Каир. Отель «Фор Сезоне Де Люкс».

Нельзя ходить смотреть на пирамиды с экскурсией. Самое лучшее время — раннее утро. Восход. Крики муэдзинов. Атмосфера. Даже что-то похожее на ночную прохладу.

Правда, всю дорогу придется уговаривать таксиста ехать медленней. Египетские водители считают себя прирожденными гонщиками. Спокойная, не похожая на сумасшедшую погоню езда, видимо, задевает их самолюбие.

Из окна открывался вид на Нил — серый, мутный, немного жалкий. Внизу, прямо у подножия здания, блестел большой открытый бассейн в форме голубого дельфина.

Лена решила еще до завтрака искупаться. Она вошла в отделанную мрамором ванную комнату и сняла с крючка махровый халат с вышитым названием отеля. Надела его поверх купальника и уже направилась к выходу, как в дверь постучали.

На пороге стояла красивая стройная египтянка лет двадцати пяти, одетая в синюю форму обслуги. Она поздоровалась по-английски и протянула Лене брошюру «Нефертити Спа».

— Простите за беспокойство. Мы хотим предложить курс оздоровительных массажей в нашем Спа. Бесплатно.

При слове «бесплатно» у Лены загорелись глаза. Не раздумывая, она согласилась.

Египтянку звали Амаль. Она скороговоркой перечислила виды массажей.

Лена выбрала ферронический, о котором читала в модных журналах, но ни разу не пробовала.

Амаль одобрительно кивнула, потом сунула ей в руки какой-то набор душистых масел — подарок фирмы — и записала ее на послеобеденный сеанс.

Уже собравшись уходить, Амаль вдруг спросила:

— Может, вы хотите прямо сейчас?

Лена радостно кивнула:

— Только приму душ. Через пять минут.

Как только закрылась дверь, Лена сбросила халат, быстро сняла купальник и встала под теплые струи воды.

От хандры нет средства лучше, чем массаж. Лена уже забыла, когда последний раз проходила курс.

Она выключила воду, протерла запотевшее зеркало полотенцем и нахмурилась.

Вот тебе шейпинг, йога, плавание, танцы, кун фу. Все уже испробовано. А сколько денег на это угрохано. И нельзя сказать, что она располнела. Нет. Даже напротив.

Выглядела она моложаво, но не молодо. Не начни вовремя мучить себя спортом и диетами, что могло бы быть? Страшно представить. Ведь все-таки есть у нее врожденная склонность к полноте. И хотя все знакомые считают ее худощавой, она-то знает, как это непросто держать форму в тридцать восемь лет.

В принципе, можно сказать, что легкая полнота даже придаст ей шарма. Действительно, что хорошего в костлявой фигуре? Мужчине даже взглянуть не на что.

Лена вяло улыбнулась и подбодрила свое отражение:

— Ну, чего загрустила? Сейчас сделаем массажик и всем еще покажем.

Если немножко себе польстить, то можно сказать, что с течением лет она не сильно изменилась. Густые каштановые волосы все так же блестят. Только теперь они коротко подстрижены. Кожа все такая же упругая и покрыта легким загаром. Белые ровные зубы светятся голливудской улыбкой. Тут, конечно, спасибо умелому дантисту.

Лена наклонилась ближе к зеркалу и осмотрела кокетливо вздернутый носик. С правой стороны, у переносицы, она заметила маленькое черное пятнышко. «А вот это нам совсем ни к чему».

Она быстро прошла в комнату и взяла с ночного столика журнал «Космополитен», купленный в аэропорту. Здесь была статья о новой косметике, возвращающей коже молодость. Но статью она уже читала. На самом же деле ей хотелось еще раз посмотреть на обложку журнала с молоденькой манекенщицей, изображенной в три четверти за названием. Ей хотелось сравнить девушку с собой.

Лена еще раз нагнулась к зеркалу и осмотрела темную, еле заметную точку у носа.

— Тьфу ты!..

«Тьфу ты ну-ты!» — это любимая присказка ее мужа. Она замужем уже тринадцать лет. Самой не верится. «Да уж, муженек». Круглый, краснолицый, пятидесятилетний, с постоянной одышкой и сердечными недугами. Классика жанра. Лена тихонько хихикнула. Хотя радоваться было нечему. За что она его полюбила? За веселый характер, наверное. Он всегда ее развлекал. Кажется, они никогда не говорили серьезно. Он все такой же колобок-непоседа, всегда сыплющий анекдотами и шутками по поводу их общих знакомых. Раньше с ним было не скучно. А что теперь? Теперь она все чаще избегает его. Или он ее?

И, кажется, они уже привыкли так. Жить на расстоянии. Дистанционный брак. Она для всех в меру счастливая замужняя женщина. Он же недавно сказал по этому поводу следующее:

— Таких женщин, как ты, Лена, иногда душат мавры, но никогда не бросают.

Лена вздохнула и опять посмотрела на обложку «Космополитена».

Она повернулась боком к зеркалу, подобрала живот до отказа и с удовольствием погладила свои груди. Соски бодро, вызывающе торчали вперед. И никакой возраст их ничуть не испортил. Лена провела кончиками пальцев по упругим колокольчикам и затрепетала, как поющая зарянка.

Лена проснулась на роскошной кровати. В комнате почти без света. Она точно помнила, что вчера в эту постель не ложилась. Ей страшно хотелось в туалет. В горле першило. Она хрипло простонала и, с трудом приподняв голову, осмотрелась.

Тревога внутри нарастала как снежная лавина. «Как же я сюда попала?!»

Присев, она принялась осматривать затемненную комнату.

От волнения заколотилось сердце.

Она хотела уже встать но, откинув кружевное одеяло, вдруг заметила, что так и осталась нагишом.

«А где моя одежда?»

Ей вспомнилось, как какие-то люди...

«Какие-то люди!..»

Лена села и то ли от страха, то ли от холода задрожала.

— Помогите! — взвизгнула она не своим голосом и тут же осеклась.

«Господи! Что же я делаю? Они же сейчас прибегут и сделают из меня...»

За дверью послышались шаги. Лена замерла, вжавшись в кровать.

В ярком световом прямоугольнике дверного проема появилась горничная. Щелкнул выключатель. Медленно, как в кинозале, загорелись матовые плафоны в углах. Девушка, нарочито спокойная, с каменным лицом и отнюдь не восточной внешностью, подошла к окну и дернула шторы. Потом направилась в ванную. Зашипела струя воды.

Лена сильно сжала ноги и поморщилась.

— Где я? — возбужденно заговорила она, путая от волнения английские слова и щурясь от яркого света. — Кто вы? Мне нужно срочно позвонить в полицию!

Горничная, словно не замечая ее, подошла к высокому зеркальному шкафу и достала со средней полки стопку аккуратно сложенной одежды. Лена узнала свои брюки и блузку. Она была в них на первой экскурсии в Гизе.

«Значит, уже обшарили мой багаж».

— Я спрашиваю, как я сюда попала?! — взвыла Лена.

Рядом с кроватью она заметила розовые домашние туфли. Завернувшись углом огромного одеяла, она надела один, а второй случайно пнула под кровать. Пошарив ногой и чертыхнувшись, Лена подняла голову:

— Я...

— Не надо так кричать, — не моргнув глазом, сказала горничная по-русски. Оказалось, что девушка стоит у самой кровати.

Лена покраснела от гнева. «Ах, вот оно что!»

— Мой муж должен был позвонить в отель, где я остановилась. Он сразу обратится в полицию, если я не отвечу.

Горничная криво улыбнулась и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Было слышно, как она заперла за собой дверь на два оборота.

Лена подпрыгнула на кровати. Схватила с низкого столика высокий стакан и запустила его в стену. Во все стороны брызнули осколки.

«Дрянь! По-русски, значит, мы умеем! Ладно».

Она осмотрела комнату. На вид обычный номер. Хорошая кровать. Зеркало. Пуфик. Очаровательный шкафчик под «Буше» в углу. Обитый желтым шелком диван под окном. Лена сразу заметила снаружи верхушки деревьев с редкой листвой. Значит, не высоко. Что ж, уже хорошо. Тут ее взгляд упал на тонкую железную сетку поверх стекла. ЗНАЧИТ, ОНА ВСЕ-ТАКИ ПЛЕННИЦА!

Лена вздрогнула. Господи! Что они с ней делали, пока она была без сознания?! Изнасиловали?! Да что же это...

Ключ в замке опять фыркнул два раза.

Лена приготовилась, чтобы на этот раз выдать горничной по полной.

Но на пороге появилась сухая женщина средних лет. На ней была строгая тройка. Черные чулки. Черные туфли. Мягко стянутый на затылке учительский клубок ржавых волос.

«Это что еще за гестапо?» — подумала Лена.

Женщина остановилась перед кроватью и сразу начала отрывисто говорить по-русски с легким картавым акцентом:

— Можете сейчас принять душ. Вам все объяснят, как только вы оденетесь.

Лена недоуменно уставилась на нее:

— Где я?

— Я не могу отвечать на вопросы. Я советую вам сделать все так, как вас попросят, и уверяю, никто вам не собирается навредить. С вами пожелал встретиться один из самых влиятельных людей этого мира. Вот все, что вам следует знать. Я помогу вам одеться и подготовиться к встрече.

Лена немного осмелела:

— Знаешь что? Скажи-ка ты своему... который там пожелал, чтобы шел куда подальше. Понятно?

— Встаньте. Я помогу вам одеться и подготовиться к встрече, — без малейших изменений в интонации повторила «гестаповка».

— Сначала я хочу знать, где я? — повысила голос Лена, пытаясь нащупать какие-нибудь козыри для дальнейшего разговора.

«Гестаповка» же спокойно шагнула вперед и нагнулась, чтобы отвернуть одеяло за край, но Лена резко выдернула угол у нее из рук и отодвинулась к большим подушкам.

— А вам не кажется, милочка, что это сильно смахивает на похищение? — спросила она, уже чувствуя, что перегнула палку.

Женщина спокойно выпрямилась и посмотрела на нее сверху вниз.

От этого взгляда у Лены внутри все сжалось, и она рефлекторно отпрянула назад, но позади уже была стенка.

— Я бы не хотела повторять одно и то же несколько раз. Но мне кажется, вы плохо расслышали. МНЕ НЕЛЬЗЯ ОТВЕЧАТЬ НА ВОПРОСЫ! — прокричала «гестаповка». Потом поправила костюм и спокойно откинула одеяло.

Бесцеремонно оценив прелести пленницы, она слегка приподняла тонкую бровь:

— Неплохо... Вы хотите наложить макияж сами или мне вам помочь?

— Я справлюсь, — ответила Лена, стараясь вложить в голос как можно больше презрения.

«Гестаповка» продолжала говорить, завистливо шаря взглядом по ее телу:

— Хочу дать вам совет. Не злоупотребляйте косметикой. Тот, кто хочет с вами встретиться, этого не любит. Ему вообще не нравится, как ведут себя западные женщины.

«Да мне какое дело, что он любит», — подумала Лена, но вслух этого не произнесла.

— Для губ лучше использовать прозрачный блеск. С загорелой кожей, как у вас, хорошо сочетается помада светлых тонов с перламутровым переливом, — не унималась женщина.

Лена продолжала сидеть на кровати, поджав под себя красивые ноги. «Так, похоже, эта расфуфыренная дура собирается учить меня краситься. Нет, я, наверное, сплю!»

— Для загорелой кожи также используется «бронзовая» пудра, которая наносится на щеки вместо румян, — говорила «гестаповка», размеренно шагая по комнате. — И лучше отказаться от «основы», но не от тонированного дневного крема, чтобы придать коже ровный оттенок...

«С вами пожелал встретиться! Дерьмо! Надо выбираться отсюда. Так, ладненько, успокоились».

Лену трясло от страха и злости. Не спуская глаз с женщины, она глубоко вдохнула и выдохнула. Не помогло.

«Гестаповка» отошла к зеркальной тумбе в углу:

—...Все, что вам может понадобиться, находится здесь.

Оказалось, что зеркальная штучка от «Буше» была с секретом. Женщина нажала на панель сбоку, и тумбочка с красивым мелодичным перезвоном раскрылась в многоярусный косметический столик на толстых ножках. Даже беглого взгляда на маленькие удобные полочки было достаточно, чтобы заметить — все здесь, от кисточек до кремов, на самом высоком уровне.

В любой другой момент Лена завизжала бы от восторга.

— А теперь о самом главном, — загадочно произнесла «гестаповка». — Мне разрешено, в качестве демонстрации, применить к вам немного силы. Чтобы вы поняли: это не шутка, и чем благоразумнее вы себя будете вести, тем для вас лучше.

«Ну все! С меня хватит!» — решила Лена, быстро оценила весовую категорию женщины и стала вспоминать приемы тай бо. Не зря же она в течение двух лет каждое утро потела перед телевизором. Она сжалась как пружина. «Ну, давай! Только попробуй!»

«Гестаповка» подошла к ней вплотную.

У Лены замерло сердце.

Роман безмолвно выругался. Уже восемь часов утра, а им так и не удалось подобрать ключ к перехваченному файлу. «Да что такое?!» В сердцах он ударил ладонью по экрану компьютера.

— Спокойнее, Рома, — невозмутимо произнес глава отдела — высокий, даже сейчас, ранним утром, идеально выбритый мужичина с проступающими сквозь шерстяной пиджак буграми мышц.

Роман недовольно передернул плечами. Главный, конечно, не виноват, что целый отдел уже почти сутки бьется над дешифровкой «простой комбинации», но иногда его спокойствие просто выводит из себя.

— Я совершенно спокоен, — сказал Роман и потер широкий подбородок.

— Эй, потише, пожалуйста! — плаксивым голосом взвизгнул Леня, толстый, круглолицый программист. — Невозможно сосредоточиться!

Он кинул на стол клавиатуру, которую во время работы держал на коленях, встал и направился к кофейной машине.

— Повторим с исходника? — спросил Главный, обращаясь к сидящим вокруг программистам.

Никто не ответил. А он, пока не послышались возражения, оживленно пробасил:

— Повторяем.

Мимо, виляя строгой тугой юбкой чуть ниже колена, продефилировала Вика — загорелая блондинка, секретарь главы отдела. Ее рабочий день только начинался.

Проходя мимо стола Романа, она бросила на него умоляющий взгляд. Тот точно так же, глазами, ответил ей: «Не сейчас».

Вика слегка закусила обесцвеченную помадой губу и направилась через широкий коридор к своему месту.

Роман знал, что весь отдел сейчас провожает ее взглядом.

Все были в курсе их связи, даже Главный, но они с Викой старались не подавать виду.

В отделе дешифровки Роман был человек новый. Перевелся в Москву после иракских событий. Молодой, но достаточно опытный специалист попросился на новый профиль. Обладая исключительной памятью, упорством и врожденным обаянием, он подчас добивался почти невозможного. Его рекомендовали как исключительно ценного сотрудника.

Роман незаметно сунул маленькую флешку в гнезда USB на системном блоке своего компьютера и скопировал на нее перехваченный файл. Это было нарушением всех правил, и если бы кто-нибудь заметил и, не дай бог, настучал, то шума было бы очень много. Но Роман уже с трудом смотрел на экран. За ночь он ни разу не выходил на отдых. А вот если сейчас он поспит три-четыре часа, то в спокойной обстановке, когда никто не будет давить на мозги, в два счета придумает, как вскрыть эту гадость.

С другой стороны, бросать всех вот так, без какого-либо результата, было неудобно.

«Уйти или нет?» — раздумывал он.

Где-то очень далеко заныла флейта. Роман прислушался. Звук повторился, как бы удаляясь. «Ну вот, уже глюки начинаются». Он взял свою проходную карточку, «отметился» и, сославшись на головную боль, вышел в темный коридор.

«Да, еще же придется задержаться у столика Вики», — вспомнил он с удовольствием.

Тишина. Роман прокрался к залу дешифровки и присел возле длинного шкафа.

За столом напротив, раскинув в стороны руки и запрокинув голову назад, сидел Леня. Он был мертв. На коленях лежала неизменная клавиатура.

Роман осторожно высунул голову. Все были мертвы! Главный лежал на полу посреди зала; Михал Юрьич — рядом со своим столом; Саша... Все! Весь отдел!

Вдруг он заметил две тени в смежном коридоре. Отпрянул. Высунулся снова.

Двое. Темные костюмы. В руках по пистолету на изготовку. Один левша. Видимо, прочесывают кабинеты. Они шли в его сторону. Левша сменил обойму. По характерному лязгу Роман определил марку пистолета — «Хеклер». «Двадцать третий».

«Не профи, но и не дилетанты».

В конце коридора скрипнула дверь.

«Вика!» — чуть не закричал Роман.

Люди в костюмах насторожились и бесшумно двинулись в сторону звука.

Роман медленно выпрямился за торцом шкафа и приготовился.

Перед глазами того, что шел первым, внезапно мелькнула ладонь. Сильным точным ударом Роман сломал ему челюсть. Подхватив запястье снизу, он мгновенно вывернул пистолет и скрылся за углом как раз в тот момент, когда пуля пробила черную дыру в дверце шкафа.

Роман перевел дух и осмотрел оружие. «Ну что ж, теперь мы на равных».

Но медлить было нельзя. Он быстро шагнул назад и в сторону. Так он оказался как раз за той колонной, где они минуту назад целовались с Викой. Еще полшага — и весь коридор как на ладони, а он под прикрытием.

«Так, осторожно».

Приготовив пистолет с длинным неудобным глушителем, он выглянул из-за колонны.

Как Роман и рассчитывал, второй из нападавших не разгадал этого простого маневра. Держа под прицелом шкаф, человек в черном костюме склонился над своим товарищем.

Роман прицелился. Бесшумный выстрел. Сухой щелчок. И на белые плафоны полетели брызги крови. Второй «черный костюм» упал рядом с первым.

Роман быстро проверил их на наличие радиосвязи. Ничего. «Слепая команда». Как говорится, без доклада пришли, без доклада ушли. Ничего не узнаешь.

В конце коридора послышался еще один шипящий выстрел.

У Романа замерло сердце. «Их трое!»

Он помчался к кабинету с надписью «Нач. отд. А».

Дверь была открыта. Повернувшись левым плечом, чтобы сократить площадь возможного поражения, одновременно целясь и прикрываясь захваченным пистолетом, он осторожно заглянул. Внутри никого. Роман сделал два быстрых шага вперед, чтобы осмотреть пространство за столом.

У него подкосились ноги.

«Нет. Нет! Нет!!!»

На полу лежала Вика. Белые курчавые волосы ее были густо испачканы кровью.

В этот же момент он услышал, как открываются двери лифта, идущего со стоянки прямо на этаж.

Скрипя зубами от слепой ярости, он помчался к выходу. И, только протопав по гулкому паркету длинного коридора, Роман понял, в какую простую ловушку его заманили.

Убийца не уехал на лифте, а просто послал пустую кабину вниз и встал в углублении за дверью напротив. Роман же, выскочив из-за угла, попал под удачный прицел.

Он даже не услышал первого выстрела, а скорее интуитивно почувствовал, что сделал тактическую ошибку, и, прежде чем убийца нажал на курок, вильнул вправо. Упав на руки, Роман заскользил на животе по паркету. По инерции двигаясь к лифтам, он слышал, как беззвучные выстрелы выворачивают щепки из лакированного покрытия. Роман резко вытянул руку с пистолетом вперед и всадил пулю в темный силуэт.

Убийца грузно рухнул, опрокинув декоративный папоротник в кадке, отчего по полу запрыгали бурые орешки искусственной пемзы.

Роман поднялся. Немного успокоившись, выудил из кармана сотовый.

Он не собирался звонить кому-либо из начальства. Во всяком случае, до тех пор, пока не узнает, как эти сволочи попали в секретное ведомство при генштабе. Да еще при оружии. Даже подъезды к этому кварталу на Хорошевском шоссе без пропуска невозможны. Тут явно замешан кто-то из «своих».

Мозг Романа быстро складывал четкую структуру дальнейших действий.

В длинном списке имен, записанных в его телефоне, он выбрал «КА» — Кристина.

Лена уже приготовилась нанести первый удар, но, к ее удивлению, женщина развернулась, простучала каблуками до двери и два раза нажала на блестящую ручку.

Замок открыли снаружи, и в дверь втиснулся смуглый тяжеловес с огромными ручищами и густыми черными бровями, нависающими над заплывшими жиром глазенками.

«Да, тай бо здесь не поможет», — подумала Лена.

— В душ! Быстро! — рявкнула «гестаповка». — Нам сегодня предстоит долгая дорога.

Лена поднялась. Она вдруг перестала стесняться своей наготы и, дивясь безразличному спокойствию, внезапно овладевшему ею, направилась в ванную комнату.

— Дверь оставьте открытой, — елейным голосом попросила женщина в строгом костюме.

Лена поджала губы и, грациозно забравшись в наполненную ванну, стала медленно намыливать плечи.

«Уф!» Как только она села в теплую воду, сразу расслабила низ живота. «Уф-ф! Вот это да!» Еще немного, и она, наверное, лопнула бы.

«Так, теперь нужно сосредоточиться».

Лена заметила, как у тяжеловеса округлились глаза, когда она нагишом прошла мимо его носа.

«Значит, делаем ставку на этого амбала. Будем держаться как можно наглее, почаще выпячивать грудь, вилять бедрами и всякое такое. Он, бедняжка, аж весь вперед подался, когда меня увидел», — не без удовольствия отметила она.

Лена скрестила длинные ноги и соблазнительно провела по ним губкой. Медленно встала и повернулась спиной к двери. Белая пена казалась ослепительно белой на ее загорелой коже.

«Здоровяк, конечно, может быть и опасен, но если ему пообещать пару поцелуев...»

Она прогнула спинку, поиграла ягодичками и медленно обернулась: «Вот черт!»

В дверях ванной комнаты с полотенцем в руках стояла «гестаповка». Здоровяк, видимо, вышел.

— Продолжай! Продолжай! Да!.. Да!.. Еще!.. Да!!!

Сколько Рауф ни кричал, но лежавшая под ним женщина не могла заставить его кончить.

Единственное, что его возбуждало, — это видение, возникающее каждый раз вместе с жгучим, пустым желанием. Он всегда видел одно и то же. Прекрасный лисий хвост, гордо поднятый флагом над белыми плечами в кружевной блузке. Девушка, сидящая перед ним на лекциях. Лекции, которых он так мучительно ждал и так ни разу, толком, ни одной не прослушал. А все потому, что, входя в просторный зал, он встречался с нею, с девушкой из третьего ряда, и забывал обо всем.

Долгие годы, проведенные в разных уголках мира, не стерли ее из памяти. Везде — ив разгульном Кабуле, и в Париже — он всегда искал кого-нибудь с чертами той девушки.

Сколько их прошло? Очень много. Какой в них смысл для мужчины с желанием, но... без сил.

Вот опять, еще одна, пусть тоже рыжеволосая, но все же не та девушка. Стоит на коленях. Она ничего не может поделать с его вялой эрекцией. Потому что это не ОНА.

«Чомпи — старый дурак, ему, видите ли, сказали, что девушка русская. Идиот, откуда русской девице знать «фарси»? Почему вокруг меня одни болваны?»

Ах, если бы он только мог обладать той... которую любит много лет. Той, что ранила его в самое сердце и так жестоко посмеялась над ним. Над его несчастной любовью.

«Но скоро. Скоро».

От этих мыслей накатила сладкая волна оргазма, но стоило ему открыть глаза, и все великолепие момента исчезло. Как девушка ни старалась, его мертвый отросток просто вываливался у нее изо рта. Он грубо оттянул ее за волосы. Она взвизгнула. Зло на него посмотрела и, не сказав ни слова, удалилась из комнаты.

Ужасно! Он чувствовал себя униженно. Все эти женщины хотят его унизить! Его, Рауфа!

Ладно, что ж лгать самому себе. Он импотент. Но ведь это они его сделали таким!

А этот Джойс, американский психоаналитик, сказал, что, вернув былое утраченное чувство, он сможет вернуть и мужскую силу.

Ну и пусть. Так даже лучше. Теперь ему не нужно других женщин. На самом деле он полон сил. Он просто бережет их для той, которая уже много лет не дает ему заснуть без щемящей боли в груди. Да, так он и скажет отцу. Если тот поверит в эту чушь, то, возможно, перестанет закидывать его невестами...

