«Человек выпрямляет кривые пути; Гений идет кривыми.» (УильямБлэйк)

Рейс Москва — Владивосток — Петропавловск-Камчатский был из разряда популярных и недорогих. Неимоверно долгая (шестнадцать часов двадцать пять минут) пересадка во Владивостоке, с вылетом в два часа ночи и прибытием на Камчатку в семь пятьдесят по местному времени.

Если вдруг вам захотелось взять время на размышление, или понадобился быстрый способ запутать следы, — для всех этих целей рейс семь триста один девятнадцать подойдет безупречно, поверьте.

Пассажиры летевшие на борту этого самолета, выслушав ритуал объявления скорой посадки в авиагавани «Елизово», неспешно готовились: собирали вещи, нащупывали под креслами сброшенную обувь, доставали теплую одежду, пристегивались ремнями безопасности к креслам. Традиция, хорошо известный каждому путешественнику, оставалась для всех неизменной.

Электронное табло в салоне извещениями не радовало: Камчатка традиционно не баловала посетителей комфортной погодой. Сентябрь здесь — уже самый разгар быстрой осени. Зябкие плюс одиннадцать, ветер северо-западный, ясно. Утро в Елизово будет бодряще-прохладным.

Лежавшее рядом холодное и капризное Охотское море передавало суровый привет камчадалам. Контраст обещал быть весьма освежающим, особенно, после раскаленного огненным августовским муссоном Приморья.

Лишь странная пара, сидевшая по правому борту самолета у закрытого солнечным фильтром иллюминатора, выделялась из пассажирской предпосадочной суеты. Эти двое спали так крепко, что казалось, способны были проспать и приземление самолета и даже высадку в аэропорту.

Белокурая девушка, одетая в тонкие светлые джинсы и серую футболку, опиралась на широкое плечо своего крупного спутника, заботливо укрывшего ее своим толстым серым крупной вязки свитером. Ее белые волосы были заплетены в тугую косу, делая ее похожей на девочку-старшеклассницу, путешествующую на попечении старшего родственника. Зато мужчина, контрастирующий с ней своей смуглостью и ежиком темных волос, вид имел очень строгий и даже суровый, выдававший в нем служителя «органов», возможно, — военного.

Он сидел, вытянув ноги, аккуратно поддерживая рукой белокурую голову девушки, норовившую соскользнуть с могучего мужского плеча, положив вторую руку на подлокотник умудряясь, при этом, еще и спать очень крепко.

Проверявшая готовность пассажиров к посадке стюардесса, проходя мимо, осторожно тронула его за плечо. Реакция спавшего была пугающе быстрой и бурной. Молниеносный бросок руки и запястье девушки оказалось сковано железными пальцами.

Стюардесса не успела даже и пискнуть, но за долю секунды до неминуемого казалось рывка, странный мужчина вдруг резко глаза распахнул, полыхнув бутылочно — зелеными искрами темного взгляда и отпустил ее тонкую руку.

Его спутница, крепко спавшая справа, в кресле подпрыгнула и схватила соседа за локоть, одновременно гладя его по плечу.

— Простите великодушно, проклятая морская болезнь и такая долгая дорога. Устал, очевидно. Со мной так бывает.

Мужчина произнес это тихо, бархатным и низким голосом, улыбнувшись стюардессе практически нежно.

Та быстро отвела взгляд, пожала спокойно плечами и лишь заметила:

— Ничего страшного. Все можно исправить, кроме, разве что, смерти.

Самолет заходил на посадку в аэропорт Елизово, делая широкий круг над Авачинской бухтой. Приземление в этой авиагавани всегда считалось чем-то вроде вершины авиамастерства для пилотов и экипажей.

Борт сделал крутой вираж на снижение над океаном, переходящий в острое пике с прицелом на маленькую площадку у самого подножия огромных вулканов.

Минуту назад безупречные конусы льда виднелись еще там, внизу. Но вот они уже стремительно приблизились и нависли над головой, поражая воображение своей первобытной и сокрушительной красотой.

Существа магически одаренные и разумные, с легкой руки литераторов именовавшиеся нынче иными, остро ощущали в этих гигантах чудовищное средоточие потоков первородных энергий. Здесь, на берегу великого Тихого океана, у подножия исполинских вулканов, даже самые высшие и могущественные из азеркинов* — иных глубоко осознавали свою физическую ничтожность… Белокурая девушка, задумчиво разглядывая величественный пейзаж в иллюминаторе поежилась и перевела вопросительный взгляд на спутника. Тот ободряюще улыбнулся, убрав пальцами прядку волос с ее лба. — Лель, мне все это не нравится. Ты тоже чувствуешь, да? Молча кивнул, надевая свой свитер на девушку. Закатал рукава, усмехнулся. Даже такая: сонная, немного взъерошенная, трогательная, она была очень красива. — Венди, не рефлексируй. Зачем ты задергалась? Я с тобой, Ветерок. Пробежав длинную посадочную полосу, самолет развернулся, медленно выкатываясь к финальной черте полета. Остановился. Подъезжающие к бортам массивные трапы ознаменовали конец утомительного путешествия. Пассажиры неторопливо одевались, брали в руки ручную кладь и выходили в проходы салона, следуя к выходу. Лер и Ди никуда не спешили. В воздухе нарастала тревожная нота, многократно усиливаемая могучим потоком природных энергий Камчатки. Интуиция Венди вдруг зазвенела натянутой струной. Оба замерли и эта реакция не была оцепенением от испуга. Два матерых хищника затаились перед броском. Азарт на сосредоточенных лицах, напряженная поза охотников. — Детки, не слишком ли вы серьезны для первого шага на землю? — За спиной у них вдруг раздался искрящийся смехом низкий, практически рокочущий голос. Очень знакомый, до боли практически. Лер скосил взгляд в сторону говорившего. Девушка же молча улыбнулась, откинув косу с плеча на спину, и не оборачиваясь, бросила тихо назад — Оладушек, солнышко, ты снова с нами? Я соскучилась. Спутник ее улыбнулся и не расслабляя свою напряженную позу, осторожно взял девушку под локоть, потянув ее к выходу. — Давайте, голуби, быстро выйдем из этого брюха, я в этом чреве стальном чувствую себя так неуютно, как будто бы меня уже съели. Обниматься начнем на свободе. Еще побыстрее давайте. Вперед, быстро, быстро!

Дракон**, (а это был ну конечно же, — он) стремительно двинулся на выход, бесцеремонно расталкивая пассажиров в салоне, и колоритное трио вышло на трап, жмурясь навстречу ослепительно-яркому солнцу Камчатки. Венди спускалась медленно, словно разминая ноги. Лер выступал на две ступеньки вперед, галантно подавая ей руку, а заключал живописную группу представительный блондин, рослый и крепкий, в роскошном бежевом костюме песочного цвета, шляпе и с небольшим, светлой кожи, саквояжем в левой руке. Дракон оставался драконом. Настоящий пижон. Стоило им сделать первый шаг на землю, как время словно замедлило ход и события понеслись с сокрушительной скоростью урагана. Авиатрап вдруг начал смыкаться в горизонтальную плоскость, роняя стоявших на нем пассажиров прямо на твердый бетон аэродрома. Спускавшиеся по нему люди стремительно скатывались кричащей лавиной прямо на замерших на последних ступенях иных. Дракон в шляпе быстро развернулся, отодвигая Венди плечом за свою неимоверно широкую спину, отчего-то широко улыбнулся, прижав к груди саквояж, и громко рявкнул на весь аэродром:

— Темпус аго!*** Время остановилось. Со стороны это выглядело, как остановленный видеокадр. Просто нажали на стоп. Все участники сюжета, (кроме наших старых знакомых), зависли в пространстве и времени. Венди все же ступила на землю, а Лер громко фыркая и чертыхаясь, мгновенно подхватил ее на руки и решительным шагом двинулся вслед за бегущим уже впереди драконом Лефлогом. — У меня же есть ноги! — девушка возмущенно шипела. — Да я им сейчас! — Заткнись, дорогуша, — рявкнул быстро бегущий Ладон, развернувшись на полном ходу. — Охота еще не началась, напугаешь ворон, пусть слетаются все. — Веселье зато началось! Да, Ветерок, пусть слетаются. Лер явно был доволен происходящим, улыбался во все свои ослепительные тридцать два белых зуба, весьма непочтительно перебросов громко негодовавшую Ди через плечо. Он уже тоже бежал, хорошо так: размашисто, быстро. Хищники, они все такие: только побегать им дай, да на волю. — Здравствуй Камчатка, встречай мой сиятельный зад, я иду. — пробормотала Великая, пытаясь поймать свисающую почти до земли свою многострадальную косу, подметавшую пыль и песок с плоскости аэродрома. Странное трио быстро приближалось к воротам аэровокзала, отделяющим посадочную зону от пассажирской, когда временная петля, созданная заклинанием, затянулась. Раздались страшный грохот крики, и даже серия взрывов уже далеко позади… В заднем кармане джинсов Венди зазвонил телефон. Пронзительный звук, буквально сверлящий сознание и требующий ответа, прозвучал оглушительно. — Лер, что там у нас? — Момент! — продолжавший нести на плече Ди (уже с этим смирившаяся), Лер бесцеремонно похлопал рукой тугую округлость девичьей ягодицы, вынув из заднего кармана назойливый аппарат, и протянул его рядом бегущему Ладу — Ответь! — Да! Ты на месте? Мы уже у ворот! Нет, нас не задело, мы ждем. Не прекращая стремительный бег, дракон широко размахнулся и сильным броском впечатал несчастный телефон в стенку аэровокзала. Тот лишь скорбно лязгнул в ответ, разлетаясь на мелкие осколки. — Ветхий идиот! — отчего-то весело пискнула поднявшая голову Венди, выпуская из зубов свою истерзанную косу.

— Аст омния кум инис!****Щедро рассыпанные по щебню осколки телефона вдруг заискрили яркими огоньками и мигом исчезли. Раздался вой тормозов и у самых ворот отделяющих территорию авиагавани от внешнего мира возник фосфорицирующе-красный автомобиль, всенародно любимой марки УАЗ 3151. Оборудованный словно для покорения Марса, весь в лебедках, противотуманных фонарях и каких-то решетках. Этот монстр несся к воротам, с бешеным воем вращая огромными, оскалившимися зубами агрессивных протекторов, колесами. — А вот и наше такси! Лад хохотнул и на своих спутников уже не оглядываясь, огромными прыжками помчался к машине. Лер, легко несший на широком плече висевшую там куклой подругу, тоже убыстрился, и к разворачивающемуся УАЗу они финишировали практически одновременно. Распахнув пассажирскую дверь рядом с водителем, Гуло рывком закинул на сидение свою драгоценную ношу, синхронным движением рук одновременно захлопывая ее дверь и открывая свою. Запрыгнул на сидение внедорожника, цепляясь за железный потолочный поручень, носком ботинка зацепил массивную ручку двери и на ходу закрыл ее. Под гулкое рычание Лада — Вот мы и прилетели! — Машина сорвалась с места, будто участник экстрим-авторалли, рискованно разъезжаясь со все прибывающими в аэропорт служебными машинами МЧС и пожарными. Спустя пять минут, мучительно набирая предельную скорость, они неслись по улице с говорящим названием «Магистральная». Сидевшие в машине героические пассажиры еще с минуту переводили дух. — Ди, ты не могла бы впредь обойтись без ковровой дорожки на выходе и таких нервных встречающих? Очень я волновался, отвык от такой громкой славы, наверное — подал голос водитель УАЗа. — Да? Аве, сиятельный Клавдий. А я уж было решила, что эта автоакробатика у ворот — часть театрально-цирковой программы от встречающей стороны. Хотела потребовать клоунов и аниматоров. Мне их не хватало. Сидевшая рядом с водителем Ди тщетно пыталась вычесывать пальцами из злополучной косы тонкие веточки и травинки. Они молча переглянулись, а Ладон звонко хрюкнул, уткнув нос в водительское сидение сзади. И их вдруг отпустило. Все разом расслабились, хохоча громко, до слез. Дракон утирал лицо смятой в комок мягкой шляпой, продолжая похрюкивать. Ди прятала носик изящный в широкий отворот толстого свитера, Лер обеими руками взъерошил короткий ежик темных волос, громко фыркая на каждом вздохе. Сиятельный Клавдий, играющий роль их водителя, поддавшись приступу общего веселья, тоже несколько раз сдержанно хмыкнул, растягивая твердые губы в плохо сдерживаемой улыбке. Бросил взгляд в зеркало заднего вида на резвящихся своих пассажиров и тоже заржал как жеребенок безуспешно пытаясь охладиться сквозняком из опущенного окна внедорожника. Вот они и доехали. Ну здравствуй, Камчатка, край суровых военных, рыбаков, вулканологов и прочих людей. Сильных духом, красивых, отважных.

* Азеркины — (иные) магически одаренные разумные существа, имеющие генетически обусловленную (наследственную) способность доступа к магическому подпространству (Сумеркам)**

** Драконы — собирательное название, объединяющее ряд мифических существ, фигурирующих в мифах и фольклоре многих народов мира. Как правило, дракон — крылатый змей.

*** Темпус аго — в пер. с лат. «время, остановись». Сложное и имеющее множество трудно прогнозируемых последствий заклинание для краткосрочной остановки времени. Доступно лишь для Великих.

**** Аст омния кум инис! — заклинание полного магического и физического разрушения для физических объектов и артефактов.

Удача ласкает тех, кто любит дело. Мария Фариса

— Итак, детки мои беспокойные, пора поговорить и о деле.

Нежно глядя на содержимое запотевшего стакана, Клавдий пытался сосредоточиться. Жмурясь, как кот на весеннее солнце, он живописно возлежал на кожаном белом диване в самом центре гостиной.

Как же он по ним всем соскучился! Этот вечный титан едва не до слез был рад видеть всю легендарную троицу в добром здравии и даже вполне отдохнувшими.

Милейшая эта компания, собравшаяся поздним вечером в его «служебной резиденции» неспешно заканчивала ужин за столом у окна.

Чистые, сытые, разомлевшие после ванны и вкусной еды. Облачившись в белые и пушистые пижамы, они действительно были похожи на группу детишек — проказников, несмотря на весьма представительные размеры мужчин.

Миниатюрная Ди постоянно роняла на стол огромадный, махровый тюрбан, в который была завернута ее грива белых волос. Чертыхалась, скрипела зубами и снова в него заворачивалась. Компания собралась — обхихикаться. И великие все, просто невероятно могущественные.

В ответ на громко прозвучавшее предложение все промолчали. Лишь Лад нос наморщил и хмыкнул. Он всегда отличался мимической выразительностью: вторая сущность заметно влияла на характеры всех многоликих иных.

— Расследованием эммм… инцидента в аэропорту уже заняты все спецслужбы, под личным контролем Сэма. — Не выпуская стакана из рук, Клавдий сел на край дивана, запахивая полы длинного, белого халата и поморщившись. — Честно говоря, я давно не видел шефа в такой ярости, детки. Да что там. Никогда и не видел.

— Клавдий. Я конечно судить просто так не берусь, но мне кажется, наша «гостеприимная встреча» была просто жестом. Нас предупредили.

— Да, сиятельный Кла. Было бы очень наивно нападать на нас простеньким таким способом. Проверяли и предупреждали, согласен. Даже не то чтобы очень серьезно. Так… символически.

Ди кивнула задумчиво, прекратив, наконец свою неравную битву с полотенцем на волосах. Развернула свою мокрую гриву, встряхнулась, как птица.

— Знаете, мальчики… Нам похоже прозрачно вполне намекнули на прокол в информационной защите. Кто знал об отправке сюда этим рейсом? Решалось же все за неделю, не больше.

Клавдий поежился, вспомнив недавний совсем разговор с разъяренным начальством. Сэм именно так и сказал: «разогнать всех безопасников к ягам облезлым!»

— Ди конечно права. — Дракон задумчиво крутил ленту новостей на инофоне. Сводки от МЧС, официальные сообщения о возможном теракте. — Но мне даже нравится. Кстати, никто не погиб. И лично я предпочитаю противников не за спиной. Нам кинули просто перчатку, сиятельные.

— Скорее — перчаточку. Вывеску на двери: «Не влезаем — убьет!» пока только вывеску. Клавдий, впереди у нас ночь, девять часов разницы по Москве, нам не спится. Рассказывай, что у тебя происходит тут, нам сиятельный Сэм только глаза округлял ужасающе. — Лер откинулся на спинку стула у стойки, лениво расчесывая пальцами волосы Ди, поглядывая на нее из-под темных пушистых ресниц.

Клавдий видел сейчас: они изменились, и очень существенно. Возмужали, стали самоувереннее и сильнее. Особенно Лер, он буквально «светил» своей силой зрелого могущественного азеркина. Ди повзрослела, в ней не было уже Венди — вечной девочки. Молодая, красивая женщина, знающая себе цену и наслаждавшаяся собственной красотой.

Даже дракон изменился. Так меняются вечные вдруг нашедшие цель своей жизни. Взгляд целеустремленный, как у гончей, попавшей на след.

Лишь один бедный Клавдий потерянный между кусками пространства, оторванный от своей вечной любви, от семьи, чувствовал себя тут несчастным и бесполезным. Ну хорошо, пусть полезным, но недостаточно.

Вздохнул тяжко (поймав недоуменный взгляд Ди) и стал все рассказывать. Ну как все… То немногое, что удалось узнать, и о том мизерном, что успел сделать.

Все это лето (с начала стремительной ссылки его на Камчатку) сиятельный Клавдий налаживал связи, слушал и узнавал. Дело в целом было паршиво. Не напрасно враг всего рода людского так усиленно им намекал после бала*. И самое неприятное: Клавдий просто не понимал, в чем настоящая причина всего здесь происходившего.

Откуда такое внимание всех представителей мира иных к этому захолустью? Толпы нарушителей на границах, буквально штурмующие все преграды, тьма мелкой нечисти в каждом углу словно вылезла из всех щелей этого мира. Как ночные бабочки на свет огня — они летели, их отлавливали, развоплощали, а они снова все лезли и лезли. Камчатский такой апокалипсис.

Время близилось к полуночи. За темными окнами клубился густой, холодный туман. А Клавдий все говорил и говорил.

— Ты, я смотрю, так удачно сбежал от беременной жены, что работа греет твои душу и тело, как крепкий виски. — устало уронил ему Лер, переместившийся от стола в глубокое кресло и уныло подпирающий щетинистую щеку большим кулаком.

— Беременные наши богини очень… нуждаются в заботе — тщательно подбирая слова так, словно супруга могла их услышать за десяток тысяч километров, смущенно пробормотал Клавдий и почесал лысину указательным пальцем левой руки — но ты не спеши так страдать, осталось совсем немного, лишь самое важное и касающееся только всех вас.

Его слушатели оживились. Венди сняла капюшон пижамы, успешно скрывавший ее малодушную дрему, тряхнула успевшими высохнуть волосами и весело улыбнулась, щуря озорные и заспанные глазки. Лад обрадованно потянулся, Лер заерзал в кресле, словно подчеркивая всю степень своей заинтересованности.

Клавдий явно устал от долгого разговора. Стакан давно стоял на столе, напиток в нем был не тронут (близко знакомые с Инквизитором давно заметили, что он всегда себе наливает, но не пьет).

— Новости сюда доходят, как караван из Египта и до Китая. Давайте я займу у вас еще десять минут, и всех отпущу. Утро вечера, как известно… И даже по местному времени.

— Да, разумно. Всем надо бы отдохнуть. И тебе, дорогуша. Вид у тебя… — Ладонис скорбно покачал головой, поджав многозначительно губы.

Клавдий молча кивнул, хмыкнул, деловито взглянул на дорогие наручные часы, и продолжил свой монолог:

— Моя хорошая новость пусть вас порадует. В связи с «теплой встречей» группа будет усилена. Уже через неделю прибудут еще два участника, к сожалению, состав усиления мне неизвестен. Точно наши, но кто — я не знаю. Сэм не спалился.

— Я кажется, даже догадываюсь — хмыкнул повеселевший вдруг Гуло. Венди стрельнула глазами в его сторону.

— Вторая прекрасная новость — вы подключаетесь к делу о масштабных хищениях и контрабанде камчатских магеммарисов* (gemmares драгоценные камни обладающие сильно выраженными магическими свойствами). Да — да.

— "Несколько лет назад, после извержения вулкана Толбачик, были обнаружены обширные месторождения уникальных минералов, в том числе и феноменальных зеленых камчатских алмазов, главная ценность которых — не ювелирная. Магическое оружие, изготовленное с использованием этих кристаллов, способно отсечь и уничтожить боевую сущность у всех многоликих иных, оставив в живых человека'.— Прозвучал бархатный голос ино-помощника, лежавшего на столе.

— Да, оставив калеку, без магии и ипостаси. И это еще не все.

— Может хватит, Клав? Нам бы поспать еще пару часиков, а с твоими новостями это будет очень трудно сделать, мне так точно приснятся кошмары. — Лер попытался шутить. Не оценили.

— Осталось всего две минуты — ехидно заметил дракон.

— Я уложусь. Дальше все не так уж волнительно, не печальтесь. После извержения на Толбачике было открыто восемьдесят шесть совершенно новых минералов. Ранее неизвестных науке. И все они обладают сильными магическими свойствами. Как и практически все, что выплевывают на землю вулканы и гейзеры Камчатки и Курильских островов. И это проблема: до момента полного исследования всех магических свойств этих минералов, их невозможно зарегистрировать и официально запретить «дикую» добычу.

— Все, как обычно. Пока системе не дать пинка, она и не полетит. — Лад демонстративно зевнул. Время заканчивалось.

— Ощущаете, к чему все идет?

— Даже успели увидеть.

— Все дорогие. Считайте — раздался звонок, время освобождать аудитории. Подробности и план действий — в десять утра по местному времени. — Ладонис Лефлог резко встал, взяв на себя привычную роль руководителя боевой группы. — Лер, проследи за размещением Венди, сам все знаешь, контур вокруг нашего дома я замкну лично.

— Так точно, сиятельный сьерр Ладон. Комната на втором этаже с северными окнами, артефакты защиты уже выставлены, полог тишины подключен, завеса активирована. Я, с вашего позволения, обращусь. Мое привычное место — на коврике. — Лер лучезарно улыбнулся, повертел головой, разминая широкую шею и извечно сгорбленную спину, выскользнул из кресла, и вышел. В дверной проем с тихим шелестом упала пушистая пижама, раздались едва слышные звуки царапающих белый ламинат звериных когтей.

— Мне все больше кажется, что я — неодушевленная декорация в этом вашем спектакле. Почти табуретка. — проворчала, подбирая белую пижаму, скинутую оборотнем на пол, следующая за ним Венди — ей, блохастый, я отвыкла ходить ногами, может ты снова меня повезешь? — Девушка взмахнула светящейся гривой белых волос и исчезла.

— Лад. Послушай. Есть еще одна новость, пока только для тебя.

— Ммм?

— Ты же помнишь о Ге. Она многое знает и видит, супруга моя ненаглядная. Вчера вдруг связалась со мной и просила тебе передать… — Клавдий явно замялся — Здесь тебя ожидают некие испытания тела и духа. Я это к чему? Не расслабляйся.

— Ты улетишь?

— Ге должна родить в конце октября, пару недель я еще буду с вами, но потом… Все очень не вовремя — Клавдий был явно обескуражен, столь извиняющегося тона от него Ладон не слышал, пожалуй что и никогда.

— А что она говорит на этот счет? — дракон ободряюще улыбнулся.

— Ты ее знаешь. Молчит, и загадочно улыбается, как обычно. В последний раз так вообще напугала: тебя говорит, тут еще один ожидает сюрприз, только не злись. Тихо настаивает на моем приезде. Очень тихо. Но очень настаивает.

Ладон усмехнулся. Там у них много осталось «сюрпризов». Но Если Ге решила оставить все в тайне от мужа — пусть так и будет. Ей точно виднее.

Они были все не только коллегами, сослуживцами и соратниками. Долгие годы их связывало нечто куда большее. Дружба? Братство? Кто знает.

— Спасибо, Кла. Иди и ты спать. Мне что-то подсказывает: каждая минута покоя скоро будет у нас наперечет. Отдыхаем, пока позволяют.

И они разошлись по постелям.

«У занятой пчелы нет времени для скорби». У. Блэйк.

Утро началось с неприятных и громких сюрпризов.

Примерно в половине четвертого по камчатскому времени раздался первый тревожный звоночек. В прямом смысле этого слова.

Громко звенели разбитые стекла, разлетаясь по всему холлу второго этажа.

Огромная, почти черная росомаха внимательно обнюхивала бьющуюся на полу в агонии огромную, почти черную птицу.

Тут же прозвучал еще один удар, и еще, и еще. Грохот стоял, как от камнепада в горах, многократно усиливающийся звоном бьющихся стекол, криком умирающих птиц и воем сработавшего наконец-то защитного контура.

Вылетевшие в холл двое полураздетых мужчин синхронно развернулись лицами навстречу восходящему в широких окнах солнцу, подняли руки, и пропели дуэтом низких голосов защитное заклинание.

Сразу стало пугающе тихо. Панорамные окна блестели целыми стеклами, никаких следов нечаянного нашествия, ничего. Только явственный запах озона, испускаемый свежим защитным щитом.

— Драные яги! Кто видел мои штаны, дальновидные сьерры?

— Выйди из Сумерек, Лер, меня трудно испугать твоим волосатым задом, а защиту ты очень нервируешь.

— Лучше бы она волновалась по куда как значительным поводам. — ворчащий оборотень неуверенно выскользнул прямо из стены, быстрым движением завернулся в брошенное вчера на кресле полотенце и исчез в дверях ванны.

— Любое мужское общество без дам быстро превращается в казарму. — в холле второго этажа бесшумно появилась Ди.

Одетая в светлый клетчатый костюм с белой блузкой, волосы заплетены в две ажурные косы, на ногах серые замшевые туфли — лодочки.

Создавалось устойчивое впечатление, что она не просто тут спать не ложилась, а с минуты на минуту убывает на важную встречу: энергичная, подтянутая, свежая.

— Только не говорите мне, что налет сегодняшнего курятника — дело рук этого белобрысого чудовища, — пробормотал заспанный Клавдий.

— Тебе тоже так показалось? А я побоялся показаться бестактным. Девочка она у нас с тонкой душевной организацией, плохой сон приснился — и сразу кидаться воронами.

Лад тоже не выглядел бодро, в отличие от весело поворачивающего штанины явно чужих брюк Лера.

— Волверине, по какому праву ты решил носить мои вещи⁈ — Драконы всегда щепетильно относились к своему гардеробу, в отличие от зверолюдей.

— Мальчики, я конечно, дико извиняюсь, но мне вдруг показалось: у нас есть проблемы важнее дележки штанов и художественного словоблудия в мой адрес. Я ошибаюсь?

Венди спустилась в гостиную, располагая инобук на столе, разместив рядом очередной инофон и доставая из нагрудного кармана странный прозрачный плоский предмет, в виде слегка мерцающей прямоугольной пластины.

— Итак, что мы имеем. А имеем мы нападение на совершенно секретную резиденцию Инквизиции, с использованием запрещенных артефактов и заклинаний, одновременно из шести удаленных локаций. Пока вы тут нежно и бережно отправляли птичек домой, я изучала маршрут их полета. Точно источник атакующих манипуляций определить мне не удалось, но кое-что я успела. Вот, смотрите.

На экране инобука была открыта карта района с красными точками на ней. — Все шесть атак произведены с полигонов твердых бытовых отходов, проще говоря — городских свалок. Что интересно, две из них — действующие, две закрыты и реорганизуются, а еще две — закрыты почти тридцать лет назад. Они давно забыты и местные власти усиленно делают вид, что их никогда даже не было. О чем это нам с вами говорит, многомудрые сьерры?

— О том, что у тебя, похоже алиби. Одновременно в шести местах хулиганить тебе еще никогда не удавалось. — Резво уклонившись от молниеносно полетевшего в него простейшего бытового проклятия в виде диванной подушки, Лер разлегся на белом диване.

— Второе нападение за сутки, а вы, милостивый наш Гуло, демонстрировали нам пока лишь свою волосатую задницу, и редкую для себя разговорчивость. Не правда ли?

Лад был не просто недоволен. Дракон был в тихой ярости.

— Ладушек, меня тревожит твоё внимание к моему подхвостию. Но в одном ты несомненно устойчив — в своей манере меня вечно недооценивать. Хоть в чем-то у нас есть стабильность.

Клавдий слушал вполуха эту веселую их перепалку и думал:

Как все же забавно: каждый раз, их новая командировка начиналась типично. Словно не старые друзья, практически братья, начинали работу в одной команде, а группа отправленных в летний лагерь подростков оттачивала на сверстниках острые зубки. Это он называл про себя «период разминки». Неделю, не меньше, они будут еще зубоскалить.

Да они же и были — бессмертными детьми этого мира. Вечно юные, не знающие усталости и скуки, они напрочь были лишены способности унывать. Разве что, погрустить и задуматься. Кратковременно.

Древние, как этот мир, с генетической тягой к справедливости, честные и жизнерадостные.

Летописи утверждают, что все современные азеркины* были прямыми потомками древних титанов. Широко образованные, неутомимые гении эти не хотели взрослеть. Не сейчас. Не сегодня.

— Это ты традиционно себя перехваливаешь. Неужели есть повод, хвостатый? Поделись и я буду тобою гордиться.

— Естественно есть, как обычно. Я традиционно прекрасен. Что тебе, например, говорит симпатичное слово оппуньо**?

Ответом была тишина. Молчавший все время их перепалки Клавдий резко на ноги подскочил, раздувая ноздри и взревел низким голосом, возбужденно потирая руки:

— Немыслимо!

— Как? — Дракон резко поднял голову от экрана ноутбука, на котором Ди напряженно рассматривала карты мусорных полигонов. — Почему я не понял?

— Да ты же их просто не нюхал. Мне повезло: интуиция моя хвостатая сработала и я действительно ночевал росомахой там, на коврике. Эти пичуги просто воняли запретным проклятием.

А кстати, что за птички почтили нашу скромную обитель? Отродясь таких здоровых галок не видел. Ди, ты у нас специалист в этой области, чего бояться нам? Они как, очень заразны?

— А вот тут у меня для вас неприятный сюрприз. Даже очень. Столкнулись мы сегодня с типичными представителями восточной черной вороны. Они существенно крупнее европейских воронов, но не в этом проблема.

— Кутху? — Клавдий явно занервничал.

— Именно. Загвоздка в том, что в этих краях необычайно силен шаманский древний культ ворона Кутху.

— Нда. Это почти местный идол. Я уже с ними сталкивался.

— По легендам он и сотворил полуостров и все прилегающие земли. Практически все местные иные инициированы в культе Кутху. Кроме того, я запросила справку из архива Инквизиции, и только что мне сообщили, что на Камчатке процветает уникальный клан зверолюдей, боевой ипостасью которых зарегистрирован черный ворон.

— Корвусы. — Они произнесли это хором, разом вспомнив и самого Илью и его всю историю.

— Прямо с порога и мордой об стол. Поздравляю нас. Ди, может его сразу вызвать?

— Не знаю. Я вообще бы сюда его не тащила. Не думаю, что он упростит нам задачу.

— Тухлой кильки мне в ваши ботинки. — В моменты растерянности Клавдий начинал ругаться столь витиевато, что непонятно было, смеяться или пугаться. — Сегодня у нас запланирована была встреча с главой этой братии.

— В пятнадцать ноль ноль по местному времени в кофейне на бульваре Пийпа, недалеко от института вулканологии и сейсмологии. — Подал тихо голос странный прозрачный предмет на столе.

— Спасибо — задумчиво пробормотал дракон, и все облегченно улыбнулись.

Оторвавшись от экрана, нервно потиравшая переносицу Ди подытожила:

— У нас есть еще часа три — четыре на отдых. Если я не залезу в горячую ванну, вы познаете все муки общения с уставшей собой. Лер, пожалуйста, загляни ко мне через час. Заботу о моем бренном теле, на случай если я усну и успею уже утонуть, доверяю тебе.

— Как ругать, так меня, как мусор убирать, так тоже я… А! Венди, я счастлив оправдать доверие мокрой королевы, слушаю и повинуюсь, о великая сьерра. А! Только не каблуками!

Ловко уклоняясь от летящих в него туфель, Лер спасся бегством от картинно шипящей и размахивающей руками красотки.

— Дети. — ласково Клавдий сощурился вслед.

— Вечные дети — нахмурился продолжавший рассматривать карты дракон.

— Ты сам то, давно стал считать себя мудрым? Посмотри на себя в зеркало. Когда не злишься, — совсем же юнец, лет двадцать с легким хвостиком.

— Ага, а тебе седин в бороду женитьба добавила, не иначе. — ухмыльнулся дракон, наливая себе кофе.

— Хватит зубоскалить, сиятельные, давайте займемся пока что вопросом охраны нашего пристанища, уж больно легко она развалилась сегодня. — Внезапно появившийся в дверях гостиной Лер был непривычно серьезен. Инквизитор. Зверочеловек-росомаха. Кукловод и великий.

Любая история начинается с первого взгляда. Марк Орион

После тревожного ночного происшествия с птицами быстро решили все намеченные встречи перенести поближе к центру города. Выбрали небольшой, уютный ресторанчик с интригующим названием Gotcha(в пер. с лат. попался).

Это незатейливое название такой степени развеселило всех сиятельных инквизиторов, что локация была выбрана единодушно. Столик себе зарезервировали на весь день, кухню рестораторы обещали " с незабываемым местным колоритом'.

Все утро ушло у них на анализ пробоев в защите «резиденции». Особенно прятать там нечего было, но на кону стояла репутация Инквизиции. Уже дважды наши герои пропускали удар, настала пора играть на опережение.

— Уверен? — спросил втискивающийся на водительское сиденье своего приметного автомобиля Клавдий.

— Главной ошибкой автора сегодняшних визитов вежливости было твое сиятельное наличие. Сами того не ожидая, мы вызвали силы магического закона квадры. Будь нас трое, — так легко не отбились бы. А четыре связанных менталиста в одной группе сработали, как нерушимое защитное заклинание.

— Нас же пробили.

Усаживавшаяся в машину Ди поежилась недоверчиво.

— Во сне я неважно колдую. — Пробормотал лысый Кла.

— Это точно уже совершенно неважно. — Лад аккуратно дорисовывал фосфоресцирующим маркером семиконечную звезду на дверях дома. — Гуло, где самое главное?

Лер терпеливо стоял за спиной вдохновенного дракона, держа в руках простой резиновый коврик квадратной формы.

— Вот сюда его. Строго по центру. Правее, вечно тебя тянет налево.

— Как скажете, сиятельный сьерр, как скажете, ваша драконистость.

— Все, готово. Попробуем проделать здесь теперь этот трюк. Уходим. И да поможет нам вечный Создатель.

Группа быстро погрузилась в свой красный УАЗ, и двинулась в сторону Петропавловска — Камчатского. Прозрачный диск мягко мурлыкал голосом сытого Лера в руках Ди, направляя водителя, параллельно рассказывая о красотах и достопримечательностях на их долгом пути.

Магический помощник обещал сорок семь минут наиприятнейшего времяпрепровождения в путешествии.

— Заткнись. — пробормотал Клавдий, включая женский голос яндекс — навигатора в бортовом компьютере машины.

— Как вам будет угодно — ответил не то диск, не то сам оборотень и обиженно замолчал.

Ди сладко дремала на плече у задумавшегося о чем-то Лера.

— Приехали, детки! — Клавдий припарковал машину на небольшой парковке у стекляшки Gotcha, быстро вышел, и открыв заднюю пассажирскую дверь, весьма галантно предложил Венди свою руку.

Она умудрилась за несколько всего секунд перейти из состояния блаженно спящего ребенка в образ безукоризненно подтянутой и энергичной леди. Из машины выходила уже совсем другая Ди. Хищница, идущая побеждать. Ай да Венди.

Полутемный зал уютного ресторанчика был практически пуст, за исключением двух посетителей, неспешно пивших кофе и обсуждающих что-то, неторопливо и с интересом.

— А нас уже ждут. — Клавдий подчеркнуто-вальяжной походкой медленно приблизился к столику посетителей. — Доброе утро, любезные. Надеюсь мы не опоздали?

— Доброе утро.

Один из гостей ресторана, крупный, высокий мужчина в форме офицера военно — морского флота, (в звании контр-адмирала), радушно улыбнулся им ослепительно-белой улыбкой и уверенно протянул руку.

Седой ершик густых волос, широкая планка многочисленных наград на кителе, внимательный взгляд темных глаз, очень пронзительный и мудрый. Этот иной располагал к себе сразу и однозначно. Свой, светлый.

Его спутница: очень яркая, высокая брюнетка была похожа на Белоснежку из диснеевского мультфильма. Белая кожа, вишневые глаза, опушенные пушистыми ресницами, густые темные волосы… Удивительная красота, лишь подчеркиваемая грацией мягких движений.

— Это мы прибыли несколько раньше. Нас вызвали из штаба Флота в связи с… рядом происшествий. — Начала было она, произнеся эти слова необыкновенно бархатным, низким голосом, тонкими пальцами поправляя стойку ворота форменной черной тужурки.

Но заметив, что вошедшая четверка иных не спешит присесть и напряженно переглядывается, вдруг умолкла.

— Сикка урес (заклинание полога тишины)! — прошептал Клавдий, щелкнув пальцами у девушки над ухом.

— Позвольте, а с каких пор флот вмешивается в дела Инквизиции? — подал голос Лер, продолжая стоять за спиной улыбающегося офицера.

Моряк рассмеялся, отставляя от себя пустую чашку, и перевел взгляд на Клавдия.

— Вам тоже кажется, что мы напрасно тут вас ожидаем? — Происходившее ничуть не портило ему настроения.

— Отнюдь, я все больше убеждаюсь в правильности решения о нашей встрече — Клавдий тоже был чему-то несказанно рад.

— Лад, отомри уже. Прошу прощения за неловкость. Разрешите представиться: Венанди Ноктва-Дивина, полномочный представитель Службы Безопасности Инквизиции, оперативно-розыскное управление, тринадцатый отдел, группа особого реагирования. Клавдий Дивин, руководитель нашей группой. Ну и… Вальверине Каперис-Дивин и Ладонис Лефлог. Можете считать их оперативниками.

Ди отодвинула массивную фигуру дракона и уверенно расположилась напротив военных. — Лер, пожалуйста, сообщи официантам, что мы прибыли и ждем с нетерпением завтрак. Вам заказывать?

Венди перевела взгляд на сидевшую напротив девушку, затем на мужчину и тоже им широко улыбнулась.

— Ничего страшного, вы еще не знакомы с местным колоритом, привыкнете. — Моряк галантно привстал, целуя руку Венди. — Прошу любить и жаловать, заместитель командующего Тихоокеанским Флотом, вице-адмирал Виктор Мартынович Оркин. Моя помощница, капитан первого ранга, Маргарита Викторовна Оркина.

— Ба, да у нас тут родственный завтрак, — хохотнул внезапно повеселевший Гуло, присаживаясь к столу. — Лад, ну что ты там топчешься, тебя пологом тишины вдруг прихлопнуло? Садись уже.

— Те самые Оркины? — глухо переспросил дракон.

— Ты ждал Феечкиных? — Лер продолжил резвиться.

— Да, тихо произнесла, медленно подняв взгляд на Лада, прекрасная Маргарита. — Вы не ослышались.

Быстрый ум древнейшего из драконов, молниеносно сложившего приоритет сегодняшней встречи, военную форму, высшие должности и награды со странной фамилией в один пазл, явно приятно ее удивил.

И добавила:

— Подводные силы Тихоокеанского военно-морского флота России.

Лер перевел многозначительный взгляд с Венди на Лада и тихо присвистнул. — Оркины… Так вы же… косатки. Невероятно. Светлые косатки? Неслыханно. Мне надо срочно это закусить. — Лер соскользнул со стула и решительно направился к недрам кухни ресторана.

Сидевшие за столом ощутимо расслабились.

За несколько минут, прошедших в ожидании завтрака, Виктор кратко посвятил гостей в историю службы многочисленных кланов зверолюдей, издревле проживающих на Камчатке и островах, и служивших во благо государства Российского. Начиная с первых русских путешественников, вступивших на эту землю, и до сегодняшнего дня.

Русы-иные диких зверолюдей не обижали, сердечно любили, женились, инициировали к Свету и обращали на службу стране.

Так тут и повелось. На флоте служили косатки. В погранвойсках — многочисленные кланы медведей, волков и рысей. Лисы в таможне. Вездесущие кланы Кутху — в авиации и ракетных войсках.

— Я думал, что мем о том, что на Камчатке медведей всегда будет больше, чем людей, — не более, чем рекламный трюк для эко-туристов. А оно так и есть. Люди-то у вас среди военных еще встречаются? — Лер дожевывал огромный, аппетитный стейк, ловко орудуя ножом и вилкой.

— Достаточно, чтобы не возбуждать лишний интерес у непосвященных. Все люди, идущие сюда служить, проходят обряд нерушимой клятвы неразглашения. Знают. И молчат. Секретность.

— Итак, должен признаться: вы нас впечатлили. А теперь, давайте перейдем к цели нашей встречи.

Клавдий вяло ковырялся в остывающей яичнице с беконом, переваривая поток умопомрачительной информации.

— Вчера в штаб флота поступил сигнал от Пограничного управления ФСБ России по восточному арктическому району. Нас настоятельно просили максимально эффективно содействовать работе вашей группы. По факту ночного происшествия в вашей резиденции уже работает их оперативная группа. — Сосредоточенно потирая переносицу, докладывал Оркин.

Есть у военных такая манера — докладывать.

— Руководитель управления — лидер братства воронов. Они кровно заинтересованы в эффективном расследовании ночного нападения. — негромко прокомментировала Марго, снова переводя взгляд на дракона.

Между этими двумя происходило нечто, буквально физически ощущаемое всеми сидевшими за столом.

Маргарита бросала взгляды на Лада, вздрагивая ресницами, сминала салфетку изящными пальцами, теребила красивую серебряную серьгу в левом ухе.

Дракон так и вовсе, с самой первой минуты своего появления в ресторане, не сводил с нее глаз. В ответ на замечания явно веселящихся от происходящего сослуживцев, он хмурился, пытался заставить себя слушать беседу, но снова и снова ловил взгляд Маргариты и замирал.

Такого с великим и древним драконом никогда еще не случалось.

Не помнил Ладон себя вот настолько растерянным и просто глупым.

Жизнь — это цирк. Кто-то ходит туда смотреть, а кто-то ходит там по канату. Гарри Макгро (Harry McGraw)

Разговор шел своими чередом, осбуждение перешло к частным темам, а время, меж тем, близилось неотвратимо к полудню. Впереди был напряженный день и собеседники пили уже четвертую смену кофе.

Виктор методично отклонял непрерывно тревожащие его звонки, Марго что — то записывала в планшете, постукивая по экрану пальцем красивой руки.

— Прошу прощения за долгую беседу — произнес, наконец, рассматривающий визитку очередного звонившего и показав ее мельком Марго Оркин — старший. — Но общество ждет от нас новостей. Да и ситуация меняется настолько стремительно, что мы вынуждены прервать наше плодотворное общение и покинуть вас. Буду признателен за возможность продолжить беседу в еще более непринужденной обстановке, и в ближайшее время. Нам есть еще, что обсудить.

Он печально усмехнулся, протягивая руку Клавдию, затем Ладу и Леру.

Сьерра, мое восхищение — галантно пожал руку Ди, без тени намека на кокетство, скорей это был жест отцовский.

— Это все означало, что мы ждем вас в гости, переводя на простой человеческий язык.

Красавица — касатка улыбнулась, элегантно поднялась, одним движением поправляя свое безупречную черную форму, расправила плечи, подхватила со стола связку ключей от машины, инофон и двинулась вслед за отцом. Проходя мимо дракона, она вздрогнула вдруг, и неловко выронила увесистый комплект ключей из рук. Раздался громкий звон от удара металла о кафель. И тихое женское «Ах!»

Древний дракон подскочил, как ошпаренный, метнулся к касатке, подхватив с пола ключи, протянул ей.

— Там… — она кивнула куда-то, в направлении стола, — брелок отцепился.

Лад шумно сглотнул, провожая взглядом это ее движение и нырнул послушно под стол.

Вернулся «с уловом», держа в руке тот самый брелок: маленькую фигурку касатки, вырезанную из светлого, почти белого камня.

— Откололся… — прозвучало так виновато, как будто он сам только что это преступно колол или даже грыз рьяно зубами.

— Оставьте себе.

Маргарита осторожно, как будто боясь обжечься, закрыла его открытую ладонь в кулак. — Пусть будет вам талисманом. Хорошо?

Ладон другой рукой нервно взъерошил ершик светлых волос у себя на затылке. Молча кивнул. Девушка улыбнулась еще раз всем, и развернувшись, ушла.

Дракон так и замер, глядя ей вслед.

— Оладушек, да ты спятил? Эта рыбка не для детских игр, она сильно и быстро кусается.

— Насмешливый тон Ди заставил его снова вздрогнуть, как от удара. Детское прозвище, которым его обозвала великая птица, заставило дракона опомниться. Да, самый он, что ни на есть Оладушек. Не могучий бессмертный дракон, Великий, Инкарнато*, Инфинити**, Инквизитор, а толстый, пористый блинчик на сковородке.

— Эко тебя развезло, рептилоид. А мы еще даже не начинали. Одно радует: — не только меня так бодрит эта шальная Камчатка. — Лер насмешливо посмотрел ему прямо в лицо — уж возьми себя в руки. Кому из нас тут легко, вот скажи мне?

— Мне легко — допивая свой пятый кофе, проворковал Клавдий — мне прекрасно, и радостно. Пока мы с вами тут чирикали, на резиденцию уже трижды напали. Спокойно, ребятки, ваша хитрость пока что отлично срабатывает. Но уже сегодня вечером обстановка может измениться. Что там у нас в плане встреч?

— Пограничники, таможня, губернатор, проститутки — пресным голосом прошелестел прозрачный помощник, лежавший на столе.

— Вороны, лисы, медведь и бабочки, — весело фыркнул Лер. — И мне кажется, начать придется все-таки с бабочек.

К столу приближались две колоритнейшие фигуры.

Высокая женская, облаченная в обтягивающий пышное тело красный синтетический комбинезон, испещренный крупными желтыми и оранжевыми цветами. В туфлях на невероятно высоких шпильках крича красками вульгарного макияжа… да, она вполне подходила под определение «бабочка». И венчал эту арт-модерн композицию блестящий и красный парик.

— А вот второй персонаж…

Уверенно утверждать что — либо относительно гендерной принадлежности гостя, по определению вечно ехидного Лера «смог бы лишь патологоанатом».

Невысокая, щуплая фигура, облаченная в свитер и потертые джинсы, уродливые очки, прыщавое бесцветное лицо, низкий засаленный хвост, грубые руки с обкусанными ногтями, — придумать более контрастных персонажей было трудно. Эта странная пара уверенно приближалась к зарезервированному командой столику.

— Хаюшки, туси. — Произнесло очкастое нечто неожиданно мужским голосом.

Одновременно подхватив стулья от соседнего столика, оба визитера уселись в торце, подчеркнуто игнорируя освобожденные касатками места.

— Позвольте полюбопытствовать, вы приглашены за этот столик? — Подал голос Ладон тоном несокрушимо вежливым и холодным. Верный признак того, что дракон очень злился.

— А нам и не требуется. Мы люди вольные, обходимся без приглашений.

Цветастая, как тропическая птица, «бабочка» скрипела голосом, будто несмазанная дверь. Совершенно несексуально, странно коверкая ударения и на гласных срываясь на ломкий фальцет.

— Позволю заметить, что мы тоже вольные, свободны не приглашать. — Лер, откинув напряженную спину на спинку высокого ресторанного стула, лениво прикрыл глаза и выждав момент, когда незваные гости обратили на него внимание, резко приподнял верхнюю губу, демонстрируя им белоснежный оскал, с медленно удлиняющимися верхними клыками. Обычно на назойливых человечков такой фокус оказывал необходимо-пугающее действие.

— Мы не стоматологи, прикрой свою пасть. — Прошипел очкарик.

Остальные сидевшие за столом, до этой минуты молча наблюдавшие разыгравшуюся перед ними сценку, заинтересованно перевели взгляды на шипящее недоразумение.

Лер подчеркнуто внимательно посмотрел на часы. Перевел взгляд на визитеров, потер пальцами едва заметный шрам на горбатом носу.

— Этот дуэт сегодня поет и танцует у нас по программе? Нет? Не оплачивали? Ну тогда отключаем. — Вдохнул, не дождавшись ответа и прошептал очень тихо: — сидеть неподвижно, молчать!

Пара странных гостей продолжала сидеть за столом, крупная тетка стремительно краснела лицом, словно в тон своему одеянию, растерянно хлопая ртом. Ее мелкий спутник кривил личико, нервно напрягая губы.

— Лер, я понимаю, что колорит местных нервирует. Но на твоем месте я бы не разбрасывался демонстрацией сверхспособностей. Они могут быть подсадными. Уж больно… странные личности, вы не находите?

Клавдий лениво разглядывал их «гостей» крутя в руках чайную ложку.

— Лер, память им подотри, не забудь. Только чистенько, как в аптеке — подал наконец голос сникший после ухода касаток дракон — Еще пару минут пусть губами пошлепают для закрепления рефлекса, потренируют инстинкт самосохранения и свободны.

— А кстати. Клавдий! — Подняла, наконец глаза от диска вездесущего прозрачного помощника Ди. Запроси-ка департамент внешней безопасности. Пусть живенько предоставят нам лицензии на нештатные действия. Меньше отчетности.

Тебе и так предстоит еще сочинять протокол о встречах со всеми, кто нас почтит тут сегодня, — она покосилась за сидящих за столом немых пришельцев, в ужасе слушавших неторопливый диалог великих иных — за исключением этого цирка, конечно.

— Легко вам говорить, детки. Вы — как саранча, налетели, мозг вынесли, потоптались и улетели. А Клавдий — жги трупы, разгребай мусор и пиши отчеты.

— Отмираем, лягушата. Забудьте все здесь произошедшее. Каждое слово забудьте и каждое наше движение.

Лер щелкнул пальцами перед носом незваных посетителей столика.

— Вы ошиблись адресом? Какая жалость, бывает. Прощайте.

Те неуверенно переглянулись, рассеянно осмотрели ресторан, тетка в красном выхватила из рук Венди протянутую ей рекламную брошюру от ресторана, а серый очкарик вскочил, с грохотом отодвигая стул, и со словами «Чертовы туристы, понаехали, строют из себя, а сами…», они молниеносно покинули зал ресторана.

— Не нравится это мне, — задумчиво произнес Лер. — От этой бабы отчетливо пахло воронами, а мелкий…

— От него несло яростью, огромной яростью, в тщедушном человеческом тельце такое разместить невозможно.

Ди тоже о чем-то задумалась.

— Они же просто люди, недоверчивый ты наш, — рассеянно заметил Лад, все еще поглощенный разглядыванием внезапного подарка от косатки.

— Может и так, может… но чуйка моя мне тут нашептала, что мы их еще вспомним.

Венди вдруг приложила указательный палец к уху, нажимая средним пальчиком, охваченным тонким серебряным колечком в виде веточки с изящными листьями, на серьгу из того же комплекта. Задумчиво покосилась на окно, кивнула, поправила выбившуюся из кос тонкую белую прядь челки, и обронила:

— Мальчики, срочно меняем локацию, на связь вышли вороны, у них очень крупные неприятности.

В ответ на немой вопрос Лера добавила:

— Да, это Илья. Он здесь уже. Так вот… внезапно.

Все разом поднялись, Клавдий рукой подозвал официанта, вопросительно подняв бровь, но тот покачал головой:

— Все за счет заведения, сьерры. Считайте это подарком.

И четверка великих быстро покинула зал ресторана.

На выходе в фойе дракон с Гуло переглянулись и притормозили шедшую впереди Венди.

Ничего не обсуждая, без лишних слов маги выстроили боевую четверку: открывали двери ресторана эти могучие двое, следом быстро скользила изящная Ди, широкой спиной замыкал группу сосредоточенный Клавдий.

У самой машины снова быстрый обмен взглядами, Клавдий перебросил вдруг ключи от УАЗа в руки девушки, усаживаясь на пассажирское сиденье за ее спиной, рядом с водителем молниеносно возник Гуло, дракон же буквально влетел на сидение рядом с Клавдием.

За считанные секунды они загрузившись в пламенеюще-красный автомобиль. И машина сорвалась с места на внушительной скорости, презрев все поребрики и ограждения, через газоны и тротуар — в сторону трассы.

Следом за ними с парковки у ресторана стартовали сразу несколько машин. Визг тормозов, грохот, громкие ругательства, хлопающие двери: два последних водителя явно не были готовы к участию в авторалли.

Ди взглянула в зеркало заднего вида и злорадненько ухмыльнулась.

— Это наш почетный кортеж, или снова гости не из списка приглашенных?

— Меня предупреждали о группе прикрытия, предоставляемой федералами. Но какие из этих прекрасных людей заслуживают доверия, предупредить не успели. Предлагаю пока автономию. До выяснения, так сказать, — Клавдий сосредоточенно тыкал толстыми пальцами в экран телефона.

— Выкинь ты эти отсталые человековые гаджеты, устройства темных куда удобней и безопасней, вот выйдем из зоны связи, как ты Ге будешь звонить каждые положенные три часа?

— Он потому за телефоны и цепляется, — фыркнул Лер, оборачиваясь. — чтобы иметь возможность спрятаться «вне зоны действия сети».

