Мир изменился. Я чувствовал это в земле, на которой очнулся, чувствовал это в камне, из которого сложены стены моей темницы. Да что уж там, я стойко ощущал перемены в воздухе, который вонял так, как не бывало в моём родном мире.

— Рыба! Покупай рыбу! Почти свежая! — доносился противный крик с улицы под крошечным окном-бойницей, что было в моей камере.

— Кто возьмёт индульгенций пачку — в рай отправится, не иначе! — вторил ему другой голос.

Жизнь за стенами темницы, судя по всему, била ключом. А вот меня жизнь била мечом стражника, и точно по голове.

Очнувшись на сырой земле темницы, я не открывал глаза, представляя, что лежу сейчас около подъезда в Чертаново, побитый местными алкашами. И эта мысль грела теплее любого одеяла.

Как следует согревшись, я всё-таки открыл глаза и поднялся с пола под издевательский звон колокольчиков на шутовском колпаке. Тусклый луч из узкой бойницы проливал свет на

Так, Макс, вспоминай что там говорило то Божество.

Второй шанс, новый мир, переселение души. Но я же не соглашался. Хотя… сейчас не до этого.

Блин, если это всё действительно так, то получается что тот боевой бомж отправил меня в параллельный мир, где сейчас средневековье. Ох, не лучшее место для городского жителя из двадцать первого века. Все мои знания про эти времена заканчивались мемами из паблика «Страдающее средневековье», да множеством прочитанных фэнтези-книг и засмотренным до дыр «Властелином колец».

Так, я же читал кучу книг про попаданцев, а значит надо действовать как герои книг. Перво-наперво нужно понять где я нахожусь и что мне известно.

— Итак, я очнулся в теле шута в средневековье. По всей видимости, заговорщики убили короля и свалили всё на меня. Стража на их стороне, — перечислил я то, что помнил, а затем громко выдохнул: — Да я в полнейшей заднице!

Так, отставить панику. Ситуация плохая, но не хуже того случая, когда я разгребал последствия схемы Долиной на нескольких своих объектах. А раз там смог защитить клиентов от ушлых бабулек, значит и тут смогу выкрутиться. Надо только придумать, как поскорее отсюда выбраться, пока меня не повесили или чего похуже…

— Ну наконец-то я тебя нашла! — Внезапно раздался женский голос за спиной.

От неожиданности я вздрогнул, а затем медленно повернулся. В углу темницы стояла совсем юная девушка сказочной красоты. Она была в белоснежном платье, которое резко контрастировало на фоне грязи этого места.

— Кто ты? — чуть отступив, спросил я.

— Максим, это я тебя сюда перенесла, забыл? — ответила она.

— Ты… немного отличаешься от того боевого бомжа, из-за которого меня пырнули ножом, — удивился я.

— Меня зовут Киана и это мой реальный облик, — смущённо улыбнулась она. — Мне пришлось принять облик того мужчины, чтобы отец не узнал о том, что я посещала чужой мир.

— Хм… ну, хорошо, допустим, но зачем было перемещать меня в это тело⁈ — нахмурился я. — Не очень то перспективное начало.

Богиня пожала плечами:

— Видимо вышла небольшая промашка, я вселяла твой дух в тело королевских кровей. Ума не приложу, почему ты очутился в этом теле…

— Небольшая промашка? Это так называется, когда ты оказываешься шутом, которого обвиняют в убийстве короля? — саркастически спросил я.

Но она не обратила внимания на мой тон и продолжила:

— Я помогу тебе выбраться.

— Отлично! — Обрадовался я. — Давай перемещай меня подальше отсюда.

— Не так быстро, — покачала Киана головой. — Такого я не умею. Пока. А вот если ты поможешь мне получить больше храмов и приспешников, тогда…

— Потом поговорим, давай сначала вытащи меня отсюда, — прервал я её рассуждения, опасаясь что в любой момент могут ворваться стражники и потащить меня на эшафот.

— Сейчас у меня хватит сил лишь на то, чтобы наделить тебя одной из стихийных способностей.

— Способно? Эм, допустим. А что за способности?

— Повелитель разверзающейся тверди, Трансцендентный призыв аквасферы, Владыка первозданного жара или Сакральный контроль небесных потоков. — Перечислила она не совсем понятные для меня слова.

Хмммм…

Звучит мощно.

Возможно, это даже лучше! Только что выбрать?

Очевидно, что мне нужно как-то отсюда выбираться и самый подходящий дар — это магия земли.

— Давай мне управление землей, — сразу же сказал я.

— Тут такого нет.

— Ну как там его… Повелитель какой-то там тверди, — махнул я рукой.

— Повелитель разверзающейся тверди? Уверен? — уточнила она.

— Да, да, да. Давай его, — нетерпеливо ответил я, предвкушая, как сейчас создам тоннель и выйду наружу, попутно дав бой уродам, что посмели закинуть меня сюда.

Честно говоря, происходящее до сих пор не укладывалось в голове. Сверхспособности, переселение душ, Богиня, другой мир… Ещё раз ущипнув себя, я в очередной раз убедился, что мне это не снится.

— Готово, — сказала Богиня. — Можешь попробовать.

— Эм-м-м, я вообще ничего не почувствовал, — удивился я. — Так и должно быть?

— Ты и нож в боку не почувствовал, — заметила она и улыбнулась.

А вот это сейчас обидно было.

— Сфокусируйся и представь как твердь разверзается под твоими ногами, — добавила она.

Ух, звучит так круто, что у меня пошли мурашки по спине.

Вытянув руку вперёд я взглянул на участок земли, рядом со стеной, отделяющей меня от свободы.

— Ну всё, прощай тюремная роба, да здравствует свобода! — сказал я и представил картину открывающегося тоннеля прямо под стеной.

Я почувствовал энергию, проходящую через мою руку, а затем земля затряслась.

— Получается, получается! — словно ребёнок радовался я, видя как на полу начало появляться небольшое углубление, а затем…

— Хм… Похоже, что в тебе совсем мало энергии, — задумчиво и с деловым видом произнесла Богиня.

— Это что, всё⁈ — выпалил я, смотря на лунку в земле диаметром сантиметров двадцать. — Ты Богиня маркетинга что-ли, чтобы такие пафосные и крутые названия давать для самых бесполезных способностей на свете?

— Да как же вы мне надоели… Всё-то вам не то. То дар плохой, то тело при перерождении чумное досталось, то темницы, видите ли слишком тёмные. Надо было убить кого-нибудь поблагодарнее. — недовольно буркнула она, а затем продолжила причитать на то, что приспешники уже не те и раньше с язычниками было куда лучше.

— Погоди, погоди, погоди-и-и, — остановил я её. — Что ты там сказал про убийство?

— Убийство? Какое убийство? — округлились её глаза.

— Моё, бомжара ты бестелесная! Вот так ты даруешь второй шанс значит? Перо под ребро и вперёд, в новый мир? — яростно процедил я.

— Я-я… Э… Ну. Да ты мне спасибо лучше скажи! — тут же перешла она в атаку. — Я дала тебе новый мир, новую жизнь, дар, возможность стать частью чего-то великого!

— Ты серьёзно? Нет, я действительно спрашиваю: ты сейчас серьёзно говоришь? — воскликнул я. — Новый мир где я сижу в темнице в ожидании мучительной смерти? Новая жизнь? А я просил об этом? У меня была своя жизнь!

— Ещё дар… — уже неуверенно напомнила она.

— Ох, дар! Как же я мог про такое забыть! — картинно вскинул я руками.

На этих словах я сосредоточил все силы и направил их на участок земли в углу помещения. Земля затряслась и в том месте появилась небольшая лунка диаметром в несколько сантиметров.

Богиня захотела что-то сказать, но я поднял вверх указательный палец, останавливая её, затем взял деревянный черпак, что мне принесли вместе с похлёбкой, и за пару секунд выкопал такую же лунку.

— Божественный дар, — саркастически указал я на первую лунку, а затем поднял деревянный черпак и махнул в сторону второй лунки: — Ложка. Судя по всему тоже божественная.

Она сузила глаза, после чего произнесла:

— И что? Как у вас там говорят? Дареному коню под хвост не заглядывают? А ещё… вообще-то… я бы не смогла просто так взять и вмешаться в твою жизнь. У тебя уже была неизлечимая болезнь. Так что…

— Чего-о?

— Да всё ты понял. А что касается силы… это просто энергии у тебя мало. Да и земля холодная…

Я с досадой бросил эту ложку и закрыл глаза, думая о размере задницы, в которой оказался и способах из неё выбраться.

— Тебе надо выбираться отсюда, — продолжила Богиня, словно ничего не произошло.

— Да ладно, серьёзно что ли? Как же я не догадался, — воскликнул я. — Позволь узнать, как это сделать при помощи ТАКОГО «полезного дара»?

Она задумалась, явно не в состоянии придумать чего-то вразумительного.

— Я видела как ты решал нерешаемые ситуации в своём мире. За это я тебя и выбрала, — она видимо решила, что грубая лесть тут поможет. — Уверена, что ты и тут что-нибудь придумаешь.

— М-мда… Замечательно. Кто тут Богиня, я или ты? Наколдуй что-нибудь, испари решётку, убей стражников, ну или хотя бы стащи ключи, — махнул я рукой в сторону двери.

— Это не так работает, я вообще-то бестелесный дух, нематериальный сгусток энергии, — закатила она глаза. — И уже потратила на всё это кучу энергии… Да и кто знал, что ты окажешься таким упрямым?

— Что-то тебе это не помешало вонзить мне нож в спину, — скрестил я руки на груди.

— Так, ладно прошлое вспоминать. Говорю что не могу, значит не могу, — фыркнула она.

— А вернуть меня в мой прошлый мир можешь? — уточнил я.

— Сейчас не могу, я же говорю, что у меня трудный период… — начала она и я тут же махнул рукой.

Демонстративно отвернувшись, я внезапно услышал то, что заставило моё сердце забиться чаще.

— Но если ты поможешь мне вернуть мою силу и могущество, то я смогу перенести твою душу, — сказала Богиня.

— А вот с этого места поподробнее, — строго сказал я. — Что конкретно необходимо сделать?

Мой мозг мгновенно переключился в рабочий режим. Появилась конкретная цель и задача, которую нужно решить. Вот она — моя вотчина.

— Для начала необходимо найти наследника короля. У меня был заключён договор с ним и он поможет тебе в распространении моей веры, — сказала Киана.

Это было приятно слышать. Всё-таки проворачивать подобное имея в союзниках наследника короля — вполне реально и выполнимо.

Подумав об этом я сразу же вспомнил мельком услышанные слова стражников в момент моего появления в этом мире.

— Заговорщики ищут наследника, чтобы убить, — нахмурился я, обращаясь к Киане.

— Это плохо, — посмурнела она. — Впрочем, ожидаемо. Тебе надо действовать быстро и найти его первым.

Да уж. Воистину божественный совет.

— Тем более я знаю, где он сейчас находится, — добавила Богиня.

А вот это другое дело, — обрадовался я.

— Тебе необходимо выбираться отсюда как можно скорее и найти его в деревне Шерин, что за высокими холмами. После вместе с наследником найди меня в моём последнем храме. У меня не хватит сил ещё раз материализоваться в этом мире, так что лишь там у вас получится вызвать меня.

Я молча внимал её словам, стараясь записать их прямо у себя на подкорке сознания.

— Где искать этот храм? — спросил я, как внезапно снаружи двери скрипнул засов и Киана мгновенно исчезла.

— Твою мать, прервали на самом важном месте, — недовольно буркнул я, так и не узнав, где смогу найти её. Надеюсь, что наследник знает это.

Получается, она намеренно убила меня, чтобы отправить сюда? Во мне кипело негодование, но желание вернуться домой преобладало над злостью. А ещё она что-то там про болезнь говорила?.. Но можно ли ей верить?

Эта крылатая обманщица хочет воспользоваться мной. В этом нет сомнений. Что же, значит придётся подыграть ей, чтобы попасть обратно в свой мир.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась и мне в темницу закинули сокамерника. Он странно огляделся, после чего спустя секунд десять поднялся, отряхнулся, а затем сел рядом, поглядывая то на меня, то на выкопанную мной ямку, и, наконец, заговорил:

— Ты что там копаешь?

— Как что? Нужник, — тут же придумал я.

— Хм. Ну ты феодал конечно, — расплылся он в улыбке и устроился в противоположном от меня углу.

Время тянулось бесконечно медленно. Я прокручивал в голове слова Кианы и прикидывал способы отсюда выбраться. Само собой, самым очевидным было сделать подкоп. Вот только очевидным это было лишь на бумаге. Вопросов было больше, чем ответов:

Куда копать? Как это делать при сокамернике? Да и кто будет держать меня здесь неделями, давая незаметно рыть путь к свободе? Судя по всему, на меня собираются повесить убийство короля и логика подсказывает, что тянуть со смертным приговором они не будут.

Да и даже если я выберусь — надо будет найти наследника короля быстрее заговорщиков. Несомненно, у меня есть преимущество — я знаю где искать, вот только тяжело это делать, находясь в темнице. И это лишь начало…

Ох, Макс, угораздило же тебя угостить бомжа сигареткой…

— А тебя за что сюда? — вдруг спросил меня мой сокамерник.

Он долго и пристально наблюдал за мной и теперь решил скрасить отсидку беседой.

— Оказался не в то время не в том мире, — хмыкнул я.

Сокамерник усмехнулся и сказал:

— А я вот всего-то украл телегу со спаржей.

— Всего-то? И за такое вешают? — не выдержал я, поразившись суровости здешних наказаний. Честно говоря, полагал что за такое максимум руки рубят или что-то подобное.

— Ну-у-у… — почесал он затылок. — Я попутно еще несколько человек зарезал.

А затем вновь заливисто рассмеялся, отчего я нервно сглотнул и покрепче взялся за свою ложку, как за единственное подобие оружия.

Он принялся рассказывать о своей жизни, как будто мне это было интересно. Но останавливать человека, убившего кого-то из-за телеги овощей, я не рискнул.

— А ты чего в таком наряде сидишь? Шут, что ли? — вдруг спросил он, закончив рассказ, как едва не поцеловался с козой из-за глупого спора.

Я нахмурился и внезапно осознал, что мне больше нравилось, когда он рассказывал про себя, не задавая мне вопросов.

— Угу, прямо с праздника забрали, — неохотно ответил я.

— Убил что ли кого-то? — с прищуром спросил он.

— Да не убивал я никого, — отмахнулся я. — Пару неудачных шуток про короля рассказал и вот я здесь.

Сокамерник сочувствующе покачал головой, но у меня сложилось впечатление, что он мне не поверил.

Наш странный разговор прервал звук отворяющейся двери. В камере появился стражник:

— Эй ты, убийца, а ну на выход!

Мы с сокамерником переглянулись. Стражник, раздражённый отсутствием реакции, сделал шаг вперёд и схватил овощного вора за шкирку и выволок в коридор. После чего щёлкнул затвор двери, оставив меня в одиночестве.

К чёрту, надо действовать, — подумал я и изо всех сил принялся рыть подкоп. Других вариантов выбраться отсюда я пока не видел, так что надо было пользоваться возможность, пока мне вновь не привели очередного соседа.

Прошёл час, или два… или десять. Без часов я совершенно не ориентировался, одно было понятно — наступила ночь. Именно в этот момент за дверь. послышались шаги и дверь вновь открылась. К этому моменту я уже лежал на грязном подобии матраса в углу.

В камеру ввалился мой знакомый сокамерник.

— Тебе лучше начать говорить, ублюдок. В следующий раз мы уже не будем сдерживаться, — рявкнул охранник, закрывая дверь.

— Пытали? — спросил я, оглядывая его.

— Пытали, — кивнул он.

— Странно, рубаха сухая и совсем без крови, — задумчиво произнёс я.

— Эти изверги измывались надо мной куда более страшными методами, — отмахнулся он.

Сна не было ни в одном глазу. И видимо не у меня одного.

— Тебе можно доверять? — внезапно спросил сосед.

Я пожал плечами, хотя в почти кромешной темноте этого явно не было видно. И мой сосед похоже воспринял молчание за согласие.

— Давай копать подкоп, меня точно повесят, так что терять нечего. У меня есть знакомые, которые помогут нам выбраться из города, — тихо произнёс он.

Ого, вот так предложение. С места в карьер, как говорится.

— И откуда такое доверие? — хмыкнул я.

— Да потому что тебе тоже недолго осталось, — внезапно сказал он. — Я сразу понял, что ты и есть тот самый шут, который убил короля.

Мои глаза мгновенно расширились:

— Да не убивал я никого!

— Весь город уже говорит о том, что шут короля отравил, — тем временем продолжал сокамерник. — Я хоть и неграмотный, но не идиот.

Повисла пауза. Шестерёнки в голове крутились с бешеной скоростью, просчитывая варианты развития событий, пока, наконец, я не принял для себя решение. В голове тут же созрел план. Наверное, это был единственный шанс выбраться отсюда целым и невредимым.

— Нет, меня самого вместе с королём пытались убить, — возмутился я, а затем заговорщицки тихо добавил: — Ты умеешь хранить секреты?

Получив однозначное «да», я продолжил:

— Вот только убийцы не знали, что у короля есть свои люди в их рядах и они дали нам противоядие. Правда, доза яда оказалась слишком велика и король всё-таки умер. А ещё, наследник короля спасся и, если ты поможешь мне выбраться и найти его, то он озолотит нас обоих за сведения о заговорщиках.

— Свои люди? Озолотит? Ого! Вот это дела! А кто они? — тут же загорелись его глаза.

Я пожал плечами:

— Он называл имена, но когда мне мечом по голове дали — память напрочь отшибло. Может и вспомню, потом конечно, да боюсь головы раньше лишусь.

Вплоть до глубокого вечера мы общались с моим новым соседом, пока он попутно рыл тоннель через мой «нужник». Мы не смыкали глаз всю ночь и вот, когда солнце скрылось за горизонтом, вновь послышался шум за дверью.

— Ну всё, убийца, твой последний шанс признаться кто были твои подельники, — грозно сказал охранник, кровожадно улыбнувшись.

Не дожидаясь, когда его выволокут силой, мой сосед сам встал и направился к выходу, на прощание строго кивнув мне, давая понять, что наши договорённости в силе и он обязательно вернётся.

Казармы королевских стражников

— Он действительно так сказал? — с нажимом спросил командующий одного из своих стражников, которого они только что выволокли из камеры, где сидел шут.

— Точно! Сказал, что в наших рядах есть предатель, который предупредил короля и дал противоядие. Поэтому шут и не помер с остальными, — сбивчиво рассказывал тот, снимая грязную одежду.

Командующий долго молчал, а затем тихо произнёс:

— Как же хорошо, что мы решили проверить его, прежде чем вешать. Теперь у нас появилась надежда, что мы сможем найти настоящего короля.

Он не спал уже вторые сутки, готовый, что в любой момент в казармы ворвутся легионеры. А всё потому, что их тщательно спланированный заговор по убийству короля провалился. На пиру был убит двойник короля, а значит что настоящий Георг Шестой всё ещё жив и знает об их предательстве.

— Значит так, шута пока не убивать. Раз он настолько глуп и продолжает выбалтывать нужную нам информацию — пускай так и продолжается. На то он и шут… Может получится выяснить, куда отправился король и кто среди нас — тот самый предатель. На данный момент это первостепенные задачи, — уже твёрдым и уверенным голосом приказал командующий.

— Вы позволите ему делать подкоп? — негромко уточнил лорд Дрейвен, всё это время молча наблюдавший за происходящим.

— Конечно, или вы думаете в королевскую стражу сплошь идиотов набирают? — раздражённо ответил командующий. — Мы уже поставили ряженого торговца, который дежурит сразу за стеной темницы шута. Если каким-то чудом, ему удастся.

— А дальше что с ним делать будем? Убьём?

— Всё зависит от того, удастся ли нам выяснить где король, — бросил командующий.— Если этот олух проболтается, то сразу же отправим на виселицу. Ну а если нет, значит устроим за ним слежку. В конец-концов он может оказаться не настолько глуп и что-то нам недоговаривать.

— Так может старые добрые пытки? — кровожадно улыбнулся стражник.

— Слишком рискуем, — покачал головой командующий. — Пока что шут — наша главная зацепка в поиске скрывшегося короля. Если пытки не помогут, то мы лишимся её. Так что будем действовать аккуратнее.

На испещрённом шрамами лице стражника проступила досада и разочарование и он отправился обратно в казематы.

— Всё, иди поешь по человечески. Там твоя супруга пришла, можешь с ней время провести. У тебя пара часов, а потом обратно в камеру, иначе шут может заподозрить неладное, — строго сказал командующий стражнику, что изображал убийцу.

— Кстати об этом, он как-то подозрительно спросил меня про отсутствие следов пыток… — добавил стражник, а затем сглотнул, поняв чем это черевато.

— А ведь точно, — задумался командующий и посмотрел на кровожадно улыбающегося стражника со шрамами на лице.

— Нет, я не согласен! — завопил подсадной охранник. — Я всё ему расскажу тогда.

Подошедший громила со шрамами угрожающе хрустнул костяшками пальцев.

— Ладно-ладно, поступим иначе, — успокоил всех командующий.

Пользуясь одиночеством, я без остановки рыл путь к свободе. Мой казалось бы бесполезный дар достаточно быстро стал позволять создавать лунки такой ширины, чтобы я мог протиснуться в получившийся тоннель.

Судя по всему, эту способность можно было развивать путём практики и тренировок, что не могло не радовать. Вот только на её использование тратилась энергия и после нескольких применений нужно было ждать какое-то время на восстановление. В эти моменты в ход шла деревянная ложка, которая хоть и не была образцом эффективности, но всё равно продвигала меня к свободе.

Полностью погрузившись в работу, я не заметил как наступил вечер. Получается, моего сокамерника не было весь день?

Вскоре в коридоре за дверью раздались тяжёлые шаги. К ним примешивались ругань, лязг железа и такие отборные проклятия, что я на секунду даже заслушался. Судя по интонациям, кого-то очень не хотели вести сюда. Причём не потому, что он сопротивлялся, а потому, что сами конвоиры предпочли бы оказаться где угодно, только не рядом с ним.

Потом дверь распахнулась и в камеру вошёл новый сокамерник. Причём вошёл он сам. Стражники шли сзади, держась на почтительном расстоянии, словно боялись за свою безопасность.

На руках у заключённого болтались кандалы, на ногах тоже. Но даже с этим добром он выглядел так, будто это не его привели в темницу, а он сам из вежливости согласился ненадолго здесь посидеть.

Когда он переступил порог, стражники тут же захлопнули дверь и я отчётливо услышал из коридора коллективный вздох облегчения.

Я перевёл взгляд на нового соседа и невольно подумал, что прошлый «убийца», которого мне подсадили, был не таким и плохим соседом по сравнению с этим монстром. Всё лицо вошедшего пересекали уродливые шрамы, а ещё этот ледяной взгляд, кровожадная ухмылка… Да даже стоял этот громила так, словно он тут хозяин положения.

— Чего пялишься? — злобно спросил он. — Кого другого ожидал увидеть?

— Вообще-то да, — честно сказал я. — Тут был другой сокамерник.

— Угу, знаю, — вдруг хрипло ответил он. — Он сейчас в моей камере сидит. Ну, точнее лежит.

Сказав это, он рассмеялся. Смех у него был страшнее внешности. Я нервно сглотнул и машинально двинулся ближе к стене.

Он сел напротив меня, вытянул ноги и с деловым видом продолжил:

— Тот бедолага всё мне рассказал. И про тебя. И про наследника. И про золото, которое тебе пообещали.

Я молча моргнул.

— Я тоже хочу золото, — склонил он голову набок. — Я куда лучше смогу тебя защитить в пути. А денег возьму столько же, сколько тот дохлик.

Я не удержался и поднял бровь:

— Щедро.

— Я вообще человек разумный, когда речь о деньгах, — оскалился он. — Так что давай выкладывай всё как есть. Куда надо идти? Как будем сбегать? И что там по поводу предателей в рядах заговорщиков? Они смогут помочь выбраться из камеры и из города?

Я смотрел на него и думал о том, что звучит это как предложение, от которого опасно отказываться. А ещё опаснее — сболтнуть лишнего и как-то выдать себя, ведь если он поймёт, что я обо всём догадался — меня точно не выпустят отсюда.

Ещё вчера, когда мой первый «сокамерник» вернулся после пыток в прекрасном расположении духа, я сразу заподозрил неладное. Ну а когда он предложил мне сбежать и начал выводить на откровенный разговор — пазл в голове сложился.

Я не вчера родился и не так глуп, чтобы вестись на подобное. Именно тогда в моей голове созрел план как выиграть себе время для прокопки тоннеля.

Не сомневаюсь, что выдуманные мной кроты в их рядах не дадут казнить меня до того, как они выяснят это. Конечно же это риск, что меня будут пытать, именно поэтому я сочинил легенду с потерей памяти. Пытаться выпытать информацию, которую человек не помнит — весьма сомнительное занятие и даже в средневековье должны это понимать.

Так что пока они думают, что я выбалтываю подсадным сокамерникам всю информацию, к пыткам, надеюсь, не перейдут. Тем более, если я буду постепенно «вспоминать» разные детали и события, давая им надежду на то, что они узнают имя предателя.

Но всё это лишь даст мне время, а не свободу. Так что надеюсь, что и этого громилу будут периодически забирать на «пытки».

Сутки спустя

— А что, правда память отшибло и не помнишь ничего? — хрипло спросил мой сосед. — Нам без помощи из города не выбраться.

— Ну, у прошлого моего сокамерника были знакомые, кто обещал нас вывести, — покачал я головой.

— Забудь про него, теперь только я твой шанс на спасение, — злобно прорычал мужик с ужасными шрамами.

Если бы не понимание, что всё это — представление, чтобы выведать из меня информацию, то я бы не на шутку боялся этого верзилу. Меня не покидало чувство, что со мной сидит самый настоящий садист и убийца, которому пообещали освобождение за то, что он вытрясет из меня нужные сведения. Эта мысль не позволяла мне сомкнуть ночами глаз.

Опасаясь, что мой сокамерник, не получая ответов на свои вопросы, перейдёт к физическим методам воздействия, я понемногу снабжал его информацией. За прошедшее время, я внезапно «вспомнил» о том, что предатель в их рядах уже больше года, что король называл его «штирлиц». А затем, чуть освоившись и осмелев, я сообщил что крот, которого они теперь так активно ищут, часто насвистывал одну и ту же мелодию. И когда меня спросили какую именно, я не отказал себе в удовольствии насвистеть «В лесу родилась ёлочка».

— Вот кстати, ты сейчас спросил и я вспомнил ещё один разговор, — округлил я глаза и начал говорить шёпотом, чтобы нас никто не услышал: — Однажды король хотел заплатить этому шпиону, но тот отказался, сказав что это выдаст его. И попросил короля отправить золото его отцу, что был моряком. Кажется он назвал его имя… точно! Джек Воробей. Так что можно будет поискать его в порту, чтобы он спрятал нас на корабле и вывез из города.

Глаза сокамерника сокамерника сузились. И мне стало не по себе: либо он понял, что я издеваясь над ним, либо — он представляет что будет с этим самым моряком, когда они его найдут. Блин, надеюсь тут нет никого с таким прозвищем!

Через несколько часов моего соседа отправили на очередной допрос. Это произошло, когда солнце скрылось за горизонтом и я понял, что он скорее всего отправился ночевать в более комфортных условиях.

Едва за ним захлопнулась дверь, я нырнул в мой тоннель. Его длина достигала практически двух метров и я чувствовал, что вот-вот вырвусь на свободу. За эти часы, что я был один, моя энергия полностью восстановилась и я принялся пробиваться дальше с удвоенной силой. Вот только едва я прошёл сантиметров тридцать, как земля под моей рукой чуть пошатнулась, а затем провалилась вниз.

— Нет. Нет–нет–нет, только не это… — повторял я, не желая верить в происходящее.

Из своего тоннеля я смотрел на соседнюю камеру. Точнее на камеру, что располагалась ниже и сбоку от моей. Да какой изверг проектировал эти казематы⁈ Что за чёртов лабиринт?

— О, великий Гертог, ты пришёл за мной? — донёсся слабый голос из угла помещения.

От неожиданности я вздрогнул и вывалился из тоннеля.

Крошечное помещение уже куда сильнее напоминало темницу: тут не было окон, стены были сделаны из земли, а небольшая высота не позволяла стоять в полный рост. Скорее всего это был подвал.

Но больше всего моё внимание привлекла груда тряпок, лежащая в углу помещения, которая оказалась человеком.

Не знаю за кого он меня принял, но моё появление буквально вдохнуло в умирающего новую жизнь. Довольно молодой парень невероятно исхудал, но говорил достаточно внятно. Он поведал мне, что его задержали за вероотступничество и его ждёт скорая казнь. Я же не спешил делиться информацией, опасаясь очередной подставы. Хотя, они вряд ли бы смогли догадаться о том, куда приведёт мой тоннель.

— Нам надо скорее бежать, — уверенно сказал я.

— Я не стану этого делать. Моя миссия была в другом и я провалил её, — покачал парень головой. — К тому же, у меня нет сил, чтобы бежать.

Посмотрев на него, а затем на себя, я выдохнул и сказал:

— Тогда мне нужна твоя камера и твоя одежда.

Спустя пятнадцать минут парень в шутовском наряде уже сидел в моей темнице наверху, а я же тем временем спешно рыл новый тоннель, облачённый в красную одежду с белой эмблемой в виде волнистых линий.

Почти десять часов я копал без перерыва. К концу мой дар позволял создавать выемки в земле, глубиной до полуметра. Способность однозначно улучшалась после таких тренировок, вот только я не уверен, что готов повторить подобный опыт.

Наконец, выбравшись на свободу, я бросился прочь из города. У меня не было сомнений в том, что стражники быстро обнаружат подмену и бросятся в погоню. Значит надо было использовать эту фору и уйти как можно дальше.

Казематы. Двое суток спустя

— Он отказывается разговаривать, — хмыкнул угрюмый здоровяк со шрамами на лице, зайдя в комнату командующего. — Лежит уже больше суток без движения.

Последние пару лет он был правой рукой лорда-командующего королевской стражей и мог позволить себе вести себе достаточно своевольно.

— Может он помер? — предположил один из молодых стражников.

— Да нет, сопит, кряхтит, пердит, — пожал плечами громила. — Жив в общем.

— Что-то тут не так… — нахмурился командующий, а затем резко поднялся со своего места и лично направился к темнице, где находился их главный пленник.

Он дёрнул металлический засов на двери, словно эта металлическая пластина была его злейшим врагом, а затем ногой толкнул дверь.

— Встать, именем короля! — властно рявкнул лорд-командующий. — Ты отправляешь на казнь.

Атмосфера в темнице раскалилась. Воздух стал плотным, словно желе, и тихим как на ночном кладбище. Секунды тянулись, словно вечность и тут лежащий на полу шут слегка пошевелился и раздался протяжный скрипучий звук. Он длился не меньше пяти секунд и когда, наконец, закончился, все присутствующие схватились за носы.

— Ану встагай, убгюдок! — зажимая нос одной рукой нос, командующий дёрнул пленника за плечо и тут же отстранился назад. — Что за…

Выскочив в коридор, командующий сделал глубокий вдох спёртого, сырого воздуха, который показался ему самым прекрасным в жизни.

— Перекрыть все городские ворота, этот ублюдок сбежал! — грозно прорычал он так громко, что с потолка посыпалась пыль, а затем обратился к своего помощнику: — Притащи мне сюда дежурного, что должен был следить за подкопом снаружи и выясни, что за полумёртвый пердун сейчас валяется в темнице в шутовском костюме.

Через несколько минут к ногам командующего уже бросили человека в одежде уличного торговца.

— Тебе было приказано следить за стеной замка, — ледяным голосом произнёс он, смотря на подчинённого сверху вниз. — Опять спал на посту? Да тебя казнить мало! Четвертую и заставлю смотреть!

— Глаз не смыкал ни на минуту! — бросился ему в ноги испуганный парень. — Слово рыцаря, что не было подкопа, я бы заметил! Клянусь!

— Не было подкопа говоришь? Пошли, я покажу тебе этот несуществующий подкоп! — грозно рявкнул командующий и, схватив дежурного за кофту, потащил его внутрь темницы.

В помещении всё ещё стояла невыносимая вонь, от которой слезились глаза, но командующий уже не обращал на неё внимание.

— Вот, полюбуйся, — указал он на лунку в полу, прикрытую шутовским колпаком.

Резко дёрнув за колпак, командующий не сразу осознал, что именно видит перед собой, а затем выскочил в коридор, с трудом сдерживая рвотные позывы. Потому что под шутовским колпаком был самый настоящий нужник.

— Тут ещё один подкоп! Он ведёт к подвальным казематам, — раздался крик стражников из темницы. — Прямо под лежанкой.

— Вот урод! Он что, обо всём догадался и водил нас за нос? Немедленно отправить всех на поиски. Доставите мне его живым. Он пожалеет о том, что возомнил себя умнее нас, — сгорая от ярости, прохрипел командующий.

Ему уже было ясно, что они упустили единственного, кто мог привести их к сбежавшему королю. И также ему стало понятно, что никакого насвистывающего предателя не было и в помине, и стражников из порта можно отзывать. Этот шут оказался куда хитрее, чем им всем казалось.

— А куда отправлять? — растерянно спросил один из стражников.

Повисла пауза, которую прервал голос одного из стражников:

— Тот живой труп, что сейчас валяется там в костюме шута — это узник из подвала. Когда его взяли, он без умолку болтал про какого-то Гертога, пока мы его не заставили заткнуться.

— Гертог? Кто это? Какой-то феодал? — спросил командующий, цепляясь за эту ниточку.

— Возможно, он из тех фанатиков, что живут в деревне Лискон за холмами, — предположил один из молодых рекрутов. — У меня дядька как-то заночевал там, потом обходил стороной то место.

Командующий посмотрел на молодого парня, а затем приказал:

— Возьми старшего офицера и отправляйтесь туда проверить.

Уже сутки я шёл через лес в сторону… А, собственно, в какую сторону я шёл? Без навигатора, компаса и карты ориентироваться оказалось не просто сложно, а почти нереально. Единственное, что я помнил из детства, — это байку про мох, который растёт с северной стороны дерева. Вот только проблема была в том, что мха тут не было. Вообще. Поэтому оставалось смотреть на солнце и надеяться, что я хотя бы не хожу кругами.

Эх, надо было читать книги по истории средневековья, а не фэнтези про попаданцев. У тех вечно всё получалось ловко и почти без усилий. Они помнили каждую мелочь, будто с младенчества готовились к переселению в другой мир. Я же, в отличие от этих счастливчиков, был самым обычным человеком и про средневековье знал ну о-о-очень поверхностно: с церковью лучше не спорить, воду кипятить, чумы сторониться, королей не убивать… Впечатляющий набор, ничего не скажешь. Особых «послезнаний», которые помогли бы мне тут выжить, да ещё и выполнить задание Кианы, у меня не имелось. Значит, придётся выживать и импровизировать.

А с этим у городского жителя тоже, как выяснилось, были проблемы. Помню, как-то смотрел по Дискавери передачу про мужика, который постоянно выживал в диких условиях. Но она была настолько скучной, что я переключил на «Властелина колец». И вот теперь совершенно справедливо расплачивался за это решение. Ну и на кой-чёрт мне, спрашивается, здесь знания о фэнтезийных расах и чудовищах, если я умру от голода в первом же лесу?

Мои мысли прервала очередная телега, лениво катившаяся по подобию дороги. Я нахмурился, всматриваясь вдаль. Уж не стражники ли это, идущие по моему следу? Я даже покосился в сторону кустов, прикидывая, не нырнуть ли туда на всякий случай. Но потом вспомнил, какими колючими были прошлые кусты, и решил, что бросаться в первые попавшиеся заросли при виде каждой телеги — путь слабого и очень исцарапанного человека. Так что я лишь сошёл с дороги, и, убедившись, что это обычный крестьянин, остановил его.

— Старик, помоги путнику, — обратился я к нему.

Он прищурился, окинул меня подозрительным взглядом, а затем спросил:

— О, ты посланник Гертога?

Что? Какого, блин, Гертога? Это был уже третий человек, задавший мне этот странный вопрос.

— Нет, я держу путь вон туда, — указал я на холмы вдалеке. — Мне нужно попасть в деревню за ними.

Старик лишь недовольно хмыкнул и ударил лошадь хлыстом, заставляя её ускориться.

Ну и времена. Чёртово средневековье. Никакого гуманизма. Я до этих холмов буду идти неделю, если не дольше. Хотя шансов, что меня по пути сожрут, всё-таки было побольше.