Рауф застегнулся и лег на пестрые шелковые подушки.

...Но отец не поверит. А правду он сам не откроет. Это позор! Лучше смерть. Сказать родителям, что он импотент или что любит женщину из России? Русскую. Нет, лучше смерть.

Он вспомнил последнюю встречу в родительском доме. Отец его чуть не проклял тогда:

— Разве я не просил тебя приехать раньше? Ты знал, что у нас гостят члены королевской крови! Принцесса спрашивала о тебе. Рауф, ты заставил меня краснеть! — кричал отец и не отводил от него пристального взгляда.

Но даже в этот момент Рауф думал о ней. Девушке, встреченной в холодной, тогда еще советской России.

Нет, отец не поверит. Ну, тогда остается только одно.

«Это не моя вина. Они сами меня заставили. Все они».

Рауф зло улыбнулся, прищурил свои черные глаза, отрешенно хлебнул красный чай «каркаде» и поставил стакан на начищенный серебряный поднос.

Теперь уже совсем скоро.

В комнату вошел Чомпи. Олицетворение глупой верности.

— Что-нибудь еще? — спросил он с присущей восточным людям заискивающей надеждой в голосе.

«Ты ничем тут не поможешь, — хотел сказать Рауф. — Впрочем...»

— Как там продвигается строительство? — спросил он, жестом приглашая слугу сесть.

Чомпи оживился, чем всегда очень удивлял Рауфа. Стоило им заговорить о предстоящих актах возмездия или о войне с неверными, как на лице у пожилого уже человека появлялась совершенно детская улыбка. Разглаживались глубокие морщины, и отрешенная сумасшедшинка загоралась в глазах. Мысли об убийстве мирных людей доставляли слуге какое-то животное удовольствие.

Рауф выслушал его доклад и еще раз попросил заучить названия, придуманные им для конспирации. «Заказчик», «стройматериалы», «подрядчик» и другие.

Глупый старый Чомпи. Считает хозяина святым. Ему не понять, что задуманное — не просто война с Западом. Для него, Рауфа, вся эта игра со смертью — единственный способ вернуться к жизни. Уйти из-под отцовской опеки. Отомстить Западу. Конечно же, отомстить. Но самое главное — это заставить ЕЕ полюбить. А уж если это случится, тогда пусть все идет к шайтану. ОНА будет с ним — это самое главное. А по каким законам жить — Запада или Востока? Да какая, собственно, разница, когда любишь и любим.

Чомпи ушел. Сияющий, в ожидании настоящего дела. Гордый оказанным доверием. Все подобные разговоры он заканчивал антизападными воззваниями, хотя знал, что Рауф терпеть не может этой показухи.

На Западе — секс и насилие завораживают людей в кинотеатрах. Дарят им шестьдесят минут счастья. Может быть, Чомпи получает свою дозу «адреналина» в подготовке акций возмездия?

Рауф вспомнил, как ОНА сидела на подоконнике в коридоре перед аудиторией. Она скрестила длинные ноги, улыбнулась так, будто звала. Или ему показалось? Нет, она не ему улыбалась. Но скоро он сделает так, что она сама будет умолять...

«Я ее заставлю!»

Рауф схватил телефонную трубку. Вызвал своего подручного.

Муса приполз к нему на брюхе и залепетал:

— Все будет в порядке. Если не сегодня, то завтра с утра будут все люди. Ведь дело-то какое. Лучше пусть язык мой отсохнет! Ведь для меня одна радость — сделать все как можно лучше. Чего мне еще желать! А каждого на такое не пошлешь. Многие жизнь отдать хотят. Так у них в голове пусто. А тут и язык знать надо. Я бы сам пошел, но нельзя мне, сам знаешь, Рауф. И пакистанец, отсохни его ноги, смерти моей хочет, и американцы. В аэропорту сразу узнают. Но трудно людей найти. Двадцать нельзя за это время. Десять есть. Одиннадцатый приедет завтра. Я так думаю, лучше пусть их меньше, да чтобы хорошие были. Не так ли?

Рауф согласился. Знаком приказал ему уходить.

Муса остался стоять на месте.

— Что еще? — спросил Рауф.

— Связной, что попал в русскую разведку... Твой человек в Англии берет много денег и мало делает. Он виноват. Говорил, все сделает, а сам мало может. Пропуска он им сделал. Он провел туда людей. Они должны были забрать эти бумаги связного и убрать тех, кто их смотрел.

— И что? — спросил Рауф, темнея лицом.

Муса опять залепетал:

— Он виноват! Деньги берет! Мало делает! Я не виноват!

— Ладно, уходи.

Рауф набрал номер, зажал трубку под подбородком и потянулся за тонким портативным компьютером с логотипом «Эл Джи» на синей крышке.

— Борис, как поживаешь? — спросил он по-русски.

— Не нужно было сюда звонить, — огрызнулся человек на том конце. — Я не уверен, что у твоих людей все прошло гладко.

— Что значит «не уверен»? Тебе за что деньги платят? — Рауф старался говорить спокойно.

— Да подавись ты своими деньгами! — вспылил Борис.

— Вот ты как заговорил? Теперь уже не в деньгах дело, Боря. Денег у тебя теперь больше, чем у меня. — Рауф перекинул трубку на другое плечо. — Слышишь? Своим людям я сказал, что все, кто прикасался к этому документу, должны умереть.

— А я-то тут при чем? Я его в глаза не видел.

— А при том, Боря, что тот, кто мне помогает, становится, как ты, богатым человеком. Очень богатым. Тот же, кто мне мешает, — умирает. Ты об этом не знал или забыл? А тебе умирать никак нельзя. Ты у нас теперь звезда. Я слышал, в России про тебя фильм сняли. Это правда?

В трубке воцарилось напряженное молчание.

— Значит, так, Борис, ты поможешь моим людям закончить дело, а если к завтрашнему вечеру хороших новостей мне не принесешь, я перестану считать тебя своим другом. Ты только пойми, я тебе не угрожаю. Мы ведь с тобой старые друзья. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Правильно? Только друг другу рознь. Я тебе плохого не желаю. Но есть у тебя старые друзья в России, которые очень обрадуются, когда узнают, кто помог пройти в здание...

— Замолчи! Или я повешу трубку! — крикнул Борис.

Рауф усмехнулся:

— Не бойся, лишнего не скажу. Что, твой телефон уже слушают? Боишься? Я, собственно, это так сказал. Чтобы ты понял ситуацию. Если этот документ попадет к кому не надо, все деньги на свете перестанут для тебя чего-либо стоить. Мертвым-то деньги не нужны. Так что убрать лишних свидетелей прежде всего в твоих интересах. Понял, о чем я?

— Нет, не понял, — тихо ответил Борис. — При чем здесь я?

— Да при том, Боря, чтобы подстраховаться, я твое имя там открытым текстом вывел.

— Что ты сделал?!

— Да успокойся. Документ защищен от взлома. Тем не менее ты бы поторопился с поисками этой крысы, что документ унесла. А то ведь человеку твоего калибра будет трудно на дно лечь. Теперь ты все понял? — спросил Рауф.

— Понял, — с нервной дрожью в голосе произнес Борис.

— Вот и хорошо. Да, и мы приплюсуем к сумме, которую я тебе был должен, еще один нуль. Лады? Жду новостей. Удачи.

Рауф повесил трубку и улыбнулся.

На самом деле это все так, для поддержания дисциплины. Тот, кто покупается деньгами, всегда боится за свою жизнь. Никуда Борис не денется. А «Затмение солнца» наступит в назначенный день и час. И ничто не сможет его предотвратить.

Он выписал два чека со счета отца и позвал Чомпи.

Чомпи взял чек. Поклонился. Вышел.

Рауф задумался.

За окном мягко струился зной. Тишина. С детских лет он любил эту послеобеденную тишину.

«Это моя земля. Мой мир. Мне здесь хорошо. Еще не поздно все остановить».

Какой-то странный тихий звук сломал что-то у него в груди. Будто кто-то плакал нараспев.

Что он наделал! На что решился!

Звук, похожий на плач, заглушил другой звук. Муэдзин возвестил время молитвы.

«Уже пять часов?» — удивился Рауф.

Он снова посмотрел в окно и успокоился. Долгие годы учебы на Западе его изменили. Он стал ценить человеческую жизнь. Зачем? Глупец. Неважно, что делают люди. Солнце будет всходить и завтра и послезавтра. Таков мир.

На Кристине был все тот же халат. Руки Романа шутливо скользнули под ткань. Девушка отпрыгнула.

— Холоднющий, черт! Проходи! Я чай поставлю.

— Чай — это хорошо. Времени только мало. Где у тебя компьютер? — спросил он, снимая куртку.

— На прежнем месте. Только он грузится по-черепашьи. Наверное, нужно антивирус обновить.

— Сначала всю порнуху сотрем. Больше пользы будет.

Кристина захихикала:

— Отвернись, я оденусь.

— Только не в выходное платье, а как я просил, — напомнил Роман.

— Естественно. А как там на улице?

Роман нажал на синюю кнопку на системном блоке под столом:

— На улице? Прохладно. Лето кончилось.

Компьютер действительно грузился как неживой. Он нажал перезагрузку, чтобы поколдовать над «Байесом».

Роман нервничал. Он не был уверен, что вскроет шифрованный файл. С самого утра он обдумывал путь взлома. И если то, что он надумал, не сработает, придется собирать старую команду из ребят, что потели с ним в Палестине. А это может занять уйму времени. Да и лишние глаза не всегда полезны.

Роман провел пять лет на Ближнем Востоке. Получил направление туда в девяносто шестом году.

Почти все политически раздутые и улаженные конфликты в этом регионе прошли через руки его информационной команды.

Четверо высококлассных программистов, специализирующихся на сетевых технологиях, могут повлиять на общественное мнение куда круче, чем целые информационные концерны. Главное — вовремя перехватить и кое-где подправить.

Естественно, перехватом и правкой дело не кончается. Потом начинается раскрутка пущенной утки. Подтверждения — опровержения. Но это уже рутина. Искусство оно именно в том, чтобы вставить удачное слово в нужный момент. Чтобы не раньше и не позже. А для этого необходим такой человек, как Роман. С внутренним врожденным чутьем политика.

Роман открыл перехваченный файл. Слава Богу, буквально за несколько минут он понял, в чем загвоздка.

«Что ж, ребята, пришло ваше время проигрывать», — подумал он.

Потом сохранил ставший доступным текстовик под названием «НАЧАЛЬНАЯ РАЗРАБОТКА».

Оба слова были написаны на английском, с ошибками. Хотя, возможно, они просто имели какое-то особое значение.

Роман открыл текстовый файл и начал читать.

«ИНЖЕНЕР 1.

Биологическое оружие — самое опасное из всех средств массового поражения. Оно не имеет ни звука, ни запаха, ни вкуса.

Очень важно, что оно пугает больше, чем атомная бомба. Целые страны можно держать в страхе продолжительное время.

При успешной атаке все остановится. Семьи будут представлять опасность для самих себя...

«ИНЖЕНЕР 1.

Антракс — это очень действенное биологическое оружие. Все, что нужно для удара по мегаполисам Америки и Европы, — это небольшой пакет со спорами. Простой почтовый конверт может стать оружием войны.

Не нужны и споры высокой концентрации и очистки. Важно лишь перемолоть порошок с наполнителем как можно мельче...

...Лучше всего использовать штамм Эймса. Он самый агрессивный, и его легко заказать для научных целей...

Туляремия. Всего десять бактерий достаточно, чтобы убить человека. Она вызывает тяжелейшую форму пневмонии. Смертность 30 процентов».

«ИНЖЕНЕР 2.

Марбургский вирус:

Кровоточит кожа, затем начинается обильное кровотечение изо рта, носа, глаз и гениталий. Изо всех отверстий тела...

Вирус Эбола:

Имея биопсию в маленькой пробирке, можно легко вырастить ее в клеточной культуре или на животных. По Интернету нужно заказать необходимое лабораторное оборудование. Предпочтительно закупать у следующих поставщиков,.

«ИНЖЕНЕР 2.

Оспа.

Все начинается с сильной лихорадки. Потом на коже начинают выскакивать маленькие красные пятнышки. Все происходит очень быстро. Покраснения превращаются в гнойники величиной с большую горошину.

Оспа заразна только для людей.

Считается, что вирус оспы сохранился лишь в двух морозильниках с высокой степенью защиты. Один в США и один в России. Поэтому сегодня обязательная прививка от оспы прекращена. Но в России разрабатывали вирус оспы как биологическое оружие.

На данный момент есть несколько контактеров в Грузии, готовых продать вирус из запасов биоинститута бывшей военно-технической базы...»

«ИНЖЕНЕР 2.

Оспа.

Если атаку провести зимой, то на начальном этапе все примут оспу за тяжелую форму гриппа.

Остановить распространение в большом городе будет почти невозможно. Так как для этого нужно выявить все даже самые краткосрочные контакты первых зараженных оспой.

Оспа излечима, если прививка сделана в первые четыре дня после заражения. Но техника круговой вакцинации в условиях густонаселенной местности не подойдет.

Важно! В США никто не был вакцинирован около ЗОлет. Даже если там решат сделать всеобщую вакцинацию населения, то у них просто не будет достаточно вакцины.

Техника распространения. Несколько человек должны распылить аэрозоль на вокзалах или в аэропортах».

«ИНЖЕНЕР 4.

Вентиляцию больших правительственных зданий можно снабдить отравляющими минами, которые по единому сигналу выбросят в воздух яды или бактерии...

Технически самым простым остается получение биологического оружия.

К самолетной операции:. 20 человек мало...

Дополнение. Я не верю в полный успех «Самолетной операции». В ней нужно задействовать более 20 человек. 19 из них захватят четыре самолета. Кто-нибудь обязательно оплошает. Поэтому пусть на нее клюют американские спецслужбы. Даже если они всех схватят. Это будет лучший отвлекающий маневр.

Главное — дать сигнал «Две башни». У нас почти все готово к «Затмению». Технически можно начинать.

Приоритет нужно отдавать таким проектам, где участвуют один или два человека. И лучше, чтобы они друг о друге не знали, как в нашей ячейке...

...сами моральные ценности Запада можно обратить в оружие против...»

«ИНЖЕНЕР 9.

Самое доступное биологическое оружие — это Боттокс. Он используется ежедневно, и каждый может его купить. Это один из самых сильных ядов, известных человеку.

Боттокс уничтожает морщины. Но то, что доставляют в клиники для работы с пациентами, — лишь очень слабый раствор. Если даже слабый раствор передозировать, то человек может умереть или остаться парализованным на всю жизнь. Но, скорее всего, наступит смерть.

Мускулы всего тела ослабевают, и перестает работать диафрагма. Если человека не подключить быстро к аппарату искусственного дыхания, то он задохнется.

Боттокса полно в почве. Смертельна не бактерия, а токсин, который она вырабатывает. Сто граммов этого токсина достаточно для уничтожения всего населения планеты.

Несколько капель ботуло-токсина превращают обычную питьевую воду в смертельное оружие...»

«ИНЖЕНЕР 4.

В кофейные картриджи непосредственно перед днем X залить яд. Я предлагаю зарин.

Важно проследить, какие фирмы рассылают кофе на внутренний рынок Соединенных Штатов...

Зарин бесцветен. Похож на эфир, но практически без запаха. Зимой не замерзает. Хорошо смешивается с водой.

Смертельная концентрация в воздухе 0.07 мг на литр. Зарин можно получить при помощи следующей реакции...

...По информации от нашего человека в группе «Дротпинт», американцы спутник прослушивают. Информация надежная — этот человек нанят «Джобрейкерами» более десяти лет назад...»

«ИНЖЕНЕР 9 — ПОДРЯДЧИКУ.

Западная система безопасности — это блеф. Америка больше создает видимость недоступности ее ядерных запасов.

Потеря атомной бомбы у американцев называется «сломанной стрелой».

Это значит, что произошла серьезная ядерная авария с возможностью радиационного заражения и взрыва. Или же бомба исчезла.

До восьмидесятого года в США произошли тысяча двести аварий с атомным оружием. Это только те, о которых сообщалось официально. Про засекреченные аварии никто ничего не знает.

После восьмидесятого года Пентагон ничего не сообщает о подобных авариях.

Захват ядерного устройства не сложнее, чем захват ящика с фруктами.

Пока взрывчатка не присоединена к боеголовке, это оружие не опасно.

Экипаж самолета не заряжает бомбу, а только готовит ее. Бомба заряжается при падении из самолета. Срабатывают высотомер и счетчики. Собственно бомба заряжена полностью только перед самым взрывом. Бомба взрывается от удара о землю или на определенной высоте. Все современные ракеты с ядерными боеголовками работают по такому же принципу.

Начинать следует не с попытки захвата и, конечно, не с создания ядерного устройства, а с поиска одной из потерянных бомб, так как только из официальных источников известно, что США потеряли одиннадцать ядерных бомб по всему миру. Подобные потери происходили и у СССР. Разумнее всего сосредоточить силы на поиске этих бомб. Это действительно грозное оружие.

При ядерном взрыве высвобождается огромное количество энергии. Взрыв состоит из нескольких частей. Взрыв детонатора, находящегося в ядерном материале типа урана, приводящий его к сжатию и распаду атомов. Происходит высвобождение энергии... ...Энергию распада можно направить на такие материалы, как водород. Ядра атомов водорода соединяются, происходит что-то типа плавления, и сила разрушения возрастает. Такая бомба использует распад как детонатор, приводящий к цепной реакции. Цепная реакция ограничена только количеством материала, способного плавиться...»

«ИНЖЕНЕР 4.

СПГ— это природный газ в сжиженном виде. При охлаждении природного газа до 160 градусов он становится прозрачной жидкостью без цвета и запаха. Его сжимают примерно в 640 раз. В Северной Америке есть около 70 заводов по производству СПГ. Каждый такой завод — это готовая бомба. Если жидкий газ вытечет и испарится, то при воспламенении произойдет взрыв. От 80 до 100 зданий будет уничтожено.

Газ хранится обычно в нескольких сферических емкостях высотой 25 метров. Каждая из них вмещает 1.8 млн. кубометров СПГ. Емкости опираются на вертикальные колонны, крепящиеся к кольцевому брусу, идущему по окружности емкости. Их делают из стального сплава. Мы обнаружили 11 заводов, стоящих вплотную к густонаселенным районам. Остальные имеют зону отчуждения.

Утечка СПГ из подземного хранилища не приводит к мгновенному испарению. В жидком виде природный газ тяжелее воздуха и держится у земли до 30 минут, прежде чем нагреется и начнет испаряться. Этого времени обычно достаточно, чтобы газ достиг источника возгорания. Происходит взрыв. Лучше всего, если невидимый газ стечет в канализацию. Там можно установить воспламенители. Через канализацию газ попадет в жилые дома, тогда от взрыва будет повреждена и пожарная система водопровода.

Люди не смогут почувствовать газ по запаху и сообщить об утечке, так как он не имеет цвета, запаха и вкуса. Пахучую примесь — меркаптан — в него добавляют перед продажей, а если газ пойдет прямо из хранилища, то он будет похож на обычную воздушную смесь. После взрыва пламя достигнет температуры 1600 градусов. Сам же взрыв будет такой силы, что, даже проведя расследование, никто не сможет сказать, почему произошла авария...»

«ИНЖЕНЕР 5.

На территории США построено несколько дамб, взорвав которые, можно вызвать затопление обширных регионов.

Архитектор подтвердил, что не так важно, где будет заложена взрывчатка, у основания или по боковинам. Большинство дамб не рассчитаны на ударную волну вообще. При удачном разрушении стена воды высотой 7–9 метров стремительно затопит низину. Количество жертв может достичь трех миллионов человек. Нужно учесть погодные условия. Время года. Уровень осадков.

Дно водохранилищ с питьевой водой покрыто прошитым волокном асфальтом. Дамбы таких плотин не нужно взрывать. Разумнее лишь закачать воду под настил в определенных местах, и подмыв почвы сам разрушит дамбу.

Сейчас мы работаем над списком, где и в какой степени уже наблюдается сдвиг пластов, вызванный нефтедобычей. Где есть сочетание непрочности обшивки плотины и тектонической активности. Все места выбраны с учетом заселенности района.

...Список водохранилищ с питьевой водой, которые можно без особых проблем заразить или добавить в них вещества, не улавливаемые датчиками загрязнения, уже готов. Пока они поймут, откуда пришла смерть, целые районы уже будут поражены...

...В контролирующие организации, такие как Управление по надзору за профвредностями, уже внедряются наши люди, чтобы под видом безвредных веществ употреблять асбест. Асбест уже не используют в строительстве школ, офисов, в банках, аэропортах и общественных зданиях, так как он вызывает асбестоз и рак легких...

...Готов список пассажирских паромов, которые можно атаковать с моря, а также мест, где затонувшему парому будет наиболее трудно оказать помощь...»

«ИНЖЕНЕР 6.

Выслал последние схемы, полученные после обработки на вибростенде (сейсмосимуляторе).

На них по всему Лос-Анджелесу обозначены дома, где высотные здания имеют погрешности в конструкции. Достаточно небольшого заряда, чтобы эти постройки сложились как карточные домики...

В Америке существует несколько городов, построенных на местах, где раньше добывали уголь. Угольные пласты есть почти везде, но именно в местах бывшей добычи угля, где расположены заброшенные шахты, можно легко вызвать подземный пожар. Шахты нужны, чтобы доставлять кислород для постоянного горения. Подземный пожар не уничтожит город на поверхности, но смертоносный рудничный газ убьет население такого города.

Смесь метана, сероводорода, угарного и углекислого газов блокирует доступ кислорода в мозг. Когда содержание кислорода в крови опускается до 16 процентов, человек теряет сознание. Если уровень упадет до 12 процентов, человек немедленно задыхается. Человеку не обязательно находиться в помещении. Он может быть на открытом воздухе и при этом все же умрет от удушья. Кроме того, тушить подземные пожары исключительно сложно. Собственно, единственный способ погасить пожар в шахте — это раскопать шахту мощным экскаватором и вывозить горящие пласты...»

«ИНЖЕНЕР 9.

Танкеры, перевозящие нефть, 90 процентов времени идут на автопилоте. Эта система глобальна. Определить, где находится корабль, можно из любого места. Слабым звеном является программа, автоматически ведущая корабль курсом, заложенным в компьютер.

Программы управления тестируются на симуляторах. Человек, вносящий коррективы после тестов, — член нашей ячейки. Используя его, можно сделать так, чтобы в один день несколько десятков таких танкеров сбились с курса. Можно также спланировать, чтобы экологические катастрофы произошли у берегов западных стран...

Новое по Евротуннелю.

Общая длина 153 километра.

Под дном пролива туннель проходит в одном геологическом пласте. Это так называемый «голубой мел».

В нижней точке туннель дал течь еще во время строительства. В своде огромное количество трещин. Местами соленая вода бьет как из брандспойта. Ее постоянно откачивают. Туннель проходит на стометровой глубине...

...По служебному туннелю можно попасть в главный.

Дистанционно возможно открыть все переходы.

Взрывать туннель бесполезно, потому что бетон, которым он укреплен, необычный. В него добавлен гранит, и он крепче материала, из которого строят ядерные реакторы. Но в нижней точке давление так высоко, что, используя локальный пожар, можно разрушить стенки на промежутке между 410-й и 500-й дверями. Огонь нагреет бетон, а подступающая снаружи вода будет его охлаждать, В считанные минуты небольшое количество напалма или обыкновенного бензина создаст резкий перепад температур, что обрушит свод и затопит туннель вместе с поездами.

Приложения:

1. Контрольные геодезические точки.

2. Места возможных отклонений и природных провалов».

«ИНЖЕНЕР 9 — ПОДРЯДЧИКУ.

Нью-Йорк находится на уровне 1 метра над уровнем моря. 60 процентов метро проходит под землей. С низшей отметкой 55 метров. Воду, проникающую из залива, постоянно откачивают. Триста насосов работают 24 часа в сутки. Каждые четыре из них выкачивают 15 тысяч литров в минуту. А все вместе 49 млн. литров в день. Вода перекачивается в отстойник, а оттуда попадает в коллектор. Если вывести из строя четыре основных насоса, то вся эта вода хлынет в метро.

