Что может быть печальнее, чем сердце, истекающее кровью по человеку, которому ты нужна лишь как вещь? Только добровольно лишить себя свободы, чтобы спасти ему жизнь. А еще — оказаться в самой темной бездне подземных пещер среди сталактитов, грибов и драгоценных камней. Столь же холодных и опасных, как душа их хозяина — проклятого короля по прозвищу Сапфир.
Когда я открыла глаза, по какому-то темному коридору меня на руках несли двое незнакомых мужчин, а чуть впереди виднелся свет. Только через силу проморгавшись я поняла, что это не просто свет, это распахнутая пасть огромного каменного червя, внутри которого я нахожусь.
— Что происходит? — выдохнула резко, но тут же оказалась стоящей на ногах. Мужчины в изящных расписных рубашках с высоким горлом с поклоном отошли в стороны, не разгибая спин. Сзади задрожала земля, и с дьявольским хрустом чудовищное тело уходило в недра бездны.
Краем глаза я видела, как в разные стороны летят осколки плит и комья грязи. Но поворачиваться было слишком страшно.
Смотрела только вперед. Тем более что наконец-то стало тише — наверное червь наконец-то скрылся, оставив после себя лишь монотонный шорох.
А вокруг раскинулся огромный зал с высоким потолком и стенами, сплошь покрытыми сталактитами. Пол не был выложен гладкой плиткой, как показалось сперва. Просто идеально полированный монолит камня.
— Вы хорошо добрались, Александра? — тут же раздался довольный мужской голос, в котором невозможно было не узнать его обладателя.
Его королевское величество Лоранэша Эсер Хейташи из геноса Сапфировой звезды. Стальной король и земляной аватар.
Позволив себе, наконец, повернуться, я увидела мужчину, самостоятельно появляющегося прямо из провала в полу. Он неподвижно и почти лениво восседал на могучей земляной круче, что двигалась будто по волшебству. А, впрочем, естественно по волшебству. Куски камней сформировались в импровизированный трон с подлокотниками и земляным хвостом вместо ножек. Едва Лоранеш поравнялся со мной, как трон осыпался песком и исчез, а король встал на ноги.
В воздухе едва ощутимо пахло какой-то новой, малопонятной магией. Но теперь, будучи знакомой с воздухом и водой, я могла точно сказать, что чувствую именно это — новую колдовскую силу, что была разлита здесь просто в громадном количестве.
А вот вода и воздух почти не откликались, несмотря на то, что я уже была очень даже неплохим адептом этих стихий. Но, казалось, будто здесь, под землей, все вытеснила пока еще чужеродная мне сила.
Что ж… Раз уж я согласилась жить в вотчине Стального короля, то все это чувство инаковости — временное. Нужно привыкать.
Я глубоко втянула немного тяжелый, пыльный воздух вокруг, закрыла глаза и выдохнула. А когда вновь посмотрела на Лоранеша, была уже почти совершенно спокойна.
Разве что кончики пальцев подрагивали. Но об этом никому знать не обязательно.
— Благодарю за беспокойство, все прекрасно, — ответила невозмутимо и тут же заметила, как темная густая бровь короля дернулась и приподнялась. Похоже он ожидал чуть большего от моей первой прогулки на его подземном звере.
Ничего, и не такое видали. Да и червь был вовсе не так уж велик, если подумать. Не больше двух десятков метров. Разве что слишком толстый.
— Но я хотела бы знать, что с моими слугами и теми, кто был рядом, когда ваш… м-м-м… червячок прогрыз дыру во дворце Эфира, — продолжила я невозмутимо, деловито отряхивая рукава платья от пыли. Вообще-то наряд был полностью испорчен, потому что вместе с относительно сухими каменными стенками в желудке червя там было еще приличное количество его же слизи. Премерзкая гадость, надо сказать.
— Они приехали к нам так же, как и вы, — ответил Лоранеш, оглядывая меня будто бы с возросшим любопытством. Впрочем, он, как и прежде, не высказывал ни капли фамильярности, иронии, издевки или чего-то в этом роде.
Щелкнул пальцами, и тут же из земляного провала в «объятиях» каменной крошки появился шеррий Тейноран и мой пушистый, уморительно чихающий от пыли машейр.
— Тейноран! Шел! — воскликнула я, не сумев сдержать улыбку. — Вы здесь!
И тут же подбежала к друзьям.
Здоровяк шеррий, едва оказавшись на ногах, упал на колени, коснувшись лбом пола. Магия вокруг него и песчаного кота развеялась, теперь их ничто не удерживало, как прежде. Машейр снова чихнул, почесал бок громадной когтистой лапой, встряхнул ушами и, бросив весьма недобрый взгляд на Лоранеша, тоже подошел ко мне.
— Простите меня, прекрасная лаурия, я повинен в смерти! Накажите меня, я не заслужил жизни! Не сумел спасти вас, моя дивная повелительница!
Тейноран чуть приподнимался и снова опускал голову, утыкаясь лбом в пол. Учитывая, насколько он был огромный, это смотрелось даже немного пугающе.
— Вставай и не говори глупости, — проговорила я, быстро хватая его за мощные руки и поднимая. А затем обняла. — Я ужасна рада, что ты будешь тут со мной. Он же… будет? — последний вопрос адресовала уже Лоранешу.
Тот наблюдал за происходящим с нечитабельным выражением лица. Разве что серые глаза оставались острыми, как каменные кинжалы.
— Конечно, Александра. Я буду рад, если ваши слуги позволят вам чувствовать себя более комфортно в моих землях. Тем более что теперь это и ваша земля. Стальное королевство к вашим услугам.
С этими словами он распахнул руки в стороны, словно показывая мне все вокруг. И я впервые по-настоящему поняла, что, похоже, нахожусь не просто в какой-то абстрактной вотчине повелителя земли. А глубоко-глубоко в недрах этого мира.
— Это зал Тысячи путей, — продолжал король. — Отсюда можно путешествовать куда пожелаете с помощью каменных червей. Но я вам пока не советую пользоваться этим способом перемещения. Тем более что черви слушаются лишь магов земли достаточно высокого уровня.
Он махнул мне рукой, а сам двинулся вперед, как бы показывая, что ожидает, будто я последую за ним. Безоговорочно.
Впрочем, сам он меня никуда не тащил и идти не заставлял. Интересный тип, одним словом.
— Уверен, что довольно скоро, когда вы освоите чаротвердную магию, управление червями не будет вам стоить ровным счетом никаких усилий, но пока что это не так, и вам стоит быть с ними осторожнее.
Он шел вперед, и, если подумать, я совершенно не слышала его шагов, хотя Лоранеш был крупным мужчиной, будто созданным из одних мышц. При этом мои шаги, также как и поступь шеррия, отражались от стен и словно даже немного резонировали со сталактитами. Мягкие касания лап кота тоже ощущались.
Все — но не шаги повелителя земли.
— Также я хотел бы, чтобы вы понимали. Освоить чаротвердную силу требуется как можно быстрее, — он повернул голову и бросил на меня через плечо тяжелый резкий взгляд.
На миг я ощутила, как меня касается его многотонная аура, прижимая к земле, заставляя подчиниться. Пытаясь сломать все, начиная с костей позвоночника.
Но он тут же отвернулся, и мне резко полегчало.
— Четыре империи находятся в очень сложных отношениях, как вы наверняка, сумели заметить. И нам нужна сила, которой должна стать великая Иви.
Оставалось только кивать. Я ж и так уже согласилась.
— Когда же я получу то, о чем мы с вами договаривались? — уточнила, опасаясь даже сейчас произносить вслух то, что, похоже, стоило Красному дожу власти.
Его вампиризм.
Лоранеш тоже кивнул, не поворачивая головы.
— Все именно так, как я и сказал. Сыворотку исцеления вы получите, как только мы соберем очередной Совет аватаров и признаем вас Великой Иви на службе Стальной короны.
— Получается, я должна как можно быстрее объявить себя аватаром всех стихий, — протянула задумчиво.
— Не просто объявить. Продемонстрировать, — дополнил Стальной король. — Иначе не было бы никаких проблем. Но по легендам аватар всех стихий должен сотворить великое чудо магии, объединив то, что было разрушено, и явив то, что сокрыто.
Я передернула плечами, вспомнив слова, услышанные буквально пару часов назад. О том, что Иви обязана вернуть магию в этот мир. Даром что магия эта вроде и не пропадала. И как простой колдун всех стихий должен это все сделать — тоже не вполне понятно.
— Откуда взялось такое пророчество? Я не слышала ничего подобного, — сказала, едва мы покинули зал Тысячи путей и стали двигаться по широкому коридору, который с каждым шагом делался все красивее. Стены блестели самородными металлами желтого, серебристого и голубоватого цветов. Идеальные геометрические грани разных размеров создавали великолепную игру света, что отбрасывали тысячи светильников слева и справа от дороги. Они зажигались с каждым нашим шагом и гасли за спиной, едва мы проходили нужный участок пути. Но в них не было огня. Горели кристаллы.
В результате точно сказать, что было впереди, не представлялось возможным. А я инстинктивно боялась, что Лоранеш вдруг исчезнет, оставив меня здесь одну. Под многотонными каменными сводами в мире из металлов и гранита, где нет ни островка неба и ни капли воды.
— Это пророчество Светлой Арьян, повелительницы солнца и всего сущего, — спокойно рассказывал король. — Говорят, она оставила его в день своего исчезновения. Оно начертано на скрижалях ее храма, но вообще-то никто не знает, откуда и когда появились эти надписи. Возможно, их разместили строители еще тогда, когда возводился храм много веков назад. Но нас это в общем-то не интересует, Александра. Нам будет достаточно просто продемонстрировать всем вашу силу. Остальное сделает вера.
Он снова коротко повернулся ко мне и на этот раз улыбнулся.
Я едва сдержала сдавленный вздох — так сильно пробирала меня мощь аватара земли. Но Лоранеш будто все понимал и тут же отворачивался.
— Вот этот коридор был прорублен специально для вас, — он вдруг остановился и махнул влево.
Я повернулась в указанном направлении и увидела широкий тоннель, разукрашенный алыми кристаллами камней, напоминающими огонь, диковинными голубыми светильниками в виде рыб и морских жителей, статуями грифонов и птиц, и на удивление красивыми пластинчатыми жуками, сверкающих изумрудами. Были здесь и какие-то загадочные глаза с узким зрачком, разбросанные то здесь, то там по общему рисунку. Но кому они принадлежат, определить не представлялось возможным.
— Для меня? — ахнула я.
— Да, — кивнул король. — Он ведет в личный замок Иви.
— Замок??? — это я уже почти кашлянула.
Лоранеш улыбнулся, отчего у меня под ошметками платья пробежал табун мурашек.
— А вот это крыло приведет вас, при желании, в мой дворец, — он махнул вправо, где коридор блистал настоящими разноцветными кристаллами, растущими прямо из стен. Гроздья аметистов перемешивались с топазами и турмалинами, с круглыми опалами, похожими на капли, яшмой в виде ягод, висящих на изумрудных веточках, и другими совершенно невероятными по форме и цвету камнями.
— Буду иметь в виду, спасибо, — кивнула я, не зная, как еще поблагодарить короля и надо ли вообще это делать. — А ко мне не будет приставлена стража или что-то в этом роде? Я… предоставлена сама себе?
Лоранеш мягко и пронзительно улыбнулся, сцепив руки за спиной, отчего его грудная клетка, затянутая в расписной колет, стала смотреться еще шире.
— Александра, пусть я еще не успел представить вас Стальному двору, вы уже являетесь моей официальной советницей. А значит имеете право на собственную стражу, слуг, помощников, замок и покои. Вы можете без всяких трудностей передвигаться там, где вам вздумается. Разве что некоторые места будут для вас опасными, как я уже сказал. В остальном, чувствуйте себя… дома.
Я обратила внимание, что он не сказал «как».
— Что ж, спасибо, Лоранеш.
Я понятия не имела, как правильно звать короля, руководствуясь местным этикетом. Но на мою фамильярность он лишь кивнул все с той же короткой улыбкой и, развернувшись, двинулся прочь в сторону своего замка. Безо всяких слуг и стражников, которые должны были приветствовать своего повелителя.
Это было странно. Но, стоило приглядеться, чуть прикрыть глаза и почувствовать — и становилось ясно: все здесь откликалось на каждый шаг Лоранеша. Каменный пол, стены, кристаллы, лепнина, самородные металлы. Все незримо резонировало и чуточку оживало, будто приветствуя своего властелина. Аватара земли.
— Похоже, его величеству Стальному королю стража не нужна, он сам себе — прекрасная защита, — проговорила я тихо, разворачиваясь, чтобы направиться подземный коридор, который создали и отвели специально для меня.
На шаг позади, как и положено слугам, двигались шеррий и машейр.
— Говорят, в своем королевстве повелитель Лоранеш может мановением руки двигать стены, — ответил Тейноран. — Взглядом — обрушать потолки и выстраивать и новые коридоры.
— Тогда понятно, — кивнула. — Бояться ему тут точно нечего. А нам? — бросила короткий взгляд через плечо, и смуглый слуга весь подобрался, словно сделавшись чуть выше. Блеснула круглая серьга в его ухе.
— Я буду защищать вас ценой своей жизни, прекрасная лаурия! В третий раз я не подведу вас, клянусь кровью!
— Ты и в первые два не подводил, — махнула я рукой. — В царстве Тирреса под водой ты никак не смог бы помочь, не обладая чароводной магией. А у Эфира я мало того, что просто провалилась под землю, и ты никак не сумел бы остановить мое падение, так я еще и сама согласилась отправиться сюда с Лоранешем. Это было мое желание.
Тейноран глубоко вздохнул и сжал губы, сдвинув брови. Мой ответ ему не нравился.
— И все равно я должен был быть рядом. Его императорское величество Райя-нор поставил меня защищать вас, и я не справился.
Справа глухо рыкнул машейр.
Я усмехнулась.
— Вон, даже Шел уже думает, что ты упертый, как стадо быков.
Лицо Тейнорана вытянулось, и он бросил чуть обиженный взгляд на нашего пушистого спутника.
— Что может песчаный кот знать о чести? — бросил шеррий, но Шел тут же зарычал громче. Тейноран чуть склонил голову на бок, но, надо заметить, даже не вздрогнул, хотя машейр был в холке почти ему по грудь. — Ладно, признаю свою ошибку.
Кот что-то фыркнул, и мы двинулись дальше. А тем временем коридор начал расширяться, и впереди раскинулся огромный зал, множеством лестниц уходящий ступенями в потолок и стены. Здесь повсюду расположились красивые статуи женщин, каменных пластинчатых червей, поддерживающих своды балконов, и даже растений. Самой же растительности почти не было. Зато дивные грибы, излучающие довольно яркий желтый свет, росли повсюду, освещая эту диковинную пещеру-замок.
Тут было не меньше нескольких десятков людей, снующих туда-сюда. Все они разом низко поклонились, стоило нам оказаться в центре площади.
— Слава Великой Иви Александре! — возопил кто-то сбоку, предварительно громко протрубив. Звякнули барабаны, и повсюду начала разливаться торжественная музыка. Даже немного не по себе стало.
Тейноран тоже упал на колени вместе с местными жителями, а машейр стал принюхиваться гладкому полу и пофыркивать.
Я покраснела, не зная, как прекратить этот ужас и побыстрее скрыться с глаз любопытной толпы, как к нам подбежала худенькая молодая девушка и с низким поклоном проговорила:
— Слава Великой Иви Александре! Я Тифия, провожу вас в ваши покои!
И, махнув рукой, заторопилась к центральной лестнице, не поднимая головы.
Нам только и оставалось, что последовать за ней, поражаясь пышному приему, который нам тут оказали. Разве что мы еще не имели и малейшего представления, каким ужасом этот прием вот-вот закончится.
Пока девушка короткими шагами семенила впереди, я рассматривала ее худенькую фигурку. На ней был мужской костюм с облегающими бедра штанами и жилеткой с высоким воротником-стоечкой. Вообще люди, что встречали нас, поражали очень неожиданной стилистикой в одежде. Я почти не встретила женщин, что носили бы платья. Только штаны с куртками и брючные костюмы, в которых должно быть очень тепло.
Хотя не сказала бы, что каменные чертоги Стального королевства показались мне слишком холодными. От колдовских грибов и кристаллов кроме света распространялся и мягкий приятный жар. Я даже про себя решила, что подземье — неожиданно очень комфортное для жизни место.
И все же Тифия немного отличалась от прочих местных жителей. У нее был очень необычный цвет волос: длинные локоны, собранные в две косы, поражали двойной расцветкой. Левая коса оказалась чисто черной, а правая — снежно белой. Я бы даже сказала, с легким оттенком…
— Небеса! — ахнула я, узнавая едва заметный голубоватый оттенок волос чаровоздушников. — Ты что маг воздуха⁈
Тифия тем временем поднималась вверх по лестнице и подходила к, казалось бы, сплошной изумрудно-зеленой стене. Она коснулась ее ладонью, и в воздухе пахнуло слабо уловимым ароматом мха и каменной пыли.
Я не сразу поняла, что это аромат магии.
А стена тут же разошлась в стороны под пальцами девушки. Я нахмурилась, понимая, что передо мной совершенно точно чаротвердница.
— Я дуплексный маг, моя иви, — с низким поклоном ответила Тифия, повернувшись ко мне и сложив руки перед поясом. — Слуги королевских особ могут быть только дуплексными магами. Триплексные становятся членами Спорыньи — личной охраны его Стального величества.
Замерла, стараясь понять, что меня во всем это так напрягает. И ответ пришел довольно быстро: слишком много в этом мире вокруг меня оказывалось предателей. И теперь на новую колдунью, очутившуюся рядом, я смотрела с недоверием.
Сициан когда-то рассказывал, что дуплексные маги крайне редки. А триплексные и подавно. Их сила могла быть очень высока, а носители такой магии — опасны.
Мне же не только повезло встречать вокруг себя именно таких колдунов, но еще и периодически вступать с ними в борьбу.
Нужно было сохранять осторожность.
Я кивнула, и Тифия, не услышав от меня никакого ответа, скользнула в образовавшийся узкий коридор. Он не был ничем украшен, но хватало того, что под каждым шагом служанки, пол расширялся, а стены расходились в стороны. Комната образовывалась в каменной стене буквально на глазах.
Тейноран опасливо двинулся вперед, опережая меня на полшага, словно пытался прикрыть своей мощной спиной. Машейр еле слышно порыкивал. Никому из моих спутников тут не нравилось. Ни мужчине из огненной империи, ни зверю из воздушной.
— Ваши покои, Иви, — с низким поклоном проговорила Тифия, рукой обводя по кругу и как бы демонстрируя мне огромное помещение со столь высокими потолками, что невольно становилось пусто внутри. Такое количество воздуха должно было действовать положительно, но вызывало лишь мысли о том, что я тут совершенно одна, и все это богатство — лишь для меня.
Одна.
Одна.
— Эта комната что, появилась только что? — удивилась я, проходя внутрь, осматривая стены, будто вырубленные из монолита темно-красного камня, напоминающего цветом запекшуюся кровь.
«Гематит» — мелькнуло в голове.
Красиво, но… сердце неприятно екнуло.
Немного освежали мрачное впечатление светильники, словно созданные природой из сталактитов и сталагмитов, картины из каменной крошки и жидких металлов, и неожиданно — мебель из дерева.
— Нет, что вы, моя иви. Эти покои созданы специально для вас Великим Владыкой Стальной короны, королем Сапфиром, Его Стальным величеством Лоранэшом Эсер Хейташи. Я лишь открыла путь к ним с помощью чаротвердной силы. Я осведомлена о том, что вы еще не владеете этим видом магии, как Великая Иви, поэтому пока ваши покои останутся открытыми. Но вы должны знать, что большинство коридоров и дворцовых залов королевства закрыты этим же способом. Их можно отворить лишь специальными чаротвердными ключами, то есть заклятиями, настроенными на нужную дверь.
— Блестяще, — выдала я, вздохнув.
— В этом есть смысл, прекрасная лаурия, — поспешил вмешаться Тейноран. — Вам нужно как можно скорее постичь эту науку, чтобы можно было лучше защищаться.
Служанка же продолжала, не опасаясь смотреть мне в глаза, как когда-то Рыжая синица, прикинувшаяся су Сахидэ, скромной камеристкой в воздушном замке:
— Не стоит беспокоиться, Иви, мне велено доложить, что ваши занятия начнутся в самое ближайшее время. А пока я смею сообщить вам, что вот здесь можно найти комплекты придворных платьев и костюмов, — она подошла к левой стене залы и коснулась ее. Гладкая гематитовая поверхность завибрировала и тут же разошлась в стороны. Оказалось, что прямо внутри стены находится шкаф с одеждой.
— Как же я… — начала было говорить, но Тифия тут же ответила:
— Стены ваших покоев зачарованы на любое прикосновение. Вам не потребуется магия. Если внутри есть ниша с чем-то полезным, то стена откроется сама. Кроме того, многие предметы в Стальном королевстве работают также. Если они не скрывают ничего важного, то откроются или начнут функционировать при простом прикосновении даже без магического воздействия.
Подтверждая сказанное, служанка подошла к другой с виду обычной стене, коснулась ее, и та раздвинулась, демонстрируя мне глубокую белую чашу с водой и золотыми кранами. При касании крана из него потекла тонкая стуйка воды.
— У нас тут все работает подобным образом, — пояснила она. — Я рассказываю об этом, потому что тоже сперва была удивлена, когда приехала сюда из Подлунного цветка. Все казалось мне в новинку. Чаровоздушники очень редко трогают что-то. Если вещь можно левитировать магией, то мы ее не касаемся. А чаротвердники — наоборот. Прикосновение для них — и желание, и намерение, и даже зрение со слухом. Они трогают все вокруг. И знаете, что я поняла?
Она вдруг впервые улыбнулась, глядя на меня. Я завороженно смотрела в узкое светлое лицо, замечая, что у девушки темно-карие глаза, сильно напоминающие черные. В совокупности с ее разноцветными волосами это было ужасно необычно.
— Что же?
— Камень отвечает… — она задумчиво погладила камень и опустила руку. А тем временем стены снова закрылись, и не было видно ни шкафа, ни ниши с умывальником.
У меня же закралась неприятная мысль: сколько же тут может быть таких скрытых ниш?.. И кто может прятаться внутри, пока я сплю?
С другой стороны, если научиться хорошо слышать камень, то я должна буду ощущать присутствие чужаков даже через стены. Все это вело лишь к одному: мне нужно было как можно быстрее освоить чаротвердную магию.
Пока Тифия показывала остальные достопримечательности моих новых покоев, Тейноран опасливо ходил возле стен, трогая каждую. Что-то и впрямь откликалось и открывалось, заставляя его мощное тело слегка дергаться. Эушеллар же обнюхивал каждый угол, неторопливо перешагивая с одной громадной лапы на другую. Он не приближался к Тифии, но казалось, что она и так совсем его не боится, разве что бросает редкие хмурые взгляды.
Лишь потом я вспомнила, что раз она из Подлунного цветка, то с машейрами, вероятно, встречается не впервые. Но почему тогда взгляды хмурые?..
Мне начало казаться, что я себя накручиваю.
— А вот здесь вы сможете привести себя в порядок, — показала Тифия еще одну совсем небольшую нишу, куда влезала только одна крупная медная ванная на ножках, по бокам от которой на камнях лежали полотенца, и небольшой скрытый ширмой туалет, торчащий из пола, как гриб. Здесь было очень тепло, и я поняла, что жар идет прямо от камней.
— Тут ваши личные полотенца, — махнула она рукой в сторону мягкой стопки и резко развернулась. — На этом все, если вам что-то понадобится, вы можете вызвать меня, прикоснувшись к любому камню и произнеся мое имя.
— Что правда? — ахнула я.
Служанка улыбнулась.
— Я очень сильная чаротвердница, — кивнула она. — Камень передаст мне ваш зов с любого расстояния.
Она подняла ногу, демонстрируя самые обычные в общем-то ботинки. Мягкие, тканевые с серовато-желтой гибкой подошвой.
Я приподняла бровь, и девушка объяснила:
— Подошва сделана из песка, склеенного черной смолой. Песчинки каждый миг касаются пола, передавая мне сигнал от камня.
Я кивнула.
— Всего хорошего, Иви, — Тифия поклонилась, коснулась одной из стен и скрылась в открывшемся проходе.
Мы с Тейнораном и машейром остались одни.
— Что ж, — протянула задумчиво, — могло быть и хуже, верно? — хмыкнула, размышляя, чем заняться здесь в первую очередь. Пора было располагаться в новом доме. А затем мы с шеррием вдруг произнесли в одно и то же время:
— Не мешало бы покушать!
— Я кое-что нашел!
Посмотрели друг на друга, и я увидела, как под его крупной темной ладонью раскрывается одна из стен. А за ней на небольшом столике поблескивал поднос с исходящей паром едой.
— Вот и обед, — хмыкнула, втягивая распространяющийся по комнате аромат какого-то мяса в специях.
Неожиданно сильно захотелось есть. Даже машейр что-то рыкнул, будто поддакивая и приближаясь к столику.
— А вдруг там яд, прекрасная лаурия? — проговорил хмуро Тейноран, наклоняясь к тарелкам, которых оказалось аккурат две. И одна крупная миска с мощным куском сырого стейка. — Я должен все проверить.
Машейр снова что-то рыкнул. Я подошла поближе, замечая, как огромный умный кот отпихивает шеррия, который то ли уже привык к нему, то ли понял, что кот не представляет угрозы. Но страха в моем слуге не наблюдалось, несмотря на то, что Эушеллар был практически в два раза крупнее него. Да и торчащие клыки кое-чего стояли.
— Эй, полегче, дружок, — бросил Тейноран.
«Тут нет яда», — раздалось у меня в голове, едва я оказалась совсем близко к машейру. И едва он это произнес, как оставил забавные попытки принюхаться и просто с жадностью схватил свой стейк.
— Он сказал, что мы можем не бояться отравиться, — улыбнулась я, хватая с большого блюда маленький бутербродик, перевязанный зеленым стебельком. Какие-то местные закуски.
Бросила в рот и зажмурилась. Вкус пряного мяса перемежался с соком крохотной лиловой помидорки и чем-то вроде хрустящего жареного хлебца.
— Правда? — Тейноран перевел удивленный взгляд на машейра, а затем испуганный — на меня. — Вы уверены?
— Не бойся, если я умру, Красный дож все равно до тебя не доберется, — хохотнула, хватая второй бутербродик. — Ты же в Стальном королевстве. А он где? Одна Тьма знает.
Под желудком екнуло. Но я постаралась не обращать внимания.
— Это не смешно, прекрасная лаурия, — сморщился Тейноран.
«Я сказал, что там нет яда, значит его там нет», — машейр зарычал громче, но бедолага-слуга ни бельмеса не понимал по кошачьи.
И все же он послушно поднял тяжелый стол, вынимая его из ниши и перетаскивая на середину комнаты, туда, где стояло несколько удобных кресел.
К слову сказать, на полу не было ни единого ковра, но он был теплым и очень комфортным, будто подогревался изнутри. Я подумала, что будет здорово поскорее научиться колдовать, и тогда можно было бы ходить тут босиком словно по большому замковому уху.
В груди снова екнуло. Только теперь от осознания: кто-то вот так может слушать сейчас нас всех…
С этой неприятной мыслью я уселась в кресло и принялась за еду, пригласив Тейнорана располагаться рядом. Он сперва отнекивался, а потом голод пересилил.
Машейр уже давно справился со своей порцией и теперь недовольно поглядывал к нам на стол. Похоже, коту не хватило. Надо будет сказать, чтобы увеличили порцию.
Когда в организме наступила приятная сытость, я бросила шеррию, что собираюсь обновить ванную комнату и скрылась за подвижной каменной дверью. Она легко открылась от моего прикосновения, и я потихоньку начала привыкать к этой новой привычке — трогать все вокруг. А тут оказалось весьма и весьма любопытно.
Медная ванная имела сбоку небольшой краник, из которого послушно потекла вода, стоило мазнуть по нему подушечками пальцев. Также я медленно провела по всем стенам этого небольшого помещения, и в ответ мне показалось одно большое зеркало, что-то вроде регулятора уровня освещения и термостат. Последний показывал несколько грибов разного цвета: от темно-синего до ярко-красного. Похоже, это был уровень нагрева камней. Наугад потерла оранжевый грибок и улыбнулась.
Пока в ванную набиралась исходящая паром вода, я подошла к полотенцам. Было жутко интересно, почувствую ли изменения температуры или нет? Да и вообще, узнать, какие тут на ощупь ткани — было не менее любопытно.
Но стоило протянуть руку к пушистой стопке нежного лилово-мятного цвета, как из ниоткуда на меня прыгнуло большое желтое чудовище, повалив на пол.
— Ай! Какого игниса, Шел!!! — воскликнула я, потирая ушибленный бок.
«И никакое я не чудовище», — прорычал машейр, и мягкие валики шерсти над его глазами очевидно сдвинулись, на кошачьем носу появилась злая гармошка. Эушеллар хмурился и рычал все громче.
Впору было серьезно испугаться.
— Ну ладно, не чудовище ты, не чудовище, прости, — виновато проговорила, пытаясь скинуть с себя огромные лапы и сесть. Не так-то это просто.
А бояться машейра я не собиралась. Хотел бы сожрать — сделал это уже давно.
— Что на тебя нашло? — мрачно спросила, не обращая ни малейшего внимания на грозное рычание.
— Лаурия! С вами все в порядке⁈ — воскликнул шеррий, вбегая в ванную. — Я слышал шум. Что случилось?
Он увидел на мне огромного кота, его лицо исказилось:
— Ах ты! Сын демона, отродье песчаных змей!
Он начал озираться по сторонам, и уже через мгновение в его руках очутилась какая-то громадная стальная палка. Похоже — напольный канделябр. Он замахнулся им, явно намеревая размозжить череп моему коту, тот это сразу же заметил и…
— А ну-ка успокоились! — рявкнула я, пытаясь сбросить животное с себя и линии удара. В общем-то бесполезно. — Все в порядке! Эушеллар просто… тренировался, видимо. Я в порядке! Тейноран, опусти палку!!!
Слуга нахмурил темные брови, потерев пальцами свободной руки гладко выбритую макушку.
— Вы уверены? Он же… я же…
Все посмотрели на машейра, а тот, перестав рычать, невозмутимо уселся рядом со мной и начал вылизывать пространство между когтями левой лапы, растопырив пальцы. Только его хвост толщиной с бейсбольную биту бился о мои ноги туда-сюда.
Явно синяки останутся.
«Я не тренировался», — раздалось у меня в голове.
Приподняла бровь в ожидании объяснений. Тейноран тоже замер. Но Шел не торопился.
— Похоже, мне попался машейр — любитель театральных пауз, — фыркнула я, сложив руки на груди. Затем попыталась встать, схватившись сперва за бортик ванной, а потом за нагревательный камень.
Вот только кот ткнулся мне мордой в ладонь, так и не дав приблизиться к…
— Полотенца, — проговорила тихо, и голос внезапно охрип.
Ледяная дрожь прокатилась по костям, несмотря на то, что в крохотном помещении было очень влажно и тепло.
«Именно. Еда не отравлена. А они — да…» — машейр кивнул в сторону стопки мятно-лиловых тканей.
— Что «полотенца»? — спросил Тейноран, ничего не понимая. Слов кота он не слышал.
— Полотенца отравлены, — повторила я, не сводя взгляда с вещей, которые только что должны были меня убить.
Шеррий отчетливо побледнел, а затем его челюсти сжались. Он резко развернулся и исчез в дверном проеме.
— Что бы со мной сделалось, если бы я дотронулась до них? — спросила устало, присаживаясь на краешек ванной.
Машейр пару раз понюхал ткани и чихнул.
«Не знаю», — ответил чуть погодя. «Щиплет нос. Спроси у той, что их принесла».
— У той? — резко переспросила я.
Машейр кивнул.
«Тифия».
Я стиснула зубы, выходя из ванной вслед за слугой.
Как раз в этот момент оказалось, что шеррий вызвал нашу новую знакомую, приложив руку к стене. Но едва та очутилась в проеме отъезжающих в сторону каменных дверей, а Тейноран открыл было рот, чтобы сказать что-то резкое, я закрыла ему его ладонью.
— Вы меня звали, Иви? — удивленно спросила девушка, склонив голову с черно-белыми волосами.
— Да, Тифия, — растянула губы я. — Пожалуйста, помоги мне.
Я махнула рукой, подзывая ее к себе, и направилась в ванную, слыша, как она тихо-тихо следует по пятам. Сердце под ребрами оглушительно стучало, и я внезапно поняла, что слух обострился. Начал едва заметно ощущаться аромат той самой магии, что окутала меня в первый момент появления в Стальном королевстве. Я словно настроилась на земляные чары. И сейчас это помогло мне различить невероятное: дыхание Тифии почти замерло. А ее сердце билось также быстро как мое.
Слышала ли она меня как я ее сейчас?..
— Помоги мне, пожалуйста, — проворковала я, располагаясь рядом с ванной. — Ты знаешь, я ведь была практически невестой трех аватаров, — протянула многозначительно. Эти слова конечно выползали из меня с трудом, едва не обдирая горло, но для моей маленькой сценки именно это и требовалось.
— Правда? — ахнула девушка, и одна ее рука дернулась вверх, чтобы пригладить белую прядь волос. Чуть нервно.
— Да, и я не привыкла принимать ванну без помощницы, — протянула довольно. — Заодно поболтаем с тобой, договорились, дорогая?
Тифия натянуто улыбнулась и бросила короткий взгляд на полотенца.
«Выдала себя», — рыкнул машейр у проема ванной комнаты. Тейноран не стал заходить, получив мой немой приказ не вмешиваться.
«Глупая кошка».
— Конечно, Иви. О чем вы хотите спросить? — продолжала служанка, встав с другой стороны от камней с полотенцами. Словно хотела быть от них подальше.
— Например расскажи мне, как вы колдуете? — проговорила медленно, расстегивая платье. Девушка тут же подбежала, чтобы помочь. — Чаровоздушники используют вентусов, а чаротвердники?
— О, у нас есть умбрисы. Это не совсем тоже самое, что вентусы, моя Иви, — поспешно стала говорить служанка, явно радуясь, что я спросила о чем-то постороннем. — Я не смогу объяснить вам правильно. Умбрисы… они универсальны. Они могут управлять не только камнями, но и обладают многими дополнительными способностями. Меняют вкус еды, наделяют вещества новыми свойствами. Даже, говорят, могут влиять на человеческую волю. Но сама я такими силами не обладаю. Это вроде бы может только наш великий Владыка. Я же творю магию попроще. Открыть — закрыть двери, услышать голос через камень…
Мое платье упало на пол, я осталась абсолютно обнаженной.
— Вот как, — задумчиво протянула я. — Странно…
— Да, моя Иви. Я тоже сперва так думала, когда прибыла из Подлунного цветка. Все казалось мне странным. Но оказалось, что все Стальное королевство колдует именно так и никак иначе. И я привыкла.
Тифия улыбнулась, и я улыбнулась ей в ответ.
— Интересно, — кивнула, чуть склонив голову на бок и не торопясь залезать в ванну. — Ой, дорогая, передай мне, пожалуйста, полотенца. Я должна вернуться в комнату и кое о чем попросить Тейнорана.
С лица служанки служанки отлила вся кровь. Она на миг замерла, а затем, выдавив из себя короткую дерганную улыбку произнесла:
— Давайте я сама передам вашу просьбу, Иви? А вы не беспокойтесь, отдыхайте. Вы наверное так сильно устали с дороги! Путешествие в червях не самое удобное, я зна…
— Передай мне, пожалуйста, полотенца, — повторила я.
Машейр в углу лениво, но громко зевнул. Тифия перевела взгляд с меня на него и выдохнула:
— Вы знаете, — и опустила голову. Затем сняла с шеи цепочку, что пряталась под воротом рубашки. На ее конце оказался конусовидный камень, которым она аккуратно проткнула центр ладони. На ней выделилась крохотная капля крови. Тифия провела этой ладонью над полотенцами прошептав: — Хейяндэ, уничтожь сотворенное тобой.
В воздухе отчетливо запахло тем самым, что я ощущала прежде. Только гораздо сильнее.
И сейчас я поняла, что этот запах мне напоминает: старая густая и мокрая земля. Или черная плесень.
Тифия перевернула ладонь, и на ней на долю секунды вспыхнул язычок черного пламени. Он сжег кровь. А в следующий миг машейр подошел к полотенцам, снова наморщив нос, и принюхался.
«Больше не пахнет ядом», — проговорил он с удивлением. И ни разу не чихнул.
Перевел взгляд желто-оранжевых злых глаз на служанку, а та проговорила, заламывая руки:
— Они больше не отравлены. Честно.
И в знак того, что говорит правду, протрогала и прогладила ладонями каждое полотенце в стопке.
— Что ж… — вздохнула я, на этот раз все же погружаясь в ванную.
Машейр все еще стоял в проходе комнаты, Тейноран был в соседнем помещении. И торопиться мне было некуда.
— А теперь располагайся поудобнее. Будешь рассказывать правду, — сделала короткую паузу и добавила, оказавшись в горячей и невероятно приятной воде по самую шею: — Если, конечно, хочешь жить.
Машейр в углу снова громко зевнул. Его громадные клыки красноречиво блеснули.
Тифия вздрогнула и закрыла глаза. А затем присела на краешек теплых камней.
— Я… не знаю, что сказать, Иви. Вы прикажете казнить меня?
Девушка опустила голову так низко, что я не видела ее глаз. Но ее плечи обвисли, а из фигуры будто исчезла вся энергия. Казалось, что она сдалась.
— Как у вас наказывают убийц? — спросила я тогда, наслаждаясь теплом воды и тем, как она обволакивает тело. Источник чароводной магии где-то в животе довольно сжимался и разжимался, скручивался спиралью. Я подняла ладонь над поверхностью и покрутила пальцем в воздухе. Тут же вверх поднялись несколько крупных капель и закружились, постепенно слипаясь и превращаясь в блестящие идеально ровные кольца.
Никогда бы не подумала, что буду уметь вот так… Стоило вспомнить мой старый мир, прошлую жизнь… как начинало казаться, что все там было лишено красок. Будто большую часть своего существования я провела в черно-белом кино.
Тифия незаметно подняла глаза и засмотрелась на представление.
— Убийц скармливают червям, — хрипло проговорила она, переведя взгляд с блестящих водяных колец мне в глаза. — Живьем.
— Жестоко.
Она кивнула, и ее глаза влажно заблестели.
— С другой стороны, что бы случилось со мной, если бы я прикоснулась к твоим полотенцам?
Она шумно сглотнула.
— Кожа слезла бы с рук до мяса. Вы погибли бы от болевого шока и отравления в течении минуты, — ответила и снова опустила глаза.
Я пожала плечами.
— Тогда не так уж и жестоко, — проговорила, имея в виду предстоящую Тифии казнь. — Так зачем ты пыталась меня отравить? Кто приказал?
Служанка опять посмотрела на меня и дернулась.
— Я конечно не такой уж приятный человек, — хмыкнула, погружаясь чуть глубже и отпуская водяные кольца, чтобы снова упали в ванну, — но смутно представляю себе служанку, которая возненавидела бы меня с первого взгляда. Тебя наняли. Вопрос — кто?
— Конечно я не ненавижу вас, — мотнула головой она, стягивая ремешок с черной косы и нервно расплетая ее тонкими пальцами. — Но если я скажу, меня все равно убьют.
— Может, ты скажешь, а я сделаю вид, что ничего не слышала? — приподняла бровь я. — За одно обсудим, есть ли смысл скармливать тебя местным червям, или пусть пока поищут себе другое пропитание?
Тифия глубоко вздохнула, но сильно обрадованной не сделалась.
— Если вы не окажетесь мертвы, я в любом случае провалила задание. И меня все равно ждет смерть.
С каждой секундой мне все жальче становилось эту девушку. В конце концов, в ванне она меня утопить не пыталась, обзываться и угрожать не начинала. А еще — я не ощущала от нее инстинктивного чувства распространяющейся вокруг угрозы.
Бывали в этом мире люди, которые могли казаться сколь угодно приятными. Но стоило приблизиться к ним, как хотелось отойти подальше. Внутреннее чутье не обманешь, главное прислушиваться.
Но рядом с Тифией было… хорошо.
И от этого было ещё печальнее.
Девушка тем временем расплела вторую косу, и перекинула светлые пряди на черную сторону, смешав их. Теперь она казалась почти блондинкой.
— Так может тогда и не стоит скрывать, кто тебя натолкнул на этот опасный шаг? — продолжала я. — Если ты все равно умрешь, зачем покрывать своих нанимателей?
Она бросила на меня тяжелый взгляд исподлобья, а затем сжала губы.
— Да, есть правда в ваших словах. Кроме того я должна вам. Никто не заслужил ту смерть, что мне пришлось уготовить для вас. Поэтому я расскажу.
Эушеллар у двери удовлетворенно фыркнул, словно тоже так думал. А я приготовилась услышать нечто весьма любопытное.
— Я состою в одной… банде. Меня приняли довольно давно. Еще в те времена, когда я прибыла из Подлунного цветка. Тогда мне было некуда идти, нечего есть. И мне помогли… Даже устроили работать служанкой во дворец. Но обряд посвящения я так и не успела пройти. Тут нужен подходящий случай, в котором проявится вся польза новобранца для банды. И вот этот случай настал. Наставница сказала, что к Стальному трону должна будет прибыть важная особа. Она будет вместе с нашим повелителем. И пообещала, что меня приставят к ней личной служанкой. То есть к вам.
— И что, сказали, мол, нужно убить гостью и всего делов? — нахмурилась я.
— Таков обряд посвящения. Нужно убить одного человека, — ответила Тифия и как-то вся съежилась. — Того, на которого укажут. Я знала об этом сразу. Но надеялась, что… обо мне забудут, или что-то вроде того. В банде я уже много лет.
— Что же это за банда такая?
В груди екнуло. Предчувствие.
— Вам вряд ли это о чем-то скажет, — пожала плечами девушка. — Но наставница называет их «Зрящими». А мне в общем-то всегда было все равно.
Едва я услышала название проклятущего клана, члены которого преследуют меня уже много месяцев, как внутри все перевернулось и покрылось коркой льда.
— Вы побледнели, — заметила служанка, сдвинув брови. — Похоже, вы что-то знаете о нас.
— Да… довелось встретиться с парочкой ваших членов, — передернула плечами я. Затем глубоко вздохнула и потеряла переносицу. Нужно было что-то решать. — Послушай… есть ли ещё во дворце члены ордена?
— Ордена? — не поняла она.
— Ваша банда. Это могущественный орден, распространивший свою власть на несколько государств, — объяснила я, и с каждым словом лицо Тифии все больше вытягивалось.
— Вы что-то путаете, Иви. Да, наша банда, конечно, обладает довольно обширными связями и считается одной из самых крупных бандитских шаек в столице, но за границы Стальной империи она просто не может распространяться, — девушка хмыкнула, но довольно нервно. А затем, не сводя с меня напряженного взгляда, переспросила: — Не может ведь?.. Это было бы странно. Совсем нелогично. Зачем бы это было нужно? Банда собирает своих членов из низов общества, берет к себе всех тех, кому некуда идти и дает дом, крышу над головой, работу. Взамен требует отдавать часть денег и выполнять все, что требует наставник.
Она покачала головой:
— Нет никакого смысла в том, что вы говорите…
— Все не так просто, Тифия. У вашего ордена есть глава, и она вынашивает весьма амбициозную цель, — попробовала объяснить я, усмехнувшись в ответ.
— Правда? А какую?
Я не видела смысла скрывать. Тем более что узнать от Тифии можно было гораздо больше. Если позволить ей думать, будто я на ее стороне.
Впрочем, может так оно и было.
— Уничтожить всех аватаров, — ответила неторопливо, глядя как глаза служанки превращаются в блюдца. — И раздать их магию людям.
— Правда? — ахнула девушка, опустив руки. Теперь ее пальцы переплетались, сжимались и разжимались, словно хозяйка не знала, куда их деть. — Тогда это чистой воды сумасшествие. Если кто-то узнает, всех скормят червям. Но когда меня брали в банду, об этом не говорилось! Я бы ни за что не согласилась навредить нашему повелителю! Тем более другим повелителям стихий. Это… нет, это какое-то сумасшествие!
— Наверно это делается сознательно, — пожала плечами я. — Скрывается от вас. Ведь замыслы тех, кто стоит наверху, редко известны простым людям.
Она задумчиво кивнула.
— Я никогда не видела главу. Но слышала. Говорят, это очень властный и сильный колдун, который обладает чуть ли не всеми видами магии. Но наставница всегда говорила, что он действует во благо нам.
— Я сейчас не совсем поняла, — хрипло перебила я. — Ваш глава обладает всеми видами магии? Она — аватар всех стихий? Иви? — приподняла бровь я, чувствуя себя так, словно стая жуков царапает спину маленькими ледяными лапками.
Тифия открыла было рот, но тут же закрыла, будто удивившись тому, что я сказала.
— Нет, никто не называет его Иви. Вроде бы его сила даже превосходит основные четыре стихии и распространяется дальше.
— «Его»? — переспросила я. — «Превосходит четыре стихии»? А есть еще какие-то стихии?
Слишком много вопросов. А ведь я почти на сто процентов уверена, что главой зрящих является Рыжая Синица, тогда почему «он»? Может есть еще кто-то?..
Тифия вздохнула.
— Я не знаю, кто глава. Теоретически, возможно, что это и женщина. А стихий всего четыре, конечно. Но ведь есть еще магия, которая не управляется ни одной из них. Например сила солнечной богини Арьян. Она считалась самой великой из всех богинь, но в природе не существует ни одного чаросолнечного колдуна, поэтому и управлять ее дарами, по сути, не может никто. Или, например, есть еще умбрисы и вампиры…
При последнем слове я вздрогнула так, словно меня ударило током. Перед мысленным взором вспыхнули до боли знакомые огненные глаза. Вспыхнули и погасли. А потом всплыло лицо улыбчивой старушки, сидящей на берегу искрящейся реки.
— Никто не знает, откуда они, эти кровопийцы, вообще черпают свои страшные проклятые способности. Но их особая магия тоже существует. Так вот и говорят, будто наш глава может творить всю возможную волшбу.
Тифия сделала паузу и коротко усмехнулась.
— Чушь — как по мне. Не верю я в это. Специально рассказывают, чтобы новых членов в банду завлекать. А старых — запугивать.
Я нахмурилась. Хорошо бы, если б она оказалась права. Не хватало мне еще во врагах колдуньи, что может обладать магией более сильной, чем даже мои неразвитые, но якобы уникальные способности.
Однако рассказ Тифии удивительно хорошо совпадал с теорией существования главного фуртума на теле Рыжей Синицы. Если зачарованная татуировка карлицы всасывает в себя все типы магии, то именно это и делает ее сильнейшей колдуньей в мире. Гораздо более мощной, чем просто аватар четырех стихий.
— Давай перейдем к насущным вопросам, — постаралась я перевести разговор в нужное мне русло. — Слишком уж ты веселая для девушки, которая приготовилась к неминуемой гибели от рук своих соклановцев.
Я прищурилась, а уголки губ служанки чуть дернулись прямо перед тем, как она стыдливо опустила взгляд.
— Вы правы, Иви. Я, признаться, очень надеюсь, что вы меня спасете. Вы ведь Великая Иви. Так мне сказали. Где Иви, а где глава одной захудалой шайки воров Стального королевства, правда?
Тифия взглянула на меня, и ее глаза блеснули одновременно хитростью и надеждой.
— Давай так, — начала я, приподнимаясь из ванны. — Ты будешь служить мне. Верой и правдой, как говорится. Будешь подле меня день и ночь. Это место новое и непонятное, — я обвела руками вокруг, — и мне нужно доверенное лицо, помощ…
— Я все поняла, Иви! — резко прервала меня девушка, словно боялась, что если я договорю, то могу и чего-нибудь неприятное добавить. — Я на все готова! Я буду вашими глазами и ушами, даже научу вас чаротвердной магии! Если вы еще не умеете, конечно, — стушевалась она. — Хотя вам уже приготовили личных учителей… но я могу дополнять их лекции, если вы… в общем…
— Да, пригодится, — кивнула я, и краснеющая служанка резко выдохнула.
В этот момент из-за дверного косяка раздался голос шеррия, который, похоже, стеснялся войти в ванную к повелительнице:
— Вы уверены, прекрасная лаурия? Она же пыталась вас убить!
Тифия закрыла лицо ладонями.
Я вздохнула.
— Каждый человек заслуживает второго шанса, — ответила через мгновение, глядя, как сверкает вода в медной ванной. Пузырьки налипли на стенки, поднимались к поверхности. Я чувствовала их, будто вода была частью меня. А еще видела где-то за пределами их блеска топазовые глаза Тирреса, который словно смотрел на меня из глубин океана и что-то хотел сказать.
Тирреса, который однажды предал меня.
— Спасибо, моя Иви, я вас не подведу! — воскликнула служанка, выводя меня из пучины грустных воспоминаний.
— Второго шанса, но не третьего, — добавила я громче, и она послушно склонила голову.
— Вы не разочаруетесь.
У входя в комнату зевнул машейр, бросил ленивый взгляд на служанку и вышел прочь, словно его все устраивало.
Ну так и меня тоже.
— Итак, что у нас на повестке дня? — весело спросила я тогда, вставая и кутаясь с помощью Тифии в уже вполне безопасные полотенца.
— Может быть, прогулка по изумрудной квадре? — радостно подхватила служанка. — Я могла бы все вам рассказать!
— Квадра? Это что такое?
— На квадры делится все королевство. Это что-то вроде городов на поверхности. Там живут люди, там располагаются рынки, дворцы, прогулочные сады и пещеры с разными полезными минералами или растениями. Квадры соединены между собой коридорами, которые иногда невероятно длинны. А у самых больших квадр есть еще залы тысячи путей. Что-то вроде… вокзалов! Чтобы не ходить по коридорам пешком.
— Звучит интересно, — кивнула я. — Заодно расскажешь мне, какие последнее время у вас тут новости, что случилось, не было ли чего-то выдающегося…
— А как же! — ахнула Тифия. — Буквально вчера вот. Но вы, наверное уже знаете…
— Давай, не томи, — бросила я, особо не обращая внимание на болтовню девушки, которая пыталась придумать все, что угодно, лишь бы меня развлечь. Радовалась, что ей сохранили жизнь.
— Подлунный цветок и Айремор официально объявили войну Огненной империи.
— Что? — ахнула, и полотенце упало на пол. В это время я уже была в спальне, выбирала наряды в шкафу. А тут такие новости.
— О, прекрасная лаурия! — возпил, резко отвернувшись Тейноран. Только чисто выбритая голова блеснула смуглой кожей, да пара черных косичек взметнулась вверх, когда он начал крайне активно, даже я бы сказала — чересчур, стесняться.
— Война? Официально?
— Да, моя Иви. Только Стальное королевство еще не вступило в конфликт. Но это ненадолго. Говорят, что все из-за того, что у нас появились вы, всесильная Иви. А так, если вы нас не защитите, мое вам слово, разорвут Стальную корону как пергаментную, — фыркнула Тифия, помогая мне натягивать симпатичное платье, украшенное тонной тонких цепочек и каким-то невероятно мягким мехом. Ну не хотелось мне носить брючные костюмы, хотя их в шкафу тоже была масса. А мне так мечталось хотя бы в волшебном мире побыть принцессой!
— Почему разорвут? — не поняла я, наполовину витая в своих мыслях.
— Из-за фальмерита конечно.
— Фальмерита?
Тифия улыбнулась.
— О! Никогда не видели фальмерит? — хитро спросила она. — Только никому не говорите… Но я вам покажу…
Честно говоря, я рассчитывала на легкую ненапрягающую прогулку, но проблемы начались почти сразу, едва мы вышли из дворца. Перед нами раскинулась огромная площадь, которую Тифия назвала Изумрудной квадрой. Это было просто невероятное подземное пространство, уходящее каменными сводами на километры вверх. Все стены выглядели словно произведения архитектурного искусства — усыпанные окнами и дверьми, лестницами, балконами, винтовыми переходами и навесными мостами. А внизу на земле то здесь, то там прямо из каменных плит вырастали яркие и сочные деревца, покрытые изумрудно-зелеными листьями. Собственно, похоже, это была одна из причин названия этой квадры, да и в отделке присутствовали все те же оттенки растений.
Но насладиться красотой я не успела, потому что довольно быстро моя шустрая служанка взвизгнула и побледнела.
— Что случилось?
— Моя Иви, вот там впереди идет Майиса, что приставила меня к вам. Через нее наставница меня сюда и запихнула. Не исключено, что Майиса — тоже член банды, просто я не в курсе.
— А ты…
— Должна уже была вас убить, — пискнула девушка, нервно путаясь пальцами в черно-белых прядях, которые так и не успела обратно заплести.
— Так, может, ты все еще планируешь привести приказ в действие, — пожала я плечами, внимательно разглядывая женщину, что мелькнула впереди и вот-вот должна была исчезнуть в толпе. Пусть меня рудисы за мягкое место тяпнут, если я успела запомнить ее лицо. К сожалению.
Тифия задумалась, затем вздохнула и кивнула.
— Что ж, может быть у меня и впрямь есть еще немного времени…
— А потом мы с тобой что-нибудь придумаем, — подтвердила я план.
— Прекрасная лаурия, прикажете догнать предательницу? — пробасил сзади шеррий, а я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Тейноран умел быть невидимым, если того желал. Да и машейр, как оказалось, не отставал от нас.
— А ты знаешь, давай, — кивнула я. — Проследи за ней. Узнай, где живет, с кем общается. По возможности. Но не отсвечивай.
Шеррий скрылся в толпе народа так быстро, словно был завсегдатаем этого города. Хотя я сомневалась, что у смуглого здоровяка было много шансов провести операцию успешно — по крайней мере в Изумрудной квадре большинство людей имели очень светлый цвет кожи, словно никогда не видели солнца. Видимо, так оно и было, и либо они не нуждались в ультрафиолете, либо научились чем-то его заменять.
— Итак, раз уж мы все решили, ты ведешь меня к этому вашему фальмериту, а за одно рассказываешь, что в нем такого важного, — улыбнулась я, когда мы остались с Тифией и машейром втроем.
— Как скажете, Иви, — поспешно закивала служанка, совершенно успокоившись и теперь ловко ведя меня по широким тропинкам квадры.
— Фальмерит — одна из причин войны, которая подкрадывается к нашим дверям, — начала девушка. — Это особый металл, благодаря которому творится много чудес. Например у нас в королевстве он позволяет расти деревьям.
Тифия обвела рукой громадную аллею, к которой мы приближались. В ней по обеим сторонам дороги из зеленого камня раскинулись высокие ветвистые яблони, груши, мандарины и множество других плодовых, названия которых я не знала. Люди входили в аллею, показывая охранникам какие-то треугольные каменные дощечки, а затем собирали плоды в большие кожаные сумки. Благодаря Тифии мы вошли тем же способом, хотя мужчины в мрачноватой форме глядели на моего кота не слишком одобрительно. Впрочем, Эушеллару это ни сколько не мешало.
— Великая Иви идет, пропустите, — только и бросила служанка, сверкнув треугольничком. Нам поклонились, и на этом все. — Весь этот сад — результат ауры фальмерита. А еще он лечит болезни. Стальные люди почти не заражаются ни простудами, ни другими заболеваниями. Признаться, когда переселилась сюда, меня этот факт очень порадовал!
Тифия бросила на меня веселый взгляд и отвернулась.
Совсем скоро мы прошли большую часть сада, оказавшись у высоких дверей, будто бы ведущих в глухую пещеру. Здесь стражи было еще больше. Более того, на каменных стенах сидели, шевеля длинными усами несколько громадных блестящих жуков размеров с лошадь.
Машейр зарычал, принюхиваясь.
— Да, друг, я тоже хотела бы никогда этого не видеть, — бросила нервно, разглядывая острые жвалы, фасеточные глаза и блестящие хитином спины.
— Стой, кто идет⁈ — крикнул один из стражников в серебристых металлических напульсниках, наколенниках и таком же нагруднике с изображением жука.
— Великая Иви желает смотреть хранилище фальмерита, — гордо ответила Тифия и вышла вперед, снова демонстрируя свой каменный треугольничек.
И едва охранники расступились, коснувшись ладонями металлических створок, как она снова повернулась ко мне и даже подмигнула. Явно входила в роль.
— Кто это был? Почему жуки? — нервно спросила я, проходя сквозь распахнувшиеся двери мимо стен с насекомыми-переростками.
— Это Жесткокрылые. Если Спорынья — личная армия короля, то эти — защитники всех важных объектов. Хранилищ, садов, сокровищниц, тайников и месторождений.
— Надо же, — вздохнула я, почувствовав себя чуть свободнее вдали от таких защитников. — А ты сама-то когда-нибудь была в этом хранилище фальмерита?
Тифия неловко поежилась.
— Не была, моя Иви. Но всегда мечтала посмотреть. А с вашим пропуском мы теперь можем ходить везде-везде!
Кажется, она хотела подпрыгнуть, но передумала. А затем, бросив на меня виноватый взгляд, протянула треугольничек:
— Это терциан. И он должен быть у вас, моя Иви. Мне просто очень хотелось чтобы хоть раз эти самодовольные физиономии посмотрели на меня с уважением. А то стоят вечно, задрав нос, как… как…
Мы успели пройти шагов тридцать, перед тем как у меня потемнело перед глазами. В этот миг я дотронулась до серой каменной стены, в которой с каждым пройденным метром все сильнее начинали поблескивать какие-то интересные вкрапления. Хотела почувствовать, как учила Тифия… а затем кровавая пелена застлала взгляд.
— С вами все в порядке, Иви⁈ — оказывается, все это время кричала Тифия и трясла меня за плечи.
Я упала на каменный пол, выложенный красивыми рисунками плит.
Машейр рычал и облизывал мне щеку. Сперва одну, затем вторую.
Я улыбнулась. Ощущение липкой крови на коже исчезло. Надеюсь, что навсегда.
— Все в порядке, — сказала, вставая на ноги и потирая ушибленный бок. Видимо, упала не слишком удачно. Хорошо — пострадала не голова! — Со мной такое бывает.
— Вы больны, Иви? — ахнула служанка. — Тогда нам еще сильнее надо к фальмериту. Мы уже почти пришли.
— Да все в порядке со мной. Не больна я ничем, хвала богам.
Но Тифия больше не слушала, уверенно таща меня вперед за собой и на каждом шагу подгоняя.
А впереди уже раскинулось громадное пространство, усеянное людьми, словно целый новый город или квадра. Только на этот раз это были рабочие, обрабатывающие стены, башни, острые блестящие наросты на камнях и целые горы невероятной по цвету породы. Я сразу поняла, что это именно то, о чем говорила Тифия. Странный металл блестел всеми цветами радуги, не имея никакого конкретного оттенка. В свете горящих желтым кристаллов он был янтарный. В легком зеленоватом излучении грибов становился сиреневым.
— Нам сюда, Иви, — на этот раз Тифия просто схватила меня за руку и потянула вперед, когда заметила, что я встала и не двигаюсь, пораженная масштабами и красотой удивительного места. — Вот тут как раз фальмеритовая таргола. Она сделана для людей, которым нужно поправить здоровье.
Я не стала ее разубеждать, уверяя, что Инсанимара сама кому хочешь здоровье поправит и наоборот, а молча пошла следом в целый комплекс красивых беседок, соединенных одна с другой. Кое-где там на широких скамейках с закругленными углами в форме завитушек сидели люди, но в основном было почти пусто. А меня влекло любопытство. Все столбы, колонны, тропинки, своды и статуи в этой тарголе, как ее назвала Тифия, были сделаны из блестящего таинственного металла. Но так как под сферическими крышами торчали кристаллы лишь лилового и голубоватого оттенка, то и вся конструкция оказалась тех же цветов.
— Садитесь вот здесь, — махнула служанка на одну из скамеек. Эушеллар подошел первый и обнюхал металлическое сидение. Затем невозмутимо опустил свою пятую точку рядом и, скучающе, отвернулся. — Ну вот, все в порядке, — улыбнулась она и тоже расположилась.
А я вдруг что-то почувствовала. Словно где-то внутри начало разливаться подозрительное ничем не обоснованное тепло.
— Садитесь скорее! — снова потянула меня за руку Тифия. И я послушалась.
Опустилась на скамейку, по ощущениям совсем не холодную, какой она предположительно должна быть в огромной каменной пещере. Села и чуть не закричала, тут же подпрыгнув.
Ладони едва успели пройтись по металлу, подушечки пальцев — соединиться с гладкой, как застывшая вода, поверхностью… что была раскаленной, словно эту скамейку только что вытащили из печи.
— Ай, что это⁈ — ахнула я, растирая руки, на которых вот-вот должен был вспыхнуть ожог. И не маленький.
Болело страшно.
Тифия сперва нахмурилась, а затем, взяв мои руки в свои побледнела.
— Простите, моя Иви, я не… я не понимаю… простите.
И упала на колени.
— Клянусь, я не виновата. Я хотела помочь!
Она опустила голову к полу, коснувшись его лбом, и продолжая что-то бормотать. А я пыталась оправиться от болевого шока и прикинуть, где мне в этой сухой пещере побыстрее раздобыть воды. Я бы вылечила себя сама, пока кожа не покрылась волдырями, но что-то ни одного даже мало-мальски крошечного озерца или фонтанчика тут не обнаруживалось.
Под ребрами начало зудеть. В основании живота очнулся чароводный источник, из которого во все стороны протянулись невидимые щупальца кракена.
Похоже, организм инстинктивно пытался исцелиться. Да я, в общем-то, и не против, но как это сделать? В голове помутилось.
Где-то на границе понимания начал раздаваться тихий шорох. Будто я потихоньку начала сходить с ума.
Чьи-то неторопливые шаги, и я вот-вот должна была услышать голос…
Сердце екнуло и подскочило к горлу. Я почувствовала, как каждый волосок на коже становится дыбом.
Это был не образ моего дара ясновидения.
— Вы обожглись? — раздался вдруг из-за спины женский голос. Я дернулась, как от удара током. — Это редкий эффект в наших краях, но случается.
Обернулась и встретилась взглядом с невысокой женщиной в самом дорогом брючном костюме, который я когда-либо видела.
Звук шагов в голове пропал.
Я встряхнулась, пытаясь понять, какого игниса происходит.
Инстинкты предупреждали меня о чем-то. И «чем-то» была вовсе не эта женщина.
Мадам передо мной была сплошь покрыта драгоценными камнями, нитями бус и ожерелий. Сама ткань, которая скрывалась подо всем этим богатством, оказалась изумрудной и удивительно красиво контрастировала с ее длинными волосами вишневого цвета.
— Меня зовут аша Имрая Эсер Хейташи и я третья жена Стального короля, — представилась она с улыбкой и кивнула мне изящным полуповоротом головы — одновременно вниз и в сторону. Захочешь повторить — не получится.
Моя служанка тут же упала навзничь, приветствуя повелительницу:
— Прямых путей, третья аша!
— А я… — Слегка попутались мысли. Список моих великолепных титулов померк от боли в ладонях. Да и вообще я была полностью сбита с толку происходящим. — Александра Колдунова я. Новая Иви. И, чтоб игнисы забрали весь этот ваш фальмерит, у вас нет воды?
Невидимые щупальца грозили стать настоящими. Вот эта мадам удивилась бы.
— Воды? Подождите буквально мгновение! — воскликнула Имрая, хлопнув в ладоши. И тут же с двух сторон к ней подбежали слуги, у одной из девушек оказалась длинная узкая бутылка, пристегнутая к поясу. — Это, конечно, не вода, но, настойка из терраники прекрасно утоляет жажду, я вас уверяю.
Она пощелкала пальцами, и мне налили красивую лилово-красную жидкость в золотой бокал, раздобытый из сумки другой служанки.
— Настойка, — повторила я машинально, пытаясь понять, что мне теперь с ней делать. Выпить побольше, чтобы до боли не было уже никакого дела? — Спиртовая? — спросила зачем-то, не в силах даже бокал взять.
Кожа на ладонях начала покрываться волдырями.
— Нет, что вы, терраника варится специальным образом с сахаром и травами, а затем выдерживается в темноте и холоде год. Она прекрасно утоляет жажду, а вещества, входящие в состав ягод, и безо всякого алкоголя прекрасно поднимают настрое…
Но не успела она договорить, как одно из моих прозрачных щупалец взметнулось в воздух, рисуя спирали управления водой. Чтобы замаскировать их действия, я повторила их пальцами. И тут же настойка тонкой струйкой взлетела вверх из бокала, окутав левую кисть. Я повторила движения правой, и дополнительное количество жидкости выплеснулось из незакупоренной бутылки в руках служанки, окутав вторую руку.
Имрая вместе со всеми своими девушками открыла рот от изумления, не отрываясь глядя на то, как лилово-красный напиток на глазах приобретает прозрачный цвет. Вода легко отсоединилась от густой темно-синей жижи, отправившейся обратно в золотой бокал. У меня на руках осталась кристально чистая чароводная магия. И через пару мгновений боль ушла.
— Потрясающе! — ахнула вишневоволосая женщина. А я наконец смогла вздохнуть свободно и начать потихоньку нормально соображать. — Вы и правда наша Иви? Колдунья четырех стихий!
— А вы, получается, и правда, королева Стального трона? — спросила, разглядывая в общем-то не очень молодую женщину внимательнее. Она казалась еще довольно свежей, но уже потеряла стройные формы, присущие юности.
— О, не совсем, — улыбнулась Имрая. — Не может быть королевы у Стальной империи, есть лишь король. А мы, его избранницы, зовемся ашами, Стальными женами. И я из них третья по счету. Но, может быть, мы присядем? Я и не чаяла, что когда-нибудь встречу на своем веку великую Иви! И тем паче что она окажется в нашем великолепном королевстве. Это такая радость!
Она всплеснула немного пухлыми ладошками и пригласила меня присесть с ней рядом, но на этот раз не на скамейку из фальмерита. Мы прошли чуть дальше, покидая тарголу. Третья жена прошла куда-то налево за высокую колонну, искрящуюся опасным металлом, и мы очутились в пещере, наполненной самыми разными грибами, которые только можно представить. Некоторые из них были такого размера, что под ними можно было и сидеть, и лежать. На своеобразную грибную подушку она меня и усадила.
— Это гриб камневик. Он очень хорошо растет рядом с фальмеритом, — пояснила Имрая. — Но как ваши руки?
Я опустила взгляд на ладони, покрытые водой, и действительно оказалось, что те уже полностью излечились.
— Восхитительно! — похлопала она восторженно и пощелкала пальцами, отбирая у ближайшей служанки тот самый бокал, куда утекла густая жижа, отсоединившаяся от настойки. Пока служанка впадала в священный ужас, отпила густое пойло. Лицо аши сперва приобрело нечитабельное выражение, затем скривилось, а после стало еще более счастливым, чем прежде. — Клянусь, сегодня лучший день за последний год! Это потрясающая дрянь! Александра, пообещайте мне, что вы сделаете для меня побольше этой штуки! Мы взорвем рынок Изумрудной квадры! Самое время, между прочим, в казне жуть как мало денег.
Она снова отпила из бокала, на этот раз осушив его полностью. Даже я, признаться, скривилась от увиденного.
— Назовем этот напиток «Кровь терраники». Точно. Гениально! — третья жена так обрадовалась, что никак не могла остановиться. — Только ни в коем случае не делайте эту штуку больше ни для кого! Пообещайте мне, Александра! Патент должен быть только у нас с вами. Сегодня же прикажу его организовать.
Опять пощелкала пальцами, подзывая ближайшую прислужницу. Та приблизилась и склонила голову.
— Ты все поняла? — строго спросила повелительница.
Девушка склонилась еще ниже и через мгновение развернулась и исчезла, поспешив исполнить приказ.
— У вас… прекрасная коммерческая хватка, — только и смогла прокомментировать я. — Не беспокойтесь, я сделаю, как вы скажете, Имрая. Скажите, я же могу звать вас по имени?
Женщина расцвела на глазах. Хотя. казалось бы, цвести было уже некуда. И так все лепестки с тычинками распушились.
— Конечно, моя дорогая Александра! После сегодняшнего нашего судьбоносного знакомства я уже вся ваша, клянусь! — она звонко расхохоталась и вновь пощелкала пальцами. К ней приблизилась очередная бедняжка. — Распорядись, чтобы подготовили праздничный ужин. Сегодня Великая Иви изволит провести время со мной.
Та низко поклонилась и тоже отправилась исполнять приказ.
— Ну что вы, не стоило, — пробормотала я. не зная, можно ли соглашаться. — Я только сегодня прибыла к вам.
— Вот и замечательно. Мой муж же еще не приглашал тебя?
— Нет.
— Ну, кто не успел, тот опоздал, — хмыкнула она, похлопав меня по коленке. — До сих пор не верится, что передо мной сидит тетраплексная колдунья. С ума сойти! Пусть и с не раскрытым до конца даром.
Я аж чуть не подавилась.
— Откуда вы знаете?
Она улыбнулась.
— О, не удивляйтесь, дорогая, я же хотела рассказать вам, почему вы обожглись о фальмерит.
— Да-да, — закивала я поспешно. — И, может быть, перейдем на «ты»?
— Буду безмерно счастлива! — воскликнула третья жена, распахнув большие вишнево-карие глаза. Интересный цвет… — Так вот, фальмерит. Он не просто так является самым дорогим металлом в мире. И не просто так наша экономика считается очень устойчивой, несмотря на то, что под землей почти ничего не растет само по себе, и мы ведем очень слабую торговлю с другими империями. Вся наша сила именно в фальмерите, моя дорогая. В этом нет никакого секрета, это известно и фер Шеррадам, и Неро. И, конечно, Райя-нору, будь он неладен.
Под ребрами сдавило, под кожу проник отравленный холод страха и… тоски.
— Но к сожалению, наш прекрасный фальмерит обладает еще одним удивительным свойством, — продолжала повелительница. — Он увеличивает силу чарогненных магов. Многократно увеличивает.
Я нахмурилась.
— Не знаю, успел ли рассказать тебе об этом мой любимый муж, но именно поэтому нам так и требуется поддержка Великой Иви. Без тебя счет идет на дни.
— Счет? — не поняла я. — Какой счет?
Имрая невесело усмехнулась.
— Счет, когда Райя-нор объявит нам войну. Или даже нападет без всяких предупреждений. Огненной империи нужен фальмерит, чтобы раздавить Айремор и Подлунный цветок, которые объединились против нее. На одного чарогника сейчас приходится три чаровоздушника и десять чароводных. Огненные — самые сильные. Но их меньшинство. С фальмеритом их сила вырастет десятикратно. И победить Райя-нора будет невозможно.
Третья жена бросила на меня тяжелый взгляд. На этот раз она не улыбалась.
— Он уничтожит все империи, подмяв их под себя. И весь мир превратится в одно сплошное Стеклянное побережье.
Я вспомнила эту страшную историю. И похолодела.
Покачала головой.
— Не верю, что Райя-нору это нужно.
— Он зверь. Чудовище Огненной луны.
С каждым словом «некоролевы» мне становилось все хуже.
Похоже я оказалась в центре конфликта, в котором одна единственная моя смерть — это было бы меньшим из зол. Начиналась война на четыре магических государства. И мне уготовили место щита для Стального. Но даже если я сыграю эту роль, это не остановит трагедию. Либо Сициан уничтожит королевство Лоранеша, завладев фальмеритом, чтобы защитить себя, либо Эфир вместе с Тирресом, объединившись, сотрут Сициана и его империю с лица земли, мстя за прошлые обиды.
