Она просидела у окна до полудня.

Внизу, на дорожке, Адриан ждал ещё четверть часа. Он переминался с ноги на ногу, поглядывал на часы, потом на её окна, потом снова на часы. Арабелла смотрела на него сверху и чувствовала… ничего. Ни привычной лихорадочной дрожи, ни желания броситься вниз, оправдываться, придумывать тысячу причин, почему она не может выйти. Только лёгкое, почти спокойное удивление: как много места он занимал в её мыслях и как мало — в мире, который от неё требовал только одного — быть.

Адриан уехал. Арабелла осталась.

Она провела пальцами по стеклу. В прошлой жизни она бы уже плакала, рвала кружева, кричала на горничную. «Почему он не подождал? Почему не отправил записку? Почему не уговорил меня?» Теперь она думала иначе. Он подождал. Он был вежлив. Ему сказали «нездорова», и он уехал по своим делам, которых у наследника престола всегда было много. Всё. Никакой трагедии.

— Госпожа, — горничная Мириам заглянула в дверь, держа на вытянутых руках платье, которое Арабелла приказала подать вчера для прогулки. — Платье…

— Убери, — сказала Арабелла, не оборачиваясь. — Я сегодня никуда не пойду.

— Но к обеду придут госпожи Изабель, Кора и Эмма. Вы же обещали…

— Обещала, — тихо повторила Арабелла. Да, обещала. В прошлой жизни она всегда обещала то, что кузины просили. А они просили так много, что места для её собственных желаний не оставалось.

— Я приму их, — сказала она, наконец поворачиваясь. — Но платье не нужно. Я буду в домашнем.

Мириам удивилась, но не подала виду. Она была хорошей горничной — молчаливой, расторопной, незаметной. В прошлой жизни Арабелла уволила её через полгода. Сейчас она смотрела на эту девушку с рыжеватыми волосами и веснушками и чувствовала странную благодарность. Она ещё здесь. Ещё можно всё исправить.

— Мириам, — спросила Арабелла, когда та уже взялась за дверную ручку, — ты давно у меня служишь?

— Третий месяц, госпожа, — ответила та, чуть нахмурившись — вопрос был странным.

— И как тебе?

— В смысле, госпожа?

— Нравится ли тебе здесь? Не слишком ли я капризна?

Мириам замялась, не зная, что ответить. Арабелла улыбнулась.

— Можешь говорить правду. Я не укушу.

— Вы… — Мириам подбирала слова осторожно, как осколки, — вы бываете требовательны, госпожа. Но вы не злая. Просто…

— Просто?

— Просто вы часто слушаете не тех, кого стоило бы слушать, — выпалила Мириам и тут же прижала губы, испугавшись собственной смелости.

Арабелла смотрела на неё, и внутри неё что-то медленно переворачивалось. Простая горничная видела то, чего она сама не замечала годы.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Иди. И… Мириам. Если я когда-нибудь снова стану тебя обижать — напомни мне этот разговор.

Кузины приехали ровно к обеду, как и обещали.

Арабелла встретила их в гостиной — в простом тёмно-синем платье, без единого украшения, кроме материнского талисмана на шее. Она смотрела, как они входят, и впервые видела их не глазами влюблённой в свой образ дурочки, а так, словно смотрела со стороны.

Изабель, старшая, шла первой, её платье из бледно-золотого шёлка переливалось при каждом шаге. Она улыбалась своей обычной улыбкой — той, что Арабелла раньше считала дружеской. Теперь она видела: в уголках губ Изабель жило нетерпение. Она ждала. Ждала, когда Арабелла начнёт жаловаться, плакать, рассказывать, как её обидел принц.

Кора, средняя, держалась чуть позади, её лицо было спокойным, почти скучающим. Она всегда была исполнительницей — не придумывала планов, но выполняла их с безжалостной аккуратностью.

Эмма, младшая, шла последней, и её шаги были чуть медленнее, чем у сестёр. Она смотрела на Арабеллу с беспокойством, которое выглядело искренним. Или почти искренним.

— Арабелла, милая, — Изабель протянула руки для объятий, — мы слышали, ты нездорова. Что случилось? Принц уехал расстроенный?

— Ничего серьёзного, — Арабелла позволила себя обнять, чувствуя, как напряжены плечи кузины. — Просто голова болела.

— Ах, бедняжка, — Изабель отстранилась, всматриваясь в её лицо. — И, наверное, сердце болело? Так обидно, когда жених уезжает, даже не дождавшись…

— Он ждал, — спокойно сказала Арабелла. — В такую погоду, в парадном мундире. Думаю, ему было не очень приятно.

Кузины переглянулись. Такого ответа они не ждали. Обычно Арабелла начинала жаловаться, и они подливали масла в огонь: «Конечно, он должен был подождать дольше», «Как он мог уехать, зная, как ты ждала этой прогулки», «Может, ему вообще не интересно с тобой».

— Но ведь ты сама сказала, что нездорова, — осторожно заметила Кора. — Он не мог не уехать.

— Вот именно, — кивнула Арабелла. — Он повёл себя как воспитанный человек. Я рада, что мой жених воспитан.

Она прошла к креслу и села, жестом приглашая кузин сделать то же самое. Изабель опустилась на диван, её пальцы теребили кружево на рукаве.

— Я хотела спросить у вас, — сказала Арабелла, — помните ли вы тот бал у герцога Монфорта? Когда я устроила скандал из-за того, что принц танцевал с дочерью посла?

Изабель замерла. Кора опустила глаза. Эмма побледнела.

— Какой странный вопрос, — медленно произнесла Изабель. — Это было так давно. Зачем ты…

— Мне просто интересно, — Арабелла не отвела взгляда. — Я помню, что вы тогда сказали. Вы сказали: «Он танцует с ней, чтобы унизить тебя». Вы сказали: «Она смеётся над твоим платьем». Вы сказали: «Если ты промолчишь сейчас, он никогда не будет тебя уважать».

Тишина в гостиной стала тяжёлой. Арабелла слышала, как Мириам возится в коридоре, как где-то на кухне звякнула посуда, как за окном запела птица — и всё это было громче, чем дыхание кузин.

— Мы только хотели тебя поддержать, — наконец сказала Изабель, и её голос стал на полтона выше обычного. — Ты же была расстроена. Мы думали, тебе станет легче, если ты выскажешь ему всё, что чувствуешь.

— Я высказала, — кивнула Арабелла. — Я устроила скандал. Я обвинила его в неверности, хотя он просто исполнил долг хозяина и пригласил девушку, которую никто не пригласил. Я наговорила ему таких слов, что он три недели со мной не разговаривал.

Изабель встала. Её лицо, обычно такое мягкое, заострилось, в глазах мелькнуло что-то, чего Арабелла раньше никогда не замечала. Или не хотела замечать. Расчёт.

— Арабелла, что с тобой? — спросила Изабель, и в её голосе прозвучала не забота, а тревога — совсем другая, хищная. — Ты говоришь странные вещи. Мы твои сёстры. Мы всегда желали тебе только добра.

— Да, — тихо сказала Арабелла. — Вы всегда это говорили.

Она смотрела на них и видела не только настоящее. Воспоминания, которые она раньше проглатывала, не пережёвывая, вдруг ожили. Она вспомнила, как перед тем балом Изабель долго выбирала ей платье — слишком яркое, слишком открытое, такое, в котором невесты не ходят. Вспомнила, как Кора подвела её к зеркалу и сказала: «Ты выглядишь потрясающе. Он не сможет отвести от тебя глаз». Вспомнила, как Эмма… Эмма тогда молчала, но её глаза были испуганными.

— Мне нужно отдохнуть, — сказала Арабелла, вставая. — Спасибо, что приехали. Я напишу вам на днях.

— Но мы только приехали, — возразила Кора, и впервые в её голосе прозвучало что-то похожее на панику.

— Я чувствую себя неважно, — Арабелла коснулась виска. — Голова разболелась снова. Мириам проводит вас.

Она не оставила им шанса возразить. Выходя из гостиной, она услышала, как Изабель шипит на сестёр: «Что это было? Она никогда…» Дверь закрылась, отрезав голоса.

В своей комнате Арабелла опустилась на край кровати и уставилась в стену.

Она не планировала этого разговора. Он вышел сам собой — от обиды, которая копилась годы и которую она раньше выплёскивала на Адриана, на отца, на весь мир, но только не на тех, кто действительно её толкал.

«Они не случайно выбрали меня», — подумала она. В роду Рейвенскрофт было три дочери у брата отца. И одна она — у лорда Эдрика. Наследница земель, которые король так хотел закрепить за короной. Невеста, которая может стать королевой.

Она вспомнила, как в детстве Изабель учила её: «Ты самая красивая. Ты лучше всех. Ты заслуживаешь только лучшего». Как они смеялись над теми, кто был беднее, ниже родом, скромнее. Как они отучали её от игр с простыми детьми, потому что «ты не должна опускаться до их уровня». Как они постепенно, год за годом, отрезали от неё всё, кроме одной цели — принц.

И она шла. Она становилась всё более капризной, всё более требовательной, всё более уверенной, что мир должен лечь к её ногам. А когда мир не ложился, она злилась, скандалила, требовала. И каждый раз рядом оказывались кузины, чтобы подсказать: «Ты права. Он виноват. Сделай вот так».

— Они сделали из меня монстра, — прошептала Арабелла, и впервые эти слова не прозвучали как пустое самооправдание.

Она подошла к зеркалу, всматриваясь в лицо семнадцатилетней девушки, которая ещё не успела наделать непоправимых глупостей. У неё были светлые волосы, белая кожа, глаза цвета серебра — всё то же, что и в прошлой жизни. Но в этих глазах ещё не было той одержимости, которая появилась после многих лет пустой погони.

— Ты не монстр, — сказала она своему отражению. — Ты просто дура, которая не хотела думать. Которая верила тем, кто говорил приятное. Которая боялась остаться одна. Которая… — голос сорвался, — которая не знала, что быть одной иногда лучше, чем быть марионеткой.

Она достала из шкатулки дневник — тот, в который писала с четырнадцати лет. В прошлой жизни она сожгла его, потому что Адриан мог бы прочитать и подумать, что она слишком много о себе думает. Теперь она открыла его на чистой странице и написала:

«День первый. Я вернулась. Я не знаю, как долго это продлится, но я запомню всё. Кузины подталкивали меня к скандалу на балу у Монфорта. Я думала, это была моя глупость. Теперь я вижу: они хотели, чтобы Адриан отвернулся от меня. Вопрос: почему? Им выгодно, чтобы я была рядом с наследником. Или… им выгодно, чтобы меня рядом с ним не было?»

Она остановилась, перечитала написанное и добавила ещё одну строчку:

«Если они хотят отдалить меня от Адриана — значит, они хотят приблизить к нему кого-то другого. Кого?»

Мысль мелькнула и исчезла, оставив после себя холодок. Она знала, кто появится при дворе. Алиссандра. Та, кого она пыталась отравить. Та, ради которой Адриан в конце концов её бросил.

— Если вы с ней заодно, — прошептала Арабелла, закрывая дневник, — если вы всё это время работали на неё… тогда вы не просто сёстры. Вы враги. И вы знали, чем всё кончится.

Она спрятала дневник под подушку и подошла к окну. Внизу, у ворот, карета кузин всё ещё стояла. Изабель кричала на кучера — Арабелла видела, как та размахивает руками. Потом карета тронулась и исчезла за поворотом.

Арабелла осталась одна. Впервые в жизни — по-настоящему одна. Без принца, без кузин, без планов, которые кто-то строил вместо неё.

— Я успею, — сказала она тишине. — У меня есть два года, чтобы понять, кто я на самом деле. И чтобы решить, кем я хочу быть.

Сердце Астерион на её шее дрогнуло, и ей показалось, что камень стал чуть теплее.

Приём у баронессы де Лак был событием, которое в прежней жизни Арабелла ждала с трепетом. Здесь собирался весь цвет двора, здесь плелись интриги, здесь можно было увидеть, кто входит в милость, а кто — из неё выпадает. Здесь она всегда старалась быть ярче всех, громче всех, заметнее. И каждый раз уезжала либо с победой, либо с горьким осадком, но никогда — с пониманием того, что на самом деле происходило вокруг.

Сегодня она ехала в карете и думала о том, как мало знает о людях, с которыми прожила всю жизнь.

— Вы сегодня бледны, госпожа, — заметила Мириам, поправляя складки платья. Арабелла выбрала тёмно-серый шёлк — достаточно нарядный для приёма, но не кричащий. Никаких ярких лент, никаких драгоценностей, кроме материнского талисмана.

— Я просто сосредоточена, — ответила Арабелла. — Мириам, скажи мне… среди слуг какие слухи ходят о баронессе де Лак?

— Все говорят, её салоны самые влиятельные в столице.

— Кто там бывает? Кроме тех, кого приглашают открыто?

Мириам удивилась вопросу. Слуги обычно знают больше, чем говорят, но редко кто из господ интересуется их знаниями.

— Говорят, — осторожно начала она, — что у баронессы бывают люди, которых не зовут во дворец. Военные, которые не в ладах с министрами. Младшие сыновья знатных домов, которым не досталось наследства. И ещё… купцы, госпожа. Очень богатые купцы.

— Купцы? — Арабелла подняла бровь. В её прежней жизни купцы были невидимы. Они платили налоги, поставляли товары, но в большой политике им места не было.

— Говорят, баронесса помогает тем, кто ищет… покровительства, — закончила Мириам.

Арабелла кивнула. Покровительства. Значит, баронесса де Лак — не просто светская львица, а связующее звено между теми, у кого есть деньги, и теми, у кого есть власть. Или теми, кто хочет эту власть получить.

— Спасибо, Мириам, — сказала она. — Ты очень помогла.

Особняк баронессы сиял огнями. Кареты подъезжали одна за другой, и Арабелла, выйдя на усыпанную гравием дорожку, на мгновение замерла, вдыхая запах цветов и дорогих духов. В прошлый раз она влетела сюда, как ураган, яркая, уверенная, что все взгляды должны принадлежать ей. Теперь она вошла тихо, стараясь оставаться в тени.

Главная зала была полна народу. Арабелла взяла бокал с лимонадом (в прошлой жизни она бы потребовала вина, чтобы казаться взрослее) и отошла к колонне, откуда можно было видеть почти всех.

Она смотрела.

Вот граф Эштон, которого она всегда считала скучным стариком, о чём-то горячо спорит с молодым офицером. Его лицо, обычно непроницаемое, раскраснелось, жилы на шее вздулись. О чём они говорят? О налогах? О новых земельных сборах, которые король ввёл для финансирования армии? В прошлой жизни её это не касалось. Теперь она вслушивалась в обрывки фраз.

Вот леди Мортон, вечно недовольная, подходит к группе дам и что-то говорит им на ухо. Те кивают, переглядываются, и одна из них бросает быстрый взгляд в сторону… Арабелла проследила — в сторону секретаря королевского совета. Сплетни.

Вот трое мужчин в углу, которых она раньше не замечала. На них нет придворных мундиров, но ткани дорогие. Купцы? Один из них держит в руках какой-то свёрток, похожий на карту, и показывает её двум другим, прикрывая ладонью. Арабелла сделала шаг ближе, но не настолько, чтобы привлечь внимание.

— …если Вердис перекроет южный тракт, мы потеряем всё, — услышала она обрывок.

— Тише, — шикнул второй. — Не здесь.

Они разошлись, заметив приближающегося лакея. Арабелла проводила их взглядом и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Недовольство. Не просто сплетни, а настоящее, зреющее недовольство. В прошлой жизни она видела только то, что касалось её самой. А сейчас перед ней открывалась целая картина, которой она не замечала годами.

— Арабелла?

Голос заставил её вздрогнуть. Она обернулась и встретилась взглядом с Адрианом.

Он стоял в двух шагах, в парадном мундире с золотым шитьём, светловолосый, голубоглазый, такой же красивый, как в тот день на эшафоте, когда он смотрел на неё с холодным спокойствием. Но сейчас в его глазах не было холода. Только удивление.

— Вы здесь, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение. — Я не ожидал вас увидеть. Мне сказали, вы нездоровы.

— Мне стало лучше, — ответила Арабелла, делая лёгкий реверанс. — Добрый вечер, ваше высочество.

Она заметила, как он на мгновение замер. Обычно она называла его «Адриан» или, в моменты особой близости, «мой принц». «Ваше высочество» звучало холодно, официально. Но именно так обращались к нему те, кто не был с ним близок.

— Я рад, что вы поправились, — сказал он, и в его голосе появилась осторожность. — Вы… вы одна? Без кузин?

— Кузины сегодня заняты, — спокойно ответила Арабелла. — А я решила, что неплохо бы выйти в свет. Только не говорите никому — я здесь не для того, чтобы привлекать внимание.

Адриан усмехнулся — той своей мягкой, немного снисходительной усмешкой, которая раньше сводила её с ума.

— Это вряд ли получится, Арабелла. Вы всегда привлекаете внимание.

Она не ответила на улыбку. Просто смотрела на него спокойно, и её взгляд, лишённый привычного блеска одержимости, казалось, смутил его больше, чем любая истерика.

— Вы… изменились, — сказал он после паузы. — Я не могу понять, что с вами случилось.

— Может быть, я просто повзрослела, — сказала Арабелла. — Это случается с каждым, ваше высочество.

— Адриан, — поправил он. — Вы всегда звали меня Адриан.

— Тогда я была глупее, — она сделала маленький глоток лимонада, чувствуя, как он обжигает горло. — Теперь я предпочитаю соблюдать приличия.

Адриан смотрел на неё, и на его лице боролись недоумение и… что-то ещё. Обида? Нет, он не имел права на обиду. Он никогда не искал её близости, пока она сама не бросалась ему на шею.

— Если я чем-то обидел вас, Арабелла… — начал он.

— Нет, — перебила она. — Вы ничем меня не обидели. Вы были… идеальны. Всегда. А теперь, если вы позволите, я хотела бы…

— Позвольте мне составить вам компанию, — сказал он, и это прозвучало почти как просьба. — Вы одна, без сопровождения. Люди могут подумать…

— Пусть думают что хотят, — Арабелла улыбнулась — вежливо, но без тепла. — . Мне не нужна охрана, ваше высочество. Я здесь всего на час.

— Вы хотите уйти? — он нахмурился. — Вы только приехали.

— Мне уже достаточно.

Она сделала шаг в сторону, но Адриан мягко коснулся её локтя. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но она почувствовала, как напряглась. В прошлой жизни она бы замерла от счастья. Теперь ей хотелось отстраниться, но она не хотела привлекать внимания.

— Арабелла, — сказал он тихо, наклоняясь к её уху, — что происходит? Вы меня избегаете. Сначала вы не вышли на прогулку, теперь держитесь на расстоянии. Если я сделал что-то не так…

— Вы ничего не делали, — она мягко, но твёрдо высвободила локоть.

Она посмотрела на него. На его красивое, благородное лицо, на искреннее недоумение в глазах. Он действительно не понимал. Он не понимал, что все эти годы она жила ради него, и это убивало её. Он не понимал, что его «идеальность» была клеткой, в которую она сама себя заперла. Он не понимал, что сейчас, когда она наконец начала видеть мир без призмы его лица, ей не хотелось возвращаться обратно.

— Я думаю о своем будущем, — сказала она.

— Но наше будущее…

— Есть ли оно? — спросила Арабелла, и её голос прозвучал ровно, в нём не было жестокости. — Ваше высочество, позвольте спросить вас прямо. Вы хотите этого брака?

Адриан замолчал. Его лицо, всегда такое открытое, вдруг стало непроницаемым.

— Я подчиняюсь воле отца, — сказал он после паузы. — Как и вы.

— Но если бы был выбор, — Арабелла смотрела ему в глаза, — если бы вы могли решать сами, что бы вы хотели?

Он не ответил. И это молчание было громче любых слов.

— Вот видите, — тихо сказала Арабелла. — Я не обижаюсь. Я просто хочу, чтобы мы оба были честны. Вы не любите меня. И никогда не любили. Я была… удобной? Нет, я была неудобной, но мой отец владеет землями, которые король хочет сохранить. А вы — послушный сын. И всё это время я думала, что если буду стараться, если стану лучше, вы меня полюбите. Но вы не полюбите.

— Арабелла, — голос Адриана стал тише, и в нём появилась та самая мягкость, которая когда-то заставляла её верить, — я не знаю, что случилось, но не принимайте решений в спешке. Вы расстроены…

— Я никогда не была спокойнее, — сказала она. — И я не принимаю решений. Мне кажется, что брак, в котором один человек живёт иллюзиями, а второй — долгом, никому не нужен.

Адриан взял её за руку. На этот раз крепче, не давая отстраниться. Его пальцы были тёплыми, и Арабелла вдруг вспомнила, как много раз мечтала об этом прикосновении. А теперь оно не вызывало ничего, кроме жалости. К себе прежней.

— Я прошу вас, — сказал он, и в его голосе прозвучало то, чего она никогда раньше не слышала. Не снисхождение — искренняя просьба. — Не делайте ничего сгоряча. Мы связаны помолвкой, которую не так легко разорвать. Ваш отец, мой отец, совет… это не только наши чувства. Дайте себе время. Хорошенько подумайте.

— Я думаю, — ответила Арабелла. — Думаю каждый день.

— Тогда подумайте ещё, — он отпустил её руку, но остался стоять рядом. — Не отказывайтесь от прогулок. Не прячьтесь. Если я сделал что-то, что вас ранило, скажите. Я… я не хочу, чтобы вы страдали.

Арабелла посмотрела на него и вдруг поняла: он говорит искренне. Он не любит её, но он добр. Он не хочет быть причиной чужой боли. В прошлой жизни она никогда не давала ему шанса проявить эту доброту, потому что сама была слишком занята своими обидами.

— Я подумаю, — сказала она.

Она отошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. В дверях обернулась. Он стоял у колонны, светловолосый, красивый, немного растерянный. Рядом с ним уже кружили придворные, привлечённые его одиночеством. Арабелла вышла в сад, где было темно и тихо, и только звёзды смотрели на неё с холодного неба.

Она подумала о том, что увидела сегодня. О недовольной аристократии, о купцах с картами, о секретаре, которого обсуждали дамы. О том, как мало она знала о мире за пределами своей одержимости.

И о том, что Адриан, возможно, не враг. Но и не друг. Просто человек, который, как и она, запутался в сетях, расставленных другими.

— Я подумаю, — повторила она тихо. — Но я уже знаю, что не хочу быть пешкой. Ни в чьей игре.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло, словно соглашаясь.

Кузины явились на следующее утро, и Арабелла встретила их в той же гостиной, где три дня назад разговор едва не перерос в откровенную перепалку.

— Нам сказали, ты была у баронессы де Лак, — Изабель не стала ходить вокруг да около. Она вошла без стука, в платье цвета увядшей розы, и её глаза сверкали тем особенным блеском, который появлялся, когда что-то шло не по её плану. — Одна. Без нас.

— Разве это преступление? — Арабелла отложила книгу, которую держала в руках (путевые заметки о южных провинциях, которые раньше никогда бы не открыла). — Я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выйти в свет. Я не хотела вас беспокоить.

— Мы никогда не бываем слишком заняты для тебя, — вставила Кора, опускаясь на диван с видом обиженной добродетели. — Ты могла прислать записку.

