— Так ты точно его убил? — уже, наверное, в третий раз спросила Оса, ещё и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

— Ну-у, — протянул я, уже не зная, как ещё ответить на этот вопрос.

— Хорошо, — кивнула Оса, — сформулирую иначе. Он точно умер?

— Отравленная пуля попала ему в шею, чуть ниже за ухом, — начал я, загибая пальцы. — Шкурку пробило, и геном инициировался. Уж точную биохимию я тебе не расскажу, но на вскидку пошёл взрывной рост массы, он буквально на глазах начал заплывать жиром. Прям разбух. Потом явно что-то произошло с костями. Расслоились или размякли, в общем, ноги не выдержали. Подломились, и он упал. При этом продолжал пухнуть. В общем, зрелище было не особо аппетитное.

— И? — Оса развела руками, типа и чё такова.

— И началась какая-то жуткая паника, — вздохнул я, вспоминая ту суету, что поднялась в зале. — Если до этого момента все были просто напуганы и не особо понимали, что происходит. То после того, как Драго поплыл в собственном жире, все вообще с ума посходили. Там две женщины такой визг устроили, что сигнализацию можно было не включать. А они ещё будто соревнование устроили.

— И? — повторила Оса.

— И с такими травмами не живут, — утвердительно кивнул я. — Даже на Аркадии.

— А если в нём был какой-то «Древний» паразит, который им управлял? — Анна покрутила пальцами вокруг головы.

— То этому паразиту точно придётся искать себе новое тело, — отмахнулся я.

— Ну допустим что Драго ты всё-таки убил…

Оса задумалась и притихла, но в голове явно кипели и крутились ещё какие-то мысли. А я мысленно вернулся в зал заседаний. Не могу сказать что хотел, финальная картинка сама всплыла. Уж очень ярко алела кровь на белых скатертях. И её было много. За каждым столом осталась одна или две жертвы. Признаков жизни давно никто не проявлял, а кровь всё шла и шла. Уж не знаю, что именно делало это аутоиммунное заболевание, но кровь не сворачивалась, продолжая чуть ли не толчками вытекать наружу.

Тело Драго на этом фоне смотрелось большой бесформенной кучей, будто он какая-то медуза, выброшенная на берег. После того как его ноги подкосились, он умер не сразу. Успел прошептать какое-то проклятие в адрес Вольфа и попытался достать какой-то эликсир из кармана. Но побочка развивалась очень быстро, он успел вынуть пузырёк, но ни открыть, ни донести его до рта не успел. Рука тоже обвисла, будто восковая под нагревом.

Дальше уже совсем жуть пошла. Шея, глаза… Но эту картинку я уже насильно прогнал, чтобы не маячила. Только прокрутил ещё раз общий фон и ощущения от ауры Драго, просто чтобы убедить себя, что никаких «Древних» паразитов, симбионтов или ещё каких-то призраков из него не выбралось.

Чуйка срисовала с Драго очень яркий, но правильно затухающий фон. Правильно для покойника. Но ещё на общем фоне страха, парализовавшего весь зал, я срисовал явную радость от Вольфа и паническое разочарование от Кристины. Кажется, она единственная, кто реально расстроился, глядя на смерть Драго.

— И что? Ты просто так взял и ушёл оттуда? — спросила Оса, вырвав меня из воспоминаний.

— Ага.

— То есть Вольф тебя видел, и при этом спокойно отпустили?

— Так, что за допрос? — я повернулся к Анне. — Ты меня в чём-то подозреваешь?

— Нет конечно! — возмутилась Анна. — Я просто пытаюсь понять логику Вольфа.

— А что её понимать? — удивился я. — Датч же уже тебе рассказал новости из Ганзы. Вольф и его «Волки» теперь герои. Взяли под своё крыло обездоленных или, скажем, обезглавленных «Ведьм» и «Искателей». Всем остальным пообещали помочь с лекарством. Сам Вольф совершенно случайно не заразился и вроде как даже уже сейчас может облегчать течение болезни. И готов это делать как минимум пока «Волки» же не найдут лекарство.

— Это не отменяет вопроса, почему тебя так просто отпустили? — нахмурилась Оса.

— По тем крохам, которые удалось узнать Датчу о событиях на заседании, никто, в принципе, не понял, что произошло. А версия Вольфа простая — Драго совсем съехал с катушек, впитал в себя кучу побочек, они его и сгубили, — ответил я. — В тот момент Драго для всех стал абсолютным злом, а я получился бы тем, кто это зло победил. То есть почти герой, а Вольфу другой герой не нужен. Ему себя достаточно. Плюс, уже когда я уходил, там такой замес начался…

«Миротворцы», как ты понимаешь, ухи поели, потеряв свою делегацию. Личные бойцы Драго попытались быкануть, но их «Волки» снесли. И появились они неожиданно быстро, будто ждали этого момента. Потом паника, врачи, знахари какие-то с генетиками набежали. Нужно же было заражённых осмотреть. Потом уже перекрыли всё, но не ради меня, а чтобы паника не распространялась. Одна только мысль, что кто-то может управлять пыльцой в воздухе, природу которой никто не понимает, может обрушить паникой всю Аркадию.

Люди привыкли с ней жить и привыкли, что она безопасна. А, оказывается, ей можно управлять, причём таким хитрым и жестоким способом. Я понимаю, что у «почтовых» не было сильных геномов. Там у этих чиновников плюс-минус офисный планктон инициирован против сидячего образа жизни и повышения потенции. Вот они и откинулись сразу. Но «Ведьма» — я её видел, ну чувствовал и не хотел бы с ней в тёмном переулке встретиться. И глава «Искателей» тоже на безобидного хомячка похож не был. А значит, Драго мог ломать конкретные геномы. Короче, такая информация широким массам не нужна. И каждый заражённый член Совета тем более не захочет своим избирателям рассказывать, что неизлечимо болен.

— Это понятно, — кивнула Оса. — Думаешь, Вольф это с самого начала задумал? Руками Драго убрать своих же союзников?

— Напрашивается такая версия, — кивнул я. — Вопрос с «Миротворцами» и планы захватить Землю непонятны. Если это тоже Вольф придумал, то это какая-то чересчур заумная схема с отложенным эффектом, потому сейчас с UNPA типа все дружат. Свалили всё на Драго, извинились и даже в обход договора насыпали каких-то плюшек.

— Например?

— Например, занять западные земли, которые уже расчистил Экспедиционный Корпус. Не просто так, а в аренду на десять лет. Потом типа обещают продлить, — я пожал плечами. — Но земли там плохие в плане ресурсов и добычи. Но чья бы идея ни была, «Миротворцы» напряглись сильно. Считай только две недели прошло с «красного» заседания, как его теперь называют, а весь Экспедиционный Корпус уже переведён в обычный стройотряд.

— Мне кажется, — нахмурилась Анна, — мы слишком много стали с ними общаться. Ещё эта твоя Кристина. Она же небось и подбивала Драго, вернуться на Землю и поломать там всё. Прибить бы её уже, наконец, а эта сучка снова выкрутилась.

— Ну, тюрьма «Миротворцев» и допросы с пристрастием на выкрутилась не очень тянет.

— Ой, да брось, — усмехнулась Оса и пальцами показала кавычки. — Она добровольно сотрудничает со следствием. Ага! А как насотрудничает, так сразу на рудники поедет. Ага!

— Да пофиг. Вольф бы от неё избавился, если бы она сама «Миротворцам» не сдалась. Она была главным советником Драго в последнее время, и «Волкам» эта лиса точно не упёрлась. Но а мы зато теперь знаем, где Драго получил такой навык.

— Ничего мы не знаем, — фыркнула Оса. — Кроме того, что он трижды куда-то пропадал в одиночку. Что-то там делал и что-то там подцепил. Тоже мне координаты, блин.

— Координаты-то как раз у нас есть, — не согласился я.

— «Овраг смерти», «Гиблый хребет» и закрытая на карантин страна, — едко пробурчала Анна. — Я ничего не перепутала?

— Слушай, — спокойно ответил я. — Это же не я названия придумываю. Местным что-то показалось, вот они и насочиняли. А Гранада — да. Это знак! Все дороги ведут в Гранаду.

— Вот только Драго почему-то её не освободил. Хотя по данным вашей, так называемой, разведки, был там дважды. И второй раз вместе с большим отрядом, рассчитывая прибавить ещё один регион к своим активам. Но что-то пошло не так, и вернулся он один.

— Так-то он, в принципе, невезучий парень в последнее время, — покивал я.

— Эх, — вздохнула Оса. — С этим не поспоришь. Если что, я не отговариваю, а перестраховываюсь. Надоело уже, что нас всё время кто-то пытается использовать. И сейчас опять, совершенно непонятна такая щедрость «Миротворцев». Ты же понимаешь, что тот, кто сможет управлять вот этой вот чудо-пыльцой, — Анна покрутила пальцем в воздухе, — тот, считай, сможет получить всю Аркадию? И не надо мне говорить, что у «Миротворцев» нет выбора. Сами они его не найдут, а если и найдут, то у них нет подходящих людей, чтобы этот навык активировать.

— Блин, — вздохнул я.

— Что?

— Именно это я и хотел сказать, — улыбнулся я. — Мы заключили сделку. С них: досье Драго из архивов разведывательного Директората и вся информация, что они выбьют из Кристины, а с меня попытка вылечить членов Совета. И тех, кто лоялен к UNPA, но сейчас зависит от Вольфа, и тех, кто станет, лояльным, если «почтовые» вылечат их раньше, чем Вольф.

Я допускаю, что у Вольфа уже есть такой навык. Но торопиться с выздоровлением по сути заложников он не будет. Будет дурить всех, что процесс поиска идёт и постепенно внедрять свои ценности, волю, правила и всё, что пожелает. И даже если наплевать на сотню заражённых, кто попал под раздачу на заседании, я прекрасно понимаю, что Вольф от меня не отстанет. По всей Ганзе меня в розыске нет, но среди «Волков» я номер один в списке. В общем, один раз на меня это не подействовало, но будет ли так всегда, я не знаю. Уж лучше мы с тобой такими способностями тоже обзаведёмся.

— С этим тоже не поспоришь, — вздохнула Оса. — Главное, чтобы чёрные геномы не пришлось инициировать. Ладно, с этим на месте разберёмся. Какой план? Как ты себе это видишь?

— Добро пожаловать в «Овраг смерти», раз уж он оказался к нам ближе всего, — ответил я. — Потом найдём Тереховского и расспросим его про «Наследие Древних». Это, кстати, тоже часть сделки с Шерифом. Не конкретно Тереховский, чтобы лишних вопросов не было, но свободное использование ресурсов UNPA, включая доступ к их научным отделам.

Я махнул рукой в сторону этой аномальной зоны, которая находилась почти в трёхстах километрах от нас. Но туда мы отправимся чуть позже, первым делом мы заберём Купера.

План «Миротворцев» по освобождению наших парней провалился. Точнее, провалился план по свержению власти в Хетерленде. Драго хоть и умер, но «Волки» были наготове. Вольф и здесь выступил героем, объявив себя временным правителем, чтобы остановить возможный хаос и неразбериху. Но, к счастью, Вольфа не особо интересовало, кто там и за что сидит в тюрьме. Какая-то неразбериха всё-таки началась, чем и воспользовались агенты UNPA. Занесли денег и по-быстрому осудили всю нашу компашку, приговорив к двадцати годам работы на местных рудниках.

Двадцать лет скучать по Куперу я не собирался, и устраивать налёт на очередную шахту тоже не входил в мои планы. Поэтому мы собирались забрать их раньше, устроив засаду по дороге на рудники. Чем, собственно, мы сейчас и занимались.

Мы с Осой, Джуни и Шустрым прятались среди холмов по бокам от тракта. А «Пчёлки» на нашем фирменном «Артельшвейном» грузовике изображали поломку на дороге. Одри светила попой, торчащей из-под открытого капота. Лин и Рами загорали на крыше кузова, а Рами собирала цветочки возле дороги, а Бэлла стояла на дороге и высматривала тюремный кортеж.

Чуть в стороне мы спрятали нашу вторую машину. Пользуясь тем, что на меня действительно не объявили охоту прямо в зале заседания. Я тогда спокойно, под вой истерик, выскользнул из своей нычки. Прокрался по всем фермам и спустился в служебные помещения. Нашёл рабочую раздевалку, откуда уже по-быстрому все свалили. Шкафчики были открыты, а вещи разбросаны — было видно, что инстинкт самосохранения у местных служащих намного выше любопытства. Собрались они быстро, но и мне кое-что оставили. Я переоделся в рабочий комбинезон и подрезал ящик для инструментов, в который поместился разобранный «Древнеган». Правда, пришлось прорезать дыру сбоку, чтобы ствол поместился, но если не приглядываться, то было незаметно.

Я слышал выстрелы и новые крики в большом зале. Видимо как раз решали вопрос с ближними Драго. Потом всё сменилось на беготню, это когда уже запустили медиков и местную стражу. В подарок от сбежавших техников нашлось кое-что ещё. Небольшая открытая дверка в стене, которую я бы в закрытом состоянии принял за технический шкаф, но там оказалась небольшая шахта лифта. Для людей она была не предназначена, но этого никого не остановило. Ни тех, кто свалил раньше, ни меня.

Разобравшись с механизмом, я поднял платформу наверх. Втиснулся туда, прикрыл за собой дверцу и, уже слыша шаги и разговоры стражников, спустился в подвал. Оказался на складе с разными запчастями и хозяйственной утварью, совсем чуть-чуть поплутав по коридорам, и нашёл запасной выход. Оцепить улицу ещё не успели, растерянные и ничего не понимающие «гусары» толпились у центрального входа, отталкивали любопытных горожан и пропускали медиков. Хотя нет, любопытные горожане были сильно дальше — вход почти штурмовали отряды из охраны членов Совета. Среди них особо выделялись «Миротворцы», среди которых я даже разглядел Мичигана.

Маскировку я отключил, но сканер чуйки продолжал держать на максимально возможной дистанции. Фонило жутко — неразбериха со страхом, волнение с удивлением, и прочие радости толпы, которая понимает, что произошло нечто ужасное, но не знает, что именно и чем это ей грозит. Но ничего цепкого и пристального, разглядывающего мою спину через оптический прицел, я не ощутил. Вроде всё чисто и спокойно, но чувствовал я себя в роли Бельмондо в фильме «Профессионал», ещё саундтрек Эннио Морриконе, как назло, в ушах заиграл.

Выдохнул я, только дойдя до ближайшей машины, которую для меня подготовили «Миротворцы». Покрутился возле неё, ожидая слежки или подвоха. Ничего не заметил, но пошёл на вторую точку. Только рюкзак забрал из багажника, в котором лежали аптечка, сухпаёк и оружие. Выбор «Миротворцев» меня немного удивил — это был итальянский пистолет-пулемёт «Спектр М4», к которому прилагалось два полных магазина по пятьдесят патронов.

Не особо элегантный по дизайну, какой-то весь квадратный, угловатый и штампованный. Но справедливости ради мне он не для любования нужен. Машинка надёжная, её в восьмидесятых годах разработали специально для контртеррористических операций под ближний бой. Чтобы кучно заливать врага огнём и делать это моментально, учитывая самовзводный механизм. Я с таким раньше на Земле не сталкивался, а на Аркадии даже и не видел. Тем более у «Миротворцев». Поэтому и удивился: штука редкая.

В ближайшем тёмном переулке вооружился и переложил «древнеган» в рюкзак. Стало как-то комфортней, когда руки заняты не ящиком, а пистолетом-пулемётом. Пусть и скрытым под рабочей курткой, но всё же.

Проверив, что никто и сейчас мной не заинтересовался, прогулялся до второй точки. И как оказалось, не прогадал. Если на первом месте оставили какую-то развалюху, явного утопленника во всех мирах, где она побывала. С Земли небось слили за бесценок и здесь уже давно списали, то здесь меня ждал почти новый (по возрасту нет, но по состоянию — вполне) чёрный пятидверный хэтчбек, в котором я без труда опознал «Фольксваген», а когда обошёл машину, то и сохранившийся шильдик увидел. Если точнее, то это был «Гольф» второго поколения. А если ещё точнее, то его редкая даже по меркам Земли полноприводная версия «синкро кантри что-то там». Просвет повыше, колёса побольше и всё покрепче да попроходимей.

Я обернулся на машину, припаркованную с другой стороны холма. Особо мы её не прятали, но с дороги разглядеть её было нельзя.

— Ласточка моя, — прошептал я так, чтобы Оса моя не услышала.

На правом крыле остались следы не самого нежного ремонта, усиленной решётки с лебёдкой не было, багажника на крыше тоже, фары только штатные… и в общем ещё не полноценный внедорожник, но уже крепкий кроссовер с широкими возможностями для апгрейда. В общем, если Мичиган надеялся, что я эту «ласточку» не найду и она останется у них на балансе, то фигушки. За такой подгон я готов ещё какую-нибудь миссию для «Миротворцев» выполнить.

И то, что лежало в багажнике, мне тоже понравилось и отчасти тоже удивило. Теперь это была швейцарская винтовка. У меня появилась версия, что Мичиган просто сливает невыкупленные спецзаказы или какой-то прочий неликвид «Миротворцев».

В багажнике лежал новенький SIG SAPR, который Semi Automatic Precision Rifle, он же «самозарядная точная винтовка», а конкретней SIG SAPR 751 с укороченным стволом и складным прикладом. Калибр — 7.62, к которому я уже вполне привык на Аркадии. Вес меньше четырёх килограмм, со сложенным прикладом сантиметров шестьдесят пять, магазины на тридцать патронов (которых аж пять штук положили), надёжная, эргономичная, не снайперская, но на своих дистанциях достаточно точная. Метров двести-триста я с ней закрою, даже без оптики, зрения шакраса хватит. В общем, я остался доволен. «Спектр» Осе подарю, а «сиги» мне всегда нравились.

Потом ещё хотел третью точку проверить, но в городе началась какая-то нездоровая движуха. Подтягивались представители разных городов, а «гусары» начали перекрывать улицы. Так что я дотошно осмотрел машину, на случай необдуманных сюрпризов от Мичигана, и по-тихому выкатил подальше от центра, а потом и покинул город, помчав обратно в Опдеберг.

Добрался без приключений, не считая поиска бензина. После выступления Купера дефицит ещё ощущался, но за тройной ценник продавали легко. А на въезде в Опдеберг меня встретили «Миротворцы», сразу же забрав на встречу с Шерифом. Только уже не в Хемстед, и вообще не в Пограничье, а в Ковиль. Глава Экспедиционного Корпуса торопился перебраться на Запад, в арендованные земли UNPA, а Ковиль по сути был крайним городом Ганзы в этом направлении.

Там мы всё и обсудили, устроив совещание прямо в гараже почтового отделения. Потом меня в таком же срочном порядке вернули, я собрал команду, и вот мы уже ждём, когда нашу остальную банду повезут по этапу…

— Ты уснул что ли? — спросила Оса, толкнув меня в плечо. — Когда они уже появятся? На три часа уже опаздывают.

— Мы знаем только время выезда и примерное расстояние, — пожал я плечами. — Может, позже выехали или поломались на дороге? Тихо, кажись, едут… Или нет…

Я уловил звук двигателя, но потом понял, что машина одна и это явно не фура с заключёнными. Бэлла тоже услышала шум и дала всем команду приготовиться. Все на местах, планом действий мы кучу земли веточками изрисовали, всё должно пройти без проблем.

Вот только машина, которая выехала из-за холма, была совсем не та. Это был «дефендер» «Миротворцев» едущий довольно медленно. Будто он кого-то ищет или сам не определился ещё, куда едет. Бэлла не растерялась, на случай залётных машин, инструкции тоже были. Попа Одри моментально скрылась, капот прикрыли, и «Пчёлки» быстро спрятались внутри машины.

А через пару минут «дефендер» притормозил рядом, и с пассажирского сиденья выбрался знакомый мне «Миротворец». Один из помощников Мичигана, который курировал нашу операцию из Хедерленда. Он помахал рукой, понимая, что мы вокруг, но не зная где именно. А когда я вышел к нему навстречу, то очень удивлённо развёл руками.

— Вы чего ещё здесь? — спросил парень. — Вы конвой отпустили что ли?

— В смысле? — удивился я. — Его не было ещё.

— Как не было? — теперь удивился «Миротворец». — Мы за ними выехали и до тракта довели, только потом отпустили слегка, чтобы не палиться. А дорога здесь одна, первая развилка только в десяти километрах.

— Он пытается нам сказать, что мы потеряли конвой? — спросила Оса, незаметно оказавшись рядом.

— Похоже на то, — кивнул я. — Пошли искать, кто не спрятался и все дела…

— Слушай, — повернулся я к «Миротворцу», — мы-то успели только нравы Пограничья изучить и то продолжаем удивляться. А в Ганзе пока вообще тёмный лес, а вы здесь местные. Версии есть какие-нибудь?

— Ну-у, — задумался парень.

Я вспомнил, что его звали Стэн, и Мичиган рекомендовал его как пусть молодого, но очень толкового бойца. Возможно. Но сейчас толковым он, к сожалению, не выглядел.

— Ну? — поторопил я. — Дорога одна. Мимо нас они не проезжали, к вам тоже не разворачивались. Свернуть куда-то могли? Тайные тропы там? Подземные ходы?

— Теоретически могли, — кивнул «Миротворец». — Только я не знаю, где там тайные тропы. И в округе ничего толкового нет, старые шахты в основном. Ближайшее поселение — километров сто западнее.

— А, может, какая-нибудь аномалия? — вступила в разговор Оса. — Или монстры съели? Шаи-Хулуд, может, какой-то на обочине завалялся?

— Нет, — уверенно ответил Стэн. — Всякий блуд — это у соседей, у нас такого нет. А аномалии встречаются только на рудниках, и то, если лезть поглубже в самые опасные места. Но всё равно лезут, потому что чем опасней, тем находка ценнее.

— Подожди, — придержал я Стэна, — не уходи в сторону. Заключённые могли конвой захватить?

— Там три машины, три десятка тел, дюжина стражников, — покачал головой «Миротворец». — Следов боя не было. С трудом, но можно допустить, что в одной машине могли взбунтоваться. Но чтобы сразу в трёх? Нет. И тела охраны мы на дороге не видели.

— А почему это с трудом? — поинтересовалась Оса.

— Так заключённых накачивают перед дорогой, чтобы навыки не могли применять. Они, конечно, не беззащитные, но полусонные, как мухи, — ответил Стэн. — Ну и в охране непростые ребята, там как минимум один на машину может аурой на усмирение воздействовать.

— Ладно, — хмыкнул я. — Побег с угоном исключаем, что тогда?

— Может, перекупы? — после небольшой паузы, предположил Стэн.

— Кто? — недоверчиво спросил я.

— Ну, перекупы, — повторил Стэн таким тоном, будто ему приходится объяснять очевидные вещи. — Разные они здесь. Самые безобидные покупают трупы в медицинских целях. Вскрывают, исследуют. На Аркадии своеобразная медицина, но из-за изменений в организме, знания продвинутых врачей с Земли не всегда помогают.

— А самые обидные? — заинтересованно спросила Анна.

— Тем трупы не нужны, им живых людей подавай.

— Типа в рабство?

— Не совсем, — криво усмехнулся Стэн. — В рабство — это надолго, а это смертники, которые долго не живут. Я слышал про разные варианты. И бросить в шахту с ядовитыми испарениями, где никакие фильтры не выдерживают — это ещё самый безобидный. Могут в гнездо фойграсов отправить на сбор личинок. Это такой деликатес местный из слизней, — «Миротворец» вздохнул и облизнулся. — Очень вкусно, очень дорого, и просто так эти слизни свою печень не отдают. И темно у них в гнёздах, но запах на трюфельный похож, так что найти можно. Главное — сбежать успеть, пока мамка не вернулась. Кстати, рекомендую, кухня в Ганзе необычная, но пальчики оближешь, если вообще не откусишь.

— Спасибо, — скривилась Оса, выразив наше общее мнение. — Мы как-нибудь в другой раз в гастротур по Ганзе заедем. Сейчас давай про перекупов: кто, что, зачем, где искать?

— Так и говорю, — продолжил Стэн. — Под разные задачи смертников воруют. Самая жесть, про которую я слышал, что в роли инкубатора используют. Подсаживают личинку в тело и ждут, когда подрастёт. Есть в этих местах такой зверёк — мозгоед. Его геном под сто тысяч аркоинов стоит, но достать сложно, и выделяет он их только пока маленький. Взрослые они пустые и слишком опасные, поэтому мелких и выращивают специально.

— А нельзя выращивать в ком-нибудь попроще? В кошках там, например, или в поросятах?

— Там не всякие мозги подходят, — ответил «Миротворец» и растопыренными пальцами помассировал свою голову. — Зато геном потом подходит всем, говорят, умнее делает.

— Вот это я понимаю, у вас здесь цивилизация, — усмехнулась Оса. — Прямо просвещённая Европа какая-то с высокими моральными ценностями. А если у вас всё так весело, то почему вы раньше об этом не подумали?

— UNPA за заключёнными не следит. А они всегда пропадали. Тут один, там другой, — смутился Стэн. — Так, чтобы целыми конвоями, про такое я ещё не слышал. Возможно, из-за бардака осмелели. Ну или хотят успеть хапнуть побольше, пока неразбериха.

— Подожди, — спросила Анна. — Охрана в деле, что ли?

— Конечно. Схема на самом деле простая. Суд приговаривает кого-то к работам на рудниках. Государственных рудников в Хэдерлэнде нет, все частные. Желающих пахать там за копейки и гробить своё здоровье в Ганзе нет, это вам не Пограничье, — Стен развёл руками, типа не я это придумал. — Поэтому проводится что-то типа тендера среди тех, кому нужны рабочие. Городу это выгодно. Осудили и продали. Опасного элемента из общества изолировали, содержать никого не надо, да ещё и денег заработали. А некий условный мистер Голдсмит получил рабочую силу и обязался за ней следить, пока срок приговора не закончится.

Но проблема в другом. Помимо Голдсмита в тендере участвовали ещё мистер Сильверсмит, Платинсмит и прочие Манисмиты. Им-то тоже нужны рабочие, вот здесь и появляются перекупы. Судью бесполезно подкупать, а охрану легко.

— И что твой этот Голдсмит так легко примет, что ему не передали выигранных по тендеру рабов? — спросила Оса.

— Нелегко, конечно, — пожал плечами Стэн. — Но это Аркадия, потери списать очень легко. Монстры засаду устроили, пристрелили при попытке к бегству или, наоборот, передоз от седативных во время перевозки. Ну и раньше-то не наглели. Из трёх десятков заключённых, две-три штуки не доедет. А это, считай, на уровне погрешности.

— Ладно, — сказал я, — с этим понятно. Что по перекупам? Банда какая-то? Клан? Или это общее название?

— Тут как бы и то и другое верно.

Стэн скривился с таким видом, с каким нормальный человек обсуждал бы фойграссов из печёнок слизней. Хотя я никого не осуждаю, вкусы у всех разные.

— И банда, и клан, и общее, — продолжил «Миротворец». — Цыгане это.

Я чуть не рассмеялся. Ну конечно! Кто же ещё мог украсть целый тюремный конвой, как не самые обычные аркадианские цыгане? Очевидно же, что они…

— Хорош пугать уже, — я махнул рукой. — Поехали, может, перехватим ещё или хотя бы следы найдём, пока не стемнело. У них база есть какая-то?

— Это же цыгане, у них вся Ганза — одна большая база, — хмыкнул Стэн.

— Ясно, — махнув рукой, сказал я. — Сами найдём. Вы с нами?

— Да, — кивнул «Миротворец», — но не вместе. Официально у нас ещё нейтралитет. Но если горячо станет, то прикроем. Так, чтобы уже свидетелей не осталось.

— Уже неплохо.

Я махнул рукой, отправляя Шустрого с Джуни к грузовику, а сам пошёл к своей новой ласточке. По ходу дотянулся до Пепла, не заинтересовавшегося нашей затянувшейся засадой, и предложил ему занятие повеселее — поохотиться.

Стартанули одновременно и помчали с одинаковой скоростью. Вот только шакрас на своих двоих, а мы с Осой на машине. Мы быстро выехали из-под прикрытия холмов и снизили скорость. Дорога-то одна, но попадались места, где мог пройти не только Пепел, но и три мощных фургона. Оса почти по пояс высунулась в окно и изучала правую сторону, я — левую, а Пепел умудрялся успевать и там, и там, нарезая вокруг нас круги. Понятно, что «ласточка» не болид формулы-один, но если так пойдёт дальше, то Пепла и гоночная машина не догонит.

— Тормози, — вскрикнула Оса, дёрнув меня за руку. — Кажется, нашла.

Я остановился и посмотрел в указанную сторону. Слева камни, справа камни, чуть дальше парочка чахлых, высушенных на солнце, деревьев. На уровне обострившегося нюха едва-едва тянет свежей кровью, но не человеческой, а какой-то мелкой зверюшки.

Мы прошлись по дороге, пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь следы на пыльном грунте. В одном месте край колеи примялся, будто колесом задело. Но в остальном всё слишком одинаково ровное, сухое и пыльное. А вот трупик то ли мышки, то ли тушканчика, раздавленный колесом хоть как-то раскрашивал картину.

И был явным следом, что здесь проехал фургон. Чтобы разглядеть рисунок протектора, размера лепёшки, конечно, не хватило — там весь зверёк пришёлся на один выступ покрышки. Я проследил взглядом направление и заметил небольшую галочку-просвет среди деревьев, которая могла означать лесную дорогу.

Ну, допустим. Мне не очень нравилась версия про цыган, ворующих зеков-смертников, но другой у нас не было. Махнув рукой Шустрому, догнавшему нас на грузовике, вернулся в машину и съехал с дороги. Уже почти добрался до леса, как на тракте появились «Миротворцы». Проводили нас взглядом, но сами пока не свернули.

Деревьев становилось всё больше, а камней всё меньше. Показался просвет, в который моя «ласточка» могла проскочить без труда, а вот тюремным фургонам пришлось потискаться. И если на самой дороге (какой-то странный здесь грунт был) следов так и не было, то поломанных веток, проигравших в борьбе с кузовом и боковыми зеркалами было много.

— Ну, кого-то мы точно догоним, — сказала Оса, полностью втянувшись обратно в кабину.

Она забрала «спектр» с заднего сиденья и переложила его к себе на колени, а потом закрыла глаза, потянувшись к своей чуqке.

— Ну или не догоним, — грустно усмехнулась Анна. — На ближайший километр чисто.

— А дальше? — удивился я, помня, что раньше чуйка у Осы была чуть ли не точнее моей.

— А дальше я уже не добиваю, — ответила Анна. — Последствия сам знаешь чего, но зато нюх получше стал. Будто прочистилось что-то.

— Получше — это как? Как у тутового шелкопряда, который феромоны своей самочки может учуять в радиусе нескольких километров? — спросил я, вспомнив один из геномов, описание которого я подсмотрел в справочнике «Миротворцев», когда размышлял, что может меня улучшить.

— Ну, — пожала плечами Оса, — не настолько. Но тебя-то точно и с большего расстояния найду.

Оса демонстративно пошмыгала носом и удивлённо посмотрела в открытое окно.

— И, кажется, не только тебя. Есть сигнал, — сказала Анна, показывая пальцем направление.

— Ага, уже тоже чувствую, — ответил я и остановил машину.

Тормознул Шустрого, быстро обсудив план действий, и прошёл вперёд метров сто, чтобы сканер лучше зацепился. Пошли круги на воде, а вернулись уже с искажениями. Кто-то или что-то будто камушек в воду бросило. Один, два, три маркера и не сказать чтобы довольные жизнью. Встревожены, напуганы, и у некоторых проблемы с сознанием — он постоянно отключается. Кто бы там ни был, но эти люди явно в беде.

Я свистнул Пепла и подхватив «сиг» побежал среди деревьев. И шуметь двигателем не хотелось, и давно надо было размяться. Пепла я не догнал, но результат показал не сильно хуже да в сравнении с мировым рекордами на Земле. Там что-то около двух минут на километр, а это расстояние пробежал за три. Но под маскировкой и среди деревьев, а не по прямой. Плюс не потерял скорости и дальше.

К моменту, когда я увидел среди листвы очертания кузова грузовика, активных маркеров осталось всего два. А когда приблизился настолько, что разглядел решётки на окнах, открытые двери и несколько мёртвых тел, то уже одно. Ещё мелькнула какая-то хищная мелкота, но Пепел спугнул её до моего появления.

— Картина, блин, маслом, — прошептал я, выходя на небольшую полянку, использованную в роли парковки. — То есть кровью.

«Что там?» — Оса тут же почувствовала изменение в моём настроении и пробилась с мыслеграммой.

«Кажется, здесь были не очень удачные переговоры, которые острыми вопросами зашли переговорщикам под рёбра», — ответил я.

«А конкретней и менее замудрено?»

«Разбираюсь. Подъезжайте спокойно».

Я оборвал контакт и оглядел поляну. Действительно, нужно было разобраться в мешанине тел, поломанных кустов и покрашенных в красное листьев. И в первую очередь найти того, кто был ещё жив. Я заглянул в фургон, дыхнувший на меня старым потом и въевшейся в деревянные лавки и цепи аурой безнадёги и отчаяния. В остальном — пусто. Кандалы, что внизу под лавкой, что наверху под потолком, разомкнуты. Кровь если есть, то старая, давно въевшаяся вместе с потом в доски и лавки.

В кабине тоже было пусто, ключей в замке не было. Основная бойня произошла чуть в стороне возле двух поваленных деревьев. Их сложили на манер лавок вокруг небольшого, ещё дымившегося костерка и перевёрнутого ящика, выполнявшего роль столика. На земле валялось битое стекло, стальные стопки и огрызки каких-то закусок.

— Значит, — я запустил свою криминалистическую лабораторию, — тут сидели, обсуждали дела. Тут что-то пошло не так, и с этой стороны прилетел метательный нож…

Я подошёл к ногам, зависшим на бревне, и склонился над седым мужиком в камуфляже с шевроном в виде герба Хедерленда. Нож уже вынули, но дырка на рубашке прямо на уровне сердца наглядно всё иллюстрировала. Хороший бросок, пусть с близкого расстояния, но сильный и меткий.

— Этот выбыл, а вот тут народ повскакивал… — я прошёлся вдоль брёвна, изучая следы.

Перед глазами выстроилась картинка, как кто-то один дёрнулся, опрокидывая стол, а второй бросился через костёр, втоптав в угли недопечённый батат. Ну как бросился, так и прилёг, уткнувшись лбом во второе бревно. Приняли его тоже ударом в сердце, или, наоборот, им закончили. Ранения было три, и определить, какой был первым было сложно. Но смертельным был каждый. Лезвие широкое, обоюдоострое, кинжального типа.

А вот с тем, кто перевернул столик, дело обстояло интересней. Рана у него была в спине, и били чем-то узким и длинным. Хм, что-то типа служебного штыка? Оружия у трупов не было, видимо, победитель унёс трофеи с собой. Так что проверить версию, что свои же завалили, я не мог. Но и удар был нанесён так, будто ударил человек, сидящий рядом. Снизу вверх, будто встал и догнал.

— Так… — я прошёлся вокруг второго брёвна. — Здесь уже сцепились, а в этого, когда он решил покинуть поле боя, тоже прилетело. Ага, а вот здесь прилёг кто-то из оппонентов охраны…

Но от него остались только кровавые пятна и лыжня, продавленная пятками, когда его утаскивали. Зато тюремной охраны рядом лежало сразу четверо, точнее, не рядом, а вокруг какого-то явного каратиста, который этих четверых и раскидал. В паре метрах от костра натоптали ещё одно место стычки и щедро засыпали её выбитыми зубами. Чьими неясно, пока у всех тел с улыбкой проблем не было. Не голливудская, конечно… Хотя, почему нет? Особенно если мертвяков в зомби-апокалипсисе играть.

Я перевернул два тела, сваленных в кустах, и добрался до последнего выжившего. Бледный мужик был без сознания, из рёбер торчала рукоятка охотничьего ножа, сделанная из рога какого-то животного, и всё было обильно залито «Живинкой». Всё, кроме раны — тут, похоже, как в анекдоте: не пью, а проливаю. Но кровь, по крайней мере, остановилась. Может, если бы он вынул нож, сразу же залив рану эликсиром, плюс подключил регенерацию, то, может, и выжил бы.

— Ну, попробуем хоть сейчас его залатать, — сказал я, доставая «Зелёнку».

Не экономя, залил рану, но клинок пока вынимать не стал. Кто его знает, что там и как сейчас пережато. Запрокинул ему голову и, приоткрыв рот, влил и туда лечебной жидкости. Какой-то бурной реакции не последовало, но дыхание стало чуть громче. Подождём. Либо оклемается хоть как-то, либо уже не судьба.

Пока возился с ним, нашёл и пустую пистолетную кобуру, и ножны со штыком, очень неплохо подходящим под рану в спине другого охранника. Не конкретно этот штык — его даже из ножен не успели вынуть, но похожий.

Ещё раз обошёл поляну с фургоном и подвёл итоги своих криминалистических изысканий. Не хватает: двух машин, трёх охранников и всех заключённых. Какая-то у нас здесь двойная подстава вырисовывается. Сначала кто-то упёр наших заключённых на продажу перекупам, предав судебную систему Хедерленда, а потом ещё и внутри не смог договориться.

Я прошёлся дальше по дороге, с облегчением, разглядев там следы. Не от фургонов — эти словно специально маскировались, но что-то маленькое здесь с пробуксовкой сорвалось. И с разными колёсами, как иногда бывает у багги. И явно такая машинка здесь была не одна. Хм, ну какой мир, такие, видать, и цыгане. На багги, а не на украденных скакунах.

За спиной послышался шум наших машин, и пока я советовался с Осой и Шустрым, Бэлла, которая у нас числилась в роли медсестры, занялась раненым. Поколдовала над ним, и уже через пять минут он готов был отвечать на наши вопросы. Сам, может, этого ещё не понял, но уже был готов.

— Поговорим? — спросил я, подходя к очнувшемуся, но ещё очень бледному тюремщику.

— Вы кто? — слабым голосом прошептал подранок.

— Те, от кого зависит твоя жизнь, — ответил Шустрый. — И от твоих ответов она тоже будет зависеть. Мы, если что, не случайно мимо проходили и не просто так здесь первую помощь оказываем, понимаешь?

По виду мужика казалось, что он ничего не понял, но уточнять не стал и для надёжности кивнул промолчав.

— Где заключённые?

— Тагарцы забрали, — прошептал тюремщик и, поняв по моему лицу, что мне это ни о чём не говорит, продолжил: — Не убивайте меня, я всё расскажу.

Он покосился на рукоятку ножа, всё ещё торчащую из его бока, и, видимо, попытался усмехнуться, но скривился от боли, а потом закашлялся.

— Сам видишь, у меня нет резона врать или прикрывать кого-то. Не бросайте. Я всё расскажу и покажу.

— Будет зависеть от твоей полезности, — хрипло ответил Шустрый, играя роль злого полицейского.

— Не бросим, мы же не звери, — добавил я в роли хорошего.

Если парню свои же в спину ударили, то было бы странно упираться и водить нас за нос. Но и припугнуть всё равно лишним не будет. Чем наш «злой коп» и занялся, достав пистолет и направив его в голову тюремщику.

— Давай по порядку, — сказал я, оттеснив Шустрого. — Тебя как зовут?

— Юрген, — больше кашлянул, чем сказал тюремщик. — Капрал тюремного батальона.

— Чудно, я Джордж, — широко улыбнувшись, ответил я. — Считай познакомились. А теперь расскажи нам, Юрген, кто такие тагарцы и куда они дели заключённых?

— Это местная банда перекупов, — ответил Юрген. — Большая банда, самая крупная в Хедерленде, а работает по всей Ганзе. Мы с ними давно работаем. Встречаемся на тракте, откатываемся в тихое место и передаём им пару-тройку заключённых. Максимум пятерых.

— Вот вы уроды, — рыкнул Шустрый и сделал вид, что хочет ударить тюремщика, но я его придержал.

— Не всегда, — кашлянул Юрген. — Есть такие, кто на пожизненное едет по приговору города. А в новом месте всё иначе может сложиться. Год-два, пользу хозяину принесёт и отпустят, ещё и денег дадут.

— Ага, я смотрю вы все тут сплошные гуманисты, — фыркнул Шустрый и сплюнул.

— И что пошло не так? — спросил я, возвращая тюремщика к сути.

— Джанго — это сын Тагара, он обычно переговоры ведёт, захотел больше, — продолжил Юрген. — Предложил сразу всех купить, мол, они вложились в какое-то предприятие и срочно нужны люди. Капитан наш, — Юрген кивнул на труп возле костра, — отказался. Такое мы бы уже никак не скрыли и объяснить бы не смогли. Но сумму была озвучена очень вкусная, вот Седой, сука такая… Это он меня и пырнул. Ему до отставки меньше года осталось…

Юрген притих на минутку. То ли собирался с силами, то ли пережидал очередной приступ боли, то ли прикидывал, какое выходное пособие отхватил себе Седой перед выходом на пенсию. При этом в глазах у него промелькнуло сожаление, что не ту сторону принял.

А потом он напрягся и одним рывком дотянулся до рукоятки штука, зажмурился и выдернул его из раны. Тут же потекла кровь, но как-то лениво и немного, будто её придерживает заработавшая, наконец, регенерация. Я протянул ему бутылку с «Живинкой» и дал возможность обработать рану и сделать несколько глотков.

— Короче… — нетерпеливо рявкнул Шустрый, отбирая эликсир.

Юрген поморщился, но прямо на глазах ему становилось лучше. Щёки потеплели, раскрасив прежнюю бледность, и он даже смог приподняться и опереться на ближайшее дерево.

— Спасибо, — кивнул мне тюремщик, а потом ответил Шустрому: — Слово за слово я даже не сразу понял, что произошло, а Джанго уже метнул нож в капитана. Началась заварушка, но я сразу выбыл. Хорошо хоть отползти под шумок успел.

— Ещё короче, — не выдержал я. — Что за предприятие? Знаешь, где оно?

— Только версия… — со стоном ответил Юрген.

— Харе мутить уже, — сказал Шустрый, а потом повернулся ко мне: — Кончаем этого бесполезного и по следам нагоним, а?

— Не получится, — ответил тюремщик. — Они уже должны быть в Гервише — это небольшой городок неподалёку. — Они там скинут фургоны. Есть там одна мастерская, что на запчасти разберёт. А дальше погонят на своих. У них багги с квадриками, но есть и грузовые под перевозку тел. А дальше они тропами уйдут, по которым вы не проедите.

Юрген покосился на «ласточку» с фургоном и покачал головой.

— Ладно, — кивнул я. — Поехали в твой Гервиш, по дороге остальное расскажешь.

По моему зову подошёл Пепел и обнюхал изрядно перепугавшегося тюремщика.

— Юрген, познакомься со своей нянькой, — сказал я. — Надо объяснять, что будет?

— Я понятливый, — прошептал Юрген и как мог вжался в дерево подальше от открытой пасти шакраса. Даже, кажется, забыл, что у него дырка в боку. — Никаких глупостей и сюрпризов.

Мы с Шустрым оттащили его в «Ласточку» и закинули на заднее сиденье, туда же втиснулся Пепел, частично навалившись на зажатого тюремщика.

Меньше чем через минуту мы уже выехали на дорогу. Юрген подсказывал дорогу, мы с Осой в роли головной машины, за нами фургон. Тюремный грузовик угонять не стали. Слишком приметный. У нас, конечно, тоже есть мастерская, где Ульрик прекрасно соберёт из него что-то другое и полезное, но она далековата. А так мы прямо на кузове оставили записку «Миротворцам».

— Так что за предприятие? — спросил я, проверив Юргена в зеркале заднего вида.

— Конкретику не успели рассказать, — промычал тюремщик, закинув шею чуть ли не на подголовник, так ему хотелось оказаться подальше от Пепла. — Но ходили слухи, что тагарцы помогли решить одно спорное наследство. Много земли, сотни акров с десятком рудников на них. Папаша Митчел там преставился, а завещание не успел написать. Или успел, но его потеряли. Младший брат потерял, что при отце был, пока старший по Ганзе торговлей занимался. Когда старший вернулся, то ему уже ничего не светило. И он нанял тагарцев, вроде даже за долю.

— И ты думаешь, заключённых туда повезут? — спросил я и чуть оттянул шакраса, заодно потрепав его по меховой шее.

— Ещё, конечно, могут Смиту продать, — после небольшой задумчивой паузы ответил Юрген. — У него в прошлом месяце обвал произошёл, что-то они не там, где надо взорвали. Но оказалось, что не зря. Нашли пещеру какую-то с мозгоедами и ещё какой-то редкой и дикой тварью. Настолько дикой, что месяц уже не могут желающих на работу найти. Изначально мы для них сделку обсуждали.

Я ещё сильнее оттащил Пепла и на освободившееся место кинул карту, чтобы Юрген отметил и земли Митчела, и Смита, а заодно и Гервиш. Хоть в этом и не было особой необходимости — он уже показался на горизонте. Небольшой, явно мирный городок, похожий на одну большую промзону и возникший вокруг старого, сейчас уже не работающего, рудника. Но люди здесь остались, а с ними и немногие предприятия, которые всё это дело обслуживали. В том числе и сразу несколько автомастерских.

Забора не было, охраны тоже. Что вряд ли говорило о том, что мы, наконец-то, нашли цивилизованный уголок в этом «добром» мире. Скорее, это говорило о том, что местные сами по себе достаточно опасные, чтобы не бояться непрошеных гостей.

Я совершенно спокойно, просто в активированной броне и с «сигом» на коленках въехал в городок. Не скрываясь, но и не нарушая ПДД, проехал мимо мастерских. Увидел тюремные фургоны за невысоким заборчиком, один из которых уже довольно шустро разбирали какие-то гномики, похожие на китайцев. Маленькие, но шустрые и юркие, они работали быстро и слаженно, будто муравьи. Были и другие машины, но ни багги, ни квадроциклов я не увидел. Ни цыган, ни цыганок с гитарой и медведями тоже не наблюдалось.

Покрутившись ещё немного, я поехал обратно, перехватив наш фургон и остановившись возле оружейного магазина. Двигатель глушить не стал, рассматривая улицу за нами. Люди были, но всем было на нас. Даже непривычно как-то — первый раз на моей памяти мы вообще никого не интересовали. Может, и не такой уж плохой городок…

— Я же говорил, что не догоните, — сказал Юрген. — Джанго торопился, а это хоть и бандиты, но деловые. Тачки скинули по дешёвке и дальше погнали.

— Куда погнали имеет смысл у механиков спрашивать? — спросила Оса.

— Силой — нет, — покачал головой Юрген. — Это сейчас всё сонно выглядит, а в случае шухера нас уже не выпустят.

— А если не силой? — хмыкнул я и вышел из машины. — Пять минут.

Про пять минут это я уже просто сказал, чтобы Осу притормозить, которая собралась идти со мной. Но вернулся я уже через три минуты…

— Что узнал? — спросила Оса, глядя на моё кислое лицо. — Поговорили?

— Ву мен пу хой шонянь ни, — скривился я, повторив то, чем мне жужжали в уши сразу три китайских работяги. — Ну или меня просто послали. Там одно слово очень по родному звучало.

— А к Смиту или к Митчелу? — спросил Шустрый, которого Анна ввела в курс дела, пока я отсутствовал.

— Во тинг бу донг, — огрызнулся я. — Вот куда-то туда. У вас как с китайским?

— Такой же тинг бу донг, как и у тебя, — уже более грустно улыбнулась Оса, а Шустрый просто сморщился. — Разделимся?

— Похоже на то. Митчелы дальше, мы с Шустрым туда на «гольфе», а ты, — я обратился к Осе, — бери своих «Пчёлок» и проверьте Смита. Просто проверьте, если наши там, отвлеките и тяните время. Если мы никого не найдём, то к этому времени уже будем ехать к вам. И, наоборот, если у вас чисто — сразу к нам, а мы вас дождёмся. Плюс связь по мере приближения.

— Осторожней там, — прошептала Оса, обняв меня.

Обменялись картами, сверили часы и разъехались в разные стороны. Не хотелось разделяться, особенно когда едешь за бандой рыл в пятьдесят (по оценкам Юргена), но мы тоже не фанатики в себя поверившие, на рожон не полезем. По-тихому, на маскировке… Так сказать, одним глазком доберёмся до парней и украдём их обратно.

С Осой мы, конечно, не соревновались, но в этот раз победил я. Это была хорошая новость — в землях Митчела довольно быстро обнаружили скопление багги и квадроциклов. Целый огромный паркинг в несколько рядов окруживший ангары и бытовки, построенные возле входа в шахту.

Плохой новостью было то, что ехали мы очень долго. Там, где Тагарцы по только известным им тропам проскочили напрямик, нам пришлось ехать в обход. И даже с учётом хорошего состояния тракта, мы потеряли время. А потом потеряли ещё, уже катаясь по территории Митчела в поисках места, куда могли отвезти заключённых. И в третий раз мы потеряли время, когда бросили машину и крались в обход часовых.

С другой стороны, и в этом можно было найти что-то хорошее. Оса с «Пчёлками» уже должны были ехать к нам. Как бы там ни было, но Пепла я отправил встречать девчонок — плюс-минус в ту сторону, откуда они будут ехать. Шакрас её почувствует и приведёт к нам. Юргена мы высадили в каком-то безымянном поселении по дороге, решив, что дальше он будет только мешаться. Как бы он ни хотел отомстить своим бывшим коллегам, рана его заживала медленно, и, в общем, он бы больше мешался.

И теперь, уже днём следующего дня, мы с Шустрым залегли на склоне одного из терриконов в пятистаметрах от рудника и изучали обстановку. Суммарно — семь построек, этакая смесь между складами и бараками. Выделялся только один — центральный, покрепче и повыше, явно предназначенный для руководства. А вот, где могли держать заключённых, угадать было сложно. По людям также суммарно я уже насчитал тридцать человек — и это только те, кто стоял в дозоре или мелькал между барками, машинами и полевой кухней. Завтрак мы уже пропустили, а то, наверняка, и больше бы людей можно было насчитать.

Наверное, это действительно были цыгане. Как меня не помотало по Земле, но мой прошлый опыт общения с цыганами был ещё хуже, чем с китайским языком. Китайцев я хотя бы видел вживую, а вот цыгане (не считая гадалок и певцов на банкетах) в моей голове были двух типов: Яшка-цыган из «Неуловимых мстителей» и Микки-цыган, он же Бред Питт из «Большого куша».

И, в принципе, те бойцы, которых мы наблюдали, вполне соответствовали второму типу. Крепкие и дикие, с явно хулиганскими рожами и таким же характером. Никакой строевой, никакой формы — по одежде, вообще, кто куда: кто в кожаных куртках, кто в некоем местном аналоге спортивок. Сразу у троих и шляпы были, как у того самого Микки.

Всё довольно пёстрое, особенно маркеры ауры, в которых чуйка определила с десяток разных геномов. Много на скорость, приличная часть на силу и выносливость, плюс что-то неизвестное, но в среднем по банде не менее третьего, а то и четвёртого уровня инициации. И ещё были такие, кого я глазами видел, а на сканере они не отображались, что намекало на ещё больший уровень и тот факт, что я мог кого-то ещё упустить.

Оружие у всех было разное: от дробовиков до автоматов, а на двух багги были установлены пулемёты. Единственное, что у всех было общим — это одинаковые ножны, из которых торчали рукоятки охотничьих ножей. Похоже было, что это знак принадлежности к банде.

Ауры заключённых не отображались. Что с одной стороны, объяснялось седативными, которыми их глушили, а с другой — их могли уже сплавить в шахту, куда не могла пробиться чуйка. Истина, как всегда, оказалась где-то посередине.

Из шахты появилось четыре бойца. Шли бодро и весело, жестикулируя и явно обсуждавших что-то весёлое. Возможно, как и куда они закинули заключённых. Театральные, блин, весёлые ребята… Они скрылись в одном из бараков, а наружу вышли уже парами, и каждая двойка несла тряпичные носилки. Из одних торчали чьи-то босые ноги, а из вторых — рука в серо-полосатой робе.

— Капец, они обдолбанные, еле шевелятся, — прошептал Шустрый мне на ухо. — Но вроде не наши.

— Это ты как определил?

— Там смотри, культяпки, считай, голые, а у Купера с Сапёром там, если ноги побрить, то можно пояс из шерсти связать, — прошептал Шустрый. — И не смотри на меня так, мы просто недавно в бане вместе были. А рука на вторых носилках тощая слишком, наши покрепче будут.

Тут я с ним был согласен. Купер даже замотанный и сложенный пополам, был бы объёмней. Проблема в том, что предыдущие ходки мы не видели.

— Что делать будем? — спросил Шустрый. — Ждём темноты? Или «Пчёлок»? Или берём огонь на себя, чтобы им не до переноски было?

— Или я пойду поближе посмотрю…

Я встряхнулся, будто хотел скинуть лишнее, освободив место для маскировки. Выкрутил её на максимум, проверил, чтобы нигде ничего не гремело и не выпало, и спустился со склона. Сделал круг и подкрался к границе лагеря с другой стороны. Нацелился на часового в шляпе и рыжей кожаной куртке с двустволкой в руках. Этакое слабое звено в периметре охраны — и по прокачке внутреннего генома, и по внешнему виду. Запах перегара я метров за двадцать почувствовал. А с десяти метнул дротик, тут же активировав «бросок» и подхватив падающее тело.

Куртка со шляпой достались мне, а дозорный присел у камня, типа задремал. Понятно, что смену караула это не обманет, но издалека может прокатить и дать мне немного лишнего времени. Открытый участок до бараков я преодолел в открытую, маскируясь только курткой и шляпой. Почувствовал, что по моей спине скользнул чей-то взгляд, и прижался к стене, сделав вид, что собираюсь отлить. Я такое уже здесь наблюдал — никого это не смущало. Вот и меня не окликнули издалека, а когда шаги послышались за углом, то пришлось уже прятаться. Тут ящики, там багги разобранный, рядом с ним ещё один, а под ним, как по заказу смотровая яма…

Я как тот колобок, что и от бабушки, и от дедушки, и от цыган, и даже от лисы, в роли которой был тот самый Джанго. Или кто-то другой, но с самой сильной аурой и перевязью метательных ножей на груди. Он с двумя помощниками прошёл мимо смотровой ямы, откуда я срисовывал все ближайшие патрули.

Удалось даже часть разговора подслушать, что все заключённые уже загружены в гнездо, и можно завалить главный вход. А через недельку откопать, всё зачистить и собрать свежие геномы. Заодно проверить ходы мозгоедов и посмотреть, откуда они пришли.

Хорошая новость — ситуация прояснилась, плохая новость — я, кажется, опять обману Анну, но ждать пока завалят вход, было нельзя.

Я мысленно потянулся к Осе, но пока до абонента было ещё далековато. Понятно, что Анна будет не в восторге, что я ушёл один, но по дороге я успел почитать базу данных «Миротворцев» и по фойграссам и особенно по мозгоедам. И было понятно, что обколотых седативным заключённых нельзя было оставлять с ними надолго.

Твари жуткие. Хотя ради справедливости можно было отметить, что для выращивания своих личинок они используют не только людей. Список подходящих организмов был почти на два десятка, просто у людей в нём был самый хрупкий череп и наиболее развитый интеллект. Целенаправленно мозгоеды на людей не охотились, но при встрече не отказывались. А встречи случались довольно часто. Например, охотник мог забрести в какую-нибудь нору, или археолог в развалины.

Но чаще всего не везло шахтёрам и другим копателям, пробивающимся в какие-нибудь пещеры естественного происхождения или даже подземные поселения «Древних». Сканер «Миротворцев» относил их к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи. И очень может быть, что на землях Митчела они как раз и завелись.

Выждав, когда народ поблизости рассосётся, проскочил к домику, откуда только что вынесли новую партию отключённых бедолаг. Видно было, что тагарцы торопятся, но при этом уже подустали. Я опять не смог рассмотреть, кого именно несут, но мужик из второй пары носильщиков споткнулся и уронил свою часть. На землю шмякнулся и частично выкатился незнакомый лысый мужчина, весь покрытый красными пятнами и язвами.

Я, конечно, давно не видел Купера с Сапёром, но это точно не из наших. Лысого довольно грубо и бесцеремонно (то есть просто запинали ногами) перекатили обратно на носилки и побежали догонять первую пару. Я же просканировал барак и тихонько туда проскользнул. Внутри вдоль одной стены довольно тесно стояли двухъярусные нары, собранные из неструганых досок. У дальней стенки стоял небольшой столик, на котором были разбросаны небольшие баллоны чёрного цвета.

Маленькие окошки были закрыты и, несмотря на то, что барак был почти пустым, дышать здесь было нечем. Воздух был даже не просто спёртым, его будто бы полностью украли, подменив жуткой смесью химии, старого пота и очень грязных носков. Что было удивительно, потому что те единственные люди, что ещё оставались в бараке, щеголяли голыми пятками, торчащими с нар, как в плацкартном вагоне. Я задержал дыхание, почувствовав, что ко мне подкрадывается непонятная усталость и сонливость.

Я быстренько проверил обладателей голых пяток. Осталось всего два человека, и наших среди них не нашлось. Поймал себя на мысли, что первую оценку делал по степени волосатости ног. Запутал, блин, меня Шустрый со своими особыми приметами…

Добравшись до столика, рассмотрел баллончики. Чёрные, пузатые, с грубыми, явно кустарными распылителями. По размеру они напоминали газовые баллончики, но по форме были похожи на так называемые bug bombs, они же «бомбы от жуков», которыми армия США ещё в сорок первом году спасалась от малярийных комаров в джунглях Панамы.

Бомбой в прямом смысле это, конечно, не было, но аэрозольным баллончиком, из которого, видимо, и усыпляли заключённых, сейчас это стало. Я взял один и выпустил в стену плотное облако мелких брызг. Просканировал, молча, чтобы не вдыхать, присвистнул от состава и, покопавшись в куче баллончиков, прихватил себе три полных штуки. Два спрятал про запас в рюкзак, а третий оставил в зоне быстрого доступа.

Уже собрался уходить, но чуйка с интуицией заставили броситься на пыльный пол и забраться под нары. И только я это сделал, как дверь распахнулась, и в барак вошли бойцы тагарцев.

— Давай быстрее, — прозвучал нетерпеливый мужской голос. — Последняя ходка осталась. Я уже не могу этой хернёй дышать.

— Да ну брось, — ответил кто-то слегка замедленный. — Нормально расслабляет, считай выпили на халяву. Мы же по чуть-чуть…

Собеседник с ним не согласился. Я, в принципе, тоже. Это «по чуть-чуть» уже явно готово было перейти в разряд: «ты меня уважаешь?» Думаю, что чуть позже и перейдёт, когда они все работы закончат. Послышались новые голоса, шаги и возня с ворчанием. Потом на пол грохнулось первое тело, за ним второе, и снова шаги, но уже с тяжелым сопением.

Я практически сразу выкатился за ними и заполз в тесную и узкую яму под бараком, ткнулся носом в сухую землю и сделал глубокий вдох, наслаждаясь чистым воздухом. Чуть не закашлялся от песка, но по сравнению с опьяняющей духотой барака, это всё равно был просто праздник какой-то. В голове начало проясняться, я услышал голоса с выкриками команд — вокруг подтягивался народ, готовясь к следующей стадии. Промелькнул тагарец с тележкой, из которой торчал сварочный аппарат. А другой стороны показалась процессия, несущая заточенные колья. Видимо, собирались баррикаду из «ежей» собирать.

Из соседнего барака вышел ещё один тагарец. Вышел бочком, осторожно прощупывая носком ботинка ступеньки, потому что двумя руками нёс охапку оружия. Пара автоматов, дробовики, винтовки высились до самого подбородка, а все карманы оттопырились от коробок с патронами.

— Неплохо вы готовитесь, мне бы тоже… — прошептал я и, как только мужчина скрылся за углом, подорвался и активировал «Бросок», чтобы поймать ещё не закрывшуюся дверь.

Оказался в арсенале. По моим раскатанным губам довольно скромном, но выбирать не приходилось, да и просто было некогда. Практически с ближайшей полки подхватил и запихнул в рюкзак два «Тауруса», которые копия девяносто второй «Беретты» и один пистолет-пулемёт — чешский «Скорпион». Проверил состояние и убедился, что «Скорпион» тоже калибра. Подобрал запасных магазинов и всё свободное место в рюкзаке набил пачками с патронами.

Оглянулся и вздохнул. В принципе, можно было выйти с такой же охапкой, как и до меня, но, во-первых, у меня не было задачи вооружать всех заключённых, а во-вторых, хотелось оставить себе побольше подвижности. Но уже на выходе руки сами потянулись к шкафу с помповыми дробовиками, один из которых тут же оказался у меня под мышкой.

Я покинул арсенал и ускорился. Покрутился между другими бараками, с каждой перебежкой подбираясь ближе к входу в шахту. Спина последнего носильщика уже скрылась в пока открытой стальной двери. На последнем переходе я чуть притормозил, давая возможность Шустрому меня засечь. Убедившись, что это произошло, махнул рукой и деловой походкой, уже не скрываясь, пошёл к входу.

Перешагнул через помятую стальную табличку, на которой под пылью читалось: «Опасно! Прорыв монстров!», и переступил порог. Дверь, надо сказать, больше бы подошла сейфу в приличном банке, который гордится тем, что его нельзя ограбить. Толстый силовой каркас, двойной ригель, способный, наверное, танк придержать. Но этого местным оказалось мало, и они наварили ещё несколько петлей под дополнительные засовы.

Пожалуй, эвакуация команды была самой слабой частью моего плана. В остальном-то ничего обычного. Войти в гнездо монстров, найти несколько пар волосатых ног, возможно, побороться с монстрами за их обладателей, желательно победить, привести команду в чувство и останется как раз только эвакуироваться.

Ладно, как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления.

Я перешагнул порог между солнечным светом и одним вялым фонариком метрах в десяти впереди. Спиной почувствовал, что в центре лагеря скопилось большое количество людей. Донеслись отдельные голоса, командный тон, быстро подхваченный восторженными криками.

Видать, какой-то финальный брифинг, на котором пообещали, что все скоро разбогатеют. План-то у них хороший — три десятка инкубаторов дадут им геномов на три миллиона аркоинов. Ага, план отличный, но сам бизнес-проект хромает.

— Не в то вы, парни, инвестировали, — хмыкнул я и заметив, что в лагере началось движение (выдвинулся сварщик и те, кто нёс колья) поторопился внутрь.

Проход был довольно широким, на полу рельсы под вагонетку, стены и потолок укреплены балками. В паре метрах от входа был закуток, где лежали инструменты, стояла полупустая бочка с несвежей водой, а также висели пара рабочих комбинезонов и каски с фонариками. Правда, нерабочими. Батарейки то ли сели, то ли их прибрали к рукам тагарцы. Как, собственно, и лампочки под потолком. Старик Митчел-то, похоже, не экономил и следил за порядком и безопасностью, а вот новые владельцы всё лишнее подчистили. Четыре из пяти светильников не работали, но я уже переключился: убрал маскировку, переведя расход энергии организма на зрение и слух.

И не успел толком никуда пройти, как услышал торопливые шаги и сбившееся дыхание, приближающееся ко мне из глубины шахты. Отступил обратно в закуток и вынул аэрозоль с седативным. Приготовился встретить им самых любопытных.

Но таких не оказалось. Мимо меня просто пробежало четыре силуэта. Три бодро и ровно, а последний покачиваясь и похихикивая. Они скрылись за дверью, и топот ног сменился жутким металлическим скрипом. Дверь будто не хотела закрываться и всячески кричала мне, чтобы я убирался наружу. А когда ей надоело меня уговаривать, раздался грохот, скрежет замка и тремя последующими ударами, запираемых засовов. Послышалось шипение сварочного аппарата, и потом кто-то ударил в дверь, проверяя работу. И всё. Тишина.

А нет, не всё! Погасла единственная лампочка, оставив меня не только в полной тишине, но и в темноте. Вот теперь всё!

— Фух, наконец-то…

Я выдохнул, скидывая тяжёлый рюкзак. Избавился от трофейной куртки со шляпой и поудобнее распределил нагрузку. «Сиг», дробовик, «чезеты», томагавк, рюкзак, у которого намеревались оторваться лямки, да и так по мелочи: эликсиры, аптечка, магазины, запасные геномы… Зато скинул на пол острохвостов, вес это не облегчило, зато у меня появилась дополнительные две пары глаз.

Зрение потихоньку адаптировалось, выдав перед глазами серую, блёклую картинку. Монстров разглядеть смогу, а вот волосы на ногах — не факт. Но для этого у меня свой фонарик есть, но пока можно его не включать.

Дорога довольно долго оставалась чистой и широкой, просто под небольшим углом уходила вниз. И только на третий поворот и две проверки боковых тоннелей, начали появляться следы брошенной работы. Причём брошенной в панике. Дорогу перегородила перевёрнутая вагонетка. За ней нашёлся сломанный черенок от кирки, потом раздавленная каска, на которую, похоже, не один раз наступили. А ещё метров через сто тоннель разделялся на два и там нашёлся первый труп.

Точнее, его малая часть. Скрюченные пальцы застряли в механизме стрелочного перевода, там, где рельсы разделялись на два пути. В оторванном рукаве я узнал такой же комбинезон, как висели на входе, и порван (вместе с рукой) он был по плечо — ровно по круглую нашивку, где ещё можно было прочитать оставшуюся часть надписи, идущей по кругу:..ITCHEL MINING MANUFAC…

— Митчел майнинг мануфэктори, — додумал я полную надпись. — М-да, практически МММ какой-то…

Что или чем оторвали руку понять было уже тяжело. Сломано и порвано грязно, следов клыков не видно. Но учитывая, сколько это всё здесь лежит, моя внутренняя лаборатория затруднилась дать точный портрет подозреваемого.