А я-то хотела просто сбежать. И найти лекарство от вампиризма.
Меня начало подташнивать от накатывающего ужаса.
— Иви, вам плохо? — ахнула сбоку Тифия, снова падая на плиты возле моих ног.
— Хватит, колени разобьешь, — глухо ответила я, получив мокрым шершавым языком в щеку. Машейр взмурлыкнул, и мне стало чуточку лучше.
— Александа, ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Имрая беспокойно. — Наверно ты не оправилась от ожога. Нужно все же вызвать лекаря.
— Да нет, все в порядке, — покачала я головой. — Просто слишком много информации за раз. — Зови меня Сашей, Имрая. Так зовут меня друзья, — я постаралась улыбнуться.
— О, с удовольствием!
— И ты не договорила, почему все же я обожглась. И какое это имеет отношение к тому, что моя сила Иви не раскрыта.
Не хотелось бы, чтобы об этом узнавали все, кого я буду встречать здесь.
— Так связь-то прямая, моя дорогая. Фальмерит действует на всех чарогненных магов. Но те, кто приняли свою силу, получают ее прирост. А те, кто по какой-то причине отрицают огонь, обжигаются. Сила вспыхивает в них, но они не могут ею управлять. И получают боль. Как только ты научишься, это пройдет.
Успокоила, нечего сказать.
— А что если я боюсь огня и никогда не приму его? — тихо выдохнула, сама не до конца поверив в то, что признаюсь в этом случайной знакомой.
Но Имрая неожиданно вздохнула, посмотрев вдаль.
— Примешь. Таков путь любого чаровника. Нельзя отталкивать то, что было даровано тебе богами.
— А если нет? — с нажимом спросила я, и перед глазами вспыхнул образ сгорающего микроавтобуса.
Боль.
Страх.
— Тогда умрем все мы, — ответила она вдруг стихшим голосом, глядя на меня спокойно и грустно. — А потом и ты. Не потому, что ты не исполнишь какой-то там долг перед Лоранешем или Стальным троном. Не потому что не сделаешь того, ради чего муженек тебя сюда затащил, — хмыкнула она будто немного извиняющимся тоном, но потом снова перестала улыбаться. — А в первую очередь потому что каким-то неведомым образом земля убирает со своего лона тех, кто не исполняет предначертанное. У каждого существа в этом мире есть своя цель. Даже у комара, который должен пить кровь. Видишь ли, он сдохнет, если не сделает этого. Если решит, что лучше пить нектар из цветов. Нектар — это не его роль, моя дорогая, как бы она ни была хороша. Так же и у людей. Художник зачахнет, если не будет рисовать. Музыкант — если похоронит свою музыку внутри зачерствевшего сердца. И чаровник загнется, если не будет творить свою магию. Рано или поздно, но магия сожрет его изнутри, а земля сама уберет такую бракованную особь со своего тела.
Звучало жутко, но я решила вслух это не озвучивать.
— Извини, что напугала, — хмыкнула Имрая. — Надо было тебе сперва выпить, негоже вести мрачные разговоры на пустой и трезвый желудок.
На этот раз она снова рассмеялась.
— Ну что ж, мне пора идти, но я была счастлива с тобой познакомиться. И не забывай о нашем маленьком предприятии! Увидимся совсем скоро, моя дорогая, жду тебя вечером! — проговорила она и под свитой оставшихся служанок скрылась из виду.
А мне осталось переваривать полученную информацию и ждать вечера.
Тучи сгущались.
Как ни странно, ужин с третьей женой прошел совершенно спокойно. Там я познакомилась с еще двумя женами, которые оказались чуть моложе Имраи, но не особенно краше. Что удивительно, все трое ничуть не ссорились и прекрасно относились друг к другу. Оказалось, что отсутствие ссор и конфликтов для них вполне приемлемая цена за общее спокойствие. Ведь Лоранеш легко мог отправить в изгнание любую из женщин, и взять себе еще одну повелительницу. Именно он держал среди них железную дисциплину, оказываясь при этом вполне мудрым хоть и любвеобильным правителем.
Он тоже был на ужине, но не проявлял ко мне особого внимания. Разве что рассказывал о том, как устроена жизнь в Стальном королевстве, и напоминал, что от меня будет требоваться.
Даже вновь пообещал лекарство от вампиризма, если я как можно быстрее войду в силу Иви.
Пришлось подтвердить, что в моих планах ничего не изменилось. Тем более после того, что сказала Имрая, я очень даже хотела помочь Стальному королевству. Не хватало еще чтобы их разорвали на куски ни за что, ни про что. Ради металла.
В глубине души я лелеяла мысль, что едва я овладею недоступными мне пока видами магии, как решение проблемы появится само собой. И войны удастся избежать целиком и полностью. На всех континентах. Не зря же меня уже побросало по трем из четырех?..
Но, честно говоря, с каждым днем надежда эта все увереннее угасала.
Еще на ужине третья жена подсунула мне подготовленные документы на создание концентрата под названием «Кровь терраники». Эта жижа планировалась к выпуску в Сапфировой квадре по «благородному волеизъявлению мудрой и прекрасной третьей жены стального короля Имраи Эсер Хейташи» и под контролем «полноправной гражданки Стального королевства чаротвердной магички Александры Колдуновой». По этому документу я должна была получать пятнадцать процентов прибыли, что, согласно коммерческому предложению, выглядело весьма неплохо. Далее товар предполагалось продавать в первую очередь Изумрудной квадре, где находится резиденция короля и повелительниц.
Так я неожиданно стала не просто Великой Иви, но еще гражданкой подземного государства Лоранеша и эксклюзивным поставщиком редкого напитка Стальному трону.
И все за один бесконечно длинный день.
Когда он, наконец, кончился, я упала в кровать в своих покоях и отключилась, мне кажется, еще не достигнув подушки.
Следующее утро началось с того, что в каменную стену, что была тут вместо двери, постучали. Затем через неизвестно откуда появившееся окошко в комнату просочилось письмо, написанное на красивой серебристо-черной бумаге белыми чернилами. Тифия поспешила прочесть содержимое:
— Вас ждут в Седьмом лектории королевского дворца уже в час червя. Подпись короля Лоранеша.
— Час червя? — переспросила я, потирая глаза. — Это что еще за ерунда.
В спальне Эфира были часы, и там не значилось никакого червя.
— Это за одно деление до часа бабочки, — как-то неуверенно проговорила служанка. — То есть у вас совсем немного времени, чтобы поесть, моя Иви.
Я нахмурилась прямо в подушку, вспоминая, что примерно означает час бабочки, потому что бабочка на часах Эфира-таки была. И по всему выходило, что червь — это… восемь утра! Поэтому у воздушного аватара и не было подобного деления: никто во дворце ветров и ураганов в такую рань не поднимался.
— Что? Нет, я отказываюсь, — проворчала, перевернувшись в постели и накрывшись одеялом.
— Передать, что вы не придете? Говорят, в Седьмом лектории учат самых могучих чаротвердников для службы самому королю, — протянула Тифия.
Я застонала. И как эта служанка так быстро поняла, на какие точки у меня надо давить?..
— Конечно, пойду. Куда я денусь.
И пришлось вставать.
Тифия подготовила для меня классический местный брючный костюм из шелковистой ткани с несколькими слоями подкладки. А на ноги впервые довелось надеть туфли с этой их особой подошвой, через которую полагалось начать чувствовать камень. Хотелось нацепить какие-нибудь побрякушки, колечки или браслеты. Но, как оказалось, в моем арсенале драгоценностей теперь было просто чудовищное количество неподходящих друг к другу комплектов. А ведь все они обладали свойствами, которые совершенно не хотелось терять!
У меня оставалось совсем мало времени, и Тифия постоянно подгоняла.
— Мы опаздываем, Иви!
— Я уже почти готова! — бросила в ответ, разглядывая кольцо, которое подарил Эфир. С крупным золотисто-желтым камнем. Вроде бы оно было совершенно бесполезным, но умело менять форму и прятаться.
Перед глазами вспыхнуло еще совсем яркое воспоминание, хотя событие, связанное с ним, произошло будто бездну времени назад.
Я потерла крупный желтый перстень, неторопливо и уже привычным движением надевая остальные свои сокровища. Сперва черные серьги, которые подсказывали будущее и прошлое, усиливая дар ясновидения. Затем виал, наполненный кровью Черной жемчужины и пыльцой цветов Айлгвина. Потом подвеску с жемчужинкой Бро и комплект Венинумары, который, как оказалось, мог чуть ли не разбудить мертвого. По крайней мере умирающего Тирреса — спас, и мне теперь совершенно не хотелось оставлять такой артефакт без присмотра. Вчера вот его на мне не было, и я едва сумела излечиться без источника воды. Будь на мне осьминожий браслет с кольцом, о воде можно было бы и не думать.
В конце концов, когда я нацепила уже кучу украшений, вместе ставших совершенно безвкусными, в конце надела кольцо Эфира, чуть потерев золотистый камень. И произошло невероятное.
Все драгоценности разом изменили внешний вид.
— Прекрасная лаурия! — ахнул Тейноран, случайно заметивший чудесное колдовство. — На вас артефакт иллюзий! Какая редкость!
— Иллюзий? — приподняла бровь я, глядя через квадратное зеркало на здоровяка шеррия, стоявшего на почтительном отдалении.
А в памяти мелькнуло воспоминание о том, что иллюзиями в этом мире обладают только вампиры. Вроде Сициана…
На миг закрыла глаза. Чуть дольше положенного. А когда открыла, шеррий пояснил:
— Говорят, при создании этих артефактов используется какая-то особая магия, связанная с темными силами. Но я не силен в таких подробностях.
— Иви, мы очень сильно опаздываем! — всплеснула руками Тифия, стоящая у уже открытой двери. — Сегодня вам как раз расскажут о создании артефактов. Давайте поторопимся!
— Тебе нельзя со мной, — качнула я головой.
— Что? Почему?
— Тебя может заметить кто-то из твоей банды, — пояснила тихо, стараясь не сильно акцентировать мысли на том, что члены ордена Зрящих свободно ходят по Стальному королевству и могут в любой момент столкнуться и со мной.
— Но как же?.. — выдохнула она, опустив взгляд.
— Объясни Тейнорану, как дойти до Седьмого лектория, а дальше я разберусь.
— Но!..
— Я уже знаю, где располагается дворец Стального короля, прекрасная лаурия, и уверен, что найду и лекторий в кратчайшие сроки, — пробасил шеррий, опустив свою смуглую почти полностью бритую голову.
Тифии пришлось согласиться, и совсем скоро мы вышли из покоев, быстро-быстро оставляя позади каменные коридоры, громадные лестницы и навесные мосты подземного города.
А Тейноран тем временем начал рассказывать мне то, что узнал вчера вечером, погнавшись за наставницей Тифии. Как и предполагалось, настигнуть он ее не смог. Зато разведал местный рынок и послушал любопытные сплетни.
— Оказывается, прекрасная лаурия, Стальному королевству вот-вот объявят войну. Причем все три государства.
— Три? Я думала только Райя-нор…
— Нет, — покачал он головой. — Все из-за этого их фальмерита, источник которого только в подземьях Стального королевства. Кроме того, как оказалось, уже подняты магические заслоны между державами. На территорию Айремора невозможно попасть. Море ядовито и недоступно для улова и мореходства. Полностью прекратилось торговое сообщение. Страны терпят страшные убытки, где-то уже начался голод. И все это не будет продолжаться вечно. На Стальной трон никто пока не осмеливается нападать, но поговаривают, что это только из-за вас, моя прекрасная лаурия. Весть о новом аватаре всех стихий, о Великой Иви, сдерживает вторжение в Подземье. Но вряд ли это надолго.
Я похолодела.
Получается, едва станет ясно, что магии во мне недостаточно, чтобы остановить несколько армий, то все закончится очень быстро… Или едва станет ясно, что не так уж я и нужна остальным аватарам.
Эфир с Тирресом разменяют маленькое каменное королевство как ресурсную державу в попытке уничтожить проклятого огненного тирана…
Или я все не так поняла.
Хотелось бы, конечно, очень хотелось бы ошибаться.
— Прекрасная лаурия, — бросил тогда Тейноран, едва мы оставили позади длинный мост, уходящий каменными перекрытиями-костями глубоко-глубоко в черную пропасть, куда я старалась не смотреть. — Мы действительно сильно опаздываем. И чтобы вы успели, я предлагаю вам попробовать прокатиться на вашем машейре. Я слышал, что в Подлунном цветке командиры машейров только так и перемещаются. И тогда я смог бы бежать впереди, показывая дорогу, — закончил слуга, низко склонившись.
— На машейре? — ахнула я, взглянув на огромного песчаного кота, который так неторопливо и вальяжно шел все это время за нами, что складывалось впечатление, будто он вообще оказался рядом совершенно случайно.
Однако после моего вопроса Шел повернул ко мне здоровую пушистую голову и моргнул.
А я услышала сквозь тихое урчание:
— Я и в этот раз постараюсь тебя не сбросить, женщина. В благодарность за то, что спасла мою жизнь.
Я даже немного покраснела.
И все же садиться на огромного желтого тигра было страшно, памятуя о прошлом опыте. Но шеррий поставил точку в моих метаниях.
— У нас осталось от силы минут пять, а идти еще не меньше километра.
Я неловко перекинула ногу через могучую спину присевшего кота, и почти мгновенно мы рванули вперед. К счастью, не так быстро, как когда-то. Сегодня Тейноран проигрывал в скорости песчаным котам только самую малость.
Зато до большой окованной серебром обсидиановой арки мы домчали в мгновение ока. На самом верху была выбита и украшена драгоценными камнями цифра семь. А внутри раскинулся просторный зал, где уже расселись несколько десятков человек. В основном немолодых мужчин, но встречались и женщины в дорогих брючных костюмах со множеством ожерелий и колец. У каждого был свой рабочий стол, на котором лежали самоцветы, друзы и металлические слитки.
— Мы ждали вас, Великая Иви, — с легким поклоном проговорил Лоранеш Эсер Хейташи, протянув мне руку у самого входа.
Тут же за его спиной с шуршанием и грохотом поднялись на ноги все, кто был в лектории. И низко поклонились.
А я только и сумела, что неловко спрыгнуть со своего кота, протягивая руку в ответ.
Теплые сильные пальцы коснулись моих — на плечи словно упала многотонная плита. Аура аватара земли была непреодолима.
Справиться с накатывающей слабостью удалось не сразу. Лишь через пару мгновений я заметила, как десятки глаз пялятся на меня в немом изумлении. Меня изучали, осматривали и периодически шепотом обсуждали. Но так тихо, что различить не смогла бы и летучая мышь. Однако я вдруг почувствовала каким-то малознакомым органом чувств, как мелко шуршит камень под ногами, передавая оттенки вибрации в кости. Вибрации, что проходит в такт мелкому движению губ некоторых присутствующих…
Встряхнула головой. Хотелось прочистить уши от гудящего шума. Это было словно комариный гул. И понять невозможно, и жутко бесит.
Зал притих.
— Проходите, Александра, — проговорил король, разрывая связь наших рук и сцепляя кисти за спиной, словно ему тоже было не слишком комфортно касаться меня.
Странно.
Тяжесть его ауры стала чуть меньше, и я смогла вздохнуть свободнее, искоса глядя, как Лоранеш осматривает моего машейра.
— Занятное средство передвижения, — заметил он задумчиво, ведя меня в самое начало зала.
Эушеллар сзади зарычал.
— Шел не хотел бы, чтобы его звали средством, — тут же поправила я короля, честно говоря больше опасаясь разозлить песчаного кота, чем повелителя Стального трона. Кот фыркнул.
— О, я буду иметь в виду, — добавил король, и не думая испугаться. Он все также неторопливо шел вперед с прямой спиной и уверенно расправленными широкими плечами.
Такой осанке и стати можно было позавидовать. Теоретически машейр мог впиться ему сзади в шею, перекусив позвоночник в долю секунды. Но повелителя земли это будто бы совершенно не беспокоило.
Лишь позже я поняла, что он был столь сильным магом, что почувствовал бы колебания шагов зверя задолго до начала самого прыжка. И бояться ему было совершенно нечего.
Он сам был тем, кого следовало бояться.
Но сейчас об этом я могла лишь догадываться. Лоранеш провел меня к столу, что примыкал непосредственно к лекторскому месту, и усадил в мягкое кресло.
Передо мной раскинулось богатство металлов, самоцветов, драгоценных камней и друз. Все так же, как на других столах, только словно еще в большем объеме.
— Сегодня с нами будет проходить урок Великая Иви, — сказал король, расположившись напротив огромной каменной стены, полностью лишенной каких-либо рисунков или изображений. Словно доска, подготовленная для письма. — Вы будете предоставлены сами себе и под конец занятия явите мне действующий артефакт с яркими магическими свойствами. Артефакт, изготовленный вами в условиях ограниченного времени. Будем считать это небольшой проверкой вашего мастерства.
По залу снова пронесся тот самый каменный шорох. Как шум роя насекомых. По всей видимости — не слишком довольный. Хотя где-то в этой непонятной для меня какофонии звучал и довольный писк.
Я зажмурилась, пытаясь не обращать внимания. От такого чего гляди еще голова разболится.
— Есть вопросы? — уточнил он.
— Ваше Стальное величество! — воскликнула какая-то молодая женщина из первых рядов. У нее были удивительные темно-синие волосы, уходящие темнотой в черный. Так я невольно обратила внимание на нее и еще двух дам, что сидели рядом. Одной из них оказалась третья жена короля — Имрая. Она радостно кивнула мне, а потом зачем-то указала взглядом на двух других девушек. Скользнула пальцем по каменному столу, и снова в голове раздался зудящий шум, в котором невозможно было ничего различить. Зато девушка, что была ближе всего к ней, темная блондинка, тоже посмотрела на меня и кивнула.
— Да, аша Фейяндэ? — ответил тем временем король, я же с легким удивлением начала понимать, что та синеволосая чаровница, похоже, еще одна из избранниц Стального короля. Тогда и темная блондинка с другой стороны — тоже жена.
Кроме того, вероятно, именно об этом мне только что пыталась сообщить Имрая, скользя пальцем по столу, а я-то ничего не поняла.
— Скажите, имеет ли значение вредоносность и положительная направленность магии артефакта? — спросила Фейяндэ.
При слове вредоносность от этой миловидной королевы мне стало не по себе. Похоже, за время пребывания в Стихийном мире я стала пугливой.
— Удивите меня. Посмотрим, на что вы способны, — закончил Лоранеш, хлопнув в ладоши в качестве знака к началу занятия, и сел напротив меня.
Имрая снова довольно кивнула мне из-за своего стола. Две другие аши словно не обращали больше никакого внимания на новую Иви.
Хорошо бы и правда…
Нас с Лоранешем разделял примерно метр камня, и я успела порадоваться, что Стальной король не торопится нарушать мое личное пространство. Словно его и самого не слишком-то радовала перспектива общаться с какой-то непонятной магичкой, когда рядом три жены.
— Вы Александра, тоже создадите артефакт и покажете его вместе с остальными в конце занятия, — обратился ко мне повелитель земли с самым невозмутимым видом. — Сравним, что может сделать Великая Иви, с тем, что делают обычные чаротвердники.
— Но… — я аж воздухом поперхнулась. — Я ж не умею ничего. Не лучше ли начать с азов?
— Мы и начнем, — кивнул спокойно король. — А затем вы приступите к самостоятельной работе.
— Но тогда у меня будет меньше времени, чем у остальных. Да и не умею я ничего. Вы хотите при всех показать, что в чаротвердной магии я ноль? — приподняла бровь, сложив руки на груди.
Бросила короткий взгляд на выход, расстроившись, что шеррий остался по другую сторону арки. Хоть кто-нибудь бы за меня заступился. На Шела нет никакой надежды — развалился на полу у моих ног и мгновенно задрых.
— Тем больше у вас будет желания показать, что вы на что-то способны, — одними губами улыбнулся король. И мне даже захотелось его немного стукнуть. — Поэтому если вы не хотите потратить слишком много времени на пустые обсуждения, то я хотел бы приступить к обучению.
Открыла было рот, чтобы возмутиться, но так ничего и не сказала. И впрямь не хотелось ползанятия провести в спорах, а в результате не сделать вообще ничего. Опозорюсь, так, может, хоть не совсем. А чуточку самую.
— Итак, первое, что вам стоит узнать: магия земли очень сложна, — начал свой рассказ король, чуть приподняв подбородок. От этого его широкая шея стала еще более заметна вместе с уверенно-изогнутой линией кадыка и ключиц, виднеющихся из-под расстегнутой черной куртки с изумрудным блеском. — Но вместе с тем она инстинктивна гораздо более, чем любая другая стихия. Чаротвердная сила — это не материя, не субстанция, не плоть, не кровь, не ветер, не плазма. Это вибрация.
Чем больше он говорил, тем больше мне казалось, что я ничего не понимаю.
— Чтобы слышать, вы должны чувствовать. Чтобы колдовать, вы должны сперва начать слышать.
Кончиками пальцев стала отбивать на столешнице тихий ритм. Нервный.
— Но что если я не слышу? — спросила, приподняв бровь.
— Совсем? — спокойно спросил Лоранеш, кажется, ничуть не разозлившись. Хотя его взгляд все же молчаливо скользнул по моим дерганным пальцам.
Я тут же перестала стучать, сообразив, что, вероятно, меня сейчас слышит весь лекторий.
— Шум. Я слышу, будто десятки насекомых шуршат своими крыльями и лапками у меня в голове, — призналась, вздохнув.
Если я хотела, чтобы этот человек меня чему-то научил, стоило говорить все, как есть. Похоже, времени на постижение основ у меня было очень мало. И не только в формате лекции. Но и в масштабе спасения дурацкого мира между государствами.
Лоранеш как ни странно снова кивнул. Понимающе.
— Это прекрасно. Это то, что нам нужно, — проговорил он, снимая с уха ту самую сережку, на которую я обратила внимание еще в последнюю нашу встречу.
Это оказалось небольшое черное кольцо со странным символом сверху. Но в основании кольца вниз свисал большой острый кристалл. Тоже чисто черный, блестящий идеальными гранями.
— Было бы гораздо сложнее, если бы магии в вас не ощущалось совсем. А так, мы быстро сделаем из вас Иви, — объяснял он так спокойно, словно рыбу разделывал перед приготовлением. — Есть духи, способные увеличить ваши способности к чаротвердной магии. Они называются умбрисы. Имея ростки магии земли в себе, любой чаротвердный маг способен очень быстро взрастить их, минуя долгую стадию обучения и восхождения силы. Запоминайте формулу обращения к ним.
С этими словами он взял сережку и проткнул концом черного кристалла кожу на кончике указательного пальца, не сводя при этом взгляда с меня, и быстро проговорил:
— Умбрис локо террис.
В тот же миг что-то произошло. Мои серьги ощутимо потяжелели, а перед глазами пространство словно подернулось вуалью. Будто что-то исказило картинку вселенной на один короткий миг.
Моргнула.
Дернулась, вдавившись спиной в кресло. Но когда моргнула вновь, ничего страшного или странного вокруг уже не было.
— Все в порядке? — сдвинул брови Лоранеш.
Я же огляделась по сторонам. Лекторий был в прежнем состоянии. Машейр спал. Никаких глаз под веками не обнаруживалось, пространство не дергалось.
— Что произошло? — не поняла я.
— Ничего. Пока еще ничего. Но после этой манипуляции магия земли, которую я буду творить, увеличит свою силу многократно. Без каких-либо усилий с моей стороны.
Он провел пальцем по столу возле нескольких брусков серебристого металла, и они тут же сложились в спираль, будто пластилиновые.
Убрал руку, я потрогала спираль — изменить ее форму казалось невозможным.
— Попробуйте, — предложил он. — Только помните: никогда и ни при каких обстоятельствах не меняйте формулу обращения к умбрисам.
Его серые землистые глаза внезапно впились в меня двумя кинжалами, сверкнув заточенным металлом.
— Никогда.
Я нахмурилась. Звучало очень непривычно. Воду и воздух мне как-то удавалось приручить без непосредственного участия духов. Да, рудис, конечно, вселялся в меня на время, но хотя бы кормить его кровью не требовалось.
А, впрочем, что я понимаю в этих их магических правилах? Может так и нужно, чтобы освоить все быстрее? У нас, в конце концов, ускоренный курс.
— Хорошо, — кивнула, прикидывая, чем поцарапать палец. Хотя и не хотелось, конечно. — А чем мне?.. Дадите свою сережку?
— Нет, — он покачал головой. — Это не принято. Чужую ритуальную утварь чаротвердник никогда не должен использовать. Как и к чужим артефактам относиться весьма насторожено.
Он бросил на меня короткий серый взгляд, от которого в очередной раз прибило к земле. Тогда я конечно же вспомнила, сколько на мне имелось чужих артефактов.
Поежилась.
— Иглу сделаете себе сегодня самостоятельно. А пока возьмите вот это, — он снова провел рукой возле куска металла, уже единожды изменившего форму. И теперь круг на столе прямо на глазах отрастил маленький, весьма остро поблескивающий шип. — Формулу запомнили? Уколите палец и повторите.
Я кивнула, и, глубоко вздохнув, не теряя времени, опустила палец на шип со словами:
— Умбрис локо террис.
На этот раз перед глазами не темнело, но в груди появилось неприятное промозглое ощущение. Какой-то холод, который словно прокрадывался в сердце, обнимал ледяными ладонями.
Но одновременно с тем мир изменился. Я внезапно ощутила себя деревом, в один миг проросшим корнями сквозь всю пещеру. Чувствительность стоп и пальцев ног усилилась многократно, и мне казалось, что у меня не ноги — а грибной мицелий, который тянется от моих костей к каждому столу в этом зале. Я слышу тихие биения сердец людей, что сидят за этими столами и тоже пускают сквозь камень свой мицелий ко мне…
Справа что-то вспыхнуло, я резко повернула голову и увидела, что Имрая мне улыбается.
Под столом еще одна невидимая вспышка. Что-то скребется. Я заглядываю туда и вижу, что машейр лежит неподвижно.
Непонятно.
Присматриваюсь — и оказывается, что недалеко от его лапы по гладкому полу шуршит крохотный жук. Эушеллар поднимает когти и резко придавливает насекомое…
— Привыкание придет, — кивнул Лоранеш, вырывая меня из плена зачарованного наблюдения за изменившимся миром. — Хорошо. Ваша сила выросла. Остается осознать ее, научиться пользоваться без ошибок. И можно считать, что ваше становление как чаротвердного мага закончено.
— Так просто? — ахнула я. — Все? Я освоила магию земли?
Король внезапно склонил голову набок, оглядывая меня словно с какой-то затаенной мыслью. Землисто-серые глаза снова сделались опасными.
По спине словно полоснуло когтями. Сейчас, когда в землю прорастали мои невидимые «корни», я ощущала короля Сапфира как-то иначе. Как огромную глыбу камня. Словно он был не просто королем в этом королевстве. Он сам был этим местом.
Хотя может это мне лишь кажется?..
— Посмотрим, что у вас получится в конце занятия. Тогда я смогу сказать точно. Перед вами множество камней и металлов самых разных форм и содержания. У них разные свойства и разные… чувства. Попробуйте ощутить их. Попробуйте сотворить из них что-то живое.
— Живое? — не поняла я.
Хотя слова короля на этот раз понимались мной иначе. Глубже. Казалось, я и так знала, что он ответит, но все же хотела услышать это из его уст, чтобы уж точно ничего не перепутать.
— Артефакт — это совокупность металла и камня, способная совершать некое действие, дарующая владельцу некую новую способность. Разве это нельзя назвать жизнью? — снова вопрос с каким-то внутренним подтекстом.
Кивнула:
— Хорошо.
— Тогда приступайте. Формула помощи умбрисов будет действовать примерно час. Наше занятие длится два часа, поэтому когда почувствуете, что магия ослабела, просто повторите все по схеме.
Я снова кивнула. К счастью, король вернулся к своему столу, который хоть и располагался не слишком уж далеко от моего, но все же теперь нас с повелителем разделяло хотя бы несколько метров воздуха.
Очень не хотелось бы на протяжении всего занятия ощущать присутствие земляного короля в моем личном пространстве. Лоранеша нельзя было назвать человеком, с которым было легко.
Но едва он ушел, как я полностью сконцентрировалась на задании, которое показалось ужасно интересным. Теперь, когда формула заклинания наделила меня новой чувствительностью, я могла попытаться взглянуть на содержимое стола свежим взглядом.
Сперва я перетрогала все камни и самородки, а затем расположила ладони над ними на некотором расстоянии. Все они ощущались по-разному. Некоторые теплее, некоторые холоднее. Какие-то словно немного били током, другие вызывали приятное покалывание. Я выбрала в итоге маленький черный слиток, к которому не притрагивался Лоранеш, и несколько друз розово-голубых кристаллов.
Дальше я решила повторить фокус повелителя земли с изменением формы металла. Провела пальцем у самородка, и тот мгновенно начал подрагивать и вращаться, словно оживал. Если вспомнить, как мне удавалось управлять водой, то ничего удивительного в общем-то не происходило. Для меня эти чувства не были новыми. И все же металл поддавался сложнее, поэтому я взяла его в руки и с неослабевающим любопытством стала лепить кольцо, словно из пластилина.
В общем, так же легко, как у короля, у меня не вышло. Но аккуратный толстенький перстень вылепился вполне симпатичным. Еще я сделала ему крохотную иглу на внутренней части и вдавила ее поглубже, мысленно надеясь, что смогу магией эту иглу доставать, чтобы призывать умбрисов.
Теперь хотелось придать кольцу красивую форму, но шлифовальной гладкости тоже не получалось. Металл отказывался плавиться, лишь менял форму под давлением рук. Нужно было еще подумать, как исправить не слишком привлекательные отпечатки пальцев и погрешности в лепке.
Решив оставить это решение на потом, я провела рукой над друзой камней, представляя, будто невидимым ножом отрезаю от нее кусочки. И тут же на стол посыпались крохотные необработанные осколки. Очень красивые в своей природной форме!
Сказать, что происходящее заставляло душу ликовать — ничего не сказать. Я будто ощущала отклик материалов внутренним чутьем, чем-то, расположенным низко-низко, близко к моим невидимым корням.
Кстати, примерно в этот момент минул час от начала работы, и моя чувствительность резко упала. На зал будто опустилась гробовая тишина, или того хуже — я частично оглохла. Металл перестал слушаться, впиваясь в пальцы и застывая на глазах.
Все это оказалось ужасно неприятно.
Я тут же повторила фокус с прокалыванием пальца и прошептала:
— Умбрис локо террис…
Сила вернулась.
Нужно было продолжать. Тут же я подняла ладони, не теряя времени, и в воздух вслед за ними взметнулась розово-голубая россыпь. Чуть опустила ладони — и россыпь вонзилась в кольцо, проникая в верхнюю толщу металла, украшая его блестящей крошкой.
В тот же миг стало ясно, как поправить и форму украшения. Я повторила фокус с отрезанием лишних частей — и на кольце появились резкие рубленные грани под тупыми углами. В итоге передо мной лежал очень красивый перстень — словно результат трехмерного моделирования сложной геометрической фигуры.
Удовлетворенно вздохнула, чувствуя себя чудовищно уставшей, и обернулась, чтобы проверить, на каком же этапе работы находились мои коллеги.
И остолбенела.
Над столом Имраи витали какие-то полупрозрачные птички. У второй жены короля браслет искрил золотистыми блестками. У первой жены Феяндэ в руках сверкали синие серьги в цвет ее волос, по форме они напоминали двух дельфинов. Когда она положила их на стол, серьги ожили и стали прыгать по поверхности будто по водной глади, чуть погружаясь внутрь и тут же выныривая.
— Чтоб меня Райя-нор за задницу укусил, — проворчала я, чуть не стукнув себя по лбу от расстройства.
Я то обрадовалась, что уже закончила. А нужно было еще вложить в кольцо магию!
Оставалось не так уж много времени. И почему-то ужасно захотелось сделать что-нибудь полезное. Кто тут Великая Иви, в конце концов?
С другой стороны — как будто мне нужно кому-то что-то доказывать…
Но нервничать я начала однозначно. А еще, бросая косые взгляды на жен повелителя земли и их творения, в голову лезли дурацкие и совершенно неуместные мысли о Сициане. Ведь только вампиры обладают способностью к сотворению иллюзий… Как же так? Получается, с помощью чаротвердной магии можно создать артефакт с магией иллюзий?..
Что-то не складывалось.
Я перекатывала в пальцах свое кольцо, пытаясь понять, что теперь дальше с ним делать. Камушки и металл отзывались приятным теплом, от прикосновения к изящному хоть и довольно крупному украшению по телу прокатывалась легкая почти не ощутимая дрожь.
И все же я не могла и примерно представить, как наделить перстень дополнительными свойствами.
А время шло.
Спрашивать у Лоранеша не было никакого желания. Тем более что он то и дело поглядывал на меня исподлобья, затем делая вид, что смотрел куда-то совсем в другую сторону. А я его в общем-то будто и не интересовала вовсе.
Но мурашки от чужого взгляда скользили, проникали под кожу, давили каменной плитой. Ошибиться было невозможно.
В какой-то момент я закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от окружающего мира и словно провалилась куда-то. В мрачную звенящую пустоту. В небытие.
А там среди мрака лишенной температуры бездны внезапно показались странные переплетенные линии, светящиеся на гранях. Будто кристаллическая решетка… Я протянула руку вперед и с изумлением поняла, что вижу ее. И даже могу пальцами касаться поблескивающих углов, нитей и неясных структур.
Наощупь они казались наэлектризованными. Меня било мелким током, хотелось открыть глаза.
И одновременно где-то высок-высоко на поверхности бездны, в которую я нырнула, ощущался тяжелый отдающий камнем и вечностью, взгляд Лоранеша, с которым совершенно не хотелось встречаться.
А потому я протянула руку дальше и коснулась пересечений линий. Сдвинула одну, затем другую. Поменяла соединения граней, рисуя непонятный, но довольно красивый новый орнамент. Внутри стало теплеть. Где-то в области горла. Я решила. что это неплохой знак и продолжила.
Дернула еще пару линий, но меня начало бить током в ноги. Неприятно. Вернулась к другим нитям, от которых становилось теплее, и в результате часть рисунка передо мной сложилась в острые геометрические соцветия, напоминающие розы. В какой-то момент получившиеся кристаллы стали мелко светиться, а я поняла, что еще немного — и упаду в обморок от усталости. И тогда совсем некультурно пошлю к игнисам и Лоранеша, и всех его жен с этим их странным чаротвердным мастерством.
Открыв глаза, я поняла, что большинство присутствующих уже закончили свои артефакты и демонстрируют их повелителю. Сейчас в основании лектория у стола Лоранеша находился какой-то мужчина лет сорока пяти. Он протягивал королю мощный широкий браслет, искусно созданный из переплетения цепей. В каждое пересечение звеньев были вставлены некрупные камни. Надев браслет, мужчина выставил руку в сторону стены, и тут же на ней стали проступать узоры. Лишь через пару мгновений я поняла, что стена сделалась почти полностью невидимой, и мы наблюдали все, что происходит за ней. А там оказался зал, в котором многочисленные слуги, сидя на небольших круглых табуретках, перетирали какие-то растения и грибы в порошки, раскладывая их по разноцветным мешкам и хрустальным баночкам.
Увидев нас, слуги, находящиеся на расстоянии не меньше полусотни метров, ахнули, а затем повскакивали на ноги, нервно кланяясь.
— Отличное изобретение, Анхерой, — хмыкнул Лоранеш, взмахивая рукой. И тут же стена сделалась вновь каменной. — Только не используй этого в сторону покоев женской половины нашего королевства.
Мужчина, которого назвали Анхерой, покорно склонил голову, чуть покраснев.
— Конечно, Ваше Стальное величество.
— Браслет получился высокого качества, но стена не полностью потеряла свою структуру. Украшение все же не идеально.
Мужчина покраснел еще больше и ниже склонил голову.
— Я буду стремиться к лучшему, — ответил он и отошел в сторону, пропуская первую жену, которая торопилась показать королю творение, которое я уже видела.
Все три избранницы повелителя действительно порадовали его артефактами, заточенными на редкую и почти несуществующую в мире магию иллюзий. Как и многие другие благородные господа и дамы, присутствовавшие в этом зале. В этом я убедилась чуть позже, когда они демонстрировали свои изобретения.
И только мое кольцо вряд ли вообще обладало хоть какими-то свойствами. Не говоря уже о редких, присущих только вампирам.
— Что же нам подготовила Великая Иви? — приподнял бровь король, когда Имрая отступила назад, освобождая пространство возле своего мужа.
Мне сразу стало неуютно. Специально он что ли делает ударение на моей «великости»? Чтобы потом оказалось, что на фоне остальных я ничего не умею?..
— Не стоит рассчитывать, что в первый день занятия чаротвердной магией я сотворю вам озеро с рыбками или иллюзорный сад с бабочками, — проговорила в ответ, сложив руки на груди и бросив косой взгляд на его жен.
Невольно. Не специально я. Честное слово.
Но как оказалось, девушки только изумленно распахнули свои большие красивые глаза. Все трое. А Имрая, взяв меня за руку, быстро протараторила:
— Ну что ты, Саша, ведь с первого раза и не должно ничего получаться! А если и получится, то хорошо! В любом случае, мы с девочками никогда не соревнуемся между собой. И с тобой тоже никогда соревноваться не будем.
— Нам далеко до Великой Иви, — хихикнула Феяндэ, пригладив свои синие волосы, под которыми уже виднелись ее новые сережки с дельфинами.
Мне сначала показалось, что она издевается. Но выражение ее лица было таким простодушным, что я начала подозревать неладное.
Чего-то я не понимаю. Перевела взгляд на Лоранеша, а тот только едва заметно хмыкнул, крутя в пальцах мое кольцо.
— Очень красиво получилось, — проговорил он наконец, и все, кто стоял рядом, чуть нагнулись вперед, рассматривая мое скромное изобретение, которым я вообще-то ужасно гордилась. Из куска металла и нароста необработанных камней сделала! Сама!
Десяток голов с обеих сторон от меня согласно закивали.
— Красиво!
— Молодец, Александра!
— Какая у нас талантливая Иви, — мягко произнес тот мужчина, Анхерой, склонив кудрявую голову с проблесками седины.
— А теперь давайте посмотрим, какие у него свойства, — продолжал Лоранеш, а я уже стояла красная, как факел.
— Может там и нет никаких… — начала было, но король перебил, чем чрезвычайно удивил:
— Есть, я чувствую. Наденьте перстень, Александра.
И я послушалась, чуть не выронив его на стол. Пальцы подрагивали.
Толпа народа стала в ожидании осматриваться, будто вот-вот потолок опустится, или на столе начнут расти грибы.
Не начал и не начали.
Как и ожидалось, ничего не произошло.
— Ну я же ска… — снова начала говорить и на этот раз прервалась сама. Потому что голос звучал громогласным эхом на весь лекторий. А горло приятно грело, как и в тот момент, когда я рисовала розы кристаллическими гранями внутри магической бездны кольца…
— Ух ты! — ахнула Имрая.
— С ума сойти, — добавила Феяндэ, захлопав в ладоши.
Я сняла кольцо, скромно кашлянув в кулак. Тихо. Затем надела снова и аккуратно произнесла:
— Ма…
Оглушающе.
Грянуло эхо.
Весь лекторий аплодировал. Я бросила взгляд на входную арку, где торчала любопытная голова шеррия. Он улыбался и тоже хлопал.
Машейр рычал чуть поодаль:
«Громко. Я спал.»
— Извини, — бросила тихо, неуверенно улыбаясь.
— За что вы просите прощения? — произнес Лоранеш рядом. — У вас отлично получилось.
Коснулся моей ладони, с зажатым внутри кольцом, заставив вздрогнуть всем телом, и тут же убрал руку, заметив мое движение.
Его густые брови чуть сдвинулись.
— Это первый ваш артефакт. Поздравляю, Иви. Рекомендую оставить его при себе и при необходимости доставать из него задуманную вами иглу, чтобы призывать умбрисов. Это будет работать, как вы и запланировали. Но чтобы кольцо было на вас, но не оглушало при каждом слове, вам стоит дезактивировать его.
— Но как?..
Действительно расставаться с первым моим изобретением не хотелось. Только вот на дополнительную магию я уже была не способна. Если король скажет снова колдовать, я упаду. Перед глазами уже нет-нет да и появлялись разноцветные круги.
— Просто поверните его на пальце и представьте, что рисунок, который вы в нем нарисовали, больше не светится, — чуть улыбнулся Лоранеш, и на миг мне показалось, что его лицо стало невероятно красивым, даже глаза слегка засветились насыщенной сапфировой синевой.
Но улыбка быстро исчезла, снова сделав подземного короля мрачным и холодным, как вековые камни.
Наверно показалось.
Я повернула кольцо и попробовала шепнуть пару слов. Все было тихо.
С облегчением выдохнула, и снова на губах короля будто бы мелькнула улыбка.
— Кстати, как называется этот странный металл? — спросила, чтобы немного отвлечься. — Никогда такого не видела.
— Это обсидианит, — ответил король. — Наш особый металл, встречающийся только в самых дальних глубинах месторождений. Он редко кому поддается, хотя умбрисы любят его больше всего.
А я задумалась, глядя на кольца на своей руке. Все это было немного странно. Тейноран говорил, что перстень фер Шеррадов обладает силой иллюзий и создан с помощью какой-то темной магии. Уж не с помощью умбрисов ли? Как артефакты Имраи и остальных повелительниц… И тогда получается, что вампиры, единственные в мире обладатели магии иллюзий, должны тоже колдовать именно с помощью умбрисов, и никого другого. Но как?.. Почему? Что же это за духи такие?..
Лоранеш остановил на мне долгий взгляд, а затем продолжил:
— На этом наш урок окончен, — сказал он через мгновение низким официальным голосом, и все присутствующие поклонились. — Вас же, Александра, я бы хотел проводить до вашего дворца. Вы устали с непривычки.
Я и впрямь устала. Но прогулка с королем не вызывала ни капли положительных эмоций. Вот только можно ли отказаться?..
— За одно расскажу вам, как у нас обстоят дела, — добавил он и… я вынужденно кивнула.
— Буду рада, если вы составите мне компанию, — ответила негромко. На громко уже не было никаких сил.
Вместе мы вышли сквозь арку из седьмого лектория, Лоранеш приказал шеррию двигаться на десяток шагов позади, и мы остались с королем неуютно близко. Он мог бы даже взять меня под руку, но, к счастью, не стал этого делать.
И к вящей радости — приказать Эушеллару двигаться рядом с Тейнораном он тоже не мог, поэтому теперь кот шел от меня слева, а король — справа.
Мы неторопливо спустились из королевского замка, вырубленного прямо в бесконечной каменной глыбе квадры, перейдя навесной мост и двигаясь теперь по одному из красивейших коридоров подземного города. Здесь было не так уж много народа, но встречалось значительное количество улыбчивых стариков и старушек в богатых брючных костюмах с широкими поясами и украшениями.
Лоранеш при этом вел со мной неспешную беседу обо всем и ни о чем одновременно.
— Так о чем вы хотели поговорить на самом деле? — спросила я тогда, когда запас тем о погоде, температуре в пещерах, любимых блюдах короля и его рекомендациях для меня посетить горячие источники, наконец закончился.
К этому времени сил передвигаться почти не осталось. Я все еще шла бок о бок с повелителем земли только для того, чтобы не выказывать ему открытое неуважение. А то бы давно пересела на спину горделиво вышагивающего сзади машейра. Но терпение и запас уважения стремительно подходили к концу.
Такое ощущение, что магия земли высосала из меня все, что во мне вообще было.
— Все о том же, Александра. Хотел убедиться, что сегодняшний урок не отбил у вас желание заниматься чаротвердной магией дальше, и наш договор еще в силе.
Я сдвинула брови.
— Почему один урок должен был отбить у меня желание продолжать? — фыркнула я, не понимая.
— Все же это не так просто, — внимательно посмотрел на меня в ответ Лоранеш. — Вы же чувствуете, какая сильная усталость сопровождает нашу силу, не так ли? Уверен, что с остальными стихиями было не так. Верно?
Зрил в корень, негодяй. И все же я никогда не считала трудности — причиной, по которой стоит бросать дело на полпути.
— Ни в коем случае, ваше Стальное величество, — уверенно покачала я головой.
— Вы мне обещаете?
— Я уже пообещала однажды и не вижу причин, чтобы забирать свое слово. А вы? Готовите мне лекарство от вампиризма? — перевела я разговор в нужное русло.
Тем временем мы вошли в широкую сеть залов-пещер, где с каждым шагом вокруг становилось все больше зелени. По стенам тянулись вьющиеся растения, плющ, дикий виноград и какие-то совершенно неузнаваемые виды лиан обвивали статуи мужчин, женщин и самых разных животных, которых в Подземье не водилось и близко. А впереди показалось озеро.
— Его не нужно готовить, Александра, оно просто есть, — произнес Лоранеш наконец. — И вы его, несомненно, получите, как я и обещал.
— Когда?
— Когда станете истиной Великой Иви.
— Это звучит довольно непрозрачно, вы не находите? — приподняла я бровь, не в силах отвести взгляда от огромного количества воды.
Кожа начала мелко зудеть, я уже в воздухе ощущала возросший объем влаги. Силы, которой я могла воспользоваться. Чароводного могущества, которое звало меня.
— Все максимально прозрачно, Александра. У меня нет цели обмануть вас, — спокойно ответил король, чем снова бесконечно удивил. Слишком сильно было его кажущееся отличие от остальных аватаров. Словно он вовсе не был во мне заинтересован, ожидая лишь исполнения договора и не более. Во время разговора в мою сторону он даже почти не смотрел. — Вы отведете от нашего королевства военную угрозу. И тогда мне будет не страшно усилить своего врага. Вы должны понимать, что выздоровление нашего общего знакомого не пойдет на пользу Стальной короне. Но я готов пойти на это в случае, если наша безопасность будет абсолютна и подтверждена.
— То есть я должна остановить войну, которая еще в общем-то и не началась?
— Не началась, но вот-вот начнется, — кивнул Лоранеш. — На одного чарогненного мага сейчас приходится около двадцати чароводных и десятка чаровоздушных. Это не продлится долго. Как только в империи Огненной луны началась революция, фер Шеррад тут же воспользовался ситуацией и объявил Райя-нору войну. Неро пока держится в стороне, но это очень ненадолго. Как только против Огненной луны официально выступят две державы, на фоне внутреннего конфликта Райя-нор окажется прижатым к стенке и проиграет. У него очень мало времени, чтобы переломить ход игры. И единственный способ сделать это — забрать у нас фальмерит. Поэтому, Александра, мы ждем нападения со дня на день, пытаясь отсрочить удар некоторыми подачками Райя-нору с нашей стороны. Поэтому критически важно, чтобы вы стали чаротвердным и чарогненным магом как можно быстрее.
Ладони похолодели.
— Вы думаете, что я смогу изменить обрисованную вами ситуацию? Каким образом?
Перед глазами стало темнеть от усталости. Я глядела уже только на озеро, представляя, как опущусь в его лечебные воды. Как выпущу свои невидимые щупальца, излечивая болезненное бессилие.
— Сила истинной Иви огромна. Если на одного огненного мага приходится до полусотни остальных, то мощь Иви бесконечна и по легендам равна божественной. Но даже если это и преувеличение, то вы будете достаточно могущественны, чтобы стереть с лица земли небольшую армию. Этого хватит, чтобы устрашить нападающих. При этом ваша связь с остальными аватарами стихий станет для них дополнительным стимулом, чтобы подписать мирный договор.
Я бросила на короля тяжелый взгляд. И он, не напрягаясь, вернул мне всю тяжесть каменного Подземья.
— Но что помешает Райя-нору нарушить мирный договор потом? Когда все закончится? Или вы действительно думаете, что я буду жить у вас в подземельях до конца своих дней, как гарант вашей безопасности?
Не хотелось больше темнить. Да и сил на хитрые дипломатические приемы сейчас не было.
Лоранеш глядел на меня долго и мрачно. А я тратила последние силы на то, чтобы не отвернуться, чтобы выдержать этот проклятый взгляд, от которого на коже проступал холодный пот, в ушах начинало звенеть, и казалось, что из глаз и ушей вот-вот пойдет кровь.
Я ожидала, что король разозлится. Что начнет угрожать, напомнит, что лекарство от вампиризма есть только у него, и что я вполне могу никогда его не увидеть.
А это значит, что Сициан останется вампиром. Что видение, в котором он испытывал страшную боль, сгорая заживо от врождённой огненной магии, будет продолжаться вечно. И я не помогу…
А ещё, это значит, что легко и просто остановить гражданскую войну не получится. Ведь сейчас именно слух о вампиризме Повелителя огня разжег волну бунтов в империи. И я серьезно надеялась, что убрав причину, мне удалось бы помочь Сициану убрать и следствие.
В общем, от Лоранеша в этот момент я ожидала только плохое. Но он не сделал ничего из того, на что был расчет. Снова обезоружил меня простым и спокойным:
— Об этом рано говорить, Александра. Давайте дойдем хотя бы до той точки, которую мы еще способны спрогнозировать. А остальное оставим на волю богов.
— Но я… — начала было говорить в ответ и споткнулась.
Ноги окончательно перестали держать, на дороге попался какой-то камень, пальцы в мягкой обуви ударились о что-то острое, и я полетела вниз.
Впрочем, чаротвердный король оказался быстр не только в размышлениях, но и в физической реакции. Он подхватил меня на руки, не успел тихий вскрик окончательно покинуть горло. Крепко прижал меня к своему телу, сцепив руки за моей спиной и заставив невольно обхватить его за шею.
Наши взгляды встретились, и пространство поплыло. Не потому что это была какая-нибудь любовь с первого взгляда, как в мелодрамах, а потому что проклятая магия двух аватаров начала искрить и взаимодействовать. Это случалось со мной не единожды, и уже не было сюрпризом. Но как и прежде это не стало лёгким испытанием.
Лоранеш стиснул зубы, резкая сильная линия челюсти напряглась. Серо-землистые глаза ощутимо засветились, как воронкой засасывая в бесконечные каменные недра, на дне которых мне теперь мерещилась синева сапфиров. А я-то все думала, откуда у короля это прозвище?.. Уж не из-за пристрастия в одежде ведь!
Стало тяжело дышать, словно на груди разом оказалось несколько мешков с цементом. Даже мыслить сделалось до боли трудно.
Зато чувствительность возросла многократно. Почудилось, что я стала лучше видеть, и слышать так, будто магия умбрисов снова усиливает меня. Но теперь усиливает всю, с ног до головы, одновременно замедляя само время.
Жар лизнул поверхность кожи, заставляя ощутить подобие изощренного удовольствия. Когда тебе больно, но это же и приятно.
Я видела, как медленно расширяются зрачки Лоранеша, делая его глаза похожими на дно самой черной бездны. Как они скользят по моему лицу, останавливаясь на губах. И в тот же миг странная черная тень мелькает на его коже в области шеи, пряча отростки-хвосты где-то под воротом рубашки…
— У вас тоже есть татуировка, как и у других аватаров? — спросила тихо, почти зачаровано. — А кто именно?
Но в тот же миг черные очертания татуировки исчезли, словно их и не было. Брови Лоранеша дернулись, чтобы сдвинуться. Но тут же вернулись в прежнее спокойное и почти безучастное выражение.
Он отпустил меня, сцепив руки за спиной. Будто и не держал только что, прижимая так, что дышать было тяжело.
Невозможно.
— У меня нет татуировок, — ответил он, отвернувшись и посмотрев на озеро, что раскинулось почти у наших ног.
— Но я видела…
— Вам показалось, — спокойно перебил он. И создалось впечатление, что эта тема ему не по душе.
Что происходит? Ведь я совершенно точно видела татуировку, и по логике этого мира у автора земли она и впрямь должна быть. Так почему нет?..
— Здесь наша прогулка закончится, Александра, — поговорил король, и мне показалось, что он хочет поскорее от меня избавиться. — Я хотел показать вам это озеро, подумал, что вы сможете быстреле восстанавливаться здесь после наших уроков. Вам это не помешает, учитывая сложность чаротвердной магии и ваши темпы ее изучения.
— Вы очень заботливы, — выдохнула я слегка, удивлённая резким поворотом разговора.
— Чем лучше вы будете отдыхать, тем быстрее мы с вами придем к нашей общей цели. Это озеро не единственное в Подземье, напротив, оно открывает целую сеть водоемов. Так что если захотите, у вас будет чем заняться в свободное время.
Лоранеш чуть поклонился:
— Оставлю вас, чтобы не смущать. Всего хорошего.
Я едва сообразила, что надо поклониться в ответ, как он развернулся и бросил через плечо:
— Кстати, забыл сказать. Я вызвал из Огненной луны чарогника. Он будет учить вас управлять пламенем. Надеюсь, с его помощью вы освоите эту стихию также быстро, как и стихию земли.
И на этот раз он действительно ушел. Причем весьма многозначительным способом, при котором остановить его у меня не получилось бы даже если б я очень захотела. Он щёлкнул пальцами, и прямо с одной из каменных колонн спустился громадный жук с блестящей спинкой и на вид довольно удобным седлом сверху. Он появился прямо откуда-то из темной высоты недостижимого в этой пещере потолка, а ведь до этого момента мне казалось, что подобных тварей тут не водится.
Лоранеш ловко вскочил на жуткое насекомое и умчался прочь не намного медленнее, чем двигался мой машейр.
— Ужас какой, — бросила я, с опаской вглядываясь в темные стены, уходящие множеством каменных выступов во мрак. — И сколько тут ещё этих… лошадок?..
«Не меньше двух десятков», — раздалось из-за спины тихое рычание Эушеллара.
— Лучше б я тебя не понимала, — фыркнула тихо, моргнув и постаравшись сконцентрировать все внимание на озере, куда меня привел король.
Тут и впрямь отдыхали люди, одетые в слитные купальные костюмчики местами отделанные каким-то кудрявым пухом. Что самое интересное, когда ныряльщик в таком наряде погружался под воду, то пух ни капли не намокал!
Я решила, что надо обязательно поискать и приобрести себе парочку таких купальников.
Местечко здесь казалось ужасно привлекательным. У меня подходящего наряда не было, но, не долго думая, я зашла в водоем прямо в том, в чем была.
И едва не застонала от удовольствия. Машейр, пофыркивая, понюхал воду, но следовать за мной отказался. А я купалась вместе с остальными беспечно настроенными жителями Стального королевства ещё не меньше получаса, прежде, чем мне действительно полегчало.
Когда сил стало достаточно, чтобы чувствовать себя уверенней, я отплыла подальше на глубину, и осталась почти в тишине. Как раз в этот момент из воды показалась знакомая полупрозрачная плоская мордочка.
— Мокрого дня, человечина, — расплескав в воздухе фонтан брызг, сказал Бро, сверкая в неярком пещерном свете красноватым серебром плавников. — Давно не виделись. Опять ты не зовешь меня, приходится приходить самому.
Он пару раз моргнул жемчужинками глаз и, показалось, что даже улыбнулся. Мимика волшебной рыбы все больше походила на человеческую.
— Прости. — улыбнулась я в ответ. — Так много всего происходит. А я с трудом привыкаю.
— Да и соображаешь туго, я помню, — хмыкнул он, прыгая вокруг меня, как молодой дельфин. — Ну ничего, я привык. А что твой волосатый кот? Почему не плавает рядом с хозяйкой, разбрасывая вокруг шерсть, как обычно?
Я хмыкнула, бросив короткий взгляд через плечо на Эушеллара, который развалился на берегу. Причем довольно далеко от воды.
— Похоже, он не доверяет местным водоемам.
— Вот и замечательно, — кивнул палтус. — Волосатые коты вообще не должны плавать, это нелогично. Я тебе как твой хранитель премудрости говорю. Хочешь, еще на пару вопросов отвечу. Ты же без меня пропадешь! Даже как червяка съесть не сообразишь.
Я погрузилась под воду почти с головой, лежа на спине и вглядываясь в черноту каменных сводов. Раскинула руки в стороны, наслаждаясь тем, как вода едва заметно качает.
— Я очень устала, Бро. Магия земли забрала все силы. Поэтому я не знаю, что у тебя спросить.
Палтус несколько раз перепрыгнул через меня, забрызгав мое лицо. Я закрыла глаза.
— Ты сумела разговорить терриса? Так быстро? Это странно.
Я нахмурилась.
— О чем ты?
— Ну, чтобы по-настоящему управлять чаротвердной магией, ты должна приручить террисов. Без них будет как с водой и воздухом. Ты можешь колдовать, но не ощущая духов стихий, никогда не сможешь пользоваться силой в полной мере.
Я открыла глаза и недоуменно моргнула, внезапно вспомнив, как мне не хотели показываться вентусы. И как все изменилось, когда я смогла их увидеть.
— Террисы? — переспросила тогда. — Но Лоранеш учил меня обращению к умбрисам с помощью крови. И именно так, насколько я понимаю, колдуют здесь все. Даже моя служанка Тифия.
Бро прыгнул мне на живот и там и остался. Мокрый такой, но очень теплый. Впрочем, он как-то неуловимо умудрялся быть одновременно плотным, как живое существо, и бестелесным, как дух.
— Король дал мне заклинание: «Умбрис локо террис», — продолжала я.
В этот момент в черноте каменных сводов мелькнули красные глаза с узкими зрачками. Я моргнула, и их уже не было.
— И, как я понимаю, с помощью него умбрисы помогают мне активировать чары земли.
Бро фыркнул на меня струйкой воды.
— Поэтому ты и устала, глупая человечина. Умбрисы — духи тени. Они питаются кровью и жизненной силой глупых человечин, даруя им временную власть над другими духами.
Я глубоко вздохнула. О чем-то подобном стоило догадаться раньше.
— В любом случае даже если это и так, то другого выбора кроме как пользоваться этим способом у меня пока нет. Лоранеш не скрывал, что это просто напросто более быстрый путь.
— А он не говорил, что чаротвердные маги, пользующиеся услугами умбрисов, стареют гораздо быстрее? — спросил Бро, и я даже приподнялась, чтобы взглянуть в его жемчужные глаза.
— Правда?
В этот момент вдруг вспомнилось, как много я видела в Седьмом лектории немолодых чаротвердников. У большинства лица пересекали множественные морщины, даже довольно молодые колдуны выглядели уставшими и изможденными.
— Кривда, — мокро фыркнул он. — Ищи другой путь, если не хочешь откинуть плавники лет на двадцать раньше срока.
Я кивнула.
— Все это очень странно, конечно. Но я постараюсь найти иной способ. Спасибо, Бро.
— Куда б ты без меня, я понимаю, — бросил он и спрыгнул с моего живота, исчезнув где-то на дне водоема. А я поняла, что пора отправляться обратно в свой замок.
Дорогу я естественно не запомнила, но машейр топографическим кретинизмом не страдал. Он довез меня до дома в целости и сохранности, и уже через четверть часа я мирно спала в своей постельке, решив, что приключений для этого дня вполне достаточно.
Но уже следующее утро началось с очень неожиданной встречи.
Я едва успела позавтракать и переодеться, как Тейноран открыл дверь, в которую громко стучали с другой стороны. И едва многотонная каменная плита отъехала в сторону, как воздух разом покинул легкие от недоверия к происходящему.
В неверном свете коридора стоял мужчина, которого я не видела, кажется, уже целую вечность.
Лишь через несколько бесконечных мгновений я сумела выдохнуть, вскакивая со стула:
— Ал! Это действительно ты?
Смуглое красивое лицо как обычно даже не дрогнуло. Короткие черные волосы чуть падали на глаза.
— А я похож на кого-то другого? — ответил он совершенно спокойно и перешагнул порог.
В это время за его спиной обнаружилась низко склонившаяся женщина, чье лицо выглядело смутно знакомым.
— Мое имя Майиса, Иви, — проговорила она, и тут-то до меня и дошло. Это ведь та самая мадам, что устроила на работу Тифию!
Сердце пропустило удар, и я стала следить за визитершей гораздо внимательнее. А та, едва подняв глаза, тут же стала незаметно осматривать комнату за моей спиной.
— По приказу короля Сапфира, Лоранеша Эсер Хейташи, Великого Владыки Стальной короны я привела вам вашего нового учителя чарогненной магии, сервуса Ала из Великой империи Огненной луны.
Еще раз поклонилась и протянула руку в сторону моего друга, а сама искоса будто выискивала что-то. Я тоже обернулась и, убедившись, что Тифии нигде нет, поспешила проговорить:
— Спасибо, что привели мне учителя, весьма благодарна. Всего хорошего, — и стала чуть ли не силком выпроваживать женщину из покоев.
Пока мне нечего было сказать ей, а видеть врага в своем собственном доме не хотелось.
— Но, Иви, может быть вам что-то ну… — заблеяла эта малоприятная особа, чем стала вызывать еще больше подозрений. Нужно было проверить все и придумать план.
Я бросила косой взгляд на Тейнорана, и он тут же понимающе кивнул.
— Я вас провожу, Майиса, — пробасил он, подхватывая бедняжку, ошалевшую от такого неожиданно близкого общения со здоровяком. — Как же это в таком холодном и темном подземелье родилась столь светлая и яркая рия?..
Повернулся ко мне и, поклонившись, бросил, как положено:
— С вашего позволения, прекрасная лаурия, — и вытолкал Майису за дверь, скользнув по камню мощной ладонью. С тяжелым треском монолит стены закрылся, лишь напоследок донеся до меня слабое лопотание служанки:
— Что же это вы такое говорите, уважаемый?..
Мы остались с Алом одни.
— Занятно, — проговорил он своим фирменным бесцветным голосом, проводив взглядом исчезнувшую процессию. — Эта служанка что-то скрывает.
Затем перевел черный взгляд на меня и добавил:
— Ты знала.
Ровно и безэмоционально. Словно и не произнес мгновение назад нечто, что может быть весьма важным.
Он отвернулся и просто прошел глубже в помещение, немного скучающе разглядывая убранство покоев Великой Иви.
— Красиво, — отметил вопреки прохладному выражению лица. — Ты скучала по мне, колдунья? Или ты скучаешь только по Красному дожу?
Этот черноволосый слуга без роду и племени пробыл рядом со мной меньше двух минут, а меня уже раза три бросило в жар и в холод от его слов.
— Какого игниса ты кошмаришь меня, едва перешагнув порог? — фыркнула, сцепив руки на груди.
— Игниса? — густая бровь взметнулась, и я почти увидела тень улыбки на узком лице. Острый взгляд стал капельку мягче. — Уже не так боишься огня, как прежде? И все же обладаешь магией, хотя когда-то думала иначе.
— Ты слишком много обо мне знаешь, и я уже даже не помню, что из этого тебе рассказывала, — вздохнула я, пробираясь к низкому столику возле стены, где обычно появлялась еда. Машейр терся вокруг нее уже минут десять, бодая своей ушастой головой. Но без моего прикосновения стена не открывалась.
Я снисходительно мазнула по ней пальцами, и перед нами распахнулась ниша, где уже стоял накрытый поднос с яствами и одна глубокая миска с сырым мясом для кота.
Эушеллар рыкнул, не дожидаясь, пока я достану его порцию, насадил ее на клык и скрылся в соседней комнате.
— Интересное животное, — отметил Ал, располагаясь по своей привычке в самом глубоком и удобном кресле из тех, которые ему попались на глаза. Машейр его вовсе не напугал. Я уже начинала подумывать, что у этого мужчины чувство страха просто напросто атрофировано. — Игрушка из Подлунного цветка?
— Не игрушка, а друг. Как и ты.
Челюсти Ала на миг стиснулись, а черные глаза стали ярче. Если это вообще возможно.
Я едва поднос не выронила, когда поняла, что впервые вижу этого странного слугу разозлившимся. Но стоило моргнуть, как во мне не осталось ни капли уверенности в том, что все это мне не показалось. Ал снова был не эмоциональнее кресла, на котором сидел. Впрочем, он все же спросил:
— Ты сейчас сравнила меня с песчаным котом? Интересно в чем наше сходство. Не в ограниченном ли уме?
— Может в длинных когтях, которые вы оба умело прячете за мягкой шерстью? — фыркнула я. — Что с тобой? Не припомню, чтобы прежде ты был так напорист. Почти агрессивен, я бы сказала. А ведь мы так давно не виделись…
Устало потерла глаза.
— Я и правда соскучилась, а ты ведешь себя так, будто мы виделись пару часов назад. И будто не было Айремора, Подлунного цветка, всех этих месяцев и дней… Словно я все еще…
Договорить не смогла.
«Словно я все еще лаурия Красного дожа, и мы с тобой оба — простые рабы Хайвейля. А это давно не так…»
Ал не знал, о чем я думаю. Его черный взгляд на миг потеплел.
— Я тоже соскучился. Боялся, что ты без меня совсем пропадешь, Саша.
Впрочем, через секунду он снова сделался безучастным.
— Меня прислали учить тебя. Красный дож настоял, чтобы выбрали сервуса, что и так прислуживал тебе прежде. Тем более что я был одним из сильнейших чарогников в Хальвейле.
— Правда? Я не знала.
На душе сделалось ужасно одиноко. Хотелось отогнать назойливое чувство, но это было не так уж просто. Перед глазами ярко вспыхнуло смуглое лицо Сициана с горящими кровью и огнем бесконечно глубокими глазами.
— Я слышала, что в империи гражданская война? — спросила тихо. — Райя-нор даже на совет аватаров не явился.
— Тебя это беспокоит? — чуть склонив голову на бок, спросил Ал. — Император — не ребенок, справится.
Пожала плечами. Хотела бы я, чтобы и впрямь он справился. Чтобы решение проблем давалось ему также легко, как все о нем говорят.
Сициан Алатус Райя-нор, непобедимый и страшный дракон, для которого нет невыполнимых задач.
Так ли это на самом деле?..
— А ты его видел? Перед тем как отправиться сюда?
Хотелось сделать собственный взгляд таким же нечитабельным, какой был у Ала. Но вряд ли у меня получилось.
В ответ за чертой черных глаз что-то блеснуло.
— Да, я видел дожа. Он и отдал мне приказ явиться в Стальную корону в качестве дипломатического посланника.
— А разве Огненной луне не выгоднее бездействовать? — спросила вдруг совсем не то, что хотела. Хотела: про мысли дожа, его послания для меня. Его настроения и чувства… А вышло — что вышло. — Разве империя не имеет в планах ослабить Стальную корону, оставив меня лишь триплексным магом? Я не стану Великой Иви, и можно будет нападать…
По крайней мере что-то такое мне объяснял Лоранеш.
Ал сдвинул брови.
— Во-первых, Райя-нор не заинтересован в том, чтобы ослаблять тебя. Он до сих пор считает тебя лаурией, которая принадлежит лишь ему. А его лаурия должна получать лучшее.
Что-то екнуло в груди. Как так можно одновременно и оскорбить, и сделать тепло на душе? Вроде и позаботился, и присвоил, как вещь.
— Во-вторых, Райя-нор делает то, что считает нужным, и никакие силы не остановят его от вторжения в Стальную корону, если он того пожелает. Эсер сильно ошибается, если думает иначе.
Голос Ала зазвучал жестче, но в самый последний момент он резко отвернулся, взглянув в стену, чем полностью стер острое ощущение, возникшее от его слов.
— Ну а в-третьих, за то, чтобы выписать себе огненного мага Эсер заплатил Райя-нору тонной фальмерита. Поэтому на данный момент Стальная корона и Огненная луна находятся в мирных торговых отношениях. Хоть и в тайных.
Я ахнула.
— Получается Лоранеш сейчас союзник Сициана? — выдохнула резко.
— Союзник — сильно сказано, но что-то вроде того. Пока фальмерит поступает в Огненную луну, претензий к Подземью у империи нет.
— Но не слишком ли много — тонна драгоценного колдовского металла за меня одну? — скорее риторически спросила я. Но Ал все же ответил:
— В Стальной короне не рождаются и не живут огненные маги. Несмотря на близость фальмерита. Чарогникам здесь не хватает солнца. И чарогненный дар быстро гаснет или сильно слабеет даже у тех, кто приезжает сюда жить уже в зрелом возрасте. Единственная возможность получить сильного чарогника — купить его.
Кивнула, стараясь побыстрее уложить все услышанное в голове.
— Получается, теперь мы будем часто видеться, — попыталась я улыбнуться.
На этот раз Ал подался вперед, уперев локти в колени, и выражение его лица стало теплым и уверенным, когда он тихо и с нажимом ответил то, что я вовсе не ожидала:
— Теперь со мной ты сможешь покинуть Стальную корону тогда, когда пожелаешь.
Мир перед глазами чуть не перевернулся.
— Что, правда⁈
Я вскочила на ноги, и тут же чай из чашки, что стояла напротив, выплеснулся и взлетел вверх круглым водяным шаром. Вся жидкость, что оставалась в кувшине на подносе, булькнула и последовала наверх таким же, но более крупным облаком. Из яичницы брызнуло масло и мелкой круглой россыпью зависло над столом. Аккурат между мной и Алом.
Мужчина проследил за происходящим, и его удивление выдала только чуть приподнявшаяся черная бровь под длинной смолистой челкой.
— Надеюсь, это выражение твоей радости и готовности отправиться прямо сейчас, — выдал он, через миг переведя на меня острый, пронзительный взгляд, от которого по спине проскакал табун раскаленных кузнечиков.
Ком застрял в горле. Потому что ответ, увы, оказался совсем не тем, который ожидал получить мой друг.
— Нет, Ал. Я остаюсь…
Я думала, что он будет возмущаться, может быть даже скажет, что у него приказ. Но сервус просто откинулся назад в кресле, предварительно взяв с подноса бутерброд с подземными грибами, и невозмутимо стал его есть, встряхнув плечами:
— Как хочешь.
— Но… Я буду рада, если ты не станешь отзывать свое любезное предложение помочь, — кашлянув, добавила я, краснея. — Просто воспользуюсь я им чуть попозже. Наверное.
— Как скажешь, — бросил Ал, пережевывая угощение и даже не глядя на меня.
— Тебе что, все равно⁈ — кажется, я снова не сдержалась, и капли из воздуха с громким «плюх» упали на стол, забрызгав все вокруг. Парочка попала на рукава чисто черного мужского камзола, что одинаково хорошо смотрелся бы как на слуге высокопоставленного огненного вельможи, так и на самом этом вельможе.
Никаких украшений. Только красновато-серебристая мелкая оторочка.
Ал перевел медленный взгляд с меня на рукав, затем обратно. Даже жевать перестал.
— Саша, помнится, ты говорила, что хочешь быть хозяйкой сама себе. Что участь лаурии тебе претит. Так почему я должен мешать? Я в конце концов просто твой учитель здесь.
Густая черная бровь изогнулась, а за нечитабельным выражением глаз что-то мелькнуло. Как пить дать что-то, что мне обязательно нужно было узнать. Но узнать оказалось невозможно.
— А еще ты говорила, что я вхожу в твой ближний круг. Разве нет? Я ценю это. И буду помогать тебе в любом случае, — добавил он через мгновение.
Мне… стало стыдно.
Ал спасал мою жизнь. Отправился ради меня на другой конец света и даже ни на чем не настаивал, несмотря на явно полученный приказ своего повелителя.
А я вместо благодарности могла только наорать на него за это.
— В общем, Ал, я… это… — начала было, но мужчина вдруг встал с кресла, взмахнул рукой, словно призывая меня молчать, и, не оборачиваясь направился к выходу со словами:
— Первый урок чарогненной магии в час дракона. Я приду за тобой сам.