— Непременно в следующий раз, — кивнула Арабелла. Её тон был вежливым, ровным, и это, кажется, раздражало кузин сильнее, чем если бы она нагрубила.

Эмма, младшая, стояла у окна, теребя край рукава. Она смотрела на Арабеллу с беспокойством, которое выглядело искренним, но Арабелла уже научилась не доверять первому впечатлению.

— Расскажи, — потребовала Изабель, усаживаясь напротив. — Что говорили?

Арабелла позволила себе небольшую паузу, словно вспоминая. Она понимала, что кузины ждут подробностей — не столько из любопытства, сколько из потребности контролировать её связи и впечатления.

— Было много народу, — начала она, опуская взгляд на свои руки. — Граф Эштон спорил с каким-то офицером о налогах. Леди Мортон шепталась с кем-то из секретарей совета. И да, принц был.

— И? — Кора подалась вперёд. — Вы говорили?

— Говорили, — Арабелла сделала вид, что смущена. — Он… предложил мне чаще выходить в свет. Сказал, что ему было приятно меня видеть.

Это была правда, но только часть. Она не стала рассказывать ни о своём разговоре с Адрианом о будущем помолвки, ни о купцах с картами, ни о тех обрывках недовольства, которые услышала в зале. Кузинам достаточно было знать, что она была на приёме, видела принца, и он был с ней любезен. Всё остальное — её личное.

— И всё? — Изабель явно ждала большего. — Он не сказал ничего… особенного?

— Что ты имеешь в виду? — Арабелла подняла бровь.

— Ну, — Изабель замялась, подбирая слова, — иногда мужчины говорят такие вещи, которые… не предназначены для чужих ушей.

— Он спросил, как моё здоровье, и сказал, что я хорошо выгляжу, — пожала плечами Арабелла. — Ничего такого.

Кора и Изабель переглянулись. В их взглядах мелькнуло разочарование, и Арабелла мысленно отметила это. Им нужна была информация — возможно компрометирующая информация. То, что можно использовать.

— Ты стала очень скрытной, — заметила Кора, и в её голосе прозвучала едва уловимая угроза. — Раньше ты делилась с нами всем.

Изабель бросила на младшую сестру острый взгляд, но промолчала.

— Ты права, — сказала Арабелла, глядя на Эмму с теплотой, которую на самом деле не чувствовала. — Мы взрослеем. И иногда начинаем замечать то, чего не замечали раньше.

В гостиной повисла тишина. Изабель медленно поднялась, её лицо было непроницаемым, но в уголках губ залегла складка — та, что появлялась, когда она сдерживала гнев.

— Ты на что-то намекаешь? — спросила она ледяным тоном.

— Ни на что, — Арабелла тоже встала, и оказалась на полголовы выше старшей кузины. — Просто размышляю вслух. Не обращай внимания.

Она проводила их до дверей, и когда карета скрылась за воротами, вернулась в комнату, закрыла дверь и прислонилась к косяку.

— Они хотят знать, что я делаю, — прошептала она. — Кого вижу, с кем говорю. Им нужно, чтобы я оставалась предсказуемой. Чтобы я продолжала вести себя как прежде.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Глаза были спокойными. Она сделала первый шаг — притворилась, что всё ещё доверяет им, но дала понять, что что-то изменилось. Теперь они будут осторожнее.

Приглашение в оперу пришло на следующий день. Золочёная карточка с вензелем наследного принца лежала на подносе, который Мириам держала на вытянутых руках, словно боялась, что та взорвётся.

— Его высочество просит передать, что будет рад видеть вас завтра вечером, — доложила горничная. — Выступление мадам Флориан. Говорят, она приехала из самой Альтеры, и билеты стоят целое состояние.

Арабелла взяла карточку. В прошлой жизни она бы написала ответ немедленно, не в силах скрыть радости. Но приглашения в оперу раньше никогда не приходило. Теперь она подержала её в руках, чувствуя, как тонкая бумага холодит пальцы, и спросила:

— Мириам, что говорят об этой певице?

— Говорят, её голос заставляет плакать даже тех, кто не понимает слов, — ответила горничная. — И что она была любимицей короля Вердиса.

Арабелла подняла бровь.

— Сплетни, госпожа, — Мириам виновато опустила глаза. — Я не должна была…

— Нет, ты должна, — мягко сказала Арабелла. — Именно такие сплетни иногда полезнее. Спасибо.

Она отослала Мириам с короткой запиской: «Я буду рада принять приглашение вашего высочества».

Театр был полон. Хрустальные люстры заливали золотом ложи и партер, воздух был пропитан духами и предвкушением. Арабелла шла по ковровой дорожке под руку с Адрианом, чувствуя, как сотни взглядов следуют за ними. В прошлой жизни она ловила каждый взгляд, каждый шёпот. Теперь она шла прямо, глядя перед собой, и её спокойствие казалось почти вызывающим.

— Вы сегодня прекрасны, — сказал Адриан, когда они устроились в ложе. — И… очень спокойны. Это идёт вам.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила она, не глядя на него. Её взгляд был прикован к залу, где внизу, в партере, она заметила несколько знакомых лиц. Граф Эштон сидел в третьем ряду, рядом с ним — тот самый офицер, с которым он спорил на приёме. Леди Мортон занимала ложу напротив, и её глаза то и дело обращались к королевской ложе, где сидел старый король.

— Вы смотрите куда-то в сторону, — заметил Адриан. — Вас что-то беспокоит?

— Просто разглядываю зал, — ответила Арабелла. — Я никогда не обращала внимания на то, кто приходит в оперу. Оказывается, это целый мир.

— Мир, в котором вы скоро станете королевой, — тихо сказал Адриан, и в его голосе прозвучала нотка, которую Арабелла не смогла определить.

— Вы уверены? — спросила она, и этот вопрос повис в воздухе, не имея чёткого адресата.

Адриан повернулся к ней, и их взгляды встретились. Он хотел что-то сказать, но в этот момент свет в зале померк, и на сцену вышла мадам Флориан.

Она была прекрасна — темноволосая, смуглая, в платье цвета глубокого синего моря. Когда она запела, Арабелла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Голос был низким, пронзительным, он заполнял зал, не оставляя места ничему другому. Она пела о любви, которая приходит и уходит, о потере, которая делает человека сильнее, о пути, который нужно пройти одной.

Арабелла слушала, и слёзы сами наворачивались на глаза — не от грусти, а от странного чувства узнавания. Словно голос певицы говорил с ней на языке, который она только начинала понимать.

В антракте Адриан предложил пройтись по фойе.

— Вы плакали, — заметил он, подавая ей бокал с шампанским.

— Это музыка, — Арабелла взяла бокал, но не сделала глотка. — Она… трогает.

— Я рад, что вам нравится, — он помолчал, а потом добавил: — Я получил письмо от брата. Деймон скоро прибудет в столицу. Он хочет присутствовать на торжествах по случаю годовщины помолвки.

Арабелла замерла.

Деймон. В прошлой жизни его приезд держался в тайне. Король не хотел, чтобы враги знали, что главный военный советник покинул границу. Но Арабелла тогда, в своей прежней глупости, узнав от кого-то из придворных, немедленно рассказала кузинам. А они — кому-то ещё. И в итоге войска Деймона, оставшиеся без командующего, с трудом отразили нападение на границе, и только чудо спасло их от поражения.

— Это хорошая новость, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давно не видели брата?

— Больше года, — Адриан улыбнулся, и его улыбка стала теплее. — Деймон — лучший воин. Отец надеется, что он сможет остаться подольше.

— Надеюсь, его приезд останется в тайне, — сказала Арабелла, и Адриан удивлённо поднял бровь.

— Почему вы так думаете?

— Потому что враги не должны знать, где находится главнокомандующий, — она смотрела ему прямо в глаза. — Если Вердис узнает, что Деймон покинул границу, они могут попытаться воспользоваться этим. Насколько я знаю, стычки там не прекращаются.

Адриан посмотрел на неё с новым выражением — почти уважительным.

— Вы правы, — сказал он. — Отец распорядился не разглашать дату его прибытия. Только узкий круг знает. Я доверяю вам.

Арабелла кивнула. Она вдруг остро осознала, что сейчас держит в руках то, что когда-то разрушила. Секрет. Тайна. И от того, как она распорядится им, зависят жизни.

— Я никому не скажу, — сказала она тихо. — Обещаю.

— Я знаю, — Адриан коснулся её руки.

Она не ответила. Только смотрела на сцену, где готовилось второе отделение, и думала о том, что в прошлой жизни она даже не знала, что её болтовня стоила Деймону почти поражения. Она не знала, потому что не хотела знать. Потому что ей было всё равно на всё, кроме себя.

Когда они вернулись в ложу, свет снова погас, и мадам Флориан запела. Теперь её голос звучал иначе — не о любви, а о силе. О том, что женщина, которая прошла через огонь, становится огнём сама.

Арабелла слушала и чувствовала, как внутри что-то крепнет, становится твёрже. Её тайна — её возвращение, её знания — это оружие. И она не позволит никому вырвать его из её рук.

В конце выступления, когда зал взорвался аплодисментами, Арабелла повернулась к Адриану и сказала:

— Я хотела бы встретиться с вашим братом. Когда он прибудет.

— Я передам, — удивился Адриан, но кивнул. — Деймон будет рад познакомиться с вами ближе. Он много слышал о вас.

Арабелла чуть не рассмеялась. Да, Деймон много слышал о ней — и в прошлой жизни, и в этой. В прошлой — всё самое плохое.

— Я постараюсь произвести хорошее впечатление, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Уверен, у вас это получится, — ответил Адриан, и в его голосе не было иронии.

Они вышли из театра, и холодный ночной воздух ударил в лицо.

— Ваше высочество, — сказала она, прощаясь у кареты, — спасибо за вечер. Я давно не получала такого удовольствия.

— Надеюсь, мы повторим, — ответил Адриан. — Доброй ночи, Арабелла.

— Доброй ночи.

Она села в карету и, когда дверца закрылась, выдохнула.

— Домой, — сказала она кучеру. — И завтра же напишу письмо кузинам. Скажу, что принц был нежен, и я почти сдалась.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло, и Арабелла улыбнулась в темноте.

Кузины не отставали. Они приехали на следующий же день после оперы, и Арабелла, глядя на их нетерпеливые лица, вдруг поняла: они не просто хотят знать. Им нужно, чтобы она оставалась в их власти. Чтобы делилась, жаловалась, просила совета. Чтобы её жизнь была открытой книгой, которую они перелистывают в поисках слабых мест.

— Ну как прошло? — Изабель уселась в кресло с видом следователя. — Он был внимателен? Говорил что-то важное?

Арабелла опустила глаза и сделала вид, что смущена. В прошлой жизни она бы выложила всё — каждое слово, каждый взгляд. Теперь она выбирала слова осторожно, как осколки стекла.

— Он был… вежлив, — сказала она, играя пальцами с кружевом на рукаве. — Но не более. Я ожидала большего.

— Большего? — Кора подняла бровь. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, — Арабелла вздохнула, придавая лицу выражение обиженной капризницы, — он не сделал мне комплимента. Не спросил, скучала ли я. Всё время смотрел на сцену, а не на меня. И когда я попыталась заговорить о нашем будущем, он перевёл тему.

Она врала, и врала умело — вживаясь в ту роль, которую кузины так любили. Роль капризной, требовательной, вечно недовольной девушки, которую легко подтолкнуть к скандалу.

Изабель и Кора переглянулись. В их взглядах мелькнуло удовлетворение. Арабелла мысленно отметила это: им выгодно, чтобы она была недовольна Адрианом. Чтобы видела в нём врага, а не союзника.

— Он всегда был таким, — сказала Кора с фальшивым сочувствием. — Ты же знаешь, мужчины редко бывают внимательными. Им с детства внушают, что весь мир крутится вокруг них.

— Но это несправедливо! — воскликнула Арабелла, продолжая играть. — Я его невеста! Я заслуживаю уважения!

— Заслуживаешь, конечно, — подхватила Изабель. — Но, может быть, ты сама слишком много от него ждёшь? Мужчины не любят, когда женщины требуют внимания. Им нужно, чтобы мы были… загадкой.

— Загадкой? — Арабелла подняла на неё глаза, стараясь, чтобы в них читалось недоумение.

— Ну да, — Изабель наклонилась ближе, её голос стал вкрадчивым. — Если ты будешь всё время рядом, если будешь слишком доступна, он потеряет интерес. А если ты станешь яркой, недоступной… он начнёт добиваться тебя.

Арабелла кивнула, делая вид, что внимает совету. Они не хотят, чтобы она сближалась с Адрианом.

— Ты права, — сказала она. — Наверное, я слишком стараюсь. Нужно быть… загадочной.

— Вот именно, — Изабель удовлетворённо откинулась на спинку кресла.

Эмма, стоявшая у окна, молчала. Её лицо было бледным, и она кусала губу.

— Кстати, — спросила Кора небрежно, — принц ничего не говорил о предстоящих торжествах? О годовщине помолвки? Говорят, будет большой бал.

— Говорил, — Арабелла пожала плечами. — Но ничего особенного. Обычные приготовления. Он сказал, что его отец хочет, чтобы всё было пышно.

— А о брате? — вставила Изабель. — О принце Деймоне? Он приедет?

Арабелла почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вот оно. Они уже знают? Или просто проверяют?

— Не знаю, — она сделала недоуменное лицо. — А почему он должен приехать? Он же всегда на границе.

— Просто слухи, — Изабель махнула рукой. — Говорят, король хочет представить его ко двору. Найти ему невесту.

— Мне он ничего не говорил, — Арабелла равнодушно повела плечом.

Она солгала легко, почти не задумываясь.

Когда они ушли, Арабелла подошла к окну и долго смотрела на их карету, удаляющуюся по мокрой от дождя мостовой.

— Им нужно, чтобы я была недовольна, — прошептала она.

Она сжала кулаки. Теперь она знала правила игры. И не собиралась им подчиняться.

До годовщины помолвки оставалась неделя, и Арабелла провела её в лихорадочной подготовке. Но не той, что раньше — не в примерках платьев и выборе украшений. Теперь она готовилась иначе.

Она читала. Всё, что могла найти в отцовской библиотеке: старые хроники, доклады о состоянии границ, списки знатных родов и их связей. Она учила имена, запоминала, кто на ком женат, кто кому должен, кто с кем враждует. В прошлой жизни её это не интересовало. Теперь она понимала: знание — это оружие.

Она тренировалась. Не с мечом — её дар был другим. Она училась управлять своим талисманом, вызывать видения по желанию, а не когда они приходили сами. Иногда у неё получалось, иногда нет. Но она не сдавалась.

Она избегала кузин, находя предлоги: нездорова, занята, ждёт письма от принца. Те не настаивали — им было достаточно того, что она жаловалась на Адриана и казалась прежней.

И вот наступил вечер бала.

Королевский дворец сиял тысячами свечей. Хрусталь, золото, шёлк — всё дышало роскошью, призванной показать мощь Эридонии. Арабелла ехала в карете одна — отец был уже во дворце, кузины прибудут позже. Она поправила платье: тёмно-синий бархат, строгий, почти аскетичный, без обычных для неё излишеств. Только материнский талисман на шее — тусклое серебро и камень, который в этом свете казался живым.

Она вошла в зал, и взгляды скрестились на ней. Она чувствовала их — любопытство, враждебность, иногда сочувствие. Но шла прямо, не сворачивая, и её спокойствие было броней.

Адриан встретил её у входа. Он был красив в своём парадном мундире — светлый, улыбающийся, идеальный.

— Вы прекрасны, — сказал он, подавая руку. — Как всегда.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила она, вкладывая пальцы в его ладонь. — Вы тоже выглядите великолепно.

Он хотел что-то добавить, но в этот момент оркестр заиграл, и начался бал.

Первый танец, по традиции, принадлежал им. Арабелла танцевала механически, думая о другом. Она искала взглядом одного человека — Деймона.

Он стоял у дальней колонны, в тени, почти незаметный, хотя его фигура — высокая, широкая в плечах, в строгом чёрном мундире с золотыми нашивками — притягивала взгляд. Он не улыбался. Его лицо было жёстким, почти мрачным, и он смотрел на неё — не на танец, не на брата, а именно на неё — так, словно пытался разглядеть что-то скрытое.

В прошлой жизни она почти не замечала его. Он был тенью на периферии её одержимости Адрианом.

Танец закончился. Арабелла сделала реверанс перед Адрианом и, сославшись на усталость, отошла к окну. Но не успела она перевести дух, как перед ней выросла чёрная фигура.

— Позвольте пригласить вас на следующий танец, — голос Деймона был низким, хрипловатым, словно он привык отдавать приказы на ветру.

Это не было вопросом. Он уже протягивал руку.

Арабелла посмотрела на него. Вблизи он казался ещё более властным — тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза цвета тёмного янтаря, шрам на левой скуле, который она раньше не замечала. Он был младше Адриана на три года, но выглядел на десять старше — война не щадит.

— Вы не обязаны, ваше высочество, — сказала она, не принимая руки. — Я знаю, что вы думаете обо мне.

— Что я думаю? — его бровь насмешливо изогнулась.

— Что я капризная, пустая девчонка, которая недостойна вашего брата. И что вся эта помолвка — ошибка.

Деймон усмехнулся — коротко, без тепла.

— Вы откровенны. Это редкость при дворе.

— Я просто устала от лжи, — ответила Арабелла. — Так вы хотите танцевать со мной или просто проверить, насколько я испорчена?

Он взял её за руку — крепко, почти грубо — и повёл в круг.

Танец был быстрым, живым. Арабелла чувствовала его силу — она исходила от него, как жар от печи. Он вёл жёстко, не спрашивая, готова ли она, и она отвечала, не уступая. Их движения были почти поединком.

— Вы танцуете лучше, чем о вас говорят, — бросил он, когда музыка ненадолго стихла.

— А что говорят?

— Что вы не умеете слушать. Только требовать.

— А вы умеете слушать?

— Я умею слышать то, что важно, — он крутанул её, и она оказалась в его руке, лицом к лицу. — Остальное пропускаю мимо ушей.

Арабелла почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Не от страха — от странного, почти запретного притяжения. Он был опасен. Он был небезразличен. И это было неправильно. Он — брат её жениха.

— Ваш брат сказал, что вы хотели со мной познакомиться, — сказала она, когда танец закончился, и она сделала шаг назад. — Зачем?

— Хотел увидеть, насколько вы опасны, — ответил Деймон, не отводя взгляда. — Теперь я знаю.

— И что же?

— Вы опаснее, чем кажетесь, — он слегка наклонил голову.

Он развернулся и ушёл, оставив её стоять посреди зала. Арабелла смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри всё кипит. Что это было?

— Не обращайте внимания, — голос Адриана прозвучал у неё за спиной. — Деймон всегда был груб. Он не умеет общаться с дамами.

— Он сказал, что я опасна, — медленно произнесла Арабелла. — Это комплимент?

— Скорее предупреждение, — Адриан взял её под руку. — Он считает, что все женщины при дворе — шпионки. Не принимайте близко к сердцу.

Но Арабелла уже не слушала. Она смотрела на Деймона, который стоял у окна, и вдруг поймала его взгляд. В нём не было враждебности.

Около полуночи Арабелла вышла в сад — подышать прохладным воздухом. В прошлой жизни она бы не решилась покинуть зал, где кружился её принц. Теперь она искала тишины.

Но тишины не получилось.

— Вы сбежали с бала? — голос Деймона раздался из темноты. Он стоял у фонтана, расстегнув верхние пуговицы мундира, и курил — или делал вид, что курит, потому что огонька не было.

— Я вышла подышать, — ответила Арабелла, останавливаясь. — Вы следите за мной?

— Я вышел раньше, — он пожал плечами. — Надоело смотреть, как придворные кланяются.

— Вам не нравится двор?

— Я солдат, — он повернулся к ней, и лунный свет упал на его лицо, делая шрам ещё заметнее. — Моё место на границе. Здесь я чувствую себя в клетке.

— Тогда зачем вы приехали?

— Отец попросил, — коротко ответил он.

Она промолчала. Из зала выбежал Адриан — взволнованный, с красными пятнами на лице.

— Арабелла! — воскликнул он. — Ты здесь... Деймон, что ты делаешь в саду с моей невестой?

— Разговариваю, — спокойно ответил брат. — Это не запрещено.

— Она не должна быть одна с мужчиной в такое время, — Адриан подошёл к Арабелле и взял её за руку. — Пойдёмте, я провожу вас.

— Не нужно, — Арабелла мягко высвободилась. — Я сама…

— Я настаиваю, — его голос стал твёрже, и впервые в нём прозвучали командные нотки. — Деймон, оставь нас.

Деймон не двинулся с места. Он смотрел на брата с лёгкой усмешкой, которая, казалось, заводила Адриана ещё больше.

— Ты слишком опекаешь её, брат, — сказал он.

— Она моя невеста, — Адриан повысил голос. — И я не позволю тебе…

— Что? — Деймон сделал шаг вперёд, и теперь они стояли друг напротив друга — светлый и тёмный, мягкий и жёсткий. — Что ты не позволишь мне? Поговорить с ней? Или ты боишься, что она увидит разницу между нами?

— Деймон!

— Я всего лишь хочу сказать, — Деймон перевёл взгляд на Арабеллу, — что если вы передумаете насчёт помолвки, я буду первым, кто вас поддержит.

Арабелла почувствовала, как кровь отлила от лица. Это было слишком прямо, слишком опасно. Она посмотрела на Адриана — его лицо побледнело, кулаки сжались.

— Убирайся, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Убирайся, пока я не сказал отцу.

Деймон усмехнулся, развернулся и ушёл в темноту, не оглядываясь.

Арабелла осталась стоять между двумя братьями, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла.

— Простите его, — сказал Адриан, беря её за руку. — Он не умеет вести себя в обществе.

Он привлёк её к себе, и Арабелла, замерла, чувствуя тепло его тела. В прошлой жизни она бы растаяла. Теперь она думала о другом — о словах Деймона, о его взгляде, о том странном притяжении, которое возникло между ними.

— Пойдёмте, — сказал Адриан. — Мы вернёмся в зал. Никто не должен думать, что между нами что-то не так.

Она кивнула и позволила увести себя. Но на пороге зала обернулась. Сад был пуст. Деймон исчез.

Ближе к утру, когда гости начали разъезжаться, Арабелла стояла у выхода, прощаясь с Адрианом. Вдруг её взгляд упал на угловую лестницу, где кузины перешёптывались с каким-то слугой. Она узнала его.

В прошлой жизни этот слуга подошёл к ней и сказал, что Адриан ждёт её в восточной гостиной. Она пошла и попала в ловушку — оказалась в комнате с чужим мужчиной, и начался скандал. Тётя Ирэн потом делала вид, что это несчастная случайность, но Арабелла теперь знала: это была спланированная операция. Скандал замяли, но сплетни остались.

Она перехватила слугу, когда тот направлялся к ней.

— Госпожа… я должен передать…

— Ничего ты не должен, — Арабелла улыбнулась ледяной улыбкой. — Иди скажи тем, кто тебя послал, что я слишком устала и еду домой.

Слуга побледнел, поклонился и исчез в толпе.

Арабелла выдохнула. Ловушка не сработала. В этот раз — не сработает.

