Он постарался сделать лицо попроще. — Все нормально. Просто… тренировка вышла жесткой. Не рассчитал силы.
— Тренировка? — она прищурилась, вглядываясь в пиксельное изображение его лица. — У тебя губа разбита. И синяк… Леша, это опять они? Волков и его компания?
— Нет, — твердо сказал Михаил. — Это моя ошибка. Я упал.
— Ты всегда так говоришь.
— она опустила глаза, и Михаил увидел, как дрожат её руки. — Сынок, может ну её, эту академию? Вернись домой. В Пскове тоже есть колледжи. Выучишься на механика, будем жить спокойно. Зачем тебе это? Зачем мучиться? Я же вижу, как ты страдаешь.
Михаил молчал. Алексей бы сейчас заплакал. Начал бы оправдываться, обещать, что все наладится, хотя сам бы в это не верил.
Но Михаил Северов не умел плакать.
— Я не вернусь, мам, — сказал он. Его тон был спокойным, но в нем звучала такая уверенность, что женщина на той стороне экрана замолчала. — Я поступил сюда не для того, чтобы сбежать, поджав хвост.
— Леша? Ты… изменился.
— Просто ударился головой. И кое-что встало на место, — он позволил себе слабую улыбку. — Не переживай. Я больше не дам себя в обиду. Никому.
— Ты… кушаешь хорошо? Я перевела тебе последние деньги, там немного, но…
— Не надо было, — перебил он. — Оставь себе. Мне хватит. Мам, мне пора. Нужно готовиться к занятиям.
— Береги себя, сынок. Я люблю тебя.
— И я… — слово застряло в горле, непривычное, колючее. — Я тоже.
Экран погас.
Михаил отшвырнул коммуникатор на кровать и резко встал. Его трясло. Не от страха, а от ярости.
Эта женщина пахала в две смены на заводе мана-кристаллов, гробя здоровье, чтобы оплачивать его проживание и питание. Она отдавала последнее. А этот пацан позволял себя избивать и ныл в подушку?
— Ну уж нет, — прорычал он. — Смена караула. Теперь я за рулем. И этот долг я верну. С процентами.
Он подошел к центру комнаты. Нужно проверить главный актив. Магия.
В досье было сказано: Способность — «Искра Света». Ранг F. Элементарный уровень контроля фотонов.
— Покажи мне, на что ты способен, тело, — скомандовал он.
Михаил встал в стойку, закрыл глаза и потянулся к ядру.
В прошлой жизни вызов магии был подобен открытию шлюзов плотины. Мощь ревела, рвалась наружу.
Здесь это напоминало попытку выдавить зубную пасту из пустого тюбика.
Он напрягся. Каналы заныли. Где-то в животе потеплело.
Михаил вытянул руку и щелкнул пальцами, концентрируя волю.
Пф-ф-ф…
На кончике указательного пальца вспыхнул огонек. Тусклый, желтоватый, размером с головку спички. Он дрожал и мигал, готовый погаснуть от любого сквозняка.
Михаил открыл один глаз и уставился на это убожество.
— Ты издеваешься? — спросил он у огонька.
Огонек мигнул и погас.
— Охренеть. — Михаил сел на кровать. — Я даже сигарету этим не прикурю. Это не боевая магия, это карманный фонарик с севшей батарейкой.
Он проанализировал ощущения. Проблема была не только в объеме маны. Само ядро было… странным. Оно словно было обмотано колючей проволокой. Энергия была, но она не могла выйти наружу. Блок? Проклятие? Или врожденный дефект?
В этот момент перед глазами снова развернулся золотой интерфейс.
Анализ способностей завершен.
АКТИВНЫЕ НАВЫКИ:
Искра Света (Ранг F) — Создает слабый источник света. Боевой потенциал: 0.
Терпила (Пассивный) — Повышенная устойчивость к унижениям. (Заблокировано Системой как бесполезное).
СКРЫТЫЕ НАВЫКИ (System Access):
Пожиратель Душ (Уровень 1) — Позволяет поглощать фрагменты сущности поверженных врагов или когда носитель навыка находиться на грани смерти. Шанс получения навыка: 10 %. Шанс получения характеристик: 100 %.
?????? — Недостаточный уровень доступа.
?????? — Недостаточный уровень доступа.
Михаил вчитался в строки.
— Пожиратель Душ… — он хищно улыбнулся. — Значит, классическая схема. Убиваешь — становишься сильнее. Гриндилка в реальности. Мне подходит.
Внезапно в дверь громко, по-хозяйски забарабанили.
— Морозов! Открывай, сучара! Мы знаем, что ты там!
Голос был знакомым. Один из шестерок Волкова. Тощий парень с факультета ветра, который любил сдувать конспекты Алексея в лужи.
— Коллекторы пришли, — холодно констатировал Михаил.
Он посмотрел на свои руки. Слабые, с тонкими запястьями. Магии нет. Оружия нет.
Но у него был опыт. У него были инстинкты убийцы, вшитые в подсознание. И у него была ярость, которая требовала выхода.
— Системное задание: Первое испытание
Цель: Защитить свою территорию.
Условия: Победить противников (3 человека).
Награда: +1 к Силе, +1 к Ловкости. Разблокировка функции «Инвентарь».
Штраф за провал: Смерть (повторная).
Михаил хрустнул шеей. Боль в ребрах все еще пульсировала, но теперь она только бодрила.
— Ну, заходите, гости дорогие, — прошептал он, беря со стола остро заточенный карандаш. — Чай не обещаю, но теплый прием гарантирую.
Он подошел к двери и резко распахнул её.
В коридоре стояли трое. Увидев Алексея, они расплылись в глумливых улыбках.
— О, живой! А мы думали, труп выносим. Слышь, Морозов, ты нам за моральный ущерб должен…
Договорить он не успел.
Карандаш в руке Михаила превратился в размытое пятно. Не в глаз, не в горло — это было бы слишком, трупы ему пока не нужны.
Удар пришелся точно в мягкую точку между большим и указательным пальцем руки, которой парень упирался в косяк. В болевую точку нервного узла.
Визг разрезал тишину общежития.
— Занятие первое, — спокойно сказал Михаил, пинком загоняя вопящего гостя внутрь комнаты и захлопывая дверь за остальными. — Анатомия боли. Садитесь, двойки ставить буду прямо на лицах.
Крик пронзил комнату, но Михаил не дал парню времени на осознание боли.
Как только карандаш вошел в мягкую ткань между большим и указательным пальцем, Михаил рванул руку жертвы на себя, одновременно делая шаг в сторону. Парень — кажется, его звали Рыжий — по инерции влетел в комнату, спотыкаясь о собственные ноги.
— А теперь — танцы, — прошипел Михаил.
Он использовал инерцию Рыжего, разворачивая его спиной к дверному проему. И вовремя.
В коридоре послышался топот. Двое оставшихся «коллекторов» наконец поняли, что план «зайти, напугать, забрать деньги» пошел по женскому половому органу.
Первым в проем вломился здоровяк — Кирилл, местный «танк» недоучка с факультета земли. Он уже замахнулся для удара, покрывая кулак каменной коркой, но вместо лица Алексея его кулак встретился с затылком своего же товарища.
ХРУСТ.
Рыжий обмяк в руках Михаила, получив нокаут от своего друга.
— Френдли фаер, — холодно прокомментировал Михаил. — Вы, идиоты, даже в дверях застреваете.
Он толкнул обмякшее тело Рыжего прямо на Кирилла. Тот, сбитый с толку и потерявший равновесие, пошатнулся назад, упираясь спиной в третьего нападавшего — тощего мага воздуха.
В тесном коридоре образовалась «куча мала».
— Убей его, Кирилл! — взвизгнул маг воздуха из-за спины здоровяка, пытаясь начать пассы руками для заклинания. — Сдуй его к чертям!
— Заткнись! — прорычал Кирилл, отшвыривая бесчувственное тело Рыжего в сторону.
Михаил не ждал. Он знал: его тело — дрянь. Выносливости хватит на полторы минуты активного боя. Силы удара недостаточно, чтобы пробить каменную кожу Кирилла.
Значит, нужно бить туда, где защиты нет.
Михаил схватил со стола тяжелую кружку с недопитым чаем.
Кирилл, рыча, пошел в атаку. Он был медленным. Для S-ранга он двигался как в киселе. Для F-ранга Алексея он был быстрым, но предсказуемым.
«Левый хук. Широкий замах. Открыта печень, шея, пах».
Тело Михаила скрипнуло. Мышцы отозвались болью на резкий рывок. Он поднырнул под каменный кулак, чувствуя, как ветер от удара взъерошил волосы.
Расстояние — ноль.
— Сюрприз, — выдохнул Михаил.
Удар кружкой пришелся не в лицо. Он ударил ребром керамики точно в кадык.
Керамика разлетелась вдребезги.
Кирилл захрипел, хватаясь за горло. Каменная кожа на его руках осыпалась пылью — концентрация сбилась мгновенно. Магия требует дыхания. Нет дыхания — нет магии.
— Следующий! — рявкнул Михаил, перепрыгивая через корчащегося на коленях здоровяка.
Маг воздуха, оставшись один на один с взбесившимся «лохом», запаниковал.
— Воздушный толчок! — выкрикнул он, выбрасывая ладони вперед.
Слабая волна сжатого воздуха ударила Михаила в грудь.
Ощущение было, словно его пнули сапогом. Сломанные ребра вспыхнули агонией. Михаила отбросило назад, он ударился спиной о шкаф, из глаз посыпались искры.
— Ха! Получил, урод?! — маг обрадовался, увидев кровь на губах противника.
Он начал готовить второе заклинание, более сложное.
Глупец.
Михаил не стал вставать. Он просто швырнул то, что попалось под руку на полу.
Осколок разбитой кружки.
Он не целился. Рука помнила всё сама.
Острый кусок керамики просвистел в воздухе и вонзился магу в бедро, прямо над коленом.
— А-а-а-а! — заклинание сорвалось, маг схватился за ногу и рухнул на пол.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь хрипами Кирилла, стонами Рыжего и воплями мага.
Михаил медленно, держась за грудь, поднялся на ноги. Его шатало. Лицо было белым как мел, но глаза горели торжеством.
Он подошел к магу воздуха, который пытался отползти назад.
— Т-ты… ты псих! — визжал парень. — Волков узнает! Тебя убьют!
Михаил наступил ему на здоровую руку. Хрустнули пальцы.
— Слушай внимательно, мусор, — голос Михаила был тихим, но от этого еще более жутким. — Передай Волкову, что правила изменились. Если он хочет денег — пусть приходит сам. Если он хочет войны — он её получит. Но тогда я буду не ломать пальцы. Я буду ломать жизни.
Он наклонился ниже.
— А теперь — пошли вон. У вас десять секунд, пока я не решил проверить прочность ваших черепов.
Угроза подействовала. Кирилл, все еще кашляя, подхватил Рыжего. Маг, хромая и скуля, поплелся за ними. Через мгновение коридор опустел.
Михаил захлопнул дверь и закрыл её на замок. Потом привалился к ней спиной и сполз на пол.
— Черт… — он сплюнул кровь. — Это тело… просто развалина. Я чуть не сдох от двух ударов.
Перед глазами снова вспыхнул золотой свет. На этот раз он был ярче.
ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО: Первое испытание
Статус: Успех.
Оценка боя: C- (Низкая эффективность, высокий урон носителю).
Награда:
— Опыт: +50 EXP.
— Характеристики: +1 Сила, +1 Ловкость.
— Доступ к функции: Инвентарь.
ВНИМАНИЕ! Обнаружены источники энергии для поглощения.
Активировать навык «Пожиратель Душ»?
Михаил нахмурился.
— Они же живы. Я никого не убил. Что тут поглощать?
Система словно услышала его мысли и развернула пояснение:
На ранних стадиях Система способна поглощать «Эманации Поражения» — фрагменты воли, страха и маны, которые теряет противник в момент полного морального и физического краха. Эффективность: 10 % от полноценного убийства.
— Вампиризм на минималках, — усмехнулся Михаил. — Мне нравится. Активировать.
Он почувствовал, как от двери, за которой скрылись враги, к нему потянулись тонкие, едва заметные серые нити. Они прошли сквозь дерево и впитались в его грудь.
Это было неприятно. Холодно и липко. Словно он выпил глоток болотной воды. Но затем холод сменился жаром.
Поглощено:
— Фрагмент навыка Каменная кожа (E) — 2/10 частей.
— Фрагмент навыка Воздушный толчок (F) — 3/10 частей.
— Малая эссенция жизни: +5 HP (Восстановление тканей).
Боль в ребрах немного притупилась. Дышать стало легче.
Михаил поднял рубашку. Огромный синяк на боку начал желтеть прямо на глазах, рассасываясь.
— Неплохо, — он поднялся, чувствуя, как в мышцах появилась едва заметная упругость. +1 к Силе ощущался слабо, но для этого дистрофичного тела это было как месяц в спортзале.
— Система, — позвал он. — Статус.
Интерфейс развернулся, и теперь он был более детальным.
ИМЯ: Михаил Северов (Алексей Морозов)
РАНГ: F (Прогресс до E: 5 %)
УРОВЕНЬ: 1 (50/100)
ХАРАКТЕРИСТИКИ:
— Сила: 4 (+1) — > 5 (Норма взрослого мужчины: 10)
— Ловкость: 6 (+1) — > 7
— Выносливость: 4
— Интеллект: 25 (Наследие прошлой жизни)
— Мана: 12/50 (Блокировано)
НАВЫКИ:
— Искра Света (F)
— Пожиратель Душ (SSS) — Уникальный
ФРАГМЕНТЫ:
— Каменная кожа: 20%
— Воздушный толчок: 30%
Михаил прошелся по комнате, привыкая к новым ощущениям.
Интеллект 25. Это объясняло, почему он так быстро соображает и адаптируется. Его ментальная структура перенеслась полностью. А вот тело… тело придется качать с нуля.
Но самое главное — Пожиратель Душ.
Эта способность меняла все правила игры.
В этом мире маги учили заклинания годами. Воины закаляли тело десятилетиями.
Ему нужно было просто побеждать. Побеждать и забирать их силу себе.
— Собери 10 частей — получишь навык, — пробормотал он. — А если я убью монстра? Я получу навык сразу?
Он подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел всё тот же бледный пацан, но теперь в его взгляде была тьма. Не злая, не безумная. А глубокая, бездонная тьма хищника, который увидел добычу.
— Волков… — Михаил вспомнил лицо местного "короля" первого курса. У него наверняка сильные способности. Возможно, ранг C или даже выше.
Если победить его, можно получить хороший скачок в развитии.
Но прямо сейчас лезть на рожон глупо. Три шестерки — это одно. Наследник клана с артефактами и свитой — другое.
Михаил сел за стол и открыл ящик. Достал чистый лист бумаги.
— План действий, — сказал он вслух, беря ручку (не карандаш, карандашом он только что протыкал людей).
Восстановление. Нужно больше "эссенции жизни". Где её взять? Драться со студентами опасно — могут исключить. Нужны монстры.
Ресурсы. Денег ноль. Мама прислала копейки. Нужно снаряжение.
Информация. Где я могу найти монстров F-ранга, чтобы меня не убили в первые пять минут?
Взгляд упал на коммуникатор. Он открыл карту академии.
На севере кампуса находилась зона "Дикий Лес". Учебный полигон для первокурсников. Там водились мана-крысы, слизни и одичавшие собаки.
— Крысы, — Михаил скривился. — Я, Легендарный Охотник, буду бить крыс палкой.
Он вздохнул и посмотрел на угасающий закат за окном.
— Ну, с чего-то надо начинать.
В этот момент Система снова дзынькнула.
ДОСТУПНО ЕЖЕДНЕВНОЕ ЗАДАНИЕ
«Путь к величию начинается с первого шага»
Цель: Выполнить физическую тренировку.
— Отжимания: 0/50
— Приседания: 0/50
— Бег: 0/5 км
Награда: +1 Выносливость, Коробка с сюрпризом (F).
Время: 3 часа.
Михаил посмотрел на свои дрожащие руки. На ноющие ребра.
Потом перевел взгляд на таймер.
— Ты издеваешься, да? — спросил он у воздуха. — Я только что дрался с тремя уродами.
Система молчала. Таймер тикал.
— Ладно, — Михаил снял рубашку, оставшись в майке. — Ты хочешь шоу? Будет тебе шоу.
Он упал в упор лежа. Боль в груди вспыхнула, но он стиснул зубы так, что заныли челюсти.
— Один… Два…
В этой маленькой, вонючей комнате, под мигающей лампой, бывший спаситель человечества начал свой путь обратно на вершину. И каждый его подъем сопровождался тихим рычанием, полным обещания этому миру.
Обещания, что скоро они все узнают его имя.
Не Алексея Морозова.
А Михаила Северова.
— Сорок… девять…
Руки дрожали так сильно, что казалось, кости сейчас выскочат из суставов. Пол был скользким от пота. Каждое движение отзывалось вспышкой боли в сломанных, но уже начинающих срастаться ребрах.
Михаил сделал вдох, похожий на хрип умирающего, и медленно, мучительно опустил тело вниз. Нос коснулся грязного линолеума.
— Пять… десять!
Он вытолкнул себя вверх на чистой силе воли, зафиксировал локти и рухнул на пол, раскинув руки.
Темнота перед глазами пульсировала в такт бешеному стуку сердца. Легкие горели. Тело Алексея Морозова было не просто слабым — оно было жалким мешком с костями, не приспособленным ни к чему тяжелее ложки.
ДЗЫНЬ!
Золотой свет интерфейса прорезал полумрак комнаты.
ЕЖЕДНЕВНОЕ ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО!
Время: 02:58:12 (На грани провала).
Награда получена:
— +1 Выносливость
— [Коробка с сюрпризом (F)
Михаил перевернулся на спину, глядя в потолок. Он чувствовал, как по жилам разливается странный холодок — характеристика «впиталась». Дыхание выровнялось чуть быстрее, чем должно было. Сердце перестало колотиться о ребра, как пойманная птица.
— Выносливость пять, — прохрипел он. — Теперь я хотя бы могу убежать от злой бабушки. Прогресс, мать его.
Он сел и ткнул пальцем в иконку коробки в воздухе.
— Открыть. Давай, Система, не разочаруй. Дай мне меч. Или пистолет. Или ядерную боеголовку.
Коробка, нарисованная в 8-битном стиле, затряслась и взорвалась конфетти.
ПОЛУЧЕН ПРЕДМЕТ: Эликсир «Малое исцеление» (Низкое качество)
Описание: Жидкость сомнительного происхождения. На вкус как скисшее молоко. Ускоряет регенерацию мягких тканей и костей на 200 % в течение 1 часа.
Побочный эффект: Возможна диарея.
Михаил рассмеялся. Смех перешел в кашель.
— Диарея. Гениально. Спаситель человечества умрет на толчке. Ладно, дареному коню в зубы не смотрят.
В руке материализовался маленький флакон с мутной зеленой жижей. Михаил выдернул пробку и залпом осушил его. Вкус действительно напоминал смесь молока и бензина.
Его передернуло, но почти сразу по телу разлилось горячее тепло. Боль в груди начала затихать. Ребра чесались — верный признак ускоренной регенерации.
Он посмотрел на часы. Три ночи. Завтра — точнее, уже сегодня — у него пары.
— Спать, — скомандовал он себе. — Завтра мы идем в зоопарк. И я не хочу быть в роли корма.
Утро встретило его серым, дождливым небом и звоном будильника, который хотелось разбить об стену.
Михаил встал. Тело ныло, мышцы были забиты молочной кислотой, но это была «правильная» боль. Боль роста. Он проверил статус: ребра срослись. Не идеально, костная мозоль еще формировалась, но дышать можно было полной грудью.
Он принял душ (вода была только холодной — «сектор Д», чего ожидать), надел форму и посмотрел в зеркало.
Синяк под глазом почти исчез. Осанка выпрямилась. Но главное — взгляд. Даже в дешевой мятой форме он больше не выглядел как жертва.
— Пора завтракать.
Столовая для низших рангов находилась в подвальном помещении главного корпуса. Шум, гам, стук ложек о металлические подносы. Запах пережаренного масла и капусты.
Когда Михаил вошел, гул голосов на секунду стих. Потом возобновился, но стал тише, тревожнее.
Студенты косились на него. Шептались.
Слухи распространяются быстро. Трое избитых «коллекторов» в лазарете, и каждый из них рассказывал свою версию: то на них напала банда, то Морозов использовал запрещенный артефакт. Никто не верил, что F-ранг мог раскидать их голыми руками.
Михаил взял поднос, набрал двойную порцию овсянки, три вареных яйца и кусок хлеба.
Он сел за свободный стол в углу.
— Эй, — кто-то плюхнулся напротив.
Михаил поднял глаза. Перед ним сидел парень в очках, с взлохмаченными рыжими волосами и нашивкой факультета артефакторики. Ранг E.
Это был Семён. Кажется, единственный, кто в прошлой жизни Алексея иногда с ним разговаривал. Не друг, но и не враг. Просто такой же изгой.
— Ты чего творишь, Лех? — зашипел Семён, оглядываясь. — Говорят, ты Кирилла чуть инвалидом не сделал. Волков в бешенстве. Он сказал, что после занятий тебя «поучат манерам» по-настоящему.
Михаил спокойно разбил яйцо о край стола.
— Пусть встают в очередь.
Семён вытаращил глаза.
— Ты головой ударился? Кирилл — это шестерка. Волков — маг огня C-ранга! Он тебя испепелит. Беги к ректору, пиши заявление, переводись…
— Ешь, Семён, — перебил его Михаил, отправляя в рот кусок белка. — Каша остынет.
— Ты точно псих…
В этот момент двери столовой распахнулись. В зал вошла группа студентов в идеальной форме с золотой окантовкой. Элита.
Во главе шел высокий блондин с надменным лицом. Дмитрий Волков.
Разговоры в столовой умерли окончательно. Волков обвел зал ленивым взглядом, пока не наткнулся на Михаила.
Их глаза встретились.
Волков усмехнулся и провел пальцем по горлу.
Михаил в ответ откусил хлеб и невозмутимо начал жевать, не отводя взгляда.
Волков нахмурился. Отсутствие страха его сбило с толку. Он ожидал увидеть дрожащего кролика, а увидел… стену.
Фыркнув, «золотой мальчик» прошел мимо, в VIP-зону.
— Тебе конец, — обреченно простонал Семён.
— Посмотрим, — Михаил допил компот. — У нас сейчас что?
— «Основы монстрологии». Профессор Грымза. Она лютует, у неё вчера муж ушел.
— Монстрология… — Михаил улыбнулся. — Отлично. Люблю природу.
Аудитория была огромной, построенной амфитеатром. Внизу, у доски, стояла голографическая проекция чудовища, а рядом расхаживала женщина лет пятидесяти с лицом, напоминающим сушеную воблу. Профессор Жанна «Грымза» Ветрова.
Михаил занял место на галерке. Он чувствовал затылком взгляды.
Волков и его свита сидели в первом ряду, демонстративно громко смеясь.
— Тишина! — рявкнула Ветрова. Звуковая волна, усиленная магией, заставила всех заткнуться. — Сегодня мы разбираем класс «Панцирные Арахниды». В частности, Скорпиона Пустоши.
Она ткнула указкой в голограмму трехметрового монстра с хитиновым панцирем и жалом, с которого капал яд.
— Кто мне скажет, каков основной метод нейтрализации этой твари для мага ранга D? — она обвела аудиторию хищным взглядом. — Лес рук. Как обычно. Стадо баранов.
Ветрова любила унижать. Это была её методика преподавания.
Её взгляд скользнул по рядам и остановился на задней парте.
— О, я вижу знакомое лицо. Морозов. Живой, надо же. Встать.
Михаил медленно поднялся.
— Ну давай, позорище курса, — ядовито прошипела она. — Расскажи нам, что ты будешь делать при встрече с этим милашкой? Кроме того, что обделаешься и умрешь, разумеется.
По аудитории прокатился смешок. Волков обернулся и ухмыльнулся.
Михаил посмотрел на голограмму. В его голове мгновенно всплыли данные из бестиария Гильдии Охотников за 2040 год.
Скорпион Пустоши. Опасный противник для новичков. Бронированный, быстрый.
— Стандартный учебник рекомендует атаковать сочленения лап ледяными стрелами, чтобы замедлить цель, а затем бить в глазные щели, — ровным голосом начал Михаил.
Ветрова закатила глаза.
— Блестяще. Ты умеешь читать. Садись, два.
— Однако, — продолжил Михаил, не садясь, и повысил голос, перекрывая её. — Эта тактика устарела лет на десять и ведет к 40 % смертности среди групп D-ранга.
Тишина в аудитории стала звенящей. Ветрова замерла, её лицо начало покрываться красными пятнами.
— Что ты сказал?
— У Скорпиона Пустоши есть рудиментарный дыхательный орган под третьим сегментом брюшка, — Михаил говорил спокойно, как на летучке перед рейдом. — Он прикрыт тонкой пластиной, но она открывается каждый раз перед атакой хвостом. Точный удар даже слабым заклинанием или физическим снарядом в эту точку вызывает спазм нервной системы. Монстр парализуется на 5–7 секунд. Этого достаточно, чтобы отрубить хвост. Бить в глаза бесполезно — у них дублирующая сенсорная система через вибрацию лап.
Михаил замолчал и посмотрел прямо в глаза профессору.
— Учить студентов бить по ногам — значит отправлять их на убой, профессор.
В аудитории повисла гробовая тишина. Студенты открыли рты. Волков перестал улыбаться.
Ветрова стояла, хватая ртом воздух. Она знала это. Это было написано в закрытых отчетах для профессиональных охотников, к которым у студентов не было доступа.
Откуда этот F-ранговый мусор мог знать уязвимость класса «Ветеран»?
— Т-ты… — прошипела она. — Ты смеешь учить меня? Вон из аудитории!
— Как скажете, — Михаил пожал плечами, подхватил сумку и пошел к выходу.
Проходя мимо рядов, он слышал шепот:
— Он реально это сказал?
— Псих…
— А вдруг он прав?
У самой двери его нагнал звук системы.
ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «Умник»
Вы продемонстрировали знания, превышающие ваш статус.
Награда: +2 Интеллект, +10 Репутации (Скрытой).
Внимание: Вы привлекли интерес преподавательского состава.
Михаил вышел в коридор и позволил себе усмешку.
Первый шаг сделан. Он показал, что он не просто груша для битья. Теперь они будут думать. А пока они думают — он будет качаться.
Его путь лежал не в общежитие.
Его путь лежал в библиотеку. К Мастеру Ворону.
Нужно было найти вход в подземелье.
Но не успел он пройти и десяти метров, как дорогу ему преградили три фигуры.
Не Волков. Кто-то похуже.
Старшекурсники. Факультет некромантии.
От них пахло формалином и смертью.
— Морозов? — спросил центральный, парень с бледной кожей и татуировкой черепа на шее. — Наш босс хочет с тобой поговорить. О твоем… таланте выживать.
Михаил остановился.
Оценка угрозы: Высокая.
Мана: 12/50.
Здоровье: 80 %.
Шанс победы: 5 %.
— Я занят, — бросил Михаил, пытаясь обойти их.
Некромант положил холодную руку ему на плечо.
— Это не просьба.
Михаил вздохнул.
— Ну почему в этой академии никто не понимает слова «нет»?
Он посмотрел на руку на своем плече.
Активировать Пожиратель Душ?
Цель: Человек. Статус: Живой.
Предупреждение: Поглощение живой цели требует физического контакта с ядром или критического урона.
«Рано», — подумал Михаил.
— Ведите, — сказал он вслух. — Послушаем вашего босса.
Его вели не в учебный корпус.
Троица некромантов конвоировала Михаила через парк, в сторону старых готических построек западного крыла. Здесь деревья были черными, без листвы даже летом, а воздух пах озоном и гнилой землей.
— Вы бы хоть дезодорантом пользовались, — поморщился Михаил, идя между двумя «шкафами». — Или у вас в методичке прописано: «Некромант должен пахнуть как труп двухнедельной выдержки»?
Парень с татуировкой черепа, идущий впереди, резко остановился.
— Заткнись, Морозов. Если бы Глеб не приказал доставить тебя целым, я бы уже пустил тебя на ингредиенты.
— Глеб? — Михаил перебрал в памяти базу данных Алексея. Глеб «Могильщик» Коршунов. Четвертый курс. Заместитель главы факультета Некромантии. Ранг С+. Опасная тварь. Любит эксперименты на живых.
Они подошли к зданию, похожему на склеп. Массивная дверь, обитая железом, открылась сама собой.
Внутри было темно. Только зеленые магические факелы на стенах выхватывали из мрака ряды стеклянных колб вдоль стен. В колбах плавало… всякое. Где-то глаз, где-то рука, где-то эмбрион виверны.
В центре зала, за металлическим столом, сидел парень. Бледный, худой, с длинными сальными волосами. Он что-то ковырял скальпелем в грудной клетке распластанной на столе туши мертвой гончей.
— Привели, — буркнул Татуированный, толкая Михаила вперед.
Глеб поднял голову. Глаза у него были белесые, без зрачков. Слепые? Нет, он видел. Видел ману.
— Оставьте нас, — голос у Глеба был тихим, шелестящим.
Свита молча испарилась.
Михаил остался стоять перед столом. Он не чувствовал страха. Только холодный расчет.
Противник: Маг смерти. Дистанция: 3 метра. Вооружение: Скальпель (артефактный), магия разложения. Мои шансы: 0 %.
— Ты интересный, Алексей, — Глеб отложил скальпель и вытер руки тряпкой, оставляя на ней бурые разводы. — Раньше твоя аура была серой. Мутной. Как у больной собаки. А сегодня…
Он встал и подошел ближе. От него веяло холодом, как от открытого холодильника.
— Сегодня от тебя пахнет как-то странно.
Михаил напрягся. Не внешне — ни один мускул не дрогнул. Внутренне.
Этот урод почувствовал Систему? Или «Пожирателя Душ»?
— Я упал в канализацию, — равнодушно ответил Михаил. — Может, поэтому?
Глеб не улыбнулся. Он резко, змеиным движением схватил Михаила за подбородок, заглядывая в глаза своими бельмами.
— Не лги мне, первокурсник. Мои «птенцы» сказали, что ты уложил троих шнырей Волкова. Без магии. Но самое интересное не это. Я проходил мимо их палаты. У них… повреждены души. У того, мага воздуха, в ауре дыра. Кто-то откусил от него кусок.
Пальцы некроманта сжались сильнее.
— Это ведь ты? Чем ты их обработал? Проклятый артефакт? Договор с демоном?
— видимо ты действительно слепой — сказал Михаил, смотря в глаза Глеба, — как я вообще мог сделать, что-то с их аурой?
— Этого я и хочу узнать, — сказал Глеб.
Михаил понял: отмолчаться не выйдет. Глеб — фанатик. Если не дать ему ответ, он вскроет Михаила прямо здесь, чтобы посмотреть, что внутри.
Нужно врать. Но врать правдоподобно.
Михаил медленно убрал руку некроманта от своего подбородка.
— Не артефакт, — сказал он, понижая голос до шепота. — Наследство.
— Наследство? — Глеб заинтересованно склонил голову.
— Мой дед он был из «Чистильщиков» в Сибири. Слышал про таких?
Глеб кивнул. Все слышали. Отряды смертников, которые зачищали зоны прорывов с аномалиями.
— Он подцепил там… паразита, — Михаил импровизировал на ходу, смешивая правду о Системе с байками. — Духовная пиявка. Она передается по крови. Она спала во мне шестнадцать лет. Но когда меня начали избивать до смерти три дня назад… она проснулась. И теперь она хочет жрать, вот и полакомилась аурой идиотов.
Михаил сделал шаг вперед, нависая над некромантом (благо, тот был ниже ростом). Он выпустил наружу крошечную каплю своей реальной жажды крови.
— Она жрет эмоции. Боль. Страх. И иногда… куски души. Я не контролирую это. Пока.
Глеб отшатнулся. Впервые на его лице промелькнуло сомнение. Он «видел» ауру Михаила — и там действительно была какая-то темная, чужеродная структура (Система маскировала себя, но след оставался).
— Паразит… — прошептал некромант с благоговением. — Редкий случай симбиоза.
— Я учусь с ним жить, — жестко сказал Михаил. — И я очень голоден. Так что, если ты не хочешь стать следующим обедом для моей «болезни», лучше держи своих псов подальше от меня.
Повисла пауза. Слышно было только, как капает кровь с туши гончей на пол.
Кап. Кап.
— А ты мне нравишься, — сказал Глеб улыбаясь. — Ты можешь идти, — наконец сказал Глеб. — Но мы будем наблюдать. Такой экземпляр… нельзя упускать.
— Смотри не ослепни, — бросил Михаил и вышел, не оборачиваясь.
Только оказавшись на улице, под дождем, он позволил себе выдохнуть. Спина была мокрой.
— Блеф на грани фола, — пробормотал он. — Нужно становиться сильнее. Срочно. Иначе в следующий раз меня просто усыпят и положат под микроскоп.
Остаток дня Михаил посвятил не учебе, а разведке.
Он сидел на скамейке в центральном парке, жевал безвкусный сэндвич из автомата и изучал карту академии в коммуникаторе, сопоставляя её с тем, что видел вокруг.
Академия «Северная Звезда» была не просто школой. Это был строгий институт военной магии, искусно притворявшийся роскошной школой чародейства для мажоров.
Вся территория была разделена на кольца.
1. Внешнее кольцо (Серая Зона).
Общежития для F и E рангов, склады, хозяйственные постройки. Здесь жили «расходники». Те, кто должен был стать пехотой, пушечным мясом в будущих войнах. Охрана минимальная, законы джунглей.
2. Среднее кольцо (Серебряная Зона).
Учебные корпуса, полигоны, общежития для D и C рангов. Здесь был порядок. Здесь учили магии, тактике, управлению артефактами. Сюда попадали крепкие середнячки и те, кто смог подняться со дна.
3. Внутреннее кольцо (Золотая Зона).
Элитные башни. Резиденции кланов. Лаборатории высшего уровня. Сюда пускали только A и B рангов, а также отпрысков влиятельных семей. Охрана — големы класса «Страж».
— Иерархия простая, как палка, — подумал Михаил. — Хочешь жить лучше — повышай ранг. Хочешь, чтобы тебя не били — бей первым.
Но была еще одна зона.
На карте она была отмечена просто как заштрихованное пятно на северо-востоке.
«Старый Архив».
Туда вела едва заметная тропинка, заросшая кустарником.
— Библиотека, — вспомнил Михаил слова медсестры. — Там сидит какой-то старик, которого все боятся.
По официальной версии, там хранились устаревшие книги. По логике Михаила — именно там должно быть то, что ему нужно. Информация о богах, о древней истории, о том, почему Владыка Бездны боялся его техники.
И, возможно, там будет тишина.
Но сначала — занятия по физической подготовке.
Пропускать их было нельзя. За три прогула — отчисление. А отчисление означало потерю доступа к полигонам и, что хуже, призыв в регулярную армию, где F-ранг живет в среднем 14 минут боя.
Полигон № 4 представлял собой полосу препятствий: грязь, стены, магические ловушки и механические манекены, бьющие током.
Преподаватель, отставной майор Зубов, ходил вдоль строя с палкой в руках.
— Сборище дистрофиков! — орал он. — Моя бабушка бегает быстрее, а она умерла десять лет назад! Морозов!
— Я! — Михаил вышел из строя.
— Слышал, ты стал дерзким, — Зубов подошел вплотную. От него пахло табаком и металлом. — Хамишь профессорам, дерешься в общаге. Решил, что ты Рэмбо?
— Решил, что хочу жить, господин инструктор.
Зубов хмыкнул. В его глазах не было злобы, скорее… усталый интерес. Он был воякой, и он ненавидел слабаков, но уважал характер.
— Жить он хочет. Тогда беги. Полоса препятствий. Норматив — 4 минуты. Не уложишься — будешь драить туалеты зубной щеткой до выпуска. Время пошло!
Михаил сорвался с места.
Рывок.
Тело было тяжелым. Ноги вязли в грязи.
Первое препятствие — двухметровая стена. Раньше Алексей пытался перелезть её, цепляясь пальцами, и падал.
Михаил не стал тормозить. Он разогнался, за два шага взбежал по вертикальной поверхности, используя инерцию, зацепился рукой за край и перемахнул через верх перекатом.
— Ого, — кто-то присвистнул в строю.
Дальше — «минное поле». Участки земли, которые взрывались слабыми магическими зарядами, если наступить не туда.
Михаил не смотрел под ноги. Он смотрел на ману.
Даже с его слабым ядром он чувствовал колебания эфира.
«Слева — заряд. Справа — чисто. Впереди — обманка».
Он бежал зигзагами, странным, рваным ритмом, проскакивая между вспышками. Ни одного касания.
Манекены.
Они выпрыгивали из земли, размахивая дубинками.
Михаил не дрался. Он уклонялся. Минимальные движения. Шаг влево — дубинка просвистела у виска. Присед — удар прошел над головой.
Он двигался экономно. Как вода. Его выносливость была всего 5 единиц, он не мог позволить себе лишних движений.
Финишная черта.
Михаил рухнул на колени, хватая ртом воздух. Легкие горели огнем. Перед глазами плясали круги.
— Время? — прохрипел он.
Зубов смотрел на секундомер. Потом на Михаила. Потом снова на секундомер.
— Три минуты двадцать секунд, — произнес он озадаченно. — Это норматив для D-ранга с усиливающей магией.
Майор подошел к Михаилу и протянул руку. Не чтобы ударить. Чтобы помочь встать.
Впервые за историю обучения Алексея Морозова.
— Ты использовал стимуляторы? — тихо спросил Зубов, пока остальные студенты бежали полосу.
— Нет. Просто… сменил мотивацию.
Зубов внимательно посмотрел на него, прищурившись.
— У тебя техника движений… армейская. Нет, даже лучше. Спецназ? Откуда?
— Видел в кино, — соврал Михаил, отряхивая грязь.
— В кино, — хмыкнул Зубов. — Ну-ну. Ладно, «кинозвезда». Зачет. Свободен. Но имей в виду: Волков тоже сдает сегодня нормативы. На соседнем полигоне. И он очень зол.
Михаил шел в душ, чувствуя, как ноют мышцы. Но это было приятное чувство.
[Сила +0.2]
[Ловкость +0.3]
Система капала крохи прогресса.
В душевой было пусто. Он включил воду, смывая грязь и пот.
Внезапно вода стала ледяной. А потом — кипятком.
Михаил отпрыгнул, но пара капель ошпарила плечо.
Дверь душевой захлопнулась. Щелкнул замок.
Из вентиляции пополз густой, зеленоватый дым.
— Газ, — констатировал Михаил, прижимая мокрое полотенце к лицу. — Усыпляющий или парализующий.
— Выходи, крыса! — голос Волкова звучал из-за двери. — Поговорим по-мужски. Или задохнешься там.
Михаил посмотрел на маленькое зарешеченное окно под потолком.
Выбить дверь? Сил не хватит. Магия? «Искрой» дверь не взорвешь.
Он посмотрел на систему труб. Старые, ржавые трубы.
Интеллект 27 (поднялся после лекции).
Анализ конструкции. Слабое место.
— Ты хочешь поговорить, Дима? — крикнул Михаил через полотенце. — Хорошо. Давай поговорим о давлении в гидравлических системах.
Он нашел вентиль, перекрывающий отток воды, и с силой закрутил его, используя кусок мыла для скольжения. А потом ударил ногой по трубе подачи горячей воды в месте стыка, где ржавчина была самой сильной.
Трубу прорвало.
Струя кипятка под давлением в пять атмосфер ударила не в душевую, а в стену, смежную с коридором, где стоял Волков. Старая кирпичная кладка, размытая годами сырости, не выдержала гидроудара.
Стена охнула и пошла трещинами. Из коридора послышались вопли. Кипяток и пар хлынули наружу.
— А-а-а! Мои ноги! — это был голос кого-то из свиты.
Дверь распахнулась от удара снаружи — кто-то в панике выбил её, спасаясь от пара.
Клубы белого тумана заполнили всё.
Михаил, пригнувшись к самому полу, где воздух был чище и прохладнее, выскользнул в коридор.
Волков и двое его дружков катались по полу, держась за ошпаренные ноги. Ничего смертельного, но ожоги первой степени и шок гарантированы.
Михаил прошел мимо них, скрытый паром. Он остановился на секунду рядом с Волковым, который выл от боли.
— Сантехнику надо чинить вовремя, — шепнул он на ухо «золотому мальчику».
И растворился в тумане, прежде чем кто-то успел понять, что произошло.
Навык разблокирован: Скрытность (F)
Репутация среди врагов: "Безумный ублюдок".
После того как Михаилу удалось оторваться от Волкова, он вбежал в свою комнату, едва переводя дух. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах стоял звон, а легкие горели огнем.
— Сука, это дряхлое тело… — с сиплым хрипом выдохнул он, прислонившись к двери. — Нужно срочно поднять уровень. И это жалкое, еле дышащее ядро…Блядство.
Внезапно в воздухе перед ним возникло мерцающее золотое сечение — интерфейс Системы.
Поздравляем! Вы избежали серьёзных повреждений от противника, значительно превосходящего вас по рангу.
Вы получили: [Секретную коробку достижения].
Открыть? ДА / НЕТ
— О-о-о, вот это уже интереснее, — прошептал Михаил, и уголок его губ дрогнул в предвкушении. — Да!
Окно подтверждения исчезло, сменившись новым уведомлением.
Награда получена:
+50 очков опыта (ОП).
+2 к характеристике «Выносливость».
+2 к характеристике «Сила».
Едва он успел это осознать, как Система продолжила.
Достигнут уровень 2! Все ваши базовые характеристики увеличены на +1.
Навык [Искра Света] эволюционировал.
Присвоено новое название: Световой прокол (Уровень 1: Эволюция базового навыка «Искра Света». Позволяет сконцентрировать и выпустить сфокусированный поток световой энергии. Сила и продолжительность «светового прокола» зависят от затраченной маны и воли заклинателя. Требует минимальной фокусировки).
По телу разлилась волна теплой, живительной энергии. Усталость как рукой сняло, мышцы наполнились новой силой, а дыхание стало ровным и глубоким. Но больше всего Михаила заинтересовало новое умение.
— Система, — позвал он. — Статус.
ИМЯ: Михаил Северов (Алексей Морозов)
РАНГ: F (Прогресс до E: 10 %)
УРОВЕНЬ: 2 (0/300)
ХАРАКТЕРИСТИКИ:
— Сила: 5 (+3) — > 8
— Ловкость: 7 (+1) — > 8
— Выносливость: 4 (+2) — > 6
— Интеллект: 27 (+3) — > 30 (Наследие прошлой жизни)
— Мана: 30/50 (Разблокировано)
НАВЫКИ:
— Искра Света (F) — > Световой прокол (ур.1)
— Пожиратель Душ (SSS) — Уникальный
ФРАГМЕНТЫ:
— Каменная кожа: 20%
— Воздушный толчок: 30%
— Ну наконец-то, — произнес Михаил с неприкрытым удовлетворением, изучая обновлённые цифры в своём статусе. Сила и выносливость, пусть и ненамного, но возросли, отзываясь в теле приятной собранностью и упругостью в мышцах.
Он ещё раз мысленно вызвал описание «Светового прокола», представляя, как применит его в реальном бою. Мысли тут же переключились на завтрашний день. Свет за окном уже начинал густеть, окрашиваясь в вечерние тона.
Завтра — основы боевой магии. К этому нужно быть готовым. Волков вряд ли оставит его в покое, а значит, придётся драться по-настоящему. Новый уровень и навык, были кстати, но одного светового прокола могло не хватить. Нужно было продумать тактику, вспомнить приёмы, которые работали в его прошлой жизни, и адаптировать их к возможностям этого юного, но уже подающего надежды тела.
Утренний туман еще не успел рассеяться над полигонами академии, когда первый курс выстроили на тренировочном поле № 8. Сегодняшний день в расписании значился красным — «Основы практической боевой магии». Для большинства это был шанс похвастаться искрами и пламенем, для Алексея Морозова — очередной круг ада.
— Гляньте, покойник восстал, — раздался за спиной ядовитый шепот.
Михаил даже не обернулся. Он чувствовал жжение в затылке — взгляд Дмитрия Волкова был почти физически ощутим. «Золотой мальчик» сегодня выглядел неважно: хромал на левую ногу, а его идеальная прическа была скрыта под капюшоном. Вчерашний инцидент в душевой официально списали на «износ коммуникаций», но Волков знал правду. И эта правда бесила его больше, чем ожоги.
— Всем замолчать! — звонкий, как удар хлыста, голос заставил строй замереть.
К ним шла Анна Северная. Молодая, едва за тридцать, она была легендой академии. Маг льда ранга А и ветеран пограничных стычек. Её холодная красота сочеталась с аурой такой мощи, что воздух вокруг неё казался кристально чистым и морозным.
— Я здесь не для того, чтобы учить вас пускать фейерверки, — отрезала она, останавливаясь перед строем. — Магия — это оружие. Если вы не умеете им пользоваться, вы — трупы. Сегодня мы проверим вашу концентрацию под давлением.
Она взмахнула рукой, и в центре поля выросли ледяные манекены.
— Волков! Продемонстрируй класс.
Дмитрий вышел вперед, стараясь не морщиться от боли в ноге. Он вскинул руки, и между его ладоней закружилось яростное оранжевое пламя.
— Огненное копье! — выкрикнул он.
Снаряд пронзил манекен, превратив его в лужу воды. Студенты зааплодировали. Волков самодовольно выпрямился и, проходя мимо Михаила, прошипел:
— Сейчас твоя очередь позориться, мусор. Попробуй не обоссаться.
— Морозов, — голос Анны Северной был бесстрастным. — Твоя задача — поразить цель «Искрой Света».
В строю послышались смешки.
— Он её только как ночник использует!
— Морозов, осторожно, не ослепи нас своей мощью!
Михаил вышел на рубеж. Перед ним стоял новый ледяной манекен.
«Концентрация под давлением?» — подумал он. — «Что ж, Анна, давай посмотрим, что ты скажешь на это».
Он не стал принимать классическую позу мага. Просто опустил руки. Внутри него, под присмотром Системы, мана зашевелилась. Она была слабой, но Михаил направил её не в ладонь, а в самый кончик указательного пальца, сжимая энергию до плотности алмаза.
Внимание! Использование Интеллекта для сверхточного контроля маны…
Вместо привычного тусклого шарика, с пальца сорвался тонкий, как игла, луч ослепительно-белого цвета. Он не просто ударил в манекен — он прошил его насквозь, оставив идеально ровное оплавленное отверстие в том месте, где у человека должно быть сердце, и ушел в землю далеко за целью.
Тишина на полигоне стала абсолютной. Смешки застряли в горлах.
— Что это было? — выдавил кто-то. — Это не «Искра». Это… лазер?
Анна Северная сузила глаза. Она подошла к манекену, коснулась краев отверстия и внимательно посмотрела на Михаила. В её взгляде мелькнуло что-то среднее между подозрением и профессиональным интересом.
— Нестандартный контроль, Морозов, — медленно произнесла она. — Где ты этому научился?
— Случайно получилось, госпожа инструктор, — Михаил сохранил лицо «кирпичом». — Просто очень сильно сжал ману. Испугался, что опять не выйдет.
Волков, чье лицо от ярости стало багровым, не выдержал:
— Это жульничество! У него артефакт в рукаве! Анна Игоревна, он издевается над нами! Его ранг F, он не может так контролировать поток!
— Довольно, Волков, — оборвала его Северная. — Факт налицо. Цель поражена.
Но Дмитрий уже сорвался. Унижение в столовой, кипяток в душевой, а теперь этот выскочка затмил его триумф?
— Я вызываю его на дуэль! Прямо сейчас! — выкрикнул он. — Тренировочный бой. По правилам академии. Посмотрим, как твой «прокол» поможет тебе против настоящего щита!
Студенты затаили дыхание. Дуэль с С-рангом для F-ранга была самоубийством.
Анна Северная посмотрела на Михаила, ожидая, что тот побледнеет и откажется. Но Михаил лишь лениво размял плечи.
— Если это поможет Волкову успокоить нервы и перестать визжать… я согласен.
— Морозов, ты понимаешь… — начала было Анна, но Михаил перебил её:
— Правила просты: до первой крови или выхода за круг. Начинаем?
Они встали друг напротив друга. Волков немедленно окружил себя пульсирующей огненной аурой.
— Я сломаю тебе все кости, урод! — прорычал он.
— Меньше слов, больше дела, Дима, — Михаил слегка пригнулся.
Задание Системы: «Публичный ответ».
Цель: Победить Дмитрия Волкова, не раскрывая истинной силы.
Награда: Скрытый навык «Видение потоков».
Волков вскинул руки, готовя масштабное заклинание, но Михаил уже двигался. Он не бежал — он скользил, используя каждую секунду заминки мага.
— Световая вспышка! — выкрикнул Михаил, создавая на этот раз не луч, а ослепительный шар света прямо перед лицом Волкова.
— Мои глаза! — Волков инстинктивно закрылся руками, его концентрация дрогнула, и огненный щит на мгновение стал прозрачным.
Этого мгновения Михаилу хватило. Он сократил дистанцию и вместо магического удара применил старый добрый армейский захват. Удар под колено, рывок за локоть — и лидер «элиты» с грохотом повалился в грязь, а колено Михаила надежно прижало его шею к земле.
Всё заняло пять секунд.
— Ты проиграл, — тихо сказал Михаил, глядя в расширенные от шока и боли глаза Волкова.
— Я… я тебя уничтожу… — прохрипел тот, пытаясь вызвать искру, но мана не слушалась.
— Хватит! — Анна Северная оказалась рядом мгновенно. — Бой окончен. Морозов, отпусти его.
Михаил встал и отступил на шаг, сохраняя полное спокойствие. Весь курс смотрел на него как на привидение. Волков, шатаясь, поднялся, поддерживаемый своими шестерками, и поплелся прочь, бросая на Михаила взгляды, полные чистой, концентрированной ненависти.
— Морозов, задержись после занятий, — бросила Анна Северная, провожая его тяжелым взглядом.
Михаил кивнул. Он знал, что это привлечет внимание. Но он также знал, что в этой академии только сила дает право на существование.
Полигон опустел. Студенты расходились, обсуждая невероятное падение «короля» курса, а Михаил замер перед Анной Северной. Холод, исходивший от неё, был почти осязаем — вокруг женщины даже трава покрылась хрустящим инеем, и воздух звенел от мороза.
— Ты либо гений маскировки, Морозов, либо самая большая аномалия, которую я видела, — Анна скрестила руки на груди, взглядом пронзая его насквозь. — Пять секунд. Ты уложил мага C-ранга за пять секунд, не используя боевых заклинаний. Объясняйся.
Михаил состроил на лице гримасу искреннего недоумения, смешанного с облегчением и испугом. Он тяжело задышал, позволив плечам мелко задрожать — классическая реакция на пост-адреналиновый спад. «Что ж, придётся врать так же, как и Глебу», — пронеслось в его голове.
— Я… я сам не понял, госпожа инструктор, — он вытер пот со лба дрожащей рукой. — Волков так орал, что я просто запаниковал. В голове только и крутилось: «Если он ударит огнём, мне конец». А когда он закрыл глаза от вспышки… я просто прыгнул. В детстве, в Пскове, часто дрался с соседскими мальчишками, дед учил паре приёмов самообороны… Думал, он меня испепелит, если я его не повалю. Просто повезло, что он был слишком самоуверен.
Анна молчала, долго и пристально изучая его ауру. Система старательно «гасила» ядро, заставляя ману течь вяло и хаотично, имитируя нестабильный поток новичка.
— Самоуверенность губит многих, — наконец произнесла она, и лёд в голосе чуть подтаял. — Но твой контроль «Искры»… это не случайность. У тебя есть потенциал, который зарыт под слоями страха и плохой подготовки. Академии не нужны мёртвые студенты, Морозов. А Волков не из тех, кто прощает унижение.
Она сделала шаг ближе, и холодный, чистый аромат снега ударил в ноздри.
— Приходи на этот полигон по вторникам и четвергам после заката. Я прослежу, чтобы следующая твоя «случайность» была подкреплена техникой.
— Вы… предлагаете мне дополнительные тренировки? — Михаил изобразил изумление, чуть приоткрыв рот.
— Я предлагаю тебе шанс не сдохнуть в ближайший месяц. Свободен.
[ДЗЫНЬ!]
[Внимание! Новое задание: «Ученик Льда»]
Цель: Посещать тренировки Анны Северной и достичь 10-го уровня синхронизации с её стихией.
Награда: Навык «Ледяное спокойствие», +5 к Выносливости.
Статус: Принято.
«Неплохо», — тихо произнес Михаил, разворачиваясь к выходу и ощущая на спине её не отпускающий взгляд.
Остаток дня пролетел в рутине: скучная лекция по истории магии, на которой Михаил едва не заснул под монотонный голос преподавателя, и быстрый перекус в полупустой столовой, где от него теперь шарахались, как от прокажённого, перешёптываясь за спиной.
Вечером, пытаясь избежать встречи с очередной бандой «мстителей» за Волкова, Михаил решил срезать путь через старый парк. Дождь, хлеставший с неба стеной, загнал его под своды древнего здания из тёмного, намокшего камня, обвитого цепкими усиками мертвого плюща.
«Старый Архив».
Скрип тяжёлой дубовой двери, похожий на стон, разрезал тишину. Внутри пахло сухой бумагой, пылью веков и чем-то неуловимым — запахом застоявшейся, дремавшей магии, сладковатым и тяжёлым. Огромные стеллажи, подобные чёрным гробам для знаний, терялись в темноте, уходя под самый потолок.
— Заблудился, малец? — раздался скрипучий голос, будто ржавые петли повернулись. Звук шёл из-за высокой конторки, заваленной свитками.
«Ух, блять!» — вырвалось у Михаила, и он отпрянул, увидев в круге света от масляной лампы старика. Сердце глухо стукнуло в груди. — Чуть не обосрался! Кто так людей пугает? Мало ли, сердце не выдержало бы…
— Я думал, это место заброшено, — добавил он, переводя дух и пытаясь унять дрожь в коленях.
Лицо старика было испещрено морщинами, глубокими и тёмными, как трещины в коре древнего дуба. Но глаза — ярко-жёлтые, пронзительные и нестареющие, как у хищной птицы, — казались единственным живым пятном в этом каменном склепе знаний. На его плече, свернувшись в чёрный бархатный комок, дремал крупный ворон, один лаковый коготь вцепился в потрёпанную ткань.
— Не льсти себе, малец, — проскрипел старик, и его губы растянулись в подобии улыбки, обнажив жёлтые, неровные зубы. — Мне ведомо, что ты шёл сюда целенаправленно. Так для чего?
— Я случайно забрёл сюда из-за ливня, — пожал плечами Михаил, стараясь звучать максимально естественно. — Хотел срезать до общежития, но, видимо, перепутал поворот.
— Тебе не кажется, что ты слишком часто делаешь что-то «случайно»? — старик склонил голову, и его птичий взгляд стал невесомым и острым, как лезвие. — Не забывай, я знаю, что ты хотел прийти именно сюда. Так зачем тебе эта библиотека, если в академической полно записей для таких, как ты?
— Если ты всё так хорошо знаешь, зачем спрашиваешь? — Михаил невольно повысил тон, ощущая знакомый укол раздражения где-то под рёбрами.
— Хочу услышать правду, — ответил старик, и его взгляд внезапно стал тяжёлым, давящим, словно свинцовая плита. — Чистую правду. Из твоих уст.
Михаил замер. Воздух в архиве сгустился. Он понял — здесь игры не сработают. Интуиция, отточенная в сотнях перестрелок и засад, кричала, что этот человек видит глубже любого детектора лжи.
— Я ищу информацию… о началах, — выдохнул он наконец, и слова прозвучали тише, чем он планировал.
Старик медленно, с хрустом, будто давно не шевелился, поднял голову. Ворон на его плече приоткрыл один блестящий, чёрный глаз, уставившись на Михаила с немым любопытством.
— О началах? — в голосе хранителя прозвучала горькая усмешка. — Все ищут лишь способы посильнее ударить соседа молнией или приворожить девку. Я — Мастер Ворон. И в моей библиотеке нет книг для дураков.
— Я не ищу молний, — Михаил сделал шаг вперёд, в глубь зала, навстречу тяжёлому взгляду. — Я ищу правду о Богах-Творцах. И о том, почему их наследие превратилось в прах и сказки для детей.
Ворон замер. Даже ворон на его плече насторожился, повернув голову почти на сто восемьдесят градусов, и издал тихое, каркающее щелканье.
— Смелое заявление для F-ранга, которого ещё вчера все считали мусором, — прошипел хранитель. — Подойди.
Он приложил ладонь, сухую и узловатую, как корень, к массивному каменному шкафу позади себя. Под пальцами вспыхнули тусклые руны. Камень с глухим стоном поддался, и шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая узкий проход в каменной толще. Оттуда тянуло холодом и пахло озоном и сыростью, а стены слабо светились тусклым синим сиянием, будто гнилушки в глубине пещеры.
— Запретная секция. Туда не ступала нога человека сто лет, — прошептал Ворон, и его шёпот был похож на шелест высохших листьев. — Там лежат свитки времён Первого Разлома. Если душа не готова, не очищена, знания сожгут её изнутри, оставив лишь пепел.
Михаил, не колеблясь, переступил порог. Воздух здесь был густым, тяжёлым и сладковатым, как старое, выдохшееся вино. В центре небольшой камеры на одиноком каменном постаменте, похожем на алтарь, лежал фолиант. Его переплёт был тёмным и отсвечивал тусклым металлическим блеском, точно чешуя дракона. Система тут же отреагировала:
[Обнаружен артефакт: «Гримуар Первородных»]
[Начат анализ данных…]
Перед его внутренним взором поплыли, словно в бурном потоке, образы: исполинские, безликие фигуры, кующие миры на наковальнях из звёздного хаоса. И среди них — одна тень, холодная и предательская, та, что обернулась к своим братьям спиной и отверзла врата в чёрную бездну.
— Боги не ушли, — раздался голос Ворона прямо за спиной, отчего Михаил вздрогнул, не слышав его шагов. — Они пали. И их наследие… оно не исчезло. Оно ищет нового сосуда. Но помни, малец: за каждым даром, за каждым крупицей истины скрывается цена. Тебя ждут испытания, по сравнению с которыми твоя нынешняя жизнь, все эти унижения и драки, покажутся лишь назойливым жужжанием мухи. Тьма… она уже заметила твой свет. Он для неё — как маяк в ночи.
Михаил, почти не дыша, коснулся пергаментной страницы. Материал был шершавым, холодным и живым на ощупь. В этот момент Система выдала сообщение, от которого ледяная волна пробежала по коже, а в висках застучало:
[ВНИМАНИЕ!]
[Выявлена скрытая сюжетная линия: «Наследник Падших».]
[Контекст пересмотрен. Ваше присутствие в этом мире не случайно. Битва за Москву в 2045-м была не финалом. Она была лишь прологом.]
— Я знаю, — тихо, но с железной твёрдостью, от которой дрогнул воздух в склепе, ответил Михаил, осторожно закрывая книгу. — Я здесь именно для этого. Чтобы закончить то, что начал тогда.
Мастер Ворон посмотрел на него с долгим, пристальным взглядом, в котором вдруг мелькнула не печаль, а что-то вроде старой, уставшей надежды. Его губы снова растянулись в грустной, почти отеческой улыбке.
— Тогда читай, малец. Впитывай. Готовься. Пока у тебя ещё есть время… до того, как небеса снова станут багровыми.
И, повернувшись, он вышел, оставив Михаила одного в синем свечении запретных знаний, с тяжёлой книгой в руках и ещё более тяжёлой судьбой на плечах.
Пыль в запретной секции Архива была особенной — она не просто лежала на полках, а висела в воздухе, густая и тяжёлая, будто состояла не из пылинок, а из истёртых в порошок столетий. Михаил медленно двигался между стеллажами, пока интуиция — или что-то глубже — не заставила его протянуть руку. Его пальцы сами нашли неприметный кожаный тубус, холодный и шершавый на ощупь, будто обтянутый шкурой неведомой твари. Изнутри исходила лёгкая, едва уловимая вибрация, словно там билось заточённое сердце.
Он осторожно извлек свиток. Материал был не похож на пергамент — плотный, жилистый, цвета старой слоновой кости. Знаки на нём были чужды любому известному языку, но его растущий Интеллект, подстёгиваемый Системой, начал улавливать в них скрытую логику, смутные образы пламени и рун.
[Обнаружен артефакт: «Пергамент Первородного Пламени»]
[Внимание! Для полной активации и дешифровки требуется уровень: 70]
[Текущий уровень пользователя: 2]
— Семьдесят, — горько усмехнулся Михаил про себя. — Что ж, в этот раз ты не собираешься делать мне поблажек, да?
Даже в заблокированном состоянии свиток дразнил обрывками знаний. Мелькали фрагменты техники «Сжигания мана-цепей» — именно того, что нужно, чтобы разбить оковы его нынешнего ядра. Сила была так близко, что её можно было почти почувствовать на кончиках пальцев, и одновременно безнадёжно далека.
Он бережно, почти с сожалением, вернул тубус на его законное место. Кража сейчас была бы не просто глупостью — самоубийством. Секрет этого места нужно хранить.
На полигоне после заката царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и хрустом инея под ногами. Анна Северная ждала его в центре тренировочного круга, сменив строгую форму на облегающий костюм, подчёркивавший каждую линию её подтянутого, сильного тела.
— Ты опоздал на тридцать секунд, Морозов, — её голос был холоднее ночного воздуха. — В реальном бою за это время тебя успели бы убить. Дважды.
— Виноват. Библиотекарь оказался… словоохотливым, — отозвался Михаил, занимая позицию.
— Слов я от тебя не жду. Твоя задача — продержаться внутри этого круга пять минут. Я буду использовать только «Ледяные иглы» первой ступени. Шаг за черту или падение — начинаем заново.
Она не стала ждать подтверждения. Лёгкий взмах руки — и воздух вокруг неё кристаллизовался, породив с дюжину острых, сверкающих в лунном свете сосулек. Они рванулись вперёд со свистом.
Полагаться можно было только на опыт. Михаил читал траектории ещё до того, как Анна заканчивала жест. Его нынешнее тело, слабое и неповоротливое, стонало под нагрузкой, но повиновалось. Он изгибался, падал в перекат, уворачивался, чувствуя ледяное дыхание игл в миллиметрах от кожи.
— Слишком много лишнего! — её голос прорезал воздух, атака участилась. — Ты не на танцполе! Мана — это не груз в кармане, это продолжение твоей воли! Позволь ей течь!
Михаил на миг закрыл глаза, внемля не столько словам, сколько самому холоду, исходящему от неё. Он перестал бороться с ним и позволил леденящему потоку подсказывать направление следующей атаки. Движения стали короче, экономнее, почти интуитивными.
Когда пять минут истекли, он стоял, тяжело дыша, на изрезанной ледяными бороздами земле, но внутри круга. На рубашке в нескольких местах проступали тёмные пятна — царапины, неглубокие, но болезненные.
— На сегодня достаточно, — Анна опустила руку, и иней на земле мгновенно обратился в сырость. — У тебя странная манера, Морозов. Ты не учишься… ты вспоминаешь. Иди. И обработай раны.
В своей келье, забаррикадировав дверь, Михаил сбросил изрезанную одежду. Истощение после тренировки было глубоким, но именно в этой опустошённости он видел возможность. Тело было размято, каналы — пусты, а значит, податливы.
Он сел в позу лотоса и погрузился внутрь себя, вызвав перед внутренним взором холодную схему своего мана-тела.
— Система, диагностика каналов.
[Обнаружен критический застой в нижнем узле. Рекомендуется принудительная циркуляция.]
Техника «Звездного дыхания», отточенная в прошлой жизни, вспыхнула в памяти. Он начал гнать ману, заставляя её течь вспять по привычным маршрутам. Это было похоже на то, как если бы по его венам пустили поток раскалённого песка. Боль была острой, выворачивающей. Пот струился по лицу, мышцы свело судорогой, зубы скрипели от нечеловеческого напряжения.
И тогда — тихий, внутренний
Будто лопнула невидимая плотина. Волна жгучего, чистого тепла хлынула из центра груди, затопила конечности, смывая боль и усталость.
[Внимание! Ядро маны успешно эволюционировало!]
[Уровень ядра: 1 → 3]
[Максимальный запас маны: 50 → 150]
— Теперь, — выдохнул он с облегчением, открывая глаза, — я смогу сделать больше, чем просто чиркнуть искрой.
Именно в этот момент перед ним всплыло новое сообщение. Оно горело тревожным, пульсирующим багрянцем.
[СРОЧНОЕ ЗАДАНИЕ СИСТЕМЫ: Кровавое крещение]
Цель: Уничтожить монстра в естественной среде обитания.
Объект охоты: Биофер (низший демон-падальщик).
Описание: Твари, рождённые из сгустков магического загрязнения. Напоминают тощих, безволосых гончих с непропорционально длинными и острыми передними конечностями. Не обладают выдающейся силой, но невероятно быстры, ядовиты и охотятся стаями. Способны к мгновенным коротким «рывкам» в тени.
Срок: 10 дней.
Награда: Случайный навык ранга Е, +3 к общему уровню.
Штраф за провал: Перманентное снижение всех базовых характеристик на 50 %.
— Биоферы, — прошептал Михаил, по лицу пробежала тень. — Старые коллекторы, заброшенные промзоны… Значит, придётся выйти за стены.
Подготовка требовала укромного места. Он нашёл его на самой окраине кампуса — древнюю астрономическую башню, покосившуюся и забытую всеми. Среди осколков линз, паутины и трухлявых досок он начал оттачивать «Световой прокол». С новым запасом маны можно было экспериментировать: дробить луч, закручивать его в спираль, менять плотность и яркость.
Ночь за ночью он превращал свои ладони в инструмент точной смерти. Физическая усталость сливалась с магическим истощением, и на стыке этой боли рождался прогресс.
[Поздравляем! Достигнут уровень 7.]
Под утро, стоя у разбитого окна башни, он смотрел на спящую академию. Где-то там копил ярость униженный Волков. Где-то Анна Северная, возможно, размышляла о своём странном ученике. А в самом низу, в тёмных местах этого мира, уже шевелилось нечто, на что он должен был открыть охоту.
— Десять дней, — его шёпот смешался со свистом ветра в башне. Он разжал кулак, и на ладони вспыхнул сгусток холодного белого пламени, освещая решительное, закалённое лицо. — Через десять дней этот мир узнает, что случается, когда охотник высшего ранга выходит на тропу войны. Пусть даже в теле мальчишки.
Характеристики:
Сила: 8
Ловкость: 11
Интеллект: 28
Выносливость: 12
Шаг за шагом. Капля за каплей. Путь к семидесятому уровню казался бесконечным, но первый, самый трудный шаг, был сделан. Тело помнило. Дух горел. А Система молча и неумолимо вела его вперёд.
— Девяносто восемь… Девяносто девять… — Михаил выталкивал свое тело от пола так, будто на плечах лежала бетонная плита. Каждое движение давалось с титаническим усилием, мышцы горели огнем. — Сто!
Он рухнул лицом в пыльный мат заброшенной башни. Пот заливал глаза, дыхание было хриплым и прерывистым, а в сознании пульсировало лишь одно слово: «Ещё». Система была безжалостна, но она работала. Каждый грёбаный присед, каждый километр, пробеганный впотьмах по территории академии, медленно превращали Алексея Морозова из «мешка с костями» во что-то, отдалённо напоминающее бойца.
[ДЗЫНЬ!]
[Ежедневное задание — ВЫПОЛНЕНО!]
[Внимание! Достигнут УРОВЕНЬ 10!]
[Получен пассивный навык: СКАНЕР (Ранг F)]
Описание: Позволяет видеть уровень и базовое состояние здоровья существ в радиусе 15 метров.
**Примечание системы: «Теперь ты хотя бы будешь знать, от кого убегать в первую очередь».
— Остроумно, железка, — прохрипел Михаил, вытирая потное лицо краем мокрой футболки.
Неожиданное приобретение заставило его на миг забыть о боли. Он внимательно изучил описание. «Пятнадцать метров… Мало, конечно, но для начала сгодится. В будущем, наверное, радиус увеличится. Лучше хоть какая-то информация, чем слепой блуждать», — пробормотал он себе под нос, ощущая слабый прилив удовлетворения. Этот крошечный шанс, это преимущество — уже было чем-то.
Но главный сюрприз ждал его впереди. День подходил к концу, и синхронизация с тренировками Анны Северной достигла критической отметки. Завтра предстоял решающий этап, последний рывок к полному объединению с её новым навыком. Мысль об этом одновременно будоражила и пугала.
— Завтра будет настоящая каторга, — тяжело вздохнув, произнес Михаил, поднимаясь с мата. Суставы отозвались тупой болью. — Пора возвращаться.
Над ним, как дамоклов меч, висело и другое обязательство: до уничтожения одной Биоферы, назначенного системой, оставалось всего два дня. Времени почти не было.
Следующее утро встретило его ослепительным, наглым лучом солнца, пробившимся сквозь шторы и упавшим прямо в лицо. Михаил, морщась от света, резко открыл глаза. Внутри всё оборвалось, едва он взглянул на часы.
— Блять! Восемь! — вырвался приглушенный крик.
Он вскочил с кровати, как ошпаренный. В 8:30 начинался первый урок — и не у кого-нибудь, а у Жанны Ветровой. Та самая «Грымза», которая смотрела на него с ледяной ненавистью после их прошлой стычки. Просыпаться в такую рань он давно отучил свой организм, и теперь тело протестовало, мышцы ныли вчерашней болью.
— Сука, вот почему именно сегодня, почему именно её пару! — бормотал он, натягивая форму впопыхах, едва не падая от спешки.
Одевшись кое-как, Михаил ринулся в коридор и пустился бегом, игнорируя удивлённые взгляды редких встречных студентов. Он влетел в аудиторию, запыхавшийся, с тёмными кругами под глазами, но, к своему удивлению, обнаружил, что остальные ученики только рассаживаются. Жанна Ветрова, строгая и непреклонная, стояла у доски и холодным голосом начинала лекцию по монстрологии, бросая в его сторону уничтожающий взгляд.
— Морозов. Вы почти вошли в рамки приличия, — её голос прозвучал, как удар хлыста. — Садитесь. И впредь не заставляйте себя ждать.
Михаил кивнул, стараясь отдышаться, и огляделся в поисках места.
— Эй, сюда! — тихий голос донёсся справа.
Это был Семён. Он жестом указывал на свободный стул рядом. Михаил, не говоря ни слова, шлёпнулся на него, с облегчением сбрасывая рюкзак.
— Садись, я место придержал, — Семён ухмыльнулся, оглядывая его с интересом. — Чувак, а ты… подкачался что ли? Серьёзно. В прошлый раз ты выглядел как высохший тростник, а сейчас… Ну, хоть какие-то контуры появились.
Михаил лишь пожал плечами, отводя взгляд к доске, где Ветрова выводила схемы слабых точек различных тварей.
— Начал заниматься. Чуть-чуть, — буркнул он в ответ, делая вид, что поглощён конспектированием.
Но мысли его были далеко. Они метались между предстоящей изматывающей тренировкой с Анной, висящим на счетчике заданием системы и холодными, полными презрения глазами преподавателя. Впереди было двое суток, которые должны были решить всё. И ему катастрофически не хватало времени.
Лекция подошла к концу, и Михаил, не дожидаясь формального окончания, резко вскочил с места. Ему нужно было успеть в следующий пункт его личного ада — тренировку.
— Эй, куда так рвёшься? — крикнул ему вслед Семён.
— Срочные дела! — отозвался Михаил, уже выскальзывая за дверь.
Анна Северная терпеть не могла опозданий, а сегодняшнее утро и без того было неудачным.
Добравшись до отведённой для тренировок поляны на окраине кампуса, он увидел её. Анна сидела в тени старого дуба, углублённая в книгу со сложными рунами на обложке. Её спокойствие было обманчивым. Услышав его шаги, она подняла взгляд и медленно встала, отряхивая с формы травинки.
— О. Ты прибыл. Я уж думала, сегодня опоздаешь по традиции, — произнесла она с лёгкой, но едкой ухмылкой.
— Это было всего два раза, — парировал Михаил, стараясь ровно дышать. — И то не по моей вине.
— Ладно, оставим любезности на потом, — отрезала Анна, и её выражение лица сменилось на сосредоточенно-строгое. — Вставай на позицию. Сегодня не будет поблажек, как в прошлые разы. Готовься.
Она не стала церемониться. Её ранг «А» и специализация на льду делали каждую тренировку испытанием на выживание. Навык Анны: «МОРОЗНАЯ СИМФОНИЯ» (Ранг А). Она не просто создавала лёд — она управляла самим холодом, заставляя его танцевать по её воле, формируя изощрённые конструкции и атаки с пугающей скоростью и точностью.
Михаил едва успел встать в стойку, как в воздухе засвистели первые, пока что предупредительные, ледяные иглы. Он рванулся в сторону, инстинкт и набитые шишками рефлексы уже работали на автомате. Тело само помнило, когда нужно было падать, кувыркаться или прыгать.
— Михаил, не только уворачивайся! Используй свой навык! — её голос прозвучал как удар хлыста, заставляя вздрогнуть. — Атакуй! Защита без контратаки — это путь к поражению!
Он сжал зубы. Вспышка света ослепила пространство между ними, и следом за ней, как остриё копья, ринулся «Световой Прокол». Анна лишь грациозно отвела корпус, и энергетический луч просвистел мимо, оставив на траве дымящуюся полосу.
— Медленно! — крикнула она, и в воздухе перед ней с трескучим звуком нарастания сформировались десятки острых, как бритва, ледяных копий. — И предсказуемо!
Ледяной град обрушился на него. Михаил метался по поляне, как загнанный зверь. Уворот, кувырок, резкий рывок назад — его тело, прокачанное бесконечными отжиманиями и пробежками, отвечало лучше, чем он смел надеяться. Не идеально, но уже не плохо. Одна из копий рассекла рукав, оставив на коже холодный порез, но не глубокий.
Тренировка, больше похожая на избиение, продолжалась ещё час. Когда Анна наконец опустила руки, Михаил стоял, опираясь на колени, пар валил от него клубами, а во рту стоял вкус железа.
— На сегодня хватит, — заявила она, и в её голосе впервые за день прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. Она подошла ближе, рассматривая его. — Сегодня было… очень даже неплохо. С каждой тренировкой ты становишься сильнее. И меня это, честно говоря, удивляет.
— Это просто… мне повезло с наставницей, — выдохнул Михаил, выпрямляясь.
— Или просто попался одарённый ученик, — парировала она, и на её губах мелькнула редкая, почти неуловимая улыбка. — Ну всё, на сегодня достаточно. Если понадобится помощь — обращайся. Не забывай, в четверг снова встречаемся. А сейчас… Пока.
Она собрала свои вещи и неторопливо удалилась в сторону академии, оставив его одного на опустевшей поляне.
Как только её фигура скрылась из виду, пространство перед глазами Михаила вспыхнуло голубым светом.
[ДЗЫНЬ!]
[Синхронизация с магической концепцией Наставника завершена на 100 %.]
[Получена награда за пройденный этап:]
Выносливость +5. (Твои лёгкие больше не пытаются выплюнуть себя наружу после каждой пробежки. Почти.)
Активный навык: «ЛЕДЯНОЕ СПОКОЙСТВИЕ» (Ранг D).
Описание: При активации на 30 секунд замедляет субъективное восприятие времени на 15 % и полностью подавляет эмоциональные всплески (страх, панику, ярость). Разум кристаллизуется, становясь холодным и расчётливым. «Сердце — как лёд, разум — как бритва. Побочный эффект: окружающие могут решить, что ты бесчувственный мудак».
Михаил почувствовал, как в самой глубине его мано-ядра что-то щёлкнуло и встало на место. Мана, раньше напоминавшая бурлящий, необузданный кипяток, внезапно успокоилась, остыла, превратившись в холодный, прозрачный и невероятно послушный поток. Это было ощущение невероятной ясности и контроля.
Он медленно разжал ладони, посмотрел на них, а потом его губы растянулись в хищной, безрадостной улыбке.
— То, что нужно, — тихо прошептал он. — Самое время проверить это в деле. У меня там один недодемон, кажется, уже заждался.
Завтра истекал последний день на выполнение задания системы. Охота на Биоферу начиналась.
Утро следующего дня. Сегодня был выходной — и тот самый день, когда Михаилу предстояло выполнить задание системы. Какое счастье, — с горькой иронией подумал он, ощущая холодный узел ответственности под ребрами.
Одевшись в поношенную, но не сковывающую движений одежду, он направился к «Дикому Лесу». Это место за пределами академии полностью оправдывало свое название. Огромные, искривленные сосны-мутанты смыкались кронами, превращая день в зеленоватые сумерки. Воздух был густым, влажным и пахал прелой листвой, сырой землей и чем-то медвяно-сладким, от чего сводило скулы. Из чащи доносилось постоянное шуршание и чавканье, будто лес переваривал собственную жизнь.
Михаил двигался бесшумно, как тень, сливаясь с узорами света и теней. [Сканер] работал на пределе, вырисовывая перед внутренним взором серые цифры и скупые строчки: «Мана-крыса, ур. 2», «Слизень-переросток, ур. 4». Мелочь. Его цель была куда серьезнее — Биофер.
Вдруг воздух впереди дрогнул, исказился гулким эхом. До слуха донеслись отголоски боя: резкий звон стали о коготь, шипение испаряющейся маны, похожее на пламя, и… отборный, яростный женский мат, произнесенный с безупречным, ледяным аристократическим акцентом.
— Да чтоб тебя, мерзкое отродье! Вонючий падальщик! — прозвучал звонкий, но сдавленный яростью голос.
Михаил прибавил шагу и, пригнувшись, выскочил на края небольшой поляны. Картина была словно сошедшая с батального полотна: три демонических Гончих Бездны (каждая — ур. 12) треугольником окружили девушку. На ней была безупречная, с серебряной окантовкой, форма элитного факультета, а в руках — изящный, почти невесомый на вид тонкий меч, по клинку которого струился живой иней.
[Сканер] мгновенно выдал данные:
Имя: Катарина Льдова.
Статус: Наследница клана Льдовых. Студентка факультета Высших Искусств.
Ранг: С.
Состояние: Мана на исходе (10 %). Растяжение правой лодыжки (легкое). Множественные поверхностные порезы.
Катарина была красива — той холодной, высеченной изо льда красотой, что обещала высокомерие и колкие замечания. Но сейчас её «ледяная грация» дала трещину. Волосы выбились из строгой прически, на щеке алела царапина. Одна из гончих, почуяв слабину, сжалась и прыгнула, её пасть, полная игл-зубов, метила прямо в горло.
Мысли пронеслись со скоростью молнии. Свидетель. Помочь — риск. Не помочь —… Инстинкт оказался быстрее расчёта.
— Ледяное Спокойствие] — мысленно скомандовал Михаил.
Мир вокруг *замедлился*. Звуки растянулись, стали низкими и гулкими. Он видел каждую отдельную мышцу, напрягшуюся на теле твари, каждую брызжущую из её пасти каплю едкой слюны, медленное, как в тягучем кошмаре, движение клыков к бледной коже Катарины. Всё внутри него застыло, остыло, превратившись в чистое, безэмоциональное уравнение.
Он не стал тратить время и драгоценную ману на эффектный, но долгий в подготовке «Световой Прокол». Вместо этого его рука сама нащупала под ногой увесистый, полугнилой сук. В долю секунды в него был вплетён крошечный, но плотный поток маны Света — лишь бы не разлетелся при ударе. И тогда Михаил *рванулся*.
Его движение в замедленном мире было резким, как удар хлыста. Он влетел в круг, вложив в рывок всю мощь накачанных за недели мышц.
ХРУСТ!
Тупой удар пришелся точно под челюсть первой гончей с такой силой, что кости хрустнули. Тварь с жаленным визгом отлетела в кусты, ломая ветки. Вторая гончая, отвлекшись от цели, развернулась к новому врагу, но Михаил уже был рядом, используя инерцию. Короткий, сухой, как выстрел, удар согнутыми пальцами в выпуклый глаз — и тварь взвыла, потеряв ориентацию.
— Эй, принцесса! — крикнул он Катарине, голос звучал ровно и холодно, без тени паники. — Хвост руби, а не глазей!
Девушка, на секунду опешив от наглости какого-то оборванца в потертой форме F-ранга, мгновенно пришла в себя. Её лицо застыло в маске ледяной ярости. Меч вспыхнул пронзительным синим светом, и она сделала молниеносный выпад, точный и смертоносный. Лезвие пронзило сердце третьей гончей, которая уже заносила коготь.
Через минуту всё было кончено. Две уцелевшие твари, огрызаясь и поджимая хвосты, скрылись в чаще. Третья неподвижно лежала на земле, медленно растворяясь в чёрный дым.
Михаил деактивировал навык. И тут же, будто пружина, на него обрушилась волна усталости — не столько физической, сколько ментальной. Он специально ссутулился, позволил рукам задрожать, а дыханию стать прерывистым и шумным. *Нельзя показывать слишком много. F-ранг должен выбиваться из сил.
— Ты… — Катарина подошла к нему, заметно прихрамывая, но всё ещё держа меч наготове. Ледяные глаза, цвета зимнего неба, сканировали его с головы до ног. — Кто ты такой? Я тебя на потоке не припоминаю.
— Морозов, — буркнул Михаил, картинно вытирая лоб тыльной стороной ладони. — С первого курса, общего потока. Проходил мимо, услышал крики — решил посмотреть. Засмотрелся.
Катарина прищурилась. Её взгляд был острее любого сканера.
— Морозов? Тот самый «позор курса», который устроил потасовку с Волковым? — она хмыкнула, но в звуке было больше любопытства, чем презрения. — Слухи, как всегда, врут. Позоры не атакуют Гончих Бездны с гнилым суком.
— Жить захочешь — не так раскорячишься, — Михаил пожал плечами и, сделав вид, что переводит дух, протянул ей руку. — Ты встать-то можешь нормально? Или мне тебя, как принцессу из сказки, на закорках выносить?
Катарина вспыхнула от нахальства, но, бросив взгляд на свою явно распухшую лодыжку, с неохотной благодарностью приняла помощь, опершись на его руку.
— Я — Катарина Льдова. Из клана Льдовых, — представилась она сухо, хотя в голосе ещё дрожали отзвуки адреналина. — Принимаю твою… помощь. Хотя я бы и сама справилась.
— Ага, — усмехнулся Михаил, осторожно поддерживая её. — Твоё «справилась» я уже оценил. Слушай, Льдова, давай без высоких слов. Я провожу тебя до границы кампуса, а там уж как знаешь. Мне ещё… кое-что нужно сделать здесь. Только, ради всего святого, потише. Нам обоим сейчас выгоднее дойти без лишнего внимания. У меня маны — кот наплакал, у тебя нога не ходит.
Катарина посмотрела на него с неожиданным интересом. В этом парне было что-то сбивающее с толку. Его аура была слабой, почти убогой для её восприятия, типичный низший ранг. Но взгляд… Взгляд был старым, усталым и спокойным. Так смотрят не неудачники, а люди, уже познавшие дно и оттолкнувшиеся от него.
— Ладно, Морозов. Идём, — она кивнула, пряча меч в ножны. — Но имей в виду: если попытаешься что-то выкинуть — заморожу так, что потомки будут откалывать тебя от земли ломом.
— Ой, боюсь-боюсь, — пробормотал он себе под нос, снова надевая маску усталого простолюдина. — Меня твоим холодком не возьмёшь.
Они двинулись вглубь леса, но уже не в сторону академии, а по едва заметной тропе, которую Михаил, казалось, выбрал наугад. Он шёл чуть впереди, внимательно смотря под ноги, скрывая, что его [Сканер] уже нащупал слабый, но зловещий пульс цели. Биофер был близко. Но теперь с ним был нежеланный свидетель — наследница влиятельного клана. Значит, план менялся. Убийство должно выглядеть не как запланированная охота, а как случайный, отчаянный успех.
— Знаешь, — тихо, почти задумчиво произнесла Катарина, прерывая долгое молчание. — Волков — мстительная гиена. Он не оставит тебя в покое. А наш клан с его «стаей»… в состоянии перманентной холодной войны. Если хочешь, я могу намекнуть отцу…
— Не надо, — мягко, но твёрдо перебил её Михаил, не оборачиваясь. — Свои проблемы я разгребаю сам. Но за предложение… спасибо. Сочтёмся. Будешь должна мне бутерброд из столовой. С колбасой.
Катарина сначала замерла, а затем рассмеялась — коротко, неожиданно искренне.
— Бутерброд? Цена жизни наследницы клана Льдовых — бутерброд с колбасой? — она покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты определённо самый странный человек, которого я встречала, Морозов.
[Репутация с Катариной Льдовой изменена: «Равнодушие» — > «Настороженное доверие».]
И в этот самый момент, будто в насмешку над его надеждам на тихий исход, перед глазами вспыхнуло алое предупреждение:
[Внимание! Цель «Биофер» обнаружена в 50 метрах по вектору 10 часов. Уровень угрозы: Высокий.]
Холодная волна прошила спину. «Ну что ж, — мысленно вздохнул Михаил, чувствуя, как в остывшей крови вновь закипает адреналин. — Видимо, не судьба сегодня отделаться малыми жертвами. Что ж, Катарина Льдова… сейчас ты увидишь не фокус, а настоящую борьбу за выживание». Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Спектакль заканчивался. Начиналась охота.
— Слушай, Льдова, — Михаил остановился и поправил лямку сумки, — там впереди ручей. Говорят, вода в нем обладает лёгким лечебным эффектом. Посиди пять минут, остуди ногу, а я пока посмотрю, нет ли поблизости тех гончих. Не хотелось бы получить зубы в задницу на финишной прямой.
Катарина скептически прищурилась, прислонившись к стволу сосны.
— Ручей? Морозов, я здесь три года тренируюсь. Нет тут никаких лечебных ручьев. Есть только лужа со слизнями. Ты что-то задумал?
— Какая ты недоверчивая, — Михаил вздохнул с преувеличенно мученическим видом. — Ладно, признаюсь. Я там, за кустом, видел редкую мана-траву. Хочу подзаработать пару кредитов. Сиди и не высовывайся, принцесса. Если закричишь — прибегу. Если я закричу — беги сама.
Не дожидаясь ответа, он нырнул в густые заросли папоротника. План был прост: отбежать на сотню метров, прикончить биофера и вернуться как ни в чём не бывало. Но он недооценил аристократическое любопытство.
— Стой! Какая ещё мана-трава? — крикнула ему вслед Катарина.
Любопытство взяло верх. Опираясь на меч, она оттолкнулась от дерева.
— Ну уж нет, Морозов. Слишком уж всё странно.
И, впиваясь пальцами в рукоять меча, Катарина заставила ногу подчиниться и двинулась за ним.
Охота в тенях
Михаил замер, как только его [Сканер] буквально взвыл в сознании, подсветив алым контуром цель. Тварь была уже в десяти метрах, затаившись не на земле, а в густой, почти непроницаемой кроне старого, полузасохшего дуба. Её камуфляж был идеальным, но не для системы.
[Обнаружена цель: Биофер. Уровень угрозы: 15. Тип: демон-падальщик, охотник из засад. Статус: «Затаившийся»]
Без единой мысли, на чистом инстинкте, Михаил активировал новый, ещё не опробованный навык.
[Активирован навык: СКРЫТНОСТЬ (Ранг F)]
Описание: Снижает уровень исходящего от пользователя шума на 60 % и маскирует визуальную заметность, позволяя ауре сливаться с окружающим фоном. «Стань тенью. Но помни — даже тень можно наступить».
Время действия: 30 секунд.
Мир вокруг как бы приглушился. Звуки леса отодвинулись, собственное дыхание перестало быть слышным. Михаил ощутил, как его присутствие в пространстве стало размытым, неосязаемым. Он был теперь лишь частью пейзажа — тихой, не представляющей угрозы. Он видел её: Биофер. Существо с хитиновым, будто ржавым панцирем, длинными, острыми, как стилеты, конечностями и мордой, напоминающей перевёрнутый череп с пустыми глазницами. Оно замерло, готовое к прыжку, но его внимание было рассеяно — «тени» не видно.
— [Ледяное Спокойствие], — мысленно выдохнул он, накладывая один навык на другой.
Время замедлилось, разум очистился от всего, кроме цели и расчёта траектории. Он поднял руку, концентрируя ману для точечного, смертельного «Светового Прокола» прямо в сочленение панциря на груди твари.
И в этот миг из кустов позади с громким треском и проклятьем вывалилась Катарина, наступая на ту самую сломанную ветку, которую он так старательно обошёл.
— Морозов, ты куда пр… — её голос оборвался, когда её взгляд, поднявшись, встретился с замершей в прыжке смертью.
Все расчёты рухнули. Маскировка спала. Агрессия Биофера, ранее рассеянная, мгновенно сфокусировалась на новом, громком источнике угрозы.
— Чёрт бы тебя побрал, принцесса! — рявкнул Михаил, сбрасывая остатки [Скрытности].
Биофер не стал ждать. Используя [Теневой рывок], оно не просто прыгнуло — оно исчезло из одной точки и материализовалось в другой, оказавшись уже не перед, а за спиной Катарины. Его когтистая, заострённая конечность, способная разрубить сталь, уже заносилась для удара по ничего не подозревающей девушке.
Не успею. Не успею добежать. Мысль была холодной и ясной. Но отчаяние было заблокировано [Ледяным Спокойствием]. Оставалось лишь решение.
Мана в его ядре, обычно послушный ручей, взметнулась вихрем, подчиняясь приказу, рождённому в ледяной бездне его разума. Он не стал формировать один мощный луч. Вместо этого он разорвал готовящийся выброс энергии на несколько частей, выпустив веер из трёх ослепительных «Световых Проколов», создав смертоносную расходящуюся сеть.
ВСПЫШКА!
Ослепительная, очищающая белизна на мгновение выжгла цвет из мира, превратив поляну в негатив. Биофер издал нечеловеческий, скрежещущий визг. Его светочувствительные пустые глазницы не выдержали — они лопнули с хлюпающим звуком, а в хитиновом панцире на груди и боку зияли три дымящиеся, зияющие раны. Тварь рухнула на землю, дёргаясь в конвульсиях.
Но Биофер был демоном-падальщиком. Физическая смерть для него — лишь стадия. Боль и ярость слились воедино, подпитывая его агонию. С диким рёвом оно начало бешено вращаться на месте, подобно волчку, а его острые конечности, словно спицы смертоносного колеса, засвистели в воздухе, рассекая всё вокруг с ужасающей скоростью.
Михаил уже мчался. Расчёт был прост: Катарина не успеет отползти. Он прыгнул вперёд, накрывая её своим телом, прижимая к сырой земле.
— Лежи и не шевелись! — его голос прозвучал у неё над ухом жёстко и властно.
Он почувствовал, как одна из «спиц» Биофера, вращающаяся с невероятной силой, чиркнула по его плечу, разрезая ткань и кожу. Горячая волна боли пронзила тело, но не достигла разума. Он перекатился в сторону, его рука уже нащупала валявшийся неподалёку сук — его старый, верный, «зачарованный» друг. Вливая в дерево почти весь остаток своей маны, он превратил его на мгновение в светящийся скипетр.
Биофер, обезумев от боли, совершило последний, слепой прыжок в сторону шума — прямо на Михаила. Тот не отступил. Он встретил тварь в воздухе, не ударом, а тычком, направив заряженный сук точно в одну из дымящихся ран. И в тот миг, когда дерево коснулось плоти демона, он не просто выпустил ману — он взорвал её изнутри твари, проталкивая сгусток чистой энергии Света прямо в её демоническое ядро.
— Сдохни! — прорычал он сквозь стиснутые зубы.
БУМ.
Негромкий, но плотный звук раздался внутри существа. Биофер замерло, его хитиновый панцирь покрылся паутиной трещин, из которых хлынул густой, чёрный, вонючий сок. Через мгновение тварь разорвало изнутри, превратив в лужу быстро испаряющейся, зловонной слизи.
Тишина, оглушительная после грохота боя, обрушилась на поляну.
[ДЗЫНЬ!]
[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО: «Кровавое крещение»]
[Опыт получен. УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 10 — > 13]
[Получен новый навык: ПОЖИРАНИЕ МАГИИ (Ранг E)]
Описание: Пассивный навык. При попадании вражеского заклинания или магической атаки существует шанс (15 %) частично поглотить высвобожденную ману, преобразовав её в чистую энергию для восстановления собственного манипулятора. «Голодный всегда найдёт, чем поживиться. Даже в потоке вражеского огня».
[Характеристики обновлены:]
Выносливость: +4. (Боль — всего лишь сигнал. Её можно игнорировать).
Интеллект: +3. (Боевой опыт — лучший учитель тактики).
Мана: +200. (Твои внутренние резервуары углубляются).
Михаил тяжело поднялся на ноги. Острая боль в плече наконец прорвалась сквозь ледяной барьер навыка, заставив его вздрогнуть. Кровь пропитывала рукав, но рана была поверхностной. Он медленно обернулся.
Катарина сидела на земле, откинувшись на руки. Её безупречная форма была в грязи и хвое, лицо бледное. Но в её широко открытых глазах не было и тени прежнего высокомерия или даже страха. Был лишь глубокий, немой шок, смешанный с непониманием. Она смотрела не на исчезающие остатки Биофера, а на него. На Алексея Морозова. На «неудачника», который только что в одиночку, с палкой в руках, уничтожил демона 15-го уровня, использовав при этом не просто грубую силу, а расчёт, комбинацию навыков и ледяную, бесстрашную решимость, которую она видела лишь у матёрых охотников.
Он стоял, окровавленный, в медленно рассеивающемся зловонном тумане. Его дыхание было ровным, а взгляд — спокойным и невероятно усталым. Он не выглядел ни героем, ни жертвой. Скорее, он напоминал явление природы. Саму охоту, принявшую человеческий облик.
— Ты… ты только что убил Биофера. В одиночку, — прошептала Катарина, и её голос звучал непривычно тихо, без привычной ледяной огранки. — Морозов… что это было? Твой ранг… Это ложь. Или ловушка?
Михаил медленно подошёл и присел перед ней на корточки, сравняв их взгляды. Его глаза в этот миг были точь-в-точь как у Анны Северной — пронзительные, лишённые всякой теплоты, будто высеченные из синего льда.
— Послушай меня внимательно, Катарина, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память. — То, что ты здесь видела, остаётся между нами. Нашим маленьким лесным секретом. Если об этом узнает кто-то ещё… включая твой почтенный клан, магистров или просто болтливых однокурсников…
— Ты… ты мне угрожаешь? — она инстинктивно вскинула подбородок, пытаясь вернуть себе хоть тень привычного превосходства, но в её глазах читалась неуверенность.
— Нет, — покачал головой Михаил, и в его голосе прозвучала усталая практичность. — Я просто напоминаю о фактах. Я спас твою жизнь. Дважды за один день. Давай на этом и закончим. Ты возвращаешься в свою башню из слоновой кости наследницы клана, а я — в свою роль «слабого Морозова». Так будет спокойнее для всех. И, поверь, особенно — для тебя.
Катарина долго и пристально смотрела ему в глаза, ища в них ложь, хитрость или хотя бы намёк на подобострастие. Не нашла. Только усталую решимость и холодный расчёт. Наконец, она медленно, почти невесомо, кивнула.
— Договорились. Я умею хранить секреты и возвращать долги, — её голос вновь приобрёл оттенок аристократической твёрдости, но теперь в нём появилось нечто новое — острое, заинтересованное любопытство. — Но не обольщайся, Морозов. Я ничего не забуду.
Оставшуюся часть пути до границы академии они проделали в полном молчании. Это молчание было уже иным — не неловким, а тяжёлым, наполненным невысказанными мыслями и переоценкой всего, что каждый из них знал друг о друге.
У ворот Михаил молча, но бережно сдал хромающую Катарину дежурному в медпункте.
— Нашёл в приграничном лесу, — коротко бросил он, отводя взгляд. — Попала в стаю Гончих. Еле ноги унесли.
И, не дожидаясь вопросов, благодарностей или прощальных взглядов, он развернулся и ушёл, растворившись в вечерних сумерках кампуса, оставив за собой только вопросы и пятно чужой крови на своём рукаве.
Утро нового дня
В своей скромной комнатке в общежитии Михаил изучал обновлённый статус, что проступал перед внутренним взором. Цифры медленно, но неуклонно росли. Лёгкая улыбка тронула его губы.
— Уже лучше, — пробормотал он себе под нос. — До ранга E рукой подать.
Отправившись на утреннюю тренировку, он ожидал привычной рутины — изматывающих упражнений под насмешки таких же, как он, «безнадёжных» F-рангов. Но судьба, как обычно, приготовила сюрприз.
Тренировочное поле было захвачено группой D-ранга, проводившей спарринги. Их ауры были плотнее, движения увереннее, а взгляды — снисходительнее. Михаил попытался было слиться с пейзажем, но его заметили.
— Эй, Морозов! — раздался громкий, нарочито бодрый возглас.
К нему, сверкая белоснежной улыбкой и лёгкими искорками статики на костяшках пальцев, подходил Иван Маркович. Парень был на голову выше, с плечами штангиста, а от него буквально исходило едва слышное потрескивание — верный знак его атрибута, «Грома».
— Слышал слушок, будто ты у нас теперь герой-одиночка, самоучка? — Иван расставил руки, будто собирался обнять. — Давай-ка проверим, чего стоит твоя удача против настоящего «Громовержца»! Освежим твои навыки.
— Не смеши, Маркович, — Михаил усмехнулся, но не отводя глаз. — Ты — D, я — F. В чём спор? В том, кто быстрее меня в пыль превратит? Не очень-то честно.
— Ой, да ладно тебе! — Иван махнул рукой. — Давай начистоту: я магию использовать не буду. Чистая физуха. Никакого «Грома». Идет?
Михаил оценивающе посмотрел на него, потом на собравшихся вокруг студентов, чьи лица выражали жажду зрелища. «Показательная порка „выскочки“… Ну что ж.»
— Ладно, — он сбросил на землю свой потрёпанный рюкзак. — Пусть будет так. Но правила мои: кто коснулся земли спиной или лопатками — проиграл.
Иван не заставил себя ждать. Он рванул вперёд, как таран, его кулак, пусть и без магии, летел с силой, способной раскрошить доску. Зрители замерли в предвкушении.
Но для Михаила, чьё тело было выточено ежедневным адом тренировок, а восприятие отточено вчерашней схваткой с Биофером, движение Ивана казалось… неторопливым. Он не отпрыгнул, а просто сместил корпус на сантиметр, позволив кулаку пройти впустую. Используя инерцию противника, он ловко перехватил его руку, сделал подножку и, с направляющим усилием, аккуратно, но неумолимо впечатал Ивана Марковича в песок площадки.
Весь бой занял меньше трёх секунд. Оглушительная тишина повисла над полем. Иван, оторопело моргая, пытался понять, как он оказался внизу.
Михаил выпрямился, отряхнул ладони и лениво обвёл взглядом окружившую его толпу.
— Следующий? — спросил он простодушно, будто предлагал чаю.
В этот момент в эпицентр событий ворвался запыхавшийся Семён.
— Алексей! Ты что творишь?! — он схватил Михаила за локоть, понизив голос до срочного шёпота. — Нам сейчас не до выяснения отношений! Ты что, забыл совсем?
— Что забыл? — нахмурился Михаил, искренне не понимая.
— Экзамен! Общий квалификационный экзамен через три дня! «Испытания»! — Семён замахал руками, будто отгонял рой пчёл. — Командная работа! Нас либо в симуляцию закинут, либо в какую-нибудь закрытую зону на выживание. Оценивают не только, как ты машешь кулаками, а как ты в команде работаешь! Если к началу не примкнёшь к группе — считай, год провалил. На повторный курс, если повезёт!
Михаил замер. В его холодном, расчётливом разуме, только что наслаждавшимся простой победой, зажглась новая, куда более сложная задача.
«Команда…» — мысль прозвучала с лёгким оттенком раздражения. «Лишние проблемы. Лишние вопросы…»
Но затем его взгляд, скользнув по ещё не поднявшемуся с земли Ивану, по лицам студентов, в которых теперь читался не только насмешка, но и опасливое уважение, остановился на испуганно-озабоченном лице Семёна.
«…Или инструмент?» — завершил он мысль, и в уголке его рта появился едва уловимый, холодный намёк на улыбку.
[Получен скрытый статус: «Внезапная репутация». Группы D и C ранга теперь воспринимают вас как «тёмную лошадку». Шанс быть приглашённым в команду для Экзамена повышается.]
[Новая цель: «Сформировать или присоединиться к группе для Прохождения Квалификационных Испытаний». Время на выполнение: 3 дня.]
У Михаила оставалось всего три дня. Семьдесят два часа, чтобы либо примкнуть к чужой группе, либо создать свою с нуля. Времени — в обрез, а перспектива тащить на себе балласт из незнакомцев вызывала у него легкую тошноту.
— Ну что ж, — вдумчиво произнёс он, глядя в пустоту где-то над головами суетящихся студентов. — И кого же мне в эту авантюру набрать? Отряд самоубийц или клуб садоводов-любителей?
Рядом, словно верный пёс, уловивший запах потенциальной прогулки, замер Семён. Он стоял, широко раскрыв глаза, и всем своим видом — от дрожащего кончика носа до полной готовности вилять невидимым хвостом — кричал: «Возьми меня! Я буду хорошим! Я мало ем!».
Михаил медленно перевёл на него взгляд.
— В группе, если я правильно помню, должно быть четыре человека. Так?
Семён закивал с такой энергией, что, казалось, вот-вот оторвёт голову. Кивок-подтверждение, кивок-мольба, кивок-обещание принести тапки.
— Ну, теоретически, первый кандидат у меня уже есть, — с лёгкой усмешкой констатировал Михаил.
Семён буквально вспыхнул от счастья, будто ему вручили орден. «Он назвал меня кандидатом! Я кандидат!» — казалось, кричало каждое его веснушчатое пятнышко.
— Но, — Михаил продолжил. — Математика — наука точная. Четыре минус два равно двум. Нам нужны ещё два тела. Желательно с функционирующим мозгом и инстинктом самосохранения. А найти их за три дня…
Он сделал паузу, драматически окинув взглядом тренировочное поле, где кто-то неуклюже пулялся огненными шариками, а кто-то пытался медитировать, постоянно почесываясь.
— …Это будет задачей посложнее, чем объяснить системе, что она иногда слишком любит пошутить. Но что поделать — придётся охотиться. Идём. Пора оценить «кадры».
[Задача обновлена: «Собрать команду (4/4)». Текущий прогресс: 1/4 (Семён, энтузиазм: 150 %, практическая польза: предстоит выяснить).]
[Совет системы: Рекомендуется искать баланс. Один «танк», один «магический урон», одна «поддержка» и одна «непредсказуемая переменная» (это вы) — классическая, клишированная, но работающая формула. Или можно просто собрать тех, кто не раздражает. Шансы на выживание, впрочем, тогда несколько падают.]
Воздух в общей столовой академии был густым и тяжёлым — его можно было не только резать ножом, но и разливать по тарелкам вместо киселя. Новость о том, что «бесполезный» Морозов не просто одолел Ивана Марковича, а сделал это изящно, быстро и без единого применения магии, разнеслась по кампусу со скоростью сплетни. Взгляды, которые теперь скользили по Михаилу, уже не были просто презрительными — в них читалось любопытство, настороженность и расчёт.
За столом, отодвинув тарелку с подозрительной тушёнкой, Семён сиял, как новогодняя гирлянда.
— Ну и кого ещё мы возьмём в команду? — начал он, потирая руки с видом стратега. — Может, кого с нашего потока? Василия, например, у него щит неплохо получается… Или…
— Спокойно, — холодно остановил его Михаил, методично разламывая сухарь. — Об этом будешь думать ты, когда научишься хотя бы уврачеваться от собственной тени. Составом займусь я. У тебя же другая задача — сидеть тихо и не пугать потенциальных союзников своим… энтузиазмом.
Семён поник, но лишь на секунду — его природный оптимизм был неубиваем.
Михаил откинулся на спинку стула, отведя взгляд. В голове, за ширмой безразличного выражения, уже работал холодный, аналитический механизм.
«Итак, логистика. Первым делом — уговорить "принцессу". Катарина Льдова. С её навыками льда и контроля территории — идеальный маг урона и контроллер толпы. Плюс её статус может отсечь ненужные вопросы. Минус — её характер и тот самый статус, который привлекает внимание. Но игра стоит свеч.»
Мысль плавно перетекла к следующему звену.
«Танк. Нужен кто-то, кто сможет принять на себя удар. Не просто здоровяк, а тот, кто умеет держать строй, не теряя головы. Кто-то… предсказуемый. Надёжный. И, что критически важно, не слишком любопытный.»
Михаил сидел за дальним столом в углу столовой, полностью погружённый в стратегические расчёты. Он даже не заметил, как к его столу приблизились двое. Лишь лёгкая тень, упавшая на его пустую тарелку, заставила его поднять взгляд.
И перед ним стояли именно они. Двое, чьи силуэты он только что мысленно примерял к своим планам. В голове, будто молния, ударила простая и дерзкая мысль: «А почему бы и нет? Риск, но оправданный.»
— Ты… издеваешься, Морозов? — Иван Маркович, всё ещё потирая челюсть, на которой красовался свежий желтовато-лиловый синяк, смотрел на него хмуро, с немой обидой и недоумением. Рядом с ним топтался его друг, глядевший на ситуацию с откровенным любопытством.
Михаил медленно, с ленивой грацией кота, потянулся, словно только что проснулся, а не планировал чью-то судьбу. Его губы тронула едва заметная, холодная улыбка.
— Ну вот и нашёлся потенциальный танк, — почти про себя пробормотал он, оценивающе оглядывая Ивана с ног до головы, будто проверяя прочность материала. Затем перевёл взгляд прямо на него. — Иванушка, остынь уже. Синяк — дело наживное. А у меня к тебе есть деловое предложение.
Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание собеседника.
— Не желаешь присоединиться ко мне? В команду. Для Испытаний.
— Ни хуя себе, — медленно, с неподдельным изумлением, выдохнул Иван, неотрывно глядя на Михаила. — Ты только что размазал меня перед всем курсом, как котлету по асфальту, а теперь предлагаешь пойти в одной связке? Ты вообще в своём уме?
— А почему бы и нет? — Михаил парировал с ледяным спокойствием. — Зачем мне нужны слабаки? Мне нужны те, кто может принимать удар и не разбегаться при первой же искре. Даже если для этого их сначала нужно… правильно сориентировать.
Иван ухмыльнулся, но в его ухмылке было больше горечи, чем веселья.
— То есть, ты предлагаешь мне, D-рангу, присоединиться к команде во главе с F-рангом, да ещё и с твоим верным щенком, — он кивнул в сторону Семёна, который сидел за соседним столом и старался выглядеть невидимкой, — который из себя вообще ничего не представляет? Это не команда, Морозов, это цирк. Или отборная, блять, комедия.
— Ну, во-первых, — голос Михаила стал тише и острее, — тот самый F-ранг только что уложил тебя на лопатки. Без магии. За три секунды. Это факт, а не мнение. А во-вторых, — он откинулся на спинку стула, складывая руки на груди, — ты прав. Сейчас это не команда. Это предложение. Возможность перестать быть тем, кого укладывают на лопатки за три секунды.
Михаил поднялся, его движение было плавным и окончательным.
— Подумай. У тебя есть время завтра до 10 утра. Я буду возле тренировочного зала. А потом… потом я найду кого-нибудь другого. Возможно, кого-то помедленнее и поглупее. Тебе ведь от этого не станет легче, правда?
«Итак, с танком я, можно сказать, начал диалог. Теперь самая сложная часть — аристократка», — пробормотал Михаил себе под нос, шагая по пустынному коридору. Он вёл сам с собой тихий, но оживлённый спор, жестикулируя одной рукой. «Но как к ней подступиться? Просто подойти и ляпнуть: «Эй, Льдова, не желаешь вступить в команду к парню с F-рангом и синяком под глазом? Мы обещаем не сдохнуть в первую же минуту».
Он мысленно представил её ледяной, полный презрения взгляд и фыркнул. «И она такая: О, боже, конечно! Я только об этом и мечтала!»
«Стоп, что за бред, — резко оборвал он свой же шёпот, останавливаясь у окна. — Веду себя как недотраханный школяр перед первой дискотекой. Соберись, Морозов. Ты уже с демонами голову ломал, а теперь сам с собой разговариваешь. Ещё чуть-чуть — и в психушку с чистой совестью отправят, диагноз: боевой психоз в сочетании с тактическим идиотизмом.»
Внезапно за его спиной, прямо из, казалось бы, пустого пространства, раздался голос. Чистый, звонкий и пронизанный едва уловимой, язвительной ноткой.
— О-о-о, Морозов. Какая неожиданная… и громкая встреча.
Михаил замер на месте. Не меняя выражения лица, он медленно обернулся. В нескольких шагах от него, прислонившись к резному дверному косяку и скрестив руки на груди, стояла Катарина Льдова. Она выглядела безупречно, будто только что сошла с парадного портрета, если не считать едва заметной искорки насмешки в глазах цвета зимнего неба.
— И давно ты здесь стоишь? — спросил Михаил, его голос прозвучал ровно, но внутри всё на мгновение напряглось.
— Примерно с того момента, как ты начал с жаром обсуждать что-то про недотраханных школяров и психушку со своим невидимым собеседником, — ответила она, и уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — Довольно… откровенный монолог. Особенно про «аристократку». Прямо цитатник дерзких предложений.
Михаил, подавив мимолетный приступ смущения, встретил её взгляд. Раз уж она всё слышала, отступать было некуда.
— Ну, и что ты думаешь? Насчёт моего… предложения присоединиться, — спросил он прямо, без предисловий.
Он ожидал колкой шутки, высокомерной отповеди или ледяного молчания. Но Катарина лишь слегка склонила голову набок, её взгляд стал оценивающим, аналитическим.
— Почему бы и нет? — произнесла она на удивление легко. — Мне стало интересно посмотреть, во что это выльется. Так кто же составит мне компанию в этой авантюре?
Михаил на секунду замер, внутренне приготовившись к долгим уговорам. Её мгновенное согласие выбило его из колеи. Он мысленно похвалил себя за включённое [Ледяное Спокойствие] — внешне он лишь слегка приподнял бровь.
— Состав пока… формируется, — начал он, собираясь с мыслями. — Я, ты, Семён. И, если даст согласие, Иван Маркович.
Катарина издала короткий, тихий звук, нечто среднее между смешком и вздохом.
— Мда. Весёлая компания. Собираем всех изгоев и скандалистов академии? — в её голосе вновь зазвучала знакомая ирония. — Хорошо. Где и когда планируем наше первое, столь необходимое, совещание?
— Я сообщу завтра, — ответил Михаил, возвращая себе инициативу. — Как только Маркович определится.
— Напоминаю, что времени у нас не просто мало, — Катарина сложила руки, и её тон стал деловым. — Его почти нет. Если один из ключевых игроков до сих пор колеблется, то на совместные тренировки и выработку тактики останутся считанные часы.
— С этим справимся, — отрезал Михаил с уверенностью, которой, казалось, не было места в его положении. — Не беспокойся.
— Прекрасно. Что ж, буду ждать твоего сигнала, — кивнула она и, сделав лёгкий шаг в сторону, добавила: — Завтра до 10 я буду в архивном зале библиотеки. Там обычно… тихо.
Не дожидаясь его ответа, она развернулась и ушла. Её шаги по каменному полу отдавались чёткими, уверенными щелчками, постепенно растворяясь в тишине коридора. Михаил смотрел ей вслед, а в голове уже выстраивался план на ближайшие сутки. Теперь всё зависело от одного-единственного ответа.
Добравшись до своей комнаты в общежитии, Михаил резко затормозил на пороге, и на его лице отразилось внезапное осознание.
— Вот чёрт, — тихо выругался он. — Совсем из головы вылетело. Я же не взял ни у кого контактов для связи.
Он открыл дверь, вошёл внутрь и тяжело опустился на кровать, уставившись в потолок. Мысли о завтрашнем дне вертелись в голове, выстраиваясь в чёткую схему.
— Итак, поддержка есть… маг, будем надеяться, тоже будет… танк в процессе… остальное — уже моя забота.
— Система, — позвал он мысленно.
Перед глазами тотчас же материализовался знакомый голубоватый интерфейс. Цифры, статусы, навыки — всё было на своих местах.
— Посмотрим, что тут у нас нового, — пробормотал Михаил, пробегая глазами по списку.
В правом нижнем углу панели мягко пульсировал новый значок — стилизованный восклицательный знак в золотом круге.
— Интересно, — Михаил протянул палец и коснулся иконки.
Текст развернулся перед ним плавными строками:
[Поздравляем! Вы открыли доступ к системным локациям.]
— Системные локации? — удивлённо переспросил он вслух и нажал на подробное описание.
[Системные локации — это специальные подземелья, существующие в отделённых карманах реальности. Сложность и уровень противников возрастают пропорционально глубине прохождения. Идеальная тренировочная среда с реальными ставками.]
Текст сменился новым, более интригующим сообщением:
[Вам доступно подземелье: «Предел Теней», Уровень 1.]
[Рекомендуемый уровень для прохождения: 12–15.]
[Награда за очистку: Опыт, случайная редкость, шанс на улучшение навыка.]
[Предупреждение: Смерть в системном подземелье является виртуальной, но сопровождается суровым штрафом к характеристикам на 24 часа.]
Затем появился прямой, почти вызывающий вопрос:
[Желаете приступить к прохождению?]
Михаил уже собрался мысленно дать согласие, как вдруг резкий, назойливый вибрационный гул разорвал тишину комнаты. Он вздрогнул — в этом мире он ещё не до конца привык к мобильному телефону. На экране светилось простое слово: «Мама».
Сердце на мгновение ёкнуло странной, чужой теплотой. Мама Алексея, — напомнил он себе. Он нажал на ответ, поднося устройство к уху.
— Алё, сынок? — донёсся из трубки тихий, усталый, но бесконечно добрый голос. В нём слышалась привычная тревога. — Как ты там? Всё в порядке? Кушаешь нормально?
— Всё хорошо, мам, — ответил Михаил, и его собственный голос прозвучал непривычно мягко. — Всё в полном порядке.
— Деньги нужны? — сразу же спросила она, и в её интонации он уловил ту самую, знакомую по тысяче мелодрам и книг, материнскую жертвенность. Он знал из обрывочных воспоминаний Алексея, что она сама сводила концы с концами, работая на двух работах. — Я могу немного перекинуть в конце недели…
— Не нужно, — поспешно, но твёрдо перебил он. — Мам, серьёзно. У меня всё есть. Стипендии хватает. Ты о себе думай, хорошо? Выспись наконец.
На другом конце провода наступила короткая пауза, наполненная лёгким, счастливым вздохом.
— Ладно, ладно, умник, — слышно было, как она улыбается. — Тогда береги себя. Учёба учёбой, но здоровье важнее. Позвони, как будет время.
— Обязательно. До свидания, мам.
Он положил трубку и ещё несколько секунд просто сидел, сжимая в ладони тёплый корпус телефона. В груди бушевало странное, чуждое, но невероятно глубокое чувство. В своей прошлой жизни он не знал, что такое материнская забота, что такое этот простой, безусловный вопрос: «Ты поел?». Это была большая, чем любая магия, и более хрупкая, чем лёд, вещь. На мгновение даже системное подземелье отошло на второй план.
Но лишь на мгновение. Чувство уступило место привычному холодному расчёту. Он глубоко выдохнул, снова сосредоточившись на голубоватом интерфейсе перед глазами.
— Ну что ж, — тихо произнёс он. — Давай начнём.
Его палец без колебаний коснулся виртуальной кнопки [Да].
[Активация системной локации…]
[Подземелье: «Предел Теней». Уровень: 1.]
[Перемещение субъекта: Алексей (Михаил) Морозов…]
Текст на интерфейсе поплыл, растворившись в спирали искр. Перед глазами Михаила пространство комнаты исказилось, будто его затягивало в гигантскую воронку из тёмного шёлка и статического электричества. Он не успел даже вдохнуть — лишь почувствовал, как мир под ногами исчезает.
[…Завершено.]
Очнулся он мгновенно, но уже совершенно в другом месте. Звук системы прозвучал уже прямо в сознании, эхом отражаясь от новых стен.
Михаил огляделся. Жутковатое место. Словосочетание «каменные стены» здесь не подходило. Они были будто вытканы из самой тьмы — плотной, бархатистой, поглощающей свет. Воздух был прохладным, без запаха, но от него шел мурашками по коже. Первое впечатление было — лабиринт. Но нет, архитектура просматривалась: высокий сводчатый потолок, стрельчатые арки. Его перенесло в начало длинного, прямого коридора, теряющегося во мраке впереди. Сзади — глухая стена из того же теневого материала. Путь был только один: вперёд, в глотку неизвестности.
— Сканер, — мысленно скомандовал Михаил.
Он не увидел изменений глазами. Вместо этого он ощутил их — будто по его телу пробежала лёгкая, едва уловимая дрожь. Из-под его ступней, через плотную, холодную поверхность теневого пола, расходились невидимые круги, как от брошенного в воду камня. Это были волны сейсмического чутья, проникающие в саму структуру пространства на пятнадцать метров вокруг.
Каждый возвращающийся импульс отзывался в его сознании чёткими образами:
Неровность пола в трёх шагах вперед.
Холодная пустота справа — вероятно, ниша или ответвление коридора.
И три плотных, чуждых сгустка… не материи, а сконцентрированной воли, затаившейся в тенях. Они пульсировали тихим, зловещим ритмом, как спящие сердца.
[СКАНЕР (Сейсмическое восприятие) активен… Радиус: 15 м.]
[Обнаружены аномалии: 3 единицы. Статус: Пассивный/Ожидающий.]
[Координаты: 5 м, 10 м, 15 м по центральной оси.]
[Предупреждение: Объекты состоят из конденсированной тени. Агрессия вероятна при приближении.]
«Спят… пока что», — подумал Михаил, чуть сильнее вдавив пятку в пол, чтобы послать более чёткий запрос. Новые волны подтвердили первоначальные данные. Холодное спокойствие навыка гасило остатки дезориентации. Он был здесь, чтобы проверить себя. И первый тест уже начался.
Он сделал шаг вперёд, минуя отмеченную неровность. Его шаги были бесшумны, но каждый отзвук сейсмического чутья был вопросом, брошенным в темноту. И тьма ответила почти сразу.
[Предупреждение: В 5 метрах впереди находится замкнутое помещение. Обнаружена одна форма жизни в состоянии покоя.]
Михаил подошёл к массивной, бесшумной двери из того же теневого материала. Положив ладонь на холодную поверхность, он слегка нажал — створка отъехала без звука. Войдя внутрь, он замер, позволив Сканеру нарисовать картину комнаты. Пространство было небольшим и пустым, если не считать крупного, дремлющего существа в центре. Волны восприятия очертили его контур: размером с корову, поза кошки, свернувшейся клубком, но отнюдь не безобидной. Над ним в интерфейсе системы всплыла информация:
[Существо: Гарганта. Уровень: 4.]
[Описание: Теневая химера класса «засадник». Тело гибкое, мускулистое, покрытое короткой, поглощающей свет шерстью. Обладает двумя хвостами, каждый из которых оканчивается костяным лезвием, отточенным до молекулярной остроты.]
[Навык: «Лезвия Тишины». Позволяет существу атаковать хвостами с чудовищной скоростью, не создавая при этом ни малейшего звука, что делает атаки практически не отслеживаемыми на слух.]
Существо мирно посапывало, грубый бок мерно вздымался. Михаил не стал медлить. Рисковать и будить его для честного боя не входило в его планы. Он сосредоточился, и в его ладони сгустился сфероид чистого, белого света — Световой Прокол. В режиме Ледяного Спокойствия мир замедлился. Он видел идеальную точку на незащищённом животе Гарганты, где ребра расходились.
Он выпустил заряд. Тонкий луч света, яркий и беззвучный, пронзил темноту и плоть существа с хирургической точностью. Гарганта вздрогнула всем телом, её глаза на миг широко распахнулись, отразив немое потрясение, и тут же погасли. Она обмякла, не успев издать ни звука. Её теневая форма начала медленно расползаться, как чернильное пятно в воде.
[Цель ликвидирована. Опыт получен.]
И в тот же миг, будто в ответ на смерть стража, произошло невозможное. Со сводов комнаты один за другим с глухим фш-фш-фш вспыхнули факелы в массивных железных бра. Живое, тёплое, трепещущее пламя заполнило помещение, отбрасывая на стены уже не статичные тени, а пляшущие силуэты. Эффект был мгновенным и цепным — свет из двери хлынул в коридор, и там, вдалеке, тоже один за другим загорелись огни, будто невидимый бегунок зажигал их по пути. Зловещий «Предел Теней» в одночасье преобразился в освещённый факелами древний замок, обнажив свою мрачную архитектуру во всех деталях.
[Условие выполнено: «Освети Путь».]
[Первая комната очищена. Доступ к дальнейшим зонам подземелья открыт.]
Михаил стоял в центре комнаты, морщась от непривычного света. «Отлично, — сухо подумал он, оглядываясь. — Теперь всё, что в тенях, прекрасно видит, где я нахожусь». Спокойствие не покидало его. Охота просто перешла в новую фазу.
Михаил стоял в центре комнаты, морщась от непривычного света. Раньше тьма была его укрытием, но теперь она отступила, сменившись трепещущим оранжевым свечением факелов. «Отлично, — сухо подумал он, оглядываясь. — Теперь я прекрасно вижу…». Спокойствие, холодное и ясное, всё ещё обволакивало его разум, как защитный кокон. Оно гасило любую тревогу, оставляя лишь безошибочный расчёт.
И в этот самый миг кокон лопнул.
[Внимание! Навык «Ледяное Спокойствие» деактивирован.]
[Причина: исчерпан лимит непрерывной активности (30 сек.).]
[Доступно для повторной активации через: 09:59.]
Привычная, почти физическая опора выбилась из-под сознания. Мир не изменился, но восприятие его резко обострилось и зашумело. Звуки — далекий треск факелов, собственное дыхание — стали громче. Осязание — холод камня сквозь подошву — стало назойливее. На смену кристальной ясности пришла обычная, человеческая сосредоточенность, отягощённая адреналиновым осадком после убийства.
— Не вовремя, — тихо, без эмоций, констатировал Михаил, чувствуя, как мышцы на плечах сами по себе напряглись. — Совсем забыл про лимит. Идиотизм.
Без навыка всё становилось сложнее. Риски — выше. Теперь нельзя полагаться на замедленное время и заблокированные инстинкты. Придётся рассчитывать только на факты, рефлексы и трезвую оценку ситуации.
Прежде чем двинуться дальше в освещённый, а потому ещё более опасный коридор, он мысленно вызвал интерфейс системы. Цифры и строчки, холодные и объективные, должны были стать его новой точкой опоры.
Имя: Алексей (Михаил) Морозов.
Уровень: 14 (Опыт: 1000/1200)
До ранга E: 30%
Характеристики:
Ловкость: 15
Сила: 12
Выносливость: 20
Интеллект: 40
Мана: 500 / 500
Активные навыки (доступные):
Пожиратель душ (скрытый)
Световой Прокол (Ур. 2)
Сканер (Ранг F, сейсмическое восприятие)
Скрытность (Ранг F)
На перезарядке:
Ледяное Спокойствие (00:09:52…)
«Прогресс есть, — констатировал он мысленно, пробегая глазами по цифрам. — Выносливость и запас маны теперь — основа. Главное — контролировать расход». Взгляд задержался на значении интеллекта. «Рост есть. Должно повыситься и управление навыками, и скорость анализа. Проверим на практике».
Он медленно направился к выходу из комнаты — к хорошо освещённой теперь арке, зиявшей в стене подобно каменному зеву. Без Ледяного Спокойствия каждое движение ощущалось отдельно: напряжение в икрах, лёгкий вес пропитанного потом материала на спине, прохлада, идущая от стен. Сканер был активирован, и Михаил сосредоточился на поступающих сигналах.
Разница была ощутимой. Раньше это были смутные толчки, эхо в темноте. Теперь, с возросшим интеллектом, каждый возвращавшийся импульс раскрывался в сознании с поразительной чёткостью. Он не просто чувствовал пространство — он читал его. Волны, отражённые от пола, приносили информацию о плотности и возрасте камня, о малейших трещинах, готовых стать ловушкой. Дрожь воздуха улавливала сквозняки, беззвучно указывая на скрытые ниши или ответвления. В его разуме складывалась идеальная тактильная карта, где каждая неровность, каждый выступ обретал значение.
И на этой карте, всего в пятнадцати метрах впереди, за поворотом, чётко проступили три зловещих отпечатка. Они не были неподвижны. Волны сканера, возвращаясь, рисовали картину размеренного, хищного движения — плавные, кошачьи шаги, синхронные повороты голов, будто твари прислушивались и принюхивались.
[Внимание! Впереди, за поворотом, обнаружено скопление существ.]
[Количество: 3.]
[Тип: Гарганта. Уровни: 7, 9, 9.]
[Статус: Патрулируют территорию. Бдительность повышена. Агрессия: неизбежна при контакте.]
«Так-так, — мысленно усмехнулся Михаил, полностью замирая и усиливая давление навыка Скрытности. — Не компания, а целый клуб по интересам. И уровень серьёзнее». Ледяное Спокойствие было недоступно, и теперь ему приходилось полагаться на обычную, не усиленную магией, концентрацию. Она давалась тяжелее, требовала больше сил, но повышенный интеллект превращал поток данных в молниеносные выводы.
Лобовая атака на троих? Самоубийство. Их «Лезвия Тишины» в узком коридоре создадут непробиваемую сеть из бесшумных ударов.
Его разум, лишённый магического «холода», но отточенный опытом, начал лихорадочно строить план, цепляясь за каждую деталь тактильной карты.
Архитектура. Коридор узкий, но перед самым поворотом — небольшое расширение, словно крошечная площадка. Потолок там чуть ниже. Факелы горят неровно: один, прямо на повороте, трещит и коптит, отбрасывая прыгающие тени.
Он мысленно отметил эти тени как потенциальное укрытие или элемент дезориентации.
Механика. Смерть первой гарганты зажгла огни. Значит, система поощряет очистку, но также и демаскирует. Убийство одной, скорее всего, мгновенно привлечёт внимание двух других. Нужно либо убить всех почти одновременно, что нереально… либо сделать так, чтобы они не смогли среагировать согласованно.
Его взгляд (и внимание сканера) упал на сам поворот и каменную кладку над ним. Волны показали не монолит, а набор массивных блоков. В памяти всплыли уроки по тактике в замковых условиях. Узкие точки — это не только опасность, но и возможность.
Идея.
Её формула сложилась в голове: Приманка — > Разделение — > Последовательное уничтожение. Рискованно. Требует точности и удачи. Но другого выбора не было. Десять минут до перезарядки ключевого навыка ждать некогда.
Михаил медленно, миллиметр за миллиметром, пополз вдоль стены, продолжая сливаться с тенями. Его пальцы нащупали на полу небольшой, отколовшийся кусок камня. Примитивно, но действенно. Всё теперь зависело от первого, самого важного броска — не по врагу, а по архитектуре.
Его пальцы сомкнулись вокруг холодного, неровного осколка камня. В его тактильной карте эта щербина на полу была отмечена как незначительная деталь. Теперь она становилась ключом.
«Расширение перед поворотом… низкий потолок… центральный факел, — мысленно прокручивал он данные. — Крупные блоки кладки над аркой. Ударная волна, резкий звук…»
План обрёл завершённость. Рискованный, почти отчаянный, но единственно возможный в этих условиях.
Он отполз немного назад, на безопасное расстояние, не сводя ментального «взгляда» с трёх пульсирующих отпечатков за поворотом. Их маршрут был предсказуем: патруль между двумя точками, синхронный разворот. Нужно было поймать момент, когда двое будут ближе к месту будущего обвала, а третий — чуть в отдалении.
Сканер работал без устали, поставляя данные. Сейчас.
Две гарганты, уровни 9, были практически друг напротив друга у самого расширения. Третья, уровень 7, завершала круг, находясь в трёх метрах позади.
Михаил выдохнул. Всё зависело от точности броска. Не по твари — по камню над её головой.
Он вышел из тени, ровно настолько, чтобы сделать короткий, резкий замах, и метнул камень. Не в гарганту. В верхний, наиболее выступающий блок кладки прямо над местом, где стояли двое старших стражей.
Камень, запущенный с силой, умноженной на 12 единиц характеристики, со свистом рассекал воздух и врезался в соединение между блоками.
ХРЯСЬ!
Звук удара, оглушительный в каменном мешке коридора, отозвался гулким эхом. И следом — тревожный, нарастающий скрежет. Каменный блок дрогнул, сдвинулся с места и, обрушив вниз град щебня и пыли, рухнул как раз в узком месте перед расширением.
Это был не полноценный завал, но барьер — высокий, грубый и, что важнее всего, разделяющий. Пыльное облако взметнулось к потолку, на мгновение затмив даже свет факелов.
Реакция гаргант была мгновенной. Две, что оказались по одну сторону обрушившегося блока (ближе к Михаилу), взвыли от ярости и внезапности, ринувшись через пыльную завесу к источнику угрозы. Третья, отрезанная каменной глыбой, издала пронзительный, яростный визг — звук атаки «Лезвий Тишины» послышался с другой стороны баррикады, бессильно царапая камень.
План сработал. Разделение достигнуто. Теперь у него было несколько драгоценных секунд против двух, а не против трёх.
Михаил не стал ждать, пока пыль осядет. Он уже двигался, используя Скрытность на пределе, чтобы его силуэт слился с хаотичными тенями от взбаламученного воздуха. Его цель — первая гарганта (ур. 9), которая выскочила из облака пыли слепая и дезориентированная.
Световой Прокол второго уровня был быстрее и требовал меньше концентрации. Сгусток света, размером с кулак, вырвался из его ладони не как тонкий луч, а как короткая, разящая молния. Он ударил не в бронированную голову или спину, а в открытый, зияющий рот, когда тварь рявкнула.
Свет, чистый и яростный, разорвал тьму внутри существа. Гарганта затрепетала и рухнула, её тело начало быстро растворяться, подпитывая мановое пламя факелов, которые вспыхнули ещё ярче.
Но вторая гарганта (тоже ур. 9) уже адаптировалась. Она не бросилась вслепую. Её гибкое тело прижалось к стене, два хвоста с костяными лезвиями замерли в воздухе, готовые к молниеносному, беззвучному удару. Она его чувствовала, даже не видя четко.
Михаил откатился в сторону, как раз в момент, когда в камне рядом с его головой с мягким шмыгом возникли две глубокие, идеально ровные параллельные борозды. Лезвия Тишины. Не слышно, едва заметно в полумраке. Смерть на кончиках хвостов.
Без Ледяного Спокойствия страх уколол его, острый и животный. Но он тут же был задавлен волей и расчётом. Интеллект 40. Анализ. Тварь полагается на слух и вибрации? Значит, нужно создать помехи.
Он швырнул ещё один камень, но не в гарганту — в противоположную стену. Отвлечение. В тот миг, когда костяные лезвия инстинктивно дрогнули, уловив новый звук, Михаил активировал Сканер на полную мощность, послав мощнейший, одиночный импульс прямо под ноги чудовищу.
Это было не для обнаружения. Это был удар по его основному чувству — сейсмическому чутью самой гарганты. На мгновение её восприятие, куда более примитивное, чем у Михаила, было полностью ослеплено и перегружено.
Тварь замерла в растерянности.
Этой секунды хватило. Михаил, собрав остатки маны, выпустил два Световых Прокола почти одновременно. Один — в основание черепа, где хитин был тоньше. Второй — в сустав передней лапы.
Гарганта рухнула с тихим, булькающим стоном. Её теневая плоть тоже начала распадаться.
С последним врагом по эту сторону завала было покончено. Но с другой стороны каменной груды яростный скрежет и удары не прекращались. Третья гарганта (ур. 7) яростно долбила по преграде, и камень начинал медленно, но верно поддаваться.
Михаил тяжело дышал, чувствуя, как мана в ядре опустошена больше чем наполовину. «Выносливость 20» не давала ему свалиться от усталости, но силы были на исходе. Он взглянул на таймер: до перезарядки Ледяного Спокойствия оставалось ещё больше шести минут.
«Одной силовой атакой не выйти, — быстро соображал он, осматривая местность. — Нужна ловушка. Умение, а не грубая сила.»
Его взгляд упал на тело второй, ещё не до конца испарившейся гарганты, а затем на низко висящий, коптящий факел на стене прямо над местом, где пролегала трещина в полу от падения блока.
Новый план родился мгновенно. Он подбежал к тушке, схватил один из уже начинающих расплываться, но ещё твёрдых хвостов с костяным лезвием. С трудом отломив его, он получил импровизированное, невероятно острое копьё из тени и кости.
Затем, используя последние запасы Скрытности, он подкрался прямо к линии, где билась в камень третья гарганта. Он видел, как громадная лапа с когтями уже пробила небольшую брешь.
Михаил вонзил костяное лезвие в щель под острым углом, уперев другой конец в особый выступ на полу, который его Сканер отметил как край скрытой полости. Получился примитивный, но эффективный направляющий клин.
Он отпрыгнул назад, поднял с пола последний пригоршень мелкого щебня и швырнул его прямо в коптящий факел над головой.
Удар был точен. Факел с треском свалился со скобы и упал вниз, прямо на лужу медленно испаряющейся теневой слизи от первой убитой гарганты и в подготовленную им трещину.
Произошло не взрывное пламя, а что-то иное: теневая субстанция, соприкоснувшись с магическим огнём, вспыхнула холодным, синеватым пламенем, которое с жадным шипением устремилось по трещине и щели прямиком к месту, где гарганта ломала камень.
Раздался новый, на этот раз полный боли и ужаса визг. Синеватое пламя, питаемое остаточной маной тени, обожгло лапу чудовища, проникло через брешь. Скребущие звуки прекратились, сменившись судорожными конвульсиями.
Михаил замер, не двигаясь, пока Сканер не зафиксировал полное затухание враждебного импульса по ту сторону каменной груды.
Воцарилась тишина. Густая, почти осязаемая, наполненная едким запахом гари, каменной пыли и сладковатым, зловещим ароматом распадающейся магии.
[Поздравляем! Очистка локации «Коридор Стражей» завершена!]
[Опыт получен. Уровень повышен! 14 — > 15.]
[Достижение разблокировано: «Тактик-одиночка». Награда: +2 к Интеллекту, +1 к Ловкости.]
[Обнаружена добыча: «Осколок Теневого Клыка» (х2, материал), «Ядро Безмолвной Ярости» (редкость, компонент для улучшения).]
Михаил опустился на одно колено, позволив волне усталости наконец накрыть себя. Опасность миновала, и тело мгновенно отозвалось глубокой дрожью в перенапряжённых мышцах. Он смотрел на свои руки — испачканные сажей, каменной пылью и странной, медленно испаряющейся слизью. Он выжил. Не благодаря всесокрушающей магии одного навыка, а благодаря голове, использованию среды и чистому, животному упрямству. Без Ледяного Спокойствия. Это осознание, горькое и отрезвляющее, было в тот момент слаще любого системного опыта.
Перед ним, за грудами камня и пепла, коридор уходил дальше, в зияющую темноту, лишь робко освещённую новыми, зажжёнными факелами. Он обещал новые, ещё более суровые испытания. Но сейчас Михаилу отчаянно нужна была передышка. Хотя бы пара минут, чтобы перевести дух…
Система появилась перед ним без предупреждения, её интерфейс залил поле зрения мягким золотистым светом, отличным от привычного голубого.
[Поздравляем с достижением 15-го уровня!]
[Открыт новый навык: «ИГЛЫ СВЕТА» (Ранг D).]
Описание: Вы создаете и выпускаете веер из 3–5 сконцентрированных игл чистого света. Каждая игла наносит умеренный урон, обладает высокой точностью и способна поражать несколько целей в ограниченном секторе. Идеально против групп слабых противников или для отвлечения внимания.
Расход маны: 40 единиц за активацию.
Перезарядка: 8 секунд.
Примечание: «Иногда нужно не пробивать стену, а найти в ней слабые места. Или создать новые».
[В честь достижения вам предоставлен подарочный набор. Принять?]
«Ещё один активный навык… Групповой, с умеренным расходом, — мгновенно проанализировал Михаил, мысленно примеряя его к только что пережитому бою. — Да, мог бы пригодиться против той троицы. Принимаю. И подарок, раз предлагают.»
— Принять, — мысленно отдал он команду.
[Подарочный набор получен!]
[Вам доступен артефакт: «ЩИТ СВЕТА» (Одноразовый, ранг C).]
Перед ним в воздухе материализовался предмет. Это был не массивный рыцарский щит, а изящный, почти невесомый диск диаметром с блюдце. Он был сплетён из сгустков сияющего, но не слепящего света, застывших в форме сложных, геометрических рун. В центре диска пульсировала маленькая, подобная жемчужине, сфера чистого белого сияния. Артефакт парил в воздухе, излучая тихое, успокаивающее тепло.
Описание: При активации создаёт перед владельцем прочный барьер из конденсированного света, способный полностью поглотить одну мощную магическую или физическую атаку (до ранга B включительно) или обеспечить кратковременную (до 3 секунд) защиту от непрерывного воздействия. После использования рассыпается на частицы света.
Активация: Мысленная команда. Не требует маны владельца.
Примечание: «Иногда одного мгновения, купленного ценой этого щита, бывает достаточно, чтобы изменить всё».
Михаил осторожно протянул руку. Диск света сам мягко спустился на его ладонь, почти не ощущаясь весом, но от него исходила ощутимая аура надёжности. «Разовый щит… Страховка на крайний случай. Самое ценное, что можно получить, когда идёшь в неизвестность», — подумал он, бережно убрав артефакт во внутренний карман, где тот продолжил излучать едва заметное, обнадёживающее свечение.
И в тот же миг он почувствовал это. Волна чистой, неистраченной энергии, прохладной и живительной, поднялась из самой глубины его манипулятора. Она была подобна второму дыханию, но в разы мощнее. Усталость, въевшаяся в кости, стала рассеиваться, словно её смывало этим внутренним приливом. Свежая сила наполнила мышцы, ясность вернулась в сознание, отточив восприятие.
[В связи с повышением уровня ёмкость манипулятора увеличена!]
[Мана: 500 — > 800.]
[Текущий запас маны полностью восстановлен.]
Он глубоко вдохнул, и воздух, ещё недавно казавшийся спёртым и пыльным, ощутился чистым и наполняющим. Дрожь в руках утихла, взгляд сфокусировался. Он поднялся на ноги — движение было лёгким, уверенным, без намёка на былую тяжесть. Тело не просто отдохнуло — оно обновилось, стало сильнее и вместительнее. Взгляд его, теперь подпитываемый полным запасом маны и новыми возможностями, стал твёрже, острее.
Он посмотрел вглубь коридора, в поджидающую его тьму, уже не как измождённый беглец, а как восставший в полную силу охотник. В кармане тихо пульсировал Щит Света, в арсенале разума появились новые острые Иглы.
Охота продолжалась. И теперь охотник был не просто лучше вооружён — он был готов.
Победа над тремя гаргантами оказалась не финалом, а лишь суровым введением в настоящую зачистку. «Предел Теней» не собирался отпускать своего незваного гостя так легко. Михаил двинулся дальше по теперь уже освещённому коридору, и замок медленно раскрывал перед ним свою мрачную, бесконечную геометрию — череду ответвлений, тупиков и новых, молчаливых дверей, за которыми скрывалось лишь шелестящее дыхание опасности.
После очередной короткой, яростной схватки в тесной каменной кладовой, где две гарганты уровня 7 пали от веера Игл Света и точного добивающего Прокола, Михаил прислонился к прохладной стене, переводя дух. В воздухе висела знакомая взвесь из пыли и запаха окисляющейся маны. Вопрос, давно вертевшийся в голове, наконец оформился в слова.
— Система, — мысленно позвал он. — Сколько ещё? Сколько этих чёртовых комнат нужно пройти, чтобы добраться до главного?
Интерфейс отозвался мгновенно, выбросив перед ним чёткую, безэмоциональную схему.
[Анализ структуры подземелья «Предел Теней» (Ур. 1)…]
[Топология: линейно-зонированная с финальным узлом.]
[Общее количество ключевых зон (комнат, требующих очистки): 19.]
[Финальная зона (зал босса): 1.]
[Доступ к вратам финальной зоны откроется только после полной зачистки 19 предварительных зон.]
Двадцать комнат. Целая череда убийств. Цифра повисла в сознании, тяжёлая и неумолимая.
— Двадцать… — тихо выдохнул Михаил, и в его голосе прозвучала не столько усталость, сколько циничное понимание. — А что, я должен быть удивлён? Конечно, здесь не может быть просто.
Он сверился со своим счётчиком. Пять зон — та самая первая комната, коридор со стражей и три последующих — уже отмечены системой как очищенные. Оставалось четырнадцать. Четырнадцать неизвестных конфигураций пространства, четырнадцать потенциальных засад, четырнадцать раз он должен был поставить на кон всё. И затем — двадцатая комната. Та, что за зеркальными базальтовыми вратами.
Мысль об этом не напугала его. Напротив — внутри что-то щёлкнуло, приняв новые правила игры. Это была не бессмысленная бойня, а структурированное испытание. И у всего, что имеет структуру, есть слабые места.
— Что ж, — произнёс он вслух, отталкиваясь от стены и снова ощущая, как по телу растекается знакомое, боевое напряжение. — Пять позади. Четырнадцать впереди. И одна, последняя… Она будет особенной.
Его взгляд, заострённый множеством пережитых стычек, скользнул по ближайшей двери, ведущей в шестую зону. Сканер уже посылал вперёд невидимые импульсы, нащупывая в темноте контуры дремлющей угрозы. Он уже не просто шёл навстречу опасности. Он методично, шаг за шагом, комнату за комнатой, отвоевывал у этого каменного чрева право выйти живым. Каждая победа была кирпичиком в стене его выживания.
Путь превратился в череду полигонов. Комната за комнатой, коридор за коридором. Он встречал гаргант поодиночке — лёгкая мишень для прицельного Светового Прокола. Парами — здесь в ход шли Иглы Света, чтобы разделить и ослабить. Попадались старые знакомцы уровня 4–5, чьи движения он уже изучил как таблицу умножения. И новые — более крупные, стремительные, отмеченные системой алым маркером: «Гарганта-Альфа. Уровень 11».
Схватка с двумя такими «альфами» в зале с колоннадой стала кровавой головоломкой. Они охотились слаженно, загоняя его в угол, а их Лезвия Тишины оставляли на каменных опорах идеально ровные, глубокие разрезы. Победа досталась ему ценой порванного плеча и умопомрачительной траты маны. Когда второй альфа наконец рухнул, растворившись в чёрный дым, система отозвалась долгожданным звоном.
[Поздравляем! Достигнут 16-й уровень!]
[Награда за прогрессию:]
Выносливость: +3 (Ваша крепость становится немного неприступнее).
Ловкость: +3 (Мир вокруг замедляется… или это вы ускоряетесь?).
Мана: 800 → 950 (Внутри вас открываются новые глубины).
Свежая сила волной прокатилась по измождённым мышцам, а ум, отточенный до бритвенной остроты, мгновенно перераспределил возросшие ресурсы. Каждая схватка теперь была не просто боем, а безжалостной задачей на оптимизацию. Без возможности полагаться на Ледяное Спокойствие он научился входить в это состояние вручную — сжимая волю в стальной кулак, запирая страх на глухой замок и заставляя разум работать с холодной, почти механической эффективностью. Он больше не чувствовал бой — он просчитывал его. Шаг, уворот, заряд маны, точка приложения силы — всё раскладывалось на составляющие в его сознании, превращаясь в смертоносный алгоритм.
Вытерев окровавленную ладонь о бедро, Михаил бросил взгляд вглубь коридора, где ждала следующая дверь. Восемнадцатая. В его движениях не осталось ничего лишнего — только целеустремлённая, отлаженная жестокость. Он был уже не охотником, а чем-то вроде хирургического инструмента, который «Предел Теней» сам заточил о собственные рёбра. Теперь этим лезвием предстояло вскрыть самое сердце тьмы.
Комнаты 18 и 19 стали финальным аккордом перед главным испытанием. Здесь гарганты достигали уровня 15. Их движения были стремительны, словно сама материализовавшаяся тень, а хитиновые пластины отливали синевой древнего льда. Каждая комната — новая смертельная головоломка.
В восемнадцатой — узкий мостик над пропастью абсолютной черноты. На нём — две гарганты, действующие с пугающей слаженностью. Михаил использовал Иглы Света, создав барьер из ослепительных вспышек, чтобы разделить их. Пока одна тварь, ослеплённая, металась на краю, он сконцентрировал весь заряд Светового Прокола в точку на виске второй. Удар был сокрушительным, но отдача едва не сбросила его в бездну. Вторую гарганту он добил, обрушив ей на голову обломок каменной балюстрады, используя её же слепую ярость.
Девятнадцатая комната оказалась круглым залом с единственной, но гигантской гаргантой-альфой, чьи плечи почти касались сводчатого потолка. Её окружала пара обычных стражей, словно свита из теней. Здесь пригодился весь арсенал, каждая капля опыта, добытая в предыдущих восемнадцати комнатах.
Сканер, работавший на пределе, отслеживал каждый мускульный толчок тварей, переводя их движения в поток холодных данных. Первыми пали стражи — веер Игл Света выкосил их, ослепив и рассеяв, прежде чем они успели сомкнуться вокруг него.
С альфой пришлось вести изматывающий, смертельный танец. Она была не просто больше — она была умнее. Её Лезвия Тишины не просто резали воздух, они предвосхищали его увороты, загоняя в ловушки пространства. Михаил отвечал точечными, изнуряющими Проколами в суставы огромных лап, стараясь замедлить чудовище. Каждый успешный удар стоил ему грана маны и доли секунды, на которую он рисковал опоздать с отскоком.
И вот настал тот самый, решающий миг. Альфа, почуяв его истощение, совершила неожиданный манёвр, отрезав ему путь к отступлению короткой серией ударов. Михаил оказался прижат к холодной каменной стене. Глубокая, тройная аура твари — тьма, ярость, смерть — накрыла его целиком. Из разверзшейся пасти чудовища, усеянной рядами светящихся багровым игл, собрался сгусток искажённой энергии. Воздух завизжал, готовый разорваться.
Лобовой защиты не было. Щит Света оставался про запас, тратить его здесь было безумием. Оставался лишь отчаянный, рискованный трюк.
— [Скрытность], — выдохнул Михаил, вжимаясь в стену и выбрасывая в навык последние свободные крохи маны.
Его силуэт дрогнул и растворился, слившись с фактурой камня и прыгающими тенями от далёких факелов. Он не исчез — он стал фоном, едва уловимым намёком на присутствие.
Багровый луч, сконцентрированная ненависть, вырвался из пасти гарганты. Он прошёл в сантиметрах от него, обжигая кожу волной невыносимого жара, и врезался в стену. Камень не рассыпался — он испарился с тихим шипением, оставив после себя идеально гладкую, дымящуюся воронку. Ударная волна отбросила Михаила, сорвав хрупкую завесу Скрытности, но это не имело значения.
Чудовище, уверенное в убийстве, на мгновение замерло, его светящиеся щели-глазы искали подтверждения.
Этой секунды хватило.
Михаил, оттолкнувшись от пола, собрал в кулак всю оставшуюся ману. Не часть, не половину — всё, что было в ядре. Его рука вспыхнула ослепительным, почти непереносимым для взгляда светом. Это был не просто Прокол. Это был сгусток чистой воли к жизни, отлитый в форму копья.
Он рванулся вперёд, не уворачиваясь, а прямо на монстра, и вонзил этот сгусток света прямо в ту самую, пульсирующую багровым ядро на груди альфы, которое так ясно видел его Сканер.
Наступила тишина, густая и звенящая. Затем — тихий, чистый хруст, будто под прессом ломается хрустальный шар. Гигантская гарганта-альфа замерла, а затем начала расползаться, как кусок сахара, брошенный в кипяток, не успев даже издать предсмертного хрипа.
Когда последние клочья тени испарились, оставив после лишь едкий, пахнущий озоном дым, Михаил рухнул на колени. Его тело выкрикивало каждый перенапряжённый мускул. Мана была опустошена до дна, в жилах, казалось, текла не кровь, а расплавленный свинец, а в ушах стоял непрекращающийся, высокий звон. Но прежде чем сознание успело погрузиться в пучину истощения, система откликнулась долгожданным, целительным звоном.
[Достигнут уровень 17!]
[Навык «СКАНЕР» повышен до уровня 2!]
Радиус действия увеличен: 15 м — > 30 м.
Чувствительность повышена: Теперь различает не только наличие и уровень угрозы, но и её элементарную предрасположенность (тьма/свет/огонь/холод) и примерный запас прочности (высокий/средний/низкий).
Примечание: «Видеть — значит предвидеть. Теперь ты видишь чуть больше».
[Характеристики обновлены:]
Выносливость: 24 — > 28. Усталость отступала медленнее, а пределы тела отодвигались всё дальше, превращая его в неутомимую машину выживания.
Мана: 950 — > 1200. Внутренний резервуар расширился пугающе, давая доступ к новым, более затратным комбинациям.
Интеллект: 45 — > 50. Анализ и контроль над маной достигли уровня, когда мысль едва отставала от действия.
До ранга E: 40 %.
И тут же, как будто система лишь выдержала паузу для драматизма, всплыло новое, пульсирующее сообщение.
[Обнаружен уникальный отпечаток навыка высокого уровня: «Багровый луч».]
[Источник: Гарганта-Альфа.]
[Ваш уникальный навык «Пожиратель душ» (Ранг SSS) может попытаться скопировать данный отпечаток.]
[Шанс успешного копирования: 10 %.]
[Дополнительный эффект при успехе: Все основные характеристики временно увеличатся на 100 % на 3 минуты.]
[Использовать возможность?]
Михаил, всё ещё сидя на коленях, с трудом сфокусировал взгляд на тексте. Его разум, отточенный до бритвенной остроты, мгновенно взвесил риски и выгоду. «Багровый луч… та самая атака, что испаряет камень. Всего 10 % шанса… Но даже в случае неудачи я ничего не теряю. А в случае успеха…» Мысль о временном, двукратном усилении всех своих параметров заставила что-то внутри сжаться в тугой узел предвкушения. Это была лотерея, но билет в ней уже был у него в руках.
— Да. Начинай, — хрипло, но твёрдо произнёс он.
[Активация «Пожирателя душ»…]
[Анализ отпечатка…]
[Попытка интеграции…]
Внутри него что-то сдвинулось. Он почувствовал, как из ещё не остывшего полностью эфира, оставленного альфой, потянулись невидимые щупальца, впитывая, анализируя, разбирая на атомы память о том багровом кошмаре. В сознании вспыхнули обрывочные образы: концентрация ярости в глотке, сплетение тёмной маны в смертоносный луч, чувство абсолютного, всепоглощающего разрушения.
[Интеграция… УСПЕШНА!]
[Поздравляем! Получен новый навык: «Багровый луч» (Ранг С, нестабильный).]
Описание: Вы выпускаете сконцентрированный луч искажённой, разрушительной энергии, заимствованной у существ Тени. Наносит чудовищный урон одной цели, игнорируя часть физической и магической защиты. Крайне затратен и требует длительной подготовки.
Расход маны: 250 единиц.
Перезарядка: 300 секунд.
Примечание: «Сила, позаимствованная у врага, всегда пахнет предательством. И пеплом».
[Активирован побочный эффект «Пожирателя душ»: «Временная ассимиляция»!]
[Все основные характеристики увеличены на 100 % на 03:00.]
Волна силы, не сравнимая с обычным повышением уровня, обрушилась на него. Это было не постепенное наполнение, а взрыв. Мышцы налились стальной упругостью, венозная сеть выступила под кожей. Сознание пронзила абсолютная, кристальная ясность — мир казался застывшим, а его мысли неслись со скоростью света. Мана в ядре забурлила, её объём и плотность возросли вдвое, грозя разорвать изнутри. Он ощущал себя не человеком, а сгустком чистой, необузданной мощи.
Михаил медленно поднялся на ноги. Его движения были плавными, полными скрытой, чудовищной энергии. Он был удивлён — 10 % шанс… Видимо, удача сегодня действительно решила быть на его стороне. Или система решила дать ему хоть какой-то шанс перед тем, что ждёт за последней дверью.
И мир вокруг… он преобразился. Сканер нового уровня, усиленный вдвое возросшим интеллектом, раскрыл перед его внутренним взором не карту, а целую вселенную данных. Он не просто видел ауры — он понимал их. Холодная, вязкая аура тьмы гаргант теперь читалась как открытая книга, выдавая не только тип, но и потенциальные уязвимости. Он видел слабые потоки маны в воздухе, скрытые напряжения в каменной кладке, само течение времени в зале казалось ему замедленным и покорным.
Это был не просто качественный скачок. Это была эволюция. Охотник, прошедший через ад девятнадцати комнат, получил на три минуты силу титана. И теперь ему предстояло потратить её на что-то достойное. Его взгляд, горящий изнутри багровыми отблесками новой силы, устремился к той самой, последней двери из чёрного базальта.
Он стоял, вобрав в себя опыт каждой из девятнадцати комнат. С каждым уровнем, с каждым поверженным стражем тьмы, грубая сила ранних прокачек оттачивалась, превращаясь в ювелирную настройку всего его существа. Он был уже не просто сильнее — он стал эффективнее. Каждое движение доведено до автоматизма, каждый удар бил в цель с пугающей точностью, восстановление маны между схватками происходило почти мгновенно. Он превратился в идеального бойца для этого кошмара — его живую противоположность, выкованную в самой гуще тени.
И вот путь упёрся в предел.
Перед ним возвышалась последняя, двадцатая дверь. Она не была похожа на предыдущие — ни на грубые деревянные, ни на каменные. Это были Врата. Монолитные, двойные створки из чёрного базальта, отполированного до зеркального, беспощадного блеска. Они не просто стояли — они поглощали. Свет факелов не отражался от них, а словно проваливался внутрь, оставляя лишь слабые, угасающие отсветы. На идеально гладкой поверхности не было ни рун, ни замочных скважин, лишь холодная, пугающая глубина, в которой Михаил видел своё собственное отражение. Лицо, закалённое в бесчисленных стычках, с глазами, в которых горел не страх, а холодная, отточенная решимость. Воздух перед вратами был мёртвым — ни звука, ни движения, лишь звенящая, давящая тишина, казавшаяся громче любого рёва.
[Обнаружен ключевой объект: «Врата в Теневой Зал».]
[Локация: «Предел Теней», финальная зона (первый уровень).]
[Рекомендуемый уровень для входа: 17.]