Коснулся рукой двери так, словно делал это тысячи раз, и просто вышел прочь.
— Час дракона? — едва успела прошептать я мгновение спустя, когда последний краешек его камзола исчез из виду. — Но это же полночь?..
Конечно, мне никто не ответил. Ал уже ушел, как обычно, не особо прощаясь.
Зато я поняла, что у меня в запасе целый день для ничегонеделания. Учить чаротвердной магии великую Иви, кажется, сегодня тоже не собирались. Тейноран ушел следить за предполагаемой предательницей ордена Зрящих, а Тифия?..
— Тифия! — позвала я тут же, коснувшись ближайшей стены. Нос самую малость защипал запах сырой земли, по пальцам ударил легкий ток. Кажется, чаротвердная сила немного откликалась. Может, получится обойтись и без помощи умбрисов, крадущих жизненную силу у чаротвердников?..
— Я здесь, моя Иви! — тут же раздался ответ. Оказалось, что девушка пряталась в одной из соседних комнат.
— Ты была тут все это время?
— Да, — стушевалась служанка. — Дело в том, что я боялась показаться на глаза Майисе. Или еще кому-то из знакомых в квадре, ведь они передали бы информацию в банду. Меня бы нашли… В общем…
— Я поняла. Не беспокойся. Даже хорошо, если ты будешь рядом, — кивнула я, раздумывая. — Наверняка здесь найдутся для тебя покои. Выбери комнату и обустройся.
— Нет, моя Иви, я не могу брать целую комнату у вас в покоях!
Я невольно скривилась.
— Да ну, прекрати, — махнула рукой, не имея ни малейшего желания тратить время еще и на уговоры. — Мне пригодится твоя помощь, поэтому будет замечательно получать ее сразу же, когда в этом настанет необходимость.
— Да, моя Иви, — наконец согласилась девушка, склонив черно-белую голову. Сегодня ее прическа состояла из множества косичек, сплетенных вместе в один хвост. И когда успевала причесываться?..
Тифия выбрала себе небольшое помещение неподалеку от моей спальни, и через некоторое время мы вновь могли спокойно поговорить.
— Я хотела задать тебе пару вопросов насчет умбрисов, — начала я тогда. — Помню, ты тоже использовала кровь, когда уничтожала яд с полотенец. Значит, вызывала их.
— Да, моя Иви, — с готовностью кивнула Тифия, сев напротив меня на колени.
— Зачем? — прищурилась я. — Насколько мне известно, ты дуплексный маг, то есть колдунья, обладающая довольно сильной двойной магией. И если ты сведуща в воздушной стихии, которой пользовалась без всяких «помощников», то наверняка использование умбрисов должно было вызвать у тебя вопросы.
— Сперва да, — кивнула она. — Но только по первости. А стоило мне попытаться творить чаротвердную магию самостоятельно, как я поняла, что это и вполовину не так легко, как с воздухом. Земля не откликается. Почти совсем. Да, я могу слышать через камень на довольно внушительные расстояния. Могу вызывать червей в залах Тысячи путей. Но управлять червями, управлять землей или создавать самые простые артефакты — никак! Я буквально чувствую себя так, словно нужно сдвинуть многотонную плиту. Собственно, иногда так оно и есть! Чтобы открыть каменную дверь, на которой не стоит механической печати движения, нужно в буквальном смысле переместить огромный монолит гранита! И я даже представить себе не могу, сколько нужно иметь чаротвердной силы в венах, чтобы это сделать. А умбрисы каким-то образом увеличивают мощь колдуна. И все удается.
Я нахмурилась.
— Но это странно. Получается, что чаротвердная магия — самая сложная и неподдающаяся стихия из всех. А я думала, что такой стихией будет огонь.
Тифия пожала плечами.
— Это мне неизвестно, Великая Иви. Знаю только что истинных чаротвердных магов, которые творили бы всю волшбу без помощи умбрисов, давно уж нет. Разве что наш повелитель, Стальной король.
Я кивнула, вспоминая, как земля буквально на глазах менялась, когда на нее ступал Лоранеш.
— Что ж… Похоже, придется к этому привыкнуть. А никого из чаротвердников не смущает более быстрое наступление старости от использования умбрисов?
— Смущает, конечно! — фыркнула девушка. — В Стальном королевстве есть даже специальная квадра ученых, которые изыскивают пути сохранения молодости при использовании магии умбрисов. Это целая наука, моя Иви. Говорят, у них даже есть какие-то подвижки в решении этого вопроса, на рынках всякие настойки продают, зелья да корешки. У меня вот флакончик есть, дать вам?
Она вынула из кармана крохотный бутылек с яркой этикеткой и помахала передо мной.
— Не стоит, спасибо, — вяло улыбнулась я. Не хватало еще пить непонятные составы.
Из головы же не выходили вопросы об умбрисах. Какова их истинная сила, как их можно применять и насколько успешно это было бы для Иви? Ведь моя чаротвердная мощь предположительно должна быть очень велика, а с поддержкой умбрисов, возможно, я могла бы горы менять местами и строить замки в граните. А, может, сумела бы создавать что-то еще, не слишком относящееся к земле. К примеру, — лекарство от вампиризма?.. Ведь Тифии удалось создать яд и уничтожить его силой умбрисов, чем же сыворотка от вампиризма хуже?
С другой стороны, все это лишь теория. Нужно было побольше практиковаться.
Ближе к полудню мне пришло письмо от третьей жены Лоранеша. И передавалось оно необычным способом. Нужно было положить руку в специальную нишу в стене возле выхода и послать чаротвердный сигнал.
В нише оказалось изображение ладони с углублением для пальцев. И едва моя кисть удобно там разместилась, а я, закрыв глаза, мысленно прошептала «Имрая», как кожу закололо. В голове раздался звонкий женский голос, удивительным образом звучащий одновременно как человеческий, и как хруст камня:
Я сунула в карман треугольник-пропуск, который мне передавала Тифия, и стала быстрее собираться. До встречи с Имраей оставался час.
— Третья жена Лоранеша не теряет времени даром, — хмыкнула я, прикидывая, что за такой короткий срок предпринимательница уже успела организовать половину производства.
— Вы уходите, моя Иви? — всплеснула руками Тифия. — Я должна вас сопровождать, но…
— Сиди здесь. Со мной пойдет машейр, — кивнула в сторону спящего на постели огромного кота, и тот лениво зевнул, показывая тем самым, что хотя бы слышит свою хозяйку.
«Думаешь, я пойду?..» — раздалось у меня в голове с легким порыкиванием Шела.
— Пойдешь конечно, — хмыкнула я в ответ. — У меня от тебя вся постель в шерсти, вот и отрабатывай теперь.
— От меня? — ахнула Тифия.
Я тихо усмехнулась, а машейр спрыгнул с кровати, не переминув боднуть девушку в бок громадной мордой.
Та прошептала:
— Вы понимаете его… — произнесла без вопроса и кивнула сама себе. — Все время забываю.
В следующие четверть часа Тифия объясняла, как добраться до Сапфировой квадры, и как найти там нужный коридор. Оставалось надеяться, что с машейром мы не заблудимся.
— Внизу возле рынка вы можете взять напрокат одного из жуков, которые знают дорогу до Сапфировой квадры. У них на спинах украшение из синих кристаллов, — предложила служанка. — Тогда вы точно не заблудитесь.
— Вот уж нет, спасибо, — передернула я плечами. Стоило представить, как я путешествую на хитиновой спине, а спереди поблескивают чьи-то жвалы, как становилось серьезно не по себе. — Мы доберемся, не переживай.
И действительно, в указанный срок были на месте. Эушеллар хорошо чувствовал дорогу и позволял управлять собой легким похлопыванием по мощным плечам или шее, мгновенно поворачивая в нужную сторону. Я уже, признаться, привыкала.
Только один раз по пути машейр немного сбился, обнаружив вдали справа темный пустой тоннель. Казалось, что им почти никогда не пользовались, а кот отчего-то начал принюхиваться к земле. Насилу удалось заставить его двигаться дальше.
Когда мы прибыли на место, Имрая была настолько счастлива меня лицезреть, что становилось ясно: во мне она видела гораздо больше, чем даже лучшую подругу — способ серьезно поправить свое финансовое положение. Так что с третьей Стальной женой мы уже были не разлей вода.
Зал Терраники прямо сейчас был наполовину заполнен рабочими, которые одновременно выстраивали стены, оборудовали их с одной стороны ящиками для рассады, полива и освещения растений, а с другой — для хранения ягод. Другие делали из камня чаны для вина, третьи прямо здесь мастерили большие стеклянные бутыли для готового напитка. Эти емкости имели широкое горлышко сверху и краник снизу, чтобы легко добывать густую жидкость.
— Эти бутылки — мое собственное изобретение! — воскликнула Имрая, хвастаясь. — У нас все будет ужасно красиво, обещаю! Давай уже попробуем сделать одну партию на продажу, как ты считаешь, дорогая?
Я улыбнулась и согласно кивнула. И впрямь хотелось узнать, что из этого получится. А еще — попрактиковаться в чароводной магии было просто приятно.
Через полчаса у нас оказалось наполнено несколько бочек тягучей сладкой и пьянящей субстанцией. Имрая хлопала в ладоши и не могла скрыть собственной радости.
— А сможешь убрать из этой смеси воду почти целиком? — широко раскрыв глаза, спросила она. — Чтобы получились жевательные конфеты?
— Почему бы и нет? — хмыкнула я, хрустнув костяшками пальцев.
Имрая взвизгнула от радости, и еще через четверть часа у нас появилось несколько пластов темно-лиловой пастилы, которую нужно было нарезать на красивые кусочки.
Третья жена пощелкала пальцами, и со спины к ней мгновенно подбежала служанка.
— Еще один патент, — бросила она, не оборачиваясь. — Вырежем в форме сердечек и назовем… Поцелуи Терраники.
Служанка низко склонилась и исчезла.
— Милая Александра, это золотая жила, жука мне в печень! — и громко расхохоталась. У нее было такое хорошее настроение, что я даже не удивилась, когда узнала, что пару бокалов вина из терраники она уже выпила.
— Рада помочь, Имрая.
— Ой, а я-то как рада, — фыркнула та. — Ну, раз уж мы закончили, не буду тебя больше задерживать. Вот тебе первая зарплата, дорогая. А у меня тут еще очень много дел. Наш зал должен блистать! Позову тебя в ближайшее время, жди, — подмигнула она.
Положила мне в ладонь тяжелый мешок с чем-то звенящим и обвела строящуюся фабрику распахнутыми руками. Ее глаза светились.
Я уже собралась уходить, напоследок задав третьей жене только один вопрос:
— Имрая… Пока я добиралась сюда, видела коридор, который кажется запустевшим. По правой стороне недалеко от начала Сапфировой квадры.
— Да, есть такой коридор, — кивнула женщина. — А что тебя интересует?
— Куда он ведет?
— О, пустяки! Это старая пещера. Там внутри озеро, которым уже давно не пользуются. Сейчас оно слишком наполнено сероводородами и тяжелыми металлами. Там очень темно и нечего делать, да и отравиться можно. Надо приказать закрыть его вовсе, но пещера слишком большая. Работ будет много, поэтому проще оставить все как есть.
Я задумчиво кивнула. Наверно поэтому машейр и принюхивался. Ощущал характерный аромат.
— Все ясно, спасибо, Имрая, — проговорила я, и на этом мы окончательно попрощались с третьей Стальной ашей.
На обратной дороге Шел снова остановился возле заброшенного коридора, а я ощутила, что серьги гаруспика у меня на ушах в тот же миг потяжелели. И если в первый раз на это все можно было бы не обратить внимания, то сейчас я чувствовала, что это неспроста.
Однако решив пока не лезть в одиночестве в место, потенциально наполненное ядовитым газом, я все же вернулась к себе, без задних ног свалившись в шерстяную постель вместе с машейром. Прогулка меня утомила.
Кот примостился рядом и позволил лечь головой на свою мягкую спину. Я же сняла с пальца кольцо, которое сама же изобрела, и покрутила в руках. Из головы не выходила мысль: как велики способности умбрисов. И какова их природа? Ведь они не относились ни к воздуху, ни к воде, ни к огню, ни к земле. Что за силами они управляют? И могут ли они помочь мне достичь каких-то особых целей?..
Размышляла я и над тем, какова в этот раз цель Рыжей синицы. В прошлый она пыталась убить Эфира, и у меня были серьезные опасения, что на одном аватаре ведьма, к которой через фуртумы стекается сила со всего мира, не остановится. А значит, ее мишенью может стать и Стальной король. Тем более что база Ордена Зрящих, как оказалось, находится именно в Подземье.
Могли ли эти слова, которые я слышала в своем видении, быть о Лоранеше? И если так, то каким образом действует Синица?
В этот момент каменная стена в покоях отодвинулась, и чуть ли не расстилаясь по полу, внутрь вошел шеррий.
— Позвольте, прекрасная лаурия, — пробасил он, не поднимая головы.
— Что случилось? — выдохнула, не поднимаясь с кота. — Почему ты так взволнован?
— Все в порядке, прекрасная лаурия. Просто мне пока не удалось узнать ничего конкретного о Майисе кроме того, где она живет и чем занимается. Майиса и впрямь подбирает служанок для внутренних и внешних дворцов. Эта должность считается здесь довольно престижной. У женщины собственный особняк в Изумрудной квадре и несколько домиков в Сапфировой и Аметистовой. Также у нее собственное производство сушеных грибов-микстурников. Признаться, я не совсем понял, что это такое, моя лаурия…
Он покраснел.
— Все в порядке, — кивнула я, — ты молодец.
Тейноран склонил лысую с гребнем косичек голову и немного улыбнулся.
— Надо придумать, как узнать о ней больше, — протянула я. — Как понять, состоит ли она в Ордене.
— Если она состоит в банде, то у нее обязательно будет татуировка, — донесся голос из-за двери. Оказалось, что там стоит Тифия и в общем-то все прекрасно слышит.
Похоже, Великой Иви в одиночестве уже никак не побыть. Впрочем, я почти привыкла.
— Прошу прощения, я не подслушивала, я вытирала пыль, а тут… — замямлила девушка.
— Татуировка? — переспросила я.
И тогда служанка подробно описала знак, который я хотела бы забыть, как страшный сон, но, похоже, этому уже было не суждено сбыться.
Фуртум.
— Его носят на теле все члены вашей банды? — ахнула я. — И ты?
— Мне не успели его сделать, потому что я не прошла испытание. Вас нужно было… ну… помните? — нервно проговорила девушка.
Я кивнула.
— Рекомендую тебе никогда этот знак на себя не наносить, — мрачно ответила я, видя, как на глазах бледнеет служанка. — Если, конечно, не хочешь чтобы вся твоя жизнь оказалась посвящена утолению нестерпимого магического голода.
Машейр зарычал. Глухо так. Зло. Даже меня проняло.
— Тише, Шел. Никто больше не будет на тебя влиять, — прошептала я, поглаживая жутко вибрирующий бок животного.
Тифия посмотрела на кота и кивнула. Она не знала, что песчаному коту пришлось пережить и безумие, и голод, и ужас надвигающейся смерти. И все из-за этого символа.
— Но как нам узнать, есть ли на Майисе фуртум? — спросила я всех и никого конкретно. Но Тейноран вдруг ответил:
— Доверьте это мне, прекрасная лаурия.
Я только и сумела, что удивленно приподнять бровь и кивнуть.
Шеррий вышел из покоев, по привычке, выработанной в Хайвейле, пятясь назад к двери. А я спросила Тифию, которая вернулась к своей работе по уборке:
— А как бы нам узнать, нет ли таких подставных служанок, как ты, в окружении Стального короля?
Девушка снова густо покраснела и опустила взгляд. Положила водорослевую губку, которой терла какую-то вазу, и начала беспокойно накручивать черную косу на палец.
— Его стальное Величество окружают только проверенные войны Спорыньи. Это триплексные маги очень высокого уровня. Они служат ему до самой смерти, затем сменяются. Но каждый раз новые воины проходят тщательную проверку. Моей банде было бы невероятно трудно найти колдуна такой высокой квалификации, чтобы можно было предложить его в Спорынью.
— Получается, если это и возможно в теории, то очень сложно на практике, — кивнула я. — Триплексных магов так мало, что почти не существует, а завербовать их в качестве предателей было бы еще сложнее.
— Именно так, моя Иви, — Тифия все еще была красная, как мои руки после фальмерита.
— Да расслабься, я больше не считаю тебя предательницей. Просто сделанного не воротишь, — вздохнула. — Я называю вещи своими именами, но не злюсь на тебя. Ты делала свою работу. Пусть она и заключалась в моем убийстве.
— Простите, Великая Иви! — после всей моей тирады воскликнула девушка, пересекая комнату и падая на колени возле моей кровати, черно-белые косички разлетелись в стороны. — Простите, я никогда не смогу отплатить вам за доброту! Вы сохранили мне жизнь, хотя не должны были! Вы… вы…
— Все в порядке, Тифия. Все в порядке, — проговорила я и вяло улыбнулась.
Не было ни капли веселого в происходящем. И жалко было девушку, и очень грустно от того, что на самом деле доверять в этом мире нельзя никому.
Жизнь становилась все сложнее.
— Возвращайся к себе, я отдохну, — выдохнула и снова легла на теплый бок машейра.
— Конечно, моя Иви, — поспешно проговорила девушка и исчезла в соседней комнате, шуркнув рукой по стене и закрыв тем самым за собой каменную дверь.
А я перевернулась на спину, скользнув взглядом по высокому каменному потолку, покрытому невероятным мелкодетальным рисунком. Глаза медленно блуждали по очертаниям грибов, листьев и ягод, по червячкам и жукам, изображенным настолько детально, что казалось, будто они живые. Просто застыли в камне.
Некоторые насекомые были покрыты разноцветной эмалью, нити зеленых лоз украшала инкрустация из крошки драгоценных камней. А и в этом многообразии цветов и элементов я вдруг снова заметила миндалевидные глаза с черными и красными зрачками. Точно такие же, какие часто встречались на стенах дворцовых залов и коридоров квадр. Их было не так много, чтобы могло создаться мрачное впечатление, будто за тобой следят. И все же одинокие глаза, прячущиеся в каменной листве вызывали вопросы.
Я несколько раз моргнула и нахмурилась. Начало клонить в сон, и в какой-то момент показалось даже, что эти потолочные глаза моргнули в ответ.
— Опять чертовщина, — пробормотала тихо, пытаясь сконцентрироваться на том, галлюцинация это или действительно с глазами что-то не так. Но чем дольше смотрела, тем сильнее клонило в сон. — Давайте, покажите мне, чем вы являетесь на самом деле, — шепнула еле слышно, но никто не ответил.
А память подкидывала уже совсем другие глаза.
Когда я провалилась в сон, передо мной возникла тень Красного дожа. И меня это даже совсем не удивило.
— Сияй, Райя-нор, — выдохнула я.
И мужчина в длинном черном плаще, скрытый бесконечной тенью на фоне кровавой луны, стал неторопливо поворачиваться…
Сердце пропустило удар. Затем второй.
Я понимала, что глубоко сплю, но не могла и не хотела просыпаться. Что-то внутри сжалось, почти до боли желая увидеть те самые алые глаза, от взгляда в которые меня всегда разрывало на части.
Райя-нор повернулся. Но его лица я так и не увидела. Все вокруг было скрыто мраком. Лишь тень под черным плащом, мертвый холодный свет, играющий на золотых наплечниках императора, да алые вспышки радужек под капюшоном.
Под ребрами нервно выло. Словно кто-то тянул невидимые струны души, желая вырвать их к демонам.
Нужно было просыпаться. Как можно скорее. Этот сон, навеянный каменными глазами, не был нормальным. Но я так хотела узнать, что сейчас с Сицианом! Что готова была пренебречь безопасностью.
Всем.
Ведь прежде мне удавалось поговорить с ним. Даже прикоснуться, будучи только видением. Может и сейчас получится?..
— Где ты? Что происходит с тобой? — выдохнула, вглядываясь в черноту перед собой, боясь сдвинуться с места.
Сициан ничего не ответил. Только шагнул ко мне, туманом пересекая разделяющее нас пространство и… вдруг обнял. Мощные руки сомкнулись на моей пояснице, сжались.
— Сициан!
Я почти почувствовала тепло.
— Все в порядке, — раздался бархатный еле различимый шепот. — Я ждал тебя.
На глаза навернулись слезы.
Он меня слышал. Чувствовал.
Проклятый неправильный сон вызывал вполне настоящие эмоции.
— Ты злишься на меня? — пошевелила губами.
Широкая ладонь скользнула по моей спине снизу вверх. Другая — зарылась в волосах, и едва я подняла голову, чтобы посмотреть в скрытое тенью смуглое лицо, как ощутила на губах поцелуй.
Горячий, как огонь преисподней.
У меня подкосились ноги. Но он держал, прижимал к себе, и я не чувствовала ничего, кроме этих прикосновений, от которых кружилась голова и пересыхало в горле.
— Мы так давно не виделись, Са-ш-ша, — мурлыкающий шепот прокатился по воздуху, щекоча кожу, проник в меня, останавливая дыхание. — Я скучал.
Пальцы сжали локоны у затылка и потянули, заставив всхлипнуть от удовольствия и откинуть голову назад.
Мне нужны были его прикосновения. Каждое из них.
— А я не скучала, — солгала, зажмурившись, чувствуя, что едва помню себя.
Обычно рядом с Сицианом все внутри будто горело. Каждый нерв накалялся, звенел от натяжения и желания почувствовать его
Но сейчас все было странно и по-другому. Я будто выпила залпом бутылку шампанского. В голове затуманилось, хотелось улыбаться, хохотать. И заниматься любовью бесконечно.
Каждое движение было похоже на танец луны на моей коже. На поцелуй ветра, солнца и ночи одновременно.
Наверно этот темный сон накладывал свой мистический отпечаток.
Сициан склонился к моей шее, обжигая дыханием, лаская прикосновением губ.
— Хочешь? — прошептал в самое ухо. Хрипло и мягко, тихо и проникновенно.
Я задрожала.
Очевидный ответ был готов сорваться с губ быстрее, чем закончился вопрос.
— Скажи, — снова шепот. Мужчина опустился на колени, опуская бюст какого-то бледного, как облако, платья и касаясь языком беззащитно оголенного соска.
Как удар плети — сладкий ток.
Я молчу.
И он перемещается ниже, оставляя поцелуи на животе, вокруг пупка, погружая в него горячий язык.
— Скажи, — шепчет снова.
Я опускаю голову, чтобы посмотреть в его лицо, но внезапно он переворачивает меня спиной к стене. И я чувствую между ног горячую твердость, от которой сводит глубоко под желудком. Сладко и пряно. Нервы натягиваются, как многомесячный голод, который в один миг прорвался наружу из глубин сознания. Где его прятали даже чересчур активно.
— Я хочу поговорить, — выдохнула, не вполне веря, что действительно хочу.
Не хотела я говорить. Хотела чувствовать.
Но…
— Не хочешь, — пронзительный, жгучий шепот в ответ.
И нестерпимое острое и яркое ощущение между ног, когда его член дразнит меня, скользя по раскаленно-влажному телу. Еще пару секунд — и мне будет достаточно даже этого, чтобы получить ослепительное наслаждение…
Вот только в самую последнюю секунду перед тем, как мои губы становятся полностью готовы сказать: «Хочу. Скучала. Сделай это», в ушах раздается резкое:
— Моя Иви, обед принесли!
Я вскочила с кровати так резко, что перевернулась и упала на пол.
— Иви, моя Иви! — ахнула Тифия и подбежала, чтобы подобрать свою чокнутую хозяйку с пушистого зеленого ковра, напоминающего пещерный мох. — Я напугала вас, простите!
Упала на колени рядом, не успев поднять меня. Так и сидели рядом, пока я пыталась перевести дух и перестать краснеть. Казалось, будто служанка застала меня за чем-то неприличным.
— Все в порядке, неси обед, — попыталась я спровадить ее, чтобы хоть немного вернуть управление над мыслями.
В голове крутилось что-то важное, какая-то зацепка, на которую стоило обратить внимание. Но я слишком плохо соображала, чтобы понять, в чем дело.
А еще расстраивало, что я так и не узнала, что с Сицианом. Он не сказал мне ни слова о себе.
— Как обычно, — проворчала в пустоту. — Очень в стиле бесчувственной императорской задницы.
Машейр что-то промурчал в ответ и дал понять, что планирует спать дальше. Я же встала с постели и пообещала себе, что забуду о Красном доже как можно быстрее.
Тем временем как-то невероятно быстро подкрался вечер, а за ним и ночь. Тейноран так и не вернулся, и я начинала немного беспокоиться.
Впрочем, когда Тифия собирала меня на встречу с Алом, думать о чем-то другом кроме урока магии огня, было трудно. Я надеялась, что шеррий появится хотя бы к следующему утру.
Ровно в час дракона двери моих покоев распахнулись, а за ними оказался Ал. На нем был красивый черный камзол в стиле Огненной луны, изнутри подбитый красной тканью, а снаружи украшенный золотой вышивкой. Сейчас он наименее всего походил на простого слугу, бывшего раба. Скорее — на высокопоставленного лорда, что приехал с какой-нибудь дипломатической миссией.
Заметив мой удивленный взгляд, он безучастно бросил:
— Я представляю Райя-нора. Лучший чарогник империи, за которого заплатили полновесным фальмеритом, должен выглядеть соответствующе.
С этими словами он развернулся, и, не глядя на меня, двинулся вперед по расписному коридору моего дворца.
— Даже не поздоровался, — фыркнула я, неловко поправляя тугой жилет своего костюма. У него были каменные блестящие пуговицы в виде грибочков, а еще красивое глубокое декольте. В тандеме с узкими брюками смотрелось потрясающе. Но неожиданно рядом с Алом я почувствовала себя неумелой фрейлиной, следующей за повелителем. Впрочем, излишнего пафоса друг не проявлял, как обычно. Просто был самим собой. Молчаливым, спокойным и прямым, как выстрел.
— Прости. Доброй ночи, — ответил, снова даже не взглянув.
Я вздохнула.
— Мне уже довелось отвыкнуть от твоей манеры общаться, — проговорила устало, невольно разглядывая внимательнее черные глаза, изображенные на стенах. Сперва казалось, среди зелени, грибов, драгоценных камней и украшений их и вовсе нет. Однако то тут, то там за рельефным листиком или фактурной шляпкой нет-нет да и прятался очередной глаз.
— Прости, — снова сказал Ал тоном, как будто ни капли не сожалеет. — Если привыкаешь к кому-то, будь готова к разочарованию.
Посмотрел на меня искоса и снова устремил взгляд вперед.
— К тебе будет сложно привыкнуть, — фыркнула в ответ. — Так что не переживай, не разочаруюсь.
Повернулся ко мне и будто даже на миг улыбнулся.
— Буду рад стать для тебя загадкой, Саша.
От этих слов я слегка вздрогнула, но постаралась не обращать внимания.
— А куда мы идем? — спросила, стараясь перевести тему и оглядываясь назад.
Машейр, как оказалось, неторопливо трусил следом, озираясь по сторонам и принюхиваясь.
— Будем учиться на открытом чистом воздухе. Если таковым здесь его вообще можно считать, — задумчиво протянул Ал и задрал голову, взглянув куда-то наверх.
Проследив за его взглядом, я задержала дыхание. Сделалось не очень хорошо. Над головами у нас простиралась бесконечная чернота, которой никогда не бывает на поверхности. И даже здесь обычно светлее, в дневное время. Ночью же кристаллы и магические грибы переставали излучать свет практически полностью, и если вдоль дорог еще оставались яркие точки излучения, то по стенам будто сочилась живая тьма. Густая и плотная, как крадущийся зверь.
— Зачем тренироваться ночью? — тихо шепнула я, незаметно для себя снижая голос.
— Потому что ночью в Подземье комендантский час, — спокойно ответил Ал. — По коридорам снуют дикие жуки, могут показаться сколопендры и гигантские мокрицы.
— И черви? — икнув, выдала я в ужасе, шагнув поближе к мужчине. Он послушно замедлился, заметив мои телодвижения, и даже положил мою руку на сгиб своего локтя.
— Червей нет, все они на учете в стойлах, — качнул головой он. — Червей тщательно отбирают и выращивают для залов Тысяч путей.
— А, ну да-да, логично. Впрочем, мне хватит и жуков, сколопендр и мокриц.
— Тебе не стоит бояться, — снова качнул головой Ал.
И рядом с ним вдруг стало значительно теплее. Не снаружи, а где-то внутри. Я поверила.
А вот машейр у нас за спинами тихо и грозно порыкивал.
— Что, мальчик, не нравится тебе здесь, да? — улыбнулась я через плечо. — Мне тоже не нравится, поверь. Тем более что вокруг кроме нас ни единой живой души…
— О, тебе это только кажется, — коротко усмехнулся Ал, протянул руку вперед и шепнул: — ярко, начертив пальцами нечитабельный рисунок…
В тот же миг над его ладонью вспыхнуло настоящее зарево. Оно взметнулось вверх метра на три, а затем устремилось вперед огромной огненной лавиной, нагревая все вокруг, даже воздух.
Огромная пещера, по которой мы шли, озарилась как после сверхновой.
Шагов через полсотни огонь потух, но я успела увидеть то, чего видеть совершенно не планировала.
Крупные белстящие жуки, шевелящие жвалами на стенах. Ползающие по улочкам квадры длинные змееподобные платинчатые «шнурки» с тысячей ног, плоские ленточные насекомые, не выше моего колена, но по длине равные взрослому питону. Все они разбежались в стороны, пощелкивая и пища, ощущая рядом раскаленную смерть.
— Ты не боялся зацепить человека? — ахнула я, стараясь не щелкать от страха как те же жуки. Мне огонь тоже не пришелся по вкусу.
Ал покачал головой. А затем указал пальцем на редкие светящиеся камни и грибы, что росли вдоль нашей тропы. Они зажигались при нашем приближении и гасли позади.
Я кивнула.
— Тут никого нет, кроме нас…
— Именно, — спокойно ответил Ал.
— И ты не боишься? — спросила, испытав очередной укол ужаса, когда мы завернули в очередной темный коридор, и в нем что-то зашевелилось, шипя и увеличивая свой звук эхом.
Черные глаза Ала даже не расширились, сохраняя бесстрастность и чуть ленивую полуприкрытость.
— Они должны бояться, — ответил спокойно, двигаясь вперед, словно видел в темноте.
К слову сказать, Эушеллар тоже не паниковал. Шел вперед спокойно. Я одна здесь вносила ноту хаоса.
Решив взять себя в руки, растопырила пальцы и призвала ветер. Сперва он не отзывался — вокруг камень и закрытое пространство. Но совсем скоро я ощутила на плече легкое прикосновение вентуса, волосы колыхнулись от легкого бриза.
Стало весело и щекотно. Я больше не была одна.
— Ты многому научилась, да? — спросил Ал, и оказалось, что все это время он глядел на меня искоса, краем глаза и не поворачивая головы. Так что невозможно было даже понять, что смотрит.
— Многому, — кивнула в ответ. — Но недостаточно. Чаротвердная магия от меня пока далека. Лоранеш учит пользоваться ей через умбрисов, и никак иначе. А это страшно выматывает.
Ал вдруг остановил на мне долгий взгляд, который неожиданно таил в себе гораздо больше, чем его привычное безразличие.
— Это и немудрено. Ведь умбрисы — духи тени, — ответил он наконец. — Они увеличивают любые твои чары, но и забирают взамен слишком многое.
— Молодость? — скривилась я, пытаясь дать понять, что тоже кое-что знаю. Хотя и было интересно, откуда это йинформацией владеет сам Ал.
Но он покачал головой.
— Жизнь, — ответил он тогда. — Чтобы колдовать с умбрисами, нужно иметь постоянный источник жизненных сил. Именно так творят свою магию вампиры. Они пьют кровь, восстанавливая то, что забирают у них умбрисы.
— Правда? — ахнула я. — Значит?..
Я хотела сказать: «Значит, Сициан пользуется помощью умбрисов? Получается он может вызывать не только игнисов, но и этих духов тени?..»
Но слова застряли в горле. Я не могла вслух произнести то, что привело к революции в империи Огненной луны.
Однако Ал сказал сам:
— Вампиры не вызывают умбрисов, — и голос его звучал мрачно и глухо. На этот раз он на меня не смотрел. — Теням претит огонь. Но вампиры пользуются их силой косвенно, как и ты можешь использовать чаровоздушное колдовство без вентусов.
А я даже успела нахмурится, чтобы понять, знает он о том, что у меня вентус на плече, или это случайное попадание в цель?.. Ведь вентусов не видит никто, кроме высших магов воздуха!..
— И чароводное — без рудисов, — добавил через мгновение, и я успокоилась.
Случайность, конечно случайность.
— Но умбрисы же могут усилить чарогненного мага в теории? — спросила я тогда.
— Могут, — кивнул Ал. — Но делать это строго настрого запрещено.
«Да, что-то такое мне говорил и Лоранеш».
— Но почему?
— Потому что огонь очень опасная стихия. И чтобы покорить ее, умбрисы попросят у тебя взамен такое колоссальное количество жизни, что ты можешь не потянуть эту плату.
Я кивнула. Что ж, это была весомая причина.
— Так куда мы идем, босс? — спросила я, наконец, оглядываясь по сторонам. Место казалось знакомым.
Машейр рыкнул, он тоже узнавал.
— Босс? — не понял Ал.
— Ну, начальник, командир, — махнула я рукой.
— Повелитель? — добавил мужчина, бросив на меня короткий и, как мне показалось, ироничный взгляд.
— Ну нет, не повелитель, — фыркнула я в ответ. — Босс и есть босс. Он главный, а у него есть помощница. Или ученица.
— Тогда, ученица, знай, что мы идем в хранилище фальмерита, — ответил он.
И тут паззл сложился, а тьма перестала мешать. Перед нами возникли Жесткокрылые стражники, которые охраняли пещеру фальмерита даже ночью.
А я как назло не взяла свой треугольничек-терциан.
— Пропустите, — бросил Ал, приблизившись к самому мощному из стражей и продемонстрировал ему свой терциан. Блестящий такой, мало отличавшийся от моего.
Нас пропустили. Я даже не стала спрашивать, откуда у него это. Видимо, Лоранеш и впрямь считал моего друга очень весомой фигурой.
Что ж, мне же лучше.
— В прошлый раз фальмерит обжег меня, — проговорила я, с неудовольствием подмечая впереди поблескивающую аллею с беседками из радужного металла.
Ал кивнул и вдруг остановился…
Тяжелый взгляд опустился на плечи многотоннной плитой.
— Мы будем стремиться это преодолеть, — сказал он ровным бесцветным голосом, от которого спина покрылась холодной испариной.
А через мгновение мрачно прибавил:
— Даже если тебе будет больно.
Ал мучил меня несколько часов. Не сказать, что боль была адской, но повторять этот опыт мне точно не хотелось. Вопреки надеждам, Ал сказал, что встречаться нам теперь придется часто. Я должна была обучиться огню как можно быстрее, чтобы закончить все свои дела здесь, и тогда он мог забрать меня в империю Огненной луны.
Может он не знал, конечно, но, вообще-то, эта цель была и моей тоже. И я всеми силами пыталась идти к ней.
Преодолеть страх. Преодолеть себя. Помочь Лоранешу остановить войну.
Спасти Сициана от вампиризма.
Все начиналось с проклятого огня!
Но и в этот, и в следующие несколько ночей у нас с Алом ничего не вышло. Я начинала паниковать.
При этом чаротвердная магия удавалась мне куда лучше. Я уже вполне неплохо создавала украшения, могла изменять свойства металлов и даже двигать камни небольшого веса. Правда все это проявлялось лишь при использовании умбрисов.
Без них, к сожалению, моя сила увеличилась лишь по части чувствительности. Я уже довольно хорошо слышала ногами через местные волшебные туфли, а если ходила босиком, так вообще будто приобретала дополнительную пару ушей.
Когда на одном из занятий я спросила у Лоранеша, могу ли вызвать умбриса и поговорить с ним, как с вентусом или рудисом, король покачал головой, на которой в этот раз красовалась маленькая лаконичная сапфировая корона в оплетке из стали.
— Не стоит этого делать. Умбрисы забирают силу чаровника за любое взаимодействие с ними. Разговор может закончиться для вас обмороком и кратковременной утратой магии.
С тех пор вызывать умбрисов мне уже не хотелось. Зато до меня вдруг дошло еще кое-что важное:
— Но если умбрисы — это духи тени, то как же тогда зовутся духи земли? Ведь должны же быть и такие?
Лоранеш нехотя кивнул, а затем опустил взгляд.
— Их зовут террисы. И они уже много веков не отвечают ни одному чаротверднику.
— Но почему?
Король поднял на меня мрачный серый взгляд, в котором виднелась лишь бесконечность дождя и подземной сырости.
— Видимо потому что не хотят, — ответил он после небольшой паузы, в течении которой мне казалось, будто от меня опять что-то скрывают.
— Но…
— Можете попытаться спросить у них самостоятельно, как Великая Иви, — вдруг предложил он. А затем рассказал о месте, куда жители Стального королевства не ходят уже несколько сотен лет.
В тот момент я впервые почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Сегодня в земляных чарах мы должны были сделать перерыв, и до самой ночи я была совершенно свободна. А потому заветная пещера, где можно было обратиться к террисам, не выходила у меня из головы. Даром что об этом месте я уже слышала, и посещать его не было ни малейшего желания ни в прошлый раз, ни в этот.
— Куда вы собираетесь, прекрасная лаурия? — спросил беспокойно Тейноран, который как раз недавно вернулся от очередного свидания с Майисой. Как оказалось, он решил приударить за подозрительной женщиной, чтобы узнать ее получше и по-возможности раскрыть ее как члена ордена Зрящих.
— Хочу посетить одну занимательную пещеру, — ответила спокойно, но плечами невольно передернула, стоило представить, что я туда-таки сунусь.
— Я буду сопровождать вас, прекрасная лаурия! Страшно представить, неужели, если бы к этому моменту я не вернулся, вы пошли бы без меня? — ахнул он и развел в стороны свои мощные ручищи.
— Нет, ну что ты, — хмыкнула я. — Пришлось бы дождаться, чтобы узнать, как твои успехи в охмурении Майисы.
На этот раз шеррий покраснел, как рак. И это было видно даже несмотря на его довольно смуглую кожу.
— Вы были правы, — кивнул он, склонив голову и сверкнув гребнем кос на гладко выбритой голове. — Майиса — член ордена.
— Что? — ахнула я. — И ты молчал?
Он склонил голову еще ниже.
— А как ты узнал?
Шеррий стал заметно нервничать, а я поняла, что впервые вижу его в таком состоянии. Обычно он довольно неплохо держал себя, да и нервная сиситема у здоровяка была весьма крепкая.
— Сегодня… В общем, сегодня у нас двоих должен был быть романтический обед… Майиса пригласила меня к себе домой. После всего этого я хотел… соблазнить ее провести со мной вечер любви, чтобы заставить ее раздеться.
С каждым словом мужчины мне тоже становилось все более неловко.
— И? Тебе удалось? — спросила я, кашлянув в кулак.
— Удалось, моя лаурия, — кивнул Тейноран уже спокойнее, но отчего-то опустил взгляд. — На ее бедре под нижним бельем вытатуирован символ фуртум. Она несомненно член ордена.
Я нахмурилась и кивнула, несколько мгновений напряженно раздумывая.
— И что ты сделал потом? Не выдал нас?
— Конечно нет, прекрасная лаурия, — покачал головой мужчина.
— Ты… провел с ней свой романтический вечер любви? — приподняла я бровь, не удержавшись, чтобы не спросить.
Он вздохнул и опустил взгляд, не двигаясь всем телом. А затем ответил:
— Она выгнала меня, когда узнала, что я евнух и не способен дать ей то, на что она рассчитывала.
Я замерла, думая, что мне послышалось. Хотела переспросить, и не хватило воздуха.
Евнух. Игнисы…
Конечно он евнух! А Сициан — проклятый ревнивый осел с громадным гаремом.
— Я… поняла, — проговорила тихо и кивнула. А затем, чтобы перевести тему, просто махнула ему рукой: — Пойдем. Я готова.
— Моя Иви, мне идти с вами? Куда вы? — с поклоном спросила Тифия, вечно находящаяся неподалеку. Она тоже поглядывала на Тейнорана с сочувствием, и было ясно, что разговор не прошел мимо нее.
Я покачала головой:
— Не стоит. Тебе там не понравится, а Тейноран и машейр составят мне хорошую компанию. Ты лучше следи, чтобы никто посторонний не появлялся в моих покоях.
— Да, Великая Иви! — с низким поклоном ответила девушка и скрылась с глаз.
А мы двинулись вперед в полном молчании, так и сохранив его до самого места назначения — той самой пещеры в Сапфировой квадре с озером, наполненным каким-то ядовитым газом. И остановились мы в той же точке, где в прошлый раз машейр так долго обнюхивал все вокруг.
— Вы уверены, что хотите пойти туда? — насторожено приглядываясь к мрачно зияющему провалу в стене, спросил шеррий. — Вдруг вы отравитесь?
— Если бы посещение пещеры и впрямь было опасным, вряд ли его Стальное величество король Сапфир бы предложил мне эту прогулку, — хмыкнула я, вспоминая холодные серые глаза подземного повелителя и его хитрый взгляд исподлобья. — Зато он явно хочет узнать, какое впечатление на меня произведет это место. И это не просто так.
Шеррий только вздохнул, и мы двинулись вперед, преодолевая последний десяток шагов разделявший нас с темным проходом вглубь заброшенной пещеры. И что самое любопытное, чем дальше мы шли, тем темнее становилось. И колдовские огни, которые зажигались при нашем приближении почти по всей территории Стального королевства, сейчас бездействовали. То есть весь свет просто оставался позади!
— Мне это не нравится, — проворчал слуга, двигаясь на несколько шагов впереди. — И еще этот запах! Прекрасная лаурия, вам совершенно нечего делать в таком месте!
Он прикрыл нос рукавом, и, откровенно говоря, идти и впрямь становилось все сложнее от резкого запаха серы. Впрочем, концентрация этого газа была явно недостаточна для того, чтоб хоть кого-нибудь убить.
— Идем дальше, — бросила я, готовая обогнать Тейнорана, хотя и без особого энтузиазма.
Машейр тихо порыкивал, но не отставал, фыркая у поверхности гладкой, покрытой пылью и мелким песком плитки. Здесь в большом количестве виднелись перемешанные следы шагов, однако если бы в пещеру и впрямь совершались регулярные паломничества, то плитки были бы буквально отполированы от ботинок, непрестанно скользящих по камню.
— Сюда ходят, но не часто, — отметила я, когда над головой навис низкий свод прохода. Казалось, в этот момент тьма должна полностью поглотить нас. Однако в окружающей черноте, от которой ладони уже сделались липкими, а дыхание начало сбиваться от беспокойства, вдруг стали проступать очертания окружающего мира.
Слева прямо из гладкого пола, покрытого крупной плиткой, торчали сталагмиты, украшенные рельефом драгоценных камней. Справа стена представляла собой каскад каменных плит, уложенных друг на друга и словно срезанных в торце. Каждая плита имела свою фактуру и толщину, отдаленно заметную в кромешном мраке.
— Как это получается? — сдавленным шопотом спросил Тейноран. — Вы видите?..
— Вижу, — кивнула, хотя самого шеррия видно как раз не было, в отличии от очертаний пещеры. — Это похоже на карандашный рисунок на черной бумаге, — заметила завороженно наблюдая, что впереди рисунок демонстрирует громадное озеро, посреди которого застыла какая-то чудовищная статуя.
— Мы не должны ничего видеть, — продолжал шеррий.
— Может, кто-то нарочно нам это показывает? — предположила я.
«Или скрывает, но не до конца», — прорычал машейр, и я вздрогнула.
Мы приближались к таинственному озеру, и становилось ясно, что это именно от него распространяется такой сильный запах серы.
Остановившись у самой кромки воды, я опустилась на колени и коснулась земли.
— Осторожно, прекрасная лаурия! — воскликнул шеррий, но было уже поздно. Я коснулась воды и обнаружила, что даже здесь нет песчаного берега. Все выложено гладкой каменной плиткой, сейчас скользкой от водяного налета и каких-то мелких озерных водорослей.
— Машейр бы сказал, если бы тут был яд, — махнула я рукой, продолжая изучать крайне неприятно пахнущую воду.
— Что вы хотите обнаружить?
А я и сама не знала. Прикосновение к этой воде не пробудило внутри меня никаких ощущений. Чароводный источник молчал, словно озеро было… мертво.
— Лоранеш сказал, что в этой пещере я могу найти террисов, — протянула задумчиво. — Но где? Явно не в воде. И эта скользкая слизь на берегу вряд ли была бы по вкусу духам земли. И что там за статуя в центре? Ты видишь?
Несколько мгновений шеррий молчал, явно приглядываясь.
— Нет, прекрасная лаурия. Слишком далеко. Да и вообще я не понимаю, как мы что-то видим здесь.
— Шел, а ты видишь? — спросила я у кота, но, повернув голову назад обнаружила, что он ускакал на десяток шагов назад и деловито развалился на земле подальше от воды. Его здоровый хвост бил из стороны в сторону по сухой плитке.
«Невкусная вода, противная. Домой хочу», — ответил он сквозь довольно громкий зевательный рык.
Я фыркнула, а потом поискала вздглядом возможность обойти озеро сбоку, чтобы добраться до статуи. Увы, и слева, и справа вода уходила прямо в стены пещеры.
Еще раз потрогала пальцами кромку воды, удостоверившись, что ничего страшного в этом водоеме кроме вони нет. Впрочем, отзываться на мои приказы оно так и не поспешило.
— Я думаю, нужно доплыть до статуи, — решила тогда, принимаясь снимать с себя плотный жакет по последней подземной моде.
Оказаться полуголой было не страшно, я почти ничего не видела вокруг, и сомневалась, что кто-то увидит меня.
— Что? Я не позволю, прекрасная лаурия! — ахнул шеррий. — Если так нужно, пусть ваш покорный слуга доплывет дотуда! Не стоит вам утруждаться!
И, судя по звуку, тут же стащил с себя куртку ливреи, шлепнув ее оземь.
— Я ничего не узнаю, если поплывешь ты, а не я, — наощупь схватила я его за руку.
— Но я даже не смогу вас спасти, если вы начнете тонуть! — пробасил возмущенно Тейноран.
Меня тоже это пугало. Вода молчала, не слышала меня. Я словно разом перестала быть чароводницей. Что бы это значило? Меня это настолько нервировало, что я боялась даже себе в этом признаться.
Но если не узнаю причину, буду жалеть еще сильнее, и все равно вернусь сюда снова.
— Не стоит тянуть песчаного кота за хвост, — бросила, уверяя скорее себя, чем шеррия. Стащила штаны и двинулась вперед, выдохнув: — Была не была.
А затем неторопливо стала погружаться в черную холодную воду.
— Я за вами, прекрасная лаурия! — крикнул Тейноран, схватив меня за руку. — Держитесь за мое плечо!
Так мы и вошли в озеро по самую грудь.
Бесконечность черной воды вызывала промозглое, тяжелое чувство в груди, в горле, во всем теле. Я медленно плыла вперед и старалась не думать о том, что в прежней жизни ни за что не решилась бы на нечто подобное: в кромешной тьме зайти в водоем и плыть к его центру. Но сейчас в этом мире, где магия была вторым дыханием, а оживающие тени и духи стихий — в порядке вещей, я чувствовала себя просто смелой. Но не безрассудной.
— Все в порядке? — тихо спросил Тейноран, и стоило признать, что с ним это приключение было значительно проще.
— Да, — ответила, старательно приглядываясь к очертаниям статуи, что становилась все ближе.
Прошло не так много времени прежде, чем стало ясно, к чему мы плывем.
— Не может быть, — выдохнула, едва не захлебнув воды.
— Интересно… — протянул шеррий. И вместе мы остановились у широкого постамента, покрытого сверху водой на толщину не больше ладони. Таким образом казалось, что статуя стоит прямо на поверхности озера, хотя фактически ее крепкое тяжелое основание было скрыто на дне.
Перед нами был громадный серебристо-черный змей. Сейчас, рядом с ним, мне казалось, что тьма пещеры стала отступать, как и неприятный серный запах. Словно здесь, возле этого существа с огромной пастью, шипами на спине и блестящими чешуйками становилось светлее. Даже Тейнорана стало видно!
Я подняла голову, чтобы рассмотреть дивное существо. Несмотря на внушительные размеры и устрашающий вид, я не чувствовала ни капли страха. Словно даже мощная распахнутая морда, полная клыков, вовсе не агрессивна. А еще мне ужасно хотелось увидеть глаза этого змея, будто стоит посмотреть в них, и я все пойму. Узнаю его истиную душу и натуру, ведь именно глаза в этой фигуре единсвенно были инкрустированы камнями.
Однако почему-то и эти камни сейчас выглядели серо-черными, как вся остальная композиция.
— Что это за зверь? — спросила я негромко. Внутри поселилась странная мысль, будто я могу потревожить дивного змея. Протянула руку, желая потрогать его, и в самый последний момент отдернула, едва почувствовав, как греет воздух кончики пальцев.
— Понятия не имею, — покачал головой шеррий, взглянув на меня. — Что с вами?
— Это фальмерит, — кивнула я на статую. — Он жжет меня. Потрогай. Фальмерит увеличивает силу чарогников.
— Правда? — брови Тейнорана взлетели вверх, и он тут же коснулся металла.
Вздрогнул и задержал дыхание. А затем протянул руку в сторону и взмахнул ладонью. Тут же с его пальцев сорвалась шаровая молния, отрастив хвост и крылья, облетела вокруг статуи, словно жар птица.
Пещера наполнилась красивым ярко-апельсиновым светом, и мы увидели, как блестят капли на чешуе невиданного змея, как сверкают стены этого необычного места, ведь, как оказалось, все вокруг было покрыто восхитительными рисунками и инкрустациями камней.
Но вот жарптица исчезла, и снова стало темно, будто кто-то посыпал весь мир сажей и полил сверху густой жженой смолой.
— Ух, — выдохнул шеррий. — Никогда не мог ничего подобного. Моя чарогненная сила очень мала.
— Я рада, что ты испытал новые ощущения. А вот у меня теперь много вопросов по поводу этой пещеры и странной статуи внутри. Ведь не просто так здесь столь красиво, — выдохнула зачаровано. — Не просто так этот змей из чистого фальмерита, ведь металл-то жутко дорогой. Это словно… храм?..
— Очень может быть, прекрасная лаурия, — кивнул Тейноран. — Но я не разбираюсь в подземных божествах. Говорят, что стальные люди и вовсе безбожники. Может потому и храм заброшен?
Я еще раз посмотрела на дивную статую, мысленно сравнивая ее с теми подземными червями, которые служили тут средством передвижения. И черви были ужасны! А этот змей казался некоторым образом даже очень красивым…
Задумавшись на этот счет, я вытолкнула себя из воды, решив присесть на каменный постамент возле статуи, и, стоило обеим ладоням, а затем и бедрам соприкоснуться с холодным камнем, как что-то откликнулось в во мне.
Смутное узнавание прошило кожу.
— Ой, — вырвалось случайно, когда мое колечко, любовно созданное на первом занятии с Лоранешем, стукнулось о постамент.
— Что случилось? Вы ударились? Поцарапались? Слезьте, я посмотрю! — засуетился шеррий. Это было даже немного забавно, когда его мащная мускулистая фигура засуетилась рядом, поднимая волны.
— Все в порядке, Тейноран, тише, — коснулась я его плеча. — Просто камень, на котором я сижу, тоже не простой. Это обсидианит, если я правильно понимаю.
Я снова спрыгнула в воду и попыталась развести магией слои жидкости в стороны, но они почти не поддавались. Как и прежде, я едва ощущала в себе ту чароводную сердцевину, которая должна была отвечать за управление озером.
— Это очень странная вода, — нахмурилась я, снова пытаясь раздвинуть ее в стороны, обнажив гладкую поверхность обсидианита. — Она словно и… не мокрая вовсе. Как нефть или ртуть… не понимаю.
И все же через несколько мгновений и ужасно невыносимых усилий с моей стороны, черная поверхность дрогнула и таки чуточку разошлась. Хорошо, что мне нужно было повлиять на толщу жидкости не более ладони в ширину. Иначе так и не удалось бы.
— Вот, смотри, — указала я Тейнорану. — Черная основа — это тоже не камень. Это металл, как у меня в кольце.
И сама наклонилась, чтобы внимательнее сравнить и удостовериться окончательно. Цвет и структура постамента ничем не отличалась от моего украшения.
— Надо же, и правда, — протянул шеррий, потрогав место, где я только что сидела. — Никогда не встречал такого металла такой черноты.
Я кивнула.
— Лоранеш рассказывал, что это любимый металл… — и тут меня будто осенило, — умбрисов.
Тейноран поднял на меня удивленный взгляд, а я медленно взглянула наверх, в пустые, будто иссушенные глаза змея. Серьги гаруспика в моих ушах, изменившие свой вид на крохотные колечки, потяжелели так, словно на них повисло два кирпича. А ведь в это украшение были вплетены камни истины. И сейчас они явно подсказывали мне, что мои размышления верны.
— Что такое? — будто чувствуя что-то, прошептал шеррий.
— А что если неспроста здесь металл умбрисов? — также тихо выдохнула в ответ. — Предчувствие подсказывает, что и все дно выложено именно им. Потому и вода не откликается на магию. Потому здесь так темно…
Я медленно сняла с пальца кольцо с иглой.
— Почему? — спросил Тейноран. — Я не понимаю. Как связан металл с магией?
Я бросила на него короткий мрачный взгляд и занесла иглу над пальцем. Не хотелось прокалывать его, но другого способа обратиться к умбрисам я не знала.
— Что если вся пещера наполнена этими духами? — еле слышно ответила я, боясь, что окажусь права. Мысленно представляя, что вокруг сотни невидимых темных существ, питающихся кровью и жизнью. И содрогаясь от этой мысли.
Тейноран вздрогнул.
Ужасно захотелось уйти прочь отсюда и как можно скорее. Умбрисы пили жизнь, и они целиком опустошили этот храм вместе со статуей, в которой когда-то таилась какая-то особая древняя магия. Сейчас я чувствовала это как никогда ярко. Как озарение. Я просто знала, что это так и никак иначе.
Игла вошла в палец.
— Умбрис локо террис, — проговорила тихо, но уверенно. И в тот же миг мир изменился.
Совсем рядом раздался тихий бархатистый смех. И звук хлопков в ладоши.
Я не верила своим ушам. И глазам.
Медленно подняла взгляд от своего пальца, на котором не было ни капли крови, словно кто-то слизал ее едва она появилась. И увидела беловолосого мужчину потрясающей красоты. Мужчину, от которого стыло в жилах, холодели пальцы, и волосы начинали шевелиться. Мужчину, имя которого я прекрасно знала.
— Тенемару, — ахнула, широко раскрыв глаза.
Белые волосы едва-едва шевелились в воздухе, словно подводный бог был не из плоти, а из водяного пара. При этом я прекрасно могла разглядеть его светлую, как жемчуг, блестящую во тьме кожу, под которой бугрились крупные идеальные мышцы… полностью обнаженного тела.
— Ну, милая моя, мы же договорились, что друзья зовут друг друга нежно и ласково, — почти промурлыкал он.
Он сидел на постаменте слева от статуи, слегка опираясь о нее широким плечом. Его ноги были согнуты и на одном из колен он расположил расслабленную руку. Второе колено лежало наполовину скрытое водой, и я должна была увидеть все, что не положено демонстрировать даме в приличном обществе. Однако бедра Тенемару были скрыты легкой черной дымкой, словно ожившей тьмой. Эта же тьма сочилась и с пальцев, окутывала кончики волос, и даже иногда исходила паром из глаз, красных, как кровь.
— Зови меня Тень, как и прежде, — проговорил он, и я поняла, что не могу оторвать взгляд от его лица, которое одновременно будто светилось словно лунный свет, и источало тьму, как самая черная ночь.
— Может я буду звать тебя Айлгвин? — приподняла бровь и сама не поверила такой наглости.
Ведь я говорила с богом. С черным богом морей, который однажды уже чуть не убил меня. И не поглотил мою душу.
Беловолосый мужчина даже бровью не повел. Однако его лицо стало мрачнее.
— Я не знаю этого имени. Но я слышал о глупом божке, который отдал жизнь за возлюбленную. Зачем же тебе звать меня так? Я никогда бы не поступил столь глупо, как этот мужчина. Но если ты хочешь, ради тебя я могу пойти на что-нибудь другое. Как насчет спасения твоей жизни?
Опять заговаривал мне зубы.
На его лице вновь появилась мягкая обволакивающая улыбка, от которой ноги подгибались. Хорошо, что я плавала в воде и падать было в общем-то некуда.
Зато я резко повернула голову, чтобы одновременно отвлечься и понять, видит ли Тейноран подводного бога. Но, как оказалось, тот не шевелилися. Даже не дышал.
— О, твой маленький слуга нас не слышит, — мягко проговорил Тенемару.
— Что с ним? Он жив?
Я огляделась по сторонам, понимая, что мир выглядит совсем чуточку иначе. И вода… не шевелится.
— Время. Оно лишь пустой звук в пещере, лишенном ушей, — протянул мужчина, откидывая голову назад и теперь полностью касаясь спиной статуи большого змея. И мне снова стало казаться, что в месте их соединения фальмерит изваяния теряет все свои краски. Даже его блеск исчезает, превращая металл в подобие пепла.
— Что вы сделали со статуей? — спросила я тут же. — Вы… умбрисы служат тебе? — ахнула я от очередной догадки. — Это ты выпил магию из этого места?
Тенемару улыбнулся еще шире. А затем спрыгнул с постамента, приближаясь ко мне.
Его тело погрузилось в озеро, и кончики волос намокли, но теперь под водой они словно светились раскаленно-белым светом. Жемчужная кожа с каплями воды на ней сама напоминала статую нереальной гладкостью и искрящимися переливами.
Грудную клетку сковало. Я попятилась назад, но идти здесь было некуда. Плыть задом наперед мне не удавалось, а поворачиваться к темному морскому богу спиной не хотелось ни в коем случае. В результате он быстро оказался рядом и обхватил меня обеими руками, прижав к себе.
В горле пересохло, в ушах зазвенело, словно я ударилась головой. Стало нестерпимо жарко и жутко страшно. Казалось бы, ничего ужасного не происходило, но каждый нерв вопил от ужаса, словно инстинкты трубили о близкой смерти. Волосы встали дыбом.
Но что самое страшное, одновременно с тем я начала испытывать столь сильное ненормальное возбуждение, что едва дышала.
— Что… что происходит? — из сжатого спазмом горла.
— Людям трудно общаться с богами, милая Саш-ш-ша, — проворковал Тенемару, чуть коснувшись моего лица кончиком носа.
Память пронзило недавнее воспоминание. Острое и жгучее, как отравленное лезвие. Странное и непонятное.
Сон про Сициана, где он называл меня так же растягивая слоги.
Сициан никогда не звал меня Сашей. Никогда не тянул шипящие, словно шелестя черными кожистыми крыльями по шелковым покровам погребального савана. А еще — в том сне я не видела его лица, лишь ярко-красные глаза, от которых не распространялся дым огня. Лишь кровавый свет.
Почему я сразу не поняла⁈
— Это был ты… — ахнула, зажмуриваясь от ужаса и тянущей жажды внизу живота. Хотелось прижаться ближе к проклятому богу и убежать как можно быстрее.
Разорваться на части.
Звонкий темный смех, разлившийся по пещере бархатом острых осколков.
— Что же ты хочешь узнать в первую очередь, милая? — хрипло, переливчато и мягко произнес Тень, погружая одну руку в мои волосы и заставляя запрокинуть голову, шепча слова так, что его губы едва касаются моей шеи и основания уха.
— Отпусти меня, — шепот моего растрескавшегося как в раскаленном пустынном воздухе рта. Не больно, но на языке соленый привкус крови.
— Отпущу. Но тогда ты не узнаешь ответа ни на один из своих вопросов, — проговорил Тень, чуть выпрямляясь, но не выпуская меня из своих рук. Его обнаженное бедро проникает между моих ног, горячо скользя по накалившейся от желания точке.
Глаза закрылись. Стон сам собой сорвался с губ.
Мне действительно нужно было узнать. Но стоило ли оно того?..
— Чего ты хочешь от меня? — спросила осторожно, надеясь, что еще успею скрыться.
В прошлый раз Тенемару очень уверенно шел к своей цели, пытаясь подчинить себе аватара всех стихий. Забрать мою силу, сделать своей колдуньей, какой была Венинумара. В тот раз он был далек от победы, но не стоит недооценивать хитрость подводного бога.
Однако не стоит забывать также и то, что Тень знал правду о проклятии Черной жемчужины и о том, кто за всем этим стоит. Знал он и о том, что Латимерия хочет меня предать. В его словах, окутанных тайнами и ложными смыслами, скрывалась правда. Просто я ее не видела.
Сейчас я была серьезно настроена не пропустить важное второй раз. А для этого придется чем-то рискнуть.
— Думаешь, мне обязательно чего-то хотеть? — ответил мягко Тень, и другая его рука прошлась по моей спине вниз, остановилась и сжала бедро… обнаженное.
Удар сердца.
Я оказалась абсолютно голой. Как и морской бог. Куда делась одежда, не было ни малейшего представления.
Кровь прилила к щекам, ударила в виски.
— А чего хочешь ты, Саш-ш-ша? Может быть того, что мы с тобой так и не закончили в прошлый раз? Тебе ведь понравилось, верно?
Рука на моей пятой точке коснулась треугольника в основании позвоночника и… скользнула вниз.
— Я… — горло охрипло. — Мне не понравилось.
Перед глазами снова вспыхнуло ослепительно яркое видение, в котором казалось, что передо мной проклятый Красный дож.
— Лжешь, — шепнул Тень, и один его палец обвел по кругу болезненно пульсирующий жар и едва проник внутрь. Я прикусила губу. Больно.
Голова закружилась, как сильно оказалось удовольствие от близости Темного. Как, игнисы его забери, убежать, если рядом с тобой бог?
— Хорошо, может и лгу, — выдохнула, скорее почувствовав, чем увидев, как губы Тени растянулись в довольной улыбке. — Но я не знала, что это ты.
— Теперь знаешь, — прошептал он, склоняясь к моим губам, но не касаясь их. — Разве что-то изменилось?
Улыбнулся. И кончик горячего языка скользнул по моей нижней губе снизу вверх. Дразня. Затем провел слева направо и остановился в уголке, оставив там короткий мягкий поцелуй.
Проклятье…
— Изменилось. Ты хотел меня убить, — ответила твердо, распахнув глаза и взглянув в два ярко-красных огня напротив. А затем обхватила мужское лицо ладонями и прижалась к дразнящим и таким сладким губам. На одно мгновение, жестко и пряно. А затем соскользнула к нижней губе и сильно прикусила ее зубами, словно лишь это и было в планах.
Тень хрипло застонал и улыбнулся. Алые глаза вспыхнули и раскрылись чуть шире.
— Горячая, — выдохнул он, прижав меня к себе сильнее, притягивая за бедра ближе и жарче, заставляя раскрыться и обхватить его ногами. — Я никогда не планировал тебя убивать. Зачем мне мертвая Инсанимара?.. Ты же цунами, Безумие моря… — он говорил ласково, переливчато и бархатно, так, что каждое слово звучало музыкой, и не хотелось отрываться. Только слушать его все больше и больше. Его мурлыкающий шепот, нежный, как горячее вино со специями… корицей, кардамоном, гвоздикой и шафраном… душицей, полынью, белладонной и вороньим глазом. — Мне нужна лишь твоя благосклонность, Саш-ш-ша. Лишь твое согласие стать моей.
Я задержала дыхание, чувствуя, как напряжение нарастает, как постепенно соображать становится все сложнее. Словно Тенемару и впрямь обладал какой-то скрытой гипнотической способностью. Может, так оно и было.
Тогда у меня оставалось не так много времени, прежде чем мозг окончательно откажет.
— Зачем мне соглашаться? — спросила тихо, позволяя Тени касаться себя и ласкать. Не отталкивая, и лишь мысленно надеясь, что Арьян простит меня за это. В конце концов передо мной был Тенемару, а не Айлгвин. Он не помнил себя прежним.
— Потому что без меня тебя убьют, прекрасная лаурия, эола Великого эмира и невеста султана Подлунного цветка, — произнесли в ответ проклятые губы, от которых невозможно было отказаться, оставляя поцелуи на моих щеках. — Ты должна стать истиной Инсанимарой, или станешь мертвой.
Твердое, как сталь, намерение морского демона уже скользило по моей распахнутой плоти. Слишком пошло и желанно. Слишком опасно.
Еще немного.
— Кто же меня убьет?
— Орден Зрящих, конечно же.
Удар сердца.
Пропуск.
Еще удар.
Шум в ушах. Перед глазами — разноцветные пятна, в которых слишком много алого.
— Звучит чересчур непрозрачно, — пожала плечами. Или попыталась пожать. Руки дрожали. — Как вранье.
— Ох, так меня еще не обижали, Саша, — нарочито возмущенно воскликнул Тень, пока я пыталась едва заметно отодвинуть свои бедра от его напряженной плоти. Еще пара вопросов! Всего пара…
Если я оттолкну его сейчас, он не скажет ничего.
— Как они собираются убить меня?
Тень улыбается. А я чувствую, как с каждым разом все острее пульсирует внизу, как разливается ноющий жар, заставляя все тело вздрагивать от удовольствия от легких движений Морского бога.
— Как и прежде. Глупые людишки думают, что яд — самый простой способ добраться до Иви, — ответил он, вдруг странно задумчиво убрав прядь моих волос за ухо и погладив большим пальцем мочку. — Может быть, у них получится…
Мурашки.
Страх.
Снова пропуск.
— Что это за статуя? — спрашиваю быстрее, потому что понимаю, что сил больше нет. Дыхание все сильнее срывается. Бедра сжались на мужском теле.
Мне жарко, хорошо и плохо одновременно.
— Это Пещерный Змей, — отвечает Тень тихо, глядя на мои губы. Он улыбается все меньше, но его алые глаза выглядят все голодней. — Когда-то он был духом аватара Земли.
— А сейчас? — шепот.
Мне уже почти не стыдно. Я хочу узнать ответы, и гори все синим пламенем.
Губы Тенемару опускаются на мои, заставляя открыться навстречу. Его язык внутри меня, сильно, глубоко и страстно.
Невозможно.
Пальцы сжимаются в волосах. Тонкие женские — в белых, как раскаленный огонь, прядях, в которых больше нет живого цвета. Только выхолощенная белизна.
Мужской хриплый стон, от которого кружится голова.
Тенемару продолжает целовать меня, отрываясь лишь на доли секунды, чтобы ответить, бархатно смеясь:
— Никто не знает об этом, хитрая Иви… Но я тебе отвечу. Много веков назад… один из аватаров земли… отдал свой дух Теням, чтобы получить власть над ними.
Грудную клетку сжало. Каждый миллиметр кожи — словно в кипящем масле.
— А зачем мрак в этой пещере? — спрашиваю последнее. — Он скрывает статую?
Киваю на змея за спиной Тенемару. На большее меня не хватит. Упираюсь в мужскую грудь едва-едва. Только чтобы он перестал целовать меня и ответил.
Пальцы скользят по гладкой, словно мрамор, покрытый перламутром, коже.
Уже скоро…
Еще чуть-чуть и закончится безумие. Сделаю что угодно, но вывернусь из объятий вкуса сладкого яда. Пусть только ответит.
Тенемару замирает. Его глаза горят, а белоснежные волосы чуть развиваются в воздухе, словно на ветру, которого нет.
А потом он начинает медленно говорить, словно читать заклятье, и я падаю на самое дно его глаз, где разливаются багровые океаны.
Тону.
— Хочешь увидеть правду, чистую как вода? Узреть черную, как обсидиан, боль короля Сапфира? Разгадать секрет, алый, как взгляд Кракена и кровь Инсанимары?.. — спрашивает он вдруг как-то странно. Словно в его вопросе скрывается еще что-то, но я не могу понять, что.
А я хочу узнать, хочу увидеть.
Тьма его забери, почти до смерти хочу.
— Да, — отвечаю.
Не шевелясь, почти не дыша.
Улыбка Тенемару. И в тот же миг он входит в меня, вырывая стон и крик из горла. Сладко и страшно, что я пропустила момент, когда нужно было остановиться. Но я уже едва ли это понимаю, чувствуя, как твёрдая плоть Темного бога наполняет мое тело, расширяет, заставляет сжиматься все внутри и хрипло дышать, двигаясь навстречу импульсивно, нервными бесконтрольными спазмами, желая достичь удовольствия, без которого как без воздуха.
— Еще… еще…
— Да… — его низкий шепот в распахнутые губы.
Движения кажутся бесконечными. Снова и снова. Пряная жажда съедает каждый нерв, стон горит в горле. Пальцы на моих бедрах, сминают и толкают вперед…
И стон удовольствия разрывает пещерную тишину.
Мое самообладание — осколки.
Руки трясутся, тело не откликается, когда Тень перестает двигаться, тяжело дыша.
Но я не смотрю на него. Пошел он к игнисам. Теперь я вижу такое, что не снилось ни одному чаротвердному магу.
Пожалуй, это даже стоило того.
Я ошалело разглядываю прежде мрачную пещеру, а теперь наполненную до отказа маленькими черными духами то с бесцветными, то с кровавыми глазами. Они моргают и смотрят на меня в ответ. Некоторые щерят крохотные белые клычки, а некоторые — вонзают их в каменную статую, которая отчего-то теперь кажется живой. Только после каждого укуса в ней становится будто все меньше и меньше жизни. Она истинно каменеет.
Тень поднимает руку, и по ней, как по лестнице, прямо из воды заползают тени-змеи, играя с ним, ластясь к хозяину и искоса поглядывая на меня маленькими голодными глазками. Те вспыхивают, гаснут. А затем умбрисы заползают под шлейф белоснежных волос подводного бога и… просто исчезают там. Сливаются со своим господином.
— Так вот,
Но он не может не дрожать. Я первые, кажется, поняла, что такое — истинная ночь и тьма. Та, что подкрадывается со спины, та, что ждет тебя за углом, как убийца. Та, в которой скрывается смерть.
— Теперь ты видишь, — улыбнулся Тенемару и вдруг поцеловал меня в лоб. — Мне понравилось. А тебе?
Я перевела взгляд на темного бога, не зная, что ответить. Его радужки перестали быть кровавыми, словно остыли, сделавшись черными. Но зрачок остался красным, будто крохотное отверстие в его кровавую душу.
— Пещерный змей… он мертв? — спросила быстро. И тут же в ответ последовал глухой пульс, словно удар сердца, вместе с которым зрачки Тенемару на миг расширились, чтобы затем снова сузиться.
Для меня это было как удар током.
Тенемару улыбнулся, прищурившись.
— Хочешь еще ответов? — его алые губы пьяняще растянулись. — О, я готов дать тебе их столько, сколько ты пожелаешь.
Скользнул рукой по моей спине вниз, остановившись чуть ниже копчика. Я вздрогнула и отшатнулась.
— Ты готов давать ответы взамен на… секс? — приподняла я бровь, прикусив губу изнутри.
Тень тихо усмехнулся.
— Почему бы и нет? Проверь и узнаешь, — снова коснулся пальцами моих волос, мягко погладив тыльной стороной ладони щеку.