— Гогочите, гуси, дальше. Только крылья не сшибите… Через сорок километров подбираем пассажира и едем по его маршруту. Далее расписание нашего дня будет меняться, по мере поступления неприятностей, так сказать. И что-то мне, братцы, подсказывает…

Клавдий закусил губу и продолжил неравную битву с телефоном, лелея надежду его победить.

Неприятности не заставили себя ждать. Стрелка на шкале уровня топлива скорбно сообщила и том, что запас бензина в баке их автомобиля стремительно убывал.

Ди пришлось поворачивать на первый попавшийся им съезд с трассы. Щебенка вела куда-то в сопки, метров через пятьдесят съехали на обочину и тормознули.

Мужчины задумчиво покопались под капотом автомобиля, потыкали щупами в горлышко обоих бензобаков, покачали головами, защелкали языками. И пришли к неутешительному выводу: они были непростительно легкомысленны, оставляя свой единственный транспорт без охраны, понадеявшись на простенькое бытовое заклинание.

Хорошо, что этим транспортом был УАЗик, ремонтируемый посредством молотка, тяжелого гаечного ключа, пачки жевательной резинки и такой-то там матери. Магию применять было небезопасно: такой напряженности магических полей, как на Камчатке, древние и многомудные еще нигде в этом мире пока не встречали. Бытовые заклинания не работали или приводили к совершенно неожиданным результатам.

Счастье еще, что диверсанты, тщетно пытавшиеся взломать это чудо техники, созданной для следования в составе танковой колонны по всем видам бездорожья, явно не владели навыками разрушения военного потенциала страны.

Через пару десятков минут группа была практически готова к продолжению пути. Проводив взглядами проезжавшие мимо машины их несостоявшегося сопровождения, иные единодушно решили изменить свой маршрут. Благо планируемая точка встречи с обещанным пассажиром находилась на пересечении сразу нескольких дорог.

Медленно выехав на трассу, Венди развернула неубиваемый агрегат и поехала в противоположном направлении. Поворот, съезд с дороги, разворот, еще поворот, снова дорога. Сопровождения не наблюдалось, похоже, их незадачливые диверсанты оказали группе отличную услугу, решив (как нельзя кстати) повредить бензобак.

Проехав кольцевой разъезд у водозабора реки Тихой, Ди сбросила скорость: — Впереди ДПС.

Именно там группа должна была забрать своего пассажира и получить обещанную информацию о произошедшем у ворон ЧП.

Но увы и увы, как Ладонис любил повторять: «Планы — это надежды хорошо осведомленных».

«О нас думают плохо лишь те, кто хуже нас, а те кто лучше нас… Им просто не до нас…» (Омар Хайям)

Припарковав машину в условленном месте, Венди выскользнула из-за массивного руля, и легко спрыгнув на щебенку, оглянулась.

Камчатка завораживала. Громады ледяных конусов вулканов окружали покатые бока сопок, поросших причудливо изогнутыми березами. Толстые, корявые, массивные, уродливые, как горные тролли, деревья были усыпаны уже начинающими желтеть тонкими, резными листьями. Ярко-зеленые пятна гигантских борщевиков, фантастического размера зонтики их засохших соцветий — все тут было необычным, гипертрофированно — неправильным и при этом — околдовывало странным созвучием форм.

Мужчины, лениво выползшие из внедорожника, задумчиво ходили вокруг машины. Молча.

Прозрачный помощник в руке Лада вдруг пискнул, одновременно с этим раздался похожий сигнал из зарослей рябины у обочины. Великие переглянулись, напрягшись и осторожно подобрались к густым кустам.

Вот и первая жертва.

— Ты видишь?

— Это кукла? Следа нет, точек перемещения нет, запахов нет. Табула раса! *

Дракон щелкнул монументальными пальцами руки и провел ладонью в воздухе короткую горизонталь.

Окровавленное тело мужчины, представшее перед ними дернулось, но не исчезло. Венди наклонилась над ним, осторожно вынимая из окоченевших рук прозрачно-серый круглый камушек на стальной цепочке.

— Кровь свежая, а тело застыло так, будто умер он часов десять назад. Амулет узнавания с ним, но он не может быть нашим гонцом. Прикройте меня ребятки, я его потрогаю.

— Переходим в молчанку, братцы. Да, Ди, твою мигрень я беру на себя, — Лер сосредоточенно осматривал кусты и дорожку к ним, наклоняясь все ниже.

— Не оборачивайся зверем, Лер лишние вопросы публики нам пока ни к чему, — в голосе Клавдия снова зазвучали знакомые начальственные нотки.

— Сумерки нами уже «испачканы». Венди колдует вон.

— Зачистить?

— Пусть смотрят. Не до мелочей сейчас.

Ди присела на корточки у странного тела. Лицо ее было сосредоточенно, ноздри играли, словно у пытавшейся взять след гончей. Опустилась на одно колено, всмотрелась в лицо еще раз, медленно положила палец на точку между его бровей. И покойник… открыл оба глаза.

— Кто ты? — Клавдий, быстро возникший за спиной девушки, аккуратно подхватил ее за запястье, положив вторую руку на плечо.

— Го-лем, — тело отвечало утробным голосом чревовещателя, не разлепляя губ. Белая радужка мертвых глаз без зрачков и белков мерцала в темноте кустов странным желтым свечением.

— Зачем тут?

— Про-верка… — прогудев тоном треснувшего динамика это немудреное слово, голем словно сломался.

Труп снова дернулся, глаза захлопнулись. По худому телу, одетому в застиранный спортивный костюм, прошла мощная судорога. Секунды — и мертвец начал медленно таять, словно снег под майским дождем.

В следующий момент за спиной задумчиво наблюдавших за этой сценой иных раздались звуки, похожие на аплодисменты. Жиденькие, надо признать, в исполнении единственного зрителя, но хлопал в ладоши он громко и очень искренне.

На щебенчатой площадке у красного УАЗа стояла довольно живописная группа.

Ближе к замершим Клавдию и Ди стоял Лер, он медленно перекатывался с пяток на носки, напряженно сутулясь и сунув руки в карманы форменных штанов. Прямо перед ним стоял тот самый «благодарный зритель».

Весьма колоритная фигура: мужчина средних лет, очень высокий, явно сверх меры упитанный. Круглое загорелое лицо, покрытое глубокими рытвинами морщин и шрамов, неоднократно сломанный нос, бритый светлый затылок, отливающий сединой на солнце, такой же длины щетина на увесистой челюсти.

Глаза были похожи на два крупных голубых фонаря: небесно-голубые, яркие, они, словно два живительных источника, сияли в каменистой пустыне лица. Огромные кряжистые руки, почти черные от северного загара, ритмично выколачивали из воздуха громкие хлопки. Звучало довольно насмешливо. Тем не менее в мимике внезапного гостя читалось искреннее восхищение.

— Достаточно, — возникший в нескольких шагах за спиной пришельца дракон шагнул к нему ближе, — к чему этот цирк?

— Вы же получили ответ, — громила ответил неожиданно сиплым голосом, улыбаясь большим ртом, полным желтоватых зубов. — Или рассчитывали на теплое доверие аборигенов к группе столичных визитеров? Вы — птицы пролетные, шуму пока больше, чем дел, отчего бы не проверить?

— Сценку разыграли на уровне драматургии школьного театрального кружка, — проворчал Клавдий, все еще задвигавший за широкую свою спину Венди, норовившую оттуда высунуть свой носик.

— Провинциальная сцена не балует туристов профессиональной труппой и мощными софитами. Зато — все сами, своими руками, — хохотнул снова здоровяк, и не подумав обидеться.

— Он один, — сообщил лениво щурится на клонившееся к закату солнце Ладон, — вышел из Сумерек, глубоко там сидел.

— И с кем мы имеем удовольствие так душевно и незапланированно познакомиться?

Венди все же ухитрилась вынырнуть из-за плеча Кла и приблизилась к гостю.

Тот не ответил сразу, внимательно рассматривая девушку, подошедшую близко. Она была ему буквально чуть выше пояса: маленькая, тоненькая, беленькая.

— Древние… — произнес великан уже очень серьезно. — Какие вы все… Как камушки, окатанные океаном. Гладкие, красивые, твердые…

Эти слова были произнесены очень задумчиво, и звучала в них ясная интонация искреннего восхищения.

— И все же? — Ди была настойчива.

— Наша с вами встреча должна была пройти в… — хрипевший визитер громко закашлялся, — в более неформальной обстановке. И чуть позже. Владимир Викторович Урусов к Вашим услугам.

Осторожно, словно боясь сломать неловким движением, он взял руку ошалело смотревшей на него Ди и, глядя на нее с высоты своего роста, учтиво поцеловал ее тонкие пальцы.

Стоящие вокруг этой пары мужчины ошеломленно молчали, переваривая прозвучавшие слова.

— Тот самый?

— Не похож?

— Впечатлилась.

Ди осторожно, буквально кожей чувствуя исходившее от вставшего близко за ее спиной Лера нарастающее напряжение, вынула руку из огромных пальцев представившегося.

— Мальчики, к нам пожаловал сам Вурус. Собственной персоной, с недавних пор губернатор этих краев, а ранее легендарный Инквизитор великой страны Саха. Неподкупимый, неуловимый и непобедимый. Всегда хотела познакомиться, никак не ожидала увидеть таким…

— Одичавшим?

— Вы ручным себя представляете?

— Только в ваших руках, маленькая сьерра.

— В моих руках, уважаемый Вурус, лишь маленький сигнальный артефакт. А вот то, из чего и где он изготовлен — станет предметом нашего с вами серьезного разговора, но в других декорациях и в другом месте.

Губернатор рассмеялся. Развел руками, теряя четкость очертаний, сделал шаг назад и, нарочито медленно растворяясь, произнес:

— Ну так пройдемте, дорогие гости. Добро пожаловать в Сумерки на краю света.

Оставшиеся молча переглянулись. Первым из реальности традиционно вышел Клавдий, за ним Лер, прихвативший Ди жестом совершенно собственническим, едва та успела быстро нарисовать опорную точку портала у машины. Последним уходил дракон, поставивший «маячок» у машины, он что-то прошипел у двери внедорожника, ласково похлопал автомобиль по капоту, медленно осмотрелся, нахмурился и тоже отступил в Сумерки.

Ладон проделывал это первые за несколько месяцев, немного волнуясь. Так бывает всегда после долгого отлучения от потустороннего мира.

— Сумерки, здравствуйте.

*Табулараса — это латинская фраза, часто переводится как «чистого листа». Заклинание низшего порядка, используемое для снятия всех иллюзорных заклинаний.

«Главное отличие в действиях отлично слаженных команд — их слаженность» Л. Лефлог

Яркий огонь пылал в необычном стеклянном и пятигранном сооружении, напоминающем аквариум с круглой конусовидной черной крышкой, переходившей в черную же трубу.

Просторная, практически круглая комната. Стены, облицованные пористым черным камнем, были увешаны коврами из фигурно вырезанных кусочков оленьих шкур, расшитых стеклярусом и резными костяными белыми бляшками.

Кожаные черные диваны, полированные лавки из темного дерева вдоль стен. Гладкий черный каменный пол, в котором отражалось пламя из-за стекла, оказался удивительно теплым.

В центре комнаты стоял сказочной красоты стол, сделанный в виде залитого прозрачной смолой трехмерного макета всего полуострова. На подсвеченной изнутри столешнице был накрыт ужин на шесть персон. По комнате разносились божественные запахи домашней кухни.

Раздался легкий, едва слышный треск. Запахло озоном, и из Сумерек стали появляться долгожданные гости — один за другим.

Взбудораженные, пыльные, заметно осунувшиеся, они буквально падали на каменный глянец пола этого гостеприимного дома.

Вдали от оживленной жизни центрального мира Сумерки был дики, как Великая тайга или сама Древняя степь. На темных тропах таились сумеречные дикие звери или еще хуже — потусторонняя нежить. В самых глухих уголках этого мира до сих пор скитались странные формы сумеречного бытия. То ли следы авантюрных генетических экспериментов древних, то ли эхо вечных магических битв.

Перемещение в этом враждебном пространстве отнимало огромное количество сил, боевые стычки в диких Сумерках изматывали даже великих.

Последним появился, с трудом удержавшись на ногах, светловолосый дракон. Левой рукой он зажимал правое плечо, и из-под пальцев буквально лилась алая кровь.

— А вот и первая кровь, — криво усмехаясь, прохрипел он, — вечно меня тянет в лидеры.

Быстро. Дальше все понеслось очень быстро.

Стремительно бледнеющий Лад, проливающий прямо-таки неправдоподобные потоки крови, оседал прямо на гладкий пол.

Еще быстрее.

Лер буквально подхватил на руки дракона, пошатнувшись под тяжестью огромного тела, но удержал, только лишь зашипев.

Вурус, хозяин этого дома, что-то яростно прохрипел в черный диск на стене.

Ди одним движением оторвав рукав от ветровки, сворачивала его в толстый жгут.

Неслышно появившаяся в дверях гостиной невысокая, крепкая женщина средних лет окинула происходившее взглядом и быстро исчезла.

— Сюда его. Быстро. Откуда столько крови? Что за драные яги?

— Не простое ранение. Драконов, даже давно не обращавшихся, так просто в Сумерках не ранить. Это не физическое воздействие. Чувствуете? — Лер яростно принюхивался к крови, все еще лившейся из-под наложенного Венди тугого жгута.

— Суккуб? Но откуда?

— Gladium libido, — тихо и чрезвычайно серьезно произнес подошедший близко Вурус. — Очень плохо. Очень.

— Меч похоти? Смертельное оружие темных. Страшное, неумолимое, потерянное много веков назад. Запрещенное, тем не менее.

Клавдий растерянно оглянулся на Венди.

— Дозоры я оповестил, Инквизиция… — хозяин дома, не весело ухмыльнувшись, обвел гостей взглядом, — уже на месте.

В комнату вдруг стремительно вошла та самая темноволосая женщина. Быстро подойдя к уложенному на диван раненому, присела с ним рядом и осторожно, почти даже нежно, взяв кисть его холодеющей левой руки, тихо попросила дракона: «Позови. Тебе нужно позвать сейчас ту, которая сможет вернуть».

— Марго, — не открывая глаз, губ почти не разжимая, прошипел сипло Ладон.

— Слава Создателю! — выдохнули все разом вокруг.

Все происходившее занимало секунды.

Для тех, кто стоял в этой комнате, время шло медленно. Оно текло, как загустевшая патока. Медленно капающая кровь. Медленно двигавшиеся иные. Уходящий в небытие бессмертный. За грань. Прекрасный, полный сил, великий. Живший так долго, и словно совсем не поживший.

— В Сумерках буря, Дозоры выставили запрещающие проход артефакты. Она не сможет прийти быстро, — подала голос незнакомка, — Володя? Надо решать очень живо. Я сейчас им займусь, но смогу только немного замедлить уход. У вас есть час, наверное. Это если очень оптимистично.

— Оленька, солнышко, постарайся. Ты можешь почти все, а этот неуклюжий засранец нам всем может еще пригодиться.

Внезапно выяснилось, что Клавдий знаком с говорившей, и даже достаточно близко.

— Ваша компания мне пока мало знакома. А вот Марго… Ради малышки я сотру в пыль все травы этого мира. — Произнесла хозяйка, тщательно ощупывая раненую руку неожиданно сильными маленькими пальцами — освобождаем стол, быстро. Сова и хвостатый, вы будете мне помогать.

Многозначительно переглянулась с Вурусом, тот резко поднялся с корточек у дивана с раненным и вышел, поманив рукой Лера и Ди. Они спешно двинулись следом за ним, покинув уютную гостиную, стремительно превратившуюся в импровизированную операционную.

Клавдий, с ловкостью фокусника составивший остывающий ужин в высокую пирамиду в углу, одним могучим движением переместил массивный стол к пляшущим за стеклом языкам пламени.

— Вспомнил? — хозяйка подняла на него взгляд теплых, вишнево-карих глаз.

— И не забывал. Совсем не изменилась. Привет, сестренка. — Он произнес эти слова неожиданно тихо и нежно. Положил руку ей на плечо — рассчитывай во всем на меня, этот парень лично мне очень дорог.

— Сын?

— Нет — тихо рассмеялся Клавдий, но смех вышел горьким — лучший друг сына. Ученик. Сослуживец, соратник. Да, практически сын.

— Ге? — как и все женщины, она услышала совсем не то, что он сказал, и сама же кивнула себе утвердительно — ну конечно.

— Сможешь? — Клавдий настойчиво возвращал ее мысли к раненому.

— Марго сможет. Я лишь постараюсь его удержать до ее прилета.

В дверь одновременно ввалились вытирающие на ходу волосы одним полотенцем, порывисто дышащие двое: Венди, и Лер. На лице девушки весьма недвусмысленно читалась смесь решительности и негодования. Коренастый Гуло выглядел немного смущенным.

— Как тут у вас? — Девушка резко выдернула полотенце из рук своего напарника, вытерла лицо и принялась быстро заплетать ослепительно белые волосы в тугую косу.

Лежавший на черном диване Лад стал уже ослепительно-белым. Одежду на нем уже растворили магическими манипуляциями. Белая кожа тела отливала красками смерти. Черты лица болезненно заострились, губы были сжаты в страдальческой улыбке. Скорбно нахмуренный лоб. Зажатые глаза — он явно страдал, и боль эта была не только телесной. Болела душа у дракона, болело древнее сердце.

— У людей это состояние называется комой. Все происходит быстрее, чем я ожидала. На грани смерти душа всегда останавливается. Вспоминает. Ему есть что вспомнить. Но времени у нас удручающе мало — ответила им тихо Ольга.

Венди вздрогнула от этих слов и сжала никчемное полотенце в своих руках.

— Вы в одном душе мылись что ли? — пробухтел тихо Кла. Сразу стало немножечко легче дышать. Будто в душной комнате открыли маленькую форточку.

— А как? — прорычала в ответ тихо Ди — за десять минут два человека могут как-то иначе отмыться до степени стерильности? В условиях шторма в Сумерках. Не смешно совершенно, да, Лер?

— Э? А, да сиятельная сьерра, вообще не смешно — тот уже сидел на корточках возле раненого, закатывая рукава пушистого костюма цвета хаки. — Переносим?

— Они разве не? — Спросила Клавдия шепотом Ольга, глаза которой вдруг совершенно округлились.

— Нет, нет. Они партнеры, напарники, друзья детства, но не любовники — твердо произнес Клавдий, заставив Лера снова многозначительно ухмыльнулся.

— Почему же тогда не один из них? Дракон — не самая легкая цель, да к тому же великий, бессмертный.

— Кто знает, кто знает… — Кла снова нахмурился. — У меня нет ответов на эти вопросы. Скажем спасибо драконовым духам везения, удар мог быть смертельным. Я вообще был уверен всегда, что такое оружие — не промахивается. Да, и чудо еще, что эту Марго мы встретить сегодня успели.

— Она разве врач? Та самая Маргарита Касаткина, я правильно понимаю? — Лер деловито перевязывал жгут, убрав напитанные кровью подушки и развернув дракона на диване.

— Она… Да, и врач тоже. Лучший хирург в нашем крае. Да что там, на всем Дальнем Востоке. Но дело не в этом.

Диалог прервал Вурус, еще более всклокоченный, чем накануне, он внес большой поднос, полный склянок, скляночек, дымящихся мисочек и прочих странных сосудов.

Быстро прошел к столу, щелкнул какой-то невидимой кнопкой, и из торца медленно выехал еще один, квадратный приземистый столик. Поставив на него свою маленькую аптеку (или даже — лабораторию), пробурчал нечто нечленораздельное и стремительно вышел.

«Предвидеть что-либо очень трудно, особенно будущее.» (Пьер Дак)

В руках ее небольшой саквояж, следом твердой походкой шагал абсолютно квадратный персонаж в белом костюме и маске.

Он нес огромный и явно увесистый чемодан очень легко, демонстрируя недюжинную силу. Мгновение, пара уверенных движений — и под руками низкорослого гостя громоздкая поклажа развернулась в некий гибрид лаборатории и портативного диагностического кабинета.

Она уже рядом, у конвульсивно изгибающейся на столе фигуры раненого дракона. Женщина хмурится, сжимая красивые яркие губы в напряженную точку.

Легкое касание — и болезненно корчившееся тело на мгновение замирает. В тонких руках мелькнул шприц с темно-красной жидкостью, быстрый укол в широкое плечо дракона.

Медленно, очень медленно судороги ослабевают. Сжатое словно пружина тело древнего расслабляется.

— На счет три — отпускаем. — тихо, но тоном не терпящим возражений, — раз два три!

Лад буквально растекся бледной лужей по столу. Друзья, его так цепко державшие скрюченными от боли и напряжения руками, тут же без сил повалились на пол.

— Добро пожаловать, дражайшая Маргарита Викторовна. Сегодня вы ангел наш, просто хранитель. Прям с неба на грешную землю.

Едва встав твердо на четвереньки, Клавдий уже попытался шутить.

— Сумерки закрыли. Вы же не можете просто, сиятельные. Раз уж к звездам, то через самые дикие тернии. Пришлось лететь флотским санрейсом.

— Что скажешь? — Ольга даже не пыталась встать с пола, лежала на спине, закинув руку за голову и задумчиво смотрела в отражение огня в потолке.

— Затишье у нас перед бурей. Сейчас тело спит. На пороге вечного сна. И пути назад я не знаю, не понимаю. Как такое случилось с великим драконом?

Произнося эти слова, Марго осторожно брала кровь из вены на неповрежденной руке, соскабливала что-то из раны, быстро передавая все в руки своего сосредоточенного помощника

— Да, прошу прощения, не успела представить: капитан второго ранга Виссарион Аркадьевич Агатов, военный врач широкого профиля, заведующий лабораторией военно-полевой хирургии. Чистокровный гном.

Занимавшийся лабораторией гном приподнял квадратными пальцами очки на мясистом носу.

— Что там у нас, Аркадьич? — подал голос севший наконец у стены губернатор.

— Паршиво, — тот скривил участок лица над маской, подумал, снял маску и, внимательно следя за монитором анализатора лаборатории, снова поморщился, — чрезвычайно паршиво. С рептилоидами традиционно. Они либо не болеют ничем и никогда, либо бесповоротно сразу и насмерть.

— Не ворчи, — устало прервала поток гномьего скрипа Марго. — С этими что? — она кивнула на спавшего на полу Лера и едва видневшуюся у него под рукой Ди.

— Живые, что им станет. Древние зверолюди, прошу прощения, существа повышенной прочности. Они просто спят. Проснутся — будут есть. Бессмертные, здоровые мультиморфы, — пробухтел гном Аркадьевич.

— Марго, послушай… шагнув на путь к самой Грани он позвал Маргариту. Я потому тебя так экстренно и выдергивала, видишь ли… Я рискнула держать его именно этим.

Ольга села, рассматривая изодранные ладони.

Маргарита, до этих слов задумчиво читавшая строки сообщения анализатора, резко обернулась, вздернув брови.

— Как?

— Ты не заметила? Приворотом.

— А я все гадаю, чем же вы его зацепили. И на кого? — ее голос внезапно осип.

— Да на тебя же, Марго! Я об этом тебе и толкую. Посмотри вот на это. Он сам частично успел зацепиться, я только усилила связь ненадолго. И она махнула рукой на все еще судорожно сжимавшийся кулак дракона.

Марго потянулась к побелевшей от напряжения, холодной руке. Просто провела по ней пальцами, и маленький каменный амулет, зажатый в ладони, засветился в ответ.

— Так просто, — прошептала она.

Грустно улыбнулась, потом вдруг всхлипнула и порывисто закрыла лицо руками. Наблюдавшие за ней синхронно напряглись, словно ожидая немилостивого приговора.

— Вурус… — отняв руки от лица, она снова стала легендарным военным врачом Маргаритой Оркиной.

Сосредоточена, бесстрастна, выдержана. Ледяная принцесса Камчатки, как называли ее за глаза подчиненные

— Дайте мне канал иносвязи.

Достала из саквояжа полупрозрачный диск инопомощника, что-то напечатала точеным пальцем на его панели, положила на стол и решительно встала.

— Загружаем его на борт, я ухожу на Войновские. Координаты оставила, свяжитесь с ПВО. На сутки пусть закроют все эшелоны над Жировой бухтой, ориентир — Мегальфа, биообъект. Мутновский и Горелый пусть закроют. Бухту тоже. Придумают пусть причину поправдоподобнее. Водолазные учения, например. По координатам забрать нас послезавтра в двенадцать ноль-ноль по Камчатскому времени. Вертушку свою отпущу, сопровождения не будет.

— Сурово. Одна? — Клавдий с сомнением покачал головой.

— Обсуждать у меня времени нет, или помогаете его загрузить, или я сделаю все сама.

И всем вдруг стало вполне очевидно, что сама она сможет.

В зубах. За ноги, волоком, за шкирку — но утащит дракона косатка.

Бесцеремонно разбудили Лера. Клавдий, стеная и постанывая, опираясь о стену ободранными пальцами, вяло переругиваясь с сиятельным губернатором, волок старого своего друга из дома к вертолетной площадке

Хлопотавшие вокруг женщины быстро собрали одежду, кое-какую провизию, палатку и спальники в большой рюкзак. Гном пристроил туда же внушительного вида аптечку.

Пристегнув укутанного в кокон спальника дракона к металлической раме лавки вертолета, успевшая переодеться в теплые вещи Марго махнула всем рукой. Створка двери вертолета задвинулась, и набирая обороты, винтокрылая птица взвилась в воздух, разметая вечный камчатский туман.

Сплошная пелена облачности, сизой и густой как сметана, окружала легкий санитарный вертолет Ка-226Т. Летели по приборам, что в условиях мятежной природы Камчатки всегда было делом рискованным.

Маргарита сидела на месте второго пилота, пристально вглядывалась в панель навигатора и мучительно размышляла над этой усмешкой судьбы.

Датчики состояния пациента подавали информацию сразу на инопланшет, говоря ей: тяжел, но стабилен.

А она все вглядывалась в эти пульсирующие графики и вспоминала.

В жизни иных тоже есть место сказкам. Предсказания вещих оракулов в их числе, ведь оценив их состоятельность можно, лишь прожив жизнь.

Нет, были непререкаемые авторитеты и предсказатели, та же великая Ге, но они очень редко вообще снисходили до однозначных пророчеств, предпочитая делать вид загадочный и помалкивать.

В жизни Марго была одна сказка. Самая настоящая, как у Ассоль ее алые паруса. Когда-то, в далеком уже детстве, маленькая девочка из могущественного рода Орка* случайно столкнулась со страшною ведьмой морской. Эти древние существа даже в Великом океане уже очень давно стали редкостью. Поговаривали, что поклонники морских русалок после глупой человеческой сказки о «Русалочке» методично и долго истребляли весь род морских ведьм. Как это бывает у человечества — «строго из жалости». Марго все эти годы очень ярко помнила их случайную встречу.

— Через пятнадцать минут на посадку. Я зайду со стороны океана, там облачность будет повыше. Готовьтесь.

Парнишка-пилот тщетно пытался строить ей глазки. Как и все они. Под командованием Маргариты были сотни мужчин. Те люди, кто близко не знал ее, задавались логичным вопросом: такая молодая, красивая, а уже капитан первого ранга. Чья-то любовница?

Иным же достаточно было лишь взгляда на женщину, чтобы понять — могущественная и бессмертная. Из древнего рода зверолюдей, а значит — у нее за спиной стоит целая армия преданных ей бесконечно касаток-властителей океана. В их семье женщина и наследница была драгоценным сокровищем. Ценностью величайшей, будущим матриархом, главой, хранителем рода и талисманом.

Маргарита вздохнула. С самого детства она могла быть кем угодно, но только лишь не собой.

Мысли, как рой назойливых мух, лезли в голову, тревожа сознание. Неужели тот день, что предсказан был ей еще в детстве уже наступил?

Как там ведьма сказала тогда маленькой Маргарите?

«Придет тот, кто заставит твое сердце биться маленькой рыбкой в белой руке. Возроди его. Разверни его вечные крылья навстречу волне и подарок прими драгоценный.»

Просто фраза. Запавшая в душу, мелькавшая в памяти постоянно.

Эта рыбка в руке дракона. Она не может быть совпадением, Марго твердо была уверена. Оставалось засучивать рукава, «возродить» и «развернуть». И если с первой задачей она вполне могла справиться (очень надеялась), то что делать с драконьими крыльями оборотню-касатке?

Вертолет вынырнул из тумана у самой кромки воды, освещая берег мощным лучом прожектора. Внезапно выступивший из белой пелены черный пляж, стена темных скал с будто вырезанными неведомым мастером в них столбами, окружающая со всех сторон. Было уже почти темно, короткий северный день уступал место промозглой камчатской ночи.

Пилот вдруг растерявший всю свою игривость, хмурясь помог ей разгрузиться. Носилки с драконом выкатили прямо на пляж. Пепельно-бледный, неподвижный, он дышал так тихо и поверхностно, что только чуткие датчики утверждали: он жив.

— Вы действительно тут остаетесь одна? Хотите, я сообщу о внештатной и покараулю?

Ба… напрасно она так плохо подумала о парнишке. Он волновался.

— Прости, я не помню твоего имени.

— Костя. Капитан-лейтенант Константин Корвус.

Она рассмеялась. Хитрые птицы, в тяжких мыслях своих она даже не поняла, что рядом с ней ворон.

— Костя, я же…

— Вы женщина. Остальное я знаю. Вокруг неспокойно, а вы тут одна. Обещайте мне, — он вынул из кармана маленький и круглый черный камушек. — Если будет нужна наша помощь — позвать. Кроме всего прочего, мы в долгу перед этим драконом.

Марго удивилась, выразительно бровь изогнув.

Пилот покачал головой отрицательно — это не его был секрет. И вложил артефакт в ее руку.

Вертолет медленно поднимался, осветив на прощание бухту прожектором.

Марго не было страшно: «дитя природы», касатка, зверочеловек, великая, она была у себя почти дома. Но жест Корвуса ее растрогал, сразу стало теплей и светлей.

Несколько бытовых заклинаний (поняла бы она сразу, что рядом ворон, и вещи ему бы таскать не пришлось) — и лагерь готов. Она не просто так выбрала это место: бухта Жировая издревле была известна, как тихая гавань в сумеречных штормах. Здесь всегда было тихо, и ей ничто и никто не сможет теперь помешать.

Очаг, яркий огонь с закипающим чайником на крючке, большая палатка.

Датчики на драконе мерно тикали как часы, напоминая навязчиво: время идет. Пора принять это решение. Возможно — самое важное в жизни Марго.

Или — смалодушничать, сделав несколько робких попыток его избежать.

Время уходит.

«Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.» (Эрих Мария Ремарк)

Именно на остающихся ложится груз тяжести ожидания.

Они возвращались в дом, терзаемые тревогами.

Медленно вошли они в ту самую комнату, с засохшими лужами крови на гладком полу, мерцающей экранами лабораторией, разбросанными окровавленными полотенцами и бинтами.

Ужин, аккуратно выставленный высокой пирамидой в углу гостиной, выглядел довольно странно.

Ольга обвела взглядом представший перед ними хаос, вздохнула, подошла к стене, нащупав пальцами аккуратный каменный выступ в виде полусферы, погладила его круговыми движениями и что-то произнесла, очень тихо. Весь свет, включая яркие блики от продолжавшего гореть в стеклянном камине огня, на пару мгновений погас.

А когда снова зажегся, перед гостями снова предстала уютная гостиная, стол, накрытый на шесть, снова ждал их на ужин.

И словно не было этого страшного вечера и мучительного сражения со смертью.

— Бытовой артефакт — ответила хозяйка дома на безмолвное удивление гостей — родовой, очень древний, и очень удобный. Пока в Сумерках шторм — заклинания здесь под запретом. А этот помощник всегда под рукой. Давайте-ка подкрепим наши тела и пораскинем мозгами.

— Золотые слова, Оль, садись с нами и ты. Твой светлый ум нам совсем не помешает — устало улыбнулся супруге хозяин дома — Аркадьич, не заставляй себя тоже упрашивать, ребятки, присаживайтесь. Все голодны, как пираньи, а силы вам ваши понадобятся.

Спустя без малого час, торопливо насытившись, участники «мозгового штурма» успевшие обсудить все происшествия последних двух дней, вяло допивали ароматную рябиновую настойку, глядя на неугасимое пламя камина.

— Что ж могу подытожить, други мои и соратники по оружию — сытый Клавдий снова становился ироничен, — ни ягушеньки мне не понятно. Не вижу я пока признаков единой силы. Больно разношерстная собралась компания. Прямо народные гуляния, а не преступность. Что там Дозоры наши воркуют, а, господин губернатор? Где наши доблестные хранители?

— Дозоры работают. Захлебнулись в дознаниях, но гребут к орг. выводам. Как они мне утверждали еще… о, уже четыре часа назад. Прошу прощения, пойду-ка я их потревожу.

— Иди, сиятельный, потереби наши органы, так сказать. Властною губернаторскою рукою.

Взглянув на стремительно засыпающую Венди, Клавдий тронул за плечо державшего ее на руках Гуло

— Иди, уложи ее, и сам иди спать. Будут новости — разбужу сразу же. Отбой по лагерю, детки.

Лер встал осторожно, держа трепетно на руках пробурчавшую снова что-то про ноги девушку, вопросительно взглянул на хозяйку, та кивнула:

— Я провожу. Виссарион Аркадьевич, пойдемте. Я постелила в нижней гостевой, вам понравится.

И они удалились.

Лер шагнул в небольшую светлую комнату, дверь в которую любезно открыла перед ними хозяйка этого дома. Светлые стены, белая мебель: письменный стол с офисным креслом, резной двухстворчатый шкаф, узкая кровать под меховым покрывалом. Ольга движением пальцев зажгла неяркий свет над столом.

— Это комната дочери, она иногда приезжает еще, располагайтесь. Постель застелена.

Лер с привычным вниманием осмотрел помещение явно предназначавшееся для Венди, шагнул к кровати, откинув пушистое покрывало, и осторожно уложил девушку. Она уже крепко спала. Осторожно укрыл, решим не раздевать ее, дабы не удивлять снова хозяйку дома, молча за ним наблюдающую. Та видимо собиралась проводить гостя в его комнату, но Лер махнул ей рукой:

— Не ждите меня. Я лягу вот тут, у двери, вам погрею порог. Росомаха не очень смутит ваши стены?

— От каких таких демонов охранять будет зверь прекрасную эту принцессу?

— От персональных ее тараканов, прекрасная сьерра, дикие они у принцесс, необузданные.

Ольга задумалась на секунду, словно оценивая грустную шутку, и кивнув ему напоследок, ушла.

У камина в гостиной остались лишь Клавдий с Урусовым.

— А мы с тобой, дружище, посидим еще немного совсем. Не возражаешь?

— Волшебно! У меня тут настойка лимонника, антистресс двухгодичной выдержки даром простаивает. Пора обкатать. Обсудим-ка заодно проблемы всего человечества. Грядущие и миновавшие. Вздрогнем.

И настоящие мужчины сели вершить судьбы этого мира, крепко сжимая стаканы с настойкой в могучих руках.

…

Утро выдалось необыкновенно теплым и традиционно уже туманным. Словно из теплого молока, вокруг дома выныривали колоссальные вершины вулканов, озаренные солнцем и пушистые склоны сопок, покрытые лесом каменных берез, как драконьи спины — взъерошенной океанскими штормами чешуей. Даже извечная какофония чаячьих криков не звучала этим утром. Будто все вокруг ожидало новостей. Хороших новостей, нужных всем, как будто воздух.

Но время шло. Тягостно тянулось, словно океанский туман в полном штиле. А вестей все не было.

Иные вяло ковыряли вкуснейший завтрак. Сварили и выпили весь кофе, что был в запасах дома Урусовых. Перемыли кости Дозорам, сначала местным, потом столичным, затем общемировым. Приложили Инквизицию, вкупе с людскими властями и прочими попавшимися под руку нечестивцами.

Дошли до жен. Пересчитали детей. Сбились со счета. Перешли к внукам — стало полегче. Внуков еще просто не было. Только Клавдий рассчитывал дедом стать вскорости. Полегчало.

Венди успела выспаться, сгрызть до крови остатки разбитого схваткой с телом умирающего дракона маникюра, измерить шагами вертолетную площадку на крыше дома, пересчитать все сопки вокруг, раз десять заплести и расплести косу. Она сделала даже попытку поругаться с Гуло, только чтобы в очередной раз убедиться в невозможности этой затеи.

Очень сильно устала от всей проделанной этой работы и снова заснула на широком диване в гостиной.

Лер украдкой вздыхал, наливал снова кофе, молча забирал Венди с крыши, собирал разбросанные нервничающей девушкой вещи, подкладывал подушки под голову и укрывал теплым пледом.

Ничего нового. Все, как всегда. Эта женщина — вечный ребенок, а он — ее бессменный спутник.

Наблюдавшая за ними Ольга удивлялась. «Почему не она?» Бессмертная дева, не знавшая, казалось, любви ни к кому, кроме себя. Такая уязвимая, но вместе с тем — такая важная в иномире фигура. Что такое знал о них меч похоти, тот самый, что не ошибается и никогда не промахивается?

Странное это было оружие, легендарное. Ударом его клинка, в смертных убивалась любовь, выжигалась, как будто бы пламенем. Оставался лишь пепел: голая похоть и страсть.

Со светлыми же бессмертными все было много сложнее: любовь сама была частью их Света. Многогранная, бесконечная, яркая. Поразить величайшего можно было лишь в пятна сомнения. Многие древние ими грешили: профессиональная трансформация. Трудно вечно любить, невозможно. Еще сложней себе в этом признаваться.

Дракон их любил сразу всех, а вот, как выходит: именно в его щите оказалась та самая дырка. И теперь вся надежда была на случайное совершенно знакомство.

Чем больше Венди об этом всем думала, тем более сомневалась. Лишь странная реакция Оркиной на случившееся им давала луч веры в любовь. Она словно бы знала что-то такое, что всем остальным было неведомо…

Ближе к вечеру тягостного дня, по каналам иносвязи стали приходить тревожные новости от Дозоров. Очень тревожные новости.

Аномальные шторма в Сумерках вызвали всплеск выхода всякой магической нечисти из разломов межмирья. Карта этих брешей висела в кабинете Вуруса, каждый иной военный в этих краях знал ее наизусть, и мог нарисовать даже во сне.

Если иные не выстоят — будет большое землетрясение, даже, возможно — цунами. Жертвы среди людей, техногенные катастрофы, все это сулило действительно большие проблемы. Заниматься делами о нападениях на столичных гостей было сейчас просто некому.

Вурус выслушивал онлайн доклады, тяжко вздыхал, тер мохнатый затылок обеими сразу руками и требовал кофе. Ольга заговорщицки заваривала цикорий, капала капельку ароматизатора и передавала все с Венди. Врать мужу она не умела.

Ближе к ночи первого дня губернатор, прочтя очередную сводку событий, вызвал свой вертолет и улетел. Молча, сосредоточенно, никому ничего не сказав. Не до них ему было.

Лер с Клавдием спорили ожесточенно весь вечер, Венди слышала их чутким ухом совы.

Гуло рвался на помощь. Руки великих, бессмертных и боевых светлых могли бы значительно облегчить работу защитникам.

Клавдий же был неумолим: у группы есть абсолютно другое задание. Они еще не приступили не просто к его исполнению, они даже в курс дела еще не вошли, а уже понесли ощутимейшие потери. Это могло говорить лишь о значимости их миссии.

А вдруг все происходившее вокруг сейчас тоже нацелено против группы? Вдруг бои в разломах — наживка?

Лер обзывал шефа слепым параноиком, но терпел.

Оставалось лишь ночь продержаться.

«Если двое людей должны быть вместе, они найдут путь друг к другу.» (Чак Басс)

Полный штиль. Максимум океанического прилива бы уже пройден, к утру океан отступит, обнажив полностью широкий черный пляж.

Полнолуние. Огромная круглая как блин Луна уже взошла и медленно выкатывала свое колесо к зениту. Очень скоро наступит «час икс»: по едва шевелящейся плоскости моря будет разлита серебристо — молочная дорожка пути Маргариты.

А ей еще нужно так многое себе сказать. Себе самой.

Она смотрела на этого странного мужчину, так внезапно вторгшегося в ее жизнь. Как долго косатка ждала его… Именно этого: могущественного, великого древнего и одновременно — такого сейчас уязвимого.

Алмазная нить его жизни лежала в ее руках. А Луна все всходила.

Пора начинать.

Медленно поставила кружку с горячим чаем на влажный песок, потянулась. Предстоящее уже не пугало. Ощущение правильности происходящего давало ей сил. Как там говорил Марк Аврелий?* Будь что будет.

Встала, открыла аптечку, минуту подумав достала небольшой шприц и ампулу. Запрещенное фенамин-содержащее вещество, мощнейший стимулятор. Никакие заклинания сейчас им не помогут, магическая медицина бессильна. Причина, по которой дракон не переходил в свою главную ипостась или хотя бы ее подобие, ей как врачу была совершенно непонятна. Хотя… прямо скажем, не каждый день ей приходилось иметь дело с древними и легендарными.

Расстегнула пуховой спальник, отодвинула датчики, обнажила бедро, невольно залюбовавшись совершенно божественным его телосложением. Хорош дракон был просто сказочно. Безупречен, прекрасен. Каждая клеточка тела — как произведение высочайшего искусства античности. Даже тыкать иголкой в него было прямо-таки святотатством.

Уколола, посматривая на данные с датчиков. Доза наркотика была действительно лошадиной. Медленно, очень медленно пульс учащался, активность мозга существенно возросла, — дракон просыпался.

Секунда — другая, она отвернулась, смотря на Луну. Время у них еще было, немного, но все же.

Шумный выдох заставил ее оглянуться, и тут же споткнуться о взгляд. Искристый, фосфорицирующе-голубой, тяжелый, как небо экватора, взгляд древнейшего из драконов. Близкий. Она упала в него, как в глубочайшую из пучин, безнадежно, стремительно, неизлечимо.

Да, не ошиблась тогда в предсказаниях ведьма. Это он.

Сидевшая рядом прямо на песке Маргарита молча протянула ему так странно связавший их артефакт. Маленькая безделушка, подарок от древнейшей из морских ведьм, снова загадочно замерцавший теперь уже в женской руке.

Дракон медленно сел, накрыв ладонью ее подарок. Еще очень холодной ладонью.

Он молчал, а она будто боялась произнести свое первое слово. Так и сидели: молча глядя в глаза друг другу, на берегу великого Океана. Он и она, мужчина и женщина.

Дракон снова резко выдохнул.

— Марго… Маргарита Вик…

Она быстро прижала его чувственные губы указательным пальцем, покачав головой. Он все понял.

— О произошедшем рассказывать мне не нужно. Я все слышал. Скажи лучше, что ты надумала. И почему… Нет, об этом позже.

Произнося это все он медленно разминал словно застывшие мышцы шеи и рук.

Маргарита задумалась. Врать смысла не было, — дракон явно не глуп.

— Прима аматор**. Есть такой древний ритуал, ты должен знать о нем.

Ладон вздрогнул всем телом, изумительно воззрившись на нее, как на новое чудо света. Она отвернулась, снова пристально разглядывая Луну.

— Все действительно так безнадежно? А где ты собираешься взять…

Тут на него навалилась невероятная мысль. Невозможная даже.

— Не смотрите так на меня. Пожалуйста. Да.

Голос женщины дрогнул, она продолжала смотреть туда, где светило небесное неумолимо поднималось все выше.

Женщине стало вдруг отчего-то мучительно-стыдно. Попыталась отгородится от него переходом на «вы», спрятаться, скрыться. Лучше бы и не будила дракона. Да только не было у нее под рукой никаких веществ, стимулирующих мужское либидо даже в умирающих.

Бесконечно нежные, крепкие руки мужские осторожно обняли ее сзади за плечи. Робко вздрогнула, дернулась отстраниться — не отпустил. Притянул к себе, прижал к драконьей широкой груди, словно закрыв от всех бед этого мира. Стало тепло и уютно, как дома. Тихий вздох прямо в волосы:

— Маленькая ты моя. Как же долго тебя я искал. Неужели мы встретились?

И Марго понимала всем сердцем, каждой частичкой бессмертного тела и женской души: он не лжет ей во имя спасения. Слишком Ладон этот был светлым. Но все равно напряглась. Не могла просто иначе.

Здесь и сейчас она не была больше блистательной Оркой*** Марго, единственной дочерью величайшего Виктора. Рядом с драконом сидела испуганная очень девочка, мучительно вспоминающая азы женской физиологии, исключительно для собственного спокойствия.

Как он понял?

— Посмотри на меня, сердце мое. Я хочу принести тебе клятву.

Марго удивилась. Развернулась к нему, тщетно стараясь смотреть только в глаза. Многоликие не стесняются обнаженности, просто… его совершенство мешало ей думать сейчас.

Дракон же смотрел на нее. С восхищением? Вовсе не с тем, что привыкла ловить она во взглядах всегда бывших рядом мужчин. Нет, так смотрят на чудо природы. Поймать такой взгляд от древнейшего из существ этого мира? Невероятно.

Ладон попробовал было проделать простую магическую манипуляцию, хотя бы одеться, чтобы девочку эту не очень смущать, но сразу понял: он полностью опустошен. Пустой, как стакан после бурной попойки. И физическая его сила сейчас тоже очень слаба.

Самым простым решением было теперь умереть. Не дать ей принести свою жертву. Так ему говорил холодный разум древней рептилии. Но Ладон не всегда был драконом. Кровь титанов, гордая и горячая громко кричала ему: вот она! Тоже мне «жертва» — обычное дело, с каждой женщиной происходит однажды! Ты искал ее столько лет, она сама пришла к тебе, неужели ты станешь отказываться?

Нет, не станет. Сейчас он был только титаном. Но титанова правда — закон его жизни.

— У тебя есть что-то острое?

Он вздохнул. Согласно правилам жанра нужно было сейчас романтично отращивать коготь, пускать себе кровь и все сделать красиво. Но… тут приходилось быть просто Ладоном.

— Не нужно.

— Марусенька, солнышко, не заставляй меня очень жалко кусать свою руку. Я все равно это сделаю, но некрасиво и больно. Ты же врач? Помоги мне.

Вздохнула, провела пальцем по зияющей у плеча ране дракона. Крови было достаточно. — Да, больше не нужно.

Поймал ее руку, задержав тонкие пальцы в своих.

— Смотри на меня, мне очень нужны глаза твои.

Послушно поймала взгляд, голубой и бесконечно-нежный.

Она была потеряна сейчас, а он был мужчиной, ведущим. Пора брать это все в свои руки, Ладон.

Погрузил палец в рану, даже видевшая многое врач и хирург дрогнула. Окровавленными пальцами провел по ладони левой руки, обводя кровью линию жизни.

— Жизнью и смертью дракона клянусь.

Марго гулко сглотнула.

— Зачем? Мне не нужно…

— Служить этой женщине и оберегать ее. Не принуждать никогда и ни в чем. Твое «нет» Маргарита, дочь племени Орка для меня и вовеки теперь нерушимо. Твое «да» — до конца моей жизни — священно.

Он протянул окровавленную ладонь: клятву нужно было принять. С огромным трудом она заставила себя прикоснуться кончиками пальцев к линиям крови на его безупречной руке. Алые капли друг стали сияющими и растворились, оставив лишь небольшое облачко света над их руками. Сама рана вдруг сжалась, полностью не закрывшись, но выглядя уже вовсе не так устрашающе.

Они снова молчали. Легкое прикосновение пальцев на лбу, движение вниз, нежно очерчивающее женские скулы.

— Моя золотая. Прости, но никаких жертв мне не нужно. Я очень давно тут живу, и знаешь… ушел бы спокойно. Если бы.

Спросила его молча взглядом.

— Если бы не нашел здесь тебя. Не смейся, просто почувствуй: — разве я лгу?

Нет. Она не собиралась смеяться и чувствовала его, как себя. Он не лгал и это было невозможно.

— Подумай теперь хорошо. Передо мной сидит женщина, которой я хочу посвятить свою жизнь. Ты готова?

Как он все перевернул!

До этой его странной клятвы все было так ясно и гладко: она — врач, все предстоящее ей сегодня — обычная магическая процедура. Ну хорошо — не обычная, но со вполне предсказуемыми результатами, устраивающими их обоих. Ведь так? А теперь, это древний и вечный, словно бы выворачивал ее душу, забираясь в самые потаенные ее уголки.

Маргарита зажмурилась, снова ощутив трепетные движения мужских пальцев на коже. Как касание крыльев бабочки. Они будили в ней нечто еще незнакомое.

Вздохнула. Дракон осторожно взял ее за руки, притянул к себе, развернул, усадил на колени (прикрытые спальником), осторожно обнял.

Он задал вопрос. И после его этой клятвы великий не будет спорить ни с одним из ее решений. Хорошо, пусть будет так.

— Да.

Очень тихо, почти беззвучно. Тихий смех прозвучал ей в затылок.

— Ты меня еще не проклинаешь?

— Не задавай мне вопросов, пожалуйста. На многие я не готова ответить.

— Последний. Один. Можно?

Он тронул рукой заколку на которой держалась вся ее замысловатая прическа: жгут — восьмерка, тугой, строгий и гладкий.

— Со мной сегодня ты волен делать все, что желаешь.

Усмехнулся.

— Только то, что мы оба желаем. Я слышу тебя и бессловно.

— Эмпат?

Женское любопытство способно проснуться и в самый разгар апокалипсиса.

— Это одна из самых страшных моих тайн. Менталист и эмпат. Но твоих мыслей я не читаю. Только чувства.

Он щелкнул заколкой, выпустив на свободу гладкий водопад темных волос. Марго стало вдруг легче. Дракон выдохнул восхищенно и резко.

— Ты, наверное, просто роскошный любовник. Очень красив и…

— Да. По другому быть просто не может, подумай сама — он развел руками волну женских волос на две половины, обнажая девичью шею.

Мягкий поцелуй, заставивший косатку резко вздохнуть. Ей вдруг стало жарко.

Расстегнула застежку на куртке, сняла ее и была поймана на попытке раздвинуть молнию форменной блузки.

— Знаешь, за всю свою долгую жизнь я впервые сейчас ощущаю себя не любовником. Возлюбленным? Женихом? Даже не знаю. С тобой мне просто необходимо отдавать себя, ничего не получая взамен. Не лишай меня этого счастья. Пожалуйста.

Он произносил эти слова своим потрясающим голосом. Таким змей — искуситель соблазнял Еву на заре всех времен. Какая женщина может устоять перед драконом?

Марго и не собиралась.

Короткие касания губами шеи, горячее дыхание рядом и эти руки, медленно размыкающие молнию блузки. Будто случайно каменными запястьями накрывающие грудь. Она закрыла глаза вслушиваясь в себя, ловя эти новые ощущения.

Запрещенные и позабытые, словно закопанные.

Как давно она запретила себе быть просто женщиной слабой, желанной? С самого детства, наверное. Отец усиленно вводил ее «в курс политических дел» и она быстро усвоила: у нее не было прав на ошибку.

Первый мужчина «принцессы косаток» обязательно станет отцом наследника. Анатомия, физиология вида, судьба. Дракон об этом не знал. Вопросы задавать она запретила, пусть будет так. Марго же сама все решила.

Он раздевал ее очень медленно, чувственно и невообразимо нежно.

Кто бы мог подумать, что простое избавление от одежды может стать такой волнующей их обоих прелюдией.

Волна возбуждения скатывалась от затылка к хвосту. Марго улыбнулась: у нее не было сейчас хвоста, как удобно.

Дракон ласкал ее плечи, поглаживая, целуя, спускался все ниже, тихо щелкнул застежкой белья. Секундная пауза. Да, она напряглась, а он тут же почувствовал и незамедлительно остановился. Не лгал. Он вообще ей не лгал.

Расслабилась, сбросила тонкие лямки, закинула руки за голову, прислонившись к могучей фигуре дракона. Рваный вздох и горячие руки накрыли тяжелую грудь.

Надо же… они подошли безупречно друг другу. Огромные ладони дракона вместили в себя увесистые полушария идеальной формы и белизны.

— Какая ты. Восхитительная, совершенная. — Усмехнулся, медленной лаской вызвав целый шторм ее чувств. — Я дракон, дорогая. И вот-вот овладею сокровищем. Знаешь ли, что это значит?

Удивленно открыла глаза, обернулась, посмотрела в лицо, коснувшись скулой его груди.

Поцелуй в гладкий лоб, в переносицу, ниже.

— Я тебя никому никогда не отдам теперь. И свое «да» ты сказала.

Поцелуем ворвался ей в рот, не позволив ответить словами.

В жизни Марго предостаточно было других поцелуев. Разных: робких и опытных, деловых и вполне сексуальных. Но этот… перечеркивал все то, прошлое первым же соприкосновением губ.

Пожар? Шторм? Точно — стихийное бедствие. Он смыл разом ее все сомнения и жалкие страхи. Поднял с самого дна сознания женщину. Настоящую, сильную и прекрасную. Это было похоже на взрыв, она за мгновение потеряла себя во времени и в пространстве.

Мир медленно крутился вокруг, как в воронке. В нем остались лишь только они, вдвоем. Дыхание в унисон, сердцебиение в одном ритме.

Марк Аврелий?* «Делай что должно и будь что будет.» Первым эту фразу произнес древнеримский император Марк Аврелий. Точнее его фраза звучала так: «Делай, что должен, и свершится, чему суждено»

Прима аматор** (пер. с лат. «первый (лучший) любовник» древний ритуал с участием девственницы, дарующей своему первому мужчине жизнь.