Следующие несколько часов я неустанно брёл вдоль вытоптанной просеки, которая здесь считалась дорогой. Впрочем, может, прошло пять часов, а может — полчаса. Без часов я совершенно потерялся во времени. Но в одном был уверен: я страшно хотел есть. Питаться неизвестными ягодами вдоль дороги я до последнего не решался. Не хватало ещё обожраться отравы и снова умереть. Нет уж, спасибо.

Вдалеке показалась ещё одна телега. На этот раз в ней сидело несколько крестьян, везущих мешки с зерном. Я так устал и был настолько голоден, что даже не думал о стражниках, преследовании и осторожности.

— Добрые люди, подвезите путника. Путь держу в деревню за холмами, — как можно вежливее обратился я к ним.

— Ты посланник Гертога? — спокойно спросил один из них, указав на мою одежду.

Да кто этот Гертог такой, что все тут ищут его посланника?

— Эм-м-м, нет, зато… — не успел я договорить, как мужик на поводьях презрительно сплюнул и ускорил лошадей, окатив меня дорожной пылью.

Да что за чёрт? Стратегию надо срочно менять.

Когда через несколько часов на горизонте появилась следующая повозка, я уже едва держался на ногах. Голод свернул внутренности в тугой узел, а сухость в горле мешала нормально дышать. И вот тогда до меня дошло: либо я сейчас еду с этим человеком, либо очень скоро остаюсь лежать в ближайших кустах и мечтать о более приятной реинкарнации уже в следующей жизни.

Поэтому, едва телега приблизилась, я без лишних церемоний запрыгнул в неё к опешившему крестьянину.

— Отвези меня в деревню за холмом, — строго сказал я, с трудом смочив пересохшее горло остатками слюны.

Крестьянин испуганно покосился на меня и осторожно спросил:

— А ты что, посланник Гертога?

Да вы издеваетесь? Опять? Это местный феодал, что ли?

Но по его глазам я сразу понял: скажу «нет» — и через минуту вылечу обратно на дорогу помирать в кустах. Врать мне не хотелось, поэтому я лишь неопределённо кивнул. Этого оказалось достаточно: глаза крестьянина полезли на лоб.

— Хвала небесам! — выдохнул он. — Какое счастье иметь честь помочь избранному!

У него затряслись руки, а на глаза навернулись слёзы счастья. Такой реакции я точно не ожидал.

— Вот, возьмите покушайте, — почти умоляюще протянул он мне две буханки.

Смотрел он так, что отказать было почти жестоко. Пришлось взять.

Всего пятнадцать минут в роли посланника Гертога — и уже такой успех, — мысленно усмехнулся я, устраиваясь среди тюков в телеге. Сытый и напоенный, я развалился на них, словно кот, объевшийся сметаны.

А жизнь, кажется, начинает налаживаться.

Эта мысль мгновенно улучшила мне настроение и убаюкала лучше любой колыбельной.

Открыв глаза, я широко зевнул и потянулся. Было уже утро, телега не двигалась, а вокруг неё стояла толпа разномастных людей. Но всех их объединяло одно — они смотрели на меня с нескрываемым трепетом и каким-то почти детским восторгом.

Ну что же, доброе утро, новая жизнь в роли избранника богов.

Было на удивление приятно видеть улыбки на измученных лицах крестьян. Казалось, мой приезд вдохнул жизнь в это загнивающее место. Люди переговаривались, кивали в мою сторону и смотрели так, будто я не сонный мужик с крошками хлеба на рубахе, а как минимум решение всех их проблем.

— Как же мы рады, что нашли тебя, — бросилась ко мне одна женщина, когда я уже ходил по деревне, пытаясь как можно незаметнее разузнать что-нибудь о наследнике убитого короля.

— Эм-м-м… всегда пожалуйста, — улыбнулся я и попытался аккуратно отстраниться.

— Марта, отстань от парня, — раздался рядом мужской голос.

Женщина недовольно зыркнула в сторону говорившего, но всё-таки отпустила мою руку.

На крыльце ближайшего дома стоял мужчина средних лет. Его лицо покрывала густая седая борода, а волосы были гладко выбриты. Он заметно отличался от остальных крестьян. В его взгляде не было той пустой восторженности, что я видел у других. Он смотрел на всё происходящее так, словно понимал куда больше остальных.

— В последнюю неделю к вам не прибывали подозрительные путники? — как бы между делом спросил я.

— Ты прибыл. И выглядишь очень подозрительно, — хмыкнул он. — Так что спрашивай конкретно.

Я огляделся по сторонам и, решившись, тихо спросил:

— Например, кто-нибудь похожий на наследника короля?

Мужчина не смог сдержать смех:

— Если бы я знал, как он выглядит, то, может, и ответил бы. Да и что такому знатному человеку делать в нашей дыре? Как можешь заметить, мы тут и без приезжих не можем прокормиться. А кормить чужие рты… — уже задумчиво добавил он.

— А что мешает заняться земледелием? — удивился я. — Вокруг куча полей.

Он посмотрел на меня с лёгким прищуром.

— Слушай, парень, а ты точно тот, за кого себя выдаёшь?

— Точно. Просто из других мест. В вашей деревне впервые, — спокойно ответил я.

— Из других, говоришь… — задумался мужик. — Это заметно.

— Ещё несколько лет назад наша деревня была богатой и процветающей, — сказал он. — Окрестные поля ломились от урожая, сюда стекались всё новые жители, и казалось, что жизнь только начинается.

— А теперь? — спросил я.

— А теперь сам видишь, — хмыкнул он. — Пришла засуха, и урожай не вырос. Запасов хватило, чтобы дожить до следующей посевной, вот только вода в поля так и не вернулась.

— А как это вообще может просто так прийти засуха? — не понял я. — Неужели нельзя воды вёдрами натаскать?

Мужик усмехнулся:

— Именно река и пересохла. Вернее, у неё изменилось русло. А пытаться поливать пересохшие поля, таская воду вёдрами из другой реки, — занятие для сильных духом и телом. А тут таких не много.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

— Тем более, когда появился более простой способ.

— Простой? Это как? — спросил я.

— В момент всеобщего отчаяния появился он, — угрюмо произнёс крестьянин.

— Гертог? — догадался я.

Но мужик покачал головой:

— Нет. Сначала пришёл Шивон. Он был очень красноречив и рассказал крестьянам, что видел такое в другой деревне. Там, мол, жители построили храм великого Гертога, и засуха прекратилась. Все были голодны и в полном отчаянии, поэтому цеплялись за любой шанс. Даже столь безумное предложение тогда показалось разумным.

— И вы действительно построили храм? — спросил я.

Он кивнул.

— Да. И вскоре пошёл дождь. Всем это казалось невероятным чудом. Шивона сделали старостой деревни. Вот только долго счастье не продлилось.

— Засуха вернулась? — уточнил я.

— Именно, — сказал мужик. — Но только на этот раз новоиспечённый староста заявил, что Гертогу нужно поднести дары. Он потребовал вынести остатки зерна и сжечь их, чтобы Гертог дал полям воду.

— Неужели крестьяне согласились сжечь остатки еды? — поразился я.

— Был долгий спор, но староста убедил всех в правильности этого поступка. Вскоре пошли дожди, которые не прекращались пару недель. Жители были счастливы. Мы смогли вырастить быстрорастущие культуры. Их хватило, чтобы не умереть с голоду.

— А потом снова засуха? — догадался я. — Вот только запасов уже не осталось. Получается, этот староста загнал вас в ситуацию, где выбора просто не было. Или выполняешь всё, что он скажет, или умираешь с голоду.

Мужик грустно покачал головой:

— А ты смышлёный парень. И как только с такими мозгами ты согласился стать посланником Гертога?

Я пространно пожал плечами.

— В общем, теперь наша жизнь превратилась в крысиные бега. И с каждым разом требования старосты и Гертога становились всё больше. Сначала люди воспринимали всё скептически, а теперь стали как зомби. Измученные голодом и засухой, они готовы поклоняться кому угодно, лишь бы им пообещали дождь.

Мне стало искренне жаль этих людей. Староста всё больше казался мне мутным типом, который очень ловко подсадил целую деревню на страх и отчаяние, а потом стал продавать им надежду по всё более высокой цене. Мне действительно захотелось им помочь. Оставалось только понять, что именно здесь происходит и что я могу придумать, учитывая мои знания из двадцать первого века.

К вечеру все жители собрались на центральной площади, где уже были накрыты столы с едой. А за центральным столом сидел я, одетый в пёстрые ткани алого цвета, которые подарили мне местные жители. Их украшал тот же символ, что был на одежде, снятой мной с заключённого.

— В этот славный день мы восхваляем посланника Гертога, — взял слово староста деревни. — В этот непростой год мы много страдали, но теперь тёмные времена закончатся! Засуха прекратится благодаря избранному!

Он вскинул руки к небу, и все жители повторили его жест.

— Хвала великому Гертогу! — выкрикнул он.

Толпа дружно повторила эти слова.

Выглядело всё это немного жутковато. Хотя кого я обманываю — это было не немного, а трындец как стрёмно. Зайди я сюда как обычный путник, заподозрил бы неладное с первой же минуты. С такими фанатиками лучше быть по одну сторону баррикад.

Тем временем староста продолжал накачивать крестьян, и надо признать — делал он это мастерски. Мужик, с которым я говорил днём, был прав: этот староста оказался профессиональным оратором. Толпа кипела и гудела, всё больше входя в раж.

— А теперь разжигайте костёр! — выкрикнул он.

— Да-а-а-а-а! — взорвались люди на площади.

Костёр? Ещё и мясо будет? Звучало неплохо. Хотя, по правде говоря, я уже был сыт. Но в средневековье мясо, наверное, было не в пример лучше синтетического и ГМОшного из моего мира, так что было бы грешно не попробовать.

Жители тем временем распалили костёр, который мало напоминал огонь в дачном мангале. Это скорее было похоже на масленичные гуляния, причём с неплохим таким размахом.

— Кто мы? — спросил староста у толпы.

— Дети Гертога! — проревела она.

— Что мы хотим? — выкрикнул он.

— ЖЕЧЬ! ЖЕЧЬ! ЖЕЧЬ! — единый хор голосов раскатами кричал одно слово, отчего мне вдруг стало не по себе.

Костёр до небес, фанатичные язычники, избранный спаситель… Я сглотнул и настороженно окинул площадь взглядом. Что-то мне всё это до боли напоминало…

— А теперь посланник принесёт себя в жертву, и великий Гертог пошлёт нам своё благословение в виде дождя, — произнёс староста.

И мои глаза медленно расширились.

Я сидел посреди незнакомой деревни, окружённый толпой местных жителей, которые собирались ритуально сжечь меня. Не такого второго шанса я ожидал. Сначала чуть не повесили, теперь хотят сжечь… Мне уже очень, очень не нравился этот новый мир.

— Жертва! Жертва! Жертва! — кричала и ликовала толпа.

Я поднялся со своего места, и жители взорвались криками и аплодисментами.

Вашу ж Машу. Они что, всерьёз думают, будто я сейчас сам по своей воле залезу в костёр?

— Избранный сейчас умрёт, и начнётся дождь! — торжественно воскликнул староста.

— И-и-или… Или! — поднял я вверх указательный палец. — Или мы сейчас все вместе придумаем, как бороться с засухой без моего эффектного самосожжения.

На площади повисла звенящая тишина. Кто-то одиноко кашлянул.

— Ты отказываешься умирать? — удивлённо спросил староста.

— Нет, вы не подумайте, умирать мне не впервой, — неловко улыбнулся я. — Но всё-таки хотелось бы по возможности избежать этого.

— У-У-У-У-У! — загудела толпа, и в меня полетели помидоры, огурцы и спаржа.

Неплохо так они страдают от голода, если едой кидаются.

— Это не посланник, это мошенник! — раздался чей-то голос.

И тут же из толпы посыпались до боли знакомые слова:

— Жулик! Гад! Троглодит! Да как таких земля носит⁈

Ситуация накалялась слишком быстро, и надо было срочно что-то делать.

— Всё равно сжечь! — крикнул кто-то из жителей. — Может, хоть немного дождь поморосит!

Остальные подхватили:

— Сжечь! Сжечь! Сжечь!

— Или! — снова поднял я вверх палец. — Или мы найдём другой, куда более гуманный способ справиться с засухой.

Но меня уже почти никто не слушал. В руках жителей откуда-то появились вилы и факелы.

— Тихо! — властно рявкнул я.

К моему удивлению, голоса стихли. Даже староста обернулся и с интересом посмотрел на меня.

— Я не солгал вам, — громко сказал я, забравшись на стол. — Я действительно посланник богов. Они отправили меня сюда, чтобы справиться с засухой.

— Так ты всё-таки полезешь в костёр? — с надеждой уточнил староста.

— Нет, — продолжил я ещё громче. — Боги послали меня сюда, чтобы решить вопрос с засухой раз и навсегда. Ведь как говорится: дай земле дождь — и она будет мокрой один день. Построй грамотную систему орошения — и она будет плодородна всегда.

— Чего, блин? — раздался одинокий возглас в повисшей тишине.

Макс, ну что за словечки. Думай головой. Ты в средневековье, а не на отраслевой конференции мелиораторов.

— Я дам вашим полям воду, — продолжил я уже проще. — И тогда вам больше не придётся ждать дождя.

Потом чуть тише спросил у старосты:

— У вас ведь тут есть поблизости река?

Он удивился, но всё же кивнул. И я продолжил своё представление:

— Завтра утром вы проснётесь и сами увидите результат.

Настроение у жителей стало уже не таким праздничным, но и в костёр меня пока не тащили. Это я счёл промежуточной победой.

— Пожалуй, я бы приступил к работе, — сказал я, подходя к старосте, который с недовольным видом убирал фрукты с моего стола.

Он злобно зыркнул на меня, но всё-таки махнул рукой, приглашая идти за ним. В сопровождении пары крестьян с копьями мы дошли до конца деревни и оказались у огромного пересохшего поля.

— Вот, — коротко кивнул староста, указывая на растрескавшуюся землю.

— А река где? — уточнил я, оценивая масштаб катастрофы. Прав был тот мужик днём — тут вёдрами с водой не обойдёшся.

Староста молча развернулся и пошёл дальше.

Мы прошли всё поле, потом небольшой пролесок, потом ещё немного…

— Да где эта чёртова река⁈ — не выдержал я, когда мы прошли ещё метров двести. — Неужели нельзя было построить деревню ближе к воде?

— Когда деревня появилась, река протекала совсем рядом, — хмыкнул пожилой надзиратель. — А потом русло сменилось.

Угу. Поди как раз аккурат перед появлением этого старосты, — подумал я, но озвучивать не стал.

— Река, — наконец указал староста на журчащий впереди ручей.

Да тут без малого километр! Да ещё и через густой пролесок копать.

Неудивительно, что местные до сих пор не решили вопрос с водой. Для обычного человека задача выглядела почти нереальной. Да и для человека с магией земли — тоже, если уж быть совсем честным.

Я взглянул на старосту, потом на лениво устроившихся под деревом надзирателей, затем на речушку и огляделся по сторонам. Вокруг было пусто.

Может, просто толкнуть старосту в воду и дать дёру?

Вот только куда? Да и мне ещё нужно найти наследника короля и с его помощью выполнить условия Кианы. Это мой единственный шанс вернуться в свой мир. Значит — буду копать.

— Глаз с него не сводить, — сухо приказал мужикам с копьями староста. — Попробует сбежать — ломать ноги. Для жертвоприношения они не нужны.

После этого он кинул мне под ноги единственную лопату и добавил, что вернётся утром.

Я сглотнул и снова оценил фронт работ.

Макс, угораздило же тебя так вляпаться. Жаль, что мама в детстве не вбила мне в голову простую истину: нельзя садиться в телеги к незнакомцам и притворяться посланникам неизвестных Божеств.

Использовать дар в открытую я опасался. Всё-таки это магия, а как к ней отнесутся местные крестьяне, было неизвестно. Поэтому я стал незаметно применять способность одновременно с обычной работой лопатой.

В процессе мне стало понятно, что дар улучшается от постоянного использования. Я подметил это ещё в тюремной камере, а теперь окончательно убедился.

Но спустя несколько часов, когда выкопанная мною траншея достигла длины метров в пятьдесят, я почувствовал, что энергия закончилась. Я ещё с полчаса бесполезно тыкал лопатой в землю, а потом рухнул на неё сам, осознав, что вручную это просто не сделать.

— Поражаюсь, как у тебя так здорово копать получается, — подошёл ко мне молодой парень с копьём.

Попробовав воткнуть лопату в землю, он покачал головой и спросил:

— Устал?

Я молча кивнул.

— Меня, кстати, Леон зовут, — протянул он мне руку. — Для друзей можно просто Лео.

— На друзей мы пока не тянем. Особенно когда ты в меня копьём тычешь, — хмыкнул я, а затем пожал протянутую им руку. — Максимус.

Почему-то мне показалось, что такое имя здесь прозвучит привычнее, чем Максим. И, судя по реакции парня, не ошибся.

Он неловко улыбнулся и развёл руками.

— Ничего не имею против тебя. Просто деньги очень нужны. Я мечтаю заработать и отправиться в столицу, чтобы стать стражником.

Леон оказался весьма болтливым. Через десять минут я уже знал, что пять лет назад он приехал сюда, спасаясь от голода и бедности, и застал деревню ещё в те времена, когда она только начала загибаться.

— А как вы вообще дошли до того, что стали сжигать людей? — с искренним любопытством спросил я, когда он почти дословно повторил дневной рассказ моего знакомого. — Это же вообще ненормально.

Парень чуть замялся и виновато потупил взгляд.

— Ну да… Мы как-то не заметили, как дошли до этого. Поначалу Гертог просил просто молиться. Потом хотел подношений. А потом… потребовал принести в жертву козу. И только когда мы сделали алтарь и закололи её, пошёл дождь.

Вот ведь хитропопый божок. Грамотно действует. Словно опытный маркетолог сам создал проблему, а потом тут же предложил решение. И постепенно начал повышать цену.

— Ну и в какой-то момент всё дошло до человеческих жертвоприношений, — пожал плечами Леон.

Но я уже почти не слушал его. Я думал о том, как выбраться из той задницы, в которой оказался. Оглядевшись по сторонам, я вдруг спросил:

— Слушай, а где было старое русло реки?

— Ой, можешь забыть про него, — отмахнулся он. — Когда началась засуха, мужики пытались перенаправить реку, но ничего не вышло.

— Ты можешь показать? — с нажимом спросил я.

Он отрицательно покачал головой.

— Хрен с тобой, сам найду, — отмахнулся я и пошёл вверх по течению.

— Эй, ты куда? А ну стоять! Я… я тебе запрещаю! — раздался растерянный голос Леона у меня за спиной. — Мне тебя охранять надо, чтобы ты не сбежал.

— Во-первых, я пока не сбегаю, — сказал я. — А во-вторых, пошли со мной. Помощь не повредит.

Пройдя с километр по берегу, я уже начал разочаровываться в своей идее найти старое русло. Но в любом случае мне нужно было дождаться, пока энергия хоть немного восстановится.

— Говорил же, что тут не пройти, — недовольно бурчал Леон, когда река нырнула в непролазный лес.

— Уверен, что для стражника такой лесок не должен быть препятствием, — поддел я его.

Чертыхания за моей спиной тут же сменились усердным кряхтением и звуком ломающихся веток.

Через полчаса лес закончился, и мы снова вышли на простор.

— Всё, пошли назад, это мой приказ, — не выдержал Леон. — Мы слишком далеко ушли.

Он угрожающе взял копьё двумя руками, показывая, что настроен серьёзно. Я крепче сжал лопату. Несколько секунд мы так и стояли, играя в гляделки, пока он не сделал шаг вперёд.

— Пошли назад! — грозно сказал парень, а потом тише добавил: — Пожалуйста…

Ну и стражник, — подумал я и уже начал поворачиваться, как позади хрустнули сухие ветки. Машинально я отмахнулся лопатой.

— Бам! — раздался глухой удар.

Леон с криками и матюками отлетел в сторону.

— Ну всё, Максимус, ты сам виноват! Я хотел ведь по-хорошему… — злобно выкрикнул он, стоя в небольшой низине, куда свалился после моего удара.

— Постой! — воскликнул я. — Посмотри назад!

— Ты меня совсем за дурака держишь? — разозлился он.

— Да нет же, блин! — сказал я, указывая ему за спину. — Это старое русло!

Он быстро обернулся:

— Ну-у-у… не уверен.

— Да посмотри же! — воодушевлённо сказал я. — Это здоровенная бобровая плотина, из-за которой и пересохло старое русло.

Справа действительно возвышалась огромная куча земли, веток и брёвен, когда-то перегородившая поток. Я был почти уверен: если разрушить эту природную пробку, вода вернётся на старый путь.

— Ты что, хочешь её разрушить? — удивился Леон, выбравшись наверх. — Тут метров пять глины, земли и деревьев. Да и толку-то? Мужики уже не раз пытались её ломать, а вода всё равно не успевала вернуться в старое русло прежде, чем бобры возводили новую. Причём с каждым разом будто бы ещё крепче прежней.

Я посмотрел на него с нескрываемым удивлением:

— Вы что, серьёзно не смогли справиться с бобрами? У вас тут куча мужиков, копья, вилы, факелы… Неужели нельзя было просто истребить их?

Леон нервно фыркнул:

— Ты, видимо, не понимаешь, что это за бобры. Мужики, которых оставляли тут дежурить, потом клялись, будто это не просто бобры, а самые настоящие посланники дьявола.

Он помолчал и уже тише добавил:

— Сначала все решили, что они просто спятили. Но потом несколько раз мужики, ушедшие рушить плотину, возвращались избитые, покусанные и со сломанными руками и ногами. После такого мы как-то начали верить, что эти твари посланы нам за грехи.

Я закатил глаза и покачал головой. Бобры — посланники сатаны, ох уж это необразованное средневековье…

— Отойди, — приказал я, засучивая рукава.

— Что ты собираешься делать? — нахмурился он, снова выставив на меня копьё.

— Да убери уже эту зубочистку, — недовольно бросил я и применил дар.

Часть земли послушно ушла в сторону. Вот только на ветки способность не действовала.

— К-как ты это сделал⁈ — испуганно выдохнул Леон.

— Магия, — отмахнулся я, сказав первое, что пришло в голову.

Глаза парня округлились. Он машинально изобразил на груди треугольный знак.

— Честно говоря, я думал, что всё это сказки про посланника Гертога. Да, после даров дождь появлялся, но с каждым разом нам требовалось всё больше подношений и жертв…

Я приложил ладонь к лицу и тяжело выдохнул:

— Хватит болтать, помоги мне вытащить ветки.

Он тут же бросился помогать.

Полчаса мы очищали проход, но довольно быстро стало ясно, что всё бесполезно.

— Уровень старого русла выше, чем у нового, — разочарованно сказал я, усаживаясь на кусок ствола, вытащенного из старой плотины. — Вода туда просто не потечёт.

Боюсь представить, какого размера должен быть бобр, чтобы прогрызть такой ствол, — подумал я.

И в этот момент из чащи послышался шорох.

— А-а-а-а-а, там бобры! — завопил Леон, выставив вперёд копьё.

Кто там говорил, что мысль материальна? Спасибо, блин.

Из леса действительно вышло семейство бобров. Но не простых, а каких-то совершенно чудовищных. Огромные, мясистые, с маленькими чёрными глазками и телосложением, будто они не деревья грызли, а десятилетиями занимались тяжёлой атлетикой.

Честно говоря, я даже не знал, что бывают бобры-бодибилдеры.

Они недобро уставились на нас и на разрушенную плотину за нашими спинами. Я сглотнул и покрепче взялся за лопату.

С противным визгом бобры бросились на нас. Первый же взмах лопатой застал одного врасплох, и он отлетел на пару метров. Остальные, видя столь грозное оружие, решили сначала сосредоточиться на Леоне, который бестолково тыкал копьём, пытаясь попасть в животных.

В какой-то момент мне даже показалось, что бобры наделены недюжим интеллектом. Уж больно ловко они уворачивались, а потом и вовсе впятером окружили моего спутника. Прыгнув одновременно, они повалили его на землю, а затем…

Животные образовали кольцо вокруг лежащего человека, встав спинами в центр, и начали неистово лупить его своими твёрдыми плоскими хвостами.

— Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп! — разносились по округе сочные удары.

— А-а-а-а-а! — вопил Леон. — Помоги-и-и-и!

Я бросился к нему, занеся лопату на манер бейсбольной биты. Но в последний момент один из бобров извернулся, невероятно ловко перехватил передними лапами черенок и дёрнул так, что я едва не выронил оружие. Тварь оказалась чудовищно сильной. Бобёр уставился на меня своими глазками-бусинками, в которых читалась такая чистая и незамутнённая ярость, что я на секунду почувствовал себя не человеком, а злостным захватчиком чужой недвижимости. Потом он медленно поднёс лопату к гигантским передним зубам и одним движением перекусил толстый черенок, не сводя с меня взгляда. Бобёр словно говорил: вот точно так же я сделаю с твоими костями, если ещё раз позаришься на мою плотину.

Я сглотнул и медленно сделал шаг назад. Леон тем временем всё-таки выполз из-под града ударов упругих хвостов и, постанывая, поднялся на ноги. Дальше всё было как в тумане. Мы просто бежали, сверкая пятками и искренне надеясь, что эти адские создания регулярно пропускали дни ног.

Обернувшись, я облегчённо выдохнул. Бобры не преследовали нас, осматривая разрушенную плотину и явно намереваясь поскорее приступить к восстановлению.

— Ну что, теперь-то ты веришь? — задыхаясь, выпалил Леон.

— Если бы не увидел собственными глазами, ни за что бы не поверил, — честно ответил я.

— Тогда пошли назад! — взвыл он. — Или ты опять хочешь отхватить от этих чудовищ?

— Нет, — покачал я головой. — Я хочу ими воспользоваться, чтобы перекрыть новое русло.

— Воспользоваться? — воскликнул он. — Как ты их заставишь? Да и старую плотину они не бросят!

— Плотина — это их дом, — спокойно сказал я. — Конечно, они не хотят, чтобы его ломали. Но за свою жизнь я чётко понял одну вещь: все хотят себе дом побольше и в месте получше. А у них там всё пересохшее…

Зачем им вообще такая плотина? Старнно.

— Максимус, что ты несёшь? Тебя бобры по голове ударили? — взвыл он.

— Мы сделаем им новую плотину. Но дело не в этом. Точнее не только в этом. У меня появилась идея. Безумная идея… Но если ничего не получится, значит жители Шерина и правда нагрешили так, что им уже ничем не помочь.

— А причём тут жители Шерина? — удивлённо спросил парень. — У них в деревне всё прекрасно.

— Леон, как называется эта деревня? — строго спросил я.

— Лискон… — недоверчиво протянул он.

Услышав совершенно незнакомое название, я мысленно выругался. Какого чёрта я вообще вожусь с этими сектантами, если наследника тут нет? Мне нужна совершенно другая деревня, а я вместо этого рискую быть сожжённым во славу какого-то ушлого божка.

— Отлично, тогда мы уходим, — уверенно сказал я, мысленно выдохнув от осознания того, что не придётся связываться с этими чудовищами в бобрином облике.

Я тяжело выдохнул и посмотрел в сторону копошащихся у плотины бобров. Перед глазами вдруг всплыли обнадёженные и счастливые лица жителей, когда я только приехал в деревню. Они ведь искренне верят, что я их спасу. Ну не я, конечно, а посланник. Но сути это не меняло. Крестьяне не виноваты в том, что какая-то ушлая сущность решила заиметь себе фанатичных поклонников таким вот мерзким способом.

Максим-Максим, добрая ты душа.

Хотя, если быть честным, в моём желании помочь была не только доброта. Там же, где-то глубоко внутри, сидел и холодный расчёт. Если ради возвращения домой мне действительно придётся строить храмы и добывать для Кианы новых приспешников, то почему бы этой деревне не стать первой из многих? Тем более план по её спасению уже буквально маячил у меня перед глазами.

А если не получится… ну, значит найдут кого сжечь.

Мы вернулись к реке без прежнего энтузиазма. Бобры уже вовсю копошились у своей плотины, и, стоило нам показаться на берегу, как сразу несколько чёрных глаз-бусинок уставились в нашу сторону с таким мрачным вниманием, что мне стало не по себе.

— Этот взгляд… — пробормотал Леон, стараясь держаться у меня за спиной. — Они словно мне прямо в душу смотрят.

Приближаться к плотине мы больше не рискнули. Честно говоря, после того как один из этих хвостатых застройщиков перекусил черенок моей лопаты, я не горел желанием проверять, что ещё они умеют делать своими зубами.

— И что теперь? — тихо спросил Леон.

— Теперь будем действовать осторожнее, — покачал я головой не сводя взгляда с животных.

Я пошёл вдоль берега поднимаясь выше по течению реки, при этом обходя компанию бобров по широкой дуге. Пройдя чуть дальше, туда, где над основным потоком росли несколько крупных деревьев, цеплявшихся корнями за подмытый берег. Вот это уже выглядело куда интереснее.

— И? Что за дом ты им собрался предложить? — огляделся по сторонам парень.

Я ничего не ответил, мысленно окидывая территорию.

— Идеально, должно сработать, — улыбнулся я.

— Что сработать? Максимус, ты меня пугаешь… — стоял рядом Леон, пытаясь понять мой замысел.

Река в этом месте делала небольшой изгиб и до старого пересохшего русла было метров сто. Вот только даже если прокопать туда траншею, то вода по прежнему будет течь по основному руслу, если только…

— Надо соединить пересохшее русло с рекой вот тут… — сказал я начинающему рыцарю.

— Мужики уже думали над этим, но вода не потечёт, основное русло глубже и больше, — разочарованно махнул рукой Леон.

— … и сделать основу для плотины, чтобы перекрыть основное русло, — закончил я свою идею.

Он уже открыл рот, чтобы в очередной раз возразить, но затем посмотрел на старое русло в ста метрах, затем на реку и в его глазах я увидел мысль «а может сработать». Но вместо этого он сказал:

— Да эту реку невозможно перекрыть!

— Не всё сразу, не всё сразу, — улыбнулся я, разминая руки.

Следующие несколько часов я без остановки копал траншею. Сначала при помощи дара, а затем, когда энергия заканчивалась — вручную.

— Давай, Леон, не филонь, просто представь какие у тебя будут мускулы, если ты продолжишь так тренироваться! — подбадривал я этого лентяя. Мне уже стало ясно какая мотивация действует лучше всего.

После подобных слов он работал с утроенной силой. Минут пять, прежде чем снова начинал скорее делать вид что работает, нежели реально помогать.

Всё это время, пока я работал, бобры не сводили с нас взгляда. Но теперь в их глазах было уже не столько злость и агрессия, сколько любопытство. Они сидели у своей плотины, чуть приподняв морды, и смотрели на меня с явно оценивающим видом.

— Ну что, поздравляю, коллега, мы это сделали, — довольно сказал я, осматривая свежевыкопанную траншею.

— Если у меня после этого не вырастут огромные мускулы… — задыхаясь, с трудом говорил лежащий на земле Леон.

Оглядев ещё раз наше творение, я удовлетворительно кивнул и вернулся к реке.

— А теперь смотри и учись, — бросил я Леону.

— Чего смотреть, я и так вижу, что ничего хорошего не будет, — мрачно ответил он.

Я сосредоточился и начал делать подкопы под корнями. Земля дрогнула, потом ещё раз. Сначала тихо, почти незаметно, а затем уже всерьёз. Подмытый берег затрещал, корни натянулись и спустя несколько секунд первое дерево с громким всплеском рухнуло в воду, перекрыв часть русла.

— Ого, — выдохнул Леон.

— Это только начало, — буркнул я, чувствуя, как тело начинает тяжело наливаться знакомой усталостью.

Второе дерево повалилось почти сразу следом. Пространство вокруг окатило брызгами, течение заметалось, ударилось о стволы и пошло в стороны. Потом с треском накренилось и упало третье.

Леон поднялся, осмотрел упавшие деревья и с видом эксперта по бобриным плотинам произнёс:

— И что? Вода всё равно течёт.

— Конечно течёт, — сказал я, тяжело выдыхая. — Я не всемогущий. Дальше должны действовать бобры.

— Бобры? — переспросил он, словно надеялся, что ослышался.

— Именно. Я дал им заготовку для нового дома. Большого, удобного и в хорошем месте. Достроить эту плотину им будет не сложнее чем восстановить старую. Но она куда больше, новее и, если у этих животных мозгов не меньше чем мышц, то они переключатся на неё.

Леон перевёл взгляд на реку, потом на бобров, потом снова на меня:

— То есть твой план буквально строится на том, что гигантские бобры сами всё доделают?

— Да, — кивнул я. — И звучит это куда разумнее, чем ритуальное самосожжение ради дождя.

— А если они не захотят делать плотину в новом месте? — спросил мой спутник.

— Ну, значит всё останется по старому, — пожал я плечами.

— Можешь возвращаться обратно и ждать, когда деревенские и тебя сожгут, — хмыкнул я, словно мне было всё равно. — А можешь пойти со мной и исполнить свою мечту стать настоящим рыцарем.

Конечно же это был блеф. Этот парень пойдёт со мной. Хочет он того или нет. Мне нужно в этот чёртов Шерин и мои познания местной географии уже привели меня в деревню, полную безумных сектантов. Так что без проводника теперь никуда.

— Настоящим рыцарем… — мечтательно протянул Леон.

Мыслям и он уже был не здесь, а сидя на могучем коне, в сияющих доспехах и со спасённой принцессой за спиной. Он был мой с потрохами.

— Я согласен, — кивнул он, практически не раздумывая. — К чёрту этот Лискон с его сектантами.

И я прекрасно знал, что именно это он и ответит. Всё-таки мой главный талант — умение понимать людей, их желания и потребности. Именно за счёт этого я был потрясающим риелтором в своём мире.

— Тогда идём в Шерин, — по-дружески хлопнул я его по плечу.

Бросив последний взгляд на реку, на упавшие деревья и на внимательно смотрящих на заготовку плотину хвостатых строителей, я хмыкнул, после чего развернулся и отправился в путь.

К утру мы вышли на большую дорогу. Хотя, большой её можно было назвать с такой же большой натяжкой.

— Ты это слышишь? — внезапно остановил меня Леон и поднял вверх палец.

— Помимо твоей болтовни? — уточнил я.

Всю нашу дорогу Леон не замолкая болтал о том, как он жил раньше и как теперь начнётся новая глава его жизни. О карьере воина, о доме, который он построит и в котором вырастит шестерых детей, причем конкретно четырёх мальчиков и двух девочек.

— Да вот же! — шепнул он. — Опять.

Прислушавшись, я услышал отдалённые разговоры, которые происходили явно на повышенных тонах. Сначала я не обратил на них внимания. Мало ли кто там орёт на дороге в средневековье. Может, кто-то телегу в канаву уронил. Но потом до меня донеслись отдельные слова, и стало понятно, что дело в женщине.

— Да стой ты, чего ломаешься-то? — прозвучал грубый мужской голос.

— Мы ж по-хорошему! — вторил ему второй мужчина. — Пришла на нашу землю — веди себя как хорошая девочка.

— Король дал всем равные права, — прозвучал довольно дерзкий женский голос. — Хожу где хочу.

Леон уже навострил уши.

— Там обижают девушку! — торжественно объявил он, будто только что получил официальное благословение на подвиг, и сиганул в сторону источника звука.

— Рыцарь недоделанный, — закатил я глаза и медленно пошёл следом.

Пока я продирался через кусты, цепляясь рукавом за ветки и проклиная всё на свете, в первую очередь инициативность Леона, тот уже успел влезть в конфликт. Когда я наконец выбрался на небольшую опушку между деревьями, картина предстала вполне ожидаемая:

Трое здоровенных мужиков стояли на дороге. Леон лежал у их ног, прижимая ладонь к животу и пытаясь одновременно подняться, сохранить достоинство и дышать. Получалось у него одинаково плохо.

А в нескольких шагах от них стояла девушка. И да, она была красива.

Не «симпатичная для деревни», не «миленькая», а по-настоящему красивая. Это была та холодная, почти неправдоподобная красота, от которой мужики обычно начинают делать глупости, а женщины либо тихо ненавидят от зависти, либо подражают. Тонкие, элегантные черты лица, большие зелёные глаза, грациозная осанка. Она стояла так, будто эти трое были не домогавшимися до неё мужиками, а нашкодившими слугами.

И что особенно бросалось в глаза — она не боялась их. Вообще. На её лице был не испуг, а усталое раздражение. Похоже, это не первая подобная для неё ситуация.

— Мужики, давайте не будем создавать друг-другу проблем, — устало сказал я, выходя на опушку. — Отпустите парня и разойдёмся?

Один из мужиков обернулся и хмыкнул:

— Парни, гляньте-ка. Этот городской нам угрожает.

— Проблемы тут только у вас, — сказал мне второй, демонстративно хрустя костяшками пальцев. — Чего тебе надо?