[Статус: Доступ ОТКРЫТ (условие «Зачистка 19 зон» выполнено).]
[Критическое предупреждение: За вратами находится хранитель финальной зоны. Пространство запечатано. Отступление станет возможным только после победы или поражения.]
Михаил медленно выдохнул, и пар от его дыхания повис в ледяном воздухе. Девятнадцать комнат, каждая — урок, оплаченный кровью и маной. Они остались позади, как страницы прочитанного учебника по выживанию. В кармане лежал одноразовый Щит Света, в арсенале разума — новый, ещё не опробованный и украденный у самой тени Багровый луч. Его ядро было наполнено до краёв, а тело, прошедшее через горнило, готово к последнему, самому важному рывку.
Путь к финалу был пройден. Теперь настало время встретиться с его кульминацией лицом к лицу.
Он сделал шаг вперёд, и его отражение в чёрном зеркале базальта исказилось, словно подёрнулось рябью. Холод камня, проступающий сквозь тонкую ткань куртки, был подобен прикосновению векового льда. Не колеблясь, он упёрся ладонями в гладкую, неподатливую поверхность и нажал. Беззвучно, не встречая ни малейшего сопротивления, исполинские врата начали расходиться, открывая проём в абсолютную, непроглядную пустоту. Оттуда пахнуло воздухом, которого не должно было существовать — древним, стерильным холодом пустоты и камня.
Михаил замер на пороге. Его обновлённый Сканер с тридцатиметровым радиусом уже посылал вперёд импульсы, но они возвращались искажёнными, приглушёнными, будто сама тьма за дверью была живой и пожирала их. Однако даже сквозь эти помехи он уловил оно. Не метущийся источник угрозы, не патрулирующую тень. Нечто неподвижное. Массивное. Магическая сигнатура была настолько плотной и чужеродной, что даже её смутный отголосок заставил инстинктивно сжаться что-то под рёбрами. Это была не просто опасность. Это был предел.
Охота на мелкую дичь завершилась. Здесь, за этим порогом, начиналось нечто настоящее. Иное.
Михаил глубоко, медленно вдохнул, собирая себя воедино. Запас маны был полон — все 1200 единиц лежали тяжело и послушно в ядре. Во внутреннем кармане теплился неиспользованный Щит Света. В арсенале сознания — навыки, отточенные в десятках стычек до остроты бритвы. Он бросил последний взгляд на своё отражение в уходящей в сторону створке — лицо, закалённое в горниле этого подземелья, без тени сомнений, но с полным пониманием цены.
Его рука, без единой дрожи, легла на холодный базальт. Камень под ладонью не был мёртвым — в нём пульсировала чужая, древняя сила, бился медленный, тяжёлый ритм, не принадлежащий этому миру.
«Пора заканчивать экскурсию», — тихо, почти беззвучно выдохнул он.
Дверь, повинуясь незримому механизму, беззвучно распахнулась окончательно, впуская его внутрь. Абсолютная тьма внутри походила на чёрный бархат, и лишь в самой её глубине, в самом центре этого пространства, мерцало одинокое, багровое свечение — холодное, немигающее, как глаз спящего дракона. Оно освещало лишь само себя, не рассеивая мрак вокруг, и было единственной точкой отсчёта в этом море пустоты.
Тишина в зале была не просто отсутствием звука. Она была материальной — плотной, вязкой субстанцией, давившей на барабанные перепонки и на саму кожу. Воздух стоял неподвижным, мёртвым, холодным и сухим, словно в склепе, распечатанном спустя тысячелетия. Багровое свечение в самом центре, похожее на отблеск далёкой, умирающей звезды, не рассеивало тьму, а лишь подчёркивало её безграничную, всепоглощающую глубину.
Михаил переступил порог, и исполинские врата беззвучно, но с тотальной неумолимостью сомкнулись за его спиной, навсегда отрезав путь к отступлению. Финальное предупреждение системы перестало быть просто текстом — теперь оно ощущалось физически, как невидимая, неразрушимая печать на самой реальности.
Он замер, позволив Сканеру работать на пределе возможностей. Волны сейсмического чутья, усиленные вдвое благодаря временному бусту, расходились по залу, натыкаясь на пустоту и возвращаясь с искажёнными, пугающе чужими данными.
[Анализ финальной зоны…]
[Тип: «Теневой Зал». Структура: сферическая полость. Диаметр ≈100 м.]
[Обнаружен единственный, доминирующий источник угрозы.]
[Сканирование цели… Приготовьтесь.]
Он мысленно скомандовал Сканеру работать на максимальной интенсивности, и мир перед его внутренним взором преобразился. Данные полились яростным, почти неподъёмным потоком, и даже его удвоенный интеллект с трудом справлялся с их обработкой. Он чувствовал уже не просто контуры — он ощущал массу. Неподвижную, чудовищную, пронизанную структурой спрессованного мрака, в самом центре которой, как раскалённая угроза, пульсировало сконцентрированное багровое ядро.
«Ни хрена себе… размеры», — прошептал Михаил, наблюдая, как Сканер выстраивает в его сознании трёхмерный силуэт. Это было нечто принципиально иное, не похожее на гибких, стремительных гаргант. Это был монолит. Исполинская, трёхметровая (а может, и больше — сканер с трудом определял границы) гуманоидная форма, высеченная из того же чёрного базальта, что и стены, но оживлённая злой волей. Над ним в интерфейсе системы вспыхнули кроваво-красные строки:
[Идентификатор: «Страж Порога — Малефис».]
[Уровень: 20.]
[Элементарная предрасположенность: Тьма (концентрация 97 %), Огонь (багровое ядро, 3 %).]
[Запас прочности: НЕДОСТУПНО. Оценка системы: «Крайне высокий».]
[Статус: Пассивный/Дремлющий. Активация при нарушении периметра.]
Едва данные отобразились, существо — Малефис — издало звук. Не рык. Это был резкий, оглушительный скрежет, будто массивные плиты гранита с силой терлись друг о друга. Звук пронзил тишину, отозвавшись ледяной болью в висках.
«Твою ж мать… — мысленно выругался Михаил, инстинктивно пригнувшись. — Почему он такой большой, да ещё и чертовски шумный?»
Он наблюдал, как багровое «око» в гладком лице стража медленно повернулось в его сторону, и в нём вспыхнул осмысленный, недобрый свет.
— Не, ну это просто пиздец, — уже вслух пробормотал он, отступая на шаг и нащупывая рукой холодную стену за спиной. — Ало, система! Я понимаю, ты любишь пошутить, но не до такой же степени! Как, по-твоему, я должен сражаться с двадцатым уровнем? Да ещё в виде трёхметровой каменной глыбы с плохим характером?!
Вопрос, конечно, был риторическим. Ответ был очевиден: или очень умно, или очень быстро мёртвым. Ледяное Спокойствие ещё не было готово, но адреналин и временное, двукратное усиление всех характеристик делали его зрение острым, а мышцы — напряжёнными, как тетивы арбалета. Он смотрел на исполинскую фигуру, которая с мерзким, низким скрежетом начинала подниматься с каменного пьедестала. Бой начинался не с атаки, а с холодного осознания: ему предстояло найти способ разбить скалу. И для этого у него был всего один хрупкий инструмент — время.
[Временное усиление характеристик: 02:45.]
[Активация навыка «Ледяное Спокойствие» доступна через: 01:30.]
Цифры таймеров, как два пульса судьбы, замигали в углу зрения. Три минуты божественной силы против одной цели. И полторы минуты адского ожидания до включения главного тактического инструмента.
«Итак, — мысленно, со скоростью, которую давали сто единиц интеллекта, прочертил он схему. — Нужно продержаться девяносто секунд в режиме «живой мишени», чтобы получить контроль над восприятием. После этого у меня останется ещё чуть больше минуты на финальный рывок в пиковой форме. Идеальный план… если я не умру в первые десять секунд».
Его разум, ускоренный до предела, уже лихорадочно просчитывал варианты, отбрасывая нерабочие. Лобовая атака? Самоубийство. Багровый луч сразу? Слишком рискованно и долго — эти чертовы 250 единиц маны и время на концентрацию. Нужна разведка. Нужно выяснить паттерны, скорость, амплитуду движений этой каменной глыбы. Но на спокойный анализ не было и секунды.
Малефис полностью выпрямился. Три метра твёрдой, ожившей тьмы. Его багровый глаз-ядро пристально, без моргания, смотрел на крошечную фигурку у его ног. Воздух вокруг стража дрогнул, и Михаил почувствовал это ещё до того, как система выдала предупреждение — сжимающую, подавляющую ауру, которая давила на манипулятор, затрудняя циркуляцию маны.
«Так вот ты какой, хранитель, — мысленно произнёс Михаил, медленно выдыхая, готовясь к первому движению. — Что ж, как не крути, а танцевать придётся, громадина. Только учти — я веду».
Система, словно угадав его мысли, выдала новое сообщение.
[Финальное испытание «Предела Теней» активировано.]
[Цель: Очистить зал. Уничтожить «Стража Порога — Малефис».]
[Особые условия: Аура стража подавляет большинство магических эффектов низкого ранга (D и ниже) в радиусе 50 метров. Физические атаки по основной массе тела имеют сниженную эффективность.]
[Рекомендация: Ищите ядро.]
«Ядро. Багровый глаз», — мгновенно заключил Михаил, и его усиленный интеллект тут же отметил парадокс. Всё сошлось. Огромный, почти неуязвимый корпус и одно очевидное слабое место. Классика. Слишком классическая, чтобы не быть ловушкой. Значит, добраться до него будет чертовски сложно.
Он ступил на чёрный, отполированный пол зала, и его шаг, несмотря на всю осторожность, эхом отозвался в тишине. В тот же миг багровое око дёрнулось. Не переместилось, а именно дёрнулось, как зрачок, реагирующий на свет. Затем раздался звук. Не рык, не рёв. Скрип. Глухой, низкий скрип камня о камень, будто горы просыпаются от векового сна.
Бой начался.
Фаза первая: Зонд.
Михаил не стал ждать. Он рванулся вперёд, не к Малефису, а вдоль стены, используя свою удвоенную ловкость (30). Его ноги едва касались пола. Сканер работал непрерывно, создавая в его сознании живую карту: масса, центр тяжести, малейший поворот каменных «плеч». Малефис повернул голову, следуя за движением, с неестественной плавностью. Правая рука стража, больше похожая на булаву из цельного базальта, медленно поднялась.
— Давай, покажи, что умеешь, — проворчал Михаил.
Рука обрушилась. Не с размаху, а прямо перед ним, как падающая башня. Удар был не быстрым, но неизбежным. Казалось, он бьёт не по точке, а по целой области. Михаил отпрыгнул назад. Каменные плиты пола взлетели в воздух, расколотые на сотни осколков, а ударная волна, густая и тяжёлая, догнала его, швырнув на несколько метров. Он перекатился, гася инерцию, чувствуя, как по спине прошла волна онемения. Выносливость (56) поглотила урон, но это был лишь намёк на силу.
Скорость атаки: низкая. Радиус поражения: огромный. Предсказуемость: высокая. Но эта аура… Он почувствовал, как попытка сформировать даже простой Световой Прокол требует на 30 % больше усилий и маны. Подавление работало.
Фаза вторая: Испытание брони.
Пока Малефис вынимал руку из образовавшегося кратера, Михаил поднялся и, не сближаясь, выпустил веер Игл Света. Пять ослепительных стрел понеслись к багровому оку. Малефис даже не стал уклоняться. Иглы, достигнув цели, не взорвались, а расплылись, как капли воды на раскалённой сковороде, поглощённые тёмным сиянием вокруг ядра. Эффект был минимальным, но Сканер уловил крошечную флуктуацию — на долю секунды свечение ядра стало ярче.
Защита активная. Поглощает магию света. Но на поддержание защиты тратится энергия. Интересно.
— Физику не любишь? Проверим, — Михаил сменил тактику. Пока левая рука Малефиса начинала широкий, размашистый удар, похожий на удар метлы, Михаил использовал момент. Он не побежал назад, а бросился вперёд, прямо под нависающую конечность. Удвоенная сила и ловкость позволили ему совершить почти акробатический трюк — он оттолкнулся от самой руки в момент её движения, используя инерцию чудовища, и взлетел вверх, прямо к лицу стража.
В воздухе он сформировал не луч, а сгусток маны в кулаке — усиленный, уплотнённый панцирь света вокруг руки — и со всей дури врезал прямо в багровое око.
ГУУУМ!
Звук был таким, будто он ударил по горну гигантской кузницы. По руке до самого плеча прошла взрывная волна боли — он сломал бы кости, если бы не временное усиление. Багровый глаз даже не дрогнул. Но в ту же миллисекунду из глаза ударила обратная волна — короткий, концентрированный импульс той же багровой энергии. Михаила отшвырнуло, как пушинку. Он влетел в стену на огромной скорости, и мир на мгновение померк.
[Получено повреждение: Ушиб внутренних органов. Сотрясение. Потеря 15 % здоровья.]
[Предупреждение: Прямой контакт с ядром приводит к мощному энергетическому отклику.]
Он рухнул на пол, откашлялся. Во рту был вкус меди. Отлично. Ловушка сработала. Тронешь ядро — получишь в ответ. Причём не магией, а чистой силой. Блять.
Фаза третья: Танец с тенью.
Малефис, наконец, начал двигаться вперёд. Его шаги были медленными, но каждый из них заставлял содрогаться весь зал. Он больше не просто атаковал руками. С его «спины» сдвинулись те самые каменные наплывы. Они оказались не крыльями, а щупальцами из сгущённой тени и камня — гибкими, быстрыми и смертоносными. Четыре щупальца взметнулись в воздух и ринулись к Михаилу, двигаясь с пугающей, змеиной скоростью.
Вот теперь начался настоящий кошмар. Михаил метнулся в сторону. Одно щупальце вонзилось в пол там, где он только что был. Второе пронеслось у него над головой. Он кувыркнулся, едва избежав третьего. Четвёртое зацепило его за ногу, не разрезая, а обжигая ледяным холодом тени. Половина здоровья исчезла в одно мгновение, а нога на миг онемела.
— Чёрт! — выдохнул он, отползая за груду обломков. Временное усиление: 02:10. До Ледяного Спокойствия: 01:10. Времени катастрофически мало.
Щупальца преследовали его, разбивая каменные глыбы, как стекло. Михаил бежал, прыгал, уворачивался, используя каждую неровность пола как укрытие. Он выпустил ещё один Световой Прокол, но не в Малефиса, а в основание одного из щупалец, где тень была тоньше. Вспышка заставила щупальце дёрнуться и отступить, но не уничтожила его. Они уязвимы к свету, но нужно больше мощности.
Одно из щупалец, предугадав его манёвр, резко изогнулось и ударило сбоку. Михаил увидел движение на грани восприятия и активировал [Скрытность] в последний миг. Удар прошел сквозь размытый силуэт, но даже касательная сила швырнула его через весь зал. Он приземлился на плечо, чувствуя, как ключица трещит.
[Получено повреждение: Трещина ключицы. Потеря 25 % здоровья. Статус: «Кровотечение» (лёгкое).]
[Здоровье: 40 %.]
Боль пронзила сознание острой иглой. Он лежал на спине, а над ним уже сходились, как лезвия гильотины, четыре тенистых щупальца. Времени не было. Мысли неслись со скоростью света. Ядро защищено. Щупальца уязвимы, но их много. Аура давит. Обычные атаки почти бесполезны. Остаётся…
— [Ледяное Спокойствие] — мысленно выдохнул он. Таймер наконец обнулился.
Мир замедлился. Звук растянулся в низкий гул. Боль отступила, превратившись в холодный, отдалённый сигнал. Падающие сверху щупальца теперь двигались как в густой патоке. Его разум, и без того ускоренный, теперь стал абсолютным хозяином восприятия. Он видел каждую трещину на щупальцах, каждую пульсацию багрового ядра в тридцати метрах, траекторию каждого летящего осколка.
Он не стал откатываться. Вместо этого он резко поднялся навстречу падающим щупальцам. В замедленном мире у него было время на расчёт. Его руки, всё ещё заряженные удвоенной силой, вспыхнули светом. Но на этот раз не белым, а пронзительно-синим — он выжал из манипулятора всё, что мог, смешав обычный свет с остатками магического льда из самой концепции навыка.
Он прокрутился в воздухе между двумя щупальцами, его руки, как лезвия, прочертили по ним светящиеся дуги. Замедленный мир усилил режущий эффект. Тень и камень не устояли. Два щупальца были перерублены. Они не испарились, а застыли и рассыпались на чёрный песок.
Малефис взревел. На этот раз это был настоящий рёв — звук ломающихся скал. Оставшиеся два щупальца отдернулись, а сам страж сделал свой первый по-настоящему быстрый шаг, сокрушая пол на пути к Михаилу.
Но Михаил уже не там. В состоянии Ледяного Спокойствия его скорость была сравнима со скоростью щупалец. Он отбежал, его глаза безостановочно сканировали противника. Щупальца регенерируют… медленно. Ядро после контрудара пульсирует неравномерно. Есть цикл: защита ядра — > удар щупальцами — > медленное движение тела. Он заметил это. Между мощными атаками Малефиса была пауза в полторы секунды. Вечность в его текущем состоянии.
Временное усиление: 01:45. Ледяное Спокойствие: 0:28 из 0:30.
— Хватит бегать, — сказал он голосом, лишённым эмоций. — Пора заканчивать.
Он остановился посреди зала, прямо на линии атаки. Малефис, привлечённый этой внезапной остановкой, занёс для сокрушительного удара обеими каменными руками. Щупальца снова устремились вперёд, чтобы связать его.
Михаил не шелохнулся. Вместо этого он сосредоточился. Он игнорировал боль, игнорировал страх, игнорировал всё, кроме одной цели. Он начал качать ману в Багровый луч. 250 единиц. В состоянии подавления это заняло бы вечность. Но у него была удвоенная мана (2400 условных единиц) и Ледяное Спокойствие, делавшее каждую секунду растянутой. В его ладонях, сложенных перед грудью, стал формироваться сгусток не света, а того самого, украденного, багрового пламени. Оно пожирало его ману с пугающей скоростью.
Руки Малефиса уже опускались. Щупальца были в сантиметрах.
[Активирован навык: «Багровый луч». Зарядка: 85 %… 90 %…]
Михаил посмотрел прямо в багровое око чудовища. Он видел, как в его глубине отражается его собственное, искажённое усилиями лицо.
— Попробуй поглотить это, — прошептал он.
[…95 %… 100 %.]
Он развёл руки в стороны и выпустил.
Из его сложенных ладоней вырвался не луч, а целая река багрового ада. Она была уже, концентрированнее и в разы ярче, чем у гарганты-альфы. Она не просто летела — она пожирала пространство на своём пути, оставляя после себя дрожащий, перегретый воздух.
Багровый луч Малефиса и багровый луч Михаила столкнулись прямо перед лицом стража.
На мгновение воцарилась тишина, а затем — катаклизм.
Энергия, не находя выхода, рванула во все стороны. Взрывная волна отшвырнула Михаила, сбросив Ледяное Спокойствие и выбив из него воздух. Он снова влетел в стену, на этот раз чувствуя, как трещат рёбра. Малефис отшатнулся, его каменная форма треснула в нескольких местах, из трещин повалил чёрный дым. Его багровое око померкло, на секунду погаснув совсем.
Но страж не пал. Он был повреждён, ослаблен, но жив. С рёвом ярости он снова начал подниматься.
Михаил лежал у стены, весь в крови и пыли. Временное усиление: 00:45. Мана на исходе. Здоровье — в красной зоне. Все навыки на перезарядке. Перед ним поднимался разъярённый, полуразрушенный гигант.
Он закрыл глаза на долю секунды. Всё? Неужели всё? Где-то в глубине, за горами усталости и боли, что-то холодное и упрямое пошевелилось. Нет. Не всё.
Его рука дрожащими пальцами полезла во внутренний карман. Там, под тканью, пробивалось слабое, тёплое, золотистое свечение.
[Артефакт: «Щит Света» (Одноразовый, ранг C). Статус: ГОТОВ.]
Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Он вытащил диск чистого света. Он был маленьким, хрупким, таким ничтожным перед лицом каменного исполина.
— Последний танец, громадина, — хрипло произнёс Михаил, сжимая артефакт в ладони. — И на этот раз… ведёшь ты.
Он лежал у стены, и каждый вдох отдавался огненной болью в груди. 40 % здоровья. 5 % маны. Временное усиление: 00:42. Цифры мигали в сознании алыми предостережениями. Перед ним, заливая зал яростью, поднимался Малефис. Его каменная форма была изрезана трещинами, из которых сочился дым, а багровое ядро, прежде слепящее, теперь пульсировало неровно, как аритмичное сердце. Но в этом мерцании читалась не слабость, а сосредоточенная, бездушная ярость. Страж знал — крошечное существо перед ним опасно. И теперь он не будет церемониться.
Михаил сжал в ладони тёплый диск Щита Света. «Одноразовый. Поглотит одну атаку… или даст три секунды абсолютной защиты», — пронеслись в голове данные. Три секунды. Мгновение. Но в бою, особенно таком, — вечность.
Малефис не стал замахиваться. Он зарычал, и звук был подобен камнепаду. Его багровое ядро вспыхнуло снова, но не для луча. Энергия растеклась по его треснувшей форме, сцепив осколки камня, и он рванул вперёд. Это был не шаг, а шквал. Вся его трёхметровая масса, движимая древней магией, помчалась к Михаилу, чтобы не атаковать, а раздавить. Пол под ним вздыбился волной. Это была атака на всю площадь, уворот от которой в его состоянии был невозможен.
«Нет, — холодно подумал Михаил, его разум, отточенный Ледяным Спокойствием, работал на пределе, хотя сам навык и отключился. — Он не станет стрелять. Он будет давить массой. Значит…»
Расчёт занял миллисекунды. Он не попытался встать. Вместо этого, используя последние крохи усиленной ловкости, он резко оттолкнулся от стены и покатился навстречу несущейся каменной лавине. Это был безумный манёвр. Самоубийственный.
Малефис, видя, что жертва сама летит в пасть, лишь ускорился. Расстояние сократилось до нуля за мгновение. Гигантская каменная тень накрыла Михаила.
— Щит Света, активируй! — мысленно выкрикнул он.
Диск в его руке взорвался сиянием. Но не как барьер перед ним. Михаил в последнее мгновение подбросил артефакт вверх, прямо над собой, и сжался в комок. Щит, активированный в свободном полёте, развернулся не плоскостью, а сферой — ослепительным, непроницаемым пузырём чистого света диаметром в два метра, заключившим Михаила внутри.
Малефис врезался в него.
БА-БУУММ!
Звук столкновения был оглушительным. Не удар, а именно столкновение двух несовместимых реальностей — древней, давящей тьмы и чистого, сконцентрированного света. Сфера Щита прогнулась, засквозила трещинами, но выдержала. Она не поглотила удар — она остановила его. На все три секунды своей работы.
Малефис, чья инерция была чудовищной, буквально наполз на световую сферу. Его каменная грудина, его багровое ядро оказались в сантиметрах от неё. Он рвал и метался, пытаясь сокрушить барьер, но те три секунды он был прикован к этому месту, его масса работала против него самого.
А внутри сферы…
Михаил не дышал. Он действовал. Время для него растянулось. Три секунды щита — это тридцать в его восприятии. Он видел, как в сантиметрах от его лица трещит световая защита. Видел багровое ядро, пульсирующее так близко, что можно было разглядеть каждую вспышку энергии внутри. Видел трещины на камне вокруг ядра — свои, нанесённые Багровым лучом.
Временное усиление: 00:39.
У него не было маны для серьёзной атаки. Не было сил для мощного удара. Но у него оставалось усиление. И кое-что ещё.
Его правая рука, вся в крови и ссадинах, сжалась в кулак. Он не стал копить свет — не хватило бы ни времени, ни сил. Вместо этого он напитал кулак остатком всего, что у него было: физической силой (удвоенной), волей к победе и… слабым, но яростным светом последних 5 % маны. Он не создавал лезвие. Он создал набалдашник. Сгусток твёрдого света вокруг костяшек пальцев.
Сфера щита треснула в последний раз и — рассыпалась золотым дождём искр.
В тот же миг, когда исчез барьер и инерция, наконец, понесла каменную массу Малефиса вперёд, чтобы раздавить то, что осталось от Михаила…
Михаил выпрямился. Он не отпрыгнул. Он сделал единственно возможное в этой точке — шаг вперёд, под саму падающую глыбу, и с титаническим усилием, выкриком, в котором было всё: боль, ярость, отчаяние и непоколебимая воля, — нанёс один-единственный удар.
Удар усиленного кулаком в самую большую трещину, прямо под багровое ядро.
Это не было красиво. Это был удар каменотёса, дробящего скалу. Удар, в котором не было магии, лишь чистая, гипертрофированная физическая сила (24 единицы, усиленные вдвое) и расчёт.
КР-РААК!
Звук был сухим и страшным. Не взрыв, а именно разлом.
Кулак Михаила, обёрнутый сиянием, вошёл в трещину, углубил её на сантиметр — и этого хватило. Багровое ядро, и так державшееся на волоске после отражённого луча, не выдержало. Оно не взорвалось. Оно погасло. Словно перегоревшая лампочка.
Яркий багровый свет сменился тусклым, а затем и вовсе исчез, оставив после себя лишь тёмную, пустую впадину в камне.
Движение Малефиса замерло. Его каменная форма, лишённая источника энергии, остановилась в сантиметрах от Михаила. Затем тихий, нарастающий скрип — не ярости, а разрушения. Трещины, расходившиеся от пустой глазницы, поползли быстрее, охватывая всю его громаду.
Михаил отшатнулся, едва удерживаясь на ногах. Он смотрел, как исполинская статуя тьмы начала медленно, величаво, как падающая гора, крениться в сторону и рушиться.
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Временное усиление характеристик ЗАВЕРШЕНО.]
Волна чудовищной усталости накрыла его, словно бетонная плита. Все усиленные характеристики вернулись к норме, и тело мгновенно отозвалось всей накопленной болью, всеми повреждениями. Он рухнул на колени, давясь кашлем. Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Но система уже пела победный гимн.
[Достигнуто! Финальное испытание «Предела Теней» пройдено!]
[Цель «Уничтожить Стража Порога — Малефис» выполнена!]
[Опыт получен. Уровень повышен! 17 — > 20!]
[Подземелье «Предел Теней» (Ур. 1) полностью очищено. Доступ к следующим уровням будет открыт по достижению ранга Е.]
[Награды за очистку финальной зоны:]
Характеристики: +10 к Силе, +10 к Выносливости, +10 к Интеллекту.
60 % до ранга Е
Редкий материал: «Сердцевина Падшей Тени» (x1). Нестабильный источник мощной тёмной магии. Может быть использован для улучшения оружия, создания артефактов или… для чего-то ещё.
Уникальный трофей: «Осколок Воли Малефиса». Пассивный артефакт. Незначительно повышает сопротивление ментальным атакам и магии тьмы. «Даже в поражении его воля не сломана до конца».
Достижение: «Скала, разбитая о камень». Награда: Титул «Упрямый». Небольшое увеличение сопротивления физическому давлению и сокрушающим атакам.
Михаил, почти теряя сознание, видел, как груда чёрного камня, бывшая Малефисом, начинает медленно испаряться, превращаясь в туман и уносясь в небытие. Свет в зале изменился. Багровая угроза исчезла, и факелы (те, что уцелели) горели теперь обычным, тёплым, почти дружелюбным пламенем. В центре зала, где было ядро, лежал только один предмет — тёмный, мерцающий изнутри самоцвет размером с кулак. «Сердцевина Падшей Тени».
Он дополз до него, с трудом разжав окровавленную ладонь, и взял его. Камень был холодным и пульсировал едва уловимой вибрацией.
«Выбрался… — прошептал он, падая на спину и глядя в внезапно показавшийся высокий, тёмный свод зала. — Чёрт возьми… выбрался».
Где-то вдали, с мягким щелчком, снова разошлись те самые базальтовые врата, открывая путь назад. Испытание было завершено.
[Рекомендация системы: Обнаружены критические повреждения у пользователя. Рекомендуется немедленная эвакуация и восстановление. Автоматическое возвращение из системной локации через: 00:59.]
У него была минута, чтобы просто лежать и чувствовать, как каждый мускул тела кричит от боли, а разум медленно тонет в волне шока и облегчения. Он выжил. Он прошёл. И теперь он был на целых три уровня сильнее.
Но больше всего, прямо сейчас, ему хотелось просто спать.
С последним тихим щелчком в сознании, пространство вокруг Михаила дрогнуло и растворилось. Чудовищная усталость, всепроникающая боль и ощущение разбитости — всё это оборвалось, словно перерезанная струна. Вместо холодного камня под спиной он почувствовал упругость собственного матраса, а вместо запаха гари и тлена — знакомый, несвежий воздух комнаты в общежитии.
Он лежал на своей кровати, широко раскрыв глаза, и впитывал тишину. Не гробовую тишину подземелья, а обычную, бытовую — с отдалённым гулом вентиляции и скрипом половиц в коридоре. Он медленно поднял руки перед лицом. Они были чистыми. Ни крови, ни сажи, ни синяков. Он потрогал грудную клетку, где ещё миг назад ныли сломанные рёбра, — лишь целая кожа и привычная упругость мышц. Он сел, скинул с себя футболку. Ткань была целой, без следов когтей, щупалец и багровых ожогов.
Полное, абсолютное исцеление. Как будто чудовищный бой с Малефисом, все девятнадцать комнат до него, были лишь ярким сном.
«Не может быть… — прошептал он, вставая и осматриваясь. Всё было на своих местах: старый стол, стопка книг, немытая кружка. — Это что, ещё одна иллюзия?»
Инстинкт заставил его рвануться к телефону, валявшемуся на тумбочке. Он резко включил экран. Цифры времени ярко горели в темноте комнаты. Он замер, всматриваясь. Потом сравнил с часами на стене, которые всё ещё тикали со спокойным, мирным звуком.
Время… не изменилось. Совсем. Было то же самое время суток, с точностью до минуты, что и в тот миг, когда он активировал вход в «Предел Теней».
Сначала накатила волна иррационального страха — не сдвинулся ли мир без него? Но разум, уже привыкший анализировать странности системы, быстро нашёл объяснение. Он опустился на край кровати, всё ещё сжимая телефон в руке.
«Значит, пока я нахожусь в подземелье… время в реальном мире останавливается. Или течёт с ничтожной скоростью, — медленно, вслух, проговорил он, собирая мысли. — Независимые карманы реальности… Система не просто переносит тело, она временно изымает его из потока времени. Выходит, можно тренироваться, сражаться, качаться… и возвращаться в ту же самую секунду».
Именно этим объяснялось и полное исцеление. Он вернулся не просто в точку пространства, а в точку своего собственного состояния на момент входа. Вернулся целым. Всё, что случилось в подземелье — опыт, уровни, навыки, добыча — осталось с ним. А урон, усталость, раны — были «откатаны» системой как побочный эффект виртуальной смерти или условия возвращения. Бесплатный сыр, да. Но какой ценой он был добыт в самой той реальности, знал только он.
Он откинулся на спинку кровати, закрыл глаза. Адреналин окончательно улёгся, оставив после себя глубокую, спокойную усталость уже от осознания, а не от ран. В голове чётко выстроились новые данные, открывавшие фантастические возможности. Теперь у него был секретный тренировочный полигон, где можно было рисковать по-крупному, не боясь опоздать на лекцию или вызвать вопросы. Полигон, оплаченный его болью и упрямством.
Уголки его губ дрогнули в слабой, но самой что ни на есть настоящей улыбке. Он провёл рукой по лицу, словно стирая последние следы недавнего кошмара.
«Отлично. Значит, просто нужно получить ранг Е для открытия следующего уровня», — тихо произнёс он в тишину комнаты, и в его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонёк. Закрыв глаза, Михаил погрузился в глубокий, заслуженный сон.
Особняк клана Волковых. Кабинет главы семьи.
Воздух здесь был густым, как перед грозой, и пахнул дорогим табаком, старым деревом и ледяным презрением. Владимир Волков, человек с лицом, высеченным из гранита, и глазами цвета стального лезвия, стоял у камина, не глядя на сына. Его молчание было страшнее крика.
Дмитрий стоял посреди роскошного кабинета, сгорая заживо. Стыд ел его изнутри, раскалённым железом прожигая каждую клетку. Он пытался втянуть голову в плечи, стать невидимкой.
— Какого… черта, — голос отца прозвучал негромко, но каждое слово падало, как гильотина. Он медленно повернулся. Его взгляд, полный невыносимого, уничижительного холодка, скользнул по Дмитрию с ног до головы. — Ты, ничтожный гадёныш, позволил себе проиграть. F-рангу. Слуху нетерпимо. Ты что есть, по-твоему? Мусор, которому дали форму?
Дмитрий попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, бессильный звук. Он почувствовал себя не сыном, а случайным пятном на безупречном персидском ковре, которое вот-вот сотрут.
— Убирайся с моих глаз, биомусор, — Владимир Волков отвёл взгляд, словно вид сына вызывал физическое отвращение. — Мой желудок содрогается от одной мысли, что в нем течёт моя кровь. Исчезни.
В дверях кабинета возникла тень. Анна Волкова, мать Дмитрия, вошла бесшумно, как призрак в шелках. Её красота была холодной и отточенной, а улыбка не достигала глаз, цвета зимнего неба.
— Ну что ты, милый, так распалился, — её голос был сладким, как сироп, и острым, как лезвие бритвы. Она положила изящную руку на рукав мужа. — Успокой своё сердце. Нервы дороже.
— Успокоить?! — Владимир резко дернул плечом, сбрасывая её руку. Его сдержанность лопнула. — Успокоить, когда это ничтожество умудрилось опозорить имя Волковых перед всей академией? Проиграть какому-то твари с нижнего дна, у которой даже маны толком нет?! — Он ударил кулаком по резной дубовой столешнице, заставив звенеть хрустальную чернильницу. — Это не поражение, Анна. Это позор. Пятно, которое не отмоешь. Его будут вспоминать, когда речь зайдёт о нашем клане. «А, Волковы? Те, чей отпрыск проиграл F рангу? Ха!».
Он снова уставился на Дмитрия, и в его взгляде уже не было просто гнева. Там была решимость.
— Ты думаешь, это конец? — прошипел он. — Нет, сынок. Это только начало. Ты искупишь это. Кровью, потом или своей ничтожной жизнью — мне всё равно. Но ты исправишься. Или я сам сотру тебя в порошок, чтобы от тебя и памяти не осталось. Понятно?
Особняк клана Волковых. Коридор.
Дмитрий вырвался из кабинета, и дверь с глухим стуком захлопнулась за его спиной, словно гробовая крышка. Воздух в просторном, холодном коридоре не принес облегчения. Он был отравлен жгучим, удушающим клубком стыда и беспредельной, бессильной ярости. Каждая клетка его тела горела.
— Сука! — вырвалось у него хриплым, сдавленным шепотом. Пальцы впились в ладони до боли. — Сука! Сука! Сука!
Он развернулся и с дикой силой, в которой была вся накопленная унижением злоба, пнул ногой мраморную панель стены. Раз, другой, третий. Глухой стук костяшек о камень отдавался в тишине. Боль в ступне была сладким отвлечением от той, что разъедала душу.
— Я тебя убью, Морозов, — прошипел он уже тише, но с ледяной, кристальной яростью, от которой мурашки побежали по его же коже. Он смотрел в пустоту, но видел перед собой насмешливое, спокойное лицо того самого «неудачника». — Клянусь всем, что осталось во мне. Чего бы мне это ни стоило. Я тебя сотру в пыль. Ты мне это обещаешь. Понял?
Последние слова были обращены уже к призраку собственного унижения. Развернувшись, он брякнул плечом о косяк собственной спальни, ворвался внутрь и захлопнул дверь, чтобы даже портреты предков в коридоре не видели его позора.
Комната Михаила. Утро.
Михаил проснулся от того, что яркий, наглый луч солнца упёрся ему прямо в глаза. Он резко прикрыл веки, повернулся на другой бок, но осознание уже пробилось сквозь сонную дурман.
Второй день.
Сегодня уже второй день. А до Общего экзамена, до тех самых «Испытаний»…
Он сел на кровати, потирая переносицу. Один день. Один день до того, как их забросят в симуляцию или реальную зону. Сегодня Иван Маркович должен был дать ответ. Сегодня нужно было собрать всех, кого удалось наскрести в эту авантюрную команду, и провести хоть какую-то тренировку. Хотя бы для того, чтобы не наступать друг другу на ноги в самый ответственный момент.
День впереди был обычным. На бумаге. Но для Михаила он был полем боя ещё до начала боя.
Как и было по плану, Михаил отправился в Главную библиотеку. Царящая там тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом перьев, после грохота подземелья казалась почти неестественной. В отделе тактической магии, за одним из дубовых столов, освещённая лучом света из высокого окна, сидела Катарина. Она была погружена в фолиант с серебряными застёжками, на обложке которого переливался иней. Не удивительно — «Криомантия: симфония холода». Она изучала свою стихию с академической серьёзностью.
Увидев его, она не удивилась. Мягко закрыла книгу и подняла взгляд. Лёгкая, едва уловимая улыбка тронула её губы.
— Морозов. Я тут, — она просто подняла руку, не повышая голоса, её жест был таким же сдержанным и точным, как всё в её манерах.
— Да, вижу, — тихо отозвался Михаил, подходя. — Это всё-таки библиотека. Давай потише.
— Ага, конечно, — она кивнула, улыбка стала чуть шире. Её ледяные глаза внимательно скользнули по нему, будто делая новые пометки. — Знаешь, а ты как-то… странно выглядишь. Подкачался, что ли? Неплохо. Мышцы прорисовываются.
Михаил пожал плечами, стараясь сохранить деловой тон.
— Решил заняться спортом. Для выживания полезно.
— Тебе идёт, — заметила Катарина, подперев подбородок рукой. — Даже стал… как бы это сказать… визуально солиднее. Не таким… худощавым.
— Спасибо за лесть, — он слегка фыркнул, но внутри что-то дрогнуло от неожиданного комплимента. — Но я пришёл по делу. Слушай, Иван должен дать ответ сегодня к полудню, на тренировочном полигоне. Встречаемся там в двенадцать. Не опаздывай.
Он сделал паузу, вспомнив о главном.
— И дай, наконец, свой номер. А то в следующий раз придётся искать тебя по всем библиотекам академии.
— Хм, — Катарина прищурилась, изучая его. — А куда ты так спешишь? У нас же нет занятий, все в предэкзаменационном отпуске.
— Это уже моё дело, — отрезал Михаил, вставая. — Нужно встретиться с ещё одним… потенциальным союзником.
— Странный ты, Алексей, — покачала головой Катарина, но в её глазах светилось не раздражение, а живое любопытство. — Но… милый в своей странности. Ладно. Двенадцать так двенадцать.
Она достала из кармана формы тонкий коммуникатор, быстрым движением пальцев сгенерировала контакт и протянула устройство ему. — На, лови. Только звонить после десяти вечера — чревато обморожением.
Михаил сохранил номер, кивнул и, не прощаясь, развернулся к выходу. За спиной он почувствовал на себе её взгляд — пристальный, заинтересованный, будто она пыталась разгадать ребус под названием «Алексей Морозов». А у него впереди был разговор с Семёном, который, наверняка, уже извёл себя волнением, и решающая встреча с Иваном Марковичем. Охотник собирал свою стаю.
Михаил вышел из библиотеки, и тишина сменилась привычным гулом академических коридоров. Солнечный свет, падающий из высоких окон, казался теперь слишком ярким, слишком мирным после вчерашней багровой тьмы. Контакт Катарины в коммуникаторе был маленькой, но важной победой. Один элемент головоломки встал на место.
Теперь — Семён.
Он нашёл его на пустынном учебном полигоне для младших курсов. Тот не тренировался, а нервно расхаживал по краю площадки, то и дело поглядывая на вход. Увидев Михаила, он буквально взвился на месте.
— Алексей! Ну наконец-то! — Семён бросился к нему, его лицо выражало смесь облегчения и паники. — Я уже думал, ты передумал! Или тебя Грымза снова поймала! Или…
— Успокойся, — Михаил прервал его, положив руку на плечо парня. — Всё по плану. Мне надо было встретиться кое кем.
— С-с кем же? — Семён округлил глаза.
— скоро узнаешь, — ответил Михаил. — Теперь слушай внимательно. Встреча в двенадцать на главном тренировочном полигоне. Там же Иван даст ответ. Твоя задача — быть там и не… — он поискал подходящее слово, глядя на взъерошенные волосы и беспокойные глаза Семёна, — …не портить атмосферу.
— Я не порчу! Я создаю… боевой дух! — попытался возразить Семён, но под взглядом Михаила сник. — Ладно, ладно. Буду как мышь. Немой и незаметный мышь. А куда ты?
— Мне нужно кое с кем встретиться до этого, — ответил Михаил, уже отворачиваясь. Он не стал объяснять про «потенциального союзника». Семёну и так хватало информации для переживаний. — Не опаздывай.
Главный тренировочный полигон. Ровно двенадцать.
Полдень. Солнце стояло в зените, заливая светом огромную, вытоптанную площадку. В воздухе висела пыль и тишина, нарушаемая лишь отдалёнными криками с других полей. Михаил пришёл первым. Он стоял в тени трибун, наблюдая. Сканер, работавший в фоновом режиме, отмечал приближающиеся знакомые сигнатуры.
Первым, запыхавшись и озираясь по сторонам, примчался Семён.
— Я здесь! Первый! — он почти подпрыгнул от волнения, заметив Михаила. — А где остальные?
— Замолчи и встань сюда, — без особой строгости оборвал его Михаил.
Иван Маркович появился с противоположной стороны поля. Он шёл не спеша, тяжело, будто каждое давило на плечи грузом нерешённого вопроса. На нём была чистая форма, но лицо всё ещё было мрачным, а синяк под челюстью теперь отливал густым лиловым цветом. Увидев Михаила и Семёна, он замедлил шаг, его взгляд стал оценивающим и недружелюбным. Он остановился в нескольких метрах, скрестив руки на груди.
— Ну что, Морозов? — его голос звучал низко и вызывающе. — Я здесь. Где твоя «команда с потенциалом»? Или это всё, на что ты способен? — Он кивнул в сторону ёжащегося Семёна.
— Не всё, — спокойно ответил Михаил. — Ждём последнюю.
— Последнюю? — Иван хмыкнул. — Кого? Ещё какого-нибудь F-ранга из твоего общежития?
Его слова повисли в воздухе, и в этот момент со стороны главного здания академии появилась третья фигура.
Она шла не быстро, но с неоспоримой грацией. Безупречная форма с серебряной окантовкой, идеально уложенные пепельные волосы, прямой, почти гордый взгляд. Катарина Льдова. Она несла с собой ауру не только магического холода, но и того самого, неоспоримого социального превосходства, которое заставляло людей невольно расправлять плечи.
Семён, увидев её, замер с открытым ртом. Иван, не веря своим глазам, медленно разомкнул руки и выпрямился. Его надменное выражение сменилось на мгновение чистого, немого изумления.
Катарина подошла к группе, её взгляд скользнул по Семёну (который, кажется, забыл, как дышать), задержался на удивлённом лице Ивана и, наконец, остановился на Михаиле. Лёгкая, едва уловимая улыбка тронула её губы.
— Я опаздала? — спросила она, и её голос, звонкий и чистый, прозвучал странно громко в ошарашенной тишине.
— В самый раз, — ответил Михаил. — Знакомьтесь. Иван Маркович, наш… специалист по силовому воздействию и удержанию позиций. Семён, наш оперативный наблюдатель и поддержка. Иван, Семён — это Катарина Льдова. Наш стратег и контроллер.
Иван всё ещё не мог прийти в себя. Он смотрел то на Катарину, то на Михаила, пытаясь понять шутку.
— Льдова? — наконец вырвалось у него. — Наследница клана? Ты… ты серьёзно в одной команде с… — он запнулся, не решаясь закончить фразу, но его взгляд на Михаила и Семёна говорил сам за себя.
— Я там, где вижу тактический смысл, Маркович, — холодно парировала Катарина, поднимая подбородок. — А Морозов, как ни странно, этот смысл мне продемонстрировал. Весьма… убедительно.
Эти слова, произнесённые с её аристократической интонацией, казалось, поставили печать одобрения на всей этой безумной затее. Иван закрыл рот, переваривая информацию. Его взгляд на Михаила стал сложнее — в нём всё ещё была неприязнь, но теперь замешалась и тень уважения, даже невольного. Если она с ним, значит, в этом парне есть что-то, чего он, Иван, не разглядел.
Семён же просто сиял, глядя на Катарину как на воплощённое чудо. Команда, в которой она! Это меняло всё!
— Прекрасно, — произнёс Михаил, нарушая неловкое молчание. — Теперь, когда все в сборе, давайте определимся с правилами. У нас есть сегодня и завтра до утра. Цель — не стать друзьями. Цель — научиться не мешать друг другу и выполнять базовые команды. Начнём с самого простого. — Он повернулся к Ивану. — Иван, твоя задача — защищать Катарину. Она — наш главный источник урона на расстоянии. Ты — щит. Твои молнии хороши для атаки, но в этих испытаниях твоя главная сила — держать линию. Понятно?
Иван, всё ещё находясь под впечатлением, кивнул, уже более собранно.
— Понял.
— Катарина, — Михаил обратился к ней. — Ты управляешь полем боя. Замедляй, контролируй. Не трать силы на мелких, если есть Иван. Бьёшь по тому, кого он тебе открыл, или по самой крупной угрозе. Экономь ману.
— Очевидно, — кивнула она, и её взгляд сменился с холодно-оценивающего на профессионально-сосредоточенный.
— Семён… — Михаил повернулся к нему.
— Я знаю, знаю! — перебил тот, выпрямляясь, как по команде. — Сидеть тихо, не путаться под ногами и…
— Нет, — спокойно, но твёрдо перебил Михаил, заставив Семёна замолкнуть. — Я знаю, у тебя в арсенале есть кое-какие артефакты. Не так ли?
— Ну… да, — Семён замялся, удивлённый сменой темы. — Я ведь с факультета артефакторики. Ты ж в курсе.
— Я в курсе, — подтвердил Михаил. — А ты думаешь, почему я взял именно тебя в команду? Собери все необходимые артефакты, что у тебя есть. Любые. Защитные, отвлекающие, усиливающие, даже одноразовые. Всё, до чего сможешь дотянуться по своим каналам. Они нам пригодятся.
Семён оживился, его глаза загорелись. Наконец-то ему дали настоящую задачу!
— Но они… не ахти какие, — он немного сник. — Максимальный ранг — E, да и те в основном учебные, не боевые…
— Ничего, — отрезал Михаил. — В нужных руках и в нужный момент даже учебный артефакт может изменить ситуацию. Собери всё. Это твоя главная задача до завтра.
— Ладно! — Семён кивнул с новой решимостью. — Будет сделано!
Иван, слушавший этот обмен репликами, хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение. Катарина же слегка приподняла бровь, как бы заново оценивая роль «наблюдателя». Теперь у него была не абстрактная функция, а конкретная, жизненно важная обязанность.
Михаил обвёл взглядом эту странную троицу: обиженного силача, внезапно обретшего цель энтузиаста и холодную, но вовлечённую аристократку. Из этого разношёрстного материала нужно было выковать инструмент. Не идеальный, но острый.
— Теперь, — сказал он, — теорией сыт не будешь. Практика. И для неё нам нужен другой полигон. Идёмте.
Он повёл группу не на тренировочные поля, а по направлению к границе академии, к опушке приграничного леса. Семён нервно покусывал губу, Катарина шла молча, с привычной невозмутимостью, а Иван тяжело ступал следом, его взгляд то и дело оценивающе скользил по спине Михаила.
Добравшись до края леса, где воздух уже пахнет хвоей и сырой землёй, они увидели её.
Она стояла, прислонившись к стволу древней сосны, будто стала частью пейзажа. Безупречная форма инструктора, собранные в тугой узел каштановые волосы, пронзительные серые глаза, которые видели насквозь. Анна Северная. Одна из сильнейших магисток-одиночек, преподаватель высшей лиги, живая легенда академии для тех, кто интересовался реальной силой, а не титулами.
Немая сцена длилась несколько секунд. Иван замер, его глаза стали размером с блюдца. Катарина, всегда сдержанная, слегка приоткрыла рот, её ледяное спокойствие дало трещину. Семён просто ахнул, забыв про все правила приличия.
— Наконец-то, — раздался спокойный, ровный голос Анны. Она оттолкнулась от дерева и сделала шаг навстречу, её взгляд был устремлён на Михаила. — Начала думать, ты передумал.
— Пришлось чуть задержаться, — так же спокойно ответил Михаил, кивая ей. — Собирал команду.
Все трое уставились на него, а потом их взгляды синхронно вернулись к Анне Северной. В воздухе повис немой вопрос.
— Ни хрена себе… Алексей, — прошептал Иван, и в его голосе звучало уже не насмешка, а почтительное изумление. — Да у тебя… Да ты какие тузы из рукава достаёшь?
— Анна согласилась присмотреть за нашей тренировкой в лесу, — объяснил Михаил, обращаясь ко всем, но глядя на Ивана и Катарину. — Без санкционированного инструктора выход за пределы кампуса запрещён. Она обеспечивает нам легальность и… безопасность.
«Безопасность» от того, что могло скрываться в чаще, — это слово повисло в воздухе, не требуя пояснений.
— Идём, — просто сказала Анна, разворачиваясь и уходя вглубь леса по едва заметной тропе. Её движение не предполагало дискуссий.
Они шли за ней несколько минут в гробовой тишине, нарушаемой лишь хрустом веток под ногами и отдалёнными криками птиц. Лес быстро поглощал их, стволы деревьев смыкались в зелёный полумрак. Наконец они вышли на небольшую, скрытую поляну.
Анна остановилась, обернулась. Её взгляд, холодный и профессиональный, обжёг каждого.
— Морозов мне в общих чертах описал задачу. У вас есть день, чтобы перестать быть обузой друг для друга. Я здесь для того, чтобы вы не убили себя по неосторожности и чтобы обозначить границы дозволенного. Всё остальное — ваша проблема. — Она сделала паузу. — Начинайте.
Михаил вышел на середину поляны, чувствуя на себе взгляды команды, в которых теперь смешались страх, уважение и щемящее волнение.
— Иван, Катарина — ко мне в центр, — скомандовал он, голос звучал чётко, отсекая все сомнения. — Семён, забирайся на тот валун, — он указал на крупный, поросший мхом камень на краю поляны, — и веди круговое наблюдение. Кричи, если увидишь любую угрозу — от дикого зверя до неправильного движения в строю. Твои глаза сейчас ценнее любой магии. Понятно?
— Понятно! — бодро, уже без прежней дрожи, отозвался Семён и побежал к валуну.
Иван и Катарина обменялись быстрыми взглядами. Теперь всё стало по-настоящему. Они вышли на полигон, где инструктором была сама Северная. Отступать было некуда.
Охота была на паузе. Теперь начиналась кропотливая, нервная работа кузнеца под пристальным взором мастера, который собрал разрозненные, неотёсанные клинки и должен был сплавить их в единый, послушный меч. А песок в часах до первых настоящих испытаний сыпался безжалостно быстро, отсчитывая последние часы относительного спокойствия.
Тренировки длились два дня. Два дня адской, выматывающей работы, в попытке слепить из разношёрстной группы хоть что-то, напоминающее команду.
Это было мучительно. Иван, чья сила была грубой и прямолинейной, постоянно не успевал за стремительными перестроениями и тонкими тактическими замыслами. Катарина, привыкшая действовать в одиночку или по чётким схемам своего клана, с трудом перестраивалась под импровизированные команды и часто не понимала, чего от неё хотят в конкретный момент. А Семён, несмотря на весь энтузиазм, то и дело оказывался не в том месте и не в то время, словно назойливая заноза, которая мешала каждому.
Анна Северная наблюдала за этим хаосом со стороны, прислонившись к дереву. Сначала её лицо было бесстрастным, но к исходу второго дня её губы начали периодически дрогнуть, а к концу очередного проваленного упражнения она не выдержала.
— А-ха-ха-ха! — её смех, звонкий и безжалостный, разорвал напряжённую тишину поляны. Все замерли, обернувшись. — Да на вас смотреть — плакать хочется! Хотя нет, в моём случае — просто умора! Вы элементарно не можете услышать друг друга! Такими темпами вы не экзамен провалите, а друг друга в лесу похороните по нелепой случайности!
Она выпрямилась, и вся её фигура внезапно излучила леденящий авторитет. Веселье исчезло без следа.
— А теперь замолчите и слушайте. У вас есть лидер. Алексей. Он, в отличие от вас троих, видит картину целиком. Он знает слабые и сильные стороны каждого из вас, даже если вы сами их не осознаёте. — Её взгляд, острый как скальпель, пронзил по очереди Ивана, Катарину и Семёна. — Ваша задача на следующие сутки — перестать думать. Начать слушать. И выполнять. Без вопросов, без споров, без «а почему я». Только беспрекословное доверие к его командам. Это единственный шанс, который у вас есть.
Она сделала паузу, давая словам осесть, а затем объявила:
— Теория закончилась. Теперь практика в условиях, близких к боевым. Я буду вашим противником.
Последние слова повисли в воздухе, а затем взорвались тихим шоком. У Ивана и Катарины глаза стали круглыми от изумления и мгновенно вспыхнувшей тревоги. Семён побледнел так, что его веснушки стали похожи на рассыпанный перец.
— Не паникуйте, — холодно добавила Анна, словно читая их мысли. — Я не буду использовать и десятой доли своей силы. Цель — не раздавить вас, а заставить работать как единый организм под давлением. Вы должны почувствовать, что значит полагаться друг на друга, когда от этого зависит выживание. И для этого вам нужен один голос. Его. — Она кивнула на Михаила, который стоял молча, с сосредоточенным лицом, уже анализируя новую задачу. — Слушайте его. Только так у вас есть шанс. Время пошло.
Тишина на поляне стала звенящей. Воздух, ещё недавно наполненный звуками леса, будто застыл, сгустился под давлением исходящей от Анны Северной ауры. Это была не агрессия, а присутствие — такое же неоспоримое и подавляющее, как внезапно нависшая глыба льда.
— Приготовьтесь, — сказала она просто, и эти два слова прозвучали громче любого боевого клича.
Михаил мгновенно активировал Ледяное Спокойствие. Мир замедлился, окрасился в синеватые, кристальные тона. Паника на лицах его команды, медленно сменяющаяся решимостью, стала для него просто набором данных. Он видел, как Иван инстинктивно делает шаг вперёд, подставляя плечи; как Катарина тонкими пальцами начинает плести первую морозную руну в воздухе; как Семён на валуне замирает, вжимаясь в камень.
— Иван, щит! На три шага вперёд, прикрывай центр! — голос Михаила прозвучал ровно, без эмоций, разрезая напряжённую тишину.
Иван, ещё секунду назад сомневающийся, рванул вперёд по команде. Его тело окуталось слабым свечением мании «Грома» — не для атаки, а для усиления мышц, готовности принять удар.
Анна не стала ждать. Она даже не пошевелилась. Просто щёлкнула пальцами.
От её ног по земле ринулась волна сковывающего инея, а из пустого пространства перед ней выросла зубчатая стена полупрозрачного, голубоватого льда. Она не летела, а надвигалась — массивная, тяжелая, сминая траву и поднимая вихрь колотого льда и снежной пыли.
— Катарина, ледяной барьер, диагональ, справа от Ивана! Семён, цель позади нас, тридцать метров, дуб! — скомандовал Михаил, его разум обрабатывал данные Сканера, который уловил слабый сгусток ледяной маны, созданный Анной у дерева позади них — отвлекающий манёвр.
Катарина, уже начавшая формировать стену льда перед группой, едва не дрогнула, но её пальцы резко изменили траекторию. Вместо сплошной стены, ледяная плита выросла под углом, не блокируя, а отражая наступающую ледяную массу, направляя её часть мимо. В тот же миг сзади, с дуба, сорвался и полетел в них сгусток острых, как иглы, ледяных осколков. Но Семён уже кричал:
— Сзади! Лёд!
Иван, не оборачиваясь, развернулся и ударил сжатым кулаком, обёрнутым электричеством. Разряд с треском расколол и испарил часть осколков, но несколько всё же чиркнули по его защите, оставляя на коже белые, обжигающие холодом полосы.
Хаотично, но первый комбинированный удар они парировали.
— Неплохо, — голос Анны прозвучал где-то слева, хотя она всё ещё стояла на месте. Это была иллюзия, игра звука, отражающегося от ледяных поверхностей. — Но вы реагируете, а не действуете. Морозов, твои люди — инструменты. Используй их.
Она исчезла. Не с помощью скорости, а растворилась в маревом искажении холодного воздуха — простой, но эффективный трюк с преломлением света через ледяную дымку.
Сканер Михаила зафиксировал мгновенное перемещение мановой сигнатуры.
— Справа, на высоте! Иван, удар в пустоту на два метра выше моей головы! Катарина, область оледенения под ним! Семён, следи за периметром, она готовит следующее!
Иван, не раздумывая, выбросил разряд «Грома» в указанную точку. Воздух затрещал, и в нём на миг проступил дрогнувший, будто сквозь толщу льда, силуэт Анны. В ту же секунду под ним пол и воздух покрылись густой, цепкой изморозью и скользким настом — работа Катарины. Анна материализовалась, слегка пошатнувшись, но её ступни лишь коснулись льда, и он тут же треснул и рассыпался под чистым давлением её маны, превосходящей в разы. Однако манёвр был сорван. Она потеряла позицию и долю секунды.
— Контратака! — крикнул Михаил. — Катарина, ледяные оковы на её ноги! Иван, вперёд, ударная волна в грудь, не дай ей перевести дух!
Ледяные кандалы, более мощные и толстые, взметнулись из-под земли, цепляясь за щиколотки Анны. Она даже не посмотрела вниз — лёд снова лопнул с сухим хрустом, но это замедлило её ещё на миг. Этого хватило Ивану. Он рванул вперёд, вложив в удар всю свою ярость и унижение последних дней. Кулак, окружённый сгустком грохочущей энергии, летел прямо в центр массы.
Анна не стала уворачиваться. Она подняла раскрытую ладонь, и в её руке мгновенно сформировался небольшой, но невероятно плотный щит из чёрного льда. Она поймала удар.
Звук был глухим, как удар молота о кристалл. Волна силы рассеялась, не сдвинув её ни на сантиметр. Но её брови слегка поползли вверх. Иван, широко раскрыв глаза от шока, замер.
— Хорошая попытка, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Сила есть. Дисциплина появляется. Но вы всё ещё отдельные части.
Она оттолкнула Ивана ледяным импульсом, и тот отлетел на несколько шагов, но устоял. Анна окинула их всех взглядом.
— Вы начали слышать лидера. Это уже половина успеха. Но теперь вам нужно начать слышать друг друга без его команд. Чувствовать ритм боя товарищей. Морозов не всегда сможет кричать вам в ухо. Продолжаем.
И снова она изменила тактику. Теперь её атаки стали не такими мощными, но бесконечно более изощрёнными. Она создавала иллюзии из сверкающего льда, заставляя Ивана бить в пустоту, пока с другой стороны на Катарину неожиданно обрушивался град ледяной крупы, сбивающий с толку и мешающий концентрации. Она провоцировала Семёна на ложные тревоги, создавая призрачные всплески холода в разных точках периметра.
Минута за минутой, час за часом. Они падали. Ошибались. Получали синяки, ссадины и обморожения первой степени. Михаил, находясь в состоянии Ледяного Спокойствия, был их холодным, расчётливым мозгом. Его голос, никогда не повышавшийся, стал для них якорем в хаосе хрустящего льда и обманчивого блеска.
— Иван, отход к Катарине, прикрой левый фланг… Катарина, лёд под её ноги не для удержания, для смещения… Семён, не на вспышку, смотри на искажение манового следа в морозе…
Постепенно, мучительно, что-то начало меняться. Иван перестал бросаться вперёд при первой же ледяной вспышке, начиная чувствовать, когда Катарине нужно время на сложное заклинание. Катарина начала предугадывать, куда Иван отступит, и заранее подготавливала ему островок устойчивого, не обледеневшего грунта. Семён, хоть и сбивался с толку, научился отличать реальные манёвры Анны от ледяных миражей по характеру дрожания воздуха и странным аномалиям в поведении пара собственного дыхания.
К концу сессии они уже не были разрозненными индивидами. Они были механизмом. Грубым, скрипящим, далёким от совершенства, но механизмом. Они парировали сложные серии ледяных атак, контратаковали, прикрывали слабые места друг друга от пронизывающего холода.
Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая поляну и все ледяные останки в багрово-золотые тона, Анна неожиданно прекратила атаку. Лёд вокруг растаял в считанные секунды. Она отступила на шаг, и ледяное напряжение спало.
Все, кроме Михаила, рухнули на землю, задыхаясь, обливаясь потом, который тут же холодел на коже. Но на их измождённых лицах уже не было паники или отчаяния. Было тяжелое, выстраданное понимание и… осторожная гордость.
Анна смотрела на них несколько секунд, её лицо было непроницаемым. Потом она медленно кивнула.
— Приемлемо, — произнесла она. — Для двух дней — более чем приемлемо. Вы доказали, что можете учиться. Завтра экзамен. Помните: там не будет меня, чтобы сдерживать силу. Там не будет безопасной поляны. Там будет реальная угроза. И единственное, что у вас есть — это друг друга и холодная голова вашего лидера. Не подведите его. И не подведите себя.
Она повернулась и, не прощаясь, растворилась между деревьями, оставив после себя лишь лёгкий морозный туман, быстро тающий в вечернем воздухе.
Михаил деактивировал навык, и волна усталости накрыла его. Он опустился на колено, переводя дух. Перед ним сидели трое людей, которых два дня назад он едва знал. Теперь он знал, как они дышат в бою, как думают, чего боятся. Он посмотрел на закат, а затем на свою команду. Завтра всё должно было решиться.
День экзаменов настал. В назначенный час обширное тренировочное поле, более походившее на стадион, было заполнено первокурсниками. Их собралось гораздо больше, чем можно было ожидать, — несколько сотен человек, разбитых на беспокойные, жужжащие группы. Воздух гудел от сдержанных разговоров, нервного смеха и звенящего напряжения.
К собравшимся обратилась заместитель директора академии — Варвара Фёдоровна. Женщина с строгим, но не лишённым благородства лицом и седыми волосами, убранными в тугой узел, вышла на невысокую трибуну. Её появление заставило толпу постепенно смолкнуть.
— Приветствую вас, первокурсники, в этот важный день, — её голос, усиленный магией, разнёсся над полем чистым и весомым, без единого эха. — Сегодня ваш первый серьёзный рубеж. Не забывайте, ради чего мы все здесь обучаемся. Мы оттачиваем свои силы, чтобы быть щитом и мечом. Чтобы искоренять угрозы, приходящие из разломов, и не допускать повторения трагедий, подобной той, что потрясла Сибирь.
В её словах не было пафоса, лишь холодная, выверенная правда. Эта отсылка к недавней и ещё свежей в памяти всех катастрофе заставила многих выпрямить спины.
— Наша сила — в единстве, а ваше будущее — в ответственности. Станьте сильнее. Станьте сплочённее. И пусть сегодняшний экзамен покажет не только мощь вашего удара, но и ясность вашего разума. Да начнутся испытания!
По периметру поля выстроились преподаватели различных факультетов, наблюдая за происходящим с каменными лицами профессионалов. Над полем парил гигантский магический экран, на котором должны были транслироваться ключевые моменты испытаний из специальных зон. За происходящим наблюдали не только педагоги, но и множество студентов старших курсов, собравшихся на импровизированных трибунах. Для кого-то это было развлечением, для других — возможностью оценить потенциал младших, а для иных — просто напоминанием о том, через что им самим пришлось пройти.
Михаил, стоя в гуще своей маленькой, но уже сплочённой команды, почувствовал знакомый холодок сосредоточенности. Теория и мучительные тренировки остались позади. Теперь начиналась настоящая проверка. Его взгляд скользнул по лицам Катарины, Ивана и Семёна — во взглядах читалась напряжённая готовность. Пора было показать, на что способна их странная, своенравная стая.
Но внезапно его кожу обожгло чувство чужой, сконцентрированной ненависти. Он почувствовал это ещё до того, как обернулся — тяжёлый, убийственный взгляд, впивающийся в его затылок, будто ледяное шило.
Это был Дмитрий Волков. Тот стоял в отдалении, в окружении своей собственной, куда более многочисленной и грозной на вид команды. Его лицо было бледной маской, на которой горели лишь глаза — два уголька чистой, немой ярости. В том взгляде не было ни вызова, ни спортивного азарта. Только одно: обещание полного, беспощадного уничтожения. Он смотрел на Михаила не как на соперника, а как на позор, который необходимо стереть с лица земли, и на препятствие, которое будет сломано любой ценой.
Михаил встретил этот взгляд спокойно, на мгновение задержавшись. Ничего не сказал. Просто слегка кивнул, как бы принимая невысказанную угрозу. Принимаю. Жду.
— Эй, Леха, что он уставился? — прошептал Семён, заметив напряжение.
— Ничего, — отрезал Михаил, возвращая внимание к своей команде.
В этот момент раздался чёткий, металлический звук магического гонга, разрезающий густой воздух ожидания.
— Все группы! По утверждённым маршрутам — на исходные позиции! Испытание начинается! — прогремел голос одного из инструкторов.
И вот — движение. Десятки команд, словно сорвавшиеся с привязи своры, устремились вперёд, к зияющему тёмным входом приграничному лесу. Чья-то стихия, чьи-то крики, топот сотен ног. Михаил бросил последний взгляд на свою тройку.
— Пошли. Держите строй. Помните всё, чему научились.
Тёмный лес: Вход в преисподнюю
Экзаменационная зона «Тёмный лес» была огорожена мощным магическим барьером. Группы студентов заходили внутрь. Задача: продержаться 12 часов, собрать 20 мана-ядер монстров и выйти в точку эвакуации.
Как только их группа пересекла черту, реальность изменилась. Солнце исчезло, сменившись вечными сумерками. Деревья здесь напоминали скрюченные пальцы мертвецов, а туман лип к одежде, забирая тепло.
— Построение «Клин», — скомандовал Михаил. — Иван — впереди, щит поднят, но ману не трать. Катарина — два шага за мной справа. Семён — ты в центре.
— Есть контакт! — пискнул Семён, вцепившись в свой детектор. — Что-то крупное впереди. Ранг Е, быстро приближается!
Из кустов, ломая ветки, вывалилось нечто омерзительное.
Монстр: Анифарм (Химерический падальщик)
Описание: Сплав костей разных существ, скрепленный чёрной слизью. Имеет три головы и шесть суставчатых конечностей.
Навык: [Трупный резонанс] — издаёт визг, парализующий нервную систему жертв в радиусе 10 метров.
— Всем закрыть уши маной! — рявкнул Михаил.
Анифарм раскрыл все три пасти, готовясь к крику.
— Иван, сейчас!
Маркович, взревев, ударил щитом в землю. [Электрическая волна] прошла по сырой почве, сбивая монстру темп. Визг сорвался на жалкое хрипение.
— Катарина, сковать лапы!
Две ледяные цепи вырвались из земли, намертво пригвоздив Анифарма к месту. Михаил не стал ждать. Он сорвался с места, активировав [Скрытность] на ходу. Для монстра он просто исчез, чтобы через секунду появиться прямо над его центральной головой.
— [Световой прокол].
Луч чистой энергии прошил череп твари, испаряя чёрную слизь, служившую ей мозгом. Анифарм рухнул, распадаясь на кучу гнилых костей.
— Отлично! — крикнул Семён.
— Рано ещё расслабляться, — произнёс Михаил. — Сканер почувствовал ещё несколько анифарм. Готовимся, к нам идут гости. И их трое.
Иван сгруппировался, ожидая их. Катарина, как и положено магу, заняла позицию позади всех, а Семён, доставая из рюкзака нечто, похожее на сферу, кивнул.
Как и предупреждал Михаил, из чащи на них выползли три Анифарма девятого уровня.
Михаил тут же скомандовал:
— Иван, атакующей магией — отвлеки их! Катарина и я — уничтожим. Семён, насчёт третьего — активируй сферу!
— Семён, сейчас! — крикнул Михаил.
Семён активировал сферу и метнул её в сторону приближающихся тварей. Из артефакта вырвался ослепительно-белый свет, словно миниатюрная световая граната. Анифармы, застигнутые врасплох, зашипели и замерли в замешательстве.
Этой секунды хватило. Михаил и Катарина, действуя синхронно, обрушили на ошеломлённых монстров шквал магии. Ледяные шипы и Световой Прокол пронзили химерические тела, обратив их в груды рассыпающихся костей.
— Ну вот, четыре ядра у нас, — подвёл итог Семён, собирая трофеи. — Осталось ещё шестнадцать.
— Таким темпом нам будет легко справиться, — с лёгкой улыбкой произнесла Катарина.
— Не забываем, — строго добавил Михаил, — что когда до конца останется меньше двух часов, за ядрами начнется настоящая охота. Так что расслабляться рано. Будем начеку.
Южная часть академии, общежитие элит, комната 17
— Да, господин, всё идёт так, как вы хотели. Ловушка готова.
Шум в трубке.
— Смотри, от этой операции зависит всё. Нам нужно избавиться от этих гнусных Великих Домов.
— Я понял вас. Мне пора.
Телефонный разговор оборвался.
Тёмный лес. Ход экзамена.
Прошло уже семь часов с начала испытания. У Михаила и его команды было десять мана-ядер — ровно половина от необходимого.
Время двигалось к послеполудню, стрелки приближались к отметке в тринадцать часов. До завершения экзамена оставалось пять.
Большинство команд выдохлось, а треть участников уже отправилась в академическую лечебницу.
— Мда, на этот раз не так много пострадавших, — произнесла Жанна Ветрова, учительница монстрологии, наблюдая за обстановкой на экранах.
— Да, есть такое, — согласилась Лилиана Каширина, преподаватель артефакторики. — Притом здесь находятся отпрыски Великих Семей. Неудивительно, что потери малы.
Все преподаватели внимательно следили за мониторами в командном центре.
— Даже Алексей Мороз меня удивил, и сильно, — сказал Константин Круглов, учитель истории. — Кто ж знал, что он прятал такие навыки лидерства, да ещё и магию контролирует столь уверенно.
— А ведь действительно, — подчеркнула замдиректора, и в её голосе прозвучала нотка неподдельного восхищения. — Я сама под впечатлением.
Слухи об успехах Алексея докатились и до студентов, наблюдавших за трансляцией в безопасных зонах.
— Да он вроде был «грушей для битья» у Волкова, а теперь — такое выдает, — шептался один.
— Видимо, ему надоело быть живой мишенью, — усмехнулся другой.
Среди наблюдающих был и Глеб с факультета некромантии. Он уже давно подозревал, что Алексей что-то скрывает, хотя и не мог этого доказать. И теперь, он чувствовал не досаду, а странную гордость. Интуиция его не подвела.
— Нам срочно нужна передышка, — произнёс Иван, тяжело опускаясь на корточки. — Слишком много сил и маны потратил. Мне нужно восстановиться.
— Ты прав, — добавила Катарина, бледная от усталости.
— Хорошо. Тридцать минут на отдых, — скомандовал Михаил.
Найдя относительно безопасное место под сенью массивных корней, Иван рухнул на спину.
— Наконец-то… У меня такое ощущение, что ты, Алексей, какой-то робот. Как ты вообще не устаёшь?
— Когда тренируешь не только тело, но и ум, устаёшь медленнее, — ответил Михаил с лёгкой, едва заметной улыбкой.
Пока они разговаривали, сканер Михаила подал тихий, но настойчивый сигнал. Он нахмурился, не понимая. В экзаменационной зоне должны были находиться лишь существа до ранга D, но прибор чётко показывал присутствие трёх целей класса «С» в тридцати метрах справа от них и стремительно сближающихся.
— Медленно встаём, — его голос стал низким и резким, как сталь. — Отдых окончен. У нас проблемы. И проблемы крупные.
— Что? Что случилось? — прошептал Семён, вздрогнув.
Все мгновенно поднялись, заняв боевую стойку.
— Нам нужно срочно покинуть это место, — Михаил уже отступал, увлекая группу за собой. — К нам приближаются существа ранга «С».
— Что?! — Семён едва не вскрикнул, но Михаил резко зажал ему ладонью рот.
— Тише! — прошипел он. — Хочешь их сюда позвать?
— Но откуда здесь «С»-ранговые? — Катарина тоже говорила шёпотом, её глаза были полны ужаса. — Максимальный ранг в лесу — «D».
— Мне неизвестно, — сквозь зубы процедил Михаил, не сводя глаз с показаний сканера.
Семён, дрожащими руками, начал сгребать вещи в рюкзак. Едва закинув его на плечо, группа резко рванула вглубь леса.
Сканер тревожно пищал, отсчитывая расстояние: двадцать метров, пятнадцать…
— Бегом! Бегом, они приближаются! — скомандовал Михаил.
Они мчались, не разбирая дороги, сломя голову уходя от невидимой, но смертельной угрозы. Добежав до, как казалось, безопасного расстояния, Михаил наконец дал знак остановиться.
— Все живы? Можно выдохнуть.
Команда стояла, тяжело дыша, прислушиваясь к зловещей тишине. Вдруг кусты позади них зашелестели. Все снова напряглись, поворачиваясь к источнику звука. Но Михаил, кажется, уже понял, кто это. Его лицо исказила презрительная усмешка.
— Выходите, крысы, — бросил он, даже не оборачиваясь, в сторону густых зарослей.
Из тени, нарушая тишину, вышли четверо студентов. Во главе стоял рослый парень с факультета пиромантии, и его глаза горели не огнём магии, а холодной, ненасытной жадностью.
— Отдай ядра, Морозов, и мы, может быть, не переломаем вам ноги, — ухмыльнулся лидер, делая шаг вперёд. — Вас четверо, один из вас — балласт с артефакторики. Сдавайтесь по-хорошему.
— Ну вот, дела плохи, — тихо констатировал Михаил. — Нас обнаружили.
— Как? Мы же оторвались от них! Неужели они вышли на наш след ещё тогда? — прошептала Катарина, в глазах мелькнула паника.
— У вас пять секунд, чтобы убраться, — ледяным тоном парировал Михаил, его взгляд стал острым, как клинок. — Время пошло.
Он повернулся к своей команде:
— Нам тоже пора. Уходим.
В командном центре наблюдения внезапно воцарилась напряжённая тишина, которую нарушил тяжелый шаг. К замдиректору стремительно подошёл Олег Николаевич, начальник службы безопасности академии.
— Варвара Фёдоровна, у нас проблема, — начал он, понизив голос.
— В чём дело? — не отрывая взгляда от основного монитора, спросила Варвара.
— Кто-то открыл несанкционированный разлом в периметре экзаменационной зоны. Но я не могу идентифицировать источник — мана оператора тщательно скрыта.
— Что? — Замдиректора наконец оторвалась от экрана и резко встала. — Какого максимального ранга угроза?
— «С», — мрачно произнёс Олег Николаевич. — И она не одна.
Варвара Фёдоровна бросила пронзительный взгляд на мониторы, где мелькали изображения из Тёмного леса.
— Интересно, — её голос прозвучал с холодным, почти клиническим любопытством. — Давайте поглядим, на что способны дети Великих Семей в условиях непредвиденного стресса.
Анна, стоявшая неподалёку, тоже почувствовала неладное. Поток маны, исходящий сейчас из леса, был плотнее и опаснее допустимого учебными протоколами. Она подошла к начальству.
— Варвара Фёдоровна, вы чувствуете? Мана-фон…
— Я знаю, — отрезала замдиректора, не сводя глаз с экранов. — Давайте же посмотрим, что из этого получится.
— Но там же дети! — не удержалась Анна, в голосе прозвучала тревога.
— Если откроется такой же разлом, как в Сибири три года назад, — Варвара обернулась к ней, и в её взгляде не было ни капли сомнения, — там уже никто не будет разбирать, дети они или нет. А так… вот им и тренировка на будущее. Чрезвычайная ситуация.
— Забрать ядра! — взвизгнул пиромант, занося руку для атаки.
Но его жест повис в воздухе. Атмосфера вокруг внезапно сгустилась, став тяжёлой, как расплавленный свинец. Птицы, ещё секунду назад кричавшие в кронах, замолчали разом. Температура рухнула, но это был не знакомый холод Катарины — это был леденящий душу холод пустоты, бездны.
— Что это?.. — прошипел огненный маг, побледнев. Пламя на его ладонях погасло, будто его захлестнула невидимая волна тьмы.
Из чащи донеслось низкое, утробное рычание. Оно звучало не из одной точки, а сразу со всех сторон, отдаваясь в костях.
[ВНИМАНИЕ! Обнаружена аномалия!]
[Тип: Мутировавшие Волки Пустоты (Ранг С-)]
[Навык: «Теневое расслоение» — создают до 5 иллюзорных копий, каждая из которых наносит 20 % реального урона.]
Из сгущающегося тумана начали выходить силуэты. Волки. Но это были не лесные звери. Их шерсть напоминала спутанную стальную проволоку, из глазниц сочился ядовито-фиолетовый свет, а вместо передних лап у некоторых торчали изогнутые костяные клинки.
— Мама… — бессильно прошептал Семён.
Группа нападавших студентов в ужасе бросилась врассыпную. Один не успел — волк материализовался прямо из его собственной тени и впился зубами в горло. Хруст, короткий хрип — и тело рухнуло на землю.
— Назад! Кольцом! — Михаил шагнул вперёд, закрывая собой товарищей. — Иван, полная защита, [Громовой купол]! Катарина, не трать силу на одиночек, создай ледяную корку на земле в радиусе пяти метров!
— Морозов, их слишком много! Это же С-ранг! — крикнул Иван, едва успевая активировать трепещущий молниевый барьер.
— Спокойно, — голос Михаила звучал с ледяной, почти машинной чёткостью. Взгляд его анализировал ситуацию со скоростью ветерана S-ранга. — Иван, снижай мощность купола до минимума — яркий свет их только приманит. Катарина, держись наготове — по моей команде взорвешь всю ледяную корку разом. Семён, светошумовые гранаты, сейчас же!
— Больше нет! — почти закричал Семён, лихорадочно шарив в сумке. — Я всё израсходовал на прошлом посту!
— Смотри, что ещё есть! Любые артефакты! — приказал Михаил, не отводя глаз от медленно смыкающегося кольца волков.
— Теперь все слушайте меня внимательно, — голос Михаила был спокоен и чёток, как метроном. — Семён, по моей команде — капканы-призраки в точку перед нами. Сразу после — Катарина, взрыв ледяной корки. Иван, как только иллюзии рассеются, бей [Ударом Грома] максимальной силы по скоплению реальных целей. Цель — оглушить и раскрыть их.
— Хорошо! — хором, но сдавленно ответили остальные.
Три мутировавших волка с их свитой иллюзий — всего пятнадцать устрашающих силуэтов — приблизились, сливаясь с тенями. Как только они вступили в расчётный сектор, Михаил крикнул:
— Сейчас!
Семён, преодолевая дрожь, швырнул три полупрозрачных диска. Те активировались, создав невидимую, вязкую зону прямо под ногами чудовищ. Их движения сразу стали тягучими и неуверенными.
— Взрывай! — следующая команда прозвучала для Катарины.
Ледяная корка под ногами монстров не просто треснула — она детонировала, взметнувшись вверх градом бритвенно-острых осколков. Иллюзии, не выдержав контакта с физическим миром, начали лопаться, испуская шипящий дым. Настоящие волки, получив ранения, взвыли от боли и ярости, мгновенно выдавая своё истинное положение.
Михаил рванул с места. Он не тратил ману на широкие атаки. Его [Световой Прокол] бил короткими, точными импульсами, нацеленными в глаза и суставы. Но первый же луч, предназначавшийся главарю стаи, срикошетил от его стальной шкуры с сухим щелчком, оставив лишь белую царапину.
Какого чёрта? — мысль пронеслась со скоростью молнии. Михаил едва успел увернуться от ответного броска, почувствовав, как ветер от когтей рассекает воздух у его лица. И тогда он разглядел — от шерсти чудовищ исходила не просто тьма, а плотная, поглощающая свет теневая аура. Они мутировали сильнее, чем показывали сканеры.
Внезапно, как бы из глубины его собственного сознания, прозвучал безличный, механический голос, похожий на скрип древних механизмов:
[Обнаружена концентрированная энергия скверны. Активирован протокол «Очищение».]
[Физические параметры носителя временно увеличены: +30 %.]
[Эффективность магических операций носителя: +40 %.]
[Благодаря статусу лидера отряда, магический урон союзников повышен: +20 %.]
[Цель: Нейтрализация угрозы. Удачи.]
— Да неужели, — сквозь зубы, с едва уловимой горькой усмешкой, произнёс Михаил, отскакивая и оценивая прилив сил. — Вспомнила-таки. Ладно… Сейчас будет немного проще, но расслабляться рано.
Он быстро перестроил тактику.
— Иван, Катарина, Семён — ко мне, в треугольник! — его голос разрезал воздух, не терпящий возражений. Он шагнул на полкорпуса вперёд, занимая позицию остриё. — Я буду отвлекать и дробить их внимание. Ваша задача — фокус! Сначала правый, затем левый, потом все вместе на главного. Никакой героики, только чёткая работа. Начинаем.
Михаил понимал, что скрывать глубину своих возможностей больше не выйдет. Он глубоко вдохнул, и мир вокруг замедлился. Его руки, ладонями вперёд, резко взметнулись. Это был не привычный [Световой Прокол]. Из кончиков его пальцев, с тихим, высоким звоном, вырвались пять тончайших, ослепительно-белых нитей — [Иглы Света]. Они не полетели прямо, а извились в воздухе, как живые существа, и устремились к левому волку, целясь не в броню, а в глаза, в стыки пластин, в источники фиолетового свечения — чтобы ослепить, отвлечь, вызвать ярость и… небрежность.
В тот же миг он сам, используя взрывную скорость, дарованную системой, ринулся на вожака. Он не атаковал в лоб. Он нырнул вбок, заставляя центрального волка развернуться к нему, подставляя бок под удар своих товарищей.
Правая сторона: Иван и Катарина против волка-клинка.
Иван, чувствуя прилив магической мощи, не просто ударил — он обрушился. Его молот, окутанный не просто искрами, а целой сферой сгущённого электричества [Шаровая Молния], со свистом пронзил воздух. Волк с костяным лезвием вместо лапы попытался парировать, но усиленный на 20 % удар Катарины опередил его. Она не стала строить сложные конструкции. Её рука метнула вперёд сгусток абсолютного нуля — [Ледяное Копьё Пронзающего Мороза]. Оно ударило волку точно в сустав передней конечности. Раздался хруст, лёд мгновенно покрыл половину тела твари, сковав движение. И этого мгновения хватило Ивану. Его молот, описывая дугу, врезался в уже повреждённый бок. Костяная броня треснула, фиолетовая энергия брызнула фонтаном. Волк свалился с подавленным визгом.
Левая сторона: Отвлечение и ярость.
Пять [Игл Света], управляемые волей Михаила, творили хаос. Они не наносили смертельных ран, но были невыносимы. Одна впивалась в ноздрю, другая — в угол глаза, третья — вщелкивалась в щель между пластинами на шее. Волк бесновался, тряс головой, пытаясь сбросить болезненные, жгучие уколы чистой энергии, которая шипела, соприкасаясь с его теневой аурой. Он полностью потерял интерес к общему бою, сосредоточившись на этих невидимых, ядовитых осах.
Центр: Танец со смертью.
Вожак был хитрее. Он игнорировал уколы, его фиолетовые глаза были прикованы к Михаилу. Он исчезал в тени у корней, чтобы появиться в трёх метрах слева, откуда делал молниеносный выпад. Михаил парировал коротким, взрывным [Световым Проколом] в точку перед мордой, не для поражения, а для ослепления и сбивания темпа. Он отступал зигзагами, заманивая монстра, закручивая его движение по спирали, не давая тому использовать поддержку сородичей.
— Семён, [Эхо-кристалл], по центру, сейчас! — крикнул Михаил, блокируя удар костяного хвоста предплечьем. Боль пронзила руку, но усиленная система броня костюма и его собственная выносливость выдержали.
Семён, бледный, но собранный, швырнул розовый кристалл. Он взорвался не светом, а оглушительным, первобытным рёвом, от которого содрогнулась земля. Вожак на миг замер, его аура дрогнула, связь с тенью на мгновение прервалась.
Решающая секунда.
— Теперь! — рявкнул Михаил.
Он прекратил отступление. Его руки свело перед грудью в сложную мудру. Три сгустка чистой энергии, ярких, как миниатюрные солнца, сформировались у его пальцев и один за другим, с интервалом в долю секунды, выстрелили в одну точку — в трепещущее, ослабленное аурическое поле на груди вожака. [Тройной Световой Прокол].
БАМ! БАМ! БАМ!
Теневая броня не выдержала концентрированного удара в одну точку. Раздался звук бьющегося стекла, и аура рассыпалась, открывая уязвимую плоть.
В тот же момент Иван и Катарина, покончив с правым волком, развернулись. Видя, что левый ещё борется с [Иглами], они не стали подходить вплотную. Катарина с хрустальным щелчком пальцев создала под его ногами [Ледяную Топь], намертво приковав к земле. Иван же, с дистанции, метнул свой молот, заряженный остатками всей мощи [Громового Удара]. Оружие, вращаясь, влетело в открытую пасть ошеломлённого зверя и разорвало его изнутри электрическим разрядом.
Теперь вся тройка — Иван, Катарина и Михаил — стояла против оголённого, раненого вожака. Тот, лишённый защиты и поддержки, в ярости бросился в последнюю, самоубийственную атаку.
Это была уже не битва, а казнь. Михаил вновь выпустил [Иглы Света], сковав последние движения. Иван обрушил на спину чудовища град молний. Катарина пронзила его насквозь копьём из вечного льда, которое взорвалось, замораживая внутренности.
Вожак рухнул. Его тело не просто умерло — оно начало активно распадаться, растворяясь в клубах чёрного дыма, который с шипением рассеивался в воздухе.
Тишина. Тяжёлое, прерывистое дыхание. Запах озона, гари и странной, сладковатой гнили. Иван опёрся на колено, с трудом удерживая молот. Катарина дрожащей рукой поправила растрёпанные волосы, её взгляд был прикован к дымящимся останкам. Семён просто сидел на земле, широко раскрыв глаза.
Михаил стоял, выпрямив спину, но по его лицу, покрытому мелкими царапинами и сажей, струился пот. Использовать [Иглы Света] так открыто, да ещё и управлять ими в бою… Он чувствовал на себе их взгляды — уже не просто уважение, а немой вопрос, смешанный с лёгким страхом.
Внезапно, раньше положенного срока, по всем магическим каналам связи и прямо в сознание каждого преподавателя ударил приказ, в котором не было места сомнениям. Голос замдиректора Варвары Фёдоровны звучал, как натянутая струна:
— Всем персоналам! Немедленно прекратить экзамен! Приоритет — эвакуация всех студентов и подавление аномального разлома! Система фиксирует неконтролируемый рост угрозы до уровня «В»!
В командном центре вспыхнула алая тревога. Преподаватели не секунды не медля. Одни ринулись в телепортационные порталы, ведущие в секторы леса, другие начали масштабные ритуалы поиска и извлечения. По всему периметру Тёмного леса зажглись маяки экстренного выхода.
Студенты, измотанные и растерянные, начали появляться на учебном плацу — кто сам, кого вынесли, кого выволокли за шиворот магическим захватом. Раненых тут же переправляли в ярко освещённый медотсек, где уже работали целители.
Анна, вместе с группой наиболее опытных боевых магов и исследователей аномалий, уже мчалась к эпицентру пульсации — к тому самому разлому, что зиял, как чёрная рана, в глубине лесной чащи. Её лицо было сурово: они шли не на экзамен, а на настоящее поле боя.
Михаил, Иван, Катарина и Семён, услышав общий сигнал отбоя и увидев вспыхнувшие в небе сигнальные огни, в изнеможении рухнули на землю. Адреналин отступил, оставив после себя пустоту и дрожь в коленях. Они лежали на холодной, влажной почве, просто глядя в вечернее небо, сквозь которое уже пробивались первые искры преподавательских заклинаний, расчищающих путь для эвакуации.
Путь до точки сбора был коротким, но молчаливым. Экзамен окончился не так, как все ожидали. И главные испытания, как теперь было ясно, только приближались.
Экзамен был экстренно прерван из-за инцидента с аномальным разломом. Всех студентов в срочном порядке эвакуировали из опасной зоны.
Группа Михаила, наравне с другими, оказалась на учебном плацу, где царила сумятица отбойной тревоги. Воздух был наполнен гулом голосов, вспышками лечебной магии и запахом озона.
— Ну вот, — вздохнул Семён, опускаясь на парапет и пересчитывая трофеи в магическом контейнере. — Нам всего четыре мана-ядра оставалось собрать.
— Да радуйся, что жив остался, — проворчал Иван, прислонившись спиной к стене и с трудом сгибая онемевшую руку. — Видал ты этих волков? Это не те существа, которые должны были быть на учебном испытании. Ещё бы пять минут — и нам пришлось бы по-настоящему туго.
Катарина, стоя поодаль, молча смотрела на свои слегка обгоревшие перчатки. Её взгляд затем метнулся к Михаилу, который молча наблюдал за суетой, его лицо было невозмутимым, но глаза внимательно сканировали окружение, будто оценивая новые угрозы уже здесь, в безопасности. Тишина между ними была красноречивее любых слов — все они понимали, что сегодня столкнулись с чем-то, что выходило далеко за рамки контрольной работы.
И где-то в толпе, отливаясь холодной улыбкой, за их спинами наблюдал Глеб. Его теория подтверждалась. Инцидент с разломом был не просто несчастным случаем.
После инцидента прошло три дня. В главном зале Совета академии, под светом магических бра, собрались все ведущие преподаватели. Воздух был густым от напряжения и невысказанных подозрений.
Жанна Ветрова, учительница монстрологии, первой не выдержала тишины, резко стукнув кулаком по полированному столу из чёрного дерева.
— Как? — её голос звенел от сдержанной ярости. — Как кто-то смог провести такую операцию прямо под нашим носом? Защитные барьеры «Тёмного леса» не ребенок, чтобы их качали! Их взломали изнутри!
Дмитрий Песков, учитель боевой магии, мрачно затянулся магической сигаретой, выпуская дым клубнями, которые тут же растворялись в воздухе.
— Они выждали момент, — проскрипел он. — Выждали, пока директор отбыл на конференцию Стражей. Удобно, не правда ли? Слишком удобно, чтобы быть случайностью.
— Тише, — холодный, отточенный голос Варвары Фёдоровны разрезал спор. Она не повышала тона, но в её интонации была сталь, заставляющая смолкнуть даже самых горячих. — Я разделяю ваше возмущение. Но нам нужны не эмоции, а факты и решения. Расследование уже начато. И предварительные данные… — она сделала многозначительную паузу, обводя взглядом собравшихся, — указывают, что утечка информации или прямого содействия произошла внутри наших стен. Среди нас.
В зале повисла гробовая тишина.
— Среди преподавателей, — чётко добавила замдиректора. — Мы выясним, кто это. И тогда, — её глаза сузились, а в углу рта дрогнула ледяная усмешка, — он или она будут сожалеть не только о предательстве, но и о том дне, когда вообще переступили порог этой академии.
Следующей слово взяла Мирия Таисовна, старшая медсестра и целительница «А» ранга, чей авторитет в вопросах здоровья был непререкаем.
— Что касается студентов, — её спокойный, бархатный голос стал бальзамом на накалённую атмосферу, — жизни спасённых вне опасности. Шок, истощение, некоторые травмы — всё поправимо. Но им нужен не просто курс лечения. Им нужен психологический щит. Я официально предлагаю предоставить всем участникам инцидента, особенно тем, кто столкнулся с мутантами напрямую, небольшие академические каникулы. Неделя-две вне стен, чтобы отдышаться, восстановить ману и… забыть ужас, который они видели.
— Поддерживаю, — немедленно отозвалась Анна, её обычно мягкие черты сейчас были жёсткими. — Отвлечение, смена обстановки — лучшая профилактика магического шока и формирования травматических якорей. Пусть едут домой, к семьям. Пусть видят, что мир за стенами леса всё ещё цел.
Варвара Фёдоровна кивнула, её пальцы постукивали по столу в такт невидимой мысли.
— Разумно. Каникулы утверждаю. Но, — она подняла палец, — под усиленным, но неявным наблюдением. Мы до сих пор не знаем, была ли атака нацелена на академию в целом или… на кого-то конкретного из студентов. Мы не можем рисковать их безопасностью даже за пределами стен.
Общежитие низшего ранга, комната Михаила.
В своей скромной, аскетичной комнате Михаил наконец остался наедине с тишиной. Суматоха последних дней отступила, оставив после себя лишь напряжённое спокойствие и тяжёлую усталость в костях. Он сел на край кровати, закрыл глаза на мгновение, а затем мысленно вызвал тот самый интерфейс, что стал его и тайным преимуществом, и постоянным напоминанием.
— Система. Открой статус.
Повинуясь его воле, перед внутренним взором всплыли знакомые голографические строки:
[СТАТУС: Алексей (Михаил) Морозов]
Сила: 20
Ловкость: 30
Выносливость: 48
Интеллект: 58
Мана: 1200/1200
Внизу, в углу виртуального экрана, мигал тревожным алым цветом значок «!», которого раньше не было.
— Интересно, — тихо произнёс он про себя. — Что на этот раз?
Мысленным щелчком он активировал уведомление. Текст сменился, заиграв более торжественными, золотистыми шрифтами.
[УВЕДОМЛЕНИЕ О ДОСТИЖЕНИИ]
Поздравляем! Условие «Сплочённый отряд» выполнено.
Требование: Сформировать постоянную боевую группу, включая специалиста-мага и танка. Статус: ВЫПОЛНЕНО (Катарина Льдова, Иван Маркович).
[УВЕДОМЛЕНИЕ О ПРЕОДОЛЕНИИ]
Поздравляем! Условие «Победа над превосходящим противником» выполнено.
Требование: Одержать победу над существом/группой существ, чей совокупный ранг минимум в 3 раза превышает ранг вашей группы. Статус: ВЫПОЛНЕНО (Мутировавшие Волки Пустоты, ранг С-).
[НАГРАДА ОЖИДАЕТ ПОЛУЧЕНИЯ]
Принять? [ДА] / [НЕТ]
Уголок рта Михаила дрогнул в подобии улыбки. Наконец-то что-то стоящее.
— Принять.
Голографические буквы рассыпались звёздной пылью и собрались вновь.
[НАГРАДА ПРИНЯТА]
Навык «Световой Прокол» повышен до 3 уровня.
Новый эффект: Возможность формировать и управлять тремя независимыми лучами одновременно. Увеличена сила проникновения и скорость активации.
Получен уникальный артефакт: «Темное Кольцо Агантус».
Внешний вид: Неширокий браслет-кольцо из матово-чёрного неизвестного сплава, холодный на ощупь. Внутренняя сторона испещрена микроскопическими серебристыми рунами, которые слабо пульсируют в такт сердцебиению владельца.
Навык: [Теневая Вечность]. Активная способность. На 5 секунд концентрирует рассеянную тень в радиусе 3 метров вокруг носителя, создавая зону искусственного «замедления времени». Все физические и магические атаки, попадающие в эту зону извне, замедляются на 50 %, что даёт владельцу критическое преимущество для уклонения или контратаки. Визуально проявляется как сгущающаяся, мерцающая полутьма.
Ограничения: Откат — 30 минут. Не защищает от атак, источник которых находится внутри зоны. Требует значительного расхода маны для активации (300 ед.).
Информация отпечаталась в сознании. Михаил медленно открыл глаза. На ладони, материализовавшись из тонкого сгустка теней, лежало кольцо. Оно было таким, как его описывала система — неприметным, но излучающим скрытую мощь.
Он внимательно разглядывал артефакт. Замедление времени… Ирония. Дар от системы, помогающий выжить, используя саму тень. И награда за победу над теневыми же тварями. Он сжал кольцо в кулаке, чувствуя его холод. Теперь у него появился не только скрытый меч, но и щит. В игре, правила которой только начинали проясняться, это могло стать решающим козырем.
На массивных дубовых вратах главного входа академии, под гербом с переплетёнными стихиями, висело официальное объявление, закреплённое магической печатью: «ВСЕМ СТУДЕНТАМ. В связи с чрезвычайными обстоятельствами объявляются досрочные двухнедельные каникулы. Отъезд — немедленно. Возвращение — по отдельному уведомлению.»
По плацу прокатилась волна оживления. Многие обрадовались — некоторые не видели дом и семьи уже несколько месяцев, особенно те, кто приехал из дальних провинций или иных магических анклавов. Смех, поспешные сборы, обрывки разговоров о тёплой домашней еде и мягкой постели.
Михаил стоял в стороне от этой суеты, наблюдая. Рациональная часть его, холодный разум солдата из иной жизни, напоминала: Ты идешь не в свой дом. Это тело, эти воспоминания — не твои. Это миссия, разведка.
Но в груди, помимо его воли, что-то сжалось, а потом забилось с тревожной, тёплой надеждой. Там, в глубине чужого сознания, жили образы: запах домашних пирогов, неяркий свет абажура в гостиной, мягкий голос, напевавший колыбельную. В его прошлом, в том детском «саду», где из детей ковали оружие, таких воспоминаний не существовало. Не было ни дома, ни того, кого можно было бы назвать «мамой».
Здесь же, в этой чужой жизни, у него был адрес. Пусть это и не его дом. Ему нужно было увидеть. Увидеть ту, чью память и чью тоску он теперь носил в себе.
Дом, которого не должно было быть.
Пригород Пскова встретил его не радушно. Серое, низкое небо давило на крыши панельных пятиэтажек. Воздух пах дождём, мокрым асфальтом и сладковатым дымом из дальних труб. Район был бедным, магическая инфраструктура тут едва дышала — барьеры на окнах потрескались, а уличные фонари, питаемые дешёвыми кристаллами, мигали неровным жёлтым светом.
Михаил шёл по знакомым — и абсолютно чужим — улицам. Ноги сами несли его, обходя трещины в тротуаре, сворачивая в нужный двор. А внутри бушевало тихое цунами. Ворошились чувства, которых он, холодный профессионал, в своей прошлой жизни не знал и не понимал: ностальгия по чему-то, чего он не терял; беспокойство за кого-то, кого он не знал; глубокая, почти физическая тоска по теплу, которого ему всегда не хватало. Это было страшнее любой открытой раны — эта эмоциональная чуждость, которая одновременно манила и отталкивала.
Он замер перед подъездом, его взгляд зацепился за криво прибитую жестяную табличку с номером. Здесь. Именно здесь заканчивался путь не только из академии, но и тонкая нить, связывающая две его жизни в один узел. Он сделал шаг вперёд, втянув в лёгкие холодный, пахнущий сыростью и старостью воздух подъезда, и поднялся по знакомым ступеням.
Дверь открылась ещё до того, как он успел поднести к ней руку.
— Лешенька?..
Голос был тихим, едва слышным надрывом, будто сорвавшимся со струны, натянутой годами ожидания. Он заставил его замереть на пороге.
На пороге стояла женщина. Она выглядела старше, чем должна была. Слишком тонкие, почти прозрачные на вид руки, вцепившиеся в косяк. Ранняя седина, как иней, припорошила тёмные пряди волос. Но больше всего — усталость. Бесконечная, пронизывающая усталость в глубине карих глаз, которая, казалось, навсегда поселилась в их уголках. Она работала на двух работах, выжимала из себя все силы, чтобы оплатить обучение в престижной академии. И всё это время, не зная, что её настоящего сына, её Алексея, там давно считали «расходным материалом», пушечным мясом для чужих амбиций.
«Я дома, мам».
Слова вышли сами, преодолев незримый барьер. Слово «мам» обожгло горло непривычной нежностью и чужой, но глубокой привязанностью. И когда он шагнул вперёд и обнял её осторожные, хрупкие плечи, случилось странное.
«Фантомные боли» памяти Алексея — смутные образы, отголоски чувств — не исчезли. Они вдруг ожили, превратившись во что-то осязаемое. В щемящую, почти болезненную теплоту, растекавшуюся изнутри. В запах домашнего мыла и ванили с её платья. В глухое, сдавленное всхлипывание у него на плече. Это был не его дом, не его мать. Но в этом объятии, в этой безоговорочной, измученной любви, он на секунду позволил себе просто быть. Не солдатом. Не авантюристом в чужом теле. А сыном, которого ждали.
Она не рыдала. Казалось, все слезы были выплаканы давным-давно, за долгие часы ночных смен и тревожных ожиданий. Она просто стояла, вцепившись в него так, словно боялась, что он рассыплется в прах, как мираж. Её дыхание срывалось на короткие, прерывистые вздохи, а тонкие пальцы судорожно комкали ткань его куртки на спине.
— Я так боялась… Когда пришло извещение о досрочном отъезде… — её слова были обрывисты, спотыкаясь о ком в горле. — Там писали, «в связи с чрезвычайными обстоятельствами». Я думала… Матерь Божья, я думала самое страшное…
Она отстранилась, держа его за плечи на расстоянии вытянутых рук, и её взгляд, острый и влажный, принялся жадно изучать его лицо, будто ища подтверждения, что это не сон. Она заметила царапину на щеке, слегка обветренные губы, тень усталости под глазами.
— Ты… цел? — спросила она, и в этом простом слове был весь её мир, вся её вселенная, сведённая к одному вопросу.
— Цел, мам, — Михаил (Алексей? Он сам уже путался) кивнул, и его собственный голос прозвучал для него непривычно мягко. — Просто устал. Всё хорошо.
«Хорошо» было сильным преувеличением. Но для неё, для этой женщины, видевшей в нём смысл своего измождённого существования, другой правды не существовало и не могло существовать.
— Заходи, заходи же, что стоишь на пороге! — Она засуетилась, отводя его в дом, её движения стали резкими, деловитыми, как будто в этой привычной суете — поправить занавеску, стряхнуть невидимую пыль со стола — она могла укрыться от нахлынувших чувств. — Я сейчас, я чай поставлю. Ты есть хочешь? Я пирог с капустой пекла… знаешь, твой любимый…
Он стоял посреди маленькой, бедноватой, но безукоризненно чистой комнаты. Всё здесь было пронизано памятью Алексея. Потертый, но уютный диван, где он делал уроки. Книжная полка с дешёвыми изданиями магических азбук и потрёпанными фантастическими романами. Фотография на комоде — он, лет десяти, и она, тогда ещё почти без седины, улыбающаяся. Тяжёлая, сладкая ностальгия, чужая, но от этого не менее мощная, сдавила ему горло.
— Мам, не суетись, — сказал он, и это прозвучало почти по-сыновьи. — Просто посидим.
Она замерла с чайником в руках, и снова эта усталость, смешанная с безграничной нежностью, легла морщинками вокруг её глаз.
— Ладно, ладно, — прошептала она. — Садись, сынок. Расскажешь… если захочешь.
Она не стала расспрашивать о подробностях, о «чрезвычайных обстоятельствах». Её материнское чутьё, отточенное годами борьбы за выживание, подсказывало, что за этой фразой скрывается что-то тёмное и опасное, во что лучше не вдаваться, чтобы не сглазить. Ей было достаточно того, что он здесь. Живой. Дышащий. Её мальчик.
И пока она хлопотала на крохотной кухне, бережно доставая из серванта самые лучшие, без единого скола чашки, Михаил стоял посреди комнаты и смотрел. Его взгляд, привыкший анализировать угрозы и просчитывать траектории, теперь с непривычной мягкостью скользил по деталям этого маленького мира. По заштопанной, но чистой скатерти, по аккуратно сложенным на спинке стула вязаным салфеткам, по потёртому, но выглаженному до блеска покрывалу на диване.
В этой женщине, чья спина сгорбилась под невидимой тяжестью лет и забот, не было ни намёка на магию высоких рангов, на политическое влияние или силу, что правят миром за стенами этого хрущобного дома. Её магия была иного рода. Титаническая, упрямая, почти слепая в своей самоотверженности любовь. Та самая сила, что способна удерживать на своих плечах целую вселенную. Вселенную, состоявшую из одной скрипучей двери, двух комнат, вечного запаха домашней выпечки и сына — её единственной, выстраданной победы и одновременно вечного, ноющего страха, что спит с ней по ночам и будит её в холодном поту.
Михаил чувствовал, как внутри него происходит тихий, но фундаментальный сдвиг. Ледяная скорлупа стратега, солдата, человека, для которого «дом» был синонимом уязвимости, а «семья» — абстрактным и опасным понятием, дала тончайшую трещину. Сквозь неё просочилось чужое тепло — тепло воспоминаний Алексея. Но теперь оно не было чужим. Оно смешивалось с его собственной усталостью, с глубоким, неосознанным голодом по чему-то простому и настоящему. Этот голод был сильнее всех его защитных инстинктов.
Он глубоко вдохнул. Воздух здесь пах не озоном магических разрядов, не пылью древних библиотек и не кровью. Он пах воском от старой мебели, сушёной мятой, витающей с кухни, и тем неуловимым, тёплым ароматом, который бывает только в местах, где тебя ждут.
— Садись, Лешенька, чай остынет, — её голос вернул его из глубины раздумий. Она поставила перед ним на стол чашку, от которой поднимался лёгкий, душистый пар. Рядом аккуратно легла тарелка с ломтем пирога, золотистая корочка которого хрустела заманчиво.
И в этот миг, странный, невозможный и бесконечно хрупкий, он, холодный тактик с душой, прошедшей сквозь ад, позволил обманчивому, чужому теплу растопить лёд вокруг своего сердца. Не сломать его защиты — нет. Просто отогреть на мгновение самые закоулки души, куда не заглядывало солнце его прежней жизни.
Ненадолго, — мысленно пообещал он себе, глядя, как её руки, шершавые от работы, бережно поправляют салфетку. Всего на две недели. Можно на две недели перестать быть Михаилом. Можно быть просто Алексеем. Сыном.
Он взял чашку. Тепло керамики обожгло ладони, и этот простой, человеческий жар оказался сильнее любого пламени.
Следующие несколько дней Михаил провёл в размеренном, почти идиллическом ритме. Он помогал матери по дому, утром совершал длительную пробежку по окрестным полям, а после выполнял комплекс физических упражнений, который ему ежедневно выдавала Система: отжимания, приседания, планка. Награда была мизерной — те же пресловутые 0.2 очка к выносливости, — но он ценил сам принцип: постоянный, неуклонный прогресс, капля за каплей.
Однажды, возвращаясь с пробежки по засыпающим улочкам посёлка, он столкнулся с живым воплощением прошлого Алексея. На дорогу, перекрывая путь, вышли четверо. Это были те самые «друзья», с чьих унижений и началась травля Алексея.
Во главе стоял Влад, сын местного главы администрации. Высокий, крепко сбитый парень с короткой стрижкой «ёжиком» и наглым, привыкшим к безнаказанности взглядом. На нём была дорогая, по местным меркам, куртка, криво наброшенная на плечи.
Рядом с ним ёрзал Илья, тощий и вертлявый, с хитрой физиономией крысы и вечно бегающими глазками. Он первым и заметил Михаила.
— Опа, — Илья фыркнул, тыча пальцем. — Да неужели это сам Морозов из столицы пожаловал? Совсем зазнался, мимо старых друзей проходит, не узнаёт?
Справа от Влада стоял Кирилл, здоровяк с туповатым лицом и бычьей шеей, одетый в потрёпанную спортивку. Он залился сиплым, неприятным хохотом:
— Умора! Я думал, ты там, в своей академии, уже подох под забором! А ты, глянь, целёхонек!
Четвёртым был Матвей, самый тихий из этой компании. Невысокий, сутулящийся, он выглядел неловко и попытался вставить своё:
— Ребят, ладно вам… Давайте просто пройдём мимо. Чего его трогать…
Но Влад уже раскачался. Он с презрением окинул Михаила взглядом, оценивая его простую спортивную форму.
— Я погляжу, вам, ребята, совсем делать нехуй, — спокойно, без тени прежнего страха, произнёс Михаил, замедляя шаг. — Валите, пока кости целы. Того Алексея, которого вы знали, давно нет. И сегодня я не в настроении.
Повисла короткая, ошарашенная тишина. Потом лицо Влада перекосилось от злобного удивления.
— Ни хуя себе! — протянул он, делая шаг вперёд. — Морозов, ты случайно не обнаглел? Или забыл, как мы тебя регулярно под белы рученьки проводили? Напомнить, сука, в каких канавах ты потом отлёживался?
— Ага, — подхватил Кирилл, сжимая кулачищи. — Я погляжу, в этой твоей гнилой академии ты душка-то набрался, что ли? Хозяина забыл?
Михаил остановился, окончательно развернувшись к ним. В его глазах не было страха. Было холодное, почти научное наблюдение. Он видел расстановку: Влад — лидер и заводила, Кирилл — главная мускульная сила, Илья — подстрекатель и шестёрка, Матвей — нерешительный ведомый. Угрозы ниже нулевой. Но внутри, в глубине, где жили шрамы памяти Алексея, что-то дрогнуло и закипело тёмной, старой яростью. Он позволил этому чувству подняться, но не захлестнуть разум. Он обуздал его, превратив в холодное топливо.
— Напоминать не надо, — голос Михаила стал тише, но в нём появилась стальная вибрация. — Я помню. Помню каждый удар, каждую насмешку
Его система, реагируя на нарастающую угрозу, мягко пискнула в сознании:
[Обнаружена враждебность. Оценка угрозы: Низкая. Рекомендация: нейтрализовать.]
«Нейтрализовать», — мысленно согласился Михаил. Но без магии. Чисто физически.
— Ну что ж, — голос Михаила прозвучал спокойно, почти скучающе. — Давайте. Покажите, на что способны. Я давно не разминался.
Влад фыркнул от злости. Его лицо покраснело. Он был рангом D, и его магия земли была такой же грубой и неуклюжей, как он сам.
— Получи, урод! — взревел он, вдавив ладони в грунтовую дорогу.
Из-под земли с хрустом вырвались три толстых, корявых шипа, похожих на каменные клыки. Они понеслись к Михаилу, поднимая пыль. Но движение было предсказуемым, линейным — видно, что парень никогда не дрался с кем-то, кто умеет думать в бою. Михаил даже не прыгнул. Он просто сделал ленивый шаг влево, затем плавный наклон корпуса вправо. Каменные шипы с грохотом пронеслись мимо, вонзившись в забор позади.
— Ну же, — снова произнес Михаил, стоя на месте. — Давайте все вместе. А то как-то скучно.
Злость Влада, смешанная с унижением, передалась его прихвостням. Кирилл, рявкнув, ринулся вперёд. Он не использовал магию — его оружием была тупая сила ранга Е, подкрепленная весом и злостью. Он размахивал кулаками, как молотами, но каждый его удар был тяжелым, медленным, рассчитанным на то, чтобы сбить с ног испуганного, зажатого в угол Алексея. Михаил не был тем Алексем. Он отступал мелкими, чёткими шажками, и могучие замахи Кирилла рубили лишь воздух, заставляя того самого себя раскачиваться.
В этот момент, как и рассчитывал Михаил, в дело вступил Илья. Тонкий и вертлявый, он всегда предпочитал ударить исподтишка. Пока Кирилл ломился в лоб, Илья, пригнувшись, рванул сбоку, стараясь зайти в слепую зону и всадить кулак под ребра. Это была грязная, уличная тактика, которая раньше срабатывала.
Но сегодня она провалилась. Михаил, казалось, видел его насквозь. Не глядя, он ловко отклонил корпус, и Илья, не встретив ожидаемого сопротивления, пролетел мимо, едва не врезавшись в Кирилла. На его хитрой физиономии застыла гримаса глупого удивления.
— Ну что ж, — произнес Михаил, и в его голосе впервые прозвучала та самая, леденящая душу сталь. — Моя очередь атаковать.
Он не стал ждать. Влад, самый опасный из-за магии, только начал новый замах. Михаил рванулся не на него, а на Кирилла. Тот, разозленный промахами, был не готов. Михаил не бил кулаком. Он сделал короткий, резкий выпад ногой, бьющий точно по коленной чашечке сбоку. Раздался неприятный, глухой щелчок. Кирилл с гримасой боли рухнул на одно колено, захватившись за ногу.
Илья, опомнившись, с визгом попытался ударить снова. Михаил поймал его запястье на лету, движение было до жути простым и точным. Легким, но болезненным скручиванием он заломил руку Илье за спину и толкнул его прямо на ошарашенного Влада. Они грохнулись в кучу.
Влад, отталкивая от себя визжащего Илью, с бешенством выбросил вперёд сжатый кулак. Из костяшек его пальцев вырвался сгусток спрессованной земли, летящий, как пуля. Это был уже серьёзнее.
Михаил не стал уворачиваться. Он встретил этот комок земли сжатой ладонью, покрытой на миг едва заметным свечением. Усиленная системой выносливость и расчётливый угол позволили ему не отклониться. Комок рассыпался в пыль. В глазах Влада мелькнул настоящий, животный страх. Он увидел не изгоя, а кого-то другого.
Михаил закрыл дистанцию за один шаг. Удар — не в челюсть, а основанием ладони точно в солнечное сплетение. Воздух с шипом вырвался из легких Влада. Второй удар, ребром ладони по шее, чуть ниже уха. Глаза Влада закатились, и он осел на землю, давясь кашлем.
Тишина. Кирилл хрипел, держась за колено. Илья лежал, боясь пошевелиться. Матвей, наблюдавший со стороны, стоял, похожий на статую, с широко раскрытыми глазами. Михаил выпрямился, отряхнул ладони от пыли. На его лице не было ни злорадства, ни гнева. Только холодная завершенность.
— Всё, — тихо сказал он, глядя на них сверху вниз. — Представление окончено. Того Алексея больше нет. Запомните это. И если хоть раз подумаете подойти ко мне — следующий урок будет короче. И намного болезненнее. Понятно?
Ответом были лишь подавленные стоны. Этого было достаточно. Михаил развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Следы прошлого были стёрты. Осталось только будущее.
[Поздравляю вы получили 3 очка выносливости].
Так незаметно и пролетели две недели. Михаил позволил себе на это время стать тем самым Алексеем — обычным парнем, который колет дрова, ходит за водой к колонке, помогает матери перебрать картошку в подвале и слушает её неторопливые рассказы за вечерним чаем.
Утром последнего дня в дом постучали. Стук был чётким, почти официальным. Дверь открыла мать Алексея, на ходу вытирая руки об фартук.
— Здравствуйте, — произнесла женщина, стоявшая на пороге. Это была Анна Северная. Она была в строгом, но неформальном плаще, а её взгляд был одновременно усталым и внимательным. — Это дом Морозовых?
— Да, — кивнула мать, слегка волнуясь, и незаметно поправила прядь волос.
— Я прибыла из Академии «Стихийного Круга», — вежливо, но без лишних улыбок, продолжила Анна. — С официальным уведомлением. Ваш сын должен вернуться для продолжения обучения завтра утром. Я решила лично передать извещение и сопроводить группу студентов.
— Леша! — мать обернулась, голос её дрогнул от неожиданности и тревоги. — Иди сюда! К нам преподавательница из академии!
Михаил, уже собиравший вещи в своей комнате, резко встал. Он быстро накинул рубашку и вышел в коридор. Его взгляд встретился со взглядом Анны. В её глазах он прочитал не просто формальный визит — там была тень той самой серьёзности, что царила в Тёмном лесу.
— Привет, Алексей, — первой нарушила тишину Анна. Её тон был нейтральным, профессиональным. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул. Выезжаем завтра на рассвете.
— И вам доброе утро, — спокойно ответил Михаил, слегка кивнув. — Я в курсе. Как раз всё подготовил.
Мать Алексея, опомнившись, засуетилась:
— Да что ж вы в дверях-то стоите! Проходите, проходите, прошу вас! Алексей, чего замешкался? Поставь чайник! Неужто я тебя не так учила гостей принимать?
— Сейчас, мам! — отозвался Михаил, уже направляясь на крохотную кухню, где привычным движением поставил на огонь старый, всегда блестящий до скрипа чайник.
Мать тем временем, словно в забытьи, начала накрывать на стол. Она достала из серванта лучшую, в мелкий цветочек скатерть, расставила простые, но чистые чашки, выложила на тарелку домашнее варенье и остатки утреннего пирога. Её движения были быстрыми, немного суетливыми — в них читалась и гордость за сына, и грусть от скорой разлуки, и врождённое, бедняцкое гостеприимство.
— Вот, угощайтесь, пожалуйста, — проговорила она, приглашая Анну к столу. — Простите, что скромно… не ждали такого важного гостя.
Тишина и покой в маленьком доме длились недолго. День только приближался к полудню, когда мир за окном взорвался.
Сначала — далёкий, пронзительный крик, сорвавшийся где-то на окраине. Потом топот бегущих ног, нарастающий, как грохот лавины. И голос, хриплый от нечеловеческого ужаса, прорезавший воздух насквозь:
— ПРОРЫВ! ЛЮДИ, СПАСАЙТЕСЯ! ПРОРЫВ ИЗ ГЛУБИН!
Словно ледяная вода выплеснулась на раскалённые камни. Страх, мгновенный и всеобъемлющий, сковал деревню. Защитные гарнизоны, отряды Стражей, способные сдержать такую угрозу, базировались в городе. Добраться сюда им могли потребоваться десятки минут, а то и час. Прорывы здесь были редким, почти мифическим кошмаром, о котором говорили шёпотом. Но сегодня кошмар стал явью.
Однако сегодня деревне невероятно повезло. В этот роковой день здесь находилась Анна Северная, маг ранга А.
Она не услышала крик первой. Она почувствовала. Сидя за столом, она вдруг резко замерла, чашка застыла на полпути к губам. Её взгляд остекленел, устремившись в пустоту за стеной. Лицо, секунду назад мягкое, стало маской из холодного гранита. По комнате пробежала незримая дрожь — искажение манного поля, предвестник катастрофы.
— Разлом, — произнесла она тихо, но так чётко, что слово повисло в воздухе лезвием. Это было за мгновение до того, как снаружи донёсся тот самый отчаянный крик.
Она встала. Не просто поднялась со стула. Она взорвалась с места, и вся её фигура преобразилась. Из вежливой гостьи она в одно мгновение превратилась в оружие. Воздух вокруг неё затрепетал и загустел от концентрированной маны.
— Алексей возьми маму и найдите укрытие. Немедленно. Не выходить, пока я не скажу, — её голос звучал не как просьба, а как приказ, высеченный из льда.
— Нет, я иду с вами, — тут же ответил Михаил, его собственный взгляд загорелся холодным боевым огнём.
— Что? Нет, нет, Лешенька, нельзя! — мать Алексея вцепилась ему в руку, её лицо побелело от ужаса, более древнего и глубокого, чем сиюминутная паника. Она знала, что такое прорыв. Именно в такой же день много лет назад она потеряла мужа и свекра. Этот страх жил в ней каждую ночь. — Там опасно! Я не пущу!
— В этом нет необходимости, — холодно, но без злобы, парировала Анна, уже отступая к двери. Её глаза оценивающе скользнули по Михаилу. Она видела решимость, но сейчас требовалось подчинение. — Твоя задача — обеспечить безопасность матери. Укрыться и держать оборону. Найдите убежище и запритесь. Выход — только по моему сигналу.
Не дожидаясь дальнейших возражений, она выскользнула за порог, растворившись в нарастающем хаосе улицы.
Михаил, сжав зубы от досады, но понимая логику приказа, взял мать за руку.
— Мам, пошли. Быстро. В амбар.
Они выбежали из дома и присоединились к потоку перепуганных людей, бегущих к старому каменному амбарy на окраине деревни, давно переоборудованному в убежище на случай редких аномалий.
Анна же мчалась навстречу угрозе. Клубы чёрного, маслянистого дыма уже поднимались с опушки леса. Из разрыва в реальности, зияющего, как гнойная рана, уже выползали твари — знакомые Биоферы и Анифармы ранга D и ниже, ведомые слепой яростью.
Она достигла эпицентра как раз в тот момент, когда первая волна чудовищ готовилась ринуться на беззащитные дома. Остановившись на открытом поле, она не стала тратить время на сложные заклинания.
— Ледяной Ураган Игл. — её голос прозвучал ровно и чётко, как удар колокола.
Она подняла руку, и пространство перед ней вздрогнуло. Воздух кристаллизовался, сотни, тысячи тончайших ледяных игл, каждая длиной в ладонь и острее бритвы, материализовались в одно мгновение. Они сверкали под тусклым солнцем, как россыпь смертоносных алмазов.
Затем — она резко выбросила руку вперёд.
Это был не просто выстрел. Это был шквал. Свистящий, пронзительный вихрь из ледяных игл обрушился на первую линию тварей. Звук был похож на разрываемую ткань и ломающееся стекло. Иглы не пробивали броню — они находили щели. Впивались в глаза, в сочленения, в открытые пасти. Биоферы, пронзённые десятками острых игл, замирали и рассыпались в прах. Анифармы, оглушённые градом по голове, теряли ориентацию.
Анна не стояла на месте. Она двигалась, и её движения были неестественно грациозными и быстрыми, как танец смерча. Её ноги едва касались земли, оставляя за собой лёгкий иней. Каждый шаг, каждый взмах руки порождал новые смертоносные формы:
Ледяной Клинок, выросший из её пальцев, рассек надвое прыгнувшего на неё Анифарма.
Ступающий Мороз — с её следующего шага по земле побежала волна обжигающего холода, сковывая лапы бегущих чудовищ.
Шипующий Туман — облако мельчайшей ледяной пыли вырвалось из её ладони, ослепляя и замедляя следующую волну.
Она работала с безжалостной эффективностью, контролируя поле боя, сдерживая поток скверны, пока где-то вдали уже слышался рёв моторов — спешила подмога из города. Но до её прибытия Анна Северная, маг ранга А, была живой, дышащей стеной между деревней и адом. И эта стена была выстроена из льда и стали.
— Да сколько же этих тварей?! — сквозь зубы процедила Анна, отбивая очередной выпад костяным щипом, который тут же оброс льдом и разлетелся осколками. — Слишком много для такого разлома. Здесь что-то не так…
Её дыхание, ровное в начале боя, теперь срывалось на короткие, резкие выдохи. Каждое новое заклинание отнимало кусок манны, а из прорыва продолжало вытекать всё новые существа. Лёд, её верный союзник, начинал требовать непомерную плату. Холодная ясность ума подсказывала: таким темпом её выносливость и мана иссякнут раньше, чем подоспеет подкрепление. Нужен был план, перелом, но на его обдумывание просто не оставалось сил.
В каменном убежище-амбаре было тихо, если не считать сдавленных всхлипов, тяжёлого дыхания и шепота молитв. Воздух был густым от страха. Даже Влад с компанией, забившиеся в самый дальний угол, не выглядели задирами — на их лицах был животный, неконтролируемый ужас. Все сжимались, стараясь стать меньше, невидимее.
Все, кроме Михаила. Он стоял у узкой бойницы, через которую пробивался тусклый свет и доносились отголоски битвы: хруст льда, дикие вопли, гул магических разрядов. Он активировал сканер, показывая, пугающую картину: схематичная фигура Анны, окружённая десятками враждебных меток. Рядом с её силуэтом пульсировали тревожные показатели: «Запас маны: 32 %. Физическое истощение: высокое».
Он видел не просто бой. Он видел стратегическую ситуацию. Анна сдерживала поток, но линия обороны вот-вот могла рухнуть под давлением чисел. Она была живым щитом, но даже щит из льда и стали может треснуть. Мысли проносились с калейдоскопической скоростью, сталкивая холодный расчёт с жгучим внутренним порывом. Его мать, бледная, молча сидела рядом, вцепившись в его рукав.
Система в его сознании, реагируя на угрозу и его анализ, выдала беззвучное предупреждение: [Критическая ситуация. Цель «Анна Северная» — ключевой элемент обороны. Вероятность её падения: 67 %. Рекомендовано вмешательство.]
[Закройте Разлом и получите награду выдала Система].
Михаил медленно выдохнул. Он посмотрел на мать, встретился с её полным мольбы взглядом, затем — на дрожащих от страха однодеревенцев. А после — снова использовал сканера. Без перелома сейчас, убежище станет ловушкой для всех.
— Сидеть здесь — значит дожидаться, пока она падёт, а они прорвутся к нам, — тихо, но так, чтобы услышали ближайшие, произнёс он. Его голос прозвучал чуждо-спокойно на фоне всеобщей паники. — Ей нужна помощь. Диверсия. Хоть какая-то передышка.
В его голове уже складывался план. Опасный, почти безумный, но единственный, у которого был шанс. Он разжал пальцы матери, и в его глазах она прочла не юношескую браваду, а ту же самую стальную решимость, что была в глазах Анны. Решимость солдата, видящего единственный путь к спасению.
— Леша, нет… — её шёпот был полон безмолвного ужаса, пальцы вцепились в его рукав, как в последнюю надежду.
— Я вернусь, мам. Обещаю, — его слова прозвучали тихо, но с такой незыблемой твёрдостью, что на мгновение даже её страх отступил. Это была не юношеская бравада, а клятва солдата, данная не столько ей, сколько самому себе. Он не мог допустить, чтобы этот хрупкий островок тепла и тишины, что он только начал узнавать, был растоптан.
Осторожно высвободив руку, Михаил отступил в глубь амбара, в тень, подальше от цепких взглядов и всеобщей паники. Мысленно активировав навык [Сканер], он ощутил, как реальность вокруг наложилась на цифровую карту. В радиусе тридцати метров всё обрело структуру: холодные камни стен, горячие скопления испуганных людей, и… пульсирующая, неправильная точка на опушке. Сам разлом.
— С разломом что-то не так, — пробормотал он под нос, анализируя данные. Энергетическая сигнатура была нестабильной, рваной, как будто её не просто разорвали, а распороли изнутри. Количество вражеских меток, исходящих из него, многократно превышало все зафиксированные нормы для разлома такого класса.
Тем временем Анна, отбросившая волну тварей новым ледяным валом, также ощутила это несоответствие. Её опыт, отточенный на десятках подобных вылазок, кричал тревогой. Лёд, создаваемый её волей, начинал терять привычную кристальную чистоту — на его гранях появлялись чёрные прожилки, словно тени пытались заразить саму её магию.
«Слишком много, — пронеслось в её сознании, синхронно с мыслями Михаила. — Для спонтанного разлома такого уровня… такая плотность выброса противоестественна. Это не просто прорыв. Это словно… кран открыли на полную».
Она чувствовала, как её мана тает с каждой секундой. И так же, как и он, пришла к пугающему выводу: разлом был не причиной, а симптомом. Кто-то или что-то намеренно усилило и растянуло его, превратив в воронку, бесконечно выплёскивающую скверну. И если не перекрыть этот поток у самого источника, даже её сил, сил мага ранга А, не хватит. Нужно было действовать на опережение, а не просто обороняться. Но для этого требовались руки, которых у неё не было.
Михаил подошёл к массивной дубовой двери амбара. На мгновение он обернулся, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по сгрудившимся в страхе людям и остановился на одной фигуре.
— Влад, — его голос, низкий и чёткий, разрезал гнетущую тишину, как нож.
Тот, кого ещё несколько дней назад все здесь боялись, вздрогнул и поднял голову. В его глазах не было ни злобы, ни наглости — только животный, неприкрытый страх.
— Дверь, — продолжил Михаил, не повышая тона. — Ты за неё отвечаешь. Если что-то пойдёт не так — не так, как я планирую, — ты баррикадируешь её всем, что найдёшь. И никого не впускаешь. Понял?
Влад не смог вымолвить ни слова. Он лишь кивнул, коротко и резко, слишком подавленный происходящим и этой внезапной, тяжёлой ответственностью, чтобы даже попытаться возразить.
Михаил развернулся и вышел наружу, в грохот приближающейся битвы. За его спиной, в щель закрывающейся двери, на него смотрели десятки глаз. В них читалось непонимание, страх, но и смутная, робкая надежда. Его спина в простой рубашке казалась им теперь не спиной сельского парня, а стеной. Недрогнувшей, взявшей на себя всю тяжесть угрозы.
Даже глава деревни, отец Влада, сжав кулаки, смотрел на удаляющуюся фигуру. Горькая, сложная смесь стыда и гордости сковала его грудь. Его собственный сын, обладатель ранга D, трясся в углу, а этот Морозов, которого все считали неудачником-«F», шёл навстречу адскому разлому. Впервые в жизни старик пожалел, что его отпрыск — не такой.
Но самыми тяжёлыми были два взгляда. Взгляд матери Алексея. Она не плакала. Она смотрела, впиваясь в его силуэт, и в её сердце разрывалась буря. Гордость за мужчину, в которого он превратился. И сквозь этот страх пробивалось горькое понимание: её мальчика, того тихого, затравленного Лешеньки, больше нет. Он остался там, в прошлом. А этот… этот был воином.
Дверь с глухим стуком закрылась, отрезав его от них.
— Что ж, начнём, — пробормотал Михаил, и мир вокруг него изменился.
Он активировал [Скрытность]. Это было не просто исчезновение — это была полная интеграция с окружающей средой. Контуры его тела дрогнули и растворились, слившись с тенями деревьев, неровностями земли, сам воздух будто обтекал его, не оставляя следа. Он стал призраком, тенью среди теней.
Через призму [Сканера] он наблюдал за боем. Анна была подобна ледяному смерчу. Десятки Биоферов разлетались от взмаха её руки, рассыпаясь ледяной пылью. Анифармы, пытавшиеся зайти сзади, натыкались на внезапно выраставшие из земли шипы инея или попадали под град сосулек, падающих с созданных ею же ледяных конструкций. Она не просто атаковала — она управляла полем боя, превращая его в свою смертоносную мастерскую. Трупов существ вокруг неё уже лежали сотни.
Михаил двинулся. Бесшумно, как скользящая тень, он зашёл слева, в слепую зону основной массы тварей. Его цель была не в том, чтобы перебить всех, а в том, чтобы снять давление, перерезать ключевые нити атаки. Он сконцентрировался.
Пять тончайших [Игл Света], невидимых в обычном спектре, вырвались из его кончиков пальцев. Он не просто выстрелил ими — он управлял. Как дирижёр невидимым оркестром. Одна игла вонзилась в глазницу Анифарма, готовящегося прыгнуть Анне в спину. Две другие прошили сухожилия на ногах двух Биофагов, сбив их с курса. Ещё две метнулись в щель между пластинами третьего.
Он работал с хирургической точностью, выбирая цели, которые Анна могла пропустить в своём масштабном противостоянии.
И она почувствовала. Не увидела — почувствовала. Среди хаоса чужеродной маны скверны мелькнула тонкая, острая, почти знакомая нить чистой световой энергии. Её взгляд, ледяной и всевидящий, метнулся в сторону, где ничего не было видно.
— Алексей, это ты? — её голос прозвучал не с упрёком, а с низким, одобрительным ворчанием, сквозь которое пробилась едва уловимая ухмылка. — Ах ты паршивец… Я же сказала сидеть в укрытии!
Михаил внутри ахнул. Его [Скрытность] маскировала физическое присутствие и рассеивала манный след, делая его крайне тусклым. Для того чтобы уловить его в таком аду из энергий, нужна была нечеловеческая, звериная чувствительность к мане. В моей прошлой жизни таких можно было по пальцам пересчитать, — промелькнула у него мысль, полная холодного уважения.
Он не ответил. Любой звук, любое колебание воздуха могло выдать его. Он просто продолжил работу, перемещаясь на новую позицию, выпуская новые [Иглы] в суставы, глаза, уязвимые места.
Анна, получив ответ молчанием, лишь коротко фыркнула.
— Ну что ж, раз не хочешь раскрываться — дело твое. Работай.
И они заработали в странном, идеальном тандеме. Ледяной шторм Анны и невидимый, точечный скальпель Михаила. Поток тварей начал захлёбываться.
Именно в этот момент на поле боя ворвалось долгожданное подкрепление. С грохотом моторов внедорожников и звоном амуниции прибыл отряд. Во главе — капитан Артём Зимченко, маг ранга B, мужчина с обветренным лицом и взглядом, привыкшим к потерям. За ним — ещё пятнадцать бойцов, ранги от C до E.
Зимченко замер на секунду, окидывая взглядом поле. Его мозг отказывался верить. Горы трупов. Искрящийся на всём лёд. И в центре этого апокалипсиса — одна женщина, от которой исходил холод такой силы, что у него самого заломило старые шрамы.
— Ты ж погляди… — прошепелявил он, снимая каску и проводя рукой по коротко стриженным волосам. — Что тут, чёрт возьми, творилось?
Зимченко, вместо того чтобы обижаться, криво усмехнулся. Он знал Анну. Если она шутит — значит, худшее позади. Если злится — значит, ещё есть кому и на кого злиться.
— Дороги, Анна, дороги размыло! — крикнул он в ответ, уже отдавая приказы своим людям расходиться и занимать периметр. — Отчитываться будешь потом. Что по источнику?
— Источник — там, — она кивнула на пульсирующую рану в реальности. — Он нестабилен. Кто-то его растянул. Идите, зачищайте остатки. А мне нужно… — её взгляд на миг метнулся в сторону, где всё ещё витал незримый Михаил, — разобраться с одной назойливой тенью, которая решила, что её тут не ждали.
— Все, построение «Клещи»! На зачистку! — рявкнул Артём, и его люди, вышколенные и ждавшие только приказа, ринулись вперёд. Магия разных стихий вспыхивала в сумерках, добивая уцелевших, оглушённых существ. Работа закипела.
Анна же, убедившись, что давление спало, сделала шаг назад, затем ещё один, и растворилась в лесной чаще, как раз в той стороне, откуда летели таинственные световые иглы. Её дыхание, наконец, сбилось, выдавая чудовищную усталость. Столько маны за один бой она не тратила давно.
— Алексей, — позвала она тихо, но так, что её голос, казалось, пронизывал каждую тень. — Можешь вылезать. Игру в прятки заканчиваем.
Михаил, стоявший в трёх метрах от неё, понял, что скрываться дальше бессмысленно. Если она смогла вычленить его манный след в этом аду, то никакая [Скрытность] уже не поможет. Он деактивировал навык. Воздух вокруг него задрожал, и он материализовался, будто выступив из стены тумана.
— Ну что ж, — он развёл руками с лёгкой, почти извиняющейся усмешкой. — Попался.
— Ага, конечно, — фыркнула Анна, прислонившись спиной к старой сосне и сползая по стволу, чтобы присесть на корточки. Лицо её было бледным, под глазами — тёмные круги. — Было глупо вылезать из укрытия. Безрассудно. И… чертовски вовремя. Я рада, что ты пришёл.
Она откинула голову на дерево, изучая его. Её взгляд, острый даже сквозь усталость, скользил по его лицу, позе, рукам.
— Знаешь, что я думаю? — начала она, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. — Ты слишком храбрый. Или слишком отчаянный. Для того парня, чьё досье я читала… это как-то странно. Вот так, из слабака, которого все пинали, превратиться в это, — она показала на него жестом, обводящим его с ног до головы.
— Вы правы, это странно, — согласился Михаил, оставаясь стоять. Он выбрал тон чуть отстранённый, с долей горечи. — Но знаете, когда тебя бьют каждый день до полусмерти, а всем вокруг — и преподавателям, и ученикам — нет до этого никакого дела, в какой-то момент что-то щёлкает. Либо сломаешься окончательно, либо… либо решаешь, что с тебя хватит. Захочешь всё изменить. Я просто… решил, что с меня хватит.
Анна тихо рассмеялась, коротко и хрипло.
— Значит, воля к жизни? Да?
— Можно и так назвать, — кивнул Михаил.
Их разговор прервало нечто ужасное. Они почувствовали это одновременно. Анна — всем своим существом мага, Михаил — через тревожный писк [Сканера], который всё ещё был активен.
Поток маны из разлома не просто усилился — он извратился. Он стал густым, маслянистым, липким. Это была уже не хаотичная энергия скверны ранга D. Это было нечто целенаправленное, чужеродное и невероятно древнее.
— Какого чёрта?! — вырвалось у Анны, и она вскочила, как ужаленная, хотя тело кричало от боли. Её взгляд уставился на разлом.
Цвет портала изменился с грязно-фиолетового на густой, почти чёрный багровец. Из него потянуло холодом, от которого не спасала одежда, холодом пустоты и гнили. Внезапно Анна рванула с места, выбегая из леса на открытое поле, и Михаил, не раздумывая, помчался следом.
— Артём! Немедленно отойти от разлома! Всем отойти! — её крик, полный чистого, немедленного ужаса, пронёсся над полем.
Капитан Зимченко и его бойцы, увлечённые зачисткой, не успели даже полностью развернуться.
Из чёрного сердца разлома вырвалась немая ударная волна. Не света и не звука, а чистой, сокрушительной силы. Она примяла траву, сломала молодые деревца по краям поля и отшвырнула всех, кто стоял близко, как кукол. Бойцов в тяжёлой амуниции отбросило на добрых десять метров.
И в центре этого бедствия, медленно выпрямляясь, поднялось оно.
Существо было гуманоидным, ростом под три метра. Его тело казалось высеченным из тёмного, потрескавшегося обсидиана, сквозь трещины которого сочился хилый жёлто-зелёный свет. У него были слишком длинные, суставчатые конечности, оканчивающиеся когтями, похожими на обсидиановые кинжалы. Лица не было — только гладкая, выпуклая пластина, на которой горели две узкие, вертикальные щели, полные того же ядовитого свечения. Над его головой, видимое только Михаилу, горели кровавые руны системы:
«Мизарит. Ранг C+. Способность: [Стрессовая Эволюция] — при получении критического урона или в условиях высокой опасности может временно эволюционировать до ранга B.»
— Твою мать… — прошипела Анна, медленно поднимаясь на ноги. Её лицо исказилось не страхом, а холодной, бездонной яростью. — Почему Мизарит здесь? Это же разлом D-ранга, чёрт побери!
— Немедленно эвакуировать всех жителей! — её голос снова приобрёл стальную командную интонацию. Она шагнула вперёд, между монстром и отрядом. В её правой руке с лёгким звоном материализовался длинный, прямой клинок, выточенный из сияющего, почти голубого льда. Она приняла классическую стойку фехтовальщика, клинок на уровне глаза, остриё направлено на чудовище. — Артём, вы в порядке?
Капитан Зимченко, откашлявшись, поднялся на одно колено. Он держался за бок, лицо посерело от боли.
— Жив… — прорычал он. — Ребра, кажется… В строю.
Пока Анна держала на себе внимание монстра, который медленно поворачивал свою безликую голову, изучая нового противника, Михаил метнулся к другим сбитым с ног бойцам. Быстро проверил пульс, сознание — серьёзных травм, слава богам, не было, только ушибы, вывихи и сотрясения.
Артём, стиснув зубы от боли, поднялся во весь рост. Его голос, хриплый, но не сломленный, прозвучал чётко:
— Всем слушать! Ранг C и выше — остаётесь со мной! Остальные — немедленно в деревню! Эвакуировать всех, до последнего старика и ребёнка! Увести как можно дальше! И по рации доложить в главный штаб: в районе деревни Берёзовка появился Мизарит, ранг C+, потенциал к эволюции! Требуется срочное усиление! Быстро!
Бойцы ранга D и E, кивнув, подняли более тяжёлораненых товарищей и побежали обратно к деревне, оставляя на поле перед багровым разломом небольшую, смертельно опасную группу: Анна, капитан Зимченко, пятеро бойцов ранга C с потрёпанными щитами и заклинательными фокусами, и Михаил, чей формальный ранг в академических бумагах всё ещё значился как F.
Мизарит медленно развернулся к ним всем, и из его груди донёсся низкий, вибрирующий гул, от которого задрожала земля под ногами. Охота только начиналась.
Именно в этот момент, на самой грани восприятия, перед внутренним взором Михаила вспыхнули строки холодного, механического света. Это не было похоже на обычные уведомления. Это был приговор и предложение в одном флаконе.
[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: КВИНТЭССЕНЦИЯ ВЫЖИВАНИЯ]
[Цель: Уничтожение высшей угрозы — «Мизарит» (Ранг C+).]
[Награда за успех: Уникальная способность — «Берсерк» (Пробуждение).]
Описание: Кратковременное состояние запредельной боевой ярости. Повышает все физические характеристики на 80 %, скорость регенерации — на 200 %, полностью игнорирует боль и психические воздействия. Активация на время сжигает ману и вызывает сильнейшее истощение после отката.
[Штраф за провал: Смерть.]
[АКТИВИРОВАН БАФФ: «Синергия Отчаяния»]
Ваши базовые характеристики временно увеличены: +30 %.
Эффективность ваших навыков повышена: +40 %.
Эффективность навыков союзников в радиусе 50 м повышена: +20 %.
Текст горел в сознании, обжигая своей безжалостной прямотой. «Смерть». Всё просто.
— Мда, — мысленно, с ледяной усмешкой, отозвался Михаил. — Именно сейчас. Ты мне ещё награду за прошлое задание не выдал, а уже новое, смертельное, подкидываешь. Щедро, нечего сказать.
Но спорить со Системой было бессмысленно. Он ощутил, как по телу разливается прилив новых сил — мышцы наполнились стальной упругостью, манные каналы прочистились и расширились. Мир вокруг стал чётче, острее. Он видел, как напряглись волокна на щите бойца слева, как дрогнул лёд на клинке Анны, ещё не восстановившейся после предыдущего боя. Он видел самого Мизарита — не просто монстра, а конструкцию из слабостей: тонкие соединения в суставах, пульсирующее ядро в центре груди, слабый свет в тех самых вертикальных щелях-глазах.
— Концентрируемся! — крикнул Артём, вытаскивая свой боевой топор, лезвия которого вспыхнули рунами. — Маги-дальники, бьём по суставам! Щиты — вперёд, держим линию! Анна, вам нужно время на восстановление?
— Нет времени, — сквозь зубы ответила она, и её ледяной клинок засверкал ярче. — Бьём вместе. Алексей, — её взгляд на секунду задержался на нём, — ты с нами. Действуй как в лесу. Точечно. По глазам и стыкам. И не геройствуй.
Мизарит сделал свой первый шаг. Земля под его ногой провалилась, а сам он, вопреки массивности, двинулся с пугающей, почти размытой скоростью прямо на их построение.
Битва началась. И где-то в глубине души Михаил знал, что это лишь прелюдия. Настоящая цена будет предъявлена позже.
Мизарит не стал медлить. Его первый «шаг» оказался обманчивым — тело чудовища дрогнуло, и оно рвануло вперёд не плавно, а серией коротких, рваных рывков, оставляя в воздухе размытые, догоняющие друг друга силуэты. Оно пронеслось мимо закованных в щиты бойцов, которые едва успели среагировать, и нацелилось прямо на Анну — инстинкт подсказывал ему, где бьётся самое опасное сердце угрозы.
Но Анна не была одна. Капитан Зимченко, стиснув зубы от пронзительной боли в боку, со всей силы всадил свой боевой топор в землю.
— Гравитационная яма! — его хриплый крик был полон напряжения.
Пространство перед Анной искривилось. Воздух стал густым, как смола, затягивая в себя свет и звук. Мизарит, попав в зону действия, внезапно замедлился, будто его облили жидким свинцом. Его обсидиановые конечности двигались теперь с видимым, тягучим усилием, преодолевая невидимую преграду. Это была не остановка, но бесценная передышка.
Этой секунды хватило.
— Танки, щиты вперёд! Дальнобойщики, огонь по точкам опоры! — скомандовал один из бойцов ранга C, и строй ожил.
Ледяной клинок Анны взметнулся, сверкнув в тусклом свете. Она не рубила с размаха — её атаки были подобны жалам ледяных скорпионов: молниеносные, хлёсткие уколы. Каждый удар был точен и бил в одно и то же место — в коленное сочленение чудовища. Её лёд не просто резал; он впивался в микротрещины и мгновенно намерзал изнутри, пытаясь сковать сустав, нарушить чудовищный баланс.
В то же время со всех сторон на монстра обрушился град магии. Сгустки пламени, град ледяных осколков, сокрушительные кинетические удары — всё, на что ещё были способны измотанные, но не сломленные бойцы. Большинство атак отскакивало от твёрдой, как адамантит, обсидиановой шкуры, оставляя лишь сколы и дымящиеся пятна, но они делали своё дело — отвлекали и раздражали.
Михаил не стрелял. Он двигался бесшумным призраком по краю поля боя. Его [Сканер] проецировал перед внутренним взором не просто монстра, а пульсирующую карту его уязвимостей — сеть слабых точек, подсвеченных системой с убийственной ясностью. Сустав здесь. Микротрещина от гравитационного давления там. Пульсация тёмной энергии в основании шеи. Он ждал своего момента, как хищник. В его арсенале был не только [Световой Прокол 3-го уровня], но и опасное знание — багровый луч, скопированный когда-то у Гарганты-Альфы. Но сейчас требовалось иное.
Мизарит даже не вздрогнул от такой мелочи, но его рука — та самая, что только что была смертоносным копьём — на миг дрогнула, потеряв идеальную координацию. Следующий удар, уже занесённый для добивания Анны, сбился с траектории и лишь рассек воздух в сантиметре от её головы.
Затем чудовище обернулось. Медленно, с почти механической плавностью. Его безликая маска с вертикальными щелями-глазами теперь была направлена прямо на Михаила. Тот чувствовал на себе тяжесть этого взгляда — не незрячего, а некое иное, мантическое давление.
Мизарит чувствовал. Чувствовал ману, исходящую от этого мелкого существа. Она была иной — не такой, как у этих кричащих насекомых. Острой. Чистой. Знакомой в своём потенциале. И потому — приоритетной.
Михаил, встретившись с этим взглядом-пустотой, не отпрянул. Он рассчитывал на это. Пока монстр переключал внимание, он крикнул, не отрывая глаз от врага:
— Сейчас!
Двух слов хватило. Анна, всё ещё на колене, услышала. И поняла. Это был не просьба о помощи. Это была команда. Координация. Она увидела, как Мизарит отворачивается от неё, и в её глазах вспыхнула ледяная ярость, смешанная с холодной благодарностью.
— Теперь! — прошипела она в ответ, поднимаясь одним резким движением. Она не стала тратить силы на восстановление клинка. Вместо этого её сжатая в кулак рука с силой разжалась, и осколки разбитого ледяного меча взметнулись в воздух, словно притянутые невидимым магнитом. Они закружились, сливаясь с частицами инея из воздуха, с ледяной пылью под ногами. — Стальная Метель!
Это был не просто вихрь. Это была стена. Уплотнённая, яростная лавина из бритвенно-острых ледяных осколков, каждый из которых, получив +20 % к эффективности от баффа Михаила, завыл в полёте с тонким, режущим слух свистом. Вся эта масса с концентрированной яростью обрушилась не на тело, а на голову и «лицо» Мизарита.
Смертельно? Нет. Но эффект был оглушающим. Беспрерывный, оглушительный грохот тысяч ледяных игл, бьющих по обсидиановой маске. Ослепляющая пелена сверкающих осколков. Мизарит впервые за всю короткую битву отшатнулся. Из его груди вырвался не рёв, а низкий, яростный скрежет, словно ломались огромные каменные плиты. Он поднял руку, чтобы прикрыть «лицо», и на миг его чудовищная концентрация дрогнула.
Окно возможностей было открыто.
И этим мгновением воспользовался Зимченко. Боль в боку отступила перед адреналином. Он вскинул правую руку, пальцы сцепились в странную фигуру, будто натягивая тетиву невидимого арбалета. Вокруг его сжатого кулака пространство задрожало и сплющилось, сконденсировавшись в сферу абсолютно чёрного цвета размером с кулак.
— Гравитационная пуля! — его голос сорвался на хрип.
Он «отпустил тетиву». Чёрная сфера не полетела — она исчезла с точки старта и материализовалась уже в сантиметрах от груди Мизарита. Это был не снаряд, а мгновенный перенос микроскопической червоточины, точечного коллапса гравитации. В момент контакта раздался не взрыв, а глухой хлюпающий звук, будто пространство само провалилось в себя. На броне чудовища осталась вмятина с трещинами, как от удара невидимого молота.
Но Мизарит уже адаптировался. Его вертикальные «глазницы» сузились до тонких, ядовито светящихся щелей. Трещины на его теле вспыхнули ослепительным жёлто-зелёным светом. Он перестал быть мишенью — стал хищником, сосредоточившимся на угрозе. Резким, почти не замечаемым движением он развернулся к Артёму. Один из его длинных, костяных пальцев вытянулся, и из его кончика, будто из шприца, выстрелила тончайшая, почти невидимая струя сгущённой до предела тёмной энергии. Она не светилась — она поглощала свет вокруг себя, оставляя за собой след чистой пустоты.
Для наблюдателей всё произошло за долю секунды. Но для Анны, чьи рефлексы были отточены в сотнях стычек, мир в этот миг растянулся. Она увидела, как энергия начала вытекать из пальца чудовища. Увидела широко раскрытые глаза Артёма, который уже понял, что не успеет среагировать. Увидела смерть, летящую по прямой.
Её тело среагировало раньше мысли.
— Ледяной Толчок! — даже не крик, а сдавленный выдох.
Она не стала создавать щит перед капитаном. Времени не было. Вместо этого из-под ног Зимченко, с оглушительным хрустом, взметнулся мощный, скошенный столб мёрзлого грунта и льда. Он не защищал — он отталкивал. Как гигантская кувалда, ударившая снизу в бок.
Артём, отброшенный в сторону, грузно шлёпнулся на землю как раз в тот миг, когда тонкая нить тёмной энергии прошила воздух на том месте, где секунду назад было его сердце. Она прожгла дыру в земле позади, не оставив пепла, лишь идеально гладкое, холодное углубление.
Тишина, наступившая после этого обмена ударами, была гуще любого рёва. Капитан лежал, хватая ртом воздух, осознание собственной смертности на миг застыло в его широко раскрытых глазах. Анна, всё ещё стоя на колене, чувствовала, как её мана истощена до дна, а руки предательски дрожат не от страха, а от пустоты внутри. А Мизарит медленно, с невозмутимой чужеродной плавностью, поворачивал свою безликую маску обратно к ней. В его вертикальных щелях-глазах мерцало нечто новое — не ярость, а холодный, аналитический интерес. Бой перешёл в фазу, где цена ошибки измерялась не ранами, а мгновенным стиранием из реальности.
Михаил наблюдал за этой сценой, и его разум, обычно холодный генератор тактик, бился в паутине безысходности. Он прокручивал варианты со скоростью света: фланговая атака, отвлекающий манёвр, попытка использовать [Темное Кольцо]. Каждый план разбивался о простой факт: победить это чудовище здесь и сейчас силами этой измотанной группы невозможно. Даже с магом ранга А, который уже стоял на грани. Отчаяние, холодное и беззвучное, начало подниматься из глубин — то самое чувство, которое он испытывал в своей прошлой жизни, когда ловушка захлопывалась окончательно.
Именно в этот миг полной, казалось бы, безнадёжности, в его сознании, поверх гула битвы и собственных тревожных мыслей, прозвучал безличный, механический голос. Он был таким же незыблемым и бесстрастным, как законы физики.
[ПОЗДРАВЛЯЕМ, АЛЕКСЕЙ (МИХАИЛ) МОРОЗОВ.]
[СОВОКУПНЫЙ ОПЫТ ЗА ВЫПОЛНЕННЫЕ ЗАДАНИЯ, СКРЫТЫЕ ЦЕЛИ И ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРЕПЯТСТВИЙ ПРОСУММИРОВАН.]
[ПОЛУЧЕНО: 500 ед. опыта.]
[ДОСТИГНУТ 21 УРОВЕНЬ.]
[ДОСТАТОЧНО ОЧКОВ ДЛЯ КАЧЕСТВЕННОГО СКАЧКА.]
[ПЕРЕХОД ИЗ РАНГА F В РАНГ E ДОСТУПЕН. ТРЕБУЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ.]
[ПЕРЕЙТИ? ДА / НЕТ]
Текст горел перед его внутренним взором, непоколебимый островок порядка в хаосе. Ранг E. Всего лишь E. Смехотворно мало против C+. Но это был скачок. Качественное изменение. Прорыв через барьер, который сковывал его с момента пробуждения в этом теле.
Мысль была мгновенна, рефлекторна, как выстрел:
Да. Перейти.
Сначала — волна тепла, разлившаяся от центра груди по всему телу, смывая усталость. Потом — ощущение, будто невидимые кандалы, сковывавшие его манные каналы, лопнули с тихим звоном. Его восприятие обострилось. Он слышал теперь не просто дыхание Анны — он слышал хрустальный звон маны, дрожащей на её разбитом лезвии. Видел не просто монстра — видел потоки энергии, циркулирующие в его обсидиановом теле, узлы силы и… едва заметные точки застоя.
Его статус мгновенно обновился:
[СТАТУС: Алексей (Михаил) Морозов. РАНГ: E.]
Сила: 38 (+8)
Ловкость: 38 (+8)
Выносливость: 55 (+7)
Интеллект: 65 (+7) | Мана: 1500/1500 (+300)
[Получены предметы: Эликсир малого восстановления маны x6.]
[Поздравляем! Навык «Ледяное спокойствие» повышен до 2 уровня.]
Эффект: На 60 секунд замедляет субъективное восприятие времени на 30 % и полностью подавляет деструктивные эмоции (страх, панику, слепую ярость). Повышает ясность тактического мышления.
Михаил почти физически ощутил, как в его разуме устанавливается та самая «ледяная» тишина. Как я мог забыть про этот навык? — мысль пронеслась без суеты. С таким умением можно было планировать на ходу, сохраняя хладнокровие в любой агонии. Его взгляд, теперь холодный и аналитический, скользнул по списку доступных инструментов, будто по арсеналу:
[Ледяное спокойствие 2 ур.] — основа. Он позволит думать, когда другие лишь реагируют.
[Багровый луч] (300 маны) — тяжёлая артиллерия, но тратит пятую часть нового запаса. Один выстрел.
[Скрытность] — для позиционирования и неожиданности.
[Пожирание маны] (15 % шанс усилить навыки) — пассивный бонус, фактор удачи.
[Световой Прокол 3 ур.] (три луча) — основное оружие для точечных ударов.
[Световые Иглы] (5 штук) — для контроля и отвлечения.
План начал кристаллизоваться в его голове, отточенный и смертельный, как лезвие. Но для него нужна была Анна. Сильная, а не обессиленная.
Активировав [Скрытность], Михаил растворился в хаосе поля боя, став невидимым потоком среди клубов пара и ледяной пыли. Он бесшумно подобрался к Анне, которая, опираясь на колено, пыталась собрать остатки маны для очередного барьера.
Он материализовался прямо перед ней, заставив её вздрогнуть. Не говоря ни слова, он сунул ей в руку три маленьких хрустальных флакона, внутри которых переливалась густая лазурная жидкость.
— Выпейте. Восстановит не всё, но даст вам шанс, — его голос был тихим, но чётким, лишённым паники.
