– Ох, Лизка. Ох, девка. Никакого толку от тебя нет! – причитала баба Прасковья, склонившись над разбитой склянкой молока. – Одни убытки! Не девка, а вредительница.

– Ба, я ж не специально, – виновато оправдывалась Лиза.

– Не специально она! – всплеснула руками баба Прасковья. – Чего встала столбом? Тащи тряпку.

Лиза развернулась на пятках и соскочила с крыльца, собираясь броситься в летнюю кухню, но зацепилась подолом длинной юбки за выступающую кривым концом доску ступени и грохнулась.

– Вот же ж… – выругалась Лиза.

Из дома доносился ворчливый голос бабы Прасковьи.

Кое-как отыскав в темной кухне половую тряпку, Лиза вернулась в холодный коридор старого деревенского дома.

Осколки разбитой трехлитровой банки бабушка уже собрала, оставалось только подтереть белую молочную лужу. Лиза присела на корточки.

– Чего удумала? – одернула ее баба Прасковья. – Я сама.

– Да я могу… – Голос Лизы, однако, полыхал сомнением.

– Можешь ты! – махнула на нее рукой бабушка и выхватила тряпку. – Ничего-то ты не можешь, Лизок, а ведь уже двадцатый годок тебе.

– Почему это я ничего не могу? – возмущенно пискнула Лиза.

– И как вы там в своих столицах только выживаете, – не слушая внучку, продолжала причитать баба Прасковья. – Говорила ведь Светлане, чтобы оставляла тебя здесь. Глядишь, и жить бы научилась. А теперь что? Вымахала вон красивая какая, а неумеха.

– И ничего я не неумеха! – разозлилась Лиза.

Прекратившая елозить тряпкой по крашеному коричневой краской полу баба Прасковья разогнулась, поморщилась от боли в пояснице.

– Корову доить не умеешь, печь затопить не можешь, шить-вышивать – тоже не твое. Надысь послала воды из колодца набрать, так чуть сама не опрокинулась. Не девка – беда.

– Я, между прочим, машину умею водить, на трех иностранных языках говорю, макияж такой сделаю – закачаешься.

– Ох, и дурна ты Лиза. Да кому ты нужна со своими языками да макияжами? Ведь ни один хороший мужик такую растяпу замуж не возьмет.

– Ба, у вас в деревне устаревшие представления о жизни, – фыркнула Лиза. – Я не собираюсь становится обслугой для своего мужа, я хочу равноправного партнерства.

– Понесла! Понесла! Ничего не разберешь. Иди-ка ты лучше в магазин сбегай. Хоть хлеба купи, – сказала баба Прасковья, отворачиваясь от Лизы и снова принимаясь за мытье полов.

Лиза состроила дурацкую рожицу и снова выскользнула из дома, опять зацепившись подолом о крыльцо и чуть не упав.

– Бабушку твою за ногу! – ругнулась она и вылетела за калитку.

Погода стояла теплая, солнечная. Небо, правда, хмурилось с востока, оттуда ползли подозрительно черные тучи. Лиза этого, однако, не заметила, продолжая мысленно доказывать бабе Прасковье, что никакая она не никчемная и уж точно не вредительница.

К бабушке Лиза приезжала раз в год летом. Обычно на весь июль. Делать здесь было нечего, но не ездить было нельзя: баба Прасковья жила одна, далеко от столицы. А потому любимая внученька Лиза была обязана нести повинность. Потом, в августе, на смену Лизе приедет мать с Лизиным младшим братом, и тогда сама она сможет вернуться в Москву.

Дорога в магазин шла через большое поле, засеянное пшеницей. Магазин этот находился в деревне на другом конце этого самого поля, а там, где жила баба Прасковья, никаких магазинов не было. И Лизе это казалось странным. Деревня вроде не маленькая, а за хлебом и кое-какими продуктами приходилось тащиться за тридевять земель.

Дойдя до раскидистого дуба, росшего как раз посередине поля, Лиза, к своему ужасу, поняла, что она забыла взять и пакет, и деньги. Ну, пакет, допустим, в магазине ей выдадут. А деньги? Она была не местная, никто ее тут толком не знал, в долг вряд ли отпустят. Да и что она скажет: «Здравствуйте. Я Лиза. Я забыла денежку у бабушки взять. Одолжите хлебушка?» Ведь примут за полоумную и будут правы.

И что теперь делать? «Никакого от тебя толку», – тут же всплыли обидные бабушкины слова. Лиза, задумавшись, устремилась дальше по дороге.

Бабушка в чем-то, наверное, права. С Лизой ведь всегда что-то приключалось. Вот, например, сегодня. Несла она это молоко из летней кухни. Хорошо так несла. Банку крепко обеими руками держала. Даже в дом уже вошла, умудрившись открыть дверь на тугой петле. Лиза уже почти до стола эту банку донесла. А потом – бах! – и та выскользнула у нее из рук. Как будто ее кто нарочно выдернул!

Это еще что. Вчера и того хуже было. Баба Прасковья попросила принести от колодца ведро воды. Лиза сразу почувствовала неладное. Обычно бабушка к колодцу ее не пускала. Знала, что Лиза – мастерица собирать приключения на свою пятую точку. А тут отправила. Ну, Лиза и пошла. Крутанула ручку, зачерпнула ведром воды, начала наматывать цепь обратно. Тяжело было, но Лиза справилась. И вот висит ведро прямо посреди колодезного горла. А как достать его? Лиза ручку отпустила, ведро тут же заскользило вниз. Лиза рывком за ведром – и чуть не нырнула в колодец. Каким-то чудом проходивший мимо сосед успел к ней подскочить да ухватить за… В общем, за что-то он там ее схватил да вытащил.

И такое с Лизой приключалось практически каждый день: то микроволновка с разогреваемой ею едой вдруг воспламенится, то лифт с Лизой внутри застрянет, да так, что трое лифтеров не придумают, как Лизу вызволить; то каблук в какую-нибудь щель на асфальте попадет, то Лиза врежется в ствол дерева, бегом несясь в университет; то только что накачанное колесо автомобиля спустит, да не одно, а сразу все четыре. Машину-то, правда, папа ей больше не дает. Опасно.

Лизу, вообще-то, еще с детства прозвали Лизонька-беда, потому что все у нее в руках горит. Иногда в буквальном смысле слова.

Где-то неподалеку громыхнуло, и Лиза очнулась от своих мыслей, только теперь поняв, что ей надо было домой возвращаться за забытыми деньгами, а не идти дальше. Дуб-то, что растет посреди поля, во-о-он как далеко.

Развернувшись, Лиза медленно поплелась обратно. Налетел резкий порыв ветра, упали первые тяжелые капли дождя. Лиза метнулась к дубу. Под его густой листвой можно будет ливень переждать. Черное небо прорезала кривая молния. Тут же разнеслось раскатистое эхо грома. С неба полило непроглядной стеной. Лиза со всех ног бросилась к дубу. Из уроков по безопасности жизнедеятельности она помнила, что в грозу нужно найти какое-то укрытие. Например, спрятаться под деревом. Хотя, кажется, там были какие-то нюансы, которые Лиза запамятовала.

Очередная вспышка молнии застала Лизу уже под деревом. Здесь, под широкими плотными листьями, было тихо и даже уютно. Ливневый поток сюда не проникал. Пока. Лиза взглянула вдаль и увидела полоску светлеющего горизонта.

– Давай, ветер. Давай, скорее. Прогоняй дождь! – крикнула Лиза.

Она надеялась, что ливень закончится до того, как дубовые листья набухнут влагой и уже не смогут защитить спрятавшуюся под ними девушку.

Новый порыв ветра, будто услышав призыв Лизы, зашелестел листвой, погнал по небу упрямые мрачные тучи.

– Вот так! Вот так! Лиза – повелительница стихий! – засмеялась Лиза.

И в этот момент в одиноко торчащий посреди поля дуб ударила молния.

Ветер прогнал тучи, из-за которых тут же выглянуло обмытое дождем солнце. Гроза закончилась, оставив за собой лишь обугленный ствол некогда красивого раскидистого дерева. А Лиза? А Лизы больше не было…

Лизе казалось, что все тело ее горит, словно ее сунули в огонь. Глаза пекло, губы пересохли и слиплись, горло нещадно саднило, язык наждачкой терся о такое же сухое небо. До девушки откуда-то издалека доносились голоса.

– Убилась, как пить дать, убилась насмерть, – говорил взволнованный женский голос. – И как тут не убиться? Молния в дерево – бах! Карета об дерево – трах! Животина в галоп с оврага – скок!

– Ваша правда, матушка Чаттербокс. Убилась, видимо, совсем девица.

Голоса все отдалялись и отдалялись, а потом их совсем перестало быть слышно. Уловив обрывки разговора, Лиза тут же припомнила грозу, заставшую ее посреди поля. Вспомнила девушка и свою глупость: спряталась от молнии под одиноким деревом! Разве можно? Права была бабушка Прасковья, называя ее дурехой-неумехой.

А что было потом? Лиза помнила, как она радовалась налетевшему ветру, как смеялась и называла себя повелительницей стихий. А потом – вспышка! И ничего. Кажется, помутневшим сознанием Лиза тогда успела подумать, что ее шандарахнуло молнией.

И женщины эти вроде только что говорили, будто молния ударила в дерево. А еще они говорили про какую-то карету? А! Наверное, про карету скорой помощи! Видимо, Лизу везли в больницу, а потом близстоящее дерево ударило молнией, и машина перевернулась. А теперь Лиза в больнице! Точно! Все так и было. Хотя нет, подождите. Молния же ударила в дерево, что росло посреди поля. Неужели потом еще в одно ударило рядом со скорой? Если бы речь шла о ком-то другом, то Лиза не поверила бы, но, когда дело касалось ее самой, тут все теории вероятности и относительности рыдали крокодиловыми слезками. Никто бы не удивился, если бы в Лизу и в третий раз долбанула молния.

Решив проверить, правы ли те тетки и действительно ли ее убило намертво, Лиза попыталась распахнуть глаза. Распахнуть сначала не получилось – лишь чуть приоткрыть. Лиза тут же зажмурилась, а затем раскрыла глаза так, что они чуть не выпрыгнули из глазниц.

Она резко села в постели, но тут же, осознав, что на ней ничего нет, поплотнее укуталась в одеяло. Надо сказать, очень странное для больницы одеяло. Оно было стеганным и состояло из множества разноцветных ромбов, в каждом из которых красовалось изображение диковинных животных: вот это было похоже на курицу, но с чудным длинным клювом, а вот это вроде и кот, но с маленькими прозрачными крылышками.

Лиза осмотрелась по сторонам и поняла, что не только одеяло здесь выглядело странно. Все было какое-то… слишком красочное, слишком яркое. Стены окрашены не в привычный больничный тошнотно-серо-сине-зеленый цвет, а переливались цветами и птицами, будто были обтянуты шелковыми панелями с вышивкой ручной работы. Кровать, на которой лежала Лиза, хоть и была не очень широкой, зато сделана была из массивного дерева с резными столбиками по четырем сторонам. На окнах колыхалась легкая, будто сотканная из золотой паутины занавеска, и если бы не многочисленные складочки и сборочки на ней, то Лиза ее бы вообще не заметила – такой она была прозрачной. Да и само окно выглядело странно: рама из светлого дерева, а вверху стекло закруглено и расходится прозрачными лепестками цветка. Лиза такого отродясь не видала. Вообще, нигде, не то что в больничной палате.

Девушка уже хотела соскочить с кровати и посмотреть в окно, за которым раздавался какой-то шум, но тут дверь отворилась, и с порога раздался удивленный возглас:

– Очнулась! Вот те на! А мы уж было подумали, что все – померла!

Перед Лизой стояла дородная женщина в очень странном наряде: длинное бледно-зеленое платье широкой юбкой спускалось до пола, объемную грудь украшали рюши белого кружева. Из-за плеча женщины выглядывали еще две пары глаз, с любопытством взирающих на пришедшую в себя Лизу.

– Простите, – пробормотала Лиза. – А где я?

– В лекарне, милая, в лекарне.

– Где? – не поняла Лиза.

– Да у нас, в Сансторме, где ж еще тебе быть?

– Э-э-э, в Сансторме? – ничего не понимала Лиза.

– Ну да! А я матушка Чаттербокс.

– У нее, видно, от удара память отшибло, – пискнул кто-то, стоявший позади матушки Чаттербокс.

Та обернулась, и женщины, будто забыв о Лизе, начали переговариваться. Видимо, пытались поставить ей диагноз. Посовещавшись, они снова воззрились на Лизу.

– Ты и имя свое не помнишь? – спросила матушка Чаттербокс.

– Почему же, помню. Я Лиза…

– Ох, ну слава тебе, Вечный Пращур! Лиззи Кортни ты и есть. Приехала наконец-то. А мы уж который год ждем.

– Чего?! – Лизе хотелось заорать, потому что, хоть бейте ее, хоть молнией еще раз шпарьте, но она ничего не понимала. Может… Может, она в дурдом попала? Или у нее галлюцинации?

– А мы уж испугались. Месяц назад получили письмо, что ты наконец найдена и вот-вот прибудешь в Сансторм, – заспешила выложить всю информацию одна из женщин, стоявших позади матушки Чаттербокс, – а тут надо же такому случиться: молния в дерево, дерево в карету, животина в овраг, и ты полумертвая! Так, думали, и останемся теперь без любовных снадобий да эликсиров Кортни.

– И так уже, поди, лет десять горюем, – плаксиво заявила третья женщина.

Лиза заметила, что все они были похожи: кругленькие, пышненькие, болтливые, одеты в одинаковые наряды, которые отличались лишь глубиной оттенков зеленого. Только та, что звалась матушкой Чаттербокс, была на голову выше своих товарок.

– У меня вон и сын никак не влюбится, – добавила одна из трех женщин, – да и у самой нога отваливается и отсыхает.

– Мы сами пробовали делать. И мази, и притирания, и зелья-снадобья, да все без толку, – подытожила матушка Чаттербокс.

У Лизы в голове все поплыло от той тучи информации, что на нее вывалили на перебой эти странные тетки-трещетки.

– Подождите! – взвизгнула она. – Какие снадобья? Какие эликсиры? Какая еще Лиззи Кортни? Вы меня с кем-то путаете!

Женщины замерли, будто их заколдовали, и уставились на нее округлившимися глазами.

– Ни с кем мы тебя не путаем. Вот и паспортина твоя, – опомнилась та, что стояла ближе всех к Лизе.

Проследив за ее взглядом, девушка заметила в изголовье кровати тумбочку, больше похожую на приплюснутый шар, а на нем огромный, хоть слегка и потрепанный по краям прямоугольный лист темно-коричневой бумаги. Лиза схватила и увидела на листе свой собственный портрет, вставленный в овальную рамку, а рядом «удостоверение личности», гласившее: Элизабет Кортни, потомственная ведьма-колдовница. Что?

– Это… это не мое. – Лиза отпихнула от себя лист. – Я хочу домой, пожалуйста, – с надеждой взглянула она на женщин.

– Значит, так, милая моя, – разозлилась вдруг матушка Чаттербокс. – Ты есть? Есть. Паспортина есть? Есть. Мордашка твоя на ней есть? Есть. Лавка снадобий есть? Есть. Так что вставай и беги домой.

– Я к себе домой хочу, – пискнула Лиза, испугавшись грозной тетки.

– Вот и пойдешь. Мы тебе и дорогу покажем-расскажем.

– И проводим, – добавила вторая.

– Под белы рученьки доведем, – вторила ей третья.

С этим словами женщины двинулись к Лизе и начали стаскивать упирающуюся девушку с кровати.

– Подождите! Подождите! Мне, что же, голой идти?

Тетки замерли.

– И правда, голой-то нельзя. Погоди-ка, – сказала самая словоохотливая.

Она подошла к стене, потрогала ее руками. Стена тут же чуть отъехала в сторону, и женщина выудила из ее нутра какую-то ткань. Лиза удивленно наблюдала за ее манипуляциями. Женщина пульнула в опешившую Лизу одеждой.

– На, вот. Добежишь до дома в этом, а там смастеришь себе, что посолиднее.

Лиза с опаской развернула ярко-желтую ткань. Оказалось, это была какая-то длинная накидка, укутавшая ее с ног до головы так, что спрятались все Лизины прелести. Складок в накидке оказалось так много, что даже при ходьбе, она не раскрывалась и не выставляла на показ Лизины ноги.

– Готова? – строго спросила матушка Чаттербокс. – Тогда пошли!

Женщины, не давая Лизе опомниться, в буквальном смысле слова вытолкали ее на улицу. А здесь… Здесь Лиза поняла, что, кажется, она и правда то ли сошла с ума, то ли попала… А куда она попала?

Тетки-трещетки спешно вели Лизу вдоль пустынной улицы, своими телесами закрывая почти весь обзор: одна шла на шаг впереди, две другие – по бокам вплотную к Лизе. Видно, боялись, что она сбежит. А куда тут сбежишь? Они были чёрт-те где. Лиза понятия не имела, что происходит и как она тут очутилась, а голова почему-то была пустая-пустая. Видимо, от удара молнией. Лиза лишь могла фиксировать информацию, которая через глаза успевала доходить до мозга. Будто она была фотоаппаратом: изображение получено – и слава богу!

Обернувшись на здание, из которого ее вытолкали тетки, Лиза удивленно ахнула: больница, или лекарня, представляла собой двухэтажное здание таких ярких оттенков, что больше было похоже на пряничный домик в разноцветной перламутровой глазури. В сгустившихся вокруг сумерках лекарня полыхала яркими огнями фонарей. «Может, я попала в больные фантазии шизофреника?» – строила догадки Лиза.

Правда, все остальные дома, расположившиеся по обе стороны длинной улицы, по которой ее вели, выглядели не столь весело. Они были обычными. Ну, если можно считать обычным, что дома эти были будто сошедшими с картинок девятнадцатого века: каменные, фахверковые, с многощипцовыми крышами. Аккуратненькие такие домики. Все они миленько ютились внутри обихоженных садов и утопали в цветах роз, рододендронов, азалий.

Лиза вдруг поняла, что на улице, кроме нее да теток, никого не было, и только теперь осознала, что рассветные лучи солнца только-только окрасили восток. А еще она догадалась, что идут они по одной из боковых улочек, потому что то тут, то там, между домами мелькали повороты, судя по всему, на более просторные улицы.

Будто прочитав мысли Лизы, одна из женщин сказала:

– Сансторм – город большой, можно и заплутать, но со временем привыкнешь.

– Это тебе не Шэббидол, где ты жила, – усмехнулась матушка Чаттербокс.

– Какой еще Шэббидол? – начала было Лиза, но замолчала, потому что женщины остановились у последнего дома по улице.

– Вот и пришли! – расплылась в сахарной улыбке третья женщина. – Твой дом.

Она толкнула покосившуюся калитку, и та, скрипнув, поддалась. Лиза с ужасом смотрела на то, что женщина обозвала домом. Даже в утренних потемках было видно запустение, царившее здесь. Вокруг дома громоздились голые стволы кривых деревьев и лишенные листвы кустарники. У самой земли, в клумбах, торчали засохшие остатки цветов. Ни тебе зеленой травиночки, ни летней былиночки. Дом взирал на пришедших покосившимся крыльцом и закрытыми наглухо бесцветными ставнями. «Это какое-то ведьмино логово!» – подумала Лиза и тут же вспомнила свою «паспортину». Как там было написано? Потомственная ведьма-колдовница?

– Я не могу здесь жить. – Лиза попятилась. – Тут все мхом заросло. И наверняка мыши.

– В Сансторме уже лет двести как нет мышей, – возразила одна из теток. – Твоя прапра-Кортни всех повывела.

– Да-да, слава Вечному Прщуру, – тут же поддакнула другая.

– Так, с меня хватит! – взвилась Лиза. – Я вам никакая не Кортни. Жить в этой дыре я не буду. И вообще…

– Пойдемте! – скомандовала матушка Чаттербокс и сунула Лизе в руку какой-то узелок. – Мы свое дело сделали. Жива-здорова, а дальше уж ты сама. Здесь вот все твои вещи. Дом сама отопрешь. Лавка с другой стороны!

И женщины бойко попятились, а уже через секунду их и след простыл. Только издалека в утренней тишине доносился их трещеточный говор.

– И что мне теперь делать? – всхлипнула Лиза.

Не догонять же их? Или догнать? Так ведь они ее опять сюда притащат.

– Господи, что происходит-то, а?

Лиза поднялась по скрипучим ступенькам и толкнула входную дверь. Она не поддалась. Лиза толкнула сильнее – безрезультатно. Девушке показалось, что дверь не заперта на замок, но будто кто-то держал ее изнутри. Лиза толкает – там держат. Лиза толкает – там опять держат. Лиза упиралась и кряхтела, с той стороны тоже доносилось шипение.

– Вот, блин! – рявкнула Лиза. – Может, хватит уже!

Лиза снова пнула дверь, и та наконец-то поддалась. Внутри, однако, Лизу ждало еще менее привлекательное зрелище, чем снаружи. Здесь было темно, а света, проникшего из приоткрытой двери, хватило только на то, чтобы разглядеть старую потрепанную мебель, прогнившие доски пола и паутину, которая густо затянула все углы и потолок.

– И это они называют домом! – фыркнула Лиза.

Вдруг в черном зеве дверного проема, в самой темноте, полыхнули два зеленых огонька. Лиза взвизгнула и резко дернулась назад, отчего наскочила на ребро раскрытой двери и больно ушибла спину.

– Черт! – выругалась Лиза.

Из темноты раздался шорох, и навстречу Лизе выступила кошка. Она была миниатюрной, но Лиза сразу догадалась, что это уже не котенок, а именно взрослая кошка. Ярко-рыжий окрас будто светился в темноте. Кошка села, уставившись на Лизу двумя огромными зеленющими глазами, которые Лизе что-то напомнили. Глаза эти оценивали ее, нагло бегали по девушке и будто делали отметки, что да где было не так в Лизе. Не выдержав такого критичного взгляда, Лиза показала кошке язык и вышла наружу.

Солнце уже взошло, и стало совсем светло. Вмиг уставшая Лиза шлепнулась на рассохшиеся ступеньки и закрыла глаза. «Господи, может, я умерла и попала в чистилище? – думала Лиза. – Или я в коме? Что ж это такое творится-то, а?» Ответить на свои вопросы она не могла. Да и вряд ли кто-то еще мог.

Взгляд Лизы упал на чудного вида сумку, что вручила ей женщина. Лиза потянула за шнурок и заглянула внутрь. Там она обнаружила паспортину на имя Элизабет Кортни. Раскрыв бумагу, Лиза еще раз убедилась, что с картинки на нее по-прежнему смотрело ее собственное изображение. Хитро так смотрело, будто с насмешечкой. Также в сумке лежал ее собственный бюстгальтер. «Хоть что-то знакомое!» – обрадовалась Лиза. Какая-то черная обугленная прямоугольная штука. Рассмотрев ее со всех сторон, Лиза поняла, что это ее мобильник. Правда, теперь толку от него было мало: он оплавился и расплылся тонкой лепешкой. Видимо, ему тоже досталось от ударившей молнии. На дне сумки Лиза нашла несколько листков бумаги, которые оказались письмами. Лиза видела, что буквы в письме, как в общем-то и в паспортине, были ей незнакомыми, но почему-то они сами собой складывались в слова, которые девушка без проблем понимала.

Раскрыв первое письмо, Лиза прочитала:

«Дорогая мисс Элизабет Кортни. Мы пишем вам из города Сансторма. Вы наверняка слышали о нем, ведь Сансторм известен на всю страну своими любовными снадобьями. За любовными снадобьями Кортни приезжают даже высокородные господа из обеих столиц.

Хотя, может быть, в последние годы новости о нас до вас не долетали. Все дело в том, что вот уже десять лет, как лавка Кортни «Любовные снадобья» закрыта. Видите ли, последняя колдовница Кортни была дамой весьма нелюдимой и не приворожила ни одного мужа для самой себя. Зато на слоаву Сансторма она трудилась отменно.

С прискорбием сообщаем, что ваша бабушка Прэнни Кортни умерла десять лет назад. В завещании же указала ваше имя. Мы долго вас искали. Каких только Кортни нам не попадалось в наших поисках: Лизетта, Элиза, Элайза, Лайза, Заза, Бетта и даже Зазабетта, но ни одной Элизабет. К счастью, мы все-таки вас нашли.

Засим просим вас незамедлительно приехать в Сансторм и снова открыть лавку «Любовные снадобья», без которой всем нам живется очень плохо.

С уважением и ожиданием, городские стряпчии мистер Юридикль и господин Адвокатусс».

Второе письмо было коротеньким и написано ее, Лизиной рукой:

«Выезжаю. Буду в Сансторме четвертого дня четвертого месяца.

С радостью и любовью, колдовница Элизабет Кортни».

– Вот так дела! – протянула Лиза, дочитав письма.

Что ж теперь делать-то? На крыльцо, вальяжно вышагивая, вышла кошка, внимательно посмотрела на Лизу и села на противоположный конец кривой ступеньки.

Лиза заглянула в кошачьи глаза и вспомнила, почему они ей показались знакомыми: глаза-то у рыжей красавицы точь-в-точь, как у нее, Лизы.

Не зная, как выбраться из странной ситуации, в которую Лиза попала, она приняла единственное возможное решение: придется обживаться.

Для начала Лиза решила впустить в дом побольше света. Она вошла внутрь, пошарив рукой по стенам: никаких тебе выключателей. Только в паутине испачкала пальцы и взвизгнула, почувствовав, как что-то пробежало по руке мелкими ножками.

Девушка снова вышла на крыльцо. Снаружи уже вовсю рассветлелось. Правда, настроения это Лизе не подняло: ее убогий домишко и увядший сад как были бесцветными, так и остались.

– Мрак! – вздохнула Лиза.

Что ж, света внутрь дома должны добавить окна, если раскрыть ставни. Лиза подошла к одному из окон, в которое вцепились, словно костлявыми пальцами, голые ветви какого-то вьющегося растения.

Ставни были закрыты плотно: ни тебе щелочки, ни зазубринки. Сколько ни старалась Лиза поддеть одну из створок и потянуть, ничего у нее не получалось.

Рыжая кошка все так же сидела на пороге и внимательно следила за манипуляциями девушки, а во взгляде зеленых глаз читалось явное недоумение и… Кажется, издевка?

– Что смотришь? – огрызнулась Лиза. – Лучше бы помогла!

Будто бы поняв ее слова, кошка поднялась, потянулась и медленно пошла в дом, обернулась разок на Лизу, словно проверяя, последует ли та за ней.

Лиза вернулась в дом вслед за кошкой. Здесь было все так же темно. Девушка скорее поняла, чем увидела, как кошка грациозно прыгнула куда-то в сторону. Что-то бухнуло и покатилось по полу. Наощупь Лиза добралась-таки до ближайшего окна и тут же увидела, что ставни закрывались изнутри на несколько задвижек. Непонятно, как Лиза разглядела их во мраке: то ли кошачьи глаза так ярко светили, то ли у нее самой зрение стало как у кошки.

Дернув одну задвижку, потом вторую и третью, Лиза толкнула массивные ставни, и те нехотя растворились, наконец-то впуская в дом солнечный свет. Лиза прошла к окну по другую сторону двери и проделала все то же самое.

– Ну что ж, спасибо тебе, рыжая, – подмигнула Лиза кошке. – Без тебя я бы еще полдня пыталась открыть окна со стороны улицы.

Лиза хотела почесать кошку за ухом, но та наградила девушку таким презрительным взглядом, что Лиза отдернула руку, испугавшись, как бы она не вцепилась.

– Да и черт с тобой, – фыркнула Лиза.

Кошка спрыгнула с подоконника и унеслась куда-то вглубь дома, а Лиза с ужасом смотрела на представшую перед ней картину. Небольшая гостиная была будто присыпана толстым слоем пыли или пепла, который лишал ее каких-либо красок. Неширокая темная лестница убегала вверх. На полу лежал грязный, весь в пятнах, выцветший ковер, посреди которого красовалась дыра с рваными краями. Скудная мебель выглядела убого. На стенах, кажется, висели какие-то картины, но разобрать, что на них было изображено, не представлялось возможным. Все тот же серый саван пыли покрывал каждый миллиметр пространства.

Лиза заметила в глубине две двери и направилась к ним. За одной оказалась кухня, а за второй, видимо, была та самая лавка любовных снадобий. Сюда по-прежнему не проникал свет, и Лиза оставила осмотр этих помещений на потом. Она кое-как, держась за стену, поднялась на второй этаж. Здесь было не так темно, как внизу. Видимо, ставни не закупорили так плотно, и сквозь них просачивались тонкие лучики солнца.

Наверху Лиза обнаружила спальню и, судя по всему, крошечный кабинет, а также ванную.

– Господи, – застонала Лиза. – Кажется, что в этом доме не просто не жили десять лет – он будто только что извлекся из-под извержения Везувия. Помпеи какие-то, ей-богу.

Лиза не представляла, как здесь можно жить и как все привести в порядок. С ее-то «склонностью» к домашнему труду. Легче было снести этот домишко и возвести на его месте новый, чем доверить Лизе уборку. Баба Прасковья никогда бы не доверила. Да Лиза и сама себе не доверила бы. Ух, что бу-у-у-дет!

Девушка распахнула ставни в спальне, только сейчас поняв, что окна в доме не имели стекол. Час от часу не легче. Лиза удивленно замерла, уставившись на раскинувшуюся перед ней картину. Окно комнаты выходило не на ту улицу, по которой ее привели сюда тетки из лекарни, а на другую сторону. Через широкую дорогу от Лизиного дома стояли редкие одноэтажные домишки – теперешнее жилье Лизы, как оказалось, расположилось на самом отшибе. Улица убегала влево, справа дорога сужалась и переходила в тропку, вьющуюся между деревьями, которые постепенно превращались в довольно густой лес. Но не от этой картины у Лизы перехватило дух.

За домами простиралось насколько хватало взора широкое поле, а прямо посреди него виднелись очертания обугленного дуба.

– Мама дорогая! – ахнула Лиза. Так ведь это же то самое поле, по которому она отправилась в магазин. И дуб тот же самый! Только он больше не был раскидистым и зеленым.

Лиза, не теряя ни минуты, кубарем скатилась вниз, чуть не наступив на кошку, разлегшуюся прямо у подножия лестницы. Та возмущенно мяукнула. Пронесшись через гостиную, Лиза бросилась в лавку. Споткнулась обо что-то, повалилась на пол, зазвенели склянки, на Лизу что-то пролилось липким дождем. Но ей было все равно. Позже она даже не вспомнила, откуда знала, что в лавке есть дверь, ведущая на эту сторону улицы. Не помнила она, как и открыла ее, как пронеслась между двух домов прямиком на поле. Она бежала и бежала, пока перед ней, совсем рядом, не вырос дуб. Лиза была уверена, что вот сейчас она проскочит мимо и тут же окажется в деревне у бабушки Прасковьи. Она была не против, если бабушка тут же начнет ее ругать и называть неумехой да вредительницей. Лиза была даже не против, чтобы в нее снова долбанула молния. Лишь бы оказаться дома. Побыстрее из этого странного мира. Побыстрее в реальность!

Дуб остался далеко позади, но поле впереди не кончалось. Накидка, выданная ей матушкой Чаттербокс, разметалась, раскрылась, выставляя напоказ Лизины голые ноги. Но девушка, казалось, ничего не замечала. До тех пор, пока не услышала свист и улюлюканье. Только теперь Лиза обратила внимание, что поодаль едет всадник и вовсю лыбится, разглядывая Лизу. Лохматый какой-то парень, и улыбка сладенькая-сладенькая.

Лиза резко остановилась и, опустив глаза, поняла, что накидка оголила не только ее ноги, но и распахнулась на груди, выставив ее почти полностью на обзор перед бессовестными очами всадника.

Запахнув на себе плащ, Лиза зло крикнула:

– Чего уставился?

– Так, когда девица так зазывно себя показывает, чего бы не посмотреть? – на лице незнакомца расползлась наглая улыбочка.

– Хам! – рявкнула Лиза. – Я на тебя в полицию заявление накатаю. Вуайерист чертов.

Парень почесал лохматую голову, и улыбка его теперь стала совсем глупой.

– Чудно говоришь. Ты чья будешь? – спросил он.

– Да пошел ты.

Расстроенная Лиза, поняв, что ничего из ее идеи не вышло и домой ей не вернуться, двинулась в обратном направлении. Еще и этот хмырь рассматривал ее почти что голую. Молодец, Лиза. Как там было написано? Ведьма-колдовница? Репутацию она, кажется, уже оправдала – носилась полугола по полю.

Навязчивый всадник трусил рядом, все так же лыбясь, и, кажется, ждал, не подведет ли Лизу накидка еще разок.

– Будешь пялиться или расскажешь кому, превращу в жабу! – зло прищурившись, пригрозила Лиза.

– Да ты кто такая будешь-то? У нас в жабину только бабка Кортни умела обращать. Вон как старого мельника обратила, так до сих пор не обернется обратно он, – хихикнул парень. – Все квакает и квакает.

– А я и есть Кортни, – растянулась Лиза в ехидной улыбочке.

– Да ну! – оторопел парень, удивленно раскрыв рот.

– Вот тебе и да ну! Так что езжай, куда ехал, да помалкивай о том, что видел.

– Вечный Пращур! Неужто объявилась! – в глазах парня вспыхнул страх вперемешку с интересом. – Ух, теперь заживем!

– Чеши отсюда, жабина! – крикнула Лиза, и парень, перепугавшись, ускакал прочь.

Колдовать она, конечно, не умела и никакой Кортни не была, однако не всем нужно об этом знать.

Обернувшись последний раз на поле, Лиза разочарованно вздохнула и вернулась в мрачный дом. Что ж, пора наводить порядок!

Не представляя, за что ей хвататься, Лиза рассудила, что первым делом стоит расчистить спальню и ванную комнату, а гостиная, кухня и уж тем более лавка со снадобьями подождут.

Под лестницей девушка обнаружила чулан. Правда, что там внутри, понять было сложно. Света-то не было. По всей логике вещей, в чулане должны храниться швабры да тряпки.

– И как они тут живут, без света, – проворчала Лиза. Вспомнив, что глаза кошки в темноте светились, она позвала к себе рыжую: – Кыс-кыс-кыс! Иди сюда, киса, иди сюда хорошая.

Кошка, однако, сидела в отдалении, с издевкой поглядывая на Лизу, и даже не пошевелилась.

– Ну и не надо. Мы сами с усами. – Скорчила рожицу Лиза и полезла в чулан.

По темным очертаниям предметов она все-таки нащупала метлу, ведро, какую-то ветошь и выволокла все это в гостиную, громко чихнув. Пройдя в кухню, Лиза, к своему счастью, увидела раковину и кран. Неужто у них тут есть вода? Она крутанула латунную ручку – не тут-то было! Ни капельки.

– И как мне тут порядок наводить? – крикнула Лиза куда-то в потолок. – Что ж это за наследство такое.

Лиза еще раз покрутила оба вентиля. С остервенением покрутила, дотянув до упора так, что один из них сорвало. Вдруг кран дернулся, забулькал, заклокотал, а потом из него, словно из Ниагарского водопада, потоком хлестанула вода, да била она почему-то не вниз, а во все стороны, окатив Лизе грудь и лицо.

– Бабушку твою за ногу! – от бессилия закричала Лиза.

Тут же из гостиной раздался какой-то грохот, там что-то полыхнуло, и в кухню просочился красноватый дым.

– Это еще что такое? – ахнула Лиза и, забыв про хлеставшую воду, выбежала в гостиную.

Посреди серой комнаты стояла невысокого росточка, но очень надменного вида девушка со жгуче-рыжими волосами, которые, из-за солнечных лучей, касавшихся прядей, казалось, полыхали огнем. Девушка была одета в длинное платье ярко-синего цвета, а зеленющие глаза смотрели на Лизу насмешливо.

– А я уж думала, ты никогда не догадаешься произнести заклинание, – протянула незнакомка низким бархатистым голосом. В ее интонациях Лизе послышалось кошачье мурлыканье. Она всмотрелась в невесть откуда появившуюся гостью с подозрением.

– Ты кто? – спросила Лиза.

– Корнелия, – представилась рыжая.

– И что ты тут делаешь?

– Живу, – усмехнулась та.

– Живешь? – ахнула Лиза.

– Ну да, теперь живу.

Лиза ничего не понимала.

– Что-то я тебя раньше не заметила, – прищурилась она.

– Видно, у тебя со зрением проблемы, – растянулась в улыбке Корнелия и тут же спросила: – Зачем звала?

– Чего?

– Звала меня зачем? – переспросила Корнелия.

– Когда? – вытаращила глаза Лиза.

– Да только что, – потеряла терпение рыжая гостья. – Ты сказала: бабушку твою за ногу! Вот я и явилась.

– Явилась откуда? – недоумевала Лиза.

– От заво́дного чуда! – съязвила Корнелия. – Что надо? – Зеленые глаза сузились и стали точь-в-точь как у кошки. Даже зрачки, кажется, сделались вертикальными.

– Да ничего мне от тебя не надо! – вспылила Лиза. – Свалилась черт знает откуда и пристала!

– Ну не надо так не надо. – Пожала плечами Корнелия.

То, что произошло потом, не поддавалась никаким объяснениям. Корнелия крутанулась на месте. Юбки длинного платья взметнулись вверх. Раздался треск, снова в воздухе разнесся красный дым. И Корнелия исчезла. А на полу, на том самом месте, где только что стояла девушка, сидела рыжая кошка и насмешливо взирала на испуганную Лизу.

– Мамочки… – плаксиво протянула Лиза и отпрянула назад, тут же споткнувшись и грохнувшись на грязный пол. Вверх взметнулся столб пыли, и Лиза чихнула. Потом еще, и еще, и еще, и еще.

Она зажмурилась. Открыла глаза и снова зажмурилась. Досчитала до десяти и опять открыла.

– Надо срочно что-то выпить, иначе я чокнусь, – прошептала Лиза.

Но выпить в этом доме было нечего, как, в общем-то, и поесть.

Так они и сидели. Лиза и кошка. Или Корнелия?

– Значит, ты – это она? – наконец прервала тишину Лиза.

Кошка склонила голову в знак подтверждения.

– А ну-ка обернись обратно! – потребовала Лиза. – Нужно поговорить!

Рыжая лишь растянула пасть в усмешке и фыркнула.

– Подожди-ка! – Вспомнила Лиза слова кошки – тьфу ты! – Корнелии о том, что Лиза якобы произнесла заклинание. – Бабушку твою за ногу! – выкрикнула она.

Все произошло точно так же, как и минутой до этого: вспышка, треск, красный дымок – и вот перед Лизой снова стоит рыжеволосая девушка Корнелия.

– Обалдеть! – протянула Лиза.

– Так нельзя! – тут же начала ругаться рыжая. – Нельзя гонять меня туда-сюда. Если что-то надо, говори, а попусту не зови! Нашла игрушку.

– Надо! – спохватилась Лиза, наконец подскакивая с пола. – Очень надо!

– Что?

– А ты все можешь? – заговорщически прошептала Лиза.

– Ну… – фыркнула Корнелия. – Допустим, многое.

– Верни меня домой! – тут же потребовала Лиза.

– Ты дома, – нагло улыбнулась рыжая нахалка.

– Нет, домой, к бабушке Прасковье!

– Этого не могу, – улыбка Корнелии стала еще более наглой.

– Не можешь?

Лиза лихорадочно соображала. Раз самое заветное ее желание девушка-кошка исполнить не могла, нужно тогда просить о чем-то важном! О чем же? Лиза чувствовала, будто она Алладин, который дорвался до лампы. Главное, не профукать желания.

– Дом приведи в порядок! – попросила Лиза.

– Вот еще! – совершенно по-кошачьи фыркнула Корнелия. – Силы тратить на такую ерунду. Это ты и сама сделаешь.

Какая противная, однако, особа!

– Тогда света мне дай и одежду, – с умирающей надеждой попросила Лиза.

– Это можно, – смилостивилась Корнелия.

Она щелкнула пальцами. И тут же во всем доме вспыхнули лампы, замерцавшие теплым оранжево-голубым светом.

– С ума сойти! – удивлялась Лиза, осматриваясь по сторонам. – Да будет свет.

– Гасить сама будешь. – В тоне Корнелии явно читался какой-то подвох.

– Погашу, не волнуйся, – ехидно ответила Лиза.

– Ну? Все, что ли? – устало зевнула рыжая.

– А одежда!

– Ах да! – Она снова щелкнула пальцами левой руки и сказала: – На первое время сойдет, а дальше сама сошьешь.

Лиза увидела, как накидка с нее испарилась, а теперь на ней оказалось… длинное темно-коричневой платье с воротником под самое горло, а сверху платья был повязан простой белый передник.

– Это что за наряд горничной? – возмутилась Лиза.

– А ты в платье принцессы собралась грязь вывозить? – хохотнула Корнелия. – Ну все, мне пора.

– Подожди! У меня куча вопросов! – вскрикнула Лиза.

– Потом. Все потом. – Девушка-кошка уже приготовилась крутануться вокруг собственной оси.

– Да кто ты такая-то? – крикнула Лиза, когда в комнате снова затрещало и задымилось.

– Твой фамильяр, – крикнула в ответ Корнелия и обратилась кошкой, которая тут же выскочила из дома в распахнутую дверь.

Кто такие фамильяры, Лиза узнала из какого-то фантастического фильма. Кажется, это животные, которые были связаны с хозяином тесными узами, общались с ним ментально и все-все про него знали. А еще помогали. Обязаны были служить и помогать. Вот и Корнелия помогла. Платье вон какое подсунула: ни дать ни взять Лизавета-горничная-из-Викторианской-эпохи. Еще герцога не хватало. Ну или на худой конец графчика. Подумав об этом, Лиза тут же треснула себя по лбу и начала с опаской озираться по сторонам: а ну как и правда из какого темного угла вылезет местный князек?

Вокруг было тихо. Фух! Кажется, пронесло! Лиза вдруг вспомнила, что у нее на кухне кран прорвало, и понеслась туда. Полный порядок! Вентиль на месте, вода не хлещет. Видно, Корнелия постаралась.

Лиза с опаской снова тихонечко крутанула кран и отпрыгнула подальше. Однако на этот раз вода полилась умеренной струей. Набрав ее в ладони, девушка увидела, что она была чиста и прозрачна.

– Как попа младенца, – ляпнула Лиза и тут же прыснула со смеху. – Слеза! Слеза младенца. Эх ты, ведьма-колдовница Лиззи Кортни.

Почувствовав неимоверную жажду, Лиза снова набрала пригоршню воды и напилась. Насытившись, Лиза пискнула:

– Ой. – А вдруг нельзя это пить? Но было уже поздно. Постояв в задумчивости минутку-другую, Лиза поняла, что в козленочка она не обратилась. – И на том спасибо.

Сполоснув деревянное ведро, которое она выволокла из чулана, Лиза набрала в него воды и швырнула в нее тряпку. Схватив метлу, девушка двинулась наверх.

– Спальню приберу и лягу спать, – решила Лиза. – Вдруг, когда я проснусь, все это закончится.

Правда, верилось в такой исход с трудом. К тому же Лиза ловила себя на мысли, что ей даже чуть-чуть нравится это приключение. Никто ее тут не попрекает, недотепой не называет. Наоборот, ждут вон, как манну небесную, эликсиров Кортни. О зельях и эликсирах Лиза ничего не знала, но решила, что будет разгребать проблемы по мере их возникновения. Первым делом – уборка.

Вообще-то, дома она мало что делала по хозяйству. Мама доверяла Лизе только пылесос. И то робот-пылесос, который сам все делает. На кнопку уж Лиза была в состоянии нажать. А все эти метлы, тряпки, швабры… Нет, Лиза, конечно, видела, как баба Прасковья намывает полы, подоткнув длинную юбку и задрав к небу свой широкий зад.

– Не велика премудрость, – решила Лиза и, грохнув ведром об пол так, что часть воды расплескалась и растеклась грязной лужей, принялась за дело.

В углу громоздился пузатый, будто у него рахит, шкаф на тоненьких кривых ножках. Дверцы его были массивными. Закрыты плотно. Достав из передника небольшую тряпочку – она взяла в чулане целую дюжину, – Лиза смочила ее в воде и начала протирать этот самый шкаф. После некоторых усилий из-под серого слоя пыли показалось темно-коричневое дерево, а по нему, по самым краям дверок, начали зеленеть листочки и краснеть розы.

– Ого! Красотища! – обрадовалась Лиза и принялась за дело с еще большим энтузиазмом.

К тому моменту, как шкаф был протерт и засверкал чистотой, вода в ведре превратилась в пакостную жижу, а Лиза почувствовала, что она утомилась. Ну и въедливая же эта пыль!

Правда, старания девушки были вознаграждены, потому что, когда она распахнула отчаянно заскрипевшие дверцы шкафа, из его нутра на нее пахнуло свежестью чистого, будто только вчера выстиранного, белья и ароматом цветов. Каких, Лиза не знала, ибо не разбиралась. Да она одуванчик от ромашки-то с трудом могла отличить или сосну от березы. Что уж говорить о цветах.

Шкаф был полон всякой всячины: справа на вешалках висело несколько ярких платьев, а слева на полочках лежали стопочками простыни и пододеяльники. Казалось, и одежда, и постельное белье были новенькими. Лиза провела по вещам кончиками пальцев – ни тебе пылинки, ни тебе паутинки.

– Спасибо тебе, бабка Кортни, – довольно мурлыкнула Лиза. – Хоть что-то в этом доме осталось нетленным.

Лиза потерла руки. Осталось только полы помыть, пыль с кровати вытрясти да протереть все остальные предметы в комнате. Слава богу, не надо думать, чем застелить постель – вон в шкафу сколько всего чистенького-пречистенького.

Взглянув на грязную воду в ведре, радости Лизы поубавилось. Работы-то еще немерено. Эх! Сейчас бы робот-пылесос сюда. Ну или хотя бы обычный. А еще бы какую-нибудь женщину из клининговой компании. Или лучше целую бригаду. Они бы ей вмиг навели порядок от подвала до чердака. Лиза тут же представила, как за окном в подвесной люльке стоит мускулистый мойщик окон в одних джинсах на подтяжках, пересекающих его литые мышцы, и, пританцовывая, до блеска натирает стекла в ее спальне.

– Тьфу ты! – чертыхнулась на себя Лиза.

Она и забыла, что стекол в этом доме не было. А значит, и соблазнительного мойщика окон ей не видать. Кажется, ей вообще придется забыть о всех благах человечества и жить в этом странном месте, где существовали ведьмы, обращенные в жабин мельники и девушки-кошки с вреднючим характером. Интересно, куда подевалась рыжая нахалка? Небось специально прячется, чтобы Лиза снова ее не вызвала и не заставила наводить порядок.

– Мисс Кортни! – послышался снизу чей-то голос. – Мисс Элизабет Кортни?

Кого это к ней занесло? Глава 6

Лиза, вооружившись ведром с грязной водой, спустилась в гостиную, но здесь никого не было, однако со стороны лавки доносилось нетерпеливое покашливание.

Опустив ведро на пол, Лиза сунула нос в проем двери, ведущей в лавку. Посреди заросшего паутиной помещения стояла высокая худая дама. То, что это именно дама, а не какая-нибудь матушка из лекарни, Лиза поняла по наряду незнакомки: темно-малиновое шелковое платье, белоснежные кружева на лифе, камелия под тонкой шеей, огромная шляпа, на полях которой красовался замысловатый натюрморт из ягод клубники, ежевики, голубики, шелковицы и мелких цветочков. Они выглядели так натурально, что Лиза испугалась, не лопнут ли спелые ягодки на солнце и не потечет ли из них сок, но потом Лиза поняла, что все эти вкусности были сплетены из шелковых шнуров. Вот так мастерство! «Надо и мне такую шляпу», – решила Лиза.

– Привет! – обратилась она к даме.

Стоявшая до сих пор вполоборота визитерша, повернулась к Лизе лицом и, вставив монокль в левый глаз, уставилась на Лизу.

– Мисс Элизабет Кортни? – поинтересовалась дама.

– Она самая. А вы?

– Я госпожа Каприсия Симплтон, мэриня нашего славного Сансторма, – представилась дама, высокомерно вскидывая подбородок.

– Мымриня? – ахнула Лиза.

– Мэриня, – учительским тоном поправила ее госпожа Симплтон. – Мой муж, сэр Фул Симплтон, бессменно стоит во главе Сансторма вот уже сорок лет.

– Очень рада за него, – любезно ответила Лиза.

– Сын сказал, что ведьма Кортни объявилась. Вот я и решила сразу нанести вам визит, посмотреть, так сказать, что к чему, – и не давая Лизе опомниться, тут же добавила: – Вы слишком молоды.

– Слишком молода для чего? – взъерепенилась Лиза. Ее всегда раздражали подобные комментарии.

– Для всего, – сделала неопределенный жест госпожа Симплтон. – Для замужества, в первую очередь. Сколько вам лет?

– Не вашего ума дела! – отрезала Лиза. – Замуж я не собираюсь, а если соберусь, то вашего разрешения спрашивать не буду.

– Не успели приехать, и уже дерзите мэрине? – фыркнула госпожа Симплтон.

– Всяких мымрин забыла спросить, – пробубнила Лиза, подбоченившись.

– Вижу, вы истинная Кортни!

Женщина отвернулась и начала рассматривать лавку. Лизе бы и самой не мешало все тут хорошенько разглядеть, да только мэриня Симплтон так ее взбесила, что внутри у девушки все клокотало. Ишь ты! Слишком она, оказывается, молода! Молода да удала!

– Вы зачем пришли? – спросила она.

– Когда намереваетесь открыть «Любовные снадобья»? – вопросом на вопрос ответила госпожа Симплтон.

– Тут все грязью заросло, не видите разве?

– Ну, вы Кортни с домашними делами по щелчку пальцев справляетесь, – усмехнулась мэриня. – У вашей бабушки всегда была идеальная чистота.

По щелчку пальцев! Усмехнулась Лиза. Не на ту напали. Ей и за год не выгрести.

– Даю вам две недели на обустройство и пополнение запасов, – распорядилась госпожа Симплтон. – А с первого числа шестого месяца открывайте лавку. И не тяните. Мы уже десять лет без любовных приворотов-зелий живем. Плотских утех хоть отбавляй, а любовью и не пахнет! Люди пожениться не могут, живут во грехе! Сколько можно? Так что принимайтесь-ка за дело!

Лиза озадаченно уставилась на мэриню. Что ж это у них тут за жизнь такая? Получается, пока кто-то не слопает любовное зелье, не влюбится? Как вообще у них тут все работает? Так! Пора выпроваживать мэриню-мымриню и искать Корнелию. Пусть кошка все Лизе объяснит.

Вдруг свет, проникавший из распахнутой двери, на секунду загородила какая-то фигура, а когда эта самая фигура втиснулась в лавку, Лиза признала в вошедшем утреннего всадника, который так беззастенчиво пялился на ее голые коленки и кое-что еще. На лице парня сияла все та же глуповатая улыбка. Правда, зубы были белоснежными, будто он их в отбеливателе кипятил. Видимо, у них тут хорошие стоматологи. В руках парень сжимал огромную плетеную корзину, содержимое которой было прикрыто клетчатым полотенцем.

– А вот и мой сын, – сказала госпожа Симплтон.

– Меня Дамми зовут, – еще шире улыбнулся парень и нагло подмигнул Лизе, отчего ей тут же захотелось двинуть этому недоумку промеж глаз. Что ж, имя ему подходило как нельзя лучше. Дамми он и есть Дамми.

– Это вам с нашей мэриной кухни, – кивнула Лизе мэриня и двинулась к выходу. – Не забудьте, что я вам сказала. Первого дня шестого месяца. Ровно через две недели.

Госпожа Симплтон строго взглянула на Дамми, еще строже на Лизу и покинула лавку.

– Сделаешь для меня зельюшко любовное? – совсем обнаглев, наклонился к Лизе парень и потянулся губами к ее щеке.

Она тут же треснула по противной морде грязной мокрой тряпкой, которой терла шкаф в спальне и которую до сих пор сжимала в руках.

– Убирайся отсюда, идиот! Или забыл про мельника и жабу? – зашипела Лиза.

Дамми засмеялся, но попятился к выходу.

– Я на тебе женюсь, Лиззи Кортни, – заявил он. – Вот увидишь, женюсь.

Так вот почему мэриня, не успев войти, запела про замужество. Видимо, этот дурак что-то ей наплел. Только ей навязчивых ухажеров не хватало. Еще и придурковатых!

Лиза захлопнула за непрошеными гостями дверь лавки и закрыла ее на засов, чтобы, не дай бог, еще какие мымрини не залезли.

Взгляд девушки упал на корзину, и Лиза тут же откинула полотенце, а там… Яблоки, груши, виноград, помидоры, головка сыра и множество свежеиспеченных булочек разнообразных форм и размеров, от которых по «Любовным снадобьям» разносился одуряющий аромат. Лиза почувствовала, как в животе у нее призывно заурчало.

Лиза слопала огромную булку с изюмом, проглотила сочный персик, чуть не подавившись косточкой, засунула в рот пару виноградин.

Насытившись, она прикрыла угощение полотенцем. Еды хватит дня на три, а потом Лиза что-нибудь придумает. Корнелия! Тут же всплыл в голове образ рыжей красавицы. Вот кто ей все-все сможет объяснить-пояснить.

– Корнели-ия! Кы-са! – кричала Лиза. – Бабушку твою за ногу-у-у!

Все без толку. Нахалка так и не появилась.

– Ну и не надо, – фыркнула Лиза и, сменив грязную воду на чистую, подхватила ведро.

В спальне она осмотрела фронт работы. Лиза, может, и была неумехой, но зато никогда не сдавалась. Вот, например, экзамен по вождению. Никто не верил, что она сдаст, а она всем утерла нос. Села в машину к инспектору, улыбнулась, а дальше… В общем, когда Лиза проехала везде, где нужно было проехать, и вернулась на исходную точку, дядька-инструктор превратился в дедушку – так у него тряслись руки, а в волосах, кажется, появился белесый клок. Он даже Лизу не обматерил. Видно, дар речи потерял. Правда, отправил на пересдачу. Она и пришла. И снова к этому же инструктору. Тот, видимо, понял, что Лиза может к нему так ходить сдавать экзамены до второго пришествия, а он ведь еще жить хотел и желательно без сердечной аритмии. Так Лиза и получила права. Даже третий раз не пришлось на экзамен идти. Магия, да и только!

Поэтому и с уборкой она справится. Не отступит.

В комнате пока что было единственное яркое пятно – отчищенный Лизой шкаф. Все остальное вызывало желание сбежать куда подальше. Может, к Дамми Симплтону напроситься погостевать? У них наверняка в доме чистота! Вот мымриня обрадуется!

Хохотнув, представляя лицо Каприсии Симплтон при виде явившейся с чемоданом Лизы, девушка принялась за дело.

Для начала она стащила с кровати какую-то ветошь – видимо, покрывало, и все, что было под ним, оставив лишь один матрас. Он вроде бы выглядел прилично и даже казался чистым. Все простыни Лиза выволокла во двор, потом придумает, куда их деть.

Пока Лиза протирала деревянные поверхности кровати, стоявших тут же кресла, комода и столика, в голове свербила надоедливая мысль: в этом доме все было до неприличия грязным и ветхим. Взять хотя бы покрывало. Не могло оно за десять лет так истлеть. Ну ладно пыль. Ее всегда и везде полно, но все равно. Дом стоял закупоренным десять лет. Откуда бы взяться такому количеству грязи? Как-то все это было подозрительно.

За размышлениями Лиза не заметила, как спальня преобразилась: на комоде стал отчетливо виден рисунок в виде все тех же цветущих вьюнков, что и на платяном шкафу, кровать заблестела темным деревом, подоконник засиял белизной. Вот еще одна странность! Рамы были, а стекол нет! Зачем тут рамы со шпросами, но без стекол? Что за чертовщина такая.

Лиза подергала ящики комода, но они были заперты: посреди каждого виднелось отверстие для ключа. Только ключика у Лизы-то и не было.

Лиза посмотрела на проделанную работу. Красота! Оставалось только помыть пол и что-то определенно нужно делать со стенами: они как были серыми и в паутине, так и остались. Паутину она, конечно, шваброй смахнет, но такой толстый въевшийся слой плесени в бумажные обои Лизе ни за что не вычистить. Может, содрать их к едрене фене или к этому – как его? – к Вечному Пращуру!

Вдруг за дверью спальни мелькнуло что-то рыжее-пушистое. Пронеслось аки молния. Врешь – не уйдешь!

– Мать твою за… Тьфу! – выругалась Лиза. – Бабушку твою за ногу!

Из коридорчика раздался треск. Повеяло дымком.

– То-то же, – довольно потирая руки, улыбнулась Лиза.

В проеме двери появилась недовольная Корнелия. Она была какая-то взлохмаченная. В волосах застряли соломинки.

– Где это ты сеновал нашла? – поинтересовалась Лиза.