Она села в карету и, когда дверца закрылась, позволила себе улыбнуться.

— Одна игра закончена, — прошептала она. — Начинается следующая.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло — в такт её собственному сердцу.

Кузины явились на следующее утро, едва Арабелла успела позавтракать. Изабель, Кора и Эмма влетели в гостиную, не дожидаясь доклада прислуги, и расселись в креслах с видом заговорщиц, которые только что нашли клад.

— Мы должны поговорить, — объявила Изабель, её глаза блестели возбуждением. — Вчера на балу произошло нечто… интересное.

Арабелла отложила книгу о торговых путях и придала лицу выражение лёгкого недоумения.

— Нечто интересное? Ты о чём?

— О принце Деймоне, конечно, — Кора подалась вперёд. — Он пригласил тебя на танец, а потом вы оба исчезли в саду. И Адриан бросился за вами. Что там случилось?

Арабелла опустила глаза, изображая смущение. Она знала, что кузины уже успели переговорить со слугами и знают о конфликте в саду. Им нужны были подробности.

— Ничего особенного, — она сделала паузу, словно колеблясь. — Деймон был… резок. Он сказал, что я недостойна его брата, и предложил… ну, он намекнул, что если я передумаю, он будет рад.

— Рад чему? — Изабель прищурилась.

— Рад… помочь мне освободиться от помолвки, — Арабелла подняла глаза, и в них она постаралась вложить смесь смущения и кокетства. — Я подумала: а что, если бы я действительно немного пофлиртовала с ним? Чтобы Адриан приревновал?

Кузины переглянулись, и Арабелла увидела, как в их взглядах зажглась та самая искра, которую она ждала. Им не удалось устроить скандал на балу — слуга, подосланный к ней, вернулся ни с чем. Но если она сама полезет в огонь…

— Это гениально! — воскликнула Изабель. — Арабелла, ты наконец начала думать как настоящая интриганка. Принц Адриан слишком слишком уверен в тебе. Если он увидит, что его брат проявляет к тебе интерес…

— Он начнёт добиваться меня, — подхватила Арабелла, мысленно ужасаясь тому, как легко она вживается в эту роль. — Именно так вы меня учили. Мужчины любят то, что могут потерять.

— Вот именно, — Кора довольно улыбнулась. — И Деймон — идеальная фигура для этого. Он герой, воин, он опасен. Если Адриан подумает, что ты можешь выбрать его брата…

— Это будет самый громкий скандал при дворе, — закончила Изабель, и в её голосе прозвучало такое неприкрытое удовольствие, что Арабелла едва сдержала дрожь.

Скандал. Им нужен скандал, который опорочит её. Если бы она не знала, что в прошлой жизни они подстроили ей ловушку с чужим мужчиной, она бы сейчас поверила, что они просто хотят помочь ей завоевать сердце Адриана. Но теперь она видела насквозь.

— Но я не хочу большой скандал! Просто дать понять Адриану, что я могу влюбиться в Деймона. Как мне это сделать? — спросила она, глядя на кузин с выражением полного доверия. — Написать ему? Пригласить на прогулку?

— Пригласи на свидание, — немедленно сказала Кора. — Найди предлог. Скажи, что хочешь извиниться за вчерашнее, или что хочешь обсудить его слова. Мужчины любят, когда женщина делает первый шаг.

— А если он расскажет Адриану?

— Не расскажет, — уверенно заявила Изабель. — А если вы встретитесь, и кто-то увидит… тем лучше.

Арабелла кивнула, делая вид, что обдумывает совет. Они хотят, чтобы её видели с Деймоном. Чтобы поползли слухи. Чтобы Адриан усомнился в её верности.

— Я подумаю, — сказала она. — Но не сегодня.

Кузины ушли, оставив её в гостиной. Арабелла подождала, пока их карета отъедет, и только тогда позволила себе выдохнуть.

Она подошла к окну. Внизу, у ворот, кузины всё ещё о чём-то спорили, и жесты Изабель были резкими, нетерпеливыми. Они что-то задумали. Что-то, о чём она пока не догадывается.

— Но я буду умнее, — сказала она себе. — Я не дам им использовать меня.

Через два дня Арабелла получила записку от Адриана с приглашением на небольшую прогулку в королевский парк. Она согласилась, надеясь, что сможет поговорить с ним наедине.

Парк был пуст — утренний час, когда придворные ещё нежились в постелях. Адриан ждал её у фонтана, в простом, без украшений, камзоле, и выглядел моложе и уязвимее, чем в парадном мундире.

— Я рад, что вы пришли, — сказал он, подавая ей руку. — Мне нужно было вас увидеть.

— Что-то случилось? — спросила Арабелла, принимая его руку.

— Деймон уехал, — Адриан повёл её по аллее, и его голос звучал глухо. — Вчера вечером, не прощаясь. Оставил только записку для отца.

Арабелла замерла. Она ожидала, что Деймон задержится — по крайней мере, на несколько дней. Его внезапный отъезд казался странным.

— Он говорил, что хочет остаться, — осторожно сказала она. — Что изменилось?

— Не знаю, — Адриан нахмурился. — Он сказал отцу, что получил сведения о готовящемся нападении на границе. Но его люди не подтверждают никакой активности. Мне кажется, он просто… захотел уехать.

Она вспомнила их разговор в саду. Его слова о том, что он будет первым, кто поддержит её, если она захочет разорвать помолвку. Его взгляд — жёсткий, оценивающий, но не враждебный. Может быть, он действительно планировал задержаться.

— Надеюсь, он успеет вовремя, — сказала она. — А вы? Вы не беспокоитесь о нём?

— Я всегда беспокоюсь, — признался Адриан. — Он — лучший воин, но он слишком часто рискует. И он… он не верит никому. Даже мне.

— Может быть, он просто привык полагаться только на себя, — мягко сказала Арабелла. — Это не значит, что он вам не доверяет.

Адриан посмотрел на неё с удивлением.

— Вы защищаете его? После того, что он вам сказал?

— Он сказал правду, — Арабелла пожала плечами. — Я действительно не самая лучшая невеста. Но это не значит, что он плохой человек. Просто он привык видеть врагов везде.

— Вы стали очень разумной, — тихо сказал Адриан.

Он взял её за руку, и Арабелла позволила — на этот раз не отстраняясь. В конце концов, он был её женихом, и ей нужно было, чтобы их видели вместе.

— Сегодня вечером бал у герцога Мортона., — сказала она, когда они вышли к воротам парка. — Вы будете?

— Обязательно, — Адриан поцеловал её руку. — Я пришлю за вами карету. Мы поедем вместе.

Арабелла кивнула. Она уже знала, что на этот бал её звали и кузины, но она предпочла бы ехать с принцем. Это давало ей защиту и… возможность быть на виду.

К вечеру небо затянуло тучами, и Арабелла, одеваясь к балу, услышала первые капли дождя, забарабанившие по крыше. Мириам подала ей платье — изумрудный шёлк, который она выбрала сама, яркий, заметный, такой, в котором невозможно затеряться в толпе.

— Вы сегодня особенно прекрасны, госпожа, — заметила горничная. — Как звёздочка в пасмурную ночь.

— Именно так я и хочу выглядеть, — ответила Арабелла, поправляя на шее Сердце Астерион. — Чтобы меня видели все.

Она уже собралась выходить, когда в дверь постучали, и лакей доложил, что кузины прибыли. Арабелла спустилась в гостиную, и Изабель сразу подошла к ней, держа в руках запечатанный конверт.

— Тебе пришло письмо, — сказала она, и в её голосе звучало едва скрываемое торжество. — От принца Деймона.

Арабелла взяла конверт, вскрыла его и пробежала глазами ровные, рубленые строки. Деймон писал кратко: он сожалеет, что не попрощался, и хотел бы встретиться перед отъездом. Если она согласна, пусть придёт сегодня в беседку в дальнем конце парка герцога Мортона. В девять. Один.

— Что он пишет? — Кора заглянула через плечо.

— Приглашает на свидание, — Арабелла подняла глаза, и на её лице изобразила замешательство. — Сегодня вечером. Во время бала.

— И ты должна идти! — немедленно воскликнула Изабель. — Это идеальный случай! Иначе ты можешь не успеть осуществить свой план, ведь Деймон скоро уедет.

— Но я обещала Адриану, что поеду с ним на бал, — возразила Арабелла. — Если я исчезну…

— Скажешь, что почувствовала недомогание, — отмахнулась Кора. — Побледнеешь, пожуёшься — никто и не заметит.

Арабелла опустила глаза, делая вид, что колеблется. Внутри неё всё похолодело. Она знала это письмо. Знала этот почерк. В прошлой жизни точно такое же пришло от имени другого мужчины — и тогда она попалась. Теперь она понимала: письмо — подделка. Ловушка.

— Хорошо, — сказала она, пряча конверт в ридикюль. — Я пойду. Но сначала я поеду на бал с Адрианом. А оттуда, как только смогу, выберусь в парк.

— Удачи, милая.— Изабель улыбнулась той самой улыбкой, которая раньше казалась Арабелле дружеской.

Карета принца ждала у ворот ровно в восемь. Арабелла вышла под дождь, и лакей накрыл её зонтом. Адриан уже был внутри, в парадном мундире с золотыми эполетами, и, увидев её, улыбнулся.

— Вы сегодня особенно прекрасны, — сказал он, помогая ей сесть. — Это платье… оно как огонь во тьме.

— Я хотела, чтобы меня заметили, — ответила Арабелла, и её улыбка была почти честной.

Они въехали в ворота особняка Мортона, когда дождь усилился. Огни в окнах горели ярко, музыка доносилась даже сквозь шум воды. Арабелла взяла Адриана под руку, и они вошли в зал, где уже собралось полстолицы.

Она сразу заметила кузин. Они стояли у колонны, и их взгляды были устремлены на неё — напряжённые, ждущие. Арабелла сделала вид, что не замечает, и позволила Адриану увлечь себя в круг танцующих.

Время тянулось медленно. Арабелла танцевала, улыбалась, говорила светские глупости, но её мысли были в парке, где в беседке её ждали — не Деймон, а те, кто хотел её уничтожить. Она знала, что кузины будут следить, ждать, когда она выскользнет из зала. Но она не выскользнет.

— Ваше высочество, — сказала она Адриану, когда танец закончился. — Мне немного душно. Не составите мне компанию на балконе? Я не хочу выходить одна.

Адриан удивился, но кивнул. Они вышли на широкую террасу, где под навесом можно было дышать свежим воздухом, не промокая. Арабелла облокотилась на перила и посмотрела вниз, в сад, где вдали угадывалась белая крыша беседки.

— Что-то случилось? — спросил Адриан, вставая рядом. — Вы какая-то… напряжённая.

— Просто задумалась, — она повернулась к нему, и в этот момент на террасу вышли гости — несколько дам и кавалеров. Арабелла узнала леди Мортон, хозяйку бала, и громко, так, чтобы все слышали, сказала: — Как прекрасен этот сад. Жаль, что дождь не даёт погулять. Я бы с удовольствием прошлась до беседки.

— В такую погоду? — удивилась леди Мортон. — Вы промокнете, милая.

— О, я бы рискнула, — Арабелла улыбнулась. — Но, боюсь, его высочество не одобрит.

— Не одобрит, — подтвердил Адриан, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Я не могу позволить моей невесте простудиться.

Они вернулись в зал, и Арабелла краем глаза заметила, как Изабель, стоящая у окна, побледнела. Она смотрела на часы, потом на дверь, потом снова на часы. Девять уже прошло. Арабелла была здесь, на виду у всех.

Оркестр заиграл новый танец, и Адриан снова пригласил её. Арабелла танцевала, и в какой-то момент увидела, как Кора выскользнула из зала. А через десять минут вернулась, злая, с красными пятнами на лице, и что-то прошептала Изабель на ухо. Старшая кузина стиснула веер так, что тот затрещал.

Арабелла улыбнулась. Ловушка захлопнулась — но не на ней.

Когда бал подошёл к концу и карета принца отъехала от особняка, Арабелла позволила себе откинуться на спинку сиденья и закрыть глаза.

— Вы сегодня были великолепны, — сказал Адриан. — Но я чувствую, что вы что-то скрываете.

— Каждый что-то скрывает, ваше высочество, — ответила она, не открывая глаз. — Разве нет?

Он не ответил. Только взял её руку и сжал, словно хотел передать тепло.

Карета въехала в ворота Рейвенскрофт-хауса, и Адриан, прощаясь, поцеловал её руку.

— Спокойной ночи, Арабелла.

— Спокойной ночи, ваше высочество.

Она поднялась в свою комнату, сбросила промокшие туфли и подошла к окну. Дождь всё ещё шёл. Арабелла улыбнулась в темноту.

— Игра продолжается, — сказала она.

Арабелла проснулась от того, что кто-то настойчиво, но осторожно стучал в дверь спальни. Сквозь тяжёлые шторы едва пробивался серый утренний свет, и часы на каминной полке показывали начало девятого. Она села на кровати, поправляя сползшую сорочку.

— Войдите, — позвала она, уже зная, что это Мириам.

Горничная вошла с подносом в руках — на нём дымилась чашка шоколада, лежал ещё тёплый круассан и, что было странно, сложенная вчетверо утренняя газета. Лицо Мириам было бледнее обычного, и руки её чуть дрожали.

— Госпожа, — начала она, ставя поднос на прикроватный столик, — я не хотела вас тревожить, но… там такое пишут.

— Что пишут? — Арабелла взяла чашку, делая глоток. Шоколад был горьковатым — именно так она любила.

— Про вас, — Мириам потупилась. — В «Утреннем вестнике».

— Давай сюда, — Арабелла протянула руку, и горничная, помедлив, подала газету.

Заголовок на третьей полосе был набран крупным шрифтом: «Тайная встреча невесты наследника в парке Мортона». Арабелла пробежала глазами текст. Анонимный корреспондент, ссылаясь на «нескольких достойных доверия свидетелей», утверждал, что в вечер бала у герцога Мортона некая молодая особа в изумрудном платье — точь-в-точь как у неё — была замечена в беседке в дальнем конце сада в объятиях принца Деймона. Свидетели якобы видели их лица, когда луна вышла из-за туч, и не сомневались, что это именно она, Арабелла Рейвенскрофт, и младший принц.

— Госпожа, — Мириам прижала руки к груди, — это ужасно. Если пойдут такие слухи, ваша репутация…

— Но в этой истории нет ни слова правды, — спокойно сказала Арабелла, откладывая газету.

— Я знаю! — горячо воскликнула Мириам.

— Поэтому мы ничего не будем делать, — Арабелла отпила ещё шоколада. — Подождём.

— Но газета…

— Ты веришь мне, Мириам? — Арабелла отставила чашку и посмотрела на служанку.

— Всегда, госпожа.

— Тогда успокойся. Всё решится само. А пока… принеси моё синее платье — то, с серебряной вышивкой. Я жду гостей.

Мириам поклонилась и вышла. Арабелла осталась одна, перечитывая статью. Изумрудное платье. Беседка. Объятия. Кто-то очень хотел, чтобы её сочли распутной.

Она провела пальцами по талисману на шее. Сердце Астерион было чуть тёплым — то ли от тела, то ли от внутреннего волнения.

Ровно в одиннадцать у ворот Рейвенскрофт-хауса остановилась королевская карета. Адриан вышел из неё один, без свиты, в простом сером сюртуке, и это было настолько не похоже на его обычный парадный выход, что Арабелла, наблюдавшая из окна гостиной, на мгновение растерялась.

Он вошёл стремительно, но не грубо — скорее, озабоченно.

— Вы читали? — спросил он, даже не поздоровавшись. В его руке была та же газета, что и у Арабеллы.

— Доброе утро, ваше высочество, — она присела в реверансе с лёгкой усмешкой. — Да, читала.

— И вас это не тревожит? — Адриан подошёл ближе, его голубые глаза были встревожены. — Такие сплетни могут разрушить вашу репутацию, нашу помолвку…

— Нашу помолвку разрушат не сплетни, — спокойно ответила Арабелла, — а если мы будем вести себя как испуганные дети. Садитесь, ваше высочество. Выпейте чаю.

Адриан опустился в кресло.

— Я уже говорил с издателем, — сказал он. — Завтра выйдет опровержение. Подтвердят, что вы весь вечер были на балу, на виду, и ни на минуту не выходили в сад. Я сам подтвержу. Кроме того, Деймон уехал в день перед балом. Я распоряжусь, чтобы в газете упоминали фамилии высокопоставленных свидетелей, и написали, что анонимы видели в беседке похожую пару.

— Вы всё продумали, — Арабелла склонила голову. — Благодарю.

— Я обязан заботиться о вашей чести, — ответил Адриан и вдруг, словно вспомнив что-то, полез во внутренний карман сюртука. — Мне поручили передать вам это.

Он протянул ей сложенный лист плотной бумаги, скреплённый сургучной печатью — не королевской, а личной, с изображением меча и волка. Герб Деймона.

— От брата, — пояснил Адриан. — Он написал ещё до отъезда. Я не вскрывал.

Арабелла взяла письмо, сломала печать и развернула лист. Почерк был резким, угловатым, буквы теснились на строке, словно автор экономил место.

«Леди Арабелла.

Прошу простить мою грубость на балу. Я был неправ. Ваше поведение показалось мне подозрительным, но это не оправдывает моих слов. Если понадобится моя помощь — обращайтесь.

Принц Деймон Эстеран».

Арабелла перечитала письмо дважды. Вежливо. Даже слишком вежливо. Извинения, предложение помощи — всё это так не вязалось с тем холодным, насмешливым человеком, который танцевал с ней.

— Что-то не так? — спросил Адриан, заметив её задумчивость.

— Всё так, — Арабелла сложила письмо и положила на стол. — Просто… я не ожидала, что он извинится.

— Деймон не злой, — Адриан пожал плечами. — Он просто… другой. Он слишком долго был на границе.

— Да, наверное, — Арабелла сделала вид, что принимает это объяснение, но внутри неё засело сомнение. Подвох. Что-то здесь было не так. Она пока не знала, что именно, но её чутьё шептало: Деймон затеял свою игру.

— Вы расстроены, — заметил Адриан, вставая. — Я понимаю. Такая статья… это удар. Но всё уладится. Даю слово.

— Я не сомневаюсь, ваше высочество, — Арабелла тоже поднялась, подавая ему руку для прощания. — Спасибо, что приехали.

Адриан поцеловал её пальцы и направился к выходу.

Арабелла осталась одна. Она подошла к окну, проводила карету взглядом и вернулась к столу, где лежало письмо Деймона. Взяла его в руки, провела пальцем по резким линиям почерка.

Кузины приехали после обеда, когда дождь наконец прекратился и выглянуло солнце. Изабель, Кора и Эмма влетели в гостиную, едва переступив порог.

— Ты видела газету? — воскликнула Изабель, не скрывая своего возбуждения. — Это ужасно! Кто мог такое написать?

— Анонимный сплетник, — спокойно ответила Арабелла, не вставая с кресла. — Принц уже всё уладил. Завтра выйдет опровержение.

— Опровержение? — Кора поджала губы. — Но если свидетели видели тебя с Деймоном…

— Они видели кого-то похожего, — перебила Арабелла. — Меня не было в саду. Адриан подтвердит.

Изабель и Кора переглянулись. В их взглядах мелькнуло раздражение, которое они тут же спрятали за маской заботы.

— Но мы так волновались! — Изабель села на диван напротив. — Ты же собиралась встретиться с Деймоном в беседке? Что случилось?

Арабелла сделала вид, что смущена.

— Я пыталась, но не смогла выйти. Адриан не отпускал меня одну — сначала танец, потом терраса, потом он пригласил леди Мортон к нам в ложу… И когда я наконец собралась, было уже поздно.

— Как жаль, — Изабель вздохнула с театральной печалью. — А мы так надеялись, что вы встретитесь. Это могло бы помочь… ну, ты понимаешь.

— Помочь чему? — Арабелла подняла бровь.

— Вызвать ревность Адриана, — быстро вставила Кора. — Ты же сама хотела.

— Да, хотела, — Арабелла опустила глаза. — Но не получилось. В следующий раз.

Изабель и Кора снова переглянулись. Арабелла видела, как напряглись их плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих веера. Они планировали ловушку — поддельное письмо, беседку, свидетелей. Им нужно было, чтобы глупая Арабелла попалась, чтобы её увидели с Деймоном. Но она не попалась. И это бесило их.

— Ты не расстраивайся, — сказала Эмма, которая до этого молчала. — Ещё будет возможность.

— Конечно, будет, — Арабелла улыбнулась ей, и в этой улыбке было столько тепла, сколько она могла изобразить. — Спасибо, что беспокоитесь.

Кузины пробыли ещё с полчаса, расспрашивая о бале, о принце, о газете. Арабелла отвечала уклончиво. Они уехали раздражённые, но стараясь этого не показывать.

Арабелла осталась одна.

Вечер опустился на город синей дымкой. Арабелла стояла у окна в своей спальне, глядя, как зажигаются первые звёзды. В руке она всё ещё держала письмо Деймона — перечитала его раз десять, и теперь уже знала наизусть.

Она пыталась убедить себя, что её интерес к этому письму — чисто прагматический. Деймон — человек, который хочет расстроить её помолвку. К нему нужно относиться с холодной головой.

Но сердце не слушалось.

Она вспомнила их танец. Вспомнила его глаза — тёмные, с прищуром, в которых читалось недоверие, но и… что-то ещё. Любопытство. Или вызов.

Но пальцы сжимали письмо, и она не могла заставить себя его порвать.

Арабелла подошла к шкатулке, достала дневник и на чистой странице написала:

«Это безумие. Я не хочу снова потерять себя, позволить чувствам затмить рассудок, стать марионеткой собственного сердца. Он — ловушка».

Она захлопнула дневник и спрятала его под подушку.

— Я справлюсь, — прошептала она. — Я не позволю чувствам управлять мной. Не в этот раз.

Приём у баронессы де Лак был в самом разгаре, когда Арабелла поймала себя на мысли, что ей скучно.

Раньше она обожала такие вечера. Блеск хрусталя, шепот платьев, запах дорогих духов, мужские взгляды, которые она ловила с искусством охотницы, и женские — завистливые или восхищённые. Она вплывала в зал, как корабль под парусами, и весь мир должен был склониться перед ней. Ей казалось, что быть в центре внимания — это и есть жизнь.

Теперь она стояла у колонны, сжимая в руке бокал с лимонадом, и смотрела на танцующие пары с чувством, похожим на усталость. Те же лица, те же улыбки, те же взгляды, которые она научилась читать как открытую книгу. Вот леди Мортон делает вид, что не замечает графа Эштона, но её веер повёрнут в его сторону. Вот молодой секретарь посольства пытается втереться в доверие к старому герцогу, который вот-вот закроет глаза от скуки. Вот две девицы перешёптываются, косясь на неё, и Арабелла почти слышит: «Слышали, что пишут в газетах? Говорят, она тайно встречалась с младшим принцем…»

Она невольно усмехнулась. Если бы эти девицы знали, как мало её теперь волнуют их сплетни.

— Вы сегодня задумчивы, — раздался голос у самого уха.

Арабелла обернулась. Адриан стоял рядом, в светлом парадном мундире, и улыбался той мягкой, немного виноватой улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я знаю, что вам грустно, и мне жаль».