Анна широко раскрыла глаза, глядя на флаконы, затем на него. Такие эликсиры были редкостью, дорогим удовольствием, недоступным для простого студента.
— Откуда у тебя… — начала она, но он её перебил.
— Нет времени на объяснения. Без вас я не справлюсь. У меня есть план. Рискованный. Не знаю, насколько он работоспособен, но другого выхода нет.
Она, не отрывая от него изучающего взгляда, одним движением откупорила и выпила один флакон. По её лицу пробежала судорога, затем лёгкое облегчение — манные каналы наполнились живительной силой. Она кивнула, давая ему продолжать.
— Вы — главное отвлечение, — быстро зашептал Михаил, его слова лились потоком, продуманные до мелочей. — Нужно заставить его сконцентрироваться на вас, атаковать агрессивно, заставить поднять щиты или защищаться. Используйте всё, что осталось, создайте шум, лёд, суету. Когда он будет полностью сфокусирован на вас…
Он сделал паузу, оценивая, сколько можно раскрыть.
— У меня есть один… нестандартный навык. Короткий, мощный луч. Я пробил им когда-то нечто похожее. Но мне нужен идеальный момент. Чистый выстрел. В точку здесь, — он едва заметно указал себе на основание шеи, где [Сканер] показывал сгусток энергии. — И мне нужно, чтобы вы в этот момент, по моему сигналу, дали по нему всё, что сможете. Максимальная мощность. Чтобы он даже не думал повернуть голову.
Он умолчал о [Ледяном спокойствии], которое позволит ему выцелить этот удар с хирургической точностью. Умолчал о [Световых Иглах], которые он использует, чтобы подкорректировать позу монстра в последний миг. Умолчал о том, что [Багровый луч] выжжет почти все его силы, оставив его пустой оболочкой. Но в его глазах, холодных и уверенных, Анна прочла не юношеский порыв, а расчёт ветерана.
Она выпила второй флакон, сжала пустой хрусталь в кулаке до хруста.
— «По моему сигналу»… А сигнал какой? — спросила она, и в её голосе снова появился стальной отзвук.
— Я крикну «Сейчас!». Будьте готовы. И… не попадите в меня, — он позволил себе короткую, почти невидимую усмешку.
Анна медленно кивнула, вставая во весь рост. Лёд вокруг её рук снова начал нарастать, но теперь с новой, подпитанной силой.
— Ладно, паршивец. Давай твой сумасшедший план. Я отвлекаю. Ты убиваешь. Если промажешь…
— Не промажу, — перебил он её, и в этих двух словах была вся ледяная уверенность его новой, проснувшейся силы. — Начинайте.
Сначала он активировал [Ледяное спокойствие 2 ур.]. Время для него немедленно изменилось — не физически, но субъективно. Рёв битвы, свист магии, крики бойцов отодвинулись, превратившись в приглушённый фоновый шум. Его страх, сомнения, даже физическая боль растворились, оставив после себя кристально чистую, полированную поверхность рассудка. Каждая секунда растягивалась, давая возможность анализировать, просчитывать, предугадывать. Он видел, как медленно, словно в сиропе, поворачивается Мизарит, как загораются трещины на его теле. Михаил уже знал, куда тот направит удар — на Анну, самый яркий источник угрозы.
— Теперь! — рявкнула Анна, и её голос в его замедленном восприятии прозвучал низко и протяжно.
Она устроила ледяной апокалипсис. Земля под её ногами вздыбилась гейзерами замороженной земли. Из воздуха с хрустальным звоном материализовались десятки острых как бритва сосулек и понеслись в Мизарита со всех сторон. Она двигалась с яростной, грубой силой, создавая ледяные барьеры, которые монстр вынужден был разрушать, и тут же возводя новые. Это была буря, призванная ослепить, оглушить и приковать к себе всё внимание.
Мизарит отреагировал именно так, как предсказал Михаил. Он воспринял эту вспышку как попытку решающей атаки. Его «лицо» повернулось к Анне, щели-глаза сузились до тонких, светящихся линий. Он поднял обе руки, и пространство перед ним сгустилось, образовав полупрозрачный, дрожащий щит из искажённой реальности. Он сконцентрировался на обороне.
Идеально.
Михаил уже двигался. [Скрытность] окутала его, но теперь, с повышенной ловкостью, он был призраком. Он скользил от одной тени к другой, используя каждый клочок укрытия. Его [Сканер] работал на пределе, прорисовывая в его сознании динамическую модель Мизарита. Он видел, как энергия циркулирует в монстре, как она приливает к щиту, как на мгновение ослабевает защита в том самом месте — у основания шеи.
Расстояние сокращалось. Тридцать метров. Двадцать. Михаил чувствовал, как его мана напряжена до предела. Он видел, как Анна, её лицо искажено усилием, швырнула в щит целую глыбу льда размером с телегу. Глыба разлетелась на миллионы осколков, ослепительная вспышка.
Сейчас.
Он не стал кричать. Мысленный приказ был дан самому себе.
[Скрытность] отключена. Он материализовался в двадцати метрах слева от Мизарита, в полный рост. Его правая рука была уже выброшена вперёд, пальцы сложены в специфическую мудру. Не было громких заклинаний. Просто сгусток абсолютно чёрного, поглощающего свет пространства сформировался у его ладони и исчез.
В тот же миг он мысленно активировал [Световые Иглы]. Всего две. Они выстрелили не в Мизарита, а в точку перед его правой ступнёй и в небольшой осколок льда позади него. Микроскопические корректировки. Игла у ноги заставила монстра инстинктивно перенести вес. Игла, ударившая в осколок, отбросила его, создав лёгкий импульс.
Мизарит, чувствуя внезапное появление новой угрозы, начал поворачиваться. Но эти две едва заметные помехи сместили его баланс на сантиметр. И этого хватило.
Багровый луч материализовался не из ладони Михаила, а прямо внутри намеченной точки на шее Мизарита. Не было полёта, не было времени на реакцию. Просто в обсидиановой броне, в самом узле энергетических потоков, открылся крошечный портал в никуда, и из него вырвалась тончайшая, ярко-багровая нить чистого распада. Она не горела и не взрывала — она стирала.
Раздался звук, которого не должно было быть, — высокий, визгливый скрежет, будто рвали саму ткань реальности. Мизарит замер. Его щит дрогнул и рассыпался. Вертикальные щели-глаза на маске расширились в немом шоке. Из точки попада поползла паутина трещин, светящихся тем же багровым светом.
— АННА, СЕЙЧАС! — на этот раз крик Михаила вырвался наружу, хриплый и срывающийся. После выстрела [Багровым лучом] его мана упала до критического минимума.
Анна не заставила себя ждать. Она уже собирала всё, что осталось. Весь лёд вокруг, всю ману, подаренную эликсирами. Её руки свело перед грудью, и между ними сформировался сплюснутый диск сгущённого до предела абсолютного нуля, вращающийся с бешеной скоростью.
— ЛЕДЯНОЙ ПУЛЬСАР! — её голос прозвучал как удар гонга.
Диск сорвался с места и, описав короткую дугу, врезался в ту же самую точку на шее Мизарита, где дымилась багровая рана.
Последовала не взрыв, а имплозия. Багровая энергия распада и ледяная ярость абсолютного нуля встретились внутри тела чудовища. Обсидиановое тело Мизарита не разлетелось на куски — оно схлопнулось внутрь себя. На миг осталась лишь тёмная, мерцающая сфера, которая затем бесшумно погасла, оставив после себя лишь клубящийся иней да небольшую, идеально гладкую воронку в земле.
Тишина.
Анна опустилась на колени, тяжело дыша, пока лёд вокруг неё медленно таял, шипя. Михаил стоял, пошатываясь, опираясь ладонью о колено. Эффект [Ледяного спокойствия] отступил, и на смену кристальной ясности пришла волна немыслимой усталости, пустоты и оглушительной тишины в ушах. Но сквозь этот туман в сознании чётко горели строки:
[Цель «Мизарит» уничтожена.]
[Задание «Квинтэссенция Выживания» выполнено.]
[Получена уникальная способность: «Берсерк (Пробуждение)».]
[Опыт получен.]
[Уровень повышен до 25.]
Он с трудом поднял голову. Артём, опираясь на топор, смотрел на пустое место, где секунду назад было чудовище, с немым, почти глупым недоверием. Оставшиеся бойцы замерли в полном ошеломлении, их лица застыли в масках шока и непонимания.
Анна медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было ни упрёка, ни простой благодарности. Было нечто большее — глубокое, безмолвное уважение, граничащее с лёгкой опаской, и жгучее, аналитическое любопытство, которое уже копошилось в её мыслях.
— Ты… — начала она, но слова застряли в горле. Что можно было сказать? Ты только что уничтожил существо на три ранга выше тебя? Ты планировал это с самого начала? Кто ты на самом деле?
Михаил лишь слабо, почти призрачно улыбнулся уголком губ, чувствуя, как земля уплывает из-под ног.
— Вроде… получилось, — прошептал он, и его сознание наконец отключилось. Тело обмякло, потеряв последние силы.
Но он не рухнул на холодную землю. В последний миг, движимая чистейшим рефлексом, Анна рванулась вперёд. Она поймала его, приняв вес его тела на свои уже ослабевшие руки, и медленно опустилась с ним на землю, придерживая его голову. Она смотрела на его бледное, запылённое лицо, на запавшие сомкнутые веки.
Восхищение, холодное и безоговорочное, заполнило её. Такой расчёт в кромешном аду. Такая координация. Такой хладнокровный, безупречный выстрел в единственную слабость. Она, маг ранга А, повидавшая сотни талантов и тысячи головорезов, не могла припомнить, чтобы кто-то с рангом F — был способен на такое. Это был не порыв отчаяния. Это была работа ума. Стратега. Того, кто видит поле боя как шахматную доску даже тогда, когда фигуры на ней — живые люди и чудовища из кошмаров.
Она осторожно поправила его голову, убедившись, что он дышит, просто в глубочайшем истощении. Кто ты, Алексей Морозов? — вопрос висел в воздухе, не требуя немедленного ответа. Но один ответ у неё уже был. Ты — тот, кто только что спас нас всех. И это было важнее любой тайны.
Михаил очнулся. Резкий, знакомый запах антисептика и сушёных трав ударил в ноздри — палата полевого госпиталя. Судя по суете за тонкой перегородкой, помощь всё же прибыла, хоть и к шапочному разбору. Целители, видимо, уже поработали: тело не болело, лишь ныла глубокая, костная усталость, а манные каналы ощущались пустыми, но чистыми.
Он повернул голову и замер. Рядом с койкой, на скрипучем стуле, склонившись и держа его руку в своих, спала мать Алексея. Её лицо, обычно уставшее, сейчас казалось беззащитным и постаревшим на десять лет. Под глазами — тёмные круги.
Он едва шевельнул пальцами, и она вздрогнула, будто от удара током. Глаза её открылись, мгновенно наполняясь влажным, бездонным блеском. Она не плакала. Слёзы просто стояли в её глазах, не находя выхода после долгого напряжения.
— Говорила я тебе… — её голос сорвался на шёпот, хриплый от бессонницы. — Говорила, не ходи… Не лезь… — Она сжала его руку так, будто боялась, что его унесёт ветром. В её словах не было упрёка — только выстраданное, материнское отчаяние и огромное, неподъёмное облегчение.
Михаил почувствовал странное сжатие в груди. Тепло. Чужое, но такое настоящее. В его прошлой жизни после боёв была только стерильная тишина лазарета, отчёт о повреждениях и холодный расчёт на время восстановления. Никто не держал его руку. Никто не смотрел так, будто его жизнь — это единственный смысл.
— Всё хорошо, мам, — его собственный голос прозвучал тихо и, к его удивлению, мягко. — Я же обещал. Выживу.
Он попытался приподняться, но изголовье койки опустила на место твёрдая рука в белом халате. Рядом стояла пожилая медсестра с острым, не терпящим возражений взглядом.
— Куда собрался, орёл? — сказала она, поправляя ему одеяло. — Запасы манны на нуле, тело изношено как старый ремень. Лежи. Пока не скажу — никуда. Куда собрался, орёл? — сказала она, поправляя ему одеяло. — Манны резервы на нуле, тело изношено как старый ремень. Лежи. Пока не скажу — никуда.
— Я уже в порядке, — попытался настаивать Михаил, но его прервал новый голос в дверном проёме.
— «В порядке» — это громко сказано для человека, который сутки провалялся без сознания после того, как выцелил монстра C+.
В палату вошла Анна Северная. Она выглядела отдохнувшей, её волосы были аккуратно убраны, а на лице — лишь лёгкая бледность. Но в её глазах, когда они упали на Михаила, промелькнула сложная смесь эмоций: официальная благодарность, неподдельное уважение и тот самый жгучий, непрошенный интерес.
Она кивнула матери Алексея, и та, слегка смутившись, отпустила руку сына, но не отодвинулась.
— Ну что, герой, — Анна позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Благодаря твоему… сумасшедшему плану, мы все, как видишь, более-менее целы. Деревню эвакуировали вовремя, потерь среди мирных нет. Капитан Зимченко передает, что будет требовать для тебя награды. Хотя, — её взгляд стал чуть острее, — учитывая твой статус студента, самовольно покинувшего укрытие, с наградой могут возникнуть… нюансы.
Мать Алексея нахмурилась, готовая заступиться, но Анна подняла руку, успокаивающе.
— Не волнуйтесь. Формальности. Его действия спасли десятки жизней, включая мою. Об этом все знают.
Она сделала шаг ближе к койке, и её тон стал чуть менее официальным, более личным.
— Как себя чувствуешь, Алексей? По-настоящему.
— Пусто, но цело, — честно ответил Михаил, встречая её взгляд. — Спасибо, что тогда… отвлекли его.
— Мы работали в команде, — парировала Анна. — Редкостно эффективно, должен сказать. — Она помолчала, глядя на него так, будто пыталась разгадать ребус. — Твоя мать не отходила от тебя ни на минуту. Тебе повезло с ней.
Мать Алексея опустила глаза, снова взяла его руку, но теперь её жест был скорее утверждающим, защищающим.
— Он у меня один, — просто сказала она, и в этих словах был целый мир.
Анна кивнула, понимающе.
— Мне нужно отбыть на совещание. Отчитываться о произошедшем. — Она задержалась в дверях, обернувшись. — Алексей, как только целители дадут добро… мне нужно будет с тобой поговорить. Подробно. Обо всём. Без свидетелей.
В её последней фразе не было угрозы. Была простая, неотвратимая констатация факта. Тайна, которую он так яростно защищал на поле боя, теперь требовала объяснений. Но в её глазах он не видел враждебности — лишь необходимость понять.
— Я буду ждать, — так же спокойно ответил Михаил.
Анна ещё раз кивнула и вышла, оставив его наедине с тихим дыханием матери и неумолимым ходом мыслей о том, что в этой новой жизни, даже выиграв одну битву, ему ещё предстоит дать множество других сражений. И некоторые из них будут происходить не на поле брани, а за закрытыми дверями кабинетов.
— Ну что, Морозов, — нарушила тишину та самая строгая медсестра, подходя к койке с картой в руках. — Целитель сказал: два дня отдыха, минимум магии — и будешь как новенький. А пока можешь идти. Только смотри, не геройствуй до следующего раза.
— Отлично, — произнёс Михаил и начал подниматься с койки, ощущая, как мир слегка плывёт перед глазами, а мышцы отвечают с небольшой задержкой.
Мать Алексея мгновенно вскочила, чтобы поддержать его под руку, но он мягко, но твёрдо остановил её жестом.
— Всё в порядке, мам, я сам, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала не отстранённость, а тёплая уверенность, просьба не волноваться.
Мать поняла, отступила на шаг, но её взгляд не отрывался от него, пока он, сделав несколько пробных, но уверенных шагов, направлялся к выходу из палаты.
Одна из молодых медсестёр, провожая их взглядом, покачала головой, обращаясь к своей коллеге:
— Удивительный парень. После такого истощения — а он на ногах, будто просто прогулялся. Видно, дух у него крепкий. — Потом, с улыбкой глянув на мать Алексея, добавила: — Гордитесь сыном. Такие редкость.
Мать не стала ничего отвечать, лишь кивнула, но её выдала едва заметная дрожь в уголках губ и тот особый блеск в глазах, в котором смешались слезы, гордость и бесконечное облегчение. Она накинула платок и пошла следом за сыном, держась на почтительном, но готовом в любой момент броситься вперёд расстоянии.
Дорога домой прошла в молчании, наполненном усталым покоем. Дом встретил их знакомым запахом старости, тепла и тишины. Переступив порог, мать Алексея, всё ещё находясь во власти материнской тревоги, тут же спросила:
— Лешенька, может, поешь чего? Я сейчас согрею… Ты же почти ничего не ел.
Михаил, снимая куртку, отрицательно покачал головой.
— Спасибо, мам, не голоден. Я бы… я бы просто хотел немного отдохнуть в своей комнате.
В её глазах мелькнула тень беспокойства, но она подавила его, понимающе кивнув. Она не стала перечить — сейчас ему важнее было побыть одному.
— Хорошо, сынок. Отдыхай. Я тут, если что.
Михаил прошёл в свою небольшую комнату. Дверь с лёгким скрипом закрылась, отгородив его от мира. Он сел на край кровати, ощущая, как тишина и уединение наконец позволяют расслабиться плечам, которые он всё это время держал в напряжении. Всё было кончено. Пока.
Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и обратился внутрь себя, к источнику всех перемен и самой большой своей тайны.
— Система. Открой статус.
Перед его взором, вспыхнули строки холодного, стабильного света. Голографический интерфейс, знакомый и одновременно вечно новый, развернулся во всей своей полноте.
[Имя: Алексей (Михаил) Морозов]
[Уровень: 25]
[Ранг: E]
[БАЗОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ]
Сила: 50
Ловкость: 50
Выносливость: 65
Интеллект: 67
Мана: 2500 / 2500
[АКТИВНЫЕ НАВЫКИ]
[Световой Прокол] (Ур. 3) — Формирование 3-х лучей.
[Пожиратель Души] (SSS) (Ур. 2) — Позволяет поглощать фрагменты сущности поверженных врагов. Шанс получения навыка: 15 %. Шанс получения характеристик: 100 %.
[Ледяное Спокойствие] (D) (Ур. 2) — Замедление субъективного восприятия времени на 30 %, полное подавление страха, паники и ярости на 60 сек.
[Скрытность] (F) — Маскировка физического и манного присутствия.
[Пожирание Магии] (E) — При контакте с чужой магией есть шанс поглотить 15 % её силы, временно усилив собственные навыки.
[Багровый Луч] (B) — Сфокусированный луч деструктивной энергии. Высокий расход маны (300 ед.).
[Световые Иглы] (Ур. 2) — Создание и управление пятью тончайшими нитями чистого света.
[Сканер] (Радиус: 30 м) — Детектирование существ, аномалий и анализ манных потоков.
[НОВЫЕ НАВЫКИ / СОСТОЯНИЯ]
[Берсерк (Пробуждение)] (Уникальное) — НЕ АКТИВИРОВАНО. Кратковременное состояние запредельной боевой ярости. Внимание: Использование сопряжено с экстремальным риском.
[ИНВЕНТАРЬ / ТРОФЕИ]
Редкий материал: «Сердцевина Падшей Тени» (x1). Концентрированный сгусток нестабильной тёмной магии высокой чистоты. Применение: улучшение оружия, создание артефактов, ритуалы.
Уникальный трофей: «Осколок Воли Малефиса». Пассивный артефакт. Эффект: Незначительно повышает сопротивление ментальным атакам и магии тьмы. (Интегрирован в душу носителя).
Артефакт: «Темное Кольцо Агантус». Навык: [Теневая Вечность] — создает зону замедления времени (5 сек., откат 24 ч.).
[ДОСТУПНО]
Свободных очков характеристик: 0
Свободных очков навыков: 0
Так же, как и в прошлый раз, в нижнем правом углу интерфейса мигал тревожный восклицательный знак. Михаил вспомнил: [Предел Теней]. Системные локации — специальные подземелья в отсеках реальности, где сложность росла с глубиной. Идеальный, хоть и смертельно опасный, полигон.
Он мысленно нажал на значок. Перед ним выскочило новое окно.
[ПРЕДЕЛ ТЕНЕЙ. УРОВЕНЬ 2.]
[Доступ открыт.]
[Рекомендуемый уровень: 15–20.]
[Текущий уровень пользователя: 25. Соответствие: оптимальное.]
[Цель прохождения: Исследовать локацию, устранить угрозу.]
[Войти? ДА / НЕТ]
— А, да, точно, — пробормотал Михаил, — после повышения ранга должен был открыться новый уровень. Ну что ж… Давай попробуем.
Он выбрал [ДА].
Переход был не таким, как в первый раз — не резким погружением, а растягиванием. Комната вокруг поплыла, цвета спутались в серую муть, звуки замолкли. Он почувствовал, будто его протаскивают через узкую, студёную щель в самой ткани мира.
Затем реальность снова собралась — но уже другая.
Воздух ударил в лёгкие первым — не лесной сыростью, а запахом старой пыли, влажного камня и чего-то металлического, почти озонного, но с горьковатым привкусом тлена.
Перед ним простирались Руины Чёрного Храма.
Это было огромное, полуразрушенное пространство под каменными сводами, теряющимися в темноте где-то на недостижимой высоте. Под ногами — плиты тёмного, отполированного временем базальта, испещрённые потускневшими и стёршимися рунами. Стены, где они ещё уцелели, были вырезаны из того же камня и украшены мрачными барельефами, изображающими не то древние битвы, не то ритуалы. Света почти не было — лишь призрачное, синевато-фиолетовое свечение, исходившее от самих рун на полу и от грибоподобных наростов, цеплявшихся за трещины в стенах.
Тишина стояла абсолютная, давящая, будто само место высасывало звук. В отличие от темного, пусть и враждебного лабиринта из комнат первого уровня, здесь царила мёртвая, монументальная гнетущая атмосфера. Воздух висел неподвижно, холодный и тяжёлый.
[Вы вошли в системную локацию: «Предел Теней. Уровень 2: Склеп Забвения».]
[Атмосфера: «Давление Древности». Ментальные проверки затруднены. Восстановление маны замедлено на 20 %.]
[Обнаружены следы высокой концентрации магии Тьмы и Порчи.]
[Будьте осторожны. Угрозы здесь иные.]
Михаил почувствовал, как холодок [Осколка Воли Малефиса] на душе отозвался лёгким, успокаивающим теплом, нейтрализуя часть ментального давления. Он медленно выдохнул, и его дыхание превратилось в маленькое облачко пара в ледяном воздухе.
«Отличается, да, — мысленно констатировал он, осматриваясь. — Здесь не побегаешь. Здесь нужно выживать. И, похоже, сражаться с чем-то куда более… осознанным».
Он сделал первый шаг по древним плитам. Гулкий звук его шага, такой громкий в звенящей тишине, разнёсся эхом под сводами, будто будя что-то спящее в глубине этого каменного чрева.
Он находился на открытой платформе, в самом центре невероятного пространства. Это был не просто зал — это был колоссальный исполинский зал, чьи границы терялись в сумраке. Высота сводов вызывала головокружение — они уходили вверх на сотню метров, растворяясь в непроглядной тьме. Ширина и длина зала были столь же титаническими, создавая ощущение, будто он стоит на дне высохшего подземного моря или в чреве спящего каменного бога. Это место явно строилось не для людей — оно было создано для битв существ иных масштабов.
Вокруг, подобно стволам каменных деревьев мёртвого леса, вздымались циклопические колонны. Каждая была толщиной с дом, их грубая поверхность была покрыта такими же потускневшими рунами. Они соединяли пол с невидимым потолком, будто рёбра гигантского скелета, скрепляющие этот забытый мир.
— Местность… слишком огромна, — тихо произнёс Михаил, и его голос был мгновенно поглощен всепоглощающей тишиной и масштабом. В первом уровне были тесные комнаты, ловушки, ограниченное пространство. Здесь же было поле. Пустое, мёртвое, идеальное для манёвра и… для того, чтобы быть замеченным со всех сторон. — Для чего такое помещение? Кто и зачем его построил?
Пока его разум пытался осмыслить грандиозность и бесцельность этого пространства, перед глазами резко вспыхнуло системное окно, нарушив раздумья.
[ВНИМАНИЕ: АКТИВИРОВАНА ПРОГРАММА «ИСПЫТАНИЕ».]
[Локация: Склеп Забвения. Сектор 1: «Плацдарм».]
[Задача: Выжить в течение 30 минут.]
[Особые условия: Среда содержит аномальную магическую активность. Угрозы адаптивны.]
[Обратный отсчёт начнётся через: 00:04:59.]
[Приготовьтесь.]
— Вот сука, — тихо выдохнул Михаил, и его слова, отражённые эхом, вернулись к нему шепотом из тьмы. — Так я и чувствовал. Для чего ещё такое помещение… Арена. Чистой воды арена.
Холодная ярость, острая и целенаправленная, сменила мимолётный страх. Его разум, уже подёрнутый лёгкой дымкой [Ледяного Спокойствия], начал работать с бешеными оборотами. Он не стал паниковать. Он стал готовиться.
Первым делом он мысленно активировал [Сканер]. Пространство вокруг наложилось на цифровую карту, и мир в радиусе тридцати метров приобрёл структуру: холодный массив колонны за его спиной, пульсирующие слабым светом руны под ногами, абсолютно мёртвый воздух. Тридцать метров — не так много в этом гигантском зале, но достаточно, чтобы не быть застигнутым врасплох в ближнем бою. Это его периметр. Его линия смерти.
Он прижался спиной к шершавой поверхности колонны, ощущая её леденящий холод даже сквозь одежду. Взгляд метнулся по воображаемому инвентарю.
«Итак. Три флакона эликсира на восстановление маны. Запас. Здесь восстановление и так замедлено на двадцать процентов…» Его мысли остановились, и на лице мелькнула тень жёсткой усмешки. [Осколок Воли Малефиса], встроенный в саму его душу, отозвался лёгким, почти неощутимым теплом. Артефакт работал, нейтрализуя это самое ментальное давление и, как выяснилось сейчас, компенсируя проклятие локации. Значит, его мана будет восстанавливаться с нормальной, его скоростью. Маленькое, но критически важное преимущество.
«Значит, расчёт только на свои резервы и три флакона. 2500 маны. [Багровый Луч] — 300. [Световые Иглы] — минимальный расход, но нужна концентрация. [Световой Прокол] — основной ударный навык. [Скрытность]…» Он оценивающе оглядел пустое пространство. В открытом поле, под возможным наблюдением свыше, скрываться будет сложно, но для коротких манёвров — жизненно необходимо.
Он присел на корточки, проводя ладонью по древней плите пола. Не идеально ровно. Есть мелкие трещины, сколы. Неплохие точки для упора или чтобы споткнуться. Мелочь, которая может решить всё.
Пять минут таяли с каждым ударом сердца. Он мысленно представил себе таймер, висящий в углу зрения. Каждая секунда была кирпичиком в стене его обороны. Он не просто ждал. Он инвентаризировал себя, своё снаряжение, своё окружение. Он превращался из приманки в крепкий орешек, который придётся раскалывать по всем правилам осады. И Михаил был намерен сделать этот процесс как можно более болезненным для всего, что посмеет на него покуситься.
Дальний Восток, окрестности Владивостока, поселок Шамора.
Над Тихим океаном повисла не просто тьма, а тяжёлая, свинцовая мгла. Штормовой ветер, пахнущий солью и грозой, выл среди скал, гоня перед собой стену ледяного дождя. Но не погода заставляла сжиматься сердца. В самом воздухе висело предзнаменование — тяжёлое, сладковато-металлическое, от которого звенело в ушах и горько припекало на языке. Это было магматическое давление реальности, растягивающейся, как перегруженная плотина, готовая вот-вот рухнуть.
На самом краю скалистого мыса, игнорируя хлёсткий шквал, стояли пятеро. Их фигуры казались высеченными из самого шторма.
В центре — Владислав Льдов. Высокий, с волосами цвета воронова крыла, собранными в строгий узел, и глазами, холоднее янтарного льда Арктики. Его присутствие не давило — оно стабилизировало пространство вокруг. Воздух возле него был чище, холоднее, реальность — плотнее. Он был живым якорем в надвигающемся хаосе. S-ранг. Наследник клана Льдовых. Старший брат Катарины.
Рядом — его команда. Не просто бойцы, а инструменты, отточенные годами кампаний от Мурманска до Курил:
Глеб «Сейсмо» Орлов (А-ранг, геомант). Коренастый, будто вырубленный из гранита. Его руки, покрытые шрамами-рунами, покоились на базальте мыса, будто слушая пульс планеты.
Лизавета «Призма» Воронцова (А-ранг, искательница). Единственная в пятёрке и одна из немногих в стране, чья уникальная магия позволяла не просто чувствовать, а предвидеть разломы. Сейчас её глаза, затянутые серебристой дымкой видения, были прикованы к пустоте в двухстах метрах от берега.
Арсений «Молот» Кожевников (В+-ранг, шокер). Двухметровый богатырь в латах из самонасыщающегося гранита, по поверхности которых бежали, шипя, голубые прожилки молний.
Марина «Эхо» Субботина (В-ранг, иллюзионист). Её почти не было видно в пелене дождя — лишь смутный силуэт и пальцы, уже плывущие в воздухе незримые, заготовительные нити чар.
— Перекинули, конечно, чёрти, на самый край света, — прохрипел Глеб, не отрывая ладоней от камня. — Только обустроились в цивилизации…
— Перестань ныть, «Сейсмо», — не оборачиваясь, парировал Владислав. В его голосе звучала не улыбка, а лёгкая, привычная усталость хищника. — Радуйся хоть разомнёмся. В особняке отсиживаться — не наш профиль. Лизавета — это точно здесь?
Голос «Призмы» прозвучал отстранённо, как голос сверхчувствительного прибора:
— Координаты сошлись. Врата начнут открытие через девяносто секунд. Ориентировочный класс угрозы: A. Первичный выброс: смешанный поток, доминируют существа С+ и В ранга. Ядро аномалии… паттерн соответствует Лургорам.
— Лургоры, — повторил Владислав, и в его ледяных глазах вспыхнул холодный, деловой азарт. Он повернулся к команде, и каждый инстинктивно выпрямился. — Стандартная тактика «Кузница». «Сейсмо» — плацдарм под наши условия, без промахов. «Молот» — ты ядро и громоотвод. «Эхо» — полный контроль периметра, ни одна тварь не должна просочиться к посёлку. «Призма», считай волны и ищи любые аномалии в паттерне. Я займусь основным потоком.
Его пальцы слегка сжались, и морозный иней тут же покрыл его костяшки, испуская лёгкое, зловещее сияние. — Приготовиться. Встречаем гостей по полной программе.
Команда зашевелилась без единого лишнего слова. Глеб, рявкнув, всадил оба кулака в скалу. Земля впереди, на площади в полгектара, с грохотом провалилась на три метра, образуя идеальную чашу-арену с отвесными стенами из спрессованного грунта и камня. Арсений спрыгнул вниз, его каменная броня с глухим гулким стуком приняла вес, а вокруг него с шипением и треском взвилась плотная, агрессивная клетка из синих молний. Марина буквально растворилась в воздухе, и по краям котлована запрыгали, множась, миражные отражения — целый легион призрачных воинов, готовых сбить с толку любое существо.
Ровно через девяносто секунд реальность в центре котлована взвыла. Воздух заскрипел, как рвущийся лист титана, и разверзлась рана — пульсирующее пятно цвета гниющей меди с фиолетовыми, ядовитыми прожилками. Из неё, сдавленные гравитационным спазмом, вывалились, падая и спотыкаясь, первые существа.
— А вот и гости! — прокричал Арсений, и в его голосе слышалось нетерпеливое предвкушение.
Первая волна. Свита из низших рангов: Анифармы (D) и Волки Пустоты (C), десятки клыков, когтей и слепой ярости. Они даже не успели сделать шаг.
— Этими займусь я, — произнёс Владислав. Спокойно. Без интонации.
Он даже не пошевелился. Лишь приподнял указательный палец. Воздух вокруг него не замерз — он кристаллизовался в нечто иное: в абсолютно прозрачные, невидимые до самого момента удара кинетические шипы. Сотни их сорвались с места и пронзили первую волну с такой чудовищной скоростью, что казалось — твари просто рассыпались в мелкую, кровавую пыль одновременно. Весь процесс занял около пяти секунд. Над котлованом повисло облако брызг и праха.
— Семь Мизаритов на подходе, — голос Лизаветы прозвучал чётко в общем канале связи у каждого в ухе. — Дистанция: порог разлома.
Но это было только начало. Из рваной раны реальности, ломая края портала, вышли семь Мизаритов (C+). Похожие на тех, что видел Михаил, но крупнее, массивнее, их обсидиановые пластины покрыты шипами и стекающей с них чёрной смолой.
И почти сразу голос «Призмы» стал резче, металлическое:
— И ещё два… Суриента. Подтверждаю, В-ранг.
Из разлома, словно выдавливаемые самой реальностью, выползли два Суриента (B-ранг). Они были похожи на трёхметровых гуманоидов, слепленных из жидкой тени и расплавленного, дымящегося базальта. Их конечности были неестественно длинными, а руки заканчивались не кистями, а клинками из сгущённого до твёрдости алмаза мрака, воровавшими свет вокруг. Лиц не было — только сплошные, медленно вращающиеся воронки тьмы, бездонные и бесшумно всасывающие в себя не только свет, но, казалось, и сам звук, и надежду. Воздух вокруг них дрожал от жары и леденящего холода одновременно.
— Ну вот, — тихо, почти с удовольствием, произнёс Владислав, наконец разжимая пальцы. Лёд на его костяшках треснул, превратившись в облако сверкающей алмазной пыли. — Теперь стало интересно.
— Этих уродов я беру! — проревел Арсений, и его молнии, до этого игравшие вокруг, с громовым хлопком схлопнулись в два плотных, ядовито-белых копья, которые он вцепился в железной хватке. Он ринулся навстречу ближайшему Суриенту, как человеческий таран. Котлован вздрогнул от первого же удара, когда его копьё, обёрнутое сферой сжатого электричества, встретилось с клинком чистой тьмы. Звук был ужасающий — как будто рвали саму материю.
В это время Владислав сделал один шаг вперёд — и исчез. Не в смысле телепортации. Он просто двигался со скоростью, стирающей его из поля зрения. Он материализовался уже в эпицентре семи наступающих Мизаритов. В его руках, появившись из вспышек морозного сияния, возникло оружие — два узких, изогнутых, как клыки дракона, клинка из сияющего голубого алмаза.
Он не сражался. Он дирижировал симфонией уничтожения. Его движения были безмолвной, смертоносной поэзией.
Первый Мизарит раскололся пополам ударом, нанесённым не по броне, а по скрытой микротрещине, которую Владислав вычислил за долю секунды. Второй и третий, пытаясь схватить его с двух сторон, застыли, пронзённые алмазными клинками, вбитыми с хирургической точностью в энергетические узлы в суставах, и рассыпались от последовавшей ледяной вибрации, разорвавшей их изнутри. Четвёртый и пятый, замахиваясь для мощного удара, просто замёрзли мгновенно, с головы до ног покрылись слоем идеального, абсолютного инея и рухнули, разбившись на тысячи звенящих осколков. Шестой успел развернуться, но клинок Владислава, описав плавную дугу, прошёл сквозь его шейные сочленения, и голова чудовища с глухим стуком покатилась по камням. Седьмой, самый массивный, получил удар в основание позвоночника, от которого его обсидиановая броня пошла трещинами, а затем был добит точным уколом в щель между пластинами.
Вся эта смертоносная последовательность, от первого до последнего противника, заняла меньше минуты. Владислав замер в центре круга из обломков и инея, его клинки чисты, дыхание ровно. И тогда из разлома, поглотившего эту волну, вышло Нечто, заставившее даже его ледяное спокойствие дать трещину.
Разлом не просто выпустил его. Он разорвался с болезненным хрустом, будто реальность, наконец, не выдержала давления. Воздух завыл на новой, противоестественной ноте, от которой заложило уши и захотелось сжаться в комок. То, что появилось, не было просто существом. Это была ходячая катастрофа.
Лургор (А-ранг). Существо, бросавшее вызов не только силе, но и самому пониманию. Четырехметровый сгусток искажённой, пульсирующей плоти, бронированной чёрными, отливающими масляным блеском хитиновыми пластинами. Десяток щупалец, каждое толщиной в ствол дерева, извивалось вокруг него, заканчиваясь то жалом, сочащимся фиолетовым ядом, то клешнёй, способной перерезать стальную балку, то пульсирующим, как второе сердце, органом, излучавшим волны магического подавления. Головы не было — только гигантское ротовое отверстие, зияющее в центре туловища и заполненное вращающимися, как жернова, кристаллами чистой тёмной энергии. От него исходила аура подавления такой плотности, что каменные стены котлована Глеба начали крошиться, как песчаник, а воздух стал тяжёлым и горьким на вкус.
— Ядро подтверждено, — голос Лизаветы в общем канале прозвучал хрипло, её обычно бесстрастный тон дал трещину. — Паттерн… аномален. Он не просто вышел из разлома. Он питается им. Есть глубокая связь с нижними слоями. Обычное физическое уничтожение может оказаться недостаточным. Он будет регенерировать.
Владислав, стоя перед этим воплощённым кошмаром, лишь слегка наклонил голову, изучая чудовище. Его алмазные клинки растворились в морозной дымке.
— Орлов. «Кузница». Вся мощность, что есть. Ломай ему платформу, не давай сфокусироваться.
— Субботина, держи его разум в хаосе. Арсений, будь готов к сигналу.
Глеб, стоя на краю котлована, с рыком вогнал в землю не просто кулаки, а предплечья до локтей. Его лицо исказилось от невероятного усилия. Земля под Лургором не просто затряслась — она взорвалась. Каменные плиты вздыбились, превращаясь в сталагмиты и ладони размером с дом, которые с грохотом смыкались на щупальцах и туловище чудовища. Это была не атака, а сковывающий титанический захват. Лургор взревел — звук, похожий на скрежет ломающихся континентальных плит. Его щупальца напряглись, хитин заскрипел, и каменные тиски начали трещать, осыпаясь гравием. Но они делали своё дело — на мгновение ограничили его чудовищную подвижность.
— Теперь! — мысленно крикнула Марина.
В воздухе вокруг Лургора, в его слепых зонах, за его спиной, материализовались не просто десятки, а сотни зеркальных копий Владислава. Иллюзии «Эхо» были идеальны — они повторяли каждую его микро-улыбку, каждый блик на воображаемых клинках, излучали тот же леденящий манный след. Примитивный, но жадный к угрозам разум Лургора захлебнулся. Он рванулся, размахивая щупальцами, уничтожая фантом за фантомом, но на месте каждого разбитого возникали два новых. Это была не атака, а вирус для его восприятия.
— Арсений, разряд! — голос Владислава прозвучал резко и чётко, как удар стали о лёд. — Не в него. В мою призму. Координаты: ноль по высоте, альфа-семь по сетке.
«Молот», отбросив поверженного Суриента ударом, от которого тот рассыпался в дымящиеся угли, вогнал свои копья молний в землю по бокам от себя. Но чудовищный разряд, который рванул из него, пошёл не прямо. Он свернул, словно притянутый, к сложной светящейся геометрической фигуре — магическому контуру, который Владислав сплел в воздухе между собой и чудовищем за считанные секунды наблюдения. Контур вспыхнул, как линза, поглотил энергию и преобразовал грубую силу молнии в тончайший, сфокусированный до атомарной толщины луч поляризованного диссонанса. Он ударил не в броню, не в щупальца. Он ударил точно в центр вращающихся кристаллов в пасти Лургора.
Эффект был немедленным и ужасающим. Раздался не грохот, а высокочастотный визг, от которого у всей команды, даже у Владислава, пошла кровь из носа и ушей. Лургор заткнулся. Его рев оборвался. Вращающиеся кристаллы на миг остановились, потрескались. Его аура, давящая и всепоглощающая, дрогнула и схлопнулась. Щупальца на мгновение обмякли, потеряв убийственную упругость.
Этого мига, этой доли секунды тотальной уязвимости, и ждал Владислав. Всё, что было до этого — сковывание, иллюзии, сфокусированный удар — было лишь титанической подготовкой, растянувшей паутину, чтобы поймать этого демона в единственную, идеальную точку для убийства.
Он больше не двигался с безумной скоростью. Он стоял неподвижно, его глаза были закрыты. Руки медленно, с невероятным усилием, будто противодействуя давлению всего мира, он свел ладони вместе перед грудью. Когда они соприкоснулись, звуки битвы — рёв Глеба, шипение молний, визг Лургора — исчезли. Их поглотила наступившая тишина. Тишина не отсутствия звука, а отсутствия всего.
Температура не упала — исчезло само понятие тепла. Это был не холод. Это была абсолютная пустота, вакуум, вырванный из самой сердцевины реальности и материализованный воли мага S-ранга. Между его ладонями вспыхнула одна-единственная, тонкая, почти невидимая глазу нить голубого сияния. Не луч, а отверстие в ничто. [Абсолютный Нуль].
Нить вытянулась. Она не летела быстро. Она, казалось, плыла, но пространство перед ней сжималось само. Она прошла сквозь воздух, оставляя за собой след из замерзших, осыпающихся в пыль молекул. И прошила Лургора не там, где была броня. Она вошла в ту самую микротрещину, которую Глеб своей геомагией, сажая чудовище в каменные тиски, создал на секунду раньше в основании одного из главных хитиновых щитков.
Эффекта взрыва не было. Лургор не замерз в привычном смысле. Он… перестал. Его бешеная вибрация, его пульсация, сама энергия, делавшая его живым (если это можно было назвать жизнью) — всё это замерло на атомарном уровне. На миг он стал идеальной, чудовищной статуей из чёрного льда и хитина. А затем, беззвучно, рассыпался. Не в осколки, а в мелкий, сверкающий на отражённом свете пепел, пыль нанометровых частиц, которую тут же подхватил и развеял свистящий ветер с океана.
Тишина, наступившая после, была оглушительной. Разлом на месте Лургора, лишившись ядра, с болезненным всхлипом схлопнулся. Владислав разжал ладони. Они дрожали — мелкой, предательской дрожью, которую видел только он. Он сделал медленный, глубокий вдох, и обычный, холодный воздух Шамора снова заполнил его лёгкие, показавшись после [Абсолютного Нуля] неестественно тёплым и грубым.
— Угроза… ликвидирована, — сквозь хрип в ушах проговорила Лизавета. — Разлом закрывается. Побочные аномалии затухают.
Арсений тяжело опустился на одно колено, дымясь. Глеб вытащил руки из земли — они были в ссадинах до кости. Марина материализовалась рядом, бледная как смерть.
Владислав окинул взглядом котлован, усеянный прахом и обломками. Работа была сделана. Безупречно. Слаженно. Но цена, как всегда, была написана на их измождённых лицах. Он кивнул, коротко и деловито.
— Хорошая работа. «Эхо», доложи о стабильности периметра. «Сейсмо», залатай дыры. Отдыхаем десять минут. Потом — разбор полётов и…
Он не договорил.
— Не… нечто… — голос Лизаветы прозвучал в общем канале, и это был уже не отстранённый тон аналитика, а сдавленный, прерывистый шёпот, полный чистого, немыслимого ужаса. Такого они от неё не слышали никогда. — Оно… выходит… Из глубин разлома… Мана… Аура…
Она задыхалась, будто на её грудь давила невидимая гора.
— Показатели… зашкаливают… Это… это превосходит S-ранг…
Повисла мертвая тишина, страшнее любого рёва. Арсений замер, не вставая с колена. Глеб перестал дышать. Марина инстинктивно сделала шаг назад, её пальцы сами собой начали плести дрожащие защитные чары.
Владислав медленно, очень медленно повернул голову к тому месту, где только что схлопнулся разлом. Воздух там снова начал кипеть. Но это было иное кипение — не хаотичное, а намеренное, словно сама пустота закипала от прикосновения чего-то невыразимо древнего и чужого. Камни на краю котлована, только что успокоившиеся, снова затрещали и поползли вниз, уже не от магии Глеба, а от чистого давления, исходящего из ниоткуда.
Пространство начало не разрываться, а расслаиваться, как прогнившая ткань. Из щели между пластами реальности, медленно и неотвратимо, начала просачиваться тьма. Не отсутствие света, а нечто живое, плотная, пульсирующая первобытным могуществом субстанция, от которой у всех без исключения похолодела кровь и сжались сердца ледяной, всепоглощающей паникой.
Оно вышло.
Не шагнуло. Не материализовалось. Оно просто явилось, заняв место в центре котлована, будто всегда там находилось, а мир лишь сейчас это осознал. Это не было формой в привычном смысле. Это была тень от отсутствующего солнца, сгусток абсолютной чуждости. Его аура не давила — она стирала. Волна чистого, немотивированного подавления прокатилась по местности, заставив камни под ногами крошиться в песок, а стены котлована — оседать. Грудные клетки членов команды сжались, вытесняя воздух. Даже Владислав, маг S-ранга, чья воля была закалена в десятках подобных битв, почувствовал это. Лёд, его вечный союзник, треснул у него в душе, уступая место чему-то древнему и безжалостному — инстинктивному страху перед тем, что стоит на несколько порядков выше в пищевой цепи.
И затем, так же внезапно, как и появилось, оно исчезло.
Не растворилось в воздухе. Не ушло в портал. Оно просто перестало быть в этой точке пространства. Давящая аура исчезла, словно её и не было. В котловане воцарилась абсолютная, оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым, тяжёлым дыханием потрясённых бойцов. Не осталось ни следов, ни энергии, ни намёка на то, что только что здесь находилось нечто, превосходящее все известные категории угроз.
Осталось лишь леденящее душу осознание: они видели гостя. И он, похоже, лишь взглянул в их сторону, прежде чем отправиться дальше по своим, непостижимым делам.
Москва. Особняк клана Льдовых.
Владислав Льдов переступил порог родового гнезда, сбросив с плеч невидимый груз дальневосточной миссии. Холодный мрамор прихожей, знакомый запах воска, древесины и морозной свежести — здесь пахло домом. И здесь же его ждала встреча.
— О! Катарина, любимая сестричка! — Его голос, обычно ледяной и безразличный, сейчас звучал преувеличенно-умилённо, с ноткой братской нежности. Он широко улыбнулся, скидывая плащ на руки немого слуги. — Когда ты успела приехать? Твоего братишку вечно раскидывает по заданиям, я так по тебе скучаю.
Катарина, стоявшая у лестницы, скрестила руки на груди. Её красивое лицо выражало знакомую смесь радости от встречи и крайнего раздражения.
— Фу, как мерзко, — фыркнула она, отводя взгляд, но уголки её губ дрогнули. — Хватит так со мной разговаривать, Влад. Я уже не ребёнок.
— Но как же мне не разговаривать так с самой любимой сестрой? — не унимался Владислав, делая пару театральных шагов в её сторону. Его глаза, обычно аналитические и холодные, сейчас искрились озорством. — У меня даже есть твоё детское фото, где ты… — он сделал вид, что полез во внутренний карман.
— Ма-а-ам! — закатила глаза Катарина, но крикнула громко. — Владислав опять чокнулся!
Из гостиной вышла Селена Льдова. Её появление, как всегда, несло в себе спокойное, неоспоримое достоинство. Она была одета просто, но безупречно, и её взгляд мягко упрекнул сына.
— Владислав, достаточно, — произнесла она, но в голосе звучала тёплая снисходительность. — Ты видишь, ей это не нравится.
— Мамулечка! — Владислав немедленно сменил объект внимания, с лёгкостью переключившись. Его улыбка стала чуть менее дурашливой, но не менее тёплой. — И ты дома! Я уж думал, ты на традиционной прогулке со своими подругами.
Он подошёл и почтительно поцеловал ей руку. Затем его лицо вновь стало деловым и сосредоточенным, хотя и не потеряло усталости.
— А где отец? Мне необходимо отчитаться перед ним. Отчёт… крайне важный.
— Отец на экстренном собрании Клана. Обсуждают ситуацию с прорывами, — ответила мать.
— Ну что ж, подождём, — сказал Владислав, опускаясь на диван.
Предел Теней. Уровень 2. «Склеп Забвения».
Атмосфера была иной — гнетущей и безжизненной. Воздух в колоссальном каменном зале был холодным и неподвижным, пахнущим пылью веков и озоном от древних магических разрядов. Михаил стоял спиной к исполинской колонне, его ладони плотно прижимались к шершавому, леденящему камню.
До начала первого этапа испытания оставалось десять секунд.
Тишину, настолько глубокую, что в ней звенело в ушах, внезапно разрезал безличный, механический голос системы, прогремевший прямо в сознании:
[Обратный отсчет: 10… 9…]
Цифры вспыхивали перед его внутренним взором, безжалостные и неумолимые. Каждый тик отзывался гулким эхом под сводами. Михаил сделал последний, контролируемый выдох. [Ледяное Спокойствие] сгладило острые грани страха, превратив его в холодный, кристаллический фокус. Его взгляд, острый как клинок, скользил по мрачным очертаниям зала, выискивая движение в пустоте между колоннами.
[…8… 7…]
Пальцы непроизвольно сжались, будто ощущая рукоять оружия. Манные каналы, полные после недавнего прорыва в ранге, тихо пели, готовые к разряду. [Сканер] работал на пределе, рисуя пульсирующую карту тридцати метров вокруг. Пока — пусто.
[…6… 5…]
«Выжить тридцать минут, — промелькнула мысль, быстрая и чёткая. — Не победа. Выживание». Он мысленно перебрал свой арсенал в последний раз. [Световой Прокол], [Иглы], [Скрытность], [Багровый Луч] как козырь в рукаве. Три флакона эликсира на поясе.
[…4… 3…]
Он оттолкнулся от колонны, заняв низкую, готовую к рывку стойку. Тени вокруг казались гуще. Воздух, казалось, сгустился, ожидая того же, чего и он.
[…2… 1…]
Голос системы прогремел финальным аккордом:
[ИСПЫТАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ. УДАЧИ.]
Последний слог системного объявления растворился в тишине. И в эту самую тишину, из-за дальних колонн, донесся первый звук — сухой, скрежещущий шорох множества когтей, проводящих по камню. Не с одной стороны. Со всех.
[Сканер] взорвался метками. Десятки. И не какие-нибудь — [Гарганты (Теневые химеры). Уровень: 7-10. Класс: Засадник.] Михаил молниеносно обработал всплывшее описание: гибкие, мускулистые тела в поглощающей свет шерсти, два хвоста с молекулярно острыми костяными лезвиями. И главное — навык [Лезвия Тишины]. Атаки без звука. В этом гулком зале, где каждый шорох отзывался эхом, это было смертельно.
— Ну что ж, — тихо выдохнул Михаил, и в его голосе не было страха, только холодная готовность. — Начнём.
План родился мгновенно. Стоять на земле, где они быстрее и тише, — смерть. Нужно изменить правила. Нужно подняться.
Он рванул с места не в сторону, а к ближайшей исполинской колонне. В тот же миг активировал [Световые Иглы]. Но не для атаки. Пять тончайших лучей чистой энергии вырвались из его пальцев и вонзились в каменную поверхность колонны на разной высоте, образуя призрачную, сверкающую лестницу.
Михаил не полез. Он взбежал. Его ноги, усиленные новым рангом, с силой отталкивались от выступов, созданных иглами. Первая игла — толчок вверх. Вторая — ещё выше. Он взмыл по вертикальной поверхности, как по наклонной плоскости, оставляя за собой дождь каменной крошки. Снизу, из тени у основания колонны, вынырнули три гарганты. Их хвосты-лезвия метнулись вверх в полной тишине, рассекая воздух там, где только что была его пятка.
Оказавшись на высоте пяти метров, Михаил развернулся в прыжке, спиной к колонне. Его взгляд охватил поле боя. Гарганты кишмя кишели внизу, их тёмные силуэты сливались с тенями. Они были быстры, тихи и многочисленны. Идеально.
— Ловите, — прошептал он.
Обе его руки выбросились вперёд. [Световой Прокол], третий уровень. Не один луч. Три сгустка ослепительной энергии, каждый толщиной в руку, рванули из его ладоней. Они не целились в конкретных гаргант — они били по площадям, по скоплениям, по точкам, где тени шевелились гуще всего. Оглушительные хлопки разрывов разнеслись по залу, нарушая царящую тишину. Вспышки осветили на миг весь масштаб кошмара: десятки искривлённых тел, щурящихся от внезапного света.
Две гарганты, попавшие под прямые лучи, испарились с тихим шипением. Ещё несколько, задетые по касательной, взвыли — первый звук, издаваемый ими, — и откатились, дымясь. Но основная масса лишь замерла на миг, прежде чем снова ринуться в атаку. Они начали карабкаться по колонне, их когти цеплялись за камень с пугающей ловкостью.
Михаил не ждал. Он оттолкнулся от колонны спиной, совершив рискованный прыжок в пустоту к соседнему исполинскому столбу. В полёте его пальцы снова выстрелили [Иглами]. На этот раз две вонзились в стену целевой колонны, чтобы принять его вес, а три другие, управляемые волей, помчались вниз, к гаргантам на первой колонне. Иглы не убивали — они жалили в глаза, в лапы, отвлекая и сбивая.
Он приземлился на новую позицию, тут же создавая новую временную «лестницу» из Игл и перемещаясь выше, уже готовя новые [Световые Проколы]. Это был танец на лезвии бритвы. Бесшумные хвосты-лезвия рассекали воздух в сантиметрах от него, царапая камень там, где только что было его тело. Он отвечал грохочущими разрядами света, каждый выстрел которого требовал расчёта и расхода маны. Он не истреблял их — он сдерживал, контролировал пространство, используя высоту и мобильность как свои главные козыри против их численности и скрытности.
Прошло, наверное, пять минут. Его дыхание стало глубже, на лбу выступил пот, несмотря на холод. Мана постепенно таяла. На полу под ним уже лежали с десяток туш, но новые тени всё выплывали из тьмы между колонн. Система молча отсчитывала время где-то на задворках его сознания. Двадцать пять минут оставалось. Это была лишь первая схватка.
Он приземлился на новую позицию, его ноги, обёрнутые тонким слоем маны для сцепления, мягко приняли удар о камень. [Сканер] горел алыми метками в радиусе тридцати метров, но теперь в его поле зрения появились и цифры, висящие в углу сознания: Мана: 1980/2500.
Пять минут боя. Пятьсот двадцать единиц маны. [Световой Прокол] съедал по 40–50 за разряд, в зависимости от мощности. [Световые Иглы] были экономнее — каждая нить стоила около 5 единиц, но постоянное создание опор и отвлекающие манёвы тоже складывались. Расчёт был точным, почти маниакальным, подчинённым холодной логике [Ледяного Спокойствия].
С новой колонны он дал два быстрых, ослепительных залпа [Светового Прокола] вниз, в скопление из четырёх гаргант, только начавших карабкаться. Мана: 1880. Вспышки оставили после себя дымящиеся пятна и звон в ушах. Но они учились. Следующая волна двигалась не прямо, а от колонны к колонне короткими, невидимыми рывками, используя тени как прикрытие. Их [Лезвия Тишины] выскальзывали из темноты без предупреждения.
Михаил снова прыгнул, но на этот раз одна из тварей предугадала его маршрут. Беззвучное лезвие хвоста бритвой прошло по его голени, разрезав ткань и кожу. Холодная боль, острая и точная, впилась в мышцу. Он не закричал. Его движение лишь слегка сбилось. Приземляясь на следующую колонну, он тут же выпустил веер из пяти [Игл] не в стену, а в пустоту под собой, создав временную паутину из световых нитей. Две гарганты, прыгнувшие за ним, врезались в них. Иглы не убили, но ослепили и сбили с траектории. Чудовища с тихим шипением рухнули вниз.
Мана: 1750. Рана на ноге саднила, но не кровоточила сильно — ледяная концентрация сузила сосуды. Он продолжал двигаться, его прыжки стали короче, расчётливее. Он больше не стремился убивать — только сбивать, ослеплять, контролировать. Каждая единица маны была на счету.
Десять минут. Внизу уже лежали два десятка поверженных гаргант, но на смену им из-за дальних колонн выползали новые. Система равнодушно отсчитывала время: 20:00 осталось.
Его дыхание стало громче в собственных ушах, а в манных каналах ощущалась первая, лёгкая пустота. Мана: 1420. Темп нельзя было сбавлять. Одна гарганта, особенно проворная, смогла вскарабкаться почти вровень с ним. Михаил, не оборачиваясь, выстрелил ей в упор [Световым Проколом] минимальной мощности прямо в раскрытую пасть. Мана: 1370. Тварь рассыпалась, но её падающее тело едва не сбило его с колонны.
Пятнадцать минут. Мана: 980. Половина запаса исчерпана. Его движения всё ещё были точны, но в них появилась вынужденная экономия. Он реже использовал [Прокол], всё чаще полагаясь на [Иглы] для создания препятствий и рискованных манёвров. Он бежал уже не по верхам колонн, а по стенам зала, используя [Иглы] как якоря, описывая огромные круги, заставляя гаргант гоняться за ним, растягивая их строй.
Но они были терпеливы. И их было слишком много. Одна из тварей, прятавшаяся в глубокой трещине в полу, выстрелила своим хвостом-лезвием вертикально вверх, как гарпун. Михаил почувствовал движение воздуха и успел отклониться, но лезвие прочертило глубокую царапину на его боку. Боль на этот раз была жгучей, отвлекающей. Мана: 720.
Восемнадцать минут. Мана: 510. Резерв таял с пугающей скоростью. Гарганты, почуяв слабину, стали нападать смелее. Их бесшумные атаки теперь окружали его почти со всех сторон.
«Пора», — холодно констатировала часть его разума. На поясе оставалось три флакона. Он выхватил один на ходу, не прерывая движения, зубами выдернул пробку и выпил содержимое залпом. Горьковато-сладкая жидкость обожгла горло, и волна живительной силы влилась в истощённые каналы. Мана: 1010/2500. Не полное восстановление, но глоток воздуха.
Новый прилив сил позволил ему на минуту вернуть инициативу. Он остановился на широком карнизе одной из колонн, развернулся и выпустил три максимально заряженных [Световых Прокола] веером по площади перед собой, очищая пространство. Мана: 820. Ещё несколько теней исчезли.
Но система напоминала: 12:00 осталось. Двенадцать минут. А мана снова была на критически низком уровне. Его тело просило передышки, мышцы горели, раны ныли. Гарганты, хоть и поредевшие, не собирались отступать. Они ждали, пока он окончательно выдохнется. Михаил сжал зубы, его взгляд, всё ещё острый под действием [Ледяного Спокойствия], искал слабину в их строю.
И вдруг — прилив. Тёплая, стремительная волна, будто второе сердце, забилось в его груди. В сознании вспыхнули золотые строки:
[Поздравляем! Уровень повышен: 26.]
[Мана полностью восстановлена. Выносливость повышена.]
Цифры в углу зрения прыгнули: Мана: 2800/2800.
— Как же ты вовремя… — выдохнул Михаил, ощущая, как усталость отступает перед новой силой, а раны слегка затягиваются. Но облегчение было мимолётным. Двенадцать минут до конца — целая вечность в этом аду.
Он снова в движении, его прыжки между колоннами обретают новую резкость. Он следил за запасами маны, за гаргантами, что снова начали сходиться, почуяв его внезапный всплеск энергии. Но одного он не учёл, не ожидал: подземелье не ограничивалось землёй и тьмой между колонн.
[Сканер] — верный, безэмоциональный страж — резко запищал тревогой, выдавая новую, доселе невиданную метку. Она приближалась не по земле. Она двигалась сверху, разрезая мёртвый воздух под самыми сводами.
Прямо в его сознание врезался новый, лаконичный глоссарий от Системы:
[ВНИМАНИЕ. Обнаружена воздушная угроза. Искир (Стайный охотник). Уровень: 10–12.]
Описание: Существо размером с крупного орла, но лишённое перьев. Его тело покрыто чёрными, перламутрово переливающимися хитиновыми пластинами. Два пары тонких, как лезвия, крыльев, вибрирующих с невыносимым высокочастотным гулом. Длинный хвост с иглой-жалом. Выпуклые фасеточные глаза, видящие в полном спектре магии.
Навык: [Рой Рассечения]. Искиры атакуют стаей, синхронизируя полёт. Их крылья и жала наносят не физические порезы, а магические разрезы, мгновенно расходующие ману жертвы и наносящие прямой урон душе. Эффективны против защитных барьеров и концентрации магии.
Михаил взглянул вверх. Из непроглядной тьмы сводов, словно чёрные капли дождя, высыпали десятки изогнутых силуэтов. Высокочастотный гул, сначала едва слышный, быстро нарастал, превращаясь в пронзительный, сводящий с ума вой, от которого заходились трещинами даже древние камни колонн. Искиры не просто летели — они плелись сетью в воздухе, их траектории были неестественно скоординированными.
Теперь угроза была везде: снизу — бесшумные тени с лезвиями-хвостами. Сверху — стая, жаждущая рассечь его магическую защиту и саму душу. Михаил почувствовал, как [Ледяное Спокойствие] напряглось до предела, сдерживая новый виток чистой, животной паники. Он не мог больше просто бегать по стенам. Теперь ему предстояло вести войну на двух фронтах, где каждый промах стоил бы не только крови, но и куска его внутренней, магической сущности.
Михаил впился взглядом в спускающуюся с небес стаю. Высокочастотный вой врезался в мозг, как раскалённое шило.
— Охуеть, — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы, ледяное спокойствие дало первую солидную трещину. — Теперь и с воздуха? Серьёзно?!
Мана: 2800/2800. Цифры горели утешительно, но против этой новой угрозы запаса могло не хватить. Гарганты внизу, почуяв его замешательство, снова ринулись в атаку, их бесшумные тени поползли по колоннам с пугающей скоростью.
Расчёт промелькнул в голове со скоростью света. На земле — смерть. На стенах — теперь ловушка. Оставалось только одно — не дать им скоординироваться.
— Ну, летучие твари, — прошипел Михаил, отталкиваясь от карниза и создавая под ногами новую цепь из [Световых Игл], — давайте потанцуем!
Он не стал убегать. Он рванул навстречу ближайшей группе искир. Его пальцы выбросили вперёд не привычные [Иглы], а три сгустка [Светового Прокола], но не в самих тварей, а в точку перед стаей. Мана: 2350. Ослепительные вспышки взорвались в воздухе. Искиры, чьи фасеточные глаза были сверхчувствительны к магии, взвыли в унисон, их слаженный строй на миг распался. Несколько штук, ослеплённые, врезались друг в друга, посыпавшись вниз хитиновым дождём.
Но остальные лишь озлобились. Их гул сменился пронзительным визгом. Первая волна из десятка существ пикировала на него. Михаил едва успел создать под собой из [Игл] подобие щита. Искиры пронеслись в сантиметрах, их вибрирующие крылья не касались его, но от них исходили невидимые волны рассечения. Он почувствовал это мгновенно — резкую, ледяную щемящую боль внутри, в самых манных каналах. Это было не физическое ранение. Это было как если бы кто-то вырвал клок его собственной жизненной силы.
Мана: 2200/2800. Триста единиц. С одного пролёта. Его лицо исказила гримаса ярости и боли.
— Суки! Мана-вампиры, блядь!
Внизу гарганта, воспользовавшись моментом, выстрелила своим хвостом-лезвием. Михаил, всё ещё оглушённый атакой искир, почувствовал движение в последний миг. Он рванулся в сторону, но лезвие прочертило глубокую борозду на его плече. На этот раз кровь хлынула горячим потоком. Физическая боль, знакомая и почти приятная на фоне той леденящей пустоты после магического рассечения, встряхнула его.
Он оказался в ловушке на узком выступе, раненый, с гаргантами слева и снизу и заходящим на новый круг роем искир сверху. [Ледяное Спокойствие] трещало, но держалось, превращая панику в адреналиновую ясность.
Нужно смешать их. Создать хаос.
Идея была безумной. И единственной.
— На, получите, ублюдки! — крикнул он, игнорирую боль.
Вместо того чтобы отступать, он ринулся вниз, навстречу карабкающимся гаргантам. В полёте он выпустил веер из [Световых Игл] — не в них, а в стену над ними, создав ослепительную, мерцающую завесу. Затем, в последний момент перед столкновением, он резко активировал [Скрытность] на долю секунды, лишь чтобы сбить с толку ближайших тварей, и оттолкнулся ногами от головы одной из гаргант, совершив резкий кульбит в сторону.
В этот момент стая искир, потеряв его из виду на секунду из-за вспышки и [Скрытности], пролетала как раз над местом скопления гаргант. Их волны [Роя Рассечения], настроенные на его манную подпись, пронеслись ниже, врезаясь не в пустоту, а в плотные, магически активные тела гаргант.
Эффект был оглушительным. Гарганты, никогда не сталкивавшиеся с таким типом атаки, взревели от невиданной агонии. Их теневая природа болезненно среагировала на магическое рассечение. Несколько существ просто рассыпались в прах. Остальные, обезумев от боли, начали метаться, атакуя уже не только Михаила, но и всё вокруг, в том числе и низколетящих искир.
Хаос был запущен. Михаил, приземлившись на другую колонну, тяжело дыша, наблюдал, как две угрозы вгрызаются друг в друга. Хитиновые лезвия хвостов гаргант резали воздух, сбивая искир, а те, в свою очередь, своими волнами выжигали теневиков изнутри.
Мана: 1950. Он воспользовался передышкой, чтобы выхватить второй флакон эликсира и осушить его. Мана: 2450. Рана на плече по-прежнему сочилась, но его разум снова был остёр.
Он не стал праздновать. Система напоминала: 00:15 осталось. И в хаосе битвы между монстрами он увидел новое движение. Более крупные, массивные искиры, похожие на королев улья, выплывали из тьмы сводов. Их гул был ниже, опаснее. А снизу, из самых тёмных провалов между колонн, выползали гарганты нового типа — больше размером, с тремя хвостами вместо двух, излучавшими лёгкое, ядовитое свечение.
Испытание не ослабевало. Оно адаптировалось. Михаил стиснул зубы, чувствуя, как по спине бежит холодный пот, смешиваясь с кровью. Адреналин уже не гасил боль — лишь заострял её, превращая в жгучую метку каждого промаха.
— Да что же вы, блядь, совсем зажимаете? — прошипел он, натягивая в воздухе новые [Световые Иглы], готовясь к последнему, отчаянному рывку. Его взгляд метнулся между небом и бездной. Отступать было некуда. Оставалось только драться. До последней секунды. До последней капли маны.
И в этот самый миг, когда первый «королевский» искир начал пикировать, а трёххвостая гарганта приготовилась к прыжку, всё остановилось.
Не мир — время. А затем мир рассосался.
Гул искир, скрежет когтей, свист лезвий, даже стук его собственного сердца — всё это было резко и беззвучно выключено. Цвета спутались в серую пелену, формы потеряли чёткость. Михаил почувствовал странное, безболезненное растяжение, будто его протащили сквозь узкую, студёную щель.
Затем ощущения вернулись. Но это были другие ощущения.
Тишина. Не та, что была перед боем — напряжённая и зловещая. А глухая, абсолютная тишина, в которой слышен лишь приглушённый звон в собственных ушах. Воздух снова ударил в лёгкие — холодный, сухой, пахнущий только пылью и камнем, без озона и гари.
Он стоял на твёрдой, ровной плите. Вокруг не было ни колонн, ни летающих тварей, ни клубящегося хаоса. Только знакомые, мрачные очертания Склепа Забвения — тот же зал, но теперь пустой, мёртвый и безмолвный.
И только тогда, сквозь шум в ушах, до него донёсся ровный, безэмоциональный голос Системы, прозвучавший где-то в глубине сознания, будто из другого измерения:
[Поздравляем. Цель «Выжить в течение 30 минут» достигнута.]
[Испытание завершено.]
Михаил замер. Его руки, всё ещё полусогнутые в боевой стойке, медленно опустились. Дыхание, которое он задержал, вырвалось наружу прерывистым, хриплым выдохом. Адреналин, мгновенно лишённый цели, превратился в дрожь — мелкую, предательскую дрожь во всём теле. Он чувствовал каждую рану: жгучую полосу на плече, ноющую боль в голени, десятки мелких царапин. Его мана была почти на исходе, мышцы горели огнём.
Он огляделся. Никого. Только он, бесконечные плиты пола и безглазые своды где-то в вышине. Тишина была настолько полной, что в ней отдавался гул собственной крови в висках.
Перед его лицом, в воздухе, всплыло знакомое голубое окно Системы. Беззвучное, но ощутимое присутствие.
[Поздравляем с успешным прохождением этапа 1.]
[Награда ожидает получения. Открыть? ДА / НЕТ]
Михаил, всё ещё чувствуя дрожь в переутомлённых мышцах, мысленно ткнул в [ДА]. Окно рассыпалось звёздной пылью и собралось заново.
[Получен новый навык: «Падающие Звёзды».]
[Описание: Призыв множества сгустков световой энергии, обрушивающихся на выбранную площадь. Наносит хаотичный, но значительный урон по групповым целям. Расход маны: 150 ед.]
— О-о, — выдохнул Михаил, и на его потёртом кровью и пылью лице мелькнула усталая, но искренняя усмешка. — Вот это уже не плохо. Чуть пораньше — было бы вообще прекрасно.
Его слова ещё висели в холодном воздухе, как Система, не давая передышки, продолжила. Окно сменило конфигурацию, заполнившись новым, куда более сложным текстом.
[ЭТАП 2. АКТИВИРОВАН.]
[Кодовое название: «Узы Ненависти».]
[Тип: Стратегическое сдерживание и контроль территории.]
[ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ:]
Удерживать центральную платформу «Мост Беззвучия» в течение 20 минут. Не допустить полного захвата платформы ни одной из противоборствующих сторон.
[ПРОТИВНИКИ:]
Гарганты-мутанты (эволюционировавший наземный клан).
Искиры-разорители (эволюционировавший воздушный клан).
ВНИМАНИЕ: Полное уничтожение противников невозможно. Источники подкрепления активны.
[ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ:]
Платформа является узловой точкой, притягивающей обе враждебные расы. Вы — третья сила. Ваша задача — балансировать.
Запрещена прямая эскалация. Использование навыков массового поражения (включая новый [Падающие Звёзды] и [Световой Прокол]) привлечёт сфокусированную агрессию обоих кланов одновременно на вас.
Ключ к успеху: Точечные провокации, диверсии, создание барьеров и отвлекающих манёвров. Заставьте их сражаться друг с другом.
В интерфейсе будет отображаться «Шкала влияния» для каждой фракции. Ваша цель — не допустить заполнения ни одной шкалы свыше 75 %.
[НАГРАДА ЗА УСПЕХ (НА ВЫБОР):]
Навык [Искра Раздора]: Кратковременно усиливает агрессию выбранного существа или группы против указанной цели (включая других монстров) дает полный контроль над ним. Расход маны: варьируется.
Пассивное улучшение [Ледяного Спокойствия]: Повышает скорость и глубину тактического анализа в боевых условиях.
[СУТЬ ИСПЫТАНИЯ:]
Это развитие интуитивного приёма, использованного вами ранее. Теперь вы — не просто выживающий. Вы — тактик и манипулятор. Слабое, но разумное звено в системе двух враждующих сил. Испытание проверяет стратегическое мышление и способность воспринимать бой как единую, динамическую экосистему, а не ряд отдельных столкновений.
Текст погас. Вместо него в углу зрения Михаила зажглись две тонкие, пульсирующие полосы — одна тёмно-багровая (Гарганты), другая ядовито-фиолетовая (Искиры). Обе пока что показывали 0 %.
Михаил медленно выпрямился, разминая ноющую шею. Боль и усталость никуда не делись, но теперь их затмил холодный, острый интерес. Он посмотрел вдаль, где в сумраке зала угадывались очертания одинокой, узкой каменной платформы, перекинутой через чёрную пропасть — тот самый «Мост Беззвучия».
— Значит, не драка, — тихо проговорил он, и в его глазах вспыхнул знакомый, расчётливый блеск. — А режиссура. Ну что ж… Добро пожаловать на праздник взаимного истребления, твари. Посмотрим, кого вы перережете первыми.
Михаил медленно выдохнул, и его дыхание превратилось в облачко пара в ледяном воздухе Склепа. Две пульсирующие полосы в углу зрения — багровая и фиолетовая — показывали 0 %. Спокойствие. Но ненадолго.
Он активировал [Ледяное Спокойствие 2 ур.]. Мгновенно мир замедлился, а в его разуме воцарилась кристальная, безэмоциональная ясность. Боль от ран отступила на второй план, превратившись в набор тактических данных: потеря подвижности правого плеча — 12 %, кровопотеря — минимальна, запас маны — 2800/2800. Время субъективно растянулось. У него было несколько драгоценных секунд на планирование.
Взгляд скользнул к «Мосту Беззвучия» — узкой, без перил каменной переправе, нависающей над чёрной, бездонной пропастью. Идеальная позиция для обороны и ужасная ловушка. Но именно поэтому её нужно удерживать. Он уже видел движение внизу, в тени колонн, — тёмные, многоногие силуэты гаргант-мутантов. И высоко под сводами — мерцающее, как рой ядовитых светляков, скопление искир-разорителей.
«Прямая атака — самоубийство. Массовый навык — мгновенная агрессия обоих кланов. Значит… провокация. Диверсия. Заставить их увидеть друг в друга главную угрозу».
Он мысленно вызвал интерфейс нового навыка. [Падающие Звёзды]. Расход — 150 маны. Не для прямого удара. Для… освещения. И создания хаоса.
Первая волна гаргант, ведомая трёххвостым вожаком, выплыла из-за колонны и устремилась к основанию моста. Их движения были не такими бесшумными, как у обычных собратьев — хитиновые пластины поскрипывали, а из горловых мешков доносилось низкое, булькающее урчание. Одновременно с этим стая искир, словно заметив движение добычи, сменила траекторию и понеслась вниз, издавая тот самый сводящий с ума высокочастотный гул.
«Сейчас», — мысленно скомандовал себе Михаил.
Он не стал двигаться к мосту. Вместо этого он ринулся в сторону, к груде обломков у подножия дальних колонн, активировав по пути [Скрытность]. Его силуэт дрогнул и растворился в серой пелене пыльного воздуха. Он стал невидимым, но не бесшумным — каждый шаг был выверен, чтобы не выдать местоположение.
Гарганты, потеряв его из виду, замерли у начала моста, настороженно втягивая воздух. Искиры же, уже настроенные на погоню, пронеслись над этим местом, но, не обнаружив цели, начали кружить, их гул стал раздражённым, беспокойным.
Михаил материализовался в двадцати метрах левее, за каменным выступом. Время, растянутое [Ледяным Спокойствием], позволяло ему видеть каждую деталь. Он поднял руку, и пять тончайших [Световых Игл] вырвались из его пальцев. Но не в монстров. Две иглы вонзились в потолок прямо над стаей искир, вспыхнув на мгновение ослепительной, но безвредной вспышкой. Три другие устремились к гаргантам — не для ранения, а чтобы ударить по камням позади них, отскочить и создать иллюзию атаки с тыла.
Эффект был мгновенным. Искиры, сверхчувствительные к внезапным вспышкам магии, взвизгнули и инстинктивно атаковали источник света — пустоту под сводом, но их волны [Роя Рассечения], рассекая воздух, задели верхушки ближайших колонн. Оттуда посыпалась каменная крошка — прямо на замерших внизу гаргант.
Трёххвостый мутант взревел, восприняв это как атаку сверху. Его щупальца-хвосты взметнулись, выпустив сгустки ядовитой энергии в сторону кружащих искир. Один из сгустков задел крыло ближайшего разорителя. Тот, пронзительно взвизгнув, ответил уже целенаправленным магическим рассечением, которое прочертило огненную борозду на спине гарганты.
Багровая шкала в углу зрения Михаила дёрнулась: Гарганты: 5 %. Фиолетовая: Искиры: 3 %. Завязалась локальная стычка.
«Хорошо. Но этого мало. Нужно масштабнее. Нужно, чтобы они увидели друг в друга конкурентов за платформу».
Михаил снова сменил позицию, перебежав под прикрытием [Скрытности] ближе к мосту. Он видел, как небольшие группы монстров с обоих сторон начинают обтекать место первой стычки, стремясь к мосту. Платформа была лакомым куском, узловой точкой. Он должен был сделать так, чтобы каждая сторона считала, что другая вот-вот её захватит.
Он выбрал момент, когда группа гаргант, обойдя своих сражающихся сородичей, начала карабкаться по опорам моста. А с другой стороны, отряд искир заходил для пикирования на ту же самую точку.
Михаил отключил [Скрытность], материализовавшись на мгновение на открытом месте. Он резко взмахнул рукой, выпустив яркий и шумный [Световой Прокол 3 ур.] минимальной мощности. Луч ударил не в монстров, а в арку моста между двумя наступающими группами.
Оглушительный хлопок и ослепительная вспышка заставили и тех, и других на секунду замереть. И в эту секунду Михаил мысленно нацелил их друг на друга. Гарганты увидели, как с неба на них пикируют тени. Искиры увидели, как по мосту к вожделенной платформе ползут твари из тьмы.
Хаос вспыхнул с новой силой. Когти, лезвия-хвосты, волны рассечения — всё смешалось у подножия и на первых метрах «Моста Беззвучия». Шкалы влияния поползли вверх быстрее: Гарганты: 18 %. Искиры: 15 %. Они вцепились друг в друга, забыв о нём, о третьей силе.
Михаил отступил в тень, его дыхание участилось. Мана: 2150. [Ледяное Спокойствие] работало на пределе, сжигая ресурсы. Он наблюдал, как монстры выкашивают друг друга. Это был идеальный сценарий.
Но система никогда не даёт идеальных сценариев надолго.
Своды вздрогнули от нового, басовитого рёва. Из самой чёрной трещины в глубине зала выползла гарганта, в два раза крупнее вожака. Её тело было покрыто не просто хитином, а кристаллическими наростами, а из пасти сочилось малиновое пламя. Взгляд её множественных глаз был не слепым, а осознанно злобным. Она не бросилась в общую свару. Её взгляд скользнул по сражающимся, проигнорировал их и уставился прямо на тень, где прятался Михаил. Потом — на мост.
Одновременно с неба спикировала искира размера небольшого дракона. Её крылья не гудели — они звенели, как расстроенные струны. Фасеточные глаза светились холодным интеллектом. И она тоже смотрела не на бойню внизу, а на платформу, а затем — сквозь сумрак, прямо на него.
«Эволюционировавшие лидеры. Тактики. Они видят схему. Видят меня», — с ледяной ясностью осознал Михаил.
Две шкалы в углу зрения резко рванули вверх: Гарганты: 35 %. Искиры: 32 %. Лидеры мобилизовали резервы. Теперь к мосту с двух сторон двигались не разрозненные группы, а организованные колонны. Их столкновение было уже не хаотичной резнёй, а попыткой продавить оборону противника, чтобы захватить ключевую точку.
Давление возросло в разы. Михаил понимал, что его мелкие провокации теперь не сработают. Лидеры игнорировали мелкие стычки своих солдат, их цель была одна — мост. Его план балансирования рушился. Одна из шкал могла превысить 75 % уже в следующие две минуты.
По телу пробежала знакомая дрожь — не от страха, а от адреналина и нарастающей ярости.
«Думай, Михаил, думай», — бормотал он сквозь зубы, заставляя себя анализировать.
Он вспомнил про [Багровый луч] — тяжёлый, безжалостный козырь. Но как его применить? Выстрелить в одного из лидеров? Это мгновенно сделает его главной мишенью для обоих. Остановить наступление? Их было двое, а луч — один. А где-то в самой глубине, рядом с шрамами прошлого, зрело иное, тёмное решение — [Берсерк (Пробуждение)]. Состояние чистой, неконтролируемой ярости, которое он приберегал на самый краешек пропасти. Может, этот край настал?
Мысль пронеслась, обжигая изнутри: «Активировать. Врваться в самую гущу. Разорвать их строй, смешать всё в кровавом вихре. Стать бурей…»
Но холодная льдинка [Ледяного Спокойствия], всё ещё державшая его разум в железных тисках, не дрогнула. «НЕТ. Это ловушка. Берсерк сделает тебя факелом во тьме. Они объединятся против тебя. Ты выдохнешь всю ману, сожжёшь себя дотла, а потом — откат, пустота… и смерть. Это не стратегия. Это капитуляция», — безжалостно отрезала внутренняя логика.
Нужен был другой ход. Отчаянный, тонкий, почти безумный. Нужно было ударить не по солдатам, а по лидерам. Не убить — это было нереально. Но спровоцировать их друг на друга напрямую. Сделать так, чтобы гигантская гарганта и королева искир увидели в сопернике единственное, настоящее препятствие на пути к мосту, к победе. Заставить их слепую ярость работать на него.
Михаил взглянул на свой запас маны. 2150. Новый навык… [Падающие Звёзды]. Хаотичный урон по площади. Что, если… не по площади, а точечно? Направить весь хаос не в толпу, а в пространство между двумя лидерами в момент, когда они будут максимально сфокусированы на мосте и друг на друге? Ослепить, ошеломить, создать иллюзию массированной атаки соперника.
— Система, — мысленно обратился он внутрь себя, к безличному голосу в своей голове. — Могу ли я так сделать? Полный контроль над формой и направлением?
Ответ пришёл мгновенно, холодными, чёткими строчками перед внутренним взором:
[Навык «Падающие Звёзды» в вашем распоряжении. Интенсивность и зона воздействия корректируются концентрацией воли и расходом маны. Да.]
Это был безумный риск. Это могло привлечь сфокусированную агрессию обоих лидеров прямиком на него. Но другого пути не было. Время истекало.
Он выскользнул из тени, больше не скрываясь. Его фигура, в разорванной и окровавленной одежде, казалась одинокой и хрупкой на фоне надвигающейся каменной и воздушной лавины. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, выходя на открытое пространство перед самым началом моста. На острие.
Гигантская гарганта повернула к нему тяжёлую, кристаллическую голову. Малиновый огонь в её пасти вспыхнул ярче, освещая свирепые черты. Королева искир зависла в воздухе, её тонкие, звенящие крылья замерли в угрожающей готовности. Шкалы в углу зрения дёрнулись, отозвавшись на его внезапную смелость: Гарганты: 48 %. Искиры: 45 %. Они почти забыли про его существование в пылу взаимных претензий, но теперь он снова стал фактором. Неизвестной переменной в их смертельном уравнении. И сейчас ему предстояло решить, знаком «плюс» или «минус» он в нём окажется.
Используя это, Михаил медленно поднял обе руки. Не для атаки — для жеста. Жеста, полного холодного вызова. Он сконцентрировал всю свою волю, весь остаток [Ледяного Спокойствия], сжигая последние ресурсы ясности, чтобы его следующий ход был не просто атакой, а посланием. Чётким, недвусмысленным сигналом для каждого из лидеров: «Вот твой истинный враг. Вот кто стоит между тобой и победой».
Он выкрикнул, вкладывая в хриплый голос всю накопившуюся презрительную ярость:
— Ну что, короли помойки? Дрожите друг перед другом? Или боитесь, что я отдам мост не вам?
И в тот самый миг, когда взгляды обоих чудовищ, полные первобытной ненависти и холодного расчёта, встретились сквозь его фигуру, уткнувшись друг в друга, Михаил активировал навык.
Но это были уже не [Падающие Звёзды] в их обычном, хаотичном понимании.
Он выжал из заклинания всё, что мог, исказив саму его суть силой воли и остатками маны. Вместо десятков мелких сгустков, падающих на площадь, из сгустившегося вокруг него света родились два гигантских, яростно пульсирующих шара чистой энергии. И он не обрушил их сверху.
Он швырнул их горизонтально, с размаха, будто метая копья.
Первый шар рванулся по траектории, ведущей прямиком к башне головы гарганты, но в последнее мгновение Михаил, стиснув зубы, подрулил им — сдвинул на сантиметр. Ослепительная комета прошила воздух в паре ладоней от её кристаллического гребня и с оглушительным рёвом врезалась в основание массивной колонны позади зависшей королевы искир.
Второй шар он запустил по зеркальной траектории — в самое сердце стаи искир, но с таким же, ювелирно просчитанным отклонением. Тот просвистел рядом с звенящими крыльями королевы и грохнулся в каменную груду за спиной гарганты, подняв фонтан искр и пыли.
Расход маны был чудовищным: Мана: 1700/2800. Эффект — оглушительным.
Со стороны это выглядело так, будто королева искир внезапно и мощно атаковала гарганту с тыла, а гарганта ответила тем же. Взрывы света, камня и энергии окутали обоих лидеров. И самое главное — перекрыли им обзор. Каждый из них в этот миг ослепшего хаоса увидел только одно: коварную атаку своего главного соперника.
Раздались два рёва — один каменно-огненный, другой визгливо-звенящий. В них не было недоумения. Только чистая, беспощадная ярость.
Багровая и фиолетовая шкалы на глазах у Михаила рванули вверх, но уже не параллельно, а друг против друга: Гарганты: 65 %. Искиры: 68 %.
Лидеры забыли про мост. Забыли про него. Они ринулись друг на друга — гигантская, кристаллическая тварь земли и звенящая королева воздуха. Их столкновение потрясло Склеп до основания. Воздух взревел от удара тел, каменная пыль взметнулась столбом. Михаил, едва удерживаясь на ногах под напором ударной волны, видел, как рядовые монстры, лишившись жёсткого командования, впали в панику. Они метались, всё ещё режа и кромсая друг друга, но уже без тактики, без направления — слепой, кровавый хаос.
Это был его шанс. Сейчас или никогда.
Пока два титана наносили друг другу чудовищные увечья, клокоча энергией и яростью, Михаил замер. Он не просто ждал — он вычислял. Его взгляд, затуманенный усталостью, был прикован к двум сцепившимся массивным формам. Он ждал того самого мига, когда они сойдутся в максимально близкой, почти смертельной схватке, когда их тела на мгновение окажутся на одной линии.
И этот миг настал. Гарганта, прижатая к земле, в ярости выбросила вперёд все свои кристаллические шипы. Королева искир, пикируя, раскрыла крылья для финального, рассекающего удара. На долю секунды они замерли, их силуэты слились в одном порыве взаимного уничтожения.
Сейчас.
Михаил рванулся вперёд, превозмогая боль. Правая рука выброшена вперёд, пальцы сложились в знакомую, жгучую мудру. Не было времени на прицеливание — только на инстинкт.
— [Багровый луч]! — хрипло выдохнул он.
Сгусток чистой, абсолютизирующей деструкции сорвался с его ладони. Он не летел — он исчез в точке выстрела и тут же материализовался, прошив насквозь пространство между чудовищами. Луч, толщиной в руку, прошёл по идеальной траектории — через разверзшуюся пасть гарганты и тут же вонзился в светящееся ядро королевы искир. Он не просто ранил. Он стирал материю на своём пути, оставляя за собой аккуратный, дымящийся туннель пустоты.
Но он не остановился на этом. Адреналин и ярость, больше не сдерживаемые [Ледяным Спокойствием], требовали продолжения. Пока два лидера, пронзённые одним ударом, застыли в немом шоке, Михаил уже вскинул обе руки кверху.
— [Падающие Звёзды]! — его голос прозвучал как скрежет камня. — И ещё раз!
Он выжал из себя остатки маны с отчаянием обречённого. Небо под сводами Склепа вспыхнуло. Не десятки — сотни сгустков световой энергии родились в мгновение ока и обрушились вниз огненным дождём. Это был не хаотичный град — это была целенаправленная кара. Первый залп накрыл область вокруг раненых лидеров, второй, выпущенный почти без перерыва, расширил зону поражения, охватив десятки оставшихся гаргант и искир, мечущихся в панике.
Звук был апокалиптическим. Не взрывы — сплошной, рвущий барабанные перепонки грохот, смешанный с хрустом ломающегося хитина, визгом искир и рёвом земли. Свет ослеплял, выжигая тени. Воздух пахло озоном, пеплом и смертью.
Когда световая буря утихла, перед ним предстала картина полного разгрома. От гигантской гарганты и королевы искир остались лишь тлеющие, бесформенные груды. Мелкие твари были уничтожены почти подчистую, словно муравьи под гигантской линзой. Тишина, наступившая после, была оглушительней любого рёва.
И в эту тишину, прямо в его истощённое, ликующее сознание, ударили безличные, но долгожданные строки Системы. Они вспыхивали одна за другой, яркими всплесками победы:
[Цель «Удержать платформу» достигнута. Испытание пройдено.]
[Опыт получен. Уровень повышен: 27.]
[Опыт получен. Уровень повышен: 28.]
[Опыт получен. Уровень повышен: 29.]
[Опыт получен. Уровень повышен: 30.]
Цифры плясали перед глазами. Четыре уровня. Подряд. Волна живительной силы, тепла и мощи разлилась по его измученному телу, затягивая раны, наполняя опустошённые манные каналы. Он стоял, опираясь на колено, и тихо, хрипло смеялся, чувствуя, как дрожь в руках сменяется новой, стальной уверенностью.
Финал его режиссуры оказался кровавым, но безупречным.
Михаил ощутил знакомое растяжение реальности — и снова очутился в том же бесконечном каменном зале. Но теперь Склеп изменился. На исполинских колоннах, которые раньше были покрыты лишь потускневшими рунами, теперь горели сложные, пульсирующие барельефы, изображающие сцены древних битв и павших существ. Третий этап. Этап босса.
Прежде чем началось что-либо, в его сознании зазвучал безличный голос Системы, раздавая награды за стремительный рост:
[Поздравляем. Достигнут 30-й уровень. Доступна награда за испытание «Узы Ненависти».]
[Вы получаете навык: «Искра Раздора».]
[Описание: Кратковременно усиливает агрессию и фокус выбранного существа или группы на указанной цели (включая других монстров). Дает полный контроль над ним или над ними.]
Перед его внутренним взором всплыл обновлённый статус:
[Алексей (Михаил) Морозов]
[Уровень: 30]
[Сила: 55]
[Ловкость: 55]
[Выносливость: 70]
[Интеллект: 72]
[Мана: 4000/4000]
[Новый навык: Искра Раздора — ГОТОВ]
— Неплохо, — хрипло произнёс Михаил, ощущая прилив новых сил в мышцах и расширенные манные каналы. — С таким комплектом хоть босса встречай.
Не успели слова покинуть его уста, как голос Системы прозвучал снова, на этот раз сухо и безжалостно:
[ЭТАП 3: «ИСПЫТАНИЕ ОДИНОЧЕСТВА». АКТИВИРОВАН.]
[Цель: Ликвидировать цель «Синея» в течение 20 минут.]
[Ограничения активированы: «Скрытность» — ЗАБЛОКИРОВАН. «Ледяное Спокойствие» — ЗАБЛОКИРОВАНО. «Сканер» — ЗАБЛОКИРОВАН.]
[Прямое противостояние. Без вспомогательных усилений.]
[Пусть удача будет на вашей стороне.]
— Э-э-э? Какого чёрта? — громко выкрикнул Михаил, его глаза расширились от неожиданности и мгновенной ярости. — Вот же сука!
Его главные инструменты — холодный расчёт и скрытность — были отняты в самый неподходящий момент. Он остался один на один с неизвестным противником, с голой силой и реакциями. Глубоко выдохнув, он стиснул зубы и принял базовую боевую стойку, вес равномерно распределён, кулаки сжаты.
— Без [Ледяного Спокойствия] будет туго… Ну что ж, раз так — начнём.
Пространство перед ним заколебалось. Из самого воздуха, будто из ниоткуда, выплыла она.
Синея. Существо, не сравнимое ни с Малефисом, ни с Альфой Гаргант. Оно было ростом с человека, но на этом сходство заканчивалось. Длинные, неестественно прямые волосы цвета мокрого пепла ниспадали почти до пола, и каждый волос заканчивался микроскопическим, ядовито поблёскивающим остриём. Её руки от локтя превращались в длинные, изогнутые клинки из тёмного, словно матовое стекло, хитина. Нижней части тела, ног — не было. Вместо них — гибкое, мощное тело змеи, покрытое синеватой чешуёй, бесшумно извивающееся по каменным плитам. Над её безликой, гладкой головой горели кровавые руны:
[Синея. Ранг: D+. Уровень: 25.]
Она не издала ни звука. Просто замерла, её «волосы» слегка колыхнулись в незримом течении, а клинки-руки заняли позицию — одна прикрывала несуществующее лицо, другая была отведена для удара. Её змеиное тело изогнулось, готовое к молниеносному броску. Битва началась.
Пространство между ними сгустилось от немой угрозы. Михаил знал — первый шаг сделает она. Его разум, лишённый привычной ледяной оболочки [Ледяного Спокойствия], работал с бешеной скоростью, опираясь на чистый, нефильтрованный расчёт. Интеллект 72 горел в его сознании, обрабатывая каждую деталь: извивающаяся стойка змееобразного туловища, угол наклона клинков-рук, едва заметное дрожание острых волос.
Синея атаковала первой. Её тело, не сгибаясь, ринулось вперёд с пугающей скоростью, оставляя за собой сизый след. Одновременно:
Навык [Шипующий Дождь]: Прядь её волос взметнулась и рассыпалась в воздухе веером из сотен тончайших, ядовитых шипов, летящих со свистом.
Навык [Клинок Призрака]: Её правая рука-клинок исчезла, превратившись в размытый силуэт, и нанесла мгновенный укол в район сердца Михаила, опережая даже полёт шипов.
Михаил не отступил. Его реакция была выверена до микрона.
Мгновенный расчёт: Площадь поражения шипами слишком велика для уклонения. Значит — парирование.
Действие: Обе его руки взметнулись вперёд. Из десяти пальцев вырвались пять тончайших [Игл Света]. Но не по Синее. Он заставил их вращаться перед ним с бешеной скоростью, сплетая в сияющий, световой щит-вентилятор. Ядовитые шипы с шипением сгорали, ударяясь о барьер.
Контрдействие: В тот же миг он совершил резкий, короткий подкат влево. Клинок-призрак прошел сквозь воздух там, где полсекунды назад была его грудная клетка.
*Мана: 3985/4000.
Он оказался сбоку от неё. Его время.
— [Световой Прокол 3 ур.]! — скомандовал он себе мысленно.
Из его сжатого кулака вырвались не три, а один сгусток света, но в три раза более плотный и быстрый. Он бил не в тело, а в точку на полу перед извивающимся змеиным хвостом Синеи, рассчитывая подорвать опору и нарушить баланс.
Синея отреагировала с нечеловеческой пластикой. Её тело изогнулось волной, позволив взрыву пройти под ней, и использовало его ударную волну для ускорения. Она не просто увернулась — она контратаковала в движении.
Навык [Змеиное Кольцо]: Её нижняя часть тела с хрустом обвилась вокруг ближайшей каменной глыбы, а верхняя, как на пружине, рванулась к Михаилу, клинки заносясь для двойного удара сверху и сбоку.
Михаил прыгнул назад, чувствуя, как ветер от лезвий режет кожу лица. Он приземлился, и его пальцы снова выбросили [Иглы Света]. На этот раз все пять. Он управлял каждой отдельно, как дирижёр: две впились в клинки Синеи, не чтобы сломать, а чтобы отклонить и на мгновение связать, одна метнулась в её «лицо», чтобы ослепить, ещё две пошли по дуге, пытаясь опутать её волосы.
Одна игла достигла цели — ударила в гладкую маску. Синея дёрнула головой, её движения на долю секунды потеряли идеальную точность. Этого хватило.
— [Падающие Звёзды]! — рявкнул Михаил, вкладывая в навык не хаос, а сфокусированную ярость.
Десятки сгустков обрушились не на саму Синею, а на каменную глыбу, вокруг которой она обвилась, и на площадь прямо перед ней, создавая огненную завесу и лишая её мгновенного укрытия и пространства для манёвра.
Мана: 3785/4000.
Из огня и дыма она вынеслась, как торпеда. Её волосы вздыбились, слившись в несколько плотных, острых как пики жгутов. Навык [Пронзающая Коса]. Жгуты пронзили дым, целясь в горло, глаза, сердце. Одновременно её левый клинок сделал короткий, незаметный взмах — Навык [Теневой Разрез] — и по воздуху поползла тонкая, почти невидимая трещина, рассекающая не тело, а магическую защиту.
Михаил почувствовал опасность на уровне инстинкта. Он не стал блокировать. Он рванул вперёд, навстречу атаке, в последний момент пригнувшись. Ядовитые жгуты просвистели над головой. А [Теневой Разрез] он встретил… [Багровым Лучом].
— Сожги!
Тяжёлый, пожирающий 300 маны луч вырвался из его ладони и столкнулся с невидимым лезвием тьмы. Пространство между ними взорвалось немым катаклизмом, чёрные и багровые молнии били в камни, оставляя глубокие шрамы. Синея отшатнулась, её гладкая маска дала первую трещину.
Мана: 3485/4000. Время: прошло 7 минут.
Она была ранена, но не сломлена. И тогда она показала свою главную способность. Её тело начало дрожать, а затем… раздвоилось. Навык [Мираж-Отравитель]. Рядом с ней возникла её точная, неотличимая копия. А через секунду — ещё одна. Три Синеи, двигающиеся в идеальной синхронности, окружили его, их клинки, волосы и тени слились в смертельный капкан.
Мысль Михаила пронеслась со скоростью света: «Иллюзии? Нет, в каждой есть доля угрозы. Атаковать все — потратить силы. Нужно найти настоящую».
Но у него был новый инструмент. [Искра Раздора]. Он не мог усилить агрессию монстров друг против друга здесь. Но он мог… сконцентрировать её.
Взглядом он выбрал одну из трёх Синей — центральную. И мысленно, вложив в навык всю силу воли, активировал [Искра Раздора] на неё же, но с целью «атаковать Михаила с максимальной яростью, игнорируя всё остальное».
Эффект был мгновенным. Центральная Синея вздрогнула, её движения стали резче, агрессивнее, но главное — она на долю секунды выпала из идеальной синхронизации с клонами. Её атака пришла чуть раньше, её траектория стала чуть предсказуемее.
— Нашёл! — прошипел Михаил.
Он проигнорировал удары двух других Синей — их клинки прошли сквозь него, лишь оставив ледяные призрачные царапины. Вся его ярость, весь остаток маны пошёл в один, финальный удар. Он снова выбросил вперёд руку, но не для [Багрового Луча]. Он соединил в один кулак три оставшихся заряда [Светового Прокола] и весь свой гнев.
— Это… КОНЕЦ!
Ослепительный луч, втрое ярче обычного, прошил пространство. Он прошёл сквозь ядовитые жгуты, расколол клинок-призрак и с грохотом вонзился в гладкую маску настоящей Синеи. Трещина пошла паутиной, затем свет рванул наружу изнутри её. Иллюзии рассыпались. Тело змее-женщины затрепетало и начало рассыпаться в сизую пыль.
Мана: 2485/4000. Время: прошло 11 минут.
[Цель «Синея» ликвидирована. Испытание пройдено.] — прозвучало в его голове.
Михаил стоял, тяжело дыша, его тело дрожало от напряжения и потраченной силы. Он сделал это. Чистой тактикой, контролем и новой, рискованной способностью. Но что-то было не так. Шкала маны продолжила быстро падать. 2500… 2490… 2487…
Из клубящегося облака сизой пыли, там, где должно было быть ядро Синеи, внезапно рванулась не тень, а сгусток малинового света. Он не атаковал. Он втянул в себя все останки существа, всю рассеянную магию, и начал пульсировать с глухим, мерзким звуком бьющегося сердца.
[Внимание! Обнаружена аномальная активность. Цель «Синея» не ликвидирована. Активация скрытого протокола: «Трансформация Ярости».]
Голос Системы прозвучал как похоронный звон. Михаил, тяжело дыша, с глазами, полными изумления и ярости, наблюдал, как малиновый сгусток растёт, искажается и вытягивается.
— Да ты шутишь… — прохрипел он.
Пыль сгустилась, затвердела, превратившись в хитиновые пластины цвета запёкшейся крови. Синея поднялась — но это была уже не она. Её змеиное тело стало массивнее, покрылось шипами. Вместо двух клинков-рук теперь было четыре, и каждый извивался, как живой, с отдельным разумом. Её «волосы» сплелись в подобие короны из ядовитых игл, а из спины выросли два костяных, обтянутых плёнкой отростка, похожих на недоразвитые крылья. Её гладкая маска раскололась, и в щели пылали две пары безумных, лишённых всякого интеллекта, чисто звериных глаз. Над ней горели новые руны:
[Синея (Ярость Проклятых). Ранг: C. Уровень: 30. Состояние: Нестабильная эволюция.]
Она издала звук — не шипение, а низкий, вибрационный рёв, от которого по камням побежали трещины. Её новая форма дышала неконтролируемой, разрушительной силой.
Михаил отскочил, ум работая на пределе. Интеллект 72 кричал об опасности: скорость, сила, множественные конечности, вероятная невосприимчивость к прежним тактикам. Мана: 2485/4000. Время: осталось 9 минут.
Трансформированная Синея не стала церемониться. Она исчезла с места, оставив после себя звуковую волну. Её движение было не изгибом, а серией отрывистых, нелогичных телепортаций-рывков благодаря новым крыльевым отросткам. Она материализовалась справа, и все четыре клинка обрушились на Михаила веером, каждый по своей траектории — один резал по дуге, другой колол, третий бил с размаха, четвёртый целился в ноги.
[Навык: Танец Расчленения]
Уклоняться было некуда. Расчёт подсказывал: блокировать все — невозможно. Михаил сгруппировался и выбросил вперёд [Иглы Света], но не как щит, а как гранату. Он заставил все пять игл сойтись в одной точке перед собой и взорваться ослепляющей вспышкой.
Свет ошеломил чудовище на миг. Клинки дрогнули. Этого хватило, чтобы Михаил, получив несколько неглубоких порезов, выкатился из-под атаки. Он ответил мгновенно: [Световой Прокол], все три луча сразу, но не в тело — в точку на полу между ним и Синеей, создав дымящийся разлом и клубы пыли, чтобы выиграть секунду на дистанцию.
Мана: 2285/4000.
Но Синея-Ярость была не из тех, кого сбить с толку дымом. Её крыльевые отростки завибрировали, раздувая облако, и она ринулась сквозь него, её тело вращалось, как блендер из лезвий. [Навык: Вихрь Костей]. Михаил едва успел пригнуться, почувствовав, как лезвия срезают прядь его волос. Он отбил один клинок ребром ладони, насыщенной маной (боль пронзила руку), и выстрелил ей в «лицо» сдвоенным [Световым Проколом] в упор.
Лучи ударили, отбросив её голову назад, но не пробив новый, более толстый хитин. Она лишь взревела громче. И тогда её «волосы»-иглы вытянулись и вонзились в каменные плиты вокруг. [Навык: Плеть Каменной Крови]. Пол вокруг Михаила ожил — из него выросли острые сталагмиты, пытаясь пронзить его снизу.
Он прыгал, как на раскалённых углях, теряя равновесие. Один шип оцарапал бедро, другой едва не проткнул ступню. Синея, используя свою паутину из волос как якорь, рванулась к нему с новой силой, её пасть, теперь усеянная рядами игл, разверзлась для укуса.
Мысль пронеслась со скоростью света: «Обычные атаки не работают. [Багровый Луч] может сработать, но нужен идеальный момент. Его промах оставит меня беззащитным. [Искра Раздора]? На кого? Она одна… Но её разум… Он в ярости, нестабилен…»
И тут его осенило. Рискованный, безумный план.
Он не стал уворачиваться от броска. Вместо этого он встретил её, сблизившись до смертельно опасной дистанции. Её клинок вонзился ему в бок — тупая, рвущая боль. Но его руки схватили её за «плечи» в области сочленения крыльевых отростков. И он, глядя в её безумные глаза, мысленно вложил в [Искру Раздора] не команду «атаковать», а команду «Уничтожить всё вокруг, включая СЕБЯ».
Навык сработал. Ярость Синеи, и так зашкаливающая, взметнулась до абсолютного, саморазрушительного пика. Её глаза на миг заполнились не просто злобой, а маниакальным, хаотичным светом. Она вырвалась из его хватки, но вместо атаки на него начала биться в конвульсиях, её клинки беспорядочно рубили камни вокруг, она рвала свои же волосы-якоря. Она стала опасна не только для него, но и для себя, для самой реальности Склепа.
— Теперь! — закричал Михаил, отползая и зажимая рану на боку. Мана быстро утекала: 1985/4000.
Он поднял руку для [Багрового Луча]. Это был шанс. Но конвульсии Ярости были слишком быстрыми, непредсказуемыми. Он мог промахнуться. А после этого луча у него останется меньше 1700 маны, а время… Осталось 4 минуты. И он был ранен, терял концентрацию.
И тогда решение пришло. Не отчаяния. От холодной, железной необходимости. Он видел единственный путь.
«[Берсерк]… Если я активирую его сознательно, до использования луча… моя скорость, реакция, сила вырастут. Я смогу выцелить удар. Я смогу пережить её последний, яростный всплеск».
Мысль была безумной. [Берсерк] сожжёт его изнутри, а потом откат… Но альтернатива — смерть здесь и сейчас.
— Ладно, — прошептал он, ощущая вкус крови на губах. — Сыграем в твою игру, тварь. На ярость.
Он мысленно нажал на спусковой крючок внутри себя. [Берсерк (Пробуждение). АКТИВИРОВАТЬ].
Это не было похоже на самопроизвольный выброс. Это был выбор. Сначала — тишина. Потом — взрыв изнутри. Волна всесокрушающей ярости, но на этот раз управляемой его последними остатками воли, хлынула по жилам. Боль в боку исчезла, замещённая каленым ощущением невероятной силы. Его глаза залились багровым светом. Мышцы налились сталью. Мир замедлился, окрасился в оттенки красного и чёрного. Он чувствовал каждый квант маны в воздухе, каждое дрожание хитина на бьющейся в истерике Синее.
Мана: 1985/4000. Состояние: Берсерк (активно). Таймер: 03:00 до отката.
Он двинулся. Не побежал — исчез с места, появившись в трёх метрах от неё. Его движения были резкими, экономичными, лишёнными всего лишнего. Синея-Ярость, чувствуя новую, чудовищную угрозу, на миг вышла из конвульсий и всеми четырьмя клинками рванула навстречу.
Он не стал уклоняться. Он поймал первый клинок предплечьем — хитин скрежетал о его уплотнённую кожу, но не резал. Второй — отвёл локтем. Третий и четвёртый пронеслись мимо, потому что он уже был внутри её периметра защиты, вплотную к её груди.
Его правая рука, пылая багровой аурой, уже была отведена назад. Не для кулака. Для [Багрового Луча]. Но в состоянии [Берсерка] это было нечто иное. Энергия не просто концентрировалась — она кипела, рвалась наружу, питаясь его яростью.
— Гасни, — прорычал он, и его голос звучал как скрежет камней.
Он не выстрелил. Он воткнул свою ладонь прямо в трещину на её хитиновой груди, оставленную ранними атаками. И выпустил [Багровый Луч] внутрь её тела.
Не было ослепительной вспышки. Был глухой, сдавленный хлюпающий звук. Свет пробился сквозь щели в её хитине, из её глаз, из пасти. Её тело вздулось, затем начало стремительно чернеть и рассыпаться в пепел изнутри. Её последний рёв был беззвучным.
[Цель «Синея (Ярость Проклятых)» ликвидирована. Испытание пройдено.]
Берсерк тут же отключился. Как будто выдернули вилку. Эффект отката ударил с утроенной силой. Вся ярость, вся сила ушли, оставив после себя леденящую пустоту, невыносимую боль в каждой клетке и абсолютное, всепоглощающее истощение. Мана: 0/4000. Выносливость: 5/70. Он рухнул на колени, потом на спину, глядя в бесконечные тёмные своды. Дышать было больно. Двигаться — невозможно.
Сквозь нарастающий туман в сознании проломился последний, далёкий голос Системы:
[Испытание «Предел Теней. Уровень 2» завершено. Выход через 10… 9… 8…]
Он не чувствовал победы. Только цену. Он выжил. Сознательно заплатив за это частью своей души, сгорев в пламени [Берсерка]. И пока пространство вокруг начинало расплываться, унося его прочь, он успел подумать лишь одно: «Это… того стоило?»
Тьма поглотила его раньше, чем пришёл ответ.
Михаил очнулся. Резкий запах озона и крови сменился знакомой тишиной и запахом старого дерева, домашней пыли и тепла. Он лежал на своей кровати, в своей комнате. Тело было целым, без единой царапины, без той сокрушительной боли и пустоты, что заполняли его секунду назад. Одежда была чистой. Словно и не было никакого кошмара в каменном склепе. Лишь в глубине души, в самых потаённых уголках сознания, оставался лёгкий, холодный осадок — память о ярости и цене, которую он заплатил.
В его сознании, как будто в ответ на невысказанный вопрос, мягко всплыли строки.
[Поздравляем. Прохождение системной локации «Предел Теней. Уровень 2» завершено.]
[Награда за полную зачистку: Уровень повышен на 2.]
[Текущий уровень: 32.]
[Все базовые характеристики увеличены: +5.]
[Навык «Световой Прокол» повышен до 4 уровня. Количество лучей: 4.]
[Навык «Световые Иглы» повышен до 3 уровня. Количество нитей: 10. Контроль улучшен.]
[Поздравляем с победой.]
Текст погас, оставив после себя лёгкое, почти неощутимое чувство удовлетворения. Михаил медленно сел на кровати, потянулся, чувствуя, как по обновлённому телу разливается непривычная, но приятная сила. Мышцы отзывались без боли, манные каналы пели от полноты. Он был цел. Он был сильнее.
Лёгкая улыбка тронула его губы.
— Ну что ж… — тихо произнёс он, глядя в потолок. — Всё прошло… как и планировалось. Почти. Завтра возвращение в академию. А сегодня… сегодня я просто отдохну.
Дверь в комнату скрипнула, и в проёме показалась знакомая, дорогая фигура.
— Лешенька? Ты уже проснулся? Ужин готов, иди скорее, пока не остыл, — голос матери Алексея звучал тепло, заботливо, наполняя комнату невыразимым уютом.
Михаил почувствовал странное, тёплое сжатие в груди. После ледяного ада Склепа, после ярости и расчёта, этот простой, бытовой звук был глотком живой воды.
— Да, мам! Сейчас приду! — крикнул он в ответ, и в его голосе прозвучала неподдельная, лёгкая радость.
Он вышел на крохотную кухню. Стол был накрыт простой скатертью, пахло картошкой, тушёной с луком, и свежим хлебом. Он сел напротив матери, которая тут же начала накладывать ему в тарелку щедрую порцию. Он смотрел на её уставшее, но спокойное лицо, на её руки, привычно движущиеся над посудой.
В этот момент, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старых часов, Михаил с абсолютной, кристальной ясностью осознал: он был рад. Рад, что попал именно в это тело. В эту жизнь. Со всей её болью, борьбой, опасностями — и этим хрупким, несгибаемым теплом дома. Это был его остров. Его причина сражаться дальше.
Он взял ложку и, встретившись взглядом с матерью, просто кивнул.
— Спасибо, мам.
Следующий день.
Утро встретило Михаила непривычной тишиной. Солнечный луч пробивался сквозь занавеску, освещая уже собранный, скромный рюкзак. Короткий и бесконечно ценный отдых подошёл к концу. Сегодня — возвращение в академию «Северная Звезда». Мать хлопотала на кухне, стараясь скрыть дрожь в руках, пока накладывала ему в дорогу последние, ещё тёплые пирожки.
— Ты там… осторожней, сынок, — сказала она, не глядя ему в глаза, поправляя уже идеально лежащий в рюкзаке свитер.
— Обещаю, мам, — ответил он мягко, кладя твёрдую руку на её худое плечо. В его голосе звучала непоколебимая уверенность, которая, казалось, на миг растопила лёд в её сердце.
Ровно в восемь утра за окном замер чёрный, строгий внедорожник с матовым остеклением и знаком Академии на двери. За Алексеем приехали. Прощание было коротким и скупым на слова — крепкое, почти болезненное объятие, быстрый, влажный поцелуй в щёку, и он шагнул на крыльцо. Не оглядываясь, чтобы не растрогать её ещё больше, он скользнул в полутьму салона. Дверь закрылась с глухим, окончательным щелчком, отрезав мир домашнего тепла и тишины от мира ледяных законов магии, долга и постоянной борьбы.
«Каникулы окончены, — подумал он, глядя на мелькающие за тонированным стеклом знакомые до боли поля. — Учёба начинается снова. Всеобщая. И моя личная — в первую очередь».
Тем временем. Особняк клана Льдовых, Москва.
Пока машина увозила Михаила по пыльной проселочной дороге, в кабинете, больше похожем на тронный зал из векового тёмного дуба и вечного, сияющего льда, царила тишина такой плотности, что ею можно было резать. Владислав Льдов стоял по стойке «смирно», его обычно бесстрастное лицо было высечено из гранита предельной серьёзности, а взгляд, холоднее арктического янтаря, был неподвижно устремлён на фигуру за исполинским столом.
Отец. Аркадий Льдов. Маг ранга SSS. В свои сорок пять он выглядел как гора, вырубленная из ядра вечной мерзлоты. Широкие плечи, казалось, несли не физическую тяжесть, а груз абсолютной ответственности. Седые пряди, подобные ледниковым прожилкам, пробивались в иссиня-чёрных волосах. Его лицо было изрезано не морщинами — а трещинами, словно оставленными самой стужей веков: жёсткими, властными, не знающими мягкости. Глаза, цвета бездонной пропасти в леднике, изучали сына без намёка на отеческую теплоту. От него исходило не давление, а наличие. Само присутствие силы, бывшей незыблемым фундаментом реальности в этих стенах.
Рядом, в кресле, выточенном из призрачно-белого, почти светящегося мрамора, сидела его мать, Селена Льдова. Ранг SS. Если Аркадий был ледяной скалой, то Селена — утренний, смертоносный иней на отточенной клинковой стали. Ей было под сорок, и её красота была холодным, совершенным произведением искусства. Идеально уложенные волосы цвета пепла и звёздной пыли, безупречные, застывшие черты лица. Но её взгляд, светло-серебристый, как отсвет луны на первом льду, видел всё. Видел глубже слов и жестов. Она была молчаливым, несокрушимым стержнем клана; её магия лечила не раны, а саму суть вещей и баланс сил.
— Докладывай, Владислав, — голос Аркадия прозвучал низко и густо, будто предгрозовой гул под тектоническими плитами. — Не только о Лургоре. О том, что было после.
Владислав, не опуская взгляда, чётко, без лишних слов, изложил суть миссии на Шаморе, расчётливый разгром Лургора и… явление Гостя. Он описывал невыразимую ауру, превосходящую все известные категории, чувство абсолютной, вселенской чуждости и подавления, от которого сжималось сердце даже у него. Воздух в кабинете стал ещё холоднее и тоньше, будто его выкачали.
— Существо не атаковало, — закончил Владислав, и в его собственном голосе впервые за весь доклад прозвучала сдержанная, но читаемая напряжённость. — Оно явилось. И исчезло. Цель его появления, мотивация — нулевые данные. Но уровень угрозы… не поддаётся текущей систематизации. Он вне шкалы.
Аркадий обменялся с Селеной мгновенным, почти невидимым для постороннего взглядом. В этой молниеносной вспышке не читалось тревоги — лишь тяжёлое, холодное как ядро планеты, подтверждение худших предчувствий.
— Наблюдение за всеми активными и потенциальными разломами повысить до категории «Альфа-Тень». Приоритет — абсолютный, — распорядился он голосом, не терпящим возражений. — И подготовь детализированный письменный отчёт для Экстренного Совета Кланов. Тишина, которую мы принимали за хрупкое равновесие, дала трещину. И из этой трещины на нас смотрят.
Он сделал паузу, и его ледниковый взгляд на миг смягчился, коснувшись сына.
— И… я рад, что с тобой и твоей командой всё в порядке, — добавил Аркадий. Слова прозвучали сухо, но для этого человека, чья речь обычно состояла из приказов и аналитики, это была редкая, весомая похвала.
Гордость, острая и горячая, вспыхнула в груди Владислава. Он с трудом, почти физическим усилием воли, удержал свои эмоции за непроницаемой ледяной маской, лишь чуть твёрже выпрямив спину.
— Спасибо, отец. Команда выполнила свой долг.
Сцена была закончена. Отдых для одних и тревожное затишье для других кончались. Где-то на дороге в академию ехал студент, в чьей душе тлела искра системы и воли к жизни. А здесь, в сердце власти, уже видели тень от отсутствующего солнца и готовились к буре, природу которой не мог постичь никто.
Академия «Северная Звезда».
Внедорожник миновал массивные ворота, охраняемые парой каменных грифонов, чьи изумрудные глаза на миг вспыхнули багровым, сканируя прибывшего на предмет угроз и чужеродной магии. Михаил вышел на плац перед главным корпусом. Он вдохнул полной грудью. Воздух здесь был иным — густой, заряженный вибрациями магии, амбициями, пылью знаний и вечным, незримым соперничеством.
— Морозов! Ты-таки живой!
Его окликнул звонкий, беззаботный голос, прозвучавший как вызов общей унылой серьёзности. К нему уже бежала небольшая, но знакомая группа. Впереди всех — Катарина Льдова. Её волосы цвета утреннего инея развевались на ветру, а в синих, как горные озёра, глазах светилась неподдельная, искрящаяся радость. Рядом с ней, неспешной, уверенной походкой, шёл Иван Маркович, его обычно суровое лицо смягчила лёгкая, одобрительная улыбка. И чуть поодаль, с характерной учёной сутулостью и умными, всё подмечающими глазами за стёклами очков, — Семён.
— Итак? Отдыхал? — с ходу начала допрос Катарина, оглядывая его с ног до головы так пристально, будто искала не царапины, а следы фундаментальных перемен. — Мы тут уже начали скучать по… ну, по адекватным людям. Остались одни карьеристы и паникёры.
— По тем, кто не теряет голову, когда в его родной деревне открывается адская дыра, — более сдержанно, но с тем же уважением в голосе, добавил Иван.
Новости о прорыве в Берёзовке, видимо, разнеслись уже по всей академии.
Михаил почувствовал странное, тёплое чувство — что-то вроде принадлежности. Острая, привычная настороженность, с которой он ступил на плац, чуть отступила.
— Отдыхал, — просто кивнул он. — Теперь снова в строй.
— И как раз вовремя! — воскликнула Катарина, хлопнув в ладоши так, что несколько первокурсников вздрогнули. — Потому что сегодня вечером — грандиозное событие! Студенческий совет, после месяцев мольб и угроз, наконец-то выбил у начальства разрешение. Ночная дискотека в Большом Актовом зале! С восьми до двенадцати!
— Со всеми неизбежными атрибутами, — с лёгкой усмешкой вставил Семён, поправляя очки. — Громкая музыка, мигающие огни, даже скромный буфет с лимонадом и печеньем. И, разумеется, усиленный патруль преподавателей для «контроля над общественным порядком и магической безопасностью». Так что развернуться особенно не дадут, но… сменить гнетущую атмосферу библиотек на что-то человеческое — самое то.
— И ты идешь, конечно! — заявила Катарина, устремив на Михаила взгляд, который не оставлял места для возражений. — После всего, через что ты прошёл, тебе нужна не очередная тактическая лекция, а нормальная, человеческая… ну, почти нормальная студенческая жизнь! Хотя бы на одну ночь.
Михаил собирался отказаться. Мысли были заняты системой, новыми уровнями, нераспределёнными очками, предстоящими тренировками. Но, глядя на их оживлённые лица — на безудержный энтузиазм Катарины, на молчаливую, но твёрдую поддержку во взгляде Ивана, на одобрительную ухмылку Семёна — он почувствовал не физическую, а глубинную усталость. Усталость души, измотанной постоянной борьбой, необходимостью всегда быть собранным, считать, анализировать, выживать.
Один вечер. Просто музыка, огни, смех. Без магических формул, без сканеров, без смертоносной тактики и цены за каждую ошибку. Просто… жизнь. В его прошлой жизни не было ничего подобного — только миссии, лазареты и расчёты. Не было «просто вечера».
Уголки его губ дрогнули. Слабая, но самая настоящая за долгое время улыбка тронула его обычно строгое лицо.
— Ладно, — сказал он, сдаваясь под их дружным напором и под тихий, уставший голос внутри, который просил передышки. — Уговорили. Загляну.
Вечер наступил быстро. После обязательного, но беглого ужина в столовой, где царило необычное оживление, Михаил вернулся в свою келью. Он механически проверил статус системы, пробежался взглядом по обновлённым характеристикам — Уровень 32, Сила 60, Ловкость 60, Интеллект 77, Мана 4000. Цифры успокаивали, как проверенное оружие. Но сейчас они казались лишними. Он переоделся из практичной формы во что-то простое — чёрные штаны и тёмно-серую рубашку, ничего выделяющегося. Его руки сами собой проверили, удобно ли двигаться, не стесняет ли одежда резких манёвров. Старая привычка.
За дверью послышались настойчивые шаги и весёлый стук.
— Морозов, ты готов? Не вздумай слинять! — это был голос Катарины, полный предвкушения.
— Уже иду, — отозвался Михаил, сделав последний, глубокий вдох. Он отключал внутреннего стратега. Насколько это было возможно.
Коридоры академии, обычно погружённые в сосредоточенную тишину или гул учёбы, сегодня вибрировали другим ритмом. Со всех концов к Большому Актовому залу стекались студенты. Воздух гудел от смеха, приглушённых разговоров, шелеста одежды. Михаил шёл в небольшой группе: Катарина болтала без умолку с подругой, Иван шёл молча, но его глаза мягко блестели, Семён что-то увлечённо объяснял о акустических свойствах зала.
И вот они у цели. Массивные дубовые двери были распахнуты настежь. Оттуда вырывался звук — плотная, физически ощутимая стена баса, поверх которой вился клубящийся коктейль из мелодии, ритма и сотен голосов. Его ударило по лицу волной тёплого воздуха, пахнущего электричеством, сладкими напитками, духами и чистым, неоформленным возбуждением.
Зал преобразился до неузнаваемости. Высокие готические окна были затянуты чёрной тканью, поглощая ночь. Вместо люстр по сводам и колоннам танцевали лучи прожекторов, режущие темноту зелёным, синим, малиновым. В центре, под самым куполом, кружилась зеркальная шар-молния, рассыпая по стенам и лицам тысячи безумных бликов. На сцене, где обычно читали лучи мастера, диджей в наушниках, студент старшего курса, творил своё колдовство из пульта и света. И море людей. Двигающихся, танцующих, сливающихся в единый, пульсирующий организм.
Михаил на мгновение застыл на пороге. Его интеллект 77 бесполезно пытался анализировать угрозы, строить карту помещения, оценивать риски. Но здесь не было угроз. Здесь был чистый, неконтролируемый хаос жизни. Это было… подавляюще.
— Ну что, стоишь как истукан! — Катарина, сияя, схватила его за руку. Её пальцы были тёплыми и живыми. — Идём! Хоть на край зала, просто постой, впитай атмосферу!
Она потащила его за собой, лавируя между телами. Иван и Семён растворились в толпе. Михаил позволил себя вести. Его чувства, заточенные системой и боями, были перегружены. Слишком много всего: мигающий свет, оглушительный бас, бьющий прямо в грудную клетку, смех, внезапно вспыхивающий рядом, мелькание улыбок, блеск глаз. Он ловил обрывки разговоров — не о магии рангов или тактике, а о музыке, о планах, о глупостях.
Катарина привела его к столику у стены, где уже стояли их напитки — простой фруктовый пунш. Она что-то кричала ему на ухо, но слова терялись в музыке. Он видел только движение её губ и искорки восторга в глазах. Кивнул в ответ, не понимая.
И тут произошло что-то странное. Песня сменилась. Нарастающий, гипнотический бит сменился чем-то более мелодичным, но не менее мощным. Толпа взревела от одобрения. И Катарина, выпив залпом свой пунш, с криком «Так нельзя!» снова схватила Михаила за руку и втянула его на край танцпола.
— Просто двигайся! — закричала она, закрывая глаза и поднимая руки, отдаваясь потоку. — Никто не смотрит!
Он стоял, скованный, как робот. Его тело, способное на немыслимые акробатические трюки в бою, отказывалось выполнять простые, бессмысленные движения. Но ритм был неумолим. Он вибрировал в полу, в воздухе, в костях. Постепенно, миллиметр за миллиметром, каменное напряжение начало спадать. Он не танцевал. Он просто… позволил телу качаться в такт. Сначала едва заметно. Затем — чуть сильнее.
Он видел вокруг себя не потенциальных противников, а таких же студентов. Вот Иван, отбросив серьёзность, неуклюже, но с огромным удовольствием отплясывает с кем-то из группы. Вот Семён, болтая с девушкой у барной стойки, оживлённо жестикулирует. Повсюду — лица, свободные от груза рангов и обязательств. Просто молодость. Просто момент.
Какой-то парень, растрёпанный и счастливый, случайно налетел на него, извинился со смехом и скрылся в толпе. Михаил не принял оборонительную стойку. Он лишь отшатнулся и… улыбнулся. Коротко, нервно, но улыбнулся.
Он взял свой стакан с пуншем. Напиток был сладким и холодным. Он сделал глоток, и странное тепло разлилось не от алкоголя (его там почти не было), а от чего-то другого. От этого шума, от этого безумия, от простого человеческого тепла, исходящего от Катарины, которая теперь танцевала рядом, поймав его взгляд и сияя как тот самый зеркальный шар.
[Система: Фоновый сканер… деактивирован. Необязательные когнитивные процессы… приостановлены.]
Сообщение промелькнуло на задворках сознания и растворилось. Впервые за долгое время его ум молчал. Не строил планов, не оценивал, не боялся. Он просто был.
Он закрыл глаза, позволив световым вспышкам проходить сквозь веки, отдался на волю грохочущей музыке. На одно мгновение, на один этот вечер, Алексей Морозов, носитель системы, солдат в чужой войне, перестал существовать. Остался просто Михаил. Парень на танцполе, который, возможно, начинал понимать, ради чего вообще стоит выживать.
Он открыл глаза. Катарина, увидев это, засмеялась и прокричала:
— Ну вот! Теперь ты похож на человека!
И он, к своему удивлению, рассмеялся в ответ. Звук собственного смеха потонул в музыке, но чувство осталось. Лёгкое, странное, почти забытое. Чувство, что, возможно, в этой новой жизни есть место не только для битв. Но и для чего-то вот такого. Простого. Живого.
Южные окраины страны. Окрестности Астрахани.
Здесь не пахло океаном, как на Шаморе, и не витала академическая пыль. Здесь пахло пережжённой глиной, пылью бескрайних полупустынь и чем-то металлическим, острым — словно озон после слабого, но близкого разряда. На скалистом выступе, с которого открывался вид на раскинувшиеся до горизонта пески и чахлую растительность, стояло строение. Не замок в классическом понимании, а скорее укреплённое убежище, сложенное из тёмного, почти чёрного базальта. Оно вросло в скалу, как старая, зловещая рана.
Внутри, в помещении без окон, освещённом лишь тусклым, лиловатым свечением рунических камней, царила гнетущая тишина. Воздух был неподвижен и холоден.
Трое фигур в одинаковых, плотных плащах с глубокими капюшонами, скрывавшими лица, стояли неподвижно, словно изваяния. Перед ними, спиной к ним, у каменного стола с разложенными странными картами, сидел он.
Его силуэт даже сидя казался массивным, подавляющим. Длинный чёрный плащ, более тонкий и дорогой, чем у пришедших, лежал недвижимыми складками. Капюшон был также надет, и из его глубин не пробивалось ни луча света, ни намёка на черты. Только ощущение взгляда, тяжелого и всевидящего, будто давящего на плечи.
— Мы… облажались в Академии. И с наблюдением за Псковским разломом, — голос первого из троих прозвучал хрипло, сдавленно, полным неуверенности. Он нарушил тишину, как разбивает стекло.
— Я знаю, — ответил он. Голос из-под капюшона был не громким, но особым — низким, слегка искажённым, будто проходящим через слой воды и металла. В нём не было ни гнева, ни разочарования. Только холодная, абсолютная констатация. — Операция у «Северной Звезды» и та аномалия под Псковом… это всего лишь шум. Фон. Приманка для слепцов, которые привыкли хвататься за самое яркое пятно.
Он медленно провёл рукой в чёрной перчатке над картами. На них светящиеся линии — магические потоки, разломы — на мгновение вспыхнули и погасли.
— То, что требовалось, уже сделано. Зерно посеяно в самой почве их реальности. Оно прорастёт не там, где они смотрят. Оно прорастёт везде.
В его голосе впервые появился оттенок. Не ярости. Глубокого, леденящего презрения, смешанного с непоколебимой уверенностью.
— Этот мир… эти так называемые Великие Дома, что мнят себя властителями… Они скоро узнают, что значит стоять на пути того, кого они отринули. Они отняли у меня не просто статус. Они отняли право. Право быть силой. За ничтожную провинность… за мелочь.
Он замолчал, и тишина сгустилась, наполнившись невысказанной угрозой.
— Но ничто. Они узнают. Все до одного. И падут. Не в честном бою, на который они так наивно рассчитывают. А в тишине, изнутри, под грузом собственного высокомерия и слепоты. Скоро всё начнётся. По-настоящему.
Он сделал едва заметный жест рукой — отстранения.
— А пока… возвращайтесь на свои посты. Наблюдайте. Ждите сигнала. Пусть они пока что танцуют на краю своей гибели, даже не подозревая об этом.
И тогда из глубины капюшона донёсся звук. Тихий, сухой, лишённый всякой теплоты. Смех. Не радостный, не торжествующий. А тот, что бывает у того, кто уже давно пересчитал все ходы на доске и просто ждёт, когда упадут первые фигуры.
— Скоро… — прошептал Виктор Тёмный, и это имя, известное лишь из самых мрачных отчётов Совета, повисло в ледяном воздухе, как обещание бури. — Всё начнётся.
Шум актового зала остался за массивной дубовой дверью, отгороженный толстым камнем стен. Михаил вышел на ночной воздух, и его обдало тишиной. Не абсолютной — доносились отголоски баса, смех, далекие голоса из открытых окон общежитий. Но после той оглушающей какофонии внутри это было похоже на погружение в прохладную, темную воду.
Он глубоко вдохнул, чувствуя, как холодок очищает легкие от спертого, насыщенного запахами воздуха зала. В руке он все ещё сжимал бумажный стакан с остатками пунша. На небе, не заслоненном городскими огнями академии, мерцали редкие, но ясные звезды.
Недалеко от входа, в тени развесистого старого клена, стояла каменная скамейка. Михаил медленно подошёл и опустился на неё, откинув голову назад. Наконец-то можно было не двигаться, не улыбаться, не делать вид, что он часть этого веселья. Он просто сидел, прислушиваясь к тихому гулу в своих ушах — отзвуку битвы со светом и звуком.
Через несколько минут дверь снова скрипнула, выпустив наружу прямоугольник шума и цвета, который тут же сжался и исчез, когда она захлопнулась. На пороге показалась Катарина. Она огляделась, заметила его силуэт на скамейке и, не сказав ни слова, направилась к нему.
Платье её теперь казалось призрачно-белым в лунном свете. Она села рядом, не касаясь его, и тоже откинулась на спинку скамьи, выпустив долгий усталый выдох.
— Фух. А там уже начинается что-то невообразимое. Кажется, первокурсники из геомантии устроили конкурс на самый устойчивый танцпол, — сказала она, и в её голосе чувствовалась улыбка.
Михаил лишь хмыкнул в ответ, делая маленький глоток. Пунш был уже почти тёплым и приторно-сладким.
— А ты сбежал, — констатировала Катарина, поворачивая к нему голову. Её глаза, теперь без бешеного отражения прожекторов, казались глубже и спокойнее. — Не выдержал натиска нормальной жизни?
— Скорее, её непривычного объема, — честно ответил Михаил. — Там… слишком много всего сразу.
— Понимаю, — она кивнула, и это было не просто вежливое согласие. — Иногда кажется, что мы все здесь живём в двух разных мирах. В одном — формулы, ранги, угрозы, тренировки до седьмого пота. В другом — вот это вот всё. — Она махнула рукой в сторону зала. — И переключиться между ними сложнее, чем кастануть сложное заклинание.
Они помолчали, слушая, как ветер шелестит сухими листьями в кроне клена.
— Спасибо, что всё-таки пришёл, — тихо сказала Катарина. — Я видела, как ты сначала стоял, как вкопанный. Потом… немного расслабился. Это было похоже на победу.
Михаил повернулся к ней, удивлённый.
— На победу? Над чем?
— Над самим собой, наверное. Над тем, что тебя держит в постоянном тонусе, — она пожала плечами. — Не обязательно быть солдатом двадцать четыре часа в сутки, Алексей. Иногда можно быть просто человеком. Это не слабость.
Его собственное имя, произнесённое её голосом в этой тишине, прозвучало как-то по-новому. Не как ярлык, не как имя в досье системы.
— Ты так думаешь? — спросил он, глядя на звёзды. — А если «просто человек» в нужный момент не успеет среагировать? Не увидит угрозу?
— А если «солдат» в нужный момент забудет, за что он вообще сражается? — парировала Катарина. — Всё должно быть в балансе. Даже у самого закалённого клинка есть ножны. Иначе он затупится, сломается или поранит того, кто его носит.
Её слова попали в самую точку. Он вспомнил пустоту после [Берсерка], леденящее истощение, вопрос «стоило ли?».
— У тебя мудрости не по годам, Льдова, — заметил он с лёгкой, почти невесомой иронией.
— О, это семейное, — она усмехнулась, но в усмешке промелькнула тень. — Когда твоя фамилия обязывает быть сильной, умной и безупречной, учишься либо философствовать, либо сходить с ума. Я выбрала первый вариант. Пока что.
Она перевела дух, и её тон стал проще, будничнее.
— Ладно, хватит о высоком. Что там у тебя в деревне, кроме прорыва? Мама как? Завалила пирогами?
Разговор медленно, но верно сошёл с опасных темпов на мелководье бытовых тем. Они говорили о простых вещах. О том, как мать Катарины пытается научить её вышивать ледяными нитями («У меня получаются только дыры в ткани и иней на всём вокруг!»). О том, как Иван на полном серьёзе выигрывает все турниры по армрестлингу на потоке. О глупом анекдоте, который рассказал Семён за ужином.
Михаил слушал, изредка вставляя реплику или задавая вопрос. И с удивлением обнаружил, что это… приятно. Не нужно вычислять скрытый смысл, предугадывать угрозу, поддерживать маску. Можно просто сидеть на холодной скамейке, слушать, как кто-то делится кусочками своей жизни, и чувствовать себя не агентом системы или солдатом, а… частью чего-то. Дружбы? Компании? Он не был уверен. Но это чувство не было неприятным.
— Знаешь, — сказала Катарина, когда пауза в их разговоре стала удобно длинной. — Я рада, что ты вернулся. Не только потому, что ты сильный. А потому что с тобой… спокойно. Ты не играешь в игры, не строишь из себя кого-то. Ты просто есть. В нашей всеобщей шизофрении это ценно.
Она встала, отряхнула платье.
— Ладно, я, пожалуй, пойду назад. А то Иван, того и гляди, вступит в тот конкурс геомантов, и ему понадобится разумная голова, чтобы вытащить его из-под завалов. Ты ещё придёшь?
Михаил посмотрел на дверь в зал, откуда по-прежнему бил поток энергии, затем на тёмное небо и спокойный двор.
— Может, чуть позже, — ответил он неопределённо.
Катарина кивнула, как будто это был именно тот ответ, которого она ожидала.
— Не задерживайся слишком долго, простудишься. И… Алексей?
— Да?
— Ножны — это не тюрьма. Это просто место, где можно отдохнуть. Чтобы потом ударить острее. Подумай об этом.
Она развернулась и пошла к двери, её светлое платье мелькнуло в полосе света и исчезло внутри.
Михаил остался один. Но одиночество теперь было иным. Не пустым и гнетущим, как в каменных лабиринтах Предела Теней, а тихим и размышляющим. Он поднял свой стакан, посмотрел на мутные остатки напитка на дне, а затем отставил его в сторону. Её слова висели в воздухе. «Ножны… чтобы ударить острее».
Возможно, она была права. Возможно, этот вечер, эта простая беседа на скамейке — и были теми самыми ножнами. Кратким моментом покоя для клинка, заточенного системой и прошлыми битвами.
Он снова откинулся на спинку, закрыл глаза, уже не отгораживаясь от мира, а просто слушая его ночное дыхание. Впервые за долгое время в его внутренней крепости не было тревоги. Был лишь тихий, ровный шум жизни, продолжающейся вокруг. И в этом шуме он начал по-настоящему отдыхать.
Центр Москвы. Главный Зал Совета.
Место, куда не ступала нога простого мага. Зал, высеченный, казалось, из единой глыбы белого уральского мрамора, испещрённый серебряными жилками, которые светились изнутри тусклым, вечным светом. Высоченные потолки терялись в полумраке, а по стенам, в нишах, стояли немые каменные стражи — не грифоны, а абстрактные фигуры, олицетворявшие стихии. Воздух был наэлектризован не магией, а чистой, неразбавленной властью.
В центре, на возвышении, за полукруглым столом из чёрного обсидиана, сидели пять фигур. Совет Пяти. Главы Великих Домов.
Аркадий Льдов (Ранг SSS). Во главе стола. Неподвижный, как айсберг. Его присутствие было холодным, стабилизирующим якорем в море нарастающего напряжения.
Владимир Волковых (Ранг SS). Глава клана Волковых. Человек с жёстким, словно вырубленным топором лицом и взглядом жёлтых, как у старого волка, глаз. Его энергетика напоминает запах хвои, железа и дикого поля.
Гордан Игнатьев (Ранг SSS). Глава Огненных. Массивный, рыжебородый исполин. От него исходил почти физический жар, а его густые брови были нахмурены в постоянной гримасе недовольства. Его пальцы, толстые и покрытые ожогами, барабанили по обсидиану.
Алиса Зефирова (Ранг SS). Глава Ветровых. Худощавая, элегантная женщина в одеждах цвета грозового неба. Её лицо было молодым и безмятежным, но глаза, серые как ураган, видели всё и сразу. Воздух вокруг неё слегка дрожал.
Борис Тенистый (Ранг SS). Глава Лесных (они же Теневые, но официально — Лесные). Мужчина неопределённого возраста, закутанный в плащ из живой, постоянно шевелящейся листвы и теней. Его лицо было скрыто в капюшоне, и только два зелёных, как светлячки, глаза мерцали в глубине.
Полукругом перед ними стояли Пятнадцать Капитанов. Командующие элитными гильдиями страны. Их доспехи, мундиры и взгляды были разными, но объединяло их одно — железная воля и запах настоящей, не академической, а полевой войны.
Среди них:
Капитан «Молота» (Ранг S) — Генерал Дроздов, мужчина с лицом, изрубленным шрамами и временем.
Капитан «Щита» (Ранг А+) — Елена Строгова, женщина с короткой седой стрижкой и взглядом, способным остановить лавину.
Капитан «Феникса» (Ранг B) — молодой, но опалённый горем и огнём Артём Зимченко (теперь уже капитан после Берёзовки).
Капитан «Коршуна» (Ранг А) — начальник разведки, сухой и костлявый Макар Седов.
Капитан «Крота» (Ранг А+) — глава подземно-инженерных войск, коренастый Павел Глушков.
И другие — «Волна», «Скала», «Заря», «Эхо», «Клык», «Коготь», «Рубеж», «Граница», «Сокол», «Рассвет».
Над всеми ними, на отдельном, самом высоком подиуме, восседал Главнокомандующий. Николай Кравцов. Человек-легенда. Ранг засекречен. Он выглядел как пожилой, уставший чиновник в простом мундире, но его серые глаза, лишённые всякого блеска, были тяжелее свинца. Они впивались в душу каждому, на кого падал его взгляд.
Тишину нарушил гулкий голос Кравцова.
— Начнём. Время — ресурс, которого у нас меньше, чем хотелось бы. Капитан «Коршун». Доклад по сводке за последние 72 часа.
Макар Седов шагнул вперёд. Его голос был сухим, как осенняя листва.
— Ситуация критическая и аномальная. Три невзаимосвязанных, согласно всем моделям, события. Первое: прорыв класса А на Дальнем Востоке (Шамора). Ликвидирован силами клана Льдовых. Присутствовала аномалия нулевого уровня — существо с признаками угрозы, превосходящей S-ранг. Цель наблюдала и удалилась без контакта. Второе: спонтанный, но чрезмерно насыщенный выброс под Псковом. Зачищен, но паттерн выброса указывает на возможное внешнее влияние. Третье: деревня Берёзовка. Прорыв D-ранга с аномальным появлением существа C+ (Мизарит), что противоречит всем законам динамики разломов. Вердикт: спонтанность событий — под вопросом. Прослеживается шаблон неестественной эскалации.
Гордан Игнатьев (Огненные) громыхал, перебивая:
— Шаблон? К чему эти тонкости, Седов? Кто стоит за этим? Говори прямо!
Седов покосился на Кравцова. Тот кивнул.
— На основании анализа манных следов, оставленных на местах второстепенных, не уничтоженных полностью аномалий, а также данных пассивного сканирования пространства… прослеживается слабый, но узнаваемый отпечаток. Магия Тьмы и Искажения. Стилистика соответствует протоколам, ранее использовавшимся…
— Виктором Тёмным, — закончил за него Аркадий Льдов. Его голос был ровен, но слово повисло в воздухе, как лезвие гильотины.
В зале пронёсся гул. Все взгляды устремились на Владимира Волкова. Именно клан Волковых 20 лет назад изгнал Тёмного, а затем нёс основную ответственность за наблюдение за его возможным возвращением.
Владимир даже не пошевелился. Только его жёлтые глаза сузились.
— Это провокация, — прохрипел он. Голос был низким, в нём слышался рык. — Или глупая ошибка ваших техников, Седов. Мои люди следят за каждым писком в эфире, за каждой тенью, которая может пахнуть им. Ничего. Тишина. Он не мог этого сделать. Это технически невозможно, не оставив при этом таких следов, которые мы бы обнаружили за милю.
— «Технически невозможно» — это любимая фраза тех, кого уже переиграли, Волков, — огрызнулся Гордан Игнатьев. — Ваш «надзор» мог дать трещину. Или, чего доброго, кто-то внутри ваших рядов решил, что старые обиды важнее безопасности страны?
По залу прокатился шок. Обвинение в предательстве в адрес одного из Великих Домов на Совете Пяти — это была объявление войны.
Владимир медленно поднялся. Казалось, воздух вокруг него загустел, и в нём запахло мокрой шерстью и холодной сталью.
— Ты хочешь сказать, Игнатьев, что среди моих волков нашлась бы паршивая овца? — его голос стал тише, но опаснее. — Прежде чем бросать такие камни, убери свою собственную печь, из которой так часто тянет гарью на всю округу. Кто первым полезет в любую авантюру ради сиюминутной выгоды? Огненные! Кто десять лет назад едва не устроил междоусобицу из-за шахт на Урале? Вы!
— Это не имеет отношения к делу! — взревел Гордан, и от его гнева в воздухе запахло дымом.
— Имеет! — впервые заговорила Алиса Зефирова (Ветровые). Её голос был мелодичным, но резал, как лезвие. — Это имеет отношение к доверию. Данные «Коршуна» есть. Отрицание Волковых есть. Но где доказательства обратного? Где ваши отчёты о безупречном надзоре, Владимир? Можете ли вы со стопроцентной гарантией, под присягой на Родине, заявить, что он ничего не мог сделать? Не «скорее всего», а точно?
Владимир замер. Его челюсть сжалась. Стопроцентной гарантии в мире магии не существовало. Особенно когда дело касалось такого призрака, как Тёмный.
— Мы следим, — сквозь зубы процедил он. — Наши чары бдения не спадали. Ни одна тень не проскользнула.
— А если он научился проскальзывать не через тень, а через саму ткань тишины между ними? — тихо, словно шелест листьев, спросил Борис Тенистый (Лесные). Все вздрогнули. Лесные знали о скрытых путях больше всех. — Если его игра идёт не на нашем поле и не по нашим правилам? Данные «Коршуна»… они не доказывают вину Волковых. Они указывают на стиль. На почерк. А это куда страшнее.
Главнокомандующий Кравцов поднял руку. Спор стих мгновенно.
— Выводы, — сказал он односложно.
Аркадий Льдов выпрямился.
— Вывод первый: мы имеем дело с скоординированной, внешней атакой на стабильность страны. Цель — испытать наши реакции, измотать ресурсы, посеять недоверие. Вывод второй: наиболее вероятный источник угрозы — Виктор Тёмный или силы, действующие под его началом/по его лекалам. Вывод третий: отрицание клана Волковых принимается к сведению, но… — он посмотрел на Владимира, — ваш надзор переходит в совместное ведение с гильдией «Коршун» и отделом «Эхо». Полная прозрачность. Любое сопротивление будет расценено как подтверждение худших подозрений.
Владимир побледнел от ярости, но кивнул. Отказаться — значило признать вину.
— Решение, — сказал Кравцов. — Все кланы и гильдии переходят на режим «Альфа-Тень». Усилить наблюдение за всеми, без исключения, разломами. Гильдии «Молот», «Щит», «Рубеж» — начать скрытую подготовку укрепрайонов вокруг городов-миллионников. «Крот» — проверить целостность подземных контуров защиты. Остальным — ожидать индивидуальных приказов. И найти того, кто стоит за этим. Живым или мёртвым. Но предпочтительно — живым. Чтобы он всё рассказал. Совещание окончено.
Он встал. Его фигура, казалось, на мгновение отбросила тень, заполнившую весь зал. Собрание расходилось в гробовом молчании. Обвинения не были сняты. Доверие было подорвано. А тень Виктора Тёмного, даже если он и не был непосредственным виновником, уже сделала своё дело — посеяла раздор среди самых сильных. Буря, о которой он говорил в своей базальтовой крепости, уже начиналась. Не с огня и молний, а с холодных взглядов и шёпота недоверия в сердце власти.
Тишина в коридорах общежития после полуночи была иной, тихой и спокойной. Она не давила, а обволакивала — привычная, почти домашняя, нарушаемая лишь скрипом старых половиц да доносящимся из-за дверей равномерным дыханием спящих студентов. Михаил шёл по длинному коридору, и его шаги, глухие от усталости, отдавались эхом в пустоте. Остатки адреналина от вечеринки, от разговора с Катариной, уже растворились, сменившись приятной, глубокой расслабленностью мышц.
Он добрался до своей двери ключ щёлкнул в замке с привычным звуком. Комната встретила его спартанским порядком и прохладой ночного воздуха, струившегося из приоткрытой форточки.
Он скинул куртку, бросил её на стул и сел на край кровати, растирая лицо ладонями. В ушах ещё слабо звенел отзвук баса.
Мысленно он вызвал интерфейс Системы. Голубоватые строки всплыли перед внутренним взором, чёткие и безэмоциональные, как всегда.
[Алексей (Михаил) Морозов]
[Уровень: 32]
[Сила: 60]
[Ловкость: 60]
[Выносливость: 75]
[Интеллект: 77]
[Мана: 4000/4000]
Цифры радовали. Каждый пункт был оплачен кровью, потом и риском. Он пробежался взглядом по списку навыков: [Световой Прокол 4 ур.], [Световые Иглы 3 ур.], [Искра Раздора]. И отдельной, тёмной строкой — [Берсерк (Пробуждение)], статус: НЕ АКТИВИРОВАН. ОТКАТ: 0 %.
Он лёг на спину, уставившись в потолок, где играли отблески далёкого уличного фонаря. Вечеринка, как ни странно, дала ему не только передышку. Она дала точку отсчёта. Контраст. Теперь он яснее, чем когда-либо, понимал, что защищает.
Сон пришёл быстро и был, для первого раза за долгое время, без кошмаров.
Лучи утреннего солнца, жёсткие и неумолимые, пробились сквозь незанавешенное окно и упали прямо на лицо Михаила. Он застонал, зарываясь лицом в подушку. Где-то на краю сознания висела мысль: «Будильник… почему молчит?»
Мысль стала яснее, как ледяной укол. Он резко открыл глаза. Свет был уже не рассветным, а полноценным утренним. Часы на тумбочке показывали без пяти восемь. Занятия начинались в восемь. А первый урок сегодня вёл… Дмитрий Песков. Преподаватель боевой магии, чьё имя среди студентов первого-второго курсов произносили шёпотом, с оттенком здорового страха. Человек-скала, человек-испытание.
— Чёрт! — выдохнул Михаил, срываясь с койки.
Последующие пять минут превратились в хаотичный вихрь действий. Он натянул тренировочную форму, едва не порвав швы, на ходу запихивая в рот сухарь, оставшийся с вечера. Зубная щётка и умывание были безжалостно принесены в жертву скорости. Будильник действительно молчал — виной тому оказалась севшая батарейка, которую он забыл заменить ещё перед отъездом в деревню. Проклиная всё на свете, он вылетел из комнаты и рванул по длинным коридорам академии к выходам во внутренний двор.
Его ноги, с Ловкостью 60, несли его с такой скоростью, что пейзаж из окон сливался в размытые полосы. Он перепрыгивал через лестничные пролёты, лавировал между группами неторопливых студентов, его дыхание стало ровным и глубоким уже через минуту бега — Выносливость 75 давала о себе знать.
Полигон № 8. Открытая площадка за главным корпусом, вымощенная специальными амортизирующими плитами, с расчерченными зонами для поединков и мишенями по периметру. Когда Михаил, буквально влетая на плац, увидел стройные шеренги студентов своего потока, уже выстроившихся по периметру, его сердце ёкнуло. В центре полигона, спиной к нему, стояла одинокая, непоколебимая фигура.
Михаил, стараясь замедлить бег и перейти на шаг, заскользил к краю строя, как раз в тот момент, когда с академической башни прозвучал глубокий, низкий гонг, возвещающий начало первого занятия.
Фигура в центре медленно повернулась.
Дмитрий Песков. Ему было под сорок, но выглядел он старше — не от возраста, а от груза пережитого. Среднего роста, но широченный в плечах, он казался высеченным из серого гранита. Его лицо было изрезано не морщинами, а шрамами — тонкими, старыми, будто от когтей или осколков. Коротко стриженные волосы тёмно-пепельного цвета. Но главное — глаза. Узкие, холодные, цвета мокрого шифера. В них не было ни злобы, ни энтузиазма. Только оценка. Постоянная, без оценочная оценка всего и вся. Его взгляд скользнул по строю, на миг задержался на запыхавшемся Михаиле, и в нём не мелькнуло ни укора, ни одобрения. Просто констатация: «Ты здесь».
— Рад приветствовать, — голос Пескова был негромким, но обладал странным свойством резать любой шум, достигая каждого уха. Он не кричал. Он просто говорил, и его слова ложились тяжёлыми гирями на тишину. — На первом практическом занятии по боевой магии.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Предмет этот введён в программу не для галочки. После инцидента на экзамене, после врат, стало ясно, что теоретических знаний и дуэльного этикета недостаточно. Мир за стенами академии не соблюдает правил. Существа из разломов — тем более. У них одна цель: убить вас. Ваша цель — выжить и уничтожить их. Всё просто.
Он прошёлся медленными шагами перед строем, его тяжёлые ботинки глухо стучали по плитам.
— Сегодня мы не будем учить вас новым блестящим заклинаниям. Сегодня мы будем ломать ваши привычки. Оттачивать то, что уже есть. Мы будем учиться использовать магию. Не для красоты, не для оценки. Для результата. В грязи, в тесноте, под давлением, когда от каждого выдоха, от каждого взмаха руки зависит ваша жизнь. Понятно?
По рядам пробежал сдержанный, но единодушный гул согласия. Михаил стоял прямо, чувствуя, как остатки утренней суеты окончательно выветриваются, сменяясь сосредоточенностью. Глаза Пескова снова встретились с его взглядом.
— Морозов. Вы, судя по всему, уже сегодня успели провести кардио-разминку. Отлично. Выходите в центр. Остальные — наблюдайте. Первый урок начинается.
Михаил сделал шаг вперед, чувствуя, как взгляды однокурсников впиваются в его спину. Он вышел на открытое пространство полигона, остановившись в паре метров от Пескова. Гранитный пол под ногами казался неестественно тёплым от утреннего солнца.
Песков изучал его тем же безэмоциональным взглядом.
— Выживание в бою начинается с контроля. Контроля над телом, над маной, над паникой. Покажите мне свой базовый боевой набор, Морозов. Без подготовки. Атакуйте.
Михаил кивнул. Он сделал вдох, сконцентрировался. Его мана, полноводная после недавних уровней, отозвалась тихим гулом.
Он выбрал самое простое и надёжное. Правая рука выброшена вперёд, пальцы сжаты в направленный жест.
— [Световой Прокол]!
Не один луч, а сразу три, веером — демонстрация контроля над навыком 4-го уровня. Сгустки чистой энергии с тонким свистом понеслись к условной цели — месту на пустой стене позади Пескова.
Учитель даже не повернул головы. Он лишь слегка качнул кистью руки. Воздух перед ним дрогнул, и три луча, словно наткнувшись на невидимую вязкую стену, замедлились, потускнели и рассыпались в искры за метр до цели.
— Предсказуемо. Линейно. Как на учебных мишенях, — прокомментировал Песков. — Теперь защита. Я атакую.
Он не стал читать заклинаний. Не стал принимать пафосных поз. Он просто шагнул вперёд, и пространство между ними сжалось. Его правая рука, сжатая в кулак, двинулась по короткой, страшной в своей простоте траектории к солнечному сплетению Михаила. И это был не просто удар. Воздух вокруг кулака кипел сконденсированной кинетической энергией.
Мысль Михаила сработала быстрее рефлекса. [Интеллект 77]. Уклоняться в сторону — Песков срежет корпусом. Прыжок назад — потеря баланса, следующий удар добьёт. Остаётся — парирование с уходом.
Михаил не стал ставить блок. Он развернулся боком, подставив под удар не тело, а предплечье, обёрнутое мгновенным, тонким щитом из [Световых Игл], сплетённых в плотную сетку. В тот же миг он оттолкнулся ногой, пытаясь сойти с линии атаки по касательной.
Удар пришёлся. Это было похоже на столкновение с движущимся грузовиком. Щит из [Игл] треснул и рассыпался с хрустальным звоном, но забрал на себя львиную долю силы. Оставшейся энергии хватило, чтобы отбросить Михаила на пару метров. Он приземлился на полусогнутые ноги, поскользнулся, но удержался, чувствуя онемение в руке до самого локтя.
— Лучше, — произнёс Песков, не продвигаясь дальше. — Инстинктивное решение. Не идеальное, но живое. Вы потратили ману на щит, который всё равно сломался. Экономия ресурсов — следующий урок. Теперь… усложним.
Он не дал Михаилу опомниться. На этот раз его левая рука описала короткую дугу. Из ничего перед ним возникло пять сгустков сжатого воздуха, каждый размером с кулак. Они зависли на мгновение, а затем рванули к Михаилу с разных углов, имитируя атаку роя мелких, быстрых существ. [Навык: «Шквал Градин»].