– Много будешь знать, к Вечному Пращуру отправишься, – съязвила Корнелий и тут же, зевнув, добавила: – Раз тебе больше ничего не нужно…

– Не-не-не! – Лиза ухватила за шкирку девушку, когда та начала крутиться, чтобы снова обернуться кошкой. – Не так быстро, дорогуша.

– Пусти, – совершенно по-кошачьи пискнула Корнелия.

– Пущу, когда ответишь на все мои вопросы.

– Отвечу-отвечу, только отпусти. Шкурку больно.

– Шкурку ей больно, – фыркнула Лиза, но примирительно добавила: – Молока хочешь?

– А чего покрепче не наколдовала? Не люблю молоко, – одергивая платья и поправляя рыжие кудри, объяснила Корнелия.

– Да что ты за кошка такая, – закатила глаза Лиза.

– Я не кошка, вернее, кошка, но не совсем.

– Знаю-знаю, ты мой фамильяр.

– А значит, твое отражение, – растянулась в улыбочке Корнелия и пошла к лестнице. – Давай хоть молока.

Они спустились в лавку, и рыжая тут же набросилась на еду. Да с такой прожорливостью Лизе запасов и до завтра не хватит! Однако отнять она постеснялась, а точнее понадеялась, что, налакомившись, Корнелия соизволит-таки ей помочь.

– Почему дом такой грязный? – осторожно спросила Лиза.

– Так десять лет никто тут не жил.

– Все равно, – мотнула головой Лиза. – Не мог он так выгрязниться всего за десять лет. Тем более все ставни были плотно закрыты.

– Твоя бабка постаралась, – призналась Корнелия.

– Колдонула?

– Ага. Перед смертью все тут пылью-коростой укрыла, паутиной-слизью обвила.

– И зачем это? – нахмурилась Лиза.

– А чтобы Симплтоны дом к рукам не прибрали, – ответила Корнелия, засовывая очередную виноградину в рот.

– А они хотели?

– Конечно. Мэриня всю жизнь зарилась на «Любовные снадобья». Сама пыталась зелья варить, только ничего у нее не вышло. Не колдовница она.

– Она потребовала за две недели лавку в порядок привести и открыть, – вздохнула Лиза.

– Так приводи. Дел-то на щелчок пальцев.

– Это как это?

– Да вот так! – Корнелия щелкнула пальцами, и тут же посреди лавки появился ярко-красный пуфик, на который она и уселась.

– Обалдеть, – протянула Лиза. – И что, я тоже так могу?

– Ты же Кортни, – мурлыкнула Корнели и погладила живот, довольно заурчав. Кошка!

– А если нет?

– Как это нет? – фыркнула рыжая. – Кортни-Кортни!

– Но я ничего не умею. Сроду не колдовала, – воздохнула Лиза.

– За обман в Сансторме могут и в темницу посадить, или за великую водину сослать.

– Это куда это? – ахнула Лиза.

– Отсюда не видно, – махнула рукой Корнелия и потянулась, грациозно выгибая спину.

– Так я и не обманывала никого. Сразу сказала, что меня не за ту приняли.

– Послушай, – недовольно уставилась на нее зеленючими глазами рыжая. – У нас так уж заведено: раз тебя не за ту приняли, значит, ты та самая и есть.

– Черте что! – выругалась Лиза. – Но ведьмовать-колдовать я и правда не умею.

– Твои проблемы.

– Да что ты за фамильяр такой! Ты же помогать мне должна! – возмутилась Лиза. – А вот как возьму и пожалуюсь на тебе в эту вашу… контору! – ляпнула она. Ляпнула наугад, а Корнелия вдруг подобралась и испуганно сказала:

– Не надо! Только не в конторню!

Ага! Испугалась! Значит, и правда есть какая-то конторня, где таким, как Корнелия могут нагоняй дать.

– Тогда объясни, как мне выпутаться из сложившейся ситуации.

– Как-как, – снова расслабилась Корнелия, видимо, решив, что Лиза пока на нее жаловаться не собирается. – Не умеешь колдовать – научись.

– А можно?

– Конечно. Ты же Кортни, вы для этого рождены. Вот попробуй щелкнуть пальцами.

Лиза тут же усердно щелкнула. Ничего не произошло.

– Да ты не просто щелкай, а подумай, что хочешь получить. Только ты не переусердствуй, – поучала ее Корнелия. – Маленькое желание за раз. Поняла?

– Ага, – кивнула Лиза. – Хочу в спальне веселенькие обоины. – Лиза щелкнула пальцами.

– Беги смотри, – ухмыльнулась Корнелия. – Только мыслины-желаньица правильно мыслить надо, а то всяко может получиться.

Лиза уже не слышала Корнелию, и та, поняв, что на сегодня свободна, снова обернулась кошкой и убежала из дома.

– Веселенькие обои, обоины веселенькие, новенькие, сладенькие, – приговаривала Лиза, спеша вверх по лестнице и не переставая щелкая пальцами.

Еще из коридора Лиза расслышала какие-то странные звуки, будто кто-то потихонечку хихикал. Не иначе как рыжая над ней насмехается!

На пороге спальни Лиза встала как вкопанная. Обои преобразились. Не было больше въевшейся столетней пыли и паутины. Со всех стен на Лизу смотрели улыбчивые уродцы: то ли клоуны из цирка, то ли Дамми Симплтоны, большие, маленькие, средненькие, они корчились в смешных позах и строили девушке рожи. А еще они смеялись, тихонечко так, но на-а-агло! В добавок к этому с обоев капала разноцветная тягучая нуга, издававшая аромат конфет и ванили.

– И сладенько, и веселенько, – прошептала озадаченная Лиза.

Ей пришлось еще раз сто щелкнуть пальцами прежде, чем обои превратились в обычные кремовые, с тонкими деревянными реечками, окантовывающими каждое полотно. Красиво получилось, но подушечки пальцев Лиза защелкала до мозолей.

Видимо, она все-таки и правда была одной из колдовниц Кортни, только дефектная, ничего у нее не выходило с первого раза.

Полы Лизе пришлось мыть вручную. Конечно, не как баба Прасковья, задрав к небу пятую точку, но шваброй намахалась изрядно. Зато к тому времени, как на улице стемнело, спальня была готова к употреблению – все в ней сияло.

Сил на то, чтобы преобразить еще и ванную комнату тоже у Лизы уже не было. На ладонях мозоли от веников и швабр, на пальцах – от щелканья.

Несчастным мешком Лиза повалилась на кровать и устало закрыла глаза. Однако уснуть она не могла. Казалось, прямо к лицу ей поднесли люстру на тысячу лампочек – так было ярко. Открыв глаза, Лиза поняла, что все светильники в доме так и горят с тех пор, как их зажгла Корнелия. Тут же девушка вспомнила наглую кошачью ухмылку и слова рыжей: «Гасить будешь сама».

Чего только Лиза не испробовала, чтобы погасить свет в доме, но оранжево-голубые язычки пламени дрожали и горели пуще прежнего. Все светильники в доме были одинаковых конструкций: на подставке – круглой, овальной, в форме лепестка – стояла толстая свеча, а вокруг нее было стекло, где-то дутое, в форме полусферы, где-то вытянутое кверху, словно древнегреческая ваза, где-то по стеклу вилась красивая резьба.

С первого взгляда Лизе показалось, что это простые восковые свечи, которые должны погаснуть от дуновения ветра. Правда, огонь на них был не совсем обычный. Лиза, недолго думая, и дунула. Пламя дернулось и, кажется, засияло ярче прежнего. Лиза дунула еще. Точно! Вон как вспыхнуло!

Поднеся руку к пламени, Лиза поняла, что оно не обжигает.

– Значит, волшебство, – протянула девушка.

Для верности она дунула еще – свет засиял, будто выскочившее из-за облаков солнце. Лиза осмотрела подставку и ручку, с помощью которой светильник был вкручен в стену. Никаких тебе кнопочек, никаких тебе выключателей. На другом светильнике – то же. Лиза щелкнула пальцами – пламя даже не вздрогнуло. Да что же это за свет такой! Полыхает будто день ясный! Как спать-то? Вон их сколько в доме, светильников волшебных.

– Кошка! – рявкнула Лиза. – Корнелия! Где тебя носит! Подсунула мне свинью, помощница.

Рыжей нахалки нигде не было видно.

– Небось опять на сеновале с каким-нибудь ушлым котом, – фыркнула Лиза.

Она прошла в кухню, где было светло, как в полдень. Взгляд Лизы упал на раковину. Ага! Вдруг вода поможет? Девушка тут же нашла какую-то заскорузлую, покрытую нагаром кастрюльку, наполнила ее водой и опрокинула на ближайший светильник. Раздалось шипение, а потом как громыхнет! Лиза зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что огонь от свечки-светильника, приплясывая и будто скалясь, тонкой ниточкой побежал вниз. И вот уже пол кухни превратился в один огромный светильник.

– Да мою хибару теперь из космоса видно! – обалдело процедила Лиза.

Огонь не жегся, он просто ярко светил. Что ж теперь делать-то?

В дверь со стороны лавки забарабанили. Да так, что Лиза испугалась, как бы ее не снесли с петель. Она бросилась в лавку прямо по ползущему по полу пламени. Хорошо, что то не обжигало и к одежде не прилипало. Кажется…

Распахнув дверь, Лиза уже собралась отругать непрошенных гостей, что так безжалостно долбили в ее несчастную дверь.

– Огневцом балуетесь! – прямо с порога заорал на Лизу грозного вида мужик. Он был одет в комбинезон ярко-зеленого цвета, а в руках сжимал какую-то кислотно-салатовую штуку, по форме напоминающую огромных размеров спринцовку.

– Ничем я не балуюсь… – попыталась возразить Лиза.

Мужик, не слушая ее, поднял спринцовку и нажал. Лизу обдало липкой болотного цвета жижей. Завоняло так, будто убежало молоко и в то же время протухли яйца.

– Какого черта! – взвизгнула девушка. Однако незнакомый бандит, так нагло ворвавшийся в дом, слушать ее не стал, бесцеремонно отодвинул в сторону и направился в кухню.

Лиза слышала, как он там заливает пол своей тухлой гадостью. Она посмотрела вниз и только теперь поняла, почему мужчина забрызгал ее: оказывается, пламя зацепило-таки край юбки и сожрало ткань, оставив лишь дырявые ошметки. Теперь длинный наряд горничной превратился в мини-платье, едва прикрывавшее верхнюю часть бедер. Ого-го! Ноги Лизы были покрыты смрадной жижей.

Она так и стояла посреди лавки, рассматривая, во что превратилась ее одежда, когда мужчина вернулся к ней.

– Что вы тут устроили?

– Да ничего, – обиженно пробубнила Лиза. – Свет потушить хотела.

– Ну так и тушили бы! Вы разве не знаете, что огневец нельзя водой поливать? Он от нее растет, как на дрожжах.

– Так не гас свет-то.

– Как это не гас? – с недоверием в голосе спросил мужчина.

– А вот так! – подбоченилась Лиза. – Не гаснет, и все тут.

Незнакомец ни слова не говоря подошел к ближайшему светильнику и повернул плафон вниз. Огонек тут же исчез. Лиза удивленно смотрела на потухший свет, а потом, подняв глаза на мужчину, сказала:

– Я не знала, что они крутятся-вертятся.

– Вы что, с небосводья свалились? – усмехнулся мужчина.

– А и свалилась! – обиделась Лиза и уставилась на наглеца. – А вы вообще кто? Залили мне весь дом вонючкой!

– Огнеборец я, разве не понятно. А огневец остановить только болотной жижей и можно. Воняет, да, зато действенно.

Пожарный, значит. Ну и методы у них. Лиза, конечно, ему благодарна должна быть, но мужчина ее взбесил. Смотрит вон как нагло, будто она дурочка какая. А сам красивый. Высокий да плечистый. Ух, какой!

– Не знаете, что делать с огневцом, так не берите его себе в дом, – поучительно сказал он.

– Вас забыла спросить, – буркнула Лиза и залилась краской, увидев, как наглец уставился на ее голые по самое нельзя ноги. – Нет у меня другого света.

– Да уж, ведьма-колдовница, – с презрением в голосе сказал мужчина. – Дед всегда говорил, что с вами, с Кортни, одни проблемы.

– Ну ты и нахал! Приперся в дом без приглашения, залил вонючей жижей, еще и оскорбляешь! Превращу в жабу – узнаешь, как с Кортни разговаривать.

– А ты попробуй – преврати, – рассмеялся мужчина. – Ладно, остальные светильники сама погасишь, и не балуйся больше водой. Ведьма-колдовница.

Было в его словах столько издевки, что Лиза поняла – с огнеборцем будут проблемы.

Когда за ним закрылась дверь, Лиза прошипела:

– В жабину превращу. Ох превращу!

Кое-как смыв гадостную жижу с ног, заплескав всю кухню, Лиза тут же скинула остатки платья и помыла лицо и грудь. Мокрая взбежала в спальню, достала из шкафа чистое полотенце, вытерлась насухо и переоделась в какой-то халат-размахайку, который нашла тут же. Красивый! И как пах ароматно!

У Лизы ушло еще минут двадцать на то, чтобы пройтись по всем комнатам и крутануть вниз каждый светильник со странным огневцом, который не жегся, но горел ярче солнца, а от воды разбухал, словно переспевшее тесто, не трогал предметы и дерево, а вот ткань пожирал, словно армия моли.

Упав в кровать и наконец почувствовав, что вот-вот провалится в сон, Лиза подумала последнюю на сегодня мысль: «Задушу рыжую!»

Лиза думала, что после всех ее злоключений да ночной борьбы с огневцом она проспит до обеда, однако настырные лучи взошедшего солнца пробились-таки сквозь плохо закрытые ставни и нашли глаза девушки, заставив ее поморщиться, потянуться и зевнуть.

На удивление Лиза не чувствовала особой усталости, а ведь должна была: все-таки столько за вчерашний день с ней приключилось. Окончательно проснувшись, она выбралась из-под легкого одеяла и решила действовать. Сегодня во что бы то ни стало нужно было привести в порядок ванную комнату. Лизе ведь надо нормально помыться. Мало того что огнеборец облил ее вонючей жижей, так еще Лиза целый день пробегала босиком. Не долго и до того, что ноги покроются грязевой коростой.

– Зарасту бородавками и превращусь в настоящую ведьму, – засмеялась Лиза. – Тогда посмотрим, как Дамми захочет на мне жениться.

Она выудила из бабушкиного шкафа простое темно-серое платье до пола и какие-то странного вида чеботы, напоминавшие домашние тапочки, но с задником. Взглянув на висевшие тут же пышные подъюбники, Лиза решила ими пренебречь. Ей предстоит уборкой заниматься, а если кто к ней нагрянет да удивиться ее непристойному наряду, его проблемы. Дамми Симплтон и так уже лицезрел ее голые коленки и краешек груди. Да и огнеборец видел слишком многое. Да уж! Так недолго и репутацию заработать.

Лиза успела мысленно поблагодарить почившую бабулю Кортни: хоть та и испоганила дом, но по крайней мере заперла в шкафу кучу чистого белья и одежды. Наверняка и в комоде было чем разжиться, только Лиза пока не придумала, как его открыть.

– Кофейку бы, – мечтательно протянула Лиза.

А почему бы и да?! Как там ее учила рыжая нахалка? Мысли мысль конкретно. А то вон вчера что с обоями вышло.

– Маленькую чашку черного кофе, – деловито произнесла Лиза и щелкнула пальцами.

На столике появилась… чашка. Малюсенькая такая. С наперсток. Лиза взяла ее кончиками большого и указательного пальцев и поднесла к лицу. Вроде и правда кофе. Аромат вон какой! Лиза рискнула и выпила содержимое. Маловато будет! Маловато!

– Чашка капучино! – мечтательно произнесла Лиза и снова щелкнула пальцами.

На этот раз чашка оказалась нормальных размеров, но пустая: внутри кривыми буквами было выведено: «Кобучччина».

– Фу ты, ну ты, – поморщилась Лиза. – Видимо, про капучино здешняя магия не знает.

С третьего раза Лиза получила обычную чашку из белого фарфора, в которой оказался свежесваренный сладкий кофе с молоком. Раскрыв окно, Лиза села на подоконник и, зажмурившись, с удовольствием выпила кофе.

Ей определенно нравилось в этом мире. Даже уборка дома больше не страшила. Ничего, вот подналовчится, поймет, как тут все устроено, и станет такой ведьмой-колдовницей, что все предыдущие бабушки Кортни в гробу перевернутся от восхищения. Или ужаса.

Покончив с кофепитием Лиза направила стопы в ванную. Здесь тоже было окно, которое Лиза тут же распахнула, впуская в помещение утренний свет.

– Интересненько, – протянула Лиза, осматриваясь по сторонам.

В общем-то, ванную комнату она бегло осмотрела вчера, когда пришла нужда воспользоваться туалетом. Магия магией, а естественные человеческие нужды никуда не делись. Хорошо хоть, что у них тут, кажется, была хорошая канализационная система. По крайней мере унитаз работал так же, как и в привычном Лизе мире, правда представлял он собой круглый стульчак алого цвета с золоченой седушкой, будто вделанный задней частью в стену дома. На этой стене Лиза обнаружила рукоятку, при выдергивании которой срабатывала система слива. Вот и вся премудрость.

Стульчак располагался в углу у окна и был отгорожен от самой ванной комнаты покрытой плесенью ширмой. Грушевидной формы ванна могла похвастаться витиеватыми трещинами и заросла паутиной. Деревянный пол почернел. Большое зеркало заросло патиной так, что ничего нельзя было разглядеть. Видимо, бабка Кортни знала, что делала. Здесь не то что мэриня Симплтон с подручными не отдраит, тут и современные Лизе чистящие средства не справятся. Интересно, почему мэриня хотела заграбастать «Любовные снадобья»?

Размышлять было некогда, надо было действовать. Лиза сбегала вниз, в чулан, и притащила щетки да тряпки. Нашла большую банку с чем-то белым и решила попробовать: по виду рассыпчатые кристаллы напоминали стиральный порошок. Принеся все это добро в ванную, Лиза пустила воду – слава богу, краны здесь решили не скупиться на воду и не капризничать. Намочив щетку и сыпанув на нее порошка, Лиза принялась тереть ванну изнутри. Странный порошок запенился и начал издавать приятный цветочный аромат.

– Ух ты! Хоть на этот раз повезло! – обрадовалась Лиза.

Пены, однако, оказалось, слишком много. Чем больше Лиза терла, тем больше становилось пены, будто Лиза произнесла заветное «горшочек, вари».

Лиза прекратила натирать ванну и снова пустила воду, сняв с подставки широкую лейку, по виду напоминавшую садовую, только присоединенную к зеленому, словно лиана, шлангу. Странная конструкция и неудобная. И как они этим моются? «Нужно будет наколдовать нормальный душ», – разошлась в мечтах Лиза.

Когда воде удалось избавиться от пены, Лиза к своему разочарованию заметила, что эмаль как была желто-бурой, так и осталась. И ржавые трещины-разводы никуда не делись. Кажется, наоборот, стало еще грязнее.

– Бабушку твою за ногу! – в сердцах крикнула Лиза, совсем забыв, что эти слова теперь не просто ругательство, а заклинание для кошки.

Послышался шелест шелковых юбок, и в дверях показалась Корнелия. Надо же! Рыжая даже прятаться сегодня не стала.

– Почему так? – тут же спросила Лиза. – Тру-тру, а толку нет.

– Заколдовано, – объяснила Корнелия. – У нас в Сансторме большое внимание уделяют гигиене и чистоте. У нас самые передовые во всем мире ванные, туалеты и канализации. В Шэббидоле небось до сих пор выгребные ямы?

Лиза не знала, как там в Шэббидоле, но в Шебекино, где жила баба Прасковья, туалетом служили домики неизвестного архитектора во дворах.

– И что теперь делать? – с надеждой посмотрела на Корнелию Лиза и тут же вспомнила прошлую ночь и огневец. Так-так-так! Но надо подождать. За это кошка еще успеет получить, сначала вопросы более насущные.

– Научись уже пользоваться собственными силами, – усмехнулась Корнелия, – или будешь вся в мозолях да грязи.

– Да как научиться-то? – разозлилась Лиза. – Сегодня пока кофе нормального добилась, все пальцы в кровь защелкала.

– Кофе можно и без магии сварить, – закатила кошачьи глаза рыжая. – А для дел посерьезнее поищи старые книги рецептов. У бабули в кабинете все есть. Там все подробно описано, как да что.

С этими словами Корнелия схватила банку с порошком, сдобрила им все вокруг, даже на зеркало и унитаз сыпанула, раскидала по комнате щетки и тряпки, три раза щелкнула пальцами обеих рук, три раза топнула и громко свистнула. В то же мгновение все вокруг ожило: порошок запенился, щетки начали чистить, тряпки вытирать.

– Ого! – изумленно захлопала глазами Лиза, но тут же опомнилась и ухватила за рыжие кудри уже собравшуюся обратиться Корнелию. – Стоять, рыжая! – Лиза вперилась в Корнелию взглядом. – Это ты такая добренькая сегодня, потому что знаешь, что рыльце в пушку?

– Какое еще рыльце? – возмутилась Корнелия. – У меня, между прочим, очень аристократическое личико.

– Я сейчас тебе это аристократическое подправлю, – пообещала Лиза. – Ты почему мне про огневец не сказала? Я чуть дом не сожгла.

– Огневец не горит, – возразила рыжая, пытаясь вытащить из Лизиных цепких коготков свои волосы.

– Да я чуть голая не осталась, а тут как раз этот прибежал, полил меня дерьмом. Фу!

– О! Значит, познакомилась с нашим Ричардом Файергардом? Красавец, правда? – мечтательно мурлыкнула Корнелия, наконец-то вырвавшись из рук Лизы.

– Я не рассмотрела, – огрызнулась та.

– Ну-ну, – засмеялась кошка, – ну-ну.

И убежала, мелькнув рыжей шерстью.

Довольная Лиза любовалась делом рук своих. Ну или не совсем своих. И не совсем рук.

Щетки-тряпки отскоблили всю ванную комнату, а Лизе лишь осталось – больше для виду и успокоения собственной совести, чем из-за необходимости – протереть все насухо.

Деревянные стены и полы больше не были прогнившими, а казались сложенными из только что спиленных-сваленных брусьев. Лизе такой интерьерчик не нравился: на баню похоже. Хотелось кафеля. Она и сделала. Щелкнула пару раз пальцами. И что вы думаете? Получилось без лишних хлопот. То ли Лиза наловчилась, то ли магия сдалась и решила, что проще самой додумать-доделать, чем ждать, пока Лиза четко сформулирует свои мысли.

Пол теперь покрывала сияющая чистотой плитка светло-коричневого оттенка с цветочным орнаментом по краям. На стенах красовалась блестящая мозаика из разного цвета и формы камешков, которые сливались в настоящую картину. Лиза заказывала свой портрет в профиль, и чтобы сидела она в пенной ванне, одну коленочку чуть высунув, длинные черные волосы с медным отливом свесив за край, ладошки сложенные вместе поднесены к губам, и она сдувает с них хлопья пены, которые мыльными пузырики вздымаются вверх и вокруг. А получилось… Почти все то же самое, что и представила Лиза. Только вот в ванне сидела какая-то грузная женщина с огромными телесами, волосы у нее были рыжеватые и торчали в разные стороны, будто ее электричеством шибануло. Пена вокруг тетки расплескалась и сугробами сползала из ванны на пол.

– Ничего такая мозаика, – махнула рукой Лиза. – Потом переделаю.

А вот лейка душа у нее получилась что надо: современная, широкая, блестящая хромом. В Сансторме такого чуда отродясь не видали. Сама ванна снаружи была кремовая, с темно-коричневыми прожилками, точно мрамор, а внутри белоснежная. Красота! Может, да ну ее, эту лавку с приворотными зельями? Взять да открыть сантехнический магазин!

Под отчищенным зеркалом тянулась столешница такого же цвета, что и ванна, а на ней округлой чашей возвышалась раковина, сияющая темным мрамором.

В углу притаился узкий шкаф из светлого орешника, в котором обнаружились несколько дюжин наичистейших пушистых полотенец, лохматые мочалки, сделанные из неизвестного материала, и даже шапочка для душа, сотканная из тончайшей золотой паутины, но, как оказалась, не пропускавшая воду.

Лизина исстрадавшаяся душа не выдержала. Девушка пустила в ванну воду, вылила пахнущую апельсинами жидкость, сыпанула из пузырька каких-то голубых кристаллов. Все это она нашла в запертом шкафу под раковиной.

И опять не ошиблась! Пена да соль, все как в привычном Лизе мире.

Пока набиралась вода, Лиза расставила пузыречки да баночки вокруг раковины. Со временем она разберется, что для чего предназначено. Главное, чтобы бабуля Кортни не подсунула какую-нибудь волшебную свинью вместо шампуня.

Сейчас наипервейшая задача – отчистить себя от грязи. Вон какое пугало на нее смотрит из зеркала! Волосы слиплись от болотной жижи, которая, слава богу, уже не воняла (видимо, запах этой гадости быстро выветривался), но застыла коркой. На лбу то ли сажа, то ли грязь. Руки по локоть замараны. А на свои ноги Лиза вообще боялась смотреть – как у замарашки.

– Зубная щетка! – Щелк. – Зубная паста! – Щелк.

Рядом с умывальником появилась щетка с деревянной ручкой и овальная баночка с белым, пахнущим мятой кремом, и ложечкой.

– Да уж, – хмыкнула Лиза и зацепила пасту ложечкой, нанесла на щеточку и рискнула-таки почистить зубы. – Паста как паста, – сделала она выводы.

После Лиза долго нежилась в горячей пенной воде, которая совсем не остывала. Видимо, снова волшебные проделки Кортни. А может, так в этом мире заведено.

Зажмуривались, Лиза откинула голову на сложенное валиком полотенце и начала мысленно составлять план дальнейших действий.

Перекусить.

Убрать кухню.

Поймать Корнелию и разузнать, где купить продуктов, какие в ходу деньги, где эти самые деньги взять. У Корнелии много чего нужно было узнать. Хотя бы про то, что в Сансторме, как выразилась мымриня, все живут во грехе и ждут снадобий, чтобы пожениться. Как это так?

Сходить в город по магазинам. При условии, что рыжая даст денег. У той наверняка они есть.

Найти книги рецептов старой бабки Кортни.

Убрать гостиную, кабинет и вторую спальню. Разобраться в лавке.

Вроде и немного дел, да только Лизе их и за месяц не переделать. Особенно последний пункт. Ну какие еще любовные зелья да привороты?

– А может, научусь? – произнесла вслух Лиза. – Ванну вон плиткой же выложила, душ смастерила.

Уверенность в собственных колдовских силах росла в Лизе, аки бамбук: за ночь – на два метра. В ее случае за пару часов.

Нанежившись в горячей воде, Лиза оттерла со своей несчастной кожи всю грязь, прокляла огнеборца Ричарда Файергарда с его спринцовкой-переростком и красивущими серыми глазами, которые она не заметила, закуталась в огромное полотенце и полезла в шкаф.

– Платье есть, – бросила на кровать красивое ярко-зеленое платье Лиза, – нижние юбки есть, корсет есть… Трусов нет.

Наверняка в комоде бабка Кортни прятала нижнее белье. Как только его открыть? Лиза снова подергала ящики – бесполезно. Вдруг взгляд ее упал на шкатулку в форме свернувшейся калачиком кошки. Эту шкатулку она вчера протерла, но внутрь так и не заглянула. Откинув крышку, которая тут же жалобно мяукнула, Лиза уставилась на содержимое: кулон на цепочке, несколько пар сережек, шпильки… Ага! Лиза повертела в руках какую-то длинную закрученную спиралью штуку с зазубринками на одном конце и маленькой ладошкой на другом. Похоже на ключик!

Лиза сунула штуковину в замочную скважину верхнего ящика зазубринками внутрь и повернула. Ничего.

– Ничего, ничего, ничегошеньки, – пропела Лиза.

Она вдруг почувствовала, что ее пальцы, которые все еще покоились на рукоятке ключа-недоключа, будто что-то пощекотало. Лиза посмотрела вниз и, вскрикнув, убрала руку за спину. Маленькая ладошка на ключе шевелилась.

– Вон оно что! – дошло до Лизы.

Она схватила ключик за среднюю часть, вытащила его и сунула ладошкой в замок. Маленькие пальчики прошуршали, подергались, раздался щелчок и…

– Вуаля! – обрадовалась Лиза.

Так и есть. В комоде она нашла нижнее белье: трусики всевозможных цветов и из разнообразных тканей, они, слава богу, очень походили на обычное белье, которое привыкла носить Лиза; несколько непонятных штуковин, судя по всему, бюстгальтеров; дюжину шелковых чулок, полдюжины коротких сорочек. Все чистейшее и будто новехонькое. Только теперь до Лизы дошло, что и платья в шкафу тоже ведь были новыми. Неужто бабка Кортни перед смертью наколдовала целый гардеробчик для своей преемницы?

Во втором ящике комода Лиза нашла шарфы и перчатки. В третьем – носовые платки, кружева, шкатулку с золотыми иголками без ниток. В четвертом – две шкатулки: одну с украшениями-драгкаменьями (богата была колдовница Кортни!), вторую – набитую монетами. А вот и денежки!

Лиза достала из верхнего ящика трусики и уже собиралась все ящики закрыть, когда глаза ее остановились на краешке бумаги, торчавшей из-под нижнего белья.

Лиза вытащила сложенные и запечатанные листы. Наверху значилось ее имя: Елизавете Кортневой.

– Обалдеть, – ахнула Лиза и почувствовала, как перед глазами все потемнело.

Нет, сознание Лиза, конечно, не потеряла, просто сделалось несколько не по себе, когда она увидела свое настоящее имя на сложенном вдвое листе бумаги. Хотя кто же теперь разберет, какое из двух имен у нее настоящее. Паспортина-то вон она – на имя Элизабет Кортни.

Забравшись с отчищенными до блеска ступнями на кровать, Лиза села пот-турецки и открыла письмо, ожидая увидеть что-то типа того: «Милая моя внучка Лиза. Пишет тебе бабушка Кортни, которую ты не знала, но которая тебя всегда очень и очень любила…»

Однако ничего подобного в письме не было, а было следующее:

«Если ты все-таки нашла эту записку, значит, любопытства и смекалки в тебе больше, чем дурости. И значит, я все правильно сделала. Лизка Кортни, что должна была унаследовать мой дом и лавку, дура дурой. Она наверняка бы снюхалась с мэриней и втюхалась в ее сынка. Симплтоны все такие: красивые, белозубые, тупые. У настоящей Лизки Кортни ума бы не хватило не влюбиться в Фулова отпрыска, а там бы мымриня и лавку к рукам прибрала, и на зелья ручонки наложила.

Мне пришлось действовать быстро. Ты хоть и безрукая неумеха, но с мозгами в башке… Иногда бываешь. Вот я и сотворила зелье переворота. Теперь ты тут, она – там. Обратного зелья нет, так что смирись и бери «Любовные снадобья» в свои цепкие руки. Зелье это варила я долго, а тебя искала и того дольше. Лиззи Кортни тут его выпила, ты там у себя молочко разлила. Вот и сработало мое заклинание.

Колдовье у тебя в крови, а книги помогут пустить его в нужное русло. Дом приберешь, кошка поможет, а не поможет – лупи ее метлой, да посильнее. Сразу станет шелковой. Привороты по моим рецептам готовь да ничего не напутай! Со временем и новые делать сможешь, но по первости осторожна будь.

Денег на первое время тебе хватит. Нашла? Если в шкатулке пусто, дери за космы рыжую – ее лап дело.

Если думаешь, что по щелчку пальцев все колдовье работает, то ты еще глупее, чем Дамми Симплтон. Еду сама готовь, от колдовской морщины быстро появляются.

Захочешь замуж, так выбери себе недоумка поумнее, чтоб тебя слушал да сидел тихо, по хозяйству помогал. Файергарды мужики славные, могучие, с умом к делу подходят. Только заколдованные они неизвестно кем – зельям не поддаются. Но если у тебя получится, значит, будешь ты самой славной колдовницей из всех колдовниц. А вообще, замуж не советую. От этих мужиков одни проблемы да цвет кожи портится.

Короче, некогда мне с тобой, к Вечному Пращуру пора. Живи как знаешь. Лавку и зелья береги. Мэриню и ее сынка гони от себя подальше. Не будь дурой».

– Вот это письмецо! – читала и диву давалась Лиза.

Выходило, что давным-давно здешняя ведьма Кортни поняла, что настоящей Лиззи Кортни передавать наследство не след, потому что та могла спеться с Симплтонами. И эта самая ведьма Кортни еще десять лет назад сварила какую-то отраву, из-за которой Лиза поменялась местами с Лиззи. Вот так дела! Выходит, и молочко Лиза не по своей вене пролила, и под дуб тот не просто так встала. Все это было частью плана старой колдовницы.

Огорчало лишь одно – обратно точно не вернуться. Зато очень радовало другое – бабка Кортни посчитала другую Лиззи еще более никчемной, чем ее. Наверное, баба Прасковья очень бы удивилась, что кто-то намеренно доверил Лизе целое хозяйство да зелья-привороты вдобавок.

Из письма Лиза сделала и другие выводы: не стоит наколдовывать еду, а то можно заработать несварение (то-то кофе до сих пор в желудке неприлично чавкал); бабка Кортни была мужененавистницей и советовала Лизе тоже жить одной; какого-то Файергарда бабка, видимо, пыталась одурманить, да не смогла; а еще бабка ненавидела мэриню.

Вопрос, зачем той «Любовные снадобья», оставался открытым. Может, еще какое послание ей старая Кортни оставила? Или Корнелия потом объяснит. Ага! Наглую натуру кошки и бабка Кортни знала. Бей, говорит, ее веником. Что ж, это Лиза с удовольствием, вот пусть только рыжая еще какую гадость подсунет, типа огневца. Слава богу, хоть деньги не стащила.

Лиза решила наконец-то переодеться, сходить за продуктами в город, а потом продолжить с уборкой. Нельзя же весь дом сразу вылизать, правда?

Надев белье и нижнюю юбку, Лиза долго смотрела на корсет. И как же его затягивать самой себе? А без корсета из дома нельзя выходить, всякие мымрини точно заметят! Лиза влезла в корсет, чуть зашнуровала его и перевернула шнуровкой на спину. Но ведь это не так должно быть! Не должно болтаться-то! Скарлет О’Хара вон как затягивали! И Корнелии, как назло, опять нет! И где ж она только шастает?

Лиза была бы не Лизой, если бы не придумала выход. Колдовница она или нет?!

– Затянуть корсет до осиной талии! – щелкнула она пальцами.

И корсет начал затягиваться. И затягиваться. И затягиваться.

– А-а-а! – заорала Лиза, чувствуя, как она больше не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. – Хватит! Хватит!

Она попыталась щелкнуть пальцами, но от боли и страха ладони вспотели. Ничего не выходило. А корсет делался все уже и уже.

– Помо… Помо-ги-те, – жалобно запищала Лиза, чувствуя, как у нее, кажется, захрустели ребра.

На этот раз она уже действительно собралась потерять сознание, как вдруг кто-то сильно дернул за шнуровку, разодрав корсет пополам. Лиза повалилась грудью на кровать, отчаянно хватая ртом воздух.

– Спасибо, – еле выдавила она из себя, – в кои-то веки у тебя, рыжей, и просить помощи не пришлось.

– Я не рыжий, но благодарность принимаю, – раздался позади хриплый мужской голос.

Лиза перекатилась на спину и тут же взвизгнула, вспомнив, что на ней была только нижняя юбка. Возвышаясь над девушкой, стоял не кто иной как Ричард Файергард и насмешливо смотрел на нее.

Лиза быстренько прикрылась платьем и заорала:

– Да какого лешего вы постоянно без спроса врываетесь в мой дом!

Нагота Лизы Ричарда Файергарда, кажется, ни капельки не смутила, отчего девушка разозлилась сильнее:

– Еще и пялиться вздумал!

– Да не пялился я. Что я, голых девиц не видел, что ли?

Однако огнеборец все же отвернулся, а Лиза натянула на себя лежавшую тут же сорочку и начала натаскивать через голову платье. Получалось у нее плохо: юбка огромная, рюшей много, складочек-кружавчиков не счесть.

– Как вы вошли, закрыто же было, – сопела Лиза, пытаясь вынырнуть из платья и просунуть руки в рукава. – Господи, кто ж это придумал. Как же это надевать-то? Что же это?

– Шел я к вам, чтобы поставить противоогневцовый замыкатель, а то опять начудите что-нибудь. – Сквозь складки платья голос огнеборца доносился приглушенно. Лиза никак не могла увидеть, где же уже там горловина, через которую можно вынырнуть на свет божий. А Ричард Файергард тем временем продолжал: – Дврь и правда была закрыта. Я стучал, а потом услышал, что вы визжите. Ну я через окно и перемахнул. Окна-то у вас нараспашку.

И правда! Она совсем забыла на ночь ставни закрыть. Вот теперь и лазают всякие огнеборцы. Лиза наконец-то почувствовала, как платье сдвинулось с мертвой точки и легонько скользнуло вниз, поверх пышной нижней юбки. Руки влезли точно в рукава, и ее головушка выскочила-таки наружу.

– Что ж вы за колдовница такая, что даже платье сами надеть не можете. – Ричард одернул на ней подол, и Лиза поняла, что это он помог ей проскочить-таки внутрь одеяния. – Корсетиной себе чуть ребра не переломали. И как вы только собрались лавку снадобий держать, если колдовать совсем не умеете.

– Чего это я не умею? – заартачилась Лиза. – Я, может, новое колдовье пробовала, а вы мне… вы мне все испортили.

– Да-да, рассказывай сказочки кому-нибудь другому, – усмехнулся Ричард.

Какой же он огнеупертый, этот огнеборец Файергард! Все-то он знает. Ничем-то его не проймешь.

– Ну, раз спасать вас больше не надо, то я пошел.

– А как же этот? Замыкатель? – спохватилась Лиза. Замыкатель ей был нужен. Она не знала, как он работает, но наверняка лучше, чем болотная жижа.

– Сначала дом прибери, а то того и гляди грибы-плесневуны со всех углов полезут да мушины-букашины. Как в такой грязи можно жить. Да что с вас взять, – махнул рукой огнеборец. – Кортни они и есть Кортни.

Он ушел, а Лизе сделалось обидно до слез. Она, конечно, не суперчистюлина, но и грязнулей никогда не была. А тут являются всякие огненепробиваемые хамы и учат ее жизни. Как там писала бабка Кортни? От мужиков одни неприятности. Так и есть. Особенно вот от этого.

Лиза, однако, решила не отчаиваться. Для начала она сходит за продуктами, а потом продолжит с уборкой.

В шкафу она нашла красивые туфельки, из такого же зеленого шелка, как и платье. Они оказались Лизе как раз впору.

– Большого зеркала мне не хватает, – вздохнула она. – Надо наколдовать.

На пороге спальни показалась кошка и призывно взглянула на Лизу.

– Чего тебе? – Кошка покрутилась на месте. – А, – поняла Лиза, – обратиться хочешь? Чего это вдруг?

Та мяукнула.

– Ладно. Бабушку твою за ногу.

Всполох. Дым. И вот перед ней уже Корнелия.

– В город собралась? – мурлыкнула рыжая.

– Да, по магазинам. Хочу посмотреть, что у вас тут к чему.

– Возьми меня с собой, – попросила Корнелия, пропев нежным голоском.

– Нужна ты была сто лет, – отказалась Лиза, с подозрением поглядывая на рыжую.

– Пригожусь. Ты ведь не знаешь, как у нас тут что устроено. Могут и обмануть.

– Что, и тут есть ушлые торговцы?

– А ты думала, что в сказочку попала? – хмыкнула Корнелия.

– Хорошо, пойдем, – сдалась Лиза. – Только обещай, что ответишь на пару моих вопросиков.

– Только если шоколадину купишь, – начала торговаться рыжая нахалка.

– Какую тебе еще шоколадину? Ты же кошка! Тебе бы рыбки.

– Рыбку я и без тебя поймаю, а шоколадину – нет, – облизнулась Корнелия, и глаза ее заблестели от предвкушения.

Значит, и у нее были слабости. Что ж, пригодится!

– Ладно, куплю я тебе шоколадину, – согласилась Лиза. – Ты как, кошкой побежишь?

– Зачем же кошкой. – Корнелия томно потянулась и погладила ладошками бока и тонкую талию. – Пусть народ на красу невиданную полюбуется. Глядишь, кому приглянется, – засмеялась она.

– И многие у вас тут до кошек охочи? – засмеялась Лиза.

– Фу, – фыркнула Корнелия. – Ты слишком плохо обо мне думаешь.

– Потому что ты ведешь себя слишком плохо. Знаешь, – прищурилась Лиза, – я ведь нашла письмецо от бабули, и она там многое про тебя писала.

– Неужели, – нахмурилась Корнелий. – И что же?

– Пишет, что если будешь себя плохо вести, то можно тебя сдать куда полагается и завести нового фамильяра.

– Бабкины сказки, – фыркнула Корнелия. – Не так-то просто найти фамильяра себе под стать.

– Вот-вот. Мой-то мне точно не подходит.

– Неправда, Элизабет Кортни, – обиделась рыжая. – Мы с тобой две руки от одного тельца.

Лиза закатила глаза.

– Пойдем, что ли?

– Может, корсетину тебе помочь надеть? – Сладенько улыбнулась Корнелия. Вот зараза! Видно, наблюдала из темного угла, что тут происходило и как Лиза чуть не задохнулась.

– Идите вы с вашими корсетами, – обругала ее Лиза.

– Ну тогда хоть корсаж, а то местные сплетницы все твои лишние калории по всем углам обсудят.

– У меня нет лишних калорий, – разозлилась Лиза. – Что за корсаж такой?

– Как на мне.

Лиза увидела, что поверх синего платья на Корнелии было надето что-то типа темно-коричневого жилета со шнуровкой спереди. Ага! А эта штука поудобнее будет, чем корсет. И пушап какой!

Сунувшись в шкаф, Лиза тут же нашла желаемый предмет туалета. А Корнелия оказалась так благодушна, что помогла Лизе его как следует зашнуровать, вытянуть край оборочек на платье сверху и даже объяснила, как следует уложить Лизины непослушные волосы.

Неужто у них с кошкой наконец-то перемирие? И все из-за чего? Из-за обычной шоколадины? Или из-за страха, что Лиза и правда найдет нового фамильяра?

Лиза с Корнелией вышли на улицу, и рыжая, поправив роскошные длинные волосы, направила свои стопы в ту сторону, откуда не так давно притащили Лизу тетки-трещетки. Ведь прошло-то всего ничего, а сколько всего случилось!

В конце улицы показался прянично-глазурный домик лекарни, но не доходя до него, Корнелия свернула на широкую улицу.

– Почему лекарня такая яркая, и комнаты внутри красочные? – поинтересовалась Лиза.

– Чтобы болявым веселее было, – объяснила Корнелия. – Великая Врачиня много веков назад выяснила, что чем красочнее обстановка вокруг, тем легче болявые выздоравливают.

– Надо же, – удивилась Лиза, – а у нас в больницах все светлых неприглядных тонов.

– Ну, может, и в вашем отсталом мирке какая-нибудь Великая Врачиня появится, – пожала плечами Корнелия.

Лиза с интересом рассматривала улицу, по которой они шли, и прохожих. Те тоже кидали на двух девушек любопытные взгляды. Кто-то им кивал в знак приветствия, но никто пока не заговаривал. И на том спасибо!

Домики вокруг были аккуратные, элегантные, чистенькие, утопали в пышных цветах роз и еще каких-то, которым Лиза названия не знала. Кое-где мелькали разных оттенков маркизы над окнами или дверью, тут же красовались деревянные вывески: где таверны, а где кафе или магазинчики.

– Сюда на обратном пути зайдем, – кивнула Корнелия на выставленные у входа в магазин лотки с разнообразными овощами. – Сейчас до центра прогуляемся. Платьишки посмотрим да украшеньица, – мурлыкнула она.

– Нет уж, – остановилась Лиза. – Никаких платьев и украшеньиц мы сегодня смотреть не будем. Купим еды. Мне еще дом убирать.

– Уберется, успеется, – недовольно надула губы Корнелия.

– Чем быстрее, тем лучше. А то мне уже и огнеупертый в упрек ставит, что я замарашка.

Корнелия покосилась на Лизу и засмеялась.

– Что, понравился тебе наш Ричард?

– Вот еще, – фыркнула Лиза. – Хамоватый тип.

– Зато красивенький, – облизнулась Корнелия.

– Да ну тебя, – Лиза дернула рыжую за руку. – Пойдем.

– Тогда шоколадину пойдем выберем, а потом за твоими скучными продуктами, – нахохлилась Корнелия. – Можно подумать, ты готовить умеешь.

– А вот и умею.

Лиза готовить и правда умела. Бутерброды там, вареные яйца и иногда даже омлет получался сносный. Еще она могла сварить сосиски, разогреть замороженную пиццу. И пельмешки с варениками в горячую воду закинуть. А что еще надо? Остальное можно и в ресторане поесть.

Вскоре Лиза с Корнелией вышли на широкую площадь. Посреди нее красовался огромный монумент: мужчина в камзоле, с напомаженными и накрученными волосами, вытягивал одну руку вверх раскрытой ладонью к небу, вторую он отвел назад. Вся его поза кричала: вот каков я красавец!

– Это кто? – Статуя Лизе кого-то напоминала.

– Это пракакой-то там дед нынешнего мэра Фула Симплтона. Основатель нашего города.

– Ага. То-то я думаю, где-то я его видела, а это просто Дамми на него похож.

– Красивущ, правда? – задорно засмеялась Корнелия.

– Все у тебя красивущи, – закатила глаза Лиза.

– А что, дуракам не запрещено красивыми быть, как и умным.

– И то правда. Послушай, я вот что спросить хотела…

– Шоколадина! – глаза Корнелии затуманились предвкушением. Она ухватила Лизу под руку и потянула на другую сторону площади. Кошка неслась так стремительно, что Лиза едва поспевала перебирать ногами. Где-то в стороне мелькнула знакомая ягодная шляпка, но Лизе было не до вежливостей: Корнелия ей чуть руку не вывернула, таща за собой.

Они остановились у какой-то неприметной двери с черной маркизой, и Корнелия, резко ее распахнув, влетела внутрь. На Лизу тут же обрушился запах какао, жгучего шоколада, корицы, ванили и, кажется, ликера.

– Чем могу быть полезным? – выглянул из-за высокой барной стойки седовласый старичок. – А! Госпожа Корнелия. Давненько вас не видел. Рад. Рад. А вы…? – вопросительно взглянул на Лизу мужчина.

– Элизабет Кортни, – представилась Лиза.

– А! Колдовница Кортни. Наслышаны! Наслышаны, – заулыбался старичок. – Дамми Симплтон уже всем рассказал, что «Любовные снадобья» скоро откроются.

– Я бы не была столь оптимистична… – пробубнила Лиза.

– Меня зовут Дабл Чоколэйт, мистер Дабл Чоколэйт, – протянул он Лизе руку.

– Дабл Чоколэйт? – обалдело переспросила она и пожала руку старика.

– Именно. Мы с вашей бабулей давние знакомцы. Не одну шоколадину испили вместе. – Подмигнул он Лизе. – Ну, вы тут осмотритесь, выберете, что по душе придется, – и, кивнув на Корнелию, добавил: – Эта тут надолго.

Лиза зависла перед витриной, в которой красовался шоколад всех возможных видов и вариаций: плитки, круглые медальки, трюфеля да конфетки, крошеный в мелкий песок шоколад, шоколад-булыжник, шоколад в виде фигур зверей и птиц, шоколадное драже, шоколадные пастилки, печенье с шоколадной крошкой, шоколадный мусс, шоколад в чашечках и бокалах, застывший, словно мороженое, и дымящийся, словно кофе, черный, молочный, белый, розовый, мраморный, с орехами, изюмом, печеньем, ванилью и мармеладом.

Пока Лиза пускала слюнки на шоколадное безобразие, мистер Чоколэйт подошел к клиенту, стоявшему в сторонке, и начал ему что-то рассказывать. Видимо, пытался разъяснить, чем один вид шоколада отличается от другого.

– Ну, выбрала? – Корнелия так тихо подкралась к Лизе, что та, пискнув от неожиданности, вздрогнула.

– Хочу вот эти кругляши с орехом пекан. – Довольная Лиза ткнула пальчиком в витрину.

– Всего-то, – фыркнула кошка. – Это же обыкновенный шоколад.

– А ты что, здесь еще что-то видишь, кроме шоколада? – съязвила Лиза и уставилась на черного цвета маленькую бутылочку в руках Корнелии. – Это что?

– Шоколадина, – облизнулась рыжая.

– Ну-с, дамы, на что пал ваш выбор? – обратился к ним подошедший мистер Чоколэйт.

– Мне вот эти, – показала Лиза.

– А мне вот! – протянула ему свою добычу Корнелия.

Мистер Чоколэйт хмыкнул и начал упаковывать коробку шоколадных шариков для Лизы.

– А вам как? – с задором во взгляде посмотрел он на Корнелию.

– Мне трубочку, – мурлыкнула она. – Она платит. – Кивнула рыжая на Лизу.

– Итак, – потирая руки, сказал мистер Чоколэйт. – Шоколадные шарики с пеканом – два серебряных, черная шоколадина «Блэк рам» – двадцать золотых.

– Как-как называется эта штука? – навострила уши Лиза.

– Никак. – Выдернула у нее кошель Корнелия и отсчитала деньги. – Вот, все правильно.

Она вернула изрядно опустевший мешочек Лизе и, попрощавшись с мистером Чоколэйтом, выскочила за дверь, не дав Лизе опомниться. Хозяин шоколадни сунул Лизе в руки коробку и, посмеиваясь, проводил ее до выхода.

Корнелия стояла в сторонке под сенью раскидистого дерева и потягивала свою шоколадину.

– Это что за шоколадина такая дорогая и еще с таким интересным названием? – ухватила ее под локоть Лиза.

– Самая вкусная шоколадина во всем мире, – довольно облизываясь, пробубнила Корнелия, не выпуская трубочку изо рта.

– Дай попробовать! – потребовала Лиза.

– Кончилась! – хлюпнув остатками на дне бутылька, допила последние капли рыжая.

– Ну и нахалка ты! – Лиза выхватила из рук Корнелии бутылку и понюхала: так и есть – шоколадный ром или ликер.

– Опьянеешь!

– Ни чуть, – возразила Корнелия. – Просто веселенькой стану. Может, и тебе купим? – с надеждой посмотрела она на Лизу.

– Ну уж нет!

Она увидела боковым зрением, как к ним стремительно двигалась мэриня, шелестя атласными юбками и покачивая земляничинами на шляпке. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

– Вот кому бы веселенькой стать, хотя бы чуток, – пробубнила Лиза и потянула за собой кошку. – Пойдем отсюда. Не хочу с ней разговаривать.

Корнелия обернулась и, не сопротивляясь, заспешила за Лизой.

– Мэриня шоколадины не одобряет. Все просит Фула запретить их продавать, но он и сам не прочь полакомиться, – зашептала рыжая, – а как налакомится, всю ночь таскается по тавернам да каберням.

– Каберням? – не поняла Лиза.

– Ну, место такое, где девушки танцуют, задирая ножки.

– А, кабаре!

– Ну да, каберня.

Вскоре главная площадь оказалась позади, и девушки очутились на тихой улочке. Здесь, кажется, не было никаких лавок или магазинчиков, только жилые дома.

Корнелия начала напевать под нос какую-то мелодию. Видимо, выпитая бутылка шоколадины уже произвела свой эффект. Лиза решила этим воспользоваться и наконец-то задать интересовавшие ее вопросы.

– У вас, что же, без любовных снадобий здесь люди влюбиться не могут? – спросила Лиза.

– Кто может, а кто и нет, – пожала плечами Корнелия.

– Объясни.

– Ну вот, допустим, нравится какой-нибудь девушке Дамми Симплтон, а она ему нет, и девушка может попросить ведьму Кортни сварганить приворотное зелье. Потом девушка его Дамми подсунет, а тамон в нее, глядишь, и влюбится, – разъясняла кошка. – А бывает и по-другому. Парень с девушкой полюбили друг друга, и тогда они оба идут к нам в «Любовные снадобья», чтобы заполучить заветный мешочек.

– Зачем? Они же и так влюблены?

– А доказательство где? – покачала головой Корнелия, удивляясь Лизиной непонятливости. – Любовное снадобье от ведьмы Кортни – это пропуск в ратушню на свадебку. Без этого у нас запрещено жениться!

– Почему?

– Считается, что браки без любви – это очень плохо. Давным-давно…

Давным-давно жил был один королевич. Он был влюблен в обычную девушку, но его отец заставил королевича жениться на королевине из соседнего государства. Брак был династическим, никакой любовью там и не пахло. Королевич намучился с нелюбимой женой, которая, к тому же, оказалась большой любительницей шоколадин. Каждый день была веселенькая-веселенькая. Когда старый король умер, то взошедший на трон королевич издал закон: отныне все браки должны совершаться только по любви. А доказательством этой любви будут приворотные эликсиры да ведьминские любовные зелья. Найдешь у себя в кармане такой мешочек, выпьешь эликсирчику, и через месяц можешь идти в ратушню, там еще месяц будут доказательства проверять, а потом, если все в порядке, дадут разрешение на брак. В связи с новопринятым законом королевич и советня признали его брак с веселенькой королевиной недействительным.

– Тогда много браков посчитали ненастоящими. Всех поразвели, – закончила свой рассказ Корнелия.

– Интересно, – хмыкнула Лиза, – и кто же это королевичу присоветовал ведьмины зелья сделать доказательством любви?

– Не знаю, меня тогда еще не было. Дела-то те старьем-быльем поросли, но говорят, именно тогда появилась первая лавка Кортни, – хитренько захихикала кошка.

Да уж. Вот так дела! Все это попахивало самой настоящей аферой. Ух и ушлая, видимо, была первая ведьма Кортни.

– А что же мэриня Симплтон? – спросила Лиза. – Ей лавка зачем?

– Она считает, что имеет на нее право.

– Почему это?

– Потому что в ее жилах тоже течет капелька кровушки Кортни.

– Да ладно! – ахнула Лиза.

– Ага, – подтвердила Корнелия. – Тоже дела старые. Родились как-то у ведьмы Кортни дочь и сын. Дочь, понятно, все унаследовала. У ведьм так заведено, чтобы девочкам все передавать. А мужчинам – огневец потухший да больше ничего. Вот от того ведьминого сынка вроде и ведет свою родословную нынешняя мэриня. По крайней мере, она в это верит и думает, что тоже может колдовать.

– А она может?

– Ничего она не может. После смерти твоей бабушки мэриня взялась зелья варить, так после ее зелий весь Сансторм неделю поносом мучился, – захохотала Корнелия.

– Значит, мы с ней родственники? – задумчиво протянула Лиза.

– Да какие уж теперь родственники. Десятая водица на компоте, – передернула плечами Корнелия. – Твоя бабуля была уверена, что мэриня все придумала. Нет в ней крови Кортни.

– А зачем ей это?

– Как зачем? Потому что Кортни всегда уважаемы и богаты! Вот пойдет к тебе народ за зельями, сама убедишься.

– Ага, – поморщилась Лиза. – Только, боюсь, от моих зелий весь Сансторм не только поносом будет страдать, но и вообще загнется.

– Ерунда. Научишься, – добродушно заявила рыжая и добавила: – Давай-ка быстрее еды купим, а то мне еще погулять охота, силушки набраться. Нам, фамильярам, нельзя долго в человечьем обличье, – пояснила она. – Силу теряем.

– Не от ромовой шоколадины ли ты ее теряешь? – покосилась на Корнелию Лиза.

– Неа! От шоколадины я становлюсь весе-е-еленька-а-а-я! – пропела кошка и, пританцовывая, побежала к овощной лавке.

В лавке зеленщика у Лизы разбежались глаза от разнообразия овощей да трав, да фруктов.

Еще больше она пожалела о том, что не умеет по-настоящему готовить, когда они с Корнелией зашли к мяснику и расположенную напротив бакалею. Колбаски они с кошкой, конечно, прикупили, но от идеи купить живехонькую курочку и самой ее придушить да общипать, чтобы мяско было свежим, как предлагал мясник, мистер Филей, Лиза отшатнулась, как от чумной, и даже не согласилась на свежеотрубленную жирненькую свиную ножку. Что она будет с ней делать? «Видимо, придется учиться готовить», – проскользнула в голове мысль, которую Лиза посчитала самой глупой, когда-либо возникавшей в ее голове.

Сделав заказы, которые обещали доставить в «Любовные снадобья» не позднее вечера, Корнелия потащила Лизу погулять по Сансторму, мол, подождет твоя уборка. Лиза не то чтобы сильно сопротивлялась, ей и самой особо не хотелось снова возвращаться в пыль да грязь, но в глубине души сидел какой-то червячок да подначивал, да точил, да щипал.