Попасть к самым мощным насосам достаточно легко — туда водят экскурсии. Если учесть, что ежедневно нью-йоркским метро пользуется 4,5 млн. человек, то число жертв будет исчисляться десятками тысяч. При выходе из строя основных насосов всю подземку затопит в течение минут.

Кроме того, вода, войдя в контакт с находящимся под напряжением кабелем, вызовет сбой в системе сигналов. Поэтому пострадают и те поезда, которые будут находиться на поверхности...

...Предлагаю устроить обрушение крыши в закрытом стадионе. Нужно будет позаботиться о том, чтобы крыша рухнула и перекрыла основные выходы. Тогда больше людей погибнет от возникшей давки...

«ИНЖЕНЕР 4.

...В результате удара вес здания распределится по-новому. Нагрузка на неповрежденные части значительно увеличится. Вектор массы всегда направлен строго вниз. Он разойдется в стороны, огибая поврежденное место. Таким образом, давление на несущие конструкции возрастет. Здание рухнет мгновенно после удара...

Нужно проинструктировать летчиков, что удар должен прийтись не в середину, а в угол небоскреба...»

«...Под землей 7 этажей магазинов, гаражей, служебных помещений и станций метро. Поэтому лучше всего заложить бомбу внизу...

...Легче всего взорвать армированную стену, не дающую водам Гудзона затопить подземные этажи. Если мы ее повредим, то вода просто смоет весь фундамент...

...Армированная стена тянется вдоль Вест-стрит, Либерти-стрит, Гринч-стрит. Возможность прямого подхода есть только на заштрихованных участках. Взрывчатку нужно поместить под завязки — крепежные конструкции, которые удерживают стену на месте...

...Собственно вода не только подмоет и обрушит Торговый центр, но и затопит всю округу. Также будет затоплена ветка метрополитена ПАТ, связывающая Нью-Йорк с Нью-Джерси...

...одновременно с атакой в метро — использовать газ. Воздух в метрополитене толкают по туннелям поезда. Ежедневно более 4 миллионов человек пользуются в Нью-Йорке метро. Доставить газ можно без всякого труда, так как большинство периферийных станций не охраняются...»

«...Вирус «Вариола Майор». Черная оспа.

Если заразить вирусом нескольких верных нам людей и дать им погулять в аэропортах, метро и торговых центрах, то за какие-нибудь 48 часов можно вызвать мировую эпидемию.

Советский Союз производил вирус черной оспы в качестве биологического оружия. В наши дни считается, что вирус черной оспы официально существует только в двух местах в мире — в Центре инфекционных заболеваний CDC в Атланте и в сибирском институте «Вектор». Это конечно, самообман, если учесть размах биологической программы в бывшем СССР и США.

Особо агрессивный штамм имеет название «Индия-1». Чтобы действовать наверняка, лучше использовать именно его.

В России его выводили в биореакторе, где хранились живые клетки обезьяны при температуре крови. Питательная жидкость для клеток и вирус оспы вводились в биореактор, который искусственно создавал идеально плодотворную почву для развития. В каждом таком резервуаре могло содержаться одновременно до 100 триллионов смертельных доз черной оспы. А таких резервуаров по всей территории бывшего Союза несколько тысяч...

Чомпи неуклюже расставлял тарелки с закусками. Ему не шла роль прислуги за столом.

Бросив на него недовольный взгляд, Рауф дождался, пока слуга удалится, и обернулся к Лене.

Меньше всего Рауфу хотелось сейчас пускаться в пространные разговоры. С каким удовольствием он прижал бы эту красивую женщину к себе.

Если бы любовь могла говорить.

«Я хочу лечь с тобой в постель», — шептал его взгляд.

«А я не хочу, — гордо отзывались ее лучистые глаза. — Я вообще не хочу быть здесь».

Лена скрестила руки на груди и отвернулась.

Рауф боялся пошевелиться.

Они сидели рядом, но каждый из них находился в своем маленьком мирке.

Он снова и снова целовал ее в своем воображении. На этот раз его губы были такими настойчивыми, что она не устояла. Она замерла и ответила на его поцелуй.

Рауф открыл глаза.

Лена, отвернувшись от него, смотрела в окно. Стеклянный взгляд скользил по бирюзовым облакам.

«Господи! И дернуло меня поехать в этот Египет. Сидела бы сейчас на даче... Экзотики захотелось...»

Она тихонько поддерживала в себе злость. Но злость отступала. Все-таки ей льстило, что мужчина пошел на такой сумасшедший шаг ради нее.

«Нет, ну вот, негодяй, что придумал. Разве так можно распоряжаться чужой жизнью...»

Лена усмехнулась, глядя на ослепительно синее небо.

Интересно, как она будет потом рассказывать об этом приключении?

Она наклонилась чуть вперед, чтобы налить себе чего-нибудь, как вдруг встретилась взглядом с Рауфом. Лена чуть не закричала.

Рауф подвинулся к ней.

— Лена я хочу тебе... — начал он, слегка дотрагиваясь до ее плеча.

— Убери от меня руки немедленно! — завопила она.

Лена пересела в кресло напротив и быстро налила себе почти полную рюмку чего-то темного из красивого хрустального графина с гербами. Понюхала слегка отдающую анисом жидкость и опрокинула в рот в лучших русских традициях.

Рауф был в смятении. Кажется, она даже не заметила, что, пока была в душе, он переоделся в синие «ливайсы» и бежевую рубашку.

Еше несколько часов назад он считал, что все задуманное верно. Все сходилось. Все было так просто. Но он не учел одной важной детали. Лена — русская. Она из другой культуры и никогда не смирится с понятием права на женщину. Рауф почувствовал горькое разочарование. Правда оставила его обнаженным и жалким перед этой женщиной. Чем больше он осознавал свою неудачу, тем меньше ему нравилась Лена.

«Действительно, пора закончить с этими детскими забавами».

Рауф даже почувствовал легкую неприязнь к ней. Неприязнь к той, которая так долго мучила его. Принесла ему так много страданий.

«Чем она лучше всех этих грязных шлюх, которых приводит ему Чомпи»?

Он вдруг осмелел. Вдруг встал и пересел на ее сторону.

Но на этот раз Лена не отодвинулась.

Рауф осторожно обнял Лену. Ликуя от восторга, он медленно стал ласкать руками тело женщины.

Лену охватила какая-то внутренняя слабость. У нее закружилась голова. Она закрыла глаза. Она чувствовала, что Рауф касается ее, водит по спине дрожащими руками, дышит в шею, но все это происходило словно не с ней, а с другой женщиной. Ей почему-то стало все равно. У нее не было сил отцепить от себя этого мерзкого слизняка. Просто хотелось, чтобы все как можно быстрее кончилось.

«Ну, пусть он обнимет меня. Это ничего не значит. Нет! Что я делаю! Это все неправильно. Пожалуйста! Пожалуйста!»

Лена резко встала, почти стряхнув Рауфа со своего плеча.

— Все! Хватит! Рауф! Я запрещаю тебе!

— Хорошо, — еле дыша от возбуждения, пролепетал он.

Рауф ликовал. Он чувствовал свою победу. Пусть не сейчас. Потом. Когда? Это не вопрос. Она его.

—...Рауф. Рауф! Рауф, ты что, оглох?

Он очнулся от ее голоса. В ушах звенело. Кажется, он кончил.

— Рауф, ты ненормальный, ты знаешь?

Лена сделала вдох. Медленно выдохнула.

— Рафка, скажи, ты что, правда хочешь держать меня в темнице, или как это там у вас называется?.. В колодце? Будешь меня вытаскивать оттуда по воскресеньям и насиловать? Это твой план?

Рауф обиделся еще больше. Но обиделся по-особенному.

Как всякого восточного человека, его обидело то, что она угадала часть его замысла. От волнения он заговорил запинаясь, с сильным акцентом:

— Лена, ты что, не видишь... Ты что, не видишь моей сумасшедшей любви к тебе? Ты не видишь моей любви?

У Лены опустились руки.

— Рафка. А если я не хочу сумасшедшей любви. Я хочу обычной, человеческой. Когда два человека любят друг друга, а не один... Понимаешь, когда оба... любят друг друга.

Лена хотела еще сказать про гарем, но ее прервал сигнал тревоги. На панели под широким телеэкраном загорелась красная лампа.

Рауф резко встал, обрадовавшись, что есть повод прекратить этот разговор, и, извинившись, вышел.

По пути в кабину он схватил с миниатюрного прозрачного бара с бутылками «Халфсайз» белую салфетку и вытер подбородок. Почему он всегда потеет в ее присутствии? Он в жизни не потел. Только рядом с ней это происходит.

Кабина была очень тесной. В правом кресле сидел Чомпи и чему-то улыбался. Он поспешил встать, как только вошел Рауф.

Рауф обратился к пилоту — усатому египтянину:

— Что случилось?

— Мы получили предписание сесть в Кальви, — сказал тот.

— Почему? — спросил Рауф.

Вместо ответа пилот снял со стены крохотный пульт и, развернувшись вполоборота, направил его на небольшой экран справа. Темный экран мигнул, и под значком CNN «Прямой эфир» появились две башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Оба небоскреба дымились.

— Видимо, из-за этого все самолеты сажают, — сказал пилот.

Чомпи чуть не заплясал от радости.

Рауф осадил его холодным взглядом. Нельзя было проговориться при наемном пилоте.

Он сказал слуге выйти и спросил у египтянина:

— А сколько нам осталось до Сан-Тропе?

— До аэропорта Канн Монделео? Где-то двести километров.

— Так мы можем проигнорировать их указание и лететь куда надо?

— Я могу попросить повторить предписание. За это время мы долетим. Но нам могут не разрешить посадку. Пробовать?

— Да, — твердо сказал Рауф.

Роман успел выехать в сторону аэропорта до того, как закрыли движение на Манхэттене. Алена с ним не поехала. Она хотела забрать свою машину и решила дождаться, пока потушат пожар. Алена кивнула в сторону кафе за два квартала до зоны оцепления и сказала, что посидит там.

Роман улыбнулся, радуясь, что девчонка сама решила «соскочить с хвоста», и, быстро чмокнув ее в губы, сел в остановленное им за секунду до этого такси.

Роман приехал в аэропорт Ла Гардия, когда по радио сообщили, что рухнула первая башня. Таксист сделал погромче и от изумления попытался отдать Роману вместо сдачи причитающиеся за проезд деньги. Роман махнул рукой и вышел.

По договору его «Миг» был заправлен и прошел техобслуживание, но Федеральный диспетчерский штаб дал указания экипажам всех воздушных судов, находящихся в небе над США, посадить самолеты.

Роман пошел осмотреть «Миг».

На все квадраты, даже в частной зоне и VIP, парковали «боинги» и «аэробусы». Огромные машины в необычно тесном порядке садились на взлетную полосу. Было такое ощущение, что все самолеты мира направили в один аэропорт.

Несколько раз рядом с аэропортом очень низко пронеслись военные истребители.

Роман забрался в кабину, отключил передатчик и осмотрел кнопку системы антирадара. Все было заделано на славу, не сковырнешь. Да и, скорее всего, снят весь прибор.

В душе Роман начинал звереть от собственной беспомощности, но внешне оставался спокоен. Нужно было использовать это время, чтобы придумать, что делать дальше.

«Итак, сигнал дан. «Две башни». Это у них вроде как взведения курка. Мол, вот, началось. И как началось. Во всем мире видно. И теперь все, что осталось, это послать условное письмо. Через двенадцать часов. Два слова: «Затмение солнца». И тогда начнется вся эта катавасия с чумными бактериями и взрывом туннеля под Ла-Маншем».

Роман открыл сумку и достал компьютер в желтом кожаном чехле. Открыл его и осмотрел. Внешне никаких серьезных повреждений не было. Только карточка беспроводной связи вылетела. Роман осторожно засунул ее обратно. Нажал на кнопку питания и изумился. Ноутбук начал загружаться как обычно.

Через несколько минут у него были точные координаты места, откуда будет дан сигнал «Затмение солнца», и цифровая черно-белая фотография, сделанная со спутника. Одинокая вилла в обрамлении пятиугольника стриженых кустов.

Кроме того, он подсадил компьютер террористов на программу удаленного доступа, которая давала ему возможность со своего ноутбука следить за всем, что происходит на их экране. На данный момент компьютер, с которого, как он предполагал, будет дана команда, был включен, но никто на нем не работал.

Роман машинально поднял левую руку и вспомнил, что часов нет. Посмотрел на приборный щиток, где неумолимо вздрагивала тонкая секундная стрелка. Времени в обрез, но успеть долететь до Европы было можно. Решать нужно немедленно.

Роман еще раз взглянул на часы. Закрепил на планшетке ноутбук так, что, если он его открывал, получался экран вместо правого монитора. Потом осмотрелся. Был идеальный день для полетов.

Весь технический персонал обслуживал непрестанно приземляющиеся лайнеры.

Роман вылез из кабины, переоделся. Потом отключил тормоза передвижного трапа. Опять залез в кабину и оттолкнул лестницу ногой в сторону. Быстро надел шлем и сам себе пожелал «ни пуха».

Естественно, он не стал связываться с диспетчером, чтобы получить инструкции на взлетной полосе. Ему нужно было пропустить всю процедуру, на которую, если бы ему и дали добро, у него все равно не было времени. Ибо, получив инструкции по выруливанию и благополучно добравшись до стартовой позиции, требовалось связаться с другим диспетчером, который следил за выездом на полосу и давал добро на разгон. После отрыва от земли, километров через пять, самолет поступит в ведение диспетчера выходящих рейсов, что отвечает за стадию вылета и находится в каком-нибудь окружном терминале, а потом — в ведение путевых диспетчеров или «центров», которые выведут самолет на нужную высоту. На все это не было времени.

Кроме того, как только самолет взлетает, с него поступают сведения о номере рейса и высоте на радар диспетчера. Но только в том случае, если этот самолет зарегистрирован как вылетающий или садящийся. Все остальные считаются неопознанными. Роман хорошо знал это. И именно на это рассчитывал.

Все вышло достаточно просто и удачно. Роман рассчитал примерное время круга, который делало звено «эф-пятнадцатых», и взлетел у них на хвосте, с опозданием менее чем в полминуты.

Он не стал выруливать на взлетную, а поднял машину в воздух с подъездной дорожки. Сразу после взлета ушел строго на восток, стараясь придерживаться малой скорости и высоты, на которой патрулировали американцы, а также не пересекать коридор пассажирских лайнеров.

Техники, копошившиеся вокруг десятков прибывающих самолетов, подумали, что так и надо, а диспетчерская служба, занятая посадкой коммерческих авиалайнеров, заметила его, только когда «Миг» уже появился на радарах. Они приняли его за военный истребитель, следующий за звеном.

Роман пробежался взглядом по приборам и проложил курс до Сан-Тропе. Он надел кислородную маску, набрал «потолок» и рассчитал оптимальную скорость.

Теперь его уже никто не видел. Радаров можно было не бояться, так как радар — это сухопутная система. В километре от берега он уже не действует. А пока самолет летит через океан, за ним следят при помощи постоянных радиопередач на высокой частоте.

Сидя в удобном кресле, Роман все время поглядывал на монитор компьютера, где в отдельном окне светилось изображение экрана террористов.

Теперь у него было время поразмыслить о том, что происходит.

Если бы не смерть Кристины, то поездку в Штаты можно было бы считать удачной.

«Хочется уже взглянуть на ребят, затеявших такую опасную ^ИГРУ₅ — думал Роман. — И у кого же хватило дури в голове, чтобы сделать столь непростительную ошибку? Таким образом навлечь на себя гнев США мог только человек, искренне ненавидящий свой народ. Американцы в ответ будут сметать все на своем пути, не считаясь с жертвами и тратами. Теперь им только нужно будет найти виноватых.

Но все же что-то здесь выходит за рамки. Слишком велик масштаб. Чтобы спланировать и выполнить такую штуку, с этими небоскребами, нужна серьезная голова. А дальше? Вся эта разработка на несколько десятков страниц. Скорее всего, это провокация. Все от начала до конца. И очень смелая. Важно не стать здесь невольным помощником. Возможно, теперь сделают ложное заявление от имени какого-нибудь государства, обладающего залежами нефти или алмазов, вроде Сьерра-Леоне, и поставят там, после долгих бомбежек, новое правительство».

Другого объяснения Роман не находил. Он улыбнулся несуразности собственных мыслей.

Нет, это глупость! Чтобы сменить правительство не нужно прибегать к столь экстравагантным методам. Это он знал лучше, чем кто-либо другой. Так злить одну из сверхдержав могли только полные идиоты или люди с очень серьезно просчитанными планами на будущее. Без больших денег, которые водятся в казенных карманах крупных политиков, тут явно не обошлось. А политика, как известно, это искусство сделать то, что необходимо. Кому-то это было необходимо. Но кому? И зачем?

Пришло время включить передатчик.

В наушниках затрещало, и какой-то диспетчерский центр поочередно на английском, итальянском и французском начал диктовать ему предписание на посадку.

Роман не стал отвечать. Он посмотрел на часы. До сигнала оставалось несколько секунд. До расчетного времени прибытия — шесть минут сорок девять секунд. Он не успел.

Тут же он заметил, как курсор на экране компьютера дернулся и уверенно начал движение. Только когда невидимая рука открыла программу рассылки электронной почты, Роман будто очнулся. У него сильно застучало сердце. До условного времени оставались секунды.

Роман выругался. Он был почти на месте и ничего не мог сделать.

Быстро свернув все программы, он проверил свое местонахождение. Взял на двенадцать градусов вправо. Потом снова открыл окно с чужим экраном.

Лена очнулась в полной темноте. Она открыла глаза. Осторожно подняла руку и ощупала свое лицо. Она попыталась повернуться на странной узкой койке. Головокружение подло потянуло ее вниз. Лена застыла. Она не могла даже стонать, так ей было плохо. Ее мутило.

Жар и тошнота. Что может быть хуже? А хуже может быть. Хуже, это когда у вас жар, тошнота и нестерпимая головная боль одновременно. И еще когда очень хочется пить.

Несмотря на ужасное состояние, Лена четко помнила, что произошло с ней. Все, что было до и после встречи с Рауфом. Как она выпила чуть горьковатой на вкус газированной воды. Как вдруг все поплыло. Она помнила, как ее, еще в сознании, но уже в каком-то безразличном тумане положили в большой ящик. Помнила, как закрывалась большая крышка. Черная. Огромная. Помнила черное лицо Рауфа. Злое черное лицо с бородой. Он! Это он! Из-за него Лена безумно долго лежала в неудобной позе. Это все из-за него. Сначала ей было холодно. Господи, как она устала страдать. Нет, не страдать. Бояться. Все бы она отдала, только бы пережить эту страшную тишину. Теперь ей плохо. Теперь ей жарко. Но она уже не в ящике. Она опять испугалась и, превозмогая страшную боль в затылке, вытянула руки. Нет, она не в ящике. Главное, что она не в ящике. Руки безжизненными плетьми упали на упругую поверхность лежанки. Противная горечь подкатила к языку. Лена сделала несколько глубоких вдохов. Да, теперь она почти свободна. По этому поводу можно было бы улыбнуться. Лена помнила, как зажегся свет. Как громыхали двери. Потом тишина. Долгая тишина. Как только сознание прояснилось, ее стало тошнить. Нет, ее тошнило еще раньше. Она все помнила. Как открыла глаза. Как осмотрелась. Маленькая комнатка с ржавыми стенами. Потом она услышала гром. Кажется, была гроза. Погас свет. И все. С тех пор она в темноте. Лена услышала флейту. Тихий нежный звук. Ей нужно выпить воды. Обязательно выпить воды. Немного воды, и ей сразу полегчает.

Лена опять провалилась в сон. Тяжелый, больной сон.

Во сне она могла думать. Она старалась не думать ни о чем, кроме Рауфа. Странный тяжелый сон, в котором не было ничего. Пустой сон, в котором можно самой придумать, что делать. С кем говорить. Кого любить. Кого убить... Она знала, что найдет способ победить Рауфа. Отомстить ему за то, что он сделал с нею. Хотя бы во сне... Во сне ей стало легче.

Лена проснулась. Теперь она знала, как отодвинуть завесу. Как убрать эту боль. Жару. Безумную тошноту. Да, именно так. Теперь она знает, как победить его. Как заставить его страдать.

Лена попробовала улыбнуться. Она представила, как выглядит ее улыбка в темноте. Она стала думать о Рауфе. О его мыслях...

Лена несколько раз прокрутила в голове начало своего сна. Больше всего ей не нравилось, что она выступает в совершенно пассивной роли. Хотелось как-нибудь физически навредить Рауфу. Но ничего, кроме как призвать на помощь благородного мстителя, она придумать не могла. А кандидатуры на эту роль у нее не находилось. Муж — Алексей... Ну нет. Тут без вариантов. Какой из него благородный мститель.

Она безуспешно призывала на помощь воображение. Ей так хотелось продолжить, что она не заметила, как села. И тут же вспомнила, что невыносимо хочет пить.

Лена уже перестала сознавать реальность происходящего. Все смешалось. В какой-то момент она испугалась, что запутается. Но сейчас-то какая разница? Может, и хорошо будет запутаться?

Лена почувствовала, как по лицу ее пробежал паучок. Она смахнула его вялым неловким движением. Чем дольше она лежала, тем меньше ей хотелось подняться. Она уже не чувствовала жажду, а только сильную сухость во рту и головную боль.

«Если в ближайшее время я не найду воду для питья — мне конец», — подумала она и снова провалилась в тяжелый сон.

Лена прошлась по всем стенкам и, к ужасу своему, поняла, что кроме узкой койки в одном из углов, в камере ничего больше не было. Дверь, видимо, запиралась снаружи. Никаких выступов стенки не имели. Еще она заметила, что дышать лежа на кровати намного легче. Воздух не проникал внутрь. А раз для воздуха нет доступа, то и вода не просочится. Отсутствие вентиляции навело Лену на еще более ужасную мысль: Рауф не собирался ее отсюда вытаскивать. Он запер ее, чтобы она задохнулась. Значит, здесь она умрет.

Лена сначала намеревалась лечь на пол, но не смогла пересилить себя. Она решила, что ляжет на грязный пол, только когда станет совсем нечем дышать.

Она хотела заплакать, но не стала.

— Вот еще слезы из-за этого подонка тратить, — прошептала она, с трудом двигая иссохшими губами.

И решила, что плакать пока не будет, а насладится еще несколькими сериями из придуманного ею сна.

За полчаса Роман прошел процедуру оформления: отпечатки, фотографии. Ему выдали светло-голубую форму, постельное белье с сильным запахом антисептика и ознакомили с распорядком. Разрешили принять душ и побриться.

По дороге в камеру Роман запоминал все мелочи. Начиная от цвета полос у потолка различных корпусов и кончая именами дежурных на этажах.

В камере его ждал сюрприз. Ему подсадили психа — стукача. Тощего парня лет двадцати пяти с кожей, похожей на белую бумагу.

Камера была рассчитана на четверых. Кровати в два яруса стояли углом, занимая две стены. Еще одна стена была обустроена под умывальник, в углу унитаз.

«Наверное, я немного перегнул с Траволтой, — подумал Роман, погладывая на тихо воющего соседа. — Ну, если у него нет привычки мазать стены фекалиями, то хоть будет не скучно».

Роман лег на свободную верхнюю койку. С удовольствием потянулся и закрыл глаза.

Тут же он услышал тихий скрип. Босая нога ступила нд кафель. Немного качнулась его койка. Стукач осторожно забрался на нее. Задел рукой валик, который служил здесь подушкой.

Роман открыл глаза:

— Привет.

Псих набрал побольше воздуха в легкие, широко открыл рот и, оголив рад гнилых зубов, выдохнул Роману в лицо.

Роман ухмыльнулся:

— Могло быть хуже.

Псих снова набрал воздуха, но на этот раз Роман молниеносным движением правой руки поймал его за тонкую шею и пережал артерию. Парень несколько раз рыпнулся и даже попытался кричать, но не мог. Его словно парализовало.

Как только сокамерник потерял сознание, Роман отпустил его.