Оркой*** — (лат. Orcinus orca) — или косатки вид китообразных из семейства дельфиновых (дельфинов) парвотряда зубатых китов. Единственный современный представитель рода косаток. Признан самым крупным представителем своего семейства и единственный среди современных китообразных настоящий хищник, преследующий теплокровных животных.

©Нани Кроноцкая

Иногда лучший способ погубить человека — это предоставить ему самому выбрать судьбу. (М. Булгаков)

Когда-то давно, в ранней юности, молодая косатка попала в смертельные объятья «белой волны». Волны — убийцы, легенды, самого страшного врага всех подводников и китов.

Ее вытащили из самой немыслимой глубины, в смертельном пике падения, практически мертвую и раздавленную. Марго спас отец, которому пришлось сделать дикий и немыслимый выбор между дочерью и женой. Как он жил потом с этим, каково ему было встречать каждый день с этой мыслью?

За это решение Маргарита платила все эти годы собой. Ее жизнь ей больше не принадлежала: она была посвящена роду косаток. Как монахиня как жрица.

Время шло, и в последние годы отец все чаще заговаривал с ней о потомках. Она не возражала, это было бессмысленно. Но повторения своей судьбы Марго никому не хотела. Достаточно им Маргариты. Пусть братья решают вопрос престолонаследия за нее. Ее ребенка они не дождутся.

Но сейчас… Сама плутовка судьба словно подкинула ей решение этой задачи. Жизнь за жизнь. Прямой обмен, древнейший из ритуалов. Вот только…

Совсем как тогда, в водовороте великой и страшной волны, ее уносило все дальше.

Не думала матриарх рода косаток, блистательная Маргарита, что с ней это возможно. Так быть просто не может.

Одни только прикосновения, один поцелуй, и вот она уже переступила черту, за которой назад пути не было. Теперь — только вперед.

Дракон мучительно — медленно разорвал поцелуй, глядя прямо в глаза, заглядывая в самую душу. Она сидела у него на руках, полуголая, тяжело дышащая, возбужденная и решительная.

Провел руками по ребрам вниз, положив обе ладони на восхитительно — выпуклый изгиб тонкой талии. От этой нехитрой ласки, Марго застонала, тихо, сквозь зубы, выгнув спину ему навстречу, толкнув вперед восхитительную тяжелую белую грудь увенчанную твердыми вишневыми навершиями. Глаз было не оторвать от этой картины. Линия живота, как песчаная дюна.

Она вдруг оглянулась на море.

— У нас мало времени. Видишь, дорога к Луне? Она только для нас. Помоги мне, пожалуйста.

Маргарита потянулась к ремню брюк, он все понял. Легкий поцелуй в лоб, осторожно перенес девушку с колен, потянул вверх, ставя на ноги.

Она чуть не упала — поймал, осторожно расстегивая все эти пуговицы и пряжки. Дракон был терпелив, покрываю открывающиеся участки женского тела дорожками из поцелуев. Она разгоралась, как пламя костра навстречу дыханию ветра.

Минута — другая и у ног одной из прекраснейших женщин этого мира смиренно и на коленях стоял великолепный и древний дракон.

Маргарита погрузила пальцы в его вьющиеся тяжелые волосы. Под светом Луны он казался белее, чем снег. Уткнул лицо ей в живот и не хотел отрываться.

— Нам пора. Идем. Пожалуйста, делай все, как я скажу. Соглашайся и не удивляйся. Ты мне обещаешь?

— Я поклялся.

Медленно встал, косатка взяла его за руку и шагнула к воде.

Шепотом произнесла заклинание, легкое движение правой руки и пенистая океанская рябь вдруг застыла. Лунный свет разлился по ней, будто ртуть, образуя дорогу. Куда? К самой Луне, вероятно. Марго ступила на воду, как на паркет. Шаг, другой, ноги их не тонули, поверхность пружинила лишь слегка. Ладон удивился. Подобную магию видеть ему еще не приходилось, морские народы хранили великое множество тайн.

Косатка шла медленно и неуверенно, он вдруг почувствовал ее очень ярко: слабая, очень испуганная, эта женщина снова шла выполнять свою миссию. Неужели не понимает? Остановился, к себе притянув, крепко обнял. Дрогнула, поднимая глаза в которых блеснули вдруг слезы.

— Маленькая, ты боишься меня?

Головой покачала. Мужчина ее сейчас обнимающий, вдруг стал для нее самым главным во всем этом мире. Она верила ему, как никому прежде. И дело было не в клятве.

Осторожно поцеловал ее веки, губами собрав каждую капельку слез. Оглянулся на гладкую лунную дорогу впереди, и подхватил ее на руки. Хотела ему возразить: физическое состояние дракона было плачевным, а действие наркотика — не бесконечным. Даже сейчас, сквозная рана, нанесенная предательским клинком ему в спину, чуть кровоточила.

Но даже пискнуть не получилось, он снова прервал все возражения поцелуем.

Так они и «пошли»: по лунной дорожке красиво и гибко шагал могущественный Ладон неся на руках драгоценную ношу. Тяжело ему не было, но даже целуя вишневые губы косатки дракон мучительно думал. Вспоминал ритуал и все то, что когда-либо слышал о нем.

Великий Лефлог уже знал однозначно: он умирает. Забавное состояние для бессмертного. Решение этой отчаянной женщины было единственно верным, просто — единственным.

Для него. А она? Как вообще так случилось, что глава рода воинов все еще девственна? А это он понял, еще там, в их самую первую встречу в кафе, просто почувствовал и не поверил, отбросив невероятную мысль.

Она — оборотень. О темпераментах зверолюдей ходили легенды, и дракон не однажды возможность имел убедиться во всей их правдивости. Правда… Была еще Ди, тоже — вечная дева. Но у той был нерушимый когда-то обет и служение деве — богине. Тут тоже что-то подобное?

Яги! Какая же она сладкая! Невероятная. С каждым шагом вперед он все лучше чувствовал ее мысли и душу. С каждой минутой все более убеждался: нашел. Это его была женщина. Именно та, о которой мечталось и грезилось.

Дорожка вдруг развернулась в похожую на арену площадку, круглую, как Луна.

Марго отстранилась, дыша тяжело. Губы припухли, щеки покрыл нежный румянец.

Спустил ее с рук. Отступила, оглянулась на линию берега, словно бы примерялась.

Обернулась обратно к нему, скользнула взглядом по его фигуре, на миг задержавшись, глаза округлила невольно. Ну да. Он дракон, природа щедро его одарила, тут было чем впечатлить, и не только невинных дев.

— Каково имя рода твоего, дракон?

— Мое имя Ладонис Лефлог и я последний в древнем роду Алмазных и первородных титанов.

Снова удивленный взгляд, даже вскинула брови, но повеселела заметно.

— Я, бессмертная Маргарита, глава клана Орка дарую жизнь Ладонису Лефлог последнему в древнем роду Алмазных и первородных титанов. В обмен я прошу жизнь другую.

Она шагнула навстречу.

— Да. Да. Я согласен. Беру, отдавая.

Круглая площадка вспыхнула, вокруг нее встала стена белого пламени, отгородившаяся от них весь мир.

Но Ладон этого просто не видел. Только глаза ее, снова испуганные и решительные.

— Возьми же меня, как женщину берет ее первый мужчина. И пусть кровь, пролитая в свете Луны, будет залогом исполнения этой клятвы.

Еще шаг к Ладону и буквально упала ему прямо в руки. Только успела заметить, что кровь, кажется уже пролилась и совсем не ее. Рана дракона выглядела все хуже и он снова начал бледнеть.

— Что ты, маленькая моя. Это же я, я.

Снова подхватил ее на руки, опустив на упругую поверхность их ритуального круга. Маргарита зажмурилась. Ну уж нет, дорогая. В этом жанре дракон был виртуозом и знал все женские тайны, как собственные пять пальцев, если не лучше.

Она не боялась прикосновений, откликалась на поцелуи и ласку, осталось немного, чуть-чуть. Покорить ее разум.

Неспешно и нежно дракон играл свою партию, пока еще сольную. И уже очень скоро ее тело запело в ответ.

Марго знала отлично всю физиологию процесса соития женщины и мужчины, ничего романтичного в этом не видя, не веря в чувственную красоту. А теперь… Ей казалось, что крылья растут за спиной. Под чуткими пальцами и губами этого невозможно-нежного и прекрасного мужчины она взлетала. Кричала, взрывалась, теряя последние следы сознания, превращаясь в невесомое привидение, тень Маргариты.

Капля крови упавшая ей на лицо, вдруг отрезвила. Распахнула глаза. Поймав взгляд его, ослепительно-льдистый. Сияющие глаза на стремительно бледнеющем лице. Превозмогая себя он дарил ей наслаждение.

Толкнула мягко его, он послушно, но удивленно подвинулся.

Плавно уложила на спину, целуя и гладя безупречную кожу дракона. Пробежалась пальцами по предмету своего удивления, Ладон отчетливо застонал, зубы сжав и поймал ее руку.

— Иди ко мне. Ты уверена?

Настал ее черед закрывать его рот поцелуем. Медленно, очень медленно опускалась Марго на Ладона. Словно нанизываясь на острие боевого копья. Он замер послушно, лишь рваное дыхание выдавало его возбуждение. Боль была очень острой. До слез. Захотелось мучительно отстраниться, оттолкнуть от себя ее причину, не дать проникнуть в себя, разорвать эту преграду. Ладон обнял ее, скользнув по спине горячими ладонями, медленно опустил к себе на грудь, останавливая.

— Не спеши, маленькая. Остановись, дальше я сам. Героизм в этом деле не нужен, просто чувствуй.

Руки танцевали сложные танцы на теле, губы вызывали дрожь и зажигали пламя, боль уходила, слезы он высушил поцелуями. Грудь косатки словно тянулась к мужским ладоням и рту. Уже к первому, медленному и тягуче-наполняющему движению она устремилась сама.

Это было так странно… Только что ты была человеком закрытым, а теперь внутри тебя родилась эта страсть, скручивающая, разрывающая, изнывающая. Наслаждение от наполненности и тоска от потери. Хотелось еще и еще, громче, ярче, чтобы его стало больше, прижаться раствориться и позволить ему утонуть в своей страсти.

Мысли все растворялись, глаза видели только Ладона, ловящего взгляд ее, смотрящего с восхищением, с незнакомым ей все еще чувством. Страстью?

Их разрывало, крутило, несло будто в шторме. Стоны, всхлипы, крики, глубокие поцелуи. Они подходили к вершине, натягивалась незримая тугая струна.

Дракон крепко обнял ее, перевернулся, нависнув над женщиной, вглядываясь в ее лицо, пронзительный и могучий удар, еще один, снова и снова. Остро и резко нахлынувший жар, ее выгнуло, как от дикой боли, и громкий женской крик пронесся над водой. Не крик ужаса или боли, нет. Так звучит наслаждение.

— Моя, только моя теперь, слышишь?

— Твоя. Да.

Одно длинное, медленное заключительное движение тугих мужских бедер, рык дракона, огненная пульсация. Марго показалось, что внутри у нее забилось чье-то большое сердце, горячее и пылающее. Бесконечно нежный его поцелуй, шепот древнего заклинания прямо в губы, яркий свет и Ладон отключился.

Она успела плавно уложить его рядом, мгновенно придя в себя, и привычным жестом пощупала пульс.

Жив, слава Создателю. Они успели. Теперь лежать, не шевелиться и ждать, когда Луна вернет обоих на берег. Их ноги так и остались переплетены, но тяжелое тело дракона для Марго не было бременем. Она отчего-то почти наслаждалась его этой тяжестью.

Страшная рана на глазах затянулась, на руках его вдруг стали прорисовываться маленькие блестящие ослепительно — белые чешуйки.

Дракон возвращался. Она осторожно выбралась из-под него, окончательно перевернув на спину. Ладон просто спал. Осторожно поцеловала, пристраиваясь под бок мужчины, горячий и бесконечно-надежный.

От него исходила великая сила, светя, согревая, волнуя. Великий дракон. Отец ее будущего ребенка, в этом косатка не сомневалась: ритуал был исполнен. И то, что перед ней был тот самый древнейший Ладон, очень многое вдруг изменило.

Нет, Марго не надеялась на продолжение этой истории. Простая косатка, пусть даже бессмертная и тот, чьим именем люди называли созвездия. Но ребенок ее, дочь (у матриархов все первенцы — дочери) будет теперь иметь право выбора.

С этой прекрасной мыслью она уснула, примостив голову на могучем плече у Лефлога. Ей все удалось. Аллилуйя.

«Умереть за любовь не сложно. Сложно найти любовь, за которую стоит умереть.» (Фредерик Бегбедер)

В своей долгой жизни Марго еще никогда не просыпалась от поцелуя. Так странно.

В далеком детстве не было мамы, нежно будившей дитя свое этим прикосновением нежности. Потом, и всю жизнь, каждый день начинался с сигнала к подъему.

Открыла глаза, десять секунд на приведение мыслей в порядок, подъем, гимнастика, водные процедуры, одевание, завтрак и служба. Учеба в школе, потом в Академии тоже была частью службы. А отпуск было положено тратить на «путь к совершенству»: экспедиции, познавательные путешествия, конференции. В ее мире не было места для нежности.

Словно бабочка порхала по скулам Марго, приближаясь к чувствительной линии губ. Просыпаться совсем не хотелось. Не улетай, поцелуй, останься со мной.

Тихий шепот ей в губы:

— Марусенька, начинается шторм. Маленькая моя, тебе все же придется проснуться.

Прислушалась. Странно: ветер действительно дул, гул моря — предвестник большого шторма слышен уже был очень громко. Но весь этот шум раздавался как будто за крепкими стенами дома. Где она?

Открыла глаза, была тут же поймана в плен его взглядом. Дракон нависал над ней, закрывая весь мир.

— Как ты, маленькая?

Марго только теперь поняла: он этой ночью из самых последних физических сил, до потери сознания зачаровывал ее малую боль. Врач в ней возмутился, врачебная этика не допускала подобных жестов со стороны пациента. Но юная женщина, разбуженная в ней этой ночью, была просто в восторге. Глупая, она готова просто была плакать от счастья: — о ней позаботились!

— Зачем, Ладон? Миллионы женщин…

Молча положил ей палец на губы, заставляя умолкнуть. Чувственно обвел им линию рта.

— Мне нет дела до миллионов. У меня есть одна, — порывисто и громко выдохнул — но если я тебя прямо сейчас поцелую, мы никуда не уйдем. А шторм будет нешуточный. Слышишь?

Молча кивнула. Медленно села. Чувствовала себя она великолепно, слегка устыдившись тому, что дракона не осмотрела. Но выглядел он прекрасно, взгляд только темнел и чешуя стала вдруг появляться на лбу и на скулах.

Потянулась рукой, перехватил бвстро, целуя.

— Маргарита. Или ты одеваешься, или придется осваивать ипостась змея морского. Мне давно говорили — пора. Начинать?

О! Она совершенно забыла, что не одета. Покраснела, пытаясь прикрыться, он зарычал, протянув ей одежду и выскользнул из палатки.

— Спасибо.

— Пожалуйста, только быстро. Позавтракать мы уже здесь не успеем, физические щиты не моя специальность, его скоро фактически сдует, я думаю.

Ага. Значит поставил «колпак». Один из самых энергоемких заградительных щитов в этом мире. Такое делать умели только великие. Бронебойная вещь, у нее получалось подобное сделать размером, разве что с небольшой чемодан.

Быстро оделась, изумляясь все больше. В выданной ей стопке вещей было все: аккуратно сложенное белье, футболка, носочки, непромокаемый альпинистский костюм с утеплением. Совершенно новые, севшие на нее, как влитые. Так странно.

Высунула голову из палатки, упершись в спину сидевшего перед входом дракона. В нос ударил его изумительный запах: он пах солнцем. И летней грозой, и тропическим ливнем.

— Прости. Я не рискнул нарушать твое личное пространство и копаться в вещах. Вряд ли ты приготовилась предварительно к… такой бурной ночевке.

— А как?

Глупый, женский вопрос. Марго была женщиной, а любопытство, как всем известно, неотъемлемая черта каждой носительницы двойного набора кода Х*.

Улыбнулся, пристально смотря на наступающий океан. Одной рукой вытащил женщину из палатки, обнял, усадил между коленями, целуя в макушку.

— Маленькая, но есть же темная служба телепорт — доставки. Иносвязь вполне доступна и здесь. Никакого почти волшебства, просто сервис.

Ну да, вообще просто, особенно если не знать стоимость этой услуги. Маргарита поежилась.

— Тшшшш. Марусенька, давай договоримся вот сразу. Я получаю огромное удовольствие, заботясь о своей женщине. Не надо сомнений.

— Ты стал читать мои мысли?

— На лице все написано, маленькая. Я собрал наши вещи, осталась палатка. Поможешь?

Попыталась скрыть изумление.

— Куда мы?

— Я попытаюсь построить портал туда, видишь? В Сумерках буря, серьезная, баллов восемь. Придется сразу учитывать все возможные отклонения. Буду минут через двадцать. Щит может снести еще раньше. Справишься?

— Я косатка, вообще-то.

Ладон засмеялся, раскатисто, очень искренне.

— Я волнуюсь за пирожки Ольгины, они очень вкусные. Там для тебя кофе в термосе, я сварил. Перекуси, пока не пришлось косатке все ловить хвостом по волнам.

Быстрый поцелуй, пружинистый взлет мужского могучего тела и дракон был таков. А женщина вдруг осиротела. Очнись, Маргарита безмозглая. Он улетит очень скоро и не вспомнит об этом камчатском своем приключении. А ты здесь останешься, совершенно одна.

Ну и что же? Не давать себе даже ложечку счастья, портя его бочкой дегтя? Зачем? Пока он здесь и рядом, она позволит себе этот маленький рай персональный, на берегу бушующего осеннего океана, под грохот наступающего урагана.

Мой, только мой.

Как заманчиво это звучало. Как понравились Марго слова эти драконьи: «заботится о своей женщине». Кто подумать бы мог, что ей это станет приятно.

Тряхнула головой, заплела волосы в тугую косу, заколола острой палочкой, тут же валявшейся на песке. Куда они вчера подевали заколку? А, пустое. Она разум тогда потеряла и… Усмехнулась. Скорее — приобрела. Интересно, правду ли говорят, что драконы беременность чувствуют с первого дня? Не хотелось бы.

С этими глупыми мыслями, она собирала палатку, утягивала свой рюкзак, с сомнением рассмотрев все его содержимое. Надо отдать должное древнему: он ничего не забыл, даже датчики и медицинское оборудование были аккуратно загружены в бокс аптечки. Только модуль носилок из вертолета стоял сиротливо на мокром песке.

— Я обратно на них не поеду.

Совершенно бесшумно оказавшись у нее за спиной, он обнял Маргариту за плечи, целуя в висок.

— Да уж. Ты готов?

— Абсолютно. Надо же, щит еще цел.

Кстати да. Она так задумалась о своем девичьем, что и забыла про эту защиту от ветра. Где-то там свистел ураган, берег уже содрогался от ударов океанических волн, а она ковырялась в аптечке.

Оглянулась. Ого, «колпак» в исполнении древнего впечатлял. И это «не его специальность»? Она в жизни не видела сооружений такого размера. Метров тридцать, не меньше. Сколько же силы в этом древнем? Невероятно, с ней рядом стоит маг уровня «бог».

Стоит и нагло смеется ей прямо в лицо, демонстрируя безупречные зубы, ямочки на небритых щеках, тяжелый и упрямый свой подбородок со впадинкой. И глаза эти, сейчас они цвета океанской волны. Создатель, удержи Маргариту!

На одно плечо подхватил огромадный рюкзак, в руку аптечку, другой рукой за талию привлек к себе крепко Марго и шагнул в открывшееся перед ним пространство портала.

Вышли они уже наверху.

Ну как «вышли»: были выброшены сумеречным шквалом прямо на вертикальные камни, в нескольких метрах от площадки наверху. Маргарита судорожно вцепилась прямо в спину мужчины, обхватив его крепко руками, ногами, как ствол могучего дерева.

— Держись, маленькая! Не вздумай меня отпускать, внизу зубы!

Зубы. Косатка, вытянув шею, пыталась рассмотреть то, что было у них под ногами. Ей совсем не понравилось это увиденное: чернеющие столбы из вулканических пород (базальты, кажется) острыми копьями стремились в небо, образуя смертельный оскал частокола.

Летать она не умела. Море стремительно наступало на берег, казалось, будто где-то в океане сорвало гигантскую плотину. Шторм, уже девятибалльный, продолжал стремительно раскручивать свой волчок и в Сумерках и в реальности.

Дракон одним точным движением мощной руки закинул на площадку рюкзак и аптечку. Вцепился, как клещ в почти гладкую вертикаль скалы над бушующим океаном.

Маргарита зажмурилась. Никакая магия в такой шторм не возможна. Оставалось молиться на силы дракона. Ветер очень быстро крепчал, хотя еще минуты назад даже ей, привыкшей к ударам Камчатской стихии, это казалось никак не возможным.

Вечно висеть они так не могли. Даже силы великой косатки не бесконечны, а Ладон же держал их двоих.

— Почему ты не оборачиваешься?

Это ей бесполезна сейчас была суть косатки. Падать пятитонной тушей китовьей на «зубы» было ничуть не приятнее гибели от падения с огромной высоты человеком. А он?

— Я забыл, как. Со времен Геракла не оборачивался, представляешь.

Он шутит?

Но судя по белому совершенно лицу и окровавленным пальцам Ладона — не до шуток великому. Ничего себе.

И тут Марго вспомнила, наконец, что она врач. Перед ней — пациент, пусть могущественный и легендарный, но ему срочно требуется ее помощь. А то, что от его излечения сейчас зависит ее жизнь — не важно, Марго. Ну же.

Уткнулась носом в спину, прошептав заклинания тишины и внимания. Старый метод: когда пострадавшего врач фокусирует на себе, сразу становится проще.

— Ладон, послушай меня. Ты должен раскрыть свои крылья. Позови его.

— Он молчит. Я убил его.

Скала вдруг задрожала. Яги! Шторм в Сумерках на Камчатке часто переходил в землетрясение. Посыпались камни, Дракон словно прилип к стене, а вот Маргарита начинала слабеть. Нужно срочно было что-то делать. Она знала: только шок, стресс, неумолимое желание жить и спасти ее может вынуть сейчас из Ладона дракона. Но как?

Оставался один только метод. Выбор был невелик: или погибнуть вдвоем, или дать ему лично спастись, или… увидеть второе рождение дракона.

Он быстро назад оглянулся, прохрипел сипло:

— Не вздумай!

Вот же… эмпат — менталист.

— Прости. Живи дальше. Спасибо тебе.

И отпустила, просто пальцы разжав.

Словно в замедленной съемке увидела Маргарита расширившиеся зрачки глаз Ладона. Звуки обрушились вдруг на ее сознание как удар. Камнепад, шторм внизу, ураган. Проступающие чешуйки на его лице, пальцы рук, вырезаемые огромными когтями, его энцефалитка, расползающаяся на спине, блеск чешуи. Хвост, стремительно устремившийся вниз.

«Не успеет.» — Подумала. И еще: «Какой он огромный и великолепный!»

Сознание уходило, оглушая ее, ослепляя. Марго падала, прямо на острые зубы скал. Уходила.

И у самого острия камня вдруг под ней оказались огромные крылья.

— Держись, маленькая!

Всплеск самых последних сил, вынырнула из полуобморока, услышав вдруг этот пронзительный зов, и вцепилась руками, ногами, зубами. Спасены. Быть теперь продолжению этой истории.

Колоссальные белые крылья величайшего из бессмертных взметнулись навстречу ярости океана. Он был словно огромный фрегат, управляемый лишь одним капитаном. Непослушное тело и драгоценная ноша. Только держись, маленькая. Не для того он получил свою жизнь сегодня ночью, чтобы сразу тебя потерять. Он вдруг понял со всей очевидностью: не нужна ему больше вся эта бесконечная жизнь без этой отважной и безрассудной. Предпочел бы упасть на скалу закрывая ее острие, чтобы только спасти.

Похоже, Ладонис Лефлог, проклятие Эрис* тебя все же настигло.

Сделал круг над бухтой, подстраиваясь под ветер и пошел прямо на скалы. Землетрясение успокаивалось. Нашел глазами площадку с закинутыми на нее рюкзаком и боксом аптечки. Примерялся, кожей чувствуя девушку на спине.

— Идем на посадку, пристегните ремни!

Только драконы, наверное, способны так глупо шутить в одном шаге от смерти.

Лапами ухватил свою ношу, поднялся выше и буквально упал на большую поляну. Все, точно теперь спасены, то есть живы.

Из самых последних сил нащупал свою Маргариту, задвинул под горячий бок, спрятав от этого дикого мира. Весь сжался, словно летучая мышь, сложил крылья, спрятав голову под толстыми складками кожи. Подумать успел: «Как в палатке» — и выключился.

* Проклятие Эрис — речь идет об эпизоде в книге «Я бегу по снегу босиком».

«Умение ставить разумные вопросы — признак зрелости ума и проницательности.» (Иммануил Кант)

— Лель, мне страшно.

От такой фразы оборотень не то что проснулся, он подскочил в кувырке через голову. Сказаны эти слова были очень тихо, и даже спокойно. Но Ди пришедшая посреди ночи к нему под бок за поддержкой? Такое событие было способно пошатнуть этот мир.

Он впервые позволил себе спать не под дверью ее спальни, на коврике в виде зверя, а в постели своей на кровати и даже в трусах. И что же? Стоит в изголовье, как свечка, отсвечивая копной белокурых волос словно бы привидение.

— Ветерок, что случилось? Кто напугал вдруг бесстрашную Венди? Только не говори мне, что темноты испугалась.

Смешно. Авеморф — сова боявшаяся темноты. Но она даже попытки не сделала улыбнуться. Да что происходит?

Тоненькая белая фигурка скользнула к кровати.

— Можно?

— А когда было нельзя, моя радость? Иди сюда.

Вздохнув, откинул одеяло, малодушно надеясь, что девушка не заметит его вполне логичного состояния. Отодвинулся, выстраивая между телами преграду из оставшейся части постели. Он хоть и железный, но Ди явно нуждалась сейчас не в возбужденном оборотне под боком.

Нырнула, мерцая в темноте фиалковыми глазами. Прижалась дрожа. Проклятые Яги, о чем бы подумать таком неприятном…

— Так и будешь трястись и молчать?

Осторожно поцеловал ее в волосы.

— Ты сам не слышишь? Ураган.

— И давно ты пугаешься ветра?

Дом Вуруса стоял на огромной площадке над океаном. Внизу — сотни метров отвесной скалы. Вокруг — настоящий камчатский «танцующий» лес, из огромных и толстых коряжистых берез, будто замерших в ритме безумной джаги-джаги.

Шторм бушевал, ветер все усиливался, но «гнездо» Вурусов знало ветра и сильнее. Гигантские океанские волны бились в камчатские берега своими огромными лбами, сотрясая полуостров. Стихия. Надо заметить, что за всю свою длинную жизнь Лер еще не видел подобного. Хотя, судя по поведению Вурусов, — местным жителям все это было привычно.

— Лель, это не ветер. В Сумерках ураган. Сам послушай.

Да, привычное каждому иному магическое измерение словно взбесилось. Не вытянуть из него даже толику магии. Разве что, оборот им остался доступен сегодня. Но и это не страшно, совсем не впервые.

— Ей, птичка. Зачем ты испугалась? Я же здесь, рядом.

Молча кивнула, вдруг вздрогнув. Обнял ее плечи. Ну что с ней поделать? Не мог Гуло заставить себя видеть в ней только коллегу. Ему давно уже было все очевидно: и то чем закончится эта история, и даже крутые ее повороты. Они с Венди неизбежно окажутся в одной постели и совсем не друзьями. Он не будет ее торопить, в этом просто нет смысла.

— Знаешь, мне снова приснился страшный сон.

Лер напрягся, осторожно провел пальцами по ее правой ладони. Его подарок: помолвочное кольцо-артефакт на защиту было на месте.

— Нет. Мне снился ты, и еще один кто-то. Два страшных зверя сцепившиеся в страшной драке. Жутко, насмерть.

— М? Я, конечно же, стал победителем? Не сомневаюсь.

— Я проснулась. И пришла сюда. Поцелуй меня, Лель.

Маленькая искусительница. Она тянулась к нему как котенок к теплой печке, грела свой продрогший бочок и холодные лапки. А ему как все это вытерпеть, вот скажите, проклятые и похотливые яги?

Неторопливо и нежно прижался губами ко лбу.

— Нам вставать не пора, Ветерок? Там Вурус прислал вчера какое-то невероятное количество информации. Я даже не стал начинать изучать. Все равно мне уже не уснуть. Как считаешь?

— Есть хочу теперь.

Поцеловал свою птицу в висок, отводя прядь белых волос за ухо, смотря прямо в глаза. Они замерли, пристально глядя друг на друга.

— Пойдем. Только ты первая, я в душ. Нужно немного остыть. Разбуди кухню, она среагирует на тебя и попроси два кофе. Остальное я сам.

Молча кивнула, вставая, пошла и уже от двери оглянулась на Лера, скользнув тонкой рукой по ребру косяка.

— Лель, а скажи ты… ты меня все еще — замялась не пару секунд словно бы размышляя над формулировками — любишь?

Явно не это хотела спросить. Лер едва удержался от смеха. Вот скажи как, Создатель, эта женщина умудряется быть одновременно и властной бессмертной великой, следователем, инквизитором, просто крупным специалистом и девочкой лет шестнадцати? Вот уж не повезло ему с его вечной любовью. Хотя… Других таких точно нет больше во всей нашей Вселенной. Сорвал Гуло джек-пот.

— Тебе продемонстрировать, Ветерок? Ты уверена?

И стал медленно отодвигать от себя одеяло.

Ее хватило ровно на пять секунд. Глаза округлила свои фиолетовые, лицо закрыла руками и рванула на кухню под его тихий смех. Невозможная.

Маленькое и забавное утреннее происшествие его немного расслабило. Пять утра, самое время вставать и трудиться.

Вчера он умышленно отговорил Клавдия хвататься за аналитику ситуации в регионе. Они очень устали: произошедшее с Ладом совершенно выбило из колеи даже таких закаленных бойцов, как их группа.

Только сейчас отчего-то Гуло вдруг стало спокойно. Друг жив и у них там все хорошо быть просто обязано, как это ни странно звучит. А значит — настало время работать, терять драгоценные часы больше нельзя.

Душ ледяной он конечно же принял. Но рабочие мысли выколачивали любовную дрожь ничуть не хуже этой нехитрой процедуры. Бриться не стал: этот процесс настраивал его всегда на лад благодушный и расслабленный.

Быстро вытерся, чувствуя всей своей кожей: там Венди наверняка уже насмерть сражается с кухней.

Не угадал: к моменту его тихого выхода на территорию эту волшебную и заповедную, (владения Ольги) узкая барная стойка уже украшалась источавшими божественный запах настоящего арабского кофе двумя тонкими фарфоровыми чашками на ювелирно — изящных блюдцах.

Гуло был кофеманом, именно Ди его и вовлекла в круг этого порока. Они умудрялись пить кофе где угодно и в любое время земных суток. Это стало давно ритуалом, во время которого, казалось, наступал резонанс двух умов и сознаний этих великих иных.

Многие годы эта странная пара общалась мысленно, зная друг в друге практически каждую клеточку. Они не раздражали друг друга, умудряясь даже теперь, когда их отношения так осложнились, обходиться без ссор.

— Что прислал Вурус?

Ди прервала тишину. Чужих ушей вокруг не было, и она ощущала физически: к ментальному разговору Гуло сейчас не готов.

— Уже у тебя на планшете. Гора информации, самой разношерстной. Сводки происшествий по Камчатскому краю за последние три года. Криминал, ЧС, эпидемии, пропажи людей, сейсмическая активность и погодные аномалии. Плюс данные от зоологов — атипичные миграции морской фауны, эпизоотии. Техногенные катастрофы, аварии и происшествия. Огромный стог сена, в котором нам предстоит найти невесть что, может даже соломинку.

— Да, кстати. Что мы в этом ищем? Я до сих пор не поняла, если честно, зачем мы здесь. Принести в жертву дракона? Разрушить парочку зданий, аэропорт, и свалить? Ничего внятного мы ведь так и не услышали.

Или Вурус рассчитывает, что мы одним лишь авторитетом московских гостей разрулим все проблемы Камчатки?

— Не считает.

Со стороны гостевых спален показалась блестящая гладким затылком фундаментальная фигура сиятельного Клавдия. Он не был в восторге от неоправданно — раннего пробуждения. Кла в принципе — не был в восторге.

В одних форменных лишь штанах, с толстовкой в руке, стоял у входа на кухню и щурился близоруко.

Он был самым старшим участников группы, их шеф. Многомудрый и древний, как весь этот мир. Говорят, Кла был титаном. Поговаривали даже — женат на богине. Но одно члены небольшой его группы знали безусловно и точно: Клавший не подводил их ни разу.

Если супруга его была общеизвестным оракулом, то сам титан давно стал ведущим и всеми признанным и непревзойденным аналитиком. Он делал безошибочные предсказания опираясь на логику, житейскую мудрость и ум, глубокий и гибкий.

— Аве, сиятельные. Детки, я хочу кофе и немножечко умереть. Вы зачем подскочили так рано?

— Ди испугалась бури.

Клавдий даже не удивился. Натянул на безупречный гладкий и мускулистый торс толстовку, потер ладонью сверкающий блик на лысине и шагнул мягко вперед.

— Я тоже. Представьте себе. Такое ощущение…

Тут дом ощутимо качнуло, свет на кухне погас, техника тоже вдруг перестала мигать всеми своими загадочными огоньками.

Еще толчок. Венди целеустремленно и молча добралась до самой надежной (на ее взгляд) части этого мира, оказавшись у Лера едва ли не на голове.

Посуда звенела, дом ходил ходуном. Что-то падало в комнатах, открылось окно, ветром жалюзи вышвырнуло из оконного проема прямо на Клавдия. Он едва увернулся.

Минута, другая. Все затихло. Дом медленно оживал. Техника громко попискивая подключалась, загорелась светодиодная полоса аварийного освещения. Клавдий запер окно, потирая поцарапанный лоб.

— Все на месте? Я в спальнях вас не нашла. Не пострадали?

Хозяйка дома, совершенно спокойная и сосредоточенная заглянула на кухню.

— Аве, Ольга. Чем это вытереть? Все еще обнимая Ди, Гуло стряхивал с нее остатки и чашек и кофе.

— Аве, потерпите немного я запущу помощника. Только переключу его на основное питание.

Она исчезла.

— И как они здесь живут? Это же не просто край света, это край света с крутыми препятствиями.

Свет погас окончательно, лишь из окна падал какой-то совершенного апокалипсический отствет ураганного утра.

Они успели сосчитать только лишь до пяти, и дом ожил. Воцарились порядок, тепло, запах кофе и горячей выпечки. Технически оснащенная по последнему слову чудо — кухня радостно попискивала устройствами.

Вернувшаяся хозяйка дома все внимательно осмотрела, нахмурившись.

— Я просила накрыть плотный завтрак на троих.

Дом виновато мигнул освещением, но ничегошеньки не изменилось.

— Мне кажется, там какая-то неисправность, Хель. Не стоит настаивать, мы разберемся.

Клавдий как-то очень тепло смотрел на эту ухоженную женщину. Даже по-родственному.

Она кивнула, вздохнув и занялась завтраком. В духовке уже допекались какие-то пирожки, оставалось всего лишь разлить кофе снова по чашкам, ничего сложного.

— А кстати, я все никак не пойму этой логики. — Ди удобно устроилась у невозмутимого Лера на могучих коленях и рассматривала кухню Вурусов. — Вообще этого дома. Откуда берутся продукты? Как выпечка оказалась сейчас в духовке? Это ведь какая-то уж совсем примитивная магия, верно? Если цикл прерывается неисправностью.

— Помните, виртуозно исполненные механизмы в духе стимпанк? Простое знание законов физики, ювелирное исполнение и как результат — шедевры техники на пружинном или паровом ходу. Здесь нечто подобное. У нас есть… была гениальная изобретательница, это ее произведение.

— Неужели никаких высших материй?

— Набор артефактов, простейшие заклинания, выстроенные в сложный цикл. Сломать это почти невозможно лишь небольшие поломки, которые дом скоро исправит самостоятельно, а самое главное: не нужно быть магом, чтобы все это использовать. Система как бы живет своей жизнью, подчиняясь хозяевам. Заказывает сам продукты, пополняет запасы, контролируя их качество и сроки годности, следит за порядком, сама готовит, я лишь формирую меню, сама следит за гардеробом и чистотой в доме.

— Изумительно. Это же… я видела только отдельные магические устройства, но не целые законченные системы, существующие автономно. Это же… просто Клондайк. Изобретение ведунов?

У Венди даже глаза загорелись.

— Нет, представьте себе, автор этого чуда морф. Была. Это единственный образец.

И Ольга отвернулась, доставая из духовки их завтрак и выкладывая его на большое круглое блюдо. Так она явно дала им понять: разговор, для нее неприятный, продолжать с ними она не намерена. Ди притихла.

Неловкую паузу оживлял лишь грохот налетевшего вдруг проливного дождя по ребрам крыши.

— Пойду проверю системные неисправности, это там, наверху. Приятного завтрака. Если еще что-то понадобится, просто позовите систему, его зовут ЛУ.

Лер поперхнулся.

— Он азиат?

— Это аббревиатура имени его создательницы. Хорошего утра.

Хозяйка быстро развернулась и удалилась.

Ди вопросительно взглянула на Клавдия. Тот пожал лишь плечами, вгрызаясь в изумительно пахнущий мясной пирог.

Что же, пришло время дела.

«Ты только та, что здесь сейчас, сегодня, сегодняшняя ты.» (Р. Брэдбери)

Тепло, уютно и тихо. Вот сухо не очень. Открывая глаза, Марго ощутила, как струйка холодной воды стекала по спине строго между лопаток. Прямо перед лицом тихо сопела белая чешуйчатая стена. Очень красивая, надо заметить: каждая чешуинка была не только ослепительно-белой и многогранной, они все отливали драгоценной россыпью. Кожа между чешуйками была тоже белой и очень горячей.

Не удержалась, погладила, вызвав глубокий и протяжный полувздох — полустон.

— Маленькая, как ты там?

Голоса слышно не было. Эти слова словно всплывали в сознании сами, как сны или видения. Никогда еще Маргарита мысленно ни с кем в диалог не вступала. Только с собой. И как ответить ему?

Вокруг нее была не палатка, как ей показалось в первые мгновения после пробуждения. Кожистые складки крыла, толстые, теплые, бархатистые укрывали косатку со всех сторон. Разбудившая ее так предательски влага просочилась где-то в районе… локтя крыла.

Вдруг крыло приоткрылось, впуская в свое теплое укрытие колоссальную морду дракона. Марго только ахнула. Та же искристая чешуя, какие-то выпуклые наросты на морде, плавные линии и изгибы. Конец морды похож был скорее на клюв. Глаза полуприкрыты тяжелыми веками. И пах он восхитительно: все тем же солнцем и летом. Провела осторожно рукой по чешуйчатой морде и выдохнула:

— Какой ты… здоровенный.

Он тихо фыркнул выдохнув порцию раскаленного воздуха.

— И все восторги? Я, кстати, не помню как обратно вернуть свое человеческое великолепие. Так что… боюсь, секс со мной будет запоминающимся.

Марго от смеха даже закашлялась. Он разговаривал с ней мысленно, это было так странно…

— Ты теперь постоянно так будешь? В моей голове?

— Я не знаю. Правда. Голосом говорить мне сейчас сложновато. С остальным разберемся потом. Кстати, там все утихло. Только мокро ужасно. И я съел бы оленя, серьезно.

Она вздохнула оценивая масштабы бедствия. Такого размера мужчину прокормить пирожками с капустой? Утопия. Она тоже позавтракать не успела, только кофе хлебнуть.

— Сколько мы спали?

Ой. Кажется у нее получилось спросить его мысленно. И он услышал.

— Сейчас чуть позже полудня. Море еще неспокойно, но ветра почти больше нет. И дождь стих.

Вздохнула, потянулась, сдвигаясь от теплого бока дракона. Еще раз погладила морду, получив в ответ всполох взгляда цвета летнего неба. Красиво. Вставать не хотелось.

Осторожно, словно боясь придавить, Ладон отвел свое необъятное крыло, раскрывая его, как огромный тент над головами. Ого, ничего себе древний.

Сентябрьское небо Камчатки, синее и прозрачное как чистой воды аквамарин. Мышино-серые обрывки туч, с невероятной скоростью проносящиеся прямо у них над головами. Словно безумие ветра утихло лишь у самой земли. Океан уже не оглушал своим яростным ревом. Буря утихала.

Марго села поежившись. Заметила заботливо спрятанный с ней рядом, под крылом у дракона рюкзак.

Вдруг нахлынули воспоминания, как-то внезапно и сразу. Ее падение, их фантастический полет в самое сердце бури над океаном. Она запоздало вдруг испугалась.

— Шшшш, Марусенька. Это все ты уже сделала, и многое другое еще, о чем мы после поговорим.

Придвинулся мордой к коленям в тихо выдохнул, согревая дыханием. Почти термопушка.

— Тебе нужно вернуться в нормальное тело. Не могу сказать, что меня так пугают перспективы интима с драконом…

— Нда?

Он произнес это мысленно так… Что Марго вдруг поняла — это план! Вполне реализуемый даже. Если конечно дракон ее не убьет за такое опять. Ой.

— Ты читаешь теперь мои мысли?

— Нет. Тебе же мои недоступны, а это взаимный процесс. Движение в две полосы.

Отлично, попался дракон.

Она рассеянно и неловко привстала, с деланным страхом вглядываясь в горизонт, содрогнулась всем телом, встретив очень внимательный взгляд Ладона.

— Мне в течение суток с момента… свершения ритуала нужно обязательно обернуться в косатку. Ты поможешь мне?

С нажимом на звучное «обязательно» и дрожи в голосе даже немножечко. И опустила ресницы, поежившись. Мол, без тебя, мой дракон, ну никак, совершенно. Внутренне насторожилась. Он совершенно точно почувствовал тонкую струйку лжи.

— Ритуала свершения, значит. Что ты задумала снова, маленькая?

Так странно. Даже в мыслях он говорил с ней этим своим сказочно-обольстительным голосом. Так во снах мы слышим своих собеседников. Ну и как же ему не солгать?

— Прилив очень высокий. Весь берег до скал залит водой. Шторм мне не страшен, но не прыгать же вниз головою?

Дракон с сомнением вытянул шею, разглядывая послештормовой океан все еще бурлящий внизу. «Зубы» были скрыты наполовину, прыжок вниз действительно был идеей на троечку.

— Это действительно необходимо тебе?

— Да.

Прозвучало весьма убедительно. Это была чистая правда, особенно если не знать — почему. А ему лучше не знать, что с момента зачатия первой дочери морской морф должен войти в ипостась. Иначе могут быть трудности, особенно в свете того, что наследница эта — по сути дракон. Нельзя лишать малышку второй ее сущности.

Древний все еще пристально рассматривал океан, что-то решая.

— Ты точно ничем не рискуешь? Море совсем не спокойно.

Волнуется. Надо же, сколько сюрпризов кроется в этом великом. Приятных и неожиданных. Именно к ним Марго и была не готова. Улыбнулась, касаясь рукою роскошной его чешуи.

— Я же кит. Почти пяти тонн весом. Поменьше, конечно чем — она выразительно окинула взглядом огромную тушу дракона — некоторые. Но если решишься подкинуть меня до воды, то лучше уж — человеком.

Он ощутимо расслабился. Она не лукавила, просто просила о помощи.

— Раздевайся.

Округлила невольно глаза. Он ведь прав совершенно: на двоих у них оставалась всего одна пара штанов и толстовка. Без обуви. И все то, что было сейчас на ней надето. Доставка еще недоступна, магия не отзывается, в Сумерках не ураган уже, но еще шторм. Остаться голышом ну совсем не хотелось.

— Отвернись.

— И не подумаю. О том, чтобы увидеть тебя обнаженной при свете дня я мечтаю все утро. Только разница… кхм,.. масштабов тебя и спасает.

Ну и ладно. Вздохнула, поежилась. А что ей оставалось? Не с закрытыми же глазами этот негодник понесет ее в океан? Да и все то, что она с ним задумала после, стеснения не подразумевало. Тем не менее… одно дело магический ритуал под Луной, а совсем другое… Ладно, плюнула и быстро скинула теплый костюм.

Промозглый ветер сентябрьский был косатке не страшен, как и ледяные волны океана — ее стихия.

Эта драконья морда смотрел на нее во все бесстыжие и огромные свои глаза. Только вот не облизывался.

— М… Маленькая, я говорил тебе уже, как ты восхитительна?

— Лучше скажи, скольким женщинам ты это уже говорил.

Громко фыркнул, подставляя крыло. Осторожно забралась ему на спину, отгоняя совсем не невинные мысли о том, что дракон может чувствовать, ощущая ее на себе. Вот так — обнаженную сверху. Обхватила руками, ногами, закрыла глаза.

— Только не ерзай там, хорошо? Просто иначе свихнусь. Я не уроню тебя, полетели.

Он поднялся, одним восхитительно-плавным и хищным движением соскользнул со скалы.

Сколько лет и столетий он тосковал по бескрайнему небу? Как давно его бессмертный дух мечтал о полете, сколько он его видел во снах? А когда просыпался, ощущал себя просто калекой, собирал душу в крепкий кулак и шел дальше по пыльной тропе своей жизни.

А теперь, эта фантастическая женщина, что вошла в его жизнь как луч солнца, как живительный дождь в его страшной пустыне, прильнула к спине и его обнимала. Марго подарила дракону не только бесконечную жизнь, но и крылья. Ладону хотелось петь, хотелось лететь выше, выше… Бреющий полет над волнами стал просто верхом блаженства.

— Видишь, на выходе и бухты море как будто гораздо темнее?

— Да, маленькая, нам туда?

— Пронеси меня от черной полосы прямо в океан минут пять, и снижайся. Постарайся как можно ниже, с драконов я прыгаю так себе.

Она уже очень уверенно вела мысленный с ним диалог.

Похожий на гигантский воздушный фрегат, дракон сделал еще один широкий круг над бухтой «Жировая» и медленно снижаясь, устремился в сторону океана.

Ниже, ниже. Марго не хотелось его покидать, такого теплого. Даже жесткая чешуя лишь добавляла пикантности в ее положении на этой огромной спине. Но дело есть дело. Давненько она не оборачивалась пожалуй, уже даже несколько лет.

После встречи с волной-убийцей Маргарита вообще не любила это свое состояние. Благо, у великих и бессмертных редко возникала жизненная необходимость в оборотничестве. Это просто была часть их магии, личный талант.

Мысленно настроила себя, как музыканты настраивают инструменты перед концертом. Взяла первый аккорд и… со спины белоснежного и крылатого колосса в воду соскользнула роскошная, восхитительно-белая косатка.

Ладон чуть в волны не свалился от этого вида. Захлопал крыльями, как петух на заборе, задел лапами гребень волны и неуклюже пошел набирать высоту. Поймав напоследок ехидное в спину: «Мог бы и поплавать, дракон, или боишься замерзнуть? Я вон, уже полетала.»

Ну вот что ей сказать, этой женщине? А почему бы и нет? Конечно, Ладон был рептилией, где-то в душе. И холодные волны его не прельщали. Но когда-то в далекой юности, он ведь очень любил свое море. И плавал отлично, в любой ипостаси. Ну держись, золотая рыбка.

«Я сам своё небо, я сам свой ад.» (Фридрих Шиллер)

Маршрут стремительного их полета проходил вдоль побережья. Они уходили на север: слева туманилась линия скалистого берега, справа — бесконечность Великого океана.

Впереди показалась гигантская полоса черного песка, вылизанная штормом, как языком, отполированная до состояния паркета. Косатка выкатилась на эту безупречно гладкую горизонталь, как будто бы завершая глубокое па в парном танце на огромном катке. Игриво вздрагивая плавниками, перевернулась на спину и… обернулась прекраснейшей Маргаритой.

Волна догнала ее, разгладив следом образовавшуюся дорожку от огромного тела кита. Глазам Ладона открывалась поистине фантастическая картина:

черная гладь, похожая на шелковую простыню, пенистая волна как россыпь алмазов и богиня любви в эпицентре. Безупречная, соблазнительная, роскошная. Куда там никчемной Венере…

Темные волосы разметались волной. Огромные, в половину лица, бездонные глаза Маргариты смотрели приземлившемуся прямо над ней древнейшему глубоко в душу. Ладон навис всей махиной драконьей поверх этой женщины, вдруг ставшей такой беззащитной и маленькой.

Она звала его. Всеми чувствами, каждой частичкой роскошного тела, мыслями. Провела тонкими пальцами по чувствительной морде, вызвав волну нервной дрожи и горячий судорожный вздох.

— Иди ко мне.

Как можно отказать такой женщине, столько давшей ему за какой-то лишь день? Никак он не мог не услышать. Громко застонал и…

Рядом с Маргаритой в откатившуюся плавно волну устало опустился Ладон. Настоящий, горячий. Остро ударивший ей в ноздри запах мужского пота и тут же обнявшие крепко руки не дали ей усомниться в произошедшем.

— Ты невероятная. Что же ты со мной делаешь, маленькая?

В голове вдруг возник ясный ответ на вопрос. Погасила его, испугавшись.

Любит? Разве возможно вот так — полюбить молниеносно? И тихо ответила себе: да. Слишком долго ждала, и не просто похожего — этого. Вот только ему знать страшный секрет Маргариты не нужно.

Легкое прикосновение пальцем к ее лбу и сухое тепло искорками замерцало на коже обоих. Обычное согревающее заклинание. Забота. Очень странное слово и еще более странное состояние.

Никогда еще в ее жизни Марго не хотелось просто спрятаться от всех бед этого мира в руках у мужчины. Своего, именно этого. Что она тут же и сделала, уткнувшись носом в горячую грудь порывисто вздохнувшего снова дракона.

Очень нежно, как будто бы обещая защиту свою и опору, мужские сильные руки погладили ее по спине, поднялись выше. Пальцы мягко вплетались в волосы, обводили линию шеи и плеч. Он словно хотел запомнить ее, каждый штрих, каждый изгиб, все шероховатости кожи и впадинки. Оставить себе эту память.

Холодное сентябрьское солнце вдруг снова выглянуло из-за туч, озарив их обоих. Им не было холодно. Согревающее заклинание ли тому причиной, или все ощутимее разгорающееся пламя взаимного притяжения? Кто его знает. Медленно переплетаясь руками, ногами, телами в один тугой узел, они словно слепые котята пытались найти себя в этом вихре эмоций и чувств.

Голод, томивший целую вечность сердца и тела их обоих вдруг нашел выход. Здесь, сейчас, тут же. Закрывая глаза, ловили губами друг друга в сладкий плен страсти, в капкан вечной любви. Пили счастье свое, точно приникая к пульсирующей струе самой жизни.

Все сейчас было не так, как в круге того ритуала. Там ими двигала необходимость. Долг, рука судьбы. Сама неотвратимость.

А сейчас, на черном песке беспокойной Камчатки двое великих творили любовь. Мужчина и женщина. Словно шедевр, произведение высочайшего из искусств, древнего, как этот мир. Движения в унисон с океаном, вторжение и слияние. Прикосновения, поцелуи, мелодия стона. Скорость сердцебиения, пульсация жизни, мужской громкий рык наслаждения и восторженный крик блаженства женщины.

Как после шторма: очищенные, возрожденные, обессилевшие лежали они на песке, все еще неразрывны.

Осторожно целуя в гладкий лоб свою возлюбленную, дракон перевернулся, объятий не размыкая, уложил ее сверху, подставив под голову необъятное свое плечо.

Они молча лежали, разглядывая осеннее небо, и каждый думал о чем-то своем.

Жизнь прежней больше не будет. Эта истина встала вдруг перед ними обоими со всей очевидностью. Особенно — перед драконом. Он еще даже толком не знал, почему. Оттого ли, что встретил он наконец свою любовь, или просто предчувствие, никогда древнего не обманывающее, громко шептало теперь: «Все изменится!».

Ну и пусть. Впервые за многие десятилетия он почувствовал себя живым, настоящим. Не мертвым бревном, влекомым стремительным потоком судьбы бессмертного. А — азеркином*, иным, великим драконом.

Солнце заходило за плавные линии сопок. Ладон вдруг вспомнил предательски, что страшно голоден был еще утром. В животе заурчало в ответ. Марго усмехнулась.

— Сиятельный. Нам пора возвращаться. По дороге можем и поохотится, хочешь?

— Умираю от голода. Да, нам пора.

Впервые за сотни лет Ладон обращался в дракона осознанно. Не в порыве страсти и не под давление сокрушительных обстоятельств. Это было… странно. Так люди учатся ходить заново после долгих дней проведенных в постели.

Под чутким и трогательным руководством Марго, не с первого раза, но он все же справился. С наслаждением развернул свои крылья над морем, ощущая собственную силу и даже могущество. Стоящая рядом косатка нежно провела рукой по выступающим дугам на морде, перебирая пальчиками чешуйки. Длинный раздвоенный темный змеиный язык показался молниеносно, потрогал колено ее обнаженное, очень чувственно пробежался прикосновениями по бедру.

— Ей, сиятельный, мы сейчас никуда опять не полетим.

Подчеркнуто-тяжко вздохнул размышляя. Подставил крыло, приглашая всадницу на спину. Секунду поразмыслив, она согласилась.