Михаил попятился. Рассчитать траекторию каждого в отдельности — невозможно. Значит, нужна площадь. Мысль метнулась к [Падающим Звёздам], но он подавил импульс. Слишком расточительно, слишком заметно. Вместо этого он вскинул обе руки, и из всех десяти пальцев вырвался веер из [Световых Игл]. Он не пытался попасть в сгустки. Он создал перед собой хаотичную, постоянно движущуюся паутину из световых нитей, через которую пришлось прорываться «градинам».
Воздушные сгустки, сталкиваясь с нитями, взрывались с глухими хлопками, рассеивая энергию. Два прорвались, ударив Михаила по плечу и бедру — тупой, но терпимой болью. Он проглотил стон, сохраняя концентрацию. Паутина из [Игл] погасла.
Песков замер, в его каменных глазах мелькнул едва уловимый интерес.
— Нестандартно. Использование навыка поддержки как зоны контроля. Грязно, неэффективно по мане, но… работает в полевых условиях. Откуда опыт?
Вопрос повис в воздухе. Весь полигон затаил дыхание. Катарина, стоявшая в первом ряду, сжала кулаки. Иван смотрел, не мигая.
— Практика, — коротко ответил Михаил, выпрямляясь и встряхивая онемевшую руку.
— Слишком много «практики» для студента первого курса, — отрезал Песков, но не стал настаивать. — Ладно. Последнее упражнение. Вы — в ловушке. Один против группы. Мана на исходе. Что будете делать?
Михаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слишком близко к реальности. К Пределу Теней. К гаргантам и искирам.
— Зависит от противников и местности, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Плохой ответ. В бою нет времени на анализ. Есть доли секунды. Инстинкт. Ваш инстинкт, Морозов?
Михаил закрыл глаза на мгновение. Вспомнился хаос, рёв, лезвия в темноте. И его собственный, холодный внутренний голос, отдающий команды.
— Вызвать хаос. Нарушить их строй. Заставить их мешать друг другу. И бить по лидеру, — выдохнул он.
На лице Пескова, впервые за всё занятие, появилось нечто, отдалённо напоминающее одобрение. Только тень, только намёк.
— Приемлемо. Стратегия слабого против сильного. Грязно, подло, эффективно. Запомните все: боевая магия — это не дуэльный кодекс. Это искусство выжить любой ценой и выполнить задачу. Морозов, свободен. Займите место.
Михаил, чувствуя, как дрожь от напряжения наконец накрывает его, кивнул и вернулся в строй. На него смотрели по-разному: с уважением, со страхом, с завистью. Катарина поймала его взгляд и чуть заметно подмигнула.
Песков снова обратился ко всем.
— Вы видели. Скорость, адаптация, расход маны, тактическое мышление. На этом полигоне мы будем развивать именно это. Теорию почитаете в библиотеке. А здесь… здесь будет больно, грязно и неудобно. Готовьтесь. Первая пара — к отработке базовых защитных связок. Построиться!
Гулкий голос учителя вновь заполнил полигон, но для Михаила он звучал уже иначе. Это был не просто урок. Это была проверка. И, судя по взгляду Пескова, брошенному в его сторону ещё раз, проверка только начиналась. Учитель что-то заподозрил. И Михаилу предстояло решить, скольким из своих секретов он может позволить себя раскрыть в этих «грязных и неудобных» стенах.
Крики одобрения и азартный гул только что смолкли после отработки связок, когда в наступившей тишине раздался резкий, знакомый голос.
— Песков! Я требую реванша!
Все головы повернулись. Из толпы студентов вышел Дмитрий Волков. Его лицо, обычно надменное, сейчас пылало от сдержанной ярости и обиды. Он помнил. Помнил своё поражение в той первой, санкционированной Анной Северной дуэли, когда его, подающего надежды мага огня, «какой-то F-шник» положил на лопатки. С тех пор это жгло его изнутри, как тлеющий уголь. И вот теперь, когда Морозов снова в центре внимания после урока, когда все видят, как учитель почти хвалит его — терпение лопнуло.
— Реванша? — Песков медленно повернулся к нему, его каменное лицо не выражало ничего. — Основания?
— Он выиграл тогда нечестно! Использовал какую-то грязную уловку! — выпалил Волков, указывая пальцем на Михаила. — Я хочу доказать, что маг огня ранга D сильнее! Здесь и сейчас! При всех!
Песков скосил взгляд на Михаила, который стоял, сохраняя нейтральное выражение лица. Внутри же всё замерло. Показывать свою истинную силу, новые навыки, [Багровый Луч] или [Падающие Звёзды] — самоубийство. Это привлечет ненужное внимание, вопросы, от которых не отмахнуться. Но и проигрывать нельзя. Особенно сейчас.
Именно в этот миг в его сознании, поверх ярости Волкова и оценивающего взгляда Пескова, вспыхнули лаконичные, безличные строки:
[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: «ИСКУССТВО ЭКОНОМИИ»]
[Цель: Одержать победу над Дмитрием Волковым (Ранг D), используя исключительно навык «Световые Иглы» (уровень 3).]
[Ограничение: Запрещено применять любые другие активные навыки или оружие.]
[Награда за успех: Артефакт «Кольцо Сифии».]
[Описание: Древнее кольцо, хранящее эхо магического договора. Пассивный эффект: «Равенство в неравенстве». Повышает максимальный запас маны на 40 % при противостоянии противнику, чей ранг или уровень превосходит ваш. Эффект активируется автоматически.]
Текст горел перед внутренним взором, предлагая и соблазняя. Артефакт, усиливающий его в боях с более сильными врагами, был бесценен. Но условие… Только [Иглы Света]. Ни [Проколов], ни щитов, ни хитростей с маной. Чистое, точечное мастерство.
— Морозов? — коротко бросил Песков, прерывая его молчание.
— Не вижу препятствий, — спокойно ответил Михаил, внутри уже принимая решение. Система дала идеальные рамки для его маскировки. — Но условия? Только учебный спарринг. До первой потери боеспособности или сдачи.
— Принимаю! — тут же рявкнул Волков, уже срывая с себя тренировочный жилет. В его глазах горела жажда не просто победы, а унижения.
Песков молча кивнул, делая жест рукой. Студенты расступились, образуя широкий круг. Учитель занял позицию на краю, его глаза стали еще холоднее — теперь это был взгляд не преподавателя, а рефери на смертельном поединке.
— Начали.
Волков не стал церемониться. Он даже не принял стойку. Его руки взметнулись вверх, и между ладонями с шипением и треском родился сгусток алого пламени, который тут же вытянулся в огненную хлысту-косу. [Навык: «Огненный хлыст»]. Он с размаху, с свистом рассекающим воздух, обрушил его на Михаила.
Михаил не отпрыгнул. Он шагнул навстречу, внутрь радиуса удара. В тот же миг пять тончайших [Световых Игл] вырвались из его левой руки. Они не пошли в атаку. Они впились в пол перед ним и мгновенно сплелись в небольшой, но плотный световой щит-веер, поставленный под углом.
Огненный хлыст со страшной силой ударил по щиту. Пламя брызнуло во все стороны, осыпая искрами, но сноп света отразил основную энергию удара вверх, в небо. Михаил, используя момент, пока Волков в шоке от неудачи, сделал ещё шаг, сокращая дистанцию. Его правая рука выбросила оставшиеся пять Игл. Но не в Волкова. Четыре из них вонзились в землю по бокам от противника, создавая нечто вроде светового частокола, сужая его пространство для манёвра. Пятая, быстрая как мысль, метнулась не в тело, а в запястье Волкова, держащее «хлыст».
Волков взвыл от боли и ярости. Игла не пробила кожу, но обожгла, как раскалённая спица, заставив рефлекторно дёрнуть рукой. Огненный бич дрогнул и рассыпался. Но Дмитрий не сдался. Он втоптал боль в ярость.
— Думаешь, это всё?! — проревел он, с силой вдавливая обе ладони в грудь.
Воздух вокруг него затрепетал от жара. Из его груди вырвался не сгусток, а целый рой огненных шаров размером с кулак — [Навык: «Роевое Пекло»]. Десятки сфер, извивающихся и пульсирующих, заполнили пространство перед ним и ринулись на Михаила лавиной.
Мысль пронеслась со скоростью света: «Защищаться площадью — раскроешь больше навыков. Значит, точечно и с манёвром».
Михаил рванулся не назад, а вбок, вдоль созданного им же частокола из Игл. Его пальцы танцевали в воздухе. Он не отзывал Иглы из земли. Он перенаправлял их. Три световые нити, торчащие из пола, согнулись под невозможным углом и ударили не по шарам, а по полу под ними, прямо перед самым носом Михаила. Каменная плита вздыбилась микроскопическим гребнем, но этого хватило, чтобы первые огненные сферы, ударившись о препятствие, взорвались раньше времени, создав завесу из дыма и пламени.
Остальные шары, ведомые волей Волкова, обогнули взрывы. Но Михаил был уже не там. Используя две оставшиеся свободные Иглы как якоря, он совершил резкий, почти акробатический кульбит через созданную им же световую конструкцию, оказавшись сбоку от Волкова. Десять Игл снова были в его распоряжении, все десять.
— Хватит бегать! — закричал Волков, разворачиваясь и выбрасывая в его сторону сжатый кулак. Из кулака вырвалась не волна, а тонкий, сконцентрированный луч пламени, похожий на огненное сверло. [Навык: «Прожектор Ада»].
Это было опасно. Быстро, точечно. Блокировать щитом — не успеть. Значит…
Михаил, всё ещё в движении, свёл перед собой девять [Световых Игл] в одну точку. Но не в щит. Он сплел их в призму. В крошечный, сверкающий кристаллик чистого света. И подставил его на пути огненного луча под расчётным углом.
Физика сработала безупречно. Огненный луч, ударив в световую призму, не поглотился и не отразился прямо. Он преломился. С яркой, шипящей вспышкой поток пламени отклонился в сторону и с оглушительным рёвом врезался в специальную защитную стойку на краю полигона, оставив на ней глубокий оплавленный шрам.
Волков замер с открытым ртом, его мана на исходе, лицо искажено непониманием и бессильной злобой. Он не мог повторить удар.
Михаил не стал ждать. Пока Дмитрий был в ступоре, он мягко, почти небрежно, двинул пальцем. Одна-единственная [Световая Игла], оставшаяся в резерве, плавно выплыла из-за его спины и приставила своё холодное, светящееся остриё к горлу Волкова, прямо над яремной впадиной.
Тишина стала абсолютной. Было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Дмитрия и лёгкий, едва уловимый гул маны от светящейся нити.
— Сдаёшься? — тихо спросил Михаил. В его голосе не было ни злорадства, ни даже усталости. Только констатация.
Волков, побледнев, сглотнул. Он чувствовал леденящий холод острия, который мог в любой момент превратиться в жгучую рану.
— Да… — выдавил он. — Сдаюсь.
Михаил тут же отозвал Иглу. Она растворилась в воздухе, как и все остальные, оставив после себя лишь лёгкое послесвечение на сетчатке.
Наступила пауза, которую нарушил спокойный голос Пескова:
— Поединок окончен. Победа — Морозов.
Пока учитель разбирал ошибки Волкова, хваля нестандартность Михаила, в сознании последнего вспыхнуло новое сообщение:
[Задание «Искусство экономии» выполнено.]
[Получена награда: Артефакт «Кольцо Сифии».]
[Описание: Простое серебряное кольцо с гравировкой в виде бесконечной ленты. Пассивный эффект «Равенство в неравенстве» активирован. При встрече с противником, чей ранг/уровень выше вашего, ваш максимальный запас маны временно увеличивается на 40 %.]
Михаил почувствовал едва уловимое присутствие нового предмета в своём системном инвентаре. Улыбка не тронула его губ, но внутри он был доволен. Он не просто выиграл. Он получил инструмент для будущих, куда более опасных битв. И главное — сделал это, не раскрыв и тени своих настоящих возможностей.
После окончания тренировок студенты рассыпались по территории академии, унося с собой возбуждение от только что увиденного поединка. Для большинства это было просто захватывающее зрелище. Для одного человека — открытая, кровоточащая рана.
Дмитрий Волков шёл, отстав от всех, его кулаки были сжаты до хруста в костяшках. Ярость, горячая и слепая, кипела у него внутри, но её уже теснил леденящий, животный страх. Он снова проиграл. На глазах у всего потока. Тому самому Морозову.
Мысль о том, что кто-то из «благонамеренных» однокурсников или, того хуже, наблюдавший за поединком преподаватель, уже мог отправить весть в родовое поместье Волковых, заставляла его сердце биться в паническом ритме. Ведь именно так отец и узнал о прошлом позорном поражении — не от него, а из чужих, унизительно сочувствующих уст. Тот разговор, состоявшийся в мрачном кабинете отца в их родовом поместье, врезался в память навсегда. Леденящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. И голос, тихий и опасный, как скольжение стали по камню: «Волки не проигрывают дворнягам. Исправляй. Или не возвращайся».
А теперь… теперь это повторится снова, но в двойном размере. Унижение будет вдвое глубже, гнев отца — вдвое яростнее. Идея последствий заставляла кровь стынуть в жилах. Он шёл, не видя пути под ногами, весь мир для него сузился до тлеющего угля стыда и нависшей над головой тени родительского гнева, которая могла обрушиться в любой момент — с приездом курьера, с визитом домового духа-посыльного, или когда отец соизволит явиться в академию лично. Бежать было некуда. Скрыть — невозможно. Оставалось только ждать удара.
Тем временем Михаил в компании Катарины, Ивана и Семёна направлялся в сторону столовой. Разговор был лёгким, необременительным.
— Видел его лицо? — хохотал Семён, размахивая руками. — Он выглядел так, будто вместо пунша проглотил ёжика!
— Ты был великолепен, — с лёгкой, одобрительной улыбкой сказал Иван. — Чистая работа. Без суеты.
— Да уж, показал этому зазнайке, где раки зимуют, — Катарина лукаво подмигнула Михаилу. Но в её глазах, помимо веселья, читалась и тень беспокойства. Она понимала, что такие победы не забываются и не прощаются.
Их встретила на широкой каменной лестнице, ведущей к главному корпусу. Анна Северная. Она стояла, словно выросшая из самой плитки, её строгий плащ развевался на прохладном ветру. Её взгляд, всевидящий и усталый, скользнул по группе, задерживаясь на каждом, а затем остановился на Михаиле.
Тишина наступила мгновенно. Даже Семён замолчал.
— Алексей, — её голос прозвучал ровно, без упрёка, но и без тепла. — После обеда зайди ко мне в кабинет. Есть вопросы, требующие прояснения.
Она не уточнила какие. Не нужно было. Михаил прекрасно помнил их последний разговор в полевом госпитале в Берёзовке. Помнил её взгляд, полный уважения, но и жгучего, неподдельного интереса. Вопросы о его тактике, о точности, о том, как студент с формальным рангом F смог выцелить Мизарита. Она не забыла. И теперь, после сегодняшней демонстрации с [Иглами Света], её любопытство, похоже, достигло точки кипения.
— Хорошо, — спокойно кивнул Михаил, не позволяя ни единой тревожной нотке прокрасться в голос.
Анна ещё секунду изучала его, затем коротко кивнула в сторону остальных и удалилась бесшумной, решительной походкой.
Компания замерла.
— Вопросы? — прошептал Семён, округлив глаза. — Это звучит… официально.
— Может, из-за прорыва? — предположил Иван, но в его тоне слышалось сомнение.
— Будь осторожен, — тихо сказала Катарина, положив руку Михаилу на плечо. Её пальцы были тёплыми и слегка дрожали. — Она не из тех, кого легко обвести вокруг пальца.
Михаил встретился с её взглядом и снова кивнул, на этот раз чуть более тёпло.
— Всё в порядке. Я ожидал этого.
Он был готов. Точнее, готовился все эти дни. У него был ответ. Не вся правда, конечно — ни о смерти в другом мире, ни о Системе. Но правдоподобная история. История о забитом, затравленном мальчике, у которого в один момент что-то «щёлкнуло». О невыносимом унижении, переплавившемся в железную волю. О бессонных ночах, проведённых не за учебниками по теории, а за изнурительными, почти мазохистскими тренировками по контролю над крохами своей маны. О том, как он научился видеть бой не как дуэль, а как шахматную партию, где каждое движение противника — подсказка. История, в которую можно было поверить, потому что она была выстроена на фундаменте реальных эмоций Алексея — страха, боли и отчаяния, которые Михаил чувствовал в его воспоминаниях как свои собственные.
Он мысленно перебрал ключевые тезисы, проверил их на слабые места. Это был его следующий бой. Бой без магии, без [Игл] и [Проколов]. Бой на поле лжи и полуправды. И проиграть его было нельзя. От этого зависело всё.
— Пойдёмте, — сказал он, снова двигаясь в сторону столовой, его лицо было спокойным маской. — А то обед остынет. А после… после мне нужно будет нанести один визит.
После обеда Михаил направился в кабинет Анны Северной, расположенный в одной из башен главного корпуса. Дорога казалась непривычно длинной, каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых переходах. Он поднялся по спиральной лестнице из тёмного, отполированного временем камня, где единственным освещением служили вмурованные в стену светящиеся кристаллы, мерцавшие холодным, неестественным светом. Возле массивной дубовой двери с серебряной табличкой «А. Северная. Маг-инструктор. Ранг А» он на мгновение замер, сделал глубокий, выравнивающий вдох и постучал.
— Войдите, — отозвался из-за двери ровный, узнаваемый голос, лишённый интонаций.
Михаил толкнул тяжёлую дверь. Кабинет оказался просторным, но аскетичным до суровости. Высокое стрельчатое окно из матового стекла пропускало скупой северный свет, который падал на пол длинными, бледными прямоугольниками. Повсюду стояли стеллажи до потолка, забитые фолиантами в потёртых переплётах, свитками карт и странными латунными приборами, чьё назначение было неочевидно. Воздух густо пах старинной бумагой, сушёными травами (полынь, можжевельник) и лёгким, постоянным холодком — не просто от отсутствия отопления, а отголоском магии хозяйки, вмёрзшей в самые камни.
Анна сидела за широким письменным столом из чёрного дерева, погружённая в изучение толстой книги в кожаном переплёте с потускневшим серебряным тиснением. Услышав шаги, она подняла голову. Её взгляд, острый и безжалостно оценивающий, встретился с его. Она молча, одним плавным движением, отодвинула книгу в сторону, освобождая пространство на столе. Её глаза не выражали ни гнева, ни дружелюбия — только чистую, сфокусированную концентрацию хищника, выследившего добычу.
— Ты пришёл.
— Как и обещал, — кивнул Михаил, его собственный голос прозвучал в тишине комнаты удивительно спокойно.
Она жестом, скорее повелительным, чем приглашающим, указала на кресло напротив. Он сел, ощущая, как плотная атмосфера в комнате меняется, сгущается. Это не был допрос в классическом смысле — не было яркого света в лицо или откровенных угроз. Но было ощущение мощного микроскопа, под беспощадные линзы которого он только что попал.
Неожиданно Анна встала. Её движения были бесшумными и экономичными. Она подошла к небольшому столику из тёмного ореха, на котором стоял медный, блестящий до зеркальности самовар и изящный фарфоровый сервиз с синими снежинками.
— Чай? — спросила она, и в её голосе впервые появился оттенок чего-то бытового, почти светского, что лишь подчёркивало и усилило общую тревожность момента.
— Спасибо, — ответил Михаил, внутренне насторожившись ещё больше. Этот жест ломал ожидаемый шаблон, превращая беседу в нечто более опасное — личную игру.
Она молча, с отточенными движениями, налила две чашки ароматного, тёмного чая, поставила одну перед ним, затем вернулась на своё место, обхватив свою чашку длинными, тонкими пальцами, на которых не было ни единого кольца. Пар поднимался тонкой, извивающейся струйкой, растворяясь в прохладном воздухе кабинета.
— Ну что ж, — начала она, отпивая маленький, обжигающий глоток и не отводя пристального взгляда от его лица. — Давай расставим все точки над «i», Алексей. Алексей Морозов. Согласно академическим записям — ранг F. Согласно тому, что я видела своими глазами в Берёзовке, а теперь наблюдала здесь, на полигоне… эти данные больше похожи на архивный курьёз или намеренную дезинформацию. Объясни мне. Как, имея метку самого низкого, практически нулевого ранга, ты не просто выжил в столкновении с существом C+, но и стал ключевым звеном в цепи его уничтожения? И сегодня… десять [Световых Игл], управляемых с точностью нейрохирурга и тактическим мышлением полевого командира. Это не уровень F. Это даже не уровень E в его зачаточном состоянии. Это мастерство. Откуда оно?
Михаил взял свою чашку, дал себе пару секунд, ощущая приятное, почти живое тепло фарфора в ладонях. Он смотрел не на неё, а на тёмную, почти непрозрачную поверхность чая, где отражался скупой свет из окна.
— Потому что записи устарели, — тихо, но с железной чёткостью в каждом слове, сказал он. — Я пересёк барьер. Мой текущий ранг — E.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием поленьев в камине где-то в углу. Анна не выказала бурного удивления — её лицо осталось маской. Но её брови чуть приподнялись, а в глазах, цвета зимнего неба, мелькнула искра живого, профессионального интереса.
— Прорыв через ранг, — произнесла она, отставив чашку. Звук фарфора о дерево прозвучал неожиданно громко. — Особенно такой… знаковый переход. С F на E. Подобное редко случается спонтанно, без мощного внешнего вмешательства, экстремального стресса или… особых, запредельных обстоятельств. Когда именно?
— В Берёзовке, — честно ответил Михаил. — В тот самый миг, когда Мизарит разорвал реальность. Был выброс… всего. Страха, ярости, осознания, что если я сейчас не сдвинусь с мёртвой точки, умрут все: вы, капитан Зимченко, мать, вся деревня… И что-то внутри щёлкнуло. Тот барьер, что стоял во мне с самого детства, как ржавый замок, просто… рассыпался в прах.
Он позволил себе поднять на неё взгляд. В его глазах теперь горела не ложь, а тщательно отрепетированная полуправда — отголосок реального, животного отчаяния того момента, смешанный с холодной, непоколебимой решимостью солдата, знающего цену выживанию.
— А насчёт навыков… — продолжил он, делая искусную паузу, будто с трудом подбирая слова, — я их не скрывал со злым умыслом. Я их просто… не афишировал. После многих лет систематической травли, когда тебя бьют за любое, малейшее проявление силы, а потом бьют вдесятером сильнее, если ты остаёшься слабым… вырабатывается инстинкт. Не показывать всего, что у тебя есть. Держать самый острый кинжал за пазухой. [Световые Иглы] я тренировал годами, по ночам, в полнейшем одиночестве, в лесу за деревней. Это был единственный навык, который хоть как-то давался моей, как тогда считалось, ущербной магии. Я научился чувствовать каждую световую нить. Как продолжение собственной нервной системы. Как пальцы.
Анна слушала, не перебивая, её взгляд был прикован к его лицу, выискивая малейшие колебания, микромимику лжи.
— На экзамене? В Тёмном лесу, во время первого испытания? Ты демонстрировал нечто большее, чем просто виртуозное владение Иглами.
— На экзамене был чистый, нефильтрованный страх смерти и инстинкт выживания, — парировал Михаил. — Они… раскрепощали. Позволяли использовать на полную то, что в обычной жизни я всегда держал в ежовых рукавицах. Но полноценно, окончательно барьер пал только в Берёзовке. После этого… многое внутри перестроилось, стало доступнее, яснее.
Он умолчал, конечно, обо всём остальном. Но Анна, как он и ожидал, не отпускала.
— А тот приём, что ты использовал против Мизарита? — вставила она, и её голос стал мягче, но от этого лишь неумолимее. — Энергия была… иной. Не световой, не ледяной. Плотной, деструктивной, почти… чужеродной. Откуда?
Вот он. Самый опасный вопрос. Михаил позволил себе на мгновение опустить глаза, изображая смущение и трудность признания в чём-то, что и сам до конца не понимает.
— Это… я и сам не могу до конца объяснить, — начал он, и в его голосе зазвучала искренняя (отчасти) растерянность. — Когда прорвался ранг, вместе с волной новой силы пришло… озарение. Вспышка интуитивного знания. Как будто в глубинах памяти что-то разблокировалось. Готовая формула, жест, принцип действия. Я просто… знал, что могу это сделать. Что во мне есть такой инструмент. И использовал его. Это не было навыком, выученным по учебнику. Это было похоже на пробуждение врождённого инстинкта. Как птица знает, как летать.
Он снова посмотрел на неё, и теперь в его взгляде читалась неподдельная (насколько это было возможно) растерянность человека, столкнувшегося с чем-то большим, чем он сам.
— Я не скрываю от вас ничего, что могло бы представлять угрозу для академии или для союзников, Анна Северная. Я скрывал свою силу, потому что весь мой прежний мир учил меня, что это смертельно опасно. Я скрывал факт прорыва ранга, потому что не понимал, что с этим делать и как это объяснить, не показавшись сумасшедшим или обманщиком. А теперь… теперь я здесь. И я на вашей стороне. Я доказал это в Берёзовке не на словах, а кровью и действием.
Анна откинулась в своём кресле, её длинные пальцы начали медленно, ритмично постукивать по резной ручке из слоновой кости. Её взгляд, не отрываясь, изучал его, взвешивая каждое слово, каждую паузу.
Тем временем, на южных окраинах, в базальтовом логове под Астраханью, воздух сгустился до состояния тягучей, почти осязаемой маеты. Виктор Тёмный стоял перед трещиной в самой скале — не естественным разломом, а шрамом, оставленным двадцать лет назад. Шрамом, который он два десятилетия лелеял, подпитывал своей обидой и магией Искажения.
Трещина забилась, как чёрное сердце. Из её глубины, медленно, противясь самому закону реальности, стало просачиваться нечто. Сначала это была лишь тень, плотнее ночи, холоднее космоса. Затем она обрела форму — нечёткие, плавные контуры, напоминающие человеческий силуэт, но лишённые всякой человечности. Оно не вышло — оно вытекло, как густая, тяжёлая смола, и застыло в центре залы, колеблясь в такт мерцанию рунических камней.
Воздух завизжал. Не звуком, а высокочастотным давлением на самые барабанные перепонки бытия. Запах озона сменился вонью тления, смешанной с ароматом расплавленного металла и чего-то древнего, происторического.
Виктор Тёмный, его лицо всё так же скрытое в глубине капюшона, склонил голову в почтительном, но не рабском поклоне. Его голос, искажённый, будто проходящий сквозь слой льда и стали, нарушил гнетущую тишину.
— Приветствую вас, Повелитель. Долгий путь из небытия завершён. Логова готово.
Сущность не ответила сразу. Её «тело», подобное сгустку клубящегося мрака, медленно вращалось, впитывая впечатления мира, из которого было изгнано два десятилетия назад. Когда она заговорила, звук возник не в ушах, а прямо в сознании — скрипучий, многослойный шёпот, словно десятки голосов шепчут в унисон, чуть рассинхронизировано, создавая жуткий, неестественный хор.
— Век. Мгновение. Время для вас… линейно. Для нас — петля. Разорванная петля.
Форма сущности слегка вытянулась, будто она вглядывалась в глубину собственных, чуждых этому миру воспоминаний.
— Тогда… они. Семьи. Дома. В её многослойном голосе послышался отзвук чего-то холодного, всеобъемлющего и презрительного. — Их правила. Их «честь». Их жалкие барьеры. Они запечатали врата… запечатали Нас… использовав жизни своих же как глину для печати.
Виктор Тёмный оставался недвижим, но сжатые в перчатках кулаки выдавали колоссальное внутреннее напряжение.
— Они заплатили за это. Шестой Дом… мой дом… был растоптан, обвинён, изгнан. Титул Великого Дома отнят, имя — предано анафеме. Всё из-за той авантюры в Сибири. Из-за их страха перед тем, что выходило за рамки их понимания, и из-за моей… — он сделал паузу, и в его искажённом голосе впервые прорвалась живая, неконтролируемая трещина — горечь старой, гноящейся раны, — …моей гордыни. Я хотел доказать им всем. Доказать, что способен укротить то, перед чем они трепетали. И за эту гордыню… за гибель тех, кто был под моим командованием… меня отринули. Но теперь… благодаря силе, которой вы меня наделили, я сотру эти Дома с лица земли. Они сгниют заживо в собственном высокомерии.
Сущность издала звук, похожий на сухой, безрадостный треск ломающихся костей, от которого задрожала пыль на камнях.
— Гордыня. Страх. Обида. Хрупкие нити, из которых вы плетёте свои судьбы. Мы помним твой зов. Твой гнев. Он был… ключом. Тонким лезвием, рассекшим старую печать.
Она медленно «шагнула» вперёд, её форма стала чуть чётче, материальнее, отбрасывая неестественную, поглощающую свет тень.
— Их мир всё так же хрупок. Они всё так же слепы. Деревья, яростно тянущиеся к солнцу, не ведая, что лес уже объят пламенем. Ты дал нам щель. Мы вырвались. Не для того, чтобы править вашей песочницей. Для того, чтобы… очистить её. Сжечь старые леса дотла. Вырастет ли на пепелище что-то новое… или воцарится тишина… это уже не имеет значения.
Виктор выпрямился во весь рост. Холодная, хищная ясность вновь заструилась в его голосе, заглушая былую горечь.
— Наши цели пересеклись. Они отняли у меня всё. Пусть теперь их бесценный мир познает ту же пустоту. Пусть их гордые Дома падут не в огне битвы, а в немом, беспросветном небытии.
Сущность заколебалась на месте, и в этом плавном движении сквозило хищное, безэмоциональное любопытство.
— Ты будешь рукой. Нашим… проводником в этой реальности. А Мы будем бурей, что откроет им глаза. Начнём с малого. С семени, что уже посеяно. С раздора, что уже зреет в самом сердце их единства.
Внезапно, не поворачиваясь, сущность изменила плотность своего «тела», будто прислушиваясь к чему-то за пределами каменных стен. Её голос просквозило лёгкое, почти игривое любопытство.
— …У нас гости.
Виктор медленно повернул голову — сначала к глухому окну, высеченному в скале, затем к массивной двери. Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула невидимые под капюшоном губы.
— О-о… Падальщики слетелись. Гильдия «Коршун». Приветствую, Макар Седов. Решил провести внеплановую проверку?
Дверь с грохотом распахнулась, и в проёме, окутанный холодным воздухом пустыни, стоял капитан «Коршуна». Его острый, как у стервятника, взгляд мгновенно выхватил в полумраке две фигуры: Виктора и то нечто, что безмятежно восседало в кресле, отдавая леденящей пустотой. Инстинкт, отточенный сотнями вылазок к разломам, вскричал внутри него одним-единственным словом: Беги!
— Что здесь происходит? — голос Макара прозвучал жёстко, но опытное ухо могло уловить в нём стальную нить натянутого, как струна, напряжения. — Виктор… это что?
— Ничего такого, — развёл руками Тёмный, и в его жесте была театральная, зловещая небрежность. — Старый… деловой партнёр решил навестить. Но вы, как всегда, безупречны в своём невежливом вторжении.
Макар не слушал. Его мозг уже анализировал обстановку: около тридцати бойцов рангов от A до C на узкой лестнице сзади, среди них — несколько магов из клана Волковых, прикомандированных для «наблюдения». Обычная ревизия превращалась в кошмар.
— Всем! Боевой порядок! — скомандовал он, отсекая панику лезвием воли. — Ульяна! Немедленно — экстренный канал, главе Льдовых! Угроза нулевого уровня!
Молодая оперативница, стоявшая чуть позади, резко рванула руку к компактному коммуникационному кристаллу на запястье. Её пальцы не успели коснуться камня.
— Какое ещё донесение? — мягко, почти ласково произнёс Виктор. — Кто дал вам, падальщикам, право суетиться в моих владениях и выносить из них что-либо без моего разрешения?
Он даже не пошевелился. Просто взглянул на неё. Воздух вокруг Ульяны сгустился, стал вязким, как смола. Её тело дёрнулось, замерло с искажённым в беззвучном крике лицом, а затем с жутким, сухим хрустом её шея изломилась под невидимым, абсолютным давлением. Тело рухнуло на каменный пол с глухим стуком.
Сущность в кресле не дрогнула. Она откинулась, приняв более непринуждённую позу, «положив ногу на ногу», и наблюдала, будто созерцая любопытный, но не более чем занимательный эксперимент.
— Ты… чёртов предатель! Тварь! — выкрикнул Макар, и в его голосе горела не только ярость, но и отчаянная решимость загнать дьявола обратно в ад. — Уничтожить их! Всем! Огненный шквал на существо! Льды и клинки — на Тёмного!
Тридцать человек ринулись вперёд. Это был не бой. Это было принесение в жертву.
Виктор Тёмный просто поднял руку. Пространство перед ним задрожало и пошло трещинами, как разбитое стекло. Залпы огня, ледяные шипы, сгустки кинетической энергии — всё это, долетая до невидимой границы, рассыпалось в прах, обращалось в пыль или отражалось обратно в строй атакующих. Крики смешались с хрустом костей и звуками рвущейся плоти. Он не использовал сложных заклинаний — лишь сырую, абсолютную силу Искажения, которая ломала законы реальности на крошечной площади вокруг него. Клинки ломались о его ауру, тела вспыхивали изнутри синим пламенем тёмной магии, бойцы замирали, превращаясь в изваяния чёрного стекла, которые затем рассыпались.
Три минуты. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угасающих магических следов и тяжёлым, хриплым дыханием Макара Седова. Он стоял, опираясь на обломок кристаллизовавшейся лавы, его мундир был прожжён и порван, из раны на боку сочилась тёмная кровь. Вокруг него лежали или медленно рассыпались в пепел тела его отряда.
— Как… — прохрипел он, с трудом фокусируя взгляд на невозмутимой фигуре Виктора. — Откуда… такая сила…
Виктор Тёмный не ответил. Ни единым словом. Он лишь медленно, почти задумчиво, поднял руку в сторону капитана. Пальцы слегка сжались в щепотку.
Макар Седов успел сделать последний, короткий вдох. Его глаза, полные невысказанного ужаса и ярости, расширились.
Щелчок. Сухой, негромкий, костный.
Голова капитана «Коршуна» неестественно дёрнулась и с тихим стуком покатилась по каменному полу, оставляя за собой алый след. Тело замерло на мгновение, а затем безжизненно рухнуло рядом.
В наступившей тишине сущность медленно поднялась с кресла.
— Начало положено. Теперь… они начнут искать. И бояться. Искра упала в сухую траву. Осталось лишь подуть на пламя.
Виктор Тёмный смотрел на результаты бойни, и в его скрытом тенью взгляде не было ни триумфа, ни сожаления. Была лишь холодная, бездонная уверенность.
В базальтовом логове под Астраханью сущность, созерцавшая через узкое окно бескрайние пески, плавно повернула свою безликую голову. Её внимание, рассеянное до этого, внезапно сфокусировалось, будто наткнувшись на невидимую нить в полотне реальности.
Она медленно протянула «руку» к стеклу, и в том месте, где могло бы быть лицо, матовая поверхность будто задрожала, исказившись на миг в подобие жуткой, беззвучной улыбки.
— Интересно… — её многослойный шёпот прорезал тишину логова, полный холодного, хищного любопытства. — Я чувствую… ту же печать. Тот же след. Того, кто… почти сумел.
Она замолчала, будто прислушиваясь к далёкому, почти стёртому эху.
— Тот, кто чуть не убил Нас… тогда. В ином времени. В иной… петле.
Михаил, шагавший по безлюдному вечернему коридору к своей комнате, вдруг замер на полпути. Это было не физическое ощущение — не холод, не боль, не шум в ушах. Это было глубже. Что-то ёкнуло в самой глубине его существа, в том месте, где спали воспоминания о другой жизни, о других битвах. Словно ледяная игла, знакомая до жути, на мгновение коснулась самой души, оставив после себя мурашки на спине и тихий, тревожный звон в тишине его разума. Он обернулся, но за ним был лишь пустой, погружённый в сумерки коридор.
Отряд, посланный кланом Волковых после молчания первой группы, прибыл к базальтовому логову на рассвете. То, что открылось их взглядам, не поддавалось быстрому осмыслению.
Тишина. Не живая, природная, а гнетущая, вымершая — та, что наступает после катастрофы. Её нарушал лишь свист пустынного ветра в расщелинах скал. А потом — запах. Медный, тяжёлый, смешанный с пылью и уже тонкой, но оттого не менее отвратительной, нотой тления.
Тридцать тел. Они не лежали в беспорядке — они были разбросаны, как куклы, брошенные рукой разгневанного гиганта. Одни застыли в неестественных, вывернутых позах, другие будто окаменели на ходу. Пол, высеченный из чёрного камня, был испещрён тёмными, почти чёрными пятнами застывшей крови, слившимися в причудливые, пугающие узоры. Картина напоминала не поле боя, а бойню, законченную с пугающей, почти художественной тщательностью.
Искар, возглавлявший группу, застыл на пороге. Его дыхание на миг перехватило, а в ушах зазвенела та самая, знакомая каждому ветерану тишина — предвестник шока. Его мозг, закалённый десятками вылазок, отказывался складывать эти фрагменты в цельную картину. Так не бывает. Так не убивают.
Скованность длилась несколько тяжелых ударов сердца. Потом инстинкт командира, холодный и безжалостный, пересилил оцепенение. Он сделал шаг вперёд, его ботинок гулко стукнул по камню. Взгляд, острый как бритва, сканировал помещение: следов борьбы почти нет, разрушений минимум. Это было не сражение. Это был… разгром. Приговор.
Пройдя пару шагов вглубь залы, он остановился. Рядом с одним из тел, чуть поодаль, лежал отдельно… голова. Лицо, искажённое последним мигом ужаса и непонимания, было ему знакомо. Капитан «Коршуна». Макар Седов.
Искар почувствовал, как холодная волна прошла по спине. Это меняло всё. Это уже была не просто гибель отряда Волковых. Это была декларация войны всей системе.
Не отводя взгляда от мертвого капитана, он резким, отрывистым жестом подозвал ближайшего бойца. Голос его прозвучал низко и хрипло, но в нём уже не было дрожи — только сталь.
— Немедленный канал. Только шифрованный. Главе клана. Сообщение: «Отряд „Коршуна“ уничтожен полностью. Капитан Седов убит. Тёмный исчез. Место — бойня».
Он сделал паузу, переводя взгляд на своих людей, замерших в мрачном ожидании. Его следующий приказ прозвучал уже громче, отчеканивая каждое слово, врезая его в сознание подчинённых:
— Остальные — немедленно оцепить местность. Радиус триста метров. Никого не впускать. И никого, — он сделал особое ударение, и в его глазах вспыхнул ледяной огонь, — не выпускать. То, что вы здесь видели, не существовало. Один звук, одна случайная утечка — и следующее, что вы увидите, будет плаха. Вам понятна цена молчания?
Вопрос повис в спёртом, пахнущем смертью воздухе. Не было ответа. Он и не требовался. Лишь тихие, быстрые шаги бойцов, рассеивающихся для выполнения приказа, нарушили мёртвую тишину логова. Искар остался стоять среди немых свидетелей расправы, его лицо было каменной маской, за которой бушевали расчеты, страх и понимание: что-то сломалось. И тишина, воцарившаяся после этой бойни, была страшнее любого грохота.
Академия «Северная Звезда». Полигон № 7.
Утренний свет, холодный и резкий, падал на огромную, вымощенную тёмным камнем площадку, окружённую высокими стенами с руническими укреплениями. Воздух здесь вибрировал от остаточной магии и пах не пылью и потом, как на обычных тренировочных полях, а озоном, железом и едва уловимым, чуждым запахом, который исходил от массивных укреплённых клеток по периметру.
Группа студентов, среди которых были Михаил, Катарина, Иван и Семён, собралась в центре полигона, внимательно слушая инструктаж.
— Приветствую на практическом занятии, — раздался ровный, намеренно лишённый эмоций голос Дмитрия Пескова. Он стоял перед ними, его фигура казалась высеченной из того же тёмного камня, что и стены. — Сегодня вы будете применять боевые навыки не на манекенах. Здесь вы встретитесь с реальным противником.
Семён, поправляя очки, с академическим интересом оглядел полигон и тихо, но достаточно громко для своих товарищей, пояснил:
— Полигон номер семь. Ввели в эксплуатацию два года назад. Уникальная конструкция — усиленные барьеры, подавление магических выбросов. И главная «фишка»… — он кивнул в сторону клеток, откуда доносилось низкое, скрежещущее ворчание, — …здесь тренируются на пойманных аномалиях низких рангов. Самых что ни на есть настоящих.
— Мы в курсе, Семён, — сухо отозвался Иван, не сводя оценивающего взгляда с ближайшей клетки, где мелькала тень. — Мы тут учимся, а не на экскурсии. Теорию уже прошли.
Катарина слегка екнула, но тут же выпрямила спину, в её глазах загорелся решительный блеск. Михаил стоял неподвижно, его внимание было полностью сфокусировано на учителе, анализируя каждое слово, каждый намёк.
Песков, пропустив реплики студентов мимо ушей, как несущественный шум, продолжил:
— Итак, начинаем. Ваша задача в сегодняшних учебных боях — уничтожить существо, с которым вас сведут. Цель — ликвидация. Не обездвиживание, не изгнание. Уничтожение. — Он сделал паузу, дав понять всю серьёзность задачи. — Система безопасности активирована. Я буду наблюдать за каждым поединком. В случае прямой угрозы жизни вмешаюсь. Но рассчитывайте, в первую очередь, на себя и на своего напарника. Пары определяются по списку. Первые — на стартовые позиции.
Его взгляд, холодный и всевидящий, скользнул по строю.
— Не бойтесь. Но и не расслабляйтесь. Для некоторых из обитателей этих клеток вы — такая же учебная цель.
— Первыми на полигон — Иван и Катарина, — объявил Дмитрий Песков, его голос прозвучал гулко под высокими сводами. — Ваша задача — не просто победить. Слышать друг друга. Дышать в унисон. И уничтожить врага.
Массивные заграждения с глухим лязгом раздвинулись. Иван первым шагнул на тёмный камень полигона, его осанка выдавлена стальной решимостью. Катарина последовала за ним, её пальцы непроизвольно сжались, по коже пробежал лёгкий холодок — не страх, а мобилизующее волнение.
Их противник вышел из тени противоположной двери. Это была скарта.
Существо походило на извращённый гибрид ящерицы и скорпиона. Длиной около двух метров, её тело было покрыто не чешуёй, а мелкими, плотными хитиновыми пластинами тусклого оливково-бурого цвета, идеально маскирующими на камне. Длинный, сегментированный хвост заканчивался не жалом, а костяным, серповидным клинком, который она волочила по полу с сухим скрежетом. Самое жуткое — её движения. Она не бежала, а стелилась, прижимаясь брюхом к полу, её шесть коротких, мускулистых лап работали с пугающей, почти неслышной скоростью. Пара фасеточных глаз, мерцающих тусклым изумрудным светом, безэмоционально изучала студентов.
Над её спиной, в восприятии Михаила, всплыли чёткие строки: [Скарта. Уровень 12. Класс: Засадный охотник. Угроза: Средняя. Навык: «Призрачный рывок» — кратковременное исчезновение из поля зрения и мгновенное перемещение на короткую дистанцию.]
— О-о, скарта, — прошептал Семён с другой стороны барьера, прижимаясь к прозрачному полю. — Крайне хитры твари. Любят атаковать из слепой зоны. Надеюсь, Иван и Катарина не растеряются.
— Им стоит сосредоточиться, — тихо, но твёрдо произнёс Михаил, его взгляд аналитически скользил по полигону, отмечая возможные укрытия и траектории. — У этого существа один явный козырь. Надо его лишить преимущества.
На полигоне Иван принял устойчивую стойку, между его пальцами заскакали крошечные, яркие искры. Катарина отступила на шаг назад, занимая позицию за его левым плечом, её ладони начали покрываться тонким, искрящимся инеем.
Скарта замерла, оценивая. Затем — атаковала первая. Но не напрямую.
Она резко дёрнула головой, и из её пасти выплеснулся сгусток липкой, тёмной слизи, летящий не в студентов, а в точку перед ними. Слизь, ударившись о камень, с шипением расползлась в скользкую, дымящуюся лужу, ограничивая пространство для манёвра.
— Не дай ей выбрать дистанцию! — крикнула Катарина.
Иван отреагировал мгновенно. Он не стал уворачиваться. Он шагнул навстречу, его правая рука описала резкую дугу.
— [Грохочущая Ладонь]!
Сгусток сжатого воздуха, заряженный громовой энергией, с оглушительным хлопком рванул в сторону скарты. Воздушная волна была не для убийства — для сбивания с толку и контроля. Камни задрожали.
Скарта, словно предугадав, рванулась вбок с невероятной скоростью, её клинковатый хвост метнулся в ответ — не в Ивана, а по дуге, пытаясь зацепить Катарину. Но та была готова.
— [Ледяное зеркало]!
Перед ней взметнулась не стена льда, а плоская, гладкая пластина магического инея. Хвост вонзился в неё, на миг застряв, сковывая движение чудовища. Это была их возможность.
— Теперь! — скомандовал Иван.
Катарина, не выпуская контроля над зеркалом, сделала резкий выдох. Вторым навыком, [Ледяные оковы], она пустила струю леденящего воздуха вдоль хвоста, пытаясь сковать суставы твари.
Но скарта оказалась умнее. Она не стала вырываться. Вместо этого её тело вдруг дёрнулось и… расплылось. На долю секунды оно стало полупрозрачным, неосязаемым, а затем материализовалось уже в трёх метрах левее, полностью свободное. [Призрачный рывок].
— Чёрт! — выругался Иван, разворачиваясь. Она была быстрее.
Теперь скарта атаковала по-настоящему. Она закрутилась на месте, её клинковый хвост засвистел в воздухе, создавая смертоносный вихрь, и понеслась на них короткими, рваными рывками, меняя направление после каждого шага. Иван парировал удары хвоста сгустками кинетической энергии, каждый удар отдавался в его руках онемением. Катарина пыталась создать ледяные шипы под её лапами, но та была слишком быстра и неуловима.
— Она их изматывает! — тревожно проговорил Семён сверху.
Михаил молчал, но его взгляд был прикован к бою. Он видел паттерн. После каждого рывка существо на мгновение замирало, будто перезаряжаясь. Это был их шанс. Нужно было предсказать, куда она выскочит в следующий раз.
Иван, казалось, понял то же самое. Он отступил на шаг, как бы поддавшись напору, и крикнул Катарине:
— Лёд! Под неё, в следующей точке! По моей команде!
Скарта, почуяв момент, снова сделала свой маневр. Её тело дрогнуло, начало растворяться для рывка.
— СЕЙЧАС! — рявкнул Иван.
Катарина, доверяя ему безоговорочно, не стала целиться в пустое место. Она вложила всю концентрацию в площадь перед текущей позицией Ивана. Пол полигона в радиусе двух метров вспыхнул синим светом и мгновенно покрылся не гладким льдом, а хаотичным частоколом острых, торчащих сталагмитов.
И существо материализовалось прямо на них. [Призрачный рывок] вынес его прямиком в подготовленную ловушку. Хитиновые пластины на брюхе с хрустом треснули, лапы скользнули по льду, и скарта на миг потеряла равновесие, издав пронзительный, скрежещущий визг.
Этого мига хватило. Иван был уже там. Он не стал копить силу для мощного удара. Он собрал всю свою ярость и концентрацию в кулак, обёрнутый сгустком грохочущей энергии, и нанёс один, чёткий, сверхскоростной апперкот под основание черепа существа, в незащищённый стык хитиновых пластин.
Раздался звук, похожий на удар молота по граниту, смешанный с глухим хрустом. Скарта дёрнулась, её хвост беспомощно хлестнул по воздуху, и затем тело обмякло, рухнув на ледяные шипы.
Тишина на полигоне длилась несколько секунд, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Ивана и Катарины. Потом раздался сухой, одобрительный хлопок. Это аплодировал Дмитрий Песков.
— Неплохо, — произнёс он, спускаясь с наблюдательной платформы. — Тактика на опережение. Риск, основанный на понимании противника. Учтите, в реальном бою у неё не было бы такой предсказуемой перезарядки. Но для первого раза — удовлетворительно. Идите, отдохните.
Урок продолжался. В течение следующего часа полигон № 7 видел и тяжёлые, с потерями бои, и уверенные победы. Кому-то из студентов требовалась помощь Дмитрия Пескова — щиты учителя срабатывали в последний момент, вырывая ребят из-под когтей или жвал аномалий. Воздух был наполнен запахом гари, озона, привкусом страха и азарта.
— Следующая пара, — голос Пескова прозвучал чётко, возвращая внимание рассеявшейся аудитории. — Пётр Игнатьев. Ирина Зефирова.
На полигон уверенной, почти небрежной походкой вышли двое. Пётр, наследник клана Огненных, с уже знакомым по предыдущим стычкам высокомерным блеском в глазах. Ирина из Ветровых — стройная, с лёгкой, почти невесомой осанкой, её взгляд был спокоен и сосредоточен. Дети двух Великих Домов. В их выходе чувствовалась не бравада, а холодная уверенность профессионалов, которые пришли не учиться, а демонстрировать мастерство.
Их противником снова вывели скарту — новую, такую же проворную и хищную.
Бой начался с первой же секунды. Не было ни разведки, ни манёвров. Скарта, едва покинув клетку, рванула вперёд в своём мерзком, стелющемся броске, её клинковатый хвост засвистел, нацеливаясь на Петра.
Тот даже не сдвинулся с места. Он лишь щёлкнул пальцами.
[Вспышка Ослепления] — не атака, а контрмероприятие. Ослепительная, но почти безвредная вспышка малинового пламя ударила в фасеточные глаза существа. Скарта инстинктивно дёрнула головой, её безупречный рывок дрогнул на долю мига.
Этого мига хватило Ирине.
Её руки плавно взметнулись вверх, словно дирижируя невидимым оркестром.
[Шквальный Порыв] — не один, а два сконцентрированных вихря ударили не в скарту, а по бокам от неё, сжав пространство, слове в тиски из бушующего воздуха. Существо на миг потеряло скорость, оказавшись в аэродинамической ловушке.
И тут они показали свою настоящую синхронизацию.
— Гори! — коротко бросил Пётр, и из его раскрытой ладони вырвался не просто сгусток пламени, а тонкая, раскалённая до бела [Огненная Коса]. Но он не бил напрямую. Он вплел свой огонь в воздушные потоки Ирины.
[Навык синергии: Пламенный Торнадо].
Ветер подхватил жидкий огонь, раскрутил его с невероятной скоростью, превратив в смертоносный, узконаправленный смерч из пламени и разреженного воздуха. Он пронёсся по полигону не как стихийное бедствие, а как хирургический инструмент, управляемый двумя волями.
Скарта, пытаясь уйти в свой [Призрачный рывок], не успела. Вихрь настиг её, обвил, и в следующее мгновение от существа остался лишь тлеющий, почерневший остов, беспомощно рухнувший на камень. Всё заняло чуть больше двух минут.
Тишина повисла на долю секунды, а затем полигон взорвался восхищёнными возгласами и аплодисментами. Даже самые скептичные студенты не могли скрыть впечатления. Это была не победа — это была демонстрация абсолютного превосходства и идеальной слаженности.
— Вот это да! — не сдержался Семён, его глаза за очками сияли от восторга. — Две минуты семь секунд! Это же новый рекорд для первого курса на этой твари! Просто идеальная синергия стихий! Ты видел, Михаил, как они…
Он обернулся к своему другу и замолчал. Михаил стоял рядом, совершенно неподвижно. Он не аплодировал, не улыбался. Его взгляд был спокоен, аналитичен и пуст от какого-либо восхищения. Он просто смотрел на дымящиеся останки скарты, а затем медленно перевёл этот безэмоциональный взгляд на Семёна.
Тот сглотнул, смущённо поправил очки и закончил уже гораздо тише:
— …Ну, то есть… да, рекорд, конечно. Молодцы. Угу.
— Ну что ж, последняя на сегодня пара, — голос Дмитрия Пескова нарушил наступившую после триумфа Петра и Ирины тишину. — Алексей Морозов. И… Семён.
Семён буквально просиял, забыв на миг о смущении. Ему повезло! С таким напарником можно было не бояться. Он уже мысленно видел себя в безопасном тылу, наблюдающим, как Алексей разбирается с угрозой.
— Семён, — Михаил обернулся к нему, и его взгляд был не суровым, а деловым, лишённым эмоций. — План прост. Ты отходишь в сторону и не мешаешь. Что у тебя есть, кроме артефактов? Какие навыки?
Семён, пойманный врасплох прямым вопросом, заерзал.
— Ну… есть один. [Звуковая волна]. Он отбрасывает всё, что приближается ко мне на несколько метров. Но он… не очень сильный.
Михаил смотрел на него всё тем же непроницаемым взглядом.
— А почему молчал об этом раньше?
— Да вы и не спрашивали! — вздохнул Семён. — Все только и говорят про мои артефакты, потому что я с факультета артефакторики. Про этот навык… как-то неловко.
— Итак, приготовиться, — скомандовал Песков, и в его голосе впервые за весь день прозвучала лёгкая, едва уловимая нота любопытства. Что сможет показать этот загадочный студент, особенно в паре с теоретиком?
Семён поспешно отступил к самому краю полигона, активируя пару защитных безделушек, которые замигали тусклым светом. Михаил вышел на открытое пространство один. Он не принял эффектную боевую стойку мага. Он просто встал прямо, расслабленно, руки опущены вдоль тела. Его поза была неестественно спокойной.
Итак, тактика, — пронеслось в его голове. *Десять [Световых Игл] на контроль. [Световой Прокол] 4-го уровня для финала. Сначала ограничить манёвры…*
И тут, прямо перед внутренним взором, вспыхнуло лаконичное сообщение:
[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: «БЫСТРАЯ РАБОТА»]
[ЦЕЛЬ: Уничтожить цель «Скарта» менее чем за 2 (две) минуты.]
[НАГРАДА: Эликсир восстановления маны (40 %) x5.]
Михаил почти незримо кивнул. План не менялся. Менялся темп.
— Начинаем, — произнёс Дмитрий.
Из темноты противоположного выхода выползла очередная скарта. Такая же хитрая, быстрая, смертоносная. Ещё не остыли воспоминания о предыдущем бое, и она, казалось, была настороже.
Михаил даже не шелохнулся. Он просто взглянул на неё. В ту же секунду активировались [Ледяное Спокойствие] и [Сканер]. Мир вокруг замедлился, окрасившись в оттенки синего и серого. Его сознание стало кристально чистым, холодным процессором, а перед глазами загорелась трёхмерная карта полигона с движущейся по ней алой меткой цели. Он видел каждое подрагивание её мускулов, каждое движение хитиновых пластин, просчитывал траектории с безумной скоростью.
Скарта, почувствовав опасность, рванула вперёд, используя свою привычную тактику стремительного, стелющегося броска, чтобы сократить дистанцию.
Михаил наконец-то пошевелился. Его правая рука плавно поднялась. Не для грандиозного жеста. Просто пальцы слегка разжались.
Из кончиков его пальцев вырвалось не пять, не семь — а все десять [Световых Игл] одновременно. Они не полетели прямо на скарту. Десять тончайших, ослепительно-белых нитей помчались к полу, стенам, потолку, описывая вокруг существа молниеносную, сложнейшую геометрическую сетку. Они не атаковали. Они строили тюрьму. Световые нити впивались в камень, образуя барьеры, преграды, наклонные плоскости, сужая и направляя пространство для манёвра твари в одну-единственную, чётко просчитанную точку.
Скарта, попав в эту ловушку, инстинктивно попыталась использовать [Призрачный рывок], чтобы вырваться. Но куда? Каждая возможная траектория была перекрыта мерцающей световой преградой. Она материализовалась ровно там, где её ждали — в узком коридоре, образованном лучами.
И в этот миг Михаил выпустил [Световой Прокол]. Не один луч. Не три. Четыре сгустка чистой, сконцентрированной энергии толщиной в руку вырвались из его ладони не веером, а строго параллельно, как пули крупнокалиберного снайперской винтовки. Они прошили воздух по идеальной траектории, просчитанной [Сканером] и усиленной [Ледяным Спокойствием], миновав созданные им же световые преграды.
Все четыре луча сошлись в одной точке — в уязвимом стыке хитиновых пластин на шее скарты, который на мгновение обнажился, когда она пыталась вывернуться из ловушки.
Не было грохота, взрыва стихий. Был лишь короткий, высокий звук — вжик! — и тихий хруст. Четыре луча, слившись в один ослепительный штырь света, прошли насквозь, оставив аккуратное, дымящееся отверстие.
Скарта замерла, её тело дёрнулось в последней судороге, и рухнуло, превратившись в безжизненную груду хитина. Световые нити погасли, растворившись в воздухе.
На большом таймере над полигоном замерли цифры: 0:47.
Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной. Не было восхищённых возгласов, не было аплодисментов. Было лишь полное, абсолютное оцепенение. Студенты замерли с открытыми ртами. Пётр Игнатьев потерял свою надменную усмешку. Ирина Зефирова смотрела широко раскрытыми глазами. Семён просто стоял, забыв дышать.
Тишина в зале продлилась ещё несколько тяжёлых секунд, прежде чем её нарушил сухой, сдержанный голос Дмитрия Пескова:
— Занятие окончено. Всем свободны.
Его слова прозвучали как механическая отмашка, но в них слышалось недовершенность, будто учитель сам ещё не до конца обработал увиденное. Он резко развернулся и ушёл, не оглядываясь, его обычно неспешная походка сейчас казалась нарочито быстрой.
На полигоне повисло всеобщее замешательство. Студенты медленно расходились, перешёптываясь и украдкой бросая взгляды на Михаила. На лицах читалось смятение: восхищение, смешанное с лёгким страхом и непониманием. Как? — будто спрашивал каждый их взгляд. Как можно сделать это так… просто?
Иван и Катарина не были в числе ошеломлённых. Они обменялись понимающими взглядами. Иван хмыкнул, а в уголке губ Катарины дрогнула тень горделивой улыбки — мол, а мы-то знали.
Михаил и Семён присоединились к ним. Семён всё ещё был слегка бледен и то и дело поглядывал на друга с таким выражением, будто увидел его впервые.
Их путь к выходу преградила лёгкая, изящная фигура. Ирина Зефирова. Она остановилась перед ними, её спокойный, аналитический взгляд был теперь полностью направлен на Михаила.
— А ты… неплох, — произнесла она, и в её ровном голосе не было ни лести, ни высокомерия. Была лишь констатация факта, вынесенная после тщательного внутреннего анализа. Её глаза скользнули на Катарину, стоявшую чуть в стороне с уже знакомой, ледяной и слегка вызывающей позой — руки скрещены на груди, бровь едва заметно приподнята. — О, и сама Катарина Льдова. Приветствую.
— И тебе привет, — отозвалась Катарина, не меняя позы. Её голос прозвучал вежливо, но в нём явственно читался холодок. — Чего желаешь?
— Да так, — Ирина слегка пожала плечами, её внимание снова вернулось к Михаилу. — Решила лично поздравить того, кто только что установил рекорд. Не каждый день видишь такую… чистую работу. Без излишеств.
Михаил молча кивнул, принимая «поздравление» как данность, не более. Ирина, поняв, что ничего большего не добиться, отвела взгляд, кивнула Катарине и растворилась в расходящейся толпе.
— Надменная ветреница, — негромко фыркнула Катарина, когда та ушла.
— Зато умная, — философски заметил Иван. — Видит суть.
Группа направилась в сторону студенческого буфета — после таких занятий подкрепиться было святым делом. В просторном, шумном зале, пахнущем свежей выпечкой и тушёной капустой, они нашли свободный столик у окна. Пока Иван и Катарина горячо обсуждали детали сегодняшних боёв, а Семён, оживившись, принялся объяснять теоретическую подоплёку синергии стихий, Михаил отодвинул свою тарелку.
— Я на минуту, — тихо сказал он, вставая. — Нужно проверить кое-что в библиотеке насчёт… контроля над Иглами.
Его отговорка была принята без вопросов — все знали его склонность к уединённым тренировкам и штудированию мануалов. Он вышел из шумного буфета в прохладную, почти пустую тишину каменного коридора. Отойдя подальше от двери, к узкому оконному проёму, из которого открывался вид на заснеженные тренировочные дворы, он остановился.
Здесь, в одиночестве, где его не окружали чужие взгляды и ожидания, он позволил себе сделать глубокий, ровный вдох. И в этой тишине, отчётливо, как звонкий удар колокола в пустом зале, прозвучал в его сознании безличный, но долгожданный голос:
[Поздравляем. Условия задания «Быстрая работа» выполнены.]
[Награда получена: Эликсир восстановления маны (40 %) x5.]
На периферии его внутреннего зрения на мгновение всплыл образ пяти небольших, переливающихся сапфировым светом флаконов, пополнивших системный инвентарь. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Не улыбка победы, а скорее удовлетворение мастера, получившего в руки нужный инструмент. Эти эликсиры могли спасти жизнь в будущем бою. Это было настоящей наградой, а не восхищённые взгляды или новые рекорды.
Он посмотрел в окно на покрытый инеем двор. Где-то там, за стенами академии, бушевали настоящие штормы и зрели настоящие угрозы. А здесь, в этой тишине коридора, он был на шаг ближе к тому, чтобы встретить их во всеоружии.
Следующий день начался как обычно: утренние лекции, за ними — изнурительные физические нагрузки на полигоне под пристальным взглядом инструкторов. Рутина академии была неумолима и привычна. Но в воздухе уже витало особое, едва уловимое возбуждение. Завтрашний день обещал быть иным — руководство академии наконец-то дало разрешение на организованную вылазку в столицу. Целый день в городе, не в учебных аудиториях, а среди шумных улиц, парков и, возможно, даже кафе.
Эта новость, словно искра, вспыхнула по всему «Стихийному Кругу». Для большинства студентов, месяцами не покидавших пределы учебного городка, это было событием невероятной радости. Уже к вечеру многие получили заветные пропуска, строя планы и перешёптываясь на переменах. Однако не все ринулись в предвкушении гуляний. Некоторые, особенно из старших курсов, предпочли остаться в стенах академии, погрузившись в подготовку к грядущим годовым экзаменам — времени было в обрез.
Михаил Морозов изначально относился к этой затее без особого энтузиазма. Город? Суета? Трата целого дня, который можно посвятить тренировкам с системой или анализу тактик? Он мысленно уже вычеркнул себя из списков, решив провести день с пользой.
Но у его друзей было на этот счёт совершенно иное мнение. Катарина, Иван и Семён с самого утра развернули вокруг него настоящую осаду. За завтраком Катарина живописала прелести столичных кондитерских, Иван, обычно скупой на слова, упомянул о легендарном оружейном базаре, а Семён, сверкая стёклами очков, заверил, что в городских архивах могут храниться уникальные чертежи артефактов.
Их натиск не ослабевал весь день. Они кружили вокруг Михаила, как три настойчивых мотылька вокруг довольно угрюмого фонаря. В столовой — «Представь, свежий воздух, не пахнущий озоном и потом!». В коридоре после занятий — «Целый день без манных сканеров и тактики!». Даже вечером, когда он пытался уединиться в библиотеке, Семён «случайно» находил его с взволнованным видом и новой приманкой: «Я слышал, там демонстрируют новейшие кристаллы связи!».
К концу дня железная воля Михаила, обычно непоколебимая, дала первую трещину. Это был не штурм, а методичная, доброжелательная эрозия. Усталость от их беспрестанных уговоров смешалась с каким-то глухим, почти забытым чувством — лёгким любопытством. И когда Катарина, поймав его взгляд в опустевшем вестибюле, просто сказала: «Алексей, мы идём все. Без тебя будет скучно. И ты это знаешь», — он понял, что сопротивление бесполезно.
Он тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону.
— Ладно, — произнёс он тихо, и в его голосе прозвучала не радость, а скорее усталая капитуляция перед неизбежным. — Уговорили. Только… без этих ваших долгих походов по магазинам.
Триумфальные улыбки, озарившие лица его друзей, были ему ответом. Битва была проиграна, но в глубине души, куда не добирался даже холодный свет разума, шевельнулось смутное предчувствие, что этот день может преподнести не только суету и шум. Возможно, и нечто иное.
Москва. Центральный парк. Эпицентр хаоса.
Воздух, ещё минуту назад пахнувший каштанами, теперь выл от сирен и был горьким от запаха гари и озона. Паника, как живой прилив, унесла основную толпу к бетонным укрытиям, оставив на опустевшей площади лишь горстку студентов, два пульсирующих разрыва в реальности и нарастающее чувство беды.
— Мой дом… — прошептала Катарина, глаза её расширились от леденящего прозрения. — Особняк Льдовых. Это ближайшая твердыня Великого Дома! Их цель — он!
Она рванула вперёд, но железная хватка Михаила на её запястье остановила порыв.
— Ты не успеешь, — его голос резанул, как сталь, но в нём не было жестокости, только холодный расчёт. — Аркадий Льдов не даст своему гнезду пасть без боя. Наша задача — зачистить точку здесь. Иначе эти твари пойдут за отступающими в убежища и устроят там бойню.
Катарина сжала челюсти, кивнув с трудом. Разум боролся с инстинктом, и разум, подкреплённый его логикой, победил.
— Тогда давай сделаем это быстро.
Прямо в его сознании, поверх картины хаоса, вспыхнули чёткие строки:
[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: «ЛОКАЛИЗАЦИЯ УГРОЗЫ»]
[ЦЕЛЬ: Ликвидируйте 2 (два) активных прорыва D-ранга в радиусе 50 м.]
[НАГРАДА: Опыт, соответствующий угрозе. Шанс на редкую награду.]
— Хоть какая-то мотивация, — сухо отметил про себя Михаил, принимая вызов.
— Внимание! — его голос, внезапно обретший металлическую властность, перекрыл вой сирен. — Семён! Отвод людей от фонтана к тому убежищу! Потом — на точку у метро, не дай паникёрам ринуться обратно в зону! Иван, Катарина — со мной. Мы не эвакуируемся. Мы зачищаем.
— Понял! — крикнул Семён, и в его обычно суетливых движениях появилась неожиданная точность. Он бросился к группе растерянных прохожих, его голос зазвучал твёрдо: «За мной! К синей вывеске! Быстро, без остановок!»
— D-ранг, — мгновенно оценил Иван, занимая позицию плечом к плечу с Михаилом, по его сжатым кулакам пробежали голубые искры статики. — Повезло. Выше — и нам пришлось бы несладко.
Из клубящихся, маслянисто-чёрных разрывов у фонтана и входа в метро уже выползали первые существа. Биоферы. Аморфные, студенистые сгустки цвета запёкшейся грязи, размером с крупного пса. Вместо конечностей — щупальца с порами, сочащимися едким ферментом. Они двигались неспешно, но цепко, стаей, их множественные рецепторы сканировали пространство, выискивая тепло и панику.
— Иван! — скомандовал Михаил, его взгляд метнулся между двумя очагами. — Ударная волна! Не дай им сомкнуться! Катарина — точечный удар, лёд на поражение! Я беру левый прорыв. Не даём им объединиться!
Биоферы, почуяв сгусток активной магии, ринулись вперёд. Их движение было почти бесшумным — лишь мерзкое, влажное шлёпанье по брусчатке.
Иван вскинул руки. Его [Громовая Стена] родилась не из молний, а из сжатого, вибрирующего до гула воздуха. Невидимый, но плотный бастион грубой кинетической силы встал на пути стаи, заставляя передние ряды биофер спотыкаться и расплываться от удара, слове желе.
Катарина не стала ждать. Её пальцы выписали в воздухе изящную, смертоносную дугу. [Ледяные Кинжалы] — десятки острых, как иглы дикобраза, сосулек из магического инея — с тихим свистом вонзились в ближайшие студенистые тела. Там, где лёд касался плоти, она не просто замерзала — она кристаллизовалась и с хрустом ломающегося стекла осыпалась на мостовую.
Михаил рванул к левому прорыву. Его тактика была безжалостна в своей простоте. Десять [Световых Игл] вырвались веером, но не для атаки. Они прошили землю по кругу, создав вокруг эпицентра разрыва сверкающее, непроходимое огненное кольцо — барьер, отсекающий подкрепление. Затем — [Световой Прокол], 4-го уровня. Не веером, а все четыре луча, сконцентрированные в одну точку — в самое сердце аномалии, в место слияния реальностей. Ослепительный шквал энергии, столкнувшись с тканью разлома, вызвал контррезонансный разряд. Пространство содрогнулось, и первый прорыв, не успев выплюнуть больше тварей, схлопнулся с глухим хлопком.
Но это была лишь первая волна. Прорывы можно было закрыть насовсем, только уничтожив ядро аномалии — «босса», порождаемого ею. И он уже шёл.
Из второго, ещё активного разрыва у метро, выползли уже не бесформенные биоферы. Из тьмы, с сухим скрежетом хитина, выбежали скарты. Быстрые, низкие, с хищной грацией и звенящими клинками-хвостами. За ними, качаясь на толстых щупальцах, выплыли анифармы — существа, похожие на распустившиеся чёрные цветы с щупальцами вместо лепестков и кислотной сердцевиной. Их было много. Слишком много для учебной тревоги.
— Вот чёрт… — прошипел Иван, отступая на шаг под напором новой волны.
— Меняем тактику! — крикнул Михаил, мгновенно активируя [Ледяное Спокойствие] и [Сканер]. Мир замедлился, окрасился в сине-серые тона, а его сознание залила кристальная ясность и трёхмерная карта поля боя с десятками алых меток. — Катарина, ледяной пол под них! Иван, шоковая волна по центру, собери их в кучу! Я работаю с фланга!
Он не ждал ответа. Пока Катарина превращала землю под ногами тварей в зеркальный каток, а Иван оглушающим гулом [Грохочущего Удара] сбивал их в кучу, Михаил действовал. [Скрытность] окутала его на долю секунды, позволив проскользнуть вдоль стены здания. Десять [Световых Игл] снова вырвались из его пальцев, но на этот раз их задача была иной. Они не строили барьер. Они плели смертоносную паутину на пути у скарт, пытавшихся обойти фланг, резали щупальца анифарм, ослепляли фасеточные глаза.
Затем он материализовался прямо над сбитой в кучу группой существ. Обе его руки взметнулись вверх.
— [Падающие Звёзды]!
Не десятки, а сотни сгустков световой энергии родились под сводами неба и обрушились вниз карающим, хаотичным градом. Это была не атака на уничтожение, а на подавление. Взрывы света, грохот, клубы дыма и пара. Скарты метались, ослеплённые, анифармы шипели, поджариваясь на собственном кислотном соке.
В этот момент из самого большого разрыва у метро, раздвигая своих же сородичей, выполз Он.
Скарта-мутант. Вдвое крупнее обычной, её хитин был не оливковым, а багрово-чёрным, покрытым ядовитыми желваками. Вместо одного хвоста-клинка — три, каждый извивался независимо, словно живой. Её глаза glowed мутным, интеллектуальным злом. Ядро аномалии. Угроза D-ранга, но на самой его верхней грани.
— Босс! — крикнула Катарина, ледяной шип отскакивая от утолщённого хитина.
Мутант издал визгливый рёв и рванул вперёд, его три хвоста рассекали воздух с такой скоростью, что они казались размытыми тенями, целясь в Михаила, Ивана и Катарину одновременно.
Мысли Михаила летели со скоростью света. Обычные атаки не пробьют. [Багровый Луч] убьёт, но оставит меня пустым, а вокруг ещё толпа мелких. Нужно… перенаправить.
— Иван, Катарина, отвлекайте! — приказал он, отскакивая от удара хвоста, который прочертил глубокую борозду в каменной плите.
Пока они, слившись в тактическом танце, отвлекали мутанта — Иван оглушал его ударами, Катарина сковывала лёдником лапы, — Михаил сделал рывок не прочь от чудовища, а в сторону одной из анифарм. Его рука метнулась вперёд, и в цель вонзилась не игла, а [Искра Раздора].
Эффект был мгновенным и чудовищным. Анифарма, чей примитивный разум был захвачен навыком, взвыла и, повинуясь внедрённой команде «УНИЧТОЖЬ САМОГО СИЛЬНОГО», развернулась и выплеснула весь запас концентрированной кислоты прямиком в спину скарте-мутанту.
Кислота с шипением ударила в хитин, разъедая его, попадая в щели. Мутант взревел от неожиданной боли и ярости, отвлекаясь от студентов. Это была доля секунды. Но её хватило.
Михаил был уже в идеальной позиции. Он присел на одно колено, обе ладони сложил перед собой, нацеливаясь не в тело, а в ослабленное кислотой место на спине чудовища, где трещал хитин.
— [Багровый Луч].
Сгусток чистой, абсолютизирующей деструкции сорвался с его ладоней. Он не летел — он исчез в точке выстрела и тут же материализовался, прошив насквозь мутанта. Луч прошёл через тело и вонзился в самое сердце второго разрыва, в ещё пульсирующее ядро аномалии.
Последовала тихая, но всесокрушающая имплозия. Свет поглотил тьму. Тело мутанта рассыпалось в пепел. Разрыв за фонтаном, лишённый подпитки, с громким хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь запах озона и оплавленный камень.
Тишина. Глубокая, оглушительная. Вдали всё ещё выли сирены, но здесь, на их пятачке, было чисто. Дыхание сбито, одежда в пятнах, подпалинах и следах кислоты.
И в эту тишину, в самое нутро Михаила, ударила знакомая волна живительной силы и безличный голос:
[Поздравляем! Уровень повышен: 33.]
[Максимальный запас маны увеличен: 5500/5500.]
[Мана полностью восстановлена.]
[Задание «Локализация угрозы» выполнено. Награда ожидает получения.]
Он выпрямился, чувствуя, как глубокая усталость отступает перед приливом новых сил. Раны на руке, где щупальце прожгло кожу, стягивались. Он встретился взглядом с Катариной и Иваном. Они были целы, дышали тяжело, но в их глазах горел огонь — не страха, а выполненного долга.
В тот же миг в его сознании, будто в награду за эту тяжелую победу, вспыхнули чёткие строки обновлений:
[Поздравляем! Получено: +3 к Силе, +3 к Ловкости, +3 к Выносливости, +3 к Интеллекту.]
[Навык «Сканер» улучшен. Радиус действия увеличен до 50 метров. Чувствительность повышена.]
Это было то, что нужно, — мелькнула у него мысль, и он почти физически ощутил, как тело наполняется новой мощью, а сознание проясняется.
Обновлённый [Сканер], будто почуяв его интерес, тут же выдал новую информацию. И она была иной. Среди затухающих следов двух закрытых разрывов, в пятидесяти метрах впереди, у скульптурной группы, воздух начал сгущаться иначе. Не мерзкое, маслянистое дрожание D-ранга, а более плотное, угрожающее бульканье реальности, окрашенное в его восприятии уже не алой, а багровой меткой. Угроза качественно иного уровня.
Михаил резко поднял голову и всмотрелся в указанную точку. Воздух там уже искривился, образуя не просто трещину, а разворачивающийся, нестабильный портал. Энергетическая подпись была тяжелее, опаснее.
— Твою ж мать… — тихо, но с отчётливой горечью выдохнул он. Система не давала передышки. — C-ранга. Будет… весело.
Последнее слово прозвучало с такой плоской, лишённой всякого юмора интонацией, что стало яснее любой бравады. Иван и Катарина, ещё не успевшие перевести дух, по его голосу и позе мгновенно поняли — покоя не будет. Без лишних слов они снова сгруппировались, занимая боевые стойки. Усталость была отброшена, адреналин снова заструился в жилах, острый и безжалостный.
— Готовы, — просто сказал Иван, и его кулаки снова окутались голубоватым сиянием.
— Сколько там? — спросила Катарина, её пальцы уже покрывались инеем.
— Один портал. Но он другой. Сильнее, — ответил Михаил, его взгляд был прикован к месту, где реальность рвалась уже с пугающим, низким гулом. — Готовьтесь ко всему.
Гул нарастал, воздух у скульптурной группы начал мерцать, как раскалённый асфальт в зное. Но прежде чем из разрыва успело показаться что-либо, с другой стороны площади донёсся ритмичный, уверенный топот и бодрый окрик:
— Эй, герои! Не слишком ли вы тут расшумелись без лицензии?!
К ним, легко перепрыгивая через развороченную брусчатку, приближался отряд. Человек десять, в лёгких, но прочных доспехах с эмблемой восходящего солнца на наплечниках — гильдия «Рассвет». Впереди всех шёл их капитан. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными светлыми волосами и улыбкой, которая казалась неуместно беззаботной для места, где только что закончилась мини-бойня. Сергей Вилантов. Ранг А. Специализация — магия зеркал и отражений.
Он остановился в нескольких шагах, окинув студентов оценивающим, но одобрительным взглядом.
— Я погляжу, вы тут и без нас неплохо управляетесь! — прокричал он, и в его голосе звенела неподдельная, почти озорная энергия. — Парочку D-шных дырок прикрыли, босса упаковали… Чистая работа для зелёных курсантов! Молодцы!
Михаил лишь слегка кивнул, не отводя взгляда от формирующегося портала C-ранга. Катарина вытерла пот со лба, а Иван, опустив руки, глубже вздохнул, давая мышцам передышку.
— Теперь можете расслабиться, — продолжил Сергей, широко улыбаясь и делая непринуждённый взмах рукой в сторону своего отряда. Бойцы «Рассвета» уже чётко и молча занимали позиции, окружая зону нового прорыва. — Мы тут. Берём этот балаган на себя. Отдыхайте, любуйтесь на работу профессионалов. Хотя… — он прищурился, глядя на Катарину, — …судя по фамильной ауре, льдинка, ты и сама не из последних. Отдыхай, родная, заслужила.
Катарина, несмотря на усталость, не смогла сдержать лёгкой усмешки в ответ на его тон.
— Капитан, — голос Михаила прозвучал ровно, без просьбы, но с лёгким предупреждением. — Тот разрыв… он не как предыдущие. C-ранг.
— О-о, значит, праздник продолжится! — воскликнул Сергей, и его глаза, весёлые и острые, блеснули азартом. Он повернулся к своему отряду. — Слышали, ребята? Нам подкинули задачку посерьёзнее! Не ударим в грязь лицом перед молодежью! Зеркала наготове! Петрович, левый фланг! Оля, контроль периметра!
Его бойцы ответили не криком, а мгновенным, слаженным перемещением. Воздух вокруг них заискрился, начали проявляться призрачные контуры огромных, невидимых зеркальных плоскостей.
Сергей вернулся к студентам, уже более серьёзный, но с той же тёплой, уверенной улыбкой.
— А вы, орлы, отходите на безопасное. Но далеко не убегайте — как закончим, расскажете, как это вам удалось так чисто всё прибрать. Люблю послушать истории от талантливой молодёжи.
Он подмигнул им, развернулся и пошёл навстречу нарастающему гулу нового прорыва, его плащ развевался за спиной.
Восточная часть России. Магадан. Колымское нагорье.
За час до начала хаоса.
Сумерки на Колымском нагорье — не время суток, а состояние мира. Холодный, пронизывающий ветер гулял по каменистым плато, срывая последние клочья снега с голых скал. Здесь, в самой глубине забытой богом земли, в чреве искусственно возведённой базальтовой крепости, царила иная мерзлота — тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магических факелов.
Новая цитадель Виктора Тёмного, возведённая в тайне годами, была готова. В центральном зале, освещённом тусклым сиянием рун, выжженных прямо в скале, стояли тринадцать фигур. Сам Виктор, неподвижный, как изваяние, в своём чёрном плаще. Рядом, колыхаясь, словно тень от несуществующего пламени, пребывала Тёмная Сущность. И двенадцать безликих исполнителей в одинаковых, глубоких капюшонах, скрывавших лица. Воздух был тяжёл от ожидания и немой покорности.
— Итак, — голос Виктора нарушил тишину, обращаясь к колышущемуся сгустку тьмы. — Наш следующий ход, Повелитель.
Сущность медленно повернула свою бесформенную «голову». Когда она заговорила, звук исходил не из одного источника, а будто со стен, из самой толщи камня — низкий, многослойный гул.
— Сначала — сила. Наша мощь расколота, рассеяна. Её нужно собрать. Восстановить.
— Что необходимо? — спросил Виктор, его собственный голос прозвучал как скрежет стали по льду.
— Артефакт. «Мир Цепей». — имя повисло в воздухе, обрастая ледяной тяжестью. — Тот, в ком он пробудится полностью, сможет сковать саму реальность. Перековать её. С его помощью я восстановлюсь. И тогда… этот жалкий мир будет не проглочен, а переплавлен.
— Где он? Как его заполучить?
— Его нельзя просто найти. Его нужно собрать, как пазл. — В голосе сущности послышался отзвук древней, хищной насмешки. — Последний владелец, боясь мощи, расколол его суть. На двенадцать осколков. Двенадцать ключей к абсолюту.
Сущность сделала паузу, будто прислушиваясь к отголоскам в тканях мира.
— Один из осколков… здесь. В этом мире. Я ощутила его эхо, когда мы открывали отвлекающие прорывы у вашей академии. Он в Москве. В самом её сердце. Его сигнал чист, ярок… и беззащитен.
— Чтобы добыть его, нужно отвлечь внимание всех, кто может помешать, — мгновенно просчитал Виктор. — Гильдии. И, главное, пять Великих Домов. Если они сфокусируются на угрозе…
— Об этом позабочусь Я. — Сущность вытянула подобие конечности, и пространство перед ней затрепетало, показывая мгновенные, страшные картинки: разрывы, открывающиеся в десятках городов одновременно. — Шум будет оглушительным. Паника — всеобщей. Они побегут тушить пожары, не замечая вора в доме. Ваша задача — найти осколок и принести его Мне.
— Но Москва огромна. Искать осколок в ней — всё равно что искать иглу в стоге сена, — заметил Виктор, в его голосе прозвучала не неуверенность, а требование конкретики.
— Он не в стоге. Он в игольнице. — Сущность снова повернулась, её внимание будто уставилось сквозь тысячи километров. — Старое здание. Каменное. В самом центре. Оно… притягивает силу. Маскирует её под историю. Вы почувствуете. Мои дары вам в этом помогут.
Виктор кивнул, его решение было принято.
— Тогда не медлим. Всем — в Москву. Ваша единственная цель — осколок артефакта «Мир Цепей». Остальное не имеет значения.
— Погоди. — Сущность внезапно двинулась, плавно проплывая мимо каждого из двенадцати капюшонов. Перед каждым она на мгновение останавливалась, и из её формы отделялась капля сгущённой, пульсирующей тьмы. Капли падали в протянутые ладони, затвердевая и формируя артефакты — плоские шестиугольники из чёрного, похожего на обсидиан материала. На их поверхности сами собой проступали и тут же гасли незнакомые, тревожащие взгляд руны. — Возьмите. В них — частица моей воли. В час крайней нужды… они даруют вам силу. Или станут вашим саваном. Пользуйтесь с умом.
Двенадцать пар рук сомкнулись над тёмными шестиугольниками. Голоса под капюшонами прозвучали как один, гулким, преданным хором:
— Да, Повелитель!
— Тогда в путь, — произнёс Виктор Тёмный, и в его словах была тяжесть начала конца.
Двенадцать фигур не стали уходить через дверь. Они просто шагнули вперёд — и пространство вокруг них дрогнуло, слове вода. Их силуэты расплылись, стали прозрачными и растворились в самой воздухе, будто их и не было. В зале остались лишь двое: человек, снедаемый обидой и жаждой мести, и древняя тьма, мечтающая переплавить мир.
Буря была запущена. И первая молния уже готовилась ударить в самое сердце страны.
Москва. Центр парка. Продолжение боя.
Гильдия «Рассвет» под командованием Сергея Вилантова вступила в бой с отточенной, почти красивой жестокостью. Это был слаженный механизм: маги дальнего боя били точными, выверенными залпами через зеркальные порталы, которые создавал их капитан; «танки» в тяжёлых доспехах сковывали и дробили монстров, а подвижные бойцы добивали ослабленных. Первые волны существ C-ранга — массивные, бронированные твари — таяли под их напором. Казалось, всё под контролем.
Но затем из пульсирующего сердца портала вышло нечто иное.
Это были изариты. Существа чуть выше человеческого роста, с обтекаемыми, лишёнными лишнего объёма телами, покрытыми гладким, тёмно-серым, почти металлическим хитином. Их конечности были длинными и сухими, движения — не просто быстрыми, а стремительными, лишёнными инерции, словно они не бежали, а мгновенно перетекали из одной точки в другую. В их пустых глазницах горели холодные, интеллектуальные точки света.
[Сканер] Алексея среагировал мгновенно, выдав на внутренний экран тревожные данные: [Изарит. Уровень:??. Класс угрозы: C+. Скорость: Крайне высокая. Примечание: Энергетическая сигнатура схожа с «Мизарит (B-ранг)», но менее концентрирована.]
— Чёрт, — выдохнул Алексей. — Это плохо.
— В чём дело? — Катарина тут же насторожилась, следуя за его взглядом.
— Новые существа. Каждое из них… в разы сильнее предыдущих. По совокупной угрозе каждый близок к тому Мизариту из Берёзовки, — его голос звучал плоским, лишённым эмоций тоном констатации факта, что было страшнее любой паники.
— Что?! — в голосе Семёна прозвучал неподдельный, животный страх.
— Нужно срочно предупредить «Рассвет»! — прошипел Иван, уже видя, как первая пара изаритов молниеносным рывком обошла фланг одного из «танков», оставив на его доспехах глубокие, дымящиеся царапины.
— Но как? Они в самой гуще! — Катарина сжала кулаки, её взгляд метнулся к фигуре Сергея, который с боевым кличем отражал луч энергии от одного из своих зеркал.
Пока они говорили, Алексей уже действовал. [Ледяное Спокойствие] окутало его разум ледяной пеленой, отсекая всё лишнее. [Скрытность] сделала его силуэт размытым, несущественным для глаза. Он не побежал — он двинулся, сливаясь с клубами дыма и тенями от разрушений, короткими, точными рывками сокращая дистанцию до капитана.
Сергей, парируя удар хвоста очередного монстра, вдруг услышал прямо у своего уха тихий, чёткий голос:
— Капитан. Немедленно запросите подкрепление. Высшего приоритета.
— Какого хрена?! — Сергей инстинктивно отпрыгнул в сторону, его глаза бешено забегали, пытаясь найти невидимого собеседника. — Кто сказал? Шутки не уместны!
Рядом с ним воздух дрогнул, и материализовался Алексей, отключая [Скрытность]. Его появление было настолько внезапным, что даже видавший виды капитан на миг остолбенел.
— Ух ты… Ничего себе трюк, — вырвалось у Сергея, но его улыбка уже не была беззаботной. — Малыш, я же сказал — ждите в безопасности! Что ты тут делаешь?
— Боюсь, безопасность — понятие относительное, — отрезал Алексей, не отводя взгляда от стаи изаритов, которые уже начинали рассекать строй «Рассвета» с пугающей эффективностью. — Новые существа. Каждое по силе близко к B-рангу. Ваш отряд не удержится долго. Нужна поддержка. Сейчас.
— Что? Откуда тебе знать? — Сергей фыркнул, но в его глазах промелькнула тень сомнения. Он видел, как его люди начали отступать под напором. — Это всего лишь C-ранговый прорыв! Я двадцать лет воюю, я чувствую, когда дело пахнет жареным!
— А я чувствую, когда оно уже горит, — холодно парировал Алексей. — Поверьте. У нас считанные минуты. Вызовите кого угодно. Гильдии, Дома, военных.
— Ха! Верить на слово ученичку? — Сергей покачал головой, но его взгляд уже аналитически скользил по полю боя, оценивая новые скорости и повреждения. — Я свой долг знаю. Мы справимся. А ты — проваливай обратно, пока цел.
Он развернулся, чтобы скомандовать своим, явно отводя разговор.
— Слепой идиот, — тихо, но с такой ледяной презрительностью произнёс Алексей, что эти два слова прозвучали как приговор. Он больше не тратил время. [Скрытность] снова окутала его, и он так же быстро растворился, скрывшись с глаз капитана.
Через мгновение он был уже рядом со своей группой, его лицо было каменной маской.
— Ну что? — спросил Семён, в его голосе дрожала надежда.
— Этот болван не слушает, — коротко отрезал Алексей. — Считает, что контролирует ситуацию.
— И что теперь? — в голосе Катарины звучала уже не тревога, а холодная решимость.
Как и предсказывал Алексей, изариты не просто пробили оборону — они разорвали её. Их серая стая, насчитывающая больше тридцати особей, просочилась сквозь ослабевшие зеркальные барьеры и ринулась на ошеломлённых магов поддержки и истощённых бойцов.
Сергей Вилантов впервые за долгие годы почувствовал холодную, липкую ползучесть настоящего провала. Его отряд трещал по швам. Половина бойцов были ранены — одни тяжело, истекая кровью у разбитых зеркал. Трое лежали неподвижно. Маги, выдохшиеся до дна, с трудом поднимали руки для элементарных щитов. Остались лишь он, горстка ещё способных держаться на ногах, и нависшая тень неминуемого разгрома.
— Что нам делать?! — в голосе одного из молодых магов звенела чистая, неконтролируемая паника. — Они нас перережут! Мы все умрём здесь!
Сергей молчал. Его острый ум, обычно находивший выход из любой западни, сейчас беспомощно буксовал, натыкаясь на непреложный факт: он просчитался. Цена ошибки измерялась жизнями его людей.
Пока капитан «Рассвета» метался в петле отчаяния, Алексей и его группа уже начали действовать. В их движениях не было паники — только холодная, отточенная необходимость.
— Семён! — голос Алексея прозвучал режуще чётко на фоне общего хаоса. — Свяжись с ближайшими силами через основную сеть. Сможешь усилить сигнал?
— Да! — ответил Семён, его пальцы уже летали по экрану планшета и странному, многоугольному артефакту в его другой руке. — Я уже настраиваю. Усиливаю передачу через ретранслятор!
Он прижал устройство ко рту, и его голос, искажённый и усиленный, зазвучал в эфире на зашифрованной частоте, доступной всем гильдиям и спецслужбам:
— Всем, кто в эфире! Экстренный запрос! Центральный парк, эпицентр прорыва! Гильдия «Рассвет» понесла потери, противник — изариты C+, численность более тридцати! Нужна срочная поддержка! Повторяю, нужна немедленная помощь!
— А мы пока задержим этих тварей, — произнёс Алексей, его взгляд скользнул к фигуре капитана. — Сергей! Эй, капитан!
Сергей обернулся. Его лицо было бледным, в глазах — тяжёлая смесь стыда и ярости.
— Слушай! Нам нужно объединить остатки сил, — крикнул Алексей, не давая ему опомниться. — Иначе здесь все и правда кончим!
Сергей на миг замер, оценивая решимость в глазах студента. Гордость гильдейца боролась с инстинктом выживания и долгом перед теми, кто ещё дышит. Инстинкт и долг победили. Он резко кивнул.
— Хорошо. Что предлагаешь?
— Ваши оставшиеся «танки» и вы — держите их на себе, — быстро выдал Алексей тактику, рождённую в пламени [Ледяного Спокойствия]. — Весь агрессивный урон — на меня и на ваших уцелевших магов дальнего боя. Замкните их в кольцо, не дайте рассыпаться по площади.
— Катарина, — он повернулся к ней. — Сможешь замедлить их? Хоть на секунды. Ледяное поле, частокол, что угодно.
— Сделаю, — твёрдо ответила она, и её ладони уже начали синеть от сгущающегося магического холода.
— Иван. Если кто-то из изаритов прорвётся к магам — твоя задача закрыть их собой. Защищай любой ценой. На меня не отвлекайся, я справлюсь.
— Понял, — кивнул Иван, занимая позицию между группой измождённых магов «Рассвета» и направлением главной угрозы.
Они заняли места — жалкий, но решительный островок посреди бойни. Гильдейцы, видя действия студентов, инстинктивно потянулись к ним, формируя новый, отчаянный периметр.
— Ну что ж, — тихо произнёс Алексей, и в его голосе не было бровадой, только готовность. — Начинаем.
— СЕЙЧАС! — скомандовал он громко.
Сергей Вилантов, стиснув зубы, ринулся вперёд не как капитан, а как простой солдат. Его зеркала, треснувшие и помутневшие, всё ещё отражали удары, отвлекая на себя кинжальное внимание нескольких изаритов. Уцелевшие маги «Рассвета», собрав последние крохи маны, открыли шквальный огонь с дальних дистанций.
Алексей не стал мелочиться. Он вскинул обе руки к небу, и под сводами задымленного неба вспыхнуло [Падающие Звёзды]. Не ослепительный фейерверк, а тусклый, смертоносный град из сгустков энергии, обрушившийся на самую гущу серой стаи. Взрывы смешали строй существ, ослепили, ранили.
Тут же в работу вступили [Световые Иглы]. Десять нитей не атаковали, а снова плели хаотичную сеть на земле, создавая для изаритов непроходимую паутину из ослепляющих преград. И следом — [Световой Прокол], точные, экономные выстрелы в тех, кто пытался вырваться из зоны контроля.
Пока они тянули время, из последних сил сковывая численно превосходящего противника, Семён не прекращал своё вещание, его голос хрипел от напряжения:
— …Повторяю, требуется немедленное подкрепление! Координаты…
И вдруг в его наушнике, поверх шипения и помех, раздался чёткий, женский голос, полный холодной решимости:
— Принято. Держитесь. Подкрепление на подходе. Примерно — три минуты. Продержитесь ещё чуть-чуть.
— Есть! — крикнул Семён, оборачиваясь к остальным. — Идут! Говорят, три минуты!
Три минуты. В обычной жизни — ничто. Здесь, в аду центрального парка, где каждый вздох мог стать последним, а мана таяла на глазах, это была вечность. Битва шла не на победу, а на истощение. Кто первый дрогнет — измотанные остатки «Рассвета» и горстка студентов, или безжалостная стая изаритов.
Мана Алексея иссякала с каждой секундой. Он чувствовал эту пустоту, наступающую в манных каналах — холодную и безжалостную. Сергей и его бойцы держались из последних сил, но каждый новый взмах зеркала, каждый щит давались всё тяжелее. Они были на грани.
Именно в этот миг предельного напряжения [Сканер] Алексея, работающий на износ, выдал новый, леденящий душу сигнал. Не просто угрозу. Ауру. Чудовищную, подавляющую, исходящую из самого сердца ещё не закрывшегося прорыва C-ранга. Такое он чувствовал лишь однажды — в берёзовском кошмаре.
— Что за… — вырвалось у него, а затем голос, сорвавшись на крик, прогремел над полем боя: — ВСЕ ОТ ПРОРЫВА! НЕМЕДЛЕННО! БЕГИТЕ!
Сергей, оглушённый яростью боя, на миг не понял. Но инстинкт ветерана сработал раньше мысли. Он рванулся в сторону, повторяя команду хриплым воплем: «Отход! Отходим!»
Было уже поздно.
Из клубящейся тьмы портала вышли три фигуры. Массивные, закованные в грубый, тёмный камень, похожий на вулканическую породу. Гуманоидные, но лишённые всякого подобия жизни в глазах — лишь тусклое, багровое свечение в прорезях шлемов. Лургоры. Угроза A-ранга. Каждый из них был ходячей катастрофой, способной в одиночку разгромить неподготовленный отряд.
Сергей и его бойцы застыли в ступоре. Воздух вырвался из лёгких, сменившись ледяным вакуумом безнадёжности.
— Это… конец, — простонал один из магов, опуская руки.
— НЕТ! — рёв Алексея перекрыл всё. В нём не было надежды. Было отчаяние, переплавляемое в ярость. Он видел единственный шанс — отсрочку, искру, что угодно.
Он выжал из себя всё. Остатки маны разделились. Большая часть влилась в [Падающие Звёзды]. Не десятки — сотни сгустков световой энергии родились над полем боя, затмевая солнце, и обрушились вниз огненным библейским дождём на изаритов и на самих Лургоров. Одновременно его последние, самые глубинные резервы ушли в [Багровый Луч]. Не один. Три тонких, алых шипа абсолютной деструкции рванули из его ладоней, целясь прямо в каменные груди исполинов.
Световая буря бушевала. Багровые лучи достигли цели. И… почти ничего не изменилось. Изариты, получив урон, замедлились, но не пали. На броне Лургоров, куда ударили лучи, лишь задымились чёрные пятна, будто от искр. Это была капля в море их мощи.
Алексей, полностью опустошённый, без единой капли маны, без сил даже стоять, рухнул на колени, а затем навзничь, в глазах потемнело.
— АЛЕКСЕЙ! — истошный крик Катарины пронзил грохот. Она бросилась к нему, подхватив его голову на свои колени. Его лицо было мертвенно-бледным, дыхание поверхностным. — Очнись! Давай же, очнись! — она трясла его, её голос срывался на истерику, слёзы катились по грязным щекам.
А тем временем Лургоры пришли в движение. Неспешно, с невозмутимостью ледников. Один из них, центральный, просто поднял свою каменную кулакообразную правую «руку» и с невыразимой, тихой мощью опустил её на землю.
Эффект был чудовищным. Не взрыв. Имплозия. Земля под ним и вокруг на сто метров прогнулась, обрушившись в глубокую, мгновенно образовавшуюся яму. Ударная волна, немая и сокрушительная, пошла во все стороны, сминая остатки фонтана, вырывая с корнем деревья, чтобы смести всё живое в пыль.
Но её настигло зеркало. Сергей Вилантов, собрав всю свою волю и остаток маны, в последнем отчаянном жесте развернул перед своими людьми и студентами гигантское, треснувшее во всю длину магическое зеркало. Волна, ударив в него, отразилась и рассеялась, разбив зеркало вдребезги и отбросив самого Сергея как тряпичную куклу. Но он спас их. На мгновение.
Теперь они стояли на краю ямы, лицом к лицу с тремя каменными исполинами, а с флангов уже оправлялись изариты. Бежать было некуда.
— Это конец… — прошептала Катарина, прижимая к себе бесчувственное тело Алексея, глядя, как серые тени изаритов уже готовятся для последнего, финального рывка на неё.
Изарит прыгнул. Его металлический коготь был в сантиметре от её лица.
И вдруг… всё остановилось.
Не время. Воздух. Самые молекулы пространства сцепились в ледяной оков. Каждая пылинка, каждая капля крови, каждое движение — замерло в прозрачном, идеальном льду. Изариты, Лургоры, обломки, даже звук — всё превратилось в деталь ледяной картины. Лишь дыхание Катарины вырывалось облачком пара в внезапно наступившей немой тишине.
Затем, из этой застывшей реальности, пронзила скорость. Что-то серебристое и острое, слишком быстрое для глаза, метнулось среди замерших изаритов. Не было видно ударов — лишь результаты. Когда ледяной шок смёлся так же внезапно, как и наступил, два десятка изаритов просто… рассыпались. Не на части — на мелкие, идеально нарезанные кубики, которые с тихим стуком посыпались на землю, слове их разобрал на атомы невидимый, безупречно точный механизм.
И перед ними, спиной к яме и трём Лургорам, возникла женщина.
Длинные волосы цвета лунного серебра и первого инея развевались в ещё живом от былого движения воздухе. Простое, но безупречное платье-футляр, и в каждой руке — длинный, узкий клинок из сияющего, призрачного льда, от которого струился морозный туман. Её присутствие не давило — оно замораживало реальность вокруг, наполняя её тихой, абсолютной властью.
Катарина ахнула, её глаза наполнились слезами облегчения.
— Мама…
Селена Льдова. Ранг SS.
Женщина обернулась. Её лицо, прекрасное и холодное, как скульптура из арктического хрусталя, смягчилось на миг, когда она взглянула на дочь.
— С тобой всё в порядке? Тебя не ранили? — её голос звучал мелодично, но с той же леденящей чистотой, что и её клинки.
— Да, мам, всё в порядке, но мой друг… — Катарина бессильно указала на Алексея.
— Не волнуйся. У него просто истощение маны. Глубокое, но не смертельное, — Селена бросила беглый, аналитический взгляд на Алексея. — Сейчас мне нужно кое-что сделать. Подожди чуть-чуть, хорошо? — Она улыбнулась дочери короткой, тёплой улыбкой, которая, казалось, на миг оттаяла лёд в её глазах.
Сергей, с трудом поднимаясь на ноги, увидел её и замер. Не от благоговения — от шока, осознания той пропасти, что лежала между его рангом А и этой женщиной.
— Здравствуйте, Селена Льдова, — прохрипел он, едва держась на ногах.
— О, и вам доброго дня, — легко ответила она, и в её тоне снова появилась лёгкая, почти беззаботная нота. — Я погляжу, вы хорошо справились. Защитили.
— О, нет… — Сергей покачал головой, с горькой усмешкой кивнув в сторону Алексея. — Спасибо тому пареньку. Его навыки и его ум. Без него мы бы все уже подохли тут.
Селена скользнула взглядом в сторону Катарины и бесчувственного Алексея. В её ледяных глазах мелькнул искренний, живой интерес.
— Ясно. Будет интересно побеседовать с… другом моей дочери.
Затем она повернулась к Лургорам. Её расслабленная поза исчезла. Теперь она была подобна отточенному лезвию, только что вынутому из ножен.
Три исполина, словно почуяв качественно иную угрозу, развернулись к ней, багровый свет в их «глазах» вспыхнул ярче. Земля затряслась от их тяжёлых шагов.
Бой длился меньше десяти секунд.
Селена не стала читать громовых заклинаний. Она двинулась. Её форма растворилась в серебристой вспышке, оставив после себя лишь струящийся иней в воздухе. Первый Лургор занёс свою каменную дубину, способную раздавить танк. Он не успел её опустить.
Ледяные клинки в её руках даже не задели камень. Они прочертили в воздухе перед грудью исполина сложную, мгновенную руну. И пространство внутри его каменной брони вспыхнуло синим пламенем и замёрзло. Сначала из всех щелей и прорезей повалил ледяной пар, затем раздался оглушительный хруст — не от удара, а от чудовищного внутреннего давления. Лургор замер, его багровый свет погас, и монолитная фигура рассыпалась в груду обломков, покрытых изнутри толстым слоем идеального, сияющего льда.
Второй и третий Лургоры атаковали одновременно, пытаясь зажать её между собой. Селена даже не взглянула на них. Она просто сделала лёгкий шаг вперёд, и под её ногами вспыхнула и мгновенно расширилась сложная снежинка из магического льда — [Ледяная сфера абсолютного нуля]. Воздух внутри сферы толщиной в метр просто… исчез, заместившись вакуумом и холодом, превосходящим космический. Лургоры, попав в её радиус, не замерзли. Их внешняя броня, ещё секунду назад несокрушимая, стала хрупкой, как стекло, и покрылась сетью трещин. Селена, всё ещё находясь в движении, провела клинками по этим трещинам, не прилагая силы. Лёгкие, почти нежные касания. И два исполина рухнули, разваливаясь на десятки заиндевевших, идеально ровных каменных блоков.
Тишина. Полная. Даже ветер стих, будто затаив дыхание.
Селена Льдова остановилась, её клинки растаяли в воздухе, как дым. Она даже не запыхалась. Она просто отряхнула невидимую пыль с платья и повернулась назад, к дочери, её взгляд снова стал мягким.
— Вот и всё. Можно будет теперь познакомиться с тем, кто так храбро защищал мою девочку.
Алексей пришёл в сознание постепенно, как будто всплывая со дна ледяного, беззвучного омута. Первым ощущением стал холод. Не враждебный, а чистый, почти стерильный, словно воздух вокруг был профильтрован через слой вечного льда. Затем — запах. Слабый аромат старого, дорогого дерева, воска и чего-то неуловимого — возможно, инея на лепестках редких цветов.
Он открыл глаза. Потолок над ним был высоким, сводчатым, выложенным из бледно-серого мрамора с серебристыми прожилками. Рассеянный дневной свет лился из высокого стрельчатого окна, затянутого лёгкой тканью, смягчавшей яркость. Он лежал на широкой кровати с резным деревянным изголовьем, укрытый лёгким, но невероятно тёплым одеялом из чего-то, похожего на шерсть горного козла.
Где я? — первая мысль была чистой и ясной. Память нахлынула обрывками: бой, изариты, ледяной взрыв, падение… Катарина.
Инстинкт выживания сработал быстрее разума. Он резко сел, сбросив одеяло, и тут же встал на ноги. Пол под босыми ступнями оказался тёплым — видимо, подогреваемым. Прежде чем он успел сделать шаг к двери, она бесшумно открылась.
На пороге стояла горничная. Девушка лет двадцати, в строгом, но изящном платье тёмно-синего цвета с серебряной отделкой. Её светлые волосы были убраны в безупречную гладкую причёску, а лицо, миловидное и спокойное, в эту секунду окрасилось лёгкой, смущённой краской. В её руках был небольшой серебряный поднос с чашкой, из которой поднимался ароматный пар, и парой изысканных булочек.
— Вы… вы уже очнулись, — произнесла она, опуская глаза, но голос её был ровным и тихим, вышколенным. — Я… принесла лёгкий завтрак.
Алексей, всё ещё находящийся в режиме боевой готовности, проигнорировал поднос.
— Где это я? — спросил он, и его собственный голос прозвучал хрипловато от долгого молчания.
— Вы в особняке клана Льдовых, — так же тихо и чётко ответила девушка, всё ещё избегая прямого взгляда, теперь уже явно сосредоточившись на узоре ковра под ногами. — В восточном крыле, в комнате для гостей.
И тут из-за её спины раздался знакомый, звонкий голос, полный неподдельной радости:
— Алексей! Ты уже очнулся!
В проёме появилась Катарина. Она сияла улыбкой, от которой, казалось, даже строгие стены комнаты стали чуть теплее. Она была одета в простые, но дорогие домашние одежды небесно-голубого оттенка.
Он повернулся к ней, и его напряжение на миг спало.
— Да.
— Это, конечно, прекрасно, — сказала Катарина, её улыбка стала чуть лукавее, а взгляд скользнул ниже его лица, — но тебе бы, пожалуй, одеться для начала.
Только сейчас Алексей посмотрел на себя. Одеяло он сбросил, а под ним… не было ничего, кроме лёгких льняных штанов. Верхняя часть тела была полностью обнажена.
И это было не просто тело молодого парня. Это было тело воина, отчеканенное в горниле постоянных боёв и системных усилений. Рельефные, но не бугристые мышцы плеч и груди, прорисованный пресс. Но больше всего внимания привлекали не они, а следы. Бледные, уже зажившие шрамы — тонкие линии от когтей, небольшой ожог на предплечье, более тёмное пятно на рёбрах, где, вероятно, был ушиб. И свежие отметины — синяки и едва затянувшиеся царапины от недавней битвы в парке. Это была карта его пути, выжженная на плоти. Контраст между этой «картой боёв» и утончённой, холодной роскошью комнаты был разительным.
Осознание ударило, как обухом по голове.
— Ох, чёрт! — вырвалось у него, и с проворством, достойным его ловкости в 60 очков, он рванул с места, схватил сброшенное одеяло, набросил его на плечи как плащ и буквально впрыгнул обратно в комнату, захлопнув дверь перед носом смущённой горничной и рассмеявшейся Катарины.
Из-за двери донёсся её весёлый, немножко дразнящий голос:
— Не волнуйся! Одежду тебе уже приготовили! Она на стуле! Вылезай, когда придёшь в себя. А потом спускайся — Мари тебя сопроводит.
Когда сердцебиение немного успокоилось, Алексей осмотрелся. На резном стуле у стены действительно лежала аккуратно сложенная одежда. Это был не его привычный практичный тренировочный костюм. Комплект состоял из простых, но качественных тёмно-серых брюк из мягкой шерсти и лёгкой водолазки из тонкой, тёплой ткани цвета древесного угля. Всё идеально по размеру — либо магия, либо кто-то очень хорошо прикинул. Одежда была скромной, но в её крое и материале чувствовалась неприметная роскошь всего дома Льдовых. Он быстро оделся, ощущая непривычную мягкость ткани на ещё ноющих от недавних схваток мышцах.
Мари, та самая горничная, ждала его в коридоре, сохраняя безупречно нейтральное выражение лица. Молча, лёгкой походкой, она провела его по лабиринту светлых, прохладных коридоров, украшенных зимними пейзажами и серебристыми светильниками, к столовой.
Дверь открылась, и Алексея встретило тёплое сияние хрустальной люстры и ароматы, от которых у него невольно свело желудок. Стол, длинный и узкий, был накрыт с той сдержанной, но всеобъемлющей щедростью, которая говорит не о желании похвастаться, а о естественном порядке вещей. Там были и серебряные блюда с запечённой птицей под ягодным соусом, и салаты из тепличных овощей, и несколько видов хлеба, и супы в фарфоровых чашах. Всё выглядело одновременно изысканно и по-домашнему сытно.
За столом сидели две женщины. Катарина, уже переодетая в лёгкое платье лавандового оттенка, оживлённо о чём-то говорила. И Селена Льдова. В свете дня и в неформальной обстановке она выглядела иначе — не ледяной богиней войны, а утончённой аристократкой. Её серебряные волосы были убраны в простую, но изящную причёску, а взгляд, хотя и оставался пронзительным, смягчился.
— Морозов! Присаживайся, — первая заметила его Катарина, указывая на свободное место рядом с собой.
Алексей кивнул и занял указанный стул, стараясь не пялиться на изобилие яств. Его взгляд всё же выдал лёгкое изумление.
Селена отложила изящную вилку и повернула к нему своё внимание. Её изучение было тактичным, но всевидящим.
— Значит, это вы — Алексей Морозов, — начала она, и в уголках её губ дрогнула тень улыбки. — Моя дочурка столько о вас рассказывала за эти два дня, что я уже начала подумывать — не пора ли мне готовить свадебные планы.
— Ма-а-ам! — Катарина закатила глаза, и её щёки слегка порозовели. — Ну зачем ты так! — А ты ешь. Проснулся, а пролежал-то целых два дня. Наверное, голодный как волк.
Алексей, слегка ошеломлённый таким прямым приёмом, взял себе немного еды. Его движения за столом были неожиданно аккуратными и точными — не аристократическая выучка, а скорее привычка экономить движения и не привлекать лишнего внимания. Он ел сосредоточенно, чувствуя, как пища возвращает силы его истощённому телу.
— Я погляжу, манеры у вас имеются, — заметила Селена, наблюдая за ним. — Неплохо.
— Да, мать научила всему, что знала, — просто ответил Алексей, не поднимая глаз от тарелки. — Этикету, в том числе.
— Хорошая у вас мать, — тихо произнесла Селена, и в её голосе прозвучала неподдельная теплота. — Я ей благодарна. Ведь вы спасли мою дочь. Уже не в первый раз, как я понимаю.
— Есть такое, — с лёгкой, почти неуловимой усмешкой согласился Алексей. — Любит она влипать в неприятности.
Селена рассмеялась — звук был удивительно звонким и живым, нарушая ледяную ауру, которую она обычно излучала.
— Мам, прекрати, — снова взмолилась Катарина, но уже без настоящего раздражения, а скорее со смущённой улыбкой. — У нас же всё-таки гость.
Беседа за столом продолжилась в более спокойном ключе. Селена задала пару осторожных вопросов об учёбе (Алексей отвечал уклончиво, но вежливо), похвалила его действия в парке, ссылаясь на доклад Сергея Вилантова. Чувствовалось, что за её лёгкостью скрывается острый аналитический ум, оценивающий его не просто как спасителя дочери, а как потенциальный актив или угрозу.
После трапезы Селена изящно отодвинула стул и встала.
— Алексей, ещё раз примите мою благодарность. И передайте, пожалуйста, вашей матери, что её сын вырос достойным человеком. — Она слегка кивнула. — Мне необходимо отлучиться. Катарина, проводи Алексея, когда он будет готов. Машина ждёт.
Она удалилась той же бесшумной, грациозной походкой, оставив после себя лёгкий шлейф холодного, чистого аромата.
Вскоре после этого Алексей и Катарина, уже одетые для улицы, вышли к ждавшему их внедорожнику с тонированными стёклами. Дорога обратно в академию молчанием не обернулась. Катарина болтала о чём-то несущественном, словно пытаясь стереть формальность прошедшего обеда и вернуть их в привычную колею простого общения студента и студентки. Алексей смотрел в окно на мелькающие улицы Москвы, чувствуя странный контраст между холодным величием дома Льдовых, теплотой той трапезы и суровой реальностью академических стен, что ждали его впереди. Этот день, начавшийся с пробуждения в незнакомой роскоши, медленно возвращал его в привычный мир борьбы и выживания.
Новое логово Виктора Тёмного. Глубокие пещеры под Колымским нагорьем.
Воздух в подземном зале был тяжёл, как перед грозой, и пахнет кровью, пылью и озоном потраченной тёмной магии. Из назначенных двенадцати вернулось лишь восемь. Они стояли теперь перед своим повелителем и колышущейся Тьмой, их плащи были порваны, доспехи испещрены свежими сколами и подпалинами. Четверо остались навсегда в московских переулках и на подступах к особнякам Великих Домов — цена, заплаченная за отвлекающий манёвр.
Первый из выживших, маг с надломленным в бою голосом, шагнул вперёд. Из складок его плаща он извлёк нечто, завёрнутое в плотную, поглощающую свет ткань. Развернув её, он открыл осколок. Он был невелик, размером с ладонь, и казался куском ночного неба, вырезанным и затвердевшим. Его поверхность переливалась тусклым, глубоким сиянием, и взгляд на нём скользил, не находя фокуса.
— Мы принесли его, Владыка, — произнёс маг, склоняя голову.
Второй, стоявший позади, добавил хрипло:
— Четверо пали… отвлекая стражу Льдовых и гильдии. Они выполнили долг.
Тёмная Сущность, чьи очертания стали чуть плотнее, чуть реальнее после московских событий, протянула подобие конечности. Воздух затрепетал.
— Ради целого мира, скованного в цепи, не жалко и четырёх жизней… или четырёхсот. — Её многослойный шёпот прозвучал абсолютно бесстрастно. — Они стали удобрением для грядущего урожая.
Осколок, будто почуяв родственную сущность, дрогнул на ладони мага и сам сорвался в воздух, устремившись к Сущности. Та не стала его ловить. Она просто… впустила. Осколок коснулся её колеблющейся формы и растворился, как капля чернил в кубке чистой тьмы. В тот же миг по залу прокатилась немая волна давления. Факелы погасли на секунду, а когда вспыхнули вновь, тени от стен стали резче, зловещее. Сама Сущность на мгновение обрела почти ясные, чудовищные очертания огромного, скованного существа, прежде чем снова схлопнулась в более плотный, чем прежде, сгусток энергии.
— Да… — прошелестело из тьмы, и в этом звуке впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение. — Ещё одиннадцать осколков… и вся Моя мощь, вся Моя воля вернётся. Тогда мы начнём Перековку.
— Это великий день, Владыка, — произнёс Виктор Тёмный, стоявший немного поодаль. В его голосе звучала не лесть, а холодное торжество соучастника. — Но где искать следующий осколок? Силы Домов теперь будут начеку.
— Следующий ключ… — Сущность замолчала, сосредоточившись. Её форма заволновалась, и от неё потянулись незримые, искажающие воздух нити восприятия. Это было похоже на то, как паук по едва уловимым колебаниям паутины чувствует добычу за километры.
Она «вглядывалась» сквозь толщу породы, сквозь расстояния, через магические барьеры городов. Её сознание, как щупальца левиафана, проползало по энергетическим руслам страны, выискивая знакомый, манящий отзвук той же силы, что теперь частично пребывала в ней.
Внезапно все нити дёрнулись и натянулись, указывая в одном направлении.
— Нашёл. — Голос Сущности стал твёрже, словно обрёл плоть. — Огромное здание… на юге. Оно парит на ветрах надменности и древних клятв. Его стены поют песню свободы, но в самых своих фундаментах скрывают оковы. Один из ваших… Великих Домов.
Виктор сузил глаза, мысленно перебирая карту влияния кланов. Юг… Здание, парящее на ветрах…
— На юге из Великих Домов базируется только Дом Зефировых (Ветровых), — медленно выговорил он. Ироничная усмешка тронула его невидимые под капюшоном губы. — Идеально. Их сила в скорости и воздухе. Но даже воздух можно заковать в лёд… или в камень. Значит, следующий осколок артефакта «Мир Цепей» хранится в их главной цитадели.
В зале воцарилась тишина, наполненная новым, конкретным ожиданием. Цель была обозначена. Цена уже не имела значения. Игра продолжалась, и следующая фигура на доске — неприступная твердыня Ветровых — только что была выбрана для слома.
Главный штаб. Центр Москвы.
Воздух в зале Совета был густым от невысказанных обвинений, подавленной ярости и ледяного расчёта. Пять фигур, олицетворяющих силу страны, собрались вокруг массивного стола из чёрного обсидиана, на котором плавали голографические проекции городов, отмеченные алыми метками недавних прорывов.
— Как такое вообще могло произойти? — первой нарушила тяжёлое молчание Алиса Зефирова. Её обычно спокойный, мелодичный голос сейчас был резок, как порыв ледяного ветра. — Одновременные прорывы по всей стране! Это не стихийное бедствие. Это спланированная атака.
— Эти прорывы были не случайностью, — ровным, низким голосом, похожим на гул подледной реки, произнёс Аркадий Льдов. Его ледяной взгляд скользил по карте. — Они были дымовой завесой. Идеально синхронизированным отвлекающим манёвром, чтобы ослепить нас и связать руки.
— Если бы за Виктором следили как следует с самого начала, всего этого можно было избежать! — громыхнул Гордан Игнатьев, его массивный кулачок обрушился на стол, заставив задрожать голограммы. — И гибели отряда «Коршуна» не было бы! Чья это была зона ответственности? Чья слепота?
Все взгляды, как по команде, устремились на Владимира Волкова. Тот даже не шелохнулся, лишь его жёлтые, волчьи глаза сузились в опасных щелочках.
— Не вздумайте вешать собственные провалы на мой клан, — проскрежетал он, и в его тихом голосе зазвучал низкий, предупредительный рык. — Вы направили «Коршун» в логово. Не моих разведчиков. Так что не пытайтесь смыть свою кровь в моём овраге. Ваши люди не справились с заданием.
— Сейчас бессмысленно искать виноватого в прошлом, — вступил тихий, слове шелест листвы, голос Бориса Тенистого. Его фигура в плаще из живой тени казалась неотчётливой. — Проблема в настоящем. Они что-то искали. И, судя по тому, что прорывы прекратились, как только гильдии начали прибывать, — нашли. Нам нужно понять что. И где это что теперь.
В наступившей паузе раздался ровный, лишённый всякой эмоциональной окраски голос Николая Кравцова. Главнокомандующий. Он не повышал тона, но каждое его слово падало на стол с весом свинцовой печати.
— Бесплодные препирательства прекратить. Приказ: немедленная активация барьерных систем вокруг всех стратегических объектов и городов-миллионников. Все гильдии и регулярные магические войска перевести в режим повышенной готовности. Наблюдение за всеми активными и потенциальными разломами — тотальное.
Он сделал паузу, его тяжёлый взгляд обвёл каждого.
— Нам неизвестно, действует ли Тёмный в одиночку, имеет ли он поддержку из-за рубежа или, что хуже, вступил в контакт с… иными силами из самих разломов. У нас нет доказательств. Только тень и результат.
— Я столкнулся с одним из его прихвостней, — снова заговорил Аркадий. Все взоры вернулись к нему. — На нём была печать маны Виктора. Слабая, но узнаваемая. Однако он использовал некий артефакт. Посторонний. Его сила возросла в разы. Мана была… чужеродной. Темной, уродливой, вывернутой наизнанку. Взять живым не удалось. Артефакт, похоже, уничтожает носителя после полной активации.
— Это меняет расклад, — констатировал Кравцов. — Значит, у них есть инструменты, временно повышающие уровень угрозы до непредсказуемого. Магам-следопытам, тем, кто может чувствовать аномалии, поручить прочесать места всех сегодняшних прорывов. Искать следы, артефакты, любые аномалии.
— Но их всего пятеро на всю страну! — возразил Владимир Волков. — Они физически не успеют!
— Тогда пусть ищут следы у самых крупных и опасных прорывов, — парировала Алиса Зефирова. — Там, где концентрация чужеродной энергии была максимальной. Там, где они добивались чего-то.
Обсуждение продолжилось, но основное решение было принято. Вскоре Кравцов поднялся, его молчаливый уход был знаком окончания совета. Один за другим, в гнетущей, неразрешённой тишине, покидали зал и главы Великих Домов. Снаружи их ждали их личные войны, их расследования, их страх. А внутри зала, на столе, всё ещё мерцали кровавые точки на карте, как незаживающие раны, напоминая, что первый ход в новой, тёмной игре противник уже сделал. И сделал его мастерски.
Прибытие в Академию прошло довольно спокойно. Алексей с Катариной вышли из машины и направились ко входу. На пороге их уже ждала Анна Северная. Она встретила их лёгкой, но внимательной улыбкой и сразу же поинтересовалась самочувствием после того происшествия в парке. Затем последовала встреча с Иваном и Семёном — и вот уже вся команда в сборе, готовая с головой окунуться в привычную рутину.
Учёба, тренировки, занятия по тактике. Так незаметно пролетели месяцы, приближая день главного испытания — экзамена по итогам первого курса.
Библиотека погрузилась в привычную тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц и скрипом перьев.
— Как думаете, что будет на экзамене? — первым нарушил молчание Семён, нервно поправляя очки.
— Слышал кое-что, — отозвался Иван, скрестив руки на груди. — Из-за того что прошлый экзамен сорвался, этот будут проводить по усиленному сценарию. Говорят, нас могут отправить в закрытый прорыв E-ранга. Настоящий.
Алексей нахмурился. В его прошлой жизни — в иной реальности — он не сталкивался с подобным. Прорывы делились на типы?
— Закрытый прорыв? — переспросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая нота аналитического интереса.
— Да, прорывы бывают двух видов: открытые и закрытые, — пояснила Катарина, её тон был спокоен и деловит. — В открытых мы сражаемся снаружи, есть пространство для манёвра, можно ждать подкрепления. Закрытые — это ловушки. Вход в них ограничен, отступать некуда. Ты либо побеждаешь, либо…
Она не договорила, но все и так поняли.
— Вряд ли нас направят в закрытый, — покачал головой Семён, уже забыв о нервах и погрузившись в теорию. — Они слишком редки и нестабильны. Найти подходящий — большая удача. Да и на всех нас одного такого прорыва не хватит — слишком много курсантов.
Алексей слушал, сохраняя внешнее спокойствие, но его ум уже работал, сопоставляя информацию, строя возможные сценарии.
— Значит, нам необходимо тренироваться усерднее, — констатировал он, глядя на товарищей.
— Ещё усерднее? — Семён аж подпрыгнул на стуле. — Мы и так всё свободное время либо тренируемся, либо учимся! Давайте хотя бы эти несколько дней просто… отдохнём.
— А он прав, — мягко вставила Катарина. — Учёба учёбой, но силы нужно восстанавливать. Беспрерывный измал только навредит перед таким испытанием.
Алексей задумался на секунду, затем кивнул.
— Может, вы и правы.
— Ура-а-а! — не сдержался Семён, забыв, где они находятся.
Его восторженный возглас гулко прокатился под каменными сводами библиотеки. Несколько читателей обернулись с неодобрительными взглядами, а суровый библиотекарь за своим бюро поднял голову, сверкнув очками.
Семён резко съёжился, прикрыв рот ладонью. Катарина фыркнула, прикрывая улыбку, а в углу губ Ивана дрогнула редкая усмешка. Даже на обычно невозмутимом лице Алексея промелькнула тень чего-то похожего на улыбку.
— Ну что ж, нам пора, — произнесла Катарина, собирая книги. — Иначе Жанна Ветрова нас просто уничтожит, если мы опоздаем.
Команда поднялась, стараясь двигаться как можно тише, и покинула царство тишины, шагнув в прохладный каменный коридор. Воздух здесь уже был другим — пах озоном, пылью и лёгким электрическим зарядом от работающих где-то в стенах магических схем.
— Слушайте, а вдруг Иван прав насчёт закрытого прорыва? — не унимался Семён, уже на ходу доставая смартфон, чтобы проверить расписание. — Я читал на форуме гильдейцев, их иногда искусственно стабилизируют для тренировок элитных подразделений. Может, и нам такой «подарок» приготовили?
— Слишком дорого и рискованно для первокурсников, — отмахнулся Иван, но в его голосе не было прежней уверенности. Он бросил взгляд на свой телефон, где мигал значок нового служебного объявления из деканата. — Хотя… После всего, что творится снаружи, администрация может решить, что нам пора увидеть настоящий ад в миниатюре.
Катарина шла чуть впереди, её шаги были легкими и беззвучными.
— Мама в последнем сообщении упомянула, что Совет Домов настаивает на ускоренной и более… практичной подготовке кадров. Так что всё возможно.
Алексей слушал, пропуская информацию через внутренний фильтр, одной рукой набирая краткие заметки в своём смартфоне. Закрытый прорыв. Ограниченное пространство. Нулевая возможность отступления. Его разум уже моделировал возможные сценарии, раскладывал тактики по полочкам, ища слабые места в гипотетическом построении. Он отметил про себя, что нужно будет изучить доступные базы данных — не учебные, а оперативные отчёты гильдий. Возможно, через Катарину или даже легально, через расширенный доступ библиотеки.
Урок монстрологии вела Жанна Ветрова — женщина с холодной, отточенной красотой и пронзительным взглядом цвета грозового неба. Её серебристые волосы были убраны в строгий пучок, а пальцы с длинными изящными ногтями листали не бумажные конспекты, а страницы голографического интерфейса, парящего перед кафедрой. Она разбирала сегодня анатомию и повадки существ C-ранга, которых студенты вряд ли увидят в ближайшие годы. Но теперь каждый слушал с предельным вниманием. Шутки про «это вам ещё не скоро пригодится» больше не работали. После московских событий даже теоретическое знание о том, куда бить изарита или как избежать кислоты анифармы, казалось бесценным.
Алексей делал заметки в смартфоне не подряд, а выборочно — слабые точки, частоту атак, способы дезориентации. Рядом Семён быстро чертил на планшете схемы уязвимостей, изредка сверяясь с онлайн-базой аномалий. Иван, отложив телефон, смотрел на голографические проекции с тем же сосредоточенным выражением, с каким обычно смотрел на реального противника.
Стремление к отдыху, озвученное в библиотеке, испарилось без следа. В воздухе витало иное — собранность, обостряющаяся до лезвия бритвы. Экзамен приближался не как дата в календаре, а как физическое ощущение — сжатие в груди, холодок вдоль позвоночника, тихий гул в ушах от постоянно работающего внутреннего анализатора угроз.
Когда прозвенел звонок, оповещающий об окончании пары, Жанна Ветрова задержала класс, слегка подняв руку.
— До следующего занятия, — произнесла она, и её звучный, чёткий голос прозвучал непривычно весомо, — проанализируйте все отчёты за последний год по инцидентам с существами D-ранга в городской черте. Всё есть во внутренней сети академии. Даже то, что кажется… малозначительным.
Она не стала объяснять, почему. И не нужно было. Эта фраза, брошенная в тишину аудитории, повисла в воздухе более красноречиво, чем любое многословное предупреждение. Команда вышла в коридор, и на сей раз их молчание было иным — не ленивым, а насыщенным, густым от невысказанных мыслей и готовности. В карманах у каждого лежали смартфоны, которые теперь казались не просто устройствами для общения, а инструментами выживания, нагруженными тревожными данными, картами и напоминаниями о том, что игра началась. Обратного пути не было.
Настал день, которого ждали и которого одновременно боялись. Всех первокурсников собрали не на обычном стадионе или полигоне, а в огромном, поражающем воображение подземном комплексе — «Колизее». Это была гигантская, идеально круглая арена, высеченная из чёрного базальта, диаметром с футбольное поле. Высокие стены уходили вверх на пятьдесят метров, где за толстым, абсолютно прозрачным магическим стеклом тянулись ярусы наблюдательных лож. Вся эта колоссальная конструкция была накрыта куполом, на внутренней поверхности которого мерцали рунические схемы, излучающие ровный холодный свет.
Сама арена была пуста и казалась бескрайней. Но сегодня на неё смотрели не только преподаватели. В центральной, самой просторной ложе, за стеклом, собрались те, чьё присутствие заставляло воздух сгущаться от значимости момента. Прибыли представители всех пяти Великих Домов. И впервые за много лет на экзамене первокурсников присутствовал сам директор академии «Северная Звезда» — Александр Грозный.
Он появился внезапно, без помпы. Просто шагнул вперёд к краю ложи, и вся арена, все сотни студентов замерли. Он был высок, но не громаден. Его фигура скорее говорила о сдержанной, концентрированной силе, чем о грубой мощи. Лицо — изрезанное морщинами, будто сама история оставила на нём свои письмена, — было непроницаемо. Седина в коротко стриженных волосах и бороде отливала сталью. Но больше всего поражали глаза. Спокойные, пронзительно-ясные, цвета зимнего неба на рассвете. В них не было ни гнева, ни снисхождения — только всё понимающая, бездонная глубина. Ранг SSS. Живая легенда, последний рубеж.
Он не нуждался в усилителе голоса. Когда он заговорил, каждый слог падал в тишину с весом горной породы, отчётливо доносясь до самого дальнего угла.
— Вы стоите на песке, который ещё не пахнет кровью, — начал он, и его голос был низким, вибрирующим, будто далёкий подземный гул. — За вашими спинами — стены академии. Над вами — наше наблюдение. Это — учебный бой. Но запомните этот момент. Запомните этот запах страха, эту тяжесть в груди, этот холодок по спине. Потому что очень скоро иллюзия исчезнет. Стены останутся далеко. Наблюдать будет некогда. А песок под ногами будет впитывать уже не пот, а нечто иное. Враги из разломов не знают пощады, не признают рангов и не интересуются вашими амбициями. Они знают только голод. И ваша задача — не стать их пищей. Ваша задача сегодня — доказать не нам, а в первую очередь самим себе, что внутри вас есть нечто большее, чем страх. Что вы способны думать, когда разум кричит «беги!». Что вы можете доверять плечу товарища, даже если это плечо принадлежит тому, кто вам не по душе. Здесь и сейчас вы строите фундамент. Фундамент своего будущего. И будущего тех, кто будет стоять за вашей спиной. Не подведите их. Не подведите себя.
Он закончил так же внезапно, как начал, отступив вглубь ложи. Но его слова, короткие и жёсткие, как удары молота, продолжали звучать в наступившей оглушительной тишине. Потом её прорвал нарастающий гул шёпота сотен студентов.
— Боже… Все Пять Домов… И сам Грозный… — прошептал кто-то сзади.
— Не думал, что на нашем экзамене соберётся весь цвет магического мира, — тихо, больше для себя, произнёс Алексей, его аналитический взгляд скользнул по фигурам в ложе.
— Ой, смотри, Кать, твои родители! — ахнул Семён, тыча пальцем в сторону, где рядом с суровым Аркадием Льдовым сидела утончённая Селена.
Катарина лишь слегка кивнула, но в её глазах вспыхнула гордая искорка. — Ну что ж, — сказала она, выпрямляясь. — Теперь точно нельзя ударить в грязь лицом.
— Итак, первокурсники! — Голос, усиленный магией, прорезал гул. На трибуне для судей стоял Олег Николаевич, начальник службы безопасности, мужчина с лицом, высеченным из гранита. — Все группы уже сформированы на основе вашей успеваемости и синергии. Сейчас будут оглашены составы. Ваша задача — кооперация и ликвидация пяти существ D-ранга в отведённой секции арены. Готовность к реальным, не учебным травмам — обязательна. Первая группа: Катарина Льдова, Дмитрий Волков, Глеб Громов, Анна Стальная, Марк Щит.
Стали зачитывать дальше. — Иван Маркович, Пётр Игнатьев, Олег Раскат, Виктор Жаров, Лиза Искрина.
Алексей мысленно готовился услышать знакомые имена своей команды, но система, видимо, решила всё перетасовать.
— Алексей Морозов, Семён Зефиров, Яна Тень, Артём Камень, София Светлова.
На секунду воцарилась немая сцена. Алексей медленно повернулся к Семёну. Катарина и Иван уставились на своего товарища с одинаковым выражением полнейшего изумления.
— Ты… Зефиров? — спросил Алексей, и в его ровном голосе впервые прозвучало чистое недоумение. — Из Дома Ветровых?
Семён сгорбился, будто пытаясь стать меньше. Его пальцы нервно теребили край мантии. — Ну… да, — пробормотал он, глядя в пол. — Двоюродный, по боковой линии. Очень боковой.
— Почему ты ни слова не сказал? — в голосе Алексея не было упрёка, только желание понять.
— А зачем? — Семён вздохнул, наконец подняв глаза. В них мелькнула горьковатая искорка. — Когда ты Е-ранг, о котором родня предпочитает не вспоминать… говорить об этом не особо хочется. Я для них — несбывшаяся надежда, брак. Лучше уж быть просто Семёном с факультета артефакторики.
В этот момент к их группе подошла следующая названная команда. Впереди шла Ирина Зефирова, её лёгкая походка была полна врождённой грации. Увидев состав, она изящно подняла бровь.
— О, какая занимательная компания, — её голос звучал мелодично, но с лёгким, беззлобным высокомерием. — Сам тёмный конь курса и… наш семейный просчёт. Здравствуй, двоюродный братец.
Семён лишь глубже вжал голову в плечи. Алексей же повернулся к Ирине, его лицо снова стало непроницаемой маской.
— Кидаться титулами и прозвищами — это, я погляжу, в крови у отпрысков Великих Домов, — произнёс он спокойно, но так, что каждое слово резало воздух. — Судить человека по рангу, а не по тому, что у него внутри. Какая поразительная глубина мысли.
Ирина фыркнула, но её улыбка стала чуть напряжённой. — Ох, прости, забыла, что здесь собираются ценители «внутреннего мира». Особенно столь ярко выраженного, как у F-рангов.
Алексей не моргнул. — Уж лучше быть F-рангом с головой на плечах, чем SS-рангом с пустотой за красивой оболочкой. Удачи в бою, Ирина. Покажите, на что действительно способен ваш Дом, а не только его язык.
Он говорил негромко, но с такой ледяной, неоспоримой уверенностью, что Ирина на миг потеряла дар речи. Её щёки слегка окрасились румянцем — от досады или злости. Не найдя, что ответить, она резко развернулась и ушла к своей команде, в которую входили, среди прочих, Николай Удар и Елена Всполох.
Семён смотрел на Алексея широко раскрытыми глазами. — Ты… ты только что… ей…
— Ничего особенного, — отрезал Алексей, уже анализируя состав своей новой, временной команды. — Просто констатировал факт. Теперь слушай сюда, «Зефиров». Ты — наш скрытый козырь. Ирина только что сама это подтвердила, даже не осознав. Ветровые — это контроль и скорость. Значит, у тебя, где-то глубоко, есть потенциал к этому. Мы найдём ему применение. Понятно?
Семён, всё ещё потрясённый, кивнул. Впервые за долгое время в его глазах, вместо привычной неуверенности, вспыхнула слабая, но настоящая искра решимости.
И в этот миг, прямо перед внутренним взором Алексея, вспыхнуло чёткое, безличное сообщение, отодвинув шум арены на второй план:
[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: «РАСКРЫТИЕ ПОТЕНЦИАЛА»]
[ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ]: Помочь Семёну Зефирову осознать и впервые применить наследственный навык клана Ветровых — «Ветровые лезвия».
[НАГРАДА ПРИ УСПЕХЕ]:
+3 очка ко всем базовым характеристикам (Сила, Ловкость, Выносливость, Интеллект).
Улучшение навыка «Пожиратель Душ» до 3-го уровня. Новый эффект: 20 % шанс скопировать аспект поглощённой души (пассивный навык, черта характера, обрывок памяти).
+2000 опыта. Текущий прогресс: Уровень 33. Осталось до 34 уровня:
+20 % прогресс ранга.
Прогресс ранга: E → D. Текущий прогресс: 10 %.
Текст повис в сознании, холодный и соблазнительный. Уголки губ Алексея под плащом едва дрогнули.
Это уже не просто «неплохо», мелькнула у него мысль, быстрая и расчётливая. Это стратегическая возможность. Укрепить самого слабого звена, получить значительный буст для себя и продвинуться к следующему рангу. И всё это — просто раскрыв то, что в нём уже есть. Эффективность — максимальная.
Он перевёл взгляд на Семёна, который сейчас походил на взъерошенного птенца, случайно оказавшегося в гнезде орлов. Задача усложнилась, но и стала кристально ясной. Теперь это был не просто экзамен. Это был первый шаг к превращению «семейного просчёта» в настоящую силу.
— Итак, первая группа, на стартовые позиции! Начинаем, — прогрохотал голос диктора под сводами арены.
На другом краю сектора группа Катарины собиралась перед выходом. Дмитрий Волков, закинув голову, с презрительной усмешкой окинул её взглядом.
— Ну что, Льдова, ещё не надоело таскать за собой этот мусор? — он кивнул в сторону, где стоял Алексей. — Или F-ранговый щенок так тебе глазки и заморочил?
Катарина медленно повернулась к нему. В её взгляде не было ни злости, ни раздражения — только лёд, тонкий и режущий.
— Ты слишком много говоришь для того, кого этот «мусор» уже дважды поставил на место, Волков. И сейчас нам предстоит сражаться плечом к плечу, а не выяснять отношения. Не забывай, — она сделала паузу, позволив словам обрести нужный вес, — за нами наблюдают. В том числе твой отец. И, насколько мне известно, он уже крайне недоволен твоими… прежними результатами.
Лицо Дмитрия исказила судорога. Воспоминание о холодной, уничтожающей ярости отца, Владимира Волкова, после его позорного поражения, было свежо и болезненно. Тот взгляд, полный презрения и разочарования, был страшнее любой взбучки.
— Ты… Сука, — прошипел он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Вы ещё все узнаете…
— Да-да, обязательно, — Катарина махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, и направилась к отметке старта. — Но сначала — экзамен. Сосредоточься, если можешь.
Она оставила его одного, кипящего от бессильной злобы, и заняла свою позицию, спиной к нему, демонстративно показывая, где в её иерархии сейчас находится Волков. Бой был неизбежен, но первый раунд — психологический — она уже выиграла.
Битва началась. Катарина заняла чёткую, отточенную стойку у самой границы стартовой зоны. Остальные члены команды нерешительно выстроились за ней — кроме Дмитрия, который стоял чуть в стороне, демонстративно скрестив руки.
— По моей команде начинаем, — ровным, командным голосом произнесла Катарина, не отрывая взгляда от пустой пока арены.
— Кто сказал, что командовать будешь ты? — тут же парировал Дмитрий, и в его голосе звенела задетое самолюбие.
Катарина медленно повернула к нему голову. В её взгляде не было гнева — только холодное, почти научное любопытство.
— Ладно, — сказала она спокойно и сделала шаг в сторону, разомкнув строй. — Вперёд, Волков. Покажи нам мастер-класс. Раз уж ты так рвёшься быть командиром.
Она отступила к краю платформы, оставив Дмитрия в центре внимания остальной растерянной команды. Глеб Громов, массивный парень с серьёзным лицом, сжал переносицу.
— Может, хватит вести себя как малые дети? — прорычал он. — Если из-за вашей личной неприязни мы завалим экзамен, я лично вас…
Его слова утонули в низком, нарастающем гуле. С противоположной стороны арены, из скрытых люков, на песок выползли существа. Их было пять.
Громбалы. Существа D-ранга, похожие на помесь пумы и ящерицы. Длиной под три метра, они передвигались на четырёх мускулистых, пружинистых конечностях, заканчивающихся когтями, оставлявшими на камне искры. Их шкура была покрыта не мехом, а короткими, стального цвета иглами, которые время от времени вспыхивали голубыми разрядами. Самой жуткой деталью были пасти — безгубые, полные острых, похожих на грозовые разряды зубов, от которых исходило тихое, зловещее потрескивание. Они двигались не бегом, а сериями стремительных, почти телепортирующих рывков, оставляя после себя запах озона и горячего металла.
Пока Дмитрий и Катарина мерялись взглядами, одна из участниц, Анна Стальная, резко выкрикнула, указывая рукой:
— Прекратите дурачиться! У нас проблемы поважнее!
Все обернулись. Дмитрий, увидев противников, резко побледнел.
— Вот чёрт… — выдохнул он. — Почему именно громбалы?
Он застыл, его мозг, отравленный злобой и обидой, в критический момент дал сбой. Он видел не тактическую задачу, а лишь собственную несостоятельность на фоне этих чудовищ.
Катарина, видя его ступор, мгновенно стряхнула с себя маску отстранённости. Её голос, резкий и не допускающий возражений, разрезал нарастающую панику:
— Марк! Земляной щит, полусфера, прикрывай Анну! Анна, усиль его барьер металлом, создай режущую кромку! Глеб — дистанция, бей молниями в упреждение по их траектории! Волков! — она крикнула так, что Дмитрий вздрогнул. — Твоя задача — защита Глеба от ближнего прорыва! Всем остальным займусь я! Движение!
И она рванула вперёд первой, не дожидаясь, исполнят ли приказ.
Громбалы, почуяв движение, синхронно ринулись в атаку. Их рывки были подобны разрядам молний — резкие, зигзагообразные, непредсказуемые.
Тактика ожила.
Марк Щит с глухим стуком ударил кулаком о песок. Из земли перед Анной взметнулась кривая, толстая стена из спрессованного грунта и камня. Анна, чьи ладони засверкали серебристым светом, провела по ней — и поверхность барьера покрылась острыми, как бритва, стальными шипами.
Глеб, широко расставив ноги, взметнул руки. Между его пальцами запрыгали сгустки чистой энергии грома. Он не стрелял наугад — его удары били туда, где громбал должен был оказаться через долю секунды, вынуждая существ дёргаться в сторону, сбивая их адский темп.
Дмитрий, стиснув зубы, всё же выполнил приказ. Из его рук вырвались языки пламени, которые не атаковали, а сплелись перед Глебом в подвижную, огненную стену-паутину, готовую опалить любое существо, рискнувшее прорваться к магу.
Но настоящим спектаклем стало движение Катарины.
Она не бежала — она скользила. Её ботинки едва касались песка, оставляя за собой мгновенно появляющиеся и тающие следы из инея. Первый громбал, попытавшийся срезать угол и зайти с фланга, встретил не её тело, а внезапно выросшую из ничего вертикальную стену гладкого, зеркального льда. Существо врезалось в неё с глухим стуком, отскакивая оглушённое.
Катарина в тот же миг была уже в другом месте. Она оттолкнулась от собственной ледяной стены, совершив в воздухе полный оборот, и, приземлившись на одно колено, швырнула в песок перед двумя другими громбалами не шар, а веер из десятков ледяных игл. Лёд впился в песок и мгновенно разросся, сковав лапы существ хрупкой, но цепкой коркой, замедляя их.
Третий громбал, самый крупный, проигнорировал ловушку и прыгнул прямо на неё с рёвом, раздирающим уши. Катарина не отпрыгнула назад. Она сделала невозможное — шаг навстречу, под летящее тело. В последнее мгновение она резко присела, буквально проскользнув под брюхом чудовища, и, взметнув руку, оставила на его животе длинную, неглубокую, но сверкающую полосу льда. Холод, смешавшись с врождённой электрической активностью существа, вызвал болезненный короткий замыкание. Громбал взвыл и кубарем покатился в сторону, дёргаясь в конвульсиях.
Всё это заняло меньше десяти секунд. Она не нанесла ни одного смертельного удара. Она контролировала. Связывала, замедляла, отвлекала, создавала идеальные условия для других. Барьер Марка и Анны выстоял под натиском одного громбала, чьи когти скрежетали о металлизированный камень. Точечные разряды Глеба, наконец, нашли цель — один из замедленных громбалов получил сгусток энергии прямо в открытую пасть и рухнул, дёргаясь. Дмитрий, забыв про амбиции, яростно отбивал пламенными хлыстами попытки другого существа обойти фланг.
Катарина, закончив акробатическую серию, оказалась в центре. Её дыхание было ровным, а в глазах горел холодный, ясный огонь тактика, видящего, как его план воплощается в жизнь. Она свела ладони вместе перед грудью, и между ними начал расти ослепительно-белый, коптящий холодом шар.
— Глеб! — её голос прозвучал чётко, как удар колокола. — Сейчас!
Она выбросила руки вперёд, выпустив не просто ледяную волну, а сконцентрированный торнадо из алмазной пыли и абсолюта холода прямо в группу оставшихся, дезориентированных громбалов. И в тот же миг разряд Глеба, усиленный и направленный, врезался в сердцевину этого вихря.
Эффект был сокрушительным. Лёд, пронизанный чистым электричеством, не просто сковал — он взорвался изнутри тысячами проводящих осколков. Раздался оглушительный хруст, смешанный со шипением разряда. Когда снежная буря осела, на песке лежали три обледеневших, покрытых сетью трещин и дымящихся от коротких замыканий тела громбалов.
Тишина, наступившая на арене, была оглушительной. Даже из наблюдательной ложи не донеслось ни звука. Катарина медленно опустила руки, её силуэт на фоне дыма и искр казался нереальным. Она обернулась к своей команде, к Дмитрию, который смотрел на неё со смесью ярости, шока и невольного уважения.
— Команда «А», испытание пройдено, — раздался голос судьи, но он звучал как-то приглушённо.
Первый экзамен был сдан. И сдан он был не Дмитрием Волковым. Он был сдан Катариной Льдовой. Вслед за её группой на арену выходили другие — кто-то справлялся с трудом, кто-то проваливался с треском, не сумев организовать и пяти человек против пяти существ.
— Следующая группа, на позиции! — прогремел голос Олега Николаевича, не терпящий промедления.
На песок уверенно вышла новая пятёрка: Иван Маркович, Пётр Игнатьев, Олег Раскат, Виктор Жаров, Лиза Искрина. Зазвучали их имена.
— Ну что, никто не против, если я возьму инициативу на себя? — громко, с привычной долей высокомерия, заявил Пётр, окидывая взглядом команду.
— Мне вообще по барабану, — пожал плечами Иван, его внимание уже было приковано к тёмным проёмам на противоположной стороне арены.
— Да, я не против, — кивнул Олег Раскат.
— Согласен, — коротко бросил Виктор.
— Веди, — улыбнулась Лиза.
— Отлично. Бой начинается! — объявил судья.
Наблюдательная ложа.
— Неплохо твоя дочь выступила, — заметила Алиса Зефирова, её тон был одобрительным, но с лёгкой, всегда присутствующей прохладой. — Сразу видна школа Дома Льдовых. Контроль и расчёт.
— Благодарю, — сдержанно кивнул Аркадий Льдов, но в уголках его глаз читалось глухое удовлетворение.
Однако отец Дмитрия, Владимир Волков, сидел, будто высеченный из гранита. Его челюсти были сжаты так, что, казалось, вот-вот треснут зубы. Его сын не провалился, но был полностью затмлён. Он видел эту разницу — между лидером и статистом.
Аркадий, почувствовав тяжёлый взгляд, слегка повернулся к нему.
— Ваш сын тоже справился. Выстоял в бою, — произнёс он ровно, без намёка на издёвку, что в данной ситуации было почти милостью.
— Благодарю, — проскрежетал Владимир сквозь стиснутые зубы, его жёлтые глаза метнули молнию в сторону Аркадия, прежде чем снова уставились на арену.
Арена.
Пётр быстро распределял роли, его голос звучал уверенно, почти по-командирски.
— Иван! Ты — наш щит. По телосложению видно — держать удар можешь. Встаёшь в центре, принимаешь первый натиск.
— Понял, — кивнул Иван, занимая позицию. По его рукам пробежали голубоватые искры.
— Виктор! Твоя магия — жар, термальный контроль. Не атакуй в лоб. Дезориентируй, ослепляй, отвлекай.
— Окей, — мотнул головой Виктор, потирая ладони, от которых уже начинал струиться марево.
— Олег, Лиза, — Пётр указал на них. — Вы — поддержка. Растения на контроль территории, искры — на срыв концентрации. Работаете в тандеме, прикрываете мои фланги.
— Будет сделано, — ответил Олег, а Лиза лишь энергично кивнула, её пальцы уже перебирали невидимые нити энергии.
— Остальное — на мне, — завершил Пётр, и в его глазах вспыхнул знакомый агрессивный блеск. Его ладони сжались, и между пальцами заплясали первые язычки малинового пламени.
Из люков на арену выползли новые твари. На этот раз это были Корродиры — существа D-ранга, похожие на слизней размером с телёнка, но покрытые не слизью, а твёрдыми, пористыми пластинами, сочащимися едкой кислотой. Их движения были медленными, но следы, которые они оставляли, дымились, разъедая песок. Их было пять.
Бой начался.
Первым среагировал Иван. Он не стал ждать. С низким рёвом он ударил кулаками друг о друга, и от него во все стороны разошлась ударная волна чистого кинетического грохота. Волна врезалась в передних корродиров, не нанося сильных повреждений, но оглушая и отбрасывая их назад, сбивая слабый, ядовитый темп.
— Теперь! — крикнул Пётр.
Виктор выбросил вперёд руки. Из его ладоней хлынула не струя пламени, а сверхконцентрированная волна иссушающего жара. Воздух над группой корродиров затрепетал и заплыл маревом. Кислотные испарения от их тел стали подниматься гуще, создавая едкую, слепящую дымку вокруг самих существ.
Олег Раскат присел, вдавив ладони в песок. Из земли вокруг корродиров, прямо сквозь дымку, взметнулись не цветы, а цепкие, живучие ползучие стебли чертополоха, усиленные магией. Они обвивали клейкие тела существ, не давая им свободно ползти, цепляясь за неровности панцирей.
Лиза Искрина, будто дирижируя, взметнула руки. Сотни крошечных, ослепительно-ярких искр-вспышек рванули в самую гущу дымки, взрываясь прямо перед фасеточными глазами корродиров (если те были). Слепящий свет, смешанный с жаром и дымом, полностью дезориентировал тварей.
И в этот хаос вошёл Пётр. Он не стал копить силу. Он пошёл напролом. Его тело окуталось аурой сгущённого пламени, и он рванул вперёд, как живой снаряд. Его тактика была проста и яростна — точечное, сверхконцентрированное уничтожение.
Первый корродир, пытавшийся выкарабкаться из зарослей, получил не огненный шар, а сжатый до белого каления луч плазмы, вырвавшийся из сведённых вместе ладоней Петра. Луч прожёг панцирь насквозь, и существо, брызнув сгустком кислоты, затихло.
Иван, тем временем, работал как непробиваемая стена. Два других корродира, пришедших в себя, попытались обойти с фланга, выплеснув струи кислоты. Иван встретил атаку не уворотом, а двойным ударом «Громовых Кулаков» — сгустками сжатого воздуха, взрывающимися перед ним. Ударная волна отбросила едкие брызги обратно, ослепив самих тварей.
Пётр, используя замешательство, совершил серию быстрых перемещений. Каждый его шаг оставлял на песке тлеющий след. Второй корродир был добит огненным хлыстом, разрезавшим его пополам, а третий — серией взрывающихся огненных меток, нанесённых на панцирь стремительными касаниями.
Последние два, самые крупных, попытались дать отпор, выпустив одновременные потоки кислоты. Но Виктор был начеку. Он перенаправил свой жар, создав перед ними раскалённый тепловой барьер, мгновенно испаривший часть кислоты в едкий пар. Этим мгновением воспользовались Олег и Лиза. Стебли чертополоха резко стянулись, сковав движения, а новая серия искр ударила в чувствительные участки.
Пётр, оказавшись позади них, свел обе руки, и между ними выросла вращающаяся сфера адского пламени. Он с силой швырнул её не в тела, а в песок между двумя корродирами.
— ВСЕМ ВВЕРХ! — рявкнул он.
Команда инстинктивно отпрыгнула. Сфера, достигнув земли, не взорвалась. Она схлопнулась, а затем выплеснулась наружу огненным столбом, поглотив обоих существ в эпицентре термоядерного взрыва учебной мощности. Когда пламя угасло, на оплавленном песке дымились две обугленные, неподвижные груды.
Тишина. Дымка медленно рассеивалась. Пётр стоял, тяжело дыша, пламя вокруг него угасло. Его команда была цела.
— Испытание пройдено! — объявили с судейского пульта, но в голосе диктора слышалось лёгкое уважение.
Бой длился чуть больше двух минут. Это была не изящная тактика Катарины, а демонстрация грубой, сокрушительной силы и чёткого, прямолинейного командования. Петр Игнатьев показал, что он — прирождённый фронтмен, кузнец победы, выкованной в огне и грохоте.
Битвы продолжались. Очередь дошла и до Ирины Зефировой. Наследница Дома Ветровых с её отточенной магией воздуха провела бой с холодной, почти машинной эффективностью. Её команда, действуя как единый организм, уничтожила своих корродиров за считанные минуты, оставив после себя лишь лёгкий бриз и восхищённый шёпот на трибунах.
— Следующий и последний поединок на сегодня! — объявил Олег Николаевич, и его голос слегка дрогнул от накопившегося напряжения.
На песок арены вышла последняя пятёрка: Алексей Морозов, Семён Зефиров, Яна Тень, Артём Камень, София Светлова.
Они уже заняли позицию. И в отличие от предыдущих команд, в их строю не было ни растерянности, ни показной бравады. Была тихая, почти пугающая собранность. Ведь Алексей за несколько минут до выхода коротко и ясно обсудил с ними план. Для остальных это был экзамен. Для Алексея — тактическая задача с двумя целями: победить и раскрыть в Семёне то, что в нём спало.
Алексей мысленно пробежался по своему арсеналу: [Световой Прокол 4-го уровня], [Световые Иглы 3-го уровня], [Багровый Луч], [Падающие Звёзды], [Сканер] (50 м), [Ледяное Спокойствие], [Скрытность]. На экзамене он решил ограничиться первыми тремя и пассивными навыками. Остальное было излишним — или слишком опасным для показа.
Его команда была пестрой: Яна (магия теней) — хрупкая, молчаливая девушка, чей взгляд казался пустым. Артём (магия звука) — плотный парень с волевым подбородком, постукивающий пальцем по бедру в нервном ритме. София (магия света) — улыбчивая блондинка, чьи руки слегка светились ровным, тёплым сиянием. И Семён. Семён, у которого был лишь один жалкий, оборонительный навык — [Ветровой Вихрь], отбрасывающий врагов на несколько метров. И нераскрытый, спавший в глубинах его крови потенциал — [Ветровые Лезвия].
— Итак, экзамен начался! — прогремел голос диктора.
С противоположной стороны, с глухим рокотом, на арену выбежали пять громбалов. Те самые, быстрые, электрические хищники, что уже видели сегодня. Их иглы вспыхивали разрядами, пасти щёлкали, предвкушая лёгкую добычу.
Алексей не стал ждать. Его голос, ровный и негромкий, прозвучал как приказ:
— В строй. Щит-клин. Сейчас же.