Тело стукача тяжело рухнуло на пол.

Роман встал. Оглядел камеру. Потом подошел к решетке с дверью и что было мочи закричал:

— Доктора!

Послышался топот и шум в соседних камерах.

Прибежал надзиратель и, не подходя близко к решетке, спросил, что произошло.

Роман быстро объяснил, что парень на соседней койке схватился за сердце, а потом вдруг свалился с койки и замолк.

Надзиратель побежал куда-то, на ходу вытаскивая увесистую рацию.

Роман быстро подошел к своему сокамернику и несколько раз интенсивно свел и развел ему руки, будто помогал делать утреннюю гимнастику. Светло-голубая рубашка, которую Роман получил взамен своей одежды, быстро взмокла.

Парень очнулся. Теперь он совсем не походил на психа.

— Добро пожаловать обратно, — тихо сказал Роман. Я знаю, что ты работаешь на них. Если не хочешь снова посетить тот свет, делай только то, что я тебе скажу. Понял?

Роман поднес руку стукачу к горлу:

— Понял?!

Стукач интенсивно закивал.

Роман внимательно посмотрел психу в глаза.

— Скажи, здесь всегда так тихо? — спросил он.

— Да. Шуметь нельзя, — ответил тот дрожащим голосом и указал на микрофон, подвешенный к потолку в коридоре.

Когда надзиратель привел представителя медперсонала в ядовито-зеленом халате, то они на секунду застыли, увидев то, что происходит в камере.

Стукач лежал на полу, а Роман делал ему искусственное дыхание. Причем по всем правилам.

— Черт подери! — завопил надзиратель, открывая камеру — Отойди от него быстро!

Роман будто бы не слышал его слов. Пыхтя и отдуваясь, он налегал на тщедушную грудную клетку психа.

Надзиратель подбежал к Роману и потянул его за шиворот. Роман покорно встал с колен и сделал шаг назад, к своей койке.

Медик осмотрел стукача. Потом встал, улыбнулся и махнул рукой, показывая надзирателю, что все это ерунда.

Надзиратель достал рацию и сообщил кому-то, что тут ложная тревога. Потом он подошел к психу и ткнул его носком ботинка в бок. Псих застонал и тут же расхохотался.

Роман посмотрел на медика.

Черные волосы. Медик был примерно одного роста с ним. Только немного плотнее.

— С ним все в порядке? — спросил Роман, стараясь не выдавать русского акцента.

Псих корчился на полу, продолжая громко хохотать.

— Да, — ответил медик.

— Очень хорошо, — сказал Роман, улыбаясь.

И тут же, со скоростью жалящей змеи, он подскочил к надзирателю, выхватил у него рацию и размозжил ею ему висок. Надзиратель еще не упал, когда Роман резко подался назад и ударил медика локтем в солнечное сплетение. Тот, не издав ни звука, опустился на колени, а Роман выключил его ударом ноги в затылочную кость.

Псих продолжал хохотать как заведенный.

Роман подошел к нему. Похлопал по плечу.

— Все, можешь перестать. Спасибо.

Псих замолк, но остался лежать на полу, таращась на необычного сокамерника.

Роман быстро снял с медика ядовито-зеленый халат и того же цвета брюки. Переоделся. Подошел к раковине. Открыл кран и плеснул себе на грудь и лицо две пригоршни воды.

На зеленой ткани быстро расползлось темное пятно.

Роман вышел из камеры и зашагал по коридору, бормоча себе под нос ругательства.

Он помнил, что в конце длинного коридора с камерами по левую сторону, находится дверь. За прозрачной стеной сидит мулатка в форме, очень полная.

Прижав подбородок к груди, так, чтобы не было видно его лица, он торопливо направлялся туда. Он был полностью уверен, что женщина сейчас смотрит на него.

Стараясь излишне не спешить, Роман обдумывал, как заговорить с ней.

«Обида. Изумление. Да, лучше всего детская обида».

Он стиснул зубы и остановился перед дверью.

— Чтобы их всех разорвало! Чертовы паразиты! Полюбуйтесь, этот псих обоссал меня! — ругался Роман, стоя перед прозрачной дверью.

С носа у него капала вода. Он не стал поднимать глаза на женщину, а смотрел на намокшую ткань, брезгливо оттягивая ее двумя пальцами.

Дежурная открыла дверь с магнитным замком.

— Кто это сделал? Шефруа? — спросила она.

— Да нет, новенький, — ответил Роман.

Он продолжал прижимать подбородок к груди, будто оглядывая свою одежду. Одной рукой он вытирал глаза.

— Какой ужас! Идите срочно в душ. Потом распишетесь. А я доложу о происшествии Питеру, — сказала женщина.

— Да уж конечно! — сорвавшимся от обиды голосом, произнес Роман, хотя понятия не имел, кто такой Питер. Чертыхаясь, он стал спускаться по лестнице.

Небрежно поглядывая по сторонам, Роман миновал дежурку второго этажа, где дверь открылась без лишних вопросов. Надзиратель читал какую-то газету и лишь мельком взглянул на зеленую форму.

Глаза Романа шмыгали то туда, то сюда, сердце бешено колотилось, но походка оставалась ровной и неторопливой.

Он перешел в другой корпус и спустился в лифте на первый этаж. Везде ему улыбались и кивали. Роман прекрасно помнил, где выход, но не был уверен, выходят ли здесь через вход.

Как назло, никого на пропускном не было, и он не мог увидеть, как это делается. Возможно, охранник просто всех знает в лицо. Здесь легко было засыпаться. Но времени не оставалось. Скоро все обнаружится, если уже не обнаружилось.

Роман заметил автомат с напитками. Он несколько раз постучал по нему кулаком и уверенно направился к дежурному на проходной.

— Здравствуйте.

— Чем могу быть полезен, доктор? — спросил пожилой охранник.

Роману польстило такое обращение.

— Я хотел купить колу, а этот ящик съел деньги и... и все.

Охранник безучастно развел руками.

И тут Роман почувствовал, что приближается провал. Краем глаза он увидел следователя в пижонском костюме. Поклонник Траволты вышел из левой боковой двери и направился к проходной.

Роман не успел ретироваться обратно к автомату с кока-колой. От внутреннего напряжения у него била кровь висках. Он заставил себя улыбнуться охраннику и левым боком облокотился на полупрозрачное стекло рядом с дверью так, чтобы стоять спиной к пижону.

— Нужно повесить табличку, что автомат неисправен, — предложил Роман, добавив в голос хрипотцы.

Сердце у него просто гремело.

Охранник, согласившись, вяло кивнул.

Роман услышал, как следователь подошел к двери и провел магнитную карту. Дверь открылась.

— Так вы повесите табличку? — спросил Роман, придержав дверь рукой. На висках у него выступил пот.

Охранник опять кивнул. На этот раз с явным раздражением.

Роман помялся, будто хотел еще что-то сказать. Потом махнул рукой и вышел.

Итак, двери позади. Он на улице.

Никакой стрельбы по убегающему преступнику. Никаких прожекторов, разодранной о колючую проволоку одежды или криков «Стой, стрелять буду!».

Снаружи не было никаких ограждений или заборов. Роман снял зеленый халат и повязал его на пояснице. Теперь из одежды на нем были зеленые штаны и белая майка.

Погода была не для пеших прогулок. Начинал капать грибной дождик. Роман легкой трусцой, как сильно заспавшийся спортсмен, пробежал два километра в сторону города. Наконец ему встретился уличный телефон.

Роман согнулся внутри пластикового яйца. Телефонные будки во Франции, кажется, делают для лилипутов. Он сгреб в сторону рекламки быстрой и страстной любви, которыми футуристическая будка была просто завалена. Снял трубку. Очень быстро набрал две «решетки», восьмизначный номер и еще решетку. В трубке несколько раз щелкнуло. Потом раздался живой и очень родной женский голос:

— Да.

— Ольга Николаевна, здравствуйте, это Роман.

— Какой Роман?

«Завхоз» российской разведки не узнала его.

— Роман. Помните Шейх и...

— Помню. Разин, тебя вовсю ищут. Точнее, искали.

— Я в курсе.

— Угу. И что ты собираешься делать?

Роман улыбнулся. Они оба знали, что весь их разговор, слово в слово, будет передан начальству. Именно поэтому вопрос «что ты собираешься делать?» имел нейтральное значение, как разговор о погоде.

— Говоря военным языком, буду стараться «оставаться в зоне интересов врага», — отчеканил Роман. — Выражаясь гражданским языком, буду предпринимать шаги, вынуждающие врага реагировать.

— Молодец. Что еще?

— Мне нужна «точка» в Сан-Тропе, — сказал Роман.

— Подожди секунду. Адрес ты знаешь?

— Да. Если его не поменяли за два года.

— Все осталось по-прежнему. А раз адрес ты помнишь, тогда...

Роман услышал, как его собеседница что-то отбарабанила на клавиатуре.

— Тогда... «Каштанка», «Белый Бим».

— Спасибо.

— Удачи тебе, Разин.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил Роман и повесил трубку.

«Каштанка» и «Белый Бим» означало, что если он приходит на место в течение часа с момента этого разговора, то он должен произнести пароль «Каштанка», а если опоздает, то «Белый Бим». Все просто и не менялось со времен холодной войны. Но без этого нельзя.

Он подошел к старенькому «Мерсу», припаркованному на пустынном бульваре. Дождь усиливался. Роман оторвал белую пуговицу от медицинского халата и сломал ее пополам, как таблетку. Одну половинку он сунул в замок и стал легонько ее покачивать. Секунд через тридцать пластик сточился в нужных местах, и пуговица вошла в пазы, как ключ. Тогда он вставил вторую половинку и плавно повернул. Острые края слегка порезали указательный палец, но замок сделал пол-оборота, и дверь открылась.

Дальше все было проще.

Вскрывая зажигание, Роман почувствовал необыкновенный прилив энергии. То ли погода так повлияла, то ли просто первый раз за все время он почуял, что скоро будет возможность расслабиться. Но главное, что у него все получилось и, возможно, это оправдывает все его потери.

Негромко напевая «узелок завяжется — узелок развяжется», он поехал в город.

Чомпи обежал «Мерседес» спереди, чтобы услужливо открыть Лене дверцу. Делал он это, конечно, чтобы поглазеть на ее точеную фигурку. Лена чувствовала его похотливые взгляды. Ей было противно. Но намекать Рауфу, что ее это волнует, она не собиралась.

Лена немного опаздывала на первую тренировку. Конечно, это было некрасиво, но она уже не только поняла, но и вовсю наслаждалась преимуществами богатой мерзавки. Оставив Чомпи «сторожить» ее в кафе у главного входа, Лена прошла сквозь открытый холл с зелеными скульптурами из кустов и задержалась на минуту полюбоваться на молодую парочку, страстно целующуюся на скамейке у мокрых клумб со звездами из гладиолусов.

Лена уже перестала удивляться чему-либо, но то, что она обнаружила в себе, глядя на эту пару, уже не шло ни в какие рамки.

Лена испугалась сосущего, тянущего, восхитительного чувства. Она испугалась того, что вся эта безумная история начинает ее возбуждать.

Молодой человек на скамейке обхватил руками груди девушки и наклонился, чтобы поцеловать их.

Лене, к ужасу своему, захотелось сейчас быть на месте этой девицы и, самое ужасное, все равно с кем. Если бы сейчас рядом с ней был муж Алексей, или Рауф, или кто угодно, но с членом, она отдалась бы ему без замедления.

«Это ужасно! Ужасно! Ужасно!»

Казалось, что парень с девушкой никого и ничего не замечают. Но вдруг Лена обнаружила, что девушка смотрит на нее. Девица прогнулась и простонала что-то на французском.

Лене стало стыдно. Но опять же, к собственному ужасу, она не сдвинулась с места. Ей не хотелось уходить. Ей нравилось, что ей стыдно.

Лена испытывала такое нелепое, жгучее возбуждение. Ну как от этого отказаться? У нее сладко заныло все внутри.

Она ненавидела эту девицу и, если бы могла, убила бы ее сейчас. И может быть... даже получила бы от этого удовольствие.

«Этот мужчина мог бы быть со мной», — подумала Лена.

Сейчас ей хотелось не романтики, а секса. И не самой себя удовлетворять, а иметь рядом мужчину. Самца. Грубого и сильного.

Лена опоздала.

Ее инструктор, строгий и подтянутый англичанин, за тридцать, указал ей на это.

Лена улыбнулась и начала было распространяться о веренице спортивных и косметических процедур, но он недовольно пресек ее объяснения.

— Успех в спорте зависит от дисциплины. Я прошу вас приходить вовремя. Это тоже часть тренировки, — сказал он, делая паузы между словами, видимо, проверяя, понимает ли ученица то, что он говорит.

Лена была не готова к такому отношению.

«Наверное, мужчина сильно страдает ущемлением своего эго. Какая-нибудь бывшая звезда большого спорта», — подумала она.

— Итак, дайте мне обещание, что будете приходить вовремя, — настаивал англичанин.

«Господи, вовремя не вовремя, тебе-то какая разница? Я за четыре урока уже заплатила, — Лена улыбнулась, — точнее, Рауф заплатил».

Она кивнула, одарила инструктора прелестной улыбкой, и они вышли на одно из миниатюрных полей с синтетической травой.

У Лены болели мышцы спины после утренней тренировки, но она улыбалась.

Англичанин долго, с расстановками объяснял ей, как держать тяжелую блестящую клюшку.

«Сумасшедший этот Рауф. От любви он, что ли, свихнулся? — Мысли путались в голове у Елены. — Бежать или нет? Рассказать все инструктору и попросить вызвать полицию? Таких шансов было уже предостаточно. Кажется, Рафка действительно меня любит... Но все это похищение — не шутка. Где же он был все это время? Почему не давал о себе знать? Не сватался, наконец? Псих ненормальный. Непонятно, чего от него ожидать еще. С другой стороны, это ведь как раз то, чего я хотела. Интересно, чем это все кончится?»

Лена поежилась и твердо решила, что если Рауф хоть на минуту задержит ее отпуск, она сразу обратится в полицию. Пока все это очень даже забавно. Но у всего есть границы.

Она сделала неуклюжую попытку повторить движение, которое показывал ей инструктор. Сначала нужно было сделать его ступенчато, а потом медленно, с остановками. Каждую такую остановку англичанин комментировал объяснениями о каких-то векторах движения.

Лена устала. Вместо удара она слегка оперлась на клюшку.

«Это уже явный перебор. Надо записаться в секцию релаксации. Или просто домой поехать, в объятья к Алексею... Ой, а мой паспорт! Он же в гостинице, в Каире остался. Нужно будет сказать Рауфу, чтобы привез. А у меня визы во Францию нет. Ой-ой!»

Чтобы поправить ей хватку, инструктор подошел ближе и случайно дотронулся жилистым бедром до ее ягодицы. Лену как током ударило. По спине побежали приятные мурашки.

— Вам нужно научиться расслаблять плечи, — сказал англичанин и достаточно фамильярно положил ей руки на предплечья.

Лена должна была смотреть на белый квадрат впереди на стене. Она бросила на тренера беглый взгляд и увидела все, чего не замечала уже почти полчаса.

Загорелые волосатые руки и спортивные белые брюки создавали невероятной возбуждающий дуэт. Так Лене показалось. Она мысленно раздела его.

Удары стали получаться намного лучше. В последние десять минут Лена полностью сосредоточилась на тренере и на гольфе. За это время она успела нафантазировать несколько невероятных поз, в которых они могли бы совокупиться прямо в зале.

Особенно ей понравилась идея опереться на клюшку для гольфа, а он вошел бы...

Лена качнула головой и резко выдохнула:

— Уф-ф.

— Устали? — поинтересовался англичанин.

— Немного.

— Кстати, у вас неплохо получается, — сказал инструктор.

Лена ободрилась.

Они вместе стали собирать маленькие белые мячи из желобков по бокам. Лена, замечая, что тренер смотрит в ее сторону, каждый раз принимала позы, выгодные для обзора ее прелестей. Но мужчина был какой-то неживой. Он ловко зачерпывал мячи пластиковым черпачком на шесте и вываливал их в корзинку. Но, кажется, кроме мячей, его ничего не интересовало.

Он еще раз похвалил ее, сухо попрощался и подозвал мальчишку лет двенадцати, который сменил Лену.

Лена схватила сумку и в негодовании поспешила в душевую.

«Это какой-то идиотизм. Британец чертов».

Она чувствовала себя отвергнутой, покинутой, забытой, ничтожной, убитой.

Лена сняла мокрую от пота майку и встала под душ.

«Ну неужели я такая старая!»

Ей хотелось плакать. Все сразу навалилось: мысли, злоба, чертов шампунь разлился в сумке.

«Что я теперь, только Рауфа интересую, что ли? Ну, это же... Нет! Нет!»

Она включила напор воды на полную мощность, прижалась спиной к скользкому кафелю и заплакала.

Кажется, она простояла так минут десять. Вода помогла. Плач ее успокоил.

Лена вытерлась и достала из сумки лосьон с женьшенем для тела.

Странно, но она не испытывала никакой усталости. Будто не носилась по магазинам и тренировкам, а спала целый день. Видимо, стресс придавал ей сил.

«Есть ли смысл так вести себя с Рауфом? Он же не со зла. Просто мужик не знает, с какой стороны к женщине подступиться. Господи, смешной какой. Зря, мне кажется, я так с ним. Хотя он и сам виноват, но...»

Она была одна в раздевалке и одевалась очень медленно.

«...Дожили. Мне уже Рауф стал нравиться».

Лена сняла фен с крепления на стене у зеркала. Осмотрела. Повесила на место.

«Может, все-таки позвонить Алексею? Сообщить вкратце, что я случайно встретилась с однокурсниками и решила прокатиться с ними по югу Франции. Нет, это будет даже хуже. У нас и так отношения никуда, а додумать такие слова очень легко: «Работай, муженек, мы тебя отвлекать не будем и т. д.»

Может, Рауф действительно ничего плохого и не задумал. Отвезет меня обратно, и я все с той же командой пенсионеров полечу из Египта домой.

Интересно, если Рауф действительно такой богатый, почему у него нет телохранителей?

Или этот Чомпи у него и за няньку и за встаньку? Чомпи — имя-то какое.

А как постарел Рафка.

Денег у него, видимо, куры не клюют. Может, наследство получил? Я думала, он откажется даже платье покупать, а вот нет, платит и платит. И на сколько его хватит?»

Лена с некоторым трудом натянула красивое облегающее платье и туфли на высоком каблуке.

Одежда всегда была ее страстью.

«Но, боже мой! Когда шмотки тебе ничего не стоят, они не приносят никакой радости. Всегда мечтала разбогатеть, и что?»

Кажется, Рауф отнял у нее еще одну мечту.

Лена решила, что домой она вернется в той самой блузке, в которой приехала в Египет. И вернется вовремя, чтобы не беспокоить мужа.

«Я вернусь домой вовремя, даже если придется для этого прикончить Рауфа, и этого говнюка Чомпи, и вообще всех арабов на свете».

Лена вдруг улыбнулась.

«Господи, какая я дура. Еще смеюсь над Рауфом и его нелепой выходкой. А сама... Тут хохотать бы надо, а мне все плакать хочется. Нет, чувство юмора бисексуально. Оно и мужчинам, и женщинам изменяет».

Лена села на заднее сиденье «Мерседеса». Она закинула одну длинную красивую ногу на другую и в первый раз за все это время улыбнулась Чомпи. Тот даже смутился.

— Романчик, Ромасик, Роммммааан! — нараспев с красивым польским акцентом заливалась Марта. — Все, все! Поднимайся уже. Хватит там копаться.

Роман лишь на секунду поднял голову от ее паха. Жесткие волосы были красиво выстрижены маленьким сердечком. На губах он чувствовал мед с вином и хотел напиться пьяным.

Марта была полькой. Она уже несколько лет работала на разных точках по всей Европе. Роман встречал ее в Германии, Польше, Югославии. Кудрявая, черноглазая, знойная женщина, с красивым ртом и жгучими глазами, способными пришпилить кого угодно к стене. Она свободно читала, писала и говорила на девяти языках.

— Романчик, ну хватит. А то я буду кричать, — чуть настойчивее, но все с тем же томным акцентом взмолилась Марта.

— Марта, у меня не так много времени.

— Тем более. Не затягивай.

Роман подчинился. Он лег на нее. Марта застонала. Еще через несколько минут взвыла в оргазме и расслабилась.

Роман перевернулся на спину и прикрыл Марту концом атласного покрывала, которое во время их возни почти полностью съехало на пол.

В окно забарабанил дождь.

Где-то снаружи пенилось Средиземное море. Волны накатывались на песчаные пляжи.

— Марта, ты спишь? — спросил Роман.

— Я беру тайм-аут на пару минут, — пробормотала она потягиваясь.

Лежать рядом с Мартой было очень хорошо и уютно. Тем не менее Роман встал и оделся. Прошелся по комнате, похожей на обжитой склад. Только в отгороженном углу, где на белой простыне сейчас лежала, свернувшись теплым клубком, Марта, царили порядок и чистота. Все остальное было забито разношерстным оборудованием. По стенам с заколоченными окнами шли стеллажи с черными пластиковыми ящиками. Все они были закрыты на замки с кодами. Большинство покрыты синевато-серым пушком пыли. Те еще условия жизни.

— Марта, вставай, мне нужна твоя помощь.

— Ты, главное, не трогай там ничего, а помощь придет рано или поздно, — вяло отозвалась она.

Роман улыбнулся и пошел в чистую миниатюрную кухоньку, чтобы сделать кофе.

Он немного опасался Марты. В хорошем смысле этого слова. Уж слишком она была обаятельна. Такие женщины улыбкой подчиняют все своей воле. При этом, как ни странно, она всегда жила одна. Именно это больше всего настораживало.

Роман заглянул в холодильник. Продукты там отсутствовали напрочь.

— Марта, ты в магазин ходишь иногда? — спросил Роман.

По инструкции и по здравому смыслу он не мог у нее остаться. И слава богу. Расставаться с Мартой было бы очень трудно. Не так как с Аленой.

У него екнуло сердце.

«Да что такое?»

Подвигав чашки и тарелки по столу в кухне, Роман осторожно выглянул в комнату. Марта лежала в той же позе на кровати. Он бесшумно прошел по истертому ковролину. Рядом со столом стоял шкаф с картотечными ящиками без обозначений. Роман бесшумно открыл третий ящик. Внутри плотным рядком стояли корочки паспортов с красной обложкой. Роман взял первый. Открыл на последней странице. То, что надо. Пустой бланк. Без фамилии и без фотографии. На еще не обработанной теплом термоклейкой пленке уже была приклеена голографическая печать с двуглавым орлом. Роман сунул корочку в карман и оглянулся на Марту. Женщина сладко посапывала, но, кажется, не спала. Он подумал секунду и открыл шестой ящик. Половина этого ящика была плотно забита синими корочками, исполненными по тому же принципу, вторая половина — темно-зелеными. Роман взял по одной из каждой стопки и бесшумно закрыл ящик.

Он вошел в кухню, погремел посудой.

— Марта, ты встала? — громко спросил Роман.

— Естественно, встала. Ты торопишься? — спросила она, входя в кухню.

На ней была накинута только белая рубашка.

— Нужна «чистая» квартира и набор. Третий. Возможно, четвертый, — сказал Роман, поворачиваясь к ней.

— А где твои документы? — спросила Марта.

Роман показал бирку с названием тюрьмы и пододвинул себе табурет.

— А-а, — понимающе протянула женщина.

Она нагнулась и сняла с рукава Романа белое перышко. Дунула его в сторону с руки, но перышко, видимо, наэлектризовалось и, описав легкую дугу, вернулось к Роману на плечо.

Марта засмеялась.

— У меня есть кое-что из одежды. Так тебе выходить не стоит. А вечером, когда стемнеет, поедем купим тебе что-нибудь подходящее. На какое имя сделать тебе кредитку и паспорт?

Роман машинально потер рукой по плечу, пытаясь отделаться от прилипшей пушинки:

— Роман Разин.

Марта странно на него посмотрела.

— А как насчет квартиры? — спросил Роман.

— Сколько ты прогостишь?

— День, два, три, четыре... — сказал он, разведя руками.