— Мне? — я перевёл взгляд на лежащего Леона, а затем обратно на них. — Мне надо побыстрее найти короля, вернуть силу какому-то Божеству, чтобы она смогла вернуть меня в родной мир, где у меня всё было хорошо до того, как эта Богиня не убила меня. Ну и хотелось бы всё это сделать побыстрее, поэтому давайте просто разойдёмся и всё.

Мужики опешили от подобного и не сразу сообразили как на это реагировать.

— Ты чего, шут что ли? — наконец спросил один, словно пытаясь меня оскорбить.

— А ты чертовски проницателен, — саркастически заметил я.

Девушка тем временем скользнула по мне взглядом. Коротко, но при этом внимательно. И сразу стало ясно: она оценивает. Причём с нескрываемым интересом.

— Этот идиот бросился меня спасать, — произнесла она холодно, чуть кивнув в сторону Леона. — Хотя я его об этом не просила.

Леон приподнялся на локтях и, тяжело дыша, всё же нашёл в себе силы оскорбиться:

— Я… между прочим… как рыцарь…

— Рыцарь, ты как позволил этим пьянчугам себя одолеть? — перебил его я. — Не очень-то по-рыцарски.

Один из мужиков оскорбился. Недовольство на его лице я прочитал ещё до того, как он успел открыть рот. Но слушать его ответ мне было уже откровенно лень, поэтому я без долгих церемоний перехватил откушенный бобром черенок от лопаты и с размаху прописал ему по ноге.

Он мгновенно рухнул как подкошенный, обхватив голень обеими руками и выдав такую отборную тираду мата, что я невольно отметил: словарный запас у местного населения всё-таки богатый.

Оставшиеся двое тут же бросились в бой.

— Лёня! — рявкнул я. — Сейчас самое время показать, что ты настоящий рыцарь!

Парень мгновенно изменился в лице. Словно в него и правда вселился дух великого воина, который долго дремал где-то между мечтами о славе и любовью к красивым женщинам. Леон вскочил, перехватил копьё, оглушил второго мужика тупым концом в висок, а потом с боевым рыком налетел на третьего и принялся его душить.

Я действительно хорошо чувствовал людей и отлично понимал, как до них достучаться. В случае с Леоном достаточно было вовремя напомнить ему, что он вообще-то рыцарь, пусть пока и только в своей голове.

— Убери его от меня! Убери! — захрипел мужик, беспомощно дёргаясь в руках вдохновлённого героя.

Я тем временем шагнул к самому крупному и ещё раз спокойно повторил:

— Я же сказал — убирайтесь.

Но громила в ответ только зарычал и бросился на меня. За что мгновенно получил обгрызанной бобрами палкой прямо по причиндалам.

— Ублюдок, — неожиданно тонким голосом просипел он, сложившись пополам. Удар вышел на совесть.

— Давай без резких движений, — посоветовал я ему.

Тем временем мужик, которого душил Леон, уже начал подозрительно синеть. Мне пришлось лично подойти и оттащить вошедшего в боевой раж рыцаря:

— Всё, герой, хватит.

Леон ещё пару секунд тяжело дышал и рвался в бой, но всё-таки пришёл в себя.

В итоге мужики, чертыхаясь и держась кто за шею, кто за лицо, а кто за самое дорогое, попятились назад.

— Да нафиг нам эта дура сдалась, — сплюнул один из них. — Всё равно ломается. Забирайте себе.

— Ну всё, — сказал я, отряхиваясь. — Подвиг совершён, ты — молодец. Можно идти дальше.

Леон вскочил на ноги и тут же развернулся к девушке:

— Вы в порядке? Не бойтесь, теперь вы под защитой.

Она посмотрела на него так, как обычно смотрят на особенно назойливого продавца-консультанта в магазине бытовой электроники.

— Не бойтесь? — переспросила она. — Я, по-твоему, выглядела испуганной?

Леон замялся:

— Ну… нет… но…

— Тогда с чего ты решил, что мне нужна защита? — подняла она одну бровь.

— Потому что… — растерялся он, не ожидая такой реакции.

— Потому что в душе ты рыцарь и романтик, — хлопнул я его по плечу, намекая, что нам пора идти.

Он слегка обиженно покосился на меня:

— Между прочим, нормальные люди помогают девушкам в беде.

— Между прочим, — холодно сказала она, — Нормальные люди сначала спрашивают, нужна ли тем помощь.

Я едва заметно усмехнулся. А она хороша. Совершенно не похожа на наивных и слегка простоватых местных жителей. И знает себе цену.

— Леон, нам пора, — сказал я. — Сама дойдёт.

— Именно, — коротко кивнула девушка.

Мы с ней обменялись совершенно одинаковыми равнодушными взглядами, чем окончательно добили Леона.

— Да вы что оба с ума сошли? — возмутился он. — Нельзя же просто так её тут оставить!

— Почему нет? — спросил я, а затем саркастически добавил: — У неё всё явно под контролем.

На секунду в её зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Леон же шагнул ко мне ближе и зашептал, косясь на девушку:

— Вообще-то у нас нет ни копейки денег. А ещё в компании девушки мы выглядим не так подозрительно.

Я скептически посмотрел на него. Грязный, взъерошенный, с копьём в руках и помятым лицом, он действительно выглядел как человек, который либо сбежал из темницы, либо очень туда просится. А я, хоть выглядел получше, в реальности и был сбежавшим заключённым.

— Ладно. Пожалуй ты прав, — тяжело вздохнув, я признал логику и здравый смысл в его словах, а затем повернулся к девушке: — Мы идём в Шерин. Если хочешь — можешь пойти с нами.

Она чуть приподняла бровь:

— Могу?

— Да, — безэмоционально кивнул я.

— И это всё? — в её голосе промелькнуло лёгкое, почти незаметное удивление.

— А что ещё? — хмыкнул я. — Это предложение, а не просьба. Не хочешь — можешь оставаться здесь в ожидании следующих воздыхателей.

Леон едва не задохнулся от возмущения, но девушка вдруг едва заметно улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Я пойду с вами.

Леон просиял так, словно ему только что лично вручили орден за спасение королевства. Я же, глядя в её бездонные зелёные глаза, чувствовал совсем другое.

Там была тайна. Я отчётливо ощущал — эта девушка что-то скрывает. Причём не какую-то мелочь вроде украденного кошелька.

Остаток пути мы шли уже втроём. Я молчал и думал о своём. О том, что нужно как можно скорее добраться до Шерина. О том, что наследника надо найти раньше заговорщиков. О том, что мой побег из темницы, должно быть, уже обнаружили и по моим стопам уже идут преследователи. Перспективы, как обычно, были вдохновляющие.

Леон же, напротив, не молчал ни секунды. Но, к моей огромной радости, на этот раз жертвой его словесной атаки был не я, а встреченная нами красотка. По её лицу было видно, что она уже тысячу раз пожалела о том, что согласилась идти с нами. Ничего, мои уши в своё время тоже пострадали от непрерывной бомбардировки леоновской болтовней. Теперь пусть и она немного помучается, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Девушка время от времени бросала на меня короткие взгляды. Я всякий раз это замечал, но в ответ лишь едва заметно ухмылялся. Не потому что она мне не нравилась — тут как раз всё было предельно ясно, красота у неё была такая, что любому мужику хотелось бы лишний раз посмотреть. Просто у меня сейчас были задачи поважнее, чем подкатывать к загадочной красотке из другого мира. Да и сама девушка производила впечатление человека, который прекрасно знает, какое впечатление оказывает на мужчин, и давно привыкла этим пользоваться.

— Так откуда ты родом? — не унимался Леон. — Куда идёшь? Одна? А почему одна? А как тебя зовут?

Она явно не хотела отвечать, но мой новоиспечённый рыцарь умел брать измором. Я даже невольно подумал, что из него вышел бы отличный стражник. Во всяком случае, информацию он выбивал куда эффективнее тех ряженых идиотов, что изображали моих сокамерников в темнице.

— Ариель, — нехотя сказала девушка.

— А меня Леон зовут, — тут же просиял он.

Она пропустила это мимо ушей и с вызовом посмотрела на меня:

— А ты почему не представляешься?

— А зачем? — пожал я плечами.

Она фыркнула, но тут встрял Леон.

— Просто это некрасиво — не представляться девушке.

— Я не на конкурсе красоты, чтобы беспокоиться об этом, — хмыкнул я в ответ.

Леон, конечно же, не выдержал.

— Его зовут Максимус, — радостно сообщил он. — И он маг земли.

Я медленно повернул голову и посмотрел на него таким взглядом, что парень тут же осёкся. Длинный язык Леона до добра не доведёт. Либо его, либо меня. А скорее всего — обоих сразу.

— Я… это… — виновато пробормотал он и поспешно замолчал.

Ариель же после этих слов посмотрела на меня уже совсем иначе. В её взгляде появился явный, почти нескрываемый интерес.

— Что ж, — загадочно сказала она, — я сохраню твой секрет.

Я хмыкнул и сразу же сменил тему:

— Лучше расскажи, куда ты на самом деле идёшь.

Почему-то со мной она разговаривала куда охотнее, чем с Леоном. То ли потому что я не смотрел на неё взглядом отчаянного романтика, то ли потому что меньше болтал.

— Я получила письмо, — сказала она после короткой паузы. — В нём сообщалось, что скончался богатый феодал, а мой род — его дальняя родня. Там просили прислать денег для переоформления его замка. Но мама запретила мне это делать. Поэтому я решила отправиться туда сама и принять замок в наследство вместо неё.

Я поднял бровь. Это звучало до боли знакомо. Настолько, что у меня возникли вьетнамские флешбеки из прошлой жизни. Наследство от дальнего родственника. Нужны деньги на оформление. Почти один в один старый добрый развод про богатого африканского принца, только адаптированный под средневековое фэнтези.

Я покосился на Ариель. Она не выглядела наивной дурочкой. Совсем не выглядела. Наоборот — слишком спокойная, слишком собранная, слишком уверенная в себе. А значит, вариантов было ровно три: либо она что-то недоговаривает, либо откровенно врёт, либо… в каких-то вопросах всё-таки может быть наивной дурочкой.

Пройдя ещё час, я обратил внимание, что мы стали подниматься в гору. Точнее на холм, за которым должна была располагаться деревня, где по словам Кианы сейчас находится наследник убитого короля. Но не успел я этому обрадоваться, как сзади послышался топот копыт.

Обернувшись, я сразу узнал сверкающие в лучах солнца золотые доспехи и белые плащи.

Ну что, приехали…

— Это же стражники из королевского замка! — с нескрываемым восторгом в голосе произнёс Леон.

Деревня Лискон

Два королевских стражника на лошадях въехали в деревню. Их золотые доспехи резко контрастировали с обветшалыми деревянными постройками вокруг. Но жители, казалось, не обращали на них особого внимания. По площади сновали люди с вёдрами, тяпками и лопатами, а воздух был наполнен такой деловитой суетой, что стражники на этом фоне выглядели почти лишними.

— Западное поле обработано. Переходим к высадке брюквы, — выкрикнула женщина, подбежав к седобородому мужику с гладко выбритой головой.

Он коротко кивнул и властно гаркнул в сторону:

— Шен, бери парней и приступайте к поливу западного поля, потом помогите Марте с перекапыванием участка под картошку.

Люди слушались его без лишних вопросов и тут же бежали исполнять приказ. Опытный стражник невольно качнул головой. Эта картина напомнила ему поход на соседнее королевство: король Георг Шестой тогда точно так же стоял перед войском и раздавал указания.

— Мужик, ты тут староста? Поговорить надо, — обратился к нему стражник.

Тот бросил короткий взгляд на привязанного к деревянному столбу человека с кляпом во рту, будто что-то для себя отметил, а затем кивнул и подошёл ближе.

— Мы ищем сбежавшего заключённого, — сказал опытный стражник. — Есть сведения, что он направился в эту сторону. Заходили к вам незнакомцы в последние дни?

— Заключённый, говорите? — почесал мужик седую бороду. — Был тут один путник. Переночевал и отправился дальше, в лес древних.

В глазах старшего стражника появился огонёк надежды. Вот только новоиспечённый староста успел заметить и кое-что другое — короткий, почти незаметный страх, мелькнувший на лице молодого рекрута.

— Уверен? — подозрительно спросил тот.

— Ещё бы, — хмыкнул мужик. — Тут таких идиотов много лет не было, кто добровольно в лес древних решил сунуться. А что, дел серьёзных натворил? А то я всё голову ломал, от кого он так бежит…

Когда стражники покинули площадь, к старосте подошла женщина и, глядя им вслед, тихо спросила:

— Зачем ты им соврал? Мы ведь уже выяснили по следам, что посланник с Леоном сбежали в Шерин.

Седобородый мужик тяжело вздохнул.

— Он сдержал слово и помог нам, хотя не должен был, — ответил новый староста. — Теперь мой долг — помочь ему. Да и к тому же эти уроды… Ладно, хватит языком чесать. Иди поле поливай, пока старое русло опять не пересохло.

Он остался стоять посреди площади в гордом одиночестве, смотря на творящуюся вокруг суету. А затем слегка улыбнулся и произнёс:

— Не знаю, как тебе это удалось, но спасибо.

— Приветствую вас, сослуживцы, — не выдержав испытания молчанием, произнёс Леон, едва мы подошли к скучающим на заставе стражникам.

Мы с Ариель синхронно закатили глаза.

— Чего сказал? — нахмурился один из солдат и пристально посмотрел на нас.

Я молча прописал своему болтливому спутнику увесистый подзатыльник.

— Новенький, — пояснил я, а затем чуть тише добавил: — Племянник сами понимаете кого.

Это была универсальная фраза, способная спасти практически в любой ситуации. Во-первых, собеседники сами могли додумать, чьим именно племянником он является. Во-вторых, даже если им было решительно непонятно, о ком идёт речь, они скорее сделают вид, что всё поняли, чем признаются в собственном неведении.

Психология, беспощадная стерва, работала безотказно. Уже через секунду на лицах солдат проступило понимание, а следом — ехидные ухмылки.

— Понятно-понятно, — протянул один из них. — Тогда ты с ним построже давай. А то лорд со своими родственничками скоро всё королевство к рукам приберёт. Так что надо учить их уму-разуму, пока есть возможность.

Опа. А вот и новая полезная информация. Теперь хотя бы стало понятно, откуда у заговора ноги растут. Как же удачно, что все вокруг оказываются такими разговорчивыми.

— А вы тут что вообще делаете? — наконец спросил стражник, при этом не сводя похотливого взгляда с Ариель.

— Отправили искать сбежавшего наследника, — пожал я плечами. — Ну а она… думаю, сами догадываетесь.

— Догадываюсь, — мерзко облизнулся он. — Вы с ней тоже это давайте, построже.

Ариель одарила его таким ледяным взглядом, что на секунду мне даже стало жаль бедолагу. Она уже открыла рот, явно собираясь высказать всё, что думает об этих остолопах, но я тут же уверенно приобнял её за талию, не дав этого сделать, и с лёгким подмигиванием сказал:

— Ох, мы-то с молодым устроим ей глубокий допрос с пристрастием.

Я почувствовал, как Ариель попыталась вырваться из моей хватки, но лишь крепче сжал её хрупкое тело, не дав совершить какую-нибудь глупость. Глупостей мне и от Леона более чем хватало.

Стражник довольно заулыбался, видимо уже во всех красках представляя, какой именно «допрос» мы с моим юным напарником будем проводить красавице.

— Ладно, пошли мы. Надо до темноты успеть найти ночлег, — сказал я и, подтолкнув своих спутников, уже собирался пройти мимо.

Но не успел я сделать и шага, как второй стражник с угрюмым лицом внезапно произнёс:

— Постойте-ка, а ведь у всех младших наследников их рода отрезают… ну, то самое.

Он пристально посмотрел на Леона, а потом стукнул мечом по гульфику парня. Раздался звон, и мой спутник взвыл, схватившись обеими руками за промежность.

Солдаты тут же нахмурились. Такой реакции они явно не ожидали. Подозрение мгновенно вернулось на их лица, а руки крепче сжали мечи.

Эх, а ведь я уже почти поверил, что всё получилось. Впрочем, шанс спасти ситуацию ещё оставался.

— О-о-о, ещё как! — с энтузиазмом подхватил я. Потом повернулся к Леону и властно приказал: — Снимай. Покажи мужикам.

Глаза у него округлились так, что я на секунду испугался, как бы он не отключился прямо тут. Я же спокойно обратился к стражникам:

— Надеюсь, вы ещё не обедали, а то я вам не завидую. Там тако-о-ое. Мы в замке, когда в первый раз увидели, трое суток не ели и не пили.

— А почему не пили? — удивлённо спросил один из них.

— Так потом ведь по малой нужде пришлось бы идти, а после увиденного… — я выразительно замолчал и повторил тот самый странный треугольный знак, который не раз видел у местных.

Солдаты побледнели, нервно сглотнули и машинально повторили мой жест.

— Чего застыл? Давай снимай, не заставляй людей ждать, — властно рявкнул я на растерянно хлопающего глазами Леона, который уже медленно потянулся к металлическому гульфику.

— Стой, не надо, — поспешно произнёс один из солдат именно то, чего я и добивался. — Мы же просто спросили. Да и чего он стонет тогда, если там ничего нет?

Я чуть наклонился и доверительным шёпотом ответил:

— Фантомные боли. Ничего нет, а всё равно болит.

После этого я вновь подтолкнул своих спутников вперёд, оставив стражников наедине с этим ужасным знанием. За спиной ещё долго раздавались их ошеломлённые возгласы:

— Кошмар, надо поскорее напиться до беспамятства, а то я ведь теперь не усну.

— Будь проклято моё хорошее воображение!

Я усмехнулся и, стараясь хоть немного разрядить обстановку, посмотрел на Леона.

— Лёня, ты что, серьёзно собрался перед ними светить своими причиндалами?

— Но ты же сказал… — начал он возмущённо, но сам же осёкся, услышав наш с Ариель смех.

Шерин оказался вовсе не похож на деревню. Это был полноценный небольшой городок. Узкие улочки были вымощены камнем, дома поднимались в два, а местами и в три этажа, а количеству уличных торговцев могли бы позавидовать многие рынки из моего родного мира.

— Где мы будем жить? — с претензией спросила Ариель, когда я уже собирался с ней распрощаться.

— В смысле «мы»? — поднял я бровь. Возиться с этой девицей мне совершенно не хотелось.

— Максимус, деньги, — прошептал мне на ухо Леон, не сводя заинтересованного взгляда с девушки.

Я тяжело выдохнул. Вопрос был отличный, ведь денег у нас не было от слова совсем. Быть альфонсом у знойной красотки мне совершенно не хотелось, но вопрос с жильём — это всегда вопрос денег, времени и желания. При наличии моего опыта я мог решить квартирный вопрос, исключив один пункт из этого списка, но никак не два. И, с учётом что время раздобыть уже точно не получится, значит придётся использовать Ариель. Поэтому, не долго думая, я коротко кивнул Леону, отчего его лицо просияло.

Девушка, видя наши перешёптывания, хитро улыбнулась, запустила руку в складки одежды и достала небольшой мешочек с монетами. Она нарочито небрежно покрутила его в пальцах, будто совершенно случайно давая нам понять, у кого здесь действительно есть деньги.

— Так что, под мостом ночевать будете? — как бы между делом поинтересовалась она, хлопнув большими зелёными глазами. Впрочем, в её взгляде мелькнуло такое откровенное ехидство, что было прекрасно понятно — она откровенно издевается.

Вот ведь засранка. И причём совершенно хладнокровно, без привычного девичьего кокетства. Может, она и правда куда менее проста, чем пытается казаться?

— Нет, под мостом не будем. Мы же не тролли, — саркастически пошутил я, на что несколько прохожих бросили на нас удивлённые взгляды.

— Может, вы меня поохраняете, а я заплачу за жильё? — изображая незаинтересованность предложила Ариель.

Предложение, в целом, было разумное. Собственно, примерно таким способом я и собирался решить проблему с ночлегом.

— Мы с огромной честью защитим тебя во время пребывания в этом незнакомом месте, — торжественно воскликнул Леон, явно окрылённый подобным предложением, на что она демонстративно закатила глаза.

— Хорошо, — устало сказал я. — Тогда идём в таверну — там должны быть комнаты для путников.

Ближайшая таверна встретила нас теплом, запахом тушёного мяса и тяжёлым взглядом хозяина. Это был крупный, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с перебитым носом, седыми висками и лицом, на котором будто бы никогда не бывала улыбка. Он протирал кружку тряпкой, но делал это с такой выправкой, что мне сразу стало ясно: передо мной не трактирщик по призванию, а военный, которого жизнь зачем-то занесла за стойку.

Он посмотрел на нас всего один раз — коротко, цепко, без суеты. Этого взгляда ему хватило, чтобы оценить нас.

— Добро пожаловать, — негромко сказал он хриплым голосом. — Для людей короны у нас всегда найдётся лучшая комната.

Я медленно оглядел помещение. Буквально пару деревенских мужиков тихо напивались за своими столиками, негромко что-то обсуждая. Тиое спокойное место — самое то для того, чтобы не привлекать внимание.

— Лучшая? — переспросил Леон, уже расправляя плечи и вытягиваясь так, будто его сейчас официально производят в рыцари. — Не зря я стал королевским стражником.

Я тут же пнул его сапогом.

— Новенький, — пояснил я хозяину. — Родственник сами понимаете кого.

Трактирщик чуть прищурился.

— Понимаю, — ответил он таким тоном, что стало ясно: либо действительно понимает, либо за свою жизнь научился делать вид, что понимает что угодно.

— Боюсь, жалования простых стражников не хватит на лучший номер, — осторожно сказал я. — Нам бы что-нибудь попроще.

Хозяин молча смотрел на меня пару секунд, будто что-то прикидывая. Потом коротко кивнул:

— С королевских стражников я денег не возьму.

Вот так. Без улыбок, без лишних поклонов, без какого-либо подобострастия. Слишком просто. Слишком уверенно. Так говорят не тогда, когда хотят понравиться, а когда что-то замышляют. Я слишком часто видел подобное выражение лица во время сделок, когда моих клиентов пытались как следует налюбить. Впрочем, сейчас я был не в том положении, чтобы воротить нос и отказываться от подобных предложений из-за моей подозрительности.

Комната оказалась просторной, чистой и с настоящими кроватями, а не соломой на полу. И моё чутьё все громче говорило о том, что что-то не так.

— Это подозрительно, — тихо сказал я, закрывая за нами дверь.

— Что именно? — удивился Леон.

— Всё, — ответил я. — Бесплатная лучшая комната. Ни одного лишнего вопроса. Ни одного косого взгляда. Никакого страха или ненависти к нам.

— А что мы им такого сделали, чтобы нас бояться или не любить? — искренне удивился Леон.

— Мы — ничего, — пожал я плечами. — Но такое уважительное отношение к стражникам… Обычно стражников либо бояться, либо ненавидят, но уж точно не обожают. Всё слишком просто, а в мире ничего не бывает слишком просто.

Уж я-то это знал как никто другой.

— Ариель, ну скажи ему, чтобы прекратил портить такой замечательный вечер, — вдруг обратился Леон к девушке.

Я уже приготовился услышать очередную язвительную фразочку, но девушка была непривычно серьёзна:

— Да, это очень странно. Обычно за пять минут разговора я слышу как минимум несколько сальностей в свой адрес, а этот тавернщик вёл себя так, словно перед ним стояла обычная деревенская баба.

Я посмотрел на неё внимательнее. Многие наверняка приняли бы эти слова за обычную женскую обиду: мол, кто-то посмел не признать её красоту и не пускать слюни при виде прекрасной девицы. Но я слишком хорошо видел людей, чтобы не заметить: Ариель, как и я, чуяла неладное. И от этого я проникался к ней неким уважением.

Леон же фыркнул, закатил глаза и махнул на нас рукой:

— Ну и сидите тогда тут, а я пойду проверю качество местного эля. В интересах службы, разумеется.

— Угу, службы алкоголизма, — пробормотал я, закрывая за ним дверь.

Была уже глубокая ночь, но я не мог сомкнуть глаз. Тишина в коридоре была какой-то неестественной, неправильной. Её нарушал лишь храп налакавшегося эля Леона, который даже не смог дойти до своей кровати и уснул прямо посреди комнаты в своих ненаглядных золотых доспехах.

И тут, между затяжными всхрапываниями лжестражника на полу, мой слух уловил едва заметный скрип половицы за дверью. А затем раздался аккуратный щелчок замка и шорох медленно закрывающегося засова.

Я резко открыл глаза и вскочил с кровати. До меня только сейчас дошло. Запах. Это был вовсе не камин. В воздухе отчётливо тянуло гарью.

Тавернщик спустился по скрипучей лестнице в сырой полутёмный подвал, держа в руке свечу. Её огонь нервно плясал по неровным каменным стенам и короткими вспышками выхватывал из темноты старые бочки, мешки с мукой и узкую лавку, на которой сидел молодой парень в дорожной одежде.

У него был холодный, умный взгляд голубых глаз, слишком жёсткий для человека его возраста.

Тавернщик поставил свечу на грубо сколоченный стол и коротко доложил:

— Они пришли.

Парень поднял голову:

— Сколько?

— Трое. Двое в доспехах королевской стражи. И красивая девушка, — сухо ответил мужчина.

Услышав это, Генрих слегка прищурился:

— Красивая девушка со стражниками?

— Да, причём очень подозрительная, — сухо ответил тавернщик. — Ведёт себя так, словно умнее всех. Так что-либо очередная дура, считающая себя сильно умной, либо действительно очень умна и мне не нравится ни один из вариантов.

Наследник медленно поднялся с лавки:

— Доспехи настоящие?

— С виду — да, — хмыкнул тавернщик.

— С виду… — тихо повторил Генрих. — С виду и стража была верна моему отцу.

Повисла короткая тишина. Было слышно, как тихо потрескивает фитиль свечи.

— Они спрашивали о чём-то конкретном? — продолжил он.

— Нет, якобы искали жильё. Говорили осторожно, смотрели слишком внимательно. Один из них всё время оценивал помещение, как перед штурмом. Второй болтливый. Третий… вернее третья — наблюдала и почти не открывала рта, — тавернщик словно читал отчёт. — Мне это не нравится. Вам надо уходить, вероятно они узнали об этом месте.

Генрих согласно кивнул:

— Думаю ты прав, если люди приходят случайно, они ведут себя иначе.

Тавернщик стоял ровно, почти по-военному, заложив руки за спину. В нём не было страха — только настороженность человека, который не верит в подобные совпадения.

— Я могу отправить их по ложному следу, — сказал он спокойно. — Дать понять, что вы уехали.

— Нет, — спокойно ответил Генрих. — Если они пришли именно сюда, значит знают обо мне. Полумеры тут не помогут.

Тавернщик молчал. Он и сам понимал, что наследник прав.

— Отец жив, — тихо сказал Генрих. — И только я знаю, где он скрывается и как его найти. Если меня схватят, заговорщики рано или поздно доберутся до него. Я не могу позволить им сделать это.

Тавернщик чуть наклонил голову:

— Что прикажете?

Наследник посмотрел ему прямо в глаза:

— Запри их в комнате пока они будут спать и подожги таверну.

Ни один мускул не дрогнул на лице тавернщика. Только пальцы чуть сильнее сжались за спиной.

— Вместе с домом? — уточнил он.

— Пожар — обычное дело в этих местах. Сухая крыша, свеча опрокинулась… Одним словом — несчастный случай, — с ледяным спокойствием произнёс наследник. — Ну а если это действительно обычные стражники…

— Значит, они выбрали неудачное время и место для ночлега, — безэмоционально кивнул тавернщик.

Он принял приказ Генриха сомнений и угрызений совести. Его единственной целью и миссией была защита наследника в случае угрозы и сейчас был именно подобная ситуация.

Старый вояка был верным цепным псом короля Алгора Шестого. Его непокорный характер и непризнание военной иерархии не позволили сделать карьеру среди золотых доспехов, вместо этого наградив его целой россыпью врагов. Но Альгор хорошо относился к нему, именно поэтому дал ему новую жизнь вдали от столичных интриг и суеты. Король подарил Варусу эту таверну и отдал один единственный приказ: ждать и быть готовым, что однажды здесь появится сам Георг или его сын — Генрих. И если это произойдёт — сделать всё что потребуется, чтобы защитить их.

Генрих тем временем сделал шаг ближе и уже мягче сказал:

— Если я ошибаюсь, погибнут трое чужаков. Если ошибаешься ты — погибнет всё королевство.

После этих слов он положил руку тавернщику на плечо. Не как мальчишка, ищущий защиты, а как человек, который привык приказывать.

— Будет исполнено, — коротко кивнул Варус.

— Как закончишь здесь — я буду ждать тебя у выезда в сторону Тира, — сказал наследник, собирая вещи в дорожную сумку.

— Вы уверены? Там может быть опасно, — нахмурился тавернщик, на что Генрих строго произнёс:

— Чем дальше от людей мы будем находиться — тем безопаснее для нас.

Я вскочил с кровати и принюхался. Нет, мне не показалось — мы, блин, горим!

В два шага оказался у двери. Дёрнул ручку, навалился плечом — всё бесполезно. За деревом отчётливо ощущался металлический засов. Мы были заперли снаружи. Да это не просто пожар, меня опять пытаются сжечь!

Окна. Я метнулся туда и тут же почувствовал, как внутри что-то неприятно ёкнуло. Толстые кованые прутья были вмурованы прямо в каменную кладку. Может, это здание когда-то была тюрьмой? Уж больно монументально выглядели решётки. В любом случае было ясно — через окна не вылезти. Мы в заднице, точнее — в западне…

Я чувствовал что с каждой секундой пол становился всё горячее. И что-то мне подсказывало, что в этом мире ещё не додумались до технологии тёплых полов. А значит, прямо под нашими ногами разгоралось пламя, которое очень скоро превратит эту уютную комнату в духовку. Запах гари, поначалу почти незаметный, теперь начинал щипать горло и нос, а из щелей между досками потихоньку начал сочиться сизый дым.

Вот тебе и бесплатная комната, Макс. Вот тебе и «для людей короны у нас всегда найдётся лучшее». Я ведь чувствовал, что здесь что-то не так. Чувствовал с первой секунды, как этот тавернщик посмотрел на нас своим коротким, цепким взглядом. Слишком любезный. Ни одного вопроса, ни одного лишнего слова…

Заговорщики. Он наверняка из их людей. Каким-то образом раскусил, что мы ряженые, и решил не рисковать. Ну а что — поджёг таверну, списал на несчастный случай, и концы в воду. Точнее, в огонь. Элегантно, если подумать. Куда элегантнее, чем притворяться бомжом и вонзать нож в спину.

Впрочем, размышлять об элегантности чужих злодеяний, стоя в комнате, которая вот-вот превратится в крематорий, было не лучшим использованием моего времени.

Я развернулся к Леону. Пьяный рыцарь лежал на полу в полном комплекте золотых доспехов и мирно сопел, пуская пузыри. Схватив его за наплечники, я начал трясти:

— Лёня! Подъём! Горим!

— Ну ма-а-а-ам, ещё пять минуточек… — промычал он.

— Какие, на хрен, минуточки⁈ — рявкнул я и влепил ему звонкую пощёчину.

Леон распахнул глаза, несколько секунд бессмысленно таращился в потолок, а затем он уловил запах дыма. Лицо парня мгновенно вытянулось.

— Мы горим⁈ — воскликнул он, мгновенно трезвея.

— Нет блин, это я камин растопил, чтобы тебе уютнее спалось, — не удержался я от сарказма.

Ариель же уже стояла у стены, полностью одетая и собранная. Она оценивающе разглядывала дверь, потом решётку на окне, потом снова дверь с таким видом, будто решала головоломку, а не стояла в горящем здании. На её лице было привычное усталое раздражение, но впервые за всё время нашего знакомства я заметил кое-что ещё. За маской ледяного спокойствия прятался страх. Настоящий, живой страх. Она изо всех сил старалась его не показывать, но пальцы, чуть сильнее сжимавшие ткань рукава, выдавали её.

Это меня по-настоящему напрягло. Потому что если боится даже та, что ни разу не дрогнула ни перед тремя мужиками на дороге, ни перед стражниками — значит, дела наши действительно плохи.

— А-а-а-а! Мы все умрём! — завопил Леон, мечась по комнате и хватаясь за всё подряд.

— Лёня, заткнись, — бросил я, пытаясь сосредоточиться.

— Мы все сгорим заживо! Какая ужасная смерть!

Я молча развернулся и прописал ему увесистого леща. Звонкий шлепок отдался болью в моей руке, но зато Леон наконец замолчал. На целых три секунды.

— За что⁈ — обиженно протянул он.

— За то, что мешаешь думать, — отрезал я.

Думать. Надо думать. Дверь заперта снаружи, окна зарешёчены, пол раскаляется. Стены каменные. Времени — катастрофически мало. Дым уже начал просачиваться сквозь щели в половицах.

Мой взгляд невольно вернулся к Леону. Он стоял посреди комнаты в полном золотом доспехе и хлопал глазами. Семьдесят–восемьдесят килограммов живого веса плюс килограммов двадцать–тридцать металла. Ходячий таран.

Я оценил дверь: мощная, дубовая. Нет, Макс. Это идиотская идея. Он просто расплющит себе последние мозги и добавит к списку наших проблем ещё и контузию. Хотя, учитывая то, что он иногда несёт, вряд ли мы заметим разницу.

Но, видимо, Леон был иного мнения. Потому что в следующую секунду, не дожидаясь ни моих инструкций, ни здравого смысла, этот полоумный рыцарь издал боевой клич:

— Я. Не. Хочу. Умира-а-ать!

С этими словами он пронёсся мимо меня и со всей дури врезался в дверь.

Удар был чудовищный: комната вздрогнула, а с потолка посыпалась пыль. Я даже на секунду поверил, что сработало.

Но нет, не сработало.

Дверь стояла как стояла. А вот Леон — уже нет. Он лежал на полу, нелепо раскинув руки в стороны, и смотрел в потолок остекленевшим взглядом.

— Тут не выйти, — тихо простонал он.

— Да неужели, — буркнул я, помогая ему подняться. — Кто бы мог подумать.

Пол под ногами был уже не просто тёплым — он был горячим. Сквозь щели между досками струился дым, а снизу доносилось зловещее потрескивание. Времени оставалось совсем мало.

Ну же, Макс, думай. Дар земли? Бесполезен. Под ногами — дерево, стены — камень. Ни грамма земли, да даже если бы я каким-то чудом добрался до фундамента, мой дар сейчас с трудом делает лунки сантиметров по тридцать. Чем это может помочь?

Я обвёл комнату взглядом. Кровати, тряпки, доспехи, дверь… Дверь!

— Нам нужен ещё один пожар, — воскликнул я.

Леон посмотрел на меня так, будто я только что предложил тушить огонь керосином. И это отчасти так и было.

— Ещё один пожар⁈ — взвизгнул он. — Ты уже дыма надышался?

Ариель тоже чуть приподняла бровь, но промолчала, ожидая объяснений.

— Мы подожжём дверь, — сказал я, уже стаскивая с Леона часть доспеха.

— Подожжём дверь? — уточнил Леон тоном человека, который хочет убедиться, что правильно понял масштаб безумия.

— Именно, — кивнул я.

— А смысл? — подала голос Ариель. — Пока дверь прогорит, мы задохнёмся.

— Задохнёмся, если будем жечь всю дверь, — согласился я. — Но нам не нужна вся дверь. Нам нужно прожечь одно конкретное место — там, где крепится засов.

Я приложил полукруглый лат к дверному полотну, прижав его краями к дереву. Получилось что-то вроде половины трубы, плотно прилегающего к поверхности.

— Набиваем внутрь тряпки, поджигаем через щель снизу, — быстро объяснил я. — Жар пойдёт вверх и в сторону дверного полотна, а не в комнату. Будет что-то вроде дымохода, создающего тягу. Внутри будет такая температура, что дерево прогорит в разы быстрее, чем если просто поднести факел.

Ариель посмотрела на конструкцию, потом на меня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Лёня, тряпки! Всё что найдёшь: простыни, матрас, рви и тащи сюда! — скомандовал я.

Впервые за всё время Леон не стал спорить. Меньше чем через минуту мы плотно набили пространство между латом и дверью обрывками ткани. Я выдрал из кроватной рамы кусок сухого дерева, поджёг его от уже тлеющих половиц и сунул в щель снизу.

Тряпки быстро загорелись. Жар ударил в лат, отразился от него и сконцентрировался на крошечном участке двери. Я слышал, как дерево зашипело, затрещало, а вокруг краёв доспеха потянулись тонкие струйки дыма. Я позволил себе улыбнуться — система работала.

Но дыма стало заметно больше. Он валил и снизу, из-под половиц, и от нашей конструкции, растекаясь по комнате удушливым облаком. Я уже готовился к тому, что дышать станет совсем невозможно, как вдруг заметил странное: воздух будто бы стал чуть легче. Дым никуда не делся, но каждый вдох давался не так тяжело, как секунду назад. Списав это на адреналин, я продолжил следить за дверью.