— Охотиться мы будем в бухте. Там стоит косяк камбалы, он кормится там всегда. Отпустишь меня порыбачить?

— Мне слово «отпустишь» не нравится.

Снова мысленный диалог. Интересно, он может так только драконом? Нужно будет спросить.

Шаг, другой и в небе над морем развернулся огромный двукрылый фрегат. Белоснежный, подсвечиваемый последними лучами уходящего дня, сияющий гранями алмазных чешуй, он нес свое самое главное сокровище на спине. Сам даже не зная еще ее всю великую его ценность.

Полет был стремителен: Ладону теперь не приходилось следить за косаткой, что прижимается всем гладким телом к драконьей спине. Он наслаждался процессом. Повелитель воздушных стихий, древний, могущественный.

На подлете к бухте Жирновой Марго попросила ее отпустить. И снова скользнула в пучину белым снарядом. Уход на глубину, выход, и волну разрезает зубастая морда косатки.

Он только собрался встревожиться, как в воздух взлетела огромная плоская рыбина, похожая на овальное блюдо.

— Лови!

И поймал, с огромным трудом удержавшись на крыльях, задев брюхом волну и намочив пальцы лап. И что дальше делать с этой добычей? Поджарить дыханием? Он и не помнил уже. Запах рыбы ударил остро в ноздри дракону, и… куда она делась? Он проглотил это существо живым и сырым? Урчащий желудок ответил Ладону красноречиво. Голодные яги! Каждый час что-то новенькое.

— Клювом не щелкай, крылатый, лови!

Игра косатки с драконом была увлекательной и познавательной. Кроме огромных камбал Маргарита кидала в него крупными крабами (хрустели отлично на острых зубах), некрупной, но вкусной ставридой и даже селедками.

Уже час спустя Ладон ощутил, что его крепко набитое брюхо с трудом поднимают уставшие крылья.

— Ты сыт? Забери меня, только не поцарапай.

Легко говорить. Когти на лапах дракона не подразумевали нежности прикосновений. Приходилось импровизировать. Видимо, быть Ладону драконом морским, что поделаешь. Бррр… студеные воды Великого океана даже на вид были очень холодными.

Явно рисуясь перед прекраснейшей из дам, дракон сложил крылья, падая гигантской свечкой в соленую воду. На частичные метаморфозы ушла пара минут и к косатке подплыл гордый ящер бескрылый, извиваясь огромным своим гибким телом.

— Ты удивительный. Не устаю восхищаться, Ладон. Можно тебя оседлать?

— Это моя была реплика. Маленькая — тебе со мной можно делать все, всегда, и с любой ипостасью. Запомни, Марусенька. Держись только крепче.

Маргарита, обернувшаяся человеком, одним сильным движением оказалась на широченной спине у Ладона. Он теперь был другим: гладкая толстая кожа, перепончатые лапы, невероятно длинный хвост. Сколько секретов еще таил в себе этот древний?

Упругий, как разворот огромной пружины, прыжок свечкой в воздух и дракон снова стал повелителем неба. Удивительное ощущение: Марго словно вместе с ним превращалась. Морфировала, будто бы часть его кожи, старалась запомнить каждый миг этого единения.

Уже много позже, потом, когда ей будет трудно невыносимо, когда станет казаться, что весь этот мир воюет против нее, Маргарите не раз еще вспомнится их этот полет из соленой воды океана в высокое небо. Только он и она: рядом, вместе, едины, вдвоем. Это воспоминание будет для нее маяком, обещанием, самой последней надеждой. Не обманувшим, защитившим и воскресившим.

А этим вечером они просто пили чай у костра и смеялись. Рассказывали милые и веселые эпизоды из жизни, смотрели на небо, мечтали. Как будто бы знали другу друга уже сотни лет. Понимали и принимали, чувствовали и ощущали эту крепкую связь. Вместе им было необыкновенно легко.

Впереди ждала ночь, вероятно — последняя. Чувственная и нежная, продолжение разговора великих, диалог о бескрайней любви.

Они никуда не спешили, наслаждаясь прикосновениями и слиянием. Сияя глазами согревали теплом своих душ. И снова уснули, сплетаясь в затейливый узел, словно бы опасаясь что их разлучит, растащит по дальним углам этой вселенной злая сила их рока.

«Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам». (Нельсон Мандела)

Вот уже второе утро подряд она просыпалась от поцелуя. Так может в привычку войти и отвыкать будет мучительно-сложно. Эти краткие дни и часы Марго отгоняла щемящую мысль о неминуемой их разлуке. Она хотела быть счастлива. Пусть кратко, даже молниеносно, но так, чтобы в жизни ее это было.

Дракон блестяще справился со всеми своими задачами. Она мысленно аплодировала. Великолепен. Он был именно тем, кто ей нужен. Умный веселый и ироничный. Неунывающий никогда, сильных духом и телом. Нет, даже — могущественный. Жадный? Эгоистичный? Ей все это нравилось как изюминка, как стороны многогранной личности древнего и Великого.

Прошедшая ночь была лучшей во всей ее жизни. И дело даже не в потрясающих ощущениях и открывшемся ей целом мире эмоций. Нет. Впервые Марго почувствовала себя любимой. И пусть это только мгновения, пусть иллюзия, но эти минуты она не отдаст никому. Ее сокровище.

С этими грустными мыслями она развернулась навстречу дракону.

Он замер.

— Это что такое, Маруся? Ты плакать зачем собралась, я успел как-то обидеть?

— Можешь не спрашивать?

Она села, стараясь не смотреть на Ладона. Врать ему не хотелось, а волшебное утро уже потеряло всю свою нежную прелесть. После того, что было между ними выяснять отношения невыносимо.

Но дракон удивил. Тихо вздохнул, привлекая ее к себе, обняв мягко и очень уютно.

— Так полегче?

Молча кивнула, позволив себе снова расслабиться.

— Ладон, нам пора собираться. Через два часа вертолет.

— Ты уйдешь?

Это прозвучало так… горько, что Марго не смогла. Она просто слабая женщина, считающая последние часы своего маленького счастья.

— Я могу остаться еще ровно на день и ночь. При условии, что иносвязь там налажена.

— И весь день будешь работать? Меня просто выдернут точно, а оставлять одну я тебя не хочу. Не могу, если честно.

— Да.

Прозвучало всего одно слово, в котором сказано было так много: да, они себе не принадлежали. Видимо, нужно было подойти к самой Грани, чтобы вырваться из этого круга хотя бы на парочку дней.

— Ночь будет нашей?

— Хочу.

Он снова обнял ее крепко и жарко. Пусть времени было впритык, но эти часы принадлежали пока только им.

Построенный Ладоном накануне портал просто «сдуло». Можно было обратиться драконом, но опешивший древний узнал от подруги своей, что за всеми его телодвижениями пристально все эти дни следили средства противовоздушной обороны, а лицензия на «биообъект» этим утром заканчивается. Он — биообъект? Дракон давно так не веселился. Выходит, его Маргарита предполагала полет на драконе над водами океана? Умница и красавица.

Быстро и молча собрались, перекусили и двинулись по едва видимой тропе вниз. Их дорога заняла чуть меньше часа и к моменту выхода на полосу широчайшего пляжа в воздухе уже было слышно далекое стрекотание вертолета.

— Кстати, наш пилот говорил что-то мне о долгах перед драконом. Ты помнишь такое?

Древний беспечно плечами пожал.

— Мне должна добрая половина человечества. Проценты начать брать мне что ли?

— Он ворон. Корвусы.

Ладон ухмыльнулся довольно.

— Тогда знаю. Глупости, никаких там долгов, отличные просто ребятки.

Вертолет приближался, ветер от лопастей заставил Марго отступить и попасть снова прямо в объятья дракона. Нерешительно попыталась освободиться — не выпустил.

— Куда ты, маленькая. Сдует ведь.

Так и не отпустил.

Из вертолета навстречу им выпрыгнул брат Маргариты — Владимир. Лад сразу вдруг понял, что этот рослый и гибкий мужчина с хищным выражением лица и весьма специфической грацией — именно он.

Они были очень похожи, но лишь только внешне. Оркин младший пристально и подозрительно взглянул в лицо сестры, отчего-то нахмурился, (Маргарита глаза отвела) окинул взглядом небольшую кучку их багажа и только после минутных раздумий таки протянул руку дракону. Молча.

Ладон ответил рукопожатием, оценив силу мышц Оркина и решительным жестом заслонил собой Марго, вызвав явное недоумение братца.

— Аве, сиятельный. Я — Ладонис Лефлог.

Как там это описывают? «Челюсть отвисла?» Владимир был изумлен, потрясен и шокирован. Очевидно — осведомлен. Взглянул на сестру вопросительно — осторожно. Кивнул, приглашая пассажиров на борт.

Сидевший на месте пилот хотел что-то сказать, но споткнувшись о строгий взгляд Оркина лишь лучезарно улыбнулся дракону, лукаво взглянул на Марго и замахал быстро руками, призывая поторопиться.

Загрузились, взлетели, легко оторвавшись от влажной упругой подушки песчаного пляжа бухты Жировой.

Ладон о чем-то раздумывал, ни на секунду не отпуская подругу из рук. Ее брат пару раз нервно оглядывался, но встретив льдистый отпор молчаливого взгляда дракона, утих. Это было бы даже смешно, не будь все так грустно.

Ослепительные виды стремительно погружавшейся в осень Камчатки их не вдохновляли. С каждым километром проблемы и надвигались все более ощутимо, словно тучи сгущались над их головами.

— Я надеюсь, ты не передумала, маленькая, и дашь нам еще одну ночь?

Прошептал очень тихо, все еще давая ей право выбора. Это было невероятно приятно. Он не требовал ничего, не просил, каждый раз предлагая.

— Нет.

Потянулась за поцелуем и получила искомое. Успокаивающим, многообещающим и очень нежным было это их соприкосновение…

— Борт 113−45 будет через пятнадцать минут, приготовьте площадку.

Звуки громкой связи разрезали вязкий кисель тягостного ожидания.

В доме Вуруса все будто замерло, время замедлило ход. Мысли не думались, дела не делались.

Зато — Венди выспалась едва ли не на месяц вперед (в кои-то веки). Лер с Клавдием разложили по полочкам всю статистику по краю за прошедшие три с лишним три года, два раза вдрызг разругались, потом помирились, написали все-все протоколы, уладили даже вопрос с лицензированием.

Неотложные дела все закончились. Давно откладываемые — тоже иссякли.

В воздухе вдруг раздался стрекот лопастей вертолета. Летят!

Все ждавшие стремительно подскочили на ноги, и даже крепко спавшая Ди спустя буквально секунды уже летела на крышу, навстречу спускавшейся на площадку черной стрекозе с маркировкой Военно-Морского Флота России.

Мучительные минуты ожидания, борт сел и из него вышли трое. Первым вышел мужчина, рослая и широкоплечая мужская фигура которого, облаченная в черный горный костюм, им была незнакома. Следом, слегка покачнувшись, выскользнула высокая и ладная Марго, хорошо узнаваемая даже на расстоянии. Последним, встав на ноги, приветственно взмахнув рукой встречающим сверкнувший светлой головой на фоне черного вертолета появился дракон.

Лад. Живой, на своих двоих крепко стоящий.

Он что-то тихо спросил у Маргариты, оглянулся на вертолет, помахав рукой его пилоту, и улыбнулся наконец своей фирменной «драконовской» белозубой улыбкой во весь рот.

Закинул на плечо огромный рюкзак, подхватил из рук дамы увесистую аптечку и двинулся навстречу с нетерпением и давно его ожидающим его друзьям. Широкий шаг, драконова стать и походка, разворот могучих титановых плеч. Как и не было позади липкого ужаса этих дней и ночей.

Спасла. Не отпустила.

— Маргарита, я жду тебя. Мы улетаем, — слова громко и властно прозвучали в спину пошедшей было следом косатке.

Она медленно оглянулась, глядя брату прямо в глаза.

— Нет. Я вызову борт, когда сочту нужным.

— Но…

Перед ним вдруг оказалась совершенно не та Маргарита, какую он знал: не послушная мягкая женщина, человек долга, инструмент клана, а… матриарх. Стальной взгляд, тон непреклонно-уверенный. Оркин понял — ее это «нет» нерушимо.

— Рита, что я скажу отцу?

— Свяжусь с ним сегодня сама. Мир, я сейчас же выйду на связь с управлением, буду работать, но… оставь меня.

Брат смотрел на сестру и видел сейчас в ней то прекрасное, чего не было никогда. Женщину. Красивую, полноценную, уверенную в своей силе и даже — любимую.

Окруженный друзьями дракон вдруг развернулся, встревоженно ища взглядом Марго. Да, Владимир безушибочно узнал в этом взгляде мужчину влюбленного. Как успели они? Его словно встряхнуло от шквала их чувств и эмоций.

— Нет, Ритуль. Отдыхай, просто выспись. Я сам со всем разберусь, отцу скажу, что ты просто измотана. Тем более, — он понимающе усмехнулся, — что это не ложь. Иди, твой дракон за тобой возвращается.

Ладон действительно двинулся в их сторону, будто кожей почувствовав неприятности.

Марго брату была благодарна, тронула его небритую щеку поцелуем, погладила пальцы и сбежала.

Счастливая — к своему дракону. Впервые с момента гибели матери он видел сестру такой. Беги, рыбка, хватай своего древнего, я прикрою. Вздохнул и, задумчиво пиная камушек перед собой, пошел к вертолету.

В комнате гостеприимного дома Урусовых горел приглушенный свет. Лежащий в постели Лад снова и снова разглядывал умиротворенно прикорнувшую на его плече женщину. От нее пахло… счастьем. Волосы рассыпались по плечам гладкой волной, кисти пушистых ресниц вздрагивали во сне. Его сокровище.

За прошедшие дни она сильно изменилась. Они оба изменились.

Произошедшее там, на пляжах и над волнами Жировой бухты, перевернуло жизнь их обоих. Поставило точку или рассыпало многоточие?

Они оба совершенно не имели прав на себя, на свою личную жизнь. От этих двоих зависели судьбы живых и тени мертвых.

Любовь? Такое громкое слово, для него бывшее пустым сочетанием звуков все долгие годы бурной жизни Великого.

Сотни лет он жил, словно плывя по течению. Радовался каждому дню, восторгался каждой ночью. Зачем древнему дракону любовь? Странная и болезненная зависимость от себе подобных. Тревожное томление, мучения и страдания. Никаккой не было необходимости. Потянуло тебя к женской сущности — просто возьми. Уходит — отпусти. Все легко и банально. Так было всегда и, казалось, так будет.

Пока роковая встреча в Сумерках не пошатнула его стройный мир.

Она, эта роскошная демоница — суккуб, была воплощением всех его тайных желаний. Такая сладкая, такая томная, такая соблазнительная.

Отчего же перед глазами вдруг возникла решительной тенью красавица эта — косатка? Ничего ему не обещавшая, внешне холодная, как камчатский прилив?

Зачем позвала тогда, в шаге от смерти, отведя удар в сердце, смертельный удар меча похоти?

Рана вдруг напомнила о себе, но сердце болело больше. Душа ныла: он теперь знал, что такое любовь. Любовь настоящего дракона, каким он родился вчера. Расправившая крылья древняя ипостась его все изменила. Спавший веками великий дракон больше никогда никуда не уйдет, никогда.

Маргарита. Жемчужина Великого океана. Сильная, прекрасная. Пришла и не отпустила. Вернула, вплетясь в его жизнь крепким узлом. Такая маленькая, слабая, доверчивая. Спит калачиком у него под боком, как котенок.

Он отчетливо понимал, что приняв от нее величайший подарок — свою жизнь, невольно стал частью ее рода, возможно даже — судьбой.

Готов ли? Его и не спрашивали. Выбор был лишь между жизнью и смертью, и он его сделал. Зачем? О том ведают лишь мойры*. Взамен она ничего не попросит. Он сразу же это понял.

Будем жить дальше, сейчас это главное.

*мойры — в древнегреческой мифологии богини судьбы.

«Чем дальше от понедельника, тем добрее утро.» (Стас Янковский)

Кошмарное утро понедельника было вполне логичным для губернатора продолжением прошлой безумной недели.

Когда у него были выходные в последний раз? Что это такое вообще — выходные? Управлять огромным краем на границе разрыва миров — такая задача была по зубам лишь Великим.

Вурус никогда не считал себя Великим. Потомок бессмертного, давшего плоду этой связи случайной способности, дар и весьма долгий век*. Полукровка, помесок, гибрид. В начале третьего тысячелетия эти слова ничего не значили, могли вызвать лишь легкий приступ праздного любопытства. А во времена его детства чистая кровь значила многое. Чистокровные оборотни чтили свое происхождение. Пафос расы иных бил наотмашь по сознанию полукровки.

Он сделал себя вопреки. Прошел школу приютов, бродяжничал, был попрошайкой, зубами, когтями и силой характера выгрызая на плоскости этого мира свою линию жизни. Блестящее образование, головокружительная карьера, репутация и круг верных друзей. Вот, что сделало его Вурусом.

Он вернулся порталом, как только узнал о прибытии борта с драконом. Вчерашний день тоже был абсолютно безумным. Единственное, что ему удалось сделать качественно — это выспаться.

— Уже встал? — в столовую тихо вошла Ольга.

Его женщина, его душа, его сердце. Последние два дня всколыхнули мысли и чувства во всех участниках круговерти странных событий. Вот и его повело. Теплый огонек словно зажегся где-то там, чуть выше желудка. Как давно он не видел ее улыбающейся и счастливой? Целую вечность. После отъезда младшей дочери она вообще редко улыбалась.

— Аве, родная. Иди сюда. Поспала хоть немного? — притянул огромной лапой теплое тело еще сонной жены, усадил ее на колено.

Невольно взглянул на наручные часы. Всего полчаса. Ничего не успеет. Краем глаза увидел: она все заметила.

— Совсем немного. Сейчас Саша пригонит машину, сегодня я на целый день на кафедре, ты помнишь?

— Забыл. Просто забегался. Много всего навалилось. Последствия всех этих штормов разгребать будем еще месяц. Если не повторятся.

— И не надейся. Ты слышишь? Волна** зарождается. Вселенская волна. Сумерки просто натянуты, как кожа на барабане.

— Да, военные предупредили еще вчера. Сейсмо- и метео-оранжевый режим. Сегодня будем проверять общую готовность.

— Времени нет. Ты узнал этот звук поднимающейся волны?

— Да, дорогие мои. Так поет война, — в столовую неслышно вошла Маргарита.

Двигалась она медленно, словно плыла.

Впервые Марго предстала перед компанией в полной военной форме: при погонах и звездах, с широкой планкой наград на кителе. Гладко причесанная, очень красивая и строгая, она больше ничем не напоминала теплый комочек, буквально сорок минут назад дремавший на широкой груди у дракона.

Маргарита великолепная.

Остановилась у входа, с улыбкой наблюдая уютную семейную сцену,

— Аве, пресветлые. Уж простите, что невольно подслушала. Службы переведены в режим боевой тревоги уже сорок восемь часов назад. Нам придется покинуть вас, хотя… боюсь, мне это будет непросто.

Все невольно оглянулись на дверь в гостевое крыло дома.

— За ним есть, кому присмотреть, к тому же… — начала было Ольга.

— К тому же, он вполне дееспособен, — закончил ее фразу появившийся в дверях кухни дракон.

Он был одет в черный горный костюм военного образца, подтянут, причесан, побрит. Лишь яркая бледность и чуть заострившиеся черты лица напоминали о событиях прошедших дней. И взгляд. Дракон просто впился глазами в замершую вдруг Маргариту. Не бессмертный Великий и легендарный Лефлог, лишь позволяющий себя любить своим женщинам, а влюбленный мальчишка. Именно так он и чувствовал себя перед ней.

— Как самочувствие? — незаметно соскользнувшая с колен мужа хозяйка дома шагнула к барной стойке, — мужчины, кому кофе, пока у меня есть немного времени?

Мужчины дружно подняли руки — как школьники в младших классах, — переглянулись и облегченно рассмеялись. Сразу стало светлее. Тени нахлынувших вдруг тревог понемногу угасли.

— Здоров абсолютно, чудеса военной медицины, — голос дракона немного осип. Будто не смертельное ранение тянуло Лада за Грань жизни и смерти, а легкая простуда слегка потревожила бессмертного. — Мне двойной, если можно. И сахар двойной.

— Ненасытный, яги меня подери, сладкоед, — судя по тону, вошедший Клавдий был очень доволен увиденным.

В отличие от всех присутствовавших за столом, вид имел он всклокоченный, даже разбитый. Заспанное лицо, мятый свитер на голое тело, видавшие виды джинсы, даже легендарная лысина выглядела помятой.

— У меня ощущение, что это меня поимели суккубы, а не эту чешуйчатую напасть, вам не кажется?

Солнце снова заглянуло в окна. Последние минуты уютного утра стремительно ускользали.

Вурус нервно смотрел на часы.

— А где наши голуби?

Клавдий тяжко вздохнул, полируя ладонью блестящую лысину.

— Мы тут ранехонько встали с Гуло, покумекали коротенько, и кое-что надумали. Пару гипотез, немножечко. Ребятки метнулись кое-что проверить. Быстренько. С Вашего позволения, я кофеек ваш волшебный прихвачу к себе наверх, и тоже кое-что прозондирую. Лад, ты за смотрящего. Остальным мое почтение, и надеюсь до скорого вечера — Клавдий вдруг воодушевился, подхватил протянутую хозяйкой большую дымящуюся чашку кофе, и быстро исчез.

Раздалась трель звонка инофона в руках Маргариты. Звонок приняла, молча выслушала, отключилась.

Ольга протянула ей чашку.

Марго тихо вздохнула, задумчиво отхлебнув.

— Мне пора. Машина уже стоит у дома, меня ждут, Агатов бьет гномьим копытом и грозится клистиром.

Молча двинулась к выходу, провожаемая внимательными взглядами остающихся.

— Марусенька, я провожу, — сделав один шаг в сторону, Лад заслонил своей фундаментальной фигурой ей выход.

— Нет. Хотя… — Маргарита достала из бокового кармана кителя связку ключей и протянула ее дракону, — возьми, разберешься. Прощай.

Лад поймал ее пальцы, на лету поцеловал их, глядя прямо в завораживающе-глубокие глаза, и, зажав ключи в кулаке, отпустил. Косатка выскользнула из дома, раздался хлопок двери автомобиля, гул могучего двигателя, и все затихло. Уехала. Как будто бы сердца кусок оторвали.

— Нам ведь тоже пора. Оленька, готовность пятиминутная. Пока в Сумерках штиль, я тебя закину порталом, Сашу отправил уже с моим поручением в городской суд. Побежали, моя дорогая.

Сосредоточенный Вурус был стремителен и непререкаем. Было в нем что-то… камчатское. Вовсе не случайно знаменитый этот Инквизитор оказался на месте здешнего хозяина.

Они быстро вышли, оставив в столовой одного лишь печального и задумчивого Ладона, разглядывавшего странный подарок Марго. От каких тайн все эти ключи, что ими заперто, что открыть предстоит?

Все они были разной длины и размера. Один — старинный, кованный, темный от времени, со сложным орнаментом на ушке. Второй, блестящий, стальной, был похож на ключ от сейфа — с бесчисленным количеством вырезов и выступов. Последний — небольшого электронный чип-ключ, такие уже приходилось ему видеть. Три загадки. И что ему теперь с ними делать?

Клавдий задумчиво смотрел в открытое окно дома на утесе. Сложенный из искусно обтесанного темного камня, этот дом за прошедшие дни стал неожиданно родным для них всех. Уютный и теплый. По словам хозяина, все водяные коммуникации были привязаны к термальным источникам, выходившим прямо под коттеджем. Его согревало дыхание самой матушки Земли. Символично.

Сопки за окном стремительно покрывались золотым отливом осени. Еще несколько дней, и зелень останется лишь воспоминанием о молниеносно промелькнувшем камчатском лете. Сезоне туманном, холодном, наполненном гулом мошки и комаров.

Камчатская осень — время штормов. Ураганы и бури, проливные дожди, взбитые шквалистым ветром до состояния пенистого коктейля. Лимонные блики березовых листьев и свинцовое небо. Сытый сезон, урожайный. Кажется, эта земля спешит обильно и быстро накормить своих жителей перед долгой и снежной зимой.

Бескрайние просторы горной тундры, залитые ягодой, шляпки огромных грибов, стоящие как на грядках, реки, забитые под завязку идущей на нерест красной рыбой.

Щедрая и суровая красавица — шальная Камчатка.

Его раздумья прервал едва слышный шелест. Порыв ветра, и на гладкий каменный подоконник приземлилась огромная белая птица. Заскользила по полированному камню, задергала крыльями. Несколько растерявшись, Клавдий едва успел подхватить это чудо пернатое.

Громко чертыхаясь на птичьем своем языке, стремительно тяжелея, она вывернулась из его рук, неловко отпрянула, задев локтем челюсть пытавшегося не дать ей вывалиться из окна Клавдия, каким-то чудом уцепилась за его могучее плечо и замерла.

— Я не вовремя, голубки? — появившийся в дверях взлохмаченный Лер, на ходу натягивающий спортивные штаны явно не из своего гардероба, кинул в их сторону махровый халат, — прикрой нашу Венерку пернатую, а то даже пены морской на ней нет.

— Я тебя давно мечтаю ободрать, как унитазный ершик, Лер. Ты куда испарился, я чуть не свихнулась! — прошипела, спешно заворачиваясь в огромный халат, Венди, живо освободившаяся от крепкого захвата оторопевшего Кла.

— Ты кого раздел опять, разбойник? — титан уже успел немного прийти в себя, благо многолетняя практика работы с этими двоими закаляла не хуже доменной печи.

— Не успел заметить, да это не важно. Или ты предпочитаешь наше общество НЮ? — Гуло хищно ощерился и вильнул задом, отчего его одеяние предательски сползло с мощных бедер.

— Клавдий, останови этот балаган, я сойду, компенсацию за билеты на представление пришлешь мне своим голубем, — Ди страдальчески закатила свои агатовые глазки, вытряхивая совиные белые перья из волос.

— Так, детки. Антракт. Напитки и бутерброды в столовой. Даю вам десять минут на приведение себя в рабочую форму, осознания важности момента и подготовку к отчету. Жду вас, сладкие мои, время пошло.

С трудом сдерживая смех, Клавдий вышел из комнаты. Ох уж эти двое, невозможные, ненормальные!

В столовой вдруг раздался сигнал зуммера, проиграла какая-то тихая бравурная мелодия, и на широкий обеденный стол вдруг явился сервированный на четыре персоны обильнейший завтрак. Гора бутербродов, блюдо с блинчиками, сырная тарелка, обязательная красная икра, блюдо с рыбным балыком сразу нескольких видов.

Зайди к ним случайно сейчас пара-тройка случайных гостей — и те голодными не остались бы. В центре стола дымился большой пузатый кофейник — дань традициям. Новомодная кофемашина никогда не создаст такой атмосферы завтрака, как этот фарфоровый артефакт.

Пока изумленный дракон осматривал очередное чудо бытовой магии дома губернатора, в столовую спустился хохочущий Клавдий.

Увидев друга, титан на секунду замер, прищурился, и широко улыбнулся.

— Дай пощупать себя наконец, наглая ты рептилия. Говорил я тебе, изменчивый ты мой: все зло — от баб. А ты мне что? Что стоишь, дуралей, жениться тебе надо. Срочно. И не на той бабе, что с ножиком. Кстати, этот воинственный идиот, который Гуло, бегал все утро сегодня за ней по глубоким Сумеркам.

— Как он нашел суккуба?

— Так она тобой воняла, как кошка в марте. Он в обороте за ней бегал, видимо, чтобы не… Предохранялся небось. Целомудренный наш и верный.

— И как успехи?

— Сногсшибательно. То есть — никак. Это голем, точнее — акуна***, давненько их было не видно.

— Кукла? Она не похожа была на безмозглую. Хотя…

— Хотя при формате всех тех ее прелестей, что она щедро так демонстрировала, тебе был явно не важен ее интеллект.

Да уж. Тут пришлось согласиться. Ладон содрогнулся. Встреча с Марго как будто его отрезвила. Как он вообще среагировать мог на «куклу»? Великий? Ага, как же. Безмозглый самец.

— Одно прекрасно. Погода хорошая, друг мой. На этом все хорошее пока что заканчивается.

В столовую вошел как обычно небрежно одетый Лер. На сей раз одеяние было ему впору и, судя по стилю «экстрим-бохо», была представлена его личная коллекция.

Повёл своим горбатым носом, блаженно зажмурил глаза и пошел ко столу на блинчики и рыбку, как зачарованный змей на дудочку.

Следом за ним выпорхнула безупречная и элегантная Венди. В черном горном костюме она выглядела не хуже, нежели в вечернем платье от кутюр. Судя по восторженному выражению лица, девушке тоже было что поведать друзьям. Она быстро обвела глазами стол, немного наморщила носик.

— Дайте угадаю, отчего вы без меня не начинали. Только не говорите, что ждали. А! Кофе некому было разлить! — и подхватила увесистый кофейник точеными пальцами красивых рук, — кстати, Оладушек, душа моя, ты мне должен. Много должен, имей в виду, я все калькулировала.

— Я тоже люблю тебя, детка, — Лад нежно поцеловал наливавшую ему кофе Венди в белую макушку. — Как я бы бросил тебя, моя птичка?

Лер даже замедлил процесс поглощения завтрака.

— Ой все. Ладон, заправь прорезавшиеся свои крылышки обратно в трусы, мы все видели. И мне ты теперь тоже должен. И облизыванием моего сиятельного затылка точно не обойдешься, любвеобильный ты наш.

* весьма долгий век — от связей бессмертных со смертными дети рождались очень редко (полубоги-герои), были, как правило, смертны, старели, но жили 500–600 лет.

** Волна — загадочное физическое явление, возникающее в магическом измерении (Сумерках) следствием которой обычно являются масштабные негативные события в реальности (войны, глобальные катастрофы и т. д.).

*** Акуна (акуны) — неразумные магически одаренные существа, имеющие генетически обусловленную (наследственную) способность доступа к магическому подпространству (Сумеркам). Акуны могут быть инициированы специальным ритуалом и тогда становятся послушны персонально магу, ритуал проводившему (куклы).

«… чтобы передать любую новость, надо просто говорить не переставая.» (Айзек Азимов)

— А вот теперь, ребятушки, — Клавдий сыто жмурился, вытирая масляные губы бумажной салфеткой, — перейдем от приятного прямо к полезному. Девочка моя, мы стали обладателями чего-либо ценного сегодня утром, окромя горстки твоих белых перышек?

— Да.

— Это самый краткий отчет из всех мной услышанных. Но не самый информативный, моя золотая. Жду с нетерпением подробностей. Жуй активнее, птичка моя, время завтрака подходит к концу.

— Угу.

Быстрее жевать Ди, конечно, не стала.

— Ты лучше скажи нам, сиятельный, — подал голос очнувшийся от задумчивого созерцания окна Ладон, — что там с нашим добрым конем четырехколесным и как поживают пустые чемоданы, сиротливо оставленные в нашей первой резиденции воронам?

— Красненького конька военные обещали сегодня доставить, ждем. Домик в руинах, чемоданы под руинами. Дозоры скорбно скребут кирпичики. В качестве утешения твоей могу лишь добавить: формально здание было разрушено подземным толчком.

— А для ценителей истины? — молча жующий Гуло сыто щурил зелень хищных глаз.

— Одиннадцать нападений и одно разрушение. То есть, два.

— Обсчитался, сиятельный?

— Два разрушения, говорю. Резиденции было снято две. Вторая — запасной аэродром. Была, больше нет. Недвусмысленно нам намекнули аборигены на окончание курортного сезона. Кстати, всего в регионе от землетрясения пострадало два здания. Догадались, какие?

Клавдий лениво допивал свой кофе.

— Аборигены, да, точно! — Венди, наконец, закончила завтрак, выудила из одного из бесчисленных карманов новенькой униформы свой любимый гаджет, погладила нежно его полупрозрачную поверхность и прикосновением пальцев вывела на стол яркую трехмерную голограмму топографической карты окрестностей, — вы только взгляните. Мы наложили на карту локаций сетку контрольных точек. Каждые десять метров по площади резиденции установили маячки-ловушки. Реагируют на любые магические манипуляции, включая следы артефактов. Что ухмыляетесь, неподражаемые, пока вы тут… личную жизнь налаживали, мы с Гуло все крылья себе истоптали.

Лер широко ощерился в знак абсолютного согласия.

— Труды ваши значительны, как обычно, а как результаты?

— Неожиданны. На резиденции никакого воздействия не было. Чистая физика. Похоже, дань местным традициям, — Ди сморщила свой аккуратный носик. — Зато совершенно случайно мы наткнулись на целую сеть портальных перемещений. Этакое метро в Сумерках. Его «станции» привязаны к пунктам советской государственной геодезической сети.

— Трогали? — Лад резко подался к ней, раздув ноздри крупного носа.

— Команды не было, только разведка, — ответил за девушку Лер.

— А теперь, детки, давайте-ка разложим колоду в пасьянс, — Клавдий встал из-за стола и подошел к окну, пытаясь как можно проще изложить свое видение общей картины происходящего.

А картина вытанцовывалась многоцветная. Для начала, о якобы секретной миссии Инквизиции были осведомлены последние вороны полуострова. Даже если предположить, что явление серых давно ожидалось, такая подготовленность не могла быть случайной.

Нападения начались с первых шагов группы на землю Камчатки. Сразу на нескольких фронтах. И каждый раз противник был на несколько шагов впереди.

Сиятельным оставалось лишь только отражать удары (с разной степенью эффективности). И не будь на их стороне тривиального везенья (тут Клавдий очень выразительно покосился на Лада), группа уже понесла бы непоправимые потери.

— Кстати, о драконах. Не кажется ли уважаемым сьеррам, что целью нападений был именно Лад? Мы исходили вчера из того, что это ранение лишь случайность. Промахнулась бабонька в Сумерках, с кем не бывает. А если нет? — Клавдий был неожиданно серьезен.

— Нет. Я вообще не должен был тут появляться. Меня перекинули из командировки, внезапно, — Лад говорил об этом явно неохотно.

— Надо же. Когда мне сообщали состав группы для протокола встречи, ты там числился еще за месяц до вашего прибытия на Камчатку.

Кла пересел на подоконник, потирая переносицу, как всегда в моменты растерянности.

— И мы не были предупреждены, твое присутствие на падающем трапе лайнера стало приятной неожиданностью.

Венди задумчиво рассматривала Ладона, явно сканируя чувства его и эмоции. Он не был против, малышка умеет молчать и все поймет правильно.

— Похоже, что первые нападения были рассчитаны на другой состав группы. А вот последний аккорд, чуть не ставший для меня реквиемом, скорее всего был адресован именно мне. И, судя по сокрушимости удара, подготовил его какой-то мой личный знакомый, возможно — извечный противник.

— Или даже — соплеменник, не оставивший пока отчетливых следов и преследующий совершенно неясные цели.

— Хоть какая-никакая определенность, — вздохнул Гуло, потягиваясь.

— Никакой. В свете всего произошедшего, думаю, нет больше никакого смысла придерживаться статуса инкогнито. Осталось выбрать, как погромче заявить о себе. Восток, даже Дальний, уважает лишь силу.

Клавдий с утра был необычайно воодушевлен. Он терпеть не мог быть «инкогнито», гордыня — вообще слабое место всех древних титанов. Одно дело ты — некто командировочный и московский, другое — Великий титан, Инквизитор, начальник отдела и вообще молодец.

— Кстати, дорогие соратники, мне хотелось бы познакомиться с «куклой», ранившей Лада, поближе. У кого там она, говорите? Я как-то прослушал, — Лер задумчиво щурился, наблюдая внезапно вскипавшую Венди.

— Тебе она точно без надобности. Лучше купи резиновую. Она хоть без ножика.

Кла хихикал, разглядывая голограмму, разворачивал инопланшет, качал головой.

— Ветерок, мне конечно же льстит невозможно твоя ревность, так неумело скрываемая, но дело серьезное. Эта куколка не поддалась на мои уговоры. Сиятельные, вы понимаете, что это значит? Даже мухи, и те меня слушались. Я был бессилен, никакие команды на эту дурищу не действовали.

— И ты молчал? Это же… о тебе тоже знают? Как, Лер? — Венди просто подпрыгнула. Хуже было уже просто некуда. Но почему тогда ящер?

— Похоже, противник наш осведомлен о «кукловоде». Но не знает, кто именно. Они промахнулись.

Все сидящие за столом замолчали. Каждый размышлял над услышанным.

Клавдий тяжко вздохнул.

— У меня есть еще две новости: традиционно хорошая и плохая. Венди, тебе выбирать, с чего мы начнем?

— Твои хорошие новости у меня никогда не вызывали оптимизма. С плохой.

— В Сумерках снова ожидается шторм. Наш гостеприимный хозяин в эти минуты проводит экстренное совещание, на котором будет объявлен оранжевый уровень. Но это не главное. У них пропала какая-то экспедиция, наша, московская. Какие-то там… энтомологи? А! Этнографы, точно. Позавчера, в разгар шторма. На связь больше не выходили, там отряд из пяти человек, одна женщина. Все иные. Вурус взвинчен как штопор. И мне все вот это не нравится.

— А… хорошее?

— Нам пришла индульгенция. Разрешение на применение форм воздействия любого уровня на все формы живого и неживого. То есть — вообще на все.

Все разом повеселели.

— Не прошло и года.

— Не ворчи, Гуло, в этот раз Москва действительно фантастически оперативно среагировала. Буквально сразу же после первого трупа. Ну, после первого перспективного трупа.

Судя по раздавшемуся гулу двигателя, к дому кто-то подъехал.

— Ди, один маленький вопрос, — Лад торопливо прихватил ее за плечо, — пока нас не прервали снова, ты можешь посмотреть вот на это?

Дракон перекинул ей связку ключей, которую держал все это время в крепко сжатом кулаке.

— Хм. Секунду, — девушка повертела ключи в руках и нахмурилась, — на них стоят магические метки, микрокристаллы неизвестного мне вещества. Попробую их считать.

Она поднесла ключи к своему незаменимому магическому помощнику, и тот сразу отозвался, выдав списком весьма интригующую информацию.

Винтажный ключ запирал стоявший на восточном побережье в трехстах километрах севернее загородной резиденции губернатора так называемый «домик геолога». Небольшое строение, охарактеризованное как «всесезонное», принадлежавшее Российской Академии Наук.

Большой стальной ключ запирал частный авиационный ангар, принадлежавший какой-то строительной компании из Нижневартовска.

И последний, электронный ключик мог открыть двери забронированного вип-номера в гостинице с многозначительным названием: «Начальник Камчатки». Оплачен номер был на пять лет вперед, вход в апартаменты предоставлялся отдельный.

— Или я ничего не понимаю, дорогой мой дракон, или косатки предложили тебе руку и сердце, — пробормотал тихо Клавдий.

В дверь позвонили. Мужчины слаженно выскользнули из гостинной, Венди подошла к окну.

За ее спиной вдруг раздалась коротенькая сигнальная мелодия, и обеденный стол опустел, заставив девушку вздрогнуть. Еще один сигнал — и на барной стойке выстроился ряд кофейных чашек, появилось блюдо с восточными сладостями и стоявшая у стойки кофемашина радостно замигала приглашением к выбору возможных вариантов. Инодом жил своей жизнью, принимал гостей, как радушный хозяин.

Вернувшись в столовую, Клавдий оценил произошедшие на столе изменения и направился прямо к барной стойке, протягивая руки к источнику живительного кофе.

Следом за ним в помещение вошел вчерашний их незнакомец. Тот самый, что доставил к дому Вурусов Маргариту с драконом. Рослый, мощный темноволосый мужчина на вид лет тридцати. В серых форменных брюках и толстом водолазном свитере, он двигался плавной, звериной походкой, выдававшей в вошедшем зверочеловека.

Взъерошенные волосы говорили о том, что гость спешно переодевался, возможно, прямо перед входом в дом. Выражение серых глаз и широкая улыбка показались Ди определенно знакомыми.

Мужчина вошел, еще раз улыбнувшись одной только Венди, протянул руку сначала Гуло, затем Ладу. Тот ухмыльнулся, они были явно знакомы. Чуть задержав рукопожатие, гость внимательно заглянул в ледяные драконовы глаза, сделал шаг к Клавдию, быстро взглянув снова на Ди, и представился:

— Владимир Оркин.

Клавдий удивленно уставился на вошедшего и медленно пожал протянутую ладонь.

— Чем обязаны?

— По поручению Вуруса доставил вам вашего верного коня. Губернатор дал еще несколько поручений. Просил вас по возможности быстро решить все бытовые вопросы и присоединиться к закрытой части совещания администрации региона. Оно состоится… — мужчина взглянул на наручные часы, нарочито медленно подтянув рукав свитера, обнажая серебристую татуировку на запястье, — эмблему в виде летящей совы, — чуть больше, чем через час.

— Ого, девятое управление* пожаловало. Какие люди, что же мы стоим, как чужие? Кофе, уважаемый? Как там вас величать вместе с батюшкой? — Клавдий явно развеселился в ответ на столь своеобразное представление гостя.

— Владимир Викторович Оркин, начальник Главного управления МЧС России по Камчатскому краю, генерал-майор внутренней службы, штатный сотрудник девятого отдела Инквизиции (управление собственной безопасности), Светлый, — бесцветным тоном отозвался электронный помощник, забытый на стойке.

Все молча выслушали эту справку.

Ди хищно и зло улыбнулась.

— Интересные у нас с утра водители. И снова Оркины. Я даже соскучится еще не успела по вашему уважаемому племени. Надеюсь, не по нашу душу?

Гость уверенным жестом взял чистую чашку, набрал на пульте кофемашины одному ему известную комбинацию, очень внимательно проследил за наполнением своего сосуда горячим напитком и еще раз широко улыбнулся, переводя взгляд на девушку.

— Что вы, прекрасная Венанди. Как можно тревожить души сиятельных инфинити. Я действительно лишь доставил вам ваш автомобиль. По личной просьбе губернатора. И уверяю вас — ничуть не жалею о хлопотах.

Говоря это, Оркин-младший осторожно, словно прикасаясь к хрустальному бокалу, взял руку Ди в свою, и глядя прямо ей в глаза, медленно и с чувством поцеловал. Ди ничуть не смутилась и решительно забрала пальцы из плена рук не сводящего с нее взгляда мужчины.

И не таких она видела.

Внезапно появившийся в доме Владимир действительно был похож на отца и улыбался почти так же лучезарно, как сестра его, прекрасная Маргарита. Его суровое, обветренное камчатскими ветрами лицо, красивым назвать было сложно. Скорее — запоминающимся. Крупные, мужественные черты, в которых явственно проступала хищная ипостась Оркиных. А его «фирменная» семейная улыбка словно бы освещала стальные черты изнутри, как прожектор.

Молча допив свой кофе, поддев кончиками пальцев заманчивое лакомство с витиеватым восточным названием (которое все забыли) и потащив его с блюда, он еще раз взглянул на часы и вздохнул.

— Боюсь показаться навязчивым, уважаемые, но через час начинается та самая закрытая часть совещания у Вуруса, на которую я подрядился доставить вас в целости и сохранности. Позволю себе вас все-таки поторопить.

Он снова очень внимательно смотрел на Венди, совершенно игнорируя и воцарившееся с его вторжением физически ощутимое напряжение, и молчание всех находившихся с ним за столом. Казалось, его вообще ничто не может отвлечь от созерцания девушки. Даже стремительно потемневший взгляд уставившегося на него совершенно невежливо Лера. Непробиваемый!

— В таком случае, десятиминутная готовность, мальчики. Я сейчас к вам спущусь, пойду, попудрю носик.

Ди вдруг совершенно расслабилась и успокоилась. Всю свою сознательную женскую жизнь она противодействовала навязчивому вниманию противоположного пола. Главную роль своего бенефиса Великая знала отлично. Все акты пьесы давно и многократно уже были сыграны, все действия известны, роли распределены, мизансцена всегда неизменна. Ничего нового — скучно.

В последний момент почему-то мужчины решили судьбу не искушать и на заседание отправиться штатным порталом. Владимир их тут же заверил, что машина будет доставлена тут же и волноваться не стоит. Буквально за считанные минуты вся группа вместе с сопровождающим оказалась на парковке у помпезного здания, одетого в огромные темные стеклянные панели.

В фундаментальное здание Правительства группа входила со стороны технического подъезда. Коридоры, повороты, снова коридоры. Оркин-младший отлично ориентировался в хитросплетении бюрократических троп и уверенно вел всех в пункт назначения. В коридорах было очень оживленно. Особенно удивляло обилие иных. И здесь, и вообще — в этих краях чистокровные люди были скорее редкостью, чем правилом. Такого соотношения рас среди местного населения сиятельным сьерам не приходилось видеть еще нигде и никогда. Мало того, создавалось полное впечатление, что люди отлично осведомлены о положении дел, воспринимают как данность и отлично взаимодействуют со своими многоликими земляками.

Наконец ловко двигавшийся впереди Влад (как он попросил его называть) резко повернул в узкий проход темного коридора, толкнул перед собой малозаметную дверь и обернулся к шедшему следом за ним Клавдию.

— Почти пришли. Прошу прощения, сейчас я буду вынужден вас покинуть. Располагайтесь. Инфополе для вас открыто, не стесняйтесь. Думаю, вы не успеете заскучать. Вас позовут.

Мужчина подошел близко к Ди, снова бесцеремонно подхватил ее руку для поцелуя.

— Мое почтение, прекрасная Диана.

И вышел в массивную дверь прямо напротив входа в приемную.

— О, как, — задумчиво прокомментировал его уход Клавдий, — мне показалось, или это были смотрины? Только неудачливого рыбака поймала зубками наша рыбка. Стая косаток вышла на нас на охоту, сиятельные, вам не кажется?

Венди равнодушно пожала плечами. Оркин ее не волновал. Гораздо интереснее было то, что она услышала за быстро закрывшейся дверью.

А услышанное краем чуткого уха напоминало не эпизод рядового совещания региональной администрации, а ставку командования глобальной битвой, не меньше.

Даже молниеносное преображение младшего Оркина из образа вежливого ловеласа в командующего фронтом не впечатлило так, как превращение добродушного с виду Вуруса в могущественного монстра-комондора.

Ди оглянулась на друзей. Судя по выражению лиц всех троих, на чуткость слуха никто из древних не жаловался.

— Ободранные яги, — чертыхнулся Лер. — Клавдий, тебе не кажется, что все, что приключилось с нами за эти дни, было лишь прелюдией к акту?

— Чем тебя можно еще напугать, дитя леса? Оргией с косатками? Скорей у них есть повод бояться, — Лад, молчавший все это время, как-то грустно шутил.

— Ящер, после тесного общения с сумрачными дамочками ты стал фриволен и пошл, — Клавдий задумчиво открывал огромный кожаный портфель, оставленный им их новым знакомым. — Это, кстати, подарок от Вуруса. Наше с вами новое оборудование. Старик отчего-то уверен, что мы все потеряли в череде нападений. Забавный он. Но заботливый, настоящий хозяин.

Он выложил на стол странный чехол, похожий на патронташ. В четырех отделах широкой кожаной ленты были вложены тонкие, полупрозрачные диски размером в половину ладони, напоминающие незаменимого помощника Ди.

Далее были извлечены еще более загадочные устройства: широкие сегментарные браслеты из светлого металла, напоминающего серебро, подвески-жетоны, похожие на армейские, несколько мини-наушников, вставляющихся в ухо, широкие шероховатые кольца, по виду изготовленные из того же металла, что и браслеты. Компактный бокс с содержимым, напоминающим аптечку: набор ампул с разноцветными жидкостями, капсулы, шприцы, несколько крохотных, загадочных приборов, миниатюрный экран в стенке бокса и еще несколько странных, пустых сосудов.

На дне портфеля лежали фляги с водой, газовая горелка, несколько очень странных плотно упакованных вакуумом маленьких свертка, гладкий черный квадратный булыжник, размером с детский кубик, горсть стальных армейских пуговиц и маленьких круглых бубенчиков, тоже из белого металла.

— Всего по пять штук. А нас тут четверо, — констатировал Клавдий.

Венди подошла к столу, с интересом рассматривая чехол с упакованными в него устройствами.

— Какая роскошь. Взгляните, привет от Вернера.

Она достала один из приборов. На замерцавшей в ответ на прикосновение иной прозрачной панели гаждета засветился логотип кампании Велиала Вернера, знаковое I_n_I.

— Иноны. Они активируются от первого прикосновения первого иного, и с этого момента могут принадлежать только ему. Индивидуальные устройства, при попытке взлома просто перемещаются в руки владельца. Невероятно дорогая штука, каждый стоимостью в боинг, — она погладила мерцающий в ответ ей инон. — Судя по всему, остальные ждут ваши кривые ручки.

— Мои ручки воздержатся пока от загребания не внушающего доверия имущества, — пробормотал крайне раздраженный чем-то Гуло.

Он вообще был ужасно не в духе все последние дни. Куда подевался вечно дурашливый росомаха? Все это было совершенно на него не похоже. Но раздумывать над метаморфозами Лера было некогда, да и некому.

В дверь заглянула прехорошенькая иная. Судя по звериной пластике движений — зверочеловек, а судя по огненному цвету густых волос — лисичка.

— Готовы? — строго спросила рыженькая. — Через пять минут вас ожидают в конференц-зале, — она перевела серьезный взгляд темных глаз на внушительную кучу вещей, выложенных из зачарованного портфеля, и добавив еще более строго, — вместе с имуществом.

И удалилась.

Конференц-зал, куда отправилась представительная группа великих иных «вместе с имуществом», находился в следующем прямо за личным кабинетом Вуруса просторном помещении.

За масштабным овальным столом восседали первые лица Камчатского края. Лидеры, практически вожди.

Тут не было случайных персонажей, хотя чистокровных людей в зале Ди сразу почувствовала.

Бросалось в глаза обилие военных. Ей даже на миг показалось, что были представлены все существующие рода войск, и судя по мужественным и суровым лицам кадровых военных — «штабных крыс» среди них не было.

По правую руку от Вуруса сидел уже хорошо знакомый группе Оркин — младший, хотя узнать его сейчас было непросто. Это был совсем не тот Влад, что целовал руки Ди буквально только что. Рядом с губернатором восседал, поблескивая крупными звездами, на погонах серого кителя, генерал — майор внутренних войск, глава Управления Министерства Чрезвычайных Ситуаций этого края, — безусловный лидер, на которого были устремлены взгляды тех, кто сидел в этом зале.

По всей видимости, он только что закончил свое выступление. Судя по лицам сидевших, — весьма и весьма впечатляющее. Зал безмолвствовал.

Венди, шедшая предпоследней, привычно прикрываемая со спины верным Лером, буквально кожей почувствовала, как Влад поднял взгляд от экрана стоявшего перед ним инобука. Взгляд, устремленный только лишь на нее. Пристальный. Буквально сверлящий. В полном молчании зала. Минута. Другая.

Нахмурившийся дракон и стремительно веселеющий Клавдий шагнули одновременно вперед, заслоняя ее от этой зрительной пытки. Сзади плотно придвинулся Лер, касаясь окаменевшей, словно перед прыжком, грудью ее напряженной спины, осторожно беря обеими руками за плечи.

«Я в домике» — пронеслась глупая мысль. Ее мужчины, стоявшие рядом мужчины синхронно ухмыльнулись.

Оркин вздрогнул, обвел взглядом зал и тоже горько и даже зло усмехнулся. Наблюдающий за этой немой сценой Вурус громко сломал в пальцах карандаш. В тишине этот звук прозвучал, словно выстрел.

— Да чтож такое! — Урусов раздраженно бросил обломки карандаша прямо за спину и встал, громко отодвигая стул.

— И вам здравствуйте. — Клавдий, поискав свободные места за столом, двинулся влево от входа, намереваясь расположиться в пустующем секторе стола.

— Идите сюда, прошу вас. — Вурус снял пиджак, и закатывая рукава рубашки бросил его прямо на пол.

— Владимир Викторович, если вы закончили, я бы настаивал на срочном исполнении вышеуказанных мер и незамедлительно. Оперативное совещание совета безопасности сегодня, в двадцать четыре по местному. Завтра в шесть утра у нас сеанс правительственной связи. Вы понимаете…

— Да, так точно. Разрешите идти? — следом за Оркиным поднялись еще два суровых оперативника в сером. Иные, судя по движениям — крупные хищные, но не косатки.

— Идите. Мы на вас очень рассчитываем.

Серая троица выскользнула из зала. Проходя мимо Венди, Влад притормозил, снова буквально воткнул в нее свой стальной взгляд, начал было движение навстречу, но по пути передумал, и вышел.

Уф. Отпустило, даже дышать стало легче — подумала она. Или не она, — в голове крутились отзвуки мыслей всей четверки, но сегодня она не спешила им открываться. Как — то муторно было на душе, обычная ясность мысли увязла в каше непрошенных эмоций. А ее личный психотерапевт — Лер в последние дни тоже не был расположен к ментальным беседам.

Немного поразмыслив сегодня утром за завтраком, она утешила себя выводом о воздействии на них штурма в Сумерках. Ощущать себя просто обычными людьми было непросто. Даже оборот в зверя давался болезненно и мучительно.

Расслабились. Слишком долго они ощущали себя почти что богами. Великие, Инфинито, имморталис. Получите и распишитесь. Руки в ноги и навстречу слепой неизвестности.

Камчатка вдруг оголила всю степень их общей беспомощности.