— Ладно.

Она вышла. Позвонила кому-то. Через минуту вернулась и положила на свободный стул пачку мужской одежды.

— Переодевайся и поехали, — сказала Марта, завязывая рубашку узлом на пупке, так что два черных соска упруго оттопырили прозрачную ткань.

У Марты был открытый маленький джип «Сузуки». Весь в наклейках и царапинах.

Роман сел в машину. Теперь он был одет во все черное. Черная рубашка «Армани», кажется, уже ношеная, но чистая и черные брюки.

— Одежда даже из такого оболтуса, как ты, может сделать человека, — сказала Марта, усаживаясь за руль. Ее польский акцент придавал фразе безобидное очарование.

Они не спеша, перескакивая через полосатые банки на дороге, поехали по длинной пустынной улице между берегом моря и вереницей пляжных домиков.

— Когда придешь забирать документы? — спросила Марта, а ее нежный сильный взгляд задал совсем другой вопрос.

— Когда скажешь, — ответил Роман. Он с удовольствием представил себе предстоящую ночь. Одежду, раскиданную вокруг кровати и все возможные и невозможные ласки, на которые была способна Марта.

Сейчас Роман жалел только об одном, что он не видит на месте Марты Алену.

Как только он подумал об этом, невидимая волна пронеслась по воздуху. Налетел порыв ветра и засвистел, запел в ушах, сотней тоненьких флейт.

Роман вдруг заметил, что Марта везет его по направлению от города.

Опять налетел ветер с моря.

Он посмотрел на Марту.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — ответил Роман.

Марта потянулась к большому бардачку и повернула торчащий в нем ключ. Роман резко перехватил ее руку и отдернул так, что машина, вильнув, чуть не потеряла управление.

— Эй! — закричала Марта. — Что с тобой?

Она резко затормозила, встала у обочины и с удивлением посмотрела на Романа.

Он же сам открыл бардачок и осмотрел его. Ничего подозрительного, кроме каких-то бумаг и двух начатых пачек сигарет, он не нашел.

Марта многое повидала и поняла, в чем дело. Быстро успокоившись, она ждала, пока Роман закончит досмотр.

— Все? — спросила она.

— Да, извини, — сухо ответил Роман.

— Ничего. Я привыкла, — сказала Марта, доставая сигареты.

Она закурила, посмотрела на Романа и сморщила носик.

— Пистолет у меня лежит с твоей стороны, если ты его искал, — спокойно проговорила Марта.

Роман открыл второй бардачок и извлек оттуда тяжелый пятизарядный «Бульдог» — спортивный пистолет калибра «семь шестьдесят два».

Роман с легким изумлением посмотрел на Марту.

— Можно я возьму на время? — спросил он.

— Ради бога. Только, я думаю, он давно заржавел.

Роман осмотрел пистолет. «Бульдог» чистили совсем недавно.

Оба рассмеялись.

Марта несколько раз нетерпеливо нажала на кнопку звонка.

Несмотря на то что между ней и Романом снова установились прежние дружеские отношения, она почему-то спешила отделаться от него.

Дверь открыла старушка. Маленькая и полненькая, похожая на хомячка. Она куталась в бежевую мантилью с кисточками и постоянно щурилась, видимо, по привычке, а не от слабости глаз.

Марта пошепталась со старушкой о чем-то через порог. Старушка кивнула Роману и открыла дверь пошире, приглашая их войти.

Марта на секунду повернулась к Роману:

— Она совершенно глухая, но читает по губам.

— Удобно, — сказал Роман.

Он кивнул старушке и вдруг отпрянул. Рядом с похожей на ствол дерева ногой в шерстяном чулке показалась кошка. Рыжая и толстая. Совсем как ее хозяйка. Кошка потерлась о чулок и распушила от удовольствия хвост.

— Марта, отбой. Эта квартира не подойдет. У меня аллергия на кошек, — сказал Роман, делая еще шаг назад.

— Какая еще аллергия? — удивилась Марта.

— Аллергия на кошек, — спокойно сказал Роман.

— Ой, не надо молоть ерунду! Мы запрем кошку в ванной или в кладовой.

— Это не важно. Я не могу находиться в помещении, где была кошка.

— Ничего, потерпишь несколько дней. Другой квартиры все равно нет, — сказала Марта.

Роман заметил, что Марта немного занервничала. К тому же у ответственных за точки всегда должно быть несколько квартир про запас. Он насторожился.

Кошка, почуяв свободу за открытой дверью, лениво побежала в сторону Романа, будто решив потереться и о его ноги. Он дернулся и в этот же момент заметил, как черный дротик, со свистом разрезая воздух, пролетел рядом с его подбородком. Тонкая металлическая игла вылетела из темного пространства за дверью. Если бы кошка не испугала Романа, то стрела наверняка попала бы ему в шею.

Ему повезло.

Роман мгновенно вытащил из-за пазухи пистолет Марты и направил в темную щель.

— Лежать! Лежать! — крикнул он и, оттолкнув старушку все еще стоявшую в дверях, ворвался в квартиру.

На этот раз ему было очень важно узнать, кто хотел его убить.

Он быстро пробежал по маленьким комнатам и увидел, что окно, выходящее на задний двор, открыто.

Вернувшись к выходу, Роман застал Марту в том же положении у двери. Она безмятежно курила.

Старушка, с опаской покосившись на него, заколыхалась прочь на коротких толстых ногах.

— Ну и как это называется? — спросил Роман у Марты.

— На тебя пришла директива. Приказ. Ты ведь все понимаешь?

— Понимаю, — сказал он, с трудом сдерживая гнев.

— Извини, — равнодушно произнесла Марта.

— Не очень теплый прием. Ты его наняла?

Спокойствие, с которым говорила Марта, еще больше его заводило.

— Ее. Это женщина. Наняла не я. Она и привезла приказ.

«Странно», — подумал Роман.

— Я свою работу выполнила. Ты, слава богу, остался жив. Теперь, если хочешь, я тебе сделаю подарок, — сказала Марта и положила ему на плечо руку, которую Роман резко отбросил.

— Извини. Нервы, — сказал он в следующее мгновение.

Марта замолчала. Потом стала насвистывать «Марсельезу» сквозь зубы.

— Ну, так что, ты примешь подарок? — спросила Марта.

— Что за подарок? Еще одна бесплатная встреча с киллером? — спросил он, поглядывая на всякий случай на карнизы одноэтажных домов с белеными стенами.

Марта улыбнулась:

— В приказе было обозначено — «обеспечить встречу с присланным агентом». Я так понимаю, вы уже познакомились. Дальше не мое дело.

— А кто подписал приказ? — спросил Роман.

Марта фыркнула.

Роман знал, что она не ответит. Он оглянулся на коридор и на всякий случай закрыл дверь в квартиру. Потом пропустил Марту вперед. Они пошли к джипу.

— Я так понимаю, тебе нужны деньги, документы и... От квартиры ты теперь откажешься, верно? Поищешь себе место, о котором я не буду знать? — спросила Марта.

— Верно.

— Паспорт, деньги, любое оборудование я тебе обеспечу. По старой памяти скажу, что ты исчез. Хотя... ты ведь умный мальчик. Сам догадаешься исчезнуть.

— Спасибо, Марта, — поблагодарил Роман и поймал ее руку с ключами от машины.

Он сильно сжал ее ладонь, так что женщина даже вскрикнула от боли и неожиданности. Ключи выпали в подставленную им руку.

Роман сел на водительское место. Он немного отодвинул кресло назад. Положил пистолет на сиденье рядом и завел двигатель.

— Чао, моя ненаглядная. Спасибо за подарок.

Марта вышла из охватившего ее столбняка.

— Ах ты, дерьмо собачье! — закричала она с сильным акцентом.

Роман нажал на газ, и машина с ревом выскочила на дорогу.

— Ты все равно покойник! — крикнула Марта ему вдогонку.

— Всегда знал, что ты меня любишь, — пробормотал Роман, глядя в зеркало заднего вида на беснующуюся женщину.

Роман быстро добрался до города. Убедился, что за ним нет хвоста, и бросил машину в каком-то узком переулке, предварительно забрав спрятанный под водительским сиденьем кошелек Марты с небольшой суммой наличных и целым букетом всевозможных кредиток на разные имена. На каждой карточке был нацарапан иголкой пользовательский код. Все как всегда.

Роман заметил небольшой тайский ресторанчик без посетителей. Он зашел внутрь. Заказал овощи с говядиной и сел за дальний столик.

«Вывернулся. Все хорошо. Все хорошо», — убеждал себя Роман, но почему-то у него на душе скребли кошки.

Ему вспомнилась встреча с Аленой. Ее улыбка, строгие глаза, совершенная фигурка, плечи...

Принесли заказ в широкой фарфоровой чашке. Запах соевого соуса щекотал ноздри. Роман посмотрел в сплошное окно с красной надписью «Доктор Ву». Опять пошел дождь. Ему страшно хотелось есть, но он не начинал. Необычная тоска беспокойно ворочалась внутри. Роман вспомнил, как они договаривались с Аленой поужинать вместе.

«Какую жуткую скуку может навести одиночество», — подумал он.

Роману стало стыдно от этих мыслей. Он должен думать о работе. Разрабатывать план действий на сегодня, на завтра, на послезавтра. Но ничего. Ничего. Никаких попыток. Он мог думать только об Алене.

Какая девушка. Кажется, она из тех тихонь, которые способны на все. Такие девушки, раньше убегали из дома и становились пиратками.

«Господи, дожили! Я становлюсь мечтателем!»

Роман сел поудобней и решил отложить эту любовную тоску и заставить себя поесть. Не успел он засунуть кусок говядины в рот, как услышал за спиной до боли знакомый голос:

— Срань поганая!

Роман застыл на секунду, как молнией пораженный, потом медленно повернулся.

— Кристина! — вырвалось у него со случайным кашлем.

Роман не мог поверить своим глазам. Он вскочил на ноги.

— Засранец, ты меня бросил! Даже не пытался вытащить из этого дерьма. Ну, ты и засранец! — Она ткнула кулаком в его грудь, и Роман упал на стул.

Кристина обошла его столик и села напротив. Ее глаза горели гневом.

Первую секунду Роман не мог опомниться. Кроме того, он не понимал, в шутку она сердится или нет. На девушке были пятнистые, под армейский стиль, брюки и зеленая рубашка. Губы дрожали.

— Кристина, я был уверен, что тебя убили... — сказал Роман, оглядывая ее так, будто перед ним стояло привидение.

Девушка быстро перегнулась через столик и чуть не дала ему пощечину.

Роман успел перехватить ее руку.

Они застыли над столом как борцы армрестлинга. Несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Ненависть со стороны Кристины. Удивление со стороны Романа.

Роман хорошо знал, что он сильнее, но знал он и то, что Кристина предельно непредсказуема. Непредсказуема настолько, что сумела каким-то образом вернуться с того света. Впрочем, именно от нее можно было ожидать такого.

Оба продолжали тянуть на себя. Стол заскрипел и немного накренился. Чашка с едой медленно поползла по поверхности стола. Казалось, будто гонг прозвенел. Роман почувствовал, как слегка расслабились мышцы руки Кристины. Чашка доползла до края и свалилась. Роман отпустил запястье. Оба мгновенно нагнулись и схватили чашку за края в сантиметре от пола. По столу прокатились палочки для еды. Кристина поймала их второй рукой.

Все так же держа чашку за края и глядя друг другу в глаза, они поставили ее обратно на стол.

Неизвестно, сколько эта дуэль взглядов продолжалась бы еще, если бы не Роман, давно изучивший упрямый характер Кристины.

Роман посмотрел на китайца за стойкой, ворошившего какую-то стряпню. Он будто и не замечал их.

— Хочешь перекусить что-нибудь? — спросил Роман.

Она злобно уставилась ему в лицо:

— Знаю я, чем кончаются обеды с тобой. Сволочь.

Роман постучал по столу пальцами.

— Кристина, я очень рад, что ты жива. Перестань ругаться и объясни, что там случилось. Я последний раз видел тебя с дыркой в голове. Вот...

Он протянул было руку, чтобы показать_т где именно была рана, но Кристина отпрянула и сама отодвинула прядь жестких волос.

Никакой раны там не было.

— Чертовщина какая-то, — вырвалось у него.

Замешательство прошло в одно мгновение.

Роман вдруг улыбнулся и спокойно сел на стул.

Все стало ясно как день.

— Это ты меня сегодня чуть шомполом не проткнула? — спросил он.

— Я, — спокойно ответила Кристина и тихонько забарабанила по столу палочками.

— А почему не попала?

— А нужно было? Ты же знаешь, если бы хотела, убила бы. Роман усмехнулся.

Кристина опустила глаза. Она быстро водила палочкой по бумажной салфетке.

— Так почему? — спросил он.

— Наверное, не очень хотела. Я думала, ты сам догадаешься. Ты же у нас голова, — ответила она, не отвлекаясь от салфетки.

Роман внимательно разглядывал ее лицо.

— Кажется, ты похудела?

— Пожрать ты мне из вежливости предложил? Закажи мне то же, что и себе. Сигарет у тебя, как всегда, нет?

— Когда они тебя завербовали? — спросил Роман, толкнув к ней свою порцию.

Кристина подняла голову. Глаза ее превратились в щелочки.

— Аллилуйя! Догадался! Тоже мне, голова! Ха!

Она брезгливо отодвинула чашку с мясом.

— Из-за тебя меня сначала заперли в говняную спецшколу, а потом научили убивать. Даже проституток Бог прощает, а убийц нет. Ты об этом когда-нибудь задумывался?

— Тебя никто не принуждал, — сказал Роман.

— Ты знаешь, что я продержалась дольше всех?

— В каком смысле?

— Есть три степени убеждения. Первая — психологическая, когда тебя настраивают на убийство. Вторая — физическая, когда тебя неделю ломают, как бешеную лошадь, а потом вкладывают в руки пистолетик. Ма-аленький такой, как игрушечный, и говорят: убьешь вон того никчемного старикашку, и все пройдет. И больше мы тебя пальцем не тронем... Так вот, первые две степени убеждения я продержалась. И выяснилось, что у меня самые лучшие данные. Меня труднее всех будет склонить на чужую сторону. Таких, как я, одна на десять тысяч. Я идеальный агент.

— Видно, они ошиблись, — сказал Роман с усмешкой.

— Нет, не ошиблись. Просто они не знали, что есть что-то поважнее, чем все эти их тесты и капалки на мозги.

— Да, и что же это? — спросил Роман, на всякий случай оценивая, что у Кристины спрятано под одеждой.

— Ты!

Роман опять встретился с ее жестоким взглядом.

Кристина утерла нос тыльной стороной руки.

— Я любила тебя. Я молилась на тебя. Я... Я, кстати, знаю, что ты сейчас скажешь, что я давала присягу. Что я предала РО-ДИ-НУ. Но это ты первый меня предал! Ты, когда влюбил в себя и бросил. Бросил. Да. Вот тогда я и решила тебе отомстить. Я долго думала. Сначала хотела убить. Правда-правда. Но что толку от дохлятины. Ты, наверное, думаешь, что меня под колпак посадили. Обработали. Перевербовали. Ни фига подобного. Я сама на них вышла. Ха! Голова, тоже мне. Сама. Да, да, сама. Когда уже совсем невмоготу стало. Сама предложила работать за скромную плату. Что? Не ожидал? А вот я такая. Ты со мной так, и я с тобой так.

У Романа сжались кулаки и заскрипели зубы.

— Так это ты провела чужих в Центр на Хорошевском?

— Что за чушь, — вспылила она и тут же осеклась.

Кристина повертела пальцем у виска и еле слышно, не двигая губами, прошипела:

«Открой глаза! Идиот!»

Роман быстро подал знак китайцу, прося счет.

— Куда это ты? — спросила Кристина своим обычным голосом.

— Никуда.

Китаец принес чек на маленьком черном подносе.

Роман встал и еще раз, как бы невзначай, осмотрел одежду Кристины. Она была сухая. Значит, ее сюда привезли и даже, возможно, проводили до двери под зонтиком. Скорее всего, сопровождающий сидит в машине на той стороне улицы.

— Тебя ведь прислали меня убрать? Так чего ты ждешь? — спросил Роман.

— Так и есть. Последний заказ.

— Последних заказов не бывает, — произнесли они вместе.

Роман хотел уже сделать что-нибудь. Например, вспомнить, как Вика лежала в луже крови. Разозлиться. Убить Кристину уже, наконец. Почувствовать, как хрустнут позвонки на ее тонкой шее...

Но вместо этого он почему-то успокоился еще больше.

Флейта зазвенела в ушах. Флейта. Флейта.

«Какого черта? Только не раскисать. Только не раскисать. Кристина сука! Сволочь! Ее надо убить! Раздавить! Убить! Убить!..»

Флейта глушила в нем злость, злобу, ненависть...

— Ты будешь есть? — спросил он и сел.

Злости не было. Будто он с канарейкой в клетке разговаривал.

«Что за черт? Она же фактически убила Вику».

— Наверное, нет, — ответила Кристина и странно на него посмотрела.

— Мне вообще-то пора уже. Протай, Ромка.

Роман нахмурился.

Она встала и пошла к двери.

Роман напрягся, готовясь к смертельному прыжку. Секунды разделились на доли секунд, и каждая из них стучала у него в висках. Еще шаг. И еще шаг.

Кристина прошла мимо него и направилась к выходу.

Он следил за каждым ее движением. Руки девушки были свободны и расслаблены. Никакого намека.

Он вскочил и посмотрел под стол.

Никакой бомбы. Никаких липучек. Чисто.

— Эй! — окликнул он ее.

Кристина остановилась и медленно повернулась:

— Что?

Роман развел руки в стороны.

— Это все? — спросил он, находясь в полном недоумении.

— Что «все»?

— А... как же... «пиф-паф, ой-ой, умирает зайчик мой». Что, этого не будет?

— Дурак ты, Ромка. Полный, — сказала она.

Голос ее дрожал. Она кусала губы, а в глазах все еще светились искорки ненависти.

Роман первый раз в жизни видел ее такой.

— Кристина... — начал было он, хоть и не знал, что сказать. Но девушка уже вышла под струи дождя.

Роман опять опустился на стул.

«Что за идиотизм! Из-за нее угрохали весь отдел. Из-за нее умерла Вика. И что, я теперь еще виноватым себя считаю!»

Он нутром чувствовал, что Кристина его не собиралась убивать. И все, что она говорила, — чушь. Но разум его не добирался до основы.

Роман попросил бутылку минеральной воды. Расплатился.

Дождь то слабел, то снова начинал лить как из ведра.

По всем правилам, нужно было убираться отсюда.

Домой, в Россию, возвращаться элементарно опасно. Здесь хотя бы все понятно. Почти все. Этот сценарий террористической войны пока никто не отменял. Судя по всему, Роман просто устроил маленькую отсрочку. Хорошо, что Кристина себя выдала. Это уже была зацепка.

Роман никак не мог понять поведение Кристины. Она была на взводе. Это да. Она сидела как на иголках. Царапала палочками по столу. Это совсем на нее не похоже. В состоянии стресса Кристина всегда спокойна. А тут как будто...

«Стоп. Стоп!» — внезапно опомнился он.

Она царапала что-то на столе. А он пытался разобраться со своей злостью. Глухой, как тетерев, от любви к Алене... или к Вике. Неважно! Он даже не посмотрел на это!

Роман быстро вернулся к столику, где они говорили, и схватил бумажную салфетку.

Тонкая рыхлая промокашка походила на решето, простреленное из дробовика.

Роман посмотрел на свет.

«ФБР. ЛОЖНЯК. МНЕ МИКФОН. ВИЗУАЛ НАБЛ. НА ТЕБЕ СНАЙПЕР ДЖИПЕ. ПО СИГНАЛУ».

«На мне микрофон. Визуальное наблюдение. На тебе снайпер в джипе. По сигналу», — прочитал Роман, дополняя слова.

— Я полный дурак, — пробормотал он, комкая салфетку.

Вдалеке послышались частые хлопки. Так. Так. Така. Така. Така. Стреляли из «УЗИ».

«Вот и сигнал», — сообразил Роман и прыгнул за толстую перегородку у правой стены. Он прижался спиной к холодному бетону.

Настороживший вместе с ним уши китаец — сообразительный малый — юркнул под стойку.

Стрельба прекратилась. Видимо, Кристина уже уложила тех, кто выдавал себя за агентов ФБР и привез ее сюда.

«Молодец, Кристина, вовремя ты воскресла. Где же этот снайпер, будь он...»

В эту же секунду он заметил человека в зеленом «Ровере» напротив.

— Молодец, Кристина, — прошептал Роман.

Он вытащил спортивный пистолет. Выскочил из-за колонны, прицелился на ходу. Четко мелькнул оптический прицел. Слишком поздно...

...Роман закрыл лицо руками. Убрал ладони. Осмотрелся. Легкая дымка вокруг рассеялась. Все было тихо, мирно. Стекло большой витрины цело. Китаец взбивает на сковородке какую-то требуху. Полки, столики.

Флейта.

На этот раз как-то уж очень громко звучала флейта. Где-то внутри его мозга.

Роман лежал на груде осколков. Завыли сирены. Некоторое время он не мог понять, где находится. Память быстро вернулась. Кристина. Перестрелка. Алена. Флейта. Флейта.

Вечер. Сегодня Лена провела один из самых насыщенных и самых удачных игорных дней в своей жизни. Она выиграла в рулетку два раза подряд и потом не могла дождаться, пока деньги снова сойдут на нет. Ей везло даже в тот момент, когда ей этого не хотелось. К вечеру Лене уже не хотелось думать ни о чем, кроме как о здоровом восьмичасовом сне. Но, вернувшись из казино, она заметила угрюмую физиономию Рауфа на веранде. Лена улыбнулась и решила «доиграть до конца».

«Все-таки завтра последний день здесь», — подумала она.

Захочет ли он ее вспоминать после всего этого.

«Что ни говори, а неплохой урок я ему преподнесла вместо поцелуев».

Лена сбросила с уставших ног туфли и, выйдя на веранду через тяжелые стеклянные двери бокового входа, уселась в кресло напротив Рауфа.

Ее волосы были красиво скрыты под белым шелковым платком. Ни одна прядь не торчала из-под блестящей ткани. Какой-то специально выписанный стилист четыре часа подряд перекрашивал ее, стриг, взъерошивал и восхищенно целовал кончики пальцев.

Бретельки нового платья спустились на локти. Слегка помятое, мастерски подогнанное в талии платье оставалось на месте, не давая Рауфу заглянуть в ложбинку меж грудей Лены.

Она сильно опьянела от шампанского, выпитого в казино.

У Рауфа дрожали руки.

Лена перегнулась через низкий столик и сказала ему очень тихо, но с хищным задором:

— Скажи-ка, Рафка, вот я завтра уеду, а ты что будешь делать со своею любовью?

— А? — Вздрогнув, Рауф оторвал взгляд от ее груди.

Лена посмотрела на него со злобной усмешкой.

«Пропал мужик», — подумала она.

— Рауф, мне тебя так жалко, что хоть плачь. Самые несчастные из людей — это те, кто любит безответной любовью. Бедняжка.

— Тебе меня жалко? — спросил он с наигранным сарказмом. — Тогда подари мне себя и поедем в кругосветное путешествие.

— В кругосветку? Это ничего.

Лена произносила слова медленно, словно задумываясь над каждым слогом.

Рауф придвинулся к ней.

«Хоть жалостью, хоть силой, но я возьму тебя. И никуда ты завтра не уедешь. Не уедешь...» — твердил он про себя, дурея от возбуждения.

— Вот опять ты все испортил, Рауф.

Глаза у Лены слипались. Она сладко зевнула.

— Почему испортил? — спросил Рауф серьезно.

Лена устало хохотнула.

— Женщина любит ушами. Ушками. Вот ты на меня пялишься все время. Наверное, заметил, какие у меня глаза...

Рауф посмотрел в ее глаза и действительно только сейчас заметил, что они у нее большие, чистые, глубокие...

—...Губы у меня чувственные и красивые, — продолжила Лена, облизнув их и превратив в блестящие вишни.

Рауф застыл, не понимая, как он не замечал их до этого...