Прошло полминуты, может минута. Дверь под латой темнела и истончалась на глазах. Запах палёного дерева смешался с удушливой гарью, поднимающейся снизу. Дышать становилось всё тяжелее. Я опустился на корточки — внизу воздух был чуть чище и увидел, что Ариель уже сделала то же самое. Леон же стоял в полный рост и кашлял так, что его, казалось, сейчас выплюнет лёгкие.

— Лёня, вниз, — прохрипел я.

Он рухнул на колени.

— С-сколько ещё? — выдавил он между приступами кашля.

Я посмотрел на дверь. Дерево под латой прогорело уже на пару сантиметров. Ещё немного и…

Но внезапно половица справа от меня с треском просела. Из образовавшейся дыры вырвался столб огня и жара, заставив нас отпрянуть к стене. Комната наполнялась дымом с пугающей скоростью. Я уже почти не видел Леона, хотя тот был в паре метров от меня.

Голова кружилась, лёгкие горели, я чувствовал, как голова становится ватной и начинает кружиться.

Я видел, что план работает. Дверь прогорала именно там, где нужно. Но времени не хватало. Буквально минуты, может полминуты — и всё. Обидно, ведь всё было правильно, всё должно было сработать. Просто не хватило этого чёртового времени.

И тут воздух снова изменился. Стал влажным, тяжёлым и самое главное — пригодным для дыхания. Лёгкие обожгло, но это была не боль, а облегчение. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как голова чуть прояснилась.

Этого хватило. Собрав последние силы, я поднялся на ноги и ударил по двери. Обугленное полотно в месте крепления засова треснуло, но выдержало. Я ударил ещё раз, затем ещё. На третьем ударе дерево с хрустом разлетелось в щепки, открывая нам путь к свободе.

— Уходим! — крикнул я.

Леон вскочил на ноги и бросился к выходу, а я обернулся к Ариель. Она стояла посреди комнаты с закрытыми глазами и вытянутыми вперёд руками. С потолка едва заметно капала вода. Мокрые волосы прилипли к её лицу, одежда промокла.

— Ты обладаешь магией… — тихо протянул я.

Она подняла на меня усталый взгляд, а потом стянула с головы повязку, которую ни разу не снимала за всё время нашего знакомства. Ткань соскользнула вниз и я увидел их.

Длинные, острые уши, чуть выступающие из-за мокрых прядей волос.

Казармы королевской стражи. Столица.

Командующий молча слушал доклад, и с каждым услышанным словом его брови поднимались всё выше.

— … и тогда они окружили нас со всех сторон, — вдохновенно рассказывал старший офицер Хорак, активно жестикулируя. — Человек сорок, не меньше. Вооружены до зубов: вилы, топоры, факелы. Глаза безумные, пена изо рта — сектанты, одним словом. Чёртовы фанатики этого их Гертога.

Командующий перевёл взгляд на молодого рекрута Алгора, стоявшего чуть поодаль. Тот смотрел на старшего офицера с таким же удивлённым взглядом.

— Продолжай, — сухо сказал командующий.

— Мы сражались как львы! — Хорак ударил себя кулаком в грудь. — Я лично уложил шестерых… или даже семерых — в пылу битвы сложно считать. Но их было слишком много. Они стащили нас с лошадей, сорвали доспехи и хотели сжечь на ритуальном костре. Но мы вырвались! Голыми руками пробились через толпу обезумевших язычников и…

— Голыми руками, — скептически повторил командующий.

— Так точно! — кивнул офицер.

— Без доспехов? — нахмурился тот.

— Без доспехов, ваше превосходительство, — мгновенно подтвердил Хорак.

— И без лошадей… — командующий недоверчиво наклонил голову.

— Лошади… — старший офицер на секунду замялся. — Лошади героически пали в бою.

Командующий откинулся на спинку кресла и некоторое время просто молча разглядывал стоящего перед ним офицера. Тот был бос, одет в крестьянскую рубаху на два размера меньше, отчего напоминал колбасу, перетянутую верёвкой. Его лицо не было похоже на лицо человек, якобы прошедшего через битву с сорока фанатиками, скорее — словно он упал с лошади на полном скаку.

— Рекрут, — командующий перевёл взгляд на Алгора. — Так всё и было?

Алгор поднял голову и коротко посмотрел на Хорака. Тот в ответ метнул ему такой свирепый взгляд, что в нём отчётливо читалось: «Подтверди, или я тебе устрою битву похуже той, что только что выдумал».

— Нет. Наши лошади споткнулись на ровной дороге и мы упали, — ответил рекрут, не обращая внимания на старшего офицера, который сейчас, кажется, был готов придушить его прямо в кабинете командующего. — Когда очнулись, доспехи и лошади были украдены. А наши ноги оказались закопаны в землю по колено.

— Закопаны? — нахмурился командующий.

— Именно. Мы не сразу это поняли. Хорак решил, что ему отрубили ноги и потерял сознание. Два раза, — уточнил рекрут.

Старший офицер издал звук, отдалённо напоминающий скулёж раненого животного.

— Перед тем, как лошади упали, мы видели троих путников на дороге, — невозмутимо продолжал молодой рекрут. — Двое мужчин и женщина. Один из мужчин был молодой, болтливый, махал нам руками. Второй держался спокойно, осматривал нас оценивающе.

— И? — подался вперёд командующий.

— Когда мы очнулись, их уже не было. Дорога вела в сторону Шерина, — чётко отвечал Алгор.

Командующий забарабанил пальцами по столу:

— Ты думаешь, это они?

— Думаю, что трое путников, после встречи с которыми мы лишились лошадей и доспехов, а наши ноги оказались вкопаны в землю, заслуживают как минимум проверки, — ровным голосом ответил Алгор.

— Шерин… — медленно протянул командующий. — Туда больше двух дней пути. Ты уверен?

— Уверен, — кивнул Алгор. — Дядя всегда учил меня доверять чутью и думать головой. А чутьё говорит, что надо туда.

Командующий хмуро посмотрел на молодого рекрута, затем на жалкое зрелище, представлявшее собой Хорака, который сейчас усердно разглядывал свои босые ноги.

— Хорошо, — резюмировал он. — Отдыхайте, высыпайтесь, ешьте, а на рассвете выдвигайтесь в Шерин.

Алгор коротко кивнул и развернулся к выходу. Но командующий окликнул его:

— Рекрут. На этот раз я дам вам сопровождение, — сказал он, а затем бросил уничтожающий взгляд на старшего офицера и добавил: — На случай, если снова нападут крестьяне.

Хорак втянул голову в плечи и поспешил выйти из кабинета, пока командующий не передумал и не закопал его самого. Причём не по колено, а значительно глубже.

Я застыл. В голове разом пронеслось: странное спокойствие в любых ситуациях, нечеловеческая красота, отстранённость, скрытность, история с наследством, которая была слишком нелепой, чтобы быть правдой.

И тут до меня дошло. Тот момент, когда дышать вдруг стало легче, хотя не должно было. Я списал это на адреналин, но это был не адреналин. Это была она. Она увлажняла воздух с самого начала — тихо, незаметно, по чуть-чуть. Делала ровно столько, чтобы мы не задохнулись, но недостаточно, чтобы выдать себя. Тянула до последнего, надеясь, что мой план сработает без её вмешательства. И только когда стало ясно, что мы не успеваем — перестала прятаться.

— Довольны? — устало спросила она, встретив мой взгляд. В её голосе не было вызова. Только смирение существа, которое слишком долго прятало то, что прятать уже не было сил.

За спиной раздался восторженный вопль Леона, который, видимо, тоже обернулся:

— Настоящая эльфийка! Я знал! Я ЗНАЛ! Вот это да! Максимус, ты видишь⁈ У неё уши! УШИ!

Я смотрел на неё и молчал. Внутри боролись два чувства: удивление, которое я не ожидал испытать, и спокойная, почти привычная уверенность в том, что я с самого начала знал — эта девушка совсем не та, за кого себя выдаёт.

— Уши… — заворожённо повторил Леон и потянулся к ним рукой.

Ариель перехватила его запястье с такой скоростью, что парень не успел даже моргнуть.

— Ещё раз потянешься — останешься без руки, — ледяным тоном предупредила она.

— Понял, — пискнул Леон и отдёрнул руку, но восторг в его глазах не угас ни на каплю.

— Уходим, — скомандовал я. — Восхищаться будешь снаружи. Желательно подальше отсюда.

Мы выбрались из таверны через чёрный ход. Здание вовсю полыхало — огонь уже добрался до крыши. Улица пока что была пуста, но долго это не продлится. Нам не стоило попадаться местным на глаза рядом с горящей таверной, из которой мы только что выбрались.

Мы отошли к ручью на окраине, подальше от чужих глаз и ушей и сели на берегу. Точнее, мы с Ариель сели. Леон же стоял напротив и не сводил с девушки сияющего взгляда.

— Хватит на меня таращиться, — не поворачивая головы, бросила она.

Леон вздрогнул и поспешно отвёл глаза. Секунды на полторы.

Повисла тишина. Я ждал и не давил, не задавал вопросов. За годы работы с людьми я усвоил одно простое правило: когда человек готов рассказать правду, лучшее, что ты можешь сделать — это просто помолчать.

— Да, я эльфийка, — наконец сказала она, глядя на воду. — Полагаю, вы догадываетесь, почему я это скрываю.

— Догадываюсь, — кивнул я.

Конечно же я не знал почему, но не нужно быть гением, чтобы предположить: средневековье, фанатики и сектанты на каждом шагу, людей жгут и за меньшее. Несложно представить, что будет с эльфийкой, которая к тому же владеет магией.

— Люди боятся нас и крайне недружелюбны, — холодно сказала она, машинально заправляя мокрые волосы за уши, а затем одела привычную повязку, скрыв острые кончики нечеловеческих ушей. — В лучшем случае — косые взгляды и шёпот за спиной. В худшем…

Она не договорила, но и так было понятно.

— Твоя тайна останется с нами, — спокойно сказал я.

Ариель посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, а потом чуть кивнула.

— Тебе я верю, — сказала она, а затем перевела глаза на Леона, который снова уставился на неё с полуоткрытым ртом. — А вот насчёт него не уверена.

— Что? Я? Да я могила! — мгновенно встрепенулся он. — Клянусь честью будущего рыцаря, что никому, никогда, ни при каких обстоятельствах…

— Лёня, — перебил я.

— Что? — буркнул он.

— Ты сейчас клянёшься хранить тайну так громко, что тебя слышно из соседней деревни, — улыбнулся я.

Он осёкся, огляделся по сторонам и виновато понизил тон до громкого шёпота:

— Клянусь, что сохраню твою тайну пусть даже ценой своей жизни.

Ариель посмотрела на него, потом на меня и тяжело выдохнула.

— Он болтливый, но преданный, — попытался приободрить её я. — А в наше время это куда важнее.

Леон просиял так, будто из всех комплиментов, что он слышал в жизни, этот оказался самым ценным.

Шерин

Когда мы вернулись, конник сидел на том же ведре, в той же позе и с тем же выражением лица. Мне даже показалось, что он вообще не вставал с места, отчего я недоверчиво взглянул на Леона. Но затем мужчина бросил чуть удивлённый, но довольный взгляд на него и я понял, что Леон не врал.

— Опять ты, — буркнул конник, переведя взгляд на меня. — Денег накопил?

— Есть предложение получше, — сказал я.

— Лучше денег бывает только больше денег, — философски заметил он.

— У тебя есть дом на окраине. Дом твоего отца, Варена, так? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией. — И ты не можешь его продать, потому что весь Шерин считает его проклятым?

Конник посмотрел на меня с интересом, точнее с подозрением, но для начала и это неплохо.

— Допустим, и что? — медленно сказал он, а затем недовольно взглянул на Леона с немым выражением «ну ты и болтун».

— Я продам его дороже, чем ты рассчитывал, а разницу между ценой продажи и стоимостью трёх лошадей оставишь себе.

Он молчал секунд пять, словно ведя эти сложные расчёты, а потом хмыкнул:

— Парень, этот дом никто не купит даже за пять золотых. Люди обходят его стороной, а последний бродяга, что решился там переночевать, утром бежал до городских ворот не оглядываясь. За сколько ты собрался его продавать?

— За полную стоимость, — спокойно ответил я.

— Ты либо самый умный человек, которого я встречал, либо самый безумный, — покачал он головой.

— Обычно это одно и то же, — пожал я плечами. — Значит так: если я продаю дом за пятьсот золотых или больше, ты отдаёшь нам трёх лошадей. Если не продаю — ты всё равно ничем не рискуешь.

Он молчал, что-то прикидывая в голове. Я видел, как в его глазах борются скептицизм и надежда. Скептицизм побеждал, но надежда не сдавалась.

— За пятьсот… — повторил он, словно пробуя цифру на вкус. — Знаешь что, если ты продашь эту развалину за пятьсот золотых, я тебе не только лошадей дам, но ещё и сверху доплачу, потому что это будет чудо почище любого проклятия.

— Договорились, — протянул я ему руку.

Он посмотрел на неё, потом на меня и крепко пожал.

— Договорились, — сказал он. — Но учти: я ни в какие чудеса не верю. Так что когда у тебя не выйдет — готовь шестьдесят золотых за лошадей и без них ко мне даже не суйся.

В этот момент Леон, который всё это время стоял за моей спиной и на удивление молчал, вдруг сделал шаг вперёд.

— А за скромную плату в пять золотых, — хитро начал он, — я могу помочь решить твою другую проблему. Ну, ту самую. С потенц…

Он не успел договорить. Конник побагровел, вскочил с ведра и схватил Леона за шею.

— Ты! — прорычал он. — Я тебя элем угощал, самое сокровенное рассказывал, а ты…

Леон захрипел, закашлялся, а затем вырвался из могучей хватки и сиганул прочь:

— Бежим!

— Стоять, — рявкнул я, схватив Леона за шиворот, а рвущегося его задушить конника — за плечо. — Никто никуда не бежит и никого не душит.

Я повернулся к коннику и спокойно добавил:

— Он идиот, но сделка в силе?

Конник тяжело дышал, не сводя глаз с Леона, а потом тихо прошипел:

— В силе. Но если этот болтун хоть одному человеку…

— Не расскажет, — заверил я. — Он умеет хранить тайны.

Ариель за моей спиной тихо фыркнула, но промолчала.

— Ключи от дома, — протянул я руку.

Конник достал из-за пояса связку ржавых ключей и бросил мне:

— Забирай эту проклятую развалину. Надеюсь тамошние призраки отрежут этому треплу его длинный язык.

Мы развернулись и пошли в сторону окраины. Леон семенил рядом и виновато поглядывал то на меня, то назад на конника.

— Максимус, я же хотел как лучше, — промямлил он.

— Лёня, — не оборачиваясь, сказал я. — Если ты ещё раз произнесёшь слово «потенция» в радиусе километра от этого человека, то уверяю, проблемы с ней начнутся уже у тебя.

Леон нервно сглотнул и снова оглянулся назад. До самого дома он не проронил ни слова и это определённо был рекорд.

Ночное небо было ясным. Полная луна освещала пустое поле за домом.

Я размял плечи, хрустнул костяшками пальцев и принялся за работу. Земля под моими ногами дрогнула и появилась небольшая лунка.

— Отлично… — пробормотал я. — А теперь попробуем вот так…

Я начал экспериментировать: глубже, шире, длиннее. Где-то делал траншею, где-то круглую яму, где-то вытягивал полоску земли. Пробовал создать максимально глубокий пролом, пробовал делать сложные формы.

Через несколько минут я тяжело задышал, голова закружилась, а из носа пошла кровь.

— Уф-ф-ф, надо сделать перерыв, — тихо сказал я сам себе, запрокинув голову вверх.

Уняв головокружение, я уже собирался уходить. Отойдя в сторону, я окинул взглядом результат и встал как вкопанный.

Поле выглядело странно и как-то… знакомо. Лунки располагались полукругом. В центре — большая выемка. По бокам — две длинные полосы. Я медленно наклонил голову.

— Это ведь… — я сделал два шага в сторону и посмотрел под другим ракурсом. — Ну точно!

Поле выглядело как след от приземления космического корабля. Интересно, что подумают местные жители утром? Провидение богов? Знак свыше? Или опять обвинят чужаков?

— Да я прям супергерой — «Человек-крот», — хмыкнул я, видя масштаб сотворённого безобразия. Суперсила — копать. Очень полезно на стройке. Или кладбище…

Я поёжился от этих мыслей и решил ещё немного потренироваться, а заодно разрушить получившийся рисунок, чтобы не смущать местных.

И вот, сделав за раз достаточно глубокую яму, я успел подумать о том, что мой дар явно прогрессирует, как внезапно земля под ногами затряслась.

— Твою ма-а-а-ать, — выругался я, когда почувствовал пустоту под ногами.

Почва просела, а затем провалилась вниз, увлекая меня следом.

БУХ! — плюхнулся я на рыхлую землю, пролетев метров пять, не больше.

Полежав несколько секунд, я дождался, когда восстановится сбитое от удара дыхание. Затем медленно пошевелил всеми конечностями и с облегчением выдохнул — обошёлся без травм. Могу лишь догадываться какой тут уровень медицины, так что ломать что-то крайне бы не хотелось.

Неужели я настолько силён, что ненароком создал всё это? Может Богиня вовсе и не лукавила, называя этот дар Повелителем тверди?

Но моё зрение адаптировалось к тусклому свету, что проникал сюда через созданный мной пролом, и я понял что нахожусь в тоннеле. Причём сделанном явно давно и с толком. Подпорные балки, укрепления, чёткие формы — кто-то очень постарался, создавая это.

Осторожно поднявшись, я огляделся. Тоннель расходился в две стороны и непроглядная тьма была в каждом из направлений.

— Эх, — вздохнул я. — Сейчас бы фонарик… да хотя бы зажигалку…

Здравый смысл кричал что надо выбираться наружу, а чутьё и любопытство требовали пойти и исследовать находку.

Пожалуй, можно немного пройти и осмотреться, главное не упускать из виду пролом, потому как если тут будут развилки…

Я осторожно пошёл вперёд, на ощупь касаясь стен. Настоящий тоннель. Откуда он тут и для чего нужен? Да ещё и такой низкий и неудобный? Метр за метром я продвигался всё дальше, периодически оборачиваясь назад, чтобы проверить, не исчез ли свет из пролома. Было сложно оценивать расстояние, но мне казалось, что я прошёл уже несколько сотен метров, как вдруг обо что-то запнулся.

— Ай, блин! — воскликнул я, потеряв равновесие и упав.

Под руками что-то рассыпалось. Я взял предмет и начал его ощупывать. Продолговатый. Сантиметров пятнадцать длиной, упругий, чуть шершавый… Не будь я в средневековье, подумал бы чего не то.

— Морковь? Что за ерунда? — воскликнул я и мгновенно замер, потому что услышал чьи-то голоса рядом.

Рынок. Чуть раньше

— Ну что, вижу хороший выдался денёк? — раздался голос из тени, когда продавец закрыл ставни своего лотка и уже собрался идти домой.

Он пересчитал несколько серебряников, довольно хмыкнул и спрятал их в мешочек за пазухой:

— Очень хороший.

Вышедший из вечернего сумрака сутулый крестьянин хмыкнул:

— Смотрю деревенские как обычно: чуть дефицит — сразу бегут скупать всё что осталось. И плевать на цены.

Следом из-за угла показалось ещё пара крестьян и направились в сторону лотка.

— Ну что Эл, опять весь день сетовал на пропавший урожай? — спросил невысокий коренастый мужичок, пожимая руку продавцу.

— Конечно, а что мне ещё говорить? — усмехнулся тот. — У нас на днях сбор урожая, а большую часть украли. Было бы странно, если бы я не возмущался.

Все стоящие одобрительно закивали головами.

— Завтра ночью надо будет забрать всё из схрона и тайно вывезти из города, — строго сказал коренастый крестьянин. — Я отвезу всё в Лискон. У них там опять вроде как проблемы с засухой были и удастся сбыть наши продукты по тройной цене.

— Как в этот раз удачно вышло с приездом этих чужаков, — добавил продавец.

Коренастый крестьянин приподнял бровь:

— Это ты про тех троих, что в сгоревшей таверне ночевали?

— Ага. Мы уже второй день распускаем слухи, будто бы это они украли продукты, — довольно потёр руки продавец. — Людям нужен козёл отпущения, а тут сразу трое чужаков, которые ещё и в проклятый дом заселились. Лучше и не придумаешь.

Собравшиеся мужики загоготали.

Крестьянин довольно хмыкнул:

— Люди любят обвинять чужаков. Нам с вами благоволят Боги.

Он сплюнул и добавил:

— Товара много. Понадобится много рук, так что завтра ночью всем быть на месте.

Продавец ещё раз посмотрел на тёмную дорогу, ведущую к окраине деревни. Туда, где стоял старый дом Варена.

— Мне даже жаль этих путников, — тихо сказал он. — Впрочем, никто их не заставлял приезжать сюда.

Проклятый дом Варена

Леон представлял жизнь рыцарей совершенно иначе. Турниры, поединки, путешествия, героические спасения принцесс. На деле же…

Он битый час сидел на жёсткой лавке в доме, который был проклят. Доспехи мешались, скрипели, копьё упиралось в потолок. Да ещё этот проклятый гульфик нещадно натирал.

И зачем я выдул столько травяного отвара, — корил себя он, нервно стуча ногой по полу.

Сидящая напротив Ари спокойно пила тот же отвар и уже клевала носом.

В доме стояла полнейшая тишина, не считая нервного стука ноги Леона.

— Ты слышал? — вдруг встрепенулась Ари, и уши под повязкой заметно шевельнулись.

Парень поёрзал. Он прекрасно услышал какой-то звук где-то рядом.

— Ну и где Максимус, когда он так нужен? — недовольно пробормотал он.

— Тихо, — шикнула на него эльфийка, медленно поднявшись и пытаясь определить источник звука.

Леон нервно ходил по комнате:

— Это проклятие, это точно проклятие…

— Проклятий не существует, — закатила глаза Ари. — Сколько раз повторять?

— А вот и существуют! — возмущённо вскинулся Леон.

— Заткнись, — коротко бросила она и он замер на полуслове.

Они оба молчали, не шевелясь и почти не дыша. И именно в этот момент донёсся новый звук: тихий, скрипучий — прямо под их ногами.

Щ-щ-щ-щ-щёлк!

— Я же говорил, что… — шепнул Леон.

— Неужели это действительно дух земли… — нахмурилась эльфийка, уже без сарказма в голосе.

Леон хотел опять возразить, но не стал, потому что шорохи повторились, но теперь стали громче. А потом ещё громче и ещё…

И тут ночную тишину прорезал лязг металла и в метре от них распахнулся потайной люк прямо в полу.

Из чёрного провала показалось что-то грязное, пыльное и совершенно непонятное.

— А-а-а-а-а-а! — завопил Леон.

— Дух земли, — выдохнула Ари и отступила назад.

Но Леон уже действовал. Страх — штука забавная: одних он парализует, других превращает в сумасшедших берсерков. Леон оказался из вторых — он перехватил копьё и с размаху огрел вылезающую тень древком по голове.

БАМ!

Повисла тишина.

— Леон, — холодно сказала Ари. — Ты только что ударил духа земли. Теперь он точно разгневается…

Леон тяжело дышал, держа копьё как дубину.

— А что он лезет к нам посреди ночи? — возмутился он.

Из тёмного провала донёсся голос:

— Лёня, ты дурак.

Леон выронил копьё и непонимающе посмотрел на эльфийку. Она сделала шаг к люку и заглянула внутрь.

— Максимус?

Загадочный тоннель

Я лежал на груде моркови, продолжая ощупывать пространство вокруг себя в кромешной темноте. Мои руки раз за разом натыкались на репу, на морковь, на картофелины.

— Спасибо, что не киви, — усмехнулся я.

Не нужно быть гением, чтобы понять — это схрон украденного урожая. Множество овощей, ещё недавно мирно росших на окрестных полях. Чем дальше я ощупывал пространство, тем сильнее поражался масштабу. Мешки. Десятки холщовых мешков, доверху набитых овощами.

Я замер, пытаясь осмыслить находку, и в этот момент сверху донеслись знакомые голоса:

— … проклятий не существует.

— А вот и существуют!

— Неужели это действительно дух земли…

Получается, я находился прямо под «проклятым» домом. И те звуки и голоса, что мы слышали по ночам, доносились отсюда. Кто-то ходил тут, складировал краденное прямо под нашими ногами.

— Вот значит какое ты, проклятие дома Варена, — усмехнулся я, сжимая в руках морковку.

В моей голове уже складывалась полная картина: заброшенный дом, слухи о проклятии, загадочные смерти прежних хозяев, странные ночные звуки и пропавший урожай.

Кто-то давно и успешно использовал этот тоннель, чтобы прятать украденные продукты, а мы случайно встали на пути этой тихой и весьма прибыльной схемы.

Я осторожно двинулся дальше, стараясь не задеть мешки. Руками ощупывал стены, пока ладонь не наткнулась на что-то деревянное. Проведя пальцами выше, я понял, что это лестница, ведущая наверх.

Я начал осторожно подниматься, стараясь не шуметь. Через несколько секунд пальцы нащупали над головой крышку металлического люка. Я медленно сдвинул тяжёлый засов и толкнул крышку — она поддалась.

Ещё немного усилия, и люк приоткрылся. Я начал выбираться наружу, когда внезапно тишину пронзил оглушительный визг:

— А-а-а-а-а-а-а.

Я подумал, что это кричит Ари, но тут же раздался её возглас:

— Дух земли!

Стоп. А кто тогда… Но закончить свою мысль я не успел, потому что внезапно что-то тяжёлое прилетело мне прямо в лоб.

БАМ!

Я потерял равновесие и полетел обратно вниз. Падение закончилось мягко — я приземлился в гору моркови, которая рассыпалась вокруг.

Несколько секунд я лежал молча, приходя в себя. Потом ощупал лоб и тихо произнёс:

— Лёня… ты дурак.

Едва выбравшись из тоннеля, я наградил нашего рыцаря гневным взглядом и сказал:

— Всё. Утро ночи мудренее. По кроватям.

— Что это значит? — спросила Ари.

— Это значит, — зевнул я. — Что мне нужно поспать, чтобы на свежую голову решить что дальше со всем этим делать.

Ари окинула меня взглядом с головы до ног:

— Тебе ещё нужно помыться, а то ты действительно похож на духа земли, да и пахнешь так же.

Леон рассмеялся. Я тоже улыбнулся — после моего подземного путешествия я действительно выглядел так, что мог бы напугать и настоящего призрака.

— Кстати, Ари, — сказал я, стряхивая землю с рукава. — Дух земли, значит?

Она даже не моргнула.

— Я сразу поняла, что это ты, — невозмутимо ответила она. — Просто подыгрывала, чтобы попугать Леона.

— Угу, — кивнул я и слегка улыбнулся.

Конечно поняла. Именно поэтому отступила назад и побледнела, но я решил не озвучивать это наблюдение. В конце концов, у каждого есть право на удобную версию событий.

Леон тем временем возмущённо ткнул в неё пальцем:

— Подыгрывала? Ты сама сказала «дух земли»! Я из-за тебя чуть Максимуса не убил!

— Во-первых, не чуть, а конкретно огрел по голове, — поправил я, ощупывая шишку на лбу. — Во-вторых, давайте закроем эту дыру и пойдём спать.

Мы прижали люк старым сундуком из кладовки. Правда Леону показалось этого мало и он навалил сверху пару тяжёлых мешков с тряпьём и на всякий случай поставил сверху стул. Конструкция выглядела так, будто её собирал человек без малейших инженерных знаний, но с огромным желанием, чтобы из подвала никто не вылез.

Он ещё раз пнул сундук ногой в доспехе, проверяя надёжность. Мы постояли, глядя на баррикаду.

— Думаешь, выдержит? — спросил Леон.

— От людей точно спасёт, — сказал я. — От духов земли — не уверен.

Утром, когда солнце уже вовсю светило в окна, мы втроём стояли у того самого люка.

— Максимус, ты ночью тако-о-ое пропустил! — с хитрой улыбкой на лице говорил Леон. — Из люка выбрался дух земли и я его огрел копьём!

Он воодушевлённо посмотрел на нас с Ари, видимо ожидая безудержного хохота после своей шутки, но в ответ получил лишь снисходительное покачивание ушастой головы.

— Ну-ну, в следующий раз получится, — улыбнувшись, похлопал я его по плечу, на что несостоявшийся комик лишь недовольно фыркнул.

— Ну что, — сказал я. — Открываем?

Леон кивнул и разобрал созданную ночью баррикаду.

Люк скрипнул и медленно открылся.

Через несколько минут мы уже спустились вниз с фонарём… вернее, с масляной лампой, которую он нашёл среди старого хлама в доме.

И вот тогда мы наконец смогли нормально осмотреть мою ночную находку. Тоннель оказался куда больше, чем мне показалось ночью ночью. Потолок был укреплён деревянными балками, стены аккуратно выровнены, а пол утрамбован так, будто по нему ходили уже десятки лет.

— Да это же целая дорога под землей, — присвистнул Леон.

Но больше всего поражали не тоннели, а продукты. Вернее их количество. Мешки стояли вдоль стен почти до потолка. Морковь, репа, картошка, лук, какие-то корнеплоды, названия которых я даже не знал.

— Тут половину деревни можно накормить, — цокнул языком Леон.

— Или устроить дефицит, панику и задрать цены… — сразу предположил я.

Годы работы в продажах выработали у меня нюх на подобные мутные схемы. И если в моём родном мире к подобному люди были привыкшие и мошенникам приходилось сильно изголяться, чтобы обдурить честных людей, то здесь…

Через некоторое время Леон, как человек практичный, заявил:

— Раз уж мы тут всё равно стоим… я возьму немного картошки.

— Только давай не сильно наглеть, — предупредил я.

— Конечно–конечно, — уверенно закивал он. — Я так, буквально парочку картофелин и морковок…

Через полчаса на кухне стоял огромный котёл. В нём варился суп, а рядом кипела картошка.

Я взял ложку, сделал глоток и блаженно закрыл глаза.

— Божественно… — сказал я, наслаждаясь потрясающим картофельным супом, особенно бесподобным на фоне омерзительной похлёбки из спаржи, что была вчера на ужин. — Леон, если у тебя не получится стать рыцарем, всегда можешь открыть таверну.

— Я стану величайшим рыцарем, — буркнул он.

— Или величайшим поваром, — саркастически заметила Ариель, таким образом делая ему комплимент.

Леон смотрел на нас и явно о чём-то думал.

— Нам нужно рассказать людям, — наконец сказал он. — Если они узнают, что продукты здесь, то перестанут думать, что это сделали мы.

Я медленно положил ложку и покачал головой:

— Категорически нет.

Он удивлённо посмотрел на меня:

— Почему?

— Потому что нам никто не поверит, — спокойно сказал я. — Урожай начал пропадать ровно тогда, когда мы появились в деревне. А если мы сейчас заявим, что случайно нашли весь этот запас под домом, где мы ночуем…

Я развёл руками и закончил свою мысль:

— … то это лишь убедит людей в том, что именно мы всё это и украли.

Леон хмыкнул и кивнул:

— И тогда нас точно сожгут.

Согласно кивнув, я начал загибать пальцы:

— Эти продукты притащили сюда те, кто не знает, что мы пытаемся продать этот дом. Это не сын бывшего владельца, не староста…

Ари саркастически заметила:

— Подозреваемых осталось всего около тысячи человек.

Я съел ещё пару ложек божественного супа и продолжил:

— Именно поэтому нужно поймать их с поличным.

Мои спутники нахмурились.

— Эти продукты долго тут лежать не будут, — объяснил я. — Раньше они вывозили их через дом Варена. Всё было идеально: дом пустой, никто не мешает, а теперь появились мы.

Леон медленно кивнул, начиная понимать.

— Причём мы появились в самый неподходящий для них момент, — кивнул я. — Поэтому они постараются забрать продукты как можно скорее. Пока мы не обнаружили продукты.

Леон недовольно вздохнул:

— Ты предлагаешь дежурить тут по ночам?

— Да, — сказал я.

А сам в этот момент подумал, что это даже удобно. Пока мы будем ловить ночных воров, я смогу спокойно продолжать тренироваться на ближайших полях.

И вот наступила ночь и наша странная команда заступила на дежурство у тайного люка на первом этаже. Мы вслушивались в тишину, которую нарушала лишь потрескиванием масляной лампы на столе, да редкий лай собак за окном.

Леон снова сидел в доспехе, причём в полном. Да ещё и таким серьёзным выражением лица, будто сейчас собирался отбивать осаду замка. Ещё вчера я бы обязательно отпустил пару язвительных комментариев, но сегодня не стал. Сегодня Леон был прав, потому что если ночью сюда кто-то и придёт, то это будут не призраки и не духи земли. Это будут люди, а люди, как показывает мой жизненный опыт, куда опаснее любых призраков и духов.

— Тихо… — прошептала Ари, чуть наклонив голову.

— Я и так молчу, — также шепотом буркнул Леон на что мы с эльфийкой хихикнули.

И вдруг эту тишину разорвал громкий стук. Кто-то колотил в дверь так, будто пытался выбить её. Мы переглянулись, и Леон крепче сжал копьё.

— Это они… — прошептал он.

— Сиди тут, — шепнул я ему, а сам поднялся и направился к двери.

Вряд ли бандиты стали бы стучаться, прежде чем нападать, а вот то, что это мог быть отвлекающий манёвр верилось больше.

Подойдя к двери, я отодвинул засов и открыл её и уже в следующую секунду понял, что всё пошло немного не по нашему плану.

На пороге стояла толпа. Человек двадцать, не меньше. Мужики с вилами, женщины с факелами, несколько подростков с палками. Все галдели, перебивали друг друга и выглядели так, будто пришли сюда не разговаривать, а решать проблему чисто средневековым способом.

— Это он! — раздался возглас мужчины.

— А вон и его подружка! — истерически закричала женщина с факелом, указывая мне за спину, где стояла Ари.

Шум поднялся мгновенно. Люди вновь принялись галдеть и кричать, перебивая друг друга. Я поднял руку, пытаясь хоть как-то навести порядок:

— Так, стоп. Давайте по очереди. А то я ничего не понимаю.

Но толпа, как известно, не очень любит порядок.

— Где Эл? — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Куда вы его дели?

— Он сегодня пропал, — вторили другие голоса.

Я нахмурился:

— Какой Эл?

Вперёд протолкалась женщина — та самая, что вчера стояла у овощного лотка. Она сердито ткнула пальцем сначала в меня, а потом в Ари:

— Это они! Я сама вчера видела их у лотка Эла!

Толпа загудела ещё громче.

— Он подозревал их в воровстве урожая, — продолжала она, распаляясь всё сильнее. — Вот они его и убили, а тело спрятали.

Я краем глаза увидел, как Ари чуть отступила назад. Она явно слегка нервничала и это было непривычно видеть. Я сделал небольшой шаг в сторону и заслонил её собой.

— Тихо, — властно сказал я. — Во-первых, никто никого не убивал.

— Откуда ты знаешь? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Потому что если бы я кого-то убил, — ответил я, — То сделал бы так, что никто бы меня не заподозрил.

Все на мгновение притихли и я уже громче добавил:

— Здесь нет никого кроме нас троих, так что забирайте свои факелы и проваливайте отсюда.

Из задних рядов донёсся мужской голос:

— Он ещё и угрожает, слыхали?

Люди тут же подхватили:

— Надо их связать!

— Судить!

Из задних рядов вновь раздался уже привычный выкрик:

— Сжечь!

Атмосфера мгновенно накалилась. Я прекрасно понимал, что люди пришли сюда не разговаривать, а действовать. Стоя на пороге и стараясь не показать ни капли страха, я смотрел на них, не отступая назад. Потому что понимал психологию толпы: если сейчас дать слабину — всё закончится очень быстро и очень плохо.

— Послушайте меня внимательно, — сказал я тихо, но так, чтобы услышали все.

Гул немного стих и люди внимательно посмотрели на меня.

Я открыл рот, чтобы произнести следующую фразу, но не успел это сделать. Сзади раздался громкий шум и из кухни вылетел высокий, сутулый мужчина.

В старом сарае посреди картофельного поля стояло трое крестьян. Прямо по центру покосившегося строения, между кучи старых бочек и наваленных досок, в полу был деревянный люк. Именно отсюда начинался тоннель, который служил для них тайной дорогой по вывозу продуктов с полей.

Когда они случайно обнаружили древний тоннель прямо под картофельным полем, то поначалу испугались. Вот только среди них был Джо. А Джо с детства не очень любил делиться едой. Каждый раз, когда он видел, как плоды его трудов скупают за сущие копейки, он негодовал. Но Шерин — маленькая деревня и сделать с этим он ничего не мог. Во всяком случае до того момента, когда его друг наткнулся на тоннель.