— Я просто наблюдаю, — ответила она. — Оказывается, если смотреть на приём не как на поле битвы, а как на театр, это гораздо интереснее.

— Театр? — Адриан поднял бровь.

— Ну да, — она повела рукой в сторону зала. — Вот амплуа невинной простушки. Вот — злой интриганки. Вот — благородного рыцаря, который на самом деле думает только о том, как бы выгоднее жениться. А вот это — ваше амплуа, ваше высочество.

— Какое же?

— Идеального принца, — она посмотрела ему в глаза. — Тот, кто всегда делает всё правильно.

Адриан помолчал, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего она раньше не замечала. Обида? Горечь?

— Вы думаете, это так легко? — спросил он тихо. — Быть идеальным?

— Не знаю, — честно ответила Арабелла. — Я никогда не пробовала.

Оркестр заиграл новый танец — медленный, тягучий. Адриан протянул руку.

— Позволите?

Арабелла вложила пальцы в его ладонь, и они вышли в круг. Танец был плавным, почти интимным, и Арабелла чувствовала, как взгляды присутствующих следуют за ними. Она привыкла к этим взглядам, но теперь они не грели, а только давили.

— Арабелла, — Адриан заговорил, когда они оказались в дальнем конце зала. — Вы подумали?

Она не притворялась, что не понимает, о чём он. Речь шла о помолвке.

— Я думала, — сказала она тихо. — И мне кажется, что наша свадьба будет ошибкой.

Адриан не остановился, не дёрнулся. Он продолжал вести танец, но его пальцы чуть сжались.

— Почему?

— Потому что вы меня не любите, — сказала она. — И я вас не люблю. Брак без любви — это тюрьма.

— Брак — это союз, — возразил он. — Мои родители не любили друг друга. Но они правили страной тридцать лет, и эти годы были для Эридонии временем мира и процветания.

— Ваш отец не любил вашу мать? — Арабелла удивилась. В прошлой жизни она никогда об этом не задумывалась.

— Он уважал её, — Адриан повёл её в повороте. — Она была умной, сильной женщиной. Этого достаточно, чтобы построить государство. Любовь приходит потом. Или не приходит. Но это не делает брак неудачным.

Танец закончился. Адриан не отпустил её руку.

— Пойдёмте в сад, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Сад был тёмен и тих. Фонари горели только у входа, а дальше, за стрижеными кустами, лежала прохладная, пахнущая сырой землёй и цветами тьма. Адриан нашёл скамью под старой липой и усадил Арабеллу рядом, но не слишком близко.

— Вы правы, — сказал он, глядя вверх, на едва различимые звёзды. — Я не люблю вас. Но я уважаю вас. Это больше, чем многие получают в браке.

— Этого мало, — тихо сказала она.

— А чего вы хотите? — он повернулся к ней. — Страсти? Безумства? Любви, от которой кружится голова? Это проходит. Остаётся только то, что мы строим вместе. Дом. Семья. Королевство.

— Вы говорите как политик, — она почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Я и есть политик, — он не обиделся. — Я наследник престола. Моя жизнь не принадлежит мне. И ваша, если вы выйдете за меня, тоже. Но мы можем сделать так, чтобы эта жизнь была не тягостной, а достойной.

Арабелла молчала. Она знала, что он прав. Всё, что он говорил, было разумным, логичным, правильным. Именно такие аргументы она не могла опровергнуть.

— Ваши земли граничат с Вердисом, — продолжал Адриан. — Если мы не поженимся, ваш отец может переметнуться. Вердис пойдет на многое, чтобы получить богатые ресурсами земли под свое крыло. Эта война может стать проигранной. А если мы будем вместе — это мир. По крайней мере, на этом направлении.

— Вы хотите сказать, что я должна выйти за вас ради королевства? — в голосе Арабеллы прозвучала горечь.

— Я хочу сказать, что иногда долг и желание совпадают, — он взял её за руку. — Мы оба свободны. Ни у вас, ни у меня нет сердечной привязанности, которая мешала бы нам. Мы можем построить союз, основанный на доверии. Это не так мало, как кажется.

Арабелла хотела возразить. Она хотела сказать: «Вы скоро встретите любовь всей своей жизни. Она будет добра, красива, и вы забудете обо мне». Но она не могла. Она не могла рассказать о будущем.

— Хорошо, — сказала она после долгого молчания. — Я не буду настаивать на расторжении помолвки. Но я хочу одного обещания.

— Какого?

— Если вы встретите девушку, которая заставит вас сомневаться в нашем союзе, — она посмотрела ему прямо в глаза, — если вы почувствуете, что можете полюбить её, вы скажете мне. Сразу. И мы расторгнем помолвку, не дожидаясь скандалов.

Адриан удивился. Он, видимо, ждал чего-то другого — может быть, требования любви, может быть, клятв верности.

— Хорошо, — сказал он. — Я обещаю. И вы… если вы полюбите кого-то…

— Я тоже скажу, — перебила она. — И мы расторгнем помолвку.

— Договорились, — он сжал её руку. — Вы удивительная женщина, Арабелла.

Она не ответила. Они посидели ещё немного в тишине, а потом вернулись в зал.

Свет ударил в глаза после садовой темноты, и Арабелла на мгновение зажмурилась. А когда открыла глаза, поняла: что-то изменилось. В зале было то самое напряжение, которое возникает, когда в комнату входит кто-то важный. Гости перешёптывались, головы поворачивались к входу, в этом движении было что-то от морского прибоя.

— Что случилось? — спросила она у Адриана.

Но он уже сам смотрел в ту сторону, и на его лице отразилось удивление, смешанное с чем-то более сложным.

— Деймон, — сказал он.

Арабелла проследила за его взглядом. В дверях стоял принц Деймон — в парадном мундире, без единого намёка на походную усталость. Он был гладко выбрит, волосы зачесаны назад, и на его лице играла та легкая, почти ленивая улыбка, которая делала его похожим на хищника, притворяющегося домашним котом.

Он вошёл в зал не спеша, и каждое его движение было исполнено той уверенной грации, которая бывает у людей, привыкших, что им уступают дорогу.

— Я думал, он на границе, — прошептала Арабелла.

— Я тоже, — Адриан нахмурился. — Отец ничего не говорил о его приезде.

Деймон тем временем приблизился к ним. Он поклонился Арабелле — безупречно, даже изящно, совсем не так, как на балу, когда его поклон был скорее вызовом.

— Леди Арабелла, — его голос звучал мягко, почти мурлыкающе. — Вы сегодня очаровательны. Это платье вам очень идёт.

Арабелла на секунду растерялась. Она ждала чего угодно — насмешки, провокации, холодного допроса, — но не этого. Не галантности, которая была бы уместна от старого друга, а не от человека, который две недели назад говорил, что она «не та, за кого себя выдаёт».

— Ваше высочество, — она присела в реверансе. — Мы не ожидали вас. Я думала, вы на границе.

— Дела привели меня в столицу, — он пожал плечами.

— Тебя вызвал отец? — спросил Адриан, и в его голосе прозвучало плохо скрытое раздражение.

— Не беспокойся, брат, — Деймон перевёл взгляд на него, и улыбка его стала чуть острее, — я ненадолго.

Оркестр заиграл вальс. Деймон повернулся к Арабелле и протянул руку.

— Позволите?

Арабелла почувствовала, как напрягся Адриан, стоящий рядом. Она помнила прошлый бал, скандал, их разговор в саду. И всё же она вложила пальцы в ладонь Деймона.

— С удовольствием, ваше высочество.

Танец был другим. Не поединком, как в прошлый раз, а чем-то более опасным — игрой. Деймон вёл её плавно, почти нежно, но в каждом его движении чувствовалась сдерживаемая сила. Он не смотрел на неё в упор, как тогда, а смотрел как бы сквозь, с лёгкой полуулыбкой, которая могла означать что угодно.

— Вы прекрасно танцуете, — сказал он, когда они оказались в дальнем конце зала. — Я слышал, вы отказались от всех приглашений после прошлого бала?

— Я была нездорова, — ответила Арабелла. — А теперь, как видите, выздоровела.

— Я рад, — он сделал паузу. — Ваше здоровье — это важно.

— Что заставило вас вернуться, ваше высочество? Говорят, на границе готовилось нападение. Вы потому так спешно уехали в прошлый раз?

Деймон чуть повёл бровью. Его пальцы на её талии чуть напряглись.

— Готовилось нападение? — переспросил он, и его голос стал ниже, почти шёпотом. — Откуда у вас такие сведения, леди Арабелла? Нападения не было. И никто, кроме самых доверенных лиц, не знал, что оно планировалось.

Арабелла поняла, что проговорилась. Она слишком прямо спросила, и теперь он смотрел на неё с пристальным вниманием, которое трудно было выдержать.

— При дворе ходят слухи, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я слышала, что вы вернулись из-за этого.

— Слухи, — повторил Деймон, и в его голосе прозвучала усмешка. — Иногда слухи бывают удивительно точны. Мы поймали человека из Вердиса. Он рассказал, что нападение планировалось в дни моего отсутствия.

Он крутанул её в повороте, и когда она оказалась снова в его руке, добавил тихо:

— Однако шпион рассказал ещё кое-что. О том, что в столице есть люди, которые помогают врагу.

— И вы их ищете? — спросила Арабелла.

— Ищу, — он смотрел ей прямо в глаза. — И найду.

Арабелла выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжалось. Она поняла: он подозревает её. Если бы она сама не знала, что в столице зреет нечто более опасное, чем обычные придворные интриги, она бы не догадалась об этом. Он приехал выслеживать шпионов. И она была в списке.

— Желаю удачи, ваше высочество, — сказала она спокойно. — Надеюсь, вы найдёте тех, кто предаёт королевство.

— Я тоже надеюсь, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на вызов.

Танец закончился. Деймон поклонился, поцеловал ей руку и, чуть задержав её пальцы в своей ладони, тихо сказал:

— Берегите себя, леди Арабелла.

Он отошёл, и Арабелла осталась стоять посреди зала, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Он подозревал её. Это было ясно. Но в его взгляде было не только подозрение. Было что-то ещё — то, от чего кровь приливала к щекам, а дыхание перехватывало. Страсть. Он не скрывал её, играя с ней в рамках приличия, и это было опасно. Опасно для неё.

— Не смей, — прошептала она себе. — Ты уже попадала в эту ловушку.

Адриан подошёл к ней почти сразу.

— Что он сказал? — спросил он, беря её под руку.

— Ничего особенного, — ответила Арабелла. — Сказал, что поймали шпиона.

Адриан кивнул, но не успокоился. Его взгляд следил за братом, который уже окружил себя дамами, осыпая их комплиментами.

— Он ведёт себя странно, — сказал Адриан. — Слишком… любезно.

— Может быть, он просто хочет загладить вину за прошлый раз, — предположила Арабелла.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Деймон оказался рядом. Он взял бокал с подноса проходящего лакея и поднял его в сторону брата.

— За здоровье невесты, — сказал он громко, так, чтобы окружающие слышали. — Пусть её счастье будет таким же ярким, как этот вечер.

Адриан стиснул зубы. Арабелла почувствовала, как его пальцы, лежащие на её руке, дрогнули.

— Брат, — сказал он тихо, так, чтобы слышали только они, — не переходи границы.

— Я? — Деймон сделал удивлённое лицо. — Я всего лишь желаю счастья вашей невесте. Разве это преступление?

— Твоё присутствие здесь — уже провокация, — прошептал Адриан.

— Отец решил иначе, — Деймон пожал плечами. — Если тебя это беспокоит, поговори с ним.

Он поклонился Арабелле и отошёл, оставив их стоять под взглядами любопытствующих гостей.

Адриан был в гневе. Арабелла видела, как побелели его костяшки, сжимающие бокал.

— Я прошу прощения, — сказал он, взяв себя в руки. — Мой брат… он не умеет вести себя в обществе.

— Он умеет, — возразила Арабелла.

Она посмотрела на Деймона, который уже смеялся с кем-то из придворных, и почувствовала, как внутри всё переворачивается. Она знала, что он опасен. Она знала, что он подозревает её. И всё равно её взгляд искал его в толпе, а сердце билось быстрее, когда их взгляды встречались.

— Я должна быть осторожнее, — прошептала она.

— Что вы сказали? — переспросил Адриан.

— Я сказала, что нам пора домой, — ответила она. — Я устала.

Карета ждала у ворот. Арабелла уже взялась за ручку дверцы, когда услышала за спиной торопливые шаги.

— Арабелла!

Она обернулась. Кузины спешили к ней, их лица горели возбуждением.

— Ты видела? — воскликнула Изабель, едва переводя дух. — Принц Деймон! Он вернулся! И он был так любезен с тобой!

— Я видела, — Арабелла постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. — Он просто вежлив.

— Просто вежлив? — Кора округлила глаза. — Он танцевал с тобой! Он пил за твоё здоровье! Он смотрел на тебя так, что…

— Что? — Арабелла подняла бровь.

— Что это было больше, чем просто вежливость, — закончила Изабель, и в её голосе звучало торжество. — Арабелла, ты ему нравишься. Это же замечательно!

— Замечательно? — переспросила Арабелла. — Я невеста его брата.

— Тем лучше, — Кора переглянулась с Изабель. — Если Деймон будет за тобой ухаживать, Адриан приревнует. Ты же сама этого хотела.

Арабелла вспомнила, что говорила им после прошлого бала. Она тогда сказала, что хочет пофлиртовать с Деймоном, чтобы вызвать ревность жениха. Кузины ухватились за эту идею, и теперь они были в восторге.

— Ты должна использовать этот шанс, — настаивала Изабель. — Деймон — герой, воин, и если он будет к тебе неравнодушен, Адриан не посмеет тебя игнорировать.

— Я подумаю, — сказала Арабелла, устало улыбнувшись. — А теперь простите, мне пора.

Она села в карету и, когда дверца закрылась, позволила себе закрыть глаза. Кузины были в восторге. Они думали, что она играет по их правилам. Они не знали, что Деймон вернулся не ради флирта — он вернулся, чтобы поймать шпиона.

Но она также знала, что то, что она чувствовала, когда он смотрел на неё, не было игрой. Это было безумно. Это было то, что она запретила себе.

— Я не попадусь, — прошептала она в темноте. — Я не повторю свою ошибку. Никогда.

Сердце Астерион на её груди было горячим, как предупреждение. Или как обещание.

Тётя Ирэн приехала на следующее утро, когда Арабелла ещё завтракала в малой столовой. Это было неожиданно — обычно она появлялась в компании дочерей, с шумом и суетой, а здесь приехала одна, в скромной карете, без свиты, и попросила о частной встрече.

Мириам доложила об этом шёпотом, и Арабелла на мгновение замерла с чашкой в руке. Тётя Ирэн никогда не просила о встречах наедине. Она всегда действовала через кузин, оставаясь в тени, как искусный кукловод.

— Проводи её в малую гостиную, — сказала Арабелла, отставляя чашку. — И пусть нас не беспокоят.

Она быстро поднялась к себе, поправила платье, провела пальцами по талисману. Сердце Астерион было прохладным — спокойным. Но сама Арабелла не была спокойна. Что-то подсказывало ей: этот визит не сулит ничего хорошего.

Тётя Ирэн ждала её у окна. Она была в тёмно-зелёном платье, без украшений, и выглядела старше, чем обычно — может быть, потому что не пыталась скрыть морщины у глаз. Когда Арабелла вошла, она обернулась и улыбнулась той мягкой, почти печальной улыбкой, которая раньше казалась Арабелле признаком доброты.

— Арабелла, милая, — сказала она, протягивая руки. — Спасибо, что приняла меня. Я знаю, ты занята, но мне нужно с тобой поговорить.

Арабелла позволила себя обнять, чувствуя, как пахнет от тёти лавандой и старыми книгами. Она помнила этот запах с детства — тогда он казался ей уютным. Теперь он вызывал лишь напряжение.

— Что-то случилось? — спросила Арабелла, отстраняясь и жестом приглашая тётю к креслам.

— Ничего страшного, — Ирэн опустилась на диван, поправила складки платья. — Но есть одна просьба, и я надеюсь на твою помощь.

Арабелла села напротив, сложив руки на коленях. Её лицо было спокойным, но внутри всё напряглось.

— Я слушаю.

— Ты знаешь, что у меня есть родственники в Альтере, — начала Ирэн. — Дальние, но мы всегда поддерживали связь. И вот пришло письмо: одна из моих кузин умерла, оставив сироту. Девушку, ровесницу тебе. Её зовут Алиссандра.

Арабелла почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Алиссандра. Имя прозвучало в тишине гостиной как удар колокола.

— Бедняжка совсем одна, — продолжала тётя, не замечая её состояния, — без средств, без покровителей. И я подумала… у неё нет никого, кроме меня. Я хочу пригласить её в столицу, дать ей шанс устроиться при дворе. Но одной мне будет трудно представить её в обществе. А ты — невеста наследника, у тебя есть вес, тебя слушают. Если ты примешь её, познакомишь с принцем, поможешь войти в круг…

— Ты хочешь, чтобы я представила её Адриану? — голос Арабеллы прозвучал глухо.

— Не сразу, конечно, — Ирэн улыбнулась. — Сначала пусть освоится, привыкнет. Но ты ведь понимаешь, как это важно для девушки без рода и состояния — получить покровительство. А кто может дать лучшее покровительство, чем будущая королева?

Арабелла смотрела на тётю, и в голове её проносились обрывки прошлой жизни. Алиссандра, появившаяся при дворе «из ниоткуда», добрая, скромная, очаровательная. Адриан, который сначала просто жалел её, а потом полюбил. Она сама, которая ревновала, скандалила, роняла своё достоинство и в итоге оказалась на эшафоте.

Тогда она думала, что всё случилось случайно. Что Алиссандра просто оказалась в нужное время в нужном месте. Что кузины, которые сначала были её подругами, отвернулись от неё, потому что она сама стала невыносимой.

Теперь она видела всю картину.

Тётя Ирэн — родом из вражеского Вердиса. Её дочери — Изабель, Кора, Эмма — настраивали Арабеллу против принца, подталкивали к скандалам, разрушали её репутацию. А когда та стала невыносима, появилась «сиротка» Алиссандра — идеальная, добрая, невинная. Все ниточки вели к одному кукловоду.

— Как трогательно, — сказала Арабелла, и ей удалось, наверное, вложить в голос нужную ноту сочувствия. — Ты всегда заботилась о семье, тётя. Конечно, я помогу. Расскажи мне об этой бедняжке подробнее. Какая она?

Ирэн оживилась. Она рассказывала о бедной сиротке с таким жаром, что Арабелла почти поверила в её искренность. Алиссандра была умна, скромна, воспитана, умела играть на лютне и говорить на нескольких языках. Она потеряла родителей в прошлом году и теперь мыкается по дальним родственникам.

— Она будет здесь уже через две недели, — закончила Ирэн. — Я хотела попросить тебя: когда она приедет, пригласи её на какой-нибудь вечер. Покажи, что она тебе небезразлична. Это сразу откроет ей двери.

— Конечно, — Арабелла кивнула. — Может быть, устроить небольшой приём в её честь.

Ирэн просияла.

— Ты так добра, Арабелла. Я знала, что могу на тебя положиться.

Когда тётя уехала, Арабелла поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к косяку. Сердце колотилось, в ушах шумело.

— Вот оно, — прошептала она. — Вот как это было устроено.

В прошлой жизни она не видела связи между тётей и Алиссандрой. Кузины никогда не упоминали о ней, не показывали, что знакомы. Всё выглядело так, будто Алиссандра появилась случайно, а кузины просто «подружились» с ней позже. Теперь же Арабелла понимала: это была хорошо срежиссированная операция. Тётя Ирэн готовила её к падению, а когда пришло время, ввела в игру главную фигуру.

— И я, глупая, думала, что сама всё разрушила, — она провела рукой по лицу. — Что это моя ревность, моя одержимость привели меня к эшафоту.

Она подошла к окну, глядя на улицу, где только что скрылась карета тёти. Две недели. Две недели, чтобы придумать план.

— Что я могу сделать? — спросила она своё отражение в стекле. — Предупредить Адриана? Он не поверит. Сказать, что Алиссандра — не сирота? У меня нет доказательств. Деймон? Он и так подозревает меня. Если я начну говорить против Алисандры, он решит, что я просто ревную.

Она замерла. Деймон. Он ищет шпионов. Если она сможет направить его подозрения в нужную сторону, не раскрывая себя…

— Но осторожно, — сказала она себе. — Очень осторожно.

Она села за стол, открыла дневник и написала:

«Теперь я знаю, что она не случайность. Я должна быть готова. Я должна быть умнее. И когда они сделают шаг — я сделаю свой».

Она закрыла дневник и подошла к туалетному столику. В зеркале отражалась девушка с бледным лицом и твёрдым взглядом.

— Я не дам им победить, — сказала она своему отражению. — Не в этот раз.

В следующие дни Арабелла жила как натянутая струна. Она готовилась к приезду Алисандры, но не так, как ждут невесту — а как солдат готовится к битве. Она вспоминала: как Алиссандра одевалась, какие темы поднимала в разговорах, как улыбалась, как смотрела на Адриана. Она пыталась найти слабые места, понять, что можно противопоставить этой идеальной маске.

Одновременно она продолжала встречаться с Адрианом. Их прогулки стали регулярными, и при дворе уже говорили, что невеста наследника наконец-то образумилась и перестала капризничать. Арабелла позволяла себе быть с ним спокойной, даже дружелюбной, но внутри держала дистанцию. Она знала: скоро появится та, кто заставит его сердце биться быстрее. И она не хотела оказаться у разбитого корыта во второй раз.

Деймон тоже не исчез. Он появлялся на приёмах, был безупречно вежлив с Арабеллой, но в его взгляде постоянно читалось наблюдение. Он следил за ней, искал подтверждения своим подозрениям. Арабелла чувствовала это, и это сводило её с ума — не только потому, что было опасно, но и потому, что в его присутствии её сердце начинало биться быстрее.

Однажды, когда они случайно встретились в коридоре дворца, Деймон остановил её.

— Леди Арабелла, — сказал он, и его голос был тихим, почти конфиденциальным. — Я слышал, вы готовитесь к приезду новой гостьи. Родственницы вашей тётки?

Арабелла замерла. Откуда он знает?

— Да, — ответила она. — Сирота, нуждается в покровительстве. Моя тётя просила помочь ей войти в общество.

— И вы согласились, — он смотрел на неё с непроницаемым выражением. — Вы слишком добры.

— Я стараюсь быть справедливой, — ответила Арабелла.

Деймон чуть склонил голову, и в уголках его губ мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

— Справедливость — редкое качество при дворе, — сказал он.

Он поклонился и ушёл, оставив Арабеллу в недоумении. Он знал об Алиссандре. Откуда?

Она вернулась домой в задумчивости. Если Деймон уже заинтересовался Алиссандрой, возможно, его подозрения можно направить. Но как это сделать, не вызвав подозрений у него самого?

Вечером, ложась спать, она долго ворочалась. В голове крутились обрывки планов, но ни один не казался надёжным. Она знала одно: когда Алиссандра появится, игра начнётся заново.