Их четверка медленно продвигалась в проходе, как вдруг Венанди ощутила присутствие совершенно посторонней руки на упругой своей ягодице.

Мужской незнакомой руки.

Развернулась молниеносно, обнаружив, что Лер отстал на десяток шагов, отвлеченный одним из сопровождавших Оркина — младшего. Кто это мог быть? Кто тот смертник, что позволил подобную вольность себе в адрес Венанди?

Она разозлилась мгновенно. С каждой секундой, с каждым шагом к месту за столом губернатора, Ди заводилась все больше. К губернатору подходила уже не миниатюрная белокурая Венанди, проходившая на ребенка, а пылающая яростью, могущественная мини-Гарпия.

— Какого драного кота тут вообще происходит⁈ — прорычала она, глядя на собравшихся в зале.

С лобного места ей открылся живописный вид на представительную аудиторию.

В ответ на столь воинственное начало знакомства, все сидевшие внезапно и бурно развеселились. Девушку с большим интересом разглядывали зрелые и солидные весьма мужчины, в военных формах и без, седовласые и молодые, разной комплекции, размеров и магических рас. Единственное, что сейчас их явно объединяло — это с большим трудом сдерживаемый общий смех.

Градус ярости Венди начал стремительно приближаться к отметке " ядерный взрыв'.

— Кхм — напомнил о своем существовании губернатор.

Его не заметили.

— Диана Яновна Дивина. Полномочный представитель оперативно-розыскного управления Федеральной Службы Безопасности, тринадцатый отдел. Прибыла в составе группы быстрого реагирования Инквизиции.

— Прошу простить, Диана Яновна нас за столь… кхм… эмоциональное восприятие ваших слов, и представить вам — он сделал жест рукой, указывая на уже совершенно неприлично давившегося смехом молодого человека в потертой энцефалитке без опознавательных знаков — Валентина Марковича Линкса. Командир военизированного горноспасательного отряда Камчатского края. Ведущий специалист в своей области. Позывной — «Драный кот». Вы уж простите.

Виновник воцарившегося вдруг веселья героически попытался сделать серьезное лицо и картинно развел руками. Мол, что поделать, как есть — драный кот.

«Рысь!» — пронеслось в голове у обомлевшей Ди — какой симпатичный кот" — стрельнув глазами на представленного «ведущего специалиста», она выдохнула и стерла с лица раздражение.

— Весьма забавное недоразумение, прошу простить и нас — Клавдий вальяжно сел на место рядом с Ди.

— Я, все же, продолжу — Венди уже взяла себя в руки — итак, с котами мы разобрались, а я таки позволю себе выразить негодование. Мы прибыли в регион со специальной миссией уже более трех суток назад. Стали объектом и свидетелями многочисленных нападений, а вот объектом внимания вашей честной компании до сих пор не стали. Нам было обещано всестороннее содействие со стороны властей региона. И не в качестве личной инициативы Губернатора, а все-сто-рон-ее. Вы мало того, что не удосужились включить нашу группу в состав Совета Безопасности, вы нарочито закрываете доступ к информации о происходящем в регионе. Как бы это деликатнее обозвать? Саботаж? Государственная измена? Я вас очень внимательно слушаю.

Лица слушавших ее мужей, откровенно вытягивались с каждым произнесенным Ди словом. Несколько минут назад они потешались над рассерженной девочкой, так повеселившей всех своим казусом с Валентином Линксом. А теперь перед ними стояла инфинити, сиятельная сьерра, высшая. И метала она гром и молнии. Очень даже натурально. Только члены ее группы были спокойны, да еще Драный кот продолжал смеяться, правда одними очень красивыми, цвета солнечного янтаря, глазами.

— Кто за включение группы, в полном составе в Совет Безопасности региона?

— На какой период? — подал голос рыжеволосый военный, судя по форме, — пограничник, судя по виду, — лис.

— На весь период спецоперации «Белый камень», подробности проведения которой я изложу вам, чуть позже — Клавдий умел говорить вот так, придавая тону голоса стальной оттенок. Тихо, спокойно, но страшно.

— Голосуем.

Все еще приходившие в себя, после пламенной речи Венди, члены Совета задумчиво поднимали руки.

— Против?

— Воздержался?

— Десять за, один против, двое воздержались — пробормотал, записывая в толстый органайзер, Вурус.

— А кто… кто голосовал против? Еле слышно спросила его удивленная Ди.

— Я. Не люблю единомыслия, привычка, уж простите.

Этот наглец снова был центром внимания. Как там его… Валентин.

Он был непредсказуем, оригинален, но молниеносно стал вдруг симпатичен ей своими углами непростого характера (буквально написанными на лице). И Венди даже подумалось, что она тоже вечно жаждала быть просто против, не как все, не с толпой, а отдельно. Да вся их команда этим отличалась. Команда индивидуалистов, при этом крепко спаянных добровольно. Как пальцы одной руки. Только пятого не хватало сейчас. Где ты, Фил?

Прежде чем приступить к обсуждению хода спецоперации, Клавдий, старомодный и подозрительный, затребовал у несколько опешивших участников совещания принести клятву о неразглашении.

На крови. По древнему обряду. В очередной раз изумившиеся власть держащие, последовали примеру губернатора и кровушку свою на древний фолиант клятвы пролили. И иные и люди. Ладон аккуратно все запротоколировал, под каждой клятвой подписи собрал, хотел еще и отпечатки собрать, но увидев возникшую строгую складку между мохнатыми бровями Вуруса — передумал. «Отпечатки и с трупов можно снять» — подумалось вдруг ему.

Потом Клавдий затребовал объективную сводку всех происшествий, криминальных, бытовых, стихийных, даже погодные аномалии. Без купюр и поправок. «Как есть». Вурус зыркнул в сторону притихшего представителя федеральной службы сейсмического мониторинга. Тот рефлекторно втянул голову в тонкую шею.

Потом Ладон долго и занудно, как может только он, рассказывал о цели их миссии, теории пространственного разрыва Сумерек и резонирующих с ним катастрофических явлений. Легонькая такая лекция на парочку часов с элементами сопромата, геофизики, климатологии, океанологии и геологии. Быстренько. Мозговыжигательно. Мужчины сидели уже сняв форменные кители, в футболках и рубашках, люди выходили курить, счастье еще, что зверолюди не были подвержены этому пороку.

А у Венди в голове все активнее пульсировали низменные желания. Ей мучительно хотелось есть и кофе. И судя по выражению лиц всех сильных мира сего, ее окружавших, предложи она им сейчас все бросить, и пойти пожрать, — отказавшихся здесь не нашлось.

Где яги носили секретаршу Вуруса — об этом знали лишь дикие тени Сумерек, даже кофе некому было сварить.

Северное солнце прощально подсвечивало край стола, когда губернатор милостиво отпустил всех морально и физически истощенных членов Совета Безопасности. Всех, кроме пятерых несчастных. Нашей великолепной четверки и Линкса.

Владимир Викторович, помилуйте, свет моих очей! — прорычал Валентин в ответ на однозначно выраженное Вурусом приглашение остаться — я если сейчас не позавтракаю, обернусь и начну ловить чаек у мусорных баков администрации! И прошу учесть, это будет мой вчерашний завтрак.

За одни эти слова его уже почти любили все оставшиеся. Взлохмаченный Вурус, словно очнувшись, медленно обвел взглядом оставшихся героев, увидел очевидную солидарность с порывом Кота, и сдался.

Предлагаю заказать столик в… — начал было Урусов.

Предлагаю забрать мою любимую женщину по известному адресу, поехать ко мне домой, закончить с планами по захвату этого мира, и освободить мою морозилку от пяти килограммов пельменей с олениной, котлет из кеты, что-то там еще было, — не помню, но срочно нужно все доесть. Заполировать моей фирменной настойкой и расслабиться.

Предложение Кота было принято единогласно, с восторгом и воодушевлением. Губернатор поехал за Ольгой, а стремительно веселеющая от кулинарных перспектив честная компания впихнулась в свой красный УАЗик и поехала по тому самому адресу, где Линкса ждала любимая женщина.

За руль сел сам Кот. «Чтобы не тратить время на общение с навигаторами». Никто и не думал возражать. Всю дорогу Венанди украдкой его изучала. Он был словно сгусток силы и энергии — как и все хищные зверолюди. ИХ новый знакомый явно привык быть душой компании. Всю дорогу шутил, всех веселил, улыбался, что-то мурлыкал под нос.

Они были неуловимо схожи, все мужчины, сидевшие в этом салоне. Много видевшие, многое пережившие, терявшие и получавшие. Взрослые, но очень теплые и настоящие. Не растерявшие на крутых поворотах своих жизней, себя самих. Оттого и нашли они так быстро общий язык, понимая друг друга без слов. Хотелось тихонечко сидеть и греться в их лучах. Солнечные иные.

Машина подъехала к небольшому скверу, Кот припарковал ее у тротуара, добыл из заднего кармана штанов инофон, написал пальцами на экране какую то руну. Раздался сигнал звонка.

— Валентин Линкс, я приехал, выпускайте мою красоту — в ответ женский голос пробурчал нечто неразборчивое. — Две минуты, друзья, сейчас она выйдет. Уж извиняйте, женщины, они такие женщины.

Говоря это, Кот сиял. Как полный месяц в небе. На лице была целая буря чувств: любовь, нежность, тревога. Все, кто это видел, невольно позавидовали его этой женщине.

Очень всем захотелось увидеть ту, что имела счастье быть самой любимой.

Кот грациозно выпрыгнул из-за руля внедорожника, и полетел к открывающейся в тени сквера кованой дверце ограждения. Навстречу ему вышла маленькая девочка, лет четырех. Невысокая, очень хорошенькая, с копной круто вьющихся светлых волос, одетая в мягкий, голубой костюм, она была очень серьезна.

— Папа, ты обещал не опаздывать! — огромные глаза достались девочке от отца. Они были очень похожи. Она не капризничала, просто волновалась. Как взрослая.

— Пойдем, Марусь, душа моя, ты же знаешь, если я задержался, то причины были очень серьезные.

— Снова спасаешь наш мир? — она совершенно не сомневалась в том, что Кот только этим и занимается.

— Ну конечно, принцесса. Поехали домой, сегодня у нас гости. Много гостей.

Наблюдавшие эту трогательную сцену буквально замерли. Что-то невыразимо трогательное было в этой встрече отца с обожаемой дочерью.

Ладон вышел из машины, остановившись рядом.

Клавдий задумчиво смотрел в зеркало заднего вида. Венди открыла свою дверь, свесила ноги на порог внедорожника и делала умильные лица. Лишь мрачный Гуло смотрел на небо. Очень внимательно так смотрел.

В тишине сквера вдруг возник посторонний звук. Как он падающего снаряда.

Рывок — Лер выпрыгнул из машины огромным, нечеловеческим прыжком, оборачиваясь в полете.

Падение на спину.

Кувырок.

Прыжок.

Но Линкс тоже зверь. Чуткое ухо успело услышать, хищное тело не подвело. Молниеносно сгруппировавшись, он откатывается с места, закрыв собой захваченную в лапы дочь.

С неба на землю падала огромная птица. Как снаряд, неумолимо, смертоносно. Строго на то место, где еще секунду назад стояла маленькая Линкс. Трехметровые крылья белой птицы, клинообразный клюв, скорость падения.

Отец успел выдернуть ребенка из-под удара.

— Ревените*! — проревел Лад, быстро начертив рукой усиливающий заклинание знак.

Не долетев до земли немногим менее метра, птица развернулась в воздухе, громко хлопнув гигантскими, острыми крыльями и полетела обратно. В эту же секунду Лер, прыгнув в воздух практически вертикально, зацепил когтистой лапой хвост птицы, выдрав из него горсть перьев и кусок кожи.

Развернулся, внимательно обнюхал каждое перышко, пристально посмотрел в глаза приближающегося дракона, и огромными прыжками устремился прямо в тенистый сквер.

Раздался резкий плач напуганного ребенка, переходящий в пронзительно — кошачье мяуканье.

И невероятно громкий и долгий, пронзительный телефонный звонок.

* Ревените(с лат. возвратись) — бытовое заклинание заставляющее физические предметы возвращаться в точку начала движения со средней скоростью поступательного движения.

Клавдий достал из нагрудного кармана небольшой, кнопочный телефон.

— Да. Не знаю. Видимо, да. У нас ЧС. Физическая атака. Она в споре. Ждем, Ольга с тобой уже? Да, отлично.

Венди осторожно разжала судорожно сжатые пальцы лап Кота. Он сидел на обочине тротуара, всем телом обнимая громко мяукающего котенка. Крупный, толстолапый детеныш рыси, окраса был необыкновенно светлого, практически белого. Он был очень испуган, пытался цепляться за грудь отца и крупно дрожал. Крики детеныша становились все громче, рысенок уже просто вопил подвывая.

Подошедший Клавдий быстро поднял котенка под мышки, забирая ее у отца, немного встряхнул.

— Сана сомно* — маленькая рысь зевнула, вздрогнула всем телом и обмякла в мужских руках.

— Что с ней⁈ — приходящий в себя Кот дернулся было к Клавдию, заботливо укладывающего детеныша на сгиб руки, как младенца.

— Спор с ней. Спонтанный оборот. Нужна будет мать, чтобы вытащить ее из котенка. Сами дети очень редко выходят обратно в двуногое, голое и беспомощное тело. Им просто не хочется.

— Иначе никак? — словно поперхнувшись, пробормотал Линкс. А принудительный оборот? Вы же Великие, вы умеете.

— А тебя, небось, мама вела? Первый оборот с принудительным возвращением может стать и последним. Тут все очень тонко.

— Меня вел сам Вурус. Я подкидыш.

Губернаторский черный огромный автомобиль марки "тигр'"гражданской модификации, сияя спец сигналами, уже парковался рядом.

С переднего сидения вихрем вылетела взъерошенная Ольга, рванулась было к Клавдию, замерла, взглянув на него и вернулась к Коту, все еще сидевшему на асфальте, зажав голову руками.

— Валь, ты как? Ты сам жив?

— Что мне, драному, сделается. Оль, вы поезжайте, ключи у тебя есть. Я тут побуду, подожду этого вашего, как его. Забыл. Понюхаю.

— Гуло, Лер. Он к нам вернется, не потеряется. Одежду его забираем и поехали.

Вурус, молча слушавший разговор из машины, вышел и закурил.

«Странно — подумала Венанди, растерянно взглянув на него — впервые вижу морфа, который курит.»

— Вот что — произнес Урусов, сделав пару затяжек и бросивший бетонное подобие урны еще дымившуюся сигарету — садимся все в мой броневик, и едем к нам. Пельменей не обещаю, но охрана там явно получше.

— Я остаюсь. — Венди, присевшая рядом с Котом, произнесла это тихо. — Ты должен быть рядом с дочкой. Спор — это очень серьезно для такой малышки. Лад, выходить будем на тебя, постарайся больше пока не умирать. Вернемся до утра. Одежду мою тут не бросайте. И детские вещи заберите!

Озорно улыбнулась: «Пока — пока!»

Расстегнула воротник энцефалитки, и вылетела из черного костюма огромной, снежно-белой птицей, мягко и бесшумно скользнувшей в Сумерки улиц, вслед за ушедшим Лером.

— Пусть летит, они давно и надежно сработанная пара. Поиск и преследование — их конек — ответил на безмолвный вопрос Ольги Ладон. — Грузимся.

Уже через несколько минут броневик тронулся, разрезая полированной, черной тушей надвигавшийся медленным белым потоком камчатский туман.

Из ближайших кустов, выскользнул грязный и облезлый зверек, похожий на лисицу. Внимательно обнюхал все перья, что остались лежать на асфальте, поводил осторожными ушами, и двинулся по следу росомахи.

…

Дом на утесе, уже ставший всем родным, встречал уставших за этот безумный день путников гостеприимно горящими окнами, тихой музыкой и горячим ужином. В столовой клубились фантастические запахи, горел приглушенный свет.

Хозяйка быстро распределила всех по гостевым комнатам, новоиспеченного рысенка предварительно уложили в светлой спальне хозяйки.

— Она проспит до утра — заверила она трясущегося от ужаса Линкса — прекрати, Валь, ну что ты сам как ребенок. Клавдий — самый опытный среди нас родитель. Он вырастил четверых монстриков и ожидает явления миру еще одного. Ей будут сниться лучшие сны в ее жизни, и проснется малышка свежей и отдохнувшей. На решение вашей проблемы у нас есть ночь. Иди в душ, переоденься, я там кое-что тебе наскребла и спускайся в столовую. В моей спальне стоит самый крутой защитный контур во вселенной, Вуруса спроси.

— Спасибо, Хель. Я снова вам на голову свалился.

— Пойдем, котенок. Не говори глупостей.

В столовой собрались уставшие, потерянные и невыспавшиеся великие и непобедимые иные.

Голодные, они молча и жадно поглощали сытный ужин. Стейки, котлеты, жаренные ребрышки в запеченных овощах, рыбное блюдо, салаты и рассыпчатый картофель. Гора пирожков и свежий хлеб.

— Чай я накрою в гостиной, идите — Ольга выпроводила насытившихся мужчин из-за стола — терзайте там план по спасению мира, я на Марусю пока гляну и к вам вернусь.

Могучая троица расселась в креслах, вокруг знаменитого стола губернатора. Спустя минуту, к ним присоединился явно нервничающий и непривычно серьезный Кот.

— Скажите-ка мне, уважаемый Линкс — За все время краткого знакомства Лад впервые заговорил с ним — это первое покушение на вас?

Кот перевел взгляд на Вуруса. Тот кивнул утвердительно, задумчиво рассматривая лежавшие на столе документы.

— Седьмое за последние два года.

— Восьмое. Володя Оркин поднял дело крушения, провел по девятому отделу, это было покушение, Валь. Прости, не хотел бередить, но… — Урусов открыл инобук.

— Выпить есть что-нибудь? — Кот подскочил и заметался по просторной гостиной, как раненный.

— Может быть, поясните? — молчавший задумчиво Клавдий, тоже принялся изучать бумаги, лежавшие на столе. Ничего хорошего его кривая улыбка не предвещала — я начинаю подозревать, что у вас тут — как на диком Западе, это просто норма жизни такая: перестрелки там, трупы, скальпы, индейцев на кол. Пока я вижу серию нападений и не вижу причин. Может, вы тут просто так развлекаетесь? Нет? Убедите меня в обратном, я весь в нетерпении.

Вурс с Котом выразительно переглянулись.

— Пожалуй, тут действительно стоит выпить. Покрепче. От души. Где там наш чай?

В дверях показалась несущая обширный поднос Ольга. Судя по содержимому, чай не был основным блюдом ночного меню. Несколько видов закусок, рыбная и сырная тарелки, вырезанные из светлого камня рюмки. Вурус, глядя на выбор хозяйки, вздохнул, подошел к стене у окна, пальцем нарисовал на ней какой-то сложный знак, просунул руку прямо в стену, и достал из сумеречного бара несколько разных бутылок.

— Все свое, прошу дегустировать.

По-хозяйски разлил по самоцветным рюмкам густую, зеленовато-желтую жидкость, еще раз вздохнул.

— За успешное завершение всего того, что зависит от нас.

Присевшая на диван Ольга, молча забрала бумаги из рук Клавдия, указав ему на включившийся экран монитора, висевшего на стене.

Несколько диаграмм странного вида красовались разрезанными на кусочки таблетками. Красные, синие, лимонно-желтые и оранжевые сектора разного веса и размера. Как сорта сыра на рынке, не хватало лишь ценников и дырочек на срезе.

— Аппетитно. Наглядно, но непонятно. Что за процессы неведомые сие демонстрирует?

— Примерная расстановка сил в регионе. Верхняя диаграмма — кланы. Родственные группы, связанные кровными узами. Нижняя — секты и культы.

Теплые цвета на обеих диаграммах — светлые, холодные — темные.

— А серый сектор в «сектах»? Ничего подобного нет в верхнем диске.

Вурус переглянулся с женой выразительно, почесал бровь, и изрек:

— Это собственно и есть то, ради чего я вам все и показываю. Наша главная головная боль. Неизвестность. Мы просто не знаем — кто эти безумные.

— Какая сказочная прелесть. И вы все это время молчали?

Клавдий улыбнулся хищной улыбкой древнейшего из титанов. Дракон так и вовсе откинулся на спинку кожаного дивана и щурился на пламя, плескавшееся за стеклянными стенками камина.

— Кстати, Хель, у нас девочка там одна. Лечебный сон — штука отличная, но ребенок совсем не стабилен. Пожалуйста, милая, прихвати собой этого Драного. Он молча вибрирует, как генератор высокого напряжения. Пусть успокоится. Валентин, возьми себя в руки. Все живы, а детский спонтанный оборот вещь хоть и неприятная, но не смертельная. — Клавдий все это произнес как-то так очень весело, даже задорно.

Чем древний титан становился на вид веселей, тем хуже были дела. Широкая улыбка на веселом лице лысого не предвещала и вовсе ничего хорошего.

Урусов недовольно поморщился. Казалось, что наличие рядом супруги его успокаивало. Ольга молча кивнула, тронув рысь за плечо и они удалились.

Проводив их долгим взглядом, губернатор ответил:

— Сказать толком и нечего. Знаем только, что это глубоко и качественно законспирированная организация, многочисленная и очень хорошо организованная. Во главе стоят двое: основатель учения, так сказать религиозный аспект, и собственно организатор. Есть все основания предполагать, что во главе этих «икс» стоит… женщина.

«Кла, нам сейчас нужна Ди. Их обоих надо бы просканировать. Чует моя чешуя…»

Клавдий ответил Ладону взглядом коротким и выразительным. Есть в диалогах ментальных масса побочных эффектов: мигрени, некая спутанность мыслей. Но именно в такие моменты они всегда ощущали серьезное преимущество мысленно связанной группы.

— Все то, что известно об этих… игнотумах** придумано аборигенами? Судя по описанию группы, за достоверность такой информации я бы не дал ни гроша.

Вурус поморщился. Ох, уж эти великие древние. Кому пришло в голову их сюда присылать? Только время он тратит свое на введение этих «варягов» в курс дела. С приездом группы хлопот у них точно прибавилось, а вот результат…

— У них был один лишь провал. Или у нас неожиданное везение — трудно сказать.

Вурус снова разлил на троих снова свое вязкое желтое зелье.

— Кстати о везенье. — Ладон задумчиво разглядывал содержимое сосуда с напитком. Выточенная из светлого, полупрозрачного камня рюмка словно светилась изнутри мягким светом. — Чем занимаются эти ваши ужасные? Просто религиозная группа? Ну и прыгали бы себе радостно с бубнами. Вы снова темните у нас, уважаемый. Поймите уже, наконец: вы или карты выкладываете сами или мы все равно их раскроем. Но жертв будет больше. А судя по происходящему… Время играет против нас с вами. Кстати мы запросили серьезное усиление группы, так что — готовьтесь.

Дракон всегда переходил на «вы» если сердился.

Урусов выпил, закусывать не спешил, словно обдумывая все сказанное драконом.

— Изготовление запрещенного оружия, с использованием неизвестных науке минералов, контрабанда его, возможно — производство и торговля боевыми артефактами, человеческие жертвоприношения.

Клавдий поперхнулся.

— И отчего же, позвольте спросить, эта прелесть звучит тут впервые? Или я уже спрашивал? Мы пляшем уж больше недели, как по углям и босиком, а знать и не знали, с чем дело имеем. Как увлекательно. — Он выпил рюмку, поморщившись, закинул в рот маленький бутербродик с икрой с наслаждением его прожевывая. И по последнему пункту — хотелось бы поподробнее. Как то не вяжется все в один куст. Оружие, артефакты, — запрещено и логично. А кровушку-то зачем лить? Для привлечения внимания? Или это те самые танцы с бубнами, попытка придать религиозный оттенок простой спекуляции. Романтически изобразить, так сказать.

Вурус пожал неопределенно плечами, почесывая переносицу.

— У нас крупная крыса. Очень близко сидящая.

Великие быстро переглянулись.

— Следовало ожидать, такие успешные организации всегда имеют ушки свои в самых верхах. Так что там с человеческими жертвами?

— Линкс многократно уже обнаруживал места проведения ритуалов. Он идет по их следу уже не первый месяц. Но каждый раз мы находили лишь пепелище. По анализу золы определяли, что это — человеческие останки. По магическому следу — следы древнего запрещенного ритуала.

— Темного?

— Ну конечно. Слава Создателю, светлые азеркины у нас пока еще не приносят человеческие жертвы.

Все хмыкнули грустно, наверное, смехом это назвать было трудно.

— Понятно. А с чего вдруг вы собрали воедино все факты с оружием и ритуалами в одну группу? Может у вас бегают толпы отвязных волшебников, приторговывая запрещенным и радостно жгут людей почем зря?

Вурус открыл было рот, но вдруг Клавдий, к чему-то прислушавшись, остановил его жестом.

— Силентиум! *** Ты напрасно рискуешь женой. Ольга хоть и иная, но защитить себя просто не сможет. Она ведь так и выгорела тогда, верно? Ты не можешь быть рядом всегда. Ей не стоит знать лишнего.

Губернатор сжал кулаки, быстро краснея. С трудом сдерживая, себя молча кивнул. Вдохнул, выдохнул и продолжил.

— У нас появился свидетель. Валентин однажды успел, почти. Жертву уже принесли, но вот сжечь — не успели.

— Где вы нашли некроманта? Огромная редкость нынче эти кадры. Даже в штате самой Инквизиции таких пара-тройка.

Вурус усмехнулся теперь широко и даже несколько радостно.

— Так вырастили. В каком-то смысле он ваш и есть.

Воцарилось молчание.

В доме раздался грохот, шум, чертыханье, окно в мансарде громко хлопнуло. Сидевшие за столом переглянулись, Вурус пожал плечами: «Свои, раз дом впустил».

Спустя несколько минут в гостиную буквально ввалился пытающийся натянуть штаны Лер. Он качался, стоя едва на ногах. Одежда активно сопротивлялась, явно его побеждая.

— Аудитио!**** Яги копченые, Гуло! Что тебя дернуло в штормящие снова Сумерки? Что с тобой⁈

Лад вскочил навстречу другу, слишком поспешно для невозмутимейшего из драконов.

— Укачало — пробормотал Лер. Что мне ветра уходящего времени, чешуйчатый я же бессмертный. Почему вы окно не открыли, Венди не смогла к вам влететь.

— Где она?

— Будет через полчаса теперь, с гостем. Она же не может совсем без поклонников. Мы от ворон, с целым ворохом новостей. Дайте, Бога ради, пожрать бедному хищнику, иначе я начну смотреть на вас с точки зрения гастрономической ценности.

— Штаны победи, сиятельный. И лучше найди все же свои, в элегантные легинсы Ди ты вряд ли впишешься, форматы не те, знаешь ли.

— О! Слава Создателю, а то я уж было подумал, что успел распухнуть от голода!

Гуло быстро развернулся и резво ускакал наверх.

В дверях гостиной появилась неслышно Хозяйка, прошептала что-то столу, щелкнула пальцами, и добрый дом тут же явил поздний ужин, накрытый на три персоны. И исчезла.

Потянуло букетом мясных блюд. Словно на запах тут же прискакал почти уже одетый Лер, без лишних прелюдий вцепившийся зубами в огромный стейк.

— Пока наша боевая молодежь собирается к ужину, давайте попробуем решить еще одну проблему, мою личную — В гостиной бесшумно появился Валентин. — Или хотя бы поговорим о ней.

Сана сомно* (с лат. sano somno усни здоровым сном) — бытовое заклинание погружающее разумные существа в оздоравливающий сон с хорошими снами.

игномумы** — (от лат. ignotum — неизвестные) жаргонное выражение, принятое в среде иной Инквизиции, определяющее группу лиц неопределенной склонности Света. Или вообще — группу неизвестных лиц.

Силентиум*** — (от лат. silentium — тишина) общепринятое бытовое заклинание устанавливающее полог тишины. Снимается заклинанием «аудитио» (от лат. слушаем).

Аудитио**** — (от лат. слушаем) антизаклинание для бытового полога тишины.

Твоя ли она? Нам тут вороны напели… — рот Лера был все еще занят, получилось не очень разборчиво.

— Погоди, Гуло. Дождемся еще одну птицу и вы все расскажете.

Клавдий очень пристально разглядывал Валентина, словно хотел в нем увидеть нечто для себя очень важное.

— Скажи, Валентин. Девочка, она ведь…

— Не нужно. Да, я слышал — вы это умеете. Да.

Великие обменялись многозначительными весьма взглядами.

«Кла, малышка инфинити? Я правильно понял? Но как?»— на лице дракона не дрогнул и мускул. Никакого следа удивления.

«Я не знаю. И похоже, он не доверяет здесь никому. Или у стен тут есть уши? Меня что-то тоже тревожит. Не вовремя Ди улетела, нам очень ее не хватает.»

Внимательно слушавший мысли их Лер молча ел, бросая быстрые взгляды на заметно нервничавшего Валентина. Вытер пальцы о салфетку (неслыханно, для этих целей у него обычно в ходу были штаны), залпом выпил остывший чай Клавдия.

— Линкс. А почему ты сам ее не пытаешься вывести? Она ведь твоя дочь, верно? Или не твоя?

Тот нервно вздрогнул, уставившись зло на Гуло.

— Ее мать…

— Мы уже это знаем. Речь не о ней, о тебе.

— Я не могу. Вы же знаете — ей нужно открыть свои чувства и мысли. А я так виноват перед ними обеими, что нет. Она не отзовется. Я бы в ответ на такое ушел в Сумерки навсегда.

Сказал и расслабился. Словно им облегчил свою душу.

Вдруг прямо в воздухе ярко заискрило, будто бенгальским огнем прочертили глубокую вертикальную линию. В разрезанное светом пространство скользнула огромная белая птица. Судорожно дергая крыльями сова уцепилась за Леровы плечи, едва не упав. Тот зашипел громко от боли, птицу поймал, предохраняя ее от падения, прижал крепко к груди, успокаивая.

— Венди, вот не можешь ты без спецэффектов. Что случилось?

«Прикройте меня, времени нет на вход с соблюдением церемоний, быстро.»

Лад кинул в Гуло пушистый плед с кресла, одно плавное движение и на руках у мужчины уже сидела плотно обернутая в импровизированное сари немного взъерошенная Ди.

«Ты же понимаешь, что сидя в таком виде на коленях моих выключаешь мне разум? Ветерок, а играешь с огнем.» Ого. Покосилась на Лера. Всегда безукоризненно выдержанный он сидел с прикрытыми глазами и буквально зубами скрипел. Стараясь не делать лишних телодвижений соскользнула с него на диван.

— Минут через десять тут будут вороны. Я выстроила им портальную линию, Сумерки снова штормят, пройдут по моим маячкам.

Лер порывисто встал, разворачиваясь к выходу резко.

— Я за одеждой для Ди. Не стоит гостей ей встречать в таком виде.

И вышел.

— Хочу есть, пить, хороших новостей и сладкого, много — громко произнесла Венди тоном капризного ребенка и добавила — всего мне и сразу.

— Накормим, напоим, утешим, а вот качество новостей сейчас зависит, скорее всего от тебя, моя золотая.

Клавдий чему-то улыбнулся, улыбка получилась светлой, даже нежной. Не к добру. Инквизиторы помнили: чем хуже дела обстояли, тем Клавдий был веселее.

— Сначала еда. Эти обращения в птицу, я после них просто готова жрать камни.

— Камни не надо. С такой хозяйкой, как наша невероятная Ольга, мы все скорее отъедим бока, нежели с голоду тихо усохнем.

Время шло, Венди с невероятной для хрупкой ангелоподобной девушки скоростью поглощала свой ужин, Клавдий продолжал что-то рассматривать в экране инобука. Быстро вернувшийся Лер попытался решительно оторвать Ди от мяса. Намекнул на весьма непрезентабельный вид. Дракон тихо хихикал, разглядывая пристально вилку.

Венди в ответ лишь махнула рукой, тут же поддев пальцами остывающий стейк.

— А. Один их «гостей» видел мой вид и похуже. Угадайте — ка кто у них тут некромантом? Единственным и неповторимым, легендарным, практически.

Инквизиторы переглянулись. Вурус изумленно поднял бровь.

— Вы знакомы с Ильей? — казалось удивлению губернатора не было предела. Даже голос осип еще больше, став похожим на хрип.

— Ну… — Венди даже жевала красиво. Умудрялась терзать теперь уже сочную отбивную с чисто хищным изяществом и даже весьма грациозно. — Корвус Илья мой оруженосец. Вот так мне повезло, представляете?

— К тому же, сотрудник иной Инквизиции в составе нашей группы. А я говорил ему — отпуск Илья, это глупость.

В кармане у дракона отчетливо пискнул вдруг инофон. Удивленно достал, но прочтя сообщение просиял, как бульварный фонарь, демонстрируя трогательные милые ямочки на брутальных небритых щеках.

Все сидящие за столом понимающе переглянулись.

В ожидании Корвусов Ди успела расправиться с ужином и даже одеться (под суровыми взглядами Лера, закрывшего своей широченной спиной ее даже от мифической возможности нескромных взглядов).

— Знаете — сытая Ди всегда становилась решительной — у меня странное ощущение от всей нашей командировки. Разговариваем, ходим по кругу, раны зализываем. Едим еще вкусно. И не видим вообще ничего.

— Мы тут кое-что уже важное выцарапали из сиятельного губернатора. Он сопротивлялся, конечно, но сдался. Наверное.

— Это потом все — Лер вдруг метнулся к окну, снова пристально глядя в небо. Сюда идут. Илья не один.

Уже через минуту, словно в подтверждение его слов, за плечами Гуло из Сумерек вышли две весьма колоритные фигуры, одетые в нечто совершенно невообразимое.

— Вик⁈

Вурус был потрясен: к нему в гости пожаловал сам бессмертный и бессменный лидер клана древнего Кутху.

Легенда Востока. Невзирая на все мыслимые формы секретности, наложенные на любую информацию о нем, Виктор Корвус был не просто сотрудником Инквизиции. Мудрый ворон светлой своей головой отвечал за всю безопасность восточных границ. Как географических, так и сумеречных. И речь шла не о границах государственных, (за них отвечали военные). Зона службы Корвусов была куда более масштабна.

«Огненное кольцо», вечный прорыв грани миров. Стихийное это ли было бедствие или просто малоизученная закономерность вселенной — иные не знали. Но то, что в наш мир приходило оттуда, грозило опасностью сразу всему живому. Именно потому магически одаренные разумные существа всех сторон Света издревле стояли живым щитом у прорывов. Каждый провал их резонировал в мире живых катастрофами: землетрясениями, ураганами, наводнениями. Каждый павший в прорыве иной уносил за собой тысячи жизней простых, человеческих. И не было памятников этим героям, в память о них не слагали стихи, песен не пели.

Будучи идейным вдохновителем и руководителем новейшей стратегии обороны региона, ворон ни разу за эти годы не приходил к губернатору лично, лишь посылая своих многочисленных родственников и помощников.

— Аве, сиятельные. Какая радость, меня не забыли. И кто? Сам Вурус, великий, ужасный.

Вик стряхнул капюшон и начал стягивать с себя невообразимых размеров балахон, расшитый перьями всех размеров и мастей, больше смахивающий на стог сена. Бросив странное одеяние прямо на пол, отодвинул ногой с выражением крайней брезгливости и шагнул им навстречу.

— Ну здравствуй же, монстр! — грузный на вид губернатор, порывисто встал, протянул руку, тут же крепко прихваченную, вгляделся, словно не веря в происходившее, и горячо обнял гостя.

— Будет, старый зверюга, ты сломаешь мне все мои перья — ворчал тихо гость, явно не ожидавший приема столь теплого.

— Еще бы. Сколько лет ты меня игнорировал, яги тебя задери⁈ Мистер Икс ты наш. Проходите. Вас кормить? Не стесняемся.

Второй гость, вошедший из Сумерек следом за Виком, все еще пыхтел и путался в перьях.

Наконец, мужчина освободился от маскировочного одеяния и развернулся к присутствовавшим.

— Илююююха!!!

Уже через секунду на шее смущенного донельзя оруженосца висел его доблестный рыцарь.

— Аве, Венанди, дорогая, сиятельная. Вы себя компрометируете, право же. Он подхватил легкую Венди за талию приподнимая над головой, как ребенка. Ди смеялась. Даже Лер улыбался, глядя на встречу рыцаря с оруженосцем.

Илья очень вырос, возмужал. И дело было вовсе даже не во впечатляющей ширине его плеч, и появившейся силе движений, еще совсем недавно по-мальчишески порывистых и нескладных. Взгляд младшего Корвуса стал совершенно другим. Ай да Люся*.

— Ну так что же, дражайшие вороны, может к столу?

Старший ворон покачал было головой отрицательно, но уловил звук урчащего живота по соседству, обернулся на младшего, рассмотрел умоляющий взгляд, и махнул лишь рукой:

— Да! Кормить. И поить. Мы еще вчера не успели позавтракать. А хозяюшка твоя, Вурус — помню — помню. Ах, какая хозяюшка!

И «хозяюшка» расстаралась. Стол снова решительно обновился, явив свежим гостям своим сытный горячий ужин, а «завсегдатаям» обновил все закуски, не забыв Венди и «сладкое» — целое блюдо малюсеньких шоколадных пирожных.

Вик галантно поймал руку рядом сидевшей с ним Ольги, поцеловал, прямо глядя в глаза:

— Ольгос. Если бы ваш дражайший супруг не был столь давно и счастливо на вас женат, я вас украл бы, прямо от этого вот стола, клянусь перьями.

— Отец… — громко и выразительно кашлянул тут Илья, тихо смеясь — я больше с тобой никуда не поеду.

Все рассмеялись, даже насупившийся на секунды хозяин дома сразу же подобрел. Вик картинно махнул рукой на наследника.

Только Клавдий смотрел на пришедших очень странно. Изучал очень внимательно и настороженно. Не раз и не два поймав взгляд старшего Корвуса, глаз не отвел.

— Сиятельные. У нас с вами есть час на беседу, и я вас покину. — Оживленно переписывавшийся в мессе с кем-то Ладон подал голос. — И давайте сначала: буквально только что мы узнали о существовании некой группы религиозного толка (возможно) приносящей человеческие как бы жертвы и приторговывающей оружием.

— А где, кстати Линкс? — Ди только заметила вдруг его отсутствие.

— Вот он я. Аве всем, кто еще не имел счастья видеть меня удивительного, сиятельные.

Валентин успел переодеться и судя по мокрым еще волосам — принять душ. Танцующей легкой походкой проследовал через всю гостиную к пустующему креслу у стола, и плюхнулся в него всем своим мускулистым весом.

Без лишних просьб перед ним возникла большая тарелка с ужином, вилка, нож и салфетка.

— Она спит. — Мрачно терзая свою отбивную (вовсе не так грациозно, как Венди) он ответил на всех волновавший вопрос. — И ушла далеко, в Сумерках я не вижу даже намека на след.

И добавить тут нечего было. Еще одна их проблема, становившаяся все более острой. После долгой минуты молчания сиятельный гость наконец подал голос.

— Вурус, у меня очень тревожные новости. Собственно, с ними я и прилетел.

— Это я тебя притащил, между прочим.

Судя по пристальному и напряженному взгляду на Венди, Корвус — младший не делал секрета из их мысленной связи. Ди задумчиво разглядывала пуговицы на его новеньком форменном кителе.

— Это неважно. У нас из эфира пропала целая экспедиция. Восемнадцать иных. Сорок восемь часов молчания, обязательного эфира нет, выхода на контрольную точку нет. Валентин, сядь на место. У тебя первый отпуск за три года, и ты включен в состав группы Дивина. Не все обязательно делать своими руками.

Линкс действительно дернулся, попытался вскочить, роняя еду на бегу, схватился за инофон. Послушался, сел.

— Они не впервые уже пропадают, эта… Канина — мой личный давно страшный сон. — Вурус поморщился, как от дольки лимона.

— Нина⁈ — казалось, вся Инквизиция ахнула.

— Вот это у нас поворот… Ди, быстро свяжись с Павлом. Очень быстро, и вычерти ему сразу маршрут. Вурус, куда нам вести его? Есть еще безопасная территория?

Губернатор задумался, немного опешив от реакции инквизиторов.

— Есть.

Дракон, все это время молчавший, отцепил от подаренной Оркиной связки ключей один, крупный и кованый.

— Домик вулканологов? Сразу туда? Лер, мне нужно будет…

— Конечно. Это все неприятности, или будет еще что на десерт?

Младший Корвус тоже поднялся.

— Я с вами, у меня есть кое-что только для вас. Никто же против не будет моего столь стремительного исчезновения? Только…

— Иди, она все равно спит, я за всем прослежу.

Клавдий, откинувший на объемную спинку кожаного дивана щурился на огонь, улыбаясь.

Ладон, что-то быстро в мессе своем набиравший, вдруг тоже поднялся решительно.

— Я вас выведу. Заодно кое-что и обсудим. Оденьтесь вот только теплее, там не июнь на дворе. И в Сумерках сквозняки все крепчают. Никто у нас не укачивается?

Почти шутка, все почти рассмеялись.

Пропажа большой экспедиции Каниной не была поводом для веселья. Уж кто-кто, а инквизиторы понимали: событие выходило за рамки региональных коллизий. Ученый с мировым именем, Нина Канина, тем не менее, не блистала магическими талантами. Но говоря откровенно, достаточно было лишь фамилии ее мужа, чтобы взбудоражить не только весь мир человеческий, но и всю цивилизацию азеркинов. Павел Канин — фигура номер один в сложном бизнесе боевых артефактов. Бывший инквизитор, вернувшийся рядовым ведуном в Светлый Дозор. Великий, бессмертный, он был легендарно богат, но водил по ночам трамваи московские. Личность загадочная и неоднозначная, близкий друг и учитель Венди и Лера.

Назревала большая гроза.

— Но погодите. О чем эта спешка? Канина эта лет пять назад на связь не выходила чуть ли не месяц, просто увлекшись своими открытиями очередными. Что вообще происходит? — Возникшая на пороге Ольга выглядела откровенно растерянной.

— А тогда у вас тоже чудесная группа приносила зловещие жертвы и так зажигала? Может мы просто не в курсе? Кстати, мы забыли вас поблагодарить за восхитительный ужин, хозяйка. — Ладон улыбнулся совершенно обворожительно, как умел только он. — Но в силу возникших событий нам придется покинуть пока этот прекрасный ваш дом. Клавдий, мы, как обычно, на связи.

И мысленно: — «Контрольная точка для связи завтра, в пять утра по местному времени. Пообщайся пока тут с сиятельными, и помни о крысе.» Клавдий лишь широко улыбнулся. В обществе напряженных иных он выглядел потрясающе: блестел ярко лысиной и доволен был, как старый кот у целой миски сметаны. Сыто щурился и являл всем белейший оскал.

Ди с Лером стремительно вышли, Корвус младший вздохнул тяжело, облачаясь обратно в свой пернатый костюм.

Остававшиеся напряженно молчали.

«Лед тронулся».

— Илюша рассказывай.

Домик вулканологов был действительно — просто домиком. Обшитый вагонкой, простой, легкий каркасный. С печкой нетопленной, стальными кроватями армейского образца, деревянным столом, табуретками и умывальником. «Удобства» на улице, вода — в ведре. В десятке метров — источник. В паре десятков — выложенный круглым камнем бассейн с горячей водой, нагреваемой недрами этой земли сумасбродной. Отчего же тут вдруг так дышалось свободно? Словно бы роскошный дом четы Вурусов, кормивший, поивший и гревший их все эти дни скрывал в себе тяжкие тайны. А ведь ей поначалу там так понравилось. Что же произошло? Ди не знала.

Этот спартанский дом-малыш был искренен и открыт. Венди задумчиво заваривала в чайнике чай. Мужчины о чем-то своем перешептываясь, печку топили и перетряхивали матрасы. За стол к ней подсел тихо Корвус, напряженно раздумывая, очевидно о судьбах безумного мира.

— Ночи не хватит на разговоры. А тебе еще Павла порталом вести.

Да уж. Пробить в Сумерках выход длинною в десяток с лишним тысяч километров… Придется доказывать статус «великой» на деле. Венди была одним из лучших знатоков пространственной порталистики среди ныне живущих иных. И точно — лучшей из серых. Ей эта задача вполне по зубам. Да вот только… Павел молчал. Он прочел все ее сообщения и не отозвался. Приходилось лишь ждать.

— Как видишь — мы пока никуда не спешим. Я правильно понимаю: это ты поднимал и опрашивал единственного уцелевшего из пострадавших?

Илья самодовольно весьма улыбнулся. Он дорос, наконец, до признания его непростого таланта. Даже отец, изгнавший когда-то своего «непутевого сына» за тягу к темным наукам, принял блудного младшего и простил. Звучало банально, но Илья словно снова обрел свои крылья. И не только его возвращение в клан тому было причиной.

Глядя на блуждающую на смуглом лице ворона мечтательную улыбку, ощутив вдруг теплое пламя чувства любви, горевшее в душе загадочного оруженосца, Венди невольно ему улыбнулась, прошептав лишь одними губами: «Люся?»

Илья просиял, пряча взгляд. О да, эти двое времени зря не теряли. Расспросит потом, сейчас всеже — дела.

— Да. И там было вообще много странного. Начиная с того, что мне пытались запретить вести магический протокол и заканчивая попыткой его физического уничтожения. С этим всем разбираются, я отправил в особый отдел, в голову не берите.

— Он сказал что-то действительно важное?

Подошедший Ладон сел на скрипучую табуретку напротив.

— Набор неких слов. Ему голову разрубили, а болевой шок стирает следы разума не хуже, чем пламя. Но кое-что есть.

— Не тяни, Корвус. Я все еще помню, откуда растут твои перья.

— Оружейница, очень красивая. Страшно. Клинок, пьющий жизнь. Черный шаман взял ее. Много крови.

— Брррр. Какая картинка красочная. Режиссеры из Преисподней нервно пальцы кусают от зависти. Он был там один?

— Трое. Этого просто сжечь не успели. Где, кстати Линкс, это ведь он их спугнул тогда?

— Мне кажется, я сегодня прозрачный. Все ищут Линкса, а вот он снова я.

Рысь действительно тихо сидел между печкой и спинкой кровати, раскладывая сырые дрова для просушки.

— Кстати, Валентин, а зачем ты ушел? В доме Вурусов отоспался бы, завтра все равно встреча.

Он поморщился, словно от зубной боли. Задумчиво посмотрел Венди прямо в глаза, и на нее вдруг плеснуло очень острой человеческой болью. Надо же. Неожиданно: от брутального оборотня она не ожидала такого вот всплеска эмоций.

— Видите ли, инквизиторы. Этот дом — единственный законченный проект моей покойной жены, Линкс Валентины. Больше она ничего не успела. Год потратив на реализацию. Я когда там нахожусь, все время думаю: этот год мы с ней потеряли.

— А может быть, хорошо, что такая вот память осталась?

Ди не знала, что и сказать. Звучало неутешительно, даже глупо. Корвус же рядом сидевший напрягся.

— Валь, а почему их тела не нашли? Я поднимал дела обо всех нападениях. Это же было первое покушение на тебя?

С Линкса будто бы сняли кожу. Море его острой боли захлестывало, мешало ей даже дышать. Ди беспомощно оглянулась на Лера, мгновенно возникшего рядом. Тот всегда понимал ее даже без мысленных слов. Подошел сзади, приобнял за тонкие плечи. Ей очень нужен был сейчас этот жест, он словно прикрыл ее.

Валентин же закрыл руками голову, прижимаясь к печке всем телом.

— Второе. Мне не надо было ее с собой брать, нужно было понять, но она же… — пробормотал очень глухо, едва ли не шепотом.

— Я помню ее. Проще было остановить голой грудью взлетающий «боинг.» Но мы здесь не для исповеди. Ты же что-то узнал? Иначе, зачем было так рисковать собой и новорожденной Марусей, уничтожая тела? И почему ты молчишь?

— Мои золотые. — Ладон ковырял край стола указательным пальцем, словно искал правду там, в недрах видавшей виды столешницы — я уже ухожу. Будьте, пожалуйста осторожны. Лер, ты за старшего. Со связью не очень, если что выходите мне прямо на голову. Ди?

Она молча кивнула. Связь с драконом была сейчас очень устойчива.

— Мы тебе там… кхм… Не очень испортим свидание, если вдруг что? — Гуло просто не мог упустить редкую возможность смутить самого Ладона Лефлога.

— А вы глаза закрывайте на входе, сиятельные. И в обороте не падайте: куча голых иных в одной комнате может стать просто шоком для смертных, мы не на Олимпе. Кстати, Ди. Паша молчит?

Молча пожала плечами. Если он бы отозвался, Венди давно уже шла бы навстречу в Москву.

Ладон вздохнул, кинул ей свою куртку и молча шагнул в Сумерки. Так легко, как умеют только драконы.

Ди выскользнула из рук Лера, потянувшись за чайником, закипающим прямо на печке. Интересная у нее тут собралась вдруг компания. Три роскошных мужчины: ее как бы жених, ее вроде бы оруженосец и ее совсем немножечко уже как бы поклонник. Тонкую нить чисто мужского интереса рождавшегося у Валентина она уже чувствовала очень отчетливо.

Все молчали задумчиво, каждый думал о чем-то своем.

Только печка трещала все громче. Дрова в поленнице были сыроваты, дымили и громко шипели.

— Ты мне не ответил, пятнистая шкура. — Илья взял короткую кочергу, пытаясь разворошить дрова в топке.

— Это же не допрос? Вспоминать мне сейчас не хотелось бы. Если вдруг придется идти в Сумерки за Марусей…

Как же больно ему. Венди закрылась, не в силах больше «хлебать» эти чувства.

— Не придется. Кстати, Илья. У меня для тебя персональная новость, пляши. А еще можешь спеть что-нибудь оптимистичное. Гимн государственный, например или марш Мендельсона*.

— Я лучше Шопена*, мне ближе. Сиятельная, ты сбиваешь мне Линкса. А между прочим, допрос я и не начинал еще. Валентин, почему к охране Маруси подошли так халатно? Почему ты сам не под охраной, не спрятан, не переведен на другое место службы? Отчего, ты скажи нам, все розыскные работы сосредоточились на тебе? Ты же даже не следователь! Ди, рассказывай.

С каждым вопросом Линкс все больше вжимался в поленницу.

— Илья, остановись. А не то он сбежит. Придется искать и ловить, а мне совершенно не хочется выходить больше на улицу. — Голос Лера звучал успокаивающе. — Отвечать будешь, или мы сами?

Венди вздохнула. Да ну их, мужиков этих. Не могут они посидеть у огня молча, тихо.

Линкс тихо выполз за стол, расправив упругие плечи.

— Валь, ты можешь нам доверять. Хотя почему-то мне кажется, что тебя в нашу группу добавили не столько проводником, сколько соглядатаем.

Он промолчал, ничего не ответив. Тем самым лишь подтвердил подозрения.

— Так. Мы сейчас снова погрязнем в пустых разговорах. Отличные планы на вечер, но мне надоело.

Лер решительно сдвинул со стола все опустевшие кружки, отставил остывающий чайник, и подхватил выпавший из нутра печки крупный уголь.

— Предлагаю попытку осмыслить происходящее. Очередную. Смотрите: — в самом центре потертого их стола он нарисовал крупный круг, к нему первую стрелку. — Мы имеем задачу. Расследование и пресечение преступной деятельности некой группы Х. Занимающейся А, — кустарным производством и продажей запрещенного в нашем мире оружия, Б, — принесением человеческих жертв. И скорее всего, эти два пункта логически связаны.

— Да — Линкс наконец подал голос — я нашел описание ритуала закалки оружия в крови иных. Причем, что забавно: чем азеркины, принесенные в жертву сильнее, тем большей силой будет обладать этот боевой артефакт.

Он преобразился, сосредоточившись, становясь снова собой.

— Кто-нибудь видел результат ритуала? В руках может держал?

— Я лишь видел данные с подпольного аукциона. С фотографиями, описаниями и суммой продажи. Что могу сказать… один этот клинок вполне сравним по стоимости с бюджетом среднего размера южноамериканского государства. Причем — работа кустарная. Кузнец не особо искусен, точно не эльф и не гном.

Венди впервые рассматривала морфа-рысь так близко. Они были редкостью, не то, что волки или те же медведи. И тщательно избегали публичности. В делах дозорных и вовсе не присутствовали. А посмотреть было на что.

Валентин был красив, очень брутален и хищен. Гибкий, сухой, грациозный как кошка. Русалочий разрез глаз, широко расставленных и желтовато-зеленых. Густые русые волосы, уши, чуть заостренные на концах, как у полу эльфов. Она вдруг поняла, что он замолчал, смотря с любопытством ей прямо в глаза.

Упс. Инквизиторская привычка разглядывать, выглядевшая бесцеремонностью.

— Нравлюсь? — Прозвучало мырлыкающе. Вот же… кот.

Рядом сидевший Гуло поперхнулся. Корвус громко хмыкнул.

— Продолжаем, не отвлекаемся — пришлось ей возвращать разговор в нужное русло. — Есть еще стрелка вторая — нападения на нашу группу. И тут у меня для вас приготовлен сюрприз. Лер, не смотри так свирепо, мне всегда котики нравились.

Гуло снова фыркнул, возвращая остывший чайник на печку.

— Снова сюрприз? Ты, кстати еще не озвучила мне обещанный. А я только приготовился спеть марш Мендельсона. Кар кар.

Получилось у Корвуса очень… даже натурально.