Тетки-трещетки из Лекарни не обманули: Сансторм и правда был городком немаленьким. Здесь была не только главная площадь, но и еще несколько поменьше да посимпатичнее, с фонтанами, ухоженными клумбами да скамеечками. Были в городе ратушня, парильни, театр и огромный холл, где, по словам Корнелии, устраивали «танцульки», то бишь балы.

Когда же кошка свернула на широкую, пестревшую вывесками улицу, Лиза поняла, что пора сматывать удочки, потому что даже у нее от разнообразия ярких тканей и красивущих платьев, заполнивших витрины вокруг, потекли слюнки, что уж говорить о кошке, хлебнувшей шоколадины.

– Ты как хочешь, а я домой пойду, – остановилась Лиза. – Я тебе говорила, сегодня не до платьев.

– Да мы одним глазком только посмотрим, – жалостливо заурчала Корнелия.

– Нет, нет и нет.

– Денежку хоть оставь! – взмолилась рыжая. – Смотри какие бусики, – подскочила она к витрине, пытаясь увлечь Лизу за собой.

Та, однако, вывернулась.

– Свои денежки ты на шоколадину извела, больше не получишь, – съязвила Лиза и повернула прочь.

– Ну ты и жадина, – обозвалась Корнелия.

Обиделась. Пусть обижается! Лиза уже раскусила тактику рыжей: подластилась к ней, прикинулась добренькой, готовой помочь, а сама решила Лизу развести на покупочки. Дуру нашла! Лиза жадной не была, но она понятия не имела, на сколько ей хватит денег, оставленных бабулей, и сможет ли она хоть сколько-нибудь заработать сама. В последнее ей верилось с трудом: зелья-привороты варить она не умела. Разве что бросить лавочку и пойти наняться уборщицей? А что? Она уже наловчилась швабрами-метелками махать.

Пока она пробиралась боковыми улочками к себе, Лиза не уставала восхищаться аккуратностью и чистотой, царившими вокруг. Только ее, ведьмин, домик с засохшим садом выбивался из общей картины.

Вдруг посреди улицы, будто бы из ниоткуда, возникли три фигуры, перегородившие Лизе путь. Три девушки, взявшись под руки, уставились на Лизу. Все они были миловидными, с кудрявыми, уложенными интересными волнами волосами, с румяными щеками да в шикарных нарядах: одна в ярко-желтом платье, вторая в розовом, третья в сиреневом.

– Лиззи Кортни! – с надменным выражением на лице произнесла белокурая красавица в розовом. – Ты-то мне и нужна.

– Да? – удивилась Лиза. – С чего бы это? Мы разве знакомы?

– Не знакомы и знакомиться я с тобой не собираюсь, – скривилась девушка. – Мне от тебя нужно только одно.

– И что же это? – приподняла Лиза бровь.

– Приворотное зелье для Дэвида Хэндсома.

Ага. Значит, эта красотка хочет заарканить какого-то завидного женишка. С такой-то фамилией наверняка красавец!

– И отдашь ты его мне завтра же!

– Лавка откроется через две недели, тогда и приходи, – пожала Лиза плечами и двинулась на девушек.

Они хоть и имели весьма грозный вид, но Лиза страха не испытывала. Может, готовить и убирать дом она была не мастерица, а вот наподдать невежливой девчонке – это запросто. Еще в детстве весь двор от нее плакал, а самый слабые, наоборот, молились на Лизу: она всегда была рада помочь униженным да сирым.

– Я приду завтра, и ты отдашь мне зелье! – ткнула в Лизу пальчиком красавица.

– Ага, спешу и падаю!

Лиза дернула нахалку за вытянутый из замысловатой прически локон, кокетливо перекинутый со спины на грудь… И он остался у нее в руках. На мощеную камнем улицу посыпались шпильки.

– Ай! – пискнула красотка.

Лиза удивленно смотрела на оставшуюся у нее в руке прядь.

– Бьюти, тебе больно? – заахали подружки.

– Конечно, больно, – закричала опомнившаяся от шока Бьюти. – Она мне волосы выдрала!

Лиза, оправившись от шока, вдруг расхохоталась.

– Господи, да это ж накладные волосы.

– Сама ты накладная! – кричала обиженная девушка.

Одна из ее спутниц тоже дернула Бьюти за другую прядь – и эта отвалилась.

– Ты что, лысая? – заверещали девушки, еле сдерживая смех. – Вот так новость.

– Дуры! Нахалки! – начала колотить их кулачками Бьюти.

Подружки, испугавшись не на шутку взбесившейся Бьюти, скрылись в ближайшем переулке, а та шлепнулась на землю и разрыдалась. Слава богу, прохожих тут не было. Видимо, все ушли на площадь или еще куда.

Лизе девушку стало жалко.

– Извини, я не думала, что так получится, но ты сама виновата: пошла на меня взъерепенившимся петухом. – Лиза протянула девушке локон, а та, увидев его, начала рыдать пуще прежнего. Лиза присела на корточки рядом с Бьюти и спросила: – Что с твоими волосами?

– Что-что! Хотела их покрасить, сделать беленькими-беленькими, – шмыгнула носом она.

– Сделала?

– Ага, видишь, какие красивые? Только отвалились все.

– Ты, что же, совсем лысая под этим? – кивнула Лиза на парик.

– Даже хуже, – всхлипнула Бьюти.

Лиза не представляла, что может быть хуже, но ей в голову пришла хорошая идея.

– Приходи ко мне завтра вечерком. Я с уборкой закончу, и мы тебе новые волосы наколдуем, настоящие.

– А ты сможешь? – с надеждой посмотрела на нее Бьюти.

– Смогу, – уверенно кивнула Лиза.

И она, эту самую уверенность, действительно чувствовала. Кортни она или не Кортни, в конце концов! Обязательно сделает этой несчастной настоящие красивые волосы! Или она не потомственная ведьма-колдовница!

– Ложки-поварешки, тарелочки-кастрюльки, – подпевала Лиза себе под нос, пытаясь привести кухню в божеский вид. Правда, пение ее больше походило на жалобный стон подбитого комара.

Красивое зеленое платье, в котором Лиза ходила в город, она сменила на простенькое темно-коричневое, висевшее в закромах необыкновенного шкафа: с виду шкаф как шкаф с тремя вешалками, а на поверку – бездонная гардеробная, в которой неизвестно откуда берутся наряды. Не иначе как колдовство бабушки Кортни. Могучая, видно, была ведьма, раз смогла такой шкаф наколдовать. Лизе о подобном колдовье только мечтать остается.

С кухней она решила разобраться методами бабки Прасковьи. Зря, что ли, каждое лета сызмальства она в деревне торчала? Да, в руках все горит, но не велика премудрость – научится! Лиза боялась, что если будет пытаться вымести паутину да грязь колдовским щелканьем пальцев, то только хуже сделает. Поэтому она первым делом навела мыльной пены в чистом ведре и смахнула самую густую грязь со столов да навесных шкафчиков, потом как следует протерла полы и вычистила раковину. Порошок бабушки Кортни творил чудеса: казалось бы, до невозможности загаженная раковина заблестела крапчатым камнем, засияла латунным золотом. Красота!

Лиза заткнула раковину заглушкой в виде кошачьей головы и в мыльной воде перемыла всю посуду, коей на кухне было много, а потому пришлось делать это за несколько подходов. И никакие знакомые чистяще-моющие средства не понадобились – у бабки Кортни порошок все хорошо оттирал и на посуде химической пленки не оставлял. Все колдовское! Натуральное!

– Фух, – провела Лиза влажной ладонью по лбу, когда покончила с мытьем посуды. – И всего-то лишь четыре тарелочки разбила.

Для Лиза это был не результат, а результатище! У бабы Прасковьи, конечно, от такого итога мог и нервный тик случится, но тут-то Лиза сама себе хозяйка.

– Молодец! – похвалила она себя. – Теперь осталось полы как следует перемыть и столы еще раз протереть.

Закончила она уже к вечеру! Уста-а-ала! Зато сама собой была горда! Вон какая красота скрывалась под слоем колдовской грязи!

Дубовый стол в центре кухни блестел и издавал легкий древесный аромат. Все шкафы и навесные полки сияли цветочным рисунком по крашеному зеленой краской дереву. Ручки в виде изогнутых спиралей так и притягивал взгляд. По стенам были развешаны поварешки, черпачки да кастрюльки. Большой без дверок шкаф полнился разнообразными горшочками, сковородочками и другими емкостями. Чашки и тарелки Лиза аккуратно расставила по полкам на стенах.

Смущало в кухне Лизу две вещи: плита и печь. Плита с виду напоминала знакомую ей газовую, с двумя подставками для кастрюль. Однако как она включалась, Лиза не понимала. Ни тебе ручек, ни тебе кнопок! Надо будет кошку спросить. А может, огнеборца на помощь позвать? Все-таки страшновато самой снова пожар устраивать.

– Вот еще! – фыркнула Лиза. – Велика честь!

Больше, чем плита, Лизу пугала печь. Она очень походила на старинные русские печи, да хоть на ту, что у бабы Прасковьи была. Да только вот Лиза отродясь не умела ее растапливать. И если в обычной (или теперь уже стоит говорить в прошлой?) жизни печи были белыми, то здешнюю покрывала темная глазурь, похожая на лакированное дерево с резным рисунком по верху. Вокруг печи бежала подставка из какого-то неизвестного Лизе материала, и на ней стояли горшки, ступки и другие неведанные емкости. Внизу в полукруглом отверстии аккуратно были сложены дрова – хоть сейчас разжигай да топи!

Открыв заслонку, Лиза увидела внутри вычищенный небольшой горшок с крышкой, на поверхности которого желтел потрепанный желтый лист бумаги. Неужто еще одно послание от бабули Кортни?

Лиза вытянула лист. Так и есть.

«Еду готовь на плитье. Там огневец нужно подключить. Попроси одного из Файергардов, они мужики противные, но дело свое знают…»

– Эх, неужели без этого напыщенного индюка не ободусь? – вздохнула Лиза и принялась читать дальше.

«Без него тебе с плитьем не справится. В печи еду не готовь. Не получится. Она только для тепла в холодье да для варева снадобий. Топится дровами. С этим ты, если не совсем дура, разберешься, а не разберешься – кошка поможет, если, конечно, кишка у тебя не тонка ей хвост прижать. Запомни! Плитье для еды, печь для снадобий. Сделаешь наоборот – замучаешься потом дом вымывать. И не говори, что я тебя не предупредила».

Лиза решила, что письмо это надо на видное место повесить, а то ведь она и правда перепутает. Бабка Кортни не знала ее лично, а, кажется, видела насквозь.

– Вставить письмо в рамку и повесить на стену! – щелкнула Лиза пальцами.

На печной стенке тут же появилась кривая рамка, внутри которой выведенное кривыми буквами красовалось слово «пЕсЬмо».

– Тьфу ты! Да что ж за колдовство такое! – покачала головой Лиза и еще раз щелкнула пальцами: – Рамка для вот этого письма!

На этот раз на столе появилась обычная деревянная рамка. Лиза аккуратно подсунула под реечки письмо.

– Крючок на печи для рамки! – снова щелкнула она пальцами.

На печной стенке появился маленький крючок. Лиза тут же приспособила рамку. Все подошло идеально.

– Ну вот! Можешь, когда хочешь! – обрадовалась она.

В дверь со стороны гостиной постучали и крикнули:

– Госпожа Кортни, ваш заказ прибыл!

– Бегу! – обрадовалась Лиза.

Правда, улыбка улетучилась с ее лица, когда она открыла дверь. На пороге стоял не кто иной как Дамми Симплтон собственной красиво-глупой персоной, а позади него торчала лошаденка, запряженная в телегу, груженую Лизиными покупками.

– Дамми! – удивленно ахнула Лиза.

– Моя прелестница, мисс Кортни, – улыбнулся он еще шире.

– Я уж точно не твоя прелестница. Чего надо? – скрестила руки на груди Лиза.

– Вот, привез продукты, – мотнул он головой на телегу позади.

– Не знала, что сын мэра курьером работает, – съязвила Лиза.

– Чего? – непонимающе хлопнул глазами Дамми.

– Не знала, что ты развозчик, – усмехнулась Лиза.

– И ничуть я и не развозчик, – хохотнул Дамми, – но ради тебя, моя красавица, готов хоть каждый день по поручениям бегать.

– Очень нужно было! – фыркнула Лиза. – Давай что привез и скатертью дорога.

– С гонором. Я таких люблю, – расхохотался Дамми.

Господи! Да его ничем не проймешь. Все ему нравится. Однако, когда Дамми, подхватив корзину с овощами, переступил порог еще не убранной гостиной, улыбка с лица улетучилась. Видимо, правду сказала рыжая – в Сансторме все были помешаны на чистоте. Даже недоумок Дамми Симплтон.

– Что, не нравится? – сощурила Лиза зеленые глаза.

– Кому ж такое понравится? – ахнул парень.

– А мне вот неплохо, – улыбнулась Лиза. – Не люблю убираться-прибираться. Грязюшка нам, ведьмам, не помеха.

Лиза встала, скрестив руки на груди, загораживая проход на кухню, куда пытался сунуться Дамми. Раз уж наврала про грязь, нельзя, чтобы парень увидел, что она чистоту наводит.

– Мама моя – глава Комитетни по борьбе с грязью. Она с тебя с живой не слезет, если дом в порядок не приведешь, – хмыкнул Дамми.

– Кто бы еще твою мамуля в дом пустил, – парировала Лиза.

– Барышням из Комитетни везде вход разрешен.

– Ага! Щас! – Лиза нахмурилась. Еще не хватало, чтобы и правда мымриня свой длинный нос к ней совала.

– А хочешь, Лиззи, я тебе помогу порядок навести? – подмигнул ей Дамми. – Не боись, я парень рукастый. Все умею.

– Вот уж спасибочки. Я как-нибудь сама.

– А что, жених невесте должен помогать, – расплылся он в белозубой улыбке.

– Так, жених! – рявкнула Лиза. – Заруби себе на носу – сия ведьмочка не про Симплтонову честь. Понял? Поищи себе другую «прелестницу».

Дамми тем временем перетаскал корзины с телеги в гостиную.

– Ты, Лиззи Кортни, сопротивляйся, сколько хочешь, да только никуда тебе от меня не деться.

– Это почему еще?

– А потому, что Симплтоны отказа не знают. – Он сложил губы бантиком и чмокнул воздух, нагло подмигнув Лизе. – Да и кто, кроме меня, согласится на такой неряхе жениться, еще и колдовнице?

Вот это уже совсем наглая наглость!

– А ну вылетел отсюда! – рявкнула Лиза и в сердцах щелкнула пальцами обеих рук.

Смачные щелчки получились. Аж стены задрожали. Небеса прорезала молния, и раздался оглушительный раскат грома. Дамми Симплтона подхватило потоком воздуха и вынесло в распахнутую дверь. Снаружи послышался его испуганный крик.

– То-то же! – топнула ногой Лиза. – Совсем страха не имеет.

За окном послышался звук хлынувшего дождя. Лиза подошла к двери и выглянула. Взлохмаченный Дамми валялся в телеге. Лошаденка несчастно всхрапывала. С темного неба лило так, будто целое море разом опрокинулось на землю.

– Будут еще всякие неряхой меня звать! – крикнула Лиза. – А мамаше своей передай – пусть катится со своей Комитетней куда подальше.

Лиза с силой захлопнула дверь и… остолбенела. Ее гостиная полностью преобразилась. Зажглись лампы. Обитые деревянными панелями стены сияли чистотой. На чистом же полу красовался пушистый светлый ковер. Потрепанная мебель превратилась в новую, будто только что из магазина. Вон какая обивка яркая, новенькая! В цветочек! Перед диваном стоял овальный деревянный столик с вазой цветов на нем. На окнах висели длинные коричневые портьеры. Внесенные Дамми корзины аккуратненько громоздились у входа в коридорчик, что вел в кухню.

Убегающую наверх лестницу устилал темно-зеленый ковер. На нижней ступеньке вальяжно раскинулась Корнелия в человеческом обличье.

– Это ты? – обвела рукой вокруг Лиза.

– Вот, помочь решила, – зевнула рыжая.

– Чего бы это?

– Вижу, в силушку Кортневскую входишь! Вон какой потоп вызвала.

– Это я? – опешила Лиза.

– А кто ж еще, до дождливого сезона еще далековато.

– Но я не… Как это я? – удивлялась Лиза, прислушиваясь к разбушевавшейся на улице стихии.

– Разозлилась, – объяснила Корнелия. – Когда ведьма злится, она может весь мир вверх дном перевернуть.

– Да это все дурак Симплтон, – пожаловалась Лиза. – Достал. Вот бы его в лягушку превратить или в хряка.

– Со временем и это сможешь, – засмеялась Корнелия. – Старая Кортни многое умела, а ты, я смотрю, сильнее ее.

– Да ну, не может быть, – махнула рукой Лиза.

– Может-может. Ты просто никогда раньше своей силой не пользовалась осознанно, вот научишься – сама увидишь.

Лизе верилось с трудом. Может, привирает кошка? Может, хочет Лизу на новую шоколадину соблазнить?

– А ты чего это еще не обратилась?

– Не могу, – пожаловалась Корнелия.

– Почему?

– После шоколадины не получается, – призналась она. – Помоги, а?

– Ага! Ты, как всегда, ничего просто так не делаешь, – поняла Лиза. – Поэтому и гостиную прибрала.

– А то ты еще сто лет будешь порядок наводить, – посетовала Корнелия, – а ведь пора и за зелья приниматься. Книжки бабкины почитать.

– Будешь ты еще меня учить, – закатила глаза Лиза. – Говори, как тебя обратно обратить?

– Заклинание наоборот прочитай.

– Это как? За ногу твою бабушку, что ли?

Корнелия не ответила. В комнате полыхнуло, появился дым, и кошка, мелькнув рыжим хвостом, скрылась в кухне. И на том спасибо. Вон какая красотища теперь в доме.

Что там осталось? Убрать комнату да кабинет наверху, а еще лавку внизу. Вот и все дела!

А за окном продолжал хлестать дождь, все усиливаясь и усиливаясь.

Прикрыв ставни в гостиной, Лиза перетащила корзины с продуктами в кухню, разместив их на большом столике в стороне. Только сейчас она поняла, что у бабки Кортни нет холодильника. Неужели и во всем Сансторме о таком полезном предмете быта не знают? А как же они продукты хранят? Хорошо, что Лиза сбежала из мясной лавки и не прикупила ни баранью лопатку, ни говяжью вырезку, ни свиную ляжечку. Куда бы она их дела?

Вдруг в глухом углу за печью, что-то грохнуло, свалившись на пол. Лиза с любопытством заглянула в узкий проход, образовавшийся между печкой и стеной. Оказалось, что одна из деревянных реек, которыми была обита кухня, треснула и от нее отвалился кусок. Квадратный такой кусочек. Ровнехонький, будто специально выпиленный. А на стене, на его месте что-то темнело, но во мраке ничего было не разглядеть. Огневец бы сюда поднести да глянуть, но Лиза не знала, есть ли здесь переносные огневцы: вон они все к стенам прикручены, помигивают колдовским светом.

Лиза пошарила рукой в темноте и нащупала крошечное металлическое кольцо. Она его потянула, и вдруг стена, натужно скрипнув, подалась внутрь, образовав маленькую щелку.

– Ого! – удивленно воскликнула Лиза.

Она толкнула стену, оказавшуюся скрытой дверью, провела рукой, обнаружив, кажется, лампу, тут же щелкнула пальцами. В комнатушке-тайнике загорелся тусклый свет единственного огневца.

– Ого-го-го! – протянула Лиза.

За незаметной дверью скрывалась кладовая. Здесь было чисто, только плотная паутина затянула многочисленные полки, занимающие все стены от пола и до потолка. Паутина эта больше походила на полотно с крупным каунтом: переплетение тончайших нитей образовывало частые дырочки. Лиза осторожно ткнула пальчиком в паутину и быстро отдернула руку, испугавшись, что сейчас откуда-нибудь на нее выпрыгнет огромный паук. Нет. Никакого паука. Да и паутина эта… Странная она была. «Наверняка, бабкиных рук дело», – предположила Лиза. Разве пауки плетут золотистую паутину, нити которой так и искрятся под неярким светом огневца?

Положив ладонь на полотно, Лиза поняла, что так просто с этой штукой ей не справиться: она была эластичная, крепкая, нервущаяся. Интересно, зачем это бабуля Кортни занавесила тут все?

Сквозь паутинную завесу Лиза разглядела странные баночки и пузыречки с какими-то наклейками, на которых были выведены неразборчивые каракули. Не иначе как старая ведьма спрятала тут свои зелья-эликсиры, а паутину сплела, чтобы носатая мымриня сюда не сунулась.

Лиза пока тоже не понимала, как ей от паутины избавиться, а избавившись, что делать с этими склянками и их содержимым. Может, на Дамми испробовать?

Осмотревшись по сторонам, Лиза заметила, что только один шкаф, тот, что стоял напротив входа в кладовую, был прикрыт золотой колдовской паутиной. Все остальные затягивала обычная, самая что ни на есть паучья: где-то ажурно-аккуратная, где-то дырявая, где-то лохматая. Справиться с этой было проще простого: Лиза лишь щелкнула один раз пальцами – и серой паутины как не бывало. Ловко у нее это стало получаться! Лиза сама себе нарадоваться не могла.

На полках освобожденных от паучьих тенет шкафов громоздились съестные припасы. Тут были и какие-то консервы, закатанные банки с вареньем, сушеная зелень и даже связки чеснока и других душистых трав. Казалось, что все это не десять лет назад было здесь сложено, а не раньше прошлого сезона сбора урожаев.

– Вот тебе и колдовство! Интересно, все это еще съедобное? – задумчиво смотрела Лиза на банку маринованных огурцов.

Однако, поразмыслив, решила не рисковать, перебиться свеженькими.

Между центральной и боковой стеной Лиза обнаружила небольшой закуток, в котором стоял единственный снабженный дверкой шкаф, кажется, из красного дерева. Лиза потянула за ручку в форме растопыренной кошачьей лапы (интересно, это бабки Кортни помешательство или кошка протолкнула свой стиль интерьерчика?), и шкаф открылся. Оттуда на Лизу пахнуло морозной свежестью.

– Ага! Холодильничек! – поняла Лиза.

Внутри объемного шкафа ростом с Лизу было пусто и очень холодно. Холодильник ей точно пригодится, если, конечно, она готовить научиться. Но почему-то теперь Лиза в этом не сомневалась. Пальцами щелкать научилась, убирать по-колдовски и даже по-человечьи тоже научилась. Уж пожарить какой-нибудь стейк и подавно научится!

Лиза перетаскала в кладовую овощи и фрукты, купленные с утра, и поняла, что с покупками она погорячилась: зачем столько набрала?

Поужинать она решила хлебом, оставшимся со вчерашнего дня из подарка мэрини, свежими помидорами, сыром и колбасой. Вон она как ароматно пахнет!

Насытившаяся и уставшая после бесконечно долгого дня Лиза, поднялась в ванную, привела себя в порядок перед сном, расчесала длинные волнистые волосы. Тут же вспомнила, как баба Прасковья ее цыганкой звала:

– И в кого ты у нас такая темная? Словно цыганенка в роддоме подсунули.

И никакая она не цыганка. Глаза-то зеленые, да и кожа светлая. Просто это в ней не Кортневская кровь взыграла, а гены ведьм-колдовниц Кортни сказались.

Что ж, пора спать. Завтра день трудный предстоит: убрать оставшиеся помещения наверху, начать разбираться в лавке. А ведь еще желательно и Файергарда позвать, чтобы он с плитой разобрался. Уже засыпая, Лиза вспомнила, что вечером к ней должна будет прийти несчастная облысевшая красавица Бьюти. Вот где бы самой Лизе не опростоволоситься! Показать свою ведьмину силушку!

Лиза сладко уснула под звуки все усиливающегося дождя…

Наутро Лизу разбудили непрекращающиеся раскаты грома. Они были такими сильными, что прямо-таки сотрясали стены ее домика. На подоконники Лиза заприметила кошку, которая с интересом смотрела в щелку неплотно прикрытых ставней.

Вот снова раздался рокот грома, и Лиза аж подлетела на кровати. Что же это делается? Зевнув в последний раз и окончательно избавившись от оков сна, Лиза поняла, что не гром сотрясал ее жилье. Нет, гром тоже был, но где-то совсем далеко.

– Кто-то в дверь ломится, – испуганно пискнула Лиза. – Неужто воры?

Она выскочила из кровати, накинула на себя халат, который при умелом обращении с запахом и поясом превратился в домашнее платье, и поспешила вниз. Лиза подумала было обратить кошку, но той и след простыл. Вот всегда так! Сбегает в самый неподходящий момент. В окно она, что ли, сиганула?

Покрутившись по сторонам в поисках чего-нибудь тяжеленького, что можно обрушить на головы непрошенных гостей, и так и ничего не найдя, Лиза решила отпереть-таки дверь, рассудив, что воры бы не стали так долбить, давно бы бесшумно вошли, вынесли все, что им приглянулось, и так же бесшумно удалились бы восвояси.

Лиза осторожно приоткрыла дверь, но тот, кто так неистово стучался, тут же дернул ручку на себя. Пискнув, Лиза отскочила внутрь дома.

– Ну, наконец-то! – На пороге стоял злой, как черт, Ричард Файергард. – Я уж думал, придется дверь выбивать.

– Что вы расшумелись!

– А ты чего не открываешь?

– Помнится, еще вчера вы через окна входили! – подколола непрошенного гостя Лиза. – И вообще! Явились ни свет ни заря, долбите, имущество рушите! – тут же выпустила она иголки.

– Выключай! – скомандовал Ричард, захлопнув за собой дверь, да так, что язычки огневцов в лампах у входа вздрогнули и будто бы пристыженно покраснели.

– Что выключать? – не поняла Лиза.

– Дождь! Что же еще?! – раздраженно бросил Ричард.

– Не поняла? – вытаращила на него глаза Лиза.

– Не прикидывайся, я знаю, что это твоих рук дело!

Лиза и не прикидывалась. Ну или почти. Она, может, и была немножко безалаберной, но основы сложения знала: даже у нее два плюс два давало четыре. Почти всегда. Девушка прекрасно помнила, как топала ногами, щелками пальцами, вышвыривая Дамми вон. Помнила она и то, как сразу же за этим с неба полило. И кошкины слова тоже помнила, хоть и не поверила.

– А ну, выключай! – снова потребовал огнеборец.

– Да я тут не при чем! – запротестовала Лиза. – Оно само! Дождь, что ли, сам не может пойти?

– Я не знаю, из какого поднебесья ты свалилась, но у нас тут все по законам природы, – сказал Ричард. – Дождь идет только в отведенный ему сезон, а если небо прохудилось в неположенный срок, значит, какая-нибудь ведьма наколдовала.

Он посмотрел на нее пристально, и Лиза отметила, что все-таки не зря Корнелия так мечтательно закатывала глаза при упоминании Ричарда Файергарда. Глаза у него были светло-серые с темным ободком. И такие пронзительные-пронзительные.

– И что теперь делать-то? – сдалась Лиза и почему-то покраснела.

– Не понял? – опешил Ричард.

– Не знаю я, как дождь прекратить, – призналась она, опуская глаза.

– Как это – не знаешь? – оторопело смотрел на Лизу Ричард, и впервые на его лице она заметила растерянность.

– Я даже не сразу поняла, что это я его вызвала. Все Дамми Симплтон виноват. Довел меня до белого каления.

– Ты, что же, и правда неопытная совсем? – мягко спросил Ричард, вдруг посочувствовав Лизе.

Она пожала плечами.

– Я быстро учусь… Вроде.

– Никогда таких неумех не встречал. Думал, все Кортни ведьмы как ведьмы!

– Смотри, – пригрозила Лиза. – Дамми дообзывался – вон он результат.

– А ты не пугай, – мягкость и тепло из глаз огнеборца исчезли, будто и не было их там. – Я вашему колдовью не поддаюсь.

– Слышали-знаем, – протянула Лиза, – только я вот что думаю…

А вдруг просто никто не пробовал этих Файергардов заколдовать или приворожить? Вроде как есть легенда, что не поддаются они приворотам да ведьминым чарам, и все в эту легенду верят. А на самом деле, может, от той легенды один ветер и остался? В голове Лизы засела назойливая мысль. Нужно будет проверить этого Ричарда на прочность. Но не сейчас. Сейчас нужно решать проблему опрокинувшегося неба.

С улицы послышалось мяуканье. Ага! Может, Корнелия знает.

– Ты тут подожди, – бросила Лиза Ричарду и выскочила за дверь.

Кошка сидела под сухим деревом в стороне от входа в дом, мокрая, потрепанная, и зло смотрела на Лизу.

– Бабушку твою за ногу, – тихонечко сказала Лиза.

Корнелия тут же обратилась и начала нервно мяукать:

– Ну, ведьма, ну, побаловалась чуток, бывает. Но нельзя же так! Залила все кругом.

– А мне еще десять минут назад показалось, что тебе это нравится, – парировала Лиза, вспомнив, как кошка смотрела в окно.

– Нравилось, пока мой… В общем, пока один хороший кот на свидание не пришел. Ему, видите ли, нельзя шерсть мочить.

– Крашеный, что ли? – засмеялась Лиза. – Боится облезть?

– Все тебе смешно, – разобиделась Корнелия. – А у меня все утро насмарку. Давай руки! – И она протянула Лизе обе ладони.

Лиза не знала, чего хочет от нее Корнелия, но решила ей довериться. Девушки взялись за ладони друг друга, и кошка сказала:

– Повторяй за мной.

Она нараспев начала произносить какие-то непонятные, на первый взгляд, Лизе слова, но потом, чем быстрее Корнелия говорила, а Лиза ей вторила, тем отчетливее становились слова: «Кдвтрдт тмджддт. Кудвтрдт тмдждыдит. Кудаветердуеттамидождьидет. Кудаветердует, тамидождьидет. Куда ветер дует, там и дождь идет. Куда ветер дует, там и дождь идет».

Их слова подхватил поднявшийся ветер, погнал по небу чернющие пузатые тучи, а уже через мгновение дождь резко стих.

Лиза открыла глаза, удивленно посмотрев на Корнелию. Та довольно улыбалась.

– То-то же. Все-таки я твой фамильяр, иначе бы не справится нам, – мяукнула она и, колыхнув рыжей копной волос, убежала, бросив на прощанье: – Огнеборца хоть завтраком накорми. Не ругайся с ним. Вон он какой красивенький!

«Вот еще!» – подумала Лиза, однако, вернувшись в дом, решила в кои-то веки последовать чужому совету.

Вернувшись в дом, Лиза увидела, что Ричард Файергард спокойненько так, словно он здесь не в первый раз, расселся на диване.

– Все, кончился твой дождь, – проворчала Лиза.

– Вообще-то, он твой был, – хмыкнул Ричард.

– Занудина, – огрызнулась Лиза. – Может, позавтракать хочешь? – предложила она в надежде, что огнеборец откажется.

– Я не откажусь, – тут же согласился тот, словно прочитав ее тайные желаньица.

– Пойдем на кухню, – кивнула Лиза в сторону коридорчика.

На кухне она включила пару огневцовых ламп и открыла ставни, впуская в дом первые робкие лучики пытающегося проснуться солнца. Ну огнеборец! Заявился в такую рань, когда все приличные люди еще спят. Спасатель от огней и дождей! Интересно, чем он у них тут еще заведует?

– А с завтраком, наверное, не получится, – театрально вздохнула Лиза и тут же злорадно улыбнулась, увидев искреннее разочарование на лице Ричарда.

– Готовить не умеешь? – сделал тот неправильный вывод.

– Умею, но вот плита не работает. Огневца в ней нет.

– Это ерунда. Я сейчас быстро все исправлю.

С этими словами Ричард подошел к Лизе, стоявшей прямо перед плитой, подхватил ее за талию и, приподняв в воздух, переставил чуть подальше.

– Эй! Лишь бы полапать! – возмутилась Лиза. – Мог бы и сказать, я бы сама подвинулась.

– Я уже понял, что слов в тебе, Лиззи Кортни, слишком много, поэтому легче просто действовать.

– Нахал, – обиделась Лиза. В голове промелькнула соблазнительная мысль наколдовать на завтрак Файергарду какой-нибудь дряни: сэндвич с дождевым червем или мясо с килограммом перчика чили.

Тем временем Ричард что-то покрутил-повертел, приподнял металлическую пластину плиты, примыкающую к стене. За ней оказались какие-то зелено-кислотные провода, больше похожие на усы клубники. Огнеборец потрогал их, подсоединил один к другому, задвинул пластину на место и повернул ручку спереди. Тут же небольшие огоньки нежгучего огневца заплясали под рогатой подставкой.

– Ну вот, все работает, – сказал Ричард. – Счет я тебе на днях занесу.

– Счет? – опешила Лиза.

– Ну да, – кивнул он. – У нас огневцом не всем разрешено пользоваться, да и дорогой он.

– Так, может, да ну его. Я в печи буду готовить, – расхорохорилась Лиза, но тут же прикусила язык, вспомнив бабкин наказ: плитье для еды, печь для колдовья.

– И замыкатель заодно поставлю, раз уж ты соизволила порядок навести, – совсем нахально улыбнулся Ричард, сверля Лизу взглядом.

Она поняла, что он нарочно злит ее, будто проверяет. Видимо, испокон веков не просты были отношения между ведьмами Кортни и огнеборцами. Кто кого?

– И за замыкатель платить надо? – уточнила Лиза.

– А то!

– Завтрак в качестве платы не пойдет? – состроила наивное личико она.

– Смотря что ты предложишь на завтрак, колдовница.

Лизе так и хотелось сказать: жабу я тебе подсуну вареную да гриб-мухомор тушеный. Однако, решив сдержать гонор, Лиза мило улыбнулась и спросила:

– А что ты хочешь?

– Что-нибудь сытное. Из-за тебя пришлось из дома выйти затемно, – упрекнул Лизу Ричард и уселся за большой стол, стоявший почти в самом центре кухни.

– Ох, договоришься ты, мистер Файергард, наколдую чего-нибудь такого, что на людях стыдно будет тебе показаться, – разозлилась Лиза.

– Не грозись, не боюсь я тебя.

Махнув на противнющего огнеборца рукой, Лиза решила сделать то, что она почти всегда делала неплохо: пожарить яичницу с колбасками. Как раз вчера прикупила. В старом-то мире с этим простым блюдом Лиза на ура справлялась, или почти на ура. А здесь и подавно сможет приготовить!

Выудив из кладовой яйца и колбасу, а также миниатюрный бочоночек масла, Лиза взялась за готовку. Сначала разогрела масло, кинула в него рубленый чеснок, лук и кинзу, добавила кругляшки колбасы, перемешала все хорошенько, поджарила аккуратненько и залила яйцом, добавив соли. Яйцо тут же взялось, и уже через минуту была готова весьма симпатичная яичница.

По кухне разносился аппетитный аромат, и когда Лиза выставила перед Файергардом тарелку с завтраком, она увидела в его глазах удивление. То-то же!

Лиза быстренько наполнила пузатую кастрюльку с узким горлом и длинной ручкой водой и молотым кофе, решив, что кастрюлька эта очень похожа на обыкновенную турку, поставила ее на огневец и, тихонечко помешивая, дождалась, пока кофе сварится, а потом разлила его по двум чашкам, добавив молока.

Усевшись напротив уминавшего яичницу Ричарда, Лиза принялась за кофе вприкуску с булкой.

– Вкусно? – поинтересовалась она.

– Должен признать, что очень, – соизволил похвалить ее труды Ричард. – А что ты там напевала, пока готовила?

– Напевала? – нахмурилась Лиза.

– Ну да, песенку какую-то пела. Это ваш, ведьминский, способ еду вкуснее сделать?

– Ага, – ухмыльнулась Лиза. – Это наш Кортневский способ Файергардов расколдовать да заколдовать на свой лад.

Ричард перестал жевать и замер. Лиза, увидев, его испуганное (в кои-то веки!) лицо, не удержалась и расхохоталась.

– Да шучу я! Просто песенка-прибаутка.

– Правда?

– Честное пионерское!

Он лишь покачал головой, но доел все до последней крошки. А Лиза, хоть убейте ее, не знала, о какой песенке ей говорил огнеборец. Пела она неосознанно, даже сама не понимала, что бормочет что-то. Не иначе как очередное колдовье в ней просыпается. Может, поэтому и яичница не подгорела у нее? И колбаска ни капельки не обуглилась! Дома-то раньше ей редко удавалось пожарить яйцо без «корочки». Почти никогда не удавалось, разве только в те разы, когда бабушка Прасковья стояла над ней и кричала, что делать.

Когда Ричард, наевшись и поблагодарив Лизу, уходил, он, обернувшись к ней, сказал:

– Не знаю, откуда ты к нам явилась, Лиза Кортни, но у нас здесь не принято мужчин вот в таком наряде встречать, – он кивнул на Лизино домашнее платье-халат. – В таком наши женщины только перед мужем могут показаться.

– Вообще-то, ты ворвался ко мне, чуть дверь не снеся с петель! – возмутилась Лиза.

– Нужно было попросить, чтобы я подождал и одеться как следует, – усмехнулся Ричард. – Да и вообще, у нас непринято мужчин принимать, если дома нет никого больше. Вам, Кортни, закон, конечно, не писан, но все-таки.

– Что все-таки? – опешила Лиза.

– Я ведь могу подумать, что ты меня завлечь-заволочь решила. Только заруби себе на носу – Файергарды за ведьм не идут. Мы привыкли женщин за себя брать, а не под них подчиняться-сдаваться.

Ричард хмыкнул и ушел, оставив Лизу в полном недоумении. Что значит – за ведьм не идут? Ведьмы у них тут что, верховодят, как мужики при Домострое?

Однако слова огнеборца Лизу зацепили. Во-первых, ей хотелось утереть ему нос и показать, что он ей абсолютно не интересен. Ишь ты! Два дня знакомы, а он вообразил себе бог весть что! А во-вторых, ей хотелось доказать и ему, и всем вокруг: и на Файергарда найдется своя ведьма, которая его за пояс заткнет и по уши в себя влюбит!

Захлопнув дверь за несносным огнеборцем, Лиза отправилась наверх. Она быстренько заправила постель, из которой ее так внезапно снесло громоподобным стуком в дверь.

Пришла пора разобраться в кабинете бабки Кортни. Лизе нужно бы не просто навести порядок, но и поискать в бабкиных фолиантах какое-нибудь снадобье или заговор, который помог бы Лизе отрастить волосы для несчастной Бьюти. Девушка обещала пожаловать сегодня вечером.

В комнатушке царил мрак – окон здесь не было. Только проникшая тусклость из открытой Лизой двери выхватывала из тьмы очертания предметов. Слева от двери девушка нащупала плафон светильника. Щелкнула пальцами – огневец едва затеплился, но так и не разгорелся.

– Странно, – удивилась Лиза. – А мне казалось, что я неплохо научилась справляться с этой задачей.

Она щелкнула пальцами обеих рук – результат тот же. И что же делать? Может, тут какое-то замыкание в проводах-усах? Видимо, зря она Ричарда Файергарда отпустила так сразу, надо было заставить проверить все лампы в доме. Хотя, помнится, когда Корнелия все здесь позажигала, в этой комнатушке свет тоже горел… Или нет? Такие мелочи в Лизиной голове не застревали.

Лиза решила попробовать еще раз, а если не получится… А если не получится, она все равно что-нибудь придумает.

– Да будет свет! – крикнула Лиза и щелкнула пальцами. – Ух ты! – В комнате сразу вспыхнуло несколько светильников, и стало светло, словно на улице.

«Кабинет» назвать кабинетом было сложно. От остальных помещений в доме он отличался тем, что был раз в десять грязнее. На пол будто высыпали телегу сырой земли, а потом залили все это водичкой. Хлипкий стол был завален грудой рваной бумаги, покрытой слоем сажи. Со стен словно специально сдирали обои, которые теперь свисали обветшалыми лоскутьями. Кое-где виднелись характерные следы кошачьих когтей. Корнелия здесь, что ли, оттачивала свои кошачье-боевые навыки? В двух книжных шкафах книги, закрученные трубочкой папирусы и просто выдранные листы бумаги валялись как придется.

Распахнув дверку закрытого шкафа, Лиза увидела ту же картину, только здесь даже не было полок, все было свалено кучей на дне. От остатков книг разило плесенью, а на самой верхней книжной обложке сидела толпа странных грибов с широкими шляпками. Лизе показалось, что из-под этих шляпок торчали длинные носы и виднелись ироничные усмешечки. Что же это бабка Кортни учудили со своей документацией?

Видимо, она сделала все, чтобы, если мымриня Симплтон проникнет-таки в лавку, ей пришлось несладко. Попробуй вывези всю эту грязищу! Без колдовья точно не обойтись, а мэриня, как известно, ведьмовским даром не обладала.

Ну а Лиза? Для начала Лиза топнула ножкой и три раза щелкнула пальцами, подумав: «Очистить пол от земли». И очистился же. Не до идеальности, конечно, но самая густая грязь исчезла. А дальше Лиза, вооружившись метлой, тщательно смела остатки сухой пыли, которая никак не хотела испаряться по щелчку пальцев. Лиза попробовала было приручить метлу и заставить ту саму работать, но наглая лохматая палка отказалась – ни в какую не хотела пошевеливаться.

– Придется своими ручками. – Взялась за дело Лиза.

Когда и земля, и пыль поддались и полностью пропали, Лизиному взору открылся красивый ковер с геометрическим орнаментом. Его бы пропылесосить или выбить. Подумала правильно – пожелала правильно – прищелкнула пару раз пальцами – и дело сделано!

Теперь Лизе предстояло разобраться с обоями, которые ее раздражали. Завесили, видишь ли, тут все вокруг и сыпали песком на отчищенный ковер.

Лиза загадала панели, деревянные от пола до середины, обтянутые светло-голубым шелком с мелким цветочком до потолка. Она такой узорчик видела в фильмах про Викторианскую эпоху: стильно, аккуратно, но нескучно.

Обои такими, как их хотела видеть Лиза, получились не сразу: то вместо деревянных панелей ей подсунули облупившуюся краску, то помятые лоскуты шелка, то нетесаные бревна, вместо аккуратных реек.

– Ну, я тебе! – пригрозила Лиза кулаком неизвестно кому и в последний раз щелкнула пальцами.

Видимо, угроза сработала – она получила почти желаемое. Правда, вместо шелка была обычная шелкография, точь-в-точь как в большой комнате в их с родителями старой квартире. Однако Лиза решила, что ей и так нравится. Не до тонкостей было, ведь впереди самая главная работа – разобрать книги-бумаги бабки Кортни.

Здесь никакое волшебство не поможет. Лиза стала доставать книжку за книжкой, бумажку за бумажкой и складывать их в разные стопки на полу: книги отдельно, свитки отдельно, просто листы – тоже отдельно. Самую ветошь и огрызки – в ведро для мусора, которое Лиза притащила с кухни.

Хоть Лиза и думала, что колдовство здесь не пригодится, ведь нужно будет глазками просматривать, что за бумага у нее в руке, но магия происходила сама по себе. Стоило Лизе взять в руки какую-то книгу, и та тут же преображалась: пыль с нее исчезала, помятая обложка приобретала изначальный вид, буквы внутри, спеша и спотыкаясь, толкали друг друга и перебегали на свои места. А в другой раз вытаскивала Лиза из груды папирус или свиток, и он тут же скукоживался, чернел, чуть ли не в прах рассыпался.

Поначалу, когда первый лист буквально сгорел в руках, Лиза испугалась, в ужасе отшвырнув остатки в мусорку. Неужто права была баба Прасковья со своей прибауткой: все у Лизы в руках в пепел превращается? Однако, придя в себя, девушка поняла хитрость ведьмы Кортни. Та не только грязи навела в кабинетике, она еще и книги заворожила, чтобы мэмриня или другая какая ушлая дамочка ни строчки не смогла разобрать в старинных рецептах. А Лизу книги, видимо, признавали: все нужные возвращались к своему изначальному виду, а все барахло сгорало-истлевало.

Несмотря на волшебное вспомоществование со стороны книг, на разбор кабинета ушла уйма времени. Больше всех остальных бед Лизе доставили неприятности грибы-плесневуны, которые не хотели уходить с насиженного места в шкафу. Лизе пришлось их прямо с корнями отдирать от книг и зашвыривать в ведро. Грибы злобно скалились, пищали и упирались, но Лиза и с ними справилась.

Со дна шкафа она выудила огромный мутный шар, в котором сверкал туман, и водрузила его на очищенный от грязи секретер. Сюда же поставила найденные письменные принадлежности, которые Лизу не впечатлили.

– Что за ерунда. Огневец у них есть, холодильник даже есть, писклявые говорящие грибы есть, а нормальных ручек нет, – фыркала она. – Неужто и мне придется писать гусиным пером? Компьютер, что ли, наколдовать?

Расставив все как следует на столе, Лиза несколько раз протерла книжные стеллажи, нашла поломанные полки из того шкафа, где сидели плесневуны, починила все, щелкнув пальцами, и водрузила на место. А потом Лиза, аккуратно поглаживая корешки, расставила книги по местам. Красота! Главное – мымриню сюда не пускать.

– Ох! – стукнула Лиза себя по лбу. – Надо ж поискать в книгах что-то для Бьюти.

Лиза вгляделась в названия, смотревшие на нее с полок: «Снадобья приворотные», «Эликсиры отворотные», «Приправы от жадности, хитрости, наглости». Ага! Вот оно! «Кремовья красоты». То, что нужно!

Лиза вытащила книгу и села изучать ее содержимое. Пока читала, она, не задумываясь, барабанила пальчиками по ведьмовскому стеклянному шару. Вдруг Лиза заметила, что туман в нем рассеялся. На дне появилась зеленая лужайка с крошечными домиками, сверху небо, а на нем кружилось колесо с загогулинами, которые – ни убавить, ни прибавить – были точь-в-точь, как хорошо знакомые ей арабские цифры, только чуть кривоватые. Между цифрами красовались две тонюсенькие ручки с крохотными ладошками. Пальчики на них все время шевелились, и ручки потихоньку двигались от одной цифре к другой.

– Бабушку твою за ногу! – ахнула Лиза. – Часы!

Как завороженная, Лиза продолжала любоваться магическим шаром, внутри которого можно было разглядеть весь Сансторм в миниатюре, а над ним будто парящие в воздухе часы.

– Чего звала? – раздался позади недовольный голос Корнелии.

– А? – вздрогнула от неожиданности Лиза.

– Звала, говорю, зачем?

– Да не звала я тебя, – отмахнулась от рыжей Лиза.

– Как это не звала, если звала! – возмутилась Корнелия.

Только теперь Лиза вспомнила, что непроизвольно, поняв секрет шара, выпалила заклинание, заставляющее фамильяра обратиться.

– Я случайно, – призналась она.

Корнелия зло что-то проворчала.

– Но раз уж ты тут, – спохватилась Лиза, – помоги мне с волосами.

– А что с твоими волосами? – внимательно посмотрела на нее Корнелия. – Волосы как волосы, цвет только плохой, черный. Рыжий куда краше. – Пригладила она любовно свою шелковистую копну.

– Есть ли у бабки Кортни какое заклинание для роста волос? – спросила Лиза, проигнорировав кошкину дерзость.

– Да было где-то. – Неопределенно махнула рукой Корнелия. – Поищи в книгах. Там и кремовья есть, и шампуни, и заговоры на быстророст.

– Во! – ухватилась Лиза за последнее слово. – Мне как раз он и нужен!

Корнелия подошла к столу, посмотрела на книгу, которую читала Лиза, покачала головой и направилась к полкам. Внимательно пересмотрев все названия, она наконец-то выудила с верхнего ряда небольшую книжицу.

– Здесь почитай.

Лиза бросила взгляд на название: «Из лысобраза в королевью косу». Надо же! Интересненько. Лиза раскрыла книгу и начала читать рецепты различных снадобий.

– Ты только поосторожней, – посоветовала Корнелия. – У старой Кортни рецепты шиворот-навыворот написаны.

– Почему?

– А некогда ей было аккуратничать, да и в голове она все держала.

– Ладно, разберемся, – промычала Лиза себе под нос.

Кошка хитрюще на нее посмотрела и скрылась за дверью, а Лиза углубилась в изучение рецептов. На первый взгляд, казалось, ничего сложного, да и ингредиенты все были простыми: ложка меда, ягодка земляники, отжимка ежевики, щепотка перца и капелька винного уксуса. Ягоды, допустим, Лиза вчера прикупила. Она точно помнила, что была у нее и земляника, и ежевика, и даже злюче-кислый крыжовник. Уксус она видела в кладовой на одной из полок. Самое главное – правильно заговор прочитать.

Лиза глянула на шар, который снова заволокло туманом. Она постучала пальчиками по стеклу, и часы снова закружились внутри сферы. Ага! Четыре часа пополудни. До прихода Бьюти время еще было: та, кажется, говорила, что придет часиков в семь. Как раз хватит, чтобы замесить масочку для волос и зазубрить заговор.

Довольная собой Лиза отправилась на первый этаж собирать ингредиенты.

К тому времени, как должна была прийти Бьюти, Лиза уже была во всеоружии: колдовская маска для роста волос готова, стол в гостиной уставлен фруктами, печеньем, шоколадом да чайными чашечками, сама Лиза переодета в приличное платье. Кошки нигде не было видно.

Раздался стук в дверь, и Лиза ее тотчас распахнула. На пороге стояла несчастная Бьюти: парик перекосило, лицо осунулось. Лиза с трудом узнала в ней ту надменную красавицу, что перегородила ей дорогу и звенящим голосом потребовала приворотного зелья для какого-то Дэвида Хэндсома.

– Проходи, – скомандовала Лиза, и Бьюти, опасливо осматривая ведьмин дом, переступила порог.

– А у тебя мило, – признала Бьюти.

– А ты думала, небось, что здесь повсюду пауки да грибы-плесневуны, – хмыкнула Лиза.

– Признаться, так и думала.

– Это почему же? – удивилась Лиза. – Да ты садись, – кивнула она на диванчик.

Бьюти устроилась поудобнее и сказала:

– Да мэриня Симплтон вот уже который год говорит, что «Любовные снадобья» покрылись коростой, распространяют зловоние и вредные бактерины. Мол, все тут пришло в негодность, а потому надо дом отдать в ведение ратушни, чтобы мэриня и ее Комитетня его в порядок привели.

– Ох уж эта мымриня! – в сердцах воскликнула Лиза. – Так и норовит лавку к рукам прибрать.

Лиза разлила чай по чашкам и протянула одну Бьюти.

– Так и есть, – кивнула последняя. – Знаешь, она ведь почти своего добилась. Городской Совет уже готов был подписать указ, в котором «Любовные снадобья» передавались Комитетне по чистоте.

– То есть мэрине!

– Ага. А тут – бах! – молния в дуб! И ты приехала.

– Как все, однако, вовремя… – пробормотала себе под нос Лиза.

Она взглянула на Бьюти. Та немного повеселела, но след печали в глаза никуда не делся.

– А ты чего такая грустная?

– Да все мои бывшие подружки, – призналась Бьюти, и ее глаза тут же наполнились слезами. – Эти противные мисс Руморс и мисс Госсип всему городу растрезвонили, будто я лысая.

– Это те две девчонки, что были с тобой в прошлый раз? – уточнила Лиза.

– Да. Я думала, мы подруги, а им лишь бы позубоскалить. – Бьюти с надеждой смотрела на Лизу: поможет ей ведьма Кортни или нет?

– Ну что ж, – сделала глубокий вдох Лиза. – Давай-ка посмотрим, что с твоей головой. Убирай-ка чай! Потом попьем.

Бюьти послушно отставила в сторону чашку и несмело потянулась к шпилькам и лентам, удерживающим ее парик.

– Да не бойся ты, – махнула рукой Лиза, – я всякого в жизни повидала.

Когда покрасневшая от смущения Бьюти стянула с головы парик, с которой тут же отпали неумело прикрученные волосы, «повидавшая в жизни всякого» Лиза ахнула. На голове Бьюти рваными островками торчали обугленные остатки волос, превратившиеся в жженую губку. Были они цвета желтого, переходящего в ярко-оранжевый. Клочки-островки были редкими, а меж ними виднелась розовая кожа черепа.

– Обалдеть, – шокировано прошептала Лиза, а несчастная Бьюти расплакалась. Лиза сказала: – Знала бы я, что все так плохо, прикупила бы пару шоколадин для снятия стресса.

– Ты сможешь помочь мне? – всхлипывая, спросила Бьюти.

– Я постараюсь…

Правда, теперь, при виде всего масштаба катастрофы Лиза уже не была так уверена в своих силах, как накануне. Хотя… Хуже ведь уже быть не может?

– Я сейчас! – сказала она и убежала в кухню, где на подставке у печи оставила ступку с кремом-маской для Бьюти.

Вернувшись в гостиную, она заставила Бьюти пересесть с дивана на стул, который заранее поставили прямо посреди комнаты. За окном уже собрались сумерки, а потом Лиза включила лампы и предусмотрительно закрыла все ставни: нечего всяким любопытным заглядывать.

– Ну все, поехали!

Бьюти зажмурилась, а Лиза начала наносить деревянной лопаточкой на голову девушки крем и подпевать слова заговора:

– Волос глуп, везде растет. Волос глуп, везде растет. Волос глуп везде… Ой-ой-ой!

Лиза отпрыгнула в сторону. Жидкий крем стекал по черепу Бьюти на шею и лицо, проделывал землянично-ежевичные, приправленные уксусом дорожки, к декольте и норовил заскочить под платье.

– Получается? – опасливо спросила Бьюти.

– Не то слово… – взвизгунла Лиза.

Колдовской крем действительно делал свое дело: волосы лезли отовсюду! Не только голова Бьюти покрылась быстрорастущими длинными светлыми волосами, но и лицо, и шея, и верхняя часть груди, куда попали капельки крема. Бьюти распахнула глаза и схватилась за лиф платья:

– Ой как чешется! – тут же и пальцы ее покрылись волосами, которые с каждой секундой все удлинялись и удлинялись.

– Золотистые, шелковистые… – пропищала Лиза, а Бьюти истошно завизжала.

И без того перепуганная колдовница крикнула:

– Не ори!

– Что ты натворила? – причитала Бьюти.

– Не паникуй!

Хотя самой ей очень хотелось паниковать. Волосы расти не переставали, они уже спустились до пола и продолжали извиваться толстыми завитками локонов. От лица Бьюти остались только глаза – все остальное было покрыто волосами.

– Вот тебе и быстророст! – обалдело сказала Лиза, но тут же взяла себя в руки и скомандовала, щелкнув пальцами: – Абсолютно лишенная волос Бьюти!

Та взвизгнула – Лиза тоже.

– Сработало? – дрожащим голосом спросила Бьюти.

– На все сто, – вздохнула Лиза.

Она не решилась сказать девушке, что теперь та была не просто лысая: у нее исчезли и брови, и ресницы. Бьюти, почувствовав что-то неладное, начал ощупывать себя руками.

– А ну, не шевелись! – рявкнула Лиза, и Бьюти, вздрогнув от страха, замерла.

– Сейчас приду, не уходи никуда! – Лиза бросилась по лестнице наверх за колдовской книгой.

Ну бабка Кортни! Ну рецептик подсунула! Кто ж так рецепты записывает?

Возвращаясь в гостиную, Лиза боялась увидеть, что Бьюти впала в истерику, но та сидела совершенно спокойно. Видимо, смирилась со своей участью.

– Ничего, сейчас я что-нибудь придумаю, – пообещала Лиза.

Она начала судорожно перелистывать книжку под названием «Исправление ошибиц». Может, тут что дельное найдется? Бьюти уже в третий раз подлила себе чаю, когда Лиза воскликнула:

– Ага! Попробуем вот это! Тут написано, что после заклинания должны отрасти хорошие «самые что ни на есть» настоящие волосы.

– Валяй! – безразлично махнула рукой Бьюти.

– Не боишься? – Самой Лизе было боязно.

– Не боюсь, мне уже все равно: лысая или волосатая. Замучилась я. Не получится, отъемся сладостей и уйду в скит.

– В скит?

– Ага, а что, говорят там хорошо! Можно ничего не делать, в зеркало не смотреть, шоколадину целыми днями пить!

– Сдурела совсем! – возмутилась Лиза. – Я буду не я, если мы тебе сейчас же не сделаем нормальные волосы.

– Тогда приступай, – сказала Бьюти и засунула в рот шоколадку с пеканом.

– Волос вьется долго-долго, волос вьется шелком-шелком, – проговорила Лиза три раза, поднеся ладони к лысой голове Бьюти.

Тут же под пальцами новоиспеченной ведьмы что-то приятно заскользило и захолодило. Лиза убрала руки и глянула вниз.

– Вот блин, – разочарованно пробормотала она.

Теперь вместо волос на голове Бьюти торчали в разные стороны шелковые ленты.

– Убрать, – скомандовала Лиза и щелкнула пальцами.

– Не получается? – безразлично уточнила Бьюти, уминая очередную шоколадную конфету.

– Что-то не то и с этим заговором. Подожди, сейчас другой попробуем.