По коже прокатилась колючая дрожь. Прикосновения Тенемару не были неприятными или отталкивающими. Напротив, он словно целиком состоял из искушения и удовольствия, от которого трудно отказаться. Впрочем, удовольствие это было с привкусом опасности. И каждый мускул мне об этом твердил: «Бежим, или нам конец». А каждый нерв спорил: «Согласись, нам точно понравится».
— Пожалуй, на сегодня хватит, — кашлянула я в кулак, скрывая, как краснею. Потому что вообще-то хотелось согласиться. Узнать еще что-нибудь важное. Тем более что Подводный бог умело подливал масла в огонь моего любопытства:
— А вдруг следующего раза не будет? — задумчиво произнес он, воздев глаза к во тьму пещерных сводов. — Ведь тебя скоро убьют, Саша. А я, увы, никак не смогу помочь…
— Меня скоро убьют? — ахнула сдавленно.
О том, что Латимерия хочет моей смерти, Тень знал еще задолго до покушения. И теперь он снова в курсе чего-то, чего не знаю я.
Бог скорбно опустил голову:
— Очень скоро. И никто уже не сможет спасти тебя от Зрящих. Кроме меня.
Еще один удар пульса в красных зрачках.
— Сколько же раз я должна… — голос сорвался, — переспать с тобой, чтобы ты решил мне помочь?
Улыбчивое лицо Тени сделалось ужасно хитрым, когда он вдруг ответил совершенно серьезно:
— Хватит трех.
Стало ясно, что он не шутит, а имеет в виду нечто вполне конкретное. Но что?
— Откуда мне ждать опасности? — выдохнула я, чувствуя, как самые мелкие волоски на коже встают дыбом.
Тенемару пожал плечами, а затем его тело подернулось черной дымкой. Он стал растворяться в воздухе. Лишь прежде, чем совсем исчезнуть, прошептал:
— Позови, когда твои ночи станут чересчур светлыми…
Моргнула, и мир вернул себе прежние краски. Бог ушел. Вода зашлась мелкой рябью, оживая, воздух обрел движение, и Тейноран зашевелился рядом.
— Прекрасная лаурия, вы бледны, и это видно даже в кромешной тьме, — проговорил он, нахмурившись. А я теперь видела всю его мимику, мокрую одежду, слипшиеся от воды косички и блеск влаги на волосах. — Нам надо убираться отсюда. Тем более если вы думаете, что вся пещера наполнена этими самыми умбрисами.
Я не думала, я знала. И видела их тоже. Сейчас, когда их хозяин скрылся, они тоже попрятались, но все равно то здесь, то там из-за статуи, сталактитов и камней то и дело выглядывали маленькие черные тельца духов тени.
На мне, хвала богам, снова появилась одежда, словно только что не было этого странного темного свидания с Подводным богом-кракеном.
— Ты прав, надо убираться отсюда, — ответила тихо, стараясь отогнать будоражащие воспоминания о прикосновениях повелителя теней.
— Хватайтесь за меня, прекрасная лаурия! — тут же с готовностью пробасил шеррий. — Вмиг доберемся до берега.
Но едва я прикоснулась к его плечу, как раздался подозрительный гул. Тейноран уже собрался плыть, он ничего не ощущал. А я после связи с Тенемару стала чувствовать и эту полумертвую воду, отравленную умбрисами. Словно эта связь позволила мне достучаться до чароводной магии озера, почти полностью выпитой духами тени.
— Что-то происходит, подожди, — шепотом проговорила я, приглядываясь к окружающему пространству.
Все говорило о том, что гул идет прямо со дна озера. Но как это может быть?..
— Давай спрячемся за статуей, быстро, — скомандовала я, не без труда утягивая мощного шеррия за каменный постамент.
Теноран мало что видел, и теперь получалось, что это я прокладываю ему путь, а не он мне.
Но через пару мгновений мы все же успешно скрылись за большим гладким хвостом бедного Пещерного змея, а я стала осторожно выглядывать через него, шипя на шеррия, чтобы не разговаривал.
И произошло нечто совершенно неожиданное.
На другом конце озера забурлила вода, и прямо из глубины вынырнул довольно крупный земляной червь. Он высунул свою зубастую голову, блестя мокрым телом, покрытым шипами и наростами, затем распахнул пасть и…
На берег из червя вылезла девушка. Она отряхнула свои брюки-шаровары, поправила прическу и поспешила к выходу. А мне понадобилось не более доли секунды, чтобы даже с такого расстояния различить в незнакомке Майису.
Тьма больше не была преградой. Умбрисы на стенах пещеры моргали алыми бусинками.
Я постаралась ничем не выдать себя, и, как ни странно, то же самое на берегу сделал Эушеллар. Песчаный кот по всей видимости понял, что раз мы никак не контактируем со случайно встреченной девицей, то и ему это ни к чему.
Червь тем временем снова скрылся в глубинах.
Стало тихо.
— Что случилось? — еле слышно прошептал Тейноран. — Там кто-то шел, я слышал!
— А я видела. Майиса вынырнула прямо со дна озера, а затем вышла из пещеры, как ни в чем не бывало, — ответила тут же. — Похоже, нам еще рано домой. Надо понять, откуда она появилась. Ведь это место заброшено.
И уверенно поплыла к тому месту, где только что видела.
— Куда вы? Как вы увидели? — не понимал шеррий, а мне не слишком хотелось хоть кому-то открывать правду о случившемся пару минут назад. — Если со дна озера выплыл червь, это может быть опасно!
— Может, — кивнула я, толкая воду ладонями. — Но узнать придется. Майиса — член ордена.
— Прекрасная лаурия, это должен сделать я, — торопился за мной шеррий, но тьма мешала ему поспевать за своей госпожой.
Я тем временем уже доплыла до точки, откуда появился червь, нырнула с головой и распахнула глаза под водой. Тейнорану такое не поручить, он все равно ничего не видел. А вот мне удалось.
— Там проход на дне, — выдала я, едва вынырнув рядом с шеррием.
— О, игнисы, я думал вы утонули! — ахнул Тейноран, подплывая. Он даже не знал, где конкретно я нахожусь.
— Мне нужно узнать, что там, в этом подводном проходе. Тебе придется подождать меня здесь.
— Вы с ума сошли⁈ — ахнул шеррий и тут же восклкинул: — Прошу прощения за мои недозволительные слова, прекрасная лаурия, вы в праве наказать меня, — низко склонил голову. — Но я не могу вам этого позволить. И я не пущу вас.
— Ты меня даже не видишь, — фыркнула я, легко уворачиваясь от его громадных рук и отплывая в сторону. — И не забывай, что я прекрасный чароводный маг. Меня учил сам эмир Айремора.
Вздохнула, вспоминая Тирреса. Он был хорошим учителем.
— А еще силой со мной делился один из рудисов, водяных духов, — продолжала я. — При желании я могу дышать под водой, сохранив с собой запас кислорода, когда буду нырять. Вода меня не убьет.
Я, конечно, была не до конца уверена, что все именно так. Ведь чароводная магия этого озера была слишком слаба. И все же готовность рискнуть во мне была сильнее страха. В конце концов, не обязательно же сразу в пучину нырять, можно и проверить, действует ли моя сила. А затем погрузиться в подводный проход.
— В общем, жди меня здесь.
— Лаурия! — в последний момент крикнул Тейноран, каким-то чудом находя меня почти наощупь и хватая за плечо. — Давайте хотя бы попросим Бро!
В этот момент я уже ощущала отклик чароводного центра у себя в теле и готовилась зачаровывать воду. Вокруг меня в озере стали подниматься мелкие пузырьки, собираясь в один большой.
— Бро? Ну наконец-то вы позвали Бро! — раздался громкий «плюх», и мой воздушный пузырь лопнул от прыжка блестящей плоской рыбины с большими жемчужными глазами. — Куда ж вы без своего премудрого Бро. Айреморой, клянусь, пропадете!
Он прыгал и прыгал, а брызги летели и летели в разные стороны. Только успевай вытираться.
— Кстати, я слышал ваш разговор, — добавил он и неожиданно совсем по человечески моргнув, добавил: — Я вообще много чего слышал и видел.
Мне слегка поплохело.
— Но кто я такой, чтобы осуждать человечин, верно? Я всего лишь палтус без тела. Рыба с одной душой нараспашку!
Протер хвостом глаз, словно стиря невидимую слезу.
— А меня даже никто поболтать не зовет… Ладно, ждите, несчастные бесхвостые, я быстро.
И нырнул туда, куда мгновение назад хотела нырнуть я.
Погрузилась под воду и открыла глаза, чтобы проследить его путь. Бро уплыл в озерный тоннель, и его не было примерно минуту. Зато возвращался он гораздо быстрее.
— Ну, вот и все! — воскликнул он, выныривая. — Что ж, похоже премудрый палтус опять всех спас.
Жемчужные глазищи довольно заблестели.
— За это мне полагается порция вкусных водорослей, плавниками клянусь. Хотя, зачем мне водоросли, если мне их особо и жевать нечем? Айремора дала мне не настоящий облик, я же дух амулета. Интересно, а, может, духи умеют жевать? Тогда что они жуют?.. Серебрянные цепочки?..
— Бро! Что там в коридоре?
Рыб встряхнулся.
— Там еще одно озеро, которое соединяется с еще одним. Это сеть озер. И она довольно крупная, как я понимаю. А еще — многие из них скрытые, они находятся в каменных полостях, никак не связанных с жилищами человечин.
— То есть… никто и не подозревает о существовании этой сети?
— По всей видимости, — пожал плавниками Бро.
— Вот! — ахнула я. — Так и знала!
Повернулась к Тейнорану.
— А ты говорил, домой идти, — хмыкнула довольно.
— Ну, уж нырять-то точно не стоило, — вставил Бро. — Слушать надо иногда тех, кто тебе добра желает, глупая человечина.
— В смысле? — не поняла я, уперев руки в бока.
Палтус моргнул мокрыми жемчужинками.
— Второе озеро отравлено таллием. И если бы ты туда нырнула, тебя бы ждала смерть.
Когда я возвращалась в свои покои, меня все еще преследовал призрачный кровавый взгляд Темного кракена. Тенемару незримо пожимал плечами и улыбался, будто говоря: «Я же предупреждал». И только когда за спиной закрылась большая каменная дверь, ощущение чужого присутствия исчезло. Примерно к этому времени прекратила действовать и усиливающая магия умбрисов.
Снова накатила слабость, и на этот раз гораздо сильнее, чем в предыдущие разы использования теневой волшбы. Однако справляться с ней было почему-то легче. Словно связь с Тенемару дала мне какой-то непонятный пока бонус. Создавалось впечатление, что если я соглашусь на его предложение, то в итоге умбрисы совсем перестанут на меня влиять.
Это казалось ужасно соблазнительной, но и пугающей перспективой в плане туманности последствий. Вряд ли Тенмару озвучил все детали нашего предполагаемого договора. Скорее уж попытался обмануть. Спасение от смерти и сила повелевать умбрисами в обмен на что?..
К приходу Тифии я уже валялась в кровати, пытаясь обдумать все, что случилось.
Хотелось хоть на миг оказаться в своей старой кровати с постельным бельем в цветочек. Включить компьютер и посмотреть что-нибудь доброе, со счастливым концом.
Пальцы сами собой нащупали на груди виал Первых драконов. Сейчас, благодаря колечку изменения формы, виал выглядел маленькой бусино-шармом, надетым на тонкую золотую цепочку возле такой же крохотной бусин-жемчужинки, что на самом деле была уменьшившимся талисманом премудрости Бро.
По словам Рыжей Синицы, активированный виал может исполнить любое мое желание. Сделать богиней. Вылечить Сициана от вампиризма. Вернуть меня домой.
Все что угодно. Нужно лишь привести в действие виал.
Сейчас я почти не сомневалась, что мне это удастся. Казалось, что этот артефакт в руках аватара всех стихий начинает жить своей жизнью, пытается активировать себя сам. Он уже был наполнен кровью Черной жемчужины и пыльцой цветов Айлгвина. При этом я не приложила к этому ни капли усилий.
Виал активируется. Это лишь вопрос времени. Вот только что я буду делать с ним потом?..
В этот мир мы попали вместе с Церром после того, как произошел тот ужасный взрыв, после которого у меня до сих пор сводит тело от страха, волосы встают дыбом, а ладони делаются влажными. Что от меня осталось там? И каким образом я перенеслась сюда?..
Если вспомнить первый день в Стихийном мире, то ответ прост. Все указывает на то, что я перенеслась вместе с телом, ведь на мне были ожоги, которые стремительно исчезали. Значит, в родном мире моего тела нет, и я легко могу вернуться обратно. Сделаю вид, что летала в другую страну по срочным делам и вернулась. Ничего страшного не произойдет.
Но чем больше я лежала в красивой постели, где матрас и подушки были набиты ароматным мхом, а ткань не была похожа ни на что виденное мной ранее, чем больше глядела в украшенный лепниной и драгоценными камнями потолок, тем больше понимала, что не очень-то и хочу куда-то возвращаться.
В моем мире не было магии.
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. В этот миг раздался скрип соседней двери, и чутье подсказало, что пришла служанка.
— Вам что-нибудь нужно, Иви? — спросила Тифия, отвлекая меня от тяжелых раздумий.
Что-то екнуло в груди, и я медленно перевела взгляд на молодую служанку, которая так часто смотрела на меня виновато и невесело.
— Подойди поближе, — позвала негромко, и девушка послушалась.
В этот миг впервые мне удалось заметить, что у нее глубокие черные глаза со светло-голубыми крапинками. Такой же необычный цвет, как и у волос.
— Ты ведь родилась в Подлунном цветке?
Служанка кивнула, опустив взгляд на расписной каменный пол.
— Кем были твои родители? Как вышло, что у тебя такие странные волосы и глаза? И почему ты отправилась в Стальную корону?
Похлопала по кровати, и Тифия неловко присела на самый краешек.
— Я не помню родителей. Выросла на улице на окраине столицы, — проговорила она неторопливо, и голос чуть охрип. Она кашлянула и продолжила: — С самого детства вентусы помогали мне найти еду и воду. Рассказывали, где тепло и можно укрыться от непогоды.
— Вентусы? — кажется, удивилась я слишком сильно, потому что Тифия позволила себе улыбнуться, накручивая на палец кончик черно-белой косы. — Но разве их видят не самые сильные маги?
— Я в детстве понятия не имела, что вентусов видят не все. Они были единственными моими спутниками много лет с тех пор, как я сбежала из приюта, куда меня подкинули в младенчестве.
— С тобой плохо обращались?
Девушка пожала плечами.
— Не плохо, но и не хорошо. Хотелось свободы, быть предоставленной самой себе. Мне это удалось. Сперва я работала помощницей в трактире, затем подрабатывала там же пекарем. Пекла булочки и хлеб для гостей заведения. Даже хотела открыть свою пекарню.
Светлое женское лицо внезапно пересекла гримаса боли. Жалко ее стало. Почему-то я чувствовала, что хорошо это история не кончится.
— Что же случилось?
— Это все моя вина, не нужно меня жалеть, — сразу же дернула головой она, завидев мой взгляд. — Сама сглупила, сама поплатилась.
В черных глазах сверкнули голубые искры, заставив почувствовать где-то в глубине души укол странного узнавания. Может быть, это откликалась чаровоздушная магия, я не знала.
— Я взяла в долг у одного купца, который часто покупал у меня булочки и, как мне казалось, был добрее остальных. В планах было потратить эти деньги на открытие нового помещения для булочной. А ведь один из вентусов говорил мне, что не стоит этого делать, но я не послушала и вложилась в строительство… Через месяц здание булочной сгорело. А отдать долг у меня не оказалось возможности.
Тифия больше не поднимала взгляда, ее брови были сдвинуты, а губы плотно сжаты.
— Я просила отсрочки, но купец не давал, требуя выплатить все до последней монеты. А сумма была очень большой. Как раз в это время в городе проходил карнавал монстров, и к нам в таверну забрела какая-то женщина. Низенькая такая, лицо и волосы спрятаны под белой птичьей маской.
Сердце снова екнуло.
— Я выпила лишнего и рассказала ей, пожаловалась на свою жизнь и проклятого купца… — продолжала тем временем девушка. — Женщина казалась очень доброй, и ее тоже заинтересовал мой цвет волос. Я тогда еще понятия не имела, что обладаю чаротвердной силой, а она рассказала, что поможет мне со всем разобраться. Что раскроет мой дуплексный дар, а с его помощью я смогу расправиться с купцом.
Тифия сделала паузу и потерла лицо ладонями, закрыв глаза.
— Вентусы отговаривали, но я снова не послушалась. Та незнакомка научила меня, что делать дальше. Сказала, что, как только купец снова придет за своими деньгами, нужно проколоть палец и произнести: «Умбрис локо террис». И приказать земле наказать этого «злого, алчного человека». Так она сказала. И предупредила, что после всего случившегося ее помощница будет ждать меня у ворот города. От безысходности я все сделала.
Тифия убрала ладони от лица, которое стало еще более бледным.
— Но я не думала, что чаротвердная магия подействует так, как она подействовала. Земля разверзлась и поглотила кричащего купца, засыпаясь в его горло. А я бежала из таверны так быстро, как только могла, боясь, что меня поймают. Боясь, что убила человека.
— Ты бросила его там? — спросила я глухо.
Девушка кивнула.
— Только сказала городскому стражнику, который оказался поблизости, что человека завалило под обрушившейся крышей таверны. А затем убежала к воротам, где меня уже ждала Майиса. Она меня успокоила, пообещала защиту, кров и спокойную жизнь в Стальной короне. Вместе с ее братьями и сестрами. Тогда я впервые увидела, как вызывается каменный червь, впервые путешествовала на нем. И вступила в банду, что звала себя Зрящими.
— Печальная история, — проговорила я задумчиво. — С тех пор ты работаешь во дворце короля Сапфира?
Тифия кивнула.
— Уже довольно много лет. Я уже почти успела позабыть о своем долге перед бандой. Но Майиса напомнила.
— А ты как-нибудь связываешься с орденом? Знаешь, где их логово?
Секунда напряженного молчания, и девушка покачала головой.
— Никто не знает. С членами банды встречаются их старшие наставники, и они рассказывают, где их будет ждать каменный червь для перемещения.
Это все осложняло. Значит, так просто место жительства Рыжей Синицы будет не найти.
В этот момент словно что-то позвало меня. На коже появилось легкое ощущение дующего ветерка.
Стихийный мир приучил откликаться на любой зов. Я подняла руки, сложив их кончиками пальцев, и тут же развела в стороны. Между ладонями создалось напряжение, и я мысленно нарисовала там контур глаза. Миг — и контур обратился крохотным воздушным вихрем. Короткий вздох — и у вихря появились красивые полупрозрачные глазки.
— Привет, — шепнула, улыбнувшись.
— Здравствуй, Александра Колдунова, аватар всех стихий, — звонко поздоровался вентус и моргнул.
— Как тебя зовут?
— Мишмильвинчу, — пропищал он маловнятно, но я постаралась запомнить.
А затем перевела взгляд на Тифию.
Служанка широко распахнула и так огромные черные глаза с голубыми крапинками. А из них вдруг… полились слезы.
— Что с тобой? — ахнула я.
— Уже больше пяти лет не видела вентусов. Они перестали являться мне под землей. И я уже пять лет не видела Мишмильвинчу.
Девушка протянула руку к вентусу и почти дотронулась до танцующего облачка кончиками пальцев.
— Вы знакомы? — удивилась я. Значит, дух не просто так меня звал.
Он повернулся к девушке и моргнул блестящим паром. От его тела тоже вытянулся маленький отросток в сторону пальцев служанки. Вентус улыбнулся, но мне показалось, что как-то невесело.
— Мы не являемся тебе не потому, что твоей кожи больше не касается дыхание ветра, — проговорил он.
Тифия вся будто обмерла, ее рука застыла, так и не коснувшись духа.
Вентус снова моргнул, хотя было непонятно, зачем вообще это движение духам воздуха.
— В тебе было так много света, Ти. Твоя мама хотела, чтобы ты поднималась выше облаков. Но, покусившись на чужую жизнь, ты отдала свои крылья, которые даже не успели раскрыться.
Плечи Тифии дернулись. Она больше не могла спокойно сидеть. Из ее глаз, которые не моргали, градом лились слезы, из груди доносились сдавленные рыдания.
— Крылья? — выдохнула она, всхлипывая. Руки опустились.
— Пришло время узнать… Ты была дочерью коричневой грифоницы, — тихо и грустно поведал вентус. — И мага земли. Твои белые локоны — волосы чаровоздушницы. Черные — чаротвердницы. Твои родители не должны были быть вместе, их убили почти сразу после того, как ты появилась на свет.
Тифия больше не смотрела на духа. Она опустила голову на ладони, то и дело вздрагивая.
— Значит, она может перевоплощаться в грифона? — спросила я тогда. — Как представители благородных домов Подлунного цветка? Тогда место Тифии — во дворце султана.
Но вентус вдруг покачал головой.
— Тот, кто отнимает человеческую жизнь во славу Теней, теряет крылья. Благословение воздуха ушло из Тифии.
Служанка громко всхлипнула, а вентус как-то словно весь сдулся, стал меньше.
— Солнце Айлгвина больше не золотит твое сердце, Ти. Почему?.. Почему ты выбрала камень и ночь, Ти?
— Я не хотела убивать. Не хотела, — пропищала девушка, вытирая мокрые дорожки щек. — И тем более не хотела отдавать силу.
Вентус поджал полупрозрачные губы.
— А когда пыталась убить Великую Иви?
Тифия бросила на меня короткий взгляд и снова заплакала, спрятав лицо в руках.
— Простите меня. Я виновата.
Я нахмурилась.
— Тени? — задумалась я. — В тот день она вызвала умбрисов. Получается, ее сила досталась Тенемару?
Вентус пожал воздушными плечиками.
— Братья сказали, что ее перья унесла колесница Тени. И стук черных колес уже заглушил крик грифоньей души.
Комнату наполнила звенящая тишина, в которой слышались лишь глухие женские рыдания.
— Почему ты рассказал все это именно сегодня? — спросила я через пару мгновений.
— Сегодня Тифии исполнился двадцать один год с того дня, как впервые открылись ее глаза. Сегодня должны были распушиться ее перья, освещаемые солнцем Айлгвина. Но этого больше не будет никогда.
Я шумно сглотнула. Даже меня проняло.
— Она не сможет летать и обращаться в грифоницу?
— Ее грифонье сердце поглощено и растворено в тенях. Если она вернется в Подлунный цветок на земли предков, то чаровоздушная магия снова возродится в ее плоти и крови. Она будет колдовать. Но взлететь не сможет никогда.
Мишмильвинчу грустно моргнул и снова протянул маленький отросточек в сторону служанки. Словно пытался успокоить ее. Или попрощаться.
Пальцы Тифии коснулись воздушной руки вентуса, и тут же тот растворился паром и исчез.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем к нам вернулось более-менее адекватное восприятие мира. Тифия попросила разрешения уйти. На ней лица не было, и я могла ее понять. Я тоже не ожидала услышать сегодня такую мрачную историю. Но магия не устает подбрасывать мне один сюрприз за другим. Удивление давно сменилось осознанием, что, похоже, такова моя миссия в этом мире.
— Занятная история, — раздался спокойный голос откуда-то сбоку, заставив меня вздрогнуть. Я повернула голову, в легком шоке обнаружив Ала сидящим на одном из кресел на другом конце покоев. В его руках был кинжал, и осторожным движением указательного пальца он наносил на рукоять ярко-красного дерева черный рисунок с помощью огня. Крохотный, явно очень горячий язычок пламени застыл на подушечке пальца, и Ал двигал им словно кистью.
— Давно ты тут сидишь? — ахнула я, пытаясь понять, как он вообще оказался в моих покоях. Каменная дверь не открывалась. Он просто не мог войти.
— Довольно давно, — кивнул он невозмутимо, продолжая свое дело, будто ничего не произошло. — Удивительно все же устроен мир. В Подлунном цветке куча грифонов, и пусть белый всего один, но другие чаровоздушные маги тоже способны к обороту.
— Не все, а только небольшое их количество, — поправила я, невольно включаясь в разговор, хотя неплохо было бы все-таки понять, как он тут оказался. Но Ал так виртуозно втягивал в беседу, что я и сама не замечала этого.
— Неважно. В империи Огненной луны обращаться в дракона могут лишь те, кто принадлежит к геносу Огненной луны. То есть лишь Райя-нор и его дети. В Подлунном цветке, выходит, куда ни плюнь, попадешь в дракона.
— В смысле в грифона? — переспросила я. Ал повернул ко мне голову, а затем и вовсе сдвинул кресло, что было почти полностью развернуто ко мне спинкой. Собственно, поэтому сперва сервуса и не было видно.
Черные глаза остро сверкнули, заставив вздрогнуть, как и всегда, когда друг смотрел на меня столь пристально.
— Все магические существа, в которых обращаются аватары, издревле звались драконами, — пояснил он, а я неожиданно поняла, что слышу это впервые. Но теперь казалось непонятным, как же я не догадалась об этом раньше. — Поэтому виал, который подарил тебе Райя-нор, и называется «виал Первых драконов». Это артефакт всех аватаров.
— То есть грифон — тоже дракон?
— Условно, — кивнул Ал. — Красный дракон, Белый грифон, Синий левиафан и Черный змей. Все это — драконы четырех стихий. А виал — артефакт, который создали первые из них. Исгард, Айлгвин, Арьян и Виншу. Когда между ними еще не было вражды, они собрали в виал частицу своей силы, чтобы она навсегда стала символом их дружбы и наполняла мир их любовью. Но когда Исгард убил Айлгвина, виал опустел. Омертвел, как говорят. С тех пор он был пуст, и никому не удавалось его наполнить.
Ал остановил на мне странный нелегкий взгляд, а затем отвернулся, снова рисуя что-то на рукояти кинжала.
«Вот так вот, — мелькнуло в голове. — А у меня артефакт наполнялся сам собой… Но стоило ли говорить об этом Алу?»
Складывалось впечатление, будто он и сам все знает. Но откуда? Виал-то я ему не показывала. Хотя, может, мне это все кажется и ничего-то он не знает. Просто, как обычно, взгляд его тяжело переносить.
— Слушай, раз уж ты начал рассказывать, то кто такой Виншу? Впервые слышу об этом божестве.
— Это Змей. Он никогда не был человеком и не желал принимать человеческий облик, — ответил Ал. — Виншу — бог земли. Благодаря нему растения растут и дают плоды. Но его никто никогда не видел, и говорят, будто на заре веков он просто растворился в силах природы, став ее частью. Поэтому ему не возносят молитв и не строят храмы.
— Понятно, — кивнула я, хотя ничего понятно не было. Вспомнились огромный змей в ядовитой пещере и старый богатый храм, к которому явно много веков никто не совершал паломничеств. Но ведь когда-то совершали?..
Еще некоторое время мы болтали, а я поймала себя на мысли, что с приездом Ала стала чувствовать себя спокойно, словно находилась… дома. Наверное, так получилось, потому что все мои друзья с некоторых пор были рядом и мне уже нечего было желать. И хоть Ал действительно появлялся незаметно и так же быстро уходил, я всегда ждала и радовалась его появлению, с которым вокруг будто становилось теплее. Напряженнее — да. Но и теплее.
В какой-то момент в дверь покоев постучали, и не успела я вскочить с кровати и открыть, как каменный монолит сам отодвинулся. Безо всякого моего на то разрешения. А на пороге — Лоранеш. Король Сапфир собственной персоной.
— Я вас не отвлек, Иви? — спросил он тут же, деловито и властно оглядываясь по сторонам.
Я перевела взгляд в кресло, где только что сидел Ал, но его, укуси меня игнис, опять нигде не было! Словно у меня ехала крыша и только что мне довелось вести диалог с самой собой.
— Нет, нисколько, — выдохнула, слегка сбитая с толку.
— Это хорошо. Я хотел бы с вами прогуляться.
Я мельком взглянула на часы и ужаснулась.
— Уже поздний вечер. Осталось совсем немного времени до моего урока чарогненной магии.
Не зря так сильно хотелось спать.
— Я не задержу вас надолго, — уверенно ответил Лоранеш, как будто и не предполагал отрицательного ответа. Шагнул ко мне и протянул руку.
Воздух мгновенно потяжелел будто на несколько тонн.
Я еще раз оглянулась по сторонам, вспоминая, все ли в порядке. Ал исчез, Тифия где-то в соседних комнатах делала вид, что прибирается, а Тейноран еще несколько часов назад ушел следить за Майисой. Мне ничто не мешало прогуляться с подземным королем, пусть и хотелось придумать повод для отказа.
— Что ж… раз вы настаиваете… — проговорила я, нехотя вкладывая пальцы в широкую теплую ладонь, которая тут же сжалась, будто тиски схлопнулись.
— Благодарю, что идете мне навстречу так поздно, — бросил король без капли благодарности в голосе. И добавил: — Вермис!
Правой ногой сделал широкий шаг, и тут же пол разверзся пастью крупного беззубого червя, в которую мы оба и провалились.
Скользкая гадость выплюнула нас в огромной зале, искрящейся золотом, разноцветными ограненными камнями и множеством сапфиров, украшающих особо значимые элементы убранства. Благородной синевой искрился большой широкий трон в основании помещения, устланный мягкими подушками. Небесными камнями были инкрустированы и колонны, одновременно выглядящие как статуи прошлых королей и королев. И даже рисунок мозаичных стен по контуру был украшен драгоценной синевой.
Перед тем как ужаснуться липкой жиже на своей одежде, я даже успела подумать, что в этой зале наверняка понравилось бы Тирресу с его любовью к цветам моря.
— Вы не подскажете, для чего было использовать червя? — вздохнув, спросила я, пытаясь не вспоминать скользкие внутренние органы подземной зверюги.
— Рад, что наш способ перемещения вас более не шокирует, — ответил Лоранеш, взмахнув рукой.
В тот же миг меня окружили тени. Они облепили со всех сторон мое тело, присосались к одежде, зашевелили волосы, заставив ощутить еще большее отвращение, чем при перемещении с помощью червя. Но прошло не более пары секунд, как тени исчезли, а вместе с ними и вся слизь. То же самое король сделал и для себя.
— Пользуетесь помощью умбрисов даже в таких мелочах? — приподняла бровь я и тут же поймала удивленный взгляд серых глаз.
— Видите умбрисов? Ваша сила растет, Александра, это не может не радовать.
— Не боитесь состариться и умереть раньше срока? — спросила я, так же, как и король, не обращая внимания на мало интересующие вещи типа комплиментов.
— Не боюсь, — качнул головой повелитель земли и повел меня вперед. — Мой срок так или иначе предопределен, никто не знает, когда он умрет, Иви. Можно сколь угодно долго беречь здоровье, а затем умереть от удачно сработанного покушения. В моем случае это как никогда актуально, вы не считаете?
С этим было трудно поспорить.
— За последние месяцы меня пытались убить так много раз, что, кажется, я вовсе перестала считать покушения чем-то из ряда вон, — пожала плечами я.
— Вот как? — черная бровь взметнулась вверх.
— Да, — кивнула в ответ. — Однако закончить жизнь раньше времени из-за того, что мою магию выпьют клыкастые демоны, все же не хотелось бы.
Лоранеш заставил взять себя под руку, и теперь мы шли бок о бок вдоль длинного зала, в котором оказались. Двигаться вот так близко к автару земли было невероятно трудно, казалось, даже ноги налились свинцом. Но я привыкала. И сейчас старалась обращать внимание на что угодно, но не на внутренние ощущения.
— К сожалению, освоить чаротвердную магию без умбрисов вам не удастся, — спокойно ответил король, на этот раз почему-то не глядя на меня.
— Почему же?
— Чтобы объяснить это, я вас и позвал. Но пока мы не перешли к этой, поверьте мне, не самой веселой теме, скажите, как вам мой тронный зал?
Я обвела взглядом сверкающую камнями пещеру. Вокруг и впрямь было на что посмотреть. Дыра в полу после червя исчезла. Каменная кладка и отшлифованные до блеска плиты пола сами собой вернулись в исходное идеальное состояние, ничто не напоминало о том, как мы сюда попали. Громадное помещение, в котором, кроме нас с королем, никого не было, освещалось крупными желтыми кристаллами, расположенными по обеим сторонам от дорожки к трону. Эти же кристаллы, судя по всему, обогревали тут все, потому что от них распространялся сильный жар.
— Где же весь ваш набор придворных? — спросила я удивленно. — Такой большой зал для одного короля — это так грустно. Совсем некому насладиться всеми этими красотами.
Лоранеш бросил на меня короткий взгляд и отвернулся.
— Я люблю тишину и одиночество. Не всегда можно разделить с кем-то все то, что скрипит внутри шестернями несмазанных механизмов.
Тем временем мы как раз подошли к богатому, поистине королевскому трону, венчающему этот зал. Этот атрибут государственной власти оказался настолько большим, что на нем легко мог уместиться десяток человек. Причем лежа. Спинка же его была высотой в два человеческих роста и украшалась крупной короной, что блестела сталью и заточенными, как лезвия, зубцами.
«Стальная корона», — мелькнуло в голове. Так называли королевство чаротвердников.
— Присаживайтесь, Александра, — указал Лоранеш на несколько мягких, блестящих тканью подушек.
— На королевский трон? — ахнула я. — Честно говоря, не хочется. Не думаю, что заслужила такую честь.
Губы Лоранеша дрогнули, словно он хотел улыбнуться.
— Не стоит переживать. Стальной трон еще не сделает вас Стальной королевой. К тому же вам это и не нужно. Статус Великой Иви не менее почетный, а может, даже более, чем статус любого из аватаров.
Я бросила на короля подозрительный взгляд, пытаясь понять, лесть это была или он и впрямь так думает. Но Лоранеш, спокойно расположившись на своем троне, как назло, снова смотрел куда угодно, но не на меня. Серые глаза блестели холодным ртутным блеском.
Осторожно присев на мягкое сиденье примерно в метре от повелителя земли, была вынуждена признать, что трон и впрямь немного манил. Мол, «давай, Саша, располагайся, представь, что ты и впрямь важная птица».
Впрочем, расслабляться не стоило. Привычка держать себя в тонусе, выработавшаяся за последние пару месяцев, подсказывала, что люди редко предлагают тебе что бы то ни было просто так.
И совсем скоро оказалось, что я права.
— У меня есть кое-что важное, что вы должны знать, — начала я, еще не зная, чем все кончится.
— С удовольствием выслушаю. Есть какие-то проблемы с обучением? Может быть, Райя-нор прислал вам не самого лучшего чарогненного мастера и я должен потребовать другого?
В груди екнуло.
— О нет, что вы, с этим все в порядке, Ал, он…
— Значит, есть успехи? — приподнял бровь мужчина. — Мне этот сервус, признаться, показался весьма подозрительным, Александра.
— Что, правда? — спросила быстрее, чем подумала. Первой мыслью было поскорее убедить Сапфира, что Ал — лучший кандидат на должность учителя, и красный дож об этом знал, потому и прислал его. А то, не приведи тьма, еще отправит его назад, и останусь я без друга.
Но стоило королю заикнуться о том, что с Алом что-то не так, как мне вдруг жутко захотелось узнать, что же именно чувствует на его счет повелитель земли. Ведь Ал и впрямь был слишком уж непрост. Настолько, что я частенько и сама думала, что с ним что-то не так. Только вот что?..
— Вы знаете уже, что чаротвердные маги прекрасно слышат то, что скрыто от других, — охотно начал объяснять Лоранеш. Я кивнула.
Мои силы в этой области в последнее время тоже выросли, и прямо сейчас, например, я ощущала, что в огромной тронной зале, кроме нас с повелителем земли, действительно совсем никого нет. Ни единая живая душа не скрывалась за колоннами, ни один громадный жук не притаился на стенах, поскрипывая лапками. Камень передавал мне полное отсутствие вибрации.
— Так вот, кроме всего прочего, я слышу биение сердец и ток крови тех, кто находится неподалеку.
— О… — только и хватило меня, чтобы ответить. К подобной силе я не была даже близка.
— Это позволяет быстро и безошибочно определять, боится ли человек, нервничает, расстраивается или радуется. Также по скорости и частоте ударов я еще в детстве научился отсоединять одну яркую эмоцию от другой. Когда сердце бьется вроде бы одинаково быстро, я могу понять причину этого. И отделить, к примеру, ярость от страха.
— Ничего себе, — искренне восхитилась я.
— Вам тоже будет это доступно. Со временем, — спокойно кивнул Лоранеш, снова превращаясь в хорошего учителя. Эта роль ему отлично удавалась, и я с некоторых пор привыкла воспринимать Стального короля именно так. Хотя иногда он с пугающей легкостью сбрасывал с себя с это амплуа, показывая лицо совсем другого человека. Опасного, мрачного и будто бы полного скрытой тьмы.
— Так вот. Я выкупил у Красного дожа самого лучшего чарогненного мага для обучения самой Иви. Величайшей колдунье всех времен, сильнейшей волшебнице, которая, по легендам, чуть ли не равна богам. А он присылает мне — кого бы вы думали?..
Я как-то слишком уж шумно сглотнула, не отводя взгляда от короля. И уже примерно знала, что он скажет.
— Сервуса с коротким и весьма странным для меня именем Ал. Сервуса, лишенного фамилии, приставки рода и титулов, имени отца или матери. Практически безымянного раба с одной лишь кличкой, — он сделал небольшую паузу и взглянул на меня.
Холодный взгляд заставил буквально физически ощутить, как он пробирается под кожу морозными когтями, выискивая во мне правильные ответы.
— Но и это не все, Александра, — продолжил он. — Этот сервус, едва прибыв в Стальную корону и явившись на поклон своему нанимателю, то есть мне, не испытал ни капли страха.
— Страха?..
— Страха, — кивнул Лоранеш. — Не то чтобы я жду от всех своих слуг беспрекословного восхищения и ужаса при виде моей блистательной и могучей фигуры, — он вдруг усмехнулся, и я не поверила своим глазам. Вмиг стало теплее, и даже его многотонная аура словно сделалась легче. — Но вы понимаете, что простой слуга при виде автара земли и повелителя соседней державы как минимум испытывает беспокойство. Это всего лишь физиология. Даже вы, впервые прибыв в зал тысячи путей, были… сбиты с толку, будем так говорить.
Он улыбнулся, а я вспомнила первый день здесь, когда нас с Лоранешем выплюнул огромный червь. Такое и впрямь сложно пройти с нейтральным лицом. И еще сложнее — с ровно бьющимся сердцем.
— Да, это было новое для меня приключение, — улыбнулась я в ответ.
— О том и речь. Конечно, вы держались прекрасно. Большинство людей, особенно женщин, путешествуя впервые с помощью червей, испытывают шок. Кого-то выворачивает наизнанку. Кто-то впадает в истерику. Вы показали себя весьма крепкой особой, что не могло не вызвать уважения с моей стороны. Ваше сердце билось быстро, но то был вовсе не страх.
Я снова не смогла сдержать улыбку. Так вот почему у него в тот момент было такое задумчивое, если не сказать удивленное лицо. Король Сапфир, прокатив меня на своей зверушке, ждал вполне конкретной реакции.
— Простите, что лишила вас зрелища шокированной Иви, — хмыкнула в ответ, и Лоранеш чуть склонил голову, все еще улыбаясь.
Таким он мне даже нравился. Четко очерченный профиль с резкими острыми чертами стал походить на образ обаятельного плохиша.
— Благодарю, что лишили, — вернул он мне усмешку. — Я не люблю тех, кто не может держать себя в руках.
Я кивнула. Это было заметно по его тщательно вышколенным женам, которые и не думали ссориться и ругаться даже тогда, когда их муж их не видел.
— Но продолжим наш разговор про вашего учителя чарогненной магии. Реакция сервуса Ала на Стальную корону и ее повелителя в моем лице была и вовсе удивительной. Когда Ал вышел из червя, его сердце не ускорилось ни на долю секунды, Александра. Так, как будто ему было полностью все равно.
Я невольно сдвинула брови, задумавшись. А затем пожала плечами.
— Ал действительно довольно малоэмоционален. Возможно, он хорошо вышколен для службы в Хальвейле Красного дожа.
Король покачал головой.
— Я говорил не о внешних проявлениях страха, Александра. А о том, что творится у него внутри. Он действительно не был ни напуган, ни удивлен. А увидев меня и поклонившись, как принято, он и вовсе впал в тщательно скрытую ярость.
— Ярость? — ахнула я, совершенно ничего не понимая. — Может быть, вы перепу…
Договаривать я не стала, наткнувшись на резанувший сталью взгляд.
— Простите. Вряд ли аватар земли, научившийся различать эмоции еще в детстве, мог бы ошибиться, — поправила я сама себя. И Лоранеш спокойно кивнул. — И все же я хотела бы, чтобы вы не думали на его счет плохо, — добавила я, слегка поморщившись. — Понимаю, что это может прозвучать для вас странно. Но Ал вполне устраивает меня как учитель. И он действительно один из лучших магов империи Огненной луны. И лучший из тех, кто мог бы найти со мной общий язык.
Я взглянула на короля и попыталась улыбнуться, хотя его взгляд уже вновь стал весьма нелегким. Но теперь, думаю, я сделала все, чтобы Ала не отправили обратно.
— Покуда вас устраивает ваш мастер, он останется, — кивнул король. — Но помните, что у вас должны быть хоть какие-то успехи в освоении чарогненного колдовства. Иначе все равно рано или поздно этого сервуса придется заменить.
Я кивнула. Перспектива меня, признаться, напугала. Внутри созрело твердое решение в следующее наше занятие постараться сильнее прежнего.
— Так что вы хотели мне рассказать, когда я так неосмотрительно сместил акценты вашего интереса на чарогненного мастера? — спросил король, и уголки его губ чуть дрогнули, словно эта беседа была ему так же интересна, как и мне.
— О, это было важно, — усмехнулась я и тут же вернула серьезность. — Кажется, мы с вами уже говорили о том, что в Стальной короне разместилась штаб-квартира ордена Зрящих?
— Штаб… что?
— Ну, ядро, основное место их пребывания.
— Да, — кивнул король, — если только вы не ошибаетесь. Мои люди неоднократно пытались обнаружить это место. Но попытки не увенчались успехом. Как вы понимаете, чаротвердные маги не могут обмануться. Моя Спорынья — это триплексные колдуны, которые чувствуют присутствие людей через каменные стены. Мы обследовали сотни километров пещер и не обнаружили скрытых тайников, где могли бы прятаться заговорщики.
— Мы нашли доказательства этому.
— Предатель? — Темные брови повелителя сдвинулись. Он был готов действовать. А вот я еще пока нет.
— Да, — кивнула я. — Но пока мы хотим узнать больше о том, как члены ордена держат друг с другом связь. Пока все указывает на то, что они перемещаются червями, используя заброшенные тоннели.
Лоранеш чуть откинулся назад и вздохнул.
— Использование червей — это монополия короны. Залы тысячи путей принадлежат мне. Если кто-то пользуется ими для перемещения, значит, их имена записаны в книгах учета. Черви передают ментальную информацию, которую легко считать. Мы можем все проверить, если у вас есть конкретные данные.
Я немного помедлила. На мой взгляд, ловить Майису было еще рано. Иначе из игры будет исключена всего лишь пешка.
— А могут ли какие-нибудь чаротвердники использовать не ваших, королевских червей, а других?
Лоранеш некоторое время медлил с ответом.
— Только в том случае, если бы этот чаротвердник вырастил червей самостоятельно. И сам же их выдрессировал и зачаровал. Что кажется мне маловероятным, потому что на это способен лишь маг, подобный аватару стихий. Мой род издревле занимается выведением червей и их дрессировкой. Другим это попросту недоступно.
Я задумалась, вспоминая, какой силой, по рассказам Тифии, обладала глава ордера. Маг, ворующий силу со всего мира. Что ей какие-то черви?.. Возможно, орден Зрящих уже давно имел собственную подземную сеть перемещения и собственных дрессированных животных.
— Скажите, готовы ли вы выделить мне людей из вашей Спорыньи на случай, если удастся обнаружить гнездо ордена?
— Его хотите обнаружить вы? — серьезно удивился король, но насмешки на его лице так и не появилось. За что ему большое спасибо.
— Мой слуга следит за одним из членов ордена. Если слежка даст результат, возможно, мы узнаем что-то важное об их местонахождении. Но мне нужно ваше одобрение.
Лоранеш выставил перед собой ладонь, и тут же из кармана его камзола в воздух взлетела каменная треугольная монетка с особым рисунком.
— Это терциан Спорыньи, — проговорил король, протягивая мне треугольник. Я взяла в руки теплый ограненный камень, на которым был искусно вырезан гриб с тысячью завитков в виде орнамента. — Предъявив его командиру моей личной стражи, вы получите доступ к воинам личной королевской гвардии. И сможете использовать десяток из них по своему усмотрению.
— О, спасибо! — воскликнула я, не веря в такое везение.
— Пусть это станет показателем моего доверия и хорошего расположения к вам, Александра, — улыбнулся Лоранеш, а затем неторопливо взял мою руку, заставив замереть, и коснулся губами тыльной стороны ладони.
В виски ударила кровь, дышать стало резко тяжелее.
— Спасибо, буду иметь это в виду, — тихо ответила я.
А король вдруг перестал улыбаться, и я ощутила где-то будто бы в глубинах сознания, как растет рядом шелестящий непонятный шум. Только мелькнуло в голове: «Это ток крови…»
Чаротвердная магия усилилась, позволив мне услышать пульс короля.
И он ускорился прямо перед тем, как повелитель земли мрачно проговорил:
— А теперь прошу извинить, Великая Иви.
Резко потянул меня за руку, заставив упасть на себя, и… поцеловал.
Дыхание не просто перехватило. Показалось, что меня заживо замуровали в бетонную стену или в бесконечно древний каменный монолит. Холодный, неспособный к движению, мертвый. Из-под него не выбраться. И нет ни ударов сердца, ни тока крови, ни воздуха…
Я задыхалась при том, что физически не происходило ничего ужасного, мы не погружались под землю, и нас даже не заглотил очередной червь. Но собственное физическое тело больше было мне не доступно. Я словно упала на дно какого-то невероятно темного провала, где теперь плавал лишь мой дух.
Только в самый последний момент перед тем, как ощутить полную безысходность и полностью погрузиться в ощущение обезоруживающего ужаса, я почувствовала, как рядом будто что-то есть. Что-то живое и теплое. Кто-то, кому тоже очень одиноко и грустно…
Лоранеш отстранился так внезапно, что свет Тронного зала на миг обжег глаза. Я хватала воздух как рыба, выброшенная на берег, но король не обращал на меня ни малейшего внимания. Он почти полностью сорвал с себя левую половину усыпанной драгоценностями куртки, обнажив плечо и широкие изгибы мышц, по которым то и дело будто бы кто-то полз. Какой-то черный, плохо различимый узор в виде колец, обвивающих бицепс. Вот только этот узор постоянно пропадал еще до того, как удавалось его разобрать.
— Это… хвост? — спросила я тут же, почти сразу же забывая о том, что король только что чуть не придушил меня своим поцелуем.
Лоранеш поднял на меня напряженный и почти испуганный взгляд. Густые темные брови были сдвинуты.
Он просто кивнул.
— Колесницей Бездны клянусь, что это хвост, — хрипло проговорил он. — Той самой колесницей, на которой этот хвост тысячу лет назад и увезли.
Черная татуировка еще помелькала немного и растворилась под кожей, будто ее и не было. Лоранеш снова надел куртку, а затем глубоко вздохнул, потерев закрытые глаза.
— Быть этого не может, — выдавил он через пару секунд.
В голове мгновенно начала складываться картина происходящего. Тенемару рассказал мне… и теперь я понимала.
— Это дух аватара земли? — спросила я, стараясь говорить осторожно. Лоранеш был явно не совсем в себе. Он нервничал и тяжело дышал. — Тот, которого отдали теням? Что такое колесница Бездны?
Король поднял на меня блестящий серый взгляд, в котором сейчас было так много дождя.
— Вы, наверно, не слышали, Александра, но иногда меня, аватара земли, зовут наместником Теней и сыном Бездны, всадником Черного Хуад Хе. Этот титул много веков переходит от одного наследника Стального трона к другому. А ведь Хуад Хе — это червь Мертвой луны, питомец Бездны, что тащит на себе колесницу Тени. Черного бога умбрисов.
Я кивнула. Похоже, Тенемару не просто так представился мне прозвищем Тень. В Подземельях его именно так и звали.
— Это ужасно, — продолжал тем временем Лоранеш. — И вряд ли вы понимаете, насколько это ужасно. — Он покачал головой. — Мой отец, когда был жив, считал, как и его предки, что это честь — быть наместником самого Черного бога. Отец говорил, что аватар земли — единственный из всех аватаров, кто объединил в себе два вида чар: землю и тень. Ни одному народу более неподвластна такая сила, а мы передаем эти способности из поколения в поколение, и все наше королевство способно пользоваться мощью умбрисов благодаря этому.
— Только чаротвердные маги способны вызывать умбрисов? — удивилась я.
Лоранеш кивнул.
— Несмотря на то, что формула обращения к ним универсальна, звать теней можем только мы, потому что мой далекий предок Ильхатен Эсер Хейташи заключил договор с Черным богом. Остальные чаромаги, вызывая умбрисов, рискуют погибнуть. Тени быстро выпивают жизнь из всех, в ком нет чаротвердной силы. То есть вызвать можно… Но последствия будут ужасны.
Невольно вспомнился Красный дож с его драконьей душой и вампирским проклятием. В его случае помощь умбрисов каждый раз оборачивалась адской болью. Теперь я понимала, что вампиры были существами Тенемару. Вопрос в том, что с этим знанием делать.
— Получается, вы не согласны со своими предками? — спросила я тогда.
— Не согласен, — кивнул Лоранеш, постепенно приходя в себя. — Вы же были в пещере террисов, куда я сказал вам сходить?
Теперь я кивнула, вздрогнув и поежившись. Воспоминания все еще были свежи. Единственное, что немного успокаивало во всем случившемся за последние недели, так это физиология. Критические дни должны были начаться уже через пару дней, и опасаться очередного непредвиденного обстоятельства не стоило. Хватило и прошлых нервов после такого же сюрприза от Эфира. До начала нового цикла я, конечно, изрядно переживала.
— Та пещера давно заброшена, и несмотря на то, что многие жители Стального королевства все еще очень почитают террисов, они опасаются туда ходить. Храм террисов отдан умбрисам, и об этом все знают. Я рад, что вы видели все своими глазами. Подземный змей, который от зари мира был покровителем чаротвердных магов и их духом, мертв.
Лоранеш опустил голову и, снова нахмурившись, потер плечо через куртку.
— По крайней мере, я был в этом уверен до тех пор, пока не появились вы, Александра.
Он посмотрел на меня, и позвоночник словно пронзила ледяная молния.
Это взгляд мне не понравился. Он сулил что-то очень-очень нехорошее.
— Это плохо, что рядом со мной ваша татуировка аватара земли снова становится видна? — спросила я, пытаясь понять, что происходит. Что за чувство опасности вспыхнуло внутри и орет, как суслик, увидевший льва.
— Это хорошо, Иви. Это просто прекрасно.
Губы Лоранеша дрогнули, и он улыбнулся. Но так напряженно, с какой-то затаенной мыслью в стальном взгляде, что улыбаться в ответ не хотелось.
— Вопрос в том, что делать с этим дальше? — почти полностью повторил он мысль, которая мелькнула у меня в голове пару минут назад.
— Что ж, ладно, — встал он с трона, предложив мне руку. — Я задержал вас, а вам еще нужно посетить урок чарогненной магии.
Он взял мою неохотно протянутую ладонь.
— Прошу простить за то, что был вынужден поцеловать вас. Только когда магия аватаров входит в контакт, сила наших внутренних духов вырастает.
— Мне… это известно, — кивнула я, стараясь не краснеть. Не вышло. — И я не злюсь на вас. Мне самой бы хотелось проверить на вашем месте.
Вяло улыбнулась, и Лоранеш благодарно кивнул.
— Я вызову вам червя, чтобы быстрее доставил до вашего дворца, — тут же сказал он, и я едва успела его остановить. — А то у меня еще дела здесь.
— Благодарю, я дойду сама! — воскликнула чересчур поспешно. Настолько, что король понимающе хмыкнул.
— Тогда, может быть, жука?
Я снова многозначительно покачала головой, посмотрев на повелителя Земли весьма угрожающе. Пусть имеет в виду, что если заставит меня ехать на чьей-то блестящей хитиновой спине, то ему мало не покажется.
— Тогда у меня есть последнее предложение, от которого, уверен, вы не откажетесь, — проговорил он спокойно, чуть приподняв подбородок. Но взгляд подземного короля сделался хитрым и озорным. Таким, каким он бывал редко-редко.
Он выставил ладони перед собой и прокрутил их, формируя невидимую сферу. Его губы произнесли какую-то плохо различимую фразу, и тут же плитка тронного зала треснула, расходясь в стороны взрывом камней и земляной крошки. Этот мусор взвился в воздух и через мгновение сложился в небольшой летающий трон с гладким, будто шлифованным, сиденьем и подлокотниками. Трон завис в воздухе, под ним образовался вполне заметный глазу черный вихрь из пыли и… умбрисов.
— Вам понравится, — проговорил Лоранеш, улыбаясь. — А тени возьмут плату с меня, не бойтесь, Иви, — добавил, заметив мой не слишком довольный взгляд в сторону приспешников Тенемару.
Я вздохнула, бросив короткий взгляд на короля, и согласилась. Забралась на трон, который тут же взмыл выше и полетел прочь.
Не прошло и десятка минут, как это колдовское сооружение довезло меня до моих покоев, а все люди, что встречались мне на пути, низко кланялись, ничуть не удивляясь происходящему.
Я же в это время думала лишь о том, что случившееся сегодня с Лоранешем не принесет мне ничего хорошего. Воспоминания о Подземном змее вызывали в душе ураган тоски и безысходности. С одной стороны, мне ужасно хотелось помочь змею, рядом с которым было спокойно, словно я находилась у себя дома. А с другой, что-то подсказывало, что теперь король Сапфир меня не отпустит. Если прежде с его-то тремя женами ему не было никакого дела до Иви, то теперь, увидев, как близость аватара всех стихий влияет на его татуировку, он может изменить своим приоритетам.
Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях.
Сережки с камнями истины тут же потяжелели.
Я вздохнула, открыв глаза. Похоже, мои предчувствия — правда. Оставалось не так много времени до того момента, как Лоранеш Эсер Хейташи решит затащить в постель Великую Иви и проверить, не оживит ли это Подземного змея в его душе.
С этими размышлениями я и спрыгнула с трона, а тот развернулся и улетел прочь. Видимо, направился чинить разрушенный кусок пола Тронного зала.
Я уже собралась было войти к себе, проведя рукой по расписной, усыпанной каменьями стене, как наткнулась на стоящего напротив нее Ала.
Парень сцепил за спиной мощные руки и, чуть склонив голову набок, с почти полным безразличием следил за удаляющимся троном. Только поворот головы говорил о том, что слуге в действительности очень даже интересно происходящее.
— Я ждал тебя… Великая Иви, — проговорил он, впервые, кажется, назвав меня так.
А я вдруг заметила, что с ним что-то не так. Фигура друга была словно неуловимо напряжена. Или мне это лишь казалось?
— Что-то не так? — спросила тут же, нахмурившись.
Ал чуть прищурился, выдержав крохотную, но все же паузу.
— Нет, все в порядке.
Тут же развернулся и двинулся вперед по коридору в направлении, обратном ускользнувшему трону Лоранеша.
— Пойдем, самое время попробовать несколько новых методов обучения, — проговорил он, и от этого обещания, сказанного почти оглушительно спокойно, меня бросило в холодный пот.
Чувствовалось, что-то он там придумал для меня на сегодня, что мне совсем не понравится…
В этот раз мы снова были в пещере с фальмеритом. Вот только теперь Ал привел меня не в тарголу с красивыми беседками, где можно было удобно разместиться, если положить плед на колдовской металл, а в какое-то незнакомое, совершенно пустое помещение. Что-то вроде пещеры внутри пещеры или скрытой комнаты посреди дворцовой залы. На полу тут были начерчены несколько концентрических окружностей, а возле скругленных стен стояли напольные жаровни, созданные из камня.
Едва мы вошли сюда, как Ал раскинул в стороны руки, и тут же из его ладоней вырвались два огненных шара огня. Они пронеслись вдоль стен, напоминая то ли жар-птиц, крылья которых вырастали прямо в полете, то ли двух драконов, исчезающих в столпе пламени. И от их прикосновения к каменным чашам жаровни мгновенно загорались.
Когда зал был полностью освещен, оказалось, что, кроме стен и пола с рисунками, тут ничего нет. Более того, подойдя поближе и приглядевшись, я поняла, что изображение на полу — не что иное, как след огня. Круги были выжжены прямо на камне.
— Где мы? — удивилась я, невольно идя прямо к центру помещения. — Это какой-то тренировочный полигон?
Ал кивнул, неторопливо двигаясь сзади. Словно пантера, отрезающая косуле путь к отступлению. Выход оказался прямо за его спиной.
Это нервировало. Я понимала, что друг это делает не нарочно, это лишь мой страх оказаться рядом с пламенем один на один. В пустом зале, где лишь будем лишь я, огонь, который мне не поддается, и Ал, который станет бросать в меня одно испытание за другим, лишая возможности убежать.
Встряхнула головой.
«Нет, я не буду убегать. Ведь это нужно мне самой…»
— Боишься, — констатировал мужчина, проходя дальше и закатывая рукава черной мягкой рубашки, надетой под черный же безрукавный камзол. По ткани последнего шли красные тонкие узоры, напоминающие то ли капилляры, то ли жидкую лаву, струящуюся по крохотным желобкам.
— Огонь все еще продолжает вызывать у меня неконтролируемые эмоции, ты же знаешь, — пожала плечами я. — Тебе одному из немногих известно, как я появилась в этом мире.
Ал кивнул.
— Магия — загадочная штука, — ответил он, так ни разу и не взглянув мне в глаза. Напротив, он чуть склонил голову и на миг зажмурился.
Я прищурилась, пытаясь понять, о чем он думает. Его словно что-то беспокоило.
— Ты — великая Иви, — проговорил он, когда снова открыл глаза, и теперь посмотрел на меня. Черные радужки в свете огненных жаровен казались опасными. — Тебя забросило сюда не просто так. Боги открыли путь именно потому, что ты уже обладаешь чаростихиями.
Он сделал паузу, а затем добавил:
— Или ты открыла этот путь себе сама как раз по той же причине. Это значит, что ты уже умеешь колдовать, Саша. Осталось лишь поверить в это и понять, что так и есть.
Я хмыкнула.
— Тогда по какой причине здесь появился Эдуард Церр по прозвищу Цербер? Боги послали его, чтобы убить всех аватаров?
В одну из наших прошлых ночных встреч я рассказала ему все, что случилось со мной во дворце Эфира, и все, о чем удалось узнать. О том, кто такая Рыжая Синица, которую мы видели на базаре в империи Огненной луны, и о том, как орден Зрящих мечтает высосать всю магию из аватаров.
А еще о том, что когда-то Зрящие говорили, будто мечтают отдать магию людям, которые ей не обладали. И о том, что в итоге, скорее всего, все это ложь и Рыжая Синица просто желает безграничной власти для себя самой и своего ордена.
Ал знал все. И мне было даже немного жаль, что всего этого он не мог рассказать Сициану. Почему-то мне казалось, что уж Красный дож смог бы помочь.
А может, я просто слишком сильно верила в его всевластие.
Ал пожал плечами, не смотря на меня. Его взгляд сделался холодным, будто слегка окаменел.
— Возможно, боги послали его для того, чтобы он помог тебе научиться.
— Что? — ахнула я. — Ну это уж совсем. Что же это за боги такие? Поверь мне, ты ошибаешься. Я говорила с Айреморой. И не такая уж она сумасшедшая, чтобы ради моего обучения позволять Церру убивать невинных девушек и угрожать жизни Эфиррея — единственного в мире повелителя воздуха. Ведь с его смертью погиб бы весь Подлунный цветок. Не слишком ли большая цена за то, чтобы какая-то девчонка научилась колдовать? Да и как вообще это связано?
Ал прошел чуть вперед, и мне вдруг стала видна у дальней стены пещеры фигура, что прежде не бросалась в глаза. Она была накрыта черной тканью — видимо, поэтому так удачно сливалась с цветом камня вокруг.
— Ты сама рассказывала, что за пару мгновений до того, как фер Шеррад вышел из храма, Айремора произнесла: «Солнца сегодня совсем не белые… Еще есть вещи, которые можно изменить…» Разве не так? Айремора знала, что будет дальше, и подталкивала тебя к тому, чтобы ты признала свою сущность. Знала она и о том, что в конечном счете тебе все же удастся спасти султана.
Меня бросило в жар, а затем в холод. Ал был прав.
Тогда что, если он прав и в остальном? Получалось, что оба мы: и я, и Церр — лишь фигуры на шахматной доске достижения какой-то божественной высшей цели.
Хотелось бы узнать какой.
И оставалось надеяться, что если я и впрямь всего лишь фигура, то хотя бы не пешка.
Ал тем временем подошел вплотную к темному пятну в конце пещеры и сдернул покрывало.
Сердце пропустило удар.
Перед нами оказалась большая обнаженная статуя женщины с волосам-змеями. Казалось бы, просто статуя, напоминающая медузу Горгону… вот только последний раз я видела ее в покоях Красного дожа в Хальвейле Огненной луны.
И знала, что эта статуя загорается от магии огня.
— Ты будешь учить меня зажигать ее? — спросила я, попытавшись выкинуть из головы воспоминания о большой кровати с шелковым балдахином, о горящих свечах, наполняющих томным жаром помещение, и об огненных глазах, в которых было так приятно сгорать.
Ал кивнул, как водится, лишних слов на воздух не бросая. А мне так хотелось узнать, откуда у него эта статуя. Просил ли его дож взять ее с собой. И, может быть, передавал что-то для меня…
Я не стала спрашивать. Игнисы с ним и со всей его империей.
Мой учитель огня тем временем махнул рукой, подзывая к себе. Взгляд его был прикован к каменному изваянию, в котором нынче не было ни капли жизни.
— Сегодня попробуем обратиться к игнисам, — проговорил он немного глухо, так и не повернув голову ко мне. — У каждого чарогненного колдуна может быть свой игнис. В том случае, конечно, если маг достаточно силен, чтобы приручить и позвать одного из самых сильных духов стихий. Но в твоем случае беспокоиться об этом не стоит.
Я кивнула. В теории он прав, конечно. В теории.
— Но ведь, чтобы обращаться к духам стихий, нужно сперва изучить основы, разве нет?
Так было и с рудисами, и с вентусами. Последние и вовсе явились лишь тогда, когда я признала себя настоящей чаровоздушницей, в сердце которой есть место для их господина — Эфира.
Террисы до сих пор не показывались ни мне, ни кому бы то ни было в Стальной короне. А умбрисы готовы буквально прибежать на чей угодно зов, лишь бы их «покормили». Но тень — не стихия. Они не считаются.
Наверное.
— В обычной ситуации ты была бы права, — ответил Ал, и уголок его губ дрогнул, пока он мрачно смотрел в пол. — Чтобы позвать игниса, конечно, нужно сперва пробудить в себе огонь, взрастить и обуздать его. Но… в тебе все это есть по умолчанию, Саша. Аватару всех стихий не нужно ничего взращивать.
— Но раньше мне говорили обратное…
Кожа покрылась мурашками при одной мысли об огне.
— Никаких но, — жестко прервал он, чуть сдвинув брови. — В тебе это просто есть, и все. Не нужно ничего учить и вспоминать. Не нужно искать «особые секретные методы» обращения к пламени. Мы ходим вокруг да около, Саша. А нужно просто позвать его.
Грудь сковал страх. Ладони мгновенно сделались влажными.
— Это не так просто, как ты думаешь, — проговорила я, сжав губы. Стало сильно не по себе, ведь с какой-то точки зрения он прав. Я сама не хочу никого «звать». И не знаю, как захотеть.
— Это просто, — качнул головой он, затем взмахнул рукой в сторону статуи, и тут же по всей поверхности вспыхнули высокие языки пламени, загораясь на кончиках каменных волос и пальцев.
Я собрала все силы, что у меня были, лишь бы не отшатнуться.
Удалось. Хоть и с огромным трудом.
Но, как оказалось, учитель еще не закончил с демонстрацией. Он подошел ко мне вплотную, на короткий миг взглянув мне в глаза.
Черные радужки сливались со зрачками, и казалось, что последних у него и вовсе нет. Отчего-то сегодня взгляд огненного сервуса был особенно пронзительным и тяжелым. А еще каким-то неспокойным.
Статуя за его спиной потухла.
Может быть, он устал без толку учить меня. Может быть.
— Закрой глаза, — раздался приказ, и я послушалась. Хотя не хотелось. — Если у тебя получится, статуя загорится вновь.
— Что ты задумал?
Мне все это не нравилось, но нужно было терпеть.
Тихий вздох. Мягкое дыхание касается щеки.
— Одна из ипостасей огня — это внутренние переживания, — ответил он. — Ты не можешь призвать огонь силой воли, потому что твоя воля твердит не делать этого. В этом случае остается один выход. Просто взять то, что есть внутри тебя.
— Я не понима…
Широкие горячие ладони коснулись моих, чуть разводя руки в стороны. Пальцы переплелись.
Что-то сдавило горло. Не сильно, не так, чтобы перестать дышать. Но ощущения были очень странными.
Я поняла, что вообще не помню, когда последний раз Ал дотрагивался до меня. И дотрагивался ли в принципе.
— Извини, — проговорил он, и голос будто бы стал чуть неровным. — От тебя не потребуется слишком многого.
— Мне это не нравится, — озвучила я, пытаясь понять, что происходит.
— Знаю. Но опасности нет. Огонь не коснется тебя.
Я ему не верила.
Ладони Ала стали горячее вопреки словам. А я прекрасно знала, как легко с них может срываться разрушительная янтарно-желтая стихия.
Спина покрылась испариной. Меня начало потряхивать.
— Тебе нужно представить, что кровь, которая двигается внутри твоего тела, состоит из огня. Всего-навсего, — уверенно и спокойно прозвучал мужской голос. Он должен был и мне придавать сил, но выходило наоборот.
Я ощущала напряженную близость широкой груди Ала, его лица, которое было в каких-то миллиметрах от моего, и смутно понимала, что происходит.
— Просто представь, — повторил он. А затем мужчина освободил мои кисти, расслабил пальцы, легким прикосновением двигаясь ладонями по предплечьям, локтям, плечам вверх.
Горячая кожа его рук создавала яркий контраст с прохладой помещения. За закрытыми глазами стали появляться смутные образы, фигура Ала под опущенными веками сделалась темной, преобразуясь во что-то совершенно другое. А его раскаленные ладони и вовсе перестали казаться ладонями. Словно меня трогал чистый огонь.
Сердце забилось оглушительно быстро.
— Не бойся, — тут же повторил Ал, перейдя на шепот. Каким-то образом он уловил, что я на грани паники. — Это всего лишь я. Я.
Но под опущенными веками я видела не его. Огонь.
— Я не дам тебя в обиду. Не позволю, чтобы случилось что-то плохое, — говорил он, и голос звучал хрипло и все более напряженно. Словно он волновался за меня.
Я вздохнула. Как давно никто не делал этого… В этом мире постоянно мне приходилось кого-то спасать. То Сициана — от заговорщиков, когда я попала в ловушку, приготовленную для него. То Чёрную жемчужину — от проклятия, а Тирреса — от смерти. То Эфира — от потери магии, а весь Подлунный цветок — от исчезновения.
И хоть бы раз кто-нибудь побеспокоился обо мне.
Тем временем Ал двигался вдоль моего тела, касался кожи, словно… гладил.
Затаив дыхание. Так осторожно, будто боялся, что я сломаюсь.
А я не сломаюсь. Не восковая.
Хотя прямо сейчас, когда прикосновения кажутся такими ласковыми, кажется, что все иначе.
Меня начало слегка потряхивать. Дыхание стало отрывистым. Лицо горело.
Ал добрался до шеи, обхватив ее пылающими пальцами, как кольцом. Провел подушечками по основанию подбородка, очертил линию лица.
А я вдруг вспомнила, как он рисовал на мне рисунки особой золотой краской там, в далекой огненной империи… Перед опущенными веками замелькали образы прошлого, смешиваясь с настоящим и погружая меня в странный коктейль эмоций.
Жжет. Смертельно горячо. Думалось, если я открою глаза, окажется, что руки сервуса ярко-алые и от них идет дым.
В висках страшно пульсировало. В груди будто билась вся бездна демонов вместо сердца.
— Представляй, — жестко приказал Ал, явно заметив, что я вот-вот потеряю сознание. — Представляй, что твоя кровь — это огонь!
Стиснула челюсти. Думать не получалось. Хотелось оттолкнуть мужчину, открыть глаза, убежать.
— Все будет хорошо, — проговорил он тут же. — Ты в безопасности.
— Нет, — замотала головой я, не открывая глаз. Теперь это было попросту страшно.
— Ты должна почувствовать, — произнес он тихо. Почти прося. — Иначе все зря.
Его ладони обхватили мое лицо, не выпуская. Обжигая и заставляя трястись каждую клеточку. Кипеть кровь.
— Я не хочу, мне горячо. Мне плохо, — пискнула я, сжав губы и зажмурив еще сильнее закрытые глаза.
В их темноте что-то вспыхивало и гасло. Серьги гаруспика с камнями истины стали тяжелеть. Будто от жара, исходящего от Ала, они наполнялись какой-то силой.
— Тебе не плохо. Ты отталкиваешь то, что пытается выйти из тебя, — проговорил учитель. — Выпусти свои эмоции. Позволь себе чувствовать.
— Я все чувствую. Мне просто горячо! — воскликнула я, распахнув глаза и встретившись с дикими, абсолютно черными глазами.
Вздрогнула от неожиданности, но Ал держал крепко, и его лицо было в паре сантиметров от моего.
— Я сейчас поцелую тебя, — произнесли ярко-красные губы, на которые я не смогла не посмотреть.
Ал выглядел натянутым, как арбалет, готовый для выстрела. От его рук и впрямь шел легкий дымок.
— Что?
— Я вынужден сделать это, чтобы ты могла почувствовать, — ответил он низко и тихо. — Ты разрешишь мне?
Черный бархат голоса прервался.
Я хмыкнула. Кажется, никто прежде не спрашивал об этом у меня.
— Ну, если нужно, — кивнула, не сдержав улыбки.
И в тот же миг мягкие губы коснулись моих.
Я даже на миг забыла обо всем. О том, как идет дым от раскаленных пальцев, как меня трясет от страха.
Поцелуй Ала был мягким и осторожным, но одновременно властным и уверенным. Его язык проник в меня почти сразу же, раздвинув губы, словно его хозяин приказывал. И только через долю секунды я поняла, что вместе с языком в меня будто входило пламя.
Но оно больше не обжигало. Не раздирало горло раскаленными спиралями, не оставляло после себя обугленные кости.
Это было похоже на горячее вино, сладкое и полное пряных специй, от которых приятно жжет внутри.
Глаза закрылись сами собой. И в тот же миг видения под опущенными веками вспыхнули с новой силой, обретя плотность и краски.
Я увидела день из прошлого.
'
Ал разорвал поцелуй, и я очнулась, тяжело дыша.
Что я пропустила⁈ Игнисы, я точно что-то пропустила!!!