Команда среагировала мгновенно. Артём и Яна шагнули вперёд, образовав острие. София и Семён — чуть сзади и по бокам. Алексей остался в центре, в сердце построения.
— Яна, тени под их лапы на мою метку. Артём — низкочастотный гул, бей по вестибулярному аппарату, когда я скажу. София — ослепляющая вспышка в момент рывка. Семён, — Алексей повернул к нему голову, — твой вихрь. Но не отталкивай. Собери их. Сожми пространство перед нами.
Семён кивнул, сглатывая. Его руки задрожали.
Громбалы, не видя привычной паники, ринулись в атаку. Их первый стремительный рывок был подобен разряду молнии.
— Тени! — скомандовал Алексей.
Яна, не шелохнувшись, вытянула руки. Из-под когтистых лап громбалов выросли не просто тени, а липкие, вязкие сгустки тьмы, похожие на чёрный деготь. Существа споткнулись, их безупречная координация дала первый сбой.
— Семён, ДАВИ!
Семён, зажмурившись, вытолкнул вперёд руки. [Ветровой Вихрь] рванул не веером, а сконцентрированным столбом буйного воздуха, который не отбросил, а уплотнил пространство перед заторможенными тварями, сбив их в кучу, как листья.
— София, СВЕТ!
София вскинула ладони. Не ослепительная вспышка, а сфокусированный луч чистого, режущего зрения, ударил прямо в фасеточные глаза сгруппированных громбалов. Они взвыли, дёргая головами, полностью ослепленные.
— Артём, РАЗЛАГ!
Артём ударил кулаком по собственной ладони. Раздался не звук, а глубокий, проникающий в кости инфразвуковой гул, который заставил песок вибрировать. Дезориентированные и ослеплённые громбалы начали метаться на месте, теряя остатки координации.
Алексей всё это время стоял неподвижно, его взгляд был остекленевшим — работал [Ледяное Спокойствие] и [Сканер]. Он видел всё: траектории, мышечные подрагивания, слабые места. Это была не битва, а хирургическая операция.
— Вторая фаза, — произнёс он. — Яна, тени отступают. Артём, ударная волна по моей разметке. София, поддерживай световую завесу. Семён… готовься.
Он сам сделал шаг вперёд. Его пальцы разжались. Десять [Световых Игл] вырвались веером. Но они не полетели в громбалов. Они воткнулись в песок по сложной схеме, образовав вокруг неистовствующих тварей световую клетку — не барьер, а лабиринт из ослепляющих линий, сужающий их и без того ограниченное пространство для манёвра.
Один из громбалов, самый крупный, превозмогая боль и дезориентацию, яростно рванулся сквозь световую преграду прямо на Семёна. Когтистая лапа взметнулась для удара.
Семён в ужасе зажмурился, инстинктивно выбросив вперёд руки для своего жалкого вихря. Но его перехватил голос Алексея, холодный и чёткий, как удар лезвия по льду:
— НЕТ! Не отталкивай! РЕЖЬ! Воздух — не щит! Воздух — это ЛЕЗВИЕ! Вспомни, что у тебя в крови! СОЖМИ ВЕТЕР ДО ОСТРИЯ!
Эти слова, крик отчаяния Алексея и инстинкт выживания слились в Семёне в единый, ослепительный всплеск. Его Ветровой Вихрь, вырвавшийся навстречу лапе, вдруг не развеялся. Он сжался, стал плотным, невидимым глазу, обрёл фокус и… край.
Раздался не рев ветра, а высокий, чистый, режущий звук — вжжжик!
Лапа громбала, уже в сантиметрах от лица Семёна, остановилась. Затем, по идеально ровной линии, конец её с когтями просто… упал на песок. Существо взревело от непонимания и боли, отпрыгивая назад, из культи хлестали искры.
Над Семёном, в восприятии Алексея, вспыхнуло: [Навык «Ветровые Лезвия» разблокирован!]. А в глазах Семёна было немое потрясение. Он смотрел на свои руки, потом на отсечённую конечность чудовища.
— Отлично, — констатировал Алексей, не дав команде опомниться. — Теперь зачистка. Все вместе. Семён, режь им сухожилия. Остальные — по плану.
Что последовало дальше, было уже не битвой, а демонстрацией абсолютного доминирования. Ослеплённые, оглушённые, загнанные в световой лабиринт и теперь ещё и калечимые невидимыми, бритвенно-острыми лезвиями воздуха, громбалы были обречены. Артём добивал их точечными звуковыми резонансами, разрывавшими ткани изнутри. Яна добивала тенями, проникавшими в раны. София своими лучами выжигала источники электричества.
Алексей же, стоя в центре этого идеального хаоса, лишь изредка выпускал [Световой Прокол] — не для убийства, а для финального, аккуратного удара в основание черепа каждого существа, когда оно было полностью обездвижено.
Когда последний громбал рухнул, на арене воцарилась тишина, более громкая, чем любой грохот. Бой длился меньше трёх минут. Ни царапины, ни потраченной зря маны, ни криков, ни паники. Только безупречная, отлаженная работа команды, управляемая холодным разумом их тактика.
Даже в ложе Великих Домов наступило молчание. Селена Льдова смотрела с лёгкой улыбкой. Аркадий Льдов — с оценкой. Владимир Волков — с немой, кипящей яростью. А Александр Грозный, директор, прошептал что-то, чего не расслышал никто, кроме него самого.
Олег Николаевич, слегка охрипший, объявил:
— Испытание пройдено. Время… две минуты сорок семь секунд.
На арене Семён стоял, всё ещё глядя на свои ладони, на которых теперь лежала невидимая, страшная сила. Он посмотрел на Алексея. Тот кивнул ему, и в этом кивке было больше, чем в любой похвале. Первая часть плана была выполнена. И выполнена блестяще.
[ПОЗДРАВЛЯЮ! Задание «Раскрытие потенциала» выполнено!]
Сообщение системы вспыхнуло в сознании Алексея, как безмолвный салют. Он ощутил мгновенный, всеохватывающий прилив сил. Мышцы стали плотнее, реакции острее, разум яснее. Статус обновился:
+3 очка ко всем базовым характеристикам (Сила, Ловкость, Выносливость, Интеллект).
Навык «Пожиратель Душ» повышен до 3-го уровня. Новый эффект: 20 % шанс скопировать аспект поглощённой души.
+2000 опыта. Текущий уровень: 34.
Прогресс ранга: E → D. Текущий прогресс: 30 %.
Достигнув уровня 35, вы получите доступ к подземелью: «Предел Теней», уровень 3.
Отлично, — мысленно констатировал Алексей, чувствуя, как новая мощь укладывается в его тело и разум. *Значительный скачок. Теперь главное — достичь 35-го и войти в «Предел».*
На арене первокурсники, закончившие испытания, выдыхали, обливаясь потом и смесью облегчения и гордости. Трибуны гудели от обсуждений. Большинство наблюдателей — преподаватели, гильдейцы, семьи — были довольны. По крайней мере, внешне.
И тут произошло нечто, нарушившее эту картину. К Алисе Зефировой, сидевшей с невозмутимым видом, стремительно подошёл один из её свиты — молодой маг в одеждах с гербом Ветровых. Он что-то быстро, сжато доложил ей на ухо.
Лицо главы Дома Ветровых, обычно спокойное и утончённое, на миг стало ледяной маской. Без единого слова, не оглядываясь и не извиняясь перед соседями, она резко встала и покинула ложу стремительной, почти бесшумной походкой. Её уход был настолько внезапным и заряженным скрытой паникой, что на трибунах на секунду воцарилось недоумённое молчание. Что могло заставить одну из пяти самых влиятельных персон страны покинуть экзамен первокурсников?
Вскоре, словно поставив точку в этом дне, с центральной трибуны поднялся Александр Грозный.
— Экзаменационные испытания для первого курса завершены, — прозвучал его весомый, не нуждающийся в усилении голос. — Результаты будут объявлены завтра. Сейчас — всем отдых.
Но в его последних словах, для тех, кто умел слушать, висела недоговорённость. Что-то было не так.
За три часа до финала экзамена. Цитадель Виктора Тёмного.
— Повелитель, всё готово, — голос Виктора был низок и полон мрачного торжества. Он стоял перед колышащимся сгустком Тьмы, чьи очертания стали ещё плотнее и реальнее после поглощения первого осколка. — Наш информатор внутри Дома подтверждает: Алиса Зефирова покинула родовое поместье. Она отбыла на экзамен в академию. Окно открыто.
Из пульсирующей тьмы раздался многослойный, довольный гул, от которого заколебались тени на стенах.
— Тогда начинаем. Второй ключ к Моим цепям ждёт. Её гнездо опустело… но не обезоружено. Сломайте его.
Южная часть страны. Ростов-на-Дону. Особняк Ветровых, Центральный зал.
Воздух, всегда наполненный лёгкими токами и свежестью, внезапно сгустился, стал тяжёлым и спёртым. Прямо в сердце белоснежного, устремлённого ввысь зала с витражными окнами пространство разорвалось.
Это не было похоже на естественный прорыв — хаотичный и изрыгающий уродств. Это был акт насильственного вторжения. Края разрыва были ровными, геометрически правильными, будто пространство разрезали по линейке. Из чёрного зева не хлынула немедленно орда — оттуда валил густой, удушливый мрак, поглощающий свет и звук.
Тревога, воплощённая в пронзительном, нечеловеческом звоне магических колоколов, разорвала тишину поместья. Правая рука Алисы, её брат Карим Зефиров, уже был в зале. Его лицо, обычно располагающее и спокойное, было искажено холодной яростью.
— Гарнизон, ко мне! Немедленно подготовиться к отражению вторжения! — его голос, усиленный магией ветра, прокатился по всем коридорам и переходам.
Один из сенсоров, дежуривших у рунных массивов, выбежал, его лицо было пепельно-серым.
— Господин Карим! Уровень угрозы… — он сглотнул, — S-ранг. Считывание подтверждается.
— Какого чёрта S-ранговый прорыв открывается в наших стенах?! — прошипел Карим, его пальцы уже сжимали рукоять кристаллического кинжала — фамильную реликвию.
Второй маг, считывающий данные с дрожащих голографических панелей, поднял голову, и в его глазах был чистый, животный ужас.
— Все данные указывают на искусственный источник! Стабилизация — с внешней стороны! Это не стихийное бедствие, господин. Это… атака. Целенаправленная. Рассчитанная.
Вокруг них уже кипела лихорадочная деятельность. Собирались защитники поместья — вихреходы, режущие воздух, маги-скоростники, чьи силуэты мерцали, стражи в лёгких, усиленных ветром доспехах. Но даже их закалённые души сжимались ледяной глыбой предчувствия перед чёрным, геометрически безупречным разрывом. Из его глубины доносилось уже не бульканье, а мерный, сокрушающий душу гул, будто ковали гигантские цепи в самом сердце ада.
И затем разрыв изрыгнул их.
Первыми хлынули Суриенты. B-ранг. Существа, похожие на кристаллических скорпионов размером с лошадь, чьи полупрозрачные тела преломляли свет, создавая слепящие блики. Их было не меньше пятидесяти. За ними, с глухим скрежетом камня о камень, вывалились Лургоры. A-ранг. Те самые каменные исполины, что являлись ходячими катастрофами. И здесь их было тридцать. Земля содрогнулась под их тяжестью.
И наконец, вышли ОНИ.
Хриоманты. S-ранг. Они были гуманоидны, но лишь в самой отдалённой, кощунственной пародии. Ростом под два с половиной метра, их тела казались выточенными из тёмного, матового хрусталя, сквозь который пульсировало тусклое, лиловое свечение. Черты «лиц» были статичны, идеально симметричны и лишены каких-либо эмоций. Вместо глаз — гладкие, полированные плоскости, отражающие мир в искажённом, абстрактном виде. Они двигались не шагами, а плавным, бесшумным скольжением, будто пространство подчинялось их воле. Их было десять. Десять абсолютных, интеллектуальных инструментов уничтожения.
— Это… конец, — простонал молодой маг, опускаясь на колени.
— ПРЕКРАТИТЬ! — рёв, перекрывший гул вторжения, заставил всех вздрогнуть. Это кричал не Карим. Это был Индар, ветеран, правая рука Карима, чьё лицо, изрезанное шрамами от лезвий ветра и когтей тварей, было искажено не страхом, а яростной решимостью. Он отвечал за защиту цитадели и был отцом-командиром для половины присутствующих бойцов. — Здесь нет места нытью! Встать! Стены Ветровых ещё не пали!
Карим, лицо которого стало маской из льда и стали, отдавал приказы, его голос резал панику, как лезвие:
— Немедленно — экстренный сигнал всем ближайшим гильдиям и гарнизонам! Волновой маяк на полную мощность! Сестре… Алисе Зефировой — приоритетный канал!
— Связь не проходит! — почти крикнул маг из центра связи, его пальцы бешено летали по панелям. — Все каналы заглушены! Идёт мощнейшее тотальное подавление! Это не просто блокировка — это затмение!
В зале на миг повисла тишина, страшнее любого рёва. Они были отрезаны. Один на один с армией, способной стереть с лица земли небольшой город.
Карим Зефиров медленно выдохнул. В его глазах погасли последние искры надежды на спасение извне. Осталось только холодное пламя долга.
— Тогда… — произнёс он тихо, но так, что услышали все. — Тогда отправьте не сигналы. Отправьте гонцов. Самых быстрых. Пусть прорываются сквозь тьму и несут весть. Весть о том, что Дом Ветровых держит оборону. А мы… — он повернулся к надвигающейся стене хитиновых панцирей, каменной брони и бездушных хрустальных ликов, и в его руках вспыхнули сгустки воздуха, сжатого до состояния алмазной крошки, — …мы дадим им на это время. Ценой, которую потребуют ветры.
Индар уже строил оставшихся в импровизированные каре, его команды были отрывисты и точны. Они обречены. Они это знали. Но они не собирались умирать дёшево. Поместье Ветровых, парящее на утёсе, превращалось в последний оплот, готовый встретить бурю, которой не было равных.
Начало битвы.
Первыми рванули Суриенты. Их трёхметровые, искрящиеся тела двигались с неестественной, стремительной пластикой. Кристаллические жала на хвостах оставляли в воздухе светящиеся шлейфы.
— Маги воздуха, рассеяться! Два фронта! — рявкнул Индар, его голос, привыкший командовать, резал гул подобно лезвию. — Ударные группы, задержите их! Дальнобойщики — бейте по сочленениям! Никакой героики, только чёткая работа!
Он и сам был магом S-ранга, живым штурмовиком ветра. Его фигура метнулась вперёд, и первый суриент, пытавшийся сблизиться, встретил не пустоту, а сфокусированный торнадо, вырвавшийся из сведённых ладоней Индара. Вихрь, начинённый лезвиями сжатого воздуха, не убил тварь, но поднял её, беспомощно крутящуюся, и швырнул в двух других, вызвав хаотичное столкновение.
Битва вспыхнула сразу по всему фронту зала. Маги ветра рассекали пространство, их атаки были быстры и точны — режущие дуги, сокрушающие вихри, барьеры из уплотнённого воздуха. Но суриенты были живучи. Их кристаллическая броня выдерживала удары, а жала, выстреливающие снопами ослепляющих осколков, несли первые потери. Воздух наполнился звоном бьющегося хрусталя, криками боли и едким запахом озона.
И тогда в бой вступили Лургоры. Четырёхметровые глыбы живого камня. Их тяжёлые шаги заставили содрогнуться даже фундамент особняка. Один взмах каменной «длани» — и барьер из ветра рассыпался, а два мага, не успевшие отскочить, превратились в кровавое месиво.
Тут в дело вступил Карим Зефиров. Единственный в цитадели маг ранга S+, наследник мощи Дома. Его лицо было спокойно. Он не кричал. Он просто поднял руку, словно дирижируя невидимым оркестром.
И воздух послушался.
Пространство вокруг трёх лургоров сжалось, превратившись в невидимые, но невероятно плотные коконы из абсолютного вакуума. Исполины замерли, их движения стали мучительно медленными, будто они пытались шагнуть через горную толщу. Это был не урон. Это был абсолютный контроль. Цена такой концентрации была высока — на лбу Карима выступили капли пота.
— Индар! С ними! — бросил он, и его голос прозвучал напряжённо. — Я держу. Вы добивайте.
Индар, покончив с очередным суриентом, кивнул. Его атаки сменились — теперь это были не широкие волны, а тонкие, сверхскоростные «иглы» звукового резонанса, которые он вбивал в едва заметные трещины на каменной броне лургоров, стараясь вызвать внутренний раскол.
Битва стала адской мясорубкой. Защитники гибли, но и ряды суриентов таяли. Лургоры, скованные волей Карима, медленно, но неотвратимо разрушались под точечными ударами лучших магов Дома.
И тогда в бой вступили ОНИ.
Всего два Хриоманта из десяти отделились от своей бесстрастной группы и скользнули вперёд. Этого хватило.
Один из них просто исчез, а появился уже в центре группы бойцов. Его хрустальная рука описала плавную дугу. Не было ни вспышки, ни звука. Просто трое магов в полном снаряжении распались на идеально ровные геометрические сегменты, которые с тихим стуком упали на пол, прежде чем хлынула кровь.
Второй встретил шквал лезвий ветра, выпущенных опытным бойцом. Он даже не замедлился. Лезвия воздуха, способные разрезать сталь, растворились, коснувшись ауры вокруг его тела, будто их никогда и не было. Хриомант протянул палец. Воздух перед магом кристаллизировался в прозрачную, сверхпрочную призму и… схлопнулся внутрь себя, увлекая за собой тело жертвы с хрустом ломающихся костей.
Это было не сражение. Это было беспредельное превосходство. Маги Ветровых не успевали даже понять, что происходит. Их отработанные тактики, их скорость, их гордость — всё оказалось бесполезным перед этим холодным, интеллектуальным абсурдом.
— ЧЕРТ! — выкрикнул Карим, видя, как рушится фланг. Он не мог больше удерживать всех лургоров. — Индар, на тебе эти големы! — Сбросив часть концентрации, он освободил двух измученных лургоров, которые немедленно обрушились на Индара, и сам метнулся навстречу хриомантам.
Он был единственным, чья скорость и восприятие хоть как-то успевали за ними. Воздух вокруг Карима закипел, создавая зону сверхплотной атмосферы, которая хоть немного мешала телепортации хриомантов. Их дуэль была безумным тангом вспышек, исчезновений и ударов, способных разрушить стену. Карим не атаковал — он отчаянно парировал, уворачивался, пытался найти слабину в этом идеальном хрустальном фасаде. Каждый его контраудар был затратой титанических усилий, каждое уклонение — на грани возможного.
Пока эта отчаянная битва кипела в центре зала, у самого прорыва стояли неподвижно оставшиеся восемь Хриомантов. Они наблюдали. Без интереса, без эмоций. Просто фиксировали данные.
И в этот момент, из чёрного зева разрыва, проскользнула тень. Не существо. Человек в простом, тёмном плаще, без каких-либо опознавательных знаков. Он вышел так, будто всегда там стоял. Ни один хриомант не пошевелился, чтобы остановить его. Он был своим.
Человек в плаще беглым, аналитическим взглядом окинул зал — хаос, битву, отчаянное противостояние Карима — и, не проявляя ни малейшего интереса к общей бойне, уверенно направился вглубь здания, в святая святых особняка Ветровых. Его шаги были беззвучны, цель — очевидна. Пока все были отвлечены кровавым спектаклем, вор пришёл за своим трофеем.
Зайдя внутрь, он, не раздумывая, спустился на нижний этаж — подаренный Сущностью артефакт в его кармане слабо пульсировал, указывая верный путь. Где-то здесь, в сердце древних хранилищ, лежал второй ключ к «Миру Цепей».
Наверху, в центральном зале, продолжался ад. Это была уже не битва, а избиение. Силы были катастрофически неравны. Мана Карима, и без того истощённая удержанием лургоров, таяла на глазах под напором второго Хриоманта, подключившегося к его противнику. Теперь он сражался один против двух идеальных машин убийства. Каждый его вздох был хриплым, каждое движение давалось ценой невероятных усилий. Индар, обливаясь кровью из десятка ран, отчаянно сдерживал трёх оставшихся лургоров, но его барьеры из ветра трещали, как стекло.
И в этот миг предельного отчаяния прибыла подмога.
С рёвом ворвавшихся моторов и грохотом обрушивающихся стенных панелей в зал ворвались два отряда. Гильдия «Заря» в сияющих, полированных доспехах с эмблемой восходящего солнца. И «Рубеж» — в тяжёлых, практичных латах цвета земли. Во главе «Зари» шёл Савит Васильев, маг S-ранга, чья репутация непоколебимого бастиона предшествовала ему. Его магия — абсолютный контроль над металлом. Рядом с ним — Андрей Леров, глава «Рубежа» (A+ ранг), чья мощь была укоренена в самой плоти земли.
Увидев картину бойни, они не стали тратить время на оценки.
— «Заря» — на хрустальных! «Рубеж» — давите каменных! — скомандовал Савит, его голос, привыкший перекрывать грохот сражений, прорвался сквозь хаос.
Андрей Леров лишь хрипло крикнул «В бой!» и ударил кулаком о пол. От его удара каменные плиты вздыбились, образовав мгновенный частокол из острых сталагмитов, который пронзил нескольких суриентов и заставил лургоров споткнуться.
Савит Васильев же пошёл прямо на ближайшего Хриоманта. Он даже не жестикулировал. Он посмотрел. И весь разбросанный по залу металл — обломки доспехов, оружие, даже металлические нити в отделке стен — пришёл в движение. Он не атаковал стихийно. Тысячи обломков сплелись в десятки идеально отточенных, сверхпрочных шипов, которые со всех сторон, с чудовищной скоростью и кинетической силой, вонзились в хрустальное тело существа. Хриомант отреагировал — его аура попыталась растворить атаку, но шипов было слишком много, они были слишком быстры и материальны. Раздался оглушительный, похожий на ломку алмаза, хруст. Один из S-ранговых монстров впервые за всю битву отступил, его безупречная поверхность покрылась паутиной трещин.
Битва закипела с новой силой, но часы уже тикали. Прошло больше двух часов.
Внизу, в подземном хранилище, человек в плаще осторожно снял с древнего постамента осколок. Он был похож на первый — кусок ночного неба, но в его глубине пульсировали не звёзды, а молчаливые вихри. Артефакт почти жарко дрожал в его руке, словно чувствуя близость родственной мощи. Вор сунул добычу в специальный мешок, поглощающий любые излучения, и бесшумно двинулся к выходу.
Но на его пути, в узком переходе у лестницы, стоял Карим Зефиров. Он опирался о стену, его роскошные одежды были порваны и пропитаны кровью, дыхание — прерывистым хрипом. В одной руке он сжимал потускневший фамильный артефакт — кристалл, питавший его силами. В его глазах горели последние угольки ярости и непонимания.
— Стой! — его голос был хриплым, но в нём ещё звенела власть. — Кто ты? Какого чёрта ты здесь делаешь?
Фигура в капюшоне остановилась. Лица не было видно, лишь тень под тканью.
— Тебе знать не к чему, — прозвучал спокойный, слегка искажённый голос. — Просто пропусти меня. Ты и так почти мёртв.
Карим не ответил. Он сделал рывок — не для атаки, а чтобы преградить путь. Его движения были медленными, запоздалыми. Вор легко увернулся, как от назойливого ребёнка.
— Хвалю, — с лёгкой насмешкой произнёс незнакомец. — Избитый, истощённый… но всё ещё сражаешься. Дух Ветровых, что ли?
— Хватит прятаться! — выкрикнул Карим, пытаясь выпрямиться. — Покажись, трус!
— Пха-ха. Моё лицо, боюсь, тебе не понравится. Да и не к чему мертвецу знать, кто я, — голос стал холодным.
И тогда человек в плаще вскинул руку. Но из его ладони вырвалось не знакомое пламя. Это было чёрное пламя. Оно не светилось, а, казалось, впитывало в себя свет вокруг, оставляя после себя ощущение леденящей пустоты и тлена.
— Какого чёрта?! — успел прошептать Карим, его измученный разум отказывался верить. — Откуда такая мощь… и такая тьма?
— Тебе пора на тот свет, Зефиров. Прощай.
Незнакомец сжал ладонь в кулак, а затем резко раскрыл её. Чёрное пламя взревело и превратилось в спиралевидный, сокрушающий всё на своём пути Огненный Вихрь. Но это был не просто вихрь. Он был беззвучным, холодным и выжигал сам воздух, оставляя за собой вакуум.
Карим, не имея ни сил, ни маны для серьёзной защиты, лишь инстинктивно поднял ослабевший щит из ветра. Его было недостаточно. Вихрь, не встречая реального сопротивления, поглотил его. Не было крика — только короткий, заглушённый звук всхлипа.
Когда чёрный смерч рассеялся, в коридоре никого не осталось. Лишь на стенах и полу лежал обгорелое тело, да витал тяжёлый, горький запах гари и чего-то неописуемо чужеродного.
Человек в плаще, не оглядываясь, выбежал наверх, к главному залу. Битва всё ещё кипела, но он проскользнул по краю, как тень. Достигнув прорыва, он на мгновение остановился перед неподвижными Хриомантами.
— Задание выполнено, — бросил он им, и его голос снова стал безликим. — Осколок добыт. Повелитель приказывает: уничтожить всё, что осталось. Никаких следов.
С этими словами он шагнул в чёрный зев разрыва и исчез. А восемь хрустальных исполинов, до сих пор бывшие лишь безмолвными наблюдателями, синхронно развернулись к измученным защитникам и гильдейцам. Их полированные «лица» впервые отразили не искажённый мир, а чистый, безэмоциональный сигнал к абсолютному истреблению.
И они ринулись в бой.
Это было похоже не на атаку, а на приведение в исполнение смертного приговора. Если против двух Хриомантов сражаться было почти невозможно, то против восьми это стало чистой воды абсурдом. Воздух в зале, и без того наполненный болью и яростью, вдруг стал леденящим от безнадёжности. Смерть не просто нависла — она методично, без спешки, пошла по душам.
Савит Васильев, с лицом, залитым кровью и потом, из последних сил удерживающий металлический кокон вокруг группы раненых, хрипло крикнул:
— Держать позиции! Сомкнуть ряды!
Но его голос потонул в нарастающем гуле. Гуле не звука, а искажающейся реальности. Пространство вокруг наступающих Хриомантов дрожало, как воздух над раскалённой пустыней. Один из них просто поднял руку, и каменная колонна, за которой укрывались три бойца «Рубежа», не рухнула — рассыпалась на идеальные кубы, словно её разрезала невидимая, безупречно точная пила.
Защитники отчаянно сопротивлялись. Сгустки металла, вздыбленная земля, пронзительные лезвия ветра — всё это разбивалось о холодную, непостижимую ауру S-ранговых существ. Они теряли людей. Быстро. Безвозвратно. Казалось, ещё несколько минут — и от гордого Дома Ветровых останется лишь окровавленный камень.
И в этот миг, когда чаша отчаяния уже переполнилась, небо ответило.
Сверху, сквозь разрушенные своды зала, с рёвом, способным оглушить гром, обрушился вихрь. Но это был не хаос. Это была карающая, абсолютно контролируемая стихия. Он ударил не по площади, а точечно — в ближайшего Хриоманта, того, что поднимал руку для следующего «жеста».
Раздался звук, которого здесь ещё не слышали — пронзительный, чистый, как звон хрустального колокола, но с силой ядерного взрыва. Вихрь, сжатый в тугой, невидимый шнур, прошил хрустальное тело монстра насквозь, оставив после себя идеально круглое, дымящееся отверстие. Хриомант замер, его безупречная форма дала первую трещину, поползшую, как паутина, а затем рухнул, рассыпаясь на миллионы сверкающих осколков.
Над руинами зала, в разрыве облаков и дыма, стояла в воздухе она.
Алиса Зефирова. Ранг SS.
Она не парила. Она летала. Длинное платье цвета грозового неба не развевалось — оно струилось вокруг неё, подчиняясь её воле. Её серебристые волосы были собраны в строгий узел, а лицо, прекрасное и холодное, как лик арктической богини, было спокойно. Но в её глазах, цвета стальной бури, бушевала ярость. Ярость матери, видящей разорённое гнездо. Ярость правительницы, чей дом осквернили.
Она не произнесла ни слова. Она взмахнула рукой.
И пространство ожило. Воздух вокруг оставшихся семи Хриомантов не просто сгустился — он стал абсолютно твёрдым, непроницаемым и режущим. Это была не магия ветра в привычном понимании. Это была материализация самой концепции давления и скорости. Она не бросала в них лезвия — она заставляла сам воздух вокруг них становиться лезвиями.
Хриоманты, впервые за весь бой, отреагировали. Их атаки, способные стирать заклинания, встретили равную силу. Они пытались телепортироваться — но пространство вокруг было запечатано упругой, невероятно плотной атмосферой. Они выстреливали сгустками кристаллизующей энергии — Алиса встречала их микро-торнадо, которые дробили и рассеивали атаки на подлёте.
Её бой был изящным кошмаром. Она не двигалась с места. Она дирижировала. Каждое движение её пальцев рождало в толще воздуха невидимые бритвы, которые с шипящим звуком разрезали хрустальные тела. Каждый взмах руки поднимал вихревые колонны, сминающие монстров с чудовищным давлением. Она не просто сражалась — она разбирала их, как часовщик разбирает сложный, но враждебный механизм.
Один из Хриомантов, собрав всю свою мощь, выпустил в неё сфокусированный луч, искривляющий реальность. Алиса даже не взглянула на него. Она щёлкнула пальцами. Воздух перед лучом сложился тысячей невидимых зеркальных граней, развернув смертоносную энергию обратно, в другого Хриоманта. Тот, не ожидая атаки сородича, получил её в полную силу и взорвался дождём алмазной пыли.
В стенах поместья воцарилась оглушительная, благоговейная тишина, нарушаемая лишь затихающим воем стихии, повинующейся одной женщине. Это было не спасение. Это было возмездие. И оно носило имя Зефировой.
Алиса медленно опустилась на землю, словно невесомая пушинка, коснувшаяся пепла. Её взгляд, ещё секунду назад бывший остриём бури, скользил по руинам родного зала. То, что она видела, не было полем боя. Это был ад, материализовавшийся в сломанном мраморе, в тёмных, липких пятнах на камне, в обломках того, что веками стояло нерушимо. Воздух, всегда лёгкий и свежий, теперь пах гарью, озоном и… медью.
Прибывшие медики уже метались среди раненых, их голоса звучали приглушённо и деловито, нарушая гробовую тишину. Алиса прошла мимо них, её шаги были беззвучными. Она шла внутрь, к сердцу поместья, и каждый новый разрушенный проход, каждый знакомый лик, накрытый тканью, вонзался в неё холодным шипом.
И тогда, в узком переходе у лестницы, её взгляд упал на это. На то, что ещё час назад было её братом.
Тело лежало у стены, неестественно скрюченное, обугленное. Не просто сожжённое — выжженное изнутри чем-то чужеродным, оставившим после себя не угли, а странную, стекловидную корку и запах тлена, перебивающий всё. Рядом, сверкая тусклым, агонизирующим светом, лежал фамильный артефакт — кристалл, который она подарила Кариму в день его совершеннолетия.
Время для Алисы Зефировой остановилось.
Весь её SS-ранг, вся её невероятная мощь, вся ледяная ярость, что только что сокрушала S-ранговых монстров, испарилась. Осталась лишь женщина, застывшая в нескольких шагах от непоправимого. Её дыхание, всегда ровное и контролируемое, сперлось. Она не закричала. Не упала на колени. Она просто стояла, а её безупречное, холодное лицо стало вдруг хрупким, как тонкий фарфор, готовый треснуть.
Она сделала шаг. Ещё один. Её рука, способная сгибать пространство, дрогнула, прежде чем протянуться к кристаллу. Пальцы сомкнулись вокруг знакомой грани. Камень был тёплым. В нём ещё тлел последний отблеск маны Карима — маны, родной ей, как дыхание.
Только тогда, чувствуя эту последнюю, угасающую связь, по её щеке, оставляя чистый след на покрытом пылью лице, покатилась слеза. Одна-единственная. Тихая, как последний вздох. В ней не было ни пафоса, ни истерики. Была лишь бездна. Бездна потери, в которую рухнул весь её мир.
Она подняла глаза от артефакта к обугленным останкам. Её губы шевельнулись, но не издали звука. Вместо слов в застывшем воздухе повисла клятва, страшнее любой произнесённой угрозы. Клятва, выкованная в тишине этого коридора, отлитая из слёзы, боли и леденящей ярости, которая теперь горела в её взгляде не пламенем, а абсолютным нулём.
Возмездие было только началом. Теперь начиналась охота. И она не успокоится, пока не найдёт того, кто посмел, и не сотрёт его имя, его память и саму его суть с лица этого мира.
Академия «Северная Звезда». Экзамены только, что завершились.
Первокурсники медленно расходились с арены, кто-то с облегчением выдыхая, кто-то — под впечатлением от увиденного боя последней группы. Трибуны тоже пустели, но в ложе Великих Домов разговор только начинался.
Аркадий Льдов, глава клана, всё ещё смотрел вслед уходящей команде Алексея. Его взгляд, обычно суровый и оценивающий, сейчас был задумчив.
— Селена, — обратился он к жене, не поворачивая головы. — Это тот самый друг Катарины? Алексей Морозов?
Селена, стоявшая рядом, чуть заметно улыбнулась. В её глазах мелькнул тёплый огонёк.
— Да. Это он.
Аркадий наконец повернулся к ней, и в его голосе прозвучала непривычная нота сомнения.
— Что-то мне подсказывает, что он совсем не похож на F-рангового. По тому, как он двигался… как командовал… у него как минимум D.
Селена слегка склонила голову, её взгляд стал пронзительнее.
— Может быть, — тихо согласилась она. — Судя по тому, как он сражается, он уже не впервые в серьёзном бою.
— Именно, — кивнул Аркадий. — Мне бы хотелось поговорить с ним лично. Пригласи его на ужин в особняк.
Селена мягко улыбнулась, в её глазах заплясали лукавые искорки.
— С удовольствием, дорогой. Думаю, Катарина будет только рада.
Когда последние студенты покинули арену, в холле академии встретились две пары глаз — Катарина, сияющая от пережитого, и её родители, всё ещё сохранявшие величественную осанку даже в толпе первокурсников.
— Мама! Папа! — Катарина подбежала к ним, на мгновение забыв о своей обычной сдержанности. — Вы видели? Мы справились!
Аркадий, несмотря на свою суровость, позволил себе лёгкую улыбку и обнял дочь.
— Видели. Ты была великолепна, — его голос звучал сдержанно, но тепло в нём чувствовалось. — Поздравляю с переходом на второй курс. Ты доказала, что достойна своего имени.
Селена поцеловала дочь в лоб и, чуть отстранившись, перевела взгляд куда-то за её спину. Там, чуть поодаль, стояли Семён, Иван и Алексей — кто-то смущённо переминался с ноги на ногу, кто-то сохранял невозмутимость.
— Кстати, Катарина, — произнесла Селена звонко, но так, чтобы слова долетели до каждого из троих. — По случаю окончания экзаменов… мы с отцом решили, что неплохо было бы отметить это событие. Ты приглашаешь всех своих друзей в особняк Льдовых.
Она сделала паузу, обводя взглядом компанию.
— Буду рада видеть каждого.
С этими словами она взяла мужа под руку, и они неспешно направились к выходу, оставив студентов переваривать услышанное.
— Чего?! — выдохнул Семён, когда родители Катарины скрылись из виду. Он резко повернулся к Ивану и Алексею, его глаза за стёклами очков округлились до неприличных размеров. — Нас… пригласили? В особняк Льдовых? Это же один из Великих Домов! Я что, сплю?
Иван, обычно невозмутимый, тоже выглядел слегка ошарашенным. Он хмыкнул и покачал головой:
— Ну, знаешь… не каждый день такое случается. Наверное, мы произвели впечатление.
Катарина, вернувшаяся к ним, с лукавой улыбкой наблюдала за реакцией друзей.
— Не дрейфь, Сёма. Мама не кусается. Ну… почти, — добавила она, и в её глазах заплясали смешинки.
Алексей стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. В отличие от остальных, его лицо оставалось спокойным. Ни удивления, ни восторга. Лишь лёгкая тень задумчивости.
— Ты чего такой невозмутимый? — ткнул его локтем Иван. — Тебя только что в гости к Льдовым позвали, а у тебя физиономия, как будто в столовую идёшь.
— Чего?! — выдохнул Семён, резко обернувшись к Алексею. — Когда ты там быть-то успел? Мы же всё время вместе!
— Ты что, забыл, что в парке произошло? — напомнил Иван, закатывая глаза. — Он тогда отключился. Два дня в отключке.
Семён замер, а потом до него дошло. Он хлопнул себя по лбу.
— А-а-а, точно! Я и забыл, что тебя тогда Катарина к себе утащила.
— Хватит болтовни! — прервала их Катарина, но в её голосе звенели смешливые нотки. — Завтра идём ко мне. А сегодня — отдых. Всем выспаться и быть готовыми к торжественному ужину. Опоздания не принимаются.
Поместье Ветровых. Несколько часов спустя.
В кабинете главы Дома царила тишина, более страшная, чем любой грохот битвы. Алиса Зефирова сидела за массивным столом из светлого дерева, её пальцы — те самые, что всего несколько часов назад сгибали пространство, — сейчас безвольно лежали на столешнице. Гнев, клокотавший в ней, утих, сменившись ледяной, выжидающей яростью.
Она подняла взгляд на вошедшего помощника.
— Немедленно приведите Василия.
Василий появился через минуту. Один из пяти сильнейших искателей прорывов на всю страну, человек, чей дар позволял чувствовать разломы за сотни километров. Сейчас он стоял перед своей госпожой, бледный как полотно.
— Почему ты не увидел прорыв? — голос Алисы звучал обманчиво спокойно. — Он открылся прямо в нашем доме, Василий. Прямо под носом. Как такое возможно?
— Госпожа, — Василий сглотнул, его голос дрожал. — Клянусь, я не знаю! Что-то блокировало мои способности. Прорывы… они то появлялись, то исчезали в моём восприятии. Я не мог засечь ни один! Словно всё это было… иллюзией. Наведённой, искусственной.
В глазах Алисы мелькнула искра понимания.
— Виктор, — прошептала она, и это имя прозвучало как проклятие. Она резко поднялась, вновь обретая властность. — Обыскать всё. Каждый угол, каждый камень. Узнайте, что именно они искали. Зачем приходили. И наймите — мне плевать на цену — лучших аналитиков. Я хочу знать, что здесь произошло на самом деле.
Позже, когда первые отчёты легли на стол, Алиса дала последний приказ этого страшного дня:
— Всех погибших похоронить с высшими почестями. Героев Дома Ветровых. И… — её голос дрогнул впервые за всё время, — моего брата. Рядом с отцом.
Похороны прошли на рассвете. Траурная церемония собрала всех, кто остался в живых. Пепел Карима Зефирова, смешанный с землёй родового поместья, упокоился рядом с могилой отца — так, как велит древняя традиция Дома.
Когда последние слова были произнесены и процессия начала расходиться, к Алисе неслышно подошёл один из подчинённых — начальник службы безопасности поместья. Его лицо было бледнее обычного.
— Госпожа, — тихо произнёс он, — у нас проблема. Осколок… тот артефакт, что хранился в родовом сейфе… он исчез.
Алиса медленно повернулась к нему. В её взгляде читалась такая бездна усталости, что любой другой на месте подчинённого уже рухнул бы на колени. Но она молчала, позволяя ему продолжить.
— Мы проверили архивы. Этот осколок — часть древнего артефакта, — мужчина протянул ей планшет с голографическим изображением. — Называется «Мир Цепей». Что это за артефакт… нам неизвестно. Записи обрывочны, многие страницы утеряны или уничтожены столетия назад.
Алиса взяла планшет. На экране мерцал тот самый осколок — кусок ночного неба с застывшими внутри вихрями. Её пальцы сжались до хруста.
— Немедленно оповестить все Великие Дома, — голос её был тих, но резал, как лезвие. — Инцидент высшего приоритета. Пусть поднимают свои архивы, пусть роются в пыли до седьмого колена. Мне нужно знать всё. Всё об этом артефакте.
— Будет сделано, госпожа, — связист, стоявший чуть поодаль, исчез быстрее, чем ветер.
Следующий день. Академия «Северная Звезда».
Команда собралась у главных ворот задолго до назначенного времени. Иван, Семён и Алексей стояли ровной шеренгой, чувствуя себя неловко в парадных костюмах. Иван, обычно носивший практичную форму, теперь был затянут в тёмно-серый пиджак, под которым угадывались мощные плечи. Семён, напротив, утонул в своём костюме — явно с чужого плеча, купленном второпях, но старательно отглаженном. Алексей же стоял спокойно, в строгом чёрном, словно всю жизнь только и делал, что надевал смокинги. Его взгляд был безмятежен, но внутри привычно работал анализ — оценивал обстановку, людей, возможные угрозы даже в такой мирный день.
— Ну как я? — нервно спросил Семён, одёргивая пиджак. — Ничего не торчит?
— Всё торчит, — хмыкнул Иван. — Но ты не переживай. Льдовые, говорят, к чудакам привычные.
— Сам ты чудак!
— Ребята, прекратите, — вмешался Алексей, но в его голосе не было строгости, лишь лёгкая усмешка.
В этот момент к воротам бесшумно подкатил автомобиль. Дорогой, чёрный, с идеально тонированными стёклами — таких в столице были единицы. Мотор работал так тихо, что его можно было заметить только по лёгкой вибрации воздуха. Из передней двери вышел водитель в строгой форме, обошёл машину и распахнул заднюю дверь.
Внутри, на мягком кожаном сиденье, сияла Катарина. На ней было лёгкое кремовое платье, идеально подчёркивающее её фигуру, волосы уложены в изящную причёску. Она выглядела как настоящая наследница Великого Дома — и в то же время как простая девушка, радующаяся встрече с друзьями.
— Чего стоите как вкопанные? — она улыбнулась, и в её глазах запрыгали озорные искорки. — Садитесь уже. Не каждый день вас в гости возят.
Команда, переглянувшись, нырнула в салон. Машина тронулась плавно, словно парила над дорогой.
Особняк Льдовых встретил их величием, от которого у Семёна отвисла челюсть, а Иван, стараясь сохранить невозмутимость, всё же замедлил шаг, разглядывая фасад. Это был не просто дом — это была крепость, воплощённая в мраморе и стекле. Огромные колонны, уходящие ввысь, поддерживали фронтон, украшенный ледяными узорами, которые, казалось, светились собственным холодным светом даже в сумерках. Подъездная аллея была вымощена идеально гладким камнем, а по бокам тянулись аккуратные стриженые кустарники, в которых угадывались силуэты мифических зверей.
Дворецкий — сухопарый мужчина с безупречной выправкой и лицом, не выражающим эмоций, — открыл перед ними тяжёлую дубовую дверь.
— Добро пожаловать в особняк Льдовых, — произнёс он ровным, но не лишённым достоинства голосом. — Господа ожидают вас в малой столовой.
Они вошли внутрь. И здесь Семён забыл, как дышать. Высокие сводчатые потолки, мраморные полы с тонкой рунной вязью, светильники, источающие мягкий, тёплый свет, и огромные окна, из которых открывался вид на заснеженный сад. В воздухе витал лёгкий аромат хвои и дорогих духов.
В центре холла, накрытый белоснежной скатертью, стоял стол. Не чудовищных размеров, как в парадных залах, а уютный, круглый, рассчитанный человек на десять. Серебряные приборы, хрустальные бокалы, вазы с живыми цветами — всё говорило о том, что здесь ждали именно их. И к этому столу уже направлялись двое.
Аркадий Льдов, величественный и суровый, и Селена, утончённая и улыбающаяся, встретили гостей у входа в столовую.
— Рада видеть вас, молодые люди, — произнесла Селена, и её голос звучал так тепло, что даже Семён перестал дрожать. — Проходите, чувствуйте себя как дома. Сегодня здесь нет Великих Домов и рангов. Только друзья нашей дочери.
Все сели за стол, и ужин начался. Лёгкая, непринуждённая беседа текла своим чередом — Селена расспрашивала Семёна о его артефактах, Иван делился впечатлениями об экзамене, а Катарина то и дело ловила на себе одобрительные взгляды матери. Но Аркадий Льдов, глава клана, хранил молчание, лишь изредка вставляя короткие фразы. Его внимание было приковано к одному человеку.
Наконец, отодвинув тарелку и промокнув губы салфеткой, он поднял взгляд на Алексея.
— Итак, Алексей Морозов, — произнёс он, и в его низком голосе не было угрозы, но было нечто, заставляющее прислушаться. — Откуда вы будете?
Алексей, не меняя выражения лица, аккуратно положил приборы.
— Из деревни под Псковом, Аркадий Львович. Живём… небогато. Можно сказать, ниже среднего.
В глазах Аркадия мелькнула искра интереса. Он помолчал, словно обдумывая услышанное, а затем задал вопрос, от которого за столом повисла тишина:
— Скажите честно. При всех. Вы ведь не F-ранговый?
Катарина замерла с бокалом в руке. Семён поперхнулся и закашлялся, прикрывая рот салфеткой. Иван медленно перевёл взгляд с Аркадия на Алексея. Даже невозмутимая Селена чуть приподняла бровь.
— Судя по тому, как вы сражались сегодня, — продолжил Аркадий, не сводя с Алексея пронзительного взгляда, — ваши движения, ваше хладнокровие, ваше умение управлять магией… Это не уровень F. Это уровень как минимум D, а то и выше. И я хочу понять — почему вы скрываете свой истинный ранг?
Тишина стала звонкой. Казалось, даже свечи перестали потрескивать.
Алексей выдержал паузу. Его лицо оставалось спокойным, глаза — холодными, но в их глубине мелькнуло что-то похожее на уважение к прямому вопросу. Он медленно откинулся на спинку стула.
— Аркадий Львович, — начал он ровно, без тени обиды или защиты, — а почему человек с низким рангом не может эффективно использовать то, что у него есть? Ранг — это не приговор. Это не мера ума, не мера тактического мышления и не мера воли.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании слушателей.
— Я вырос в деревне, где каждый день — борьба за выживание. Не с монстрами, нет. С холодом, с голодом, с безразличием тех, кто считает, что раз у тебя низкий ранг, ты — пустое место. И знаете что? Когда у тебя нет выбора, когда каждый твой день — это либо ты, либо тебя, начинаешь ценить каждую крупицу силы, что у тебя есть. Начинаешь думать, анализировать, искать нестандартные решения. Потому что только так можно выжить.
Он слегка наклонил голову, встречая взгляд главы Льдовых.
— Ранг F — это не отсутствие таланта. Это отсутствие ресурсов. Но я нашёл способ компенсировать это. Тренировки до кровавых мозолей, изучение каждой мелочи в бою, умение просчитывать противника на два шага вперёд. Магия — это не только сила, Аркадий Львович. Это ещё и инструмент. А инструментом можно научиться пользоваться виртуозно, даже если он не самый мощный.
Он замолчал. В его голосе не было ни вызова, ни оправдания. Только спокойная, уверенная констатация факта.
Семён смотрел на Алексея круглыми глазами. Иван, обычно сдержанный, чуть заметно кивнул. Катарина улыбнулась — в её взгляде читалась гордость за друга.
Аркадий Льдов молчал долгих пять секунд. А затем, к удивлению всех, на его суровом лице появилась тень улыбки.
— Достойный ответ, — произнёс он и поднял бокал. — За людей, которые умеют превращать ограничения в преимущества.
Селена, расслабленно улыбнувшись, присоединилась к тосту. Напряжение рассеялось, но в воздухе осталось нечто большее — уважение, завоёванное не силой, а умом и твёрдостью духа.
— Однако, — добавил Аркадий, отпив глоток, — я всё же не до конца удовлетворён. Но это разговор не за ужином. Алексей, после трапезы задержитесь на пару минут. Хочу обсудить с вами кое-что… приватно.
Катарина бросила на отца удивлённый взгляд, но промолчала. Алексей же лишь коротко кивнул, принимая неизбежное.
После ужина, когда гости переместились в гостиную, Аркадий Льдов жестом пригласил Алексея следовать за собой. Они прошли через анфиладу комнат, мимо мраморных статуй и старинных гобеленов, и оказались в кабинете — строгом, мужском пространстве, где пахло старой кожей, бумагой и едва уловимым ароматом древесной смолы от камина. Стены были увешаны картами, полками с фолиантами и несколькими картинами, изображавшими предков Льдовых в ледяных пейзажах.
— Присаживайся, Алексей, — Аркадий указал на кресло у массивного дубового стола, а сам опустился в своё, обитое тёмно-зелёной кожей. Перед ним стоял графин с водой и два чистых стакана. Он наполнил их и один подвинул собеседнику. — Вода из горных источников. После плотного ужина полезно.
Алексей принял стакан, но лишь пригубил, вежливо ожидая продолжения.
— Ты произвёл на меня впечатление, — начал Аркадий без предисловий. — Не только сегодня, но и раньше. Я навёл справки. Твоё прошлое… действительно небогатое. Отец погиб в разломе, мать одна тебя растила. Ты поступил в академию почти без подготовки, с минимальным рангом. И за несколько месяцев вышел на уровень, который позволяет тебе командовать группой и побеждать в боях, где гибли маги выше рангом. Это не просто талант. Это характер.
Он сделал паузу, вглядываясь в лицо Алексея. Тот оставался непроницаем.
— Я предлагаю тебе присоединиться к Дому Льдовых, — произнёс Аркадий прямо. — Не как прислуга или наёмник. Как протеже. Ты получишь доступ к нашим ресурсам: лучшим тренерам, артефактам, библиотекам. Финансовую поддержку. Защиту от любых врагов, включая тех, кто может иметь на тебя зуб из-за твоей дружбы с Катариной. Взамен я попрошу лишь одного: верности. Не слепой, а разумной. Ты будешь представлять наш Дом, участвовать в операциях, которые мы сочтём важными. Но твой рост — в твоих руках. Что скажешь?
Алексей опустил взгляд на стакан, словно разглядывая прозрачную гладь воды. Тишина длилась несколько секунд. Затем он поднял глаза — в них не было удивления, только спокойная сосредоточенность.
— Аркадий Львович, — начал он ровно, — я ценю ваше предложение. Оно… неожиданно, но лестно. Однако я должен спросить: почему именно я? В академии полно студентов с более высокими рангами и родословными. Что вы видите во мне такого, чего нет у них?
Аркадий усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.
— Ум. Расчёт. Отсутствие страха перед теми, кто сильнее. Ты не лебезишь, не пытаешься казаться тем, кем не являешься. Ты — игрок, Алексей. Игрок, который просчитывает партию на много ходов вперёд. Такие люди нужны моему Дому. Нам надоели высокомерные выскочки, полагающиеся только на грубую силу. Нам нужны стратеги.
— Я подумаю, — ответил Алексей после паузы. — Это серьёзное решение. Но я не отказываюсь.
— Разумно, — кивнул Аркадий. — Время у тебя есть. Но не затягивай — мир меняется быстро.
В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и на пороге появилась Селена. Её лицо, обычно безмятежное, сейчас было напряжено. Она быстро подошла к мужу и, наклонившись, что-то прошептала ему на ухо.
Аркадий замер. Его челюсть сжалась, глаза потемнели. Он резко поднялся, едва не опрокинув стакан.
— Прости, Алексей, — произнёс он, уже направляясь к двери. — Срочные дела. Мы продолжим позже. Селена, проводи гостя.
Он вышел из кабинета быстрым шагом, даже не взглянув на Алексея. В воздухе повисла тревожная тишина.
Селена проводила его взглядом, затем повернулась к Алексею. Её улыбка была вежливой, но в глазах читалась озабоченность.
— Не обращай внимания. Дела Дома… бывают неотложными. Позволь, я провожу тебя в гостиную. Катарина, наверное, уже заждалась.
Алексей кивнул, вставая. Внутри него шевельнулось холодное предчувствие: что-то случилось. И это что-то, судя по лицу Аркадия, было серьёзнее, чем обычные «дела Дома». Но задавать вопросы он не стал — не его уровень. Пока.
Они вышли из кабинета, и тяжёлая дубовая дверь закрылась за ними, отсекая тайну, которая только начала приоткрываться.
Ночь после ужина. Комната Алексея в общежитии академии.
За окном стояла тёплая летняя ночь — редкая роскошь для этих мест. Лёгкий ветерок шевелил тюлевую занавеску, донося запахи цветущих трав и далёкий стрекот сверчков. Алексей сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел на мерцающий в темноте интерфейс системы. Голографические строки мягко подсвечивали его лицо, делая и без того непроницаемые черты ещё более отстранёнными.
Мысли текли медленно, размеренно — [Ледяное Спокойствие] работало безупречно, отсекая эмоциональный шум и оставляя только холодный, кристально чистый расчёт.
Предложение Аркадия Льдова.
Он прокручивал в голове детали разговора уже в десятый раз. Взвешивал. Анализировал.
С одной стороны — выгода была колоссальной. Доступ к ресурсам одного из пяти Великих Домов. Артефакты, которые обычным студентам и не снились. Тренеры, способные выжать максимум даже из самого слабого дара. Финансовая поддержка. И главное — влияние. Быстрая прокачка, безопасность, связи…
С другой стороны — долг. Верность Дому. Участие в их операциях. Принадлежность.
Стоит ли принимать?
Алексей смотрел в темноту за окном, где едва угадывались силуэты академических башен. В прошлой жизни, в иной реальности, у него не было выбора. Система просто ставила задачи — он их выполнял. Одиночка, всегда сам за себя. А здесь… здесь ему впервые предлагали не просто сделку, а семью. Пусть не кровную, пусть основанную на прагматизме и взаимной выгоде, но всё же.
Он вспомнил взгляд Аркадия — оценивающий, но не враждебный. Вспомил, как Катарина улыбалась за ужином. Как Иван и Семён, сами того не зная, стали для него чем-то большим, чем просто группой для экзамена.
Решение пришло не как вспышка озарения, а как логический итог.
Да.
Он примет предложение. Но на своих условиях. Сохраняя право на самостоятельность, на собственный путь. Льдовы получат союзника, а не слугу. А он получит ресурсы, необходимые для роста. Справедливый обмен.
Приняв решение, Алексей перевёл взгляд на системный лог. События сегодняшнего дня требовали анализа.
[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: «РАСКРЫТИЕ ПОТЕНЦИАЛА»] — ВЫПОЛНЕНО.
[НАГРАДА: +3 ко всем характеристикам. Пожиратель Душ — уровень 3. +2000 опыта.]
[ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 34.]
[ПРОГРЕСС РАНГА: E → D. ТЕКУЩИЙ ПРОГРЕСС: 30 %.]
Хороший скачок. Ощутимый. Алексей провёл пальцем по воздуху, вызывая детальную статистику:
СИЛА: 60 → 63
ЛОВКОСТЬ: 60 → 63
ВЫНОСЛИВОСТЬ: 75 → 78
ИНТЕЛЛЕКТ: 77 → 80
Интеллект рос быстрее остального — сказывались постоянный анализ, тактические расчёты и глубокая интеграция с системой. Семьдесят пять — это уровень, позволяющий обрабатывать информацию быстрее большинства магов даже D-ранга. Но достаточно ли?
Он посмотрел на следующий порог: Уровень 35 — открывается «Предел Теней», уровень 3. Там его ждут новые испытания. Новые трофеи. Новые возможности. И, возможно, ответы.
Система, будто почувствовав его мысли, моргнула и вывела новое уведомление:
[ВНИМАНИЕ!]
[ЗАДАНИЕ РАНГА E: «Пройти закрытый прорыв»]
[ОПИСАНИЕ: Пройдите закрытый прорыв в одиночку и получите награды.]
[СТАТУС: АКТИВНО]
Алексей замер. Впервые за долгое время система выдала ему персональный квест, не связанный напрямую с текущими событиями. Закрытый прорыв. В одиночку.
Он перечитал строки ещё раз, анализируя формулировку. Задание ранга E — значит, уровень опасности должен соответствовать. Но «закрытый прорыв» — это всегда ловушка. Ограниченное пространство, никакой поддержки, никакого отступления. Только ты и монстры.
Идеально.
Именно то, что ему нужно для рывка к 35-му уровню. Система словно подсказывала путь, протягивая нить, за которую оставалось только потянуть.
Следующий день начался с привычной суеты, но в воздухе витало нечто необычное — лёгкое, почти забытое чувство свободы. На общем академическом собрании объявили: учебный год окончен. Все студенты отправляются на каникулы. Целый месяц без лекций, без полигонов, без ночных зубрёжек.
— Ну наконец-то! — выдохнул Иван, с наслаждением потянувшись. — Год выдался… насыщенным. Даже слишком.
— Это мягко сказано, — поддакнул Семён, поправляя очки. — Я, кажется, за этот год постарел лет на пять.
Катарина закатила глаза, но улыбнулась:
— Ну вы и драматизируете. Зато теперь — целый месяц отдыха. Можно будет выспаться.
Компания оживлённо обсуждала планы, но Алексей стоял чуть поодаль, погружённый в свои мысли. Вчерашнее решение, утренние новости, системное задание — всё это требовало обдумывания.
— Алексей, можно тебя на минуту? — раздался знакомый спокойный голос.
Он обернулся. Рядом стояла Анна Северная — та самая, что когда-то помогала ему закрыть разлом в Пскове, а затем стала негласным наставником в академии. Сейчас на её лице играла лёгкая, почти материнская улыбка.
— Поздравляю с окончанием первого курса, — сказала она, окидывая его оценивающим взглядом. — Ты отлично выступил на экзамене. Я тобой горжусь.
— Спасибо, Анна Сергеевна, — кивнул Алексей, сохраняя обычную невозмутимость, но в глубине души шевельнулось тёплое чувство. Она была одной из немногих, кто верил в него с самого начала.
— Но я не просто так подошла, — Анна стала серьёзнее. — Перейдём сразу к делу. Мне уже известно, что Аркадий Льдов сделал тебе предложение. И, как ты, наверное, догадываешься, я тоже состою в этом Доме. Не как глава, но как один из доверенных бойцов. — Она внимательно посмотрела на него. — Ты уже принял решение?
Алексей выдержал паузу. Врать ей не имело смысла.
— Да. Я согласен.
В глазах Анны мелькнуло одобрение, но она оставалась деловитой.
— Рада это слышать. Но сразу предупрежу: вступление в Дом не означает, что ты можешь забыть об учёбе. Академия остаётся твоим основным местом. Льдовы хотят, чтобы ты получил полноценное образование, а не просто стал боевиком. К тому же, — она чуть усмехнулась, — Катарина здесь. А ты теперь будешь отвечать за её безопасность.
— Телохранитель? — Алексей не выказал удивления, лишь слегка склонил голову. — Неожиданно, но логично. Аркадий Львович уже намекал на это.
— Именно. Ты показал себя не только сильным бойцом, но и тактиком. А главное — ты искренне заботишься о ней. Для Дома это важнее, чем любой ранг.
Алексей кивнул, обдумывая услышанное. Затем поднял взгляд на Анну:
— Я согласен, но с одним условием. Я хочу сохранить право на самостоятельность. Мои решения, мой путь, мои тренировки — я должен иметь свободу выбора. Иначе моя эффективность упадёт.
Анна внимательно посмотрела на него, словно оценивая, насколько серьёзны его слова. Затем, к его удивлению, улыбнулась.
— Умный мальчик. Аркадий именно этого и ожидал. Он не хочет делать из тебя марионетку. Ему нужен союзник, а не слуга. Так что пусть будет по-твоему. Но помни: теперь ты часть чего-то большего. Это и защита, и ответственность.
— Я понимаю, — коротко ответил Алексей.
— Вот и отлично. Тогда официально: после каникул жду тебя в поместье Льдовых. Познакомлю с некоторыми людьми, введу в курс дел. А сейчас — отдыхай. Ты заслужил.
Анна слегка сжала его плечо и, развернувшись, ушла так же бесшумно, как появилась.
Алексей проводил её взгляд ом. Внутри него, под слоем привычного холода, зарождалось новое чувство — не уверенность даже, а скорее спокойное принятие. Путь определён. Оставалось только идти.
Отъезд на каникулы оказался ожидаемо суетливым. Вестибюль академии напоминал растревоженный улей: студенты тащили чемоданы, обнимались на прощание, обменивались номерами и обещаниями обязательно встретиться летом. Многие уже разъехались — Катарина с Иваном уехали первыми, помахав на прощание из окна чёрного автомобиля Льдовых.
Семён задержался дольше всех. Он мялся на пороге, нервно поправляя очки, и наконец признался, что вынужден вернуться в родовое гнездо Ветровых. После гибели Карима, брата Алисы, который приходился ему дядей, Дом погрузился в траур. Алиса, хоть и не жаловала «слабое звено» семьи, всё же потребовала присутствия всех родственников. Семён уехал бледный, но в глазах его тлела непривычная решимость — возможно, впервые он осознал, что даже будучи «отбросом», он часть чего-то большого, пусть и разбитого горем.
Алексей остался один. Собрал нехитрые пожитки — рюкзак да небольшая сумка с подарками для матери, купленными на скромные студенческие сбережения. Попрощался с опустевшими коридорами академии и сел в автобус, идущий до Пскова, а оттуда — на попутках до родной деревни.
Дорога заняла почти день. За окном мелькали леса, поля, небольшие полустанки. Алексей смотрел на проплывающие пейзажи и чувствовал, как напряжение последних месяцев понемногу отпускает. Впереди был целый месяц дома. Месяц тишины, простой еды, материнской заботы и, конечно, тренировок. Системное задание не давало забыть о себе — закрытый прорыв ждал. Но сначала нужно было вернуться. Туда, где его помнили просто Алёшей, мальчишкой из деревни, а не Алексеем Морозовым, подающим надежды бойцом.
Когда автобус остановился на пыльной обочине у знакомого поворота, солнце уже клонилось к закату. Алексей вышел, вдохнул полной грудью воздух, пахнущий травой, коровами и далёким дымком из печных труб. Дома. Он улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ — и зашагал по тропинке к виднеющемуся вдалеке дому.
Каникулы начинались.
Логово Виктора Тёмного. Глубоко под Колымским нагорьем.
Мрак в подземном зале сгустился до такой степени, что казался почти осязаемым. Лишь тусклые руны на стенах отбрасывали болезненные, пульсирующие отсветы на каменные своды. Виктор стоял перед колышущейся Тьмой, держа в руках свёрток из плотной, поглощающей свет ткани.
— Повелитель, мы добыли ещё один осколок, — произнёс он, и в его голосе звенела мрачная гордость.
Тьма дрогнула, вытянув подобие конечности. Виктор развернул ткань, и в зале вспыхнул холодный, глубокий свет — осколок «Мира Цепей» пульсировал в его ладони, словно живой. Сущность не стала брать его — она просто втянула. Осколок растворился в её субстанции, как капля чернил в бездонном океане.
По залу прокатилась немая волна силы. Факелы погасли на мгновение, а когда вспыхнули вновь, тени стали резче, зловещее. Сама Сущность обрела чуть более плотные очертания, её голос, многослойный и древний, наполнил пространство:
— Как же это… хорошо. Ещё десять осколков — и вся Моя мощь, вся Моя воля вернутся. Мир содрогнётся.
— Да, Повелитель, — склонил голову Виктор.
В этот момент из тени у входа бесшумно выскользнула фигура в глубоком капюшоне — один из приспешников. Он замер на почтительном расстоянии, явно не решаясь прервать разговор, но Виктор почувствовал его присутствие.
— Что ещё? — резко обернулся он. — Говори.
— Простите, что осмелился вмешаться, господин, — голос под капюшоном звучал подобострастно. — Мы… привели кое-кого.
— Кого ещё вы привели? — Виктор нахмурился.
Из-за спины говорившего выступила ещё одна фигура — такая же закутанная в тёмный плащ, но по более худощавому силуэту угадывался юноша. Он неуверенно шагнул в круг света, и, помедлив, стянул капюшон.
В свете рун блеснули знакомые черты. Дмитрий Волков.
Виктор удивлённо приподнял бровь, и на его губах заиграла холодная, оценивающая усмешка.
— О-о, какая неожиданность… — протянул он, обходя юношу по кругу. — Что же привело отпрыска Волковых в моё скромное обиталище?
Дмитрий сглотнул. Его лицо, обычно надменное, сейчас было бледным, но в глазах горел лихорадочный, почти безумный огонь.
— Я… я хочу присоединиться к вам. Мне нужна сила. Чтобы уничтожить одного… выродка.
— Обида на одноклассника? — Виктор хмыкнул. — Какая досада. Такие, как ты, нам не нужны. Мальчишка, не способный справиться с ровесником, вряд ли станет достойным воином Тьмы.
— Но я могу быть полезен! — вскинулся Дмитрий. — Я буду сливать информацию! Всё, что происходит в академии, в Домах, у Льдовых! Я сын главы клана, у меня доступ!
Виктор покачал головой.
— Информацию я и так получаю. Без твоего участия.
Дмитрий открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент заговорила Она.
— Подожди.
Голос Тьмы пронзил пространство, заставив всех замереть. Сущность медленно, пугающе плавно приблизилась к Дмитрию. Тот попятился, но невидимая сила удержала его на месте. Тьма словно вдыхала его, сканируя каждую клетку.
— Какая странная аура вокруг тебя, мальчик… — прошелестело существо, и в его многослойном голосе впервые за долгое время прозвучало нечто, похожее на узнавание. — Интересно… он всё ещё жив?
Виктор нахмурился, переводя взгляд с Сущности на дрожащего Дмитрия.
— О чём вы, Повелитель?
— Так, давний знакомый, — ответила Тьма, и в её интонации почудилась тёмная, хищная усмешка. — Подойди ближе, мальчик. Не бойся.
Дмитрий, не в силах сопротивляться, сделал шаг вперёд. Тьма обволокла его, не причиняя вреда, но проникая в самые глубины его существа.
— Я чувствую её… — прошептала Сущность. — Ману моего старого врага. Она исходит от тебя тонкой нитью. Ты соприкасался с ним. Недавно. Где? Кто он?
Дмитрий побелел ещё сильнее. В голове у него пронеслось лицо Алексея Морозова, его холодные глаза, его спокойная, уничтожающая усмешка. Неужели… неужели этот F-ранговый выродок как-то связан с тем, чего боится даже это древнее существо?
— Я… я не знаю, о ком вы, — прошептал он. — Но… возможно, я догадываюсь.
Тьма замерла, ожидая. Виктор тоже смотрел на Дмитрия с новым, более пристальным интересом.
— Его зовут Алексей Морозов, — начал Дмитрий, и при этих словах его голос дрогнул от едва сдерживаемой ненависти. — Он всего лишь F-ранговый. Ничтожество из какой-то дыры под Псковом. Но он… он меня унизил. Дважды. При всех.
Тьма вокруг него заколебалась, сгущаясь. Сущность медленно, почти ласково обволакивала юношу, проникая в его сознание, считывая эмоции, как открытую книгу.
— Я чувствую твою злобу, мальчик, — прошелестел древний голос, и в нём зазвучало мрачное удовлетворение. — Она горяча, свежа… и в ней есть нечто большее, чем просто уязвлённая гордость. В ней — страх.
— Нет! — дёрнулся Дмитрий. — Я не боюсь этого выродка!
— Боишься. Ты боишься его взгляда. Его спокойствия. Того, как легко он ломает твои планы, даже не напрягаясь. Этот страх… он мне знаком. Очень давно знаком.
Сущность на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то, доносящемуся из глубин веков. Её форма заволновалась, пошла рябью, и в этом пульсирующем мраке Дмитрию на миг почудились очертания чудовищного лика — древнего, мудрого и бесконечно злого.
— Алексей Морозов… — повторила Тьма, смакуя имя, будто пробуя его на вкус. — Странно. В этом имени нет силы. Но аура вокруг тебя… она хранит его отпечаток. И этот отпечаток… — она сделала паузу, и голос её вдруг стал жёстче, острее, — …пахнет старым врагом. Тем, кто тысячи лет назад осмелился бросить Мне вызов. Тем, кто запечатал Меня в цепях.
Виктор, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд.
— Повелитель, вы хотите сказать, что этот мальчишка… перерождение? Наследник? Или…
— Не знаю, — оборвала его Сущность. — Но я это выясню. Подойди, дитя.
Дмитрий, не в силах сопротивляться воле существа, сделал шаг вперёд. Тьма обволокла его руку, и он почувствовал странное жжение — не боль, а скорее давление, проникающее под кожу.
— Я оставлю в тебе частицу себя, — произнесла Сущность. — Малую, незаметную. Она будет питаться твоей ненавистью и расти. Она позволит мне видеть то, что видишь ты. Слышать то, что слышишь ты. Когда этот Алексей Морозов окажется рядом, я это почувствую. И тогда… тогда мы нанесём визит.
Рука Дмитрия на миг вспыхнула чёрным, а затем на запястье проступил тонкий, похожий на татуировку узор — причудливое переплетение линий, напоминающее разорванную цепь. Узор тут же побледнел и исчез, растворившись в коже.
— Теперь ты мой глаз, мальчик. Ступай. Жди. И помни: сила, которую ты получишь, будет прямо пропорциональна твоей полезности.
Дмитрий опустил взгляд на запястье, где только что горел чёрный узор. Страх отступил, сменившись лихорадочным, почти эйфорическим предвкушением. Теперь у него есть покровитель. Настоящий. Древний. Теперь Алексей Морозов не уйдёт от возмездия.
— Я сделаю всё, что вы прикажете, — прошептал он, и в его голосе звенела сталь.
Виктор усмехнулся, наблюдая за этой сценой.
— Что ж, Волков… Добро пожаловать в игру. Надеюсь, ты окажешься полезнее, чем твой отец.
Дмитрий вздрогнул, но промолчал. В этот момент ему было плевать на отца, на клан, на всё. Только на одного человека. Только на Алексея.
— Иди, — приказала Сущность. — И помни: молчание — золото. Особенно когда речь идёт о древних тайнах.
Дмитрий поклонился, натянул капюшон и бесшумно исчез в тени коридора, унося с собой чёрную метку и новую, пугающую цель.
Когда шаги стихли, Виктор повернулся к Сущности:
— Повелитель, вы действительно думаете, что этот мальчишка связан с вашим древним врагом? Звучит… невероятно.
— В этом мире всё невероятно, Виктор, — ответила Тьма, и в её голосе прозвучала усталость тысячелетий. — Но я не ошибаюсь. Слишком долго я спала, слишком хорошо помню вкус его силы. Этот Алексей… он пахнет ею. Слабо, едва уловимо, но пахнет. Возможно, он потомок. Возможно, случайный носитель. А возможно… нечто большее. Мы узнаем. Скоро.
В зале вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием рун. Война, которая только начиналась, обретала новые, ещё более мрачные очертания.
Добравшись до дома, Алексей на мгновение замер у калитки. Родная деревня почти не изменилась — те же невысокие домики, те же тополя вдоль пыльной дороги, тот же закат, разливающийся оранжевым над покосившимися крышами. Только спутниковая тарелка на соседском доме напоминала, что на дворе 2040 год, а не вековая глушь.
Он толкнул калитку, прошёл по знакомой тропинке, и не успел подняться на крыльцо, как дверь распахнулась.
— Ой, ты уже пришёл? — всплеснула руками мать, и в её голосе смешались радость и лёгкая укоризна, будто он задержался на полчаса, а не на полгода. — А я только пирожки из печки достала, думала, может, завтра уже подъедешь… Ну чего стоишь как неродной? Заходи давай!
Она обняла его крепко, по-деревенски, прижав к себе, и Алексей на секунду позволил себе расслабиться. В этом объятии не было ни рангов, ни тактики, ни системных уведомлений. Только тепло.
— Привет, мам, — сказал он, и в его голосе, обычно ровном и холодном, сейчас проскользнули живые нотки.
— Привет-привет, — она отстранилась, окидывая его взглядом. — Отощал-то как! Кормят там вас, что ли, плохо? А глаза… глаза усталые. Ты хоть спишь нормально?
— Спится по-разному, — уклончиво ответил Алексей, снимая куртку. — Учёба, тренировки…
— Тренировки, — вздохнула мать. — Я уж и забыла, когда ты просто так, без этих своих… магий, отдыхал. Ладно, проходи, рассказывай. Первый курс-то как? Окончил?
— Да, — Алексей прошёл в горницу, где пахло свежей выпечкой и сушёными травами. — Первый год позади. Через месяц — второй курс начинается.
— Ох ты ж, господи, — мать прижала руки к груди. — Уже второй. А я всё помню, как ты в первый класс собирался, такой серьёзный, с портфелем… — она улыбнулась, но в глазах блеснула влага. — Ну садись, рассказывай. Всё по порядку. И про экзамены, и про друзей. А то в сообщениях только «всё нормально» да «не переживай». Разве ж это разговор?
Алексей сел за стол, на котором уже дымилась тарелка с румяными пирожками, и неожиданно для себя понял, что действительно хочет рассказать. Не всё, конечно. Не про системные задания, не про битвы насмерть, не про тёмных сущностей. Но про Катарину, про Ивана, про Семёна, который оказался Ветровым, — можно.
— Ну, слушай, мам…
День пролетел незаметно. Алексей помог матери по хозяйству — поправил покосившуюся ограду у курятника, наколол дров на пару дней вперёд, проверил старый генератор, который всё норовил забарахлить. Мать суетилась рядом, то и дело подкладывая ему то пирожок, то яблоко, то кружку парного молока.
— Ну хватит, мам, — отбивался он беззлобно. — Я лопну.
— Ничего не лопнешь, — парировала она. — Вон кожа да кости. Кормить тебя надо, кормить.
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и на небе зажглись первые звёзды, Алексей вышел на ночную пробежку. Это была привычка, выработанная годами — бегать по ночам, когда никто не видит, не отвлекает, можно полностью сосредоточиться на дыхании, на движении, на мыслях.
Ночь выдалась тёплая, летняя. Воздух, прогретый за день, мягко обнимал кожу, пахло скошенной травой, речной водой и едва уловимым ароматом цветущего иван-чая. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, и этот монотонный звук успокаивал лучше любой медитации.
Алексей бежал по знакомой с детства дороге, огибающей деревню и уходящей в поля. Размеренный бег, ровное дыхание, мерный стук кроссовок о грунт — в этом было что-то медитативное. Мысли текли спокойно, без привычной спешки.
Дом. Мама. Другая жизнь.
Он поймал себя на том, что второй раз оказывается в этом доме, и с каждым разом граница между «Михаилом из другой реальности» и «Алексеем, сыном этой женщины» становится всё тоньше. Он помнил другую жизнь, другие битвы, другую смерть. Но здесь, на этой пыльной дороге, под этим звёздным небом, это казалось почти сном.
Интересно, что бы сказала мама, если бы узнала правду?
Он отогнал эту мысль. Некоторые вещи лучше оставлять в тени.
Вернувшись домой, Алексей застал мать хлопочущей у плиты. На столе уже стояла тарелка с дымящейся картошкой, рядом — солёные огурцы, квашеная капуста, и, конечно, пирожки, куда же без них.
— Помой руки и за стол, — скомандовала она. — Забегался совсем.
Алексей послушно прошёл в умывальник, чувствуя, как напряжение последних месяцев понемногу отпускает. Здесь, в этой маленькой кухне, под негромкий голос матери, рассказывающей о деревенских новостях, он снова становился просто человеком. Не бойцом. Не стратегом. Не носителем системы.
Просто сыном, вернувшимся домой.
Каникулы начинались. И это было хорошо.
Утро встретило Алексея привычными деревенскими звуками: где-то заливался петух, мычала корова у соседей, ветер шелестел листвой за окном. Мать, как всегда, ушла рано — работа в местном магазине не ждала. На столе, аккуратно накрытом полотенцем, остались завтрак: тарелка с кашей, пареная в русской печи, крынка молока и свежий хлеб.
Алексей проснулся сразу, едва затихли шаги матери за калиткой. Привычка вставать рано въелась в кровь. Быстро позавтракав, он переоделся в лёгкий спортивный костюм и вышел на утреннюю пробежку.
Воздух был обжигающе свеж — таким он бывает только ранним летним утром, когда солнце ещё не успело нагреть землю, а роса тяжело лежит на траве. Алексей бежал по знакомой тропинке, огибающей деревню, и сам не заметил, как свернул в сторону леса. Туда, где начинались густые заросли, тянущиеся до самого горизонта.
Лес встретил его прохладой и птичьим гомоном. Тропинка петляла между соснами, уходя всё глубже в чащу. Алексей дышал ровно, наслаждаясь движением и тишиной, как вдруг…
[ВНИМАНИЕ!]
Системное уведомление вспыхнуло прямо перед глазами, заставив его замедлиться.
[ОБНАРУЖЕН ЗАКРЫТЫЙ ПРОРЫВ РАНГА E]
[РАССТОЯНИЕ: 200 МЕТРОВ ОТ ВАШЕГО ТЕКУЩЕГО МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ]
[ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЫ ЕГО ПРОЙТИ?]
Алексей остановился как вкопанный. Несколько секунд он просто смотрел на мерцающие строки, переваривая информацию. Затем нахмурился.
— Погоди… — произнёс он вслух, обращаясь к пустоте. — Ты можешь находить прорывы?
[ДА,] — лаконично ответила система.
— И ты молчала об этом всё это время? — в голосе Алексея впервые за долгое время проскользнуло нечто похожее на раздражение. — Почему раньше не сообщила?
[В ЭТОМ НЕ БЫЛО НЕОБХОДИМОСТИ,] — отчеканила система своим беспристрастным, механическим голосом. — [ФУНКЦИЯ ОПОВЕЩЕНИЯ О ПРОРЫВАХ СТАЛА ДОСТУПНА ТОЛЬКО ПОСЛЕ ДОСТИЖЕНИЯ ВАМИ 34 УРОВНЯ.]
[ДО ЭТОГО МОЩНОСТИ СЕНСОРОВ БЫЛО НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ СТАБИЛЬНОГО СКАНИРОВАНИЯ АНОМАЛИЙ.]
Алексей покачал головой, сдерживая усмешку. Система оставалась верна себе — никаких сантиментов, только сухая логика.
— Что б тебя… — пробормотал он, но в его тоне не было злости. Скорее усталое принятие. — Ладно. Раз уж нашла… давай посмотрим, что там за закрытый прорыв.
Он сошёл с тропинки и углубился в лес, ориентируясь на едва заметную стрелку компаса, вспыхнувшую на периферии зрения. Сердце билось ровно, но внутри уже разгоралось холодное, сосредоточенное пламя — предвкушение боя.
Лес расступился неожиданно, открывая взгляду круглую поляну, залитую утренним солнцем. Трава здесь была странной — пожухлой, серой, будто выжженной изнутри. А в центре, прямо на земле, пульсировало оно.
Прорыв. Настоящий, живой, красный, как открытая рана на теле мира. Он не был огромным — метра два в диаметре, не больше. Но от него исходило такое ощущение неправильности, что у любого мага пониже рангом поджилки бы затряслись. Края разрыва мерно пульсировали, выбрасывая в воздух едва уловимые искры тёмной энергии.
Алексей остановился на краю поляны, внимательно изучая аномалию.
— Система, можешь проанализировать внутреннюю часть прорыва? — спросил он, не сводя глаз с багрового марева.
[ОТРИЦАТЕЛЬНО,] — безэмоционально ответила система. — [ЭТО ЗАКРЫТЫЙ ПРОРЫВ. ДЛЯ АКТИВАЦИИ ФУНКЦИИ СКАНИРОВАНИЯ ВНУТРЕННЕГО ПРОСТРАНСТВА ВАМ НЕОБХОДИМ ДОСТИЧЬ 60 УРОВНЯ ЛИБО РАНГА B.]
[ТЕКУЩИЙ СТАТУС: УРОВЕНЬ 34, РАНГ E. ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.]
— Понятно, — кивнул Алексей, ничуть не расстроившись. Он и не рассчитывал на лёгкие пути. — Что ж… раз такая удача подвернулась прямо под носом, глупо было бы не воспользоваться.
Он сделал шаг вперёд, но остановился.
— Система, покажи мои текущие характеристики и доступные ресурсы.
Перед его глазами развернулось знакомое голографическое окно:
Имя: Алексей Морозов (Михаил)
Уровень: 34
Ранг: E (прогресс до D: 30 %)
ХАРАКТЕРИСТИКИ:
Сила: 63
Ловкость: 63
Выносливость: 78
Интеллект: 80
НАВЫКИ:
Световой Прокол (4 ур.)
Световые Иглы (3 ур.)
Багровый Луч
Падающие Звёзды
Ледяное Спокойствие
Скрытность
Сканер (2 ур.) — пассивный, 50 м
Пожиратель Душ (3 ур.) — пассивный, 20 % шанс копирования аспекта
РЕСУРСЫ:
Мана: 5500/5500
Эликсиры восстановления маны (40 %): 5 шт.
Алексей пробежался взглядом по строкам, мысленно раскладывая тактику. Маны полный запас, пять эликсиров про запас — должно хватить. Навыки все на месте. Главное — не лезть на рожон, действовать аккуратно, использовать преимущества интеллекта и тактического мышления.
Он поднял взгляд на пульсирующий прорыв. Тот будто ждал его, приглашая внутрь.
— Ну что ж, — произнёс Алексей вслух, и в его голосе не было страха — только холодная, сосредоточенная готовность. — Посмотрим, что ты мне приготовил.
Глубокий вдох. Шаг вперёд. И багровая пелена прорыва поглотила его, как вода поглощает брошенный камень.
Шаг вперёд — и мир перевернулся.
На одно короткое, выбивающее из колеи мгновение Алексея накрыло ощущение невесомости, словно тело перестало существовать, растворившись в вязкой пустоте. А потом реальность схлопнулась обратно, но уже совсем иная.
Он стоял посреди огромного, уходящего в бесконечность зала. Пол под ногами был выложен идеально гладкими каменными плитами тёмно-серого цвета, почти чёрного. Плиты были настолько плотно пригнаны друг к другу, что между ними не пролезло бы и лезвие ножа. Высокие колонны, уходящие в непроглядную тьму под потолком, тянулись ровными рядами, теряясь в сумраке. Они были испещрены странными, пульсирующими слабым светом рунами — незнакомыми, древними, вызывающими смутную тревогу.
Воздух здесь был холодным и неподвижным. Он не пах ни сыростью, ни пылью, как следовало бы ожидать в подземелье. Он пах ничем — абсолютной, стерильной пустотой, от которой по коже бежали мурашки. Тишина стояла такая, что Алексей слышал биение собственного сердца и тихий гул крови в ушах.
— Неуютно, — одними губами произнёс он, и его голос прозвучал глухо, словно стены поглощали звук.
[ВНИМАНИЕ!]
[ВЫ ВОШЛИ В ЗАКРЫТЫЙ ПРОРЫВ: «ЗАБЫТЫЙ СКЛЕП»]
[РАНГ ОПАСНОСТИ: E]
[ОСОБЕННОСТИ ЛОКАЦИИ: ПРОСТРАНСТВО СТАБИЛЬНО, НО ИМЕЕТ СКЛОННОСТЬ К ИСКАЖЕНИЮ ЗВУКА И СВЕТА. ВОССТАНОВЛЕНИЕ МАНЫ ЗАМЕДЛЕНО НА 20 %.]
— Замедление маны, значит, — хмыкнул Алексей, мысленно корректируя тактику. — Придётся экономить.
[ЗАДАНИЕ: ОЧИСТИТЬ ЛОКАЦИЮ]
[ЦЕЛЬ: УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ ПРОТИВНИКОВ ВНУТРИ ПРОРЫВА]
[КОЛИЧЕСТВО ПРОТИВНИКОВ: 20+]
[НАГРАДА: ЗАВИСИТ ОТ КОЛИЧЕСТВА УНИЧТОЖЕННЫХ ВРАГОВ И ВРЕМЕНИ ПРОХОЖДЕНИЯ]
Система замолчала, и в наступившей тишине Алексей сделал первый шаг вглубь зала. Эхо его шагов разнеслось под сводами, многократно усиленное, искажённое, превратившееся в зловещий шепот, который, казалось, доносился сразу со всех сторон.
Он активировал [Сканер].
Перед глазами вспыхнула полупрозрачная трёхмерная карта. Зал оказался огромным — метров сто в длину и примерно пятьдесят в ширину. Колонны стояли не хаотично, а стройными рядами, создавая естественные коридоры. И в этих коридорах, замершими алыми точками, горели метки противников.
Много меток. Двадцать две. И все они, судя по показаниям сканера, сгруппированы в дальней части зала, словно ждут его.
— Не бегут, — отметил Алексей, анализируя карту. — Значит, либо территория поделена, либо у них есть вожак, либо это засада.
Он двинулся вперёд, держась ближе к колоннам, используя их как естественное укрытие. [Скрытность] окутала его полупрозрачной пеленой, делая силуэт размытым и малозаметным для возможных наблюдателей.
Чем дальше он углублялся, тем сильнее менялась атмосфера. Воздух становился тяжелее, холод пробирался под одежду, а на стенах, между колонн, начали проступать барельефы. Алексей мельком взглянул на них и замер.
Барельефы изображали людей. Точнее, не совсем людей — существ, отдалённо похожих на человека, но с удлинёнными конечностями, непропорционально большими головами и пустыми глазницами. Они были высечены в камне с такой тщательностью, что казались почти живыми. Некоторые держали в руках оружие, другие — какие-то странные, изогнутые предметы, напоминающие жезлы. И все они смотрели в одну сторону — туда, куда шёл Алексей.
— Приятного мало, — пробормотал он, отворачиваясь от каменных ликов.
Он прошёл ещё метров двадцать, когда сканер резко замигал, перестраивая карту. Три алые точки, до этого замершие в отдалении, вдруг пришли в движение. Они двигались быстро, слишком быстро, явно направляясь прямо к нему.
— Заметили, — констатировал Алексей и мгновенно перестроился. [Ледяное Спокойствие] окутало разум ледяной пеленой, отсекая лишние эмоции. Он выбрал позицию — между двух колонн, где его не могли окружить.
Первые враги появились из полумрака бесшумно, словно тени.
Это были Теневые стражи — существа ростом чуть выше человека, сотканные из плотного, клубящегося мрака. У них не было лиц, только два тусклых, багровых огонька в том месте, где должны быть глаза. В руках они сжимали длинные, изогнутые клинки, тоже словно вырезанные из тьмы. Двигались они странно — рывками, то исчезая, то появляясь вновь на несколько метров ближе.
[ТЕНЕВОЙ СТРАЖ]
[УРОВЕНЬ: 18–20]
[КЛАСС: ПРИЗРАЧНЫЙ УБИЙЦА]
[ОСОБЕННОСТИ: ВЫСОКАЯ СКОРОСТЬ, СПОСОБНОСТЬ К КРАТКОВРЕМЕННОЙ ТЕЛЕПОРТАЦИИ, УЯЗВИМОСТЬ К МАГИИ СВЕТА]
Алексей усмехнулся. Магия света у него как раз была.
— Трое, — быстро просчитал он. — Двадцатого уровня.
Тени бросились в атаку одновременно — слаженно, явно привыкшие действовать в группе. Один исчез и появился слева, занося клинок для удара. Второй рванул прямо, размытым силуэтом. Третий завис сзади, перекрывая путь к отступлению.
Идеальная засада.
Для кого угодно, но не для Алексея.
Он не стал ждать. Его правая рука взметнулась, и десять [Световых Игл] вырвались из пальцев веером. Но не в стороны, а вверх и вниз, создавая мгновенную, слепящую сферу вокруг него. Тени, попавшие в радиус света, на миг замерли, их формы заколебались, потеряли чёткость. Багровые огоньки в глазницах испуганно замигали.
— Получите, — холодно произнёс Алексей.
[Световой Прокол] — один, два, три. Три сконцентрированных луча чистой световой энергии ударили точно в центры колеблющихся теней. Без криков, без вспышек. Просто тени схлопнулись, втянулись в себя и исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах озона.
Тишина вернулась. Но сканер показывал — впереди ещё девятнадцать меток.
— Начало положено, — Алексей двинулся дальше, вглубь склепа, готовый к новой схватке.
Зал Совета Великих Домов утонул в полумраке. Огромное помещение в недрах московского Штаба, способное вместить сотню человек, сейчас казалось пустым и давящим. Лишь длинный стол из чёрного обсидиана, за которым сидели пятеро, освещался мягким, холодным светом голографических проекций. Над столом висела карта страны, усеянная алыми метками недавних прорывов — напоминание о том, что мир дал трещину.
Николай Кравцов, главнокомандующий, восседал во главе стола. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, было непроницаемо. Он не проронил ни слова с начала собрания, лишь переводил тяжёлый взгляд с одного главы Дома на другого, давая высказаться.
Аркадий Льдов сидел справа от него, сложив руки на столе. Его ледяное спокойствие было обманчиво — в уголках гул заметно пульсировала жилка. Рядом с ним, чуть поодаль, замерла Селена, чьё лицо было бесстрастной маской, но пальцы тонко перебирали край рукава — жест, который знал только Аркадий.
Владимир Волков расположился напротив, его жёлтые глаза горели недобрым огнём. Он то и дело бросал взгляды на пустующее место, которое должна была занимать глава Ветровых.
Гордан Игнатьев, грузный, словно высеченный из скалы, сидел молча, но его массивные кулаки, сжатые на столешнице, говорили лучше любых слов.
Борис Тенистый, чья фигура в плаще из живой тени казалась почти нереальной, растворился в сумраке у дальнего конца стола. Лишь слабое мерцание глаз выдавало его присутствие.
Дверь бесшумно отворилась.
Алиса Зефирова вошла в зал, и воздух вокруг неё, казалось, похолодел. Она двигалась ровно, с прямой спиной, но каждый, кто знал её, видел — внутри этой женщины бушует ураган. Траурное чёрное платье, строгий пучок серебристых волос, ни грамма косметики на бледном лице. И глаза. Глаза цвета грозового неба, в которых застыла такая бездна боли и ярости, что даже видавший виды Кравцов на мгновение задержал на ней взгляд.
Она заняла своё место, не глядя ни на кого из присутствующих.
— Прошу прощения за задержку, — произнесла она ровно, но в этом «ровно» слышалось эхо похоронного звона. — Похороны брата заняли больше времени, чем я планировала.
В зале повисла тяжёлая тишина. Даже Владимир Волков, известный своей бестактностью, промолчал.
Кравцов кивнул, принимая объяснения, и жестом дал знак начинать.
— Алиса, — заговорил он первым, и его голос, низкий и властный, нарушил молчание. — Мы все скорбим вместе с вами. Карим был достойным воином и честью своего Дома. Но сейчас нам нужно знать детали. Что именно произошло в Ростове? И главное — что они искали?
Алиса подняла взгляд. Её пальцы сжались в кулак на столешнице, но голос оставался пугающе спокойным.
— Они искали не просто так. Они пришли за конкретной целью. После боя, когда мы начали разбирать завалы и подсчитывать потери, обнаружилась пропажа из родового хранилища. Осколок древнего артефакта, который хранился в нашем Доме столетиями.
— Что за артефакт? — подал голос Аркадий.
Алиса перевела на него взгляд, и в нём мелькнуло нечто похожее на благодарность — за то, что спросил прямо, без придыханий.
— Его название — «Мир Цепей». — Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих. — О нём мало что известно. В наших архивах сохранились лишь обрывочные сведения. Это артефакт чудовищной силы, созданный в незапамятные времена. Настолько чудовищной, что его… разбили. Раскололи на двенадцать частей, чтобы никто не мог использовать его мощь.
Гордан Игнатьев нахмурился, его массивные брови сошлись на переносице.
— Двенадцать частей? И одну из них вы хранили у себя? Почему мы не знали об этом?
— Потому что это была тайна Дома, передаваемая от главы к главе, — холодно ответила Алиса. — Многие из вас хранят тайны, о которых другие не догадываются. Не вам меня судить, Гордан.
— Тише, — осадил их Кравцов. — Алиса, что ещё известно об артефакте? Зачем он Виктору?
— Судя по тому, что мы имеем, — Алиса провела рукой, и над столом замерцала голограмма осколка — куска ночного неба с застывшими внутри вихрями, — этот артефакт способен… сковать реальность. Подчинить её. Тот, кто соберёт все двенадцать частей, получит власть, перед которой померкнет сила любого из Великих Домов. Возможно, даже всех вместе взятых.
В зале повисла мёртвая тишина.
— И Виктор уже знает об этом, — тихо, но отчётливо произнесла Селена. — Первый прорыв в Москве, когда пострадал мой муж… это было отвлечением, верно? Чтобы украсть первый осколок?
— Именно, — кивнула Алиса. — Тогда мы не поняли, что они искали. Атака была слишком хаотичной, слишком… бессмысленной. А теперь, задним числом, всё встаёт на свои места. Они использовали прорывы как дымовую завесу. Пока мы тушили пожары по всей стране, их люди проникли в Москву и забрали первый осколок.
— А второй — у вас, — подытожил Владимир Волков, и в его голосе прозвучала неприятная нотка. — Значит, у Виктора уже два. И где искать остальные десять?
— Этого мы не знаем, — признала Алиса, и впервые в её голосе мелькнула тень отчаяния. — Архивы неполны. Мой брат… Карим… он занимался этим последние годы. Пытался восстановить цепочку, понять, где могут находиться остальные осколки. Но он не успел поделиться со мной результатами. А теперь…
Она не договорила. Сжала челюсть так, что на скулах заходили желваки.
Кравцов поднялся. Его фигура, высокая и прямая, нависла над столом, и даже тени, казалось, отодвинулись от него.
— Значит, так, — произнёс он, и каждое его слово падало на стол с весом свинцовой печати. — Первое: поднимаем все архивы. Все до единого. Личные библиотеки, родовые хранилища, даже те записи, которые считались утерянными. Мне нужно знать всё об этом артефакте. Где он был создан, кем, и главное — где могут находиться остальные осколки.
Он обвёл взглядом присутствующих.
— Второе: тотальная блокада информации. Ни слова о том, что мы ищем. Ни единого намёка. Если Виктор узнает, что мы вскрываем архивы, он сможет опередить нас. А этого допустить нельзя.
— У него уже есть преимущество, — мрачно заметил Борис Тенистый, впервые подав голос. Его шёпот, казалось, исходил из самой темноты. — Он знает, что ищет. Мы — нет.
— Значит, будем навёрстывать, — отрезал Кравцов. — Третье: все Дома усиливают охрану своих родовых гнёзд. Если Виктор знает о двух осколках, он может знать и о других. Мы не должны дать ему застать себя врасплох.
Аркадий Льдов кивнул, его лицо было суровым.
— Мои люди уже работают над усилением барьеров. Но если Виктор способен открывать прорывы прямо внутри поместий… этого мало.
— Значит, ищите способы, как этому противостоять, — Кравцов повернулся к нему. — У вас есть лучшие умы страны. Задействуйте их.
Совещание продолжилось, но главное было сказано. Враг нанёс два удара и ушёл невредимым. У него было два ключа к абсолютной власти. И никто не знал, где находятся остальные десять.
Когда главы Домов покидали зал, Алиса задержалась на пороге. Она обернулась к Кравцову, и в её глазах, наконец, мелькнуло что-то живое — не боль, не ярость, а холодная, расчётливая решимость.
— Я найду его, Николай, — тихо сказала она. — Я найду Виктора и тех, кто за ним стоит. И когда найду… не вмешивайтесь.
Она ушла, не дожидаясь ответа. Кравцов смотрел ей вслед, и в его взгляде читалось неодобрение, но и понимание. Иногда личное горе становилось лучшим топливом для войны. А война только начиналась.
Алексей двигался вперёд, держась в тени колонн. Сканер услужливо подсвечивал карту, отмечая приближение новых целей. Восемнадцать алых меток впереди разделились на две группы: одна замерла в центре зала, другая начала медленно смещаться в его сторону.
— Перегруппировываются, — отметил он про себя. — Значит, есть координация. Либо вожак, либо инстинкт.
Он остановился, прислушиваясь к тишине. Она здесь была особенной — густой, давящей, готовой лопнуть в любой момент. И она лопнула.
Из полумрака вырвались первые твари.
Корродиры. Трое. Те самые существа D-ранга, похожие на слизней размером с телёнка, покрытые твёрдыми пористыми пластинами, сочащимися едкой кислотой. Они двигались медленнее, чем теневые стражи, но каждый их шаг оставлял на каменных плитах дымящийся след. Воздух наполнился запахом химического ожога.
— Ну, эти мне знакомы, — Алексей активировал [Ледяное Спокойствие], и мир замедлился, окрасившись в сине-серые тона.
Следом за корродирами, обгоняя их, из темноты вылетели Громбалы. Четыре быстрых, электрических хищника, которых он уже видел на экзамене. Их иглы вспыхивали разрядами, пасти щёлкали в предвкушении. Семеро против одного. Неплохое соотношение.
— Семеро, значит, — Алексей сместился влево, выбирая позицию между двух колонн. — Хотят взять числом.
Он не стал ждать, пока они окружат его. Резкий рывок вперёд, и в ту же секунду десять [Световых Игл] взметнулись в воздух. Но не для атаки — для контроля. Они вонзились в каменный пол по широкой дуге, создавая перед бегущими тварями мерцающий, слепящий барьер. Громбалы, летевшие первыми, врезались в него, на миг ослепнув и потеряв координацию.
— Корродиры медленные, Громбалы быстрые, но беззащитные без разгона, — анализировал Алексей, действуя на автомате. — Значит, сначала убираем тех, кто мешает контролировать пространство.
Его правая рука описала дугу, и сгусток [Светового Прокола] 4-го уровня врезался в ближайшего громбала. Существо даже не пискнуло — просто рухнуло, пронзённое насквозь. Второй громбал, пытаясь обойти барьер с фланга, наткнулся на новую порцию световых игл, которые Алексей выпустил уже веером, не давая приблизиться.
Корродиры тем временем доползли до зоны поражения. Один из них выплюнул струю кислоты, целясь в укрытие. Алексей ушёл перекатом, чувствуя, как едкая жидкость прожигает камень в том месте, где он только что стоял.
— Неприятно, — бросил он, вскакивая на ноги.
[Падающие Звёзды].
Он вскинул обе руки к потолку, и над поляной боя вспыхнули десятки сгустков световой энергии. Они обрушились вниз градом, не столько убивая, сколько ослепляя и дезориентируя. Громбалы заметались, корродиры зашипели, пытаясь укрыться под панцирями, но свет прожигал даже их защиту.
Алексей не останавливался ни на секунду. Он перемещался между колонн, используя каждую как укрытие, и методично расстреливал оставшихся громбалов точечными [Световыми Проколами]. Двое, трое, четверо — все четверо громбалов превратились в дымящиеся туши.
Остались корродиры. Трое, но они были медленными и, что важнее, уязвимыми к свету. Алексей сменил тактику. Он больше не уклонялся. Он вышел на открытое пространство и встретил их лобовой атакой.
Первый корродир попытался выплюнуть кислоту, но [Световые Иглы] ударили прямо в открытую пасть, вызвав микро-взрыв. Существо дёрнулось и замерло.
Второй пополз быстрее, инстинктивно пытаясь сократить дистанцию. Алексей позволил ему приблизиться, а в последний момент активировал [Багровый Луч]. Тонкая, алая нить абсолютной деструкции прошила тварь насквозь, оставив аккуратное, оплавленное отверстие.
Третий, самый крупный, попытался отступить. Но Алексей не дал ему шанса. Он прыгнул вперёд, и с его ладоней сорвался ещё один [Световой Прокол] — прямо в основание черепа, туда, где панцирь был тоньше всего.
Тишина. Семеро поверженных врагов. Ни царапины на самом Алексее, но мана… Он глянул на индикатор. Мана упала до 2100 из 5500. Тридцать восемь процентов. Слишком много потрачено на контроль и массовые атаки.
— Надо экономить, — одёрнул он себя, доставая один из эликсиров. Стеклянная колба с сапфировой жидкостью блеснула в полумраке. — Но без этого никак.
Он выпил эликсир, чувствуя, как мана восстанавливается, наполняя каналы живительной прохладой. 2200… 3200… 4200… 5200. Почти полный запас.
— Один эликсир потрачен, четыре осталось, — констатировал Алексей, убирая пустую склянку в инвентарь.
[ВНИМАНИЕ! УНИЧТОЖЕНО ПРОТИВНИКОВ: 10. ОСТАЛОСЬ: 12.]
[ПОЛУЧЕНО: 1200 ОПЫТА.]
Алексей глянул на полоску опыта. Уровень 34, прогресс 30 %… Теперь уже 45 %. Ещё немного, и следующий уровень.
— Хорошо. Двигаемся дальше.
Он углубился в зал, следуя за метками сканера. Впереди, судя по карте, начиналась новая зона — более просторная, с высокими сводами и минимумом укрытий. Там его ждали основные силы.
И они его уже ждали.
Когда Алексей вышел из-за колонн, его встретила тишина, более страшная, чем любой рёв. В центре огромной круглой площади, окружённой статуями тех самых безликих существ, замерли двенадцать фигур. Восемь громбалов, четыре корродира. И над ними, на возвышении, восседало нечто, похожее на огромный кристалл, пульсирующий тьмой.
— Босс, — одними губами произнёс Алексей.
И в этот момент система выдала новое уведомление.
[ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН КОМАНДИР ОТРЯДА: КРИСТАЛЛИЧЕСКИЙ ИДОЛ (УРОВЕНЬ 25, РАНГ D+).]
[ОСОБЕННОСТИ: УСИЛИВАЕТ ПРИЗЫВАННЫХ СУЩЕСТВ, МОЖЕТ ВОСКРЕШАТЬ ПАВШИХ. УЯЗВИМОСТЬ: НЕИЗВЕСТНА.]
— Воскрешает, значит, — Алексей быстро перестроил тактику. — Тогда сначала — идол.
Двенадцать тварей рванули вперёд, но Алексей уже исчез. [Скрытность] окутала его полупрозрачной пеленой, и он, скользя тенями, обогнул основной отряд, направляясь прямо к кристаллу.
Первый удар — самый важный.
[Багровый Луч] в полную силу вырвался из его ладоней, целясь прямо в сердцевину идола. Но кристалл вдруг вспыхнул защитным полем, и луч лишь скользнул по нему, оставив глубокую, но не смертельную трещину.
Идол загудел, и твари, почуяв угрозу, развернулись. Алексей оказался в окружении.
— Плохо, — признал он, активируя [Ледяное Спокойствие]. — Но не смертельно.
Он не стал отступать. Вместо этого он прыгнул вперёд, прямо в гущу врагов. Десять [Световых Игл] взметнулись вокруг него, создавая слепящую сферу. Громбалы отшатнулись, корродиры зашипели.
Алексей использовал этот миг, чтобы нанести второй удар по идолу. На этот раз — [Падающие Звёзды] в концентрированном режиме. Сотни мелких сгустков обрушились на кристалл, разбивая его защиту в щепки.
Идол загудел отчаянно, призывая тварей. Но было поздно.
Третий удар — финальный [Световой Прокол] 4-го уровня, усиленный остатками маны, пробил искалеченный кристалл насквозь.
[КРИСТАЛЛИЧЕСКИЙ ИДОЛ УНИЧТОЖЕН!]
[ПОЛУЧЕНО: 3000 ОПЫТА.]
Без своего усилителя громбалы и корродиры тут же потеряли координацию. Они заметались, пытаясь атаковать, но их удары стали хаотичными, неслаженными. Алексей, несмотря на усталость, не дал им опомниться.
Он работал как машина: уклонение, контратака, смена позиции, новый удар. Громбалы падали один за другим под точными выстрелами [Светового Прокола]. Корродиры не успевали доползти до него — их встречали иглы света и, для особо живучих, скупые, но точные [Багровые Лучи].
Когда последний корродир рухнул, заливая пол кислотой, Алексей почувствовал, что силы на исходе. Мана почти на нуле. Тело гудело от напряжения. Но внутри разгоралось холодное пламя удовлетворения.
[ВНИМАНИЕ! УНИЧТОЖЕНО ПРОТИВНИКОВ: 22. ЛОКАЦИЯ ОЧИЩЕНА НА 80 %.]
[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 8000.]
Полоска опыта дрогнула, переполнилась и… вспыхнула.
[ПОЗДРАВЛЯЕМ! УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 34 → 35.]
[МАКСИМАЛЬНЫЙ ЗАПАС МАНЫ УВЕЛИЧЕН: 5500 → 5800.]
[МАНА ПОЛНОСТЬЮ ВОССТАНОВЛЕНА.]
[ЗДОРОВЬЕ ПОЛНОСТЬЮ ВОССТАНОВЛЕНО.]
Алексей выдохнул, чувствуя, как по телу разливается живительная прохлада. Усталость ушла, мана наполнила каналы до краёв. Он сжал кулак, проверяя новые ощущения.
— Тридцать пятый, — произнёс он, и в его голосе мелькнула тень удовлетворения. — Ещё немного, и откроется «Предел теней», уровень три.
Он огляделся. Вокруг лежали поверженные враги, в воздухе витал запах озона, кислоты и гари. Но впереди, в глубине зала, зиял ещё один проход — тёмный, узкий, уходящий куда-то вниз.
Сканер показал: в той стороне замерли три мощные метки. Босс-комната. Или выход.
— Отлично, — Алексей двинулся вперёд, готовый к новым испытаниям. — Посмотрим, что там.
Но система, будто почувствовав его настрой, выдала предупреждение:
[ВНИМАНИЕ! СЛЕДУЮЩАЯ ЗОНА СОДЕРЖИТ БОССА ВЫСОКОГО УРОВНЯ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОДГОТОВКА.]
— Рекомендуется, — хмыкнул Алексей. — Это я и сам знаю.
Он остановился на пороге, доставая второй эликсир. На всякий случай. Впереди была главная битва. Но это уже совсем другая история.
Алексей уже сделал шаг в сторону следующего зала, когда система внезапно выдала новое уведомление, заставив его замереть на месте.
[ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН НАВЫК: ВОСКРЕШЕНИЕ ПАВШИХ (УРОВЕНЬ 2).]
[ИСТОЧНИК: КРИСТАЛЛИЧЕСКИЙ ИДОЛ (УНИЧТОЖЕН).]
[ВОЗМОЖНОСТЬ КОПИРОВАНИЯ: НАВЫК «ПОЖИРАТЕЛЬ ДУШ» (УРОВЕНЬ 3) ИМЕЕТ 20 % ШАНСА НА КОПИРОВАНИЕ АСПЕКТА ПОГЛОЩЁННОЙ ДУШИ.]
[ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ЭФФЕКТ ПРИ АКТИВАЦИИ: 100 % УСИЛЕНИЕ ВСЕХ ХАРАКТЕРИСТИК НА 60 МИНУТ (НЕЗАВИСИМО ОТ УСПЕХА КОПИРОВАНИЯ).]
[АКТИВИРОВАТЬ «ПОЖИРАТЕЛЬ ДУШ»? ДА/НЕТ]
Алексей замер, переваривая информацию. Воскрешение — это серьёзно. Если бы он смог заполучить такой навык… Но двадцать процентов — это не сорок и не шестьдесят. Рискованно.
С другой стороны, даже если копирование не удастся, он всё равно получит стопроцентное усиление характеристик на целый час. А впереди — бой с боссом.
— Глупо отказываться, — решил он и мысленно нажал «ДА».
[АКТИВАЦИЯ «ПОЖИРАТЕЛЯ ДУШ»…]
Тело Алексея на мгновение пронзила холодная, почти болезненная вибрация. Он почувствовал, как из уничтоженного идола потянулись незримые нити энергии, впитываясь в его ауру, пытаясь захватить кусочек чужеродной структуры.
[ПОПЫТКА КОПИРОВАНИЯ НАВЫКА «ВОСКРЕШЕНИЕ ПАВШИХ»…]
[БРОСОК: 20 %…]
[НЕУДАЧА.]
— Ожидаемо, — хмыкнул Алексей без тени разочарования. Он не привык полагаться на удачу.
Но система не закончила.
[УСИЛЕНИЕ ХАРАКТЕРИСТИК АКТИВИРОВАНО: +100 % КО ВСЕМ БАЗОВЫМ ПАРАМЕТРАМ НА 60 МИНУТ.]
[ДЕЙСТВУЕТ.]
Алексей вздрогнул, когда по телу прокатилась новая, куда более мощная волна. Мышцы налились невероятной силой, мысли понеслись с удвоенной скоростью, а мир вокруг стал чётче, ярче, словно с глаз сняли пелену. Он поднял руку и сжал кулак — костяшки побелели от усилия, которое даже не требовалось прилагать.
Он открыл окно характеристик и присвистнул — мысленно, конечно.
ТЕКУЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ (С УЧЁТОМ УСИЛЕНИЯ):
Сила: 63 → 126
Ловкость: 63→ 126
Выносливость: 78 → 156
Интеллект: 80 → 160
— Это… впечатляет, — признал Алексей. С таким усилением он сейчас был сильнее многих магов C-ранга, а то и B. Целый час абсолютного превосходства.
Но расслабляться нельзя. Час пролетит незаметно, а впереди — босс.
Он повернулся к тёмному проёму, ведущему в следующую зону. Теперь, с усиленными характеристиками, он чувствовал даже то, что раньше было скрыто. Например, лёгкую вибрацию пола, ритмичную, словно сердцебиение огромного зверя. И запах — сырой, металлический, с нотками гнилостной сладости.
— Иду, — бросил Алексей в пустоту и шагнул в темноту.
Система проводила его последним уведомлением:
[ВНИМАНИЕ! ВХОД В ЗОНУ БОССА. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: D+. РЕКОМЕНДУЕТСЯ МАКСИМАЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ.]
— Всегда пожалуйста, — усмехнулся Алексей, чувствуя, как адреналин смешивается с холодным пламенем азарта.
Час усиления начался. И этот час он собирался использовать на полную катушку.
Алексей шагнул в темноту, и мир вокруг него сжался. Проход оказался узким, каменные стены почти касались плеч, а пол уходил под уклон, уводя всё глубже под землю. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, с привкусом древней пыли и чего-то ещё — мускусного, хищного.
Сканер работал на пределе, выстраивая трёхмерную карту. Впереди, метров через пятьдесят, пространство резко расширялось, превращаясь в круглый зал. И там, в центре, пульсировала огромная алая метка — босс.
Алексей замедлил шаг, активируя [Скрытность]. Силуэт расплылся, слился с тенями. Сто процентов усиления характеристик делали даже этот базовый навык почти совершенным — он двигался абсолютно бесшумно, его присутствие не улавливал ни один сенсор.
Выход из тоннеля. Он замер у самого края, вглядываясь в открывшееся пространство.
Зал был огромен — метров шестьдесят в диаметре, с высоким куполообразным потолком, теряющимся во мраке. Стены покрывали те же жуткие барельефы, что и раньше, но здесь они были крупнее, детальнее, словно застывшая в камне армия наблюдателей. Пол — идеально гладкий, чёрный камень, без единой трещины. И никаких укрытий. Только в центре, на небольшом возвышении, замерла она.
Скарта.
Существо, которое Алексей уже видел на полигоне, но сейчас, вживую, в двадцати метрах от себя, оно выглядело куда страшнее. Два с половиной метра мускулистого, хищного тела, покрытого не чешуёй, а мелкими, плотными хитиновыми пластинами тусклого оливково-бурого цвета. Идеальная маскировка под камень. Шесть коротких, но невероятно мощных лап с кривыми когтями, способными рвать сталь. И хвост. Длинный, сегментированный, заканчивающийся не жалом, а костяным, серповидным клинком, который сейчас лениво подрагивал, касаясь камня.
Самое жуткое было в её движениях. Она не стояла на месте — она перетекала, едва заметно смещаясь, словно танцевала под неслышную музыку. Её голова, похожая на ящеричью, но с двумя парами фасеточных глаз, медленно поворачивалась, сканируя пространство. Она знала, что он здесь. Чувствовала.
— Умная, — одними губами произнёс Алексей. — Значит, классическая засада не пройдёт.
[СКАРТА-МУТАНТ]
[УРОВЕНЬ: 28]
[РАНГ: D+]
[КЛАСС: ЗАСАДНЫЙ ОХОТНИК, УБИЙЦА]
[ОСОБЕННОСТИ: СВЕРХСКОРОСТЬ, ПРИЗРАЧНЫЙ РЫВОК (КРАТКОВРЕМЕННАЯ ТЕЛЕПОРТАЦИЯ НА 5–7 МЕТРОВ), КЛИНОК-ХВОСТ (ПРОБИВАЕТ БРОНЮ), ПОВЫШЕННАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ.]
[УЯЗВИМОСТИ: НЕИЗВЕСТНЫ.]
— Регенерация, значит, — Алексей быстро перестроил тактику. — Тогда бить надо наверняка, иначе затяжной бой.
Он сбросил [Скрытность]. Смысла прятаться больше не было — тварь уже поняла, что он здесь. И действительно, стоило ему появиться в полный рост, как скарта резко развернулась, и её четыре пары глаз уставились прямо на него. Из пасти вырвалось низкое, вибрирующее шипение, от которого по камню побежала дрожь.
— Ну, привет, — Алексей занял боевую стойку, чуть согнув ноги, руки расслабленно висят вдоль тела. Но за этой расслабленностью скрывалась сталь.
Скарта атаковала первой.
Она не побежала — она взорвалась движением. Шесть лап оттолкнулись от камня с такой силой, что на полу остались сколы, и двухметровая туша метнулась вперёд быстрее, чем глаз успел зафиксировать. Хвост-клинок взвился в воздух, описывая смертоносную дугу, целясь Алексею прямо в голову.
Но Алексей был готов.
Усиленные до 126 очков ловкости мышцы среагировали раньше, чем сознание успело сформулировать команду. Он не отпрыгнул назад — он шагнул вперёд и вниз, в подкат, прямо под летящий хвост. Клинок просвистел в сантиметре от его макушки, срезав несколько волосков.
Алексей вскочил уже за спиной скарты, и его правая рука, окутанная светом, нанесла удар [Световым Проколом] прямо в основание хвоста — туда, где хитиновые пластины были тоньше.
Луч ударил, но скарта дёрнулась, и атака лишь скользнула по касательной, оставив глубокую, дымящуюся борозду, но не пробив до конца. Существо взвизгнуло от боли и резко развернулось, одновременно взмахнув хвостом в новом замахе.
Алексей не стал ждать. Он прыгнул — высоко, используя усиленную до 110 силу ног. Прыжок вышёл нечеловеческим: он взлетел метра на три, переворачиваясь в воздухе, и приземлился на одну из колонн, в трёх метрах от пола, уцепившись за выступ барельефа.
Скарта взбешённо зашипела, не ожидая такой мобильности. Её хвост хлестнул по колонне, выбивая крошку, но Алексей уже оттолкнулся и перелетел на следующую колонну, используя их как гигантские ступени.
С высоты он видел всё: каждый мускул твари, каждое движение хитиновых пластин. [Сканер] в режиме усиленного интеллекта работал идеально, выстраивая траектории, предсказывая следующий шаг.
— Давай, покажи, на что способна, — прошептал он, и в его глазах горел холодный огонь.
Скарта не заставила себя ждать. Она прыгнула следом — невероятным, немыслимым прыжком, целясь прямо в колонну, где стоял Алексей. Но он уже не стоял. Он сорвался вниз, в свободное падение, и в падении выпустил веер [Световых Игл].
Десять нитей чистой энергии вонзились в пол вокруг скарты, создавая ослепительную клетку. Тварь, приземлившись, на миг замешкалась, ослеплённая, и этого мига хватило.
Алексей, приземлившись на одно колено в паре метров от неё, ударил [Падающими Звёздами]. Но не широким веером, а концентрированным потоком — сотни мелких сгустков обрушились на голову и спину скарты, заставляя её вжиматься в пол, пытаясь укрыться под панцирем.
— А вот так? — крикнул Алексей, совершая кувырок в сторону, уходя от нового удара хвоста, который пробил камень там, где он только что стоял.
Скарта вырвалась из световой клетки, разорвав несколько нитей чистой яростью. Её тело дрогнуло, начало расплываться — [Призрачный рывок].
Алексей ждал этого. Сто пятьдесят интеллекта позволяли ему обрабатывать информацию со скоростью суперкомпьютера. Он не пытался угадать, куда она телепортируется. Он просчитал.
— Левее, на три метра, — произнёс он вслух и, развернувшись, выпустил [Багровый Луч] не в пустоту, а в точку, которая только через мгновение должна была стать реальной.
Скарта материализовалась прямо под ударом.
Тонкая алая нить абсолютной деструкции ударила ей в бок, пробивая хитиновые пластины, словно картон. Тварь взвыла — не шипение, а настоящий, полный боли и ярости рёв. Из раны хлынула тёмная, густая жидкость, но скарта не упала. Она развернулась, и в её глазах горела уже не просто злоба — безумная, животная жажда убийства.
— Живучая, — констатировал Алексей, уходя перекатом от очередного удара хвоста.
Скарта больше не пыталась использовать рывок — поняла, что это бесполезно. Она перешла в ближний бой, и это было страшно. Её шесть лап двигались с невероятной скоростью, когти рвали воздух, хвост описывал немыслимые дуги, целясь то в голову, то в ноги, то в корпус.
Алексей танцевал.
Сто два очка ловкости и сто десять силы превращали его движения в нечто среднее между балетом и файтингом высшего уровня. Он уклонялся, пригибался, прыгал, кувыркался, уходя от ударов в миллиметрах. Иногда приходилось блокировать — и тогда сгустки [Светового Прокола] встречали клинок хвоста, отбрасывая его в сторону.
Он использовал каждую колонну, каждую неровность пола. В какой-то момент он разбежался, прыгнул на стену, оттолкнулся от неё ногами, перевернулся в воздухе и приземлился скарте прямо на спину.
— Попалась! — выдохнул он, вонзая обе руки в рану, оставленную Багровым Лучом.
[Световой Прокол], двойной, в упор, прямо во внутренности.
Скарта вздрогнула всем телом, её хвост дёрнулся в последней, агонизирующей судороге, но Алексей уже спрыгнул, уходя от предсмертного удара. Тварь сделала ещё один шаг, её лапы подкосились, и она рухнула на каменный пол, заливая его тёмной кровью.
[БОСС «СКАРТА-МУТАНТ» УНИЧТОЖЕН!]
[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 5000.]
[ПОЛУЧЕН ТРОФЕЙ: ХИТИНОВЫЙ ПАНЦИРЬ (МАТЕРИАЛ ДЛЯ АРТЕФАКТОВ).]
[ПОЛУЧЕН ТРОФЕЙ: КЛИНОК ХВОСТА (ОРУЖЕЙНЫЙ КОМПОНЕНТ).]
Алексей остановился, тяжело дыша. Усиление всё ещё действовало, но тело требовало передышки. Он прислонился к колонне, глядя на поверженного врага.
— Неплохо, — выдохнул он. — Совсем неплохо.
[ЗАДАНИЕ: ПРОЙТИ ЗАКРЫТЫЙ ПРОРЫВ «ЗАБЫТЫЙ СКЛЕП»]
[СТАТУС: ВЫПОЛНЕНО НА 90 %. ОБНАРУЖЕН ВЫХОД.]
[НАГРАДА БУДЕТ РАССЧИТАНА ПОСЛЕ ПОЛНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ ЛОКАЦИИ.]
Алексей посмотрел в конец зала, где за очередной аркой виднелся слабый свет — выход наружу, в лес, в нормальный мир. Но сканер показывал, что зал ещё не до конца исследован — в одном из ответвлений теплилась слабая метка, вероятно, сундук с добычей.
— Сначала трофеи, потом отдых, — решил Алексей, отталкиваясь от колонны.
Он двинулся в указанном направлении, чувствуя, как адреналин понемногу отпускает, а на смену ему приходит холодное удовлетворение от хорошо проделанной работы. Час усиления ещё не кончился, и он собирался использовать его до последней секунды.
Алексей двинулся в сторону ответвления, где сканер показывал слабую метку — вероятно, сундук с добычей. Узкий коридор уходил вглубь, стены здесь были покрыты теми же зловещими барельефами, но теперь они казались почти живыми, следящими за каждым его шагом.
Он прошёл метров тридцать, и вдруг сканер взорвался алым.
[ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН ПРОТИВНИК ВЫСОКОГО УРОВНЯ!]
[ИЗАРИТ (УРОВЕНЬ 35, РАНГ C)]
[РАССТОЯНИЕ: 15 МЕТРОВ И ПРИБЛИЖАЕТСЯ!]
Алексей мгновенно развернулся, занимая оборонительную стойку. Сердце пропустило удар, но тут же заработало в прежнем ритме — холодном, расчётливом. Усиление всё ещё действовало, и это вселяло уверенность.
Из темноты выскользнула тень.
Изарит был именно таким, каким его описывала Катарина: чуть выше человеческого роста, с обтекаемым, лишённым лишних объёмов телом, покрытым гладким, тёмно-серым, почти металлическим хитином. Конечности — длинные, сухие, с неестественно вывернутыми суставами. В пустых глазницах горели две холодные, интеллектуальные точки света. Он двигался не шагами, а плавными, текучими переходами, словно пространство подчинялось его воле.
Изарит остановился в десяти метрах, оценивая противника. Его голова слегка наклонилась, будто он сканировал Алексея, анализировал. И в этом взгляде не было животной злобы — только холодный, безжалостный расчёт.
— Умный, значит, — прошептал Алексей, активируя [Ледяное Спокойствие].
Времени на раздумья не было. Изарит атаковал первым — мгновенно, без предупреждения. Его тело просто исчезло с места и появилось в трёх метрах слева, одновременно с этим длинная, похожая на лезвие конечность описала дугу, целясь Алексею в шею.
Но Алексей был готов. Усиленная до 102 ловкость позволила ему отшатнуться назад буквально на миллиметр — лезвие просвистело в воздухе, едва коснувшись кожи. В ту же секунду Алексей контратаковал: правая рука взметнулась, и сгусток [Светового Прокола] ударил прямо в пустую глазницу.
Изарит дёрнулся, но не стал уклоняться — он просто растворился, и луч прошёл сквозь пустоту. Материализовался он уже за спиной Алексея, и новая атака — двумя конечностями сразу — обрушилась на него сзади.
Алексей не оборачиваясь, сделал кувырок вперёд, уходя из зоны поражения, и одновременно выпустил веер [Световых Игл] назад, не для урона, а для контроля. Световые нити вонзились в пол, создавая мерцающую сетку, которая на миг задержала изарита, заставив его замедлиться.
— Попался! — Алексей развернулся и, используя инерцию кувырка, прыгнул прямо на врага.
В прыжке он активировал [Падающие Звёзды] в концентрированном режиме — сотни мелких сгустков обрушились на изарита, ослепляя, дезориентируя. Хитиновая броня существа задымилась, пошла трещинами, но изарит не отступил. Он взмахнул рукой, и из его ладони вырвался сгусток тёмной энергии, ударивший Алексея в плечо.
Боль обожгла, но Алексей лишь стиснул зубы. Усиленная выносливость позволяла терпеть. Он приземлился, пошатнулся, но тут же выпрямился и нанёс ответный удар — двойной [Световой Прокол] с обеих рук.
Лучи ударили в грудь изарита, пробивая хитин. Существо издало звук, похожий на высокий, пронзительный свист, и отшатнулось. Из ран хлынула чёрная, маслянистая жидкость.
Но изарит не собирался сдаваться. Он прыгнул в сторону, скрываясь за колонной, и на мгновение исчез из виду. Алексей активировал [Сканер] на полную мощность — алая метка двигалась быстро, огибая зал, заходя с фланга.
— Хочешь поиграть в прятки? — усмехнулся Алексей. — Давай.
Он рванул в противоположную сторону, используя колонны как укрытия. Сто десять силы и сто два ловкости позволяли ему перемещаться с невероятной скоростью. Он перелетал от колонны к колонне, почти не касаясь пола, и через несколько секунд оказался прямо за спиной изарита.
Тот не ожидал такой манёвренности. Его метка на сканере замерла, когда он пытался зайти сбоку, и в этот момент Алексей обрушился на него сверху, прыгнув с колонны.
[Багровый Луч] — в полную силу, прямо в основание черепа.
Изарит даже не успел развернуться. Тонкая алая нить абсолютной деструкции прошила его насквозь, выйдя из груди. Существо дёрнулось, его конечности конвульсивно взметнулись, и оно рухнуло на каменный пол, разбрызгивая чёрную жидкость.
Тишина. Тяжёлое дыхание Алексея. Боль в плече, но адреналин заглушал её.
[ИЗАРИТ (УРОВЕНЬ 35, РАНГ C) УНИЧТОЖЕН!]
[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 8000.]
[ПОЛУЧЕН ТРОФЕЙ: ОСКОЛОК ТЬМЫ (РЕДКИЙ МАТЕРИАЛ).]
[ПОЛУЧЕН ТРОФЕЙ: ХИТИНОВАЯ ПЛАСТИНА (МАТЕРИАЛ ДЛЯ БРОНИ).]
Алексей выдохнул, вытирая пот со лба. Усиление всё ещё действовало, но он чувствовал, как силы понемногу иссякают. Нужно было заканчивать.
Он поднял голову и замер.
Там, где только что стоял изарит, за его телом, в небольшой нише, что-то мерцало. Алексей осторожно приблизился. В углублении, на каменном постаменте, лежал небольшой предмет, излучающий слабое, глубокое сияние.
Осколок. Размером с ладонь, он казался куском ночного неба, вырезанным и затвердевшим. В его глубине пульсировали не звёзды, а молчаливые вихри, и взгляд на нём скользил, не находя фокуса.
— Что за… — Алексей нахмурился, протягивая руку.
Пальцы коснулись холодной, гладкой поверхности. Осколок дрогнул, но тут же замер, будто признав его владельца.
[ОБНАРУЖЕН НЕИЗВЕСТНЫЙ АРТЕФАКТ.]
[ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕИЗВЕСТНО.]
[СВОЙСТВА: НЕИЗВЕСТНЫ.]
[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОМЕСТИТЬ В ХРАНИЛИЩЕ ДЛЯ ПОСЛЕДУЮЩЕГО АНАЛИЗА.]
— Неизвестный, значит, — пробормотал Алексей, вертя осколок в руках. — Красивый, но опасный, судя по ауре. Ладно, потом разберёмся.
Он активировал системное хранилище и убрал осколок внутрь. Тот исчез с лёгким хлопком, отправившись в недра цифрового пространства.
[ЗАДАНИЕ: ПРОЙТИ ЗАКРЫТЫЙ ПРОРЫВ «ЗАБЫТЫЙ СКЛЕП»]
[СТАТУС: ВЫПОЛНЕНО НА 100 %.]
[РАСЧЁТ НАГРАД…]
[ИТОГИ:]
[УНИЧТОЖЕНО ПРОТИВНИКОВ: 23 (ВКЛЮЧАЯ БОССА И ЭЛИТНОГО МОБА).]
[ВРЕМЯ ПРОХОЖДЕНИЯ: 47 МИНУТ.]
[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 18 500.]
[ПОЛУЧЕНЫ ТРОФЕИ: ХИТИНОВЫЙ ПАНЦИРЬ, КЛИНОК ХВОСТА, ОСКОЛОК ТЬМЫ, ХИТИНОВАЯ ПЛАСТИНА, НЕИЗВЕСТНЫЙ АРТЕФАКТ (1).]
[ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 35 → 36.]
[ПРОГРЕСС ДО СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ: 15 %.]
[МАКСИМАЛЬНЫЙ ЗАПАС МАНЫ УВЕЛИЧЕН: 5800 → 6100.]
[МАНА ПОЛНОСТЬЮ ВОССТАНОВЛЕНА.]
[ЗДОРОВЬЕ ПОЛНОСТЬЮ ВОССТАНОВЛЕНО.]
[ВНИМАНИЕ! ДОСТИГНУТ 36 УРОВЕНЬ. ОТКРЫТ ДОСТУП К ПОДЗЕМЕЛЬЮ «ПРЕДЕЛ ТЕНЕЙ, УРОВЕНЬ 3».]
Алексей стоял посреди опустевшего зала, глядя на системные строки. Тридцать шестой. Неплохой скачок за одно подземелье. И этот странный осколок… Он чувствовал, что вещь не простая, но разбираться будет потом.
Он двинулся к выходу — туда, где за аркой виднелся слабый дневной свет. Лес, трава, нормальный воздух. Каникулы продолжались.
Но в глубине души зародилось смутное предчувствие: этот осколок изменит что-то в его жизни. Возможно, очень скоро.
Он шагнул в свет, и прорыв остался позади.
Лес встретил его тяжелым, влажным дыханием. После гулкой, давящей атмосферы «Забытого склепа» — с его вечным полумраком, шелестом хитина и чавкающими шагами по каменным плитам — здесь казалось слишком… спокойно. Слишком мирно. Ветви сосен лениво покачивались над головой, сквозь них пробивались густые лучи летнего солнца, а сухая хвоя приятно пружинила под ногами. Алексей глубоко, со смаком вдохнул — гнал из лёгких затхлый запах подземелья, смешанный с металлическим привкусом чужой крови.
Адреналин от боя всё ещё гулял в жилах, подогретый действием «Пожирателя душ». Усиление должно было скоро схлынуть, оставив привычную тяжесть в мышцах, но пока каждая клетка тела пела от переполняющей силы. Он моргнул, отключая «Скрытность», и тень, скользившая меж стволов, обрела плоть.
И тут в сознании привычно зазвенел мелодичный перезвон, и перед глазами всплыли полупрозрачные строки.
ВНИМАНИЕ!
Закрытый прорыв «Забытый склеп» пройден в одиночку.
Условие повышенной сложности выполнено.
Награда:
+3 к Силе
+3 к Ловкости
+3 к Выносливости
+3 к Интеллекту
Прогресс до следующего ранга (D): +20 %.
Текущий прогресс: 50 %.
Поздравляем! Вам открыт доступ к подземелью «Предел Теней», уровень 3.
Алексей невольно присвистнул, наблюдая, как цифры в его статусе снова прыгнули вверх. Система явно благоволила к одиночкам, идущим против правил. С такими темпами переход в D-ранг был уже не за горами. Половина пути — и это лишь вопрос времени.
Желаете войти в «Предел Теней 3» сейчас?
Он хмыкнул, представив, как прямо посреди залитого солнцем леса открывает портал в новое пекло. Нет, уж увольте. Там, за стенами склепа, его ждал обычный, человеческий мир. Мать, горячий ужин и, наконец-то, нормальная кровать, а не холодный камень.
— Пока отложи, — устало выдохнул он вслух, мысленно сворачивая системное окно.
Слишком много всего навалилось. Инвентарь был под завязку набит трофеями: от хитиновых пластин и жутковатого клинка хвоста до странного, пульсирующего внутренним светом осколка, который система упорно называла «Неизвестным артефактом». Это вызывало смутную тревогу, замешанную на жгучем любопытстве. Плюс ко всему, надо было спокойно, без угрозы для жизни, разобраться, что из этих материальных доказательств его победы можно применить для улучшения навыков.
Москва, Главный штаб контроля прорывов
В огромном зале, больше напоминавшем командный центр с десятками голографических экранов и мерцающих карт, стоял ровный гул систем охлаждения. Операторы смены работали вполголоса, отслеживая показатели по всей стране. Тишина была рабочей, почти рутинной — до того момента, пока резкий сигнал тревоги не полоснул по нервам.
— Внимание! Зафиксирован прорыв! — голос оператора за монитором сорвался на полтона выше. Молодой парень, ещё не успевший привыкнуть к таким всплескам, лихорадочно застучал по клавиатуре. — Координаты: 55°47′ с. ш. 49°06′ в. д. Это окраина Казани, лесной массив в районе посёлка Вознесенское. Тип прорыва… — он замялся, перепроверяя данные. — Тип неизвестен. Не идентифицируется по базе.
По залу прокатился напряженный гул. Неизвестный тип — это всегда плохо. Это значит, что стандартные протоколы могут не сработать.
Оператор поднял голову и наткнулся на взгляд женщины, стоявшей чуть поодаль. Мария Светлакова — одна из пяти сильнейших детекторов в стране, чей дар позволял не просто видеть всплески энергии, а чувствовать их природу на интуитивном уровне. Сегодня она дежурила лично.
— Я подтверждаю, — негромко, но твёрдо произнесла Мария, не отрывая взгляда от голограммы. Её глаза, чуть прикрытые, словно она вслушивалась в неслышный другим шепот пространства, резко открылись. — Прорыв аномальный. Такого я ещё не видела. Энергия… старая. Очень старая. Идёт не снизу, а сверху. Будто падает с неба.
— Сверху? — переспросил оператор, побледнев. — Но так не бывает.
— Бывает, — Мария уже набирала код вызова на личном коммуникаторе. — Я сейчас свяжусь с Дамиром. А ты, — она кивнула парню, — гони полную сводку. Координаты уточни до метра, радиус поражения, плотность населения. Чтобы через пять минут всё было у Златова на столе.
Парень судорожно закивал, уткнувшись в мониторы.
Мария Светлакова вышла в коридор, где было чуть тише, и набрала короткий номер. Гудок. Ещё один. На третьем ответили.
— Дамир, это Светлакова. У нас ЧС федерального уровня. Только что открылся прорыв в тридцати километрах от Казани, рядом с Вознесенским. Тип не определён. Энергетический след — древний, очень мощный, нисходящий. Такое впечатление, что оно не из земли вырвалось, а с неба упало. Давно такого не было. Ты нужен в штабе. Срочно.
Она отключилась и на секунду прикрыла глаза. В висках пульсировала боль — дар всегда оставлял после себя мигрень, когда касался чего-то по-настоящему старого и чужеродного.
Где-то там, под Казанью, в летнем лесу, уже разверзалась бездна. А здесь, в Москве, только начинался отсчёт времени до того, как станет известно — выживет ли кто-нибудь рядом с эпицентром.
Дамир Златов появился в главном зале штаба через четыре минуты после звонка. Высокий, подтянутый, с выправкой человека, привыкшего нести ответственность за жизни других. Тридцать пять лет, но выглядел он моложе — возможно, благодаря магии воды, которая словно законсервировала в нём свежесть и подвижность. Короткие тёмные волосы, тронутые ранней сединой на висках, собранные в небрежный пучок на затылке. Острые скулы, волевой подбородок и глаза цвета балтийской глубины — серо-голубые, с холодным, изучающим прищуром. Одет в лёгкую чёрную водолазку и тактические брюки — всегда готов к выезду, даже когда дежурит в штабе.
— Показывай, — коротко бросил он, подходя к главной голограмме.
Мария Светлакова уже развернула трёхмерную карту местности. Над лесом под Казанью пульсировало алое пятно, разрастаясь с каждой минутой.
— Энергетика нестабильна, — доложила она, потирая висок. — Если это прорыв, то я такого не видела лет десять. Может, больше.
Дамир всмотрелся в данные, и его лицо стало жёстче. Он принял решение мгновенно.
— Это не для локальных отрядов. Готовь протокол «Набат». Информацию — в Великие Дома. Немедленно.
Через пять минут зашифрованные пакеты данных ушли по защищённым каналам связи в родовые поместья шести сильнейших кланов страны.
Дом Льдовых. Москва, центр.
В просторной гостиной с панорамными окнами на Москву-реку Аркадий Льдов как раз заканчивал завтрак, когда на его коммуникаторе вспыхнул алый сигнал.
— Селена, я отправляюсь на задание, — произнёс он ровно, без тени эмоций, лишь пальцы на секунду сжали чашку сильнее обычного.
Селена Льдова, женщина, чья внешность могла бы соперничать с ледяными скульптурами её мужа — такая же безупречная, холодная и прекрасная — лишь кивнула, поднимаясь из-за стола.
— Конечно, — голос её звучал мягко, но в глазах мелькнула тень тревоги, которую она тут же спрятала. — Буду ждать вас с победой.
Аркадий улыбнулся — редкость для него — коротко, по-мужски, и, коснувшись губами её виска, направился к оружейной. Уже через минуту на нём застегивались лёгкие, но прочные пластины боевого снаряжения, мерцающие внутренним светом. SSS-ранг обязывал быть там, где обычные маги бессильны.
Дом Ветровых. Ростов-на-Дону, родовое поместье.
Алиса Зефирова стояла у высокого окна, глядя на то, как ветер играет с кронами старых дубов в парке. Траур по брату ещё не закончился, но чёрная лента на плече не мешала ей оставаться главой Дома.
Коммуникатор пискнул. Она взглянула на сообщение — и внутри всё похолодело. Не от страха. От мрачного предчувствия.
— Знала, — прошептала она одними губами. — Знала, что это не конец.
Не сказав ни слова никому из прислуги, Алиса накинула лёгкий плащ, под которым уже скрывался боевой костюм. Она ждала чего-то подобного. После атаки на их дом она не расслаблялась ни на минуту. В её глазах горел холодный огонь — это была уже не просто глава Дома, выполняющая долг. Это была женщина, ищущая ответы. Ищущая правду. Ищущая того, кто заплатит.
Дом Огненных. Особняк под Нижним Новгородом.
Гордан Игнатьев стоял посреди тренировочного зала, когда сигнал тревоги рассёк тишину. Огромный, как медведь, с гривой рыжих волос и бородой, в которой уже мелькала проседь, он даже не обернулся к экрану — просто ощутил изменение давления воздуха.
— Доложили, — пробасил он, обращаясь к пустоте. Словно сама стихия принесла ему весть. — Ну что ж, вода с неба — не моя стихия, но огонь везде огонь.
Он разжал могучие ладони, и в них вспыхнули два алых шара. Готовность — сто процентов.
Дом Волковых. Москва, высотка на Котельнической.
Владимир Волков рвал и метал, когда получил сообщение. Не потому что боялся. Потому что его сын, Дмитрий, этот бездарь, этот позор рода, снова где-то шлялся, и связаться с ним было невозможно.
— Чёртов идиот, — процедил он сквозь зубы, натягивая бронежилет с родовым гербом. — Ладно. Без него справимся. Собери отряд, — рявкнул он адъютанту. — Выдвигаемся к Казани. И найди мне Дмитрия. Живого или мёртвого, но найди.
В его глазах горела злость, замешанная на отцовской тревоге. Но пока — только злость. С ней проще.
Дом Лесных (Теневые). Загородная резиденция, Подмосковье.
Борис Тенистый, глава самого закрытого клана империи, получил сообщение и замер на мгновение, прикрыв глаза. Крупный, коренастый, с тяжёлой челюстью и руками, больше похожими на корни векового дуба — он не нуждался в показной силе. Короткие русые волосы, простоватое на первый взгляд лицо и спокойные зелёные глаза, в которых угадывалась вековая мудрость. Одет просто — в льняную рубаху и лёгкие штаны, словно собрался не на зачистку аномалии, а в лес по грибы.
Но те, кто знал его истинную силу, предпочитали держаться подальше. Борис не просто управлял растениями — он чувствовал землю под ногами за сотни километров, слышал шепот корней и мог заставить лес стать либо убежищем, либо братской могилой.
— Лес под Казанью, — негромко произнёс он, и комнатные цветы на подоконниках вздрогнули, потянувшись в его сторону, словно услышав голос хозяина. — Там что-то древнее. Земля стонет. Растения в панике.
Он не стал брать оружие. Его оружие всегда было с ним — сама земля, что кормила, защищала и, если надо, хоронила.
Через час шесть Великих Домов подняли своих сильнейших представителей. К месту события, в лес под Казанью, рядом с посёлком Вознесенское, уже летели закрытые транспортники с магами высших рангов. Аномалия несла в себе угрозу — и все помнили, чем двадцать лет назад закончился инцидент в Сибири, когда неизвестный прорыв стёр с лица земли три посёлка, прежде чем его удалось заткнуть ценой жизни двух S-рангов.
Повторения никто не хотел. Но тёмная бездна под Казанью уже раскрывала свои объятия.
Лес в окрестностях деревни Вознесенск.
Летний зной здесь чувствовался иначе — сквозь плотный полог сосен и берёз солнце пробивалось редкими пятнами, но духота стояла тяжёлая, липкая. Птицы молчали. Даже насекомые словно вымерли — ни привычного стрекота кузнечиков, ни жужжания слепней. Тишина давила на уши хуже любой канонады.
Шесть транспортных модулей опустились на поляну почти бесшумно, подняв лишь лёгкий вихрь сухой травы и хвои. Первыми из них вышли те, чьи имена внушали трепет даже видавшим виды магам. Главы Великих Домов собрались здесь, у края аномалии, которую их люди оцепили за километр до эпицентра.
В центре поляны, там, где лес словно расступился, в воздухе висела мерцающая пелена — вход в закрытый прорыв. Она переливалась всеми оттенками багрового и чёрного, пульсировала в такт какому-то древнему, тяжёлому ритму. Обычные детекторы захлёбывались помехами, стрелки приборов плясали в бешеном танце.
Аркадий Льдов вышел вперёд, окинув собравшихся цепким взглядом. В боевом снаряжении, с лёгким ледяным инеем, оседающим на наплечниках, он выглядел воплощением суровой силы. Подошвы ботинок чуть приминали лесной мох, оставляя после себя морозный след.
— Какая ситуация на данный момент? — его голос прозвучал негромко, но в мёртвой тишине его услышали все.
Из-за спины Аркадия шагнула женщина. Лизавета Воронцова — одна из пяти сильнейших детекторов страны, закреплённая за Домом Льдовых. Худощавая, с седыми прядями в тёмных волосах и глазами, которые, казалось, видели сквозь реальность. На вид лет сорок пять, но точный возраст никто не знал. Она стояла, прикрыв веки, вытянув руку в сторону пульсирующей пелены — тонкие пальцы мелко дрожали от напряжения.
— Этот прорыв — SS-ранга, — произнесла Лизавета глухо, не открывая глаз. — Но это не главное. Я не знаю, что происходит внутри. Что-то… заслоняет обзор. Ставит блоки. Такого я не встречала. Словно сама аномалия живая и не хочет пускать взгляд.
Она наконец открыла глаза, и в них читалась неподдельная тревога.
— Впервые за двадцать лет, — Аркадий нахмурился, оглаживая подбородок. — Лизавета, может ли быть, что этот прорыв — искусственный?
Женщина помедлила с ответом. Слишком долго для профессионала её уровня.
— Не исключаю, — выдохнула она наконец. — Энергетика… неправильная. Слишком хаотичная для природной аномалии. И слишком целенаправленная.
По рядам магов пробежал ропот. Искусственный прорыв SS-ранга? Кто способен на такое? Ответ напрашивался сам собой, но озвучивать его вслух никто не спешил.
Алиса Зефирова, стоявшая чуть поодаль под сенью старого клёна, лишь сильнее сжала кулаки. Чёрная траурная лента на плече казалась клочком ночи среди дня. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё кипело. Если это снова Виктор и его тёмные игры…
Владимир Волков нервно теребил ремень снаряжения, то и дело бросая взгляд на коммуникатор. Дмитрий так и не вышел на связь. Злость и тревога боролись в нём, не давая сосредоточиться.
Гордан Игнатьев, массивный, как скала, стоял, скрестив руки на могучей груди, и буравил взглядом багровую пелену. Рыжая борода шевелилась от едва слышного рычания.
Борис Тенистый опустился на одно колено у края поляны, запустил пальцы в землю. Корни растений вокруг него едва заметно шевелились, словно общались с хозяином. Он молчал, но по тому, как напряглась его спина, становилось ясно — земля под ними тоже не рада гостям.
Аркадий Льдов обвёл взглядом собравшихся. Главы Великих Домов, сильнейшие маги страны, элита элит. И всё же…
— Ну что ж, — твёрдо произнёс он, обращаясь ко всем. Голос его приобрёл официальные, командные нотки. — Нет смысла заходить внутрь тем, чей ранг ниже S. Аномалия SS — это уровень, где рядовые бойцы станут просто пушечным мясом. Внутрь идут только главы домов и представители гильдий, имеющие S-ранг и выше. Остальным — держать периметр. Никого не пускать. И никого не выпускать без моего приказа.
Никто не посмел возразить. Аркадий Льдов был не просто главой Великого Дома. Он являлся официальным представителем страны в Совете, правой рукой самого главнокомандующего Николая Кравцова. Его слово здесь было законом.
Главы домов коротко переглянулись. Алиса Зефирова шагнула вперёд, молча вставая рядом с Аркадием. Гордан Игнатьев хрустнул шеей и двинулся следом, на ходу активируя боевые контуры брони. Владимир Волков, сплюнув под ноги, присоединился к ним. Борис Тенистый поднялся с колен, отряхнул ладони от земли и молча кивнул Аркадию.
Пятеро сильнейших магов страны встали полукругом у входа в багровую бездну. За их спинами замерли десятки бойцов поддержки, готовые вмешаться, если что-то пойдёт не так. Если те, кто войдёт сейчас, не вернутся.
Лизавета Воронцова отступила назад, массируя виски. Она сделала всё, что могла. Дальше начиналась зона ответственности тех, кто умеет не только видеть, но и убивать.
— Пошли, — коротко бросил Аркадий и первым шагнул в багровое марево.
Пелена поглотила его без звука. Следом, один за другим, исчезли остальные. Тишина над лесом сгустилась ещё сильнее, если такое вообще было возможно. Отсчёт времени пошёл на минуты.
Следующий день
Солнце только поднялось над горизонтом, когда Алексей, как обычно, уже наматывал круги по просёлочной дороге. Утренняя пробежка вошла в привычку ещё в академии — тело требовало нагрузки, а голова прояснялась только в движении. Летний воздух пах разнотравьем и нагретой за вчера хвоей, где-то вдалеке перекликались петухи — деревня просыпалась.
Он уже знал о случившемся. Телевизор в доме матери работал с утра до вечера, и все каналы твердили об одном: под Казанью, близ деревни Вознесенск, открылся аномальный прорыв. Сначала говорили уклончиво — "нештатная ситуация", "повышенный уровень опасности". К обеду поползли слухи: прорыву присвоили SS-ранг, внутрь вошли сильнейшие маги страны. Даже здесь, в глухой псковской деревне, бабки на лавочках судачили об этом, заламывая руки и крестясь на всякий случай.
Алексей слушал, кивал, но внутри него разрасталось странное, липкое беспокойство. Оно появилось вчера, едва по новостям объявили о прорыве. Словно где-то в глубине души заскреблась чужая, но до боли знакомая тень.
Сегодня, на пробежке, это чувство усилилось. Он остановился посреди лесной тропинки, прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. И тут нахлынуло.
Воспоминание. Не его — Алексея Морозова, а того, кем он был раньше. Михаила Северова.
…
Другая реальность. Другой мир, погибающий под натиском Бездны. Он стоял на груде битого камня, глядя на горизонт уничтоженного города, где вместо домов торчали только чёрные остовы, и дождь хлестал по лицу, смешиваясь с кровью. Напротив него замерло Существо.
Оно было размером с человека, но казалось бесконечно огромным — потому что было соткано из абсолютной тьмы. Тьмы, в которой тонул даже свет армейских прожекторов, разгонявших мрак над руинами. У Существа не было лица — только белая, идеально гладкая маска. Ни глаз, ни рта — лишь одна единственная трещина, пересекающая её по диагонали. Из этой трещины сочился чёрный дым, тяжёлый, как ртуть, и медленно стекал по невидимому телу.
Владыка Бездны.
Михаил знал: обычная магия бессильна. Он уже испробовал всё. Свет, тьму, чистое разрушение — Существо лишь смеялось беззвучным смехом, и от этого смеха трескались уцелевшие стены.
Остался лишь один путь. Где-то глубоко внутри него, за мана-ядром, в самом центре души, всё это время хранилась печать. Запретная техника. Техника, которой обучил его старый мастер, взяв страшную клятву: использовать лишь в безвыходной ситуации.
Техника не требовала маны. Она требовала иного топлива — самой сущности существования.
Активация протокола: Разрушение Души.
Мир замер. Звуки исчезли. Капли дождя повисли в воздухе, превратившись в застывшие хрустальные иглы. Даже Владыка замер, впервые за всё время проявив нечто похожее на удивление.
Тело Михаила начало светиться. Не магическим голубым сиянием — нет. Это был ослепительно-белый, яростный свет, выжигающий реальность. Камни под ногами плавились в стекло, уцелевшие стены обращались в пыль. Свет разрывал его изнутри, пожирал душу, превращая в топливо для последнего удара.
А потом была вспышка. И тьма.
…
Алексей вздрогнул, открывая глаза. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он стоял посреди леса, вокруг щебетали птицы, и солнце ласково золотило верхушки сосен. Но холод, пробравший до костей, никак не желал уходить.
— Твою мать… — выдохнул он, вытирая пот со лба трясущейся рукой.
Это чувство. Та же аура. Та же чёрная, древняя, беспощадная сила, что и у Владыки Бездны. Тогда, в прошлой жизни, Михаил уничтожил его ценой собственной души. И душа эта каким-то чудом перенеслась в тело Алексея, дав ему второй шанс.
Но почему здесь, в этом мире, снова возникло нечто подобное? Неужели Бездна нашла способ просочиться и сюда? Или это просто совпадение? Хрен там, — подумал он. — Такое не совпадает.
Алексей посмотрел на запад, туда, где за сотни километров, под Казанью, сейчас какие-то маги входили в багровый зев прорыва. Кто они там — главы домов, элита, — плевать. Он знал одно: если внутри действительно то, что он почувствовал, им всем пиздец. Независимо от рангов.
За 6 часов до открытия закрытого прорыва.
Магадан, Колымское нагорье. Точку на карте не найдут даже спутники.
На поверхности здесь была обычная сопка, поросшая чахлым лишайником и карликовой берёзкой. Вечная мерзлота, ветер, снег большую часть года. Ничего примечательного. Спутники проходили мимо, дроны теряли управление, случайные путники обходили стороной — ноги сами не несли, да и только.
Но глубоко внутри, под сотней метров промёрзшей породы, пульсировало иное пространство.
Виктор стоял на коленях в центре зала, который не могли бы построить люди. Его не строили — его вырастили. Из тени. Из страха. Из древней магии, что струилась по стенам, прорастая сквозь камень, словно грибница, опутывающая мёртвую породу живыми нитями. Всего несколько месяцев назад здесь была пустота — обычная трещина в скале, каких тысячи. Но Существо пришло, и пустота начала меняться.
Стены здесь дышали — медленно, тяжело, словно лёгкие существа, которое только учится дышать после долгого забытья. По ним бежали тёмные вены, пульсирующие багровым светом в такт неведомому сердцу. Пол уходил под ногами лёгкой зыбью, как поверхность болота, но не проваливался — держал, баюкал, успокаивал.
Это было логово Тьмы. Молодое, растущее, набирающее силу. Место, где реальность истончалась настолько, что сквозь неё просачивалось нечто древнее, голодное, терпеливое — то, что совсем недавно вырвалось из тысячелетнего заточения.
Вокруг клубилась магия — невидимая глазу, но осязаемая кожей. Она обманывала сканеры, сбивала с толку детекторы, заставляла любопытных забывать, зачем они сюда шли. Великие Домы искали их уже несколько месяцев. Искали — и проходили в двух шагах, ослеплённые, оглушённые, дезориентированные собственной забывчивостью.
Виктор любил это место. Здесь он чувствовал себя в утробе. В безопасности. Под присмотром того, кто дал ему силу.
Перед ним, в центре круга, выжженного в живой каменной плоти, замерло Существо. Размером с человека, но от него веяло бесконечностью. Белая гладкая маска с диагональной трещиной, из которой сочился чёрный, тяжёлый дым, стекающий по невидимому телу и впитывающийся в пульсирующий пол.
Виктор молчал, не смея нарушить тишину первым. Здесь говорили только когда позволяли. Только когда Существо само открывало рот — или то, что его заменяло.
— Повелитель, — наконец рискнул он, касаясь лбом тёплого, живого камня. Камень дрогнул под губами, словно одобряя покорность. — Осмелюсь спросить… вы нашли третий осколок?
Дым из трещины заструился быстрее, сгущаясь в воздухе в причудливые узоры. Существо раздумывало, достоин ли раб ответа. Наконец пространство вокруг завибрировало — низко, тяжело, так что у Виктора заныли зубы.
— Искать осколки не так просто, — голос сочился прямо в мозг, минуя уши. — Всего несколько месяцев прошло с моего освобождения. Я ещё слаб. Моё чувство не достаёт далеко. Те осколки, что на поверхности, я вижу. Но остальные закрыты. Кто-то прячет их. Или сами осколки не хотят быть найденными.
Виктор поднял голову, в глазах застыл немой вопрос, но он снова промолчал, ожидая. За месяцы службы он усвоил: перебивать Повелителя — смерть. Медленная, очень подробная.
— Однако сегодня я уловил след, — продолжило Существо. — Не здесь. Далеко. Возле Самары. Там, где Волга делает петлю, а Жигулёвские горы прячут в себе старые пещеры. Третий осколок. Он неглубоко. Скоро его нашли люди.
Виктор вздрогнул, но позволил себе лишь короткое движение бровями:
— Самара? Повелитель, это почти в тылу у Великих Домов. Если они узнают…
— Узнают, — перебила Тьма. Гул в стенах усилился, багровые вены запульсировали чаще. — Если мы ничего не сделаем. Потому я открою прорыв под Казанью. SS-ранга, не меньше. Такой, что они бросят туда всех, кого смогут. Главные силы. Главы домов с рангами SS и выше. Сам Кравцов, возможно, пошевелится.
Виктор побледнел, хотя старался держать лицо:
— SS-ранг? Повелитель, но это же… это привлечёт внимание всей страны! Аркадий Льдов, Алиса Зефирова, Гордан Игнатьев, Владимир Волков, Борис Тенистый — все, у кого ранг SS и выше, полезут туда лично! А если они поймут, что прорыв искусственный…
— Пусть лезут. Пусть даже поймут.
В голосе Существа проскользнула ледяная усмешка, от которой стены покрылись инеем, а дыхание Виктора превратилось в пар.
— Пока они будут вытаскивать друг друга из этого прорыва, гадая, что за древнее зло там пробудилось, мы пойдём в Самару. Тихо. Быстро. Заберём осколок. А когда эти идиоты поймут, что прорыв был лишь дымовой завесой… будет поздно. Осколок уже сольётся с моей силой.
Виктор переваривал услышанное. План был дерзким до безумия. Но в этом безумии чувствовалась рука истинного стратега — холодная, расчётливая, не знающая сомнений.
— Осмелюсь заметить, Повелитель, — осторожно произнёс он, тщательно подбирая слова. — Если прорыв будет слишком сильным, они могут вызвать подкрепление. Или запросить помощь у других стран. Это создаст лишний шум…
— Шум нам и нужен, — отрезало Существо. — Чем больше шума, тем меньше они смотрят в сторону Самары. А когда посмотрят… мы уже будем далеко. В этом логове. Под защитой тьмы, что обманывает их слепые глаза.
Дым из трещины сгустился, пополз по пульсирующему полу, касаясь ног Виктора ледяными щупальцами. Стены согласно вздохнули, выпуская облачка тёплого пара.
— Готовь людей. И транспорт. Как только прорыв откроется и все ломанутся под Казань — мы выдвигаемся. У нас будет несколько часов, пока элита страны развлекается с моей игрушкой.