Она глянула одним глазком в бабкины закорючки, снова поднесла руки к голове Бьюти и три раза повторила слова очередного заговора. Тут же на голове объедающейся сладостями подопытной появились сотни тонких змей. Они извивались и выпускали длинные языки, издавая шипение и бросая на озадаченную Лизу наглые взгляды, которые будто кричали: «Что, не получается, горе-колдовница?»

– Гадость какая! – всплеснула руками Лиза. – Убрать.

После третьего раза вместо волос из черепушки Бьюти выскочили лохматые кукурузные рыльца. После четвертого – пересохшая солома. Отчаявшись, Лиза попробовала одарить Бьюти шевелюрой проверенным способом – по щелчку пальцев. Толку-то! Не работало и это.

– Да чтоб тебя! – вконец разозлилась Лиза, захлопывая ведьмовскую книгу с «рецептами». – Специально она, что ли, так писала, чтобы не красоту наводить, а людям вредить?

– Кто? – с интересом посмотрела на нее Бьюти.

– Да моя бабка Кортни, которая мне это наследство подсуропила, – вздохнула Лиза и посмотрела на Бьюти несчастными глазами. – Извини меня…

– Так ты не колдовница?

– Колдовница, кажется… Только я ничего не умею. – Покраснела Лиза.

– Моя бабуля всегда говорила, что настоящим колдовницам не нужно никакие рецепты читать-запоминать, они сами все могут.

– Так то настоящим, – махнула рукой Лиза.

– Ну, если ты Кортни, то точно настоящая, – уверенно сказала Бьюти. – Попробуй сама.

– Как?

– Не знаю, – пожала плечами Бьюти. – Я-то не колдовница, но бабушка моя с твоей дружили когда-то, так что я точно знаю, что все Кортни – настоящие ведьмы. Попробуй!

Лиза снова встала позади Бьюти и, сама не зная, что делать дальше, закрыла глаза и просто дотронулась кончиками пальцев до головы девушки, пробежалась ими по абсолютно гладкой коже, на которой будто никогда и не было волос, а потом представила, какой красивой была бы Бьюти, будь у нее длинные темно-медовые волосы, спускающиеся на плечи легкими волнами, а ресницы и брови потемнее, но не совсем черные. Вот тогда она бы оправдывала свое имя!

– Ух ты! – услышала она завороженный шепот Бьюти.

Открыв глаза, Лиза увидела преобразившуюся девушку: медового оттенка волосы вьются до самой талии, ресницы длиннющие и кокетливо закручены кверху, брови идеально изогнуты. Бьюти гладила ладонями волосы, пытаясь их рассмотреть.

– Получилось? – настороженно спросила Лиза и резко дернула Бьюти за локон.

– Ай! Больно же! – засмеялась Бьюти.

– Настоящие! – ахнула Лиза. – Настоящие!

– У тебя зеркало есть?

– Да, пойдем скорее.

Девушки, схватившись за руки, побежали наверх в ванную комнату, где Бьюти долго крутилась перед зеркалом, а потом еще дольше обнимала Лизу.

– А это кто? – всмотрелась Бьюти в моазичный рисунок на стене.

– Да это я пыталась свой портрет изобразить, – прыснула Лиза.

– Больше на мою матушку похоже, она у меня такая же толстая, – засмеялась Бьюти.

Когда они вернулись в гостиную и принялись за чай, Лиза спросила:

– Ты теперь всем расскажешь, что я ненастоящая ведьма?

– Как это ненастоящая? – перестав жевать, уставилась на нее Бьюти.

– Вон сколько заговоров перепробовала и ничего не получилось…

– Но ты же вернула мне волосы, да такие красивые! У меня отродясь таких не бывало!

– Я ведь и правда ничего не умею, – разоткровенничалась Лиза. – Принесла меня к вам нелегкая…

И она все-все рассказала Бьюти. Та охала и ахала, удивленно раскрыв рот, а потом подытожила:

– Но ты же все равно ведьма, раз твоя бабка тебя выбрала, пусть и из заземельного мира к нам свалилась. Потихоньку всему научишься, я уверена.

– Ага, потихоньку! Скоро лавку открывать, а я не знаю, как эти зелья приворотные варить!

– Что-нибудь придумаешь. На Дэвиде Хэндсоме испытаем, – заговорщически улыбнулась Бьюти.

– На твоем возлюбленном? – уточнила удивленная Лиза.

– Да ну его, – махнула рукой Бьюти. – Этот напыщенный индюк громче всех смеялся, когда Пенелопа Госсип рассказала ему о моих волосах. Навари ему чего-нибудь такого, чтоб он сам облез, а я подсуну.

– Неловко как-то…

– Переживет! Я уверена.

Бьюти хитро подмигнула Лизе.

– Кстати, я же хотела спросить, а кто тебе краску для волос подсунул такую, что у тебя волосы повылезли? – поинтересовалась Лиза.

– Пенелопа и подсунула. У самой-то у нее вон какие волосы красивые, я и позавидовала.

– Неужто она это из-за того самого Дэвида Хэндсома сделала? – предположила Лиза.

Бьюти замерла, а потом ударила себя по лбу.

– А ведь точно! Я и не подумала, что она могла это все специально подстроить, чтобы он на меня не засматривался. Ведь на позапрошлом балу мы обе дебютировали, и Дэвид с обеими нами танцевал. Я и не подозревала, что Пенелопа тоже на него ножку решила закинуть.

– Ну и подружка! – воскликнула Лиза. – Ничего, я и на ней какое-нибудь варево испытаю, – пообещала она.

– А я тебе помогу, – согласилась Бьюти.

В дверь постучали.

– Кто бы это мог быть? – удивилась Лиза.

– Это мама за мной приехала, – сказала Бьюти. – Мы с ней договорились, что она меня заберет. У нас здесь не принято, чтобы девушки одни ночью по улицам ходили.

– А у нас там к этому никто претензий не предъявлял. Ты ведь не расскажешь никому, откуда я здесь взялась? – попросила Лиза.

– Кто бы мне еще поверил, – хмыкнула она. – Конечно, не расскажу!

Девушки крепко обнялись и распрощались. Мама Бьюти, миссис Чарминг, в дом колдовницы заходить отказалась.

– Ночь уже, поздно, – объяснила она. – Лучше вы к нам в гости приходите, как время будет. Я вам пришлю приглашение, – пообещала она. – И огромное спасибо, что помогли моей дурехе вернуть голову.

– Мама! – возмутилась Бьюти.

– Что «мама»? Будешь знать, с кем дружить и от кого краски-рецепты принимать! – назидательно сказала она и подмигнула Лизе. – Увидимся на следующей неделе.

Наутро Лиза проснулась довольная и полная сил. Вчера ведь она самой себе доказала, что не лыком шита! Взяла и наколдовала Бьюти шикарные волосы. Хоть салон красоты теперь открывай. Да и и с Бьюти они нашли общий язык. Лизе ох как не хватало подруг, ведь там, в оставленном ею мире, у нее их было множество, а здесь ушлая кошка и больше никого. Некому эти дни было поплакаться и рассказать о своих бедах. Нельзя, конечно, сказать, что Лиза от отчаяния была готова впасть в депрессию, да и что такое отчаяние, она знала только примерно, но очень уж хотелось поделиться с кем-нибудь правдой: и о своей неприспособленности к колдовью, и о надоедливом Дамми, и о настырном, то и дело появляющемся на ее пороге огнеборце, и о мозолях на пальцах.

Теперь вот хоть Бьюти есть, девушка неглупая, в меру рассудительная и веселая.

Быстренько умывшись и почистив зубы, Лиза спустилась в кухню, приготовила себе нехитрый завтрак, порезав овощи, сыр и колбасу и сварив кофе.

После завтрака у Лизы в планах было навести порядок в оставшихся жилых помещениях и наконец-то начать разбирать хлам в самой лавке «Любовные снадобья». А ведь еще был мертвый сад, в котором не зеленело ни одного листочка, не краснело ни одного лепесточка.

Со спальней на втором этаже Лиза управилась быстро. Комната была хоть и захламлена, но не так сильно, как кабинет, из которого накануне Лизе пришлось вывезти тонны грязи.

Помещение, которое Лиза окидывала внимательным взглядом, судя по всему, предназначалось для гостей. Интересно, кого это старая бабка Кортни здесь привечала? В комнате имелась кровать, приличный по размерам платяной шкаф, столик с заляпанным черными пятнами зеркалом, кресло, канапе и круглый столик между ними.

С паутиной в углах и пылью, усеявшей пол густым слоем, Лиза справилась методом бабки Прасковьи: тут помела, тут потерла, тут помыла. И так раз десять. Обои на стенах и ковер пришлось заменить методом бабки Кортни, а именно: щелчком пальцев. Методы эти Лиза чередовала: где колдонуть, где метелкой махнуть, где пальцами щелкнуть, где тряпкой провести. Спустя каких-то полтора часа спальня преобразилась. Бесстекольное окно украшали ярко-розовые воздушные занавески. На кровати возвышалась гора подушек в кипенно-белых наволочках. Покрывало цвета яркой фуксии само собой идеально разгладилось, стоило только Лизе пригрозить ему пальцем. На полу раскинулся светлый ковер: лавандовое поле, которое пересекала молочная речка с кисельными бережками; вон даже, кажется, печка стояла, а по мостику через речку мальчик с девочкой бежали, а над ними гуси-лебеди летели.

– Да ну их! – решила Лиза, и тут же вместо норовящих ухватить детей за шиворот гусей-лебедей появились белогривые лошадки облаков. – Так-то лучше.

Стены Лиза украсила простыми белыми обоями, а оттертый от грязи шкаф имел белые же дверки с ярко-розовой окантовкой в виде цветочного узора. Внутренности шкафа были чистыми – на полках ни одной пылинки. Правда, и никакой одежды здесь не было. Видимо, комната и в самом деле предназначалась для заезжих гостей.

Лиза подумала, что в следующий раз, если Бьюти засидится у нее допоздна, то она сможет заночевать в этой комнате. Медововолосой красавице наверняка придется по вкусу розово-белое безобразие. Самой Лизе такая расцветка не очень нравилась. Себя она никогда принцессой не воображала, а во всех детских играх, в которые они играли с подружками, Лизе чаще всего доставалась роль Бабы Яги, злой училки МарьИванны, болотной кикиморы или страшной ведьмы. Теперь-то Лиза понимала, что неспроста ей всегда нравились личности сказочно отрицательные: это гены Кортни так себя проявляли.

Воздушные занавески на окнах колыхались от легкого дуновения ветерка. Лиза снова подумала, что нужно вставить стекла. Ведь видела же она в других домах, почему же у нее все окна будто ураганов выбило? Сейчас-то ладно, лето, а зимой наверняка будут сквозняки и все тепло выветрится. Интересно, есть ли в Сансторме стеклодув или завод стекольный? А что если наколдовать?

Лиза подошла к окну, положила ладошки на воздух так, будто трогала невидимое стекло, и представила его. Открыв глаза, Лиза увидела, что вместо стекла под дуновением ветра колыхалась какая-то серая бумага. Щелканье пальцами тоже не помогло.

– Значит, не быть мне стеклодувом, – хмыкнула Лиза. – Ладно, буду решать проблемы по мере их сезонного возникновение, – философски изрекла она.

Еще раз взглянув на зефирно-розовую комнату, которую она отчистила от колдовской грязи, Лиза подхватила веники-тряпки-ведра и вышла в коридор.

На его уборку у нее ушел еще один час. Пыль смести, тряпкой протереть, воду сменить и снова протереть. С каждым разом у Лизы получалось все лучше и лучше.

– Вот бы баба Прасковья удивилась, – не могла нарадоваться своим результатам Лиза.

Драную дорожку в засохших бурых пятнах Лиза выбросила, а на ее место придумала новую, темно-коричневую с бежевыми полосками по краям: неброско и практично. Гнилое дерево вагонки, которой был обит коридорчик, Лиза тоже убрала и оставила просто тесаный брус, крашеный в темно-коричневый цвет. В качестве украшений Лиза лишь оставила старые картины, с которых сначала сухой тряпкой, а потом щелчком пальцев она удалила въевшуюся грязь. Теперь с одной картины на нее смотрела какая-то медноволосая дама аристократически наглой наружности в шляпе-цилиндре, на самом верху которой сидела рыжая кошка. Кошка эта была точь-в-точь как та нахалка, что теперь бродила по дому Лизы и призывно мяукала. Да и сама мадам с портрета очень уж смахивала на Корнелию, только казалась старше и хитрее. «Может, ее маманя?» – подумала Лиза.

Со второй картины на Лизу взирала черноволосая красавица лет тридцати пяти, хитро так взирала, с вызовом и будто бы с одобрением. А стоило Лизе отойти чуть в сторону, взгляд зеленых глаз потянулся за ней. Чутье подсказало Лизе, что портрет этот принадлежал самой бабке Кортни в ее лучшие годы, на которую Лиза была очень похожа. По крайней мере, цвет глаз, буйство волнистых волос и смешливые искорки в глазах у нее с бабкой были одинаковыми. В руках бабки Кортни блестела длинная золотая иголка, и от нее тянулась золотистая нить. На плечах красовалась шаль из тончайшей золотой паутины. Интересненько!

На третьей картине зеленело бескрайнее поле, посреди которого возвышался корявый обугленный ствол огромного дуба. К стволу была прибита дощечка с кривой надписью: «АбрАтнАй сИЛы НЕ имееТ». Это, видимо, ей, Лизе, напоминание, чтобы и не помышляла о возвращении.

– Нахальство! – рассудила Лиза и щелкнула пальцами, чтобы заменить рисунок на картине.

Не тут-то было. Дуб как стоял, так и продолжал стоять, только под скособоченными буквами появился противный ухмыляющийся смайлик.

– Ну, бабка Кортни! Я найду на тебя управу! – пригрозила Лиза кулаком портрету с черноволосой женщиной и, махнув на нее рукой, направилась вниз.

Пора было браться за «Любовные снадобья».

В лавке царил безудержный хаос. Все кругом было покрыто толстым слоем пыли, увито паутиной, которая кое-где паклей свисала с потолка. Деревянный прилавок был залит какой-то жидкостью, судя по всему, липкой, потому что в нее вросли десятки мух. Сбоку стояла разбитая пузатая колба, предназначения которой Лиза не знала.

Зайдя за прилавок, она обнаружила какую-то громоздкую махину, в которой узнала подобие старинного кассового аппарата. Задняя стенка за прилавком представляла собой множество полок, уставленных различными скляночками и бутылочками до самого потолка. Все они содержали мутную серую жидкость, отличаясь лишь глубиной оттенков: где серо-белесый, где стальной, где почти черный.

– Видимо, все пропало, – сделала вывод Лиза.

Взяв один из пузырьков, Лиза повертела его в руках, но не обнаружила никаких надписей. Она повнимательнее всмотрелась в столпившиеся вокруг нее склянки и заметила-таки на некоторых обрывки этикеток. Буквы выцвели, и лишь на некоторых Лизе удалось прочитать названия: «Микстура противокашлетная», «Эликсир от трупьев».

– Трупьев? – ахнула Лиза. – А! Струпьев! Видимо, первая буква затерлась, – догадалась девушка.

Выходит, в лавке «Любовные снадобья» продавались не только снадобья, но и лекарства? Интересненько.

Лиза полезла искать другие названия.

– «Зелье для вредности», «Снадобье от доброты», «Универсальные любовные капли от женской охочести и мужской нехочести»… Ого! Вот это снадобье! – засмеялась Лиза.

В дверях лавки показалась кошка и, призывно мяукнув, подбежала к Лизе, начав тереться о ее ноги. Лиза отпихнула ее.

– Да что ты ластишься, как кошка? – фыркнула она и добавила: – Бабушку твою за ногу.

Кошка тут же обратилась.

– Вообще-то, я и есть кошка, – мурлыкнула Корнелия, поправляя волосы и разглаживая складочки на платье.

– Чего надо? Видишь, занята я. – Лиза обвела рукой лавку.

– Вижу-вижу. Помочь хотела, – ответила Корнелия.

Лиза посмотрела на нее, не скрывая подозрительности.

– С чего бы такая доброта?

– Я всегда добренькая, – растянулась в наглой улыбке рыжая.

– Ну да, ну да… Интересно, какой платы ты потребуешь за помощь.

– Дай денежку. – Хлопнула длиннющими ресницами нахалка.

– На кой леший тебе деньги? Только на днях на твою шоколадину истратила двадцать золотых, – возмутилась Лиза.

– Подумаешь, что такое двадцать золотых? – хмыкнула Корнелия.

– Если ты не заметила, мы еще ничего не зарабатываем, и неизвестно, сможем ли хоть что-то заработать. С моим-то неумением эликсиры варить, – парировала Лиза.

– Да куда ты денешься – научишься! Ну так дашь денежку? – заискивающе глянула на Лизу Корнелия.

– Зачем тебе?

– Платьишко купить хочу. Скоро в ратушне ежегодный бал, хочу блеснуть, – объяснила кошка.

– Разве кошки ходят на балы? – подколола Лиза.

– А кто знает, что я кошка? – вопросом на вопрос ответила Корнелия.

– Никто не знает? – удивилась Лиза.

– Нет, конечно. Все думают, что я твоя работница, которую ты нашла для помощи в лавке.

– Подожди, но я помню, что мистер Чоколейт говорил…

– Мистер Чоколейт приобщен к ведьмовству, он многое знает, – объяснила Корнелия, – поэтому он меня и помнит еще со старых времен. А для остальных я не я.

– Н-да… Черт голову сломит в этом вашем волшебном мире, – вздохнула Лиза.

– Ну и пусть ломает, нам и без него неплохо, – захохотала Корнелия.

– А сколько тебе лет? – поинтересовалась Лиза.

– Такие вопросы не принято задавать уважающим себя кошкам, – отрезала рыжая.

– Ответишь, может, я подумаю по поводу твоего наряда для бала. – Приподняла бровь Лиза.

– Это ж чистой шоколадины шантажня! – возмутилась Корнелия.

– Не все ж тебе нахальничать.

– Быстро учишься, – одобрила она. – Ну что ж, секрета тут нет. Мне на семь годиков побольше, чем тебе, хотя выгляжу я тебя моложе.

– Противное ты существо, рыжая! – фыркнула Лиза. – Ладно, буду я лавку разбирать. Если хочешь помочь, так помогай.

– А денежку?

– Потом! – и шепотом добавила: – Может быть…

– У кошек слух хороший, – засмеялась Корнелия.

Лиза отвернулась к полкам и начала раздумывать, что делать со всеми этими склянками. Будто прочитав ее мысли, Корнелия сказала:

– Выбрасывай. У них година давно истекла.

– Вместе с тарой? – уточнила Лиза.

– Нет, обменяешь и новую закажешь у мистера Боттла.

– Он, что же, стеклодув?

– Да, местный стеклодуй. У него мастерская у реки. Придется тебе к нему съездить.

– Далеко это?

– Утром выедешь, к утру вернешься!

Лиза поставила мысленную галочку: узнать, где обитает мистер Боттл и съездить к нему за товаром. Может, он и стекла ей в дом вставит?

Работа в лавке закипела. Лиза снимала с полок просроченные зелья, а Корнелия хоть и с ленцой, но складывала склянки в большую кадушку на колесиках, которую она приволокла откуда-то с улицы. Как объяснила кошка Лизе, зелья нельзя было просто вылить в канализацию. Просроченное варево необходимо будет отвезти на болотце, опорожнить в него каждую склянку, а сами склянки отвезти все тому же мистеру Боттлу, он их утилизирует особым способом, а вместо них выдаст Лизе новых.

Корнелия сегодня действительно Лизе помогала и много рассказывала. Например, поведала, что «Любовные снадобья» хоть и специализировались на приворотных зельях, но также имели в ассортименте и эликсиры здоровья. Бабка Кортни была настоящей деловой женщиной, знала, о чем страждут люди, и делала на этом хорошие деньги. Она варила зелья от плохого настроения или, по особой просьбе, эликсиры улучшения характера; делала притирки от прыщей и микстуры от вреднючести; заставляла скряг раскошеливаться, а щедрых становиться еще щедрее.

– Умная была колдовница, – подытожила Корнелия.

– А почему она все рецепты писала не пойми как? – спросила Лиза. – Ведь не получается по ее рецептам ничего путного сделать.

– Она вообще была безграмотной, всю жизнь с ошибками писала, не любила она это дело, – засмеялась Корнелия. – А рецепты ее ты просто читать не умеешь. Там, где бабка пишет «два», читай «пять», а где говорит «свари до густой пены» читай «жди, пока выкипит».

– И как в этом разобраться? – ужаснулась Лиза.

– Почитай «Основы зелеваренья», – посоветовала Корнелия.

Она зашла за прилавок, пошарила в шкафчике под ним и выудила несколько увесистых томов.

– Вот. Эти книги писала еще прапрапра Кортни, в них ошибиц нет.

Лиза очень в этом сомневалась, но промолчала.

Работу по уборке лавки «Любовные снадобья» Лиза с Корнелией закончили только к вечеру – слишком уж в ней было много грязи. Деревянный пол прогнил, и, когда Лиза ступила на одну из половиц, та треснула, и нога девушки по щиколотку провалилась в дыру. Взвизгнув, Лиза выдернула ногу и увидела, что в щиколотку впилось несколько заноз, а кожа стесана до крови.

– Поколдуй, и все пройдет! – посоветовала Корнелия.

Лиза закрыла глаза и поднесла руку к ушибленному месту, подумала о том, что нога у нее больше не болит и нет на ней ничегошеньки. Она почувствовала, как от руки ее исходит тепло, обволакивает ногу, и та – хоп! – больше не болит.

Открыв глаза, Лиза заорала. У нее не было ноги. Ниже колена – ничегошеньки.

– Мамочки! Мамочки мои! – запричитала Лиза, тут же залившись слезами.

Корнелия удивленно и даже восхищенно смотрела на пустое место.

– Вечный Пращур! Вечный Пращур! – проговорила она. – Вот это силища. Бабке Кортни о таком только мечтать.

– Какая силища! – орала Лиза. – Я теперь без ноги!

– Да-а-а! На одной ноге не потанцуешь на балу в ратушне, – заметила Корнелия.

– Что делать-то? – перестав рыдать, спросила Лиза.

– Новую ногу, что еще? – пожала плечами кошка. – Я тебя предупреждала – мысли конкретнее. Пока не научишься владеть своей силушкой, не нужно никаких абстракций. Вот что ты подумала, когда сейчас ногу лечила?

Лиза задумалась, пытаясь вспомнить, как именно сформулировала «рецепт лекарства».

– Подумала, что хочу, чтобы нога не болела и нет на ней ничегошеньки.

– Во-от! – назидательно подняла указательный палец рыжая нахалка. – А что такое ничегошеньки? Вот и нет у тебя ничегошеньки. – Ткнула она пальцем в пустоту на месте бывшей Лизиной ноги. – Скажи спасибо, что голова не исчезла, а то было бы тебе – ничегошеньки.

– Дурацкое тут какое-то у вас колдовство! – раздосадовано фыркнула Лиза.

Она поняла, что ногу она чувствует, только вот не видит. Она даже встала и прошлась по лавке. Нормально ходится. Правда, с ногой-невидимкой все равно было некомфортно.

– Колдовье как колдовье! – возразила Корнелия. – Все ведь от ведьмы-колдовницы зависит и ее мозгоспособностей. Если их нет или Симплтонов петух наплакал, то вот тебе и результат.

Лиза зло шикнула на кошку: ишь ты, сомневается она в Лизиных мозгах!

– Моя нога видимая! – больше не обращая внимания на рыжую, Лиза щелкнула пальцами. – Сработало! – облегченно выдохнула она. – Нога снова была на месте и без побочных эффектов.

Дальше уборка лавки проходила без исчезновения частей тела или каких-либо значимых происшествий.

Странную бочкообразную тележку, теперь до отказа набитую склянками с просроченными зельями, Корнелия накрыла крышкой, навесила замок и вывезла во двор.

– Ночью на болотце отвезем, – сказала она.

– Почему ночью?

– Так положено. Не бойся, – ехидно улыбнулась она. – Я тебя провожу, чтобы не заплутала.

– Что-то ты слишком добренькая.

– Ну, я же, как никак, твой фамильяр, должна-обязана-вынуждена помогать.

– Ага, что-то мне подсказывает, что я потом не расплачусь за твою помощь.

Корнелия хитро улыбнулась.

Щелкнув пальцами, Лиза заменила дырявый пол на новый из покрытых темной краской и лаком досок. Прилавок и витрину под ним она оттерла до блеска при помощи обычной щетки, необычного бабкиного порошка, который, кажется, годился для всех видов уборки, и мягкой сухой тряпки. За прилавком отчистила и полочки у задней стены, которые теперь пустовали и сиротливо смотрела на Лизу. Убрала рабочее пространство на столе. Протерла кассовый аппарат, в ящике которого обнаружила две поломанные серебряные монеты.

Стеклянную колбу пришлось выбросить, так как она треснула и раскололась. К тому же Лиза понятия не имела, для чего она предназначена. В шкафчике под прилавком она обнаружила покрытые вонючей слизью мешочки.

– Для сыпучих зелий, – объяснила Корнелия. – Выбрасывай. Новых нашьешь.

– Я нашью? – ахнула Лиза. – Я с иголками и нитками не дружу.

– Научишься и шить, и золотую паутину плести, – пообещала Корнелия. – И платье из травы-муравы выкраивать.

– Чего?

– Ничего, – передразнила ее тон Корнелия. – Потолок давай отчистим да стены.

Они споро взялись за дело, но привести лавку в полный порядок сумели только к шести вечера, убив на нее весь день. В общем-то, и не было тут ничего: входная дверь с выбитыми стеклами, стены с парой незамысловатых картин, витрина перед прилавком, большая витрина за ним – вот и весь интерьерчик. А поди ж ты, грязь въелась так, что колдовские методы без обычных три-мети-отскабливай не справлялись.

Усталая Лиза повалилась на диван в гостиной. Корнелия, позевывая, села рядышком.

– Надо еще вывеску сделать красивую и маркизу над дверью и окном разместить, – сказала она.

– Завтра, – закатила глаза Лиза. – Сейчас я хочу в душ, поесть и отдохнуть.

– Поесть не откажусь, – мурлыкнула Корнелия.

– Жаль, что у вас тут доставка не работает. Я бы не отказалась от смачного куска пиццы, – мечтательно закрыла глаза Лиза.

– Так можно в ресторарню сходить! – У кошки тут же загорелись глаза, изумрудным непорядочным блеском.

– В ресторан? – покосилась на нее Лиза.

– Ага. – Вскочила Корнелия с места. – Одной тебе нельзя. По вечерам приличные дамы в общественные места в одиночку не ходят. Даже ведьмы Кортни. Значит так. Ты иди мойся, наколдуй себе пенки противоусталостной. А я пока шерстку в порядок приведу. Через час выходим.

Она крутанулась. Тут же вспыхнуло, затрещало, задымилось. Рыжая нахалка скрылась в кухне. Лизе ничего не оставалось, как отправиться в ванную, чтобы привести себя в порядок. Хоть она и устала, но в местный ресторанчик сходит с удовольствием. Посмотрит, что у них тут подают, да и себя покажет. Надоело Лизе домохозяйничать. А кошка? Ну что ж, придется потерпеть ее компанию. Тем более ночью им еще на болотце идти, склянки-пузырьки выливать.

Ровно через час Лиза спустилась в гостиную. Покопавшись в бездонном шкафу, Лиза выбрала не очень яркое, но по всем параметрам очень дорогое платье: из лилового штофа с узором из темно-фиолетовых с серебром нитей. Поверх Лиза зашнуровала корсаж из того же материала, а под низ надела кружевную верхнюю сорочку, которая закрывала грудь и сборилась под горлом красивым воротничком. На этот воротничок Лиза прицепила брошь с сиреневой розой на тонком стебле. Она не знала, не слишком ли ярок этот наряд для простого похода в ресторан, но платья этого Лиза раньше в шкафу не видела, да и на бальное оно не было похоже, а потому рассудила, что каким-то волшебно-ведьмовским образом одежда в гардеробе появлялась имена та, что подходила для того или иного события. Со временем она, конечно, разберется в местной моде, а пока «советы» от колдовского шкафа были весьма кстати.

Внизу Лизу уже ждала кошка, сидевшая на диване.

– Бабушку твою за ногу, – сказала Лиза, помогая Корнелии обратиться.

Она сегодня была одета в светло-голубое, тоже из штофа, грудь призывно выставлена в декольте, хоть и не так, как у француженок при дворе Короля-Солнце. В общем, рыжая выглядела так, будто не она в фамильярах у Лизы, а, наоборот, та у нее в прислужницах.

Девушки вышли на улицу, заперли дом, и Корнелия, взяв Лизу под руку, повела ее по переулку к центру Сансторма.

– А где ты наряды берешь? – поинтересовалась Лиза.

– Мы, фамильяры, существа необычные, поэтому тоже кое-что можем в плане колдовья, – хмыкнула Корнелия.

– А зачем ты тогда деньги у меня на платья клянчишь?

– Потому что никакое ведьмовство не поможет сделать хоть что-то отдаленно напоминающее наряды, которые создает миссис Симстресс.

– И почем же у ее платья?

– Ну… Можно и за пятьдесят золотых взять что-нибудь прошлогодне залежалое, – осторожно ответила Корнелия.

– Но ты-то наверняка рассчитываешь на новехонькое платье, – усмехнулась Лиза.

– Конечно… Кто же на бал в ратушне пойдет в старье?

– И сколько будет стоить сие удовольствие?

– Ну… золотых пятьсот…

– Сколько?

– Да ладно тебе, у тебя ж есть! – надула губы Корнелия.

– Да не про твою честь, – отрезала Лиза. – Но так уж и быть, – смилостивилась она, – сходим вместе к этой твоей госпоже Супершвее и посмотрим, с чем ее едят.

– Не надо ее есть.

– Да я образно, – закатила глаза Лиза.

Чем ближе к центру города они подходили, тем люднее здесь становилось. Видимо, жители не любили по вечерам сидеть дома. На улочках, что вели к центральной площади, раскинулся базар. Откуда-то выкатили десятки тележек-прилавков, где продавали всякую всячину: от шелковых лент и шпилек до свежевыловленной рыбы, от ароматных ванильных пончиков до бус, от куриных желудочков до туфлей и чулок.

– Где мы будем ужинать? – поинтересовалась Лиза, заметив над одной из дверей вывеску: «Бычья лепешка». – Надеюсь, не здесь! – ахнула ошарашенная Лиза.

В деревне, где жила баба Прасковья, после того как пастух угонял стадо пастись на поле, бабы с лопатами охотились на те самые коровьи лепешки. Сколько раз баба Прасковья кричала на Лизу, чтобы та хватала лопату и бежала «собирать добро», которое потом можно было сунуть под кусты смородины или под помидоры. Лиза никогда на авантюру не соглашалась: она девочка городская, не хватало еще лепешки за коровами собирать.

– А что, здесь очень даже вкусные лепешечки, – не поняла ее ужаса Корнелия, – с рубленой мелко-мелко говядиной и лучком, приправленные перцем.

– Нет уж, спасибо.

– Нас бы сюда все равно не пустили, – махнула рукой Корнелия.

– Это почему же?

– Потому что сюда только мужчин пускают.

– Что за Домострой! – возмутилась Лиза.

Корнелия дернула ее за руку и потянула в сторону. Вскоре они оказались перед приветливой вывеской, на которой красовалось название «Цесарка миссис Хен».

– Пришли.

Лиза последовала за Корнелией внутрь. В ресторане было уютно и многолюдно. Их появление хоть и заметили, но не подали виду, за что Лиза была несказанно благодарна местным жителем: не хотелось ей обмениваться диалогами и рассказывать о себе.

Найдя свободный столик в дальнем углу, Корнелия тут же уселась и схватила лежавшее на красной скатерти меню. Лиза последовала ее примеру. От названий у нее тут же зарябило в глазах: «Тарелочка ароматно-пряная, говорливо-кричащая», «Блюдо из дикороста с душком», «Салатня «Ноу фишер, ноу мясер», «Ноготки бабушки Хен в остро-задиристой сметане».

– Обалдеть, – одурело протянула Лиза.

– Ну, девоньки-красавишны, чем будем лакомиться? – К их столу подплыла кругленькая маленькая румянощекая женщина в красном чепце и таком же красном переднике с белоснежными оборками поверх серого платья.

– Ума не приложу, – призналась Лиза.

– Вы же Лиззи Кортни? – расплылась в улыбке женщина. – А я миссис Хен.

– Очень приятно, – кивнула Лиза.

– Как только откроете «Любовные снадобья», мои дочурки сразу к вам, – заговорщически подмигнув Лизе, сказала миссис Хен. – За зельюшком приворотным для своих женишков: мистера Торки и мистера Чика-младшего.

– Ждем не дождемся. Колдовница Кортни уже вовсю варит любовные снадобья да лечебные эликсиры, – растянулась в улыбочке Корнелия и тут же получила под столом ногой от Лизы. – Мы готовы сделать заказ.

– Конечно-конечно, – закудахтала миссис Хен.

– Я буду суп «Цесаркины гребешки» и тарелочку тушеной остро-преострой мясной мякотни, а еще фруктово-куриный чикенкейк и «Обглоданные ножки двухлетней цесарки».

– Отличный выбор, – одобрила хозяйка заведения. – А вы? – посмотрела она на растерянную Лизу.

– «Ноу фишер, ноу мясер», пожалуйста. – Лиза рассудила, что, скорее всего, это овощной салат. Главное, чтобы в него не сунули «бабушкины ноготки» или еще что похлеще.

– И все? – почти в один голос вскрикнули миссис Хен и Корнелия.

– Ну… Я даже не знаю, что выбрать.

– Любите жареное, пареное, тушеное? – уточнила миссис Хен.

– Жареное, чтобы с золотистой корочкой, – ответила Лиза.

– Тогда я вам цесарочку целиком запеку в кисло-сладко-остром соусе. М-м-м, пальчики оближешь!

Когда миссис Хен отошла от их столика, Лиза зашипела на Корнелию:

– Ты зачем наврала, что я уже зелья варю?

– Так клиентопривлекательство тебе делаю! – пожала та плечами. – Чтобы в первый же день открытия народ валом повалил.

– Да я даже не знаю, с чего начинать, а ты…

– У тебя еще неделька целая на обучение.

Тут к их столику подбежала юркая девушка лет восемнадцати и поставила огромный кувшин с каким-то светло-желтым напитком и два стакана. Ловко их наполнив, она так же быстро ускакала к следующему столику.

– Одна из дочек миссис Хен, – сказала Корнелия.

Лиза вдруг рассмеялась.

– А вообще забавно получается. Дочки миссис Куры выходят замуж за мистера Индюка и мистера Цыпленка.

– Ну а что такого? Птица птицу зрит издалека.

– И то правда, – все еще веселясь, сказала Лиза.

Минут через двадцать им принесли заказ. Несмотря на все опасения Лизы, все блюда оказались не просто съедобными, а восхитительно вкусными, и вскоре, забыв о своих страхах, она уплетала за обе щеки, запивая сладковатым лимонным напитком. Корнелия не отставала, млея и причмокивая от удовольствия.

Разомлевшие после сытного ужина, Лиза с Корнелией медленно шли домой.

– Сейчас на болотце пойдем, – мурлыкнула Корнелия.

Лиза хотела возразить, сказать, что она очень устала, ведь целый день драила лавку, а когда не драила – колдовала. Чуть ноги вон не лишилась! Она хотела предложить Корнелии на болото пойти завтрашней ночью, а сейчас отправиться баиньки. Однако, прислушавшись к себе, Лиза поняла, что усталости не чувствует. То ли пребывание в этом неведом мире так на нее действовало, то ли все дело было в проявившихся ведьмовских силах, но вот уже который раз Лиза замечала, что там, где она в обычной жизни с ног свалилась бы от переутомления, здесь, в Сансторме даже легкой слабостью не проявлялось.

Что ж, раз не чувствует усталости – можно и отвезти склянки на болотце.

Когда они вошли в дом, Лиза щелкнула пальцами, зажигая лампу у входной двери.

– Я переоденусь, – сказала она.

– Зачем? – удивленно воззрилась на нее Корнелия.

– Не пойду же я на твое болото в таком красивом платье!

– Да недалеко идти-то, – возразила рыжая, – и дорога там прямеханькая-прямеханькая, ровнехонькая-ровнехонькая. Быстрее пойдем, быстрее возвратимся, а то мне скоро обращаться надо обратно, в кошку, – зевнула Корнелия. – А с твоими переодеваниями-одеваниями только время потеряем.

– Ну, тогда пошли, – махнула Лиза рукой, доверившись Корнелии.

И зря. Они вытолкали положенную на бок бочку с крышкой и на колесиках и потащили ее за ручку в сторону леса, что начинался тут же, в десятке метров от «Любовных снадобий». Сначала тропинка действительно была аккуратненькая, утрамбованная десятками ног. Может, грибники-ягодники ее протоптали? Однако вскоре Корнелия свернула куда-то вбок, и хорошей дороге пришел конец. Бочка подпрыгивала на торчавших из земли корнях. Пузырьки внутри бочки дзынькали, бились друг о друга боками и будто бы неприлично ругались.

Корнелия шла впереди, а Лиза тянула за собой громоздкую поклажу. Путь им освещала только луна, выныривавшая над верхушками деревьев. Не сказать чтобы Лиза ничего не видела, но от фонаря она бы не отказалась. Где-то ухала сова. В темных кронах деревьев что-то шевелилось, хлопало крыльями, перелетало с ветки на ветку, иногда так низко, что Лиза чувствовала, как от этого движения колыхались ее волосы.

– Что это летает такое? – проворчала она.

– Мышка-летунья, – объяснила Корнелия.

– Летучие мыши? – ахнула Лиза. – Я их боюсь!

– И правильно делаешь, если вцепится в волосы, придется отрезать, летунья ведь в них быстро запутывается, а выбраться лапки-прилипалки мешают.

Лиза представила, как жуткая летучая мышь влипнет в ее волосы и как потом Лизу придется брить наголо. Нет уж, экспериментировать с собственными волосами ей не хотелось бы. Если получилось вернуть волосы Бьюти, не факт, что и себе вернет. Колдовством она еще владела неуверенно.

Тем временем лес вокруг изменился. Деревья стали более приземистыми, кривоствольными, со странного цвета, почти черной листвой, а некоторые и вовсе без нее, они выставляли к небу длинные ломанные ветви-палки. Земля под ногами противно чавкала, и Лизины шелковые туфельки тут же покрылись слоем грязи. К туфлям присоединился и подол платья.

– Послушала зловредную кошку, – чуть ли не плакала Лиза, – поперлась на болото в таком красивом наряде.

Корнелия скрылась за густорастущими деревьями, собравшимися тесным кружком, и прокричала:

– Давай сюда скорее! Застряла ты там, что ли?

Нахалка! Нагрузила Лизу бочкой, а сама и не помогает вовсе!

Кое-как перетащив тележку через высоко выпиравшие оголенные корни, Лиза устало стерла пот со лба.

– Вот и болотце, – мяукнула рыжая.

Под серым светом тусклой луны перед Лизой распростерлось заросшее тиной болото. Лиза скатила по небольшому склончику бочку к самой воде.

– Что теперь? – спросила Лиза.

– Залезай в воду, а я буду тебе тару подавать и пустую принимать, – растянулась в улыбочке Корнелия.

– Нет уж! – топнула ногой Лиза. – А ну-ка ты полезай!

– Вот еще, – фыркнула кошка. – Моя шерстка к воде непривыкшая…

– Вот и привыкнет! – рявкнула Лиза и тут же пригрозила: – Не будешь помогать, я завтра же от тебя избавлюсь!

– И как же ты избавишься? – недоверчиво уточнила Корнелия.

– Сдам тебя в приют для бездомных животных!

– Да до приютни неделю пути. Ой! – ударила себя по губам Корнелия и тут же защебетала: – Да нет такой приютни, отродясь не бывало, у нас все животные домашние, всегда под присмотром.

Однако задора в ее словах не было: Корнелия знала, что проговорилась и что ей не удастся отвлечь Лизу, обмануть ее.

– Не полезешь в болотце, прямо отсюда за шкирку поволоку тебя в приют! – Лиза сделала уверенный шаг навстречу кошке.

– Да ладно-ладно! – сдалась та. – Сделаю все, как надо!

Она подоткнула подол платья и по колено вошла в воду. Лиза передала ей первый пузырек. Корнелия открыла его и вылила содержимое в воду. Тут же по поверхности пошли пузыри, и разнесся отвратительный запах.

После второго опрокинутого зелья вода вокруг приобрела сначала фиолетовый, а потом кислотно-салатовый оттенок. Чем больше эликсиров опрокидывала в болото Корнелия, тем больше оттенков появлялось у воды. Сама кошка явно чувствовала себя некомфортно: она почесывалась и непрестанно переступала с ноги на ногу.

– Да что ты как на шарнирах? – удивилась Лиза.

– Не будешь шевелиться, может разом засосать, – недовольно буркнула кошка.

– Интересно, а если бы я в воду зашла, ты бы меня об этом предупредила? – прищурилась Лиза, глядя на кошку с подозрением.

– Конечно! Мне твоя смерть ни к чему, – совершенно искренне возмутилась Лизиным вопросом Корнелия. – Ну? Много там еще?

– Нет, последний пузырек остался. – И протянула кошке бутылочку. – Выбирайся давай…

– Ведьма Кортни? – послышался за спиной мужской голос, и Лиза взвизгнула от неожиданности.

Лиза резко обернулась и, оступившись, чуть было не свалилась в болото, но вовремя вцепилась в крышку бочки.

– Ну ты и орешь!

– Ричард Файергард, снова ты? – ахнула Лиза. – Преследуешь ты меня, что ли?

– Вот еще! – насмешливо скривил он губы. – Молоденьким девушка не следует по ночам шататься по лесу в одиночку.

– А я не одна! – возмутилась Лиза.

– Да? И с кем же ты? – приподнял бровь Ричард.

– С подругой. Ослеп, что ли? – Лиза ткнула рукой за спину. – Корнелия поздоровайся с нашим великим и ужасным огнеборцем. В смысле, ужасно противным. – Она ехидно улыбнулась.

– Издеваешься? Дурака из меня делаешь?

– Ни капли.

– Ну да, ну да. Только Кортни в подругах держат всякое зверье.

– Какое еще зверье? – Лиза обернулась и увидела, что Корнелия сидит себе на всех четырех лапах и надменно на Лизу с Ричардом поглядывает.

Вот же ушлое животное! Ведь специально обратилась в кошку именно сейчас, чтобы Лизу в нехорошем свете выставить. Лизе ничего не оставалось, как сказать:

– У каждой приличной ведьмы должна быть кошка.

– Ага, у приличной. А ты, Лиза Кортни, вот уже который день ведешь себя всем приличиям вопреки. – Огнеборец обсмотрел Лизу с макушки до пяток.

Лиза тоже бросила взгляд вниз. Да уж. Прав Файергард. Сейчас она и правда выглядела совсем неприлично: туфли в комьях грязи, подол платья заляпан чуть ли не до колен.

– Кто же в таком наряде на болото ходит? – снова усмехнулся Ричард.

– Тебя забыла спросить! – подбоченилась Лиза и тут же пошла в наступление: – Я – ладно! Я-то ведьма. Нам положено ночью хоть в лес, хоть на болото ходить. А ты-то что тут забыл?

– По делам пришел!

– Какие это ночью на болоте дела? Неужто тоже колдуешь? – хлопнула длинными ресницами Лиза.

– С ума сошла! Я же огнеборец! Вот, – он ткнул на два огнетушителя-спринцовки, которые все это время сжимал в руках, – пришел заправиться.

Лиза ахнула! Так вот какой жижей он заправлял свое оборудование! То-то, подходя к болоту, Лиза подумала, что запашок знакомый.

– Другого болота, что ли, не нашлось? – возмутилась она так, будто это было ее личное колдовское болотце.

И тут Лиза заметила, что Ричард Файергард, всегда такой саркастично-насмешливый и задиристый, вдруг смутился и опустил глаза. Когда он снова посмотрел на Лизу, то взгляд его был смущенным.

– Ведьмы Кортни исстари сюда выливали ненужные или испорченные зелья, а огнеборцы Файергарды всегда отсюда брали жижу для борьбы с бесконтрольно развеселившимся огневцом.

– Хочешь сказать, – медленно протянула Лиза, – что только жижей, в которой содержатся наши зелья, можно огневец усмирить?

– Это был наш секрет, – кивнул Ричард. – С огневцом, когда его изобрели, долго справиться не могли, а потом один из моих прапра зачерпнул водицы из этого болотца…

– И все сработало?

– Да. – Взгляд огнеборца снова приобрел былую надменность. – Теперь всем расскажешь?

– Я на сплетницу похожа?

– Все вы сплетницы!

– Какой же ты… противнющий, – фыркнула Лиза и начала выталкивать бочку подальше от болотца.

Остановившись у деревьев, Лиза бросила через плечо:

– Не бойся, никому я о твоем секрете не расскажу. Будут Файергарды и дальше великими и славными единственными в мире огнеборцами, усмирившими огневец.

– Откуда знаешь, что, кроме нас, больше никто не может?

– Иначе ты бы не волновался о том, что твой секрет кто-то узнает.

– А ты не так глупа.

– И на том спасибо, – хмыкнула Лиза.

– Что попросишь взамен? – нахмурился Ричард.

– Ничего, – пожала плечами Лиза и пошла прочь. – Мне от тебя ничегошеньки не надо.

Она с трудом пропихнула бочку между двух стволов, зацепилась длинным подолом за корягу и выругалась, увидев, как еще совсем недавно красивое платье теперь походило на отрепье беспризорницы.

– Подожди! – крикнул Ричард. – Я только заправлю тушители и провожу тебя!

– Сама дойду.

– Нет, это может быть опасно.

Лиза, однако, его не послушалась, и покатила звенящую пустыми бутылочками бочку в обратном направлении.

Все еще злая на Файергарда, да и на Корнелию, Лиза бодро вышагивала по лесной тропе, таща за длинную ручку бочку. Та подпрыгивала, стонала, скрипела, но катилась. Вскоре дорожка выровнялась, и идти стало веселее.

Лиза шла долго. Досада и злость испарились. Деревья вокруг стали высокими, подлесок измельчился, а в воздухе отчетливо разносился грибной запах.

Странно. По всем подсчетам Лиза уже должна была выйти на окраину Сансторма. Однако деревья вокруг не редели, не шелестели листвой. Наоборот, сосновые ветви во-о-он где высоко, упираются в черное небо, стволы во-о-он какие длинные-голые. Много их. Среди высоченных, выделяются стволы поменьше, толстые, разлапистые. Стоят себе, словно люди в землю вросли.

Вдруг под сумрачным светом ленивой луны Лиза заметила, как стволы эти зашевелились, сделали пару шажочков, замерли на мгновение и снова пошли. Прямо на нее пошли. Со всех сторон пошли! И не стволы уже виделись Лизе, а кряжистые лохматые-бородатые мужички.

– Мамочки… – пропищала Лиза.

– Откуда это к нам такую разлюбезную красавишну принесло? – хриплым, скрипучим голосом проговорил один.

Лиза бросила на него настороженный взгляд. Он был выше остальных своих товарищей и всего лишь сантиметров на пять пониже Лизы. Грудь выпятил, подбоченился, заломил широкополую шляпу на самый затылок. Лицо его полностью закрывала неухоженная черная борода, из которой лишь торчал мясистый нос да темные глаза-бусинки. Мужичок нагло протянул руку и дотронулся до Лизиных волос. Та взвизгнула и отпрыгнула назад, натолкнувшись на бочку. Бутылечки внутри призывно звякнули.

– Чего это у нее там? – засуетились низкорослые, словно грибы, мужики.

– Не вашего ума дело! – бойко огрызнулась Лиза.

– Ишь ты какая! – хмыкнул чернобородый, судя по всему, главарь этой шайки. – Красивенькая да горяченькая.

Он сделал шаг к Лизе, его братия тоже приблизилась. Лиза выставила вперед руки и зашипела.

– Еще один шаг и… и…

– И что? – засмеялись мужички. – Смотрите, разбойнички, какое сокровище к нам закатилось!

– Чернобород, ты в бочку ее глянь! Что она там прячет? Может, ромовое лакомье везет?

– Успеется, – противно засмеялся Чернобород. – Дайте на красоту нездешнюю полюбоваться. Женщин мы, кажись, месяцев шесть даже издалека не видели, а тут сама пришла!

Он ухватил Лизу за плечо. Та, решив, что ей пришел конец, совсем растерялась и забыла, что она ведь ведьма и умеет худо-бедно колдовать. Единственное, что смогла Лиза сделать для спасения своей жизни и девичьей чести, – это завизжать. Однако крик ее только раззадорил разбойников. Они дружно загоготали.

– Голосистая!

– Поет аки воронье!

– Сам ты воронье, урод грибной! – тут же отфутболила нахала Лиза. Страх страхом, а терпеть хамство в сторону своих певческих талантов она не собиралась.

И вот к Лизе уже потянулась рука еще одного разбойника. Мужик противно захихикал. Вдруг откуда-то сбоку в него влетел огромный рыжий ком и, шипя и царапаясь, вцепился бандиту в седую бороду.

– А-а-а! – заорал он. – Колдовское выродье!

Кошка, а это была именно она, добычу не выпускала и острыми когтями драла мужику бороду и щеки. Он упал и начал кататься по земле, безумно крича от боли. Его товарищи от неожиданности оцепенели. Лиза же, придя в себя, размахнулась и врезала кулаком Чернобороду прямо промеж глаз. Он взвыл.

– Ах ты ж, какая штучка! – схватился Чернобород за нос, но тут же бросился на Лизу и вцепился ей в плечо.

Она решила без боя не даваться и, взяв пример с Корнелии, ухватилась за бороду разбойника и начала ее драть. На помощь к товарищам поспешили остальные мужички. Лиза прикинула, что если ей удастся обездвижить главаря, то с другими мужиками они с кошкой справятся: все-таки разбойнички эти необычно мелкого росточка, словно дети, правда, широкоплечие и крепкие.

Уложить Черноборода не получилось. Лиза лишь выдрала порядочный клок волос из его скатавшейся бороды. Кошку отцепили от несчастного разбойника и отшвырнули подальше. Та взвизгнула почти по-человечьи. Лиза тоже шипела и отбивалась, но силы были неравны. Она зажмурилась, пытаясь загадать хоть что-нибудь, чтобы ее неловкое колдовье смогло спасти и ее, и Корнелию.

В воздухе разнесся удушающий запах болотной вони, послышалось бульканье и крики. Лиза почувствовала, что цепкие руки Черноборода ее больше не держат. Распахнув глаза, она увидела, что последние разбойники, залитые зеленой жижей, хлюпая и постанывая, убегают и пытаются скрыться за деревьями. Вскоре на поляне остался лишь Чернобород, пригвожденный к земле болотным смрадом. И Ричард Файергард, вооруженный тушителями.

– Файергард, огнево отродье! – прорычал разбойник.

– Я тебя предупреждал, чтобы ты прохожих не трогал!

– Я и не трогал, она сама пришла.

Ричард бросил на Лизу злой взгляд.

– Девчонка глупая, не местная, заплутала в лесу, а ты тут как тут.

– Кто не туда пошел – в Грибное Логово пришел, – крякнул Чернобород.

Огнеборец зарядил струей жижи прямо в наглую морду главаря шайки.

– Пере-фу-фу-стань! – зафыркал он, отплевываясь от тины.

– Еще раз узнаю, что вы мирных путников пугаете, огневец насажу на ваши бороды!

– Да мы б не тронули твою девицу, – оправдывался Чернобород, – только хотели посмотреть, что она в бочке тащит.

– Врешь! – пискнула Лиза. – Ты ко мне грязные ручонки тянул и смотрел лиловым глазом.

– Каким еще глазом? – возмутился Чернобород.

– А ну ползи отсюда, или я исполню обещанное! – пригрозил Ричард.

Разбойник поднялся на четвереньки и так и пошел, словно собака, перебирая конечностями.

Лиза тем временем взяла на руки Корнелию, осмотрела ее шерстку. Кошкины глаза излучали испуг. Рыжий клок с пуза был вырван. Передняя лапа неестественно выгнута, видимо, сломана. Корнелия жалобно мяукнула.

– Ничего, до свадьбы заживет, – погладила ее Лиза.

Из-под руки ее вырвалось зеленоватое свечение, обдав теплом. А через секунду кошка стала как новенькая. Рыжая шерсть лоснилась шелковым блеском. На месте вырванного клока появился новый подшерсток. Лапа зажила. Корнелия благодарно лизнула Лизину руку, заглянула ей в глаза и, спрыгнув, убежала по направлению к Сансторму.

Подняв глаза, Лиза наткнулась на укоризненный взгляд Ричарда.

– Я же просил меня подождать.

– Я думала, сама дойду.

– Вот и дошла.

– Прости…

– Что уж теперь, – махнул Ричард рукой. – Пошли домой.

Лиза семенила рядом с Ричардом, который выхватил у нее ручку бочки.

– На болото зайдем сначала, всю жижу на них перевел.

– А почему они жижи боятся?

– Заколдованы, – пожал плечами Ричард.

– А почему они мелкие такие? На грибы похожи! – Любопытству Лизы не было конца.

– Не знаю. Они давно в этих лесах обитают, народ пугают, но Файергарды их загнали поглубже и особо пакостить не позволяют.

– Так почему же сегодня они вышли?

– Это не они вышли, Лиззи, это ты не туда пришла.

– Заблудилась, – вздохнула она.

– В следующий раз захочешь показать характер и пойти в лес, предупреди меня.

Лиза почему-то не стала ерепениться и просто кивнула.

– Спасибо, что спас.

– Пожалуйста. И свалилась же ты на мою голову, – снова проворчал Ричард.

– А Файергарды, что же, выходит, не только огнеборцы? – спустя какое-то время поинтересовалась Лиза.

– Мы за порядком следим, чтобы все шло своим чередом, чтобы люди спокойно жили. – Он одарил Лизу таким взглядом, что она поняла: Ричард считал ее источником всех бед нынешних и будущих, а может, и прошедших.

«Все-таки приворожу, – решила она. – Тогда посмотрим, как он запоет!»

– И как в этом разобраться?! – раздосадовано воскликнула Лиза, захлопнув книгу о науке зелеварения.

Корнелия говорила, что в ней все доходчиво написано. Разве это доходчиво? Вот, например, первое же правило гласит: ни одной лишней капли. То есть при изготовлении любовного или какого другого снадобья все ингредиенты нужно тщательно отмерять и класть ровно столько, сколько указано в рецепте. Ни одной лишней капельки водицы, ни одного дополнительного листочка душицы. Лиза даже обрадовалась: вон, оказывается, как все просто. Бери книжку, написанную одной из первых Кортни, выбирай подходящий рецепт, отмеряй да вари.

Однако за первым правилом шло второе и гласило оно следующее: одной каплей больше, одной меньше – не беда. Таким образом во втором правиле опровергалось ровно то, что в первом утверждалось!

Третье правило требовало: вари зелья ночью. А четвертое с усмешкой заявляло: ночь-полночь, утро-день – одна хрень. Да-да, так и было написано!

Таких противоречивых правил было больше сотни. Вот, например, восьмое требовало любовные эликсиры ставить отдельно от любовных снадобий, а девятое, махнув рукой, не придавало этому значения: мол, что снадобье, что эликсир – суть одно и то же.

Тридцать шестое правило призывало варить приворотные зелья исключительно из свежесобранных ингредиентов, а тридцать седьмое безапелляционно заявляло, что травы и цветы сначала надо собрать и засушить и только потом пускать в дело.

Уже вторые сутки Лиза билась над «Основами зелеварения» и никак не могла понять, что делать с этими противоречиями. Она сидела в пустой, но чистой лавке и перелистывала книгу страница за страницей. Корнелии нигде не было видно. Наверное, хоть Лиза и подлечила рыжую своим ведьмовством, а той все равно требовалось время, чтобы зализать раны и прийти в себя. Что ж, пусть отдохнет. Лиза была благодарна своему фамильяру за то, что та помогла ей одолеть разбойников.

Она побарабанила пальчиками по книге и решила отложить ее изучение на потом, когда Корнелия вернется. Может, она подскажет, как разобраться во всей этой катавасии с правилами.

Лиза решила сходить в город, прикупить съестных припасов, а потом попробовать испечь сырничков или даже пиццу. Таскаться каждый день в какой-нибудь общепит ей не хотелось. Бабы Прасковьи и мамы здесь не было, а значит, придется самой осваивать кулинарные премудрости.

Вчера к ней забегал посыльный с письмом от миссис Чарминг, в котором та приглашала Лизу к себе в гости в любое удобное для нее время, но прямым текстом говорила, что лучше Лизе прийти завтра в двенадцать. Приглашению Лиза обрадовалась: хоть посмотрит, как в Сансторме другие люди живут.

Вообще-то, ей бы не по гостям шататься и не баклуши бить, а начинать зелья варить. Ведь вскорости нужно будет открывать лавку, а у нее даже склянок и мешочков нет под зелья.