Мужчина смотрел на меня широко распахнутыми глазами, его челюсти были стиснуты.
Сердце подскочило к горлу, нервы зашлись морской рябью.
— Урок окончен, — выдохнул вдруг Ал почти с раздражением. И резко отвернулся в сторону каменной статуи.
Я бы решила, что он злится, если бы хоть когда-нибудь видела его проявляющим эту эмоцию.
— У меня опять не вышло, да? — шепнула я, глядя в его широкую спину в черном костюме с вышивкой.
Все забылось, кроме странного воспоминания-видения.
Ал ничего не ответил, снова повернувшись и на этот раз молча двигаясь к выходу из пещеры, лишь на пороге бросив:
— Пойдем. Повторим послезавтра, когда ты восстановишься.
А я глядела на статую и не могла поверить. Потому что из глаз, сверкающих, словно рубины, шел легкий, едва заметный дымок.
Мы тренировались с Алом не меньше месяца. И, на мой взгляд, успехи были громадными! Но мой черноглазый учитель считал, что еле-еле зажегшиеся глаза статуи — это даже не полпобеды. А большего мне, признаться, достигнуть не удавалось. Дым шел, рубиновые камушки вспыхивали — но на этом все.
Ал больше меня не целовал, но его прикосновения становились все настойчивей и властней. Мне нравилось, когда он дотрагивался до меня, и, признаться, это и впрямь помогало. Его пальцы словно состояли из живого огня, и каждый раз я, затаив дыхание, чувствовала, как мгновенно растет внутреннее напряжение, стоило этим пальцам скользнуть по моей коже.
Сервус же всякий раз во время наших уроков был максимально сосредоточен и, казалось, даже еще сильнее мрачнел. Иногда с ним было даже страшно заговорить, вдруг взорвется вместе с пещерой и проклятой змеиной статуей, которая никак не хотела засвидетельствовать мою «великую» чарогненную мощь.
Так проходили мои ночи, к которым я, признаться, уже очень привыкла. Хоть Ал никогда не отличался разговорчивостью, рядом с ним я чувствовала себя спокойно и умиротворенно, словно его широкоплечая фигура могла заслонить меня от всего мира. Ну и иногда — рассказать что-нибудь любопытное или даже забавное, отчего я громко хохотала, а он сдержанно улыбался.
Днем же я все чаще ходила в заброшенное святилище террисов. Огромная каменная фигура Подземного змея неизменно встречала молчанием и тишиной. Но иногда складывалось впечатление, что изваяние становится чуть-чуть теплее, когда я рядом. В попытке обнаружить террисов где-то рядом с древним божеством земли я рассказывала статуе сказки, истории из жизни, а иногда многозначительно молчала. Хотелось верить, что змею нравилось. Ну скучно же должно быть одному стоять столько веков в пещере, наполненной одними умбрисами, пьющими из тебя жизнь⁈
Также я пыталась делать подношения из цветов, еды или украшений, которые создавала на уроках чаротвердной магии короля Сапфира. Но в отличие от остального, еду было класть некуда, не под воду же кидать, поэтому, признаться, я съедала ее прямо перед статуей. А вот побрякушки раскладывала, как могла, один браслет даже повесила на кончик каменного хвоста. В общем, все это пробудить духов земли не помогло, но я пока не сдавалась.
Этим вечером я как раз возвращалась из пещеры, и время было уже очень позднее. Я решила прилечь и немного поспать перед тем, как придет Ал и начнется наш очередной урок, который воспринимался мной уже как что-то веселое и приятное. Но уже несколько часов спустя оказалось, что на этот раз все будет совсем не так.
Планировалось, что в час дракона явится мой бесстрастный учитель, откроет дверь и шуршание могучего монолита как раз меня и разбудит. Однако, когда я внезапно в ужасе проснулась и распахнула глаза в кромешной тьме, вокруг стояла абсолютная тишина.
Сердце оглушительно билось в горле, и мне казалось, что это должны слышать все вокруг. Но рядом никого не было. Ни Тейнорана, ни Тифии.
А страх становился все сильнее. Первобытный, необузданный. Тот, который просыпается только в густом и душном, как сама смерть, мраке, когда не видишь даже кончика собственного носа.
— Почему не горит свет?.. — спросила я в пустоту хотя бы для того, чтобы слышать собственный голос.
Мне никто не ответил. Я закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться на чаротвердной магии, прощупать окружающее пространство внутренним ухом, потрогать стены и пол невидимыми пальцами, доступными только магам земли. А с некоторых пор и мне.
Но меня так сильно колотило от непонимания происходящего, что я никак не могла сосредоточиться.
Свет в покоях обычно не заглушался полностью никогда. В Стальном королевстве в замках почти не было окон. Полностью закрытые, глухие монолиты стен всегда освещались изнутри либо фосфоресцирующими грибами, либо такими же кристаллами. Так каким образом я очутилась в этой гнетущей темноте?..
Ответ начал закрадываться в сознание липкими пальцами.
— Кто здесь⁈ — громко вскрикнула я, спрыгивая с кровати. — Выходи немедленно!
А в следующий миг почувствовала знакомый теплый аромат цитруса и специй, аромат, которого тут не должно было быть. И тут же напротив меня зажглись алые, как кровавый закат, знакомые радужки, которые прежде я знала иными.
Я думала, что меня подкарауливает Тенемару. Но все оказалось хуже.
— Ал⁈ — воскликнула сдавленным голосом, глядя, как багряный свет его глаз освещает бледное лицо и мягкую линию губ, из-под которых выглядывали острые клыки.
— О боже…
Он был совсем близко. Настолько, что я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Ощущала, как электризуется воздух вокруг нас обоих.
Мгновенно. Остро.
— Что ты…
Его руки поднялись к моему лицу, обхватив ладонями щеки, глаза медленно моргнули.
Он был напряжен до предела. Теперь я понимала, что все его необычное поведение в последнее время было отголоском того состояния, что я видела сейчас. Он не просто так казался странным. Все это время он скрывал свое состояние.
По прибытии в Стальное королевство в нем накапливалась жажда крови. А может…
И все же я не поняла. Не смогла сообразить. Мысли в голове мелькали судорожно и быстро, не давая поймать ни одну из них.
— Я больше не могу, — хрипло проговорил мужчина, не отрываясь от меня, сжигая алым бешенством, взглядом, который казался таким знакомым и чужим одновременно. Он касался моей шеи ладонями сильно и крепко, но одновременно с тем поглаживая подушечками больших пальцев линию подбородка.
Словно одновременно хотел придушить и присвоить.
Из кровавых глаз медленно пошел дым, заставляя сердце пропустить удар.
Белоснежные клыки не исчезали, не могли спрятаться за губами.
Я смотрела в багровые глаза, на дне радужек которых так болезненно знакомо вспыхнуло и заплясало пламя.
Зажмурилась, до боли прикусив губу. Горло сдавило от невысказанных, нечитаемых и невыговариваемых эмоций.
Тут же вспомнилось, как насмешка, проклятое видение, которое камни истины показывали мне всего месяц назад. А я вновь ничего не поняла.
Мы разминулись на несколько секунд. И больше я Ала не видела.
— Ты, — выдохнула я, и из глаз сами собой полились демоновы слезы.
Он вздохнул словно в замедленной съемке, не сводя с меня взгляда.
Ал. Алый.
Ал. Почему такое короткое имя? Почему без фамилии и приставок — и даже Красного дожа это не удивляет?
Потому что не было там никаких приставок.
Сициан Алатус Райя-нор. Ал — это сокращение от «Алатус», что означало «крылатый»…
— Ты, — выдохнула я, чувствуя, как рвется на части внутри. Истекает пламенем цвета его имени. — Обманывал…
Я закрыла глаза.
— Никогда, — покачал головой он, сжимая пальцы в моих волосах. Притягивая меня ближе. К своим губам. — Но я больше не могу. Каждый день здесь, рядом с тобой, как тысячи кинжалов в спину, каждое прикосновение — как глоток кислоты. Ты убиваешь меня, Саша… — тихо добавил он голосом Ала. — Ты делаешь меня слишком человеком, Александра Колдунова, — закончил голосом императора Огненной луны.
А я не знала, чему верить, что делать. Мир сыпался песчаным домиком. Бестолковым, слепленным неловкими детскими ладошками.
Мой мир.
Когда я вновь посмотрела на мужчину, черты лица сервуса Ала стали меняться. И я и сама не поняла, как могла быть такой… как могла не видеть?
Он был так похож… И одновременно так отличался.
Узкое лицо с резкими чертами. Кожа чуть светлее, чем у Красного дожа, волосы бесконечно короче… И сейчас они на глазах удлиняются, падают ниже плеч, как черный водопад. Скулы и линия подбородка становятся резче, острее. Не сильно, но достаточно, чтобы спутать меня раз и навсегда. Заставить поверить в то, что передо мной…
…друг.
— Я считала тебя другом, — проговорила сквозь судорожно сжатые челюсти. Стиснула пальцы на его черной длинной куртке, которая одинаково хорошо подходила и слуге, и господину. — Верила тебе.
— Я и был твоим другом, — ответил он тихо, едва дыша. — Был тем, кто тебе нужен. Кем не может быть Красный дож. У императора Огненной луны не может быть друзей, Саша. Не может быть близких. И слабостей у него нет.
— Опять думаешь только о себе! — фыркнула я, попытавшись отвернуться и уже не слишком заботясь о том, почему мощная императорская фигура, что была на полголовы выше Ала, сейчас так напряжена. Почему клыки не пропадают. Почему из кровавых глаз идет дым.
Я снова чувствовала его ауру. Ту, что проявилась, едва облик Райя-нора сделался прежним. Словно он прятал не только внешний вид, но скрывал и мощь аватара.
Магия иллюзий. Как я не додумалась прежде? Ведь вампиры, побратимы теней, — единственные в этом мире, кто обладают этой способностью, дарованной им Тенемару. Сициан — аватар. А значит, и в этом мастер.
Вряд ли ему слишком уж трудно спрятать себя целиком хоть от самого черта.
Что уж говорить обо мне.
— Я никогда не думал о себе рядом с тобой, безумная ты девица! — почти прорычал Сициан, запрокидывая мою голову и заставляя смотреть в свои пылающие радужки, в которые смотреть мне всегда было больно. — И я не собираюсь объяснять тебе это.
— О, узнаю императора, — сжала губы я, не отводя взгляда, хотя казалось, что с каждой секундой внутри начинает все сильнее жечь, а на плечах — будто каменные монолиты Стального королевства. — Наплевать на все, кроме себя.
Сициан сдавил мой подбородок пальцами, отчего возмущенно сжимать губы стало сложнее.
— Мне наплевать на всех,
А потом с силой поцеловал.
Я пыталась вырваться. Хотела прорычать, чтобы себя целовал, не меня.
Но ноги перестали держать.
Огонь внутри рвался наружу, и мне уже не хотелось его сдерживать. Хотелось кричать, кусаться, драться.
И целовать.
Пока небо не упадет на землю.
Кажется, что-то из этого списка я и делала. Или, может, все сразу. А Сициан поднял меня на руки, заставляя обхватить себя ногами, исступленно скользя губами по уголкам губ, подбородку, шее. Жадно. Не заботясь о том, что от его сорвавшейся с цепи ауры меня рвет на части. Трясет и жжет до хрипа.
Его, кажется, тоже.
Говорят, аура аватара всех стихий тоже тяжела для восприятия. Сейчас мне хотелось, чтобы Сициан почувствовал всю ее мощь. И все мои эмоции.
Я слышала рычание, доносящееся из его горла, когда он целовал меня. Изредка, когда мои глаза приоткрывались, я видела алую чешую на его обнаженных плечах, и пылающего дракона на груди, который двигался под кожей, словно сверхновая, создавая вокруг Повелителя империи жгучий огненный шлейф и… острозубую корону на черных волосах.
Не знаю, что происходило вокруг. Мне казалось, что каменные стены дворца Иви вот-вот разрушатся, упадут нам на головы.
И мне было наплевать.
Я то губами скользила по его смуглой коже, по которой прыгали язычки огня, то проводила когтями по рельефным мышцам, словно пытаясь выцарапать оттуда живого дракона. А тот только сверкал рубиновыми глазами и словно… улыбался. Клыкастой звериной улыбкой.
Мы дрались. Катались по полу, пока я пыталась надавать пощечин повелителю дурацкой рабской империи, полной жестокостей и несправедливостей. А он ловил мои руки и заставлял меня перекатываться на спину, оказавшись сверху. Потом мы целовались, и черные волны его волос перепутывались с волнами цвета сирени, и я не слишком понимала, что последние — это мои. Потому что они светились.
Я не помню, как оказалась сверху в очередной раз. Помню лишь, как с силой обхватила и попыталась придушить широкую мускулистую шею. А Сициан держал меня за плечи, глядя широко распахнутыми пропастями прямо в глаза, и… не мешал.
— Чтобы меня придушить, тебе придется постараться лучше, маленькая пришелица из другого мира, — проговорил он негромко, словно мои руки ему совсем не мешают.
— У нас это называется «попаданка», — фыркнула я сквозь зубы, стараясь сжать его горло посильнее. Но без толку.
В результате я убрала обе руки, исступленно ударив ими по его широкой груди, которую сама же и раздела совсем недавно или бесконечно давно.
— Тебе должно быть больно!!! — воскликнула раздраженно, оставляя на его коже отпечатки ладоней снова и снова. И на миг замирая, когда он обхватил мои кисти.
— Мне больно, — сказал негромко, нехотя, — но не от твоих рук, Саша.
И что-то перевернулось внутри.
Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, и где-то далеко-далеко словно антрацитовая бездна колыхалась между нами, хлопая крыльями.
А затем он притянул одну мою кисть к своим губам и поцеловал. Пальцы, ладонь, сгиб руки.
Медленно.
И я сдалась.
Перед глазами потемнело. Из груди вырвался тихий вздох. Я скользнула бедрами по его обнаженному телу и… опустилась на напряженную плоть, вырвав из горла императора хриплый стон.
Он резко перевернул меня на спину, с силой толкнувшись, двигаясь внутри, заставляя сжимать его коленями, пятками пытаясь вдавить глубже. Наполняя комнату перемешавшимися звуками удовольствия.
Его.
Моими.
Напряжение внизу живота било беспощадно, усиливаясь адовой спиралью — с каждым кольцом все у́же и глубже. Все ближе и жарче.
— Моя Александра, — раздалось где-то на границе шепота и стона, пока сильные пальцы впивались в мои бедра, оставляя следы, — куда бы ты ни сбежала, я найду и верну тебя… Хоть на дне океана, хоть в недрах самых глубоких гор. Потому что ты только моя… Саша.
Я зажмурилась, чувствуя, как мой мир, обросший непроходимой терновой стеной, трескается на части, а иголки падают на землю.
Ведь из Айремора меня спас
И в Стальное королевство
Я крепко зажмурилась, чувствуя, как меня разрывает на части.
Вряд ли когда-нибудь я испытывала такое остро-болезненное наслаждение. Ладони взлетели вверх, обхватив смуглое лицо, и я медленно поцеловала мягкие губы, которые умели так жестоко приказывать.
В тот же миг сердце будто пронзила раскаленная стрела. Я вдруг почувствовала… голод.
Резко открыла глаза, взглянув в широко распахнутые кроваво-красные глаза, исходящие алым огнем.
Острые белоснежные иглы из-под красивых губ. Дотронулась пальцем…
Вздрогнул. Закрыл глаза, задержав дыхание. Но из-под век на кожу все равно прорывались язычки пламени.
Проклятый аватар огня.
Клык проколол палец. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы каждая мышца в теле зверя превратилась в сталь. Горячий язык скользнул по подушечке.
Я не дышала. А Сициан, словно изваяние из металла, почти не двигался, глядя лишь на меня.
Моргнула.
Глубоко втянула воздух, стараясь ощутить, как он входит в легкие. А затем скользнула кистями в черные мягкие, как жидкий обсидиан, волосы, коснувшись затылка и… надавив. Заставив его коснуться губами моей шеи.
Секунда.
Клыки вошли в кожу. Исступленно и яростно. Но мягко и неторопливо.
Аура аватара стала нестерпимой. Невыносимо приятной и тяжелой до последнего вздоха. Полной живого пламени и темного удовольствия умбрисов.
Непроглядна сонная чернота беспамятства накрыла меня почти сразу. Но я была рада.
Черная бездна между нами больше не хлопала крыльями. Она стала чуточку меньше.
Мы проспали вместе всю ночь. На кровати. Как обычные люди. Моя голова лежала на смуглом широком плече, и до самого утра под ней чуть пульсировал, играя огнем чешуи, красный пламенный дракон.
Этот зверь был не такой, как у Эфира. Тот жался ко мне, как кот, щекоча перьями, играя и ластясь, не желая отпускать. Дракон же предоставил мне свою спину, расположив красивое пылающее тело вдоль плеча и закинув хвост на бицепс и предплечье хозяина. Иногда он поднимал крыло, и казалось, что он хочет этим крылом накрыть меня, но не может. Но тогда прямо во сне Сициан поднимал руку и клал ее мне на спину.
Дракон успокаивался, закрывал свои большие рубиновые глаза и тоже вроде бы засыпал. Но стоило понаблюдать за ним дольше, как становилось ясно, что он постоянно начеку. Стоило шевельнуться или скрипнуть чему-то в соседних комнатах, как рубиновые глаза зверя мгновенно открывались, изучая все вокруг с внимательностью охотника, высматривающего добычу. Или охранника, стерегущего что-то очень важное. Может, сокровище?..
Я улыбнулась.
Все это было невероятно странно. Но я смотрела на длинные черные волосы, рассыпавшиеся по подушкам, на спокойное мужское лицо с резкими чертами и не до конца понимала, кого вижу рядом. То ли мрачного и властного императора, который как-то дразнил меня золотыми жезлами, плети которых способны рассечь человека пополам. То ли сервуса Ала, который неоднократно спасал мне жизнь, болтал со мной, когда поговорить было больше не с кем, и рассказывал легенды, которые я могла слушать вечно.
Иногда он даже улыбался…
Я проснулась очень рано. На часах, которые по моей просьбе Тифия поставила прямо возле кровати, сейчас красовался блестящий слюдяными крыльями жук. Это означало примерно шесть утра. За два часа до часа червя, когда просыпалось и оживало, словно подземный муравейник, все Стальное королевство.
Я тихо соскользнула с постели, обратив внимание, что дож так и не проснулся, лишь чуть потянулся во сне, расположив мощные руки над головой. Только его дракон поднял голову на груди, над его рубиновыми глазами появилось что-то, напоминающее хмурые кожистые складки. Передние лапы сползли на живот повелителя, прямо к четко очерченным кубикам пресса, и там из них появились когти.
Сициан пошевелился во сне, словно ему не нравились эти когти.
— Тс-с-с, — тут же еле слышно зашипела я, подкравшись к груди Сициана. Стало ясно, что дракон мигом разбудит своего хозяина, если я вздумаю вот так ускользнуть. А именно это я, вообще-то, и планировала сделать. — Не надо никого будить! — добавила я одними губами совсем рядом с вытатуированной мордой. Уверена, со стороны это выглядело ужасно смешно. — Это мои покои, идти мне больше некуда, я скоро вернусь!
Развела руки в стороны, надеясь, что таинственный дух, живущий в теле аватара огня, хоть немного понимает, что я пытаюсь до него донести.
Дракон прищурился и несколько мгновений мрачно глядел на меня, не отрываясь. А затем вдруг… вздохнул. И убрал когти, как-то невесело положив морду на лапы. Но его взгляд все равно оставался прямым и глубоким, и он не сводил его с меня, как бы намекая. Длинный хвост недовольно переметнулся с одного бицепса на другой. Но больше он ничего не сделал.
Сициан продолжал спать.
— Спасибо, — не дыша, выдавила я, на цыпочках выскальзывая из спальни. Быстро надела на себя первый попавшийся брючный костюм и выбралась прочь из покоев Иви.
Когда за мной закрылась большая каменная дверь, больше всего на свете я надеялась на то, что удастся прожить этот день с целыми нервами. Потому что утренний разговор с неожиданно нарисовавшимся здесь повелителем огня мне никак не улыбался.
И хотела сказать слишком многое. Вот только император никогда не славился умением слушать. У него всегда были собственные понятия о том, как правильно и неправильно, дурацкие и непонятные устремления на мой счет. К примеру, сделать меня навечно своей лаурией. А попросту — наложницей высшего уровня. Главной рабыней его гарема. Или заставить Иви служить на благо империи Огненной луны, чтобы установить власть над всеми континентами. Забрать меня из Стального королевства… Может, были и еще какие-то тайные мысли, о которых я не знала. Не стоило забывать и о двух его благородных отпрысках. Один из которых меня считал не более чем пылью под своими ногами, а вторая маленькая красавица могла сжечь заживо ради игры.
Нет уж. Что-то мне подсказывало, что разговор с Сицианом не будет простым. А потому я ужасно хотела отложить его на более поздний срок. Может быть, даже на то время, когда я прогуляюсь и приведу мозги в порядок. А сперва выпью иррумса — местного кофе, который готовят в квадре в пяти минутах ходьбы от моего дворца. И, возможно, искупаюсь в одном из теплых источников.
К счастью, у меня было собственное производство с Имраей, и от нее регулярно поступали деньги, а делать практически ничего не приходилось. Разве что раз в неделю отделять воду от крепкого ягодного настоя, и на этом все. Мне — тренировка чароводной магии, третьей жене Стального короля — выгода и бизнес.
И вот едва я спустилась с огромной лестницы своего большого каменного дворца, оказавшись на главной площади квадры, как эта низенькая и крайне довольная мадам неожиданно передо мной и нарисовалась. Иррумса я выпить так и не успела.
— Прямых путей, третья аша, — чуть склонила я голову набок, уже неплохо выучив местные правила этикета, — как раз тебя вспоминала. Что ты делаешь в квадре в такую рань?
За ее спиной двое рослых мужчин на тележке с запряженным в нее довольно отвратительным жуком везли несколько металлических бочек.
— А впрочем, я могла бы и не спрашивать, — хмыкнула, улыбнувшись. — Работаешь, Имрая? В такую рань?
— Прямых путей, Иви, — также чуть склонив голову вниз и набок, но гораздо более изящно, поздоровалась женщина и улыбнулась. — Как говорится: «Кто жирок не растрясет, червячок того всосет», — сказала и хохотнула. А я живо представила, что червячок в этой поговорке — вполне себе не метафора. — В общем, если не вставать рано, то квадра наполнится людьми! Транспортировка нашего драгоценного груза, конечно, от этого сложнее не станет, да вот только конкуренты не дремлют, я тебе скажу! — Она возмущенно погрозила мне пальцем и уперла руки в бока. — Каждый норовит украсть рецепт! Давеча благородные девицы из родов Эсер Найри и Эсер Миллаашт справлялись через своих слуг о том, где находится наше производство и нельзя ли посмотреть, как все заведено. Ты представляешь? А вчера вечером к моему управляющему явились по очереди аж трое мужчин, ни с того ни с сего желающих устроиться к нам на работу! А ведь я нигде не озвучивала, что нам требуются работники! Уму непостижимо, — фыркнула она в итоге и закатила глаза.
— Ничего себе, — искренне удивилась я.
— Все нужно держать в тайне! — кивнула аша. — Эсер еще, как назло, в последнее время какой-то мрачный, я чувствую, что его что-то тревожит, и не могу обратиться за помощью. А так бы, может, хоть выпросила у него десяток воинов Спорыньи для охраны…
Я задумчиво промолчала, вспоминая, что мне как раз таки этот десяток уже пожаловали с помощью терциана. Но торопиться делиться воинами с Имраей не хотелось. Справится как-нибудь с охраной сама, а то мало ли что. Лоранеш вон и ко мне давно не заходил, и я понятия не имела, что у него в голове.
— Кстати, — продолжала аша, — кровь терраники уже поступила в продажу на рынках трех квадр и расходится, едва появившись на полках. А поцелуи терраники я пока готовлю к выходу, проводя масштабную рекламную кампанию. Это будут конфеты на все случаи жизни! Для здоровья, настроения, отдыха и работы. Для веселья и для души. Нужен только подходящий слоган, а я его пока не придумала. Что-то вроде: «Свое сердце побалуй, скушай сладкий поцелуй». Но тут без терраники, а хотелось бы вставить! Может: «Слаще винных терпких струй терраники поцелуй!» В общем, надо еще поработать, а то струи могут навести людей на неправильные аналогии. Ты как думаешь?
Она немного нахмурила лоб, потерев его двумя пальцами, отчего на лице появилось чуть больше складок.
— Но не суть, придумаю. Главное — тайна, ты понимаешь!
Я поспешно покивала, оценив фантазию третьей стальной королевы.
— А разве никто не сможет проследить и догадаться, куда идет третья аша в такую рань? — приподняла бровь я, и Имрая сделалась еще более задумчивой.
— Да… Наверное, ты права. Но кто-то же должен за всем следить! — вздохнула. Затем вынула ожерелье из глубокого острого декольте своей жилетки и тонким концом висевшего на нем талисмана проткнула себе центр ладони. — Умбрис локо террис.
Тут же вокруг на миг стало темнее. Колдовские грибы, в этот час и так приглушенно светящиеся, и вовсе будто потухли. Стало холодно и промозгло, отовсюду замелькали кровавые глазенки.
Но лишь на миг. А затем все вновь вернулось на свои места.
— Зачем? — ахнула я.
— Ну ты же сама сказала, что мое присутствие в квадре в час жука слишком подозрительно! А теперь я буду слышать шум чужих шагов на несколько километров вокруг. Никто не пройдет мимо третьей аши! — хохотнула она.
Я взглянула в покрытое светлой пудрой лицо Имраи, и мне показалось, что морщин на нем стало еще больше.
Действие умбрисов выглядело для меня все более очевидно непривлекательным. Интересно, замечали ли остальные, как темнеет вокруг и как ощутимо теряют они силы от использования этой темной магии?
— Ну что ты притихла, как террис? — хмыкнула аша. — Переживаешь за меня от использования умбрисов? Это так мило-о-о-о!
Она подошла ко мне поближе, схватила за руку и с удовольствием сжала.
— Не переживай, я постоянно принимаю противотеневую сыворотку, — похлопала себя по карману лазурно-голубых облегающих штанов, — она, конечно, пока экспериментальная, но силы возвращает на раз! Никакого тебе отката по вечерам. Ну да ладно, заболталась я, а уже час червя на носу. Ну-ка, быстро! — Хлопнула в ладоши двум слугам, что только и ждали ее приказа, ловко прыгнула на край тележки с бочками, и жук тут же помчался вперед.
А я глубоко вздохнула, провожая взглядом прямую спину стремительно удаляющейся аши. Что-то в ее словах заставило меня начать нервничать еще сильнее. Я двинулась вперед, не особенно глядя, куда иду, воспроизводя в памяти весь наш диалог, и сама не заметила, как ноги принесли к заброшенному храму Подземного Змея. Видимо, я так привыкла ходить сюда, что мозг инстинктивно выдал эту дорогу.
Не стала спорить с судьбой и осторожно зашла в проход, наполненный густой чернотой. Двигаться по помещению, наполненному невидимыми умбрисами, было отнюдь не просто. Приходилось преодолевать себя. Но после той ночи с Тенемару, стоило мне сконцентрироваться, немного продышаться, возвращая спокойствие, как тени становились плотными и обретали тела, возвращая миру краски и цвета. После этого я уже прекрасно видела вокруг, отделяя окружающее пространство от полукруглых пухлых умбрисов, поблескивающих алыми точками то здесь, то там. Они больше не пугали. По крайней мере, так сильно, как раньше.
Пройдя вперед, я по привычке скинула верхнюю одежду и поплыла к фальмеритовой статуе. Она больше не обжигала, ведь я почти что могла творить чарогненную магию. У меня получался дымок, а глаза статуи-медузы загорались наполовину. Может, этого было и недостаточно для Ала или Сициана, но для того, чтобы касаться Подземного змея, — вполне. Теперь я с удовольствием могла гладить металлическую чешую изваяния, проходиться пальцами по желобкам и выпуклостям.
— Привет! — поздоровалась совсем не так, как принято в Стальном королевстве. Но Змей всегда слушал и никогда не ругал. — Знаешь, у меня тут такое случилось! — хмыкнула негромко, выныривая у основания хвоста, вставая на ноги, а затем залезая на спину могучему существу. У него там среди спиралей тела получалось уютное гнездышко, в котором можно разлечься, словно в кресле. Не уверена, что тот, кто создавал монумент, предполагал такой вариант его использования, но мне было все равно. Лишь бы змей не обиделся. Но фальмерит теперь приятно согревал после холодной воды и воздуха, полного умбрисов, и казалось, что я своим телом согреваю его в ответ. Словно у нас эдакий симбиоз.
Я улыбнулась.
— Не буду рассказывать тебе в деталях, а то, чувствую, ты слишком смутишься. Но одним словом — это было… да жесть это была! Вот как есть жесть!
Усмехнулась.
Змей молчал, но его теплую тишину я воспринимала как одобрение.
Я покачала головой, вспоминая все, что произошло за последние часы. Ал, Сициан, вампиризм…
Потерла шею, куда совсем недавно погружались клыки, а мне даже не было больно. Приятно было. Да так, что вспоминать неловко.
Под пальцами чувствовались две еле заметные точки припухлости, но на этом все.
— А знаешь, чего я пришла-то к тебе, — проговорила задумчиво. — Я ж тут Имраю встретила. А она, представляешь, обронила, что террисы неразговорчивы.
Бросила короткий взгляд вверх. Мощная морда Подземного змея была все так же спокойна и бесстрастна. Словно статуя совершенно пуста… и проклятые умбрисы выпили ее досуха.
Не верилось, что Тенемару победил его. Не хотелось верить.
— А вот откуда ей знать, разговорчивы ли террисы, а? — продолжала я болтать, как и весь прошлый месяц. Как бы сама с собой, но в глубине души надеясь, что статуя слышит.
Тенемару сказал, что Змей — олицетворение колдовского духа, которого утратили аватары земли. Но что, если это не только дух, но и сам бог земли Виншу? Ведь, по преданиям, Виншу растворился в силах природы. Может быть, он стал и частью чаротвердных аватаров, и камней, и статуй…
— Может быть, террисы вообще любители почесать языком, а? Как ты думаешь? — спокойно рассуждала я, ни на чем не концентрируясь и рассматривая пещерные сталактиты, мелкую рябь воды и блестящую чешую из фальмерита.
Иногда мне даже удавалось отогнать умбрисов, что ползали по могучему телу, покусывая его клычками. Рядом со мной тени предпочитали не находиться. А все потому, что недавно мне удалось освоить новый фокус. Теперь я отращивала невидимые щупальца кракена, как бы такие, которые состояли лишь из чароводной магии, но были незаметны простому глазу. И вот эти щупальца отпихивали умбрисов, как назойливых червячков.
— Ведь никто не слышал, что они говорят, не потому, что они не говорят, а потому, что их и не видел— то никто! — вещала я, входя во вкус. — Может, террисы, к примеру, любители петь. А талант их никто не слышит. У меня, кстати, есть отличная песня на этот счет. Я ее еще в детстве придумала, да спеть было некому. В общем-то, и музыки для нее никто не написал, но разве ж это повод скрывать шедевр? — я хохотнула. — Вот тебе сейчас спою — может, ты оценишь, потому что она практически про тебя, я считаю.
Деловито прочистила горло и, как могла, без особого мотива, запела:
— В море синем, где волны шумят,
Русалочка мирно плескалась,
Едва солнце в лазурь опускалось,
Она пела всю ночь, говорят.
Ее голос как трель соловья,
Как восход, душа разливалась,
Даже море ей улыбалось,
Но и зависть врагов — словно яд.
Вот под сенью черных плеяд,
Злая ведьма в ночи постаралась,
И русалка немою осталась,
Ее голос тьмою отъят.
Океан тишиною объят,
Ночь за ночью в тоске опускалась,
Но однажды счастье сыскалось:
Принц явился, и морок был снят.
Даже рыбы благодарят
Красавца, с кем ведьма сражалась,
А русалка с принцем осталась,
И песни их счастьем звенят.
Несколько мгновений утекли в тишине, которая после моей нескладной песни, кажется, стала еще тяжелее. А потом я таки сумела выдавить из себя:
— Вот ты же и есть та самая русалка, понимаешь, Виншу?.. А я хоть и не принц, но тоже хотела бы помочь. Хочешь, прищучу какую-нибудь ведьму, верну тебе голос?
В этот момент произошло что-то очень странное. Я в очередной раз коснулась рукой хвоста статуи и вдруг… увидела. Это было похоже на образы, которые иногда приходили мне благодаря серьгам гаруспика, но иначе. Я не погружалась в полузабытье, не теряла связь с реальностью. Наоборот, я будто обрела еще один орган чувств. Второе зрение.
И прямо сейчас оно показывало мне странную картинку.
В темном узком помещении, полном воды, стоял мужчина. Я видела его будто бы через его… ноги. Информация поступала быстро, но как-то снизу. Сперва стопы, потом колени, бедра, таз. И только в конце — торс и голова. Красок нет, все черно-белое, с оттенками серого. Зато хорошо слышно, как его губы шевелятся и произносят для женщины, что стоит тут же:
— Шивархан. Король Сапфир отдал приказ. Приступайте.
Женщина кивает и удаляется, а мужчина поднимает голову. Я почти вижу его черты, но они слишком сильно размыты. Впрочем, этого достаточно, чтобы понять: прежде мы встречались. Но где и когда?
Странное видение ушло, едва я случайно оторвала руку от Змея.
Сердце билось слишком быстро.
«Шивархан» — это слово, которое я слышала в Хальвейле Красного дожа прежде, чем Сициана предали. И вот опять.
— Что, игнисы его укуси, обозначает этот «шивархан»⁈ И какой приказ отдал Лоранеш? — выдохнула я, приходя чуть ли не в панический ужас оттого, что опять ничего не понимаю.
Но дальше было еще интереснее. Потому что я вдруг получила ответ от того, от кого не ждала. А может быть, ждала больше всего на свете.
Подземный змей ожил.
— «Шивархан» означает «Слово — камень», — прозвучал тихий и немного скрипучий голос, будто хрустящий камнями или песком. Словно он не говорил много-много лет… — Когда-то это была популярная поговорка среди людей Стального королевства. Но она уже устарела… Эсер Хейташи помнит… Он гораздо старше, чем принято считать.
Я подняла голову, не веря своим глазам. Голова статуи шевелилась, клыкастая пасть открывалась и закрывалась. А все фальмеритовое нутро исходило вибрирующим эхом. Меня, сидящую на его хвосте, даже потряхивало.
Я резко вскочила, занырнув в озеро возле Змея, потому что стоять-то там было особенно негде. Но и вода теперь вдруг стала гораздо теплее, чем была! Будто змей ее грел!
— А приказ он отдал о нападении на империю Огненной луны, — продолжал Подземный, повернув ко мне большую голову с умными каменными глазами, которые теперь горели теплым сине-голубым светом, как колдовские сапфиры.
Я лишилась дара речи.
— Что… что произошло?.. — выдавила через силу, глядя, как вокруг Змея постепенно появляется легкое синевато-зеленое сияние, разделяясь на отдельные шарики света. Те уплотнялись, чуть вытягивались, становясь похожими на древесные листья, и у них появлялись ручки и глазки. — Террисы… — ахнула, не сдержав улыбки. В глазах как-то стало подозрительно мокро. Даже вытерла один.
— Ты спела, — ответил Змей, правильно поняв мой вопрос. И в уголках его клыкастой пасти будто появилась улыбка. — Нам тысячелетиями не пел никто, обладающий силой. Тем более силой чароватара. Ты Иви, и ты вернула нам голос. Напомнила, как это — когда душа льется словно музыка…
— Вернул-вернула! — хрипло пропищали несколько зеленых листиков-террисов и пара синеватых в форме каменных кристаллов. А потом они звонко пропели:
— Вернула-вернула,
Не обманула,
Пыль рока смахнула,
Врагов ужаснула!
— Ну, успокойтесь, — дернул хвостом Змей, и террисы притихли. — Александра и так сбита с толку. А ты не обижайся на них, они не пели сотни лет.
— О! Я не обижаюсь! — поспешила заверить я, и тут же террисы радостно зашевелились и снова запели:
— Добрая, милая, звонкая Иви,
Блеск серебра в сиреневой гриве,
Радость ручьев в ее слов переливе,
Дружбу свою отдадим этой диве!
Десяток террисов закружился вокруг меня хороводом, держась за маленькие ручки.
Змей закатил глаза. Они еще что-то пели, а оживший монумент улыбался и говорил:
— Может быть, ты хочешь что-то спросить у меня? Я бы хотел чем-то помочь храброй девушке, что дала мне силу освободиться от гнета Тенемару.
Я огляделась: и правда, вокруг не было ни одного умбриса.
— К сожалению, я знаю не так уж много. В этой темной пещере сложно следить за событиями мира, который живет вдали от меня. Но одно я скажу сразу. Должен предупредить тебя, Александра.
— Начало мне уже не нравится, — выдохнула я, внимательно слушая Змея.
— Раз пробудился я, то пробудилась и татуировка Сапфира. Духи аватаров и так реагируют на тебя как на одну из своих. Но Черный змей повелителя Земли будет благодарен тебе за наше спасение. И станет пробуждаться рядом с тобой сильнее, чем когда-либо. Это сделает Эсер Хейташи невероятно могущественным… И он может принять решение… которое пойдет вразрез с тем, что правильно.
Я устало потерла лоб.
— Ты хочешь сказать, что он, как и другие аватары, захочет сделать меня своей женой? Но у него их и так три. Куда еще-то?
— Виншу, древний Черный змей, бог Земли, имеет три сердца. По одному из возлюбленных, которые у него когда-то были: Речка, Долина и Чащоба. Когда-то эти девы были младшими аватарами… Пока первые носители фуртумов не уничтожили всех слабых аватаров. Тогда остались лишь четыре сильнейших… Но не о том мой сказ.
Я внимательно смотрела в огромные глаза Змея, и мне чудилось, будто в них блестела вода. Сам же он был совершенно спокоен, только очень тих.
— Аватар Земли тоже имеет три сердца, каждое из которых он отдает одной своей жене во время торжественного обряда. С тех пор связь мужа и трех его жен нельзя разорвать. Они поддерживают мощь его магии, подпитывая ее своей.
У меня тут же мелькнуло в голове: поэтому жены и не ссорятся. Если союз разорвать невозможно, то нечего и бояться, что король уйдет к другой.
— У Сапфира уже много лет есть три жены. Но он не чтит законы прошлого, не дает избранницам титул жен. И он может решить разорвать один брак, чтобы взять себе новую колдунью.
— Меня.
— Тебя, — кивнул Змей. — Это будет увеличивать его чаротвердную мощь многократно. Но это же и сломает его душу, как тысячи лет назад сломалась моя, когда убили моих возлюбленных. После этого Тенемару уже ничего не стоило подчинить меня себе…
Фальмеритовый змей глубоко вздохнул.
— Подобный шаг приблизит еще сильнее полное уничтожение аватара Земли. Рано или поздно найдется тот, кто погубит его, а значит, уничтожит и всех чаротвердных магов, ведь новый аватар Земли не появится.
Льдистые мурашки защипали спину. Что, если все это и хочет сделать Рыжая Синица в качестве главы ордена Зрящих?.. Что, если у нее уже было нечто подобное в планах?..
Хотя нет, Зрящие же хотели меня убить, едва я появилась в Стальном королевстве. Вряд ли тогда они мечтали женить короля на моем хладном трупе.
Но в любом случае ситуация повернулась им на руку.
В ушах ясно прозвучал мерзкий голос Синицы из видения:
Теперь я была уверена, что разговор шел именно о Лоранеше. Каким-то образом гаруспик воздействует на него с помощью магии, которую добывает для нее Церр. Но как она это делает?..
— А ты знаешь, как добраться до ордена Зрящих? Как победить орден и его главу? Говорят, она сильнейший маг в мире, — в конце голос сам собой понизился.
Я очень надеялась на то, что Змей подскажет. Но он покачал головой.
— Носители фуртума крайне сильны и опасны. Знаю лишь, что их логово нестабильно. Оно перемещается в каменных проходах Подземья. И так просто найти их не получится.
— Как это перемещаются? — ужаснулась я. — Этого еще не хватало.
Змей кивнул.
— Увы, подробности мне неизвестны. Я слишком долго находился почти в полном забытьи… Прости меня, чароватар Александра.
Голос змея звучал так грустно, что я выдохнула и резко обняла обеими руками его мощный хвост.
— Не извиняйся. А то опять спою, но теперь что-нибудь неприличное…
Змей будто бы хмыкнул, а затем чуть-чуть обвился вокруг меня. Террисы, напевая что-то себе под нос, переползали с его хвоста мне на руки, на плечи, на спину. И продолжали там издавать тихий гул.
Воздух от них становился свежей, будто наполнялся озоном. А еще я давно согрелась.
— Может, мне тогда все-таки спросить Тенемару? — предположила я, осторожно упоминая врага моего Змея. Но тот не разозлился, только качнул головой.
— Чем больше ночей с Тенью, тем сильнее душа чернеет, попадая под власть бога Тьмы. Ты лишишься воли, став игрушкой в руках Кровавого Кракена.
Сердце пропустило удар.
А я ведь чувствовала, что не просто так Тенемару предлагает мне ответы на все вопросы в обмен на ночь любви!
— А потому ты должна справиться сама, — ответил он тихо. — Если, конечно, у тебя есть цель оставить свою душу себе, а это будет непросто. Впрочем, кое в чем я могу тебе помочь. Существует один секрет о фуртумах, который мало кому известен, — тут он сделал паузу. — Мастера фуртумов нельзя просто убить. Фуртумы не исчезают после смерти создавшего их колдуна, потому что это заклятье тоже зиждется на душе. Видишь, все сводится к этому единственно важному фактору, Александра. Убей колдуна, и душе ничего не сделается.
Я на миг закрыла глаза, позволив себе легкий приступ паники, но постаралась тут же вернуть контроль силе воли.
— Так как же тогда быть?
— Нужно сжечь саму душу мастера фуртума, — внезапно ответил Змей.
— Сжечь?.. — ахнула я, чувствуя неладное. — Огнем?
С ним-то как раз у меня не все было хорошо.
— Сжечь душу могут только одни существа в мире. Это игнисы крови, духи, созданные из крови Исгарда. Покуда ты не научишься обращаться к этим существам, идти к мастеру фуртумов нет смысла.
— Ну отлично, просто отлично, — пробормотала я.
— Время уходит. Война уже объявлена. Осталось не больше двух суток до того, как четыре народа столкнутся в битве в долине Персиковых цветов. Надеюсь, ты уже хорошо творишь чарогненную магию, — вибрирующим голосом сказал Змей. — Или погибнешь не только ты. Далеко… не только… ты…
— Двух суток??? — ахнула я.
Мне было страшно? Нет, страшно стало сейчас.
— Иди и не бойся, — проговорил он тогда вопреки всему, разматывая меня из своего хвоста и неожиданно вынося прямо на берег. Затем дунул — и теплая волна воздуха полностью высушила все тело. Не огнем, влагу будто всосала сама земля. — С тобой будут террисы. Спрашивай их обо всем, они знают и видят то, что скрыто от других.
Развернулся и поплыл обратно.
— Так ты действительно Виншу? — бросила я тогда с придыханием ему в мощную, блестящую будто живой чешуей спину. — Древний Змей-бог, который растворился в природе, подарив свою силу людям, растениям и животным?
Огромный зверь повернул ко мне голову и через мгновение кивнул:
— Вот только тебе это вряд ли чем-то поможет.
Затем он вернулся в центр пещеры и снова принял позу статуи. Глаза потухли.
А я заторопилась обратно к себе во дворец, ощущая, как невидимые часы начали обратный отсчет.
Виншу сказал, что у меня всего два дня! Два дня на то, чтобы победить Зрящих и остановить войну. Ну что за бред? Как это все оказалось на мне???
— Почему я? — выдохнула тихо себе под нос, но неожиданно один из террисов, что оказался у меня на плече, звонко и весело пропел:
— Явится Иви на трон из цветов,
Каждый восстанет из тех, кто готов,
Персик в цвет крови озолотится,
То, что разрушится, объединится,
То, что сокрыто, вмиг проявится.
— О игнисы… — ахнула я, впервые в жизни услышав то самое пророчество Иви, о котором вскользь упоминал Лоранеш. — Получается, только террисы знали слова пророчества?
— Только террисы, только земля,
В нашем слове — звон хрусталя,
Наше тело — россыпь угля,
Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля…
Несколько духов земли в унисон распевали песенку на мне, забавно раскачиваясь из стороны в сторону. Казалось, что им было крайне комфортно.
Что ж, тогда и мне комфортно. Если можно так считать в свете подкрадывающейся войны.
Но как Лоранеш мог отдать такой приказ? У меня в голове не укладывалось. Ведь он сам говорил мне, что Стальное королевство слишком мало и слабо для того, чтобы вести военные действия. И вот теперь именно он отчего-то и становится зачинщиком конфликта. Выглядело так, будто и впрямь на волю короля Сапфира что-то повлияло извне.
Нужно было как можно быстрее встретиться с ним, возможно, еще был шанс уладить дело миром. Но сперва я обязана была обсудить этот вопрос с кем-то, кто был гораздо ближе. Буквально в шаговой доступности.
— Сициан! — воскликнула громко, нервно и беспокойно влетев в собственные покои. Ворвавшись в них, будто в чужие.
Будто в
Сициан был полностью одет и уже не выглядел как слуга. Черный, расшитый алым бархатом, обсидиановым шелком, пылающим янтарем, рубинами и огненным золотом камзол сидел на нем как вторая кожа. Водопад ночных волос идеально ровно опускался на широкие плечи, красные глаза пылали кострами, когда он повернулся ко мне.
И он снова был здесь совершенно один.
— Где… машейр и Тифия с Тейнораном? — спросила я, на миг сбитая с толку его самоуверенным видом.
— Я отправил их прогуляться, чтобы не мешали, — раздался в ответ спокойный голос, от которого кровь стыла в жилах. И становилось жарко.
Глаза. Заставляют кожу заживо сгорать.
Я больше не отворачиваюсь и не моргаю, хотя хочется. Я почти привыкла, и теперь иногда даже кажется, что мне не хватает этой боли.
Проклятый огненный повелитель…
— Ты отправил прогуляться мою свиту? И даже машейр послушался? — ахнула я возмущенно, уперев руки в бока.
Хоть какая-то мысль, чтобы отвлечься от желания дотронуться до его кожи. Или ударить.
Он пожал плечами, в уголке губ мелькнула хитрая самодовольная улыбка.
— Мне сложно перечить. Мало кому удается, — ответил спокойно. Без пафоса, потому что так оно и было.
Я знала. Потому что «проклятый огненный повелитель».
Секундная пауза, и он добавляет:
— Тебе всегда удавалось.
И у меня ноги подкашиваются.
«А вот и нет. Нас так просто не возьмешь».
Пожала плечами, не заметив, что скопировала его движение чуть меньше, чем полностью.
— Я должна с тобой поговорить, — произнесла как можно более по-деловому, даже поглядела в стену для пущей уверенности.
Но именно он сделал шаг навстречу и чуть лениво указал на что-то вроде дивана в соседней комнате.
— Там нам будет удобнее, — пригласил он, мгновенно оказавшись рядом и коснувшись ладонью моей поясницы. Чуть подталкивая вперед, словно это он был тут хозяином, а не я.
Я выдохнула.
Ничего не могла сделать. Не получалось вернуть контроль.
А дурацкий диван никогда не привлекал моего внимания и уж точно не вызывал желания присесть на него, потому что явно был создан из пластин огромного, переливающегося изумрудно-зеленым жука. Ну кто захочет сидеть в дохлом жуке, чье брюхо выложено подушками???
Однако, когда Сициан вальяжно расположился на одной стороне дивана, а меня заставил придвинуться, я вдруг резко передумала. Наши ноги чуть соприкасались, дож растянул одну руку по спинке, и его ладонь оказалась возле моего тела.
Он был и далеко, и близко одновременно. И я ощущала его тепло так, как если бы сидела возле открытого огня.
— Ты хотела обсудить… — начал он, а я тут же перебила, пока не сковала неловкость:
— Лоранеш и впрямь начал войну между четырьмя государствами?
Алые глаза императора вспыхнули и чуть расширились. Впрочем, уголки губ снова дернулись, словно он хочет улыбнуться.
Но что Ал, что Сициан так редко мне улыбались, что я едва ли в это верила. Впрочем, в этот раз повелитель империи Огненной луны действительно будто был немного другим. Он общался со мной не как прежде.
Возможно, мне это лишь казалось?
— Я думал, ты спросишь об этой ночи, — ответил он спокойно, никак не среагировав на мою смену темы. Сициан всегда умел говорить только то, что считал нужным.
Вести разговор с ним будет непросто.
— Или хотя бы о том, как я проник на территорию Стального королевства, — продолжал он, не сводя с меня взгляда.
Кончики пальцев его руки рисовали какие-то невидимые рисунки на спинке дивана совсем близко ко мне. И краем глаза я не могла за ними не наблюдать. Мне чудилось, как эти пальцы касаются моего живота… как этой ночью.
От этого пересыхало в горле.
— Или, может быть, о том, почему прежде я не признался тебе в том, что не являюсь сервусом по имени Ал. Почему принял такое странное для императора решение — служить собственной аурии в виде слуги.
Его взгляд сделался пронзительным. Даже тяжелым. Он словно говорил одно, а подразумевал совсем другое.
Но я не собиралась понимать, на что он там намекает.
— Хочешь что-то сказать — говори прямо, — бросила я почти раздраженно, сцепив руки на груди.
Он промолчал, чуть приподняв подбородок, и отвернулся. Его горячий алый взгляд умудрился закаменеть.
— Да, король Хейташи совместно с эмиром Неро объявили войну империи Огненной луны. Подлунный цветок будет вынужден выступить на стороне последних, поскольку имеет с Айремором договор о ненападении и взаимной военной поддержке.
— И ты здесь? В такое время? — почти пропищала я, сжав кисти. До последнего надеялась, что Змей ошибся.
Сициан кивнул, впервые за весь разговор отвернувшись. Его взгляд, направленный в стену, сделался пустым и холодным.
— В мое отсутствие Эргейреш наделен полномочиями решать все вопросы. Он маршал армии Золотого огня, и сейчас почти все чарогненные войска уже переброшены в долину Персиковых цветов. Для этого мое присутствие не нужно…
— Уже? Но почему так быстро? Ведь, насколько я поняла, Сапфир отдал этот дурацкий приказ совсем недавно! Может, его еще можно отменить? — Я едва не начала заламывать руки.
Сициан качнул головой.
— Это старое соглашение между аватарами. Согласно ему после объявления войны между чарогосударствами все чаромаги, задействованные в конфликте, обязаны явиться в долину Персиковых цветов и вести боевые действия там.
— Почему там?
Император перевел на меня горящий алый взгляд, от которого все тело будто бросило в жерло вулкана.
— Это соглашение подписано всеми аватарами после событий Стеклянного берега.
Сердце пропустило удар. Сициан отвернулся, продолжив говорить:
— Все ради того, чтобы мирные жители, духи и городские постройки не страдали в войне колдунов, ведь магия может принести непоправимый урон всему, до чего докоснется.
Я кивнула, сдвинув брови. Вдаваться в детали не было смысла.
— И туда можно легко и быстро добраться?
— Нет, это другой континент, — раздраженно качнул головой Сициан. — По легендам, в долине Персиковых цветов началось сотворение нашего мира. Там есть озеро, соединенное подземным тоннелем с океаном. Через него придут чароводники Айремора. Червями доберутся чаротвердники. Слуги Эфира долетят на грифонах. Все эти способы передвижения крайне быстрые. Проблемы будут только у нас, и игнисов Эсер Хейташи об этом знает.
— Он специально указал срок два дня? — приподняла бровь я.
— Да. По тому же договору, подписанному на Стеклянном побережье, не явившаяся на бой сторона считается нарушителем порядка. Тогда остальным участникам конфликта позволено вести боевые действия на стороне нарушителя. Сейчас, когда против империи Огненной луны будут сражаться три государства, Лоранеш планирует общими силами смешать нас с землей, полностью уничтожив огненный народ.
Перед глазами потемнело. Я не знала, что сказать.
— И как же Эргейреш перебросит ваши войска?..
Сициан пожал плечами, а затем вдруг зло усмехнулся:
— К счастью или к несчастью, но чарогненных магов многократно меньше, чем остальных. И те, которые способны вызывать игнисов, могут перемещать себя и еще десяток человек с их помощью.
Император поднял ладонь, и на ней тут же вспыхнул бодрый язычок пламени с глазами. Пламенные веки моргнули, посмотрели на хозяина, потом на меня. Игнис поклонился и снова исчез вместе с тем, как Сициан сжал пальцы.
— И все же я действительно должен буду уйти в ближайшее время. И оставить тебя. Снова. Поэтому я был бы рад, если бы ты вернулась в империю со мной, Саша. Но я знаю, что ты не пойдешь.
Что-то больно резануло в груди.
Я хотела. Демоны его заберите… Я очень хотела вернуться с ним в Хальвейль. Чтобы все было не как прежде, но чуть иначе.
Ведь он пришел за мной.
Всегда приходил.
Вот только ничего не будет как прежде. А потому я покачала головой и с силой зажмурилась. Стало немного горько.
А еще жгло. Его аура жгла кожу, и даже когда он не прикасался ко мне, казалось, будто он трогает все мое тело. Нервирует, дразнит. Целует и убивает.
— Почему теперь ты даешь мне выбор? Почему сегодня ты не такая самоуверенная задница, как обычно? Почему не приказываешь? Почему не достаешь свои дурацкие хлысты с драконьими мордами? Мог бы опять привязать меня на них и отшлепать за неповиновение. И я бы отправилась с тобой куда угодно безо всякого желания.
Алые глаза сузились, с их острых краев пошел легкий дымок. Но я обратила внимание, что страшными и кровавыми они так и не стали.
— Ты бы этого хотела, не так ли? — приподнял он вдруг черную бровь и на этот раз все же улыбнулся.
В этот миг аура аватара огня резко всколыхнула комнату так, словно кто-то дернул огромное полотно энергии. И оно ударило.
По органам разом будто кто-то пролил сладкую кислоту. Под желудком все скрутилось и запульсировало.
— Не переводи тему.
— Это ты начала вспоминать былое, не я, — спокойно ответил он, чуть качнув головой, и сделался совершенно невозмутимым. Только меня продолжало потряхивать от желания коснуться его не только краешком колена. Дотронуться, встряхнуть…
…поцеловать.
— Почему? — настойчиво спросила я, стиснув зубы. Стараясь не впасть в очередную истерику, которая привела бы или к смертоубийству, или к сексу. Ни то ни другое не решало насущные вопросы.
Он повернул ко мне голову и будто вздохнул. По крайней мере, мощная грудная клетка под наполовину застегнутым камзолом колыхнулась. На шее показался уголок морды огненной татуировки дракона.
— Ты достаточно хорошо дала мне понять, когда не желаешь находиться рядом со мной. Трижды, — добавил он жестко, и мышцы на его челюсти напряглись.
Я закрыла глаза ладонью и не сдержала усмешку.
— Тебе смешно? — выдохнул он раздраженно. И я засмеялась в голос.
— Саша! — воскликнул он, назвав так, как звал Ал.
Я открыла глаза и увидела его возмущенное лицо с пылающими радужками. Вот только бешенства в них не было ни капли.
— Ты меня с ума чуть не свела! — возмущенно добавил он. — И теперь она смеется! Да я бегаю за тобой так, будто это ты догаресса, а я и впрямь простой сервус!
Резко выдохнул.
— Действительно, куда уж мне до догарессы, — фыркнула я, сложив руки на груди. — За лаурией-то бегать не круто, не по статусу, да, Красный дож? Прям позорище, сочувствую тебе.
Он прищурился. Из уголков глаз вверх полилась струйка дыма.
— Хочешь стать догарессой?
А я ответила с ухмылкой:
— Не, ну так это не делается. Ты же властный император, может, хочешь меня заставить?
Он бросил, откидываясь назад на диван:
— Хочу. Только боюсь, что ты сбежишь в четвертый раз.
И в уголках губ снова мелькнула улыбка.
Не могло этого быть, просто не могло.
Но было: он тоже смеялся.
— Тогда что ты будешь делать? — спросила я уже гораздо более спокойно. И дож серьезно ответил:
— Это не тот вопрос, который сейчас надо задавать, Саша. Через двое суток войска четырех стихий вступят в войну. Мы в меньшинстве, но теоретически наша сила больше. Практически же долина Персиковых цветов будет устлана трупами, и, как пить дать, появится новая Стеклянная долина. Кто победит, неизвестно, учитывая, что ты остаешься с Эсером Хейташи. Он может использовать тебя как щит. Я ответил на твой вопрос?
— А фальмерит? Ведь он увеличит силу Стальных людей, — заметила я, стараясь не думать о том, что Лоранеш уже давно планировал вовлечь меня в эту кровавую авантюру. — Не просто же так Стальной король сделал этот шаг. Значит, он уверен, что совокупными силами трех чароармий удастся победить огненную империю малыми жертвами.
— Несомненно, он так и думает, — кивнул Сициан совершенно спокойно.
— А ты? Как ты думаешь?
Император снова посмотрел на меня, но даже тени улыбки больше не было на его губах.
— Я думаю, что земля пропитается кровью, Саша. Остальное ведомо только богам. Но еще раз: все это не те вопросы, которые надо задавать. Правильней спросить, что в свете этого будешь делать ты, Великая Иви?
По спине прокатились ледяные перекати-поля.
— Боги считают, что я должна остановить эту войну, — ответила я, видимо снова заставив Сициана крайне удивиться.
— Неужели? — тихо спросил он. Но, как ни странно, иронии в его голосе не было.
Он опустил голову. И я вдруг подумала: неужели он больше не считает меня слабой девчонкой, которая способна быть только рабыней?
Это было бы очень не похоже на Красного дожа.
Но было бы приятно…
— Молчишь? Даже не скажешь, что простенькой недоколдунье не под силу такая задача? — хмыкнула я, и он перевел на меня мрачный огненный взгляд.
— Я никогда не считал тебя недоколдуньей, — покачал головой он, крайне меня удивив. — Даже когда ты впервые попала ко мне в Хальвейль, я почувствовал твою ауру. Ту, о которой ты и сама тогда не догадывалась. И потом, когда понял, что ты видишь моего дракона… Когда осознал, что ты не аватар огня, а аватар всех стихий. Ты никогда не была «просто». Именно поэтому я и отдал тебе виал Первых богов без малейших колебаний.
Его голос звучал мрачно и колко, остро до глубины души, и проникал в меня даже туда, куда я свои-то мысли не хотела запускать.
Сициан Алатус Райя-нор пророс в меня всеми своими корнями. И я уже давно не могла оттуда его выкорчевать.
— Есть пророчество, — начала было я, но Сициан прервал:
— Я знаю его, — кивнул. — Иви должна всех спасти и все поправить. Очень уместно и легко перекинуть все на тебя в свете масштабной войны. И очень глупо возлагать такие надежды на одного человека, даже если он чароаватар.
Он вздохнул, и вдруг его рука на спинке дивана коснулась меня, ласково убрав волосы за ухо.
— И как после всего этого спасать тебя в четвертый раз? Ведь я окажусь слишком далеко. А твоя чарогненная магия… недотягивает до силы Иви.
В груди защемило. Он был прав.
Закрыла глаза, в которых на миг потемнело.
Подземный змей сегодня сказал мне слишком много. И Сициан… его всегда было слишком мало.
Я осторожно стянула с пальца перстень с обсидианитом.
— Как думаешь, если бы я полностью овладела магией огня, у меня был бы шанс исполнить это пророчество и остановить войну? Уничтожить орден Зрящих?
Сициан чуть сжал губы.
— Я не верю в это пророчество. Одному человеку не под силу изменить мир. Но… если представить одного аватара, в котором все стихии сошлись бы воедино в полной своей мощи… Весьма вероятно, что он мог бы повлиять на кого угодно. И к его мнению прислушивались бы. Право сильного работает испокон веков.
Я хмыкнула, крутя кольцо в руках.
— Что это? — прищурился Сициан, и по его глазам я поняла, что он чувствует неладное. Словно он… читал мысли.
— А… ты же умеешь, — усмехнулась я. — Всегда забываю.
Алые глаза сделались кровавыми. Из радужек полыхнул огонь.
— Не вздумай этого делать!!! — прорычал он, вскакивая на ноги и попытавшись одной рукой вырвать кольцо. Другая уже схватила меня за горло.
Но он не успел. Я уже проколола палец иголкой, которая скрывалась внутри металлического ободка.
В голове мелькнуло: «Чтобы я промолчала, тебе пришлось бы меня задушить, Сициан…»
А потому я легко выдохнула сквозь недостаточно хорошо сжатое горло:
— Умбрис локо игнис.
И мир содрогнулся.
Сициан что-то кричал. Я не слышала.
Огонь вспыхнул вертикальной стеной. Вся комната была объята пламенем, он сжигал кожу, сдирал заживо, откусывал куски плоти, мышц, вгрызаясь острыми раскаленными зубами до самых костей.
Я не слышала ничего. Едва это произошло, как от боли я мгновенно сорвала голос до хрипа. Из глаз лились слезы и сразу же сгорали вместе с губами и лицом.
Я не понимала, откуда взялся этот чудовищный огонь. Не понимала, поднимая красные, изуродованные ожогами руки вверх, разглядывая обглоданные пальцы, с которых лился огонь. Струился по мне, спускался на пол, охватывал ткани и мебель. Все то, что не было каменным и можно было сожрать.
Не понимала, пока не стало ясно, что этот огонь — это я. Умбрисы выполнили приказ. И чарогненная магия выросла до небывалого уровня. До того, которым нельзя управлять.
Мелькнули в голове слова Лоранеша, бесконечно далеко:
Я думала, что это лишь мера предосторожности для исключения ошибки. Но если умбрисы могут увеличить мощь чаротвердника, то смогут и чарогника.
В принципе, я не ошиблась…
Все это пронеслось в голове за какие-то доли секунды, не оставив за собой облегчения. Это были просто пустые факты, которые теперь должны привести к смерти.
Огонь невозможно было остановить. Невозможно приручить. Я никогда этого не умела, не получилось бы и сейчас, когда хотелось отключить сознание, умереть побыстрее, лишь бы не чувствовать этой адской боли.
Но что-то не позволяло.
— Не вздумай!.. — кричал что-то Сициан, удерживая меня на ногах.
Я не видела его лица. Уже ничего не видела.
— Оставайся в сознании или я сам тебя убью, игнисова девка!!! Шиссалисс, явись!
Треск, огонь, тьма.
Где-то хихикают умбрисы. Среди тьмы мелькают алые глаза Кракена.
— Я… не… Инсаинмара… — хрип из сожженного горла.
Почему, демоны их всех забери, я еще жива?
Одним махом бы все закончилось… И не надо никого спасать. Не надо сражаться с чокнутой Рыжей Синицей, любительницей наматывать чужие кишки на кулак. Не нужно вспоминать мерзкого Эдуарда Церра, который уже пообещал меня убить и расчленить. Не нужно бояться и испытывать боль… Ничего больше не нужно.
— Почему ты меня не отпустишь?.. — Пытаюсь открыть глаза и посмотреть на Сициана. — Я устала. Я так устала.
Но ничего не выходит. И заплакать не выходит.
Сама виновата.
Из глаз течет огонь.
— Пожалуйста, еще чуть-чуть, Саша, — рваный голос Ала. Полный того, чего в нем никогда не было.
Испуга. Ужаса.
Крови и боли.
— Я здесь, господин, — треск пламени.
— Что делать, Шиссалисс? Как убрать этот огонь⁈ Он не слушается! — рычание зверя. — Отзови его или я сожру и тебя, и всех твоих сородичей! Братьев, сестер и хреновых бабушек до десятого колена!!!
— Не в моих силах, господин.
— Почему? Ведь это просто пламя, усиленное умбрисами! Убери его, мать твою, быстрее!
Треск и шум падающих шкафов. Покои Иви полностью испорчены. Едкий дым не горче пепла в легких.
Когда это закончится?..
— Это не просто пламя, — шипит игнис дожа. — Перед заклятьем чароаватар пожелала вызвать игнисов крови, плоть от плоти Исгарда. Мы не имеем власти над ними.
— И что теперь⁈
— Ничего, господин. Либо она переживет огонь игнисов крови и станет их госпожой, либо погибнет.
— И как, по-твоему, его может пережить человек⁈ — рычал император огня.
Тишина и молчание. А затем ответ как приговор, который я пойму только значительно позднее:
— Человек — никак.
Тишина. Только боль. Бесконечная, как тьма Подземья Стального королевства.
А я не хочу так умирать. Пытаюсь протянуть руки к Сициану, и мне кажется, что у меня даже что-то получается. Я не вижу, но ощущаю, как кости предплечий касаются чего-то твердого.
— Как ты сохранил мне жизнь до сих пор, Сициан? — пытаюсь спросить я. — Почему я до сих пор не ушла за грань?..
Но только хрип. Тихий. Не громче рева пламени.
— У тебя всегда получалось то, что никогда не получилось бы у других, — пытаюсь сказать я и улыбнуться.
Я плачу, но этого никто не видит, потому что я вся в огне.
— Я вижу, — шепчет он хрипло. И голос срывается. Он тоже плачет. — Я слышу все твои мысли, Саша.
Чувствую, как что-то касается моего лба.
— И ты будешь жить. Даже если у меня нет иного выхода, — его голос больше не срывается. Он твердый, как и всегда. Почти злой.
Мой император Огненной луны… Всегда несгибаемый. Всегда прямой, как выстрел.
Жаль, я не могу тебя коснуться…
— Твой. Только твой, — раздается шепот, а затем какой-то глухой звук. И что-то прохладное.
Я не понимаю. Задыхаюсь, захлебываюсь.
Кашель.
Мокро и… бешенство.
Ярость.
Боль и злость.
Что-то случилось… я больше не могу не двигаться. Мне нужно вырваться, выбраться из его объятий. Кричать.
И я кричу. И даже слышу свой голос.
— Все будет в порядке. Теперь все будет в порядке, — глухо, но твердо говорит мой император.
— Отпусти, — рычу голосом зверя.
У меня есть голос. И я хочу жить. Я должна выбраться из этой проклятой сгорающей комнаты. Зачем он удерживает меня здесь⁈
— Еще немного. И ты получишь все, чего желала, — отвечает он жестко.
И я почти верю. Хоть и не понимаю.
Из огня на меня смотрят десятки хрустально-рубиновых глаз с узкими зрачками, напоминающими тонкие пляшущие язычки пламени над свечами.
— Разозлишься на меня потом, — добавляет он почему-то немного грустно.
«Почему, мой император? Мне уже совсем не так больно, как прежде. Я даже почти открыла глаза и сквозь щелочки могу видеть твое красивое лицо, объятое пламенем… на нем много ожогов… Так странно! Ты же излечишься?..»
— Конечно, Великая Иви, — шепчет он устало, но спокойно. — Конечно, Саша…
Хочу дотронуться до его лица, но не успеваю.
— Спи…
Тьма.
Я проснулась на следующее утро совсем в другой комнате. Не в той, где привыкла засыпать, и первое время никак не могла понять, как я здесь оказалась.
Вокруг никого не было, но стоило оторвать голову от подушек, как прибежала Тифия с подносом еды и воды и начала что-то щебетать о том, как я себя чувствую.
— Кроме того, что у меня страшно трещит голова, все прекрасно. А что случилось? — нахмурилась, пытаясь припомнить вчерашний день и как я вообще легла спать. Но с первого раза не получалось.
— Так был страшный пожар в вашей спальне! — ахнула она, сложив руки на груди. — Сервус Ал вытащил вас из огня, и мы перенесли вас в другое замковое крыло.
— То-то мне кажется, что я здесь никогда не была, — выдохнула, подавив легкий приступ страха.
Память начала возвращаться. Я вскинула руки, разглядывая идеально белую кожу. Подняла одеяло, но и там все было в порядке. Ни одного ожога.
От волос пахло дымом, но на этом напоминания о ночи заканчивались. А я… даже не испугалась случившегося.
— Как… как это все?.. — запнулась. — А где Ал?
Тифия моргнула.
— Он сказал, что его срочно вызвали обратно в империю. Он отбыл несколько часов назад.
— А Эушеллар и Тейноран?
— Они в соседних покоях — ждут, когда можно будет явиться к вам.
Картинка до конца все еще не складывалась, но я заставила себя одеться и пообщаться с друзьями, пытаясь выяснить все детали. Машейр терся о мои ноги и мурчал так, как никогда прежде. Порыкивал, что больше никогда не позволит никому собой управлять и, как это удалось тому черноволосому магу, он до сих пор не понимает.
Тейноран стоял, скромно потупив взгляд. Его смуглое лицо было пурпурным от стыда. По его многозначительному молчанию я сделала вывод, что он прекрасно знал, кем являлся Ал, с самого начала.
На сердце осталась странная горечь. Я помнила, как меня обнимал Сициан. Помнила все, что он говорил. Каждое слово, которое будто было вырезано на обратной стороне груди кинжалом.
Он спас мне жизнь, хоть я и представления не имела как. И я хотела его поблагодарить. Хотела просто обнять.
Словно мне не хватало его тысячекратно сильнее прежнего.
Как воздуха.
Я коснулась рукой груди в области сердца, словно это могло унять резкую ноющую нестерпимую боль. Но не помогало.
Пришлось сделать вид, что я ничего не чувствую. И чтобы отвлечься, я решила вернуться к предыдущему плану. Нужно было как можно скорее явиться к королю Сапфиру, чтобы понять, нет ли шанса отозвать его приказ о начале военных действий. Чушь, конечно. Но я ж Великая Иви. Может, удастся припугнуть…
От завтрака я отказалась под возмущенную жестикуляцию Тифии. Разве что три стакана ягодного сока выпила почти залпом и зажевала конфетой «Поцелуй терраники». Неплохая, между прочим, сладость получилась! Даже голова перестала так сильно трещать.
Машейр сжевал мои тосты с жареным мясом и был крайне доволен, подставляя мне спину, чтобы отвезти во дворец короля.
Но согласиться на это любезное предложение я не успела. За огромными каменными дверями моих новых покоев в двадцати метрах левее раздались шаги, которые я безупречно распознала по легким толчкам и характерной поступи, которая была одновременно невесомой и крепкой. Такого человека было очень трудно сбить с ног.
— Его Стальное Величество, кристальный рыцарь, наместник Теней и сын Бездны, уже сам явился ко мне, — хмыкнула я, когда монолиты дверей стали отъезжать в стороны.
— Вы слышите с такого расстояния? — уважительно ахнула Тифия.
На пороге во всей красе появился повелитель Земли. Темно-сапфировый камзол, расшитый изумрудами, раух-топазами и бриллиантами, серьга в ухе, кольца на пальцах — король был, как всегда, идеален.
— Прямых путей, Великая Иви, — едва-едва склонил он голову вниз и набок. — Вас было трудно найти, но я справился.
— И вам того же, Лоранеш, — хмыкнула я, вполне довольная тем, что никуда не пришлось идти. — Как ваше…
— Все прочь, — прервал меня король, одним движением руки выгнав всех, кто был в помещении, кроме меня, пол задрожал, готовый выгнать силой нежелательных свидетелей. Но те поспешили убраться самостоятельно. — Прошу прощения, что прервал. У меня неотложные вопросы к вам, Великая Иви.