Чуть дальше нашёлся ботинок. К счастью, пустой, только шнурки разорваны в клочья. А ещё чуть дальше нашлось, если не место преступления, то, скорее всего, место расправы над тем, кто руку оторвал. Сначала гильзы, потом широкий, давно засохший кровавый след, а следом дырявая, будто расстрельная стена. Чистое место под горбатый силуэт и куча пулевых отверстий в стене и полу вокруг.

Самого монстра не было. Можно было лишь догадываться, что того, кто прорвался в шахту, всё-таки остановили. Задавили огнём, а потом вытащили тело в виде трофея. По размеру силуэта на мозгоеда этот трофей не тянул, те должны быть не больше полутора метров в холке и по форме ближе к человеку, здесь же чуть ли не гризли разложили.

В попытке угадать, кто это был и реконструировать картину событий, во мне проснулся спортивный азарт. Вот только пришлось его усыпить обратно, а то парни где-то там на глубине и простудиться могут. Ноги голые, а под землёй совсем не май месяц. Не говоря уже о чьём-то гнезде…

На следующей развилке я уже ориентировался по следам тагарцев. В одном месте под ногами звякнул пустой баллончик с аэрозолем, а в другом — прямо на выходе из бокового тоннеля они бросили носилки. А дальше всё уже было по прямой. Штрек или даже квершлаг, тут я затруднялся с правильным определением. Один вдоль породы идёт, второй поперёк на пути к месторождению. Один фиг, МММ этот проход привёл совсем не туда, куда нужно. Было видно, что оборудовать и обустроить его не успели. Стены неровные, подпорки временные, зато рельсы почти блестели.

Когда на сканере чуйки появилось слабое свечение маркеров, я замедлился. Взял в руки «сиг» и приготовил фонарь. Я уже приготовился, что сейчас попаду в большую пещеру с высокими потолками и кучей полуголых мужиков в тюремных пижамах, но пространство никак не расширялось. Потолок, наоборот, становился уже, а стены приближались, создавая ощущение, что тоннель хочет меня стиснуть со всех сторон.

Клаустрофобией я никогда не страдал, но сейчас давление на психику стало уже заметным. Я притормозил и заказал двойную порцию «Глюкозы». Проморгался, ощущая прилив сил и бодрости, даже затхлый воздух будто легче стал. Хотя тут же пробился уже знакомый невкусный запах спящих заключённых.

Значит, уже близко, что через несколько минут подтвердил сигнал, переданный Бритвочкой. Я потянулся к ней, подключившись к зрению острохвоста, но удержать картинку смог только на пару секунд. Словно какие-то помехи, начавшие так давить, что чуть не пропало действие «Глюкозы». Не люблю я пещеры, подземелья и всё, где нет прямой видимости на пару километров и желательно через оптику.

В видении, переданном ящерицей, прямая видимость была, не на пару километров, но метров на сто точно. А ещё были светлые пятна, разбросанные в шахматном порядке, примерно через каждые два-три метра рядом с какими-то тёмными кучками. Явной опасности Бритвочка не передала, а вот неявной было много. Я не помню, чтобы острохвосты хоть когда-нибудь боялись. Но, кажется, сейчас был именно такой случай.

Дав команду дальше не лезть, полез сам. И метров через сорок, наконец, нашёл то, что искал. Тоннель закончился неровной стеной, по центру которой зияло тёмное отверстие. Полутораметровое овальное окно на высоте около метра. Рядом на камнях валялся деревянный мостик, собранный из трёх толстых досок с поперечинами, выполняющими роль ступенек.

— Вот здесь вы, значит, и встретились… — прошептал я, осторожно приближаясь к проёму и заглядывая внутрь. — Чёрт! Там, наверное, даже эхо есть…

Вот тебе и открытое пространство. Хотел?

Хотел, конечно, но, видимо, здесь, как и везде, всё кроется в деталях. До потолка было метра три, а до пола все десять. Тагарцы собрали что-то типа деревянной вышки с несколькими секциями и такими же самодельными лестницами из досок. И судя по следам крови и застрявшим ниткам из носилок, пленников просто скатывали по доскам. Хорошо хоть не сразу вниз, хотя способ транспортировки всё равно не особо гуманный.

Я перебрался через проём и остановился на верхней секции вышки. Всё-таки не удержался и тихонечко присвистнул. Мягко говоря, Бритвочка плохо передала масштаб. Ещё бы на пару метров повыше потолок и здесь можно было бы парковать пассажирский самолёт, а то и полтора.

Заключённые были здесь, ровными рядами лежали, формируя почти идеальный квадрат. Кто-то вверх лицом, а кто-то затылком. В самих телах никакой стройности и порядка не проглядывалось, как кинули, так и кинули. Плюс некоторые то ли просто ворочались во сне, то ли всё-таки пытались куда-нибудь отползти. Резких или осмысленных движений не делал никто, но чуйка была уверена, что все живы. Просто в отключке.

Я присмотрелся в мужчине — третьему слева во втором ряду — показалось, что это мог быть Купер. Но нет — комплекция схожа, но лицо совсем другое. Даже если представить, что Купера потаскала жизнь за время заключения.

Но зато моё внимание привлёк тот тёмный холмик, который не понравился Бритвочке. Похоже было на помятый кокон или даже на яйцо с треснувшей с одной стороны скорлупой. Основание было шире и совсем уж неправильной формы: будто горб с какими-то отростками. Хотя? Почему будто и почему какими-то…

Я включил фонарик и посветил на ближайший ко мне дырявый кокон. У них с порядком было всё отлично — будто специально размечали, хоть в шахматы играй.

Кто это был раньше, понять было сложно. Сейчас — просто мумия. Отростки — лапы и, кажется, хвост, горб — корпус. И тогда получалось, что кокон — не что иное, как голова. Получается, что тагарцы нашли не гнездо, а старый инкубатор мозгоедов.

— Допустим, — кивнул я собственным мыслям. — А с чего они тогда решили, что получится повторить?

Ответили мне чуйка наперебой с острохвостами. Как будто большой колокол бомкнул и для надёжности два маленьких затрезвонили. А когда эффект неожиданной тревоги схлынул, я и сам услышал тихий вой, принесённых эхом откуда-то из дальней части тёмной пещеры. И что-то зашуршало вокруг, будто острые коготки скребутся прямо внутри стен.

Пугаться, напрягаться или как-то иначе паниковать было некогда. Я подхватил рюкзак и собрался было сразу сигануть через ограждение, но решил, что сломанные ноги даже под регенерацией меня не сильно ускорят. Но спустился я всё равно быстро, практически не глядя под ноги, потому что внимание разошлось между сканером чуйки — в надежде узнать своих и засечь чужих, и командой острохвостам — определить угрозу и по возможности задержать.

Акустика в пещере вела себя плохо, как и сканер чуйки — звуки и маркеры расплывались по всему залу, будто их специально размазывало эхо. Фонарик я выключил, чтобы зрение не скакало и пусть блёкло и серо, но видеть сразу во все стороны.

Я подскочил к первому заключённому, уткнувшемуся лицом в землю. Крупный — может и Купер. Рывком перевернул его — нет, не Купер. Отпустил его обратно на камни и бросился к следующему. Этот даже был в сознании, глаза навыкате. Он бормотал что-то неразборчивое и тянул руку, пытаясь ухватить меня за штанину.

— Извини, мужик, — прошептал я вырываясь. — Всех я, скорее всего, спасти не смогу.

Вторую мысль я скорее для себя произнёс, чтобы потом мне по ночам этот инкубатор не снился и скрюченные пальцы бедолаг ко мне не тянулись. Я успел разглядеть пустой кокон, образовавшийся на спине у мумифицированного животного (возможно, кто-то из кротов или похожих подземных жителей) — я это зрелище мне не понравилось.

Сбоку, по крайнему ряду заключённых промелькнул тёмный силуэт и что-то заблестело, оставив угасающий в темноте росчерк. Это глаза, что ли, так светятся? А следом с другой стороны раздалось хриплое урчание и какой-то влажный звук проломленной черепушки. Чёрт! Они уже здесь, и на одну попытку найти одного из наших стало меньше.

Я бросился к следующему телу, уже на ходу понимая, что билетик, наконец-то, выигрышный! Это был Сапёр! Какой-то совсем грустный, бледный и исхудавший. Без сознания, глаза закрыты, но грудь едва-едва колышется от полудохлого дыхания. Вот только порадоваться мне не дали. Сиплое дыхание очень чётко раздалось у меня за спиной, а впереди, с другой стороны от Сапёра нарисовалось гибкое, мускулистое тело с большой головой и вспыхнули два жёлтых глаза с вертикальными зрачками.

Монстр не претендовал на моего друга, а принюхивался к соседнему. Но всё поменялось в один миг, и теперь мы претендовали на одно и то же тело. Существо — а я пока не понял, как к нему относиться — припало на четвереньки и пригнуло морду к земле, готовясь в любой момент прыгнуть на меня. Со щелчком, как у ножа-выкидушки, выскочили когти и заскрипели по камням, когда монстр чуть подсобрался. Он повертел мордой, будто хотел, чтобы я проникся его грозным видом, и открыл пасть.

Что уж греха таить, я проникся. Примерно так мог бы выглядеть плотненький карлик, не прошедший из-за роста кастинг на роль «Чужого» в одноимённом фильме. Гладкий, длинный череп, этакой лоснящейся пиявкой плавно перетекающий в спину, а затем и в хвост. Какие-то хитиновые трубки, сами по себе похожие на червяков, выступали из головы монстра и также уходили вдоль хребта и прятались где-то в основании хвоста. Пасть большая, с кривыми острыми клыками — но этим меня на Аркадии уже сложно было удивить. А вот два дополнительных клыка, торчащих из подбородка, были уже в новинку. Возможно, ими он и пробивал черепа для последующей закладки яиц. Четыре мускулистых лапы, все с когтями, на которых держалось метровое тело, плюс хвост ещё метра на полтора. Но в этом я уверен не был — хвостик терялся где-то среди камней.

Мозгоед рыкнул и наклонил голову. Кажется, это не я его изучал — это он меня изучал. Пытался пробиться через маскировку и (уже на автомате) скрытую ауру. Оценивал риски. Ну да он же типа умный, переполнен, блин, мозгами. То, что они толком не понимали, что я такое, видимо, меня и спасло от неожиданного нападения. Но вот сейчас, когда между нами оказалась добыча в виде спящего Сапёра, меня явно оценили. Не думаю, что как опасность, и даже не как конкурента, а скорее, как наглого дурачка, пытающегося влезть без очереди.

Меня устраивала затянувшаяся пауза. Чуйка запаздывала с определением убойной зоны, а череп хоть и казался мягким, возможно, чтобы мозги свободно росли, но вряд ли был не защищён.

Игру в гляделки прервал стон Сапёра. Слабый и тихий, но в окружающей тишине, заполненной только дыханием монстров, он прозвучал не хуже гонга. Тварь впереди крикнула тонким противным визгом, но хотя бы без звуковой атаки. Зато ответили ей как минимум с четырёх сторон. Громче всех была та, что подкрадывалась к моей спине. Опять заскрежетали когти, мозгоед сжал лапы, кроша камень будто он из пенопласта, и прыгнул. Но не меня, а на Сапёра. На меня прыгнул второй!

В первого я выстрелил только один раз, намереваясь просто сбить его с курса. Ствол «сига» ещё смотрел вперёд, а тело уже превратилось в пружину, чтобы волчком раскрутить меня ко второму монстру. Выстрелы прозвучали без задержек, словно я дал одну очередь. Прыгуна я встретил тремя попаданиями, так и не получив подсказки, где там слабая зона. В грудь, в зубы, в лоб. А точнее, по лбу, потому что, как я и предполагал, шкура не порвалась, а срикошетила, лишь слегка промявшись.

Но в зубы прилетело хорошо. Половина верхней челюсти разлетелась осколками, мозгоед заверещал, но уже не раненой чайкой, а шепелявой свиньёй! Саму пулю, он, видимо, проглотил, чем компенсировал силу удара, и эта пуля его не отбросила. Я дал ещё одну короткую очередь, уже совсем в упор, доламывая клыки и стараясь перевести огонь на глаза. И сейчас уже хорошо получилось, пули, как гвозди, забились молотком в морду мозгоеда, и он рухнул у меня за спиной. К моменту, как тушка коснулась камней, я уже развернулся к первому, вскочившему на три лапы. Четвёртую, куда попала пуля, он прижал поближе к телу и дёргал ей так, будто отсидел и теперь разгоняет в ней кровь. Ну или регенерацию.

Увидев, что я приближаюсь, мозгоед оскалился, гаденькой такой улыбкой, и неожиданно хлестнул по мне хвостом. Чёрная плётка пролетела перед глазами и попыталась цапнуть меня запасными зубами. Три тупых костяшки, похожих на кулачки в патроне у дрели, сжались, чуть не вырвав у меня несколько ресниц. На какой-такой интуиции я успел уклониться, осталось для меня загадкой, но мы разминулись. Мозгоеда по инерции развернуло, а я, хрустнув позвонками, сложился обратно и тут же рванул к монстру. На ходу всадил ему в спину четыре пули, а потом ещё врезал с ноги под самый хвост. Очень надеюсь, что это был самец, хотя от удара его и так отбросило на несколько метров в темноту.

В углу пещеры кто-то недовольно заворчал, а сбоку раздался новый хруст пробитого черепа. Чёрт, торопятся уроды, либо не такие уж и умные, не понимают, что сначала надо от меня избавиться, и толпой у них шансов больше.

Ладно. Так, глядишь, я и свою толпу собрать успею. Я наклонился над Сапёром, вздёргивая его вверх, и свободной рукой залепил ему звонкого леща. Прости, брат, но в игру: «можно мне ещё пять минуточек» мы играть не будем. Будильник уже отзвонился, дальше уже только сразу личинкой в мозг.

— Сапёр, твою мать! Подъём! — зарычал я ему на ухо, а потом влепил ещё одну затрещину.

В сознании Сапёра что-то проклюнулось, под закрытыми веками задрожали зрачки, а через пересохшие губы протиснулся едва слышный стон. В остальном из видимого оживления только щека раскраснелась, по которой я уже дважды приложился. Я разжал руку, уронив Сапёра обратно на камни, расслышал сдавленный хрип, а потом уже нормальный стон из приоткрывшегося рта. Прекрасно, значит, не придётся разжимать челюсти.

Я достал из аптечки флакончик с «Глюкозой-плюс» — моё собственное изобретение, над которым я колдовал на всех остановках. Встряхнул, растворяя выпавший осадок, всё-таки состав экспериментальный, да и алхимик я начинающий. По моим прикидкам, помимо просто эффекта с прибавкой сил и энергии, в руке я сейчас держал полноценный боевой бустер с витаминами, стимуляторами и прочим допингом. Понятное дело, нелицензированный и с жутким откатом, но выбирать сейчас не приходилось. Уж лучше боль в голове, чем паразит-квартирант. Если Сапёр, как первый участник клинических испытаний, выживет, то он мне ещё спасибо скажет.

Сам я пробовал, пока готовил, но совсем в других количествах, а в приоткрытый рот Сапёра, я влил целый флакон. Порций двадцать, которые в теории должны были сработать не хуже укола адреналина с одновременным дефибриллятором.

Но это в теории! На практике же ничего не произошло, Сапёр лишь забулькал, а потом и вовсе начал пускать пену изо рта.

— Ну капец… — прошептал я, чувствуя, как холодеет спина. — Спасатель, блин, спас так спас.

Ладно, тогда уж лишним точно не будет. Дышать он, по крайней мере, пока не перестал. С этими мыслями я ещё раз тряхнул Сапёра и уже замахнулся для новой затрещины, как он открыл глаза, выпучил их и начал, как выброшенная на берег рыба, хлопать ртом, раздувая пену до размера мыльных пузырей.

— Живой, сука! — вскрикнул я, не сумев сдержаться.

Я приподнял Сапёра, ставя его на ноги, и заглянул ему в глаза. Что там надо? Фонариком посветить, чтобы реакцию зрачка проверить? Или хотя бы дать ему меня разглядеть?

— Это я. Сумрак, — громко сказал я. — Это не сон, но тебе надо проснуться!

В ответ от Сапёра раздалось какое-то нечленораздельное тихое мычание, которое почему-то подхватили мозгоеды. На краю зрения нарисовался и стал очень быстро расти силуэт новой твари, а вторая разорвала камни у меня за спиной.

— Стой, никуда не уходи, — прошептал я Сапёру, выровнял его и снова схватился за автомат.

Я открыл огонь, короткими очередями, чередуя цели. В идеале покалечить, ну или хотя бы отпугнуть или отвлечь на себя. Частично получилось, и через несколько секунд я уже вертелся между тремя направлениями. Никаких убойных мест чуйка так и не нашла, зато прекрасно работал инстинкт самосохранения. Не дать слопать твои мозги всяким там склизким тварям — отличная мотивация, придающая скорости и меткости. Жаль только в магазине патронов маловато для таких разборок.

В момент, когда я менял магазин, стрельба стихла и заткнулось эхо. Зато проклюнулся грохот упавшего тела — Сапёр, качнулся на неровных ногах и, как пьяный, поплыл вниз. Сначала медленно, но под конец его тело ускорилось и рухнуло чуть ли не плашмя.

— Ну и фиг с тобой, — я мысленно махнул рукой, вспомнив классику, а точнее, Шурика и воров под хлороформом, которых пытались увести со склада.

Дав команду острохвостам, чтобы прикрыли Сапёра, пока он не очухается, я стал отходить дальше, утаскивая мозгоедов за собой. Кажется, до них наконец-то допёрло, что нормально размножаться я им не дам, и теперь все они, а я насчитал уже пятерых, бросились за мной. А шестой забрался на спину какому-то бедолаге и пропихивал свой хвост ему в ухо. Ну или в пробитую часть черепа — тут я не разглядел, слишком быстро пришлось пронестись мимо.

Правда, сменив пустой «сиг» на «чезеты», я вернулся. Спасать человека было уже поздно, но надо было убедиться, что это не наши. Мозгоед не обратил на меня внимания, обхватил лапами будущий инкубатор и задрал морду к потолку, будто какой-то невыразимый кайф испытывает от процесса. Запоздало среагировала чуйка, подсветив красный силуэт на груди у монстра, я уже успел перебить часть шеи и лопнуть одну из боковых трубок, прижатых к телу. Оттуда брызнуло что-то зелёное и мутное, но монстр обмяк, только получив ещё одну пулю прямо в убойную зону.

Лицо жертвы перепачкалось в зелёной слизи монстра, так что опознать дёргающееся в конвульсиях тело я смог только по причёске на ногах. Определил, что это не Купер и не Чейк. С первым я всё-таки ходил в баню, а второй, к счастью, оказался следующим в очереди.

Не сбавляя хода, подхватил его за тюремную рубашку, и, не слушая жалобного треска ткани, потащил его к Саперу. Активировал «Ауру страха», раскинув её по площади, и выкрутил маскировку на максимум. Если минуту назад я хотел привлечь всеобщее внимание, то теперь, хотя бы на минутку, оно мне было не нужно.

Минутку мне не дали. Десять секунд на то, чтобы влить «Глюкозу-плюс» в Чейка — первая реакция монстров на смену тактики. Ещё десять секунд на то, чтобы проверить Сапёра, который, стоя на четвереньках, выворачивал наизнанку пустой желудок. Надеюсь, это отравление седативами, а не побочка от моей химии. Это время монстры потратили на смену своей тактики — рассыпались по залу и стягивались обратно, пытаясь меня окружить. И ещё десять секунд на то, чтобы впихнуть в дрожащие руки Сапёра запасной дробовик. Тут уже острохвосты помогли — приняв на себя удар ближайшего монстра.

Я встряхнул Чейка, но даже замахнуться не успел, как услышал слабый хрип Сапёра:

— Сумрак, не надо… Говно твои методы, — слова дались ему нелегко, но под конец он даже усмехнулся. — Но работают, чёрт тебя дери. Найди Купера!

На это мне подсказки были не нужны. Я лишь кивнул и бросился на помощь ящеркам, которые со своим ростом уже почти купались в зелёной крови монстра. Я сам чуть не поскользнулся, налетев сбоку, и в упор расстрелял мозгоеда в затылок. Пнул его в сторону следующего и снова включил волчка, раскрутившись с пистолетами в каждой руке.

Дважды бахнул дробовик Сапёра и неожиданно застрекотал «Скорпион», правда, в основном куда-то в потолок, а несколько выстрелов даже в меня полетели. Может, и зря я так рано рюкзак с оружием парням оставил, но вид того, что Чейк уже был почти на ногах и дрожащими руками палил в темноту, приятно согрел мой алхимический талант. Работает! А Сапёр, похоже, зазря леща получил, ну или я перестарался и, наоборот, его тогда вырубил.

— Меня не прибейте, пока я Купера ищу! — крикнул я и побежал в другую, ещё не осмотренную часть пещеры.

Чем больше людей я рассматривал — тормошил и переворачивал, тем больше в голову лезли мысли, что я всё-таки опоздал. От основной массы мозгоедов мы отбились, но крайнему ряду инкубаторов достались свои монстры. Двоих спасти было уже без вариантов — та же картина с тварями, в своём монстрячем экстазе, стискивающими из головы. Первого я расстрелял, опустошив оба магазина. Тварь никак не хотела умирать, застыв на финальной стадии заражения мозгов. Второго рубанул томагавком и рубил до тех пор, пока рядом с ещё живым человеком не рухнула тушка с обрубленными конечностями.

Я не стал смотреть, что там в ране на затылке у заключённого. Скальп снят, следы трепанации и всё это залеплено, будто жвачкой, плотной зелёной массой. Я лишь наклонился поближе, разглядывая лицо, и отшатнулся, когда человек широко раскрыл глаза. Абсолютно живой, трезвый и пристальный взгляд, пытающийся разглядеть меня в темноте. Он протянул ко мне руку, пытаясь что-то сказать. Весь задрожал, а по щеке стекла мутная, зеленоватая слезинка.

— Убей меня, — прошептал он, цепляясь за мой рукав.

Капец. И в голове только две мысли. Будь это Купер, смог бы я это сделать? А вторая — если я ещё не поссорился с перекупами, то как выберусь отсюда, обязательно это сделаю. Я поменял магазин и выстрелил, выполнив просьбу бедолаги. И сразу же бросился к следующему телу, стараясь не думать о Купере, чтобы в очередной раз не накаркать.

Вроде пока нет, но со следующим человеком я совсем опоздал. Мозгоеды с ним уже закончили. Он сидел возле старого кокона и бился в него лбом. Та же рана на голове, та же зелёная заплатка, но взгляд уже потухший и бессмысленный. Я выстрелил ему в затылок, даже не проверяя, Купер это или нет. Бросился к следующему — счастливчик, которого ещё можно будет спасти.

Осталось двое. Оба волосатые и оба лицом вниз. А нет — трое, с другой стороны к ним подбирался мозгоед. Косился то на меня, то в сторону погибших «инкубаторов». Он выглядел худым, трубки по бокам казались сдувшимися, ну или опустошёнными. Хитрая сволочь, пока другие пытались конкурента отвадить, этот по-тихому два мозга съел. А теперь недоволен, и своё недовольство он выразил пронзительным воем. Таким громким, будто все предыдущие хором выступали, а он один их перекричать может. Даже пустые трубки надулись, словно это меха для громкости какие-то.

И ему ответили. Не с других концов пещеры, как раньше, а откуда-то из глубины. Второй вой, усиленный эхом, практически причесал меня, обдав акустической волной. Пыль попала в глаза, вынудив меня моргнуть. А когда я открыл глаза, мозгоеда уже не было.

— Ага, позвал кого-то старшего, а сам свалил опять… — проворчал я, на всякий случай оборачиваясь по сторонам. — Ну, давай. Ждём.

— Вместе примем, — в темноте раздался знакомый голос, интонации которого я довольно часто слышал по утрам после жёстких попоек. — Что-то мне хреново. Я будто оттаиваю помаленьку, но как в том анекдоте, мне всё хуже и хуже.

— Пить надо меньше, — радостно проворчал я: подходя к телу друга и на ходу доставая ещё одну порцию «Глюкозы-плюс».

— Бывало и лучше, — прошептал Купер в ответ. — Слишком много философии с момента, как я пришёл в сознание и увидел, как какие-то жуткие твари долбят мозги моим соседям. И, знаешь, когда я понял, что буду следующим, и что пошевелиться я не могу, то много мыслей в голове пронеслось. Я вот, например, никогда не пробовал…

— Завали пока, — перебил я Купера и втиснул ему в рот флакончик с эликсиром. — Выпей, полегчать должно. Склянку только саму не проглоти, она мне ещё пригодится.

Купер что-то проворчал, но выбора у него не было. Не отмахнуться, ни даже отвернуться он не мог.

— Что это за хрень? — закашлялся Купер. — Где ты это взял вообще? На вкус, как протухшая самбука.

— Никогда не пробовал протухшую самбуку, — пожал я плечами и подхватил Купера.

Тяжёлый зараза, но ждать, пока он оклемается, отдельно от остальной команды не хотелось. А там уже все были почти в норме. Сапёра всё ещё мутило и корёжило, а Чейк каким-то удивительным образом уже крепко стоял на ногах. Либо траванули его меньше, либо какая-то совместимость у его генома с моим эликсиром нашлась, но он уже даже осмотрел соседей и пытался привести в чувство то ли очень чумазого, то ли чересчур загорелого мужичка.

На Купера с его непонятными генетическими отклонениями эликсир пока действовал плохо. Сознание прояснилось, речь стабилизировалась, но чувствительность в теле так и не вернулась.

— Введёшь нас в курс дела? — спросил Купер, когда я усадил его рядом с Сапёром.

— Вам с какого момента? — спросил я и просканировал пространство, что понять, сколько у нас есть времени.

К нам откуда-то торопится местный старший, плюс по количеству прошлых инкубаторов и объёму зелёной жижи в головах у мозгоедов можно предположить, что мы столкнулись только с первой волной. И нужно хорошенько подумать, а то вдруг безопасней будет под дверью дождаться, когда тагарцы урожай придут собирать? Где-то через недельку. М-да, такой себе вариант. Если от скуки на стенки не полезем, то с голодухи сами по себе окуклимся. Или сразу на прорыв? Если, конечно, запасы взрывных геномов хватит, чтобы дверь выбить. На другой стороне у нас ещё где-то «кавалерия» бродит, или лучше сказать «пчёлерия», способная прожужжать мозги тагарцам не хуже мозгоедов. А если не смогут? То рисковать ими не хочется.

— То, что мы в какой-то жопе на краю этого чудного, дивного мира в окружении… — Купер покосился на труп мозгоеда. — В окружении каких-то долбанных грызунов, мы и так поняли. Всё правильно, ничего не упустил?

— Почти, — ответил я. — Упустил, что вас похитили цыгане, и мы замурованы, но ошибся с географией. Технически мы где-то в центре просвещённой и гостеприимной Ганзы.

— Ладно, — кивнул Купер. — Введи нас в курс дела. Как там Драго поживает? А то, гостеприимная Ганза держала нас на информационной диете.

Я максимально коротко прошелся по недавним событиям. Про Вольфа и странную болезнь пока умолчал, ещё будет время. А если, вдруг, не будет, то и неважно уже. Потом расписал диспозицию и закинул варианты, что можно сделать дальше.

Вариантов, на самом деле, оказалось немного, и начали мы с осмотра оставшихся выживших. Чейк уже притащил к нам пять вялых, полубессознательных тел. Четверых в кучку, а пятого (длинного, худого блондина) оставил чуть в сторонке. Когда он его припёр и небрежно бросил на пол, Сапёр нахмурился, а Купер вздрогнул. Видимо, даже какая-то чувствительность проснулась, так сильно ему хотелось подняться.

— Ещё будут?

Я подошёл к первой четвёрке и, порывшись в аптечке, достал два последних флакончика с «Глюкозой-плюс». На этих-то не хватит, а если ещё и другие найдутся, то вопрос — как их всех вытаскивать отсюда. Понятно, что всех не спасти, но и бросать как-то неправильно.

— Сомневаюсь, — ответил Чейк. — Я, конечно, не врач, но как чинить то, что осталось от этих людей, не представляю. Кто-то просто дуба дал, кому-то мозг уже залепили, а одного, похоже, я сам завалил, когда руки тряслись.

— Понятно, — кивнул я и наклонился над черняво-загорелым парнем.

Он был похож на испанца. Выглядел он лет на тридцать, хотя, учитывая общую помятость с истощением, может, лет на десять и меньше. Многодневную щетину дополняли толстые усы, сейчас больше похожие на кусок мочалки, но, уверен, что раньше он их лихо закручивал и очень ими гордился.

— Это Мигель, — прокомментировал Купер. — Хороший парень, с собой заберём. А вот на блондина не трать. Та ещё гнида и второго шанса он не заслужил. Сапёр, подсоби, а то руки пока только чешутся, сам не смогу.

— Без суда и следствия, значит, — хмыкнул Сапёр, поднимая пистолет.

— Дак был у него и суд, и следствие, — серьёзно сказал Купер. — Может, смерть от этих тварей в голове он и не заслужил, но оставлять его у нас за спиной нельзя.

Я вмешиваться не стал. Даже не прервал лечение хорошего парня Мигеля, залив в него ровно половину флакончика. И потом всё то же самое проделал с остальной троицей. На вид все парни боевые и крепкие, явно не алкаши-бродяги, которых до кучи загребли в кутузку. У одного старые ссадины на костяшках, у второго шрам на щеке, а третий по шею забит чёрными татуировками. Ну, явно же, что все — хорошие парни. Как минимум хорошие и полезные, чтобы выбраться из этого гнезда.

Эликсир я поделил, осталось только ждать, что подействует. Я оставил рюкзак с оружием и патронами парням, чтобы распределили и набили магазины, а сам отправился на разведку. Сначала наверх, быстро проскочив до самых ворот. Кое-как смог просканировать толстую сталь и определить, что метрах в десяти от входа кучкуется с десяток охранников. Ещё раз осмотрел дверь, но лишь подтвердил мысль, что прорыв — плохая идея.

Стучаться не стал. Народ там, может, и удивится, но сомнительно, что откроет. Вместо этого «постучался» к Осе. Но либо я за сталью вне зоны доступа, либо они ещё не подошли.

Ладно, поищем другой выход. Я подхватил инструменты. И по прямому назначению подойдут, и новых помощников хоть чем-то вооружить сможем.

Вернулся в пещеру, по дороге услышав один выстрел. Надеюсь, это приговор в действие привели, а не вторая волна монстров налетела. Причём так успешно, что второй выстрел никто не успел сделать.

Но всё было в порядке. Команда переместилась к башне-лестнице и рассортировалась по уровням. Повыше затащили тех, кто ещё не проснулся окончательно, а пониже остались те, кто был бодрее и мог держать в руках оружие. То есть Сапёр с Чейком и Мигель. «Костяшка», «Шрам» и «Тату-мастер» уже ворочались, но на ногах не держались. Купер крутил в руке «таурус», разминая руку, похоже, пока единственное, к чему вернулась чувствительность.

Я миновал парней и снова растворился в темноте. Только теперь уже, наконец, исследовал всю пещеру. Нашёл с десяток нор в стенах и пару тёмных пятен на потолке, но подходящими для проходы были только три. В первой тишина, затхлый воздух и запах какого-то невкусного перегноя. Во втором чуйка уловила эхо ауры «старшего» и следы притаившихся в темноте мозгоедлов. В третьем — неожиданно следы свежего воздуха и намёк на сквознячок.

Туда первым делом я и отправил острохвостов. Чем глубже они забирались, тем явственнее ощущался свежий воздух. Плюс появился бледный свет, излучаемый моими любимыми светлячками, и намёки на какую-то очень выносливую растительность. Но проход оказался тупиковым. Для нас. Стены постепенно сжались, потолок опустился ровно настолько, чтобы мозгоед протиснулся, а мы нет. Возможно, мелкий и жилистый Мигель ещё бы пролез, но раненых мы там точно не протащим.

Вторая попытка — на запах перегноя — тоже оказалась тупиковой. Несколько развилок, ещё пара пещер с высохшими инкубаторами, а дальше тупик с десятком нор по всем стенам.

— Прямо пойдёшь, старшего мозгоеда найдёшь… — пожал я плечами и отправился строить парней.

Я впереди, сразу за острохвостами, за мной Чейк, следом «Шрам» с «Костяшкой» (мы познакомились, но каким-то я совсем циничным стал на этой Аркадии — выберемся, тогда и запомню имена) тащили Купера, у который как-то очень интересно «оттаивал» с конечностей. Он уже уверенно держал пистолет и мог шевелить пальцами ног и ушами. За ними двигался «Тату-мастер» с лопатой и киркой на плечах, а замыкали и прикрывали тылы Мигель с Сапёром.

Темп мы взяли бодрый, хотя часто останавливались. Я либо гонял сканер, на случай если кто-нибудь вылезет из стен, либо переключался на острохвостов, изучая картинку впереди. Плюс развилки с перекрёстками, на которых мы останавливались подольше. Пока я выбирал путь, народ отдыхал, а заодно чертил на камнях стрелки и оставлял заметки, на случай, если нас начнёт кружить в лабиринте.

Метров через триста подземных переходов на нас первый раз напали. Я ждал «старшего», который периодически подвывал где-то впереди. Или сзади. Или сбоку. Чёртова акустика явно над нами издевалась, а Сапёр в какой-то момент уже просто спиной пятился. Щели в камнях, тёмные провалы под потолком — всё работало на то, чтобы вой, а порой и хрип монстра, проникал прямо в мозг с эффектом, что кто-то стоит прямо у тебя за спиной.

Но первыми на нас кинулись обычные мозгоеды. Хотя атака выглядела более чем скоординированной: двое (больше в ширину прохода бы не поместилось) прискакали спереди. Чётко по прямой, быстро и чуть ли не с топотом они пронеслись мимо ящерок. Так, будто хотели снести нас тараном, а по факту отвлечь от ещё четверых, выскочивших из стен.

Причём они пропустили нас с Чейком и выскочили сразу на Купера и его носильщиков. Я встретил бегущих. Припал на одно колено и, подпустив поближе, разрядил магазин. Одного удачно снял уже с третьего выстрела, а вот второй практически докатился до меня. Он упал, по инерции полетел вперёд, но, зацепившись когтями, не проехался на пузе, а кувыркнулся, отскочив от каменного пола. Было не очень понятно, в какой момент он умер, и, скорее всего, я убил его дважды.

Вообще, в какой-то миг всё вокруг стало непонятным. За спиной загрохотали выстрелы. Трещал «скорпион», невпопад голосили «таурусы», и надо всем этим грохал дробовик Сапёра. В узком коридоре в ушах так затрещало, будто отдача от каждого ствола идёт прямо в барабанные перепонки. И без того хреновую видимость затянуло дымом, и нечем стало дышать.

А когда всё это развеялось и рассосалось, оказалось, что мы потеряли «Шрама». На него первого с потолка свалился монстр, успев пройтись когтистой лапой ему по шее. «Шрам» рухнул, уронив ещё и Купера, а дальше уже и началась вся эта суматошная пальба. Каким-то чудом обошлись без дружественного огня, только «тату-мастер» чуть не пришиб киркой Мигеля, когда разбирался с мозгоедами.

И разобрался неплохо, записав насчёт своей кирки аж двоих. Одного расстрелял Сапёр, и последнего кое-как разобрали Купер с Чейком. Мы перестроились и замедлились, стараясь больше внимания уделять стенам и не сильно растягивать колонну.

А потом замедлились ещё, каждую секунду ожидая нападения. Нас будто бы начали специально изматывать. Со всех сторон доносились шорохи и скрежет, в тёмных нишах то мелькали совсем уж чёрные сгустки, то светились росчерки жёлтых глаз. Но никто не нападал. Обозначали своё присутствие, шипели, рычали, а стоило повернуться на звук, как тут же исчезали, чтобы начать давить с другой стороны.

— Лучше бы уж напали, сволочи, — прошипел Чейк, в очередной раз впустую вскинувший пистолет-пулемёт. — Уже реально весь мозг съели. Долго нам ещё?

— Точно не скажу, — ответил я, связавшись с Бритвочкой, — но скоро будет какой-то большой зал, там есть что-то интересное.

— А мы сами туда идём или нас заманивают? — нахмурился Чейк.

— А есть разница? — вклинился Купер. — Сам же хотел, чтобы уже напали?

— А может, я передумал, — усмехнулся механик, но Купер разговор уже не поддержал.

Хм, молчаливый Купер — это плохой знак. Я обернулся на напарника, его уже не несли, а лишь поддерживали, и он переваливался с ноги на ногу, будто боялся на них наступить.

— Нормально всё будет, — сказал я, протягивая ему полупустую флягу.

— Да я знаю, — усмехнулся Купер. — Просто, реально, по мозгам долбит. У меня чувство, будто я домой с пьянки возвращаюсь, а меня там моя первая жена сейчас песочить будет. Эти грызуны по сравнению с ней дети, а вот она была мозгоедом с большой буквы «С».

— Почему «С»? — удивился Чейк.

— Потому что су… — ответил Купер, но осёкся и замялся. — Света её звали. Ну то есть зовут. На самом деле, хорошая она, просто мы молодые слишком были. Недооценили, так сказать, риски и минусы бытовых вопросов. Да и бухал я тогда…

— Нормально всё будет, — повторил я, оборвав Купера, которого явно на нервах потянуло на задушевные разговоры. Это хорошо, это можно, но не в этой ситуации. Или же мозгоеды ещё и ментально как-то давят, просто меня в отличии от парней иммунитет спасает. — Приготовьтесь, через сорок метров тоннель закончится. Скорее всего, там на нас и кинутся. Действуем быстро, от меня не отстаём.

Коридор перед нами завернул в сторону, и впереди появились бледные пятна света. Показались светлячки вереницей бегущие по полу, будто муравьи какие-то проложили здесь свой путь. По углам на обеих стенах, так что создавался эффект посадочной полосы на ночном аэродроме. Дальше они появились и на стенах, не цепочкой, но какими-то дружными скоплениями по несколько десятков штук.

Я поймал нескольких, запихнув их в пустые склянки от эликсиров. И заметил, что кучковались они не на камнях, а на рукотворных металлических вставках. Выглядело так, будто каменный слой, как обычная штукатурка, обвалился в нескольких местах, оголив металлическую основу. А к ней уже, как намагниченные, жались насекомые.

— Это то, о чём я думаю? — над моим плечом раздался голос Чейка.

— Знал бы я ещё, о чём ты думаешь, но предположу, что мы нашли постройку древней цивилизации. Возможно, лабораторию, если мозгоеды не сами такими стали за годы эволюции, — прошептал я и отдал Чейку импровизированные фонарики. — Раздай всем и тихо.

Я сделал ещё несколько шагов, уже хорошо видел впереди очертания проёма, а вот что дальше было не разглядеть — светлячков там стало больше, и они пересвечивали наш бледный коридор. Острохвосты тоже толком не передали картинку: светлый зал, вкусняшки на стенах и какие-то каменные обломки-глыбы в центре. Ну и опять эти чёртовы коконы, но кто их уже считает. К такому здесь быстро привыкаешь.

Подкравшись к проёму, я осторожно переступил порог и попытался быстро оценить обстановку. Круглый зал ещё тремя тоннелями, вместе с нашим уже четыре. Один напротив и два по бокам. Гладкие стены из металла «Древних», арочный потолок с длинными, неглубокими нишами, заполненными светлячками. В центре нечто похожее на расколотый постамент, и среди обломков торчат чьи-то ноги, а чуть дальше и выглядывает и плечо с куском головы.

Метод определения по волосам здесь бы не сработал — гладкая броня на уже знакомом мне памятнике «Древних». Только этот какой-то хилый оказался, раз его смогли разбить. И голова была адекватных размеров, но лицо отсутствовало — его будто бы прикрывала небольшая маска. На первый взгляд сделанная довольно грубо, а на второй взгляд очень похожая на армейскую баллистическую маску со встроенной оптикой вместо глаз.

Хм. А, может, это и не постамент, а гробница? А это не памятник, а что-то типа манекена, на котором сохранились доспехи «Древних»?

— Ага, и губозакаточная машинка где-то здесь спрятана… — вздохнул я, дальше оглядываясь по сторонам.

На полу почти везде были стройные ряды засохших коконов, из которых уже давно кто-то вылупился. Хотя стоп! С левой стороны, у бокового прохода что-то шевелилось, а коконы выглядели целыми. Я присмотрелся, разглядев мохнатую шкуру не очень крупного зверька, и толстый, короткий хвост, болтающийся из стороны в сторону. Насчитал где-то с десяток ещё созревающих инкубаторов. И дальше за ними, у самой стены, ещё какие-то обломки. То ли каменные лавки, то ли ящики без видимых дверок, как любили устраивать «Древние».

— Ну что там? — прошептал Чейк, почти прилипнув к моей спине.

— Там как минимум три шанса выйти наружу, — ответил я. — Потенциальный миллион аркоинов, мифические артефакты «Древних» и приемлемое место, чтобы держать круговую оборону.

— Так чего мы ждём? — недоумевающе спросил Чейк.

— Пытаемся понять, что ждать от мозгоедов, — ответил я, разглядывая хаотичное мельтешение вражеских маркеров вокруг.

— А что от них ждать? — сказал Купер, принюхиваясь, будто он какая-то ищейка. — Кажется, что они уже везде. Даже там, откуда мы только что пришли.

— Прекрасно, — хмыкнул я. — Чем больше их придёт, тем меньше останется в тоннелях.

— Мне нравится метод ловли на живца. Но не тогда, когда этот живец — это я, — усмехнулся Купер. — Ладно. Вон там камень вроде неплохой, отнесите меня туда и прикрывайте.

Купер показал на правую стену — туда, где и свежие коконы росли, и из стены выступали каменные ящики. Сама стена выглядела сплошной, и если там нет потайных дверок, то, считай, спина прикрыта. Я прикинул, как мы будем жаться к стеночке, а на нас будет давить монстры. И у них, как раз, спина будет не прикрыта.

Хм. Я по-новому посмотрел на пещеру, круг почти ровный. Вполне можно сравнить с циферблатом часов, где на двенадцать, на три, шесть и девять — широкие проходы. Мы вошли через «шесть часов», и Купер предлагает окопаться в районе «четырёх-пяти». И можно вторую точку сделать на «пол-одиннадцатого». С какого бы тоннеля к нам не пришли монстры, один отряд всегда будет у них за спиной. Друг дружку бы только не пострелять, но камней достаточно валяется, чтобы за ними укрыться в моменты залпов.

— Ага, прям залпов, — прошептал я, понимая, что разгуляться нам особо нечем.

Но тем не менее команду я разделил. На «четыре тридцать» — Купер, Сапёр и «Костяшки»: пистолет, дробовик и лопата. А «десять тридцать» — Чейк, Мигель и «Тату-мастер»: «скорпион», «таурус» и кирка. Практически баланс. А я?

А я на подхвате. Мобильно и динамично. А пока вместе со всеми таскать каменные обломки и строить баррикады.

— Шевелитесь, бездельники! — зарычал Купер, всматриваясь в проход на «двенадцать» часов. — Жопой чую, сейчас навалятся! Я это затишье перед выносом мозгов ни с чем не перепутаю! Сумрак, твою мать, ты чего завис-то?

Чего? Чего? Я оттащил несколько камней и добрался поближе к поломанному памятнику-манекену. И теперь разглядывал маску, искусно вырезанную на лице «Древнего». И саму маску, и тонкие щели по контуру, подсказывающие, что при всей монолитности конструкции, казалось, что можно эту маску снять.

Так! Прячем пока губозакаточную машинку и…

Шаловливые ручки сами потянулись к голове с остатками корпуса. Я скинул лишние осколки и развернул маску на себя. Овальная, с небольшим расширением в районе скул и узким подбородком. Глаза, сделанные из чёрного непрозрачного стекла, похожего на обсидиан, были миндалевидной формы и расположены под углом. Словно это какое-то насекомое, да и форма явно была вдохновлена кем-то из мира братьев наших меньших. Клыков, жвал или ещё каких-то кусачих атрибутов не было, но на месте предполагаемого рта шла линия-улыбка, похожая на фильтрующую решётку для забора воздуха.

Чем больше я разглядывал все силуэты и линии, выбитые или склёпанные на маске, тем больше думал о насекомых. Типа усики, над типа носом, типа рожки или даже крылышки, двумя симметричными полосами из ломаных линий, идущих от глаз до края маски, будто это залысины какие-то.

В общем и целом маска выглядела агрессивно. И даже эффект улыбки получался какой-то зловещий. Будь это элемент костюма какого-нибудь из героев «Марвел» — думаю, это был бы злодей, а не герой.

Я протянул руку и дотронулся до прохладного металла. И тут же её одёрнул, потому что по линиям на маске пробежали светящихся линии. Мигнули, разбежавшись, и затухли. Током не ударило, шипов с ядом в пальцы не воткнулось, поэтому я попробовал ещё раз. Обхватил голову манекена рукой, зажав под мышкой, и второй пятернёй стиснул лицо «Древнего». Прилип пальцами к вискам и потянул на себя. Сквозь пальцы пробилось свечение и раздалось несколько тихих, едва слышных, скорее, ощущаемых через микровибрацию, щелчков.

Но маска так и осталась на голове. Я потянул в сторону, потом в другую, подцепил за выступы на подбородке и, когда артефакт поддался, начал расшатывать и тянуть. Где-то там скрытое крепление, которое проще сломать, чем догадаться, где там правильно подцепить. В общем, я и сломал. Раздался треск, голова выскользнула на пол, а из маски, оставшейся у меня в руке, высыпалось несколько сломанных крючков.

Хм.

Я посмотрел на голову, надеясь, что хоть теперь увижу лицо представителя древней цивилизации. Но нет. Совершенно безликая форма без носа, рта и глаз. Намёки на некоторые неровности, конечно, были, но они лишь подтверждали версию про манекен. И были остатки сломанных креплений.

Хм!

Теперь я принялся за маску. Как держал в руке, так и поднёс поближе к глазам, разглядывая внутреннюю сторону. Металл «Древних», фактура с таким же типом орнамента, как у браслетов и остальных артефактов. Минимальное углубление под нос и никаких отверстий для дыхания (в том числе и там, где с другой стороны шла улыбка-фильтр), на месте глаз встроена полоса из того же чёрного стекла — одна на всю ширину маски. По краям что-то типа кантика, за который держались скрытые крепления, но отверстий под дужки или резинку нет.

— Сумрак, ты это брось, — напряжённо пропыхтел Купер. — Даже не думай… Да чтоб тебя!

Наверное, я правда не думал в тот момент. Уровень доверия к гаджетам «Древних» у меня сформировался довольно высокий, так что рука сама потянулась вверх, и через мгновение металл начал холодить скулы, лоб, подбородок и прикрытые глаза. Я приложил маску к лицу и чуть подвигал. Как влитая она не села, прошлый носитель явно мог грецкие орехи челюстью колоть, причём вдоль, а не поперёк.

Прикосновение было приятным, какого-то особенного запаха не чувствовалось. Наоборот, будто бы свежее вокруг стало — сушёные инкубаторы, пыль и потные напарники с гадкими мозгоедами отошли на второй план.

Я уже собрался открыть глаза, как маска дёрнулась у меня в руке и сжала мне виски, прилипая к голове. И следом что-то кольнуло над левой бровью. Уровень боли — низкий, будто кровь взяли для анализа. Уровень неожиданности — высокий, я вздрогнул и инстинктивно попытался сорвать с себя маску. Но не смог. Пальцы соскользнули, будто маслом намазанные, не ощутив вообще никакого сцепления.

— Да чтоб тебя, Дэдпул недоделанный, — уже даже не вздохнул, а взмолился Купер под удивлённый шёпот остальных. — Харе скалиться, я слышу мозгоедов. До контакта считаные секунды…

Я лишь рукой махнул на голос Купера, понимая, что происходит что-то странное, и я не понимаю, что именно. После укола маска будто ожила. Я так и не открыл глаза, но даже через прикрытые веки почувствовал, что там появился свет. Я почувствовал лёгкие прикосновения к лицу, будто маска, как слепая ощупывает меня пальцами.

Ощупала. Видимо, измерила и стала подстраиваться. Послышался характерный звук, как издают браслеты в момент развёртывания. Боли не было, только щекотка и поглаживания, будто я не голую сталь на себя напялил, а нечто с бархатной подкладкой. Веки залило ярким светом, что-то мигнуло, и маска зафиксировалась, идеально расположившись на моём лице. Нос не сплющило, челюсть не свернуло, а перед глазами так даже место осталось, по крайней мере, ресницы ни за что не зацепились, когда я, наконец, решил открыть глаза.

Картинка была слегка смазана, будто я смотрел через пыльные солнцезащитные очки. Что, в принципе, логично. Передо мной стоял Чейк, в руках у него была голова манекена, с которого я стащил маску. Парень явно продолжал строить баррикады, но сейчас залип, разглядывая меня, как какую-то диковинку.

Я моргнул. Маска отреагировала и включилась. Общая картинка посветлела, подстроилась резкость, а Чейк по контуру окрасился в красный цвет, который практически сразу сменился на зелёный. Хотя обычные для человека убойные зоны всё равно подсветились отдельно. И возле них, то ли как проекция, то ли как дополненная реальность появились символы «Древних». Такие, как я уже иногда видел, но понимать их не понимал.

— М-да, — прошептал я и повернулся в сторону Купера.

Но до него не докрутился, завис на уровне выхода из пещеры. Во-первых, он тоже был подсвечен по контуру, во-вторых, сбоку на стене появилось несколько линий с набором символов. Я крутанулся на триста шестьдесят градусов. Мимо мелькнула вся наша команда, четыре прохода — каждый подсвеченный, новые знаки на стенах и на полу. Много и разные. Возможно, навигация, возможно, некие сенсорные панели. В частности, на ящиках у стен подсветилось нечто, похожее на ручки.

Я опустил глаза вниз, разглядывая свои руки. А точнее, браслеты — и чётко разглядел отдельные символы в той зоне, в которую раньше тыкался на ощупь. А ещё разглядел символ в виде когтя, который обычно красовался у меня на левом плече, когда браслеты раскрывались.

Не разглядеть я его не смог бы, даже если бы очень захотел — проекция символа будто перепрыгнула у меня с руки и зависла ровно перед глазами. И куда бы я ни смотрел, всё время оставалась там. А потом ещё начала мигать, будто хочет, чтобы я её нажал. Моргание не помогло, как и попытки тужится мыслями, зато сработал контакт с сенсорной панелью на самом браслете.

Символ не исчез, зато под ним появилось ещё несколько: тоже коготь; ещё один коготь, но возможно, что клык; потом панцирь черепахи, как на торквесе; ещё нечто типа панциря, но с чешуйками; потом копытце; следом плавник или клюв; и какая-то круглая многоножка типа паука. Я ткнулся куда-то в сенсорную панель, и всё исчезло, будто я там где-то кнопку «отменить» нашёл.

А если не отменить, то получается можно соединить элементы доспеха. У меня была версия, что эти знаки относятся к разным кланам, стилям или типа родам войск. Но, может, теперь получится связать разные, а может и перепрограммировать? Учитывая, как артефакты «Древних» меняют свою форму, то почему бы и не сменить сущность?

Сразу же захотелось попробовать, я уже было по новой чуть не вызвал коготь к себе на экран, а затем и панцирь, но Купер вернул меня в реальность.

— Твою же мать, мандалорец, сними ты эту хрень! — взмолился Купер. — Ты нам здесь нужен!

— Я в деле, — кивнул я, а заодно и тряхнул головой, будто хотел очистить картинку перед глазами.

Я чувствовал, что маска не только прикрывает лицо, но и, как браслеты, раскрылась, прикрыв затылок. До шеи не дошло и с торквесом не соединилось, но опять же это может быть вопрос настроек, на которые сейчас нет времени. Снимать маску я не стал, а то вдруг потом обратно не надену. Её веса я не ощущал и никаких неудобств, кроме новой подсветки, не было. А она может вообще оказаться преимуществом.

Ещё раз тряхнул головой и несколько раз моргнул, привыкая к отображению реальности вокруг. Наши были уже на местах — трое слева спереди, трое сзади справа. Я в центре, прямо напротив выхода на «двенадцать часов», и на меня валом катится красная волна. Только почему-то беззвучно, будто в маске ещё и адаптивные наушники встроены. Звуки «зелёных» пропускает, а возможную звуковую атаку «красных» блокирует.

Ничего более технологичного, чем хлопнуть себя по уху, я не придумал. Но сработало, видимо, я и здесь на сенсорную панель наткнулся. Ор, визг, рычание и скрежет по камням разом ворвались в мозг. Ещё картинка перед глазами стала кристально чистой, полностью исчезло затемнение, расширилась глубина резкости, а все мои бонусы для зрения и возможности чуйки, приобретённые ранее, заработали на полную мощность.

Похоже, маска, как и браслеты, не давала каких-либо отдельных суперспособностей, но улучшала и дополняла существующее. Учитывая количество мозгоедов, маска не стала подсвечивать силуэты. Сразу мигали только убойные зоны, но дополненные быстро сменяющимися символами, похожими на те, что я раньше видел в дальномере. Так быстро расшифровать я их не мог, но сам факт, что маска способна оценивать опасность и выделять фокус на важных целях, мне понравился. В связке с «древнеганом», скорее всего, вообще огонь будет!

Но пока огонь у нас и так намечался плотным, здесь в фокусе были сразу все мозгоеды! Я быстро оглянулся на соседние проходы, там уже тоже появился красный фон, но расстояние было чуть больше. Вздохнул, переживая, что не притащил сюда четыре крупнокалиберных пулемёта — сейчас бы просто в тоннели бы зашли и встретили…

И на выдохе открыл огонь, врубившись пулями в стаю мозгоедов, бежавших по проходу. По двое, по трое в ряд, а где-то вперемешку, наваливаясь и перескакивая друг через друга. Идея, что «старший» приведёт сюда всех своих, уже не казалась такой уж здравой. Я выбил первый ряд, устроив небольшую кучу-малу в проходе. Потом там же уложил часть второго, но пропустил сразу двух прыгунов. Начал пятиться, продолжая расстреливать монстров в глубине и не обращая внимания, на прорвавшихся.

Первый заскочил в пещеру и тут же получил короткую очередь в затылок. Второй успел среагировать и крутанулся, заскрипев когтями по полу. Почувствовал наших, но не сразу сориентировался, уставившись на каменную баррикаду, над которой возвышались остатки манекена. Всё-таки прыгнул, стараясь перелететь через камни, и получил лопатой поперёк гладкой морды. А потом и несколько пуль в открывшееся брюхо.

Слаженно работаем, глядишь, и отобьёмся!

— Сзади! — крикнул Купер, то ли переорав грохот пальбы, то ли маска звук усилила.

Бахнул дробовик Сапёра, и мимо пролетел раненый мозгоед. А за ним сразу ещё несколько целых, но уже не за спиной, а прямо на меня. Я вильнул несколько раз, пропуская авангард второй волны и меняя магазин. Чудес не бывает, на затылке у маски датчиков нет, а эти как-то тихо подобрались. Не удивлюсь, если и замедлились специально, чтобы мы завязли на их первом отряде.

Чёрт! Может, и не отобьёмся…

Додумывать промелькнувшую пораженческую мысль я не стал, сфокусировавшись на стрельбе. Продолжил крутиться, стараясь всё ещё устраивать пробки в проходах, и при этом отступать к стене. В центр уже прорвалось несколько мозгоедов, но пока у нас были патроны, план работал. Бросаясь на меня, монстры открывались для парней.

— Левый проход! Пять секунд! — снова проревел Купер и тут же. — Сзади! Вторая волна!

— На хер! — это уже Чейк. — На хер вторая, у нас первая ещё!

— Сука, тварь! Сюда иди!

— Нет!

— Сдохни, гнида! Сдохни! Сдохни! Сдохни!

— Я пустой!

— Убери на хер от меня свой хобот…

— Жжётся, да умри ты уже, наконец!

Крики со всех сторон постепенно перебивали звуки выстрелов. Монстров прибывало всё больше, патронов становилось всё меньше, и эмоции с криками боли становились всё громче. Плюс эхо, плюс вопли и визги самих монстров. Особенно тех, кто не умер сразу, и до тех пор, пока к ним не подскакивал «Татушник» с киркой. Правда, что-то я уже не видел один зелёный маркер…

Стало жарко и душно, не знаю, что там видели парни — я только благодаря маске ещё хоть как-то ориентировался в пространстве. Видел маркеры, подсвеченные проходы и линии на стенах. И особенно чётко, когда меня к этим стенам прижимали.

Один прямоугольник засветился совсем уже ярко, а сфокусировавшись на нём, я разглядел знаки сенсорной панели. Отстрелявшись в ближайший к нему проход, и прежде чем скинуть пустой магазин, я приложился ладонью, хлопнув так, что металлическая стена зазвенела. По залу пронёсся гулкий боомм, и потолок в проходе пришёл в движение. Полетела пыль и каменная крошка, а затем из темноты показался стальной барьер, сантиметров десять толщиной. Он очень медленно пополз вниз. Настолько медленно, что захотелось подпрыгнуть, повиснуть на нём и дёргать, дёргать и дёргать, чтобы он захлопнулся прямо перед мордами у следующей волны мозгоедов.

Я выхватил «чезеты» и начал палить по монстрам. Отступал и пригибался по мере того, как дверь опускалась. Полотно дошло уже до середины, а до ближайших монстров оставалось всего метров десять.

— Эй! Человек-муравей, — закричал Купер, — я не знаю, как ты это сделал, но ускорь её и сделай так с остальными!

Дверь либо услышала Купера, либо разогналась под собственной тяжестью, но на последнем метре буквально рухнула вниз. Прямо на двух мозгоедов, успевших добежать до порога. Одного размазала зелёным сразу, перебив ему хоботы и шею, второго просто придавила, сломав какую-то кость. Рядом с ним тут же оказался Сапёр и в несколько выстрелов добил и самого монстра, и сломанную конечность, чтобы захлопнуть дверь до конца.

Я в этот момент уже летел к другому проходу. Рядом со мной оказались Чейк с Мигелем, и пока они сдерживали мозгоедов, я закрыл вторую дверь. Потом третью и четвёртую. Третью легко — поймав промежуток между волнами, а вот с четвёртой вышло нервно. Там показался «старший». Алый маркер монстра в одиночку заполнил весь проход, но к нам он пока не торопился. Держался в глубине, прячась в тени, и словно ждал, пока его мозговая армия вымотает нас.

Он почувствовал меня, начал давить аурой, пытаясь подавить мой иммунитет. А я в этот момент давил на заклинившую дверь. Вот прям как и хотел — подпрыгнул, повис и дёргал. Ещё и Чейк с Мигелем у меня на поясе повисли. Я слышал движение по тоннелю, чувствовал надвигающийся тяжёлый запах, будто он сам по себе плотным сгустком проносится между стен. И слышал топот тяжёлых лап, перешедший в стальной грохот, когда створка, наконец-то, опустилась, а «старший» врезался в неё лапой. И, сука, промял её, выдвинув с нашей стороны отпечаток лапы.

Мы вскинули стволы, окружив дверь. Подскочил Сапёр, и даже Купер доковылял, держа в руках кирку. Но второго удара не последовало. Стало тихо, а красный маркер, будто развеялся.

— Фух, — сказал Купер, бросая кирку. — Перекур пять минут. А потом запускаем их по одному. И это, — он посмотрел на меня, разглядывая маску. — Харе лыбиться, если ты научился здесь всё закрывать и открывать, то вскрой уже нам вон те ящики.

Я махнул рукой Куперу, мол, сейчас всё сделаем, и просто сел на пол. Окинул взглядом всё, что мы здесь наворотили и скольким мозгоедам вышибли мозги. Оказывается, что не так уж и много. Чуть больше двух десятков, хотя в пылу драки казалось, что нас чуть ли не целые сотни атакуют. Либо просто кто-то чересчур живучий. Я отпихнул подальше ближайший труп, в дырявом боку которого было с десяток дырок, да ещё и хвост был перерублен лопатой.

— Что с патронами? — спросил я, оглядевшись на парней и уже официально недосчитавшись «тату-мастера».

— Считай, пустой, — первым ответил Сапёр. — Четыре выстрела ещё сделаю, а дальше только прикладом бить.

— Один магазин, почти полный, — ответил Купер.

У Чейка дела обстояли хуже, «скорпион» плевался как бешеный, а толку с его отдачей было мало. Мигель, наоборот, действовал экономно и сохранил почти три магазина. Лопата в руках у «Костяшки» тоже выглядела плохо. Полотно затупилось и смялось с одной стороны, а черенок треснул почти посередине.

В общем, грусть. У меня самого — один полный магазин для «сига» и рассыпуха девятимиллиметровых на дне рюкзака. Кажись, второй раунд, придётся проводить уже на одних навыках и внутренних ресурсах. Я скинул Куперу все лишние патроны, в том числе остатки магазинов в «чезетах», а «Костяшкам» отдал топор. «Чезеты» откровенно зажал, да и смысла не было, учитывая крохи боезапаса.

И, вообще, звали его Хадсон. Надо было и имена остальных сразу запомнить, а то какая-то плохая примета получилась с остальными.

— Сумрак, включай уже давай свою бронерожу, — сказал Купер. — А мы пока порядок здесь наведём.

— Инкубаторы надо вскрыть, — я кивнул на «живые» коконы. — Собери геномы, там что-то ценное должно быть.

Купер кивнул и начал раздавать команды. Отправил Мигеля с Хадсоном и Чейком растаскивать трупы и обновлять баррикады, а сам вместе с Сапёром пошёл изучать коконы.

Я остался один. Но одиночество было только условным, маркеры за стенами никуда не исчезли. Все, кроме «старшего». Мозгоеды подтягивались к закрытым дверям, заполняя коридоры. Больше всего скопилось в проходе на «двенадцать часов», периодически скрипел металл и раздавались гулкие удары. На «три» и на «шесть» ситуация была получше — чуйка считывала всего по три-пять монстров. Как бы немного, но всё равно больше, чем у нас патронов.

Оглядевшись, я отогнал маркеры монстров на задний план и сфокусировался на стенах. Обратил внимание на потолок, который до этого казался монолитным (не считая выемок со светлячками), но сейчас смог разглядеть тонкие швы и ряд мелких отверстий, разбросанных по всей площади. Если их расширить и увеличить, то нас будто дуршлаг прикрывает. Такое себе открытие, с учётом, что можно дёрнуть какой-нибудь не тот рычаг.

Когда парни расчистили пол, там тоже появилась подсветка. То ли спираль, расширяющаяся от центра к краям, то ли просто круги, как на деревянном спиле, только ширина между линиями от метра и дальше.

В плане непонятностей порадовали только стены, помимо сенсорных замков, я увидел только один прямоугольный силуэт, который мог оказаться шкафом, окном или какой-то ещё потайной дверкой. Только никакого включателя-открывателя возле него не было. А вот на каменных коробах, они же потенциальные сундуки, они были.

Честно говоря, я бы и без маски смог бы их вскрыть. Очень уж там вся система напоминала тайники, в которых я копался возле вулкана. Каменных ящиков было пять: три на «четыре часа» и два на «десять».

С первым и самым крупным я провозился довольно долго. Вроде бы всё сделал правильно, где нужно надавил, где не нужно, просто стукнул, но, видимо, годы взяли своё. Пришлось звать Хадсона и использовать топор в роли ломика, чтобы помочь древнему механизму раскрыться. Настолько древнему, что работать он уже не захотел, но настолько древнему, что в итоге просто сломался.

Внутри что-то определённо было, но опознать это можно было в лучшем случае несколько сотен лет назад. Я не знаю, как выглядит разложившийся пластик, так сказать, я слишком мало прожил на Земле, чтобы застать даже первую стадию этого процесса, но, возможно, сейчас передо мной был именно он. Бесформенная масса, одновременно похожая на застывшую овсянку недельной давности и смешанный с золой песок. Субстанция растеклась по дну ящика и застыла пятнадцатисантиметровой волнообразной горкой. Отчасти даже красиво — получился этакий лунный пейзаж, куда кучу лет не ступал любопытный нос человека.

Орудуя топором, Хадсон остался ковырять находку. Видимо, надеялся, что под слоем этой каши найдётся что-то ценное, а я перешёл дальше. И здесь уже удача мне улыбнулась. Во втором ящике каша тоже присутствовала, но совсем тонким слоем. А сверху, оставшись без подставки, лежали находки уже чуть ли не из вечного материала — два массивных тесака из металла «Древних».

Массивных и, на мой взгляд, довольно грубых. Этакий американский штык-нож М9 с толстой рукояткой и злой пилой на обухе, только длиннее раза в три. Ещё не меч, конечно, но более чем мачете. Рубить таким одно удовольствие. Ага, а вынимать из тела мозгоеда, если застрянет, уже совсем другое удовольствие.

— Купер! — позвал я, — тут тебе подарочки. Всё как ты любишь.

Дважды звать не пришлось. Уже через секунду наш крепыш, стал очень зубастым крепышом, а остальные смотрели на него с откровенной завистью. Купер примерился к тесакам, довольно органично вписавшиеся в его комплекцию. Оттаял он уже почти полностью, только ноги чуть запаздывали за резкими и стремительными взмахами.

— Ты там давай, ещё что-нибудь найди, — с довольным видом сказал Купер. — Чтобы мне делиться не пришлось!

Сказано — сделано, и я уже вскрывал следующий ящик, подозвав теперь Сапёра. Внутри лежала знакомая конструкция «фуфустрела», только слегка схуднувшая. Цилиндр для снарядов был меньше, а ствол длиннее. Вид игрушечного пузатого пистолета ещё сохранялся, но уже это был скорее короткий дробовик.