— Грудь... ну, грудь понятно. На грудь ты и так без конца таращишь свои глазищи, — сказала Лена, поправляя бретельки.

Она провела ладонями по бокам и встала. Вставать было очень тяжело. Лена только сейчас поняла, что здорово набралась. Не стоило отмечать каждый выигрыш шампанским.

— Если бы ты не только пялился на мой зад и грудь... то есть я имею в виду... что если бы ты действительно меня любил, то... наверное... Не знаю даже. Ты на меня смотришь, как на кусок мяса. Мне это как минимум неприятно. Сказал бы что-нибудь о моем уме, что ли. К тому же... — Лена снова зевнула, прикрыв рот рукой. — Извини. К тому же, если девушка не только красивая, но и умная, то спать с ней не только приятно, но и интересно. Ты меня понимаешь?

Лена опять зевнула. На этот раз, уже не прикрываясь.

— А вообще, кругосветное путешествие — это ничего. Мысль неплохая, — сказала она, тяжело махнув рукой.

— Я могу все устроить очень быстро! — оживился Рауф.

— Да, конечно, — вяло произнесла Лена.

Она, опираясь на подлокотники кресел, добралась до плетеного дивана, покрытого мягкими подушками. С заразительным облегчением застонала, откинулась и подняла ноги на спинку.

У Рауфа от желания уже ныло не тело, а душа. Он не мог больше ждать.

Лена нахмурилась. Она попыталась состроить презрительно оценивающую мину.

«Пришло время послать неудачливого ухажера к чертям», — подумала она.

Честно было бы сказать ему, что он не только не в ее вкусе, но и вообще его тип не имеет обычно успеха у женщин. Нет, бывают, конечно, исключения, когда мужчина такого типа притягателен, обаятелен. Разговаривает как-нибудь по-особенному, что его слушать хочется часами. Но у Рауфа и тут полный ноль. Ей не хотелось его, и без того несчастного, обижать.

— На какой срок ты хочешь поехать? — спросил Рауф серьезно.

Лена качнула головой. Она уже начинала отключаться. Ей пришлось разомкнуть веки и поглядеть на своего собеседника.

— Рауф, планирование на завтра я еще могу понять, — сказала она, стараясь подавить зевоту. — А вот на послезавтра, сам понимаешь. Послезавтра ты меня посадишь в свой красивый самолет и отвезешь домой. Кстати, паспорт мой твои ребята привезли?

Рауф кивнул.

Лена пребывала в том состоянии, когда хочется пойти лечь спать в чистую постель и нет сил подняться. Ка-те-го-ри-чески нет сил. Ей не хотелось больше подшучивать над Рауфом. Дразнить.

«Ну, пусть он ее любит даже. Ну, это же любовь морского ежа к русалке. Господи, он еще на что-то там надеется, кажется».

Она поглядела на Рауфа и вдруг ощутила тошноту.

Лена сползла по спинке дивана на подлокотник и, не в силах пошевелиться от усталости, провалилась в сон.

Рауф осторожно отодвинул журнальный столик, наклонился над Леной и немного приподнял ее платье. Женщина не шевельнулась. Рауф огляделся.

У Чомпи был свободный вечер. Дверь внизу Рауф запер собственноручно. Нет на Земле никого, кто мог бы им помешать.

Дрожа как в лихорадке, Рауф осторожно спустил платье с ее грудей. Он весь трепетал. Сейчас он припадет к этой груди.

Нет, сначала самое главное. Он еще немного приподнял платье, оголив прозрачные, почти невидимые трусики. Крупная капля пота упала с его подбородка Лене на бедро. Рауф замер. Сердце его билось, как у скаковой лошади во время заезда.

«Почему я потею только рядом с ней? Почему?»

Он попытался взять себя в руки. Утирая пот рукавом, он приблизил свое лицо почти вплотную к ее промежности. Она прекрасна! Она великолепна!

Нужно взять себя в руки и придумать, как это сделать. Если он попытается овладеть женщиной сейчас, она проснется. Рауф решил связать Елену на всякий случай.

Он вышел с веранды. Быстро прошел в комнату, где сваливали в кучу бесконечные покупки Елены. Там он видел большой моток капроновой веревки.

«Ну же, скорей, скорей!» — подгонял он себя.

Оказавшись в нужной комнате, Рауф взял веревку и застыл.

— Нет, — прошептал он, тяжело дыша.

Рауф почувствовал приближение припадка.

«Нет! Нет!»

Рауф уже заметил, как онемели пальцы на руках. Он подошел к большому зеркалу на стене и прижался лбом к холодному стеклу.

«Пусть даже Елена никогда больше не будет моей. Пусть! Но сейчас я должен получить ее!»

Неожиданно он почувствовал себя лучше.

«Кажется, пронесло», — возликовал Рауф и кинулся на веранду.

Если она не проснется, я все равно ей расскажу завтра. Да. Пусть знает. Чертова шлюха! Ведь я ее люблю. Она поймет. Главное, овладеть женщиной один раз. А там уже все. Она моя. ОНА моя!»

Зазвонил телефон. Наверное, уже в сотый раз за этот день.

Ругаясь, Рауф схватил на ходу трубку.

— Да, кто это? — прошипел Рауф по-английски.

— Давай без имен, но перейдем на русский, — попросил его Борис.

Рауф пожалел, что поднял трубку.

— Ты не вовремя, поговорим позже, — сказал он.

— Такая новость всегда вовремя.

— Говори, — прошептал Рауф, теряя терпение.

— Короче, человек, которого ты искал, уже полностью безопасен. Но самое интересное, что нашли его в Сан-Тропе, — выпалил Борис.

Рауф застыл. Он услышал, как Борис усмехнулся. Видимо, почувствовал его испуг.

— Вот и все. Все, теперь мы друг друга не знаем. Никаких звонков. Никакой электронной почты. Договорились?

— Договорились, — сказал Рауф и положил трубку.

«Русские послали человека в Сан-Тропе. Кто-то сжег виллу с компьютером рассылки. Кто-то слишком много знает», — думал Рауф в оцепенении.

Он посмотрел на веревку скомканную в руке.

«Пусть все отправятся к шайтану. Борис. Русские. Американцы. Евреи. Пакистанская разведка. Всех к шайтану. Теперь все равно».

Рауф отбросил веревку в сторону. Ноги его слегка дрожали. Рауф направился на веранду.

Роман вспомнил, что Кристина любит быть только сверху, когда уже кончил. Кажется, девушка не получила никакого удовольствия. Но ему было плевать.

Поняв, что уже все, Кристина очень ловко перевернула его на спину и пристроилась рядом.

— Газ этот полностью обездвиживает. Уморная штука, — продолжила она прерванный сексом рассказ.

Говорила она очень быстро:

— Мне сначала очень страшно стало. Думала, все. Конец пришел. И тело все болит. А потом я поняла, что все, что вокруг делается, слышно, а глаза открыть невозможно. И даже пальцами нельзя пошевелить. Вот такая штука. Но мне сразу показалось, что они не столько за тобой охотились, сколько хотели знать, куда ты направляешься. Странно у них как-то все поставлено. Я же только потом просекла, что они хоть у тебя на хвосте и сидят, но сами все больше помогают.

Кристина вдруг шлепнула себя ладонью по лбу. Глаза ее широко раскрылись.

— Да! Самое смешное-то забыла. Муляж мне прицепили на шею. Силиконовая имитация стреляной раны. Хорошо сделано. Я ее только потом в зеркало увидела. Даже на память сохранила. Вот. Что еще?.. Сюда тоже, когда прибыли... А еще вот что! Все время полета они твой «Миг» вели. На нем радиомаяк установлен был. Шухера ты здесь навел, конечно. А здесь уже так было... Погоди, забыла что-то... А, вот. Мы ведь с ними не сразу о взаимном доверии договорились, а эти идиоты взяли в руки по «УЗИ». Ну, скажи, чего мне было делать? Это уже после нашего разговора в кафешке. Короче, я сделала вид, что согласилась подыграть. А сама не знаю, чего делать. Сначала думала, они и вправду тебя грохнуть хотят. Ну, ты видел такое? Ну, я их естественно скрутила. Мне интересно стало, что у тебя за ангелы-хранители такие завелись. Одному руку, кажется, сильно повредила, а другому дуло в глаз вставила и говорю: колитесь, зачем все это представление? Короче... да вот! А один, тот, что с растяжением теперь ходит, — Кристина ухмыльнулась, — мне и говорит, что цель у нас у всех вроде как одна, а на контакт идти нельзя, потому что они не знают, у кого утечка информации. У нашенских или у вашенских. А утечка точно есть. Я, в принципе, и сама так думаю. А ты? Ну, короче... Вот. А они говорят, типа, что будем работать параллельно. Пришлось сделать вид, что поверила. Сам посуди. У них столько раз была возможность убрать и тебя и меня... Короче, ты понял. Они тебя подозревают. Что ты стучишь. Правда, я не поняла кому. Отсюда и мой спектакль. А как я была? Ничего?

Кристина тараторила без умолку.

Роман потрогал марлевую сеточку на виске. Пуля, выпущенная снайпером, по касательной тронула кость. Что называется, поцеловала. В принципе, ничего особенного. Даже нельзя сказать, что повезло. Роман уже слышал о таких выходках. Хороший снайпер запросто такие штуки откалывает. Ну, будет теперь шрам. А так, чистая работа. Даже голова не болит.

Но вот Кристина, кажется, точно его доконает своей болтовней.

Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, на широкой кровати в маленькой четырехзвездной гостинице «Де Меридиен», которую отыскали на окраине города. У Романа уже звенело в ушах от Кристинкиной трескотни. Он и любовью с нею заняться решил, чтобы заставить ее хоть на несколько минут замолчать. Томные стоны все же лучше слушать, чем эти скорострельные рассказы.

Кристина села. Она засунула свои длинные ноги под одеяло. Глаза у нее горели. Видимо, у нее было припасено еще много чего рассказать.

— Ну, как твоя голова? — спросила она.

Роман кивнул.

Все, что было нужно, он узнал от нее еще по дороге в отель. Теперь Роман раздумывал, как заставить девчонку заткнуться.

И не придумал ничего лучше, как просто отвернуться, но не стал этого делать. Всему, как говорится, есть границы. Придется ждать, пока фонтан не иссякнет.

Но Кристина, кажется, заметила его неразговорчивый настрой и снова принялась за ласки. Она оперлась ему острыми локотками на грудь и поцеловала.

— Ром, — нежно шепнула Кристина, — мне очень жаль, что так вышло с твоей... Извини. Не помню имени.

Роман нахмурился:

— Виктория.

Сейчас, после короткого, машинального соития, Роман не мог смотреть на Кристину как на женщину. А вот она, кажется, думала, что настал самый подходящий момент подлить масла в горнило страсти.

Кристина заерзала на нем, как на русалка на отмели.

Роман стиснул зубы.

«Ну как они не понимают мужской психологии? Разговоры, сюси-муси — это до того, как мужчина кончил, а потом тишина и полный покой. И ведь у всех одно и то же. Учебник, что ли, написать на эту тему. Учебник не поможет. Это в генах. Все женщины одинаковы. Хотя нет. Алена не такая...»

Роман смотрел на Кристину и видел лицо жесткой, расчетливой суки, возвышающееся над хорошо сложенным, тренированным телом. И ничего больше.

Кристина раздражала его.

Девушка тонкой теплой рукой гладила Роману плечо и продолжала, продолжала говорить:

— Дальше, я поблагодарила ребят из ФБР за то, что до Франции подбросили, и мы разбежались. Они и не скрывали, что рядом будут. Наверное, и сейчас следят. Но возможно, если ты, конечно, не стучишь, в чем я сомневаюсь, возможно, они для своих обыграли твою смерть. Так и сказали, типа... Ну, там, постарайся правильно использовать и все такое. А один тебя хорошо знает. Имя так я и не выяснила, но описать хорошо могу. Слушай...

— Слушай, — резко прервал ее Роман, — осталась бы ты лучше с ними. Честное слово.

Кристина удивленно посмотрела на него. Настала ее очередь нахмуриться.

— Знаешь, милый, — Кристина говорила с нарастающей злобой, — у меня было столько искушений за последние несколько дней. Самой тошно. Тошно от вас от всех. И от этих подонков. А больше всех тошно от тебя. Они все подонки. Но ты худший из всех! Понял?!

— Спасибо за откровенность, — пробормотал Роман.

— А что? Не подонок разве? У тебя невесту убили. А ты уже со мной в постели развлекаешься. Подонок.

Роман задышал глубоко и ровно.

«Вот сучка. Знает, где больное место».

Внезапно он рассердился, спрыгнул с кровати, натянул брюки, полученные у Марты, схватил рубашку, в которую было завернуто все остальное, и быстро вышел, оставив дверь открытой.

— Оба-на, — тихо произнесла Кристина и улыбнулась.

Роман был потрясен. Ничего подобного он от себя не ожидал. Ну, если так хотелось, чтобы она замолкла, взял бы занялся еще разок сексом с нею. Это же Кристина. Или сделал бы ей массаж. Сослался бы на головную боль. Вон и причина есть.

Он опять потрогал рану на виске, заклеенную Кристиной.

Что было не так? Зачем он так? Вернуться? Нет?

«Нет, с Аленой...»

Роман остановился на месте как вкопанный.

«Черт подери! Но ведь Алена не работает в госбезопасности! Идиотизм! При чем здесь Алена?»

Роман проверил, как застегнуты пуговицы на рубашке.

Он шел по пустынной улице и все больше и больше раздражался. И надоело ему заставлять себя думать об одном и не думать о другом.

Роман вспомнил, как Алена, вся в слезах, стояла рядом с ним в маленькой квартирке на задворках Нью-Йорка. Очаровательная. Нежная. Хорошая. Она была так далеко сейчас. Он вспомнил, как она, краснея от стыда, готовила им постель. Пусть все идет к черту, лишь бы обнять ее снова. Сказать ей это слово «люблю», а потом неторопливо, нежно наслаждаться ее тоненьким, совершенным телом. Зачем ему вся эта беготня по Европам, когда у него никого, кроме Алены, не осталось.

Роман вздрогнул. Он вдруг осознал, что от этих мыслей об Алене он полностью успокоился. И даже довольно улыбается.

«Алена... Имя-то какое...»

От одного ее имени у него становилось тепло на душе.

«Ну все, побаловал себя и будет», — подумал он, хоть и знал, что не прекратит думать о ней.

И не бродить же ему так до рассвета. Роман решил купить Кристине сигарет. Он улыбнулся и повернул обратно к гостинице.

Медленным, размеренным шагом пошел он по темному бульвару, наслаждаясь воспоминаниями милого личика, так глубоко засевшего в сердце образа.

Возможно, он побежал бы в номер, где осталась Кристина, если бы знал, что ему предстоит увидеть через несколько минут.

Кристина, оставшись одна, заперла дверь и снова легла на кровать. Как раз на то место, где только что лежал Роман. Постель еще хранила его тепло.

— Очуметь, — тихо пробормотала девушка и улыбнулась.

«Верит или нет? Верит или нет?» — металось у нее в голове.

Ну не может же человек так измениться за пару дней. Ей всегда казалось, что она знает его лучше всех на свете. В каком-то смысле это не он ее нашел, а она его. Она сделала из него человека. Что бы он делал без нее? Она вспомнила, как они раньше проводили время.

«Нет, теперь он просто невозможен. Неандерталец какой-то. Трахнул как овцу. Нагрубил. Что-то здесь не то».

Кристина пыталась рассуждать так, как это делала ее любимая героиня из американского сериала. Она приняла ту позу, в которой телезвезда лежала в последней серии, соблазняя мужа собственной сестры. Посмотрела, правильно ли лежит ее обнаженное тело, и царственно повернула голову к воображаемому собеседнику.

«Давай вспомним наши с тобой лучшие моменты», — эти слова героиня сериала произносила таким тоном, что было сразу ясно, чем они в эти моменты занимались.

Кристина грубо выругалась.

— Нет, не так!

Она вскочила с постели и чуточку повернула зеркало трюмо, стоявшего в углу. Теперь с кровати она могла видеть в нем свое отражение.

Кристина снова легла на прежнее место и представила себя с Романом.

— Давай вспомним наши с тобой лучшие моменты, — произнесла она томно, проводя рукой по гладкой коже.

Здесь она прижмется к телу Романа. Умело совершит все, без исключения, придуманные ими ритуалы любви.

«Поверил этот сукин сын или нет? Поди узнай».

Кристина провела пальцем между ягодицами и застонала.

Сколько волнующих непристойностей она припасла в виде сюрприза для любимого.

В самый ответственный момент позвонил портье.

Кристина послала его по-русски, а потом вежливо, по-английски объяснила, что не разговаривает на французском языке.

— К вам пришли, — бодрым голосом объявил портье.

— Кто? — удивилась Кристина.

— Женщина, — ответил портье.

— Это ошибка, я никого не жду. — Кристина быстро положила трубку.

«Что за кретины!».

Она энергично спрыгнула с кровати, оделась и проверила цепочку на двери. Так, на всякий случай. Также на всякий случай Кристина проверила все, что успела позаимствовать у Марты. Еще до прихода к Марте Романа. Двенадцатизарядный пистолет с глушителем, коробка патронов, две запасные обоймы, кусочек пластиковой взрывчатки величиной со спичечную коробку и очень удобный прибор ночного видения. Маленький такой, как маска для ныряния с аквалангом.

Тихо напевая что-то из «Нирваны», она приняла пару поз из йоги прямо на незастеленной кровати.

Ее отвлекали мысли о Романе. Наверное, это был единственный мужчина в мире, которого она всегда хотела. С того самого момента, когда они встретились. С момента встречи. Ей стало смешно. Как это они тогда так долго держались? Как так получилось? Действительно смешно.

Кристина всегда знала, что в конечном итоге он прибежит к ней. Собственно, так и произошло. Обычно совместная работа перерастает в интимные отношения. У них же все вышло наоборот. Но она же не жалуется. В том-то и дело, что теперь жалуется...

— Фу.

Опять у нее не получалось «думать» как в сериале.

Это было... это было... было разочарование. Нет, хуже. Как он мог так поступить с нею? Чем больше она думала о дальнейших отношениях с Романом, тем сквернее становилось у нее на душе.

Сериал кончился. Иссяк. Больше она ничего придумать не могла. По натуре своей, Кристина была лишена воображения и в такие минуты очень об этом жалела.

Она прекратила пытаться настроиться на йогу.

«Ладно. Что на завтра? Нужно будет обзавестись какой-нибудь неброской машиной. Атак, собственно, все. За исключением Романа. Черт подери! Как это увлекательно — дрессировать мужчин. Наверное, нет и не будет ничего интереснее, чем это, — подумала она, тихонько улыбаясь. — Прибежит, прибежит».

В дверь робко постучали.

— О, прибежал, — возликовала Кристина.

Она открыла дверь, не снимая цепочку. Ей хотелось помучить его.

Взглянув сквозь образовавшуюся щель, Кристина на секунду застыла с легким разочарованием на лице, потом опомнилась.

— Вы кто? — спросила Кристина по-английски.

На девушке, что стояла у входа в номер, были узкие синие джинсы и черный тонкий свитер, шикарно облегающий тонкую талию. Лицо очень осторожно тронуто косметикой. В целом, незваная гостья показалась Кристине очень даже ничего. Милашка.

Особенно выделялись глаза. Испуганные, блестящие, они завораживали чистотой.

— Я ищу Романа, — достаточно твердо произнесла девушка по-русски.

— Его нет. Он ушел, — усмехнувшись, ответила Кристина.

— Почему?.. То есть когда он придет?

Кристине показалось, что девушка ей не поверила и желает лично убедиться, нет ли Романа внутри.

Кристина, продолжая ухмыляться, еще раз осмотрела с головы до ног девушку. Ей хоть и хотелось узнать, что за связь между этой девицей и мужчиной, что по праву принадлежит только ей, но тем не менее она пересилила любопытство и захлопнула дверь.

Тут же она услышала сердитый стук.

«Ничего себе».

Кристине это даже понравилось.

— Кажется, отшить ее будет не самой простой задачкой, — пробормотала она, ехидно улыбаясь, и нарочито медленно начала одеваться.

Стук в дверь усилился.

— Секунду, нетерпеливая моя! — раздраженно крикнула Кристина.

«И где Ромка умудряется находить такие вот... экземпляры?»

После тридцатисекундного перерыва в дверь снова застучали. И кажется, даже ногой.

Послышались щелчки замков в соседних номерах и недовольные голоса в коридоре.

Опять позвонил портье, и в этот раз он нарвался на разъяренную Кристину. Она излила на его голову все ругательства, какие только знала на английском языке. И только когда портье, на удивление выдержанный тип, заговорил о полиции, Кристина решила сама взять ситуацию под контроль. Она сказала ему, что если через минуту безобразия не прекратятся, то пусть он, сукин сын, вызывает свою полицию.

«Если эта Ромкина куколка через минуту останется жива, то она серьезно пожалеет, что не успела умереть скоропостижно», — подумала, краснея от злости, Кристина.

Она бросила трубку и подошла к двери. Взялась за цепочку, и стук в дверь тут же прекратился. Кристина открыла.

Девица стояла на том же месте. Рядом с ней, как на семейном портрете, высился толстяк в чем-то очень похожем на пижаму. Он что-то энергично доказывал по-французски, заодно с наслаждением пялясь на фигуру девушки в черном свитере.

У девушки по щекам текли слезы.

Кристина в тот момент, когда открывала дверь, была уверена, что спустит нахалку в шахту лифта. Но решительность и одновременно невинный вид девушки ее откровенно растрогали.

Кристина жестом попросила француза в пижаме заткнуться. Потом показала ему на живот и сказала по-русски:

— Иди спортом займись, толстобрюшка.

Тут же она подмигнула девушке в черном свитере:

— Заходи, подруга, — сказала она, даже нежнее, чем хотела.

Дверь за ними громко захлопнулась.

Толстяк в коридоре пробубнил, кажется, какую-то скабрезность и побрел в свой номер.

Кристина послушала, что происходит за дверью. Улыбнулась и указала незнакомке на единственное в номере мягкое кресло.

— Ты, наверное, относишься к редкому виду людей, которые всегда получают то, чего хотят? — спросила Кристина.

Та покачала головой.

— Слава богу! — фальшиво обрадовалась Кристина.

Она еще раз осмотрела девушку и ничего подозрительного в ней не обнаружила.

— Я вообще спать собиралась ложиться. Ради чего ты перевернула вверх дном гостиницу? Ты знаешь, что они даже полицию собирались вызывать?

Девушка стесненно улыбнулась в ответ:

— Мне нужно с Романом поговорить.

— Да, я поняла, — устало протянула Кристина. — А до завтрака никак нельзя отложить этот разговор. Романа нет... Да и вообще, у нас тут медовый месяц, а ты вламываешься как...

Глаза девушки расширились, и она, закрыв лицо руками, вдруг громко и горько заревела.

«Вот те на! Первая помеха супружескому счастью», — удивилась Кристина.

Она открыла небольшой бар-холодильник, вделанный в шкаф, и выгребла оттуда все, что было. Через минуту десятка два маленьких бутылочек с разнообразным спиртным выстроились в ряд на столе.

Кристина поставила сюда же два низких стакана, влила в каждый по «наперстку» водки и капнула по нескольку капель «Кампари».

Она подвинула к незнакомке стакан, но та снова покачала головой.

— Пей, — спокойно, но настойчиво сказала Кристина. И сама резким движением опрокинула смесь в рот. Слегка поморщилась. Поставила стакан на стол и сказала: — Не боись, я же тебе не наркотики предлагаю. И слезы утри. Говоря откровенно, между нами мальчиками, — Кристину передернуло, — от алкоголя отказаться несложно. Сложно понять, для чего это нужно. — Кристина засмеялась. — Это я так пошутила. Ты шутки понимаешь? Королева снежная, давай оттаивай. Роман еще неизвестно когда придет. А нам с тобой нужно в глубокий контакт войти. Это, кстати, в твоих интересах. Тебе, на правах незваной гостьи, нужно убедить меня не выбрасывать тебя в окно. Пей.

Девушка осторожно пригубила содержимое своего стакана и быстро поставила его подальше от себя.

— Какая гадость! — вырвалось у нее.