— Все наши стычки, начиная с падения трапа были блестящей работой мага — иллюзиониста. Одного. Безусловно высшего, скорее всего инфинити, и не побоюсь этого слова — гения. Нам крупно не повезло, дорогие мои. Кстати, Валентин, та птица, что падала на голову твоей дочке, тоже была мороком. Великолепно исполненным, но — тем не менее. То, что произошло, было четко задумано.

Рысь неверяще смотрел на нее, ероша на затылке светлые волосы.

— Этого быть просто не может! Я… я чувствовал запах!

— Зато я — нет. Чувствовать — это моя специальность. И следов мы не нашли. Зато, выяснили, что окрестности просто полны соглядатаями. Эту сцену записывали даже на видео. Ты все еще не хочешь ответить на наши вопросы, Валентин?

Он поежился.

— Давайте закончим с первым самым вопросом. Цели группы. Просто нажива? Есть масса способов получить прибыль куда проще и безболезненнее. Даже — такую. Секта? Они должны быть заинтересованы в распространении культа, я как не искал — не нашел ни малейших признаков этой активности. Что же?

— Знаете… — Линкс задумчиво провел пальцем по стрелке, начерченной углем — у меня от общения с ними, ну… если это можно так назвать, возникло непреходящее впечатление фанатизма. Маниакальное что-то в этом всем есть. Так что — ставлю все же на секту. И еще: совершенно точно все крутится вокруг одной — двух фигур. Остальные — фанатики.

Чайник снова закипал, наполняя домик уютными звуками. Тусклая лампа накаливания моргала, будто бы из самых последних сил освещая происходившее за потертым столом.

Венди задумчиво нарисовала рядом с основным кругом задачи еще один кружочек — поменьше.

— Мне к сожалению кажется, что пропажа экспедиции Нины Каниной имеет прямое отношение к нашим делам.

Лер провел пальцем, испачканным угольной пылью, еще одну стрелку.

— И мы понимаем все, насколько для нас это плохо. А Павел молчит.

Корвус снял чайник с печки, залил кипяток в свежезасыпанную прямо по кружкам заварку.

— Венди, сиятельная, так я спел и почти что сплясал, где моя долгожданная новость?

Ди только было собралась открыть рот, как в дверь постучали.

Три раза по три. Их сигнал, секретный код этой маленькой группы.

— Кажется, ты сейчас все узнаешь и сам.

Выйдя из Су́мерек в точку с заданными координатами дракон не успел удивиться. Он все еще умел это делать, хотя и жил почти вечность. По человеческим меркам, конечно: мамонтов с неандертальцами Ладон застать не успел.

Странное место: рядом гудел садящимися самолетами аэропорт, справа переливалось зарево большого города у подножия величественных древних вулканов. Бетонная полоса, какие-то странные сооружения, очевидно, ангары, покрытые слоем дерна и с воздуха совершенно невидимые. Темно, тихо.

Гул автомобильного двигателя заставил дракона напрячься и отступить в тень холма ангара.

Подъехавший спортивный маленький двухдверный внедорожник остановился, выключив фары. Водительская дверь приоткрылась. Так эти двери открывать могут только лишь женщины: медленно, даже нежно. Дракон ощутил ее тут же, как вспышку в ночной темноте. Приехала, не обманула, вернулась к нему.

Осторожно спустилась со ступеньки железной на бетонную плиту, захлопнула дверь, оглянулась.

Не нужен был лишний свет, чтобы понять: она тоже чувствует сейчас его и ему улыбается. Только ему. Несколько быстрых навстречу шагов, столкновение тел, притягиваемых, как магнитом. Гибкие руки скользнули под куртку мужскую. Прижалась, его обхватив, уткнулась носом куда-то в плечо, быстро выдохнула: «Пришел!»

Это было так трогательно и так откровенно, что дракон замер, боясь нарушить всю прелесть момента. Темнота, пустота и их двое. Так можно было стоять целую вечность, но у него были планы… куда более конструктивные.

Поцелуй в шелковистый затылок, вдох ее запаха.

— Я скучал. Все время с тобой мысленно разговаривал. Коварная очень привычка. Я не знаю теперь, что успел наяву рассказать, а что просто лишь выдумал.

Драконы отлично видят в темноте. Даже лучше, чем кошки. Этим двум хищникам свет вообще был не нужен.

— Я боялась что ты не придешь. И что я тебя больше вообще не увижу. Глупо? Поцелуй меня.

Как раз об этом дракон и мечтал. Точнее — не только об этом. Его сущность древней рептилии женщина эта тревожила. Выворачивала наизнанку, заставляла вибрировать от одной только мысли о ней. И желать. Он и не помнил уже, когда с ним такое случалось. Вся жизнь теперь стала коротким моментом, пролетевшим до встречи с этой косаткой.

Поцелуй, неглубокий, короткий, и восхитительно-нежный. Как маленький подарок — приветствие.

— Марго, если я еще прикоснусь к тебе, то на этом наш романтический вечер сразу же тут и закончится. Я точно мальчишка. Если у тебя были планы другие — приступить к их выполнению стоит немедленно. Или… кто бы сказал мне, что эти слова произнесу я, великий ужасный и древний ЛадонисЛефлог — никогда бы ему не поверил. Но веришь — ведь точно сорвусь. Я тобой просто болен.

Тихий смех в темноте. Отстранилась немного, объятия разомкнула.

— Ты пахнешь мужчиной, измученным мыслями. Знаешь, у меня было полно планов. Я размечталась, как мы с тобой вырвемся, я возьму свой самолет, да-да, я пилот, между прочим. Там стоит мой самолетик. И полетим. Я и ты, на своих крыльях. А потом…

— Самолет можно не трогать, погода сегодня не летная. С остальным я согласен.

Ему стало вдруг трудно дышать без этой женщины, прижимавшейся тесно и плотно. Одной рукой притянул, прижал к себе снова, наслаждаясь пусть такой еще малой, но близостью.

— Я еще хотела добраться до домика у вулканов. Туда если на лошадке моей, то часов только через шесть мы бы были на месте. Потому, что авиадиспетчеры вылет не дали. И тебе — кстати — тоже.

Она снова рассмеялась бесшумно, уткнувшись носом ему в грудь.

— И как ты меня заявляла? Кусок мяса с крыльями? Так, давай уже двигаться, или я таки презрю все собственные принципы и…

— Создатель, ты слышишь? Великий Ладон в нетерпении. Поехали? Кстати, как ты к экстриму? Там нет постельного белья, удобства на улице, вода в накопителях, и…

— Кровати там есть? Хорошо, это лишнее, крыша над головой? Хотя… нам и это без надобности. Зачем тогда ехать туда?

— Уф. Я не знаю. Бестолково все как-то выходит. Я так устала сегодня, что просто боюсь — не доеду. Сразу же вышла на сутки. А там… четыре полостных операции, разрыв селезенки, две остановки. Хочу есть, пить и на ручки.

Он вздохнул. Чуть прищурился, обдумывая услышанное.

— Скажи мне: если тебя потеряют вообще из эфира, меня не развоплотят в наказание?

— Развоплотят меня и с особой жестокостью. Ты не представляешь, чего мне стоило вырваться сегодня сюда.

Снова вздохнувший было дракон вдруг подхватил ее на руки и понес к пассажирскому входу в машину. Мелькнувшая было мысль о бегстве дальним порталом была с сожалением отброшена. От них зависели слишком многие. Молча открыл правую дверь, осторожно, как будто китайскую вазу, усадил девушку на кожаное сидение. И не выдержал, все же — снова поцеловал, безошибочно найдя в темноте теплые губы. Очень быстро, словно боясь утонуть. Отрывался уже с явным трудом, с низким стоном и рыком. Порывисто и внезапно лбом прижался к ее лбу, словно ловя себя, останавливая. Сердце дракона стучало как барабан.

— И куда мы? Давай я поведу, ты же тут ничего совершенно не знаешь.

Маргарита тоже дышала прерывисто. Вцепилась пальцами в полы его тонкой флисовой куртки, как в спасательный круг утопающий.

— У меня же есть ключ от номера гостиницы? Там не ждет нас засада из родственников? И где я могу накормить свою леди, уставшую и голодную?

— Поехали в «Начальника», ключи оттуда. Да, там кормят неплохо. Меня мои наверняка будут пасти, но с этим ничего не поделаешь.

В ее голосе прозвучала тоска. Побег сорвался. Ничего не получалось. Маргарита готова была убежать на край света, лишь бы подальше от постоянного контроля всех этих мужчин, ее окружавших. Безнадежно.

Дракон молча прыгнул за руль, осторожно осматривая ее «лошадку».

Марго с удовольствием наблюдала его в роли водителя: спокоен, уверен, силен. Никаких лишних движений, все очень выверено, плавно и гибко. Еще и улыбается ей, ловя взгляд восхищенный.

Включенный навигатор на инофоне ему что-то чирикал, а она засыпала. Позорно и неожиданно. На собственном долгожданном свидании.

Проснулась уже от того, что мужские руки бережно отстегивали ее от сидения. Оглянулась — это точно было не то место, куда они отправлялись. Завертела головой, пытаясь узнать ориентиры.

— Тсс с. Ты чего испугалась? Мы все еще в Петропавловске. Ты же не думала, что дракон не припрячет сокровище свое от всех тех, кто жаждет его умыкнуть? До утра нас здесь не найдут. Маячок из багажника твоего я переставил на автобус, шедший последним рейсом… не помню куда. А браслет разрядился внезапно.

Невероятный. Он мысли ее угадал, надежно спрятав. Прикрыл словно щитом их маленькое счастье на двоих.

Рядом с парковкой стоял красивый темный коттедж с большой открытой верандой и мансардой. Окна сияли, какие-то люди ходили.

— Так мы где? Вид восхитительный, я даже не знала, что в городе есть такие места.

— Это мини-отель Гра́нин. Я заказал номер двухместный с видом на бухту, ужин и завтрак. Говорят — лучший из отелей Камчатки. Пошли проверять? Хоть выспишься и поешь.

Обнял одной рукой свое сонное и уставшее счастье, коснулся губами виска. Сонная она была еще более соблазнительна. Доверчива, трогательна, как вся внезапная его любовь.

В неутешительном факте своих глубоких чувств в отношении этой женщины древний дракон перестал сомневаться окончательно и бесповоротно. Просто поверил драконьей своей интуиции. Ну и пусть.

Он унес ее от невзгод этого тревожного мира, спрятал, хотя бы и на ночь.

В отличный и очень уютный номер маленькой этой гостиницы, с восхитительным ужином, настоящим, «камчатским» с крабами, красной икрой и гребешками и кучей всего эксклюзивного. С великолепным вином и очень широкой кроватью. Вид на океан, с кораблями, портовыми огнями, — сервис был выше всех похвал, вполне оправдав ожидания.

Снова бессильно задремавшая на широком драконьем плече сытая Маргарита тихонько посапывала.

А он все размышлял. Похоже, последние минуты затишья перед бурей им снова выпали. Словно кто-то нарочно оттягивал неизбежное, чтобы дать им двоим просто рядом побыть.

Иногда даже этого бывает вполне достаточно.

Что может быть лучше пробуждения от нежного поцелуя любимой женщины?

Нежного, как дуновение летнего ветра в лесу. Такого же ароматного, пряного.

— Только не останавливайся.

А она и не думала. Ей хотелось касаться его, тереться, как кошке, и так же мурлыкать. Трогать пальцами теплую кожу, ощущать пальцами покалывание жестких волос. Обхватывать бархатистую плоть и вызывать тихие низкие стоны. Слышать биение сердца, словно гулкие удары в бубен. И сбивчивое дыхание, страстное, быстрое. Что может быть лучше ощущения женской силы? Когда могущественный и прекрасный становится откровенен и беззащитен. Сдается, тыкаясь словно котенок слепой в руки своей женщины.

Наверное — только собственное ощущение полного откровения. Когда мыслей не остается. Лишь чувства и острые как ножи ощущения. Когда в мужских руках ты становишься воском, плавясь от внутреннего огня, растекаясь, принимая в свою глубину всю его мощь, его несокрушимость. Поглощая его без остатка и отдаваясь навстречу.

Нет, эту ночь они не потеряли. Их обоих тянуло друг к другу, как тянет к берегу море. Как далеко не отступает отлив, а прилив неизбежно смывает все следы его бегства.

Когда первые лучи солнца уже золотили воды залива, дракон поцеловал темный затылок дремавшей у него на груди женщины и тихо сказал:

— Так странно. Много лет и веков я смеялся над глупыми и наивными влюбленными. Никогда их не понимал. А теперь я смотрю на тебя, и мне хочется сообщить всему миру: ' Я люблю эту женщину!'. Слышишь, Маргарита? Я люблю тебя, малыш. И это очень серьезно.

Спала ли она, или делала вид, он не знал. Было тихо, последние часы их побега стремительно уходили, вместе с темнотой этой ночи.

А Ладон вспомнил вдруг еще одну женщину. Черную, как уходящая ночь, с аспидно — мрачной душою и совестью, еще более темной. Убийцу, лживую и подлую. Так ее долго и верно любившую, вопреки и несмотря ни на что.

Эрис*, она была им одержима. И проклятие черной, сказавшей ему в их последнюю встречу: «Ты потерпишь фиаско в борьбе с самим собой и жизнь твоя прежней не будет?» И что-то еще относительно мук самой Эрис.

Все возможно. Молча лежавшая на нем женщина не обещала совсем ничего. Но пока что ему было достаточно этого. Непривычное ощущение трепета, какого-то странного счастья. За короткое их знакомство Лефлог забыл обо всем: о расследовании, о неприятностях, даже — о своей Академии, которой был болен все последние месяцы. Все отодвинулось на задний план, стало неважным. Надолго ли?

Пусть все идет своим чередом, время расставит все на свои места безошибочно. Будь что будет. А долги свои он вернет.

Эрис* — Ниграго Эрис От niger draco (черный дракон) Черная молния, Пантера Севера, Черная Звезда, Маричка. Дочь проклятого аспидного дракона — полукровки выродка Алдуина, единственный оставшийся в живых его наследник. Беспощадная убийца, наемница, злодейка. Жрица древнейшего культа, гетера, почти богиня, на четверть дракон. Настоящее имя ее знали очень немногие. Шанти самого Аваддона, бывшая любовница Ладона Лефлог и Антона Деус-Дивина. Темная Инкарнатор, Инфинито, Имморталис (Танец с т Тенью, Я бегу по снегу босиком, Я бегу по снегу босиком, дальше)

Дверь толкнули снаружи. И в дом молча вошли три фигуры, невысокие, смутно знакомые. Они все были в темно — серых куртках с капюшонами, таких же штанах и высоких ботинках военного образца. К столу первым шагнул очевидно мужчина: невысокий, но широкий и крепкий. Откинул скрывающую лицо ткань, грустно всем улыбнувшись одними лишь пепельно-серыми глазами.

— Паша! — Венди подпрыгнула, едва не перевернув стол на вошедших гостей.

Места в домике сразу же стало вдруг мало, разом все возбужденно вскочили.

— Как? Я ждала от тебя новостей, ты не отвечал, сидим ждем вот! Я бы вывела тебя прямо порталом!

Стоявшие позади Павла двое почему-то молчали.

— Аве, сиятельные. Я здесь уже седьмой день. — он притянул к себе рукой стоявшую позади невысокую тонкую фигуру и стянул с ее головы плотную ткань. — Вот, знакомьтесь, это мой сын, тоже Канин Павел Павлович.

Худенький парнишка лет тринадцати с виду был очень похож на отца. Практически — его уменьшенная точная копия, разве только глаза были темными. Настороженный и внимательный взгляд их поймал сразу Венди, напряженно рассматривая яркую девушку.

— Но… почему? — Она ничего не понимала, а мужчины молчали.

Канин старший лишь молча снял с безымянного пальца правой руки простое кольцо. Обручальное, очевидно. Выглядело оно теперь очень странно: какое-то мутное, черное, будто обугленное.

— Сын, сходи-ка в машину, принеси сумку и спальники.

Великий ведун вытащил из кармана ключи, бросив их мальчишке. Тот молча кивнул, а Ди запоздало вдруг вспомнила, что звуков подъезжавшего автомобиля они и не слышали. Как только дверь за парнишкой закрылась, третий гость снял капюшон, быстро и гибко скользнув мимо Венди прямо в объятия Корвуса.

Люся! Ну слава Создателю, теперь почти что вся группа их в сборе. От этих двоих словно солнечный свет исходил. Крепко обнявшись они стояли счастливые, невозможно соскучившиеся, влюбленные.

— Паша, что это? Почему ты тут, ты же в Гурзуфе до сентября? Я… запуталась. Вы все и будете так молчать?

На Ди нахлынуло вдруг отчаянье. Это душившее ее ощущение мучительно мешало думать. Одновременно чувствовать и размышлять не получалось никак, совершенно.

— Аве, Павел. Когда это произошло? Только точно. — мрачно наблюдавший происходившее Лер вдруг подал голос.

— Все правильно, Лер. Ты, как всегда, зришь точно в корень. В ночь с третьего на четвертое сентября по московскому времени.

— Мы сюда прилетели шестого. О пропаже экспедиции Дозоры уже были оповещены?

Павел молча кивнул, передвигая шаткую табуретку и падая на нее тяжело. Вытянул уставшие ноги, потянулся всем телом.

— Он просил освободить его с занимаемой должности следователя по особо важным. Но тогда представителей Доз* здесь просто не было бы. Одни серости**. Пришлось взять меня, я конечно же сопротивлялась, как вы понимаете.

Люся так и стояла в объятиях Корвуса, жадно уткнувшего длинный свой нос в ее русые волосы.

— И все здесь молчали? Валентин, ничего не хотите сказать?

— Ну почему же… хочу. Я так понимаю, живых нам можно уже не искать?

Канин быстро подал жест молчания. В дом вошел мальчишка, волоча на себе кучу спальников и тяжеленную сумку.

— Итак. Павел, давайте пить чай. И ты расскажешь нам, что уже успел сделать. Мы тут, как те лягушки, которым было наказано лапками масло сбивать с молока, а после их кинули в воду. Местами так даже кипящую.

Пока все устраивались на крошечной площади домика, сдвигая кровати, раскладывая спальники и одеяла, двигая стол и чайник разогревая в какой уже раз, Люся с Ди быстро успели «перекинуться несколькими словами».

Венди узнала, что Лю ушла на заочное, уступив настоятельным просьбам их департамента, и уже вполне официально работает в их группе следователем — стажером. Что Корвус сделал ей предложение, и свадьбу сыграют уже к Новому Году.

А еще, — что сиятельный Клавдий Илью просто может убить, потому, что его младшая дочь — Анюта все-же беременна. Ге с огромным трудом удалось освободить ее от трибунала за использование дара ментальной атаки без лицензии, но девочка нынче сидит под домашним арестом, ожидая приезда отца (который вообще еще даже не знает о произошедшем тогда между ними***).

Вот что такое женский язык: потратив все десяток минут они выдали максимум информации. Не то, что глупые эти мужчины, которые все разговаривают и разговаривают.

Младшего Канина спать уложили, Лер отдал тихо приказ, и мальчишка уснул до утра.

А отец его… никогда Ди не видела старого друга таким. Паша практически плакал, сжимая руками виски и кусая небритые губы.

— Тогда, ночью, сначала «погасло» кольцо. Потому уже стали исчезать артефакты, один за другим. Понимаете, это ведь невозможно. Я понятия тогда не имел, что происходит! Да я до сих пор не понимаю!

Ну конечно же! Глупо было предполагать, что великий ведун, основатель современной школы изготовления боевых артефактов, автор новой философии артефакторики вдруг отпустит жену в экспедицию на край света и беззащитной.

— Что там было? — Корвус, балансирующий на краю стальной кровати с Люсей на коленях, говорил очень тихо.

— Бессмысленно перечислять. Послойная защита с индикацией атакующих действий на всех слоях Сумерек. И само обручальное кольцо — это едва ли не лучший мой артефакт. Боевой и защитный.

— Она не могла просто взять и все снять?

Паша пожал молча плечами. Ему было трудно объяснять этим великим, что такое нерушимая связь брачных артефактов. Второго кольца больше нет. А исчезнуть оно могло лишь с хозяйкой. Только смерть могла разлучить их.

— Павел. Ты ведь не просто так нас нашел, верно? Рассказывай.

Лер снова был прав, как обычно.

— Мне нужна ваша помощь. Ребятки, я читал все последние ваши дела, и думаю, что только вы их найдете. Вы — четверо. Безупречная команда поисковиков. Хвостатые, я никогда никого из вас не просил…

— Остановись. Совершенно излишне. Хоть какие-то следы уже есть?

— У меня есть. — Валентин сосредоточенно вытирал рисунок на столе своим грязным носком. — Последние следы экспедиции в Ушках. Археологи все там пасутся, святая святых. Раннеушковская культура. Ранний палеолит. Они как мантру все это повторяют и ездят туда на паломничество.

Точно, Канина же была известнейшим археологом. Поговаривали, что главные ее научные труды были посвящены древнейшим артефактам иных. Только этих книг никто и не видел. Но одно известно Венди было точно и достоверно: единственный учебник по доисторической артефакторике, по которому учились иные студенты, был написан именно Ниной.

О чете Каниных слухи ходили всегда очень разные. Вместе не видели их никогда, жизнь оба вели очень свободную: Нина вечно в своих экспедициях, Павел — тоже был очень занят: одной рукой в делах светлых Дозоров, другой — в своем детище — крупнейшей корпорации производящей предметы боевой артефакторики. Лучшие в мире иных, производимые в единственном экземпляре, канинские боевые и защитные артефакты, включая холодное оружие были неповторимы и абсолютно надежны. И вот…

— Линкс. Ты у нас вроде спасатель? Быстрый выход в ваши эти… Ушки ты можешь ведь нам организовать?

Валентин издевательски улыбнулся.

— Детка, «быстро» в наших местах только мышки родятся. Час до вертолета, два часа в полете, часа два еще там. Только вот никто никуда сейчас не полетит. Чрезвычайной ситуации нет. На машине — десять часов. Или…

— Обращаться к губернатору? — Ди всегда отличало упорство.

— Нет. — голос Канина прозвучал вдруг оглушающе — холодно. — И не думайте даже. Нет, Лер, причины озвучить я пока не готов. И не смотри так на меня. Еще есть варианты?

— Военные. Думаю, тут нам помогут так энергично налаживаемые Ладоном связи. А кстати, как вы нас нашли?

Лер задумчиво чертил защитные руны пальцем на потеющих стеклах окна. И почти даже не смотрел выразительно. Так, слегка только глянул, подумаешь.

— Это я. Мы… Я всегда теперь знаю, где Корвус, у нас ментальная связь, ну вы помните. А Клавдий позвонил и сказал, что вы все ушли встречать Павла. Вот мы и решили, что самое время и место нам встретиться всем.

— Илья, а почему ваше ведомство узнало о пропаже такой большой группы людей только сегодня?

Ворон задумчиво переплетал косу Люси, продолжавшей сидеть у него на коленях.

— У меня ощущение странное и навязчивое: будто кто-то стоит на пути нашей с вами координации. Вурус? Не хотелось бы, знаете ли, иметь такого противника. Хотя… Что мешает ему быть тем самым идейным центром наших фанатиков?

— То, что он светлый. Мы не люди, Илья, смена сторон света для нас — перерождение.

Венди тут осеклась под ироничным взглядом ворона. Светлого, ставшего темным и потом возродившегося в ее руках Инквизитором. Да уж. И кому она это рассказывает?

— И потом… я это чувствую.

— И все же, не будем безумно доверчивы. Мы все с вами знаем, как часто видимое глазами на поверку оказывается вовсе не тем. Правда же, Валентин?

Линкс вздрогнул. Что-то в сказанном сейчас вороном его задевало. Нет, Вурусу он точно верил. Тот не однажды себя показал иным верным чести и поводов усомнится в себе не давал. И все же… чисто кошачья интуиция рысь — оборотня никогда не обманывала. Даже тогда, в день их с женой сокрушительного и смертельного падения, он ведь так просил ее не лететь никуда. Словно знал, словно предвидел…

— Я вспомнил. В ночь как раз с третьего на четвертое сентября по неизвестной причине по боевой тревоге была поднята военно-морская часть. Как они потом нам отчитались — по сигналу тревоги, поступившему сразу с нескольких частей радиолокации. Больше военные ничего нашему ведомству не сообщили. Это вопросы все к Оркиным, они там сидят. — Валентин невольно поморщился, вспомнив, как считавший себя неотразимым Оркин — младший смотрел в сторону Венди.

— Паша, предлагаю ложиться. Утром Ди выведет всех на Ладона, мы с ним еще быстро составим план действий и сразу стартуем к этим чертовым «Ушкам». Ты кстати зачем сына взял с собой на Камчатку?

Канин помялся, словно бы не хотел говорить.

— Он проводник. Собственно, он и привел меня из Москвы, Сумерками. Только… ребят. Об этом знал я и его мать. Теперь — все вы. Сами все понимаете.

Еще бы. Они понимали, Лер даже присвистнул, глядя на спящего мальчика с уважением. Крайне редкий талант и тяжелое бремя. «Проводники» чувствовали себя в Сумерках, как малые дети в песочнице. Не нуждаясь в порталах и артефактах, им было просто представить себе места назначения и идти. Но этого мало. Свободное и молниеносное перемещение такого рода было доступно и древним из перворожденных. Настоящие же проводник мог провести куда угодно кучу народа: быстро и невредимыми. Да что там говорить: легенды гласили, что проводники высших категорий могли переместить через Сумерки чуть ли не целый город!

— Ну вы даете! И почему тут тогда мы битый час обсуждаем все доступные здесь виды транспорта⁈

Ей показалось или Лер посмотрел на Венди с упреком? Ну да, она в азарте хищной погони честенько забывала о таких мелочах как жизни тех, кто был рядом. Подумаешь, мальчик. Он обязан быть сильным, он азеркин.

— Он и так на пределе. Ди, Паша просто ребенок. Талантливый, сильный. Но… мне кажется он сразу понял, что у нас с ним случилось. И молчит, понимаешь? Я могу, позволив себе погрузиться в отчаянье потерять еще и сына? Нет. Ищем другие пути. Пока есть хоть какая-то, даже самая малая, но возможность. Забудьте.

На этой неутешительной ноте все задумчиво разбрелись по кроватям и спальникам.

Лер молча утянул к себе Венди, а она и не сопротивлялась. Корвус с Люсей вообще ушли спать в машину, и Люся тоже была только «за». Кто знает, что будет с ними завтра. Эти двое вечными не были и хоть жизнь их и длилась много дольше короткого людского века, но тратить ее в ожидании лучших времен молодые не собирались.

Всем спать оставалось всего часа три.

Закончился пятый день их пребывания на Камчатке.

Не прошло и недели, а казалось — они здесь уже вечность.

* Дозы — слэнговое название Дозоров обоих сторон света. (студ)

** Серости — слэнговое название сотрудников Инквизиции (студ)

*** Речь идет о событиях в книге «Я бегу по снегу басиком».

Проклятие! Острое воспоминание выдернуло дракона из дремы, как рыбу выдергивает из воды удар гибкого спиннинга.

Какой же он идиот! Ну конечно же — Эрис! В их последнюю встречу она принесла ему целый архив дел Темных Дозоров. Связаны они все были с Камчаткой. И что он? Он доверчиво и равнодушно отправил все эти бумаги в Следственный отдел Инквизиции. Все! До единого даже листочка. НЕ до того ему было тогда, говоря откровенно. Их группа — оперативное реагирование. Следственные мероприятия — вовсе не их даже ниша. Лишь флешка валялась в столе, он ее просто забыл. Точно! Хорошо, что вообще о ней вспомнил.

Маргарита*, измотанная всеми последними днями, ночным дежурством и сегодняшней бурной ночью, спала сном младенца, по-хозяйски закинув на него руки и ноги, голову положив на плечо. Выскользнуть из-под нее, не разбудив, сохраняя последние минуты самого сладкого сна для любимой — эта задача была непроста. Но он справился.

Любимая… так странно было называть так кого-то, пусть даже мысленно. Ладон не привык еще к этому чувству, каждый раз сам себе удивлялся. Будто какая-то новая часть у него выросла в организме. Крылья?

Утащив инофон в недра ванны, он включил в душе воду, сел на кафельный бортик кабины и набрал своего секретаря. Это не было очень жестоко, даже учитывая девятичасовую разницу во времени между Москвой и Камчаткой. Да, рабочий день Эндриса** закончился, но простой жизни никто ведь ему не обещал, верно? В динамике раздался громкий вздох.

— Аве, сиятельный мой. Скажи, ты случайно еще не на работе?

— Аве, неутомимый мой шеф. Вы с какой целью интересуетесь? Рабочий день, согласно Трудовому кодексу Российской Федерации, статья…

— Значит, на месте еще. Андрюшенька — душенька, я идиот, совершенный. Ты мой стол разбирал уже?

— Вы про флешку? Собирался как раз ее отправить в следственный, но я же зануда и передаю материалы строго по описи с оформлением приемного протокола. А они выразили недовольство. В общем — лежит она в вашем личном сейфе пока.

Нет, день, когда судьба (в виде внезапно озаренного странной идеей начальника — Сэма) подарила ему этого дальнего родственника в персональные секретари, нужно сделать своим личным праздником. И красненьким обвести в календаре непременно.

— Вот прямо сейчас заказывай мне сумеречный канал персональной доставки особенно ценной почты, инкогнито. Координаты я скину, сюда мне мой инобук и ту флешку. А! Мой драгоценный, раз уж пьянка такая пошла, туда же добавь мне жемчужный комплект. Знаешь… — Ладон на минуту задумался, перебирая в памяти всю свою сокровищницу. — Давай ту четверку, золотого, Южных морей***, филиппинского. Ну, ты понял о чем я. Да! Комплект женского белья, холодно-бордовый, размеры его я пришлю тебе. Это подарок, все упаковать соответственно. И мне еще — две пары носок, мой аварийный несессер, белье и свежую футболку.

Секретарь стоически вынес весь этот поток странных слов, лишних вопросов не задавая.

— Успокоительное мне заказывать загодя? Для себя и очередной вашей покинутой многострадальной любви, чтобы оптом.

— Если бы, Андрюш. Тут, боюсь мне придется его принимать, я рехнулся, похоже.

На том конце их соединяющей бесконечной волны иносвязи Эндрис ехидно так хмыкнул. Мстительно даже, с чувством явного и глубокого удовлетворения.

— Я жду размеры, координаты и сразу же отправляю доставку. Примерно десять минут все займет. Счет твой личный?

Он так органично жонглировал обращением на «ты» и на «вы» что Ладон давно уж привык и внимания не обращал. «Вы» — это когда решаются вопросы по работе, «ты» — как родственник родственнику.

— Да, конечно. И держи за меня кулаки, дорогуша. Мне это понадобится.

В Москве тяжко вздохнули, нажимая на знак отключения связи.

Дверь тихо открылась. На пороге стояла Марго, не стесняясь своей наготы, восхитительная, прекрасная, словно Венера. Ладон опытным взглядом окинул ее точеную фигуру, мысленно записывая показатели. Практически безупречна.

Высокая, гибкая с осиной талией. Хрупкие плечи, тяжелая грудь. Крутобедрая и тонконога как газель. Эталонное воплощение женственности.

Она и косаткой была, надо признать, великолепна. Безупречное произведение природы: стремительная, хищная и огромная — под стать своему океану.

— Ладонис, если ты так будешь смотреть на меня, я тебя просто съем!

Дракон рассмеялся, ловя ее, и шагнул с ней под струи горячей воды, ловя поцелуй. Думать ни о чем не хотелось, хотелось любви. И чтобы это стремительно наступившее утро не развело их снова, в угоду неотложным и срочным делам.

Мылись они долго и тщательно. Но в головах у обоих уже тикали те самые жестокие часы, отсчитывающие последние их совместные и счастливые минуты. До момента включения чувства долга оставалось немного.

Впереди у них был еще знаменитый на всю Камчатку «завтрак у Гранина», где можно было насладиться изумительной кухней, не думая ни о чем. Просто тихо беседовать, ловить взгляды и вдыхать пряный запах друг друга.

Судя по удивленному восклицанию вышедшей первой из ванны Марго — доставка сработала быстро. Сервис темных был ошеломительно дорог, но работу свою они выполняли безупречно. Скромный прозрачный контейнер стоял на кровати, отсвечивая гладкой поверхностью крышки. Открыть его мог только Ладон, что тут же и сделал, осторожно отодвигая Маргариту за плечи.

Сверху лежал инобук. К кольцу его чехла был пристегнут бокс с той самой «особенно ценной флешкой». Ладон медленно отложил его, доставая шкатулку. «Умничка, Эндрис, выше всяких похвал!». Она была вырезана из какого-то неизвестного дракону сорта дерева: легкая, небольшая, светлая, сделана в виде свернувшегося массивным кольцом спящего дракона. Ящер спал, прикрыв чешуйчатым хвостом морду и сложив плотно крылья.

Ладонис вдруг дрогнул. А что если Маргарита откажется от подарка? В его долгой жизни, женщины доставляли немало хлопот, в том числе и «ломаясь», зачастую только лишь чтобы «цену набить» своей несравненной персоне. У других загорались глаза, и даже руки дрожали от жадности.

Протянул ей шкатулку внимательно наблюдая. Она приняла, с любопытством разглядывая искусную резьбу. Тонкими пальцами погладила фигурку спящей древней рептилии, улыбнулась чему-то.

Открыла и ахнула. Крупный жемчуг самого дорогого в мире сорта (а косатка знала толк в жемчугах!) словно сиял изнутри, подсвеченный солнечным светом. Подвеска была оправлена в тонкие линии белого золота, усыпанные мелкими бриллиантами. Словно входившая в небо Луна в пене брызг морских волн. Пара таких же женских серег и браслет.

Дракон стоял, дыханье затая.

Марго подняла на него взгляд. На Ладона смотрела совершенно спокойная и уверенная в себе женщина. В ее глазах не было негодования, не было алчности. Только… любовь? Или он себе льстил?

Улыбнулась лукаво.

А он, осмелев, продолжал. Достал из контейнера небольшую коробку с золотым тиснением бренда (который, впрочем, ни о чем не говорил им обоим) и протянул Маргарите.

Та головой покачала, но, все улыбаясь, открыла. Дракон тут же выписал премию секретарю, (правда, мысленно), тот, безусловно, заслуживал.

Если жемчуг ему просто пришлось быстро найти в огромной сокровищнице дракона (не зря Эндрис потратил месяц на ее дотошнейшую ревизию!), то этот подарок был целиком его выбором.

Какое белье обычно дарят возлюбленным их любовники? Нечто возбуждающее мужскую фантазию и фривольное, очевидно. Не для скромниц, конечно же. Эти мысли пришли в голову Ладонису только сейчас. И что на подобное скажет косатка, сохранившая девственность для него (а предсказание морской ведьмы с ней они обсудить уже успели)?

Но то, что увидел дракон было так же прекрасно, как и оправа для драгоценного жемчуга. Секретарь его проигнорировал распоряжение шефа, данное относительно цвета подарка для той, «от которой рехнулся». И был оглушительно — прав. Белье было белым, как комплект для невесты. Никакой вызывающей пошлости, тонкий шелк и безупречный пошив. Филигранное кружево и фасон, с одной стороны совершенно невинный, с другой — возбуждающий воображение мужчины куда сильнее бикини и вычурной обнаженности.

Маргарита молча оделась, лишь выразительным жестом попросив застегнуть крючки сзади. Обернулась к нему, улыбаясь. Белье сидело на ней безупречно, подчеркивая всю красоту тела бессмертной.

Дракон замер, нерешительно ожидая ее приговор.

— Тсс с. Ты чего испугался? Это все еще я. — Словно бы в подтверждение, прикоснулась ладонью к мужскому лицу. — Потрясающе… Лад, ты… Если верить женским романам, мужчины дарят драгоценности своим возлюбленным, с ними прощаясь. А белье — недвусмысленно намекая на продолжение. Ты во всем необычен.

Пальцами пробежалась по скуле, привлекая и нежно целуя, шепнула прямо в губы: «Благодарю!»

— Это ты необычна. Намекать? Я настаиваю категорически на развитии этого сказочного сюжета. И только нам здесь решать, в каком жанре будет написан сценарий, ведь правда? — Он поймал ее пальцы губами, целуя и нежно покусывая. — И кстати, а где отказ от дорогих подарков, с заламыванием рук и криками: «Ты хочешь меня подкупить?»

Он рассмеялся, облегченно и радостно. Дракон не ошибся: эта женщина была именно той, что нужна ему.

— А если я вовсе не против? Если хочу быть обязанной тебе, о невыносимый дракон? Как тебе вот такой поворот?

Подхватил женщину на руки, легко, как пушинку закружился по номеру. Забавной они были парой: голый дракон, играющий литыми мышцами могучего тела крепко прижимал к себе красивейшую брюнетку, в жемчугах и роскошном белье, на фоне освещающего панорамные окна восходящего над Авачинской бухтой солнца.

И тут в дверь настойчиво постучали. Очень громко и даже бесцеремонно. Персонал гостиницы такого себе не позволяет.

— Маргарита! Я знаю, — ты здесь, открой нам немедленно!

Вот напрасно пришедший сюда так рискует. Посягать на сокровище древнего? Драконы не делятся драгоценностями. Со времен Сотворения Мира не бывало подобного никогда.

Хищно улыбнувшись притихшей Марго, Ладон опустил ее на пол. Одним ловким движением выловил из контейнера пару трусов и носки, медленно их, одевая, прищуривался, раздувая лишь ноздри.

Он и так бы открыл, безупречной своей наготы древнему недосуг было стыдиться, да пощадил возможных сотрудников этой гостиницы и прочих прохожих. Даже штаны натянул для надежности, вместе с футболкой, под барабанную дробь ломившихся в номер нежданных гостей.

Лишь в шаге от входа быстро оглянулся к Марго и спросил:

— Маленькая, ты ожидаешь кого-то? Быть может служба, работа?

Она покачала головой, отрицая.

— Это…

— Совершенно неважно. Мы ведь их не звали? Я совершенно не помню такого. Вот и прекрасненько.

И улыбавшийся лучезарно дракон широко распахнул дверь в свой номер.

*Имя Маргарита имеет греческое происхождение. Оно произошло от латинского слова «маргаритес», что в переводе означает «жемчужина». Маргарита — второе имя богини красоты и любви Афродиты, которая была покровительницей мореплавателей.

** Эндрис Сильвер — личный секретарь Ладона, дракон из рода Серебряных.

*** Золотой жемчуг Южных морей являются одними из самых редких и самых ценных видов жемчуга в мире. Эти ценные жемчужины производятся желтогубыми устрицы Pinctada Maxima обитающие, у берегов Австралии, Индонезии и Филиппин.

Венди уже несколько долгих месяцев не снились те самые сны их обоих так плотно когда-то связавшие. Вообще ничего больше не снилось, и когда она закрывала глаза, — незримо подступали лишь темнота, тишина и покой. Изводившие душу и тело сновидения отступили. Казалось бы: живи, птица, и радуйся. Кольцо Лера, прочно обосновавшееся на ее тонком пальце, отлично работало. Вот и сегодня, все те краткие часы отдыха, что были им всем отведены, сознание девушки тихо дремало. Сквозь плотную пелену темноты не пробивались тревожные мысли, ее ничего не тревожило.

До той минуты, пока мужская рука, такая знакомая, горячая как жаровня, вдруг оказалась на ее спине. Очень медленно спускаясь ниже, ниже, разгоняла остатки усталости, согревая. Задержалась на ягодицах, прочертив полукруг, плавно огладила бедра и начала свой медленный путь обратно и вверх.

Где-то за ухом звучало тяжелое и порывистое дыхание. Венди медленно выскользнула из плена крепкого сна, всем телом ощущая возникновение тягучей и медленной волны физического возбуждения. Очень непривычно, странно и откровенно. И это ей нравилось.

Грохот сердца за спиной, напряженная поза мужчины, лежавшего рядом. Лер…

С того самого неприятного разговора в Москве, когда она наговорила другу массу всего невозможного, они еще толком даже не разговаривали. Оба усиленно делали вид, что ничего не случилось. Отгородились, старательно избегая даже прикосновений наедине. Лер снова дал ей свободу.

Ну и зачем она Венди, скажите? Как глупо. И как приятно ощущать каждой клеточкой кожи горячее доказательство его чувств. Вот это самое, перебиравшее пальцами складки одежды, так смело забирающееся под футболку. Грубая кожа раскаленной ладони будоражила воображение, заставляя сердце биться быстрее и чаще дышать.

Ди осторожно подвинулась, переворачиваясь на спину, но не отодвинулась от ее ласкавшей уже откровенно руки. Не хотелось терять эти прикосновения. Ладонь замерла на секунды, словно не веря в удачу свою и продолжила путь, накрывая холмик женской груди почти полностью.

Девушка замерла, прислушиваясь к собственным чувствам. Восхитительно, очень волнующе и так… правдиво? Все слова, ею сказанные были ложью. Правда — вот она, в ее тихом стоне, в быстротвердеющих кончиках, смотрящих вверх и так доверительно упиравшихся в его руки. Руки? Да, их как-то внезапно уже стало две. А Венди вдруг оказалась целиком лежащей спиной на мужчине, как на широком диване, горячем и донельзя возбужденном. Что они оба делают?

В самом дальнем углу дома, на ватном матрасе, застегнутые в просторном спальнике эти двое беззвучно и откровенно говорили друг другу все то, что давно должны были сказать.

Руки становились все настойчивее, горячие губы тронули чуткими поцелуями основание девичьей шеи, пробежались к плечу. А когда одна рука двинулась вниз, Ди сжав колени, довольно громко отчетливо застонала.

— Лер? Что ей снится опять? Ты же говорил, что вы справились со всеми кошмарами. — голос Канина — старшего заставил Лера разочарованно выдохнуть ей в висок:

— Ветерок, громкая ты моя, нам придется прерваться теперь. — и громким шепотом Павлу: — она волосами запуталась в молнии спальника. Выковыриваю, это не сон, с ними покончено.

Приходила в себе Венди долго. Тело горело, требуя продолжения и немедленного. Где эти руки, что были теперь так нужны? Внушительного размера твердое «ребро» что упирается ей сейчас в низ спины лишь подогревало ее воображение.

Молча сползла с мужского тела, с удовольствием уловив вздох его разочарованный. Повернулась лицом и его руку поймав, пальцы поцеловала. Зачем? Просто — ей так захотелось. Тихий смех, Лер приобнял ее, привлекая к себе на плечо.

«Ветерок, тебе понравилось?» Впервые за все это время, они мысленно разговаривали и не по долгу работы. Просто так, откровенно и честно.

«Ты же чувствовал, Лель. Зачем спрашивать?»

Он словно бы размышлял, гладя плечо ее и целуя макушку, зарываясь носом в ее белокурые волосы.

«Наверное, чтобы услышать. Убедиться, что мне не привиделось.»

— Да! — прошептала чуть слышно и поцеловала его коротко и неумело куда-то под челюсть. — Очень.

В ответ была прижата еще крепче. Он словно хотел Венди впечатать в себя целиком, сделать неотделимой своей частью.

Они так и замерли, словно боясь спугнуть последние самые минуты этой ночи. Светало. Разбуженный стонами Венанди Паша тихо встал, одеваясь и спотыкаясь в незнакомой ему темноте.

Зажег фонарик на столе, что-то закинул в печку, отчего она вмиг растопилась, поставил чайник. Вставать им не хотелось, хотелось лежать в обнимку на полу и смотреть, как великий ведун хлопочет по дому, собирая вещи, что-то смотря в инофоне и громко вздыхая.

На улице, прямо под окнами, увесисто хлопнула дверь автомобиля: Илья с Люсей проснулись, сейчас придут греться и завтракать. Еды с собой у них не было, но чтобы Канин собрался куда-нибудь и без правильного питания, да еще и с ребенком? Невозможно. Рядом с ним всегда было сытно и тепло. Ведовское племя извечно было знаменито именно своей сверхспобностью устраиваться хорошо при любых обстоятельствах.

Утро безжалостно наступало. Ди стоило невероятных усилий заставить себя покинуть уютное плечо росомахи. Его чувства, эмоции его желания согревали, ласково обволакивая и внушая надежду. А впереди ждал обычный их день, полны опасностей и трудных задач, объем которых увеличивался с каждым днем, как спускающаяся с горного склона лавина.

Ей вдруг пришла в голову ясная мысль. Тихо мысленно показала ее все еще сонному Леру.

«Лель, если мальчик Канин — проводник, то почему они ищут Нину? Он же мог выйти сразу к матери, разве нет?»

Гуло задумался, садясь рядом, и молча расчесывая пятерней непослушную шевелюру, отросшую со времен их приключений в Гурзуфе* наверное, вдвое.

«Или она надежно и абсолютно мертва, или он ей не сын. А может, — и то и другое. Хотя… Судя по тому, что Люся тоже здесь, скорей, все же, первое. Они с Ильей отлично сработались как раз на допросах покойников.»

Порыв ледяного ветра, ворвавшийся в дом, вывел их из мысленного диалога. Дверь открылась, на пороге стояли два счастливых и абсолютно довольных друг другом юных оболтуса. Вот уж они точно они явно времени даром не теряли, судя по виду уставшему Люси и воодушевлённому — Корвуса.

— Погодите. А где этот ваш, как его… Линкс?

Аккуратненько сложенный на табуретке спальник, вымытая кружка, и никаких больше следов вчерашнего присутствия Валентина обнаружить им не удалось. Как говорится: и след простыл.

Венди даже приуныла немного, а ведь он ей так нравился. Отгоняя противные мысли пошла помогать уже вовсю хозяйничавшей за столом Люсе. Корвус приволок из машины огромный контейнер — портативный холодильник, и тяжеленную сумку с одноразовой бумажной посудой, термосом и даже тостером. Заваривали быструю кашу из чайника, по чашкам раскидывали растворимый кофе, мазали аппетитные бутерброды. Разбуженный Паша молча и сосредоточенно чистил зубы и умывался холодной водой в умывальнике. Мальчик вообще был не по-возрасту сосредоточен и взросл. Ди в очередной раз изумилась его сходству с отцом. И внешне и темпераментами они были очень похожи, и судя по выразительным взглядам, — понимали друг друга без слов.

Едва успев сесть и хлебнуть первый глоток раскаленного кофе, Ди ощутила вдруг отголосок странного всплеска ярости. Негодование, злость даже желание убивать. Что это было? Бросила быстрый взгляд на Гуло и отчетливо поняла: он тоже все это почувствовал и «услышал». Напрягся, как будто прислушиваясь к своим ощущениям.

«Лель, что это? Я не понимаю!» Ди отставила чашку, пытаясь сосредоточиться. Лер в ответ быстро встал, подойдя к окну и внимательно всматриваясь в небо.

— Павел, похоже у нас непредвиденная ситуация. Что-то с драконом, он… бушует. Мы связаны и чувствуем отзвуки происходящего. — Лер произнес это тихо, как будто бы опасаясь лишних ушей.

Канин молча дожевывал свой бутерброд, обводя взглядом весьма представительную их компанию.

— Насколько там все горячо? — он снова был совершенно спокоен. Вчерашний его нервный срыв будто бы всем им привиделся.

Ди с Лером переглянулись, словно взвешивая степень нервозности дракона.

— Там все жарче. Еще немного и нам всем придется сжигать тихо трупы и заметать следы масштабного преступления. И я совершенно серьёзна.

Канин о чем-то задумался, пристально разглядывая Венди.

— Тогда быстро заканчивайте, и уходите. Ди, оставь-ка мне сережку свою для ориентира. Это же подарок Арины, тот самый?

Да, миниатюрные серьги — гвоздики поблескивающие в ушах Ди огоньками были подарком подруги. Огненные опалы, конечно. Артефакты и обереги.

Без лишних вопросов Ди сняла из уха одну, положив прямо в ладонь ведуна.

Наскоро закинув в рот бутерброды, решили оставить Паше Люсю и Корвуса, говоря откровенно — в качестве дополнительной меры безопасности. После Канинских откровений вчера Ди было очень тревожно, а интуиция птицу не подводила еще никогда. Договорились связаться классически: как только выясняют, кого там Ладон решил сжечь и разрушить, Ди позвонит Корвусу. Теперь у них даже два нити связи — Аринин артефакт и возможность призвать оруженосца. Канин любил запасные возможности, как все ведуны предпочитая иметь планы «В».

Молниеносно собравшись Гуло и Ди открыли быстрый портал и шагнули в свою неизвестность, где ярость драконья горела уже синим пламенем.

— Как интересно…

Вышли они на площадке у довольно высокого серого, двухэтажного дома с мансардой. Рядом с просторной парковкой, на которой стояли сразу четыре огромных черных джипа, (Ди в марках машин никогда не разбиралась).

Судя по коктейлю эмоциональных следов, характерному для мест общественных, этот дом был чем-то вроде гостиницы. И если верить своим ощущениям — внутри происходила битва как минимум, за судьбы всего человечества.

Они не успели сделать и пары шагов, как дверь парадного входа с оглушительным грохотом распахнулась, и из гостиницы выскочили весьма потрепанные персонажи, вида (в прошлом) весьма представительного, и пола мужского. Так резво, как будто им дали пинка, и лишь забота о клановом имидже заставляла бежавших передвигаться относительно вертикально и на двух ногах.

Их было много… десятка полтора, не меньше. Целый десант, очень внешне похожих, и по выправке — явно военных здоровых вполне мужиков. Только помятых немного, и пахнущих дымом как погорельцы.

— Ладон их похоже пометил огнем. Пойдем, Ветерок, видишь, раненых не несут, может и трупов еще даже нет. Может, зря мы сорвались?

Ди пожала плечами. Все равно надо было им всем собираться, тут хоть может она свой утренний кофе допьет.

Осторожно вошли в дверь гостиницы, встретив растерянную улыбку девушки на ресепшен.

— Прошу прощения, Ладонис Лефлог…

— Дада. Сегодня он популярен у нас. Видите, целые делегации встречающих. Они завтракают, я надеюсь, уже.

— Мы можем присоединиться? Не волнуйтесь, больше жареным пахнуть не будет, я вас уверяю.

Девушка с явным сомнением оглядела Лера, перевела взгляд на Венди, немного смягчившись.

— Да, конечно. Пойдемте на террасу, вам тоже завтрак?

В холле отчетливо чувствовался запах гари, где-то наверху пиликали датчики пожарной сигнализации, и раздавались голоса явно нервничавшего персонала.

— И кофе. Мне, пожалуйста.

За столиком на уютной террасе гостиницы восседал сам Ладонис Лефлог, собственной персоной. Весьма довольный собой он любовался ошеломительным видом открывающимся за стеклом огромного панорамного окна. Напротив сидела сама Маргарита, к удивлению Ди, отчего-то очень весело улыбающаяся.

— Вы не поверите, — дракон обернулся к вошедшим с таким видом, как будто ничуть не был удивлен их странному появлению. — Девочки, здесь работающие, даже не дрогнули. Мне кажется, нам в Инквизиции их не хватает.

— Аве, Лер. Ди, ты, как обычно, выглядишь сногсшибательно.

Маргарита смеялась уже даже не сдерживаясь.

— А… что тут у вас происходит? Ди меня выдернула из-за стола, панически заявив, что сейчас ты сожжешь половину Камчатки. Аве, прекраснейшая Маргарита, он безобразничал?

Лер галантно поцеловал протянутую ему руку Марго, молча поблагодарив симпатичную девушку за принесенным им с Венди завтрак.

В ответ на укоризненный взгляд блондинки что-то мысленно пробормотал про второй завтрак аристократии и свою приверженность к старым традициям. А та парочка бутербродов, что досталась ему получасом тому как назад, завтраком вообще не считалась, конечно.

— У нас тут церемония знакомства с кланом Оркиных. Если я все правильно понял, конечно. Марусенька, это ведь все были родственники твои? Заметь, я был убедителен, но очень вежлив. Обошелся без членовредительства.

Марго поперхнулась овсянкой от смеха.

— Да, это была… ну так скажем — охрана. — голос у нее был глубокий и бархатно — низкий. Завораживающий. Марго развернулась к гостям и продолжила, все еще тихо смеясь, — Ладон меня вчера просто похитил, сделав это виртуозно, надо признать. В результате, сотня почти человек всю ночь прочесывали Петропавловск-Камчатский. К утру лишь нашли нас, с вертолета увидев машину. Приехали забирать, очевидно.

— Уведомить лишь забыли. Ворвались, как стадо… прости, дорогая, все время я забываю о родственниках.

— Ты был безупречен. Особенно тебе удалось фаер-шоу. Давно я так не веселилась, серьезно. Я никого не звала, и на службу мне только сегодня к одиннадцати.

Она взглянула на циферблат инофона и погрустнела.

— Я провожу тебя. Детки, дождитесь меня, никуда не убегайте. Я так понимаю, нам есть о чем побеседовать.

— Рада была видеть вас, кстати, мое приглашение в силе. Светлого дня.

Элегантно поднявшись, Марго подала руку Ладону и они удалились. Как и не было маленького и победоносного сражения древнего с целым кланом косаток.

— Судя по тому, что гостиницу не берут больше штурмом, Оркины впечатлились и признали в нем право сильнейшего. — Лер задумчиво рассматривал вид из окна. — Потрясающе, правда? Завораживающая красота.

Перед ними раскинулась знаменитая Авачинская бухта. Настоящая жемчужина в оправе стремительно желтеющих уже сопок и возвышающегося над ними безупречного конуса Вилючинского вулкана, уже побелевшего. Зима неминуемо наступала, быстро и неотвратимо.

Ди тихо разговаривала по инофону с Корвусом. Положив трубку задумчиво посмотрела на открывавшуюся за стеклом крастоту.