Маска, а точнее, некий компьютер «Древних», что был в неё встроен, опознал оружие. Подсветил по контуру сначала серым цветом, мигнул и сменил на светло-зелёный. Выдал набор символов, из которых я понял только, что вроде как исправно, но точно не заряжено. Заряды маска тоже идентифицировала, выхватив их силуэты на дне ящика.

В комплекте нашлось аж три цилиндра с боезапасом, но тут повезло меньше. У двух срок годности закончился, и оттуда высыпалась обычная пыль. А в третьем был запас эссенций жужелиц, то есть жуков-бомбардиров. Какой-то другой подвид, который не взорвался во время тестового выстрела, но запустил отдельную реакцию прямо в цилиндре. Эссенция жужелицы выделила реагенты с ферментами, что-то окислилось, пошла экзотермическая реакция, и «фуфустрел» плюнул в стену струёй кипятка. Объём струи был не очень большим, может, миллилитров тридцать-сорок, но полетела она ровно и быстро, легко плюнув в стену в четырёх метрах от нас. И температура явно была выше ста градусов, стену, конечно, не прожгло, но дотронуться без ожога до места попадания мы не смогли ещё несколько минут.

— Это не «фуфустрел», — сказал Сапёр, — это «фуфуплюй» какой-то.

— Ага, «Древние» были бы рады такой лесной оценке своих технологий, — усмехнулся я, переходя к следующему ящику.

Пусто. Точнее, та же самая «каша» на половину ящика. В некоторых местах из «лунного» ландшафта торчали стальные нити, когда-то бывшие часть снаряжения, одежды или какой-то ещё утвари «Древних». Я присмотрелся к самой крупной впадине и разглядел нечто, похожее на герб. Скошенный профиль насекомого, возможно, какая-то нашлёпка или нашивка, которая разложилась позже, чем основной предмет. А возможно, я всё это придумал и это просто игра теней.

Остался последний ящик, в котором чудесным образом сохранилось сразу несколько предметов. Чтобы до них добраться, пришлось практически просеивать пыльное содержимое. Первым попался короткий клинок с полой рукояткой, который вполне мог оказаться наконечником копья. В нашем же случае он тут же оказался наконечником черенка от лопаты, который Чейк закрепил найденными нитями. Получилось довольно первобытненько, но более чем остро и убийственно.

Дальше я нащупал отчасти знакомую рукоятку, неожиданно поняв, как сильно я соскучился по этому предмету. Это была телескопическая дубинка! Очень похожая на ту, что я потерял, хотя были и отличия. Наконечник чуть крупнее и с крошечными дополнительными перьями, будто это микрошестопёр. Рифлёная рукоять прибавила в объёме, но стала даже удобнее. А в самом её конце, где у предыдущей был стеклобой, древние умельцы разместили небольшой барабан, как у револьвера.

Перед глазами повторилась ситуация с «фуфуплюем» и дубинка подсветилась зелёным, показав все сенсорные кнопки, что имелись. Одна под большой палец для активации заряженного генома, одна под мизинец для выдвижения скрытого трехсантиметрового шипа из рукоятки, и третья — для выщёлкивания барабана. Он отъехал в сторону, открыв пять камер под геномы.

Хм. Довольно радостное «хм» — многозарядная дубинка, в которой прямо во время боя можно менять тип заряда. Удобно и убойно. Только сами заряды мне забыли положить. Я как ни копался в пыли, смог выловить только ещё два ножа. Довольно обычные по меркам того, что уже приходилось иметь раньше, с единственной особенностью — маленькое отверстие в толстом обухе, куда теоретически можно было добавить геном. Какой-нибудь яд или токсин под проникающее ранение.

Я предложил находку Мигелю, но тот покачал головой, сославшись на то, что у него полностью отсутствует совместимость с холодным оружием. Зато пистолеты ему как родные.

Хадсон тоже отказался — докопался всё-таки до два первого сундука и нашёл там нечто, напоминающее силовой кастет. Двойной браслет обхватывал его предплечье, а кулак был прикрыт стальной «варежкой» с острыми зубцами. М-да, «Костяшка» он есть костяшка — улыбка на лице у него была даже шире, чем у Купера.

— Новый план, — сказал Купер. — Я встречаю, вы прикрываете. Готовность три минуты.

Он отдал свой пистолет Мигелю и с двумя тесаками, с которыми он был похож на какого-то пиратского боцмана, остановился в паре метрах перед проходом «на двенадцать». За его спиной с одной стороны встал Чейк с импровизированным копьём в руках и «скорпионом» на плече, а с другой стороны — Хадсон. Мигель с Сапёром забрались за баррикады «на десять тридцать», а я оказался в районе «часа», рядом с сенсорной панелью. В руке — телескопическая дубинка, куда я зарядил остатки взрывных геномов из личных порядком оскудневших запасов. Когда выберемся отсюда, нужно будет пополнить и расширить ассортимент.

Я взмахнул дубинкой, разложив её, и сделал несколько замахов. Отчасти вспоминал приятное ощущение, а отчасти давал маске привыкнуть к оружию. Подсвеченный наконечник мелькал перед глазами, оставляя лёгкий шлейф, и против моей воли, предлагая места, куда лучше бить. Правда, сейчас он это делал на моих товарищах, но, думаю, с мозгоедами тоже проблем не будет.

— Запускай! — рявкнул Купер. — Вперёд батьки не лезем, добиваем тех, кто сбоку.

— Если батька не справится, — сказал я, — то отходи за спины парней, а я закрою дверь.

— Принял, — не стал спорить Купер, и я надавил на сенсорную панель.

Все застыли. Кажется, даже дышать перестали. Только Сапёр скрипел, напряжённо тиская «фуфуплюй».

Дверь вздрогнула и медленно поползла вверх, из открывшегося коридора сразу же пахнуло вонью немытых мозгоедов, сверкнули первые пары глаз, и блестящие лбы втиснулись под створку, не дожидаясь, когда она откроется выше. Первый монстр проскочил и прыгнул на Купера, поймав промеж глаз тесак. Монстра разрубило пополам почти на треть, и он рухнул на камни. Вроде уже мёртвый, хотя половина челюстей продолжала криво чавкать.

— А батька-то могёт! — хмыкнул я и снова надавил на сенсорную панель, закрывая дверь.

Она и до середины не успела дойти, а к нам уже просочилось шесть монстров. Купер рубил — короткими, резкими ударами, стараясь и подрезать побольше, но и не застрять. Один мозгоед увернулся от удара и пролетел мимо меня, сразу к Хадсону. Получил прямой удар кастетом в лоб и лопнул как перезрелый арбуз, забрызгав «Костяшку» зелёной жижей вперемежку с кровью и могзами. Запахло палёными волосами, а Хадсон разразился матерной тирадой.

В общем, мы справлялись. Но я решил ещё улучшить наши шансы, поэтому и закрыл дверь. Ещё два успели протиснуться, и одного придавило створкой.

— Запускай! — заревел Купер, когда мы добили всех гостей и расчистили пятачок перед входом.

Дубль два, и к нам наперегонки, будто народ в час пик из вагона метро прорваться хочет. Мозгоеды цеплялись лапами за края, выталкивали створку вверх и напирали вперёд, натыкаясь уже на своих же раненых товарищей. Купер разошёлся — сократил дистанцию и с двух рук рубил заползающих монстров.

Зафиксировать бы так дверь, лишив мозгоедов скорости и манёвров, было бы идеально. Но такой кнопки у двери не было. Как только дверь поднялась до середины, я собрался отправить её обратно, но сразу три монстра перепрыгнули через своих собратьев и, минуя Купера, бросились в разные стороны. Один на баррикады и двое на меня, будто понимали, кто тут им мешает!

Я сбил одного, разрывным ударом кончика дубинки отбросив его в сторону, и попал под удар второго. Когти ударили по запястью в момент, когда я почти дотянулся до выключателя. Активированный браслет аж завибрировал, зугудев в унисон с «Поглощением». Обошлось без перелома, но нервные окончания встряхнуло так, что про левую руку на время пришлось забыть. Я словил лёгкий шок с коротким ступором, из которого меня явно вытряхнул шакрас с нашими навыками, а может, маска «Древних». Или всё вместе — тело само повернулось, а правая рука опустила дубинку на голову монстру, в момент его второго прыжка. Взрывной геном сработал не хуже кастета Хадсона — не отбросил мозгоеда, но разбил гладкий череп, оставив дымящийся кратер по самые корни клыков.

Дверь при этом поднялась уже почти до самого верха, а из прохода повеяло смертью. Тьфу ты! Как бы пафосно это ни звучало, но реально на нас неслось что-то жуткое, необузданное и очень злое.

Дверь, будто издеваясь, зависла, очень медленно перезапуская старые механизмы. И нехотя, но всё-таки поползла вниз. Вот только было уже поздно — раздался жуткий грохот и скрежет, и, ломая стальное полотно, к нам в пещеру залетело чёрное нечто. В голове снова промелькнул образ метро, как появляется поезд из тоннеля, ещё не успев затормозить.

Наши парни разлетелись, как кегли в боулинге. Чейк куда-то совсем далеко, а Купер с Хадсоном прилетели в стену рядом со мной. Что-то закричал Сапёр, и начал стрелять Мигель. Рядом со мной застонал Купер и снова выругался Хадсон…

— Сумрак, завали его, — донеслось от Купера, который смог подняться на ноги и уже ковылял к оставшемуся открытым проходу. — Мы перекроем, чтобы новые не лезли.

Хм. Довольно нервное «хм» получилось на этот раз. Я посмотрел на «старшего» монстра, который совершенно игнорировал выстрелы Мигеля, и разворачивался в мою сторону. Помимо размера (а ростом он был с меня), от «мелких» мозгоедов его отличала форма черепа — совсем какая-то гладкая шляпа, будто у него на спине сидела толстая пиявка. Глаз не было, клыков полно, но эмаль на них была зелёного цвета. И трубки у «старшего» шли не только вдоль спины, но и парочка выступала вперёд на манер широко расставленных острозаточенных щупалец, которые почти синхронно двигались вместе с гибким хвостом. В открытой пасти было полно мутной слизи, плюс явно шла ментальная атака…

И всё это вместе было помечено маской не просто красным маркером, но ещё и символом в виде трёх черепов. Пусть это были черепа какой-то рептилии, но знак был достаточно универсальным для любого мира и любого времени.

— Сумрак, вали его! Мы долго не продержимся! — прилетел крик Купера.

Вали его! Сказать-то такое легко! Ну, конечно, а чего бы, спрашивается, и нет?

Вот только валиться мозгоед почему-то не желал. Выдал какую-то безумную мельницу, молотя по мне лапами. А в сторону Мигеля с Сапёром полетел хвост. Кажется, парней не задело, но баррикады больше не существовало. Каменные крошки засвистели по стенам, отрикошетив во все стороны. В меня тоже прилетело, но чего только в меня не летело!

Я ставил рекорд за рекордом, уворачиваясь и от лап, и от щупалец над головой монстра, и при этом даже умудрялся быть в ответ. Трижды наконечник телескопической дубинки впечатывал разрывной геном в морду мозгоеда. Но максимум чего добился — это брызнувших во все стороны слюней и одного выбитого клыка.

Удары по гладкой голове, несмотря на всю убойную мощь, приходились словно в резину. Практически блин, кроссфит, когда они кувалдой в покрышки долбятся. Клык я выбил удачным хуком снизу, и то только потому, что челюсти клацнули.

Тело работало на пределе возможностей. Причём мои человеческие уже давно закончились, и я хоть как-то успевал только благодаря геному. Не знаю, как это работало, но всё, что в меня привнёс шакрас, теперь стало моим вторым дыханием. Тем самым, что открывалось, когда своих сил не хватало. Чуйка вместе с маской тоже старались — мозгоед был досконально просканирован и разобран на участки. В основном на: невозможно пробить и пробить невозможно. Но были и две потенциально смертельные зоны. Одна — на нёбе, которое открывалось только в момент, когда монстр пытался кусать, и вторая на шее — в месте, где у обычного человека располагался кадык.

— Сапа! — крикнул я, уворачиваясь от нового напора мозгоеда. — Шпарь его! В шею! Снизу!

— Передо мной только жопа мелькает! — заорал Сапёр и тут же рухнул за остатки баррикады, спасаясь от хвоста.

Мозгоед мало того, что будто подслушивал, так ещё и понимал нас. Щупальца, которыми он только недавно атаковал меня, распрямились и развернулись, добавив к хвосту две дополнительных плети. Сапёр увернулся, а вот Мигеля зацепило, уронив о каменный пол. Чтобы вернуть внимание монстра на себя, я ударил «Аурой страха» — хотя ударил — слишком громко сказано. Так, подколол скорее обидной шуткой, вынудив скорчить жуткую гримасу и харкнуть в меня ядовитой слизью. Я ушёл через «Бросок», постепенно закручивая монстра по часовой стрелке. Ни поднырнуть, ни перепрыгнуть адекватных шансов не было. Либо затопчет, либо на щупальца насадит. Разворачиваться мозгоед не хотел, но и упускать меня тоже. Мы обменялись ударами: он чиркнул когтями броню на плече, а я дотянулся ещё одним боковым снизу. Нормальный монстр уже мог бы записываться к стоматологу на замену челюсти, но этот лишь плюнул в меня же всего одним выбитым зубом.

Но хоть разворачиваться начал, попутно исполосовав то, что осталось от баррикады. Мигель отполз в тоннель к Куперу, а Сапёра видно не было — только мат и облако пыли, в котором он барахтался. Я перестал пытаться достать монстра по голове, реально, только руку отбивало. Метнул дротик, чуть разорвав дистанцию, а дубинкой ударил по лапе. Точно сломал один коготь, осмелел, решив, что дотянусь и до задней. Я монстр меня подпустил, но тут же через его плечо прилетело щупальце и ударило меня в голову.

Маска среагировала, запоздало залив весь экран красным светом, но свою функцию выполнила. Черепушка не треснула, а «Поглощение» на секунду вернуло меня в детский сад, когда я получил свою первую пощёчину. Девочка Света не оценила мою первую влюблённость, и вот тогда было, как сейчас: не столько больно, сколько обидно.

Зато отлетел я в нужном мне направлении. С кувырка поднялся и оказался ровно между Сапёром и мозгоедом.

— Давай! — закричал я, по новой врубая «Ауру страха».

Уже примерно понимал, как отреагирует монстр. Мимолётная пауза, издевательский оскал, а затем двойка лапами и попытка цапнуть. Только про хвосты и щупальца я забыл, которым теперь некого было сечь.

Я поднырнул под просвистевшей лапой, увернулся от второй, но потом, уже в момент, когда я повернул корпус, чтобы пробить снизу, поймал плечом резкий тычок в левое плечо. Принял, поглотил и использовал, поймав нужный импульс — телескопическая дубинка взмыла вверх, мозгоед дёрнулся, отшатываясь, и удар пришёлся вскользь в самый кончик подбородка. И теперь нужный импульс получил мозгоед, вытянул шею и на долю мгновения, открыв убойную зону.

Я как подкошенный рухнул на пол. Мог только молиться, что Сапёр готов и всё сделает правильно и в нужный момент. Была бы там Оса, я бы не сомневался, а вот с Сапёром мы раньше синхронность не обрабатывали.

Сапёр всё сделал правильно, но с моментом слегка накосячил. Не специально, скорее всего, просто неправильно рассчитал скорость полёта кипящей струи и поторопился.

Я почувствовал жар сначала спиной, а потом и затылком. Сама маска раскалилась. Моментально. Будто забыл цепочку с крестиком в бане снять. Вот только зачем-то эта цепочка у меня была на макушке. Мозги не вскипели только благодаря «Поглощению» и резко подскочившей регенерацией. Тепловой удар прилетел, блин, откуда не ждали — а это на меня всего несколько капель попало. Основной поток, к счастью, пришёлся по бороде монстра. Половина просочилась сквозь клыки, а остальное стекло по бороде в убойную зону.

Морда мозгоеда тут же пошла кровавыми волдырями, а ядовитая слизь запеклась, сковывая ему челюсти. Он даже заорать не смог, лишь тряс мордой, пытаясь скинуть раскалённые капли, но, кажется, делал только хуже. Когда шкура, прикрывающая слабую зону, облезла и начала разбухать, я метнул туда дротик. Усилил его на максимум по массе и добавил «Рассечение» с «Кровопотерей». Пробил и кувырком отлетел к стене, чтобы не попасть под хлынувшую кровь, смешанную с ядовитой слизью.

Сапёр тоже добавил, выпустив вторую струю, которая на глазах выпарила половину крови вокруг рваной раны. В пещере стало душно, с шипением жахнул пар, будто в парилке на камни водой брызнули. А когда пар развеялся, над телом мёртвого мозгоеда появилось свечение, и на камни скатился маленький кристаллик.

— Все целы? — крикнул я и, поймал грустный, как у побитой собаки, но вполне себе живой взгляд Мигеля. — Проверь Чейка! Сапёр, за мной!

Я на ходу подхватил выпавший геном мозгоеда. Особо не ждал от него ничего, но тело монстра как-то странно начало расползаться, превращаясь и переваренную кашу, что потом бы замучились бы его выкапывать. Я перещелкнул барабан у дубинки, зарядив последнюю партию взрывных геномов, и бросился в тоннель к Куперу и Хадсону. Сапёр за мной, сжимая «фуфуплюй» так бережно и трепетно, будто это его «прелесть». На самом деле за спиной такая «прелесть» не нужна, его бы вперёд на баррикады, но скорости у меня было больше.

Мы влетели на подмогу, когда уже почти всё было кончено. Хадсон в полу бреду методично ломал камень, лупил в лепёшку из головы очень давно умершего мозгоеда, а Купер примерно в таком же состоянии перекрыл тоннель и слепо рубил перед собой тесаком, отгоняя двух полуживых монстров.

— Купер, в сторону! — крикнул я, перепрыгивая через Хадсона и обходя Купера, на тот случай, если эти берсерки уже вообще ничего не одупляют.

С лету сломал первого мозгоеда, пробив промеж ушей, то есть щупалец. И пнул второго, решившего удрать. Отбросил его в стену, оглушил, и очухаться уже не дал, впечатав дубинкой в пол.

— Ты как? — спросил я Купера, предварительно отшатнувшись подальше.

Много крови, куча мелких порезов. Левая рука болтается, как пришитая. Но хорошо хоть не как оторванная. Толком состояние не оценить, а в глазах — красная пелена. Почти минута прошла, как Купер, наконец, смог сфокусировать на мне взгляд.

— Додавим, — прохрипел Купер, тяжело задышав. — Их совсем мало осталось.

— Уверен?

Вместо ответа Купер просто ломанулся вперёд. Походка пьяного, взгляд такой же решительный, как у побитого и выкинутого из бара, но который очень хочет вернуться. Сапёр, безрезультатно пытавшийся привести в чувства Хадсона, бросил это дело и подорвался за Купером. Я тоже не стал отставать и уже метров через десять оказался на острие этой зачистки.

Что же, в засаде мы уже сидели, оборону держали, пора и поменяться ролями. Я первым достиг небольшого перекрёстка. Слева и справа нашлись открытые двери. Слева завал из камней, справа — старый инкубатор особей на двадцать. Коконы давно рассыпались в пыль, а в роли доноров — старые, хрустящие панцири безногих многоножек.

Я вернулся в коридор, снова обогнав Купера с Сапёром, и дальше уже скорость не снижал — коридор постепенно расширялся, светлячки прибывали и что визуальный контроль, что чуйка — всё стало работать довольно хорошо. Либо мы оказались в какой-то иной зоне жилища «Древних», либо «старший» всё-таки обладал какой-то аурой. Но это я узнаю, когда просканирую геном. Может, и не такая уж и гадость…

А пока впереди маячило всего меньше десятков «обычных» мозгоедов и фонила целая поляна из свежих инкубаторов. Учитывая щели и сквозные проходы (мы нашли несколько пробоин в стенах и пару дыр в потолке), возможно, мозгоеды просто заманивали нас, обходя со всех сторон. Но был и другой вариант, в который очень хотелось поверить: мы просто побеждаем! Перебили критическую массу и теперь, правда, зачищаем остатки.

Как бы там ни было, но пошло бодрячком. Я сначала ещё осторожничал, аккуратно выходя из-за каждого поворота, но стоило чуть замедлиться, изучая обстановку, как мимо проносился Купер. Глаза горят, тесак наголо, будто он кавалерист какой-то с шашкой и только успевай прикрывать от тех, кого он не заметил. Не знаю, чего там они с Хадсоном натерпелись, трупов в тоннеле было много. Там, где мы их нашли, несколько метров, как по сугробам, идти пришлось. Только ещё и скользко. Но сейчас Купер отрывался. Особенно когда мы нашли инкубатор.

Большой зал, который я одновременно пытался оценивать в двух измерениях: что здесь было у «Древних», и как здесь успели обжиться мозгоеды. У первых здесь предположительно было что-то типа тренировочного зала.

Пока Купер рубил свежие коконы, я раскопал в пыли и хитиново-шерстяном мусоре несколько новых манекенов. Без артефактов древних и созданных без должной детализации. Просто стальные чушки-болванки, на которых сохранилось много сколов, царапин и даже несколько глубоких порезов. Плюс за завалом камней в углу нашёлся кусок стены, перед которым явно стояли мишени. И те, кто по ним отрабатывал, попадали не всегда.

В этом зале нашлось ещё три двери, ведущие в небольшие комнаты. В одной — просто свалка костей мозгоедов, померевших естественной смертью, если, конечно, этот вид не увлекается каннибализмом. Во второй, удивительным образом, вообще ничего, но и маска, и чуйка в унисон посоветовали туда даже не заходить. А третья оказалась сквозной и через несколько поворотов вывела нас обратно к развилке, возле которой нас дожидался Хадсон.

Итого, проход «на двенадцать» можно было считать проверенным и зачищенным. Проход «на шесть» тоже, потому что, мы из него и пришли. Осталось всего два варианта, чтобы найти выход наружу.

Хадсона отпустило, Купер вроде тоже пришёл в себя. По крайней мере, когда мы насчитали пятьдесят три генома мозгоедов (не считая «старшего») и я напомнил Куперу ценник, то его, как подменили. Точнее, вернули нормального Купера.

Мы собрались в круглом зале, превратив его во временный лазарет. Все уставшие, голодные, побитые. Мой тепловой удар и подбитое плечо по тяжести проблемы было на втором месте.

Сапёр остался самым свежим, Купер, который оттаивал дольше всех, на удивление, лучше всех регенерировал. У Хадсона были проблемы с левой рукой, которые уже не поддавались регенерации — ему откусили два пальца. Новые точно не вырастут, а пришить по-быстрому не получится, слишком глубоко он их запихнул в глотку монстра. А потом ещё и в лепёшку раскатал. У Мигеля перелом ноги, но хоть не оторвало. Чейк встречу со стеной пережил, но никак не мог прийти в сознание. Проблески были, но вместе с ними и периоды темноты, когда Чейк начинал бредить или просто отключался.

Я помог перебинтовать Хадсона, сделать шину для Мигеля и носилки для Чейка. Лепили из подручных средств — костей и щупалец мозгоедов. Больше помочь было нечем. Все мои запасы «Глюкозы», «Живинки» и просто энергетиков закончились, да и о них мы уже не думали. Воды бы хотя бы найти…

А чтобы её найти, необходимо выдвигаться. Ага, движение — жизнь, все дела…

Вот только встать нормально, не криво и надолго, почти никто не мог. И пока народ приходил в себя и зализывал раны, я отправился на поиски выхода.

Сначала разведал проход «на три часа», практически сразу уткнувшись в завал, в котором было прокопано с десяток нор. Мозгоеды в них пролезали впритык, для меня же самая широкая не раскладывалась даже по формуле: если голова пролезет, то и всё остальное. Внутри прятались монстры, чуйка сразу срисовала с десяток настороженных аур, но искушать судьбу никто не стал. Ни мозгоеды, ни я.

Я сдал назад и со спокойной совестью запечатал дверь. Не считая недельного ожидания, когда тагарцы откроют двери, у нас остался всего один вариант. Вскрыв проход «на три часа», выдвинулся на разведку. И практически сразу оказался в самом настоящем лабиринте. Поворот за поворотом, перекрёстки и боковые проходы. Первое время ориентировался по подсветке, которую фиксировала маска. Упёрся в очередную дверь и покинул жилище «Древних». Исчезли стальные стены, а вместе с ними и светлячки.

Дальше не пошёл, вернулся к парням и прогнал найденные геномы через сканер, а потом и с маской разобрался.

Мозгоед простой, он же (по классификации базы данных) мозгоед-нянька, не только плодил паразитов, копаясь в мозгах у других существ, но и выращивал их дальше. А шестизначный ценник за них давали за свойство очистки глимфатической системы мозга. То есть функционального пути фильтрации цереброспинальной жидкости через паренхиму мозга и удаления продуктов метаболизма клеток из центральной нервной системы…

UNPA скупали их не жалея денег, и то ли напрямую пытались выводить на Землю, то ли гнали витамины на их основе, поэтому информация в справочнике была довольно подробная. Даже чересчур со всеми этими паренхимами, ликвоцеркуляциями, астроцитами и аквапариновыми рецепторами. Хорошо, что вывод был понятен: выводит токсины из мозга, даёт ясность ума, активность и энергию. Плохо, что не делает умнее, чтобы понимать всё то, что было описано.

В общем, по «витаминке» мы всё равно раздавили, как раз ради энергии.

«Старший» мозгоед, он же мозгоед-страж UNPA не интересовал. Даже альфа-типом не был и заботился уже не о силе мозга, а поднимал физуху. Делал это даже лучше кайманов. Первая инициация мозгоеда сразу ставила реципиента примерно на уровень третьей инициации каймана. Из побочки — токсичные ферменты, вязкая слюна, ускоренный метаболизм, превращающий желудок в реальную топку, в котором всё сгорало за секунды.

Я таким не заинтересовался, и Купер забрал его себе. Сказал, что мощь сейчас важнее, а с его особенностями через месяц выветрится и, может, даже до побочки и дело не дойдёт.

Время покажет. Сейчас Куперу на глазах стало лучше — затянулись раны, взгляд стал ясным и осмысленным. Вот только кожа слегка позеленела и пошла мелкой сыпью, похожей на мурашки. Никто этого даже не заметил, оказалось, что только я это вижу через оптику маски.

Я как раз в тот момент всё через неё разглядывал. Разложил доспехи «Древних»: два браслета, торквес и пояс и возился с настройкой. Или лучше сказать, перестройкой. Для эксперимента выбрал самое понятное — символ в виде панциря. И по смыслу не мог предположить подвохов и мелкого шрифта, и по количеству того, что могу нечаянно сломать. Начал с браслетов — маска сразу определила их как парный предмет. Навёлся, просканировал, дождался, пока появится опция смены класса и привязки и всё подтвердил через сенсорную панель. Орнамент на браслетах подсветился и пришёл в движение, сменив расположение линий. Если не придираться, но приглядываться, то теперь можно было различить рисунок такого же панцире, как на самом символе.

Потом принялся за саму маску. Зеркала не было, не считая просветлённых глаз Купера-мутанта, так что пришлось, не снимая шлем прощупать каждый его сантиметр. Сенсорная панелька нашлась снизу, между подбородком и краем скулы. Там, где обычно лимфоузлы воспаляются. Дальше методом тыка и лёгких поглаживаний я добрался до нужной опции. А заодно и научился снимать маску.

Вернул все элементы обратно на себя и активировал. Весь в каком-то предвкушении, так ждал какого-то эффекта, что аж мурашки побежали, а как будто бы ничего и не произошло. Все части раскрылись, добрались друг для друга и слились в единый костюм наподобие водолазного. То есть без швов и по колено.

Наконец, полностью прикрыло шею, но при этом никаких ощущений, даже наоборот — я перестал чувствовать тяжесть брони. Я её в принципе перестал ощущать. Видеть — видел, причём оптика маски чуть по-разному подсвечивала отдельные участки. Мои собственные убойные зоны — на них будто бы двойной слой защиты появился.

Я сжал кулаки, проверяя «Стальную кость» — и ничего. Только вокруг кистей появилось свечение двойной защиты. Видимо, можно хоть в лаву, хоть в розетку пальцы совать, но одним ударом ломать челюсти — это не стоит. С «Пером» тоже всё как-то не заладилось. Удалось его создать, но раз в пять медленнее обычного.

Хм. Получается, что я точно повысил защиту. Что-то мне подсказывало, что попроси я сейчас Мигеля или Сапёра в меня выстрелить, то ничего не произойдёт. Не в смысле, что они решат, что я сошёл с ума, и откажутся, а в смысле, что броня легко с этим справится. Это явно хорошо в определённых ситуациях. Считай, танк, только без пушки, что накладывает некоторые ограничения на стиль боя. Дальний бой под вражеским огнём, например, должен в мою пользу получиться.

Ладно! Это всего первый вариант, надо тестировать дальше. Наверняка там и под чистый урон что-то есть, и для универсалов. В крайнем случае можно будет и откатить изменения. Оставить корпус в защите, а руки — в атаке. Ну и «обувь» найти, чтобы полный комплект собрать.

Вторым для теста я выбрал символ с когтем, но только выкатил перед глазами меню, как меня отвлёк громкий и настойчивый шёпот Купера:

— Сумрак, просыпайся. Приближается что-то стрёмное. Жопой чую настрой на убийство, причём в очень жёсткой манере. Скрывает и себя, и ауру, но мощь такая, что сам воздух сжимается впереди. Сапёр, готовь свой шпаромёт!

Я встряхнулся, выныривая из виртуального мира маски в реальность и проверяя сканер.

— Отставить шпаромёт, — сказал я, прислушиваясь у чуйке. — Это моя лягушонка в коробчонке едет!

— Чё? — спросил Купер. — Ты там совсем перегрелся в своей кастрюле?

— Нормально всё, ты просто Пепла давно не видел, — усмехнулся я. — Помнишь, как говорят? Что выросло, то выросло, теперь уже не вернёшь. Пошли встречать!

Встречать никого не надо было, уже в следующее мгновение меня затопило чувствами Пепла. Всё-таки связь на уровне генома — это нечто. Будто и мозг, и сердце — всё то, что у нас обычно щемит от грусти или захлёстывает от радости, обнял кто-то родной и близкий. «Чувство роя» рядом не стояло, как и пьяное «я тебя уважаю».

Пепел ещё, похоже, подустал меня искать в этих экранированных лабиринтах, и когда контакт, наконец-то, произошёл, не смог сдержать эмоций. Меня не то что обняло, меня стиснуло так, что аж зубы заскрипели. А потом из темноты реально сама смерть вылетела.

— Не стрелять! — повторил я, понимая, что Мигель с Хадсоном совсем новые люди, и к такому их жизнь не готовила.

Пепел был уже здесь. Я еле успел увернуться от физических объятий, просто чтобы меня не заляпало. Ладно слюнями с шершавого языка, это я бы легко пережил. Но вся морда у «уже не мелкого» была изгваздана в крови и слизи мозгоедов, которые явно повстречались ему на пути.

— Полегче, бродяга! — со смехом сказал я, пытаясь удержать его на расстоянии. — Анна где?

Осу я так и не почувствовал, но не сомневался, что с «Пчёлками» всё в порядке. Либо уже с Шустрым, либо ещё в дороге, а Пепел просто дожидаться их не стал. Связь на уровне базового генома всё равно сильнее, чем «Чувство роя».

— Так, — сказал я, привлекая внимание своего недобитого, но сильно поломанного отряда. — Парни — это Пепел, прошу любить и жаловать. Пепел — это парни, прошу принять и не трогать.

Это я вслух сказал, но мысленно добавил, что трогать можно, но только по предварительному согласованию. Мигель с Хадсоном себя нормально в коллективе проявили, но от этого их жизни зависели. Как они себя поведут, когда мы отсюда выберемся, и на чьей вообще стороне покажет время.

— Выводи нас, — прошептал я Пеплу на ухо, найдя более-менее чистый участок шерсти. — Лучше у Анне, но можно и просто на свежий воздух.

Я добавил просьбу мысленным образом, а в ответ получил недовольное фырканье. Образ у меня получился довольно нежный, и шакрас то ли приревновал, то ли просто не принял лишние для хищника сантименты. Но всё понял. Сделал круг почёта между парнями, фиксируя их ауры, и развернулся к тоннелю, откуда появился. Призывно тявкнул и, увидев, что мы зашевелились, почесал вперёд.

Мы с Купером подняли носилки с Чейком, Сапёр подставил плечо Мигелю, а следом поплёлся Хадсон, баюкающий повреждённую руку. Временно на боевой отряд, который готов идти по следу Драго и штурмовать «Овраг смерти», мы не тянем. А ведь ещё надо с тагарцами окончательно поссориться. Они наверняка давно уже нашли часового, у которого я одолжил шляпу, и хоть какие-то выводы должны были сделать.

Ладно. С этим будем решать, когда отряд соберётся в полном составе. А пока я сфокусировался на дороге. Нападения я уже не ждал — по пути попадались только растерзанные мозгоеды. Пепел ещё удивительно чистым был, учитывая то, как выглядели трупы. Аж гордость взяла, особенно от того, как менялись взгляды парней, бросаемые на Пепла, нетерпеливо ждущего нас у развилок и на поворотах.

А развилок оказалось даже больше, чем трупов возле них. Думаю, мы бы справились и рано или поздно и выход бы сами нашли. Но без помощи шакраса это случилось бы поздно. А для кого-то из наших и слишком поздно.

Ощущение времени сбоило, но таймер на биомониторе показал, что с момента моего захода в шахту прошли уже сутки. Нам никак не удавалось развить приличную скорость, а в паре мест, где пролез Пепел, мы не смогли пройти с носилками. Чейк продолжал бредить, периодически покрикивая от боли. Как-то мы его неправильно перехватывали на поворотах, и я каждый раз переживал, что мы доломаем ему что-нибудь не то или как-то так сместим позвонки, что регенерация оставит Чейка калекой до конца жизни. Мигелю стало лучше, он стал уверенней наступать на ногу, но ровно до того момента, как поскользнулся и порвал обратно всё, что успело зарасти.

Но! Мы продвигались вперёд. Пусть медленно, но верно. И наконец, через дыру в земляном завале выбрались в тёмную, довольно большую пещеру с удивительными запахами. Тонкие нити свежего воздуха пробивались через вонь застарелой гнили и аромата свежей крови.

Гнездо, нора, берлога — или сразу все вместе. В углу расположился могильник, похоже, совмещённый с туалетом. Кости, черепа, шерсть, перья — вперемежку сухие, гнилые, недопереваренные. В другом углу — лежанка из сухих пальмовых листьев. А сам прошлый хозяин берлоги бесформенной кучей возвышался в центре пещеры. То ли кабан, то ли медведь, то ли тюлень, но с лапами как у медведя и клыками как у кабана.

Из примечательного — два дротика шакраса, торчащих из маленького уха, и лужа сгустившейся крови, в которой помимо вывалившихся из разорванного бока внутренностей блестел довольно крупный геном.

— Ты не против? — спросил Купер, подхватывая кристалл. — Это звероморф. Редкая зверюга, очень сильная. Правда, обычно, они намного сложнее умирают, — на этих словах Купер покосился на Пепла.

Я устало кивнул и предложил оставить Чейка на пальмовых листьях, пока я проверю округу. Оставаться в зловонной пещере никому не хотелось, но и выскакивать всем сразу в неизвестность было опасно.

Выскочил я один. Вернул маскировку, застыв на пороге норы и привыкая и к свету, и к ощущениям сканера. Вздохнул полной грудью, чуть не опьянев от свежего воздуха, и только потом сделал шаг навстречу слепящему дневному свету. Ещё не джунгли, но уже не совсем бесплодные горные участки. Несколько диковинных деревьев с мелкими листиками, которые практически не давали тени. Вроде — охна. И кучи полузасохших кустарников, между которыми на манер колючей проволоки всё было перевито зарослями серого плюща.

Местность сухая, каменная и холмистая, а мы выбрались сейчас в одной из низинок. Визуальный осмотр подкачал, но по моим прикидкам, мы оказались километрах в пятнадцати южнее шахты тагарцев.

«Явился?» — тут же прилетела мыслеграмма от Анны.

«Ага», — с облегчением ответил я. — «Правда подзапылился слегка и есть раненые. Вы где? Шустрого нашли?»

«Ага, я тоже соскучилась», — поворчала Оса, но чувствовалось, что это не всерьёз. «Чувство роя» без слов, передавало все необходимые эмоции. — «Нашли. И не только Шустрого… Пеленгуй наше местоположение, выдвигаемся навстречу».

Встретились мы ближе к нам, из-за очередного холма выскочил Шустрый (на то он и Шустрый), а за ним появились две «Пчёлки». Бэлла с сумкой-аптечкой тут же бросилась осматривать Чейка, а Коста — раздала всем воды и фруктов, Шустрый же поделился патронами.

И уже через пятнадцать минут, мы выдвинулись к временному лагерю, где ждала Оса.

Разместились они в ещё одной старой шахте в наглой близости от тагарцев. Барак здесь остался только один, тонкие стенки проржавели, а крыша ввалилась внутрь. Возможно, это его и спасло от переезда, когда шахту закрыли. Ворота на входе были сорваны, и куда-то тоже исчезли. Из уцелевших построек остался только длинный навес, вдоль скалы, под которым сейчас разместились машины. Только не наши, а слегка покоцанный, но чистый багги, и почти новый, но заляпанный свежей кровью. Рами как раз пыталась всё это отмыть. Анна появилась буквально через минуту, подъехав на ещё одном трофейном багги.

— Пополняем автопарк, — улыбнулась Оса, на ходу выпрыгивая, чтобы обнять меня. — Ну и уменьшаем количество вероятного противника.

— Введёшь в курс дела? — спросил я, пропуская мимо багги, который Лин повела дальше к остальным.

— Когда только заехали на территорию Митчела, встретили первый патруль, — Оса показала на крайний багги. — Языка взять не удалось, пришлось искать второй патруль, — рука переместилась на соседнюю машину. — В общих чертах познакомились с тагарцами. Количество, планы, маршруты патрулей. Потом встретили Шустрого, узнали про тебя, а заодно сверили информацию. Решили, что к полноценному ай-на-ней, то есть к штурму циганской шахты мы не готовы. Зато можем партизанить по мелочи и подготовить нормальную засаду, пока ты не появишься, нам вполне по силам.

Оса покрутилась, разведя руками, словно предлагала по-новому посмотреть на территорию перед шахтой. Внутри прятаться никто не предполагал, хотя раненых отнесли именно туда. А снаружи я насчитал как минимум с десяток мест для засады, чтобы и встретить врагов, и затянуть их под перекрёстный огонь. Причём сделать это так, чтобы они этого даже не поняли. Мы бы с Купером в большую часть нычек, собранных из остатков стройматериалов, перевёрнутой вагонетки и прочих неровностей ландшафта туда бы не влезли, а вот «Пчёлки» прожужжали бы со свистом. Над проходом в шахту нашлось и несколько ниш, этакие ласточкины гнёзда. Сама вершина холма была неудобна ни для защиты, ни для нападения. Не знаю, природные ли это причуды, или специально во время разработки сделали, но верхушка была будто срезана под острым углом. Появись кто там, в лучшем случае окажется на открытом пространстве, в худшем — тут же слетит вниз, как с горки.

— Я особо не прятала следы, — продолжила Оса. — Если тагарцы не совсем тупаки, то они уже ищут пропавшие патрули. И максимум через пару часов кто-то появится здесь. Будем ждать? Или уезжаем? Наши машины спрятаны тут неподалёку.

— Отдохнуть надо, парней подлечить, а там решим, — ответил я и пошёл готовиться.

Готовиться ко сну, потому что прямо сейчас меня, кажется, ничего больше не интересовало. Но перед этим проверил раненых. Не знаю, за счёт чего росло мастерство Бэллы, но жалеть или хотя бы сомневаться в правильности решения, сделать её нашим главным лекарем, не приходилось. Похоже, примерно так же, как моя чуйка видела чужие ауры, Бэлла чувствовала внутренности человека. Что и где должно быть правильным, и, соответственно, что и куда нужно вправить.

По крайней мере, Чейк после общения с ней стал выглядеть более ровным, что ли, ну или правильным с точки зрения зажатости и перекоса, полученного в ходе его эвакуации. Сейчас он тихонько сопел во сне, а лёгкий румянец на лице сменял прежнюю зелёную бледность. И дело было не только в небольшом костре, который разгонял темноту в предбаннике шахты.

Забираться обратно под землю не хотелось, я ещё толком не надышался свежим воздухом. Но в этот раз забурились мы недалеко, а от уже упомянутого костра шёл аппетитный запах жареного мяса. И его с каждой минутой становилось всё меньше и меньше. Купер с Сапёром лопали за троих, Хадсон с чистыми бинтами на левой руке, активно работал правой, и Мигель втиснулся между ними, оттопырив подальше заживающую ногу.

Я помнил, что хочу спать. Но есть я оказывается хотел ещё больше. Но и потом сразу не лёг. Провёл мини-ревизию по оружию и патронам. Восполнил все свои магазины и перебрал первые трофеи, взятые с патрулей тагарцев. У нас появилось два среднепотасканных югославских автомата Zastava М70, бывшие копией нашего «калашникова»; три кустарных обреза: два из обычных охотничьих ружей, а третий из «мосинки»; одна горизонтальная двустволка местного производства и ещё три пистолета. Та же «Застава», и тоже М70, но с добавлением литеры «А» в названии, бывшие уже копией нашего ТТ, только под калибр девять миллиметров и с изменёнными дульным тормозом и рукояткой. Если не путаю, то сербы прозвали их «дуга деветка», то есть длинная девятка.

Ну, как бы они там ни назывались, радовал сам факт, что у нас начинает формироваться хоть какой-то запас. У нас — это у вполне уже ощутимого отряда из четырнадцати человек. Мигель с Хадсоном уже изъявили желание идти дальше с нами и как раз у костра обсуждали детали с Купером.

Получится даже три отряда. Штурмовики — Купер с парнями (Сапёр, Шустрый, Чейк, Лукас и Хадсон), диверсанты — Оса с «Пчёлками» и Джуни, и мы с Пеплом в роли и тех и других. Не считая нашу, так сказать, материально-техническую базу в виде Ульрика и Бабы-Нины со всем остальным гражданским населением из моих крестников и семьи самого Ульрика.

Эх, растём помаленьку. Мир вокруг не стоит на месте и всё равно подталкивает к активным действиям, но паника инициации генома уже не душит, а значит, можно задуматься о нормальной базе. В Опдеберге хорошо, но и далековато от центра, и всё равно будто в гостях у Датча. А хочется что-то своё… Может, за территорией Экспедиционного корпуса «Миротворцев», может, в Гранаде, может, ещё где-нибудь…

С этими мыслями я, наконец, уснул. И будто бы только закрыл глаза, как меня разбудила Анна.

— Подъём, они приближаются. Все уже на местах, а нам я самые лучшие припасла.

Я моментально включился, оглядываясь по сторонам и понимая, что проспал-то на самом деле часов восемь. Костёр давно погас и остыл, а через проход в шахту пробивались тёмно-серые, предрассветные пятна. Все лежанки были пусты, а Мигель сразу с двумя автоматами переместился вглубь шахты, прикрывая там Чейка.

Небольшой костерок горел возле багги, рядом с которым сидел неподвижно сидел тёмный силуэт, отдалённо напоминающий человека. Издалека и со спины напоминающий, отсюда-то было понятно, что это пугало, причём собранное на скорую руку. Всех остальных я больше угадывал, чем видел или чувствовал — сныкались хорошо, плюс (не без участия Осы) ауры были размазаны, формируя общий фон присутствия людей возле шахты, но не подсвечивая деталей. Пепла зато я чувствовал прекрасно, как и острохвостов, заранее выпущенных на разведку дальних подступов.

Оса потащила меня в сторону к небольшой насыпи из старой выработки, где была оборудована незаметная позиция. Вроде бы просто неровный холмик, а на самом деле удобный окоп с бруствером из крупных камней и прикрытый сверху даже не масксетью, а «маскпокрывалом» присыпанную каменной крошкой.

И правда, место было отличным. Перед стволом «сига» открылась не только вся поляна перед шахтой, но и верхушки дальних холмов, и дорога, идущая между ними. Появился звук — на уровне возможностей генома — машины уже заглушили, только багажник хлопнул, после чего донеслось злобное шипение и напряжённая суета, которую считал уже сканер.

Тагарцы тоже шли под маскировкой. У кого-то она работала получше, у других похуже, суммарно выровняв их примерно таким же фоном, как мы светились на шахте.

Всё! Построились и начали движение.

Впереди совсем размытый кончик — видимо, разведка с самым сильным навыком. А за ним основная толпа в пару-тройку десятков человек. Либо всех собрали, либо успели где-то прихватить подкрепление, а часть оставили на своей шахте. У Осы была идея, заманить сюда тагарцев, а самим уйти и ударить по их лагерю, и там уже встретить тех, кто вернётся. Но из-за Чейка с Мигелем от этой идеи отказались, чтобы не усложнять логистику.

Я сверился с шакрасом, крадущегося сейчас параллельным курсом и работая в роли усилителя для чуйки. Мда, будь сейчас в небе дрон с камерой, способной фиксировать излучения геномов, то картинка бы у него получилась в духе сюрреализма: один светящийся поток, извиваясь змеёй по дороге между холмов и то рассеиваясь, то собираясь обратно, будто по течению вливается в другое светящееся облако. А если бы мы ещё трассеры использовали, то картинка бы вообще заиграла фантастическими красками.

— Эх, жаль, что я не художник, — прошептал я, беря в прицел первый сгорбленный силуэт, прошмыгнувший в кустах у дороги.

А Пепел, будто почувствовав мою тягу к прекрасному, неожиданно завыл хриплым и грубым голосом. Эх, волчий певун на луну он такой же, как я художник. Но сюра только добавилось — вой подстегнул облако врагов, и оно рассыпалось на отдельные ручейки, потёкшие к багги и к входу в шахту. Две группы аур начали смешиваться, и появилась первая жертва — неприметный тагарец добрался до чучела у костра. Пырнул его ножом в спину, понял, что их провели, и пнул бедолагу в костёр.

Сухая набивка вспыхнула, добавив красочного огня нашему сюрреалистическому концерту, и в дело вступили ударные, грохнув нестройным залпом из всех укрытий.

«Сиг» запел у меня в руках, короткими очередями отсекая от общего вражеского облака отдельные, чёткие силуэты. С другой стороны дороги подключились одиночные выстрелы Джуни, а потом уже по всей территории перед шахтой загремели выстрелы.

Отдельные результативные очереди наших — я краем глаза видел то Купера, то Сапёра, мелькающих между укрытий. В случае Купера — очередь, перебежка, очередь и громкие, но будто осторожные, потому что в спину, одиночные из дробовика. Результат был один, после каждого такого выступления — один или два тагарца падали на землю. Только в первом случае спотыкаясь на бегу, а во втором раскинув руки и мордой в землю, будто от жёсткого пинка.

Где-то ещё мелькали «Пчёлки» с Шустрым, но уследить в суматохе и беготне среди перепуганных нападавших за ними было сложно. Это делала Оса, взяв на себя роль подстраховки.

В первую же минуту тагарцы потеряли половину отряда. Всех, кто успел втянуться поближе к входу. Двое даже успели проскочить внутрь, но там их встретил Мигель. Остальные с шумом и пальбой во все стороны, попытались перегруппироваться и отступить. Хлопнуло несколько дымовых шашек, затянув предрассветные сумерки белым дымом. Кто-то продолжал стрелять, кто-то кашлял, кто-то помимо дымовухи метнул и несколько динамитных шашек. В стороне Купера и Шустрого раздались взрывы, но первый тупо выдержал, а второй успел смыться.

Стрельба не прекращалась, к ней добавилось давление аурой. По нашей нычке прогремели осколки, и довольно беззубо докатилось ощущение тревоги и паники. До нас с Осой беззубо, а пот «Пчёлок» накрыло. Кто-то пронзительно завизжал, а на участок с укрытиями девчонок на прорыв ломанулись сразу несколько тагарцев. Туда же выскочила и Оса, на ходу стреляя в дымовую завесу.

Я за ней не успел, отстрелялся по двум тепловым маркерам, заботливо подсвеченным маской, и уже в момент, когда чуть ли не занёс ногу для прыжка, мне защемило сердце. Неожиданное и незнакомое ощущение, которое я сначала даже не понял. Но прихватило так, будто мне между рёбер лезвие воткнули. Чёрт!

И ещё раз чёрт, когда я понял, что это значит. Пепел! И не просто Пепел, а раненый Пепел!

Я всё-таки вывалился из укрытия. Скатился по насыпи, пытаясь разложить по полочкам скачущий вокруг меня мир и данные сканера. Шакрас был недалеко — метров триста вдоль дороги. В принципе, там же, где и дурачился, подвывая на врагов. Только сейчас он был не один — через общее сознание, через боль пробилась вражеская аура. Багровая. То ли просто очень сильная, то ли через фильтр кровавой пелены, вставший перед глазами Пепла. Прилетел и образ с просьбой о помощи: «Брат, не могу вынуть. Жжётся».

Сам образ был не особо информативен. То ли игла дикобраза в рёбрах застряла, то ли чей-то коготь, то ли вообще обломок острого костяного рога. Но предельно понятен — проникающее ножевое в область сердца.

Хотя откуда я знаю, где там у Пепла сердце — эта мысль проскочила просто, чтобы вытеснить все любые другие панические, что влетали в мозг даже быстрее, чем я нёсся к шакрасу. А следующая мысль, когда я уже сам различил мощную ауру среди деревьев — Джанго. Главарь тагарцев, который либо отстал от своих, либо специально отделился, пойдя на вой Пепла.

Мы напали друг на друга одновременно. Какой-то своей высокоуровневой, цыганской чуйкой он переиграл мою маскировку и чётко угадал моё появление. Я выстрелил на ходу, выпустив короткую очередь из «сига». Услышал металлический звон, а увидел пустоту. Крупный мужчина, ещё мгновение назад что-то метнувший в мою сторону, растворился в сумраке. Сука! Словно украл у меня мою же сущность!

А взамен сразу и чиркнув, и ударив, и ослепив искрами в лицо что-то прилетело. Та самая игла дикобраза из ведения Пепла, которая оказалась метательным ножом.

Спасла маска «Древних», а всё остальное не дало хрустнуть шее, поглотив и размазав урон. Чёртов мастер! Давно я так сильно в голову не пропускал.

Я отмахнулся «Аурой страха» и рванул вперёд, фиксируя, куда делся Джанго, уходя с траектории возможного удара, а заодно перекрывая от него шакраса. Ещё и очередь длинную дал, выбивая щепки из деревьев и отгоняя противника. Как-то медленно у меня это всё получилось, а у него, наоборот, как-то запредельно быстро. Блин, я же в режиме черепахи!

Но с другой стороны, возможно, именно это и спасло мне жизнь! Ладно, не скоростью, так умением брать будем!

Или нет!

Потому что в следующий мой рывок к Пеплу, я хоть и успел разглядеть в слипшейся окровавленной шерсти рукоять метательного ножа и даже выдернул его, забрызгав маску кровью, смешанной с какой-то вонючей фиолетовой субстанцией, но и сам получил удар в плечо.

Тяжёлый клинок лишь на несколько сантиметров разминулся с шеей и воткнулся в плечо с такой силой, что пробил доспех. Совсем чуть-чуть, на пару миллиметров подрезал кожу и застрял в плотном материале «Древних». Я так удивился, что даже боли не почувствовал. Выдернул нож и отбросил его в силуэт Джанго. Даже не целился, понимая, что всё равно не попаду. Это так, скорее жест в духе — забирай свои бесполезные игрушки.

Тагарец неспешно, будто издеваясь, увернулся и пожал плечами в духе — не такие уж и бесполезные. Он бочком начал смещаться, обходя нас с Пеплом по дуге. То ли просто красовался, то ли чего-то ждал. Например, когда его организм выработает новую порцию того токсина, что ранил шакраса.

Мелкий, а сейчас он для меня опять был малышом, которого обидел злой вражеский дядя, выглядел неважно, но помирать, похоже, не собирался. Так-то я тоже могу подождать. И пока наши у шахты воевать закончат, и пока острохвосты подтянутся, и когда Пепел рану затянет.

Джанго, кажется, понимал это не хуже меня и прекрасно оценивал свои шансы и то время, что у него есть. Он ещё буквально пару мгновений покружил по поляне, изучая мою броню, а, возможно, и пытаясь просканировать ауру, пробившись через мою защиту. Я вот через его не смог, ограничившись визуальным осмотром.

Высокий, крепкий, молодой, хотя морщинок вокруг глаз много. Будто он очень часто и очень хитро их щурит. Одет он был в нечто, напоминающее костюм мотоциклиста с выпирающими защитными вставками на ногах, груди и плечах. Причём каждая вставка была совмещена с креплением для метательных ножей. Они были слегка утоплены в толстую кожу, сами по себе формируя слой доспеха. На груди так вообще чуть ли не охотничий патронташ, из которого торчали пара десятков ножей. Три ячейки были пустыми, но куда они делись, я и так знал.

На запястьях у него были браслеты «Древних». Они были похожи на боевые, но раскрылись как-то ограниченно. Или, наоборот, органично под определённые задачи — это были наручи, прикрывающие предплечье только с одной стороны. На них был изображён крупный орнамент в стилистике «Древних», который должен был слиться в единый рисунок, если бы Джанго соединил руки перед собой, типа уйдя в глухую боксёрскую стойку. Я разглядел на одном несколько маленьких светлых пятнышек, видимо, в том месте, куда попали пули из моей первой очереди.

Больше информации я получил от маски. Наручи подсветились по контуру, а сам контур отделился, перелетев в угол экрана. Видимо, чтобы не мешать обзору. Хотя не смотреть на них было невозможно! Силуэты закрутились, формируя трёхмерную модель, рядом побежали символы, из которых я признал только образ когтя. А потом трёхмерная модель преобразилась, и со стороны, где запястье, выскочили двойные лезвия. Практически такие же длинные, как сами наручи.

Хм.

Я удивился, Джанго это заметил и взмахнул руками. Настолько это у него произошло просто и естественно, а ещё и быстро, я только моргнуть успел. А когда открыл глаза — у меня под подбородком уже маячило две рукоятки метательных ножей. «Черепашья» броня опять сплоховала — и меня замедлила, и удары пропустила. Правда и похвалить её было за что. «Поглощение» намного мягче приняло удар, будто у меня под бронёй ещё и войлочная прокладка. Ну или геном выключил мне болевые ощущения…

Броня сама выдавила клинки, с лёгким звоном уронив их на землю. А в меня уже полетела новая двойка. Теперь по ногам. Туда, где Джанго не нашёл на мне брони.

Я успел. Хотя ноги казались ватными против такой скорости. Один нож чавкнул, воткнувшись в землю, а второй распорол мне штанину, достав меня на излёте. Я тоже ответил, в неуклюжем прыжке-полёте открыл огонь по Джанго, щедро отправив в него всё, что оставалось в магазине. В ответ чуть ли не змеиная болтанка из стороны в сторону и прикрытое сдвинутыми наручами лицо. Как я и думал — в склейке из двух наручей получился неплохой щит, да ещё и получившийся рисунок орнамента удалось разглядеть. Вроде коготь, хотя и на выставленный средний палец похоже, видимо, в ответ на мою ухмылку на маске.

Скинув пустой «сиг», я всё-таки попытался разогнать свою «черепашью» броню. Рванул на Джанго, сокращая дистанцию и накачивая внутри себя «Стальную кость» — не хотел формировать «Перо», но превратить пальцы в тиски было жизненно необходимо. Успел разглядеть, как напряглись морщинки вокруг глаз Джанго. Промелькнула хитрая улыбка с предвкушением, и уворачиваться он не стал. Наоборот, рванул навстречу, замахиваясь наручами, из которых на ещё большей скорости выстрелили лезвия.

Мы сшиблись, атаковав друг друга с переменным успехом. Я, сжимая двойные лезвия, перехватил его левую руку. «Стальная кость», брошенная с «Нокаутом» и усиленная «Смертельной хваткой» намертво вцепилась в основание лезвий.

Его правую руку я тоже перехватил. Правда, без слёз и мата на реализацию этого захвата смотреть было нельзя. Лезвия пробили мне ладонь. Броня вяло посопротивлялась, пропустив клинки всего сантиметров на пять. Но дальше я дожал сам, добравшись пальцами до края наруча. Сжал пальцы, обхватив руку Джанго, и одновременно с правой, выкрутил обе руки тагарца в стороны. Подтянул его к себе и ударил его лбом. «Черепашья» маска прибавила в весе, плюс «Нокаут» с ускорением, и хитрая ухмылка Джанго смешалась в одну общую кашу из лицевых костей, свёрнутого носа и брызнувшей крови.

Тагарец обмяк, потеряв контроль над телом, и я практически без усилий выкрутил его правую руку, вогнав его же клинки ему в подбородок.

— Всё… — скрипя зубами прошипел я, глядя, как сначала лезвия, а потом и наручи складываются в первоначальные браслеты.

Раны на моей броне тут же стянулись, запечатав раскуроченную ладонь. Там сразу же заработала регенерация, но по ощущениям, я руку будто в кипяток засунул. Не было отключения болевого порога, похоже, просто инстинкт самосохранения отключался. Шакрас во мне тихонько завыл, пытаясь расколоть стиснутые зубы…

По ощущениям длилось это пару часов, но по факту ровно столько, сколько ко мне, покачиваясь, шёл шакрас. Когда его горячий нос уткнулся мне в щеку, я уже мог нормально соображать и даже осмотрел рану Пепла. То есть я её не нашёл в плотном подшёрстке, а значит, по крайней мере, уже внешне затянулось. Но по внутреннему ощущению Пепел выглядел больным, будто он грипп какой-то подхватил.

— Как говорится, и тебя вылечим. И меня вылечим… — вздохнул я.

Деактивировал свою броню и залил дырявую ладонь «Живинкой», дополнительно закапав «Глюкозы». Кровь остановилась, даже возможно, кости целы, так что до свадьбы заживёт.

«Мы закончили, отправляемся к ним в лагерь», — пришло сообщение от Анны. — «Присоединишься? Или так и будете там с Пеплом развлекаться?»

«Пока потусуемся ещё», — усмехнулся я, снимая с тагарца боевые браслеты.

«Тебе сильно досталось-то? У нас парочка легкораненых, но в остальном всё по плану», — спросила Оса и как могла кокетливо и нежно послала мне мысленные объятья.

«У нас также», — усмехнулся я. — «Скоро будем!»

Я протёр маску и всмотрелся в браслеты. Снова появились силуэты и пошла идентификация, только на этот раз схемки не убежали в край маски, а остались по центру, и рядом с ними появилось нечто, напоминающие кнопку, предлагающую на что-то согласиться.

Я согласился. Нащупал сенсор на маске и придавил. И только после этого понял, на что именно согласился. Браслеты Драго засветились, а потом начали таять. Микроскопические блестящие пылинки срывались с краёв довольно тонкой (почти как у ученических браслетов) кромки и точками-светлячками зависали в воздухе.

В груди что-то ёкнуло, когда я понял, что попросту его развоплощаю, но потом ёкнуло ещё раз, но теперь радостно. Мои браслеты тоже засветились и начали втягивать в себя трофейных светлячков.

— Останется только один, — хмыкнул я, наблюдая за трансформацией.

Пара минут, и всё было кончено. На руках добавилась капелька тяжести, а браслеты стали шире почти на сантиметр. Я уже представил себе двойные лезвия, выстреливающие из костяшек…

Но как ни пытался их активировать, ничего не происходило. Сама броня раскрылась, как раньше, и по внешнему виду никаких изменений не произошло. Может, орнамент только чутка по другому стал строиться. Тут не скажу, сам рисунок я наизусть не помнил. Не найдя никаких новинок в опциях и поведении брони, проверил старые. Активировал дротик и выстрелил им в ближайшее дерево. Расколол его пополам с лёгким ударным эффектом, но опять же эффект не суперновый.

Потом решил активировать «Перо» и тут меня, наконец-то ждал сюрприз. Скорость создания клинка показалось долгой даже для режима «черепашьего панциря», но в итоге у меня в руке оказался уже не просто нож, а пусть и компактный, но уже почти меч, похожий на вакидзаси. Лезвие чуть меньше сорока сантиметров, плюс простая небольшая рукоять. Сама рукоять была для меня стандартная — то есть сделанная из той же странной кости, что и все «Перья» до этого. А также часть самого клинка. Будто ребро жёсткости оставили из «натуральных» материалов, а края нарастили из металла «Древних».

Выглядело интересно, будто клинок сделали из нескольких слоёв. Броня при этом потеряла немного в толщине, ровно там, где прибавила после поглощения. Я сделал несколько взмахов, привыкая к балансу и длине. Я не прям спец и, как выяснилось после знакомства с Джанго, даже не любитель ножей. Хотя казалось бы…

Но все метательные я забрал. Даже не поленился и нашёл разбросанные, а также немного денег и несколько геномов какой-то токсичной жабы, которую, видимо, Джанго прокачивал, чтобы смазывать свои клинки. Правда, как он их применял, я так и не понял, не дождавшись перезарядки. И ещё я пока не понял, как вернуть обратно излишки брони, перекочевавших на клинок. Думаю, чтука должна быть многоразовой. Но с этим я решил позже разобраться, когда буду экспериментировать с другими стилями брони.

Когда трофеи закончились, подозвал Пепла и мы неспешно поковыляли к брошенным на дороге багги и поехали догонять наших. Там тоже ждут трофеи как-никак.

Кажется, забирать было уже нечего. Можно было ещё немного полюбоваться догорающими бараками, так сказать, снять стресс последних дней, но, честно говоря, хотелось уже чего-то более радостного. Так сказать, дорога во всю звала нас за собой. Прогретая за день, она уже остывать начала. Ещё немного и выезжать придётся на закате. Что, учитывая жару, не так уж и плохо, просто опять придётся менять режим.

Но пока мы ждали. Ждали Купера с парнями, которые потащили в шахту своих бывших тюремщиков. В плен они сдались сразу, возможно, не понимая, кто напал на лагерь. Поверили, наверное, в цивилизованный мир Ганзы, решив, что это люди старшего Митчела. Всё-таки здесь параллельно свои разборки идут.

Не знаю, кто оказался гуманнее: Купер, который хотел их повесить над входом в шахту, или я, предложивший запереть их внутри. Несколько выбитых зубов от Купера для профилактики и струя седативной смеси из баллончика от меня. А потом их отнесли в шахту в тот же зал, где до этого оставляли одурманенных заключённых.

Думаю, мой вариант всё же гуманней оказался. Так, у них был шанс, причём на уровень лучше, чем у прошлых посетителей. Во-первых, мы сильно её зачистили, а во-вторых, мы оставили им немного припасов и оружия: старый обрез с горстью патронов и два ржавых мачете. Не бог весть что, но у заключённых и этого не было. В принципе, можно было обойтись и без седативных, но хотелось спокойно собрать трофеи и без нервов покинуть лагерь.

Только недавно я радовался, что у нас появился запас, то теперь этот запас уже некуда было складывать. Появилась возможность выбора, за которым я и провёл почти четыре часа, не вылезая из арсенала. Перебрал все ящики в бараке, несколько раз порывался уже выйти на свежий воздух, но каждый раз на пороге меня ждала новая партия, собранная «Пчёлками» с погибших тагарцев.

Несмотря на то что тагарцы явно не пользовались спецзаказами UNPA или эксклюзивными мастерскими местных, и самой качественной добычей можно было считать приличный запас патронов, я всё равно снарядил отряд неплохим личным оружием в разных вариациях и комплектациях. Автоматы, пистолеты-пулемёты, дробовики и пистолеты. Плюс четыре пулемёта (тоже югославские Zastava M84, которые были копией нашего ПКМ) для установки на машины. Плюс ещё резерв, он же запас, на человек пять потенциальных новичков. Плюс два ящика взрывчатки, которая применялась в горном деле и которой Сапёр обрадовался так, будто его письмо наконец-то дошло Деду Морозу. А шло, наверное, лет двадцать, причём с Земли, и UNPA его несколько раз теряли по дороге.

Праздник был и у Чейка. Как только более-менее пришёл в себя, тут же принялся за инвентаризацию автопарка. Уже через час не осталось и следа от его недавнего недомогания. Правда, ковыряясь в машинах, он постоянно кряхтел и стонал, но, похоже, не от болей в позвоночнике, а от недовольства состояния техники.

Он материл и тагарцев, за то, до чего они довели машины, и нас, за те редкие попадания и рикошеты, что добавили бардака и хлама.

Шустрый с Мигелем собирали припасы, мелкую снарягу и прочую утварь, которая могла пригодиться нам в дороге. Управились достаточно быстро — тут особого выбора не было. Сгребали всё, что можно было съесть или выпить. А потом затеяли стирку, чтобы было во что переодеть пижамных заключённых.

Наконец, мы загрузились и распределились по машинам. Впереди Шустрый с Мигелем на разведывательном багги — самом лёгком и скоростном, что нашёлся у тагарцев. Следом мы с Анной на моей «ласточке», потом наш старый грузовик «Артельшвея», следом за ним два новых трофейных фургона. Сапёр с Хадсоном везли наш арсенал, а Чейк с Бэллой — всё остальное снаряжение. Медсестра настояла, что поедет с Чейком для присмотра, но как-то уж оба сильно краснели во время посадки. Замыкали колонну два «тяжёлых» багги, усиленные как бронёй, так и пулемётами. В один уселись Купер с Джуни, а во второй Одри с Костой.

Итого семь машин, которые по легенде представляли контору «Артельшвей» с лёгкой охраной. Правда, не очень понятно, кому в этих пустошах рассказывать эту легенду, но мы постарались снять любые знаки, напоминающие тагарцев. И уже придумали, в какие цвета всё перекрасим, чтобы колонна «Артельшвея» воспринималась в едином стиле. Ну и репутацию потом надо будет наработать, чтобы без проблем заезжать в города Ганзы и безопасно чувствовать себя на дорогах.