Виктор склонился ниже, касаясь лбом пола, который под ним чуть прогнулся, словно принимая поклон:
— Слушаюсь, Повелитель. Всё будет исполнено.
Тьма в логове сгустилась до черноты абсолютной, багровые вены на стенах погасли, и только трещина на маске Существа продолжала светиться тусклым, умирающим светом. Где-то в глубине этого живого камня начала вызревать буря, которой суждено было обрушиться на лес под Казанью через шесть часов.
А в Самаре, на окраине города, в старой заброшенной штольне, местные сталкеры уже нащупали странный ход, которого раньше не было. Они ещё не знали, что их находка стоит на пороге большой крови.
И уж тем более никто не знал, что в Псковской области, в инвентаре спящего парня E-ранга, лежит ещё один осколок — тот самый, который Сущность не чувствовала. Пока не чувствовала.
6 часов спустя. Самара, Жигулёвские горы.
Пока под Казанью сильнейшие маги страны входили в багровый зев прорыва, на востоке, в старых горах у Волги, тишина стала другой.
Она не нарушалась — она сгущалась.
На склоне, поросшем соснами и дубняком, не было ни машин, ни вертолётов, ни следов присутствия человека. Только ветер шелестел листвой, только Волга катила свои воды внизу, только птицы перекликались в вечернем воздухе.
А потом ветер стих. Птицы замолкли. Даже река, кажется, замедлила бег.
Тень под старой сосной шевельнулась. Не так, как шевелятся тени от качающихся веток — иначе. Глубже. Она не просто двигалась — она отделялась от дерева, наливалась плотью, становилась чем-то большим, чем отсутствие света.
Виктор вышел из тени, как выходят из двери. Один шаг — и он уже стоял на мху, вдыхая влажный воздух леса. Следом за ним, не спеша, просочилось Оно.
Сущность не приняла полную форму — зачем тратить силы там, где можно просто присутствовать? Тьма клубилась вокруг, стекала по невидимым граням тела, оставляла на траве следы инея, который не таял даже под летним солнцем. Белая маска с диагональной трещиной парила в полутора метрах над землёй, и из трещины сочился дым — тяжёлый, падающий вниз, а не вверх, впитывающийся в почву, словно земля пила его корнями.
— Повелитель… — выдохнул Виктор, оглядываясь. — Это… невероятно. Мы только что были под Колымой.
— Тени всюду, где есть страх, — голос Сущности прозвучал прямо в сознании, заставляя мир вокруг чуть подрагивать. — В каждом углу, в каждой щели, в каждом сердце. Мне не нужны порталы. Мне нужна лишь цель и путь, по которому можно пройти незаметно.
Виктор склонил голову, чувствуя, как по спине бежит холодок восторга и ужаса. Его Повелитель только что переместил их через полстраны — не разрывая пространство, не создавая всплесков, которые засекли бы детекторы, а просто шагнув по теням, как по мостовой. Это было не колдовство в обычном смысле. Это было нечто более древнее. Более естественное для той, кто сама есть Тьма.
— Штольня в двухстах метрах, — Виктор указал направление. — Местные сталкеры уже внутри. Осколок…
— Я чую его, — перебила Сущность. Дым из трещины потянулся в сторону скал, словно принюхиваясь. — Он там. Ждёт. Идём.
Они двинулись к входу в старую выработку. Тень стелилась за ними, заметая следы, стирая память о том, что здесь кто-то проходил. Птицы молчали. Даже ветер обходил это место стороной.
Вход в штольню зиял чернотой. Той самой, которую не могли разогнать никакие фонари. Той, в которой исчезали сталкеры, надеявшиеся на лёгкую наживу.
Сущность вошла первой. Виктор — за ней, чувствуя, как каменные стены вокруг начинают тихонько подрагивать, словно узнавая Хозяина.
Лес под Казанью, окрестности деревни Вознесенск.
Закрытый прорыв SS-ранга пульсировал багровым маревом, приковывая к себе внимание всей страны. За шесть часов, прошедших с момента его открытия, здесь вырос настоящий полевой лагерь. Армейские модули, палатки экстренных служб, передвижные лаборатории и — вереницы машин с логотипами телекомпаний.
Репортёры толпились за оцеплением, вытягивая шеи и наводя объективы на мерцающую пелену. Комментаторы в прямых эфирах вещали о "беспрецедентной аномалии", "героях, вошедших в бездну", и "напряжённом ожидании". Операторы ловили каждый вздох магов из групп поддержки, каждое движение военных, развернувших периметр.
— Как думаешь, справятся? — спросил молодой журналист у коллеги, поправляя камеру на плече.
— Если Великие Дома не справятся — то уже никто не справится, — буркнул тот, не отрываясь от видоискателя. — Но даже потеря одного из них… это удар по стране. Ты представляешь, что начнётся, если, скажем, Аркадий Льдов не выйдет?
Оба замолчали, глядя на багровое марево. Где-то там, внутри, сейчас решалась судьба не только этого леса. Решалась судьба баланса сил.
А за тысячи километров от Казани, в столицах других держав, тоже не спали. Спутники-шпионы были нацелены на Поволжье, аналитики спецслужб лихорадочно строили отчёты, маги высших рангов собирали экстренные совещания. Россия обладала уникальным ресурсом — количеством SSS-рангов, которого не было больше ни у кого в мире. И сейчас сразу несколько сильнейших из них находились внутри прорыва.
Если они не вернутся — геополитический расклад сил изменится в одночасье. Слишком многие ждали этого момента.
Но пока багровая пелена молчала, не желая раскрывать свои секреты. И только где-то глубоко внутри, среди теней и древнего ужаса, шестеро магов высшего ранга вели бой, от которого зависело будущее.
А в Самаре, в старой штольне, Сущность уже протягивала невидимые пальцы к третьему осколку «Мира Цепей», и стены вокруг неё вздрагивали от предвкушения.
Закрытый прорыв SS-ранга. Где-то глубоко внутри.
Первое, что ударило в лицо при переходе — жар. Не просто температура, а дыхание самой преисподней, от которого плавился воздух и сворачивалась слюна во рту.
Второе — свет. Багровый, пульсирующий, льющийся отовсюду: из трещин в земле, из неба, которое здесь было не небом, а куполом из пепла и молний, из жерла вулкана, возвышавшегося в полукилометре впереди.
Вулкан дышал. Тяжело, надсадно, как загнанный зверь. Из его кратера выплёскивались фонтаны магмы, растекающейся по чёрной, спекшейся земле огненными реками. Воздух дрожал от жара, и даже здесь, на относительно безопасном расстоянии, камни под ногами были раскалены докрасна.
Главы Великих Домов ступили в этот ад и замерли на мгновение, оценивая.
Аркадий Льдов шёл первым. Его взгляд скользнул по вулкану, по огненным рекам, по чёрному небу — и не дрогнул. В этих глазах, цвета полярного льда, не отразилось ничего, кроме холодного расчёта. Иней на его наплечниках не таял — наоборот, разрастался, стекая по броне морозными узорами, глуша жар вокруг тела.
— Всем приготовиться, — голос его прозвучал спокойно, будто они вышли на обычную утреннюю разминку. — К нам надвигаются существа. Я чувствую их ауры.
Он не ошибался. Из-за потоков лавы, из-за каменных исполинов, торчащих из земли словно пальцы мертвецов, уже доносилось то, от чего у любого мага ниже S-ранга остановилось бы сердце.
Рёв. Множество голосов. И топот — тяжёлый, сотрясающий землю.
Первыми показались Сигнатеры.
Они хлынули из-за лавовых потоков сплошным потоком, перепрыгивая через огненные реки с грацией, не свойственной их чудовищным телам. Ростом под три метра, они напоминали искажённые человеческие фигуры, обтянутые спекшейся коркой — то ли бронёй, то ли кожей, пронизанной багровыми прожилками. Головы не имели — вместо них из плеч росли пучки щупалец, увенчанных горящими глазами. Каждый глаз смотрел в разные стороны, и от этого взгляда становилось не по себе даже видавшим виды магам.
Их были сотни. Под две сотни тварей, застилающих горизонт. S+ ранг. Каждый.
— Твою мать… — выдохнул Владимир Волков, активируя боевые контуры брони. Даже его, видавшего всякое, проняло. — Держать строй!
Действительно, Сигнатеры не неслись хаотично — они двигались слаженно, словно воины элитного подразделения. Щупальца на их плечах вращались, сканируя пространство, а из культей, заменявших руки, уже начинали формироваться сгустки энергии — тёмно-багровые, пульсирующие в такт ударам вулкана.
Но следом за ними пришло настоящее мясо.
Хамситы.
Эти не бежали — эти перли. Махины под пять метров высотой, сгорбленные, с длинными ручищами, достающими до земли. Их кожа напоминала кору вековых деревьев, только чёрную, пропитанную смолой и пеплом. Из спин торчали шипы, на концах которых горело то же багровое пламя, что лилось из вулкана. Глаз у них не было — только провалы, из которых сочился густой, тяжёлый дым.
Их было больше сотни. Тяжёлая пехота этого ада, каждый — S+ ранг.
Они не издавали звуков — только тяжёлое дыхание, от которого воздух вокруг них закручивался в воронки. Каждый шаг Хамсита оставлял в раскалённой земле глубокие следы, оплавлявшиеся по краям.
И наконец — те, кто заставил даже Алису Зефирову чуть прищуриться.
Тифары.
Они не бежали. Они скользили. Воздух вокруг них мерцал, распадался на полосы, словно сама реальность не успевала за их движением. Высокие, под два с половиной метра, тощие до невозможности, с конечностями, которые гнулись в любых направлениях. Их тела были полупрозрачными, и сквозь них просвечивали внутренности — не органы, а клубки тёмной энергии, пульсирующей в такт сердцебиению. Головы вытянутые, лошадиные, с десятком мелких глаз, расположенных по кругу. Ртов не видно — только вертикальные разрезы на шеях, которые иногда приоткрывались, выпуская облачка пара.
SS-ранг. Каждый.
Их было больше полусотни. Пятьдесят с лишним тварей, способных двигаться быстрее, чем глаз успевает зафиксировать.
— Быстрые, — коротко бросил Гордан Игнатьев, и в его ладонях уже вспыхнули алые шары. — Очень быстрые. Магия огня на них будет работать слабее — они из этого ада рождены.
— Лёд возьмёт, — отрезал Аркадий, делая шаг вперёд. Температура вокруг него упала настолько резко, что камни под ногами пошли трещинами. — Воды здесь нет, но я принёс с собой достаточно.
Алиса Зефирова молчала. Чёрная траурная лента на её плече развевалась в жарком воздухе, не подвластная законам физики. В её руках уже свистел ветер, сплетаясь в невидимые лезвия.
Борис Тенистый опустился на одно колено, коснулся раскалённой земли пальцами. И земля откликнулась — из-под корки пепла полезли тонкие, хрупкие ростки, которые тут же вспыхивали, но на их месте появлялись новые. Он не ждал, что растения выживут в этом аду. Он просто слушал. Почва здесь хранила память о тех, кто ступал по ней раньше.
— Их много, — произнёс он тихо. — Очень много. За этими — следующие.
Аркадий кивнул, не оборачиваясь:
— Значит, встретим всех.
Он поднял руку, и тьма вокруг него взорвалась льдом. Не просто холодом — абсолютным нулём, от которого лава по краям застывала чёрными языками, а воздух превращался в снежную крупу.
— Великие Дома! — голос его прокатился над полем боя, заглушая гул вулкана. — В бой!
И ад рванул навстречу.
Первая волна Сигнатеров обрушилась на них через секунду — и время словно замедлилось, впуская в себя танец, которому суждено было решить судьбу не только этого прорыва, но и всего, что ждало снаружи.
Закрытый прорыв SS-ранга. Поле боя у подножия вулкана.
— В атаку! — голос Аркадия прокатился над раскалённой равниной, ледяным эхом отражаясь от каменных исполинов.
Пятеро магов высшего ранга рванули вперёд, навстречу двум сотням Сигнатеров, сотне Хамситов и полусотне Тифаров. Соотношение сил было чудовищным — один против шестидесяти. Но для Великих Домов это были просто цифры.
Аркадий Льдов двигался как сама стихия. Лёд под его ногами нарастал мгновенно, создавая скользкую, но надёжную поверхность, в то время как вокруг него плавились камни. Он бросил короткий взгляд по сторонам, оценивая построение врага, и мгновенно принял решение:
— Гордан — левый фланг! Алиса — правый! Борис — сзади, контроль и поддержка! — голос его не терпел возражений. — Я и Владимир — в центре, танкуем!
Гордан Игнатьев, массивный как скала, даже не кивнул — просто рванул влево, на ходу трансформируя своё тело. Огонь вспыхнул вокруг него, но не жёг — он слушался, облизывал мышцы, затвердевал в броню. Глава Дома Огненных не просто управлял пламенем — он сам становился огнём. Кулаки его вспыхнули багровым, и когда первый Сигнатер попытался достать его щупальцами, Гордан просто смёл тварь одним ударом, пробив спекшуюся корду насквозь. Чудовище разлетелось фонтаном чёрной крови, но на его место тут же бросились трое следующих.
— Мало! — рявкнул Гордан, входя в раж. — Давай ещё!
Алиса Зефирова даже не повысила голос. Она просто подняла руку — и ветер вокруг неё взвыл, закручиваясь в воронки, режущие воздух стальными лезвиями. Правый фланг встретил её стеной Сигнатеров, но они даже приблизиться не успели. Ветряные ножи вспарывали щупальца, отсекали конечности, разрезали тела пополам. Алиса двигалась плавно, почти танцевально, каждый жест рождал смерть. Чёрная траурная лента на её плече развевалась в этом аду единственным напоминанием о том, что она всё ещё человек.
— Десять, — холодно произнесла она, словно считала про себя. — Пятнадцать. Двадцать…
Сигнатеры захлёбывались собственной кровью, но лезли и лезли, повинуясь древнему инстинкту убивать.
В центре Аркадий и Владимир Волков встретили главный удар.
Аркадий не бежал — он шёл. Лёд под его ногами стелился вперёд, замораживая лаву, превращая её в хрупкие чёрные мосты. Первая волна Сигнатеров налетела на него — и умерла, даже не коснувшись. Аркадий просто выдохнул, и воздух перед ним превратился в стену ледяных игл, каждая размером с копьё. Иглы прошивали тварей насквозь, пришпиливая к земле, где те замерзали за секунды, превращаясь в ледяные статуи.
— Мелкота, — равнодушно бросил он, даже не сбавляя шага.
Рядом с ним Владимир Волков был полной противоположностью. Никакой магии стихий — только чистое, концентрированное усиление собственного тела.
Модификация.
Его мышцы вздулись, разрывая тактическую ткань формы, кожа приобрела металлический оттенок, глаза налились кровью. Владимир не просто становился сильнее — он превращался в машину убийства, созданную для ближнего боя. Когда первый Хамсит попытался смести его своим массивным телом, Владимир не уклонился. Он шагнул вперёд, принял удар на плечо — и даже не покачнулся.
— Это всё, тварь? — оскалился он, и его кулак, усиленный до предела, врезался в чудовище.
Удар пробил чёрную кору, смял внутренности, вырвался с другой стороны фонтаном слизи. Хамсит рухнул как подкошенный, а Владимир уже разворачивался к следующему, работая как гидравлический пресс в человеческом обличье.
— Слева! — крикнул он Аркадию, замечая краем глаза трёх Тифаров, отделившихся от основной массы.
Аркадий даже не обернулся. Просто щёлкнул пальцами — и воздух вокруг Тифаров взорвался ледяной крошкой. Не просто холодом — абсолютным нулём, от которого замедлялось само время. Тифары, быстрые как молнии, вдруг стали видимыми, осязаемыми, уязвимыми. Их полупрозрачные тела покрылись инеем, движения стали рваными, нескоординированными.
— Владимир! — коротко бросил Аркадий.
Тот уже был там. Один удар — и первый Тифар разлетелся осколками, второй получил ногой в грудь, пробившую его насквозь, третий попытался ускользнуть, но Владимир поймал его за тонкую конечность и просто разорвал пополам, как курицу.
— Двое, — выдохнул он, вытирая с лица чёрную жижу. — Счетовод хренов…
Борис Тенистый держался в тылу, и со стороны могло показаться, что он вообще не участвует в битве. Он стоял на одном колене, касаясь пальцами раскалённой земли, и что-то шептал. Но те, кто знал его силу, понимали: Борис сейчас важнее любого фронтального бойца.
Земля под ногами Сигнатеров вдруг ожила. Из-под спекшейся корки полезли корни — тонкие, гибкие, но прочные как стальные тросы. Они оплетали щиколотки тварей, заставляли их спотыкаться, падать, терять строй. Хамситы, тяжёлые и неповоротливые, вязли в этих путах, как мухи в смоле. А Тифары, полагавшиеся на скорость, вдруг обнаруживали, что их ноги приросли к земле, и в следующий миг ветряные лезвия Алисы или ледяные копья Аркадия находили свою цель.
— Хорошо, — одними губами произнёс Борис, чувствуя, как земля откликается на его зов. — Ещё… ещё немного…
Поле боя превратилось в мясорубку. Две сотни Сигнатеров таяли на глазах — их косили ветер, лёд, огонь и голые кулаки. Хамситы, неуязвимые для обычного оружия, падали под ударами магов высшего ранга, не в силах противостоять концентрированной мощи. Даже Тифары, элита этого ада, несли потери — пять, десять, пятнадцать тварей уже не поднялись.
Но они не отступали. Их гнал вперёд не страх — голод. Древний, чёрный голод по душам сильных мира сего.
Аркадий заморозил ещё одного Тифара в прыжке, даже не глядя, и вдруг поднял руку, останавливая атаку:
— Стоять!
Маги замерли, мгновенно реагируя на команду. Даже Владимир, вошедший в раж, остановился как вкопанный, тяжело дыша.
— Что там? — выдохнул он, оглядываясь.
Аркадий смотрел вперёд, туда, где за стеной огня и пепла угадывалось жерло вулкана. Глаза его, холодные как полярная ночь, чуть прищурились.
— Они отходят, — произнёс он негромко. — Не все. Но основные силы… они не хотят умирать здесь. Их что-то держит там. Внутри.
Действительно, уцелевшие Тифары — а их оставалось ещё около трёх десятков — отступали к вулкану, прикрываясь телами Хамситов и остатками Сигнатеров. Они не бежали — отходили организованно, строем, готовые в любой момент развернуться и снова ударить.
— Они загоняют нас вглубь, — тихо произнесла Алиса, подходя ближе. На её лице не было эмоций, только лёгкая испарина от жара. — Чувствуешь?
Аркадий кивнул:
— Да. Там, в вулкане, кто-то есть. Кто-то, кто командует этим зверинцем.
Гордан Игнатьев, весь в чёрной крови и копоти, подошёл с левого фланга, с хрустом разминая шею:
— Ну и хрен с ним. Дойдём — разберёмся.
— Не будь самонадеян, — оборвал его Аркадий. — Мы потеряли треть сил, а это только разведка боем. Впереди — основное.
Он обвёл взглядом поле боя, усеянное телами чудовищ. Сигнатеров осталось не больше полусотни, Хамситов — около тридцати, Тифаров — те самые три десятка, отходящих к вулкану. Бой был выигран. Но война только начиналась.
— Борис, — позвал Аркадий, не оборачиваясь. — Что скажешь?
Тенистый поднялся с колена, отряхивая ладони от пепла. Лицо его было бледным — контроль такой массы растений в аду стоил дорого.
— Почва там… живая, — произнёс он тихо. — Не в том смысле, как мы привыкли. Она дышит чем-то древним. И это древнее… оно знает, что мы пришли. Оно ждёт.
Аркадий кивнул, принимая информацию к сведению:
— Отдохнуть пятнадцать минут. Восстановить ману, перевязать раны. Потом — в вулкан. И пусть те, кто там сидит, молятся своим богам. Потому что мы идём.
Маги высшего ранга опустились на раскалённые камни, позволяя себе короткую передышку перед главной схваткой. А в жерле вулкана, глубоко внутри, что-то шевельнулось, довольно урча. Гости начинали ему нравиться.
Псковская область, деревня. Вечер того же дня.
Солнце клонилось к закату, когда Алексей вернулся с очередной тренировки. Тело гудело привычной усталостью, мышцы налились тяжестью после многочасовой отработки связок и контроля маны. Он давно уже не был тем зелёным первокурсником, для которого каждая тренировка — подвиг. Сорок лет жизни, пусть и в другой реальности, приучили к одному: результат даёт только системный, ежедневный труд. Без надрыва. Без лишних эмоций. Просто работа.
Лес за окном темнел, стрекотали кузнечики, где-то лаяла собака — обычный деревенский вечер, разбавленный тишиной, которая здесь, в глуши, казалась особенно густой и уютной. Алексей стянул пропотевшую футболку, собираясь в душ, когда в сознании привычно зазвенел мелодичный перезвон.
Системные строки всплыли перед глазами, переливаясь знакомым голубоватым светом.
ВНИМАНИЕ!
Ежедневное задание выполнено:
Утренняя пробежка (5 км) — выполнено
Силовая тренировка (2 часа) — выполнено
Контроль маны (30 минут непрерывной концентрации) — выполнено
Награда:
+3 к Силе
+3 к Ловкости
+3 к Выносливости
+3 к Интеллекту
Прогресс до следующего ранга (D): +10%
Текущий прогресс: 80%
— Восемьдесят процентов, — негромко произнёс он вслух, вытирая пот со лба. — До D-ранга действительно рукой подать.
Взгляд упал на окно. Закатное небо наливалось густым багрянцем — тот самый оттенок, который сейчас, после новостей из Казани, вызывал смутное беспокойство. Алексей поморщился, отгоняя ненужные ассоциации. Он давно научился отделять реальность от воспоминаний прошлой жизни.
«Предел теней 3». Подземелье, открывшееся после Забытого склепа, до сих пор оставалось нетронутым. Система тогда предложила войти сразу — он отказался. Усталость, мать, ужин, нормальный сон… Всё правильно. Спешка в таких делах до добра не доводит. Слишком часто он видел в прошлой жизни магов, которые сгорали, потому что не умели ждать.
Но сейчас…
— Может, пора? — мысленно спросил он у себя.
Ответ пришёл не сразу. Алексей разблокировал системное окно и открыл инвентарь, вглядываясь в накопившиеся трофеи. Хитиновый панцирь. Клинок хвоста. Осколок тьмы. Хитиновая пластина. И тот странный артефакт — Неизвестный осколок, пульсирующий слабым внутренним светом.
— Система, — позвал он мысленно. — Показать все артефакты, доступные для улучшения навыков.
Окно инвентаря моргнуло, перестраиваясь. Часть предметов подсветилась золотистым — значит, пригодны для крафта или апгрейда. Алексей пробежался взглядом по описаниям, прикидывая варианты.
Хитиновый панцирь. Материал для усиления защитных навыков. Совместимость: низкая.
Клинок хвоста. Оружейный компонент. Подходит для усиления атакующих навыков режущего типа.
Осколок тьмы. Редкий материал. Содержит концентрированную энергию тьмы. Совместимость: навыки тёмного спектра.
Хитиновая пластина. Материал для брони. Совместимость: низкая.
И тут он увидел то, что искал.
Обнаружены материалы для усиления навыков:
Навык «Падающие звёзды» (массовая атака светом).
Требуемые материалы:
Осколок тьмы (1/1) — для балансировки энергии.
Хитиновый панцирь (1/1) — для увеличения площади поражения.
Результат улучшения: увеличение радиуса атаки на 30 %, дополнительный урон по целям с высокой плотностью.
Шанс успеха: 78 %.
Навык «Багровый луч» (редкий, пробивной урон).
Требуемые материалы:
Клинок хвоста (1/1) — для усиления пробивных свойств.
Хитиновая пластина (1/1) — для стабилизации канала.
Результат улучшения: увеличение пробивной способности, игнорирование 15 % защиты цели.
Шанс успеха: 82 %.
Алексей задумчиво потёр подбородок, оценивая. Оба варианта выглядели заманчиво. «Падающие звёзды» — его основная массовая атака, увеличение радиуса сделает её ещё эффективнее против толп. А «Багровый луч» — редкий навык, доставшийся от Гарганты-Альфы, и усилить его пробивную способность значило получить серьёзный козырь против сильных одиночных целей.
— Пожалуй, — решил он после недолгих размышлений, — сначала апгрейдну оба. А потом уже — в «Предел теней». Идти в новое подземелье с усиленными навыками разумнее, чем надеяться на авось.
Он закрыл инвентарь и направился в душ. Вода была ледяной — колодезная, без вариантов. Алексей стоял под тугими струями, чувствуя, как уходит дневная усталость, как тело расслабляется, готовясь ко сну. Мысли текли ровно, без суеты: завтра с утра — апгрейд, потом зачистка «Предела теней 3», потом, если повезёт, новый уровень и ещё один шаг к D-рангу.
Где-то там, за тысячи километров, в багровом аду под Казанью, сильнейшие маги страны дрались за жизнь. А здесь, в тихой деревне, он просто делал свою работу — спокойно, методично, без лишних эмоций.
Выключив воду, Алексей натянул чистую футболку и вышел на кухню. Мать уже поставила на стол тарелку с картошкой и соленьями — скромно, но от души. Пахло укропом и домашним хлебом.
— Ешь давай, — кинула она, не оборачиваясь от плиты. — Загонял себя совсем.
— Нормально, — отозвался Алексей, садясь за стол. — Завтра с утра дела кое-какие. В лес схожу, может, на пару дней.
Мать только вздохнула — привыкла уже, что сын после академии стал каким-то странным, вечно в лес таскается, вечно с собой не пойми что. Но не лезла. Понимала, что у магов свои заморочки.
Алексей ел молча, прокручивая в голове завтрашний план. Сначала апгрейд — это час, не больше. Потом вход в «Предел теней 3». Если подземелье окажется проходимым, к обеду выйдет оттуда уже с новым уровнем. А там и до D-ранга недалеко.
Главное — не спешить. Спокойно, расчётливо, как учил старый мастер в прошлой жизни. Торопливость — враг мага. Особенно мага-одиночки.
За окном совсем стемнело. Где-то далеко, за горизонтом, полыхало багровое зарево — то ли закат, то ли отголосок того, что творилось под Казанью. Алексей посмотрел на него, хмыкнул и отправился спать.
Закрытый прорыв SS-ранга. Подножие вулкана.
Уцелевшие твари отступали организованно — три десятка Тифаров прикрывали отход остатков Сигнатеров и Хамситов, уводя их глубже, к жерлу вулкана. Главы Великих Домов двинулись следом, не сбавляя шага. Пепел хрустел под ногами, жар становился невыносимым, но маги высшего ранга даже не замедлялись — они просто вбирали в себя стихии, заставляя ад подчиняться.
Аркадий Льдов шёл первым. Лёд под его ногами нарастал с каждым шагом, оставляя за спиной морозную тропу посреди раскалённой лавы. Остальные держались чуть поодаль, контролируя сектора.
И вдруг Аркадий резко остановился. Вскинул руку, приказывая замереть всем.
— Что такое? — Владимир Волков, всё ещё покрытый коркой запёкшейся крови тварей, нахмурился, оглядываясь. — Почему встали?
Аркадий не ответил сразу. Он стоял неподвижно, прикрыв глаза, и только лёд на его наплечниках нарастал быстрее, реагируя на изменение ауры хозяина.
— Я чувствую… — голос его прозвучал тихо, но в наступившей тишине его услышали все. — Сильную ауру. Очень сильную. Это может быть босс.
Он открыл глаза — в них не было страха, только холодный расчёт.
— Всем быть наготове. Впереди, метров двести, к нам приближается нечто.
Гордан Игнатьев, массивный как скала, принюхался к воздуху, пропуская через себя потоки жара. Его магия огня позволяла чувствовать то, что скрыто от других.
— Да, ты прав, — пробасил он, и рыжая борода его встопорщилась. — Я тоже ощутил. Крупная тварь. Но… не одна, что ли?
Алиса Зефирова, не дожидаясь команды, взмыла в воздух — ветер подхватил её, вынося выше, чтобы охватить взглядом как можно больше пространства. Чёрная траурная лента на плече развевалась в раскалённом воздухе, единственное напоминание о том, что она всё ещё человек, а не бесплотный дух ветра.
— Вижу, — голос её упал сверху, холодный и спокойный. — Двухметровый силуэт. Напоминает человека. В руках — два кинжала. Но…
Она замолкла, всматриваясь.
На горизонте, там, где пепел и дым клубились особенно густо, действительно проявилась фигура. Ровно два метра ростом — не гигант, не монстр. Человеческий абрис. Но от него веяло такой концентрацией тьмы, что даже воздух вокруг плавился иначе, сворачиваясь в причудливые спирали.
Существо двигалось медленно, плавно, словно не шло — скользило над раскалённой землёй. Тело его было облачено в нечто среднее между доспехами и спекшейся коркой — чёрной, с багровыми прожилками, пульсирующими в такт ударам сердца. Лица не видно — только гладкая маска, напоминающая череп, но без глазниц, только две вертикальные щели там, где должны быть глаза. Из-под маски, из этих щелей, сочился тот же чёрный дым, что и у Сущности — только гуще, тяжелее, насыщеннее.
В руках — два кинжала. Не простые — каждый длиной с предплечье, чёрные, матовые, но по лезвиям стекает багровый свет, словно сама лава течёт по стали. От клинков исходила вибрация, заставляющая камни вокруг крошиться.
— SS+ ранг, — тихо произнёс Борис Тенистый, не поднимаясь с колена. Его пальцы всё ещё касались земли, и земля говорила с ним. — Не меньше.
Гордан Игнатьев хищно оскалился, и в его ладонях вспыхнули алые шары:
— Ну что ж, теперь повеселимся.
— Нет.
Аркадий оборвал его одним словом. Голос главы Льдовых звучал жёстко, без тени сомнения:
— Он не один.
Владимир Волков напрягся, всматриваясь вдаль:
— Что значит не один? Я вижу только одного…
— Смотри внимательнее, — оборвал его Аркадий. — Я чувствую ещё девять аур. Они позади. За этой фигурой.
Алиса, всё ещё парившая в воздухе, присмотрелась — и побелела. То, что она сначала приняла за искажение воздуха от жара, оказалось движением.
— Да, — голос её дрогнул впервые за всё время. — Я вижу. Ещё девять силуэтов. Они… сливались с дымом. Практически невидимы.
Из пелены позади первого существа начали проступать фигуры. Такие же — двухметровые, чёрные, с кинжалами в руках. Они не прятались — они просто существовали в этом аду как его естественная часть, и только обострённое чувство Аркадия позволило заметить их присутствие.
Девять теней. Девять убийц, замерших за спиной предводителя.
— Десять тварей SS+ ранга, — подвёл итог Аркадий. — Против пятерых нас.
Владимир Волков сплюнул на раскалённую землю — слюна зашипела, испаряясь:
— Красивое соотношение. Почти честное.
— У нас проблема, — Гордан уже не улыбался, оценивая расклад холодно и расчётливо.
— Значит, босс не один, — Алиса опустилась на землю, вставая рядом с остальными. В её глазах горел тот самый огонь, что когда-то сделал её главой Дома Ветровых. — Ну что ж… давайте посмотрим, на что они способны.
Она повернулась к Аркадию, ожидая команды.
Аркадий Льдов смотрел на приближающиеся фигуры. Десять тварей высшего ранга, каждая из которых способна уничтожить город в одиночку. Пятеро магов, уставших после первой битвы, но не потерявших ни грана решимости.
— Строй, — коротко бросил он. — Владимир и я — в центре. Гордан — левый фланг. Алиса — правый. Борис — тыл и контроль. Работаем на сдерживание, пока не поймём их тактику.
— А если не поймём? — хмыкнул Владимир, разминая плечи.
— Тогда будем импровизировать.
Первая фигура — та, что с двумя кинжалами, — остановилась в сотне метров. Маска-череп чуть наклонилась, словно изучая противников. Девять теней за её спиной замерли, как статуи.
Тишина длилась секунду.
Потом существо подняло руку с кинжалом — и тьма вокруг него взорвалась движением.
Переход к Виктору и Сущности. Самара, старая штольня.
Тьма внутри штольни оказалась не просто отсутствием света — она была живой, густой, осязаемой. Виктор двигался следом за Сущностью, чувствуя, как каменные стены вздрагивают при каждом шаге Повелителя, словно узнавая Хозяина. Воздух здесь, глубоко под землёй, пах сыростью, гнилью и чем-то ещё — древним, металлическим, чуждым.
Впереди забрезжил свет. Не багровый, как в прорыве, а обычный — жёлтый, дрожащий, от дешёвых китайских фонариков. И голоса.
— …да говорю тебе, это чистое золото! Смотри, как светится!
— Какое золото, дурак? Это артефакт! Мы теперь миллионеры!
— А если сдать магам? Они за такие вещи…
— Заткнись! Никаких магов. Сами всё продадим.
Виктор остановился, прислушиваясь. Сущность замерла рядом, и даже дым из трещины в маске перестал сочиться — затаился, наблюдая.
— Люди, — одними губами произнёс Виктор. — Местные сталкеры. Нашли осколок раньше нас.
— Я чувствую его, — голос Сущности прозвучал прямо в сознании, заставляя зубы ныть. — Он у них. Забери.
Виктор кивнул и шагнул вперёд, выходя из тени на свет.
Перед ним была небольшая пещерка-расширение, где когда-то, видимо, располагалась рабочая зона штольни. Ржавые инструменты по углам, осыпавшаяся порода, и восемь человек — молодых, наглых, с характерными обветренными лицами тех, кто привык шастать по заброшкам в поисках лёгкой наживы.
В центре, в руках самого крупного — квадратного, с нашивкой какой-то группировки на жилетке, — пульсировал слабым светом тот самый осколок. Третий. Или четвёртый? Виктор сбился со счёта. Неважно. Главное — он здесь.
— О, молодые люди, — голос Виктора прозвучал почти дружелюбно, с лёгкой насмешкой. — Не могли бы вы вернуть то, что у вас в руках?
Воцарилась тишина. Фонарики дёрнулись, выхватывая из темноты фигуру Виктора — обычного с виду мужика, без оружия, без брони, только в чёрной куртке и с капюшоном, откинутым на плечи.
Крупный, тот самый, что держал осколок, оскалился:
— Вернуть? Кому? Вам? — он хрипло рассмеялся, и остальные поддержали его неуверенным смехом. — Вы кто вообще такие, чтобы тут командовать? Как вы сюда вообще припёрлись?
Виктор вздохнул — устало, как взрослый, объясняющий прописные истины нашкодившим детям.
— Ясно. По-хорошему, значит, не хотите.
Один из банды — тощий, нервный, с самодельным ножом в руке — шагнул вперёд, раздувая щёки:
— Ты чё сказал, мразь? Ты хоть знаешь, с кем связался? Мы — «Чёрные кроты», вся штольня наша! Да мы тебя…
Он не договорил.
Виктор едва заметно повёл рукой — легкое, почти изящное движение, будто смахивал пыль с рукава. Даже магии не было — чистая физика, усиленная до предела модификацией тела, которой обучила его Сущность.
Голова тощего отделилась от тела так быстро, что тот ничего не понял. Она ещё летела в воздухе, когда глаза успели зафиксировать картинку: собственное туловище, стоящее с зажатым в руке ножом, и фонтаны крови, бьющие из шеи. Потом темнота.
Глухой удар — голова покатилась по камням. Тело рухнуло следом.
Тишина стала абсолютной. Семеро оставшихся застыли истуканами, не в силах поверить. Один из них, самый молодой, попятился, и из горла его вырвался сдавленный хрип.
— Какого… — начал крупный, тот, с осколком.
Виктор даже не дал ему закончить. Та же рука, то же движение — только теперь с размахом, широким, хлёстким.
Голова главаря слетела с плеч, описала в воздухе дугу и встретилась с камнем чуть раньше, чем остальные успели закричать.
А потом Виктор вошёл в раж.
Это была не магия. Это была бойня. Чистая, быстрая, профессиональная. Он двигался среди обезумевших от ужаса людей, как тень, как сама смерть, и каждый взмах руки оставлял после себя фонтан крови и очередное падающее тело.
Через десять секунд всё было кончено.
Восемь тел лежали на камнях вперемешку с собственными конечностями. Кровь заливала пол, стекала в трещины, пахло железом и страхом. Никто не успел даже закричать — только хрипы, бульканье и глухие удары падающих тел.
Виктор отряхнул руки — на них не было ни капли крови. Вообще ни одной. Словно он не касался этих людей, словно смерть приходила сама по себе.
Он подошёл к тому, что осталось от главаря, наклонился и поднял с окровавленного пола осколок. Тот самый. Тёплый, пульсирующий, живой.
— Повелитель, — произнёс Виктор, опускаясь на одно колено и протягивая артефакт вперёд, туда, где в тенях мерцала белая маска с диагональной трещиной.
Тьма колыхнулась, втягивая осколок. Дым из трещины заструился быстрее, жадно облизывая поверхность артефакта, впитывая его энергию.
— Хорошо, — голос Сущности прозвучал довольно, как урчание сытого зверя. — Третий у нас. Осталось девять.
Закрытый прорыв SS-ранга. Подножие вулкана.
Десять теней рванули вперёд одновременно — единым слитным движением, от которого воздух взорвался сотней болевых точек. Каждая из тварей SS+ ранга двигалась быстрее, чем глаз успевал зафиксировать, и только обострённые чувства магов высшего уровня позволяли хоть как-то реагировать.
— Контакт! — рявкнул Аркадий Льдов, и лёд вокруг него взметнулся стеной, отсекая двоих нападающих. — Каждый берёт по одному! Остальных я и Гордан держим!
Алиса Зефирова взмыла вверх, уклоняясь от кинжала, прошедшего в миллиметре от шеи. Ветер взвыл, закручиваясь воронками, и одна из теней на мгновение зависла, сбитая с курса. Этого мгновения хватило, чтобы Алиса контратаковала — воздушные лезвия хлестнули по чёрному доспеху, высекая искры.
Борис Тенистый ушёл в землю — буквально растворился в камне, уходя от удара сразу трёх клинков. Из-под земли взметнулись корни, спеленавшие одну из теней, но та разрубила их одним движением.
Гордан Игнатьев взревел, принимая на себя двоих. Огонь полыхнул вокруг него так, что лава под ногами вскипела, но тени скользили в этом пламени как рыбы в воде.
Аркадий сковал льдом пространство перед собой, заставляя четверых нападающих замедлиться. Этого хватило, чтобы выиграть время для остальных.
А Владимир Волков остался один на один со своей смертью.
Тень перед ним была чуть выше остальных — под два двадцать, с кинжалами, от которых веяло таким холодом, что даже жар вулкана отступал. Маска-череп смотрела пустыми щелями, и в этих щелях пульсировал багровый свет, изучающий, оценивающий.
— Ну давай, — прохрипел Владимир, разминая шею. Мышцы под кожей вздулись, разрывая рукава куртки. Модификация тела работала на пределе — каждый мускул превратился в стальной трос, кости уплотнились до состояния брони, рефлексы обострились до немыслимых пределов. — Покажи, на что способен.
Тень исчезла.
Владимир даже не пытался уследить взглядом — он просто ушёл в глухую защиту, закрывая корпус руками. Кинжалы обрушились на него со всех сторон одновременно — так быстро, что удары слились в один непрерывный звон. Лезвия высекали искры из предплечий, оставляли глубокие царапины на рёбрах, один из клинков чиркнул по щеке, рассекая кожу до скулы.
— Твою мать! — выдохнул Владимир, делая подсечку.
Нога описала дугу, но тени уже не было там, где только что находилась. Она оказалась сзади, и два кинжала вошли в спину — неглубоко, мышцы свели удар, но боль обожгла адскую.
Владимир развернулся, выбрасывая кулак в пустоту. Кулак пробил воздух, но тень уклонилась с грацией, невозможной для живого существа. Контратака последовала мгновенно — кинжалы целили в глаза, в горло, в пах.
Это был не бой. Это была пытка скоростью.
Владимир никогда не считал себя медленным — модификация тела позволяла ему двигаться быстрее любого мага его ранга. Но эта тень… она была быстрее. Намного быстрее. Каждый её удар приходился туда, где защиты не было, каждый выпад заставлял Владимира тратить силы на увороты, которых едва хватало.
— Да стой же ты, тварь! — взревел он, делая отчаянную попытку схватить противника.
Пальцы сомкнулись на пустоте. Тень скользнула под рукой, и кинжалы вспороли бок — глубоко, до костей. Владимир зарычал от боли, чувствуя, как кровь заливает штаны.
Он отшатнулся, прижимая руку к ране. Тень не преследовала — замерла в пяти метрах, склонив голову, словно наслаждалась зрелищем. Маска-череп, казалось, улыбалась.
— Думаешь, победил? — прохрипел Владимир, сплёвывая кровь. — Думаешь, я сдохну тут, как собака?
Тень сделала шаг вперёд. Кинжалы качнулись, готовые к последнему удару.
И в этот момент Владимир понял.
Скорость — это хорошо. Но модификация тела давала не только скорость. Она давала выносливость. А эта тень… она тратила энергию на каждое движение. На каждый уход, каждый выпад, каждую атаку. Она уставала. Пусть чуть-чуть, незаметно, но уставала.
А он — нет.
Владимир выпрямился, отнимая руку от раны. Кровь хлестала, но мышцы уже сводили края, останавливая потерю. Регенерация работала на пределе.
— Давай, — оскалился он. — Ещё.
Тень атаковала. Быстрее прежнего, яростнее. Кинжалы мелькали сотнями вспышек, и Владимир даже не пытался уклоняться — он просто принимал удары, давая мышцам зажимать лезвия, давая костям останавливать сталь. Каждый новый порез, каждый прокол — плата за возможность схватить.
И когда тень, увлёкшись атакой, подошла слишком близко, Владимир рванул.
Он не пытался ударить — он попытался схватить. Обе руки сомкнулись на предплечьях твари, сжимая чёрный доспех с такой силой, что металл затрещал. Тень дёрнулась, пытаясь вырваться, но Владимир держал мёртвой хваткой.
— Попалась, сука.
Он рванул на себя, одновременно выбрасывая колено вверх. Удар пришёлся в корпус — доспех прогнулся, из щелей маски брызнула чёрная жижа. Тень взвыла — впервые за весь бой издала звук, похожий на предсмертный крик.
Владимир не отпускал. Он бил снова и снова — коленями, локтями, головой, превратившись в машину для уничтожения. Каждый удар усиливался модификацией до такой степени, что камни под ногами трескались.
Тень обмякла. Кинжалы выпали из ослабевших пальцев, звякнув о камень. Чёрное тело дёрнулось в последний раз и замерло.
Владимир разжал руки, и труп рухнул к его ногам. Сам он стоял, тяжело дыша, весь залитый кровью — своей и чужой. Раны на теле уже затягивались, но силы ушли почти полностью.
Он поднял голову, оглядывая поле боя.
Алиса Зефирова прижимала к земле ветром одну из теней, методично нарезая её воздушными лезвиями на куски. Борис Тенистый сплёл вокруг своей твари такой кокон из корней, что тот не мог даже пошевелиться, и корни медленно душили чёрный доспех. Гордан Игнатьев дрался сразу с тремя, и пламя вокруг него полыхало так, что даже лава отступала.
Аркадий Льдов стоял в центре замороженного круга, вокруг которого громоздились четыре ледяные глыбы. В каждой угадывался силуэт тени, навечно застывшей в последнем прыжке.
— Жив? — крикнул Аркадий, не оборачиваясь.
— А ты как думаешь? — отозвался Владимир, сплёвывая сгусток крови. — Жив, гад.
Он перешагнул через труп поверженного врага и направился к остальным. Бой ещё не закончился — несколько теней продолжали сражаться, но исход уже был предрешён.
Воздух вокруг Алисы Зефировой пел. Не мелодично — страшно. Каждая струя ветра превратилась в лезвие, каждый порыв — в смерть. Она танцевала в этом аду, и танец её был прекрасен и ужасен одновременно.
Тень, доставшаяся ей, оказалась быстрее остальных. Гибкая, как змея, она уходила от воздушных атак с грацией, бесившей Алису до скрежета зубов. Кинжалы сверкали в багровом свете вулкана, каждый выпад целил в незащищённые места — в глаза, в горло, в суставы.
— Стой смирно, — процедила Алиса, взмывая выше.
Ветер подхватил её, вынося за пределы досягаемости клинков. Тень не отставала — она прыгнула, используя выступы скал как трамплины, и в воздухе достала до неё, полоснув по ноге.
Кровь брызнула вниз, смешиваясь с пеплом.
Алиса даже не вскрикнула. Она развернулась в воздухе, и ветер вокруг неё взорвался торнадо. Тень отбросило, вмяло в камни, но она тут же вскочила, отряхивая чёрный доспех.
— Живучая тварь, — выдохнула Алиса, приземляясь на выступ скалы.
Она посмотрела вниз. Бой кипел повсюду: Аркадий заканчивал с четвёркой, Владимир рвал своего в клочья, Гордан с тройней, а Борис…
Борис Тенистый стоял неподвижно, и земля под ним жила своей жизнью.
Корни. Тысячи корней, тонких и толстых, гибких и твёрдых как сталь, лезли из раскалённой почвы, не обращая внимания на жар. Тень перед Борисом металась в этом лесу смерти, пытаясь прорваться к магу, но каждое её движение натыкалось на новую преграду.
— Торопливость — враг, — негромко произнёс Борис, касаясь пальцами земли.
Он не смотрел на противника. Он чувствовал его через корни — каждое движение, каждый удар сердца, каждое колебание воздуха. Тень для него была не врагом, а частью этого мира, и мир не хотел её принимать.
Из-под земли вырвались сразу три толстых корня, обвивая ноги твари. Та рванулась, рубя их кинжалами, но на месте перерубленных мгновенно вырастали новые. Чёрный доспех трещал под натиском растительной плоти, и в щелях уже сочилась та же чёрная жижа, что и у поверженных собратьев.
— Ты устала, — спокойно констатировал Борис. — А земля не устаёт никогда.
Корни сомкнулись на горле тени, сдавливая маску-череп. Та захрипела, пытаясь освободиться, но силы оставляли её. Ещё минута — и тело обмякло, повиснув в растительном плену, как марионетка с обрезанными нитями.
Борис поднялся, отряхивая колени. Лицо его было бледным — контроль такой массы растений в аду стоил дорого, но он справился.
— Жив? — крикнул он Алисе, видя, как та кружит над своей тенью.
— Рано спрашиваешь! — отозвалась та.
Алиса сменила тактику. Бешеные атаки не работали — тень уворачивалась, контратаковала, изматывала. Значит, нужно было думать иначе.
Она замедлилась.
Ветер стих, превратившись в лёгкое дуновение. Алиса опустилась на камни, глядя на приближающуюся тень почти ласково. Чёрная фигура с кинжалами насторожилась — такой подвох чувствовала даже безмозглая машина убийства.
— Что, не нравится? — тихо спросила Алиса. — Думаешь, я сдалась?
Тень атаковала. Кинжалы метили в сердце — и нашли бы, если бы Алиса не исчезла за мгновение до удара.
Ветер унёс её, переместив за спину твари. И прежде чем та успела развернуться, воздушные лезвия ударили не по корпусу — по ногам.
Сухожилия — или то, что их заменяло у этой твари — лопнули с мерзким хрустом. Тень рухнула на колени, и впервые из её горла вырвался звук — не то вой, не то стон.
Алиса не стала добивать сразу. Она стояла над поверженным врагом, глядя в пустые щели маски.
— Это за брата, — тихо произнесла она. — Хотя ты тут ни при чём. Но мне легче.
Взмах руки — и десяток воздушных лезвий превратили голову твари в фарш.
Алиса выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение. Рана на ноге пульсировала болью, но до серьёзных повреждений было далеко. Она посмотрела на остальных.
Гордан Игнатьев дожимал последнего из троицы — махина в человеческом обличье просто размазал тень о скалу, не обращая внимания на кинжалы, торчащие из собственного плеча. Кровь текла по его руке, но он даже не морщился.
— Трое! — рявкнул он довольно, вытирая лицо от чёрной жижи. — У кого больше?
— Четыре, — спокойно ответил Аркадий, кивая на ледяные глыбы, в которых застыли силуэты.
— Один, — отозвался Владимир, подходя к остальным и морщась от боли в боку. — Но какой!
— Один, — эхом откликнулась Алиса.
— Тоже один, — добавил Борис, подходя ближе.
— Шестеро против десяти, — подвёл итог Аркадий. — Десять трупов. Неплохо для начала.
Он обвёл взглядом поле боя, усеянное останками тварей. Вулкан впереди продолжал дышать, выплёвывая в небо сгустки лавы и пепла. Где-то там, глубоко внутри, ждал главный враг.
— Передышка — пять минут, — скомандовал Аркадий. — Потом идём к жерлу. Там нас ждёт настоящее веселье.
Маги высшего ранга опустились на раскалённые камни, позволяя себе короткую передышку. Впереди была финальная битва. И никто из них не сомневался — она станет решающей.
Пять минут передышки растянулись в вечность. Маги сидели на раскалённых камнях, восстанавливая ману, перевязывая раны, приводя в порядок сбившееся дыхание. Никто не говорил — каждый понимал, что впереди главное.
Аркадий первым поднялся, стряхивая с наплечников ледяную крошку.
— Пора.
Они двинулись к жерлу. Подъём был крутым, воздух с каждым шагом становился горячее, тяжелее, ядовитее. Лёд Аркадия глушил жар вокруг группы, создавая островок относительной прохлады посреди пекла.
Кратер распахнулся перед ними внезапно — огромная воронка диаметром с километр, из глубины которой поднимался багровый свет и тяжёлый, удушливый дым. Лава кипела где-то далеко внизу, выбрасывая фонтаны искр.
И в центре этого огненного озера, на островке застывшей породы, стоял ОН.
КЗАРД — ПОВЕЛИТЕЛЬ ОГНЕННОЙ БЕЗДНЫ
SSS-ранг
Он не был похож на тех теней, что они убивали только что. Это было нечто иное — древнее, совершенное, созданное для абсолютного уничтожения.
Рост — под три метра. Тело, сотканное из спёкшейся лавы и чёрного, как сама ночь, камня, пронизанного багровыми жилами, пульсирующими в такт ударам сердца. Каждая мышца, каждый дюйм этого тела дышал жаром, от которого плавился воздух.
Голова — нечто среднее между человеческим черепом и вулканической породой. Нижняя челюсть массивная, с выступающими клыками, верхняя часть — гладкая, чёрная, с тремя вертикальными разломами, из которых сочился не дым, а чистый, ослепительно-белый свет. Глаз не было — только эти разломы, смотрящие сквозь реальность.
Из спины, за лопатками, торчали три шипа — каждый длиной с человеческую руку. Между ними, в такт дыханию, пульсировала энергия, готовая в любой момент вырваться наружу.
Руки — длинные, почти до колен, с пальцами, увенчанными чёрными когтями, на которых, словно роса, мерцали капли расплавленного металла.
В правой руке — оружие, от которого у Алисы перехватило дыхание. Копьё. Но не простое. Длиной под четыре метра, чёрное, матовое, с наконечником из чистого обсидиана, внутри которого пульсировала та же багровая энергия, что и в жилах самого существа. От копья исходила вибрация, заставляющая камни вокруг вибрировать и крошиться.
— Мать твою… — выдохнул Владимир, забывая о боли в ранах. — Это не босс. Это бог.
Кзард повернул голову. Три разлома на его лице вспыхнули ярче, сканируя пришельцев. Ощущение было такое, будто сама бездна смотрит в душу.
А потом он заговорил.
Голос его не шёл из горла — он рождался прямо в головах, тяжёлый, как многотонный молот, высекающий искры из реальности.
— Вы пришли.
Аркадий шагнул вперёд, закрывая группу ледяным щитом:
— Мы пришли тебя убить.
Кзард склонил голову — в этом жесте не было угрозы, только любопытство.
— Убить? Меня? — багровые жилы на его теле вспыхнули ярче. — Смешно. Я старше вашего мира. Я видел рождение ваших предков и буду смотреть, как сгниют ваши кости.
— Посмотрим, — ледяным тоном ответил Аркадий.
Кзард поднял копьё. Ударом древка о камень он расколол островок, на котором стоял, и лава вокруг забурлила, вздымаясь волнами.
— Я дам вам шанс, смертные. Покажите, на что способны. Развлеките меня.
Он взмахнул копьём, и из жерла вулкана вырвались три огненных смерча, окруживших группу магов.
— В круг! — скомандовал Аркадий. — Работаем по схеме!
Шестеро сильнейших магов страны встали спиной к спине, готовясь к битве, которая могла стать для них последней.
НАВЫКИ КЗАРДА:
1. Пламя Бездны — Кзард способен управлять лавой и огнём на уровне, недоступном ни одному магу. Любое пламя вокруг него становится оружием, любая искра — смертью. Его атаки игнорируют 80 % огненной защиты.
2. Копьё Тысячи Душ — оружие Кзарда хранит в себе души всех, кого он убил за тысячелетия. Каждый удар копья высвобождает часть этой энергии, создавая призрачные копии погибших, атакующих врага со всех сторон.
3. Взгляд Разлома — три разлома на его лице способны испускать луч чистой энергии, прожигающий любую защиту. Попадание гарантированно уничтожает цель ниже S-ранга, а магам высших рангов наносит критические повреждения.
4. Покров Магмы — тело Кзарда постоянно окутано слоем раскалённой лавы, которая стекает с него, как вода. Касаться его голыми руками — самоубийство. Даже стоя рядом, маги тратят ману на защиту от жара.
5. Зов Глубин — Кзард может призывать существ из недр вулкана. Каждые пять минут боя из лавы будут появляться новые твари, если их вовремя не уничтожать.
6. Извержение — ультимативная атака. Кзард способен вызвать полноценное извержение вулкана, превращая всё вокруг в море лавы. Использует в критический момент, когда понимает, что проигрывает.
— Ну же, — голос Кзарда прозвучал почти ласково. — Покажите мне, как горит ваша отвага.
Он взмахнул копьём — и ад вокруг них взорвался.
Закрытый прорыв SS-ранга. Жерло вулкана. Бой с Кзардом.
— В круг! — голос Аркадия перекрыл гул пламени, и лёд под его ногами рванул в стороны, создавая защитный периметр.
Пятеро магов вжались спинами друг в друга. Лёд, ветер, огонь, модифицированная плоть и земля — против трёх метров чистой, концентрированной смерти, которая стояла на островке посреди лавового озера и даже не спешила нападать.
Кзард смотрел на них. Три вертикальных разлома на его лице пульсировали ровным, почти ласковым светом, будто он разглядывал забавных жучков. Копьё Тысячи Душ валялось на плече, и от него несло такой могильной тоской, что у Владимира заныли не только свежие раны, а все кости разом.
— Ну? — голос босса прокатился над кратером, тяжёлый, как камнепад. — Я жду. Покажите, на что способны смертные.
— Сейчас покажем, сука, — прохрипел Владимир, разминая плечо, из которого всё ещё сочилась кровь.
Аркадий шагнул вперёд, разрывая круг. Лёд под ним понёсся змеёй, замораживая лаву, превращая её в хрупкий чёрный мост прямо к островку. Температура вокруг упала так резко, что воздух заскрипел, как старый снег под валенками.
— Гордан — прикрывай! Алиса — заходи справа! Волков — за мной! Борис — контроль!
Приказы хлестали, как пощёчины, и каждый уже знал, что делать.
Гордан Игнатьев взревел, выбрасывая руки вперёд. Два огненных шара ушли не в Кзарда — в лаву перед ним. Пар встал стеной, скрывая перемещения Аркадия.
— Держи, гад! — рявкнул Гордан, перезаряжаясь.
Алиса взмыла вверх, поймав восходящий поток. Ветер закрутился вокруг неё, превращаясь в сотню невидимых бритв. Она обогнула островок справа, выбирая момент для удара.
Владимир рванул за Аркадием по ледяному мосту. Мышцы вздулись, кожа посерела, приняв металлический оттенок, глаза налились кровью. Модификация жрала резервы, но плевать — он чувствовал каждую кость, каждый сустав, готовый взорваться энергией.
Борис Тенистый рухнул на колено прямо на раскалённый камень, запустил пальцы в землю и замер. Глубоко внизу, под слоем лавы и спекшейся породы, он шарил корнями, ища хоть что-то живое. Земля помнила. Земля откликалась.
Аркадий ударил первым.
Рука взметнулась — и сотня ледяных копий обрушилась на Кзарда со всех сторон. Каждое копьё несло такой холод, что лава вокруг островка схватилась чёрной коркой.
Кзард даже не пошевелился.
Копья ударили в пустоту в полуметре от его тела. Покров Магмы — невидимая, но плотная, как стена, защита — просто смолол их в ледяную пыль.
— Слабовато, смертный, — лениво бросил Кзард.
Он взмахнул копьём — небрежно, одной рукой. Из наконечника вырвались сразу десять призрачных теней. Копьё Тысячи Душ проснулось.
Тени — те самые, что они резали у подножия, — бросились на Аркадия. Лёд трещал под их ударами, стены, которые он выставлял, они проходили насквозь, как сквозь туман.
— Держись! — Владимир влетел в гущу, разметая двоих голыми руками.
Кулаки пробивали их насквозь, но тени тут же восстанавливались, черпая силу из копья.
— Рубите связь с оружием! — заорал Борис, не поднимая головы от земли. — Копьё жрёт вашу энергию!
Алиса спикировала вниз, оставляя за спиной шлейф режущего ветра. Воздушные лезвия врубились в древко — и отскочили, не оставив даже царапины.
— Не берёт, сука! — выдохнула она, уходя от ответного удара.
Кзард наконец двинулся. Он шагнул с островка прямо на ледяной мост, и лёд под ним испарился мгновенно, взорвавшись паром. Трёхметровая туша надвигалась медленно, но от этой медлительности волосы на загривке вставали дыбом.
— Кто следующий? — осведомился Кзард, поигрывая копьём.
Гордан ударил огнём. Всё, что было — вся мана, вся ярость, всё пламя, которое он копил годами, — одним потоком обрушилось на босса. Это была не просто атака — это была звезда, рождённая в человеческой груди.
Кзард остановился.
— Огонь? — удивление в голосе. — Ты хочешь сжечь меня огнём?
Он рассмеялся. Гулко, страшно, так что стены кратера пошли трещинами.
— Я сам огонь, смертный.
И он шагнул прямо в пламя. Вошёл в него, как входят в прохладную воду, и вышел с другой стороны, даже не обгорев.
— Отходи! — рявкнул Аркадий, выбрасывая стену льда.
Стена продержалась секунду. Кзард прошиб её копьём, как фольгу, и обсидиановый наконечник нацелился прямо в сердце Гордана.
Владимир успел. Он влетел сбоку, принимая удар на себя. Копьё вошло в плечо, пробило модифицированную плоть насквозь и вышло с другой стороны, забрызгав камни чёрной кровью.
— А-а-а, сука! — заорал он, но не отшатнулся — вцепился в древко рукой, не давая вытащить. — Бейте, пока держу!
Аркадий не думал. Он ударил всей мощью — абсолютный ноль, концентрация холода, способная заморозить время. Удар пришёлся в корпус Кзарда, и босс впервые пошатнулся. На чёрной плоти выступил иней — всего на миг, но этого хватило.
Алиса ударила ветром. Не лезвиями — ураганом, чистой силой, сбивающей с ног. Кзард качнулся, теряя равновесие.
Гордан, забыв про ожоги от собственного пламени, долбанул огнём — но не в босса, а в лаву под ним. Лава вскипела, взметнулась фонтаном, заливая островок и сбивая Кзарда с ног.
— Уходи! — заорал Аркадий.
Владимир рванул назад, вырывая копьё из плеча. Кровь хлестала фонтаном, но мышцы уже сводило, зажимая рану. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух.
— Жив? — выдохнул.
— Пока, — ответил Аркадий, не сводя глаз с поднимающегося Кзарда.
Босс вставал медленно. Слишком медленно. Он был в ярости. Впервые за тысячелетия этот бой перестал быть для него игрой.
— Вы… — голос изменился, стал глубже, тяжелее. От него крошились камни. — Вы посмели…
Из разломов на его лице ударил свет. Взгляд Разлома.
Алиса увидела первой:
— Берегись!
Луч чистой энергии пронёсся над островком, целя прямо в группу. Аркадий выставил лёд — луч пробил его как бумагу. Владимир, истекающий кровью, попытался закрыть собой остальных — но луч прошёл мимо.
Он целил в Бориса.
Борис, всё ещё стоявший на колене с пальцами в земле, не успел. Луч ударил в бок, прожёг защитный кокон из корней, выжег мясо до кости.
— А-а-а! — крик Бориса разорвал воздух.
Его отбросило на десяток метров, вмяло в скалу. Корни, которые он контролировал, взбесились, захлестали по сторонам в агонии. На боку зияла страшная рана — чёрная, дымящаяся, с обугленными краями.
— Борис! — Алиса рванула к нему, прикрывая ветром.
— Жив… — прохрипел он, пытаясь подняться. Руки тряслись, лицо белое как мел. — Жив пока…
Кзард не стал добивать. Он стоял на островке, глядя на них сверху вниз, и в разломах его лица плескалось удовлетворение.
— Один готов. Четверо осталось.
— Мы ещё повоюем, — выдохнул Аркадий, вскидывая ледяные стены.
— Повоюете, — согласился Кзард. — Но исход один.
Он взмахнул копьём, и из лавы вокруг полезли новые твари — Зов Глубин сработал автоматически.
Владимир, зажимая рану, снова встал. Алиса подняла Бориса, который сквозь зубы матерился и тянулся к земле. Гордан сжимал кулаки, готовый рвануть обратно в огонь.
Аркадий оглядел своих. Изуродованных, окровавленных, но живых. Пока живых.
— Держим строй, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Работаем на измор. Он не железный.
— Никто не железный, — отозвался Кзард, надвигаясь сквозь пепел. — Но я проживу чуть дольше вас.
Бой продолжался.
Время перестало существовать.
Минуты? Часы? Никто из пятерых не мог сказать, сколько они уже дрались. Владимир рухнул на камни и не поднимался — модификация выжгла всё, он только хрипел, глядя в багровое небо мутными глазами. Борис сидел, прижавших спиной к скале, зажимая дымящуюся рану на боку — корни вокруг него почернели и ссохлись, не в силах больше питать хозяина. Гордан стоял на коленях, опираясь руками о землю, и из его груди вырывался только сип — огонь внутри почти погас. Алиса, бледная как смерть, прижимала к себе ветер, но он больше не слушался — лишь слабо трепетал вокруг, как подбитая птица.
Только Аркадий Льдов стоял.
Перед ним, в десятке метров, поднимался Кзард. Трёхметровая туша в чёрном доспехе, с разломами на лице, пульсирующими багровым светом. Босс был изранен — иней покрывал его плечи, левая рука висела плетью, из пробитого бока сочилась чёрная жижа. Но он всё ещё стоял. И копьё Тысячи Душ всё ещё горело в его правой руке.
— Твои… друзья… — голос Кзарда звучал с хрипом, но в нём всё ещё чувствовалась сила. — Лежат… А ты… всё стоишь…
Аркадий молчал. Лёд под его ногами нарастал, поднимаясь по щиколоткам, по коленям, по бёдрам. Он не просто стоял — он врастал в этот ад, становясь его частью. Глаза его, холодные как полярная ночь, не мигая смотрели на босса.
— Я не устал, — тихо произнёс он.
— Врёшь, — Кзард оскалился. — Я чувствую твою ману. Её почти нет. Ты пуст, как высохший колодец.
— Маны нет, — согласился Аркадий. И улыбнулся — впервые за весь бой. — Но есть кое-что другое.
Он шагнул вперёд.
И мир вокруг остановился.
Алиса, глядящая на это сквозь пелену усталости, потом не могла найти слов. Гордан, видавший виды огненный маг, просто выдохнул одно: «Ни хрена себе». Владимир, если бы мог, перекрестился бы — но он только смотрел, забыв дышать.
Аркадий Льдов перестал быть человеком.
Он стал стихией.
Лёд под ним не просто нарастал — он рвал реальность. Из земли, из воздуха, из самого жара вулкана рвались ледяные копья, глыбы, стены. Каждый шаг Аркадия оставлял за собой морозный след, на котором лава застывала мгновенно, превращаясь в чёрное стекло. Температура вокруг него упала так низко, что камни начали лопаться — сами по себе, без ударов, просто от холода.
— Ты… — Кзард попятился. Впервые за тысячелетия. — Что ты такое?
— Я — Льдов, — ответил Аркадий. — Мы не проигрываем.
Он взмахнул рукой — и воздух вокруг Кзарда заскрипел, затвердел, превращаясь в ледяную клетку. Босс рубанул копьём, разбивая её вдребезги, но на месте одной клетки выросло десять. Аркадий не давал ему передышки — атаки сыпались со всех сторон, без остановки, без жалости.
Кзард взревел, активируя Покров Магмы на полную. Жар вокруг него стал таким, что камни потекли. Но лёд Аркадия не таял — он напирал, сжимал пространство, душил.
— Я рождён в огне! — заорал Кзард, выбрасывая вперёд копьё. — Я сам огонь!
Из наконечника вырвались сразу сотня теней — Копьё Тысячи Душ отдавало всё, что у него было. Тени накрыли Аркадия чёрной волной, закрывая от взгляда остальных.
Алиса закричала.
Но из чёрной массы вдруг ударил свет. Белый, ослепительный, яростный. Тени взвыли и начали лопаться, как мыльные пузыри. Аркадий вышел из этого ада целым — иней покрывал его с головы до ног, но глаза горели таким холодом, что даже Кзард отшатнулся.
— Тысяча душ? — переспросил Аркадий. — У меня за плечами — миллионы. Все, кого я спас. Все, кого защитил. Против них твоя тысяча — пыль.
Он поднял обе руки.
И кратер взорвался льдом.
Нет, это было не заклинание. Это была катастрофа. Лава застывала на глазах, превращаясь в чёрные сосульки. Воздух превращался в снег, который падал вниз тяжёлыми хлопьями и тут же замерзал, создавая сугробы на раскалённых камнях. Стены кратера пошли трещинами — от холода, от давления, от нечеловеческой силы, которую Аркадий вливал в эту атаку.
Кзард попытался взлететь — но лёд схватил его за ноги. Рванулся — лёд схватил за руки. Ударил Взглядом Разлома — луч упёрся в ледяную стену, прожёг её, но на месте одной встали три.
— Не-е-ет! — заорал босс.
— Да, — тихо ответил Аркадий.
Последний удар.
Лёд ударил не снаружи — изнутри. Кзард захрипел, когда его собственная кровь, его чёрная жижа, начала замерзать прямо в жилах. Он дёргался, бился, пытался вырваться, но лёд уже проник во всё — в мышцы, в кости, в самые разломы на лице, откуда лился багровый свет.
Свет погас.
Трёхметровая туша рухнула на колени, потом на бок, и замерла. Лёд покрыл её с головы до ног, превращая в статую — прекрасную и страшную одновременно.
Копьё Тысячи Душ выпало из ослабевшей руки, ударилось о камень и рассыпалось в прах.
Тишина.
Абсолютная, звенящая тишина накрыла кратер. Даже вулкан перестал дышать — лава застыла, пары осели, пепел медленно падал вниз, укрывая поле боя серым саваном.
Аркадий пошатнулся.
Он сделал шаг назад, второй — и вдруг ноги подкосились. Лёд под ним исчез, и глава Льдовых рухнул на камни, бледный как полотно, с закрытыми глазами.
— Аркадий! — Алиса рванула к нему, забыв о собственной слабости.
Она упала рядом, схватила за запястье — пульс был, слабый, нитевидный, но был. Жив.
— Жив, — выдохнула она, и слёзы, впервые за многие годы, покатились по её щекам, смешиваясь с пеплом. — Жив, сволочь такая…
Владимир, который кое-как дополз до них, рухнул рядом, глядя на статую Кзарда. Ледяная глыба в центре кратера, внутри которой застыла трёхметровая тварь, переливалась в свете потухающего вулкана.
— Это… — он не договорил, просто выдохнул. — Нихрена себе…
Гордан подошёл, опираясь на плечо Бориса — тот держался за бок, но стоял. Четверо магов смотрели на своего лидера, который лежал без сознания, но победил.
— Такого я не видел никогда, — тихо сказал Гордан. — Чтобы один, против SSS… это… это легенда.
— Легенда, — согласился Борис, опускаясь на колено рядом с Аркадием и касаясь его лба. Лёд медленно таял, возвращая главе Льдовых нормальную температуру. — Жить будет. Маны ноль, но восстановится.
Алиса подняла голову, глядя на статую Кзарда. Внутри ледяной глыбы что-то ещё пульсировало — слабо, умирающе.
— Он точно мёртв?
— Точно, — ответил Борис.
Владимир сплюнул кровь, вытер рот рукой:
— Значит, прорыв закрыт?
— Закрыт, — подтвердила Алиса, чувствуя, как пелена вокруг начинает истончаться. Выход открывался.
Она посмотрела на небо — там, где раньше клубился пепел и багровые молнии, теперь проступали звёзды. Обычные, земные звёзды летней ночи.
— Вытаскиваем Аркадия, — скомандовала она, поднимаясь. — И валим отсюда. За нами скоро придут.
Выход из прорыва. Лес под Казанью, окрестности деревни Вознесенск. Ночь.
Багровая пелена дрогнула, пошла рябью и начала истончаться. Те, кто дежурил у входа последние часы, затаили дыхание. Репортёры вскинули камеры, операторы навели объективы, военные взяли оружие на изготовку — мало ли кто оттуда выйдет.
Первым показался Гордан Игнатьев.
Огромный, как скала, он буквально вывалился из прорыва, шатаясь, и рухнул на колени прямо в траву. Одежда висела клочьями, всё тело в копоти и запёкшейся крови, рыжая борода обгорела наполовину. Но жив. Жив, мать его!
— Есть! — заорал кто-то из военных. — Есть первый!
Из пелены следом вышли Борис Тенистый и Владимир Волков. Они тащили между собой Аркадия Льдова — тот был без сознания, бледный как полотно, на губах пузырилась кровь. За ними, прихрамывая и опираясь на ветер, который едва держал её, вышла Алиса Зефирова. Чёрная траурная лента на её плече, чудом уцелевшая в этом аду, слабо колыхалась на ночном ветру.
— Медиков! — заорал кто-то так, что в ушах заложило. — Медиков сюда, быстро!
Люди бежали со всех сторон — военные медики, маги-целители из резерва, даже простые фельдшеры, которые тут дежурили на всякий случай. Первыми подлетели пятеро магов исцеления — лучшие, кого смогли собрать за эти часы.
— Отойдите! — рявкнула высокая женщина в белом плаще, оттесняя толпу. — Дайте доступ!
Свет магии исцеления вспыхнул над лежащими. Тёплый, золотистый, он окутывал раненых, заставляя плоть срастаться, останавливая кровотечения, возвращая тепло туда, где почти не осталось жизни. Владимир зарычал сквозь зубы, когда его раны начали затягиваться — больно, но жить можно. Борис просто закрыл глаза, отдаваясь потокам. Алиса стояла, не давая себя трогать, пока одна из целительниц не прикрикнула на неё:
— Сядьте! У вас маны ноль, регенерация не работает, вы истечёте кровью!
Алиса села. Впервые за многие годы — просто села и позволила себя лечить.
Гордан, который уже пришёл в себя, сидел на траве, тупо глядя перед собой. К нему подскочил молодой целитель, попытался коснуться — Гордан дёрнулся, едва не сломав парню руку, но потом выдохнул и кивнул:
— Лечи, сынок. Только быстро.
А толпа уже напирала. Репортёры лезли через оцепление, операторы дрались за лучшие ракурсы, ведущие новостей выли в камеры, захлёбываясь эмоциями.
— Мы только что стали свидетелями исторического события! — голос корреспондента «Сибирь» канала срывался на фальцет. — Пятеро магов высшего ранга вошли в прорыв SS-ранга, и пятеро из них вышли живыми! Аркадий Льдов, глава Дома Льдовых, в тяжёлом состоянии, но жив! Алиса Зефирова, Владимир Волков, Борис Тенистый, Гордан Игнатьев — они все здесь! Они сделали это!
— Передайте в студию: прорыв закрыт! — орал другой, влезая прямо в кадр коллеги. — SS-ранг ликвидирован силами Великих Домов! Ни одной потери среди глав!
Толпа военных, магов поддержки, просто зевак, которых набежало за ночь немерено, взорвалась аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то орал «Молодцы!», кто-то просто плакал, глядя на этих пятерых — израненных, окровавленных, еле живых, но живых.
Маги-целители работали как проклятые. Свет исцеления то вспыхивал, то затухал, переходя от одного раненого к другому. Владимиру залечили бок, переключились на Бориса, потом снова на Владимира. Аркадия окружили трое лучших — над ним работали не переставая, возвращая с того света.
— Пульс есть! — выдохнула та, что командовала. — Стабильный! Жить будет, мужики! Жить будет!
Новый взрыв эмоций. Кто-то из военных, здоровенный мужик в броне, вытирал глаза рукавом — и не стеснялся.
Алиса подняла голову, глядя на звёздное небо. Ночь, обычная летняя ночь, пахло травой и соснами, где-то вдали стрекотали кузнечики. После того ада, где воздух плавился, а лава текла реками, это казалось раем.
— Вытащили, — тихо сказала она сама себе. — Вытащили, сволочи…
Гордан, сидящий рядом, хрипло рассмеялся:
— Ты про нас или про него? — кивнул на Аркадия.
— Про всех, — ответила Алиса. И улыбнулась — впервые за долгие дни, с той самой атаки на Дом Ветровых.
Владимир, которому только что залечили последнюю рану, попытался встать — и рухнул обратно, матюгнувшись.
— Лежи, герой, — осадила его целительница. — Належишься ещё. Сейчас всех в госпиталь, обследование полное, неделя покоя минимум.
— Какая неделя? — возмутился Владимир. — У меня дела!
— Дела подождут, — отрезала женщина тоном, не терпящим возражений. — Или ты хочешь, чтобы я лично Аркадию доложила, что ты сбежал с лечения?
Владимир заткнулся. Аркадия он боялся больше, чем всех боссов вместе взятых.
Репортёры тем временем добрались до Алисы. Она даже не пыталась отбиваться — сил не было. Просто смотрела в камеру усталыми глазами и отвечала односложно:
— Да, прорыв закрыт.
— Нет, потерь среди глав нет.
— Да, Аркадий жив.
— Нет, я не могу сейчас комментировать подробности.
— Да, мы сделали это.
Кто-то из молодых журналистов ляпнул:
— Алиса Аркадьевна, как вы себя чувствуете?
Она посмотрела на него так, что парень попятился.
— Я чувствую себя так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно. Тебе подробнее описать?
— Н-нет, спасибо…
Гордан заржал, схватившись за бок, где только что заживили рану:
— Осторожнее, сынок! Она и ветром может…
— Могу, — согласилась Алиса. — Но сегодня не буду. Сегодня я добрая.
Над лагерем тем временем включили освещение — мощные прожекторы залили поляну светом, делая её похожей на съёмочную площадку блокбастера. Военные разворачивали мобильный госпиталь, готовя места для раненых. Целители перетаскивали Аркадия на носилки — он так и не пришёл в себя, но дышал ровно, пульс был нормальным.
Борис, сидя на траве, касался земли пальцами. Просто касался, чувствуя, как она живая, как она дышит, как радуется, что этот ад кончился.
— Хорошая земля, — тихо сказал он. — Добрая. Выдержала.
Владимир покосился на него:
— Ты это… того? Не перегрелся?
— Нормально, — отозвался Борис. — Просто рад, что мы живы.
Владимир помолчал, потом кивнул:
— Ага. Живы, гады.
Их грузили в машины скорой, когда над лагерем пролетел вертолёт — санитарный, спецборт для эвакуации особо важных персон. Аркадия забирали первым.
— Смотрите там, — бросила Алиса провожающим. — Если что — я лично приеду и…
— Всё будет хорошо, Алиса Зефирова, — ответил врач. — Обещаю.
Она кивнула и позволила усадить себя в другую машину.
А репортёры всё вещали, захлёбываясь эмоциями:
— Прямо сейчас пятеро глав Великих Домов, только что вернувшиеся из прорыва SS-ранга, направляются в госпиталь! Все они живы, все они герои! Это триумф российских магов! Это победа, которую мы запомним навсегда!
В Москве, в штабе, Дамир Златов выдохнул и откинулся в кресле. Рядом Мария Светлакова вытирала пот со лба.
— Сделали, — тихо сказала она.
— Сделали, — согласился Дамир. — Звони Кравцову. Докладывай.
А где-то там, в ночи, над лесом под Казанью, зажигались звёзды. Обычные, мирные, земные звёзды. И никто из тех, кто сейчас смотрел на них, не знал, что всего несколько часов назад этот мир был на волосок от катастрофы.
Но знали пятеро. И молчали. Потому что их работа — молчать и делать. А говорить пусть другие.
Виктор и Сущность. Самара, старая штольня.
Тьма внутри пещеры сгустилась до предела, когда где-то далеко, за тысячи километров, ледяной клин пронзил сердце Кзарда.
Сущность, всё это время стоявшая неподвижно с осколком в руке, вдруг вздрогнула. Дым из трещины на белой маске заструился быстрее, гуще, чернее — словно сама тьма внутри неё пришла в движение.
— Интересно, — голос существа прозвучал тихо, но от него стены штольни пошли рябью. — Уничтожить моё творение… в которое я влил столько силы.
Виктор, стоявший на коленях чуть поодаль, поднял голову:
— Что вы имеете в виду, Повелитель?
— Маг льда, — в голосе Сущности проскользнула усмешка — холодная, как полярная ночь. — В одиночку уничтожил существо SSS-ранга. Того, кого я создавал веками.
Виктор побледнел:
— Аркадий Льдов…
— Да. Глава Льдовых. SSS-ранг. Интересный экземпляр.
Сущность замолчала, глядя на осколок в своей руке. Чёрный камень пульсировал ровным светом, впитывая энергию хозяйки.
— Но это ничего не меняет, — продолжила она. — У нас есть этот. Осталось восемь. Пусть тешатся своей победой. Она временна.
Сущность спрятала осколок в складках тьмы, которой было её тело, и повернулась к выходу из штольни.
— Идём. Здесь нам больше нечего делать.
Виктор поднялся, бросив последний взгляд на кровавое месиво у ног — восемь тел, так и оставшихся лежать на камнях. Никто их не найдёт. Штольня глухая, сталкеры сюда больше не сунутся — слишком много слухов о пропавших ходоках.
Он шагнул следом за Сущностью, и тьма поглотила их обоих, унося прочь, в логово под Колымой, где их ждали остальные осколки и новые планы.
А где-то под Казанью, в эту самую минуту, репортёры славили героев, а целители боролись за жизнь Аркадия Льдова. Никто из них не знал, что победитель только что попал в список тех, кого Сущность запомнила. Навсегда.
Псковская область, деревня. Утро следующего дня.
Ночь пролетела незаметно — как один миг, без снов, без тревог, без воспоминаний о багровом небе и древних аурах. Алексей просто вырубился, едва голова коснулась подушки, и провалился в чёрную, целительную пустоту.
Проснулся он с первыми петухами — привычка, выработанная годами тренировок в прошлой жизни, никуда не делась. Тело требовало движения, кровь гудела, мышцы просили нагрузки.
Он встал, умылся ледяной водой из колодца — бодрит лучше любого эликсира, — натянул старые тренировочные штаны и выскочил на улицу.
Утренняя пробежка. Пять километров по просёлочной дороге, через лес, мимо поля, где уже начинала желтеть трава. Воздух пах росой, нагретой за вчера хвоей и ещё чем-то неуловимо домашним — то ли печным дымом, то ли свежим хлебом из деревни.
Алексей бежал размеренно, не сбавляя темпа, слушая, как стучит сердце, как лёгкие наполняются кислородом, как каждая клетка тела просыпается и начинает работать. Хорошее чувство. Правильное.
Мать, когда он вернулся, уже собиралась на работу — она работала в местном магазине продавщицей.
— Еда на столе, — крикнула она из прихожей, застёгивая кофту. — Не забудь поесть!
— Угу, — отозвался Алексей, вытирая пот полотенцем.
— Опять в лес свой полезешь? — она уже знала ответ, но спросила на всякий случай.
— Надо.
Мать вздохнула, покачала головой, но спорить не стала. Поцеловала в щёку и ушла, оставив после себя запах дешёвых духов и домашнего уюта.
Алексей принял душ — снова ледяной, по-другому он уже не мог, — перекусил оставленной едой и сел на кровать.
Пора было работать.
Он открыл окно системы, и перед глазами привычно вспыхнули голубоватые строки. Инвентарь, навыки, характеристики, доступные подземелья. Взгляд скользнул по списку и остановился на том, что было нужно.
«Предел теней 3». Уровень сложности: неизвестен. Рекомендуемый уровень 35. Текущий статус: доступно.
Но сначала — апгрейд.
— Система, — мысленно позвал он. — Открыть меню улучшения навыков. Доступные материалы.
Окно перестроилось, высветив список трофеев из Забытого склепа. Хитиновый панцирь. Клинок хвоста. Осколок тьмы. Хитиновая пластина. Всё на месте.
И два навыка, которые можно улучшить прямо сейчас.
Навык «Падающие звёзды» (массовая атака светом).
Требуемые материалы:
Осколок тьмы (1/1)
Хитиновый панцирь (1/1)
Результат: увеличение радиуса атаки на 30 %, дополнительный урон по целям с высокой плотностью.
Шанс успеха: 78 %.
Навык «Багровый луч» (редкий, пробивной урон).
Требуемые материалы:
Клинок хвоста (1/1)
Хитиновая пластина (1/1)
Результат: увеличение пробивной способности, игнорирование 15 % защиты цели.
Шанс успеха: 82 %.
Алексей задумался всего на секунду. Решение пришло само собой.
— Начинаю с «Багрового луча». Потом — «Падающие звёзды».
Он выбрал первый навык, подтвердил использование материалов — и мир вокруг замер.
Золотистый свет окутал его руки, стекая по пальцам, собираясь в районе груди, где билось мана-ядро. Ощущение было странным — будто кто-то невидимый залез внутрь и начал аккуратно перекладывать энергетические каналы, меняя их структуру, усиливая пропускную способность.
Багровый луч — навык, доставшийся от Гарганты-Альфы, редкий, мощный, пробивной — вдруг отозвался болью. Не острой, а тянущей, глубокой, словно старый мускул после долгой тренировки. А потом боль ушла, сменившись теплом.
Система моргнула:
Улучшение навыка «Багровый луч» завершено.
Новые параметры:
Пробивная способность: +25%
Игнорирование защиты цели: 15%
Расход маны: +10%
Шанс успеха реализован: 82 % — УСПЕШНО.
Алексей выдохнул. Один готов.
— Следующий.
Осколок тьмы и хитиновый панцирь исчезли из инвентаря, и новый поток энергии ворвался в тело. На этот раз — в область груди, туда, где зарождались «Падающие звёзды». Ощущение было иным — более мягким, разлитым, словно кто-то расширял пространство внутри, делая его больше, объёмнее, вместительнее.
Улучшение навыка «Падающие звёзды» завершено.
Новые параметры:
Радиус атаки: +30%
Дополнительный урон по группам целей: +20%
Расход маны: +15%
Шанс успеха реализован: 78 % — УСПЕШНО.
Алексей открыл глаза. В комнате ничего не изменилось — те же стены, то же окно, те же лучи утреннего солнца. Но он чувствовал себя иначе. Будто внутри него поселилось что-то новое, мощное, готовое вырваться наружу в любой момент.
— Хорошо, — произнёс он вслух, вставая с кровати. — Теперь можно и в подземелье.
Он разблокировал системное окно, и взгляд сразу упал на горящий восклицательный знак в углу интерфейса. Алексей ткнул в него пальцем.
ВНИМАНИЕ!
Доступно подземелье: «Предел теней 3».
Желаете войти?
— Да, — коротко ответил он.
Начинаю перенос…
Мир вокруг поплыл, стены комнаты растянулись и исчезли в серой дымке. На секунду Алексей потерял ориентацию в пространстве — это ощущение было знакомым, но каждый раз вызывало лёгкий дискомфорт. А потом ноги коснулись твёрдой поверхности.
Он открыл глаза и замер.
Это место разительно отличалось от двух предыдущих «Пределов». Ни мрачных подземелий, ни бесконечных коридоров, ни давящей тьмы. Вместо этого — солнце. Яркое, тёплое, почти летнее. Оно заливало всё вокруг золотистым светом, заставляя жмуриться после полумрака деревенской избы.
Алексей стоял на холме, поросшем сочной зелёной травой. Внизу, в долине, раскинулся город. Настоящий, средневековый, с каменными стенами, черепичными крышами и острыми шпилями башен. Над городом висело чистое голубое небо, и только на севере, далеко-далеко, клубились тёмные тучи, закрывающие горизонт.
— Ни хрена себе декорации, — пробормотал Алексей, двигаясь в сторону города.
Дорога заняла минут десять. Когда он подошёл к распахнутым воротам, его уже ждали.
Двое. Мужчины, одетые в простые, но добротные одежды — холщовые рубахи, кожаные жилеты, высокие сапоги. Лица у них были уставшие, измождённые, но глаза горели надеждой. Они стояли у входа, словно знали, что он придёт.
— Вы прибыли издалека, — произнёс первый — седой, с глубокими морщинами на лбу.
Алексей кивнул:
— Да.
Второй — помоложе, с рыжеватой бородкой — шагнул вперёд:
— Тогда вы тот, кто спасёт наш город.
Алексей усмехнулся:
— С чего это я должен спасать ваш город?
— Далеко на севере, — седой махнул рукой в сторону туч, — есть логово демона Акризона. Он уничтожает наши города, выжигает посевы, убивает людей. Мы не можем больше терпеть. Нам нужна защита.
— За выполнение задания мы вознаградим вас, — добавил рыжебородый. — Всем, что пожелаете.
Алексей задумался, глядя на этих двоих. Вот значит какой «Предел теней 3 уровня»? Не подземелье в привычном смысле, а целый мир с квестами и жителями. Интересно. Система явно расширяет горизонты.
«За выполнение задания, которое вы мне поручите, я пройду третий уровень», — мысленно подвёл он итог. — Ладно, почему бы и нет.
— Я принимаю задание, — вслух ответил он.
Мужчины переглянулись и улыбнулись — одинаково, словно близнецы.
— Тогда в путь, — произнесли они синхронно, и от этого совпадения по спине пробежал холодок.
Они хлопнули в ладоши — разом, опять синхронно. Перед Алексеем вспыхнул сгусток света, который тут же начал обретать форму. Через секунду на траве сидело существо.
Размером оно было чуть крупнее средней собаки, но на пса не походило совсем. Тело покрывала серебристая шерсть, переливающаяся на солнце, будто жидкий металл. Морда вытянутая, лисья, но с тремя глазами — двумя обычными и третьим, побольше, расположенным вертикально на лбу. Из спины торчали два кожистых крыла, сложенных сейчас, но явно способных расправляться. Хвост длинный, с кисточкой на конце, постоянно двигался, выписывая в воздухе восьмёрки.
— Она поможет тебе в пути, — снова хором произнесли мужчины. — Покажет, где логово демона. Доверяй ей — она знает дорогу.
Алексей кивнул, а когда поднял глаза, чтобы задать следующий вопрос, никого уже не было. Двое жителей исчезли так же внезапно, как появились, оставив после себя только лёгкое дуновение ветра.
— Ну и дела, — пробормотал Алексей, поворачиваясь к зверю.
Тот сидел и смотрел на него тремя глазами, чуть склонив голову набок, словно изучал.
— Ладно, пошли, щенок, — Алексей махнул рукой в сторону севера. — Надеюсь, ты хотя бы бегать умеешь.
— Умею, — ответил зверь.
Алексей замер. Медленно повернулся.
— Чего?
— Я сказал: умею бегать, — повторил зверь. Голос у него оказался высоким, почти детским, но с хитринкой. — И вообще, я не щенок. Я Глим.
Алексей выдохнул, провёл рукой по лицу и не сдержал усмешки:
— Твою ж мать… Ты ещё и говоришь.
— А ты удивлён? — Глим склонил голову к другому плечу, и третий глаз на лбу моргнул независимо от двух других. — В этом мире многие говорят. Ты первый, кто удивился.
— В этом мире, — эхом отозвался Алексей, глядя на север, где клубились тучи. — Ну хорошо, Глим. Веди. Показывай, где твой демон.
— Акризон, — поправил зверь, расправляя крылья и взлетая в воздух. Он сделал круг над Алексеем и завис метрах в трёх над землёй. — Его зовут Акризон. Идём, чужеземец. Путь неблизкий, а время не ждёт.
Алексей шагнул вперёд, и Глим полетел рядом, то опускаясь, то поднимаясь, словно не мог решить, как ему удобнее передвигаться. Солнце светило в спину, а впереди, на горизонте, уже угадывались очертания тёмных скал и багровых молний.
Они шли по дороге уже около часа. Глим летел впереди, то исчезая в высокой траве, то снова взмывая в воздух, словно серебристый дельфин в зелёном море. Алексей шагал размеренно, не сбавляя темпа, привычно сканируя пространство — навык «Сканер» работал в фоновом режиме, отмечая каждое живое существо в радиусе полусотни метров. Пока всё было спокойно.
Но впереди, за очередным холмом, в небо поднимался дым.
Густой, чёрный, маслянистый — так горят не костры и не печи, так горят дома. Алексей остановился, вглядываясь в горизонт.
— Что за… — начал он.
— А это бесчинствуют армии Акризона, — Глим приземлился рядом, складывая крылья. Третий глаз на его лбу пульсировал, вбирая в себя картинку далёкого пожара. — Видимо, добрались и сюда.
— А где ваша армия? — Алексей повернулся к нему. — Почему местные сами не защищаются?
Глим дёрнул ухом — жест, который у него заменял усмешку:
— Наша армия давно покинула эти земли. Император Аларик держит все силы при себе. Боится за свою жизнь. А на провинции ему плевать.
Алексей поморщился. Знакомая песня. В его прошлой жизни такие правители тоже встречались — прятались за стенами, пока народ гибнет.
— Понятно, — бросил он, сворачивая с дороги напрямик, через поле. — Ну что ж, тогда придётся помочь им самим.
— Ты пойдёшь туда? — Глим вспорхнул, догоняя его. — Там же сотни тварей!
— Тем лучше, — отозвался Алексей, не сбавляя шага. — Много целей — много опыта.
До поселения добрались быстро. Дым поднимался от окраин — горело несколько домов, и ветер нёс гарь прямо в лицо, заставляя глаза слезиться. Алексей поднялся на небольшой пригорок, откуда открывался вид на всю картину.
Творилось здесь жуткое.
Поселение — десятка три домов, окружённых чахлым частоколом — пыталось обороняться. Жители забаррикадировали двери, кто-то стрелял из луков с крыш, кто-то лил кипяток на головы лезущих тварей. Но силы были неравны.
Твари… Алексей всмотрелся.
Существа отдалённо напоминали людей — двуногие, с руками и торсами, но пропорции были сбиты. Слишком длинные конечности, слишком вывернутые суставы. Головы — без шеи, сразу на плечах, с огромными ртами, полными игольчатых зубов. Кожа серая, облезлая, местами покрытая язвами, из которых сочилась жёлтая слизь. Двигались они рывками, неестественно быстро, но при этом слаженно, будто подчиняясь единому импульсу.
— Скверны, — прокомментировал Глим, приземляясь рядом. — Пехота Акризона. Самые низшие, но их много. Очень много.
— Сколько? — спросил Алексей, прикидывая на глаз.
— Около трёх сотен. Может, чуть больше.
Алексей присвистнул. Триста тварей против горстки перепуганных крестьян. Да, без него тут быстро бы устроили кровавую баню.
Он огляделся, выбирая позицию. Пригорок, на котором они стояли, возвышался над поселением метра на три — идеальная точка для обзора и для атаки. Ветер дул в сторону тварей, значит, запах человека они учуют не сразу. И главное — толпа. Плотная, сбившаяся у западных ворот, где защитники отбивались особенно отчаянно.
— Сейчас и опробую, — пробормотал Алексей, поднимая руку.
— Что опробуешь? — насторожился Глим.
— Прокачанный скил. «Падающие звёзды». Сиди тихо и смотри.
Он закрыл глаза на секунду, сосредотачиваясь, вызывая в памяти ощущение того самого улучшения, которое провернул сегодня утром. Энергия внутри откликнулась сразу — послушно, мощно, с лёгким нетерпением, будто зверь, которого долго держали на привязи и наконец отпустили.
Алексей выдохнул и распахнул глаза.
Рука взметнулась вверх — и мир вокруг замер.
Свет, собравшийся в ладони, был не просто ярким — он был живым. Он пульсировал, рос, требуя выхода. Алексей чувствовал, как изменилась структура навыка — радиус теперь охватывал всё поселение и поля вокруг, каждая точка в этом радиусе отзывалась эхом в его сознании.
— Получайте, твари, — тихо произнёс он и разжал кулак.
И небо над поселением взорвалось.
С неба посыпались десятки световых стрел — словно дождь, только этот дождь нёс смерть.
Алексей стоял на пригорке, задрав голову, и сам залюбовался тем, что сотворил. Сотни световых копий, каждое длиной с человеческую руку, обрушивались на поселение с высоты, находя свои цели с пугающей точностью. Они не трогали дома, не задевали баррикады — только серые тела сквернов, только эти жуткие, вывернутые фигуры, которые ещё секунду назад лезли на стены.
Первая волна ударила в самую гущу — туда, где твари сбились у западных ворот. Свет вошёл в них, пробивая насквозь, и скверны даже закричать не успели — просто оседали на землю дымящимися кусками плоти.
— Охренеть… — выдохнул Глим, и его третий глаз расширился до невозможного.
Вторая волна накрыла тех, кто пытался бежать. Третья — добивала оставшихся.
А в голове Алексея уже застрекотали системные уведомления, одно за другим, с такой скоростью, что он едва успевал их считывать.
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
Цифры мелькали, сливаясь в сплошной поток. Десятки, сотни уведомлений захлёстывали интерфейс, и опыт рос с каждой секундой.
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
Алексей чувствовал, как внутри что-то меняется. Мана-ядро пульсировало, разогреваясь, принимая новую энергию, перерабатывая её в силу.
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
(Уничтожен скверн. +450 опыта.)
— Твою ж… — только и успел выдохнуть он, когда перед глазами вспыхнуло новое сообщение, перекрывающее все остальные.
ПОЗДРАВЛЯЕМ!
Вы достигли 37 уровня!
+3 к Силе, +3 к Ловкости, +3 к Выносливости, +3 к Интеллекту.
Мана +500
И следом, даже не дав перевести дух, — второе.
ПОЗДРАВЛЯЕМ!
Вы достигли 38 уровня!
+3 к Силе, +3 к Ловкости, +3 к Выносливости, +3 к Интеллекту.
Мана +500
Алексей опустил руку и просто стоял, глядя на дело рук своих. Там, внизу, поселение постепенно освобождалось от дыма. Сквернов больше не было — только чёрные, обугленные пятна на земле да редкие кучки пепла, которые ветер уже начинал развеивать.
— Неплохо, — произнёс он вслух. — Видимо, за уничтожение мобов здесь дают нехилый опыт.
— Нехилый? — Глим подлетел ближе, глядя на него с новым, почти благоговейным ужасом. — Ты только что уничтожил триста тварей за одну атаку! Триста! Это… это невозможно!
— Возможно, — Алексей пожал плечами, проверяя инвентарь. Маны ушло прилично, но эликсиры пока не трогал — бережёт на крайняк. — Просто нужно правильно прокачать скиллы.
Глим замолчал, только хвост его нервно дёргался. Он явно переоценивал свои представления о том, на что способны чужеземцы.
Внизу, в поселении, люди начали выходить из укрытий. Они озирались, тыкали пальцами в небо, в дымящиеся останки тварей, но так и не поняли, откуда пришло спасение. Кто-то упал на колени и начал молиться своим богам. Кто-то просто плакал от облегчения.
— Они даже не знают, кто их спас, — тихо сказал Глим.
— И не надо, — отрезал Алексей, поворачиваясь к северу. — Пошли. Дорога долгая, а демон сам себя не убьёт.
— Но… разве ты не хочешь благодарности? Награды?
— Награда будет, когда я завалю этого вашего Акризона, — Алексей двинулся вперёд, даже не оглядываясь на дымящееся поселение. — А благодарность… она только мешает.
Глим помолчал, потом расправил крылья и полетел следом.
Они ушли на север, туда, где небо затягивали тучи и изредка вспыхивали багровые молнии. А позади осталось спасённое поселение, жители которого ещё долго будут гадать, что за божество явилось к ним сегодня в образе светового дождя.
Алексей вместе с Глимом отправились дальше. Дорога петляла между холмов, постепенно уходя на север, где небо становилось всё темнее, а воздух — тяжелее. Но пока они шли, пейзаж оставался вполне мирным — зелёные поля, редкие перелески, вдалеке паслись какие-то животные, похожие на коров, только с длинной серебристой шерстью.
— Ого, — Глим, летевший впереди, вдруг взмыл повыше и замер в воздухе, вглядываясь вперёд. — Мы добрались до города Сакарма!
— И что это за зверь? — Алексей прищурился, разглядывая вдалеке массивные стены.
— Самый торговый и самый защищённый город в этих краях, — с гордостью произнёс Глим, словно это он его строил. — Тут есть всё. Оружие, броня, артефакты, еда, связи… Всё, что душе угодно.
Алексей остановился, всматриваясь в город. Мощные каменные стены высотой метров десять, башни по углам, на стенах — фигуры стражников в блестящих доспехах. Выглядело внушительно.
— Странно, — задумчиво произнёс он. — Те существа, скверны, оставили этот город и напали на тот, который мы прошли. Почему?
— А кто сюда сунется? — Глим хмыкнул, приземляясь рядом. — В этом городе есть всё, включая армию, которая мигом превратит любого врага в фарш. Какой дурак полезет на такие стены?
Алексей кивнул, принимая объяснение, и они двинулись дальше. Дорога привела их к главным воротам — массивным, обитым металлом, с барельефами, изображающими каких-то древних героев. Перед воротами выстроилась очередь — человек двадцать, в основном торговцы с телегами, крестьяне с корзинами, редкие путники в пыльных плащах.
— Нам нужно запастись едой и артефактами, — деловито заявил Глим, поудобнее устраиваясь на плече Алексея. — А тут есть всё.
— Ну да, — усмехнулся Алексей. — А платить чем будем? Золотом? У меня его отродясь не водилось.
Глим хитро прищурился, и его третий глаз на лбу игриво моргнул:
— А ты глянь в своё хранилище, чужеземец. За убийство существ тебе должно было накапать.
Алексей мысленно открыл инвентарь и чуть не присвистнул. В углу, там, где раньше пустовала ячейка, теперь красовалась иконка с изображением монеты. Он ткнул в неё пальцем.
Золотые монеты мира Сакарма: 40 шт.
Валюта, используемая в пределах данного подземелья. Позволяет приобретать товары и услуги у местных жителей. При выходе из подземелья конвертируется в опыт.
— Что? — выдохнул Алексей. — Когда они сюда попали? Я даже не заметил.
— Это секрет, — загадочно ответил Глим, довольно щурясь. — За убийство демонических существ тебе начисляют монеты автоматически. И ты можешь тратить их здесь. Но есть нюанс — купленный товар остаётся с тобой навсегда, а монеты сгорают при выходе. Так что выбирай с умом.
— Буду знать, — кивнул Алексей, закрывая инвентарь.
Они подошли к воротам, и тут началось самое интересное. У входа стояла стража — четверо рослых мужиков в полных боевых доспехах, с алебардами наперевес. Они тщательно проверяли каждого входящего: у кого был пропуск — проходили, у кого не было — вышвыривали без лишних разговоров. Одного бедолагу, попытавшегося проскочить без очереди, двое стражников просто взяли за шкирку и отправили в полёт метров на десять. Бедолага приземлился в пыль, закашлялся и быстро уполз прочь.
— И как нам быть? — тихо спросил Алексей, косясь на суровых охранников. — Пропуска-то у нас нет.
Глим спрыгнул с его плеча, отряхнул лапки и совершенно невозмутимо заявил:
— Ну, это уже ты сам как-нибудь выкручивайся. Ты же герой, в конце концов. А меня там, за городом, ждут важные дела. Встретимся у северных ворот.
— Что? — не успел Алексей и рта раскрыть, как Глим взмыл в воздух, сделал круг над воротами и… исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкое облачко серебристой пыльцы.
— Ах ты ж ублюдок… — выдохнул Алексей, глядя в пустоту. — Только подожди, что я с тобой сделаю, когда найду!
Он проводил взглядом место, где только что был его провожатый, и перевёл взгляд на стражников. Те как раз закончили проверять очередного счастливчика и теперь в упор смотрели на него.
— Следующий, — рявкнул один из них, поигрывая алебардой.
Алексей вздохнул, мысленно перебирая варианты. Оставаться снаружи и ждать, пока Глим нагуляется? Нет уж, эта летучая псина ещё ответит за то, что кинула меня посреди дороги.
— Ладно, — пробормотал он, поправляя куртку и шагая вперёд. — Прорвёмся.
Стражник смерил его тяжёлым взглядом:
— Пропуск.
Алексей остановился, лихорадочно соображая. Тот смотрел в упор, поигрывая алебардой, и явно не собирался ждать вечность.
— Пропуск, — повторил стражник. Тон не оставлял сомнений — ещё секунда, и Алексея ждёт судьба того бедолаги, который только что улетел в кусты.
— Слышь, командир, — вдруг раздалось сбоку.
Алексей обернулся. Рядом материализовался низкорослый мужичок в потрёпанной одежде, с хитрыми бегающими глазками и непременной мошной на поясе, похожей на раздувшийся кошель. Типичный делец с обочины — таких Алексей в прошлой жизни насмотрелся на каждом углу.
— У господина пропуск есть, — затараторил мужичок, подскакивая к стражнику. — Я сам видел, он просто забыл его дома. Господин, покажите ему печать на руке, ну ту, которую вам вчера в магистрате поставили!
Мужичок выразительно зыркнул на Алексея и незаметно постучал себя по запястью.
Алексей понял мгновенно. Он опустил взгляд на свою руку и чуть не присвистнул — на запястье, там, где секунду назад была чистая кожа, теперь красовалась печать. Чёткая, будто выжженная, но без боли. Символ представлял собой переплетение двух змей, сжимающих ключ, — герб города, судя по тому, что такие же изображения висели на воротах и амуниции стражи. Печать светилась слабым золотистым светом, явно магическим, и выглядела абсолютно настоящей.
Стражник прищурился, вгляделся, потом отступил на шаг:
— Чего ж сразу не показал? Проходи.
Алексей шагнул в ворота, бросив мужичку короткий взгляд. Тот засеменил следом и, когда они отошли на безопасное расстояние, выдохнул:
— Две монеты, господин. Моя цена.
— За что? — усмехнулся Алексей.
— За спасение вашей задницы, — ничуть не смутился мужичок. — Стражники тут злые, а вы явно не местный. Я таких за версту чую. И вообще, печать — это тонкая работа. Магическая. Между прочим, на целый день хватит, если не смывать.
— Так это вы нарисовали печать? — Алексей невольно посмотрел на запястье. Печать сияла ровно, ничуть не блекла. — Но почему я не почувствовал?
— Секрет, — старик хитро прищурился и протянул ладонь. — Две монеты, господин. И я исчезну быстрее, чем утренний туман.
Алексей покачал головой, но полез в инвентарь. Две монеты — не та сумма, чтобы скупиться. Мужичок ловко сцапал золото, сунул в кошель и растворился в толпе быстрее, чем Глим в небе. Только его и видели.
— Вот же… — только и выдохнул Алексей, оглядываясь.
Город Сакарма кипел жизнью.
Узкие улочки, вымощенные камнем, разбегались в разные стороны, забитые народом. Торговцы орали, зазывая покупателей, где-то жарили мясо, и запах его смешивался с ароматами специй и ещё чего-то сладковато-приторного. Дома здесь были в два-три этажа, с черепичными крышами и резными ставнями, богатые особняки соседствовали с покосившимися лачугами, но всё это вместе создавало удивительный колорит настоящего торгового города.
Алексей прошёлся по главной улице, глазея по сторонам. В витринах мелькали диковинные вещи — оружие с сияющими клинками, амулеты, светящиеся мягким светом, какие-то механизмы непонятного назначения. Глим не соврал — здесь было всё.
И где-то здесь нужно было найти то, что поможет в битве с демоном. А заодно придумать, как добраться до северных ворот, где его якобы ждал этот пушистый предатель.
Внезапно позади него раздался знакомый голос:
— О, вы всё-таки прошли!
Алексей резко обернулся. Глим сидел на приступке ближайшего дома, сложив крылья и довольно щуря все три глаза. Морда у него была такая довольная, будто он только что сожрал канарейку.
— Ах ты мелкий кусок дерьма! — рявкнул Алексей, делая шаг в его сторону. — Ты кинул меня! Бросил одного перед этими верзилами с алебардами!
— Ну вы же всё-таки прошли, — парировал Глим, даже не думая извиняться. — И даже без моего участия. Я в вас верил.
— Ценой двух золотых монет! — Алексей ткнул себя в запястье, где всё ещё поблёскивала магическая печать. — И этот твой фокусник срисовал их с меня за пару секунд!
— О, Фил, — Глим хмыкнул. — Знаю его. Лучший в городе по липовым документам. Дороговато взял, конечно, обычно он по одной монете работает. Но вы же герой, с вас можно и содрать побольше.
Алексей только головой покачал. Спорить с этой летучей нахалой было бесполезно.
— Ладно, — выдохнул он, остывая. — Что нам нужно для продолжения пути? Не просто же так ты меня сюда затащил.
— В первую очередь — зелья, — деловито заявил Глим, спрыгивая с приступка и приземляясь рядом. — Восстанавливающие здоровье и ману. Дальше будет жарко, а без запасов ты там долго не протянешь.
— Разумно, — кивнул Алексей. — Пошли искать.
Они двинулись по главной улице, вглядываясь в вывески. Глим семенил рядом, то и дело взлетая, чтобы получше рассмотреть очередную лавку. Мимо сновали горожане, кто-то толкался, кто-то торговался, кто-то просто глазел по сторонам, как и они.
— Сюда, — Глим вдруг свернул в узкий проулок и замер перед неприметной дверью с выцветшей вывеской, на которой было изображено что-то, отдалённо напоминающее колбу.
Алексей толкнул дверь и оказался внутри. Лавка оказалась маленькой, но набитой под завязку. Сотни склянок, пузырьков, мешочков с сушёными травами и непонятными ингредиентами громоздились на полках от пола до потолка. Пахло здесь резко, но не неприятно — травами, маслами и ещё чем-то сладковатым.
За прилавком стоял сухонький старичок в очках на самом кончике носа. Он поднял взгляд на вошедших и равнодушно поинтересовался:
— Что нужно?
— Зелья восстановления здоровья и маны, — чётко произнёс Алексей. — Лучшие, что есть.
Старичок оживился. Глаза его блеснули — видимо, почуял выгодного покупателя.
— Есть всякие, — он ловко выставил на прилавок несколько пузырьков разного размера и цвета. — Вот эти, подешевле, восстанавливают понемногу, но быстро. Вот эти, подороже — запас побольше, но действуют медленнее. А вот это, — он с гордостью показал на два тёмно-синих флакона, — эликсиры высшего качества. Мгновенное восстановление почти полного запаса. Но цена кусается.
— Сколько? — коротко спросил Алексей.
— Пять монет за штуку.
— Дорого, — Глим присвистнул.
— Качество, молодые люди, качество, — старичок даже не моргнул.
Алексей прикинул. Тридцать восемь монет осталось после оплаты прохода. Четыре флакона — два на здоровье, два на ману — унесут двадцать. Останется восемнадцать. На еду и прочее должно хватить.
— Беру четыре, — решил он, выкладывая монеты. — По два каждого.
Старичок довольно закивал, упаковывая покупку в холщовый мешочек. Алексей принял товар, сунул в инвентарь и направился к выходу.
— Ещё лавка с артефактами нужна, — напомнил Глим, выскальзывая за дверь.
— Знаю, — отозвался Алексей. — Веди.
Приобретя всё необходимое, они покинули город и направились дальше на север. Дорога петляла между холмами, уходя всё выше, и с каждым шагом воздух становился холоднее, а небо — темнее. Где-то там, впереди, уже угадывались очертания скал, за которыми, по словам Глима, начинались земли демона.
По пути им то и дело встречались остатки прихвостней Акризона. Небольшие группы сквернов, рыскающие в поисках добычи, — Алексей снимал их быстро и почти беззвучно, используя «Световые иглы» или просто физическую силу. Глим в бою не участвовал, но исправно предупреждал о засадах, паря в вышине.
День клонился к ночи. Солнце утонуло за горизонтом, и серые сумерки быстро сменились темнотой. Звёзд здесь почти не было видно — их закрывали тучи, нависшие над горами.
— Нам нужен ночлег, — пробормотал Глим, тяжело дыша. Летать он устал не меньше, чем идти пешком. — Я вымотался.
— Найдём, — кивнул Алексей, сканируя окрестности.
Через полчаса они наткнулись на небольшую пещеру в скальном выступе — неглубокую, но достаточно просторную, чтобы укрыться от ветра и возможных тварей. Алексей быстро собрал сухих веток и разжёг костёр. Пламя весело затрещало, отбрасывая пляшущие тени на стены.
Они вытащили припасы — хлеб, вяленое мясо, сыр, купленные в городе, — и молча поужинали. Глим, несмотря на свои размеры, уплёл не меньше Алексея.
— Ты точно не собака, — усмехнулся Алексей, жуя мясо. — Собаки столько не жрут.
— Обижаешь, — фыркнул Глим. — Я вообще-то уникальный экземпляр. Между прочим, между нами, говорящими, не принято сравнивать с низшими животными.
— Между нами, говорящими, не принято бросать напарника перед воротами, — парировал Алексей.
Глим сделал вид, что не расслышал, и уткнулся мордой в сыр.
Закончив с едой, Алексей активировал навык «Сканер». Привычная голографическая карта развернулась перед глазами, охватывая радиус в пятьдесят метров. Ничего подозрительного — несколько мелких зверьков, пара птиц, никаких крупных тварей.
— Можно спать спокойно, — сказал он, отключая навык. — Я покараулю первым.
— Буди, если что, — Глим свернулся клубком у костра и через минуту уже посапывал.
Алексей сидел, глядя на огонь, и думал о том, что ждёт впереди. Акризон, демон… Справится ли он? Уровень 38, характеристики подросли, навыки улучшены, но достаточно ли этого? Ответа не было, оставалось только идти дальше.
Утро встретило их серым, тяжёлым небом и ледяным ветром. Костер давно погас, но Алексей всё равно чувствовал себя отдохнувшим — привык к походной жизни за прошлые годы.
— Подъём, — он легонько пнул Глима. — Нам ещё топать и топать.
Глим недовольно заворчал, но встал, отряхнулся, и они двинулись дальше.
К полудню вышли к скалам. Дорога здесь становилась опасной — узкие тропы, осыпи, того и гляди сорвёшься в пропасть. Алексей двигался осторожно, проверяя каждый шаг, а Глим летел рядом, высматривая путь сверху.
И тут Алексей остановился как вкопанный.
— Твою мать… — выдохнул он.
Внизу, в широкой долине, растянувшейся между скалами, двигалась армия. Сплошной серый поток, уходящий за горизонт. Тысячи, десятки тысяч тварей — скверны и ещё какие-то, незнакомые, огромные, с горящими глазами. Все они двигались на юг. Туда, откуда пришли Алексей и Глим.
— Вот дела… — Глим приземлился рядом, и голос его дрожал. — Их тут… ну как минимум десять тысяч. Что будем делать? Может, ты жахнешь, как тогда?
— Ты видимо с головой не дружишь, — рявкнул Алексей. — Сравнил триста и десять тысяч! У меня маны не хватит уничтожить такую армаду, даже если я все эликсиры выпью залпом!
— И что делать? — Глим заметался на месте. — Отпустить их? Но они же на юг идут! Это смерть всем городам, всем людям! Сакарма, те деревни, поселения — всё сметут!
Алексей стиснул зубы. Он понимал, что это не просто враги в подземелье — за этими тварями стояли реальные жизни. Пусть даже виртуальные, но система явно проверяла его не только на силу.
И в этот момент в голове раздался знакомый мелодичный перезвон.
[ВНИМАНИЕ!]
[НОВОЕ ЗАДАНИЕ: НЕ ДОПУСТИТЬ АРМИЮ ДЕМОНА НА ЮГ]
[Цель: уничтожить всех врагов в долине (10 000+ единиц)]
[УСЛОВИЯ ЗАДАНИЯ:]
[Из-за критического количества врагов активирован временный режим усиления:]
— Все характеристики увеличены в 2 раза
— Мана восстановлена до 100 % и не расходуется во время боя
— Все ограничения навыков сняты
— Длительность эффекта: 10 минут
[НАГРАДА ЗА ВЫПОЛНЕНИЕ:]
— Навык «Багровое пламя» (редкий, массовое поражение огнём, игнорирует защиту демонических существ)
— Артефакты для улучшения навыков (3 шт.)
— Опыт: 50 000
[Время пошло. Удачи, герой.]
Алексей моргнул, переваривая информацию. А потом улыбнулся — жёстко, зло, по-настоящему.
— Значит, десять минут, — произнёс он, чувствуя, как тело наливается невиданной мощью. Характеристики взлетели до небес, мана пульсировала, готовая выплеснуться наружу. — Хватит.
— Что? — не понял Глим. — Ты чего?
— Отойди, — бросил Алексей, шагая к обрыву. — Сейчас будет жарко.
Он поднял руки, глядя на серую массу, заполнившую долину. Восемьсот метров до головы колонны. Идеальная дистанция.
— Посмотрим, на что способен прокачанный «Багровый луч», — пробормотал он. — И «Падающие звёзды». И всё, что есть.
Вокруг его ладоней начал собираться свет — сначала белый, потом багровый, потом чёрный, смешиваясь в нечто пугающее, невозможное. Без ограничений навыки перестали подчиняться законам физики. Они просто становились тем, чем должны были быть — абсолютным оружием.
— Прощайте, твари, — тихо сказал Алексей и разжал руки.
Улучшенный «Багровый луч» ударил первым. Тонкая, ослепительно-алая нить пронзила строй врагов, и там, где она прошла, не осталось ничего — только чёрный выжженный след и пепел, медленно оседающий на камни. Сотни сквернов исчезли в одно мгновение, даже не успев понять, что случилось.
А следом с неба обрушились «Падающие звёзды».
Это было уже не то заклинание, которое Алексей применял раньше. Сейчас, под действием усиления, каждая звезда несла в себе заряд чистой энергии, способный испепелить десяток врагов разом. Они падали густо, как настоящий метеоритный дождь, и там, куда они попадали, земля вздымалась фонтанами, а серые тела тварей разлетались в клочья.
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
Опыт капал непрерывным потоком, заполняя интерфейс бесконечными строками. Сотни, тысячи уведомлений мелькали перед глазами, сливаясь в сплошную светящуюся ленту. Алексей даже не пытался их читать — просто чувствовал, как сила вливается в него, толкая прогресс вверх.
Армия демона пришла в движение. Тысячи тварей, только что топавших на юг, развернулись и ломанулись к скалам, откуда исходила смерть. Они лезли по склонам, карабкались по камням, давили друг друга — лишь бы добраться до источника угрозы.
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
— Беда! — заорал Глим, вжимаясь в скалу. — Они все сюда прут!
— Вижу, — спокойно ответил Алексей.
Он активировал «Световые иглы». Десятки тонких, как спица, лучей ударили в разные стороны, прошивая насквозь тех, кто успел подобраться слишком близко. Каждая игла находила свою цель, не зная промаха. А следом — «Световой прокол», мощный, пробивной, снёс сразу дюжину тварей, пытавшихся зайти с фланга.
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Поздравляем! Вы достигли 39 уровня!]
[+3 ко всем характеристикам.]
— Не останавливаться! — крикнул Алексей, обрушивая на долину новый залп.
Тысячи сквернов уже полегли, но их место занимали новые. Они лезли по трупам, не чувствуя страха, повинуясь только древнему инстинкту убивать. Долина превратилась в ад — горящие туши, чёрный дым, перемешанная с пеплом земля. Но вторая половина армии всё ещё лезла, и они были близко. Очень близко.
[ВНИМАНИЕ! До снятия временных усилений осталось 3 минуты.]
Алексей стиснул зубы. Три минуты. Нужно успеть.
И тут к нему прорвались первые командиры.
Десять фигур, отличающихся от остальных — выше, мощнее, в чёрных доспехах, с горящими багровым глазами. Командиры армии Акризона. Они не бежали, они шли — медленно, уверенно, зная свою силу.
— Ах ты мелкая шавка! — рявкнул один, взмахивая огромным мечом.
— Сдохни! — заорал второй, выбрасывая вперёд руку, из которой ударил сгусток чёрной энергии.
Алексей не ответил. Он просто активировал «Ледяное спокойствие».
Мир вокруг замедлился. Время растянулось, превратив каждое движение врагов в тягучий, вязкий поток. Чёрная энергия ползла к нему, как улитка, меч командира описывал дугу, на которую ушли бы часы в нормальном ритме.
«Световые иглы» — три командира рухнули, даже не поняв, что их убило.
«Световой прокол» — ещё двое.
Оставшиеся пятеро попытались атаковать с разных сторон, но Алексей уже активировал «Скрытность». Он исчез, и их удары пришлись в пустоту, а когда они замерли в растерянности, он появился за спинами — и «Багровый луч» довершил начатое.
[Вы уничтожили командира сквернов. +5000 опыта.]
[Вы уничтожили командира сквернов. +5000 опыта.]
[Вы уничтожили командира сквернов. +5000 опыта.]
Десять тел рухнули к его ногам.
Но остальные твари не остановились. Их всё ещё были тысячи, и они лезли, лезли, лезли, забираясь по трупам своих же, лишь бы добраться.
[ВНИМАНИЕ! До снятия временных усилений осталось 60 секунд.]
Алексей оглядел долину. Две трети армии уничтожено. Треть — ещё жива. И они приближались, сжимая кольцо.
— Глим, — бросил он, не оборачиваясь. — Держись сзади. Сейчас будет жарко.
— Жарко?! — пискнул тот. — Тут уже ад кромешный!
Алексей усмехнулся и поднял руки.
— Это ещё не ад, — сказал он, собирая остатки энергии. — Сейчас будет ад.
[ВНИМАНИЕ! До снятия временных усилений осталось 30 секунд.]
Он ударил всем, что у него было. «Падающие звёзды» смешались с «Багровым лучом», «Световые иглы» прошивали ряды, а «Световой прокол» добивал выживших. Энергия хлестала через край, не зная усталости, не зная предела.
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Вы уничтожили скверна. +450 опыта.]
[Поздравляем! Вы достигли 40 уровня!]
[+3 ко всем характеристикам.]
Цифра 40 зажглась перед глазами, но Алексей не обратил внимания. Он видел только одно — последние ряды тварей, которые всё ещё стояли.
[ВНИМАНИЕ! До снятия временных усилений осталось 10 секунд.]
— Добиваем! — рявкнул он, вкладывая последние крошки усиленной мощи в финальный удар.
Ослепительная вспышка накрыла долину. На миг стало светло, как днём, — а потом тьма вернулась, и с ней тишина.
[ВНИМАНИЕ! Временные усиления сняты.]
[Все параметры возвращены к базовым значениям.]
Алексей пошатнулся и рухнул на колени. Мана кончилась, силы кончились, даже дышать было тяжело. Перед глазами всё плыло, но он заставил себя поднять голову и посмотреть в долину.
Там не осталось ничего.
Тысячи тварей, ещё десять минут назад заполнявших пространство от скалы до скалы, превратились в пепел, в чёрную выжженную землю, в дым, медленно поднимающийся к небу.
— Сделано, — выдохнул он и завалился на спину, глядя в серое небо.
Глим, дрожащий, прижатый к скале, медленно выполз из укрытия и уставился на долину. Три его глаза расширились до предела.
— Это… это… — он не мог подобрать слов.
— Помолчи, — попросил Алексей. — Дай отдышаться.
И в тишине, нарушаемой только шипением остывающих камней, перед глазами всплыло итоговое сообщение.
[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО!]
[Уничтожено врагов: 10 847]
[НАГРАДА:]
— Навык «Багровое пламя» (редкий, массовое поражение огнём, игнорирует защиту демонических существ)
— Артефакты для улучшения навыков (3 шт.)
— Опыт: 50 000
[Прогресс до следующего ранга (D): 95 %]
Алексей закрыл глаза и улыбнулся. Осталось всего пять процентов. Совсем чуть-чуть.
Он всё ещё лежал на спине, чувствуя, как каменистая земля впивается в лопатки, как ветер холодит разгорячённое лицо, как медленно возвращается дыхание. Где-то рядом суетился Глим, что-то бормоча про «невозможное» и «как такое вообще бывает», но Алексей не слушал. Он просто лежал и смотрел в серое небо, которое медленно очищалось от пепла, разгоняемого ветром над долиной смерти.
— Система, — мысленно позвал он, даже не открывая глаз. — Покажи характеристики.
Перед взглядом привычно вспыхнули голубоватые строки, перестраиваясь в знакомую таблицу.
Имя: Алексей Морозов (Михаил)
Уровень: 40
Ранг: E (прогресс до D: 95 %)
Мана: 320/9000 (восстановление 12 ед/мин)
ХАРАКТЕРИСТИКИ:
Сила: 84
Ловкость: 84
Выносливость: 84
Интеллект: 95
НАВЫКИ:
Активные:
Световой Прокол (4 ур.)
Световые Иглы (3 ур.)
Багровый Луч (улучшенный, редкий)
Падающие Звёзды (улучшенные)
Ледяное Спокойствие
Скрытность
Берсеркер
Багровое пламя (новый, редкий)
Пассивные:
Сканер (2 ур.)
Пожиратель Душ (3 ур.)
ИНВЕНТАРЬ:
Эликсиры маны (40 %): 2 шт.
Эликсиры здоровья (полные): 2 шт.
Артефакты для улучшения навыков: 3 шт.
Прочие трофеи
Алексей пробежался взглядом по цифрам и довольно хмыкнул. Сила перевалила за восемьдесят, интеллект вообще к сотне подбирается. Ещё немного — и D-ранг станет реальностью. Тело, хоть и выжатое до предела, отзывалось на каждую команду быстрее, чем когда-либо. Это чувствовалось даже сейчас, когда он просто лежал.
— Что там? — Глим наконец успокоился и подполз ближе, заглядывая в лицо. Три его глаза изучающе ощупывали Алексея, будто пытаясь понять, как в этом теле умещается столько мощи. — Ты чего лыбишься?
— Прогресс идёт, — коротко ответил Алексей, закрывая окно системы. — Скоро буду D-рангом.
— Чем? — не понял Глим, смешно склонив голову.
— Неважно. — Алексей рывком поднялся, чувствуя, как ноют все мышцы, но в целом — терпимо. Он отряхнул одежду от пепла, провёл рукой по лицу, стирая копоть. — Пошли. Демон сам себя не убьёт.
Он шагнул вперёд, туда, где за скалами уже угадывались очертания тёмной горы — логова Акризона. Чёрный пик, окутанный багровыми молниями, возвышался над миром, как напоминание о том, что финал близко.
Глим взлетел следом, помалкивая и только иногда косясь на долину, где ещё час назад кишела армия, а теперь только ветер гулял над пеплом, поднимая серые вихри и разнося останки тысяч тварей по миру.
Впереди ждал финальный бой. И Алексей был готов.
— Эй, летун, — бросил он через плечо, не сбавляя шага. — Рассказывай, что знаешь об этом Акризоне. Какие у него слабости, чем любит бить, чем дышит?
Глим подлетел ближе, пристраиваясь справа, и его голос прозвучал непривычно серьёзно:
— Дышит он огнём, это точно. Чистым, чёрным пламенем, которое жжёт не только тело, но и саму душу. А слабостей… — он запнулся, — ну, раньше за ним никаких слабостей не водилось. Но может, ты найдёшь? Ты же у нас спец по невозможному.
Алексей фыркнул, но без злости:
— Какой же ты всё-таки бесполезный, — проворчал он, ускоряясь. — Ладно, хрен с тобой. Сам справлюсь.
Он прошёл ещё несколько метров, потом остановился, прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Аура впереди полыхала так ярко, что даже сквозь веки казалось — вокруг разлит багровый свет.
— Теперь нужно немного отдохнуть, — сказал Алексей тише, открывая глаза. — Я чувствую эту тварь. Она полыхает, как доменная печь. Идти туда прямо сейчас — самоубийство.
— Да, ты прав, — Глим приземлился на ближайший валун, тяжело дыша. — Но учти: у Акризона не только чёрное пламя. Он ещё и мечом владеет, и щитом из тьмы, и… в общем, много чего умеет. Будь осторожен.
Алексей кивнул, отошёл к скале, сел, прислонившись спиной к холодному камню. Достал один из эликсиров восстановления маны, отпил половину, чувствуя, как живительная прохлада растекается по жилам.
Гора вздымалась из каменистой равнины, словно сломанный клинок, воткнутый в плоть этого мира. Чёрный камень её склонов, казалось, не отражал свет, а впитывал его, оставляя после себя лишь зыбкую, давящую полумглу. Над самой вершиной небо было исполосовано багровыми молниями — они били без грома, в полной, неестественной тишине, озаряя окрестности мертвенными сполохами.
— Мы приближаемся к логову Акризона, — тихо произнёс Глим, и его серебристая шерсть встала дыбом. Все три глаза существа были расширены, в них плескался ужас, который он даже не пытался скрыть.
Алексей молча кивнул, сжимая кулаки. С каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее. Его лёгкие работали, как кузнечные мехи, но ощущение было такое, будто он глотает не воздух, а густую, холодную патоку.
Вход в гору зиял провалом — аркой, края которой оплавились и застыли чёрным стеклом. Стоило им перешагнуть порог, как Алексея накрыло.
Это было не просто давление. Это было осознанное, враждебное присутствие, которое обрушилось на него всей своей чудовищной массой. Сканер взвыл, зашумя помехами, трёхмерная карта в сознании расплывалась, не в силах охватить искажённое пространство. Аура демона висела в воздухе, пропитывала стены, сочилась из каждого камня. У Алексея заломило виски, к горлу подкатила тошнота, а в ушах возник противный, высокий звон, словно мир вокруг истончился и сейчас лопнет. Казалось, сама реальность здесь больна, заражена чужой, неестественной волей.
Они шли по коридору, вырубленному в живой скале. Стены здесь не были гладкими — они дышали. Медленно пульсировали, покрытые сетью багровых прожилок, похожих на воспалённые вены. Пол под ногами был горячим, и от него поднимался смрад серы и горелой плоти.
Зал распахнулся перед ними внезапно, без предупреждения.
Огромное пространство, уходящее ввысь, в непроглядный мрак, терялось где-то в толще горы. В центре, на возвышении из спёкшейся лавы и черепов, стоял трон. Он не был искусно вырезан — он был выращен из тьмы и пламени, его подлокотниками служили оскаленные морды тварей, которых Алексей никогда не видел.
А на троне сидел ОН.
Акризон.
Он был под стать своему жилищу — воплощённый кошмар, обретший плоть. Ростом около трёх метров, но из-за исходящей от него ауры казался гигантом, занимающим собой всё пространство. Его тело не было цельным — оно перетекало, менялось, состояло из клубов густого мрака и языков багрового пламени, которые лизали воздух, не издавая ни звука. Два огромных, закрученных назад рога венчали голову, их поверхность была испещрена рунами, пульсирующими алым светом в такт ударам невидимого сердца.
Лица у демона почти не было — лишь два провала, в которых горели алым глаза, не знающие ни жалости, ни сомнения. Когда Акризон смотрел, казалось, что он заглядывает не в глаза, а прямо в душу, нащупывая там самое сокровенное, самое тёмное, чтобы потом с наслаждением это раздавить.
В правой руке, лежащей на подлокотнике, он сжимал Меч Теней. Клинок не отражал света — наоборот, он вытягивал его из окружающего пространства, оставляя вокруг себя зону абсолютной, непроглядной черноты.
— Ты наконец прибыл, смертный, — произнёс Акризон.
Голос демона не разнёсся эхом под сводами зала. Он возник прямо в голове у Алексея, тяжёлый, как ртуть, вязкий и холодный. Каждое слово вдавливалось в сознание, оставляя после себя чувство липкого, животного страха.
Глим жалобно пискнул и спрятался за ногу Алексея, дрожа всем телом.
— Я ждал тебя. Мой верный пёс чуял твой запах ещё за перевалом, — Акризон чуть склонил голову набок, и багровые глаза сузились, превратившись в две щёлочки, полные насмешки. — Ты убил их. Десять тысяч. Моих детей. Мою армию.
В его голосе не было гнева. Было лишь ленивое, сытое любопытство хищника, рассматривающего загнанную в угол дичь.
— И теперь ты стоишь здесь. Весь в свете, весь в праведном гневе, — из его ноздрей вырвались струйки чёрного пламени. — Думаешь, что готов. Думаешь, что тот фарс с моими щенками чему-то тебя научил.
Акризон медленно поднялся с трона. Ростом он оказался ещё выше, чем казался сидя. Тьма под его ногами зашевелилась, потекла, словно живая, собираясь в щупальца.
— Ты даже не представляешь, мальчик, насколько ты жалок в своей самоуверенности, — оскалился демон. Рта у него не было, но Алексей видел этот оскал — ряд белых, идеально ровных клыков, проступающих сквозь багровое пламя. — Ваш мир кишит такими, как ты. Вспышки. Искры. Вы сгораете быстро и ярко, не успев даже толком разгореться.
Он сделал шаг вперёд, и каменный пол под его ногой треснул, оплавившись.
— Но ты… ты другой, — в голосе демона впервые проскользнул интерес. — Я чую в тебе древнюю кровь. Ты пахнешь не этим миром. Ты пахнешь… моим миром. — Акризон втянул воздух, которого не существовало. — И тем, кто сражался с нами раньше. Забавно. Очень забавно.
Чёрное пламя на его плечах взметнулось вверх, освещая зал багровыми сполохами.
— Что ж, — пророкотал Акризон, поднимая Меч Теней. Клинок даже не пришлось заносить для удара — сама тьма вокруг него заточилась, превратившись в лезвие. — Давай посмотрим, что оставил в тебе тот, прежний. Давай посмотрим, способен ли ты подарить мне хоть каплю удовольствия перед тем, как твоя душа навеки увязнет в моём пламени.
Глим отпрянул назад, вжимаясь в стену, а Алексей, стиснув зубы, шагнул вперёд, навстречу демону. Давление ауры стало невыносимым, но Ледяное Спокойствие уже включилось, замедляя время, приглушая боль и страх, оставляя только холодный, расчётливый разум и готовые к бою навыки.
Гул голоса Акризона всё ещё висел в воздухе, когда демон медленно опустился обратно на трон. Он не нападал. Он ждал. Наслаждался моментом, как кот, играющий с мышью перед тем, как перекусить ей хребет. Багровые глаза с ленивым интересом наблюдали за Алексеем, прожигая в нём дыры.
— И как мне сражаться с ним? — прошептал Алексей, не оборачиваясь к Глиму. Голос его дрогнул — впервые за долгое время. — Такое ощущение, что он не моего уровня. Даже не рядом. Он… ранга А? А может, и вовсе S. — Он сглотнул, чувствуя, как холодок пробежал по позвоночнику. — Как мне быть? Как сражаться с этим?
Ледяное Спокойствие всё ещё работало, приглушая эмоции, но даже оно не могло полностью погасить тот животный ужас, который внушала одна лишь аура демона. Сканер молчал, захлебнувшись данными, которые не мог обработать.
Глим, дрожащий и прижавшийся к его ноге, вдруг замер. А потом маленькое существо расправило плечи, встряхнуло серебристой шерстью и, словно приняв какое-то важное решение, шагнуло вперёд, вставая рядом с Алексеем.
— Вам необходимо слиться со мной для сражения с демоном, — тихо, но твёрдо произнёс Глим. Его три глаза смотрели на Алексея с какой-то обречённой нежностью.
— Что ты имеешь в виду? — Алексей резко обернулся, вглядываясь в проводника.
— Я был создан для этого, — Глим говорил спокойно, словно констатировал факт, от которого никуда не деться. — Этот мир, этот прорыв… меня создали для того, чтобы прокачать тебя во время битвы с демоном. Я — инструмент. Расходный материал. Моя единственная цель — усилить тебя в решающий момент.
Алексей молчал, переваривая услышанное. Глим тем временем продолжал, и в его голосе проступила грусть:
— Когда мы сольёмся в единое целое, твои характеристики вырастут. Ты получишь доступ к моим способностям, к моему зрению, к моей сущности. Но… — он запнулся, опуская взгляд. — После окончания битвы я просто исчезну. Растворюсь в тебе. Такова моя участь.
— Нет, — выдохнул Алексей. Коротко. Резко. Как пощёчина.
— Что? — Глим поднял голову, и в его трёх глазах мелькнуло недоумение.
— Я сказал — нет. Такой расклад меня не устраивает, — Алексей покачал головой, сжимая кулаки. — Ты не вещь. Ты шёл со мной всю дорогу. Ты предупреждал меня об опасностях, ты дрожал от страха, но не бросил меня. И теперь я должен тобой пожертвовать? — он горько усмехнулся. — Дрянная сделка.
— Но я был создан для этого! — в голосе Глима впервые прорезалось отчаяние. Он всплеснул маленькими лапками, указывая на трон, где в ленивой позе восседал Акризон. — Без меня вам не выиграть! Вы видели его! Вы чувствуете его мощь! Я — единственный шанс!
— Это уже не тебе решать, — отрезал Алексей, и в его голосе проступила сталь, которой не было ещё минуту назад. Он смотрел на Глима и видел не проводника, не инструмент, не функцию. Он видел существо, которое боялось, но шло. Которое знало свою обречённость, но не сбежало. — Слышишь? Не тебе.
Алексей положил руку на плечо Глима, чувствуя, как под серебристой шерстью бьётся крошечное сердечко — часто-часто, как у загнанного зверька.
— Ты боялся всю дорогу, — тихо сказал Алексей. — Трясся от каждого шороха. Но ты был рядом. Ты указывал путь. Ты рассказал мне о его способностях. Это и есть твой вклад. А умирать… — он покачал головой. — Умирать за меня будешь, когда я сам скажу. А я не говорю.
Глим замер, глядя на него снизу вверх. Три глаза наполнились чем-то, чему Алексей не мог подобрать названия. Это не была благодарность. Это было что-то глубже. Что-то, чему не положено появляться у существа, созданного быть расходным материалом.
— Но как же… — прошептал Глим. — Без слияния вы не…
— Заткнись, — Алексей усмехнулся, и в этой усмешке не было злости — только странная, тёплая уверенность. — Я уже убивал тех, кого не мог убить. Я выживал там, где не должен был. И знаешь что? Я не привык платить за победу чужими жизнями. Тем более — твоей.
Он отпустил плечо Глима и повернулся к трону, где Акризон терпеливо ждал, наблюдая за этой сценой с холодным, презрительным любопытством.
— Придумаем что-нибудь, — бросил Алексей через плечо. — Мы уже здесь. Обратно всё равно дороги нет.
Глим стоял, не в силах пошевелиться. Маленькое существо, созданное для одной-единственной цели, вдруг обнаружило, что его цель может измениться. Что тот, кого он должен был усилить ценой собственного исчезновения, просто… не захотел.
И впервые за всё своё недолгое существование Глим почувствовал нечто, чему не было названия в его программном коде.
Алексей не стал ждать.
Ледяное Спокойствие сжало время в тугую пружину, мир замедлился, позволяя, ему видеть каждое движение багровых языков пламени на плечах демона, каждую пульсацию рун на его рогах. Глим отскочил в сторону, прижимаясь к стене и закрывая голову лапками.
— Световой Прокол!
Рука Алексея взметнулась вверх, и из его ладони ударил луч — концентрированный, плотный, как копьё из чистого света. Воздух перед ним вскипел, искажаясь от жара, и сияющая вспышка на миг озарила весь зал, разгоняя тьму по углам.
Удар пришёлся Акризону прямо в грудь.
И просто… отскочил.
Алексей не поверил своим глазам. Луч света, способный прошивать насквозь тварей выше его рангом, ударил в демона и разлетелся миллионами искр, словно наткнулся на идеально отполированное зеркало. Багровое пламя на теле Акризона даже не колыхнулось.
Демон не шелохнулся. Он сидел на троне, подперев щёку кулаком, и смотрел на Алексея с выражением скучающего превосходства.
— Это всё? — лениво поинтересовался голос в голове. — Я ожидал большего от того, кто вырезал моих щенков.
Алексей стиснул зубы.
— Световые Иглы!
Десятки световых копий вспыхнули в воздухе вокруг него, выстроились в идеальные ряды и сорвались с мест, вонзаясь в демона со всех сторон. Плечи, руки, грудь, голова — Алексей целил в каждую доступную точку, пытаясь найти брешь.
Иглы врезались в невидимую преграду за полметра до тела Акризона и осыпались светящейся пылью, так и не коснувшись его.
— Красиво, — равнодушно отметил демон, разглядывая свои когти. — Бесполезно, но красиво.
— Багровый Луч!
Алексей сменил тактику. Свет не брал — может быть, тьма возьмёт тьмой? Багровый, улучшенный луч ударил из его ладони — концентрированный, пробивной, игнорирующий часть защиты. Красная нить врезалась в демона, пытаясь продавить его оборону.
Акризон даже не моргнул.
Луч упёрся в ту же невидимую стену, зашипел, заискрил и погас, не причинив вреда.
— Тьма не кусает тьму, глупый, — лениво протянул демон, меняя позу на троне. Он закинул ногу на ногу, положил подбородок на кулак и с интересом наблюдал за потугами Алексея, как смотрят за мухой, бьющейся о стекло. — Ещё есть варианты? Я никуда не тороплюсь.
Алексей перевёл дыхание. Мана таяла, но он не мог остановиться. Не мог позволить себе проиграть, даже не начав.
— Падающие Звёзды!
Потолок зала, теряющийся во мраке, вдруг озарился сотнями огней. Световые сгустки, размером с кулак, посыпались вниз, как метеоритный дождь, накрывая трон и всё вокруг. Они взрывались, оставляя кратеры в каменном полу, поднимая тучи пыли и осколков.
Когда пыль осела, Акризон сидел в том же положении. Вокруг трона, радиусом метра в три, пол был абсолютно цел. Ни царапины. Ни следа. Словно невидимый купол просто стряхнул с себя весь этот фейерверк, как надоедливую мошкару.
— Скучно, — зевнул демон. Прикрыл рот ладонью, из которой сочилась тьма. — Это всё, на что способен воин, уничтоживший десять тысяч? Я разочарован.
Алексей взмок. Пот катился по лицу, смешиваясь с пылью. Колени дрожали от перенапряжения, а в груди разрасталось липкое, холодное чувство бессилия.
— Багровое пламя!
Он ударил новым навыком, тем самым, что получил за уничтожение армии. Багровое, почти чёрное пламя вырвалось из него и накрыло демона волной жара, способной испепелить камень. Алексей видел, как оплавляются стены вокруг, как трескается пол, как воздух превращается в раскалённое марево.
Акризон сидел в эпицентре огненного шторма.
И улыбался.
Нет, не улыбался — у него не было рта. Но Алексей чувствовал эту улыбку, въедающуюся в его сознание, полную насмешки и превосходства.
— Огонь, — задумчиво произнёс демон, когда пламя схлынуло, не оставив на нём и следа. — Ты пытаешься жечь Повелителя Пламени. — Он медленно поднял руку и щёлкнул пальцами. На кончике когтя вспыхнул крошечный язычок чёрного огня. — Хочешь, покажу, как это делается по-настоящему?
Алексей отшатнулся, инстинктивно вскидывая руки для защиты. Но Акризон не атаковал. Он просто погасил огонь и снова откинулся на спинку трона, всем своим видом показывая, что происходящее — не более чем развлечение для пресыщенного скукой существа.
— Продолжай, — разрешил демон великодушно. — У меня есть пара тысячелетий в запасе. Посмотрим, как долго ты сможешь меня развлекать, прежде чем сломаешься.
Глим вжался в стену, глядя на эту картину широко раскрытыми глазами. Он видел то, что Алексей в пылу битвы замечать перестал — Акризон даже не использовал защиту. Не активировал щит, не ставил барьер. Он просто существовал в этом пространстве, и сама реальность вокруг него подчинялась его воле, не позволяя атакам даже приблизиться.
— Алексей… — прошептал Глим одними губами. — Он даже не сражается…
Алексей стоял, тяжело дыша, в центре зала, окружённый остывающими воронками от собственных ударов, и смотрел на демона, которого не мог даже поцарапать. В руках всё ещё тлели остатки багрового пламени, но сил на новую атаку почти не осталось.
А Акризон сидел на троне, скучающий и бессмертный, и ждал.
Акризон лениво наблюдал за Алексеем, который стоял, тяжело дыша, в центре искареженного зала. Руки всё ещё подрагивали от перенапряжения, мана была на исходе, но взгляд… взгляд горел. Не отчаянием. Не страхом. Чем-то другим.
— Знаешь, — вдруг произнёс демон, и в его голосе прорезались нотки неподдельного интереса. — А ты забавный. Большинство смертных на твоём месте уже молились бы, плакали или пытались бежать. А ты стоишь. Смотришь. Думаешь.
Он поднялся с трона. Медленно, с ленцой потянулся, и от этого движения тьма в зале колыхнулась, словно живая.
— Хочешь секрет? — Акризон сделал шаг вниз по ступеням из черепов. — Я ведь действительно мог бы убить тебя одним движением. Паралич воли, удар мечом, и твоя душа уже корчилась бы в моём пламени. — Он остановился, наклонив голову. — Но не буду.
Алексей напрягся, готовясь к любому подвоху.
— Ты убил десять тысяч моих детей, — продолжил демон, и в его голосе впервые проскользнуло что-то, похожее на эмоцию. Не гнев. Скорее… любопытство. — Это впечатляет. Даже для меня. И я хочу понять — как? Как слабейший из смертных смог вырезать армию, с которой не справились бы лучшие из воинов Преисподней?
Он сделал ещё шаг. Теперь между ними было метров двадцать. Расстояние, которое демон мог преодолеть быстрее, чем Алексей успел бы моргнуть.
— Покажи мне, — потребовал Акризон, и его багровые глаза вспыхнули ярче. — Покажи, на что ты способен, когда не просто долбишься в мою защиту, как баран в новые ворота. Удиви меня. Заинтересуй. И тогда, возможно, я позволю тебе умереть достойно.
Меч Теней в его руке качнулся, и Алексей физически ощутил, как пространство вокруг исказилось. Воздух стал тягучим, вязким, словно патока.
— А если нет, — усмехнулся Акризон, — я просто раздавлю тебя, как букашку. Но сначала…
Он щёлкнул пальцами, и Алексей едва успел заметить движение тени у своих ног.
Боль.
Она пришла не откуда-то снаружи — она родилась внутри, в груди, в голове, в каждой клетке тела. Чёрное пламя не жгло кожу — оно жгло душу, память, саму суть. Алексей закричал, не сдержав крика, и упал на колени, выгибаясь от невыносимой агонии.
— Это даже не атака, — прокомментировал Акризон, разглядывая свои когти. — Так, щекотка. Демонстрация. Чтобы ты понимал разницу между нами.
Пламя исчезло так же внезапно, как появилось. Алексей остался стоять на коленях, тяжело дыша, по лицу градом катился пот, руки дрожали, но сознание… сознание работало.
Интеллект 95 сработал.
Ледяное Спокойствие включилось на полную мощность, замедляя восприятие, раскладывая всё по полочкам, анализируя, сопоставляя. Алексей не просто чувствовал боль — он изучал её. Её природу, её источник, её слабые места.
Он не атаковал меня напрямую. Он использовал мою тень. Провёл пламя через неё. Значит, его сила связана с тенями, с искажением пространства. Но если он использует тени… значит, там, где нет тени, его удар слабее.
— Вставай, — лениво бросил Акризон. — Я ещё не наигрался.
Он взмахнул рукой, и из пола вокруг Алексея взметнулись шипы чистой тьмы. Они росли со скоростью лесного пожара, целили в ноги, в корпус, стремясь пронзить, пригвоздить к месту.
Алексей не стал уворачиваться. Он прыгнул вверх, активируя Световой Прокол не как атаку, а как импульс под ногами. Световая вспышка ударила в пол, создавая ударную волну, которая разнесла ближайшие шипы в клочья, а заодно дала толчок, позволяющий Алексею перекувырнуться в воздухе и приземлиться в стороне.
— О, — Акризон приподнял бровь (там, где она должна была быть). — Импровизация. Уже лучше.
Но Алексей не слушал. Он лихорадочно просчитывал варианты. Прямая атака бесполезна. Защита игнорирует любой урон. Его сила — тьма, пламя, тени. Моя сила — свет и огонь. Но огонь он тоже игнорирует. Значит, свет. Но свет я уже пробовал…
— Скучаешь? — поинтересовался Акризон и взмахнул мечом.
Алексей даже не увидел атаки — только почувствовал, как воздух слева от него схлопывается. Инстинкты, обострённые Ледяным Спокойствием, бросили его вправо за мгновение до того, как пространство, где он только что стоял, просто… исчезло. Разрез от Меча Теней прошёл в сантиметре от плеча, оставив после себя зияющую черноту, которая медленно затягивалась, всасывая в себя пыль и мелкие камни.
— Реакция неплохая, — признал демон. — Даже отличная. Но этого недостаточно.
Следующий удар пришёлся снизу. Алексей едва успел подпрыгнуть, чувствуя, как лезвие тьмы проносится под подошвами, разрезая каменный пол, как масло.
Он играет, — понял Алексей, приземляясь и тут же уходя в перекат, уклоняясь от нового выпада. — Он мог бы убить меня десятком способов, но он играет. Ему интересно. Он хочет посмотреть, на что я способен. Значит, у меня есть время. Время, чтобы найти уязвимость.
— Быстрее, — зевнул Акризон, лениво очерчивая мечом круг. Из этого круга вырвались теневые щупальца, хлестнули по залу, разбивая колонны, вздымая тучи пыли. Одно из них зацепило Алексея по касательной, отбросив к стене.
Удар был чудовищным. Алексей врезался в камень, оставляя в нём вмятину, и сполз вниз, чувствуя, как хрустнули рёбра. Система пискнула: «Здоровье: 78 %».
— Слабоват, — констатировал Акризон, приближаясь. — Я разочарован. Ты даже не заставил меня вспотеть.
Алексей поднялся, сплёвывая кровь. Руки дрожали, в глазах двоилось, но мозг работал с бешеной скоростью.
Тьма. Тени. Пламя. Он использует всё это, но… почему он не использует что-то ещё? Почему он только играет, а не добивает?
Ответ пришёл сам собой.
Он не может. Или не хочет тратить силу. Он бережёт её для чего-то другого. Для кого-то другого. Я для него — развлечение, не более. Но если я перестану быть развлечением, если я стану угрозой… он раскроется.
Алексей выпрямился, вытирая кровь с разбитой губы.
— Это всё, на что ты способен? — крикнул он, глядя прямо в багровые глаза демона. В голосе не было страха. Была насмешка. — Великий Повелитель Пламени играет в кошки-мышки с E-рангом? А я думал, ты круче.
Акризон замер.
Тьма вокруг него вздрогнула.
— Что ты сказал? — тихо спросил демон, и в этом голосе впервые прорезалась сталь.
— Скучно, — передразнил Алексей, копируя интонации Акризона. — Я думал, здесь будет битва. А тут… цирк. Демон, который боится испачкать руки. Или, — Алексей усмехнулся, — просто не умеет по-настоящему сражаться без своих игрушек?
На мгновение в зале повисла мёртвая тишина.
А потом Акризон шагнул вперёд.
Не лениво. Не играючи. А так, что каменный пол под его ногой треснул, разлетаясь на куски, а багровые молнии над троном взметнулись к самому потолку, освещая зал кровавым светом.
— Ты… — голос демона больше не звучал в голове. Он гремел со всех сторон, от стен, от пола, от самого воздуха, вдавливая Алексея в камень чудовищным давлением. — Ты пожалеешь об этих словах.
Меч Теней взметнулся вверх, и тьма вокруг него начала сворачиваться, концентрироваться, превращаясь в нечто гораздо более опасное.
Алексей стоял, придавленный аурой, и лихорадочно просчитывал:
Хорошо. Он разозлился. Он перестал играть. Теперь он будет атаковать всерьёз. Но злость затуманивает разум. Даже демонам это свойственно. Значит, он будет делать ошибки. Мне нужно только… выжить достаточно долго, чтобы их увидеть.
— Посмотрим, как ты запоешь, когда я вырву твою душу и заставлю её гореть вечно! — пророкотал Акризон, и чёрное пламя на его теле взметнулось до потолка.
— Посмотрим, — выдохнул Алексей, принимая боевую стойку. — Я не привык проигрывать.
Глим, вжавшийся в стену, смотрел на это с ужасом и надеждой одновременно. Алексей не использовал его как инструмент. Алексей сражался сам. И пусть пока он проигрывал, пусть каждое мгновение могло стать последним…
Алексей стоял, придавленный к полу чудовищным давлением ауры Акризона. Каждое движение давалось с трудом, словно он сражался не с демоном, а с гравитацией чужой звезды. Рёбра ныли, во рту чувствовался привкус крови, а мана… мана таяла с катастрофической скоростью.
— Световой Прокол!
Он ударил снова, вложив в навык остатки сил. Луч света врезался в приближающегося демона и… снова разлетелся искрами, не причинив вреда. Акризон даже не замедлился.
— Глупец, — пророкотал демон, и его голос обрушился на Алексея физической волной, от которой заложило уши. — Ты думал, что оскорбления заставят меня ошибаться? Думал, злость ослепит меня?
Чёрное пламя на его плечах взметнулось к потолку, и Алексей физически ощутил, как жар начинает плавить воздух вокруг.
— Я существую тысячелетия, червяк. Я видел, как цивилизации рождались и умирали. Я пил слёзы богов и пожирал души героев. И ты… ты со своим жалким светом… — Акризон взмахнул мечом, и лезвие тьмы рассекло пространство в сантиметре от лица Алексея. — Ты решил, что сможешь мной манипулировать?
Следующий удар пришёлся снизу. Алексей едва успел подпрыгнуть, чувствуя, как лезвие разрезает подошвы его ботинок. Приземлившись, он кувыркнулся в сторону, уходя от нового выпада, и вскочил на ноги, тяжело дыша.
— Я не манипулировал, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Я просто сказал правду. Ты слаб. Ты боишься.
Акризон замер.
— Боюсь? — переспросил он, и в его голосе прорезалось нечто, похожее на искреннее удивление. — Боюсь? Тебя?
— Не меня, — Алексей покачал головой, лихорадочно просчитывая варианты. Ледяное Спокойствие работало на пределе, раскладывая ситуацию на атомы. — Ты боишься того, кто стоит за мной. Того, прежнего. Того, чей след ты почувствовал. Ты не знаешь, насколько я силён на самом деле, и это тебя пугает. Поэтому ты играешь. Поэтому ты не добиваешь. Ты проверяешь, не проснётся ли во мне кто-то другой.
На мгновение в зале повисла мёртвая тишина.
А потом Акризон рассмеялся.
Это не был человеческий смех. Это был грохот обвалов, шипение лавы, вой урагана — всё сразу. Стены затряслись, с потолка посыпались камни, а Глим зажал уши лапками и забился в угол, скуля от боли.
— Забавно, — произнёс демон, и смех оборвался так же внезапно, как начался. — Очень забавно. Ты прав, смертный. Я чувствую в тебе древнюю кровь. Я чувствую того, кто сражался с нами в прошлую эпоху. И да… — он склонил голову, разглядывая Алексея с новым, более пристальным интересом. — Мне интересно, проснётся ли он.
Акризон поднял руку, и тьма вокруг него сгустилась, сворачиваясь в плотные, тяжёлые жгуты.
— Но знаешь, что самое смешное? — продолжил демон, и в его голосе прорезалась плотоядная усмешка. — Даже если он проснётся… даже если древний воин вернётся… в этом теле ему не хватит сил меня одолеть. Ты слишком слаб. Твой сосуд слишком хрупок. Ты сломаешься раньше, чем он успеет сделать хоть один удар.
Жгуты тьмы сорвались с места.
Алексей едва успел активировать Световой барьер, сплетённый из Игл, но тьма просто проглотила его защиту, даже не замедлившись. Первый жгут ударил в грудь, отбрасывая Алексея к стене. Второй обвился вокруг ноги, сжимая с такой силой, что кости затрещали. Третий… третий схватил за горло и поднял в воздух.
— Здоровье: 62 % — пискнула система.
Алексей задыхался. Тьма душила его, высасывала силы, проникала в лёгкие, в кровь, в самую душу. Перед глазами поплыли круги, в ушах зашумело, а Ледяное Спокойствие вдруг дало сбой — картинка задрожала, рассыпалась на пиксели.
Это конец, — пронеслось в голове. — Я проиграл.
Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке сознания, что-то шевельнулось. Что-то древнее, злое, отчаянное. То, что не умело проигрывать. То, что отказывалось сдаваться даже перед лицом неизбежной гибели.
Берсеркер.
Алексей знал этот навык. Знал, что он делает. Знал цену, которую придётся заплатить. Потеря контроля, безрассудство, риск уничтожить всё вокруг вместе с врагом.
Другого выхода не было.
— Активирую… — прохрипел Алексей, сжимая кулаки. — Берсеркер.
Мир взорвался красным.
Тьма, сжимавшая горло, вдруг ослабла. Жгуты, опутывавшие тело, лопнули, разлетаясь клочьями. Алексей рухнул на пол, но тут же вскочил, и в этом движении чувствовалась нечеловеческая, звериная грация.
Он изменился.
Глаза налились кровью, превратившись в два горящих угля. Вены на шее и руках вздулись, пульсируя чёрным. Дыхание стало глубоким, рваным, с хриплым рычанием, вырывавшимся из груди. Каждая мышца напряглась до предела, готовая рвать, крушить, убивать.
— Ого, — выдохнул Акризон, и в его голосе впервые прорезалось нечто похожее на удивление. — А вот это уже интересно.
Алексей не слышал его. Мысли исчезли, уступив место чистому инстинкту. Боль ушла. Страх ушёл. Осталась только ярость — первобытная, всепоглощающая, сладкая, как кровь.
Сила: 84 → 168
Ловкость: 84 → 168
Выносливость: 84 → 168
Интеллект: 95 → 47 (снижение контроля)
Он рванул вперёд.