— Дракон наш влюбился, похоже. Вот уж не думала, что доживу до подобного. Мне казалось всегда, что у него просто нет в функциях этой опции. Все что угодно, только не любовь к простой женщине.

— О, нет. Марго не проста… Она очень похоже на все вот это: — Лер кивнул выразительно на просторы за столиком. — С виду безмятежно — спокойная, а сильна, как стихия и так же неукротима. И дракон это чувствует. Ему всегда нравился сам процесс обуздания сил природы. Может, потому он и встал здесь на крыло, на Камчатке. Они очень подходят друг другу.

Говоря это все Лер был очень серьезен. Строгая складка прорезала лоб, брови нахмурены.

— Лель… а мы?

Ди и сама не понимала, зачем спросила. Вырвалось, жалобно так, словно пискнула птичка. Одним быстрым движением Лер пересел на место за столиком, прямо напротив нее. Заслонив собой весь потрясающий вид, осторожно взял руки Ди, пряча в ладонях, словно пытаясь согреть.

— А мы, Ветерок, ровно так, как и когда ты захочешь. Все уже сказанное я повторять уже больше не буду. Но и ждать вечно тоже — не стану, прости. Этот процесс мне не нравится категорически.

Мужчина поцеловал ее пальцы, прямо глядя в глаза.

— Там… — подошедшая сзади девушка — сотрудница гостиницы была, как обычно, безупречно — доброжелательна, — вас спрашивают. Кажется, вас. Четверо. Вы не против?

— Двое мужчин, девушка и ребенок? Да, будьте любезны, если не трудно, еще три кофе и счет.

Павел кофе не пил, Корвус — строго лишь утром и однократно, остальные как раз, до прихода Ладона успеют кое-что обсудить и немного расслабиться.

Только девушка вышла, намереваясь проводить гостей к столикам, как вдруг реальность вокруг покачнулась, столы резво поехали в сторону, завибрировавшие оконные стекла звонко зазвенели.

Землетрясение.

Камчатка — край не просто суровый. Это странное место вообще экстремально. Здесь неправильно все, и с ног на голову. Если вам вдруг показалось, что нашлась хоть какая-то твердая определенность, не расслабляйтесь: есть риск, что вы просто чего-то не знаете.

Великий ведун Павел Канин ненавидел Камчатку всем сердцем и всей своей светлой душой. За этот характер ее, за строптивость и непредсказуемость. А особенно — за ошеломительную красоту. Ту самую, что безжалостно отнимала у него все надежды. Глядя на открывшийся утренний вид со ступеней крыльца, он остро чувствовал — эта земля не умеет жалеть совершенно. Красоте этой никакого нет дела до его маленьких и банальных чувств. До него самого, копошащегося теперь у ее ног так отчаянно. Он ей безразличен. И сделать с этим явлением легендарный и несокрушимый не может совсем ничего.

Каждая ведьма вам сможет при случае, (если вы ей симпатичны, конечно) рассказать, что такое увидеть и почувствовать своим древним даром ее окружающий мир. Ощутить каждый камушек, каждую травинку, улетать вместе с пылинкой, проползти малым жучком по крохотной щепочке и бурным потоком упасть, со скалы, уносясь прямо к морю. В этом и есть сила ведьм. Отсюда они ее и черпают, видя потаенные свойства природных предметов и умея их раскрывать.

Мужчина — ведун по сути своей аномален. Как тролль — скрипач или садовник — вампир. В нем сочетается несочетаемое. Именно мужское начало позволяет таким вот, «неправильным», видеть глубоко очень скрытые атакующие свойства природных материй.

Странный дар, сокрушительный. Даже темные ведьмы, разговаривающие с миром смерти и Преисподней, такого не могут. Эти его уникальные способности позволили когда-то Павлу построить целую индустрию легальных боевых артефактов.

Оружие справедливости, не умевшее предавать, не бьющее слабых, карающее и бескомпромиссное. В деле своем этот гений достиг таких вершин совершенства, что давно уже все стороны Света принимали само только использование артефактов от Канина как неоспоримое доказательство чьей-то вины. Оружие — палач.

И вот он теперь, весь такой легендарный, сидит на ступеньке крыльца, и видит всю степень собственной беспомощности.

От смерти нет средства, даже у великих бессмертных. Он чувствовал смерть, он узнал ее. И вдруг оказалось, что это мучительно-больно: терять того, о ком многие годы он даже думать себе запрещал.

Нина… Когда-то она протянула ему руку помощи, просто любя, не прося ничего взамен, всю себя отдавая. А он так и не смог отплатить ей сполна. Не стал настоящим ей мужем, возлюбленным, даже другом был очень посредственным. А ведь жена его все эти годы любила его. И убегала лишь потому, что не в силах была больше видеть в глазах Павла холод.

Он оправдывал себя только тем, что древние просто теряют способность любить. Это в юности чувства имеют свою остроту и свою нежную прелесть. А когда ты пытаешься вспомнить, какая по счету возлюбленная просыпается в твоей холостяцкой постели и сбиваешься на пятой сотне… Какая любовь? Так, привычка, дань физиологии, как чистка зубов или ужин.

Он так думал годами, столетиями этим себя утешал. А теперь…

Эти двое сегодня, шуршавшие там на полу, (он все понял отлично), откуда они брали чувства? Бессмертные, знающие друг друга сотни лет, и такие влюбленные. Это он еще не увидел Ладона. Говорят, что древнейший был просто сражен своей страшной камчатской любовью, даже голову потерял. Дракон, практически ровесник этого мира, влюбился как мальчик.

Выходило, что лгал себе все эти годы великий ведун. И не скажешь ведь, что не способен… Была в его жизни любовь.

Дверь за спиной тихонько скрипнула. На крыльцо вышла эта странная девушка, которую все называли так мило и трогательно — Люся. Что-то в ней было… такое же, как и в нем — аномальное. Совмещение несовместимого. Но в отличие от бессмертного, эта девочка не ощущала себя исключительной, а была гармоничной и очень комфортной.

— Вы позволите? — голос мягкий, приятный, как и вся она. Не сказать, что красавица, но симпатичная точно. Акварельная красота, глаз тихо радующая. Павел молча подвинулся.

В руках Люся держала чашку горячего шоколада.

— Хотите? Илья сварил Паше и мне, я могу поделиться. Кружка очень большая.

Усмехнулся. Канин не брал никогда из чужих рук еду и питье. Многолетние войны в бизнесе и работа в Дозорах этому научили. Но почему-то сейчас, захотелось ему взять из девичьих рук эту чашку. Осторожно принял ее, отхлебнул. Почему стало легче?

— Замечательный у вас мальчик. Как он появился? Вы ведь мать его не любили?

Великий ведун подавился горячим напитком. Поднял взгляд на девушку очень строгий и разом похолодевший.

— Вам не кажется, Люся…

— Не сердитесь. Мной не движет сейчас любопытство. Я эмпат, интуит, менталист. И очень явственно ощущаю опасность. Что может ему угрожать? Я могу вам помочь, Павел?

Вот как… девочка эта действительно, как и он, — аномалия. Целый узел талантов. Верить ли ей? Ведическая интуиция, отточенная до филигранности говорила ему: да, верить. Но столетия противостояния с силами зла осторожно шептали, что — нет.

— Ему угрожает весь мир. Он рожден в результате обмана. Да, Люся, пожалуйста, присмотрите за ним. Большего я к сожалению сказать не могу. Сами почувствуйте.

Она ощущала. Величайшего било сейчас и ломало мучительно. Чувство вины, муки совести, горечь личного поражения. И то, в чем он признаться не смог себе даже теперь. Дырка в сердце, огромная и зияющая рана. Ложью было все то, о чем он сейчас думал. Не рождались бессмертные никогда без любви. Даже тогда, когда их родители так и не нашли в себе силы сознаться. Такие могущественные и такие порой малодушные.

— Он действительно замечательный мальчик. Я надеюсь, что мы с ним подружимся, и не оставлю его. Павел, думаю: нас уже ждут, пора собираться, Ребята звонили Илье только что.

Люся встала осторожно и отобрала чашку у Павла, ее крепко сжимавшего.

— Да, десять минут и выдвигаемся. Мне написали сегодня спасатели. Как его… этот, сбежавший их. Линкс. Он ушел ночью порталом готовить для нас вертолет. Ждет всех в Елизово. Едем, нужно собрать еще группу.

Она тихо ушла. А Канину стало вдруг совершенно спокойно. Его словно маленького ребенка — на руках будто укачивали и гладили по голове. Он ведь тоже был когда-то «Замечательным мальчиком». Очень давно, бесконечно…

За руль снова сел Корвус. Он был не просто отличным водителем и знал здесь каждый камень и каждый брод, ворон отлично чувствовал эту дорогу.

Рядом сидела Люся. Они оба молчали, но Павел отлично чувствовал мысленный их диалог. Вот занятная пара: далекие потомки бессмертных, долгоживущие, очень талантливые и такие… цельные оба. Законченное произведение, живущие с осознанием целей и радуются каждому дню.

Он и сам был таким. Когда потерялся?

На коленях мирно дремал его сын. Потомок, наследник. Так похожий на него самого и совершенно другой. Что досталось ему от его матери? Паша не знал. Просто лишь потому, что не хотел даже узнать ее. Что такое была эта женщина, так его преданно и отважно любившая? Умная, добрая терпеливая бесконечно.

Уже на улицах Петропавловска вся их техника вдруг завибрировала, словно взбесившись. Канин мигом напрягся смотря вопросительно в зеркало заднего вида на Корвуса.

— Надвигается землетрясение! Люся, переходи на сумеречный канал аварийной связи, код три восьмерки. Павел, там в сумке рядом маяк, его нужно сейчас запустить. Это Сумерки так трясет, скоро начнется в реальности. Пристегнитесь, на всякий. Может быть неприятно.

«Маяком» оказался забавный приборчик размером со спичечную коробочку. Канин не любил технических новшеств, предпочитая работать классическими артефактами, но с устройством освоился быстро. Компактный излучатель простейших сигналов сумеречного измерения. В случае экстраординарной ситуации он автоматически передаст просьбу о помощи. Дешево и сердито.

Странные ощущения. Никто, кроме выросшего здесь Ильи, не испытывал на себе никогда еще землетрясения в Сумерках. Как будто бы подсознание вдруг взбунтовалось, вибрируя и ускользая. Наверное, именно так и сходят обычные люди с ума.

— Я так смотрю, народ тут привычный. Или не чувствуют просто, тогда нас отчего так «накрыло»? — Люся пыталась набрать номер дракона, и очень внимательно осматривалась по сторонам. — Илья, мы же к ним уже близко? К нашим?

— Это волна. Сейчас начнет трясти всех. У нас есть минут десять — пятнадцать, не больше. Обычно пауза длится именно столько.

Испытывая на прочность тормоза и резину протекторов они припарковались у «Гранина», выпали все из машины, и понеслись. Корвус безошибочно чувствовал Венди, и как оруженосец он всегда безошибочно знал где она.

В гостинице было весьма оживленно, остро пахло гарью, народ куда-то бегал, девушка на ресепшен непоколебимо преградила дорогу их группе. Объяснять происходящее было некогда, землетрясение надвигалось неотвратимо, как волна великого Океана. Вот оно.

Звон стекол и гул нечеловеческий, оглушающий, бьющий по нервам. Иным показалось вдруг — этот всплеск нечеловеческого ужаса, эта безумная паника, с них просто кожу сдирают живьем.

— Все быстро на выход! — Перекрывая все страхи, рев древнейшего из драконов разом вывел их всех из ступора. И людей и иных-азеркинов. — Первыми выходят женщины и дети!

Этот приказ нельзя было не выполнить. Когда древние используют свой «дар бога», сознание отключается. Никогда еще эвакуация не происходила настолько быстро и организованно. Все постояльцы и гости гостиницы, вместе с персоналом покинули здание за каких-то десять минут.

Рядом хлопнул портал, и взъерошенный Клавдий вывалился из него, как из банки селедка. Толчок, еще один, страшный гул, так нещадно ударивший по иным, медленно стих. Здание устояло, лишь пара трещин на стеклах и отколовшаяся слегка панно-панель. Хорошо стоят здесь, крепко.

Вся группа попадала прямо на землю, под удивленными взглядами возвращавшихся в гостиницу людей. Небольшое землетрясение, подумаешь, тут это часто бывает. Но зачем так пугаться-то? Впечатлительные какие туристы, однако.

— Что это было⁈ — голос Венди осип. Вы же все ощутили, надеюсь?

— Атака, я так понимаю. Клавдий, позвони Вурусу, спроси, их трясло?

— Не надо. Это легко можно узнать в сейсмо приложении вот смотрите — Люся протянула дракону свой инофон. На карте региона красовалась красная точка. —

— Эпицентр в двух километрах, темные прогнозировали семь-восемь баллов и катастрофические последствия, но что-то пошло не так и всего-то три балла в самом центре. Вообще похоже на взрыв.

— Илья, — Канин, до этого момента о чем-то шептавшийся с сыном, встал на ноги и почему-то смотрел очень внимательно на воды Авачинского залива, — а землетрясения всегда сопровождаются волнами в Сумерках? И этот… звук. Все его слышали?

«Все» молча кивнули. Корвус тоже поднялся отряхиваясь.

— Волны такие — знак катастрофического землетрясения. Я потому и включал маяк, обещало быть «жарко». А рев этот… я такого не слышал вообще никогда.

Становилось все интереснее. Катастрофа размером в квартал без человеческих жертв и разрушений. Их пугали? Или акция не удалась?

— Итак, дорогие мои, разлюбезные. Нас уже просто толпа. Впору брать микроавтобус в прокат. Что будем делать?

— Я двигаюсь в Елизово. Там Кот этот ваш выставил борт и ждет только нас.

Клавдий о чем-то задумался, и судя по взглядам, быстро провел маленькое ментальное совещание с членами группы.

— Люся, Корвус и дракон улетают с тобой. Лад, ты за старшего, ставишь вектор на месте и Венди нас выведет на тебя, справимся без вертолетов. А у нас есть пара дел здесь. Все, быстро расходимся.

Вопросов никаких больше не было, Корвус прыгнул снова за руль, Люся что-то успела шепнуть удивившейся Ди, та кивнула, и Канин с сыном и сопровождающими отбыли.

— Вы застали тут Маргариту? — Клавдий сосредоточено и свирепо жал на кнопки своего телефона, словно на клавиши старой печатной машинки.

— Да, она уехала буквально за пять-семь минут до того, как. Ты… думаешь? Ди сосредоточенно вычерчивала щепочкой на песке у стоянки основание для портала.

— Это атака. Понятия я не имею, кем и как это сделано, но о том, что мы здесь собираемся, знала только она.

— Когда Ди написала тебе координаты и вызов, мог кто-то увидеть? Вурус, например.

— Его не было. Я разговаривал с Ольгой, но она была увлечена очень булочками. Лер, что может сделать насухо выгоревшая ведьма? Я знаю ее много лет. После ее той истории не ожидал ее даже увидеть живой.

Гуло пожал лишь плечами. Он был просто зверем. Ну… Почти. На лавры интуитов или менталистов не претендуя. Но что-то ему в этой Ольге не нравилось категорически.

На отдельной площадке, выделенной специально для бортов МЧС, стояла мужская фигура, задумчиво разглядывая ясное небо.

Линкс. Он терпеливо ждал группу с самого раннего утра, лишний раз не названивая и не тревожа. Просто ждал. Ему самому были очень нужны эти минуты покоя. Нужно было подумать, осмыслить все произошедшее за эти трудные дни. Успокоиться, наконец.

Все раннее утро (для других бывшее ночью) Валентин провел у постели малышки — Маруси. Маленькая рысь все спала, не отзываясь на отцовский призыв вернуться домой. Не слышала она никого, или не хотела услышать, кто знает?

В сумерках след ее затерялся, остыла тропа. Вернется ли? Действие заклинания детского сна, наложенное Клавдием, давно уже закончилось, а сознание в тело зверька возвращаться совсем не желало.

И некого тут было винить: — ему было так даже спокойнее. Хоть душа и болела немыслимо, разрываясь на части от тревоги за жизнь единственной дочери, такой еще маленькой.

Валентин верил в чудо. Верил, что где-то там, у самой последней из Граней его любимая Валентина не позволит малышке уйти. Не может же быть все настолько напрасно, так нельзя. Невозможно, бессмертные так не уходят, он успел это выучить.

Гул подъехавшего автомобиля выдернул Линкса из лужи безрадостных мыслей. А вот и они. Интуиция никогда Валентина не подводила, и шептала ему сейчас тихо, настойчиво: впереди снова горе, оно уже за порогом, стоит рядом и ждет. И он снова бессилен был что-либо изменить. До зубовного скрежета, до горьких слез совершенно бессилен.

Сдержанно поздоровались, Линкс по рации связался с диспетчерами, им дали окно на вылет: через двадцать минут выход в воздух.

Недалеко стоял их «борт» — компактный спасательный вертолет БК-117, машина надежная и быстрая.

— До Ушек триста пятьдесят с хвостиком километров. Там надо сесть и заправиться. Заодно посмотрите вещи в базовом лагере экспедиции. Все так и стоит, никем не тронуто. Как только экспедиция перестала выходить с нами на связь, Дозоры задвинули оборудование и личные предметы в Сумерки, закрыв печатью неприкосновенности.

Канин старший молча кивал, разглядывая вертолет. Это все было сказано скорее для Корвуса с Люсей и необычно задумчивого дракона. Ведун все давно уже знал. У него было даже описание имущества экспедиции на руках, выданное Инквизицией.

Ладон молчал, о чем-то усиленно размышляя. Мысленной связи с Ильей и его Людмилой у него еще не было, да это и к лучшему. Ребята работали в составе группы еще лишь пока в роли стажеров. Не стоит их так плотно связывать.

Младший Канин, парнишка тихий и бледный, с восторгом рассматривал технику, стоявшую в ряд на бетонной площадке. Тут было, на что посмотреть: и хищно — длинный транспортник МИ-26 т, и давно уже легендарный пожарный МИ-6. У мальчишки горели глаза лихорадочный румянец украсил восковую бледность щек. Под насмешливым взглядом Валентина, он первым вскарабкался в их вертолет, попросившись в отсек к пилотам.

К удивлению Люси, на место второго пилота сел Илья Корвус, загадочно ей улыбнувшись. Сам же Валентин уже щелкал тумблерами, разговаривая с «базой». Он внимательно и напряженно слушал радиообмен, спрашивал: «Нет ли кого там, на круге?». Бы сосредоточен, непривычно серьезен и точен.

Разместились, разрешение на взлет получили. К слову сказать, несмотря на жизнь долгую и насыщенную, на вертолетах Ладон летал очень даже нечасто. На этой модели и вовсе впервые, хотя сам он даже имел в арсенале дипломы, позволяющие пилотировать едва ли не все существующие летательные аппараты. А потому с любопытством взирал на работу пилотов.

Растормозили колодки, оторвались, чуть набрав высоту медленно притормозили зависнув. Провели быстро смотр всех датчиков и табло, проверку работоспособности двигателей и всех систем. Вертолет набрал скорость вращения винтов позволявшую разогнаться до ста двадцати километров. Валентин вывел ручку управления от себя и налево, провел плавный выход на круг поворота, потом быстрый набор высоты, и уход по маршруту.

Ничего нового, все, как везде. Только в условиях Елизово приходилось взлетать несколько более круто. Нависающие над аэродромом вулканы нее давали пространства для неспешных маневров.

Маленький Канин, в жизни своей поведавший огромное количество разных магических чудес, да и сам бывший чудом, сидел и смотрел завороженно.

Развернулся к отцу.

— Папа, а я могу тоже быть вертолетчиком?

Канин удивился. Это все равно, что птице вдруг захотеть полетать на дельтаплане или самолете. Задумался, прежде, чем сыну ответить.

— Если ты найдешь в этом смысл. Бессмысленно занимать вертолет просто глупо.

Ну конечно. Водивший ночами московский трамвай величайший бессмертный ведун современности не мог бы ответить иначе. Ладон усмехнулся. Пойти что ли ему в трактористы? Не получится. Надо быть Пашей, чтобы настолько спокойно воспринимать весь этот странный мир. Вот уж кто действительно «ящер».

Летели чуть больше двух часов, любуясь на сказочные красоты уже по-настоящему осенней Камчатки. Длинные белоснежные языки снега медленно сползали с горных ребер вниз, к океану. Скоро круглые макушки сопок тоже поседеют, а потом наступит бесконечно-долгая Камчатская зима.

Под брюхом вертолета извивалась полноводной жилой главная местная река — тоже Камчатка.

Валентин развернулся к Канину, махнув рукой куда-то направо и прокричал:

— Там! Все там!

В указанной стороне возвышались величественные конусы огромных вулканов. Целый ряд, они словно бы нависали над этой землей, паря в воздухе.

Вертолет же сделал поворот в другую сторону, снижаясь в долину реки.

Навигатор любезно показывал точку посадки: «Урочище Ушки».

И уже через пятнадцать минут вся группа, немного оглохшая и слегка укачавшаяся, выгружала свой нехитрый скарб на бетонные плиты посадочной площадки.

Раздавшийся телефонный звонок отчего-то рванул всем по нервам, как громкий взрыв.

Линкс нажал клавишу приема сигнала на своем стареньком инофоне, молча выслушал говорившего, резко изменился в лице, лишь ответив:

— Заправляемся и скоро будем. Координаты кидай.

Произносить что-то вслух никакой нужды не было. Четверо взрослых людей и ребенок стояли на бетонной площадке оглушенные и обездвиженные.

— Не нужен вертолет. Пойдемте, я знаю, куда.

Голос мальчика прозвучал неожиданно громко и… взросло. Невысокий и тонкий, как будто молодая осинка, он стоял и смотрел строго на них. Огромные темные глаза, скорбная складка губ, нахмуренные светлые брови. Сжав кулаки он стоял и молчал, ожидая ответа.

— Павлик, — подала голос Люся — ты уверен? Ты же не видел их. До сих пор.

Отец мальчика шагнул было к нему, но тот отступил, поднимая ладони в запрещающем жесте.

— Я звал и искал ее. Живую. А она умерла, совсем умерла, понимаете? Идемте, я приведу вас к ее телу.

Сказано это было тихо, но такое отчаяние было в голосе мальчика, что стало понятно: он не отступит. Уйдет сам, не оглядываясь, не остановить его никому.

— Идем. Мы с тобой. Только не надорвись. — Ладон сделал шаг вперед, протягивая ему крепкую руку.

Тот смотрел на нее, словно не веря, будто бы он не ожидал от иных, его окружающих, понимания. Подошедшая к ним близко Люся положила руку ему на плечо, пожимая. Мальчик подал руку дракону, поднимая глаза на отца, словно окаменевшего.

Безмолвный диалог между ними читался на выразительных и красивых лицах этих иных. Для обоих мужчин рода Каниных их любимая женщина умерла только что. Надежды все рухнули. Шаг вперед, и прикрываемый со спины Корвусом великий и легендарный ведун Павел К. ступил в стремительно разрастающийся портал могущественного проводника — его сына.

Павлик вывел их в очень странное место. Под ногами — черная площадка, из похожего на бетон пористого камня. Над головой — смыкаются две скалы, похожие на столкнувшихся лбами огромных быков. На горизонте — огромный вулкан с плоской вершиной, возвышающийся, словно стол. За спиной простирается каменная стена, делающая площадку похожей на кинозал, с огромным серым экраном. Не хватало лишь зрителей.

Словно слепой, мальчик беспомощно оглянулся и сделал шаг в сторону. Еще один шаг, пауза и детский крик, очень звонкий, бемпомощно-громкий ударил по душам пришедших сюда. Крик отчаяния.

— Мама!

Бросившиеся к мальчику взрослые стали свидетелями воистину страшной картины.

На большом плоском камне, похожем на древний алтарь, лежало обнаженное тело прекрасной женщины. Только бессмертные после физической смерти не поражаются страшными знаками разложения. Она будто уснула, вот только что, всего лишь минуты назад. Восковая бледность гладкой кожи, россыпь каштановых волос до земли. Безупречные линии, скульптурные черты.

Если бы не орудие преступления, торчавшее из груди, строго напротив сердца, и не кровь. Много засохшей на камнях человеческой крови, очень много. Что-то Ладону напомнило вдруг вся эта картина. Он подошел осторожно к убитой, игнорируя Люсю, подхватившую мальчика быстро в объятия, и пошатнувшегося старшего Канина, судорожно рвущего свой ворот куртки, будто бы задыхаясь.

Это важное «нечто» нельзя было упустить, нужно было немедленно вспомнить!

Серп! Ну конечно же! Таким же оружием был убит и Гессер.

А еще — чувство такое, будто этот очень странный, убийственный кривой клинок ему был знаком. Вдруг острая боль резанула плечо, как тогда, в Сумерках. Воспоминание вспыхнуло с яркостью молнии. Тот меч в руках «куклы» ощущался вот так же. Оружие вышло из одних и тех же рук. Плоть, его ощутившая на себе, не ошибается.

Но почему мальчик не видел свою бессмертную мать в Сумерках? Развоплощенная, она не могла лишь вернуться в нетленное тело. Что-то здесь было не так.

— Илья, ты можешь поднять ее? Кроме Каниной на наши вопросы не может ответить никто. Павел? Ты ведь понимаешь?

Он понимал. Живя тысячелетия, к смерти физической относишься проще. К своей смерти — особенно. Но сейчас… от вселенской несправедливости произошедшего он умирал с Ниной вместе, теперь. Увидеть ее еще раз, увериться в том, что она где-то здесь рядом, пусть даже незримо. Что выходя в Сумерки, каждый раз будет можно взять ее за руку и поговорить по душам?

Что для бессмертного развоплощение, смерть физическая? Пока Грань не перейдена, по их собственному разумению и твердой воле — это лишь ограничение многих возможностей. Только лишь.

Погладив по голове стучащего зубами и всхлипывающего громко сына, Канин-старший кивнул. Корвус может дозваться бессмертную. Некроманты со смертью на «ты».

И Илья начал ритуал, под пристальным взглядом Ладона. У плеча дракона тихо возник Валентин, что-то шепнувший ему. За короткое время он исследовал всю площадку и принес очень тревожные новости. У подножия скал невдалеке лежало кострище с останками еще нескольких убитых. Все, как обычно: — осталась лишь только горсть пепла. И только нюх звериный его рыси найдет в них убитых людей.

Подошедшая ближе Люся, все еще обнимавшая мальчика, краем уха услышала их разговор:

— Она заявляла нам этот маршрут, с небольшими совсем отклонениями. Мне сразу же нужно было понять, в чем тут дело! Если бы я не был таким идиотом…

— Ничего уже не изменить. И я не понимаю, зачем? Что толкнуло ее заниматься расследованием? Обычно ученые осторожны. Нина безумна не была, я знаю точно. Причина. Ключ в ней, и сейчас мы попробуем расспросить ее.

Ладон поднял взгляд, поймав глаза Люси и выразительно кивнул ей на мальчика. После вывода их сюда парнишка выглядел совершенно измученным. А сейчас ему предстоял еще ритуал, способный смести с ума даже крепкого взрослого. Павлику нужна была помощь. А отец… Канин был совершенно убит и потерян.

— Что происходит? — голос Люси звучал очень встревоженно. Она вдруг резко обернулась в сторону Корвуса, словно что-то почувствовав, и безотрывно смотрела на вдруг пошатнувшегося и стремительно темнеющего некроманта.

Вопреки привычному ходу ритуала призыва умерших, тело Нины не двинулось и никаких признаков отзыва на нем заметно не было. Зато Илья словно бы в воздухе растворялся. Он явно пытался сопротивляться, на лице ворона отражалась борьба, мучительное противостояние. С чем?

Рванувшаяся к нему Люся буквально схватила безвольно ускользавшего в Сумерки Корвуса, поймав его, словно птицу. И шагнула с ним вместе, быстро исчезнув из общей реальности.

Освободившись из дружеских крепких объятий девушки Павлик Канин оглянулся на остолбеневшего отца, потом перевел взгляд на тело матери, громко всхлипнул надрывное «Мама!» и тоже шагнул прямо в Сумерки, тут же исчезнув из виду.

— Стоять! — только драконы могут рявкать вот так, что склоны вулканов вокруг, кажется, дрогнули. — Никто, никуда не уходит! Никаких Сумерек, ясно⁈ Канин, ты слышишь?

Слышал ли он? В жизни, вероятно, любого разумного существа наступают моменты, когда она вдруг теряет всякий смысл. Да, великий ведун это видел, и слышал, и чувствовал. Упав на колени, схватившись за голову, он отчаянно застонал. Мир рухнул.

— Валентин! Не отпускать его. Головой отвечаешь!

Линкс вцепился в обезумевшего от горя Павла, рыкнув в ответ. Не отпустит, Ладон был спокоен. Нельзя тому было сейчас выходить в магическое подпространство никак. Потусторонние твари, что там обитают, налетят, как вороны и высосут жизнь из великого Паши. У них чутье на беду.

Дракон же был совершенно спокоен. Трагические происшествия — это именно то, чем и занималась их группа столетиями. Катастрофы, несчастья и беды были их специальностью. Шагнул сразу в Сумерки, на самый их край. Отсюда отчетливо было видно реальность, лишь слегка искаженную. Словно через темное стекло, разделяющее измерения, он видел, как Валентин куда-то звонит, как Павел попытался ползти на четвереньках к телу жены, вырываясь из когтистых лап рыси.

За спиной у него клубилось туманами и сизой тьмой пространство, до боли знакомое всем иным. Сумерки. Недоступные человеку разумному, безнадежно и непоправимо возводящие границу между людьми, одаренными магией, и прочими, простыми смертными. Первые забывали здесь, что они тоже люди, вторые не верили, а поверив однажды — либо преклонялись иным фанатично, либо завидовали.

Магическое измерение. Полоса между жизнью и смертью — или настоящим бессмертием, доступным лишь для обычных людей? Иные не знали. В самых глубинах, почти бесконечных, лежала та Грань, переступив за которую, не возвращались. Лишь величайшие из бессмертных могли проложить туда путь и вернуться живыми. Ладон был там неоднократно. И по воле своей, и влекомый неумолимой рукой насильственной смерти.

Сумерки не подвластны физическим законам реального мира. Пространство здесь подчиняется мысли, а силы природы уступают место потокам энергий магических. Иной здесь — как пловец под водой: закончится сила, и он либо сгорит, став лишь тенью, либо выпадет, обессилев, в реальность.

Ладон не спешил. Ему нужно было увидеть и точно почувствовать цели. Очень уже глубоко раздавались отзвуки странной борьбы между любовью и долгом. И помочь здесь Ладон не мог ничем, отчетливо видя невидимое остальным: крепко завязывающийся узел судеб. Только участники этой сцены вольны были все изменить там, где прокладывались линии их долгих жизней. Все закончится уже очень скоро.

Остро вдруг ощутив до боли уже знакомое ему присутствие, Ладон оглянулся. В шаге, чуть сзади за ним стояла Маргарита, напряженно всматриваясь в глубины магической вселенной.

Здесь все выглядело иначе. За свою долгую жизнь дракон много раз вступал в кровавые сумеречные поединки, поражаясь разительному отличию образов тут и в реальности. Демоны, выглядевшие писаными мускулистыми мачо, блистающими мужественной красотой, тут становились рогатыми и хвостатыми, корчили слюнявые морды и сверкали алым светом яростных взглядов. Чудовища — древние ведьмы, уродливые, как исчадия ада. Темные оборотни-полузвери — недолюди, омерзительные, безобразные. Да и драконы, весьма, надо сказать, выглядели оригинально, особенно темные.

Маргарита же была еще краше, чем там, в реальности. Словно светясь изнутри тихой уютной свечой. Глаза в половину лица, заострившиеся черты которого делали ее похожей на древнюю статую. Движения танцующие, безупречная фигура, лишь немного туникой прикрытая.

— Маленькая? Что ты делаешь здесь?

Шаг — и они уже рядом. От нее шло тепло, успокаивающее, ровное.

— Валентин. Я одна из тех немногих, кто может сказать, есть ли шанс возвращения.

Посмотрел вопросительно. Она вдруг встрепенулась, вглядываясь через плечо в глубину Сумерек.

— Она мертва? Я почувствовал оружие. Та же дорога, что уготована была и мне. Откуда ты забрала меня, маленькая.

— Они возвращаются, идем, нам нужно будет не дать им упасть. Я чувствую: истощены и слабы. Двое. Да, Лад. Да.

Быстрый выход из Сумерек бьет наотмашь взрывом звуков и света. Расплющивает и дезориентирует, как падение с большой высоты. Едва удержавшись, поймал Марго, услышал болезненный вздох, даже всхлип.

— Держи их! Не давай отключиться!

Давненько дракон не ловил выпадающих обессилевших, полумертвых иных на границе реальности.

Люся держала Илью, кажется, даже зубами. Тащила, не отпускала, борясь за крупицы сознания, как за жизнь. Ругала его, целовала, не отпускала. Боролась и побеждала.

Марго была специалистом в вопросах жизни и смерти, настоящим врачом. Быстрые манипуляции с лечебными заклинаниями — и Илья уже приходит в себя. Обессилевшая Люся упала на землю, как будто подкошенная. Придерживавший ее Ладон присел на корточки рядом.

— Павлик?

Сейчас была жизненно-важна каждая даже секунда.

— Я не смогла удержать его. Ладонис, это ловушка! Тот, кто сделал это, знал, что мы будем пытаться!

— Где мой сын? — Перед ними возник внезапно пришедший в себя Канин-старший.

Решителен, сосредоточен и зол.

— У самой Грани. Он пытается вернуть свою мать. И ты не остановишь его. Теперь Павлик все знает, — голос Корвуса прозвучал очень тихо, как будто устало.

Канин вздрогнул всем телом как от толчка. Похоже, Всевышний испытывал на прочность Великого. Хотя… какое дело Создателю до иных? Еще немного, и самый могущественный из светлых ведов отчетливо потемнеет.

— Она мертва. Абсолютно. Да, это ловушка, — Марго стояла у тела Нины Каниной, держа руку мертвые пальцы в ладони. — Любой некромант, позвавший такого ушедшего, очень рискует. Илью затянуло потоком смерти за ней. Как? Что у нас с вами здесь происходит?

— Лучше скажи нам, как так быстро ты здесь оказалась, косатка?

Канин двинулся вдруг в ее сторону, яростно сжав кулаки. Путь ему молниеносно преградил сам дракон.

— Паша. Остынь, ее вызвал спасатель. Больше никто не смог бы так быстро понять… стадию смерти. Я видел все сам.

Получив в ответ злой и скептический взгляд, Ладон еще больше прикрыл собой Маргариту. Обезумевший от горя ведун мучительно искал виновного в произошедшем. Павлик там, один, и насколько хватит сил мальчика? Чем закончится эта дуэль проводника с измерением? За прошедшие дни Канин чудовищно изменился. Перед друзьями стоял сломленный легендарный бессмертный. Не азеркин — его тень.

Марго мягко выскользнула из-за спины защищающего ее дракона.

— Послушайте, Павел. Вам нужно забрать ее и похоронить. Вы же помните: тело, что не предано земле…

Он помнил отлично: бездушная плоть питает нечисть и потусторонние сущности. Они уже скоро слетятся на свой страшный пир, и допустить этого он не мог. Павел сейчас просто верить отказывался в то, что все это ужасное с ними все же случилось. Невозможно! Проснутся бы, вынырнуть из морока. Но нет, реальность неумолимо кричала ему: Нина мертва, окончательно и бесповоротно, и он должен выполнить свой человеческий долг. Снова эти долги, он опять словно в костлявых лапах у смерти-ростовщика. И нет права на слабость.

— Паш, я перенесу вас своим порталом, будет не так быстро и просто, как у… но точно быстрее, чем все остальное. Приготовься. Мне нужно кое-что сделать еще.

Дракон произнес это тоном, не терпящим возражений, взял мягко за руку задумчиво смотрящую на них Маргариту и потянул ее в сторону от ведуна.

Отведя метров на десять, оглянулся, покачав головой. Порывисто вдохнул запах волос ее, привлекая к себе, обнимая.

— Он не напугал тебя? Прости.

— Аффект. Типичная реакция на подобное. Я часто сталкиваюсь с таким, я же военный врач, хирург и травматолог. Меня только редко собой прикрывают.

Улыбнулась, светло и тепло. Словно солнышко вышло.

— Мне нужно идти. Напишу тебе. Кстати, ты серп рассмотрела?

Нахмурилась, молча кивнув. Он подхватил ее пальцы в ладони, очень нежно целуя.

— Лад, береги себя. Я боюсь за тебя. Не могу сформулировать внятно, просто — боюсь.

Поцелуй быстрый в лоб, взгляд красноречивый, и дракон, развернувшись, ушел.

Яркая вспышка портала (в исполнении древних драконов он всегда был таким) — и вот уже Канин, сгорбленный под бременем навалившихся бед, покачиваясь и спотыкаясь на каждом шагу, медленно в нем скрывается, неся на руках свою страшную ношу.

Ладон оглянулся в секунде от входа, словно хотел впрок насмотреться, и тоже исчез.

Сидевшие на земле Люся с Ковусом сделали было попытку следовать за драконом, но были остановлены его взглядом. Мысленный диалог штука полезная.

Илья вдруг растерянно оглянулся, прошептал одними губами: «Мы уходим, меня вызывают», и опираясь на Люсю шагнул в открывшееся вплотную с ним окно быстрого портала. Девушку он туда просто втянул.

У камня на площадке остались лишь двое: очень внимательно осматривающая все Маргарита и растерявшийся Линкс.

— Маргарита… Викторовна. И как мы с вами отсюда выберемся? Я не проводник и в Сумерках… Так себе, если честно. Недолго и неглубоко. Как в темном лесу. А порталами провести нас здесь некому. Ну… то есть, меня.

— Яги ущербные. Валь, вызывай сюда Клавдия, или ребят. У меня с ними нет прямого канала. Нужно собрать пепел останков экспедиции, и кровь, и вот это… Ладон им оставил. Я не умею следов не оставлять на вещ доках, не трогай.

На камне остался лежать тот самый серп, зловеще поблескивая кривым лезвием. Потемневший, как будто от времени, он отливал разводами запекшейся крови. Дракон оставил его, вынужденно уходя, под присмотр Маргариты.

Линкс быстро отправил краткое сообщение, молча губы поджав в ответ на вопросительный взгляд Маргариты. Кто знает, что там слышат ненужные уши.

Спасибо продвинутым демонам, иносвязь не знала границ (пока не было шторма в Сумерках.) И уже спустя несколько долгих минут из Сумерек на площадку шагнул сам сьерр Клавдий. Он был, как обычно: немного небрит, потерян и какой-то взъерошенный Как будто бы, его только что из постели подняли и не разбудили. И даже сказать не сказали, куда волокут.

Обвел глазами пейзаж, повел крупным носом, щелчком пальцев наколдовал себе личную кружку с дымящимся кофе, поймав задумчивый взгляд Линкса, ему дал такую же, достав ее просто из Сумерек.

— Это все, что у меня получается вкусно из всей бытовой шелудени. Никогда не освою я все эти фокусы, так что ватрушек не ждите. Итак, что мы имеем и где рептилоид? Мне без него неуютно.

— Аве, сиятельный. Вот, посмотрите. — Маргарита присела на корточки у самого камня, на котором лежало тело Нины Каниной. — Кровь, очень много крови. Если учесть, что убита она была где-то неделю назад, а погода нас с вами не баловала…

— Консервация? И зачем же? Аве, прекраснейшая Маргарита. Вас зачем сюда выдернули? Кофе хотите?

Марго аккуратно поддела ноготком подтек крови на камне. Что-то прошептала, мелькнула россыпь искр, тонкой ниточкой пробежав по серпу.

— Это живопись. Морок, сиятельные. Очень качественная иллюзия. Настоящая кровь есть только на орудии убийства. Кровь Нины Каниной. Меня вызвал Валентин, констатировать смерть. Да не смотрите вы так, гибель бессмертной — не рядовое событие.

Клавдий перекинулся парой фраз с Валентином, и что-то решив, призвал полупрозрачного голема из спец. подразделения Инквизиции: — пепел собрать и упаковать серп для детальных анализов. Все это время Марго сосредоточенно с кем-то там переписывалась.

— Маргарита Викторовна, мне нужен будет от вас небольшой протокол с констатацией смерти. Давайте-ка вот, что мы сделаем: я закину спасателя нашего к вертолету, он заберет все имущество экспедиции, и прибудет уже на вертушке. А мы с вами… куда предпочитаете?

— К Вурусу? Ладон прибудет туда через час — два.

Значит вот с кем она там общалась. Чешуйчатый контролировал происходившее тут. Молодец, вот что значит — дракон.

— Клавдий, у нас тут было сразу два покушения. Кровь разлили как раз для эффекта. Ловушка. В Сумерках остался ребенок, нужно выставить датчики — маячки.

Вот как. Клавдий молниеносно преобразился, став вдруг из рассеянного прохожего инквизитором. Цепкий взгляд, трепетавшие ноздри.

— Кто? Впрочем, я понял. — На секунду задумался. — Они с Люсей здесь ведь не должны были появиться?

— И Канины тоже. О них никто и не знал. Я заявил на полет вашу группу, Ладона и парочку эту… Ди с вурдалаком ее.

Клавдий вздохнул, выразительно посмотрев на косатку. Она скорбно губы поджав, пожала плечами в ответ. Предчувствие. Ее не отпускала тревога. Снова Ладон, снова это оружие. И никаких доказательств, вообще ничего — одни лишь пустые догадки.

— Все, уходим. Маргарита, я жду вас в Вуруса. Кот, я не люблю тянуть ваше племя за хвост, быстро.

Сказал и они с Линксом скрылись снова в искрящемся проеме портала. Маргарита задумчиво осмотрела еще раз площадку, что-то увидев у камня, подобрала странный камушек: черный, блестящий, и двинулась в Сумерки. Великие могли позволить себе перемещаться, минуя порталы. Иные попроще чудовищно рисковали войдя в «дикое» подпространство, и двигались по проторенным порталистами жестким маршрутам.

©Нани Кроноцкая

Дела похоронные одинаково тяжелы для простых людей и величайших из азеркинов. Ладон сидел в своем кабинете и думал о бренности жизни. Тихий сигнал внутренней связи вывел его из задумчивости.

— Эндрис? Ты же в отпуске. То есть… аве, конечно, милейший мой секретарь.

— Аве, сиятельный Ладонис. Тут ваши соратники выносят мне мозг вместе с дверью, требуя ваш архив, между прочим. Тот самый, важную часть которого я вам отослал и который вы так и не удосужились прочитать.

Не понял Ладон ничего совершенно. Какие-то странные люди бьют дверью по голове секретаря и чего-то хотят. И главное — он виноват опять. Хоть это неизменно.

— А… где они? — тихо так произнес, чтобы не спугнуть, очевидно.

Звук короткой борьбы (дверь сдавалась, наверное), и низкий рык в динамик внутренней связи:

— Оладушек, яги тебя подери! Ты рехнулся? Выставил церберов, на связь не выходишь. А я, между прочим, еще только завтракал. Ди, кстати, в ярости, приготовься.

Голос в динамике не утих еще, а дверь с грохотом отворилась, и в кабинет влетела злая как гарпия Венди. За ее спиной нарисовался всклокоченный Лер, разводящий руками. Мол, прости друг, я предупреждал.

— Ладонис Лефлог, ты рехнулся⁈ — она, кажется, даже искрила.

— Так заметно? Не хотел вам говорить, но раз уж так вышло…

— Он еще и кривляется! Как, скажи, так получилось, что темный архив, переданный тебе самой Эрис, все это время валяется в канцелярии Инквизиции? Ты хоть представляешь себе, что там было?

Ответить Венди было нечего совершенно. Да, забегался, да, отмахнулся.

— Погоди, «было»? И кстати, а что вы здесь делаете?

Ди раздраженно сдула со лба нагло выбившуюся прядь белокурых волос и негодующе сверкнула фиалковыми глазами на недогадливого дракона.

— Если верить порядковым номерам, было принято двести шестнадцать документов и флэш-накопитель. А я получила всего восемнадцать обложек полупустых, и флэшки тоже нет. Ты понимаешь, Ладон, что значит все это? Ты рехнулся?

Вот заело ее. Стоит такая… негодующая маленькая Мисс Свирепость.

— Лер, может ты мне ответишь? Еще поздним утром мы попрощались, если память мне не изменяет…?

— Ага. На Камчатке. И если мне не изменяет эта же самая память, ты тоже там был еще утром, странно, правда? Такое забавное совпадение. Я жрать хочу, Лад. Ты же не хочешь увидеть акт каннибализма в моем исполнении? Ведь я тебя сейчас съем.

В эту минуту длинный нос Сильвера показался из приоткрывшейся снова двери.

— Прошу прощения, сиятельные. Вот полное описание документов, вот накопитель, я все отсканировал, прежде чем кинуть в архив. И вот, — в дверь просунулся большой прямоугольный поднос, на котором стояла тарелка с бутербродами, — все, что могу пока. Отрываю от сердца в фонд помощи изголодавшимся морфам. Ведьмочки из четвертого меня вечно подкармливают.

Служба экономической безопасности Инквизиции (четвертый отдел) славилась своими сотрудницами и их хлебосольностью. Ди встретила восхищенным взглядом Эндрю Сильвера (под негодующее фырканье Лера). Тот томно хлопнул пушистыми белыми ресницами и со словами: «Сейчас будет кофе!» быстро скрылся за дверью.

— Ну хоть в одном драконе я сегодня ошиблась. Кстати, тебе уже сообщили, Лад? Мы тут все в шоке.

Дракон перевел взгляд на сосредоточенно жующего Лера, словно прося пояснения.

— Сиятельная хочет сказать, что известие о смерти Нины ее тоже шокировало. Настолько, что понять вещь простую: провести Павла сюда прямо от места событий мог только ты, она уже не смогла. Птичьи мозги, что ты хочешь.

Если бы взглядом испепеляли так просто, Лер бы стал уже кучкой пепла. Два раза.

— Клавдию позвонил сам неназываемый. И осведомился сам понимаешь о чем. Нас сразу сюда и отправили, как оказалось, что мы срочно все включены в опергруппу, очередную. Это вы в «Ушках» тело нашли?

Разговаривать не хотелось. Проще было мысленно «показать» им обоим картину увиденного. Кровь, Павлика, сбежавшего в Сумерки, Люсю, поймавшую Корвуса у самой Грани. Впечатлились. Лер даже жевать перестал ненадолго.

Чуть скрипнула дверь, и крадущейся походкой вора-рецидивиста Сильвер принес им свой кофе. Раскаленный как лава, ароматный и пряный, он одним только запахом растворял без остатка усталость и сон.

— Вам записка, сиятельные. Анонимно.

Положил бумагу на стол и исчез.

«Запиской» это было назвать довольно трудно. На безупречном мелованном листе не хватало только лишь вензелей и гербовых печатей. Витиеватым почерком (из тех, что требуют расшифровки, простому смертному прочесть такое сложно) выведено было четыре слова.

«Sunt Tolbachik diamonds in mixturae».

— Голимая латынь, язык науки. Темные питают к ней слабость. Итак, из этого сочинения мне понятны и близки лишь два слова: «алмазы» и «сплав».

Дракону хотелось… нет, даже не виски. И точно уж — не этих алмазов. Хотелось невероятного: тихо поужинать на маленькой кухне с любимой женщиной, усадив ее на колени, а потом… очень много всего завораживающе-соблазнительного. И даже образ той самой счастливицы отчего-то вдруг стал абсолютно реальным. Маргарита. Они расстались лишь несколько долгих часов назад, а он уже страшно соскучился. Нет, не о том его мысли. Что там с алмазами?

Венди, допивавшая свой кофе, прямо и выразительно очень смотрела на дракона.

— Ну говори уже. Можно даже без ваших прелюдий. Виноват, идиот и исправлюсь. Халатен, безмозгл и бездарен.

— Лад. О Толбачикских этих алмазах кричала каждая газетенка. Хорошо. На пальцах: Камчатка, Вулкан Толбачик, выплевывает всякую дрянь, науке еще неизвестную. Так теплее? Тебе уже демоны вон, подметные носят письма с намеками.

— Погодите, — молчавший задумчиво Лер оживился. Сытый он мыслил куда конструктивнее. — Шеф, а серп, которым убит был Гессер, забрали в аналитику темные? Это уж не о нем ли?

Раздался звонок инофона, и взглянув на номер, Ладон ощутимо напрягся.

Молча принял сигнал, молча же выслушал, допивая остывший напиток и согласно кивая Леру в ответ. Отключился. Очень тяжко вздохнул.

— Вот что, любезные. Эта флэшка пусть будет у вас, — он протянул стальную пластинку Венди. — Посмотришь, что там. И расскажешь потом мне на трезвую голову. Я еще кину свою. Что-то мне громко подсказывает, что темные вовсе не просто так проявились теперь. Гуло, ты у нас специалист по оружию, вечером жду от тебя сообщения о всех эпизодах с подобными сплавами.

Встал, застегивая ворот кителя и поправляя его полы. На вопросительный взгляд Ди скорбно повел носом и хмыкнул. Ясно, сиятельного вызвали на срочный доклад под очи пресветлые самого главного из начальников. Будут сверлить мозг драконий. С особой жестокостью…

— Встречаемся сегодня ближе к ночи у Вуруса. Кстати, ребятки, не расслабляемся, помним про крысу. Все соображения строго мне лично и без свидетелей. Или Клавдию. До ночи вы совершенно свободны.

Дракон развернулся и растворился в Сумерках.

Ди вертела в руках флэшку, задумчиво глядя на Лера.

— Птичьи мозги, говоришь? — и хищненько так улыбнулась.

— И полет твой прекрасен, и перья, моя лучезарная.

Лер вдруг встал, подхватив Венди на руки и урча, как заправский мартовский кот, закружил ее по кабинету. Посадил прямо на стол, подхватил ладонями тонкое девичье лицо, погладил пальцами раскрасневшиеся вдруг ее щеки.

— Ей, Лель, с тобой все в порядке? Ты пугаешь меня.

— Сам пугаюсь. А знаешь, у меня предложение. Давай все сейчас бросим и сбежим прямо в Нору? Помоемся наконец-то нормально, поедим (он когда-нибудь наедается?) и посмотрим весь этот чертов архив.

Говорил, а глаза горели странным лихорадочным блеском. Весьма многообещающим, надо сказать. Ди даже поежилась.

— И… все?

Фыркнул и тихо рассмеялся, глядя ей прямо в лицо невыносимыми своими глазами.

— Все остальное — как скажешь, Ветерок. Как скажешь.

И трепетно тронул ее лоб губами, бросив насмешливый взгляд.

— Пойдем. Но портал ведешь ты. Времени у нас мало, сосредоточься, уж будь так любезен.

Месть за «птичьи мозги» была очень жестока. Счет шел на минуты, каждую из которых было мучительно жаль. Ошибаться было просто обидно и нерачительно.

И он справился. Вектор вычертил быстро и четко. Подхватил пискнувшую от неожиданности Венди на руки и, впившись вдруг в губы ее поцелуем, шагнул в свой персональный портал.

Нора. С каких это пор она незаметно стала их домом? Ее домом?

Спустя даже столетия она все произошедшее помнила очень ясно, как будто вчера. Низкий дым, запах крови и гари, Ладон с окровавленным мечом наперевес и Гуло, закрывающий ей ладонью глаза. Мальчишка не помнил своих родителей и не знал даже их имени. Его самого назвал светлый дракон, найдя умиравшего в вонючей грязной жиже рва древнего города. Кажется. Она уже помнила плохо, а Лер не вспоминал. Как давно это было…

С момента их первой встречи пробежали века. Они выросли, стали Великими, Инквизиторами. Открывали свой дар и даже узнали свои имена. Только та старая боль не утихла. И не было до сих пор в мире места, которое Ди хотела назвать бы своим.

А сейчас, сидя на высоком барном стуле удивительно уютной их кухни, она наслаждалась каждым мгновением краткого затишья. Их жизни неслись с такой сокрушительной скоростью, что такие минуты были непозволительной роскошью. Шумела в душе вода и дождь шумел за окном, стуча по крыше над головой и заливая круглые окна. Венди смотрела в экран инобука, мучительно пытаясь сосредоточиться. Получалось неважно.

Как заставить себя думать о важных делах, если мысли упорно ползут туда, где сейчас моется Гуло? Воображение упорно рисует капли горячей воды, стекающие по дорожкам из темных волос, безупречное смуглое тело. Как он стоит, закрывая глаза, ловит струйки воды на лицо и чему-то опять улыбается. Руки, увитые венами, приглаживают непослушные мокрые волосы. Провел по щетинистому подбородку ладонью, усмехнулся лукаво.

Похотливые Яги! Заставила себя очнуться, решительным и злым движением воткнув флешку в несчастный свой инобук. Фото, тексты. Ссылки, протоколы допросов. Ей даже читать их сейчас было сложно.

Лер стоял на пороге их кухни и любовался. Напряженно грызя маленький пряник (твердый, как гранитная набережная реки Невы), Венди мучительно всматривалась в монитор. Ее мысли сейчас ему были открыты, он видел все то… что ее отвлекало.

Странное чувство. Выходит, все это время он искренне заблуждался, давая ей право выбора? Как могла Ди выбирать неизвестность? В мире телесной любви она была слепа, глуха и искалечена древним клеймом от Минервы. Решив стать ее проводником, учителем, другом, возлюбленным и конечно, любовником Лер отчетливо понимал: ему просто не будет. Это он понимает, что делает. А она… его жертва? Ну что же, в конце концов, эта роль была женской извечно. Любимая женщина — приз для сильнейшего. И он не упустит свой шанс.