Дело с порога приобретало неприятный оборот. Король Сапфир был мрачен, на его и так серьезном лице застыли морщины неприятной задумчивости, словно его мучили неразрешимые дилеммы.
Впрочем, если учесть, что он начал войну на четыре континента, оно и понятно.
— Я вся внимание, — проговорила, протягивая руку в сторону кресла, предлагая королю присесть. — Не уверена, что эти покои под стать Вашему Стальному Величеству, но…
— Неважно, — отрезал он, раздраженно дернув кистью. Темные брови сдвинулись, и в помещении стало значительно тяжелее дышать. Словно каменные стены сделались тысячекратно тяжелее и упали на плечи. — В силу договора, который мы с вами заключили, я должен уведомить вас, что позапрошлой ночью Красному дожу, повелителю империи Огненной луны, с моей стороны была направлена официальная декларация об объявлении войны. Завтра мы начинаем военные действия. Почти все империи уже перебросили свои магические войска в долину Персиковых цветов.
Несколько мгновений я молчала, сложив руки на груди.
Что ж, сказать это мне в лицо было даже с некоторой стороны честно. Лоранеш никогда не обманывал, все говорил прямо, освещал все свои планы и от меня требовал того же.
Так ведь?.. Или нет?..
— Это мне известно, — кивнула я.
Он приподнял бровь, явно удивившись, что слухи достигли меня столь быстро.
— Тогда вы должны знать, — продолжал он, — что, несмотря на это, наш договор в остается силе. Я планирую дать вам то, что вам желанно, — с нажимом отметил он. — В случае, если вы исполните свою часть сделки.
В серых глазах мелькнули грозовые молнии.
Что-то в нем было не так. Кроме напряжения, вызванного военным положением. Что-то иное. Будто что-то трещало где-то в глубине его мощной коренастой фигуры.
— Вы хотите, чтобы я оставалась Великой Иви на службе Стальной короны во время этой войны, правильно я понимаю? — спросила я тогда. — Или же вы планируете мое участие в военных действиях?
Становилось все больше не по себе. Воздух накалялся с каждой секундой.
Лоранеш вздохнул.
— Я не думаю, что ваше непосредственное участие понадобится, — проговорил он. — Однако не исключаю его.
Я дернулась.
— Вы должны знать, что я хочу полного взаимопонимания между нами, — добавил он.
— О, мне это известно, — фыркнула я. — Вот только не припомню, чтобы я давала свое согласие воевать против дожа!
В груди полыхнуло жаром. Так сильно, что я не могла себя контролировать. Злость, сравнимая с горной лавиной, уже начала свое стремительное движение. Бешенство вспыхнуло, как сухая солома на углях.
Он хотел, чтобы я использовала магию против Сициана? Против единственного, кого в этом мире волновала моя жизнь? Кто в очередной раз спас меня не далее чем несколько часов назад⁈
Да и на факты мне было, в общем-то, плевать. Сама мысль о том, чтобы выступить против повелителя огня, пробуждала во мне что-то новое. Какое-то темное демоническое начало.
Да и Лоранеш явно лгал вопреки собственным же словам. Зачем мне может понадобиться лекарство от вампиризма для человека, который будет побежден в ходе войны? И вполне вероятно, что и убит?
— О, я вижу, вы наконец-то освоили чарогненную магию во всей возможной мощи… — проговорил вдруг король с придыханием.
Чуть склонил голову набок, и время на миг будто начало замедляться. Качнулась серьга в его ухе, на сером блестящем металле, как и в серых сверкающих глазах короля, отразились ядовито-огненные блики.
Я перевела взгляд с аватара земли на свои распахнутые ладони.
На них плясало пламя. Ярко— красное, с желтыми прожилками. Злое и ненормально яркое.
В воздухе запахло жаром и пеплом.
— Какой интересный огонь, — прошептал Лоранеш с уважением. — Вы действительно Великая Иви, — добавил, почтительно склонив голову.
Было так странно видеть этого могучего короля в таком положении. Ни перед кем он не склонялся за все то время, что я провела в Подземье. Его спина всегда была столь прямой, что могло показаться, будто вместо позвоночника у него стальной прут.
Однако что-то произошло, и аура повелителя Земли вдруг сделалась ощутимо опаснее. Стало душно, словно воздух обретал не только тяжесть, но и плотность. Ложился на мышцы, на грудь, обволакивал, не давая вздохнуть.
Огонь на моих руках пропал, будто засыпанный сырой землей.
Лоранеш поднял голову и взглянул на меня широко распахнутыми глазами, в серости которых мелькнула сперва зелень подземных изумрудов, затем синева сапфиров. Его радужки переливались, как фальмерит.
А затем я услышала треск и звон разбитого стекла. Но ничто вокруг не изменило своего положения. И только когда король сделал ко мне несколько стремительных шагов, преодолев разделяющее нас пространство, и резко обнял, я поняла, что происходило что-то неправильное.
— Я долго думал, Александра, — проговорил король, крепко держа меня за плечи. Почти до боли стискивая пальцами.
Едва он дотронулся до меня, как из-под его воротника стали появляться следы черной татуировки. Они мелькали, то пропадая, то снова проявляясь на коже вспышкой.
И король чувствовал это, то и дело ведя плечами.
Снова треск и битое стекло. Громче. Глубже.
Это было
— Я видел сон. Божественное видение, — шептал он, и его глаза продолжали быть ненормально расширенными. — Теперь я понимаю, что это знак судьбы, длань богов… Я вынужден сделать это, вы должны меня понять. Мне на роду написано вернуть Змея в генос Хейташи.
— О чем вы говорите? — нахмурилась я, глядя, как мелькает черная татуировка, но не проявляется полностью. Как призрак.
Вместо ответа он меня поцеловал. Жестко и крепко сжав, придавливая к себе, как бетонная плита в старых приключенческих фильмах. Когда герой попадает в ловушку и стены начинают двигаться друг к другу, чтобы превратить несчастного в лепешку из плоти и крови. Но мои стены уже сжались до конца.
Мне не удалось бы вырваться, даже если бы я порвала связки в попытке его оттолкнуть. Но Лоранеш прервал свой странный поцелуй сам.
— Вы будете моей третьей женой вместо Имраи, — сказал он тогда, сверкая сумасшедшими фальмеритовыми зрачками.
— Что? — ахнула я.
Последний удар — и стекла больше бьются. Словно что-то растрескалось и лопнуло окончательно.
Подземный змей говорил, что у Стального короля три сердца и каждое он отдает одной возлюбленной навсегда. И если затем нарушает этот договор…
— Вы совершаете страшную ошибку, — выдохнула я, но Лоранеш меня не слушал.
— Змей вернется. Так сказала мне женщина во сне! Она знала, что так и будет. Да, да, знала! Вы понимаете, Великая Иви? Если моей женой станет столь могущественная чаромагичка, как вы, моя сила тысячекратно вырастет, и Змей… Змей вернется.
— Женщина? — не могла не зацепиться я за это слово.
— Да, богиня. Это была светлая богиня, но я не знаю ее имени, — зачарованно говорил Лоранеш, и я начала кое-что подозревать.
— А объявить войну империи Огненной луны, случайно, не богиня вам подсказала?
Король широко улыбнулся — так, как не улыбался прежде никогда. Нездоровой, дикой улыбкой.
— Она, — кивнул он. — Наконец-то все будет так, как нужно.
Сумасшествие. В глазах короля Сапфира я впервые видела блеск сумасшествия. Что-то сделалось с ним через эти сны. Как с машейром, когда на него повлиял вырезанный фуртум.
В голове мелькнула шальная мысль — поискать на теле повелителя Земли начертанную татуировку. Но я быстро отбросила эту идею.
Лоранеш уже скидывал с себя длинный королевский камзол из кожи и драгоценных камней, оставаясь сперва в одной рубашке, а затем и она полетела на пол.
Вряд ли король позволил бы кому-то незаметно начертить на нем проклятый символ. А если на нем и был фуртум, то мне уж точно не удастся сейчас его уничтожить.
Нет, здесь было что-то другое. Воздействие Рыжей Синицы на короля было тоньше и глубже.
Я нервно втянула воздух, пытаясь придумать, что предпринять, и с легким уколом ужаса поняла, что ощущаю новый запах в воздухе.
Моргнула.
И тут же увидела на плечах, шее и спине короля маленьких красноглазых умбрисов. И черный дым, распространяющийся от их тел, проникающий сквозь кожу повелителя, в его ноздри и легкие.
— Сегодня мы закрепим наш союз, чтобы уже никто не мог мне помешать, — проговорил Лоранеш, и стало ясно, что дело приобретает действительно опасный оборот.
— А меня вы спросить не забыли? — фыркнула я нервно. — Я думала, что вы отличаетесь от остальных аватаров. Что вы прямой и честный, как каменный монолит. А вы… оказались даже хуже остальных.
Лоранеш дернулся, как будто я его ударила. Повел плечами, на миг зажмурившись. Мне даже показалось, что в его глазах промелькнул прежний блеск тяжелого, несгибаемого сознания. Но все исчезло, и зрачки снова сделались ненормально расширенными.
Я шагнула назад, но король дернул кончиками пальцев, и прямо из пола вверх выросли два гранитных столба, напоминающих древесные стволы. Они обвились вокруг моих рук и талии, застывая и превращаясь в глыбу породы, которую невозможно сдвинуть с места.
Я попыталась дернуться, вырваться, но камень держал идеально. Мне бы такая магия тоже не повредила. Но сколько бы я ни пыталась разрушить заклятье чаротвердным волшебством, мне удавалось лишь услышать его вибрацию да увидеть внутреннюю структуру молекул.
Навыков не хватало. А стихийное управление чаротвердной силой, как водой или воздухом, мне пока не удавалось. И что-то подсказывало, что призыв умбрисов в помощь будет не лучшим решением. Прямо сейчас те словно только и ждали, чтобы я к ним обратилась.
— Вы совершаете страшную ошибку, — повторила я, в глубине души надеясь, что внутри Лоранеша еще осталась капелька разума. Но все выглядело так, будто его сознание порабощено через вампирскую магию подавления воли.
Черные тени на короле радостно хлопали глазками, испуская все больше дыма.
Я протянула к ним невидимые чароводные щупальца, пытаясь скинуть тварей с короля, но почему-то не выходило. Едва щупальца приближались к повелителю, как умбрисы кусали их маленькими острыми зубами. И я ощущала реальную боль.
— Ай! — вскрикнула в очередной раз.
Как раз в этот момент Сапфир подошел ко мне близко-близко, и в его руке из ниоткуда появился тонкий изогнутый кинжал с волнистым лезвием.
Сердце пропустило удар.
— Придется немного потерпеть, — сказал король, блестя огромными фальмеритовыми глазами, и поднес кинжал к моему животу.
— Тьмой Подземья, синевой сапфиров, шепотом террисов и молчанием древнего змея, — глухо проговорил Лоранеш, словно затянул какую-то старую песню, — белизной вековых костей, пеплом предков, соком терраники и мякотью камневика.
Что-то в груди отзывалось на эти слова. Я уже успела попрощаться с жизнью, но все происходило столь быстро, что не удавалось предпринять ровным счетом ничего.
Король Сапфир взмахнул свободной рукой, и тут же по его велению камень, что удерживал меня, взметнулся вверх вместе с кистями. Король полоснул кинжалом по обоим моим запястьям.
Потемнело перед глазами. Я вскрикнула, но тут же взгляд начало застилать какое-то иное чувство. Не боль, но терпеть его оказалось не менее трудно.
Горло сдавило. Во рту так резко пересохло, что я едва могла вздохнуть.
А Лоранеш невозмутимо продолжил, ни капли не замечая, что я, кажется, вот-вот упаду в обморок:
— Беру тебя в избранницы и нарекаю третьей женой аватара земли, проводницей магии и преемницей Подземного змея.
Снова грохот где-то глубоко внутри, на уровне подсознания или души. А еще странное шевеление в области груди.
Затем повелитель земли разрезал собственные вены так, словно делал это по три раза на дню. Не моргнув и глазом.
И едва это произошло, как мне стало еще хуже. Словно он нанес очередную рану не себе, а мне. Я начала задыхаться, руки, сдавленные каменными оковами, задрожали, и мелкая рябь пошла по гранитному монолиту, так сильно меня трясло.
Но я уже не замечала, что мне удается шевелить столь твердую глыбу.
Король тем временем соединил наши руки, позволив крови смешаться и продолжая что-то бубнить. Но я его уже не слышала. Вокруг наших рук начинала твориться какая-то подземная волшба. У меня на плечах проявились и запищали террисы, говоря, что так не должно быть, это неправильно. Они пели какую-то песню и перебивали друг друга, превращая окружающий мир в какофонию сумасшествия и боли.
В ушах звенело, и голова начала раскалываться с новой силой. Тысячекратно активнее, чем когда я проснулась.
Но странней всего другое. Я не могла отвести взгляд от рук Сапфира. От крупных струй крови, которые текли по его запястьям, ладоням, пальцам. Багровая маслянистая жидкость, запах которой ощущался будто аромат какого-то дикого пряного вина, которое я не пила никогда в жизни, но срочно обязана попробовать.
И мне уже не удавалось уловить окончательно ускользнувшую мысль, почему я не должна этого делать.
— Отныне, Александра, тебя будут величать «третья аша», — проговорил Сапфир, взмахнув рукой. В тот же миг каменные путы, сдерживающие меня, опали, превратившись в гладкий пол. — Тебе придется простить меня за то, что я это сделал, — говорил он, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то. — Сейчас я перевяжу твои руки. Они быстро заживут, не переживай. Нужно только найти какой-нибудь бинт, а затем наши лекари…
Я больше не могла дышать. Терпеть. Ждать.
— А я и не переживаю, — выдохнула хрипло, оскалившись и стиснув челюсти.
Кажется, только в этот момент Лоранеш впервые понял, что в его замечательном ритуале что-то пошло не так. Когда он поднял взгляд на мое лицо, его глаза широко распахнулись, а рот невольно приоткрылся:
— И ты?..
Больше он не успел ничего сделать. Дальше все происходило со скоростью сверхновой.
Я резко выдохнула, и вместе с воздухом во все стороны от меня, как лепестки цветка, распахнулись невидимые щупальца морской ведьмы Инсанимары. Я не могла сотворить их из плоти и крови, потому что рядом не было воды. Но и прозрачными мне уже удавалось управлять вполне легко и ловко.
Два из них тут же пережали мои запястья, чтобы из них не шла кровь. Рана не залечилась, но порезы больше не мешали.
Одновременно с тем третье щупальце обхватило горло короля Сапфира, четвертое — одну его руку, отставив ее в сторону, тем самым не давая мужчине двигать ей.
Другую же его руку…
…я крепко обхватила, вцепившись в нее длинными, как кинжалы, иглами клыков, позволив крови подземного короля пролиться в мое иссушенное от жажды горло.
Сапфир что-то прокричал, но еще одно из щупалец закрыло ему рот. Он не мог двигаться и не мог использовать чаротвердную магию. Все, что он делал, отслеживалось мной инстинктивно, на уровне подсознания. Стоило ему хоть немного шевельнуться, и я либо перекрывала его движения щупальцами, либо душила так сильно, что он начинал терять сознание.
А кровь все лилась и лилась, пока ее напор не стал ослабевать. И только когда она стала еле-еле толкаться, превратившись в тоненькую струйку, до меня вдруг дошло, что происходит.
Я отскочила от Сапфира так быстро, словно меня кто-то ужалил. Обхватила окровавленные губы, отползая в ужасе от упавшего на пол короля.
Он едва дышал. Грудная клетка поднималась и опускалась низко-низко, из горла доносились еле различимые хрипы.
— Алек… сандра, — прошептал он через силу и дернул пальцами, будто подзывая меня.
Я начала ошалело оглядываться по сторонам, пытаясь найти источник жидкости, какую-нибудь воду, чтобы попытаться вылечить короля. Но ничего не попадалось на глаза.
А он умирал. Отчего-то это ощущалось особенно сильно.
— Алекс… — он уже не мог договорить. — Пожалуйста.
Я подползла к Сапфиру, трясясь всем телом, не желая верить тому, что вижу. Ладони дрожали, я глядела на свои красные и липкие пальцы, не веря, что они принадлежат мне. Что это я…
— Лоранеш, — выдохнула, пытаясь сдержать подкрадывающуюся истерику. Лицо Повелителя земли было смертельно бледно.
В этот момент я вспомнила, что на мне был комплект драгоценностей Венинумары, осьминожий браслет и кольцо, которые могли и мертвого поднять из могилы. Разве что сейчас они выглядели как тоненькая цепочка и хрупкое колечко из серебра.
— Я все исправлю, я спасу… — быстро пробормотала, расположив руки над грудью короля.
И в этот момент он покачал головой, взглянув на меня спокойными дождливо-серыми глазами, в которых больше не блестел фальмерит.
— Перед смертью… морок Зрящих пал, — с трудом сказал король, не сводя с меня взгляда полуприкрытых глаз. — Как же жестоко я ошибся… Я все испортил, Александра. Все… испортил.
— Нет-нет, это я, я сейчас все поправлю! — пискнула, пытаясь понять, почему комплект Венинумары не работает. Свет от него едва лился, чароводная лечебная магия и не думала вступать в действие и спасать Лоранеша так же, как она спасла Тирреса когда-то. Желтоватое свечение было чуть заметно, и его хватило лишь на то, чтобы слегка залечить мои собственные порезы. Возможно, не хватало воды? Ведь тогда вокруг меня было огромное морское пространство.
Проклятье!
— Это уже не имеет значения, — качнул головой он. — Спасешь ты меня или нет.
Я нахмурилась.
— Почему? Не понимаю! Подождите чуток, я разберусь…
Обескровленные губы едва заметно растянулись. Лоранеш пытался улыбаться. А его глаза внезапно скользнули к моим плечам.
— Я теперь их вижу…
— Кого? — не поняла я, проследив за его взглядом.
— Терри… сов…
По моему плечу скользнул один сапфирово-синий дух и остановился на груди Лоранеша. Затем приблизился к его лицу и потерся о щеку, грустно пропищав:
— Отпусти свой вечный контроль,
Ты уже отыграл свою роль,
Для мертвых нет слова «боль»,
Мы проводим тебя, король.
— Зачем проводите? Я его вылечу, я должна! Я не хотела. Не надо его никуда провожать!! — выкрикнула я, и из глаз полились злые слезы. — И вообще, ты сам виноват! Зачем было все это? Зачем⁈
Я приподняла вверх и потрясла истерзанными запястьями, с которых уже не лилась кровь.
— Я ошибся, — выдохнул Сапфир. — Думал… что если ты станешь моей женой, то я сделаюсь сильнее. Так мне сказали видения. Но…
Он вздохнул и закрыл глаза, несколько мгновений не дыша. Я едва не закричала, решив, что он погиб. Но Лоранеш продолжил:
— Старый завет Виншу оказался правдив. Сделав тебя женой и предав Имраю, я окончательно лишился его благословения. Извинись перед ней за меня… Я ведь любил ее… А теперь чувствую… Змея больше нет. И я больше не достоин ее любви. Как и любви Феяндэ и Шессиэ.
Он закрыл глаза, но теперь не потому, что не дышал, а потому, что винил себя.
— Я больше не аватар земли. — Он через силу взял мою ладонь и прислонил к своей обнаженной груди. — Видишь?
Ничего не происходило.
— Что я должна видеть?
Тогда два терриса одновременно запели хором, в котором звенела сталь рока:
— Тень по груди скользит, как воровка,
Станет владыкой теперь полукровка,
С геносом будет переигровка,
Сошла у Хейташи татуировка.
И я поняла, что произошло. Прежде каждый раз, когда король Сапфир касался меня, на его груди вспыхивали черные следы Подземного змея. Он думал, что, взяв меня в жены, проявит дух аватара. А в итоге, наоборот, лишился его полностью.
— Что же теперь делать? — ахнула я, окончательно теряя понимание происходящего.
А Лоранеш, говоря все тише, произнес:
— Сними мою серьгу. — Повернулся левым ухом, в котором блеснула та странная сережка, на которую я обратила внимание еще в первый день появления в Стальном королевстве.
Послушалась, сделав то, что он сказал, и одновременно рассматривая широкое кольцо с рисунком, который можно было разглядеть лишь вблизи. И это оказался потрясающе детализированный Змей, даже чешуя которого была тщательно проработана неизвестным ювелиром.
— Это… символ Повелителя Стального королевства, — прохрипел Сапфир, закрыв глаза. — Теперь… ты… аватар земли, Александра.
Когда я перевела взгляд с серьги на Лоранеша, он был уже мертв.
В висках стучало, перед глазами все затуманилось.
Наверное, я должна была заплакать. Может, ужаснуться. Но меня словно разом лишили всех сил и эмоций.
А в голове при взгляде на неподвижное тело подземного короля пульсировало только одно воспоминание. Звонкий, как удар по металлу, голос Сициана, который укачивал мое обожженное тело, разговаривая с игнисом:
Моргнула.
Я не должна была пережить эту ночь. Теперь, благодаря Красному дожу, похоже, я перестала быть человеком. А мое место на том свете занял король Подземья.
Лоранеш все так же лежал на полу, и возле его запястий на мягком ковре почти не было пятен. Вся кровь была в другом месте…
Все стало понятно лишь сейчас.
Но злиться я не могла. Все застыло внутри. Да и на что злиться, если я была жива?.. Да, как чудовище, убийца… Но жива.
Впрочем, нужна ли кому-нибудь вообще такая жизнь?..
Ресницы стали слипаться от воды.
Смахнула.
Слишком много но.
Подумаю об этом потом.
Протянула вверх подрагивающие пальцы и наткнулась подушечкой указательного на острый клык.
Закрыла глаза.
Пить больше не хотелось. В горле уже не было так сухо и больно.
Поднялась на ноги и нехотя поплелась к ближайшему зеркалу. А оттуда на меня посмотрела измазанная кровью девица с огромными красными пропастями вместо глаз.
— Нет-нет, не может быть, — прошептала, не узнавая свой голос.
— Что случилось? Его Величество уже… О террисы! — ахнула Тифия, появившись на пороге соседней комнаты. — Вы в порядке, Великая Иви? Нужно позвать лекаря!
Я моргнула.
— Лекарь ему уже не поможет.
Красные радужки сменили цвет на черный. Какие глаза у меня были прежде? Я никак не могла вспомнить. Теперь из отражения на меня смотрели антрацитовые безэмоциональные омуты, как у Ала. Эта девушка напротив сильно отличалась от журналистки Саши, которую я знала всю жизнь.
К счастью, вместе с кровавыми глазами исчезли и клыки. Кожа, кстати, тоже не сделалась мертвенно бледной. Будто мой облик менялся в зависимости от желания и состояния. Мне не хотелось никого пугать и снова кусать. Оттого клыки и спрятались.
Я приложила руку к груди — сердце билось.
Однако все теперь было иначе.
— Не надо никого звать, — хрипло проговорила я, быстро направляясь в ванную комнату.
— Но как же?.. Его Стальное Величество… — заламывала руки Тифия, в ужасе прижимаясь спиной к стене.
— Я же сказала, ему уже не поможешь, — проговорила скрипуче и бесцветно.
Ох, какой знакомый тембр. Пустой и холодный, такой, какой меня всегда поражал при разговоре с Алом.
Этой женщине, что говорила таким голосом, должно быть все равно. Наплевать даже на смерть единственного в Стальном королевстве аватара Земли.
Но мне не было плевать! Не было!
Со стороны это вряд ли заметно.
В горле застыл крик, который, казалось, никогда уже не сможет прорваться сквозь клыки, убившие человека.
Я смывала с себя следы крови, и руки не дрожали. Слез на лице не было. Только алая струйка воды, уходящая по подземной канализации, отпечатывалась в душе на веки вечные, как и предсмертное лицо Лоранеша. Этого мне уже не забыть никогда.
— Никогда… — прошептала, зажмуриваясь и упираясь руками в каменное подобие раковины.
Теперь я понимала Ала гораздо больше.
Не Ала — Сициана.
—
Пальцы задрожали.
— Он сказал, что аватар Земли теперь я, — проговорила в ответ, рассматривая серьгу, отданную мне Лоранешем. — Может ли эта побрякушка сделать меня кем-то? Как я могу стать?..
Террисы все пели и пели, но от их предсказаний делалось только хуже.
Я вздохнула, вынула одну серьгу гаруспика, превращенную в незаметную серьгу-гвоздик, и на ее место вставила символ власти Стального короля. Небольшое кольцо оттягивало мочку, оказавшись холодным и тяжелым. Будто я повесила на себя всю мощь Подземья.
Оставшуюся серьгу было некуда девать, и я временно сунула ее в маленький нагрудный карман.
Вышла из ванной я другим человеком. Ну, по крайней мере, мне так казалось.
— Великая Иви, — ахнула Тифия, едва завидев меня на пороге, и вдруг упала на колени.
С другой стороны помещения откуда ни возьмись появились Тейноран с машейром. Могучий слуга молча последовал примеру Тифии, склонив бритую голову с черными косичками. Следом упал на ковер пушистый песчаный кот.
Похоже, они тоже что-то ощущали.
— Что с вами? — глухо спросила я. — Встаньте.
В этот момент в дверь постучали, и раздался зычный мужской голос:
— Ваше Стальное Величество, вас ожидают.
Я вздрогнула, краем глаза фиксируя на полу неподвижное тело Лоранеша.
Что мне будет, когда обнаружится смерть повелителя?
— Уберите его, — приказала быстро, и Тейноран с Тифией больше не задавали вопросов, молча оттащив Лоранеша в соседние комнаты.
Их беспрекословная исполнительность казалась странной, конечно, но успокаивала.
Я открыла дверь перед незнакомцем, дернувшись от неожиданности в очередной раз. Передо мной оказался мужчина в боевых латах, украшенных драгоценными камнями и множеством мелких рисунков на блестящем металле. Но я мгновенно поняла, что уже видела эту широкоплечую фигуру.
Один раз — совсем недавно в видении сквозь стены, когда темные очертания незнакомца были малоразличимы, зато его голос с характерной присказкой «шивархан» не узнать было невозможно. А второй — далеко в прошлом, в Хальвейле Красного дожа. Да и здесь, в Стальном королевстве, подле Лоранеша очень часто появлялся этот мужчина с темными бровями и сильным квадратным лицом.
— Кто вы? — спросила, может быть, чуть резче, чем необходимо.
Незнакомец приподнял подбородок и вытянулся:
— Инхват Вельхатеш, Синий командир Спорыньи, первый и главный помощник Его Стального Величества короля…
И вдруг его голос оборвался. Взгляд первого командира личной стражи упал на серьгу в моем ухе.
По спине скользнул могильный холод.
Украшение я надела с единственной мыслью: чтобы исполнились слова умирающего Лоранеша и, может быть, сохранился баланс магии. Чтобы автар Земли и впрямь не исчез как факт.
Но как-то я не успела подумать о том, что говорить теперь его личным слугам. Особенно тем, которые были так близки с Его Величеством, что даже замышляли против Сициана.
Именно сейчас мне стало окончательно ясно, что Лоранеш уже очень давно планировал каким-то образом убрать с игровой доски фигуру Красного дожа. То, что он обещал мне лекарство от вампиризма Сициана, — лишь повод привязать к себе Иви, получив еще больше власти. Скорее всего, никакого лекарства не существует как факт. Именно Лоранеш, судя по всему, был тем, из-за кого в империи Огненной луны стало известно о «недуге» Сициана и началось восстание. Именно Лоранеш планировал убийство Сициана на празднике Каления, когда вместо него под воду провалилась я. И сейчас передо мной стоял человек, который все эти планы помог претворить в жизнь.
— Что… это значит? — произнес мужчина, стиснув зубы. И его острый взгляд тут же заскользил по комнате позади меня, безошибочно обнаруживая красный след на ковре.
Да, тело убрать удалось, а на кровавые разводы не хватило ни времени, ни сил.
— Это значит, что аватар Земли теперь я, — выплюнула в ответ низко и резко.
Отступать было уже некуда.
— Но… — пробормотал он, и в воздухе запахло землей и плесенью: командир собирался атаковать.
— На колени, — рявкнула, выпустив невидимое щупальце и обхватив им мужское горло. Одной рукой провела по воздуху, собирая с пола каменную пыль.
Террисы у меня на плечах весело запрыгали, чувствуя чаротвердную магию.
— Великая Иви! — воскликнул издали Тейноран. — Я помогу!
— Оставайся на месте, — бросила я, не поворачивая головы.
С этим делом нужно было справиться самостоятельно.
Я еще не очень хорошо могла воздействовать на камень, но мои силы однозначно выросли. А тяжелая серьга в ухе будто увеличивала чувствительность к земляному типу волшбы. От уха по всему телу будто невидимой змеей разливалось тепло… Будто со мной теперь был кто-то спокойный и незаметный, но очень сильный. Как Виншу.
Каменная пыль сложилась в несколько острых конусов и зависла напротив глаз Инхвата, которого одно мое щупальце уронило на колени. Второе завязало ему руки за спиной.
Да, я пока не представляла, как расшевелить пол или заставить камень сделаться жидким, словно вода. Но я могла управлять пылью и мельчайшими частицами.
Командир стиснул челюсти и широко распахнул глаза, брови зло сдвинулись, но он ничего не мог поделать. Он наблюдал за каменными иглами у своих зрачков, и я ощущала, как он пытается воздействовать на них своей магией, но у него не получается. Словно я была сильнее.
Сильнее!
Я ликовала.
Несколько мгновений пролетели в тишине, нарушаемой лишь тяжелым мужским дыханием. А потом он резко выдохнул и сдался.
— Что вам от меня надо? — спросил он, опустив взгляд.
— У вас есть слова присяги новому королю? Ты же помнишь, когда Лоранеш взошел на престол, ты наверняка читал их в тот день, верно?
Он качнул головой.
— Его Стальному Величеству три с половиной сотни лет, — ответил он, и я едва сдержала вздох. — Было, — добавил мужчина тише. — Я читал присягу, когда поступил к нему на службу еще совсем юнцом.
— Что ж… тогда повторяй ее для меня.
— Не стану, — процедил он с ненавистью. — У Стальной короны не должно быть королевы, только король! Как вам вообще удалось победить Повелителя? Он был великим магом!
— Ну что ж, значит, я еще более великий маг, не так ли? — приподняла бровь я. — И кто это тебе сказал, что у Стальной короны не может быть королевы? — фыркнула, сложив руки на груди. — Песчаный змей имел трех жен. Жен. А не просто избранниц.
Синий командир фыркнул.
— Змей мертв, мы не поклоняемся ему. И вы меня не заставите. Я приму смерть с честью, как мой Повелитель.
— Кому же вы поклоняетесь? — выдавила я. — Умбрисам? Духам тьмы?
Глаза Инхвата зло блеснули.
— Над стальными людьми нет высшей власти. Мы сами творим свою судьбу.
— Безбожники, короче, — хмыкнула я. — Но то, что вы не верите в своих же божеств, не означает, что их не существует, не так ли? И не означает того, что они не управляют вами.
Иглы у глаз командира продолжали напряженно висеть, но главе личной стражи до этого будто бы больше не было дела. Зато его губы что-то шептали, а умбрисы проявлялись на плечах и вокруг головы, ползая по воину и вонзая в него маленькие клычки.
Похоже, он увеличивал свою мощь за счет теней. У меня оставалось не так много времени, прежде чем придется снова выдерживать бой с опытным противником. И я, в отличие от него, обращаться к Тенемару за помощью не собиралась.
А значит, нужно было что-то решать. Если Инхват откажется присягать новому повелителю, я боюсь, мне будет проблематично просто выйти из своего дворца. Даже как Великая Иви я, увы, все равно не справлюсь с ротой солдат, особенно если часть из них будут чаротвердными магами.
И что тогда делать, если Инхват готов умереть, но не предать своего мертвого короля?
— Твой повелитель… — начала было я, но тут что-то произошло.
Земля задрожала. Воздух наполнился запахом пыли, мокрой земли, мхов и лишайников. А Инхват упал на задницу, пытаясь отползти к стене. Его полный ужаса взгляд был направлен четко мне за спину, и я сперва не хотела оборачиваться, опасаясь даже представлять, что там за новая пакость.
Каждый волосок на теле встал дыбом, но буквально через мгновение подул знакомый теплый ветерок, какой всегда появлялся рядом с фальмеритовой статуей.
Я так и не повернула головы, потому что мне было уже известно, кто там. Через мгновение все пространство разорвал могучий голос, от которого сотрясались кости:
— Твой мертвый господин предал наследие Подземных змеев. Генос Эсер Хейташи отныне прервался. Теперь лишь Великая Иви является последним носителем духа аватара Земли, и ты поклонишься ей, или через сутки все Стальное королевство умрет!!!
Я обернулась лишь в последний момент, заметив мощную полупрозрачную фигуру змея Виншу, возвышающуюся за моей спиной. В тот же миг она исчезла, лишь последний раз мелькнув блестящими глазами.
А я старалась не думать о том, что значат слова «через сутки все Стальное королевство умрет». Ведь Змей явно имел в виду военные действия, которые нужно остановить во что бы то ни стало.
Но никто не говорил, как это сделать.
Инхват медлил совсем недолго. А потом я услышала клятву, которая не могла быть ложной. Ведь слова повторяли те, которые совсем недавно произносил сам Лоранеш:
— Тьмой Подземья, синевой сапфиров, шепотом террисов и молчанием древнего змея. Белизной вековых костей, пеплом предков, соком терраники и мякотью камневика я, Синий командир Спорыньи, клянусь служить новому Повелителю Стального королевства…
Мужчина поднял на меня тяжелый взгляд блестящих глаз, продолжая:
— Новой Стальной королеве, Великой Владычице Стальной короны, Ее Стальному Величеству наместнице Теней, новой всаднице Черного Хуад Хе Александре Колдуновой.
В груди потеплело, а правую руку закололо. Я подняла ее, обнаружив, что по ладони вверх ползет какой-то рисунок. И, лишь приглядевшись, поняла, что это черный змей. Татуировка аватара Земли.
Он мелькнул маленькими синими глазками, будто подмигивал, и скрылся где-то у меня на груди под одеждой, словно его и не было.
Дыхание сбилось, я на миг замедлилась, зажмурившись. Позволив себе крохотную паузу, чтобы почувствовать.
Мне нравился Виншу. И ничего нового во мне не появилось, я поняла, что вместе с чаротвердной магией он всегда был внутри меня. Просто теперь эта сила будто обрела очертания и форму. Я ощущала под кожей доброе живое существо.
А еще в голову невольно закрадывалась мысль о том, что если чаротвердная магия собралась в единое целое, сделав меня аватаром Земли со своей татуировкой, то, возможно, так же могло бы произойти и с остальными стихиями.
Похоже, и Эфир, и Тиррес были правы. Я могла бы стать женой каждому из них, сделавшись любым аватаром. Могла бы быть и белым грифоном Вечного неба, и русалкой-кракеном — Великой эмирэссой Айремора. Просто я этого не хотела.
А Лоранеш не оставил мне выбора, умерев.
Вот только что теперь делать с его тяжелым наследием?..
— Что прикажете, Ваше Стальное Величество? — хрипло проговорил Инхват, склонив голову.
Его глаза больше не светились яростью, но в них была какая-то грустная неизбежность. Какая-то застывшая пустота.
Впрочем, его мне не было жаль ни капли.
— Говорить правду, — ответила тут же. Он поднял на меня темные глаза в ожидании.
— Лекарства от вампиризма не существует, так?
Он долго молчал, не сводя с меня мрачного взгляда.
— Я знаю, что ты посвящен во все дела своего бывшего повелителя, — добавила спокойно. — К тому же он теперь мертв. Так что нет смысла тянуть время и лгать.
— Я бы и не смог солгать, — качнул он головой. — После присяги. Вы отныне Повелительница земли. И моя жизнь в ваших руках, королева. — Он склонил голову. — Даже если это мне не по нраву, я — лишь ваш покорный слуга до самой смерти.
Он склонился еще ниже, хотя в массивных латах это должно быть ужасно неудобно.
— Лекарства от вампиризма не существует, вы все поняли правильно, — ответил он наконец, и внутри что-то упало, со звоном разбившись.
Наверное, так ощущается смерть надежды. И на этот раз не только для Сициана, но и для меня.
— Его Величество Лоранеш собирался с вашей помощью уничтожить империю Огненной луны. Айремор и Подлунный цветок вместе с Подземьем несколько недель назад подписали тайное соглашение против Красного дожа, в котором его государство поделено между тремя державами. При этом Стальная корона в союзе с Великой Иви является ведущей стороной и получает максимальное количество ресурсов.
— Поэтому Лоранеш объявил войну? — тише спросила я.
— Да, — кивнул Инхват. — Против Огненной луны выступят все трое, державы давно готовились к наступлению, все силы уже несколько недель как подтянуты к долине Персиковых цветов, включая хищных разумных зверей. При этом в огненной империи развязан внутренний конфликт, чтобы он не успел задействовать все войска к сроку. И гарантированно проиграл. Мы сотрем с лица земли всех чарогненных колдунов. Раз и навсегда. Они уже не смогут оправиться, и империя Огненной луны перестанет существовать. Как и огненные драконы.
По позвоночнику будто скользнула ледяная лента с острыми снежными шипами.
— Ужасный план, — дергано ответила я. — И как это все предотвратить? Теперь Повелитель Земли — я. И я хочу отозвать объявление войны.
— Это невозможно, — хмыкнул командир, словно учил неразумное дитя.
— А если мы отзовем войска Стальной короны? Просто заберем их, и все?
Он нахмурился.
— Тогда мы разом разрываем соглашение с Айремором и Подлунным цветком. Они останутся драться с Красным дожем без нас. Затем события могут идти по двум путям. Первый: союз держав побеждает, а после они приходят к нам и на основании разорванного соглашения требуют возмещения ущерба, лишая нас огромных ресурсов. Либо побеждает Райя-нор, и после этого уже он приходит к нам, либо стирая нас с лица земли, либо превращая в ресурсный придаток Огненной луны.
Я хлопнула себя по лбу, закрывая глаза ладонью.
— Блестяще, просто блестяще, и сколько осталось времени до начала военных действий?
— Чуть меньше суток.
— Ох, — выдохнула, на миг закрыв глаза, а затем направилась к выходу, накидывая на плечи один из плащей, что полагались мне в качестве одежды. — Идите за мной, синий командир Спорыньи. Тейноран, Тифия, Шелл! Вы тоже.
Я не знала, что планирую делать. Но сидеть в своем дворце тоже был не вариант. Наверное, я думала, что надо скорее добраться до поля боя, увидеть командиров своими глазами, может быть, встретиться с остальными аватарами.
Но события повернулись совсем иначе. Едва каменные двери распахнулись, как на пороге я увидела мертвое тело — женщину, изо рта которой медленно шла синеватая пена.
Однако спасать ее было уже поздно: я чувствовала, что ее жизнь уже ушла.
— Майиса, — тут же прошептал Тейноран, опустив свою мощную фигуру рядом с ней на колено. Пощупал ее лоб, шею, сгиб руки и проговорил: — Мертва. Отравлена. Причем совсем недавно. И похоже, шла к вам, прекрасная лаурия, возможно, чтобы что-то сказать.
Инхват вынул из сапог два тонких кинжала с длинными черными лезвиями, похоже — каменными. И стал оглядываться по сторонам. Но, никого не обнаружив, посмотрел на меня, как и остальные трое присутствующих.
Все ждали приказа от аватара Земли.
От меня.
Что ж…
— У меня есть план, — проговорила резко и махнула рукой в сторону заброшенной пещеры Подземного змея.
Как только эта мысль оформилась у меня в голове, я поняла, что нужно было сделать это гораздо раньше, и тут же направилась вперед, к лестнице в квадру.
— А что делать с телом Майисы? — спросил хрипло Тейноран позади меня. Я стала двигаться так быстро, что мои спутники не сразу поняли: их госпожа уже ускакала вперед.
— Не трогайте, — махнула рукой, — нам сейчас не до нее. Нас ждет кое-что более интересное у статуи фальмеритового Виншу.
— Заброшенная пещера? Но что там? Там темно и… недружелюбно, — пискнула Тифия, едва поспевая за остальными. Инхват, наконец, спохватился и стал гордо шествовать впереди, венчая нашу странную процессию.
— Тело Майисы натолкнуло меня на мысль, — начала я объяснять. — Если по какой-то причине она только что была убита, значит, вероятно, о ее смерти осведомлены еще не все члены ордена. И это несмотря на то, что, скорее всего, заказ на убийство поступил именно от них. Похоже, женщина хотела о чем-то сообщить мне… Возможно, она тоже не выполнила какой-то приказ Ордена… Неважно, главное, что у нас есть немного времени.
— Но для чего? — раздался недоуменный вопрос.
— Майиса — предатель, — начала было я объяснять, словно этого было достаточно. Но никто явно не понимал, к чему я клоню. — И этот предатель часто посещал логово Зрящих.
При слове «Зрящие» командир личной стражи короля бросил на нас напряженный взгляд через плечо, но спрашивать ничего не стал.
Он должен быть в курсе существования тайного Ордена. Правая рука короля вряд ли чего-то не знает.
— Вы хотите найти нашу банду, Великая Иви? — ахнула Тифия, чуть нервно оглядываясь по сторонам, словно ее все еще могли узнать и убить. Но теперь это уже не имело значения, ведь мы сами шли в сердце логова врага. — Но как?
— Майиса передвигалась червями, — пояснила я, взглянув через плечо на мрачнеющего Тейнорана. Он как раз, похоже, стал осознавать, к чему я веду.
— Я следил за ней, — проговорил он через некоторое время. — И она ходила в заброшенную пещеру примерно раз в два дня. И сегодня… как раз второй день.
— Значит, червь будет ее ждать, не так ли? — предположила я, поймав тяжелый взгляд шеррия. — А если не будет, то мы его вызовем. Это все еще возможно, вряд ли червю Майисы уже успели отдать приказ не приходить за ней.
— Вызовем заклинанием? — ахнула Тифия. — А если явится не тот червь? А если не явится, а если…
— Вот скоро и посмотрим, — хмыкнула я, отчего-то уверенная в том, что все получится.
Через четверть часа мы были внутри темного пространства с черной водой и фальмеритовой статуей, которая, казалось, смотрела только на меня. И мне хотелось улыбаться в ответ.
Здесь было значительно меньше умбрисов, чем прежде, и тьма уже не казалась столь непроглядной, как прежде. Фосфоресцирующие грибы и светящиеся кристаллы на стенах неплохо освещали пространство, создавая совершенно волшебное впечатление от этого заброшенного храма. Стали видны рисунки на стенах и на полу, сделались явными кольца на сталактитах, переливы золота на сталагмитах и разноцветной каменной инкрустации вокруг.
Зато теперь я слышала… голоса, которых не было раньше. Голоса теней… и чем глубже я проходила в пещеру, тем настойчивей они становились:
— Здравс-с-ствуй, И-и-в-и-и…
— Представляеш-ш-шь, из-за тебя нас-с-с выгнали…
— Но мы вс-с-се равно…
— … рады ви-и-идеть тебя-я-я…
— Хочеш-ш-шь крови, Иви-и-и-и?..
— Укус-с-си свою с-с-служанку, Иви-и-и…
— С-с-служанки должны с-с-служить с-с-своей гос-с-споже до с-с-самой с-с-смерти, Иви-и-и-и…
— Укус-с-с-и-и-и…
— Укус-с-с-и-и-и…
— Укус-с-с-и-и-и…
И с каждым их словом мне все сильнее хотелось пить. Нет, они не влияли на разум. По крайней мере, я на это надеялась. Но если сказать путнику, испытывающему жажду, мол, вот она перед тобой — вода, то он нет-нет да и задумается над тем, чтобы ее глотнуть.
Я дернула головой, отгоняя ужасные мысли, а затем остановилась на той стороне побережья, где однажды мы уже видели Майису.
— И что вы планируете, Ваше Величество? — наконец спросил Инхват, осмотрев помещение с изрядной долей презрительности и скепсиса. Красота Подземного змея, похоже, его не впечатлила. — Червей умеют вызывать лишь очень сильные чаротвердные колдуны. А вызвать червя вне зала Тысячи путей — это вообще невозможно.
— Почему же? — не поняла я.
— Потому что червь должен быть приучен, — легко ответил командир. — А все приученные черви живут возле залов Тысячи путей. Там для них созданы загоны, там их дрессируют и магически изменяют. Дикий червь никогда не явится на зов.
— Так тут и не должен быть дикий, — кивнула я. — Все говорит о том, что у членов ордена Зрящих есть свои прирученные особи, которыми они и пользуются. Именно поэтому ко мне обязан явиться тот червь, который много дней уже приходил именно сюда на зов Майисы.
— Свои прирученные черви? Это, мягко говоря, крайне маловероятно. Чтобы приучить червя, нужно обладать чаротвердной силой уровня аватара, — хмыкнул Инхват. Похоже, он ничего не знал о том, как работают фуртумы и какой силой они наделили Синицу. Я старалась об этом не думать.
Расположила руку над водой и произнесла громко и четко, выплескивая из центра ладони как можно больше чаротвердной магии:
— Вермис!
Понятия не имела, как это делать на самом деле, но именно так колдовал Лоранеш, а я запомнила. И едва слово сорвалось с губ, как серьга повелителя земли словно немного зашевелилась в ухе. Появилось легкое ощущение, будто от мочки по шее скользит что-то теплое, затем переползает на грудь и с груди по руке — к кончикам пальцев, срываясь затем в воду…
Время будто замерло. Ничего не происходило около трех минут, и вся наша пестрая компания напряженно стояла возле озерного берега, не говоря ни слова.
С каждым мгновением напряжение все сильнее росло, а Инхват уже многозначительно задирал глаза к потолку пещеры, намекая, что ничего у меня не вышло.
Однако, когда он уже хотел что-то сказать, стены пещеры начали передавать тихий гул и подземный скрежет.
— Не может быть, — ахнул командир стражи.
Тейноран улыбнулся, бросив на Инхвата торжествующий взгляд, и затем сказал:
— Не стоило сомневаться в нашей прекрасной лаурии и Великой Иви, ничтожный неверующий человек.
— Что ты?.. — начал было злиться командир, но в этот миг из воды выглянула мощная морда в меру большого мокрого червя. Он осмотрел каждого из нас маленькими глазками, расположенными по бокам головы, и зашевелил длинными кожистыми усами, которые совершенно непонятно как умудрились уцелеть при прогрызании червем земляных тоннелей.
А может, он и не грыз их вовсе, а ходил по уже готовым…
В общем, на вид в нашем новом знакомце было метров двадцать, и создавалось впечатление, что он легко может проглотить десяток человек. Это наталкивало на определенные мысли…
Я на миг замерла, доставая из-за пазухи терциан Спорыньи. Треугольная монетка сверкнула в воздухе, привлекая всеобщее внимание.
Глаза синего командира значительно расширились при виде этого знака особого расположения ко мне погибшего Лоранеша.
— Возьми, — протянула Тейнорану. — Пойдешь прямо сейчас с машейром за подмогой. В гарнизоне Спорыньи тебе должны выдать десяток воинов. Вернетесь с ними этим путем, вызовите червя и догоните нас. Среди личной стражи короля наверняка полно достаточно мощных чаротвердников, чтоб обращаться к червям.
— Нет! — ахнул шеррий, отчаянно замотав головой. — Ни в коем случае, прекрасная лаурия, прошу простить за дерзость! — Он упал на колени и склонил голову, выставив перед собой блестящую монету. — Заберите ваш дар, прошу, я хочу пойти вместе с вами! Пусть премудрый синий командир привлечет к миссии своих товарищей, а я должен быть подле вас и жизнью своей защищать вашу безопасность!
«Премудрый» командир нахмурился, уловив в словах мощного слуги иронию, но ничего не сказал.
— Мне может понадобиться магическая поддержка, — пояснила я спокойно, поднимая Тейнорана с земли. — Да что там «может» — точно понадобится. А в Спорынье — триплексные маги, и их помощь крайне важна, поэтому я очень надеюсь на тебя, Тейноран.
— Но, прекрасная лаурия! — завыл шеррий. — Вдруг мы не успеем? Вдруг не сможем вызвать червя второй раз?
На этот раз покачал головой Инхват:
— Королева была права: каждый воин Спорыньи способен вызвать червя. Среди нас нет слабых чаротвердников. Если вызвать червя возможно, а мы увидели, что это так, то это получится и у вас.
Еще несколько мгновений шеррий громко сокрушался.
— Ну оставьте себе хотя бы машейра! — воскликнул он. Я перевела взгляд на кота, а тот невозмутимо сидел рядом, нализывая лапу со скучающим видом.
После слов Тейнорана кот бросил на меня короткий взгляд и снова отвернулся.
Я хмыкнула.
— Машейр не поедет в черве. Он просто не даст себя проглотить, поэтому идите.
С горем пополам мне все же удалось отправить прочь из пещеры Тейнорана на спине песчаного кота, и мы с Тифией и Инхватом остались наедине с огромным червем.
Я же повернулась к длинному мокрому зверю и проговорила, стараясь погасить врожденное отвращение к склизким жутким тварям:
— Ты возил в себе женщину по имени Майиса?
Едва я задала этот вопрос, как Инхват приподнял бровь и с непониманием воззрился на Тифию. Но та на него только шикнула.
Червь молчал, шевеля хвостом и внимательно на меня глядя.
— Майиса? — повторила я. — Женщина с длинными темными волосами приходила сюда каждые два дня?..
— Вы думаете, что шайка безмозглых заговорщиков этого червя еще и говорить обучила? — хмыкнул Инхват, явно не выдержав. — И считать?
Пещеру наполнил его тихий смех. Тифия нахмурилась, махая на него тонкими ручками.
— Иви обладает даром говорить со зверями! — шикнула она на него сквозь зубы. — Стойте тихо, если у вас у самого не хватает мозгов понять, что происходит!
Инхват широко открыл глаза, явно желая что-то ответить на оскорбление, но только молча перевел взгляд на меня. Похоже, командира личной стражи короля Сапфира еще никогда не обижали так часто за такой короткий промежуток времени.
Впрочем, столь много нового за тот же промежуток времени он тоже еще не узнавал.
— Ну, отвечай, — шепнула я, чувствуя, что от червя не приходит в ответ даже малейшего сигнала понимания. Может, он и впрямь слишком глуп для общения? Все же червь, а не…
— Май, Май, Май, — закивал ползучий зверь, его усы активно задергались в воздухе.
— Что? — не поняла я. — Майиса? Ты вспомнил, как возил ее? Помнишь куда?
— Май, Май, Май, — повторил червь, еще сильнее кивая. — Май, Май, Май-и-са. Май-и-са…
— Ну вот, все он помнит, — радостно воскликнула я.
— Что он сказал? — не верил своим глазам Инхват. — Ничего не слышно, только какое-то бульканье.
— Он сказал «Майиса», — подтвердила я. — Думаю, это все же значит, что он ее возил. Поэтому не будем терять время.
Снова посмотрела на червя и спросила:
— Отвезешь нас туда, куда ты возил ее?
Маленькие глазки блестели, а через пару мгновений их хозяин снова закивал большой головой.
— Май-и-са, Май-и-са, Май-и-са.
А потом просто открыл свою большую пасть, куда, чуть согнувшись, мог пройти, словно в тоннель, любой человек.
— Ну вот, это явно приглашение, — хмыкнула я, разглядывая мощную пасть, в которой, к счастью, совершенно не капала слюна, и зубов в ней тоже не наблюдалось. Только длинный тонкий язык да множество щетинок со всех сторон.
— Быть этого не может, — прокомментировал Инхват. — Ни разу не видел, чтобы черви реагировали на человеческую речь, а не на команды заклинаний. Обычно цель им назначается с помощью заклятий и долгих тренировок. Они должны запоминать только те места, к которым привязаны слова-ключи… Но раз на этот раз все иначе, давайте посмотрим, куда этот странный червь нас привезет.
И первым шагнул в беззубый рот.
Недолго думая, мы с Тифией завершили процесс, и пасть червя захлопнулась.
В прошлый раз, когда я совершила подобную поездку, в памяти мало что осталось, кроме страха и отвращения. Теперь же я обнаружила, что внутри у червя довольно много места, а поверхность его желудка была шершавой и вовсе не такой мерзкой, как предполагалось. Да, местами стенки покрывала легкая слизь, которая чуть светилась, но нас не сдавливали, не пытались переварить и не прижимали друг к другу. Мы сумели рассесться внутри, словно в небольшом чулане для швабр. А когда червь менял положение и двигался, мы не падали друг на друга, словно в желудке зверя сохранялась стабильная горизонтальная гравитация.
— Магия? — спросила я негромко, и звук моего голоса был непривычно глухим в этом влажном месте.
— Чаротвердная, — хмыкнул Инхват, кивнув. — Как можно было бы догадаться. Имитирует притяжение земного ядра.
Тифия сидела тихо, до поры до времени не издавая ни звука. Ее глаза были широко раскрыты, и ей явно не нравилось происходящее.
Время шло, делать было нечего, и я в шутку спросила у нервно жмущейся непонятно к кому девушки:
— Ну что ты никак не расслабишься, чай понравился тебе наш синий командир, да?
Инхват кашлянул в кулак, и даже в темноте стало видно, что он краснеет.
Тифия возмущенно выдохнула:
— Ну что вы такое говорите, Иви!
— А что, Инхват вон первый воин в Спорынье! Наверняка славный малый, да?
Подмигнула командиру, и он еще сильнее покраснел, но все же ответил:
— Благодарю за добрые слова, Ваше Величество. Но вряд ли я их заслужил.
И отвернулся. Зато больше не смотрел на меня со скепсисом и недоверием. Ну хоть какой-то плюс.
— Я, знаете… — замямлила вдруг девушка, — не могу ни в кого влюбиться.
— Это еще почему?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Не нравится никто. И никогда особо не нравился.
— Как же это может быть? — не поверила я.
— Ну, много лет назад нравились. Когда я жила в Подлунном цветке. А потом — все. Как отрезало. Словно сердце у меня, ну… там осталось. Дома.
Это уже было совсем грустно. И когда я вспомнила вентуса, который отрекся от девушки, сложилось впечатление, что ее слова могут иметь более глубинный смысл, чем кажется.
Но пока я об этом размышляла, Тифия внезапно продолжила, нервно схватившись за светлую часть своих волос. Сегодня ее прическа была разделена на два низких хвоста: один — черный, другой — белый, с голубоватым оттенком. И вот, пока она говорила, я вдруг начала замечать, что белые пряди, что она методично заплетала в косу, начали едва заметно светиться.
— Я влюбилась всего один раз. Много лет назад. Тогда в столице был праздник, и прямо на площадь с неба опустилась большая белая карета, которую держали на себе вентусы.
Я невольно улыбнулась, вспоминая эту карету. Она действительно могла произвести неизгладимое впечатление на простую девчонку из бедного района.
— Но меня поразила не она. А мужчина, который из нее вышел, — продолжала Тифия, глядя куда-то в темную пустоту перед собой. — С длинными белыми волосами, в которых словно запуталось солнце, в белоснежных одеждах… Он улыбался, проходя мимо толпы, и ему под ноги бросали цветы.
— Ты видела султана Эфиррея? — спросила я, приподняв брови и с удивлением ожидая, что сейчас будет новость, которая поразит до глубины души. — Неужели?..
— Да, я влюбилась в него с первого взгляда, — кивнула Тифия, и ее плечи поникли. — Но он же султан. А я… никто.
— Так себе ситуация, — кивнула в ответ, мрачнея.
— Проблема была в том, что мне никак не удавалось выкинуть его из головы, несмотря на то, что я понимала: это просто пустая влюбленность, временная. Но она никак не проходила. Отчасти потом из-за этого я и покинула Подлунный цветок без особого сожаления. Мне хотелось быть подальше от повелителя, до которого — целая пропасть.
— Не могу сказать, что в этом не было смысла, — со вздохом ответила я. — Любить иногда тяжело. Особенно если это любовь к аватару стихии…
Я обняла служанку за плечи, и так мы двигались дальше в полном молчании. Постепенно ее волосы перестали быть еще более странными, чем обычно, и все будто бы успокоилось.
Путь был недолгий. Мы выбрались из нашей в меру слюнявой повозки уже минут через десять. Червь просто выплюнул содержимое своего желудка на каменный пол и отполз чуть в сторону, послушно ожидая приказа.
А вокруг… не было ничего. Лишь огрызок озера, уходящего под землю, и темная, как ночь, пещера.
— Майиса приходила сюда? — удивилась я, посмотрев на червя. — Ты привозил ее именно сюда?
— Да, да, да, — подтвердил зверь.
— Но тут ничего нет. Может, она уходила затем куда-то?
— Хуад, Хуад, Хуад, — пробормотал червь что-то новое и невнятное.
— По-моему, он сломался, — фыркнула Тифия. — Ну что еще ожидать от беспозвоночного.
— Ну и где логово? — приподнял бровь Инхват.
— Червь не отвечает, — покачала головой, нахмурившись и оглядываясь по сторонам.
— Еще бы он ответил. Он же червь, — буркнул командир. Я не обратила внимания на его ворчание.
— Майиса, — повторила для зверя. — Ты привозил ее сюда и забирал отсюда?
Червь кивал.
— Тогда почему тут ничего нет? — попыталась я снова поговорить с кольчатым чудом.
— Хуад… Хуад… Хуад…
— Ты вообще понимаешь меня или просто повторяешь какие-то слова? — Где-то внутри начало просыпаться раздражение… и страх. Червь качал головой вниз-вверх, а его усы дергано шевелились в пространстве.
Вдруг он привез нас в никуда? И сейчас уползет восвояси, а мы никогда отсюда не выберемся? Или вдруг это какая-то ловушка?..
Вокруг нас не было ничего, кроме огромного тоннеля, ведущего во тьму. Вот только я была уверена на тысячу процентов, что он не закончится логовом Зрящих. Стоило приложить пальцы к полу и закрыть глаза, как я вполне четко начинала видеть бесконечные разветвления пещер на многие километры впереди. И нигде ни намека на людей.
Чаротвердная сила росла, этот фокус не доставил мне ни капли неудобств.
— Может быть, червь обманывает вас, повелительница? — с поклоном и явным недоверием ко мне спросил Инхват. — Черви — существа довольно тупые, очень странно ждать от них информации. Они лишь…
— Ой, закройте рот, синий командир! — воскликнула Тифия, всплеснув руками. А затем поспешно добавила: — Я извиняюсь, конечно! Но вы должны доверять Великой Иви и вашей новой повелительнице! Если она сказала, что червь может говорить, значит, так и есть!
Я вздохнула. Мне уже и самой не верилось, что удастся добиться чего-то от этого средства подземного передвижения.
— Подумай еще раз, — тихо попросила я червя, подойдя поближе, и, пересилив себя, погладила его по громадной морде. Усы зашевелились. — Может, все же ты знаешь, где место, куда ходила Майиса?.. Тут-то его точно нет…
— Хуад, хуад, хуад, — повторил червь, ухая, словно филин.
— Ну, что он говорит теперь, по-вашему? — спросил тогда Инхват, сложив руки на груди. — Я снова ничего не слышу, кроме его утробного бульканья.
— Он говорит «Хуад», — устало выдохнула я, боясь, что задуманная затея провалилась, так и не начавшись.
— Хуад? — приподнял бровь командир и потер кустистые брови. — Хуад Хе?
И перевел мрачный, но удивленный взгляд на зверя.
Усы червя зашевелились активнее.
И я повторила за командиром, вопросительно глядя на животное:
— Хуад Хе?
Червь переполошился, задергал длинным хвостом-телом и тоже повторил:
— Хуад, хуад, хуад… х-х-х-е.
— Он сказал «Хуад Хе»! — выдохнула я, переведя взгляд на Инхвата, чувствуя, что уже слышала это слово. И не раз!
Лоранеш имел титул «всадник черного Хуад Хе». И теперь этот титул принадлежит мне, как новой Стальной королеве. Но что, укуси их машейр, это значило?
— Хуад Хе — это огромный подземный червь, по легендам носивший в себе целый город, — задумчиво протянул Инхват. — Вроде как на заре веков на Хуад Хе катался сам король теней в своей колеснице, рассылая умбрисов по всему Подземью. Но это лишь легенда.
— Король теней? — переспросила я. Похоже, так тут звали Тенемару. И, видимо, именно он ездил в колеснице на черном Хуад Хе, что тащил внутри своей утробы целый город.
— Да, мы не упоминаем его, чтобы не навлечь на себя его внимание, — пожал плечами Инхват. — Интерес короля теней высасывает жизнь так же, как его дети — умбрисы — забирают молодость взамен на могущество. Но все это не имеет никакого отношения к тому, что мы здесь делаем. Это лишь легенды.
— Легенды… — повторила я задумчиво, продолжая гладить червя, который проявлял явный восторг по этому поводу. Как будто его и вовсе никогда не гладили. — А что, если логово Зрящих тоже находится во чреве какого— нибудь огромного червя? Тогда становится ясно, почему Лоранешу не удавалось обнаружить это логово много лет. Оно просто— напросто передвигается.
Инхват выглядел пораженным.
— Хуад, хуад, хуад… х-х-х-е, — тут же повторил червь, активно трясь о мою ладонь.
— Но как же нам тогда их найти? — всплеснула руками Тифия.
— Не знаю, — выдохнула я расстроенно, а потом снова погладила червя.
— Ну, может, вы опять попросите этого червя довезти вас куда надо, — с нотой иронии и какого-то затаенного ожидания спросил Инхват. — Раз у вас получается такой замечательный диалог без капли логики… и магии.
Вместо того чтобы отреагировать на издевку, я тут же попросила:
— Отвезешь нас к пасти Хуад Хе? — и поднялась ладонью к морде зверя, погладив возле глаз.
Червь вдруг зажмурился, впервые за разговор.
— О, мое сердце. Он глаза закрыл, — охнул Инхват и как-то весь сдулся.
— Что? Что это значит? Он хочет напасть? — ахнула в ужасе Тифия.
— Нет, но черви никогда не закрывают глаз, если только они не роют тоннели. Так они следят за хищниками вокруг, друг за другом и за еще более крупными сородичами, — пояснил Инхват. — Полагаю, что, закрывая глаза, они выражают… доверие.
Я улыбнулась. В какой-то момент вдруг оказалось, что все отвращение ушло. И теперь большой глазастый хвостик казался мне очень даже симпатичным.
— Значит, мы действительно подружились, — прокомментировала я. — Ну так что, отвезешь нас к Хуад Хе?
Червь жмурился— жмурился, а потом совсем по-человечески вздохнул, и усики его опали.
— Не знает, не знает, не знает… — донеслось из глубины его утробы.
Я устало потерла переносицу.
— Ну что там у вас? — нетерпеливо спросил Инхват.
— Он не знает, куда ползти.
Командир резко опустил руки, хлопнув себя по бокам, и отвернулся.
— Ладно тебе, не расстраивайся, — тихо ответила я червю. — Ты же не виноват.
В этот момент с плеч раздалось звонкое:
— Не виноват, не виноват,
И пусть червь чудаковат,
Без злобы, шума и бравад
Он прокатить вас будет рад!
По обеим сторонам от моей головы плясали, подпрыгивая, два терриса. Один зеленый, другой голубоватый, с серыми прожилками.
— Прокатить— то будет рад, но куда катить? — спросила я духов. — Может, вы знаете?
— Мы не знаем, мы не знаем,
Рядом с Иви мы летаем,
Нужен тот, кто почитаем
И в озера окунаем.
— В озера?.. — ахнула я, глядя за спину червю. Ведь тот снова выплюнул нас не просто в просторах очередной каменной пещеры, а на побережье нового подземного озера. Он двигался через дно водоемов, воды которых скрывали норы. Может быть, это еще одна из причин, почему о Хуад Хе никто не знает, как и об этом дрессированном черве, который не имеет никакого отношения к залу Тысячи путей. Их всех скрывала вода!
Получается, эта тайная сеть может привести нас туда, куда нужно.
Я сняла с шеи талисман Премудрости, подошла к краю озера и опустила его в воду. Мелькнула магия изменения формы, иллюзия слетела, и я увидела в прозрачных голубоватых бликах жемчужину в серебряной оплетке.
В тот же миг, расплескав ведро брызг, передо мной возник блестящий, как золотая игрушка, Бро.
— Ну наконец-то, человечина, я уж заждался! Не можете вы без моей премудрости, вот как червяка съесть, не можете!
Большой червь на побережье зашевелил усами. Возможно, даже возмущенно.
— Ой, я не этого червяка имел в виду! — тут же переполошился палтус, отплыв от подземного чудища на приличное расстояние. — Был неправ, вспылил. Так чего у вас случилось, мои хорошие? Что лица такие вытянутые, словно пиявок объелись?
— Да, язык у тебя короче не стал, — фыркнула я, протянув руку и попытавшись почесать Бро за пузико.
— Он стал только длиннее! — радостно добавил рыб. — Как и еще кое-что, но об этом потом. Сперва дело!
Я только охнуть успела от таких рыбьих шуток, а потом все же рассказала о нашей проблеме.
— О! Где норы громадного червя, я, конечно, знаю, — кивнул палтус. — Ты меня не вызываешь, но плаваю-то я все равно везде, где хочу. Половину Подземья уже исплавал, плавниками клянусь. Один раз даже видел эту пакость размером с левиафана.
— Левиафана⁈
— Ну, дракона морского, многоголового, — пояснил Бро. — Я тут поболтал с другими рыбами, которых, скажу тебе, тут раз два — и обчелся. Так вот они говорят, что раньше по-другому все было. И рыб было больше, и магия разливалась в мире бесконечными океанами, даруя жизнь везде и всюду. А аватары воды могли в левиафана обращаться. Но в некие темные времена появился дрянной культ людишек, которые не могли колдовать и завидовали чаромагам. Тогда начались нападения и убийства. И вроде всех носителей духа левиафана уничтожили те идолопоклонники и язычники.
Я вспомнила историю о членах культа Зрящих. О том, что прежде были аватары озер, рек и ручьев, аватары лесов и полей. Но их всех убили, оставив лишь сильнейших, которые были не по зубам носителям фуртумов.
Теперь, похоже, этот культ активно возрождался, и не без помощи Церра. Если прежде им почти полностью удалось стереть с лица земли всех аватаров, то реальная мощь запретного символа, высасывающего магию, и впрямь была почти безгранична.
А Тирр… Его татуировка — единственная из всех автаров не имела живой формы. Это были водоросли, дышащие, танцующие и волнующиеся, словно море, которое их породило. Словно сам Тиррес. Получается, предки моего эолана могли обращаться в левиафана? Ему же досталась лишь мощь Кракена и красота русала.
Сердце кольнуло, стоило вспомнить того, кого звали моим учителем. Кто разделил со мной магию воды. Хорошо хоть, у него не было проблем с поиском невесты. Русалок в Айреморе много, это проклятым и неугодным обществу ликом Кракена обладала лишь я одна.
— После этого и рыбы разделились со своими сородичами, и некоторым даже пришлось скрыться в Подземьях, — продолжал палтус, пытаясь плавником стереть скупую невидимую слезу с глаза. — С тех пор они много веков пытаются выжить среди ядовитых болот и серных миазмов… Хорошо, что мне это все нипочем!
— Спасибо за историю, Бро, но ты отвлекся от темы, — вздохнула я. — Где червь ордена Зрящих? Мы же должны наказать тех, кто обрек твоих сородичей на такое ужасное существование.
— О! Конечно! Ты сможешь да, человечина? Ой, ты всегда мне нравилась, я говорил? И, между прочим, — направил он поток своего словоблудия на остальных присутствующих, — не такая уж она и глупая, как кажется на первый взгляд, честное слово!
Я хлопнула себя по лбу. Инхват делал вид, что ничего не услышал, но почему-то довольно улыбался, а Тифия смешно хмурилась, уперев руки в бока.
— В общем, я покажу дорогу, — тут же добавил Бро. — Без премудрого палтуса вам никуда, так что запрыгивайте в глотку к этому добряку-здоровяку, дорога предстоит нелегкая!
Я подошла к червю, снова погладила его по голове и шепнула:
— Следуй за палтусом Бро, хорошо? Отвези нас туда, куда он покажет!
Червь уткнулся головой мне в ладонь так, что я едва не свалилась на пол, активно зашевелил усами и забулькал:
— Да, да, да.
А затем широко раскрыл пасть, куда мы тут же и забрались. Только Инхват замыкал строй, бубня себе под нос:
— Где это видано, чтобы червей о чем-то просили? Уму непостижимо…
На этот раз дорога оказалась значительно дольше, и в узком темном желудке червя мне уже начало казаться, что мы не выберемся отсюда никогда. Однако выплюнул дружелюбный хвостатый нас возле высокого тоннеля метров в шесть высотой и шириной. Вот только стоило ступить на берег озера, через которое червь сюда и попал, как оказалось, что тоннель — вовсе не то, чем кажется.
На самом же деле это огромная распахнутая пасть, застывшая в неподвижности. А внутри — огни магических лампад и тихие разговоры членов ордена Зрящих, сидящих за низкими столами скрытой ото всех таверны. По крайней мере, я надеялась, что это именно члены ордена и мы, наконец, там, где нужно.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Тифия и Инхват рядом со мной в ужасе и напряжении затихли.
Мы были на территории врага, и нас могли заметить в любую минуту. Я тут же махнула синему командиру, чтобы скрылся с глаз и ждал приказа где-то здесь, в сторонке. Бро тоже послушно исчез в амулете.
— А ты пойдешь со мной и представишь меня как богачку, сбежавшую из дома и жаждущую вступить в ряды ордена, — шепнула я Тифии, глаза которой от страха становились все больше.
— Что?.. А вдруг вас узнают? А меня?.. Я же не прошла испытание!
Она мгновенно стала белой как мел.
— Будем надеяться, что моей магии кое на что хватит, — пожала плечами я. — Главное — добраться до Рыжей синицы. А дальше… Может, и войну удастся остановить, когда я представлю ее остальным аватарам и скажу, кто воздействовал на разум Лоранеша.
Тифия закрыла лицо руками, затем глубоко вздохнула и кивнула, встряхнув ладонями, пытаясь совладать со страхом.
— Я обязана вам жизнью и свободой. Сделаю все, как вы скажете, Великая Иви!
Шикнув на нее, чтобы не шумела, я шагнула к червю.
— Вернись к озеру в пещере Подземного змея, — приказала тихо, поглаживая снова усатую морду. — И привези сюда одиннадцать человек и песчаного кота, которые будут ждать тебя. Скажи, что мы уже внутри, пусть атакуют всех.
— Всех, всех, всех, — ухал червь.
— Ой, я же и забыла, что ты не можешь нормально говорить, — нахмурилась я, а потом достала из кармана ту серьгу гаруспика, которую подменила серьга аватара Земли. Десяток камней, скрепленных в форме ромба, красиво поблескивал на ладони. — Отдай это Тейнорану, смуглому здоровяку с лысой головой и тремя косичками. Сможешь?
— Тей, Тей, Тей, — закивал червь, одним усом обхватил серьгу и скрутил ее в спираль, надежно спрятав украшение.
Я снова погладила червя, направляя в него ту теплую чаротвердную силу, что струилась у меня под кожей. Не верилось, что он действительно все понимает, но выглядело именно так.
— Иди.
И червь мгновенно послушался, кивнув большой головой. Нырнул в воду и скрылся.