Не человек — зверь. Снаряд чистого разрушения. Акризон едва успел вскинуть меч, как Алексей врезался в него, сбивая с места. Кулаки, усиленные вдвое, заколотили по демону с бешеной скоростью — десятки ударов в секунду, каждый из которых мог пробить сталь.
— Да что ты… — Акризон покачнулся, но устоял. Чёрное пламя взметнулось, пытаясь отбросить Алексея, но Берсеркер не чувствовал боли. Он просто продолжал молотить, игнорируя ожоги, игнорируя плавящуюся кожу.
— А-А-А-А! — рёв вырвался из глотки Алексея, нечеловеческий, звериный. Он вцепился в руку демона, пытаясь вырвать меч, но пальцы соскальзывали с тьмы.
Акризон взмахнул крыльями, создавая ураган, который отбросил Алексея к стене. Но Берсеркер даже не почувствовал удара — он тут же вскочил и снова бросился в атаку, не давая демону опомниться.
— Багровое пламя! — заорал Алексей, и огонь, усиленный Берсеркером, ударил из него с такой мощью, что стены вокруг начали плавиться, стекая на пол раскалёнными потоками.
Акризон вскинул руку, создавая щит из тьмы, но пламя продавило его. Не полностью, не пробило, но продавило — впервые за весь бой. Демон отшатнулся, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на удивление.
— Ты… — прошипел он. — Ты смеешь…
Алексей не слушал. Он уже был рядом, в прыжке, с занесённым для удара кулаком, на котором пульсировал багровый свет.
Удар пришёлся в лицо.
Акризона отбросило на несколько метров, он врезался в собственный трон и опрокинул его. Впервые за всю битву демон оказался на полу.
— Хорошо, — пророкотал он, поднимаясь. Голос его изменился — в нём больше не было лени, не было снисходительности. Был гнев. Холодный, расчётливый, смертоносный гнев. — Хорошо, смертный. Ты разозлил меня.
Чёрное пламя на его теле взметнулось до потолка, заполняя весь зал жаром, от которого даже камень начинал дымиться. Меч Теней в его руке засветился алым, втягивая в себя тьму со всех углов.
— Теперь ты умрёшь по-настоящему, — пообещал Акризон, делая шаг вперёд. — Без игр. Без пощады. Просто умрёшь.
Алексей стоял напротив, тяжело дыша, сжимая кулаки до хруста. Глаза его горели красным, изо рта вырывалось рычание, а тело требовало только одного — убивать.
Глим, забившийся в угол, смотрел на это с ужасом и надеждой. Берсеркер дал Алексею силу, но лишил его контроля. Сможет ли он победить, не превратившись в безмозглого зверя?
И главное — останется ли в нём хоть что-то человеческое, когда ярость утихнет?
Берсеркер нёс Алексея вперёд на крыльях чистой, незамутнённой ярости. Мир превратился в размытое красное пятно, в котором существовала только одна цель — чудовищный силуэт, источающий тьму и пламя.
Удар. Ещё удар. Десятки ударов.
Кулаки врезались в демона, но Акризон даже не пытался уклоняться. Он стоял, как скала, и смотрел на обезумевшего человека с холодным, почти научным интересом.
— И это всё? — лениво поинтересовался он, когда Алексей в очередной раз попытался пробить его защиту голыми руками. — Ты отключил разум, включил зверя и думал, что этого достаточно?
Чёрное пламя лизнуло Алексея, заставив зашипеть от боли, но Берсеркер не чувствовал боли — только ярость. Он снова бросился в атаку, даже не пытаясь защищаться, даже не думая о тактике. Просто бил. Бил. Бил.
Акризон перехватил его кулак на лету.
— Скучно, — констатировал демон, сжимая пальцы. Кости Алексея затрещали, но Берсеркер даже не заметил — он попытался ударить другой рукой. Акризон поймал и её.
— Зверь без разума — всего лишь мясо, — философски заметил демон, поднимая Алексея в воздух, как нашкодившего котёнка. — Ты был интереснее, когда думал. Когда просчитывал. Когда пытался меня ужалить словами.
Он швырнул Алексея через весь зал. Тот врезался в колонну, сломал её, пролетел ещё несколько метров и замер в груде обломков.
— Вставай, — позвал Акризон. — Или хотя бы подыхай с достоинством.
Алексей встал.
Берсеркер не позволял ему лежать. Ярость гнала вперёд, заставляя подниматься снова и снова, несмотря на сломанные рёбра, на вывернутые суставы, на боль, которая должна была убить обычного человека. Он встал, пошатываясь, и сделал шаг к демону.
Потом ещё один.
Акризон вздохнул.
— Надоел, — сказал он и щёлкнул пальцами.
Из тени под ногами Алексея вырвались десятки чёрных цепей. Они опутали его, прижали к полу, не давая пошевелиться. Берсеркер зарычал, рванулся, но цепи держали крепко — они были сотканы из той же тьмы, что и сам демон.
— Лежи, — приказал Акризон, приближаясь. В руке его засиял Меч Теней, готовый нанести последний удар. — Твой древний предок так и не проснулся. Жаль. Я рассчитывал на интересную схватку.
Алексей рвался в цепях, рычал, кусался, но тьма держала крепко. Ярость застилала глаза, не давала думать, не давала понять, что он проиграл.
Идиот, — подумал кто-то внутри.
Алексей дёрнулся. Это был не его голос. Не его мысль.
Куда прёшь, дурак? Остановись.
Голос был тихим, далёким, словно из глубокого колодца. Но он был. Реальный. Осязаемый.
Кто… — подумал Алексей, но ярость снова накрыла его, заставляя забыть, заставляя рваться в цепях с удвоенной силой.
Не рыпайся, — снова пришёл голос, на этот раз ближе. — Слушай сюда.
Цепи скрипели, но держали. Акризон приближался, занося меч.
Ты хочешь жить? — спросил голос.
Алексей замер. Впервые за всё время Берсеркера в его голове возникла пауза. Мысль. Вопрос.
Хочу, — подумал он, и это было его собственное, не звериное, не яростное — человеческое желание.
Тогда заткни зверя. Слышишь? Заткни его.
Как?
Как всегда затыкал. Ты сильнее его. Ты человек. Он — только инструмент.
Акризон остановился в двух метрах, глядя на Алексея сверху вниз. Меч качнулся, готовый опуститься.
Сейчас, — произнёс голос, и в нём прорезалась сталь. — Или умрёшь. И я умру. И всё, что было до, — зря. Давай, мальчик. Покажи, что ты не просто мясо.
Алексей закрыл глаза.
Ярость кипела внутри, требовала выхода, рвалась наружу, но он… он просто смотрел на неё. Со стороны. Как на волну, которая накатывает на берег, но не может смыть скалу.
Ты — скала, — шепнул голос. — А он — вода. Вода уйдёт. Ты останешься.
Красная пелена перед глазами начала рассеиваться. Мир обрёл очертания — не размытые, не рваные, а чёткие, резкие. Алексей увидел цепи. Увидел меч, занесённый над головой. Увидел багровые глаза демона, в которых плескалось любопытство.
И увидел себя.
Своего внутреннего зверя — огромного, красноглазого, обезумевшего от ярости. Он метался в клетке, требуя свободы, требуя крови.
Нет, — мысленно сказал ему Алексей. — Не сейчас. Не так.
Зверь зарычал, бросился на решётку.
Я сказал — НЕТ.
И решётка устояла.
Зверь отшатнулся, глядя на Алексея с недоумением. Он привык, что хозяин отпускает поводок. Что хозяин тонет в ярости, отдавая ему контроль. А тут… тут хозяин стоял и смотрел. Спокойно. Твёрдо. Как на нашкодившего пса.
Место, — приказал Алексей.
И зверь лёг.
Ярость не исчезла — она никуда не делась. Она просто перестала быть слепой. Она стала частью Алексея, его инструментом, его оружием, но не хозяином.
Алексей открыл глаза.
Цепи всё ещё держали его. Акризон всё ещё стоял с занесённым мечом. Но взгляд Алексея изменился. В нём не было безумия. В нём была сталь.
— Интересно, — произнёс Акризон, останавливая удар в последний момент. — Ты вернулся?
— Я никуда не уходил, — тихо ответил Алексей. Голос его звучал странно — в нём слышалось эхо. Эхо Берсеркера, эхо ярости, но и эхо чего-то ещё. Чего-то древнего, что только что коснулось его сознания.
Спасибо, — мысленно отправил он в пустоту.
Ответа не было. Голос исчез, растворился, оставив после себя только лёгкое, почти незаметное тепло в груди.
Но Алексей знал — он был. Был кто-то, кто помог. Кто-то, кто не дал ему сгинуть в ярости.
Потом. Он подумает об этом потом.
— А теперь, — произнёс Алексей, глядя прямо в глаза демону, — давай попробуем ещё раз. Только без глупостей.
Цепи на его теле задрожали. Свет — чистый, белый, без примеси ярости — начал сочиться сквозь тьму, разъедая её, как кислота.
Акризон отступил на шаг. В его взгляде мелькнуло нечто, чему он сам не мог подобрать названия.
— Что ты такое? — спросил он.
— Твоя смерть, — ответил Алексей. И цепи лопнули.
Мир схлопнулся до одной точки.
Алексей рванул с места, и камень под его ногами взорвался кратером — Берсеркер под контролем не просто усиливал, он превращал тело в идеальную машину убийства. Скорость, которую развил Алексей, заставила воздух визжать, разрываясь звуковым хлопком.
Акризон вскинул меч.
КЛАЦ!
Световой Прокол, спрессованный в кулаке, встретился с лезвием тьмы. Ударная волна рванула во все стороны, срывая со стен каменную крошку, разнося колонны в пыль. Глима отбросило в угол, прижало к стене невидимой рукой.
— Неплохо, — признал Акризон, отражая удар.
Но Алексей уже исчез.
Ловкость 168 в сочетании с Ледяным Спокойствием творила невозможное. Он перемещался быстрее, чем глаз демона успевал зафиксировать — мелькал слева, справа, сверху, осыпая Акризона градом ударов, каждый из которых нёс заряд чистого света.
— Световые Иглы!
Сотни световых копий материализовались в воздухе и ударили с разных направлений, заходя в тыл, во фланги, сверху. Акризон взмахнул крыльями, создавая вихрь тьмы, но несколько игл прорвались, вонзившись в плечо и бок.
Демон зарычал.
Впервые за весь бой — зарычал от боли.
— Тварь! — взревел он, и Крик Бездны ударил по залу физической волной.
Алексей почувствовал, как сознание пытается угаснуть, паралич сковывает мышцы, но Сила Воли 95 (производная от интеллекта) устояла. Он покачнулся, но не упал, и тут же контратаковал.
— Багровый Луч!
Улучшенный, пробивной удар хлестнул по демону, целя в незащищённое место — туда, куда только что вошли Иглы. Акризон взвыл, отшатываясь, и Алексей увидел — впервые увидел — каплю чёрной, дымящейся крови, упавшую на пол.
Он раним. Он ЧУВСТВУЕТ боль.
— Довольно игр! — пророкотал Акризон, и тьма вокруг него взорвалась.
Сила Акризона.
Чёрное пламя заполнило зал, пожирая воздух, свет, пространство. Оно не просто жгло — оно высасывало саму реальность, оставляя после себя зияющую пустоту. Алексей уворачивался, перекатывался, прыгал, используя каждую складку местности, но пламя было везде.
— Щит из Света!
Импровизированный барьер, сотканный из Игл, на секунду задержал огонь. Секунды хватило, чтобы Алексей ушёл из эпицентра, но край пламени всё же достал его, опалив плечо.
Здоровье: 54%
— Слабоват твой свет, — усмехнулся Акризон, взмывая в воздух на расправленных крыльях. Теперь он нависал сверху, как грозовая туча, готовая разразиться смертью. — Против моего пламени он — всего лишь искра.
— Посмотрим, — выдохнул Алексей, активируя Падающие Звёзды.
Сотни световых сгустков ударили с потолка, целя точно в демона. Акризон попытался уйти, но звёзд было слишком много — они накрыли его градом, взрываясь при контакте, разрывая тьму на куски.
— А-А-А! — рёв демона сотряс гору.
Но Алексей не останавливался. Он уже мчался вверх по стене, используя Световые Иглы как упоры для ног, взбегая вертикально вверх, чтобы оказаться на одном уровне с врагом.
Прыжок.
— Багровое пламя!
Удар пришёлся прямо в грудь демона. Усиленное Берсеркером, подпитанное яростью и контролем, багровое пламя врезалось в чёрное, и они схлестнулись в дикой схватке стихий. Воздух зашипел, закипел, пошёл волнами.
Акризон рухнул вниз, пробив каменный пол, провалившись на нижний ярус. Алексей приземлился на край воронки, тяжело дыша.
— Сканер, полный анализ, — прошептал он.
Данные потекли перед глазами:
Акризон (Повелитель Огненной Бездны)
Ранг: S (ослаблен после потери армии? — анализ: да, потеря 10 000 сквернов снизила его силу на 12 %)
Здоровье: 88 % (впервые повреждён)
Основные угрозы: Чёрное пламя, Меч Теней, Крик Бездны
Уязвимости: комбинированный свет + огонь? требует анализа…
Из пролома вырвалась тьма.
Акризон взлетел обратно, и вид его изменился — он больше не выглядел надменным и скучающим. Глаза горели алым огнём чистой ярости, рога пульсировали багровым, а меч в руке впитал в себя всю тьму зала, став абсолютно чёрным — чернее самой черноты.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Ты пожалеешь, что родился на свет.
Меч описал дугу, и пространство перед ним схлопнулось, разорвалось, обнажая пустоту между мирами. Алексей едва успел отпрыгнуть — там, где он только что стоял, теперь зияла дыра в никуда, засасывающая камни, пыль, свет.
— Это мощнее, — констатировал Алексей, уходя в перекат от нового удара. — Он перестал сдерживаться.
— Световые Иглы — стена!
Барьер встал за мгновение до того, как меч рассёк бы Алексея пополам. Лезвие врезалось в свет, зашипело, но продавило защиту. Алексей отбросило назад, он кувыркнулся, вскочил и тут же атаковал в ответ.
Скорость.
Он носился вокруг демона, как ртуть, нанося десятки ударов в секунду. Каждый удар — сгусток света, каждый удар — микроскопический урон, но в сумме они заставляли Акризона отступать, закрываться, тратить силы на защиту.
Интеллект 95 работал на полную: Алексей не просто бил — он изучал. Запоминал траектории, просчитывал следующие удары, анализировал слабые места.
Правое крыло двигается медленнее левого — там ранение от Игл. Левая сторона груди прикрыта хуже — туда бил Багровым пламенем. Глаза — самые уязвимые, но до них не добраться. Значит…
— Падающие Звёзды — концентрация!
Сотни световых сгустков вместо того, чтобы разлететься по залу, собрались в одну точку и ударили точечно — в правое крыло.
Треск. Визг. Акризон зашатался, теряя равновесие, и Алексей рванул в прорыв.
— Багровый Луч — максимальная мощность!
Красная нить впилась в открывшуюся рану, прожигая тьму, разрывая плоть демона. Акризон закричал — по-настоящему, страшно, так, что у Алексея заложило уши, а стены пошли трещинами.
Здоровье Акризона: 76%
— СДОХНИ! — взревел демон, и чёрное пламя ударило во все стороны без разбора.
Алексей не успел уйти. Волна огня накрыла его, сбила с ног, прижала к полу, начала пожирать.
Здоровье: 42 %… 38 %… 33 %…
— НЕТ! — заорал он, вскидывая руки.
Свет и багровое пламя вырвались из него одновременно, смешиваясь в дикую, безумную комбинацию, которую он никогда раньше не пробовал. Золотое и алое переплелись, ударили в ответ, разрывая чёрное пламя на клочья.
Две силы столкнулись в центре зала.
Мгновение тишины.
А потом взрыв, который разнёс всё.
Гору тряхнуло. С потолка посыпались тонны камня. Колонны рухнули. Пол ушёл из-под ног. Алексей и Акризон разлетелись в разные стороны, врезались в стены, проломили их, провалились в соседние залы.
Алексей поднялся, пошатываясь, сплёвывая кровь. Руки дрожали, мана была на исходе, здоровье висело на волоске. Но он стоял.
Акризон тоже поднялся.
Они смотрели друг на друга через руины, через дым, через пелену боли и ярости.
— Ты… — выдохнул демон, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на уважение. — Ты не сдаёшься.
— Не умею, — ответил Алексей, вытирая кровь с лица.
— Жаль, — Акризон покачал головой. — Потому что я только начал.
Чёрное пламя вспыхнуло с новой силой. Багровые молнии ударили с потолка, заряжая демона энергией. Меч Теней засветился алым, готовый к финальному удару.
— Крик Бездны — полная мощность, — произнёс Акризон, и мир вокруг начал умирать.
Алексей почувствовал, как реальность истончается, как сознание гаснет, как тело перестаёт слушаться. Но Ледяное Спокойствие держало последний рубеж, не давая тьме поглотить разум.
Не сдохнуть. Не сейчас. Не здесь.
Он вскинул руки, собирая остатки маны, остатки сил, остатки воли в один последний удар.
— Свет… Пламя… — прошептал он, смешивая навыки в безумный коктейль. — …ВСЁ ВМЕСТЕ!
И ударил.
Золото-алый луч пронзил зал, пробил Крик Бездны, врезался в Меч Теней, разнёс защиту демона и вонзился ему в грудь.
Акризон закричал.
Алексей упал на колени, теряя сознание.
Алексей стоял на коленях, тяжело дыша, чувствуя, как реальность плывёт перед глазами. Золото-алый луч, пробивший грудь демона, погас, оставив после себя только тлеющий след на камнях и запах озона, смешанный с гарью.
Мана: 340/9000
Здоровье: 18%
Берсеркер: активен (2 минуты до отката)
Слишком мало. Слишком всё мало.
Акризон не упал.
Он стоял, пошатываясь, прижимая руку к груди, и смотрел на Алексея с таким выражением, от которого у нормального человека сердце остановилось бы на месте. В багровых глазах демона больше не было ни лени, ни превосходства, ни даже ярости. Там была бездна. Чистая, абсолютная, первобытная ненависть, способная пожирать миры.
— Ты… — прохрипел Акризон, и голос его звучал так, словно говорила сама тьма, из которой он был соткан. — Ты посмел… коснуться меня.
Чёрное пламя на его теле больше не металось хаотично. Оно замерло, застыло, превратившись в неподвижную корону, пульсирующую в такт чему-то глубоко внутри.
— Теперь ты умрёшь так, как не умирал никто, — пообещал демон, выпрямляясь. — Я вырву твою душу, буду жечь её тысячу лет, а потом соберу осколки и буду жечь снова. Вечность. Ты будешь гореть вечность, смертный.
Меч Теней в его руке начал расти.
Алексей смотрел и понимал — это конец. Не тот, когда можно выкрутиться. Не тот, когда есть шанс. А настоящий, чёрный, беспросветный конец, от которого не отбиться, не убежать, не спрятаться.
Но Ледяное Спокойствие держало. Даже сейчас, на грани смерти, оно работало, замедляя время, раскладывая ситуацию на атомы, ища выход там, где выхода не было.
Интеллект 47 (снижение от Берсеркера) — но даже этого хватало, чтобы не сдаваться.
Глим вдруг выскочил из своего укрытия.
— Алексей! — закричал он, бросаясь вперёд. — СЛИВАЙСЯ СО МНОЙ! СЕЙЧАС ЖЕ! ЭТО ПОСЛЕДНИЙ ШАНС!
Маленькое существо с серебристой шерстью бежало к нему через зал, через руины, через дым, не обращая внимания на чудовищную ауру демона, которая любого другого раздавила бы в лепёшку.
— НЕТ! — заорал Алексей в ответ, вскидывая руку. — НЕ ПОДХОДИ!
— Я СОЗДАН ДЛЯ ЭТОГО! — Глим не слушал. Он бежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бежа. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ ИЗ-ЗА МЕНЯ! Я — ИНСТРУМЕНТ! ПОЗВОЛЬ МНЕ ВЫПОЛНИТЬ СВОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ!
Алексей рванул вперёд, перехватывая Глима за шкирку в последний момент. Поднял в воздух, заглянул в три глаза, полные слёз и отчаянной решимости.
— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул он так, что эхо заметалось по руинам. — Ты слышишь? ЗАТКНИСЬ! И не смей мне больше говорить об этом!
— НО ТЫ УМРЁШЬ! — закричал Глим, вырываясь, молотя воздух крошечными лапками.
— Я НЕ УМРУ! — Алексей тряхнул его, заставляя замолчать. В голосе его не было страха. Была сталь, кованная в десятках боёв, закалённая потерями и болью. — Не здесь. Не сегодня. И не из-за этого. — Он перевёл дыхание, сжимая пальцы на серебристой шерсти. — НО ТЫ БУДЕШЬ ЖИТЬ. ЭТО НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. ПОНЯЛ?
Глим замер, глядя на него снизу вверх. В трёх глазах плескалось такое… такое, чему нет названия. Смесь ужаса, надежды и чего-то тёплого, что разрывало крошечное сердце на части.
Алексей отшвырнул Глима в сторону, подальше от эпицентра, и повернулся к Акризону.
Демон смотрел на эту сцену с непередаваемым выражением на лице. В его глазах мелькнуло что-то странное — непонимание, смешанное с… завистью?
— Ты отказываешься от силы, — медленно произнёс он. — От силы, которая могла бы тебя спасти. Ради… этого? — он указал на Глима, забившегося в угол. — Ради жалкого создания, которое даже сражаться не умеет?
— Ради того, кто шёл со мной до конца, — ответил Алексей, выпрямляясь. В груди что-то жгло, но это была не боль. Это был огонь. Совсем другой. Не багровый, не чёрный. Просто огонь — живой, человеческий, отчаянный. — Ради того, кто боялся, но не сбежал. Ради того, кто готов был умереть за меня, хотя я даже имени его не спрашивал.
Глим всхлипнул в углу.
— Ты глупец, — констатировал Акризон. — Величайший глупец из всех, кого я встречал за тысячелетия.
— Может быть, — Алексей усмехнулся разбитыми губами. — Но я всё ещё стою.
— Недолго.
Акризон взмахнул мечом, и тьма рванула вперёд, готовая поглотить всё.
И в этот миг, когда смерть уже дышала в лицо, когда Ледяное Спокойствие отчаянно искало выход и не находило, когда тело кричало от боли, а сознание угасало — в этот самый миг внутри Алексея что-то щёлкнуло.
ВНИМАНИЕ!
Системное уведомление вспыхнуло прямо перед глазами, перекрывая размытую картинку руин и надвигающейся тьмы.
Пожиратель Душ (3 ур.) — 20 % шанс скопировать навык поверженного врага.
Обнаружен критический момент. Обнаружена уникальная цель: Акризон (Повелитель Огненной Бездны).
Шанс поглощения: 20%
Риск: критический
Желаете активировать? (Да/Нет)
Времени думать не было. Тьма летела в лицо, разрывая воздух, неся в себе смерть тысяч миров.
— ДА! — заорал Алексей мысленно, вкладывая в этот крик всё, что осталось. — ДА! ДА! ДА!
АКТИВАЦИЯ!
Мир взорвался.
Алексей не понял, что произошло. Просто вдруг тьма, летевшая на него, остановилась. Замерла в сантиметре от лица, дрожа, пульсируя, не в силах сделать последний шаг.
А потом он почувствовал ЭТО.
Из груди, из самой глубины души, из тех закоулков, где прятались поглощённые прежде души, вырвалась сила. Она не была его. Она была чужой, древней, чудовищной — и в то же время становилась его, вплавлялась в каждую клетку, перекраивала реальность под себя.
Пожиратель Душ активирован.
Цель: Акризон (Повелитель Огненной Бездны)
Результат: УСПЕХ! Шанс 20 % сработал.
Поглощён навык: ЧЁРНОЕ ПЛАМЯ (легендарный)
ВНИМАНИЕ! Активация эффекта «Наследие Пожирателя»: +100 % ко всем характеристикам на 60 минут.
Цифры перед глазами поплыли, накладываясь на текущие показатели Берсеркера, перемножаясь, складываясь в нечто чудовищное.
ТЕКУЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ (Берсеркер + Пожиратель):
Сила: 84 × 2 (Берсеркер) × 2 (Пожиратель) = 336
Ловкость: 84 × 2 × 2 = 336
Выносливость: 84 × 2 × 2 = 336
Интеллект: 95 × 0.5 (Берсеркер) × 2 (Пожиратель) = 95 (бафф Пожирателя компенсировал потерю контроля, вернув ясность мышления)
Это было… это было за гранью. За гранью человеческого, за гранью возможного, за гранью самого безумного сна.
Алексей даже не понял, что встал. Просто вдруг обнаружил себя стоящим во весь рост, с расправленными плечами, глядящим прямо в глаза демону, чья тьма замерла в воздухе, не в силах приблизиться.
— Что… — выдохнул Акризон, и в его голосе впервые прозвучал настоящий, неприкрытый страх. — Что ты сделал? ПОЧЕМУ Я ЧУВСТВУЮ СВОЁ ПЛАМЯ В ТЕБЕ?!
Алексей посмотрел на свои руки.
На ладонях танцевало чёрное пламя. Такое же, как у демона. Такое же жуткое, такое же древнее, такое же смертоносное. Но оно не жгло его. Оно подчинялось.
— Кажется, — медленно произнёс Алексей, чувствуя, как по губам расползается усмешка, — я взял у тебя кое-что на память.
— НЕВОЗМОЖНО! — взревел Акризон, бросаясь в атаку. — ЭТО МОЯ СИЛА! МОЯ!
Меч Теней описал дугу, разрезая пространство.
Алексей даже не шелохнулся.
Ловкость 336 в сочетании с Интеллектом 95 (вернувшим ясность) творили невозможное. Он видел траекторию удара за секунду до того, как меч начал движение. Видел микродвижения мышц, напряжение в крыльях, направление взгляда. Мир замедлился до вязкой патоки, где каждая секунда длилась вечность.
Он просто шагнул в сторону.
Меч рассёк воздух в полуметре от него. Медленно. Неуклюже. Как в замедленной съёмке.
— Медленно, — констатировал Алексей и ударил в ответ.
Чёрное пламя + Багровый луч.
Он даже не думал, что делает — просто позволил силе течь сквозь себя, смешивать навыки в немыслимые комбинации. Из его руки вырвался поток — чёрный в центре, багровый по краям, — и врезался в демона.
Акризон закричал.
Не от боли — от ужаса. Потому что это пламя жгло его. Его собственное пламя, обращённое против него, подпитанное светом, усиленное яростью, помноженное на отчаяние и волю к жизни.
— КАК? — заорал он, отступая. — КАК ТЫ…
— Заткнись, — оборвал его Алексей.
Он двинулся вперёд.
И это была не та атака, что раньше — бешеная, хаотичная, звериная. Это было нечто иное. Каждое движение было выверено, точно, смертоносно. Он не нападал — он танцевал танец смерти, где каждое па было ударом, каждое движение — убийством.
Световой Прокол — удар в правое крыло. 336 силы превратили навык в снаряд, пробивающий реальность. Крыло Акризона разлетелось клочьями тьмы.
Чёрное пламя — следом, в рану, прожигая насквозь, выжигая изнутри.
Багровые Иглы — веером, в глаза, заставляя демона слепнуть, отшатываться, закрываться.
Падающие Звёзды — сверху, прижимая к земле, разнося остатки трона в пыль.
Акризон пытался защищаться, но его меч двигался слишком медленно, его пламя не успевало, его крылья больше не слушались — одно было уничтожено, второе висело плетью. Алексей был везде — слева, справа, сверху, снизу, — осыпая демона градом ударов, от которых не было спасения.
Здоровье Акризона: 64 %… 51 %… 43 %… 28 %… 12 %…
— НЕТ! — взревел демон в отчаянии, пытаясь взлететь, уйти, сбежать. — Я НЕ МОГУ ПРОИГРАТЬ! Я — ПОВЕЛИТЕЛЬ ОГНЕННОЙ БЕЗДНЫ! Я…
— Ты был, — поправил Алексей, возникая прямо перед ним.
В руке его пульсировало Чёрное пламя, смешанное с Багровым, сжатое до плотности звезды, усиленное 336 единицами силы, направляемое 336 ловкости, подпитанное 336 выносливости, сконцентрированное интеллектом 95, который видел идеальную точку удара — прямо в сердце, прямо в ту рану, что он нанёс в начале боя.
Он не стал целиться — просто вложил весь свой гнев, всю боль, всю ярость, весь свет и всю тьму в один последний удар.
— Прощай, — сказал он.
И ударил.
БАГРОВО-ЧЁРНЫЙ РАЗРЫВ!
Зал исчез во вспышке.
Гора содрогнулась. Стены пошли трещинами. Потолок рухнул, погребая под собой трон, колонны, остатки былого величия.
Когда свет погас, Акризон стоял на коленях.
В груди его зияла дыра — сквозная, размером с кулак, сквозь которую было видно противоположную стену. Чёрное пламя больше не горело — оно истлевало, осыпаясь пеплом. Глаза демона потухли, став пустыми, мёртвыми провалами. Кожа (если это можно было назвать кожей) серела, рассыпалась, уносимая невидимым ветром.
— Ты… — прошептал он одними губами. Голос его больше не гремел, не звучал в голове — он был тихим, почти жалобным, как у умирающего зверя. — Кто… ты…
— Алексей, — ответил тот, глядя сверху вниз на поверженного врага. — Просто Алексей.
— Просто… — Акризон попытался усмехнуться, но из горла вырвался только хрип. — Просто Алексей… убил Повелителя Бездны… как же… смешно…
Он покачнулся и рухнул лицом вниз.
Тело демона начало распадаться — сначала края раны, потом руки, потом голова. Чёрное пламя вспыхнуло в последний раз и погасло, оставив после себя только горстку пепла и тлеющие угли.
Системное сообщение:
Акризон (Повелитель Огненной Бездны) побеждён.
Опыт: +500 000
Уровень повышен: 40 → 41 → 42 → 43
Получен новый навык: «Чёрное пламя» (легендарный) — наследие Пожирателя Душ
Прогресс до D-ранга: 95 % → 100%
ВНИМАНИЕ! Достигнут максимум для E-ранга. Для повышения ранга необходима церемония возвышения.
Алексей не видел этих сообщений.
Он стоял, тяжело дыша, чувствуя, как уходит сила Пожирателя, как возвращается боль и усталость, как мир обретает привычные очертания. Берсеркер откатил, и вместе с ним ушла чудовищная мощь, оставляя после себя только опустошение.
Сила: 84
Ловкость: 84
Выносливость: 84
Интеллект: 95
Обычный E-ранг. Почти D. Почти человек.
Перед глазами всё плыло, ноги подкашивались, но он стоял.
Потому что сзади уже кто-то бежал.
— АЛЕКСЕЙ! — Глим врезался в него, обхватывая крошечными лапками за ногу, утыкаясь мордочкой в колено. — ТЫ ПОБЕДИЛ! ТЫ ПОБЕДИЛ ЕГО! БЕЗ МЕНЯ! САМ!
Алексей медленно опустился на пол, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. Глим тут же забрался к нему на руки, прижимаясь.
Свет ударил в глаза, пробиваясь даже сквозь плотно сжатые веки. Резкий, белый, режущий — совсем не похожий на багровые сполохи, освещавшие зал поверженного демона.
Последнее, что помнил Алексей — как Чёрное пламя, смешанное с Багровым, разорвало грудь Акризона. Как тело Повелителя Бездны осыпалось пеплом. Как Глим, живой и тёплый, прижимался к нему, бормоча что-то сквозь слёзы.
А потом была тьма.
Теперь под спиной чувствовалась не каменная крошка и не холодный пол руин, а привычная мягкость. Знакомая. Домашняя.
Кровать.
Та самая, на которой он сидел, когда открывал «Предел теней 3».
Алексей открыл глаза.
Комната. Деревенский дом под Псковом. Сквозь занавески пробивается солнечный свет — настоящий, тёплый, летний. Где-то за окном стрекочут кузнечики, и пахнет свежескошенной травой.
— Получилось, — прохрипел он, садясь и машинально ощупывая грудь.
Ни ран. Ни ожогов. Ни следа от чудовищных ударов, которые должны были оставить его калекой. Система поработала на славу — полное восстановление при выходе из подземелья. Стандартная процедура, но каждый раз чувствуешь благодарность.
— И я живой, — раздался тонкий, взволнованный голос слева.
Алексей замер.
Резко повернул голову — быстрее, чем следовало, шея хрустнула, но боль была приятной, живой, настоящей.
Рядом с ним, на подушке, отряхивая серебристую шерсть от несуществующей пыли, сидел Глим.
Живой.
Настоящий.
Трёхглазый, взъерошенный, с нервно подёргивающимся хвостом — но абсолютно, невероятно реальный.
— Что? — Алексей моргнул. Раз. Другой. Третий. — Но почему? — Он осёкся, чувствуя, как в груди что-то странно ёкает. То, чему он не мог подобрать названия уже много лет. — Как ты… — Голос сел окончательно, пришлось прокашляться. — Почему ты здесь?
Глим поднял на него все три глаза. В них плескалось такое же недоумение, смешанное с надеждой, которую он даже не пытался скрыть.
— Я сам не знаю, — ответил он, разводя лапками. Жест получился почти человеческим, и от этого ещё более трогательным. — Я открыл глаза — и увидел тебя. Думал, может, сон? Но нет… — Он ущипнул себя за щёку и сморщился, смешно дёрнув ухом. — Больно. Значит, реальность.
Алексей молчал, переваривая.
За его плечами была целая жизнь. Десятилетия боёв, сотни пройденных подземелий, десятки смертей за спиной. Он привык, что подземелья — это закрытый мир. Что всё, что происходит там, остаётся там. Что проводники, союзники, случайные встречные — всего лишь функции, линии кода, временные явления.
— Может, это подарок от системы? — предположил Глим, с надеждой глядя на Алексея. В трёх глазах загорелся такой отчаянный огонёк, что у любого другого сердце разорвалось бы. — За то, что ты прошёл испытание? Ну… знаешь, как награда?
— Подарок, — хмыкнул Алексей, покачав головой. — Система не разбрасывается такими подарками. Она вообще не…
И тут в голове привычно зазвенело.
ВНИМАНИЕ!
Алексей замер, сканируя сообщение профессиональным взглядом. Глим рядом тоже насторожился — видимо, система дублировала информацию и для него. Маленькое тельце вытянулось в струнку, шерсть встала дыбом.
Поздравляем с прохождением подземелья «Предел теней 3»!
Особые условия выполнены:
Сохранение жизни существа-проводника (Глим)
Отказ от слияния-жертвы
Победа над Акризоном без использования расчётной механики
Награда:
Существо Глим зачислено в категорию «Питомец» (постоянно).
При активации режима слияния с питомцем ваши характеристики повышаются на 30 %.
Питомец не исчезает после использования.
Питомец получает защиту системы — смерть в бою более не является окончательной (возрождение за 24 часа).
— Питомец, — медленно произнёс Алексей, глядя на Глима. Губы сами собой дрогнули в усмешке — тёплой, почти забытой. — Теперь ты мой питомец.
— Я… питомец? — Глим распахнул все три глаза так широко, что они заняли полмордочки. — Я не исчезну? Я… останусь? НАВСЕГДА?
— Похоже на то, — усмехнулся Алексей, и в этой усмешке мелькнуло что-то такое, чего не было в нём уже очень давно. То, что редко пробивалось сквозь броню, выкованную годами потерь и одиночества. — Ну что ж, добро пожаловать в команду, мелкий.
Глим пискнул — тонко, радостно, отчаянно — и бросился ему на шею, вцепляясь лапками в футболку, зарываясь мордочкой в плечо и мелко-мелко дрожа.
— Я останусь, — бормотал он куда-то в ткань. — Я останусь, я останусь, я останусь…
Алексей неловко, непривычно похлопал его по спине. Жест вышел неуклюжим — он не гладил никого уже много лет. Но Глиму, кажется, было всё равно.
Система тем временем продолжала, вежливо дожидаясь, пока эмоции схлынут.
Начисление наград за прохождение:
Имя: Алексей Морозов (Михаил Северов)
Уровень: 43
Ранг: D (достигнут)
Характеристики (базовые, все баффы сняты):
Сила: 84 + 9 = 93
Ловкость: 84 + 9 = 93
Выносливость: 84 + 9 = 93
Интеллект: 95 + 9 = 104
Мана: +3000 к базовому объёму
Текущий запас: 12000/12000
Алексей просмотрел цифры опытным взглядом. 104 интеллекта. Хорошо. Очень хорошо. Для D-ранга — просто отлично. Почти на уровне слабого C. А с учётом навыков и опыта…
— Дальше, — пробормотал он, листая сообщения одной рукой, второй всё ещё придерживая Глима, который и не думал отпускать.
Получен артефакт: «Улучшитель навыков» (3 шт.)
Позволяет повысить уровень любого активного навыка.
Получен артефакт защиты: «Серебряный кулон»
Алексей вытянул свободную руку, и в ладонь материализовался предмет.
Небольшой, размером с фалангу пальца, кулон на тонкой серебряной цепочке. Сам кулон был выполнен в виде стилизованного солнечного диска с расходящимися лучами. Металл мерцал мягким, тёплым светом, а в центре диска пульсировала крошечная капля — то ли росы, то ли застывшего света. Глим, почувствовав движение, приподнял голову и с любопытством уставился на артефакт.
Серебряный кулон (артефакт защиты, постоянный)
Описание: Созданный из сплава лунного серебра и утренней росы, этот кулон впитывает в себя часть входящего урона, преобразуя его в световую энергию. Носится на шее, активируется автоматически при получении урона.
Эффекты:
Поглощает 15 % любого входящего урона
Преобразованный урон восстанавливает ману владельца (5 % от поглощённого)
При критическом уроне (ниже 20 % здоровья) создаёт световой щит на 3 секунды
Работает постоянно, не требует активации
— Неплохая безделушка, — прокомментировал Алексей, надевая кулон на шею одной рукой, не выпуская Глима.
Металл приятно холодил кожу, но уже через секунду перестал ощущаться — артефакт слился с владельцем, став частью его защиты, второй кожей, невидимым стражем.
Глим проводил кулон взглядом, но спрашивать не решился — видел, что Алексей сосредоточен на системных сообщениях.
ВНИМАНИЕ! Достигнут новый ранг: D
Поздравляем, Алексей Морозов! Вы вышли на новый уровень развития.
Открыт пассивный навык: «Взор»
Взор (пассивный, уникальный)
Описание: Ваш опыт позволяет видеть суть вещей. Теперь вы можете оценивать состояние противников с высокой точностью.
Эффекты:
Видите процент здоровья врага в реальном времени
Видите примерный запас маны/энергии
При концентрации (3 секунды) видите прогресс до следующего ранга у любого существа
Информация обновляется автоматически при сканировании
— Удобно, — хмыкнул Алексей, и в этом «удобно» слышалось гораздо больше, чем просто слово.
В его прошлой жизни, когда он был Михаилом Северовым, S-рангом и гордостью Империи, у него было нечто подобное. Интуитивное, наработанное годами кровавого опыта, выстраданное сотнями боёв. Теперь система дала это официально. Законно. Как ступень развития.
Получен активный навык: «Небесный свет»
Небесный свет (активный, редкий)
Описание: Вы призываете силу небес, концентрируя её в одной точке. Навык требует 3 секунды подготовки, но наносит колоссальный урон по площади.
Характеристики:
Урон: 500 % от интеллекта
Радиус поражения: 20 метров
Время подготовки: 3 секунды
Перезарядка: 10 минут
Особенность: игнорирует 30 % защиты тёмных и демонических существ
Особенность: ослепляет всех врагов в радиусе на 2 секунды (если выжили)
— Серьёзная игрушка, — оценил Алексей, и в глазах его мелькнул холодный расчёт. — Три секунды подготовки — много, но если использовать с умом…
Он уже прокручивал в голове варианты. Берсеркер для ускорения подготовки? Глим в режиме слияния для дополнительного контроля? Можно сделать. Можно очень интересно сделать.
Обновление существующих навыков:
Сканер повышен до 3 ур.
Радиус сканирования: 50 м → 100 м
Добавлен анализ слабых мест (15 % шанс при сканировании)
Добавлено распознавание скрытых существ
Световой Прокол повышен до 5 ур.
Урон увеличен на 25%
Добавлен эффект пробивания: игнорирует 10 % защиты
Световые Иглы повышены до 4 ур.
Количество игл увеличено на 50%
Добавлена возможность дистанционного управления иглами (до 30 метров)
Багровый Луч повышен до 4 ур.
Игнорирование защиты: 15 % → 20%
Урон увеличен на 20%
Падающие Звёзды повышены до 4 ур.
Радиус поражения увеличен на 20%
Добавлен эффект горения (доп. урон в течение 5 секунд)
Ледяное Спокойствие повышено до 3 ур.
Замедление восприятия: 40 % → 50%
Снижение затрат маны на поддержание: 20%
Берсеркер повышен до 2 ур.
Увеличение характеристик: +100 % → +120%
Снижение потери контроля: интеллект падает до 60 % вместо 50%
Длительность увеличена на 30 секунд
Скрытность повышена до 3 ур.
Длительность невидимости: +50%
Теперь можно двигаться с полной скоростью без риска рассеивания
Багровое пламя повышено до 3 ур.
Игнорирование защиты демонических существ: +20%
Урон увеличен на 30%
Алексей просмотрел список, чувствуя, как в груди разливается довольство. Не показанное на лице — он давно разучился выражать эмоции так, как это делают обычные люди, — но глубокое, внутреннее, настоящее.
Он стал сильнее.
Намного сильнее.
И у него теперь есть… питомец.
Алексей перевёл взгляд на Глима, который, успокоившись, сидел у него на коленях и с интересом разглядывал комнату. Солнечные лучи играли в его серебристой шерсти, делая её похожей на жидкий металл.
— Ну что, мелкий, — Алексей легонько взъерошил шерсть на макушке Глима. Тот довольно зажмурил все три глаза. — Добро пожаловать в большой мир.
— А он всегда такой светлый? — спросил Глим, щурясь на окно.
— Обычно да.
— И пахнет… травой?
— Травой.
— И тут нет монстров?
— Пока нет.
Глим глубоко вздохнул, втягивая воздух, и улыбнулся — широко, по-детски, счастливо.
— Мне нравится, — объявил он. — Я, кажется, останусь здесь надолго.
Алексей усмехнулся и откинулся на подушку, глядя в потолок.
После Алексей встал, хрустнув шеей и потянувшись так, что суставы издали довольный хруст. Тело, полностью восстановленное системой, чувствовало себя непривычно свежим — ни намёка на недавнюю битву, в которой он должен был умереть раз двадцать.
— Есть хочу, — объявил он, направляясь к двери спальни. — Ты как, мелкий? Голодный?
— А что такое «голодный»? — Глим соскочил с кровати и затрусил следом, смешно перебирая лапками. — Я никогда не был голодным. Меня создали уже готовым.
— Значит, сейчас узнаешь, — усмехнулся Алексей. — Это когда внутри всё урчит и требует, чтобы его накормили чем-нибудь вкусным.
— Урчит? — Глим приложил лапку к животу, прислушиваясь. — Кажется, у меня тоже начало урчать. Это оно?
— Оно самое.
Кухня встретила их привычным уютом старого деревенского дома. Скрипучие половицы, выцветшие занавески на окнах, холодильник, который работал с таким шумом, будто собирался взлететь. Алексей открыл его, оценивая запасы.
— Так, яйца есть, колбаса есть, хлеб есть… — бормотал он, выкладывая продукты на стол. — Сделаем яичницу. Ты что будешь?
— А что едят? — Глим вспрыгнул на табуретку и уставился на процесс с таким любопытством, будто Алексей собирался не яичницу жарить, а проводить сложнейший магический ритуал.
— Всё подряд. Но для начала — яичницу.
Пока шипело масло на сковороде, а яйца аккуратно выплёскивались из скорлупы, Глим вертелся вокруг него словно собака, которая впервые в жизни учуяла запах еды. Он заглядывал то с одной стороны, то с другой, подпрыгивал, пытаясь разглядеть, что происходит на плите, и то и дело втягивал носом умопомрачительные ароматы.
— Там вкусно? — спросил он, облизываясь. Язык у него оказался длинным и розовым, совсем как у кота.
— Будет вкусно, — пообещал Алексей, ловко переворачивая яичницу лопаткой. — Ещё минута — и готово.
Через десять минут они сидели за столом: Алексей с тарелкой яичницы с колбасой, и Глим с маленькой мисочкой, в которую Алексей отложил ему кусочек яичницы и мелко нарезанной колбасы.
Глим втянул носом, принюхался, потом осторожно лизнул.
— ОГО! — выпалил он, распахивая все три глаза. — ЭТО МОЖНО ЕСТЬ? ЭТО ЖЕ… ЭТО ЖЕ…
— Вкусно? — подсказал Алексей, сдерживая улыбку.
— ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ВКУСНО! — объявил Глим и принялся уплетать за обе щёки, довольно жмурясь и причмокивая. Серебристая шерсть на загривке встала дыбом от удовольствия.
Алексей смотрел на него и чувствовал что-то странное. Тёплое. То, чего не было очень давно.
Хорошо, — подумал он. — Хорошо, что ты здесь.
День пролетел незаметно. Глим исследовал дом, заглядывая во все углы, трогая всё подряд и задавая тысячу вопросов. Алексей отвечал коротко, но без раздражения — чему сам удивлялся.
Ближе к вечеру он приготовил ужин. Уже для двоих — и для себя, и для матери. Поставил тарелки на стол, накрыл их крышками, чтобы не остыли, и оставил записку:
«Ма, я на тренировку. Вернусь поздно. Ужин на столе. Целую».
Глим, успевший задремать на диване, встрепенулся, когда Алексей надевал куртку.
— Идём? — спросил он с готовностью.
— Идём. Но ты должен быть тихо. Мать про тебя она пока не знает. И давай пока оставим это так. Познакомлю позже, когда придумаю, как объяснить трёхглазого говорящего зверька.
— Я умею молчать! — Глим приложил лапку к груди с таким серьёзным видом, что Алексей невольно усмехнулся.
— Верю. Пошли.
Они выскользнули из дома, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона — почти такие же, как пламя Акризона. Почти.
Место Алексей нашёл давно, ещё в первые дни каникул. В километре от деревни, за полем, в низине, спрятанный от посторонних глаз старыми тополями. Когда-то здесь был ангар — то ли сельскохозяйственный, то ли складской. Сейчас от него остался только металлический каркас, наполовину заросший кустарником, да проржавевшие листы железа, кое-где ещё державшиеся на стенах.
Идеально.
Никто не забредёт. Никто не увидит. Никто не задаст лишних вопросов.
Алексей вошёл внутрь, Глим семенил следом, вертя головой. Внутри пахло сыростью, ржавчиной и запустением. Но для тренировок больше ничего и не нужно.
— Так, — Алексей встал в центре, оглядываясь. — Места хватит. Здесь будем заниматься.
— А что мы будем делать? — Глим уселся на груду досок, приготовившись наблюдать.
— Думать. И пробовать.
Алексей закрыл глаза, активируя Ледяное Спокойствие. Мысли выстроились в чёткие ряды, время замедлилось, позволяя анализировать без спешки.
У меня есть три «Улучшителя навыков». Три артефакта, которые могут повысить уровень любого активного навыка. Что апнуть в первую очередь?
Он прокручивал в голове варианты.
Берсеркер? На втором уровне он уже хорош. На третьем будет ещё лучше — меньше потери контроля, больше силы. Но Берсеркер — это крайний случай. Навык на выживание, не на победу.
Небесный свет? Только получил, редкий, мощный. Если поднять уровень — сократится подготовка, увеличится урон. Но он и так силён. Может, оставить на потом.
Чёрное пламя? Легендарный навык, украденный у Акризона. Если его прокачать…
От одной мысли об этом по телу пробежала дрожь предвкушения. Чёрное пламя, усиленное, прокачанное, поднятое до максимума — это могло стать его козырем в рукаве.
Но были и другие варианты.
Световой Прокол — мой основной удар, всегда под рукой. Багровое пламя — отлично против демонов. Падающие Звёзды — контроль толпы…
Алексей открыл глаза.
— Слишком много вариантов, — пробормотал он. — Надо решать.
Глим, внимательно следивший за ним, подал голос:
— А что ты хочешь получить? Самую большую силу? Или самое полезное?
— Хороший вопрос, — Алексей посмотрел на него с уважением. — Самую большую силу я могу получить, прокачав Чёрное пламя. Но оно жрёт много маны и требует времени на подготовку.
— А что ты используешь чаще всего?
— Световой Прокол и Световые Иглы. Базу.
— Тогда может, прокачать базу? — Глим склонил голову, смешно дёрнув ухом. — Чтобы она стала ещё сильнее?
Алексей задумался.
Логика в этом была. База — это то, на чём держится любой бой. Световой Прокол на пятом уровне уже неплох, но если поднять его до шестого… Или Световые Иглы…
— Ладно, — решил он. — Пока просто тренируемся. Буду пробовать комбинации, смотреть, что лучше работает. А с улучшениями подожду.
Следующие несколько недель вошли в привычную колею.
Днём — дом, еда, редкие разговоры с матерью, которая ничего не замечала (или делала вид, что не замечает). Вечерами и ночами — заброшенный ангар, где Алексей до седьмого пота отрабатывал связки навыков, экспериментировал с Чёрным пламенем, искал идеальные комбинации.
Глим сидел в сторонке, внимательно наблюдал, иногда задавал вопросы, а когда Алексей выматывался окончательно — подбегал и утыкался мордочкой в бок, молча, без слов, просто напоминая, что он рядом.
— Ты как маленькая грелка, — заметил как-то Алексей, когда Глим в очередной раз прижался к нему после изнурительной тренировки.
— Грелка — это хорошо? — уточнил тот.
— Это тёплый. И приятный.
Глим довольно зажмурился.
Они оба не заметили, как пролетело время.
До окончания каникул оставалось три дня, когда Алексей, вернувшись с очередной тренировки под утро, застал на кухне мать. Она сидела с чашкой чая и смотрела на него странным взглядом.
— Ты как призрак, — сказала она. — Приходишь, уходишь, я тебя почти не вижу.
— Тренировки, мам, — Алексей сел напротив. Глим, наученный горьким опытом, затаился в спальне — мать пока не знала о его существовании, и знакомить её с трёхглазым говорящим зверьком Алексей планировал постепенно. Очень постепенно. — Скоро в академию, надо быть в форме.
— Знаю, — вздохнула она. — Я просто… скучаю. Ты так редко бываешь дома.
Алексей промолчал. Что он мог сказать? Что его жизнь — это бесконечные бои, ранги, навыки и угроза смерти за каждым углом? Что он уже не тот мальчишка, который уезжал в академию несколько месяцев назад?
— Я скоро вернусь, — сказал он вместо этого. — На каникулы.
— Знаю, — мать улыбнулась, но в глазах стояла грусть. — Ладно, иди отдыхай. Ты бледный весь.
Алексей кивнул и ушёл в спальню, где его уже ждал Глим, нетерпеливо перебирающий лапками.
— Всё хорошо? — спросил он шёпотом.
— Всё нормально, — ответил Алексей, падая на кровать. — Просто… сложно.
— Я рядом, — Глим устроился у него на плече, сворачиваясь клубочком. — Я всегда рядом.
Алексей закрыл глаза.
Осталось три дня. Потом — академия. Потом — визит к Льдовым, официальное вступление в Дом, новые обязанности, новые враги. Но это всё потом.
А сейчас — просто лежать, слушать дыхание маленького существа рядом и чувствовать, что он не один.
Дом Волковых. Москва.
Особняк Волковых возвышался над набережной, как чёрный утёс — монолитный, мрачный, подавляющий. Внутри было не легче: тёмное дерево, холодный камень, лица портретов предков, глядящие со стен с укором.
Владимир Волков метался по кабинету, как зверь в клетке. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по паркету, каждая мышца была напряжена до предела. Анна, его жена, сидела в кресле у камина, изящно держа бокал с красным вином, и наблюдала за мужем с выражением терпеливого понимания.
— Чёрт бы побрал этого ничтожество Аркадия Льдова! — взорвался Владимир, останавливаясь у окна и сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Он решил выпендриться! Вся слава досталась ему, все заголовки — «Аркадий Льдов спас Казань», «Великий Льдов уничтожил монстра SS-ранга»!
— Дорогой, не надо нервничать, — мягко начала Анна, делая глоток вина. Голос её был спокоен, как гладь озера в безветренную погоду. — Ты был хорош. Очень хорош. Я знаю, что именно твои удары нанесли основной урон.
— Основной урон! — Владимир резко обернулся, и в глазах его полыхнула ярость. — Я наносил удары, я рисковал жизнью, а он… он просто заморозил эту тварь в конце! И всё! А теперь все говорят только о нём!
— Жаль только, что я не видела этого, — Анна элегантно пожала плечами, поправляя идеально уложенные волосы. — Но поверь мне, в высшем свете знают правду. Сплетни разносятся быстро.
Владимир фыркнул, но немного расслабился. Сел в кресло напротив жены, взял бокал, который она ему протянула, и сделал большой глоток.
— Где Сергей? — спросил он после паузы. — И где это ничтожество Дмитрий? Стыдно даже произносить, что он из нашего дома.
Анна вздохнула, ставя бокал на столик.
— Сергей сейчас на задании на севере. Очень важная миссия, ты же знаешь. А Дмитрий… — она замялась, подбирая слова. — Дмитрий сейчас тренируется у известного мага. Я договорилась, чтобы ему дали шанс. Он старается, дорогой.
— Старается! — Владимир скривился так, будто проглотил лимон. — Если бы он не был таким слабым, мне не пришлось бы краснеть перед остальными Великими домами!
— Он наш сын, — тихо, но твёрдо сказала Анна. — Прошу тебя, не надо давить на него. Он и так старается.
— Единственная надежда — это Сергей, — Владимир будто не слышал жену, глядя в пустоту перед собой. — Благо, что он у нас есть. Если бы не он…
Он не договорил, но и так было понятно.
За дверью кабинета, прижавшись спиной к холодной стене, стоял Дмитрий Волков.
Он пришёл поговорить с отцом. Хотел рассказать о прогрессе в тренировках, о том, что маг хвалил его, что у него начало получаться. Хотел услышать хоть слово одобрения. Хоть каплю тепла.
Вместо этого услышал всё.
Руки сжались в кулаки сами собой. Ногти впились в ладони, но боли не было — только внутри, в груди, разливалось что-то холодное и тяжёлое.
«Ничтожество».
«Слабый».
«Позор».
Слова отца врезались в память раскалённым железом.
— Единственная надежда — Сергей, — прошептал Дмитрий одними губами, копируя интонацию отца. — А я… я просто ничтожество.
Он постоял ещё секунду, глядя на дверь за которой решалась его судьба без него. Потом развернулся и пошёл прочь — тихо, чтобы никого не потревожить.
Внутри, на правой руке, едва заметно пульсировала чёрная метка — та самая, которую оставила Тёмная Сущность в их прошлую встречу. Она слабо светилась в темноте коридора, но Дмитрий не замечал этого.
Он думал о другом.
О том, что слова отца — правда.
О том, что он действительно слаб.
И о том, что если он хочет что-то изменить — ему нужна сила. Любая. Любой ценой.
Чёрная метка на руке пульсировала чуть ярче, словно чувствуя его мысли.
Словно одобряя их.
Коридор был пуст.
Тихий, тёмный, слишком длинный.
Дмитрий Волков шёл, не разбирая дороги, и его шаги звучали глухо, будто старый особняк проглатывал каждый звук раньше, чем тот успевал родиться. За высокими окнами плескалась чёрная московская ночь. В стекле отражалось его лицо — бледное, вытянутое, чужое.
«Ничтожество».
Слово отца всё ещё звучало в голове.
Не как воспоминание.
Как приговор.
Дмитрий остановился у поворота, упёрся ладонью в холодную стену и медленно выдохнул. Воздуха всё равно не хватало. Будто кто-то невидимый сжал пальцы на его горле и лениво наблюдал, как он пытается не задохнуться.
— Я не слабый, — прошептал Дмитрий, стиснув зубы и глядя в пол.
Собственный голос показался ему жалким.
Слишком тихим.
Слишком неуверенным.
На правой руке под рукавом рубашки вдруг стало горячо.
Дмитрий вздрогнул и резко задрал ткань вверх. Сначала он решил, что это просто нервы, просто злость, просто ещё один приступ бессилия. Но жар не исчез. Наоборот — усилился, запульсировал, словно под кожей кто-то раздувал крошечный уголёк.
Он уставился на запястье.
Чёрная метка, которую он прежде видел лишь мельком, теперь проступила отчётливо. Это было уже не пятно, не ожог и не случайный след. Тонкие тёмные линии, похожие на переплетённые шипы, опоясывали запястье и тянулись выше, к предплечью. В самой середине метки что-то едва заметно мерцало багровым.
— Что за… — выдохнул Дмитрий, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Жар ударил сильнее.
— Твою же… — сквозь зубы прошипел он и прижал руку к груди.
На миг ему показалось, что пол под ногами качнулся. Стены коридора дрогнули и потемнели, будто тени в углах вдруг стали глубже, гуще, живее.
А потом он услышал голос.
— Ты злишься, — мягко произнёс кто-то.
Дмитрий резко вскинул голову и оглядел коридор.
Никого.
Только портреты предков на стенах, тяжёлые шторы и тусклый свет бра. Всё как всегда.
Но голос был.
Не снаружи.
Внутри.
— Кто здесь? — выдохнул Дмитрий, пытаясь придать тону жёсткость.
Получилось плохо.
— Тот, кто услышал тебя, — с ленивым спокойствием ответил голос.
По позвоночнику пробежал холод.
Голос был низким, мягким, почти ласковым. И именно от этой мягкости хотелось бежать. В нём не было ярости, не было прямой угрозы — только уверенность хищника, который давно знает, что добыча уже не уйдёт.
— Покажись, — процедил Дмитрий, отступая на полшага и сжимая больную руку.
Несколько секунд висела тишина.
Потом в окне, в чёрном отражении стекла, за его плечом что-то шевельнулось.
Дмитрий резко обернулся.
Никого.
Он снова посмотрел в стекло — и увидел фигуру.
Высокую.
Размытую.
Слишком тонкую для человека.
Лица не было видно. Только два тусклых огонька на месте глаз.
Дмитрий отшатнулся и ударился спиной о стену.
— Ты боишься, — с удовлетворением произнёс голос. — Это хорошо. Значит, ты ещё не до конца глуп.
— Убирайся из моей головы! — сорвался Дмитрий, уже не пытаясь звучать спокойно.
— Из твоей? — тихо усмехнулся голос. — Нет, мальчик. Я уже внутри.
Метка на руке вспыхнула болью.
Дмитрий зажмурился и едва не вскрикнул. Перед глазами на секунду потемнело, и в эту тьму хлынули образы — быстрые, рваные, чужие.
Кровь на снегу.
Чёрные разломы в небе.
Чьи-то руки, покрытые тьмой до локтей.
Крики.
Огонь.
И сила.
Много силы.
Такой, от которой перехватывало дыхание.
Такой, которую он никогда в жизни не чувствовал в себе.
Он зажмурился сильнее, но это не помогло. Видения стали только ярче.
Он увидел самого себя.
Не нынешнего — слабого, дрожащего, загнанного в угол.
Другого.
Высокого. Прямого. Опасного.
Отец смотрел на него с уважением.
Нет.
Со страхом.
И это было сладко.
До болезненного сладко.
— Ты хочешь силы, — прошептал голос с почти интимной мягкостью. — Не ради славы. Не ради дома. Не ради фамилии. Ради одного простого чувства.
Дмитрий молчал, тяжело дыша.
Он уже знал, что сейчас услышит.
— Чтобы больше никто не смел смотреть на тебя сверху вниз, — договорил голос.
Пальцы левой руки сами собой сжались в кулак.
Перед глазами всплыло лицо отца.
Потом — лицо Сергея.
Потом — насмешливые лица студентов, которые всегда знали, кого стоит бояться, а кого можно пнуть без последствий.
И, как назло, следом появилось ещё одно лицо.
Морозов.
Этот выскочка.
Этот никто.
Этот мусор, который почему-то снова и снова вставал у него на пути и смотрел так, будто видел его насквозь.
В груди вскипела злость.
Чистая.
Яркая.
Удобная.
— Что ты хочешь взамен? — хрипло спросил Дмитрий, не отрывая взгляда от отражения.
Голос тихо рассмеялся.
— Умный вопрос, — почти ласково заметил он. — Слишком умный для мальчика, которого дома называют ничтожеством.
Дмитрий дёрнулся так, будто получил пощёчину.
— Я спросил: что тебе нужно? — жёстче повторил он и сжал челюсти.
— Сейчас? Ничего, — спокойно ответил голос.
— Ложь, — процедил Дмитрий, чувствуя, как злость помогает держаться.
— Нет, — возразил голос. — Пока что мне нужен только твой выбор.
Жар в метке стал терпимее. Не исчез, но словно перестал жечь и начал… ласкать. Почти успокаивать.
Это было мерзко.
И очень соблазнительно.
— Выбор? — переспросил Дмитрий, сглотнув.
— Да, — ответил голос с тихим удовлетворением. — Я не люблю брать силой то, что можно получить добровольно. Когда человек сам открывает дверь, входить гораздо приятнее.
Тень в отражении шевельнулась ближе.
Теперь Дмитрий видел чуть больше: очертания длинных пальцев, тонкую шею, неестественно ровную осанку. И полное отсутствие лица. Вместо него была гладкая тьма.
— Я могу дать тебе путь, — продолжил голос. — Не победу. Не готовую корону. Это сказки для идиотов. Но путь — да. Настоящую силу не дарят. Её берут, пережигая себя изнутри. Ты готов на это, Дмитрий Волков?
Он должен был сказать «нет».
Должен был позвать охрану, семейных магов, мать, кого угодно.
Должен был испугаться.
Но вместо страха в нём росло другое.
Яростное, чёрное облегчение.
Кто-то наконец предлагал ему не жалость.
Не снисхождение.
Не очередной «шанс».
Силу.
Пусть с ядом.
Пусть с когтями.
Пусть с бездной на дне.
Но силу.
— Что нужно делать? — спросил Дмитрий, и собственный голос уже звучал твёрже.
На этот раз голос не рассмеялся.
Он стал тише.
И от этого — страшнее.
— Для начала перестань врать самому себе, — произнёс он. — Ты не хочешь, чтобы тебя приняли. Ты хочешь, чтобы тебя боялись.
Метка вспыхнула.
В коридоре погасло одно из бра.
Потом второе.
Тень скользнула по стенам, по потолку, по полу — и на миг весь мир вокруг Дмитрия оказался будто затоплен вязкой чёрной водой.
Он слышал только собственное дыхание.
Слишком быстрое.
Слишком жадное.
— Если приму тебя, назад дороги не будет? — прошептал Дмитрий, не узнавая самого себя.
— Назад? — почти нежно переспросил голос. — Мальчик, у тебя никогда не было «назад».
Дмитрий закрыл глаза.
Перед ним снова возникло лицо отца.
«Ничтожество».
Потом лицо Морозова.
Спокойное. Уверенное. Как будто мир уже однажды пытался его сломать — и не смог.
Это бесило сильнее всего.
Почему у него получилось?
Почему у Морозова — этого мусора, этого низкорангового недоразумения — в глазах была сила, которой не было у него, сына Великого дома?
Почему?
Почему?
Почему?!
— Хорошо, — выдохнул Дмитрий после долгой паузы.
Даже дом будто замер.
— Я согласен выслушать, — уже твёрдо сказал он и медленно выпрямился. — Только выслушать. Без клятв. Без служения. Без рабства.
На миг ему почудилось, что тьма в окне улыбнулась.
— Конечно, — ответил голос спокойно и уверенно. — Я никуда не тороплюсь.
Метка на руке медленно остыла.
Свет в бра вернулся.
Коридор снова стал обычным. Тихим. Пустым. Без всяких фигур в отражении.
Но Дмитрий уже знал: пустым он больше не будет никогда.
Он опустил рукав, спрятав метку, и медленно выпрямился.
Сердце билось часто.
Слишком часто.
Но впервые за очень долгое время внутри не было пустоты.
Там было ожидание.
Тёмное.
Голодное.
Живое.
И когда он пошёл дальше по коридору, шаги его звучали уже иначе.
Не как у мальчика, которого сломали.
Как у человека, который решил сломаться сам — в надежде стать чем-то куда более опасным.
Под Псковом утро начиналось с тишины.
Не городской, натянутой и искусственной, а настоящей — с далёким лаем собаки, с хрустом пола под босыми ногами, с запахом сырого дерева и чая, который мать ставила на плиту раньше, чем солнце окончательно поднималось над огородами.
Алексей проснулся ещё до рассвета.
Старая привычка.
Тело, даже после полного восстановления системой, всё равно жило по другим законам. В прошлой жизни он спал чутко, урывками, как человек, которого могут поднять по тревоге в любой момент. За годы это въелось глубже костей.
Он лежал, глядя в потолок, и слушал.
Рядом, на соседней подушке, тихо сопел Глим.
Во сне он выглядел ещё меньше — пушистый комок серебристой шерсти с подёргивающимися ушами и хвостом, который время от времени сам собой дёргался, будто питомцу снилось, что он за кем-то гонится.
Алексей невольно усмехнулся.
Странно.
Ещё неделю назад мысль о том, что рядом кто-то будет спать спокойно, доверчиво, не ожидая удара, показалась бы ему почти нелепой.
Теперь это было реальностью.
Он осторожно сел на кровати. Пружины тихо скрипнули.
Третий глаз Глима приоткрылся первым.
— Уже утро? — сонно пробормотал Глим, не поднимая головы.
— Для нормальных людей ещё нет, — спокойно ответил Алексей, натягивая на себя старую футболку.
Глим приподнялся, зевнул так широко, что стал похож на маленький зубастый котёл, и недовольно дёрнул ухом.
— А для ненормальных? — спросил он, морща нос.
— Для ненормальных уже давно пора вставать, — сухо сказал Алексей и потянулся к двери.
Глим обиженно шмыгнул носом и сполз с подушки.
— Я питомец великого охотника, а не солдат на побудке, — трагично сообщил он, свешивая лапы с края кровати.
— Пока живёшь со мной, разницы никакой, — невозмутимо ответил Алексей.
— Жестокий ты, — пожаловался Глим, но всё равно полез следом.
Алексей усмехнулся, проверил, на месте ли кулон, и двинулся к двери.
Привычка проверять выходы, окна, расстояние до потенциального оружия включалась сама собой. Даже здесь. Даже дома. Особенно дома.
Это раздражало.
Но он не пытался с этим бороться.
Пока рано.
На кухне уже горел свет.
Мать стояла у плиты в старом халате, с небрежно собранными волосами, и переворачивала оладьи. Алексей замер на пороге на секунду — не потому, что увидел что-то необычное, а потому, что именно в этом и была странность.
Обычность.
Тихая кухня.
Запах масла.
Чайник.
Живой человек, который не ждёт от тебя отчёта о потерях, не требует идти в прорыв, не вешает на тебя жизни тысяч людей.
Просто мать, готовящая завтрак.
— Опять не спишь с рассветом? — спросила она, не оборачиваясь.
— Привычка, — коротко ответил Алексей и сел за стол.
— В твоём возрасте у людей обычно другие привычки, — заметила мать, переворачивая очередную оладью.
— У меня вообще много недостатков, — сказал Алексей и пожал плечами.
Она обернулась, поставила перед ним тарелку и внимательно посмотрела в лицо.
Слишком внимательно.
За последние дни она уже не раз ловила его на том, что он двигается слишком тихо, слишком точно, слишком… не по-мальчишески. И если обычные матери многое предпочитают не замечать, то совсем слепыми они не бывают.
— Ты изменился, Лёш, — вдруг сказала она, не сводя с него глаз.
Алексей спокойно выдержал её взгляд и взял оладью.
— Люди иногда меняются, — ответил он ровно.
— За лето — да, — медленно произнесла она. — Но не так.
Он пожал плечами.
— Академия учит быстро, — сказал он, делая вид, что полностью сосредоточен на завтраке.
— Академия? — с сомнением переспросила мать. — Или что-то ещё?
Из спальни донёсся тихий стук.
Потом ещё один.
Алексей даже не вздрогнул. Только чуть повернул голову.
Глим, конечно.
Наверняка опять неудачно спрыгнул с подушки.
Мать нахмурилась.
— У нас что, мыши завелись? — спросила она, прислушиваясь.
— Если и завелись, то очень наглые, — невозмутимо ответил Алексей.
— Посмотрю потом, — пробормотала она, снова отворачиваясь к плите.
— Не надо, — слишком быстро сказал Алексей.
Мать медленно подняла брови.
— Почему это? — спросила она, уже откровенно настораживаясь.
Алексей на секунду задумался.
— Потому что… я сам разберусь, — ответил он, стараясь говорить спокойно.
Подозрительности в её взгляде стало ещё больше.
Под столом что-то мягко ткнулось ему в ногу.
Он не посмотрел вниз, но почти видел, как Глим уже устроился в тени у стула.
— Ты вообще меня слушаешь? — вдруг спросила мать.
— Слушаю, — ответил Алексей, продолжая есть.
— И что я сказала? — прищурилась она.
Алексей едва заметно усмехнулся.
— Что я изменился, слишком рано встаю и, вероятно, прячу в доме что-то подозрительное, — перечислил он.
Мать фыркнула.
— Ну хоть уши у тебя работают, — сказала она и отвернулась.
Когда она вновь занялась плитой, Алексей чуть наклонился вниз.
— Не высовывайся, — шёпотом бросил он под стол.
— Я и не высовываюсь, — оскорблённо прошептал в ответ Глим. — Я тактически присутствую.
Алексей едва не усмехнулся.
Разговор вроде бы закончился.
Но он видел: не закончился.
Просто отложился.
Как многие вещи между близкими людьми — не решён, не забыт, просто временно оставлен на потом.
Днём Алексей выбрался во двор.
Небо было светлым, прозрачным, летним. По тропинке к калитке тянулась полоска пыли. Соседский пёс дрых у забора, лениво приоткрывая один глаз всякий раз, когда Глим, устроившись у Алексея на плече, слишком заинтересованно принюхивался в его сторону.
— Не смотри так, — тихо сказал Алексей, косясь на питомца.
— А что? — удивился Глим и шевельнул ушами. — Он первый начал быть собакой.
— Гениальное замечание, — сухо отозвался Алексей.
— Я вообще умный, — с достоинством заявил Глим.
— Да, я заметил, — ответил Алексей.
Они дошли до старого сарая, где хранились дрова, инструменты и всякий хлам, который был нужен раз в десять лет, но выбросить его почему-то никто не решался. За сараем начинался пустырь, а дальше — редкий лесок. Нормальное место для проверки навыков.
Не идеальное.
Но сойдёт.
Алексей огляделся, привычно оценивая обзор, пути отхода, расстояние до деревьев.
— Начнём, — сказал он, остановившись посреди пустыря.
— С чего? — тут же оживился Глим.
— С того, что ты перестанешь просто быть милым комком шерсти и станешь полезным милым комком шерсти, — ответил Алексей, разминая пальцы.
Глим возмущённо выпрямился на его плече.
— Я уже полезный, — заявил он. — Я морально поддерживаю.
— Это бесценно, — согласился Алексей с невозмутимым лицом. — Но сегодня попробуем что-нибудь, что ещё и убивает врагов.
Глим тут же приосанился.
— Вот! Совсем другой разговор, — довольно сказал он.
Алексей активировал Сканер, проверяя периметр. Никого.
Хорошо.
Потом поднял руку.
— Световой Прокол, — спокойно произнёс он.
Сгусток света сорвался с пальцев и врезался в старую доску сарая. Древесина хрустнула, оставив аккуратное дымящееся отверстие.
Глим уважительно присвистнул.
— Сильнее, — заметил он, глядя на дыру. — Можно было и мощнее.
— На пятом уровне — неудивительно, — ответил Алексей и опустил руку.
— А если с моим усилением? — с интересом спросил Глим.
Система откликнулась привычным холодком.
Режим слияния с питомцем активирован.
На одно мгновение мир стал чуть резче. Чуть ярче. Мышцы налились лёгкостью, мана потекла ровнее, а в голове будто щёлкнул дополнительный контур концентрации.
Алексей коротко выдохнул.
— Интересно… — тихо произнёс он, прислушиваясь к себе.
— Что? — оживился Глим, уже почти слившийся с его аурой.
— Ты не просто усиливаешь характеристики, — сказал Алексей, пробуя новое состояние. — Ты сглаживаешь переходы.
— Это хорошо? — настороженно уточнил Глим.
— Это очень хорошо, — ответил Алексей.
Он шагнул в сторону, активировал Скрытность, потом сразу — Ледяное Спокойствие. Время словно растянулось. Воздух стал плотнее. Каждое движение — отчётливым. Каждая деталь — резкой.
Алексей вскинул ладонь.
— Световые Иглы, — произнёс он.
На этот раз в воздухе вспыхнуло больше десятка тонких световых линий. Они не просто рванули вперёд, а зависли на миг, подчиняясь его воле, будто послушная стая.
— Ого, — уважительно выдохнул Глим, следя за ними всеми тремя глазами. — Красиво.
— Красиво меня интересует в последнюю очередь, — заметил Алексей.
— А зря, — важно сказал Глим. — Врага тоже можно подавить эстетикой.
Иглы вонзились в старый пень, превратив его в решето.
Алексей хмыкнул.
— Эстетика принята, — сказал он.
Следующие несколько часов они гоняли связки навыков.
Световой Прокол — с разной степенью насыщения.
Световые Иглы — с корректировкой траектории.
Багровый Луч — короткими импульсами, чтобы проверить расход.
Падающие Звёзды — в урезанном варианте, чтобы не спалить половину пустыря.
Чёрное пламя — отдельно, осторожно, без полной отдачи.
Вот оно тревожило его сильнее всего.
Слишком охотно отзывалось.
Слишком легко просыпалось.
Слишком знакомым было чувство, которое приходило вместе с ним.
Не страх.
И не азарт.
А какое-то опасное внутреннее удовольствие, будто мир наконец начинал играть по честным правилам: либо ты сжигаешь, либо сожгут тебя.
После третьей попытки Алексей опустил руку, и остатки чёрного пламени растаяли в воздухе.
Глим некоторое время молчал, а потом тихо спросил:
— Оно тебе не нравится?
— Не нравится, — честно ответил Алексей, глядя на пепельное пятно в траве.
Глим склонил голову набок.
— Но ты всё равно будешь его использовать? — спросил он.
— Буду, — сказал Алексей без колебаний.
— Почему? — не отступал Глим.
Алексей чуть помолчал, а потом ответил:
— Потому что у меня нет роскоши выбирать только красивые инструменты.
Глим молчал ещё несколько секунд, а потом вдруг спросил совсем по-детски:
— Ты боишься, что станешь… плохим?
Вопрос попал точно в цель.
Алексей медленно выдохнул.
— Я боюсь не этого, — сказал он тихо.
— А чего? — так же тихо спросил Глим.
Алексей долго смотрел на обугленную землю.
— Что однажды мне понравится быть плохим слишком сильно, — наконец ответил он.
Глим замер.
Потом неожиданно боднул его в шею мягким лбом.
— Тогда я тебе напомню, что ты не такой, — серьёзно сказал он.
Алексей слабо усмехнулся.
— С чего ты взял? — спросил он.
— Потому что плохие не возвращаются за мелкими проводниками, которых можно было бросить, — просто ответил Глим.
На это Алексей уже ничего не сказал.
Потому что не нашёлся.
И потому что где-то внутри стало слишком тихо.
Вечером он чинил забор.
Не потому, что некого было нанять.
И не потому, что это было жизненно необходимо.
Просто руки должны были быть заняты. Иногда человеку, особенно такому, как он, полезно делать что-то простое и тупое: держать молоток, выравнивать доску, вбивать гвоздь, а не думать о рангах, домах, монстрах и том, сколько ещё раз придётся убивать, чтобы выжить.
Глим сидел сверху, на перекладине, и руководил.
— Криво, — авторитетно заявил он, заглядывая вниз.
— Не криво, — ответил Алексей, прижимая доску плечом.
— Я сверху вижу лучше, — заметил Глим.
— Ты сверху видишь хуже, потому что ты пушистый, — сухо сказал Алексей.
— Это дискриминация по шерстяному признаку, — возмутился Глим.
Алексей фыркнул.
В этот момент из дома вышла мать с тазом белья. Она на секунду застыла, глядя, как сын в одиночку поднимает тяжёлую доску, для которой раньше потребовалась бы помощь соседа.
— Лёша… — тихо сказала она.
Алексей обернулся.
— Что? — спокойно спросил он, удерживая доску одной рукой.
Она поставила таз и нахмурилась.
— Ты когда так… окреп? — спросила мать, не сводя с него глаз.
— На свежем воздухе, — ответил Алексей с лёгкой усмешкой.
— Не шути со мной, — сразу отрезала она.
Он поставил доску, вытер ладони о штаны и посмотрел на неё уже серьёзнее.
— Мам, — тихо сказал он.
— Что? — спросила она, но в голосе её уже звучало напряжение.
— Я в порядке, — произнёс Алексей спокойно.
Она долго смотрела на него.
Слишком долго.
— Вот именно это меня и пугает, — тихо сказала мать. — Ты говоришь «я в порядке» так, будто уже давно привык быть не в порядке.
Алексей замер.
Такие удары всегда больнее, когда их наносят не со зла.
Мать подняла таз и ушла обратно в дом, а он ещё какое-то время стоял с молотком в руке, глядя в одну точку.
Глим осторожно спрыгнул ему на плечо.
На этот раз — без шуток.
— Ты не обязан ей всё рассказывать, — тихо сказал он. — Но и совсем один это таскать не надо.
— Я знаю, — ответил Алексей после паузы.
— Не похоже, — честно заметил Глим.
Алексей криво усмехнулся.
— Потому что знать и уметь — разные вещи, — сказал он.
Глим задумчиво дёрнул ухом.
— У тебя вообще внутри очень много сложных вещей, — сообщил он.
— Спасибо, — сухо отозвался Алексей. — Теперь я спокоен.
— Я серьёзно, — сказал Глим.
— Я тоже, — ответил Алексей.
Ночью он снова ушёл тренироваться.
На этот раз дальше — к заброшенному ангару, где уже можно было работать почти в полную силу. Стены там были обуглены ещё до него, крыша частично провалилась, а пол был завален металлоломом и мусором.
Идеальное место, чтобы никого не удивлять разрушениями.
Алексей стоял посреди ангара, медленно вращая в пальцах световую иглу.
Перед глазами висело окно статуса.
Уровень 43.
D-ранг.
Рост характеристик.
Новые навыки.
Слишком быстро.
Для любого другого это было бы поводом для эйфории. Для него — скорее напоминанием, что любой резкий рост всегда привлекает внимание. А внимание он сейчас не любил.
Слишком много людей уже начали его замечать.
Катарина.
Льдовы.
Преподаватели.
Соперники.
И скоро, после каникул, это станет ещё заметнее.
— Ты думаешь об Академии, — заметил Глим, сидя на груде металлолома.
— Да, — коротко ответил Алексей.
— Не хочешь возвращаться? — спросил питомец.
Алексей усмехнулся без веселья.
— Хочу и не хочу одновременно, — сказал он.
— Это как? — не понял Глим.
— Там ресурсы, — начал перечислять Алексей, медленно расхаживая по ангару. — Доступ к обучению. Контакты. Информация. Возможности. И там же идиоты, интриги, чужой интерес и постоянная необходимость делать вид, что ты чуть глупее, чем есть.
Глим серьёзно наклонил голову.
— А ты умеешь делать вид, что глупее? — спросил он.
— Я прожил долгую жизнь, — сухо ответил Алексей. — Поверь, это один из самых полезных навыков.
— О, — уважительно кивнул Глим. — Тогда у тебя легендарный уровень.
Алексей невольно хмыкнул.
Потом снова посерьёзнел.
— Но проблема не в Академии, — тихо сказал он.
— А в чём? — спросил Глим.
— В Льдовых, — ответил Алексей, поднимая взгляд к провалу в крыше.
Глим сразу притих.
Даже он понимал, что Великий дом — это не просто богатые люди с манерами. Это сила, политика, интересы, обязательства и сотни невидимых ножей за улыбками.
— Ты им не доверяешь? — осторожно спросил он.
— Я никому не доверяю, кого слишком интересую, — спокойно ответил Алексей.
— А Катарина? — после паузы спросил Глим.
Алексей задумался.
— Катарина… не самая большая проблема, — сказал он наконец.
— Значит, самая большая — её семья, — сделал вывод Глим.
— Умный зверёк, — одобрил Алексей.
— Я же говорил, — с достоинством напомнил тот.
Алексей посмотрел в ночное небо, видное сквозь рваный металл крыши.
В прошлой жизни он был удобным оружием для государства.
В этой мог стать удобным активом для дома.
Разница была.
Но не такая большая, как хотелось бы.
— Я не стану ничьим, — тихо сказал он вслух, сам того не заметив.
Глим поднял мордочку.
— Что? — спросил он.
— Ничего, — ответил Алексей. — Просто напомнил себе одну важную вещь.
После этого он активировал Небесный свет.
Три секунды подготовки показались вечностью.
Мана закрутилась спиралью, воздух внутри ангара натянулся, как кожа барабана, а потом сверху рухнул столб ослепительного сияния.
Удар был таким, что пол вздрогнул.
Металлический каркас застонал.
Пыль, ржавчина и свет смешались в один оглушительный взрыв.
Когда всё закончилось, в центре ангара чернела выжженная воронка.
Глим молчал секунд пять.
Потом осторожно сказал:
— Ну…
— Что? — спросил Алексей, стряхивая с плеч пыль.
— Если кто-то и правда захочет сделать тебя своим активом, — серьёзно произнёс Глим, — это будет очень оптимистичный человек.
Алексей усмехнулся.
— Вот и славно, — ответил он.
Следующий день прошёл почти мирно.
Почти.
Потому что утром мать всё-таки нашла Глима.
Точнее, не нашла — услышала.
Маленький идиот не придумал ничего лучше, чем возмущённо возразить ей из-за шкафа, когда она сказала, что в доме завёлся «странный кот».
Тишина после этого была такой, что Алексей успел мысленно просчитать пять вариантов бегства, три варианта объяснения и один — очень плохой — с частичным стиранием следов.
Мать медленно открыла дверцу шкафа.
Оттуда на неё смотрели три круглых глаза и весьма возмущённая мордочка.
— Я не кот, — оскорблённо сообщил Глим. — У котов репутация хуже.
Пауза стала ещё глубже.
Алексей закрыл глаза на секунду.
«Ну всё».
— Лёша, — очень тихо сказала мать, не отрывая взгляда от шкафа. — Почему у тебя в шкафу говорит… это?
— Потому что прятать его под кроватью оказалось менее надёжно, — ответил Алексей, понимая, как нелепо это звучит.
— Я всё слышу! — тут же возмутился Глим.
Мать перевела взгляд с него на сына, потом обратно.
— Я сейчас либо кричу, либо сажусь, — сообщила она с пугающим спокойствием.
— Лучше сядь, — посоветовал Алексей.
— Поддерживаю, — важно кивнул Глим. — Новая информация обычно усваивается сидя.
Через десять минут они уже сидели на кухне.
Мать держала чашку двумя руками, словно та помогала ей сохранять связь с реальностью. Глим устроился на табуретке, едва доставая лапами до края стола, и старался выглядеть прилично. Получалось плохо — слишком уж любопытно бегали его глаза.
— То есть… — медленно произнесла мать, переводя взгляд с сына на существо. — Это пришло с тобой из подземелья?
— Да, — ответил Алексей.
— И теперь живёт у нас? — уточнила она.
— Да, — повторил он.
— И разговаривает? — спросила она, всё ещё не до конца веря собственным глазам.
Алексей устало вздохнул.
— Очень много, — мрачно добавил он.
— Неправда, — немедленно оскорбился Глим. — Я разговариваю в уместных объёмах.
Мать вдруг закрыла лицо ладонью.
Алексей напрягся.
Но через секунду понял — она не плачет.
Она смеётся.
Тихо.
Невесело.
С облегчением.
Почти истерично.
— Господи, — выдохнула она, убирая ладонь. — А я думала, ты просто влез в секту, связался с плохой компанией или тайно женился.
Алексей моргнул.
Глим тоже моргнул.
Потом очень серьёзно сказал:
— Секту, если что, пока не планируем.
Мать посмотрела на сына уже иначе.
Не легче.
Но честнее.
— Ладно, — сказала она после паузы и выпрямилась. — Раз уж в моём доме живёт говорящий… кто ты вообще?
Глим тут же приосанился.
— Глим, — представился он с достоинством. — Проводник, питомец, стратегический консультант и очень храброе существо.
Мать невольно улыбнулась.
— Последнее точно правда, — неожиданно мягко сказала она.
Алексей поймал этот момент и запомнил.
Такие вещи были важны.
Если мать приняла Глима хотя бы наполовину, значит, дом перестанет быть зоной постоянного скрытного напряжения.
А это уже роскошь.
К вечеру последнего дня перед отъездом всё стало как-то особенно тихо.
Та самая тишина, которая бывает перед переменой.
Вещи были собраны.
Форма проверена.
Коммуникатор заряжен.
Кулон на шее.
Глим официально признан домашними в качестве существа из категории «не задавай мне лишних вопросов, я сама не понимаю, как это работает».
Алексей сидел на крыльце, опершись локтями о колени.
Солнце медленно уходило за линию деревьев.
Глим устроился рядом.
— Завтра, — тихо сказал он, глядя на закат.
— Завтра, — повторил Алексей.
— Боишься? — спросил Глим, искоса глядя на него.
Алексей немного подумал.
— Нет, — ответил он.
Глим фыркнул.
— Врёшь, — заявил он.
Алексей слабо усмехнулся.
— Немного, — признал он.
— Чего именно? — спросил Глим уже серьёзнее.
Алексей долго молчал.
Потом всё же ответил:
— Что спокойствие слишком быстро закончится.
Глим дёрнул ухом.
— А оно должно было длиться вечно? — спросил он.
— Нет, — сказал Алексей.
— Тогда зачем грустить? — не понял Глим.
Алексей посмотрел на него краем глаза.
— Потому что иногда даже три тихих дня кажутся чем-то слишком дорогим, — тихо ответил он.
Глим помолчал, а потом прижался к его боку.
— Значит, потом добудем ещё, — просто сказал он.
Это было сказано так легко, что Алексей невольно усмехнулся.
Словно речь шла не о мире, которого у него никогда толком не было, а о чём-то вроде хлеба или сухих дров.
Но, может быть, именно так и надо было.
Не ждать покоя как подарка.
А добывать.
Кусками.
Зубами.
Для себя.
Для тех, кто рядом.
Из дома вышла мать.
Постояла на пороге, глядя на них обоих.
— Не сиди до ночи, — сказала она. — Завтра рано вставать.
— Хорошо, мам, — ответил Алексей.
Она кивнула и уже хотела уйти, но вдруг остановилась.
— Лёша, — позвала она.
— Да? — сразу отозвался он.
Мать запнулась, подбирая слова.
— Что бы ни происходило в этой вашей Академии… — тихо начала она. — Постарайся вернуться не только живым. Постарайся вернуться собой.
Алексей смотрел на неё несколько секунд.
Очень спокойно.
Очень внимательно.
А потом кивнул.
— Постараюсь, — ответил он.
Она ушла в дом.
Глим некоторое время молчал, а потом тихо спросил:
— Сложная просьба?
Алексей перевёл взгляд в темнеющее небо.
— Самая сложная из всех, — сказал он.
Над деревней опускались сумерки.
Где-то вдалеке кричала ночная птица. Ветер шевелил траву. Мир будто давал последние минуты перед тем, как снова закрутить шестерни войны, интриг, силы и выбора.
Алексей поднял взгляд к небу.
Академия.
Льдовы.
Новые обязанности.
Новые враги.
И, возможно, что-то ещё.
Что-то, чего он пока не видел, но уже чувствовал на краю восприятия — как опытный охотник чувствует взгляд хищника ещё до того, как замечает следы.
Он медленно выдохнул.
— Ну что, мелкий, — сказал Алексей, поднимаясь с крыльца.
— Да? — отозвался Глим, вскидывая мордочку.
— Завтра начинается веселье, — сказал он.
Глим показал крошечные клыки в широкой, совершенно не звериной улыбке.
— Тогда хорошо, — весело ответил он, — что ты теперь не один.
И в этот миг, сам того не замечая, далеко в Москве, в тёмном коридоре дома Волковых, Дмитрий поднял голову, будто тоже услышал чей-то шёпот.
Один шёл к силе, пытаясь не потерять себя.
Другой собирался потерять себя, чтобы получить силу.
И очень скоро их дороги должны были пересечься вновь.
Дорога до академии всегда пахла одинаково.
Холодным металлом вагона, пылью с платформ, дешёвым кофе из автоматов и едва уловимым напряжением молодых магов, которые ещё не успели войти в ворота, но уже мысленно начали меряться рангами, фамилиями и толщиной мана-ядер.
Алексей шагнул с платформы, поправил лямку сумки на плече и на секунду замер, глядя на знакомые шпили академии «Северная Звезда». Они поднимались над деревьями, как каменные копья. За лето не изменились ни башни из серо-синего камня, ни стеклянные переходы, в которых блестел утренний свет, ни знамёна факультетов, медленно колышущиеся на ветру.
Изменился он.
И мир вокруг — тоже.
В сумке за спиной что-то едва слышно шевельнулось.
— Тихо, — бросил Алексей, почти не размыкая губ.
Изнутри донеслось возмущённое сопение, но, к счастью, без комментариев. Глим за последние дни всё-таки усвоил одну простую истину: если хочешь жить в большом мире, иногда полезно не открывать рот каждые пять секунд.
Хотя давалось ему это с явным страданием.
Поток студентов тянулся к главным воротам. Кто-то смеялся, кто-то волок чемоданы, кто-то уже успел сцепиться взглядом с будущим соперником. Первокурсников было видно сразу — слишком прямые спины, слишком громкие разговоры, слишком старательная уверенность в движениях. Второй курс смотрелся иначе. Меньше шума, больше настороженности. За первый год академия успевала выбить из людей лишнюю наивность.
Алексей неспешно шёл вперёд, сканируя пространство привычно, почти на автомате. Расстояния. Углы обзора. Потенциальные угрозы. Плотность потока. Выходы. Привычка, въевшаяся глубже мышц.
У самых ворот он заметил знакомую тройку раньше, чем они увидели его.
Семён стоял чуть в стороне, придерживая ремень сумки обеими руками, будто всё ещё не привык занимать место там, где его не собирались немедленно вытолкнуть локтями. Очки, рыжие волосы, та же худощавость — но лицо стало старше. Не взрослее даже, а именно старше. Так бывает, когда лето оказывается не отдыхом, а короткой передышкой между ударами.
Рядом с ним возвышался Иван — как всегда прямой, широкоплечий и внешне спокойный до раздражения. А чуть левее, в серебристо-белой форме, словно изначально созданной для того, чтобы подчёркивать холодную красоту и дистанцию, стояла Катарина Льдова.
Она заметила его первой.
И, к удивлению нескольких проходивших мимо студентов, не ограничилась холодным кивком, а едва заметно улыбнулась.
— Морозов, — произнесла она, когда он подошёл ближе. — Ты всё-таки решил вернуться.
— Как видишь, решил, — с лёгкой усмешкой ответил Алексей. — Хотя была мысль разводить кур. Но потом вспомнил, что здесь кормят не так уж плохо. Правда, домашней едой это всё равно не сравнится. Пришлось ехать.
Иван хмыкнул.
Катарина закатила глаза, но уголок её губ всё же дрогнул.
Семён шагнул вперёд.
Алексей посмотрел на него чуть внимательнее, чем позволяла обычная вежливость.
— Привет, — сказал он. Потом, уже тише: — Семён, я слышал, что случилось у вас дома после июльского прорыва. Соболезную.
Семён замер.
На миг на его лице мелькнуло то неловкое, беспомощное выражение, которое бывает у человека, не привыкшего принимать сочувствие и потому не знающего, куда деть руки, взгляд и собственный голос.
— Спасибо, — ответил он после паузы, глуховато. — Спасибо, что беспокоишься.
Алексей коротко кивнул. Без лишних слов. Иногда именно это и было нужнее всего.
Молчание разрядила Катарина:
— Ну что ж… вот и второй курс. Надеюсь, все готовы?
Иван тоже решил спросить Катарину об отце.
— Катарина, а как твой отец? — спросил Иван.
— Всё хорошо, — ответила она. — Уже пришёл в себя, просто истощение маны.
— Это хорошо, — продолжил Иван.
— Ну что ж, пойдёмте внутрь, — сказала Катарина.
И все четверо зашли. Каждый отправился в своё крыло общежития.
— А да, и ещё, — сказала Катарина, обращаясь к Алексею. — С завтрашнего дня у нас будут совместные тренировки. Как я слышала, во втором курсе мы уже будем выходить на закрытие прорывов. Хоть и слабых.
— Опа, это уже неплохо, — ответил Иван.
— Блин, — начал Семён, — мне будет сложно.
— А ты хоть чего боишься? Хочешь, могу позаниматься с тобой, — начал Алексей. — Прокачаем твою физуху.
— А ведь и правда, — произнёс Иван. — Ты посмотри, как Алексей из хлюпика накачался до атлета.
Алексей прищурил один глаз.
— Кто бы говорил, — сказала Катарина. — Ты бы на себя взглянул — гора мышц.
Второй курс чувствовался сразу.
Никто не устраивал торжественного посвящения. Никто не водил за ручку по коридорам и не объяснял, где столовая, а где можно умереть. Всё это уже было. Теперь академия смотрела на них иначе — как на материал, который или начал превращаться в оружие, или скоро вылетит из обработки в мусор.
В главном дворе студентов уже собирали по факультетам. На возвышении перед административным корпусом стоял директор Грозный, рядом — несколько кураторов и офицеров учебно-боевого отдела. В воздухе витал гул голосов, но стоило директору сделать шаг вперёд, как шум быстро схлынул.
Он не кричал. Ему это было не нужно.
— Учебный год начинается сегодня, — произнёс он, и голос, усиленный магией, лёг на двор тяжёлым, ровным слоем. — Для кого-то это просто новый курс. Для нас — этап, на котором из студентов начинают делать специалистов.
Ни аплодисментов. Ни улыбок. Только ветер трогал края знамён, заставляя их медленно хлопать по древкам.
— За последние месяцы частота нестабильных разломов выросла. Стране нужны не теоретики, а люди, способные держать периметр, принимать решения и возвращаться живыми. Поэтому напоминаю сразу: уже в ближайшее время часть второкурсников будет направлена в учебно-боевые группы сопровождения на закрытие малых и средних прорывов.
По рядам прокатился приглушённый шум. Кто-то возбуждённо переглянулся, кто-то напряжённо замер.
Семён рядом едва слышно сглотнул.
Иван, наоборот, будто подобрался — плечи расправил, взгляд стал острее.
Катарина даже не шевельнулась, только тонкие пальцы чуть сжались на ремешке сумки.
Алексей лишь прищурился.
Вот и отлично.
Наконец-то нормальная работа.
— Те, кто считает, что академия существует ради красивых мантий и баллов за эссе, могут перевестись на гражданские факультеты до конца недели, — продолжил директор. — Остальные — готовьтесь. Время спокойной учёбы заканчивается.
— А сейчас ваши преподаватели распределят вас по группам, и вы заново пройдёте свои ранги.
Эта процедура происходила в академии каждый год при переходе с курса на курс. Любой желающий мог пройти её, чтобы узнать, повысился ли его ранг. Первый раз студенты получали ранги на первом курсе — в возрасте пятнадцати лет.
Весь второй курс направился в закрытую часть академии.
Там, в центре просторного зала с высоким куполом, на постаменте из чёрного полированного камня покоился артефакт Сивиса. Он напоминал огромный ромб, сложенный из тысяч тончайших кристаллических пластин, которые мерцали даже в полной темноте. Вокруг постамента тянулись три концентрические окружности, выложенные серебряной проволокой — на них становились испытуемые.
Когда артефакт активировался, внутри ромба вспыхивал цвет. Один цвет. Чистый, без примесей. По этому цвету маги-экзаменаторы определяли ранг.
Ранги и соответствующие цвета:
Ранг Цвет
F Тускло-серый, почти прозрачный
E Бледно-зелёный
D Насыщенный синий
C Тёмно-фиолетовый
B Золотисто-жёлтый
A Оранжево-красный
S Багровый
SS Чёрный с серебряными прожилками
SSS Абсолютно белый
Цвета не обманывали. Они не зависели ни от настроения, ни от магии крови, ни от фамилии. Только от силы, вплавленной в самую суть человека.
Сегодня многим предстояло узнать, насколько они выросли за год. А кое-кому — понять, что они так и остались на месте.
Очередь двигалась медленно, но без толчеи. Каждый шаг к артефакту давил на нервы по-разному: кто-то шёл с гордо поднятой головой, кто-то — опустив глаза, кто-то — с таким видом, будто ему уже всё равно.
Катарина подошла к ромбу первой из их четвёрки.
Она скинула перчатку, коснулась серебряной окружности ладонью и замерла. Никакого напряжения — только лёгкое, почти неуловимое движение воздуха вокруг. Внутри артефакта вспыхнул свет. Тёмно-фиолетовый, глубокий, насыщенный, с едва заметными искрами на гранях кристаллов.
— Ранг C, — равнодушно объявил экзаменатор, но в его голосе всё же проскользнуло уважение.
По рядам прокатился одобрительный гул. С-ранг в начале второго курса — это серьёзно. Катарина убрала руку, кивнула своим и отошла в сторону, ни на кого не глядя. Она знала свой результат заранее. Но знать — одно, а видеть — другое.
Иван шагнул следом, широкий, основательный. Он подошёл к ромбу, как к спаррингу — без лишней торжественности, но и без бравады. Короткий выдох — и ладонь легла на камень.
Цвет выстрелил синим.
Насыщенным, густым, ровным.
— Ранг D.
Иван кивнул, убрал руку и, проходя мимо Алексея, коротко бросил:
— Нормально. Работаем дальше.
Семён подошёл последним из троих. Он явно нервничал — даже сжатые кулаки не скрывали дрожи. Алексей видел, как тот глубоко вздохнул, прежде чем прикоснуться к артефакту.
Свет вспыхнул бледно-зелёным.
— Ранг E.
Семён выдохнул с облегчением. Не герой, но и не провал. Для артефактора — более чем достойно.
— Молодец, — тихо сказал Алексей, и Семён благодарно кивнул, пряча глаза за стёклами очков.
Теперь настала очередь Алексея.
Он двинулся к артефакту спокойно, даже слишком спокойно — так, что несколько человек в очереди переглянулись. В прошлом году этот парень показал тускло-серый цвет. Самый низший ранг F. Его хотели отчислить. Его уже списали.
Алексей положил ладонь на серебряную окружность.
Он не закрывал глаза. Не задерживал дыхание. Просто стоял и ждал.
Внутри ромба сначала замерцало что-то тусклое, серое — привычный отсвет прошлого года. Кое-кто из студентов уже начал ухмыляться.
Но свет не остановился.
Серое дёрнулось, полыхнуло, перелилось в бледно-зелёный — и тоже не замерло. Зелёный взметнулся вверх, смешиваясь с синим, и вдруг застыл чистым, глубоким, плотным синим цветом. Насыщенным. Ровным.
Таким же, как у Ивана.
— Ранг D, — сказал экзаменатор, и в его голосе впервые за день прозвучало удивление.
В зале стало тихо.
Абсолютно тихо.
Потом кто-то из первых рядов выдохнул:
— Это же… он был F…
Шёпот прокатился по залу, набирая силу. В прошлом году этот парень едва зажёг серый свет. Его считали слабаком, которого держат в академии только ради протекции. А теперь — D. Прямой скачок через E. За один год. Такое случалось раз в десятилетие, если случалось вообще.
Иван присвистнул.
Катарина смотрела на Алексея с выражением, которое она сама не смогла бы назвать. Уважение? Нет. Что-то большее.
Семён стоял с открытым ртом, забыв поправить съехавшие очки.
Алексей убрал руку, не глядя на артефакт, и медленно развернулся к своим. Лицо его было спокойно, будто он только что не перешагнул через собственную репутацию и чужие ожидания.
— Ну что, — сказал он, — идём дальше?
Очередь зашевелилась, пропуская его. Кто-то смотрел с уважением, кто-то — с откровенной завистью, кто-то — с недоумением, пытаясь переварить увиденное.
Но Алексей шёл мимо всех одинаково ровным шагом.
В зале продолжали сверкать цвета — золотистый, оранжевый, багровый для старшекурсников. Кто-то плакал от радости, кто-то — от разочарования. Но главное событие дня уже произошло.
Тот, кого считали мёртвым грузом академии, теперь стоял в одном ряду с лучшими. И весь второй курс знал: эту историю будут пересказывать до выпуска.
Иван и Семён начали расспрашивать, как так он перескочил два ранга — давно такого не было.
— Слушай, ну правда, — Иван хлопнул Алексея по плечу, отчего тот едва заметно качнулся. — Ты же ещё весной еле светился. А сейчас — D. Это как?
— Может, артефакт сломался? — неуверенно предположил Семён, поправляя очки. — Хотя… Сивис не ошибается. Никогда.
Алексей пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Много тренировался, — ответил он коротко. — И повезло.
— Повезло? — Иван скептически изогнул бровь. — С F до D? Это не везение, это… чёрт, я даже не знаю, как это называется.
— Это называется работой, — спокойно сказал Алексей и перевёл разговор на другую тему. Иван понял, что лезть дальше не стоит, но любопытство в его глазах так и осталось — тлеющим, неудовлетворённым.
После распределения рангов жизнь покатилась в привычный академический ритм — быстрый, плотный, чуть бездушный. Сначала распределение по обновлённым учебным группам, потом короткий заход в административный корпус, где проверяли документы, браслеты доступа и факультетские допуски.
Алексея перевели в другое общежитие. Лучшее. Не то место, где он был отбросом.
Новая комната находилась на третьем этаже, с окнами во внутренний двор. Обстановка здесь была проще, чем у студентов из Великих домов, но по сравнению с его прошлой клетушкой — небо и земля. Широкий подоконник, свежее бельё, тишина в коридорах. Даже запах здесь был другой — не сыростью и дешёвым стиральным порошком, а деревом и лёгкой магической свежестью.
День клонился к ночи. Уставшие, но довольные, они разошлись по своим комнатам.
Алексей закрыл дверь, прислушался к шагам в коридоре и только после этого щёлкнул замком.
— Ну наконец-то! — Глим вывалился из сумки, как пробка из бутылки, отряхивая примятую шерсть и сверкая тремя возмущёнными глазами. — Я думал, я там сдохну! Ты хоть представляешь, что такое сидеть в тесной сумке целый день, когда вокруг ходят люди, пахнут едой, а ты даже высунуться не можешь? Это же пытка! Настоящая пытка! Я требую компенсации!
— Но ты ж всё-таки жив, — спокойно заметил Алексей, стягивая куртку.
Глим замер, открыл рот, чтобы возразить, потом закрыл, потом снова открыл.
— Это не аргумент! — наконец выдал он, но уже без прежнего напора.
Алексей усмехнулся, разобрал постель и кинул на кровать тощую подушку.
— Ладно, я устал. Завтра рано вставать, нужно начинать тренировки.
— Ты всегда рано встаёшь, — проворчал Глим, но всё же запрыгнул на подушку и принялся устраиваться поудобнее, утопая в белой наволочке пушистым комком. — Это ненормально для человека.
— Для мага — нормально, — ответил Алексей, щёлкнул выключателем.
Свет погас.
Тишину наполнило мерное дыхание и едва слышное сопение Глима, который так и не успокоился окончательно, но силы его всё же покинули.
Утро было светящимся.
Солнце, как и в старом корпусе, било прямо в лицо, пробиваясь сквозь тонкую занавеску. Алексей открыл глаза за секунду до того, как будильник успел бы зазвенеть. Старая привычка. Он потянулся, хрустнув шеей, сел на кровати и посмотрел в окно.
Двор академии уже жил своей жизнью: кто-то бежал на завтрак, кто-то тащил книги в библиотеку, кто-то разминался на лужайке перед учебным корпусом. Новая комната, новое утро, новый статус.
Он встал, распахнул окно настежь, впуская прохладный утренний воздух. Глим недовольно фыркнул, натянул намордником одеяло и забурился глубже в подушку.
— Ты чего? — донеслось из-под ткани. — Ещё темно же!
— Солнце уже встало, — ответил Алексей, натягивая спортивную форму.
— Солнце — дурак, — пробормотал Глим и окончательно скрылся под одеялом.
Алексей усмехнулся, сунул ноги в кроссовки и вышел из комнаты.
Коридоры общежития встретили его тишиной. Кто-то ещё спал, кто-то только собирался вставать. Он спустился по лестнице, прошёл мимо сонного вахтёра, который даже не поднял головы, и вышел на улицу.
Воздух был холодным, свежим, с лёгкой горчинкой увядающей листвы. Алексей глубоко вдохнул, чувствуя, как мышцы привычно оживают, готовясь к нагрузке.
Пробежка по утренней аллее, потом разминка на заднем дворе, потом — тренировка.
Время не ждало. Второй курс только начинался, а это значило только одно: скоро их пошлют в настоящие прорывы. И там уже никто не будет смотреть на ранги и не делать скидку на вчерашних студентов.
Первая пара оказалась тактикой стабилизации разломов.
Новый преподаватель — сухой, седой, с лицом сапёра, который пережил слишком много чужих ошибок, — начал без раскачки. Он вошёл в аудиторию быстрым, жёстким шагом, бросил на кафедру потрёпанную папку и обвёл взглядом притихших студентов. В этом взгляде не было ни приветствия, ни ожидания ответа. Только оценка. Быстрая, беспощадная, профессиональная.
— Запоминайте главное, — сказал он, выводя на доске схему энергетического контура прорыва. Мел в его руке двигался резко, точно, без единого лишнего движения. — Закрытие разлома — это не героическая резня. Это работа. Грязная, нервная, с ограниченным временем и постоянным риском, что кто-то из вас решит поиграть в одиночку и сдохнет, обрушив всё звено.
Мел хрустнул, оставляя жирную белую точку в центре схемы.
— С этого момента вы не бойцы. Вы — инженеры смерти. Каждый ваш шаг должен быть рассчитан, каждая секунда — учтена, каждая ошибка — исключена. Потому что цена ошибки — не ваша жизнь. Цена ошибки — жизни тех, кто прикрывает ваши спины, и тех, кто ждёт за периметром.
В аудитории стало тихо. Даже те, кто ещё минуту назад перешёптывался на задних рядах, замерли, втянув головы в плечи.
Преподаватель обернулся, опёрся спиной о доску и сложил руки на груди.
— Я не буду учить вас бить сильнее. Этим займутся другие. Я буду учить вас не умирать. И если вы думаете, что это проще — вы ошибаетесь. Выходите из аудитории те, кто пришёл сюда за славой. Остальные — открывайте конспекты.
Студенты зашевелились, но никто не поднялся. Семён, сидевший рядом с Алексеем, побледнел и машинально схватился за ручку. Иван, напротив, расправил плечи и смотрел на доску так, будто пытался прожечь её взглядом. Катарина слушала спокойно, но пальцы её, сжатые на обложке тетради, чуть побелели.
Алексей не шелохнулся.
Он смотрел на схему энергетического контура, на сухую фигуру преподавателя и чувствовал только одно: наконец-то.
Наконец-то кто-то говорит правду.
Так прошли и остальные пары: боевая магия, самооборона, анализ артефактов, практическая стабилизация. Дни складывались в плотную, почти осязаемую череду, где на сон оставалось ровно столько времени, чтобы тело не отказало на следующей тренировке.
Алексей входил в новый ритм быстро. Он всегда умел это — перестраиваться, не теряя скорости. Но что-то мешало.
Странное, липкое чувство появилось не сразу. Сначала — лёгкий холодок на границе Сканера, когда он выходил из корпуса. Потом — ощущение чужого взгляда на тренировочной площадке, стоило отвернуться. Оно не было враждебным в привычном смысле. Оно было… знакомым. Словно где-то в глубине сознания щёлкал старый, давно забытый замок.
Алексей не мог понять, кто это. Или что.
Он проверил периметр во время пробежки — пусто. Прогнал сканирование в столовой — обычная толпа студентов. Но чувство не уходило. Оно висело за плечом, как тень, которую нельзя поймать взглядом.
Несколько раз он резко оборачивался — никого. Только мелькающие спины, шумные группы первокурсников, знакомые лица своего потока.
И каждый раз, когда он отворачивался, холодок возвращался.
В другой части академии, за стенами общежития Волковых, Дмитрий сидел в полной темноте и сжимал правую руку в кулак.
Метка под рукавом пульсировала — не больно, но настойчиво. С каждым днём она становилась ярче, словно кто-то невидимый раздувал уголёк, вживлённый под кожу. Тёмная Сущность не говорила с ним постоянно. Она давала дозированно — обрывки образов, вспышки силы, короткие, ёмкие фразы, которые врезались в память глубже, чем любое наставление отца.
«Терпение, мальчик. Он ещё не знает, что ты идёшь».
Дмитрий ждал.
Ненависть кипела в нём медленно, как расплавленный металл. Не та горячая, суетливая злость, которую он испытывал раньше. Другая. Глубокая. Терпеливая.
Он вспоминал лицо Морозова в день распределения. Как этот выскочка, этот бывший F, спокойно стоял перед артефактом Сивиса, а потом по залу пронёсся шёпот. D-ранг. Скачок через целую ступень.
Дмитрий тогда стоял в задних рядах, сжав зубы так сильно, что во рту появился привкус крови.
Почему у него получается?
Почему этот никто, этот мусор, этот низкоранговый выродок получает всё — силу, уважение, даже её внимание? Катарина Льдова, которая никогда не смотрела в его сторону, провожала Морозова взглядом.
Скоро, — шепнула Тьма внутри. — Скоро ты покажешь, кто из вас достоин стоять выше.
Дмитрий разжал кулак, посмотрел на тёмные линии, оплетающие запястье, и медленно улыбнулся. Улыбка вышла кривой, чужой — не его.
Он не торопился. Он ждал момента, когда Морозов почувствует себя в безопасности. Когда привыкнет к новому статусу, к новой комнате, к новому ритму.
И тогда он ударит.
Не лицом в лицо. Не так, как раньше.
Тьма научила его: настоящий удар наносится там, где жертва не ищет угрозы.
Алексей в очередной раз замер на пороге учебного корпуса, медленно обводя взглядом двор. Солнце клонилось к закату, тени вытягивались, студенты расходились по общежитиям.
Никого подозрительного.
Но холодок не исчез.
— Ты чего застыл? — раздался голос Глима из-под куртки. Питомец давно уже не мог сидеть в сумке целыми днями и перебрался в специально расширенный внутренний карман, который Алексей пришил сам. — Там, кстати, опять эта, с белыми волосами, смотрит.
— Кто? — не понял Алексей.
— Ну, Льдова. Стоит у фонтана и делает вид, что книгу читает. Уже полчаса. Я насчитал.
Алексей невольно усмехнулся, и напряжение на миг отпустило. Но где-то глубоко, на границе восприятия, Сканер продолжал фиксировать странную аномалию — чужое присутствие, которое ускользало, стоило попытаться взять его в фокус.
Он не знал, что это.
Но был уверен: скоро узнает.
Утренний полигон встретил их сыростью, холодным ветром и тем самым настроением, которое бывает перед хорошей дракой.
Не дракой в прямом смысле — до этого, как обычно, оставался ровно один шаг.
Студенты второго курса выстроились на площадке в пять неровных шеренг. Кто-то держался бодро, кто-то делал вид, что бодро, а кто-то уже успел понять: преподаватели сегодня будут снимать шкуру не магией, а требованиями.
Алексей стоял спокойно, руки в карманах тёмной формы, и скользил взглядом по площадке. Каменное покрытие. Наблюдательные башенки по краям. Защитный купол в неактивном состоянии. Три аварийных выхода. Два целителя дежурят у дальнего борта. Неплохо.
Рядом Иван разминал плечи с таким видом, будто ему наконец-то дали законный повод кого-нибудь впечатать в стену.
Семён, наоборот, выглядел так, словно уже заранее извинился перед судьбой за своё присутствие.
Катарина стояла чуть впереди, собранная, холодная, белые волосы стянуты в высокий хвост. На фоне серого утреннего неба она смотрелась так, будто сама была частью зимнего заклинания.
И только Дмитрий выделялся иначе.
Он не суетился. Не оглядывался. Не пытался кого-то зацепить взглядом, как раньше. Он просто стоял.
И это Алексею не понравилось сильнее всего.
— Что-то ты мрачный, — негромко бросил Иван, заметив, куда он смотрит.
— Замечаю перемены, — так же тихо ответил Алексей.
— А ты про Волкова? Да, действительно, он какой-то странный последнее время.
— Да ты прав, — ответил Семён, поёжившись. — У меня аж мурашки по телу бегут.
Иван скосил взгляд на Дмитрия и хмыкнул:
— Может, поумнел.
— Такие редко умнеют вовремя, — ответила Катарина.
В этот момент на площадку вышел преподаватель боевой магии. Дмитрий Песков.
Шум стих сам собой.
Высокий, сухой, с тяжёлым лицом человека, которого невозможно удивить ни кровью, ни дуростью. Его сапоги чётко стучали по камню, а взгляд шёл по строю, как нож по верёвке — быстро и без лишней жалости.
Он остановился перед ними и заговорил без вступления:
— С сегодняшнего дня вы не дети, которых можно таскать по аудиториям за руку. Второй курс — это момент, когда академия начинает проверять, кто из вас вообще доживёт до выпуска.
Никто не шевельнулся.
— Теория закончилась. Теперь вы будете работать в звеньях. Учиться держать строй. Прикрывать друг друга. Выполнять приказы без истерик и самодеятельности. А если кто-то решит, что он особенный и может играть в героя в одиночку, я лично прослежу, чтобы после первой же ошибки его имя осталось только в журнале выбытия.
У Семёна дрогнула челюсть. Иван, наоборот, ухмыльнулся краем рта. Алексей молча ждал продолжения.
Преподаватель прошёлся вдоль строя и резко рявкнул:
— Сейчас вас разделят по пять человек в группе!
Студенты зашевелились. Кто-то сразу двинулся к своим, кто-то заметался, пытаясь сообразить, где именно его место.
Песков бросил взгляд на всех и произнёс:
— Морозов. Льдова. Ветров. Громов. Волков. Ко мне.
Алексей даже бровью не повёл.
Вот оно.
Иван коротко выдохнул:
— Ну конечно. Как же без него. Я прямо чувствовал, что его к нам пристегнут.
— Что? — шёпотом спросил Семён.
— Ничего, — буркнул Иван.
Дмитрий подошёл последним. Не спеша. Ровно. Без своей привычной наглой ухмылки.
Остановился напротив.
На секунду их взгляды встретились.
И Алексею хватило этой секунды, чтобы внутри всё неприятно сжалось. Во внешности Дмитрия не изменилось почти ничего: та же осанка, те же черты лица, тот же идеально сидящий форменный китель. Но глаза стали другими. Глубже, темнее. Как будто за ними кто-то стоял.
— С этого момента вы — учебно-боевая группа номер девять, — сказал преподаватель. Один ударник. Один контролёр. Один артефактор. Один универсал. Один одиночка.
Он не уточнил, кого имеет в виду. Но почему-то все и так всё поняли.
Иван фыркнул.
Катарина даже не повернула головы.
Семён сделал вид, что ничего не заметил.
Дмитрий только чуть заметно улыбнулся.
Алексей это тоже отметил.
— Задача звена — научиться работать так, чтобы на малом прорыве вас не пришлось собирать по кускам, — продолжил преподаватель. — Сегодня — проверка взаимодействия. Через несколько дней — выезд. Да, уже настоящий. На закрытие прорыва низкого ранга. В сопровождении куратора. И если кто-то из вас сейчас решил, что это повод для восторга, советую поумерить идиотизм.
По рядам прошёл короткий нервный шум.
Настоящий выезд.
Вот теперь уже все слушали по-настоящему.
Преподаватель повернулся к их пятёрке:
— На площадку. Покажите, на что способны. Без красивых жестов. Мне нужен результат. Итак, Алексей, так как ты показал неплохие результаты на прошлых экзаменах, да и в принципе в целом, ты будешь главным, — сказал Песков.
Первая часть тренировки была простой только для тех, кто никогда не дрался всерьёз.
Им выдали стандартный сценарий: удержание точки, защита артефакта-имитатора и отражение волновых атак учебных конструктов.
На деле это означало одно: хаос.
Три металлических болванки с внедрёнными боевыми печатями поднялись из пазов в полу, вспыхнули оранжевыми рунами и одновременно рванули в разные стороны.
— Семён, центр! — сразу бросил Алексей.
— Я?.. Да, да!
Семён почти уронил контейнер с заготовками, но успел вытащить два диска и бросить их на камень. Те с лязгом раскрылись в низкие трёхлучевые модули.
— Секторный экран… готов! Почти готов! Сейчас!
Первый конструкт ударил импульсом.
Перед Семёном вспыхнул полупрозрачный щит и дрогнул, но выстоял.
— Иван, левый!
— Уже!
Иван сорвался с места, как будто только этого и ждал. Его удар не был изящным — он вообще презирал всё, что можно назвать изящным. Зато врезался в конструкт так, что металлическую тушу повело боком и швырнуло на край арены.
— Катарина, заморозь правого! — крикнул Алексей.
Она не ответила.
Просто взмахнула рукой.
Воздух перед правым конструктом мгновенно побелел, и тонкая ледяная плёнка схватила сочленения механизма. Машина дёрнулась, попыталась вырваться и замедлилась ровно настолько, чтобы Алексей в два прыжка сократил дистанцию.
Световая игла сорвалась с его пальцев и вонзилась в контрольный узел на груди болванки.
Щёлк.
Минус один.
— Дмитрий! Задний сектор! — крикнул Алексей.
Дмитрий стоял слишком спокойно.
Даже слишком.
Словно ждал не команды, а чего-то другого.
Потом всё же вскинул руку — и тёмно-красный поток маны сорвался с ладони, срезая атаку третьего конструкта.
Слишком мощно.
Слишком резко.
Алексей это почувствовал кожей. Импульс был грязный, неровный. В нём сквозило что-то чужое, хищное, неприятное.
Конструкт разлетелся в куски.
На площадке повисла короткая тишина.
Преподаватель медленно перевёл взгляд на Дмитрия.
— Я сказал отработать взаимодействие, Волков. А не изображать истерику в магическом эквиваленте.
— Цель уничтожена, — спокойно ответил Дмитрий.
— А если бы за ней стоял твой напарник?
— Не стоял бы, если бы не был идиотом.
Иван дёрнул головой в его сторону:
— Ты сейчас на кого пасть открыл?
— На того, кто услышал, — так же ровно сказал Дмитрий.
— Хватит, — отрезал Алексей.
Иван ещё секунду смотрел на Волкова, потом всё же отвёл взгляд.
Преподаватель помолчал, будто запоминая что-то для себя, и бросил:
— Ещё раз. С повышением сложности.
Площадка загудела, и из пола поднялись уже пять конструктов.
— Да вы издеваетесь… — выдохнул Семён.
— Нет, — спокойно сказал Алексей. — Без разговоров. Готовимся ещё раз.
— Это должно было успокоить? — жалобно спросил Семён.
— Немного, — ответил Алексей.
Второй раунд пошёл хуже.
Слишком быстро. Слишком плотно.
Один из конструктов прыгнул через замедляющее поле Катарины и едва не врезался в Семёна. Тот чудом успел активировать локальный барьер, но удар был такой силы, что его отбросило назад.
Алексей увидел это боковым зрением и сорвался раньше, чем успел подумать.
Шаг, рывок, поворот корпуса.
Он использовал световые иглы, а затем — Световой прокол.
Влетел между Семёном и конструктом, принял удар по касательной, ушёл вниз и полоснул по нижнему узлу вспышкой режущего импульса.
Металл завыл.
Иван добил машину кулаком, напитанным маной.
— Живой? — бросил он Семёну.
— Пока да, — сипло ответил тот. — Но если так пойдёт дальше, я коньки сброшу прежде, чем мы отправимся на задание.
— Не бойся, я контролирую ситуацию, — сказал Алексей.
Семён нервно хохотнул.
Это помогло.
Ровно на секунду.
Потому что следующий конструкт ударил сверху, а Дмитрий снова опоздал. Не на много — на полвдоха. Но в бою и полвдоха иногда хватает, чтобы кто-то умер.
Катарина успела.
Ледяной веер взметнулся перед Алексеем, принимая удар на себя.
Раздался хруст, будто треснуло стекло.
Она отступила на шаг, глаза сузились.
— Волков, если ты ещё раз будешь спать на позиции, я тебя сама закопаю, — холодно сказала она.
Дмитрий повернул к ней голову.
И улыбнулся.
Не по-человечески тепло. Не ядовито, как раньше. Хуже. Будто ему стало действительно интересно.
— Попробуй, — тихо ответил он.
— Ты, я вижу, совсем больной, — продолжила Катарина.
Алексей почувствовал, как по спине пробежал знакомый холодок. Тот самый, что преследовал его последние дни. Только теперь он был ближе. Намного ближе.
— Вниз! — рявкнул он.
Почти одновременно с этим один из конструктов вспыхнул аварийным перегрузом.
Их накрыло волной. Щит Семёна дрогнул. Иван выставил руку. Катарина вбила в камень ледяной клин, фиксируя фронт. Алексей удержал правый сектор.
А Дмитрий…
Дмитрий засмеялся.
Тихо. Почти неслышно за грохотом. Но Алексей услышал. И ему это очень не понравилось.
Через минуту всё было кончено.
Пять конструктов лежали на арене грудой искорежённого железа. Камни под ногами дымились. Воздух пах маной, гарью и резаным озоном.
Преподаватель вышел в центр площадки, остановился перед их пятёркой и некоторое время молчал.
— Итог, — сказал он наконец. — Морозов держит картину боя лучше, чем должен на своём возрасте. Льдова — отличный контроль. Громов — хороший фронтовик, но всё ещё слишком прямолинеен. Ветров не разваливается под давлением, а это уже лучше, чем у половины курса. Волков…
Он сделал паузу.
— …либо научись работать в группе, либо однажды группа решит проблему без меня.
Никто не улыбнулся. Даже Иван. Дмитрий лишь чуть склонил голову, как будто услышал обычное замечание. Слишком спокойно.
Преподаватель бросил им кристалл-планшет:
— Ваш выезд подтверждён. Послезавтра. Низкоранговый открытый прорыв. Сопровождение, разведка, удержание периметра, зачистка ближнего радиуса. До этого момента вы должны хотя бы перестать мешать друг другу. Свободны.
Семён побледнел:
— Послезавтра?..
— Ну, — Иван хлопнул его по спине, — зато умрём быстро и организованно.
— Иван! — возмутился Семён.
— Шучу, — сказал Иван.
— Ты так говоришь, что вообще не смешно, — сказал Семён.
— Значит, хорошая шутка. Но если одна особа не будет работать в группе, то точно подохнем, — сказал Иван, смотря на Дмитрия.
Катарина убрала прядь волос за ухо и повернулась к Алексею:
— Ты тоже почувствовал?
— Что именно? — сказал Алексей.
— Что с Волковым что-то не так, — произнесла Катарина.
Алексей посмотрел на Дмитрия. Тот уже отходил к выходу с полигона, не оборачиваясь.
— Да, — коротко ответил он.
Иван нахмурился:
— Только не говорите загадками. Что с ним?
Алексей помолчал секунду.
— Пока не знаю.
И это раздражало сильнее всего. Когда враг понятен — его можно просчитать. Когда нет — приходится ждать, пока он сам покажет клыки.
После тренировки они разошлись только к вечеру.
Иван утащил Семёна в столовую — «жрать, пока живы». Катарина задержалась у административного корпуса: ей нужно было подписать какие-то бумаги по боевой практике. Дмитрий исчез раньше всех.
Алексей пошёл один.
Он не торопился. После тяжёлой нагрузки тело гудело ровно, приятно. Но внутри всё равно сидела заноза. Что-то не сходилось.
Дмитрий никогда не умел быть тихим. Он злился шумно, обижался шумно, пытался казаться опасным — тоже шумно. А сейчас в нём появилась глубина, которой раньше не было. И это не было взрослением.
Это было заражением.
Алексей свернул не к общежитию, а к старому переходу между учебными корпусами. Там почти никого не бывало в это время: узкий каменный коридор, арочные окна, пыльный свет заката на плитах.
Он шёл медленно, машинально прокручивая в голове утренний бой. Позиции. Ошибки. Силовые выбросы Дмитрия. Тот смех, тот взгляд.
И в этот момент мир едва заметно дрогнул.
Алексей остановился.
Прямо перед ним, из воздуха, соткалась тень. Сгусток тьмы пульсировал, переливаясь багровыми прожилками, и от него тянуло холодом, который не имел ничего общего с зимним утром.
— О, наконец-то я смог пробиться через щит, — произнесло существо. Голос его был низким, вязким, словно шёл из глубокого колодца, наполненного смолой.
Алексей стоял молча. Он уже ощущал такую ауру — в прошлой жизни. Ту самую, ради уничтожения которой ему пришлось пожертвовать собой.
— Это невозможно, — ответил Алексей, с удивлением глядя на сгусток тьмы. — Но ты ведь погиб. Я тебя уничтожил.
— Да-да, уничтожил, ничтожная букашка, — усмехнулось существо. Тьма колыхнулась, будто он смеялся беззвучно. — Ты просчитался, отдал чёртову жизнь, а меня так и не уничтожил.
— Владыка Бездны, — произнёс Алексей вслух. Голос его был ровным, но внутри всё сжалось.
— Как видишь, я тут, — ответило существо. — И скоро ты, и твои друзья, и этот гнусный мир падут. Я сотру его и перепишу на свой лад.
Внезапно с неба, словно луч, ударил ослепительный столб света — чистого, белого, режущего. Он обрушился прямо на сгусток тьмы.
Существо зашипело, дёрнулось и исчезло.
Но исчезло не от удара — оно растворилось за мгновение до того, как свет коснулся его.
Алексей не понял, откуда пришёл этот луч и что сейчас произошло. Он стоял, щурясь, пытаясь разглядеть источник, но небо было пустым.
И прежде чем тьма окончательно рассеялась, он услышал шёпот — тихий, шипящий, впитавшийся прямо в сознание:
— Готовься, ничтожество. Скоро ты и твой мир падёте от моей руки.
Существо испарилось. Только холодный ветер прошёлся по коридору, да пыль закружилась на плитах.
Алексей остался один. В голове пульсировала одна мысль: Владыка Бездны жив. И он знает, где я.
Он медленно побрёл в общежитие, не разбирая дороги, — ноги сами несли его по знакомым коридорам. Студенты обходили его стороной, не решаясь заговаривать: слишком тяжело было лицо, слишком глубоко ушли глаза.
В комнате он рухнул на кровать, даже не сняв куртку. Перед внутренним взором снова и снова прокручивался диалог с Существом — каждое слово, каждая интонация, тот самый странный луч, пришедший неизвестно откуда.
Из-под подушки вылез Глим, отряхнул примятую шерсть и обеспокоенно уставился на хозяина.
— Ты чего такой хмурый? Устал, что ли? — Глим запрыгнул на грудь Алексею и принялся озабоченно кружить на месте, будто пытался растоптать невидимую тоску.
— Да, устал, — тихо ответил Алексей. — Тренировки были сложные.
— Чего? Неужели есть что-то, что может быть сложным для тебя? — не поверил Глим, наклоняя голову с тремя глазами.
Но Алексей уже не слышал. Дыхание выровнялось, веки сомкнулись — он провалился в темноту мгновенно, как проваливаются в обморок после долгой пытки.
Глим постоял, посмотрел, вздохнул.
— Ладно, спи, раз устал, — пробормотал он, юркнул под одеяло и устроился рядом, положив маленькую голову на хозяйское плечо.
Утро было пасмурным, но тренировки не прекращались. Алексей, Иван, Катарина и Семён работали как единый механизм — слаженно, чётко, без лишних слов. И только Дмитрий вёл себя так, будто его главная цель — не отработка взаимодействия, а уничтожение Алексея. Он делал всё наперекор: выходил не на ту позицию, запаздывал с поддержкой, а иногда откровенно мешал.
Катарина не выдержала.
— Эй, ублюдок! — рявкнула она, сверкнув глазами. — Либо ты работаешь в команде, либо вали куда подальше.
— Да что ты? — Дмитрий лениво пожал плечами, на губах заиграла его обычная мерзкая ухмылка. — Я такой же член этой группы, как и вы. И не собираюсь уходить.
— Катарина, не стоит тратить время на бессмысленные разговоры, — спокойно сказал Алексей.
— Да-да, послушай его, — подхватил Дмитрий с улыбкой, от которой хотелось отвернуться.
Катарина уже вскинула руку, готовая применить навык, но Алексей мягко удержал её за запястье.
— Не стоит, — тихо произнёс он. — Он этого и ждёт.
Катарина опустила руку, отвернулась и, не сказав больше ни слова, отошла в сторону.
Время тренировки подошло к концу. К ним как раз присоединился Песков.
— Завтра мы отправляемся на ваш первый прорыв, — объявил он, обводя группу цепким взглядом. — Хотя для кого-то он и не первый. Работайте слаженно, иначе всё пойдёт коту под хвост. А теперь разойтись.
Четверо направились в ближайшую кофейню — согреться и перевести дух. Дмитрий свернул в другую сторону и вскоре исчез за углом, не проронив ни слова.
Следующий день наступил раньше, чем Алексей был к нему готов. Но приказ есть приказ — группа 9 отправлялась на свой первый настоящий выезд.
Утреннее солнце еще не успело растопить иней на плацу академии, когда команда в полном составе прибыла к назначенному месту. Вопреки обыкновению, их ждали. Преподаватель боевой магии Дмитрий Песков стоял, скрестив руки на груди, и его тяжелый взгляд не предвещал долгих церемоний. Рядом с ним, опершись плечом о черный внедорожник, стоял Олег Коршунов. Его неизменная бледность и аура некроманта В+ ранга делали воздух вокруг него ощутимо холоднее.
— Приветствую, — голос Коршунова прозвучал ровно, почти дружелюбно, но взгляд уперся в Алексея. — Я погляжу, старые знакомые. Мир тесен, не так ли, Морозов?
Семён, поправляя очки и кутаясь в шарф, удивленно покосился на командира:
— Алексей, ты его знаешь? С каких пор ты водишь дружбу с некромантами с четвертого курса?
— Было дело, — негромко ответил Алексей, не сводя глаз с Коршунова. — Еще в самом начале года пересеклись.
Семён нервно дернул плечом и понизил голос почти до шепота, хотя его магия ветра все равно донесла бы слова до нужных ушей:
— Будь с ним поаккуратнее. Ходят слухи, что он любит… экспериментировать. И материал у него для этого — не только мертвая плоть.
— Не стоит об этом беспокоиться — Алексей чуть мотнул головой. — Мне он ничего не сделает.
Он сделал шаг вперед, приветственно кивнув наставнику, но в его голосе сквозил холодок:
— И тебе привет, Олег. А ты какими судьбами здесь?
Вместо Коршунова ответил Песков. Голос преподавателя звенел сталью, пресекая любые попытки пререканий:
— Он ваш куратор. Руководство академии сочло разумным приставить к каждой группе наставников из числа старшекурсников. Олег сам попросился именно к вам.
— Итак, все в сборе, — Песков обвел группу взглядом и тут же нахмурился. — Хотя… одного не хватает. Где Волков?
В этот самый момент, словно специально подгадав момент, чтобы раздражение в воздухе достигло пика, на плац вышел Дмитрий. Он не торопился. Походка уверенная, подбородок вздернут. Всем своим видом он показывал, что не опоздал, а даровал им свое присутствие.
Олег Коршунов, заметив это, издал смешок — тихий, но оттого еще более неприятный, словно шорох сухих костей.
— Опаздывать на первое же задание, — протянул он, растягивая слова. — Это смешно. И глупо. Видимо, в твоей семье это в порядке вещей?
Дмитрий замер на секунду. Пальцы его сжались в кулак, а в глубине зрачков на миг полыхнуло что-то темное, чуждое. Но голос остался ледяным и сдержанным:
— Не стоит разбрасываться словами, Коршунов.
Повисла напряженная пауза, в которой звенело пламя невысказанных угроз.
— Всё, хватит! — рявкнул Песков, хлопнув ладонью по капоту внедорожника. Звук эхом разнесся по плацу, возвращая всех к реальности. — Мы отправляемся. Живо забирайтесь в машину. Время не ждет.
Алексей бросил последний взгляд на Коршунова, который так и стоял с ухмылкой, и на Дмитрия, застывшего каменной статуей. Начиналось все именно так, как он и боялся: нервно, взрывоопасно и с дурным привкусом некромантской магии в воздухе.
Пора было выезжать.
Внедорожник остановился на небольшой поляне, зажатой между вековыми елями. Место выглядело безмятежным — птицы щебетали в кронах, утренний туман стелился по мху, — но Алексей кожей чувствовал напряжение в магическом фоне. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным предчувствием беды.
— Приехали, — коротко бросил Песков, выходя из машины. — Через двадцать минут здесь откроется прорыв. Низкоранговый, но это не повод расслабляться.
Семён удивленно поднял бровь:
— И как они узнали точное время?..
— В стране есть люди, способные предсказывать разрывы с точностью до минуты, — не оборачиваясь, ответил преподаватель. — Вам это знать пока не обязательно. Ваша задача проста: зачистить территорию и закрыть прорыв.
Он посмотрел на Коршунова, стоявшего чуть поодаль.
— Я удаляюсь. Коршунов, ты не вмешиваешься ни при каких обстоятельствах, только в экстренном случае. Ясно?
— Как скажете, учитель, — Олег растянул губы в едва заметной улыбке, но в его глазах читалось нечто иное — азарт исследователя, наблюдающего за лабораторными мышами.
Песков сел в машину и уехал. Гул двигателя стих вдали, и над поляной повисла гнетущая тишина.
Олег повернулся к группе, хлопнул в ладоши и с наигранной бодростью произнес:
— Ну что, вы слышали Пескова. Вперед и с песней!
Минуты тянулись медленно, словно смола. Алексей проверил снаряжение, переглянулся с Катариной — та ответила коротким кивком. Иван разминал плечи, Семён нервно крутил в пальцах артефактный диск.
Ровно через двадцать минут воздух в центре поляны задрожал, как раскаленный асфальт. Пространство пошло рябью, и с влажным хлопком открылся прорыв — черная, пульсирующая рана в теле реальности.
Из нее хлынули твари.
[Биоферы]. Демоны-падальщики, Твари, рождённые из сгустков магического загрязнения. Напоминают тощих, безволосых гончих с непропорционально длинными и острыми передними конечностями. Не обладают выдающейся силой, но невероятно быстры, ядовиты и охотятся стаями. Способны к мгновенным коротким «рывкам» в тени.
Алексей действовал мгновенно.
— Все на позиции! — рявкнул он, вскакивая. — Готовимся!
[Сканер] — активирован.
Мир вокруг окрасился в оттенки угрозы. Над каждой тварью загорелись проценты здоровья, высветились слабые места в сочленениях панциря. Одновременно с этим Алексей включил [Ледяное Спокойствие]. Время для него замедлилось, движения врагов стали плавными, предсказуемыми.
Команда заняла позиции, как на тренировках. Почти вся.
Дмитрий Волков, вместо того чтобы занять свое место в построении, шагнул вперед. В его глазах полыхнуло пламя — не просто магия огня, а что-то темное, жадное.
— Для чего нужна тактика против этих слабаков? — бросил он через плечо с презрительной усмешкой.
Он выбросил руку вперед. Огненный шквал сорвался с его ладони, ревя и пожирая кислород. Четыре [Биофера], оказавшиеся на пути, вспыхнули факелами и с визгом рассыпались пеплом. Еще двое шарахнулись в стороны, опаленные.
— Дмитрий, ты совсем с ума сошел?! — взревел Иван, уклоняясь от отскочившего в сторону огненного языка. — Ты же мог в нас попасть!
— Ой, да хватит ныть, — отмахнулся Дмитрий, даже не обернувшись. Он уже высматривал следующую цель.
Олег Коршунов, стоявший на безопасном расстоянии под сенью ели, наблюдал за этой сценой с неподдельным интересом. Его бледные губы тронула усмешка.
«Так-так… С мальчиком явно что-то не так. Аура чужая, темная… Это будет интересно».
Иван, побагровев от ярости, дернулся к Волкову, но дорогу ему преградила рука Алексея. Голос командира звучал холодно и четко:
— Иван, не трать время. [Биоферы] наступают. Твоя зона — левый фланг.
Громов скрипнул зубами, но подчинился. Он развернулся и с ревом обрушил на напирающих тварей разряды молний.
Алексей перевел дух. Дмитрий — проблема, но не сейчас. Сейчас — бой.
Он выбросил руки в стороны. [Световые Иглы] — десятки ослепительных нитей сорвались с кончиков пальцев, пронзая пространство. Они не столько убивали, сколько отвлекали, заставляя [Биоферов] метаться и терять строй.
— Катарина! — крикнул он.
Девушка уже действовала. Ледяной вихрь сорвался с ее ладоней, сковывая лапы тварей коркой льда, примораживая их к земле. Контроль был идеальным.
— Семён!
Ветров швырнул в гущу замороженных демонов свой артефактный диск. Тот взорвался беззвучной волной чистой энергии ветра — оглушающий импульс, от которого твари замерли, потеряв ориентацию.
— Иван, давай!
Громов уже был на позиции. Его кулаки окутало сияние грозовых разрядов, и он обрушил на оглушенных [Биоферов] всю мощь своей магии. Удар грома расколол поляну, и шесть тварей разлетелись обугленными ошметками.
Бой разгорался. Команда, за исключением одного, работала как единый механизм. Но в воздухе висело напряжение не только от демонов — присутствие Дмитрия, действующего наперекор, и холодный, изучающий взгляд Коршунова добавляли в схватку привкус надвигающейся беды.
Едва последний [Биофер] рассыпался пеплом под ударом грома, как прорыв снова пошёл рябью. На этот раз из чёрной раны хлынуло нечто иное — гораздо более жуткое.
[Анифармы]. Химерические падальщики.
Это был кошмарный сплав костей десятков существ, скреплённый воедино пульсирующей чёрной слизью. Каждая тварь несла на себе три головы — волчью, змеиную и нечто среднее между черепом грызуна и птичьим клювом. Шесть суставчатых конечностей неестественно выгибались, позволяя им двигаться рывками, как гигантские пауки-переростки.
Их было много. Слишком много.
— Готовимся! — крикнул Алексей, и в его голосе прорезался металл.
[Сканер] услужливо подсветил цифры. Двадцать три особи. Для низкорангового прорыва это было ненормально. Такого количества мобов не должно быть здесь — ни по учебникам, ни по сводкам академии. Даже в самых жёстких тренировочных симуляциях не было подобного.
Алексей нахмурился. Что-то не так. Он напряг память — и прошлую жизнь, и эту. Михаил когда-то закрывал десятки прорывов, но подобной аномалии не встречал. А в учебниках академии и вовсе об этом ни слова. Твари словно накапливались по ту сторону, выжидая момента, чтобы хлынуть разом.
Внезапно перед глазами вспыхнула системная панель:
[НОВОЕ ЗАДАНИЕ]
[Уничтожьте наступающую волну Анифарм. Награда: 700 опыта, артефакт «Инис» (улучшение навыка).]
Алексей машинально смахнул уведомление. Семь сотен опыта — мелочь по сравнению с тем, что он получил в [Пределе Теней], где на него шли десятитысячные орды. Сейчас, с улучшенными навыками и уровнем за сорок, горстка из двух дюжин тварей не представляла угрозы лично для него. Он мог бы активировать [Небесный Свет] или [Падающие Звёзды] и выжечь их всех разом.
Но — нет.
Козыри должны оставаться в рукаве. Особенно сейчас. Особенно перед Дмитрием, чья тёмная аура становилась всё гуще, и перед Коршуновым, который наблюдал с холма, словно учёный за подопытными.
[Анифармы] двинулись вперёд. Их конечности заскрежетали по камням, а воздух наполнился низким, вибрирующим гулом — предвестником их главного кошмара.
Алексей, чей интеллект уже перевалил за сотню, за долю секунды просчитал десяток вариантов. Мысли текли холодно и чётко — [Ледяное Спокойствие] замедляло восприятие, растягивая мгновения в минуты.
План сложился мгновенно.
Он задействует [Световые Иглы] для создания барьеров и ловушек на пути тварей, сбивая их с траектории. [Световой Прокол] — точечные удары по суставам, лишая мобильности. [Багровый Луч] — для пробития наиболее защищённых участков, где костяная броня толще всего. А [Скрытность] позволит внезапно менять позицию, уводя тварей в нужные сектора.
И, конечно, он использует команду. Каждый — на своём месте.
— Катарина, ледяная стена по фронту, сектор А-3! Иван, готовь разряд на три секунды после моего сигнала! Семён — артефакт-глушилку, как только они скучкуются! Дмитрий…
Алексей бросил короткий взгляд на Волкова. Тот стоял с усмешкой, поигрывая огоньком на ладони.
— …прикрывай правый фланг. И без самодеятельности.
Дмитрий хмыкнул, но промолчал.
Алексей выдохнул и шагнул вперёд, навстречу надвигающейся волне костяного ужаса. Битва продолжалась.
Бой шёл как по нотам. Последний [Анифарм] рухнул на землю грудой костей, чёрная слизь зашипела и испарилась. В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием бойцов.
Перед глазами Алексея вспыхнуло уведомление:
[Задание выполнено. Получено: 700 опыта, артефакт «Инис».]
Он смахнул панель, не глядя. Взгляд уже был прикован к прорыву.
Тот изменился.
Чёрная, пульсирующая рана в пространстве вдруг налилась багровым, а затем — ослепительно-оранжевым. Словно кто-то с той стороны поджёг само небо. Прорыв загудел, завибрировал, и оттуда пахнуло жаром, будто из жерла вулкана.
Олег Коршунов среагировал мгновенно. Он возник рядом с Катариной, словно соткался из тени, и резко толкнул её в сторону.
— В сторону!
В ту же секунду из прорыва вырвались шесть гигантских щупалец — багровых, покрытых присосками и шипами. Они рассекли воздух ровно там, где мгновение назад стояла девушка. Земля вздрогнула от удара.
— Всем отойти назад! — рявкнул Коршунов, и в его голосе впервые прозвучало не наигранное спокойствие, а настоящая сталь. — Ветров, немедленно свяжись с Песковым! Код красный! Живо!
Семён, побледнев, уже выхватывал артефакт связи.
Алексей и сам всё понял без подсказок. [Сканер] работал на пределе, и то, что он показывал в глубине прорыва, не укладывалось в привычные рамки. Это было нечто огромное. Древнее. И оно было не просто враждебным — оно источало чистую, концентрированную ярость.
Тварь медленно, с хрустом ломающегося пространства, протискивалась наружу.
— Всем покинуть место битвы! Немедленно! — крикнул Коршунов, но осёкся.
В радиусе двухсот метров вокруг поляны с тихим, но отчётливым звоном вспыхнул полупрозрачный купол. Иван, не успев затормозить, врезался в него плечом и отлетел назад, выругавшись.
— Какого чёрта?! — прорычал он, потирая ушибленное плечо.
— В чём дело? — Катарина нахмурилась, в её ладонях уже клубился ледяной пар.
— Нас что-то не пускает наружу! — Иван снова ударил по куполу кулаком, заряженным молнией. Барьер лишь пошёл рябью и остался невредим.
Алексей активировал [Сканер] на полную — сто метров вокруг. Никаких аномалий, никаких врагов. Чисто. Но купол был.
Глим, всё это время тихо сидевший у него под свитером, завозился. Питомец не показывался без разрешения, но сейчас его серебристая шёрстка встала дыбом, а все три глаза были широко распахнуты.
— Хозяин… — прозвучал в голове Алексея тихий, встревоженный голос. — Я чувствую купол. В радиусе двухсот метров вокруг нас. Это… это навык того существа, что выходит из прорыва. Мы не выберемся, пока оно живо.
Алексей стиснул зубы и едва слышно выдохнул:
— Ты уверен?
— Да.
— Блять… — прошептал Алексей, чувствуя, как холодок бежит по спине. — Одна проблема на другой.
Он повернулся к Коршунову, который напряжённо вглядывался в пылающий прорыв.
— Олег! У нас проблема! Купол радиусом двести метров, мы внутри, отрезаны от внешнего мира.
Коршунов на мгновение замер, и его бледное лицо исказилось гримасой досады.
— Чёрт. Только этого не хватало.
Он развернулся к группе, и его голос зазвенел командными нотками:
— Раз так — готовимся к атаке. Выхода нет, будем встречать гостя. Приготовьтесь!
В тот же миг перед глазами Алексея снова вспыхнула система:
[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ]
[Уничтожьте существо, выходящее из прорыва. Награда: 7000 опыта. Повышение уровня всех навыков. Артефакт защиты «Дифар» — кольцо, поглощающее до 30 % входящего урона, преобразуя его в ману. При активации создаёт вокруг владельца защитную сферу на 5 секунд, неуязвимую к физическому и магическому урону. Дополнительно: +5 ко всем характеристикам. Бонус: если вы нанесёте последний, решающий удар, — дополнительно 5000 опыта. Внимание! Для вашей команды активирован бонус «Командное усиление» — +30 % ко всем характеристикам (исключения: Дмитрий Волков, Олег Коршунов). Также доступен вход в «Предел Теней 4». Удачи в бою.]
В углу интерфейса назойливо мигал восклицательный знак, приглашая в новое испытание.
Алексей невесело усмехнулся, читая строки.
— Хотя бы есть плюс в этом дерьме… если выживем.
Мысль о [Пределе Теней] он отложил в дальний угол сознания. Использую при необходимости. Только если совсем прижмёт.
Коршунов тем временем выпрямился в полный рост, и его аура некроманта заклубилась вокруг него чёрным туманом.
— Итак, слушайте все! — его голос перекрыл гул прорыва. — Я беру командование на себя. Приготовьтесь. Работаем слаженно, слушаем мои приказы. И ещё… — он обвёл группу тяжёлым взглядом, задержавшись на Дмитрии, — без геройства. Понятно?
Прорыв за спиной Коршунова вспыхнул с новой силой, и первое настоящее щупальце, толщиной с вековой дуб, начало медленно выползать наружу. Земля задрожала. Битва, которой не должно было быть, начиналась.
Прорыв взревел, выплюнув в реальность сгусток первобытного хаоса. Пространство вокруг раскалилось добела, а затем пошло трещинами, словно стекло, в которое ударили молотом. Из ослепительного марева, ломая саму ткань мироздания, выбралось Оно.
Существо было порождением чьего-то безумного кошмара — противоестественный сплав ярости медведя и текучей, безжалостной грации осьминога. Представьте себе гору бурой, покрытой костяными наростами плоти, увенчанную чудовищной медвежьей головой. Глаза его горели багровым огнём, а из пасти, полной изогнутых клыков, вырывался пар, смешанный с каплями чёрной слизи. Вместо передних лап у твари росли четыре толстых, невероятно гибких щупальца, каждое из которых заканчивалось острейшим хитиновым лезвием. Ещё два щупальца поменьше извивались у подобия загривка, постоянно ощупывая воздух. Задние конечности, мощные и приземистые, заканчивались медвежьими лапами с когтями, оставляющими глубокие борозды в земле. Всё тело покрывали пульсирующие вены, по которым текла не кровь, а та самая чёрная, вязкая субстанция.
Существо вдохнуло воздух нового мира и издало низкий, утробный рык. Рык, который Алексей ощутил не ушами, а грудной клеткой — звук резонировал с костями, вызывая тошнотворную вибрацию.
— Мать честная… — выдохнул Иван, невольно делая шаг назад.
Коршунов молчал, но его аура некроманта взвилась до предела, готовая к броску.
Алексей же прищурился. [Ледяное Спокойствие] уже работало, замедляя восприятие и отсекая лишние эмоции. Мысли стали острыми, как лезвия. Он активировал [Сканер], концентрируясь на чудовище.
Перед глазами развернулась знакомая системная панель. Но на этот раз цифры и буквы заставили его сердце пропустить удар.
[СУЩЕСТВО: Урсус-Кракен (Глубинный Разрушитель)]
[РАНГ: B+]
[УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: Критический (превышает параметры низкорангового прорыва)]
[ЗДОРОВЬЕ: 100 %]
[ЗАПАС МАНЫ: Неопределён (источник: Внешний Разлом)]
[УЯЗВИМОСТИ: Глаза, сочленения щупалец, мягкое нёбо (открывается при рёве). Хитиновые наросты на спине практически неуязвимы для атак низкого ранга.]
[СОПРОТИВЛЕНИЕ: Высокое к магии Огня и Тьмы. Среднее к магии Льда и Ветра.]
[АКТИВНЫЕ НАВЫКИ (по данным Сканера):]
[Кольцо Отчуждения] — создаёт непроницаемый купол радиусом 200 метров. Действует, пока существо живо. Любые попытки пробить купол изнутри поглощают ману атакующего с удвоенной силой.
[Таран Бездны] — стремительный рывок вперёд с использованием массы тела и четырёх щупалец. Игнорирует 20 % физической защиты цели.
[Вихрь Лезвий] — вращение щупальцами вокруг своей оси, создающее смертоносную зону поражения радиусом 15 метров.
[Взгляд Пучины] — ментальная атака. Прямой зрительный контакт с багровыми глазами существа вызывает у цели паралич воли и временное помутнение рассудка (эффект [Ужас]).
[Рёв Бездны] — звуковая волна чудовищной силы. Наносит урон всем в радиусе 30 метров, сбивает с ног и накладывает эффект [Контузия] на 5 секунд.
[Поглощение] — при критическом уровне здоровья (< 20 %) существо впадает в ярость и начинает поглощать любую биомассу и магическую энергию в радиусе купола, восстанавливая здоровье и усиливая свои атаки.
Алексей сглотнул, перечитывая последние строки. В памяти Михаила, его прошлой жизни, мелькнуло смутное узнавание. Он слышал о таких тварях — [Глубинных Разрушителях]. Их использовали как осадные орудия во времена Войн Прорывов. Но они никогда не появлялись из низкоранговых разломов. Это невозможно.
Если только…
«Если только кто-то не направил его сюда специально», — холодно завершил он мысль.
Он поднял взгляд на чудовище, которое, казалось, выбирало первую жертву. Катарина вскинула руки, готовя ледяную стену. Иван сжал кулаки, искрящиеся молниями. Семён дрожащими пальцами перебирал артефакты в сумке. Дмитрий стоял с неестественно спокойным лицом, и Алексей готов был поклясться, что в его глазах на миг отразился не страх, а что-то похожее на… узнавание.
Коршунов медленно выдохнул и произнёс, не оборачиваясь:
— Морозов… Ты ведь уже считал его? Что скажешь?
Алексей сжал кулак, чувствуя, как сила течёт по венам.
— Скажу, что это [B+] ранг. И что у нас большие проблемы.
Он замолчал, не став озвучивать главную мысль. Мысль о том, что эта тварь — не случайность. Что ловушка захлопнулась, и тот, кто её поставил, находится либо по ту сторону прорыва… либо прямо здесь, среди них.
Коршунов не стал ждать, пока тварь сделает первый шаг. Его аура некроманта вспыхнула чёрным пламенем, и он резким движением вонзил ладонь в землю.
— Восстаньте! — прорычал он, и голос его эхом прокатился под куполом.
Останки [Анифарм] — груды костей, всё ещё сочащиеся чёрной слизью, — задрожали. С влажным хрустом они начали сплетаться воедино, формируя три костяные фигуры, ростом с человека. В пустых глазницах зажёгся холодный фиолетовый огонь. Прислужники Коршунова, безмолвные и лишённые страха, рванули вперёд, принимая на себя первый удар щупалец.
— В атаку! Все, согласно своим позициям! — скомандовал Олег, и сам двинулся следом, плетя в воздухе заклинание Тьмы.
Воздух содрогнулся от воя, треска и магических разрядов.
Катарина вскинула руки, и воздух вокруг неё заискрился инеем. Она не стала тратить время на мелкие заклинания — из ладоней вырвались толстые, зазубренные копья льда, каждое размером с руку взрослого мужчины. Они врезались в ближайшее щупальце, но хитин лишь пошёл трещинами, а само щупальце, даже не дрогнув, смело костяного прислужника, разнеся его в щепки. Катарина стиснула зубы и принялась плести новую вязь заклинания, на этот раз целясь в основание конечности.
Иван, не сдерживая ярости, обрушил на тварь град молний. Громовые разряды били в бурую плоть, оставляя на ней обугленные отметины. Но тварь, казалось, лишь сильнее злилась от этой щекотки. В ответ одно из щупалец метнулось в сторону Громова с невероятной скоростью. Иван чудом успел пригнуться, и хитиновое лезвие просвистело над головой, сбрив несколько волосков.
Семён, бледный, но собранный, действовал из-за спин товарищей. Он выхватил из сумки артефактный диск и метнул его в сторону твари. Диск завис в воздухе перед самой мордой [Урсус-Кракена] и взорвался беззвучной, но мощной волной сжатого воздуха — [Ветряной Импульс]. Удар должен был оглушить и сбить с ног, но чудовище лишь мотнуло головой, словно от назойливой мухи, и издало низкий, рокочущий рык.
Дмитрий Волков стоял чуть в стороне, лениво поигрывая огненным шаром в ладони. Он не рвался в бой, как Иван, и не выкладывался полностью. Его атаки были точны, но… скупы. Огненные плети хлестали по бокам монстра, оставляя неглубокие ожоги, но не более. Когда одно из щупалец, разрушив очередного костяного воина, метнулось в его сторону, Дмитрий даже не дёрнулся. Он просто шагнул в сторону — ровно настолько, чтобы лезвие прошло в сантиметре от его плеча. Словно он знал траекторию заранее.
Его глаза, обычно полные презрения или злобы, сейчас были пугающе спокойны. Он смотрел на [Урсус-Кракена] не с ужасом, как остальные, а с холодным, изучающим любопытством. В тот момент, когда тварь издала свой первый [Рёв Бездны], заставив всех инстинктивно присесть и зажать уши, на губах Дмитрия промелькнула тень улыбки. Он узнал этот рёв.
Алексей же двигался иначе. [Ледяное Спокойствие] превратило хаос битвы в медленный, почти медитативный танец. Каждое движение щупалец, каждая вспышка магии — всё было предсказуемо.
Он активировал [Сканер], и его взгляд залил поле боя информацией. Проценты здоровья врага почти не двигались, запас маны твари был бездонным, а красные зоны уязвимостей подсвечивались на суставах щупалец и в глубине глазниц.
— Слабые места на сочленениях! — крикнул он, но его голос в грохоте боя вряд ли кто-то услышал.