Карета подъехала к крыльцу Рейвенскрофт-хауса в полдень. Арабелла смотрела из окна гостиной, как тётя Ирэн выходит первой, поправляя шляпку, а следом за ней из кареты выбирается девушка в скромном сером платье. Та самая девушка, которую Арабелла знала лучше, чем хотела бы. Та, из-за которой в прошлой жизни она потеряла всё.

Алиссандра.

Она была такой же, как в памяти Арабеллы: тёмные волосы, уложенные в простую причёску, большие глаза цвета тёплого ореха, робкая улыбка. Она держалась с достоинством, но без вызова, словно извиняясь за то, что занимает место в этом мире. В прошлой жизни Арабелла ненавидела её за эту скромность, считая лицемерием. Теперь она знала, что была права.

— Арабелла, милая, — тётя Ирэн вошла в гостиную, сияя. — Позволь представить тебе мою родственницу. Алиссандра, это леди Арабелла Рейвенскрофт, невеста его высочества принца Адриана.

Алиссандра сделала шаг вперёд и присела в реверансе так низко, как это было принято для тех, кто просит покровительства.

— Леди Арабелла, — её голос был тихим и мелодичным, — я так благодарна вам за вашу доброту. Тётя Ирэн рассказывала, что вы согласились помочь мне войти в общество. Я не знаю, как отблагодарить вас.

Арабелла смотрела на неё и чувствовала странное спокойствие. Страх прошлой жизни, ревность, ненависть — всё это осталось где-то далеко. Теперь она видела перед собой не соперницу, а фигуру на шахматной доске. И она знала, какой ход будет следующим.

— Добро пожаловать в столицу, — сказала Арабелла, и её голос прозвучал ровно, даже приветливо. — Надеюсь, вы быстро освоитесь. Столица может показаться суровой, но здесь много хороших людей.

— О, я уже поняла, — Алиссандра подняла на неё глаза, и в них читалось искреннее восхищение. — Тётя так много о вас рассказывала. Какая вы красивая, какая добрая…

— Добрая — это вряд ли, — усмехнулась Арабелла. — Скорее справедливая. Садитесь, расскажите о себе. Я знаю только то, что сообщила тётя.

Они сели, и Алиссандра начала свой рассказ. Он был печальным и трогательным: бедная семья, ранняя смерть родителей, скитания по дальним родственникам, мечта найти своё место в жизни. Она говорила тихо, с достоинством, и в её голосе не было жалобы — только тихая грусть.

Арабелла слушала и поражалась, как можно быть такой убедительной. Если бы она сама не знала, чем закончится эта история, она бы, наверное, поверила. Или пожалела.

— Это ужасно — потерять родителей так рано, — сказала она, когда Алиссандра замолчала. — Моя мать умерла, когда я была ребёнком. Я знаю, как это тяжело.

— Вы очень добры, — Алиссандра улыбнулась, и в её улыбке было что-то такое, от чего Арабелла в прошлой жизни теряла голову от злости. Теперь она просто отметила это и запомнила.

Через час тётя Ирэн, оставив Алиссандру в гостиной под предлогом, увлекла Арабеллу в дальний коридор.

— Ну как? — спросила она, понижая голос. — Она тебе понравилась?

— Очень милая девушка, — ответила Арабелла. — Ты была права, ей нужно помочь.

— Вот и замечательно, — Ирэн взяла её под руку. — Я помню, ты обещала устроить небольшой приём, чтобы представить её обществу. Может быть, на следующей неделе? Она уже будет готова.

Арабелла не дрогнула. Она знала, что этот момент настанет.

— Я думала об этом, — сказала она, делая вид, что размышляет. — Но, к сожалению, сейчас не лучшее время. При дворе готовятся к важным переговорам. Король не хочет лишнего шума.

— Но мы могли бы устроить что-то небольшое, — не сдавалась Ирэн. — В твоём доме, без лишних людей…

— Тётя, — Арабелла остановилась и посмотрела ей прямо в глаза, — я понимаю твоё желание помочь Алиссандре. Но если мы сейчас устроим приём, это может привлечь ненужное внимание. Ты же знаешь, как любят сплетничать. Скажут, что я пренебрегаю своими обязанностями невесты, чтобы заниматься светскими развлечениями. Адриан будет недоволен, а его отец — тем более.

Ирэн нахмурилась, но промолчала.

— Давай подождём, — мягко сказала Арабелла. — Пусть Алиссандра немного освоится, привыкнет. А потом, когда будет подходящий момент, я сама предложу.

— Хорошо, — Ирэн кивнула, но в её глазах мелькнуло раздражение. — Ты права, не нужно спешить.

Арабелла мысленно выдохнула.

Они вернулись в гостиную, где Алиссандра рассматривала фарфоровую статуэтку на каминной полке. Она обернулась, и на её лице снова была та мягкая, немного робкая улыбка.

— Какая прелесть, — сказала она. — Это старинная работа?

— Да, — Арабелла подошла ближе. — Это подарок моей матери. Она любила такие вещи.

Она взяла статуэтку в руки, и Алиссандра сделала шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть. В этот момент в дверь постучали, и вошла Мириам.

— Госпожа, — сказала она, — его высочество принц Адриан прислал записку. Он приглашает вас на прогулку в королевский парк. Карета будет через час.

Арабелла повернулась к тёте и Алиссандре с выражением сожаления.

— Вы меня извините, — сказала она. — Долг невесты.

Ирэн тут же оживилась.

— Ах, какая прекрасная возможность! — воскликнула она. — Арабелла, может быть, ты возьмёшь Алиссандру с собой? Принц будет рад познакомиться с новой гостьей, а для Алисандры это такая честь…

— Боюсь, это невозможно, — Арабелла покачала головой. — Адриан просил о личной встрече. Я не могу взять с собой посторонних.

Ирэн открыла рот, чтобы возразить, но Арабелла продолжила:

— Но не волнуйся, тётя. Как только представится возможность, я сама познакомлю Алиссандру с принцем.

Она посмотрела на Алиссандру, и та, опустив глаза, сказала:

— Конечно, я понимаю. Я не хочу быть навязчивой.

Она вышла из гостиной, чувствуя спиной взгляд тёти Ирэн. Он был тяжёлым, почти осязаемым.

Прогулка с Адрианом была приятной. Он рассказывал о планах короля, о подготовке к переговорам, о том, что отец всё чаще говорит о передаче части полномочий. Арабелла слушала, кивала, задавала вопросы, но мысли её были далеко.

— Вы сегодня рассеяны, — заметил Адриан, когда они остановились у фонтана. — Что-то случилось?

— Нет, — она улыбнулась. — Просто думаю о новой гостье. Тётя Ирэн привезла племянницу-сироту. Очень милая девушка. Я обещала помочь ей войти в общество.

— Это похвально, — Адриан взял её за руку. — Вы добрая, Арабелла. Я это ценю.

Она чуть не рассмеялась. Добрая. Если бы он знал, какие мысли крутятся у неё в голове.

— Не говорите мне комплиментов, ваше высочество, — сказала она, отводя взгляд. — Я могу возгордиться.

— Вы имеете на это право, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то новое. Что-то, чего она не слышала раньше. Нежность?

Она поспешила перевести тему.

Следующие дни тянулись медленно. Алиссандра поселилась у тёти Ирэн, и Арабелла видела её на нескольких приёмах. Она держалась скромно, никуда не лезла, но Арабелла замечала, как её глаза следят за каждым движением принцев. Она ждала своего часа.

И час настал.

Это был приём у герцогини Крэнстон — один из тех, где собирался весь цвет двора. Арабелла приехала с Адрианом, и они уже успели сделать круг по залу, когда она заметила Алиссандру в дальнем углу. На ней было простое платье, но кто-то — без сомнения, тётя Ирэн — позаботился о том, чтобы цвет подчёркивал её глаза, а скромная причёска делала лицо трогательно-невинным.

Алиссандра стояла у колонны, и её взгляд был устремлён на Адриана.

Арабелла почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, что сейчас начнётся. Она не могла запретить Алиссандре подойти — это было бы слишком заметно. Но она могла попытаться отвлечь.

— Ваше высочество, — сказала она Адриану, — вы не принесёте мне лимонаду? Что-то горло пересохло.

Адриан улыбнулся и направился к столу.

Но Алиссандра не собиралась ждать.

Она сделала шаг вперёд, потом другой, и в этот момент в зале появился Деймон. Он вошёл с военным комендантом, и все взгляды обратились к нему. Алиссандра замерла. Арабелла воспользовалась паузой и быстро подошла к ней.

— Алиссандра, как хорошо, что вы здесь, — сказала она, беря её под руку. — Пойдёмте, я представлю вас леди Мортон. Она ищет молодых девушек для своего благотворительного комитета.

Она повела её в сторону, не давая опомниться. Алиссандра, сохраняя улыбку, позволила увести себя, но Арабелла чувствовала, как напряжена её рука.

Леди Мортон была многословна и скучна. Она рассказывала о своих благотворительных проектах с таким воодушевлением, что Алиссандра не могла вырваться, не нарушив приличий. Арабелла стояла рядом, поддерживая разговор, и мысленно поздравляла себя с удачным ходом.

Но она недооценила противника.

Адриан вернулся с лимонадом и замер, увидев перед собой незнакомую девушку. Она присела в реверансе, и её голос прозвучал так тихо и робко, что он, естественно, наклонился, чтобы расслышать.

— Ваше высочество, простите за смелость, — говорила Алиссандра. — Я только что приехала в столицу и не знаю никого. Тётя Ирэн говорила, что леди Арабелла обещала меня представить, но она так занята… Я не хотела вас беспокоить, но вы выглядите таким добрым…

Адриан улыбнулся. Он всегда улыбался, когда кто-то нуждался в его защите.

— Я рад познакомиться, — сказал он. — Вы родственница леди Ирэн? Арабелла мне о вас рассказывала.

Арабелла подошла к ним, и на её лице была улыбка, которой она не чувствовала.

— Алиссандра, вы нас покинули, — сказала она, беря её под руку с той же лёгкой, но нерасторжимой хваткой. — Я искала вас.

— Я не хотела вас отвлекать, — Алиссандра виновато опустила глаза. — Вы так увлеклись разговором с леди Мортон…

— Это ничего, — Арабелла повернулась к Адриану. — Ваше высочество, позвольте представить вам мою новую знакомую. Алиссандра, это принц Адриан.

— Мы уже представились, — Адриан улыбнулся. — Ваша протеже очаровательна, Арабелла. Вы хорошо делаете, что помогаете ей.

Арабелла чувствовала, как внутри закипает злость, но лицо её оставалось спокойным.

— Она действительно заслуживает внимания, — сказала она. — Но сейчас нам пора. Алиссандра, вы обещали тёте Ирэн вернуться к ужину.

Она повела её к выходу, и Алиссандра, извинившись перед принцем, подчинилась. Но в дверях она обернулась и посмотрела на Адриана так, что Арабелла, наблюдавшая за ней, поняла: это только начало.

Они вышли в коридор, и Арабелла отпустила её руку.

— Вы очень быстро освоились, — сказала она, и в её голосе прозвучало холодное предупреждение.

— Простите, — Алиссандра снова опустила глаза. — Я не хотела вас обидеть. Просто принц выглядел таким... Я подумала, что будет невежливо не представиться.

— Доступным? — Арабелла подняла бровь.

— Я не так выразилась, — Алиссандра покраснела, и это выглядело совершенно искренне. — Я хотела сказать — добрым. Он показался мне добрым.

Арабелла смотрела на неё, и в голове крутилось только одно: «В прошлой жизни я бы устроила скандал. Я бы обвинила её в том, что она охотится за моим женихом. И все бы увидели, какая я истеричка. А она — какая невинная жертва».

Она выдохнула, сдерживая себя.

— Адриан действительно добр, — сказала она. — Это одно из его лучших качеств. Но будьте осторожны, Алиссандра, те, кто пытается этим воспользоваться, быстро теряют расположение.

Алиссандра подняла на неё глаза, и в них мелькнуло что-то, чего Арабелла раньше не видела. Расчёт.

— Я запомню, — сказала она тихо. — Спасибо за совет.

Она ушла, а Арабелла осталась стоять в коридоре, чувствуя, как дрожат руки. Она не выиграла этот раунд. Но и не проиграла.

Вернувшись в зал, она увидела Адриана, который разговаривал с Деймоном. Братья о чём-то спорили, и Деймон, заметив её, вдруг усмехнулся.

— Ваша протеже уехала? — спросил он, когда Арабелла подошла.

— Уехала, — ответила она.

— Жаль, — он склонил голову. — Я как раз хотел с ней познакомиться. Говорят, она очаровательна.

Арабелла посмотрела на него. В его глазах не было насмешки — только холодное любопытство. Он уже знал. Знал, что Алиссандра появилась не случайно. Возможно, в прошлом - это и стало причиной его смерти, якобы от рук Арабеллы.

— Не сомневаюсь, что у вас будет такая возможность, — сказала она. — Алиссандра очень хочет познакомиться со всеми членами королевской семьи.

— Со всеми? — Деймон усмехнулся. — Или только с одним?

Адриан, стоявший рядом, нахмурился, но не понял, о чём они говорят. Арабелла поняла.

— Увидим, — сказала она, и в её голосе прозвучал вызов.

Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на спине взгляд Деймона. Он был тяжёлым, как сталь. Но в нём не было враждебности. Было что-то другое. Что-то, что заставляло её сердце биться быстрее, даже когда она этого не хотела.

Дома, оставшись одна, Арабелла подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.

— Она сделала свой ход, — сказала она. — Теперь моя очередь.

Она достала дневник и написала:

«Она уже познакомилась с Адрианом. Она не знает, что я вижу её насквозь. Это моё преимущество. Я должна действовать осторожно. Очень осторожно».

Она закрыла дневник и погасила свечу. За окном шумел дождь, и капли стучали по стеклу, как шаги приближающейся бури.

Бал у герцога Веллингтона должен был стать одним из самых блестящих в сезоне. Хрустальные люстры заливали светом мраморные колонны, дамы в драгоценностях соперничали в изяществе, а мужчины соревновались в остроумии. Но Арабелла, стоявшая в тени колонны, не замечала ни блеска, ни острот. Её взгляд был прикован к одному месту в центре зала, где кружилась пара.

Адриан и Алиссандра.

Она танцевала с ним уже третий танец подряд. Третий! И каждый раз, когда музыка смолкала и Адриан, казалось, собирался отвести её к скамьям, Алиссандра говорила что-то, заставляя его улыбнуться, и он снова вставал в круг.

Арабелла сжимала веер так сильно, что костяшки побелели. Но не только от ревности.

Внезапно комната поплыла. На мгновение ей показалось, что она снова там — в прошлой жизни, на таком же балу, где Адриан впервые танцевал с Алиссандрой. Тогда она тоже стояла в стороне и смотрела, кипя от злости. Тогда она не понимала, что это ловушка. Она видела только предательство, только потерю, только свою ненависть.

А потом был скандал. Слёзы. Крики. И эшафот.

— Нет, — прошептала она, заставляя себя вернуться в настоящее. — Это не то же самое.

Но сердце колотилось, как у загнанного зверя. Она не могла больше стоять здесь, смотреть на них, чувствовать, как прошлое накрывает её с головой.

Арабелла развернулась и почти бегом направилась к выходу в сад.

Сад был тёмен и прохладен. Луна пряталась за облаками, и только редкие фонари освещали дорожки. Арабелла прошла к скамье под старой липой, села и закрыла лицо руками.

— Что со мной? — прошептала она. — Я же знаю. Я всё знаю. Но почему это так больно?

Потому что она снова чувствовала себя той глупой девчонкой, которую обманули все, кого она любила. Потому что, несмотря на знание будущего, её сердце не хотело слушаться разума.

— Вы сбежали с бала? — раздался голос из темноты.

Арабелла подняла голову. Деймон стоял в двух шагах, и даже в полумраке было видно, что он зол. Его челюсть была напряжена, глаза сверкали.

— Вам не кажется, что вы слишком драматичны? — спросил он, подходя ближе. — Одна девушка танцует с вашим женихом, а вы уже в саду, рыдаете в кустах.

— Я не рыдаю, — ответила Арабелла, выпрямляясь. — Я просто… мне нужно было подышать.

— Подышать? — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Вы смотрели на них так, будто мир рушится. Неужели он для вас так важен?

Она промолчала. Не могла же она сказать ему: «Я не ревную. Я вспоминаю, как в прошлой жизни меня казнили из-за этой девушки».

— Это не ваше дело, — сказала она тихо.

— Моё, — он сел на скамью рядом, но не близко. — Потому что я не могу понять, что вы за человек. Вы ведёте себя то как холодная расчётливая интриганка, то как влюблённая дурочка.

— Я знаю, чего хочу, — она повернулась к нему. — Я хочу свободы.

— Тогда почему вы страдаете, глядя на них? — он кивнул в сторону зала. — Если вы не любите его, какая разница, с кем он танцует?

Арабелла закрыла глаза. Как объяснить то, что нельзя объяснить?

— Это не из-за Адриана, — сказала она наконец. — Это из-за неё.

Деймон посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Вы знали её? — спросил он. — Раньше?

— Нет, — Арабелла покачала головой. — Но я знаю таких, как она. И поверьте, ничего хорошего они не приносят.

Деймон помолчал, потом сказал:

— Вы правы в одном: она ведёт себя подозрительно. Любой дурак поймёт, что некрасиво так на глазах у законной невесты флиртовать с её женихом. Она либо глупа, либо нагла, либо… у неё есть цель.

— У неё есть цель, — тихо сказала Арабелла. — И эта цель — Адриан.

— Вы в этом уверены?

— Я в этом уверена, — она посмотрела ему в глаза. — И я знаю, что она добьётся своего, если мы не помешаем.

Деймон усмехнулся.

— Мы? Вы уже говорите «мы»?

— Вы предлагали объединиться, — напомнила она. — Я согласна.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо. Тогда вернёмся в зал. И, может быть, вы перестанете смотреть на них, как будто сейчас заплачете? Это вызывает ненужные вопросы.

Он протянул ей руку, и Арабелла, поколебавшись, взяла её.

В зале музыка играла снова. Деймон, не отпуская её руки, повёл её в круг.

— Что вы делаете? — спросила она, чувствуя, как его пальцы сжимают её талию.

— Танцую с вами, — ответил он. — Чтобы все видели, что вы не брошенная невеста, а женщина, которая может выбирать.

Он вёл её жёстко, страстно, и Арабелла чувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Не только от его близости — от того, что он смотрел на неё так, будто хотел что-то доказать. Или прочитать её мысли.

Она старалась не показать, как сильно её тянет к нему. Она запретила себе чувствовать это, когда поняла, что одержимость Адрианом разрушила её.

Деймон был опасным. И её сердце, вопреки рассудку, билось быстрее.

— Вы сегодня особенно молчаливы, — заметил он, когда они оказались в углу зала.

— Я просто танцую, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы танцуете так, будто боитесь меня, — он чуть склонил голову.

Арабелла не ответила.

Когда танец закончился, она, не глядя на Деймона, отошла к группе дам, которые всегда были в центре сплетен. Леди Мортон, её подруги, несколько молодых вдов — все они смотрели на неё с любопытством.

— Арабелла, милая, — сказала леди Мортон, — вы выглядите расстроенной. Что случилось?

Арабелла сделала глубокий вдох и позволила себе то, что в прошлой жизни сделало бы её посмешищем, а теперь становилось оружием. Она прижала платок к глазам и сказала жалобным голосом:

— Ах, леди Мортон, я не знаю, что мне делать. Эта бедная сиротка, которую привезла моя тётя… она так неприлично себя ведёт. Она танцует с моим женихом несколько танцев подряд, и он, бедный, не может отказать — она такая несчастная, такая беззащитная… А я стою и смотрю, и мне так больно…

Дамы зашептались. Арабелла продолжала, вкладывая в голос всю горечь, которую чувствовала:

— Я не хочу быть эгоисткой, но разве это нормально — вот так, на глазах у всех, флиртовать с чужим женихом? Она - сирота, ей нужна защита, но не такая же…

— Конечно, не нормально, — подхватила одна из вдов. — Я заметила, как она смотрит на принца. Очень выразительно для бедной сиротки.

— И платье на ней не такое уж скромное, — добавила другая. — Шёлк, хоть и тёмный, но дорогой.

— А вы видели, как она смеётся? — вставила третья. — Слишком громко для той, кто только что потеряла родителей.

Арабелла опустила глаза, пряча улыбку. Первый шаг сделан. Сплетни поползут. И когда Алиссандра услышит, что о ней говорят, ей придётся либо изменить поведение, либо раскрыть карты.

— Спасибо вам, — сказала она тихо. — Мне легче, когда я знаю, что не одна это замечаю.

Она отошла от дам и встретилась взглядом с Деймоном. Он стоял у колонны и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать.

Арабелла отвернулась и вышла из зала. Ей нужно было домой. И нужно было подумать о том, как объяснить отцу, что она не хочет терять жениха — но и не хочет, чтобы её использовали.

Разговор с отцом оказался ещё тяжелее, чем она ожидала.

— Расторгнуть помолвку? — лорд Эдрик вскочил с кресла, его лицо побагровело. — Ты с ума сошла? Ты понимаешь, что это значит? Какое влияние потеряю?

— Но, отец, я не люблю его…

— Любовь? — он засмеялся, но смех был злым. — Ты думаешь, что королевства строятся на любви? Ты думаешь, что кто-то спрашивает, счастлива ли ты? Ты — невеста наследника. Это не право, это обязанность. И ты выполнишь её.

Арабелла смотрела на него и видела в его глазах не заботу, не отцовскую любовь — только страх потерять власть.

— Я поняла, — сказала она тихо.

Она вышла из кабинета, и в коридоре прислонилась к стене. Выхода не было. Только играть ту роль, которую ей навязали — но теперь по своим правилам.

— Выход всегда есть, — прошептала она себе. — И я его найду.

Она поднялась в свою комнату, достала дневник и написала:

«Сегодня я снова видела их вместе. Это было как удар ножом — не потому, что я люблю, а потому, что я помню, чем это закончилось. Но я не сдалась. Сплетни — моё оружие».

Она закрыла дневник и погасила свечу. Сердце Астерион на её груди было горячим — как напоминание о том, что время идёт. И что она не имеет права ошибиться снова.

Сплетни, пущенные Арабеллой на балу у герцога Веллингтона, дали всходы быстрее, чем она ожидала. Уже на следующее утро леди Мортон и её подруги обсуждали «бедную сиротку, которая слишком вольно ведёт себя с наследником престола». К обеду об этом говорили в гостиных, к вечеру — в казармах и купеческих клубах. Алиссандра стала персонажем, и не самым популярным.

Арабелла надеялась, что это заставит её притихнуть. Она ошиблась.

Алиссандра не притихла. Она изменила тактику.

Теперь она не бросалась к Адриану при всех. Она стала скромнее, тише, даже печальнее. Она появлялась на приёмах в простых платьях, почти не украшала себя и смотрела на принца издалека — так, что любой, кто видел этот взгляд, понимал: бедная девушка безнадёжно влюблена, но не смеет приблизиться. И Адриан, который всегда жаждал быть нужным, сломался.

— Она такая несчастная, — сказал он Арабелле за завтраком в королевском дворце. — Вы слышали, что о ней говорят? Будто она охотится за мной. Но она даже не подходит ко мне теперь.

Арабелла смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает холодная злость.