Джо мгновенно понял, что это их шанс. Вокруг всё было огорожено и защищено, тайно выкрасть большое количество овощей было невозможно, но через тоннель они легко выносили урожай. Второй выход нашёлся в доме Нестора, вот только старик оказался несговорчивым и пригрозил рассказать всё старосте.

Джо не испытывал угрызений совести, когда убил старика. А когда они с подельниками получили первую прибыль — то и вовсе забыл об этом «инциденте».

С тех пор кто бы ни пытался поселиться в том доме, они непременно выживали его оттуда. Вскоре дом купил Варен — он оказался сговорчивым мужиком и с ним было удобно работать. Жаль только, что он был стар и сердце не выдержало.

Стоящие в сарае мужики говорили вполголоса. В их голосах чувствовалось напряжение. Но только не у Джо — он привычно оглядел собравшихся и негромко сказал:

— Сегодня выносим всё.

Двое остальных переглянулись.

— Всё? — переспросил один из них.

Джо кивнул:

— Всё. Эти пришлые уже заселились в дом Варена. Кто знает, когда им взбредёт в голову полезть в подвал или начать копаться вокруг, поэтому сегодня тихо выносим всё по тоннелю до края деревни. Я нашёл ещё один выход у заброшенной каменоломни и уже подогнал туда телегу. Как только загрузим — сразу отправлюсь в Лискон.

Высокий крестьянин нахмурился:

— А где Эл?

— Может, его схватили? — осторожно предположил третий.

Джо фыркнул:

— Да брось. Эл небось опять налакался эля и валяется где-нибудь в кустах.

Все рассмеялись.

— Чёрт с ним. Вычтем из его доли, — махнул рукой Джо. — Тем более он и так своё заработал, продавая остатки по тройной цене.

Мысль о том, что им достанется больше денег, заметно улучшила настроение остальных.

— Хватит болтать, — сказал Джо и кивнул на люк. — За работу.

Они по одному спустились в тоннель. Узкий проход уходил в темноту, а слабый свет лампы освещал лишь ближайшие балки и земляные стены. Когда мужчины добрались до склада под домом Варена, они сразу поняли, что что-то не так — несколько мешков лежали разорванными, а морковь и картошка были рассыпаны по земле.

— Проклятие… — тихо выругался Джо. — Нас раскрыли.

И в этот момент прямо над их головами раздался голос:

— Я — ваше проклятие.

Мужики вздрогнули и подняли головы. Люк над ними резко распахнулся, и прямо сверху на них спрыгнул человек в доспехах. В тусклом свете лампы металлические пластины блеснули золотом.

На секунду в тоннеле повисла тишина.

— Королевский стражник? — испуганно выдохнул высокий мужик.

— Деревенские пожаловались в столицу? — прошептал другой.

Джо закатил глаза и сплюнул:

— Идиоты. Они просто украли доспехи. Никакой это не рыцарь.

С этими словами он вытащил нож из-за пазухи. Двое других последовали его примеру.

Леон выпрямился и ударил древком копья по земле:

— Я — настоящий рыцарь. Во всяком случае, точно им стану. И сейчас вы узнаете, что бывает с теми, кто встаёт у меня на пути.

— Парни, давайте-ка вскроем эту консервную банку, — процедил Джо, двигаясь прямо на него.

Драка началась мгновенно. Крестьяне были быстрыми и ловкими, их ножи мелькали в воздухе, но у них была серьёзная проблема — Леон был в доспехах. Первый удар ножа со звоном скользнул по нагруднику, второй царапнул наплечник, а третий застрял между пластинами.

— Всё ещё не верите, что я рыцарь? — ликующе произнёс Леон и попытался нанести удар древком копья.

Вот только длинное орудие задело низкий потолок тоннеля и вылетело у него из рук. Видя замешательство, крестьяне набросились разом и попытались вонзить лезвия в незащищённые зоны, которых у доспеха было хоть отбавляй.

Но Леон не собирался сдаваться. Он заблокировал летящий в него нож латной перчаткой и тут же нанёс удар по голове нападавшего. Металлические пластины вошли точно в лоб крестьянину, отчего тот пошатнулся и рухнул на спину.

Драка была сумбурной, грязной и совершенно непохожей на рыцарский поединок, о которых грезил Леон. Но это было по-настоящему. Он бился за свою жизнь и это было лучшей мотивацией из возможных.

— Валим! — крикнул Джо, держась за окровавленный нос.

Леон сбросил часть доспеха, которая больше мешала, чем помогала, и теперь дрался в полную силу. А драться он умел — с малых лет он тренировался, отрабатывая удары на старом дереве рядом с домом. Сейчас он понимал это как никогда — те тренировки не прошли даром.

Двое бандитов развернулись и бросились в темноту тоннеля. Остался только третий — высокий сутулый крестьянин. Он оказался зажат между Леоном и стеной из мешков с овощами.

Крестьянин огляделся и заметил над головой лестницу, ведущую в дом. Он рванул наверх, выскочил из люка, пробежал через кухню и вылетел в коридор.

— Блин… ну и попал, — тут же замер он.

На крыльце, преграждая ему выход стоял пришлый парень, а перед домом — толпа горожан с факелами и вилами.

Крестьянин тяжело выдохнул, оглядывая всю эту картину, а затем вдруг усмехнулся:

— Впрочем… так даже лучше.

Я стоял на крыльце, глядя на толпу с факелами и вилами, и пытался погасить разгорающийся бунт. В прошлой жизни я не раз выступал в роли медиатора — посредника в спорах продавца и покупателя. И когда на кону стояла квартира стоимостью в десятки миллионов рублей, страсти кипели не меньше, чем сейчас. Ну разве что без вил и факелов. Хотя нет, был один фермер, что хотел проткнуть вилами представителя строительной компании, что пыталась купить его землю под Москвой, чтобы застроить всё там жильём.

Но, несмотря на мой опыт, подогреваемые подстрекателями люди даже не пытались слушать. Они шумели, перебивали друг друга, кто-то уже предлагал связать нас и тащить к старосте, а самые инициативные сразу переходили к проверенному средневековому решению с костром.

И в этот момент из кухни за моей спиной выскочил незнакомец. Высокий, сутулый мужчина в испачканной землей одежде с перекошенным от ужаса лицом.

Я сразу всё понял. Пока мы стояли здесь и выясняли отношения с толпой агрессивных крестьян, в дом через тоннель спокойно залезли те самые овощные грабители. Я почувствовал, как внутри мгновенно закипает злость.

Ари за моей спиной тихо произнесла:

— Там же Леон…

Она не успела договорить. Из кухни следом за беглецом вылетел Леон — с торжествующей улыбкой, будто он только что выиграл рыцарский турнир и заполучил сердце принцессы с половиной царства в придачу.

— Я поймал одного из них! — радостно воскликнул он, не сводя взгляда с сутулого крестьянина.

Но радость длилась недолго. Крестьянин мгновенно сориентировался, побежал вперёд и завопил из-за моей спины:

— Спасите! Они меня похитили и пытают!

Толпа взорвалась:

— Что-о-о?

— Слышали?

— Я так и знал!

Крестьянин, видя реакцию, продолжил вопить:

— Это они украли урожай! Я видел залежи овощей у них под домом!

Леон поперхнулся от возмущения:

— Да это чистейшее враньё! Это вы украли овощи!

Крестьянин толкнул меня, вырвался на улицу и, оказавшись среди своих, картинно раскинул руки:

— Зачем нам самим у себя воровать?

И это был очень хороший вопрос. Толпа мгновенно сделала выводы:

— Схватить воров!

Ну и следом прогремело уже традиционное для этого мира:

— Сжечь! Сжечь! Сжечь!

Я посмотрел на эту картину народного правосудия и понял, что говорить сейчас бесполезно. Когда двадцать человек держат вилы и факелы — логика перестаёт работать.

Я схватил Ари за руку:

— Бежим.

Мы развернулись и рванули обратно в дом. Толпа бросилась следом. Люди ворвались внутрь, размахивая факелами, переворачивая столы и заглядывая во все углы.

Кто-то заметил котёл на кухне:

— Смотрите, это же наша картошка!

— И морковь! — вторил ему кто-то.

Леон зачем-то начал оправдываться:

— Вы не понимаете, это другое!

— Какое другое? — заорали из толпы.

Первый этаж дома громили с нескрываемым энтузиазмом. Людям было всё равно виновны мы или нет — они хотели крови.

Леон побледнел:

— Я слишком молод и красив, чтобы умирать! Моя рыцарская карьера только началась!

Я развернулся и отвесил ему смачного леща:

— Соберись!

А потом схватил его за плечи и толкнул в люк. Он не успел даже пискнуть, как уже приземлился в тоннеле. Следом я схватил Ари и прыгнул с ней вниз.

Через секунду мы уже бежали по подземному проходу.

— Куда? — задыхаясь, спросил Леон.

— За мной, я знаю ещё один выход, — сказал я, не сбавляя бега.

Я вёл их в сторону того места, где ночью провалился в тоннель — это был наш единственный шанс. Сзади уже слышался шум, крики и топот. Свет факелов начал заливать тоннель.

— Ну и где твой выход? — крикнул Леон.

— Должен быть рядом, — ответил я.

Но чем дальше мы бежали, тем яснее становилось — света сверху не было. Я остановился и огляделся, пытаясь понять, что не так. Неужели я свернул не туда?

Шум толпы становился всё ближе. Факелы уже освещали тоннель за нашими спинами.

— Это конец… — простонал Леон. — Как же всё плохо…

И тут рядом раздался тихий голос Ари. Спокойный, слишком спокойный:

— Я могу их всех убить.

Я посмотрел на неё. Её лицо было совершенно спокойным. Нет, даже не спокойным — ледяным. В её глазах было выражение, которого я раньше не видел. Это был взгляд существа, готового переступить черту и нисколько не волнующегося на этот счёт.

Убить всех… Неужели она действительно на это способна? Я невольно поёжился и подумал, что, возможно, люди боятся эльфов не просто так.

— Нет, — строго сказал я. — Никаких убийств.

И вот, в свете приближающихся факелов я увидел лица жителей. Они были уже совсем рядом, когда сверху раздалось неразборчивое мычание.

Я поднял голову. Водя факелом под потолком, я освещал балку за балкой, пока наконец не увидел его. Пролом, в который я провалился ночью.

Вот только через него не проникал свет. Потому что пролом был закрыт. И не просто закрыт — в нём торчали чьи-то ноги. В дешёвых сапогах, беспомощно дёргающиеся в воздухе. Через секунду тоннель заполнила толпа жителей. Люди окружили нас, взяв в плотное кольцо — бежать было некуда.

— Ну всё, — сказал кто-то. — Мы видели ворованную морковь.

Я окинул толпу взглядом. Злые, разгорячённые люди, уверенные что настигли преступников.

Рядом стоял Леон. Сегодня он действительно был рыцарем. Он в одиночку остановил трёх бандитов и задержал одного из них, даже жаль, что его геройский поступок окажется без должной награды…

А рядом с ним стояла Ари. С ледяным лицом и взглядом, от которого мне самому стало не по себе.

Тем временем толпа начала наступать.

— Признавайся, гад! — выкрикнула взъерошенная девушка.

— Да! Признайся, зачем вам это и куда вы эту морковь потом деваете, а иначе — сожжём! — закивал мужчина с факелом в руках.

Я лихорадочно пытался придумать выход. И тут сверху раздался приглушённый голос:

— Ладно, ладно, я всё скажу. Только умоляю… уберите факел!

Я поднял голову. И только сейчас понял, что всё это время держал факел прямо под проломом, где застрял неизвестный.

Толпа тоже посмотрела вверх. Женщина с рынка побледнела:

— Эл?

И тут я улыбнулся. Мы поймали его. Нет, не так — я поймал его.

Это был тот самый пропавший продавец, в похищении которого нас обвиняли. Похоже, он напился и провалился в созданный мной пролом. И сейчас, не видя что происходит внизу, он решил, что жители узнали про схему и пришли по его душу.

— Мы всё знаем. Твои подельники сдали тебя, — тут же сориентировался я, пользуясь замешательством толпы. — Рассказывай как есть, иначе подожжём прямо здесь.

Я поднял факел так, что огонь коснулся его сапогов.

— А-а-а-а-а! Не жги, не жги! — раздался вопль и ноги судорожно задрыгались в воздухе. — Это всё Джо! Это он нас надоумил! Я вообще не хотел участвовать!

Двое крепких мужчин подошли к пролому и, встав друг другу на плечи, выдернули застрявшего. Оказавшись перед разгневанной толпой, он принялся рассказывать всё. О том, как несколько крестьян обнаружили люк в сарае на картофельном поле. О том, как они таскали через тоннели овощи на продажу в соседние деревни.

— А потом Джо захотел больше… И старика Нестора тоже он убил! Я тогда даже не знал про тоннели, — со слезами рассказывал продавец. — Мы продавали овощи в соседних деревнях, а этот урожай хотели везти в Лискон — говорят, там засуха и можно втридорога всё продать.

— На горе людском наживаетесь, — плюнула ему в лицо старуха.

— Я вообще не хотел в этом участвовать, мне пригрозили, что если откажусь, то они и меня того… — оправдывался продавец, но никто ему не верил.

Женщина с рынка бросилась на него:

— Ах ты ворюга! Не хотел он, да конечно. Пел соловьём мне вчера, что продуктов нет и надо втридорога брать последнее!

Её жилистые пальцы практически сомкнулись на его упитанной шее, но мы с Леоном одновременно шагнули вперёд и успели остановить её.

— Спокойно, — сказал я, удерживая её руку. — Он нам ещё пригодится.

Я перевёл взгляд на перепуганного продавца:

— Перечисляй всех, кто участвовал. И даю слово — останешься жив.

Люди недовольно загудели. Чувствовалось, что тут привыкли решать вопросы иначе.

Он тяжело сглотнул:

— Джо, Питер, Ханс… старик Варен.

Я кивнул:

— А теперь будешь отрабатывать.

— И всё? Это что за наказание? — фыркнул кто-то из толпы.

— Человеку нужно дать шанс отработать вину, — спокойно ответил я. — Ну а потом уже можете и сжечь, если плохо отработает.

Люди одобрительно загалдели. Я закатил глаза. Ну и мирок мне достался…

— И что ему делать? — спросил кто-то.

— Пускай засеет все поля, — строго сказал я.

Продавец тяжело вздохнул:

— Да лучше сразу сжигайте… Я мотыгу отродясь в руках не держал.

Я усмехнулся:

— А копать землю тебе и не придётся.

Это уже сделал я, — мысленно добавил следом.

Застава на подъезде к Шерину.

Алгор натянул поводья и остановился перед двумя скучающими солдатами. Те лениво поднялись со своих мест.

— Королевская стража, — коротко представился Алгор. — Не проходили ли здесь путники в последние дни? Возможно, двое мужчин.

Солдаты даже не поднялись на ноги, так и продолжая сидеть вразвалку.

— Тут только путники и проходят. Ну ещё ваши коллеги вон тоже были, дня три назад. Да и вы на простых путников не походите, — он кивнул на золотые доспехи. — Чего это кстати зачастили в наши края?

— Коллеги? — насторожился Алгор. — Какие коллеги?

— Ну, двое в таких же доспехах, как у вас, и девка при них, красивая… — мечтательно произнёс солдат под одобрительные кивки своего напарника.

Хорак спрыгнул с лошади и подошёл к солдатам вплотную:

— Да как вы вообще с королевскими стражниками разговариваете⁈ Совсем страх потеряли? Стоять смирно, когда к вам обращается старший офицер!

Солдаты лениво посмотрели на него, но поднялись со своих мест.

— А тот второй, — процедил Хорак шёпотом, наклонившись к ним. — Между прочим, племянник самого лорда Дрейвена. Так что советую вам тщательно вспомнить всё что видели и слышали.

Солдаты снова переглянулись. Старший из них усмехнулся:

— Племянник лорда Дрейвена, говоришь? Наверное стоило бы испугаться, вот только дураков из нас делать не надо. Настоящий племянник уже тут проходил три дня назад и ваш «племянник» не очень то похож на того.

Второй солдат кивнул:

— Тот был помоложе и поразговорчивее. Ну и вообще у него там с наследством всё непросто было, если вы понимаете о чём я.

— Что значит непросто? — не понял Хорак.

— Не важно, — отмахнулся солдат. — Короче, либо у лорда Дрейвена два племянника, либо кто-то из вас врёт. И мы, пожалуй, ставим на второе.

Хорак побагровел и набрал воздуха для гневной тирады, но Алгор уже не слушал. Племянник лорда Дрейвена. Те трое назвались именем его дяди — случайно или намеренно, но они были тут три дня назад и шли как раз в сторону Шерина.

— Едем, — резко сказал он. — Сейчас.

— Погоди, — Хорак ткнул пальцем в солдат. — Я ещё не закончил с этими наглецами! Вы у меня попляшете! Я доложу командующему и вас обоих сгноят на самой дальней заставе королевства!

Алгор молча схватил его за шиворот и чуть ли не силой затащил на лошадь.

— Какого… Отпусти меня, — задёргался Хорак. — Это неуважение к старшему офицеру!

— Три дня форы, — сквозь зубы сказал Алгор и пришпорил коня.

— Клянусь, когда вернусь сюда, они у меня будут рыдать, умолять, на коленях ползать! — орал Хорак, болтаясь в седле.

Солдаты на заставе проводили их взглядом.

— Тоже, небось, чей-то племянник, — хмыкнул один.

— Угу, — кивнул второй. — «Того самого».

И они дружно расхохотались.

Шерин

— Значит, не проклят… — сказал конник, почесав бороду.

Он пришёл рано утром и долго стоял напротив, не решаясь зайти внутрь. Немногословный мужчина смотрел на дом так, как покупатель смотрит на объект, который ещё вчера был ему не нужен, а сегодня вдруг стал самым желанным на рынке. Я знал этот взгляд — видел его сотни раз.

— Не проклят, — подтвердил я. — Всего-лишь тоннель, воры, украденные овощи. Никаких призраков, духов и проклятий.

Конник обошёл дом, затем зашёл внутрь, потопал ногой по полу первого этажа, спустился в тоннель и вылез обратно. После чего долго стоял на крыльце, оглядывая двор.

— Большой, — сказал он.

— Говорил же, — кивнул я.

Он помолчал, а потом махнул рукой:

— Забудь про продажу. Раз проклятия нет — я сам сюда перееду с семьёй. Давно хотел дом попросторнее, жена, дура, гусей решила завести…а тут ещё и погреб готовый есть.

Я ждал продолжения.

— Лошади твои, — коротко сказал конник. — Три штуки, как договаривались. Бери и проваливай, пока я не передумал.

— Справедливо, — кивнул я и протянул ему ключи.

Он взял их, повертел в руках и вдруг добавил:

— И вот ещё что — ты сдержал слово. Не знаю как, но сдержал, так что если когда вернёшься в Шерин — выпивка за мой счёт.

— Выпивка — это хорошо, — обрадовался стоящий поодаль Леон, когда его уши уловили знакомое слово.

Конник же наградил его гневным взглядом, видимо не забыв, что этот болтун рассказал нам о его проблемах с…

— Кстати, я записал для тебя рецепт мази от… — едва не успел он опять ляпнуть про «потенцию», но я вовремя пнул его ногой, закончив фраз:

— … растяжений. В доме предстоит генеральная уборка, там много тяжёлых вещей, так что мазь может пригодиться.

Конник подозрительно прищурился, посмотрел на Леона, а затем медленно произнёс:

— Жду вас в конюшне через час.

Мы были в конюшне минута в минуту. Десяток лошадей стояли в стойлах, лениво пережёвывая сено. Ари без лишних слов подошла к невысокой кобыле, погладила её по морде и коротко кивнула. Я выбрал крепкого серого коня — спокойного на вид и, как мне показалось, молодого и здорового.

Леон же ходил вдоль стойл с видом полководца, выбирающего боевого коня для решающей битвы.

— Вот этот, — наконец заявил он, остановившись у самого большого стойла.

Там стоял здоровенный вороной конь. Широкая грудь, мощные ноги, густая чёрная грива. Конь стоял неподвижно и смотрел куда-то вдаль с таким величественным видом, будто размышлял о судьбах мира.

— Вот это — настоящий рыцарский конь, подходящий для великих свершений, — с придыханием произнёс Леон. — Могучий, гордый, бесстрашный. Мы с ним созданы друг для друга.

Он торжественно погладил коня по морде, но конь никак не отреагировал.

— Я назову его… Ромарио, — объявил Леон с таким пафосом, будто нарекал наследника королевского престола.

Конник пристально посмотрел на Леона и махнул рукой, словно решив, что не хочет связываться с этим болтуном.

Мы вывели лошадей на улицу и начали седлать. Леон возился с Ромарио дольше всех, приговаривая что-то про великие походы, которые им предстоят вместе.

Ари тем временем подошла ко мне и тихо спросила:

— А он ей под хвост заглядывал?

— Зачем ему под хвост заглядывать? — не понял я.

— Ей, — поправила Ари.

— В смысле «ей»? — не сразу понял я.

— Это кобыла, — спокойно сказала она.

Я посмотрел на Ромарио, рядом с которым конник очень внимательно изучал собственные сапоги. Вернее, на Ромарию.

— Лёня, — позвал я.

— Что? — обернулся он, сияя от счастья.

— Ромарио — это кобыла, — спокойно сказал я, просто констатируя факт.

Улыбка медленно сползла с его лица:

— Чего-о-о?

— Кобыла, Лёня. Девочка. Леди. Дама, — не смог удержаться я от ухмылки.

Леон посмотрел на коня, точнее на кобылу. Обошёл её, чуть наклонясь, когда проходил сзади.

— А конь-то — девка, — растерянно произнёс он, а затем повернулся к коннику: — Меняй на другого!

Конник скрестил руки на груди:

— Вообще-то дарёному коню под хвост не смотрят.

Ари прыснула от смеха, я тоже не выдержал и рассмеялся.

— Ничего, — сказал Леон после паузы. — Рыцарю не важен пол боевого коня. Важен характер. Ромарио — великое имя и оно останется.

— Какой Ромарио, Лёня, — сквозь смех сказал я. — Это скорее Ромашка.

— Не смей так называть моего боевого коня! — возмутился он.

— Боевую кобылу, — поправила Ари.

Ромашка повернула голову, лениво моргнула и вернулась к поеданию ближайшей клумбы.

Собирались мы быстро. Собственно, собирать было нечего — всё наше имущество помещалось в… да не было у нас никакого имущества. Вот только благодарные жители Шерина решили это исправить.

Сначала пришла женщина с рынка — та самая, что ещё вчера хотела задушить Эла голыми руками. Она принесла корзину с хлебом и вяленым мясом и молча поставила рядом с нами. Потом появился кузнец Густав и притащил мешок с провизией и дал пару золотых монет. За ним потянулись и другие.

К полудню у нас было достаточно еды на неделю пути, какая–никакая сумма денег и три осёдланные лошади.

Я смотрел на всё это и думал о том, что мы слишком долго тут задержались. Тавернщик с молодым парнем уехали из Шерина несколько дней назад. Каждый час промедления увеличивал расстояние между нами.

Перед отъездом я отвёл в сторону старосту деревни.

— За нами могут ехать люди, — тихо сказал я. — Стражники. Возможно, в золотых доспехах.

Староста нахмурился:

— И что им надо?

— Им нужны мы, но я бы предпочёл, чтобы они нас не нашли, — негромко сказал я. — Если спросят куда мы уехали — вы ничего не видели и ничего не знаете.

Староста посмотрел на меня долгим взглядом, а потом кивнул:

— Мы тебе должны, парень. Так что не переживай — будем молчать.

— Максимус, подожди-ка, — окликнул меня Леон, когда я уже седлал лошадь.

Он подвёл ко мне пожилого крестьянина с обветренным лицом.

— Это Том, — представил Леон. — Он дружил с тавернщиком.

— Варусом, — кивнул старик. — Мы с ним иногда выпивали. Хороший мужик, только скрытный — никогда не рассказывал откуда приехал и чем раньше занимался.

— Он не говорил, куда мог бы уехать? — спросил я.

Том почесал затылок:

— Ну, он часто вспоминал про своего старого сослуживца, что живёт в Тире. Мол, единственный человек, которому он доверяет. Они вместе когда-то служили.

Тир. Леон говорил, что мужики видели что тавернщик поехал на восток. Если Тир на востоке — это уже небольшая зацепка.

— Далеко до Тира? — спросил я.

— Дня три верхом, если не останавливаться, — ответил старик.

Три дня. У них хорошая фора, значит стоит спешить.

— Спасибо, — сказал я и пожал старику руку.

Через полчаса мы уже выезжали из Шерина. Леон сиял — наконец-то верхом, в доспехах, с копьём. Ари ехала молча, но я заметил, что она о чём-то напряжённо думает.

— Тир, значит, — сказал Леон, пристроившись рядом. — А что там?

— Надеюсь, что там будет наследник, — сказал я.

— А если нет? — спросила Ари.

— Тогда будем искать дальше, — пожал я плечами. — Другого выхода у меня нет.

Деревня Шерин. Несколько часов спустя.

Отряд королевских стражников въехал в Шерин ближе к вечеру. Алгор ехал первым, внимательно оглядывая улицы. Хорак — последним, привычно кривясь в седле.

— Стой, — поднял руку Алгор.

Отряд остановился посреди площади. На них уставились десятки глаз. Но не испуганных и не настороженных, а каких-то приветливых. Подозрительно приветливых.

— Добро пожаловать, — к ним уже спешил крестьянин с широкой улыбкой. — Путники, да ещё из столицы, какая честь! Вы, должно быть, устали с дороги?

— Мы ищем… — начал Алгор, но крестьянин перебил его:

— Конечно, конечно, и мы обязательно поможем вам найти всё это, но сначала вам нужно поесть. У нас как раз сегодня праздник урожая!

— Какой ещё праздник? — нахмурился Алгор.

— Большой! — радостно объявил крестьянин. — Мы вернули украденный урожай. Великое событие для нашей деревни и вы просто обязаны отпраздновать с нами!

Хорак мгновенно оживился:

— Праздник, говоришь?

— С элем, — уточнил крестьянин, безошибочно определив кого чем брать. — Там и котлетки есть.

— С пленом? — жадно сглотнул Хорак.

— С пюрешечкой, — улыбнулся крестьянин беззубой улыбкой. — С пюре-е-е-ешечкой.

— Ну, от одной кружки ничего не случится, — решительно спрыгнул с лошади Хорак. — Да и силы надо восполнить.

— Мы здесь не ради праздника, — холодно сказал Алгор. — Мы ищем троих путников. Двое мужчин и женщина. Возможно, были в доспехах королевской стражи.

Крестьянин задумчиво почесал подбородок:

— Хм-м-м… двое мужчин и женщина…

— Были или нет? — с нажимом спросил Алгор.

— Может и были, — неопределённо покачал головой мужик. — Но знаете, у нас тут столько всего произошло за последние дни: воры, тоннели, проклятый дом…

— Проклятый дом? — непонимающе переспросил Хорак, уже держа в руках кружку, которая появилась у него будто из воздуха.

— О, это долгая история, — воскликнул крестьянин. — Пойдёмте, расскажу за столом.

Хорак посмотрел на Алгора, а затем на трактир, где их ждали котлеты с пюрешечкой.

— Один час, — обречённо выдохнул Алгор, спрыгивая с лошади.

Прошло три часа. Хорак ел уже третью порцию котлет и с огромным интересом слушал историю о том, как у вдовы пропала коза. Солдаты сопровождения с не меньшим аппетитом доедали пюре. Алгор сидел с каменным лицом, не притронувшись к еде, и ждал, когда кто-нибудь наконец ответит на его вопрос.

— Так были здесь путники или нет? — в третий раз спросил он.

Сидящий напротив крестьянин задумчиво жевал хлеб:

— Были, были. Хорошие люди — помогли нам с ворами разобраться.

— И где они сейчас? — Алгор подался вперёд.

— Уехали, — пожал плечами крестьянин.

— Когда? — тут же спросил рекрут.

— Да вот сегодня и уехали. Утром, кажется или днём. Точно не помню, у нас тут суматоха была… — почесал затылок крестьянин.

— Куда? — Алгор говорил уже сквозь зубы.

Крестьянин задумался. Алгору казалось, что тот просто издевается над ним, потому что после почти минутной задержки мужик просто пожал плечами и обратился к соседу:

— Густав, ты не помнишь, куда поехали те путники?

Кузнец оторвался от кружки:

— А, эти? Вроде на запад. Или на юг… Точно, на юг — они говорили что-то про морской переход.

— Нет, Густав, они вроде на север собирались, — вмешалась женщина из-за соседнего стола.

— Точно на север? — недоверчиво спросил Густав.

— Ну или на восток, — пожала она плечами. — У меня коза пропала, мне не до них было.

Алгор медленно окинул взглядом крестьян, а затем его взгляд похолодел. Он резко схватил весёлого кузнец за густую бороду и резким движением впечатал в стол. Раздался громкий щелчок и кузнец взвыл от боли, а на столе появилась пара вылетевших зубов и брызги крови.

Веселье тут же стихло и все испуганно посмотрели на рекрута.

— Куда. Они. Поехали, — процедил он, так и не отпуская бороды стонущего Густава.

— На восток, на восток они уехали сегодня, — мгновенно ответил кузнец.

— Мы выезжаем, — сказал Алгор, резко поднимаясь из-за стола.

— Уже? — медленно спросил Хорак в полнейшей тишине, которую нарушали лишь стоны кузнеца. — Тут ещё котлетки…

— Сейчас, — сказал Алгор таким тоном, что Хорак мгновенно поставил кружку и встал.

Они не успели отъехать и получаса, когда Хорак вдруг побледнел и резко натянул поводья.

— Стой… — выдавил он. — Мне надо…

Он не договорил — спрыгнул с лошади и бросился в ближайшие кусты. Через минуту из тех же кустов раздались звуки, которые не оставляли сомнений в происходящем.

— И мне, — жалобно простонал один из солдат сопровождения и ринулся следом.

А за ним и остальные солдаты.

Алгор остановил коня и некоторое время молча слушал страдания своего отряда, доносящиеся из придорожных кустов. Он был единственным, кто не притронулся к угощению.

— Котлетки с пюрешечкой, значит… — протянул младший рекрут.

Он посмотрел назад, в сторону Шерина, и еле заметно покачал головой. Этот шут не просто умел располагать к себе людей — он смог превратить их в союзников, готовых травить королевскую стражу.

— Значит, на восток, — тихо сказал Алгор и стал ждать, когда его отряд закончит страдать.

Ромашка оказалась худшей лошадью в истории верховой езды. И я говорю это как человек, который до недавнего времени ни разу не ездил верхом. Уверен, что в момент, когда Леон выбрал эту клячу, конник ликовал.

Каждые полчаса она останавливалась и начинала щипать траву, полностью игнорируя команды Леона. Он дёргал поводья, сжимал бока ногами, умолял, угрожал и даже пытался закрывать ей глаза, чтобы она не видела очередного аппетитного куста на обочине. Ничего не помогало.

А ещё Ромашка любила воду. Нет, не так — Ромашка обожала воду. Стоило ей учуять ручей, речку или даже приличных размеров лужу, как она немедленно сворачивала с дороги и заходила в неё по брюхо. Причём не дожидаясь, пока всадник спешится.

— Я клянусь, — шипел мокрый Леон, выбираясь из очередного ручья, — как только мы приедем в Тир — я сделаю из тебя колбасу.

Ромашка жевала водоросли и выглядела крайне довольной.

— Нет, даже не колбасу, — продолжал он, отжимая белоснежный плащ. — Колбаса — это слишком почётно для тебя. Я сделаю из тебя сосиски, или…

Ромашка вдруг бешено заржала, забила копытами по камням и рванула на берег. Леон отпрыгнул в сторону и тут же бросился к ней:

— Ты же моя девочка! Что случилось, моя хорошая? Ушиблась? Напугалась? Покажи где болит!

Ари закатила глаза. Я же не смог сдержать улыбки — минуту назад он обещал пустить её на сосиски, а теперь гладит по морде и чуть ли не плачет от беспокойства.

— Лёня, ты только что обещал сделать из неё чучело, — напомнил я.

— Это другое, — серьёзно ответил он, не отвлекаясь от осмотра лошади. — Это я так, ворчу. А она реально пострадала. Вот, смотри!

Он поднял переднее копыто Ромашки. Подкова была погнута и держалась на одном гвозде. Видимо, зацепилась за камень на дне ручья.

Я спешился, подошёл и попытался выправить. Бесполезно — металл согнулся так, что без молота и наковальни тут было не обойтись.

— Ну и на кой-она в воду с камнями полезла? — недовольно сказал я, отбрасывая погнутую подкову. Опять задержка. Каждый потерянный час — это лишний час форы для наследника.

— А ну не смей ругать Ромашку! — тут же вскинулся Леон. — Она не виновата что тут так жарко, а я такой тяжёлый.

— Тяжёлый — это потому что ты в доспехе, — заметила Ари.

— Доспех — это одежда рыцаря, — с достоинством ответил он. — Без доспеха рыцарь — не рыцарь вовсе.

— А без лошади рыцарь — рыцарь? — ехидно добавила она.

Я не стал слушать их перепалку. Нам нужен кузнец. Мы проезжали небольшую деревню чуть раньше, в стороне от основной дороги и там наверняка должен быть кто-то с молотом и наковальней.

— Разворачиваемся, — сказал я. — Мы проезжали деревню, надо вернуться туда. Без подковы далеко не уедем.

— Сколько потеряем? — спросила Ари.

— Полдня, если повезёт, — ответил я. — Если кузнец на месте и не занят.

Ари промолчала, но по её лицу было видно что она понимает — мы теряем драгоценное время.

— Может дальше на двух лошадях поедем? — внезапно предложила эльфийка и хитро посмотрела на меня. — Я поеду с тобой, а Леон на моём коне. А из этой клячи колбасы действительно можно накрутить в дорогу, а то я уже проголодалась.

Я посмотрел на неё, а затем на Леона. И то, что я не отказался от этого предложения через сотые доли секунды — было моей самой большой ошибкой на сегодня. Леон буквально взорвался праведным негодованием:

— Да как… да вы… да мы…

Его возмущение было столь велико, что он даже не знал как показать его в полной мере.

— Демоны, коноеды, сатанисты! — словно вулкан, изверкались из него всевозможные ругательства, половину из которых он придумывал на ходу.

Лишь убедив этого любителя животных в том, что Ромашка умрёт от старости и со всеми почестями, мы смогли выдвинуться к деревне.

Леон вёл Ромашку за поводья и тихо приговаривал:

— Не слушай этих извергов, девочка моя, сейчас тебя подкуют и будешь как новенькая. Потерпи немножко.

Ромашка шла рядом и периодически тыкалась мордой ему в плечо. Выглядело это почти мило, если не считать того, что именно она была причиной нашей очередной задержки.

Деревня показалась через час. Маленькая, тихая, окружённая полями и лесами. Мы вошли по главной дороге, если это конечно можно было назвать дорогой, и остановились у первого встреченного нами крестьянина.

— Кузнец есть? — спросил я.

Мужик посмотрел на нас, на хромающую лошадь и покачал головой:

— Есть, но толку вам от него сегодня не будет.

— Почему? — нахмурился я.

— Пьёт, — коротко ответил он.

— И давно? — уточнил я.

— С утра, — пожал плечами мужик. — У его дочери сегодня день рождения. Ну, то есть… должен был быть.

Я уловил это «должен был быть» и переспросил:

— Почему «должен был быть»?

Мужик помолчал, посмотрел себе под ноги и тихо сказал:

— Она ушла в лес. Давно. И не вернулась.

— Сколько ей было? — спросил я.

— Двенадцать, — ответил он. — Совсем ещё ребёнок.

Повисла тишина. Леон перестал гладить Ромашку. Ари смотрела куда-то в сторону леса. Я же подумал о том, что кузнец, скорее всего, проспится только к утру, а значит — нас ждёт ночёвка тут.

— Есть где переночевать? — спросил я.

Мужик кивнул в сторону крайнего дома:

— У вдовы Марго есть комната. Скажите, что вы от Гуса.

Я поблагодарил его и мы пошли в указанном направлении. Ночёвка, пьяный кузнец и пропавшая девочка. Я уже чувствовал, что этой деревней наши задержки не ограничатся.

Кузница

— Может водой облить? — предложил я, смотря на храпящего кузнеца. Он лежал среди разбросанных инструментов и пустых бутылок прямо посреди своей кузницы.

— Можно и кипятком, — равнодушно заметила Ари, стоя в дверях и брезгливо рассматривая кузницу. — Не понимаю, с чего он так надрался. Ну пропал ребёнок и пропал. На один рот меньше кормить.

Я повернулся к ней:

— Ты серьёзно?

— А что? — она подняла бровь. — Дети пропадают. Это жизнь.