Инхват уже пропал из виду, каким-то образом мимикрируя под окружающий ландшафт. А мы с Тифией двинулись к входу в таверну, развернувшуюся в огромном Хуад Хе…
Все здесь выглядело так, словно мы попали в совершенно другой мир. И это при том, что я и так-то была не в своем. Стены скрытой таверны то казались неподвижны, то едва заметно шевелились, словно вздрагивали. То здесь, то там с потолка свисала какая-то подозрительная застывшая субстанция, напоминающая окаменевшую слизь.
Людей вокруг было не так уж и много. Большинство — в темных плащах и капюшонах, накинутых на головы. Они сидели за круглыми низкими столами, ели и пили. Кто-то бросал на доску что-то вроде игральных кубиков, парочка разделывала ножами свежее мясо продолговатой формы. Будто маленьких толстых подземных червей.
Я очень быстро поняла, что мы с Тифией слишком сильно выделялись на общем фоне. Но… это тоже был один из вариантов.
— Ты встречалась с Майисой здесь? — тихо спросила я у служанки.
Девушка нервно накручивала на палец черный хвостик косы. Она молча кивнула, озираясь по сторонам.
— Да, но прежде я оказывалась тут только по приглашению. Меня переносила магия или черви. Я не знала дороги.
— Это я помню. Итак, если все будет идти гладко, говори, что привела новобранца. Если начнутся проблемы, говори, что привела жертву для своего посвящения.
Она едва успела ахнуть.
— Вы к кому? — раздался довольно громкий голос со стороны бара. Там невысокий мужчина стоял, опершись локтями о полукруглую стойку, с другой стороны которой виднелся узкий проход. Словно там начиналось горло червя. — Тифия, это ты?
— Здравствуй, Аскель, — нервно улыбнувшись, проговорила девушка, затем взяла меня за руку и потащила к стойке. — Не узнал? Добрая примета.
Мужчина прищурился, бросая на меня тяжелый любопытный взгляд, и покрутил длинный рыжий ус. Я вдруг поняла: чем-то он напоминал Рыжую Синицу. И от этой мысли мне сделалось дурно.
— Добрая, — кивнул он. — Тебя вызывали?
— Майиса… — ответила Тифия, и ее голос предательски сорвался. Девушка покраснела. — Сказала, что я могу привести с собой новобранца. Мы сговаривались с ней… У моей подруги проблемы, и она готова взяться за любую работу. Ты же знаешь, как это бывает, да?
Аскель снова оглядел меня с ног до головы. Я поплотнее закуталась в плащ, который взяла с собой. Он скрывал дорогое платье Иви, но создавалось впечатление, что не очень хорошо скрывал.
Напряжение тянуло нервы.
— Проблемы? — переспросил мужчина, похлопав по стойке и как бы приглашая нас подойти. Достал два бокала и налил в оба какую-то темную жидкость. — Что же за проблемы могут быть у столь… благородной особы? Как вас зовут?
— Меня зовут Лекси, — ответила я почти без колебания, садясь на высокий табурет. Что ж, раз богатую особу он разгадал во мне без труда, будем от этого и плясать. — Мой муж… — чуть всплакнула я, приложив пальцы к глазам. — Выгнал меня из дома. Сказал, что вообще убьет. Лишил всякой поддержки. Нет никаких больше сил находиться с ним рядом! Чувствую, если не убегу, не будет мне жизни. Только недавно вот руки мне порезал! — Я показала тонкие следы, оставшиеся на запястьях после неудачного обряда Лоранеша.
Бармен взглянул и присвистнул.
— От такого и впрямь стоило сбежать. А что же, нет у тебя родственников никаких?
— Нет, — покачала я головой, делая самое скорбное выражение лица. В ушах слегка стучало от страха, что ложь обнаружится. Что вот-вот начнется… — Взял меня ирод этот к себе, когда еще был жив батюшка, но сейчас скончался он уже как три года. Я одна совсем. И заступиться за меня некому. А вот любезная Тифия подсказала, что есть у нее, мол, друзья хорошие, которые никогда в беде не оставят!
Аскель перевел взгляд на Тифию и кивнул. Его лицо еще было довольно напряженным, но казалось, что в мою историю он верит.
— Да вы пейте, пейте, — бросил он, — за мой счет. Гостей мы не привечаем, но добрых людей уважаем.
Я взглянула на темное пойло, от которого пахло совсем не так, как от настойки терраники. Не сладко, а скорее наоборот. Пряно-острый запах трав смешивался с ароматом чего-то сильно перебродившего. Перед нами явно было что-то с высоким содержанием алкоголя. А то, может, и похуже.
Однако Тифия сделала глоток, многозначительно на меня посмотрев. Пришлось повторить за ней, надеясь, что легкая дрожь в руках меня не выдаст.
Пойло пролилось в горло обжигающе горькой субстанцией. Я сморщилась, но, к счастью, в глазах двоиться не начало.
— Да, перебражка хорошо забирает, — хохотнул бармен. — Зато мигом плохое настроение улетучивается.
— Перебражка? — глуповато захлопала глазами я, старательно имитируя богатую бестолочь. И сделала еще один глоток.
— Вытяжка из желчного пузыря подземных червей, — ответил, ухмыляясь, мужчина, и вот тут-то мне и поплохело.
Я закашлялась, а он раскатисто заржал. Смех ударился о стены и затих.
Все это время люди вокруг то и дело таращились на нас, шепчась между собой, но стоило Аскелю рассмеяться, как атмосфера стала возвращаться к норме. Люди теряли к нам интерес.
Все шло как нужно. Пока. Но вздохнуть свободнее, ясное дело, не получалось. Я нутром чувствовала, что Синица где-то здесь. А может быть, и Церр. Одновременно жутко боялась с ними встретиться, но и понимала, что это необходимо.
Если я этого не сделаю, если победить их не удастся, то и войну мне не остановить. Все это заварила именно глава ордена Зрящих. Именно ей нужно магическое столкновение четырех держав. Значит, не убрав ее, мы ничего не добьемся, и менее чем через сутки произойдет большая беда.
— Ничего, вкусно, — выдавила я из себя, слабенько улыбаясь. Словно на все готовая пропащая душа. — Привыкну. Но нет ли у вас немного воды?
— Есть, — кивнул Аскель, наливая еще один каменный стакан не самой чистой жидкости. — Сейчас пей, а остальное, конечно, придется отрабатывать, когда вступишь в наши ряды, Лекси. А пока скажи мне, ты чаромаг или нет?
Несколько мгновений я молчала, делая вид, что все еще не могу прийти в себя после второго глотка, и одновременно с тем рассматривала двух умбрисов, что сидели на барной стойке возле Аскеля. И трех террисов, что периодически прыгали у меня по предплечьям. Заметила я и одного рудиса, который вынырнул из каменной кружки, явившись на мой мысленный зов.
Вентусы не приходили чуть дольше, но стоило подышать глубже и спокойнее, как один таки закрутился воздушной спиралькой позади бармена. Оставались еще игнисы… Но вокруг не было ни одного язычка пламени. И духи огня не приходили на мой зов.
Чаромаг ли я? Что ответить?..
— Ой, я немножко чаротвердница, но вряд ли мой слабенький дар можно брать в расчет, — махнула я рукой с виноватой улыбкой.
Бармен понимающе закивал.
— Это ничего, это как раз хорошо. Мы научим тебя, как стать сильной. Ты ведь хотела бы? Чтобы твое чаромастерство выросло до небывалых высот? Мечтала когда-нибудь о таком?
Казалось, все эти вопросы Аскель спрашивает не просто так. И нужно отвечать правильно. Если я все хорошо понимала, то сейчас следовало поспешно соглашаться. Ведь девушке, что жаждет обрести могущество, так легко всучить очередную сигну фуртум. И сделать ее послушной рабыней главы Ордена.
— О да! — воскликнула я тут же, изобразив всю возможную радость. — Кто же не мечтал вдруг в один день проснуться великим чаромагом? Только ведь это невозможно!
Бармен довольно заулыбался. Значит, я шла по верному пути.
— Ну, с этим мы как-нибудь сладим, — ответил он. — Было бы желание. Если, конечно, ты сумеешь стать частью нашей семьи.
— Ой, а когда же это можно сделать? — воскликнула я, хлопнув разок в ладоши для пущей красочности. Словно я уж совсем пустоголовая девица и цель для меня оправдывает средства.
— Ну, для начала давай назначим тебе наставника, — протянул он, доставая из-под стола какой-то замусоленный коричневый лист. — Посмотрим, кто у нас свободен из двенадцатых нихторов…
Тифия была тринадцатой в ранге. То есть самой последней. Я, похоже, тоже должна была стать такой же, если мне отыщется наставник. Пока все шло чудо как хорошо, даже не верилось. Вот только времени у меня оставалось не слишком много. А найти предполагалось не двенадцатого нихтора, а саму главу.
— А как насчет наставницы Тифии? — спросила я тогда. — Может, она возьмет и меня?
Невинно захлопала глазами, делая вид, что ничегошеньки не знаю о судьбе несчастной Майисы. Расчет был на то, что, возможно, Тифию поведут на разбирательства к вышестоящим командирам и мне удастся вместе с ней проникнуть глубже в стены Ордена.
Но трактирщик только мрачно прищурился, отчего по спине скользнула холодная змея страха.
— Майиса… сейчас недоступна, к сожалению, — ответил он спокойно, медленно переводя взгляд с меня на Тифию и обратно. — А тебе, Тифи, и впрямь неплохо бы отчитаться о выполненном задании.
— Я… да… — замямлила служанка, кусая изнутри щеку. Все ее лицо было красным. Имелись полные основания предполагать, что она вот-вот нас выдаст.
Впрочем, мое лицо тоже вряд ли получило бы первый приз в актерской игре.
— Ой, я совсем забыла вас спросить! — пошла я ва-банк. — Мне же некуда идти, муж же выгнал меня из дома. Даже вещи взять не дал, — грустно поджала губы. — Может быть, я могла бы где-нибудь здесь у вас остановиться? Временно, само собой! — воскликнула я, поспешно протянув руку и положив ее на ладонь Аскеля.
Несколько мгновений мужчина смотрел на меня, не моргая. А у меня по пальцам прошел мелкий ток, ударившись в сердце, и двинулся по руке обратно к трактирщику.
В горле начало слегка першить. Перед глазами на миг помутилось, но не прошло и доли секунды, как я стала слышать тяжелый глухой стук.
В воздухе. Вокруг. Внутри себя.
Стук сердца.
Два умбриса стали ползать по барной стойке активней, чем прежде. Они будто радовались.
— Ты с-с-слышишь его, да, Иви?
— С-с-с-слышишь…
— С-с-сердце Аскеля.
— С-с-сильная Иви. Укус-с-си его. Укус-с-с-и.
— Зачаруй его, Иви. Зачаруй. Ты можешь.
— Ты умееш-ш-шь…
Шепот раздавался на столь низком уровне звука, что проходил буквально сквозь меня. Я слышала не ушами — всем телом.
И у меня увеличились клыки.
— Вы хотите жить здесь? — немного осоловело спросил Аскель и тут же нахмурился, потирая переносицу, словно не понимал, что происходит.
В груди бешено колотилось. Я чуть вытянула губы, чтобы через них не проглядывали клыки.
Ладони вспотели.
— Может быть, вы показали бы нам ваше… м… логово? — попыталась весело спросить, улыбаясь если не ртом, то глазами.
Аскель так и не убрал свою ладонь из-под моей. И теперь глядел на нее непонимающим пустоватым взглядом.
— Да… у нас есть здесь комнаты для наших… друзей. Но живут тут в основном тройки, двойки, ильгаты и наш босс.
Сказав это, он еще сильнее нахмурился и резко вынул руку из-под моей. Складывалось впечатление, что он не понимал, зачем вообще все это нам сказал.
А на меня опустилось будто алое странное марево. Я не чувствовала голода, но непонятное темное желание заставляло кровь двигаться быстрее. Пускало по венам адреналин.
И, к сожалению, я с ужасом догадывалась о том, что это вампирья жажда охоты. Мне хотелось не есть. А кусать.
Рвать.
Убивать.
Более того, передо мной был человек, который незримым образом поддавался на влияние, которым я не могла управлять. И все происходящее походило на желание догнать убегающую жертву. Даже если эта жертва мне не очень-то нужна, инстинкт толкал настигнуть ее несмотря ни на что.
— О, это все так интересно! — мягко проговорила я, позволив себе поддаться этому новому внутреннему чувству.
От моей кожи начал распространяться легкий черный дымок. Почти незаметный, он мгновенно окутал Аскеля.
— Может быть, такой заботливый мужчина, как вы, проведет нам небольшую экскурсию? — промурлыкала я.
Дым окружил его лицо, забрался в ноздри, в глаза. Облепил его с ног до головы. И исчез. Теперь это был просто воздух… отравленный какой-то темной магией.
И Аскель заулыбался.
— Это хорошая идея, — ответил он, не сводя с меня расширенных глаз с нездорово крупными зрачками. — Вы сможете освоиться, и мы еще немного поболтаем с вами, правда, Лекси?
Он уже вышел из-за барной стойки, предлагая мне свою руку для прогулки.
В висках стучало, клыки стали еще длиннее. Я слышала, как ускорилось биение мужского сердца. Ощущала исходящий от него легкий аромат мускуса и ванили… а еще соленого бриза и ржавчины.
Клыки… ныли. Прикрывать их теперь было еще сложнее.
Тифия встала у меня за спиной, и краем глаза я видела, что она в ужасе и не понимает, что происходит.
Зато я понимала все больше, но страх отступил под натиском чужеродных и непривычных инстинктов. Я улыбалась с закрытым ртом, чтобы произвести впечатление на трактирщика, чтобы он показал мне внутреннее устройство их логова. Чтобы найти там Рыжую Синицу.
А проснувшийся хищник внутри меня ощущал запах мужского возбуждения и его пульсирующей в венах крови, чей ток так громко и сладко отзывался на кончике языка.
— Пройдемте со мной, Лекси, — проговорил чуть хрипло Аскер, и его взгляд стал совершенно невменяемым. Он смотрел только на меня.
— Укус-с-с-и…
— Укус-с-с-и… — шептали умбрисы. И на их черных телах мелькали провалы ртов с маленькими острыми клыками.
Они больше не раздражали меня. Казалось, они за меня болеют или что-то вроде того.
Мы обогнули барную стойку и двинулись в сторону горла Хуад Хе, быстро проникнув в полумрак коридора, где скрывалось множество дверей в разные комнаты. Аскер не забывал объяснять мне, что и где находится, не обращая внимания на притихшую Тифию.
Все шло как по маслу, и я боялась поверить, что нам так повезло. Что мы вот-вот узнаем, где находится Рыжая Синица.
Трактирщик, казалось, находился полностью под моим контролем. Не знаю, как мне это удалось. Я просто ощущала каждое его движение, как кошка, которая прекрасно знает, где ее мышь.
Мы были в шаге от цели… Но зло настигло нас раньше, чем мы успели к этому подготовиться.
В этот момент в полумраке за нашими спинами раздался скрипучий насмешливый голос:
— Куда это ты ведешь Великую Иви, Аскер?
Резко развернувшись, я встретилась со взглядом маленьких горящих глаз карлицы.
Под ребрами тяжело оборвалось.
— Взять их, — гаркнула она.
И все пошло прахом.
Время начало останавливаться. Я думала, так бывает только в книгах или фильмах. С другой стороны, моя жизнь с некоторых пор начала напоминать либо первое, либо второе, и удивляться было уже, мягко говоря, поздновато.
Пульс подскочил, сердце пропустило удар и ринулось вверх, застряв где-то в горле.
В последний раз, когда мы встречались с Синицей, я напала на нее, попытавшись убить. Там, во дворце Эфира. И сейчас передо мной стоял совсем небольшой выбор: либо попытаться вести переговоры с женщиной, за чьей спиной скалится смерть, либо вновь попробовать убить ее на месте.
Я уже не та девушка, простая журналистка из далекого прошлого. Теперь я знала и умела тысячекратно больше. И повидала я за последние месяцы столько, сколько и не снилось обычному человеку. Не знаю, хорошо это или плохо.
Но именно по этим причинам выбор для меня был прост. Его и не было вовсе.
Я распахнула ладони в стороны, создавая напряжение между расположенными друг напротив друга пальцами. Вентусы стали проявляться в воздухе в тот же миг. Их было немного, но они пришли на мысленный зов без промедления. А затем шар напряжения обратился небольшим торнадо.
— Не медлите! — гаркнула Синица и тоже подняла вверх крючковатые пальцы.
Откуда ни возьмись с обеих сторон коридора к нам двинулись несколько мужчин в темных одеждах. На первый взгляд они казались безоружными, но стоило приглядеться, как оказалось, что вокруг ладоней каждого из них все быстрее кружатся мельчайшие песчинки, собираясь то в вихрь из камней, то в цепь игл, то снова в маленькие подвижные облака пыли.
Я быстро развела руки в стороны, и сильный поток воздуха ринулся вперед, раскидывая в стороны двоих из пяти нападающих. Остальные остались стоять.
Позади пискнула Тифия:
— Умбрис локо террис!
И я ощутила, что она тоже обратилась к земле.
Вот только вокруг нас почти не было земли. Мы сражались во чреве огромного червя, который напоминал сухую окаменелость, но ею не являлся.
Аскер встряхнулся, пытаясь сбросить наваждение, которое мне чудом удалось на него навести. Я понимала, что в любой момент врагов станет еще больше, время работало против. Тем более что от волны воздуха отброшенными назад оказались лишь двое, остальные будто вросли ногами в пол.
Нужно было не просто драться, а попытаться найти нестандартный ход.
Впрочем, в этот момент свой шаг сделала Синица. И я увидела, как с ее крючковатых пальцев в мою сторону летят серые нити непонятной магии. Не воздух, не вода, не земля. Что это было?..
Стало страшно, потому что остановить это я не могла. Нити протянулись ко мне, готовые вот-вот спеленать, как мумию. И я совершенно не знала, что делать.
— Давно не виделись с тобой, да, Саша? — хихикнула карлица, полностью уверенная в своей победе.
Воздух словно сгустился. Со стороны ведьмы ощущалось какое-то искажение пространства, словно невидимое электрическое поле, которое способно сжечь.
И я уже не была уверена в том, что мой план по проникновению в Орден так уж хорош.
За долю секунды я попыталась воздействовать на хмарь, летящую в мою сторону от Рыжей Синицы, но поняла, что это бесполезно. Стало ясно, что серые нити вот-вот либо обездвижат меня, либо вырвут сердце.
Я запаниковала.
В этот миг наперерез бросилась Тифия. Нити ударили в нее, вырвав крик из горла, захватывая ноги, цепляясь за пальцы, запястья, даже хватая за волосы. Я взвизгнула, снова пытаясь развеять нити землей, водой или воздухом, но те не поддавались.
Синица засмеялась. Приспешники ведьмы в это время окружали меня со всех сторон, ударяя земляными иглами. Я едва успела махнуть рукой, перехватывая чужую чаротвердную магию и обращая ее против создателей. Такое колдовство, хвала Лоранешу, было мне по силам. Но несколько игл все же оказались быстрее, полоснув по ногам и рукам, оставляя кровавые полосы.
Опустилась на колени, переводя дыхание, пытаясь оправиться от слишком резких и быстрых выпадов врага.
Я к такому не привыкла…
Благодаря серьге короля Сапфира и террисам, прыгающим у меня на плечах, было ощущение, что мне легко удастся отразить любую чаротвердную магию, но вот успеть сделать это — совсем другой разговор.
Тем более что теперь нужно было как можно быстрее помочь Тифии, которая упала на пол у моих ног и в ужасе пыталась освободить шею от захвата, чтобы не задохнуться. А я не знала, как это сделать.
Синица хихикала, шевеля пальцами-загогулинами, отчего длинные нити только сильнее сжимали горло служанки. Хорошо хоть, они не прошли насквозь…
В ушах стучало.
Мужчины-охранники со всех сторон делались все ближе. Аскер же просто достал из-за пазухи длинный кинжал и шагнул ко мне.
Я начала паниковать. Времени больше не было.
Но в этот миг меня вдруг осенило, как колдовала Синица.
Поэтому следующим шагом я призвала не воздух, который плохо работал в замкнутом пространстве. И не воду, которую почти не ощущала. Не огонь, к которому мне все еще было довольно трудно обращаться.
Я достала из-за пазухи джокер и понадеялась, что в конце игры он меня не убьет.
— Умбрис локо умбрис, — шепнула одними губами.
Тут же черные капли тьмы с алыми глазками стали проявляться по углам в огромном количестве. Они были повсюду, и казалось, что весь этот коридор будто бы состоит только из этих мрачных духов.
Может быть, я сделала это напрасно. Но об этом я подумаю потом.
Из моей кожи снова незримо засочился дым цвета сажи. Клыки увеличились, но я больше их не скрывала. Мне бы и не удалось, верхняя губа сама собой приподнялась, когда я поняла, что на моем лице оскал. Я рычала, как зверь, загнанный в клетку.
И была готова на все.
— Умная девочка, — хмыкнула Синица. — И вампирша? Удивительно. Такая же, как проклятый Райя-нор. Вы все заслуживаете смерти, ты знаешь? Иномирная тварь! Вы все заслуживаете смерти, все, кто получил магию незаслуженно!
Она громко расхохоталась, и мне вдруг стало ясно, что она совершенно невменяема. Странно было другое. Почему никто из ее приспешников этого не видел?.. Почему они служили сумасшедшей? Таился в этом какой-то секрет.
Моя же тьма распространялась все быстрее, умбрисы плясали и подпрыгивали, шептали какие-то свои песни.
Я коротко взглянула на Аскера, представляя, как тьма поглощает его, проникает внутрь его тела, отравляет.
— Ты мой, — шепнула, не узнавая свой голос, ставший похожим на обольстительную мелодию. — Убей тех, кто нападает на меня, — кивнула в сторону чаротвердников и глазам не поверила, когда он послушался и с громким криком напал на ближайших двух охранников.
Осталось еще трое. И сама гаруспик, которая отчего-то смотрела на все происходящее не слишком-то расстроенно.
Свободной рукой я обхватила нити, что душили Тифию, и они начали растворяться в воздухе, превращаясь в дым, похожий на мой.
Через пару мгновений служанка закашлялась, выпрямившись и попытавшись встать на ноги.
— Спасибо, Великая Иви… Я помогу вам дальше… — проговорила она, явно стараясь не смотреть на мои клыки. — Все сделаю, только скажите.
— Больше не подставляйся, — качнула я головой.
Плевать, на все плевать. Но девушка внезапно упрямо ответила:
— Лучше я, чем вы. Я и так задолжала вам не одну жизнь.
И пошла вперед, одной рукой призывая воздух, а другой — землю.
— Предала нас, да, Тифи? — гоготнула Синица, склонив голову набок, и лицо служанки вытянулось от удивления.
— Вы… знаете меня? — ахнула она.
— Я знаю всех, кто принадлежит мне, — пожала плечами она. — Это вы не знаете тех, кому служите.
— Я никому не служу, — упрямо ответила Тифия и бросила в воздух несколько голубоватых искр.
Я чувствовала в них сильное воздушное напряжение. По всему выходило, что они обязаны были взорваться.
Искры упали к ногам Синицы, и карлица не успела ничего сделать. Ее глаза расширились на миг, а затем…
Искры погасли.
Синица рассмеялась…
— Растеряла свою магию, да, девочка? Под землей чары воздуха слабеют, а твои и вовсе почти угасли.
Тифия расстроенно сжала губы, махнув другой рукой, и волна земли вырвалась из-под ног ведьмы.
Весь коридор задрожал.
— Мы в черве, дура! — заверещала ведьма, тут же творя пальцами что-то невообразимо сложное. Запахло мхом и плесенью, но все повреждения тут же встали на место, возвращая коридору прежний вид. Даже трещин не осталось.
— Уберите эту идиотку скорее! — проскрипела она.
Перед Тифией мгновенно оказались двое мужчин с развернутыми чаротвердными заклятьями. Завязался бой. Но, как ни странно, создавалось впечатление, что колдовство служанке прекрасно удается, потому что победить ее не удавалось.
Впрочем, не стоило рассчитывать, что это продлится долго.
Я призвала магию воды, пытаясь обратиться к крови Рыжей Синицы.
— Умбрис локо рудис, — приказала тихо, наращивая влияние теней.
Капли сажи запрыгали вокруг, стало еще мрачнее, и где-то в углу коридора мне почудилась расслабленная мужская фигура, прижавшаяся плечом к стене.
Захотелось крови. Откровенно и ярко. Без утаиваний и недопонимания.
Клыки резали нижнюю губу. Меня одолевала жажда.
— Думаешь, ты сильнее, чем я, да? — хмыкнула вдруг гаруспик, сложив руки на груди, пока я пыталась подчинить ее тело.
«Чтобы уметь управлять кровью, нужно уметь проливать кровь», — это говорил мне темный морской бог. Тенемару, обучивший меня злой стороне магии воды.
Чароводный источник магии во мне пульсировал, двигая энергию по спирали.
— Как это глупо с твоей стороны, — буркнула Синица, легко поведя плечами и сбросив наваждение, от которого ее мышцы и кости должны были не просто двигаться по моей указке. Они должны были разорваться.
Я зарычала, перебрасывая влияние на двух охранников гаруспика, которые стояли сейчас по обеим сторонам от нее.
За моей спиной развернулись невидимые щупальца кракена. Они шевелились, как змеи, то скручиваясь в спирали, то раскручиваясь.
Я сжала кулак, направив его в сторону бедолаг, защищавших главу ордена. И их ноги подломились, кости прорвали плоть, выйдя за ее пределы.
Кровь пролилась на пол под громкие крики. Сладкий металлический запах разлился по помещению, ударив в ноздри, прожигая легкие. Делая меня еще злее.
Синица рассмеялась.
Аскер двинулся к ней, как марионетка, выставив кинжал вперед. Тогда я поняла, что черный дым, поработивший его, — это воздух, отравленный умбрисами. И он, похоже, действовал гораздо лучше, чем кровь, отравленная тем же способом. Магия крови действовала на тело, а магия черного воздуха — на разум.
Так колдовали вампиры.
— Что же ты совсем не разговариваешь со мной, а, Саша? Я ведь так соскучилась! — продолжала Синица, в этот момент расстегивая рубашку на груди.
В области солнечного сплетения у нее мелькнул огромный шрам, забитый разноцветной татуировкой.
Фуртум.
Ведьма почесала его крючковатыми пальцами и будто соскребла что-то, отчего под ее ногтями начало светиться. Другую ладонь она распахнула, повернув ко мне, и стал виден в самом центре еще один горящий фуртум.
Меня начала одолевать слабость.
— Может, и не стоит сразу тебя убивать, правда? — продолжала Синица. — Сперва можно и обездвижить, лишить самого главного, что у тебя есть, правда? Того, без чего смысл твоего существования просто исчезнет.
Воздух начал трещать, а я почувствовала себя так, словно кто-то выдирает из меня вены наживую.
Это была магия. Гаруспик воровала мою магию.
— Без магии смысл моего существования не пропадет, — ответила я, сама не до конца понимая, зачем говорю это, но злость кипела внутри все сильнее. — Я много лет жила в мире, где магии нет. И прекрасно себя чувствовала. Это ты без магии — просто уродливая глупая женщина.
— Вот как ты запела? — скривилась Синица. Было видно, что мои слова ее задели.
Но я ее уже не слушала.
В этот момент один из мужчин, с которыми дрался Аскер, освободился и ринулся ко мне. Но что-то во мне с некоторых пор изменилось.
Я двигалась быстрее, четче. Слышала биение всех сердец, что находились здесь, вокруг. Сейчас этих сердец стало меньше. А то, что приближалось…
Я ушла на шаг назад, невидимым щупальцем заставив нападавшего остановиться. Мне понадобилась на это треть секунды. Скрутила спираль на его горле, уронив охранника Синицы на колени и заставив отклонить голову назад.
Злость превратилась в ярость. Горло пересохло так, что даже дышать стало сложно, и теперь дыхание все больше походило на рык.
Руки сами обхватили врага за волосы, сильнее отклоняя его голову перед тем, как мои клыки вошли в его шею.
Глоток. Один проклятый глоток.
Где-то в углу коридора, метрах в десяти от ада, который развернулся здесь, раздался тихий бархатистый смех. Кто-то хлопал в ладоши.
Я не слушала. Из моей кожи ринулась тьма, облаком смерти направившись в сторону Рыжей Синицы. Тьма окутала ее безвозвратно, беззвучно, оставив ведьму беззащитной.
— Ты моя. Ты подчинишься мне, — проговорила я тем самым голосом. Голосом вампирши.
Тьма облепила кожу карлицы, вошла в ее тело, в ноздри, в уши. Исчезла.
Секунда, другая.
— Это вряд ли, — гаркнула она и щелкнула пальцами.
Из меня разом будто вытянули все силы. Магия ушла, а я упала на колени, не зная, как поднять даже руку.
Мы проиграли.
Когда глаза открылись, по всему выходило, что уже прошло неведомо сколько времени, а казалось, что разок моргнула. Получается, я провалилась в обморок, едва магия оставила скучную бренную плоть Иви. И теперь мои руки привязаны двумя цепями к потолку и растянуты в стороны. Ноги закованы в какие-то тяжелые неподвижные кандалы. И сами мы невесть где…
Темная каморка напоминала старый шатер, в котором я была много-много дней назад. Множество непонятных амулетов свисало с потолка, украшало стены и полукруглые углы комнатушки. Небольшая кровать, которая однозначно мала любому взрослому человеку, уместилась в дальней стороне помещения. Круглый стол занимал центр. Там же висела люстра, напоминающая черный скелет человеческой грудной клетки… На конце каждой кости горела красная, как кровь, свеча. Настоящая.
Глаза заслезились с непривычки. Я впервые видела в подземье огонь.
— Что, проснулась, дрыхля? — хохотнула какая-то женщина за столом.
Красивая. У нее были длинные волосы цвета спелой вишни, светлое, как луна, лицо и глубокие черные глаза. Только взгляд сильно напоминал кого-то иного. Взгляд и скрипучий голос… гаруспика.
Я задержала дыхание, скользя по ее тонкой стройной фигуре, по красивому дорогому платью огненно-красных цветов. Платью, которое могли бы носить если не в Стальном королевстве, то в империи Огненной луны точно.
— Что? Гляжу, узнаешь меня, — хмыкнула женщина, перетасовывая карты за столом.
В этот момент медленно ко мне повернулся мужчина, что сидел вполоборота напротив незнакомки, прежде скрывая свое лицо.
Все внутри словно облилось ледяной кровью.
— Цербер, — выплюнул будто чужой рот.
— Я предпочитаю «Эдуард», — растянув влажные губы, поправил Эдуард Церр, маньяк и убийца, с которым мы были прекрасно знакомы. — Много дней минуло с тех пор, как мы виделись последний раз, Алекс-с-сандра, — сказал он, будто наслаждаясь каждым словом. — И еще больше с тех пор, как виделись в первый.
Карты упали на столешницу, он сгреб их одним ловким движением. Издали я узнавала картинки валетов и королев, масти бубей, червей и пик.
Мне слегка подурнело. Я закрыла глаза, надеясь, что попала в дурной сон, где прошлое и настоящее смешалось.
— Удивлена картам? — продолжала женщина. — Не надо. Это любезный Эдуард научил меня. Мол, что в вашем мире часто играют в них. Надо сказать — весьма любопытно! Я бы предложила тебе присоединиться, но мы не играем с теми, кого придется убить. А то, знаешь, еще не приведи тьма, привяжешься к жертве! Потом станет жалко убивать.
Она улыбнулась и чуть хохотнула. Церр взглянул на нее одобрительно, и его губы тоже растянулись.
Первые карты упали на стол, знаменуя начало игры.
В ушах начало стучать, виски пронзила головная боль.
Я не хотела верить в происходящее. Обернулась по сторонам в поисках духов стихий, но никого не было рядом.
Одиночество и пустота… Впервые со мной это за долгие месяцы.
И я не чувствовала в себе ни капли магии. Она не исчезла полностью, нет. Я все еще была чароколдуньей. Но казалось, что чары, едва появляясь, мгновенно исчезают. Как вода в колодце, который вычерпывают быстрее, чем он успевает наполниться.
Где-то под горлом тянуло и сосало, будто именно оттуда вытягиваются из меня все силы и утекают… к женщине напротив.
— Опять иллюзия? — глухо спросила я, вспоминая, что однажды Синица уже выдавала себя за служанку.
Черноволосая женщина пожала узкими красивыми плечами.
— Ну не все же мне ходить горбатой рыжей карлицей, правда? — спросила она на этот раз звонким и мелодичным голосом. Сейчас ее можно было легко спутать с благородной патрией из Огненной луны. Какой-нибудь придворной дамой Райя-нора.
И, как оказалось, я вовсе не ошиблась.
— Смею признать, дорогая Единица, в этом образе вы поистине прекрасны, — промурлыкал Церр, взяв тонкую кисть девицы и жирно ее поцеловав. — Жемчужина фантазий…
Красавица скривилась и выдернула руку с ухмылкой.
— Тебе бы только фантазировать! — гаркнула она, не скрывая свой настоящий голос, который совершенно не сочетался с привлекательной внешностью. — Небось уже раз пятнадцать разделал меня, как подземного червя перед жаркой, да, хренов мясник?
И громко рассмеялась вместе с Церром.
— Вы знаете меня слишком хорошо, моя дорогая госпожа, — протянул он.
— Держи свои кровавые ручки подальше даже в своих фантазиях.
Она бросила на стол несколько карт. Церр легко отбился.
— Для тебя есть вот эти. — Она махнула на меня своей густой шевелюрой. — Сейчас поболтаем с ней напоследок, нацарапаем фуртум, и можешь хоть всю ночь отрезать от нее по кусочку. Можешь даже ее съесть!
Прошиб холодный пот.
Ведьма перевела на меня взгляд красивых глаз.
— А что ты думала? Будем цацкаться с тобой, раз ты аватар всех стихий? То, что я дождалась твоего пробуждения, — уже подарок для тебя.
«И правда», — мелькнуло в голове. Я могла быть уже мертва.
— Зачем же вы сохранили мне жизнь? — тихо спросила, отчаянно пытаясь придумать, как протянуть время.
Тейноран с Синим командиром уже наверняка собрали солдат личной гвардии Лоранеша. Они должны быть на подходе к Логову.
Нужно лишь немного времени.
— И где Тифия? — добавила я. Снова поплохело при мысли, что девушка уже мертва.
— Все нормально с твоей тупой служанкой, — махнула рукой женщина, отвернувшись. — С ней развлекаются мои храбрые воины. Те, которые остались в живых. Я разрешила им делать с предательницей все, что они пожелают.
Руки, подвешенные на цепях, затряслись. Закрыла глаза.
Оставалось надеяться, что девушка хотя бы жива. Тогда мы успеем ее спасти.
Должны успеть.
Бедная Тифи. Полжизни убегала, полжизни лелеяла свое кровоточащее сердце, будучи в полном одиночестве. И вот так закончить?..
Я обязана была ей помочь.
— А тебе я сохранила жизнь… пока, — продолжала она. — Уж больно интересно посмотреть, что из себя представляет Великая Иви. Знаешь, говорят, в священных писаниях сказано, что когда магия нашего мира перешагнет последнюю грань перед гибелью, то огненные врата откроются. И явится человек, в котором чары смогут возродиться. Его называли «Иви» — с языка Первых драконов это переводится как «Совершенная магия». Чистая сила. Абсолютный потенциал.
Черный взгляд вспыхнул.
— И кого мы видим? Простая девка. Да, с тетраплексной чаромагией, но на этом все. Никакого величия. Тебе даже до одного аватара далеко, не то что до аватара всех стихий.
Ее голос звучал все тяжелее, ложась на меня неподъемным грузом.
Казалось, в чем-то она очень даже права.
— Я не хотела быть Иви, — проговорила я тихо. — Так вышло.
— А я вот хотел, — хмыкнул Церр. — Почему я не Иви? Или Ив? — рассмеялся. — Было бы здорово. И ведь мы явились сюда вместе — может быть, аватаром всех стихий должен был быть я? А? Эх, ошибка судьбы.
В этот момент женщина вышла из-за стола и медленно обогнула его, оставив на нем свои карты. Сперва приблизилась к Церру и погладила его по голове, обольстительно улыбнувшись:
— Если бы ты был аватаром всех стихий, мне пришлось бы убить тебя и отобрать твою силу. Оно тебе нужно?
Маньяк осклабился.
— А так ты всегда при мне, купаешься в крови, как пиявка. Ни в чем тебе не отказываю, мой маленький ручной палач.
Она вдруг почесала его за шею, как кота. И он довольно прищурился.
— Согласен. Готов оставаться тем, кто есть.
— То-то же, — хмыкнула девица. И шагнула ко мне.
— Зачем убивать? — спросила я быстро, переключая ее внимание. — Если ты просто забираешь магию, то ведь можно и оставить в живых?
— Нет, милая, — покачала головой она. — Чтобы полностью отобрать мощь чаромага, нужно забрать его источник. А не только то, что этот источник производит.
— Ясно, — вздохнула я. — Может, тогда хотя бы примешь свой истинный облик? К чему этот маскарад? Или ты пытаешься произвести на меня впечатление?
Женщина зло скривилась.
— Хочешь говорить с уродкой? Так тебе легче чувствовать свое превосходство надо мной, да, «прекрасная лаурия»?
Сказала и с силой ударила меня по лицу.
Боль растеклась по щеке, в ушах зазвенело.
С каждой секундой слова ведьмы все больше сочились ядом, и мне уже казалось, что они смогут по-настоящему меня отравить.
— Мерзкий Райя-нор тоже так говорил, — продолжила она.
А потом вдруг добавила то, что окончательно разорвало мою картину мира.
— Когда узнал, что женился не на красавице, а на уродке с горбом, кривыми зубами и волосами, в которых можно случайно задохнуться.
Если я еще могла до этого говорить, то теперь фактически лишилась даже воли к борьбе. Ноги ослабели, и я повисла на одних руках.
— Что? Удивлена? — то ли кашлянула, то ли хохотнула она.
И тут же вместо красивых волнистых локонов цвета спелой вишни стали появляться рыжие лохмы. Словно краска с прядей смывалась, а тугие водопады стали все сильнее и сильнее завиваться, пока не превратились в бешеные перепутанные спирали.
Симметричное светлое лицо покрылось веснушками, нос удлинился, щеки округлились, а подбородок некрасиво задрался. Лоб завалился под челку.
Вместе с тем рост женщины уменьшился почти в два раза, а конечности приобрели пухлость и нездоровую детскость. На спине вырос горб.
— Такой я ему тоже не понравилась, — хмыкнула Синица, подходя ко мне еще ближе. — А что, чем я не хороша, а? Разве стоит из-за вот этой вот нескладной фигурки убивать свою лаурию, как ты думаешь?
Она покрутилась вокруг себя, и дурацкая красная хламида, что теперь была на нее натянута на манер платья, взметнулась вверх, вращаясь, словно солнце. Кровавое солнце над империей Райя-нора.
Мысли крутились в голове, как шестеренки, покрытые коррозией. То есть сейчас окажется, что все началось с Рая-нора? Что это именно он виноват в том, что у Рыжей Синицы поехала крыша?
Она была его женой… Обманывала. А когда обман вскрылся, он попытался ее убить и пробудил в ней чудовище. Ведьму, которая объединила несколько континентов, чтобы уничтожить всех носителей магии, забрав их силу себе.
И все из-за Сициана???
— Это неправда, — глухо выдавила я, больше дергая головой, чем качая. Не веря в злые и глупые умозаключения. — Ты готовила покушение на него. Поэтому он пытался убить тебя. В ответ. Он рассказывал.
Синица скривилась и махнула рукой.
— Ну готовила. Какая, в конце концов, разница⁈ Все равно Рая-нор — порядочная задница! Как и все аватары. И он подлежит уничтожению.
У меня аж от сердца отлегло.
Действительно, невозможно развернуть такую масштабную Орденскую сеть даже за несколько лет. Ведь в Зрящих входят даже Тиррес с сестрой. Они вступили в секту, смысла которой никогда не знали.
— Хотя, признаться, трахаться с ним было приятно, — широко улыбнулась она, проведя крючковатым пальцем по овалу моего лица, снова сбивая и перемешивая все, что было у меня в голове.
Резко подурнело. И от прикосновения, и от слов.
— Нет, — качнула головой я, с силой стискивая зубы.
Клыки поцарапали нижнюю губу, но я не чувствовала боли. По крайней мере, снаружи.
— Что, не верится? — гадко хихикала она. — Ну что же ты не веришь, мне нет смысла лгать тебе, милочка, все равно тебя скоро разделают, как свеженькую тушку. А Райя-нор горяч, эта его огненная аура, м-м-м… — протянула она, прикрыв сальные, глубоко посаженные глаза. — Заставляет ноги трястись, и так сжимается все внутри — не передать! Слушай, а с другими аватарами так же? — вдруг спросила она. — Ты же трахалась со всеми, правда, аватарская шлюшка?
Желание убивать стало почти нестерпимым. В этот момент я вдруг ощутила, что то ли злость придала сил, то ли магии во мне стало чуть больше, но невидимые щупальца кракена резко вышли из моей спины, острыми стрелами направившись к горлу карлицы. Мгновение — и они сжали его, заставив женщину удивленно хлопать глазами и хрипеть, пытаясь разодрать горло, на котором не было ничего осязаемого.
Впрочем, это продолжалось не дольше пары вздохов. А затем Синица резко успокоилась, проникла рукой под свою рубашку в область солнечного сплетения, и ее кожа чуть засветилась. В ту же секунду мои чары пали, и я вновь ощутила чудовищное бессилие.
Из-под красной хламиды ведьмы виднелись уголки пульсирующей сигны фуртум. А я ощущала в ней… нечто странно знакомое.
— Ловко, — качнула головой Синица, а затем со всей силы ударила меня кулаком по лицу.
Во рту появился привкус крови. В висках звенело, перед глазами заплясали синие искры.
— Больше так не делай, — добавила она. — Впрочем, у тебя и не получится. Ничего не получится, даже твоя вампирская магия подавления воли. А знаешь почему?
У меня хватило сил только вопросительно на нее взглянуть.
— Потому что в моем фуртуме твоя кровь, — осклабилась она, поглаживая сигну.
Похоже, я сильно округлила глаза, потому что Синица усмехнулась и пояснила:
— Ну же, вспоминай. Первую нашу встречу, твои разрезанные ладони…
Перед глазами промелькнули месяцы. И вдруг стало трудно дышать.
— А-а-а, вспомнила, я вижу.
Проклятое гадание на кишках! Едва меня осенило, как стало еще хуже. В тот день она собрала мою кровь!!!
— Пришлось бросить серьги истины, но замена была куда лучше, — рассуждала карлица. — Теперь твоя магия на меня не подействует, хоть ты тресни. Нет такого колдовства, которым тебе можно было бы меня победить. Люди такое еще не придумали, — довольно хихикала она.
Если она не лгала, то нам конец. Вероятно, даже если Тейноран успеет прийти с подмогой, главу Ордена Зрящих нам не победить.
Не победить…
— А дети? — вдруг спросила я, чуть ли не забывая о грозящей нам всем гибели.
Покоя теперь не давали дети Сициана.
Синица замерла, приподняв бровь.
— Дети Райя-нора, сын и дочь, — продолжала я. — Это твои дети? Я слышала, что их родила какая-то лаурия по имени…
— Хеларина, — ответила она за меня и кивнула.
Я была готова ко многому. Но не к этому. Хотелось, чтобы кто-нибудь разбудил меня от этого кошмара.
— Мерзкие отпрыски красной ящерицы, — поежилась она вдруг, заставив меня нахмуриться. — Я бы их придушила еще в младенчестве, да нельзя было выдавать свое инкогнито.
Трудно было поверить в такой ответ.
— А старший сын… он встречался с тобой после того, как ты исчезла из дворца? Может быть, вы до сих пор…
— Конечно, нет, — фыркнула она. — Два недодракона. Еще и с кровью вампиров. — Она поежилась. — Это же отродья, а не дети. Я хотя бы просто карлица, а эти — животные! Элар же в городе часто навещает свою кормилицу, которая воспитывала их вместо меня. Добренький Райя-нор подарил ей особняк в столице. Вот и все. Я как-то попыталась устроить там поджог, но вокруг особняка защитная магия… — Она махнула рукой и скривилась. — В общем, я плюнула на это дело, а потом исчезла из империи, когда мы с дожиком чуть повыщипывали друг другу перья.
Она гадко поулыбалась, но я уже почти взяла себя в руки.
— Похоже, женой ты была паршивой, — выдохнула вдруг.
— Не женой, — фыркнула она, тем временем касаясь своими ручонками моего плаща и резко раскрывая его в стороны.
Под темным покровом обнаружился богатый наряд Иви. Платье с жилеткой, усыпанной драгоценными камнями, широким серебристым поясом и цепочками, свисающими по обеим сторонам от него. Под широкой длинной юбкой скрывались мягкие шаровары, напоминающие восточные. Из-за этого в наряде было довольно тепло.
Но стоило Синице дотронуться до меня, как каждый сантиметр тела прошиб холодный пот. Словно она высасывала не только магию, но и жизненные силы.
Хотя, может быть, это одно и то же.
— Чтобы сделать лаурию женой, дож должен позволить ей пройти священный обряд. А пройти его может только драконица. Поэтому у дожа и нет жены. И не будет!
— Что же это за обряд? — спросила я, сглотнув комок в пересохшем горле.
В груди поселилось неприятное щемящее чувство.
Сициан никогда не предлагал мне стать его женой. Похоже, единственный из аватаров, кто этого не делал.
Тиррес назвал меня своей эолой, ученицей. А потом хотел подарить мне все свое морское царство.
Эфир нарек меня своей женой, едва я переступила порог его Подлунного цветка. Да, из меркантильных соображений, но все же.
Лоранеш сделал меня своей помощницей и провозгласил аватаром четырех стихий. А потом даже силой провел свадебный ритуал… за что и поплатился жизнью.
Я зажмурилась, стараясь не думать сейчас о чувстве вины.
Так или иначе, все аватары хотели сделать меня своей.
Но не проклятый Сициан. И из-за этого я всегда расстраивалась, хоть и никогда не признавалась в том даже себе.
А теперь оказывается, что у него была причина… Не факт, конечно, что он хотел видеть меня рядом в роли императрицы до конца своих дней. Но причина! Все же существует.
— Что, уже представила себя новой догарессой? — хмыкнула Синица, переведя взгляд мне в глаза. — Забудь, киска. Тебе пришлось бы нырнуть в жерло вулкана.
Вздох вырвался из груди. Да. Такое испытание мне не пройти, даже если бы было время немного помечтать.
Что ж…
Я опустила веки на миг, и перед мысленным взором мелькнуло смуглое лицо с огненными глазами.
Похоже, душа хотела попрощаться с ним. Хотя бы так.
Открыла глаза, и оказалось, что Синица снова смотрит мне в область груди.
Стало не по себе. Словно она, не дотрагиваясь, могла сделать больно. Впрочем, руки быстро последовали за взглядом.
Карлица дернула пальцем линию пуговиц, и жилетка разлетелась на части, словно и не была соткана из плотных крепких нитей. Под жилеткой стала видна мягкая нижняя сорочка из материала, напоминающего шелк, но греющая не хуже шерстяной. Синица разорвала и ее, обнажив грудь.
От страха меня начала бить мелкая дрожь.
— Что, напускная храбрость покинула вас, Великая Иви? — с издевкой проговорило рыжее чудовище.
В этот момент за ее спиной показался медленно приближающийся Церр. Его взгляд подернулся дымкой, все внимание было на моей груди.
— Какие потрясающие соски, — процедил он, причмокивая. — Я хотел бы потрогать их, а потом отрезать каждый по очереди и послушать, как она кричит.
Синица расхохоталась, обернулась и хлопнула Церра по груди.
— Ты как всегда! Погоди, не спеши. Сейчас нарисую фуртум, а потом твоя очередь.
— Я никогда не пробовал на вкус вампиршу, — промурлыкал он. — А она не отравленная?
— Почем я знаю, я никогда вампиров не ела, — пожала плечами ведьма. — Вот попробуй и узнаешь!
Ее лицо скривилось, и, похоже, это была очередная улыбка.
— Я уже не могу ждать, уж больно давно мы с Александрой начали нашу интересную игру, — проговорил Цербер, встав плечом к плечу с Синицей. Правда, его плечо было сильно выше, но…
«Боги, о чем я думаю?..»
Похоже, это было какое-то умопомрачение. Сердце стучало в горле, я хотела прикрыться, но не могла даже толком пошевелиться. Руки, подвешенные к потолку, страшно затекли. Ноги были прикованы так жестко, что я не могла ими ударить. Хотя хотелось неимоверно.
Меня трясло от страха.
И ни капли магии… Сколько бы ни взывала к ней. Вода, воздух, земля и огонь молчали. Тьма же будто бы немного клубилась вокруг, иногда нет-нет да из какого-нибудь угла на меня начинали поглядывать алые глазки кровожадных капелек тьмы. Но они не откликались. Словно им было все равно, чья кровь прольется. Лишь бы пролилась.
Я сдвинула брови. Почему же магия тени не впитывалась в фуртум?..
Какая-то догадка крутилась на краешке сознания.
— Подождать придется, милый, — отвечала Синица, и не думая подпускать ближе своего гадкого помощника. Но и злиться на него за некоторое непослушание она тоже явно не собиралась. Похоже, ей очень даже нравилась его жажда убивать.
Где-то в глубине собственных мыслей я ощущала отголоски чужих. Будто еле различимый шум в голове на тысячу голосов. И голос, принадлежащий Синице, твердил с гордостью, что воспитал такого славного домашнего питомца, как Церр.
— Не трогайте меня, — выдавила я, потому что ничего другого, в общем-то, сделать уже не могла.
Очередная попытка выпустить щупальца кракена провалилась. Вся энергия на их создание будто впиталась в песок внутри Синицы. Вся, кроме черной магии Тенемару и умбрисов. Но воспользоваться этой мощью просто не получалось.
— О, ты начнешь умолять, но чуть позже, — хихикнула ведьма и достала кинжал из-за пояса.
Начала накатывать паника. Я стала дергаться в цепях с такой силой, что наручники обдирали кожу.
Синица занесла лезвие над моей грудью.
— Успокойся, я пока только-только начерчу на теле сигну, вот и все, — хмыкнула карлица, схватив меня за плечо и вонзив ногти в кожу. — Больно будет чуть позже.
Ее губы отвратительно скривились сразу после того, как она с наслаждением их облизала. И резко опустила кинжал на мою грудь.
— Нет! — я закричала.
Под ребрами сжало, скакнуло и разорвалось ледяным ужасом, разливающимся по венам.
Стало больно… от страха, прошедшего по каждому нерву, как ток по проводам, зацепившего каждый самый маленький уголок тела. И почувствовать эту боль я смогла только по одной причине: время внезапно остановилось.
Моргнула, не понимая, что происходит. Изнывая от нервной дрожи в конечностях, от предынфарктного дыхания, тяжелого и рваного от спазма в горле.
Лезвие гаруспика остановилось в миллиметре от моей груди. Ее руки застыли, голодный взгляд был направлен только на меня. Но даже ее платье не шевелилось больше ни от дыхания, ни от чего-либо еще.
Церр рядом окоченел в такой же нелепой и страшной позе. Его язык был высунут, а широко распахнутые глаза даже в таком состоянии словно облизывали один из моих сосков. Его левая рука торчала из кармана наполовину, в пальцах я увидела тонкий скальпель с застывшими багровыми пятнами… А правая рука держалась за набухший в штанах член.
Меня могло бы затошнить, если бы в этот момент я не услышала мягкий мурлыкающий шепот:
— Ну, и стоило оно того, а, Саш-ш-ша?
Мурашки прокатились по спине. А затем я увидела ту самую темную фигуру, застывшую в углу комнаты. Ту же, что замерла в коридоре логова перед тем, как начался бой с Синицей.
Но больше скрываться мрачный гость не планировал. Мощная фигура отделилась от стены и направилась ко мне мягким крадущимся шагом тигра. И с каждым движением все больше проступали из тьмы контуры и очертания тела. Одежда приобретала цвета, светлая кожа возвращала себе яркость и знакомый жемчужный блеск. Белоснежные длинные волосы, рассыпавшиеся по широким плечам, начинали едва заметно сиять и шевелиться, словно от невидимого ветерка.
— Тенемару, — прошептала я, боясь лишний раз вздохнуть, потому что лезвие Синицы было слишком близко. Стоило набрать в легкие побольше воздуха, как оно полоснет.
И кто знает, может, сразу после этого я не только получу легкую рану, но и начну еще больше лишаться сил?..
— Мы же договорились, что ты будешь звать меня просто Тень, — улыбнулся он, огибая гаруспика и подходя почти вплотную.
Когда между нами было примерно два метра, я ощутила, будто меня коснулся невидимый кокон. Коснулся, а затем Тенемару снова шагнул, и кокон меня поглотил.
Резко стало жарко. И это несмотря на страх, который не отпускал. Возможно даже, этот страх стал еще больше, потому что мужчина рядом со мной обожал подобный коктейль.
Темный бог морей встал возле моего левого плеча, приблизившись к уху и шепнув:
— Друзья должны звать друг друга ласково, Саш-ш-ша, а мы ведь с тобой друзья, верно?
Его дыхание было одновременно холодным и горячим, оно нервировало кожу, вызывая сноп колючих игл под ней. Игл, по которым пропускают электричество.
На последнем слове Тенемару приоткрыл губы и провел языком по мочке, тут же слегка прикусив ее.
Я вздрогнула: по мышцам пошел острый ток. Аура бога тьмы окутывала тяжелым покрывалом, из которого не вырваться, в котором не хлебнуть свежего воздуха.
— Что же ты молчишь, а, Саш-ш-ша? — продолжал он, подняв руку и проведя ею сперва над моей шеей, а затем опускаясь вниз. По обнаженной груди.
Он не касался меня. Но от этого холодо-жар его ладони ощущался еще сильнее. Словно он дотрагивался до меня излучением своего тела.
От этого становилось одновременно хорошо и плохо. Было невозможно приятно, но что-то знакомое ускользало от восприятия.
— После всего, что между нами было? — добавил Тень хрипло и остановил руку возле лезвия Синицы. Коснулся его пальцем и легко отодвинул в сторону, тут же вернув ладонь вновь к моей груди. — Мешается эта ерунда, правда, детка?
— Действительно, — только и сумела ответить я, не слишком-то узнавая собственный голос. И резко вздыхая, когда клинок уже не угрожал расцарапать мне грудь.
Вот только едва я хлебнула долгожданного воздуха, как ладонь Тени коснулась меня, прошибая нервным импульсом сквозь грудь, через позвоночник по всему нутру в основание живота, заставив его сжаться спазмом.
Я тихо выдохнула. Звук был похож на жалобный писк.
— Моя девочка, — промурлыкал Тенемару, склонив голову набок и любовно оглядывая мое покрасневшее лицо, рассматривая, как учащается дыхание под его ладонью.
— Ты что-то путаешь, — проговорила я хрипло. — Где тут твоя девочка? Синица, что ль?.. Так себе у тебя вкус.
Сказала, ухмыльнувшись, и тут же лицо перекосила гримаса понимания.
Меня осенило.
Как всегда, поздно.
— О, девочка моя, — хмыкнул Тень, — что с тобой, ты ревнуешь?
— Ты заодно с Синицей, — сказала я, расставляя все по местам в своей же голове. — Фуртумы — это твоя магия! Вот почему они так странно работают. Вот почему я чувствовала то непонятное узнавание в чарах Синицы! Фуртум — это заклятие теней!
Беловолосый бог довольно улыбнулся.
— Конечно, моя, чья же еще? — продолжал он, на этот раз уже не стесняясь поглаживая меня. Обхватывая рукой мою грудь целиком, мягко двигая пальцами. — Тьма может усилить любые чары. Огонь, воду, воздух, землю. Но может и поглотить ее. Это же очевидно, не так ли, дорогая?
— Очевидно, — чувствуя себя полностью разбитой, ответила я. — Но почему? Зачем? Получается, ты помогал Синице? Или она просто пользовалась твоей магией? Она еще одна твоя ведьма, как Венинумара?..
— Как Венинумара и Инсанимара — ты хотела сказать, — хмыкнул мужчина и сжал мой сосок двумя пальцами.
Я всхлипнула, прикусив губу.
Каждое его прикосновение отравляло организм. Я ничего не могла сделать с тем, что кровь начинала бежать быстрее, а адреналин бить в каждый чувствительный уголок горячим пульсом.
— Нет, у Синицы нет другого имени, она же не морская ведьма, как ты, дорогая, — продолжал он, к счастью отпустив мою грудь. К несчастью — двинувшись рукой ниже. — К тому же Синица слишком глупа, чтобы понять, что ее власть и мощь — лишь продукт моих амбиций и планов. Не более того. Я никогда бы не посвятил такое убожество в свои верные адептки.
Он бросил брезгливый взгляд на карлицу, а затем еще более брезгливый — на Церра.
— Чтобы управлять кровью, нужно уметь проливать кровь, — сказал он то, что я уже слышала от него. Фразу, которая многое изменила в моей магии когда-то. — Но эти двое не управляют кровью. Они управляемы ею.
— Значит, тебе не нравится то, что они делают, верно? — с надеждой проговорила я. — Может быть, ты…
В этот момент он опустил руку на мой живот, и платье мягко разошлось под его запястьем так, словно было не из ткани, а из теплого масла.
— О, я могу многое, моя милая девочка, — вибрирующим голосом ответил Тень.
Под его ладонью напряжение усиливалось со страшной силой. Стало трудно дышать.
— И то, что они делают, мне очень даже нравится, поверь. Ведь, когда они закончат и аватары стихий будут мертвы, фуртумы направят всю накопленную ими мощь туда, куда и должны.
— Куда? — прошептала я, потому что говорить стало трудно. К несчастью, я подспудно начала догадываться, что он ответит.
Это не сулило ничего хорошего. Ведь если все так, как я думала, значит, помощью Тенемару мне воспользоваться не удастся.
Мужские пальцы нежно прошлись по треугольничку внизу и скользнули в мягкость еще ниже.
В глазах потемнело, я судорожно сдвинула ноги и с трудом не издала ни звука. Рот наполнился кровью от прикушенной щеки.
— Вся мощь окажется у меня, Саш-ш-ша, — ласково протянул морской бог, и его пальцы сделали несколько легких движений туда и обратно, мгновенно став влажными. — Тебе же это нравится, верно?
Вопрос прозвучал даже трехсмысленно, учитывая, что мне не нравилось ничего из сказанного им, но при этом тело утверждало обратное.
— Это ужасно, — проговорила я все же, но стоило распахнуть губы, как с них сорвался стон.
— Ой, какая же ты маленькая лгунья, аватар всех стихий, — улыбнулся он и очертил указательным пальцем мягкий круг.
Пружина желания натягивалась все сильнее. Я едва держала себя в руках. Что было хуже всего: я знала, что плотная аура Тени не выпустит меня из своего плена даже после того, как бог получит от меня то, что ему нужно.
Если получит.
В любом случае я останусь под его влиянием.
Нужно было что-то делать.
Но пока я размышляла, рука Тенемару стала двигаться быстрее, будто нарочно пытаясь заставить меня перестать думать. Напряжение начало стремительно болезненно нарастать. У меня сводило мышцы, я не стояла на ногах, чувствуя, как волны голода одна за другой бьют между бедер.
— Зачем ты пришел?
— Чтобы снова предложить тебе помощь, дорогая, — промурлыкал Тень, осторожно прижавшись к моему телу. Теперь мы будто обнимались, сливаясь в одно целое.
Без моего на то желания.
А его рука продолжала сводить меня с ума.
— Какую? — ухватилась я за его слова как за спасательный круг. Мои бедра сами собой уже двигались навстречу его движениям. Я хотела закончить эту хренову пытку, чем бы это потом ни обернулось. Терпеть дальше не было ни малейшей возможности.
Вот только как раз в этот момент Тенемару замедлился.
Нарочно.
Я готова была кричать, чтобы он продолжал. Но я молчала, тяжело дыша.
— Все ту же, моя хорошая, — отвечал он. — Я спасу тебе жизнь! Я же говорил, что ты мне нравишься, и уж тем более мне вовсе не хочется, чтобы эти ужасные люди тебе навредили.
Вновь презрительный взгляд на гаруспика и его пса.
— Чтобы отвратительная горбунья испортила твою нежную кожу, — продолжал он, едва-едва вращая пальцами по разгоряченной точке наслаждения. Еще несколько сильных движений — и все было бы кончено. Но он едва дотрагивался до меня, доводя накал до безумия. — Чтобы маньяк-извращенец попортил твое прекрасное тело, засовывая в него неподходящие для жизни предметы.
Его слова холодили кровь. Но не помогали остудить голову и жажду.
Под моей верхней губой выступили клыки. Я приоткрыла рот, хватая воздух, практически постанывая от точечных надавливаний подушечек пальцев темного бога.
— Я могу убить их обоих, Саш-ш-ша, — продолжал он. — Спасу тебя, заодно освободим бедняжку Тифию. Тебе ведь важна жизнь твоей миленькой служанки, верно, девочка моя?..
— Я не… — «твоя» — хотела сказать, но не сказала. Перед глазами всплыло светленькое грустное лицо, обрамленное черно-белыми косичками. И большие глаза чаровоздушницы, лишившейся своего вентуса. Грифоницы, потерявшей крылья. Тифии, которая пошла со мной в логово к врагу и бросилась под заклятье Синицы, чтобы меня спасти. — А какова цена? — спросила вместо этого.
— О, все как всегда, моя милая, — отвечал Тень, и его губы оказались мягко прижаты к моему уху. — Ты должна стать моей целиком и полностью, — голос шептал нежно и завораживающе, в такт движениям внизу, когда один его палец вдруг полностью проник в меня.
Я хрипло застонала, зажмурившись.
— Да, тебе понравится, — продолжал Тенемару с улыбкой, которую я не видела, но ощущала. — Ты будешь моей телом и душой. Ты уже моя, клыкастая девочка, не так ли? Разве в твоей жизни изменилось что-нибудь кардинально с тех пор, как ты стала вампиршей?
«Почти ничего, — подумала я. — Я всего лишь убила человека. Аватара земли».
— Вот Сициан много лет живет с моим благословением, с печатью Тени, — говорил он. — И ничего. Ты же шагнешь чуть дальше. Не бойся, я не наврежу тебе, моя темная принцесса…
Он погружал палец глубже, лаская меня всей ладонью, заставляя чувствовать сильнее и сильнее.
— Но зачем тебе портить свой же план? — спросила я, перемежая слова со срывающимися стонами. — Ведь ты хотел получить силу… но потеряешь все из-за меня.
Ответ был крайне важен. Как мне казалось.
Правда могла дать мне понять, что творится в голове Тенемару. Но можно ли вообще понять, о чем думает темный бог?
— Насколько я понимаю, ты планировал через фуртумы поглотить силу не только аватаров, но и тысяч магов, что меньше чем через сутки столкнутся в противостоянии, — продолжала я, пытаясь отключиться от физических ощущений. И стоило вспомнить, сколько людей вот-вот должны умереть, как голова резко охладилась. — И все это будет потеряно, если ты освободишь меня и позволишь заключить под стражу Рыжую Синицу и Церра.
Я хотела расставить все по местам. Чтобы мы точно правильно понимали друг друга. Ведь если я соглашусь… Тень не должен иметь возможность обмануть меня.
Мужчина улыбнулся в ответ. Внезапно отпустил меня, так и не закончив свою умопомрачительную пытку, и чуть склонил голову набок. Его черные как ночь глаза мелькнули кроваво-алым светом Кракена. Такими знакомыми отблесками, которые я частенько видела в Айреморе.
— Ты все правильно понимаешь. Я действительно освобожу тебя. И позволю поймать эту мерзкую карлицу с ее дружком. Сотру фуртум с ее тела, навсегда лишив татуировки, которая придает ей сил, — перечислял он. — И не позволю активировать те фуртумы, что нарисованы ее прихвостнями в долине Персиковых цветов. Ты получишь все, что пожелаешь, моя милая, — перечислял он с нежной, как взбитый со сливками мед, улыбкой.
— Но почему? Какой в этом смысл? — ахнула я, не понимая. — Ведь Орден существует много лет под твоим незримым руководством. Как ты можешь все это бросить ради одной колдуньи сомнительной силы⁈
Он меня обманывал. Я чувствовала. Но не понимала где.
С другой стороны… сердце обливалось кровью, и сейчас это стало как никогда ясно. Инстинктивно я ощущала себя виноватой в слишком многом. Вампирша. Убийца. Слабачка, не способная противостоять ауре ни одного из аватаров. Не способная дать отпор темному богу.
Никому не нужная. Никто не любил меня по-настоящему, и, возможно, я и сама не умела правильно любить.
Горько.
Если удастся спасти всех ценой одной-единственной моей души, то, может, так оно все и должно случиться?..
Глаза заблестели от воды. Я молчала и ждала ответа.
Тенемару улыбался.
— Может, я хочу сделать тебя своей темной богиней? — с легким придыханием проговорил он, поднял руку, которой ласкал меня, и неторопливо облизал подушечку указательного пальца. — Может, я покорен твоей красотой и умом, моя дорогая Саш-ш-ша?
Под ребрами стало одновременно и щемяще-больно, и как-то слишком горячо.
— Может, я хочу тебя всю, настолько глубоко ты проникла в меня, девчонка из скучного безмагического мира? — продолжал он.
— Ты знаешь, откуда я? — еле-еле выговорила, пораженная его словами.
— Знаю, — кивнул бог. — Не знаю только, кто выдернул тебя оттуда и зачем. Может быть, это сама Тьма хотела привести пару под стать мне. Такую же сильную и страстную… — он перешел на шепот, от которого вибрировал сам воздух, отравляя и соблазняя, мешая правду с ложью и навсегда запутывая. — Когда ты согласишься, мы будем вместе править миром, моя девочка.
Я зажмурилась.
И вдруг по моей щеке скользнуло мягкое прикосновение.
Открыла глаза, понимая, что Тенемару ладонью погладил меня.
— Смотри, Саша, — проговорил он все тем же чарующим голосом.
И вдруг коснулся моей шеи. Я думала, что он снова решил поиграть со мной, но оказалось, что он снял с меня тонкую серебристую цепочку…
Я широко распахнула глаза. Это был виал Первых драконов, который я преобразовала с помощью иллюзии в обычное непримечательное украшение.
Но стоило богу теней коснуться его, как все волшебство тут же исчезло.
Конечно… Ведь Тенемару был тем, кто управлял этим типом магии.
Как только виал приобрел свой прежний вид, а его содержимое заблестело кровью и золотом, мужчина махнул рукой на противоположную от меня стену.
Виал засветился сильнее. И тут же вместо черной окаменевшей поверхности образовался круглый провал. Словно окно в… другую реальность. Совершенно настоящее окно! До меня даже донесся прохладный ветерок!
— Не может быть, — выдохнула, не веря своим глазам.
Впереди было огромное поле чистого изумрудного цвета. Посреди него, словно громадный глаз, раскинулось озеро, вокруг которого росли тысячи деревьев, покрытых белыми цветами. Окно Тенемару показывало все это сверху, будто с самих небес. И было видно, что с четырех сторон от озера в значительном отдалении друг от друга стояли четыре войска в броне разных цветов. Они шевелились, словно четыре муравейника. То здесь, то там виднелись вспышки магии, росли защитные сооружения, укрытия и башни-частоколы поднимались прямо по волшебству.
Кое-где в небе парили магические звери. Я видела грифонов…
— Что это? — ахнула тихо.
— Это портал. Твой виал почти полностью активирован. И сейчас он способен переносить тебя в любое место на этой земле. А война почти началась, — проговорил он, вешая амулет обратно мне на шею. Он вновь обратился цепочкой, а окно исчезло. — Поторопись с решением, дорогая. Если, конечно, у тебя есть в планах все это остановить. Впрочем, если хочешь, я могу вернуть все как было, — хмыкнул он, кивнув на Синицу с Церром. — Все в твоих руках, темная принцесса.
Я стиснула зубы.
— Как управлять виалом? — спросила резко.
— Просто пожелай, — легко пожал плечами Тень. — Видишь, я уже помогаю тебе, девочка моя. Авансом. Остался лишь последний штрих. Твое последнее слово, и все будут спасены. Ты, Тифия, четыре народа, — он перечислял это медленно и с удовольствием, словно вбивая последние гвозди в крышку моего гроба.
— Ты остановишь войну, если я соглашусь? — быстро спросила я.
Тенемару вдруг заливисто рассмеялся. Белые волосы упали на его лицо, сильнее затеняя пугающие кровавые глаза.
— У тебя стальная хватка, красотка. Но, увы, даже если бы хотел, у меня бы не вышло. Я могу разве что убить их всех, — хмыкнул он. — А остановить войну способны лишь властители держав.
— Я поняла, — кивнула мрачно.
Что ж… Он действительно разложил передо мной все козыри. Предложил освободить от Синицы. Спасти и меня, и Тифию. Дал шанс всем нам…
И без него я останусь здесь.
Мертвая.
— Я согласна, — выдохнула быстро, боясь, что, если обдумаю еще раз этот шаг, предпочту смерть.
— О, моя дорогая… — воскликнул Тень, и я тут же его перебила:
— Но с одним условием.
Он склонил голову набок, улыбаясь. Алые глаза чуть прищурились.
— Я стану твоей только в час начала войны. Долг будет отдан ни минутой раньше. До этого мгновения я предоставлена сама себе, а ты выполнишь все, что обещал.
— Интересно, — шире улыбнулся Тенемару. — Я согласен.
С этими словами он подошел ближе, поднял руку, коснувшись моего левого запястья, и тут же с него упали кандалы, рассыпавшись черным прахом. Коснулся правого — и с ним случилось то же.
Он медленно поднес мою кисть к губам и поцеловал, и я вновь ощутила, как в кровь брызнуло ядовитое удовольствие.
Затем он неторопливо опустился на колени, проводя ладонями по моему телу, словно стоило ему оборвать между нами контакт, как я убегу.
Но это было не так. Я уже не могла никуда убежать.
Чем больше его руки касались меня, тем сильнее вспыхивало вновь темное пламя в венах. Незавершенное желание начинало пульсировать с новой силой.
Тенемару обхватил одно мое бедро, опускаясь пальцами ниже и ниже, пока не коснулся лодыжки. Кандалы на левой ноге рассыпались. То же самое он провернул и с правой ногой, непрерывно глядя на меня снизу вверх.
Дыхание сбилось. Он поднялся на ноги, проводя ладонями по обеим сторонам моих бедер и обхватив в итоге обнаженную под платьем пятую точку. Прижав к себе и заставив почувствовать то, что однажды я уже испытала и могла испытать вновь.
Его член в черных обтягивающих штанах был огромным и твердым, как камень.
— Чтобы завершить нашу сделку, ты должна поцеловать меня, дорогая, — промурлыкал он. — Сама.
У меня закружилась голова.
Он был так близко, что темная аура с трудом позволяла дышать. Взгляд упал на алые губы, которые едва заметно улыбались, вкус которых я отлично помнила. Он был горько-сладким и вышибал мозги, как стопка чистого спирта, выпитого залпом.
Но я уже сделала выбор.
Моргнула. Перед мысленным взором мелькнули совсем иные глаза. Алые, но не холодно-злые. Горящие, но не ядом, а огнем. Глаза, от которых все пылало, а не покрывалось коркой покорности и льда.
Похоже, я больше никогда не увижу их снова.
Я грустно улыбнулась, надеясь забыть и зная, что это никогда не удастся. Подняла руки, обнимая беловолосого демона за шею, и медленно коснулась его губ, вкуса белладонны.