— Вы хотите, чтобы она подходила? — спросила она.

— Я хочу, чтобы её не обижали, — ответил Адриан, не замечая её тона. — Она никому не сделала ничего плохого. А вы, Арабелла… простите, но я слышал, что это вы распускаете слухи.

Она не стала отрицать. Только усмехнулась.

— Я говорила правду, ваше высочество. Она вела себя неприлично на глазах у вашей невесты. Если это правда обижает её, то тем хуже для правды.

Адриан покачал головой с выражением, которое она видела уже много раз — снисходительное разочарование. В прошлой жизни это разочарование сводило её с ума, заставляло оправдываться, кричать, доказывать. Теперь она просто встала.

— У меня дела, — сказала она. — Доброго дня, ваше высочество.

Она вышла из-за стола и направилась к выходу. В дверях столкнулась с Деймоном.

— Вы слышали? — спросил он тихо, пропуская её в коридор.

— Что именно? Что ваш брат считает меня злой сплетницей? Да, слышала.

— Не только, — он пошёл рядом. — Алиссандра сегодня утром была у короля. Просила разрешения посетить монастырь при больнице. Сказала, что хочет помогать раненым солдатам.

Арабелла остановилась.

— Что?

— Она хочет ухаживать за больными, — повторил Деймон. — Отец был тронут. Сказал, что это благородно.

— Она играет, — прошептала Арабелла. — Она играет, и вы это видите.

— Я вижу, — он кивнул. — Но мой отец и брат — нет. Они видят только святую девушку, которая несёт добро.

Они вышли в сад, где никто не мог их подслушать. Деймон остановился у старого дуба, скрестив руки на груди.

— Нам нужно действовать быстрее, — сказал он. — Если она получит доступ к королю через благотворительность, её положение укрепится. Мы должны найти доказательства.

— У меня нет доказательств, — Арабелла покачала головой. — Только чутьё.

— Этого мало для суда, — он помолчал. — Но достаточно, чтобы следить за ней. Я оставлю при ней своих людей. А вы… вы можете общаться с ней. Вы женщина, вас она не боится. Может быть, вы заметите то, что не заметят мои солдаты.

— Вы предлагаете мне стать шпионкой? — усмехнулась Арабелла.

— Я предлагаю вам защитить себя и моего брата, — ответил он серьёзно. — Называйте это как хотите.

Она кивнула. Это был тот самый союз, о котором они говорили на балу. Теперь он становился реальностью.

В следующие дни Арабелла стала чаще появляться там, где бывала Алиссандра. Она не навязывалась, но находила предлоги: «случайно» встречалась в парке, «оказывалась» в той же лавке, «приходила навестить» больных в монастыре, где Алиссандра теперь проводила часы.

Алиссандра была безупречна. Она улыбалась Арабелле, благодарила за внимание, но держалась на расстоянии. И только один раз, когда они остались вдвоём в комнате для перевязок, Арабелла поймала её взгляд — холодный, оценивающий, хищный. Это длилось секунду, но Арабелла запомнила.

— Вы сегодня выглядите уставшей, леди Арабелла, — сказала Алиссандра, снова надевая маску доброты. — Не нужно так беспокоиться обо мне. Я справлюсь.

— Я беспокоюсь не о вас, — ответила Арабелла. — Я беспокоюсь о принце. Он очень переживает, что кто-то может использовать его доброту.

Алиссандра опустила глаза.

— Вы всё ещё считаете меня охотницей за женихами? — спросила она тихо. — Что я должна сделать, чтобы вы поверили? Уехать? Но у меня нет другого дома, кроме дома тёти Ирэн. А она так хочет, чтобы я была счастлива.

— А вы хотите быть счастливой? — спросила Арабелла.

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое, — Алиссандра подняла глаза, и в них блеснули слёзы — или их подобие. — Я не хочу никому мешать. Я просто пытаюсь выжить.

Арабелла смотрела на неё и понимала, что если бы не знала будущего, если бы не помнила эшафот, она бы поверила. Сейчас она видела только отличную актрису.

— Я не враг вам, Алиссандра, — сказала она. — Но и не подруга. Давайте хотя бы будем честны: вы хотите Адриана. А я хочу сохранить помолвку. Это не делает нас подругами, но и не делает врагами.

Алиссандра долго молчала, потом улыбнулась — той улыбкой, от которой у Арабеллы свело скулы.

— Хорошо, — сказала она. — Будем честны.

И больше они не возвращались к этому разговору.

Деймон и Арабелла встречались почти каждый вечер — то в саду Рейвенскрофт-хауса, то в доме коменданта, где Деймон останавливался. Он рассказывал ей о результатах слежки, она делилась наблюдениями.

— Она встречалась с человеком, — сказал Деймон однажды. — В городе, на Рыбном ряду. Мой человек видел, как она передала ему свёрток.

— Кто он?

— Неизвестный. Исчез в толпе. Но мы зафиксировали приметы.

— Этого мало, — вздохнула Арабелла.

— Мало, — согласился он. — Но это доказывает, что она не просто бедная сиротка.

Они сидели в полутьме, и Арабелла чувствовала его близость — тепло, запах кожи и дыма, напряжение, которое не отпускало ни на минуту.

— Вы не боитесь, что вас увидят со мной? — спросил он. — Ваша репутация и так…

— Моя репутация уже разрушена, — перебила она. — Ещё одна сплетня ничего не изменит.

— Вы говорите как солдат, — усмехнулся он.

— Я учусь, — ответила она.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, и Арабелла почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она знала, что это опасно. Знала, что не должна. Но ничего не могла с собой поделать.

— Вам нужно домой, — сказал он, отворачиваясь. — Уже поздно.

Она кивнула и встала. У двери обернулась.

— Деймон… спасибо. За то, что верите мне.

— Я не верю вам, — ответил он. — Я просто считаю, что вы полезны.

Она вышла, но его слова почему-то не обидели.

Адриан тем временем становился всё более замкнутым. Он реже виделся с Арабеллой, чаще — с Алиссандрой, хотя и не на людях. Арабелла знала об этом от Деймона.

— Они встречаются в парке, рано утром, — сказал он. — Она приходит «собирать травы» для больных. Он «случайно» оказывается рядом.

— И никто не видит?

— Никто не хочет видеть, — пожал плечами Деймон. — Мой брат — взрослый мужчина. Он может гулять с кем хочет.

— Но он мой жених, — возразила Арабелла.

— Он ваш жених только на бумаге, — жёстко сказал Деймон. — И вы это знаете.

Она не ответила. Потому что он был прав.

Однажды, когда они с Деймоном обсуждали очередное донесение, в комнату ворвался Адриан. Он был бледен, глаза горели.

— Я знал, — сказал он, глядя на них. — Я знал, что вы встречаетесь за моей спиной.

— Это не то, что ты думаешь, — начал Деймон, но Адриан перебил:

— Не то? Вы вдвоём в полутьме, шепчетесь, когда я пытаюсь спасти свою помолвку? Ты, мой брат, и ты, моя невеста? — он рассмеялся, но смех был горьким. — Вы оба лицемеры.

— Адриан, — Арабелла встала, — мы обсуждаем Алиссандру.

— Алиссандру? — он усмехнулся. — Вы обсуждаете девушку, которая ни в чём не виновата, и строите козни, потому что я посмел обратить на неё внимание?

— Ты слеп, — сказал Деймон, вставая. — Она играет с тобой. Мы пытаемся это доказать.

— Не нужно ничего доказывать, — Адриан покачал головой. — Я сам разберусь.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Арабелла опустилась на стул.

— Он не разберётся, — сказала она тихо. — Он влюблён.

— Знаю, — Деймон сел напротив. — Это делает его уязвимым.

Они молчали. Арабелла думала о том, что в прошлой жизни всё было так же. Адриан увлёкся, потом влюбился, потом бросил её. И она, ослеплённая ревностью, взяла яд. Теперь она не возьмёт яд. Но остановить его она не могла.

— Что нам делать? — спросила она.

— Продолжать наблюдать, — ответил Деймон. — Ждать, пока она ошибётся.

— А если она не ошибётся?

— Тогда мы проиграли.

Встречи с Деймоном стали для Арабеллы привычкой. Они виделись почти каждый вечер — то в доме коменданта, то в саду Рейвенскрофт-хауса. Деймон приносил донесения своих людей, Арабелла делилась наблюдениями. Но в этот вечер она приехала не с пустыми руками.

Они сидели в дальней комнате дома коменданта. Дождь барабанил по крыше, в камине потрескивали дрова. Арабелла положила на стол свёрток.

— Что это? — спросил Деймон, разворачивая платок.

— Флакон, который я нашла сегодня утром среди своих духов, — ответила она. — Его там не было. Кто-то подбросил.

Деймон взял флакон, повертел в руках, открыл, понюхал.

— Духи, — сказал он. — Обычные духи.

— Я знаю, — Арабелла сжала пальцы. — Но я уверена, что это не просто духи. Этот флакон — либо улика, которую подбросят мне, либо сам яд.

— Вы не можете этого знать, — возразил он.

— Могу, — твёрдо сказала она. — И прошу вас: примите меры, немедленно. Мы не знаем, кому можно доверять во дворце. Но если кто-то захочет отравить короля, или Вас, или Адриана… Вы должны быть готовы.

Деймон посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Хорошо. Я проверю, что это за жидкость. Возможно Вы просто мнительны. И я приму меры безопасности…

— Спасибо, — она выдохнула.

Он спрятал флакон в карман.

— Вы сегодня бледны, — заметил он. — Что-то ещё?

— Нет, — она покачала головой. — Просто устала.

Она не стала рассказывать ему о прошлой жизни. Это было её тайной, слишком опасной, чтобы делиться даже с ним.

Она вышла от Деймона и уже садилась в карету, когда на дорожке показался Адриан. Он шёл один, без свиты, и его лицо было хмурым.

— Арабелла, — окликнул он. — Я хотел поговорить с вами.

— Говорите, — ответила она, не выходя из кареты.

— Вы слишком часто видитесь с моим братом, — сказал он, подходя ближе. — Люди начинают замечать. Это неприлично.

— Неприлично? — Арабелла усмехнулась. — А ваши тайные прогулки с Алиссандрой в парке — это прилично?

Адриан побледнел.

— Это не то, что вы думаете. Я просто… она нуждается в поддержке.

— Не буду спорить, — отрезала Арабелла. — У нас был уговор, Адриан. Если вы встретите ту, кто заставит вас сомневаться в нашем союзе, мы расторгнем помолвку. Вы уже встретили. Давайте закончим этот фарс.

— Я не хочу расторгать помолвку, — он шагнул ближе. — Я симпатизирую Алиссандре как доброй, несчастной девушке. Но даже мысли не имею о разрыве.

— Тогда что вы предлагаете? — Арабелла посмотрела ему в глаза. — Чтобы я молча смотрела, как вы проводите время с другой? Чтобы я была посмешищем всего двора?

— Никто не смеётся над вами, — сказал он, но в его голосе не было уверенности.

— Вы слепы, — она покачала головой. — Хорошо. Если Вы боитесь отца, я сама пойду к королю и откажусь от помолвки.

— Бесполезно, — Адриан вздохнул. — Мой отец считает, что любовь в браке не обязательна. Он не расторгнет помолвку, даже если вы попросите. Ему нужны ваши земли.

Арабелла замолчала. Она знала, что он прав.

— Тогда не жалуйтесь, что я общаюсь с вашим братом, — сказала она наконец. — Мы оба заложники этой ситуации. Но я хотя бы не притворяюсь, что мне это нравится.

Она захлопнула дверцу кареты, и кучер тронул лошадей. Адриан остался стоять на дорожке, глядя ей вслед.

Домой Арабелла вернулась расстроенная. Разговор с Адрианом не принёс облегчения. Она понимала, что он прав: король не расторгнет помолвку. Их земли слишком важны для короны. А она сама — слишком удобная пешка.

Она поднялась в свою комнату, легла, но сон не шёл. В голове крутились обрывки мыслей: флакон, Алиссандра, Адриан, Деймон. И главное — все повторяется.

Около полуночи она встала, накинула халат и спустилась на кухню. Хотелось пить, и она надеялась найти молоко или хотя бы воду.

Коридоры Рейвенскрофт-хауса были погружены в полумрак. Горели только редкие масляные лампы, отбрасывая длинные тени. Арабелла шла тихо, чтобы не разбудить слуг.

Проходя мимо кабинета отца, она заметила свет, пробивающийся из-под двери. Дверь была притворена не до конца. Арабелла хотела пройти мимо, но вдруг услышала голоса.

— … вы знаете это, — говорила женщина. Голос принадлежал домоправительнице, старой миссис Харгрейв, которая служила в их доме много лет.

— Я знаю, — ответил отец. Его голос был глухим, почти безжизненным. — Я любил её мать. Но девочка… она мне не родная. Они могут использовать это.

— Кто? — голос домоправительницы стал тише.

— Не важно, — отец резко оборвал разговор. — Иди. Нам не стоит обсуждать это здесь.

Арабелла прижала руку ко рту, чтобы не вскрикнуть. Она хотела слушать дальше, но в кабинете заскрипел стул — кто-то вставал. Она услышала шаги, направляющиеся к двери.

Быстро, почти бесшумно, она метнулась за угол, прижалась к стене. Дверь открылась. Миссис Харгрейв выглянула в коридор, посмотрела в обе стороны. Арабелла затаила дыхание.

— Никого, — сказала домоправительница. — Вам показалось.

— Мне никогда не кажется, — ответил отец. — Будьте осторожнее. Никто не должен знать.

Дверь закрылась. Арабелла постояла ещё несколько секунд, потом на ватных ногах вернулась в свою комнату.

Она села на кровать, глядя в одну точку. Её отец — у него есть ещё одна дочь? Или он это о ней - это она не родная дочь? Она не знала. И теперь кто-то, кому известно это, угрожает отцу.

— Они могут использовать это, — прошептала она.

Она вспомнила флакон, подброшенный в её комнату. Вспомнила Алиссандру, которая так быстро вошла в доверие к Адриану. Вспомнила кузин, которые всегда подталкивали её к скандалам.

Она легла, но сон не приходил. Перед глазами стояли обрывки прошлой жизни: эшафот, толпа, равнодушное лицо Адриана.

Только под утро она забылась тяжёлым, беспокойным сном.

Арабелла пришла в себя от резкого света, бьющего в глаза. Она лежала на кровати в своей комнате, и над ней склонялась встревоженная Мириам.

— Госпожа! Слава богам, вы очнулись.

Арабелла попыталась сесть, но голова закружилась, и она опустилась обратно на подушки.

— Что случилось? — спросила она, голос звучал чужим, хриплым.

— Вы не помните? — Мириам побледнела. — Вас нашли в саду на руках у принца Деймона. Кто-то вышел в сад и … она поднял крик. Сбежался весь зал.

Арабелла закрыла глаза. В голове — пустота. Она помнила только, как выпила бокал, как вышла в сад, как почувствовала жар. А потом — темнота.

— Где отец? — спросила она.

— Внизу, госпожа. Он ждёт вас. И он… он очень зол.

Она спустилась в гостиную, опираясь на перила. Голова всё ещё кружилась, но она заставляла себя идти прямо. Лорд Эдрик стоял у камина, его лицо было багровым от гнева.

— Ты! — он повернулся к ней, и голос его дрожал. — Ты опозорила нашу семью! Ты опозорила меня! Что ты наделала?

— Я ничего не делала, — ответила Арабелла, стараясь говорить твёрдо. — Меня отравили. Подсыпали что-то в бокал.

— Отравили? — он усмехнулся. — Удобное оправдание! Ты сама выпила этот бокал, сама пошла в сад, сама бросилась на шею принцу!

— Я не бросалась! — она почувствовала, как внутри закипает злость. — Я не помню, что было, и вы это знаете! Но вам всё равно, правда? Вам важно только ваше место в совете. Ваша власть. А на меня вам плевать!

— Плевать? — отец шагнул к ней. — Я всё делал ради тебя! Я дал тебе имя, дом, будущее! Я хотел сделать тебя королевой!

— Вы хотели власти! — выкрикнула она, не сдерживаясь больше. — А я всего лишь инструмент! Как и всегда!

Отец замер, тяжело дыша. Потом медленно опустился в кресло.

— Король в ярости, — сказал он глухо. — Он не хочет больше слышать о свадьбе. Ты опозорена. Он не простит.

Арабелла почувствовала, как внутри поднимается странное облегчение. Свобода. Наконец-то.

— Я уеду, — сказала она. — В наше поместье на побережье. Подальше от двора, от сплетен, от всего этого.

— Уезжай, — отец махнул рукой. — Может быть, со временем все уляжется.

Она развернулась и вышла, не прощаясь.

Вернувшись в свою комнату, Арабелла села на край кровати и закрыла лицо руками. Внутри всё кипело — обида, злость, стыд. Она думала, что стала сильнее, что сможет переиграть врагов, но в итоге снова угодила в ловушку. Снова её использовали. Снова сделали посмешищем.

Она не заметила, как в комнату вошёл Деймон. Только когда он тихо кашлянул, она подняла голову.

— Как вы здесь оказались? — спросила она, не пытаясь скрыть слёз.

— Через чёрный ход, — ответил он, закрывая за собой дверь. — Ваш отец не пускает меня в дом, но слуги оказались сговорчивее.

Он подошёл ближе, сел рядом на кровать. Арабелла отвернулась, чтобы он не видел её лица.

— Не надо меня жалеть, — сказала она глухо. — Я справлюсь.

— Я пришёл не жалеть, — он взял её за руку. — Я пришёл сказать, что вы не одна.

— Одна, — она покачала головой. — Я всегда одна. Меня использовали, опозорили, вышвырнули.

— Вы не одна, потому что я рядом, — тихо сказал Деймон.

Арабелла подняла на него заплаканные глаза.

— Зачем вы здесь? Зачем вам это?

— Потому что я не хочу, чтобы вы страдали, — ответил он. — И потому что я верю вам. Я знаю, что вас отравили. Я знаю, что вы не виноваты. И я не позволю им уничтожить вас.

Он сжал её пальцы.

— Не бойтесь ничего. Я рядом. Я поддержу вас, что бы ни случилось.

Арабелла почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Его голос, его руки, его уверенность — всё это было таким тёплым, таким надёжным. Но она знала, что не имеет права на это.

— Я устала, — сказала она. — Устала от интриг, от лжи, от того, что каждый мой шаг кто-то использует против меня. Я слишком глупа для этих игр, Деймон. Я хочу побыть одна. Хочу забыться.

— Не нужно быть одной, — он поднёс её руку к губам. — Я готов жениться на вас. Не из-за скандала, не из-за долга. А потому что…

Она хотела остановить его, но он не дал. Он наклонился и поцеловал её.

Поцелуй был мягким, почти нежным, но в нём чувствовалась вся сила его чувств. Арабелла сначала замерла, а потом растворилась в этом поцелуе, забыв обо всём на свете. О скандале, о сплетнях, о страхах. Только он, только его губы, только его руки, которые обнимали её, прижимали к себе.

Когда он отстранился, она ещё несколько секунд не могла открыть глаза.

— Выходите за меня, — прошептал он.

Арабелла открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде было столько надежды, что у неё защемило сердце.

— Нет, — сказала она тихо. — Мне не нужны ваши жертвы. Я справлюсь сама.

— Это не жертва…

— Не сейчас! — Перебила она.

Она высвободилась из его объятий и встала.

— Пожалуйста, уходите. И не приезжайте больше. Мне нужно побыть одной.

Деймон поднялся, хотел что-то сказать, но передумал. Он молча поклонился и вышел.

Арабелла осталась одна. Она прижала руку к талисману. Сердце Астерион было горячим.

— Я справлюсь, — прошептала она. — Я должна.

Но внутри всё болело. И она не знала, от чего больше — от позора, от одиночества или от того, что она только что отказалась от единственного человека, который был на её стороне.

Арабелла готовилась к отъезду в тишине своей комнаты. Слуги укладывали сундуки, но она почти не смотрела на них. Её мысли были далеко — там, где оставались и скандал, и сплетни, и люди, которые строили её судьбу без её участия.

Отец дал согласие на тайный отъезд в поместье на побережье. Никто при дворе не должен был знать, куда она направляется.

Арабелла понимала: она бежит. И это бегство было одновременно и поражением, и победой.

Она села за стол, чтобы написать прощальные письма. Два письма — Адриану и Деймону.

Первое — Адриану.

«Ваше высочество,

Я уезжаю. Наша помолвка, к счастью для нас обоих, разорвана. Вы свободны, и я свободна. Желаю вам встретить ту, кто сделает вас счастливым. Простите, если я когда-то причинила вам боль. Удачи вам во всём.

Арабелла».

Коротко. Сухо. Без слёз. Она сложила лист и запечатала его воском. Адриан не заслужил большего — и не заслужил меньшего.

Второе письмо — Деймону.

Она долго смотрела на чистый лист. Пальцы дрожали. Перо не слушалось.

«Деймон,

Я уезжаю. Спасибо за то, что поверили мне. Спасибо за вашу честность и прямоту. Я не могу ответить на ваши чувства — не потому, что не хочу, а потому что боюсь. Боюсь снова попасть в ловушку. Боюсь, что моя свобода — это только иллюзия. Вы заслуживаете женщину, которая не будет оглядываться на прошлое. Я не такая.

Берегите себя. И берегите брата. Он слеп, но у него доброе сердце.

Арабелла».

Она перечитала письмо и разорвала его. Слишком откровенно. Слишком больно. Она написала другое — короткое, как и Адриану, но с одной лишней фразой:

«Я запомню ваш поцелуй. Но мне не нужна жертва. Живите своей жизнью».

Она запечатала оба письма и велела Мириам отправить их после её отъезда.

Карета отъехала от ворот Рейвенскрофт-хауса на рассвете. Арабелла смотрела на удаляющийся город и чувствовала, как внутри разрастается пустота. Она мечтала о свободе — и получила её. Но свобода оказалась холодной и одинокой.

Она ехала одна. Без друзей, без союзников, без тех, кому могла бы доверять. Мириам осталась в городе — отец велел, чтобы в поместье отправилась только старая экономка и несколько слуг. Арабелла не спорила. Ей было всё равно.

Дорога заняла три дня. За окном кареты тянулись поля, леса, деревушки. Арабелла почти не смотрела по сторонам. Она думала.

Она казнила себя.

— Я ничего не изменила, — прошептала она, когда карета въехала в очередной лес. — Я знала будущее. Я знала, кто мои враги. А в итоге — всё то же самое. Скандал и позор.

Она вспомнила прошлую жизнь. Тогда она тоже была одна. Тогда она тоже потеряла всё. Разница была лишь в том, что теперь она не держала в руках яд. Но разве это имело значение? Её всё равно использовали. Её всё равно вышвырнули.

— Я слабая, — сказала она себе. — Я думала, что стала сильнее, а оказалась такой же глупой девчонкой.

Перед глазами встал поцелуй Деймона. Его губы, его руки, его голос — «Я хочу быть с вами». Она чувствовала, как тогда её сердце билось, как хотелось ответить, упасть в его объятия и забыть обо всём. Но она отстранилась. Она сказала «нет».

— Правильно сделала, — думала она. — Любовь — это ловушка. В прошлой жизни я погубила себя из-за любви к Адриану. Видимо, любовь не для меня.