Рядом с «Основами зелеварения» лежал еще один талмуд под названием «Травояд, или как не отбросить копытья». С этой книгой вроде все было понятно. Она содержала три длиннющих списка ингредиентов, которые употребляются ведьмами Кортни в зелеварении: в первый список входили травы, ягоды и другая дребедень, которую «можно давать страждущим без опаски», во второй входили те, к которым стоило относится с осторожностью и знать точную дозировку во избежание «нежелательных следствий», к третьему относились те, что использовать ни в коему случае нельзя, но «если очень хочется, то можно».

Лиза подумала, что ей бы надо в лес, собрать необходимые травы, но тут же вспомнила Черноборода и его грибных разбойников. Нет, в лес теперь без Файергарда не попасть. Это что же получается? К нему на поклон ей, что ли, идти?

– Почему на поклон? – убеждала сама себя Лиза. – Попрошу помощи, раз он не только с огнем борется, но и порядок охраняет. Заодно узнаю, где мистер Боттл проживает.

Довольная, Лиза собрала стопочкой книги и уже начала запихивать их обратно в шкафчик под прилавком, как нижний фолиант толкнулся и выпрыгнул на пол.

– Ты чего дерешься? – ахнула испуганная Лиза, потирая ладонь, в которую книженция словно стукнула пяткой.

Упавшая на пол книга раскрылась, и из нее высунулся смятый лист грязной бумаги. Лиза нагнулась, чтобы взять его, и еле успела выхватить, как книга тут же захлопнулась. Ишь ты какая капризная! Лиза открыла лист. На нем кривыми буквами на корявых строчках было написано: «Травояд употребляй, как душе угодно, а «Основы зелеварения» читай согласно дате своего рождения. Сложи вместе день, номер месяца и год своего рождения, вычти из них дату, когда ты в Сансторм попала, помножь на два, раздели на пять, к полученному прибавь количество своих лет да вычти количество монет, что завалились в щель между стенкой печи да половицей. Если в полученном числе пара-тройка цифр, сложи их между собой. Вот эта последняя цифра тебе и нужна, бестолочь! Используй только те правила, в которых есть эта цифра. И откуда такая умница мне в наследницы досталась? Все ей подсказывай! Пы. Сы. На открытие «Любовных снадобий» выставляй на витрину те зелья, что в кладовой за золотой паутиной спрятаны. Они там все годные, все поименно подписанные, а те, что не поименно, можешь кому хочешь сунуть. Пока распродашь, свои научишься варить, если ты, конечно, не совсем дура. Прощевай. Твоя бабка колдовница Кортни».

– Вот тебе на! – ахнула Лиза. – Еще одна инструкция от бабки. И какая полезная. – Лиза даже не обиделась, что в письме бабка была груба и называла ее то дурой, то бестолочью.

Теперь у Лизы одной головной болью меньше. Оказывается, бабка Кортни наварила снадобий впрок, чтобы внучка, то бишь она, Лиза, не опростоволосилась перед жаждущими приворожить и быть привороженными жителями Сансторма. Осталось только с золотой паутиной разобраться. Прошлый раз Лизе так и не удалось ее разорвать. А зелья варить она научится попозже! Главное с математической формулой справиться и не перепутать, что на что помножить да что к чему прибавить.

«Монеты, завалившиеся в какую-то дыру!» – всплыло в голове Лизы. Без этого ингредиента не высчитать ей нужную циферку. Лиза направилась в кухню и уже вышла из лавки в коридорчик, когда услышала, как колокольчик на двери звякнул, и в «Любовных снадобьях» раздался противный голос мэрини Симплтон:

– Лиззи Кортни, я во главе Комитетни по Чистоте пришла к тебе с инспекцией!

Этого еще не хватало!

– Каким ветром в мою лавчонку задуло саму мэриню Симплтон? – С губ так и норовило сорваться «мэмриня», но Лиза прикрыла рот ладошкой, удерживая слово внутри.

– Комитетня по Чистоте во главе со мной, – гордо задрала нос мэриня, одаривая Лизу уничижительным взглядом, – пришла к вам с инспекцией.

Три другие дамы топтались позади мымрини и с интересом разглядывали лавку и саму Лизу.

– И ничуть и не замарашка, – шептала та, у которой талия выпрыгивала подошедшим тестом из-под края корсета.

– Симпатичная, – поддакнула дама в желтом наряде с такой же желтой шляпкой на желтых же волосах.

«В краску ее окунули, что ли? – подумала Лиза. – Даже перчатки желтые».

– И в лавке грязи не видать, – еле слышно пискнула крохотная женщина в темно-коричневом скромном платье.

– Отставить разговорчики! Мисс Маусс! – взвизгнула мэриня Симплтон и презрительно покосилась на женщину в невзрачном платье.

Она тут же опустила голову, щеки ее залил румянец, будто она школьница-неумеха, а мэриня – злая директрисса, отчитавшая ее. «А она симпатичная, – решила Лиза. – И если снять с нее это дурацкое платье да приодеть покраше, будет она не мисс Маус, а какая-нибудь вполне себе ничего мисс Кьюти».

На лицах всех трех женщин из комитета читалось такое выражение, что Лиза поняла: не одна она тут хочет мэрине выдать официальное звание главной мымрини.

– Итак, Лиззи Кортни, – мэриня развернула какой-то длинный свиток и продолжила разглагольствования: – Согласно указу неизменного мэра нашего славного Сансторма, в городе требуется соблюдать наичистейшую чистоту. Нельзя грязь разводить, грибов-плесневунов размножать, пылью пол застилать, вонючей жижей комнаты убирать. Ни пылинки, ни грязнинки, ни трухлявой песчинки быть не должно! – С этими словами мэриня провела кончиком длинного противного пальца по прилавку и внимательно посмотрела на него, поднеся к свету. – Если же какой житель города правила чистотни не соблюдает, то ему выносится выговор вплоть до изъятия его жилища и выдворения вон из Сансторма! – с торжеством в голосе закончила мэриня Симплтон.

Женщины позади нее перерминались с ноги на ногу, смотрели на Лизу виноватыми глазами, шуршали юбками.

– Дамы, за мной! – скомандовала мымриня и двинулась в сторону выхода из лавки, ведущего в коридорчик. – Начнем обследование со второго этажа! Приготовьте инструменты!

Те, как болванчики, тут же достали из складок пышных юбок ридикюльчики и начали что-то в них искать. Мэриня Симплтон сделала шаг к Лизе.

– Куда это ты намылилась? – преградив ей дорогу, тут же рявкнула Лиза.

Дамы с распахнутыми ридикюлями замерли и стали наблюдать за разворачивающейся сценой с долей страха и любопытства. Мэриня явно была недовольна тем, что Лиза ей «тыкала», но, видимо, решила проигнорировать столь дерзкую ведьмину фамильярность, ведь торжествовать она собиралась чуть позже, когда будет указывать Лизе на грязь по углам. Правда, не знала мэриня, что грязи здесь теперь днем с огневцом не сыщешь, даже грибы-плесневуны и те сбежали. Лизе, может, и хотелось блеснуть своей победой над запущенным домом и умыть мымриню, но она решила действовать по-другому. Нечего пускать козу в огород!

– Куда намылилась, спрашиваю? – шагнула Лиза навстречу мэрине и ткнула указательным пальцем ей в грудь. Мэриня отстранилась, поморщившись, и, скривив рот, ответила:

– Как куда? Проводить инспекцию.

– Подождите-ка. Ну-ка зачитайте мне этот ваш указ по чистотне! – потребовала Лиза.

– Пожалуйста, – усмехнулась мэриня и посмотрела на Лизу, как на несмышленыша.

Мэриня начала читать указ, в котором говорилось, как важно соблюдать чистоту, как следит город за санитарно-гигиенической обстановкой, какие наказания ждут нарушителя и все в таком духе.

– Все? – уточнила Лиза, когда мэриня закончила.

– Все! – подтвердила та.

– А где в вашем указе сказано, что вы, мымриня, имеете право вваливаться в мой дом, совать свой кривой нос во все углы, лазать по ящикам с нижним бельем и заглядывать под мое одеяло? – подбоченилась Лиза. – Ну-ка предоставьте мне ордер или какое распоряжение!

– Я сама распоряжаюсь! – губы мэрини задрожали. Она, видимо, поняла свой просчет, а Лизины глаза блеснули торжеством. – Я не собираюсь лазать под ваши одеяла! Я буду проверять, соответствует ли ваш дом и лавка стандартом чистотни нашего города, и заполнять список! – Она потрясла перед Лизой длинным, до самого пола, листом бумаги.

– Ага! – Лиза выхватила свиток и перо из рук позеленевшей мэрини и увидела, что там была целая толпа вопросов и клетки для проставления галок.

– А ну отдай! – завизжала мэриня.

– Сейчас отдам, только помогу вам заполнить, – улыбнулась Лиза и начала зачитывать: – Пыль. Ставим галку напротив «нет». Грязь. Тоже нет. Чистота до блеска – да. Окна чистые и незаляпанные – да.

– Как же «да»?! – возмутилась мэриня Симплтон. – У тебя и стекол нет.

– Так не заляпаны же? Прозрачные? – Лиза взглянула на тройку из топчущихся дам, и те одновременно посмотрели на окно и тут же кивнули в подтверждение. – Вон, видите, уважаемая мэриня, члены вашей комитетни согласны. Итак, продолжим. Вода наичистейшая – да. Огневец обезопасен… Тоже да.

– Вы не…

– Не верите, у Ричарда Файергарда спросите, он на днях приходил, инспекцию проводил. Полы выметены – да. Дрова запасены – да. Одеяла проветрены – да. Это тоже да, и это, и это… Фух! Готово! – Лиза протянула список мэрине. – Спасибо за инспекцию и скатертью дорожка!

– Ну и нахалка! – пошла красными пятнами мымриня.

– Обычная Кортни, – пропищала мисс Маус.

– Разве я не по закону действовала? – найдя поддержку в лицах женщин, спросила Лиза. – Инспекция пришла – пришла. Проинспектировала? Проинспектировала! Список есть? Есть!

– Я должна сама проверить…

– Без указа? Хотите в дом вломиться, а потом я зелий не досчитаюсь или трусов? – наступала на мэриню Лиза, а та пятилась к двери.

– Да как ты смеешь? – растеряв всю спесь, мычала мымриня и не находила слов, чтобы приструнить разбушевавшуюся ведьму.

– Так и смею! Я в законах подкованная, на меня где сядешь, там и слезешь, милая мымриня!

Лиза вытолкала мэриню вон из лавки. Та, обирая платье, будто ощипанная курица – остатки перьев, зло прошипела:

– Ну-ну! Еще посмотрим кто кого! Я на тебя управу найду. И роток на Дамми не разевай.

– Это ваш Дамми пусть челюсть с пола соберет и на меня не заглядывается, а то приворожу его к болотной жабе, вот будет вам невестушка под стать!

Лиза захлопнула дверь. Оставшиеся внутри дамы теперь уже не скрывали своего восхищения, однако держались в сторонке. Видимо, тоже боялись попасть под горячую руку ведьмы.

– Дамы, как насчет кофейка? – гостеприимно предложила Лиза.

Злиться долго она не умела, да и могла различить, кто и когда виноват, а кто просто боялся голову поднять и начать протестовать против агрессора.

– Ну, заглядывайте через пару дней, когда лавка откроется. И вам женишка приворожим, мисс Шай, и вам красавчика найдем, мисс Маус, – прощалась Лиза с дамами из Комитетни.

Захлопнув за ними дверь, она, довольная, вернулась на кухню и начала прибирать чашки да тарелки.

Как только мэриня Симплтон Лизиными стараниями выкатилась за порог, женщины расслабились и, переглянувшись, приняли предложение Лизы попить кофейку. Все три дамы, миссис Клини, мисс Шай и мисс Маус, Лизе понравились. Все они были аккуратненькими, миленькими, хохотливыми скромницами. И если миссис Клини успела обзавестись законным мужем еще в те времена, когда старая Кортни приторговывала зельями, то две другие были лишь на пару лет постарше Лизы. В силу невзрачной мышеподобной одежды мисс Маус и гипертрофированной скромности мисс Шай, ни та, ни другая девушка так и не завели себе ухажеров, были удачно заарканены мэриней в Комитетню, где и прозябали у нее в подчинении.

Лиза решила, что если с дамами-чистюлями она и не сойдется близко, то уж палки в колеса ее ведьмовской лавки они вставлять точно не будут. А с мымриней она придумает как быть.

Перемыв посуду, Лиза обшарила пол вокруг печи и таки нашла доску, которая отходила на несколько миллиметров. Пальцы в эту щель не проникали, свет тоже. И как понять, есть ли там монеты? А если есть, то сколько? Фонарика, чтобы посветить в узкую щелку, у Лизы не было. Огневец сюда не подтащишь.

Обдумывая, как же ей быть, без монет ведь формулу не составишь и нужное число не высчитаешь, Лиза, так и держа руку над отверстием, начала осматриваться по сторонам. Может, палкой какой или веточкой пошебуршать? Только что это даст? Монеты палкой-веткой не вытащишь.

– Эх, магнит бы! – воскликнула Лиза.

Не успела она договорить, как под полом что-то зашевелилось, зазвенело, а в следующее мгновение из щели стали выпрыгивать одна за другой монеты и липнуть к Лизиной ладони. Прилепившись, они так и оставались на ней, будто примагниченные.

Одной руки явно не хватало, поэтому Лиза подставила вторую – на ладонь тут же налипли новые монеты. Лиза отцепляла их от кожи и клала на пол, но тут же поняла, что так дело не пойдет, потому что монетки, золотые, серебряные, медные, выпускали десяток ножек, как у паучков, и бегом устремлялись обратно в щель.

Лизе пришлось встать, достать из шкафа большую кастрюлю и туда ссыпать монеты, накрыв все это дело крышкой. Монеты бились боками о стены, создавая такой звон, что у Лизы уши разболелись, однако выбраться из кастрюли эти негодницы не могли.

Вернувшись к щели между печкой и половицей, Лиза снова поднесла ладонь, и снова на нее напрыгала дюжина монеток. Действо это Лизе пришлось повторять до тех пор, пока из-под пола не перестал раздаваться звон медяков, а из щели не показалась одинокая золотая монетка раза в три больше и толще, чем все остальные. Она посмотрела на Лизу укоризненно и без Лизиной помощи поплелась к кастрюле, где были заперты ее товарки. За монетой тянулся мокрый след из капель. «Никак плачет!» – ахнула Лиза.

– Ты последняя? – уточнила она.

Монета кивнула и при помощи Лизы оказалась внутри кастрюли. Как только она присоединилась к своим подругам по несчастью, монетная рать затихла и больше не билась припадочно, звеня круглыми боками. Лиза заглянула под крышку и увидела, что теперь все монеты были совершенно обыкновенными: никаких тебе ручек или ножек, или слез.

– Битком, – покачала головой Лиза, – а ведь бабка в письме уверяла, что монет будет несколько. Что у них там в подполе, медом, что ли, намазано?

Свой улов Лиза считала долго, а, посчитав, пересчитывала. Когда три раза подряд у нее вышла сума в пятьсот девять монет, она решила, что не ошиблась. Далее Лиза складывала, вычитала и умножала согласно инструкции бабки Кортни. Сбивалась, считала по новой, потом еще и еще раз.

– Семь! – вывела жирную семерку Лиза. – Вот она, моя волшебная циферка!

Щелкнув пальцами, Лиза наколдовала рамочку, тут же сунула в нее лист с огромной семеркой и повесила на стенку печи рядом с инструкцией по использованию печи и плиты.

– Красота! – похвалила саму себя Лиза.

Теперь нужно было понять, как расколдовать нервущуюся паутину в чулане.

Лиза с каких только краев к ней ни подступала, что только ни делала: пальцами пыталась рвать, ножом резать, от полок подцеплять, колдовьем убирать. Толку не было никакого. А за паутиной, будто подмигивая Лизе, переливались разными красками да белели названиями приворотные зелья, любовные снадобья, лечебные эликсиры.

Плюнув с досады, Лиза решила оставить это бесполезное занятие и отправиться в город. Но сначала нужно было заглянуть в спальню и переодеться.

Когда она залезла в комод, на глаза ей попалась шкатулка с золотыми иголками. Лиза долго перебирала их пальцами: были тут иголки остроносые, длинные, короткие, с широким угольным ушком и вообще без ушка, крючки и крючочки странной формы. А главное ведь – все золотое!

Лиза вытащила длинный тонюсенький крючок, и, сама не понимая зачем, побежала с ним в чулан. Даже не задумываясь, вонзила крюк в самую середину паутины, и она тут же лопнула, как мыльный пузырь, обсыпав Лизу золотым песком с ног до головы!

– Ого! – ахнула Лиза и чихнула.

Золотые пылинки медленно оседали на Лизины волосы, ресницы, платье и на все предметы вокруг.

– Ого! – раздался за спиной Лизы восхищенный голос. – Ты ж моя золотуля! Глава 32

– Дамми! Тебя какая нелегкая принесла? – фыркнула Лиза, отплевываясь от золотых блесток. – То мамочка твоя пришла права качать, то ты заявляешься.

– Я как раз пришел за маму извиниться, – улыбнулся до самых ушей Дамми. – Привыкла она командовать, думала и с тобой получится, но ты вся в бабку.

– Что, не нравится? – хмыкнула Лиза.

– Нравится, Лиззи, очень нравится, – еще шире улыбнулся Дамми. – А маме я сказал, чтобы не лезла в наши дела.

– В какие такие наши дела? Нет у нас с тобой, Дамми, – Лиза ткнула пальчиком ему в грудь, – никаких дел.

– Будут. Вот сделаешь снадобье приворотное – и будут!

Лиза прищурилась.

– И какое это снадобье я должна сделать?

– Чтобы в меня влюбиться, а я-то в тебя уже ого-го!

– Сдурел! Ты хочешь, чтобы я сварганила зелье, которое заставит меня влюбиться в тебя?

– Ага!

– Я что, на дурочку похожа? – подбоченилась Лиза.

– Нет, на ведьмушку… золотую!

– Да иди ты, – отмахнулась Лиза от Дамми, как от назойливой мухи, и направилась в лавку.

Дамми последовал за ней.

– Я вообще-то ухожу, – сказала Лиза, распахивая дверь и указывая на нее подбородком – мол, катись Дамми, как мымриня отсюда катилась.

– А можно я с тобой? Ты куда собралась?

– За кудыкину гору.

– Остра ты на язык, Лиззи, – засмеялся Дамми. – Ладно, пойду я. На балу в ратушне первый танец мне оставь.

– Ага, размечтался! – фыркнула Лиза.

Дамми уже спустился с порога, когда Лиза окликнула его:

– Слушай, Дамми, а ты знаешь, где мистер Боттл живет?

– Стеклодуй-то? Знаю, конечно.

– Расскажи, как до него доехать.

– За лесом, за полем, за высоким взгорьем, – махнул рукой Дамми в неопределенном направлении.

– Далеко? – нахмурилась Лиза.

– Не близко.

– А на чем можно доехать? Ну, автобус, может, какой ходит?

– Авто… что? – раскрыл удивленно рот Дамми.

Лиза закатила глаза, забыла совсем, что в этом странном мире ни машин тебе, ни автобусов, ни велосипедов. И как же ей ехать в такую даль? Пешком бочку с бутыльками толкать?

– На чем мне доехать до мистера Боттла? – притопнув, спросила Лиза.

– Я тебя довезу, – засмеялся Дамми.

– На себе, что ли? – округлила глаза Лиза.

– Могу и на себе, – Дамми вытянул бантиком губы для поцелуя, и Лиза треснула ему ладошкой.

– Дурак какой, а!

Дамми расхохотался пуще прежнего.

– На шарабани докачу, – сквозь смех объяснил Дамми. – Когда поедем?

Лизе не очень-то хотелось ехать неизвестно куда с Дамми. С другой стороны, а почему нет? Он хоть и намекал ей на любовь-морковь, но, в общем-то, был безобидным. Опять же не придется Файергарда просить. Не хотелось Лизе у него в долгу быть. Она и так ему за встречу с грибами-разбойниками должна.

– Может, ты мне этот шарабан прикатишь, расскажешь, куда ехать, да я сама? – предложила Лиза.

– Не-а, Лиззи. Не выйдет!

– Почему это? Я ведьма самостоятельная…

– Во-первых, шарабанью управлять ты не сможешь.

– Я все могу, если захочу, – недовольно парировала Лиза.

– Шарабань не всем подчиняется, да и разрешения у тебя нет на нее, мала ты еще.

– Ах ты какой противный! – разозлилась Лиза.

– Не злись, ведьмуля, – подмигнул ей Дамми. – Я тебя докачу туда и обратно с ветерком. Дорога ведь через лес лежит, а там у нас опасно.

– А ты прямо защитничек, – съязвила Лиза.

– А то! Я, лапуля, если хочешь знать, лучший в Сансторме охотник! Палицей и луком владею так, что затрясешься!

– Бахвал!

– Когда едем, Лиззи? – не обращая внимания на слова Лизы, уточнил Дамми. – Завтра?

Что ж, делать нечего – придется ехать с Дамми и терпеть его шуточки.

– Нет, завтра я к Бьюти Чарминг в гости иду, давай послезавтра.

– За тобой два танца на балу, – потребовал Дамми.

– А я думала, ты бескорыстно помогаешь.

– Корыстно, но от большой любви.

Дамми протянул руку и почти ухватил Лизу за талию. Она, взвизгнув, отпрыгнула и пригрозила ему пальцем:

– Смотри, заколдую!

– Все-все, – поднял он руки вверх. – Сдаюсь.

– Пока, Дамми.

– Пока, ведьмуля! – И обернувшись, добавил: – А Бьюти ты прекрасные волосы наколдовала. Весь Сансторм уже знает. Красива девчонка, эта Бьюти! – Дамми растянулся в мечтательной улыбке.

– Бабник! – выпалила Лиза и захлопнула дверь.

Дамми Лизе уже не казался таким противным. Да, болван. Да, нахал. Да, большим интеллектом не изуродован. Но он выглядел бесхитростным. В отличие, от его мамаши. Или это все часть одного плана? Мамаша кнутом, а Дамми пряником? Лизе, однако, в такое не верилось. У Дамми же все эмоции на лице были написаны. Не походил он на хитропродуманного мерзавца. Не в мамашу росток пошел.

Лизе пришлось принять душ, прежде чем отправиться в город за покупками. Целый час смывала она с кожи золотую пыль, которая будто бы влипла намертво. До красна Лиза терла лицо, руки, локти, шею и грудь. Еле оттерла. Хорошо, что в шкафчике нашла крем под названием «Кремовье для придания белизны и избавления от свиной красноты». Совершенно бесстрашно Лиза намазала им раскрасневшуюся кожу, правда, на всякий случай щелкнула пальцами и загадала, чтобы крем сработал по назначению. И сработал же!

Пока Лиза наводила красоту да переодевалась, ей в голову закрадывались интересненькие мысли по поводу Дамми и его восхищения красотой Бьюти. А что, если…?

Мысль эту Лиза вынашивала всю дорогу, пока ходила по лавкам и магазинчикам, закупая необходимые ингредиенты. Она решила попробовать испечь крыжовенный пирог, чтобы завтра поразить своими кулинарными способностями миссис Чарминг. На случай неудачи с пирогом в шоколадной лавке мистера Чоколейта Лиза прикупила фруктовых печений и истекающих ароматной глазурью трюфелей. А также одну апельсиновую шоколадню для кошки. А то давно она что-то носа не кажет. Лиза соскучилась.

Купленную шоколадину Лиза оставила на столе в гостиной и, крикнув пару раз «бабушку твою за ногу», покинула дом. Может, явится Корнелия хоть в ее отсутствие да напьется своего любимого напитка, повеселеет.

Если верить указаниям в приглашении от миссис Чарминг, то жили они на улице Васильков и Звонких Колокольчиков. Лиза понятия не имела, где это, но была уверена, что найдет.

Вернувшись из магазинов вчера вечером, она первым делом принялась за крыжовенный пирог. Однако, как она ни колдовала над тестом и начинкой, получился у нее пережаренный резиновый сапог с жидко-трясущейся серединкой.

– Н-да, а рецепт вроде простой, – задумчиво посмотрела на свое «произведение» Лиза.

Рецепт этот она, к слову сказать, выудила из памяти. Крыжовенный пирог часто готовила бабушка Прасковья да всегда приговаривала, что сделать эту штуку любой дуралей сможет, даже Лиза. Лиза-то в своих способностях не сомневалась, только то ли память ее подвела, то ли с рецептом что-то не то было. В общем, к миссис Чарминг пришлось ей нести печенье да трюфеля из лавки мистера Чоколейта.

У первого же прохожего Лиза спросила, где ей искать улицу Васильков, и ее отправили в нужном направлении. Минут через двадцать она постучала в ярко-розовую, увитую белыми цветочками дверь.

– Здрасьте, – открыла Лизе дверь какая-то девчонка. Судя по переднику – прислуга.

– Я Лиза Кортни… – начала объяснять Лиза.

– Да знаю я, что ты ведьма, – махнула рукой невежливая девчонка и предложила Лизе пройти за ней в гостиную.

Дом Чармингов был раз в пять больше Лизиной колдовской хибары. Он вообще походил на хоромы. И все в нем было очаровательно до невозможности: пушистые ковры, в которых утопали ноги, мягкие диванчики с горой подушечек, глубокие креслица в цветной обивкой, элегантные канапе с позолоченной окантовкой. «Красиво, но сладковато», – решила Лиза.

Тем временем девчонка открыла перед ней дверь гостиной и впустила Лизу внутрь.

– Лизонька! – тут же вскочила ей навстречу радостная Бьюти.

– Милая Лиззи! – обрадовалась миссис Чарминг.

– Здравствуйте. Добро пожаловать. Рады с вами познакомиться, госпожа ведьма! – посыпались со всех сторон приветственные возгласы.

Как оказалось, у миссис Чарминг в обед собиралась целая толпа, которую гостеприимная хозяйка потчевала чаем да кофе, заварным печеньем, пряниками, пирожными да пирогами.

К своему удивлению, среди гостей Лиза заметила Ричарда Файергарда. На нем были темно-коричневые штаны и белая рубашка с широкими рукавами, которые здесь носили все мужчины, но в отличие от остальных, огнеборец не надел жилета. Лиза отметила, что выглядел он элегантно до небрежности и был привлекателен до невозможности. И без того серые глаза светились серебром интереса. Правда, интерес этот был направлен не на нее, Лизу, а на какую-то милую девушку, которая выгибалась затянутой в корсет тонюсенькой талией, томно вздымала и опускала пушистые до неприличия ресницы, мило до отвратительности заливалась легким румянцем и улыбалась очаровательной до тошнотных коликов улыбкой.

– Это кто? – поинтересовалась Лиза у Бьюти.

– Это мисс Идеаль, – заговорщическим шепотом ответила Бьюти.

– Дал же Бог фамильицу, – скривила Лиза.

– Она приезжая, из самой Парижни к нам прибыла не далее как три месяца назад и уже всех покорила.

– Неужто и твой Хэндсом поддался ее чарам? – прищурилась Лиза.

– Он чьим только чарам не поддался, – вздохнула Бьюти. – Ну а в этой все души не чают. Даже вон Ричард, кажется, не ровно задышал.

«Ну и дурак», – сделала про себя вывод Лиза, а вслух сказала:

– А я завтра еду к мистеру Боттлу.

– Через лес? – ахнула Бьюти.

– Одна? – испугалась миссис Чарминг.

– Пешком? – спросила мисс Идеаль.

– А ехать пешком – это как? – тут же съязвила Лиза.

– Нельзя через лес одной, ведьма Кортни, – почему-то зло сказал Файергард. – Ты же знаешь.

– Ну я колдовница одинокая, а нам, одиноким ведьмам, приходится самим о себе заботиться, – пожала Лиза плечами.

– Я бы не посмела одна, в лес! Жуть! – Мисс Идеаль произносила слова с прононсом, и жуть звучала как «жюююють».

Лизе девушка все больше не нравилась. Судя по взглядам мисс Идеаль, Лиза ей тоже не пришлась по душе.

– Ричард, а почему бы вам не сопроводить мисс Кортни? – предложила миссис Чарминг.

– Отличная идея, мам, – захлопала в ладоши Бьюти. – Так нам всем будет спокойнее.

– Да не нужно, – отмахнулась Лиза. – Я сама.

– Ну нет уж! – отрезал Ричард. – Я с вами съезжу, ведьма Кортни.

Вот влипла! Не признаваться же теперь, что с ней Дамми едет? Ведь еще пять минут назад Лиза тут всем заливала про свое одиночество и самостоятельность. И что теперь делать? Забежать к Дамми и отказаться от его услуг? Или послать Ричарда куда подальше? Так и не придумав, как выкрутиться из сложившейся ситуации, Лиза решила пустить ее на самотек: авось, само рассосется.

– Спасибо за заботу, огнеборец Файергард, вы так милы, – сладко улыбнулась Лиза, краем глаза уловив одобрительный кивок Бьюти.

Вот что значит – подруги по предназначению! Знали они друг друга с Бьюти всего нечего, а уже стояли горой!

Ричард же от слов Лизы скривился. «Ага, не нравится, что его милым обозвали», – злорадно подумала Лиза.

Зато ванильно-зефирная улыбка мисс Идеаль исчезла, ресницы больше не вздрагивали томно, а черные брови хмуро сползлись над носом, сделав идеально красивое лицо девушки похожим на коршуна. То-то же! Ричард, кажется, коршуноподобность мисс Идеаль тоже заметил и совсем перестал смотреть на нее.

Вскоре он распрощался и ушел, да и Лиза надолго задерживаться не стала. Она сговорилась с Бьюти встретиться через пару деньков у Лизы дома, расцеловала в обе щеки миссис Чарминг, обменялась крепким рукопожатием с мистером Чармингом и поспешила в «Любовные снадобья». У нее на сегодня еще было запланировано важное дело.

Вернувшись от Бьюти и миссис Чарминг, Лиза обнаружила Корнелию, развалившуюся на диване в кошачьем обличье. Пустая бутылка шоколадни валялась на полу.

Кошка, увидев Лизу, радостно и призывно сверкнула глазами.

– Бабушку твою за ногу, – сказала Лиза, усаживаясь в кресло.

– Откуда это ты такая растрепанная вернулась? – обирая платье и поправляя рыжую шевелюру, спросила Корнелия.

– И я тебя рада видеть, – ответила Лиза.

Наведя марафет, Корнелия снова опустилась на диван. Глаза ее подозрительно блестели, а довольная улыбка не сходила с губ.

– За шоколадню спасибо, – мурлыкнула Корнелия.

– Как ты? Зализала раны?

– До чьей-нибудь свадебки заживет, – махнула рукой рыжая. – А ты молодец. Бабкины загадки, как я вижу, разгадала.

– Ты про цифру и правила зелеварения?

– Ага, про них. И с паутиной разобралась ловко.

– А то! Не лыком я шита, – гордо задрала нос Лиза. – Завтра еду к мистеру Боттлу за тарой.

– Я в лес больше ни ногой, – тут же отказалась Корнелия.

– Я тебя и не зову. Меня есть кому сопроводить.

– И кто ж это согласился?

– Дамми Симплтон… И Ричард Файергард.

– Ого! – присвистнула Корнелия. – Вдвоем?

– Видимо. Правда, они об этом пока не знают.

– Интересные дела ты творишь, ведьма Кортни, – загадочно улыбнулась Корнелия.

– Ничего я и не творю. Я хотела одна ехать, но Дамми сам навязался.

– А Файергард?

– Тоже сам.

– Огнеборец? Сам? – прищурилась кошка. – про Дамми я верю. Этот —дуралей дуралеем, но чтобы Файергарда так просто окрутить? Не верю.

– Да никто его не окручивал. Нужен он был сто лет.

– Неужто приворожила?

– Кого? – округлила глаза Лиза.

– Ну не меня же, – фыркнула рыжая.

– Ты же знаешь, что Файергарды колдовью не поддаются, да и не умею я пока снадобья-привороты делать.

– Все-то ты умеешь, просто еще не знаешь, что умеешь, – возразила Корнелия.

– Это как?

– А вот так. Со временем сама все поймешь. Ладно, – поднялась рыжая и направилась к двери, – некогда мне тут болтать, пойду погуляю. Давненько я человечишкой не была.

– Надолго ты?

– Как получится, – загадочно улыбнулась Корнелия.

Лиза лишь покачала головой и пошла наверх, чтобы сменить выходное платье на домашнее. Сегодня в шкафу висело бледно-зеленое платье-халат. Оно было длинным с вшитым не очень пышным подъюбником. Рукава длинной в три четверти оторачивались красивыми кружевами. Такие же кружева шли по верху лифа. Спереди платье застегивалось на ряд из мелких пуговок на груди и более крупных – почти до самого подола.

Облачившись, Лиза поняла, что ей срочно нужно изобрести, ну или наколдовать зеркало. Что она и сделала, щелкнув пальцами.

– Красивенькое зеркало!

Перед Лизой тут же появилось маленькое зеркальце, которое помещалось в ладонь. Оно было отделано резным каменным ободком. Красивенькое.

– Красивое большое зеркало! – Еще один щелчок пальцами.

Теперь, опершись на шкаф, стояло узкое, словно палка, зеркало. Однако в наишикарнейшей костяной оправе.

– Вот блин, – раздосадовано сказала Лиза и зачем-то прищелкнула пальцами.

Ей в ладонь тут же свалился блинчик.

– Блинский блин! – воскликнула Лиза, а пальцы, будто живя своей жизнью, сами собой нащелкали раз десять подряд.

Откуда-то сверху на Лизину голову опрокинулась целая стопка блинчиков. Еще теплых.

– Фу ты, ну ты! Да что это за колдовство такое! – возмутилась Лиза. – Делает, что хочет.

Засунув один блинчик в рот, Лиза поняла, что блины эти были малосъедобными, очень похожими на те, что она пекла еще у бабушки Прасковьи: на вид – хорошо, а на вкус – подошва.

Отложив блины на комод, Лиза скомандовала:

– Большое широкое зеркало от пола до потолка! – щелкнула и притопнула ножкой.

Тут же все стены комнаты стали зеркальными. Обрадоваться тому, что сейчас-таки она наконец-то рассмотрит себя со всех сторон, Лиза не успела, потому что из зеркал на нее смотрели черноволосые чудища в длинных платьях. У одного мордочка напоминала свиной пятачок. У другого отражения был толстый живот и лицо, вытянутое в тонкую ниточку. Третье отличалось кривыми зубами и рыбьими глазами. На четвертое вообще было страшно взглянуть.

– Королевство кривых зеркал какое-то, – возмутилась Лиза.

– Убрать все и поставить мне одно напольное зеркало в полный рост, чтобы я могла видеть себя с ног до головы. А то я тебя в утиль сдам! – крикнула Лиза.

К кому обращалась, Лиза и понятия не имела. Но ведь кто-то же ее желания слышал и выдавал всякую ерунду, будто колдовать толком не умел.

Однако угроза подействовала безотказно. Ее инструкция была исполнена точно, даже красивая резная оправа из дерева наличествовала.

– То-то же. Ведь можешь, когда понимаешь, что припекло! – погрозила Лиза пальцем неизвестно кому.

Она с удовольствием посмотрела на свое отражение в зеркале. Вон какая красотища. Тут не то, что Дамми слюной изойдет, а и любой Файергард глаз отвести не сможет. Так что зря кошка говорила о каких-то приворотных зельях. Лизе они не требовались. Она сама была похлеще любого приворота. А в этом домашнем платье так и вообще: вон как при ходьбе коленка выглядывает. Мымриня увидит – точно в обморок грохнется от возмущения!

Лизе выбор платьев из волшебного шкафа нравился. Каждый раз колдовство бабки Кортни подсовывало ей что-то необыкновенное.

Оттащив зеркало в угол и поставив его так, чтобы оно не смотрело на кровать, Лиза вышла из комнаты. С портрета ей одобрительно подмигнула бабка Кортни. «А ведь красивая у меня бабушка была, – подумала Лиза. – Интересно, почему она себе никого не приворожила и замуж так и не вышла?!»

Об этом Лиза подумает как-нибудь потом, а на сегодня у нее было намечено еще одно важное дело: нужно было перенести банки-склянки из чулана и расставить их на витрине, разобраться что к чему да что по чем.

Весь оставшийся день Лиза занималась тем, что переносила банки-склянки со снадобьями и бархатные мешочки с приворотными зельями из кладовой в лавку. Сначала она их ставила на стол. Когда место на столе закончилось – на пол. А уже когда все было перенесено, можно было и на витрину за прилавком выставлять. Правда, сначала Лизе нужно было обмозговать как.

На некоторых пузырьках было написано то или иное имя и предназначение содержимого: например, «Эликсир для мистера Илла» или «Снадобье от всех хворей для миссис Катастрофи», «Приворот №6 для мисс Викид». На других значилось только имя. На третьих только название снадобья. На четвертых – не было ничего.

Если с теми склянками, где были надписи, Лиза знала, что делать, то с теми, что были неподписанные, возникали проблемы. Лиза обратила внимание, что снадобья без обозначений были лишь среди мешочков, а мешочки эти различались по цвету: зеленые, темно-малиновые, ярко-красные, черные, голубые и даже желтые, словно конфетки-драже. Все они были сшиты из толстого бархата и затянуты шелковым шнурком.

Лиза решила, что расставит пузырьки согласно надписям: на одну полку просто с именами, на вторую – с именами и названиями снадобий, на третью – с наименованием зелья. Мешочки с надписями она положит в широкую и глубокую стеклянную вазу, которую обнаружила на кухне. Мешочки же без названий опустит в высокостенный глиняный сосуд с нешироким горлом с росписью в виде диковинных цветов и животных.

Напевая что-то себе под нос, Лиза стала распихивать все по витрине. Что не уместилось, составила в сторонку на боковой прилавок.

Отойдя к двери, Лиза взглянула на творение рук своих. Снадобья радостно смотрели на колдовницу и будто подмигивали ей разноцветьем глаз.

– Красота! – довольно улыбнулась Лиза. – Жаль фотоаппарата нет! Вот бы запостить в соцсеть.

Лиза хмыкнула: тут не то что фотоаппарата не было, тут и про соцсети никто слыхом не слыхивал.

Когда все было расставлено, как нужно, Лиза поняла, что перед ней возникла еще одна проблема: она не знала, по какой цене отпускать снадобья. Эх! Не вовремя Корнелия ушла на прогулку, она-то небось знала, что по чем.

В голову Лизе пришла кое-какая мыслишка, и чтобы понять, дельная она или нет, Лиза отправилась в бабкин кабинет. «Теперь-то это мой кабинет, – подумала Лиза. – Все тут мое».

В кабинете Лиза долго перебирала книги в шкафах и наконец-то, когда совсем было отчаялась, наткнулась на то, что надеялась найти.

– Эврика! – воскликнула Лиза, вытаскивая тоненькую брошюрку.

«Как облапошить покупателя, содрать с него в десятидорого и отправить домой счастливым» гласило название на брошюре.

Внутри Лиза нашла инструкции, выведенные аккуратным почерком. Явно не бабка Кортни писала.

– Корнелия, – догадалась Лиза.

Закорючки на буквах и вензеля очень уж напоминали лениво вытягивающуюся спросонья кошку: вон как спину выгнула, вон как лапы вперед вытянула, вон как хвост трубой задрала!

Никаких загадок в книге не было. Все очень четко кошка расписала:

– любовные снадобья первые – 10с.;

– любовные снадобья вторые и последующие – с каждым разом дороже на 10с.;

– любовные снадобья для подтверждения влюбленности – 30з. с каждого (захотят пожениться – заплатят, никуда не денутся, особо противным парочкам – выставляй дороже!);

– тайное любовное снадобье – от 100з. и до скольких жадность позволяет;

– любовный отворот – 300з. (не хочешь, чтоб муженек налево ходил, – плати больше!);

– любовный приворот от другой/другого отворот – от 1000з;

– эликсиры, зелья, микстуры простые – 15с;

– эликсиры, зелья, микстуры по личному подбору – от 15з.

Пы. Сы. На простые любовные снадобья первые, вторые и любые другие гарантий нет! Суй любое – дуралеи возьмут. Не сработает – за новым придут.

– Да! Хитры бабка Кортни с кошкой! – с восхищением проговорила Лиза. – Нашим торгашам есть чему поучиться.

Из книги Лиза вынесла, что все снадобья и зелья по дешевой цене за десять-пятнадцать серебряных на самом деле никакой пользы и эффекта не имели. Видимо, именно они были в неподписанных мешочках. Все же остальное продавалось за золотые и стоило хороших денег. Именно вот эти привороты-отвороты по индивидуальным заказам Лизе и предстояло научиться варить.

Лиза решила на все готовые зелья навесить ценники, чтобы, когда откроет лавку, не запутаться, что сколько стоит. Книжонку же про облапошивании покупателей Лиза решила держать под витриной, чтобы, в случае дырявой памяти, она была под рукой. На банку с мешочками без названий она прилепила ценник в десять серебряных. Отсыпала от них половину в похожую вазу только с геометрическим узором и приклеила бумажку с ценой в пятнадцать серебряных. Как Лиза поняла, в мешочках этих состав если и не был одинаковым, то был одинаково бесполезным, а значит, можно было продавать кота в мешке, авось кто и купит. Судя по ценам, основная статья дохода у бабки Кортни шла точно не с этого.

В шкафу, где раньше вальяжно рассиживались и распевали громкие песни грибы-плесневуны, Лиза нашла две толстых тетради. Сев за стол, она для интереса потрогала часы-шар, полюбовалась им некоторое время, а потом взялась за перо. Повертела его в руках: перо как перо, обыкновенное, гусиное. А вот чернильницы нигде не было видно. И как им писать? Помнится, когда мымриня заявилась к ней с инспекцией, Лиза выхватила у той из рук похожее перо. И ведь то писало же без всяких чернил!

Лиза подула на тонкий кончик, провела пальчиками по шелковистым ниточкам, и перо вдруг засветилось, стало переливаться звездной пылью. Лиза восхищенно смотрела на преображение.

Налюбовавшись, она опустила его на тетрадь и начала писать: «Гроссбух». Тут же от пера потянулась по бумаге светящаяся ниточка и закрутилась в буковки, а, посияв, они превратились в обыкновенные буквы, выведенные черными чернилами.

– Вот тебе и колдовье! – восхитилась Лиза.

Вскоре у нее был гроссбух с разлинованными графами для статей дохода. Вторую же тетрадь она обозвала «Заказы». Сюда она собиралась записывать, кому какое зелье требуется и сколько Лиза за него запросила изначально. А то не дай бог забудет, потом занизит цену. Так и до разорения недолго!

Отнеся перо и тетради в лавку, Лиза заперла все двери и окна и отправилась спать. Завтра с утреца ведь Дамми с Файергардом явятся! Вот будут дела-то!

Лиза едва успела допить утренний кофе, как за дверью послышался шум подъехавшей повозки. Видно, Дамми прибыл. Судя по посветлевшему небу за окном, приехал он раньше условленного времени: договаривались они на час, следующий за рассветным, а прибыл он в час предрассветный.

Лиза сполоснула чашку и блюдце и вышла в гостиную. За дверью что-то пыхтело и ворчало. Звуки эти походили на те, что издает чайник, пыжащийся на плите.

Она уже было собиралась открыть дверь, но ее остановили доносившиеся с улицы голоса. Мужские. Недовольные. Спорящие. Видимо, не только Дамми пришел пораньше, но и Ричард Файергард решил не опаздывать. Дать им поругаться-подраться или выйти разрядить обстановку? Лиза, сделав глубокий вдох и резкий выдох, распахнула дверь.

Все задуманные фразы у нее тут же вылетели из головы, потому что взгляд ее привлекла странного вида штука, которую, судя по всему, Дамми и величал шарабанью и на которой им предстояло ехать за тридевять земель.

Даже не поздоровавшись, Лиза отодвинула обоих мужчин в сторону – Дамми вправо, Ричарда влево – и подошла к необычного вида штуковине. В общем-то, не такая уж и необычная была штуковина. Лиза такие видела на картинках в интернете. Небольшая открытая повозка с двумя рядами с виду удобных сидений сияла начищенным красным позолотой. Боковая дверца была открыта, и от нее спускалась откидная ступенечка: видимо, Дамми для Лизы приготовил. К задней части шарабани крепилось некое подобие прицепа. Ага! Значит, туда бочку с бутыльками и нужно будет затащить. Ничего такого уж аномального не было в данном транспорте. На первый взгляд. Ну пыхтит эта штуковина, чуть-чуть порыкивает, будто объевшийся сметаной тигр. Но и только.

Со второго взгляда Лиза поняла, что ей показалось странным.

– А лошади где? – спросила она.

– Зачем тебе лошади? – чуть ли не хором воскликнули Дамми с Ричардом.

– Как это зачем? – Обернулась на них Лиза. – А шарабань вашу я, что ли, толкать буду?

– Зачем ее толкать? – раскрыл рот непонятливый Дамми. – Она сама поедет.

– Как это сама? – Лиза перевела взгляд с него на Ричарда, ища в последнем поддержки.

Однако тот смотрел на колдовницу, иронично приподняв бровь.

– Вот так и сама. Права у меня есть, управлять умею, – хвастливо заулыбался Дамми.

– Ты что, шарабань ни разу не видела? – спросил огнеборец.

– Не-а, – призналась Лиза. – Я думала их лошадьми запрягают.

– Это старые, – махнул рукой Дамми. – Я уже давно на таких не езжу. – Огнеборец перевел ироничный взгляд с Лизы на Дамми. В глазах его так и читалось: «Ну да, ну да. Сейчас мы глянем, как ты на этой ездишь!»

– Ну да, если мамочка в состоянии купить сынуле дорогую игрушку, зачем возиться с дешевыми?! – хмыкнул Ричард.

Укол его Дамми пропустил мимо ушей и, обернувшись к Лизе, с упреком сказал:

– Я думал мы вдвоем поедем.

Лиза растерялась.

– Я могу и не ехать, раз провожатых много, – прищурился огнеборец.

Так и подмывало Лизу бросить злое: «Ну и не надо!» Но тут в конце улицы послышался топот и шелест юбок.

– Ой, успела! – обрадованно закричала Бьюти. – Думала, опоздаю.

Она тащила большую плетеную из лозы корзину прямоугольной формы и с плетеными же крышками.

– Бьюти? – удивилась и обрадовалась Лиза.

– Мамуля послала меня тебе снеди передать в дорожку, путь-то неблизкий, – объяснила Бьюти и с интересом посмотрела сначала на Лизу, а потом на двух мужчин.

– Вот спасибо! – подбежала к ней Лиза и зашептала на ухо. – Спасай! С нами поедем!

Бьюти была хоть и красавица, и блондинка, но не совсем уж и идиотка. Дамми она бы сто очков вперед дала, а то и все триста, а потому сообразила быстро.

– Маменька решила, что нам в дороге ох как захочется полакомиться ее сбитнями и пирогами.

– Нам? – снова почти в унисон спросили мужчины.

– Конечно. Мы еще вчера условились, что я с Лиззи поеду, – объяснила Бьюти. – Негоже Лиззи одной в такую даль с мужчиной выезжать. Хоть она и ведьма, а все ж таки девица.

– А тут аж двое мужчин, – процедила Лиза сквозь зубы.

– Ну раз едем, значит, едем. Хватит болтать! – скомандовал Ричард.

И все тут же начали усаживаться в шарабань. Бьюти восхищенно нахваливала транспорт. Дамми довольно хмыкал. Лиза устанавливала корзину в специальное приспособление сбоку, чтобы под ногами не мешалась. Ричард хмуро молчал.

Когда все наконец-то разместились – девушки сзади, мужчины спереди, – и Дамми подергал за какие-то веревочки и понажимал какие-то рычажки, Лиззи вдруг закричала:

– Подождите!

– Ну что еще, ведьмуля? – обернулся к ней Дамми.

– Бочку-то с тарой мы забыли!

Бьюти прыснула. Ричард чертыхнулся. Дамми покачал головой.

С заднего двора бочку вывезли без проблем. Бутылки внутри лишь мерно позвякивали. Однако, когда Дамми опустил задний борт прицепчика и попытался бочку поднять, та сделалась будто каменной. Потом попробовал Ричард – тот же результат. Потом они с Дамми вдвоем – бочку было от земли не оторвать.

– Железа ты туда, что ли, набила? – удивился Ричард.

– Да нет там ничего, ведь вы же сами ее только что со двора выкатили без проблем, – развела руками Лиза.

Ричард ушел во двор Лизиного дома и вскоре вернулся с парой крепких досок, упер их в дно прицепа, сделав скат. Дамми запрыгнул наверх, а Ричард стал толкать бочку снизу. Та упиралась. Маленькие колесики превратились в цепкие птичьи лапы и коготками вгрызлись в землю. Ричард толкал. Дамми тянул. Бочка корчилась, напрягая лапы, выпячивала кверху заднюю часть, морщила переднюю, сопротивлялась, как могла.

Бьюти еле-еле сдерживала смех.

– Да что же у вас, у Кортни, все не как у людей! – разозлился Ричард.

– Может, потому что с нами, с Кортни, надо по-хорошему. С любовью и лаской, так сказать, – тут же отбрила его Лиза. – А ну, отойдите оба! – потребовала она.

Мужчины послушались. Лиза подошла к бочке. Закрыла глаза, погладила бочок и подумала: «Не подведи, милая, давай утрем нос этим грубиянам. А уж по возвращении я тебя отблагодарю, отмою до блеска». После этого Лиза открыла глаза, еще разок погладила шершавый бок. Бочка, будто кошка, подластилась под руку хозяйки, убрала лапы-когти и совершенно самостоятельно вкатилась наверх, в прицеп.

– Видали? – хмыкнула Лиза. – То-то же!

– Может, ее привязать? – предложил Дамми, ставя задний борт на место.

– Я тебе привяжу! – погрозила ему Лиза.

– Так выскочит или сбежит, – почесал Дамми несмышленую макушку.

– Не убежит. Она у меня послушная.

Снова все загрузились в шарабань, и на этот раз никаких проволочек больше не было. Покатили!

– Вот упрямая! Вот я тебе! – бил ногой по колесу шарабани Дамми.

Едва они успели выехать за пределы Сансторма, проехать подлесок да углубиться в лес, как шарабань, громко чихнув, встала как вкопанная. Дамми что только не делал, чтобы заставить упрямый транспорт снова завестись и ехать дальше: паспортину ей под нос совал, права на управление декламировал, рычажки-веревочки дергал, лупил ее по лакированным бокам, пинал ногами, непристойно ругался. А шарабани хоть бы хны! Она стояла посреди леса и тихонько посапывала.

– Уснула, – шепнула Бьюти.

Пока Дамми боролся с повозкой, пытаясь ее вразумить, Ричард отошел в сторону, всмотрелся в светлый лес и, видимо, не заметив ничего опасного, спокойненько прислонился к стволу березки, скрестил руки на груди и стал наблюдать.

– А говорил, что шарабань не всех слушается! – фыркнула Лиза. – Видимо, тебя она как раз слушаться и не желает.

Дамми взглянул на Лизу несчастными невинными глазами и развел руками.

– Не ругай его, – заступилась Бьюти. – Некоторые шарабани сами не знают, чего хотят. А некоторые вовсе недоделанные.

– Лучше бы обычную лошадь и повозку заимел, – хмыкнул Ричард, покосившись на Дамми. – А то детям дают игрушки, а те не знают, как в них играть.

– Ну а сам-то что? – вспылил Дамми. – Ты вообще к Лиззи без всего заявился. На себе ты, что ли, бочку переть хотел?

– Хотел зайти на подворье да взять на прокат бричку, делов-то!

– А чего не зашел? – тут же возмутилась Лиза.

– Так вы ж вокруг шарабани прыгали, будто ничего лучше на свете не видали! – хмыкнул Ричард. – А мистер Инвентор сразу сказал: товар сырой, его еще дорабатывать и дорабатывать.

– Нормальный товар, – попытался возразить Дамми.

– Вот и стоит теперь твой нормальный, – покачала головой Лиза.

– И что теперь делать будем? Возвращаться? – В голосе Бьюти слышалось явное разочарование.

Хотелось ей уехать подальше, через леса, через поля, через горы да пригорки… Эх!

– А может, ты ее это… – предложил Дамми и с надеждой взглянул на Лизу.

– Я ее чего? – с подозрением в голосе осторожно спросила она.

– Ну, заколдуешь или еще что придумаешь. Ты ж ведьма!

– А что, Дамми прав, попробуй, а? – тут же подхватила Бьюти.

Из Лизы колдовница была так себе, и она уже готова была в этом признаться, но тут раздался голос Ричарда:

– Не надо нам ее проб, а то она нас на Подлунье закатит.

С этими словами, он отодвинул в сторону Дамми, зыркнул нагло, с насмешкой, на Лизу, и уселся за рычажки. Посмотрел, покумекал, что-то шепнул, подергал тут, вытянул шнур там – и вуаля, как говорят французы! – машина зевнула, встрепенулась и завелась.

– Поехали! – скомандовал Ричард.

Пока Лиза замешкалась, гневно размышляя, что сегодня же или как только вернется, сварганит слоновью дозу приворотного зелья для Файергарда, чтобы он стал влюбленный в нее да покладистый, спокойный да на язык неострый, Дамми с Бьюти успели заскочить в тронувшуюся с места шарабань.

– Ну? Едешь ты или так и будешь столбом ведьмовским стоять? – хмыкнул Ричард.

Лизе пришлось повозку догонять, потому что шарабань уже развила немалую скорость. Она еле успела вцепиться пальцами в ручку на спинке переднего сиденья, а Ричард милостиво еле успел ее подхватить, как шарабань пулей бросилась вон из леса.

Дернувший на себя Лизу Ричард повалился на сиденье – Лиза на него. На мгновение взгляды их встретились: серый непогожего дня против зеленого умытой росой травы. В синем небе, что виднелось над кронами деревьев, раздался раскат грома.

– Ого! Гроза? Сейчас? – ахнула Бьюти.

Тем временем огнеборец снова принял вертикальное положение, посадил Лизу рядом и требовательно промолвил:

– Прекрати.

– Да не я это! – испуганно сказала Лиза.

Испугал ее не раскат грома, а взгляд огнеборца, когда зеленое схлестнулось с серым. К бабке не ходи, а Лиза была уверена: Ричард хотел ее поцеловать. А она, дурында бестолковая, хотела позволить ему сделать это. Вот, видимо, небеса и предупредили громом: нельзя! Ты колдовница – он Файрегард. Да и Дамми с Бьюти рядом. Неприлично было бы при них целоваться.

– Если не ты, то кто? – сквозь зубы процедил Ричард.

– Ты, – фыркнула Лиза, отсаживаясь от него на другой конец скамьи.

Дверца шарабани была распахнута, а потому Лиза чуть не вывалилась – так резко она дернулась от огнеборца подальше. Спасибо Ричарду. Он снова ловко схватил ведьму за талию и пододвинул к себе поближе. Перегнулся через Лизу, захлопнул дверцу, накинул крючочек, чтобы не распахнулась, если шарабань подскочит на колдобине, одарил Лизу злым страстным взглядом.

– Сиди и не рыпайся, – приказал Ричард.

И присмиревшая Лиза послушалась. Бедро ее сквозь многослойные юбки ощущало тепло от ноги Ричарда: сидели они плотно. Ноздри дразнил приятный исходящий от огнеборца аромат апельсина, смешанный с запахом летнего дня.

Дальше ехали без происшествий. Лес сменился полем, поле – холмами, холмы – подгорком, подгорок – горою. За горой снова появился лес. Дорога вилась вдоль речушки. Бьюти раздала всем воды да по паре булочек с малиной, а когда Дамми потянулся к корзинке за добавкой, треснула его по руке:

– Остальное на обратном пути съедим. Пикник устроим, – засмеявшись, сказала она.

– К тому же мы почти приехали, – поддержал ее Ричард.

– Так быстро? – удивилась Лиза. – А говорили – дорога дальняя.

– В эту сторону быстро, а обратно – долго, – хмыкнул Ричард.

– Это как так? – удивилась Лиза.

– Вот так. Заколдованная тут дорога, – пожал он плечами. – Иногда день едешь, а в другой раз и за два не управишься.

«Все колдовнее и колдовнее», – подумала Лиза.

Впереди, меж деревьев, она разглядела длинный раскидистый сруб. Из труб на плоской крыши, коих было аж семь, разносился по округе белый дым, а запах стоял такой, что Лиза тут же вспомнила петушков на палочке, про которые любили ей рассказывать родители и которых сама она в жизни пробовала от силы пару раз.

– Приехали! – останавливая шарабань, сказал Ричард.

Над входом в строение висела вывеска «Стеклодуйня», а рядом приписка, выжженная на деревянной дощечке: «Ведьмы обслуживаются вне очереди. В кредит стекло не дую. Без денег – дуйте отсюда!»

– Ой… – промямлила Лиза.

– Что? – тут же нахмурился Ричард.

– Я, кажется, денежки забыла взять…

– Забыла или даже и не подумала? – прищурившись, спросил Ричард.