— Ну, если так, то, конечно, не пей, — посоветовала Кристина, вставая. — Я хотела тебе просто помочь расслабиться.

Она нежно прижалась пахом к плечу девушки.

Незнакомка отскочила от Кристины как от кипятка.

— Вы меня неправильно поняли, я не такая!

— Ладно, ладно. Просто объясни, зачем ты пришла, — сказала Кристина спокойно и очень выразительно легла на кровать, как бы приготовившись слушать.

В этот момент щелкнул магнит замка входной двери.

Девушки одновременно обернулись.

Вошел Роман, держа в руке три пачки длинных дамских сигарет.

Несколько секунд он стоял и в полном недоумении смотрел на девушку в черном свитере. Потом оживился и заговорил так, будто ничего сверхъестественного не произошло.

— Алена? Вот так сюрприз! Как ты меня нашла? — говорил Роман, глядя на нее, а сам быстро соображал: «Как это возможно? На кого она работает? Кто ее навел?.. Что можно говорить при Кристине? Как узнать, если они заодно?» При этом ни один из этих вопросов не отразился у него на лице.

Кристина, не вставая с постели, пнула к нему плюшевую банкетку и кивнула на Алену:

— Не знала, что мы принимаем гостей.

Кристина уже поняла, что здесь все замешено на чувствах девицы к Роману, и собиралась занять оборонительную позицию.

— Кристина, это Алена. Вы еще не познакомились? — спросил он и недоверчиво поднял брови.

— Познакомились, — ехидно ответила Кристина.

Алена насупилась.

Роман несколько раз перевел взгляд с одной девушки на другую.

«Собачье дерьмо! Кто здесь кто?» — думал он.

Кристина возлежала на кровати и решала, как избавиться от этой дурехи. «Она со своей грудью стоячком может серьезно помешать устройству моей семейной жизни».

Вдруг у Романа вырвался нервный смешок:

— Вот уж не думал, что такое возможно!

Роман положил сигареты на стол и встал у стены, внимательно вглядываясь в Алену.

— Что ж. Я думаю, мы все поймем, как только ты, Алена, расскажешь, как меня нашла.

Он снова стал серьезным.

Алена встала с места.

— Извини, но мне кажется, я помешала вашему... медовому месяцу, — тихо сказала она.

Роман посмотрел на Кристину.

— А что, новая легенда, — протянула та, вставая с кровати и закидывая ему руки на шею. — Чем плохо?

Отстранив Кристину, Роман подошел к Алене и по-отечески взял ее за плечи.

— Рассказывай.

Он смотрел на нее, а сам чувствовал, как горячее желание наполняет его.

Алена подняла глаза и тут же опустила.

— Ален, ты не профи. Это ясно как день. Тогда, возможно, тебя кто-нибудь запугал? Что-нибудь пообещал? Попросил? Сейчас самое время рассказать. Или?..

— Профи в чем? — спросила Алена.

Роман нахмурился.

— Вам что, для нормального разговора не хватает конфиденциальности? — спросила Кристина.

— Алена, мы с Кристиной работаем вместе.

Алена кивнула, как бы поздоровавшись. Кристина ухмыльнулась.

— Будет лучше, если ты прямо сейчас расскажешь, как меня нашла, — серьезно произнес Роман.

— Я не могу сказать.

— Хорошо, тогда зачем ты приехала!

— Как зачем?.. — удивилась Алена.

— Да, зачем? Я тебя, кажется, не приглашал с собою в Европу.

Роман встал так, чтобы можно было следить за реакцией Кристины.

Алена часто задышала.

— Я... Я...

Роман сощурился. Ему показалось, что Кристина немного занервничала.

От шеи их гостьи исходил нежный аромат женского пота.

У Романа голова шла кругом от возбуждения.

«Какая девушка! Если окажется, что все чисто... она может быть очень полезна, — успокоил он себя. — Главное не сглупить. Да уж, сюрприз!»

Алена зло посмотрела на Кристину и вдруг, заплакав, вырвалась из рук Романа:

— Я ухожу. Я думала, все будет по-другому. Ты не понимаешь!

Она кинулась к выходу. Роман поймал ее за руку и резко привлек к себе. Алена на мгновение застыла, как кошка перед прыжком. Но лишь на мгновение.

— Вот что я тебе скажу, — начал он и не без удовольствия прижался к желанному телу.

«Ого! А мы не так рассержены, как хотим казаться».

Роман еле удержался, чтобы не поцеловать ее. Ведь рядом Кристина. И возможно, что они только что обсуждали мелочи его интимных пристрастий. А их враждебность по отношению друг к другу — просто хорошая игра.

— Вот что я тебе скажу, Алена... Мы сейчас сядем, успокоимся и поговорим. Закажем какие-нибудь бутерброды и спокойно все обсудим.

Роман наслаждался каждой секундой ее присутствия. Ее глаза, аромат волос, дрожащие губы. Он с ума сходил!

— Брось, Ромка. Она так напористо сюда входила, что если вдруг захочет выйти, то ты вряд ли ее остановишь. Пусть идет, — сказала Кристина.

Роман отпустил Алену:

— Насильно тебя никто не держит. Но тебе ничто здесь не угрожает. Вот и Кристина будет здесь. Конечно, если хочешь, иди...

Внутренне Роман рассмеялся:

«Черт возьми. Голова кругом. Кто здесь за кого играет?»

— Но, может быть, перед уходом ты расскажешь, зачем пересекла океан и, самое главное, как нашла меня.

Алена села в кресло.

— Вот молодец, — нежно произнес Роман.

Алена. Красивая. Невинная. Желанная. Как по волшебству, явилась как раз в тот момент, когда Роман уже готов был все бросить. Послать все к чертям и полететь к ней. И вот тебе подарок.

На самом деле он немного боялся ее рассказа. Возможно, придется раскручивать очень умелую игру. В душе ему не хотелось, чтобы Алена «играла», как все они. Но он приготовился к самому худшему.

«Посмотрим. Возможно, это настоящий сюрприз».

Роман присел на корточки рядом. Доверительно взял девушку за руку. Взглядом своим поймал ее глаза.

— Рассказывай, — тихо произнес он.

Кристина все это время оставалась на кровати. Наблюдая за «воркующими голубками», она незаметно сунула руку под угол толстенного матраса. Вытащила пистолет с глушителем и уже под подушкой сняла его с предохранителя.

Итак, вот и прошли четыре дня в Сан-Тропе. Лена уже обзавелась личным парикмахером, косметологом, тренером по шейпингу. Даже советником по азартным играм — так ей отрекомендовали молодую девушку, менеджера при казино, которая, как оказалось, была из Волгограда и изначально имела профессию бухгалтера. Вышла замуж за иностранца. Так и очутилась здесь. Они прекрасно ладили.

Было еще много случайных знакомых — соседки по креслам в косметическом салоне и сауне, продавщицы, официанты. Всех, кого смогла, Лена пригласила ужинать на прощальный вечер.

«Вот будет Рафке сюрприз, когда сюда завалит вся эта компания», — не без злорадства думала она.

Парикмахер посоветовал Лене окраситься в блондинку. И к вечеру она была уже совершенно новой женщиной. Белые волосы, коротко подстриженные в стиле Шарон Стоун, в сочетании с поджарым, гибким телом хищной кошки со стажем людоедства, — это было нечто.

Лена уже утратила вкус к бесконечным покупкам. Больше из-за того, что ей осточертели примерочные.

«И как это фотомодели умудряются проводить в этих кабинках по восемь часов в день?» — спрашивала она себя.

Еще утром вместе со стилистом Лена заехала в порт, где проходила выставка-продажа модной одежды. Случайность добавила к новой великолепной прическе и сногсшибательной фигуре редкое по красоте платье. Доходящий до пола подол спереди выпускал по очереди ее длинные точеные ноги и тут же смыкался. Шедевр без единой оборки, созданный из какого-то высокотехнологичного шелка.

После выставки одежды Лена заехала к своей подруге в казино. Они выпили какого-то вкусного шампанского. Такого вкусного...

Когда Лена проснулась, она помнила все только до казино. Точнее, до шампанского.

Разомкнув веки, она обнаружила себя на веранде. На диване.

Шея затекла. Новое суперплатье было смято.

Лена машинально прикрыла оголенные ноги. И тут же обнаружила, что у нее под рукой что-то шевелится. Она дернулась. Все тело пронзила боль. Мышцы затекли. Лена с трудом повернула голову и увидела Рауфа, а также полушария своих оголенных грудей с бледно-шоколадными сосками. Забыв про боль в шее и спине, она быстро натянула на грудь жесткие чашечки лифа.

Рауф стоял на коленях рядом с диваном и плакал.

Лену мутило. Наверное, именно в таких случаях применяют рассол.

Она тяжело вздохнула.

«Сразу видно сову по полету, а красна молодца по соплям».

Некоторое время Лена думала, напомнить Рауфу эту поговорку или нет.

— Рауф, мне нужно в ванную, — с трудом проговорила она и попыталась встать.

Рауф обхватил ее ноги.

— Ты погубила меня, — прошептал он трагично.

«Опять начинается».

— Рауф, не сейчас.

Она сделала попытку встать, но он только крепче в нее вцепился.

— Ты мне делаешь больно. Отпусти! — вскрикнула Лена.

Он толкнул ее обратно на диван, а сам встал на ноги.

Безумный блеск в его глазах мигом выветрил хмель из головы Елены.

— Волосы, — прошептал он.

— Что?

— Я хотел овладеть тобой, пока ты спала. Но я не смог, — произнес он трагично.

— Очень по-джентльменски поступил. Девушку надо сначала спрашивать, — скороговоркой вставила Лена.

Рауф надвинулся на нее и повысил голос.

— Я не хотел спрашивать. Зачем мне спрашивать. Я не смог... Я не смог...

Он опять зарыдал и сел рядом на диван.

— Лена, ты все у меня отобрала. Я хотел убить себя. Я хотел на прощание поцеловать твои волосы. Волосы. Вот.

Он снова залился беззвучными рыданиями и протянул ей шелковый платок.

— Вот. Вот что ты сделала! Ты все у меня отняла. Я хотел поцеловать их...

— Что? — Испугалась Лена. — О чем ты?

Рауф вдруг вскочил с места как ужаленный:

— Ты все разрушила. Я бы мог жить с любовью к тебе целую вечность. Но ты... ты... Ты все у меня отняла. Даже волосы другие. Как? Как я буду любить тебя теперь?

Лена поняла, что вряд ли сможет понять происходящее без стакана апельсинового сока и холодного душа.

Она отвернулась от заламывающего руки Рауфа.

«Тебе бы в пантомиме выступать. Ахал кек... — она икнула, —...ктинский рысак».

Лена полулежала на диване. Она посмотрела на свою новую прическу в отражение зеркальных дверей веранды. Быть блондинкой ей действительно очень шло. Укладка колечками почти не сбилась. Она улыбнулась.

«Ах, вот про какие волосы он тут плачет. Ха. Смешной. Все-таки он псих».

Глядя на свое изломанное отражение, Лена заметила, что платье с разрезом спереди открывает ее небрежно раздвинутые ноги. Она прищурилась и увидела, что под платьем у нее — ничего. Ни колготок. Ни трусиков. Ничего.

Она резко встала. Сердце у нее ломило.

Они встретились взглядом с Рауфом. Его налитые кровью глаза возбужденно бегали.

— Не забудь. Сегодня ты отвезешь меня домой. Да, и спасибо за гостеприимство, — сухо сказала она и вышла.

Роман смеялся от души.

Перышки, амулеты, старухи-шаманки. Такой трехэтажной чуши он еще не слышал. Это было превосходно. Если бы поменьше мистики, то, может, даже сошло бы за правду. Как ни странно, Алена совсем не обиделась на его смех. Даже сама повеселела. И глядела с хитрецой. Будто приберегала что-то про запас.

Выслушав рассказ Алены, Роман протер слезящиеся от смеха глаза и обратился к Кристине с предложением лететь всем в Москву. Так как зацепок здесь никаких и они, скорее всего, «зависнут».

— А она? — удивилась Кристина.

— И она с нами. — Он повернулся к Алене: — Ты полетишь с нами в Москву?

Алена согласилась без секундного раздумья.

— И тебе все равно, чем мы там будем заниматься?

Девушка пожала плечами.

Роман некоторое время смотрел на нее, потом улыбнулся.

— Отдай свой паспорт Кристине. Она все оформит, — попросил Роман.

— У меня дорожная сумка и документы здесь. Внизу. В регистратуре, — сказала Алена.

— Да, и еще. Алена, тебе придется поскучать здесь в гордом одиночестве, пока мы с Кристиной уладим... кое-какие дела.

— Ничего, я посмотрю телевизор.

— Отлично, — подытожил Роман.

Кристина накинула легкую куртку, и они с Романом вышли из номера, оставив Алену с телевизионным пультом в руках.

— Куда ты меня тащишь? Что за дурь? Где ты выкопал эту курицу? — шептала Кристина, пока они шли по коридору.

Роман вызвал лифт.

Двери раскрылись. Закрылись.

Он знаком показал Кристине идти назад.

Подойдя к двери номера, из которого только что вышли, они синхронно присели на корточки.

— Я для тебя слишком старая? Что, тебя всегда на малолеток тянет, — продолжала шептать Кристина.

Роман приложил палец к губам. И жестом показал «давай».

Кристина закатила глаза и вытащила широкий нож с хромированным лезвием.

— Ты заметил, что она толстая? — не унималась Кристина.

Роман подсунул в щель между полом и дверью зеркальное лезвие ножа. Поискал нужное положение и стал наблюдать за тем, что делает Алена.

Девушка сидела на кровати и смотрела телевизор.

Они прождали так две или три минуты.

— Ну что? — поинтересовалась Кристина.

Роман отрицательно покачал головой.

— Подожди еще минуту. Она выдаст себя скорее, чем ты думаешь, — прошептала Кристина. — «А не выдаст, так я помогу», — подумала она и поправила пистолет в кобуре-сетке.

Тут Роман насторожился, вглядываясь в отражение на ноже.

Он не мог поверить своим глазам. Роман даже поморгал, чтобы убедиться, что это не галлюцинации.

Алена с преобразившимся лицом усердно молилась на кровати каким-то черным бусам.

— Ну, что там? — спросила Кристина.

Роман вытащил из щели лезвие. Медленно встал. Ловко перехватил нож и отдал его Кристине.

— Так что? — шепотом спросила она. — Говори. Я сейчас не выдержу. Что там?

— Ты не поверишь, — ответил он. — Но мне кажется, она не врала.

Кристина улыбнулась:

— В каком смысле?

— В прямом. Про все эти шаманства.

Они спустились вниз. Здесь был маленький пустой бар.

— Мне кажется, что единственный человек среди нас, который темнит, это ты, — сказала Кристина, забираясь на высокую табуретку у стойки.

— Почему? — без особого внешнего интереса спросил Роман.

— Ну-у...

Кристина дождалась, пока он усядется напротив, и положила теплую ладонь ему на колено:

— А ты не допускал возможности, что мы с Аленой раньше встречались?

Роман нахмурился.

— Нет, ты врешь, — быстро сказал он.

— Может, она меня и не видела. А только я ее. Усек? Хочешь узнать где?

Роман внимательно посмотрел на Кристину. В ней была одна загадка, которую он не мог решить. То ли ей нравится настраивать людей против себя, то ли она настраивает людей против себя, чтобы нравиться. Редкость. Но обаятельности больше всего было именно в той Кристине, которую он ненавидел.

Роман провел тыльной стороной ладони по подбородку.

— Ты никогда и нигде ее не видела, — сказал наконец Роман.

Кристина закурила и изобразила удивление:

— Почему, котик?

— Если бы ты ничего не хотела за эту информацию, то рассказала бы мне обо всем еще в лифте. Я уверен, что ты врешь. Может, ревнуешь?

— Может, ты не заметил, но я вообще боюсь, как бы к тебе не присосались какие-нибудь малолетки. Оберегаю.

Роман улыбнулся.

— Кристинка, мы же уже все как-то обсудили. Давай закончим об этом, не начиная.

— А она тебе нравится? — спросила Кристина насупившись.

— Нам лучше будет разбежаться на время.

— Опять? — удивилась Кристина.

— В ситуации, в которой ты ничего не понимаешь, лучше залечь поглубже и ждать. А сейчас именно такая ситуация. Я ничего не понимаю, — сказал Роман и снял ее ладонь со своего колена.

— Ты убежишь с нею, а я...

— Ну, ты же у нас большая девочка. Сама о себе позаботиться сумеешь.

По лицу Кристины скользнула злобная улыбка.

— Ладно, — ободрилась она. — Ты хоть помнишь те времена, когда мы были вместе каждую ночь?

— Конечно, помню.

Кристина скептически вздернула бровь.

— Вижу я, как ты помнишь. Перед тем как устроить отдых с этой... Аленой, подаришь мне ночку?

— Если не поздно вернусь, — сказал он и поцеловал девушку в губы.

Естественно, ни о каких постельных отношениях с Кристиной теперь, когда Алена здесь, речи быть не могло.

— Улыбнись, Кристина, мы с тобой вляпались по полной. Ну, разве не здорово!

— Здорово, — пробормотала она.

Она глубоко затянулась и задержала дым в легких. Щеки у нее зарумянились. С шумом выдохнув дым вверх, она прокашлялась и сказала:

— Ромка, боишься, что я тебя по-настоящему брошу? Обижусь и уйду. Не на время, а навсегда. Боишься?

Роман улыбнулся:

— Боюсь.

Кристина тоже улыбнулась.

— Ну, куда я от тебя денусь.

Они поцеловались.

— Я пойду поговорю с Аленой, а ты посиди тут. Лады?

Он сделал шаг в сторону лифта.

— Рома, — окликнула его Кристина.

Роман обернулся.

— Рома, кому из нас ты веришь? — спросила она.

— Какая разница? — ответил он, немного подумав.

Алена услышала, как открывается дверь. Она уже давно не смотрела телевизор, а просто слонялась по номеру. И уже начала жалеть о том, что не упросила Романа взять ее с собой.

Но еще мама ее учила, что лучше подождать, чем не дождаться. Не стоит выказывать свое нетерпение.

Когда она, еще будучи в Нью-Йорке, поняла, что Роман сбежал, она ничуть не обиделась. Она привыкла. В конечном счете, все всегда обходились с ней скверно. Ничего в его поведении нового нет. Но зато с ее стороны все было сделано как надо. Все, как сказала Кепчия. Теперь Роман стал ее жизнью. Может, он и сам об этом не ведает, но скоро поймет.

Раньше ее мир делился на нее и на весь остальной мир. В основном, этот мир состоял из мужчин, которых она подсознательно боялась.

Теперь произошло перераспределение. Есть они с Романом и... все. Больше никого.

Алена чуть в ладоши не захлопала, когда придумала себе это.

Свершилось.

Вот он вошел. Ее мужчина.

Алена смотрела на него как на божество.

Он что-то сказал. Подошел ближе. Обнял ее. Погладил по спине.

— Алена, ты поняла, что Кристина со мной работает. Это не значит ничего такого.

— Как хорошо, что ты вернулся так быстро.

У нее мурашки бежали по всему телу.

«Не говори. Люби меня».

— Алена.

Роман медленно засунул руки ей под свитер.

«Это же ничего, ты не подумаешь, что я хочу только этого. А я хочу!» — думал он.

«Это ничего, все мужчины хотят только этого. Но тебе можно. Потому что ты только мой. Только мой, — думала она. — Я уступлю тебе все. Я отдам тебе все. Ты мой. А я твоя».

— Скажи, что это не сон, — попросил Роман, целуя ее в шею.

Он сбросил с себя рубашку, брюки и помог Алене снять джинсы.

От удовольствия девушка зажмурила глаза.

Роман медленно стянул голубые трусики. Легко поднял девушку и положил на кровать.

Алена уже не чувствовала ничего кроме нервной дрожи. От возбуждения ее бил озноб.

«Скорей, любимый! Скорей, раздвинь мне ноги. Я такая мокрая. Скорей».

— Ах! — выдохнула она.

— Любимая моя, — прошептал Роман.

— Может, нужно выключить свет? — спросила Алена.

— Ни за что.

Роман наслаждался ее красотой. Каждым сантиметром ее тела.

— Стой! Стой! — опомнилась вдруг Алена и ловко выползла из-под него. — Нужно сначала снять перышко, которое я тебе завернула в рукав.

— Что такое? Какое перышко? Никаких перышек сейчас. Сладкая. Ну, иди сюда. Ну. Хорошая. Ложись.

Алена металась по номеру, ища чего-то.

— Где та рубашка, в которой я видела тебя в Нью-Йорке? — спросила Алена.

— О господи! Потом найдем. Иди ко мне.

— Нужно обязательно снять перо. Иначе... Все будет очень плохо. Так Кепчия сказала. Нельзя любить до этого. Я тебе покажу. Где эта рубашка?

— Ну, забудь. Я ту рубашку выбросил, — сказал Роман, вспомнив, как у него забрали одежду в тюремном приемнике.

Алена изменилась в лице:

— Как выбросил?

Роман встал. Он терял всякое терпение.

«Господи, как же я ее хочу!»

— Выбросил. Купил новую. Что в этом такого, — сказал он и попытался поймать Алену в объятия, но девушка вырвалась.

— Алена! Да что с тобой...

— Нет, не может быть. Я же нашла тебя. Значит, перышко здесь.

— Хорошо. Как оно выглядит? — спросил он.

Роман подумал, что если она сейчас не успокоится, то он разорвет одну из подушек и обеспечит ее перьями до самого утро. Тут же он вспомнил, что подушки во всех отелях давно уже набиваются синтетикой.

— Перышко. Маленькое. С ноготок, — Алена показала свой мизинец. — На нем навязаны две красные ниточки.

— Идиотизм! — процедил Роман сквозь зубы.

— Дай мне рубашку, в которой ты ходишь сейчас, — попросила Алена, беспокойно оглядывая номер.

Роман тяжело вздохнул и поднял рубашку с пола.

— Вот.

Алена с остервенением принялась раскручивать скатанные на военный манер рукава.

Один. Второй. И с облегчением вздохнула.

— Вот оно.

Она показала маленькое белое перышко на сгибе рукава.

— Это я его туда закатала. Только в другую рубашку.

Роман с интересом посмотрел на обнаженную девушку:

— Ты хочешь сказать, что тебе действительно это перышко указало, где меня искать?

— Да. И теперь все будет хорошо. Нужно только мне забрать его у тебя, а то мы поссоримся.

— Это твоя цыганка так нагадала?

— Кепчия. Индианка.

Алена быстро залезла на кровать и смешно, как кукла, раздвинула ноги.

Она показала Роману кулачок, в котором было зажато злосчастное перышко.

— Все. Теперь можно, — весело произнесла она.

Роман еще несколько секунд постоял, пытаясь все это переварить.

— Ага, — сказал он наконец. — Надеюсь, так будет не каждый раз.

Уже через час после тяжкого пробуждения Лена, красивая и холеная, как светская львица, снова вышла на веранду. Она была одета в открытое светло-зеленое платье из шифона; ее лицо с безупречно наложенной косметикой казалось прекрасной маской античной богини.

Надменно посмотрев на Рауфа, Лена сказала ему, что сегодня, во второй половине дня, к ней придут несколько гостей, и если он пожелает, то тоже может присоединиться к вечеру. Потом она снова напомнила, что после маленького званого обеда он должен будет отвезти ее домой в Россию.

Рауф даже не посмотрел на нее. Он встал. Глядя только перед собой и бормоча что-то на арабском, он медленно вышел.

Лена окликнула его, но не услышала ничего в ответ.

— Рауф, я собираюсь позвонить в полицию. Ты слышишь меня?

Ей вдруг стало страшно.

Как только Алена заснула, Роман сходил вниз за Кристиной. Девушка дремала в кресле у бара. Судя по заставленному столику, она зря времени не теряла. Бар был уже закрыт.

Роман спросил у портье, заплатила ли девушка за выпитое. Тот кивнул.

Тогда Роман достаточно беспардонно поднял Кристину и, закинув ее левую руку себе за шею, повел в номер.

Они уже поднялись на этаж, когда Кристина окончательно проснулась.

— Я с нею спать на одной кровати не стану, — сказала она абсолютно трезвым языком и кивнула в сторону их номера.