Она отвернулась к окну, чтобы служанка, сидевшая напротив, не увидела её слёз.

Поместье на побережье оказалось именно тем, что ей сейчас было нужно. Старый дом стоял на обрыве, и море шумело внизу, разбиваясь о скалы. Арабелла вышла из кареты, чувствуя, как солёные брызги летят в лицо, и вдруг поняла, что здесь она сможет забыться.

Внутри было уютно. Камин горел ровным пламенем, пахло сушёными травами и старым деревом. Окна выходили на море, и светлые шторы колыхались от ветра. Комнаты были небольшими, но тёплыми — не чета холодным дворцовым залам.

— Здесь я буду жить, — сказала она себе. — Никому не нужная. Но свободная.

Она поднялась в свою комнату, села у окна и долго смотрела на волны. Тишина успокаивала. Шум моря заглушал воспоминания.

— Я ничего не изменила, — повторила она. — Но, может быть, это и не нужно было менять. Может быть, моя задача была не в том, чтобы остановить Алиссандру. Может быть, моя задача была просто — выжить. И я выжила.

Она прижала руку к талисману. Сердце Астерион было холодным.

— Я хочу забыть, — прошептала она. — Забыть всё. И начать сначала.

Она легла на кровать, закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон. Море шумело за окном, и в этом шуме не было ни дворцовых интриг, ни предательств, ни любви, которая приносила только боль.

Она не знала, что впереди её ждёт. Но сейчас ей было всё равно. Сейчас она хотела только покоя.

Прошла неделя. Неделя тишины, одиночества и попыток забыться. Арабелла почти не выходила из своей комнаты, избегала даже редких слуг. Она смотрела в окно на серое небо и чувствовала, как внутри затягивается какая-то пустота. Никто её не навещал. Деймон не приезжал, Адриан тем более. Отец тоже молчал. Она была одна — и, казалось, это продлится вечность.

Но по ночам, когда море шумело особенно громко, она вспоминала. Его руки, сжимавшие её. Его голос — «Не бойтесь ничего. Я рядом». Его поцелуй — мягкий, почти нежный, в котором растворилась вся её боль.

— Что было бы, если бы я согласилась? — прошептала она в темноту. — Если бы сказала «да»?

Она представляла: Деймон рядом, она не одна. Он защищает её, верит ей. Вместе они противостоят дворцовым интригам.

— Или случился бы, но иначе, — горько усмехнулась она.

Она не знала. Она знала только одно: она отказалась. Испугалась. Решила, что любовь — это ловушка. И теперь сидит одна в тишине, и единственное, что у неё осталось, — это воспоминания о нём.

Она вспомнила их первую встречу на балу — его насмешливый взгляд, жёсткие слова. Вспомнила, как он танцевал с ней, как держал её за талию. Как они сидели в доме коменданта, и он слушал её, не перебивая.

— Он единственный, кто был на моей стороне, — прошептала она.

Слёзы катились по щекам, но она не вытирала их.

На восьмой день тишина взорвалась.

Арабелла сидела за завтраком, когда парадная дверь дома с грохотом распахнулась. Тяжёлые шаги разнеслись по коридору. Она не успела встать из-за стола, как в дверь столовой вошли трое королевских стражников во главе с капитаном, которого она мельком видела при дворе.

— Леди Арабелла Рейвенскрофт, — капитан развернул пергамент с королевской печатью, — вы арестованы по обвинению в покушении на жизнь его величества короля Эридонии.

Арабелла выронила вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как выстрел.

— Что? — прошептала она. — Каком покушении? Король жив?

— Жив, — капитан не опустил бумагу. — Но покушение было. Его величество упал во время большого обеда, схватившись за сердце. Яд был в вине. Только чудо спасло короля.

— Я не… — Арабелла встала, и ноги её дрожали. — Я даже не была во дворце эту неделю.

— Это вам предстоит доказать на суде, — капитан кивнул стражникам. — Обыщите комнаты.

Стражники разошлись по дому. Арабелла стояла, прижимая руки к груди, и чувствовала, как мир рушится. Она знала, что это ложь. Знала, что её подставляют. Но как доказать?

В голове мелькнула мысль: «Деймон знает. Он знает, что я предупредила его. Он знает, что я не виновата. Он придёт. Он спасёт меня». Но тут же другая мысль перебила: «А если он решит, что лучше молчать? Если расскажет, откуда узнал об угрозе, его тоже могут обвинить. Он не придёт».

Через час обыск закончился. Ничего не нашли. Никакого яда, никаких улик. Но капитана это не смутило.

— Вы арестованы до выяснения обстоятельств, — повторил он. — Прошу следовать за мной.

Тюремная камера была холодной и сырой. Арабеллу поместили в башне дворца — не в подземелье, но всё равно в заточении. Решётка на окне, тяжёлая дверь, соломенный тюфяк вместо кровати. И тишина — такая же, как в её комнате, только теперь она была тюремной.

Она узнала это место. В прошлой жизни, перед казнью, её держали здесь же. Те же стены, тот же запах сырости, те же отдалённые шаги стражи. Тогда она была в отчаянии, но хотя бы знала, за что умирает — за свой собственный глупый поступок. Теперь она не сделала ничего, а оказалась в той же камере. Ирония судьбы была горькой.

Она сидела на тюфяке, обхватив колени руками, и думала о Деймоне. О том, как он смотрел на неё в тот вечер — с надеждой, с теплом. О том, как он сказал: «Выходите за меня». О том, как она ответила: «Мне не нужны ваши жертвы».

— Какая же я дура, — прошептала она.

Она вспомнила, как они стояли в саду, как он держал её за руку. Её тело помнило тепло его рук, его дыхание, его голос.

— Что было бы, если бы я сказала «да»? — спросила она пустоту.

Она закрыла глаза и представила. Она — жена Деймона. Не невеста Адриана, не пешка в чужих играх. Она сидит в его доме, пьёт чай у камина, и он рядом. Он защищает её. Они вместе расследуют заговор, вместе разоблачают Алиссандру. Король не был бы отравлен — или был бы, но они успели бы предотвратить. Её не арестовали бы, потому что Деймон не позволил бы.

— Или позволил бы, — горько усмехнулась она. — Кто знает.

Она открыла глаза и посмотрела на решётку.

— Я бы не была одна, — прошептала она. — Это точно. Я бы знала, что есть человек, который верит мне. Который борется за меня.

Она прижала руку к талисману. Сердце Астерион было холодным — как никогда.

На следующий день ей объявили, кто свидетель обвинения. Алиссандра.

— Она утверждает, что слышала, как вы говорили, — читал секретарь суда, — что хотите отомстить королю за то, что он расстроил вашу помолвку. Будто бы вы сказали: «Король заплатит за то, что заставил меня страдать».

Арабелла закрыла глаза. Ложь. Чистая, наглая ложь. Она никогда не произносила этих слов.

— Я не говорила этого, — сказала она. — Я даже не виделась с ней после скандала. Она лжёт.

— Готовьтесь к защите, — секретарь был бесстрастен.

— Её слова? — Арабелла усмехнулась. — Этого достаточно, чтобы отправить человека на эшафот?

Секретарь не ответил. Он вышел, и дверь за ним захлопнулась.

Дни тянулись медленно. К Арабелле никого не пускали. Она сидела одна, глядя в стену, и перебирала в голове события. Она вспомнила, как предупредила Деймона о возможном отравлении. Как он взял флакон, как пообещал принять меры. Значит, король жив благодаря этому.

— Замкнутый круг, — прошептала она.

Она думала о Деймоне. О том, как он сейчас. Переживает ли? Или уже забыл, решив, что она не стоит его времени?

— Если бы я согласилась, — снова вернулась она к той мысли, — он был бы рядом.

Она вспомнила его поцелуй, как он сжимал её в объятиях, как она растворилась в нём. Тогда, на мгновение, она почувствовала себя в безопасности. Защищённой. Любимой.

— Я хочу к нему, — прошептала она в темноту. — Я хочу, чтобы он обнял меня. Сказал, что всё будет хорошо.

Слёзы текли по щекам. Она не вытирала их.

Она легла на соломенный тюфяк и закрыла глаза. Сон не шёл. В голове крутились обрывки планов, но ни один не казался реальным.

Через три дня ей объявили, что суд состоится через неделю. Арабелла сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Она была в депрессии. Она понимала, что её подставили, но не знала, как доказать свою невиновность. В прошлой жизни её казнили. В этой — история повторялась.

— Я ничего не изменила, — прошептала она. — Я снова иду на эшафот. Только теперь у меня нет даже надежды на спасение.

Она прижала руку к талисману. Сердце Астерион было холодным — как никогда.

Утро суда было серым и холодным. Арабеллу разбудили затемно, и первое, что она увидела, открыв глаза, — знакомые каменные стены камеры. В прошлой жизни она тоже просыпалась здесь перед судом. Тогда её приговорили к смерти.

— Вставайте, леди, — сказала тюремщица, пожилая женщина с равнодушным лицом. — Вам нужно приготовиться.

Арабелла села на тюфяке. Её одежда была измята после нескольких дней заточения, волосы спутаны, лицо бледно. Она чувствовала себя разбитой — не только телом, но и душой. И всё же где-то глубоко внутри теплилась надежда. Деймон. Он придёт. Он не мог бросить её.

— Приготовиться? — переспросила она. — К чему? К эшафоту?

— К суду, — тюремщица покачала головой. — Вам помогут. Прислали платье и служанку.

Арабелла удивилась. Она не ждала милостей. Но вскоре в камеру вошла молодая женщина с узелком. Это была не Мириам — чужая, молчаливая. Она помогла Арабелле раздеться, обмыться из таза с холодной водой, расчесать спутанные волосы.

Платье оказалось тёмно-синим, строгим, но из хорошей ткани. Его прислал кто-то — может быть, отец. Арабелла не стала спрашивать. Она позволила служанке зашнуровать корсаж, поправить воротник, уложить волосы в простую причёску.

— Вы очень бледны, — заметила служанка, доставая румяна. — Позволите?

— Делайте что хотите, — равнодушно ответила Арабелла.

Румяна оживили щёки, тушь сделала ресницы длиннее. Арабелла посмотрела на себя в маленькое зеркальце, которое принесла служанка. Она выглядела как кукла — красивая, но пустая внутри.

— Готово, — сказала служанка и вышла.

Тюремщица взяла Арабеллу под руку.

— Пора.

Зал суда был полон. На скамьях сидели не только придворные, но и высокопоставленные лорды, министры, даже послы соседних государств. Слух о процессе над невестой наследника разлетелся быстро — все хотели увидеть, чем кончится эта история.

В отдельной ложе, затянутой бархатом, сидел король. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но он держался прямо. Рядом с ним — Адриан, мрачный и напряжённый. Деймона среди них не было.

Арабеллу провели на скамью подсудимых. Она села, чувствуя, как сотни глаз впиваются в неё. Где-то в толпе она заметила тётю Ирэн — та сидела с каменным лицом, кузины — Изабель и Кора — рядом, с видом праведных свидетельниц. Эмма, младшая, опустила глаза.

— Слушается дело о покушении на жизнь его величества короля Эридонии, — объявил судья. — Подсудимая — леди Арабелла Рейвенскрофт. Обвинение — подготовка и попытка отравления.

Судья был пожилым, с жёстким взглядом. Он не смотрел на Арабеллу — только в бумаги.

Арабелла сжала пальцы. Её взгляд метался по залу в поисках Деймона. Его не было. «Он придёт, — убеждала она себя. — Он должен прийти».

— Свидетель обвинения, Алиссандра, просим к барьеру.

Арабелла вздрогнула. Она надеялась, что сейчас войдёт Деймон, но вместо него к барьеру направилась Алиссандра. Разочарование обожгло изнутри.

Алиссандра была в скромном сером платье, с опущенными глазами — олицетворение невинной жертвы. Она поклялась говорить правду и тихим, дрожащим голосом начала:

— Я была в гостях у леди Арабеллы через несколько дней после того, как её помолвка была разорвана. Она говорила, что король унизил её, разрушил её жизнь. И она сказала: «Король заплатит за это. Я заставлю его страдать так же, как страдала я».

В зале зашептались. Король в ложе нахмурился. Арабелла стиснула кулаки, но промолчала.

Следующей вызвали тётю Ирэн. Та повторила слова Алисандры почти дословно. Арабелла смотрела на дверь. «Деймон, где же ты?» — билось в голове.

Затем кузины. Изабель говорила уверенно, Кора — с лёгким оттенком сочувствия. Эмма, когда её спросили, лишь кивнула и прошептала: «Да, я слышала». Каждый раз, когда открывалась дверь, Арабелла вздрагивала в надежде. И каждый раз надежда умирала.

— Свидетели обвинения, слуги из дома Рейвенскрофт, — объявил судья.

Один за другим поднимались к барьеру знакомые лица — горничные, лакеи, поварята. Все они клялись, что Арабелла не покидала столицу, что видела её в те дни, что слышала её разговоры о мести. Арабелла понимала: они подкуплены. Тётей Ирэн или Алиссандрой. Но доказать это она не могла.

— Свидетели защиты, — сказал судья.

Первым вызвали лорда Эдрика. Отец поднялся на трибуну. Он выглядел постаревшим, но держался прямо.

— Где находилась ваша дочь после скандала на балу? — спросил адвокат.

— В своём поместье на побережье, — ответил он. — Она уехала через несколько дней. Я запретил ей появляться при дворе.

— То есть она не могла быть в гостях у вашей сестры?

— Не могла.

Затем вызвали слуг из поместья. Двое из них подтвердили, что Арабелла уехала и не возвращалась. Арабелла снова посмотрела на дверь. Пусто. «Где же ты, Деймон?» — пронеслось в голове.

Прокурор возразил, привёл ещё нескольких слуг из дома Рейвенскрофт, которые настаивали, что Арабелла не уезжала. Слова летели впустую. Арабелла почти не слушала. Она ждала. Ждала его.

— Следующий свидетель защиты, — объявил судья. — Принц Адриан.

Арабелла вздрогнула. Дверь открылась, и вошёл Адриан. Но это был не Деймон. Сердце сжалось. «Почему его всё нет? Он забыл меня? Решил, что я не стою его времени?»

Адриан поднялся на трибуну, поклялся говорить правду и достал из кармана письмо.

— Леди Арабелла прислала мне это письмо после отъезда. Она пишет, что уезжает в поместье, просит не искать её и желает мне счастья.

Он передал письмо судье. Тот прочитал и вернул.

— Это доказывает, что леди Арабелла покинула столицу, — сказал адвокат.

— Или создала ложное алиби, — возразил прокурор.

Судья поднял руку.

— У защиты есть ещё свидетели? — спросил он.

Адвокат замялся, заглянул в свои записи. Потом сказал:

— Да, ваша честь. Мы вызываем принца Деймона.

В зале воцарилась тишина. Арабелла замерла. Сердце забилось так сильно, что, казалось, его слышат все вокруг.

— Принц Деймон! — повторил судья.

Дверь открылась.

На пороге стоял Деймон.

Арабелла не могла дышать. Он пришёл. Он всё-таки пришёл.

Карета остановилась у крыльца Рейвенскрофт-хауса в серых сумерках. Арабелла вышла, опираясь на руку стражника, которого приставил к ней Деймон. Ноги её еле дрожали — не от слабости, а от странного чувства нереальности. Ещё утром она была в камере, готовилась к суду, который мог отправить её на эшафот. Теперь она стояла перед собственным домом, и никто не держал её за руки.

— Вы свободны, леди, — сказал стражник, отпуская её локоть.

— Свободна, — повторила она, но эти слова прозвучали не как радость, а как вопрос.

Она вошла в дом. В холле горели свечи, но казалось, что здесь холоднее, чем на улице. Лорд Эдрик не вышел встречать её. Только старый дворецкий, мистер Хейл, поклонился и сказал, что её комната готова, а ужин подадут через час.

— Где отец? — спросила Арабелла.

— В кабинете, госпожа. Он просил не беспокоить.

Арабелла кивнула и поднялась к себе. В комнате было чисто, окно открыто, свежий ветер колыхал шторы. На туалетном столике стояли её флаконы — те самые, среди которых она нашла подброшенный яд. Она подошла, взяла один, понюхала. Лаванда. Мать любила лаванду.

Она села на кровать, обхватив колени руками, и уставилась в стену.

Свобода. Она мечтала о ней столько времени. Но теперь, когда её дали, свобода оказалась пустой. Ей некуда было идти. Нечем заняться. Не с кем поговорить. Деймон не мог быть рядом постоянно — у него были дела, расследование, армия. Адриан избегал её. Отец… с отцом ей ещё предстояло разобраться.

— Что теперь? — прошептала она.

Ответа не было.

Ужин прошёл в полном молчании. Лорд Эдрик сидел во главе стола, ел механически, не глядя на дочь. Арабелла смотрела на него и впервые видела не отца — а чужого человека, который когда-то дал ей имя, но никогда не давал любви.

— Благодарю, что прислали платье к суду, — сказала она, чтобы нарушить тишину.

— Это не я, — ответил он, не поднимая глаз. — Принц Деймон распорядился.

Арабелла опустила взгляд. Конечно. Кто ещё мог подумать о таком?

— Отец, — она положила вилку, — мы должны поговорить. О том, что вы скрывали. О моём настоящем отце.

Лорд Эдрик поднял голову, и его глаза были холодными.

— Не сейчас, — сказал он. — И не здесь. Ты опозорила семью, Арабелла. Даже если суд оправдал тебя, люди будут помнить. Я должен подумать, как спасти то, что осталось от нашей репутации.

— Спасти репутацию? — она почувствовала, как внутри поднимается злость. — Я чуть не погибла, отец. Меня обвинили в покушении на короля. А вы говорите о репутации?

— Ты выжила, — отрезал он. — Этого достаточно. Не требуй от меня большего.

Он встал, бросил салфетку на стол и вышел из столовой, не прощаясь.

Арабелла осталась одна. Она смотрела на остывшее мясо и чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не дала им пролиться. Она выплакала всё на груди Деймона. Теперь нужно быть сильной.

На следующий день, ближе к вечеру, в доме появился Деймон. Арабелла, услышав его голос в прихожей, почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она ждала этого момента. После суда, после его объятий, после того, как он держал её за руку на глазах у всего двора, она была уверена, что он снова заговорит о свадьбе. Что скажет: «Выходите за меня», — и она, возможно, ответит «да».

Она спустилась в гостиную, поправив платье, пытаясь унять дрожь в пальцах. Деймон стоял у окна, повернувшись к ней спиной. Он был без мундира — в простом дорожном плаще, усталый, но собранный.

— Добрый вечер, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он обернулся, поклонился — вежливо, даже чопорно.

— Добрый вечер, леди Арабелла. Я принёс новости.

Леди Арабелла. Не «Арабелла». Не то, как он называл её в те мгновения, когда они были одни. Она почувствовала холодок.

— Проходите, садитесь, — сказала она, жестом приглашая его к креслам.

Он сел напротив, положил на стол несколько листов бумаги. Она села в кресло напротив, и между ними образовалось расстояние, которого раньше не было.

— Алиссандра и тётя Ирэн в тюрьме. Это главное, — начал он официальным тоном. — Но кузины — Изабель и Кора — выпущены под подписку о невыезде. Не хватило прямых улик. Эмма дала показания против сестёр, поэтому её оставили под защитой.

— Эмма? — Арабелла кивнула, пытаясь сосредоточиться на его словах, но мысли были заняты другим. — Она пришла сама?

— Да. Говорит, что устала бояться и лгать. Я склонен верить ей.

Он говорил спокойно, ровно, без той теплоты, которая была раньше. Его глаза смотрели на неё вежливо, но отстранённо, как на постороннюю. Арабелла ждала. Ждала, что он спросит, как она себя чувствует. Скажет что-то личное. Возьмёт за руку. Но он просто перечислял факты, как докладчик на совете.

— Что ещё? — спросила она, когда он замолчал.

— Пока всё. Ваш отец, как я понял, не хочет обсуждать ваше будущее. Я распорядился, чтобы у дома постоянно дежурили мои люди — для вашей безопасности. Если вам что-то понадобится, передайте через них.

Он встал, собираясь уходить.

— Я… благодарю вас, — сказала Арабелла, тоже поднимаясь. — За всё.

— Не стоит, — он поклонился. — Вы оправданы, и это главное.

Он направился к двери. Арабелла смотрела ему вслед, и внутри неё поднималась паника. Он уходит. Он не сказал. Не спросил, будет ли она скучать. Не предложил встретиться снова.

— Деймон, — окликнула она, когда он уже взялся за ручку двери.

Он обернулся. В его глазах мелькнуло удивление — она редко называла его по имени без титула.

— В чём дело? — спросила она, и голос её дрогнул. — Вы ведёте себя так, будто мы чужие. Ваши чувства изменились? Вы разочаровались во мне? Почему вы так холодны?

Она не планировала этого говорить. Слова вырвались сами — от боли, от страха, от того, что она снова может остаться одна.

Деймон замер. Несколько секунд он смотрел на неё, и его лицо оставалось непроницаемым. Потом он медленно вернулся в комнату, закрыл за собой дверь и встал напротив.

— Мои чувства не изменились, — сказал он тихо. — И я не разочаровался в вас.

— Тогда почему? — она сжала кулаки, чтобы не разреветься. — Почему вы держитесь так, будто между нами ничего не было?

Он вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Потому что вы только что вышли из тюрьмы, Арабелла. Потому что вас едва не казнили. Потому что ваша жизнь перевернулась, и вы сами не знаете, чего хотите. Я не хочу давить. Я не хочу, чтобы вы согласились на что-то только потому, что боитесь одиночества.

— Я не боюсь…

— Боитесь, — перебил он мягко. — И это нормально. Но я не буду повторять своё предложение сейчас, когда вы слабы и растеряны. Когда вы придёте в себя, когда поймёте, что вам нужно на самом деле, — тогда мы поговорим. А до тех пор я буду рядом как друг.

Арабелла смотрела на него, и слёзы всё-таки потекли по щекам. Она не вытирала их.

— А если я никогда не пойму? — прошептала она. — Если я всегда буду бояться?

— Тогда я буду ждать, — ответил он. — Я уже сказал: я подожду.

Он протянул руку и вытер слезу с её щеки — кончиками пальцев, осторожно, как будто она была хрупкой.

— Вы сильная, Арабелла. Вы прошли через ад и выжили. Вы справитесь и с этим. А я буду рядом.

Он убрал руку, поклонился и вышел.

Арабелла осталась одна. Она стояла посреди гостиной, чувствуя на щеке тепло его пальцев, и не знала, плакать ей или улыбаться.

— Он ждёт, — прошептала она. — Он не бросил.

Она поднялась в свою комнату, села у окна и долго смотрела на темнеющее небо. Мысли путались. Она думала о том, как он сказал: «Когда вы придёте в себя». Она и сама не знала, кто она сейчас. Не та капризная девчонка, что гналась за Адрианом. Не та злодейка, что держала в руках яд. Кто-то, кого она не знала.

Она прижала руку к талисману. Сердце Астерион было тёплым — живым.

За окном зажглись первые звёзды, и Арабелла, сама не зная почему, улыбнулась. Не потому, что стало легко. А потому, что впервые за долгое время у неё была надежда.