— Это его дочь, Ари. Двенадцатилетняя девочка, — сказал я. — Для родителя это не «на один рот меньше». Это конец всего.

Она посмотрела на меня с выражением, которое я не мог до конца прочитать. То ли не понимала, то ли понимала, но не считала нужным показывать.

— У эльфов иначе? — спросил я.

— У эльфов дети не пропадают в лесу, — коротко ответила она и отвернулась.

Я не стал спорить. Вместо этого присел на лавку у стены и посмотрел на храпящего кузнеца. Двенадцать лет… Страшно представить что должно быть чувствует отец в этот момент.

— До утра не проспится, — сказал я, поднимаясь. — Пойдём. Ночуем у вдовы, а на рассвете вернёмся.

Внезапно дверь в кузницу распахнулась и вошёл Леон. По его лицу было видно, что он уже пообщался со всеми жителями деревни, включая, вероятно, домашних животных.

— Я всё узнал, — заявил он, сев напротив нас. — Девочку зовут Белла. Ушла в лес и больше сюда не возвращалась. Никто не хочет идти её искать…

— Печально, — кивнул я.

— Печально⁈ — Леон стукнул ладонью по столу. — Там ребёнок пропал, а ты говоришь «печально»?

— А что ты предлагаешь? — спокойно спросил я.

— Мы немедленно идём на поиски, — заявил он так, будто это было самое очевидное решение на свете.

Я посмотрел на него и тяжело выдохнул:

— Лёня, я бы хотел помочь. Правда. Но чем мы тут поможем? Местные знают этот лес, они тут выросли — и не смогли её найти. А мы что сделаем? Побродим по незнакомому лесу в темноте и заблудимся сами?

— У нас есть я, — ткнул он себя в грудь. — У нас есть ты с твоим даром, у нас есть Ариель с…

— У нас есть миссия, — холодно перебила его Ари. — Мы и так потеряли кучу времени в Шерине, разбираясь с проклятым домом. Наследник уходит всё дальше, а мы вместо погони будем прочёсывать чужой лес?

— Но это же ребёнок, — не сдавался Леон.

— Это не наш ребёнок, — отрезала она.

Леон посмотрел на неё, потом на меня. Я видел как в его глазах борются злость и разочарование. Он ждал, что я его поддержу, что скажу: «Ты прав, Лёня, пойдём спасать девочку», но я этого не сказал.

— Мы выезжаем утром, как только кузнец проспится, — тихо сказал я.

Леон поднялся, постоял секунду, сжимая кулаки, а потом молча вышел, хлопнув дверью.

Ари проводила его взглядом:

— Переживёт.

Я промолчал. Она была права — но от этого не становилось легче.

Когда начало темнеть, мы попытались найти Леона, но его нигде не было. Мы обошли дом вдовы, заглянули в кузницу, прошлись по деревне — нигде не было и следа Леона.

— Может, напился с местными? — хмыкнула Ари. — Он любит это делать

— Ваш друг ушёл в лес, — сказала нам пожилая женщина, встреченная у колодца. — Часа два назад. С копьём и фонарём. Сказал, что идёт спасать девочку.

Я закрыл глаза и медленно выдохнул:

— Идиот.

— Ну и к чёрту этого остолопа, — спокойно сказала Ари. — Поедем без него, а он пускай рыцарствует.

— Он остолоп, — согласился я. — Но это мой остолоп.

Ари посмотрела на меня с лёгким удивлением. Я же думал о другом: Леон нужен мне: как боец, как спутник, как человек, который без раздумий бросится в драку, пока я буду придумывать план.

— Ладно, пойдём вытащим этого героя из леса, пока его там не сожрали, — сказал я.

И тут Ари остановилась.

— Максимус, — позвала она.

Я обернулся — она стояла как заворожённая и смотрела на наших лошадей. Точнее, на их копыта.

— Подковы, — сказала она.

Я подошёл и посмотрел. Мой конь стоял без подков, конь Ари — тоже. Я прошёлся по деревне, заглянул в кузницу — ни одной подковы. Ни на лошадях, ни на полках, ни в ящиках. Этот засранец снял все подковы во всей деревне, чтобы мы не могли уехать без него.

Несколько секунд я стоял молча, переваривая масштаб диверсии.

— Только попробуй выжить, — процедил я. — Лично придушу.

Ари, к моему удивлению, тихо рассмеялась:

— А он не так прост, как кажется.

— О нет, — покачал я головой. — Он именно так прост. Просто иногда простота — это тоже оружие.

Я посмотрел в сторону тёмного леса:

— Пошли.

— Вот, трава примята, — Ари указала на землю.

Я посмотрел вниз. Ну-у-у, трава как трава, если бы не подсказка, я бы прошёл мимо и даже не заметил.

— А вот, этот слон сломал ветку, значит пошёл направо, — она свернула с тропинки.

Я молча последовал за ней. Ари двигалась по лесу так, будто родилась здесь — каждый шаг уверенный, каждый поворот без колебаний. Она читала следы, замечала сломанные ветки, примятый мох, едва различимые отпечатки на земле — всё то, мимо чего я бы прошёл не моргнув.

— Ты хорошо ориентируешься в лесу, — заметил я.

— Лес он и есть лес, — пожала она плечами. — Эльфы живут в лесах. Наши поселения скрыты в чащах, далеко от людей. Мы не строим городов и не прокладываем дорог. Нам это не нужно.

— Поэтому вас так редко видят? — спросил я.

— Поэтому мы редко хотим, чтобы нас видели, — поправила она. — Мой народ считает, что чем меньше мы взаимодействуем с людьми, тем лучше для всех.

— А ты? — задал я вопрос с подвохом.

— Я бы тоже не взаимодействовала, если бы могла, — сухо ответила она.

Но ты же идёшь с нами, — подумал я. Не одна, не в лесу, а с болтливым рыцарем и бывшим риелтором в чужом мире. И это не случайность — Ари скрывала куда больше, чем острые уши и магию воды. У неё была своя причина идти с нами, своя цель, свой маршрут.

— Почему ты пошла с нами? — спросил я напрямую. — И почему поехала в Тир?

Она не обернулась:

— Мне по пути.

— Просто по пути? — поднял я одну бровь.

— Хоть этот болтливый оболтус и достаёт меня, к нему можно привыкнуть, — добавила она и я заметил, что уголок её губ чуть дёрнулся.

Ответ, конечно, не был ответом. Я чувствовал, что эльфийка не горит желанием раскрываться и откровенничать.

Мы шли дальше. Лес становился гуще, темнее, а тропинка — всё менее различимой. Я старался не отставать от Ари, которая двигалась быстро и бесшумно.

— Вот, — сказал я, указывая на обломанные ветки справа от тропы. — Леон тут проходил. Ломает всё на своём пути, как обычно.

Ари нахмурилась и подошла ближе. Она наклонилась к сломанной ветке, осмотрела её, а потом выпрямилась. Выражение её лица изменилось.

— Это не Леон, — тихо сказала она, а затем подняла взгляд на небо.

— А кто? — удивился.

— Тот, с кем нам лучше не встречаться, — холодно сказала она и начала нервно озираться. — Нужно найти укрытие как можно скорее.

Я никогда раньше не видел её такой. Ари не паниковала — она была слишком собрана и сфокусирована, но в её движениях появилась та резкость, которая бывает у людей, которые испуганы и бегут от причины своего страха.

— А Леон? — спросил я.

— Если он не найдёт укрытие до наступления ночи, то его уже можно не искать, — ответила она, не сбавляя шага.

— Да что случилось-то? — я схватил её за плечо.

Но она крепко перехватила мою руку и потянула за собой. Мы шли быстро, почти бежали, петляя между деревьев. Ари двигалась так уверенно, будто знала маршрут.

— Куда мы бежим? Точнее — от кого? — с нажимом спросил я.

— От верной смерти, — сухо сказала она, не оборачиваясь.

— Смерти? — нахмурился, услышав это.

Она не ответила. Мы пробирались через густой кустарник, перепрыгивали через корни, уклонялись от низких веток. Ари тащила меня вперёд с такой силой, что я едва успевал переставлять ноги.

И тут лес резко расступился.

Я невольно остановился. Перед нами была небольшая опушка, залитая последними лучами заходящего солнца. Аккуратная поляна с ровной травой, парой плодовых деревьев и… домиком. Небольшим, уютным, с дымком из трубы и тёплым светом в окнах. Он выглядел так, будто сошёл с иллюстрации к детской сказке.

— Что за чертовщина? — я смотрел на эту картину и не мог понять, как посреди дремучего леса оказался такой очаровательный домик.

— Ты знала про этот дом? — повернулся я к Ари.

— Ты дурак? Откуда? — огрызнулась она.

— Но ты так уверенно сюда шла… — возразил я.

— Я уверенно шла по следам нашего упитанного идиота, — кивнула она на едва заметные отпечатки сапог на мягкой земле.

— Он что, здесь? — расширились мои глаза и внутри появилась надежда найти Леона и прописать ему хорошего леща за то, что спрятал все подковы.

— Не знаю, но он точно был здесь, — буркнула Ари, таща меня к дому и оглядываясь назад.

Мы подошли к двери и я постучал. Не давая хозяину дома шанса подойти к двери, Ари постучала следом и сделала это куда громче меня. При этом она то и дело оборачивалась, всматриваясь в тьму леса за спиной.

Наконец дверь открылась. На пороге стояла девушка лет тридцати, может чуть моложе. И она была… я даже не знал как это описать… Красивая — это было слабое слово. Точёные черты лица, тёмные волосы до плеч, большие карие глаза. Она смотрела на нас с мягкой улыбкой, совершенно не удивлённая тем, что к ней на ночь глядя пришли двое незнакомцев.

— Добрый вечер, — сказал я. — Простите за поздний визит. Не проходил ли здесь молодой парень? Наивный такой, болтливый, в доспехах. Называет себя рыцарем.

Девушка очаровательно захлопала глазами и игриво хихикнула:

— Нет, рыцарей тут не было.

Я заметил, что Ари стоит чуть позади и очень внимательно смотрит на девушку. Не с враждебностью — скорее так, как опытный охотник смотрит на потенциальную добычу.

— Вы одна тут живёте? — спросил я. — Не страшно? Посреди леса, вдали от деревни?

— Я привыкла, — улыбнулась она. — Здесь тихо и спокойно. Мне нравится.

Странно. Всё это было трындец как странно. Одинокая красавица в уютном домике посреди леса, где по словам Ари бродит что-то смертельно опасное. Впрочем, за последние недели я видел божество в облике бомжа, бобров-бодибилдеров, деревню сектантов и проклятый дом с овощным складом в подвале. Так что одинокая лесная красавица — это даже не в первой тройке странностей.

И в этот момент из глубины дома раздалось приглушённое мычание и грохот падающих предметов.

Мы с Ари переглянулись. Не дожидаясь объяснений, мы ринулись внутрь, едва не сбив девушку с ног.

Мы ворвались внутрь, готовые к чему угодно. К овощным ворам, к призракам, к духам земли, да хоть к бобрам-бодибилдерам.

Но не к этому.

Леон стоял посреди кухни в фартуке с вышитыми цветочками и жевал свежеиспечённый хлеб. Жевал с таким блаженством, что аж мычал от удовольствия. Рядом на полу валялась чугунная дверца от печи, которую он, судя по всему, уронил.

— Друзья! — просиял он, увидев нас. — Вы просто обязаны попробовать, какой потрясающий хлеб мы испекли с Изабеллой.

Я стоял в дверях, тяжело дыша после бега через лес и глядя на счастливого Леона в кухонном фартуке с цветочками.

— Дурачок, я же говорила, что дверца печи не держится и может упасть. Ты не поранился? — девушка подбежала к нему и начала осматривать его руки.

— Ты же сказала, что не видела рыцаря, — с претензией посмотрел я на неё.

— Рыцарь? — она окинула Леона взглядом и улыбнулась. — Это, по-вашему, рыцарь?

Я невольно улыбнулся.

— А она мне нравится, — бросил я Леону.

Тот обиженно надулся, но тут же отвлёкся на хлеб.

Ари по-прежнему стояла у входа и не сводила с девушки глаз. Леон, заметив её взгляд, наклонился ко мне и шёпотом сказал:

— Она ревнует.

— Что? — поднял я бровь.

— Ну, Изабелла красивее, вот Ари и злится, — уверенно кивнул он.

Я посмотрел на Ари и хмыкнул. Лично по мне, сложно было найти девушку, кто смог бы потягаться с ней в красоте.

За ужином Изабелла рассказала свою историю. Говорила она тихо, спокойно, иногда опуская взгляд.

— Я ушла из своей деревни. Там меня не любили, — сказала она. — Обижали, не ценили, а потом и вовсе едва не убили. После этого я убежала. А куда мне было идти? Вот я и бродила долгое время, пока не набрела за заброшенный домик лесника. Поначалу тут было ужасно, но я много трудилась и у меня получилось создать здесь уют.

— У тебя просто невероятно получилось! — с набитым ртом восхитился Леон.

— Спасибо, сладенький, ты такой очаровашка, — просияла она и провела рукой по его набитой едой щеке. — Кушай, мой хороший.

— И ты живёшь тут одна? — настороженно спросил я.

— Уже почти двадцать лет, — кивнула она. — Здесь мне хорошо. Я выращиваю овощи, собираю травы. Некоторые жители из окрестных деревень иногда помогают мне — приносят вещи, инструменты. Через лес частенько ходят путники и это всегда радость. Есть повод приготовить праздничный ужин.

Она улыбнулась и подлила Леону ещё отвара.

— Жаль только, что Джек умер, — тихо добавила она. — Это мой пёс. С ним было не страшно, а без него… ну, я привыкла, но всё равно не то.

Леон слушал с открытым ртом и выражением абсолютного обожания на лице. Бедная одинокая девушка, гонимая злыми людьми, живущая в лесу — для него это был идеальный повод стать героем.

— Изабелла, пока я рядом — тебе нечего бояться, — торжественно заявил он.

— Какой ты благородный, — она восхищённо посмотрела на него. — Рисковать жизнью ради незнакомого ребёнка… это поступок настоящего рыцаря.

Судя по всему, Леон уже выболтал всё что только можно было и про поиски пропавшей девочки в том числе. Сам болтун тем временем расправил плечи так, что аж фартук с цветочками натянулся на груди.

— Ну, я ещё не рыцарь, — скромно сказал он. — Но скоро им обязательно стану.

Я заметил, что про пропавшую девочку он больше не вспоминал. Изабелла за один вечер сделала то, что не удалось ни мне, ни Ари — заставила Леона забыть о подвиге. Впрочем, заменив его другим: теперь он собирался защищать прекрасную отшельницу от всех бед мира.

Плотно поужинав, мы разошлись по кроватям. Ари так и не объяснила, чего именно так испугалась в лесу и почему нам нельзя идти обратно в деревню, так что мы заночевали у добродушной девушки.

Но уснуть у меня не получалось. Дом был маленький и Изабелла выделила нам одну комнату на троих. Ари, как обычно спала, прижимаясь ко мне и закинув руку мне на грудь. А Леон разговаривал — во сне.

— Не бойся, принцесса… — бормотал он, ворочаясь на своей лежанке. — Я спасу тебя… Вот тебе, волчара… получай…

Он замахнулся рукой в воздухе и перевернулся на бок.

— Сейчас я вспорю тебе брюхо… и достану принцессу… — продолжал он.

Я осторожно убрал руку Ари и сел на кровати. Между храпом и бормотанием спящего рыцаря-мечтателя и прижимающейся ко мне эльфийкой, шансов уснуть не было никаких.

Я вспомнил слова Ари про что-то опасное в лесу. Может, стоило беспокоиться, но с другой стороны — если кто-то нападёт, лучше пусть я буду на ногах. Разбужу остальных быстрее, чем если буду дрыхнуть вместе с ними.

Я тихо оделся и вышел на улицу.

Ночь была тёплой и тихой. Луна освещала поляну, и домик Изабеллы выглядел ещё уютнее, чем вечером. Рядом с домом был небольшой огород — частично вскопанный. Видимо, Изабелла начала копать и не закончила.

Я посмотрел на грядку и подумал, что это неплохая возможность совместить полезное с полезным. Потренировать дар и заодно помочь хозяйке. Всё равно не спится.

Я размял руки и начал работать. Земля послушно расступалась, лунки получались ровные и глубокие. Дар заметно окреп за прошедшее время — я уже мог создавать борозды в метр длиной без особого напряжения.

Закончив одну грядку, я перешёл к следующей. Земля тут была мягче, рыхлее. Я углубился чуть сильнее обычного и наткнулся на что-то твёрдое и белое. Это была кость.

Я замер.

Так, Макс, спокойно. Это наверняка Джек — тот самый пёс, про которого рассказывала Изабелла. Собаку похоронили в огороде — ничего странного и необычного.

Я аккуратно расчистил землю вокруг. Кость была длинной, крупной. Рядом — ещё одна. И ещё…

— Многовато для одной собаки, — нервно произнёс я.

Я продолжал копать, уже не тренируясь, а целенаправленно расчищая и ища всё новые и новые кости. А они были в достатке — десятки костей разных форм и размеров. С каждой такой «находкой» внутри становилось всё холоднее.

— Ох, Макс, куда вы опять вляпались? Чёртов Леон со своими геройствами… — недовольно шипел я, перекопав практически весь огород.

Добравшись до яблонь, я сделал новую лунку и сразу же отпрыгнул в сторону:

— Мать моя женщина, это же череп, человеческий череп!

Я отошёл ещё на два шага назад и замер. Сердце бешено колотилось. Я смотрел на то, что раскопал, и пытался заставить мозг работать, а не паниковать.

И он работал. Краешком сознания я зацепился за лежащую рядом с яблоней лопату. Старая, ржавая, но с отчётливым клеймом на черенке. Я поднял её и разглядел знакомый символ — клеймо кузнеца из деревни. Того самого пьяного кузнеца, чья дочь ушла в лес.

Стоп, а ведь Изабелле на вид около тридцати и живёт она тут почти двадцать лет. Значит, она пришла сюда ребёнком — лет в десять-двенадцать.

— В двенадцать… — тихо произнёс я и пазл в голове начал складываться в ужасающую картину.

Я почувствовал, как по спине прошёл холод. Лопата кузнеца. Девочка, ушедшая в лес в двенадцать лет. Кузнец, который пьёт в день её рождения и кости, много костей в огороде девушки, которая «радуется путникам» и каждый раз готовит для них «праздничный ужин».

И тут я вспомнил, где видел точно такой же цветочный узор, как на фартуке Леона — у вдовы Марго в деревне. Мои глаза округлились и я бросился в дом.

Ворвавшись в комнату, я замер прямо на пороге. В тусклом лунном свете, пробивающемся в комнату через единственное окно я увидел мохнатое существо, стоящее над спящим Леоном. Полусогнутое, с тощими длинными лапами и согнутой спиной. Из приоткрытой пасти, усеянной острыми зубами, стекала густая слюна, капая на пол рядом с головой мирно сопящего рыцаря.

Это была не Изабелла. Вернее — это была Изабелла, но та её версия, о которой она забыла нам рассказать за ужином.

Я сделал шаг, так и сжимая в руках подобранную у яблони лопату. Половица скрипнула и оборотень резко повернул морду в мою сторону, после чего издал пронзительный рык, от которого у меня заложило уши.

В этот момент спящий под ним Леон перевернулся на бок и пробормотал во сне:

— Ух, какой свирепый серый волк… ну я тебя сейчас победю…

Я замахнулся лопатой и ударил со всей силы, но тварь оказалась невероятно проворной — когти рассекли воздух и лопата разлетелась пополам. Обрубок древка остался у меня в руках, а железная часть с лязгом отлетела в угол.

Оборотень бросился на меня. Я отпрыгнул вбок, врезавшись спиной в стену. Тварь промахнулась и влетела в дверной косяк с такой силой, что казалось дом вот-вот рухнет.

Тесное пространство дома было отвратительным местом для боя. Но, как ни странно, это играло в мою пользу — тварь не могла разогнаться и использовать скорость по полной. Она металась между стенами, сшибая мебель и рыча от злости.

— Эта тварь всё-таки нашла нас, — раздался за моей спиной ледяной голос Ари.

Она стояла рядом: собранная, спокойная, с прищуренными глазами.

— Нет, это мы нашли эту тварь, — поправил я, не сводя взгляда с оборотня. — Это Изабелла — я нашёл во дворе целое кладбище.

Ари ещё сильнее сузила взгляд, оценивая существо:

— Следовало догадаться…

Оборотень бросился вперёд. Я прыгнул в сторону Ари, чтобы оттолкнуть её из-под удара, но на её месте уже никого не было и я распластался по полу. Эльфийка уже стояла на другом конце комнаты, будто и не двигалась.

Как она это делает? Я только начал вставать, а она уже была в безопасности. Скорость, рефлексы — всё какое-то нечеловеческое. Но больше всего меня поразил её взгляд — это был не страх и не тревога. Это был взгляд хищника, который оценивает другого хищника.

Оборотень промахнулся, врезался в стену, развернулся и задрал морду к потолку. Выпустив когти, тварь издала протяжный рык, от которого казалось задрожали даже стены.

— А-а-а-а-а! Что это за тварь⁈ — раздался визг Леона. Этот соня наконец проснулся.

— Это серый волк из твоих кошмаров, — сказал я, вжимаясь в стену. — Давай, покажи нам кто тут настоящий рыцарь.

Тварь бросилась в сторону Ари. Я стоял чуть сбоку от траектории её движения и, подгадав нужный момент, ударил обломком древка по мохнатой лапе. Оборотень споткнулся и тяжёлая туша с грохотом распласталась по полу, сметая остатки мебели.

— Леон, хватит возиться, помогай! — рявкнул я, оборачиваясь.

Леон судорожно натягивал золотой доспех. Руки тряслись, застёжки не поддавались, нагрудник сидел криво.

— Ты серьёзно? — процедил я.

— Без доспеха рыцарь — не рыцарь, — выпалил он, пытаясь попасть рукой в наплечник.

Оборотень поднялся. По его морде было видно, что удар его не столько ранил, сколько разозлил. Тварь зарычала, приоткрыв пасть, и в тесной комнате начался сущий ад. Она била когтями по стенам, сносила мебель, рвала всё что попадалось. Деревянные балки трещали, с потолка сыпалась труха.

— На улицу, быстро! — крикнул я, понимая, что ещё минута и дом рухнет нам на головы.

Я схватил Ари за руку и рванул к выходу. Мы выскочили на крыльцо и я тут же начал лихорадочно осматриваться: колодец в десяти шагах, деревья, открытое пространство поляны. Ночной воздух прорезал утробный вой — оборотень вырвался наружу.

Ари вытянула руки в сторону колодца. Вода поднялась из глубины, собралась в плотный поток и ударила в выскочившего из дома оборотня. Тварь отлетела на пару шагов, затрясла мокрой головой и зарычала.

Ари била снова и снова, вода хлестала по оборотню, сбивала с ног, но тварь каждый раз поднималась. Мокрая шерсть торчала во все стороны, с морды текла вода и слюна, но ей было всё равно. Теперь это была просто огромная, кровожадная мокрая псина.

— Бесполезно, — процедила Ари сквозь зубы.

И в этот момент на крыльце появился Леон. В полном золотом доспехе, с мечом в руке. Он стоял в дверном проёме, освещённый лунным светом, и выглядел ровно так, как всегда мечтал выглядеть.

— Сейчас ты познаешь смерть! — громко произнёс он. — Это тебе за дочь кузнеца, проклятое чудовище!

С воинственным криком он ринулся вперёд. Оборотень бросился навстречу. В последний момент Леон ушёл в сторону — ловко, точно, словно отрабатывал этот манёвр годами, и нанёс удар мечом точно в брюхо твари. Клинок вошёл глубоко. Оборотень взвыл и рухнул на землю.

Леон остановился с лицом триумфатора. Грудь вздымалась, глаза горели, поза — как с картины великого сражения.

Какой молодец, — подумал я. — Реально ведь рыцарь, одним махом…

Но закончить мысль я не успел. Оборотень поднялся. Рана на брюхе затягивалась прямо на глазах. Тварь развернулась и прыгнула Леону на спину, повалив его на землю.

— Идиот, оборотня невозможно убить простым оружием, пока он в звериной форме! — крикнула Ари.

— А как эту тварь убить тогда? — воскликнул я, глядя как Леон пытается сбросить с себя существо.

— Только в человеческом обличии, — холодно сказала Ари и, словно предвидя мой следующий вопрос, добавила: — На рассвете.

Челюсти зверя сомкнулись на предплечье Леона. Доспех хрустнул, но выдержал. Леон орал так, что его было слышно, наверное, в той самой деревне. Если бы не латы, его бы запомнили как благородного однорукого рыцаря.

Думай, Макс, думай.

Убить нельзя, значит надо задержать до рассвета. Но блин как задержать существо, которое быстрее, сильнее и живучее нас всех?

Я посмотрел на колодец. Глубокий. Каменные стены. Если тварь окажется там — ей не выбраться. Осталось только загнать её туда.

Я схватил обломок черенка и швырнул точно в голову оборотня. Тварь отпустила Леона и повернулась ко мне. В её глазах не было ничего — ни злости, ни страха. Только звериный голод.

— Сюда, гадина, — сказал я, отступая к колодцу. — Давай, иди ко мне.

Оборотень зарычал и бросился вперёд. Я стоял у самого края колодца и смотрел на несущуюся на меня смерть.

— Рано… — шептал я. — Рано… жди, Макс…

Тварь была уже в пяти шагах. В трёх, в двух… Пора!

Земля перед моими ногами разверзлась. Я вложил все силы что у меня были, чтобы создать одну единственную, нет, не лунку и даже не яму — я создал настоящий жёлоб, глубиной по пояс, уходящий от моих ног прямо к колодцу. Самый мощный пролом, что я когда-либо создавал.

Я отпрыгнул в сторону. Оборотень, не успев остановиться, влетел в жёлоб и покатился по нему прямо в колодец. Когти скребли по земле, лапы скользили — но инерция была сильнее. Тварь проломила каменную кладку колодца и с протяжным воем рухнула вниз.

Раздался всплеск, рычание и судорожный крежет когтей по камню.

Я подошёл к краю и заглянул внутрь. Оборотень бился в воде, рычал, пытался зацепиться за стены. Когти оставляли глубокие борозды на камнях, но выбраться тварь не могла — колодец был слишком глубоким.

Леон подковылял ко мне, держась за помятое предплечье:

— Ты загнал его в колодец?

— Её, — поправил я, тяжело дыша. — Это Изабелла, помнишь?

Леон побледнел и отступил от края.

Снизу доносился рык, плеск воды и скрежет. Тварь не сдавалась, но выбраться не могла.

— И что теперь? — спросил Леон.

— Ждём рассвета, — ответил я и сел на землю, чувствуя как дрожат руки.

— Это получается, он нас ей отправил как подарок на день рождения? — обиженно спросил Леон, сидя на земле и разглядывая вмятину на предплечье доспеха.

— Ага, аппетитный такой подарок, — кивнул я.

— Вон какой ты «сладенький», — издевательски потрепала его за щёку Ари и расхохоталась.

Леон дёрнулся и отвернулся. Было видно, что ему не до шуток. Только что девушка, которой он собирался посвятить жизнь, пыталась его сожрать. Такое не каждый переварит. Во всех смыслах.

Ари посмотрела на небо — на востоке появилась едва заметная полоска света.

— Скоро рассвет, — сказала она и в её голосе зазвучала та самая ледяная нотка, от которой мне становилось не по себе. — Ничего, скоро я перережу глотку этой твари, а потом и этим деревенщинам, что скармливают ей людей.

— Мы не будем никого убивать, — твёрдо сказал я, а затем посмотрел на колодец и добавил: — Ну, во всяком случае, в деревне.

Ари бросила на меня недовольный взгляд, но промолчала.

Леон же сидел и молчал. Он смотрел на колодец и явно не знал, что чувствовать. Злость? Обиду? Жалость? Всё вместе, наверное.

Мы ждали пока небо медленно светлело. Рычание в колодце постепенно стихало, сменяясь скулежом, а потом наступила тишина. И вдруг снизу раздался голос. Не звериный рык, а испуганный, дрожащий, девичий:

— П-помогите… пожалуйста… мне холодно…

Я подошёл к краю и заглянул вниз. В воде барахталась Изабелла. Голая, трясущаяся от холода, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. Никаких когтей, никаких клыков. Просто испуганная молодая девушка.

— Ну наконец-то, — холодно сказала Ари, подойдя ко мне. — Мне уже надоело ждать.

Она потянулась к мечу, который Леон бросил на траве после боя. Но не успела она сделать и шага, как Леон вскочил и встал у неё на пути.

— Нет, — сказал он.

— Отойди, — процедила Ари.

— Нет, — повторил он. — Я не позволю её убить.

— Ты совсем идиот? — она посмотрела на него, а затем перевела взгляд на меня. — Скажи ему.

Я молчал, потому что понимал Леона. Сейчас, глядя на испуганную девушку, которая плакала и дрожала в ледяной воде, у меня тоже не поднималась рука хладнокровно убить её. Одно дело — зверь с когтями и клыками и совсем другое — беззащитная испуганная девушка.

— Я не виновата, — крикнула Изабелла снизу. — Я не контролирую это! Каждую ночь я становлюсь этим чудовищем и ничего не могу с этим поделать! Вы думаете, мне нравится так жить?

— Что, тварь, страшно умирать? — крикнула Ари в колодец.

— Я не тварь, — всхлипнула девушка. — Я просто хочу жить нормально… как все…

Леон уже бежал в дом. Через минуту он вернулся с одеждой и верёвкой.

— Лёня, стой, — сказал я. — Подумай головой.

— Я подумал, — отрезал он, разматывая верёвку. — Она не виновата в том, что с ней случилось и я найду способ вылечить её, а потом вернусь сюда и женюсь на ней.

— Женишься? — Ари посмотрела на него с нескрываемым презрением. — На оборотне?

— На Изабелле, — поправил Леон и бросил верёвку в колодец.

Ари повернулась ко мне:

— Ты это допустишь?

Я тяжело выдохнул. Убивать беззащитную девушку я не собирался, но и оставаться здесь, пытаясь вылечить проклятие, о котором мы ничего не знаем, тоже не планировал. Пока мы спасали тут Леона, наследник уходил всё дальше.

— Лёня, послушай меня, — сказал я. — Мы не можем ей помочь. Сейчас у нас нет ни знаний, ни средств, чтобы снять такое проклятие. Но…

Он посмотрел на меня с такой болью в глазах, что мне стало не по себе.

— Но если мы поможем богине Киане, — продолжил я, — возможно, она и сможет помочь Изабелле. Киана — богиня, Лёня. Если кто и способен снять проклятие оборотня, то только она.

Леон замер с верёвкой в руках. Я видел, как в его голове крутятся мысли. Медленно, со скрипом, но крутятся.

— Ты обещаешь? — тихо спросил он. — Что мы вернёмся?

— Обещаю, что сделаю всё возможное, — сказал я.

Ари закатила глаза, но промолчала.

— Тогда я сделаю всё, — Леон выпрямился и в его голосе появилась та решимость, которую я слышал в тоннеле под Шерином. — Всё, что нужно, чтобы выполнить условия Кианы. А потом я вернусь сюда, спасу Изабеллу и возьму её в жёны.

— Конечно, Лёня, — кивнул я. — Конечно.

Ари тихо фыркнула, но на этот раз без злости. Скорее — с чем-то похожим на усталость от его чуть наивного благородства.

Изабелла выбралась из колодца, закутавшись в одежду, которую спустил Леон. При дневном свете она выглядела обычной девушкой — уставшей, измученной, виноватой. Она не смотрела нам в глаза.

— Я провожу вас в деревню, — тихо сказала она. — Днём я не опасна. Попрошу отца побыстрее помочь вам с подковами и вы сможете уехать ещё до обеда.

Мы шли через утренний лес. Изабелла впереди, за ней Леон, который то и дело порывался накинуть ей на плечи свой плащ. Ари шла последней и молчала.

Я шёл рядом с ней и думал о том, что этот мир умеет подбрасывать задачи, у которых нет хорошего решения. Только плохое и очень плохое. И даже среди таких вариантов всё равно приходится выбирать.

Отряд королевских стражников проверял каждую деревню на пути. Алгор не пропускал ни одной — заезжал, расспрашивал, осматривал и ехал дальше. Хорак ворчал, солдаты устали, но рекрут не обращал на это внимания.

К полудню они подъехали к небольшой деревне, окружённой полями и лесом.

— Наконец-то, — оживился Хорак, принюхиваясь. — Может хоть тут нормально поедим? Я с утра ни куска хлеба во рту не держал.

Алгор не ответил. Он натянул поводья и замер, глядя на дорогу перед собой.

— Ну что опять? — недовольно буркнул Хорак.

Рекрут молча спрыгнул с лошади и присел, разглядывая землю. Несколько секунд он водил пальцами по едва заметным следам, а потом выпрямился:

— Недавно тут проезжали три лошади. У одной из них не было подковы на передней ноге.

Хорак скептически хмыкнул:

— Ты уверен? Тут каждый день десятки лошадей проходят.

Алгор посмотрел в сторону деревни. На его лице на секунду появилось выражение, которое Хорак раньше у него не видел. Что-то хищное, почти радостное.

— Они были здесь, — тихо сказал рекрут.

В деревню Алгор въехал совсем иначе, чем обычно. Никаких вопросов про беглецов, никаких допросов. Он остановился у кузницы и приветливо обратился к крепкому бородатому мужику, возившемуся у наковальни:

— Добрый день, не поможете с подковами? Дорога дальняя, надо бы лошадей перековать.

Кузнец окинул его взглядом и кивнул:

— Это всегда можно, — добродушно хмыкнул кузнец. Алгор почувствовал крепкий запах перегара, исходящий от него. — Вот только подождать малёхо придётся, подков мало осталось, надобно будет поискать.

— Ничего, мы не торопимся, — улыбнулся Алгор и эта улыбка совершенно не вязалась с его обычным холодным лицом. — А чего подков мало? Кто ещё к вам заезжал?

Кузнец с лёгким подозрением посмотрел на стражников, а потом коротко добавил:

— Да, не вы первые к нам заехали.

— Друг, а не трое ли наших друзей тут проезжали? Два парня и девушка, — добродушно спросил Алгор. — Они поехали вперёд, пока часть нашего отряда страдали с животами.

Кузнец на секунду замялся, но тут из-за его спины появилась молодая темноволосая девушка. Она очаровательно улыбнулась и с ходу ответила:

— Были, были! Уехали вчера, сказали что направляются в Тир. Если срежете через лес — может и нагоните.

— Вот видишь, — Алгор повернулся к Хораку. — Значит мы на верном пути.

— Если хотите, я покормлю вас и покажу дорогу через лес, — продолжила девушка. — Местные так ходят — это короче, чем по основной дороге. Сможете сократить путь и нагнать ваших друзей.

Хорак расплылся в улыбке:

— Вот это я понимаю — настоящее гостеприимство! Какая вы добрая и очаровательная девушка.

Она просияла и сказал, чтобы они приходили в дом через полчаса, когда она приготовит обед.

Когда принесли еду, Алгор не притронулся к тарелке. Он сидел и внимательно смотрел, как местные первыми начали есть и только после этого взял ложку. Солдаты сопровождения тоже заметили это и последовали его примеру — урок с котлетками из Шерина был усвоен.

Время тянулось. Кузнец работал медленно и это стало злить Алгора — ему казалось, что местные специально затягивают время. Наконец он не выдержал и подошёл к кузнице:

— Долго ещё?

— Не серчай, — развёл руками кузнец. — Вашим друзьям мы перековали всех лошадей, теперь подков почти не осталось. Приходится искать по сусекам что ещё уцелело.

— Тогда не надо — поедем на старых, — отрезал Алгор.

Кузнец виновато развёл руками:

— Так я уже снял все старые.

Алгор стиснул зубы и молча вернулся к столу.

Они выехали только к вечеру.

— Ничего страшного, — успокаивала их Изабелла, въезжая на лесную тропу. — Тут недалеко, успеете до темноты, а если что — по пути будет домик лесника, там сможете переночевать.

Хорак поблагодарил кузнеца и отряд углубился в лес, следуя за девушкой. Тропинка была узкой, но хорошо утоптанной. Деревья смыкались над головой, и свет быстро тускнел.

Они ехали уже пару часов, когда Алгор внезапно остановился.

— Что? — спросил Хорак.

Рекрут не ответил, лишь пристально посмотрев по сторонам. Лошади нервно переступали, одна из них тихо фыркнула.

Алгор медленно спрыгнул на землю и подошёл к Изабелле, которая ехала впереди, показывая дорогу. Девушка также остановилась и смотрела на последние лучи заходящего солнца с тем странным выражением, которое он не мог прочитать.

А потом рекрут резким движением сбросил её с лошади. Девушка упала на землю и взвыла от боли.