План, по крайней мере, был такой. А проверить, как оказалось, нам предстояло уже через пару часов. По моим прикидкам мы ещё не покинули территорию Митчелов, а навстречу нам уже неслось несколько бронированных джипов.

— И кому это там неймётся? — спросила Оса, сбрасывая скорость и выравнивая «ласточку» под догоняющую нас багги с Купером и развернувшуюся разведывательную с Шустрым.

— На тагарцев непохожи, — ответил я, поправляя повязку на левой руке. — Выстроились так, будто поговорить хотят.

Раненая рука болела адски. Я уже в принципе забыл, что так бывает. Успел-таки Джанго перезарядить свои токсины, к которым у меня, к счастью, оказался иммунитет. Регенерация трудилась, чиня порванные клетки и создавая новые. И неплохо справлялась, но делала это будто бы без наркоза. Просто резала, отсекая повреждённую ткань, и шила новую по живому.

Большую часть времени мне удавалось не фокусировать на этом внимание, я крутил в руке обновлённое «Перо», пытаясь его выключить, развоплотить, деактивировать или как там ещё можно было развеять непослушную органику. Получалось довольно медитативно, но безрезультатно. Но порой, когда Оса вела «ласточку» по кочкам, или пыталась со мной о чём-нибудь поговорить, я возвращался в реальность, и вместе со мной возвращалась и боль.

По нашим с биомонитором прикидкам в полную силу я смогу использовать руку только через несколько дней. Сам вести машину уже завтра, а вот вышивать, писать или стрелять дня через три.

— Это местные, — крикнул Шустрый, подъехав на багги к «ласточке».

— Это к нам капитан-очевидность подкатил? — фыркнула Оса.

— В том смысле, что кто-то из Митчелов, — снова крикнул Шустрый, объехав «ласточку» по кругу и теперь оказавшись возле моего окна. — Белым платком машут.

— Засады не чувствую, — сказала Оса, поддав газу и направив машину прямо на перекрывший дорогу джип.

Джип и по стилю, и по названию. Впереди стоял «вранглер» и светил фарами на обочину, высвечивая высокого мужчину с белой банданой в руке. Чуть дальше по бокам от дороги стоял ещё один «вранглер», только пятидверный и два «чироки», с установленными на их крышах пулемётами. Вроде М60 с десятком разноуровневых маркеров внутри машин.

Эх, кому-то приходится по кусочкам свой арсенал с автопарком собирать, а кто-то разом такую жирную партию с одной поставки получил.

— Надо будет с «Миротворцами» пару спецзаказов обсудить, раз уж мы теперь друзья, — сказал я Осе, которая была не в курсе хода моих мыслей. — Давай по-тихому прямо к переговорщику. Только не задави, а то не подружимся.

Когда машина остановилась на границе света фар, я повернулся к шарсасу. Пепел развалился на заднем сиденье и тихонько посапывал, периодически проваливаясь в сон. Бедняга тоже восстанавливался. Хотя, кажется, что больше пострадало его самолюбие. Нелегко было суперхищнику признать, что у него тоже есть слабые, убойные зоны. Для меня тоже урок что надо бы подробней изучить его строение. А то даже не знаю, где у него сердце.

Зато потом можно будет сварганить вместе с Ульриком что-то типа брони. Этакий шакрасский бронелифчик или как там у лошадей: пейтраль на грудь, фланшард на бока и критнет на шею. Если, конечно, Пепел согласится всё это на себя надеть.

— Ладно, отдыхай пока, — прошептал я, погладив морду проснувшегося шакраса, а потом повернулся к Анне. — Будь наготове.

Я вышел из машины и дождался Купера, багги которого подкатило к «ласточке». Остальные машины остановились дальше, выстроившись так, чтобы при необходимости ударить по неприятелю и легко отступить.

— Давай сразу не будем их валить, — прошептал Купер. — Сначала хотя бы выслушаем. Парни устали, я и сам что-то устал после тюряги и всех этих приключений. Понимаю, что ты, как обычно, торопишься мир спасать, но раз стрельба до сих пор не началась, то, может, что-то конструктивное предложат.

Я кивнул. Сам хотел то же самое предложить. Но не про отдых, а про возможную стрельбу, учитывая нервозность Купера. Просто я думал, что он до сих пор злится на весь этот несправедливый мир, который я тороплюсь спасти. Если что — это сарказм.

Мы вышли на свет, остановившись в паре метрах перед мужчиной с белым платком. Интересный кадр, этакий джентльмен из прошлого столетия, в походном режиме, колонизирующий Африку. Был бы англичанином, наверное, был бы лордом. Но больше похож на американского промышленника тех лет. Высокие, надраенные до блеска, сапоги. Что уже было признаком аристократии в этих пыльных землях. Потёртая револьверная кобура с тонким кожаным тренчиком, идущим от рукоятки к ремню, всё ещё белая, но уже не такая чистая и новая рубашка с закатанными рукавами, подтяжки и то ли шейный платок, то ли бандана. По ауре — кто-то из мелких хищников, типа генетты, но с повышенным уровнем и вроде бы чистый. Ощущение от него было, как от «Волков», но чувство опасности не шевелилось.

— Вы, не тагарцы, — начал мужчина, когда мы мочка кивнули в знак приветствия. — Но у вас их техника, — мы ещё раз кивнули. — А значит, я могу предположить, что банда Джанго покинула мои земли.

— А ты, собственно, кто? — довольно вежливо спросил Купер, но с его акцентом получилось отчасти нагло и грубо.

— Простите, не представился, — мужчина медленно поднял руки, демонстративно не делая резких движений, и слегка поклонился. — Меня зовут Алестер Миллер.

— Младший или старший? — уточнил я, чтобы понимать расклад.

Вроде как, если младший, то тагарцы его союзники. Если старший, то он здесь, вроде, как тоже залётный, как мы.

— Законный представитель этих земель, — с грустной улыбкой ответил Алестер. — Не знаю, что конкретно вы слышали о нашей ситуации, но я тот самый младший брат, которого указали в завещании. Единственного, кого указали. На основаниях более чем законных да и просто человеческих. Мой старший брат, мягко говоря, довольно давно не интересовался семейным делом…

— Но передумал, — перебил я Алестера.

А то он нам сейчас начнёт всю семейную историю рассказывать. По лицу было видно, что тема его волнует. Как минимум ему бы хотелось донести свою точку зрения, а как максимум получить одобрение и моральную поддержку. Я, конечно, тот ещё чтец эмоций и выражений лица, но думаю, что был недалёк от истины. К слову, лицо у Алистера, было довольно располагающим — не бандитская рожа, а смесь интеллигенции, подёрнутая следами тяжёлого ручного труда.

— Это мы слышали, — продолжил я. — А также слышали, что тагарцы ваши союзники.

— Не по доброй воле, — вздохнул Алистер. — Они сделали предложение, от которого нельзя было отказаться. Как я понимаю, вы избавили меня от этого невыгодного партнёрства. И уверен, что у вас на это были весомые причины. Беспредел никогда не любили в землях Митчела.

— Весомые, — с серьёзным видом кивнул Купер.

— Я так и подумал, — ответил Алистер. — А поэтому я бы хотел заключить новое партнёрство, выгодное обеим сторонам.

— Конкретика будет? — уточнил Купер.

Алистер задумался, вид при этом у него был вполне серьёзный. Понять бы ещё, что за ним скрывалось? Пока версия у меня была одна: он понимал, что мы здесь проездом, и хотел подружиться с нами до момента, когда это сделает его брат или мы сами начнём беспределить. А также понимал, что рискует, если раскроет все свои карты, а мы после этого начнём беспределить.

— Я хочу нанять ваш отряд, — наконец, решился Алистер. — У меня есть сведения, что мой брат собрал шайку головорезов, и они скоро придут на наши земли. У меня много людей, но в основном это мирные люди. Много женщин и детей. Правда на нашей стороне, и, думаю, что мы выстоим, но потери могут быть несоразмерны победе.

— А с чего вы взяли, что мы не такая же шайка головорезов? — усмехнулся Купер и в этот момент я бы сам принял его за головореза, если бы не знал столько лет. Он, конечно, ангелом-то никогда не был, но по местной шкале головорезности числился где-то на начальных уровнях.

— Моя семья владеет этими землями не первое поколение, — ответил Алистер. — Я знаю всё, что здесь происходит.

— Прям всё? — нахмурился я. — И про мозгоедов в шахте?

— Прямо всё на земле, но не под землёй, — вздохнул Алистер. — Я следил за вами, с момента, как вы пересекли границу. Да, я не знаю, что вы делали в шахте. Могу только догадываться, но в остальном поверьте, у меня глаза везде.

Я безразлично пожал плечами. Всякое может быть, управляет какими-нибудь стрекозами, птичками или мелким зверем.

— По цене договоримся, — продолжил Алистер. — Также я предлагаю крышу над головой, еду и медикаменты при необходимости.

— Когда придёт ваш брат? — спросил я, опередив Купера, который уже порывался согласиться.

— Если не будет ждать ещё какое-то подкрепление и не встретится с тагарцами, в частности, с отцом Джанго, то через два, может, три дня.

Теперь уже Купер не дал мне сразу ответить, подцепив меня за руку и отведя чуть в сторону.

— Парни устали, — прошептал он. — Отдохнём, залижем раны, а заодно и опыт будет. Проверим новеньких, отработаем координацию в «Пчёлками». А? Да ещё и кормить будут? — привёл ещё один весомый довод Купер.

«Он дело говорит», — мысленно вклинилась Оса, которой я дал доступ к переговорам. — «Я бы тоже девчонок потренировала».

«Не думал, что это скажу», — ответил я. — «Но мне надо в „Овраг смерти“. Считай, что это интуиция буянит, но я прямо чувствую, что там есть что-то важное».

«Понимаю», — серьёзно ответила Анна. — «Значит, разделимся, хоть ты этого и не любишь. С братишкой своим поедешь, а мы сами справимся. Нам всем тоже надо учиться справляться без тебя. В крайнем случае вернёшься и спасёшь нас, сам видел — здесь люди в цене, сразу убивать не будут».

Последнюю часть мысли Анна передала в шутливой тональности, но мне эта шутка не понравилась.

— Ну что там? — прошептал Купер, решив, что дал мне достаточно времени для совещания с Осой.

Алистер всё это время молча ждал, хотя пару раз у него тоже был мечтательно-задумчивый вид, будто он с кем-то общается или переключает зрение.

— Давайте сначала посмотрим, что охранять придётся, — в итоге сказал я. — А заодно договоримся о цене.

Алистер явно выдохнул и улыбнулся. Никакой хитринки я не заметил, скорее усталость и скрытое облегчение. Зато от Купера этим облегчением аж фонтанировать начало. Он подошёл к Алистеру, положил руку ему на плечо и сам подтолкнул к джипу. Мол, с тобой поеду старый дружище, по дороге детали обсудим и поторгуемся.

Дорога до имения Митчела заняла несколько часов, половину из которых мы спорили с Осой о целесообразности разделяться. С одной стороны мне действительно было проще одному лезть во всякую «смертельную» хрень. Хотя бы просто, потому что нам с Пеплом будет проще оттуда свалить в случае серьёзного сопротивления. Раз Драго прошёл там один, то и у нас с Пеплом получится. А если там яды, токсины и мутации, то опять же иммунитет у меня самый сильный.

Это я всё понимал, но за себя-то я не переживал, а вот за Анну, на которую может прилететь месть тагарцев, было уже неспокойно. Хотя тоже аргументов, что всё будет хорошо, было достаточно. Защищаться проще, чем нападать. Особенно когда умеешь это делать, и местные технологии ограничены в наступательном потенциале. А что Анна, что Купер делать это умели. Да ещё и с Сапёром, у которого теперь есть два ящика динамита, а Алистер, скорее всего, добавит ещё.

В итоге сошлись на условном компромиссе. Если уж мне так не терпится, то возьму с собой Шустрого (и как самого свежего, и самого шустрого), и мы метнёмся к «Оврагу смерти», быстро всё там изучим и успеем вернуться до прихода старшего Митчела. При таком раскладе можно было даже Пепла оставить с Осой, пусть тоже восстанавливается, Шуст за рулём, а я посплю в дороге. Рука, конечно, пока болит, но я же не собираюсь совать пальцы в розетки «Древних» — так, одним глазком только глянуть, где там Драго наследил.

Когда наш увеличившийся караван доехал, я уже начал претворять наш план в жизнь. То есть спокойно спал на пассажирском сиденье. Оса разбудила меня, когда мы попали в луч прожектора, светившего на дорогу. Утром надо будет всё ещё раз осмотреть, но даже то, что я видел в темноте, меня радовало.

Высокий частокол, укреплённый по всем правилам Пограничья и способный не просто одного монстра сдержать, а целый прилип пережить. Вышки с прожекторами — пусть слабенькие и простреливаемые со всех сторон, но это пока. Думаю, Купер первым делом за них возьмётся.

На въезде крепкие ворота с охранниками. Нас встречали аж восемь «бойцов», правда, в кавычках, потому что среди них половине в нормальном мире алкоголь бы не продали, а вторая половина, скорее, в аптеку бы пошла, а не в ликёро-водочный. Плюс оружие — дедовские двустволки, которые кабана на скаку остановят, а вот кого-то типа Джанго даже не замедлят.

Дальше довольно большой участок почти чистого пространства с кучей мелких дорожек, разбегающихся к разномастным постройкам. Единственное, что перекрывало большой двор — куцая попытка сделать подъездную аллею от ворот к особняку. Посадили там явно не тополя, а что-то типа оливковых деревьев. Возможно, хотели совместить полезное с приятным, но в итоге что-то я и урожая не увидел, и красоты не получилось. Всё как-то вкривь и вкось, выпячивая узловатые ветви и давая жуткие тени.

Двор был достаточно большим, чтобы там в футбол играть. А вместо ворот какие-то ангары: склады, гаражи, мастерские. А на центральной трибуне, как раз за аллеей оливковых деревьев стоял двухэтажный особняк в колониальном стиле. Прижимистый, но широкий (я только окон десять штук насчитал), с колоннами и балконом по всему периметру на втором этаже.

Несмотря на поздний час, почти во всех окнах горел свет, а на улицу вывалила целая делегация встречающих. Несколько женщин, среди которых явно выделялась хозяйка дома. Остальные либо сестры и племянницы, либо прислуга. И с десятка два бойцов, но уже без кавычек. Хотя и здесь пополам. Половина — явные местные работяги, а вторая — наёмники, которых Алистер нанял раньше. Впрочем, из джипов, что нас сопровождали, выбралась примерно такая же сборная солянка.

Наёмники мне не понравились. Пока только на уровне интуиции, ибо кто их знает, может, вообще засланные. А работяги, наоборот, выглядели как-то душевно. Чувствовалось, что родной дом собрались защищать. А ещё душевно в окнах замелькали любопытные детские мордочки, не желающие спать.

Чёрт! Неужели, наконец, попались нормальные люди, с нормальным домом и нормальными понятными ценностями? В Пограничье, конечно, тоже хорошие люди живут. Точнее, выживают. И даже в Гетто. Но здесь как-то всё чистенько и уютненько. В голове всплыло что-то про пасторальную жизнь, но в точности формулировок я был не уверен.

Встретили нас хорошо. Разместили в доме, выделив нам на всех четыре комнаты и даже накормили самых голодных, кто сразу спать не пошёл.

Я не пошёл. Выцепил Купера с Шустрым и дождался Осу, которая распределяла среди «Пчёлок»' ночное дежурство. А затем мы устроили небольшой совет. Купер отчитался об условиях контракта. Очень был доволен и собой и вообще, чуть ли не светился, радуясь, что наша ЧВК получила свой первый контракт. Всё накидывал возможные названия, а то ЧВК «Артельшвей» ему не очень нравилось.

Пришлось его пока осадить, переключившись на более насущные планы. Уговаривать Шустрого не пришлось, он был готов хоть сейчас выезжать, но мы отправили его отсыпаться. А сами пошли осматривать территорию. Пусть ночью, но враги тоже могут по темноте напасть. К нам присоединился Алистер и два его помощника: главный от наёмников и от работяг. Уж не знаю, что там ему напел Купер по дороге, но наше старшинство никто не оспаривал. Даже наёмник — лысый мужик с геномом песчаного каймана не пытался спорить и даже как-то чересчур активно помогал. То ли всё-таки хитрил, то ли действительно был рад, что теперь не ему придётся за всё отвечать.

Провозились мы до самого рассвета, а потом ещё сделали кружочек по территории. Я бы ещё один сделал, но Купер с Осой уже как-то нехорошо на меня начали коситься. Пришлось признать, что они и без меня разберутся.

Поэтому завтрак, короткие сборы, долгие тёрки с Пеплом и попытка поудобнее устроиться в багги и поспать под рёв мотора и под манеру шустрой езды Шустрого.

— Тормозни-ка где-нибудь здесь, — попросил я Шустрого. — Дальше я сам пойду.

Наконец-то почувствовал впереди нечто большее, чем испуганно-агрессивные тушки, пусть мелких, но, кажется, совершенно неадекватных зверьков. Настолько неадекватных, что эти гады слопали всех моих разведывательных стрекоз, а я так и не смог их разглядеть. Сначала прямо в экран моего видения, то есть, в лоб прилетел какой-то бордовый бутон, потом просто перед глазами захлопнулись две шторки. Можно было предположить, что сначала прилетел язык какого-то хамелеона, а потом чей-то клюв сцапал. А в третий раз связь просто оборвалась, оставив мне лишь приступ головной боли. На этом мои запасы «Бродяг» закончились, а новые вокруг уже не летали.

Мы уже второй час кружили по затуманенной бесплодной местности, которой больше всего подходило определение — засохшее болото. Дохлые, кривые и явно больные деревья, ржавая земля с серыми пятнами, припылённые кости среди низкого колючего кустарника — в общем, возможно, здесь ещё и пожары пронеслись, прежде чем всё в болото превратилось.

И вот сейчас, уже в глубине этого негостеприимного района, мы приблизились к цели. Нужная нам зона, которую местные именовали «Оврагом смерти». UNPA, кстати, тоже эти места не жаловали. На их картах всё было окрашено в красные цвета с рекомендацией искать обходы не менее чем за пятьдесят километров. Я бы тоже сюда не поехал, если бы не информация, что Драго здесь что-то искал.

Удивительное дело, но, кажется, охотиться за призраком Драго придётся дольше, чем за ним самим. И всё ради того, чтобы открыть секрет этой розовой пыльцы в небе. Её, кстати, как будто бы становилось больше. Частички были плотнее и насыщенней, но разглядеть её можно было, только резко повернув голову, чтобы глаза не успели всмотреться, а мозг — проанализировать увиденное. Потому что уже буквально через полсекундочки, всё будто растворялось в воздухе, а ещё через несколько секунд уже даже в небе размывались розовые оттенки.

— Отличная идея, босс, — осклабился Шустрый. — У меня нет этих ваших проглоченных радаров, но мне и без них здесь не нравится.

Багги притихла, и Шустрый забрался на крышу, чтобы осмотреться. Разглядел рощицу перекошенных деревьев, на которых листьев оставалось больше, чем какой-то смеси из паутины, плесени и пепла, и направил машину туда. Не самое лучшее место в мире, чтобы спрятать машину, но в радиусе пары километров точно лучшее. А метрах в пятидесяти из земли выступала каменная глыба, такая же перекошенная и пожёванная, как и деревья вокруг. Может, и не пожар здесь был, а какая-нибудь ядерно-метеоритная бомбёжка. Но опять же Шустрый сможет там засесть, пока будет меня ждать.

Надеюсь, даже соскучится не успеет. При всей природной заброшенности местности, следы присутствия людей нам попадались постоянно. И не только в виде черепов, притопленных жёстким протектором в остатки накатанной дороги. Сама дорога и редкий мусор на обочине говорили о том, что люди здесь бывали. А некоторые не так уж и давно.

Шустрый закатил багги в тень деревьев и, вооружившись мачете, выскочил, чтобы нарезать ещё. Я тоже выбрался, размялся и начал собирать снаряжение на вылазку. В базе: «сиг» и один «чезет» (второй я Осе одолжил) и адекватный по весу и объёму запас патронов. Хотя всё равно маловато. И трёх сотен не наберётся, с которыми в некоторых местах Аркадии, чувствуешь себя буквально голым. Хорошо хоть запас, который оставался в машине, грел душу. Верёвка, аптечка с эликсирами, немного еды-воды и мультитул, который ещё с Земли со мной.

Ещё мы «купили» в счёт гонорара у Митчела несколько сигнальных ракет, две из которых я взял с собой. Внутри был добавлен геном улитки-фонарика, она же Hinea brasiliana, и обещалось, что на сотню метров такая сигнальная ракета взлетит и будет светить почти пятнадцать секунд. Светить сине-зелёным светом, который ночью легко можно различить с семи-восьми километров, а днём с двух-трёх.

Сомнительно, что я днём запрошу эвакуацию, уже скоро стемнеет, а ждать до утра я не собирался. Фонарик я тоже обновил — этакое технологичное чудо местных умельцев, но до неприличия простое. Стальной коробок, размером чуть больше спичечного, внутри которого был геном той же улитки, а опций использования было две. В первой — передняя стенка раскрывалась на две половинки, которые становились отражателями. Свет был рассеянный и пробивал всего на пару метров. А во-второй — сдвигалась узкая нижняя грань, за которой пряталась линза, фокусирующая тонкий луч. И вот его уже хватало, чтобы просветить десять-пятнадцать метров тёмного коридора.

Вечным фонарик не был, но на месяц ежедневного использования одного генома хватало. У меня же внутри было сразу пять штук, чтобы добавить мощности. Свет он давал такой же зеленоватый, но светил ярче, чем стандартные пещерные светлячки «Древних».

Из оружия при мне ещё оставалась телескопическая дубинка, правда, почти разряженная. А вот «Перо», наконец-то, рассосалось. По прошествии двадцати четырёх часов на костяной части появилась первая трещина. Я посмотрел через маску и увидел не только неровный, будто надломанный контур, но и символ в виде перевёрнутой набок восьмёрки. Типа бесконечность и, скорее всего, обновление. Обновлять не стал, и где-то через час костная часть рассыпалась, а металлическая засветилась и перетекла обратно в браслет.

И только после этого я смог снова вызвать меню с выбором класса брони. Типа, пока какая-то часть активна, изменения невозможны. Немного поразмышлял, гадая, какие преимущества может дать тот или иной вариант, и остановился на символе с когтем. Запустил процесс перестройки, ёрзая в тесном сиденье багги и пытаясь оценить эффект.

Но нормально я смог рассмотреть себя только сейчас. Активированная броня ощутимо стала тоньше, причём в большинстве мест и на ощупь, и визуально она едва-едва прикрывала кожу, а где-то даже просвечивала. При этом появилось что-то типа каркаса из тонких линий, которые шли вдоль тела и чем-то напоминали экзоскелет. А ещё очень похоже было на спортивный пластырь, он же кинезио тейп, полосками которого мне проклеили все мышцы.

Я подвигался, разогреваясь, а потом немного побоксировал с собственной тенью. Скорость движения была запредельная. Броня с одной стороны будто подталкивала и направляла меня, управляя мышцами, а с другой — поддерживала, снимая нагрузку с суставов и связок, которые иначе бы уже порвались от перегрузки.

Хм. Значит, это вторая крайность брони. Максимум в скорость, минимум в защиту. С одной стороны — просто огонь и машина для убийства, с другой — я сейчас не пойми куда полезу, и, возможно, лучше это делать под девизом: тише едешь — дальше будешь. Я даже задумался, не вернуть ли обратно режим «черепахи», но частить «Древние» мне не дали. Я как ни пытался, не смог заново запустить меню выбора класса. Оно было, значит, ещё потыкаемся, просто выглядело неактивным и совсем полупрозрачным.

Что ж? Значит, пойдём под другим девизом: прыгай не глядя, походу ухватишься за что-нибудь. Почему-то показалось, что этот девиз созвучен с более коротким, но менее ответственным, а именно: слабоумие и отвага! Но может это и не девиз вовсе…

Короче, кавабанга! А дальше разберёмся по ходу.

Несмотря на символ режима в виде когтя, сами когти у меня не выросли. «Стальная кость», наоборот, сгладила шипы на бронированных перчатках, и никаких клинков «Россомахи» из костяшек не выскочило. Зато «Перо» активировалось за долю мгновения и стало ещё чуть длиннее и массивнее. Костяная часть выглядела уже не основой, а чем-то типа инкрустации в виде тонких полос, добавивших агрессии и стремительности в дизайн меча. И в весе он прибавил, что, впрочем, неудивительно, учитывая, как схуднула броня. На правом бедре, на самой широкой полосе появились небольшие выступы, к которым идеально прилип клинок, будто в ножны сел.

Я немного поигрался, пристёгивая и отстёгивая «Перо», потом выдал серию ударов с клинком и пару кувырков без, чтобы оценить свободу и безопасность передвижения с этими невидимыми ножнами.

— Это что сейчас такое было? — удивлённо спросил Шустрый. — Я, конечно, не самая быстрая рука на Диком Западе, но в скоростях всё-таки что-то понимаю. Но вообще не понял, что ты сейчас выдал, а?

— Пока сам не всё понимаю, но как разберусь, то тебе тоже сделаем, — кивнул я, подхватив почти пустой рюкзак (надеюсь, пока пустой). — Будь осторожен и поглядывай на небо. Если не вернусь сюда, то дам знак, где меня забирать. Не рискуй, если кто прижмёт, отходи по очереди на запасные точки. Сам тебя найду. Жди три дня, если нет сигналов в небе или не появлюсь, то… — я задумался, каркать не хотелось. — То сам вернусь.

Попрощавшись с Шустрым, сверился с чуйкой и не спеша пошёл по направлению к более сильному маркеру, который практически совпадал с координатами оврага. Если, конечно, это был овраг, а например, не громадная воронка от взрыва. Я активировал маскировку, выпустив острохвостов параллельными курсами. И ближе становился маркер, тем хуже становилась местность вокруг.

Старая дорога вела меня в низину, большая часть которой была затянута туманом. Вроде нерадиоактивным, хотя определить причину его возникновения я пока не мог. Особых перепадов температуры я не чувствовал, и казалось, что влага оседает чуть ли не на розовых частицах, заполнивших всё вокруг. Деревья стали плотнее, и стало появляться всё больше каменных глыб. Они сами будто бы росли из земли, топорщась в небо острыми осколками. Некоторые достигали трёх, а то и четырёх метров в высоту.

А в месте, которое я определил как начало оврага, каменная глыба росла вверх, а потом загибалась, будто это рукотворная арка, построенная если не прямо «Древними», то в очень древние времена. И когда строили, наверное, было красиво, но сейчас всё уже несколько раз покрылось коркой времени из пыли, окаменелостей, высушенных камней и чьих-то мумифицированных останков. Перед входом в эту арку на земле (видимо, в роли таблички: Добро пожаловать) валялись кости, в основном черепа и позвоночники. В основном человеческие или каких-то близких к ним приматам. Моя криминалистическая лаборатория дала сбой в точных сроках, но речь шла на годы. Возможно, на десятки лет.

Маркер ощущался чуть в стороне, метрах в трёхстах по кромке оврага. И в принципе проходить под аркой было необязательно, но я всё равно это сделал. Захотелось почувствовать что-то. Может, связь времён. Может, переход в какой-то иной мир. Туман, тяжёлый, но удивительно приятных запах, который шёл от пучков сухой растительности, тишина, которую не нарушал даже шелест деревьев — всё это создавало эффект не очень правильной реальности. А ещё я думал, что может мой намешанный геном как-то отреагирует на явное пристанище «Древних»?

Но нет, ни маска не подсветила никаких тайных знаков, ни мне не открылось никаких откровений. Только хрень какая-то попыталась запрыгнуть за шиворот, но сделала по моим новым меркам слишком медленно. Я даже рассмотреть её не успел, уже растоптал. А вместе с ней и чей-то череп, который оглушительно хрустнул под ногой.

— Какой овраг, такое и добро пожаловать, — усмехнулся я и стал пробираться по кромке.

Слева пошёл обрыв, но такой же неправильный, как и всё остальное. То участок метров на десять, в котором только верхушка тумана колышется в паре метрах от обрыва, то подряд несколько неглубоких ям, с неровными краями, будто изгрызенными какими-то червями. Этакие дуршлаги с отверстия диаметром с мою руку. Но хотя бы ничего там не копошилось, что уже добавляло парочку звёзд этому заведению.

Я разглядел впереди очертания небольшой палатки через ветки, покрытые белыми хлопьями. Вроде паутина, но тоже какая-то болезная и слипшаяся в паклю. Рядом с палаткой темнел ещё один навес, натянутый между корягами, а между ними — просвет небольшой полянки. Как раз чтобы поместилось место для кострища, столика и пары брёвен. Подойдя ближе, увидел и разбросанные деревянные ящики. Поломанные и пустые, частично уже тоже покрытые серыми хлопьями.

Маркер чётко указывал, что в лагере кто-то есть. Но на виду никого не было, и тишину никто не нарушал — ни дыхания, ни шорохов, которые мог допустить человек, сидящий в засаде, а я уловить улучшенным слухом шакраса. Острохвосты, проскочившие по краю лагеря, тоже ничего не показали.

Хм. Я чётко фиксировал жизнь на этой полянке, но такую же больную, как весь этот «Овраг смерти». Как-то много вокруг было этой смерти, будто не туманов всё накрыло, а саваном.

Я застыл, задержав дыхание, и простоял так несколько минут. Ничего не поменялось, только опять какая-то хрень попыталась напасть на мою шею. В этот раз спустившись на паутинке с ветки над головой. В этот раз я её хоть частично, но рассмотрел. Маска среагировала первой, и, запоздав лишь на сотую секунды, я на рефлексе качнулся в сторону и взмахнул «Пером», перерубив насекомыша пополам. На паутинке, торчащей из-под белого, почти прозрачного скорпионьего хвоста, покачивалось ещё четыре маленьких лапки с причудливыми пальцами. На двух крайних были круглые присоски, а на средних — острые, изогнутые коготки.

Мда. Это, видимо, тот случай, когда природа не определилась, что будет лучше: бегать по стенам или вскрывать шейные артерии. Я поискал на земле вторую часть, но увидел только влажный тонкий след, который терялся в корнях дерева.

— Хм, уползла так уползла, — прошептал я и отошёл подальше от дерева.

Со стороны лагеря ничего не изменилось и, решив, что ничего не изменится и дальше, я выдвинулся на поляну. Остановился возле ящика, смахнул паутину и узнал потемневший логотип Ганзейского историко-географического общества. И вроде стало понятно, чей это был лагерь. Но следом лежал второй ящик, и вот на нём картинка отличалась. Поверх розы ветров общества неизвестный мастер очень качественно выжег волчью морду.

Выжигателя, как у меня был в детстве, я на Аркадии пока не встречал. Вот и здесь трудились просто раскалённой иглой или шилом. Старательно, медленно и явно не за один раз. Часть оскала была тоньше, а кусок вообще не доделан, а просто вырезан ножом.

Версия у меня была одна. Изначально это был лагерь историков, и либо сразу их охраняли «Волки», либо пришли позже. Версий, куда все делись, у меня не было. Бардак в лагере присутствовал, но было непохоже, что здесь произошёл бой. Скорее зверьё растащили бесхозное. Я подошёл к палатке и увидел несколько грубых разрезов в пользу версии про зверьё, будто какой-то грызун, не понимая, что есть отдельный вход, расцарапал себе новый.

Где вход я понимал, но заглядывать внутрь совершенно не хотелось. Аура маркера при приближении расползлась почти на весь лагерь и сейчас подсвечивалась от крайнего дерева на краю полянки до палатки и навеса. В руке тут же оказалось «Перо» — непривычно лёгкое и почти незаметное, потому что какое-то естественное и родное, что ли, движение, и я рассёк новый вход, только теперь горизонтальный. И тут же отшатнулся, когда на меня выпорхнуло сразу несколько чёрных комочков, похожих на летучих мышей, только с более приятными мордочками.

Они пищали и летали так косо и криво, будто делали это чуть ли не в первый раз. ну или у них большой перегруз, и они никак не могут набрать высоту. Трое кое-как, но всё-таки облетели меня и скрылись среди деревьев. А ещё двое так и рухнули, попытавшись в меня врезаться. Я отшатнулся, но не от плюшевых летунов, а от резкой вони, дыхнувшей из палатки. Полотно обвисло, открыв взгляду мешанину из рваных, грязных тряпок и труп ещё одного мохнатого, только уже размеров со среднюю кошку. По бокам у мёртвого зверька зияли свежие рваные раны.

— М-да, неправильно вы, детишки, сиську мамкину сосали… — проворчал я.

Про поедание собственного потомства я много у кого слышал. Даже львы это делают. А вот, наоборот, вроде только пауки и черви, но то, что упорхнуло, ни на тех ни на других похоже не было. Эх, в базе данных моей криминалистической лаборатории не было данных о размножении этих монстров, а то можно было хотя бы примерно понять срок, когда лагерь опустел.

Ладно. Остался только оборванный с одного конца навес, прикрывающий дерево. Но форма не выпирала, так что ожидать там скрытый арсенал или ещё что-то ценное не приходилось. Тем не менее я подцепил край и откинул навес в сторону.

И вот теперь отшатнулся уже от страха. Точнее, сработал инстинкт самосохранения. И на таком уровне, что отскочил-то я метра на три. Уткнулся спиной в другое дерево и тоже от него отскочил, причём ещё быстрее. Прицельно, чтобы держаться подальше от всего, у чего есть корни, ствол, ветки, кора и замурованные в них люди. Ну или проросшие изнутри…

В общем, человек либо врос в дерево или из него пророс. Тут как посмотреть. Он, а это определённо был мужчина, на меня как раз смотрел очень внимательно. Не моргая, не сводил с меня коричневых (вполне обычных) глаз с жутко растрескавшимися кровяными сосудами. Они-то и говорили о том, что он ещё жив. Если, конечно, это можно было назвать жизнью.

До лица ветки с корой ещё не добрались, хотя голова была утоплена в древесину настолько, что ушей было не видно. Двигать ею он явно уже был не в состоянии. Шея пока чистая и кусочек груди, в котором ещё можно было узнать кожаную куртку с «бойскаутскими» значками «Волков». На виду осталось всего две с половиной штуки, они потемнели, а медный уже начал покрываться патиной, но можно было разглядеть уровень «достижений».

Передо мной раскорячился не матёрый «Волк», а скорее, начинающий «Волчонок». Вместо рук с трудом, но можно было различить свежие, переплетённые корни, а с ногами уже только угадывать — сверху до колена что-то ещё бугрилось, а ниже либо оттяпали, либо в землю закопали.

В общем, отковырять его шансов не было.

Я предположил, что передо мной начинающий вуденвуду, но сам же и засомневался. Те просто мутируют и сохраняют подвижность, а этот врос так, будто собирался стать частью этого леса.

Он дышал. Практически беззвучно и незаметно втягивал воздух. Может, через приоткрытый рот, где на потрескавшейся губе застыло что-то типа слюны или смолы. А может, через нос — благо тот сохранился лучше всех остальных частей тела. Даже человеческий оттенок ещё сохранил, выделяясь на серой коже лба и щёк.

Я сделал шаг в сторону, проверяя, последуют ли за мной его зрачки. Но нет, только сосудик ещё один лопнул. Зато он открыл, выпустив новую каплю смолы.

— Брат, помоги, — едва слышно прошептал «Волк».

— Не брат я тебе, гнида, деревожопая… — отшатнулся я от неожиданности.

— Добей, — продолжил шептать мужчина, — Не могу так больше. Не хочу.

Первые слова дались ему тяжело и прозвучали как механические, но под конец даже интонации какие-то проклюнулись, будто он смог горло прочистить.

— Так, Буратино, — начал я, возвращаясь к нему поближе. — Ты кто и что здесь делал? И где остальные?

Я разом вывалил все интересующие меня вопросы, но, видимо, столько информации в деревянной голове за раз не уложилось, и ответил он только на один.

— Мастер отправил следить и охранять, — ответил «волк».

— Зачем? — спросил я, решив, что и так понятно, что за «мастер».

— Чтобы в овраг не лезли, — на выдохе выдал «Волк» и затих.

— Логично… — пробурчал я и задумался.

Надо получше выбирать вопросы, а то что-то мне подсказывает, что надолго его может не хватить.

— Учёные где? Археологи? Копатели? Вы их убили?

— Нет. Мы пришли, лагерь пустой был.

— Сколько вас?

— Трое, — ответил «Волк» и издал какой-то хрипящий звук, будто хотел прокашляться, но сдавленное тело не дало.

— Где они?

— Стафа утащили в овраг, — набрав в себя побольше воздуха, ответил «Волк», — а Вел у тебя за спиной.

Я не купился. Точнее, никак не среагировал, потому что за моей спиной были остросховсты. Грелись в редких лучах закатного солнца, разместившись на толстой коряге.

Хм. Или не на коряге?

— Никуда не уходи, — ляпнул я и подошёл к своим ящеркам, а заодно покосился на ближайшее дерево, перекрученное в такую странную форму, что так даже наши сосны на Куршской косе не умеют.

Если и была эта мешанина сухой, серой коры и бледно-коричневых веток когда-то человеком, то в суде я бы это доказать не смог. Очень смутные очертания ног и рук, чуть выделяющихся по сторонам, притопленной в землю коряги.

— Что в овраге? — спросил я, вернувшись к «Волку».

— Смерть, — прохрипел пленник дерева.

— Чья?

— Врагов Аркадии, — ответил «Волк» и, набрав в себя побольше воздуха, слегка повысил голос, хотя ему, наверное, казалось, что он кричит: — Убей меня!

При всей моей нелюбви к «Волкам» я сделал это быстро. Взмахнул рукой, в которую буквально само запрыгнуло «Перо», и рассёк бедолаге шею. И так как вместо крови проступила смола, воткнул клинок бедолаге в грудь. Задел один из медных значков, легко прорубил его, потом ещё сантиметров пять свободного хода лезвия, а дальше с трудом, будто в древесину, причём поперёк волокон.

В глазах «Волка» затух любой намёк на сознание, но то, что его облепило, умирать явно не собиралось.

Корни, облепившие его тело, как по команде сделали стойку и потянулись ко мне. Всё «обмотка» тела раскрылась и потянулась ко мне с разных сторон. Самый толстый корень хлестнул по ногам, а верхние потянулись к голове. А потом и земля вздрогнула, будто подорвалась вся корневая система на поляне, а не только то, что было на виду.

По глазам мазнул тревожный красный сигнал, поданный шлемом, а вместе с ним и чуйка пробила холодным потом, начав подсвечивать чуть ли не всё болото. По корням, по веткам передалась эстафета так, словно я включил какую-то сигнализацию.

Всё это я разглядывал уже в третьем прыжке. Первый раз отскочил сильно назад и спиной уткнулся в другую корягу, попытавшуюся меня обнять. От неё отскочил, споткнувшись о деревянный гроб Вела. И только с третьего раза оказался на максимально далеко от всего живого деревянного, запрыгнув в старое кострище к точно мёртвому деревянному.

Корни с ветками всё равно потянулись за мной, окружили, но остановились в радиусе полутора метров. Я крутанулся, прикидывая, в какую сторону идти на прорыв, и только сейчас заметил, что меня всё-таки достали. Какой-то из острых кончиков корня чиркнул меня по лодыжке, порвав штанину и надрезав кожу. Слегка закровило, но по ощущениям никаких токсинов не было, и никакой бревенчатой заразы я не подхватил.

— Так, гринписовцы недоросшие, я вас не трогал. Забрал только того, кто принадлежит нашему миру…

Не знаю зачем я это говорил, и главное кому я это говорил. На сканере вокруг меня уже всё полыхало, не формируя какого-то единого центра. Но тем не менее меня, похоже, услышали.

Корни замерли, перестали тянуться, а ближайшие даже сникли обратно на землю. Картина явно позитивная, но в шлеме она оказалась совсем уж радужной. По той же эстафете, что вокруг меня переполошился весь лес, маркер начали менять с цвет. И началось всё предположительно с того самого корня, который меня цапнул. Он сменил цвет на оранжевый, а потом на зелёный, пустив цветовую волну по всем остальным. Пара секунд, и вся поляна в сканере позеленела, а потом и вовсе погасла, став чем-то нейтральным и неактивным.

Я тряхнул головой, стряхивая остатки ярких пятен, и осмотрелся. Будто бы ничего и не было, ни одной ветки, торчащей в мою сторону, ни одного корня под ногами. Лицо «Волка» тоже исчезло, покрывшись молодой, тонкой корочкой.

— Хрень какая-то, — ещё раз встряхнулся я.

Либо мне это всё приснилось, либо можно допустить вариант, что эта странная деревянная армия не признала во мне врага. Типа кольнула, взяла капельку крови на тест ДНК, и кого-то во мне опознало. Наследника «Древних», идущего по тайной программе «Наследие Древних»? Шутки шутками, а почему нет? Мне даже двери открывают, а теперь и каждая дворняжка… Ну то есть не каждая, и совсем не дворняжка, а скорее сорняк.

Хм. Я покосился на дикие деревья, которые, чем темнее становилось, тем более жуткие образы принимали. Интуиция молчала, не выказывая ни намёка на опасность. Тем не менее я подобрал острохвостов и, держась подальше от деревьев, пошёл к краю обрыва. Где-то там, возможно, растёт некий Стаф, а то и целая экспедиция Ганзейского историко-географического общества.

Прямо под ногами сложно было оценить расстояние до дна. Туман с наступлением сумерек стал прозрачнее, но часть земли, которая проглядывалась, смотрелась ненадёжно. Постоянные ямки-отверстия, которые могли оказаться как чьими-то норами, так и вентиляционными шахтами, из которых этот туман и шёл.

Я вернулся к каменной арке, на всякий случай повторно всё осмотрел и просканировал округу. Выкрутил по максимуму маскировку и только тогда переступил условный порог. Без обрывов и ям, начал спускаться по широкой тропинке.

— Как-то всё гибленько и поганенько всё вокруг, — прошептал я, поняв, что хочу услышать хоть какой-то звук.

Мне хватало света, чтобы всё прекрасно видеть. Пусть серенько и блекло, но уверен, что это не эффект от ночного зрения шакраса, а здесь круглые сутки всё такое и есть. В некоторых местах у самой земли проскакивали розовые оттенки концентрированной пыльцы, но для радужного ощущения праздника этого не хватало. А вот со звуками совсем была беда. Я даже собственные шаги перестал слышать, и в какой-то момент даже захотелось, чтобы хоть какой-нибудь монстр напал. И желательно горластый и громкий.

И метров через пятьдесят монстр нашёлся, но мёртвый. И уже давно.

Места, где побывал Драго, я посещал не в том порядке, как он. «Овраг смерти» был последним в его походах, и плюс-минус месяц вполне соответствовал сроку давности трупа. Плюс гильзы в пыли, плюс до сих пор вонючий бычок сигары рядом с черепом поверженного монстра. Это точно была та хрень, что я уполовинел на паутине, только размером со среднего аллигатора. Разглядеть морду я опять не смог — длинный, клыкастый череп был раздавлен посередине и прилично втоптан в землю.

Допустить, что Драго обладал ударом такой силы, я вполне мог. Купер в теории тоже так бы смог при определённом геноме, Ульрик так бы смог, ещё несколько «Миротворцев» и бойцов из Вайтарны. Безусловно, кто-то ещё, кого я не встречал, но я всё-таки готов поставить, что это был именно Драго. А ещё можно было предположить, что его тоже не стала трогать местная деревянная охранка.

Но кого-то точно тронула. Одно из искривлённых деревьев своим силуэтом напомнило тощую «Ведьму». И два, а то и три коряги были с подозрительно гладкими шишками по краю, будто внутри пряталась лысая голова фанатика «Искателей», на коже которой даже кора не захотела расти.

Первый звук, который прошуршал у меня под ногами, издала смятая обёртка от армейского сухпая. Привал Драго устроил между двух торчащих в небо камней, которые раньше вполне могли быть ещё одной аркой. Просто центр не сохранился.

Рядом с обёрткой нашлась раздавленная пластиковая бутылка с остатками этикетки, на которой ещё можно было прочитать часть названия: Драгачи. После этого я перестал сомневаться, что иду по следам Драго.

Ускорился и, пройдя под ещё двумя арками и оказавшись практически на дне оврага, нашёл проход под землю. Тоже арочный вход, похожий на обвалившейся вход в бомбоубежище. Спасибо Драго, проход он для меня расчистил. Свет не провёл, табличек с указателями не расставил. «Древние» что-то оставили — через маску удалось разглядеть несколько фрагментов подсвеченных символов, но разбросанных на разных камнях. В теории можно было бы покопаться, но был шанс, что с этим пазлом я провожусь несколько дней.

В проходе было намного темнее, чем вокруг входа, но хотя бы тумана не прибавилось. Опасаясь, пропустить какие-нибудь важные мелкие детали, я включил фонарик, залив камни зелёным светом. Реальности окружавшей меня действительности это не добавило, но зато я сразу засёк блеск гильз, спрятавшихся между камнями. А потом разглядел царапины на стенах, в тех местах, где пол не успевал идти вниз за потолком, или проход сужался до размеров Драго, протискивающегося бочком и задевающего снарягой камень. Всё-таки не слабо он прибавил в массе с момента нашей последней встречи на Земле.

Пройдя через самый узкий проход на маршруте, я выбрался на открытое пространство. Но открытое только условно, до потолка метра два с половиной, стены расходятся в обе стороны, открывая впереди круглое пространство, полностью затянутое корнями. Часть росла прямо из потолка, выступая из камня толстыми основаниями, которые сужались к полу. А часть наоборот тянулась от широких оснований внизу, прорастая наверх сквозь камень.

Забор или частокол из плотных нитей перекрывал всё пространство. Расстояние между волокнами было маленьким. Не то что Драго, я в некоторых местах мог пройти только бочком и всё равно бы зацепился. Протоптанной тропинки не было, если Драго и раздвигал корни, как занавеску из висюлек, то всё давно вернулось в прежнее состояние.

Я выбрал самый широкий просвет из первого ряда и шагнул, потом в два следующих и упёрся в плотную решётку. Свернул, протиснулся и снова упёрся. По ощущениям, я будто в лабиринте. Стены вроде прозрачные, всё из тонких жердей состоит, диаметр самой крупной, может, чуть больше обычной лианы, но разглядеть правильный путь всё равно было невозможно.

Ещё через несколько поворотов луч фонарика мазнул по чему-то объёмному, что резко выбивалось из картины странного леса. Я сдержался, чтобы не рвануть напрямую. Наверху меня вроде как признали, но кто знает этих деревянных, вдруг я не в ту дверь иду, или здесь уровень пропуска должен быть выше. Решил обходить, и вместо трёх метров по прямой, накрутил где-то двадцать, но зато, кажется, нашёл одного из ганзейских историков.

Подсушенная мумия висела, распятая сразу между тремя корнями. Один обвился, причём, кажется, насквозь через руку, второй оттянул и запрокинул голову, придушил шею и вдобавок пропустил маленький, но острый корешок через затылок. Так, что сейчас он пророс через дряхлую щёку бедолаги. И третий каким-то непонятным мне образом сейчас рос прямо через ладонь. А учитывая, что он рос чуть в стороне, то труп сейчас напоминал какую-то сломанную марионетку, подвешенную на нитках.

Историком я его признал просто методом исключения. Не «искатель», не «Волк», оружия нет, лысина есть, но не всё под ноль, а лишь голая плюшка на макушке. Вот для всего на Аркадии геномы нашли, а облысение так и не победили. Хотя, возможно, этот был каким-то противником модификаций — на земле валялись разбитые очки в простенькой оправе. И, кажется, я первый раз здесь увидел очки, а то, что зрение можно исправить, я знал не понаслышке.

Я не стал задерживаться возле трупа, увидел впереди ещё один. Не такой раскоряченный, просто повешенный на одном корне, обвившемся вокруг его шеи. Можно сказать, загадку пропавшей экспедиции я разгадал. Наверняка если побродить кругами, я и остальных найду. Либо вросшими в пни и коряги, либо болтающимися на этих корнях.

Покрутившись немного и определяя, где центр помещения, как мог, вернулся на маршрут. И уже через десять метров дала о себе знать маска. Впереди подсветилась прямоугольная рамка, похожая на дверь, размещённая в широченной колонне, стоящей в центре охраняющего леса. Я обошёл её по кругу, благо свободного пространства перед ней стало больше, но и подсвеченные линии, и следы Драго я нашёл только здесь. Притоптано и снова намусорено. Похоже, Драго довольно много времени провёл, пытаясь открыть эту дверь.

Мне было проще. Во-первых, Драго наследил, во-вторых, здесь прекрасно сохранились механизмы «Древних», которые смогла идентифицировать маска. Я сразу нашёл сенсорную панель и активировал её. А вот дальше задумался.

Дверь не открылась, вместо неё вглубь стены отошла небольшая (примерно с обычный кирпич ребром) каменная панель и открыла узкую, длинную камеру. А маска заботлива подсветила края ещё одного сенсора на нижней панели открывшейся ниши.

Я огляделся по сторонам, словно хотел найти отрубленные пальцы Драго. И даже вспомнил его выступление на Совете.

— Не, нормально там всё было, — вздохнул я, деактивировал браслет на правой руке и запихнул руку в нишу.

Кольнуло. Лёгкий укольчик, примерно такой же, как делал биомонитор, и от ощущения которого я постепенно уже начал отвыкать. А потом откуда-то из глубины ниши выскочил мягкий, но плотный корешок, моментально обвивший запястье. И пока без сильного давления, но зажавший руку в потенциальных тисках. Казалось, что если я попытаюсь дёрнуться, то тут уже стиснет по серьёзному.

Я замер. Значит, ещё одна проверка.

— Спокойно, без нервов и резких движений. Драго её уже прошёл, значит, и я должен пройти, — пробормотал я уверенным голосом, но на самом деле как-то стало неспокойно.

Может, оттого, что пришло осознание факта, что мы с Драго не такие уж и разные, а «наследие» у «Древних» такое неразборчивое. Понабрали, блин, по объявлению…

В стене пошла какая-то реакция, отразившаяся сразу и на уровне чуйки, и перед глазами через оптику шлема. Над нишей, куда я так опрометчиво запихнул руку, загорелись контуры пяти кружков. Пять маленьких пустых форм, выстроившихся в один ряд, словно это какая-то мишень для биатлона.

Ещё что-то произошло и первый прямоугольник залило зелёным светом.

— Фух, попал, — выдохнул я, решив, что какая-то часть ДНК совпала.

Замигал второй круг и тоже зелёным. Ещё раз фух и можно не волноваться: во мне как минимум кусочек шакраса, кусочек нулевого генома и вера Тереховского из UNPA, что я прохожу по программе «Наследие».

Третий — красный!

— Окей, родителей не выбирают, всё-таки они обычные Земляне, — отшутился я.

Четвёртый — снова, сука, красный!

И что-то шутить мне расхотелось. Вдруг именно моё чувство юмора «Древним» не заходит…

Счёт стал равным, а пятая, по сути, финальная часть проверки что-то запаздывала. В стене продолжало что-то гудеть, а из ниши пробивался свет, будто под ладошкой какой-то сканер шебуршит.

Я выдохнул и стал готовиться к запасному плану. Переставил ноги так, чтобы рвануть было удобнее. Распределил нагрузку в теле, я хоть и без брони на правой руке, но ускорить её всё равно смогу. А левой достал «чезет» — руку себе точно не отстрелю, но, может, хоть чёртов корень ослаблю, чтобы он меня отпустил. Есть даже шанс, что успею дёрнуть, одновременно с красным сигналом. Кто знает, может, там система подзависла за годы простоя…

Проблема была в том, что красные круги у меня от напряжения уже перед глазами начали мерцать. Или это соседние двоились, не суть, главное, чтобы фальстарта не было. Тайминг, сила, все дела…

Контур круга, наконец, мигнул…

Мигнул и начал темнеть, насыщаясь цветом. Только совершенно непонятно каким. Он просто потемнел, выдав не то серую штриховку, не то чёрную, не то серо-буро-пепельную, разгадать который мне не давал недостаток освещения и подсветка шлема. Я попытка подсветить фонариком с зелёными лучами запутала ещё больше.

Я ещё не до конца ещё осознал, что всё это значит, а точнее, хорошо это или плохо, а зажим вокруг запястья ослаб. Но зато, что-то толкнулось по подушечкам пальцев. Будто в дальней стенке ниши, щёлкнула пружина и выпихнула мне в руку потайную дверку. Я пошевелил пальцами и нащупал углубление, за которое можно было зацепиться. Сделал это и потянул на себя.

Пошло туго. Со крипом застрявших песчинок, а возможно, и с лёгким перекосом конструкции, но всё-таки пошло, но потом всё-таки застряло. Корень, до этого не отпускавший мою руку, убрался куда-то за стенку, да и вообще — если охранная система «Древних» хотела бы меня прикончить, то она это уже бы сделала. Руку не оттяпали, наоборот, что-то в неё вложили, а значит, так было задумано, и смело можно тянуть. Тут как с розеткой, если бы шандарахнуло, то сразу.

Приободрившись, надавил посильнее. Дёрнул и, протиснувшись через узкое место, вытащил наружу тонкий, длинный короб. Этакий бокс для хранения чего-то очень важного в сейфовой ячейке. Тридцать сантиметров в длину, пятнадцать в ширину и меньше десяти в высоту. По весу что-то в районе килограмма, на вид монолитное, но орнамент «Древних» прямо наслаивался одним фоном на другой, так что замаскировать контуры крышки было проще простого.

Когда ящик полностью оказался на свободе, пять символов ещё раз мигнули и погасли. Проверочная ниша закрылась, я даже не успел заметить, как она это сделала, но зато открылась заветная большая дверь. Большой прямоугольный силуэт развалился на две створки, которые со скрипом разошлись в стороны.

Хм. В руках неизвестный сейф, который явно не достался Драго, а впереди тёмный, но не менее интересный проход. Спрашивается, что изучать первым?

— Ой, даже и не знаю… Всё такое вкусное! — пробурчал я, поймав игривую волну настроения. И от предвкушения, и от возможно выдохнуть, а то всё-таки в какой-то момент ёкнуло, что придётся у Ульрика себе пиратский крюк заказывать.

Начал с открывшегося прохода. Просто чтобы понимать, что оттуда никто не выскочит, пока я буду вскрывать ящик. Смело подошёл к порогу и также смело отшатнулся подальше. Внутри была бездонная пропасть, у которого даже тумана внизу не проглядывалось.

Медленно вернулся, пробуя все доступные способы подсветки, но дна так и не обнаружил. Какая-то рукотворная шахта. А возможно, шахта лифта. Двери опять же как у него раскрылись. Можно было пальнуть вниз сигнальной ракетой, но лучше бы кроме ракет, просто пару фальшфейеров прихватил, благо они были в наличии на ферме Митчела. Но не прихватил, а пулять световой ракетой в узком закрытом пространстве и смотреть ей в хвост — идея сомнительная.

В итоге я, наоборот, выключил все источники света и отдался навыкам шакраса. Постоял пару минут, привыкая к темноте и чуть ли не на физическом уровне чувствуя, как привыкая, расширяются зрачки. Высунулся ещё побольше и увидел в нескольких метрах под собой край выемки, выдолбленной в стене. А потом ещё несколько штук ниже.

Хм, похоже, Драго пробивал себе ступеньки. С одной стороны, спасибо, конечно. Но с другой — с его размахом плеч я могу и не дотянуться от одной к другой. Осталось ещё понять, как он преодолел первые несколько метров.

Разгадка нашлась на границе охранного леса. На одном из корней напротив двери ещё остались следы стёртой коры от предполагаемой верёвки. Я этот метод повторил. По принципу, где голова пролезет, то есть если Драго выдержало, то меня уж и подавно. Я закрепил верёвку, подтащив моток к выступу, и переключил внимание на ящик. Верёвка должна настояться, притереться так сказать, а то вдруг корень её сейчас утянет куда-нибудь или кислотой какой-нибудь пережжёт.

Я уселся на землю, спиной к стене рядом с проходом, чтобы всё держать в поле зрения, и принялся вертеть кейс перед оптикой шлема. Ждать реакции долго не пришлось, шлем сразу же захватил контур, по сути создав отдельную трёхмерную модель, а затем выцепил из узоров орнамента три сенсорных овальных панельки. Будто места со сканерами под отпечатки пальцев. Странно, что всего три, но, может, остальными «Древние» не пользовались.

Прижав большим пальцем мизинец, приложил остальную распальцовку на сенсоры. Почему-то вспомнил в этот момент Спока-вулканца. Ну а вдруг? Не думаю, что «Древние» были какими-то уж чересчур мутантами. Скорее всего, такие же, как мы, но с небольшими эволюционными изменениями. Правда, не факт, что в лучшую сторону с точки зрения Землянина.

Пока я обо всём этом фантазировал, коробка уже открылась. С тихим шипением, выпускаемого (причём неожиданно холодного) воздуха, верхняя панель раскрылась на две половинки и разошлась в стороны двумя полками, открыв основное отделение. И везде что-то лежало, утопленное в ложементы из мягкого на вид и на ощупь материала. Ещё и с эффектом прохладного софт-тача.

Первая ассоциация, которая у меня возникла в момент открытия коробки, что это какой-то ящик с инструментами. У меня таких несколько было: один с ключами и отвёртками, другой под редкую рыбалку. Вторая ассоциация вытекла из первой, и возник вопрос — что за серую метку мне присвоил индикатор на входе? Если это набор инструментов, то в рамках «Наследия Древних» меня приняли за какого-то технаря-ремонтника-инженера? Что, впрочем, неплохо, но я как-то уже привык к позиционированию страшного зверя-убийцы. А так какой-то хищник на час получается.

Ладно. Не факт ещё, что это инструменты, чтобы что-то чинить. Может, ломать, а может, и строить.

Хотя на полках, аккуратно вставленные в ложемент, лежали именно инструменты. На левой полке лежала штука, похожая на ртутный градусник. То есть стальная палочка, похожая на толстый маркер с открытым колпачком. Основа этой палочки была без швов отлита из металла «Древних», а кончик был из тёмного стекла, как оптика моей маски. С одной стороны нашлась прямая выемка с рисками, прикрытая тем же стеклом.

— Ладно, с этим и без инструкции понятно, каким концом образцы брать, — проворчал я, глядя на показания шлема.

Опознать-то прибор он смог и даже как-то подписал, но не особо информативно. Сенсорных панелей на приборе тоже не нашлось, единственная рабочая область — кончик. Что, наверное, для логично для измерителя чего-то. При этом сама шкала оказалась активной, через шлем проглядывалось, что она «жива», правда трепыхается на самых маленьких значениях.

Справа лежала ещё одна непонятная хрень, которая легко бы могла возглавить ТОП подборки из серии «Клёвая хрень с Али-экспресс, которой вы никогда не будете пользоваться». Но очень клёвая, тут не отнять.

Своего рода это тоже был толстый фломастер, только вставка из стекла с рисками была на пару миллиметров шире, а вместо острого стеклянного кончика, была некая розочка из сложённых лепестков, напоминающих миниатюрный сложенный радар.

На втором «гаджете» я нашёл одну сенсорную кнопку, которая привела в действие лепестки. Они не только раскрылись, но выступили на короткой выдвижной ножке, а потом начали крутиться по сторонам. На экране начали бродить чёрточки, на манер старой восьмибитной игрушки PacMan. И довольно много, практически на всю площадь экрана. Уж не знаю, что он здесь измерял, но этого здесь было больше среднего.

И что мы имеем? Два каких-то измерительных прибора? Один, чтобы брать пробы внутри, а второй — снаружи.

Я выключил «гаджет» и, убрав его обратно в ящик, принялся изучать содержимое основного отсека. Три объекта плотно сидели внутри своих отделений. По центру — маленький (размером с катушку ниток) стальной цилиндр со стеклянной полосой по центру, опоясывающей всю «катушку». Нечто похожее я уже часто встречал среди вещей «Древних», только форма была чуть другой, и пропорции стала другие. Маска опознала контейнер как-то чересчур радостно — контур подсветился перенасыщенным зелёным цветом.

А внутри что-то плавало. Я посмотрел на свет, разглядев силуэт пухлой, морщинистой горошинки, похожее на семя. А когда удалось подкатить горошинку к краю стёкла и зацепить её сканером «Миротворцев» — это подтвердилось.

— И кто же это у нас такой здесь растёт? — спросил я, обращаясь к бутону.

Растение шумно вздохнуло, выпустив новую порцию пыльцы. Я инстинктивно задержал дыхание сразу, как только увидел источник пыльцы, но понимал, что это лишь бессмысленная тренировка лёгких. Не надышаться здесь было невозможно.

В шлеме точно есть какие-то воздушные фильтры — в одну из попыток изучить систему маски я натыкался на потенциально похожий раздел, а в самом шлеме нашёл скрытую ячейку под кристалл. И если я правильно всё понял, то сейчас фильтры были неактивны, сел заряд генома, а без него функция сильно ослаблена.

Броня на теле такой непроницаемостью не обладала, особенно в режиме «Когтя». Плюс открытые ноги (высокие берцы и штопанные штанины в зачёт не идут). А пыльцой я был покрыт уже с ног до головы, будто на меня мешок муки высыпали. Это по ощущениям, а так — всё, что оседало на одежде, практически сразу растворялось или впитывалось, не оставляя следов. Возможно, это даже не пыль была, а микрочастички влаги.

В общем, я либо уже с потенциальным раком лёгких, кожи и всего остального, либо эта штука меня не убьёт. Истина, скорее всего, где-то посередине, а болячки кроются в деталях, но это уже из разряда попизлософствовать на нервах.

Я подошёл на расстояние вытянутой руки и минут пятнадцать просто смотрел на причудливые переплетения, наслоения, бугры и изгибы. Плюс пупырки-кратеры, облепившие растение со всех сторон и выпускающие розовую пыльцу. В какой-то момент казалось, что это просто какая-то очень неправильная капуста. Причём сразу все вместе: и качан, и цветная, и брокколи. Стоило моргнуть, и бутон становился похож на коралловый островок, не пойми каким чудом оказавшийся под землёй. Хотя наличие воды в пещере как будто бы никак не влияло на бутон.

Можно было предположить, что она нужна для банального полива, но основание бутона (и та часть, что была под водой, и остальное где-то до середины) выглядело монолитным. Даже каменным, как и сам пол, с которым оно срослось. Срезать этот «цветочек» и унести отсюда, похоже, было невозможно. Возможно, где-то там была корневая система, которая могла впитывать влагу из почвы, но опять же никакой почвы здесь не было — только камень, который не давал воде уходить.

Насчёт бутона я тоже уже был не уверен. Видимых швов, по которым он мог бы раскрыться, не было, да и вместо кончика был просто «кратер», из которого розовая дымка постоянно курилась тоненькой струйкой.

В общем, точно я понял одно — что я вообще не понимаю ни природу этого объекта, ни процессы, которые в нём происходят. Шлем «Древних» тоже не помог, обрисовал силуэт, что-то коротенько подписал, выделив пять закорючек на месте заголовка. Они были похожи на звёзды с закрученными концами (так солнце иногда рисуют, загибая лучи по кругу).

Я такие уже встречал пару раз, глядя на некоторые растения по дороге сюда, но сразу пять штук ещё никогда не было. Максимум было три на колючем перекати-поле, который чуть не залетел к нам в багги, попытавшись плюнуть в Шустрого колючкой. В принципе, у «древних» могла быть какая-то классификация растений, причём не всех подряд, а только тех, которые могли выделить эссенцию генома. И в таком случае передо мной был топовый представитель.

То, что это именно объект подтвердил сканер «Миротворцев». «Объект № 213», если быть точнее. Такой же, как и найденное ранее семечко, только с приписками: «взрослый» и «альфа».

Что он взрослый, я не сомневался. Что он «альфа», и что с него можно получить геном для управления пыльцой — уже возникали вопросики. Во-первых, Драго с ним ничего не сделал. Возможно, попытался, потому что я заметил несколько светлых пятен на тёмной структуре. Во-вторых, я тоже оставил светлое пятно, когда пытался. «Перо» с ощутимым трудом пробило шкуру этого «фрукта», и с ещё большим усилием я смог сделать разрез на несколько сантиметров. Место ранки тут же (я еле успел клинок выдернуть) покрылось жёлто-прозрачной клейкой массой и стянуло разрез. Всего восемь, ну, может, девять секунд, и рана затянулась, оставив светлое пятно.

— Регенерация — моё почтение, — с ноткой лёгкой зависти прошептал я. — Но метод научного тыка надо продолжать…

Я достал найденный ранее контейнер и сначала взялся за прибор, который окрестил «градусником». Повертел его в руках, решая в какую из складок его протолкнуть, а то каждая вторая неровность более чем подходила на роль подмышки. Выбрал и воткнул в неё «градусник». Ждать эффекта не пришлось — полоса индикатора тут же проснулась и поползла вверх. Резко прыгнула на середину, после чего замедлилась и подтянулась ещё на чуть-чуть.

— Типа процентов шестьдесят…

Прокомментировал я вслух и подождал по старинке ещё десять минут, но ничего уже не изменилось. Граница индикатора чутка потрепыхалась и, как мне показалось, порывалась выдать даже меньший результат. Так что ближе к пятидесяти восьми.

— Но это не температура…

Задумчиво прошептал я, решившись дотронуться до объекта рукой. Сперва ткнул и резко одёрнул, будто чайник проверяю, а потом уже смело положил всю ладонь. Растение было холодным, не как пельмени из морозилки, а ближе к докторской колбасе с верхней полки холодильника. Чёрт! Опять все ассоциации в сторону еды пошли, хочется чего-то серьёзного, кроме «Глюкозы».