Алексей перешёл к действиям. Он выбросил руки в стороны, и с кончиков пальцев сорвались десятки [Световых Игл]. Они не были направлены прямо на монстра — это было бы бесполезно. Вместо этого иглы вонзились в землю, камни и остатки костей, создавая мерцающую паутину световых нитей на пути движения щупалец. Одно из них, рванувшись вперёд, запуталось в этой паутине, потеряв скорость и ударную мощь.
Не теряя ни секунды, Алексей использовал [Скрытность]. Его фигура подёрнулась рябью и исчезла из виду. Он на полной скорости рванул влево, заходя твари во фланг. Оказавшись в слепой зоне, он материализовался и вскинул руку.
[Багровый Луч].
Ослепительно-алый, ревущий поток энергии ударил точно в подсвеченное сканером сочленение одного из щупалец. Хитин брызнул осколками, чёрная кровь брызнула на траву, зашипев. Щупальце конвульсивно дёрнулось, потеряв часть подвижности. Тварь взревела от боли и ярости, разворачиваясь к обидчику.
Но Алексей уже снова исчез, появившись в другом месте и нанеся [Световой Прокол] в основание другого щупальца. Удар был чистым, пробившим броню на 10 % глубже, чем обычная атака.
И всё же… этого было катастрофически мало.
Полоска здоровья [Урсус-Кракена] дрогнула и опустилась до [89 %]. Огромная цифра, насмехающаяся над их усилиями.
Тварь, разозлённая дерзостью мелких существ, решила показать им, что такое настоящая мощь. Её багровые глаза вспыхнули, и она уставилась прямо на Ивана, который готовил очередной громовой удар.
[Взгляд Пучины].
Громов замер, словно громом поражённый. Его руки безвольно повисли, а в глазах отразился первобытный, животный ужас. Он не мог пошевелиться, не мог даже дышать.
— Иван! — крикнула Катарина, пытаясь прикрыть его ледяной стеной.
Но было поздно. [Урсус-Кракен], воспользовавшись моментом, активировал [Таран Бездны]. Гора плоти и щупалец рванула вперёд с невероятной для такого гиганта скоростью. Костяные прислужники Коршунова были просто сметены, разлетевшись фонтаном обломков. Ледяная стена Катарины разбилась вдребезги, как стеклянная. Тварь врезалась в Ивана, и того отшвырнуло на десяток метров, впечатав в невидимую стену купола.
Громов рухнул на землю, кашляя кровью. Его здоровье упало до критической отметки.
Коршунов выругался сквозь зубы и метнул в тварь сгусток чистой Тьмы, который на мгновение ослепил её, дав остальным секунду передышки.
— Семён, к Ивану! Живо! — рявкнул он. — Остальные — не дайте твари добить его!
Алексей снова взглянул на показатели. 87 %. И это после всех их усилий. Он чувствовал, как холодок бежит по спине. Обычные атаки не работают. Нужно что-то мощнее. Что-то, что он прятал в рукаве.
Он покосился на Дмитрия. Тот стоял, стряхивая пыль с рукава, и смотрел на бушующего монстра. В его взгляде не было страха. Только тень ожидания. Словно он ждал, когда же произойдёт настоящее веселье.
«Он что-то знает, — пронеслось в голове Алексея. — Эта тварь… он её ждал. Или того, кто за ней стоит».
Но времени на размышления не было. Бой продолжался, и с каждой секундой их шансы выжить таяли, как утренний туман.
Алексей перевёл взгляд с поверженного Ивана на полоску здоровья твари — 87 %, и цифры эти, казалось, насмехались над ним. Ещё немного, и [Урсус-Кракен] пробьёт их жидкий строй, добьёт раненого Громова, а затем примется за остальных. Держать козыри в рукаве больше не имело смысла — если он продолжит экономить силы, спасать скоро будет некого.
— Назад! Всем отойти назад! — рявкнул он, и в голосе его звякнул металл. — Я использую массовые заклинания! Живо!
Команда, не задавая лишних вопросов, рванула прочь от монстра. Катарина подхватила ослабевшего Ивана под руку, Семён прикрыл их барьером из ветра, а Коршунов, прищурившись, отступил на несколько шагов, не сводя с Алексея цепкого взгляда. Дмитрий отошёл в сторону с ленцой, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на интерес — словно он наконец-то дождался настоящего представления.
Алексей остался один на один с чудовищем. [Ледяное Спокойствие] всё ещё работало, растягивая секунды, делая каждое движение осознанным и выверенным. Он вскинул руки к небу, и воздух вокруг него загудел, накаляясь от концентрируемой мощи.
Первым делом — [Падающие Звёзды].
Небеса над куполом, до того серые и безликие, вдруг налились багрянцем. Пространство задрожало, и с высоты, пробивая само полотно реальности, рухнули вниз десятки пылающих метеоров. Каждый размером с человеческую голову, они обрушились на [Урсус-Кракена] огненным градом. Хитиновая броня трещала, плавилась, чёрная кровь шипела и испарялась в пламени. Тварь взревела, мотая головой, но звёзды всё падали и падали, оставляя на её теле рваные, обугленные раны.
Алексей не останавливался. Три секунды — именно столько требовалось для подготовки [Небесного Света]. Он сложил руки перед грудью, и между ладонями начало разгораться ослепительно-белое сияние. Чистый, первозданный свет, от которого у любого демона выжгло бы глаза. [Урсус-Кракен], почуяв угрозу, повернул к нему свою уродливую голову, но было поздно.
— [Небесный Свет]! — выкрикнул Алексей, выбрасывая руки вперёд.
Колонна света — толще векового дуба, ослепительнее полуденного солнца — ударила в грудь монстра. Радиус в двадцать метров захлестнуло волной чистой энергии. Пространство загудело, словно огромный колокол. Броня твари, и без того повреждённая метеорами, пошла глубокими трещинами, из которых хлынула тьма. [Урсус-Кракен] зашёлся в истошном, вибрирующем вое, отступая на шаг, другой.
Но Алексей ещё не закончил. В его правой руке заклубилось алое пламя — [Багровое Пламя], кошмар демонических тварей. Он метнул его в зияющие раны, и огонь, словно живой, впился в плоть монстра, игнорируя остатки защиты, пожирая его изнутри.
Поляну заволокло дымом, паром и запахом горелой плоти. На несколько секунд воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающей земли.
Алексей тяжело дышал, опустив руки. Мана просела почти на треть, но он чувствовал — удар был хорош.
Когда дым рассеялся, все увидели результат.
[Урсус-Кракен] стоял, пошатываясь. Его некогда грозная броня превратилась в оплавленное, дымящееся месиво. Два щупальца безжизненно висели, перебитые у основания. Но он всё ещё был жив. И его здоровье…
[Сканер] и [Взор] услужливо вывели перед глазами Алексея обновлённые данные.
[ЗДОРОВЬЕ: 40 %]
[СТАТУС: Критический. Переход во Вторую Форму.]
— Неужели и этого недостаточно… — прошептал Алексей, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком.
Его команда смотрела на него, не в силах скрыть потрясение.
Но сейчас было не до гордости. Потому что с [Урсус-Кракеном] происходило нечто жуткое.
Его плоть, израненная и обожжённая, начала… перестраиваться. Трещины на теле затягивались не здоровой кожей, а пульсирующей чёрной слизью, которая затвердевала на глазах, образуя новую, ещё более гротескную броню. Два уцелевших щупальца втянулись в тело, а взамен из спины, с мерзким хрустом ломающихся позвонков, вырвались четыре костяных крыла. Не для полёта — для атаки. Их края были острее бритвы, а поверхность усеяна шипами, сочащимися ядом.
Медвежья голова запрокинулась, и пасть разверзлась шире, чем это казалось возможным, обнажая не только зубы, но и нечто вроде глотки, выстланной рядами мелких, загнутых внутрь шипов. Глаза из багровых стали абсолютно чёрными, без зрачков, без проблеска жизни — две бездны, в которых не было ничего, кроме голода.
[СУЩЕСТВО: Урсус-Кракен (Глубинный Разрушитель)]
[ФОРМА: Вторая — Крылатый Пожиратель]
[ЗДОРОВЬЕ: 40 %]
[НОВЫЕ НАВЫКИ:]
[Костяной Шторм] — существо вращает костяными крыльями, выпуская во все стороны веер из острейших костяных лезвий. Радиус поражения — 25 метров.
[Рывок Бездны] — телепортация в любую точку в пределах купола. Время перезарядки — 10 секунд.
[Глотка Поглощения] — при захвате цели щупальцами или пастью, существо высасывает из неё ману и здоровье, восстанавливая свои.
[Крик Отчаяния] — ментальная атака, накладывающая на всех существ в куполе эффект [Уныние] (снижение урона и скорости передвижения на 40 %).
Олег Коршунов, до этого сохранявший ледяное спокойствие, медленно опустил руки и тихо, но отчётливо произнёс:
— Да вы шутите…
В его голосе не было страха. Была усталая, почти обречённая злость. Он повидал много тварей, но чтобы тварь ранга [B+] имела вторую форму в низкоранговом прорыве — это уже не аномалия. Это спланированное убийство.
Алексей же смотрел на монстра, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. [40 %] здоровья. Вторая форма. И неизвестно, что будет, если свалить и её. Но отступать некуда — купол держит крепко.
Он покосился на Дмитрия. Тот стоял, скрестив руки, и на его губах играла едва заметная, странная улыбка. Словно всё шло именно так, как он и предполагал.
«Ты знаешь, — мысленно произнёс Алексей, сверля Волкова взглядом. — Ты точно что-то знаешь. И, клянусь, когда это закончится, я вытрясу из тебя правду».
Но сейчас — бой. Бой, который только начинался заново.
Существо, завершив трансформацию, издало леденящий душу вопль. Костяные крылья, усеянные шипами, развернулись во всю ширь, и тварь, больше не медлительная и грузная, а стремительная и смертоносная, ринулась вперёд.
Олег Коршунов мгновенно оценил обстановку. Его взгляд метнулся к Ивану, который лежал на земле, привалившись спиной к стволу поваленного дерева. Громов был бледен, из уголка рта стекала струйка крови, а дыхание вырывалось хрипами. Рядом суетился Семён, пытаясь наложить хоть какой-то лечебный артефакт, но его знаний едва хватало на то, чтобы остановить кровотечение.
— Ситуация дерьмовая, — процедил Коршунов сквозь зубы, не оборачиваясь. — Иван выбыл. Семён занят им. В строю только я, Алексей, Дмитрий и Катарина. Чёрт… Этого катастрофически мало.
Он вскинул руку, и из земли, пропитанной кровью и магией, снова полезли костяные прислужники — три скелета, собранных из останков Анифарм. Они встали неровной шеренгой, прикрывая группу, но Олег уже понимал: против второй формы Урсус-Кракена эти воины — не более чем хворост под колёсами телеги.
— Мои скелеты слишком слабы, — бросил он, наблюдая, как одно из костяных крыльев с лёгкостью рассекает первого из них надвое. — Нужно что-то другое. И быстро.
Пока Олег лихорадочно перебирал варианты, Алексей нырнул в системный инвентарь. Мысленным усилием он открыл ячейки с расходниками. Два пузырька с густой, мерцающей синевой жидкостью — эликсиры маны. И два — с изумрудно-зелёным, почти светящимся составом — зелья полного восстановления здоровья. Редчайшая вещь, которую он берёг на крайний случай.
Крайний случай наступил.
— Коршунов! — окликнул он, и в голосе его прорезалась та же командирская сталь, что и на тренировках. — Выиграй мне пару минут. Я поставлю Ивана на ноги.
Олег на мгновение замер, переваривая услышанное. Поставить на ноги? Громова? С его-то ранами — без целителя, без госпиталя? Это звучало как бред. Но выбора не было. Времени спорить — тоже.
— Хорошо, — коротко бросил он, и в его глазах мелькнула решимость. — Давай. Я прикрою.
Алексей сорвался с места, не тратя больше ни секунды. Он рванул к Ивану, оставляя свою позицию в боевом построении. И в тот же миг Урсус-Кракен, почуяв брешь в обороне, устремился вперёд.
Олег шагнул ему навстречу. Его аура вспыхнула с утроенной силой, и он выбросил вперёд обе руки, сплетая пальцы в сложном, древнем жесте.
— Объятия Вечности! — прогремел его голос, и само пространство вокруг монстра исказилось.
Это был навык S-ранга — вершина мастерства, доступная лишь тем, кто заглянул за грань смерти и вернулся обратно. Объятия Вечности — заклинание, апеллирующее к самой концепции конца всего сущего. Вокруг Урсус-Кракена возникли десятки полупрозрачных, призрачных рук, сотканных из чистой, концентрированной Тьмы. Они не хватали и не били — они прикасались. И в месте каждого прикосновения плоть твари начинала стремительно стареть, иссыхать, покрываться трупными пятнами и осыпаться прахом. Костяные крылья теряли остроту, хитиновая броня истончалась, становясь хрупкой, как пергамент.
Заклинание требовало колоссальных затрат маны, и Олег чувствовал, как его резерв стремительно тает, уходя в эту чудовищную, всепоглощающую пустоту. Но оно работало. Тварь замерла, оглушённая и дезориентированная, пытаясь стряхнуть с себя невидимые оковы времени.
Тем временем Алексей уже был рядом с Семёном и Иваном. Он опустился на одно колено и протянул Ветрову пузырёк с изумрудной жидкостью.
— Дай ему выпить, — приказал он, вкладывая флакон в дрожащую ладонь Семёна. — Это поможет.
Семён уставился на склянку, и его глаза расширились за стёклами очков.
— Это же… зелье полного здоровья? — прошептал он, не веря своим глазам. — Алексей, это же безумно редкая вещь! Откуда у тебя…
— Меньше разговоров, — оборвал его Алексей, поднимаясь на ноги. — Как только Иван встанет — присоединяйтесь к бою. У нас мало времени.
Он бросил последний взгляд на Громова, чьё дыхание уже начало выравниваться от одного лишь запаха зелья, и ринулся обратно в гущу схватки.
Он вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Объятия Вечности рассеиваются. Олег стоял, тяжело опираясь на одно колено, его лицо было бледнее обычного, а из носа тонкой струйкой сочилась кровь — признак магического истощения. Урсус-Кракен, хоть и изрядно потрёпанный заклинанием, всё ещё был на ногах. Его здоровье просело до 32 %, но он уже стряхивал с себя остатки некротического воздействия, и его чёрные глаза снова загорались голодной злобой.
— Мана… на исходе… — выдохнул Олег, с трудом поднимаясь. — Как, подозреваю, и у всех остальных.
Алексей оглядел поле боя. Катарина стояла, стиснув зубы, но её ледяные копья стали заметно тоньше и короче — мана таяла. Семён возился с Иваном, который уже начал приходить в себя, но до возвращения в строй было ещё далеко. Дмитрий… Дмитрий просто стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с выражением скучающего превосходства.
Взгляды Алексея и Дмитрия встретились. И Волков, растянув губы в едкой, торжествующей ухмылке, наконец подал голос:
— Я погляжу, у вас большие проблемы, — произнёс он, и в его тоне не было ни капли сочувствия, только насмешка. — И это всё, на что вы способны? Жалкое зрелище. Слабо. Очень слабо.
Он шагнул вперёд, поигрывая в ладони небольшим, но необычайно плотным шаром пламени. В его глазах плясали отблески не только огня, но и чего-то иного — тёмного, чужого, что Алексей уже видел раньше. И в этот момент он понял окончательно: Дмитрий не просто знал, что здесь произойдёт. Он был частью этого плана.
Слова Дмитрия повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Его ухмылка, полная презрения и собственного превосходства, стала последней каплей. Алексей медленно выпрямился, стряхивая с рукава пепел, и посмотрел Волкову прямо в глаза. Ледяное Спокойствие всё ещё работало, делая его голос ровным, почти безэмоциональным, но оттого ещё более убийственным.
— Знаешь что, Дмитрий? — начал он, и каждое слово падало тяжело, словно камень в воду. — Ты всего лишь пешка. Я чувствую в тебе иную магию. Чужую. Ты спутался с теми, кто напал на нас. Не так ли?
Он сделал паузу, и уголок его губ дрогнул в холодной усмешке.
— Ты слишком самоуверен для того, кого я одолел дважды. Без особых проблем. Ты смешон, Волков. Смешон в своей жалкой попытке казаться сильным.
Алексей шагнул вперёд, и его аура — чистый, режущий свет — вспыхнула ярче, на мгновение затмив даже багровое зарево прорыва.
— Когда мы покончим с этим прорывом, я лично сотру твою ухмылку с лица. И, возможно, даже отправлю тебя в ту самую Бездну, которой ты так рьяно служишь. Навечно.
Ухмылка Дмитрия исчезла. Мгновенно. Словно кто-то щёлкнул выключателем. Его лицо застыло, превратившись в маску холодной, расчётливой злобы. Он медленно опустил руки и посмотрел на Алексея уже без тени насмешки — только с лютой, вымороженной ненавистью.
— Да, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в наступившей тишине его услышали все. — Ты прав. Всё это было частью плана.
Он поднял руку — и Урсус-Кракен, ещё мгновение назад готовый броситься в атаку, замер. Огромное, израненное чудовище, порождение кошмара и чёрной магии, послушно остановилось, словно хорошо выдрессированный пёс.
Катарина вздрогнула, её ледяные клинки в руках дрогнули.
— Что… что здесь происходит? — её голос прозвучал растерянно, почти по-детски. — В каком смысле — часть плана? Он что… предатель?
Олег Коршунов, всё ещё тяжело дышавший после использования Объятий Вечности, криво усмехнулся и вытер кровь с верхней губы.
— Правильно мыслишь, Ледяная принцесса, — произнёс он с мрачным удовлетворением. — Я, признаться, тоже почувствовал эту тёмную ауру. С самого начала. Просто не был уверен, насколько глубоко этот юноша увяз.
Дмитрий расхохотался. Это был не весёлый смех, а резкий, лающий, полный злобы и торжества.
— Бинго! — выкрикнул он, раскинув руки в стороны. — Я возжелал силу! Истинную силу! И я получил её!
Он двинулся вперёд — спокойно, не таясь, прямо к замершему монстру. Каждый его шаг отдавался в тишине гулким эхом. Подойдя вплотную к Урсус-Кракену, он по-хозяйски положил ладонь на его покрытый слизью бок.
— Ваши силы просто меркнут перед ним, — произнёс он, и в его голосе зазвучало почти религиозное благоговение. — А теперь представьте… насколько я сильнее вас. Ведь это существо — всего лишь часть моей силы.
Олег нахмурился, его пальцы сжались в кулак.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и в его тоне прорезалась угроза.
Дмитрий повернул голову и посмотрел на некроманта, как на несмышлёного ребёнка.
— Появление такого существа в низкоранговом прорыве… Вы думаете, это аномалия? — он снова засмеялся, на этот раз дольше и громче, запрокинув голову. — А-ха-ха-ха! Какие же вы все наивные! Я создал это существо! Это всё моя сила! Вы все — всего лишь муравьи, которых я раздавлю. Вы посмели смотреть на меня с высока! Так поплатитесь же за это!
Его голос сорвался на крик, полный ярости и давно копившейся обиды. Он снова посмотрел на Алексея, и в его глазах полыхнуло чёрное пламя.
В этот момент из-за спин, пошатываясь, вышел Иван. Его одежда была порвана и испачкана кровью, но сам он стоял твёрдо, а в глазах горел знакомый огонёк — смесь упрямства и едкого сарказма.
— Иван! — Катарина бросилась к нему, но он жестом остановил её. — Как ты?..
— Всё хорошо, — ответил Громов, разминая плечи и с хрустом поворачивая шею. — Даже лучше, чем хорошо. Не знаю, что я выпил, но чувствую себя просто прекрасно.
Он перевёл взгляд на Дмитрия, и его губы растянулись в издевательской ухмылке.
— Значит, ты проиграл F-ранговому дважды, а потом решил поплакаться и попросить помощи непонятно у кого? — Иван хмыкнул и покачал головой. — Ну ты и крут, Волков. Просто герой всея академии.
Дмитрий дёрнулся, как от пощёчины. Его лицо исказилось гримасой чистой ненависти.
— Ты… — прошипел он, сжимая кулаки. — Ты заплатишь за эти слова первым, Громов.
Но Иван лишь пожал плечами, вставая рядом с Алексеем и Катариной. Команда снова была в сборе. И пусть враг оказался куда страшнее, чем они предполагали, отступать было некуда.
Дмитрий вскинул руку, и его голос, сорвавшийся на визгливый фальцет, расколол тишину:
— Уничтожь их всех! Разорви! Сожги! Преврати в прах!
Урсус-Кракен взревел, повинуясь воле хозяина. Его костяные крылья распахнулись, а чёрные глаза без зрачков налились багровым бешенством. Тварь, до того замершая, словно изваяние, пришла в движение — стремительное, сокрушительное, неумолимое.
Семён, всё ещё поддерживающий Ивана, побледнел и прошептал:
— Что будем делать?
Коршунов стоял, тяжело опираясь на одно колено. Его дыхание было рваным, аура некроманта мерцала, готовая вот-вот угаснуть. Алексей, не теряя ни секунды, выхватил из инвентаря второй пузырёк — на этот раз с густой синей жидкостью, переливающейся внутренним светом. Он протянул его Олегу.
— Коршунов, держи. Это восстановит твою ману.
Олег удивлённо вскинул бровь, но рука сама потянулась к склянке.
— Что?.. Откуда у тебя…
Он не договорил, опрокинул эликсир в рот и замер, чувствуя, как по венам разливается живительная прохлада. Резерв маны, почти опустошённый после [Объятий Вечности], стремительно заполнялся. Мышцы налились силой, дыхание выровнялось. Коршунов медленно поднялся, сжимая и разжимая пальцы, и в его глазах снова зажёгся холодный огонь.
Алексей обвёл взглядом свою команду — Катарину, застывшую с ледяными клинками наизготовку, Ивана, который, несмотря на недавнее ранение, стоял твёрдо и скалился в предвкушении драки, Семёна, нервно сжимающего артефактный диск, и Олега, вновь обретшего боевую мощь. Потом его взгляд остановился на Дмитрии, который стоял рядом с монстром, словно дирижёр перед оркестром смерти.
— Всё, что вы сейчас увидите, — произнёс Алексей негромко, но так, чтобы слышал каждый, — должно остаться здесь. В тайне. Поняли?
Катарина коротко кивнула. Иван хмыкнул, выражая согласие. Семён судорожно сглотнул, но тоже кивнул. Олег прищурился, оценивающе глядя на Алексея, и медленно произнёс:
— Да, конечно. Валяй. Если это нас спасёт — всё, что здесь произойдёт, останется между нами.
Алексей удовлетворённо кивнул и шагнул вперёд, занимая позицию лидера.
— Тогда я беру командование на себя. Слушаемся беспрекословно. Начали.
Вторая фаза битвы
[Ледяное Спокойствие] развернулось в полную силу. Время для Алексея потекло иначе — мир вокруг застыл в янтарной патоке, каждое движение врага стало предсказуемым, словно ходы в давно разученной шахматной партии. [Сканер] залил поле боя каскадом данных: слабые места твари подсвечивались алым на стыках костяных крыльев и у основания черепа, траектории атак вычерчивались пунктирными линиями, а полоска здоровья Урсус-Кракена всё ещё висела на отметке 32 %.
Алексей вдохнул. Выдохнул. И начал действовать.
— Катарина, сектор А-7, ледяная стена в полный рост! Иван, заряжай грозу, бьёшь по моему сигналу в ту же точку! Семён, артефакт-глушилку в центр построения! Коршунов — готовь своих скелетов, мне нужно мясо для отвлечения!
Команды посыпались чётко, словно удары метронома. И группа, повинуясь его голосу, пришла в движение.
Катарина вскинула руки, и перед ней с хрустом выросла стена из чистого, мерцающего синевой льда — пять метров в высоту, три в толщину. Она закрыла левый фланг, отрезая твари возможность для разгона. Урсус-Кракен, ведомый яростью и приказом Дмитрия, врезался в преграду грудью. Лёд треснул, но выдержал первый удар, осыпав тварь градом осколков.
В ту же секунду Алексей активировал [Световые Иглы]. Десятки ослепительных нитей сорвались с его пальцев, но не полетели в монстра напрямую. Вместо этого они вонзились в землю, камни и останки Анифарм, создавая сложную, трёхмерную паутину света вокруг Урсус-Кракена. Нити перекрещивались, натягивались, образуя ловчую сеть, которая сковывала движения костяных крыльев, не давая им раскрыться для [Костяного Шторма].
— Иван, сейчас! Бей в основание правого крыла!
Громов, уже накопивший в кулаках разряды, обрушил на указанную точку столб чистой молнии. Удар пришёлся точно в сочленение, подсвеченное [Сканером]. Хитин треснул, брызнув чёрной кровью. Крыло конвульсивно дёрнулось и повисло, потеряв подвижность.
— Семён, глушилку!
Ветров метнул артефактный диск, и тот взорвался под самой мордой твари волной сжатого ветра. [Взгляд Пучины], который Урсус-Кракен как раз начинал активировать, захлебнулся. Чёрные глаза заволокло пеленой, монстр мотнул головой, теряя ориентацию.
Алексей не терял ни мгновения. Он использовал [Скрытность], исчезая из виду, и на полной скорости рванул вперёд, заходя твари в слепую зону за левым плечом. Оказавшись там, он материализовался и нанёс два удара подряд.
Первый — [Световой Прокол] в основание черепа. Сфокусированный луч света, игнорирующий десятую часть защиты, пробил хитин и вонзился в плоть. Тварь взревела, дёрнувшись в сторону.
Второй — [Багровый Луч] в ту же точку. Мощный, ревущий поток алой энергии, пробивающий уже пятую часть брони, углубил рану, достигнув чего-то жизненно важного. Урсус-Кракен пошатнулся, его здоровье упало до 24 %.
Но Дмитрий, стоявший поодаль, лишь расхохотался.
— И это всё? Жалкие потуги! Ты даже не представляешь, на что способно моё творение!
Он взмахнул рукой, и тварь, повинуясь, активировала [Рывок Бездны]. Пространство вокруг неё исказилось, и она исчезла, чтобы через долю секунды возникнуть прямо за спиной Катарины. Костяное крыло, единственное уцелевшее, метнулось к девушке, целясь острым краем в незащищённую шею.
— Коршунов! — рявкнул Алексей.
Олег уже действовал. Из земли перед Катариной взметнулись три костяных скелета, принимая удар на себя. Их разнесло в щепки, но драгоценная секунда была выиграна. Катарина отпрыгнула, разворачиваясь и выбрасывая вперёд волну ледяных игл. Они вонзились в морду твари, ослепляя её и заставляя отступить.
— Спасибо, — выдохнула она, не оборачиваясь.
— Потом поблагодаришь, — бросил Коршунов, сплетая новое заклинание.
Алексей тем временем уже просчитывал следующий шаг. Урсус-Кракен был силён, но предсказуем, когда управлялся Дмитрием. Волков не был тактиком — он полагался на грубую мощь и внезапность. Значит, нужно лишить его возможности управлять.
— Всем рассредоточиться! Катарина, лёд под ноги твари! Иван, отвлекай Дмитрия, не давай ему сосредоточиться на монстре! Семён, барьер вокруг Волкова, изолируй его!
Приказы сыпались один за другим, и команда выполняла их с точностью отлаженного механизма. Катарина ударила ледяной волной по земле, и поверхность под лапами Урсус-Кракена превратилась в зеркальный каток. Тварь поскользнулась, теряя равновесие. Иван, рыкнув, метнул в Дмитрия малую молнию — не чтобы ранить, а чтобы заставить дёрнуться, отвлечься. Волков инстинктивно пригнулся, и в этот момент Семён активировал артефакт воздушной стены, отрезая его от монстра звуконепроницаемым барьером.
Связь между кукловодом и марионеткой истончилась. Урсус-Кракен на мгновение замер, дезориентированный.
Этого мгновения Алексею хватило.
Он выбросил руку в небо, призывая [Падающие Звёзды]. Небеса над куполом окрасились багрянцем, и вниз рухнули пылающие метеоры. Они обрушились на тварь огненным градом, заставляя её прижаться к земле, вжимая в лёд, который плавился и шипел. Броня трещала, плавилась, здоровье упало до 18 %.
Но Алексей не останавливался. Он знал — нужно добить. Он сложил руки перед грудью, и между ладонями начало разгораться ослепительное сияние. Три секунды — и [Небесный Свет] будет готов.
— Прикройте! — крикнул он, чувствуя, как мана стремительно утекает.
Коршунов выступил вперёд, призывая остатки скелетов, чтобы связать тварь боем. Иван и Катарина атаковали с флангов, не давая Урсус-Кракену подняться.
Три. Две. Одна.
— [Небесный Свет]!
Колонна чистейшей энергии, ослепительнее солнца, ударила в грудь монстра. Пространство загудело, свет затопил всё вокруг. Урсус-Кракен зашёлся в истошном, вибрирующем вое, его тело выгнулось дугой, хитин лопался, плоть горела и осыпалась пеплом.
Когда сияние рассеялось, тварь стояла на подгибающихся лапах, тяжело дыша. Её тело представляло собой жуткое зрелище: оплавленное, изломанное, истекающее чёрной кровью. Одно крыло отвалилось и лежало на земле грудой костей. Второе висело плетью. Из пасти вырывался хрип.
[Сканер] обновил данные:
ЗДОРОВЬЕ: 10%
СТАТУС: Критический. На грани смерти.
Алексей опустил руки. Пальцы дрожали от перенапряжения, грудь вздымалась, ловя обжигающий воздух. Мана в резерве пульсировала на критической отметке — жалкие крохи, которых едва хватило бы на простейшее заклинание. В висках стучал тяжёлый, ритмичный молот. Но дело было сделано. Почти.
Урсус-Кракен стоял, пошатываясь, напоминая издыхающего зверя, загнанного в угол. 10 % здоровья. Критический статус. Ещё один хороший удар — и тварь рухнет.
Дмитрий, однако, не выглядел обеспокоенным. Он стоял по ту сторону барьера — руки скрещены на груди, на губах играет та самая, знакомая до зубовного скрежета ухмылка. В его глазах, чёрных и бездонных, плясали отблески чужого, тёмного пламени. Он молчал. Просто смотрел и улыбался. И эта тишина пугала больше любых угроз.
Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то не так.
И в этот момент ожила система. Перед глазами вспыхнула алая, тревожно мигающая панель:
[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ!
Урсус-Кракен активирует режим [БЕРСЕРКЕР].
Эффект: скорость передвижения и атаки увеличена на 200 %.
Длительность: до полного уничтожения цели или собственной гибели.
Дополнительно: игнорирование боли, повышение урона от физических атак на 50 %.]
— Какого… — выдохнул Алексей, и слово застряло в горле.
— Что случилось?! — крикнул Иван, заметив, как побледнело лицо командира.
Алексей сглотнул и, перекрывая шум собственного пульса, рявкнул во весь голос:
— Всем приготовиться! Существо вошло в последнюю фазу! Скорость увеличена в два раза! В два раза, вы слышите?!
Его слова хлестнули по нервам, как бич. Катарина инстинктивно вскинула руки, и вокруг неё закружились ледяные вихри. Иван, рыкнув, развёл кулаки в стороны, и по его предплечьям заструились молнии. Семён, бледный как полотно, судорожно рылся в сумке, пытаясь найти хоть что-то, способное замедлить или ослепить тварь. Коршунов, только-только восстановивший ману, выпрямился, и его аура снова заклубилась чёрным туманом.
Но они не успели.
Урсус-Кракен, ещё мгновение назад казавшийся грудой оплавленного мяса и сломанных костей, взорвался движением. Его оставшееся крыло распахнулось, и тело, окутанное багровой аурой ярости, сорвалось с места. Это была уже не та медлительная гора плоти, с которой они сражались минуту назад. Это был размытый силуэт, смертоносный вихрь из хитина, когтей и слепой, всепоглощающей злобы.
Фьюить!
Костяное лезвие рассекло воздух там, где только что стоял Иван. Громов, среагировав на одних инстинктах, упал на землю, перекатываясь в сторону. Лезвие просвистело в миллиметре от его головы, срезав прядь волос и оставив глубокую борозду в мёрзлой земле.
— Твою мать! — выдохнул Иван, вскакивая на ноги. — Я даже не увидел движения!
— Держать строй! — рявкнул Алексей, пытаясь удержать в фокусе мечущуюся тварь. [Сканер] работал на пределе, но даже он не успевал за скоростью Урсус-Кракена. Красные линии траекторий сливались в сплошное месиво.
Тварь снова рванула — на этот раз к Катарине. Девушка успела выставить ледяной щит, но удар берсерка пробил его, словно яичную скорлупу. Катарину отшвырнуло назад, она упала на спину, проехавшись по земле. Из разбитой губы потекла кровь.
— Катарина! — Семён бросился к ней, но Алексей остановил его окриком:
— Стой! Не двигайся! Она станет следующей мишенью, если ты к ней подойдёшь!
Урсус-Кракен, словно подтверждая его слова, замер на мгновение, поводя головой, выискивая следующую жертву. Его чёрные глаза без зрачков горели безумным, алым огнём берсерка. Из пасти капала чёрная слюна, шипящая на земле.
Коршунов попытался связать его прислужниками — два скелета рванули вперёд, но тварь просто прошла сквозь них, разметав кости в стороны, даже не заметив препятствия. Её скорость была такова, что костяные воины разлетелись щепками, не успев даже коснуться её.
— Чёрт, она слишком быстрая! — прорычал Олег. — Я не могу поймать её в заклинание!
Алексей лихорадочно просчитывал варианты. Маны почти нет. Навыки, требующие подготовки, бесполезны — тварь не даст и секунды на каст. [Ледяное Спокойствие] всё ещё работало, но даже с замедлением времени он едва успевал отслеживать движения Урсус-Кракена. Скорость в двести процентов — это не шутка. Это смертный приговор.
Дмитрий, наблюдавший за происходящим из-за барьера, расхохотался. Его смех эхом разнёсся под куполом — холодный, лишённый всего человеческого.
— Ну что, Морозов? — крикнул он. — Весело? Моё творение в режиме берсерка — это нечто, правда? Вы все сдохнете здесь, как жалкие крысы! И ты, Алексей, будешь первым!
Тварь, словно услышав приказ хозяина, развернулась к Алексею. Её мышцы напряглись, готовясь к смертельному броску.
Алексей стиснул зубы и активировал [Скрытность], исчезая из виду за долю секунды до того, как костяное лезвие рассекло воздух там, где он только что стоял. Он отпрыгнул в сторону, чувствуя, как ветер от удара хлестнул по лицу.
Плохо. Очень плохо.
Он материализовался в десяти метрах левее, тяжело дыша. Мана упала ещё ниже. Ещё одна [Скрытность] — и он останется совсем без ресурса.
— Алексей! Что делать?! — крикнула Катарина, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с губы.
Алексей посмотрел на неё, на Ивана, на Семёна, на Коршунова. Все они вымотаны, на пределе. И тварь, которая с каждой секундой становится только опаснее. Нужно было решение.
Мысли метались в голове, словно стая вспуганных птиц. Алексей чувствовал, как драгоценные секунды утекают сквозь пальцы, а вместе с ними — и шансы на выживание. Урсус-Кракен в режиме берсерка был слишком быстр. Слишком силён. Слишком зол. Чтобы придумать план, способный обернуть эту бойню вспять, ему требовалось время. Много времени. И спокойствие, которого на поле боя не существовало.
Единственное место, где время будет работать на меня…
Он уже знал ответ. Знал с того самого момента, как система оповестила о доступности нового испытания. Восклицательный знак в углу интерфейса мигал назойливо, словно напоминая о себе.
Предел Теней 4.
Алексей резко выдохнул и мысленным усилием развернул системную панель. Перед глазами всплыло окно, переливающееся тревожным багрянцем. Восклицательный знак пульсировал в такт его сердцу.
Он не колебался. Ни секунды.
Палец — или, вернее, волевой импульс — коснулся мигающей иконки. Пространство вокруг дрогнуло, и система отозвалась безжизненным, лишённым эмоций голосом, который, казалось, звучал одновременно отовсюду и изнутри его собственной головы:
[Вы хотите активировать «Предел Теней 4»?]
[Да / Нет]
Перед глазами замерли две светящиеся руны — одна золотистая, другая алая.
Алексей не раздумывал. Он знал, что оставляет команду там, снаружи, один на один с разъярённым монстром и безумным предателем. Знал, что каждая секунда промедления в реальном мире может стоить кому-то жизни. Но он также знал, что без чёткого плана, без перезагрузки сознания, которую давал только Предел, они все погибнут. Наверняка.
[Да].
В тот же миг мир замер.
Крик Катарины, готовый сорваться с губ, застыл в воздухе невысказанным звуком. Молния, срывающаяся с пальцев Ивана, обратилась в неподвижную световую дугу. Костяное крыло Урсус-Кракена, рассекающее воздух в смертельном замахе, остановилось, словно наткнувшись на невидимую стену. Даже пыль, поднятая боем, замерла в неестественном танце, превратившись в янтарную взвесь.
Время перестало существовать.
Алексей остался один в абсолютной, звенящей тишине, посреди застывшей картины битвы. Только его дыхание нарушало этот безмолвный покой. И мигающий перед глазами интерфейс, отсчитывающий мгновения до начала нового испытания.
Он закрыл глаза, позволяя знакомому холодку Предела окутать сознание. Впереди было испытание.
[Активирован Предел Теней — Уровень 4]
Реальность схлопнулась.
Алексей не успел даже моргнуть, как пространство вокруг него пошло рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Застывшая картина боя — Катарина с искажённым в безмолвном крике лицом, Иван, замерший в выпаде, ледяное крыло Урсус-Кракена в дюйме от его головы — всё это подёрнулось дымкой и начало отдаляться, словно он смотрел на мир сквозь толщу мутного стекла.
А затем его потянуло.
Это было странное, ни на что не похожее ощущение. Не падение, не полёт — скорее, мягкое, но неумолимое притяжение, словно сама ткань мироздания решила вобрать его в себя. Алексей шагнул вперёд — и прошёл сквозь невидимую грань.
Это напоминало проход через вертикальную стену воды. Прохладную, упругую, обволакивающую. На краткий миг он перестал чувствовать собственное тело, растворившись в этом потоке. В ушах зашумело, перед глазами замелькали разноцветные сполохи — обрывки каких-то образов, теней, забытых слов.
А потом всё стихло.
Алексей открыл глаза и понял, что стоит на твёрдой поверхности. Воздух здесь был другим — спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом старого камня и чего-то ещё, неуловимо знакомого. Запах времени.
Он огляделся.
Это был лабиринт. Но не тот, что рисовало воображение при слове «лабиринт» — не тесные, путаные коридоры с низкими потолками и давящей темнотой. Нет. Этот лабиринт был другим.
Представьте себе бесконечный зал, своды которого терялись в серой, клубящейся дымке высоко над головой. Стены здесь не были стенами в привычном понимании — скорее, это были гигантские, циклопические колонны из чёрного, отполированного до зеркального блеска обсидиана. Они уходили вверх, исчезая во мгле, и стояли не ровными рядами, а хаотично, словно расставленные рукой безумного великана. Расстояние между ними было разным — где-то можно было пройти свободно, где-то приходилось протискиваться боком. Пол под ногами представлял собой идеально гладкую поверхность, в которой, как в тёмном зеркале, отражались колонны и смутный силуэт самого Алексея.
Но самым жутким был свет. Он не имел источника. Он просто был — рассеянный, сумеречный, мертвенно-бледный. Он не давал теней, стирая объём и перспективу, отчего колонны казались плоскими декорациями, а расстояние до них — обманчивым. Алексей сделал шаг в сторону, и ему показалось, что ближайшая колонна качнулась, сместилась на пару дюймов. Он замер. Колонна застыла. Он сделал ещё шаг — и теперь уже другая, в десятке метров от него, неуловимо изменила положение.
Лабиринт двигался.
Не хаотично, не беспорядочно. В его перемещениях чувствовалась какая-то жуткая, завораживающая логика. Словно он был живым организмом, который медленно, лениво дышал, перестраивая свои внутренности.
Алексей поднял руку и коснулся ближайшей колонны. Обсидиан был ледяным на ощупь и идеально гладким. И в его глубине, если присмотреться, мерцали едва заметные искорки — словно звёзды, пойманные в чёрный янтарь. В этом мерцании не было ни тепла, ни угрозы. Только бесконечное, равнодушное спокойствие вечности.
Он обернулся, пытаясь понять, откуда пришёл. Но позади был всё тот же лес колонн, уходящий в бесконечность. Ни двери, ни портала, ни намёка на выход. Только он, тишина и этот медленно дышащий каменный лес.
Алексей глубоко вдохнул, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие. Ледяное Спокойствие здесь не работало — оно было частью внешнего мира. Здесь же всё подчинялось иным законам.
«Четвёртый уровень, — подумал он, оглядывая бескрайнее море колонн. — Интересно, что ты мне приготовил на этот раз?»
Где-то вдалеке, среди каменных исполинов, мелькнула тень. Быстрая, едва уловимая. И пропала. Лабиринт проснулся и ждал своего гостя.
Система, не давая времени на раздумья, продолжила. Перед глазами Алексея развернулась новая панель, подсвеченная холодным синим огнём:
[ЗАДАНИЕ ПРЕДЕЛА ТЕНЕЙ 4]
Цель: уничтожить босса лабиринта — Киниса.
Дополнительно: вам предоставлена карта лабиринта. Используйте её с умом.
Удачи в прохождении.
В правом углу интерфейса появилась миниатюрная схема. Она напоминала живой, дышащий чертёж: линии коридоров между колоннами медленно ползли, изгибались, меняли конфигурацию. Карта обновлялась в реальном времени, подстраиваясь под движение каменных исполинов.
— Так, значит, лабиринт… — Алексей хмыкнул, провожая взглядом очередную колонну, которая с тихим, почти неслышным скрежетом сдвинулась на полметра влево. — Двигающийся лабиринт. Будет непросто.
Рядом с ним, мягко взмахивая полупрозрачными крыльями, кружил Глим. В сером сумраке Предела его серебристая шерсть светилась мягким, лунным сиянием. Все три глаза питомца были широко распахнуты, и в них плескалось что-то новое — не тревога, а скорее тихая радость узнавания. Он словно вернулся домой.
— Хозяин, не забывай, что и я здесь, — прозвучал в голове Алексея знакомый, чуть мелодичный голос. — И мой бафф… он удваивается во время Предела Теней. Ведь я отсюда. Это место — часть моего мира.
Алексей бросил взгляд на питомца. Тот парил в воздухе, чуть подрагивая крыльями, и от его тельца исходило едва заметное тепло. *Точно. Глим — существо-проводник, полученное после прохождения Предела Теней 3. Его усиление действительно должно работать здесь иначе.*
— Я понял, — коротко ответил он. — Буду иметь в виду.
Он активировал [Сканер]. В тот же миг мир вокруг окрасился в привычные оттенки угрозы и информации. Радиус в сто метров — в этом лесу колонн не так уж много, но достаточно, чтобы видеть ближайшие опасности. Серые силуэты колонн остались неизменными, но теперь между ними, на границе видимости, замерцали красные метки.
Три существа. Прямо по курсу, в десяти метрах, за массивной обсидиановой глыбой.
Алексей хищно улыбнулся.
— Ну что ж, давай начнём.
Он сорвался с места и ринулся вперёд. Его шаги эхом разносились под невидимыми сводами, но звук получался странным — глухим, быстро затухающим, словно лабиринт сам пожирал любые шумы. Колонны, казалось, расступались перед ним, давая дорогу, и в то же время смыкались за спиной, отрезая путь назад.
[Сканер] услужливо подсвечивал противников. Виарты.
Это были невысокие, но коренастые создания, словно вылепленные из той же обсидиановой плоти, что и колонны вокруг. Их тела представляли собой ожившие каменные глыбы, грубо обтёсанные в подобие гуманоидных фигур. Вместо лиц — гладкая поверхность с тремя горящими алым светом точками-глазами, расположенными треугольником. Руки заканчивались длинными, серповидными лезвиями из чёрного, зазубренного по краям камня. Двигались они рывками, но при этом на удивление бесшумно — каменные ноги не издавали ни звука, ступая по зеркальному полу.
Уровень: 30. Для Алексея с его сорок третьим — не угроза, но проверка реакции.
Он не стал замедляться. Первый Виарт заметил его и вскинул руки-лезвия, готовясь к удару. Но Алексей уже вскинул ладонь.
[Световые Иглы] — десяток ослепительных нитей сорвались с пальцев и устремились вперёд. Они не пронзали каменную плоть — вместо этого они опутали ближайшего Виарта, связав его конечности и заставив замереть на месте. Каменное тело заскрежетало, пытаясь разорвать путы, но тщетно.
Второй и третий бросились на Алексея с флангов. Он ушёл в перекат, пропуская над головой свистнувшее лезвие, и, выходя из кувырка, выбросил вперёд руку с уже сформированным заклинанием.
[Световой Прокол] — концентрированный луч ударил в грудь второго Виарта, пробивая каменную броню. Тварь издала низкий, вибрирующий гул — её голос, если это можно было так назвать, — и начала рассыпаться чёрным песком. Уровень прокачанного навыка и игнорирование десяти процентов защиты сделали своё дело.
Третий, не останавливаясь, замахнулся для добивающего удара. Но Алексей уже активировал [Скрытность]. Его фигура подёрнулась рябью и исчезла. Виарт замер, дезориентированный, вращая головой с тремя алыми точками. В этот момент Алексей возник прямо за его спиной и нанёс короткий, резкий [Багровый Луч] в основание каменного черепа. Алый поток энергии пробил камень насквозь. Третий Виарт рухнул, рассыпаясь в пыль.
Алексей выпрямился, переводя дыхание. Первый, всё ещё опутанный световыми иглами, беспомощно скрёб лезвиями по полу. Он добил его коротким [Световым Проколом] в центр трёхглазого «лица».
Тишина. Только чёрная пыль медленно оседала на зеркальный пол, словно прах поверженных врагов растворялся в вечности этого места. Алексей бросил взгляд на карту. Лабиринт продолжал своё медленное, неумолимое движение — линии коридоров ползли, изгибались, перестраивались, подчиняясь какой-то древней, непостижимой логике.
— Пока легко, — пробормотал он, сверяясь с мерцающей схемой. — Но что-то мне подсказывает, это только разминка.
Он двинулся дальше.
[Сканер] работал непрерывно, заливая сознание потоком данных. Сто метров вперёд — радиус, в котором ни одно движение не могло укрыться от его взора. Алексей больше не шёл вслепую. Он читал лабиринт, словно открытую книгу, написанную на языке угроз и уязвимостей.
Первая группа Виарт — пять особей — затаилась за тройной колоннадой в двадцати метрах по левому коридору. Они стояли неподвижно, сливаясь с обсидиановыми стенами, и ждали. Примитивная засада. Алексей даже не замедлил шага.
Вместо того чтобы вступать в прямой бой, он использовал [Световые Иглы] иначе — как дистанционный инструмент манипуляции. Десятки тончайших нитей скользнули вперёд, обогнули колонны и бесшумно опутали основания трёх ближайших исполинов. Затем он резко дёрнул рукой, и световые путы с силой рванули колонны на себя.
Каменные гиганты, и без того находящиеся в состоянии неустойчивого равновесия из-за постоянного движения лабиринта, покачнулись и с грохотом рухнули вперёд, накрывая засаду. Трое Виарт были раздавлены мгновенно, превратившись в груду щебня. Двое оставшихся выскочили из-под обломков, но их координация была нарушена. Алексей встретил их двумя точечными [Световыми Проколами] в головы. Выстрелы были идеально выверены — сканер подсветил точки наибольшей уязвимости в сочленениях каменных черепов. Оба противника рассыпались чёрной пылью, не успев даже замахнуться.
— Слишком просто, — прошептал Алексей, перешагивая через остывающие останки. Глим, парящий рядом, тихо фыркнул, соглашаясь.
Следующая волна встретила его в широкой галерее, где колонны стояли реже, образуя подобие круглой арены. Десять Виарт, выстроившихся полукругом. На этот раз они не прятались — они ждали, выставив вперёд руки-лезвия.
Алексей не дал им и шанса на согласованную атаку. Он активировал [Скрытность] и исчез, в то же мгновение рванув вперёд на полной скорости. Для Виарт это выглядело так, словно сама тень метнулась между ними. Пока они растерянно крутили головами, он материализовался за спиной крайнего левого и нанёс [Багровый Луч] в упор, пробивая каменную броню и заставляя тварь взорваться изнутри алым свечением.
Не останавливаясь, он перетёк в следующий удар — [Световой Прокол] в бок другому Виарту, затем рывок в сторону, уклоняясь от взмаха лезвия, и снова [Багровый Луч] по дуге, задевающий сразу двоих. Он двигался, словно в сложном, смертоносном танце, где каждое движение было просчитано, а каждая атака попадала точно в цель. [Ледяное Спокойствие] работала на пределе, позволяла сохранять кристальную ясность ума даже в хаосе боя.
Через двадцать секунд всё было кончено. Десять груд чёрного песка на зеркальном полу.
Алексей даже не запыхался. Он сверился с картой. До центра лабиринта оставалось всё меньше.
Он шёл вперёд, и Виарты продолжали попадаться на пути — группами по пять, семь, двенадцать особей. И каждая стычка заканчивалась одинаково: быстрая, хирургически точная расправа. Алексей использовал окружение — обрушивал колонны, заманивал противников в узкие проходы, где они мешали друг другу, ослеплял вспышками [Световых Игл], отвлекал ложными манёврами. Его мана расходовалась экономно, здоровье оставалось нетронутым. Глим парил рядом, изредка подсказывая о скрытых угрозах, но серьёзного сопротивления не встречалось.
Именно это и настораживало.
Алексей остановился на перекрёстке четырёх коридоров, каждый из которых вёл вглубь лабиринта. Карта показывала, что до центра осталось не более трёхсот метров. Он прислушался. Тишина. Абсолютная, звенящая, нарушаемая лишь далёким, едва уловимым гулом движения колонн. Ни шагов, ни шороха, ни дыхания.
— Слишком легко, — повторил он, на этот раз громче. — Слишком просто.
Он ожидал, что четвёртый уровень Предела Теней станет испытанием на грани возможного. Что лабиринт будет кишеть монстрами, каждый из которых станет смертельной угрозой. Что придётся выкладываться на полную, использовать все козыри, рисковать жизнью. Вместо этого — монотонная зачистка слабых мобов, словно он проходил тренировочный полигон для новичков.
Глим, уловив его настроение, опустился на плечо и тихо произнёс:
— Хозяин, я тоже это чувствую. Здесь что-то не так. Лабиринт… он словно играет с нами. Ждёт.
— Ждёт чего? — спросил Алексей, не отрывая взгляда от карты.
— Не знаю. Но в центре… там темнота. Я не могу её прочитать.
Алексей нахмурился. Он снова посмотрел на карту. Линии коридоров, ведущие к центру, были чисты. Никаких отметок врагов, никаких ловушек. Только пустота. И эта пустота казалась ему более угрожающей, чем любая орда Виарт.
— Что ж, — произнёс он, сворачивая карту, — не будем заставлять его ждать. Посмотрим, что за сюрприз приготовил нам этот лабиринт.
Он двинулся вперёд по тёмному коридору, и колонны за его спиной сомкнулись с тихим, утробным скрежетом. Путь назад был отрезан. Лабиринт принял его выбор.
Сорок метров. Всего сорок метров отделяли его от очередного поворота, когда [Сканер] внезапно дрогнул и выдал странную, незнакомую картину. Впереди, в сердце каменного леса, пульсировало нечто, что система не могла классифицировать. Не враг, не союзник, не ловушка. Просто… аномалия. Размытое пятно на грани восприятия, от которого веяло холодом и древней, всепоглощающей тьмой.
Алексей остановился как вкопанный.
— А вот и первая сложность, — произнёс он, и в его голосе не было страха. Только холодная, расчётливая готовность.
Он размял плечи, хрустнув суставами. Проверил резерв маны — достаточно. Окинул взглядом окружающее пространство, запоминая каждую колонну, каждый выступ, который можно использовать как укрытие.
[Сканер] показывал, что аномалия движется. Приближается. Медленно, неумолимо, словно сама судьба. И вместе с ней на Алексея накатила волна чужой, подавляющей ауры. Тяжёлой, как свинец. Холодной, как дыхание могилы. Это была не аура рядового монстра. Это была аура существа, познавшего вкус бесчисленных смертей.
Глим, до этого спокойно паривший у плеча, вдруг заметался в воздухе, словно испуганный мотылёк. Его серебристая шерсть встала дыбом, все три глаза расширились, а голос в голове Алексея зазвучал тревожно и настойчиво:
— Хозяин! Нам нужно уходить! От него исходит невероятно сильная аура! Я… я чувствую в нём родство с этим местом, но он не часть лабиринта. Он — страж. Охотник. Пожалуйста, давай найдём другой путь!
Алексей не двинулся с места. Он прищурился, вглядываясь в серый сумрак, и медленно произнёс:
— Неужели босс? Уже?
— Нет! — Глим отчаянно замотал головой. — Это не босс! Но… он не слабее босса. Я чувствую это. Его сила почти равна силе хозяина этого места.
— Ну что ж, — Алексей хищно улыбнулся, и в его глазах зажёгся тот самый огонь, что вёл его сквозь бесчисленные битвы прошлой жизни. — Давай проверим, на что способен этот «почти босс».
Существо вышло из тени.
Оно появилось бесшумно, словно соткалось из самой тьмы между колоннами. Ростом около двух метров, гуманоидный силуэт, но с пропорциями, вызывающими первобытный ужас. Его тело было затянуто в подобие доспехов из застарелой, спекшейся крови и костей — не своих, чужих. Пластины брони покрывали грудь и плечи, оставляя открытыми жилистые, непропорционально длинные руки, на которых вздувались чёрные вены. Ноги, напротив, были короткими и мощными, заканчивающимися раздвоенными копытами, оставляющими в зеркальном полу глубокие трещины.
Но самым жутким была голова. У существа не было лица в привычном понимании. Только гладкая, костяная маска, напоминающая череп какого-то древнего зверя, с пустыми глазницами, в глубине которых мерцали две багровые искры. Из-под маски свисали лохмотья — не то остатки капюшона, не то собственная истлевшая плоть.
В правой руке тварь держала массивную цепь, каждое звено которой было выковано из металла, не отражающего свет. Цепь змеёй извивалась в воздухе, словно живая, а на её конце висело орудие смерти — огромная коса. Её лезвие, изогнутое и зазубренное, было выточено из цельного куска обсидиана, испещрённого рунами, горящими тусклым багровым огнём. От косы веяло такой концентрированной злобой, что воздух вокруг неё дрожал.
Существо остановилось в двадцати метрах от Алексея и медленно, с отвратительным хрустом, повернуло голову набок, разглядывая свою жертву. Цепь в его руке зазвенела, и этот звук был похож на погребальный колокол.
Алексей выдохнул и активировал [Сканер] на полную мощность. Система, спустя мгновение, всё же смогла выдать обрывочные данные:
СУЩЕСТВО: Карцерос (Цепной Страж)
РАНГ:???
УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: Высокий
ОСОБЕННОСТИ: Не является боссом лабиринта. Стражи Карцеросы охраняют подходы к сердцу Предела. Каждый из них равен по силе элитному монстру рейдового подземелья.
НАВЫКИ: Неизвестны.
Алексей хмыкнул. «Не является боссом, но равен по силе… Значит, будет жарко».
Он повернул голову к Глиму, который всё ещё дрожал, но уже взял себя в лапы и парил рядом, готовый действовать.
— Глим, если будет необходимо, нам придётся объединиться. Ты готов?
Питомец на мгновение замер, а затем решительно кивнул всеми тремя глазами:
— Хорошо, хозяин. В любое время. Но не забывай — слияние продлится шестьдесят минут. После этого я уйду в спячку на двадцать четыре часа. Ты останешься один.
— Понял, — коротко ответил Алексей. — Постараемся справиться без крайних мер. Но если прижмёт…
Он не договорил. Карцерос сделал первый шаг, и цепь в его руке ожила, закрутившись в смертоносном танце.
Битва началась.
Алексей понял мгновенно: сдерживаться нет смысла. Этот враг не простит ни ошибки, ни промедления. Он вскинул руки, готовя первый удар, и в его глазах отразилось багровое пламя готовых сорваться заклинаний. Лабиринт замер, наблюдая за схваткой, что решит судьбу дерзкого гостя.
Карцерос двинулся вперёд. Без спешки, без суеты. Его поступь была тяжела и неумолима, словно шаги самой смерти. Копыта оставляли глубокие трещины в зеркальном полу, и каждый шаг отдавался в груди Алексея глухим, вибрирующим эхом. Цепь в руке стража ожила — она закрутилась, засвистела, рассекая воздух, и коса на её конце превратилась в размытый полумесяц тьмы, готовый собрать кровавую жатву.
Первый удар.
Карцерос взмахнул цепью, и коса, сорвавшись с траектории, устремилась к Алексею. Не прямо — по дуге, словно хищная птица, заходящая на цель с фланга. Скорость была чудовищной. Обычный человек даже не успел бы заметить движения. Но Алексей не был обычным человеком.
Годы тренировок, сотни битв, отточенные до рефлексов инстинкты — всё это сработало в единый миг. Он не стал блокировать. Вместо этого его тело, повинуясь импульсу, ушло в сторону лёгким, почти танцевальным движением. Коса просвистела в сантиметре от его плеча, и воздушная волна от удара хлестнула по лицу, но не причинила вреда. Алексей приземлился на одно колено, уже вскидывая руку для ответной атаки.
[Световой Прокол] — концентрированный луч чистой энергии ударил в грудь Карцероса, целясь в стык костяных пластин брони. Вспышка. Раздался шипящий звук, и на доспехе осталось оплавленное пятно. Страж даже не пошатнулся. Он лишь медленно повернул голову, и багровые искры в пустых глазницах вспыхнули ярче.
— Недостаточно, — процедил Алексей, отпрыгивая назад.
Карцерос рванул цепь на себя, и коса, словно живая, вернулась в его руку, чтобы тут же устремиться в новую атаку. На этот раз страж использовал цепь иначе — он раскрутил её над головой, создавая смертоносный вихрь, и двинулся на Алексея, сокращая дистанцию. Коса описывала круги, с каждым оборотом становясь всё быстрее, и пространство вокруг Карцероса превратилось в зону сплошного поражения.
Алексей отступал, уклоняясь от свистящего лезвия, и одновременно плёл [Световые Иглы]. Десятки тончайших нитей сорвались с его пальцев и устремились вперёд. Но не в самого стража — в колонны вокруг него. Световые путы обвили основания трёх ближайших исполинов, и Алексей резко рванул их на себя. Колонны, и без того неустойчивые, покачнулись и начали падать, целясь прямо в Карцероса.
Страж не стал уклоняться. Он просто взмахнул цепью, и коса, описав широкую дугу, рассекла падающие глыбы на куски, превратив их в град осколков. Обсидиановые обломки брызнули во все стороны, но ни один не коснулся Карцероса — вихрь из цепи и косы создавал непроницаемый барьер.
— Впечатляет, — выдохнул Алексей, перекатываясь в сторону и уходя от особо крупного осколка. — Но не идеально.
В тот момент, когда страж был занят разрушением колонн, Алексей активировал [Скрытность]. Его фигура подёрнулась рябью и исчезла. Карцерос замер, прекратив вращение цепи. Его голова медленно повернулась, сканируя пространство. Багровые искры в глазницах вспыхивали и гасли, словно он пытался уловить невидимую угрозу.
Алексей, невидимый, на полной скорости зашёл со спины. Он возник из ниоткуда в трёх метрах от стража и обрушил на него [Багровый Луч]. Алый поток энергии, ревущий и всепожирающий, ударил точно в основание черепа — туда, где костяная маска крепилась к шее. Броня заскрежетала, пошла трещинами, и Карцерос, впервые за бой, издал звук. Низкий, утробный рык, полный не боли, а ярости.
Он развернулся с невероятной для своих габаритов скоростью и хлестнул цепью вслепую, наугад. Алексей едва успел пригнуться — коса просвистела над головой, срезав несколько волосков. Он отпрыгнул назад, набирая дистанцию, и тут же использовал [Падающие Звёзды].
Небеса под куполом лабиринта, до того серые и безликие, налились багрянцем. Пространство задрожало, и с высоты рухнули вниз десятки пылающих метеоров. Они обрушились на Карцероса огненным градом, заставляя его прижаться к земле. Броня стража плавилась, костяные пластины трескались, но он стоял. Он принимал удары, словно скала, и не падал.
Здоровье Карцероса просело, но не критично. [Сканер] показывал 82 %. И это после трёх мощнейших атак.
Алексей стиснул зубы и выбросил вперёд обе руки, призывая [Багровое Пламя]. Огонь, пожирающий демоническую плоть, устремился к стражу, обволакивая его алым саваном. Карцерос взревел — на этот раз громче, злее — и рванул вперёд, прямо сквозь пламя. Его цепь взметнулась, и коса, описав непредсказуемую дугу, ударила Алексея в бок.
Удар был сокрушительным.
Алексея отшвырнуло на несколько метров, впечатав в ближайшую колонну. Из груди вырвался сдавленный стон, перед глазами поплыли тёмные круги. Серебряный кулон на груди вспыхнул, поглощая часть урона и создавая на мгновение световой щит, но и этого едва хватило, чтобы смягчить удар. Здоровье упало на 35 %. Рёбра пронзила острая боль.
— Хозяин! — Глим метнулся к нему, но Алексей жестом остановил его.
— Рано… — прохрипел он, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с уголка губ. — Ещё рано.
Карцерос стоял в центре арены, окутанный остатками багрового пламени. Его броня была оплавлена, покрыта трещинами, но он всё ещё был грозен. Цепь в его руке снова пришла в движение, а багровые искры в пустых глазницах горели торжествующей злобой.
Алексей посмотрел на свою панель навыков. Половина из того, что он мог использовать, уже была применена. [Световой Прокол], [Световые Иглы], [Багровый Луч], [Падающие Звёзды], [Багровое Пламя] — всё это нанесло урон, но не переломило ход боя. Оставались [Небесный Свет] и [Чёрное Пламя], но оба требовали либо времени на подготовку, либо огромных затрат маны. А ещё был режим слияния с Глимом. И [Берсерк], который он поклялся не использовать без крайней необходимости.
«Этого недостаточно, — пронеслось в голове. — Я бью его сильнейшими атаками, а он лишь злится. Нужно что-то другое. Нужно… перехитрить».
Он снова активировал [Сканер], вглядываясь в данные. Карцерос. Цепной Страж. Уязвимости… [Сканер] не показывал явных слабых мест, но отмечал одну особенность: цепь и коса были не просто оружием. Они были частью стража. Связующим звеном. Если разорвать эту связь…
Алексей прищурился. План начал формироваться в голове.
— Глим, — тихо позвал он. — Готовься. Возможно, придётся объединиться раньше, чем я думал. Но сначала я попробую кое-что другое.
Карцерос двинулся в новую атаку, и Алексей, превозмогая боль в рёбрах, шагнул ему навстречу. Битва продолжалась. И теперь это была не просто схватка силы против силы. Это была игра разума против мощи. И Алексей не собирался проигрывать.
Карцерос двинулся вперёд, и его цепь с косой рассекла воздух с мерзким, воющим свистом. Алексей приготовился уклоняться, но в этот самый момент перед глазами вспыхнула новая системная панель. Ярко-золотая, с алым кантом — знак того, что задание имеет повышенную важность.
[ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ]
Цель: уничтожить Цепного Стража — Карцероса.
Награда: +1 уровень. Все характеристики будут удвоены на 120 минут.
Принять? Да / Нет
Алексей моргнул, перечитывая строки. Губы сами собой растянулись в хищной ухмылке, несмотря на боль в рёбрах и струйку крови, стекающую по подбородку.
— Вот это уже неплохо, — произнёс он, и его голос прозвучал на удивление спокойно. — Очень неплохо.
Он без колебаний нажал «Да». Панель исчезла, оставив после себя лёгкое покалывание в кончиках пальцев — предвкушение грядущей награды.
Карцерос, не ведая о том, что только что стал разменной монетой в системной сделке, бросился в атаку. Цепь взвилась, и коса, описав широкую дугу, устремилась к шее Алексея. Но в этот раз всё было иначе.
Алексей активировал [Ледяное Спокойствие].
Впервые с момента входа в Предел Теней этот навык отозвался мгновенно. Мир вокруг застыл, подёрнувшись голубоватой дымкой. Движения Карцероса, до того стремительные и размытые, стали плавными, тягучими, словно он двигался сквозь толщу воды. Цепь, летящая к горлу, замедлилась до такой степени, что Алексей мог пересчитать каждое звено, каждую зазубрину на лезвии косы.
Он сделал шаг в сторону. Неспешно, почти лениво. Коса прошла в ладони от его плеча, даже не задев одежды. Время снова ускорилось, и Карцерос, не встретив сопротивления, по инерции пролетел вперёд, врезавшись плечом в колонну.
Алексей использовал эти мгновения, чтобы перевести дух и заново оценить поле боя. [Ледяное Спокойствие] работало. Значит, у него появилось главное преимущество — время на размышление.
[Сканер] продолжал транслировать данные. Карцерос, Цепной Страж. Уязвимости не определены, но есть одна деталь, за которую зацепился взгляд: цепь не просто оружие. Она прикована к его правой руке, срослась с плотью и костью. Звенья уходят под костяные пластины брони, словно являются продолжением нервной системы. Если разорвать эту связь…
«Цепь — его сила и его слабость», — пронеслось в голове Алексея. — «Лишить его цепи — и он станет уязвим».
План сложился мгновенно.
Карцерос выпрямился, оттолкнувшись от колонны, и снова повернулся к противнику. Багровые искры в пустых глазницах пылали яростью. Он взмахнул цепью, готовясь к новой атаке, но Алексей уже действовал.
Он вскинул руку, и [Световые Иглы] сорвались с пальцев. Но не в стража — в цепь. Десятки тончайших световых нитей обвили каждое звено, опутали косу, создавая плотный кокон из чистой энергии. Карцерос дёрнул цепь на себя, пытаясь разорвать путы, но световые иглы лишь натянулись, не позволяя оружию двигаться свободно.
Одновременно Алексей активировал [Скрытность] и рванул вперёд. Не к стражу — к колонне, что возвышалась за его спиной. На полной скорости, невидимый, он взбежал по её гладкой поверхности, используя инерцию и магию света для сцепления. Достигнув высоты в пять метров, он оттолкнулся и в прыжке материализовался прямо над Карцеросом.
[Багровый Луч] — в ту же точку, куда он бил ранее. В основание черепа, где костяная маска крепилась к шее. Алый поток энергии ударил сверху вниз, вбивая стража в пол. Броня затрещала, пошла глубокими трещинами, и одно из звеньев цепи, натянутое до предела световыми иглами, лопнуло с оглушительным звоном.
Карцерос взревел — впервые в этом рёве прозвучала не только ярость, но и боль. Он попытался встать, но Алексей уже приземлился перед ним и, не давая опомниться, обрушил [Падающие Звёзды]. Метеоры рухнули вниз, целясь не в самого стража, а в цепь, всё ещё опутанную световыми иглами. Огненный град обрушился на звенья, плавя металл и кость.
Ещё один удар — [Световой Прокол] в то же звено. Концентрированный луч пробил ослабленный металл насквозь. Цепь дёрнулась в конвульсии, и ещё несколько звеньев разлетелись осколками.
Карцерос, лишённый возможности использовать косу, взвыл и бросился на Алексея врукопашную. Его длинные руки с когтистыми пальцами метнулись к горлу врага. Но [Ледяное Спокойствие] снова замедлило время, и Алексей с лёгкостью ушёл от захвата, скользнув под рукой стража.
Оказавшись за спиной Карцероса, он увидел то, что искал. Место, где цепь уходила под костяную броню — теперь, после всех ударов, оно было оголено. Рваная рана в плече, из которой сочилась чёрная, вязкая субстанция. И сквозь неё виднелось последнее, самое толстое звено, сросшееся с костью.
Алексей не колебался. Он вскинул обе руки, и между ладонями начало разгораться ослепительное сияние. Три секунды — и [Небесный Свет] готов.
Карцерос, почувствовав смертельную угрозу, развернулся, но было поздно.
— Прощай, Страж, — произнёс Алексей и выбросил руки вперёд.
Колонна чистейшей энергии, в пять раз усиленная интеллектом, ударила в оголённое звено цепи. Пространство загудело, свет затопил всё вокруг. Цепь заскрежетала, завибрировала, а затем с оглушительным треском разорвалась. Коса, лишённая связи с хозяином, отлетела в сторону и с глухим звоном упала на пол, рассыпаясь чёрной пылью.
Карцерос замер. Его тело конвульсивно дёрнулось, и он рухнул на колени. Броня на груди треснула и осыпалась, обнажая пустоту внутри — никакой плоти, только тьма, которая начала стремительно рассеиваться. Багровые искры в пустых глазницах погасли.
Страж покачнулся и упал лицом вниз, обращаясь в груду чёрного песка.
Тишина. Только тяжёлое дыхание Алексея нарушало безмолвие лабиринта. Он опустил руки, чувствуя, как дрожат пальцы от перенапряжения. Мана просела почти до нуля, рёбра ныли, но он стоял. Победитель.
Система отозвалась торжествующим звоном:
[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО]
Уничтожен Цепной Страж — Карцерос.
Получена награда: +1 уровень.
Текущий уровень: 44.
Дополнительная награда: все характеристики удвоены на 120 минут.
Алексей почувствовал, как тело наполняет горячая волна силы. Боль в рёбрах утихла, мышцы налились энергией, разум прояснился. Он поднял взгляд на карту. До центра лабиринта оставалось совсем немного. Где-то там, в сердце этого каменного леса, ждал настоящий босс — Кинис.
Глим опустился ему на плечо и тихо произнёс:
— Хозяин, ты был великолепен. Но главное испытание ещё впереди.
— Знаю, — ответил Алексей, вытирая пот со лба. — И теперь у меня есть два часа удвоенной силы. Не будем тратить их зря.
Он развернул плечи и двинулся вперёд, в глубину лабиринта. Навстречу судьбе.
Коридор резко оборвался, и Алексей шагнул в самое сердце лабиринта.
Это был не зал и не арена в привычном понимании. Это было пространство, где законы физики, казалось, утрачивали власть. Огромная круглая площадка, выложенная всё тем же чёрным зеркальным камнем, парила в пустоте. Вместо стен — бесконечная, клубящаяся серым туманом бездна, усеянная редкими, мерцающими вдалеке искрами. Колонны, что обрамляли площадку по периметру, здесь были не просто исполинами — они напоминали окаменевших титанов, застывших в вечном поклоне перед чем-то, что находилось в центре.
Алексей активировал [Сканер], и его взгляд устремился вперёд, пытаясь прощупать пространство. Радиус в сто метров охватывал всю площадку, но данные, которые возвращала система, были скудны, словно их нарочно скрывали. Он видел силуэт — высокий, статный, застывший в неподвижности, — но ни уровня, ни навыков, ни даже названия существа [Сканер] не отображал. Только размытое пятно, окутанное аурой такой плотности, что она искажала саму ткань реальности вокруг.
Глим, паривший у плеча, внезапно задрожал. Его серебристая шерсть встала дыбом, все три глаза широко распахнулись, а голос в голове Алексея зазвучал тревожно и приглушённо, словно питомец боялся, что их подслушают:
— Хозяин… сила его слишком велика. Я чувствую её каждой частичкой своего существа. Она… подавляет. Вы уверены, что справитесь?
Алексей не отрывал взгляда от неподвижного силуэта. Он чувствовал то же, что и Глим. Холодную, всепоглощающую мощь, исходящую от существа. Она не давила на плечи, как аура Карцероса. Она просто была — как океан, как небо, как сама вечность. Безразличная и неумолимая.
— Мне уже всё равно, — ответил он тихо, но твёрдо. — Я должен справиться. Иначе погибнут все.
Словно услышав его слова, существо пошевелилось.
Это было медленное, величественное движение. Оно не вставало — оно распрямлялось, словно гора, сбрасывающая оковы тысячелетнего сна. Воздух вокруг него загустел, наполнился тихим, вибрирующим гулом. Серый туман бездны расступился, открывая того, кто ждал в центре.
Кинис. Хранитель Лабиринта.
Он был высок — не менее трёх метров, но его рост не казался угрожающим. Скорее, он вызывал благоговейный трепет. Тело, облачённое в струящиеся одежды из живого, переливающегося серебром и тьмой тумана, казалось одновременно материальным и эфемерным. За плечами угадывались контуры не то крыльев, не то шлейфа из чистой энергии. Лицо… у него не было лица в человеческом понимании. Только гладкая, словно выточенная из цельного лунного камня маска, на которой мерцали три вертикальных глаза — средний, самый крупный, горел холодным белым огнём, два боковых — призрачно-голубым.
В руках он не держал оружия. Ему оно было не нужно. Сама его суть была оружием.
Существо обратило свой тройной взор на вошедших, и в наступившей тишине раздался голос. Глубокий, многогранный, словно говорила сама каменная твердь, и в то же время — бесплотный, как эхо в пустом храме.
— Кто вы такие? — прогремел он, и каждое слово отдавалось вибрацией в костях. — И по какому праву вы дерзнули ступить в мои чертоги?
Глим, забыв о страхе, изумлённо прошептал:
— Говорящее существо… Оно разумно!
Алексей сделал шаг вперёд. Его спина была прямой, взгляд — твёрдым. Он не склонил головы, не отвёл глаз. Встретил тройной взор Хранителя с холодным достоинством того, кто прошёл сквозь сотни битв и не привык пасовать перед величием.
— Я — Алексей Морозов, — произнёс он, и его голос, усиленный эхом пустоты, прозвучал не менее весомо. — Пришёл по праву испытуемого. Твой лабиринт — лишь ступень на моём пути. Я пройду его до конца, даже если для этого мне придётся сокрушить тебя.
Кинис медленно наклонил голову, и в его трёх глазах мелькнуло нечто, похожее на интерес. Насмешливый, снисходительный интерес существа, чей век исчисляется тысячелетиями, к дерзкой мошке, возомнившей себя равной.
— Право испытуемого? — повторил он, и в его голосе зазвучала едва уловимая ирония. — Ты говоришь о праве, смертный, словно оно что-то значит в этом месте. Ты — лишь пыль, принесённая ветром в мои владения. Твой путь заканчивается здесь. Как заканчивались пути сотен до тебя.
Алексей позволил себе тонкую, холодную усмешку.
— Сотни до меня? — переспросил он. — Значит, ты ведёшь счёт своим жертвам, Хранитель? Похвальная привычка для того, кто сам заточён в этом лабиринте, словно цепной пёс. Я пришёл не просить. Я пришёл взять то, что мне нужно. И ни ты, ни кто-либо другой меня не остановит.
Он выдержал паузу, давая словам осесть в звенящей тишине.
— Ты спрашиваешь о праве? Моё право — сила. Моё право — воля тех, кто ждёт меня снаружи. Моё право — память о жизни, прожитой в битвах с тьмой, по сравнению с которой твой лабиринт — лишь детская забава. Я — тот, кто прошёл Предел трижды. И я пройду его в четвёртый раз. С твоего позволения… или без него.
Кинис выпрямился во весь свой исполинский рост. Туман вокруг него сгустился, а три глаза вспыхнули ярче, освещая площадку мертвенным сиянием. В его голосе больше не было иронии. Только ледяное, безграничное высокомерие существа, чья сила веками не знала равных.
— Дерзость, — произнёс он, и это слово прозвучало как приговор. — Ты осмелился говорить со мной как равный. Ты, чья жизнь — лишь вспышка во тьме вечности. Ты, чья сила — жалкая искра перед моим пламенем. Ты хочешь взять? Что ж… Попробуй.
Пространство вокруг них дрогнуло. Колонны-титаны, казалось, склонились ещё ниже, внимая словам своего повелителя. Глим прижался к плечу Алексея, но в его глазах, помимо страха, зажёгся и гордый огонёк — его хозяин не склонился.
Алексей развёл руки в стороны, и его аура — чистая, режущая, сотканная из света — вспыхнула, разгоняя серый туман.
— Я не говорю с тобой как равный, Хранитель, — произнёс он, и его голос зазвенел сталью. — Я говорю с тобой как тот, кто будет стоять над твоим прахом. Запомни это имя — Алексей Морозов. Ибо сегодня оно станет последним, что ты услышишь.
В тот же миг перед глазами развернулась системная панель, переливаясь холодным золотом:
[ОСНОВНОЕ ЗАДАНИЕ ПРЕДЕЛА ТЕНЕЙ 4]
Уничтожьте Хранителя Лабиринта — Киниса.
Награда:???
Алексей прищурился, глядя на вопросительные знаки вместо описания награды.
— И что за награда? — спросил он вслух, не особо надеясь на ответ.
Система молчала. Панель невозмутимо висела перед глазами, не собираясь раскрывать секретов.
— Что б тебя… — процедил Алексей, смахивая окно в сторону. — Ладно. Давай попробуем.
Кинис не стал ждать, пока смертный закончит разговор с невидимым собеседником. Хранитель Лабиринта начал первым.
Танец Света и Тьмы
Кинис взмахнул рукой — даже не рукой, а струящимся шлейфом тумана, заменявшим ему конечности, — и пространство вокруг Алексея исказилось. Из зеркального пола взметнулись десятки тонких, острейших копий, сотканных из затвердевшей тьмы. Они выстрелили снизу вверх, целясь в ноги, живот, грудь — безжалостный веер смерти, призванный пронзить жертву насквозь.
Алексей активировал [Ледяное Спокойствие].
Время замедлилось. Копья, рвущиеся из пола, застыли в воздухе, словно наткнувшись на невидимую преграду. Он видел каждое из них — траектории, скорость, расстояние между остриями. В этом замедленном мире его тело двигалось с отточенной грацией хищника.
Он оттолкнулся от пола и взмыл в воздух, совершая немыслимый акробатический пируэт. Первое копье прошло под левой стопой, второе — в сантиметре от бедра. В воздухе он изогнулся, пропуская третье, и, используя четвёртое как точку опоры, на долю секунды коснулся его носком ботинка, чтобы изменить траекторию и уйти в сторону.
Приземлившись на одно колено в трёх метрах от зоны поражения, он тут же выбросил руку вперёд. [Световой Прокол] — концентрированный луч ударил в грудь Киниса, целясь в центр трёхглазой маски. Но Хранитель даже не шелохнулся. Луч света, достигнув его тела, словно растворился в струящемся тумане, не причинив видимого вреда.
— Жалко, — прогудел Кинис, и в его голосе не было насмешки — только констатация факта. — Твоя сила — лишь рябь на поверхности моего бытия.
Он взмахнул второй рукой, и туман вокруг него сгустился, формируя три огромных, парящих в воздухе сферы чистой тьмы. Сферы завибрировали и устремились к Алексею, оставляя за собой дымные шлейфы.
Алексей не стал ждать, пока они достигнут цели. Он активировал [Скрытность] и исчез, в тот же миг рванув в сторону на полной скорости. Сферы, потеряв цель, на мгновение замерли, а затем взорвались, разбрасывая во все стороны волны дезориентирующей энергии. Но Алексей был уже далеко — он возник за спиной Киниса, в слепой зоне, и обрушил на него [Багровый Луч].
Алый поток, ревущий и всепожирающий, ударил в основание шлейфа, туда, где туман, казалось, был плотнее всего. На этот раз Хранитель дрогнул. Его тело пошло рябью, и в том месте, куда пришёлся удар, туман на мгновение рассеялся, обнажив нечто, напоминающее кристаллическую решётку — остов его сущности. Но рана затянулась почти мгновенно.
— Любопытно, — произнёс Кинис, поворачивая голову на сто восемьдесят градусов, не сдвигая тела. — Ты умеешь жалить. Но этого мало.
Он взмахнул рукой, и пол под Алексеем ожил. Зеркальная поверхность вздыбилась, превращаясь в гигантскую каменную ладонь, которая сомкнулась, пытаясь раздавить дерзкого пришельца. Алексей, предвидя атаку благодаря [Ледяному Спокойствию], уже был в воздухе. Он оттолкнулся от смыкающихся каменных пальцев, используя их как трамплин, и взлетел ещё выше.
В воздухе, в высшей точке прыжка, он раскинул руки и призвал [Падающие Звёзды]. Небеса под куполом лабиринта налились багрянцем, и вниз рухнули десятки пылающих метеоров. Они обрушились на Киниса огненным градом, заставляя туман вокруг него кипеть и рассеиваться. Хранитель поднял руку, создавая над собой купол из тьмы, но звёзды всё падали и падали, пробивая защиту.
Не давая противнику опомниться, Алексей, всё ещё находясь в воздухе, сложил руки перед грудью, и между ладонями разгорелось ослепительное сияние. Три секунды — и [Небесный Свет] готов. Он выбросил руки вперёд, и колонна чистейшей энергии, усиленная в пять раз его интеллектом, ударила в Киниса сверху, вбивая его в пол.
Пространство загудело. Свет затопил арену. Глим, паривший в стороне, зажмурил все три глаза, не в силах вынести этого сияния.
Когда свет рассеялся, Кинис стоял на одном колене. Его туманное одеяние было разорвано в клочья, обнажая кристаллический остов. Три глаза на маске мерцали, но не погасли. Он медленно поднялся, и его тело начало восстанавливаться — туман стекался со всех сторон, затягивая раны.
— Впечатляет, смертный, — произнёс он, и в его голосе впервые прорезалось нечто, похожее на уважение. — Ты заставил меня почувствовать боль. Впервые за тысячелетия.
Алексей приземлился на пол, тяжело дыша. Мана просела почти наполовину, несмотря на удвоенные характеристики. Он использовал все свои основные атакующие навыки, кроме [Чёрного Пламени], которое требовало слишком много ресурсов, и [Берсеркера], который он приберёг на крайний случай. Но даже этого не хватило, чтобы переломить ход боя. Кинис восстанавливался быстрее, чем он успевал наносить урон.
Хранитель выпрямился во весь рост и развёл руки в стороны. Туман вокруг него начал вращаться, формируя смерч чистой тьмы. Пол задрожал, колонны-титаны загудели, резонируя с силой своего повелителя.
— А теперь, — прогремел Кинис, — узри истинную мощь Хранителя Лабиринта.
Алексей стиснул зубы и активировал [Багровое Пламя], готовясь встретить новую атаку.
Кинис возвышался над ареной, окутанный вихрем первозданной тьмы. Его туманное тело пульсировало, вбирая в себя энергию самого лабиринта, а три глаза на лунной маске горели холодным, всепоглощающим пламенем. Каждая его атака была подобна удару стихии — неотвратимая, сокрушительная, не знающая пощады.
Алексей уклонялся, уходил в перекаты, использовал каждую трещину в зеркальном полу как точку опоры. Его мышцы гудели от напряжения, лёгкие горели, а мана в резерве таяла с каждой секундой. [Ледяное Спокойствие] позволяло растягивать мгновения, читать траектории ударов, но даже с этим преимуществом он едва успевал реагировать. Кинис был слишком быстр, слишком силён, слишком… вечен.
Очередной взмах рукой Хранителя — и воздух вокруг Алексея сгустился, превращаясь в удушающий кокон из отвердевшей тьмы. Он попытался пробить его [Световым Проколом], но луч света лишь на мгновение рассеял пелену, которая тут же сомкнулась вновь. [Сканер] отчаянно сигналил: здоровье Киниса — 67 %, и оно восстанавливалось с каждой секундой, пока Хранитель питался силой лабиринта.
— Глим! — выкрикнул Алексей, уходя в [Скрытность] и выскальзывая из тисков тьмы за долю секунды до того, как они раздавили бы его. — Без тебя не справлюсь! Слияние!
Питомец, всё это время державшийся в стороне, метнулся к хозяину. Его серебристая шерсть вспыхнула ослепительным сиянием, три глаза зажглись единым, чистым светом.
— Я готова, хозяин! — прозвенел в голове Алексея его голос, полный решимости. — Прими мою силу!
Их тела соприкоснулись — и мир взорвался светом.
Это было не просто слияние. В Пределе Теней, родном мире Глима, его сущность раскрылась в полную силу. Алексей почувствовал, как по венам разливается жидкое пламя, как каждая клетка тела наполняется энергией, удваивая, утраивая его возможности. За спиной с тихим шелестом раскрылись полупрозрачные, сотканные из лунного сияния крылья — точь-в-точь как у Глима, но больше, величественнее. Аура вокруг него вспыхнула с новой силой, окрашиваясь в серебристо-золотые тона. Интеллект, и без того удвоенный наградой за Карцероса, взлетел до небес, делая мысли острыми, как бритва, а восприятие — абсолютным.
[Сканер] обновился, и теперь Алексей видел Киниса насквозь. Не просто уровень и навыки — он видел саму структуру его сущности. Кристаллическое ядро в центре туманного тела, пульсирующее в такт ударам сердца лабиринта. Уязвимости, которые раньше были скрыты, теперь горели алым. И главное — он увидел связь. Кинис был не просто Хранителем. Он был частью лабиринта, его живым воплощением. И эта связь была двусторонней. Если разорвать её…
План сложился в голове мгновенно, словно кто-то щёлкнул выключателем.
Кинис, заметив трансформацию противника, на мгновение замер. Его тройной взгляд оценивающе скользнул по крыльям, по усилившейся ауре.
— Ты осмелился призвать силу самого Предела? — прогудел он, и в его голосе впервые прорезалось нечто, похожее на удивление. — Глупец. Эта сила сожжёт тебя изнутри.
— Посмотрим, — ответил Алексей, и его голос зазвучал иначе — глубже, с лёгким серебристым эхом, словно Глим говорил вместе с ним.
Он взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Не просто прыгнул — полетел. Лабиринт, до того бывший тюрьмой, теперь стал полем для манёвра. Кинис выбросил вперёд обе руки, и туман вокруг него сгустился в сотни тонких, острейших игл, которые веером устремились в небо. Но Алексей уже двигался.
[Ледяное Спокойствие] работало на пределе, но теперь его разум, усиленный слиянием, обрабатывал информацию с немыслимой скоростью. Каждая игла, каждая траектория, каждое возможное отклонение — всё это просчитывалось за доли мгновения. Он кувыркнулся в воздухе, пропуская первый залп, затем сложил крылья и камнем рухнул вниз, уходя от второго. Иглы вонзались в пол, взрывая зеркальную поверхность фонтанами осколков, но ни одна не коснулась его.
В падении он выбросил руку, и [Световые Иглы] — теперь усиленные, сияющие серебром — сорвались с пальцев. Но не в Киниса. Они устремились к колоннам-титанам, что окружали арену. Десятки, сотни световых нитей обвили каменных исполинов, создавая сложнейшую паутину, которая начала стягиваться, меняя геометрию зала. Лабиринт, повинуясь воле Хранителя, сопротивлялся, но Алексей не пытался его разрушить. Он перенаправлял его энергию.
Кинис, почувствовав угрозу, взревел и создал вокруг себя вихрь чистой тьмы — [Объятия Бездны], заклинание, пожирающее саму реальность. Вихрь начал расширяться, грозя поглотить всё вокруг. Но Алексей уже был готов.
Он приземлился на одно колено в центре арены, прямо перед бушующим вихрем, и ударил обеими ладонями в пол. [Багровое Пламя] — но не атакующее, а структурное. Огонь, игнорирующий защиту демонических существ, потёк по световым нитям, по колоннам, по самому полу, создавая огненную сеть, которая оплела вихрь, сжимая его, не давая расширяться. Тьма и пламя схлестнулись, и пространство загудело от напряжения.
— Ты не сможешь сдержать меня, смертный! — прогремел Кинис, и его вихрь рванулся с утроенной силой.
— Я и не собираюсь тебя сдерживать, — холодно ответил Алексей, поднимаясь на ноги.
Он взмахнул крыльями и снова взлетел, на этот раз по спирали, набирая высоту. [Сканер] услужливо подсвечивал цель — кристаллическое ядро в центре туманного тела. Но бить напрямую было бесполезно: Кинис восстановится быстрее, чем он успеет нанести достаточный урон. Нужно было ударить так, чтобы разорвать его связь с лабиринтом.
И Алексей знал как.
Он достиг высшей точки, завис в воздухе, раскинув руки и крылья. [Небесный Свет] начал формироваться между ладонями, но не как обычно. Он не концентрировал его в один луч. Он рассеивал его, направляя в световые нити, что оплетали колонны. Ослепительное сияние потекло по паутине, заливая весь зал, все колонны, каждый уголок лабиринта. Это был не удар — это было очищение.
Лабиринт, пропитанный тьмой Киниса, закричал. Колонны завибрировали, с них начала осыпаться чёрная пыль, обнажая первозданный, серебристый камень. Связь Хранителя с его владениями истончалась, рвалась. Кинис взвыл, чувствуя, как его сила утекает, словно вода сквозь пальцы.
— Что ты делаешь?! Остановись! — его голос сорвался на визг, полный боли и ужаса.
Но Алексей был неумолим. Он сложил руки, и [Небесный Свет], всё это время копившийся в паутине, обрушился вниз, но не на Киниса — на пол, на колонны, на саму арену. Пространство содрогнулось, и лабиринт, лишённый тьмы, застыл. Колонны перестали двигаться. Туман рассеялся. Кинис остался один — обнажённый, лишённый поддержки своего мира.
Его тело, некогда величественное, теперь выглядело жалко. Туманное одеяние исчезло, оставив лишь кристаллический остов, который потрескивал, теряя энергию. Три глаза на маске мерцали, но уже не горели.
Алексей медленно спустился и встал перед поверженным Хранителем. В его правой руке заклубилось [Чёрное Пламя] — легендарный навык, полученный от Акризона, требующий огромных затрат маны, но сейчас, в режиме слияния, у него хватало сил. Пламя не жгло — оно поглощало, стирая саму суть вещей.
— Ты спрашивал, по какому праву я пришёл, — произнёс Алексей, и его голос был тих, но полон неотвратимой силы. — Моё право — это право сильного. Право того, кто не склонился перед твоей тьмой. Ты был Хранителем этого места. Теперь твоя вахта окончена.
Кинис поднял голову, и в его угасающих глазах мелькнуло нечто, похожее на понимание.
— Ты… не просто смертный, — прошелестел он. — В тебе есть искра Вечности. Я вижу её… Теперь вижу. Что ж… Забирай свою победу. И помни: тьма, что ждёт тебя снаружи, — ничто по сравнению с той, что ты носишь в себе.
Алексей ничего не ответил. Он выбросил руку вперёд, и [Чёрное Пламя] устремилось к кристаллическому ядру. Тьма поглотила тьму. Кинис не закричал — он просто рассыпался серебристой пылью, которая поднялась в воздух и растворилась в очищенном пространстве лабиринта.
Система торжествующе зазвенела:
[ОСНОВНОЕ ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО]
Уничтожен Хранитель Лабиринта — Кинис.
Получена награда: +2 уровня.
Текущий уровень: 46.
Дополнительно: Навык [Сканер] улучшен до 4 уровня. Радиус увеличен до 150 м, анализ слабых мест — 20 %, возможность распознавать скрытые свойства предметов.
Уникальная награда за первое прохождение: Фрагмент Вечности (предмет ранга SSS, свойства неизвестны).
Алексей тяжело выдохнул и опустился на колено. Слияние с Глимом всё ещё действовало, но он чувствовал, как силы постепенно покидают его. Крылья за спиной мерцали, готовые вот-вот исчезнуть.
— Спасибо, Глим, — прошептал он, и в ответ услышал слабый, но довольный голос питомца:
— Мы справились, хозяин… Теперь я посплю… Разбуди меня, когда будет нужно…
Слияние рассеялось. Серебристое сияние, окутывавшее Алексея, мягко погасло, и крылья за спиной истаяли, словно утренний туман. Глим, уменьшившись до своих обычных размеров — пушистый комочек с тремя закрытыми глазами, — без сил упал в раскрытую ладонь хозяина. Его дыхание было ровным и тихим, как у спящего котёнка. Алексей бережно, стараясь не потревожить, убрал питомца во внутренний карман куртки, туда, где тот любил дремать в минуты покоя.
Он выпрямился, чувствуя, как усталость наваливается на плечи свинцовой тяжестью. Мышцы гудели, мана в резерве едва теплилась, но в груди горел огонь победы. Кинис был повержен. Предел Теней пройден.
И в этот момент, словно дожидаясь, пока он переведёт дух, перед глазами развернулась новая системная панель. На этот раз — глубокого, переливающегося пурпуром и золотом цвета, с алыми рунами по краям. Панель пульсировала, и от неё исходило знакомое, будоражащее тепло — тепло силы, что ждала своего часа.
[НАВЫК: ПОЖИРАТЕЛЬ ДУШ]
Обнаружена эссенция поверженного противника: Кинис, Хранитель Лабиринта.
Вероятность копирования навыка: 20 % (базовая) + 10 % (бонус за первое прохождение Предела) = 30 %.
Желаете активировать навык «Пожиратель Душ»?
Да / Нет
Алексей замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще. Пожиратель Душ — его уникальная способность, доставшаяся от прошлой жизни, от Михаила. Шанс получить навык поверженного врага. Шанс, который выпадал нечасто и который он никогда не упускал. А сейчас, после победы над существом такого калибра, как Кинис… Ставки были как никогда высоки.
Он даже не думал колебаться. Губы сами собой растянулись в хищной, предвкушающей улыбке.
— Да, — произнёс он вслух, и его голос эхом разнёсся по опустевшему залу. — Активировать.
В тот же миг мир вокруг него исчез.
Это не было похоже на переход в Предел Теней. Скорее, сама реальность на мгновение истончилась, став прозрачной, как стекло. Алексей почувствовал, как его сознание вытягивается, тянется к чему-то незримому, что осталось после Киниса. К эссенции. К самой сути Хранителя.
Перед внутренним взором пронеслись образы — обрывочные, хаотичные, но невероятно яркие. Он увидел лабиринт не таким, каким застал его, а в момент творения. Увидел Киниса — не как врага, а как стража, созданного самой тканью Предела, чтобы охранять его сердце. Увидел тысячелетия одиночества, вечность, проведённую в ожидании таких, как он, — дерзких смертных, бросающих вызов богам.
А затем всё схлопнулось в ослепительную вспышку.
Пространство вокруг Алексея задрожало. От пола, от колонн, от самого воздуха начали отделяться тонкие, едва заметные нити серебристого света. Они тянулись к нему, словно живые, впитывались в кожу, проникали в самую душу. Холод и жар одновременно — такое знакомое, ни с чем не сравнимое ощущение. Пожиратель Душ делал свою работу.
В голове зазвучал далёкий, многогранный голос — уже не враждебный, а скорее усталый, почти умиротворённый. Эхо Киниса, отдающего последний долг.
«Ты победил… Забирай мою силу. Пусть она послужит тебе лучше, чем служила мне. И помни: Вечность — это не дар. Это бремя. Неси его с честью… или оно раздавит тебя, как раздавило многих до тебя».
Голос стих. Нити света втянулись в тело Алексея полностью, и в груди вспыхнул новый источник силы — тёплый, пульсирующий, словно второе сердце. Он чувствовал, как что-то внутри него меняется, перестраивается, принимая в себя частицу самого Предела.
Система торжествующе зазвенела, и перед глазами развернулась панель с результатом:
[ПОЖИРАТЕЛЬ ДУШ — АКТИВАЦИЯ УСПЕШНА]
Вероятность 30 % — УСПЕХ!
Скопирован навык: [Дыхание Вечности] (S-ранг, уникальный).
Описание: Заклинание, апеллирующее к самой концепции конца всего сущего, унаследованное от Хранителя Лабиринта. Создаёт вокруг цели призрачные руки чистой Тьмы, которые при прикосновении вызывают стремительное старение и распад материи. Игнорирует 30 % любой защиты. Требует значительных затрат маны.
Дополнительный эффект активации Пожирателя Душ: все характеристики носителя увеличены на 100 % на 60 минут.
Алексей замер, перечитывая строки. Дыхание Вечности. S-ранг. Уникальный навык самого Хранителя Лабиринта. И — усиление всех характеристик вдвое на целый час.
Он сжал кулак, и в ладони на мгновение сгустилась тьма — холодная, древняя, несущая в себе дыхание конца. Та самая сила, которой Кинис пытался стереть его с лица земли. Теперь она принадлежала ему. А вместе с ней — и двойной запас мощи, готовый обрушиться на врага.
— Вот это поворот… — прошептал он, чувствуя, как по венам разливается горячая волна энергии, смывая усталость и наполняя мышцы новой силой. — Пожиратель Душ никогда не перестаёт удивлять.
Он выпрямился, расправил плечи и вдохнул полной грудью. Пусть мана почти на нуле, но физические характеристики, усиленные вдвое, делали его опасным противником даже без заклинаний. А когда резерв восстановится… Враги узнают, что такое истинная мощь.
Пространство Предела Теней начало окончательно таять. Колонны, стены, зеркальный пол — всё обращалось в серебристую дымку, уносящуюся в небытие. Алексей в последний раз окинул взглядом исчезающий зал и прошептал:
— Спасибо за урок, Кинис. Я запомню.
Мир схлопнулся, и время снова понеслось вперёд. Там, снаружи, его ждала реальная битва. И теперь у него было не только новое оружие, но и сила, удвоенная даром Пожирателя. Возмездие приближалось.
Пространство Предела Теней схлопывалось, сворачиваясь в ослепительную точку, и Алексей уже чувствовал, как реальность тянет его обратно — грубо, неумолимо, словно приливная волна. В этот краткий миг, застывший между двумя мирами, он увидел всё. Замершую картину боя: перекошенное яростью лицо Дмитрия, бледного Семёна, прикрывающего раненого Ивана, Катарину с вскинутыми руками, и — главное — Урсус-Кракена. Чудовище, окутанное аурой берсерка, застыло в смертельном прыжке. Его костяное крыло, усеянное шипами, было нацелено точно в грудь Ивана, который, даже не подозревая об угрозе, замер с раскрытым в немом крике ртом. Ещё мгновение — и Громов был бы мёртв.
Алексей не раздумывал. В тот самый миг, когда реальность с оглушительным хлопком вернулась на место и время снова понеслось вперёд, он исчез.
Никто не успел заметить движения. Только что он стоял в десятке метров, на другом конце поляны, у края силового купола — и вдруг оказался прямо перед Иваном, плечом врезавшись в грудь Громова и отшвырнув его в сторону, подальше от смертоносного крыла. Серебристый шлейф, оставшийся от его перемещения, рассеялся в воздухе лишь спустя секунду.
Костяное лезвие Урсус-Кракена рассекло пустоту. Иван, отброшенный на несколько метров, покатился по земле, но остался жив. Алексей же, не останавливаясь ни на мгновение, развернулся к чудовищу и хищно оскалился.
По поляне пронёсся изумлённый вздох.
— Что за… — выдохнул Коршунов, и его глаза расширились. — Как он?..
Катарина замерла, не веря своим глазам. Семён, всё ещё державший в руках артефактный диск, открыл рот, забыв о бое. Даже Дмитрий, стоявший за барьером, перестал улыбаться. Его лицо исказила гримаса непонимания, смешанного с закипающей яростью.
— Этого не может быть, — прошипел он, сжимая кулаки. — Ты должен был сдохнуть!
Но Алексей его не слышал. Всё его внимание было сосредоточено на Урсус-Кракене, который, не встретив сопротивления, по инерции пролетел вперёд и врезался в невидимую стену купола. Чудовище взревело, разворачиваясь, и его пустые глазницы вспыхнули багровым бешенством. Режим берсерка всё ещё действовал, и тварь была готова рвать и крушить.
Алексей же чувствовал, как по венам струится жидкий огонь. Усиление от Пожирателя Душ — плюс сто процентов ко всем характеристикам — превратило его тело в совершенное оружие. Мышцы звенели от переполняющей мощи, реакция была молниеносной, а мысли текли с кристальной ясностью. И пусть мана почти на нуле, это не имело значения. Сейчас он был быстрее, сильнее и опаснее, чем когда-либо.
Урсус-Кракен бросился в атаку. Два уцелевших щупальца, каждое с хитиновым лезвием на конце, метнулись к Алексею с двух сторон, целясь в голову и в ноги. Одновременно тварь разинула пасть, готовясь издать [Рёв Бездны].
Алексей не стал уклоняться. Вместо этого он рванул вперёд, навстречу ударам.
В последний момент, когда лезвия были в сантиметрах от его плоти, он подпрыгнул, поджав ноги, и в воздухе совершил немыслимый кульбит. Первое щупальце прошло под ним, второе — над головой. Он приземлился на второе щупальце, используя его как трамплин, и оттолкнулся, взмывая ещё выше. В воздухе его тело изогнулось, и он обрушил на морду твари удар ногой с разворота — чистый, без магии, но усиленный вдвое физической мощью.
Удар пришёлся точно в центр лба, туда, где сходились костяные пластины. Раздался хруст. Урсус-Кракен, чудовище весом в несколько тонн, пошатнулся и отступил на шаг. Его рёв захлебнулся, превратившись в удивлённое ворчание.
Алексей приземлился на одно колено и тут же снова сорвался с места. Он скользнул под брюхом твари, уходя от удара костяным крылом, и оказался за её спиной. [Световой Прокол] — даже с остатками маны этот навык требовал минимум ресурсов. Концентрированный луч ударил в основание правого щупальца, в уже повреждённое ранее сочленение. Хитин треснул, брызнула чёрная кровь. Щупальце конвульсивно дёрнулось и повисло плетью.
— Раз, — холодно произнёс Алексей, отпрыгивая в сторону.
Тварь, взревев от боли, развернулась и хлестнула оставшимся щупальцем. Алексей даже не стал уклоняться — он просто выставил вперёд руку, и [Световые Иглы] сорвались с пальцев, но не для атаки. Они создали перед ним мерцающий барьер из перекрещенных нитей. Щупальце врезалось в него, запуталось, потеряло скорость. Алексей схватился за хитиновое лезвие обеими руками, упёрся ногами в землю и рванул.
Усиленные вдвое мышцы запели от напряжения. Раздался мерзкий, влажный треск. Щупальце, не выдержав, оторвалось от тела монстра, забрызгав всё вокруг чёрной слизью. Урсус-Кракен взвыл так, что задрожал воздух.
— Два, — Алексей отшвырнул обрубок в сторону и снова исчез.
Он двигался, словно размытая тень. Урсус-Кракен, даже в режиме берсерка, не успевал за его скоростью. Алексей возникал то слева, то справа, нанося короткие, хлёсткие удары — [Световым Проколом] по суставам, усиленными кулаками по костяным пластинам, дробя их в крошево. Он использовал [Скрытность] не для ухода, а для внезапных атак, появляясь в слепых зонах твари и тут же исчезая, прежде чем та успевала среагировать.
Со стороны это выглядело как танец. Смертоносный, завораживающий танец света и тени, в котором огромное чудовище было лишь неуклюжей марионеткой, а Алексей — кукловодом, дёргающим за нити.
Катарина, наблюдавшая за боем, прижала ладонь к губам. В её глазах читался священный ужас пополам с восхищением.
— Он… он же просто издевается над ним, — прошептала она.
Коршунов, забыв о своей роли наблюдателя, следил за каждым движением Алексея с жадным интересом. «Невероятно, — думал он. — Такая скорость, такая сила… Что с ним произошло за эту секунду? Он словно стал другим человеком».
Иван, уже пришедший в себя после спасения, сидел на земле и ошарашенно хлопал глазами.
— Я ничего не понимаю, — пробормотал он. — Он что, всегда так мог?
Семён лишь молча покачал головой, не в силах оторвать взгляд от разворачивающегося перед ним спектакля.
Дмитрий Волков, стоявший за барьером, больше не улыбался. Его лицо побагровело от ярости, кулаки сжались до хруста костей. Он видел, как его творение, его гордость, его сила — Урсус-Кракен, которого он создал с помощью дара Тёмной Сущности, — превращается в беспомощную груду мяса под ударами человека, которого он презирал больше всего на свете.
— Невозможно… — прошипел он, и в его голосе зазвучали истеричные нотки. — Ты не мог так усилиться!
Алексей, словно услышав его, на мгновение остановился и бросил на Дмитрия короткий, ледяной взгляд.
Он отвернулся от предателя и снова сосредоточился на Урсус-Кракене. Чудовище, лишённое обоих щупалец, с переломанными костяными крыльями и проломленной в нескольких местах бронёй, тяжело дышало, пошатываясь. Его здоровье, по данным [Сканера], упало до 15 %. Режим берсерка подходил к концу, и тварь теряла последние силы.
Алексей выпрямился и медленно пошёл к монстру. Тот, словно почувствовав приближение смерти, попытался зарычать, но из глотки вырвался лишь жалкий хрип.
— Пора заканчивать, — произнёс Алексей, и в его правой руке начал разгораться знакомый алый свет. [Багровый Луч] — он копил остатки маны для последнего, решающего удара.
Но в этот момент Дмитрий сорвался с места.
Он не атаковал Алексея. Он ринулся к Урсус-Кракену с неестественной, дёрганой скоростью, словно марионетка, которую рванули за нити. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он выбросил вперёд правую руку — ту самую, на которой змеилась чёрная метка Тёмной Сущности, — и вонзил пальцы в плоть монстра.
Воздух вокруг них сгустился. Поляну огласил низкий, вибрирующий гул, от которого завибрировали кости. Урсус-Кракен издал последний, захлёбывающийся вопль — и начал втягиваться в руку Дмитрия. Его плоть, кости, броня, сама его сущность — всё это с влажным, отвратительным звуком поглощалось чёрной меткой, оставляя после себя лишь клубящуюся тьму.
Это длилось не больше трёх секунд, но всем они показались вечностью.
Когда всё закончилось, Дмитрий стоял на том же месте, но это был уже другой человек. Его аура, до того просто тёмная и чуждая, теперь пылала, словно чёрное солнце. Вокруг него клубился туман Бездны, а глаза горели алым, нечеловеческим огнём. Он медленно поднял голову и расхохотался — громко, безумно, торжествующе.
Система Алексея взвыла тревожным сигналом:
ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ!
Противник: Дмитрий Волков
Уровень угрозы: S+
Статус: Поглощение сущности завершено. Все параметры многократно увеличены.
— Блять… — выдохнул Алексей, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он резко развернулся к своим и рявкнул: — Внимание всем! Уровень Дмитрия повысился до S+ ранга! Всем быть начеку!
Дмитрий, всё ещё смеясь, раскинул руки в стороны, и его голос, искажённый эхом Бездны, разнёсся под куполом:
— Да! Я чувствую! Моя сила растёт с каждым мгновением! Теперь я — самый сильный! Никто больше не посмеет назвать меня слабым! Никто не скажет, что я ничтожество!
Катарина, побледнев, сжала ледяные клинки и прошептала:
— Что будем делать?
Алексей, не отрывая взгляда от беснующегося Дмитрия, покачал головой:
— Не знаю…
Но в этот момент произошло нечто неожиданное. Силовой купол, всё это время державший их в ловушке, дрогнул и пошёл рябью. А затем, с тихим, но отчётливым звоном, он рассыпался, словно стеклянный, открывая поляну внешнему миру. Система Алексея коротко оповестила:
[ВНИМАНИЕ]
В связи с поглощением Урсус-Кракена, купол [Кольцо Отчуждения] деактивирован.
— А вот это уже хорошая новость, — пробормотал Алексей, чувствуя, как напряжение немного отпускает.
Как только купол исчез, те, кто находился за его пределами, наконец увидели, что происходило внутри. А увидев — замерли.
Дмитрий Песков, преподаватель боевой магии, стоял у внедорожника с искажённым от тревоги лицом. Он получил отчаянный сигнал от Семёна ещё несколько минут назад и немедленно доложил в штаб. На подмогу была выслана гильдия «Клык» — элитный отряд быстрого реагирования. И вот они здесь.
Рядом с Песковым стоял капитан гильдии — Федор Сецинский. Высокий, жилистый мужчина с коротким седым ёжиком волос и пронзительными серыми глазами. Маг S-ранга, специализирующийся на телекинезе. Он прибыл с отрядом из пяти человек, но сейчас все они замерли, оценивая обстановку.
— Какого чёрта здесь происходит?! — рявкнул Песков, оглядывая поляну. Его взгляд метнулся от израненного, но живого Ивана к Алексею, стоящему в боевой стойке, к Катарине с Семёном, к Коршунову с его призванными скелетами, и, наконец, к фигуре, окутанной клубящейся тьмой. — Где Дмитрий Волков?!
Олег Коршунов, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Вот ваш Дмитрий. Марионетка и предатель. Он, видимо, заключил контракт с чем-то… я так и не понял с чем именно, но это что-то очень могущественное.
Федор Сецинский прищурился, вглядываясь в клубящуюся тьму, и его лицо окаменело.
— Виктор, — произнёс он с мрачной уверенностью. — Виктор Тёмный и до него добрался. Жаль парня. Но теперь его нужно уничтожить, иначе будет худо. Очень худо.
Дмитрий, услышав эти слова, перестал смеяться. Он медленно повернул голову к вновь прибывшим, и его алые глаза вспыхнули ещё ярче.
— Уничтожить? — переспросил он, и его голос сочился ядовитой насмешкой. — А-ха-ха-ха! Какой же ты наивный щенок, старик! Это я отправлю вас всех на тот свет! Вы для меня — лишь мелкие сошки, пыль под ногами!
Он вскинул руки к небу и выкрикнул заклинание, от которого земля под ногами задрожала:
— Восстаньте, слуги мои!
Пространство перед ним пошло рябью, и из разрывов реальности хлынули твари. Суриенты — гуманоидные демоны B-ранга, покрытые костяной бронёй, с серповидными клинками вместо рук. Их было больше пятидесяти, и они двигались с пугающей, слаженной грацией хищников. За ними, заполняя поляну, словно живой ковёр, выползали Корродиры — мерзкие, многоногие твари D-ранга, каждая размером с крупную собаку, источающие едкую кислоту. Их было не меньше сотни. И, наконец, Громболы — неуклюжие, но невероятно прочные големы из камня и грязи, каждый ростом под два метра. Они вышагивали из разрывов, сотрясая землю тяжёлой поступью. И их тоже было около сотни.
Дмитрий, парящий над этой ордой в клубах тьмы, расхохотался и выбросил руку вперёд:
— Уничтожьте их всех!
— Командование я беру на себя, — произнёс Федор Сецинский, и его голос, усиленный магией, перекрыл рёв наступающей орды. — Всем приготовиться!
Его отряд — пятеро бойцов гильдии «Клык», каждый не ниже B-ранга, — мгновенно занял позиции, формируя боевой порядок. Песков встал рядом, его руки уже пылали огнём. Коршунов, Катарина, Иван и Семён переглянулись и молча кивнули, принимая командование капитана. На кону стояло слишком многое, чтобы спорить о субординации.
И в этот момент система Алексея снова ожила, завопив тревожным сигналом. Перед глазами развернулась панель, горящая алым и золотым:
⚠️ КРИТИЧЕСКОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ УГРОЗЫ!
Активирован протокол «Экстренное Усиление».
Эффект для всех союзников в радиусе 500 метров: все навыки усилены на 30 %.
Персональный бонус для носителя (Алексей Морозов): восстановление маны на 80 %.
Удачи в испытании.
Алексей почувствовал, как резерв маны, ещё мгновение назад почти пустой, стремительно наполняется живительной силой. Холодная энергия разлилась по венам, смывая усталость и возвращая боевую мощь. Но цифра «30 %» жгла глаза.
— Тридцать процентов? — процедил он сквозь зубы, обращаясь к безмолвной системе. — Слишком мало! Дай хотя бы пятьдесят!
Система не ответила. Панель лишь невозмутимо мерцала, словно издеваясь.
— Что б тебя… — выдохнул Алексей, смахивая окно.
Орда существ, ведомая безумным приказом Дмитрия, ринулась вперёд. Земля задрожала под тысячами ног, копыт и каменных ступней. Суриенты, лязгая костяной бронёй, неслись в авангарде, их серповидные клинки рассекали воздух. За ними, словно живая река, текли Корродиры, оставляя за собой выжженную кислотой землю. Громболы, тяжёлые и неумолимые, замыкали строй, готовые раздавить всё на своём пути.
Алексей окинул взглядом эту лавину смерти и понял: больше скрываться нет смысла. Ни сил, ни времени. Только полная, безжалостная мощь.
— Ну что ж, — произнёс он, и его голос прозвучал странно спокойно посреди нарастающего хаоса. — Хотел до конца оставаться в тени — не вышло. Раз так, сдерживаться нет смысла.
Он вскинул голову и рявкнул, перекрывая шум битвы:
— ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ОТОЙТИ НА СТО МЕТРОВ ОТ СУЩЕСТВ! Я ИСПОЛЬЗУЮ МАГИЮ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ!
На мгновение воцарилась тишина. Бойцы гильдии «Клык», закалённые в сотнях сражений, замерли, не веря своим ушам. Какой-то студент, пусть и D-ранга, приказывает им отступать? Чтобы использовать массовую магию? Это звучало как бред.
Но Катарина, Иван, Семён и Коршунов уже знали. Они видели, на что способен Алексей. Видели, как он в одиночку избивал Урсус-Кракена, как двигался с нечеловеческой скоростью. И они не колебались.
— Немедленно увеличить дистанцию на сто метров! — крикнула Катарина, и её голос звенел сталью. — Живо!
Олег Коршунов, всё ещё бледный после использования S-рангового заклинания, повернулся к Федору и добавил с мрачной усмешкой:
— Вам действительно лучше отойти, капитан. Поверьте моему опыту. Я сам был в шоке… в начале.
Федор Сецинский прищурился, оценивающе глядя на Алексея. Что-то в глазах этого парня — холодное, расчётливое, древнее — заставило его, мага S-ранга, командира элитного отряда, принять решение.
— Всем отойти! — скомандовал он. — Выполнять!
Бойцы гильдии, повинуясь приказу, начали отступать, сохраняя строй. Песков, бросив последний взгляд на Алексея, последовал за ними. Через несколько секунд вокруг Алексея образовалось пустое пространство радиусом в сто метров. Он остался один на один с надвигающейся ордой.
Алексей глубоко вдохнул. Мана в резерве, восстановленная на восемьдесят процентов, бурлила, требуя выхода. Усиление всех характеристик на сто процентов от Пожирателя Душ всё ещё действовало, делая его тело совершенным орудием. [Ледяное Спокойствие] растянуло мгновения, превращая хаос наступления в медленный, предсказуемый танец.
Он раскинул руки, и его аура вспыхнула ослепительным светом.
Первым делом — [Падающие Звёзды].
Небеса над поляной, ещё мгновение назад затянутые серыми тучами, налились багрянцем. Пространство задрожало, и с высоты, пробивая саму ткань реальности, рухнули вниз десятки пылающих метеоров. Каждый размером с человеческую голову, они обрушились на авангард Суриентов огненным градом. Костяная броня трещала, плавилась, чёрная кровь шипела и испарялась. Первые ряды тварей просто исчезли в пламени, обратившись в пепел. Вторые — замерли, дезориентированные, но звёзды всё падали и падали, расширяя зону поражения.
Алексей не останавливался. Он сложил руки перед грудью, и между ладонями начало разгораться ослепительно-белое сияние. Три секунды — и [Небесный Свет] готов.
Колонна чистейшей энергии, усиленная в пять раз его интеллектом, ударила в самую гущу орды. Радиус в двадцать метров захлестнуло волной света, от которого не было спасения. Корродиры, попавшие под удар, даже не успели закричать — их просто стёрло с лица земли. Громболы, каменные големы, рассыпались грудой щебня, не выдержав ослепительного жара. Свет затопил поляну, и на мгновение всё вокруг — люди, деревья, сама земля — окрасилось в абсолютно белый цвет.
Но Алексей ещё не закончил.
В его правой руке заклубилось [Багровое Пламя] — огонь, пожирающий демоническую плоть, игнорирующий защиту. Он метнул его вперёд, и алое пламя, словно живое, потекло по полю боя, перепрыгивая с одной твари на другую. Суриенты, пытавшиеся обойти зону поражения с флангов, вспыхивали факелами, их костяная броня трескалась и осыпалась. Корродиры, залитые багровым огнём, корчились в агонии, их кислота испарялась, не успев причинить вреда.
А затем Алексей призвал последний, самый сокрушительный аргумент.
[Чёрное Пламя] — легендарный навык, полученный от самого Акризона. Оно требовало огромных затрат маны, но сейчас, с восстановленным резервом и усилением, он мог себе это позволить. Чёрное, всепоглощающее пламя сорвалось с его левой руки и устремилось вперёд, сливаясь с Багровым в единый, смертоносный вихрь. Там, где проходило Чёрное Пламя, не оставалось ничего — ни плоти, ни костей, ни пепла. Только абсолютная, звенящая пустота.
Это было истребление.
Словно сама смерть прошлась по полю боя своей косой. Как тогда, в Пределе Теней 3, когда десятитысячная армия Акризона была стёрта с лица земли его яростью. Сейчас, глядя на то, как орда Дмитрия обращается в ничто, Алексей чувствовал то же самое — холодное, отстранённое удовлетворение. Он был орудием возмездия. И возмездие свершилось.
Когда пламя угасло, а свет рассеялся, поляна представляла собой выжженную, дымящуюся пустошь. От сотен существ, ещё минуту назад готовых разорвать их на куски, не осталось и следа. Только чёрная, спекшаяся земля и редкие, оплавленные осколки костей.
Тишина. Оглушительная, звенящая тишина.
Бойцы гильдии «Клык» стояли, замерев, не в силах отвести взгляд от картины тотального уничтожения. Федор Сецинский, маг S-ранга, повидавший на своём веку немало, медленно опустил руку, которой готовил телекинетический удар, и тихо, почти благоговейно произнёс:
— Кто же ты такой, Алексей Морозов?..
Катарина, Иван, Семён и Коршунов молчали. Они уже видели нечто подобное. Но даже для них эта демонстрация силы была… запредельной.
Алексей опустил руки. Его грудь тяжело вздымалась, мана снова просела, но он стоял. Прямо. Непоколебимо.
Впереди, над выжженной пустошью, парил Дмитрий Волков. Его аура тьмы клубилась, но в алых глазах, помимо ярости, мелькнуло нечто новое. Страх.
Алексей встретил его взгляд и холодно усмехнулся.
— Это только начало, предатель.
Дмитрий парил над выжженной пустошью, и его трясло. Не от страха — от ярости. От жгучей, всепоглощающей ненависти, что клокотала в груди, словно раскалённая лава. Он смотрел на Алексея — на этого выскочку, на это ничтожество, которое ещё ни давно был жалким F-рангом, — и не мог поверить своим глазам.
Как? Как он смог достичь такого?
Мысли метались в голове, словно стая бешеных псов. Алексей Морозов уничтожил его орду. Не просто отбился — стёр с лица земли. Сотни существ, призванных силой Тёмной Сущности, обратились в пепел за считанные секунды. Такого не мог сделать обычный студент. Такого не мог сделать даже одарённый маг D-ранга. Это была сила, сопоставимая с S-рангом. Или выше.
Не может быть, чтобы он достиг этого своими тренировками. За такой короткий срок? Невозможно! Здесь что-то другое…
— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — взревел Дмитрий, и его голос, искажённый эхом Бездны, прокатился над поляной.
В тот же миг его тело начало меняться.
Он уже полностью поглотил Урсус-Кракена — не просто вобрал его силу, а слился с ней на клеточном уровне. И теперь эта сила рвалась наружу, перекраивая его плоть по своему чудовищному подобию. Кожа Дмитрия потемнела, приобретая пепельно-серый оттенок, и по ней поползли багровые, пульсирующие вены, по которым текла не кровь, а концентрированная Тьма. Мышцы вздулись, увеличиваясь в объёме, разрывая рукава форменной куртки. Он стал выше на целую голову, плечи раздались вширь, а из спины, с мерзким хрустом ломающихся позвонков, вырвались два костяных отростка — не крылья, а скорее протуберанцы чистой тьмы, колышущиеся, словно щупальца. Лицо, некогда красивое и надменное, исказилось: черты заострились, глаза ввалились, а в глубине зрачков зажёгся не просто алый огонь — сама Бездна смотрела оттуда, голодная и беспощадная.
Это был уже не человек. Это был сосуд Тьмы, облечённый в человеческую плоть.
Злоба кипела внутри него, переполняя до краёв. Каждая клетка его существа требовала одного — уничтожить. Разорвать. Стереть в пыль всех, кто стоял перед ним.
Федор Сецинский, наблюдавший за трансформацией, побледнел. Его многолетний опыт кричал об опасности. Он резко повернулся к одному из своих бойцов:
— Немедленно свяжись со штабом! Запроси подкрепление! Высший приоритет! — Его голос был жёстким, не терпящим возражений. — Я чувствую… это только начало.
Боец кивнул и отступил, активируя артефакт дальней связи.
А Дмитрий, парящий в клубах тьмы, расхохотался. Его смех был хриплым, надтреснутым, лишённым всего человеческого.
— Поздравляю! — прохрипел он, и его рот растянулся в жуткой, нечеловеческой ухмылке. — Вы уничтожили моих слуг. Но они были лишь пешками! Жалкими фигурами на доске! А теперь я покажу вам истинных существ!
Он выбросил вперёд правую руку — ту самую, с чёрной меткой, — и из внутреннего кармана изорванной куртки извлёк небольшой предмет. Это была сфера размером с кулак, идеально круглая, выточенная из неизвестного материала, напоминающего обсидиан, но с вкраплениями алых рун. Сфера пульсировала, словно живое сердце, и от неё исходило такое концентрированное зло, что воздух вокруг неё дрожал.
Дмитрий сжал сферу в ладони, и она раскрылась, словно цветок смерти. Лепестки из чистой тьмы развернулись, и изнутри вырвался сгусток первозданного мрака — плотный, почти осязаемый, наполненный тысячами беззвучных воплей. Этот сгусток, словно живое существо, метнулся к лицу Дмитрия и начал втягиваться в него — через ноздри, через расширенные зрачки, через приоткрытый в беззвучном крике рот.
Тело Дмитрия выгнулось дугой. Его крик — нечеловеческий, полный боли и экстаза одновременно — разорвал тишину. Тьма вливалась в него, переполняя, перестраивая, делая чем-то большим, чем просто человеком, чем просто сосудом. Он становился воплощением.
Кости хрустели, мышцы вздувались и лопались, чтобы тут же зарасти новой, более прочной тканью. Кожа пошла трещинами, из которых сочился не кровь, а чистый мрак. Глаза закатились, и из них ударили лучи багрового света. Он завис в воздухе, раскинув руки, и вокруг него формировалась аура такой плотности, что пространство искажалось, словно в кривом зеркале.
Федор, глядя на это, сжал кулаки и прошептал:
— Пресвятые угодники… Что же он делает?
Катарина инстинктивно придвинулась ближе к Алексею. Иван сжал кулаки, готовый броситься в бой. Семён, дрожащими пальцами, проверял остатки артефактов. Коршунов мрачно молчал, оценивая масштаб надвигающейся катастрофы.
Алексей не отрывал взгляда от трансформации врага. [Сканер] сходил с ума, выдавая обрывочные, противоречивые данные. Уровень угрозы зашкаливал. Но в его глазах не было страха. Только холодная, расчётливая решимость.
— Похоже, он решил пойти ва-банк, — тихо произнёс он. — Что ж… Значит, и мы больше не будем сдерживаться.
Он покосился на спящего Глима в кармане куртки. Ждать помощи от питомца не приходилось — слияние отняло все силы. Оставалось рассчитывать только на себя. И на тех, кто стоял рядом.
Дмитрий, завершив поглощение сферы, медленно опустился на землю. Его новая форма была чудовищна: рост под два с половиной метра, гротескно раздутые мышцы, покрытые костяными наростами, и лицо — уже не человеческое, а демоническая маска, на которой горели три глаза: два алых по бокам и один, вертикальный, абсолютно чёрный, в центре лба. Из спины росли четыре костяных щупальца, каждое оканчивалось острейшим лезвием. Он не был похож ни на Урсус-Кракена, ни на человека. Это был Архонт Бездны — высшая форма слуги Тёмной Сущности.
Он улыбнулся — жутко, от уха до уха, — и произнёс голосом, в котором смешались тысячи шёпотов:
— А теперь… Узрите истинную мощь. Мощь, дарованную самим Владыкой. И готовьтесь умереть.
— Всем приготовиться! — рявкнул Федор Сецинский, и его голос, усиленный магией, прокатился над поляной, словно раскат грома.
Бойцы гильдии «Клык» — элита, прошедшая десятки прорывов, — мгновенно перестроились. Маги В-ранга вскинули руки, формируя защитные барьеры и готовя атакующие заклинания. Песков, не теряя времени, начал плести сложную вязь огненных рун. Коршунов, превозмогая усталость, призвал из-под земли остатки костяных воинов — жалкую горстку, но способную хоть на миг отвлечь врага. Иван и Семён замерли рядом с Алексеем, готовые прикрыть его в случае чего. Катарина, стиснув зубы, формировала ледяные клинки, её аура вибрировала от напряжения.
И в этот момент Дмитрий исчез.
Не телепортировался в привычном понимании — нет. Он просто перестал быть в одной точке и возник в другой. Пространство вокруг него даже не дрогнуло — оно словно покорилось его воле, расступилось и сомкнулось вновь, пропуская своего нового хозяина. Никто не успел заметить движения. Даже Федор, маг S-ранга с многолетним опытом, лишь размытое пятно уловил краем глаза — и то слишком поздно.
Дмитрий возник за спиной одного из бойцов «Клыка» — крепкого мужчины с нашивками заместителя командира, мага В-ранга, специализировавшегося на защитных чарах. Тот даже не успел обернуться. Две костяные руки, усиленные тьмой, сомкнулись на его плечах. Раздался влажный, отвратительный хруст — и тело бойца, словно тряпичная кукла, разорвалось надвое. Кровь брызнула во все стороны, орошая выжженную землю. Верхняя половина туловища ещё летела в воздухе, когда Дмитрий уже исчез.
— Что?! — выдохнул Федор, не веря своим глазам.
Второй боец, стоявший в трёх метрах левее, попытался активировать защитный артефакт, но его пальцы лишь коснулись амулета, когда костяное щупальце Дмитрия пронзило его грудь насквозь, выйдя из спины вместе с ошмётками позвоночника. Глаза мага расширились, изо рта хлынула кровь, и он рухнул на колени, а затем — лицом вниз.
Третий, самый молодой из отряда, парень лет двадцати пяти с перекошенным от ужаса лицом, попытался бежать. Он сорвался с места, вкладывая всю ману в ускорение, но Дмитрий возник прямо перед ним, словно издеваясь. Удар костяного лезвия — и голова бойца отделилась от тела, покатившись по спекшейся земле. Обезглавленное тело сделало ещё два шага по инерции и рухнуло.
Три секунды. Три элитных бойца. Три трупа.
Дмитрий замер посреди этого кровавого месива, и его жуткая, нечеловеческая ухмылка стала ещё шире. Он запрокинул голову и расхохотался — хрипло, торжествующе, безумно. Его голос, умноженный эхом Бездны, разнёсся над поляной, ввинчиваясь в уши, вызывая первобытный ужас.
— А-ха-ха-ха! — ревел он, и в этом смехе не было ничего человеческого. — Вот вы какие, элитные бойцы! Жалкие, никчёмные слабаки! Вы все сгинете с этого мира, как и предрёк Владыка! Он построит новый мир — мир для таких, как я! Для сильных! Для избранных! А вы — лишь удобрение для новой эры! А-ха-ха-ха!
Федор Сецинский побледнел как полотно. Его руки, обычно твёрдые, как скала, дрожали. Он видел многое на своём веку — прорывы S-ранга, древних демонов, орды нежити. Но такого… Такой скорости, такой беспощадной мощи он не встречал никогда. Это была не битва. Это было истребление.
— Чудовище… — прошептал Песков, и его голос сорвался.
Коршунов, стиснув зубы, отступил на шаг. Его скелеты, жалкие и бесполезные, рассыпались прахом под одним лишь взглядом Дмитрия. Иван, бледный как смерть, сжал кулаки, но не мог сдвинуться с места — ноги словно приросли к земле. Семён, в ужасе, выронил артефактный диск, и тот со звоном покатился по камням.
И тогда Дмитрий обратил свой взор на Катарину.
Она стояла в десяти метрах от него, ледяные клинки в руках дрожали, но лицо оставалось решительным. Девушка не собиралась сдаваться. Она вскинула руки, готовясь поставить ледяную стену, но Дмитрий исчез раньше.
Он возник прямо перед ней — так близко, что она почувствовала смрадное дыхание Бездны, исходящее от его искажённого лица. Костяное щупальце взметнулось, целясь ей в грудь. Удар, который должен был пронзить её насквозь.
Но в тот самый миг, когда лезвие было в сантиметре от её сердца, между ними вспыхнул свет.
Алексей действовал на одних инстинктах. [Ледяное Спокойствие] замедлило время ровно настолько, чтобы он успел среагировать. Его пальцы, словно сами по себе, сплели [Световые Иглы] — не для атаки, а для защиты. Десятки тончайших световых нитей мгновенно соткались в мерцающий щит, который возник прямо перед грудью Катарины.
Костяное лезвие ударило в щит. Световой барьер, не рассчитанный на такую мощь, продержался лишь долю секунды, но этого хватило. Удар потерял свою убойную силу, изменил траекторию. Лезвие скользнуло вбок, задев плечо девушки, и Катарину отшвырнуло на несколько метров. Она пролетела по воздуху, врезалась спиной в ствол поваленного дерева и рухнула на землю, как сломанная кукла. Левая рука вывернулась под неестественным углом — перелом. Глаза закрылись. Сознание покинуло её.
Алексей замер, чувствуя, как сердце пропустило удар. Жива. Она жива. [Сканер] показывал пульсирующую полоску здоровья — 12 %. Критически мало, но жива.
Дмитрий, не встретив сопротивления, медленно повернул голову к Алексею. Его три глаза — два алых и один чёрный во лбу — уставились на парня с холодным, изучающим интересом. Ухмылка стала шире.
— О, браво, Алексей, — произнёс он, и в его голосе, помимо издёвки, прозвучало нечто похожее на уважение. — Успел. Признаю, твоя реакция впечатляет. Даже я не ожидал, что ты окажешься настолько быстр.
Он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами пошла трещинами.
— Но это всё, на что ты способен? Жалкий световой щит, который рассыпался от одного моего касания? — Он развёл руки в стороны, демонстрируя свою чудовищную мощь. — Ты видишь, что я сделал с этими так называемыми элитными бойцами? Они были для меня даже не помехой — пылью. И ты, Алексей Морозов, со всеми своими фокусами, для меня такая же пыль.
Алексей не ответил. Он стоял, тяжело дыша, и его взгляд метался между лежащей без сознания Катариной и Дмитрием. Мана в резерве снова просела — на [Световые Иглы] ушли последние крохи. Но в груди горел холодный, яростный огонь. Он не мог позволить этому монстру продолжать. Не мог позволить, чтобы кто-то ещё пострадал.
— Ты можешь сколько угодно сотрясать воздух, Волков, — произнёс он, и его голос прозвучал на удивление спокойно. — Но я ещё стою. И пока я стою, ты не тронешь больше никого.
Дмитрий расхохотался снова.
— О, это мы ещё посмотрим! Давай, покажи мне, на что способен! Развлеки меня перед смертью!
Дмитрий сорвался с места.
Это было даже не движение — скорее, сама реальность содрогнулась, пропуская сквозь себя тело, переполненное Тьмой. Воздух взвыл, расступаясь перед ним, и на том месте, где он только что стоял, остался лишь медленно оседающий вихрь чёрного пепла. Он возник перед Алексеем за долю секунды — так близко, что тот почувствовал смрадное, ледяное дыхание Бездны. Костяное лезвие, растущее из щупальца, устремилось к горлу, целясь перерезать сонную артерию.
Но Алексей уже был не там.
Усиление всех характеристик на сто процентов от Пожирателя Душ плюс бонус системы делали его тело совершенным инструментом. Ловкость и интеллект, взлетевшие далеко за сотню, превращали каждое движение в просчитанный, выверенный до микрона манёвр. [Ледяное Спокойствие] растягивало мгновения, позволяя видеть траекторию удара ещё до того, как он будет нанесён. В тот самый миг, когда лезвие коснулось воздуха у его шеи, Алексей уже сместился — плавно, словно вода, обтекая камень. Он ушёл в сторону, пропуская удар в сантиметре от плеча, и контратаковал.
[Световой Прокол] — концентрированный луч чистой энергии ударил в бок Дмитрия, целясь в сочленение костяных пластин. Вспышка. Раздалось шипение, и на броне осталось оплавленное пятно. Дмитрий даже не пошатнулся. Он лишь медленно повернул голову — это жуткое, нечеловеческое движение, когда тело остаётся на месте, а лицо с тремя глазами разворачивается на сто восемьдесят градусов, — и ухмыльнулся.
— Щекотно, — произнёс он, и его голос сочился ядовитой насмешкой.
В тот же миг все четыре костяных щупальца пришли в движение. Они атаковали одновременно — два сверху, целясь в голову и плечи, два снизу, метя в ноги и живот. Это был не хаотичный взмах, а слаженная, смертоносная комбинация, рассчитанная на то, чтобы не оставить жертве ни единого шанса уйти. Алексей, предвидя это благодаря [Сканеру] и своей ускоренной реакции, рванул вверх — не прыгнул, а именно взлетел, используя остатки маны для короткого, взрывного ускорения. Он кувыркнулся в воздухе, пропуская щупальца под собой, и, оказавшись над Дмитрием, обрушил вниз [Багровый Луч]. Алый поток энергии ударил в основание черепа — туда, где костяная маска крепилась к шее. Броня затрещала, пошла трещинами, но Дмитрий, не обращая внимания на боль, выбросил руку вверх. Его пальцы, удлинившиеся и заострившиеся, словно когти, схватили Алексея за лодыжку и с чудовищной силой швырнули вниз, в землю.
Алексей успел сгруппироваться, выставить перед собой [Световые Иглы], создавая амортизирующий барьер, но удар всё равно был сокрушительным. Земля вздыбилась, пошла трещинами, и он провалился в небольшую воронку. Из груди вырвался сдавленный стон, перед глазами поплыли тёмные круги. Здоровье просело на двадцать процентов.
Дмитрий уже стоял над ним, занося костяное лезвие для добивающего удара, но в этот момент в бой вступил Федор.
Маг S-ранга наконец адаптировался к скорости противника. Его глаза, до того расширенные от шока, сузились, приобретая холодный, расчётливый блеск. Он выбросил вперёд обе руки, и пространство вокруг Дмитрия исказилось. Телекинетический захват — невидимые тиски, способные сдержать даже разъярённого голема, — сомкнулись на теле Архонта, пытаясь обездвижить его. Дмитрий замер на мгновение, его рука с лезвием дрогнула, встретив сопротивление.
— Жалкая попытка, старик! — прорычал он и, напрягши мышцы, разорвал телекинетические путы, словно гнилые верёвки.
Но этого мгновения хватило. Алексей, воспользовавшись заминкой, выскользнул из воронки и откатился в сторону, набирая дистанцию. Федор, не теряя времени, сменил тактику. Вместо того чтобы пытаться удержать Дмитрия целиком, он сосредоточился на его щупальцах. Телекинетические импульсы — короткие, резкие, словно удары хлыстом, — начали бить по костяным отросткам, отклоняя их траекторию, не давая нанести точный удар.
Дмитрий, раздражённый вмешательством, переключил внимание на Федора. Он рванул к магу, но Алексей, уже пришедший в себя, ударил ему в спину [Падающими Звёздами]. Метеоры, пусть и не такие мощные, как раньше, обрушились на Дмитрия, заставляя его притормозить и прикрыться костяными щупальцами. Федор, пользуясь моментом, отступил, одновременно швырнув в противника телекинетической волной, поднявшей в воздух тонны земли и камней. Дмитрия накрыло градом обломков, но он даже не замедлился — прошёл сквозь них, как нож сквозь масло, и его кулак, усиленный тьмой, врезался в грудь Федора.
Маг S-ранга успел выставить телекинетический щит, но удар был такой силы, что щит пошёл трещинами, а самого Федора отбросило на десяток метров. Он врезался спиной в ствол вековой ели, и дерево жалобно застонало, роняя ветви. Из уголка рта Федора потекла струйка крови.
Алексей снова атаковал — [Багровое Пламя] потекло по земле, устремляясь к Дмитрию. Но тот, даже не оборачиваясь, взмахнул рукой, и Тьма, клубящаяся вокруг него, поглотила пламя, словно голодный зверь. Затем он развернулся и метнул в Алексея одно из своих щупалец — не лезвием, а самим отростком, словно копьём. Алексей, ожидавший атаки, ушёл перекатом, но щупальце, вонзившись в землю, взорвалось фонтаном чёрной энергии, и его задело ударной волной. Он пролетел несколько метров и рухнул на одно колено, чувствуя, как немеет левая рука.
Битва превратилась в жестокий, неравный танец. Дмитрий доминировал полностью — каждое его движение было смертоносным, каждая атака достигала цели или заставляла противников отчаянно защищаться. Он контролировал темп, направление, саму суть схватки. Алексей и Федор, даже действуя вдвоём, едва успевали реагировать. Их атаки, даже самые мощные, лишь оставляли царапины на броне Архонта, в то время как его ответные удары отбрасывали их, ломали кости, выпивали силы.
На периферии битвы остальные замерли в оцепенении. Бойцы гильдии «Клык», потерявшие троих товарищей за считанные секунды, стояли бледные, не в силах пошевелиться. Песков сжимал кулаки, но понимал: его вмешательство будет равносильно самоубийству. Коршунов, мрачный как туча, следил за схваткой, и его аура некроманта трепетала от осознания собственного бессилия.
И лишь двое двигались.
Семён, преодолевая ужас, на подгибающихся ногах рванул к Катарине. Он упал рядом с ней на колени, дрожащими пальцами нащупывая пульс. Жива. Слабо, но жива. Иван подоспел следом, прикрывая их спиной от возможной атаки, хотя и понимал, что если Дмитрий решит ударить, он не сможет ничего сделать.
— Держись, Катарина, — прошептал Семён, доставая из сумки остатки лечебных артефактов. — Держись, пожалуйста…
Иван, не отрывая взгляда от боя, процедил сквозь зубы:
— Они не справятся. Вдвоём не справятся. Мы должны что-то сделать.
Но что? Ответа не было.
А в центре поляны Дмитрий, играючи отразив очередную атаку Федора и отшвырнув Алексея ударом щупальца, расхохотался.
— И это всё?! — взревел он, раскинув руки в стороны. — Я думал, вы хотя бы развлечёте меня перед смертью! А вы даже на разминку не тянете! Жалкие, никчёмные создания!
Он ударил кулаком в землю, и от места удара во все стороны побежали трещины, из которых вырывались языки чёрного пламени. Поляна превратилась в ад.
Алексей, шатаясь, поднялся на ноги. Его тело ныло, здоровье опустилось до сорока процентов, мана — почти на нуле. Он посмотрел на Федора — маг S-ранга выглядел не лучше: окровавленный, тяжело дышащий, но всё ещё готовый сражаться. Они переглянулись, и в этом взгляде читалось понимание: долго они не продержатся.
Но сдаваться было нельзя.
— И это только разогрев, — прошептал Алексей, и его губы тронула мрачная усмешка. — Ладно, Волков. Давай посмотрим, насколько ты силён на самом деле.
Алексей стоял, пошатываясь, чувствуя, как с каждым ударом сердца силы покидают его. Мана на исходе, здоровье тает, а перед ним — воплощённый кошмар в облике бывшего одногруппника. Дмитрий играл с ними, словно кошка с полумёртвыми мышами, и ухмылка на его искажённом лице не предвещала ничего, кроме мучительной смерти. Федор, тяжело дыша, пытался подняться после очередного сокрушительного удара, но его тело предательски дрожало.
Алексей прикрыл глаза. Внутри него, глубоко, под слоями боли и усталости, пульсировал источник чистой, необузданной ярости. Тот самый, что он всегда держал взаперти, боясь потерять контроль. Но сейчас выбора не было. Сейчас или никогда.
— Активировать навык: Берсеркер, — произнёс он, и его голос прозвучал неестественно ровно, почти механически.
Система отозвалась мгновенно. Перед глазами вспыхнула алая, пульсирующая панель:
⚠️ [БЕРСЕРКЕР] АКТИВИРОВАН
Все физические характеристики удвоены.
Интеллект снижен до 60 % от базового значения.
Длительность: до истощения выносливости.
Внимание: после окончания действия навыка носитель получит сильное истощение.
— Пусть, — прошептал Алексей, чувствуя, как по венам разливается жидкий огонь. — Мне это нужно сейчас.
В тот же миг его тело взорвалось болью и силой одновременно. Мышцы вздулись, натягивая кожу, зрение залило багровой пеленой, а в ушах зашумел прибой собственной ярости. Интеллект, его главное оружие, резко упал, уступая место инстинктам, скорости и грубой мощи. Мысли стали проще, прямее, но в них не было места сомнениям. Только одна цель: уничтожить врага.
Система, словно подводя итог, вывела перед его внутренним взором текущие параметры. Цифры плясали, пересчитываясь с учётом всех активных эффектов:
Алексей Морозов — ТЕКУЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ (АКТИВНЫЕ БАФФЫ)
Базовые значения:
Сила: 93
Ловкость: 93
Выносливость: 93
Интеллект: 104
Активные усиления:
[Пожиратель Душ — бонус активации]: +100 % ко всем характеристикам (60 мин)
[Берсеркер]: +120 % к физическим характеристикам (Сила, Ловкость, Выносливость); интеллект снижен до 60 % от текущего значения
ИТОГОВЫЕ ЗНАЧЕНИЯ:
Сила: 93 × 2 (Пожиратель) = 186 + 120 % (Берсеркер) = 409
Ловкость: 93 × 2 = 186 + 120 % = 409
Выносливость: 93 × 2 = 186 + 120 % = 409
Интеллект: (104 × 2) × 0.6 = 124 (снижен, но всё ещё выше базового)
Алексей не видел этих цифр — ему было не до того. Он чувствовал их. Чувствовал, как тело становится оружием, как мир вокруг замедляется, подстраиваясь под его новую, чудовищную скорость. Багровая пелена перед глазами сузила восприятие до одной точки — Дмитрия. Всё остальное перестало существовать.
И в этот момент Дмитрий нанёс удар.
Федор, пытавшийся прикрыть Алексея, выставил телекинетический щит, но Архонт Бездны, раздражённый сопротивлением, обрушил на мага всю свою мощь. Два костяных щупальца ударили одновременно, пробив щит, словно бумагу, и вонзились в плечо и бедро Федора. Маг S-ранга вскрикнул, и его отшвырнуло в сторону, словно тряпичную куклу. Он рухнул на землю, истекая кровью, и больше не поднялся. [Сканер] Алексея показал: здоровье 8 %, без сознания.
— Надоел, — бросил Дмитрий, даже не взглянув на поверженного врага. Его три глаза уставились на Алексея. — Ну что, теперь только ты и я. Как и должно было быть с самого начала.
Алексей не ответил. Он просто исчез.
Берсеркер, помноженный на бафф Пожирателя, превратил его скорость в нечто запредельное. Он возник перед Дмитрием за долю секунды — не телепортация, просто чистое, ничем не скованное движение. Кулак, усиленный до четырёхсот девяти единиц силы, врезался в костяную маску Архонта. Удар был такой мощи, что воздух вокруг них взорвался ударной волной. Дмитрий, весивший не одну сотню килограммов, отлетел на десять метров, проломив спиной остатки каменной колонны.
Но он даже не упал. Приземлился на ноги, пошатнулся и расхохотался.
— О! Вот это уже другое дело! — проревел он, и в его голосе зазвучал азарт. — Давай, Алексей, покажи мне всё, на что способен!
Он рванул вперёд, и началась битва, которую никто из наблюдавших не мог даже осмыслить.
Две фигуры — одна окутанная тьмой, вторая пылающая багровой аурой берсерка — схлестнулись в центре поляны, и мир вокруг них превратился в хаос. Они двигались с такой скоростью, что глаз не успевал фиксировать их перемещения. Только вспышки — алые, чёрные, золотые — и грохот сталкивающихся тел, от которого дрожала земля.
Алексей больше не думал. Он действовал на инстинктах, отточенных сотнями битв. [Световой Прокол] срывался с его пальцев не как прицельный выстрел, а как шквал — десятки лучей в секунду, каждый целящий в сочленения костяной брони. Дмитрий уклонялся, блокировал щупальцами, но некоторые лучи достигали цели, оставляя оплавленные борозды на его плоти.
В ответ Архонт обрушивал на Алексея град ударов. Костяные лезвия свистели, рассекая воздух, но Алексей, с ловкостью за четыре сотни, уходил от них в последний момент, словно танцуя на лезвии ножа. Он подныривал под щупальца, перекатывался, использовал инерцию ударов, чтобы контратаковать. [Багровый Луч] — в упор, в грудь. [Световые Иглы] — не для защиты, а для атаки: сотни тончайших нитей вонзались в тело Дмитрия, пытаясь связать, замедлить, ослепить. [Багровое Пламя] текло по земле, обволакивая ноги Архонта, заставляя его отвлекаться.
Но Дмитрий был невероятно силён. Он разрывал световые путы, словно паутину, стряхивал с себя пламя и бил в ответ. Один из его ударов достиг цели — костяное лезвие чиркнуло по рёбрам Алексея, вспоров куртку и плоть. Кровь брызнула на выжженную землю, но Алексей даже не замедлился. В режиме берсерка боль лишь подстёгивала его ярость. Он взревел и ответил сокрушительным ударом ноги в колено Дмитрия, заставив того пошатнуться.
Поляна превратилась в арену двух титанов. Земля под их ногами плавилась и трескалась, воздух гудел от переизбытка магии, а свидетели — те немногие, кто ещё был в сознании, — смотрели, затаив дыхание, не в силах вмешаться. Это была битва не людей, а стихий. И никто не мог предсказать, чем она закончится.
Алексей, тяжело дыша, с рваной раной на боку и залитым кровью лицом, стоял напротив Дмитрия, чья костяная броня была покрыта трещинами и оплавленными пятнами. Их взгляды встретились — багровая пелена берсерка против трёх глаз Бездны. Никто не хотел уступать.
— Ещё? — прохрипел Дмитрий, и его ухмылка стала ещё шире. — Я только начал разогреваться.
Алексей, не отвечая, сжал кулаки. В его правой руке начало разгораться [Чёрное Пламя] — легендарный навык, требующий огромных затрат, но сейчас, в режиме берсерка, он готов был выложиться до конца. Он сделал шаг вперёд.
Алексей шагнул вперёд, и [Чёрное Пламя] в его правой руке заревело, требуя выхода. Легендарный навык, доставшийся от Акризона, пожирал ману с чудовищной скоростью, но сейчас это не имело значения. Берсеркер выжигал последние резервы выносливости, превращая тело в орудие чистой ярости, а бафф Пожирателя всё ещё держался, удваивая каждое усилие. Алексей чувствовал, как мышцы гудят от напряжения, как кости трещат под напором собственной мощи, но боль лишь подстёгивала его. Одна цель. Уничтожить.
Дмитрий, ухмыляясь, развёл руки в стороны, и тьма вокруг него сгустилась, формируя четыре костяных щупальца, каждое из которых заканчивалось лезвием, сочащимся чёрным ядом. Его три глаза — два алых, один чёрный во лбу — горели предвкушением. Он тоже был ранен: броня покрыта трещинами, из проломов сочилась чёрная слизь, но ярость Архонта Бездны не знала усталости.
— Давай, Алексей, — прохрипел он, и голос его был полон безумного веселья. — Покажи, на что способен и умри красиво!
Они бросились друг на друга одновременно.
Первый обмен ударами был подобен столкновению двух поездов. Алексей метнул [Чёрное Пламя] широкой дугой, и легендарный огонь, пожирающий саму суть материи, устремился к Дмитрию. Архонт, не желая принимать удар в лоб, выбросил вперёд два щупальца, скрестив их перед собой. Пламя ударило в костяные лезвия, и те начали стремительно истончаться, покрываться сеткой трещин, но Дмитрий, взревев, рванул вперёд сквозь огонь. Его броня дымилась, плоть горела, но он достиг Алексея и нанёс удар оставшимися двумя щупальцами.
Алексей, предвидя это благодаря остаткам [Ледяного Спокойствия], ушёл вниз, поднырнув под первое лезвие, и блокировал второе предплечьем, усиленным до четырёхсот девяти единиц выносливости. Кость хрустнула, но выдержала. Он перехватил щупальце обеими руками и, используя инерцию Дмитрия, швырнул его через себя, впечатав в землю. Удар был такой силы, что земля просела на полметра, образовав воронку.
Но Дмитрий тут же взвился в воздух, оттолкнувшись от дна воронки, и его щупальца, восстановившиеся с пугающей скоростью, хлестнули по Алексею, словно плети. Два удара достигли цели — один рассёк плечо, второй оставил глубокую борозду на спине. Алексей, не обращая внимания на кровь, текущую ручьём, развернулся и выбросил вперёд обе руки. [Небесный Свет] — он копил его доли секунды, пожертвовав подготовкой ради скорости, — ударил в грудь Дмитрия ослепительной колонной. Архонта отбросило назад, его броня заскрежетала, плавясь и лопаясь, обнажая тёмную, пульсирующую плоть.
— А-а-а! — взревел Дмитрий, и в его голосе впервые прозвучала настоящая боль. — Ты заплатишь за это!
Он выбросил руку, и из его ладони вырвался сгусток чистой Тьмы — [Копьё Бездны], заклинание, игнорирующее любую физическую защиту. Алексей попытался уйти в сторону, но усталость и раны замедлили его. Копьё вонзилось в левое бедро, пробив мышцы насквозь, и пригвоздило его к земле. Боль была ослепляющей. Алексей закричал, но даже в этом крике была ярость, а не мольба.
Он рванулся, разрывая плоть, освобождая ногу, и, шатаясь, поднялся. Здоровье упало до критической отметки — 11 %. Перед глазами плыли тёмные круги, но он видел, как Дмитрий, тяжело дыша, тоже поднимается. Его броня была изломана, два щупальца висели плетьми, но он всё ещё был опасен. И он улыбался.
— Почти… — прохрипел Дмитрий, делая шаг вперёд. — Почти сдох. Ещё чуть-чуть.
Алексей, пошатываясь, выпрямился. В его правой руке снова заклубилось [Чёрное Пламя], но он знал — этого мало. Нужно нечто большее. То, что он получил от Киниса. То, что он ещё ни разу не использовал.
Он закрыл глаза, отключаясь от боли, от усталости, от всего мира, и сосредоточился на новом источнике силы внутри себя. [Дыхание Вечности] — навык S-ранга, апеллирующий к самой концепции конца всего сущего. Он требовал огромных затрат маны, но сейчас, на грани смерти, Алексей готов был отдать всё.
— Активировать: [Дыхание Вечности], — прошептал он, и его голос был едва слышен.
Мир вокруг него замер.
Пространство исказилось, и вокруг Дмитрия начали формироваться призрачные руки — десятки, сотни полупрозрачных, сотканных из чистой Тьмы конечностей. Они не хватали, не били — они прикасались. И в месте каждого прикосновения плоть Архонта начинала стремительно стареть. Костяная броня истончалась, становилась хрупкой, как пергамент, и осыпалась прахом. Мышцы иссыхали, теряя силу. Даже Тьма, что питала Дмитрия, казалось, увядала под этим древним, неумолимым воздействием.
Дмитрий взвыл. Это был не крик ярости — это был вопль ужаса и боли. Он чувствовал, как его покидает сила, дарованная Владыкой, как сама его сущность растворяется в вечности. Он попытался вырваться, но призрачные руки держали его крепче любых оков.
— Что… что ты делаешь?! — прохрипел он, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Отпусти меня! Владыка, помоги!
Алексей, бледный как смерть, с трясущимися от напряжения руками, смотрел на своего врага. Его мана стремительно утекала, выпиваемая заклинанием, но он не останавливался. [Дыхание Вечности] делало своё дело. Дмитрий слабел на глазах, его тело съёживалось, теряя чудовищные пропорции, костяные наросты отваливались, обнажая измождённую, почти человеческую плоть.
— Это конец, Волков, — произнёс Алексей, и его голос был тих, но полон неотвратимой силы. — Ты проиграл.
Он развеял [Дыхание Вечности] — мана упала до нуля, и он сам едва не рухнул, — и, собрав последние крохи сил, рванул вперёд. [Световой Прокол] сорвался с его пальцев и ударил в грудь ослабленного Дмитрия. Луч пробил истончённую броню, вошёл в плоть и вышел из спины. Дмитрий захрипел, изо рта хлынула чёрная кровь. Он пошатнулся и упал на колени.
Алексей стоял над ним, тяжело дыша. Его собственная жизнь висела на волоске, но он победил.
Дмитрий поднял голову, и в его угасающих глазах — уже не трёх, а двух, человеческих, — плескалась смесь ненависти и неверия.
— Ты… ничтожество… — прохрипел он. — Владыка… он отомстит… он уничтожит…
Он не договорил. Его тело внезапно выгнулось дугой, и изнутри, из самой груди, вырвался сгусток абсолютной Тьмы — плотной, холодной, несущей в себе дыхание Бездны. Это была не его сила. Это был Владыка. Тёмная Сущность, что даровала ему мощь, теперь забирала её обратно — вместе с жизнью.
Дмитрий закричал. Это был крик такой невыносимой агонии, что даже Алексей, закалённый в боях, вздрогнул. Тело Волкова начало рассыпаться чёрным пеплом, начиная с конечностей. Он смотрел на свои руки, превращающиеся в ничто, и в его глазах застыл ужас.
— Нет! Владыка, я служил тебе! Я был верен! Не на-а-адо!..
Голос Тёмной Сущности, холодный и безжалостный, прозвучал в головах всех присутствующих, хотя никто не видел её саму:
— Ты подвёл меня, смертный. Твоя слабость непростительна. Возвращаю тебя в пустоту, из которой ты пришёл.
Дмитрий рассыпался полностью. Только горстка чёрного пепла осталась на выжженной земле, да слабый, затухающий отголосок его последнего крика ещё витал в воздухе.
Тишина.
Алексей, пошатываясь, опустился на одно колено. Берсеркер рассеялся, оставив после себя чудовищную усталость. Каждая клетка тела молила о пощаде. Он поднял взгляд на своих товарищей — Семён и Иван склонились над Катариной, которая, кажется, приходила в себя. Федор, поддерживаемый Песковым, медленно поднимался, морщась от боли. Бойцы гильдии «Клык», выжившие после бойни, смотрели на него со смесью благоговения и ужаса.
Он победил. Но цена была высока.
Алексей позволил себе слабую, вымученную улыбку и рухнул на спину, глядя в серое небо. Сознание медленно угасало, уступая место благословенной темноте. Он заслужил отдых. Хотя бы на мгновение.
Конец первого тома