Точеные ее лодыжки, безупречные линии ног, бедра, лишь слегка прикрытые его рубашкой, невероятная грива кипенно-белых волос, взъерошенных то ли в пылу фантазий ее этих мокрых, то ли в попытке собрать мысли в кулак. Если он сейчас сделает шаг в ее сторону, все его гениальные планы немедленно рухнут. Спешка тут не нужна. Рыбку эту выуживать нужно терпением. А одно полотенце на бедрах, едва скрывающее его возбуждение, вряд ли этот процесс облегчит.

Тяжко вздохнул и, с огромным трудом отрываясь, ушел одеваться.

Он тоже рехнулся. И это, похоже, неизлечимо.

Венди же, наконец, погрузилась в бездонное море невероятно ценной информации, что попала им в руки практически случайно. Отчеты с многочисленных закрытых аукционов, виды запрещенного оружия, представленного на них. А потом — список жертв (опознанных по сожженным останкам) или тех немногих, кто выжил, но был жестоко изувечен.

Все было собрано и аккуратно систематизировано: первые упоминания, описания. Рост продаж, обсуждения в чатах и форумах иносети. Протоколы изъятия с мест преступлений. Анализы состава и способов изготовления. Работа проделана была огромная. К стыду их «конторы» Венди вынуждена была признаться себе: в темном мире Дозоры работали лучше, причем значительно.

Ее внимание вдруг привлек очень странный документ, на первый взгляд к этому делу не относившийся: «Протокол допросов Эрис Ниграго, арестованной первородным светлым драконом Ладоном на Венском балу в рамках дела об убийстве великого Гессера.»

Клятва на крови дракона, исполнение ритуала… А вот дальше была совершенно шокировавшая Ди информация: «Есть повод предполагать, что кровь последней из Аспидов была использована для других запрещенных всеми сторонами Великого договора ритуалов.»

И ниже приложено фото последних образцов оружия «камчатской группы» с отлично читаемым на нем клеймом в виде… дракона.

— Ле-е-ель! Ты прогуливал драконоведение так же упорно, как все остальное?

— Ты так пошутила сейчас, Ветерок? Ладон самолично у меня принимал тот экзамен. Три раза. Разбуди меня ночью, и я назову тебе все семейные линии и их немыслимые хитросплетения.

Голос его прозвучал вдруг прямо над ухом, отчего Ди подпрыгнула, была поймана и усажена мягко обратно. Лер стоял рядом, непривычно подтянутый, гладко выбритый, одетый в форменные штаны «Инквизиции», темно-серую же фуфайку и медленно застёгивающий роскошный свой китель с воротом-стойкой, расшитым серебряными мечами и совами.

Венди таращилась на него во все фиалковые свои глаза. Такого Гуло она если и видела, то уже очень давно. Он же улыбнулся лукаво, взглянул на часы и, поцеловав Венди в затылок, двинулся к холодильнику. Одно в росомахе было всегда неизменно: зверский его аппетит.

— Позвонил вдруг Ладон и потребовал нас при полном параде на начальственный Сэмов ковер. И с подробным докладом, конечно. Голос у него был очень жалкий, придется нам выручать влюбленного нашего друга и шефа. У нас с тобой есть что сказать?

— Я как раз тебе и толкую об этом. Кто такие драконовы Аспиды? Что за род, ты не припоминаешь, случайно? Темные нам подкинули протокол допроса Эрис-Марички. Вспоминаешь ее, эту черную? Известный нам всем Неназываемый никогда не делает ничего просто так. Понимаешь?

Лер очень тяжко вздохнул, выуживая из стеклянного контейнера в холодильнике смачный кусок буженины. Технологии стазиса позволяли держать еду в состоянии свежести практически бесконечно. Отправил лакомство в рот, сладострастно прищуриваясь. Пальцы облизывать даже не стал. Не пристало сиятельному и титулованному Инквизитору высшего звания такое плебейство. Хотя очень хотелось, конечно же.

— Аспиды… Черные, темные. Род был истреблен по согласию всех сторон света. Что до недавнего времени было редкостью невероятной. Осталась лишь Эрис. Кстати, она теперь шанти сама-знаешь-кого, ты слыхала?

Ди, все еще пристально разглядывающая блистательного Инквизитора рядом, едва слышно щелкнула пальцами, очистив простым бытовым заклинанием руку Лера. Интересно, он сам так никогда и не научится вспоминать о бытовой магии? Умеет ведь все как она, даже лучше. Мужчины… Молча кивнула. К их делу личная жизнь бывшей любовницы Лада не относилось. О! Постойте-ка! Точно!

Лер, правильно уловив ее мысль, в ответ снова задумчиво очень прищурился. Им явно и недвусмысленно намекали. На что? Может, дело в этой связи любовной, давно завершившейся? Но Эрис была сейчас вне подозрений, уж больно ее фигура нынче заметна. Такую — и не узнать?

Беда вообще всех древнерожденных была в узнаваемости. На слабого мага или смертного качественную иллюзию наложить было просто. А вот на великого азеркина, инфинити… Сила словно просвечивалась сквозь все мороки. Нет, Эрис они бы узнали. Не говоря уже о ее… выдающейся внешности. Угольно-черная негритянка на просторах Камчатки — зрелище запоминающееся. Последний песец бы запомнил такое, увидев однажды. Тогда в чем загадка?

Аспиды и Ладон. Погодите!

— Ветерок, а ты помнишь легенду о вечном равновесии древнего мира?

— Антиподы? Ты думаешь? Но ведь это всего лишь легенда?

Венди возбужденно соскочила со стула и забегала нервно по кухне, сопровождаемая насмешливо-нежным взглядом Лера. Схватила со стола свой все еще недогрызенный каменный пряник и вцепилась опять в него своими белоснежными зубками.

Гуло поймал ее на бегу, забрал это гадость, сам сел на стул, утягивая ее на колени. Ди затихла, поблескивая глазами.

— Все древние легенды имеют свой смысл. А у этой есть даже свои почитатели, целые секты, и много. Если память мне не изменяет, в библиотеке у темных был список таких антиподов, составленный еще… чуть позже падения Полемеев. И что-то подсказывает мне, что напротив имени нашего шефа стоит именно Аспид.

— Это всего лишь гипотеза. К тому же их же всех развоплотили?

— Если следовать логике той легенды, то у всех первородных есть свой антипод. Погибнуть они могут только вдвоем, друг друга уравновешивая, понимаешь? Развоплощение многократно усиливает остающегося. Но ушедший всегда имеет надежду вернуться…

Венди смотрела на него с восхищением. Сидя на коленях заглядывала в глаза откровенно-восторженно.

— Если Ладона убить, то есть… развоплотить, то есть шанс?

— Гипотетически. Не помню в истории мира реального я подтверждений. Надо будет, конечно, порыться в архивах самой Инквизиции, но… сомневаюсь. Что не мешает, конечно же тем, кто верит.

— Лер, ты гений! Вот теперь нам точно есть, с чем явиться пред светлые очи начальства. Там еще и клеймо на оружии: черный дракон! Эврика!

Она крепко его обняла и попыталась благодарственно и по-дружески чмокнуть в щеку. Не вышло. Поймал на подлете ее губы ртом, на руках приподнимая ее легкое тело. Ладони под рубашкой на коже обжигали, лаская, поцелуй углублялся, решительно затягивая Ди в круговорот возбуждения. Закрыла глаза, застонала тихонечко, порывисто выдыхая.

Оторвался с огромным трудом, поправляя упрямую прядку волос, все так же сползавшую на ее аккуратненький носик.

— Гениям положены бонусы. Одевайся, у нас ровно десять минут. Чур портал ведешь ты, я боюсь промахнуться в… таком состоянии.

Незыблемый и хладнокровный как скала, он впервые признался в своей этой слабости. Венди была его уязвимостью. Или силой?

Пара бытовых заклинаний, и на ней красовался такой же парадный костюм. Юбки форменные она не любила: наносилась за тысячи лет. Обтягивающие все соблазнительные изгибы ее ног и бедер брюки, парадный китель Инквизиции, две строго заплетенные косы, скромно прикрывающие погоны со впечатляющим званием. Инквизиторы надевали парадную форму так редко, что сами себе удивлялись сейчас, с любопытством друг друга разглядывая.

— Как думаешь, зачем Сэму весь этот бал-маскарад? Будет тыкать званиями и заслугами?

— Вот там и увидим, великолепная. Хотя я предпочел бы немного другое.

Ди покраснела внезапно. Спохватившись, попыталась закрыть свои мысли, но глядя в его смеющиеся глаза, махнула рукой: «Что он увидит там для себя неожиданного? Все давно уже сказано.»

Взмах уверенной руки — и лучший портальщик этого мира прочертил вектор следования в Сумерках. Быстро и безопасно, пара шагов, и они стоят у двери начальника.

Голоса, доносившиеся до них, говорили о довольно обширной компании там собравшихся. Повышенные тональности, спор, даже рык. Переглянулись, Ди стряхнула невидимый сор с плеча Гуло, получив одобряющий взгляд в ответ. Лер вежливо постучался, выслушал воцарившуюся тишину и уверенно взялся за ручку. Подумаешь, вершители судеб этого мира! Сколько раз у них с Веди были переделки и хуже?

С самого первого шага в легендарный круглый кабинет им стал понятен смысл этого «маскарада».

Гости пожаловали, заокеанские, важные невероятно. Сам «Неназываемый», со целой свитой. Как обычно: небрежно одет, но при этом чертовски ухожен.

Леру стало совсем неуютно под пристальными и насмешливыми взглядами этих темных фигур. Сидевший во главе стола главный Инквизитор тихо разговаривал с кем-то совсем не знакомым.

— Может, сбежим?

Тихий шепот в районе плеча уверенности не прибавлял. Усмехнулся печально.

— Поймают ведь.

— А мы потихоньку?

Аваддон резко вдруг развернулся к ним в кресле. В руках он держал свой непременный прозрачный стакан полный алой жидкости. Томатный сок, говорите?

— Ну что вы там шепчетесь? Проходите, рассказывайте. Тут мы вашего шефа поджарили, как цыпленка. Вами что же, поужинать?

Так себе юмор. Как обычно, у темных: исключительно на любителя.

— Мы так себе деликатес, ваше темнейшество. Не советую. Аве, несокрушимые и могущественные. Скажите нам лучше, что известно великим об Аспидах? И если не сложно, побалуйте нас вашим знанием древних легенд. Например, легендой о равновесии?

Демон ощерился хищно.

— Сем, они ничего у тебя, неплохие зверушки, толковые. С птичкой я бы познакомился даже предметнее. Люблю, знаешь ли девственниц, эти все ритуалы…

— Авва, Вы кажется, отвлеклись. — Голос Лера звучал угрожающе. Свита Неназываемого разом вдруг напряглась.

— Да? Увлекся, наверное. Кукловод? Уважаю. Только не пробуй на мне свою удаль, у нас, ангелов, иммунитет, знаешь ли. Даже у падших. Так о чем это мы? О легендах…

Задумавшись на секунду, он звонко щелкнул пальцами и дюжина молодцов бесшумно и быстро покинули кабинет Инквизитора.

Остался сам падший, его серый коллега, молчаливый дракон и Ди с Лером.

— Присаживайтесь. Тут совершенно случайно по случаю освободились места. Сем, угости-ка нас чем-нибудь наконец-то.

Где я возьму тебе пульке в Москве? У меня только водка.

— Ты рехнулся, приятель. Я веду строго здоровый образ жизни. Гуарану не прошу: слышать не могу, как ты ноешь, дружище. Зеленый чай с долькой лимона и без сахара.

Всем советую тоже позаботиться о здоровье, мои дорогие неугомонные инквизиторы. Разговор у нас будет долгий, милейшие.

Вываливась из серого здания на Лубянке, после того испытания силы и воли, которое демон лукаво назвал «долгим разговором», вся троица азеркинов просто жаждала «позаботиться о здоровье» и срочно.

— С этими скачками по часовым поясам я вообще перестал понимать, когда у нас утро и где наша ночь.

— Да уж. Но мы хоть помыться успели. А ты так и бегаешь.

Дракон тоскливо посмотрел на свои дорогущие наручные часы, потряс их зачем-то. И зло скрипнул зубами.

— Не соображаю вообще ничего. Можно я сдохну? Вот тут, прямо за урной.

— Нас ждет Клавдий у Вурусов. Там можешь сдохнуть.

Венди поежилась. Возвращаться в тот дом не хотелось. Отчего-то узнав совершенно случайно о том, кто был автором всех чудес «умного дома» она резко к нему охладела. Словно он был виноват в несчастьях Линкса и гибели Валентины. Глупости? Очень возможно. Но ощущениям странным своим Ди очень давно привыкла доверять. Ее не раз выручали такие вот «глупости».

Лер притянул ее к себе, приобняв. Им давно уже нужды не было трогать мысли друг друга. Достаточно было почувствовать. Стало теплей и спокойнее. Он будто бы обещал ей защиту от всех неприятностей этого мира. Поцелуй быстрый в макушку и она расслабилась окончательно.

— Мальчики, я предлагаю явиться под пресветлые очи губернатора как есть, при параде и званиях. Надо бы это болото встряхнуть. Они, кажется мне, расслабились.

— Так и скажи: мне лень переодеваться. И сил нет на магию. И все задолбало, конечно. Простите за прямоту.

Они все засмеялись устало. Ди махнула рукой на несносных мужчин и начала было построение сложного их портала.

— Погоди, Ветерок. Мне нужно в Нору заскочить, взять пару предметов.

— Пожрать. Я так и думала. Ладону хоть захвати «три корочки хлеба».

Дракон обессиленно оперся о серую стену здания.

— Ладону — стрихнину. Завтра будет болеть мой животик и я лягу в госпиталь.

Он даже прищурился от радужных перспектив.

Лер усмехнулся, махнув рукой и совершенно самостоятельно, почти без помарок (Ди даже собой возгордилась!) вывел портал на Нору. Наверное. Венди верила в это.

Подошла, прислонилась к дракону. Горячий какой. Ткань парадного кителя хоть и была шерстяной, но в календарь крался тихо холодный октябрь… Ладон расстегнул свою форму, окутывая девушку с двух сторон.

Наверное, можно было быть проще. Согревающее заклинание, благо прохожих не видно. Но великие эти отчего-то почувствовали необходимость друг друга согреть. Поддерживая?

Просто молча стояли и смотрели на тусклые звезды.

— Оладушек… Ты в самом деле влюблен?

— Что ты, моя золотая, я вечный поклонник одной только птицы, ты же знаешь.

Усмехнулся, ей выдохнув прямо в волосы, отчего-то очень тихо и грустно.

— Наглый врушка. Ты расправил над ней свои крылья? От тебя пахло небом в тот день.

Венди попыталась развернуться, взглянуть ему прямо в глаза. Удержал, не позволяя. Почему?

— Я пока не готов говорить. Обещаю, ты будешь первая, когда… я разберусь в себе. Договорились?

Молча кивнула, снова вглядываясь в московское небо.

— А я? Как ты думаешь? Я могу полюбить? Или просто нет этих талантов?

— Курица ты, Венанди из рода Ноктва. Давно уже любишь. Только делаешь больно себе и ему. Кстати, боюсь, Аваддон может открыть охоту на… скажем так, твою половую неопытность. Он большой любитель всех этих дел, а бессмертная девственница — это трофей.

Ди застонала. Вот ведь угораздило ее попасться на глаза главному темному.

— Ладушек, давай вернемся к тебе. Я правильно понимаю: вся эта история может сводиться к простому и пошлому убийству тебя? Хорошо, развоплощению. Как на весах: светлого скинули с чаши, темный вдруг всплыл? Так ведь?

— Фантазерка и выдумщица. Мечты о реинкарнации — сказки, очень заманчивые и веками дающие людям надежду. Переступая за грань не возвращаются. Про лучезарных или неназываемых даже не спрашивай: они все это и создали, теперь наблюдают за нами, жителями их миров и ехидно посмеиваются.

Ди задумалась, еще плотнее укутываясь в китель дракона. Они выглядели теперь очень забавно: неведомое существо при параде, сияющее серебром сов на лацканах с погонами, о четырех брючных ногах, в одной фуражке и с носом, торчащим откуда-то из груди у Ладона.

— Я, может и фантазерка, Ладон. Но ты сказал сам: «сказки, дающие людям надежду». Судя по всему, мы столкнулись именно с этим. А вот кто за ними стоит… Береги себя. Боюсь, что охота открыта не только на мою… как ты выразился? Половую неопытность. Но и за надеждами на возвращение Аспидов. Ты меня слышишь, Ладон?

В эту секунду открылся портал и из него вышел, немного взъерошенный Гуло. Смерив их взглядом, полным нескрываемого сарказма, заметил:

— Надеюсь, ты удочерил ее? Или мне начинать ревновать?

— Вас обоих, детишки, давно и надежно. Ну что, выдвигаемся? Венди, веди.

С явной неохотой выбравшись из уютных объятий дракона, Ди приступила к привычной задаче. Лер молча впихнул в руки Ладона большой бумажный пакет с горячими пирожками, и задумчиво пережевывая они с наслаждением любовались на Ди.

Ничто так не завораживает, как вид работы опытного порталиста, особенно, когда это — не ты.

Одиннадцать тысяч километров пути через весь континент, древние горы, тайгу и болота за десять минут? Ну хорошо, за семнадцать минут и сорок секунд. Вышли они на площадке у дома Вурусов. Венди сочла, что жест вежливости в виде звонка в дверь (а не вываливания из Сумерек прямо в центре гостиной) очень к лицу инквизиторам в парадной форме.

Ладон бросил быстрый взгляд на стоянку у дома, увидев там джип Маргариты нервно дернулся, зашипел, как от подзатыльника и рванул обратно к еще не закрывшемуся порталу.

— Я сегодня совсем идиот! Прикройте меня, детки, скоро буду!

Оставшиеся переглянулись задумчиво.

— Он заболел? На себя не похож, бегает, как в лихорадке, глаза безумные, весь издерганный.

— Он как раз выздоравливает, Ветерок.

Лер вдруг навис стальным телом над Венди и она невольно залюбовалась. Волевое лицо, острые, хищные скулы. Нос этот… огромный, горбатый, ему очень шел, придавая чертам мужественную оригинальность. А глаза… В них она неизменно тонула. С самого первого взгляда. «Всполохи пламени на темном мху». Так когда-то их описала одна из особенно одаренных его поклонниц. Или настойчивых?

Медленно притянул к себе Ди, совершенно несопротивляющуюся, шумно вдохнул запах волос.

— А ты? — Прошептала зачем-то.

— А я тобой болен.

Усмехнулся, поцеловав ее в нос, игнорируя женский взгляд совершенно, взял уверенно за руку и пошел звонить в губернаторский дом. Ди шла и тихонечко признавалась себе: она разочарована. Малодушная птичка внутри ждала чего-то большего. Поцелуя, например. Скребла лапкой и хныкала.

На кухне сидела вполне представительная компания: губернатор с супругой, Маргарита со своим очень решительным братом, все еще бледный Корвус и Клавдий.

Пришедшие всех впечатлили. И Венди вдруг отчетливо поняла, зачем Лер это сделал. Эмоции. Яркие, откровенные, говорящие об источниках очень многое.

Клавдий ими гордился. Удовлетворение, тихая радость учителя. Вурус, сидевший прямо напротив, тихонечко о чем-то грустил. О пусть по человеческим меркам очень медленно, но необратимо ушедшей молодости своей? Вероятно. Маргарита вдруг очень встревожилась. И быстрый, нервный взгляд в сторону двери лишь подчеркнул эту эмоцию. Быстрый всплеск невольного уважения и восхищения со стороны Оркина Виктора, Целый фонтан восторгов от Корвуса, с легким оттенком тщеславия. Нейтральное внимание Ольги. Безэмоциональность вообще была ее главной чертой. Как озеро холодной воды: не видно ни дна, ни ряби на гладкой поверхности.

Но было еще кое-что Ди настораживающее: молниеносный всплеск ярости. Быстрый настолько, что лишь теперь, уже освоившись с даром своим и его многогранностью, девушка смогла «поймать» эту ноту «на лету». Только точно определить ее источник не получилось. Скорее всего, злилась женщина, одна из двух, сидевших сейчас перед ними. Уж больно быстр был этот всплеск, будто выстрел из лука. Так, а почему женщины две?

— Аве, сиятельные. Илья, где наша Люся?

Лер, конечно подслушивал. Или подсматривал, что там делают с мыслями?

«Подчувствовывал, Ветерок. Это было… поучительно.»

В ее сознании так появлялся лишь только он. Словно приходил в гости со своим теплым пледом и сладким чаем, уютно укутывая и согревая. Ни малейшего ощущения чужеродности. Ее собственные мысли «дружили» с сознанием Ди куда меньше, чем Леровы.

Корвус вздохнул, отвлекаясь от созерцания непосредственного начальства и личного рыцаря и пробормотал смущенно:

— В Сумерках. Она ушла искать Канина-младшего.

Венди нахмурилась. Это для великих бессмертных выход в Сумерки — неотъемлемая часть жизни. Элемент мастерства, навык. Для остальных категорий иных, даже самых высоких, это пространство всегда оставалось смертельно-опасным.

— Почему? — Ди прищурилась, взглядом окинув всех сидевших за уютным кухонным столом. — Она же не железная!

— Не злись, Венанди. Павел разрешил только ей. А Людмилу ты знаешь, она пока его теперь не вытащит, не успокоится.

Клавдий развел руками, словно перед ней извиняясь.

«Лель, она выдержит?»

Гуло задумчиво посмотрел на часы. На Камчатке был день. А они за прошедшие двое суток успели сделать очень многое, важное и полезное, но вот поспать еще даже и не пытались. Молча пожал пальцы Ди, снял фуражку, извечным движением всех служивых людей разгреб короткие волосы пальцами. И взглянув на молчаливо рассматривающую их хозяйку попросил очень тихо:

— Можно нам кофе? Очень устали, всю ночь на совещании там. И выразительно ткнул в небо указательным пальцем.

Ольга молча кивнула, бросив на мужа быстрый взгляд и поднялась набрать на кухонном пульте поправки к меню.

— Три, пожалуйста. Скоро прибудет третий наш путник. Дракон задержался немного.

Волна облегчения, теплая, смешанная с радостью и предвкушением была такой ощутимой, что Ди оглянулась невольно. Маргарита старалась ни на кого не смотреть, сжимая в руке карандаш и что-то записывая в органайзере.

Сидевший рядом ее брат вполне логично и ощутимо искрился пузырьками раздражения.

Все сидевшие за столом были чем-то заняты. Неслышно подкатились два кухонных стула, предлагая присесть на них Леру и Ди, и девушка снова невольно вдруг вспомнила автора всех чудес этого дома.

— А где Валентин?

Вурус отвлекся от экрана инопланшета, где явно проходил весьма напряженный диалог с политическими оппонентами и неохотно ответил:

— С Марусей, конечно.

Так странно… Что-то невероятное происходило здесь. Двое маленьких, беззащитных бессмертных ребенка иных сражались сейчас в глубинах страшных Сумерек с самой неотвратимостью. Маленькая девочка, загнанная жизнью в глухой угол и мальчишка, не согласившийся с гибелью матери. А эти… великие, и могущественные сидели за этим столом, разговаривали, занимались делами, ждали от них новостей. Что это? Отравление вечностью? Профдеформация?

Из них всех волновалась лишь Маргарита, Да Корвус, конечно. О Люсе. Остальным словно и не было дела до этих детей. Венди нервно сжала кулаки, хотела им что-то сказать, но была остановлена выразительным взглядом Лера. Он был снова прав, хотя злился сам на это неимоверно: — Венди почувствовала.

У него вдруг зазвонил инофон, звонком очень странным, противно свербящим сознание откуда-то из самых глубоких недр внутреннего кармана кителя.

«Ветерок, следи сейчас очень внимательно. Сосредоточься!» Прозвучало приказом, И Ди с трудом удержалась, не вздрогнув и не подав виду.

Гуло задумчиво и сосредоточенно попытался выудить источник звука из складок парадной формы, выложив на стол сначала стилс, потом маленький и изящный нож в серебряных ножнах, потом солнечные очки, ручку и только потом — компактный, похожий на портативную рацию, кнопочный телефон. Пока все недоуменно наблюдали эту странную сцену, Ди внимательно всех сканировала.

Легкие приступ любопытства, раздражение звуком, некоторое снисхождение, блеск сочувствия. И вдруг — как яркая вспышка как взрыв. Целый фонтан эмоций: восторг, восхищение, черная зависть, желание обладать, даже алчность, и… словно дверь вдруг захлопнулась. Ничего. Тишина, будто бы опустили рубильник и свет погас. Неожиданно.

— Простите. Сиятельные. Это будильник. Я уговаривал их поспать в Москве, — не согласились.

И он осторожно сложил обратно все в глубину бездонного своего кармана, улыбнувшись очаровательно.

Расстроенная Маргарита взглянула на часы, поднимаясь.

— Нужно ехать.

Лер повернулся к ней и спросил тихо, одними губами:

— Что?

Она едва заметно кивнула потупившись. Только Ди и заметила этот их диалог.

Вурус с Ольгой тоже поднялись, попрощавшись, обещались быть не позже шести и сопровождаемые Виктором Оркиным вышли из дома к машине.

Уже переступая через порог Виктор оглянулся на Ди, и она на себе ощутила ударом… желание. Чистое вожделение, неприкрытое, откровенное. Огромных трудов ей стоило не среагировать и кофе не поперхнуться. Два раза. Второй — когда справа яростью полыхнул Лер, все поняв. Ох, уж эти мужчины…

«Лель, у нас совершенно другие проблемы. Отправляй Сэму срочно запрос по Ольге Урусовой. Всю биографию. Лично к Сэму, минуя все канцелярии. Мне совсем не понравилось исчезновение документов Ладона.»

Он сосредоточенно хмурился, доставая из очередного кармана свой инофон. Взъерошенный, злой.

«Лель… А потом мы все бросаем и идем спать. И никаких больше ковриков под дверью, слышишь? Строго под боком. Тень ты моя или чем?»

Он усмехнулся, бросив очень странный взгляд. Волна желания. Она начала привыкать. Это ощущение выглядело совершенно иначе, чем то, что меньше минуты назад она «поймала» от Оркина. Любовь — это очень глубоко. Даже не омут бездонный, а океан целый чувств. Как бы ей в нем не утонуть, в этом море…

Поймала на себе внимательный взгляд Клавдия.

— Ну что, ребятишки, рассказывайте. Что за цирк с телефоном? Корвус, я тебя отпускаю. Беги, посмотри ее, я уже тоже волнуюсь.

Илья встрепенулся, словно бы не ожидал такой радости, и рванул в Сумерки.

— Где наш дракон? Еще немного и я пойду падать ему прямо на голову.

Ди явно нервничала. Клавдий удивился: не ребенок, оперативник. И не о мальчике малом волнуется — он древнейшем Ладоне. Поднял бровь в недоумении.

— Кла, у нас есть все основания предполагать, что камчатская «заварушка» крутится вокруг культа Аспидов. Сам понимаешь, есть повод поволноваться о светлом драконе.

Древний напрягся, бросая внимательный взгляд на Лера. Тот молча кивнул.

— Нда… А я ведь так и не знаю, какими ветрами закинуло вдруг сюда нашего обожаемого. Его не было в списках группы. Он вообще-то был выведен из штата отдела и брошен на Академию. Приказ я видел сам!

— Убийство Гессера смешало все планы. Эта наша экспедиция вообще была сформирована лишь после слов Неназываемого. Тогда, ночью в кабинете Сэма, в его лице всю Инквизицию мордой возили об стол. Справедливо, надо заметить.

Клавдий напряженно тер блестящий лысый затылок и жадно поглядывал на лерову чашку сиротливо остывшего кофе.

Из Сумерек выпал вдруг Корвус. Взъерошенный и чем-то обиженный очень. Или кем-то?

— Илья? — Ди подпрыгнула нервно вцепившись в руку сидевшего рядом Лера. Тот мягко погладил ее пальцы. Судорожно выдохнула отпуская.

«Ди, закройся. Достаточно, нового сегодня больше ты здесь ничего не узнаешь. Хватит».

Вздохнула, прикрывая глаза. Он прав, как обычно, конечно. Чувствовать ощущения всех окружающих, — очень нервное дело. «Закрылась» и сразу стало значительно легче, как будто в крепкую в раковину спряталась.

— Люся пошла к Линксу. Она Марусю нашла.

Илья чуть не плакал. Ну да, отвлекать Людочку от ее любимого дела — затея для жизни опасная. Она ведь не только наполовину русалка, но и потомок легендарных нагов. Можно было только посочувствовать ворону.

— Кстати, ты хотел нам о чем-то сказать? Когда разговаривали о допросе останков погибших, ты…

Илья нахмурился. Зачем-то оглянулся.

— Да. Как раз подходящая у нас здесь компания. Я не хотел…

— Да, мы поняли, давай оперативнее. — Лер все еще набирал что-то сосредоточенно в инофоне.

— Свидетель сказал еще кое-что. В общем… дословно: — «Оружейница, великая женщина-рыба. Очень красивая. Страшно. Клинок, пьющий жизнь. Черный шаман взял ее, много раз, прямо там. Много крови.»

У всех сидевших вытянулись лица. Минута молчания длилась долго, как по покойнику. «Женщина-рыба».

Первым пришел в себя Клавдий.

— Лер, Маргариту в разработку, и быстро. Лично Сему и без канцелярий.

— Вторым номером, Кла. Вторым номером. Мы с Ди только что закончили маленький следственный эксперимент. Вот. — Он выложил на стол тот самый нож в филигранных серебряных ножнах. Узнаешь?

— Сразу узнал… Лучше скажи, чего тебе стоило получение «Ингиль» из схронов арсенала Инквизиции. Снова поклонницы? Прости. Ди прости.

Получив яростный всполох фиалковых глаз в ответ на приступ болтливости Кла мысленно себе поаплодировал. Пусть ревнует. Может стать поумнее хоть чуточку.

Лер пользовался неизменным успехом и общей любовью всего женского контингента не только самой Инквизиции, но и Дозоров, причем по обе стороны Света. Наверное, только Ладон ему мог составить достойную конкуренцию (исключая, конечно же, великих демонов, но у тех профдеформация). А то, что в Гуло все были влюблены безответно, как в принца белом коне, пусть будет секретом для Венди.

Лер усмехнулся лукаво, сразу же разгадав эту маленькую его хитрость.

— У нас в показателях свидетеля фигурирует «оружейница». И все опосредованные информаторы не раз упоминали ее это прозвище. Главный товар секты — оружие. Мы ловили на живца, затея была очень простенькая, я решил немного рискнуть и угадал. Ди «поймала».

Клавдий перевел взгляд на насупившуюся Ди, обиженно поджавшую губки.

— Маргарита?

— Ольга, сиятельный, Ольга. Реакцию она выдала на эту приманку феерическую абсолютно. Марго не заметила даже ножа, она тут все о Ладоне тревожилась… Не заметить рядом с собой оружие стоимостью в годовой бюджет трех континентов? Я вот теперь жду атаки вооруженных «ценителей». Право же, лучше отправить «Звезду разума» в арсеналы обратно.

Клавдий устало потер нос, встал и побрел к кофемашине.

— Очешуительно. У нас две подозреваемые. Одна рыба не оружейница, вторая оружейница, но не рыба. А я ведь знаю Ольгу уже лет… двести как. Другой вопрос: знаю ли? Что-то вы меня очень смутили. — Набрал замысловатую комбинацию на пульте машины и нервно постучал чашкой по подносику слива. — Давайте-ка детки, пока хоть какой-то дополнительной информации у нас нет, — все пусть останется между нами. Особенно, в свете «шамана взявшего ее несколько раз». Это же… пф!

— Пф. Очень точное определение. Скоро мне можно будет дать эту фамилию. Ладонис Пф.

Из Сумерек вышел очень печальный Ладон.

— Главное, алмазный ты наш, чтобы нам не пришлось выбивать все твои эти фамилии на надгробии. Не успел?

Ди молча придвинула безнадежно остывший кофе, в качестве утешения положив карамельку на краешек блюдца. Дракон сделал глазки жалостливые и Клавдий, кряхтя, пошел снова к кофемашине. В конце концов: сегодня он хотя бы немного поспал. В отличие от этих несчастных.

— Она просила тебе передать, что ждет звонка сразу после завершения операционного дня. И что можешь писать ей в офф, только вашим с ней шифром, она все прочтет. — Не отвлекаясь от монитора и все еще неуклюже тыкая в панель инофона, смешно морща лоб и тихо фыркая, произнес Лер.

У Ди глаза на лоб просто полезли? Как⁈ Как, скажите на милость все это можно было прочесть в одном женском жесте?

— Венанди, Лер просто знает женщин отлично. Почти так же, как наш неосторожный дракон. Кстати, Ладон. Ты прости меня, но пока Люся с Корвусом заняты детьми, свободу твою я ограничу.

Клавдий умел быть начальником. Когда он говорил таким тоном и росту в нем становилось как-то значительно больше и стать образовывалась богатырская. То есть, — титанова. Глаза сапфировые полыхнули огнем и стало все ясно вдруг: спорить с лысым бессмысленно. Но Ладон был драконом…

— Может, еще на цепь меня посадить? Для надежности. И искать долго не нужно и останки собирать по континенту не придется вам точно.

— Сделаем проще, сиятельные. Кла, пока ребятки заняты мы можем его охранять, верно?

— Ты. Тебя будет достаточно. Гуло я доверяю.

Ладон молчал, но покрасневшие уши полыхали яркими знаменами лютой драконьей ярости. Закрыл устало глаза, очевидно считая… убитых врагов. — Не волнуйся, Оладушек, на свидании с Маргаритой конкуренцию я тебе не составлю. Она не в моем вкусе немножечко. Кхм… То есть совершенно. — Лер тоненьким голоском с интонацией Ди это пропел, имитируя ужас и голову закрывая. Ладон молчал. — Лад, у нас в группе равноправие и все такое… Но я как бы начальник твой. Так что… возражения не принимаются. Если возникнут, конечно. — Клавдий ощущал себя идиотом. Охранять древнейшего? Все равно, что встать стражей у солнца. Если не справится он, то вообще никто и не сможет. Хотя… Если вспомнить валявшегося тут в луже крови дракона… Ладон молчал. — Что у вас тут происходит?

Подпирая плечом косяк, стоял Линкс. Ди снова невольно залюбовалась им. Есть что-то неуловимо-притягательное во всех хищных кошках. Хотя, судя по теням под зелеными глазами и заострившимся скулам, он в этой комнате был четвертым не спавшим всю ночь. Клавдий даже почувствовал себя неуютно.

— Смотря что иметь в виду, очевидно.

Валентин внимательно оглядел парадных инквизиторов, ухмыльнулся, задержав взгляд на Венди.

— То, что вы видимо чем-то навлекли на себя гнев хозяйки. Обычно здесь все-таки кормят гостей завтраками.

При упоминании завтраков лица всех присутствовавших на кухне мужчин вдруг стали грустными. И голодными. Грустно-голодными они стали.

Даже у Венди тихонечко забулькало в животе. Это драконы могут жить без еды. От завтрака и до обеда. А обмен веществ морфа требует подкрепления. Так Лер говорил постоянно.

Линкс усмехнулся печально, поджав уголки рта, хлопнул в ладоши, что-то тихо прошептав, и на обеденном столе возник… маленький пир. С претензией уже скорее на полноценный обед.

— Силы нужно восполнить, сиятельные. Люся сейчас будет. А вот и она.

Возникшая у него за спиной Люся шагнула из Сумерек в комнату, пошатнулась и медленно сползла прямо на каменный пол кухни.

Философски проследив за акробатическим рывком Корвуса, подхватившего девушку на руки, похлопал его по плечу.

— Потрясающая она. Береги ее, парень. Час, потом горячий душ, сладкий чай и кормить.

— Она наполовину русалка.

Спасатель бросил быстрый взгляд на девушку, на секунды задумался. Хлопнул в ладоши:

— Горячая ванна: второй этаж на тридцать пять, авто подогрев воды тридцать минут, еще тридцать минут на двадцать семь. Тонизирующий сбор всю процедуру. Иди, неси, раздевай, укладывай и дежурь. Она будет спать. Через час чай и кормить. Иди уже, пернатый Ромео.

Кивавший в ответ парень был сосредоточен и не паниковал. Только нежно прижал к груди свою бесценную ношу и исчез в проеме выхода на второй этаж.

Линкс оторвался от косяка и тоже медленно двинулся к обеденному столу. И только когда Кот сделал к ним первый шаг, всем стало понятно, что он истощен и, возможно, даже ранен. Смертельная бледность, неуверенные движения…

Ди подскочила, усаживая его на стул. Заглянула в лицо, тот покачал головой отрицательно.

— Она же выходить не хотела. Не умеет рассчитывать еще силы свои молодежь. Пришлось выносить, а я, знаете ли, просто оборотень. Сумерки очень не жалую, и у нас с ними это взаимно.

— Ты, может, и не великий, но копа* (иной первой категории). Не прибедняйся, Линкс. Что там с детьми?

Кот устало оперся на спинку стула, признательно взглянув на Ди.

— Плохо с детьми. Не возвращаются. Мальчишка хоть Люсю услышал, моя же любовь… очевидно, останется кошкой.

Он придвинул к себе большую тарелку с горячей пиццей, уже нарезанной на куски и пахнувшей просто божественно, и стал жевать ее, глядя куда-то в окно с абсолютно потерянным выражением на лице.

— Что собираешься делать? — спросил тихо Лер, присаживаясь к столу и подтягивая к себе ровно такую же тарелку.

И чашку кофе, и блинчики. И тарелку с нарезкой мясной. Под пристальным взглядом Венди он вздохнул и взял в руки вилку и нож. Параллельно утягивая птицедеву свою на колени и ставя прямо перед носом ее еще одну чашку.

— Уйду со службы, уеду в Сибирь, построю избушку и будем так жить. Оборотень и потерянная рысь.

— Оптимистичненько.

Клавдий тоже к ним присоединился, оставив дракона в одиночестве. Тот что-то напряженно читал в инобуке.

— До недавнего времени у меня был смысл жизни. Раскрыть это дело, уничтожив тех, кто убил Валентину, и вырастить дочь. А теперь… Очень хочется сдохнуть.

— Даже нам регулярно этого хочется, уж поверь вечному.

Венди о чем-то задумалась. Лер, явно почуяв неладное, мысленно поскреб в ее закрытые дверцы сознания мысленным коготком.

«Ты что задумала, Ветерок? Сегодня вечером меня тут явно не будет, начинать волноваться?»

Не ответила и не открылась, развернувшись к Линксу, хотела было что-то сказать, но прямо перед носом неожиданно появился требовательно стучавшийся прямо в губы кусочек аппетитнейшей пиццы, ловко насаженный Лером на вилку.

Она покорно открывала рот, тихо смеясь, а он упорно скармливал девушке завтрак. Ну а что, на голодный желудок морфам в голову мысли приходят не самые умные. Когда пицца закончилась, потянулся за кусочком мясной нарезки, и в эти секунды Ди и успела сказать быстро Линксу:

— А давай я попробую? Вдруг получится? Меня в детстве так выводили… Хорошо очень помню.

— Нет, — голос Лера прозвучал тихо, но очень решительно. — Ты рехнулась. Еле держишься на ногах, язык заплетается, и снова на подвиги потянуло? Венди, нет.

Она хотела было вспылить. Даже успела немножечко разозлиться, но вдруг отчетливо поняла: он снова прав. Сил не было даже сидеть за столом. Сытный завтрак. Усталость неимоверная… И как сквозь туман где-то услышала:

— Лер, это было излишним. Я бы такую ее туда и не пустил. Там достаточно уже сейчас не возвращающихся.

И сиплое Гулово:

— Я сам решу, как нам быть.

Ди вдруг ощутила, как подхвачена на руки, как ее похититель поднимается из-за стола, унося ее, как коршун уносит горлицу. Куда он понес ее?

Почему она промолчала в ответ? Отчего не возразила ему, как обычно, не попыталась поставить на место, обозначив границы? Он решит сам, как им быть! То есть — и ей. И совершенно никаких возражений, даже мысленных. Хотя Ди отчетливо ощутила, как он напрягся, ожидая ее обычной реакции, как к себе крепче прижал, словно боясь — убежит.

И вдруг поняла, что это бы было сродни удару в спину тому, кто тебя заслоняет от бед. Почему ей никогда раньше не приходило подобное в голову? Лер ведь всегда поставлялся, рискуя всем для нее. Не убежала.

В следующий момент сознание понемногу вернулось, откликаясь на маленькое удовольствие. Усталое женское тело просыпаться не жаждало совершенно. Но и отмахиваться от нежных прикосновений не хотелось. Дорожка поцелуев по спине, ниже, ниже. Обнаженная кожа рассыпалась под каждым трепетным касанием губами мелким бисером. Влажные прикосновения, нежные и горячие, заставляли разум отряхивать тонкое облако снов и тянуться за ними. Дыхание ей в затылок. Тепло того, кого бы узнала из тысячи, из миллионов. Крепкие пальцы выводили орнаменты на плечах, гладя спину и тоже спускаясь все ниже.

Венди вдруг ощутила что обнажена совершенно, и захотелось немедленно провалиться сквозь землю от стыда.

— Лель… что ты делаешь? — сбивчиво прошептала, лицо пряча в подушку.

— Ласкаю тебя. И только не говори, что не нравится. И отчего ты вдруг собралась раствориться в матрасе? М?

А руки его жили жизнью совсем автономной. Гладили трепетно, нежно, едва прикасаясь к коже, как бы случайно входя в зону низа спины, осторожно массируя, возвращаясь и снова захватывая все новые территории.

— Может, не надо? — голос Венди предательски дрогнул.

— Конечно не надо, — не отказывался даже от вопроса ее справедливого. — Но буду.

И продолжал. А Ди вдруг поняла, что не хочет прерывать его совершенно, и каждый сантиметр захвата новых своих территорий этими нежными пальцами ожидает как освобождения. Затаив дыхание с нетерпением, с тайным восторгом она ощущала, как разгоняется кровь под тонкой кожей, как мурашки ползут по спине все быстрее и ниже. Как к руке снова присоединилось дыхание вперемешку с головокружительными поцелуями.

Она и не подозревала никогда у тебя такой гаммы чувств и эмоций. Только не останавливайся…

— Даже и не подумаю, — снова тихий смех и легкий укус за плечо. — Я же не только читаю тебя, но и чувствую, Ветерок. И от этого не закрыться.

Он вдруг придвинулся ближе, и Венди с ужасом почувствовала раскаленное соприкосновение. Кожа к коже. Всей длинной плоскостью, без единой помехи одежды. Обжег ее только одной этой мыслью.

— Тшшш. Ветерок. А вот пугаться не следует совершенно. Ты же знаешь.

Все еще не открывая зажмуренных глаз, Венди перевернулась зачем-то на спину, мучительно потерявшись в чувствах своих и ощущениях. Попыталась прикрыться — не дал. Попыталась руками обнять себя — перехватил крепко руки, вытягивая запястья наверх, целуя предплечья.

— Любовь моя, просто расслабься. Я делаю только то, что тебе самой очень нравится. Доверься мне. Только это.

Минуту думала, не могла. До той ровно секунды, пока Лер снова не наклонился, поцеловав в кончик губ, словно стучась, и прошептал:

— Ты прекрасна как Солнце, позволь мне любоваться тобой. Я дышу этой твоей красотой, я живу тобой, Венди. Позволь.

За очень долгую и невероятно бурную жизнь инквизитора в любви Венди признавались сотни, если не тысячи разных мужчин. Но теперь… Она вдруг ощутила всю силу магическую этих слов. Огромную и несокрушимую. Так просто: «я живу тобой». И весь мир стал вдруг другим. Расцвел красками, зазвучал громкой мелодией звуков. Она вдруг словно прозрела, открыла глаза и была поймана в плен этого невероятного взгляда. Полного нежности, затягивающего будто омут.

Еще один поцелуй-разрешение, легкий, как прикосновение бабочки. И она сама потянулась в ответ, отвечая на просьбу довериться. Да. Доверяет.

Их поцелуи всегда были чем-то волшебным. И в тех самых снах, что страдать заставляли ее еще очень недавно, и в реальности. Но никогда они еще не были таким откровением. Венди тоже чувствовала, что он сдерживается из самых последних мужских своих сил, балансируя на лезвии острого как бритва клинка своих чувств.

Что боится напугать, оттолкнуть ее. Борясь со зверем своим, борясь с так давно и преданно любящим ее человеком. И с ней самой. Поцелуй этот, прикосновение тел обнаженных, все более крепкое, головокружительное, раскалявшее их обоих.

— Лель. Мой Лель.

Мужские руки в ответ подхватили ее, крепко обняв, прижимая. Лер тихо и низко зарычал.

И тут в дверь постучались.

Он среагировал молниеносно, завернув Ди в простыню и нырнув за кровать, на ходу обернувшись. Как дети малые, как… любовники. И эта странная мысль отчего-то опять не вызвала в ней отторжения.

Тем временем, ручки решительно опустилась и на пороге возник хмурый Клавдий. Бросил взгляд на Венди, тщательно притворяющуюся спящей, потом осмотрел комнату. Очень внимательно.

— Венди, а где Гуло? Я уже полчаса как ищу его.

— В моей постели? — Вот врать она точно умела.

Жизнь такая у инквизиторов. Влезать в ее голову накоротке женские мысли по-свойски читая разрешалось лишь Леру и другу — дракону. Остальным — очень редко и избирательно. Особенно — всяким вламывавшимся без разрешения в спальню сиятельным разным начальникам.

— В моей я точно его не найду. Найди его быстренько, передай, что дракона пора поднимать, и что твой хвостатый отвечает за него сегодня своей головой. И другими частями тела, явно не лишними нынче. Так и передай.

Очень громко сказал, явно рассчитывая на невидимого слушателя. Старый пройдоха. Спорить с ним было бессмысленно. Молча кивнула, натягивая простыню и давая понять, что его нахождение здесь неуместно.

Ухмыльнулся ехидно и вышел. Впрочем, дверь не закрыл. Издевается!

Следом за ним из-под кровати, корчась от смеха выползла огромная росомаха, самец, разумеется. Как он там поместился вообще⁈ Ди никогда в жизни не видела росомах, ржущих как кони. Морду сморщил всю свою эту жуткую, зубы огромные все оскалил и хрипло хихикал, держась лапами за живот. Ногами задними дрыгал еще, повиливая хвостом. Смешно ему.

Досмеявшись, Лер обратился, стаскивая с кровати валявшееся там полотенце и ушел в душ, все еще хрюкая по дороге от смеха.

— Лель, ну чего тут смешного? Мне совсем не нравится эта затея с охраной!

Выйдя из ванной, застегивая форменные штаны (спасибо Создателю, уже не парадные!) он натягивал на голое тело толстовку, все еще пытаясь сдерживать смех.

Но взглянув на лицо Ди стал вдруг серьезен.

— Ты точно у нас заговоренная. Там никаких амулетов на сохранение девственности у тебя не зашито под кожей, нет? Накожные все места я уже вроде бы как исследовал.

Захотелось обидеться.

— Я не просила меня раздевать. И усыплять, кстати тоже.

— А я не устоял, виноват, исправлюсь, в следующий раз никаких больше снов. Исключительно в трезвом уме и ясной памяти. Ты позволишь?

Только хотела было сказать в ответ нечто колкое, но последняя фраза прозвучала снова так… Ну что было делать, — позволила.

Чтобы не говорил этот вечно смеющийся клоун, поцелуй этот открыл откровенно все вместо него. В нем было… все. И любовь и надежда на чудо. Да уж, только на чудеса им и оставалось надеяться.

Едва оторвались, с огромным трудом отступая, мучительно отдаляясь. Венди тянуло к нему, как магнитом. Когда у них будет она, наконец, эта роскошь — возможность побыть только вдвоем и наедине? Ей лишь мечтать оставалось.

— Я пойду разбужу эту свою заботу чешуйчатую и вернусь. Одевайся, только дождись меня.

Поцелуй быстрый в лоб и он молниеносно исчез. Ди оставалось лишь подчиниться.

Сидя на огромной кровати в гостевой спальне дома Вурусов Ди размышляла над происходящим вокруг. На экране инофона был открыт протокол осмотра имущества экспедиции Нины Каниной. Ничего интересного совершенно: карты, маршруты, протокол сборов материалом, точки на карте, пронумерованные образцы в мягких пакетиках.

Снова ни единого даже намека на решение их головоломок. Что имели сегодня в активе они? Да ничего совершенно! Кроме того, что открытая Лером связь между убийствами, торговцами запрещенным оружием и возможно — сектантами «антиподов Ладона» стала для всех вдруг очевидностью. Больше вообще ничего. Ни одного полноценного доказательства и подозреваемые — лишь герои старых легенд.

Паршиво было невероятно. И хоть одну точку опоры надо бы где-то поймать. А еще, дети застрявшие в Сумерках, о которых опять все трусливо молчали.

Ее взгляд вдруг притянул смутно знакомый предмет сиявший прямоугольным пятном на маленьком прикроватном столике. Рука будто сама потянулась к нему, узнавая.

На столе лежал Джокер. Тот самый, прощальный подарок от демонов в благодарность о быстро и грамотно раскрытом недавно их деле клана оборотней. Гнусная была история, в которой темные выступали едва ли не самыми приличными персонажами. Надо же, она и забыла о нем. Магический артефакт отвечающий на вопросы так и валялся в ее вещах все это время. Как он здесь оказался?

Красующийся на плотном картоне карты злой клоун насмешливо глядел на Венди, словно все понимал. Спросить у него? Глупо, но если задать один только вопрос, ничего не случится ведь, правда?

Ей не нравилась эта затея: она будто гадала на картах, стараясь узнать имя суженного. Интуиция громко кричала: «Не делай этого, Венанди!»

Но других способов ясность внести она совершенно не видела. Хоть немного, одним только глазком подглядев на подсказку можно и самому дописать всю контрольную, верно? Они в тупике.

Значит, Джокер. Венди еще раз себе строго напомнила: подаренный демонами артефакт был лукав. Он не лгал, но правду мог подать так… неоднозначно, что злоупотреблять помощью этого странного «друга» она не позволяла себе. И все же…

— Скажи мне, кто та, что стоит за убийством Нины Каниной, «Оружейница»?

Посмотрела минуту на эту ехидную рожу и медленно перевернула карту рубашкой к себе.

«Ваша знакомая. Душой и телом преданная дракону, и только ему, несомненно.»

Преданная дракону? Маргарита… Женщина — рыба. Все пазлы сложились. Чудовищно, непоправимо. Мертвые ведь говорили: красивая женщина с темными волосами. И Оркины… Ее брат, так упорно ухаживающий за Ди, он был правой рукой Вуруса, и конечно же был прекрасно осведомлен о ходе расследования.

— Я не верю. Просто вспомни ее, Ветерок. Это ложь.

Лер, собранный и очень строгий неслышно встал за спиной, пристально вчитываясь в строки ответа от Джокера.

Да, Ди ведь ее помнила. Чиста и спокойна, как бесконечно глубокое и прозрачное озеро. В эмоциях Оркиной можно было купаться, как в солнечном море. Но памятен был и всплеск ярости накануне. Она так и не поняла, чем он был. Эмоциональная иллюзорность? Зачем? О талантах Венди кроме членов их группы не знал больше никто, (она очень надеялась).

— Ладону не скажем. Это убьет его, и я не преувеличиваю. Ты же видишь.

— И это странно. Похоже на морок, болезнь это какая-то.

Лер вздохнул, обходя ее, сел напротив, взял руки, целуя тонкие пальцы и внимательно вглядываясь в Ди глаза.

— Когда много лет ждешь и ищешь неустанно единственную свою, когда веришь в такую вселенскую глупость, как любовь, немудрено заболеть. Для него Марго — чудо. Он дышит ей, он ей живет. И для меня это тоже причина не верить увиденному, древнейший ведь наш ой как не прост. Хоть раз, скажи, ты можешь припомнить мне случай, когда бы он так обманывался? Никогда.

— Не понимаю. Лель, я…

— О чем вы тут шепчетесь?

Оба вздрогнули. Легок на помине, на пороге их спальни стоял еще сонный дракон.

— Ты готов уже? Я тебя даже заждался, поехали? Иди портал нам сваяй. — Лер тщетно пытался загородить собой столик и карту.

— Я услышал имя Марго. Что случилось? Она вдруг отбила звонок. Вы что-то знаете?

Быстрым взглядом окинул всю комнату, увидел столик и карту за спиной у сжавшихся от напряжения Лера и Венди. Пара быстрых шагов и вдруг побледневший дракон ее уже перечитывал.

— Я даже спрашивать тебя не буду, Ди, что это был за вопрос. Одно только скажи мне: ты рассказать собиралась?

Ди покачала медленно головой. Нет. Ладон сжал кулаки, отчетливо скрипнув зубами, и вышел стремительно.

— Яги! Он дров наломает сейчас, Лель, ты ведь понимаешь⁈ Останови его!

— Остановить это безумие может сейчас только правда. Ладон со своей женщиной пусть разбирается сам. А у нас теперь есть дела поважнее. Скажи… карта эта здесь как появилась?

Ди ответила ему испуганно — виноватым взглядом пожав молча плечами.

— Так я и подумал. Иди, моя золотая, зови Корвуса, выдергивай Люсю из тазика, Линкса из отцовской депрессии. Мне нужны все. Я у Клавдия. Очень все делаем быстро теперь, Ветерок.

Времени больше у нас не осталось.

©Нани Кроноцкая 2022

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.