Я встряхнулся, прогоняя одни навязчивые мысли, которые тут же сменились другими. Руку я так и не убрал, и всё движения, вздохи и какие-то иные процессы, происходящие внутри объекта, стали напоминать что-то живое. И не считая прохлады, было ощущение, что я положил руку на живот. Может, даже и человеческий в момент, когда в нём что-то журчит.

По спине пробежал холодок, когда пришла мысль, что это не цветок, а кокон и внутри живёт какой-нибудь «Древний».

— Ага, и пердит тут тысячу лет розовой дымкой… — хмыкнул я, по новой заставляя чуйку потрудиться, а заодно и интуицию подтянуть.

На сканере, из которого я сейчас пытался выжать функцию рентгена, было чисто. Только общий фон бутона с довольно большой (раза в полтора больше, чем на поверхности) частью, проявившейся под землёй. Суммарно этакая колонна, по форме напоминающая кабачок или баклажан. Всегда их путал.

— Ладно, — сказал я, обращаясь к Бритвочке, высунувшейся на моём плече. — Если это не температура, то что? Заряд мощности? Срок годности? Что, впрочем, одно и то же…

Я сменил гаджеты и вооружился вторым, который с миниатюрным радарчиком. Навёл его на объект, и собственно, ничего не произошло. Какие-то подрагивания индикатора случились только в момент, пока я подносил прибор к бутону и вертел им по сторонам.

— Ну да, — кивнул я, теперь уже Скиннеру, оказавшемуся на правом плече. — Согласен, была же идея, что это для внешних измерений.

И стоило направить радар куда-то мимо: то на стены, то на воду, то на потолок — индикатор сразу ожил. Где-то прямо зашкаливал, отражаясь от камней, на воде и на потолке сбавлял, а в одном участке — кусок стены под самым потолком, сменил цвет на красный и тоже дал по максимуму.

Шлёпая по воде широкими шагами, я тут же оказался рядом с этим местом. Не знаю, зачем торопился, будто думал, что что-то или кто-то убежит. Зря думал — то, что предстало перед глазами, убегать не собиралось, а наоборот, только прибывало. Разглядеть всё удалось только при полном приближении и выкручивании фонарика в режим дальнего, более мощного потока света. В камне была трещина, заполненная какими-то микроновообразованиями. Страшными, болезненными и противными, словно опухоль на плесени забытой на пару месяцев в холодильнике сметаны.

При этом она здорово маскировалась под окружающий камень, издалека и сверху, прикидываясь просто серой коркой.

— Фу, гадость, — пробурчал я, опасаясь за «Перо».

Я только один пласт сковырнул, а уже захотелось обновить клинок. Я покосился себе на плечо, будто ждал каких-то комментариев от Бритвочки, но её уже не было. Посмотрел на второе, но Скиннера не обнаружил. Ясно, острохвосты даже разглядывать эту гадость не захотели, скрывшись в специальном подсумке, который я им смастерил на самом верху разгрузки. Так, чтобы и вынуть было легко, но и не придавило, если я на спину упаду.

Сканер распознать её не смог, а шлем сделал вид, что не видит ничего странного. Но пробу я всё-таки взял. Отколол сантиметровый кусочек и спрятал в пустую баночку из-под эликсиров. Пробу розовой пыльцы я тоже попытался взять, но как ни ловил её в открытую склянку, так ничего и не собрал. Ну или она теряла цвет сразу, как только оказывалась под крышкой.

Я обошёл всю заражённую область. Было видно, что грибок (а, скорее всего, это именно он и есть) пробирается сразу через несколько трещин, потом соединяется и тянется в двух направлениях: по потолку и по полу под водой в сторону к бутону. Вода ему, кажется, тоже не мешала, но и не помогала, а лишь затрудняла попытки его разглядеть. Несколько совсем пока тонких линий были уже почти у стенки объекта, а один пробился в лидеры и присосался к каменному основанию.

— Итого? Что мы имеем? — спросил я острохвостов и сделал несколько шагов назад, чтобы держать перед собой всю картину.

Навыков моей воображаемой криминалистической лаборатории явно не хватало специалистов из генно-биохимического отдела, но факты говорили сами за себя.

Факт первый: есть некий объект номер двести тринадцать, он же бутон, он же баклажан, он же — хрень, которая производит не то пыльцу, не то вообще аэрозоль какой-то с частичками более лёгкими и прочными, чем молекулы воды. И вдобавок обладающая разными свойствами: от поломок и сбоев в электронике (по слухам и версиям) до изменений ДНК и заражения аутоэмункой.

Факт второй — какая-то иная гадкая хрень, она же грибок, явно портит жизнь нашему бутону. Есть шанс, что бутон сам по себе не вечен, но, скорее всего, грибок ускоряет процесс заражения и порчи. И в обозримом будущем объект загнётся и перестанет производить пыльцу.

На всю планету одного этого бутона точно не хватит, а значит, можно предположить, что подобные растут по всей Аркадии. Не растут, а специально посажены. Понятно кем — расой древних хозяев Аркадии. Непонятно зачем?

Как вариант, это биологическое оружие скрытого или замедленного действия. И Драго наглядно показал, как им пользоваться…

— И как эту хрень чинить-лечить? — я так старался думать, что у меня аж затылок зачесался. — Бутон, возможно, этого ещё не понял, но, кажется, ему хана.

Для чистоты эксперимента я всё-таки попробовал несколько способов борьбы с грибком. Расковырял один кусок, попытавшись соскоблить его со стены, но рыхлый камень только крошился. Потом залил всё это «Зёленкой», потом поджог и вдобавок сыпанул пороха и тоже поджёг. Эффект нулевой. Ещё можно было разрядить внутрь пару геномов: электро и, например, заморозку, но откровенно пожадничал, потому что результат был сомнительным. Тут надо выжигать полноценно какой-то жёсткой химией, после которой не факт, что сам бутон выживет.

— Сомнительный, конечно, мне ремкомплект выдали, — пробурчал я и ещё раз перечитал свойства прикормок в контейнерах.

О грибках и прочих паразитах ни слова. При таком раскладе «ремкомплект» больше был похож на запаску. На этакий набор древнего садовода-любителя. М-да, когда я хотел свой садик, я, конечно, не думал, что буду там выращивать подобные бутоны.

Хотя если научиться ими управлять, то дом станет такой крепостью, куда никто чужой не сможет проникнуть. Вот только тот же чужой сможет им и управлять. И честно говоря, я бы хотел жить в мире с чистым небом над головой, без постоянного риска биологического оружия в воздухе.

— А стало быть, такие бутоны нужно уничтожать? — задал я вопрос острохвостам.

Они мне, само собой, не ответили, а вот интуиция порекомендовала не торопиться. Бутон никуда не убежит, скорее грибок его добьёт, а я хотя бы с научниками из UNPA успею обсудить находку. А это уже звучит как план.

Я ещё побродил по пещере в поисках хоть чего-то интересного. В момент просветления изучил устройство потолка, а точнее, вентиляции, через которую пыльца доставлялась наружу. Выглядело всё так, будто «Древние» были искусными камнетёсами, но при ближайшем изучении, оказалось, что и здесь не обошлось без местной фауны. Отверстия в потолке не просто кто-то прогрыз, он там, похоже, ещё и умер. Или как минимум полинял, сбросив шкуру, которая со временем затвердела, превратившись в дополнительный слой изоляции.

Решив, что мне всё-таки повезло с набором садовода-любителя, я собрался на выход. Могли ведь набор камнетёса с чьими-нибудь личинками подсунуть.

Я вернулся к шахте лифта, предварительно обследовав все стены в округе. Где-то же должна была быть кнопка вызова лифта. Какой-то порожек с остатками щёлочки под водой проглядывался, он вполне мог быть платформой, которую что-то выталкивало снизу. А, может, «Древние» и здесь использовали что-то органическое. Какие-нибудь липкие ступени или живые лианы-подъёмники, просто не дожившие до наших дней. Не удивлюсь, если где-то в скале замурован какой-нибудь кит, которого использовали в роли насоса, чтобы распылять пыльцу на поверхности.

Но это мне, видимо, никто не расскажет. Тут только если найти «Древнего» и влезть к нему в голову…

На этих мыслях я как раз перешагнул порог лифтовой шахты и каким-то чувством из набора навыков шакраса, качнулся обратно. Шаг вперёд, лёгкое заикание и обещание больше никогда, даже в мыслях, не шутить с Аркадией, а дальше тело само прогнулось в пояснице. А перед глазами — ровно на том месте, где мгновение назад была моя голова с шеей, да и в принципе лёгкие с сердцем, с клацаньем сомкнулись две длинных челюсти.

И я ещё раз смог разглядеть прилипчивого скорпиона, только с другого ракурса и в совсем ином масштабе. Прилипнув к стене, где-то там наверху в темноте, на меня свесилась тварь размером с ту, что по дороге завалил Драго. Да что там разглядеть! Я её и потрогать мог!

Монстр немного замешкался. Либо прикусил себе что-то, либо боковое зрение у него работало слабо, но прежде чем он с причпокиванием переступил лапами, я уже прыгнул вперёд в шахту. Инстинкт самосохранения вопил, что надо было отступать и прятаться в пещере. Но его легко заглушили инстинкты шакраса, решившие, что прилипшая к стене тварь сейчас более уязвима, чем на открытом пространстве.

Я ускорился, перейдя в «Бросок», и налетел на дальнюю стену. Сразу же от неё отпрыгнул, крутанувшись в воздухе и уворачиваясь от висевшего знаком вопроса хвоста, активировал «Ауру страха», чтобы и морду в мою сторону не повернули, и вонзил «Перо» в жилистую, полупрозрачную спину. Сначала клинок вошёл легко, будто я медузу пытаюсь распотрошить, но потом я во что-то ткнулся, и раздался скрежет.

В голове совсем хриплым голосом заиграл фрагмент из старой песни: «…смотри, не обломай перо об это каменное сердце…», а потом…

А потом мне было уже не до песен! «Перо» скрежетнуло об камень, насквозь пробив худое тело монстра. От чересчур сильного удара клинок погнулся, но это сделало его даже эффективней, когда я рванул руку в сторону. Криво и косо, с ещё большим скрежетом, «Перо» прошлось по позвоночнику, сломало несколько рёбер, а на выходе отсекло монстру лапу.

Стараясь не потерять инициативу и, главное, не замедлиться, закопавшись в остальных липучках монстра, рванул дальше. На ходу «починил» клинок, по сути создав новый на месте предыдущего, а доспехи «Древних» уже сами форму подправили, только маркер когтя перед глазами мигал всё это время. И ударил по новой, целясь в шею. Снова увернулся от хвоста, точнее, не увернулся, а схватился за него, чтобы оставаться в воздухе. Пнул боковым ударом скорпиона в челюсть, просто чтобы клыки на меня не смотрели, и вонзил «Перо» в шею монстру и крутанул, разрезая мышцы и оголяя костяной каркас монстра.

Туша монстра ушла из-под ног, у мёртвых липучки, видать, не держались, и мы оба рухнули в воду. Вынырнул из неё я один. Скорпион, в очередной раз удивив меня своим строением, сразу же ушёл под воду, распластавшись почти на всю шахту.

— Чтоб тебя, тьфу тебя… — прорычал я, выплёвывая тухлую воду.

Поднял голову и посмотрел на несколько десятков пар глаз, спускающихся ко мне по стенкам шахты.

— Всем отлипнуть на фиг и свалить в туман! — закричал я, чувствуя, как эхо подхватывает «Ауру страха». — Э-э! Туман там, сюда не валить! Это ведь не приглашение было!

На следующие тридцать минут я оглох, а потом ещё и чуть не ослеп.

Прилипчивые монстры словно со всей округи собрались. Я даже подумал, нет ли в «Овраге смерти» ещё подобных шахт с бутонами, иначе было непонятно чем таким вкусным здесь намазано, что выросла или просто скопилась целая популяция подобных монстров с навыками ползания по стенам.

Ко мне, облепив стенки шахты так плотно, что можно было отдельный слой изоляции сделать, торопилось десятка два скорпионов. Одно радовало, что таких крупных, как первый, больше не было. Сейчас самые большие были размером с собаку, примерно с корги, только если его приплющить и растянуть, плюс хвост добавить. А самые мелкие — примерно с белку. Ага, только бешеные и с челюстью, которая не просто орешки расколет, но и сам орешник откусит. И это не считая совсем мелкоты, которую я физически не мог разглядеть в темноте.

Но ещё один плюс сложившейся ситуации, что лезли они на меня кучно и по прямой — практически тир. Пусть в трубе, и вертикально, но всё равно тир. Я вскинул «сиг», поймав себя на мысли, что руки чешутся схватиться за клинок. Видимо, режим «Когтя» подспудно действовал и на подсознание. Задрав голову, я открыл огонь. Ориентировался по отблескам в глазах и бил прямо между ними. Сначала просто вертелся на триста шестьдесят градусов, а потом, аккуратно переступая по мёртвому скорпиону, начал кружить по шахте и уворачиваться от падающих монстров.

— Блеск глаз — пуля в лоб, липучки брык — тело бульк, — бурчал я себе под нос придуманную считалочку.

Практически в состояние потока вошёл. Потока падающих мёртвых монстров, в котором всё сложнее было найти место, чтобы не поскользнуться. «Сиг» отрабатывал без сбоев и промахов. Короткие очереди на три патрона за раз минусовали по монстру, а порой цепляли и соседних. Были и промахи, и тогда к грохоту выстрелов в закрытой шахте добавлялись противные скрежеты рикошетов и вопли монстров. Навыки генома вместе со шлемом сами аж скрипели от натуги, пытаясь организовать мне что-то типа активного шумоподавления. Где-то глушили, где-то отсекали, где-то разделяли и, наоборот, подкручивали, но интенсивность стрельбы зашкаливала, и слух в какой-то момент просто отключился.

А потом и глаза на пару секунд потеряли чувствительность, когда я выпустил в шахту сигнальную ракету. Но проморгавшись, я всё-таки умудрился заглянуть в перевёрнутую бездну, на край которой потоком вываливались мелкие скорпионыши и гурьбой неслись вниз, обгоняя более крупных, но и более медлительных товарищей.

— Капец, как вы охранный лес-то прошли, — проворчал я, хотя вопрос больше относился к телу под ногами, как мелкие проскочили, как раз понятно.

Я всё-таки отступил. А заодно и самых крупных покойников вытащил из шахты. Так чтобы и место появилось, а заодно и на геномы проверить. Побарахтался в воде, но парочку всё-таки нашёл. Пусть крупных, но жёлто-болезненных из подвида «гнили обыкновенной». Я сменил магазин «сига» и зарядил второй, вздохнув, что запасы подходят к концу. Потом вообще всё перебрал, пытаясь придумать, как лучше проложить путь на свободу. А потом покосился на острохвостов.

Покосился, считай, придумал!

На второй раунд мы отправились уже втроём. Не переступая порог шахты, десантировал ящерок на стену. Убедился, что держатся они не хуже скорпионов, и тогда уже выступил сам. Раскрутился по шахте, подстреливая затаившихся в первых рядах монстров. Пустил вверх «Ауру ужаса», на крыльях которой выступили острохвосты.

Что они там делали, я не видел, только серебряные росчерки, рисовались на стенах. Но результат уже через минуту выпал осадками из растерзанных тушек монстров. Большинство со всплесками ушло в воду, но часть оттарабанила меня по шлему лёгким градом. Я втянул голову в плечи, сменил «сиг» на «чезет» и стал добираться до первой выемки. А потом до второй, а после перерыва, когда пришлось жаться к стене и отстреливать порезанного, но ещё живого крупныша, и до третьей.

Выемки Драго прорубил хорошие, но опять же под свои габариты. Тем не менее подниматься было проще, чем спускаться. Я цеплялся, за счёт брони, практически не чувствуя усилий, подтягивался и прыгал, чтобы ухватиться дальше. Или не прыгал, когда нужно было пострелять и помочь острохвостам.

Чтобы пройти весь этот аттракцион выползания из бездны к свету у меня ушло почти пять часов. Когда я, наконец, добрался до верхней пещеры, пальцы сводило, руки тряслись, да и нервы были на пределе. В момент, когда я не нашёл конец своей верёвки, показалось, что шахта может быть заперта, и вообще всё пропало. Так и останусь здесь навсегда, зато, наверное, с бутоном-объектом бы разобрался и новый вырастил. Но, к счастью, мысли о подземном садике пришлось отложить на одну из полочек в глубинах подсознания.

Двери шахты были открыты, а с верёвкой просто играла парочка монстров. Зацепили и утащили, запутавшись среди корней-стражей. С которыми, в свою очередь, тоже не всё было в порядке. Мелких и средних монстров корни пропустили, а вот здоровяк проломился насквозь, создав целую просеку из порванных, или лучше сказать, разомкнутых нитей.

Пройти по этой просеке было нельзя: обрывки явно пытались воссоединиться, но получалось у них это плохо. Верхние, то слепо шарили по потолку, напоминая потерянных змей, то, раскачиваясь, пытались ухватиться за что-нибудь ровно на уровне моей шеи. А нижние сейчас вообще напоминали либо шланги с водой, которых напор крутит по земле, либо оборванный электропровод, который также не лежит спокойно, а наматывает круги в разные стороны и периодически хлёстко долбит по полу. Реального тока вроде не было — я довольно долго наблюдал за хаотичными движениями, пока тупо лежал у лифта и пытался продышать уставшие и сведённые мышцы.

Но даже без электрозаряда идти через просеку не хотелось. Так что, как только, я смог встать и нормально двигаться, то бочком-бочком пошёл в обход вдоль по стеночке. Пережил несколько острых моментов, когда корни выгибались в мою сторону и мелкими отростками тянулись к моим ногам. Но потом, где-то за пару миллиметров до столкновения, всё-таки проходила идентификация на свой и чужой. Каждый раз я оказывался своим, что логично, учитывая врученное мне наследие. Ага, а ещё и резкий рост карьеры от техника-ремонтника до садовода-любителя!

Но это так — мысли вслух, чтобы не так уныло было пробиваться к условному свету. Условному, потому что за время моего отсутствия «Овраг смерти» лучше не стал. И хоть чуйка не подсвечивала вокруг вражеских маркеров, но темень, туман, сырость настрой не баловали. А ещё какая-то хрень, которая пронзительно выла в темноте, либо тупо игнорировала мой сканер, либо была настолько огромна и громка, что вой доносился из-за границы действия чуйки. В общем, при любых раскладах, желания бродить дальше по оврагу или оставаться здесь лишнее время, у меня не возникло.

Как и Шустрого, которого я не обнаружил на месте встречи. Свежая горка из гильз, пустая пивная банка и след на земле из двух вертикальных линий, говоривший о том, что Шустрый ушёл на вторую точку — собственно практически всё, что осталось от моего напарника. Плюс нераспакованная пачка патронов для «сига», за что заботливому Шустрому отдельное спасибо.

Разбираться, в кого именно он стрелял, я не стал. Мог и в дерево, которое тут же затянуло свои раны.

— Как говорится: всего хорошего, и спасибо за рыбу, — сказал я, махнув на прощание оврагу, подобрал патроны и побежал к дороге.

На месте встречи номер два Шустрого тоже не оказалось. И что хуже — вообще не было следов, что он сюда приезжал. Я побродил немного по округе, на случай расхождения по координатам, но везде было глухо. Достав последнюю сигнальную ракету, выпустил её в небо. Яркий луч красиво разогнал предрассветные сумерки и поднялся высоко и довольно долго светил по сравнению с аналогами на Земле. М-да, такой сложно не заметить.

— Считай, эвакуацию запросил, теперь ждём, — прошептал я, присматривая место для засады. А то вдруг не только Шустрый увидел сигнальную ракету.

Ждать пришлось недолго. На самом деле и десяти секунд не прошло, как пришёл ответ в виде ещё одной сигнальной ракеты со стороны «Оврага смерти». Хм, кажется, команда эвакуации сама запросила эвакуацию.

— Плохо, — буркнул я и развернулся обратно к оврагу.

Сигнальная ракета появилась сильно в стороне от дороги, по которой мы заехали. И что там понадобилось Шустрому, было отдельным вопросом. Я быстрым темпом преодолел уже метров двести, как небо озарила вторая сигнальная ракета. Вряд ли Шуст считал, что я пропустил первую, а значит, дело было срочным. Я ускорился и до момента, пока не влетел в плотный туман, в котором пыльца и овражные испарения смешались с рассветной дымкой, не останавливался. Но потом против воли пришлось идти медленнее. Под ноги постоянно лезли корни или, наоборот, земля уходила из-под ног, чередуя природные ямки с вентиляцией «Древних».

Но потом снова побежал, потому что даже раньше, чем чуйка определила маркер Шустрого, туман рассёк его страшный вопль. Страшный и по напору, от которого туман задрожал, и по содержанию. Будто его живьём режут, а он терпит и пытается петь что-то среднее между: «…врагу не сдаётся наш гордый Варяг…» и «…парус, порвали парус…». А потом и вовсе заголосил, зовя меня на помощь!

Ускорившись, буквально нырнул в туман, уже не обращая внимания, но засады под ногами. Быстрее, блин, выше и дальше, иначе ёжик лошадку уже не найдёт. Кувыркнувшись на очередной коряге, я перелетел через границу оврага и скатился по жёстким и кривым корням. По ощущениям, здесь несколько пятисот летних дубов росло, но уже в формате пней и с вывернутыми наружу корнями. И скорее почувствовал, чем увидел, что самый здоровый пень — это наш багги. Капота и дверей уже почти не было видно, только крыша рамы, превратившаяся в решётку из корней. Машина на глазах зарастала серо-зелёной массой. Корешки цеплялись за элементы конструкции и, опираясь друг на дружку, тянулись дальше. Эффект такой словно машина тонет в болоте. Ещё пара минут и купол сомкнётся, превратив машину, если и не в пень, то живой холмик.

Учитывая, как орал Шустрый, он был ещё жив. И в несколько лучшем состоянии, чем недавний «Волк». Что с ногами непонятно, но руки приросли к рулю, плечи к спинке, а на свободе только кусок груди, шея и голова, которой он тряс во все стороны и орал, призывая о помощи.

Свой мне этот лес или чужой было уже не важно. Шустрый мне как-то ближе! В следующий миг я уже оказался над капотом, даже не почувствовав через слой растительности, как прогнулся металлический лист, и начал рубить активированным «Пером». Капец! Словно в детстве крапиву палкой, настолько это было легко и настолько же бесполезно.

Я не успевал. Очистил только одну сторону, а основная масса уже стянулась над крышей. Буквально последний раз дав мне возможность взглянуть в глаза Шусту. Голову ему уже вжало в подголовник, гибкие корни притянули и лоб, и шею. Криков уже не было, только матерный хрип, а ещё взгляд человека, который хоть и прощается, но сдаваться не собирается! Наш парень, успеть бы спасти…

— Ну-ка выплюнь! Только не переваривай!

Я с каким-то остервенением набросился на растение, только щепки полетели. Но чем сильнее и быстрее я рубил, тем ожесточённее вели себя корни. У нас будто соревнование началось, кто быстрее. Я прорублю окошко, чтобы Шустрый хоть вздох смог сделать, или они его в свою буратиновую веру обратят. И, кажется, я проигрывал.

Машину трясло, корни лезли везде, но не пытались меня атаковать. Либо помнили, либо опять успели цапнуть и тест взять, а я просто в горячке не заметил. И вообще, на скорости и мысли в голову странные полезли. Что-то из серии: не можешь остановить — возглавь. А терять было уже нечего.

Я завис, балансируя на дрожащей под корневой массой машине, деактивировал браслет на левой руке и уже порядком измызганным «Пером» рубанул себя по венам. Смола, сок, какая-то другая жижка, текущая внутри корней — всё пофиг, бритвенно-острое «Перо», кажется, даже перестаралось, но кровь брызнула во все стороны. А я ещё и сдавил руку, смахнув излишки туда, где скрылась голова Шустрого.

И сработало! Мне сложно представить, какие мыслительные процессы могут происходить в недрах древесины, пусть и живого, но было ощущение, что корни задумались. Вздрогнули, расступились и потянулись в разные стороны, только очень медленно. Пришлось помогать. Руку саднило. «Поглощение», похоже, не ожидало такой подлянки от владельца тела и отреагировало совершенно невнятно, но зато регенерация подключилась сразу. Левая рука онемела, пальцы слушались плохо, так что приходилось работать правой рукой за две. И «Крепкая кость», наоборот, мешала. Я чуть Шустрому ухо не оторвал вместе с корнями, но главное, что уже через минуту я смог увидеть половину расцарапанного лица.

Шуст никогда особо не был красавцем, но сейчас его перекосило окончательно. Один корень всё ещё глубоко засел в ноздре, другой тянул его за уголок рта, растянув полуулыбку до самого уха, где, впрочем, что-то тоже ещё шевелилось. И самый опасный корень пробрался к нему в горло. Освобождённая шея покраснела, а сквозь множество царапин просачивались капельки крови, но сделать вдох он не мог. Только хрипел и пучил налитые кровью глаза.

Я добавил ещё своей крови, мысленно подгоняя растение, но счёт, кажется, шёл на секунды.

— Всё, — прошептал я сам себе. — А теперь ювелирно…

Аккуратно, будто это спусковой крючок, я подцепил пальцами корешок и потянул на себя. Шустрый перестал пучить глаза и просто закатил их, а я продолжал медленно тянуть. Хер знает, сколько там крючков у этого корня успело распуститься, сейчас сломаю что-нибудь лишнее.

Пять сантиметров, десять… Пришлось перехватиться и тянуть снова. Когда корень застрял, у меня внутри всё похолодело. Перед глазами сразу появился «Волк», у которого корни срослись с кожей, проникая отростками в каждую мышцу, словно он массовка под кордицепсом из моей в прошлом любимой игры. Но тот там намного дольше удобрялся, а здесь ещё должен быть шанс.

— Нет, нет и ещё раз нет! Не надо так быстро, мы же уже обо всём договорились!

Шустрый перестал дышать, а я опять заговорил с деревом, но продолжал потихоньку, балансируя на грани между скоростью и осторожностью, подтягивать гибкий прутик. Честно, хотел бросить, останавливал только взгляд Шустрого. Ещё не стеклянный, почти потухший, но с крошечным бликом надежды. Ну или это было осуждение, не суть…

Корень пошёл легче, а тот, что заполз в ноздрю, уже сам отвалился. И улыбку уже вернули на место, но этим только помешали мне. Вот бывают нейрохирурги, а каким-то нейросадовником уже стал. Ещё пара сантиметров, и корень заметно схуднул, а потом и вместе с кровью и слизью выскочил полностью. Словно пробка, которая до этого не только мешала дышать, но закупоривала ранки, которые нацарапал корень.

Шустрый не дышал, я, кажется, всё это время тоже. Я распинал медлительные корни, которые ещё ползали по раме, креслу и рулю, и рывком вырвал Шустрого из плена. Уронил на капот, поскользнувшись на корне, навалился, выравнивая его. И начал делать искусственное дыхание. Прикрыл рукой израненный рот, набрал в грудь побольше воздуха и дунул Шустрому в нос.

Для того чтобы внутри Шустрого включились нужные процессы и подключилась регенерация, мне потребовалось три вдоха. Дальше Шуст спасал себя сам, а точнее, это делал его геном. Не так быстро, как это сделал бы шакрас, но всё же он старался. Через пару минут Шуст смог сделать глоток «Зелёнки», но, прополоскав рот, выплюнул его. А ещё минут через десять уже сделал полноценный глоток и даже смог кое-как сесть.

— Как-то нервно всё вышло, — вздохнул я, разглядывая измочаленного и изорванного, будто пережёванного Шустрого.

— Кажись, ещё не всё вышло…

Прохрипел Шустрый, выплёвывая кусок корня, а когда смог отдышаться, покосился на багги. Ещё более пожёванную и измочаленную. Я тоже посмотрел туда и вздохнул. Если повезёт, то только часть снаряги спасём.

— Но есть и хорошие… Да тьфу ты… Тьфу, тьфу… Короче, хорошие, тьфу, новости есть. Я нашёл тачку «Волков». Тьфу, тоже в зарослях, но кустарничек помягче и сохранился он лучше… — голос Шустрого погрустнел, когда он махнул в сторону ещё недавно почти нового багги, возможно, лучшего, что был у тагарцев. — Я поэтому и съехал с маршрута, а потом на меня дрянь какая-то сагрилась.

— Дорогу помнишь?

— Нет, но найду! — кивнул Шуст. — И это. Поздравь меня! У меня сегодня новый день рождения. И спасибо тебе за лучший на него подарок.

— А ты счастливчик, — сказал я, разглядывая то, что корни оставили от багги.

Неспешно и лениво, но растительность отступала, постепенно демонстрируя последствия. Счастливчиком Шустрый был, во-первых, потому, что корни по какой-то причине хотели обратить «кожаный мешок с костями» в собственную веру, а вот железки их в перспективе не интересовали. Корни шли насквозь, не обращая внимания на толщину стали. Ладно, где-то всё-таки обращали, протискивая, оплетая и, к сожалению, ломая мелкие детали. Когда растительность окончательно оттянулась, развеялись даже самые смелые надежды, что машину можно спасти. Даже днище багги было пробито в нескольких местах, что делало Шустрого дважды счастливчиком. Один корень пророс чётко под водительским сиденьем, и грозил буквально посадить Шуста на кол.

— Не то слово, — нервно засмеялся Шустрый и начал натирать себя «Живинкой».

А я пока осмотрел, что уцелело. Почти вся еда, за исключением четырёх банок консервов, превратилась в общую кашу. Наверное, вполне питательную, но на вид совершенно неаппетитную. Плащи, одеяла и прочее тряпичное — в хлам. Котелок, миски, кружки — в решето. Патроны в основном выжили, но уже в рассыпанном формате. И пока Шустрый приходил в себя и сооружал из обрывков тканей хоть какой-то балахон, я собрал и перебрал остатки.

Над оврагом проклюнулось солнышко, сделав мрачный и тревожный пейзаж вокруг просто унылым. Идти к машине «Волков» пришлось довольно долго, Шуст совсем немного отклонился от основной дороги, там и растительности поменьше и туман далеко, но монстры довольно грамотно загнали сюда.

Шли молча. Я размышлял над тем, что увидел под землёй — о бутонах в принципе, их количестве и возможной роли в экосистеме Аркадии. Ну как размышлял, данных для анализа было мало, так что, скорее, фантазировал. Вспомнил сериал «Сквозь снег», и как там учёные какой-то реагент выпустили, чтобы глобальное потепление остановить, а вместо этого заморозили планету. Может, эти тоже с чем-то боролись? Электронику-то у них глушить получается.

Хотя я ещё не встретил ни одного намёка на то, что она им вообще была нужна. Это у нас на Земле пара промышленных революций и человечество вступило на тропу прогресса, а дальше в космос. А здесь, явно ставку сделали на другое, вложившись в генные модификации и всевозможные их улучшения. А потом, как те самые учёные в снегах тоже перемудрили, и пыльца же их и прикончила?

Ещё я подумал о пришельцах, потом о том, что сама планета выпнула эти бутоны из своих недр, потом вспомнил и богов Аркадии, и духов предков. В общем, больше тренировал фантазию, чем всерьёз занимался разгадкой тайны розового тумана и наследства, которое мне досталось с шакрасом и нулевым геномом.

Шустрый тоже молчал. Но не от задумчивости, а просто говорить ему ещё было некомфортно. Он теснился ко мне, беглым взглядом стреляя по деревьям, мимо которых мы проходили.

К слову, на нас никто не реагировал. Ни деревья, ни монстры — либо спать ушли, либо уже поняли, что с нами лучше не связываться. Подтвердилось именно второе. Когда мы подошли к каменной арке, под которой «Волки» оставили свой фургон, на нас выскочил средних размеров скорпион и ещё двое прошлёпали на липучках в тени камня наверху.

Все замерли. Мы, потянувшись к стволам, скорпионы, выгнув хвосты в боевой режим, но никто пока не нападал. Я потянулся к «Ауре страха», но применить её не успел. Монстр, который был на земле, клацнул челюстями и что-то свистнул, дёрнув морду в сторону, обращаясь к собратьям наверху. А потом попятился и развернулся с таким важным видом, будто одолжение нам делает. За ним потянулись верхние, а потом из-под ног во все стороны брызнул десять совсем мелких. Ещё пара минут, и перед нами никого не было. Только арка, под которой вырос огромный куст в форме фургона.

— О, смотри-ка, научились, — усмехнулся я, перефразировав крылатую фразу. — Сразу бы так, всем бы проще было.

— Я уже даже спрашивать не буду, как ты это делаешь, — удивлённо чуть ли не простонал Шустрый. — А, к чёрту! Как ты, блин, это делаешь?

— Мы просто уже знакомы, — ответил я.

— Конкретно с тем? — Шустрый махнул рукой на арку, а потом деревья, за которыми скрылись скорпионы. — Или с тем?

— Со всем этим местом, — я крутанул пальцем по оврагу, а потом добавил: — Поэтому давай быстрее отсюда свалим.

Мы зашли под арку и остановились в метре перед кустом. Точнее, чем-то, что успело полностью покрыться сразу тремя видами растений. Сверху спускался колючий плющ с плотными, острыми листьями и колючками. Снизу тянулись какие-то гибкие побеги с мохнатыми побегами, как на веточка вербы. А в центре — и я вообще не понял, как там оказались ростки, пучками во все стороны тянулись длинные и тонкие травинки. Похоже было на хлорофитум, только не бело-зелёный, а серо-красный. Появилась версия, что семена принесло ветром, потому что на другом борту такой бурной растительности не было.

В одном месте — в районе пассажирского окна зиял просвет, через который можно было заглянуть в кабину. И будто бы задние двери тоже уже попытались ободрать. Это уже Шустрый начал раскопки, пока его не прогнали монстры. На земле было много следов багги: и где он остановился, и как потом, буксуя, сорвался.

— Думаешь, на ходу? — с сомнением спросил я, посмотрев на напарника.

— Нее, — протянул Шустрый и сплюнул, видимо, выражая своё отношение ко всему сразу: и к «Волкам», и к фургону, и ко всему «Оврагу смерти». — Хлам, но ты загляни в окошко. Я думал, себе забрать, но уступаю. Вдвойне приятно в свой день рождения дарить подарки другим.

— Заинтриговал, — кивнул я, подходя к фургону.

Будучи с активированной бронёй, зацепил пучок растительности побольше, и будто штору открываю, ободрал плющ с борта фургона. Краска уже начала облезать, выпячивая крупные пятна ржавчины, но волчью голову, намалёванную почти на весь борт, ещё можно было разглядеть. Правда, волк был уже беззубым, на уровне носа как раз прилепился пучок аркадианского хлорофитума. Я посмотрел на окно, уже слегка позеленевшее и довольно мутное, и даже пытаться не стал что-нибудь там разглядеть.

Оборвал ещё несколько плющей, откапывая ручку. А потом оторвал и саму ручку. Не специально. А окно разбил уже специально, и с корнями вырвал дверь, сломав проржавевшие петли.

— Тоже метод, — сказал Шустрый и махнул мне рукой, мол, давай быстрее уже, изучай всё.

Но я не торопился. Кабина — ничего в принципе интересно. Что-то типа местной, кастомной «полуторки» с маленькими, жёсткими сидушками и длинным, тощим рычагом переключения передач. Набалдашник у него, конечно, был в виде волчьей морды. На приборной панели валялась фляга, а из бардачка, когда я его открыл, на грязный пол посыпались карты, какие-то бумажки и книга.

Потёртый, видимо, тысячу раз перечитанный справочник знаков отличия «Волков». Этакий каталог медалей с разными степенями и указанием количества уже выданных. Там нашлась и награда за шакраса, которого дизайнер памятного знака в глаза никогда не видел. У него получился какой-то барсук с соплёй-закорючкой в виде хвоста. Степень у значка была всего одна, и сразу золотая. Похоже, «Волки» тоже прекрасно понимали, что на этом хищнике рекорд не набить. И (по крайней мере, на момент публикации сборника) такую награду ещё никто не получил.

Я ещё немного полистал справочник и нашёл там десятка два таких же редких монстров, за которых медальку ещё никому не выдали. Общий список впечатлял, жаль только описания не было, а то можно было бы в роли бестиария использовать. Но опять же, добавь они описание, одним томом бы не обошлось. Был и знак на самой последней странице, но, похоже, самый ценный — за убийство каждого вида. Похоже, не очень правильно «Волки» понимали фразу: каждой твари по паре.

— Да поверни ты голову уже! — взмолился Шустрый.

— Ща, а то темно там.

Я запихнул справочник в рюкзак и заглянул внутрь кузова. Действительно пришлось подождать пару секунд, чтобы зрачки перестроились. В кабину-то я проход солнцу прочистил, а вот дальше мешал сам резкий переход от света к тьме.

В самом центре, равноудалённо от уже подгнивших бортов, стояло что-то крупное и рогатое.

— Мотоцикл, что ли? — спросил я, забираясь в кабину и протискиваясь в кузов.

— Ты издеваешься? Мотоцикл? Просто мотоцикл? — донеслось возмущение с поляны. — Это же «Либератор»!

Хм!

Я уже и сам разглядел. В кузове «Волки» припрятали «Либератор», он же «Освободитель» если по-русски, он же «Валай», если совсем по нашему, ну и он же Harley-Davidson WLA 1942. Никакой ни кастом, никакая не местная подделка, а самый настоящий и на вид прекрасно сохранившийся армейский «Харлей». В голове мельком проскочила справка из тех фактов, что я про него знал. Самый известный военный мотоцикл в истории. Вторую мировую прошёл, везде отметился. Европа, Северная Африка, к нам по ленд-лизу около тридцати тысяч попало, а то и больше.

В общем, монстр — считай, легенда! Даже «Овраг смерти» это понял и не стал трогать, ну или, наоборот, оставил на сладкое. Максимум неделя и крыша фургона провалится, и там уже ничего бы не спасло.

Прошлый владелец «Либератора», похоже, был своего рода реконструктором. Мотоцикл выглядел аутентично, оливковый цвет, жёсткая сидушка, кожаные багажные кофры, а спереди — крепление с большой кобурой под карабин или ружьё. Пустое, но мне есть, что туда разместить. Отличие было только одно: в оригинале на бензобаке белая звезда и надпись US ARMY, а здесь уже стандарт — волчий профиль с шерстью, напоминающей языки пламени.

Красиво, не буду отрицать, но придётся переделать. Логотип «Артельшвея» здесь тоже будет хорошо смотреться. И коляску можно будет добыть, а то сиденье одно. Шустрый-то и на багажнике проедет, а вот Осу на свидания катать будет сложно.

Я забрался в кузов и осмотрел стойки кузова. Убедившись, что он на меня не сложится, с ноги вышиб двери и выкатил «Либератора» на свободу. Освободил, так сказать, освободителя! Теперь можно было и осмотреть «Либератора», проверить бак и прикинуть, как этого монстра завести. Вроде всё просто, для войны в те года сложно-то и не делали, но это, если у тебя инструкция есть. Провозились долго, но то споря, то раскручивая мысль друг друга, справились! Здесь открыть, тут перекрыть, сцепление ножное, переключатель скоростей ручной — муторно, но интересно. Три скорости, двадцать пять лошадей, максималка по паспорту — сто пятнадцать километров в час, расход около пяти литров на сотню, на одном баке километров триста в теории проедет.

Мы что-то с Шустом так увлеклись, что в какой-то момент забыли, где находимся. В итоге победили, и над туманом раздался наш победный рёв! Но дальше тоже не всё заладилось, как Шустрый дорогу выдержал и жопу себе не разбил, для меня осталось загадкой. Я сам-то не сразу привык к посадке: спина прямая, руки сильно шире плеч. Но постепенно втянулся.

Две сотни с хвостиком килограмм резво взяли свой пусть и неспешный, но крейсерский темп, и дальше уже даже слезать не хотелось.

«Ты чего такой довольный?» — пришло сообщение от Осы, когда мы оказались в зоне действия мыслесвязи.

«Рад слышать твой голос и я соскучился», — ответил я.

«Ага, вот только не надо мне лапшу на уши вешать и зубы заговаривать», — усмехнулась Оса.

«Как обстановка?» — я перевёл тему, а то мыслетоплива не хватит, чтобы весь восторг передать.

«Если коротко, то мы в осаде», — ответила Анна. — «Дорога перекрыта, не ломись напрямую».

Я остановился и заглушил двигатель. Рычание «Либератора» мешало слышать даже свои мысли, не то что чужие. Помог Шустрому слезть с багажника, иначе бы он просто с него упал, и снова обратился к Осе.

«А если чуть подробнее?»

«Секунду, с мыслями соберусь, а то голова трещит. Мы спим мало», — с нотками усталости и злости прилетело от Анны. — «Их человек сто, возможно, уже больше. К ним всё время подкрепление прибывает. В основном цыгане стягиваются со всей округи, но есть и какие-то другие наёмники. Первый раз сунулись, подорвались на минах Сапёра и отошли».

Анна замолчала, и я не стал её торопить. А глядя на Шуста и сам решил размяться, а то к позвоночнику будто деревянный кол привязали.

«Потом были переговоры. Наш Митчел предложил брату часть земель, тот захотел всё. Противный хрен, я бы ему тоже ничего не оставила. Папаша не дурак был у Митчелов», — Анна вздохнула и продолжила после паузы. — «Потом был ультиматум. Нет, ультиматум был после того, как Купер их послал. Или всё-таки до… Я уже путаюсь, они вылазки делают, прощупывают нас постоянно. Мы держимся, но устаём, конечно. Стой, повиси на линии, я сейчас…»

Я сначала не понял, как это повисеть на мысленной линии, но оказалось, что это как с «Либератором». Сначала непривычно, но потом втягиваешься. По ощущениям будто громкость мыслей Осы снизило раза в два, но дополнительно стали пробиваться едва различимые реплики. Реально, будто Анна прикрыла трубку рукой и с кем-то ещё разговаривает.

«Я вернулась», — мысли Анны вернулись к обычной громкости. — «Здесь Купер поговорить с тобой хочет»…

Ещё один немного странный метод коммуникации получился, но «телефон» хотя бы не был испорчен. Анна ещё раз, уже со слов Купера, обрисовала ситуацию. Больше подробностей, больше детали по численности, вооружению и геномам противника.

«Они лагерь у дороги разбили, а по периметру охрану выставили, чтобы никто сбежать не решил», — передала Анна слова Купера. — «Охраны немного, только чтобы тревогу поднять. Мы бы их вырезали, но без шума не получится. Если вы с Шустом нам проход организуете, то мы очень тихо выйдем и…»

А дальше варианты по обстановке. Большой и непрошеной компанией в спящий лагерь или просто в тыл, и когда они на штурм пойдут, прижать к забору и загнать на мины. Сапёр просто предлагает лагерь заминировать, воду отравить, яда подсыпать… В общем, разные неджентльменские варианты они уже успели напридумывать. В одном Купер был уверен, что утром противник пойдёт на штурм сам и миндальничать с нами тоже не будет.

«Мирно они уже точно не разойдутся?» — спросил я, просто на всякий случай.

«Митчелы могли бы, наш блаженный до сих пор не хочет братоубийства и готов больше от наследства отдать», — ответила Анна.

«Так, это же хорошо», — ответил я, но почувствовал, какую-то ещё невысказанную недоговорённость в молчании Осы. — «Хорошо же?»

«Ну как тебе сказать? По факту всем уже насрать на Митчелов», — усмехнулась Анна. — «Вопрос уже конкретно между нами и тагарцами. Они крови хотят».

— А вот эти вот никак не научатся, — прошептал я себе под нос, забыв, что Оса всё ещё на линии.

«Достал уже Ведьмака цитировать», — усмехнулась Оса. — «Лови координаты где нам зелёный свет нужен. Часа в два ночи будет в самый раз».

И во второй раз за разговор мне пришлось удивиться, насколько растёт наша связь. Оса передала мне картинку с самодельной картой. Она буквально в режиме реального времени создавала её у меня в голове. Особняк Митчелов, забор, дорога, лагерь противника и точка на юго-западе, где отряду будет легко проскочить незамеченными. Я помнил это место и понимал, почему Купер не может снять часовых из лагеря. Там пересохший ручей между невысокими холмами, который упирается в каменную глыбу, а с неё открывается чересчур уж прекрасный вид на ручей. А по бокам хорошо просматриваемые открытые участки. Шаг влево, шаг вправо — заметят соседние дозоры.

«Окей, сверим часы»…

«Стой», — не дала мне оборвать связь Анна. — «Я тоже».

«Что тоже?»

«Соскучилась», — смущённо выдала Оса. — «Всё, встретимся на месте».

Прежде чем расстаться с Шустрым мы проехали ещё почти три километра. В принципе можно было и поближе, но я решил, что у «Ауры тишины» всё-таки есть предел, а «Валдай» постоянно пытался этот предел порвать своим рычанием. Оставив Шустрого сторожить мотоцикл, я перешёл уже в свой стандартный режим. То есть пешком, под маскировкой, и возможно, даже с большей скоростью по сильно пересечённой местности.

Ещё несколько раз связывался с Осой. Ну так уже — просто потрындеть. Она так и не уснула и всё время посылала мне мысленные смайлики. Сначала это было просто забавно и не всерьёз, но по ходу пришлось признать, что так проще и быстрее. Особенно если в бою. Особенно если уже с уставшими мозгами. Расход мыслесил минимальный, а нужный смысл передать можно более чем точно. Чёрт! А ведь мы нехотя переняли модель Земного общения в чатах: минимум затрат времени и сил, максимум сути.

Лагерь осаждающих я разглядывал в красивой закатной подсветке. Точнее, не лагерь, а какой-то муравейник. До римских легионеров им, конечно, было далеко, но палатки стояли тесно. Минимум проходов, дым костров, некоторые даже с аппетитным запахом горячего ужина, много машин и ещё больше людей, готовых в любой момент сорваться в атаку. Тагарцы и примкнувшие к ним наёмники выглядели на удивление организованно. Никакого тебе пьяного смеха или песен, продажных женщин или палаток с передвижным казино.

А вот медведи были. Чуть в сторонке от лагеря собрали несколько клеток из крепких брусьев, в которых я насчитал четырёх крупных монстров из отряда хищников, а род, скорее всего, — очковые медведи, согрешившие с кем-то из крупных обезьян. Правда, по одному виду было понятно, что эти не очканут. Морда и окрас на ней были довольно характерными для медведей, но пропорции тела и осанка намекали на кого-то гориллоподобного. Плюс полутораметровый хвост.

Выглядели они голодными и бешеными. Скорее всего, их для этого и не кормят. Тагарцы вообще старались этот угол обходить стороной. Все, кроме одного человека, поставившего свою палатку между клеток. Самую хорошую и вместительную по сравнению со всем остальным лагерем.

Ага, похоже, какой-то уникальный дрессировщик или главарь этого сборного отряда. Впрочем, одно не исключало второго, и вывод был один: главная угроза в этой палатке. Я ещё немного поглазел на монстров, пытаясь прощупать их чуйкой. Но, то ли шкура у них непробиваемая во всех смыслах, то ли расстояние чересчур большое.

В итоге я добился только того, что они меня заметили. Начали кружить и метаться по клеткам, а один бросился на брусья и довольно лихо перебил лапой сразу три штуки. И уже собрался бежать в мою сторону, как палатка всколыхнулась, будто внутри какой-то великан вздохнул. Ну или пёрнул, что уж там. Главное — результат, звуковая волна осадила зверя и даже показалось, что отчасти причесало. Потом по этапам распространения волны с одной стороны с деревьев осыпалась листва, а с другой — начали дёргаться тагарцы. Один аж подпрыгнул и схватился за голову. А потом и до меня долетело, но уже лёгким дребезжанием в ушах.

— Силён, чертяка, — уважительно кивнул я пока невидимому, но точно будущему противнику. — А медвежатобезьянов прям жалко.

Мужчина, который подпрыгнул, очень сильно был похож на Митчела. Только старше, волос меньше, живот больше и рожа довольно противная, будто у него в голове постоянно вертится что-то гаденькое и подлое. В общем, отличное подтверждение тому, что, вписавшись за младшего брата, мы сделали правильный выбор. С этим бы точно не сработались, да и тагарцы тоже не будут. Отожмут для него земли, а потом и его грохнут, оставив всё себе. К гадалке не ходи, так и будет…

Это, конечно, если мы не вмешаемся. А мы уже вмешались ещё в момент, когда местные ушлые коммерсы перекупили Купера с парнями.

Я сменил позицию, уходя в сторону от лагеря и разглядывая особняк Митчела. Неплохо Купер здесь успел освоиться. На пятьдесят метров перед забором выпололи и растащили всё лишнее, кроме свежих трупов и двух сгоревших джипов. Я насчитал потерь противника как минимум на две неудачные вылазки. Обе начинались на минах, а заканчивались расстрелом по отступающим.

Хм, так-то крепко сидят. Кроме нашего ручья и ещё, может, двух-трёх канав с воронками от разорвавшихся мин, незаметно к забору уже не подкрасться. Сам забор тоже изменился: в нескольких местах стал выше, в других посвежел и светился свежей древесиной, где-то, наоборот, прорезали бойницы, ворота и вышки усилили. И это всё только снаружи, изнутри там наверняка ещё один слой, причём уже из металла.

Без тяжёлой техники у врагов, и с запасом продовольствия у наших за забором можно долго сидеть. Хотя вопрос техники тагарцы пытались решить при помощи двух тракторов. Один прямо сейчас превращали в бульдозер за увеличенным бронированным ковшом-щитом, а ко второму прикручивали не то плуг, не то собранные на скорую руку грабли для дальнейшего разминирования. Такое себе, скорее уж эти медведи-мутанты выступят в роли тяжёлой техники.

Времени до двух часов ещё было предостаточно, я успел не только обойти периметр, пересчитывая отряды тагарцев, но и вздремнул почти целый час. Мог бы и больше, но Оса разбудила, прислав очередное мысленное эмодзи. Получился очень яркий образ, в котором перемешались: усталость с азартом и злость с нетерпением. Я так понял, это было общее настроение у всех защитников особняка.

Пока я спал, с нужным мне отрядом ничего не произошло. Используя преимущества рельефа как по возвышенности, так и по складкам рельефа, здесь засел хорошо защищённый пулемётный расчёт. По силуэту угадывался ПКМ или опять его югославская копия Zastava M84. Возле него скрывались наводчик с заряжающим, а чуть в сторонке прятались ещё двое.

Со стороны забора их сейчас достать было невозможно, а им всего полсекунды, чтобы подорваться и открыть огонь по тревоге. А поднять её мог пятый, которого я сам не сразу заметил. Тёмный, размытый силуэт в плаще с меховым воротником на ещё более тёмном фоне и с приглушённой аурой. Скорее всего, с навыком ночного зрения и острой чуйкой. Охотник или разведчик, что на Аркадии одно и то же. Меня он пока не заметил, хотя уже несколько раз вздрагивал и пристально всматривался в темноту.

Между нами оставалось не больше ста метров, когда я сам вздрогнул, почувствовав на себе уже даже не взгляд, а конкретное такое тёплое дыхание в затылок. Знал, что Пепел рядом, чувствовал его приближение, но в последний момент отвлёкся. Шакрас как-то очень грамотно на меня налетел, сбил с ног, но при этом бесшумно уронил на мягкую траву. Потом придавил меня и попытался лизнуть меня в лицо, но в последний момент осознал, что я в маске, и прикусил себе язык. Недовольно зарычал и просто ткнулся мне носом в грудь.

— И по тебе я тоже соскучился, чертяка лохматый, — прошептал я, запустив пальцы в густую шерсть.

Потрепал немного и, приложив довольно много сил, отпихнул его от себя. Понимаю, самому хочется всех этих телячьих нежностей, но мы вроде как на дело вышли. И причём на мокрое. Мы быстро обменялись образами, почти как мыслесмайликами с Анной, и распределили цели. На часах было без пятнадцати два.

— Пошли!

Я подтолкнул Пепла, перестав различать его уже на дистанции полутора метров, а сам двинулся в другом направлении. Начать решили с соседних отрядов, чтобы в случае чего, подкрепление задержалось, или вообще не появилось. Здесь было проще. Что с моей стороны, что у Пепла скрывалось по два человека с автоматами.

Мы с шакрасом напали одновременно, не пытались синхронизироваться, но как-то само так вышло. Дротик, вылетев из темноты, воткнулся в затылок тагарца, и прежде чем тело упало на землю, последовал рывок и шелест клинка, подрезавшего колени второго противника, обратный замах и клинок пробил ключицу. Практически пригвоздил упавшее на колени тело, дав мне возможность спокойно забрать сигнальную ракетницу из ослабевшей руки.

Пепла я краем сознания отслеживал до схватки со вторым часовым. Первый также словил дротик из хвоста, дальше такой же (мы будто под одну музыку танцевали) бросок и удар лапой под колено. Ну а дальше я уже отключился и не стал увиваться кровью, хлынувшей из разорванной клыками артерией. У Пепла свои методы, не всё мне подходит.

Трофеи шакрас тоже не забрал, что было явным упущением в нашем плане. Я-то две новеньких «заставы» сразу подобрал, оттащив их в соседние кусты. Потом заберу, как и запас сигнальных ракет.

Мы снова синхронизировались и начали с двух сторон сближаться с противником. Осталось меньше пяти минут, но мы не торопились. Воображаемая музыка в голове притихла, вытянувшись в одну зудящую ноту. Не нравился мне этот тагарец в меховой накидке, его навыков могло хватить, чтобы в любой момент поднять тревогу. И тогда, мягко говоря, наш план придётся корректировать, то есть на рассвете встречать всю ораву с техникой и монстрами.

Я уже почти сформировал в руке дротик, подкравшись на расстояние уверенного броска, как, наконец, понял, что меня смущает. Дело-то рядовое — двум шакрасам ночью разобраться с пятью хищниками попроще. М-да, другие бы шакрасы засмеяли бы, узнав, что мы можем не справиться. А смущало меня то, что меховой плащ был пустым. Враг не просто скрыл ауру, он её исказил, сдвинув на несколько метров.

Мы заметили друг друга одновременно. Я тупо об него споткнулся, обходя стороной пулемётную двойку и двойку резерва. А дальше всё произошло как-то скомкано и чересчур быстро, чтобы контролировать и осознавать свои действия. Я упал, придавил и попытался ударить, но тут же сам оказался на спине, придавленный сверху. Но как-то легко, а потом и вовсе противник, взвился ветром, разрывая дистанцию. Тёмный силуэт совершенно не уступал мне в скорости, в тот же миг оказался сбоку и налетел на меня. На шее ножницами сомкнулись чужие ноги, противник завинтился на мне, и в следующий момент я уже встретил спиной жёсткие камни.

Заиграло «Поглощение», а в голове только одна мысль: как там Пепел один против четверых. В остальном тело вместе с бронёй работали сами на инстинктах и реакциях. Я чуть было не слетел с выступа, оказавшись на самом краю. Но тут же вывернул в сторону, уходя от блеска чужого клинка. Лезвие ударилось о камень, выбив искры. Ударилось ещё и ещё, будто лёгкий и юркий противник сам по себе превратился в отбойный молоток, который не может остановиться.

Но я остановил. Без красочных финтов и приёмов просто подгадал нужный момент и пробил по ногам с такой силой, что бойца тагарцев подбросило и ударило о камни. Как минимум одну ногу я, похоже, тоже сломал. И тут же рванул вперёд, замахиваясь «Пером», чтобы никто никуда уже не убежал.

Не знаю, как сквозь шум в голове пробился чужой голос. Возможно, ещё и внушение на уровне ауры произошло, но я всё-таки услышал сдавленное «пощади» и в последний момент изменил траекторию удара. И вместо того, чтобы воткнуть клинок в подбородок, повёл в стороны, разрывая чёрную маску, похожую на фукумэн у ниндзя.

Хм. Не показалось — голос был женский, глаза ясно-голубые, носик вздернутый, скулы…

Чёрт! Что-то я увлёкся! Пришлось резко выключать инстинкты, стыдливо поймав себя на мысли, что забыл про Пепла. С другой стороны — он не жаловался и ему острохвосты помогали, а сейчас он вообще, как оказалось, сидел всего в двух метрах и слизывал свежую кровь с лап. Вид у него при этом был более, чем довольный, а в эмоциональном фоне читалось одобрение в духе: ничего так самочка, дикая…

«Вы там охренели что ли?» — тут же пришла мыслеграмма от Осы. — «Мы выходим. Готовьтесь!»

К чему готовиться, она не сказала, а я спрашивать не стал. Вернул внимание к девушке и чуть отпустил «Перо», прижатое к её шее. Её оружие — тонкий стилет, похожий на нож для колки льда, она из рук уже выпустила и сейчас замерла, пытаясь отдышаться. На довольно милом, даже несмотря на все обстоятельства, лице периодически проскакивала гримаса боли, ногу я, похоже, всё-таки точно сломал.

— Не убивай, — повторила девушка. — Я не с ними.

— Что-то не похоже, — ответил я.

И воспользовавшись тем, что луна вышла из-за туч и добавила нам больше света, краем глаза рассмотрел её. Стройная, гибкая, тренированная… Понимаю, что так себе критерии обзора симпатичной девушки, но в ситуации, когда эта девушка одета как ниндзя, дерётся как ниндзя и пару минут назад, чуть меня не убила, то сойдёт.

— Да, — поняв, что убивать я её не собираюсь, по крайней мере, сразу, голос девушки стал чуть ровнее и смелее, — то есть нет. Меня наняли в роли разведчика. Я случайно с Митчелом встретилась. Не убивай, я могу заплатить за себя выкуп.

— Зовут-то тебя как, человек, который совершенно случайно собирался с нами воевать и у которого геном, ммм… — я прислушался к чуйке, но понял, что до сих пор вижу маркер совсем в другом месте, — убери маскировку и, может, поговорим.

«Перо» я не убирал и был готов к любым резким движениям, но девушка-ниндзя больше не сопротивлялась. Выдохнула и скривила лицо, будто пытается размять затёкшую шею, но надрезать дальше кожу о «Перо» не хочет, и вдруг резко засияла у меня перед глазами. Чуйка была обострена до предела, и с такого расстояния получилось даже чересчур ярко.

— Ага, — прошептал я, пытаясь частично угадать, но частично всё-таки проверить, смогу ли я определить. — В базе ягуар? Плюс что-то птичье? Плюс… яды? Как это?

На каждый мой вопрос девушка едва заметно кивала и моргала.

— Зовут Наоми, — ответила девушка. — В базе ягуар, уже третья инициация. Про яды и птиц ты тоже прав. Это двухцветная питоху, она же дроздовая мухоловка. Но это не ради яда, а для иммунитета. Немного от каймана, компенсировать массу. И ещё разное по мелочи для восприятия и ночного зрения. Не убивай. Я могу быть полезной. Я помогу против тагарцев.

— Эх, — вздохнул я, почувствовав разочарование.

Действительно промелькнула спрятанная от Осы мысль, переманить такого классного бойца, но факт, что она потом также и нас кинет, можно сказать, лежал сейчас передо мной. Но и убивать я её не собирался. В горячке боя — да, но вот так — нет. Мы толком-то и поссориться не успели.

— И что у нас здесь происходит? — раздался голос Анны, забравшейся на уступ.

За её спиной появился Купер, и дальше по цепочке стали появляться и тут же рассасываться в темноте наши бойцы.

— Пленного взяли, — я кивнул на Наоми. — Наёмница, готова сотрудничать и переметнуться.

— А мы разве пленных берём?

Оса спросила это холодным и безразличным тоном, но на уровне ауры бурлили совсем другие эмоции. И заметил их не только я. Наоми занервничала, а Купер рассмеялся и, достав из кармана наручники, встал между Анной и Наоми.

— Я беру, — хохотнул он. — Резюме есть? Шить умеешь? Мы так-то кукушек к себе не берём.

Наоми пожала плечами, не поняв ни юмор Купера, ни кривой отсылки, что предателям мы не доверяем. Тут мы с Купером мыслили одинаково. Исключения, конечно, бывают, но это процесс сложный и долгий.

— Ага, пришивать точно умеет, — прошептал я.

Рядом оказалась Анна и неожиданно обняла меня и поцеловала. Посмотрела на Наоми, на каких-то понятным только им обеим волнах, заявив на меня права, а потом перевела взгляд на Пепла и прошептала: «Предатель пушистый».

— Какой в итоге план? — спросил я у Анны.

— Самый простой, — ответил вместо неё Купер. — Валим всех, кто против нас.

— И, правда, куда уж проще, — кивнул я, некстати вспомнив про медведей-мутантов и их дрессировщика.

— Ну, — улыбнулся Купер. — Мы подготовились.

На этих словах он достал из рюкзака два подсумка, в которых лежали маски, генерирующие кислород. Этакий местный улучшенный вариант противогаза. Один протянул мне, а второй подвис в воздухе в поисках Шустрого.

— А где? — севшим голосом спросил Купер.

— Нормально с ним всё, не переживай. Потрепало его немного, но заживёт.

— До боя заживёт? — спросил Купер.

— Ну, — я поморщился, вспоминая, как Шустрого пожевали снаружи, а потом спрессовало внутри на жёстком багажнике, — скорее, до свадьбы.

Я забрал подсумок и освободил его от маски, а саму маску, в свою очередь, от генома, который насыщал его чистым воздухом. Переставил его в свой шлем, а подсумок прикрепил на лямку разгрузки. Давно искал что-то для переноски шлема «Древних», а тут идеально подошло. И под рукой всегда будет, и в мирный город с открытой улыбкой всегда можно будет войти.

— Так какой план? — повторил я.

— Идём тремя группами. Оса с «Пчёлками» движутся вдоль периметра и зачищают все остальные секреты. Сапёр с отрядом обходит лагерь и закидывает его хитрым дымом с сюрпризами в виде кашля и галлюцинаций, — Купер кивнул на противогаз в руке, — и третий отряд влетает в лагерь и начинает кошмарить там всё, что движется. В итоге встречаемся в лагере, забрав его с трёх сторон.

— А медведи-мутанты? — спросил я, решая к кому присоединиться.

— Кто такие? Этих в плане не было, — пожал плечами Купер, выслушав краткое описание. — Их, похоже, только вечером подвезли. Возьмёшь их на себя?

— Ага, только пару толковых ребят бы для прикрытия. С пулемётами, а лучше гранатомётами. Есть такие?

— Есть, — кивнул Купер, — но без гранатомётов. Зато толковые. Лично отобрал из наёмников Митчела. И если нормально себя покажут, то предложим контракт в «Артельшвей». С этой-то что делать будем? Того? — он ещё раз кивнул, но уже в сторону Наоми и для большей понятливости провёл пальцем по шее.

— По ходу решим. Боец она отменный, но, как видишь, ветреный и ненадёжный.

— Принял, выходим через пять минут. Поговорю с ней пока, и к тебе сейчас бойцов пришлю.

Пока мы разговаривали, от поместья всё ещё просачивались люди, сразу же растворяясь дальше в темноте. Оса с «Пчёлками» активно их рассеивали, не так, конечно, круто, как это делала Наоми, но со стороны лагеря нас пока никто не засёк. Народу получилось много. Помимо наших, Купер отобрал ещё восемнадцать местных, только половина из них была профессиональными военными, но метко стрелять и действовать бесшумно умели все. Нормально мы так растём, а то ли ещё будет.

Вернулся Купер и привёл с собой сразу трёх крепких парней, от которых веяло геномами кайманов и волков (нормальных волков, а не очередных фанатиков), а оружие в руках выглядело игрушечными. Правда, пулемета ни у кого не было.

— Я тут поговорил с кукушкой, — нахмурившись, начал Купер. — Расспросил про этих монстров и того, кто ими управляет. В общем, лучше возьми вот этих трёх мушкетёров.

— А пулемёт?

— Разведка доложила, — усмехнулся Купер, — что там есть техничка с пятидесятым калибром. Заберёте её по ходу движения, она вам и подсобит. Вот такая вот каша из топора, но другой у нас пока нет. Короче, «пятидесятку» надо добыть. И не сломать, а то их толком даже в Ганзе не продают.

— Разберёмся, — ответил я и начал знакомиться с парнями.

Бегло прослушал названные позывные и уже собрался их забыть, но вспомнил, что примета плохая. В итоге:

— Лесник, — представился мужчина с длинными вьющимися волосами, похожий одновременно и на Тарзана из джунглей, и на северного викинга. Ну или этакого сёрфера с выгоревшими на солнце волосами.

На нём была кожаная жилетка, под которой я заметил края «Древней» брони. Плюс на правой руке светился ученический браслет, на боку — ножны с мачете, а на плече висел пистолет-пулемёт Calico M960 — странная (на мой вкус) штука, похожая на киношный бластер в старых фантастических фильмах. Единственное его преимущество — шнековый магазин на сто патронов, который позволял залить какого-нибудь монстра почти килограмм свинца за каких-нибудь восемь секунд.

— Фей, — пробасил второй, похожий на гнома-переростка, а потом добавил, — Зубной фей.

На этих словах он повёл плечом, над которым выступала кувалда с припаянными, в виде печатки, буквами: «Зубная фея».

Я чуть было не спросил, понты это или умеет пользоваться, но вовремя остановился, чтобы не выглядеть капитан неочевидность. Ясен пень умеет, кувалда хоть и на спине сейчас висит, но с его комплекцией они выглядят единым целым. А «застава» на груди, на которую он расслабленно положил руки, наоборот, казалась чем-то инородным и лишним. Я на неё и внимание-то обратил, потому что разглядел браслеты «Древних» на запястьях.

— Шугар, — произнёс третий наёмник и тоже добавил. — Но не сахар.

Ну это понятно. Если и сахар, то тростниковый, потому что в нашем отряде, кажется, появился первый афроаркадианец. Кожа у него была настолько чёрная, что в темноте казалось будто я разговариваю с Чеширским котом в формате, когда есть только глаза и зубы. Причём, чтобы их разглядеть, мне приходилось задирать голову. На Земле он, наверное, в баскетбол бы играл.