Лиза повинно опустила голову.

– Не боись, ведьмуля! – по-свойски обняв Лизу за плечи, сказал Дамми. – Я за все заплачу. Будет тебе от меня подарок предсва…

Договорить ему Лиза не дала, ткнув под ребро локтем. Дамми, ойкнув, согнулся пополам.

Еще не хватало, чтобы Бьюти и Файергард подумали, будто она и правда за Дамми замуж собралась. Ишь как расхорохорился, жених самоделанный!

– Не нужно, я что-нибудь придумаю, – оптимистично заявила Лиза, хотя никакого оптимизма она не чувствовала.

Может, наколдовать денег-то? Авось, получится! Только вот дилемма: колдованные деньги, они настоящие или все же поддельные? А если поддельные, получается, она, Лиззи Кортни, прослывет фальшивомонетчицей?

Лиза обернулась на Бьюти, но та зацепилась кружевной юбкой за ажурную резьбу на шарабани и никак не могла выпутать подол так, чтобы не порвать платья. Дамми поспешил девушке на помощь, а Ричард скрылся внутри распахнутой двери стеклодуйни. Лиза последовала за ним.

Внутри оказалось темно. Только из дальнего конца длинного помещения доносился к порогу желтоватый свет, а еще слышались булькающие звуки, будто что-то кипело, плавилось, лопалось. Лиза пошла на этот свет и звуки. И чем ближе она к ним подбиралась, тем светлее становилось в доме. С удивлением Лиза рассматривала многочисленные столы, притулившиеся к стенам, а на них всевозможные изделия из стекла. Были здесь и вазы, и стаканы с фужерами, витражные вставки, тарелочки, перегородочки, статуэточки, фигурочки. Глаза так и разбегались, так и разбегались!

Неизвестно, сколько бы так Лиза проторчала, любуясь стеклянной красотой, если бы не человек, вышедший ей навстречу. Он был высокий, даже длинный, худой, как тонюсенькая палка, но с круглым, будто проглотил мяч для пилатеса, животом. Интересно, как такие ножки-спички этот живот носят? Голова мужчины была лысая, лишь над ушами торчали лохматые седые клочья. На длинном носу ютились крохотные очечки. Лиза поняла, что это стеклодуй мистер Боттл.

– Значит, это и есть новая Кортни? – зыркнул он на Лизу через эти самые очечки.

– Она и есть, – подтвердил возникший за его спиной огнеборец.

– Не похожа, – вынес свой вердикт мистер Боттл.

– Чего это не похожа? – возмутилась Лиза. – Да мы с бабулей почти одно лицо!

– Шмакодявка! – поджал губы мистер Боттл.

– Чего? – разозлилась Лиза. – Это я-то шмакодявка?

– А то я, что ли? – скривился мистер Боттл. – Ростом с пень, годами младенчику уступает, а в ведьмы лезет.

– Ты, пузатый, говори да не заговаривайся! – рассвирепела Лиза.

– Не продам тебе бутыльки-склянки, – скрестив руки на груди, улыбнулся высокомерной улыбочкой мистер Боттл.

– Так я ж уплатил! – тоже разозлился Ричард. – Лиззи, может, и молода, но она Кортни!

– Нет, не Кортни она! Самозванка-шмакодявка!

– Ах ты, курдюк на спичках! – взвизгнула Лиза. – Я тебе покажу самозванку! Я тебе дам шмакодявку! – Она смело шагнула к мистеру Боттлу.

Тот, однако, заливисто расхохотался.

– И что же ты сделаешь, бестолковая башка?

– Заколдую! Превращу! В порошок тут все сотру!

С этими словами Лиза топнула ногой:

– Разольешься у меня рекой! Болотной жабиной заквакаешь!

Лиза сжимала кулаки и топала, и топала. А мистер Боттл все хохотал и хохотал.

– Ну все! – Лиза зажмурилась и шлепнула мистера Боттла ладошкой по лысой черепушке.

– Лиззи! Лиззи, остановись! – послышался откуда-то с задворок сознания успокаивающий голос Ричарда.

Но Лиза остановиться не могла. Она все кричала какие-то угрозы, а мистер Боттл все смеялся и смеялся. В глазах у Лизы все вертелось. Пол под ногами кружился и, кажется, хлюпал. Да не просто хлюпал, а шумел полноводной рекой. А по берегам реки, кажется, жабы сидели и, кажется, квакали насмешливо. Кажется. Кружится. Кружится. Кажется…

– Лиззи, Лиззи, очнись!

На лицо ее полилось что-то холодное, и Лиза распахнула глаза. Головокружение прекратилось. Темнота из глаз ушла. Правда, почему-то все окружающие предметы Лиза видела под каким-то странным углом. Вон лицо огнеборца вверх тормашками, а у Бьюти локоны свисают снизу вверх.

– Слава богу, очнулась! – обрадованно воскликнула Бьюти. – Думали, померла!

– Не померла, – пропищала Лиза, – но все почему-то перевернулось. Мир вверх дном.

– Это ты вверх дном, – проворчал Ричард и усадил Лизу. – Вот так-то лучше.

– И правда лучше, – согласилась Лиза.

Оказывается, она свалилась в обморок и лежала на каком-то стареньком топчане, потому и мир вокруг ей виделся не так, как всегда.

– А мистер Боттл где? – со страхом в голосе поинтересовалась Лиза. – Я что, его того?

– Да вон он в углу квакает, – махнул рукой Дамми.

– И ничуть я не ква-ква-квакаю, – раздалось откуда-то сбоку.

Мистер Боттл вполне себе был живой, только почему-то сидел на корточках, а круглый живот его свешивался до самого пола.

– Рас-ква-ква-колдуй, а то не смогу стек-ква-ква-ква-ло дуть! – жалобно попросил он.

– Я ж самозванка и шмакодявка, – хмыкнула Лиза.

– Это я тебя про-ква-ква-ква-верял.

– Проверял?

– Рас-ква-ква—лдуй, а?

– Ладно, – милостиво махнула рукой Лиза и щелкнула пальцами.

– Ну наконец-то, – поднимаясь с пяток, обрадовался мистер Боттл.

– Что еще за проверки такие? – поинтересовался Ричард.

– Старая ведьма Кортни, бабка вот ее, велела мне проверять всякую дамочку, что за посудой для зелья является, чтобы, не дай Вечный Пращур, к самозванке заговоренная тара не попала.

– Заговоренная? – удивилась Лиза.

– Конечно, зелья-снадобья нельзя в обычную посуду наливать, только в заговоренную, – объяснил мистер Боттл. – Бабка твоя на меня заклятье наложила, что только истинная Кортни сможет со мной что сделать. Вот ты и сделала, в полужабу обратила.

– И что, много до меня самозванок было? – спросила Лиза.

– Много не много, а некоторые совались, только потом катились отсюда звонким стеклышком. – И мистер Боттл так многозначительно посмотрел на Дамми, что Лиза поняла, кто именно пытался волшебной тарой завладеть.

Эх, мымриня, мымриня! И тут тебе не повезло.

– Ну, давайте свой заказ, – потирая руки, сказал мистер Боттл.

Лиза не знала, что и как заказывать, но слова сами вырвались:

– Мне, как всегда бабуле отвешивал, только в три раза больше.

– Ох сильна ведьма! – одобрительно кивнул мистер Боттл.

А в глазах Ричарда Лиза впервые заметила что-то еще помимо его обычного сарказма. Восхищение, что ли?

– Погуляйте пока. Через час готово будет, – сказал мистер Боттл, – только под ногами не шатайтесь.

Они и не стали шататься. Вышли из стеклодуйни, и Бьюти с Дамми пошли к реке освежиться да собрать прибрежных цветов.

– Очень я их люблю, – раскраснелась Бьюти.

Лиза решила им не мешать и, взяв Ричарда под руку, увлекла в другую сторону, спросив:

– А как так получилось, что я в обморок упала?

– Вот так и упала, – пожал плечами огнеборец. – Видно, разнервничалась.

– Довел меня этот мистер Боттл.

– Слишком ты вспыльчива для ведьмы, – покосился на нее Ричард.

– И много ты ведьм знавал?

Огнеборец лишь хмыкнул.

Они вошли в березовый лес. Доносившийся от реки смех Бьюти и Дамми стал глуше.

– Хорошая пара, – мечтательно кивнула своим мыслям Лиза.

– Кто?

– Дамми с Бьюти.

– А я думал, Дамми твой жених, – усмехнулся Ричард.

– Нет уж, спасибочки.

– Что же он около тебя все околачивается? – Серые глаза огнеборца полыхали неведомым Лизе огнем.

– То же самое и про тебя можно сказать, – хитро улыбнулась она.

– Про меня? – нахмурился Ричард.

– Ну да. Ты тоже все время тут как тут, – засмеялась Лиза.

– Потому что за тобой глаз да глаз нужен. Ты ж ничегошеньки не умеешь.

Лиза надула губы. Прав Ричард. Мало что она умела, но слышать это было неприятно. Тем более от него.

– А ты только и умеешь, что ворчать. Критикан огненный, – обиженно проворчала Лиза и, выдернув руку из-под локтя Ричарда, быстрым шагом двинулась вперед, вглубь рощи.

Не успела она и на метр от огнеборца отойти, как под ногами захрустело, заходило ходуном, и Лиза почувствовала, что летит куда-то вниз.

Ричард едва успел ухватить ее за руку и тут же, резко, перехватив за ворот платья, потянул вверх. Он вытащил ее из ямы и проговорил:

– Видишь, что ты творишь!

– Да откуда я могла знать, что там дыра! – возмутилась испуганная Лиза.

– А настоящая ведьма знала бы. Учуяла бы опасность.

Лиза, вцепившись пальцами в рубашку Ричарда, обернулась. Яма была глубокой, а на дне ее торчали заостренные колья, присыпанные зеленой листвой да травой, осыпавшейся под весом Лизы, когда она наступила на ловушку.

– Зачем здесь яма эта? – удивилась Лиза.

– В здешних лесах много чудней-юдней бродит.

– Медведей?

– Нет, медведей тут нет, а вот чудни-юдни есть.

– Что за зверь такой?

– Лучше тебе не знать.

Лиза обернулась к Ричарду и поняла, что слишком крепко она держится за него, рубашка, собранная на груди ее маленьким кулачком, того и гляди затрещит. Да и рука Ричарда все еще покоилась у нее на талии и к себе прижимала Лизу сильно – не вырвешься. Она вдруг заметила, как глаза его стали темно-серыми, будто грозовые тучи собрались. А в следующую секунду огнеборец положил свободную руку Лизе на затылок, запустил в ее растрепавшиеся густые кудри пальцы и притянул девушку к себе.

– Ты чего это? – испуганно пискнула Лиза, а сердце ее умиленно запело.

Ричард наклонился и прижался губами к ее губами. Лиза, совсем забыв о местных приличиях и о том, что они с огнеборцем вроде как на ножах, с упоением целовала его в ответ. Целовались они долго, задыхаясь от охватившего желания, и лишь разнесшийся оглушительный раскат грома на совершенно безоблачном небе заставил Лизу оторваться от Ричарда.

– Обалдел? – напустила она оскорбленный вид.

– А ты не обалдела? – хмыкнул огнеборец.

– Еще раз тронь, в гриб плюгавый обращу.

– Ты забыла, что я не поддаюсь колдовью.

– Тогда чего лезешь?

– Хотел кое-что проверить.

– Проверил?

– Да.

– И как? – прищурилась Лиза.

– Убедился, что нас, Файергардов, ничем не возьмешь.

Ах какой гад! У самого глаза страстью затуманило, а он ей заявляет, что не возьмешь его ничем!

– Еще хоть раз тронь меня, я тебя без колдовья придушу, – пообещала Лиза и, оттолкнув Ричарда, бегом бросилась назад, к стеклодуйне.

От мистера Боттла поначалу возвращались в полной тишине. Мужчины сидели спереди. Лиза с Бьюти – сзади. Последняя дремала. Дамми насвистывал песенку. Под мерное покачивание шарабани да умиротворяющие птичьи трели Лиза тоже заклевала носом.

Проснулась она от резкого толчка и скрежета.

– Что такое? – испугалась она спросонья.

– Привал, – улыбнулся Дамми. – Шарабани надо подзарядиться. Устала она.

Лиза лишь вздернула бровь, но ничего не сказала.

– Пикник! – обрадовалась проснувшаяся Бьюти.

Шарабань встала на самом краю широко раскинувшегося поля. Ричард с Дамми примяли высокую, но нежную на ощупь траву. Бьюти выудила из корзины огромный клетчатый плед и расстелила его на разглаженном участке. Лиза помогла подруге расставить тарелки с едой. Миссис Чарминг даже передала им в дорогу глиняный кувшинчик вина и самые что ни на есть хрустальные бокалы.

– Красота! – обрадовалась она, уже забыв о ссоре с Файергардом.

Ели медленно, наслаждаясь куриными прожаренными крылышками, перепелиными хрустящими ножками, ароматными персиками и терпким сыром. Дамми с Бьюти бесконечно щебетали и смеялись. Ричард посмотрел на ребят, а потом подмигнул Лизе. Она поняла смысл его сигнала: мол, права ты ведьма, этих двоих нужно приворожить, как требуют правила, а любовь между ними и так вдруг вспыхнула ярким солнышком. «Быстро же Дамми про меня забыл», – с долей зависти подумала Лиза. И остался у нее один Файергард. Мужлан и женоненавистник.

Оставив своих спутников доедать обед, Лиза пошла вдоль поля и начала собирать растущие здесь травы. Она не знала, что собирала и зачем, но чувствовала: срывает то, что нужно, чтобы сделать приворот для Файергарда. Вот доберется до дома и спать не ляжет, пока зелье готово не будет. Отомстит этому ненавистнику. Проверял он, видишь ли! Не поддается он, видишь ли! «Ничего! – грозила небесам Лиза. – Я ему докажу, что все это сказочки и ничем он от других не отличается». Приворожится. Влюбится. А потом Лиза ему все расскажет и пошлет к черту на кулички! Ей такой жених не нужен. Она себе попокладистее найдет. А Файергард пусть до конца жизни мучится от неразделенной любви!

Набрав полные карманы полевых трав и цветов – слава богу, у Лизы в платье карманы были ох какие глубокие, – она вернулась и помогла Бьюти убрать остатки еды. Плед свернули. Шарабань завели. Раза с восьмого. И покатили в Сансторм.

На обратном пути Лиза оказалась сзади вместе с Ричардом.

– Сколько я тебе должна за бутыльки? – деловым тоном уточнила она.

– Нисколько, – махнул рукой Ричард.

– Я должной быть не люблю! – зло прошипела Лиза.

– Принесу счет на днях, – тоже зло ответил Ричард и отвернулся.

«Дурак какой! Мужлан нахальный!» – ругалась про себя Лиза.

К Сансторму они добрались глубокой ночью. Только ночь почему-то была в лесу, а над самим городом ярко светило солнце. Уже выехав из последней рощицы, Лиза и все остальные поняли: это не солнце сияло. В городе беспощадно полыхал огонь!

– Огонь! – закричала Бьюти.

– Пожар! – выдохнула Лиза.

Ричард, ни слова не говоря, выскочил из еще не успевшей полностью остановиться шарабани и умчался в ночь. Нахмуренный Дамми притормозил у «Любовных снадобий». Эта окраинная улица была спокойна и тиха.

– Бьюти, осталась бы ты у Лизы! – сказал Дамми.

– Нет, отвези меня домой, ведь в той части города полыхает! – дрожащим голосом произнесла Бьюти.

– Нет, это ближе, в самом центре, кажись.

Никогда Лиза не видела Дамми таким сосредоточенно серьезным.

– Не пойду домой, – решила Лиза. – Вези меня к огню.

– Огнеборец туда побежал, он справится, – возразил Дамми.

Лиза в этом уверена не была. Зарево пожара освещало полнеба, а значит, Ричарду одному точно не совладать с огнем.

– Вези! – потребовала она, и Дамми больше спорить не стал.

Они объехали улицу, на которой стоял Лизин дом, свернули на следующую, потом еще на одну и вскоре выбрались к ратушне. По краям площади перед ней собрались толпы народу. Меж ними мелькали какие-то люди в зеленых костюмах, как у Файергарда, и кричали, требуя, чтобы народ не напирал и не лез к огню. За ратушней творилось что-то несусветное. Там полыхала часть улицы самым настоящим огнем. Черные клубы едкого до рези в глазах дыма вздымались к небу. Огромные языки пламени облизывали звезды. Другая же часть улицы полнилась разбухшим и ползущим во все стороны огневцом.

– Это ж на моей улице! – закричал Дамми и начал рваться к огню через толпы прохожих.

– Куда! – рявкнул на него один из огнеборцев.

– Там мама с папой и сестренка! – отчаянно вопил Дамми.

– В порядке они, в последний момент смогли из окна выпрыгнуть, – сказал огнеборец. – Их в лекарню отвезли.

Дамми кубарем помчался к лекарне – Бьюти не отставала. А Лиза осталась стоять на месте. Она видела мечущихся у кромки пламени огнеборцев. И если в той части улицы, где был огонь обычный, они хоть как-то отбивались от него, то с другой стороны, где разбухал огневец, дела были совсем плохи. Там Лиза увидела Ричарда и еще одного огнеборца. Они нещадно поливали жирный ярко-светящийся огневец болотной жижей. Насколько ее хватит? Лиза-то помнила, где заправлял свои тушители Ричард.

Дернув плечами, будто проснувшись от морока, Лиза вышла вперед и, лишь зыркнув зеленющими глазами на молоденького огнеборца, который попытался ей помешать, двинулась к Ричарду. Он заметил ее сразу же. Лицо его было перепачкано сажей и отчаянием:

– Мы не справимся с отцом! Тут столько огневца, что никакого болота не хватит.

Так значит, тот, второй, его отец!

– Отойдите, – сказала Лиза.

– Что ты задумала, ведьма?

Лиза и сама не знала, но зелень ее глаз вдруг заволокло дымом, и она рявкнула:

– Отойдите!

Ричард хотел было возразить, но его отец, лишь раз бросив взгляд на Лизу, коснулся плеча сына и сказал:

– Я такое уже видел. Лучше послушаемся ведьму.

Оба Файергарда отступили, но остановились сразу за Лизой, чтобы, в случае чего, вытащить колдовницу из цепких лап огневца, что не обжигал, но пожирал одежду, траву, деревья, впитывая в себя их яркость, и, переливаясь сочным разноцветьем, бух на глазах.

Лиза закрыла глаза. Она сама не знала, что собиралась делать, но чувствовала в себе силу. Разведя руки в стороны ладонями вверх, она представила себе ливень стеной, за которой ничего не видно, а еще топкое болото с зеленоватой вонючей трясиной, в которой они с Корнелией отмывали тару из-под просроченных эликсиров. Представляла и представляла. Дождь. Больная жижа. Ливень. Опрокинувшееся болото. Освежающий запах небесной воды. Смрадная вонь протухшего болота. Дождь и топь. Топь и дождь.

Очнулась Лиза от окруживших ее радостных воплей хлынувшей на площадь толпы.

– Ай да ведьма! Ай да Кортни! – веселился народ.

Лиза открыла глаза и увидела, что ни языков пламени, ни огневца больше не было. Ранее охваченная огнем часть улицы теперь стояла мокро-черная. С обуглившихся крыш капало. Кое-где вздымались в светлеющее небо струйки дыма. Ту часть улицы, где раньше властвовал обожравшийся огневец, теперь от земли и до флюгеров покрывала смрадная серо-бурая болотная грязь.

Народ веселился, выкрикивал имя Лизы, ликовал, что город удалось спасти. Лиза на едва гнущихся назад поплелась к своему дому. Она чувствовала такую смертельную усталость, что готова была упасть прямо тут и уснуть под ближайшим кустом. Однако на автопилоте добрела до своей пустой улицы, которую не коснулся ни пожар, ни людской восторг. На пороге «Любовных снадобий» Лизу ждала Корнелия.

– Совсем обессилила? – сочувственно произнесла рыжая.

– Весь рот обзевала. Спать хочу – не могу.

– Нельзя ведьме столько силушки сразу отдавать. Можно и не восстановиться.

– Главное, что город дотла не сгорел.

– Добрая ты, не в бабку, – одобрительно кивнула Корнелия.

– Пойду посплю.

Лиза, словно лунатик, поплелась наверх. Корнелия пошла за ней. И хорошо, что пошла, иначе Лиза бы упала. Она едва смогла забраться на последнюю ступеньку лестницы, как силы окончательно покинули ее. Корнелия подхватила Лизу под подмышки и проводила в спальню, помогла раздеться, укутала одеялом до самого подбородка, пощупала лоб мягкой ладонью.

– Жар, – констатировала она. – Спи, я тебе лечебного зельюшка сделаю.

Лиза, правда, этого уже не слышала, как и не помнила, что спустя час кошка к ней вернулась, всунула в губы соломинку, растрясла и заставила выпить какой-то отвар. Лиза погрузилась в тяжелый долгий сон.

Первое, что увидела Лиза, когда проснулась, это склонившееся над ней обеспокоенное лицо. Серые глаза смотрели на нее изучающе, с тревогой.

– Ричард? – удивленно пропищала Лиза.

– Ну наконец-то. Я уж думал, еще неделю проспишь.

– Уж и поспать нельзя. – Лиза бросила взгляд на распахнутые ставни, за которыми то ли сгущались сумерки, то ли брезжил рассвет. – Ночку поспала всего лишь.

– Ночку? – бровь огнеборец взметнулась вверх.

– А сколько ж?

– Двое суток уж прошло!

– Как? – ахнула Лиза.

– А вот так. Как себя чувствуешь?

– Хорошо. Только… – Лиза вдруг поняла, что под тонким одеялом на ней ничегошеньки не было. Корнелия ее, что ли, догола раздела?

– Что? – тут же обеспокоился Ричард.

– Ты бы это… Вышел. Мне одеться надо. Да и помыться не мешает.

Ричард кивнул и, тут же отступив от кровати, сказал:

– Я на кухне буду. Ужин пока приготовлю.

Лиза хоть и удивилась, что огнеборец, оказывается, готовить умеет, но промолчало. Гораздо больше ее занимало другое: как она умудрилась проспать двое суток и почему Файергард сидел у ее постели?

Быстренько приняв душ, Лиза переоделась в светло-кремовое платье с не очень глубоким декольте, поверх которого нацепила кожаный корсаж. Все удобнее, чем корсет. Она взглянула на себя в зеркало, и ей показалось, что щеки у нее зарозовели пуще прежнего, а глаза еще сильнее зазеленели.

Лиза чувствовала необыкновенный прилив сил, и ей чудилось, что теперь ей много что по плечу. Волосы вот после душа слишком мокрые. Фена, жаль, нет. Лиза перекинула волнистую копну через одно плечо вперед, провела по черным прядям рукой… И волосы тут же высохли, заблестев переливчатым шелком.

– Ух ты! И фен не нужен!

Сунув ноги в домашние туфли, что стояли на дне шкафа, Лиза спустилась в кухню, откуда доносились ароматы непередаваемые. Она замерла в дверях. Ричард что-то помешивал в глубокой сковороде, а на обеденном столе уже были расставлены тарелки с различными блюдами.

– Ты все сам приготовил?

– Нет, – усмехнулся Ричард. – Это Бьюти в обед прибегала, принесла снеди, а я вот только мясо и пожарил, – кивнул он на сковороду.

– Пахнет вкусненько, а я голодна-а-ая!

– Садись.

Ричард выключил плитье и переложил содержимое тарелки в глубокую чашу.

– А почему ты здесь? – спросила Лиза, принимаясь за еду.

– Волновался за тебя, ведьма, – совершенно серьезно заявил огнеборец.

– Ты? За меня? – не поверила Лиза.

– Конечно. Отец предупредил, что, после того, что ты сделала, плохо тебе может прийтись.

– А он откуда знает?

– Ты не первая ведьма, которая спасает этот город от несчастья.

Значит, вон оно что. Бабушка ее тоже что-то такое сотворила, а отец Ричарда был тому свидетелем. Будто прочитав ее мысли, огнеборец сказал:

– Отец мой еще юнцом был, когда Сансторм чуть не смыло половодьем. В тот год зима долго не хотела уходить, а потом резко, в один день, все снега растаяли, и город затопило. Откуда столько воды взялось, никто не знал. Хорошо, ведьма Кортни вовремя из леса вернулась. И вот, как и ты, силой своей ненастье остановила.

– Ты ж говорил, что у вас тут все всегда сезон в сезон, – напомнила Лиза.

– Так и есть. В тот год, видимо, кто-то на город наслал талый снег и большую воду.

– Ведьма?

– А кто ж его знает, – пожал Ричард плечами.

Интересно, кто это Сансторм решил утопить много лет назад? А в этот раз с чего пожар начался?

– Почему пожар начался, не узнали?

– Пока нет, – рассерженно поджал губы Ричард. – И не узнают.

– Почему?

– Потому что мэр Симплтон не позволит, чтобы его жену из города выслали. – Сжал пальцы в кулак Ричард.

– Ты думаешь, это мэриня? – ахнула Лиза.

– Я почти наверняка знаю это.

– Как же она умудрилась?

Ричард поведал Лизе, что они с отцом, как главные огнеборцы города, провели тщательное расследование и установили, что пожар начался в доме мэра, в его подсобных помещениях. Пустили их на осмотр с трудом, а выпроводили еще быстрее: злая, позеленевшая от гнева мэриня как раз вернулась из лекарни и выставила Файергардов вон.

– Что же она делала такое, что и пожар начался, и огневец выполз? – удивилась Лиза.

– А ты не догадываешься? – сузив глаза, посмотрел Ричард на Лизу.

– А я тут при чем? – изумленно вытаращила глаза Лиза.

– А при том, Лиззи Кортни, что уже очень долгие годы мэриня Симплтон пытается всем доказать, что она из рода Кортни.

– Я знаю, что она мою лавку к рукам прибрать хотела, но у нее ничего не вышло, – кивнула Лиза. – Только я не пойму, при чем тут ее претензии на «Любовные снадобья»? Как они с пожаром связаны?

– А я думал, ведьмы умные, – ехидно усмехнулся Ричард.

– Сам дурак, – надула губы Лиза.

– Зелье мэриня пыталась варить, – смилостивился Ричард и снизошел до объяснения. – Потому и полыхнуло до самого Поднебесья.

– Она? Зелье? Шутишь? – сыпала вопросами Лиза.

– Не шучу. Раз она не может наложить свою когтистую лапу на это, – Ричард обвел рукой вокруг, – то будет другим способом у тебя клиентуру переманивать. Стоит ей сварить одно удачно зелье – и ведьма Кортни будет не нужна.

– У нее ничего не получилось, – махнула рукой Лиза.

– На этот раз нет.

– И не получится! – уверенно заявила Лиза. – Послезавтра я открываю лавку.

Ричард долго и пристально на нее смотрел.

– А ты справишься?

– С чем?

– Ты ведь не настоящая ведьма, Лиззи.

– Что за ерунда! – воскликнула Лиза, но тут же потупила взор.

Насквозь ее Файергард, что ли, чувствует?

– Разве не я пожар остановила? – С вызовом Лиза уставилась прямо в глаза Ричарду.

– Сила в тебе клокочет необъятная, – согласился он. – Только ведь зелья ты отродясь не варила.

– Откуда тебе знать?

– Потому что не от мира ты сего, я это чувствую.

С этими словам он поднялся и, усмехнувшись, сказал:

– Рад, что ты поправилась. И спасибо за помощь. От меня спасибо и от отца моего!

Ричард прошел через гостиную и распахнул входную дверь, чуть не споткнувшись о рыжую кошку, разлегшуюся на пороге.

– Вот кошара! – выругался он. – Все глаза промозолила. Шляется тут и днями, и ночами.

– Так она ж у меня живет! – крикнула ему вслед Лиза.

– Терпеть не могу кошек, у меня на них аллергиня.

И скрылся в сгустившихся сумерках. А Лиза, подмигнув Корнелии, взялась за то, за что собиралась взяться сразу после поездки к мистеру Боттлу. Пришла пора сварить свое первое любовное зелье. Да не простое, а для самого Файергарда предназначенное.

Корнелия покрутилась возле Лизы, высказала свой скепсис по поводу ее задумки – приворожить Файергарда – и ушла на прогулку, вооружившись пригоршней золотых монет.

– Раззвени по городу, что в понедельник лавка «Любовные снадобья» начинает свою работу, – попросила Лиза.

– Расскажу-расскажу, – пообещала рыжая, – только шоколадиной полакомлюсь.

– На то тебе денежки и выделены, – хмыкнула Лиза.

Она верила, что кошка ее не подведет. Заглянувшая только что Бьюти обещала рассказать всем своим подружкам и поручилась за миссис Чарминг, что та тоже оповестит всех кого знает и не знает. Может, и огнеборец словечко замолвит, несмотря на то, что он сомневался в Лизиных способностях.

Закрыв за Корнелией дверь, Лиза направилась в кухню. Здесь она высыпала на стол содержимое карманов того платья, в котором на поле собирала травы да цветы. За два дня все растения изрядно высушились, но по-прежнему издавали аромат жаркого летнего дня.

Взяв каждой травинки по былинке да каждого цветочка по лепесточку, Лиза затолкала их в чугунок, растолкла до порошка ступкой, добавила щепотку жгучего перца, ложку красного сахара, капельку меда и пол-литра колодезной воды, которую принесла ей Корнелия прежде, чем вильнуть рыжим хвостом.

– Вот, колодезная. На ней вари свою отраву, – сказала кошка, бухнув ведро рядом со столом.

– Почему именно на ней?

– Потому что на простой нельзя.

– А где ты колодец нашла? – удивилась Лиза.

– Как где? У нас в саду!

– У нас в саду колодец есть?

– А то!

Да, сад ведь Лиза толком и не осматривала, там все было черно да сухо. Обихаживать надо, хоть собственными белыми рученькам, хоть колдовьем. Лиза решила заняться этим завтра, а пока нужно было довести до ума зелье для Ричарда.

Насилу растопив печь, Лиза сунула чугунок с травами в зев и стала ждать. По ее разумению, нужно было ждать часа два, чтобы отвар получился. Откуда Лиза знала такие подробности, она и сама до конца не понимала. Однако после того, как она спасла город от пожара, чувствовала она себя как-то по-новому. Пробудилась в ней, видимо, фамильная сила, проснулось настоящее ведьмино естество. Для проформы Лиза, конечно, заглянула в инструкции, что содержались в книге по зелеварению, но она и без них знала, что делать.

Пока чугунок с отваром булькал и гремел крышечкой на огне, Лиза высунулась во двор. Стемнело. Да так, что хоть глаз коли.

– Хоть бы фонарь кто повесил, – покачала головой Лиза.

Она задумалась, щелкнула пальцами обеих рук, и тут же под дырявой маркизой, что нависала над входом в ее лавку, загорелись два красивых фонарика. Были ли они на огневце или на обычном керосине, Лиза не разобрала.

Отойдя от двери, она взглянула на свой дом снаружи.

– Да уж, – покачала головой Лиза. – Внутри-то я все хорошо прибрала, а снаружи – без слез не взглянешь.

С неба на нее тут же чем-то капнуло. Дождь, что ли? Да нет, на дождь и не похоже вовсе. Видимо, кто-то всплакнул над убожеством «Любовных снадобий». На Лизу печально смотрела старая, покосившаяся, потрескавшийся деревянная вывеска с затертыми буквами. Прочитать можно было только: «авка «юбоные надобья». Лиза прыснула, но тут же сосредоточилась. Щелк – старую вывеску вон! Щелк – на ее месте новая! Щелк – красивые буковки с завитушками встали каждая на свое место! Щелк – все покрыто лаком. Теперь никакая непогода не страшна.

– Ого! – удивилась Лиза и вплотную подошла к большому окну-витрине. – А стекло откуда взялось?

Не было ведь стекла, как и во всем доме! А окно прежде было затянуто грязной плотной паутиной, которую Лиза даже трогать боялась и оставила разборки с ней на потом. Только теперь паутину кто-то убрал, а стекло вставил! А что же в других комнатах?

Лиза бросилась в дом, захлопнув за собой дверь лавки. Стекла теперь были везде: и в кухне, и в гостиной, и даже в ее спальне. Как же она раньше не заметила? Видимо, присутствие огнеборца, когда она очнулась, так ее смутило, а может, раззадорило, ну или даже разозлило, что Лиза ничего вокруг и не видела.

Будь она не ведьмой-колдовницей Лиззи Кортни, а обычной Лизой Кортневой, которой была еще совсем недавно, она бы, конечно, без проблем признала, что влюбилась и кроме насмешливых серых глаз Ричарда теперь ничего вокруг не замечает. Однако сейчас она не какая-то там неумеха-дуреха Лиза. Колдовница она. Потомственная. Город вон от пожара спасла. Теперь приворотное зельюшко варит.

– Про снадобье я и забыла! – треснула себя по лбу Лиза и кубарем скатилась с лестницы.

С кухни тянуло прогорклостью. Убежало из чугунка снадобье! Лиза ухватом вытащила чугунок! Треснула его звонко на подставку. Сняла крышку. Поздно! Она по запаху сразу поняла, что поздно! Вон у чугунка как бока блестят запершейся коростой убежавшего зелья! А на дне чугунка осталась лишь едкая черная прикипевшая к посудине кашица.

– Отскребать теперь замучаюсь! – вздохнула Лиза.

Потушив печь, Лиза залила горячей водой чугунок, распахнула настежь окно, чтобы запах выветрился.

Несмотря на то что снадобье не удалось, Лиза оптимизма не потеряла. Ничего! Трав да цветов она в поле много насобирала. Завтра новые зелье сварит! Никуда от нее Файергард не денется. Только сначала нужно будет дом снаружи чуток приукрасить да с садом разобраться. Дорожка вон к лавке мхом заросла. Камни осклизли. Придут к ней клиенты, да, не дойдя до входной двери, упадут, лоб расшибут. Тут им не до приворотных снадобий будет! Глава 43

Утром, сразу после плотного завтрака, Лиза занялась украшением витрины. Она расставила в ней красивые горшочки и глиняные вазочки с необыкновенным орнаментом, которые нашла в чулане за кухней. Рассовала по ним ароматных трав, насыпала душистых специй, названий которым не знала. Все скляночки и мешочки без подписей, что не уместились на витрине позади прилавка, Лиза выставила в окно, раскидав их по золотистому отрезу парчовой ткани, что обнаружила все в том же чулане. Еще бы золотой паутиной увить все это дело, вот красота бы была! Но паутину плести Лиза пока не умела, хотя подозревала, что стоит попробовать и все у нее получится. Не зря ведь в комоде хранилась целая коробка золотых иголок да крючков. Нужно подумать, как ими пользоваться!

Выйдя на улицу, Лиза взглянула на витрину лавки. Получилось красиво! С одного боку струилась парча, оседая на широкий подоконник воздушными складками. В них лежали разноцветные мешочки, сушеные цветочки, ароматные листочки. С другого боку выставляли себя на показ вазы да вазоны. Узор на них под яркими лучами утреннего солнца играл разнообразием красок, привлекал глаз кривизной линий, заставлял встать столбом лабиринтом выгравированных в цветной глине дорожек. «Жаль, что моя лавка на самой окраине города, – подумала Лиза. – Этакую витрину да в центр б, на самую площадь! Тогда от клиентов точно отбоя не будет».

Сам дом, однако, выглядел плачевно. Брусья, из которых он был выложен, почернели, а по ним, словно черные гнилые вены, ползли сухие ветки завядшего вьюнка. Из трубы, что виднелась над черной крышей, будто вылилась какая-то жижа и застыла лавой, превратившись в коросту.

– Жуть! – передернула плечами Лиза.

Она подошла к одной из стен, приложила к ней ладони, прислонилась лбом, закрыла глаза. И начала представлять, что домик ее совсем новенький. Бревна круглые, массивные, не прогнившие, а свеженькие, покрытые морилкой, придававшей дому чуть терракотовый оттенок. Ставни на окнах – темно-зеленые, с мелким цветочным рисунком. Над входом в лавку – полосатая маркиза, зелено-золотая. А с другой стороны, там, где вход в сам дом, красивое крылечко со столбиками, обыкновенная деревянная дверь такого же цвета, что и ставни, кресло-качалка в тени, маленький круглый столик.

Сад Лиза представила в буйстве летних красок: зеленый газончик с раскиданными по нему маргаритками, каменные аккуратненькие дорожки, кусты азалий, роз, сирени, жасмина, даже жимолость, и та тут есть; а еще высокое липовое дерево, вишневый куст и пару раскидистых кривых яблонь, ну и обязательно ее любимый крыжовник. Без него сад не сад. А еще Лиза представила ухоженные клумбы ноготков и бархатцев, люпины и цветы вероники, подвесные горшки с вьюнками, усеянные мелкими цветочками, названий которых она вспомнить не могла, зато представляла четко.

– Тебе что, плохо? – мурлыкнула за спиной Лизы Корнелия, вырывая Лизу из фантазий о том, каким она хотела бы видеть свой ведьминский домик.

Лиза покачнулась, открыла глаза и увидела, что не было больше никаких фантазий – воплотились они в реальность.

– Ты чего наделала? – вертела носом Корнелия.

Нос ее подозрительно покраснел, кончик подрагивал.

– Красиво же?

– Красиво-то красиво, только – апчхи! – только это ведь теперь не ведьмино логово – апчхи! Это теперь какое-то – апчхи! апчхи! апчхи! фейское царство.

– Чье царство? – покосилась на чихающую кошку Лиза.

– Фейское. Ну знаешь, дурочки эти, что любят по цветам порхать и смеяться. Апчхи!

– Феи, что ли? Так их же не бывает! – сощурилась недоверчиво Лиза.

– Много чего не бывает, а потом, оказывается, что есть. Апчхи! Вон ты-то тут! Пойдем в дом, а то меня от твоих цветов аллергиня пробрала.

Корнелия нырнула в распахнутую дверь, и Лиза пошла за ней. Она нашла кошку в кухне. Та себе плескала в чашку какой-то отвар, который выудила из глубин карманов.

– Что за варево? – поинтересовалась Лиза.

– Всегда при мне. Бабка Кортни давным-давно наварила. Помогает от всех напастей.

Рыжая опрокинула в себя содержимое чашки.

– Вот, так-то лучше!

Лиза не знала, можно ли полагаться на отвар десятилетней давности, но Корнелии, кажется, и правда полегчало. По крайней мере, чихать она перестала.

– У бабки Кортни все не так было, – мурлыкнула Корнелия, усаживаясь на стул. – В саду такое безобразие она не устраивала.

– Так красиво же! – обиделась Лиза.

– Красиво, только цветами слишком уж несет.

– А у бабки что в саду росло?

– Всякое. Плющ да болотный гнилец, мандрагора да грибы-плесневуны, мухоморы да камышовые корни.

– Всякая дрянь, – поняла Лиза.

– Дрянь не дрянь, а в хозяйстве все сгодится. Из чего ты, например, будешь тараканью отраву варить, если кто закажет?

– Из роз да дубовой смолы! – тут же нашлась Лиза и сама себе удивилась. Откуда она это взяла?

Кошка посмотрела на нее с интересом, а потом одобрительно кивнула.

– А что, ведь и правда можно!

– То-то же, – сладенько улыбнулась Лиза.

– Не люблю цветы. Аллергиня на них у меня.

– Я тебе что-нибудь от аллергии придумаю, на всю жизнь избавлю, – расхорохорилась Лиза.

– Хорошо бы было, – мурлыкнула Корнелия и тут же наглым тоном спросила: – Что, для огнеборца приворотец сварганила?

– Убежал, – махнула рукой Лиза.

– Огнеборец? – захохотала кошка.

– Да ну тебя! Приворот убежал. Забыла я про него, он и сгорел.

– Ну и ведьма! – веселилась рыжая. – Все у тебя через нетак. Ладно, обрати-ка меня обратно в кошку. Отдохнуть надо.

Лиза уже собралась было прочитать заклинание задом наперед, потому что Корнелия ей и самой порядком надоела, но тут вспомнила, что хотела у той что-то спросить.

– Слушай, а откуда стекла в доме взялись?

– Боттл приезжал.

– Да ну?

– Ага, твой огнеборец ему, видимо, заказ сделал, еще когда вы за бутыльками ездили.

– С чего бы это? – искренне удивилась Лиза.

– Вот и я думаю, с чего бы? Приворот-то ты еще ему не давала отведать! – залилась громким смехом Корнелия.

– Противная ты все-таки кошка! – махнула на нее рукой Лиза и добавила: – За ногу твою бабушку!

Корнелий благодарно мяукнула и тут же обернулась кошкой, выскочила в дверь и унеслась, кажется, в гостевую спальню.

– И с чего это Файергард о стеклах в моем доме озаботился? – все недоумевала Лиза…

Впервые со своего перемещения в Сансторм Лизе не спалось ночью. Она ворочалась с боку на бок, то накрывалась одеялом, то сбрасывала его, считала овечек, вспоминала родителей, перебирала в голове все события жизни прошлой и жизни теперешней. Переживала.

Уснув только к утру, Лиза все-таки умудрилась выспаться и почувствовать себя бодрой.

На открытие лавки она оделась со всем тщанием. В шкафу Лиза обнаружила бархатное темно-зеленое с золотыми тоненькими полосочками платье.

– Такое под корсаж негоже прятать, – решила Лиза и нырнула в корсет.

В голове мелькнула мысль, что прошлый раз от сломанных ребер и удушения ее спас Файергард. Неужто и теперь она сама не сможет корсетину затянуть? Недолго думая, Лиза решила рискнуть. Ведьма она или нет? Щелк! И корсет затянулся, как надо!

Приведя в порядок непослушные волосы, Лиза отправилась в лавку. Повесила на дверь табличку «Открыто» и села ждать первых клиентов, которые наверняка ломанутся в ее двери, как только солнышко взойдут.

Ждать пришлось долго. Прошел час. Второй. Третий. Ни одного желающего отравиться приворотным зельюшком не появилось. Раздосадованная Лиза выглядывала в окно, но дорожка, ведущая к «Любовным снадобьям» как была пустынной, так и осталась. Да, видимо, сарафанное радио плохо работало. «Рекламу надо было лучше делать, – укоряла себя Лиза. – Объявления какие-то развесить или еще чего».

Скучающая Лиза налила себе душистого чайку и, усевшись за прилавок, начала лениво листать страницы увесистого томика, найденного в кабинете. О чем в книге говорилось, Лиза не понимала, мысли ее унеслись куда-то прочь, и она, не заметив, начала клевать носом.

– Лизонька, сидишь? – крикнула ввалившаяся в лавку Бьюти.

Лиза вздрогнула, сбила рукой чашку с остатками чая, опрокинула ее. По прилавку тут же разлилась лужица.

– Уснула, что ли?

– Ага, – зевнула Лиза. – Кажется…

Она вытащила из-под прилавка тряпку и протерла насухо стол.

– Ни одного клиента, – пожаловалась Лиза.

– И не будет.

– Почему это? – нахмурилась Лиза.

– Мэр Симплтон объявил налоговую амнистиню!

– Чего?

– Того! С самого утра у ратушни выкрикивают, что все, кто должен в бюджетню, прощены, а кто не должен – помилованы! В честь этого мымриня распорядилась прямо на площади бесплатно разливать пунш и одаривать людей бутылочками шоколадин. Даже вино раздают бесплатно.

Лиза слушала и ахала. Ахала и хмурилась.

– Это она специально устроила! – поняла Лиза.

– Именно, чтобы к тебе никто не пришел. Я как узнала – сразу к тебе принеслась. Что делать-то будем?

Бьюти так раскраснелась, что пошла багровыми пятнами. Пышная грудь от быстрого бега да от возмущения ходила ходуном.

– Чайку тебе налью, – сказала Лиза.

– Какого чайку? Надо что-то же делать!

– Ничего мы не будем делать, – возразила Лиза и ушла за чаем.

Она-то думала, что никто просто не знал об открытии лавки, а оказалось, что это мымриня ей подстроила. Ну мымриня! То город чуть не спалила, а теперь амнистиню учинила и народ напоила, лишь бы они к Лизе в давку не пошли!

Лиза вернулась в лавку, принеся две чашки чая и горку пирогов, купленных в пекарне. Бьюти сидела за круглым столиком, возле которого Лиза поставила два стула с плетеными спинками. Стулья эти были поломанные, колченогие, валялись посреди остальной рухляди, которой была забита лавка, а Лиза вот глянула на них, пальцами пощелкала и отремонтировала. Стали как новенькие. Так они с Корнелией их и оставили в лавке, чтобы клиенты могли посидеть, отдохнуть, поразмыслить, чего им надобно.

Клиентов сегодня не было, а потому Лиза с Бьюти принялись за чай да за пироги.

– Ведь это мымриня тебе назло делает, – нарушила тишину Бьюти, – а ты ей и противиться не хочешь? Дамми и тот сообразил, что это маменька его нарочно все придумала.

– А ты откуда знаешь?

– Так Дамми сам ко мне прибежал и рассказал, что мать его устроила. Я сразу к тебе!

Значит, Дамми понял, что мэриня Лизу во врагини записала, и Бьюти предупредил. Эти двое вон как быстро спелись. И приворот, кажись, не понадобится.

– Ну а чего мне мымрине противиться? – спросила Лиза. – Ну, не придет ко мне никто сегодня, так придут завтра.

– Завтра у всех голова лопаться будет, – надула губы Бьюти.

– Значит, послезавтра придут.

– А если мымриня еще что придумает?

– Не придумает, – уверенно тряхнула черными кудрями Лиза. – Смекалки не хватит.

– Добрая ты, Лиза, – восхищенно посмотрела на нее Бьюти, – а я бы ей что-нибудь в отместку сделала.

– Да ну ее, – махнула Лиза рукой. – Она однажды сама себя накажет.

Вдруг колокольчик на двери дзынькнул, и в лавку вошла мисс Маус.

– Здравствуйте, – робко поздоровалась мисс Маус.

– Привет! – вскочила Лиза. – Чего изволите? – засмеялась она.

Мисс Маус смутилась и замялась у порога. Лиза смекнула, что она стесняется Бьюти.

– Вы проходите, мисс Маус, осмотритесь, а я пока мисс Бьюти провожу.

– Да-да, мне уже пора! – засобирались Бьюти, уловив странные подмигивания Лизы.

– Подожди! – крикнула Лиза. – Покупку-то свою забыла!

– А? – обернулась в дверях удивленная Бьюти.

Лиза схватила из вазы, что стояла на витрине, первый попавшийся под руку мешочек и сунула его Бьюти в руки.

– Пить по щепотке перед сном, не забудь, – подмигнула Лиза Бьюти и вытолкала ее за дверь.

– Ты чего? – опешила Бьюти.

– Попозже поймешь, а не поймешь – разъясню завтра. – Лиза чмокнула в щеку Бьюти и вернулась в лавку.

Мисс Маус робко рассматривала бутылочки в витрине за прилавком.

– Ну-с, милая моя мисс Маус, чем могу помочь?

– А что мисс Чарминг купила?

– Порошок от прыщей, – тут же нашлась Лиза.

– У нее прыщи? – ахнула мисс Маус.

– Нет, но с порошком их и подавно не будет. А вы чего хотите?

– Мне нужно приворотное зелье, – потупив взор, пропищала мисс Маус.

– И для кого же? – обрадовалась первому заказу Лиза.

Мисс Маус снова потупила взор, не ответив на вопрос Лизы, и, вцепившись в кончик тонюсенькой косы, начала наматывать его на палец. Лиза украдкой рассматривала девушку. В общем-то, она была не дурна собой, но очень уж смахивала на мышь и своей манерой одеваться, и повадками. Серое платье не отличалось ничем примечательным: ни тебе складочки, ни рюшечки. Вместо красивого выреза и торчащих из него кружев, платье окутывало талию, грудь и упиралось в самый подбородок, но даже здесь, на высоком воротничке, не было никаких украшений. Не было их и в ушах. Волосы мисс Маус были блеклого русого цвета, а укладывала их девушка так, что Лизе хотелось повытаскивать шпильки да помочь мисс Маус хотя бы на голове сделать что-то вразумительное: волосы были прилизаны и зачесаны назад, заплетены в две косы, которые оплетали голову по кругу – одна коса заколота шпильками, а вторая выпущена сзади и перекинута вперед. Ее-то мисс Маус нервно накручивала на палец. «Бесцветная какая девушка, – подумала Лиза. – Платье бы ей поярче да макияжик. Ведь не уродина вовсе, а яркости в ней никакой».

– Ну, рассказывайте, – ободряюще улыбнулась ей Лиза. – Какое хотите зелье да для кого?

– Я не могу сказать вам имя.

– Что ж, можно и без имени. У меня вот здесь обычные зелья на первый раз, – Лиза ткнула в вазу с мешочками, стоявшую слева от нее. – Всыплете порошок своему возлюбленному, подождете пару дней, посмотрите на эффект.

– Нет, – помотала головой мисс Маус. – Простое зелье мне не подходит. Мне нужно что-то сильное и чтобы наверняка.

– И такое можно, – кивнула Лиза. – Только мне нужно будет знать какие-то подробности о мужчине, которому вы зелье собрались преподнести.

– А это обязательно? – испуганно посмотрела на нее мисс Маус.

– Иначе я не смогу понять, чем вашего кавалера приворожить, – пожала плечами Лиза.

А про себя подумала: «Интересно, кого это мисс Маус собралась приворожить, да еще так, чтобы уж наверняка».

– Он… Он самый необыкновенный человек на всем белом свете, – мисс Маус мечтательно зажмурила глаза. – Он просто неземной!

– Если не земной, то какой же? – хмыкнула Лиза.

– Огненный!

Ага! А вот это уже интересно!

– Искрометный! – продолжала мисс Маус. – Зелено-сладостный! Сильный! Сероглазый! Умопомрачительный!

Кого-то этот портретик Лизе напоминал. Ого-го!

– Ну прямо вылитый Ричард Файергард, – прыснула Лиза.

– Ой! – распахнула глаза мисс Маус. – Вы догадались?

– Сложно было не догадаться, – процедила сквозь зубы Лиза.

Значит, робеющая мышка-тихоня мисс Маус решила приворожить огнеборца?

– Ну раз вы догадались, то должны знать, чем такого взять, – с надеждой посмотрела на нее мисс Маус.

– Вы разве не слышали, что Файергарды приворотам и другому колдовью не подвластны?

– Слышать-то слышала, но ведь есть и другая легенда, – пискнула мисс Маус.

– И какая же? – прищурившись, глянула на девушку Лиза.

– Говорят, что если чего-то желать всей душой, то все получится!

Лиза видела, какой надеждой горели глаза мисс Маус, и ей стало девушку искренне жаль. Неужели она и правда верит, что Ричарда может приворожить такая, как она? Да не будет ей Лиза помогать. Вот еще! И вовсе не потому, что Ричард самой Лизе нужен, а потому… потому что не будет тихонькая мисс Маус счастлива с таким грубым мужланом, как Файергард. Если кто его и приструнит, то по меньшей мере какая-нибудь воительница, а по большей – ведьма-колдовница! Не пригоден этот мужчина для обычных женщин!

– Добавьте в снадобье перо чудни-юдни, – попросила мисс Маус, – да заячью лапку. Говорят, это самые действенные средства.

– Это уж я сама разберусь, что добавить, – строго сказала Лиза.

– Вы не думайте, деньги у меня есть! – Мисс Макс сунула руку в глубокий карман платья и выудила оттуда увесистый мешочек с деньгами.

– Вот, здесь две тысячи золотых!

– Все сбережения решили потратить? – ужаснулась Лиза.

– Ну и что! Я уверена, что вы все сделаете как надо.

Лиза в этом уверена не была. Даже наоборот, она была уверена, что не будет помогать мисс Маус привораживать Файергарда. Однако ей об этом она говорить не собиралась.

– Значит, так, – широко улыбнулась Лиза. – Вы денежки приберите, ни к чему они.

– Как? – хлопнула серыми ресницами испуганная мисс Маус.

– Вы первая клиентка моя, поэтому сделаю вам зелье бесплатно!

– А как же мисс Бьюти?

– А что мисс Бьюти? – нахмурилась Лиза.

– Разве не она первая у вас что-то купила?

– Это не в счет, – махнула рукой Лиза. – Она лишь мазь от прыщей взяла, а вы первая пришли за большим заказом. А первому клиенту всегда за счет заведения!

– Спасибо! Добренькая вы.

– Пока не за что. Вот сработает приворот, тогда и поблагодарите.

Лиза сделала первую запись в книге под названием «Заказы».

– А когда мне за снадобьем прийти? – спросила мисс Маус.

– Приходите через три дня.

– Так долго? – разочарованно ахнула мисс Маус.

– Ну, мне ж еще надо чудню-юдню поймать и перо у нее выдернуть, – объяснила Лиза. – А пока вот, возьмите. – Она сунула руку в вазу и вытащила оттуда ярко-синий мешочек.

– Что это?

– Порошок для волос. Сыпнете в шампунь – и волосы станут гуще и ярче.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась мисс Маус. – Но позвольте хотя бы за это заплатить.

– Хорошо. С вас десять серебряных.

Мисс Маус отсчитала денежку, раскланялась и пообещала явиться через три дня. А Лиза осталась думать, что ей теперь с таким заказом делать.

– А может, и правда Файергарда к мисс Маус приворожить? Вот потехи-то будет!

Однако эту мысль Лиза отбросила тут же, как самую глупую из всех, что когда-либо рождались в ее голове.

Не успела за мисс Маус закрыться дверь, как снова дзынькнул колокольчик. В лавку ввалилась какая-то толстая, похожая на колобок, женщина нетрезвого вида.

– Ну, наконец-то! – подбоченившись, язвительно сказала она. – Соизволила открыться.

– И вам здрасьте! – Лиза тоже подбоченилась.

Вслед за дамой в лавку проковылял длинный и очень худой мужчина. Нос у него был малинового цвета, бугрился налившимися фурункулами. Мужчина икнул и ласково посмотрел на Лизу.

– Не заводись, пампушечка моя, – отодвинул он в сторону женщину и обратился к Лизе. – Вы уж дайте, что нам надобно, да мы завтра же в ратушную пойдем, заявленьице подадим.

– А вы, простите, кто? – поинтересовалась Лиза.

– Кто-кто, не знаешь, что ли? – проворчала толстуха. – Тоже мне – Кортни. Не зря мэриня говорила, что ничегошеньки она не может.

– Замолчи, тебе говорят! – рыкнул тонюсенький мужик на женщину. – Я мистер Скинни, а это вот мисс Стаут, – обратился он к Лизе. – Давно вместе живем, дитяткам нашим уже восьмой годок пошел, надо бы узакониться.

– А, поняла! – кивнула Лиза. – Сейчас все будет.

Она повернулась к витрине, полки которой были заставлены снадобьями до самого потолка. Где-то она встречала фамилии Стаут да Скинни. Правда, пузыречков было так много, что найти сразу не получалась. На нижних полках искомых эликсиров не оказалось. А ну, если бабка Кортни забыла про эту парочку? Не предусмотрела для них любовного зелья? Тетка вон и так изворчалась вся.

Лиза забралась на стул и стала рыскать на верхних полках.

– Ну и ведьма, – ворчала мисс Стаут, разнося по лавке запах перегара.

Видимо, она сначала заглянула на площадь возле ратушни, лизнула пунша, хлебнула винца, а теперь вот за снадобьем пришла. Лиза покосилась через плечо на парочку. Мистер Скинни увещевал пьяную ворчливую жену, а та продолжала поливать Лизу. «Заткнулась бы ты, что ли», – покачала Лиза головой и снова отвернулась к полкам. Ага! Вот он эликсирчик для мистера Скинни. Лиза схватила бутылек, тряхнула им, прозрачная жидкость тут же приобрела тот же оттенок, что и нос худосочного мужчины. А вот и пузатая склянка для мисс Стаут, очень уж на нее похожая. Вон как напыжилась, того и гляди выплюнет пробку и начнет ворчать, как толстуха, которой она предназначена.

Лиза спрыгнула со стула, запуталась в подоле и чуть не упала, но вовремя ухватилась за прилавок.

– Ну вот, ваши привороты! – Лиза взглянула на парочку и обомлела.

Мисс Стаут побагровела. А рот ее… Рот ее был заткнут деревянной пробкой, какие бывают в винных бутылках. Мистер Скинни удивленно и с каким-то восхищением смотрел на свою женушку.

– Выдергивайте! – вскрикнула Лиза.

– А надо ли? – Перевел на нее взгляд мистер Скинни. – Вот думаю, может, так оставить на пару дней, чтобы помолчала подольше.

– А задохнется? – испугалась Лиза.

– А нос ей на что? – ехидненько улыбнулся мистер Скинни.

– И то правда, – почесала лоб Лиза. – А с голоду помрет, что делать будете?

– Н-да, – развел руками мистер Скинни. – Видимо, придется вытаскивать. Штопор есть у вас?

– Зачем?

– Без него пробку не вынешь, – уверенно заявил мистер Скинни.