— Что ты делаешь? — воскликнул Хорак.

Алгор не обратил на него внимания, он достал кинжал и отточенным движением вонзил его в ладонь девушки, пригвоздив её руку к земле. Изабелла пронзительно закричала, отчего лошади шарахнулись в стороны, а солдаты схватились за мечи.

— Куда на самом деле они поехали? — тихо спросил Алгор, нажимая на рукоять кинжала. — Отвечай, что ты задумала?

Она ничего не отвечала, лишь кричала от боли. Алгор надавил ногой на лезвие, вгоняя его глубже и по земле потекла алая кровь.

— Прекрати! — Хорак бросился к нему и схватил за плечо. — Ты совсем спятил? Это же девушка!

Но Алгор отбросил его одной рукой. Упитанный офицер отлетел в сторону и упал на спину. Солдаты сопровождения стояли, не решаясь вмешаться.

— Говори, тварь, — процедил Алгор, не сводя глаз с девушки.

И тут Изабелла перестала кричать. Она медленно повернула к нему голову и посмотрела ему прямо в глаза, её голос стал другим — низким, холодным, нечеловеческим:

— Не смей меня так называть. Я не тварь. Пока ещё не тварь…

Солдаты нервно сглотнули, Хорак побледнел, а лошади нервно начали ржать и фырчать. Все ощутили тот потусторонний холод, что шёл от этого голоса. Всем стало не по себе. Всем, кроме Алгора.

— Они тут были, — процедил он, довольно скалясь.

— Леон рассказал нам про стражников, что идут по их следу, — басом отвечала девушка. — Но теперь он может не переживать, я остановлю вас раз и навсегда, а заодно как следует накормлю своего зверя…

— Зверя? — глаза Алгора пожирали девушку, но не со страхом и не с отвращением, а с чем-то гораздо более пугающим.

И тут он заметил, как на белоснежной коже Изабеллы начали прорастать тонкие серые волоски. Сначала на руках, потом на шее. Её ногти потемнели и начали удлиняться.

Глаза Алгора расширились и он воскликнул:

— Твою мать, да ты же…

Восемь часов назад

— Клянусь честью будущего рыцаря, — Леон стоял перед Изабеллой, держа её за руки и глядя ей в глаза с такой торжественностью, будто произносил присягу перед королём. — Я найду способ снять это проклятие и вернусь, излечу тебя и возьму в жёны. И тогда мы будем жить в большом доме, у нас будет сад, лошади, собака…

— Лёня, у нас нет времени на перечисление всех домашних животных, — не выдержал я.

— … и конюшня, — упрямо закончил он, не обращая на меня внимания.

Изабелла смотрела на него с мягкой улыбкой. Той самой, которой она улыбалась вчера вечером, когда откармливала его хлебом. Только сейчас в этой улыбке было что-то ещё. Что-то, чего Леон не замечал, а я — замечал. Грусть. Тихая, взрослая грусть человека, который не верит в обещания, но не хочет расстраивать собеседника.

Жители деревни один за другим подходили к нам с виноватыми лицами. Приносили еду, воду, тряпки для перевязки. Никто не смотрел нам в глаза. Они все знали про Изабеллу, про лес, про кости в огороде и целенаправленно отправляли нас вчера на убой.

Кузнец стоял в стороне и смотрел на дочь. Он был трезв, но запах перегара напоминал о вчерашнем. Лошади были подкованы, вещи собраны — оставалось только уехать.

И тут с окраины деревни прибежал мальчишка, запыхавшийся и перепуганный:

— На дороге всадники! В золотых доспехах! Человек пять, может больше!

Я похолодел. Стражники уже здесь. Я надеялся, что у нас будет хотя бы день форы, но они нагнали быстрее, чем я рассчитывал.

— Далеко? — быстро спросил я.

— С полчаса, может меньше, — выпалил мальчишка.

Полчаса. Если мы сейчас выедем по дороге — они увидят нас.

Кузнец шагнул вперёд:

— Уходите через лес. До ночи там безопасно.

При слове «ночи» он бросил взгляд на Изабеллу, а она чуть кивнула.

— Лёня, едем, — сказал я, уже запрыгивая в седло.

Но Леон не двигался. Он стоял перед Изабеллой и не мог оторваться, держа её за руки.

— Я спасу тебя, верь мне, — тихо сказал он.

— Глупенький, — она обняла его, прижавшись к нагруднику доспеха. — Это тебя сейчас надо спасать, а не меня.

Изабелла отстранилась, посмотрела ему в глаза, а затем твёрдым голосом обратилась ко мне:

— Езжайте скорее, мы задержим их насколько сможем.

Её взгляд стал другим: жёстким, решительным и она тихо, едва слышно, добавила:

— А если получится, то я… я избавлю вас от этой проблемы.

Я понял что она имеет в виду. Кузнец тоже понял — он отвернулся и тяжело сглотнул. А вот Леон — не понял, ну или не захотел понять, потому что так и смотрел на неё кошачьими глазами.

— Лёня, сейчас! — рявкнул я и со всей силы зарядил ногой по его доспеху.

— Эх, поцарапаешь ведь, — буркнул он, наконец вскочив на Ромашку, и мы рванули в сторону леса.

На краю деревни я обернулся. Изабелла стояла посреди дороги и смотрела нам вслед. Рядом с ней стоял кузнец, положив руку на плечо дочери. Я поймал себя на мысле, что мне самому очень захотелось помочь им, избавить её от этого проклятья. Чем чёрт не шутит, а вдруг Киана и вправду сможет это сделать?

Я отвернулся и пришпорил коня. Через лес мы проехали быстро — Ари вела, мы следовали за ней. Ромашка, видимо почувствовав общую тревогу, не отставала. Похоже, она тоже понимала, что сейчас не время медлить, ну или тут просто не было подходящих ручьёв.

Леон ехал молча. Впервые за всё время нашего знакомства он не произнёс ни единого слова за целый час и это было очень, очень странное чувство.

Тир. Поздний вечер

— Эй, понаехали тут на своих клячах, дорогу загородили, — рявкнул нам вслед какой-то босяк, сидевший у городских ворот.

Леон мгновенно вспыхнул и повернулся ко мне:

— А вот если бы я был в доспехе — такого бы не было. Никто бы и слова не посмел сказать.

— Если бы ты был в доспехе, нас бы опять могли принять за заговорщиков и попытаться сжечь ближайшей ночью, — ответил я. — Мы один раз заявились к тавернщику в золотых латах. Тебе напомнить, что было дальше, а то видимо у тебя память отшибло, когда ты пытался быть живым тараном.

Леон открыл рот, чтобы возразить, но тут босяк за нашими спинами взвыл и разразился такой бранью, что даже Ари удивлённо приподняла бровь. Мы обернулись. Мужик прыгал на одной ноге, держась за зад обеими руками, а Ромашка невозмутимо жевала траву с таким выражением морды, будто ничего не произошло.

— Она его укусила? — удивился я.

— За задницу, — с нескрываемой гордостью подтвердил Леон и тут же наклонился к лошади, потрепав её по гриве: — Ты моя умница, какая же ты умница у меня. Защитила честь своего рыцаря! Я всегда знал, что у тебя нечеловеческий, вернее — нелошадиный ум.

Ромашка при этом невозмутимо жевала траву, которая по цвету и запаху очень слабо эту самую траву напоминала.

— Они друг друга стоят, — закатила глаза Ари.

Я оставил этих двоих ругаться с босяком и огляделся. Тир оказался куда больше, чем я ожидал. Не столица, конечно, но и не Шерин с его немногочисленными улочками. Крепостные стены, двухэтажные дома, рыночная площадь с десятками лотков, конюшни, таверны. Людей много: горожане, торговцы, ремесленники, солдаты городской стражи. Найти здесь человека, который не хочет быть найденным — задача со звёздочкой.

— Как будем действовать? — спросила Ари, подъехав ко мне.

— Единственная зацепка — тавернщик, — сказал я. — Мы знаем как он выглядит. Угрюмый здоровяк, похожий на бывшего военного. Таких тут явно не много, так что найдём его — найдём и наследника.

— Всего-то — найти мужика в этом здоровом городе, — саркастически добавила Ари. — Мы даже не знаем как его зовут.

Её сарказм был понятен — город большой, зацепок мало, а времени ещё меньше. Стражники где-то позади, и каждый потерянный час сокращал нашу фору.

Но я уже чувствовал как голова тяжелеет от усталости. Восемь часов в седле, бессонная ночь с оборотнем, побег через лес — организм требовал отдыха и был готов отключиться прямо в седле.

— Утро вечера мудренее, — зевнул я. — Ночь на дворе, надо найти жильё, а утром будем думать как быть.

— Я знаю одно место, — неожиданно подала голос Ари.

Мы с Леоном удивлённо посмотрели на неё.

— Ты бывала в Тире? — спросил я.

— Мне по пути, забыл разве? — коротко ответила она и поехала вперёд, не оборачиваясь.

Я переглянулся с Леоном. Тот пожал плечами и мы двинулись следом.

Утро началось не с кофе и даже не с травяного отвара — оно началось со спора.

— Нужно обойти все таверны, — заявил Леон за завтраком. — Здоровяк-военный, который только что приехал в город — его кто-нибудь точно видел.

— И что ты скажешь? «Простите, не видели ли вы подозрительного мужика, который прячет наследника престола»? — Ари посмотрела на него с привычным скептицизмом. — Если тавернщик прячет наследника, он не будет сидеть в кабаке на виду у всех.

— А где он будет? — язвительно спросил Леон.

— В тихом месте, — закатила глаза Ари. — Постоялый двор на окраине, съёмный дом, склад. Где-нибудь, куда не заходят случайные люди.

— И как мы найдём это тихое место? — не сдавался Леон. — Обойдём все склады в городе?

— Ну это точно куда разумнее, чем бегать по тавернам и трепать языком, — отрезала она.

Я слушал их перепалку, допивая утренний отвар, и думал о другом. Крестьянин в Шерине говорил, что у Варуса в Тире есть старый сослуживец. Значит нужно искать не самого Варуса, а его друга. И вот тут вопрос — как?

— Бывшим военным нужно на что-то жить, — сказал я, прерывая спор. — А что они умеют делать лучше всего?

— Сражаться, — ответил Леон.

— Именно, — кивнул я и он заулыбался. — И если они не стали бандитами, то скорее всего подрабатывают охраной. Сопровождают караваны, купцов, путников. Нам нужно притвориться путешественниками, которые ищут надёжную охрану для похода до столицы. И искать среди кандидатов в наши охранники сослуживца Варуса.

— И как ты предлагаешь искать нам «охрану»? — саркастически спросил Леон. — Выйти на городскую площадь и спрашивать у каждого встречного?

— Нет, идиот, надо идти в таверну и поговорить с местными, — ответила Ари его же словами.

Я улыбнулся — они только что поменялись местами и даже не заметили этого.

Мы вышли в город. Ари вела нас переулками так уверенно, будто прожила здесь несколько лет. Срезала через проходные дворы, обходила главные улицы, безошибочно выбирала направление на каждом перекрёстке. Леон ничего не замечал — он был занят тем, что глазел по сторонам и комментировал всё подряд. Но я замечал.

А ещё я замечал, что она прятала лицо. Не всё время — только когда мы проходили мимо определённых мест. У здания городской управы натянула капюшон. Рядом с казармами стражи отвернулась и зашла в переулок, пропустив нас вперёд. А когда мы проходили мимо большого каменного дома с гербом на воротах, она и вовсе перешла на другую сторону улицы.

Я молчал, но подмечал каждый такой момент. Эта эльфийка хранила много тайн и немало этих тайн было скрыто здесь, в Тире.

Подходящую таверну нашёл, разумеется, Леон. Зашёл в первый попавшийся кабак и через десять минут уже пил с какими-то мужиками, которые направили его в «Ржавый щит» на южной окраине. Там, по их словам, можно было найти наёмников и охранников на любой кошелёк.

«Ржавый щит» оказался именно тем, чего я ожидал. Низкий потолок, тяжёлый воздух, десяток крепких мужиков за столами. На стенах — старое оружие и щиты с потёртыми гербами. Здесь не пили ради веселья, здесь пили чтобы забыться.

Мы заняли стол в углу и я сказал трактирщику, что мы ищем надёжных людей для сопровождения до столицы, что платим щедро и что готовы рассмотреть все предложения. Трактирщик равнодушно кивнул и через несколько минут к нашему столу потянулись первые соискатели.

И вот тут началось представление.

Первым подсел тощий мужичок с бегающими глазами, от которого несло так, будто он ночевал в бочке с элем. Он не успел даже представиться, как Леон выпрямился и с серьёзным видом произнёс:

— Какой у вас опыт работы в охране?

Мужик моргнул:

— Чего?

— Опыт, — повторил Леон. — Кого охраняли, куда сопровождали, есть ли рекомендации из прошлых походов?

— Ну… я как-то раз проводил торговца через перевал, — неуверенно начал тот.

— Сколько бандитов вы закололи за свою карьеру? — не дал ему договорить Леон.

— З-закололи? — опешил кандидат в наши охранники.

— Кем вы видите себя через десять походов? — продолжал Леон, не меняя тона.

Мужик посмотрел на меня, потом на Ари и молча поднялся из-за стола. Следующим был здоровый парень с перебитым носом, который заявил, что «может любого уложить одной левой». Леон попросил продемонстрировать — парень замахнулся и промазал так, что чуть не снёс со стола наши кружки. Его тоже отправили восвояси.

Третий — старик, который заснул прямо во время собеседования.

Четвёртый — подозрительный тип, который слишком детально интересовался содержимым наших кошельков.

Пятый, шестой, седьмой — всё тот же сброд: пьяницы, бродяги и мошенники, привлечённые словом «щедро платим».

Леон между тем вошёл во вкус. Он сидел с прямой спиной, задавал вопросы с лицом человека, от которого зависит судьба королевства, и искренне расстраивался, когда очередной кандидат оказывался никчёмным.

— Оцените по шкале от нуля до десяти, — спрашивал он очередного забулдыгу, — насколько вы готовы пожертвовать жизнью, чтобы спасти нас?

Забулдыга икнул, поставил себе три балла и ушёл допивать эль за барную стойку.

Леон искренне старался и большинство соискателей уходили сами после нескольких его вопросов. Он, сам того не понимая, был идеальным фильтром — ситом, через которое отсеивалось всё ненужное.

Ари сидела рядом и с каждым новым кандидатом её скептицизм превращался в откровенное веселье, хотя она и пыталась скрыть язвительную ухмылку, то и дело появляющуюся на её лице.

Я уже начал думать, что моя идея была не самой удачной, когда за наш стол сел очередной человек. Невысокий, коренастый, с коротко стриженой седой головой и спокойными глазами. Он сел молча, не представившись, и посмотрел на нас так, как смотрит человек, привыкший оценивать других быстро и точно.

Леон открыл рот:

— Какой у вас…

— Двадцать лет в королевской пехоте, семь лет в личной охране лорда-наместника, четыре ранения, два ордена, — перебил мужик, не меняя выражения лица. — А теперь давай без этого цирка, мальчик. Ты плохо изображаешь путника, задаёшь идиотские вопросы и единственная причина, по которой я вообще подсел к вам — мне стало любопытно, кто вы такие на самом деле.

Леон захлопнул рот. Ари чуть подалась вперёд, а я понял, что передо мной сидит именно тот, кого мы искали. Не по биографии — по выправке, по взгляду, по тому, как он сел за стол: спиной к стене, лицом к двери. Так садятся люди, которые привыкли к опасности.

Я решил рискнуть и ударить в лоб:

— Варус сейчас в Тире?

Реакция была мгновенной и почти незаметной, но я потратил пятнадцать лет на то, чтобы научиться читать людей, и успел заметить: левая бровь дёрнулась вверх, на долю секунды, и тут же вернулась на место. Лицо осталось каменным, но теперь я знал — это он.

— Не знаю никакого Варуса, — ровным голосом ответил мужик.

— Знаешь, — спокойно сказал я. — И мы ему не враги. Передай ему это. И ещё передай, что Киана просила найти его спутника.

Мужик молчал, разглядывая меня. Я не отводил взгляда и ждал. Он уже начал открывать рот, когда дверь таверны скрипнула и внутрь вошли люди.

Я бросил взгляд на дверь и внутри всё оборвалось.

В тусклом свете таверны блеснули золотые доспехи. И я мгновенно узнал двоих, что шли впереди — именно их я «спешил» по пути в Шерин, именно в их доспехах щеголял Леон потом.

— Они нашли нас, — тихо раздался голос Ари рядом.

Я мгновенно оценил обстановку. Стражники у двери, мы в углу. Между нами — десяток столов и два десятка крепких мужиков. Молодой рекрут уже сканировал зал, методично перебирая лица. Через несколько секунд его взгляд доберётся до нашего угла.

Сослуживец Варуса проследил за моим взглядом и тихо хмыкнул:

— «Не враги» вы, похоже, не только Варусу.

— Поможешь? — быстро спросил я.

Он молча смотрел на меня и я понял, что помощи от него ждать не стоит. Он нам не верит, впрочем не удивительно — мы знакомы три минуты и за нами пришла королевская стража. С его точки зрения мы могли быть кем угодно.

С боем не выберемся, даже думать об этом глупо. Через дверь — невозможно, там стражники. Через кухню — неизвестно есть ли там выход. Окно справа от нас — единственный вариант. Но нужно отвлечь стражников, чтобы они не заметили нашего побега.

Я спокойно взял со стола кружку с элем и метнул её через весь зал в мужиков, сидящих за столиком в противоположном углу. Кружка влетела точно в спину самому здоровому из них, обдав элем его и двоих соседей.

Мужик вскочил, опрокинув стул:

— Кто это сделал⁈ Убью!

— Катус, ну ты попал, — громко произнёс я, качая головой.

Катус — тот самый соискатель, который слишком активно интересовался содержимым наших кошельков, сидел за барной стойкой и ничего не понимал.

— Катус, ублюдок, так и знал что ты не успокоишься! — проревел облитый элем мужик и попёр через всю таверну к барной стойке.

— Да я ничего не… — начал Катус, но договорить ему не дали.

Я коротко кивнул Ари и она всё поняла без слов. Эльфийка молниеносно шмыгнула в центр зала и на ходу толкнула одного из здоровяков, мимо которого как раз проходил облитый мужик. Здоровяк вскочил и набросился на него с кулаками. Тот, разумеется, решил что это второе нападение и ответил.

— Да это же они сделали, и кружку тоже они… — один из посетителей, видевший что именно я начал всю эту кашу, попытался восстановить справедливость, но его крик оборвал кулак сослуживца Варуса, впечатавшийся ему точно в челюсть.

— Уходите, — коротко бросил мне старый вояка, стряхивая с костяшек кровь. — Я передам твои слова Варусу.

В таверне начался сущий ад. Драка разрасталась с каждой секундой: кто-то бил кого-то стулом, кто-то летел через стол, кто-то уже катался по полу, вцепившись в чьё-то горло. Стражники у двери пытались навести порядок, но людская масса дерущихся тел не давала им сделать и шага.

Я схватил Леона за шиворот, толкнул Ари к окну и мы выпрыгнули на улицу один за другим. Приземлились в переулке, вскочили на ноги и бросились бежать, не оглядываясь.

— Они вычислили его, нельзя было отправлять его, они оказались не настолько глупы, чтобы не понять кто он, — выругался я.

— Не знаю насчёт стражников, но идиотом оказался Леон, — холодно отрезала Ари.

— В смысле? — нахмурился я.

— Этот олух напился и напал на королевского стражника, едва не убив того, — сказала она.

— Что он сделал⁈ — воскликнул я.

— Вот-вот, — кивнула эльфийка. — Мне удалось выяснить, что он набросился на пьяного стражника и едва не заколол того ножом для мяса.

Леон, какого чёрта ты натворил? Зачем напал?

— Надо быстрее вытаскивать его, — строго сказала Ари, чем сильно удивила меня.

Я скорее ожидал, что она скажет что-то саркастически-ехидное и предложит бросить его тут, но точно не то, что она первая бросится ему на помощь.

— Этот идиот знает обо мне и о том кто я, — словно читая мои мысли, сказала она. — Так что надо спешить, пока этот болтун не рассказал обо мне всему городу.

А вот теперь всё встало на свои места, вот теперь мне всё понятно. Эльфийка печётся о своей шкуре и ни о ком больше. Что же, самое главное что сейчас она замотивирована вытаскивать Леона как никто другой, а почему она это делает меня мало беспокоит. И говорить ей о том, что я на миллион процентов уверен что Леон никогда нас не сдаст я пожалуй не буду.

— Мне нужно замаскироваться, — задумался я и Ари тут же бросила в меня комок тряпок.

— Главное рот не открывай, — сухо добавила она.

Развернув комок, я понял что это одежда, причём женская, а ещё точнее — старушечья. Я тут же с укором посмотрел на эльфийку.

— Что смотришь? Так надёжнее, никто даже не посмотрит в сторону старухи, — прокомментировала она, а затем добавила: — Потом вернём, моралист блин.

Алгор медленно поднёс кинжал к лицу Леона. Кончик лезвия коснулся щеки пленника, но апатичный парень даже не вздрогнул.

— Какой стойкий, — тихо произнёс рекрут. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Он чуть надавил на лезвие и тонкая полоска крови потекла по щеке Леона. Тот не шевельнулся.

И тут за окном раздались крики. Не один-два голоса — десятки, сотни. Рёв толпы прорвался сквозь толстые стены здания городничего.

Дверь камеры распахнулась и внутрь ворвался стражник:

— Милорд, в городе бунт!

— Ну так подавите его, — рявкнул Алгор, не оборачиваясь и не убирая кинжал от лица пленника.

— Мы не справляемся, бунтующих слишком много, они требуют… — солдат замялся и нервно сглотнул.

— Говори уже, что им надо? — раздражённо посмотрел на него рекрут.

— Вас, милорд, — тихо сказал тот. — Они требуют повесить золотых доспехов.

Алгор медленно убрал кинжал и выпрямился. Посмотрел на Леона сверху вниз:

— Сейчас я разберусь с ними и вернусь к тебе.

На его лице появилась кровожадная улыбка и он добавил:

— Никуда не уходи.

Дверь захлопнулась, послышался лязг замки и звуки удаляющихся шагов.

Леон не шевельнулся. За стенами нарастал шум: крики, грохот, звон металла. Город бунтовал, но ему было всё равно.

— Убийцы! Это он, это он убил моего мужа! — доносился откуда-то истошный женский крик.

Этот голос показался Леону неуловимо знакомым, но он никак не отреагировал. Он просто смотрел в стену не моргая.

В коридоре раздался мужской голос:

— Немедленно на улицу, защищать стражников! Толпа выходит из-под контроля!

— Но пленник… — возразил кто-то.

— Он за решёткой, плевать на него! — рявкнул на него командный голос, после чего послышался топот ног и повисла тишина. Леон сидел в полной пустоте и тишине, которую нарушал лишь рёв толпы за стенами.

А затем в коридоре раздались грузные шаги. Тяжёлые, лязгающие — металл по камню. По ту сторону решётки возник силуэт в золотом доспехе.

— Как ты в нём ходишь так долго? — раздался знакомый голос. — Гульфик страшно натирает.

Леон медленно повернул голову и посмотрел на меня, стоящего в его доспехе.

Я стоял перед решёткой в доспехе Леона и видел перед собой человека, которого не узнавал. Пустые глаза, кровь на щеке, безжизненная поза — это был не тот Леон, который болтал без умолку, мечтал о подвигах и называл свою кобылу «девочкой». Это был кто-то другой.

Я с ноги ударил по решётке. Замок был хлипкий — видимо, камера рассчитана на пьяниц и мелких воришек, а не на серьёзных преступников. С третьего удара он вылетел вместе с частью стены и решётка распахнулась.

— Лёня, нужно срочно уходить, — сказал я, входя в камеру.

Но он смотрел на меня пустыми глазами и молчал.

— Ну чего вы там возитесь? Давайте быстрее! — раздался недовольный голос Ари из коридора.

Она вбежала в камеру, посмотрела на Леона и нахмурилась:

— Что с ним? Уже пытали?

— Не знаю, он вообще ни слова не сказал, — ответил я.

— Может они ему язык отрезали? — Ари склонила голову набок, и я не мог понять, шутит она или говорит серьёзно.

Я подскочил к Леону, схватил его за плечи и начал тормошить:

— Лёня, пошли скорее! У нас нет времени. Если не можешь идти сам — я тебя потащу. Только давай уже двигаться!

— Они убили Изабеллу, — тихо сказал он.

Я замер, перестав пытаться поднять его с пола.

— Он мучал её. Отрубил руки и ноги. Ждал рассвета, а потом перерезал горло как какой-то скотине, — Леон говорил коротко, рублено, глядя в пол. — Она звала меня, она ричала моё имя.

В камере повисла тишина. Я стоял, держа Леона за плечи, и не знал что сказать. За стенами бушевал бунт, время утекало, а я смотрел на человека, у которого только что отняли единственное, ради чего он был готов жить.

Ари стояла в дверях. Её лицо было непроницаемым, но я заметил, как она чуть сузила глаза, переваривая услышанное.

— Если этот стражник в одиночку убил оборотня, то он далеко не тот, за кого себя выдаёт, — холодно сказала она. — Мы в большой опасности и нам надо уходить немедленно.

— Зачем? — Леон поднял голову и посмотрел на меня пустыми глазами. — Какой в этом смысл? Она мертва, Максимус. Мертва.

— Лёня… — начал было я, но он продолжил:

— Я обещал ей. Обещал вернуться, вылечить, жениться, — его голос дрогнул. — А она умерла, пытаясь защитить меня…

Я открыл рот чтобы что-то сказать, но Ари меня опередила. Она подошла к Леону, присела перед ним на корточки и заглянула ему в глаза:

— Киана может её воскресить.

У меня перехватило дыхание. Я уставился на Ари, но она не смотрела на меня. Она смотрела на Леона и в её голосе была такая спокойная уверенность, что даже я на секунду ей поверил.

— Что? — прошептал Леон.

— Киана — богиня, — сказала Ари ровным тоном. — Богам подвластно то, что недоступно смертным. Если ты поможешь ей вернуть могущество, она сможет вернуть Изабеллу.

Леон смотрел на неё. Я видел, как в его мёртвых глазах появилось что-то живое. Крохотная, отчаянная искра надежды.

— Правда? — его голос был голосом ребёнка, который хочет верить в сказку.

— Правда, — кивнула Ари.

Я схватил её за плечо и оттащил в сторону:

— Какого чёрта ты делаешь? — прошипел я ей в ухо. — Зачем ты ему так нагло врёшь и даёшь ложную надежду?

Ари холодно посмотрела на меня:

— Потому что иначе этот идиот так и будет сидеть тут, а ты будешь стоять над ним и уговаривать пока не вернётся Алгор. И тогда сидеть тут будем мы все.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что нельзя строить спасение на лжи, что Леон когда-нибудь узнает правду и это его уничтожит, но за стенами ревела толпа, время уходило и Ари была права в одном — нам нужно было уходить прямо сейчас.

Я посмотрел на Леона — он уже стоял на ногах. Шатался, но стоял. В его глазах горела та самая искра — хрупкая, болезненная, построенная на лжи, но живая.

— Пошли, — хрипло сказал он.

Я кивнул и повёл их к выходу, думая о том, что рано или поздно мне придётся сказать Леону правду. Но не сейчас — сейчас эта ложь спасала ему жизнь. А правда… правда подождёт.

Хотя где-то внутри я понимал, что Ари сказала именно то, чего я не решился сказать сам. И злился я не на неё, а на себя.

Столица. Кабинет лорда Дрейвена

Огонь в камине догорал. Лорд Дрейвен сидел за массивным дубовым столом, заваленным картами и свитками, и слушал. Напротив него, в кресле для гостей, сидел мужчина.

Мужчина был одет странно. Слишком аккуратно для этих мест — тёмный приталенный камзол без единой складки, белоснежная рубашка с высоким воротником, начищенные до блеска сапоги. Он выглядел так, будто собрался на аудиенцию к королю, а не на ночную встречу в полутёмном кабинете. Ни пылинки, ни пятнышка — словно грязь этого мира его не касалась.

— Они устроили бунт в Тире, — говорил мужчина ровным, лишённым эмоций голосом. — Шут спровоцировал горожан и под прикрытием хаоса вытащил своего спутника из-под стражи. Вашему племяннику не удалось их задержать.

Дрейвен нахмурился:

— Алгор допустил побег?

— Алгор допросил человека, который помогал беглецам в Тире. Бывший военный. Через него Алгор выяснил, что шут ищет наследника.

Лорд медленно откинулся в кресле:

— Наследника…

— И теперь знает где тот прячется, — продолжил мужчина. — Виндхольм. Наследник находится под защитой некого Варуса, бывшего тавернщика из Шерина.

Дрейвен молчал, переваривая услышанное. Его пальцы медленно постукивали по столешнице.

— Этот шут… — начал он.

— Опаснее, чем вы думали, — закончил за него мужчина. — В каждом городе и каждой деревне он оставляет за собой союзников, которые готовы лгать, травить и бунтовать ради него. Он не воин и не маг, но люди идут за ним добровольно. Таких следует устранять быстро.

— А что с оборотнем? — спросил Дрейвен, чуть понизив голос. — Алгор справился?

Мужчина еле заметно улыбнулся:

— Моя печать приняла его. Ваш племянник становится сильнее с каждым днём. Он отрубил ей конечности и дождался рассвета, чтобы убить в человеческом обличии. Методично и без колебаний.

— Хорошо, — кивнул Дрейвен, но в его голосе не было ни капли гордости. Скорее удовлетворение мастера, проверяющего работу инструмента.

Гость чуть наклонил голову:

— Хотя… неужели вы думаете, что оборотень действительно сдох после такого?

Дрейвен поднял взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

— Оборотни чертовски живучи. Гораздо живучее, чем полагаете вы, люди, — мужчина говорил об этом так, будто обсуждал погоду. — Но это неважно. Сейчас важен наследник.

Повисла тишина. Огонь в камине бросал тени на стены кабинета. Мужчина поднялся с кресла и одёрнул безупречный камзол.

— Мне пора, — сказал он.

Дрейвен кивнул, не поднимая головы, привыкший к подобным визитам. Мужчина сделал шаг назад, и его тело начало терять очертания. Сначала потемнели края — руки, ноги, полы камзола — словно чернила растворялись в воде. Затем он целиком превратился в клуб чёрного дыма, который бесшумно скользнул через комнату и вытек в приоткрытое окно, растворившись в ночном небе.

Дрейвен несколько секунд смотрел на пустое кресло. На подлокотнике, там где лежала рука гостя, осталось еле заметное тёмное пятно, будто кто-то подпалил дерево.

Лорд позвонил в колокольчик и через минуту в кабинет вошёл слуга.

— Свяжитесь с командующим стражи, — сказал Дрейвен, не отрывая взгляда от окна. — Нужно собрать лучших людей и как можно скорее отправить их в Виндхольм.

Слуга поклонился:

— Прикажете сообщить цель?

Дрейвен помолчал и произнёс тихо, почти для себя:

— Кажется, мы нашли наследника.

День подходил к концу и вместе с ним подходили к концу наши силы и желание продолжать путь.

— Утро вечера мудренее, — заявила Ари, остановив лошадь посреди дороги.

Я чуть не рассмеялся — это были мои слова, и она произнесла их с таким нажимом, будто цитировала древнюю эльфийскую мудрость.

— Я больше не могу, — продолжила она. — Не могу свести ноги, хочу есть, умыться и спать. Мы едем весь день без остановки.

— Нельзя останавливаться, — сухо сказал Леон. — Нужно спешить. Каждый час промедления — это час, который наследник проводит без защиты.

Ари развернулась к нему:

— Мы не поможем наследнику, если свалимся с лошадей от усталости.

— Рыцари не жалуются на усталость, — отрезал он.

— Ты не рыцарь, — привычно напомнила она.

— Буду, — буркнул Леон и пришпорил Ромашку.

Я слушал их перепалку и думал о том, что они действительно поменялись местами. Ещё неделю назад Леон ныл что хочет есть, а Ари холодно говорила что надо двигаться. Теперь же всё стало наоборот. Смерть Изабеллы превратила его в другого человека — жёсткого, целеустремлённого, почти одержимого. И я не был уверен, что этот новый Леон мне нравится больше прежнего.

— Леон, если ты умрёшь от голода, то кто спасёт Изабеллу? — спросил я.

Он осёкся. Слова подействовали мгновенно — он натянул поводья и Ромашка послушно остановилась. Впрочем, она и сама уже замедлялась, потому что справа от дороги журчал ручей, а Ромашка и ручей — это как Леон и эль: разлука невозможна.

— Нет, нет, даже не думай, — начал Леон, почувствовав как лошадь сворачивает. — Стой. Дай мне хотя бы слезть…

Ромашка не дала. Она невозмутимо зашла в воду по самое брюхо и начала плескаться, поднимая тучи брызг.

— Хватит брызгаться! — рявкнул Леон, пытаясь поднять ноги повыше, но было поздно — сапоги уже черпали воду. — Верни меня на берег, скотина неблагодарная!

Ромашка хитро заржала и тряхнула телом. Леон взмахнул руками, пытаясь удержаться, но лошадь тряхнула ещё раз и он с громким плеском рухнул в ручей.

Мы с Ари захохотали. Нет, не захохотали — заржали как кони! Леон стоял в воде, мокрый с головы до ног, и пытался изобразить гнев, но Ромашка наклонилась и лизнула его по лицу огромным шершавым языком.

— Ну вот что мне с тобой делать, — сдался он и улыбнулся. Впервые за два дня.

— Стоим полчаса, — объявил я. — Нам не помешает небольшой привал.

Ари спешилась и молча села под деревом. Леон вышел из воды, снял сапог и вылил оттуда пару литров воды. Попимо воды, оттуда выскочило пара небольших рыбёшек, что натолкнуло меня на одну мысль.

Я огляделся. Ручей был неширокий, но достаточно глубокий, а вода прозрачная.

— Так, — сказал я и начал осматривать берег.

Я нашёл длинную прямую ветку, обломал лишнее. Достал из сумки кусок верёвки, привязал к концу. Из кармана вытащил согнутый гвоздь, который прикарманил ещё в кузнице на всякий случай, и примотал к верёвке. Получилось кривовато, но узнаваемо.

Последний раз я делал такую удочку лет в десять, с пацанами, когда я проводил лето в деревне у бабушки. Руки помнили, хоть голова и забыла половину процесса.

— Что ты делаешь? — Ари наблюдала за мной с выражением осторожного любопытства.

— Ловлю рыбу, — ответил я, насаживая на гвоздь червяка, выкопанного из-под камня.

— Вот этим? — она скептически посмотрела на мою конструкцию.

— Вот этим, — подтвердил я и закинул удочку в ручей.

Ари подошла ближе и села рядом. Несколько минут мы сидели молча, глядя на воду. Потом верёвка дёрнулась и я вытащил небольшую рыбёшку. Не трофей, но на уху хватит.

— Ты не перестаёшь удивлять, — тихо сказала Ари. — То дома продаёшь, то ямы копаешь, то рыбу ловишь палкой с гвоздём. Ты точно шут?

— Бывший шут, — поправил я, закидывая снова. — У меня была бурная молодость.

Она усмехнулась, но ничего не сказала. Мы сидели рядом, вода журчала, Леон тихо разговаривал с Ромашкой на другом берегу. Было почти спокойно. Почти — потому что вопросы не давали мне покоя с самого Тира.

— Ари, — начал я, не отрывая взгляда от воды. — Тот стражник у перекрёстка. Он тебя узнал.

Она не ответила.

— И ты знаешь город так, будто прожила там не один год, — продолжил я. — Проходные дворы, закоулки, здание городничего. Ты знала где камера для пленных.

Тишина растянулась на долгие полминуты.

— Я провела в Тире много времени, — наконец сказала она, глядя на ручей. — Мне бы хотелось забыть те времена.

— Но не получается? — спросил я.

— Нет, — коротко ответила она.

Я не давил. Просто сидел и ждал, как делал всегда, когда чувствовал, что человек на грани откровенности.

— Когда-то я сидела в той же камере, что и Леон, — тихо добавила она.

Я повернулся к ней. Она смотрела на воду и её лицо было непривычно открытым. Не холодным, не ехидным — просто уставшим.

Я не стал спрашивать за что и почему. Она расскажет, когда будет готова, а сейчас уже то, что она сказала — было больше, чем за всё время нашего знакомства.

— Та дверь, в которую ты не хотела заходить, — осторожно сказал я. — Это связано?

— Да, — ответила она и по её тону я понял, что этот вопрос закрыт.

Мы помолчали. Я вытащил ещё одну рыбёшку и положил рядом с первой. Потом оглянулся на Леона — тот сидел к нам спиной и что-то тихо говорил Ромашке, не обращая на нас внимания.