М-да, не факт, что с маскировкой у него всё хорошо. Не считая ночных вылазок, конечно. С другой стороны, он и не выглядел тем, кто собирается скрываться. В руках у него было не менее здоровое и заметное ружьё, на мой вкус ещё более страшное и нелепое, чем «калико» у Лесника, зато не менее убойное и эффективное в реалиях Аркадии.

Это был американский автоматический дробовик АА-12 с барабанным магазином на тридцать два патрона, которые всё можно было за пять секунд всадить в тушу какого-нибудь монстра. Двенадцатый калибр и изначальное предназначение: ближний бой в тесных окопах в джунглях. Нам такое безусловно подойдёт.

— Слушай, а серьёзные здесь деревенские парни. Колоритные… — прошептал я Куперу на ухо.

— Ха, издеваешься? Какие ещё деревенские? Это топовые наёмники Ганзы, — тихонько усмехнулся Купер. — Митчел хоть что-то смог правильно сделать. Не угробь их сразу, у нас на них планы.

Я вздохнул. Учитывая их арсенал, мои «сиг» с «чезетом» как-то сразу стали казаться малоэффективными. Так, в итоге пулемёт только мне и будет нужен…

Пришёл сигнал от Осы, что «Пчёлки» приступили к очистке периметра, и я махнул рукой своим «мушкетёрам», что мы тоже выдвигаемся. Зря я сомневался в маскировке у Шугара, он вообще не отсвечивал. Самым слабым нашим звеном оказался Фей, но это на общем фоне. Наоми его бы смогла засечь, но для обычных тагарцев уровень должен был быть запредельным. На это, по крайней мере, был расчёт.

Не торопясь, обходя все открытые участки, мы приблизились к лагерю со стороны парковки, где до сих пор шли работы на бульдозерами. Шуметь и греметь механики перестали, но докрутка, доводка и настройка шла до сих пор. Едва слышно гудел генератор и светилось несколько фонарей, разливающих круги света на земле вокруг техники. Периодически можно было различить отголоски разговоров в духе: подай ключ на двадцать или на кой ляд сюда это кто-то прикрутил.

Я нашёл нужный нам пикап и тихонько присвистнул. Скорее от радости, чем от удивления.

Купер забыл уточнить, что техничку оборудовали из Toyota Hilux, бывшей в прекрасном состоянии. В кузове на штатную треногу приварили старичка-американца «Браунинг М2». Как говорится, такая корова мне нужна самому, и перед глазами уже возник образ конвоя из таких машин, которая въезжает на главную улицу Гранады. Пусть без оркестра и цветов, но всё равно в роли освободителей. Хм, для красоты картинке тогда мне нужно на «Либераторе» закатывать…

Ладно. Мечты это хорошо, а пока её нужно захватить. Что сделать, без привлечения внимания со стороны монстров в клетках было проблематично. Как и развалить клетки без трофейного «браунинга». Не патовая ситуация, конечно, но дилемма.

Пост часовых на этой стороне лагеря тагарцы устроили именно в этом пикапе. В кабине сидели четверо и в кузове возле пулемёта сидели ещё двое. Соседней машиной тоже был «хайлюкс», правда, кузов здесь приспособили для перевозки десанта. Нарастили борта и установили лавки.

— Ну что сказать, — прошептал я, — богато живут бандиты в Ганзе.

Машины надо забирать. Я бы даже сказал, что никогда ещё автопарк «Артельшвея» не нуждался в пополнении, как сейчас. Легендарная, проверенная временем и дорогами уже целых двух миров.

Я перевёл взгляд на клетки с монстрами, запоминая обстановку и расстояние между разными участками лагеря. Медведи выглядели полусонно-напряженно. Вроде бы и спят, но нет-нет и то у одного, то у другого приоткроется глаз, кто-то поднимет морду и понюхает воздух, подводит головой из стороны в сторону, и вроде как опять засыпает обратно. Я не увидел на них ошейников, а значит, управляют ими через что-то похожее на «Чувство роя». Или же там связь, как у нас с Пеплом, что наводит на определённые мысли об их хозяине. Мне не нравилось отсутствие информации — по словам Наоми (как успел разведать Купер) к тагарцам присоединился какой-то хрен то ли из Вайтарны, то ли некогда бывший там чемпионом на арене. Приехал со своими зверюшками он ночью, и она его не видела. Но по ауре предполагала, что там уровень инициаций приближается к десяти.

Впрочем, это я и сам уже мог просканировать. Некую критическую массу запредельно сильной ауры. Среди тагарцев тоже были всплески: и главарь, устроившийся не в палатке, а в крепости-автокемпинге, вокруг которой лагерь и разместили, и отдельные бойцы, по уровню не уступающие ранее погибшему Джанго. Но этот прямо сверкал, не то что, не пытаясь скрыть ауру, а будто специально её выпячивая.

Будь я один с Пеплом, который тоже добавлял нервозности своей осторожностью, то не сунулся бы сюда. Но в три десятка стволов, включая Осу, можно и попробовать. Я посмотрел на биомонитор. Просто как на часы, отметив время до атаки Сапёра. Мы её точно не пропустим, но всё же. Оглянулся на Фея, и дальше по цепочке пошла команда приготовиться.

«Аня?» — потянулся я мыслями к подруге, но наткнулся на ментальный блок.

Ну, капец! Надеюсь, это она занята, а не дуется из-за Наоми.

«Оса ответь Сумраку, приём!» — повторил я уже менее формально, после чего пришёл ответ.

«Мы подошли, вижу тебя», — ответила Оса, на мой взгляд, слишком деловым тоном. Значит, всё-таки дуется. — «„Пчёлки“ рвутся в бой. Думаю, они уже готовы попробовать кого-то посерьёзней. В общем, медведи наши. За мёд надо с ними перетереть».

Оса прислала воодушевлённый мыслесмайлик, хотя мне кажется, что я отблеск её улыбки через весь лагерь разглядел. Позиции у нас примерно на одинаковом отдалении от клеток. Просто у меня слева — техника, а справа палатка неизвестного. У «Пчёлок», наоборот, и вместо техники походная кухня. Сейчас пустая и безлюдная, что упрощает им задачу…

«Эй, будь осторожна. Мы здесь не соревнуемся», — послал я сообщение Осе.

«А мы вот соревнуемся», — фыркнула Анна и отключилась.

Дальше спорить было бесполезно и некогда. В отдалении за соседним холмом раздались тихие хлопки, и ветер рассёк свист летящих снарядов. С десяток стальных цилиндров по широкой дуге набросились на лагерь. Часть глухо стукнулась о землю, парочка вообще тихо спружинила о ткань палаток, а одна с треском проломила лобовое стекло одной из машин.

Я почти инстинктивно вжал голову в плечи, будто ожидал, что сейчас завоет сигнализация. Но вместо неё воздух в лагере наполнило жужжание, потом шипение, и из десятка мест повалил густой дым.

Это и был сигнал. Тут же со стороны Купера заработали пулемётные очереди — первый шквал низом по палаткам, чтобы выкосить по максимуму. Вместе с которым прилетел второй залп дымовух, а с ними уже сорвались и мы. Я надел маску, краем глаза отметив, что моя команда уже в противогазах, и махнул в сторону технички. На ходу уже смог разглядеть худые силуэты «Пчёлок», летящих к клеткам.

— Ещё, блин, очередные ниндзя…

На очередном витке среди камней и редких деревьев я потерял из виду этот «Осиный спецназ», зато прекрасно прочувствовал, как встрепенулись монстры. Даже с шагу сбился, поймав волну дикой и яростной радости, предвкушения крови и всплеска адреналина. Капец, это берсерки какие-то!

Я выскочил к лагерю, старался сфокусироваться на цели — «хайлюкс» с бойцами, по колёса затянутый плотным дымом, был метрах в пятидесяти. Тагарцы в кабине там и остались, траванувшись газом, а те, что были возле пулемёта, ещё барахтались, не до конца понимая, что делать. Вроде пытались повернуть ствол браунинга в сторону Купера, но что-то заклинило. То или станок, то ли они сами.

К частым, уже прицельным очередям добавились взрывы. Несколько палаток вспыхнуло. Дым, огонь, пронзительный вой дымовух, крики раненых, выстрелы, взрывы — всё слилось в какой-то один большой локальный ад. Красок которому старательно добавлял мой шлем. Отсекал лишние звуки, выцеплял связки, и с моим богатым воображениям я чуть ли не воочию видел, как движется отряд зачистки. Очередь — крик — очередь — взрыв — вялая попытка выстрелить в ответ — две очереди и тишина…

Это слева — в лагере, а справа на окраине — ревели монстры. Я влетел посередине этих звуков, с ходу запрыгнув в кузов пикапа. Срубил голову тагарскому выскочке, а того, что отшатнулся, достал пинком, выкинув его за борт. Тучное тело, ещё пролетая над клубами дыма, поймало в голову кувалду Зубного Фея и плашмя нырнуло на землю. У второго пикапа уже материализовались Лесник с Шугаром и в короткой перестрелки добили остальную охрану.

Судя по звукам боя, Купер завис где-то в центре, схлестнувшись с цыганской элитой. Заголосил какой-то мужчина, судя по всему, Митчел. Но его крик меня не тронул, а вот справа раздался ещё один — уже наш, уже кого-то из «Пчёлок». В голове пронёсся поток мыслеобразов от Осы: жёстких и кровавых, будто она не просто атакует, а уже мстить собирается. Причём я уверен, что послала она их не специально, а просто уровень концентрации зашкалил.

Я дёрнул «браунинг», отмечая, что лента заряжена, а короб полный, но, сука, реально что-то заклинило, и ствол не повернулся ни на миллиметр. Как смотрел за пределы лагеря, так и осталось. А мне туда не нужно!

На моё место встал Лесник, если не починить, то хотя бы тагарцев отогнать. А мы с Шугаром и Феем сквозь дым бросились к клеткам. Перестарался Сапёр, тут уже не только ёжик лошадку не найдёт, тут уже можно лбом во что-нибудь врезаться. Я ориентировался по маркерам — видел «тучу» впереди, двух ещё живых медведей и жиденький рой «Пчёлок», порхающих вокруг монстров. И только Оса пёрла вперёд, в сторону обездвиженного и гаснущего маркера, а остальные будто бы порхали, уже не атакуя, а пытаясь спастись.

Маска «Древних» прекрасно справлялась с газом и даже пыталась хоть как-то наладить картинку, нивелируя дымовую завесу. Но нормальная чёткость у неё появилась, только когда я нос к носу столкнулся с мутантом. Уже ни разу не плюшевая, оскаленная медвежья морда нарычала на меня и замахнулась тяжёлой лапой.

Я тоже зарычал в ответ. И сделал это сильно громче, чем собирался. Маска «Древних» помогла, совершенно случайно открыв новую способность. Только это не помогло. Я увернулся и от клыков, и от лапы, и ударил сам. «Перо» снизу вверх прошлось по шее, срезав всего несколько волосков из шкуры. А на обратном ходу я воткнул его монстру в ухо. Протолкнул на десяток сантиметров и упёрся во что-то твёрдое и упругое.

— Капец у тебя барабанные перепонки…

Я выдохнул, откатываясь в сторону и пропуская Фея так же синхронно, как и в прошлый раз, оказавшегося в нужный момент в нужном месте. Просвистела кувалда, и рукоятка моего «Пера» исчезла на помятой шкуре.

Мутант после этого уже не встал, но дым сбоку пришёл в движение, будто на нас сейчас поезд вылетит из тоннеля. Проверить, как там остальные маркеры я не успевал, оставалось только надеяться, что к нам он бежит, выбрав как более опасных, а не потому, что «Пчёлки» уже отжужжались.

Встретили мы эту машину с трёх стволов. Точнее — в лоб кувалдой, в бок — длиннющей очередью из дробовика, накрывший монстра от уха до хвоста, и «Аурой страха» сдобренной точечной стрельбой по убойным зонам: по глазам и распахнутое нёбо. Что именно его свалило, было уже не важно. Главное — результат!

Минус два и вроде бы должно было стать полегче, но вместо этого я почувствовал, как под маской стало тепло и липко. Из носа потекла кровь, а в уши словно пучок ватных палочек напихали. И это ещё спасибо шлему, иммунитету и генам! Фей, кажется, был готов сам себя кувалдой ударить, чтобы головную боль перебить. Шугара я потерял в тумане, где-то на уровне земли в самом густом месте.

Сканер сбоил, выдав мне только красный «маяк» впереди и смазанные гаснущие звёздочки вокруг. Включая и Осу!

— Да чтоб тебя, — прорычал я, пытаясь найти точку опоры получше и распрямить плечи навстречу врагу.

И он ударил. Тем же методом, что вечером усмирял своих монстров. Только в этот раз удар был в несколько раз сильнее. Силовая волна сбила меня с ног, подхватила и, словно я бумажный, отбросила обратно к машинам. Я спиной впечатался в кузов «хайлюкса», который сам сдвинулся на несколько сантиметров от волны. Ударился затылком и отключился.

В том смысле, что у меня отключился инстинкт самосохранения…

— Ну капец тебе, ушлёпок, — прорычал я, рукой нащупывая бампер от «тойоты» и пытаясь подняться.

Тяжело. Одновременно глухо и шумно, ещё и глаза не успевают за сменой картинки, размывают силуэты, приделывая растянутые, неровные контуры. «Поглощение» не справилось — тупо некуда было распределять боль. Крыло «тойоты» вмялось, вобрав туда мой затылок, словно это простая пуховая подушка.

Я с усилием отлепился и деактивировал шлем «Древних», после чего только смог сделать нормальный вдох. Чёрт! Да какие бы геномные генераторы и фильтры там не стояли, когда изнутри всё залило кровью, то никакой фильтр не справится. Нос был целым, но вот сосуды внутри дали обильную течь. Регенерация уже подсуетилась, остановила кровь и стягивала лопнувшие стенки сосудов, отчего дико хотелось почесать ноздри. И сделать это ёршиком, а то и ружейным шомполом.

В голове гудело и крутилась мысль, что я забыл о чём-то важном. Вроде подраться хотел, но осадили даже не в первом раунде, а вырубили ещё на подходе к рингу. Кувалдой по голове…

Точно! Кувалда. Фей… Атака на лагерь тагарцев… Монстры… Бампер «тойоты» и какая-то невидимая хрень, которая в радиусе пятидесяти метров сбивает с ног всё, что на них стояло. Мысли, хоть и медленно, но пришли в норму, проблема осталась со звуками и зрением. Глаза работали, но сама поляна была устлана дымовой завесой. Я всмотрелся вперёд — дым плотный, тяжёлый, стелющийся по земле и никак не собиравшийся рассасываться. Всё-таки напутал что-то Сапёр в составе: держится слишком долго, зато врагов почти не вырубает.

В просвете мелькнул чей-то крупный силуэт. Я даже подумал, что поднялся кто-то из монстров. Широкие плечи, голова странной формы. Силуэт приближался, но набежавшая новая волна дыма не дала рассмотреть его детальней.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Вместе с визуальным контактом сразу же вернулась вся картина происходящего. К первым мыслям хлынули остальные, но помощи от них не было. Оса, «Пчёлки», раненые напарники, враг и его сила — по всем статус неизвестен…

Я повернул голову, заглядывая в кузов пикапа. Увидел Лесника, чуть ли не висящего на «Браунинге». Он, кажется, уже дёргался в конвульсиях, пытаясь развернуть ствол во вражескую сторону. Лесник почувствовал мой взгляд и повернул ко мне жутко-окровавленное лицо. Слёзы из крови, сопли из крови, плюс то, что кровило из ушей, превратило его волосы в две слипшиеся сосульки. Он из последних сил качнул головой, мол, не работает, и просто стёк по стойке, скрывшись из виду за бортом.

— Ладно, понял, всё-таки бампер от «тойоты»… — прошептал я сквозь зубы и нащупал край бампера.

Отрывать я его не стал. Бросаться с ним наголо в туман не планировал, просто опёрся на него и начал вставать. Оглянулся на силуэт, вновь показавшийся над туманом, потом на пулемёт, и будто сил прибавилось. Только ноги подкачали, запихивая меня в кузов и роняя рядом с Лесником. Как недавно Лесник сползал по стойке, я заполз по ней обратно наверх. По ходу движения кое-как, через пробравшийся и в кузов дым, разглядел концы треноги и толстые, грубые следы сварки. Цыганский хендмейд во всей красе, дорого-богато, странно, что не золотом паяли.

И с самим креплением перемудрили, штифт перекосило, будто его кувалдой забивали. А судя по погнутой закладной и царапинам реально так и делали. От души кто-то приложился, чудом сам пулемёт не испортили. Как так можно? Как они сами в атаку собирались? У меня была только одна версия — специальная диверсия, но Купер не говорил, что среди тагарцев есть те, кто за нас. Пофиг! Если выживут, независимо от причин, всё равно найду того, кто это сделала и руки переломаю!

Я схватился за пулемёт, пытаясь сдвинуть, а заодно бегло осматривая, сам-то он в порядке. Но кроме размазанной крови Лесника, ничего подозрительного не обнаружил. Но и сдвинуть не смог.

— Сука, как приваренный…

Не гуди голова после силовой волны и удара о пикап, я бы, может быть, придумал что-нибудь получше. Может, «Пером» попытался штифт бы срезать, или головку как-то раскачал. Пожалуй, можно было и пикап завести, чтобы Лесник или Фей — я видел его спину и рукоятку кувалды, ворочающимися в тумане, направлял, а я, значит, раздавал.

Но сейчас я не придумал ничего лучше, чем решить проблему кардинально и просто оторвать треногу от кузова. Делов-то килограмм на семьдесят с хвостиком…

Я захрипел, напрягая руки и пытаясь раскачать пулемёт по линии горизонта. Типа дал ему последний шанс в попытке перевести ствол с лесной опушки, откуда мы совсем недавно сами вышли, в сторону «повелителя монстров», который приближался совсем с другой стороны. Но нет.

— Ладно, значит, будем отваривать…

Я добавил тяги в свою хрипоту и сменил точку приложения силы, решив оторвать целиком всю треногу. Давил и тянул, очень остро в этот момент ощущая нехватку финальной части доспеха. Слабое звено как-то, блин, в организме. Если это, конечно, ещё организм, а не генно-модифицированная машина… Пофиг, вот только непонятно, что случится раньше: сварка лопнет, пятки хрустнут или тупо дно кузова провалится.

Остальная броня включилась в процесс словно с задержкой. Видать, режим «Когтя» совсем плохо был приспособлен к подобным нагрузкам. Но деваться-то было некуда, поэтому я тянул с чувством, будто жилы сейчас порвутся. И броня потихоньку начала меня стабилизировать, а потом и помогать. У меня ещё и заряд из усиленных ударов накопился до максимума и сейчас начал высвобождаться. Но не разом и на взрывном рывке, а мягче, накатами, равномерно распределяя выход энергии.

И передняя ножка оказалась на свободе, вырвав своим башмаком часть настила кузова, а остальные же лишь задёргались, напрягаясь в телескопическом узле. Туда я и продолжил давить. «Стальная кость», подкреплённая «Смертельной хваткой» да с молитвой, что сила есть, ума не надо, и через пару секунд у меня в руках раскачивалась пятидесяти килограммовая дура на укороченных задних ножках. Раньше я бы такое не потянул, а сейчас с силой генома и бронёй всего лишь где-то внутри что-то порвалось, сразу же начав регенерировать.

Лесник махнул рукой и, возможно, что-то кричал, но слух пока толком не вернулся. Да и было понятно, что он хочет. К нам приближался противник.

В клубах дыма, как какой-то чёртов рок-музыкант на концерте (контрсвета только не хватало) появился «повелитель монстров».

«Челозверь» какой-то, учитывая, сколько мутаций он уже перенёс. Судя по тому, как он всех нас раскидал, там без «чёрных» геномов не обошлось.

На голове у него был череп медведя, посаженный так глубоко, что отверстие носа совпало с глазами, а верхняя челюсть прикрывала лицо почти до самого рта. Нижняя челюсть была разделена на две части и сейчас выполняла роль наушников, нащечников и частично бампера уже на челюсть человека. А вот её саму я не увидел — такой же тёмный провал, как и на месте глаз. Зубы либо выбили, либо — следствие побочки.

Неестественно раскачанные плечи, будто в них синтола перекололи. Прямо два бугра вместо погон, такие же матрёшкообразные руки, покрытые густой чёрной шерстью. Выглядело жутко, но мужик всем этим явно гордился, подчёркивая мускулатуру кожаной жилеткой на голое тело. Точнее, не голое, а покрытое самой настоящей шкурой. Пуза не было, но объём с лихвой компенсировала здоровенная грудь. Жилетка всё время вздрагивала и бугрилась, будто под ней кто-то ползает.

На ногах кожаные штаны и армейские ботинки, на поясе — сумка. Всё это выглядело нормальным и человеческим, просто большого размера.

Ненормальным выглядело то, чем он был вооружён. В голове мгновенно прошелестели листья оружейного справочника, но ничего подходящего не нашлось. Тупые вилки с двумя зубчиками, вытянутые подковы на ручках или камертон… Скорее, камертон, только в масштабе, сопоставимым с кувалдой Фея. Проткнуть таким сложно, а вот забодать или расплющить легче лёгкого.

«Челозверь» остановился и поднял на меня один из своих камертонов. Наверное, что-то прошамкал (зубы-то, небось, сами повылетали, когда с этими своими силовыми волнам переборщил) и совсем неоригинально, но демонстративно и убедительно чиркнул им себя по шее. И так как-то резко это сделал, что запустил узкую, направленную силовую волну, чуть не срезавшую мне скальп.

Я просто её не увидел. И увернулся я в самый последний момент, потому что дым колыхнулся слишком уж неестественно. На лице «челозверя» появилось что-то типа улыбки, а камертоны синхронно дёрнулись, типа приглашая меня сделать свой ход.

Я не стал задаваться вопросом, почему мужик вообще не парится, видя, что у меня в руках пулемёт пятидесятого калибра. Пусть на кривой треноге, пусть не особо-то неустойчивый, но всё-таки между нами метров тридцать, а этот калибр с километра может броню разобрать. Не знает, что это? Наоборот, знает, решив, что я не попаду? В общем, его самоуверенность слегка нервировала, но это не было поводом, чтобы не проверить её на прочность.

— Ладно, — выдохнул я. — Я угадаю эту мелодию с…

Мне самому не нравилось, как я держался «браунинг». Как-то бочком, упёртый только в переднюю ногу, за задние отвечали мои, подпирающие «тойоту». Я дважды дёрнул ручку затвора, снял с предохранителя и, направив ствол в грудь «челозверя» притопил спусковой крючок.

Побитые барабанные перепонки сработали не хуже наушников с активным шумоподавлением, причём с запасом, так что стрельбу я ощутил в основном через вибрацию. Пальцы ног впечатало в землю, а пятки затрясли «тойоту». Вцепился «Смертельной хваткой» в рукоятки и начал «качать», будто я тоже на концерте, но уже какого-то жёсткого хауса.

Бум-бум-бум…

Воображение и прошлые опыты сами дорисовывали в голове звуки кувалды, которая намеривалась буквально развоплотить противника! Но…

В дыму блеснул и тут же погас трассёр, не долетев до «челозверя» какого-то метра. Мужик тоже упёрся в землю, отступив одной ногой, а камертоны скрестил перед собой. Капец, будто это он из меня дьявола изгонять собрался! Дыма перед ним уже не было, а воздух сгустился и выглядел, как прозрачный щит. То, что до этого всего лишь ёрзало у него под жилеткой, сейчас скакало, перевиваясь буграми. И, кажется, это движение и передавало вибрацию на руки, а оттуда уже на дрожащие камертоны.

Я выпустил уже два десятка пуль. Куда делась большая часть, я просто не увидел. И мог судить только по трассерам — каждый пятый патрон в ленте — они просто натыкались на невидимый щит и отваливались в разные стороны.

Радовало одно! Что уйдя в такую защиту, «челозверь» не мог атаковать. И даже выключил ауру, которой заземлял Осу и «Пчёлок». По крайней мере, они зашевелились на моём сканере и этим придали мне сил. В виде дополнительной стабилизации включилось второе дыхание. Я стрелял и стрелял, понимая, что будь передо мной та же «тойота» — это был бы уже дуршлаг смятый, пережёванный, а потом разорванный в клочья.

А «челозверю» всего лишь побледнел, и ноги у него начали дрожать, погружаясь в землю. Наконец! Что-то изменилось — одна пуля прорвалась через щит и ударилась в камертон. И тут меня проняло! По ушам, будто выбивая «ватные» пробки, прилетела какая-то нота, на каких-то заоблачных герцах.

Не иначе как нота — «мля»!

«Браунинг» вырвался у меня из рук, вернулась часть звуков: выстрелы в лагере, крик Лесника, далёкий стон раненой «Пчёлки» и злой вой Пепла. А потом длинная очередь раздалась прямо над ухом — из пикапа заработала «калико». Со стороны, где я последний раз видел Шугара, подключился дробовик, и в моих дрожащих руках оказался «сиг». И мы со всех стволов ударили по «челозверю», стараясь догрузить его щит и поломать ему навык.

Лесник ещё достреливал свою сотку, Шугар ушёл на перезарядку, а я, уже не доверяя никакому огнестрелу, рванул вперёд, на ходу формируя «Перо». Либо на крупные объекты защитное поле не действовало, либо силёнок уже не осталось, но я врубился впритык, ударившись «Пером» о камертон. Я провёл серию, каждый раз звеня новыми нотами, сам увернулся от свистящих рассекающих ударов.

— Ах, ты ми-до-ляс… — прорычал я, на скорости обходя его защиту и подрезая огромный бицепс.

Лезвие прошло, как сквозь резину или как баллистический гель, который вытек из раны вместо крови. Кожа будто сама лопаться начала, расширяя края раны и выталкивая наружу бледное содержимое. Капец, у него внутренности в масло уже сбиты от таких вибраций! «Челозверь» выронил один камертон, замахнулся другим, но меня было уже не остановить.

Я оказался у него за спиной и провёл быструю серию ударов, рубанул по плечу вторую руку и подрезал сухожилия под коленями. Спина у него выглядела ещё хуже, чем грудь, она вся пошла буграми, которые не меняли местоположение, а набухали и опадали каждый на своём месте. Размеры разные: от теннисного мячика до футбольного. Он будто бы дышал ими, словно из-за мутаций то, что накачивало силовое поле, выбралось далеко за пределы тела.

Капец! Но природа такое точно не могла задумать!

Я замахнулся ещё раз, намериваясь добить в шею, но промазал. «Челозверь» рухнул вперёд, уткнувшись черепом медведя в землю. А спина всё ещё продолжала «дышать». Воздух над ней дрожал, распуская вокруг зачатки какой-то очень дермовой ауры. У меня аж зубы заскрипели и давление подскочило, сдавливая виски.

— Надо добивать, — прошипел я вроде как самому себе, но впереди мелькнула кувалда Фея.

По широкой дуге сделала полукруг и вошла в затылок «челозверю». Пробила костяной шлем, не заметила саму голову и по самый край вошла в землю.

— Чёрт, это уже не зубная фея, — скривился я. — Это какая-то фея головного мозга.

Я встряхнулся, поймав себя на мысли, что жду свечения и появления генома. Ничего подобного. Зато стало тихо. Но при этом нервно. Как-то чересчур тихо, будто всё вокруг замерло перед бурей. У меня по спине пробежал холодок и, кажется, интуиция начала расчёской накручивать волосы по всему телу. Чуйка, наверное, тоже хотела подать голос, но я упорно переключал её на поиск Анны.

Есть контакт, аж на сердце отлегло. Но вот предчувствие никуда не пропало. Фей, всё ещё стоявший рядом, нахмурился так, что морщины на лбу слились с бровями. Он подозрительно повертел головой из стороны в сторону, ничего, видимо, не разглядел и, пожав плечами, присел, крякнул и с натугой выдернул кувалду из земли.

И в этот момент нас всех тряхнуло! Земля ударила по ногам, будто мы вдруг на мине оказались. Фей на ногах вроде удержался, а меня кинуло в сторону. Я только и успел крикнуть, что-то в духе: ты чё творишь-то? И увидеть в ответ совершенно по-детски растерянное лицо и услышать: это не я, это землетрясение…

И дальше было уже не до выяснений! Тряхнуло ещё раз, а потом ещё. Точки только набирали силу. Бульдозер, который так и не доделали в тральщик, резко просел, наполовину исчезнув в земле. У меня из-под ног выскочила земля, провалившись целым пластом, а когда я в прыжке пытался дотянуться до края обрыва, землю опять тряхнуло. Я наелся земли, хрустнув на зубах мелким камушком, потом ещё что-то звонкое прилетело, видимо, из кучи гильз, разбросанных повсюду. И опять тряхнуло.

Я выбрался, попал в какой-то круговорот земли, камней, людей, машин. Выбрался снова, потерял ориентацию в пространстве, будто меня не земля кружит, а волной накрыло и кружит. Снова выбрался, куда-то рванул, закопался, потом прыгнул, получил по ногам, по голове. Ощущение было, будто я воюю с самой Аркадией, будто против меня выступил не какой-то жалкий «челозверь», а сама планета.

По фиг! Я всё равно выбрался, продолжая идти, ползти и прыгать на свет маркеров. Точнее, на один конкретный — на ауры Анны. Не знаю, кто из нас сейчас кого спасает или спасёт, но точно знаю, что Аркадии придётся отступить!

Что я там знал или не знал — Аркадии было на это пофиг. Но я выбрался и спас Осу, выкопав её в бессознательном состоянии из-под завала. Или это всё-таки она меня спасла — не иди я на свет её ауры, лежал бы сейчас сам в темноте.

— Тьфу, ты, — я выплюнул очередную песчинку, скривившись от того пафоса, что лез в голову.

А с другой стороны, как иначе?

Учитывая то, что мы пережили за эту ночь.

Уже рассвело, а мы ещё даже не закончили собирать раненых. Трясти и ломать всё вокруг перестало неожиданно, будто планета чихнула несколько раз (правда, от души словив какой-то приступ аллергии) и утёрлась, погрузив нас в тишину и темноту. Было откровенно жутко, но это до первого крика раненых. Там уже не только я куда-то рвался, но и все, кто мог, почти не разбирая своих и чужих.

Бой закончился сам по себе.

И мы, и тагарцы, и люди Митчела — стали действовать заодно. Сам Митчел сломал обе руки и потерял сознание, но как только очнулся, взял людей и помчал проверить, что случилось с имением. А те, кто остался поделились на три группы: мёртвые — их пока не трогали, чтобы не тратить время, раненые — их стаскивали в наспех организованную лечебку, ну и, собственно, живые, которые раскапывали и оказывали помощь всем остальным.

Сначала я откопал Анну: пара переломов, гематома на затылке и полубредовое состояние. Зависать не стал, хоть и хотелось, и бросился собирать «Пчёлок». Отмечал, что живы, не вдаваясь в степень повреждений, и сгружал на руки помощникам. Походу пытался организовать остальных и хоть как-то упорядочить спасательную операцию.

Рядом со мной почти всё время находился Фей. То ли он пятижильный, то ли везучий, но его лишь присыпало землёй в момент ударов. Леснику с Шугаром повезло меньше, но пара шотов «Живинки» и они встали в строй.

Команде Купера досталось больше всех, а он так вообще, будто весь удар принял на себя. Сразу несколько переломов и все открытые, да ещё засыпало так, что могли и не найти. Помощь пришла с неожиданной стороны — его вытащила Наоми. Хотя её вообще здесь не должно было быть, но она не только отвязалась и сбежала от охраны, но и вместо того, чтобы по-тихому исчезнуть, вернулась помогать пострадавшим.

Купер теперь точно захочет принять её в отряд, ну а я не буду против испытательного срока. Наёмник, она может и беспринципный, но человеком себя показала нормальным.

— Стихийное бедствие, блин, породило стихийное перемирие, — прошептал я, пересчитывая бойцов с обеих сторон.

Сапёр с Чейком отделались лёгким испугом, до их позиции докатились только слабые толчки. Хадсон с Мигелем, наоборот, сложились под землю вместе с Купером и до сих пор не приходили в себя. По людям Митчела мне сказать было сложно, плюс я не знал, скольких забрали тагарцы до землетрясения. Половина отряда точно уцелела, но я их уже даже от вражеских наёмников не мог отличить — все выглядели одинаково плохо.

Пыль всё ещё оседала и вместе с рассветом открывала всё больше ужасов катастрофы. Лагеря тагарцев больше не существовало — искорёженная земля, пережившая бомбёжку изнутри. Машины опрокинуло и смяло, а то, что не смяло, уволокло под землю. Каким-то чудом уцелели только две «тойоты». Та, откуда я сорвал пулемёт, сейчас была чуть ли не единственным островком некой безмятежности. Соседняя частично скрылась под землёй, но её даже откапывать не пришлось, сама справилась.

В какой-то момент всё уже делалось на автомате. Монотонно и сфокусировано, но на повышенных скоростях. С редкими мгновениями просветления, когда Оса радовалась, что кто-то из «Пчёлок» приходит в себя.

Полностью разбирать последствия мы закончили только к вечеру. Сначала спасли всех в лесу, а потом присоединились к тем, кто разбирал рухнувшее поместье. По словам Митчела, землетрясение такой силы на его памяти не было ещё ни разу, хотя трясло в этих местах частенько. Раз в два-три года, иногда с затишьем лет в пять, но попахивало всю округу. Имение как раз после прошлого раза отстроили. И сейчас придётся это делать заново.

Во дворе среди развалин организовали новый стихийный лагерь. Женщин, детей и раненых разместили в единственном уцелевшем амбаре. Недобитых наёмников и тагарцев отпустили на все четыре стороны, и некоторым, кто отличился во время спасательной операции, даже оставили оружие. Старшего Митчела нашли уже мёртвым, и горевать по нему никто не стал.

Следующий день особого облегчения не принёс, и охарактеризовать его можно было одной фразой: мы зализывали раны. Кто как мог. Мы с Шакрасом с раннего утра ушли шерстить округу в поисках ингредиентов для «Живинки» и прочих заживляющих мазей и эликсиров. Регенерация была не у всех, а «Пчёлки» так вообще с трудом отходили от ментальной атаки «челозверя». Для них и старались, а заодно нужно было пополнить собственные запасы, поэтому, вернувшись с добычей, сам же и принялся варить из неё эликсиры.

Чейк занялся трофейными «тойотами», которые мы забрали себе. А Сапёр с нашими новичками снова отправился на раскопки. Нужно было собрать остальные трофеи, перебрать и привести в порядок лучшие. Остальные же были на больничном.

Ещё три дня прошли примерно в таком же режиме, с той лишь разницей, что я увлёкся. Просыпался, проверял Анну и «Пчёлок», а потом уходил с шакрасом на охоту, постепенно расширяя зону поиска интересной флоры и фауны. А выбрать из чего было — землетрясение перепахало не только нас, но и всё в радиусе двадцати километров. Завалило ближайшую шахту, но зато вскрыло несколько новых геодных пещер. В полостях горной породы открылись целые галереи, заполненные кварцем и редкими монстрами, которые в обычных условиях не торопились выходить на солнечный свет. Половину я в принципе раньше не встречал, зато в базе «Миротворцев» содержались интересные рецепты, а вторая половина — жуки из семейства жужелиц, то есть родственники моим любимым жукам-бомбардирам. И рецепты для них тоже нашлись.

В общем, меня было уже не остановить. Я отобрал из развалин алхимическое оборудование и принялся творить!

И первое, что создал (вдогонку к «Глюкоза плюс») — стала «Живинка плюс» со знакомыми эффектами ускоренной регенерации и восстановления после критических травм. Плюс новым, в рамках которого организм переходил в некий «Режим выживания», временно игнорируя повреждения. По сути тот же берсерк, просто вид от лица жужелиц. Это если принять его до боя, а если уже в момент получения критических травм, то эликсир включал некий аналог криптобиоза и замедлял все жизненные процессы, давая время разогнаться регенерации.

Следующим продуктом моего творчества стали капли под названием «Буря мышц», он же кинетический бустер по версии «Миротворцев». И пусть именно творчества в нём было мало — я всё делал строго по рецепту, но результат меня всё равно порадовал. В основе были жук-бомбардир и песчаный кайман, плюс закрепитель от термитов. От каймана капли брали взрывную силу со скоростью, а в момент удара подключался «бомбардир» и активировал энергетическим микровзрывом.

Была и побочка в виде разрыва мышц и микротрещин в костях, поэтому капли никого, кроме меня не заинтересовали. Моя «Стальная кость» эти побочные эффекты спокойно компенсировала, так что флакончик я себе сделал. Хотел больше, но, во-первых, раненым сейчас нужнее была «Живинка плюс», а во-вторых, на геномы «бомбардира» претендовал Сапёр и старался изъять у меня всё, что мы добивали. Правда, взамен приносил самодельные осколочные гранаты.

Потом я ещё перебрал геномы и эликсиры, которые уцелели в подсумке «челозверя». Как и предполагалось, геномы в основном были чёрными. Два крупных кристалла-уголька и сканер, и биомонитор отказались идентифицировать совсем, а в третьем признали ворастреба, но с пометкой: «порченный». Распознали с десяток мелких и невзрачных с жёлто-коричневым отливом — это оказалась обычная цикада. На мой взгляд бесполезная — создавала вибрацию, но редкая и дорогая, потому что её как-то использовали актёры и певцы в редких театрах Ганзы. Это если в малых дозах, а то, что в больших мы не смогли свалить из пулемёта пятидесятого калибра.

Эликсиры, которые использовал «челозверь», тоже были на базе цикад. Чисто из научного интереса я разобрал его на составляющие и понял, как создать такой же. Но не стал. Когда ещё на Аркадии первый караоке откроют…

— Уже не знаю насчёт садовода… — довольно выдохнул я, разгибаясь над мензурками, — но зельеваром точно можно на пенсии заделаться.

Выдохнул, разогнулся и по новой ещё несколько дней…

В общей сложности на восстановление у нас ушло почти две недели. У меня зудело везде. Казалось, что пока мы бездействуем, Вольф добивает членов Совета и отравляет всё больше и больше людей. А если даже этого не произойдёт, то следы Драго точно исчезнут бесследно.

Ёще эти землетрясения, которые происходили ещё два раза. Слабые по сравнению от разрушительным первым, но не менее неприятные. Если первое по интенсивности тянуло баллов на десять, когда всё рушится и рвётся, то эти едва дотягивали до шести, так — посуду побить.

Но также я понимал, что отряду нужно восстановиться. К нам присоединилась тройка «мушкетёров», причём сразу без испытательного срока, и Наоми с испытательным и под полным надзором Купера. Думаю, что и Оса решила за ней приглядывать, просто это не афишировала.

Итого, «Артельшвей» теперь насчитывал восемнадцать человек, одного шакраса и двух острохвостов. Разделились на четыре группы. Штурмовой костяк вокруг Купера, внутри которого образовалось две четвёрки: Купер, Наоми, Лесник и Шугар, а вторая под руководством Шустрого — Хадсон, Мигель и Джуни («Пчёлки» ей нравились, но синергии не произошло). Потом уже слаженная команда «Пчёлок» под руководством Осы. И материально-техническая база под совместным руководством Сапёра и Чейка.

Я, как любитель под маскировкой забрести в какие-нибудь непролазные дебри и не ждать, пока подтянутся остальные, выделился в отдельную ячейку. И это ещё не говоря о возможных переговорах с «Миротворцами» и поиском Тереховского, куда, скорее всего, всей толпой нас не пустят. Пепел со мной, ибо он никого не спрашивал, и по требованию Осы и Купера (иначе свободы мне давать никто не хотел) ко мне в напарники выделили Фея. И поддержка, и прикрытие, и телохранитель в одном лице, зато с кувалдой.

По контрактам и условиям все заботы легли на плечи Купера. Точнее, он сам вызвался, решив сделать из «Артельшвея» образцово-показательную ЧВК. Мы с ним были равными партнёрами, но у меня на один условный процент ровнее, то есть больше. Бумаг мы не подписывали, но, считай, обряд кровного братания прошли не один раз.

Я глава «Артельшвея», задаю общий курс, общее управление и финансирование, Купер — заместитель, на нём оперативное командование и вербовка, которая у нас была в планах в нейтральных городах Ганзы. Оса, Шустрый и Сапёр — командиры тактических групп.

Всё это дело мы отметили на прощальном ужине, который нам устроил Митчел. Правда, большую часть праздника он уговаривал нас остаться подольше, а лучше навсегда и помочь ему в восстановлении шахт, развитии и процветании.

Спасибо, конечно, но я так на своей земле хочу сделать. И развитие, и процветание. Пусть даже и восстановление, а не прийти на всё готовое…

Тем не менее расстались мы хорошими друзьями. Обещанные деньги Митчел заплатил, ещё и бонусом сверху добавил за борьбу со стихией. Плюс, мы забрали все трофеи с тагарцев и вражеских наёмников. Мы расширили автопарк двумя техничками, и из земель Митчела выезжали уже довольно приличной силой.

Настолько приличной, что когда мы выехали на тракт и пересекли границу Серензии, нас не стали останавливать на пограничном посту. Лишь помахали и покивали так, будто мы какие-то долгожданные гости. С другой стороны, местных погранцов можно было понять: девять машин, пять со станковыми пулемётами. На самом деле у нас их было шесть, просто кузов одной технички пока занял «либератор». В общем, а их всего-то было человек двадцать.

По местным меркам Серензия считалась довольно крупной страной, на территории которой было больше двух десятков городов, не уступающих размерами Хемстеду. А некоторые даже превышающие, в том числе по количеству населения. Столица называлась — Нопалес. Собственно, как и сама Серензия, названная в честь какого-то кактуса, который рос здесь повсеместно и был чуть ли не основным предметом экономики.

Страна считалась мирной и безопасной, отчасти поэтому мы и выбрали этот путь к «Гиблому хребту». До выступления Драго на совете серензийцы (или «кактусы», как их шутливо называли в Ганзе) могли даже оказаться нашими союзниками. Страна была из разряда колеблющихся и пусть не особо явно, но поддерживала UNPA.

Как сейчас неизвестно. Насколько Вольф уже запустил сюда свои лапы, и хозяйничают ли здесь «Волки», нам ещё предстояло узнать. Местный правитель с заседания совета живым-то ушёл, но совсем не здоровым.

Мы доехали до первого поселения, стоящего на тракте, и вкатились в ворота довольно крупного постоялого двора на самой окраине. Выглядел он откровенно плохо, почти поперёк каменного двухэтажного здания шла свежая трещина. В половине окон отсутствовали стёкла, их просто забили досками. Входная дверь была открыта, но, похоже, не из гостеприимства, а потому что была перекошена. Судя по всему, и попыткам в некоторых местах начать ремонт, землетрясение добралось и до этих мест.

К нам вышел какой-то невзрачный мужчина с несвыспанными глазами и молча, даже как-то не радостно, стал показывать, куда ставить машины. Пока наши парковались и разбирали снаряжение, мы с Купером немного прогулялись по городку. На мой взгляд, то же самое Пограничье, только люди одеты поприличнее и оружия на виду меньше. А так очередная версия тихого городка на Диком западе времён его освоения. Широкая главная улица, плотно заставленная двухэтажными домиками по обе стороны, которым тоже досталось от землетрясения.

Не стой они так плотно, может, и меньше бы досталось. Людей было довольно много, но на нас никто не обращал внимания. Все в ремонте, все в заботах. Мимо проехал пикап, груженный стройматериалами, и вот на него внимание обратили намного больше. Сразу от трёх полуразвалившихся развалившихся домов за ним потянулись рабочие.

Я поискал глазами офис UNPA, но не нашёл ни его, ни даже приличного оружейного магазина. Зато сразу три генотеки, витрины которых были заставлены кактусами. Я предварительно ознакомился по справочнику, там в основном питательная ценность и слабая регенерация, в основном в косметологии используют. Омоложение, увлажнение и прочее полезное в этом климате. Ещё энергетику как-то чистят, что для боя тоже особо не подойдёт. Но надо будет повнимательнее всё изучить, а то вдруг я чего-то не понимаю.

Поглядывая по сторонам и улыбаясь прохожим, мы прогулялись до ближайшей тумбы с информацией, залепленной объявлениями. Старые — про скупку геномов и продажу чудодейственных препаратов из кактусов, новые — про ремонт. Но были и стандартные WANTED.

— Гадство, — прорычал Купер, обойдя тумбу по кругу. — Я, оказывается, здесь до сих пор в розыске.

— А вот меня почему-то нет, — я тоже подошёл к блоку «разыскивается» и посмотрел на лица Купера, Сапёра и Чейка. — Хорошие фотки, кстати. Это вас в тюрьме?

— Ага, — скривился Купер. — В Хетерленде фотодело развито, хобби у них там такое. Я ещё в бытность «Миротворцем» штук тридцать спецзаказов привозил. Плёнка, фотоувеличители… — задумчиво продолжил Купер, но потом разозлился. — Да какого хрена вообще! Я-то думал, отдохнём нормально, в Нопалес заедем. У меня там подруга была. Да и из кактусов они такую водку делают, что душа поёт. А теперь что? В багажнике ехать?

— Нуу, — протянул я, — в Нопалес мы можем и не заезжать сейчас. Я думал, там по оружию кое-что улучшить да лишние геномы продать, а в остальном проскочим по окраинам, не переживай.

— Может, и не проскочим, — нахмурился Купер, кивнул мне за спину и натянул бейсболку на глаза. — Резко только не оборачивайся.

— Я вообще не буду оборачиваться, — ответил я, прислушиваясь к чуйке. — «Волки». Два отряда. Нет. Три отряда, — на первые два моих утверждения Купер кивнул, но на последнее пожал плечами, мол, тебе виднее. — Ищут кого-то. Кого-то конкретного. Так что, не факт, что по нашу душу.

— Ну это пока, — пожал плечами Купер.

— Не хотелось бы, — хмыкнул я, разворачиваясь в сторону улицы. — Только окрепли все, и новая больничка нам не нужна.

— Согласен, — разочарованно вздохнул Купер и встал так, чтобы спиной прикрыть собственное фото на тумбе.

«Волков» было много, даже больше, чем я насчитал по данным сканера. Они растянулись по центральной улице и парами тыкались в дома и магазины. Делали это методично, но вроде бы даже вежливо. В дальнем конце городка на дорогу вырулило несколько грузовиков, которые неспешно покатили по улице, не обгоняя тех бойцов, которые обходили дома. Вместе с «Волками» маячил какой-то важный мужичок, видимо, кто-то из местного руководства, а с ним трое бойцов в такой же форме, как мы видели на границе.

Похоже, эта неспешная облава с местными властями согласована, и, возможно, даже не предполагает особого беспредела. Ни в кого не стреляли, никого за волосы из домов не вытаскивали. Из одной только лавки, на витрине которой темнели разного рода инструменты, «Волки» вынесли какой-то ящик.

Когда первая поисковая двойка оказалась к нам поближе, я смог рассмотреть их получше. Заметил различия в одежде и в «бойскаутских» значках по сравнению с теми «Волками», с которыми меня раньше сводила судьба.

— Похоже, какой-то не боевой отряд.

— Ага, вижу, — ответил Купер. — Это то ли чистильщики, то ли собираторы. Не помню, как у них там в иерархии. Боевые у них либо в пограничных крепостях, так чтобы быстро на подхвате оказаться, либо, наоборот, в дальних рейдах за ценными геномами. Поговаривают, что Вольф поставил цель для своего ордена собрать коллекцию из геномов всех видов.

— Знаю, — кивнул я. — У меня даже каталог есть. Только непонятно, насколько он полный. И что, по-твоему эти здесь подчищают?

— Ща узнаем, — хмыкнул Купер и, повернувшись к тротуару, крикнул идущему там мужчине. — Уважаемый, можно тебя на минуточку?

Прям с уважаемым это Купер, пожалуй, погорячился. До «уважаемого» там была целая пропасть из дома, одежды без дырок, бани или хотя бы расчёски. Хотя не буду ярлыки вешать, я бывало, и хуже выглядел. Одно можно было сказать точно — «Волков» он не заинтересовал вообще.

— Друг, а что это там за маски-шоу такие, — спросил Купер, когда местный бродяга, подошёл к нам.

— Ты про собирателей? — кивнул мужик на очередное перемещение «Волков» между домами.

— Ага, про них родимых.

— Насчёт родимых я бы поспорил, — уверенным тоном и на отличном английском, ответил бродяга, ещё больше спутав мне попытки его оценки. — Они очень трепетно относятся к чистоте своих родов.

— Так, а что здесь забыли-то? — продолжил Купер, решив не развивать тему чистоты геномов.

— Вы не местные что ли?

— Не-а, — ответил я. — Проездом. Первый день, да и последний, скорее всего.

— Ну так сейчас везде так, — вздохнул бродяга.

— Так это как?

— Закон же вышел новый по Ганзе, — развёл руками бродяга, типа эта информация известна всем. — Хотя и в Пограничье вроде то же самое. Короче, изымают все древние артефакты. Говорят, на изучение, чтоб, мол, там никаких древних вирусов не спряталось.

— А потом возвращают?

— Говорят, что да, — усмехнулся мужик. — Но никто пока не говорил, что ему вернули. А чистят нормально так. У нас в Серензии много древних развалин было, всё время кто-то там шарился. Ла и сам я по молодости сокровища искал. А теперь всё…

Бродяга замолчал, погрузившись в свои мысли. Возможно, память убежала во времена поиска сокровищ.

— Что всё? — спросил Купер, потрепав мужика за рваный рукав.

— Запретили всё, — бродяга сплюнул на землю, чуть не попав на ботинок Купера. — Раскопки запретили. Обычных копателей-то всегда гоняли, а сейчас даже официальных из исторического общества. За них прямо жёстко взялись, не просто выгнали, а в тюряжку и с пристрастием. Бывайте, так-то я занят сильно…

Бродяга деловито махнул нам рукой и пошёл в сторону выезда из города. В том числе мимо въезда в ворота постоялого дома, где сейчас стояла Оса и смотрела то на нас, то на «Волков». Мы с Купером тоже переглянулись, мыслями не обменялись — их сначала нужно было обдумать.

Судя по забегавшим глазам Купера, он что-то подсчитывал. Похоже, вспоминал, что из нашего арсенала может заинтересовать собирателей. Я же прикидывал, что этим законом хочет добиться Вольф? Ограничивает учёных, чтобы никто не добрался до противоядия или не повторил путь Драго в изучение навыка контроля пыльцы? Я более чем уверен, что я не один такой умный иду по его следу. Или это банальный грабёж? И контроль членов Совета развязал Вольфу руки, открыв широкое поле возможностей?

Точно было понятно, что ищут не меня. И даже если в некой базе «Волков» есть слепок моей ауры, образцы крови, запаха или чем там ещё они могут меня выследить, то перед нами не было тех, кто мог бы меня вычислить. Не тот контингент, решающий не те задачи.

— А где у нас ближайшая крепость «Волков»? — задумчиво спросил я и махнул рукой, мол пойдём к нашим.

— На границе с Астрогалией, — Купер махнул рукой на запад. — Три часа быстрой езды. Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Я думаю, как быстро приедет подмога, если мы зацепимся с отрядом сборщиков.

— Ага, я вот тоже подумал, — усмехнулся Купер. — Как думаешь, они уже что-то ценное собрали для нас?

— Очень сомневаюсь, — ответил я.

Мы уже подошли к Анне, которая ждала нас возле ворот. Последние слова она слышала и сразу же перешла к делу.

— Уезжаем?

— Да, ищут не нас, так что пусть и дальше не нас ищут.

— Я тут пообщалась с владельцем этого не особо везучего места, — продолжила Анна, — У него половина номеров под ремонт, кухня не работает. Но главное — мы потолковали про «Волков». Вторую неделю как пришли, ведут себя по-хозяйски и внедряют постоянно какие-то новые законы. Контроль геномов в генотеках, списки жителей-гибридов составляют, а кто по их мнению чист, того рекрутируют. Можем, кстати, шпиона к ним заслать, если надо?

— Эй! Я не пойду, — возмутился Купер. — Меня всё равно раскусят через месяц, когда геном рассосётся. А второго, такого как сейчас, у меня нет. Кстати, — на этих словах он полез в карман и достал свёрнутый лист бумаги, протянул его мне: — Я тут список накидал по геномам, которые «Артельшвею» нужны. Оружие — это, конечно, хорошо, но команду тоже надо усилить.

Я развернул бумагу и посмотрел на список из трёх десятков наименований. Первый пункт меня не удивил — там был песчаный кайман, но удивило количество. Каждый второй член отряда (не включая «Пчёлок», которых в списке не было) предпочитал улучшаться за счёт силы и выносливости. Исключения были, и первым в глаза бросилось то, что нужно Фею.

— Ага, — задумчиво произнёс я, сразу сверяя список с базой данных «Миротворцев», — я бы от такого апгрейда тоже не отказался.

Геном рака-богомола, который входил со мной в одну лигу, то есть считался суперхищником, меня заинтересовал очень сильно. При ударе клешнёй не особо-то большой (в обычных условиях на Земле, тут покрупнее они были) он развивал скорость порядка восьмидесяти километров в час, а сила удара достигала ста пятидесяти килограмм, что в две с половиной тысячи раз превышало его собственную массу. Опять же это у «парня» с Земли, здесь, похоже, он просто будет конкурировать с кувалдой Фея, усиленной кайманом. Но и это ещё не всё! Подобная сила была примерна равна пули двадцать второго калибра и создавала такую волну энергии с температурой под четыре тысячи градусов, что вода моментально выкипала, и у жертв не только панцири лопались, они считай, как приготовленные на мангале были готовы к употреблению.

Обитали они в Рекадии, но ловили их редко. Нужно было застать в период линьки, когда их собственный панцирь становился мягким. Ага, только линять они предпочитали в укромных местах подальше от желающих получить их геном. Ну и богомолами их прозвали не кроткий нрав, а за форму и устройство тех самых клешнёй. В общем, противник достойный. Я уже представил, как этот навык усилит мой «Нокаут», да и в остальном хорошо скажется на «Стальной кости».

Ещё Фей запросил себе геном дятла, как одну из самых эффективных защит головы. Защита мозга от сотрясений и черепушки от переломов нужна нам всем, поэтому я мысленно прибавил нолик к затребованному количеству.

Похоже, что когда Купер опрашивал народ и составлял этот список, он не стеснялся. Ни сложность добычи, ни цена его волновала — финансирование же на мне, и поэтому в списке появилось и несколько совсем уж редких геномов. Например, аксолотль — вероятно, самый сильный геном на Аркадии, который отвечал за регенерацию.

— Не залипай, а то так и уехать не успеем, — Оса толкнула меня в бок, чуть не выбив сканер. — «Волки» ещё не все регионы успели обобрать, и если владелец этой халупы ничего не путает, то в сторону «Гиблого хребта» поедут сразу после Серензии.

Анна снова дёрнула меня за рукав, убрав с дороги, куда Шустрый уже вывел первое багги. Чёрт, реально залип на этих геномах, но хорошо хоть Купер всех уже выгоняет на улицу.

— Но есть ещё другие отряды «Волков», которые шерстят в других странах, — продолжила Оса. — Шанс проскочить и быстро обернуться у нас ещё есть. И кстати, — Анна передразнила Купера, — у меня тоже есть список для «Пчёлок». Пора им уже выбрать направление развития.

— Давай, — махнув рукой, улыбнулся я.

Нам и так уже либо на все деньги без исключения, плюс пара проданных почек, либо с десяток долгих, основательных рейдов. Так что десятком больше, десятком меньше — роли никакой не сыграет.

— Позже, он мне пока не нравится, — сморщилась Анна и покачала головой. — Нужно твоё мнение. Не знаю, что нас ждёт на «Гиблом хребте», но дай «Пчёлкам» проявить себя и понаблюдай за ними, хорошо?

— Договорились.

Рядом остановился «гольф» с Феем за рулём, и он толкнул дверь, приглашая меня ехать. Оса ушла к «Пчёлкам», и наша колонна выехала за ворота, сразу взяв курс на «лес» из высоких кактусов.

Сборщики «Волков» до постоялого двора ещё не дошли, но нашу колонну безусловно заметили. Как мне показалось, одна из машин даже дёрнулась в нашу сторону, начала разгоняться, но либо у водителя в голове включилась математика, что крупнокалиберных стволов у нас больше, либо догонять и тормозить вооружённые отряды всё-таки было не в их компетенции. Машина доехала до перекрёстка, остановилась, а потом рванула уже в обратном направлении.

Ага, возможно, поехали доложить тем, у кого и сил, и компетенции было побольше. Ну хорошо, пусть ищут. Схема действия для подобных случаев у нас уже была обговорена, поэтому команда Шустрого на двух багги отделилась от колонны. Они пропустили грузовики вперёд, а сами погнали кружить, приглядывая за нашим тылом и флангами.

Пара часов гонки по пыльным дорогам, несколько съездов, разъездов и петляний по грунтовкам и мы скрылись от взгляда любой цивилизации. А догнавший нас Шустрый подтвердил, что и хвоста нет. После чего мы проехали ещё три часа, прежде чем остановились на ночёвку неподалёку от старой, заброшенной фабрики. Вроде как текстильной, где из кактусовых волокон раньше делали веганскую кожу. Сам не знал такого термина, Оса подсказала. Мол из кактуса получается прочный, но одновременно мягкий и дышащий материал, похожий на кожу.

Почему фабрика закрылась, можно было только догадываться. Места вокруг были пустынными, от некогда растущих кактусов остались только засохшие пеньки, покрытые каким-то налётом, похожим на грибок.

— Видать, случился глобальный неурожай, — сказал Купер, появившийся рядом с моей машиной, прежде чем я даже выйти успел. — Погибло всё, а вместе с ним и производство загнулось. Внутри ещё хуже, — напарник махнул рукой в сторону фабрики. — Шуст уже проверил: пыль, прах и какой-то вялотекущий паразит. Если близко не подходить, то одну ночь легко перекантуемся. Да и искать нас здесь никто не будет.

— Тоже верно. Помощь нужна или сами с дежурством справитесь?

— Сами, — кивнул Купер и протянул мне ещё один свёрнутый листок. — Кстати, про эликсиры я забыл. То, что ты наварил у Митчелов, это хорошо, но на бой, максимум два. Так что ты уж либо вари больше, либо научи кого-нибудь.

— Возьми Косту в подмастерье, — как бы между делом обронила Оса, проходя мимо нас. — У неё явная предрасположенность.

— Хорошо, можете пока сырьё собирать, — я обернулся по сторонам в поисках уцелевшего кактуса, но махнул рукой, — по дороге. Здесь-то, наоборот, ничего не трогайте.

Собственно, почему бы и нет? Одри я пока вообще не понимал. Бэлла — у нас за медика, и мне её особо нечему научить, тут Баба Нина нужна. Рами и Лин предварительно метят в бойцов, стремясь к силе, которую оса и хочет, чтобы я проверил. А вот Коста, с одной стороны, до сих пор зациклена на мести своим старым обидчикам, с другой — тяготеет к созиданию, а не разрушению. Нарисовала же она «Артельшвею» вывеску, и с зельеварением у неё должно получиться. Вот и проверим дальше.

Ночь на удивление прошла спокойно. Разместились, создали закрытый периметр из грузовиков и выжгли в нём все пеньки. Перекусили у костра, подшучивая над удобствами и сравнивая их с брошенным постоялым двором, и разошлись по спальным мешкам да одеялам. «Пчёлки» и вовсе в машинах ночевали.

В общем, даже как-то непривычно безопасно было ночью. Я просыпался несколько раз, подкидывал дров в огонь и перекидывался парой слов с часовыми. Сначала с Сапёром и Шугаром, потом с Чейком и Лесником. И немного с Купером, который пока приглядывал за новенькими. Монстры к нам не пришли, даже не выл никто (кроме Пепла, который не смог поохотиться в округе), плесень никакая не прилипла, и только перед самым рассветом, прилетел привет от самой Аркадии. Снова тряхнуло, но совсем слабо, будто бы по касательной прилетело — Фей даже не проснулся.

А утром, уже в дороге, в зеркалах заднего вида поднялась пыль и прошёл ураган со смерчем. Подчистил, так сказать, следы нашей стоянки.

— Что-то не то с Аркадией, — проворчал Фей, бывший теперь не только моим телохранителем, но и водителем. — Болеет она, что ли…

Нам продолжало вести, хотя ту тщательность, с которой мы выбирали дороги, и отчасти даже занудство наших разведчиков, наверное, сложно было назвать везением. Колонна вообще никого не встретила, аккуратно обтекая поселения, блокпосты, плантации сборщиков кактусов и даже случайно-залётных фермеров, куда-то спешащих по своим делам. Всё это я только в отчётах Шустрого и слышал.

Затем местность сменилась, к вездесущим кактусам добавились каменные россыпи, дорога пошла вверх, и на следующую ночь лагерь мы разбили уже у подножия каменного плато. Метров двести в высоту, но протянувшееся на несколько километров, где его пересекали ещё две скалы. А потом ещё две, причём повыше, а дальше, куда хватало моего зрения хищника, начинался целый каменный лабиринт, построенный не для людишек, а для каких-то великанов.

С рассветом мы продолжили путь, медленно втянувшись в этот лабиринт. Медленно, потому что опасались обвалов — камень вокруг выглядел ржавым и рассыпчатым, отчего казалось, что от любого чиха прилетит нам на головы. Сапёр сказал, что это базальт, а рыжим он стал, потому что окисляется железо в составе породы. Плюс, нам пришлось увеличить дистанцию с дозорным отрядом, искавшим следы «Волков».

Следы присутствия человека здесь были, в паре мест когда-то даже пытались породу добывать. В одном месте, которое наши грузовики сами еле проехали, мы нашли скол на камне и остатки краски с чьего-то бампера. Но подписи, что это именно «Волки», понятное дело, никто нам не оставил. Сейчас людей не было. Монстров тоже, только редкие птицы, похожие на чаек. Кактусов и тех стало меньше, вместо них повсюду стали попадаться отполированные до блеска скелеты каких-то крупных четвероногих животных.

— «Гиблый хребет» говорите, — хмыкнул я, когда мы остановились перед огромной каменной аркой, проходящей сквозь плато.

То, что гиблый — это было понятно по разбросанным костям, а вот то, что хребет вызывало вопросы. Возможно, и тут я пожалел, что не поймал по дороге стрекозу, переплетение скал с высоты птичьего полёта походило на хребет какого-то доисторического существа. По крайней мере, треснувшая от старости арка могла быть чем-то типа рёбра.

«Иногда арка — это просто арка», — прилетело сообщение от Осы.

«Действительно, особенно если она с девятиэтажный дом», — ответил я.

«Не проверишь — не узнаешь», — хмыкнула Анна, послав мне задумчивый смайлик-эмодзи.

С этим я был согласен. Да и проверять здесь было что. Сама арка, потом тёмный провал в скале, чем-то похожий на дверь, несколько просто крупных нор, в которых даже что-то будто бы светилось.

Я дал команду разбивать лагерь и готовиться к поискам.

— А что ищем-то? — спросил Сапёр.

— Всё, что кажется подозрительным, сделанным руками «Древних» или просто надпись на стене: «Здесь был Драго», — пожал я плечами и позвал Купера. — Формируем группы и зоны поиска. И в темпе. Надо успеть, пока «Волки» где-то бродят.

Мы загнали машины подальше от дороги, но и не впритык к скалам. Уж очень дряхлыми они выглядели, но и светиться на проезде нам не хотелось. Быстро и слаженно распределили задачи по группам и принялись их исполнять.

Отряды Купера и Шустрого разошлись в разные стороны в поисках следов, Сапёр с Чейком принялись обустраивать лагерь. Не только компактно парковать грузовики, но и сразу закладывать возможные сюрпризы противнику, если нам придётся держать оборону.

«Пчёлок», всех, кроме Косты, Оса рассредоточила для наблюдения за периметром, а заодно осмотреться с высоты, окружающих нас скал. Я пока помогал с разбором лагеря и, чтобы не терять время, сборкой походной алхимической лаборатории. Точнее, подсказывал Косте, что куда и зачем нужно. Хорошо, когда команда есть. И вопрос сейчас не только в варке эликсиров, а в скорости исследования местности.

Один бы я тут неделями бродил, а к вечеру мы уже несколько направлений изучим. Я проследил, как Шустрый взбирается по камням, чтобы осмотреть странную, огромную нору. Он вскарабкался наверх, дождался Мигеля, и уже вдвоём они скрылись в тёмном проёме. И практически сразу же вернулись, вытащив длинную белую кость, похожую на крыло птеродактиля. Продемонстрировав свою добычу, бросили её и полезли обратно.

Ладно. Эти уже при деле, а отряд Купера даже скрылся за каменной аркой, забрав с собой и Пепла.

Теперь машины, палатки, навесы, костёр, еда, дежурные, плюс мастер-класс для Косты… В общем, началась походная рутина, и не могу сказать, что я был ей не рад.

Считай, отдых!

Который закончился уже через двадцать минут. Со стороны, куда ушёл Купер, прилетел растворенный эхом звук выстрела. После которого затарахтело уже по-настоящему. Чуйка уловила настрой Пепла — начался бой. Пока без паники, но с зашкаливающим выбросом адреналина.

Мне тоже перепало, видимо, чтобы я бежал быстрее. И хоть я обогнал Осу, всё равно опоздал. Буквально каких-то полтора километра, ещё одна каменная арка, которая выглядела более целой, и мы оказались в широком каменном мешке, где минуту назад прошёл короткий, но довольно кровавый бой.

Первым делом я пересчитал победивших в нём наших. Купер стоял на дороге и тяжело дышал, но ранений заметно не было. Неподалёку от него, уже перепачканные в крови, сидели Шугар с Лесником. Оба — ранены, но степень тяжести разная. Шугар поймал пулю в плечо, возможно, насквозь, а Лесника задело по касательный в ногу. Оба уже вовсю приложились к «Живинке» и сейчас пытались забинтовать друг друга. Наоми нашлась чуть в стороне. Наёмница наклонилась над трупом какого-то мужчины в кожаной броне и собиралась вынуть свой стилет из вражеского глаза.