Лиза сбегала на кухню за штопором. Мистер Скинни проворно вкрутил его в пробку, мисс Стаут ухватилась за спинку стула, и мистер Скинни, уперев длинную тонкую ногу ей в плечо, потянул штопор. Пробка выскочила изо рта мисс Стаут. «Как у них все ловко прошло! Будто каждый день они такое вытворяют!» – восхитилась Лиза.

– Ну, пакостница! – тут же завопила мисс Стаут.

– Цыц, толстая! – притопнул на нее мистер Скинни. – А то попрошу мисс Кортни тебя навсегда голоса лишить.

– Да я молчу, молчу! – тут же присмирела толстуха.

Лиза вернулась за прилавок.

– Вот ваши привороты, – пододвинула она к мистеру Скинни два бутылечка. – С вас сто золотых.

– Почему сто? – сразу окрысилась мисс Стаут.

– Так я их настаивала две ночи и три дня, – тут же выпалила Лиза. – Не хотите, не берите, – пожала она плечами.

– Возьмем-возьмем, – сказал мистер Скинни, доставая кошель и отсчитывая монеты.

Лиза приняла денежки, пересчитала, сунула их в кассу, понажимала на странном аппарате кнопки. Тут же вылез чек: «Уплочено».

– Формулярню заполните, мисс Кортни, – протянул Лизе какой-то листок мистер Скинни.

Лиза взглянула на бумагу. Обычный канцелярский бланк, в который ей нужно было вписать имена получивших снадобье, дату и время, поставить свою подпись.

Быстренько заполниы все графы, Лиза вернула документ мистеру Скинни. Затем сунула руку в вазу и достала оттуда мешочек.

– Вот, в подарок вам. Разведите с водой и вотрите в нос. Завтра будете красавчиком, – пообещала Лиза.

– Вот спасибо! – обрадовался мистер Скинни. – Вот это Кортни. Вот это я понимаю.

– У старой Кортни в дождливый сезон водички, бывало, не допросишься, а тут раздает бесплатно! – снова недовольно заворчала мисс Стаут.

Лиза уперлась руками в прилавок и, сузив глаза, тут же блеснувшие зеленым пламенем, сказала:

– Зелье приворотное нельзя пить, если употребляли горячительное.

– Что еще за горячительное? – оторопела толстуха.

– Пунш, ром, шоколадину, винцо или еще что покрепче! Пили? – требовательно спросила Лиза.

– Нет, мы не употребляем! – зарычала мисс Стаут.

– Было дело! – признался мистер Скинни.

– Значит, придется три дня подождать, пока все пары окончательно выветрятся. А тем, кто врал или недовольно ворчал, еще сверху три дня, – ядовито-сладко улыбнулась Лиза и посмотрела в упор на мисс Стаут. – А если не послушаете и прямо сегодня выпьете, то влюбится ваш мистер Скинни в первую проходящую мимо дамочку.

– Да ну! – обрадовался мистер Скинни.

– Да-да! – Пилила взглядом мисс Стаут Лиззи. – Выпьете завтра пунша какого или там поворчите, три дня по новой отсчитывать придется. А через месяц срок зелья истечет и не видать вам свадебки.

– Сильна новая ведьма! – одобрительно раскланялся с Лизой мистер Скинни. – Пошли, толстая, домой.

– Я тебе дам толстую! – завопила мисс Стаут.

– Три дня не ворчать и не ругаться, а то все снова придется начинать, – напомнила Лиза.

Поджав губы, побагровевшая от рвущихся наружу слов толстуха пошла вон из лавки. Мистер Скинни подмигнул Лизе и благодарно кивнул.

Дверь за посетителями захлопнулась, И Лиза довольно вздохнула. Эх, и горазда она врать, оказывается! Вон как умело наплела про три дня трезвости и тишины. Мистер Скинни хоть поживет спокойненько. А нос ему Лиза вылечит. Откуда-то она знала, что поможет ее притирка.

Довольная, она распахнула свой «Гроссбух» и внесла первые данные в графу о доходах. Пошли дела-то!

Однако долго радоваться первой продаже Лизе не дали, потому что на двери лавки снова тренькнул колокольчик, возвещая о новом посетителе.

– Миссис Чарминг, мистер Чарминг! – обрадовалась Лиза новым посетителям.

– Ну, с почином! – поздравил Лизу мистер Чарминг. – Красоту-то какую навела.

– И не говори, – поддержала супруга миссис Чарминг. – Загляденье, а не дом теперь. А сад-то какой!

– У бабки твоей такого не было.

Мистер Чарминг сунул нос сначала в одну вазу с мешочками, потом в другую. Он полностью оправдывал свою фамилию: был мужчиной не то чтобы красивым, но бесконечно очаровательным. «И жену себе выбрал под стать», – подумала Лиза.

– Лиззи, – наклонилась к ней миссис Чарминг и, оглянувшись, будто боясь, что кто-то их подслушает, зашептала: – Сотвори-ка нам с мистером Чармингом любовных эликсиров.

– Так вы ж женаты, – тоже шепотом ответила Лиза.

– Да я не про то, – раскрасневшись и став еще милее, подмигнула ей миссис Чарминг. – Нам для любовных утех, а то годы уже не те, страстушка тоже не та.

– Ага! – поняла Лиза и почувствовала, что тоже краснеет. – Я это запишу в заказы, через три дня будет готово, – пообещала Лиза.

Мистер Чарминг, пока женщины шептались, с интересом рассматривал витрину и делал вид, что не знает, по какой такой надобности они с миссис Чарминг заглянули в лавку. Лиза понятия не имела, из чего делают местную Виагру. «Придется импровизировать. А что делать?» – решила Лиза.

Одарив мистера и миссис Чарминг мешочками неизвестно чего «для заваривания чая и придания тонуса», Лиза распрощалась с милой парой. Очень они ей нравились, как и Бьюти. Вот для кого еще нужно снадобье сварганить и для Дамми тоже, хотя эти двое и без ее колдовских зелий уже спелись.

Вслед за мистером и миссис Чарминг в лавке появились две молоденькие мисс Хен. Лиза нашла на витрине предназначенные им эликсиры. После ухода девушек показались их женихи и тоже получили по порции готового снадобья.

Вот и козни мымрини не сработали. Конечно, не густо народу к Лизе пришло – на витрине вон сколько готовых зелий толпилось, – но и то хлеб. Не все повелись на мымринский пунш.

Посидев еще с час в лавке, Лиза решила, что сегодня посетителей больше не будет, ведь даже на ее окраинной, всегда тихой улочке, раздавались веселые песнопения и звуки музыки. Видимо, льющаяся на площади река пунша притекла и сюда.

Закрыв лавку, Лиза ушла на кухню, чтобы приготовить себе нехитрый ужин. Она почистила картошечки и поставила ее вариться, затем мелко порубила куриное филе, смешала его с яйцом, перцем, душистыми травами да мукой и нажарила мясных оладушков. Быстренько порезав овощной салат, Лиза добавила в него мягкий соленый сыр. Тут и картошка подоспела.

Лиза решила, что ее обеденному столу не хватает скатерти, щелкнула пальцами, и тут же массивный стол укрылся клетчатой коричнево-белой тканью. Правда, в некоторых клеточках виднелись наглые кошачьи мордашки.

– Корнелины проделки, – решила Лиза.

Она уже собиралась сесть за ужин, когда в дверь лавки постучали. Неужто еще кто за зельем пожаловал? А Лиза думала, что к этому часу весь Сансторм запуншовел.

Вытерев мокрые руки о полотенце, Лиза пошла открывать. На пороге лавки стоял высокий широкоплечий мужчина с проседью в темных волосах. «Где-то я его уже видела», – подумала Лиза.

– Здравствуйте, мисс Кортни, – кивнул он ей.

– Мистер Файергард, – догадалась Лиза.

Отец Ричарда к ней пожаловал! Лиза вдруг стушевалась.

– Позволите войти? – иронично приподнял он бровь, и Лиза сразу оценила невероятное сходство отца с сыном.

– Да-да, конечно, – отступила она в сторону, пропуская Файергарда-старшего.

– Вы за зельем?

Мужчина откинул голову назад и громко рассмеялся.

– Вы разве не знаете, что нас, Файергардов, зелья не берут?

– Приворотные не берут, а лекарственные?

– С чего вы взяли, что мне ваше лекарство нужно? – прищурился огнеборец.

Ох какой! Весь в сына! Или сын в него! Вопросом на вопрос. Огнем глаз жжет. Изучает. Усмехается.

– Коленка у вас ни к черту, – вынесла вердикт Лиза.

Файергард вдруг присмирел, и взгляд, кажется, потеплел.

– Сама догадалась или кто рассказал?

– Сама. Не хромаете, а хромать хотите, – сказала Лиза. – Покажете ногу?

Файергард долго молчал, но потом кивнул.

Лиза указала ему на стул. Огнеборец сел и закатал штанину.

– Ох! – ужаснулась Лиза.

Колено огнеборца светилось изнутри, будто там полыхал огневец. Вокруг неровного пятна расходились фиолетовые, зеленые и ярко-алые круги, а в самой середине словно билась огненная капля.

– Не видали такого никогда? – хмыкнул Файергард.

– Нет. Откуда это?

– Чудень-юдень в меня в детстве плюнул.

– Это как так? – ахнула Лиза.

– Неужто вы и про чудней-юдней ничего не знаете?

Лиза потупилась. Не рассказывать же отцу Ричарда про то, что ее сюда Кортневским колдовством перенесло. До недавних пор она не то что про чудней-юдней не знала, она и в ведьм не верила. А теперь вот сама колдует!

Огнеборец долго изучал Лизу пристальным взглядом, а она смотрела на его колено и глаз отвести не могла.

– Больно? – спросила она.

– Еще бы. В общем, огневец наш из слюны чудни-юдни добывается. Слюна эта ядовитая, может запросто человечишку спалить, в лужицу-кашицу превратить. Однако если поймать чудню-юдню в ловушку, то она сильно испугается. А когда она боится, то плюется.

– Верблюд какой-то, – пробормотала Лиза.

– Может, и верблюд, но в наших краях ее всегда чудней-юдней величали. Обплюет все вокруг чудня-юдня, и ее отпускают. Ну а дальше дело техники: не дать слюне засохнуть и переработать в огневец.

– И чудня-юдня на вас плюнула? – от испуга глаза Лизы стали огромные-преогромные.

– Малой я еще был совсем. С отцом увязался на охоту, ну и не уследил он, а я вовремя не спрятался. Думали, конец мне, но бабка твоя какое-то зелье сотворила, поставила блокаду.

– А когда бабка умерла, блокада стала разрушаться, – поняла Лиза.

– Так и есть. Первое время все нормально было, потом покалывать стало, а теперь вот светится и чешется ужасно. Того и гляди наружу прорвется, яд-то.

– И вы пришли ко мне в надежде, что я вам новую блокаду поставлю?

– Сможешь? – В голосе Файергарда надежды не было ни на грамм.

– Блокаду – вряд ли, – помотала головой Лиза и призналась честно: – Никогда я такого не делала.

Из груди огнеборца вырвался вздох разочарования. Не хотел он, чтобы ядовитая чудне-юднина слюна его заживо пожрала. Лиза этого тоже не хотела. Такой статный мужчина. Красавец! Огнеборец! Ричарда отец! Ему жить да жить.

– Блокаду не поставлю, но кое-что другое сделаю.

Файергард кинул на нее удивленный взгляд. Лиза же опустилась перед ним на пол и поднесла ладони к пылающему колену…

Лиза держала ладони у колена огнеборца. Она закрыла глаза и попыталась представить, как огненная капля выходит из-под кожи мужчины и испаряется, однако, сколько она ни сосредотачивалась, ничего не происходило. Только у самой Лизы на лбу выступил пот, а огневец как горел радужным сиянием внутри мужчины, так и продолжал гореть.

Открыв глаза, Лиза увидела внимательный взгляд серых, как у сына, глаз, сосредоточенно изучавший ее.

– Не выходит?

– Выйдет. – Лиза отерла капельки пота тыльной стороной ладони. – Помогите мне.

– Как?

– А вы думайте не о том, что я неумеха и ничего не могу, а о том, что я обязательно справлюсь с вашим треклятым коленом.

– Сильна на язык, – улыбнулся Файергард.

Лиза потерла ладони друг о друга и сказала:

– Ну, поехали!

В этот раз она не представляла ничего. Вообще не думала. Просто держала ладони у колена огнеборца и чувствовала, как им становится все жарче и жарче, а за закрытыми веками – все светлее и светлее. Перед мысленным взором Лизы возник красивый цветок: внутри стеклянной круглой колбы горел огневец, испуская радужные искры.

Лиза распахнула глаза. Над ее ладонями парил шар, сияющий всеми цветами радуги изнутри. Файергард-старший удивленно взирал то на Лизу, то на сотворенное ею чудо, то на свое колено. Совершенно нормальное колено.

– Как же ты его вытянула, не прикасаясь? – удивился огнеборец.

– Это все колдовье, – улыбнулась Лиза.

– Потушить его теперь надо.

– Не-а, пусть горит. Я его вуалью накрою, и будет у меня вечная лампа.

Файергард встал, прошелся по лавке.

– Не болит? – спросила Лиза.

– Как новенькое.

– Ну и слава Богу!

– Кому? – не понял огнеборец.

– Да Пращуру Вечному.

– А… – Потом он посмотрел на Лизу виновато и попросил: – Лиззи, только вы Ричарду не говорите про то, что я к вам приходил. Не знал он раньше про мое колено, пусть и дальше не знает.

– С чего бы мне ему рассказывать? – повела плечом Лиза. – Мы и не разговариваем с ним почти.

– Знаю я ваши «не разговариваем», – усмехнулся Файергард.

– На что это вы намекаете?

– Да ни на что. Хорошая ты девушка, как я вижу. А Ричард мой, он с норовом. Не каждая с таким справится.

– Да зачем вы мне это говорите? – возмутилась Лиза, зардевшись. – Пойдемте лучше ужинать.

И Файергард согласился. Они пошли на кухню, и огневец, заточенный в стекло, поплыл впереди Лизы.

А за ужином, суть да дело, Файергард расслабился, то ли обрадованный избавлением от боли в колене, то ли смягченный Лизиной добротой, и рассказал Лизе о ее бабушке, той что Кортни.

– Хорошая она была? – поинтересовалась Лиза.

– Нет, злая была, ведьма она и есть ведьма.

– Так я тоже ведьма, – надула губы Лиза.

– Нет, – возразил Файергард. – В тебе от колдовницы больше.

– А есть разница?

– А то ты не знаешь, – усмехнулся он и отправил в рот очередную ложку Лизиной картошечки. – И готовишь вкусно – пальчики слопаешь!

В таком Лизу еще никто не обвинял. Вот баба Прасковья удивилась бы.

– Бабку твою я помню красивой, но всегда злой.

– Она до самой старости красивой была?

– Да какая у ведьмы старость? В тридцать на восемнадцать выглядит, а в сто – на пятьдесят. Вот тебе, небось, уже за тридцать?

– Я что, так старо выгляжу? – обиделась Лиза.

– Выглядишь ты молодо, а колдуешь зрело, – похвалил Файергард.

– Да мне восемнадцать всего, – призналась Лиза.

– Да ну?

– Честное слово!

– Н-да, не зря, видимо, мэриня взбеленилась. Не побороть ей тебя.

Лизе про мымриню говорить не хотелось совсем, а вот про бабку Кортни – очень.

– А почему она злая была? И почему замуж не вышла, раз такая раскрасавица? – спросила Лиза.

– Была она в отца моего влюблена в молодости, но не получилось у них слюбиться, – вздохнул Файергард.

– Почему? – замерла Лиза от удивления.

– Очень уж строгих нравов была твоя бабка. Все знают, что Файергардов приворожить нельзя, а раз нельзя – значит, суй не суй мешочек со снадобьем в карман, пей не пей зелье, ни в одной ратушне этот брак не заключат. Недействительный он будет.

– И что же, Файергарды, значит, жениться не могут? – Глаза Лизы распахивались от изумления все шире и шире.

– Не могут, – покачал головой огнеборец.

Вот, значит, как. Бабка ее любила деда Ричарда, а замуж за него выйти не могла. Но что-то было не так в этой истории.

– Подождите, – нахмурилась Лиза. – Бабка моя десять лет как померла, так?

– Так.

– Но ведь люди и живут вместе, и детей рожают. Никто ж им зелья предсвадебные не варил все эти годы?

– Так и есть. Все вне закона. Как говорит мымриня, в блуде живут.

– Но живут ведь – и ничего! Почему же бабушка моя с вашим отцом не могла так?

– Не захотела. В те годы, а было это лет сто назад, нравы были строже, а у твоей бабки так самые строгие. Ни в какую она не соглашалась без брака жить.

– А как же любовь? – прошептала Лиза.

– Принципы поважнее любви будут.

– Глупость это, а не принципы, – уверенно заявила Лиза.

– Значит, не в бабку ты? Смогла бы незамужней жить с мужем? – почему-то улыбнулся Файергард.

– Опять вы намекаете не пойми на что. – Вскочила Лиза и начала метать грязные тарелки в раковину.

– Ну-ну.

Огнеборец тоже поднялся.

– Поздно уже. Пойду я, и спасибо тебе за все, Лиззи Кортни.

– И вам спасибо, что доверились, – улыбнулась она.

Лиза проводила Файергарда до порога, а когда он уже попрощался, крикнула вдогонку:

– А сколько ж было лет моей бабке, когда она умерла?

Если сто лет назад она была молодой да влюбленной в Файергарда девицей, то десять лет назад сколько ей было?

– Да не так чтобы и слишком много. Лет сто тридцать или около того!

– Ого! – ахнула Лиза.

Так она поняла, что здесь, в этом волшебно-странном мире люди жили не так чтобы и мало.

Лиза лежала на кровати. Теплый ночной ветерок колыхал легкие шторы. Подумать только! Она одна в большом доме, спит вон при распахнутом настежь окне. В деревне у бабы Прасковьи она бы на такое не решилась: слишком боязно.

Под потолком висела «изобретенная» Лизой лампа: укутанный стеклом огневец тихонечко светил под кружевной накидкой, распространяя едва уловимый свет. Интересная, однако, штука получилась. Там, в лавке, когда Лиза извлекла искристую каплю из колена Файергарда-старшего, она светила как десяток лампочек накаливания, однако теперь огонек едва-едва теплился. Лиза не боялась, что он совсем потухнет. Откуда-то пришла уверенность, что огневец, заточенный в стекле, теперь полностью подчиняется ее желаниям: при необходимости вспыхнет ярко, а в другой раз замрет, мерно тлея.

Уверенность была и в другом: она, Лиза Кортнева, а теперь Лиззи Кортни, теперь способна на многое. Даже любовное снадобье сотворить, не подглядывая в книгу рецептов, даже вкусный ужин приготовить, а может, даже Файергарда-младшего приручить.

Лизе не спалось. Нужно было о многом подумать. Завтра с утреца зелий обещанных наварить. Это, пожалуй, самое простое. А ведь надо еще придумать, что делать с мисс Маус. Жениха ей надо подыскать, но для начала от Файергарда отвратить. Точно! Вместо приворотного, придется делать Лизе зелье отворотное. Чтобы и смотреть не хотела на огнеборца, и думать чтобы о нем не смела.

Тут же мысли ее метнулись к Ричарду, а от него – к бабушке Кортни и ее принципиальности. Не захотела, значит, старая ведьма без брака жить с Файергардом. А ведь любила, оттого и злая потом всю жизнь была, мухоморы да плесневуны в саду выращивала. Наверное, хорошо, что она, Лиза, не из здешних мест. В ее-то прошлом мире штамп в паспорте давно стал многим безразличен.

– Вот глупость несусветная, – укорила саму себя Лиза. – И чего это я думаю так, будто мне этот Файергард нужен?! И не нужен вовсе, просто эксперимент проведу. Приворожу – и баста!

Уже засыпая, Лиза подумала, что если и назавтра у нее клиентов мало будет, то придется какие-то меры предпринимать, чтобы мымринины происки свести на нет. И что она к Лизе привязалась? Занималась бы своей Комитетней по Чистотне или еще чем. Дел у нее, что ли, мало?

Лиза уснула и проспала крепко до первых лучей зари, а с ними, словно по будильнику, вскочила. Раньше она горазда была поспать. Сколько раз лекции в университете просыпала! А теперь встает ни свет ни заря. Вот бы мама порадовалась! Вот бы папа удивился! А бабушка Прасковья решила бы, что Лизу подменили!

Приняв душ и быстренько позавтракав, Лиза собиралась взяться за отворотное снадобье для мисс Маус да Виагру для четы Чарминг, но не тут-то было: кто-то усердно долбил в дверь «Любовных снадобий».

– Иду-иду! – крикнула Лиза и поспешила открыть.

А открыв дверь, ахнула. За порогом толпилась очередь. Хвост ее уходил в дальний конец улицы.

– Чего это? – опешила Лиза.

– Чего-чего, зелья приворотные давай! – начали кричать из толпы. – Десять лет ждали!

Лиза так и хотела сказать: «А чего ж вчера не пришли, раз так не терпелось?» Однако в кои-то веки она сдержалась. Осмотрев толпу, Лиза крикнула:

– В лавку больше двух человек не допускается, если кто парами пришел за снадобьем для подачи свадебного заявления! А если по личному заказу, вход строго по одному!

– Как так?

– А вот так! Тайну приворотного или лекарственного заказа я соблюдаю строго.

– Отродясь такого не было, – удивленно чесали затылки те, кто постарше и кто еще помнил порядки, заведенные у старой ведьмы Кортни.

– Теперь будет, – пообещала Лиза и рявкнула: – В очередь становись! И тишина чтоб была! Кто будет без очереди ломиться, обслуживать не буду. Кто совсем обнаглеет, на год без колдовского вспомоществования оставлю.

Лиза ушла внутрь, закрыв за собой дверь. В спину ей летели удивленные возгласы:

– Ну, дела! Никакого порядку нет.

– Что еще за новости, – ворчал кто-то.

– Правильно все молодая Кортни делает, – поддержал другой. – Пора новые порядки установить. Даешь Реформатню!

Толпа шумела еще долго. Лиза тем временем лавку не открывала, ждала, пока угомонятся, а то раскудахтались, как куры.

Взглянув на торчавшие до самого потолка зелья, Лиза решила, что так, как она искался их вчера, не пойдет. Времени много впустую потратит. Нужно бы переставить.

Подумав, как бы облегчить себе труд, Лиза щелкнула пальцами обеих рук и сказала:

– А ну! В алфавитном порядке ста-но-вись!

Тут же у бутылочек отросли руки-ноги, и стали пузыречки перебираться на новое место: кто протискивался в конец полки, кто – в начало, другие цеплялись руками и ползли на ряд выше, а некоторые, наоборот, спрыгивали рядом-другим ниже. Звон и ворчание стояли знатные, да такие громкие, что толпа на улице затихла. Видно, прислушивалась и пыталась понять, что это у колдовницы в лавке творится.

Вскоре все склянки встали на свои места, дружно отсалютовали Лизе, и она, довольная, открыла лавку, перевернув табличку словом «Открыто» вверх.

Вошли первые клиенты. Их Лиза обслужила быстро. Вторых тоже, как и третьих.

Поначалу она обращала внимание на фамилии да удивительные черты характера того или иного посетителя, но потом все они слились в одну массу. Слишком много было народу, слишком тяжело Лизе было обслужить всех: фамилию разбери, бутылочки за прилавком найди, деньги пересчитай, сдачу выдай, в «Гроссбух» продажу внеси.

Ей, можно сказать, повезло: сегодня пришли только те, кто уже десяток лет ждал своих зелий, чтобы подтвердить законную влюбленность да иметь право вступить в официальный брак.

Странно, что никто из клиентов не выразил удивления: мол, откуда ты, ведьма, знаешь, что нам нужно было приворотное снадобье? Ведь если бы не бабка Кортни, которая все приготовила заранее, то сегодня никто бы зелий не получил. Старая ведьма каким-то тайным колдовьем прознала, кому через десять лет после ее смерти будет невтерпеж хлебнуть приворота и побежать в ратушню. Лиза таким мастерством еще не обладала. Но она научится. Обязательно научится.

Поток жаждущих заполучить любовный эликсир иссяк только к вечеру, когда солнце село, и на улицах зажгли фонари. Уставшая Лиза заперла наконец лавку и плюхнулась на диван в гостиной. Н-да, если так дальше пойдет, то когда ей новые снадобья стряпать? Ночью, что ли? Надо отловить Корнелию и заставить ее хотя бы кассу вести. Нет, эту к деньгам допускать нельзя, обязательно спрячет горсть монет за корсаж, а Лиза потом дебет с кредитом свести не сможет. Пусть тогда на выдаче стоит и отпускает пришедшим заказы.

В животе у Лизы заурчало. Она ж с раннего утра ничего не ела! Сходить, может, в ресторарню? В «Цесарку» или еще куда? Не успела Лиза подумать, как в дверь постучали и раздался крик:

– Ваш заказ из «Бычьей лепешки», госпожа Кортни!

Ого! Неужто кто-то в ресторане ее мысли прочитал и вот так сразу заказик организовал, чтобы Лиза с голоду не умерла!

– Бегу! – обрадовалась Лиза.

А за дверью ее ждал сюрприз.

На пороге стояли Бьюти с Дамми. Последнему руки оттягивал огромный торт.

Бьюти же держала поднос, укрытый большой салфеткой.

– Это все мне? – обрадовалась Лиза.

– Нужно отметить открытие лавки. – Подмигнула ей Бьюти.

– Проходите скорее, – пригласила их Лиза, распахивая дверь шире.

Вскоре девушки накрыли стол, а Дамми откупорил глиняную бутылочку вина, которую выудил откуда-то из глубин карманов.

– Ну, за зелья! – подняла бокал Бьюти.

– За друзей! – засмеялась Лиза.

– За спасительницу города от всех невзгод! – провозгласил Дамми.

Все сделали по глотку и принялись за источавшие жар стейки, присыпанные мелко рублеными грибами и овощным рагу.

– Это Дамми придумал зайти в «Бычью лепешку», а я вот торт сделала.

Торт был настоящим произведением искусства: большой округлый бисквитный горшочек на подобие того, в котором ведьмы варят зелья; с краев его стекала шоколадная глазурь, а верхушка была украшена разнообразными ягодами, фруктами и орехами.

– Это ж красота несусветная! – восхитилась Лиза. – Я и не знала, что ты, Бьюти, так хорошо с тортами справляешься.

– Я еще и пироги могу, и блины, и вареники, – засмущалась Бьюти.

– И кому такая рукодельная жена достанется! – мечтательно протянула Лиза и многозначительно посмотрела на Дамми.

– А что, Лиззи, сварганишь мне снадобье приворотное, – подмигнул он ей.

– Что-то мне подсказывает, что вам уже и снадобья мои без надобности, – засмеялась Лиза.

Бьюти смущенно взмахнула ресницами, кокетливо взглянула на Дамми, а тот сложил губы бантиком и послал Бьюти поцелуй. Лиза радовалась, что эти двое нашли друг друга. Можно сказать, что и без ее помощи обошлось. Дамми вел себя так естественно, будто он никогда не грозился Лизе, что женится на ней. Главное, чтобы он от Бьюти еще на какую красавицу не перекинулся. Только пусть попробует! Лиза быстро ему сварганит зельице для отрубания всех желаний.

Пока они ели да смеялись, откуда ни возьмись появилась кошка. Она нагло уселась прямо напротив торта и стала облизываться.

– Явилась, нахалка, – прошипела Лиза так, чтобы Дамми с Бьюти не услышали. – А как в лавке мне помочь, так тебя не дозовешься!

Корнелия и усом не повела, лишь широко зевнула.

– Давайте торт есть, – предложила Лиза и показала кошке язык.

Не успели они отрезать по куску, как в дверь снова постучали, да так требовательно, истошно, что вся троица замерла, удивленно переглянувшись.

– Кого это там принесло? – удивилась Лиза.

На пороге стояла мымриня, а за ней маячили два крепеньких мужчины в форменных костюмах.

– Стражня! – ахнула Бьюти.

– Именно, – язвительно вздернула противный нос мымриня. – Лиззи Кортни, вы арестованы!

– Чего? – растерялась Лиза.

– Как это – арестована? – раскрыл от удивления рот Дамми.

Мэриня Симплтон развернула какую-то бумагу и зачитала:

«Постановление мэра славного города Сансторма, подписанное им лично и поддержанное главой Комитетни по Чистотне. Сим постановлением приказываю арестовать ведьму Кортни и заточить ее под стражу с последующим заседанием городской Судни и высылкой из города в заводные дали. Вина ее доказана и обсуждению не подлежит».

Довольная мэриня смерила Лизу уничтожающим, буквально ровняющим с землей взглядом.

– И в чем же я виновата? Да еще так, что уже все доказано? – прищурилась Лиза.

– Полгорода спалили, а вторую половину вонючей жижей залили. Ни в жизнь не отмыть теперь.

– Мам, да ты что? – ахнул Дамми. – Не Лиза же город палила, она ж нас всех от выгорания спасла!

– Молчи, Дамми! – взвизгнула мэриня. – Ты ничего не понимаешь. Взять ее! – приказала мэриня стражне.

Двое мужчин виновато пожали плечами и подошли к Лизе.

– Пройдите с нами, госпожа ведьма, – вежливо попросили они.

И Лиза послушно пошла.

– Не имеете права! – взвизгнула Бьюти и выскочила вслед за Лизой.

– Мам, останови это! – тоже вышел из дома Дамми.

– И не подумаю. Раз виновата – пусть отвечает, – скривила в злобной улыбке губы мэриня.

Лиза обернулась, щелкнула пальцами, и дверь захлопнулась.

– Не суй свой длинный нос в мой дом, мымриня. Может, меня ты и арестовала, а лавка тебе все равно не достанется, – усмехнулась Лиза и пошла вслед за смущенными стражниками.

Когда они удалились, а Бьюти убежала домой сообщить родителям ужасную новость, мэмриня, не скрывая торжества, взглянула на сына, но натолкнулась на его осуждающий взгляд.

– И что тебе это даст? – спросил Дамми.

– Нечего всяким пришлым ведьмам делать в Сансторме.

– Я тебе так скажу, мамуля, делай что хочешь, а с Лиззи обвинения снимай, иначе я сам созову городскую Советню и расскажу всем, кто на самом деле поджог город!

– И кто же, по-твоему, это сделал?

– Ты!

– Обвиняешь собственную мать! – Взвилась мэриня.

– Знаю, мам, ты всю жизнь меня недоумком считала. Я, конечно, парень не философского ума-склада, но и не дурак, да и люди кругом не дураки. – Бросив на мать красноречивый взгляд, Дамми заспешил вдоль по улице.

– Ты куда? – крикнула ошарашенная мэриня.

– К Файергардам.

– Это еще зачем?

– У них доказательств побольше моего будет о твоей вине, а вместе с моими – не избежать тебе ссылки в заводные дали!

– Я же твоя мать, ты не посмеешь! – побежала за сыном мэриня.

– Забери свое постановление, заставь отца опровержение подписать, освободи Лиззи – и заживем как прежде.

– Никак ведьма тебя зельем своим ополоумела, на родную мать рот разевать смеешь. Ну я вам покажу! Я вам всем покажу! – ругалась мэриня.

– Мам, я не шучу. Не обернешь ситуацию вспять, сама будешь перед Советней отвечать!

Дамми свернул в ближайший проулок, а мэриня долго еще стояла, опешившая, удивленная, оскорбленно дрожащая, посреди улицы. Рядом с ней на тротуаре вальяжно расселась рыжая кошка и мяукала так противно, что у мымрини вдобавок ко всем злоключениям случилась мигрень, и она упала в обморок.

Лизу разместили в круглой башне двухэтажного здания, похожего на крепость. Оно располагалось на окраине города, в той ее части, куда Лизина нога еще не ступала. Из узкого окна Лизиной комнатки виднелись очертания густого старого леса с толстоствольными дубами.

Стража, приведшая Лизу в башню, была до беспредела вежлива. Один из сопровождавших Лизу поклонился, выбежал, а, вернувшись, раскинул на полу ковер, второй принес теплое одеяло.

– Ночью здесь холодно, – виновато объяснил стражник, – ветер свищет.

Лиза огляделась по сторонам. На стенах мерно попыхивали самые обыкновенные факелы. Рядом с ними красовались миниатюры, кажется, с пейзажами Сансторма. Кровать была широкая, с пуховой периной и горой подушек. В углу примостился комод, а у стены стоял стол, удобный стул с мягкой обивкой и небольшой книжный шкаф. Не тюрьма, а какая-то комната отдыха! Лизе здесь даже понравилось. Правда, дверь стражники заперли, а минут через пять колдовница ощутила, как в окно заглянул ветер и лизнул ее холодным языком.

Укутавшись в плед, Лиза встала у книжного шкафа и начала выбирать, с какой бы книжкой скоротать остаток вечера. Спасть пока не хотелось. Здесь был сборник стихов Есени Сергеня, поэмы леди Ронбай, «Песнь о двадцати деревнях» Дикки Чарля, «Смирение и доверчивость» Остина Джея, а так же «Матросов сын» Пушини Александрова, какого-то заводного таланта, если верить предисловию. Названия показались Лизе знакомыми, хотя откуда бы ей знать местных писателей и поэтов?

Минут через двадцать в дверь постучали, а потом вошел стражник:

– Вот, покушать вам принес, – улыбнулся он.

– Да я не голодная, – махнула рукой Лиза.

Правда, при виде ломящегося от вкусностей подноса у нее потекли слюнки.

– Проголодаетесь попзже – поешьте. Вдруг спаться не будет или еще чего.

– Спасибо, – улыбнулась Лиза.

На стражу свою она зла не держала – они люди подневольные.

Стражник замялся в дверях и сказал:

– Там вон дверка за ковром. – Лиза посмотрела на гобелен, висевший около входной двери. – Там туалетня… А из туалетни еще есть дверка. Можно сбежать. Мы, стражники, спим крепко, до утра вас не хватимся.

Лиза удивленно хлопнула ресницами.

– Я сбегу, а утром мымриня с вас шкуру спустит! Нет уж!

– Ничего она не сделает. По крайней мере, не сразу.

– А потом?

– А потом вы что-нибудь придумаете, – подмигнул ей стражник. – Мы, санстормовцы давно ждали появления ведьмы-колдовницы. Я вот завтра собирался к вам за лекарственным снадобьем, суставы скрипят – мочи нет. А вас в тюрьму заточили! Где ж это видано!

– Хороший вы человек. Спите крепко, сбегать я не буду, а утром, глядишь, что-нибудь придумаем, – пообещала Лиза.

– Ну, мое дело маленькое – указать вам путь к выходу, а ваше дело большое – сами решайте.

Лиза и правда убегать не собиралась. Да и даже если бы побежала, то куда? В свою лавку? А назавтра к ней опять бы мымриня пришла? Нет уж. Тут надо что-то поумнее придумать.

Пока Лиза задумчиво сидела за столом да незаметно для самой себя уминала ужин, гобелен на стене отлетел в сторону.

– Ешь? – озадаченно уставился на нее появившийся из низкого дверного проема огнеборец.

– Ричард! – ахнула Лиза, вскочила и тут же подавилась от неожиданности.

Да так подавилась, что продохнуть не могла. Она схватилась обеими руками за горло и попыталась вдохнуть. Ничего не получалось!

– Беда ты моя ведьминская! – выругался огнеборец. – Да чтоб тебя!

Он развернул Лизу к себе спиной, обхватил ее и начал сдавливать и трясти. Наконец кусочек, которым она подавилась, выскочил. Лиза закашлялась и тяжело задышала.

Отдышавшись, она поняла, что, во-первых, Ричард проник в тюрьму, чтобы спасти ее, а, во-вторых, стоит сзади и прижимается к ней. Неприличными местами прижимается.

– Ты чего это! – возмутилась она, враз покраснев.

– Жизнь тебе спасаю! – огрызнулся Ричард и наконец отпустил Лизу.

– Да я б не подавилась, если бы ты не напугал!

– Могла бы и спасибо сказать.

Лиза обиженно смотрела на Ричарда, он сверлил ее серостью глаз.

– А ты зачем пришел?

– Помочь тебе, зачем же еще?

– Сбегать я не буду, – помотала Лиза головой.

– Будешь покорно ждать, пока мэриня из города тебя погонит или на костре сожжет?

– Не посмеет.

– Еще как посмеет! Ты не первая, кого она выжить решила.

Вот, оказывается, какая гадкая женщина.

– Дамми, ко мне прибежал, запыхался, про материны козни рассказал, помощи попросил. Только что мы против мэрини? Она всю городскую Советню в руках держит. Господин Чарминг сам пошел к мэру за тебя просить, а он ведь далеко не последнее лицо в городе, только толку что?! Мэр во всем слушается свою жену, – поморщился огнеборец.

– Никакой управы на нее нет?

– Даже бабка твоя в открытую не противостояла ей, – кивнул Ричард.

Надо же, и бабка Лизина мымриню боялась. Странно! А Лизе она показалась просто пакостницей, но никак не страшной Змеей Горынишной. Лиза нахмурилась. Что бы ей такое придумать, чтобы мэрине и Советне нечего было ей предъявить?

– Пойдешь со мной, Лиззи? – почему-то зло спросил Ричард.

– Нет, – мотнула Лиза головой. – Не буду я сбегать да прятаться. Я ни в чем не виноватая.

– Ну как знаешь! – Огнеборец развернулся и уже собрался уйти, но Лиза схватила его за руку.

– Но от помощи твоей не откажусь.

Ричард обернулся.

– Проводи меня в тот район, где пожар был, а потом обратно сюда.

– Что ты задумала? – прищурился Ричард.

– Если я наведу порядок, и в городе не останется следов от пожара и запаха болотной жижи, мымрине не в чем будет меня обвинять, так?

– Так, – кивнул огнеборец. – Но как ты это сделаешь?

– Я же ведьма, – улыбнулась она. – Я много что могу!

– Вот бы ты мэринин характер исправила, – усмехнулся Ричард.

– Я ведьма, а не Вечный Пращур, – засмеялась она.

– Пойдем! Нельзя терять время!

Лиза уцепилась за руку огнеборца, и пошла вслед за ним вниз по узкой винтовой лестнице.

Бежать от тюремной башни до городской ратушни, а оттуда на улицу, где произошел пожар, было далеко. Лиза едва-едва поспевала за Файергардом. Тот не бежал – летел, таща ее за руку.

Когда наконец-то они оказались на площади, и огнеборец, и Лиза удивленно замерли. Во-первых, здесь было светло, как днем, потому что кругом полыхали не только уличные фонари, но и многочисленные переносные лампы-огневцы, факелы и даже самые обыкновенные свечи. Во-вторых, кругом кишели жители Сансторма: кто бегал с досками, кто вставлял стекла, кто отмывал с камней болотную жижу, кто тер двери и пороги. Всем нашлось дело.

– Это что же такое делается? – удивленно посмотрела на Ричарда Лиза.

– Я и не знал, что тут такая кутерьма, – признался он. – Я лишь хотел тебя из башни вызволить да спрятать от недосудия мэрини.

– А народ тоже решил помочь своей колдовнице! – вмешалась появившаяся рядом Бьюти.

Выглядела она по-деловому: закатал рукава простого черного платья, поверх которого был надет белоснежный передник; волосы спрятала под цветастым платком, завязанным назад, а концами – надо лбом. В руках она держала метлу. «Точно Солоха!» – восхитилась Лиза.

– Это ты народ заставила город отдраивать? – насупилась Лиза.

– Никто нас не заставлял, – подбежал к ним тонконогий мистер Скинни и подмигнул Лизе. – Правда, пампушечка моя? – крикнул он, обращаясь к мисс Стаут.

– Самая что ни на есть правдивая правда! – поддакнула она.

– Благодаря вам, мисс Кортни, невестушка моя совсем шелковая стала, – заменялся мистер Скинни.

И тут же получил подзатыльник:

– Иди работай, дел невпроворот, – елейным голос пропела мисс Стаут.

– Людей и правда никто не заставлял, – подошел запыхавшийся Дамми. – Мы с Бьюти первые пришли, потом родители ее, а потом и остальные подтянулись.

– Все тебя любят! – поцеловала ее в щеку Бьюти.

– Да как они могут меня любить? – удивилась Лиза. – Меня и не знает никто толком.

– Потому и любят, – хмыкнул Ричард.

Ух, и до чего противный этот огнеборец! «Вот выберусь из этой передряги и приворожу!» – пообещала самой себе Лиза.

Народу, пришедшего ее спасать, было видимо-невидимо, однако и работы было много. Лиза понимала, что к утру они вряд ли справятся. Да и вообще! Вон там крыша совсем провалилась. За ночь ее не перелатать. А тут жижа вонючая застоялась так, что смердеть будет до второго пришествия. Сады-цветы от пакостной водицы не отмоешь. Новый дом из трухи в одночасье не поднимешь!

До слез растроганная заботой санстормовцев о ее свободе Лиза, однако, понимала, что без нее им не справится, а справиться нужно было до утра во что бы то ни стало. Ведь на завтрашнее утро мэриня потребовала заседание Советни. И что-то Лизе подсказывало, что откладывать и ждать, пока исчезнет последняя улика спасения Лизой города, мымриня не будет.

– Странно, что ее самой здесь нет, – произнесла Лиза вслух.

– Кого? – спросил стоявший рядом Ричард.

– Да мымрини. Неужто она не пронюхала, что в центре города происходит?

– Твоя правда, ведьма, не могла она не узнать, – нахмурился Ричард. – Неужто снова какую мерзопакость задумала?

Лиза решила, что будет решать проблемы по мере их возникновения, а потому отправилась помогать горожанам. Дотронулась до застывшей жижи на кусте роз – та и исчезла, а цветы снова заалели-закраснели. Посмотрела на обгорелую стену когда-то красивого сиреневого домика – стена тут же приобрела прежний вид.

Сил восстановить все целиком и сразу у Лизы не хватало, а потому действовала она поступательно: то тут колдовьем поможет крышу залатать, то там ведьмовством подсобит стекла вставить, то щелчком пальцев быстренько сметет остатки опилок или сажи.

Так и провозились они до рассвета, измучились, но успели к первым лучам солнца. Ричард на пару с отцом помог потушить переносные огневцы, погасил факелы да задул свечи. Сгоревшая и загаженная улица снова была идеально чистой. Не в чем теперь Лизу обвинить.

Она довольно потянулась – устала. Теперь можно и в тюрьму возвращаться. Довольные проделанной работой горожане пожимали друг другу руки, собираясь разойтись по домам.

– Ричард, – позвала Лиза огнеборца. – Проводишь в башню меня?

– Лучше домой, – предложил он.

– Нет, все-таки в башню.

Не успели они и шагу ступить, не успели люди домой отправиться, как площадь огласил душераздирающий вопль, а потом вползло что-то несусветное. Вскоре крики послышались со всех сторон.

– Что там такое? – растолкал людей Ричард, пробиваясь к центру.

Лиза протиснулась за ним и увидела: прямо посреди площади на ноги поднималась груда потрепанного тряпья, а из тряпья этого выглядывало бледное мэринино лицо. Лицо открывало рот и истошно орало, только изо рта ее, вместо языка, вывалилось длинное змеиное жало. На голове, вместо всегда такой пахучей шляпы из спелых ягод, макаронинами теперь висели и извивались дождевые черви.

– Фуууу, – ужаснулась Лиза.

Женщины от испуга взвизгивали, а те, что посмелее, подхихикивали. Лиза перехватила ошарашенный взгляд всегда такого беспечного Дамми. Нельзя так. Все-таки мымриня ему мать. Лиза щелкнула пальцами – змеиное жало исчезло, однако черви на голове мымрини остались.

– Твоих рук дело! – вернув дар речи, тут же завопила мэриня. – Ведьма неумелая! Это все ты!

– Не при чем тут я! – растерянно посмотрела на окружающих Лиза.

– Как же, не при чем?! – орала мэриня. – У нас ведьм больше нету!

– Это не я. – Лиза посмотрела на Дамми, потом на Бьюти. – Меня же при вас арестовали, когда бы я успела с мымриней такое сотворить?

– Дурное дело – хитрое, да недолгое! – исходила ядом мэриня.

– Мам, не могла Лиззи такое сделать, – подал голос Дамми. – Ее стражня при мне забрала.

– А потом она здесь, со всеми была! – поддакнул кто-то из толпы.

– Да-да. Мы все видели!

– Некогда ей было вам волосы колдовать, она дома чинила! – крикнул другой.

– Сады облагораживала!

– Уличный камень отчищала!

Мымриня поморщилась и откинула с лица особо длинного червя.

– А пока в башне сидела? – гаденько улыбнулась она. – Часок-другой она там провела, и никто не видел, чем ведьма там занималась. – Мымриня ткнула в Лизу пальцем. – Порчу навела. Голову мне исколдовала! Языка лишила!

– Да язык-то уж на месте, – с сожалением вздохнул Файергард-старший.

– Под стражу ее! – вопила мымриня. – Да не в башню, а в холодный подвал!

– Я ничего вам не делала! – отпиралась Лиза.

– А кто может доказать, чем ты там в башне занималась? – язвительно крикнула мэриня. – Никто!

Лиза опустила голову. Она ведь и в самом деле ни в чем не виновата. Как же так получилось, что с мымриней такой страх приключился? Кто ее сколдовал?

– Я могу доказать, что Лиззи тут не при чем! – раздался громоподобный голос Ричарда.

Все разом замолчали.

– Тебе почем знать? Ведьма в башне сидела! – зло сощурилась мэриня.

– Я был с ней все это время, – сказал Ричард.

– Как это?

– Вот так это! – отрезал огнеборец.

– И чем же это вы в башне занимались, позвольте узнать? – перевела она взгляд с Ричарда на Лизу.

Лиза улыбнулась, благодарно взглянув на Ричарда.

– А тем, чем ты, старая калоша, уже давненько со своим мужем не занималась, – сказала она и подмигнула мэрине.

Из молчавшей до сего времени толпы раздались смешки. Мымриня пошла пятнами, но тут же нашлась:

– Докажи, Файергард, что ты вместе с ведьмой колдовьем не занимался, не замышлял против меня!

– И докажу, – скрестил тот руки на груди. – У Лиззи сбоку, чуть ниже левой груди родинка в виде наглой кошачьей морды.

Мэриня ахнула, а Лиза вдруг смутилась. Откуда Ричард знает про ее родимое пятно? Оно у нее с детства, и всегда самой Лизе казалось похожим на кошачью морду. Правда, ни маме, ни бабушке так не казалось. А поди ж ты – Ричард успел разглядеть. Видимо, заметил, когда от удушения корсетом ее спасал. «Вот нахал. Глаз – алмаз!» – восхитилась Лиза.

– Будете проверять? – спросила Лиза у мымрини и начала демонстративно развязывать корсаж.

– Бестыжая! – исходила слюной мэриня. – Блудница!

– Ну, раз, все выяснили, пора по домам! – скомандовал мистер Чарминг. – С ведьмы Кортни все обвинения будут сняты, как только ваш супруг, мэриня, протрезвеет после посещения барни и очухается от трех порций шоколадины.

– Подождите! – завопила мэриня. – А как же моя голова?

Все воззрились на Лизу.

– Это не мое колдовство, – сказала она. – Не знаю, получится ли помочь. Я почти всю силушку истратила, пока улицу и площадь в порядок приодила, надо восстановить.

– А если не Лиззиных рук колдовство, то чьих же? – раздался пьяный голос с другой стороны площади.

Все обернулись: оттуда на четвереньках вполз сам мэр Симплтон. Лицо его было украшено яркими помадными следами.

– И правда, чье же колдовство? В городе ведь одна ведьма! – раздались удивленные возгласы.

– Выходит, что есть и еще одна! Ну или жалкое ее подобие! – Позади мэра Симплтона показался мистер Дабл Чоколейт. – Не вы ли, мымриня, давеча выспрашивали у меня, как старая Кортни делала шампуни на основе шоколада?

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – завопила мэриня.

– Все вы понимаете. А накануне пожара не вы ли собирались стряпать огневец?

– С чего вы взяли? – отнекивалась начавшая заикаться мымриня.

– Сами же мне рассказали.

– Когда это?

– Да за очередной бутылочкой шоколадины!

– Она ж не употребляет! – удивленно уставился на жену наконец-то поднявшийся с четверенек мэр. – Она ж вас закрыть хотела, мистер Чоколейт.

– Ханжа! – закричал кто-то из толпы.

– Поджигательница! – раздался новый голос.

– Изуверка!

– Притеснительница!

– Недоделка ведьмовская! – уже кричали со всех сторон.

Мымриня попятилась. Споткнулась о рваный подол платья и упала. Черви всей толпой опали ей на лицо. Мымриня завопила.

Лиза дернулась к ней.

– Ты куда? – схватил ее за руку Ричард.

– Помогу ей. – Посмотрела она на огнеборца.

– Она же тебе никогда этого не простит!

– Ну и пусть, а мне все же ее жаль.

Лиза подбежала к мымрине, зажмурилась и щелкнула пальцами. Когда она открыла глаза, то мымрини и след простыл.

– Я что, ее испарила? – прошептала Лиза.

– Да нет, – ответил подошедший к ней мэр Симплтон. – Убежала она.

– А голова? – посмотрела на него Лиза.

– На месте ее голова, – с сожалением сказал он. – Только в голове, видимо, гадость одна. – Он крикнул все еще сиплым с пьяна голосом: – Стражня! Найти мэриню и обезвредить до заседания Советни, кое я назначу на час дня! – и посмотрев на Лизу, добавид: – Авось, просплюсь к тому времени.

– Э, нет! – возразил вышедший вперед Файергард-старший. – Стражня! Мэриню и мэра взять под белы рученьки и запереть под замок до Большого Созыва.

– По какому праву? – икнул мэр. – Я-то в чем виноват?

– В подкаблучье и потакании! – объяснил поддержавший Файергарда Дамми. – Хватит вам с маманей народ смешить!

– И то верно, – улыбнулся сыну мэр. – У самого вот уже где и мамкины козни, и мэрство это проклятое! – провел он рукой высохонько над головой. – Я в кабарню хочу, к девочкам своим!

И заголосив веселенькую песню, мэр сдался в руки подоспевшей стражни.

– А теперь можно и по домам, – сказал Файергард-старший. – О Большом Созыве объявит городская Канцелярия. Всем спать!

Лиза, ошарашенная всем, что произошла за прошедшую ночь, еле держалась на ногах. Осторожно переступая, она поплелась домой, но не успела сделать и двух шагов, как чьи-то крепкие руки подхватили ее.

– Ты чего это? – удивилась Лиза и уставилась в серые глаза.

– Донесу уж тебя, а то не дай бог в канаву свалишься, сломаешь себе что, – сказал Ричард.

Лиза уютно устроила голову у огнеборца на плече, обняла его за шею.

– Ричард, это ведь не я ей такую голову червивую наколдовала, – сказала Лиза чуть погодя.

– Знаю.

– Откуда?

– У тебя бы фантазии не хватило такую гадость сотворить.

– Ты сейчас мои колдовские навыки унизил или все-таки комплимент сделал? – отстранилась Лиза и посмотрела в глаза Ричарду.

А он не стал отвечать, взял и поцеловал ее в губы.

– Наглец! – сладко вздохнула Лиза и снова прижалась к плечу огнеборца.

– А чего мне стесняться, ведьма ты бедовая, весь город теперь знает, что я все твои потайные родинки видел.

– Опозорил меня, – улыбнулась Лиза.

– Спас, – возразил Ричард.

«Приворожу сегодня же нахала», – решила Лиза и тут же уснула.

А чуть позади за ними кралась пушистая рыжая кошка и наглехонько самодовольно улыбалась.

Следующий день выдался суматошным. С раннего утра Лиза прибрала в лавке, расставила аккуратненько оставшиеся пузырьки со снадобьями, разложила свои гроссбухи да тетради.

Вскоре в «Любовных снадобьях» появился первый клиент. Не успел он уйти, нарисовался второй. Тут же в лавку заглянула кошка, и Лиза, произнеся заклинание, поймала рыжую за шкирку и усадила рядом с собой за прилавок:

– Будешь заказы записывать.

Корнелия с тоской посмотрела на кассовый аппарат, но возражать не стала.

Клиентов сегодня было поменьше. В основном приходили те, кто вчера не успел забрать свои снадобья для подтверждения влюбленности, а также те, кому нужны были лекарственные эликсиры да сыпучие порошки против всяких напастей. Изредка заглядывала какая-нибудь молоденькая или не очень дама, чтобы заказать приворот для определенной или не очень личности мужской наружности.

К вечеру в книге заказов насобиралось аж пятнадцать штук вместе с заказом миссис Чарминг и мисс Маус.

– Из сегодняшних еще четыре хотят Файергарда приручить, – улыбнулась Корнелия. – Огнеборец твой прямо нарасхват!

– Не мой он, – фыркнула Лиза.

– Смотри – уведут!

– Он приворотам не поддается.

– Ты ж сама хотела зельице состряпать, – прищурилась кошка.

– Я исключительно ради эксперимента, – парировала Лиза.

– Ну да, ну да! И что ты будешь делать с этими заказчицами?

Лиза неопределенно махнула рукой:

– Сварю им снадобий, как и просили. Гарантий я не давала, это ж Файергард.

– А денежек с них взяла, – одобрила Корнелия. – Деловая хватка у тебя не хуже, чем у бабули.

– Ладно, давай лавку запирать да ужинать, – потянулась Лиза. – Мне еще зелья варить, а с какого к ним боку подходить – ума не приложу.

– С какого ни подойдешь, все сумеешь, – сказала Корнелия, спеша вслед за Лизой, которая уже ушла на кухню.

– Чего это ты такая добренькая? – покосилась Лиза на кошку.

– А почему бы мне и не порадоваться? Тебя от обвинений освободили, денежки в лавку водною водою полились. Через пару дней мэрине выпишут приговор, и наступит красота!

– С чего ты взяла, что мэрине приговор вынесут? – Загремела кастрюлями Лиза. – Что-то мне не верится, что это она колдовала. Она ж не может ничего.

– Почему ты думаешь, что не может? – возразила Корнелия. – В ней же есть полкапли кровушки Кортни.

– Да потому, – обернулась к рыжей Лиза, – что пожар не из-за колдовства произошел, а из-за того, что мэриня к обычному огню огневец добавила. Вот они и разбежались в разные части улицы. Мне Ричард рассказал.

– Ричард, значит, – загадочно протянула Корнелия. – Красивенький он все-таки.

– Да иди ты, – махнула Лиза рукой и начала засыпать в закипевшую воду лапшу.

Затем она мелко порубила лук и чеснок, поставила на сковороду тушиться помидоры с травами и томатной пастой, добавила щепотку перца.

– Что стряпаешь? – сунула нос в кастрюльку Корнелия.

– Спагетти тебе сделаю с итальянским соусом.

– Не знаю, что за Итальятина такая, а пахнет вкусненько, – облизнулась кошка.

Когда они сели за ужин и Лиза начала уписывать спагетти – а готовить-то у нее получалось все лучше и лучше! – Корнелия вдруг сказала:

– Ну, хорошо. Пожар – это не колдовство, а мымринино упущение. Так?

– Угу, – с набитым ртом промычала Лиза.

– А червивую голову кто мымрине сделал? – прищурилась Корнелия.

– Думаешь, она такая дура, чтобы свои недоделанные снадобья на себе же проверять? Она скорее бы мне подсунула или хотя бы той же мисс Маус.

– Что же, по-твоему, получается, мымриня не колдовала, и ты этого не делала. Тогда кто же?

Лиза задумалась. Правильные вопросы Корнелия задавала. Если не она и не мэриня, то в городе объявилась новая ведьма, что ли?

– Вкусно-о-о, – поглаживая живот, совершенно по-кошачьи мурлыкала рыжая.

Лиза посмотрела на нее внимательно. И чего это она сегодня такая подозрительно покладистая и добрая?

– Твоих лап дело? – спросила Лиза. – Ты мымриню сколдовала?

– Красиво получилось, да? – засмеялась Корнелия. – Я хотела ей змей на голову насадить, но, кажется, это уже где-то было. А потом, когда тебя стражня увела, я мымриню обмяукала, она в обморок и свалилась. А тут смотрю червячок дождевой ползет… Ну я и посадила его мымрине на голову, он и прирос.

– А потом размножился?

– Колдовье, оно такое – иногда не знаешь, что выйдет, – назидательным тоном произнесла Корнелия.

– А если бы мистер Чоколейт не появился так вовремя, ведь меня могли упечь за порчу мымрининой головы, – осознала Лиза и зло зыркнула на кошку.

– Могли. В Сансторме запрещено таким лихим колдовьем заниматься.

– А как же обращенный в жабу мельник? – напомнила Лиза.

– Так раньше можно было, а потом мэр Симплтон издал закон, что никакого обращающе-превращающего колдовья быть не должно. За ослушание – ссылка!

– Так, выходит, ты меня чуть под статью не подвела! – ахнула Лиза.

– Ну, извини. Я разозлилась, – жалостливо промурлыкала Корнелия, – и не подумала. А потом пошла к мистеру Чоколейту, и он придумал, как выйти из данной ситуации.