Утро началось с того, что Мириам принесла Арабелле письмо с королевской печатью. Арабелла развернула пергамент и пробежала глазами короткие, казённые строки. Король требовал её присутствия во дворце к полудню для «разговора о дальнейших действиях».

— Он хочет покаяния, — сказала она, откладывая письмо. — Чтобы я публично признала, что была неправа, что опозорила его семью, и попросила прощения.

— И вы пойдёте, госпожа? — спросила Мириам.

— У меня нет выбора, — ответила Арабелла. — Приготовьте тёмно-синее платье. Строгое. И без украшений.

Во дворце её встретил холодный, настороженный приём. Лакеи провели её в малый тронный зал — не тот, где проходили балы, а тот, где король принимал просителей и вершал суд. Король сидел в кресле, рядом — Адриан, бледный, с красными глазами, словно не спал несколько ночей. Деймона не было.

— Леди Арабелла, — король не предложил ей сесть, — я рад, что вы оправились от потрясений. Однако скандал, в котором вы оказались замешаны, нанёс серьёзный урон моей семье и моему королевству.

— Я не была виновата, ваше величество, — тихо сказала Арабелла. — Меня оправдали.

— Оправдали, — согласился король, и его голос стал ещё холоднее. — Но оправдание суда — не оправдание общественного мнения. Люди шепчутся. Мои враги радуются. А мои союзники сомневаются в моём правлении. Вы должны публично покаяться. Признать, что ваше поведение было легкомысленным, что вы ошиблись, доверившись не тем людям. И подтвердить, что помолвка с моим сыном остаётся в силе.

Арабелла почувствовала, как кровь отлила от лица.

— Ваше величество, помолвка была разорвана. Скандал в саду, суд…

— Помолвка не была официально расторгнута, — перебил король. — Я лишь отложил церемонию. Адриану нужна жена. Ваши земли нужны короне. Вы нужны мне — как залог лояльности вашего отца. Поэтому вы выйдете замуж. Вопрос решён.

Арабелла посмотрела на Адриана. Он сидел, опустив голову, и не произносил ни слова. Его молчание было хуже любых возражений.

— Ваше высочество, — обратилась она к нему, — вы хотите этого брака?

Адриан поднял голову, и она увидела в его глазах пустоту.

— Я хочу, чтобы всё это закончилось, — сказал он глухо. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Мне всё равно.

Арабелла почувствовала, как внутри поднимается отчаяние. Он сломлен. Алиссандра сломала его не только магией, но и предательством. И теперь он плывёт по течению, не пытаясь ничего изменить.

— Ваше величество, — она повернулась к королю, — я прошу отсрочки. Дайте мне месяц. Я подумаю.

— Месяц? — король усмехнулся. — Вы получите неделю. Если через неделю вы не дадите согласия на брак, я объявлю, что ваша семья лишается всех привилегий, а ваши земли переходят под прямое управление короны. Ваш отец будет разорён, а вы станете никем. Выбирайте.

Арабелла сжала кулаки, но промолчала. Она поклонилась и вышла.

В коридоре её нагнал Адриан.

— Арабелла, подождите, — он взял её за локоть. — Я… простите меня. Я не должен был молчать.

— Вы не должны были, — она посмотрела на него. — Но вы промолчали. Как всегда.

— Я не знаю, что со мной, — он провёл рукой по лицу. — После того как раскрылась правда об Алиссандре, я перестал понимать, где ложь, а где правда. Я не знаю, верить ли своим чувствам. Я не знаю, верить ли вам.

— А я не знаю, верить ли вам, — ответила Арабелла. — Но я не хочу замуж за человека, которому всё равно. Если вы женитесь на мне, потому что «надо», мы оба будем несчастны.

— А если я женюсь на вас, потому что другого выхода нет? — горько спросил он.

— Тогда мы оба будем в аду, — сказала она и пошла к выходу.

Вернувшись домой, Арабелла застала в гостиной отца. Лорд Эдрик сидел в кресле, держа в руке бокал с вином, и выглядел постаревшим на десять лет.

— Ты говорила с королём? — спросил он, не глядя на неё.

— Говорила. Он дал мне неделю, чтобы я согласилась на брак с Адрианом. Если нет — наши земли переходят короне.

Отец усмехнулся, но усмешка была кривой.

— Я всё потерял, — сказал он. — Совет, влияние, уважение. Остались только земли. И ты. Если ты не выйдешь замуж, я разорён.

— Вы хотели сделать меня королевой, — тихо сказала Арабелла. — Ради этого вы терпели меня, хотя я не ваша дочь. И теперь, когда всё рушится, вы думаете только о себе.

— А о ком мне думать? — он поднял на неё глаза, и в них была такая усталость, что Арабелла невольно отступила. — О тебе? Ты никогда меня не любила. Я был для тебя просто кошельком и титулом.

— Вы сами меня такому научили, — ответила она. — Вы не дали мне ничего, кроме денег и амбиций. Вы не научили меня любить.

Она вышла из гостиной, чувствуя, как внутри всё кипит.

Ночью, когда дом затих, Арабелла сидела у окна и смотрела на луну. Она не знала, что делать. Выходить за Адриана? Бежать? Просить помощи у Деймона?

В дверь тихо постучали. Арабелла встала и открыла.

На пороге стоял Деймон. Он был без мундира, в тёмном плаще, и его лицо в свете луны казалось высеченным из камня.

— Я слышал о разговоре с королём, — сказал он, входя и закрывая за собой дверь. — Вы в порядке?

— Я в ужасе, — ответила она. — Он требует, чтобы я вышла за Адриана. Через неделю.

— Я знаю, — Деймон взял её за руку. — Я не позволю этому случиться.

— Что вы можете сделать? — она покачала головой. — Ваш отец — король. Вы не можете пойти против него.

— Могу, — твёрдо сказал он. — Я уже сказал ему, что если он принудит вас к браку, я уйду с поста главнокомандующего. Без меня армия не сможет сдерживать Вердис. Он не пойдёт на это.

Арабелла смотрела на него, не веря своим ушам.

— Вы пожертвовали своей карьерой ради меня?

— Я не жертвую, — он сжал её пальцы. — Я делаю выбор. Я выбираю вас. Не из жалости, не из долга. Потому что я люблю вас. И потому что не хочу, чтобы вы снова были чьей-то пешкой.

— Деймон… — прошептала она, и слёзы потекли по щекам.

— Я не буду давить, — сказал он. — Но я хочу, чтобы вы знали: у вас есть выбор. Вы можете согласиться на брак с Адрианом, и я отпущу вас. Или вы можете сказать «нет» — и я буду рядом. Что бы вы ни решили, я не оставлю вас.

Арабелла подошла к нему и, не говоря ни слова, обняла. Он обнял её в ответ — крепко, надёжно, как тогда, в зале суда.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Бояться — это нормально, — ответил он. — Но помните: вы не одна.

Они стояли так долго, пока луна не скрылась за тучами. Арабелла чувствовала тепло его тела, стук его сердца и впервые за долгое время знала: что бы ни случилось, она не будет одна.

Оставалось два дня до истечения срока, который король дал Арабелле на размышления. Два дня, чтобы решить: соглашаться на брак с Адрианом или потерять всё — земли, титул, будущее отца. Она сидела в своей комнате, сжимая в руках письмо с королевской печатью, и чувствовала, как время утекает сквозь пальцы.

— Мириам, — сказала она, — передай отцу, что я хочу с ним поговорить.

Лорд Эдрик пришёл не сразу. Он был бледен, под глазами залегли тени — он тоже не спал эти ночи, понимая, что на кону стоит всё, что он строил десятилетиями.

— Ты звала, дочь, — сказал он, устало опускаясь в кресло.

— Отец, — Арабелла села напротив. — Вы опытный политик. Вы знаете двор, знаете короля, знаете, как ходят мысли. Скажите мне — есть ли другой путь? Кроме моего брака с Адрианом? Может быть, вы видите то, чего не вижу я?

Лорд Эдрик долго молчал, потом покачал головой.

— Я думал об этом днями и ночами, — сказал он. — Если ты откажешься, король исполнит угрозу. Наши земли перейдут короне. Я буду разорён, а ты станешь никем. Деймон сможет тебя защитить, но не сможет вернуть тебе титул и земли.

— А если я соглашусь? — спросила она.

— Если согласишься, ты станешь королевой, — он поднял на неё глаза. — Адриан добр, он не будет тебя мучить. Вы будете жить как соседи, делящие трон. Возможно со временем вы полюбите друг друга.

— Вы дали мне имя, дом, защиту, — она сжала кулаки. — И я не вправе лишать вас земель и титула. Я не могу вас предать.

— Ты не предаёшь, — он покачал головой. — Ты выбираешь. И я не просил тебя жертвовать собой.

— А кто просил? — горько усмехнулась она. — Никто.

Она встретилась с Деймоном в сумерках, в старой беседке в дальнем конце парка. Он пришёл взволнованный, зная, что срок истекает.

— Ты решила? — спросил он, не глядя на неё.

— Ещё нет, — ответила она. — Но я хочу поговорить с тобой как с человеком, который готов пожертвовать всем ради меня.

— Я готов, — твёрдо сказал он. — Я уже говорил отцу, что уйду с поста главнокомандующего, если он принудит тебя к браку.

— Не надо, — Арабелла взяла его за руки. — Твой отец — король. Твой брат — наследник. Ты — опора армии. Если ты порвёшь с ними, кто будет защищать границы? Кто остановит Вердис?

— А если я потеряю тебя? — его голос дрогнул.

— Я прошу тебя жить, — ответила она. — И защищать то, что дорого.

Деймон отстранился, его лицо было мрачным.

— Мне тоже больно, — она вздохнула.

Она поцеловала его — быстро, почти отчаянно — и ушла, не оглядываясь.

Возвращаясь домой у ворот, Арабелла заметила Адриана. Он ждал её.

— Арабелла, — сказал он. — Я знаю, что ты встречалась с моим братом.

— И что вы собираетесь делать? — устало спросила она. — Пожаловаться отцу?

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу понять, почему ты не хочешь выходить за меня. Я не злой. Я не буду тебя бить или запирать. Я дам тебе свободу.

— Свободу? — она усмехнулась. — Адриан, вы не дадите мне свободы. Вы сами не знаете, что это такое. Вами управляют все: ваш отец, советники, даже Алиссандра управляла вами, пока не раскрылась правда. Вы слишком мягки. Вы не способны понять, когда вами ведут, как марионеткой.

Он побледнел.

— Я…

— Дайте договорить, — перебила она. — Вы благородны, добры, но это не достоинства для короля. Это слабости. Зачем стране правитель, который не может сказать «нет»? Который живёт сегодняшними чувствами, не думая о будущем? Вам пора учиться думать своей головой. А не плыть по течению.

Адриан молчал, поражённый её словами.

— Я выйду за вас, — сказала Арабелла. — Не потому, что хочу. А потому, что так надо. Но если вы думаете, что я буду молча сидеть и кивать, вы ошибаетесь. Я буду говорить вам правду. Даже когда она горькая. И если вы не готовы это слышать, скажите сейчас.

— Я… я подумаю, — прошептал он.

— Вот именно, — она покачала головой. — Вы всегда будете думать. А действовать будут другие.

Она вошла в дом, оставив его стоять у ворот.

В своей комнате Арабелла села за стол и взяла перо. Письмо королю было коротким:

«Ваше величество,

Я согласна на брак с принцем Адрианом. Прошу назначить дату церемонии.

Арабелла Рейвенскрофт»

Она запечатала конверт и отложила в сторону. Потом открыла дневник и написала:

«Видимо, мне суждено жертвовать собой. Не жизнью — хотя бы не жизнью. Выхода, при котором все были бы счастливы, нет. Но королевство будет жить. И, может быть, это единственное, что имеет значение».

Она закрыла дневник, погасила свечу и легла в темноте. Сон не шёл. Она смотрела в потолок и думала о том, как близко счастье — и как оно далеко.

Король назвал дату — через три недели после того, как письмо Арабеллы с вымученным согласием легло на его стол. Срок казался смехотворно коротким, почти неприличным, но его величество не желал ждать. Побег Алисандры, шепотки о заговорах, липкий страх, поселившийся в коридорах — всё это измотало двор до предела. Королю нужна была картинка. Символ. Скоба, которая стянет треснувший трон. И этой скобой должен был стать брак его сына с Арабеллой.

Арабелла мечтала сбежать на побережье. Закрыть глаза и слышать только крики чаек, а не шуршание списочных платьев и злорадное: «Она всё-таки согласилась». За её спиной взгляды придворных сплелись в новую, удушливую сеть: в них читалась смесь жадного любопытства и плохо скрытого торжества. «Бедняжка, сломали девочку». «А говорят, она любит другого, но корона — штука тяжёлая».

Арабелла научилась не слышать. Почти.

— Я хочу уехать, — выдохнула она Деймону, когда им удалось ускользнуть от чужих глаз в заброшенную оранжерею. Её голос звучал глухо, будто через подушку. — Хотя бы на неделю. Набрать воздуха. Я задыхаюсь в этом золотом склепе.

Деймон стоял у запылённого окна, свет падал на его лицо резкими полосами, делая скулы ещё острее, а глаза — почти чёрными от внутреннего напряжения. Он медленно покачал головой:

— Не позволят. Отец хочет, чтобы ты была на виду. Как выставленная на парадном плацу награда. Чтобы все видели — ты смирилась и приняла свою судьбу.

— Приняла, — горькая усмешка исказила её губы. Она сама не заметила, как пальцы до боли вцепились в подоконник.

Деймон резко шагнул к ней, его ладонь накрыла её руку, согревая ледяные пальцы. Он не сказал ни слова утешения, потому что ложь была бы сейчас преступлением хуже молчания. Слова и правда были бесполезны.

Три недели пронеслись, как один удушливый вздох перед падением с обрыва. Арабелла двигалась механически, словно заводная кукла с фарфоровым лицом: выбор кружев, бесконечные примерки, список гостей, похожий на список палачей, репетиции церемонии, где её учили улыбаться пустоте. Она выполняла всё с пугающим спокойствием, и только ночами Арабелла утыкалась лицом в подушку, заглушая собственные рыдания.

Мириам суетилась вокруг, расправляя складки и втирая в её виски лавандовое масло.

— Всё будет хорошо, госпожа, — её голос дрожал от искреннего желания помочь. — Принц Адриан добрый. Он мухи не обидит. Он не позволит вас мучить.

— Я знаю, — отвечала Арабелла, и это было правдой. Адриан был хорошим человеком. — Дело не в обидах, Мириам. Дело в том, что меня хоронят заживо, а все вокруг говорят, что гроб удобный и обит бархатом.

Она не могла объяснить даже себе эту глухую, тянущую боль где-то за грудиной. Не страх перед мужчиной, не отчаяние бунта. А тихое, сводящее с ума осознание, что счастье дышало ей в затылок, стояло так близко, что она чувствовала его тепло.

Утро дня свадьбы началось задолго до рассвета. Солнце ещё не окрасило шпили башен, а дворец уже гудел, как растревоженный улей. Сотни ног топали по коридорам, таща охапки белых роз, золотые ленты и горы засахаренных фруктов. В воздухе витал запах горячего воска, корицы и предвкушения.

Арабеллу подняли в темноте, бесцеремонно выдернув из тревожного полусна. Мириам и ещё две горничные с холодными пальцами взялись за работу. Платье было произведением искусства, достойным склепа: белый шёлк струился по фигуре, словно жидкое серебро, расшитое жемчугом, напоминающим застывшие слезы. Шлейф длиной в три метра волочился за ней, словно тяжкое бремя. Кружевные рукава спадали почти до пола, скрывая дрожащие пальцы. Фата из тончайшего шёлка, усеянная мелкими бриллиантами, мерцала при каждом движении, как утренний иней. На шее лежало Сердце Астерион, и сегодня оно было необычно тёплым, почти горячим, словно согревало её своей древней магией в последний раз.

— Вы прекрасны, госпожа, — прошептала Мириам, поправляя край фаты. В её глазах стояли слезы, которые она отчаянно пыталась скрыть. — Самая красивая невеста во всём королевстве.

Арабелла подняла взгляд к высокому зеркалу в золочёной раме. Бледная, с огромными глазами, в которых застыла не покорность — а глубокая, необъятная пустота. Она не узнавала этот взгляд.

— Пора, — сказала она сама себе, и голос прозвучал, как стук захлопнувшейся двери.

Перед выходом из покоев её ждал лорд Эдрик. Он выглядел торжественно в парадном камзоле с орденами, но его обычно властные руки, державшие её ладони, заметно дрожали. В его старых, выцветших от времени глазах читалась растерянность.

— Дочь, — его голос был хриплым. Он поднёс её холодные пальцы к губам. — Я знаю, в твоём сердце нет места радости сегодня. Но поверь старому дураку. Если позволить себе чувства, они обязательно прорастут, как трава сквозь камень.

— Вы правда так думаете? — в её шёпоте не было надежды, лишь усталость.

— Я знаю, — он улыбнулся уголком губ. — Время умеет лечить даже ненависть, а равнодушие — тем более.

Он поцеловал её в лоб, чуть дольше, чем требовал этикет, и подставил согнутый локоть.

— Идём. Жених уже ждёт.

Собор был полон. Не просто полон — он дрожал от напряжения. Тысячи свечей плавились в золотых окладах икон, их живой огонь отражался в драгоценностях дам и эфесах шпаг. Хрустальные люстры сияли, как упавшие с неба звёзды, заливая каменные своды призрачным сиянием. Воздух был густым от ладана, аромата белых лилий и сладкого запаха власти.

Оркестр заиграл торжественный марш. Гул голосов стих, и сотни глаз устремились к дверям. Арабелла сжала локоть отца так сильно, что побелели костяшки пальцев. Они шагнули вперёд, и фата затуманила мир, превращая гостей в размытые, неясные пятна. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Жених стоял у алтаря спиной к ней. Белый мундир с золотыми эполетами облегал широкие плечи. Рядом с ним застыл священник в тяжёлых, шитых золотом ризах, похожий на каменное изваяние. Каждый шаг давался Арабелле с трудом. «Ещё десять шагов, и моя жизнь кончится. Не клинком — шёлковой петлёй», — билась в голове мысль.

Отец остановился. Вложил её дрожащую руку в чужую, тёплую ладонь жениха и отступил в тень.

Арабелла подняла глаза.

И замерла. Время разбилось на осколки.

Перед ней стоял не Адриан.

Перед ней стоял Деймон.

Она узнала бы эти плечи, эту посадку головы из тысячи. Белый мундир, что шили для Адриана, сидел на нём как влитой, подчёркивая сильную шею и волевой подбородок. Он улыбался. Не вежливой улыбкой младшего принца, не той ухмылкой, что прятала боль в оранжерее, а редкой, открытой улыбкой, которую она видела лишь в самые сокровенные минуты, когда они были только вдвоём. В его карих глазах плясали огоньки свечей и что-то ещё — страх и отчаянная, всепоглощающая нежность.

Чуть позади него, у колонны, стоял Адриан. Он тоже улыбался, но его улыбка была иной — светлой, с лёгкой грустью человека, который только что отпустил самую тяжёлую ношу в своей жизни.

— Что… — губы Арабеллы едва шевельнулись. Воздух застрял в лёгких.

Деймон перехватил её вторую ладонь. Его пальцы были горячими и чуть влажными от волнения. Он смотрел на неё снизу вверх — из-за фаты она казалась ему неземным видением, сотканным из лунного света и жемчуга.

— Арабелла, — его голос прозвучал хрипло, срываясь на шёпот, слышный только ей и священнику. В соборе стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи. — Я знаю, что ты шла сюда, готовясь умереть. Но я не мог иначе. Я попросил брата уступить мне место. Я упал на колени перед отцом. И Адриан сказал, что ты заслуживаешь не корону, а счастье.

Он отпустил одну её руку и неловко, словно боясь спугнуть, приподнял край фаты. Теперь она видела его лицо без помех: сведённые к переносице брови, предательский блеск в глазах, который он пытался скрыть за ресницами.

Деймон сделал глубокий вдох, словно прыгал в ледяную воду, и задал вопрос, который звоном разнёсся под сводами собора, заглушая биение её сердца:

— Ты выйдешь за меня? Не за принца Эридонии. Не за тень трона. За меня. За Деймона. Я клянусь тебе в вечной верности. Клянусь, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Арабелла смотрела на него, и мир расплывался от слёз.

— Вы… вы оба сумасшедшие, — прошептала она, и её голос дрожал от рыданий и смеха одновременно.

— Мы оба хотим, чтобы ты была свободна, — тихо добавил Адриан из-за её спины, его голос звучал как прощание с прошлым. — И счастлива. Мне нужна свобода, чтобы однажды стать королём по праву, а не по принуждению.

Арабелла перевела взгляд на Деймона. Она видела, как дёрнулся кадык на его шее, как он задержал дыхание, ожидая приговора.

Она не могла говорить. Горло перехватило. Она только кивнула — сначала слабо, а потом яростно, так, что бриллианты на фате посыпали вокруг неё радужные искры.

— Да, — выдохнула она, наконец. — Да, Деймон, я выйду за тебя.

Внутри неё разлилось тепло, которого не было так долго. Сердце Астерион на груди вспыхнуло ровным, уютным светом, словно огонь в камине долгой зимней ночью.

Священник, улыбаясь в седую бороду, начал церемонию. Слова древней клятвы плыли над их головами, но Арабелла слышала только биение сердца Деймона и его прерывистое дыхание.

— Я согласна, — произнесла она, когда пришло время. И эти слова прозвучали не как приговор, а как обещание новой жизни.

Деймон надел ей на палец кольцо — простое, гладкое, но бесконечно дорогое. Он держал её руку так бережно, будто она была сделана из самого хрупкого стекла.

— Обвенчаны пред лицом богов и людей, — прогремел священник, и его голос эхом ударился о купол. — Можете поцеловать невесту.

Деймон на мгновение замер, вглядываясь в её мокрое от слёз, сияющее лицо, словно запоминая этот миг навсегда. Затем он поцеловал её — нежно, почти благоговейно, едва касаясь губ, но в этом касании было больше страсти и клятв, чем в самых жарких объятиях.

Оркестр грянул торжественный марш, и они пошли к выходу — уже муж и жена. Гости взорвались аплодисментами, в воздух полетели лепестки роз, дождём осыпаясь на их плечи. Но Арабелла видела только его. Только Деймона, крепко сжимающего её ладонь.

Адриан стоял у колонны, скрестив руки на груди, и смотрел им вслед. Он был один, но в его глазах не было ни зависти, ни горечи. Только тихая, светлая грусть человека, который умеет вовремя отойти в сторону.

В карете, уносившей их прочь от собора, прочь от дворца, прочь от страхов, Арабелла прижалась к Деймону всем телом. Она всё ещё дрожала, но теперь от переполнявшего её восторга.

— Ты знал? — спросила она, уткнувшись носом в его плечо, пропахшее сандалом и свежестью. — Знал, что так будет?

— Я надеялся до последней секунды, — ответил он, прижимаясь губами к её волосам. — И молился, чтобы ты не передумала, пока шла по проходу. Ты шла так медленно, я чуть с ума не сошёл.

Он поцеловал её в висок, и карета, мягко покачиваясь на рессорах, покатила по мостовой к новому дому — их дому, где их ждала просто жизнь.