Хотя понятно какого мужчины — доспехи «Волчьи», жетоны на груди блестят как у «Волков», морда даже в смерти злая и наглая. Я насчитал четыре трупа и, в принципе, по тому где были наши и где лежали чужие, легко представил картину боя. Встретились стенка на стенку, возможно, даже поговорили…

И не договорились.

Двое на дороге слегли сразу, попав под очередь Лесника, а встать им уже не дал Шугар. Но остальные успели разойтись по сторонам, подпортили Лесника и ранили нашего афроаркадианца. Вторую атаку им осуществить уже не дали.

— Договориться не получилось, — виноватым тоном пробурчал Купер, но хитрые глаза говорили, что он не то что не пытался, а скорее наоборот спровоцировал бы и докопался, предложи «Волки» разойтись мирно.

— Понимаю, — с улыбкой кивнул я, — они очень тугие ребята.

— Ну да, — пожал плечами Купер, — и даже вариантов никаких не предложили. Сказали, проваливайте. Мол, территория закрыта, археологические изыскания запрещены, и даже объяснили почему.

Говорят, в ряде стран нестабильная эпидемиологическая обстановка, вызванная неизвестным вирусом древней цивилизации. И, собственно, вышел закон, по которому всё древнее теперь вне этого закона, — медленно, будто по памяти пробубнил Купер, а потом добавил: Это, если что, я их цитирую. Не сам придумал.

— Вот, значит, как они это объясняют, — задумчиво произнёс я. — Значит, вирус от древних артефактов.

— Ну, — продолжил Купер. — Мы, прежде чем беседа зашла в тупик, тут успели парой слов перекинуться. Может, конечно, наврали они, но походу больные уже не только члены Совета и их близкие. То ли заразились, то ли Вольф где-то перемудрил. Ну либо это легенда, которые они всем втирают. Понятно одно: сдавайте всё «Древнее» для вашего же блага, и не ищите ничего нового.

— Парни, вы как? — обратился я к раненым.

— Быстрые черти, — скривившись сказал Лесник, заканчивая бинтовать ногу.

— Но недостаточно, — пробурчала Наоми, протирая свой клинок от крови.

Я кивнул каждому, мол, всё равно все большие молодцы, и прошёлся по лагерю «Волков», осматривая трупы и трофеи. Посмотрел на разношёрстные палатки, сомневаясь, что большая часть принадлежала «Волкам». Слишком туристские, что ли, будто здесь раньше гражданские жили, а «Волки» уже позже обустроились, растащив и отсортировав чужое добро. Заметил ящики с припасами, которые пригодятся и в нашем лагере, и, пробурчав себе под нос про круговорот трофеев на Аркадии, принялся осматривать «Волков».

Это уже были «настоящие» «Волки», в том смысле, что не сборщики, не техники и никакой другой вспомогательный персонал. Это точно были бойцы, правда, разного уровня. Два — седые и матёрые с приличным полотном из «бойскаутских» значков, а вот другие двое (те, что полегли первыми) выглядели сильно моложе. Вместо значков носили нашивки с надписью на немецком, которую я прочитал как: «вольфюгенд».

— Волчата, блин, — скривился я. — Такое животное хорошее испоганили…

У «волчат» я забрал два неплохих мачете из стали «Древних». У одного из матёрых изъял запас метательных ножей, а второго обобрали до меня. Я только и успел увидеть, как неуловимо быстрым движением в руках Осы образовался новенький трофейный арбалет. И тоже со вставками из металла «Древних».

И здесь двойные стандарты: всем, значит, нельзя, а самим, значит, можно…

— Сумрак, иди сюда, — донеслось от Анны, которая уже «изучала» другую часть лагеря. — Ты должен на это взглянуть.

Мы с Купером подошли вдвоём, остановившись на краю каменного колодца. На глубине метров трёх, в котором ровным и плотным слоем лежали человеческие тела. Сколько там рядом, было непонятно, но только поверху я насчитал шесть тел, присыпанных каким-то жёлтым порошком. Уж не знаю, это просто известь какая-то или изобретение «Волков», но запаха не было. Хотя тела выглядели так, что у Купера рука сама к носу взметнулась. Наверху жара, даже в тени еле терпимо, в колодце — прохладно, плюс эта известь… В общем, моя криминалистическая лаборатория дала сбой. Может, неделя, а может, и две, и три. А может, и всё вместе, если пополняли неравномерно.

— Кажется, мы не первые, кому таможня не дала добро на посещение этих мест, — зло сказал Купер.

— Зато последние, — кивнула Оса. — Интересно, кто это?

— Кажется, с этим я смогу помочь, — донеслось от Наоми.

Она вынырнула из самой большой палатки, а в руках у неё была охапка карточек, в которых я разглядел местные аналоги документов. Они же ID-карты. У меня такая же была, только другого цвета, указывающего на Пограничье.

Наоми подошла к нам, мельком взглянув в колодец, и стала тасовать карточки.

— Блинкер, — вглядевшись в карточку, произнесла она, а потом, оглядев нас и не увидев никакой реакции, метнула карточку в колодец. — Варинок, МакДуглас. Все из Ганзы, в основном по соседству жили. Есть не только регистрация, но и место работы, — сказала Наоми и повернула одну карточку, — Ганзейское историко-географическое общество. Похоже, все археологи…

Ещё две карточки полетели вниз, и никто её не остановил. Так, наверное, было правильно. Мы словно прощались с ними, отдавая им последнюю дань уважения.

— Смит, Уилсон, Хоббс, Мукерджи…

— Стой, — вырвалось у меня, и я как-то очень быстро оказался рядом, успев выхватить последнюю партию карточек, прежде чем они улетели к своим владельцам.

— Мукерджи? — удивилась моей реакции Наоми. — Просто фамилия индийская, ничего необычного. Может, он из Вайтарны?

— Узнал кого-то? — за спиной оказалась Оса, намного лучше чувствуя меня и мою реакцию.

— Возможно, — ответил я севшим голосом, уже понимая, что никакое это не «возможно», а с карточки, пусть и в плохом качестве фотографии на меня смотрела конкретная Клара Хоббс.

Не то чтобы внутри как-то всё похолодело, но ёкнуло точно. Я опять заглянул в колодец, будто надеялся под слоем извести разглядеть либо тело с крепким телосложением, как у Хоббс, либо, не дай бог, тощее, как у Кида. Они же вроде вместе были…

— Она здесь? — спросила Оса, дождавшись, когда у меня успокоится дыхание.

— Она точно здесь была, — я взмахнул карточкой и убрал её в карман. — А сейчас не знаю.

— Значит, поищем, — кивнула Анна, и мы сразу же приступила к поискам.

Точнее, мы просто разворошили всё, что нам оставили «Волки». Никаких упоминаний Клары найти не удалось, но также среди трофеев «Волков» не нашлось каких-то вещей, намекающих на Хоббс. Уже то, что среди оружия, которые «Волки» отобрали у археологов, не было ни «кольтов», ни сапёрной лопатки, с которыми Хоббс предпочитала не расставаться, вселяло оптимизм.

Мы нашли с десяток фрагментов металлических деталей и ещё больше пустых цилиндров, в которых «Древние» хранили геномы. Ещё нам достался целый ящик с напечатанными листовками: предупреждающие надписи, что раскопки запрещены и отдельно выжимки из нового закона.

Можно было и просто зачитывать, и вручать, и на лобовое стекло под дворники подкладывать. В общем, «Волки» явно основательно подошли к делу. Отдельно была методичка с подробным скриптом, что говорить, как объяснять и как требовать. К ней прилагалось приложение, кого и при каких условиях можно было ликвидировать на месте, но без свидетелей. Члены Ганзейского историко-географического Общества в этой памятке были на первом месте.

— Похоже, Вольф объявил войну всем историкам, — предположил Купер, ознакомившись с бумагами. — Это, считай, лицензия на убийство. Это он так боится, что кто-то раскопает секрет Драго, что ли?

— Ну или какой-то другой секрет, — хмыкнула Оса. — Не удивлюсь, если этот чёртов геномный нацик решил, что теперь на Аркадии может быть только его история.

— Ещё скажи, что он здесь решил Четвёртый рейх построить? — усмехнулся Купер, но как-то быстро погрустнел. — Он, кстати, откуда и из какого времени на Аркадию попал, знает кто-нибудь?

— да какая разница, откуда он? Главное, что идея чистого генома аркадианской расы уже вовсю им продвигается, — пожал плечами я. — И нам с этим жить.

— Кажется, ты сделал слишком много ошибок в слове «жить», — улыбнулся Купер.

— И как же правильно?

— Не знаю, у меня трояк по русскому был, но по наглой волчьей морде кто-то точно получит…

Мы вернулись в лагерь и толком даже разгрузиться не успели как новости, донесения и просто разного рода события посыпались прямо как по расписанию. То есть каждые тридцать минут. То прибегал кто-то из отряда Шустрого и рассказывал, какие следы они нашли. Ещё три заброшенных старых стоянки. Ещё тела, а точнее, кости — как человеческие, так и звериные. Колодцев или других больших захоронений, к счастью, больше не находили, как и тел Хоббс и Кида (описания которых я донёс до каждого члена нашей команды).

На ночь мы прекратили поиски, а на рассвете дозорные «Пчёлки» заметили ещё один отряд волков. Далеко от нас и вроде даже в другую сторону проехал грузовик с вооружёнными бойцами. Купер предложил догнать, но пока мы собрались, «Волки» уже растворились где-то в каменном лабиринте.

А потом, удвоив осторожность, и наши поисковые отряды отправились бродить среди скал. И к обеду пришли, а точнее, прибежали хорошие новости.

— Нашли! — сквозь зубы промычал Шустрый, пытаясь одновременно не орать, но и с ходу поделиться новостью.

— Что нашли?

— Да хер его знает, — улыбнулся Шустрый. — Но кто-то постарался, чтобы никто не смог там больше пройти. Пещерка такая, тухлая и дохлая, а проход перекрыт. Завалили плотно, но на скорую руку. Мы чутка расковыряли, а там всё, как ты говорил. Даже окурок от сигары ещё полутрухлявый и в камень втоптанный! Дальше мы не пошли, тревожно как-то и будто дышит кто-то в глубине. Но это верняк след! Нам награда какая полагается?

— В награду, — вмешалась Анна, — вас не отправят уточнять, кто там дышит.

Шустрый скорчил кислую гримасу, но потом улыбнулся и демонстративно зевнул. А Анна посмотрела на меня:

— Проверим «Пчёлок»?

— С Пеплом сначала посмотрим, а вы на подхвате, — ответил я, подхватил «сиг» и махнул Шустрому: — Показывай дорогу!

И вот теперь началась настоящая экспедиция. Мы немного только задержались, дождавшись, когда из очередной вылазки вернётся Купер. Обсудили план действий и сменили дозорных. Оса собрала «Пчёлок» на инструктаж, а я заодно прикинул, каким арсеналом мы располагаем. Из дальнобоя только три арбалета, но зато есть заряженные болты. А в основе у всех боевые серпы, эффективность которых я уже видел.

Ладно, попробуем. В одиночку-то оно проще, но Оса права, что своих нужно прокачивать. Шустрый лично отвёл наш «цветник», а иначе я себя не ощущал. Я впереди, за спиной шесть девушек и замыкает зубная, блин, фея-крёстная. То есть Фей.

Три километра вдоль плато, потом две подряд арки, разворот почти на девяносто градусов, километр и новая арка. В какой-то момент я даже засомневался, помнит ли Шуст дорогу, но потом по новой присмотрелся к каменным коридорам и даже начал замечать какие-то закономерности в этом лабиринте. Запутывал нас не Шустрый, а сам «Гиблый хребет».

Вопрос только зачем? Здесь с одинаковым успехом можно было с десяток засад устроить, и наоборот, малым отрядом сдержать в разы превосходящие силы противника. Наконец, после ещё пары поворотов, от которых мы стали ближе к нашему лагерю, Шустрый показал на раскуроченный проход в основании плато.

С виду это была круглая нора с обвалившимся входом, которую мог прокопать какой-нибудь скальный червь с буравчиком вместо пасти. Перед входом были разбросаны каменные осколки, которые успели выкопать Хадсон с Мигелем. Сами парни устроились в тенёчке рядом, и вид у них был припыленный и замученный.

— Смена пришла, — махнул рукой Шустрый. — Сумрак, мы вам здесь точно не нужны?

— Дуйте в лагерь, отдохните. Если надо будет, то мы позовём.

— Это же как надо «ау» кричать, чтобы мы услышали? — хмыкнул Шустрый.

— Я тебе сразу на ухо крикну, — улыбнулся я, усаживая ему на плечо Бритвочку. — Второй острохвост у Купера, так что сигнал бедствия вы точно прочувствуете.

— Очень надеюсь, что его не будет, — кисло улыбнулся Шустрый. — Она точно меня не укусит?

Отвечать я уже не стал, передо мной оказался Пепел, первым сунувший морду в нору. Заработала чуйка. Сначала у шакраса, а потом и моя. Две волны слились в одну, усиливая мощность друг друга и создавая резонанс, когда два плюс два равно двадцать два, и я будто бы отключился от реальности. Сфокусировался на тёмном проёме, практически сразу натолкнувшись и ворвавшись в целый букет чужеродных аур.

Пик, пик, пик… Я почувствовал себя кассиром в супермаркете, который перебирает товары и пикает.

Что-то злобное — пик.

Что-то голодное — пик.

Что-то настолько склизкое, что сканер с самой ауры соскальзывает — пик.

Что-то напуганное — пик.

Что-то капец какое не напуганное и уже срисовавшее нас с Пеплом или просто разбуженное нашими откапывателями — пик.

Что-то…

— Ладно, хватит уже пугать, — фыркнул я, сбрасывая наваждение от чуйки и надевая шлем «Древних». — Анна, мы с Пеплом заходим. Сорян, ну вы пока ждёте здесь.

Пепел обогнал меня, проскочив в каменную кишку, а заодно и снизился эффект резонанса от чуйки. Сейчас наоборот всё будто размазалось, словно шакрас забрал на себя функцию обнаружения противника, а мне как будто бы предложил по ним работать и не отвлекаться ни на что другое.

— Интересное кино получается, — хмыкнул я, выставляя оружие вперёд.

Я как-то на привале копался в настройках биомонитора, пытаясь разобраться в системе GEN_ARC и начать более эффективно её использовать. Ну и из «Наследия Древних» пытался хоть что-нибудь ещё вытащить после «выдачи» мне «запаски». С наследием не срослось, но после очередного обновления, появился новый, даже не навык, а целый раздел: «Инстинкт стаи». К сожалению, почти такой же пустой, как и «Наследие», но кое-что там было. Во-первых, Аркаша попытался сгенерировать хоть какое-то описание, в котором между «не изучено» и «не определено» можно было прочитать, что геном внутри донора растёт и даже видоизменяется. Типа стареет, мудреет и развивается. И Пепел делает то же самое. Наша связь усиливается, а «Чувство роя» дополнительно выступает в роли катализатора. Иными словами, со временем и благодаря постоянному взаимодействию бустит нашу связь.

И вот теперь в системе, наконец, оформились отдельные навыки: «Разделённая чуйка» и «Совместная охота». Один ищет и загоняет, второй забивает. И, похоже, Пепел роль забойщика отдал мне. Типа уважает, а не ленится.

Я усмехнулся собственным мыслям и улыбнулся Фею, не отступающего от меня ни на шаг. Думал даже маскировку скинуть, понимая, что те, кто представляет опасность, нас уже и так засекли, но не стал. Просто на тот случай, если синергия поломается. Пока, по крайней мере, было удобно. Можно было не шарахаться от каждой тёмной трещины, а почти спокойно искать следы Драго или «Древних». А учитывая, что Фей прикрывал спину, то какой-то сплошной отдых получается…

Оптика в шлеме выдерживала общий полупрозрачный фон чуйки Пепла и подсвечивала контуры, если кто-то появлялся. Сначала выполз какой-то жук, размером с перекормленную кошку, а потом над головой пролетела летучая мышь. И вроде бы даже обычная милаха, а не мутировавший аркадианский монстр. А вот каких-то древних символов шлем пока не находил.

«Выпускай „Пчёлерию“», — обратился я к Осе по мыслесвязи. — «Держите дистанцию метров сто, не расслабляйтесь, хоть здесь пока и чисто».

Анна подтвердила, что всё понятно и самодеятельности не будет, а я принялся дальше изучать это наше «чисто». Вроде бы каменное нутро, а мы уже спустились метров на двадцать ниже уровня входа в пещеру, сквознячок слабенький, но есть, а под ногами ни пылинки, ни соринки. Чистота почти стерильная, будто кто-то веником прошёлся.

— А то и тряпкой… — прошептал я, всматриваясь в стены и потолок.

Края стен были неровными, с большим количеством выступов, но при этом довольно гладкими, будто здесь когда-то давно тёк подземный ручей. Под ногами не хлюпало, подошвы ботинок сухо постукивали по камню, так что версия оставалась одна — здесь ползают какие-то гады, брюхом вычищая любой мусор.

«Не люблю гадов», — прилетело от Осы, когда приоткрыл её доступ к размышлениям. — «Иди вперёд уже скорее».

Скорее идти не получалось. Во-первых, камни были гладкими и будто соревновались, кто из них лучше сыграет роль банановой кожуры. Во-вторых, наклон становился всё острее и острее, казалось, что ещё чуть-чуть и проще будет скатиться.

На два километра борьбы с собственными ногами мы потратили почти три часа. Я нашёл след Драго в виде сигары забычкованной о стену. Самого бычка не было, только вкрученная клякса-запятая с прилипшими остатками пепла. Чужеродная аура всё время маячила впереди, но почему-то не нападала. Я бы предположил, что куда-то заманивает, но смысла в этом не было: кишка прямая, без единого поворота или ответвления.

Мы шли, шли и, как говорится, дошли. Плотная тревожная аура перестала отступать, выдерживая пару сотен метров между нами, остановилась и начала расти с каждым шагом, что мы приближались. Пепел пропустил нас с Феем вперёд, видимо, решив, что «Инстинкт стаи» уже не актуален, и стая сама уже разберётся. Маркер увеличивался и постепенно из точки заполнял весь объём тоннеля.

Ещё сто шагов и чуйку можно было выключать совсем, в темноте уже показались очертания зверя. Я тоже не стал стесняться и включил фонарик, чтобы разглядеть того, кто нас встречает. Включил и тут же от греха подальше выключил. А то, может, и не стоит его провоцировать…

— Какая-то, блин, рыба… — пробурчал я, но так, чтобы Оса тоже услышала. — Ну или всё-таки змея…

«Если рыба, то, скорее всего, это каменная пиранья», — поделилась версией Оса. — «Увижу — узнаю, я их на картинке видела. А вот если змея, то в этих местах их больше десятка видов, и тогда придётся по геному узнавать».

— Это каменный угорь, причём альфа-тип. Так-то они помельче будут, — вклинился Фей. — А в некоторых городах большой деликатес.

— То, что большой, это я не сомневаюсь. Как его убить знаешь?

Фей молча пожал плечами. То ли показал, что не знает, то ли намекнул на свою кувалду, которая дёрнулась над плечом.

— Ладно, — кивнул я. — Угорь так угорь. Просто большой…

Овальная пасть, в которую можно было залезть, как в тоннель. Пусть не в полный рост, но на карачках я бы легко прошёл, даже затылком бы не зацепился за клыки, выстроившиеся ровным заборчиком. Морда всё-таки больше змеиная, просто сплюснутая по бокам, отчего и показалось, что монстр дышит, как выброшенная на берег рыба. Чешуя плотная, с наростами на лбу и рядом мелких отверстий по бокам от возможного носа. Но понять, глаза это или, просто ноздри так разнесло было сложно.

Где заканчивалось тело и какой формы оно было — тоже загадка. Вдоль стен, аккуратно обрамляя морду, вперёд выступали два отростка из тёмных пластин, которые могли быть и рогами, и лапами, и даже лопастями, которыми монстр прорубал проходы в камне.

Угорь посмотрел на нас, задержав взгляд направлением морды на шакрасе, потом похлопал пастью и начал сдавать назад. Лопасти зашевелились (монстр будто тюлень ластами проталкивал себя вглубь тоннеля). А потом и вся громадина постепенно растворилась в темноте.

Хм. Либо предупредительная демонстрация, что дальше дороги нет, либо отход на более выгодные позиции.

— Дороги нет, но и выбора нет, — пожав плечами, я сделал шаг вперёд. — Прости, рыба моя лучепёрая, понимаю, что твоя территория, но нам действительно надо.

Никто мне не ответил, только Оса прислала подбадривающий мыслесмайлик в духе: поднажмите там!

Я ускорился, но следов монстра нигде не было. Ни остаток чешуек, ни слизи, только едва тёплый камень в местах, где подолгу задерживались брюхо. Уже что-то, почти намёк на убойную зону.

— Как сквозь землю провалился, — прошептал Фей.

Хотя куда-то туда он и провалился — тоннель первый раз повернул настолько, что это бросилось в глаза. А затем последовал практически обрыв метров на сорок, где внизу меня ждал монстр. Поскользнись я и катиться мне прямо к нему в пасть. Удалось разглядеть часть шеи и бугры, покрытые каменной чешуёй, которые могли сойти за плечи.

Монстр похлопал пастью, издав какой-то шелестящий звук. Не громкий, но с подключением какой-то ауры. У меня свело зубы, и за ушами будто наждачкой причесали. Это уже было не: «прочь с моей территории, пока я добрый», а «давайте попробуй, если осмелишься». Монстр со мной банально заигрывал, дразнил и куда-то заманивал. Куда уж без этого…

Когда мы начали спуск, внизу уже никого не было. Пришлось ещё снизить скорость и аккуратно полускатываться от выступа к выемке, созданных не для людей и шакрасов, а для этой змеиной «колбасы» с лопастями. Вот там, судя по всему, они идеально подходили к неровностям скалы.

В следующий раз мы встретились примерно через два километра. По ощущениям мы ушли под землю метров на триста и уже пересекли плато, в котором был вход. Общее направление — вглубь каменного лабиринта, подальше от нашего лагеря. Куда-то совсем в скальные дебри, куда даже наши разведчики с наскока не смогли попасть. Была мысль плюнуть на эти игры, запомнить направление и попытаться обойти верхом, но гарантии, что пройдём и не собьёмся в пути, были минимальны.

Потолок давил, а воздух был спёртый. Причём именно кем-то спёртый. На камнях, а под потолком целыми клоками росла какая-то серая мочалка, похожая на мох, и от него исходил едва-едва ощутимый запах свежести, который невидимым сквозняком протягивало дальше по тоннелю. Спасибо шлему «Древних» я не только видел эти потоки, но и перехватывал частички для себя. Мне хватало, Пепел с Феем тоже справлялись, но видно было, что обоим не нравится то задерживать дыхание, то пытаться урвать хоть капельку свежести.

Стены тоже давили. В первую очередь тем, что не заканчивались. И пусть по факту они немного расширялись, но по ощущениям только и делали, что сжимались. Может всё-таки нехватка кислорода, может, примеси какие в «пыльце» серого мха, которые подавил мой иммунитет, но чем больше времени я здесь проводил, тем больше чувствовал себя зубной пастой, которую вот-вот начнут выдавливать из тюбика.

Так что, когда монстру, наконец, надоело с нами играть, и он атаковал, я встретил его с превеликой радостью!

Потом, правда, понял, что радоваться нечему, но развивать эту мысль было некогда.

Каким бы прямым ни был этот тоннель, но монстр атаковал сбоку. Как он это провернул, я когда-нибудь потом обдумаю и, может, даже статейку накатаю в базу данных «Миротворцев».

Сначала был толчок в камни, ощутившийся сразу со всех сторон. Наверное, за тысячную долю секунды я успел похолодеть, вспотеть и сразу высохнуть. В голове одна мысль: опять землетрясение! И к ней даже не мысль, а вывод: если завалит, то отсюда мы уже не выберемся.

Но тряхнуло не всю Аркадию, а только наш тоннель. Метрах в десяти передо мной взорвалась стена. С грохотом, который плотно занял весь тоннель, часть стены просто лопнула, брызнув камнями. И одновременно, словно догоняя осколки, оттуда вывинтилась голова монстра. Лопасти-щупальца превратились в буравчик, пролетели передо мной и также быстро и с осколками ввинтились в противоположную стену. И скрылись там, продолжая скрипеть горной породой.

— Назад! Всем назад!

Я заорал так, чтобы и Пепел, и Оса не просто услышали, но и сразу же прониклись. Оттолкнул Фея, придав ему ускорение. И сам рванул, когда понял, что тело монстра всё ещё движется. И никак не заканчивается, формируя передо нами стену из собственного тела. Пластинки панциря превратились в забор. Живой забор, чёрные «доски» которого лоснились и бугрились, находясь в постоянном движении.

Развернувшись, я активировал «Бросок». Метров восемь преодолел в два прыжка, почти ушёл в третий, как подземелье снова тряхнуло. Меня подняло над полом и бросило в стену, а буквально в десяти сантиметров перед лицом пронёсся не меньше чем поезд метрополитена!

В стене образовалась дыра, выскочили лопасти, которые тут же вгрызлись в камень напротив. Миг, за который я успел откатиться, потрясти головой и нащупать выпавший «сиг», у монстра ушёл на то, чтобы замкнуться в кольцо где-то за стенами тоннеля. Осела пыль, вернулось ночное зрение, и я оказался один, с двух сторон запертый телом угря. Я выстрелил в забор из панциря, но даже его не поцарапал. Пули просто смялись и скатились на пол. Хорошо, хоть без рикошета и то уже, считай, удача!

— Сумрак! Ты живой? — в один звук слились крик Фея с мыслепаникой от Осы.

— Пока да, — ответил я, не сводя взгляда с боковины угря и гадая, где же там хвост.

— Попробуй поверху пролезть, там щель почти метровая, — донёсся приглушённый крик Фея, а затем и гулкий грохот удара кувалдой. И сразу же: — Я не могу её пробить!

«Стой», — это уже Оса. — «Не лезь. Там, оказывается, в стенах полости. Вероятно, мох сбивает сканирование, но я чувствую, что там движется что-то ещё».

«Отступайте! Я его задержу!» — ответил я и усмехнулся.

Кто кого задержит — это ещё вопрос. Я обернулся, осматривая свою живую клетку. Десять метров в длину и почти три в ширину, в принципе есть где развернуться. Несмотря на живой двухсторонний забор, который уже не скользил куда-то вглубь, но подёргивался, будто пытается устроиться поудобнее, дышать стало как-то легче. Потянул свежий воздух их щелей вокруг тела угря. Где-то там за фиг знает какими по толщине стенками был ещё тоннель. И скорее всего, не один.

От угря до потолка остался довольно приличный зазор, куда при желании можно было протиснуться. Но я не успел, на свободное место протискивался уже кто-то другой. Справа и слева, по спине угря, в тоннель начали заползать его уменьшенные копии. Два первых, как по горке, скатились на мою сторону, а ещё несколько силуэтов соскользнули к нашим.

Ладно, за «пчёлок» не страшно, там у них сразу две крёстных феи и Пепел. А вот в моём закутке соотношение сторон резко стало не в мою пользу. За спиной что-то трижды шмякнулось, словно по капельке из незакрытого крана: шлёп, шлёп, шлёп… А потом кто-то зачем-то открыл кран на полную и из зазора хлынули мелкие монстры.

Кто-то с таксу, но кто-то и размером с маленького песчаного каймана. Панцирь блестел и будто бы ещё не успел закостенеть, как и «лопасти», которые у «малышей» выполняли роль коротких лап. Коротких, но настойчиво подтягивающих свои острозубые тушки ко мне.

— Лучше бы Драго так встречали, — в сердцах вздохнул я и активировал «Ауру страха». — Глядишь, мир бы сейчас лучше был…

Я насчитал уже полтора десятков монстров. Четверо с той стороны, где сейчас работал кузнечный молот, а судя по чуйке и Пепел и Оса активно помогали. И с десяток с другой стороны. «Аура страха» их не напугала, но хотя бы замедлила и сбила с курса. Завозились мелкие, толкая друг друга и давая мне хоть полсекундочки на раздумья.

Маловато, конечно, я даже толком прицелиться не успел…

Сдвинулся в центр живой клетки, бросил «сиг», жахнул прямо в себя полпузырька капель «Буря мышц» (который кинетический бустер у «Миротворцев») и, впитывая все внутренние силы в «Крепкую кость» ударил кулаком в стену. Добавил усиленный удар от доспехов и тут же его повторил, убедившись, что доспех перезагрузился.

— Я сам себе кувалда… — прорычал я, вгрызаясь в каменную стену.

Что-то ломалось. Рука ныла, выкручивая «Поглощением» все нервные окончания, кость скрипела, но ломалась всё-таки стена. Я ударил левой и начал чередовать не так элегантно, как буравчики угря, но тоже действенно.

Я потерял равновесие, когда кулак, наконец, не встретил сопротивления, ударив по воздуху. Упал, выламывая и заваливая выбитые обломки. Подорвался вновь, краем глаза стряхивая пелену ярости, понял, что хоть и прорвался в параллельный тоннель, но всё ещё заперт. Просто живой забор стал ближе, но показалось, что и ниже с одной стороны. Ага, значит, хвост где-то близко!

Попытался скорректировать направление через чуйку, но сканер морду монстра от его жопы отличить не смог, поэтому я вновь бросился на стену. Использовал последние заряды брони и, наверное, процентов восемьдесят сил и энергии, но снова напал на воздух и на осколках выкатился в третий тоннель. Кувыркнулся, сразу уходя от возможного удара, и уставился на что-то совсем непонятное…

— Да ну на хер! — фыркнул я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, метнул «Перо» в раскрытую пасть.

Выхватил телескопическую дубинку и начал оглушающими ударами лупить угря по морде и лопастям: не давая ему их раскрутить. Запахло палёным, каждый заряженный бомбардиром удар слепил меня своими микровзрывами, но разрывал панцирь угря и выбивал сразу по два-три клыка.

Не смертельно, но если довести до критического уровня…

Монстр, похоже, это тоже осознал и, толкнувшись лопастями от пола, дал задний ход. Первый рывок я профукал, не рассчитал скорости заднего хода у такой неуклюжей громадины и чуть не получил кончиком хвоста в спину. По плечу всё-таки по касательной прилетело, заставив пожалеть, что доспехи до сих пор в режиме «Когтя».

Я рванул за мордой, на ходу переключившись на «чезеты», и прилип к монстру, держась на безопасном расстоянии и от клыков, и от хвоста шёл вперёд. Монстр пятился, я стрелял, то по глазам, то в пасть, когда она шипела.

— Фей, ты мне нужен! — сказал я и чертыхнулся, поняв, что с этим адресатом это так не работает.

«Оса! Пепел! Встречайте! Мы выходим!»

* * *

Эту картину, я запомню надолго.

Как угорь, наконец, отползает в широкий проём и даже не успевает повернуть и раскрыть морду, потому что ему сразу же по носу прилетает кувалда. Припечатывает в каменный пол и сворачивает в сторону захлопнувшуюся пасть, а в открывшуюся шею и дальше по мягкому брюху тут же вгрызается сразу несколько боевых серпов… А потом такое приятное, умиротворяющее свечение от выпавшего генома альфа-типа.

— А мы деликатес-то будем пробовать? — спросил Фей, выковыривая кувалду из камня.

Сначала я отказался. Не люблю есть монстров, как бы не рекламировали их полезные свойства. Каменного угря, а биомонитор подтвердил, что это именно он, я рассматривал исключительно в роли бронированных пластин, которыми мы укрепим наши грузовики. Ну и геном альфа-типа меня тоже заинтересовал.

Но потом… Пока «Пчёлки» сгоняли в лагерь за подмогой, пока эта подмога пришла. Пока разобрали завалы и изучили ближайшие тоннели, пока отогнали мелких монстров или добили самых непонятливых. Пока всё Купер с парнями разделывали и фасовали монстра…

Уже не только время для ужина настало, уже ночевать можно было устраиваться. А Фей тем временем, насвистывая себе под нос, собрал связку (как фазанчиков) упитанных и, по его версии, самых вкусных мелких угрей и прямо в соседнем тоннеле развёл небольшой костерок и принялся за готовку.

Задымило нас изрядно, но запах приготовленного мяса был настолько хорош, что только этим дымом и хотелось дышать. Особенно когда начали портиться и попахивать остальные монстры. Те, у кого при встрече с кувалдой Фея пострадало слишком много органов.

В общем это, наверное, была одна из самых коротких битв, в которых я принимал участие. Я быстро сдался, ещё быстрее наелся, а потом ещё дважды наелся. Хотелось бы верить, что впрок, но на самом деле просто не мог остановиться. Мягкое, сочное мясо, в меру солёное даже без специй, буквально таяло во рту.

Когда уже заполнился даже второй желудок (по аналогии со вторым дыханием) я расслабленно присел на горке из фрагментов панциря и принялся изучать сам геном.

'Обнаружен геном каменного угря. Тип альфа. Уровень редкости: 12. Статус: суперхищник. Цена закупки в генотеках: 65 000 аркоинов.

Основные навыки передаваемые донором реципиенту: вариативно, согласно текущему профилю помимо базовых показателей силы и выносливости возможны следующие навыки: «Кровяной профиль», «Кровавый темп», «Второй укус», «Анатомический взлом», «Разрыв сигнала» и другие не изученные связки.

Важно! Особенности профиля и навыки сконструированы на данных из несертифицированной UNPA базы. Рекомендуем обратиться в отделение UNPA для переустановки системы GEN_ARC и обновления до новой версии. Иначе мы не несём никакой ответственности за результат инициации'.

— Хм, а то вы когда-то её несли… — пробурчал я своё фирменное, но в этот раз заинтересованное «хм», — похоже, обновы Клода, наконец-то, начали приносить пользу.

В офис UNPA я при встрече, конечно, наведаюсь, но обновляться точно не буду. Ещё бы «Наследие Древних» нормально заработало в системе и, глядишь, появилась бы полная картина всех возможностей.

Я бегло пробежался по описанию упомянутых навыков. Убедился, что там нет ничего вредного, вздохнул и «Пером» порезал подушечку пальца. Посмотрим, что там к моему реципиенту приживётся.

Ранка на пальце начала затягиваться, даже не дождавшись, когда я эссенцию угря раздавлю.

— Вот что значит сытный ужин и мощная регенерация…

Появилось светящееся облачко, которое чем-то мне сейчас напомнило розовую пыльцу, которая пробралась даже под землю. Только концентрация сильно выше, раз так в двести. Почти вся она втянулась в ранку, успев до момента, как края схлопнулись. Биомонитор кольнулся и на экране часов засветилась заставка про обновление ключевых параметров.

Дождавшись, когда биомонитор снова стал активным, я включил проекцию на стену и с комфортом принялся изучать новинки.

— Хм, три из пяти…

Первым по алфавиту, но не факт, что по значимости, шёл «Анатомический взлом». Какой-то особый вид удара, который игнорировал внешнюю оболочку, то есть панцирь, шкуру или какую-то другую броню и пробивал сразу в жизненно важные органы. Что-то типа заброневого урона, но с рядом ограничений. А точнее, с рядом связок: активная «Стальная кость» и знание убойной зоны или хотя бы общего понимания анатомии монстра. В какой-то степени это была противоположность «Нокауту». Тот — скорость и резкий удар, а этот — проникающая точность и давление. Плюс, могло неплохо сработаться в связке с биоэлектрогенезом, на случай совсем уж толстокожих противников.

— Это мне нравится, это мы полезно инициировали, — улыбнулся я, переходя ко второму навыку.

Следующим был — «Второй укус». Описание короткое и ясное: после удара мгновенная добивка. Вариативность была только в том, какой рукой наносить второй удар. Превращать «Перо» в аналог швейной машинки или комбинировать «Нокауты» с двух рук?

У каменного угря-то понятно, как раз долбил своими лопастями так, что скалы буравились. А мне действительно вариативно. GEN_ARC и сила геномов для меня до сих пор какая-то магия, но точно не компьютерная игра. Кнопок быстрого доступа мне система не даёт, всё на уровне рефлексов прописывается прямо на подкорку и дальше идёт на автоматизме.

Надо пробовать. И не только на монстрах, но, возможно, и ввести практику постоянных тренировок.

— Эх, — вздохнул я. — Не возможно, а давно надо было.

А то расслабился. То шакрас поможет, то само как-то получится. Уже надо не просто тренировки устраивать после лотереи с полученными геномами, уже нужен план конкретного роста…

Не то будет как с третьим полученным навыком, которым оказался «Кровавый темп». Описание тоже понятное: каждое убийство ускоряет следующие атаки. Типа в раж вхожу, дурея от пролитой крови врагов. В толпе, конечно, полезно, но это уже совсем что-то звериное. А человеком-то тоже хотелось остаться…

На этой торжественной ноте я ещё раз поел. Причём с таким аппетитом, будто не ел уже неделю. Организм что-то перестроил из-за полученных навыков и потребовал новых ресурсов. Благо, чем его угостить, было с запасом.

Про остальные навыки я тоже почитал. Оба были связаны с чуйкой и работой сканера. «Кровяной профиль» был упрощённой версией меток Датча. Можно было следить, но нужен был образец крови. А «Разрыв сигнала», наоборот, кратковременно «глушил» чужие чуйки. Такой навык был у Анны, поэтому было не так обидно, что он мне не достался. Но заметочку на поиск подобного в дальнейшем я себе сделал.

Пока ковырялся в настройках, нашёл ещё одну опцию от Клода, предлагающую иную сортировку навыков. Я подтвердил, и получилось следующее:

GEN_ARC. Физические навыки:

Активные:

— Ускоренная регенерация (MAX)

— Зрение в сумраке (MAX)

— Маскировка (5 ур)

— Марафон (5 ур)

— Спринт (5 ур)

— Стальная кость (3 ур).

Дополнительный навык: Бросок (3 ур)

— Гипероксия (3 ур)

— Улучшенный теплообмен (3 ур)

Пассивные:

— Поглощение урона (MAX)

— Иммунитет (5 ур)

— Сопротивление (2 ур)

— Композитная кожа (1 ур)

Дополнительный навык: Защитное армирование склеры (MAX)

— Анальгезия (1 ур)

— Кровавый темп (1 ур)

GEN_ARC. Атакующие навыки:

— Перо (3 ур)

Дополнительный навык: Кровопотеря (1 ур)

Дополнительный навык: Рассечение (1 ур)

— Нокаут (2 ур)

— Смертельная хватка (1 ур)

— Анатомический взлом (1 ур)

— Двойной укус (1 ур)

GEN_ARC. Биоэнергетические излучения:

Активные:

— Кондрашка (4 ур)

— Аура страха (3 ур)

— Аура тишины (4 ур)

— Аура паники (1 ур)

— Биоэлектрогенез (1 ур)

Пассивные:

— Защита от ментальных атак (4 ур)

GEN_ARC. Сенсорные навыки:

— Чуйка хищника (4 ур)

— Чувство роя (3 ур)

— Усиленный слух (2 ур)

— Тепловизор (2 ур)

— Повышенное обоняние (2 ур)

— Убойная зона (2 ур)

— Зона захвата добычи (1 ур)

GEN_ARC. Навыки стаи:

— Инстинкт стаи (1 ур)

Дополнительный навык:«Разделённая чуйка» (1 ур)

Дополнительный навык:«Совместная охота» (1 ур)

«Кровавый темп» попал в разряд пассивных навыков, что меня немного расстроило. Хочешь — не хочешь, а применять теперь я это буду по умолчанию. «Стальная кость» в роли самого процесса осталась в физических навыках, а само «Перо» переместилось в атакующие.

На второй странице, так сказать, в примечаниях система выделила доступные комбинации навыков. Больше всего там участвовали «Бросок» и «Стальная кость», они комбинировались почти со всеми атакующими навыками. Или лучше сказать, что все эти навыки по умолчанию включали в себя рост взрывной скорости и крепкие костяшки.

«Перо» система тоже отнесла в атаку, хотя здесь можно было поспорить. Сам факт создания я бы отнёс к физическим возможностям организма, а вот как применять — это уже атака.

В остальном же новая классификация мне понравилась, как-то стало понятней, где можно добавить, а где нужно добавить.

От мерцающих на камне символов меня потянуло в сон и, если бы не понимание, что где-то рядом бродят «Волки», я бы, наверное, здесь же и уснул. Но надо было и людей обратно в лагерь отправить, и самим двигаться дальше.

Фей как раз тоже освободился, объяснял Куперу, как лучше сохранить мясо каменного угря. К ним присоединился Чейк, и они успели придумать какую-то коптильню. И воодушевлённые попёрли первую партию добычи в лагерь. Мясо, плюс панцирь — по моим прикидкам это ходок на пять, при условии что будут задействованы все мужчины, а остальные будут всё это дело прикрывать.

Перекинувшись с Осой, которая как раз была в лагере, обсудил дальнейшие действия и выдвинулся дальше. Фей со мной, а Пепел, объевшийся сырыми угрями ещё до момента, как мы задымили тоннели, ушёл вперёд на разведку. Как оказалось, на разведку с боем, так что шли мы по его следам в виде растерзанных угрей. Альфа-типов больше не встречалось, но шакрас мимоходом растерзал парочку средних, из которых даже выпали геномы. Правда, навык там был уже не такой полезный и с кучей побочек в виде мутации кожного покрова.

Шли долго. Сначала около десяти километров тоннель то спускался, то выпрямлялся. И только потом постепенно начал подниматься. Он плавно и неспешно изгибался, постепенно меняя наклон. В одном месте мы нашли обвал с проходом в параллельный тоннель, но на возможные следы боя с Драго, похоже, не было, скорее угорь при прокладке тоннеля вильнул в сторону и слишком близко подобрался к соседнему.

Мы заглянули, увидели чьи-то старые кости и густо разросшийся мох, и вернулись на «основную» дорогу. Постепенно я начал чувствовать приближение Пепла. Он, как и угорь, до этого не приближался сам, но с каждым нашим шагом становился ближе.

Оказалось, что парень просто спал. Он первым добрался до выхода из тоннеля, над которым сейчас светилось звёздное ночное небо, и стал нас ждать.

Но, похоже, не дождался, и я его очень хорошо понимал. Сам уже готов был прилечь рядом, примостившись на тёплом меховом боку. Перестройка организма, драка, общий километраж и сытная еда не прошли даром. Но прежде чем объявить привал, я всё-таки вышел из норы, чуть не опьянев от чистого горного воздуха.

Мы всё ещё были на плато, но уже даже не соседнего от лагеря, а где-то через три или даже четыре. Зависит от того, как считать те, что стояли поперёк. Было тихо, настолько тихо, что я расслышал, как где-то в гнезде ворочается сонная птичка. Кристальный воздух, неплохая видимость, только каменные глыбы, клыками растущие на скале, мешали полному обзору.

Можно было идти дальше, но как минимум до рассвета толку в этом не будет. А оставаясь на выходе из пещеры, мы защищены и от ветра, и от возможного дождя, и того, что кто-нибудь незаметно подкрадётся и окружит нас. Так, что привал.

Разбудили меня птичьи крики. Пусть не с первыми петухами, а где-то в промежутке, когда уже рассвело и поднялось солнце, но хоть как-то прогреть воздух оно ещё не успело.

Шакрас уже проснулся и наворачивал круги по скалам. Хотелось бы думать, что охраняет нас, но, похоже, он просто разорял гнёзда и лакомился яйцами.

— Эх, яишенки бы сейчас, — зевнул Фей, словно прочитав мои мысли.

— Ага, и кофе… — это мы уже одновременно сказали, будто у нас и с ним уже синхронизация одной стаи.

Но кофе не было, зато был остывший угорь, удивительным образом ставший ещё вкуснее. Мы нашли следы старой стоянки, вполне возможно, что и Драго, но задерживаться не стали. Я проверил связь с Осой, поговорить не смог (и расстояние большое, и камни повсюду), но передать друг другу, что мы оба живы, удалось. А также то, что «Пчёлки» выдвигаются нас догонять.

Пусть спал я всего несколько часов, но в теле ощущалась лёгкость. Возможно, что-то было в самом воздухе, но, скорее всего, на психику просто перестали давить тонны камня. Когда он под тобой всяко как-то легче.

Правда, впереди его ещё было много, то «клыки» какие-то торчали, то просто глыбы, отколовшиеся «клыков», но до края не докатившиеся. Уже не лабиринт, но поплутать всё равно пришлось. В одном месте проход довольно близко подошёл к обрыву, с которого открывался отличный вид. В том числе и на дымок, поднимающийся в стороне нашего лагеря.

— Поели, блин, угря… — пробурчал, понимая, что этот дым может увидеть и кто-нибудь другой. — Хотя…

Хотя не удивлюсь, если Купер сделал это осознанно. Так сказать, и угря съесть, и «Волков» заманить. Патрули у них небольшие, и вряд ли они ждут вместо учёных ботанов почти двадцать рыл при пулемётах. Плюс, лагерь-приманка отвлечёт внимание от меня. Будем считать, что это план! Но лучше всё равно поторопиться.

Верхушку здания «Древних» я заметил издалека. Появилась над камнями какая-то «шишка», выглядевшая, как непонятно что, но точно инородное и древнее. Какой-то белый купол с трещинами, сколами и здоровенной дырой, вокруг которых вились какие-то рыжие потёки и пятна.

А за очередной каменной преградой картинка, наконец, открылась целиком. Квадратное здание с круглой башней наверху. Суммарно конструкция тянула этажей на пять обычного многоквартирного дома. Спереди ступени и вход с аркой, в стене сбоку — окно и ряд отверстий в самой башне. Плюс круглая дыра в крыше, обращённая к небу.

Основание постройки выглядело странно. И по формам, и по материалу. Будто это был кусок чего-то больше похожего на кость, нежели камень, в котором древние строители прорубили себе нужные помещения.

— Это кость, что ли? — спросил Фей, усилив мои сомнения. — На камень не особо-то похоже.

Признавать то, что это именно кость не хотелось. А то потом ещё придётся встретиться с кем-то из родственников этого стройматериала. Но в пользу этой версии говорила полукруглая глыба, действительно похожая на край кости, вывернутой из сустава, которая совсем немного отстояла от постройки, но, похоже, была с ней одним целым. Рядом с ней так вообще конкретно чьи-то пожелтевшие рёбра валялись, но всё-таки разумных размеров и свежак. Лет двадцать, может, тридцать…

— Ну-у, в любом случае, оно давно умерло… — протянул я. — Но башня-то точно каменная. И ступени с арочным входом. Даже какое-то оформление сохранилось.

— Думаешь, здесь жили «Древние»?

Фей наклонился, чтобы сорвать с земли цветочек, похожий на мать-и-мачеху, только более густого оранжевого цвета. Они здесь были везде, и на камнях, и под камнями, и даже на здании «Древних», только там, видать, им совсем питательных веществ не хватало. Они были настолько мелкими, что издалека их можно было принять за ржавые подтёки или какую — плесень.

Сорвать цветок Фей так и не смог. Схватился и тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. Обиженно засопел и продемонстрировал жуткий волдырь на пальце.

— Ты нарушил первый закон Аркадии, — кивнул я, протягивая Фею пузырёк с «Живинкой».

— Это какой?

— Не совать пальцы, куда не следует, — улыбнулся я, вспомнив, сколько раз сам его нарушал.

— Понятно, а второй закон Аркадии мы тоже нарушим?

Фей вернул мне улыбку.

— Это какой?

— Не входить, куда не следует, — он махнул рукой в сторону ступеней. — Особенно когда мы не знаем, что это и сколько там ловушек.

— Эх, — вздохнул я. — Сомнительно, что это сторожевая крепость или кладовая с ловушками, скорее что-то типа обсерватории. Так что, конечно, нарушим. Мы за этим сюда и пришли. Ещё и цветочков этих жгучих наберём, чтобы Сапёр из них что-нибудь интересно сварганил.

— Мы заходим, — предупреждая местных чаек, но, может, и до Осы дойдёт.

Я поправил активированный шлем «Древних» и задрал голову, разглядывая появившуюся подсветку. Возможно, какое-то приветствие или просто указатели. Три луча отметки, похожей на лилию, указывали в разные стороны: в тёмный проход лестницы, уходивший обратно вглубь скалы; в просторный пустой зал, сильно загаженный птичьим помётом и открытую полуразвалившаяся лестницу наверх.

Над головой с недовольными криками затрепыхали птицы, но стоило Пеплу меня догнать и зайти в зал, как всех ветром сдуло. Просвистели по всем щелям да дырам, среди развалившейся кладки. Если базу и выточили из чьей-то кости, то внутри была и облицовка, и остатки внутренних перегородок, собранные из довольно ровных прямоугольных камней. Похоже было на силикатный кирпич, соединённый застывшим и почти раскрошившимся клеем.

Конструкция выглядела довольно крепкой, особенно ступени, вырезанные из той же кость, что и основа. И, похоже, это до сих пор было единым целым. Я нашёл след ботинка, который очень старался не наступить в птичьи выбросы, но это было нереально. В лучшем случае можно было попытаться идти по сухому. У Драго, к слову, это не получилось, а мы с Феем справились. Пепел понюхал воздух, послушал чуйку и убежал обратно на улицу. Видимо, хотел с птицами «поиграть».

Мог бы и здесь это сделать, на втором этаже птиц было ещё больше и покидать насиженные места они не собирались. Окружили гнёздами чёрный «обсидиановый» кусок камня, валяющийся прямо под круглой дырой в крыше.

Пока версия, что это обсерватория, подтверждалась.

Судя по следам птиц, предположительную линзу недавно передвигали. Либо Драго что-то под ней искал либо подумывал о склейке и починке. Но отбросил эту мысль так же, как и саму линзу. Под слоем птичьих экскрементов угадывалось битое стекло меньших размеров, и много.

— Нет, такое уже не склеить…

Оставаясь в следах Драго, я исследовал весь зал обсерватории. Шлем молчал, только в одном месте (в стене напротив отверстия в крыши) подсветил квадратный силуэт, но не с дверью, а с чем-то похожим на крепёж. Я вышел на улицу и обошёл обсерваторию по кругу. Стена довольно толстая, но всё равно не настолько, чтобы спрятать потайной проход.

Я немного постоял на лице, понаблюдал за Пеплом, потом проверил наш лагерь, а потом поднял глаза к небу. Несколько звёздочек ещё бледнели. Они висели так низко, что казалось — протяни руку и получится схватить. Ну и подпрыгнуть немного, а то всё-таки это звёзды.

Вернувшись в прохладу полумрака, покрутился и здесь. Провёл, так называемое тройное сканирование: шлем, чуйка, обычные глаза, но ничего примечательного не обнаружил.

— М-да, не дождалась меня обсерватория, — сказал я, проходя мимо Фея к лестнице вниз.

Прошёл десять крупных ступеней и точно оказался ниже уровня постройки. Снова сидеть под скалой не хотелось, но никто меня не спрашивал.

Я упёрся в стену. Уже видел через шлем, что это дверь, и что сбоку присутствует небольшая ниша с сенсорной панелью, куда придётся сунуть руку, но пока заинтересовало другое. А именно попытки Драго это дверь взломать. Он почти точно выдолбил в камне её силуэт и начал там долбить. При этом нишу с управлением он не заметил. Без какой-то системы бил ломом в камень, дважды разминувшись с сенсорной панелью. Видимо, забил и сосредоточился на двери. Но так её и не победил.

— Получается, что каменный угорь его пропустил, а дверь не стала… — прошептал я, задумавшись, что будет неплохо, если со мной получится наоборот.

— Попробовать выбить? — спросил Фей, уже чуть ли не замахиваясь кувалдой.

— Не надо. Пока так попробуем, — ответил я, прикладывая руку к сенсорной панели и жестом показывая фею, что ему лучше отойти подальше.

Вдруг датчики «Древних» от возраста сбоить начнут, если они вообще ещё работают. Работали, взлетела пыль, сенсорная панель въехала вглубь камня и легла, завалившись на девяносто градусов. По сути выемка передо мной стала в два раза меньше, но сильно глубже. Примерно, чтобы руку по локоть запихнуть.

Панель приглашающе вспыхнула, а на дальней стенке появилось пять круглых датчиков, которые, видимо, будут выполнять роль светофора в момент моей оценки.

Они ещё не зажглись, но уже выглядели угрожающе. Зато не было ни захватов и зажимов, ни отверстий, откуда может лезвие выскочить. Хотя в этом я уверен не был, «Древние» могли так спрятать, а то и уже вокруг что-то распылили незаметное, и теперь за дверкой нужно противоядие найти. Уверен, что у «Древних» с фантазией и воображением всё было прекрасно.

— Не попробуешь, не узнаешь, — кивнул я и вложил руку на сенсорную панель.

В щелях появился свет, он прошёл, как сканер, подсвечивая и щекоча мне руку, а потом и пальцы. Загорелся первый кружочек — и он оказался красным. Второй зелёный, третий красный и замкнули линию два зелёных. Итого: три из пяти, и по логике тест я прошёл, но пока ничего не происходило. В руку ничего не подсунули, но и дверь не открылась.

Хотя за дверью появилось едва заметное гудение. Оно стало расти, будто древние механизмы тужатся, пытаясь сдвинутся с места, но не могут. Либо наглухо уже всё засохло, либо Драго что-то сломал в своих попытках открыть дверь.

Я уже начал сомневаться, что дверь справится без кувалды Фея, но, наконец, натужная дрожь камня прекратилась и створка пришла в движение. Сдвинулась сантиметров на тридцать в сторону и с треском сломанного механизма встала как вкопанная. И больше не реагировала на попытки её сдвинуть.

— Фей, посмотри за ней, чтобы не захлопнулась, когда я там буду, — попросил я и бочком протиснулся в тёмный проход.

Я оказался в круглом помещении, напоминающим вход в какой-нибудь торговый или бизнес-центр, когда дверь в формате вертушки идёт по кругу. Сзади слева остался проход и спереди справа появился точно такой же узкий кусок, заблокированной конструкции.

Выдавив себя из тамбура, я оказался в просторном зале, который был почти полностью завешан какими-то шарами разного размера.

Тонкие, стальные нити выходили из потолка, а к ним крепились шарообразные (тоже из металла) макеты незнакомых планет. Размеры и высота, на которой они висели, были разными. От крупного яблока на уровне глаз до баскетбольного мяча на уровне пояса. Самые крупные планеты, на которых легко угадывались горы или кратеры, в дополнении к нити сверху были усилены тонкими ножками, уходящими в пол.

Я насчитал сорок разных планет, а потом сбился. Слишком много, и многие перекрывают друг друга. Если и была логика в их размещении, то я её пока не просёк. Пока для меня зал выглядел новогодней ёлкой, на которую навесили множество шаров, а потом саму ёлку куда-то дели. И единственное, в чём я был более-менее уверен, это в том, что самый крупный шар, установленный в центре — это была сама Аркадия.

Её закрепили и снизу, и сверху, и в отличие от остальных планет, которые можно было качнуть или подвинуть, она стояла намертво. Я высветил фонариком пол с потолком и везде заметил направляющие, углублённые в один уровень со стенами.

— Это какой-то планетарий… — зачарованно прошептал я. — Представляющий огромную ценность для науки…

М-да, а у меня даже фотоаппарата нет. Я осмотрел Аркадию, стараясь запомнить больше деталей. Это точно была она, я нашёл реку Диа и миниатюры вулканов на краю Пограничья и попытался, хоть в памяти зафиксировать большой материк в неизведанной из-за аномалий зоне.

И конечно же, попытался открутить планету из зажимов.

— Исключительно ради науки, — буркнул я, добившись не того эффекта, который я ожидал.

От прикосновений планета, будто бы включилась, загоревшись мягким зелёным светом, видимым только через шлем. Показались символы-закорючки (три штуки) и возле каждого активировалась сенсорная панель. Я ткнулся в первую, внутренне молясь, чтобы конструкция сохранила работоспособность до наших дней, и тут же отошёл в сторону, уворачиваясь от шара, летевшего мне в голову.

А потом ещё в сторону и ещё, лавируя между ожившими шарами. Все (и маленькие, и большие) планеты пришли в движение вокруг Аркадии.

— Какая-то, блин, карта… — промычал я, всё-таки столкнувшись с каким-то спутником, раскачивающимся на своей нити.

Планетодвижение происходило минут пять, а потом ещё по инерции что-то продолжало пошатываться, но в итоге всё зафиксировалось.

Сюда бы действительно запустить учёных из UNPA, потому что моих представлений о звёздных системах хватило только на то, чтобы понять, что сейчас передо мной выстроилось больше десятка. А узнать я смог только одну — в дальнем углу зала была наша система. Масштаб планет соответствовал друг другу, но солнце уменьшили, скорее всего, для экономии места.

Когда всё устаканилось, и подсветка в шлеме перестал мигать, я активировал вторую сенсорную кнопку. И снова всё закружилось, но уже одновременно. Я предположил, что первая кнопка устанавливала некоторую базовую расстановку, а сейчас планеты пришли в движение, согласно тому, как это происходит в реальном времени. Наши планеты стали кружить вокруг нашего Солнца, и в остальных системах всё задвигалось.

И абсолютно всё это крутилось вокруг статичной аркадии. Точнее, я думаю, не вокруг в прямом смысле — не такая уж Аркадия важная, чтобы вокруг неё всё вертелось. Но точка зрения на галактики была именно с неё. И мне оставалось только удивляться мастерству «Древних», как они всё это придумали и наладили.

Я нашёл место, откуда всё было прекрасно видно, и я сам не мешался, стоя на пути движения у целых планет. А они замедлились, а потом и вовсе зафиксировались в одном положении.

Если бы не шлем «Древних», я бы никогда не разгадал, что мне пытаются показать. Слишком много систем, планет, карликов и прочих объектов сейчас было вокруг, но линзах довольно чётко засветилась тонкая линия, начавшая светить прямо из Аркадии. Она прошла по касательной с несколькими другими планетами по дороге и уткнулась в Землю.

Я, конечно, мог ошибиться и это не Земля, но учитывая мастерскую степень детализации «Древних», слишком уж знакомые очертания материков там были. Ну и соседние планеты нашей солнечной системы тоже совпадали.

— Хм, парад планет какой-то…

Я почесал затылок и стал прикидывать, что это может значить. Типа всё вертелось, кружилось, и в какой-то момент выстроилось так, что между Аркадией и Землёй появился некий коридор, а вместе с ним и порталы.

Остальные планеты продолжили своё движение, но нить, натянутая между Аркадией и Землёй ещё какое-то время, оставалась натянутой. И только через минуту сразу несколько планет из разных солнечных систем перекрыли дорогу, и луч оборвался.

Похоже, открытые порталы — штука не вечная. И открыты они уже под сотню лет. Я понимаю, что время в искусной симуляции «Древних» течёт иначе, но было бы неплохо понять, сколько ещё продержится прямой переход.

Планеты вокруг меня продолжили свой бег, а я попытался засечь хотя бы время, за сколько Земля облетит солнце, чтобы приравнять год к тем секундам, за которые всё крутится. Но планеты остановились, уйдя то ли в режим сбережения энергии, то ли просто решив, что демонстрация завершена.

Я активировал третью сенсорную панель, и всё снова включилось. Но движение пошло в обратную сторону, причём в формате ускоренной перемотки. Аркадия с Землёй снова соединились на мгновение и разбежались.

В этот раз всё было в движении несколько минут, после чего замедлилось до своей обычной скорости, а потом и вовсе остановилось. А из Аркадии, только уже с другой стороны планеты вылетел световой луч. Прошил насквозь пять солнечных систем, ни с кем там не встречаясь, и уткнулся в какой-то ущербный огрызок с кратерами. Луч при этом окрасился в красный цвет.

— Хм, похоже, не мы первые наведались на Аркадию в гости…

Я дождался, когда демонстрация остановится, и то уворачиваясь, то перешагивая через остальные, подобрался к этой планете. По размеру она была чем-то средним между Землёй и Марсом, на ощупь холодная (даже холоднее, чем остальные).

Умельцы «Древних» всё-таки здорово выполнили все планеты. Не хватало цвета, но в основном, что не шар, то потенциальное коллекционное издание. Я не срезал на память только потому, что хотел полную работу этого парада планет показать нашим.

Помимо холода от этой планеты чуть ли не на физическом уровне веяло какой-то жутью. Будто мастер вложил в работу и собственное отношение, которое ни разу радостным не было. Плюс, красная подсветка.

И версию, что «Древние» так же как и мы пришли на Аркадию через порталы, я отбросил. Скорее, пришельцы и уничтожили цивилизацию «Древних».

Эта мысль мне понравилась, но сразу же вызвала новые вопросы. Почему мы до сих пор не встретили этих пришельцев? Или встретили, но не знаем об этом? Или они пришли и ушли, прежде чем порталы закрылись? Может, они не закрылись и «парад планет во вселенной» только мосты наводил по прямой линии, а потом уже автономно работало? И дальше вытекал ещё один важный вопрос: а что будет с порталами на Землю?

Точнее, вопрос был в другом: важно ли это для меня? Собираюсь ли я когда-нибудь вернуться или мой новый родной дом — это Аркадия, а остальное уже не важно? В общем, вопросов разных было много, а ответов мало. Впрочем, как обычно, главное — новых вопросов больше не находить, а искать ответы мы умеем.

В общей сложности я запускал планеты в демонстрацию ещё четыре раза. Для Осы (сам хотел её всё показать), для Сапёра с Чейком (была мысль, что они как-то разберутся в механизме «Древних»), для Купера (этот просто сказал, что никуда не уйдёт, пока своими глазами не увидит), и последний раз, чтобы уже точно в памяти пропечаталось, прежде чем мы заберём сувениры.

Забрали Землю и планету пришельцев. Землю на память, а вторую я планировал показать учёным UNPA, когда буду рассказывать всё, что мы здесь увидели.

— Получается, — сказала Оса, когда мы последний раз запустили движение планет, — что Драго здесь ничего не нашёл?

— Получается так, — кивнул я. — Либо что-то от осколков телескопа или через что там «Древние» в небо смотрели.

— Что-то у меня не сходится, — задумчиво пробурчал Купер. — Получается, что «Древние» знали, что откроются порталы на Землю.

— Просто рассчитали, — сказал Сапёр, махнув рукой на «планетарий».

— А зачем? — не унимался Купер. — Если к моменту открытия первых порталов на Землю их уже и в живых-то не было?

— Ну, если оттуда вход, то на Земле типа выход? — ответил Чейк. — Может, они себе присмотрели запасной выход, но просто не успели?

— Ага, опоздали на какую-то пару-тройку тысяч лет, — скривился Купер. — Жопой чую, какую-то гадость они задумали, — потом подошёл ко мне и уже шёпотом, считай на ушко, добавил: — Надо тебе к Тереховскому ехать, разбираться, что там за «Наследие» такое.

— Народ! — в обсерватории появился запыхавшийся Шустрый. — Вы, конечно, молодцы, я всё понимаю, но надо и с «Волками» разобраться, прежде чем они на наш лагерь нападут. Их-то мы выследили.

— Много их? — спросил Купер.

— Почти столько же, сколько и нас, — прикинул Шустрый.

— Тогда, может, проще по-тихому уйти? — подал идею Купер, хотя по лицу было видно, что она ему самому не нравится.

— Можно, — кивнул Шустрый. — Мы видели несколько пленных, и я понимаю, что мы не обязаны всех спасать, но, в общем, решайте.

«Волки», по сути, всё решили за нас. Сам-то я сначала засомневался: и как-то их много, и нас либо пока не заметили, либо только готовились. Можно было спокойно уйти, не рискуя потерять кого-нибудь из своих.

Но хватило одного взгляда на их лагерь, как решение атаковать стало единственно возможном. Я не смог разглядеть всех пленников, только яму, прикрытую решёткой из прутьев. Но мне хватило двух, из которых сейчас сливали кровь. С нормальными деревьями, которые выдержат подвешенного человека, здесь было негусто, поэтому пленников растянули прямо на скале. А вместо капельниц продолбали канавки в камне, подсунув под них свои бидоны.

— Вот ушлёпки, — прошептал Шустрый, — кажись, этим уже не помочь. По капельке добегает. Жесть, будто они берёзовый сок собирают…

— Помочь не сможем, но хоть отомстим, — кивнул я. — Дуй к «Пчёлкам», скажи, что начинаем.

Я невольно вспомнил, как сам побывал в роли такой жертвы. Можно считать, что у нас «Волками» — это уже личное, а значит, переговоров не будет, и игнорировать такое я не хочу.

Я встряхнулся, прогоняя тот образ, и сфокусировался на сканировании лагеря. Фиксировал бойцов противника и транслировал их образы Анне. Всё-таки проверим «Пчёлерию» в действии, а остальные нас прикроют. Точнее, прикроют наш отход, если мы сами не справимся и придётся отыграть роль приманки.

Посмотрим, возможный план мы с Осой обсудили заранее. Налетаем, цепляем всех, до кого успеем дотянуться и отступаем, чтобы не завязнуть. Пойдут за нами — встретят Купера, не пойдут — перегруппировываемся и налетаем снова.

И так до победного, так что сейчас осталось только распределить цели. Бойцы в центре возле палаток, одна из которых была штабной. Охрана пленных возле ямы, медработники-кровопийцы, а к моменту, как мы нападём, уже просто могильщики. Парочка водителей возле грузовиков у дороги, потом ящики с добычей и какие-то «счетоводы» возле них. Ещё группа молодых, внимающих у костра рассказам бывалых. И ещё парочка не определившихся: то ли есть собираются, то ли уже туалет ищут.