Роман чертыхнулся и скинул ее руку с себя.

— Эй, командир, не бросай! — вдруг заголосила Кристина.

— Тсс! — шикнул на нее Роман. — Прекрати. Еще даже не утро. Разбудишь всех.

— А зачем ты меня поднял? Я спала себе, никого не трогала.

Они подошли к двери. Роман достал пластиковый ключ из заднего кармана.

Кристина прижалась спиной к стене. Шмыгнула носом.

— В номере кресло неудобное. Внизу намного лучше. А с ней я не лягу. Иди сними мне отдельный номер.

— Говори шепотом, — попросил Роман.

— Давай ее теперь вниз, а мы с тобой до утра в номере.

— Не говори ерунду, я кровати раздвинул. Будете спать каждая на своей.

— А ты с кем?

Кристина отлипла от стены и упала ему на плечо.

Роман поставил ее на ноги.

— У меня есть одно дело. Много времени не займет. К завтраку буду.

Кристина внезапно ожила:

— Тогда я с тобой. Мне все равно надо проветриться.

— Как хочешь, — сказал Роман.

Не открывая номера, они снова направились к лифту. Молча спустились вниз.

Портье услужливо вызвал им такси, и где-то через минуту они уже сидели на заднем сиденье серебристого «Рено».

Роман попросил таксиста ехать в сторону района Молин Бланк. Точного адреса он не знал, но был уверен, что быстро сориентируется на месте.

— Это здесь, — сказал Роман, когда они оказались у каменной ограды. Той самой, перемахнув через которую, он оказался в руках местной полиции.

Район богатый и тихий.

По тротуару в их сторону размеренным шагом шла пожилая пара.

Кристина, хорошо зная свою роль, сразу положила руки Роману на плечи. Теперь они изображали влюбленных.

Роман прислушался к разговору неспешно чапающих мимо пенсионеров:

— Говорят, что дом взорвала итальянская мафия. В газете пишут одно, а по телевизору говорят другое, — возмущалась седовласая дама.

— Это утечка газа. Если бы они перевели всех на электричество...

Роман вдруг почувствовал себя преступником, которого тянет взглянуть на место совершенного преступления. Хотя, конечно, здравый смысл подсказывал убраться отсюда поскорей.

Дошли до витых ворот. Точнее, до оставшейся половины. Одна из кованых створок, видимо, была сбита пожарной машиной или еще чем-нибудь. Вторая створка висела на месте и была обмотана желто-красной лентой.

Они с Кристиной беспрепятственно проникли на территорию участка при сгоревшей вилле.

На когда-то красивом, недавно подстриженном газоне стоял маленький гусеничный трактор и мелкая строительная техника — компрессор, перевернутые верстаки, железные ящики на замках. В центре возвышался биотуалет.

Видимо, восстановительные работы еще не начинались, но что-то в этом роде готовилось.

Кристина оглядела мокрое от дождевой воды пепелище.

— Что нам тут делать? — спросила она, закуривая очередную сигарету. — Головешки одни.

Девушка поежилась от сырости и стряхнула несуществующий пепел с кончика сигареты.

— Возможно, именно здесь делать нам нечего, — сказал Роман.

Он, уверенным шагом обходя затопленные водой рытвины, направился в дальний конец сада.

Кристина поморщилась и пошла за ним. Догнала и нежно взяла за локоть:

— Ромка, скажи, а как ты перед начальством оправдываться собираешься? Я не просто так спрашиваю. Мне же тоже нужно будет рапорт писать.

Роман усмехнулся:

— Кто перед Богом чист, тот перед царем не виноват. Так и напиши.

Кристина отпустила его локоть.

— Да уж... — процедила она сквозь зубы и по-мальчишески сплюнула.

Роман обошел запущенные, сильно разросшиеся кусты. Остановился, широко расставив ноги у невысокого холмика, где, по его расчетам, должен был находиться сарай или подсобка. С земли все выглядело совсем не так, как из кабины самолета. Никакими постройками здесь и не пахло. Просто достаточно неприглядный уголок сада.

«Может быть, это был вагончик на колесах и его укатили от греха подальше, еще в день пожара?»

Роман поискал следы. Ничего. Пора поворачивать назад. Он посмотрел на замерзшую Кристину. Девушка сильно походила на мокрого цыпленка. Роман сдержанно улыбнулся. Затем снова осмотрелся. «Искать, искать и искать» — это правило разведки он хорошо усвоил еще на первом курсе. Роман вспомнил слова преподавателя: «Если вы проверили все возможные варианты; если вы уверены, что просмотрели всю доступную и недоступную документацию; если вы искали везде — значит, нужно поискать еще. Это залог успеха». Это Правило повторялось чуть ли не каждый день. Как молитва.

Никакой конкретной цели Роман не преследовал. Но, может быть, именно поэтому он решил проверить, что осталось в подсобке рядом с уничтоженной им виллой. Следы. Обрывки документов. Пусть даже запах. Что-нибудь. Раз уж пришел, то надо искать до конца.

— Кстати, рапорт я давно отослал, ~ сказал Роман, обходя холмик кругом.

Кристина ничего не ответила. Сейчас ей хотелось в тепло. Утренний холод вместе с легким туманом заползали ей за шиворот. Она ежилась, прятала все оголенные места и постоянно курила.

— Кристина, иди сюда, — негромко позвал ее Роман с другой стороны прикрытого не прижившимся дерном бугра.

Девушка насторожилась и, подышав на замерзшую ладонь, на всякий случай расстегнула жилет.

Лена выбежала на белое крыльцо. Она и сама не ожидала от себя такой прыти.

Три ступеньки. Дорожка посыпана гравием. Каблуки не стучат. Это хорошо. Это хорошо. И вот. Вот она, красавица, стоит у ворот. Ее «Фиорано». Еще через секунду Лена была у левой дверцы спортивной машины. Дернула ручку.

— Черт, — разозлилась Лена.

«Забыла про ключи. Вот же они в руке. Кнопка с решеточкой на пульте. Один раз».

Постоянно оборачиваясь на парадную дверь, она вытянула вперед руку и нажала. Один раз. Глухо щелкнули замки. Лена быстро забралась в машину.

«Тесновато немного, но ничего. Зато круто. И в данной ситуации самое главное — быстро. Да. Убраться отсюда поскорей. Только бы вышло».

Лена посмотрела в боковое зеркало. Кажется, никто за ней не гонится. «Может, все обойдется». Руки немного тряслись. «А еще бы им не трястись!»

После двух попыток Лена всунула ключ в гнездо зажигания. Посмотрела назад и по сторонам. Никого.

Она рассеянно стала разглядывать жидкокристаллический экран с подсветкой. Справа был изображен контур спортивной машины. Какие-то цифры рядом с каждым из колес. Точнее, по две цифры у каждого.

— Так. Далее. Еще раз вспомнить. Переключение передач — это не как на обычной машине. Вот эта маленькая ручка под рулем. Нужно не забыть.

Она прочитала надпись по-итальянски: «Порте аперте».

«Так, и что значит это «порте аперте»? И что теперь?»

Лена постоянно оглядывалась на парадную дверь виллы. Нервы ее были напряжены до предела. Наверное, именно поэтому Лена не заметила, как в ворота вошел молодой человек. Высокий широкоплечий брюнет в черной рубашке. А пока она разглядывала надписи на жидкокристаллическом экране, брюнет успел преодолеть десять метров от ворот до машины и постучал по ветровому стеклу пальцем.

Лена не видела его до последнего момента и даже не предполагала, что кто-нибудь может подобраться так внезапно с этой стороны.

Услышав стук в стекло, она пронзительно вскрикнула и отшатнулась от дверцы настолько, насколько позволяло тесное пространство спортивного автомобиля.

— Простите, — видимо, уже вторично обратился к ней мужчина. — Вам садовник не нужен?

Несколько секунд Лена не могла даже подвинуться, не то что ответить. Но, как ни странно, присутствие незнакомца ее немного успокоило.

— Вы меня напугали, — произнесла Лена после длительной паузы. При этом она не забывала постоянно оглядываться на парадную дверь.

— Да, это я вижу, — спокойно произнес он и тепло, по-домашнему улыбнулся.

— Что?..

Может быть, от этой улыбки или от всего его спокойного вида, но Лена тоже вдруг успокоилась. Нет, не полностью конечно, все у нее внутри продолжало трястись, как заячьи уши. Стресс остался. Но на страх ей стало наплевать. И связано это было с внешностью возникшего у машины незнакомца.

Неприлично долго продолжала она смотреть ему в глаза:

— Вы говорите, садовник?..

— Да, садовник.

Мужчина продолжал обворожительно улыбаться.

— Я думаю, нужен, — сказала Лена, а сама подумала, что вот сейчас-то ей совсем не до садовников.

Но именно так бывает. В самый неподходящий момент всегда что-то мешает, тормозит или срывается.

«А может, наоборот, в этот раз судьба ее защитит? Может, этот мужчина?.. Ну кто-то же должен ее защитить! Черт возьми!»

Лена посмотрела в зеркало. Перевела взгляд на приборную панель машины. Снова на незнакомца.

— Скажите, вы не знаете, что такое «порте аперте»?

Она указала на экран с мигающей надписью.

Мужчина наклонился, чтобы посмотреть.

— Наверное, у вас дверь открыта, вот он и ругается, — сказал он таким тоном, что не оставалось никаких сомнений в правильности его диагноза. — Я бы вам посоветовал перевести меню бортового компьютера на английский язык. А еще...

Их прервал крик Рауфа:

— Елена!

Лена чуть не подпрыгнула. Она еще раз хлопнула дверцей и снова схватилась за ключ зажигания.

Забормотала скороговоркой:

— Так, еще раз вспомнить. Переключение передач — не как у обычной машины, а вот этой ручкой...

Попробовала. Машина не заводилась.

— Чертово корыто! — закричала Лена и в сердцах ударила по рулевому колесу.

«Сейчас Рауф будет здесь. И тогда все. Конец».

Лена перевела взгляд на садовника. Тут же быстро открыла дверь и поставила ногу на мокрый гравий. Вылезать из низкой машины, где сиденье почти на уровне земли, — не самое легкое из занятий. Ей помог незнакомец, поймав ее запястье.

— Спасибо. Вас как зовут? — быстро спросила Лена.

— Роман.

Лена увидела, как Рауф идет неровной походкой к ним. Оставались считанные секунды. Она опять испугалась. У нее перед глазами стояло выражение лица Рауфа. Стеклянные глаза. Лицо не человека, а Кощея.

Лена обежала машину спереди и села на место справа.

— Эй, слышите?

Низкая крыша автомобиля не давала обзора с сиденья, и ей пришлось согнуться в три погибели, чтобы позвать Романа.

— Слышите? Нам нужен садовник. Садитесь! Быстро!

Роман проворно сел за руль.

— Куда поедем? — спросил он, отодвигая сиденье.

Лена посмотрела в зеркало.

— Поедем за садовым инвентарем. Только быстрее. Как можно быстрее.

Роман перевел машину с режима «авто» на обычный:

— А вы уверены, что эта машина принадлежит вам?

— Конечно, уверена. Я ее вчера купила, — возмутилась Лена. Она снова взглянула в боковое зеркало и нервно заерзала. — Ну, давайте же скорее. За мной муж гонится.

При слове «муж» Роман сразу почувствовал себя в своей тарелке.

— Приятный салон.

— Ну давайте же! Ну что вы копаетесь? Спасайте соотечественницу, — заторопила его Лена.

Рауф уже был совсем рядом. В двух шагах.

Лена вся съежилась. Вжалась в глубокое кожаное кресло.

Роман включил передачу, нажал клавишу с латинскими буквами «L» и «С» и, придерживая педаль тормоза, чтобы машина «соскочила», вдавил акселератор.

Рауфа обстреляло гравием из-под колес, как из пулемета.

Машина с ревом выскочила из ворот. Промчалась по пустынной улице и, резко снизив скорость, встала на перекрестке.

Лена все еще не веря, что это произошло, что она свободна, что они ушли от ненавистного Рауфа, закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Она вдруг ощутила, какой великолепный, чудный воздух струится там, за окном машины. Как каждая моле-куда, словно капля живительной влаги, может через секунду прикоснуться к ее лицу, губам груди... Лена сделала глубокий вдох и открыла глаза. Но воздух вокруг нее был такой тяжелый и смрадный, что она тут же потеряла сознание.

Джип, недовольно урча, подпрыгивал на ухабах проселочной дороги. Водитель и два пассажира, взмокшие от жары, царящей в салоне, неторопливо пили пиво.

— Может, приоткроем окна? — в очередной раз взмолился толстый мужчина.

— Нет, Паша. Пыли наглотаться хочешь? — Водитель, сам изрядно вспотевший, отпил из бутылки.

Паша недовольно поерзал на месте, мысленно проклиная сломавшийся кондиционер.

— Ну, Серега, дышать ведь невозможно. Хлыст, хоть ты ему скажи.

Хлыст невозмутимо сидел на заднем сиденье и, казалось, не обращал никакого внимания на духоту и постоянное нытье толстого Паши.

— Долго еще? — впервые за поездку подал он голос.

Сергей мельком взглянул на спидометр.

— Часа полтора осталось. Как раз к нашему приезду баньку истопят и стол по-человечески накроют.

За окнами мелькали пожелтевшие поля, по которым извилистой змеей ползла дорога.

— А может, того... искупнемся? Здесь озеро или речка есть? — Паша с надеждой посмотрел на водителя.

— А как же, озерцо неподалеку имеется. Можно и искупнуться. — Сергей резко вывернул руль, объезжая яму. — Хлыст, ты не против?

— Давай. — Хлыст вытер выступившие на лбу капли пота мятым сырым платком.

Джип, раздраженно пыхтя, свернул с проселочной дороги на поле и, подминая пожухлую траву, выехал на пригорок, за которым начинался спуск к озеру.

— Хорошо-то как! — Паша стоял возле открытой дверцы автомобиля. Подставив огромный живот свежему ветерку, он блаженно улыбнулся. Сергей и Хлыст, подобно юным сорванцам, плескались в озере. С умилением посмотрев на друзей, Паша открыл багажник и вытащил ящик пива. Позвякивая бутылками, поставил его на траву и уселся рядом. Минут через десять Сергей, а следом за ним и Хлыст, повизгивая от возбуждения, подбежали к машине.

— Нафупались? — спросил Паша, сдирая зубами с соленого окунька шкуру.

— Угу... — Сергей накинул на плечи махровое полотенце. Хлыст же остался в одних плавках, выставив, словно напоказ, свое мускулистое тело, покрытое паутиной наколок.

— Фы у нас, как фтена для граффити, — с набитым ртом пошутил Паша.

— Посиди с мое, — огрызнулся Хлыст.

Солнце уже начало клониться к горизонту, но припекало так же нещадно, как и в полдень.

— А может, устроим здесь привал? Хотя бы на часик? — с надеждой спросил друзей Паша. — Банька от нас все равно никуда не убежит.

Сергей прихлопнул севшего на плечо слепня.

— Да я не против, — зевнул он, — так ведь разморит нас на солнышке. Вам-то что? А мне рулить еще.

Паша лениво поскреб пятерней волосатое пузо.

— Не бойся, доедем. Так ведь, Хлыст?

Хлыст неторопливо полез в салон. Через две минуты компания непринужденно разливала по пластиковым стаканчикам коньяк. Всевозможную закуску вывалили прямо на берегу.

— Будем, — крякнул Паша и опрокинул очередной стаканчик. Он вытер рукой мокрые губы и потянулся за сигаретой.

— О, — его мутный взгляд остановился на невесть откуда появившемся незнакомце, — иди сюда, отец.

Метрах в двадцати от троицы в тени густого кустарника сидел пожилой мужчина. На вид ему можно было дать лет шестьдесят. Старенькая выцветшая рубашка разошлась по шву на плече, а на ногах мешком висели мятые хлопчатобумажные брюки.

— Иди к нам, — не унимался Павел.

— Давай, селянин, смелее, — поддержал друга Сергей, — подходи, нальем.

Старик неторопливо поднялся и вразвалочку направился к изрядно поддатой троице. Усевшись рядом, он взял протянутый стакан коньяка. Осмотрел его со всех сторон, будто какую реликвию, и только после этого выпил.

— Иван Макарыч, — представился он.

Паша ухмыльнулся.

— Рассказывай, Макарыч, чего здесь высиживаешь?

Дед иронично взглянул на Павла.

— Рассказать не трудно. Но ведь все равно не поверишь.

Паша переглянулся с пьяными друзьями. Затем налил еще один полный стакан и протянул его гостю.

— Давай. Выпей и рассказывай.

Иван Макарыч вновь осушил стакан и потянулся к банке с оливками. Повертев одну оливку в мозолистой руке, он раздавил ее пальцами и полез в карман за «Беломором».

— Вы про русалок когда-нибудь слышали? — спросил он, прикуривая папиросу.

— Было дело, — за всех ответил Паша.

— Так вот, живет в этом озере одна русалочка. Со дня на день должйа появиться. Ее и жду. — Старик закурил папиросу и закашлялся.

Наступило минутное оцепенение. Паша задумчиво почесал бритый затылок, Сергей застыл с коньяком в руках, и даже Хлыст, безмятежно лежавший с закрытыми глазами, повернул голову.

— Слушай, отец, а ты с головой дружишь? — с сомнением взглянул на чудака Павел. — Может, тебе больше не наливать?

— Плесни, — старик протянул стакан, — а то продолжения не будет.

— Налей ему, — сказал Хлыст, — пусть рассказывает.

— Все произошло две недели назад, — начал Иван Макарыч. — С вечера поставил сеть, думал, что стоящее попадется. Плыву, значит, на лодке, обратно к берегу. Как вдруг брызги во все стороны, всплеск такой громкий, будто дельфин попался. А откуда у нас дельфины? Рыба-то у нас мелкая, разве что щучка какая попадет. Удивился я, взял багор, чтобы рыбину оглушить. А из воды женское личико показалось. Я сначала чуть в портки не наложил. Показалось, что утопленница всплыла. А это русалка оказалась.

Громкий хохот прервал его рассказ. Оглушительно ржал Павел; рядом, катаясь по траве, заливисто смеялся Сергей, даже невозмутимый Хлыст и тот поперхнулся пивом. Иван Макарыч дождался, пока троица успокоится.

— Запуталась в моих сетях. Я, понятное дело, вытащил ее на берег. А она даже не сопротивляется. Смотрит на меня своими глазищами и молчит. А красавица такая, что описать фантазии не хватит. Глаза словно два блюдца огромных, янтарем отсвечивают и прямо манят к себе. Губки, сказал бы, как кораллы, да не видел я их, кораллов этих, не довелось. Но то, что они оказались пухленькими и очень соблазнительными, можете мне поверить. — Он сплюнул попавший на язык табак и оглянулся на озеро.

— Продолжай, не отвлекайся. — Паша открыл вторую бутылку.

— Ну, так вот... Сижу я, смотрю на нее, а сам будто язык проглотил. Первый раз русалку вижу. Я-то язык проглотил, а она, напротив, высунула из своего ротика язычок и давай им по губкам водить, а сама глаз с меня не сводит. Потом хвать за руки. Я чуть деру не дал с перепугу. Но потом чувствую под руками что-то мягкое и горячее. А она ладошки мои к своим грудям прижала и ждет чего-то. А что от меня ждать-то? Я уж своей бабке ничего кроме пойманной рыбы дать не могу. Но тут чувствую, желание появляется. Будто годков двадцать скинул. Глаза вниз опустить не смею, стесняюсь, а на нее смотреть тоже не совсем удобно.

— А какие груди-то у нее? Разглядел? — давясь от смеха, спросил Сергей.

— Не перебивай. — Иван Макарыч выпил. — Конечно, разглядел. Огромные, как раньше говорили, арбузные груди. Белые, нежные, с тоненькими прожилками вен. И сосочки маленькие, твердые. Я, как только их потрогал, сразу про бабку свою забыл напрочь. А мысль в голове только одна вертится: как же она с таким бюстом огромным плавает? — Он задумался. — Плесни-ка мне еще, разволновался я что-то.

Дед помолчал. Снова посмотрел на озеро и, вздохнув, продолжил:

— И как только я ее сосочки начал руками мять, то есть ласкать, она как завизжит! Хвать меня за шею, свои уста к моим губищам потрескавшимся прижала и язычок мне прям до самого нёба засунула. А я к такому обхождению непривычный, мы с бабкой завсегда со сжатыми губами целуемся. Чуть не задохнулся. Но приятно было, слов нет.

— Ну, отец, ты даешь, — вытирая выступившие на глазах слезы, выдавил из себя Павел. — Значит, понравилось с русалкой целоваться?

Иван Макарыч обвел мутным взглядом парней.

— Понравиться-то оно, конечно, понравилось. Но вот рыбой от нее разило сильно. Она же чем питается? Рыбой сырой. Хорошо у меня в тот день насморк приключился. Так что терпимо вышло. Нацеловались, значит, оторвался я от нее, чтобы дух перевести, и разглядываю. А у нее фигурка что надо. У моей бабки такой отродясь не было, даже до замужества. Талия узкая, пупок просто как пуговка. Я еще тогда удивился, откуда у русалок пупок берется. В общем, обхватил я ее за талию, прижал к себе и давай поцелуями осыпать. А кожа у нее чистый шелк, только мокрая. Она стонет, всем телом ко мне прижимается, шею покусывает. Кстати, и шея тогда у меня чистая была. Я в баню накануне сходил, как чувствовал. Прижалась она снова ко мне своими грудями арбузными, да давай тереться и стонать, а сосочки твердые стали, как камень, и горячие. Возбудился я тогда окончательно. Есть, думаю, еще порох в пороховницах, не совсем отсырел. Скидываю штаны, ну, думаю, натешусь сейчас вдоволь. — Иван Макарыч внезапно замолчал на полуслове. Насыпал в ладонь горсть маслин и начал методично их пережевывать.

— И что? Как она? Макарыч, не томи, — Хлыст тормошил деда за плечо.

— Не знаю, — вздохнул старик, — не вышло ничего.

— Как не вышло? — в один голос воскликнули Павел с Сергеем.

Иван Макарыч выпил и хитро прищурился.

— Хвост у нее там! Как я только не искал. Даже фонариком светил. Все есть: глаза, губки, грудь, а ниже пупка хвост рыбий. Вот такая незадача вышла. А пока я к бабке бежал, чтобы долг супружеский отдать покуда проценты не набежали, желание все и кончилось.

Вдоволь посмеявшись, приятели вновь обступили деда.

— Так зачем тогда ждешь ее? — спросил Хлыст.

— Дело у меня к ней важное, — старик прищурился, — миллион хочу. Мы ведь когда прощались — разговорились. Она обещала три моих желания выполнить.

Павел ухмыльнулся и засунул в рот только что очищенную креветку.

— Дед, такого не бывает. Три желания в детских сказках обычно исполняют.

Иван Макарыч презрительно высморкался и снисходительно глянул на парня.

— Хочешь верь, хочешь нет, а две моих просьбы она уже выполнила. Правда, глупые вещи я пожелал, но сейчас уже не исправишь. А теперь вот собираюсь денег много попросить.

Иван Макарыч неуверенно поднялся и, пошатываясь, поплелся к своему кусту. На полпути остановился, потоптался на месте.

— Сначала я попросил ящик водки. Второе желание говорить не буду, незачем вам его знать, а третье решил за ночь придумать. Пришел утром миллион требовать, глядь, а здесь браконьер залетный рыбу динамитом глушит.

Старик погрустнел и, громко засопев, полез за очередной папиросой.

— Контузило мою русалку. Ничего теперь не слышит. Выплывет из глубины, я ей талдычу про деньги, а она только руками разводит да в уши пальцами тычет. Теперь сижу здесь целыми днями и жду, когда у нее слух восстановится.

Сергей понимающе похлопал деда по плечу и протянул ему стакан.

— Выпей, отец, не расстраивайся так. И скажи нам все-та-ки, какое второе желание тебе русалка исполнила?

Дед помялся и, лукаво улыбнувшись, оглядел новых знакомых.

— Я ее попросил, — он перешел на шепот, — чтобы все, кто приезжает на это озеро, меня коньяком поили.