– А почему это мистер Чоколейт так тебе помогает?

– Я с его котом дружу, – засмеялась Корнелия.

– Это тот, который шерсть боялся водой измочить?

– Нет, тот дворовый, толстоед, а у мистера Чоколейта настоящий, потомственный фамильяр. – Глаза Корнелии засияли изумрудной зеленью.

– Ох и гулена ты, – покачала головой Лиза.

– Да я только для общего дела и стараюсь.

Корнелия поднялась, пощипала себя за щечки, которые тут же раскраснелись, и сказала:

– Пойду я к своему котику, узнаю, как у них там в шоколадной лавке дела, а ты давай за варево принимайся. Завтра лавку на полдня откроем, а после обеда пойдем наряды к балу покупать!

– Что это ты раскомандовалась? А ну брысь! – прикрикнула Лиза.

– Уже ушла, – засмеялась Корнелия и добавила: – Не забудь, что зелья только на колодезной воде варятся, иначе будет несварение желудочков и сердечек.

И до чего наглая кошка! Вроде и помогает она Лизе, а все равно одно вредительство да недоделки!

Помыв посуду, Лиза положила на стол книгу «Заказы». Пришла пора сварить первое настоящее зелье.

Кошачий волос, мандрагорин корень, лебеда, вероника да вербена, гвоздика да мать-и-мачеха, подорожник обыкновенный, роза северная, ржаной колос, куриная слепота, цветик-семицветик, коричный порошок да горчичный нарост, цаплино перо да ромашкина лапа, шишка кедровая, еловая, сосново-дубовая, смех павиана, слеза синицы, танцующий пион, перевернутый георгин, живокость утколапа, мертворог носохряка, горицвет, василистник, горец-гордец, укроп пахучий, фенхель живучий, белена черная, белена белая, белена старушечья, кувшинка квакушечья, душица, золотарник, анничков кустарник, – чего только не было в ингредиентах, которые Лиза нашла на полках в маленьком чулане. Еще целую охапку трав она насобирала в тот день на поле. Когда собирала, не знала Лиза, что рвала. А теперь смотрела на засушенные стебельки и яркие лепестки – и названия сами всплывали в голове.

– Что ж, пора приниматься! – закатывая рукава, проговорила Лиза.

Однако тут же она поняла: воды-то колодезной нет. Взяв обливное ведерко, Лиза вышла в сад. Еще не совсем стемнело, но серые лапы сумерек уже ползли по земле.

Колодец Лиза отыскала под когда-то раскидистым старым-престарым дубом, который рос в дальнем уголке ее придомного садика. Только теперь дуб этот стоял покореженной оглоблей, таращился в стороны сухими ветками. Лишь на самом верху зеленело несколько листиков. Сколько Лиза ни смотрела на дуб, сколько ни пыталась его в чувства привести, ничего не получалось. Видно, от настоящей старости никакое колдовье не поможет.

К колодцу Лиза подходила с опаской. В деревне, бывало, баба Прасковья ей не разрешала по воду ходить. Вот и сейчас Лиза осторожно откинула тяжелую деревянную крышку и, сделав глубокий вдох, заглянула в длинное колодезное нутро. И ничего не случилось. Оттуда Лизу обдало ледяной свежестью.

Сбоку к каменной стене крепился крюк, на котором висело ведро. Вроде не страшно. Ведро с крюка снять, отпустить, колодезную ручку крутануть, дождаться, пока ведро опуститься до воды, зачерпнет, а потом крути себе и крути, наматывай цепь на маховик, пока ведро не вытянешь. А вот дальше будет сложно. Помнила Лиза, как чуть не улетела в колодец, пытаясь ухватить тяжелое, наполненное водой ведро. Тогда сосед ее спас да полапать при спасении успел. Козел!

– Чтоб у него и правда рога выросли и козлом блеять начал! – произнесла вслух Лиза и, стащив ведро с крюка, начала крутить ручку маховика, отправляя ведро вглубь колодца.

– Надеюсь, ты не мне такое желаешь? – раздался позади насмешливый голос.

От неожиданности Лиза вскрикнула, выпустила рукоятку, а ведро отпустить забыла. Ее дернуло и тут же потянуло в темные глубины колодца. Однако чьи-то руки успели ухватить ее за талию и за ноги, вернее, чуть повыше, и резко вытянули наверх.

– Господи, да что ж ты пугаешь меня так все время! – Лиза долбанула кулачком в грудь Ричарду.

– Да что ж мне тебя постоянно спасать приходится! – тоже не остался в долгу Ричард.

– Невыносимый ты все-таки человек! – Снова треснула его Лиза.

– А ты ведьма несносная!

Ричард закрутил Лизины руки ей за спину.

– Чего ты обниматься лезешь? – насупилась Лиза.

– Я не обнимаюсь, а спасаю себя от побоев! – Вдруг засмеялся он и тут же, пока Лиза не успела сказать еще какую-нибудь ерунду, дерзко поцеловал ее в губы.

Она обмякла в его руках и отвечала на поцелуй со всем ведьминским возмущением.

– Соскучился я по тебе, ведьма, – отпуская Лизины руки и зарываясь лицом в ее непослушные волосы, признался Ричард. – День не видел, а уже соскучился.

– Впервые слышу, чтобы любимую девушку ведьмой называли, – проворчала Лиза.

– Кто сказал, что я влюблен? – отстраняясь, хитро посмотрел на Лизу Ричард.

– Я же ведьма. Ты еще и не понял, что влюбиться собрался, а я уже чувствую.

– Неужто приворожила меня? – всматриваясь в ее глаза, спросил Ричард.

– Вы же, Файергарды, без приворотов влюбляетесь.

– Как узнала?

– Иначе не ходил бы ко мне, как к себе домой, – улыбнулась Лиза. – Стекла вон в окна вставил…

– Только что мы будем с нашей любовью делать, Лиззи? – посерьезнел Ричард.

– А что с ней делать?

– Поженится-то мы не сможем.

– Ну и что, – пожала плечами Лиза. – Живут же твои родители неженатые.

– Но ты же Кортни, – горько сказал Ричард.

– Ну, Кортни. Какая разница? Я такая же, как все.

– А твоя бабка была другого мнения.

– Ее проблемы, – пожала плечами Лиза. – К тому же я уверена, что все это ерунда.

– Что – ерунда?

– То, что вас, Файергардов, приворожить нельзя.

– Не ерунда это. Никто никогда не мог. Заклятие на нас древнее.

– А я приворожу, – упрямо вздернула подбородок Лиза.

– Дурная ты ведьма, Лиззи, – покачал головой Ричард. – Я же и так в тебя влюблен, какой еще приворот?

– Тот, что снимет несуществующее Файергардово заклятие и позволит нам пожениться.

– Ты мне предложение делаешь? – захохотал Ричард. – Я-то ведь тебе еще не делал!

– Какой же ты против…

Договорить Лиза не смогла, потому что Ричард закрыл ей рот поцелуем, а она снова подумала: «Приворожу. Вот сейчас нацелуемся вволю, Ричард мне воды зачерпнет в колодце, и я сварю свое первое зелье – для него».

Так и произошло. Целоваться они закончили, когда совсем стемнело. Ричард натаскал Лизе воды из колодца, удивился висевшему над кухонным столом огневцу в стеклянном шаре, снова поцеловал на прощание и ушел, обещав утром заглянуть, принести Лизе свежих булочек к завтраку, а Лиза принялась варить зелье.

– Все же что любовь с людьми делает, – бормотала себе под нос Лиза. – Файергард вон сдался, влюбился, послушный стал: и спасает меня, и целует, и обнимает, и прижимает, и воду носит, и кофе в постель, и булочки, и стекла в окна. Не Файергард – золото! А я ведь хотела чисто ради эксперимента. И что в итоге? Сама втрескалась. А снадобья любовного не было ведь.

Вот так бормоча и напевая все свои мысли вслух, Лиза толкла в ступке душистые травы да искрящиеся благоуханием цветы. Толкла-толкла да поняла, что не нужно ей никакое приворотное зелье, а нужно другое: снимающее древнее заклятье. Чтобы, начиная с Ричарда, все Файергарды могли влюбляться, в кого хотят, и жениться, на ком хотят. И чтобы не было между возлюбленными никаких преград, дурацких принципов, непреодолимых заклятий.

Лиза поставила горшочек в печь, чтобы бурлило снадобье на медленном огне семеро суток. Ни днем больше, ни днем меньше.

На следующий день Лиза послушалась кошку и сделала, как та хотела: открыла лавку на полдня, приняла несколько заказов, а перед самым обедом закрыла, привесив записку на дверь, что сегодня в «Любовных снадобьях» учетный день. Учитывать им пока было нечего, но дел все равно было немало.

Пока Корнелия где-то шаталась, Лиза сварила парочку зелий – кому лекарственных, кому приворотных. Было одно и отворотное.

Рано по утру, не успел Ричард принести Лизе булочек с пылу с жару, не успели они от души нацеловаться, как в лавку требовательно постучали. Выпроводив Ричарда через переднюю дверь, Лиза отперла лавку.

На пороге стояла высокая ширококостная дама возмущенного вида.

– Я мисс Гриди, – представилась она.

«Понятно, – просекла Лиза. – Видать, что-то не по ее, а может, и все. Старовата она для «мисс»».

– Чем могу помочь? – Лиза натянула улыбочку на лицо.

– Вот. Не работает ваш приворот. – Она кинула на прилавок темно-синий мешочек.

Лиза повертела в руках мешочек, потянула за шнурок и высыпала содержимое на позолоченное блюдо, которое выудило из-под прилавка.

– Так-с, посмотрим, что тут у нас…

– Всякую ерунду ваша бабуля напихала. Не работает сей приворот. Прошу вернуть мои золотые! – вскинула подбородок мисс Гриди.

Лиза взглянула на рассыпавшиеся по блюду полуистлевшие травы, среди которых шерстяным пятном выделялся беличий хвостик. «Хвост-то поддельный, – сразу догадалась Лиза. – Козлиный какой-то, а не беличий. Облезлый».

– Давайте-ка по существу, – начала Лиза, строго взглянув на гостью. – Когда сей мешочек был вами получен?

– Десять лет и три месяца назад.

– Для кого он сделан?

– Для меня.

– Да нет. Кому подсунуть его собирались?

– А это имеет значение? – поджала тонкие губы мисс Гриди.

– Конечно. Иначе, как я пойму, что снадобье не сработало и вы меня не обманываете?

Помявшись, будто выбирая между нежеланием признаваться и желанием вернуть денежки, мисс Гриди все-таки сказала:

– Для Файергарда.

– Опять! – не удержалась от восклицания Лиза.

Пора что-то с этим делать! Ведь растащат сластолюбивые дамочки ее огнеборца по кусочкам.

– Не маловат ли для вас был Ричард десять лет назад? – хмыкнула Лиза.

– При чем тут Ричард? – снова сжала губы мисс Гриди. – Я хотела Дэмиана, то есть Файергарда-старшего приворожить.

– А-а-а! – протянула Лиза. – Вы разве не знали, что они приворотам не поддаются?

Мисс Гриди упрямо хмурилась и молчала.

– Все знают, и вы наверняка знали. Но даже если предположить, что эта информация проскользнула мимо ваших ушей, моя бабка Кортни не могла вас не предупредить, что любое зелье для Файергардов не облагается гарантией. Предупреждала? – И не дав мисс Гриди ответить, Лиза тут же продолжила: – Предупреждала! А значит, ни о каком возвращении уплаченной суммы речи не может идти. – Увидев, что мисс Гриди собирается сказать что-то весомое, Лиза тут же заткнула ей рот следующей репликой: – Поэтому, моя милая щедрая мисс Гриди, чтобы хоть как-то компенсировать ваши затраты и оправдать несбывшиеся надежды, вот вам эликсир против жадности. Бесплатно! – Лиза шваркнула на прилавок первый попавшийся мешочек, выхваченный из вазы слева от нее. – Спасибо, что зашли. Мы учтем все ваши пожелания в следующий раз и будем работать еще лучше!

Лиза практически вытолкала мисс Гриди вон из лавки.

– Фух! Что за ушлые дамочки! Ведь знает, что Файергард-старший уже влюблен в маму Ричарда, знает, что не поддается он приворотам, а все равно лезет! Ух! Я бы таких в кур обращала!

Не успела Лиза сказать это, как тут же треснула себя по губам и выглянула в окно. Вдруг и правда мисс Гриди курицей сделалась? Нет, слава Вечному Пращуру! Идет себе спокойненько, ридикюль с мешочком к сердцу прижимает, боится, видимо, что отнимут. Ну и жадина!

После обеда появилась Корнелия. Обратившись, она сказала:

– Слушание по делу мэра и мэрини назначено на третий день следующей недели! А на пятый – бал! Так что хватит отдыхать, бери деньжат побольше, пойдем платья покупать! Миссис Симстресс ведь еще наряды сшить надо!

Лиза обрадовалась. К балу как раз снадобье для Ричарда будет готово. Она его и сварить успеет и варево высушить на солнце, превратив в ароматную пыль, в мешочек ссыплет и в кармашек на балу Ричарду подсунет, когда они будут танцевать. Сегодня как раз договаривались, что все танцы Лиза с ним танцевать будет. Все, кроме двух, чтобы не слишком Файергарду сладко было, а то зазнается!

Пока шли к портнихе, Лиза спросила у Корнелии:

– А будет ли бал, если город того и гляди без мэра останется?

– Будет, кто ж ежегодный бал в ратушне отменит из-за какого-то мэра? – фыркнула Корнелия. – Народ взбунтуется!

– А на бал разве не надо приглашений? У меня ведь нет! – ахнула Лиза.

– Как это нет? – хитро взглянула на нее кошка.

– Так не присылал мне никто.

– Значит, не видать тебе бала, не танцевать с огнеборцем, не парить счастливой в его объятиях!

– Издеваешься! – догадалась Лиза и дернула Корнелию за рыжий локон.

– Эй. Поосторожнее! – мяукнула та.

– Так что с балом? Всех пускают?

– Ага, если зеркального стража пройдешь.

– Это как? – нахмурилась Лиза.

– Там на дверях стоит зеркало большое, – объяснила Корнелия. – Если понравится ему твое отражение, то двери распахнутся, а если нет, то пинок под нежный зад – и прощай до следующего бала!

Ого! Вот это фейс-контроль тут! Вышибалы в клубах отдыхают!

– И часто бывало, чтобы кто-то зеркалу не нравился?

– Каждый год несколько дюжин уродцев не пускает, – кивнула Корнелия и добавила: – Поэтому очень важно выбрать самые-самые нарядные наряды у миссис Симстресс.

Лиза решила, что пинка под зад ей точно не хочется, а потому согласилась с кошкой: на хороший наряд никаких денег не жалко!

У миссис Симстресс Лиза столкнулась с Бьюти. Пока девушки перебирали наряды да листали альбом с нарисованными платьями, Корнелия не теряла времени и сразу пошла в примерочную, попросив помощницу миссис Симстресс:

– Мне подавай самые красивенькие да самые дорогучие!

Лиза кинула в кошку осуждающий взгляд, но та и рыжим усом не повела.

– А я еще в зиму наряд заказала, вот сегодня последняя примерка, – сказала Бьюти.

– Так долго шьют? – удивилась Лиза.

– Ага. Долгехонько. Как ежегодный бал в ратушне заканчивается, так начинают шить наряды для следующего!

– Значит, не видать мне красивого платьишка, – разочаровалась Лиза.

– Видать-видать, – подбодрила ее Бьюти. – Выбери, что понравится из альбома или что здесь представлены, а мисс Симстресс к нему пришьет пару рюшей да обновит другим кружевом, и никто не узнает, что тебе не на заказ шили!

– А в ратушню зеркальный страж меня в таком пустит? – забеспокоилась Лиза.

– Пустит-пустит. Он всех пускает, давно сломанный стоит! – заверила Бьюти.

Ага! Сломанный, значит! А кошка, нахалка, специально Лизу напугала, чтобы та на ее кошачий наряд не поскупилась. Ну потреплет Лиза ее за рыжий хвост, дай только домой вернуться!

Лиза с восхищением водила кончиками пальцев по висевшим на вешалке нарядам: из тонкого бархата, парчи, ментенона да дюбарри, из дымки да кисеи, из муара да шелка, с рюшами, кружевами, блестящими нитями, газом, вуалями, жемчугами да драгкаменьями.

– Слушай, – шепнула Лизе Бьюти. – Мы завтра с Дамми в лавку к тебе заедем за зельями для подтверждения влюбленности, чтобы заявленьеце в ратушню подать.

– Ого! – ахнула Лиза и уставилась на подругу.

Бьюти радостно заулыбалась, раскраснелась от счастья.

Опомнившись от удивления, Лиза спросила:

– Не рановато ли?

– Да мы и не собираемся с самого утра. Как я проснусь, так после обеда и придем.

– Бьюти, я не о том, во вскользь вы в «Любовные снадобья» явитесь! – прошипела Лиза.

– А о чем же?

– Не рановато ли вы жениться собрались с Дамми?

– А чего ждать-то? – искренне не понимала Лизиного удивления Бьюти. – Мы же полюбили друг друга. Вот с той самой прогулки у реки, что течет возле дома мистера Боттла и полюбили.

– Вот именно! Время-то прошло – без шести дней неделя! А еще месяцок назад ты в Хэндсома влюблена была, – напомнила Лиза.

– Ерунда, – уверенно махнула Бьюти рукой. – Хэндсом мне, конечно, нравился, но это не любовь.

– А с Дамми, значит, ты уверена, что любовь?

– Конечно! – Бьюти осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что в уголок, где они сидели за чаем да альбомами с платьями, никто не заглянул, и продолжила: – Понимаешь, у нас здесь не так, как у вас там, откуда ты к нам свалилась. У нас, если два человека взаимно с первого взгляда влюбляются, без приворотов влюбляются, то это всегда сразу и на всю жизнь.

– Да ну! – не поверила Лиза.

– Правду тебе говорю! За всю историю, со времен Вечного Пращура, еще ни одна пара, которая без приворотов влюбилась, не разошлась, не рассталась, не разругалась, – заверила Лизу Бьюти.

– А как ты можешь понять, что это то самое? – скептически смотрела на подругу Лиза. – Может, завтра у тебя на кого еще сердце екнет.

– Не-а, – мотнула белокурой головой Бьюти.

– Да как ты можешь быть уверена на сто процентов?

– Сердце просто знает, и все!

– Мисс Бьюти Чарминг, – послышался голос помощницы швеи. – Миссис Симстресс просит вас пройти в комнату последней примерки!

– Ну! Я побежала. До завтра! – чмокнула Бьюти Лизу в щеку.

А та, рассматривая наряды, все думала и думала о словах подруги. Если все так и есть, как уверяла Бьюти, значит, и Лиза с огнеборцем теперь влюблены окончательно и бесповоротно? И он ведь, наглец, сразу знал, что так и будет, а сопротивлялся да безразличного виду на себя напускал! Нет! Не видать ему на балу всех танцев. Лиза не два, аж четыре протанцует с кем-нибудь еще! Чтобы знал, в кого влюбляться и как шелковым быть!

От предвкушения танцев сердце Лизы радостно затрепетало. Она не боялась, что сядет в лужу, не зная, как отплясывать кадриль или кружиться в вальсе. Она чувствовала, что все умеет. Да и на танцы она ходила всякие-разные, еще в той, другой, жизни. И на кружок народного танца, и на бальные, и на стрит-данс. Бабушка Прасковья все время ругалась: мол, никакого от тебя, Лизавета, толку, только танцульки танцевать умеешь да коровам хвосты крутить. При чем тут коровы, Лиза, даже повзрослевши, не понимала: никогда она не пробовала им крутить хвосты – боялась. А если бы не страх, что лягнет ее буренка Люська, Лиза обязательно бы крутанула тот самый коровий хвост.

Вспомнив о коровах и о бабушке, Лиза пригорюнилась. Скучала она по ним, хоть скучать особо и некогда было. Однако Лиза была уверена: все у ее семьи в порядке, и ее отсутствия они даже не заметили. Почему – Лиза не знала. Откуда уверенность эта пришла – тоже не знала. Просто чувствовала, и все.

– Чего замечталась? – мяукнула ей на самое ухо Корнелия. – Денежку выкладывай!

– Сколько? – прищурилась Лиза, взглянув на кошку.

– За два платья – две тысячи пятьсот семь золотых и сорок пять с половиной серебряных.

– Сколько?! – округлила глаза Лиза. – И почему два платья-то?

– Я и тебе прикупила. Не надеюсь я на твой вкус, купишь какую-нибудь дребедень, опозоришься на весь город.

– Вот вытреплю тебя за шкирку, посмотрю, как замяукаешь, – пообещала Лиза.

Но деньги отсчитала.

Платья им пообещали доставить к завтрашнему вечеру.

– Две тысячи пятьсот семь золотых и сорок пять с половиной серебряных… – задумчиво произнесла Лиза, уставившись на два платья, которые лежали перед ней на кровати.

Одно было из тяжелого зеленого бархата с золотым шитьем на лифе и выбитыми золочеными розами по юбке. Присборенные рукава оторачивались изысканным невесомым кружевом. Зеленые воланы бархата расходились в стороны, а спереди из-под них выглядывала невероятной красоты парчовая вставка с набивным рисунком из тонкой, золотой же, нити. Пышный многослойный подъюбник делал платье достойным самой маркизы де Помпадур.

Второе платье тоже отличилось пышностью нижних юбок и… блеклостью бело-серого газа, из которого было скроена лицевая часть платья. Ни тебе тонких кружев, ни золотых нитей, ни парчовых вставок с узорами в виде цветов или лепестков.

– Какая-то Золушкина роба. Причем не та, в которой она на бал совалась, а в которой выгребала золу, – констатировала Лиза.

– Белый – цвет невинности, – пискнула кошка. – Тебе он к лицу.

– Хочешь сказать, что вот это ты мне подсунешь, а сама в зеленом пойдешь? – Лиза зло зыркнула на кошку.

– Рыжее к зеленому подходит, – невинно накручивала она рыжий локон на пальчик. – А черно-лохматое к бело-серому.

– Сейчас я тебе покажу черно-лохматую! – вконец разозлилась Лиза.

Кошка, поняв, что дела ее плохи, крутанулась, собираясь обратиться, но Лиза оказалась шустрее, ухватив мерзавку за шевелюру.

– Выдерешь же! Шерсть попортишь! – жалостливо закричала Корнелия.

– Я тебе ее подпалю, чтобы лысая ходила с язвами, как мымриня!

К слову, дождевые черви, что стали украшением мымрининой головы, сами собой отпали на второй день. Видимо, от голода или от пропитавшейся ядом душонки мэрини Симплтон. Черви отпали, а вместо них остались сухие шелушащиеся язвы красноватого цвета. Лиза порывалась было пойти к мэрине, сидевшей под домашним арестом вместе с мэром, но ходили слухи, что вредная женщина кричала во всеуслышание, чтобы «вертихвостку Кортни» к ней не подпускали. Нет так нет. Пусть и дальше ходит с язвами. Колдовство вреднючего фамильяра оказалось тоже вреднючее.

Лиза взглянула на Корнелию и посильнее ухватилась за ее волосы.

– И сколько же стоит сие добро? – кивнула Лиза на серо-белое платье.

– Сорок пять с половиной серебряных, – всхлипнула рыжая.

– Хочешь сказать, что себе ты хапнула наряд за две тысячи пятьсот семь золотых, а мне взяла самое дешевое?

– Оно распродажное было, третьегодичное, никто не брал, вот и подешевело.

– И ты решила нарядить меня в отстой, который никто не брал даже три года назад?

– Три года назад оно дорогущее было, вот и не брали, – оправдывалась Корнелия. – Деньжата жалели.

– И сколько же оно стоило три года назад? – сощурилась Лиза.

– Мно-ого, – пискнула кошка.

– Сколько? – дернула ее за волосы Лиза.

– Ай! Ай! Двести золотых!

– Всего-то? Ну и гадкий же ты фамильяр! – Лиза отпустила рыжую так резко, что та повалилась на пол.

Не обращая внимания на скулящую Корнелию, Лиза сгребла в охапку бело-серое платье.

– Что ты собралась делать? – осмелилась подать голос рыжая.

– Отнесу обратно. Сама себе выберу новое платье. В кои-то веки положилась на тебя, а ты такую подставу учинила!

– Мало я тебе помогала? От грибных разбойничков спасала, Файергарда сосватала, колдовью научила, – начала скулить Корнелия.

– А ну, брысь!

Больше не обращая внимания на кошку, Лиза ушла.

Вернулась она быстро. Как оказалось, миссис Симстресс распродала все готовые наряды, а на пошив заказов больше не брала. Бал на носу – работы невпроворот. У портных похуже – та же история.

Грустная Лиза уселась в гостиной, уставившись на некрасивое платье. В общем-то, оно было ничего, но вот цвет… Будто и правда золы на него сыпанули да размазали.

– И чего ты переживаешь, – раздался голос Корнелии, показавшейся в дверном проеме.

– И правда. Надену твое, а ты на бал не пойдешь, – язвительно ответила Лиза.

– Мое тебе в груди велико будет, – возразила Корнелия. – Не доросла ты еще до такого декольте.

Лиза сняла с ноги туфлю и запустила ею в кошку. Та, однако, была наготове и ловко отскочила в сторону.

– Сплети паутинку золотую да серебряную – и никого не будет на балу краше тебя, – посоветовала Корнелия.

– Что еще за паутина?

– Кортни – знатные паутинопрядельщицы. А паутинка та не простая, а с секретами.

Лиза вспомнила золотую паутину, которой был затянут один из шкафов в кладовой. Неужто правда бабка ее сама плела?

– И из какого же златосеребра я ее плести должна?

– Золотую из солнечных лучей, а серебряную – из лунных.

– Это как? – ахнула Лиза.

– Бери иглу и крючок, хватай луч и плети!

– Легко сказать, – фыркнула Лиза.

– А сделать еще легче, – улыбнулась ласково-примирительно Корнелия. – Я кое-какие зельица в лавке попродала, новые заказы записала в книжицу, пока ты по платью горевала.

– Не подлизывайся, – пригрозила Лиза и пошла в лавку, где как раз звякнул дверной звонок, возвещая о приходе посетителей.

В лавке топталась мисс Маус, которую Лиза узнала не без труда. Ее когда-то блеклые, мышиного цвета, жиденькие волосы превратились в толстую, в две руки, косу, которую девушка заплела высоко, а пушистый кончик оставила длинным. Волосы приобрели медовый оттенок. «Вот так русская краса, длинная коса!» – восхитилась Лиза. Не ожидала она такого эффекта от безымянного, выбранного наугад снадобья.

– Вы за приворотом? – спросила Лиза и добавила: – Хорошо выглядите.

– Спасибо вам огромное! Сама себя не узнаю, – запищала мисс Маус.

– Вот вам кремовье для улучшения цвета лица. – Лиза сунула руку в вазу справа и вытащила первый попавшийся мешочек.

– Спасибо. Сколько с меня?

– Пятьдесят золотых. К балу в ратушне станете раскрасавицей, – пообещала Лиза.

– А приворот для… – замялась мисс Маус и аж пошла красными пятнами.

– Сейчас.

Лиза поискала по полкам и наконец увидела пузыречек с ярко-сиреневой жидкостью внутри.

– Вот ваш приворот. Только действует он по-новому, не как у моей бабки, – объяснила Лиза.

– Это как?

– Не надо вам его Файергарду подсовывать, а нужно выпить самой, но только накануне бала, иначе не подействует. Выпьете, Файергард увидит вас и, может быть, влюбится.

– Может быть? – разочарованно вздернула мисс Маус.

– Он же Файергард. Колдовью не поддается.

Мисс Маус ушла, а за ней появились еще несколько клиентов.

Вечером пришел и огнеборец. Злой.

– Твоих рук дело? – выложил он перед Лизой на прилавок желтый мешочек.

Лиза сладко так, как ангелочек, улыбнулась, невинно моргнула красивущими глазками и развязала шнурок. Из мешочка на блюдо вывалились лепестки роз, колючка, обглоданная куриная лапа и гусиный пух. Лизу обдало затхлым запашком.

– Фу, гадость, – чихнул огнеборец.

– Мисс Идеаль никак решилась подсунуть, – засмеялась Лиза.

– Ты же знаешь, что на меня это не действует! – ярился Файергард.

– Конечно. Куриной лапой тебя точно не возьмешь, – деловито кивнула Лиза.

– Вот бы тебя через колено перекинуть да отшлепать. Зачем ты другую ко мне приворожить хочешь? – в сердцах воскликнул Ричард.

– Нет, мой миленький, это они хотят тебя к себе, а не себя к тебе. К тебе-то они давно тайным воздыханием пылают!

– Кто это «они»? – с опаской уточнил Ричард.

– Да мадамок пять пока только. Все требуют тебя, а некоторые и отца твоего!

– Небось, мисс Гриди приходила? Она давно на отца косо поглядывает.

– Какие же вы, Файергарды, медведи, – покачала головой Лиза.

– Почему это?

– Потому что не косо мадамки на вас смотрят, а со всеобъемлющей любовью, – захохотала Лиза.

– Зачем ты им не отказываешь? – все недоумевал Ричард.

– А денежки мне как зарабатывать?

– Значит, обманом надо?

– Почему обманом? – тут же обиделась Лиза. – Я их честно предупреждаю, что вряд ли сработает на тебе приворот, а они все равно требуют!

– Если еще кто придет – откажи!

– А денежки?

– Лиззи! – окончательно вскипел Файергард. – Что же, мне до конца жизни куриные лапы из карманов выуживать?

– Могу и чудни-юдину лапушку подложить.

– Тьфу, ведьма она и есть ведьма! – Махнул рукой Ричард и пошел вон из лавки.

«Неужто поругались?» – удивилась Лиза. Влюбиться не успели, а уже поругались. Интересно, а когда она, Лиза, ему свое снадобье подсунет, Ричард тоже рассвирепеет.

– Ну и злись! Ну и уходи! – ворчала Лиза.

Однако на душе сразу сделалось тоскливо. А вдруг так разобидится, что и на бал не придет? А снадобье ведь Лиза такое сделала и заговор такой сказала, что только в бал и сработать должно! Она была уверена теперь в таких тонкостях колдовского дела, о которых и самая ушла ведьма знать не знала, ведать не ведала. Откуда в Лизе что бралось, она и не знала. Силушка брала, однако, свое! Расцветала ярким цветом!

Лиза схватила пустое ведро и выскочила вслед за Ричардом. Он, будто бы о чем-то раздумывая, стоял неподалеку от калитки, ведущей вон с Лизиного участка.

Сделав вид, что не заметила огнеборца, Лиза шмыгнула к колодцу и со всей дури крутанула рукоятку.

Когда она начала накручивать цепь на маховик, пытаясь вытянуть ведро, полное воды, Ричард оттолкнул ее и, ворча, сам взялся за дело:

– Опять в колодец сигануть решила, удаль ты моя безголовая?

– А что ж, от тебя помощи не дождешься, ты на меня собак спустил да пошел другую невесту искать, – фыркнула Лиза. – Никак сработала куриная лапа-то.

– Ух, договоришься, Лиззи, отлуплю – мало не покажется.

– Ну вот, не успела замуж выйти, как тут же абьюзу подверглась, – обмахиваясь ладошкой, закатила глаза Лиза.

– Что за корявые слова у тебя? Заговор, что ли, какой читаешь?

Лиза подошла к Ричарду поближе, обняла его сзади, ткнулась носом в широкую спину.

– Давай уже быстрее это ведро вытягивай, и целоваться будем, а то все ворчишь и ворчишь, как дед старый!

– Это я дед! – ахнул возмущенно огнеборец. – Ну, держись, ведьма!

Ричард бросил почти поднятое из колодезного зева ведро, которое тут же загрохотало о каменные стены, и попытался схватить Лизу, она взвизгнула и, смеясь, понеслась в дом.

Позже, когда возлюбленный ушел, Лиза вернулась к проблеме бального платья. Время поджимало, а из-за вреднючей кошки она осталась ни с чем.

Поднявшись в спальню, Лиза в надежде распахнула волшебный шкаф, который всегда ее спасал, предлагая наряды на все случаи жизни.

Шкаф оказался пуст. Нет, не совсем, конечно, пуст. Тут по-прежнему лежали наисвежайшие простыни и наволочки, даже набивное покрывало. На одной из полок свое место занимали несколько корсетов, к которым Лиза так и не воспылала любовью. Внизу стояло три пары туфель и одни башмаки. Все. Больше в шкафу не было ничего. Ни тебе повседневно-домашнего, ни нарядно-выходного, ни тем более бального.

– Вот так подстава! – возмущенно крикнула Лиза. – Ну как так можно, а? Вот бы вас оттрепать да метлой отлупить! – грозила она неизвестно кому.

Дом отвечал Лизе поскрипыванием старых бревен, да где-то внизу, кажется, в кухне раздавалось кошачье урчание.

Раздосадованная Лиза захлопнула шкаф. Порывшись в комоде, Лиза нашла шкатулку с иглами. Видимо, надо попробовать сплести паутину из лунных лучей, а завтра утром – из солнечных! Вдруг и правда получится?

Когда Лиза проходила по коридору второго этажа, с портрета на нее с любопытством и издевкой смотрела бабка Кортни. Мол, накося выкуси! Вдруг портрет показал Лизе язык и хихикнул!

Ну и бабка! Ну и Кортни!

– Вот, значит, как? – прищурилась Лиза. – А я тебе вот так!

Она сняла портрет и снесла его на первый этаж, перевернула лицом к стене, поставив в темный угол.

– Постоишь в углу, подумаешь, как родную внученьку обижать! – потирая руки друг об друга, довольно сказала Лиза.

Она выудила из шкатулки тонкий посеребренный крючок и длинную иглу, вышла в сад. Вон какое полнолуние! Пора плести колдовскую паутину. Глава 60

Плела Лиза до рассвета. Сначала у нее все не получалось ухватить лунный лучик. Вроде большая луна, круглая, низковислая, а поди достань!

А потом Лиза вспомнила всякие сказки да романтичные фотки, где на воде искрилась лунная дорожка, и снова, уже во второй раз за сегодняшний вечер, отправилась к колодцу. Предварительно она щелкнула пальцами, и из комнаты на втором этаже вылетел огневец, заточенный в стекло. Он подлетел к Лизе, и она коснулась его ладонью. Огневец засиял поярче и, зависнув над колодцем, осветил его нутро.

Лиза с опаской посмотрела вниз. Удивительно, но, казалось, будто вода плескалась у самого края! Поднялась, что ли? Или фонарь-огневец так искажает окружающее пространство?

Поднеся иголку к отблеску луны в воде, Лиза сделала движение, будто протыкая лунный свет. И тут же от игольного ушка потянулась длинная, мерцающая серебром нить.

Вытянув ее подлиннее, Лиза подцепила нить крючком. Вообще-то, раньше она никогда не шила и не вязала. Даже пуговицу пришивала сикось-накось. А тут пальцы ее будто знали, что делают! Так и мелькали в воздухе. Так и цепляли лунную нить.

Лиза вдруг опомнилась и подумала, что раз получается, то надо бы сразу на платье такую красоту шить. Щелк! И платье тут же прибежало к Лизе, прямо-таки радостно приплыло по воздуху, еще более радостно расстелилось перед Лизой, не касаясь земли, придерживало складки, приподнимало, при необходимости, подол, задирало рукав.

– Послушница ты моя, – ласково приговаривала Лиза. – Сейчас луной тебя вышьем, а завтра солнца зенитными лучами. И будем мы с тобой на балу красивенькие-прекрасивенькие. Вот кошка обзавидуется.

И платье будто вздыхало довольно, будто улыбалось, подбадривая Лизу. Видно, и ей не хотелось замарашкой быть.

Закончила Лиза на рассвете, устало взяла платье и отнесла его во вторую спальню, разложила на кровати. Шкафу она больше не доверяла, а то повесишь платье внутрь, а оно возьмет и исчезнет? Нет уж. Ненадежное оно, бабкино наследство.

Несмотря на бессонную ночь, Лиза проснулась около восьми. Умылась, почистила зубы, приняла душ со «слизью из ржаного экстракта для придания бодрости», баночка которой завалялась в шкафчике в ванной.

– И ничего и не слизь это, а обыкновенный гель, – хмыкнула Лиза.

Слизь не слизь, гель не гель, а бодрость буквально свалилась на Лизу. Ладошки зазудели от желания сотворить какой-нибудь приворот или, на худой конец, состряпать завтрак.

В дверь как раз постучали. Ричард, как и обещал, пришел отведать утреннего кофейку с ведьмовским поцелуем.

Огнеборец, однако, вошел нахмуренный, уселся за стол, отпил кофе, а про поцелуй забыл. Лиза хоть и хотела обидеться и надуть губы, но сначала решила поинтересоваться, не случилось ли чего.

– Что, опять лапа? – понимающе спросила Лиза.

– Хуже, – буркнул Ричард, закусывая плохое настроение свежеиспеченным оладушком. – Ничего у нас не вышло.

– В смысле? – не поняла Лиза, чуть не подавившись. Ричард что, ей от ворот поворот решил выставить? Как это – ничего у них не вышло?

– Сегодня рано утром состоялась Большая Городская Советня. Как оказалось, мэр еще накануне подписал заявление на бессрочный отпуск, – объяснил огнеборец.

У Лизы тут же отлегло от сердца. Вон он о чем тоскует! А она уж нехорошее подумать успела.

– Ну и что? – не поняла Лиза.

– А то, что по закону, не может Советня решать вопросы мэрства в отсутствие мэра.

– Ну так пусть придет. Делов-то, – пожала плечами Лиза.

– Так в отпуске он. Отбыл на отдых в неизвестном направлении! – нахмурился Ричард.

Вот так мэр! Взял и на моря поехал. Небось и «девочек» своих прихватил.

– И ничегошеньки нельзя сделать? – спросила Лиза.

– Нет, – мотнул головой Ричард. – Придется дождаться его возвращения. А тем временем городом править будет Советня.

– Ну и пусть, – махнула рукой Лиза. – Мэр-то безобидный был. Пускай себе отдыхает.

Ричард посмотрел на Лизу удивленно и даже с восхищением.

– Есть и о мэрине новости, – сказал он.

– И что? – встрепенулась Лиза.

– Не сошлют ее из города. Ее признали невменяемой и пострадавшей от червей, что ее голову пожрали, а потому назначили ей принудительно-добровольное лечение в лекарне. Видимо, кто-то из ее приспешников вовремя походатайствовал.

– И много у нее приспешников?

– Шарабань и большой возок.

Вон оно что оказывается. Значит, Лизе еще повезло, что они на нее не всем скопом напали.

– И долго будет длиться ее лечение?

– Пока не вылечат, – вздохнул Ричард.

– Да бог с ними, Ричард. Нам они больше козней не состроят, – ласково сказала Лиза. – По крайней мере, пока мымриня будет лечение отведывать.

– Добрая ты все-таки. – Он обнял ее за талию и чмокнул в нос. – Ну ладно, побежал я на дежурство.

– Завтра зайдешь?

– Нет, отсыпаться буду после работы.

– Могу тебе слизь дать для бодрости и снятия усталости, – предложила Лиза.

– Нет уж, – засмеялся Ричард. – А вдруг ты ее заговорила, и я в слизня обращусь.

– Ага, значит, думаешь, силушки моей хватит тебя колдовью подвергнуть!

– Нет, не хватит, ведьма.

– А чего ж тогда боишься? – с вызовом спросила Лиза.

– Не боюсь, но опасаюсь, – подмигнул огнеборец и ушел.

– До встречи на балу! – крикнула ему на прощание Лиза.

Она убрала остатки завтрака и взялась за варево зелий. Заказов было много, но Лиза справлялась. Вот уж не думала она, что так быстро все у нее получаться начнет. И уборка, и готовка, и снадобья, и лекарственные эликсиры. Мэр самоликвидировался. Мэриня на время тоже обезврежена. Завтра Лиза с Корнелией в ближайший лесок сходит за новыми травами. А лавку откроет всего на пару часов. График у нее был ненормированный: открывай не открывай, а клиенты ломились в любое удобное им время. Кто в обед или ужин придет, кто ночью заявится, кто чуть свет в двери стучит. Работы много! Без нее Лиза теперь точно не останется! Может, и филиальчик открыть придется? А что? Она тут, а вредная кошка – там! Вот заживут!

После ухода Ричарда Лиза обслужила парочку ранних клиентов, одному выдав притирку от ревматизма, а другой – отворот для мужа.

– Влюбился в девчонку из кабарни, старый олух, – сетовала она.

– Не волнуйтесь, подлейте ему зелье в какое-нибудь питье, и сразу он свою влюбленность забудет, – пообещала Лиза.

Проводив клиентку, Лиза свистнула бальному платью, и то прилетело к хозяйке в сад, прихватив теперь уже золотую иглу и крючки.

Ухватиться за солнечный луч оказалось проще, чем за лунный, ведь полуденное солнце заливало все вокруг. Лиза лишь встала под жасминовый куст, нашла место, где тень играла со светом, и воткнула туда иголку. Тут же в ушке начала извиваться тончайшая золотая нить. Лиза, не теряя времени даром, начала наносить вышивку на лиф платья, а потом обшила и рукава у запястий.

Остаток дня прошел в предвкушении бала. Лиза, конечно, и в лавке торговала, и новые зелья варила, по заказу и просто так, но настроение было нерабочее, да и покупателей немного. Видимо, весь город жил ожиданием бала.

К вечеру пятого дня на неделе Лиза вся извелась.

Когда Лиза наконец-то начала наряжаться, появилась кошка и начала протяжно мяукать.

– Что, тоже на бал собралась? А вот возьму и не дам тебе обратиться, – ехидничала Лиза, – будешь знать, как мне подсовывать всякую дребедень.

Корнелия мяукала и ходила за Лизой по пятам, пока той не надоело, и она все-таки не произнесла заклинание:

– Бабушку твою за ногу!

Грохот, дым – и кошка появилась уже в красивом платье и с аккуратненькой прической.

– А где вы, кошкины морды, храните одежду? – поинтересовалась Лиза.

– У нас свои волшебные шкафики есть, – сказала Корнелия.

– Кстати, а куда подевалась вся одежда из моего шкафа?

– У шкафика срок годности вышел.

– Как это? – удивленно уставилась на кошку Лиза. – Волшебство со сроком годности?

– Ага. Теперь это самый обыкновенный шкаф. Если ты, конечно, его снова не заколдуешь, – мурлыкнула Корнелия и покачала головой, посмотрев на Лизины волосы. – Платье ты, я смотрю, преобразила, а что с головой?

– А что с головой?

– Лохматая опять! – фыркнула кошка.

– И ничуть я не лохматая, – тут же возмутилась Лиза.

– Давай помогу уложить, – предложила рыжая.

– Чего это ты такая добрая? – опасливо посмотрела на нее Лиза.

– Может, я свою гадливость хочу загладить.

– Нет уж, я сама.

– Да не бойся ты, все сделаю, как надо, – пообещала Корнелия, и Лиза поверила.

Как оказалось, не зря. Через полчаса волосы ее блестели и сияли, в пышные кудри умело были вплетены золотые нити.

– Красота! – одобрила Лиза.

С улицы послышался звук клаксона.

– Это что еще такое? – взвизгнула от испуга Лиза.

– Каретня за нами приехала.

– Каретня?

– А ты думала на бал пешком пойти?

Кошка плывя, словно пава, боясь, видимо, помять платье или, не дай бог, порвать, медленно спустилась в гостиную. Лиза, сунув в невидимый карман платья, крошечный черный мешочек с расколдовывающим снадобьем для Файергарда, последовала за ней.

На дороге, за калиткой, их ждала белая с золотом карета с откидывающимся кружевным верхом. Ничего подобного Лиза даже на картинках не видела. Слава богу, никакой новомодной шарабани. Карета с серой в яблоках лошадью.

– А кучер где? – удивилась Лиза.

– Наши каретни давно без кучеров дорогу знают, – усмехнулась кошка.

– А ну, лошадь понесет?

– Не понесет, не бойся.

Лиза махнула рукой на свои страхи и забралась в карету. Корнелия села напротив, выудила откуда-то веер, прикрыла им личико и стала бросать поверх кокетливые взгляды на редких прохожих.

До ратушни ехать было всего ничего, но стоило их карете свернуть на большой проспект, как тут же они встали в пробку. Белые, красные, черные, зеленые и даже ярко-оранжевые – карет было не счесть. Весь Сансторм спешил на бал.

– Быстрее пешком дойти, – посетовала Лиза через десять минут.

– Чтобы замарать туфельки? Нет уж, – возразила кошка.

Лизе ничего не оставалось как ждать. Кареты медленно-медленно волоча колеса продвигались ко входу бального зала в ратушне. Прошел почти час прежде, чем наконец-то их белоснежное чудо подползло к дверям.

Поспешно спрыгнув на землю, Лиза облегченно вздохнула и, не дожидаясь Корнелии, начала подниматься по длинной лестнице к ярко-освещенным распахнутым дверям.

Зайдя в небольшой предбанник, Лиза услышала, как за ней захлопнулись двери. Она оглянулась. И не выйти – замок вон висит!

Прямо перед собой Лиза увидела два зеркала – одно пузато-округлое, второе длинно-тонкое, – между которыми расположилась позолоченная решетка с двумя створками. Открыть решетку не получилось даже при помощи щелчка пальцев. Видимо, нужно заглянуть в зеркала.

Лиза посмотрелась в пузатое.

– Раскрасавица! – раздался радостный голос.

Обрадованная Лиза снова толкнула решетку – ничего. Тогда она заглянула в худое зеркало.

– Страхолюдина, – прозвенел скрипучий голос.

Лиза снова взглянула в пузатое.

– Красавишна!

Потом в худое:

– Чудня-юдня рыбий хвост!

– А я говорю – наипрекраснейшая!

– А я тебе говорю – уродица!

– Королевишна!

– Обтрепыш!

Зеркала уже не просто спорили, а драли глотки, пытаясь доказать одно другому, какова на самом деле Лиза.

– А ну – заткнитесь! – взревела Лиза.

Зеркала от испуга вздрогнули и покрылись испариной, закашлялись.

– Я вам не раскрасавишна и не обтрепыш! Я потомственная ведьма-колдовница Лиззи Кортни собственной теперь уже злой персоной!

– Лиззи? Кортни? Так чего ж сразу не сказали? – заохали зеркала, и Лизе даже почудилось, что они покраснели. – Проходите-проходите! Милости просим!

Золоченая решетка распахнулась, и Лиза очутилась в бальном зале.

Она стояла на самом верху лестницы, а внизу в танце кружились пары. Среди них Лиза тут же заметила Дамми с Бьюти. На подруге было ярко-розовое платье, которое очень шло к ее белым кудряшкам. Вдруг по залу проплыло какое-то ярко-красное пятно. Приглядевшись, Лиза узнала в нем мисс Маус. Она была в платье такого сочного оттенка, что Лизе сделалось неловко за всегда такую тихую девушку. Как же она додумалась нацепить такое вызывающее платье?

От толпы отделилась статная фигура и подошла к подножию лестницы. Лиза радостно улыбнулась и начала спускаться к Ричарду. На нем был светло-серый камзол и белые штаны в цвет Лизиному платью. И как он только догадался так одеться? Когда Лиза приняла подставленную руку огнеборца, то заметила пронесшуюся мимо кошку, которая нагло ей подмигнула. Неужто она Ричарду подсказала, какой костюмчик надеть на бал?

– Что за ужасные зеркальные стражни у вас? Пускать меня не хотели, обзывались, – пожаловалась Лиза. – Они со всеми так?

– Ага, у кого ума хватит к ним сунуться, – засмеялся Ричард.

– В смысле?

– Да мы уж давно через черный ход в бальную залу ходим, – пожал Ричард плечами.

То-то очереди на лестнице не было! И чего это Лиза раньше не сообразила. Ну и ладно! Все равно прорвалась.

– Танцевать? – улыбнулась Лиза.

– Все танцы, – строго посмотрел на нее огнеборец.

– Кроме трех, – сказала Лиза.

– Все, – возразил он, и Лиза решила, что поддастся на его уговоры.

После первых двух танцев Ричард отвел Лизу к столам, где пенилась шампань и заманивали гостей своими яркими боками пирожные да шарики мороженого. В дальнем углу Лиза снова заметила красное платье мисс Маус. Девушка неприлично громко хохотала и жалась к какому-то пареньку.

– Чего это с ней? – удивилась Лиза.

– Шампани перебрала, – сказал Ричард, забирая из рук Лизы бокал. – Что-то не так с этой шампанью сегодня.

Теперь Лиза заметила, что все, кто уже успел приложиться к игристому напитку, от столов отползали развязной походочкой: мужчины ослабляли галстуки, дамы тянули вниз декольте, пытаясь обнажить то, что обнажать считалось стыдным.

– Прощальный подарочек от мэрини? – ахнула Лиза.

– Судя по всему, – кивнул Ричард.

И тут мымриня решила испортить людям радость! Сейчас опоит всех, накуролесит народ бесстыдства всякого, а потом всем какое-нибудь наказание придумают? Единственное, что могли предпринять Лиза с Файергардом, – это приказать тем, кто на балу решил не веселиться, а подработать официантами, убрать всю шампань и заменить его на вино. Так и сделали, после чего разморенных пьяными парами гостей стало в разы меньше. Правда, мисс Маус по-прежнему неприлично высоко задирала юбки и все время поглаживала шею и грудь, норовящую выпрыгнуть из платья.

– Пойдем еще потанцуем? – предложил Ричард.

И снова они закружились в танце. Лиза незаметно вытащила мешочек и сунула его в карман Ричарду, прижалась губами к его уху и шепнула:

– Расколдуйся колдовье заколдованное!

Ричард отстранился, взглянул на Лизу удивленно, моргнул и… упал замертво!

В бальном зале воцарилась мертвая тишина: стихли звуки оркестра, игравшего задорный вальс, замолкли разговоры, перестали скрипеть паркетины, не звенел больше хрусталь. Только где-то на балконе томно попискивала мисс Маус, одурманенная поцелуями неотразимо пьяного Дэвида Хэндсома.

– Ой-ой-ой! – прошептала Лиза и опустилась на пол рядом с бездыханным Ричардом.

Зал ожил, отмер, завопил.

– Что с ним? – подскочили Дамми с Бьюти.

– Я ему снадобье подсунула, – заплакала Лиза, – расколдовать хотела, а он упал.

– Не дышит?

– Кажется, нет. – Лиза ткнулась ухом в грудь Файергарду, но оттуда – тишина. – Мамочки! – завизжала Лиза.

– Пропустите! – крикнул какой-то мужчина, протискиваясь вперед. – Разойдитесь.

Лиза стучала по не вздымающейся широкой груди огнеборца, трясла его неподъемные плечи, щупала пульс.

– Да на кого ж ты меня покинул! – заливалась слезами Лиза. – Я же только расколдовать старое колдовство хотела, а не умертвить. Кто ж теперь меня из колодца выдернет?! Кто ж от грибных разбойников спасет?! Кто ж теперь кофе мне с утреца принесет?! Кто ж из корсетины вызволит?!

– Уберите припадочную! – потребовал наконец пробивший себе локтями путь мужчина.

– Я не припадочная, – огрызнулась Лиза. – Я страдалица!

– А я доктор Сэвиор из Залесных Далей. Дайте-ка мне осмотреть клиента!

Лиза отступать не хотела, но Бьюти ее принудила.

Доктор Сэвиор долго выслушивал сердце Файергарда, долго ощупывал его конечности, заглядывал под сомкнутые веки. Наконец он выудил из кармана огнеборца Лизин приворот, поднялся с колен, отряхнул штанины и, сунув мешочек Лизе под нос, спросил:

– Вашего колдовья дело?

– Ага-сь, – почему-то смутилась Лиза.

– А это ведь небезызвестный представитель рода Файергардов? – кивнул он на распростертого на паркетном полу Ричарда.

– Ага-сь, – хором ответили рядом стоящие.

– Так зачем вы ему приворот подсунули, если знаете, что не поддаются Файергарды приворотам?

– Это не приворот, а разворот, – совсем оторопела Лиза.

– Что еще за разворот?

– Для дезактивации того колдовья, что на Файергардов напущено.

Доктор Сэвиор долго и изучающе глядел на Лизу.

– Ученая ваша ведьма, – кивнул он и чесанул затылок. – Заумные слова знает.

– Так что с Ричардом? – опомнилась Лиза.

– Дышит теперь, только в коме.

– В чем? – ахнули все вокруг.

– Спать будет беспробудно до скончания веков, если только кто не найдет какой хитрый способ его из дремы поднять! – Доктор развел руками и вдруг подмигнул Лизе.

– Так это что же, выходит, Файергарды поддаются колдовью? – вышел вперед отец Ричарда.

– Теперь – да, – уверенно сказал доктор Сэвиор. – Ваша ведьма сняла древний заговор.

По залу разнесся шепот восхищения. Тут же грянули фанфары, и народ на радостях пустился опять танцевать. Особенно бойко выплясывало несколько молоденьких леди, видимо, из тех, что мечтали заарканить Файергарда. Какой-то ушлый официантишка в углу тайком за плату в три золотых за бокал разливал подпорченную мымриниными приспешниками шампань, а потому гости в ратушне становились все веселее и веселее.

– А что же с Ричардом теперь делать? – обеспокоенно посмотрел на Лизу Файергард-старший.

– Я, кажется, знаю, – улыбнулась Лиза. – Только помогите его ко мне в «Любовные снадобья» отвезти.

Тут же на помощь пришел Дамми, мистер Чарминг и еще несколько человек. Ричарда погрузили в шарабань и отправили к Лизе в ведьмин домик. Она сама поспешила следом. У подножья лестницы ее остановил доктор Сэвиор, который внюхивался в содержимое черного мешочка.

– Это, кажется, ваше, – улыбнулся он, отдавая Лизе ее снадобье.

– Спасибо.

– У ваше возлюбленного произошел аллергический шок.

Лиза, округлив глаза, уставилась на него.

– Типичная реакция на тмин, который вы использовали в качестве одного из ингредиентов для вашего зелья, – объяснил доктор Сэвиор.

– Аллергия на тмин?

– Ага. У людей в этом мире в девяносто пяти случаев из ста наблюдается неадекватная реакция на тмин.

– Почему?

– Генетика, видимо, – пожал плечами доктор Сэвиор.

Лиза опешила. Кома. Аллергический шок. Генетика. Этот мир.

– Вы что… не местный? – осторожно спросила Лиза.

– Как и вы, – добродушно улыбнулся доктор Сэвиор. – Из какого вы времени сюда шлепнулись?

– Из две тысячи двадцать третьего года…

– А я из пятидесятых.

– С ума сойти! – прошептала Лиза. – Но как вы догадались обо мне?

– Долго присматривался, а вообще-то таких, как мы с вами, за версту видно, если, конечно, смотреть под правильным углом. О ревуар, моя дорогая ведьма! – Доктор Сэвиор снял невидимую шляпу и помахал Лизе на прощание.

– Подождите, – крикнула она ему вслед, и доктор обернулся. – А старое заклятье с Файергардов я сняла?

– Сняли, не волнуйтесь. Если вы, конечно, верите в волшебство, магию и прочую ерунду, – засмеялся он и скрылся в темноте.

У Лизы возник миллион вопросов к странному доктору, но преследовать его она не собиралась. Сейчас были дела поважнее. Она уже знала, как вытащить Ричарда из бессрочной комы. А с доктором она еще успеет поговорить и все-все у него расспросит.

Прибежав домой, Лиза вытолкала за дверь всех, кто помог привезти Ричарда. Они уложили его в гостевой комнате. Очень уж странно смотрелся огромный грозный Файергард среди розово-ванильного безобразия.

– Жаль фотоаппарата нет. Вот бы сфоткать тебя, Ричи, а потом шантажировать, в случае надобности, – засмеялась Лиза.

Однако наколдовывать фотоаппарат Лизе не хотелось, а хотелось ей поскорее расколдовать-разбудить своего огнеборца.

Лиза наклонилась над Ричардом и прикоснулась губами к его губам. Они оказались теплыми и нежными. Вдруг рука Ричарда поднялась и легла на затылок Лизы, а поцелуй стал глубже и трепетнее.

– Ты очнулся! – ахнула Лиза, чуть отстранившись.

– Знаешь, у нас есть легендица, – хрипло проговорил Ричард, – но в ней принц будит спящую принцессишну.

– Ты не принц, – пискнула Лиза.

– Нет, но и ты не принессишна.

– Я ведьма, – несчастненько вздохнула Лиза.

– А я простой огнеборец.

Ричард снова потянулся к Лизе и прижался губами к ее губам.

– Это чтобы уж точно больше не поддастся твоим снадобьям и не впасть в спячку навсегда, – шепнул он. – Выйдешь за меня Лиззи Кортни?

– Глупенький, думаешь, зачем я подсунула тебе мешочек с приворотным зельем?

– Чтобы понять, что на меня и правда не действует твое колдовье.

– Нет, чтобы нам дозволено было пожениться.

– Хитрюля, – ласково проговорил Ричард.

– Любишь?

– Люблю!