Место для лагеря «Волки» выбрали в тенёчке у основания плато, так что здесь и днём было довольно темно. А сейчас, когда солнце потерялось где-то далеко за скалами, видимость снизилась до минимальной. Точнее, для рабочей под возможности шакраса и под специальные капли для «Пчёлок», которыми Анна запаслась у Митчела.

Учитывая ночное зрение «Волков» преимущество сомнительное, но лагерь не спал, горели костры и был шанс обыграть их на этих перепадах. Другой вопрос — чего это он не спал, но здесь у меня была версия, что они тоже готовятся к походу. Но уже на наш лагерь.

Мы распределили часовых: один мне, один Анне и ещё два «Пчёлкам». И дальнейший маршрут по лагерю, с учётом яркости маркеров, подсвечивающих «Волков». Всего тридцать человек. Из которых почти половина — обычные (в плане геномов) «собиратели», треть — новобранцы из «вольфюгенда» и только четверо — реальные «волчары», которые плохо поддавались анализу сканером.

Очевидно, что всех «Пчёлки» не перебьют, но здоровье попортить должны. Оса с ними, а я пойду ближе к яме с пленниками, не факт, что вытащу их с первой ходки, но хотя бы уберу ближайшую охрану, чтобы сгоряча не перебили пленных.

Короткий статус уже для самого себя: маскировка активирована, доспехи пока ещё в режиме «Когтя», сам «коготь» активирован. В планах проверка в действии «Анатомического взлома» (благо «Волки» по своему строению всё-таки люди и анатомия понятна) и «Двойного укуса». Ну и «Кровавый темп» в придачу. Его по желанию не отключить, я уже чувствую лёгкую взвинченность, только от одного предвкушения боя. Пепел рядом, острохвосты на подхвате, только Фея я всё-таки спровадил. Под тактику «Пчёлок» нам сейчас скорость нужна, а не убойная сила. Мы под них стиль боя тренируем, а отчасти и разрабатываем.

«Начинаем!»

Я отправил Осе мыслекоманду и краем глаза заметил, как тени вокруг меня пришли в движение. Красиво, блин, идёт эта группа в «полосатых купальниках». Вот реально правду говорят, что можно бесконечно смотреть на воду и огонь, а ещё на хищников, крадущихся к своим целям… Если ты, конечно, не являешься целью. В этом случае бесконечно не получится.

«Помню, что сама выпросила эту проверку», — неожиданно пришло сообщение от Анны, — «но поглядывай за ними тоже. Хорошо?»

«Обязательно», — ответил я.

А потом сразу же дал Пеплу команду идти за Одри, а то ей не хватило пары. Зафиксировал через шлемы маркеры остальных девчонок и ускорился, чтобы не отставать. И плюс Анна, но её уже не надо было фиксировать, она сама как-то прописалась на подкорке…

Синхронизировавшись с «Пчёлками», выскользнул из тени, мягко обрушившись на часового, поймавшего «Кондрашку». Кто-то скажет — читерство, я скажу — тактический приём. И немного звериной хитрости, которая начала дуреть уже от одного только запаха крови. «Перо» дважды ударило под рёбра, легко рассекая внутренние органы. Чётко и мягко, ни разу не задев кость, притом что второй удар произошёл на автомате.

Слегка дурея от запаха крови (дурацкий навык, дурацкое чувство, которые надо скорее брать его под контроль) я приглушил звук падающего тела, приткнув его в самый тёмный участок, и скользнул вперёд. Кажется, что на самом деле я активировал «Бросок», рванувшись за спину новому противнику, но «Кровавый темп», по крайней мере, в моём сознании, сохранил плавную тягучесть движений, словно я всего лишь смазанная тень.

Ближе всего ко мне были Коста с Лин, и у них тоже был результат. Правда, сработали они чуть хуже, и на шорох среагировал проходящий мимо «Волк». Он уже был рядом, всё срисовал и всё понял, но ни закричать, ни вынуть нож из ножен не успел. И там, и там всё застряло на вдохе и замахе, когда я оказался у него за спиной. «Двойной укус», минус гортань, минус сердце и минус «Волк».

«Пчёлки» даже нас не заметили, что минус уже им. Но им-то в зачётку, а вот «Волкам» сегодня повезло меньше. А мне как-то ещё больше подурнело, но от этого даже стало хорошо. Я не жаловался на зрение и дыхалку, но «Кровавый темп» явно перевёл всё на новый уровень. Не заставил меня сопеть и упиваться жаждой ещё больших разрушений, а наоборот, охладил, предложив чёткую последовательность следующих очень экономных и расчётливых действий.

На моём пути рухнул ещё один «Волк», а потом легли два «собирателя». Я двигался по границе лагеря, мелькая в отсветах костров на открытых участках и сливаясь с тенями под прикрытием ящиков или машин. И везде после себя оставлял только запах крови…

И всё-таки увлёкся, хоть и был уверен, что до сих пор всё контролирую. И если бы не тревожное послание от Осы, скорее всего, уплыл бы и дальше.

«Помоги, ты ближе», — прилетел мыслеобраз с автоматической подсветкой маркера, на который нужно обратить внимание.

Это были Рами с Бэллой, они прошли мимо часового, но натолкнулись на матёрого «волчару». Смело сцепились с ним, но уже через несколько секунд, под его надменный, влажный шёпот, что делить он их ни с кем не будет, обе оказались на земле. Бэлла хрипела, держась за шею, возможно, гортань сломана, а Рами, обливаясь кровью из рассечённого лба, пыталась высвободить руку с серпом, на которую наступил здоровый «Волк» с возможным геномом гризли. Второй серп был уже у него в лапе, и при его габаритах выглядел какой-то игрушкой.

Меня он тоже почувствовал заранее, но среагировать нормально не успел. Отмахнулся, рубанув по воздуху серпом, совсем не по игрушечно просвистевшим над моей головой, а потом отпрыгнул на одной ноге, пытаясь удержать равновесие.

Я пронёсся мимо, оставив два глубоких пореза у него под коленом. Метнул в него концентрированную «Ауру страха», надеясь хотя бы оборвать крик тревоги и выиграть нам ещё несколько секунд, и бросился обратно. Подставился под удар серпом, в последний момент, изменив траекторию и уже отходя чиркнул кончиком клинка по толстой шее. Оказался у него за спиной и ударил кулаком в область сердца, активируя одновременно «Анатомический взлом» и «Биоэлектрогенез».

Что именно сработало не понял, шок от сквозного удара или моя пока неумелая попытка остановить сердце напрямую, но сработало. «Волк» запнулся, вздрогнул и плашмя рухнул мордой на камни. Чудом только не задавил Рами и затих.

На этом чудеса закончились. Грохот упавшего тела поднял лагерь не хуже горна, сыгравшего побудку.

«"Пчёлки» трёхсотые, забирай их', — крикнул я Осе на повышенной эмоциональной ноте.

Добавлять, что отвлеку «Волков» не стал, уже скрылся в тени, чтобы встретить первых бегунов. Пропустил первого, зависшего перед трупом «гризливолка» и спинами «Пчёлок», и пока он решал, как реагировать, встретил второго на «Перо», выступив из тени. Пробил «Стальной костью» в затылок второму, поморщился от хруста костей, и уже не таясь проскочил мимо костра в другую сторону.

Замедлился, а убедившись, что бегут за мной, а не за девчонками, рванул дальше. Пользуясь пока ещё полной неразберихой, налетел на охранников возле ямы с пленными. Положил обоих, собираясь придерживаться плана и дальше петлять, заманивая «Волков» в засаду, но что-то меня дёрнуло заглянуть в яму.

Я на ходу сбил крышку и заглянул всего лишь на мгновение, просто понять, сколько там людей. Но и этого мгновения мне хватило, чтобы узнать знакомые лица. Одно в кровоподтёках, но ещё живое. А второе бледное и уже не в синяках, а трупных пятнах.

Кид и Хоббс.

Внутри ёкнуло.

От одного вида, как избитая Хоббс зажалась в углу ямы и тихонько скулит, баюкая на коленях голову мёртвого Кида, во мне не просто выкрутили «Кровавый темп» на максимум, его во мне разорвало.

— Ну как так-то? Его-то за что…

На задворках сознания промелькнула мысль про регенерацию, про «Живинку», «Зелёнку» и прочие чудеса Аркадии, но обескровленное худое тело, рваные вены и вырезанная на груди кривая надпись: «гибрид», запихнули эту мысль в такую даль моего сознания, где никогда не светило ни одного лучика добра.

Где-то на краю лагеря завыл Пепел, а в голову настойчиво застучалась Оса:

«Сумрак! Ты чего завис! Отходи, мы готовы встречать!»

Рад за вас. Но я тоже готов встречать. Я только недавно размышлял, что с «Волками» — это у нас личное. Нет. Вот сейчас началось личное.

Я выдохнул. Перекинул «Перо» в левую руку, а в правой создал второе. Даже не почувствовал напряжения и траты ресурсов, оно само скользнуло в ладонь. Когда я поднял глаза, то уже был не один. Вокруг ямы, почти заталкивая меня внутрь, собралось с десяток «Волков» разного уровня. Матёрые, посмеиваясь и надо мной, что попался, и над молодыми, что отжимаются во вторые ряды, выступили вперёд.

Трое — навскидку ещё один гризли, второй — по-змеиному гибкий, даже стоять нормально не мог, всё время перетекал из одного положения в другое, и третий — замерший перед броском, будто коршун, заметивший добычу. Сильные. Ауру не скрывают, почти слепят и пытаются просветить меня в ответ.

Никаких глупых подначек и тупых разговоров. Хотя о чём нам говорить? Если только рычать да скалиться. У нас здесь хищники собрались, считай, борьба видов за выживание, а не гоп-стоп разборка…

«Коршун» не выдержал первым. Я даже движения не заметил, только смазанную тень на земле, будто он действительно где-то в небе летит.

«Рви», — хрипло прозвучал в голове призыв Пепла, подключившегося к «Совместной охоте».

Таким же неуловимым движением, я ушёл в сторону, сбивая «Пером» нацеленный в меня «клюв» в виде кривого кинжала. Качнулся вдогонку, но тут же отпрыгнул маятником навстречу «змее». Крутанулся, потолкавшись с ним плечами, и налетел на не ожидавшего меня «гризли».

Он среди нас самый медленный, а такая дура мне за спиной не нужна… По два «Двойной укуса» с двух рук да сразу в четыре убойные зоны. Каким бы живучим бы ни был обладатель генома «гризли» и какая бы регенерация у него ни была, но с двумя перебитыми бедренными артериями, дырявой печенью и пойманным в солнечном сплетении блуждающим нервом не выживает, как правило, никто. Паралич, остановка сердца и обильное, чуть ли не фонтаном кровотечение, от которого я, кажется, стал ещё дурнее.

«Волчий» молодняк от такой демонстрации не свалил только потому, что уже был занят общением с Пеплом…

На меня снова налетел «коршун», приложившись свои «клювом» по спине. Точка удара, к счастью, пришлась на узел брони, но дальше он рассёк меня от лопатки до лопатки. Лезвие не успело завязнуть, меня буквально выбил «змей», налетев с другого бока. У него в руках был тонкий стилет с лезвием, высвеченным через шлем ярко-зелёным цветом. В него же и пришёлся косой удар, со скрежетом выбив искры.

Я ушёл в управляемое падение, разрывая дистанцию и тут же бросаясь обратно. Опередил «клюв», пропустил мимо удар стилетом и ударил сам, выдав целую серию, чередуя противников с переменным успехом.

С переменным как для меня, так и для «Волков» — один ужом крутился, другой держал дистанцию, подгадывая момент для нового броска. Я бил, парировал, отбивал, крутился юлой, то уворачиваясь, то пытаясь достать постоянно ускользающих противников. И, кажется, начинал выдыхаться.

Где-то опять в закоулках сознания промелькнула мысль, что надо просто тянуть время, что сейчас подойдут наши, но и эту мысль сознание запихнуло обратно, прикрыв кровавой пеленой взятого темпа. Я не хотел никого ждать, я хотел отомстить за Кида сам, здесь и сейчас.

И у меня получилось! На очередном уклонении от удара «змея», я метнул «Перо» в «коршуна». Толком не попал, но бросок сорвал, заставив уйти в защиту. Ии так ускорился, что не только поймал «змея» за руку, но и успел вывернуться вместе с ней от удара включившегося «коршуна». Подключил «Смертельную хватку», которой плевать было на степень гибкости противника, продрал нервные окончания через «Биоэлектрогенез», выключив руку. Вломил её, выпрямляя так, что спина выгнулась дугой, а потом воткнул «Перо» в подставленный затылок.

Вонзил точно в убойную зону, где череп соединяется с шеей, и на инерции «двойного укуса», одновременно развернув противника лицом к себе, вторым ударом вогнал «Перо» во впадину под кадык. И повторил приём с «Биоэлектрогенезом», скользнув им по нерву, чтобы вызвать временный паралич регенерации.

Вдохнул запах свежей крови, подкинув себе энергии за счёт «Кровавого темпа», и обернулся к «коршуну», уже готовому к новому прыжку.

— Всё-таки устал… — буркнул я, рывком выхватывая «чезет» и до упора вдавливая спусковой крючок.

Звука длинной очереди даже не услышал, перебор кровавого безумия набатом стучал в висках. Под каждый удар лишь фиксируя, как из тела «Волка» вылетают брызги крови, разворачивая ему грудь. С какой-то особой радостью заметил, как пули забивают в мясо эти дурацкие «бойскаутские» значки на его груди.

Я перезарядил магазин и следующую половину, расстрелял в голову «Волку». А остаток разделил между «гризли» и «змеем». Вроде как для надёжности, но на самом деле не мог смотреть на тупые ухмылки, которые даже смерть не смогла стереть.

«Нас не прибей», — пришла мыслеграмма от Осы. Нежная, родная, возвращающая в реальность. — «Мы уже рядом, просто не мешали».

Я провёл рукой по маске, вытирая кровь. Фух, может, это не кровавая пелена была перед глазами, а «гризли» просто шлем запачкал? Даже полегчало как-то от этой мысли, убойный, блин, навык, но, как говорится, есть нюанс…

Оглянувшись, понял, что снова окружён. Но спасибо Анне, что предупредила, а то отклик свой-чужой у меня пока в норму ещё не пришёл. Анна с «Пчёлками» просто стояли, Фей трудился, раздавая контрольные в голову кувалдой, Купер с Мигелем и Шугаром уже просто собирали трофеи: один копался в ящиках, остальные растаскивали трупы.

— Ну ты как? — тихонько спросила Оса. — Почему помощи не попросил.

— Сейчас прошу, — я повернулся к яме. — Здесь раненые, надо помочь.

Из ямы мы вынули восемь человек. Пять мёртвых. Без следов насильственных ритуалов «Волков» был только один — почти старик, которому повезло умереть от сердечного приступа, прежде чем из него откачали кровь. Остальные же, включая Кида, были в разной степени иссушенности, но каждый с «табличкой» на лбу или на теле: «гибрид», «мутант», «грязнокровка» и прочие нечитаемые каракули.

Хоббс и два каких-то бедолаги из историко-географического общества были ещё живы. Насколько я помнил, геном у неё был один — песчаный кайман, но поднятый на несколько уровней. По мнению «Волков» она должна была быть «чистой». Возможно, поэтому мы и успели застать её живой.

То же самое касалось и её коллег. Седой исхудавший пухлячок, на котором висела одежда, был обладателем генома ворона. Просто завершённая инициация для укрепления или развитие мозга. Второй выживший, кажется, был вообще ещё без генома, совсем молодой, с безумным взглядом невыспавшегося аспиранта. Хотя предположу, что безумному он стал, только попав в эту яму.

Хоббс сначала меня не узнала. И пережитое, вместе с горем от потери Кида, и шлем на моей голове особо не способствовали ясности её сознания. Отшатнулась, когда я спустился и протянул руки. Зарычала и попыталась ударить, но сил ей уже не хватило.

Я снял шлем, бормоча что-то простое, понятное и, надеюсь, успокаивающее. Помогло, и уже в следующий момент Хоббс уткнулась мне в плечо и начала дрожать, беззвучно всхлипывая. Мы, может, и не успели раньше стать лучшими друзьями, но сейчас было ощущение, что ближе меня у Хоббс никого не было.

Когда я вытащил её наверх, она молча подошла к Фею и одолжила у него кувалду. Прошлась перед трупами «Волков», всматриваясь в уже порядком размозжённые лица. Узнала кого-то из молодых и, с трудом размахнувшись, уронила на его голову кувалду. Повторила дважды, и с каждым разом её замахи были все слабее. После последнего удара даже кувалду уже поднять не смогла, уронив её на землю.

Потом подошла ко мне и, сдерживая слёзы, прошептала:

— Мне нужен какой-нибудь геном. Не кайман. Не хочу быть «чистой», как эти, — и на «чистой», и на «эти» лицо её исказила гримаса отвращения.

— Что-нибудь подберём, — кивнул я. — Тебе надо отдохнуть и прийти в себя.

— Да, но сначала похоронить Кида, — ответила Хоббс. — А потом ты мне расскажешь, что за хрень вообще творится, и с чего и когда археологи вдруг стали вне закона. И кто этот закон установил…

С похоронами Кида нам помог Фей. Сама Хоббс еле-еле стояла на ногах, а я вроде как и был бодрячком, но рана на спине только начала затягиваться, и каждое копательное движение сводило на нет все итоги регенерации. А копать приходилось камни, даже скорее, не копать, а выдалбливать, потому что в общую яму сбрасывать Кида никто не хотел.

Провозились несколько часов, пока вся остальная команда занималась разграблением лагеря «Волков». Взяли много. Начиная с фургонов и продовольствия, заканчивая тем, что «собирателем» успели отобрать у археологов. Много древнего металла, много холодного оружия, немножко огнестрела, но никаких геномов, зато запас отличного походного снаряжения. Причём нового.

Когда собрались возвращаться в наш лагерь, испортилась погода. Началось с того, что нас в очередной раз тряхнуло. Потом тряхнуло ещё один раз: в принципе слабенько, даже с ног никого не сбило, но, судя по звукам, вокруг в каменном лабиринте одно начинало цеплять другое, и происходили какие-то, возможно, даже глобальные изменения.

Мы ускорились, но к подземным толчкам добавилось какое-то безумие в небе. Набежали тучи, подул холодный ветер, который криво-косо огибал скалы, создавая эффект турбулентности в проходах между ними. Под занавес всего этого беспорядка ещё и дождь пошёл. Тоже как-то и косо, то замачивая целые участки, то не дотягиваясь из-за скал до других.

В наш лагерь мы добрались уже под утро, промокшие да ниток, уставшие и голодные. Забились под тенты, разведя небольшие костерки, и на скорую руку разогрели трофейные консервы. Спасённых археологов распределили по отряду, а Хоббс осталось со мной, Осой и Купером, чтобы обсудить все события.

Место у нас было довольно удачное с точки зрения дождя, то, что лилось с вершины плато, практически не задевало наш тент. Редкие капли барабанили по краю, но в остальном потоки воды формировали практически идеальную стену вокруг нас. Вокруг что-то гремело, гудело и завывало, но маленький, едва справляющийся с сырыми дровами, костёр, приятная компания и правильная усталость после боя создавали ощущение уюта и банального человеческого тепла.

Вы выпили за Кида, каждый помолчал о чём-то своём, а потом нормально принялись за еду и разговоры.

— Ты давно здесь? — спросил я Хоббс, подставляя спину к костру, чтобы прогреть её и ускорить регенерацию.

— Почти месяц начали экспедицию, плюс дорога, — вздохнула Клара, — так что новостей негде было узнать, а вместо радио у меня был Кид.

Хоббс сначала улыбнулась, но потом вздрогнула и с усилием сдержала эмоции. Или не сдержала, но запрятала их куда-то очень глубоко. Удивительный, практически железный характер, который попытались погнуть, но сломать не смогли.

Слово за слово оказалось, что Хоббс действительно знает меньше нашего. Ни про бойню в Совете, не про ситуацию в городах Ганза, ни про возвышение Вольфа, ни про новые законы и ту войну, которую «Волки» объявили историко-географическому обществу. Я же рассказал по порядку, начиная со смерти Драго и закончив нашей целью: узнать, как Драго научился управлять пыльцой и найти способы этому противостоять.

— Если историко-географическое общество занималось тем же самым в своих раскопках, то неудивительно, почему Вольф решил от вас избавиться, — сказал Купер.

— Не знаю я, чем они занимались, — со вздохом сказал Хоббс. — У моего отряда была конкретная миссия по поиску текстов или хотя бы символов древней цивилизации.

— А вы научились её переводить? — с неприкрытым удивлением спросил я.

— Ну как бы да, ну и как бы нет, — смутилась Клара. — Мои коллеги создали некий прибор на базе технологии «Древних», что-то типа умного сканера, который может считывать информацию с артефактов, типа браслетов, и частично что-то даже переводит. Работа по созданию словаря или переводчика шла уже давно. Результаты, мягко говоря, не богатые, но какую-то базу переводить мы всё же научились. Больше, конечно, приходится додумывать о том, что перевели. Всё где-то на уровне общения с семилетним ребёнком.

— И что узнали? — спросил я, внутренне воодушевляясь.

— Для начала мы перевели то, как себя называли «Древние», — ухмыльнулась Клара.

— И как? — с придыханием спросил Купер.

Хотя мы все сейчас, затаив дыхание, уставились на Хоббс.

— Ультиморфисы или тиморфы, если короче, — Клара выдержала паузу, давая нам время обдумать название. — Ближайший понятный широкому кругу обывателей перевод: вершина формы. А по факту: вершина эволюции.

— Это они сами о себе были такого мнения или ваши умники так польстили? — усмехнулся Купер.

Клара развела руками, одновременно пожав плечами.

— Мы так додумали те данные, которые удалось разгадать. На языке тиморфов это могло звучать иначе, но смысл верный.

— Ладно, — вклинился я, дёрнув Клару за рукав. — Это не столь важно, но что за прибор?

— Декодер на базе стандартного сканера, как у «Миротворцев», — Клара снова пожала плечами. — Они, насколько я понимаю, участвовали в разработке. Причём учёные с Земли активно помогали. Честно говоря, я не знаю, как он работает, для меня важно, что он хоть как-то работает. Выглядит как обычный сканер, только без ручки, экранчик и пара проводов с датчиками. Моей задачей было находить новые символы Ультимоформисов и вносить их в базу, а переводил он уже сам.

— Что-то я ничего подобного среди трофеев из лагеря «Волков» не нашёл? — спросил Купер. — Он у тебя с собой до сих пор?

— Нет, — вздохнула Клара, — я, убегая, его скинула, когда на нас напали эти сволочи.

— Место помнишь? Покажешь? — спросил я, не пытаясь скрыть интерес, но при этом и не надеяться раньше времени.

Конечно, можно было и дальше пытаться методом тыка изучать шлем «Древних», то есть тиморфов, но идея заполучить переводчик, меня зацепила и воодушевила. Пусть даже с и развитием семилетнего ребёнка.

— Нет, — с грустным видом покачала головой Клара. — Какая-то яма там была, щель в камне. Я очень быстро бежала, подталкиваю Кида, так что проще просто по моим следам пройтись.

— К сожалению, не проще, — сказал я, махнув рукой на небо, с которого продолжал лить как из ведра. — Где ваш лагерь, ты хоть сможешь показать?

— Не хочу туда возвращаться, — качала головой Клара, — но объяснить смогу. Его очень легко найти, мы думали, что хорошее место выбрали.

Мы ещё немножко посидели за разговорами. Клара приводила примеры своей работы, рассказывала, как именно она ищет символы и сколько уже удалось с её помощью добавить в словарь. К сожалению, немного. Мне кажется, что за время своих похождений я и то раза в три больше увидел. Потом она объяснила, как найти лагерь, и мы отправились спать.

Ночью ещё несколько раз тряхнуло, но довольно далеко от нас. Сами скалы грохотали намного сильнее, громче и дольше. Дождь к утру закончился, но самого утра будто бы даже и не наступило. Небо было затянуто чёрными тучами, которые вроде бы и пытались сдвинуться, но стоило одним отойти в сторону и пропустить к нам пару тощих лучиков солнечного света, как тут же налетали новые и обратно погружали нас во тьму.

Ну главной проблемой оказалось то, что арка, через которую мы проехали на территорию каменного лабиринта, не выдержала ночных толчков и обрушилась, перекрыв единственную дорогу, которую мы знали.

Шустрый отправил несколько поисковых отрядов ещё дальше, чем доходили ранее, чтобы поискать другой выезд. Но вернулись все ни с чем. Во-первых, на других участках разрушения были ещё сильнее. А во-вторых, как это часто водилось на Аркадии, обвалы не только что-то засыпали, но и открыли. И открыли не только новые неизведанные пещеры, но выпустили наружу и их обитателей. Буквально за одну ночь вся ранее зачищенная территория вновь превратилась в полигон для охоты. И не факт, что для нашей охоты, а не охоты на нас.

Поэтому приняли решение — разбирать завал. Благо и людей, и техники у нас сейчас было много. «Пчёлки» остались на шухере охранять лагерь, а всё мужское население отправилось таскать камни. Немного помог Сапёр, подорвав часть завала, но особо ковырять было рискованно, чтобы не спровоцировать падение новых обломков.

Я же со спокойной совестью воспользовался временной паузой и отправился на поиски декодера языка «Древних». Ещё раз спросил Хоббс, не хочет ли она присоединиться, но она банально ещё не успела восстановиться. Сказалось довольно большое количество закрытых переломов, которые мы не разглядели сразу, напоив её «Живинкой». «Пчёлкам» тоже на самом деле был нужен отдых, а Оса поворчала, что я в очередной раз собираюсь куда-то идти в одиночестве, но признала тот факт, что среди монстров я практически как рыбы в воде. Смогу пройти незамеченным и вернуться ещё до того, как они закончат завалом.

Да и один я на самом деле не был, если Фея, кажется, всерьёз уверовавшего в то, что он теперь мой ангел-хранитель, удалось припахать к разбору дороги, обосновав это его силой и пользой, то Пепел отставать от меня не собирался. Правда, и не шёл следом, а наматывал круги, гоняя какую-то мелкоту, чинившую собственные норы.

Лагерь археологов я нашёл с первого раза, и объяснения Хоббс дала довольно подробные, и место действительно было слишком приметным. Почти десятиметровый выступ, подпирающий основание плато, и с пологим склоном, напоминающим удобный пандус. У основания выступа я нашёл машину Клары — такая же модель, как у неё была раньше, только новее и раскрашенная в менее яркие цвета. Сейчас уже был намёк на песчаный камуфляж, а по бокам блестели свежевыкрашенные логотипы историко-географического общества.

Решив, что заберу машину на обратном пути, я бегло осмотрел остатки лагеря. Порванные палатки, разбитые ящики, чей-то полусгнивший труп, уткнувшейся носом в камень, и промокшие от дождя папки с документами. Чернила размылись, а бумага уже больше напоминала какую-то кашу из слипшихся катышков.

Вспоминая указания Клары, я сориентировался и нашёл место, где Хоббс с Кидом спрыгнули с каменного выступа. Не все десять метров пролетели, но спустились по естественным ступенькам, созданных причудливой природой Аркадии.

Дальше уже подключилась чуйка. Но как включилась, так и выключилась обратно. Я не настолько хорошо мог чувствовать старые следы ауры, а дождь успешно размыл следы обычные. Зато камни были разбросаны повсюду, и выбрать оптимальный путь через них было довольно легко. Потом появился и след — оброненная кепка, кусочек рукава от рубашки Клары, прилипший к камню возле острого края.

Потом пошёл открытый участок, как некий переход от одной скалы к другой. И след здесь не терялся, потому что впереди был только один потенциальный проход, куда можно было закачать на скорости, стараясь оторваться от погони. Каменная арка, которую даже, возможно, прорубили ультимы, привела меня на небольшую полянку, заваленую глыбами, часть из которых явно здесь лежала сотни лет, но часть прикатилась с ночным обвалом.

И здесь я уже начал искать внимательней. Заглядывал в каждую щель, что-то ворочал и откидывал, пытаясь найти что-то похожее на люк, куда, по словам Клары, она скинула свою сумку.

Нашёл примерно через час осторожного блуждания по неровной поверхности, причём больше опасался поскользнуться и в лучшем случае шмякнуться в лужу, а в худшем — переломать себе ноги.

На полноценный люк это похоже не было. Прямоугольная трещина где-то полметра на метр, куда в теории я мог пролезть. А вот Пепел уже бы никак. Я заглянул вниз, посветил фонариком и где-то довольно далеко разглядел воду и плавающее в нём тело. Вроде бы «собиратель». Сканером он уже не отображался, выглядел раздутым и набухшим, но, судя по всему, довольно свежим.

Ещё минут пятнадцать у меня ушло на то, чтобы закрепить верёвку, проверить её и убедить шакраса потерпеть и дождаться моего возвращения. Я оставил рюкзак, перераспределил разгрузку, так чтобы спокойно протиснуться в узкую щель, и начал спуск.

— Спустился, забрал, поднялся, — пробурчал я, протискиваясь в каменную кишку, — делов-то…

В расщелину я пробрался довольно легко. Один раз только чуть не застрял, пришлось повертеться, обходя гладкий, продолговатый выступ. А дальше шло расширение, и у самого дна проглядывался уже почти двухметровый пятачок. Я спрыгнул в воду, оказавшись в ней щиколотку. Хотя учитывая, как лило ночью, можно было ожидать, что здесь будет по пояс, а то по грудь.

Оказалось, что в воде было куда уходить. Под прямым углом, куда-то вглубь скалы, уходил ещё один небольшой лаз. Вот в этот бы уже шакрасу пришлось бы протискиваться, а мне пробираться только ползком.

Я замер на несколько минут, прислушиваясь, всматриваясь в темноту лаза и изучая показания сканера. Данные были какие-то странные, я бы даже сказал противоречивые, словно ночной ливень и утренняя буря как-то влияли на показатели.

Я чувствовал, что впереди кто-то есть. Видел маркер на расстоянии, куда не добивал свет фонаря, но странность была в его размере. Он постоянно менялся, будто неизвестная сила то увеличивается до размеров приличного телёнка, то скукоживается в обычного древолаза. Когда я появился на дне расщелины, существо напряглось, но никаких активных действий пока не предпринимало.

— Глядишь, и не встретимся, — прошептал я, наклоняясь к телу «Волка» в поисках декодера.

Спина выглядела целой, по крайней мере куртку никто не прогрыз и не прорвал. Но стоило перевернуть отяжелевшее от воды тело, стало понятно, что легко я декодер не найду.

Лицо, грудь и живот, предположительно мужчины, выглядели так будто с них содрали кожу, изрезали или искусали то, что было под ней, потом залепили какой-то белой мутью, похожий на куски паутины, и после этого искусали ещё раз. При этом ни оружия, ни вещей при «Волке» не было. Как и не было сумки Хоббс. Возможно, под телом плавал кусочек ремня, ну он был каким-то подозрительно слишком светлым, поэтому была версия, что эта кожа не от сумки.

Я оттолкнул тело подальше и по новой заглянул в низкий лаз. Очень не хотелось барахтаться в дождевой воде, которая почему-то уже стухла и пахла перегнившей тиной, и ползти вглубь. Но декодер мне хотелось больше.

Я повертел в руках «чезет», а потом посмотрел на узкие, глухие стены. Как-то будет шумновато и с возможными рикошетами, поэтому огнестрел пока отложим, и в руках у меня появилась новенькое сгенерированное «Перо». При этом я поближе переложил телескопическую дубинку, просто на тот случай, если проход расширится достаточно для удобных замахов.

Отправил Пеплу внушение, что со мной всё в порядке, и что надо просто дальше ждать меня и охранять оставленный наверху рюкзак, и присев на корточки, всмотрелся в глубину лаза.

Было бы слишком очевидно говорить, что он мне не нравился. Стены лаза были, на удивление, гладкими, в какой-то момент даже появилась идея, что он может быть не естественного происхождения, а создан «Древними». То есть ультиморфисы, которые, возможно, сделали что-то типа канализации или вентиляции.

Лучше, конечно, вентиляции, потому что лезть в канализацию не хотелось совсем. Воды было немного, но она блестела какими-то масляными пятнами на протяжении всего луча фонарика. Запах больше соответствовал канализации, и, к уже пропитавшему меня запаху тины, добавился запах никогда не мытых тел, причём не человеческий, а каких-то сушёных рыб. Тишина абсолютная. Хотя нет, показалось, что вдалеке кто-то тихонько поскрёб когтем по камню. Ну, может, и правда показалось, может, это я краем шлема потолок задел, когда сунулся вперёд.

Опустившись на четвереньки и держа перед собой фонарь, я полез вперёд. Через два метра такого пешего, сгорбленного прохождения воды стало меньше, но зато дно превратилось в скользкий каток. Я постоянно цеплял какую-то бело-серую массу, похоже на ту же паутину, что была на трупе. Она хлопьями поднималась со дна, кружила вокруг меня и прилипала к коленям. Ну вроде пока не кусалась и не определялась сканером.

Ещё метров через тридцать туннель начал расширяться, он всё ещё был прямой как стрела, но при этом как-то равномерно раздавался в стороны и увеличивал расстояние до потолка. Воды практически уже не осталось, только тёмный, влажный налёт вперемежку с хлопьями монстрячей паутины. И несколько полос, будто волокли что-то небольшое. Похоже, где-то в глубине завелась сорока, которая стиснула и сумку Хоббс и снарягу «Волка».

Что-то холодное капнуло с потолка мне за шиворот, вернув меня в реальность. Я поймал себя на мысли, что подобное брожение в подобных местах становится для меня уже нормой. Входит в привычку, так сказать. Если раньше я бы пробирался сантиметр за сантиметром, вздрагивая от каждого шороха, останавливаясь и долго выжидая при каждом импульсе сканера чуйки, то сейчас это уже была чуть ли необычная прогулка.

Пусть в стеснённых обстоятельствах, пусть не особо вкусно пахнущее, потенциально опасное, но очень даже обычная. Либо правильно говорят, что привыкнуть можно ко всему, либо я опять же принимаю больше чувств и эмоций шакрасаа, для которого мир охоты и опасности изначально являются нормой.

Я чувствовал, что приближаюсь к каким-то монстром, но вместо того, чтобы хотеть развернуться и уйти обратно, во мне только больше разгорался интерес, топливом которого был чистый адреналин. Поэтому, когда мы, наконец, встретились, я, кажется, был готов ко всему.

Монстр появился будто бы из ниоткуда, просто отлип от потолка и бесшумно прыгнул мне на голову. Я успел разглядеть плотное брюшко с довольно большим количеством лап. Вроде паук или клещ. Или тот, чья мама подружилась с пауком или клещом ради эволюции и видового превосходства.

Маскировка была идеальной, для меня монстр сначала выглядел просто как бугорок на камне. А потом тёмный, размытый силуэт, который тянулся за ним от самой стены. Получилось этакая призрачная гармошка, в которой обычным зрением я и не факт, что догадался бы, в каком положении в пространстве сейчас находится тело монстра.

Сработал «Нокаут». Я выкинул вперёд руку, выставив острое лезвие, и прямо на лету насадил паука на «Перо», пробив ему брюшко. Лицом к лицу столкнулся с жуткой гримасой на морде: жвала, зубы, сопли — всё вперемежку выглядело настолько противным и нарушающим законы природы, что я не удержался и взмахнул рукой ещё раз, брезгливо отбрасывая монстра подальше. В итоге просто рассёк пополам, и тут же об этом пожалел.

Во все стороны брызнули зелёные ядовитые капли, будто я не просто располовинил паука, а разорвал какой-то переполненный до краёв резервуар. Камень, на который попали капли, начал шипеть и дымиться, а на моей куртке образовались сразу с десяток дырок со рваными, обугленными краями.

Я каким-то чудом не взвыл от боли, получив под каждой дыркой маленький, но очень болезненный ожог. Кожа пошла волдырями, волос на груди у меня было немного, а сейчас так вообще не стало ни одного. «Поглощение» с регенерацией помогли слабо, ну хотя бы выручила «Живинка». Я бахнул на себя целый флакон, обдавший меня живительной прохладой, и только после этого смог хотя бы сделать вдох.

В защиту моего несработавшего иммунитета можно было отнести тот факт, что и сам монстр не пережил собственный яд. То, что попало на половинки морды, на лапы и на заднюю часть брюшка, с шипением бурлило, пузырилось и было уже близко к полному перевариванию.

— Интересно… — пробурчал я, прикидывая, как лучше с ними бороться.

Резать нельзя. Лопать нельзя. Топтать опрометчиво. И как-то иначе разрывать тоже нельзя. И как же тогда быть?

Для ответа на этот вопрос ко мне подкрался ещё один паук. Этот отлепился уже от нижней части стены и прыгнул на меня снизу вверх. Был также пойман, но уже не на «Перо», а каким-то невообразимо-гимнастическим и ювелирно точным хватом.

Я перехватил его двумя пальцами за шею, подцепив за шкирку на узком перешейке между головой и брюшком. И выкрутил руку так, что бы монстр не смог ни тяпнуть меня, ни плюнуть и не сбить мой захват своими лапами. Существо задёргалась, пытаясь вырваться и стуча по воздуху мохнатыми острыми лапами. А поняв, что это бесполезно, попробовала выгнуться дугой и вонзить мне в руку выскочившие из спины острые колючки. Если бы не перчатка, думаю, в ладони было бы уже несколько десятков ядовитых заноз.

Заигрывать с монстром я не собирался и, получше прицелившись, легонько ткнул пальцем между шипами. Одновременно подключил «Анатомический взлом» и аккуратно, но сильно продавил его между шипов в то место, где предположительно находился резервуар с ядом. План был простой: разорвать его изнутри и свалить подальше от трупа, прежде чем яд выберется наружу.

Паук вздрогнул, и я даже, кажется, расслышал в глубине тушки хлопок. А дальше пошло уже явное шипение, обозначив момент агонии монстра. Он дёрнулся с такой силой, что умудрился разорвать мою хватку, прежде чем я сам его выкинул. Вырвался из пальцев и упал на землю уже мёртвым. Сразу весь задымился, из глаз, зубастой пасти и из щелей панциря пошла пена, будто внутри монстров всё кипит. И через несколько мгновений я даже вздохнуть толком не успел, паук уже варился в луже из зелёной кислоты.

Сквозь ядовитое испарение проступило свечение. Кристаллизовался геном, но, к сожалению, абсолютно чёрный, который попав в лужу, тут же начал растворяться сам.

— А план-то работает, — хмыкнул я, отступая подальше от трупа и повторно умывая себя жиденькой.

Ожоги потемнели, волдыри лопнули, но уже успели затянуться. В общем, бывало и хуже, хотя футболку с курткой жалко. Опять в город придётся каким-то бомжом приезжать, я практически как тот сапожник, который без сапог — директор, блин швейной артели и без нормальной одежды.

Я пошёл дальше, увернулся от ещё одного монстра, прыгнувшего мне на спину, а вот четвёртого я уже заметил заранее и немного изменил тактику. Сначала направленно активировал «Ауру страха», оглушив мелкую гадину, а потом подскочил и ударил на опережение, прежде чем монстр успел и сформировать колючки, и на меня огрызнуться. В итоге получился даже лучше, чем я мог ожидать — никаких брызг, просто ядовитая клякса, впечатанная в стену.

Впереди показалась развилка. Тоннель раздваивался, но благодаря паутине на земле и следам волочения можно было не гадать с правильным направлением.

Под ногами появилась крошка, следом за ней куски камня покрупнее, а дальше дорогу перегородила здоровенная глыба, выпавшая из потолка. Трещина тянулась на несколько метров, и сначала показалось, что дальше я уже не смогу пройти мимо следов землетрясения, но где-то сложившись пополам, где-то, наоборот, подпрыгнув и подтянувшись, я перебрался через завал. Снова оказался почти на ровной поверхности, а трещины дальше пошли под ногами.

Несколько маленьких, которые больше напоминали решётку для дренажа. Не знаю, как ночные толчки умудрились это сделать — возможно, какая-то решётка здесь и действительно была изначально, а обвал и тряска её просто расширили.

В одном из них что-то застряло. Я разглядел деревянную рукоятку, торчащую из кожаного чехла, прикреплённого к остаткам ремня.

— Ага, похоже, не пролезло, — прошептал я, изучая находку.

Дальше я разглядел и изогнутое лезвия небольшого топора, по форме очень похожего на франциску. Того самого, которым древние германцы на Земле наводили ужас на всю Европу. Типа томагавка. Вроде как метательный, но при этом который и в ближнем бою себя прекрасно показывал.

Металл явно был древним, но работа была уже современная. Лезвие выглядело новым, даже ни одной зазубрины не удалось обнаружить. А вот рукоятке повезло меньше, в нескольких местах виднелись отчётливые следы зубов. А то, во что превратилась кожа, назвать кожаным изделием язык уже не поворачивался.

Трофейный топор я прибрал к рукам, пока просто запихнув его за пояс. Древним германцем себя не почувствовал, но настроение немного приподнялось. Хотя кого я обманываю — как бы ни было мрачно и тесно в этом подземелье, сам процесс поиска и возможности разгадать какие-то тайны, бодрил не меньше, чем стремление сделать идеальный выстрел. Сам процесс вдохновлял меня по умолчанию.

Пока высвобождал топор из остатков ножен, заметил, что сквозь щель, в которой он застрял, проглядывается неплотно спрессованный камень, а глубокая пустота. И силы фонарика не хватило, чтобы просветить пол со стенами, но силуэт статуи «Древних» зацепить он смог.

Помня основную цель похода, я сначала прошёл несколько метров вперёд. На тот случай, если декодер унесли дальше, но следов больше не было. Поверхность камня пыльная, а катышки паутины от старости уже даже не были скользкими, а просто рассыпались в прах прямо под ногами.

Вернувшись к импровизированной решётке, долго мудрить не стал и, активировав «Стальную кость», приложился в самом тонком месте, между двумя трещинами. Пошумел, точно привлекая внимание, но зато с пятого удара смог пробить себе полноценный люк. Прикинул высоту и спрыгнул вниз.

Приземлился легко, совсем немного похрустев на осколках, которые сам же и свалил. И вот здесь уже затаился…

Присел на корточки, выхватив «чезет» и начал сканировать округу.

На сканере — тишина, но само пространство было заполнено разнообразными объектами. В одном углу я подтвердил догадку про памятник «Древнего», в другом — какие-то ящики или, по крайней мере, стальные кубы, которые могли быть как мебелью, так и чем-то для хранения, и ещё кучу предметов разного размера, которые не удалось идентифицировать.

Всё, абсолютно всё в этом помещении было покрыто толстым слоем паутины. По ощущениям, я будто бы попал в заброшенный дом, где перед переездом всю мебель накрыли белыми простынями.

Кроме того мусора, который я создал сам, единственное, что было свежим — это следы волочения небольшого предмета. Ровная дорожка, хорошо видимая среди пыли, вела в угол между двумя потенциальными ящиками.

Я не торопился.

Внутри было достаточно напряжения, и от предвкушения находок, и от возможной встречи с новыми хозяевами этого места.

Я прошёл по следу и обнаружил большую пыльную кучу, состоящую из разнообразных артефактов древней цивилизации. По силуэтам с лёгкостью угадывались ножи и даже мечи, браслеты (причём один точно был более крупный, чем я встречал ранее — возможно, на ногу) и большое количество стандартных цилиндров.

Гора добыча была мне примерно по пояс, а на самом верху я заметил то, ради чего сюда пришёл. Единственный предмет, который ещё не успел покрыться пылью и зарасти паутиной — это была небольшая кожаная сумка почтальона с погрызаной ручкой и прожжёнными кислотой боками. Возможно, там кто-то и кусать пытался, забрызгал всё ядовитой слюной.

— Вот это я понимаю собиратели, — про себя усмехнулся я, решив, что по сравнению с неизвестным сборщиком, люди у «Волков» сущие дилетанты.

Ещё появилась версия, что местные сборщики очень давно сидели без работы. И только землетрясение, открывшее проходы-выходы, а потом и Хоббс дали им возможность поживиться чем-то новым. В принципе, неплохо, по мне так даже лучше.

Озираясь по сторонам, чтобы ненароком не пропустить местных «сорок-воровок-собиралок», я дотянулся до сумки и стащил её на свободное место. Перевернул, высыпая содержимое на пол, и сразу же заметил дешифратор.

Не узнать его с учётом описания Хоббс было просто невозможно. Увеличенная копия с удобной эргономичной рукояткой лежала у меня сейчас в подсобке. Сканер «Миротворцев» в урезанном варианте. Но урезанном по форме, но, надеюсь, не по функционалу.

Честно говоря, я думал, что он будет больше. Сам прибор, может быть, всего на полтора сантиметра был больше обычного спичечного коробка. Широкие рамки, бледный, выключенный сейчас экран с одной стороны, небольшое отверстие со встроенным туда чёрным стеклом (видимо, предназначенное для работы сканера) с другой, и по бокам, скрытые в корпусе короткие проводочки с датчиками.

Ещё одно существенное отличие от образца «Миротворцев» было в материале, из которого создали декодер. Это был шероховатый прохладный металл «Древних», который засветился у меня в шлеме и сам показал несколько символов среди едва заметного орнамента. Компактная сенсорная панель обнаружилась на верхней грани, а на задней стенке шлем посвятил что-то новое для меня. То есть он точно определил несколько фрагментов, размещённых по углам декора, и тоже подсветил их, но цвет подсветки был синим.

Предназначение этих элементов я невольно разгадал сразу, как только я взял в руки декодер. Это были магниты, которыми маленький приборчик тут же прилип к моей боевой перчатке. Отлепился он заметным усилием и пусть держался не намертво, но, скорее всего, даже на бегу эта штука сама бы не отвалилась.

Прибор включился после взаимодействия с сенсорной панелью, я старался держать его за края, чтобы не магнитить и аккуратно провёл им вдоль левой руки.

Экранчик зажёгся, проскочила полоса загрузки и появился текст. Разрешение экрана было не очень большим, что-то на уровне старого пейджера, и сам экран был монохромным: чёрные буквы на зелёном фоне. Текст, появившиеся на экране, был на английском языке. «Велкам» что-то там и длинное описание с названием прибора и списком авторов-разработчиков.

В финале меня ещё поприветствовал система GEN_ARC, и прибор, наконец, включился, сразу же захватив лучом сканера орнамент браслета.

Луч сканирования чутка разогнал темноту вокруг, зацепился за знаки, которые до этого использовал методом тыка, и выдал мне что-то типа названия браслета и самих кнопок.

— Ну да, — усмехнулся я, — уровень семилетнего ребенка говорите…

Я отошёл от кучи с потенциально важными и интересными трофеями и сместился к центру зала, на ходу по-новому сканируя пространство для предстоящего боя. Угроза неслась ко мне из дальнего конца зала, который я ещё толком даже осмотреть не успел. По очертаниям там угадывалась дыра в стене, не факт, что задуманная в изначальной планировке.

Оттуда и прилетело. Шлем моментально срисовал и зафиксировал цели, и у меня перед глазами словно фейерверк взорвался, рассыпавшись роем маленьких красных искр, вылетающих из дыры и разлетевшихся по всему залу. То ли просто туча рассеялась, то ли мелкие гады выступали в роли поисковых микро-дронов.

Скинув острохвостов на пол, я активировал «Ауру страха». Ударил только вперёд, этаким полукругом сформировав перед собой щит. Сразу не отпустил, начал давить, а заодно сделал несколько шагов поближе к статуе «Древнего», за которой можно было спрятаться.

С двойственным чувством заметил царапины на щиколотках «памятника». С одной стороны, грустно, что ножные браслеты уже стырили, но с другой — лишний повод думать, что найду их в кучи будто для меня собранного добра. Ещё прикинул, что отдельным элементом полного комплекта может стать короткий плащ или даже маскировочный шарф, который сейчас укутывал шею памятника и прикрывал ему часть спины. Правда, вместо самого артефакта, который мог всё это создавать, на шее статуи также остались лишь следы когтей.

Ещё, возможно, кольца… Но если все первые мысли пронеслись на автомате, буквально зацепившись взглядом за свежие на фоне тёмного металла следы, то на изучение остального нужно было больше времени.

А его у меня не было. Первые «летуны» вошли в воздушное пространство, прикрытое «Аурой страха», ни фига от страха не померли, но с курса сбились. Будто потеряли связь с неким центром управления и развалили свои стройные ряды. Некоторые, как подбитые, по дуге попадали на пол. Другие начали вилять, перекрывая дорогу друг другу, сталкиваясь, закручиваясь и тоже падая. Но большая часть лишь замедлилась, продолжая ощутимо жужжать в замкнутом пространстве.

До меня добрался первый, завис в воздухе и начал светиться. Причём не только в виде ауры через шлем, а, как обычный светлячок, краснеть всем своим брюшком. А заодно и пытаться меня просканировать, будто у него своя узконаправленная чуйка, пытающаяся считать мои габариты.

Я успел отметить, что остатки роя не кинулись к первому, а продолжили тыкаться в своих углах. Похоже, «дроны» не боевые, а разведывательные, что наводит на мысли о зрячимости их хозяина. В том, что он есть, сомнений не было — цокот когтей приближался.

Сомнения были в том — просто ли они выступают в роли поисковых сканеров или здесь ещё какая-то скрытая синергия? Уж очень странно себя вели мелкие паразиты. Которые, к слову, кроме подсветки ничем больше светлячков не напоминали. А вот от уменьшенной копии уже знакомых мне паукоклещевых монстров их отличало только наличие крыльев.

То, что завис передо мной, очень легко лопнул между моих пальцев. Совсем видать зачаточная стадия — панцирь ещё не окреп, вес минимальный, а яда внутри не накопилось. На его место сразу нацелилось три новых «жука», пьяно качнувшихся в мою сторону. А остальные, пролетев мимо меня до конца зала, осели везде, где только можно. На потолке, полу, стенах и всех выступающих частях. «Аура страха» немного сбила им навигацию, иначе посадка была бы на идеально ровном расстоянии друг от друга.

Усевшись, они врубили свою красную подсветку, превратив весь если не в визуальную клетку, то точно в какую-то координатную сетку.

— Хрень какая-то… — фыркнул я и стал давить «маячки», чтобы хоть как-то поломать странную систему.

Перебил ближайших и рванул к стене, на ходу хлопая всех, до кого мог дотянуться.

— Огнемёт бы сейчас… Или хотя бы газетку!

Прибив почти три десятка насекомых, я толком не поменял ситуацию. Места большей части тут же заняло подкрепление, прилетевшее вторым роем. Плюнув на них, я вернулся в центр и снова примостился за статуей, достал «сиг» и приготовился, используя расставленные ноги памятника в роли бойницы.

Скрежет когтей по камню прекратился, невидимое пока существо добралось до выхода из дыры и застыло. Возможно, считывало информацию от своих помощников, а может, и напрямую с ними синхронизировалось.

Я слышал его. Я чувствовал его. Я даже, кажется, разглядел кончики передних лап, пересёкших линию прохода. Я различал его ауру, не похожую ни на одну, которую я видел раньше. Осталось, только чтобы он предстал во всей красе, а потом побыстрее умер.

Я проверил, как на шлеме держится декодер, и краем глаза оценил процесс декодирования. Как-то довольно медленно всё шло: на данный момент возле крутящихся колёсиков мигало значение в тридцать восемь процентов. Зато, может, много чего расшифрует!

Всё! Кажется, прелюдия закончилась. Со стороны проёма накатила леденящая волна ужаса, на фоне которой моя «Аура страха» выглядела лишь вялой попыткой спасти кого-нибудь от икоты…

— Охренеть… — прохрипел я, пытаясь удержать ноги на месте.

Если бы они не подкосились, я бы, наверное, уже дал дёру. Сам бы взлетел, не хуже этих мотыльков, в люк и на всех порах мчал бы уже к Пеплу в надежде, что он меня защитит. Капец! Я по ощущениям моментально стал маленьким, слабым мальчишкой, который боится монстра, что живёт у него под кроватью.

И что-то мне так обидно стало за этого незнакомого мне мальчика, что вспыхнувшая злость привела меня хоть в какое-то подобие порядка. Ну или просто надо было перетерпеть, когда волна ауры схлынет. В глазах перестало двоиться, красная сетка снова стала сеткой, а не кругами и волнистыми линиями. Я моргнул и увидел уже выскочившего монстра во всей красе.

Я не заметил движения, он просто оказался между мной и проходом. Толстая, приземистая хрень с десятком лап. Копия и мелких летунов и средних монстров, наполненных токсинов, просто возведённая в абсолют. Треугольная морда с пастью, состоящей только из клыков — жевать там никто не собирался, только рвать и проглатывать. По бокам две чёрные зоны, предположительно органы зрения, но для обычных глаз они были слишком затянуты какой-то шершавой, плотной плёнкой. Похоже, старый, вот сам и не видит уже.

Лоб, голова и дальше спина сплошь были усеяны шипами. Уже на постоянку, выросшие и застывшие намертво, словно осколки камня. И лапы. Отчётливо я четыре пары. Две передние были подняты, и, похоже, для уверенного передвижения он их не использовал. Только колоть, бить, хватать и подтаскивать к пасти. Каждая лапа заканчивалась длинным, чёрным когтем, который можно было насадить на древко, чтобы неслабая такая коса получилась. Чтобы и подрезать что-нибудь типа моей ноги, и в каменной стене новый проход прорубить в случае необходимости.

В общем, токсичная, горбатая гадина с клыками и полуметровыми когтями. Предположительно мутировавший клещ-пере-переросток. Не то чтобы уникальная для Аркадии, но несколько вещей мне не нравились.

Во-первых, чуйка никак не могла найти убойную зону — сканер накатывал волной и бессильно стекал обратно. Вроде место промеж глаз, там, где мог быть нос, выглядело менее защищённым, но, скорее всего, просто потому, что плоское и в него было легко попасть.

Во-вторых, мне не понравилась скорость, совершенно неподходящая под такую массу. Монстр передвигался рывками, возможно, на постоянной основе используя какой-то навык. Одно моё моргание, и существо становилось ближе, а за ним тянулся размытый тёмный шлейф. Да и фиг бы с ним, но запаздывала чуйка — по всем моим ощущениям монстр всё ещё находился в первоначальной точке прыжка. И умом я это понимал, но рефлексы будто притормаживали.

Я снова моргнул, и между нами осталось всего каких-то два метра. Усилием воли и не обращая внимания, что руки ещё дрожат от чужой ауры, я надавил спусковой крючок и выдал полную очередь в плоский лоб. А последние пару пуль увёл в сторону глаза, но, видимо, лишь чтобы убедиться, что пробить я их не могу.

Пара рикошетов, некоторые даже с искрами, а в остальном пули легли, притоптывая одна другую, а потом отвалились с такой же вялостью, как и волна чуйки.

— Хрень, — прошептал я, глядя, как монстр всего лишь повертел головой.

Потом он вскинул подбородок, типа кивнул мне так, что моё воображение тут же нарисовало типовую сцену из старого боевичка. Ту самую, где кто-то говорит: покажи мне свой лучший удар. Вот только моя ситуация была уже в стадии: а вот теперь я покажу тебе настоящий удар…

Монстр рванул. Я ждать не стал, толкнул ему навстречу статую и бросился в сторону. Бесполезный «сиг» отбросил в сторону, чтобы не затоптали, и на ходу прихлопнул двух паразитов-маячков, попытавшихся ко мне прилипнуть.

— Сука, — в сердцах выдохнул я, — маячков мне ещё не хватало…

Я спрятался за высоким каменным ящиком, мельком выглянул, оценив ущерб, нанесённый монстру, и сныкался обратно. Урона не было. Точнее, он весь пришёлся на памятник, который хоть как-то меня выручил — запутался в лапах у монстра и на пару секунд отвлёк клеща от меня. Пока его топтали, раскалывая когтями.

Отправив сигнал острохвостам на ликвидацию светлячков-маячков, достал телескопическую дубинку и переключил её на ячейки с заморозкой. В другую руку взял «чезет». Просто так он бесполезен, тут бы Фей со своей кувалдой лучше бы подошёл, но если сначала подморозить. А потом повторить, взболтать, смешать и повторить…

В общем, план созрел. Нет убойной зоны, значит, надо её создать.

С этими мыслями я и выскочил из-за своего укрытия и на всех парах, с активацией «Рывка» проскочил мимо клеща. На лету рубанул дубинкой, попав точно в центр между глазами и верхней челюстью и низом крайнего каменного рога. Руку отожгло от удара и внутренней борьбой с рефлекторной попыткой активации «Двойного укуса» (не сейчас, могу темп сбить), а воздух рядом с нами окутался морозной, блин, свежестью.

Я отшатнулся, едва разминувшись с когтем, разорвал дистанцию и выдал зачётную двойку в тёмное пятнышко, оставшееся после удара ледяным геномом. Больше выстрелить не успел, клещ уже приблизился почти вплотную. И я снова затупил на долю секунду, всё ещё целясь в его прежнее местоположение.

Но ушёл, снова оказавшись за камнем, который успели очистить острохвосты. Поругал себя за медлительность и по новой налетел на монстра. Увернулся от летящего мне навстречу когтя, ударил дубинкой по касательной, зацепив край глаза и даже выбив оттуда кусочек окаменелости. Реакции у монстра ноль. Мне вообще показалось, что он лучше видеть стал, будто я ему затвердевшую пелену с глаза снял.

Нет, так не пойдёт. Взрывать нельзя — кислотой зальёт, в нём столько должно поместиться, что мы все здесь утонем. По глазам не бить — прозреет, по рогам не бить — обидится. По яйцам… Тем более обидится, но я бы ударил. Если бы знал, где они у него…

Остаётся действовать по плану, который, похоже, оказался единственно верным. Я не просто бил, я сбивал клещу попытки плюнуть в меня кислотой. И не столько оглушал его, сколько морозил ему челюсть. Я это понял на очередном «Рывке», проскакивая мимо его морды и открытой пасти. Горло у монстра было защищено. Я будто бы в старую мясорубку заглянул, сразу в отсек, где винт прокручивается, а по стенкам у него накапливалась зелёная жижа.

А удар заморозкой её замедлял и частично отбрасывал обратно. Заглядевшись, всё-таки зазевался и в этот раз не успел разминуться с когтем. Чиркнуло по плечу, попало и по доспеху и по свежему шраму. К счастью, неглубоко, но зато с капелькой токсина. Я отлетел в сторону, неуклюже кувыркнувшись за ящики.

Зарычал от досады. Хотя чего рычать-то, можно сказать, что всё удачно прошло. Получил кучу важной информации. И про яд в пасти, и про токсин на кончиках когтей, и про то, что иммунитета к этому токсину практически нет. Плечо онемело, частично парализовав шею, но, к счастью, рука действовала без проблем.

Я утроил осторожность, добавив к ней уже примерное понимание траектории движения монстра. Действие токсина постепенно сходило на нет, и то, что организм, всё-таки с ним справляется, радовало, но вот все эти задержки на оценку местоположения монстра после прыжка, на контроль «Двойного укуса» и на временную потерю чувствительность от малейшей царапины меня нервировали. Соберись всё это вместе и, как говорится, пипец котёнку…

«Рывок», удар, отскок, выстрел…

«Рывок», удар, отскок, выстрел…

«Рывок», удар, отскок, выстрел…

Всё по плану, я даже ещё уставать не начал. Я вот клещ потихоньку замедлялся и всё чаще безнаказанно пропускал мои удары, теряя меня из вида и плохо ориентируясь в пространстве. В том, где острохвосты подчищали его ориентиры. Я специально заманивал монстра, стараясь отогнать его от рабочей сетки координат.

Но когда мне стало казаться, что я побеждаю, клещ как-то очень противно заскрипел, и на его зов прилетела новая партия маячков. Он ещё и «Ауры страха» добавил, свалив меня на одно колено и сбив острохвостов со стен.

— Да что же в тебе там за генератор страха такой сидит… — прорычал я сквозь зубы, сбрасывая наваждение и оценивая состояние Бритвочки и Скиннера.

Ящерок хоть и не смертельно, но из строя вывело. Обмякшие малявки лежали на полу, слабо подрыгивая лапками. В этот момент я не думал, что эти «милые» в кавычках создания толпу народа перебили. Сейчас мне нужны были сильные эмоции! Злость или, наоборот, жалость. Всё что угодно, лишь бы вытеснить из головы вражескую ауру.

Ещё бы мне сейчас «Кровавый темп» бы очень зашёл, но ни у паразитов, ни у главного клеща крови будто бы вообще не было. А та зелёная слизь, что оставалась на месте раздавленных насекомых, меня никак не будоражила.

— Может, и к лучшему… — прошептал я, с натугой вываливаясь из-под действия ауры.

Я атаковал. Нашёл в себе какие-то очередные последние силы, и снова ударил, прежде чем маячки успели создать новый контур зрения для монстра. Рискнул, дав волю «Двойному укусу» и залупив в холодок длинную горячую очередь. Что-то треснуло, хотя может звук я себе сам придумал, но кусочек одной из опалённых снежинок не растаял, а осталась на месте. Тонкая линия с двумя крошечными ответвлениями.

И я тут же ударил туда снова. Вовремя отскочил от просвистевших когтей и добил туда остатки магазина. Вот теперь уже точно затрещало! Тонкая линия раздалась вширь, распустив от себя уже не два отростка, а с десяток, постепенно из снежинки превращаясь в паутину изгибов и пересечений.

Ещё удар, а за ним такой нужный следующий и от каменного лба монстра, наконец-то, отвалился маленький кусочек, размером с рублёвую монетку. Отличный удар!

Только, кажется, лишний. Я боялся, что где-то не успею и заторможу, но вместо этого поторопился, нарушив свой же план. После удара по плану отскок, а не новый удар. Клещ успел ответить, выкинув в меня вторую пару лап.

От включившего «Поглощения» я чуть не задохнулся, настолько оно сплющило меня с двух сторон. А потом понял, что и вдох даётся мне как-то неправильно. Я одновременно чувствовал дикую боль в рёбрах с обеих сторон, и не чувствовал свои лёгкие. И с движениями тоже возникли какие-то трудности.

Я заторможено, не до конца понимая, что происходит, почувствовал, как моё тело поднимается, а ноги перестают касаться пола. Ещё более заторможенно посмотрел в открытую пасть монстра, в которой уже вовсю закрутился этот странный гортанный винт, собирающий ядовитую слюну. Потом опустил глаза и совсем уж тупо уставился на два когтя, воткнутых мне под рёбра.

— Пробил, сука… — прошептал я, пытаясь хоть как-нибудь представить, насколько глубоко и какие органы мне пробили когти, вонзившиеся почти на полную длину.

Возможно, сердце только чудом уцелело. Но что это меняло? Токсин начал действовать, онемение глушило боль, но постепенно перекидывалось на плечи, живот и уже даже на ноги. Я ещё мог взбрыкнуть и побарахтаться, что я сразу же и попытался сделать, но только глубже насадился на когти.

И хуже того, меня подвела регенерация. Похоже, токсин оказался сильнее. Кровь, вместо того, чтобы остановиться или хотя бы закупориться под когтями, начала точками вытекать из ран. Будто её токсин выпихивал по стенкам когтей.

У меня перед глазами поплыли красные маячки, как тогда под действием «Ауры страха». Но страха не было. Ни внутри, ни снаружи. Я, конечно, не считал себя бессмертным, но и не думал, что всё закончится как-то так. В объятьях древнего монстра…

Мысли начали путаться. Это просто не я. Это всё не про меня. Это какой-то дурной сон и наваждение… Неудачно как-то всё вышло, а точнее, вошло. Чёрт. Оса будет ругаться…

От мыслей об Анне я на мгновение пришёл, если не в себя, то хотя бы в какую-то часть. Вспомнил про план, и пока рука ещё хоть как-то меня слушалась, напрягся, направив её на дырку в голове монстра. Активировал «Перо» в формате дротика, подправил цель и понимая, что второго шанса у меня уже не будет, выстрелил. В неровную дырочку, внутри которой бледнело что-то розово-бордовое и сморщенное, будто извилины мозга этого монстра уже давно скукожились до состояния изюма.

— Да пошёл ты, — прошептал я и отлетел в темноту.

В такую понятную и простую. Без боли в пробитых лёгких, без грустных мыслей. На самом деле мысли хорошие и светлые, даже мечты, но грустных, потому что они уже никогда не сбудутся.

Меня тряхнуло, вернув мне частичку сознания. Клещ передо мной провалился промеж своих же лап, осев на каменный пол. Вокруг него разливалось свечение, а на лбу рядом с торчащей рукояткой дротика, формировался геном.

Чёрный, жирный и лоснящийся, как пиявка, подсвеченный шлемом настолько ядовито-красным цветом, будто его трижды обвели знаком «опасность».

Когти всё ещё были во мне, левый только чуть-чуть выскочил, в момент когда завалился клещ и уронил меня на пол. Я пошевелил рукой, пытаясь дотянуться до подсумка с эликсирами, но рука не слушалась. Вперёд ещё хоть как-то, а назад уже не сгибалась.

— Хуже-то уже не будет…

Я мысленно хмыкнул и, собрав последние силы, шатнул руку вперёд. Зацепил чёрный геном и на обратном движении впечатал его в коготь, вдавив в край раны.

И меня снова позвала темнота. Я пошёл, но мне не дали. По ногам прилетела подсечка, парализованные лёгкие скрутило, а кровь по всему телу превратилась в бензин. На хер бензин! Она превратилась в напалм! Оказывается, я раньше и не знал, что такое боль…

Подожгли и раздирали каждую клеточку моего тела. Только какой-то кусочек сознания забился куда-то в угол, чтобы спокойно там погаснуть. Но перед тем как погаснуть, он уловил символы, вспыхнувшие на экране шлема.

«Процесс декодирования завершён».

«Внимание! Обнаружена опасность жизни донора. Тело находится в критическом состоянии».

«Запущен процесс реанимации…»

«Реанимация провалена».

«Запущен повторный процесс реанимации донорского тела…»

* * *

Продолжение: https://author.today/work/581660

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.