— Ари, — понизил я голос. — Тот молодой стражник.

Она чуть напряглась.

— Когда мы встретились с ним взглядами у ворот… я видел кое-что. Не знаю как объяснить. Он не просто опасный — он какой-то… другой.

— У него глаза не человека, — спокойно сказала Ари.

— В смысле не человека? — нахмурился я.

— Он заключил контракт с кем-то, — ответила она так, будто говорила о чём-то обыденном.

Контракт. Я мгновенно подумал о Киане. О том, как она перенесла мою душу в чужое тело, дала дар и предложила сделку. Это тоже был своего рода контракт — между мной и богиней. Только мой контракт не делал меня чудовищем. Или делал, просто я этого ещё не заметил?

— При нашей первой встрече это был обычный парень, — медленно сказал я, вспоминая тот день на лесной дороге. — Ничего такого, от чего волосы встают дыбом.

Ари согласно кивнула, тоже вспоминая нашу первую встречу с молодым стражником, а потом сказала:

— Контракты с тёмными сущностями меняют носителя. Сначала медленно, потом быстрее. Человек получает дар, силу сущности, но теряет то, что делает его человеком. Я видела подобное раньше.

— И чем это заканчивается?

Она посмотрела на меня и в её глазах промелькнуло что-то, что я редко у неё видел. Не страх — скорее сочувствие.

— Плохо, — сказала она. — Для всех.

Верёвка в руках дёрнулась — это была третья рыбёшка. Я вытащил её и положил к остальным.

— Ну, хотя бы уха будет хорошая, — сказал я.

Ари посмотрела на меня с выражением, которое говорило: «Мы только что обсуждали демонический контракт, а ты думаешь про ужин?»

— Это называется здоровый оптимизм, — пояснил я, отвечая на её немой вопрос.

— Пф-ф-ф, человек… — закатила она глаза, но уголок её губ чуть дёрнулся.

— Ладно, посидели и хватит. Надо искать ночлег, — сказал я, поднявшись на ноги, а затем посмотрел на мокрого Леона и добавил: — Желательно с печью.

К вечеру второго дня пути нам навстречу попался торговец на гружёной телеге. Невысокий мужичок с кислым лицом ехал в обратном направлении от Виндхольма и выглядел так, будто его развернули не по доброй воле.

— Туда лучше не соваться, — буркнул он, когда я спросил про дорогу. — На мосту через Арну стоят солдаты, проверяют всех подряд. Документы, повозки, мешки — всё перетряхивают. А у меня и так пара золотых осталось на весь путь и отдавать этим трогродитам свои кровные я не собираюсь.

Он бубнил про Короля, налоги, сектантов, пока я не остановил его и не спросил:

— Какие солдаты? — перебил я. — Ищут кого?

— Обычные, городская стража из Виндхольма, — пожал он плечами. — Но ходят слухи, что королевская стража направляется в город.

— Золотые доспехи? — я переглянулся с Ари.

— Да хоть навозные, — выругался мужик. — Никто моих золотых не получит!

С этими словами он толкнул меня плечом и запрыгнул на свою телегу.

— Они знают про нас, — сухо произнесла Ари.

— Или про наследника, — нахмурился я.

На мост соваться было нельзя. Узкое место, толпа, проверка документов — нас опознают мгновенно. Да и если рядом действительно маячат люди в золотых доспехах, то это ловушка, в которую нас приглашают войти добровольно.

— Нужна переправа, — сказал я. — Обойдём мост и пересечём реку в другом месте.

— Арна глубокая, — заметила Ари. — Лошади не перейдут вброд.

— Лошади — нет. Но если я сделаю дамбу выше по течению, а ты отведёшь воду в сторону, то на какое-то время уровень упадёт достаточно, чтобы перейти.

Ари задумалась, прикидывая:

— Это потребует много сил. От нас обоих.

— Знаю, но это лучше чем идти прямо в капкан.

Леон слушал наш разговор молча, сидя на Ромашке с каменным лицом. Когда мы закончили обсуждать план, он лишь коротко кивнул и ничего не сказал. Меня это насторожило — обычно он либо спорил, либо восхищался. Молчаливое согласие было на него не похоже. Впрочем, и сам Леон мало был похож на себя прежнего.

Мы спешились у излучины реки, в паре километров выше моста. Арна здесь была шире, но берега пологие — хорошее место для переправы, если удастся понизить уровень воды. Я присел у кромки и начал изучать дно, прикидывая где ставить дамбу.

— Ари, подойди, посмотрим как тут течение, — позвал я, не оборачиваясь.

Она подошла и мы начали обсуждать детали. Я показывал где создам земляную стену, она объясняла куда отведёт поток. Работа требовала точности: слишком маленькая дамба — вода перельётся, слишком большая — я потрачу все силы до того, как мы переправимся.

Мы провозились минут двадцать, когда Ари вдруг замолчала и посмотрела назад.

— Где Леон? — спросила она.

Я обернулся. Место, где стояла Ромашка, было пустым. Сумка Леона лежала на траве, но ни его самого, ни лошади, ни доспеха не было.

— Только не это… — процедил я.

Мы огляделись. Следы копыт вели обратно к дороге. К той самой дороге, которая вела к мосту.

— Он не мог, — сказала Ари, но по её голосу было понятно, что она прекрасно знала — мог. Ещё как мог.

Мы бросились к дороге. Навстречу нам попались двое крестьян, которые шли от моста с вытаращенными глазами.

— Вы видели всадника в золотых доспехах? — быстро спросил я.

— Видели⁈ — первый из них чуть не подпрыгнул. — Да там такое творится! Какой-то сумасшедший на хромой кобыле въехал прямо на мост, развернул копьё и набросился на стражу!

У меня внутри всё оборвалось.

— И что дальше? — спросила Ари, сохраняя спокойствие.

— Дальше? — второй крестьянин замахал руками. — Да он раскидал их как кегли! Мост узкий, больше двоих не поместится рядом, а этот бешеный прёт как таран! Солдаты друг друга давят, щиты летят в реку, а он орёт что-то про честь и какую-то Каравеллу!

— Про Изабеллу, — тихо повторил я.

— Ну да! Кричал: «Это за Изабеллу!». Мы решили что он рехнулся. Зато мост теперь свободен, стражники разбежались!

Крестьяне пошли дальше, продолжая бурно обсуждать увиденное, а я стоял на дороге и чувствовал, как внутри закипает злость.

Мы нашли Леона на другой стороне моста. Он сидел на обочине и перевязывал порез на руке. Доспех был покрыт вмятинами, а Ромашка невозмутимо плескалась в воде, будто ничего не произошло. На мосту валялись брошенные щиты, чей-то шлем и сломанное копьё.

— Ты, — начал я, подходя к нему, — безмозглый, безрассудный, самоубийственный…

— Мост свободен, — перебил Леон, не поднимая головы.

— Мост свободен? — я не сдержался и повысил голос. — Ты в одиночку напал на отряд вооружённых солдат! Ты же мог погибнуть!

— Но не погиб, — спокойно ответил он, затягивая повязку зубами.

— Леон, это не геройство, это идиотизм. Мы готовили переправу, у нас был план, а ты просто… — наседал я, недовольный тем, что он привлёк кучу внимания и теперь нас ждали и готовились.

— План занял бы ещё час, — Леон наконец поднял голову и посмотрел на меня. — Час, Максимус. Час, который может стоить Изабелле жизни. Каждая минута на счету и пока вы там копали канавки у речки, я решил проблему.

Я открыл рот и закрыл. Он был неправ. Абсолютно, стопроцентно неправ. Но мост действительно был свободен, мы действительно сэкономили час, и мне нечего было на это ответить.

— Ты хоть понимаешь, что в следующий раз тебе может не повезти? — тихо сказал я. — Ты хоть понимаешь, что они теперь знают про нас?

— Понимаю, — кивнул он и в его голосе не было ни бравады, ни вызова. — Но я готов рискнуть. Столько раз, сколько понадобится.

Ари стояла чуть поодаль и молча смотрела на Леона. На её лице было выражение, которое я не мог до конца прочитать. Не одобрение, не осуждение — скорее переоценка. Она смотрела на него так, будто видела впервые.

— Поехали, — сказал я, понимая что спорить дальше бессмысленно. — И если ты ещё раз исчезнешь без предупреждения, я лично отдам тебя стражникам.

— Попробуй, — без улыбки ответил Леон и вскочил на Ромашку.

Мы переехали мост и двинулись к Виндхольму. Леон ехал впереди и больше не оглядывался.

Мы вскочили одновременно. Ари схватила меч Леона, который тот оставил у стены, и встала сбоку от двери. Я отступил на шаг и схватил стоящую в углу лопату, готовый принять смертельную битву.

Дверь содрогнулась ещё раз, потом ещё. Я коротко кивнул Ари и она рывком распахнула дверь и выставила меч вперёд.

На пороге стоял Леон. Пьяный, мокрый и бесконечно счастливый — с красной рожей, съехавшим набок воротником и улыбкой от уха до уха. Тот самый старый добрый Леон, которого я не видел с тех пор, он узнал про смерть Изабеллы.

Он икнул, увидел меч в руках Ари и ткнул в неё пальцем:

— Женщина, а ну положи мой меч! Это рыцарский меч и его может брать лишь истинный рыцарь!

— Ты не рыцарь, — привычно ответила Ари, но в её голосе не было обычной колкости.

— Цыц! — Леон поднял палец и торжественно, пошатываясь, полез за пазуху.

Он вытащил мятый, залитый элем лист бумаги и протянул его мне. Почерк был кривой, половина букв наползала на другую, а в углу красовалось жирное пятно — то ли от сургучной печати, то ли от жаркого, но текст читался вполне однозначно: "Сим документом удостоверяется, что податель сего, Леон из Лискона, за проявленную храбрость и верность посвящается в рыцарское звание'. Дальше следовала размашистая подпись с припиской, что подписал сию грамоту капитан городской стражи Виндхольма.

Я перечитал ещё раз. Потом посмотрел на Леона:

— Ты напоил капитана городской стражи?

Леон гордо выпрямился. Вернее, попытался — его качнуло вбок и он схватился за дверной косяк.

— Не просто напоил, — поднял он палец вверх. — Мы с ним подружились. Прекрасный мужик, между прочим — трое детей, жена печёт лучший пирог с вишней в городе, и у него болит левое колено, когда идёт дождь.

— Леон, — терпеливо сказал я. — Ты выяснил что-нибудь полезное?

Он посмотрел на меня с видом оскорблённого достоинства:

— А как ты думаешь, зачем я пил с ним четыре часа?

— Три, — поправила Ари.

— Четыре, — упрямо повторил Леон. — Первый час я его искал. Это тоже считается.

Я одобрительно похлопал его по плечу, мне было бесконечно приятно видеть старого доброго, пьяного Леона. Даже не думал, что я буду так радоваться тому, что он опять напился в зюзю.

— Кстати, почему ты мокрый, дождь ведь давно закончился? — спросил я, когда напряжение спало и уже гладил соскучившуюся по нему Ромашку.

— Дождь да, а ветер — нет, — улыбнулся он и мы с ним расхохотались под непонимающим взглядом эльфийки.

Виндхольм. Заброшенный подвал таверны «Два кирка и дырка»

Варус вернулся к вечеру, промокший насквозь и с выражением лица, которое Генрих уже научился читать за эти недели. Не тревога, не страх — сосредоточенность человека, у которого появились новости, и не все из них плохие.

— Меня нашёл один из тех троих, — сказал Варус, стягивая мокрый плащ. — Тех, кого мы подожгли в Шерине и что нашли моего сослуживца в Тире.

Генрих вскинул голову:

— Они смогли сбежать из Тира, — в глазах Генриха загорелся огонёк надежды.

Когда он услышал послание, что те путники передали через сослуживца Варуса, то у него словно выросли крылья. Киана. Это имя он не слышал уже очень давно и даже успел подумать, что Богиня забыла об их сделке. И вот сейчас, в момент, когда она была нужна как никогда прежде, появился таинственный человек, сказавший что его к нему прислала Киана.

Может ли Генрих верить этому незнакомцу? Может да, может нет, но выбора у него не было. Он сейчас в таком положении, когда надо хвататься за соломинку и надеяться, надеяться, надеяться.

— Мы договорились встретиться в заброшенной кузнице за западной стеной, — сообщил Варус.

— За стеной? — удивился Генрих. — Нам придётся покинуть укрытие?

— Да, — Варус сел за стол и расстелил на нём грубо нарисованную карту городских окраин. — Я узнал, что на подходе отряд золотых доспехов из столицы. Им стало известно, что вы здесь. Оставаться в городе больше нельзя.

— Будем прорываться с боем? — уточнил наследник.

Варус отрицательно покачал головой:

— Я знаю один тайный ход, который ведёт точно к старой кузницей.

Я открыл глаза и уставился в потолок.

Белый потолок. Ровный, гладкий, с маленькой трещинкой в углу, которую я обещал себе заделать ещё два года назад. Знакомый потолок. Мой потолок.

Я лежал в своей кровати. В своей квартире. Под своим одеялом, которое пахло дешёвым стиральным порошком и кофе, потому что я вечно пил кофе в постели и вечно проливал.

Неужели всё это мне приснилось?

Я повернул голову. Тумбочка, телефон на зарядке, стакан воды. За окном — московское утро, шум машин, чей-то сигнал внизу. Всё настоящее. Всё моё.

Боже, какой же сон. Какой длинный, безумный, невозможный сон. Средневековье, богиня, шут, бобры-бодибилдеры, эльфийка с характером и парень, который разговаривает с лошадью. Надо меньше работать. Или больше спать. А лучше и то, и другое.

Я закрыл глаза и улыбнулся, чувствуя, как напряжение отпускает тело. Всё хорошо. Я дома. Я в безопас…

На кровать приземлилось что-то тяжёлое и мохнатое.

Рыжий жирный кот устроился у меня в ногах, повернулся задом и с невозмутимостью, свойственной только котам, начал вылизывать себе причиндалы. Громко, смачно и с явным удовольствием.

— Лёня, фу блин! — поморщился я. — Что за мерзость, прекрати.

Кот даже ухом не повёл. Я попытался спихнуть его ногой, но Лёня — девять килограммов чистого упрямства и наглости — вцепился когтями в одеяло и зашипел. Я толкнул сильнее, он полоснул лапой, и его когти прошлись по моему правому боку.

Боль была такой, словно меня пырнули ржавым ножом. Я дёрнулся и посмотрел вниз — простыня стремительно пропитывалась кровью. Не царапина, не порез — кровь хлестала так, будто меня пытались разрубить пополам.

— Лёня, гадёныш, ты что натворил⁈ — крикнул я, прижимая руки к боку, но кровь сочилась сквозь пальцы, заливая кровать. Алая жидкость стекала на пол, и её было слишком много, невозможно много для кошачьей царапины.

Потолок поплыл, стены чуть качнулись. Московское утро за окном потемнело, словно кто-то выключил свет, и последнее, что я увидел — рыжий кот, сидящий на краю кровати и смотрящий на меня с выражением, которое подозрительно напоминало: «А я предупреждал».

Я очнулся на холодном каменном полу и первое, что увидел — лицо Леона. Белое как мел, с расширенными глазами и плотно сжатыми губами. Он смотрел не на меня — на Ари, и в его взгляде было что-то среднее между ужасом и благоговением.

Я перевёл взгляд на эльфийку. Она сидела рядом со мной на корточках и смотрела на меня скорее раздражённо и недовольно, как смотрят на человека, который сделал что-то невероятно глупое и заставил всех понервничать. Но за этим раздражением, глубоко, на самом дне её взгляда, я увидел тень чего-то, что она ни за что бы не признала вслух — облегчение.

— Ну и зачем ты полез к этому мяснику? — с укором спросила она. — Того, что он попытался нас сжечь в Шерине, тебе было мало?

— Он считал, что это мы предали и выдали их, — сухо сказал я, приподнимаясь на локте и осматривая рану.

Правый бок был перевязан — аккуратно, туго, чистой тканью. Кровь больше не шла. Боль была, но терпимая, скорее тупая и ноющая, чем острая. Я осторожно ощупал повязку и нахмурился — рана чувствовалась не так, как должна была чувствоваться после удара кинжалом в бок. Слишком мало боли.

Но больше всего меня беспокоило другое. Ни о каких антибиотиках и пенициллине тут не слышали, а любое заражение крови в этом мире могло стать последним.

Ари, словно прочитав мои мысли, сказала:

— Я обработала и промыла рану, не переживай. Ничего серьёзного, просто порез, ерунда полная.

Она лукавила и я это понимал. От простого пореза человек не теряет сознание и ему не снится прошлая жизнь с любимым рыжим котом. Но я принял её версию, потому что понимал — она сказала ровно столько, сколько была готова сказать.

— Она целитель! — вдруг воскликнул Леон, который, видимо, молчал из последних сил и наконец не выдержал. — Я видел, как она…

— Заткнись и не говори того, чего не знаешь, — ледяным тоном процедила Ари, не поворачивая головы.

— Но я видел, как ты… — вновь начал он, но тут же был резко прерван эльфийкой:

— Ты пьян и ничего не видел.

Она посмотрела на Леона, и по этому взгляду стало понятно, что ему действительно лучше забыть о том, что он видел. Леон открыл рот, потом закрыл и благоразумно промолчал. Буркнув что-то себе под нос, он вышел из помещения.

Когда его шаги затихли, я повернулся к Ари.

— Спасибо, — сказал я. Тихо, искренне и с той теплотой, которую не нужно было объяснять. Я понимал, что она сделала то, на что вряд ли пошла бы в иной ситуации и с иным человеком.

Она хмыкнула, отвела взгляд и помолчала пару секунд.

— Рада, что ты не помер, — хмыкнула она. — А то мне с этим болтуном было бы совсем тяжко.

Но я понимал, что в этих словах крылось куда больше, чем она когда-либо скажет вслух.

— Мы осмотрели все тела, — не выдержал Леон. — Наследника среди них нет.

— Но это не повод для радости, — добавила Ари, наградив его пронзительным взглядом. — То, что его тут нет означает лишь одно — его схватили.

— Или он мог сбежать, — с надеждой сказал Леон.

— Он не сбежал, — я попытался сесть и тут же пожалел об этом, потому что бок прострелило болью от рёбер до бедра, но зубы я сжал и всё-таки сел, привалившись спиной к стене. — Когда мы подходили к кузнице, я видел следы на дороге. Много следов, и все вели только в одну сторону.

— В какую? — спросил Леон.

— Внутрь.

Повисла пауза.

— И что ты имеешь в виду? — посмотрела на меня Ари. — Что он всё ещё здесь?

— Я имею в виду то, что он не покидал этого здания, и если его нет среди горы тел, значит…

— Он исчез⁈ — воскликнул Леон, и мы с Ари синхронно хлопнули себя по лицу.

— Максимус имеет в виду, что здесь где-то должен быть тайный ход, — закатила глаза Ари.

Я одобрительно кивнул. Леон открыл рот и, ничего не говоря, сорвался с места. Он принялся обшаривать кузницу, заглядывая под каждый верстак, пиная каждую доску и простукивая стены с таким энтузиазмом, словно ему пообещали за это рыцарский орден.И спустя пару минут эти усилия дали результат — из соседней комнаты раздался его довольный возглас:

— Ой, тут люк, прямо как был в проклятом доме в Шерине!

Я поднялся на ноги, и мир вокруг качнулся, поплыл и на мгновение стал мутным, как вода в старом колодце. Ари тут подхватила меня и недовольно прошипела:

— Куда так резко?

— Там же просто царапина, сама говорила, — улыбнулся я, смотря на неё с вызовом.

Мы перешли в соседнее помещение, где Леон уже стоял над открытым люком, гордый, как кот, притащивший хозяину дохлую мышь. Я посмотрел вниз, в темноту, откуда тянуло сыростью и чем-то затхлым.

Несколькими часами ранее. Тоннель под таверной

— Откуда ты знаешь, что его схватили? — нахмурился Леон, когда мы стояли в конце тоннеля у лестницы, поднимающейся наверх.

— Он бы не смог уйти от толпы стражников. Кто-то предал их, они пришли в ловушку, — хмуро сказал я.

Меня уже давно беспокоила эта мысль. Кто, кроме нас троих, знал о том, где должен был быть наследник с тавернщиком? Варус подумал, что именно мы предали их, именно поэтому он попытался убить меня и назвал предателем.

Я посмотрел на своих спутников чуть иначе. Я не мог поверить, что кто-то из них мог с самого начала быть засланным агентом… Леон, его наивность, бравада, его искренние эмоции после смерти Изабеллы… такое невозможно подделать. Ари — совсем другое дело: скрытная, холодная, отстранённая. Но она спасла меня, за всей этой маской ненависти и отстранённости проступали искренние переживания за меня и… забота?

— Значит, мы дадим бой! — внезапно воскликнул Леон, и его голос эхом разнёсся по тоннелю. — Пока бьются наши сердца…

— Побереги своё бьющееся сердце, рыцарь с бумажкой, — язвительно осадила его Ари.

Я кивнул, соглашаясь с ней:

— Нас убьют ещё на подходе.

— И что ты предлагаешь? Сдаться? — возмутился бравый парень, который всё больше походил на свою первоначальную версию.

— Нет, я предлагаю рискнуть, — сказал я. — Но сделать так, чтобы у нас был шанс на успех.

Ари внимательно посмотрела на меня. Она уже поняла, что у меня созрел план. План, который им обоим не понравится.

Три дня назад.

Мы ночевали в доме крепкого коренастого мужика по имени Борг, который пустил нас переночевать за пару монет и не задавал лишних вопросов. Ну а поскольку Леону мы запретили открывать рот и устраивать расспрос из разряда «не оборотень ли вы часом?», то проблем с заселением как в нескольких прошлых домах не возникло.

Проблема была в другом — я не мог уснуть.

Не потому что было неудобно — как раз наоборот, впервые за долгое время мы ночевали под нормальной крышей, на нормальных кроватях,

По местным меркам — считай, пятизвёздочный отель.

Проблема была в другом. Леон, раскинувшись на соседней кровати, бормотал во сне что-то настолько бессвязное, что я разбирал лишь отдельные слова: «Ромашка… нет, туда не ходи… я же рыцарь…». Время от времени он причмокивал, вздыхал, а один раз отчётливо произнёс «Ещё картошечки, пожалуйста» и перевернулся на другой бок с блаженной улыбкой.

Но главная причина моей бессонницы лежала рядом со мной. Ари, которая наотрез отказалась спать отдельно, заняла половину моей кровати. И само собой уже спустя пять минут она переместилась со своей половины в мою, прижалась ко мне, закинула на меня руку и начала жарко сопеть мне в ухо. Каждый выдох щекотал шею и посылал по телу волну мурашек, от которой хотелось одновременно отодвинуться и не двигаться вообще никогда.

Я попытался аккуратно высвободиться, но стоило мне пошевелиться, как она вцепилась в мою рубашку и недовольно замычала, не просыпаясь. Прямо как мой кот Лёня, каждый раз когда я пытался согнать его с кровати. Только кот весил девять килограммов, а эльфийка — явно больше, хотя озвучивать эту мысль вслух я бы не рискнул даже под пытками.

Со второй попытки мне удалось выскользнуть, подложив ей вместо себя скомканное одеяло. Ари обхватила его, уткнулась носом и затихла. Я натянул сапоги и тихо вышел из дома.

Ночь была ясной и тёплой. Я отошёл от дома к краю поля, присел на корточки и положил ладони на землю. Давно я не тренировал свой дар.

Я сосредоточился и попытался почувствовать землю под руками. Сначала ничего, потом — слабое, едва уловимое покалывание в ладонях, словно земля дышала, медленно и глубоко, и я мог чувствовать каждый вдох. Я надавил сильнее, мысленно представил, как почва раздвигается, и земля передо мной послушно треснула, образовав неглубокую борозду длиной в пару шагов.

Негусто. Я попробовал ещё раз — борозда стала чуть глубже, чуть длиннее, но усилие было такое, словно я копал лопатой, а не управлял магией. Пот выступил на лбу, руки подрагивали, и я понимал, что до настоящего мага мне как до луны пешком.

— Сырой ты ещё, — раздался голос за спиной.

Я подскочил и развернулся. У стены дома стоял Борг — хозяин, тот самый коренастый мужик, который сдал нам комнату. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня без удивления, без страха — скорее с оценивающим интересом, как опытный мастер смотрит на работу зелёного салаги.

Внутри у меня всё похолодело. Он видел. Видел, как я ворочаю землю голыми руками. В мире, где магия — это либо дар избранных, либо повод для костра, это могло закончиться очень плохо.

— Послушай, это не то, что ты подумал, — начал я, лихорадочно придумывая объяснение.

— Не переживай, — перебил он спокойно. — Я ещё вечером понял, что ты владеешь магией земли.

— Что? Как?

Борг не ответил. Он медленно подошёл ко мне, сплюнул в сторону, размял руки, хрустнув пальцами так, что звук разнёсся по всему полю, а затем поднял обе руки над картофельным полем.

Земля вздрогнула.

Не так, как дрожала подо мной — робко, неуверенно, словно нехотя. Нет, она содрогнулась по-настоящему, глухо и мощно, как будто под поверхностью проснулось что-то огромное. И в следующую секунду по всему полю, разом, одновременно, пошли борозды. Десятки, сотни ровных, глубоких борозд, которые устремились от наших ног до самого дальнего края, скрывающегося в темноте. Пара секунд — и огромное поле было вскопано. Идеально, ровно, без единого лишнего комка.

Я стоял с открытым ртом. Только что я потел и пыхтел над одной жалкой канавкой, а этот мужик за две секунды вспахал поле, на которое у обычного крестьянина ушла бы неделя.

— Как ты… — начал я, но Борг снова поднял руки.

Земля затряслась, потом разверзлась — не хаотично, а ровно, аккуратно, будто кто-то расстегнул молнию на поверхности. Почва расступилась, образовав ровные ступени, уходящие вниз, в темноту. Лестница. Настоящая земляная лестница, которая только что возникла из ниоткуда.

— Пошли, — сказал Борг, кивнув вниз. — Поговорим без лишних свидетелей.

Я ожидал увидеть сырой тоннель, земляные стены, может быть, пару факелов на кривых подпорках — что-то вроде всех тех подземелий, через которые мне довелось пройти за последние недели. Вместо этого мы спустились в помещение, от которого у меня отвисла челюсть.

Каменные стены были гладкими, будто отполированными, потолок сводчатый, высокий — не нужно было пригибаться, хотя я ожидал обратного. Вдоль стен тянулись ниши с масляными лампами, которые давали ровный, тёплый свет. Пол выложен плитами, подогнанными друг к другу так плотно, что между ними не прошло бы лезвие ножа. Всё было сделано добротно, основательно и с тем особым вниманием к деталям, которое бывает только у людей, для которых качество работы — не средство, а цель.

Точнее, не у людей.

Из бокового прохода, шаркая короткими ногами по каменному полу, вышел коренастый карлик ростом мне по пояс. Широкоплечий, бочкообразный, с длинным крючковатым носом, густой бородой, заплетённой в две косы, и взглядом, в котором подозрительность была возведена в степень жизненного принципа.

— Это… это же… — я почувствовал, как глаза лезут на лоб.

Борг пнул меня в бок — не сильно, но ощутимо:

— Давай без этого. Побольше уважения.

Гном. Самый настоящий, живой, дышащий гном стоял передо мной, разглядывал меня с выражением человека, который нашёл таракана в своей каше, и молчал.

— Это кто? — наконец спросил гном, ткнув в меня толстым пальцем.

— Гость, — коротко ответил Борг.

— Вижу, что не крот. Зачем привёл? — недовольно буркнул тот.

Борг посмотрел на меня, потом на гнома:

— Он маг земли.

Гном прищурился, окинул меня взглядом с головы до ног и хмыкнул:

— Тощий какой-то для нашего.

Я не нашёлся, что ответить, потому что мозг всё ещё обрабатывал тот факт, что я стою в подземном помещении и разговариваю с существом из сказок. Хотя, если подумать, за последние недели я уже видел магию, эльфов, бобров-демонов и богиню, так что гном был, пожалуй, самым нормальным из всего списка.

— Ты что, язык проглотил? — гном посмотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде мелькнуло что-то среднее между любопытством и раздражением.

— Просто не каждый день встречаешь гнома, — честно сказал я.

— А мы не каждый день пускаем к себе таких верзил, — буркнул он и, развернувшись, зашагал по коридору. — Ну чего встал, пошли.

Мы шли по коридорам, которые разветвлялись, поворачивали, спускались ниже и снова поднимались, и с каждым шагом я понимал масштаб того, что было скрыто под этими полями. Тут были жилые комнаты — маленькие, но уютные, с каменными кроватями, застеленными шкурами. Кладовые, забитые мешками и бочонками. Мастерская с наковальней, молотами и россыпью инструментов, названий половины которых я не знал. И люди — то есть не люди, а гномы — попадались навстречу всё чаще, и каждый провожал меня взглядом, в котором читалось одно: «А этот тут какого чёрта забыл?»

— Они живут прямо под деревней? — тихо спросил я Борга.

— Под полями, если точнее. Меньше десяти метров от поверхности. Живут тут уже не одно столетие, а наверху никто и не подозревает.

— И ты… один из них? — спросил я.

Борг усмехнулся:

— Наполовину. Мать — человек, отец — гном. Дар земли проявился рано, гномы приняли меня как своего и обучили. Жить с ними не могу — ростом не вышел, — он хмыкнул, — но приходить как гость — всегда пожалуйста. Да и толку от меня на поверхности больше.

Я ловил на себе всё больше взглядов — недоверчивых, подозрительных, откровенно враждебных. Один гном, проходя мимо, демонстративно сплюнул и что-то проворчал на языке, которого я не понимал, но интонация была предельно красноречивой.

— Борг, — тихо сказал я, — не пойми меня неправильно, но зачем ты мне всё это показываешь? Мы знакомы несколько часов.

Он остановился и повернулся ко мне:

— Потому что если у тебя дар магии земли — значит, в твоих жилах течёт гномья кровь. Твои предки имели отношение к гномам, иначе и быть не может. Этим видом магии владеют только гномы.

Я сглотнул. Гномья кровь. Мои предки. Он говорил это с такой уверенностью, что спорить было бессмысленно, а рассказывать правду — что никакой гномьей крови во мне нет и в помине, что магию мне дала капризная богиня, которая сама же организовала мою смерть в другом мире — было бы, мягко говоря, неразумно. Что-то подсказывало мне, что в этом случае тёплый приём закончится очень быстро и очень нехорошо.

— Даже не знал об этом, — кивнул я.

Борг посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно, но ничего не сказал.

Мы прошли ещё немного и оказались в просторном зале, где двое гномов яростно ругались. Один, постарше, с проседью в бороде, тыкал пальцем в каменную стену, на которой было что-то нацарапано — судя по виду, схема тоннелей. Второй, помоложе и покрасневший от злости, размахивал руками так, что едва не задевал потолок.

— … говорю тебе, воды не хватит до конца лета! — рявкнул старший. — Этот длинноногий болван выкупил поле у реки, и теперь наш выход к воде перекрыт!

— Так давай пророем новый тоннель! — рявкнул в ответ младший.

— Новый тоннель⁈ Ты хоть представляешь, сколько это работы? Три месяца, не меньше! — стукнул ему старший по голове, но тот казалось даже не заметил и продолжил спор:

— А что ты предлагаешь? Затопить его поле и пусть утопнет вместе со своей спаржой⁈

— Я предлагаю думать головой, а не задницей, но тебе это, видимо, не дано!

Я остановился и прислушался. Поле у реки. Перекрытый доступ к воде. Спаржа. Что-то знакомое шевельнулось в голове — не магия, не интуиция, а кое-что куда более полезное. Профессиональный рефлекс.

— Простите, — сказал я, и оба гнома замолкли и уставились на меня так, будто заговорил табурет. — Я правильно понимаю: кто-то из людей выкупил участок земли рядом с рекой, где у вас выход тоннеля и забор воды?

— А тебе какое дело? — прищурился старший.

— Возможно, я могу помочь, — пожал я плечами.

Гномы переглянулись, потом посмотрели на Борга. Тот пожал плечами.

— Помочь? — младший фыркнул. — Это как?

— Тот мужик, который выкупил землю у реки — он что там выращивает? — спросил я.

— Картошку и спаржу, — ответил старший. — А что?

— А участок у него большой?

— Да средний. Но место хорошее, у реки, земля жирная.

— Тогда вот что вы сделаете, — я почувствовал, как внутри включается тот самый режим, в котором я провёл десять лет своей прошлой жизни. — Вам нужно выкупить участок земли подальше от реки. Плохой, дешёвый, необработанный — такой, на который никто не позарится. Чем больше, тем лучше.

— И зачем нам дерьмовый участок? — нахмурился старший.

— Затем, что Борг при помощи своего дара вспашет его за минуту и сделает систему орошения. Тот мужик со спаржой будет идиотом, если не согласится поменять свой маленький кусок у реки на огромное готовое поле с поливом. Он же крестьянин — ему нужна земля, а не расположение. А участок у реки будет под вашим контролем, и ситуация с водой уже не повторится.

Повисла тишина. Гномы посмотрели друг на друга, а затем на меня. Старший открыл рот, закрыл, почесал бороду, и я видел, как за его маленькими глазами медленно, со скрипом, но неотвратимо проворачиваются шестерёнки.

— А ведь может сработать, — наконец сказал он.

И тут же развернулся к младшему:

— Какого чёрта ты о таком не подумал и не предложил⁈

— Да как я мог бы такое придумать⁈ — взвился тот. — Я что, хитрый эльф, по-твоему⁈

— Ты даже не хитрый гном, вот что ты! — старший снова прописал ему подзатыльник.

Они снова начали ругаться, но теперь уже не из-за воды, а из-за того, кто из них должен был додуматься до этого первым, и я понял, что гномы — это, по сути, те же люди, только ниже ростом и с бородами подлиннее.

— Борг, — старший гном наконец прервал перепалку и ткнул в меня пальцем. — Это кто вообще такой?

— Маг земли, — ответил Борг.

Оба гнома посмотрели на меня совсем иначе. Подозрительность никуда не делась, но к ней примешалось что-то новое — не то уважение, не то любопытство.

— Наш, получается? — спросил младший.

— Получается, — кивнул Борг.

Старший гном долго смотрел на меня, словно принимая какое-то решение, потом крякнул, сунул руку за пазуху и вытащил небольшой каменный амулет на кожаном шнурке. Камень был тёмный, гладкий, тёплый на вид, и на его поверхности были вырезаны руны — мелкие, угловатые, похожие на трещины в скале.

— На, — он протянул амулет мне. — Раз уж ты наш.

Я взял его и почувствовал, как камень слегка завибрировал в ладони — тихо, едва ощутимо, но вполне отчётливо и спросил:

— Что это?

— Когда будешь использовать дар — сожми его в руке и направь силу через него, — сказал старший. — Один раз. Всего один, запомни. Камень примет на себя всю силу, которую ты в него вложишь, и вернёт в десятки раз мощнее. Но только один раз, потом он станет обычным булыжником.

— Один выплеск, — уточнил младший. — Одно применение. Так что не трать его на борозду в огороде.

Я сжал амулет в руке и посмотрел на гномов:

— Спасибо.

— Не благодари, — буркнул старший. — Ты помог нам, мы — тебе.

Борг вывел меня наверх. Земля сомкнулась за нами так, словно лестницы никогда и не было — ни шва, ни трещины, только ровное поле с аккуратными бороздами.

— Тебе кое-что надо знать, — сказал Борг, глядя на светлеющее небо. — Гномы не доверяют чужакам. Вообще. Но если гном назвал тебя своим — это навсегда. Вернее союзника ты не найдёшь.

— Учту, — кивнул я, сжимая амулет в кармане.

— И ещё, — посмотрел он на меня. — Гномы живут не только здесь. Их поселения есть по всему королевству, под городами, под полями, под горами. Десятки веков, и люди ни о чём не подозревают. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — ищи вот этот знак.

Он нагнулся, подобрал камень и нацарапал на стене сарая угловатый символ — простой, неприметный, похожий на букву, которая ничего не значит для того, кто не знает, что искать.

— Там, где увидишь такой знак — рядом есть гномы. Покажешь амулет, и тебя примут.

Я кивнул и пошёл к дому. В голове гудело от всего, что я увидел и услышал за эту ночь, а тело требовало сна с такой настойчивостью, что ноги подкашивались.

Я тихо открыл дверь, стянул сапоги и лёг на кровать. Ари тут же, не просыпаясь, отбросила скомканное одеяло, которое я подложил вместо себя, придвинулась, обхватила меня рукой и уткнулась носом мне в ухо.

Её дыхание было тёплым и ровным, а волосы пахли лавандой — нежно, едва уловимо, и этот запах почему-то казался мне одновременно знакомым и тревожным, хотя я не мог понять почему.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Второй том цикла уже тут!

https://author.today/work/580361

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.