В тот же миг раскаленно-снежный ураган ожил, проникнув языком мне в рот, присваивая меня себе, поглощая.
Тело пронзила молния, проходя от основания живота через каждый нерв. Заставляя трястись в экстазе похоти и голода. Злой страсти, смывающей все на своем пути, как бесконечное морское цунами, как ярость подводных стихий.
Я потеряла сознание.
Чернота и тысячи сменяющих друг друга образов.
Сициан, Синица, Церр. Третья аша, Синий командир, бесконечная глотка червя. Кристаллы на стенах, тьма пещер и огонь, бесконечный огонь, из которого на меня смотрит кто-то новый. Кто-то смертоносно опасный, но невероятно важный. Провал раскаленного рта, шепчущий языками пламени:
Я открыла глаза в той же комнате, куда меня притащила карлица. Ничего не изменилось в обстановке вокруг, разве что Тенемару больше нигде не было, а я сама сидела на полу, прижавшись спиной к стене. Платье снова было целым, а Синица с Церром… Оказались привязанными на двух стульях, прижатых друг к другу спинками. У обоих во рту торчали кляпы, и парочка убийц раздраженно дергалась, безуспешно пытаясь встать, вырваться из плена.
Несколько мгновений я хлопала глазами, пытаясь понять, где граница между огненным мороком, что мгновение назад являл мне картины прошлого, и реальностью, которая больше походила на новый морок.
— Великая Иви! — раздался звонкий голос со стороны двери, заставив вздрогнуть. — С вами все в порядке? Вы ранены?
Тифия подбежала ко мне, падая рядом на колени. По ее щекам текли слезы. — Простите меня, госпожа, я не сумела помочь, не сумела спасти вас! Вы не можете стоять? Что с вашими ногами? Они лишили вас магии?
Сразу за ней в проеме двери образовались фигуры Тейнорана и Синего командира. После них комнату стремительно стали наполнять люди в каменных пластинчатых доспехах. Они двигались быстро и ловко, в воздухе запахло мхом и сырой землей.
Воины колдовали.
— Моя королева, — поклонился Инхват, окинул меня метким взглядом и тут же перевел его на Синицу и Церра, окруженных остальными воинами.
— Я в порядке, Тифи, — хрипло проговорила в ответ, также внимательно осматривая врагов. Встала на ноги, подходя ближе. — Они надежно связаны? — спросила у тех членов Спорыньи, которые уже расположили напротив Синицы и Церра острые каменные шипы, готовые вонзиться в горла, глаза, уши и щеки. — У них не получится атаковать магией?
Под кожей все еще зудел легкий страх. Что, если Тенемару обманул? Что, если карлица сейчас применит свой сосущий чары фуртум и нам всем конец?..
— Прекрасная лаурия… — только и сумел пробасить Тейноран, выходя вперед, тяжело дыша. Он был покрыт кровью, но раненым не выглядел. — Я все сделал так, как вы велели, — с поклоном проговорил он.
В его ухе блестела черная серьга гаруспика.
Я кивнула.
— Вы надежно обездвижили их, моя королева, — негромко сказал Инхват, странно глядя на меня. То ли с удивлением, то ли с уважением.
Остальные воины, вновь услышав это обращение, нехотя повернулись в мою сторону и покорно склонили головы, видимо приветствуя своего нового повелителя. Правда, они то и дело глядели на Синего командира, словно ожидали, что он вот-вот назовет меня самозванкой. И им тогда тоже не придется прислуживать убийце Лоранеша.
Я не обращала внимания. Сейчас было совсем не до них.
Подошла ближе к Синице, чтобы удостовериться: Тенемару свою часть сделки выполнил полностью. Следовало как можно быстрее проверить, есть ли главный фуртум на теле ведьмы.
Но едва я оказалась на расстоянии шага от нее, как стало ясно, почему Инхват столь странно смотрит на меня.
Синица и Церр были лишены рук. Их грудные клетки оказались примотаны к спинкам стульев черными веревками из неясного материала, а плечи… обрывались круглыми аккуратными культями, будто когда-то там были раны, но они давно зажили.
Я подошла к ним вплотную, хотела разорвать на груди Синицы ее хламиду так же, как она недавно разорвала на моей. Вот только она уже была оформлена аккуратным надрезом. Будто ткань оплавилась под чьим-то невидимым ножом… или рукой.
На синевато-бледной коже карлицы не было видно ничего, кроме веснушек. Хотя я готова поспорить, что прежде там красовался большой красный шрам в виде проклятой сигны.
Не верилось. Кровь бурлила в венах так, словно я только что пробежала марафон. Закрыла глаза, пытаясь вновь почувствовать то неприятное ощущение, что всегда появлялось возле ведьмы. То знакомое темное марево, отзывающееся где-то внутри, там, где поселилась голодная вампирская суть.
Но тело молчало.
В воздух сами собой взметнулись невидимые щупальца кракена. Им ничто больше не мешало, и казалось, что они будто бы немного обладают собственным разумом. Радостно шевелятся, свиваются в спирали, танцуют. А затем острыми иглами рвутся к гаруспику, изучая ее снаружи и изнутри, ища хоть малейший след магии.
Вот только ведьму словно кто-то высосал. Она больше не была колдуньей.
— Этот мужчина — глава Ордена? — спросил тогда один из Спорыньи, направив на меня хмурый взгляд.
— Нет, — покачала головой. — Эта женщина.
Несколько пар глаз удивленно расширились. Они тоже чувствовали.
— Она не маг. Это невозможно.
Я только и могла, что кивнуть.
— А этот — сильный колдун, — продолжал тот же воин, кивнув на Церра. — Кроме того, у него на груди фуртум.
Мужчина дернул рубашку маньяка, и там обнаружился относительно свежий шрам. Красный, голодный. Но ему было далеко по мощи до сигны Синицы. Кроме того, они словно имели разное назначение.
Фуртум Церра был не главным в цепи. Он не аккумулировал магию, а передавал ее дальше. При этом фуртум главы ордена исчез.
Как и обещал Тенемару.
— Я… лишила ее чар, — ответила хрипло, не зная, как еще объяснить происходящее.
— О Великая Иви, вы сумели! — воскликнула Тифия, восхищенно сложив ладони у груди. — Я и не знала, что так можно! Но я никогда не сомневалась, что вы всех сильней!
Я невольно улыбнулась.
— А остальные члены Ордена? — спросила вдруг.
— Мы обезвредили всех, кто был во чреве Великого червя, — с поклоном ответил Синий командир. — Осталось перевезти их в темницы королевской квадры.
Я кивнула.
— Что прикажете делать дальше, прекрасная… — начал было Тейноран, но затем мрачно оглядел воинов Спорыньи и закончил иначе: — Ваше чаротвердное Величество?
Похоже, я была права. И пока они добирались сюда, между ними случился не самый приятный разговор. Инхват обязан был рассказать все о новой королеве. И вряд ли его подчиненным это понравилось.
— Сколько осталось времени до начала сражения? — спросила я тогда, слабо представляя себе, сколько часов вообще прошло с начала нашей операции. В подземельях, а особенно внутри червя, жизнь будто останавливалась.
— Два часа, Ваше Величество, — ответил Инхват.
Меня прошиб холодный пот. От спазма в горле зачесались клыки, чувствовалось, что они вот-вот вылезут у всех на виду. И вряд ли это сыграет мне хорошую службу.
Я закрыла глаза, потерев переносицу.
Времени не было. Мы не успеем пройти прежним путем, не успеем попасть на поле боя до начала военных действий.
Ничего не успеем… если только…
— Отправимся в долину Персиковых цветов прямо сейчас. Пятеро воинов Спорыньи — вместе со мной, Церром и Синицей, — кивнула я в сторону убийц. — Другие пять перевезут членов ордена Зрящих в темницу.
— Я тоже с вами, прекрасная лаурия! — воскликнул Тейноран. — То есть Ваше чаротвердное Вели…
— Вы хотите снова вызвать дикого червя? — скептически спросил тот самоуверенный воин.
— Я тоже не брошу Великую Иви! — проговорила Тифия, сделав стремительный шаг вперед и будто закрывая меня собой.
— Червя вызовут те, кто останется в Логове, — ответила я, сжимая вновь появившуюся на груди серебряную цепочку, на которой должен быть скрыт виал Первых драконов.
— А как мы отправимся отсюда в долину? — не понял Инхват.
Я сняла с шеи амулет, и он на глазах начал менять внешний вид. Все взгляды в комнате устремились к золотисто-красному артефакту невероятной красоты, что проявился буквально из воздуха.
— Не может быть, — прошептал шеррий. — Это же…
Похоже, он единственный из всех что-то понимал. Тяжелая черная серьга в его ухе мерно покачивалась, и камни истины на ней явно давали ему возможность видеть правду.
Я коротко улыбнулась, кивнув. А затем сжала амулет, направив его в сторону той же стены, на которой уже открывался портал.
Оставалось надеяться, что все получится.
— Долина Персиковых цветов, — шепнула я, направив для верности легкий поток магии в виал.
Колдовской камень, наполненный кровью Черной жемчужины и пыльцой цветов Айлгвина, нагрелся и пульсом ударил в ладонь. Словно маленькое сердце.
Помещение тут же оживили шокированные вздохи присутствующих. А все потому, что портал и впрямь открылся.
Снова я видела с четырех сторон расставленные войска армий, снова примерно в центре поля блестело сапфирово-голубое озеро, а мы лицезрели происходящее с высоты птичьего полета. Точно так, как показывал это Тенемару.
— Как это возможно?.. — хрипло проговорил кто-то из Спорыньи.
Но подул свежий ветер, развевая волосы, поднимая и шевеля складки одежды, и стало ясно, что все реально.
Инхват первый приблизился к проходу и просунул туда руку, продемонстрировав всем, что она прошла «сквозь стену».
— Это действительно проход, — сказал он глухо, взглянув на своих подчиненных. — Я и еще пятеро идем за королевой. Остальные — к червю.
— Но… — начал было тот явно упрямый воин, что осмеливался говорить с самого начала.
— Никаких но. Исполнять приказ, — оборвал жестко Синий командир.
Пятеро членов Спорыньи резко вытянулись, склонили головы единым движением, развернулись и покинули комнату. Двое из оставшихся сделали несколько быстрых пассов в воздухе, и Синица с Церром встали на ноги. Каменные стулья, что были под ними, облепили их тела, словно вторая кожа, заставляя двигаться туда, куда велят маги Спорыньи.
Карлица рычала, но кляп во рту не давал ей сказать ни слова. Эдуард Церр напряженно молчал.
— Но как мы пройдем туда, если проход расположен так высоко? — резонно спросила Тифия, чуть виновато на меня глядя.
Инхват бросил на нас через плечо мрачный взгляд. Затем поднял руку, направив ее в сторону портала, и резко сжал кулак с низким криком.
В воздухе запахло мхом и землей, раздался грохот. Портал показал, как рядом с озером траву вспороло от взрыва, и вверх стремительно понеслась каменная плоть скалы.
Прошло не более полуминуты, как в шаге от нас по ту сторону портала уже замерла ровная площадка, на которую можно было спокойно ступать.
Время терять было нельзя, и я шагнула вперед первая. Впрочем, у самого ока перехода меня вдруг остановил Инхват и, подойдя вплотную, еле слышно произнес в самое ухо:
— Что вы планируете делать, Ваше Стальное Величество?
Едва он только открыл рот, как я поняла, что вокруг нас в воздухе стеной застыла каменная пыль, сделав все звуки вокруг ватными.
Пока я оглядывалась в недоумении, Синий командир нетерпеливо объяснил:
— Это чтобы нас никто не слышал. Так что?
— Не знаю, — покачала головой в ответ. — Может, удастся устроить переговоры аватаров, чтобы они не вступали в битву. Пусть попробуют отказать мне.
Инхват прищурился.
— Вы хотите убедить трех повелителей стихий отказаться от выполнения договора?
— Почему бы и нет? — приподняла бровь я. — Сейчас Морской эмир в союзе с султаном Подлунного цветка против Красного дожа. Они рассчитывают, что Стальная корона их поддержит. Я же могу сказать, что это не так. И что если они откажутся от мирного урегулирования вопроса, то как новая Стальная королева, я прикажу нашим войскам поддержать императора Огненной луны.
Инхват напряженно сжал губы, а затем ответил:
— Я не хотел бы навлечь на себя ваш гнев, моя королева. Но этот план обречен на провал, поскольку… как бы вам объяснить… Стальные воины не готовы пока исполнять приказы нового короля. Тем более женщины. Если они узнают, что Его Величество эсер Хейташи мертв… Это может иметь самые печальные последствия. Но то, что они не станут слушать вас и драться вместе с Красным дожем, это факт.
Я вздохнула, сдерживая легкое раздражение. Но, в принципе, было совершенно ясно, что Синий командир прав.
— Тогда я просто заставлю аватаров отказаться от боя, и все.
Инхват приподнял густую бровь.
— Что будет, если кто-то из воинов не послушается и ударит в спину уходящим? Для пары чарогников, к примеру, очень легко превратить в пепел несколько сотен чужих бойцов, едва те снимут магическую защиту. А если чароводники захотят отомстить вопреки всему, то им это удастся как раз в момент отвода войск. Среди чароводников больше всего колдунов. И достаточно сотни их магов, чтобы тысяча чаротвердников захлебнулась собственной кровью.
Мне становилось все хуже с каждым словом.
— Почему они должны начать драться вопреки приказу? — тихо спросила я.
— Потому что так проще победить. И поделить власть и земли врага, — спокойно объяснял Инхват. — Именно поэтому был заключен пакт о невозможности отказа от битвы, когда война уже объявлена. Потому что среди чаромагов страшнее всего — удар в спину.
— Ты хочешь сказать, что все без толку? — хрипло спросила я, глядя в глубокие глаза командира.
— Очень боюсь, что да, моя королева.
Я снова посмотрела в око портала.
— Другого выхода все равно нет, — проговорила, мрачнея и оглядываясь на Рыжую Синицу, которая смотрела на меня в ответ с какой-то злой хитрецой. И молчала.
Словно что-то задумала. Но что можно сотворить без магии и даже без рук?..
Однако мурашки беспокойства все равно пробежались по спине.
— Хватайте их. Отправляемся. — Махнула рукой и шагнула в портал.
Долина Персиковых цветов встретила нас свежим бризом, словно где-то рядом бушевало море. Может, так оно и было, а может, это здешний ветер высоко в небе нес в себе особенный свежий аромат.
Вслед за мной из портала вышла пятерка Спорыньи, Тейноран с Тифией и Инхват с Синицей и Церром. Последних тащили за подмышки большие каменные кольца, напоминающие гигантские пальцы. Карлица и маньяк дергали ногами, но до земли не доставали. Больше ничего сделать они уже не могли.
— Что прикажете, Ваше Стальное Величество? — спросил Инхват, когда портал за нами закрылся.
Я продолжала сжимать в руке виал, и теплая оплетка волшебного кристалла заставляла меня чувствовать себя чуть-чуть уверенней.
— Следите за этими двумя, — кивнула я на врагов, — отойдите на другой конец скалы, прикуйте их к стене, чтобы у меня было пространство здесь… — неторопливо проговорила в ответ, обведя вокруг себя руками.
Что я собиралась делать?.. Получится ли у меня хоть что-нибудь?..
Взгляд невольно то и дело падал на долину внизу, и все тело сковывал холодный страх. Я чувствовала, что упускаю что-то. Ситуация и так была на грани катастрофы, и где-то все еще оставался какой-то неучтенный фактор.
В этот момент я прищурилась, глубоко вздохнув, и увидела возле озера черную землю. То здесь, то там в долине росли большие деревья, покрытые светлыми цветами. Однако нет-нет да и появлялись между пышными кронами мертвые стволы, протягивающие свои костлявые руки к небу. К нам…
Казалось бы — просто старые деревья. Просто погибшие от времени или жуков. Но… В некоторых местах виднелась и погибшая трава.
— Что это за озеро? — спросила я тогда у Тифии, что стояла совсем рядом вместе с Тейнораном. Когда Синий командир отправился выполнять приказ, мы остались втроем.
— Оно называется Колыбель, — ответила служанка, тоже глядя вперед. Но ее явно интересовала не растительность вокруг, а войска четырех держав, до которых было рукой подать. В особенности до одной.
Я проследила за ее взглядом и обнаружила войско Эфира. В светло-голубых одеждах, серебристых латах, сверкающих на солнце, и с коричневыми грифонами, парящими в небе. А больше всех выделялся среди них один… Белый.
— Как вы думаете, госпожа, если бы я вернулась в Подлунный цветок, магия ко мне возвратилась бы? — спросила она негромко. — Может, если бы я сейчас стояла рядом с ними, там, то вентусы приняли бы меня обратно? Простили бы?
Я вздохнула. Что было ей ответить? Она обращалась ко мне так, словно я должна все знать. Как будто если меня тут зовут Великой Иви, то и знаю я больше остальных.
А по факту я не знала ничего.
— Честно говоря, я так не думаю, Тифи, — ответила честно, и лицо служанки расстроенно вытянулось. — Но, возможно, я ошибаюсь.
Она грустно поджала губы, печально на меня взглянув. И вдруг добавила:
— А вы?
— Что я? — Стало не по себе.
— Вы сумели забрать все чары у главы Ордена. Может быть, вы могли бы так же вернуть мне воздух?..
В ее голосе было столько надежды! И вопрос ее звучал ужасно логично. Жаль, что силы Синицы забрала не я, Великая Иви, а Тенемару. Но об этом никто не должен был знать.
— Прости, Тифи…
Положила руку ей на плечо, но это уже не помогало. Девушка отошла на шаг назад и обхватила себя руками.
— А почему озеро зовется Колыбелью? — вернулась я тогда к прежней теме, но на этот раз ответил Тейноран:
— Потому что считается, что в нем зародились боги и все чары мира. Оно якобы было первым из всех озер.
— Вот как. — Брови сами собой сдвинулись, когда взгляд начал выхватывать все больше сухой травы вокруг священного места. — И поэтому аватары решили устраивать свои сходки именно здесь, да?
Шеррий пожал могучими плечами.
— Видимо, кто-то из них подумал, что это символично, — пробасил в ответ он.
Время уходило, ладони начало покалывать от напряжения, словно с них вот-вот готова была сорваться магия, так долго удерживаемая прежде Синицей.
Я резко развернулась, встретившись взглядом с карлицей на другом конце скалы. Инхват крепко приковал ее к стене каменными скобами, и теперь ей было сложно даже вздохнуть.
Стремительно шагнула к ней, быстро преодолев небольшое пространство, и вынула у ведьмы кляп изо рта. В тот же миг карлица хрипло расхохоталась, прокричав:
— Ты ничего уже не изменишь, мерзкая девка, ничего! — Из ее рта расплескивалась слюна, затем она и вовсе начала плеваться.
— Что ты сделала? — спросила я, отойдя на шаг назад. В груди колотило. — На тебе больше нет фуртума. Ты бессильна.
— А мне и не нужно быть сильной, чтобы всем вам отомстить, мерзкие шавки, решившие, что чары дают вам преимущество перед нами! Вы все умрете, хреновы чаромаги! Все до единого, кто пришел на это поле!
Она так сильно кричала, что хотелось прибить ее на месте, без разговоров. Но я чувствовала, что сделала еще не все.
— Ты понимаешь, что служила лишь оружием для бога Теней? — спросила я тогда у нее, через силу подойдя ближе и склонившись почти к самому ее уху. — Вся магия, которую ты должна была собрать, направилась бы не к тебе, а к Тенемару. Тому, кому истинно принадлежат фуртумы. Но он стер их. Все кончено.
Маленькие круглые глаза Синицы на миг стали больше. Она открыла было рот, но замерла на несколько секунд. Впрочем, уже через долю секунды, ее голова дернулась в мою сторону, и я едва успела отскочить прежде, чем она меня укусила бы.
— Ты дура! — крикнула она и снова заулыбалась. Во рту показались маленькие черные зубы. — Ты глупая дура и скоро поплатишься за это. Вы все скоро поплатитесь!
После этого она уже орала что-то невнятное, я махнула Инхвату, и он вновь заткнул ей рот кляпом.
Казалось бы, все это — просто ругательства. Но после ее слов ощущение надвигающейся беды усилилось. Я вновь взглянула на полотно Персиковой долины и вдруг увидела… Рисунок мертвых деревьев и травы идеально повторял форму огромного фуртума.
Сердце едва не остановилось. Я вспомнила горящие кровавые глаза Тенемару, темную улыбку на его густо-бордовых губах и слова.
Он обещал убрать фуртум только с Синицы. И освободить меня от нее и Церра. Но о сигнах в долине Персиковых цветов не шло и речи!
Получалось, если битва все же начнется, то магия Тенемару активируется. И как тогда подействует столь огромный символ, можно было только гадать. Убьет ли он и впрямь всех на месте или высосет из всех магию и люди перебьют друг друга сами? Какие еще ловушки скрыл от меня темный бог?
И что самое ужасное, смерть Синицы не поможет уничтожить все сигны. Они будут действовать все равно.
Мысли лихорадочно скакали в сознании, я пыталась найти выход. И единственное, что приходило в голову, — сжечь все поле дотла. Вместе с остальными деревьями.
Тогда символ бы исчез. Но что, если сама земля его повторяет? Или то, что внутри? А может, есть еще сигны на дне священного озера?..
— Я должна вызвать всех аватаров, — проговорила я резко, отходя обратно к центру площадки на скале. — Встаньте подальше, — приказала Тейнорану с Тифией и подняла голову вверх.
Высоко в небе летал раскаленно-красный дракон. Единственный, кто осмелился оказаться так близко к таинственной скале, выросшей прямо из земли посреди будущего поля брани.
Сердце пропустило удар. А потом еще один.
Он был так красив в каскаде белых облаков — красная молния с черными артериями обсидиана. Я не могла разглядеть его глаза с такой высоты, но чувствовала взгляд. Видела, как он опускает голову в сторону моей скалы, как затем поднимает вверх, и из распахнутой пасти в небо рвется раскаленная ярость живого пламени.
— Узнал… — выдохнула тихо, не в силах отвернуться. Губы дрогнули, а уголки сами собой приподнялись, чтобы улыбнуться. Только в глазах отчего-то появилась предательская рябь.
Опустила взгляд и моргнула, с силой стиснув зубы.
А когда вновь посмотрела вверх, оказалось, что он снижается. Громадные крылья были все ближе, и все очевиднее становилось, насколько они на самом деле велики. Необъятные кожистые паруса закрывали собой половину неба, когда он опустился рядом. И в воздухе дыхнуло жаром могучего, покрытого алой чешуей тела.
— Красный дож, — хрипло проговорила я, глядя в два бездонных океана огня — его глаза, которые наконец-то могла видеть. А они не моргали. Смотрели в ответ, словно пытались прожечь само пространство.
Я поняла, что даже не дышу. Последний раз мне довелось лицезреть Сициана в виде дракона слишком давно. Да и то после этого я упала в глубокий обморок, не успев его как следует рассмотреть.
А смотреть было на что. Пожалуй, это было самое красивое существо, которое я когда-либо видела. И я даже была рада тому, что смогла встретиться с ним по-настоящему именно сейчас, когда огонь меня уже почти не пугал. Когда где-то внутри остались лишь рваные лоскуты прежнего неконтролируемого ужаса. Той паники, которую было ничем не погасить.
Сейчас я ощущала лишь странное замирание внутри, какое-то благоговение перед созданием чистой магии, перед мощью плоти и крови, соединенных со стихией, которая рождена, чтобы эту плоть и кровь уничтожать.
Богиня Арьян говорила, что все аватары когда-то назывались драконами. Грифон — суть дракон воздуха. Пещерный змей — дракон земли. Левиафан, судя по всему, когда-то был драконом воды.
Но только сейчас я поняла, что огненный дракон был единственным в мире существом, в котором соединялось несовместимое. Два начала: одно — несущее жизнь, и другое — отнимающее ее.
В Сициане же и вовсе была третья часть — чернота вампиров, тьма Тенемару.
— Сияй, Райя-нор, — отчеканила я четко, сглотнув ком в горле, от которого можно было и задохнуться.
Но Сициану не нужно было этого знать. Знать, как трясутся кончики пальцев на руках, которые я спрятала за спиной. Как рвется на части дыхание. И как больно вдруг впервые стало осознавать, что я действительно хотела бы быть рядом именно с ним. С императором, который бесил меня до глубины души. С магом, чья сила много месяцев вызывала у меня лишь ужас и боль. С драконом, чья красота поразила меня в самое сердце.
И с другом, который прошел со мной все испытания в этом мире.
Едва стандартное приветствие повелителя Огненной луны сорвалось с моих губ, как огромный красный дракон покрылся алой дымкой, сквозь которую не было видно совершенно ничего. Но вот словно нарочно подул легкий ветерок, и дым исчез, явив мне фигуру Сициана Алатуса Райя-нора в алом плаще и золотых доспехах.
— Александра, — сказал он четко, не сводя с меня все того же пронзительного драконьего взгляда, от которого хотелось… много чего хотелось.
Аура аватара огня снова накрыла меня с головой, но теперь она внезапно стала ощущаться совсем иначе.
Прежде я горела в ней. Ее скрытый невидимый огонь требовал покориться. Встать на колени, ползти к своему повелителю. Делать все, что он прикажет. Любить его, желать его, хотеть исполнить каждое его желание — или сгореть заживо от невозможности это сделать.
А теперь мне было тепло. Ослепляюще, обезоруживающе тепло и хорошо. Больше не хотелось покоряться кому-либо или чему-либо. Хотелось улыбаться, греться в его огне. Словно рядом со мной был спасительный очаг, а вокруг — ледяная стужа.
Привычно быстро забилось сердце. Кровь побежала по венам тысячекратно быстрее.
Только вот все это, я знала, происходило со мной и без его ауры. Стоило лишь вспомнить мрачную широкоплечую фигуру проклятого дожа.
Дожа, с которым мне уже никогда не быть.
— Великая Иви, — вдруг добавил он, вырывая меня из плена страшных мыслей. Сделал несколько шагов вперед, чтобы остановиться прямо напротив и… коротко поклониться легким кивком.
Я чуть воздухом не подавилась. На некоторое время из головы выветрилась половина грустных мыслей, я улыбнулась. Но дож не дал мне времени обсудить с ним это новое уважительное обращение к его «прекрасной лаурии».
— Что ты здесь делаешь? — спросил он резко. Алые глаза то чернели, то снова наливались кровавым огнем. Словно лава в них то застывала, то пробивалась сквозь каменную поверхность вновь. — Ты должна быть в безопасности, в Стальном дворце глубоко под землей. Там, куда не достанут отголоски того, что тут сейчас произойдет.
Он схватил меня за плечи, и я вздрогнула, потому что жар его рук легко пробивался даже через довольно плотные рукава моего платья богатой госпожи Подземелий.
— Ничего тут не произойдет, — покачала головой я. — И нигде я не должна быть, кроме как здесь.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он. Черные волосы взметнулись на ветру, солнце, вышедшее из-за большого облака, упало на золотые наплечники с рисунком драконьей чешуи. У меня еще сильнее заслезились глаза. — Саша, что с тобой? Что произошло?
Он взглянул мне за спину, где на приличном расстоянии расположились воины Спорыньи, Тифия, Тейноран и Синица с Церром.
— Это… — Алые глаза вспыхнули, с внешних краев пошел легкий дым. — Этот тот убийца, который был в твоих видениях.
— Откуда ты?.. — начала было я, а потом вспомнила. — Точно. Ты же читал мои мысли. Интересно, как тебе это удается? У меня вот не получается, хотя я тоже…
Не смогла договорить. Слова застряли в пересохшем горле. А Сициан тут же вновь посмотрел на меня, и его острые драконьи зрачки сделались простыми — человеческими. Только расширенными от беспокойства.
Он все понял. Понял, что я не смогла договорить: «…хотя я тоже вампир».
Стиснул зубы. Челюсти напряглись.
А я тихо хмыкнула, понимая, что он не извинится за то, что сделал меня такой. Понимая, но все равно с удовольствием разглядывая, какая у него все же красивая и жесткая линия подбородка. И красивая шея…
Во рту еще сильнее пересохло.
Я вдруг услышала, как бьется его сердце. Быстро и часто. Жарко…
— Прости меня, Александа, — неожиданно сказал он, и теперь уже мои зрачки должны были расшириться. — Я не мог ина…
— Не надо, — покачала я головой и резко закрыла его губы указательным пальцем.
Мягкие.
Игнисы…
Подушечка скользнула по властному рту, сминая его, большой палец двинулся за указательным, погладив нижнюю губу.
У меня потемнело перед глазами. В висках запульсировало.
Не знаю, что произошло дальше и как так вышло, что мои руки зарылись в длинных черных волосах, а губы оказались на его губах. Жадно и сильно, наслаждаясь каждой секундой того, как его язык проникает в меня, раздвигая и глубоко присваивая, как руки скользят по пояснице, придвигая так близко, как это только возможно.
И гори все огнем…
Я была почти готова послать к демонам все договоренности. Все планы. Всех людей, которые должны были умереть сегодня на этом поле.
И Тенемару с его умбрисами, чьи клыки так напоминали наши с Сицианом.
Я оторвалась от него первая. Бесполезно переводя дыхание, задыхаясь, тыльной стороной закрывая пылающие губы и стараясь не глядеть в раскаленные глаза, которые могли свести с ума кого угодно.
— Нужно остановить войну, — сказала, не узнавая свой голос. — Ты должен отозвать войска. Как Великая Иви я приказываю это сделать. Как твоя лаурия… бывшая… я прошу, — добавила тише.
Я думала, он взорвется. Надо же удумать — приказывать Красному дожу! Эго повелителя огня не должно было такое вытерпеть.
Но он снова промолчал.
Отвернулся на миг, закрыв глаза, но почти сразу ответил, взглянув вдаль. Туда, где стояла его армия, пестрящая алыми одеждами чарогников.
— Ты никогда не перестанешь быть моей лаурией, Александра. — Вновь посмотрел на меня, обхватив мой подбородок и заставив глядеть в эти огненно-бешеные глаза, в которые — он знал — смотреть было совсем непросто. — Я не отдаю то, что принадлежит мне.
Я уж хотела было возопить о происходящей в данный момент наглости, но он не дал, на этот раз перекрыв большим пальцем уже мой рот:
— Но я бы с удовольствием выполнил твой приказ, Великая Иви. Я уяснил урок.
Его челюсти снова напряглись. А я только и могла, что едва дышать от прикосновения его подушечки к своим все еще зудящим от поцелуя губам. Он теперь мягко трогал меня, поглаживал. Но продолжал говорить.
— Но остановить войну не выйдет, — повторил слова Синего командира.
— Ты просто не хочешь ничего делать! — воскликнула я, мгновенно вспыхивая. — Это же так просто, да? Сослаться на старый договор, а потом стереть с лица земли еще несколько тысяч людей! Ты же огненный дракон! Одно твое дыхание убивает города! Что тебе какие-то армии! Победа и власть почти в кармане?
Сициан напрягся. Его подбородок приподнялся, лицо стало жестким, а его выражение — предупреждающе опасным.
— Я знаю лучше других, на что способен, — ответил он тихо, вопреки всему. — И я сделаю, как ты скажешь, наплевав на любой договор.
Я открыла рот и тут же закрыла. Как ледяной волной окатило.
Неужели я так сильно ошибалась во всем?.. В Сициане?..
Или он изменился так же, как и я?..
— Но это не поможет, — качнул головой он. — Как только я объявлю об отводе войск, Лоранеш первый поведет Стальных вперед.
— Лоранеш… мертв, — выдохнула я.
Сициан выдал удивление лишь одной приподнятой черной бровью.
— Кто же теперь управляет Подземьем? — спросил он с нарочитой осторожностью.
Пришлось выдержать паузу. И отвернуться.
— Я.
Тишина.
Долгая тишина.
— Неро и фер Шеррад не откажутся от сражения, даже если откажутся огонь и земля, — ответил он наконец, к моему изумлению никак не прокомментировав смерть одного из аватаров.
— Ты ничего не скажешь? — хрипло спросила я.
Он качнул головой.
— Ты будешь достойной Стальной королевой, — ответил он со спокойствием спящей водородной бомбы.
Я уже не знала, что и думать. Но ощущение, что он поддерживает меня несмотря на то, что я натворила, поселило внутри странное растущее чувство. От которого стало еще больнее.
— Ладно. Почему Неро и фер Шеррад не поддержат, когда нас, миротворцев, будет уже двое? — тихо спросила я.
— Потому что идет дележ земель и ресурсов, — ровно ответил Сициан. — Кроме того, Неро никогда не откажется отомстить за Стеклянный берег. Даже если бы он мог отказаться… ему не позволят родственники и ближний круг. Эфиррей об этом знает и ни за что не упустит выгоды. Если Стальная корона нарушает договор, ее земли, ресурсы, а в особенности фальмерит будут с удовольствием поделены между чароводниками и чаровоздушниками. Этот конфликт нарастал слишком давно. Каждому хочется откусить кусок от другого на официальной основе.
— Ты очень плохого мнения о султане и эмире, — покачала головой я, вспоминая двух мужчин. — Я дружила с обоими. И они совсем не…
«…такие» — хотела я было сказать. А потом вспомнила, как Тиррес поставил сигну анабена, которая должна была меня убить. Вспомнила, как под его одобрение Черную жемчужину кормили смертями.
А еще вспомнила, как мастерски мной манипулировал хоть и ласковый, но очень хитрый султан воздушного королевства. Как со всех сторон окружил собой, в итоге едва не сделав матерью своих детей. Конечно, не без вмешательства моих же ошибок, и все же.
Сициан приподнял бровь, явно заметив мои внутренние метания. Уголок его губ дернулся, но он так и не улыбнулся.
— Вижу, ты и сама понимаешь, что не все так просто, да? — негромко спросил он, глядя вдаль.
Я только вздохнула. А потом неловко встала сбоку от него и… взяла под руку, посмотрев туда же. На огромное оранжевое солнце, зависшее где-то далеко-далеко.
Сициан дернулся, как от удара. Словно хотел обнять или что-то еще. Но не двинулся с места, позволив мне переплести наши руки, а затем аккуратно положить голову ему на плечо.
Позволить себе хотя бы на пару секунд…
— Там сигна фуртум, Сициан, — проговорила я, кивнув вперед. — На поле. Вся долина — сигна, выжженная на земле. Как только начнется бой, она активируется.
Сициан напрягся всем телом, внимательно разглядывая теперь землю далеко внизу.
— Сжечь все — вряд ли удачный вариант, — продолжала я. — Неизвестно, поможет ли это в итоге.
Император бросил короткий взгляд через плечо. На карлицу, что стояла там. На женщину, что родила ему, а я старалась об этом не вспоминать.
— Это она постаралась? — спросил он сквозь зубы, словно даже скорее утверждал.
И я рассказала все, что случилось за последние часы.
Время утекало быстро. И у нас оставалась едва ли пара минут до начала боя.
— Не бери вину на себя. Остановить битву не получится, даже если рассказать о сигнах повелителям, — в конце концов резюмировал Сициан. — Я скажу своим, чтобы только защищались и не вздумали заходить на территорию символов. Мы попробуем отступить, используя щиты. А ты… ты должна уйти отсюда сейчас.
Я покачала головой.
— Я не могу оставить Стальных воинов.
— Они не послушают тебя. Ты не король, Александра. Ты королева. Стальной трон не признает женской власти уже много веков, — покачал головой император.
— Ты хочешь, чтобы я их бросила? — воскликнула я, закрывая лицо руками. — Это я виновата в том, что их повелитель мертв.
Сициан даже не дернулся.
— Если уж на то пошло, то в этом виноват я, — спокойно ответил он. — Это же я сделал тебя вампиром. Не упрямься, ты должна…
— Я ничего никому не должна! — почти крикнула я, впадая в легкую панику.
Ощущение безысходности вернулось, сделавшись предельно ярким.
Сициан напрягся всем телом, его лицо стало мрачным, а взгляд тяжелым.
— Что ты предлагаешь?
— Игнисы крови, — выдохнула я вдруг и поняла, что думаю об этом уже битый час, но не могу придумать, как их позвать. У меня это никогда не получалось даже с простыми духами огня, не то что с кровавыми.
— Что? — удивился Сициан.
— Фуртум, начертанный магом, не исчезает после смерти мага, — начала было я. А император снова бросил взгляд через плечо на гаруспика, и уголок его губ невесело дернулся.
— Теперь ясно, почему она до сих пор жива. Хорошо, что я сдержался…
Я вздрогнула и кивнула.
Интересно, что было в его голове все это время, пока он делал вид, что ее тут нет? Нет человека, который пытался его убить. Нет женщины, которая много лет обманывала его…
У меня было время, чтобы обдумать эту страшную ситуацию.
Сициан хотел иметь детей. Хотел, чтобы его семья стала больше и в империи появились другие драконы кроме него. Единственного.
А детей ему сумела родить лишь одна наложница, обладающая достаточной магией, чтобы выносить их. К несчастью, волею рока ею оказалась злая карлица, изменившая свой облик с помощью иллюзии.
Глупо было бы с моей стороны злиться на это или ревновать. Сициана было жаль, а его детей — еще больше. Матери у них никогда и не было.
А он все это время сдерживал себя, чтобы не убить ее на месте.
— Что же нужно для уничтожения фуртумов? — спросил он, кажется, чтобы не думать совсем о другом.
— Смерть души, — выдохнула с напряжением. Сициан нахмурился, а затем вдруг кивнул.
— Единственные существа, способные уничтожить душу, — это игнисы крови, — проговорил он задумчиво. — Кто рассказал тебе?
Я мрачно ухмыльнулась и махнула рукой.
— Ты все равно не поверишь.
Глаза аватара огня блеснули с каким-то глубоким затаенным чувством внутри.
— Я уже во многое готов поверить, Александра… — и больше ничего не добавил. — Итак, ты хочешь вызвать игнисов крови, верно? И попробовать снять сигну с целой долины вместо того, чтобы покинуть это место, которое, судя по всему, через пару минут высосет из тебя всю магию?
— Именно так. И не стоит пробовать меня переубедить, — напряженно заметила я.
— Я понял, что ты будешь делать то, что пожелаешь, — кивнул император. Но улыбки на его красивых губах так и не появилось. Только грусть. — Будешь делать несмотря на все, что хочу я или кто-либо другой, — его голос становился все тише и мягче. А у меня все сильнее щемило в груди. Потому что с каждым следующим словом становилось все более ясно: это прощание. И, возможно, Сициан об этом еще не знает, но я уже знала. — Твой выбор — это твой выбор. Я принимаю это. Первый и последний раз в своей жизни, Саша, — проговорил, и в последнем слове его голос стал слишком похож на голос Ала.
Мне стало очень больно.
С этими словами он поднял левую руку и вдруг ловким движением расстегнул какой-то скрытый замок на золотом наруче. Со звонким щелчком тот открылся, освобождая запястье императора.
Другой рукой он вынул из ножен на поясе острый кинжал, усыпанный драгоценными камнями, со змеящимся лезвием.
— Что ты делаешь? — нахмурилась я.
— Добываю то, что может вызвать твоего игниса крови, Александра, — ответил он, глядя глубоко внутрь меня. — У тебя не получится сделать это самой, потому что Исгард был огненным драконом. И внутри него — огненная кровь, которой у тебя нет. В прошлый раз игнис крови явился к тебе, потому что я был рядом. И подчинился, потому что ты повела себя как дракон и выжила там, где люди не выживают. Но крови дракона у тебя так и не появилось. Поэтому я снова помогу тебе.
С этими словами он полоснул по венам острым лезвием, и страшная алая жидкость полилась на камень крупными струями.
Я вскрикнула.
— Зачем так много? Что ты делаешь? Как это теперь остановить⁈
Кровь лилась и лилась. Ее было невероятно много. А я была в ужасе и… хотела пить все сильнее.
— Выпей, — кивнул он напряженно. — И позови.
Время утекало вместе с потоками жизни Сициана. И, словно понимая мои душевные метания, император прислонил свое запястье к моим губам.
Голова закружилась. Холод и огонь лились по венам, то замораживая до смерти, то разжигая, как первородный вулкан.
Я больше не чувствовала ни боли, ни страха, ни переживаний. Казалось, во мне живой огонь.
Открыла судорожно зажмуренные глаза, оторвавшись от руки повелителя, и замерла. Неужели он всегда ощущал себя так, как я сейчас?..
С его руки капало, но он тоже глядел только на меня. И мы оба знали, что никто во всем мире сейчас не видит то, что видели мы оба.
Казалось, я могу расправить крылья, покрытые древней чешуей, и взлететь.
Казалось…
Но что, если это не иллюзия, а все так и есть?..
Перед глазами, подернутыми дымкой алого огня, проносилась бесконечность бытия. Я ощущала одновременно так много, что в итоге казалось, будто не чувствую вообще ничего.
Но во мне бурлила чистая магия. Ожившее волшебство.
Тьма вампиров, как пузырьки шампанского, перемешивала остальные источники чар в моем теле. Вода, воздух и земля начали усиливаться, выплескиваться через край. Огонь крови дракона жег изнутри, но я чувствовала только невероятную силу. Будто у меня в руках весь мир. И я могу все.
В одном ухе качалась серьга с камнями истины, и я, будто со стороны наблюдая, понимала, что это украшение позволяет мне видеть и понимать еще больше, чем прежде. Глаза обрели резкость смотреть сквозь пространство и время.
Я обвела взглядом четыре армии и поняла, что Сициан был прав. Теперь я видела издали маленькую фигуру Тирреса, стоящего чуть в отдалении от первых рядов. Он то и дело глядел на скалу… знал, что я здесь. Его чароводный ключ чувствовал свою эолу, но он не собирался приближаться даже на шаг. Не доверял никому.
Эфир летал совсем с другой стороны, и его белоснежные крылья золотило солнце. Я видела каждое перо, каждую ворсинку на его спине и хвосте. И искрящиеся синие глаза, остро разглядывающие чаровоздушных магов. Он отдавал приказы. Первые из его воинов были укрыты особой магией… Той, сквозь которую не пройдет сила фуртума.
— Ильсашша, явись, — проговорила я, и голос прозвучал как музыка, сыгранная на лютне богов.
Ждать больше было нельзя. Сициан, увидев, что у меня все получилось, расправил крылья и исчез в небе. Он собирался отдать приказ об отступлении.
Красивый и сильный…
В груди резко потеплело.
Жар прошелся по рукам, и подушечкам пальцев стало жарко. Не было в этом больше ничего страшного, все происходило так, как должно. Казалось, меня уже ничего не может напугать.
— Я смотрю, ты уже готова, Саш-ш-ша, — раздался мягкий голос, растягивающий шипящие. Вот только, в отличие от умбрисов, это было потрескивание огня, а не шипение змей.
На моих соединенных в нижней части ладонях загорелся огненно-красный язычок огня с большими распахнутыми глазами, из уголков которых шел дымок.
Я моргнула, смахивая лишние эмоции.
— Готова, — ответила уверенно. Так оно и было. Дорога назад — пепел.
— Тогда приказывай, — прошелестел огонек, который вовсе не казался таким уж страшным. Даже несмотря на то, что он был огнем самого бога.
— Помоги мне сжечь душу злой ведьмы, Ильсашша, — попросила я и развернулась в сторону каменной скалы, где были прикованы ожидающие своей участи жертвы.
Синица, лишенная рук и возможности говорить, задергалась в оковах. Ее глаза широко раскрылись.
Я сделала несколько шагов в сторону гаруспика и услышала, как внизу скалы началось какое-то движение. Медленно нарастал шум. Взрывались магические бомбы.
Кажется, война началась.
— Быстрее, Ильсашша, — выдохнула я, подбегая к карлице, которая стала дергаться еще сильнее и даже сумела выплюнуть кляп изо рта.
— У тебя ничего не получится, ничего не выйдет, глупая вошь! — закричала она. — Ничего уже не изменить, даже если ты сожжешь меня заживо на глазах у всех, фуртумы не исчезнут! Глупые чаромаги сдохнут все до единого!
Я старалась не слушать, но гул нарастал. Протянула ладони с игнисом к ведьме, надеясь, что вот-вот закончится хотя бы часть этого ужаса, но вдруг дух проговорил:
— Душу может с-с-сжечь только высший чарогненный маг. Ты должна с-с-сделать это сама.
— Но как? — ахнула я, искоса глядя, как войска стального королевства выстраивают защитную крепость буквально за доли секунд. Гранитные стены росли из земли.
— Чтобы выжечь душу, нужно быть готовой избавиться от всего, что удерживает тебя, — прошелестела Ильсашша, и мне на миг даже показалось, что ее голос звучит ласково. — От страхов, сомнений, недоверия. Хотя бы один раз в жизни нужно понять, что ты не человек, а лишь энергия… — почти пела она. — Твоя душа — тоже огонь. Плазма. У всего есть цель и назначение, но у огня оно лишь одно — сжигать. И больше ничего. Если тебя влечет что-то земное, ты не станешь огнем. И не сможешь сжечь. Будь огнем, Саша.
Серьга с камнями истины в ухе качнулась и потяжелела. Перед глазами слегка закружилось.
Как я могу быть огнем, если я всего лишь человек?..
Однако внутри меня бурлила и кипела кровь Сициана. И я уже чувствовала ее в каждом сантиметре своего тела, словно она разошлась там, как лекарство или укол яда.
Она уже действовала. Жила во мне. Но что, если Сициан кое в чем ошибся?..
Ведь теперь я чувствовала в себе гораздо больше прежнего.
Я была не человеком. А аватаром всех стихий.
Рука сама собой поднялась, отделившись от Ильсашши, и я будто со стороны наблюдала, как какая-то смутно знакомая девушка кладет эту руку на грудь кричащей что-то карлицы. Но девушке не было дела до криков. Ее глаза горели алым огнем,
И с каждого ее пальца начал срываться этот же огонь. Красный, как кровь. Красивый, как первый закат на земле.
Ильсашша сказала отринуть все, что меня удерживает здесь. Но меня больше ничего не удерживает, ведь я заключила смертельный договор с Тенемару. Как только война закончится, я уже не буду принадлежать себе.
А значит, и терять больше нечего.
Рыжая Синица визжала. Она больше не ругалась, лишь ужас и боль срывались с ее некрасивых губ. Колдовской огонь вошел в ее тело незаметно, зато, когда он вышел, это было самое страшное, что я когда-либо видела.
Глазницы ведьмы лопнули, и из них потекла горящая кровь. Из распахнутого рта вырывались красные язычки магии. Зубы сгорели мгновенно, а вот кожа почему-то держалась дольше всего. Словно цель у этого колдовского огня была непростой. Он должен был выжечь то, что хранилось внутри тела, а не снаружи.
Прошло не более минуты, и Рыжая Синица опала на камни скалы пустым мешком в форме человека, внутри которого не было ничего, кроме пепла.
Огонь внутри нее погас, но подушечки моих пальцев все еще светились. Ильсашша проникла куда-то внутрь меня, согревая основание живота, где будто сконцентрировалась сама жизнь, прорастая корнями в землю.
Я повернула голову вправо, где в каменных оковах трясся Эдуард Церр. Его лицо было иссиня-бледным, губы тряслись, щеки ввалились. Чересчур выпуклые глаза бешено вращались в орбитах, словно собирались покинуть тело, приговоренное к страшной смерти.
— П-п-пожалуйста, Алекс-с-сандра! П-п-пожалуйста, — бубнил он через силу, не справляясь с собственными зубами.
По грязным штанам струилось мокрое пятно.
— Мы же с-с- с тобой так хорошо общались, Сашенька! Ты знаешь, я в-в-ведь совсем не собирался тебе вредить, клянусь, это все была з-з-задумка грязной уродки!
Чем больше он говорил, тем больше пота струилось по его липкому лицу.
А я стояла и смотрела, не говоря ни слова. Слыша, как бьется с перебоями его мерзкое сердечко.
— Правда? — спросила, чуть склонив голову набок.
— Честное слово! — воодушевленный моим интересом к этому пустому диалогу, ответил он. — Я-то не с-с-собирался даже ничего делать! Даже если бы она попробовала меня заставить!
— Надо же, — покачала я головой, подняв ладонь, на каждом пальце которой зажегся маленький красный огонек.
Церр дернулся назад, с силой кривясь и жмурясь. Только через пару мгновений я поняла, что его жжет этот маленький огонь даже на таком приличном расстоянии.
Осознание этого простого факта могло бы страшно поразить меня. Меня другую. Ту, у которой еще было будущее.
Сейчас же я просто признавала, что огонь Исгарда для меня будто родной. А может быть, и…
— А знаешь, что чувствовали те, кого ты все же успел убить? — спросила тихо, надеясь в глубине души, что каждая его несчастная жертва где-то в другом, лучшем мире услышит эти слова.
— Я? Нет, я не…
— Ты почувствуешь, — кивнула я, не глядя на то, как еще сильнее раскрылись его выпуклые глаза.
— Нет, пожалуйста!!! — закричал он, и его ноги конвульсивно задергались.
В ушах чуть звенит, перед глазами туман. Камни истины тянут все сильнее.
Я практически вижу…
Стало ясно, что он вот-вот умрет от инфаркта.
— Нет, так не пойдет, — покачала головой я и почти коснулась его лица рукой с алым огнем. Один из самых маленьких языков перепрыгнул на липкую кожу. — Ты будешь умирать медленно и долго.
И язычок пламени Исгарда разделился на тысячи крохотных змеек, у которых выросли усики и ножки. Еще миг — и по телу маньяка-убийцы стали ползать мириады огненных сколопендр, которые кусали его и жгли каждым прикосновением, оставляя паленые ожоги.
Но не убивали.
Черная артерия у сердца снова покраснела и наполнилась кровью, временно давая возможность жертве жить.
Церр заорал, но сколопендры проникли и в его рот, выжигая горло.
Я отвернулась, на миг встретившись с широко распахнутыми глазами Инхвата, его воинов, Тейнорана, стоящего на коленях, и служанки, прижавшей ладони ко рту.
— Тифия, — проговорила я тихо. — Запомни, когда все закончится и я позову тебя, ты должна подойти во что бы то ни стало. Что бы ты ни увидела здесь. Поняла?
Она нервно закивала. Я чувствовала внутри нее огромный страх, но знала, что она выполнит приказ, даже если ее ноги откажут.
И тогда я шагнула вперед.
Ветер обдувал лицо, но прохлада не остужала. Внутри меня было столько магии, что казалось, либо я сделаю с этим что-то, либо сила сделает что-то со мной. И я, наверное, даже позволила бы этому случиться, если бы имела на это право.
Ноги остановили меня на самом краю скалы. А ветер, как нарочно, становился все сильнее. Шум далеко внизу сделался оглушающим. Не хотела смотреть, но пришлось.
Черная трава и деревья оставались на местах, но, протянув к ним мысленный взгляд, я поняла, что фуртумы там больше не действуют. Их магический след полностью стерт.
Нервно вздохнула. Одна победа есть.
Озеро, которое называли Колыбелью, превратилось в ледяную твердыню. Чароводники использовали огромный водяной источник, чтобы устроить снежную бурю с разлетающимися в разные стороны острыми ледяными иглами. С высоты птичьего полета я видела смерч, окруживший выходящую вперед армию. Они двигались в сторону чарогненных магов, почти совсем не прикрывая тыл и левый фронт, где располагались чаровоздушники и чаротвердники.
Похоже, Тиррес был полностью уверен, что обе державы поддержат его, а не ударят в спину. И, судя по тому, что Эфиррей со своей армией и впрямь держался рядом, двигаясь также в сторону красных, их договоренность была в силе.
А вот стальные… похоже, не знали о том, что Лоранеш планировал выступить на стороне воды и воздуха. Успел ли король сказать своим командирам перед смертью о своих планах? И что это вообще были за планы??? Ведь выступать против трех держав он бы не стал… Но что тогда вообще происходит?
Огромные каменные глыбы внезапно взлетели в воздух, со стремительной скоростью несясь к рядам чароводников, лишенных почти всякой защиты. Вся их мощь была направлена вперед, где чарогники стояли неподвижно, прикрываясь стеной огня. Огромный красный дракон летал в небе, как коршун, высматривающий добычу. Но не предпринимающий никаких действий.
Сициан выполнял то, что обещал. Несмотря на то, что если я ничего не сделаю, то фактически их позиция глухой защиты рано или поздно будет разбита. И все они погибнут.
Долина персиковых цветов содрогнулась.
Я стиснула зубы. Сердце замерзало, словно от ледяной стужи, а кровь, наоборот, готова была превратиться в пар от огня, сжигающего душу.
— Нет! — закричала я, и ветер унес слова.
Что делать? ЧТО ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?
Битва набирала обороты, я не понимала, каковы планы стальных и как на них повлиять. Да и есть ли уже в этом смысл?..
Безысходность ситуации убивала.
— Нет, нет, нет!!! — закричала снова, топнув ногой.
И вдруг… скала под ней дала трещину.
Мое последнее «Нет» внезапно разлилось громогласным эхом на всю долину. Я сама не заметила, как пальцы потерли и провернули тонкое колечко, вид которого я изменила так же, как и вид всех своих украшений. Но вот мираж исчез, и на пальце провернулся красивый черный перстень с розово-голубыми камнями. Тот самый артефакт, который я создала в первый день обучения у Лоранеша. Артефакт, позволивший мне впервые вызвать умбрисов, и удивительный предмет, способный усиливать голос до невероятных величин.
Крик пронесся над долиной, и на миг воины всех армий вздрогнули, подняв головы наверх. Но это была всего лишь секунда.
Остановиться они уже не могли. И не собирались.
Чароводники поняли, что стальные ударили им в спину, и битва для них пошла на два фронта. Стая грифонов развернулась и направилась к каменным сооружениям чаротвердников. В воздухе сверкнули молнии, разрушающие камень и способные сжечь магов на месте.
Однако на каждую молнию вверх поднимался новый кусок скалы, раскалывающийся от удара, но не дающий нанести ущерб земляным магам.
Казалось бы, позиция защиты провальна… Они вот-вот пропустят одну из атак, и тогда… Вот только в какой-то момент стальные сами собой перестали защищаться. И воздух разорвал страшный взрыв, проломив клин грифонов копьями тонких металлических стрел.
Это должно было кончиться градом трупов.
Но самый первый из чаровоздушных волшебников был и самым сильным. Эфир, распахнув белоснежные крылья, закричал. Золотой клюв блеснул на солнце, и ударная волна крика автара воздуха уничтожила град стальных игл.
Почти весь… А на белых перьях проступила кровь.
Кажется, я заплакала.
Ничего не получалось!
Эфир вместе с несколькими десятками грифонов отступали, их прикрывала кавалькада всадников на песчаных котах. Машейры рычали, двигаясь вперед с бешеной скоростью, готовые рвать врагов на куски любой ценой. Даже ценой своей жизни.
Я стиснула кулаки. Не знаю, почему это случилось. Может, я устала. А может, почти сдалась. Но гнев вдруг начал застилать глаза, заменяя слезы.
Это из-за них я была вынуждена заключить договор с Тенемару. Из-за них всех я прошла через магию и смерти, прыгая по четырем державам, как рабыня на продажу. Как кусок мяса, от которого все хотят откусить. И то, что я теперь стою здесь, разрываемая чужеродной силой, с вампирскими клыками во рту и с кровью на руках, — это их вина.
Всех четырех аватаров и их амбиций.
Тогда я просто закрыла глаза. А затем распахнула руки и закричала так же, как Эфир минуту назад, позволив магии, рвущей тело, выйти наружу. И пусть у меня это будет не ударная волна воздуха, а что-то иное, мне плевать.
Уже на все наплевать.
Крик получился тихим, но долина содрогнулась. Кожа начала зудеть так, словно готова лопнуть и явить миру что-то совсем иное. Показать, что я вовсе никакой не аватар всех стихий, а чудовище, от злости готовое уничтожать все вокруг.
На руках вспыхнула черная татуировка, извиваясь, как живой браслет, и светясь сапфировой синевой, словно сверхновая.
Кусок скалы, на которой я стояла, все же откололся и стремительно полетел в бездну битвы. А я… зависла в пространстве огромной черной змеей, чья каменная чешуя и была самой скалой.
— Вы остановитесь! — раздался громогласный рык из горла Пещерного змея.
Я глядела вниз огромными светящимися глазами, ощущая себя совсем другой. Чувствуя свой могучий хвост и холодную кожу с вкраплениями фальмерита. Но меня уже ничего не удивляло.
Магические бомбы перестали взрываться. Каменные глыбы опали на землю. Чаротвердное войско развернулось ко мне, и я увидела, как они начали стремительно отступать, не веря своим глазам.
Я повернулась к ним всем своим огромным телом, клацая острыми клыками размером с древесные стволы.
— Вы бросите оружие и отложите магию, — рычал огромный змей, и его хвост зло бил по скале, заставляя ее дрожать. — Потому что так сказала я! Аватар всех стихий и ваша новая Стальная королева! Или вы все умрете! Вы. Все. Умрете!!!
Это было страшно. Действительно страшно, и я испугалась бы сама, если бы все еще могла ощущать страх. Но, кажется, он умер, вышел весь из меня, и ни капли больше не осталось.
А ряды чаротвердников начали стремительно падать на колени. Скоро все онисклонили головы и опустились наземь.
— Вы следующие, Тиррес Неро, — прорычал змей, повернув могучую голову и безошибочно найдя в центре озера застывшего на ледяной платформе воина в серебряных доспехах, покрытых топазами и жемчугом. Его длинные изумрудно-зеленые волосы змеились косами и поблескивали драгоценными кольцами. А сам он смотрел только на меня. И не улыбался.
— Мы не подчинимся тем, кто ударил нам в спину, — проговорил он негромко, но я слышала все так, словно он стоял рядом.
Даже с такого расстояния я видела, как его голубовато-зеленые радужки, которые так красиво опалесцировали на морском дне, сейчас потемнели от гаммы эмоций. Он чувствовал свою эолу, но впервые, кажется, боялся ее.
Однако, вопреки происходящему, чароводный источник внутри меня ощутил его силу, рвущуюся ко мне как по не невидимой нити, и мгновенно откликнулся. Он хотел дотронуться… почувствовать родную душу спустя столько времени.
Это создало новый взрыв. Сила выплеснулась, и черная чешуя змея лопнула, выпустив во все стороны щупальца огромного Кракена. Я резко уменьшилась в размерах, вновь оказавшись на вершине частично расколовшейся скалы, в своем собственном теле. Только со всех сторон теперь меня окружали спирали — не только настоящих, но и полупрозрачных магических щупалец.
Сперва их были десятки, а затем уже сотни и даже тысячи полупрозрачных отростков. Они рванули вниз и острыми иглами застыли напротив лиц чароводных колдунов. Сперва некоторые из них пытались защититься, но против нематериальных щупалец не действовала магия. А затем по долине прошелся все сильнее разрастающийся шепот:
— Инсанимара…
— Морская ведьма…
— Проклятая сподвижница Кракена…
Они меня узнали. И стали опускаться на колени так же, как и Стальные войска.
Как только дело было сделано и новый порыв ветра налетел, развевая мое призрачное платье над призрачными же щупальцами (настоящая одежда порвалась еще при первом превращении), издали раздался крик белого грифона.
Я повернула голову в сторону чаровоздушников, и оказалось, что султан уже отдал войскам приказ подчиниться.
Все коричневые грифоны оказались на земле, обращаясь людьми, и вместе с остальными они сложили оружие, не дожидаясь моего обращения к ним. Теперь Эфир летал в воздухе один-единственный, то и дело глядя на меня небесно-синими глазами друга. И в них светилось слишком много… надежды.
Сердце пропустило удар.
— Тифия, — проговорила я, не глядя за спину, туда, где все еще стояли Тейноран, Инхват, воины Спорыньи и она сама. Церр был уже мертв.
Девушка примчалась тут же. Она нервно кусала губы, тиская кончик черной косы. Ее ноги тряслись, пока она оглядывала стелющиеся по земле щупальца. А я проговорила чужим голосом, не глядя на девушку:
— Знаешь, ты говорила, что как Великая Иви я должна иметь возможность возвращать магию, а не только сжигать ее дотла вместе с душой.
— Нет, я же просто предположи… — залепетала она.
Я резко развернулась к ней и положила одно жесткое материальное щупальце сиренево-лилового цвета туда же, куда клала руку, чтобы убить Синицу.
Тифия ахнула и задрожала.
— Нет, пожалуйста… — заплакала она, но даже не дернулась, чтобы уйти. — Хотя я заслужила, заслужила…
— Ты спасла мне жизнь, Тифи, — проговорила я ровно, не обращая внимания. И глаза служанки стали чуть шире. — Поэтому давай хотя бы проверим, вдруг ты была права?..
Я выпустила через кончик щупальца всю чаровоздушную мощь, что с начала битвы пульсировала во мне и требовала выхода, но пока так его и не найдя.
В тот же миг грудь Тифии засветилась бело-голубым светом. Магия мгновенно наполнила женское тело, сверкнула в глазах, выбелила кожу. И навсегда стерла черный цвет с волос. А служанка… исчезла.
Зато вместо нее на скале очутилась красивая белая грифоница.
Высоко в небе раздался еще один громкий грифоний крик. Эфир увидел ее…
Тифия взмыла в облака.
— Тейноран, — произнесла я тогда, выловив взглядом шеррия. Могучий слуга подбежал ко мне тут же, низко опустив голову и встав на колени.
— Да, прекрасная лаурия и Великая Иви!
— Ты должен выполнить мой приказ.
— Я навсегда к вашим услугам! Чего вы желаете?
— Ты должен увести отсюда воинов Спорыньи и их командира. Не дожидайтесь меня.
— Но!.. — начал было перечить он.
— Не перебивай. Сегодня у меня вечер подарков, — улыбнулась я, снимая с руки комплект Венинумары. Браслет и кольцо с красными жемчужинами-глазами лег на широкую ладонь, которую я накрыла своей.
— Спасибо, прекрасная лаурия, — проговорил тихо Тейноран, глядя на драгоценности, и его глаза мокро заблестели. — Я не заслужил.
— Знаешь, я, кажется, научилась лечить с помощью этого браслета. Надень его.
Шеррий послушался, не особенно понимая, что я имею в виду. Но под моими пальцами алые глаза серебряных украшений засветились. Чароводная сила потекла через наши руки и браслет к сердцу мужчины, разливаясь затем по всему телу. Тейноран хрипло ахнул, резко схватившись за причинное место.
— Не может быть, — бросил он бесцветно.
Я вздохнула.
— Передай своему господину, что если он сделает евнухом еще хоть одного человека, то я вернусь с того света и сама избавлю его от таких ненавистных ему мужских частей тела.
Шеррий тут же схватил меня за плечи, забывая о субординации.
— Что вы задумали? Не совершайте ошибок, прекрасная лаурия, я не вернусь без вас в империю!
Грустно улыбнулась.
— У тебя нет выхода, друг. Тем более что кто-то должен проследить за тем, чтобы приказы Великой Иви были выполнены и войска четырех держав действительно разошлись миром. У тебя моя серьга истины. Считай, что ты теперь правая рука Стальной королевы. Иди!
— Моя госпожа! — воскликнул Тейноран, стиснув кулаки, но не в силах что-либо сделать.
Я дотронулась до виала Первых драконов. В нескольких метрах от нас открылся портал, ведущий в долину Персиковых цветов, к командирам Стальной армии. Так как никто, похоже, добровольно не собирался пользоваться им, я обхватила полупрозрачными щупальцами семерых мужчин, что еще стояли со мной на скале, и отправила в проход, тут же закрывая его за ними.
Теперь на каменном возвышении посреди бескрайнего неба я осталась совершенно одна.
— Что ж, Тень. Я жду тебя, — проговорила тихо, развернув перстень с иголкой на пальце и добывая капельку собственной крови.
В тот же миг рядом материализовалась из тьмы красивая фигура черного бога морей.
Фигура моей погибели.
Он появился из пустоты сидящим на высоком черном кресле-троне, к которому вели несколько ступеней. И это кресло подозрительно напоминало то, что стояло в тронном зале Лоранеша, разве что было полностью черным. Обивка, кристаллы на спинке, узоры подлокотников — все будто нарочно лишилось красок. И жизни.
Несомненно, Тенемару намекал этим на что-то. Но для меня это уже практически не имело никакого значения.
В воздухе распространилась жгучая прохлада, как запах наркотического яда, от которого немеет кожа, легкие застывают, а глаза начинают слезиться.
И все равно тебе это нравится.
— Значит, тебе все же удалось остановить войну, да, милая? — спросил он, чуть лениво повернув голову в сторону долины. Там войска четырех держав уже не взрывали бомб, не заставляли пространство дрожать от смертоносной магии и не вспарывали землю колдовскими кинжалами. Они все еще двигались внизу, как четыре роя крохотных шуршащих муравьев, которым не было друг до друга никакого дела.
— Я на это надеюсь, — ответила спокойно, сложив руки на груди. За полукругом ребер сердце билось быстро-быстро. Отчаянно. И, к сожалению, Тенемару не мог этого не слышать так же, как я слышала биение сердец каждого живого существа рядом с собой. Вампирское чутье подсказывало, где может находиться жертва.
Но вот сердце самого Тенемару молчало. Я не ощущала его, как невозможно ощутить прикосновение Тьмы.
— И фуртума в долине больше нет, — продолжал он, чуть склонив голову. Длинные хладно-белые волосы водопадом рассыпались по левому плечу. Обсидианово-черная рубашка была распахнута на груди и будто поглощала свет. В отличие от светлой, как небесное облако, кожи, которая словно слегка переливалась жемчужными волнами.
Тенемару был ослепительно красив той мертвой жестокой красотой, которая обычно разбивает сердца. Только в его случае она еще и уничтожала души.
— И фуртума нет, — кивнула я, не торопясь что-либо предпринимать. — Ты же просто забыл сказать мне о нем, правда? В час, когда мы заключали с тобой сделку.
— О, милая, я не знал, что тебе это так важно! — воскликнул он, прижав руку к груди. — К тому же ты сама утверждала, что остановишь войну в любом случае. Значит, фуртум бы и не пригодился! Я был уверен, что в обсуждении подобной мелочи нет никакого смысла, милая.
Я задержала дыхание, все же заметив, как алые глаза Тенемару на миг зло сузились. Почти сразу все вернулось на свои места. Темный бог уверенно играл роль.
— Ужасно рада, что мой будущий хозяин не злится на свою покорную слугу, — ответила я, отслеживая малейшие изменения в лице мужчины. — А то нехорошо получилось. Ты столько лет ждал, пока Рыжая Синица наберется сил, чтобы уничтожить всех автаров. Чтобы магия чуть ли не всех колдунов мира стала твоей… И тут я, — развела руки в стороны. — Совершенно случайно все испортила. Так жалко!
Покачала головой.
Тенемару резко встал с трона и шагнул ко мне. Нас разделяло не меньше пяти шагов, но он сделала лишь один — и оказался возле меня, тенью скользнув над скалой.
— Думаешь, сумела расстроить мои планы, Саша? — мягко произнес он, добавив в голос змеиного шелеста, от которого за шиворот просыпались холодные мурашки.
Горячие пальцы обхватили мой подбородок. Аура бога теней накрыла беспросветным куполом. Руки начали дрожать, и я тут же убрала их за спину.
Нужно было продержаться.
В последний раз.
— Думаю, что сумела испортить твои божественные планы, Тенемару, — ответила негромко. И голос почти не дрожал. — Надеюсь, ты не расстроен.
Начали подрагивать ноги. Рядом с Тенью становилось сложно даже стоять.
Мужчина переливчато рассмеялся.
— Дразнишь меня, Саша? — промурлыкал он, наклоняясь ко мне и неожиданно прикасаясь своей щекой к моей. Осторожно потеревшись, как кот, шепнул на ухо: — Это ничего. Мне даже нравится. Но долг все равно придется вернуть, ты же понимаешь?
Хотелось закричать.
Что со мной будет? Кем я стану, когда он заберет мою душу? Останется ли от меня хоть что-то? И стоило ли это жизни четырех армий и трех аватаров?..
Но от страха хотелось плакать. От страха и тоски. Впрочем, Тенемару я этого не покажу.
— Я понимаю, — кивнула почти спокойно. — И не отказываюсь от своих слов.
— М-м-м… покорная Иви, — хрипло растягивал он, обходя меня по кругу, касаясь ладонью талии, а носом зарываясь в моих волосах. Как хищник, настигший добычу. — Мне будет вкус-с-сно. Ты готова?.. — спросил он, снова встав напротив меня и коснувшись рукой моего солнечного сплетения. Того самого места, через которое Рыжая Синица забирала магию. И через которое погибла сама.
В этом месте концентрировалась магия… и сама жизнь чароколдунов этого мира. Возможно, магия и была здесь основой души.
У меня перед глазами начало темнеть.
— П-п-подожди! — воскликнула я, глядя, как Тенемару втягивает воздух возле моего лица, а затем улыбается. Его глаза стали полностью красными, а из-под верхней губы показались вампирьи клыки.
Черные, как полированный камень.
— Что-то не так, моя дорогая? — почти издевательски произнес он.
— Сперва прими мой последний подарок, — выдохнула я, из последних сил стараясь не разрыдаться.
Это был мой выбор. Я должна была за него заплатить.
Но… я хотя бы сделаю все правильно. Потому что в этом мире я расплатилась еще не со всеми, с кем должна была.
— Подарок? — брови темного бога взлетели.
— Да, — кивнула, дрожащими руками снимая с шеи тоненькую серебряную цепочку, которая еще не приняла свой истинный облик.
Мужчина, который был выше меня больше чем на полголовы, спокойно наклонился, когда я подняла руки, чтобы надеть на него подарок. Он ничего не боялся. Что могла сделать темному богу даже самая сильная колдунья в мире?
Ничего.
— Мне никогда ничего не дарили… — проговорил он бесцветно, когда украшение оказалось на нем и начало преобразовываться.
Он обхватил пальцами крохотный амулет с алой жемчужиной и…
— Один мой друг назвал это Талисманом Премудрости, — улыбнулась я горько. — А одна моя знакомая… вложила в него свой свет. Так пусть вместе с этим подарком к тебе вернется и ее любовь… Айлгвин.
Алые глаза Тенемару вонзились в меня как два кинжала. И широко распахнулись, засияв, словно две умирающие звезды. Черные клыки оскалились. Вокруг мгновенно стало темно, будто опустилась ночь, и только глаза сверкали ярче последнего в жизни заката.
— Арьян, — прошипел он, не сводя с меня дикого, сумасшедшего взгляда. Сжав в кулак ладонь и крохотный талисман. Так крепко, что костяшки побелели.
А затем вдруг из его глаз потекли кровавые слезы. Он все смотрел и смотрел на меня, будто пытался уничтожить одним взглядом, а его белые волосы развевались на ветру, которого не было. И тьма распространялась от его тела, рождая непроглядную ночь.
Прошло бесконечно много времени и невероятно мало одновременно. Как вдруг он просто исчез. Растворился в своей тьме, и тут же черное марево будто сдуло ветром.
Вокруг посветлело, и ничто уже не напоминало о присутствии здесь злого бога морей. Даже черный трон испарился без следа.
А я была жива.
Только тогда я поняла, что плачу. Громко и истерично. Плачу и не могу успокоиться, растирая дорожки слез по щекам. Руки тряслись, все тело дергалось и болело.
У меня совсем кончились силы. И нервы.
Я закрыла глаза ладонью в тщетной попытке перестать видеть. Обессиленно опустилась на колени, глядя только во мрак ладони, и начала ощущать, как вновь серьга истины стремительно тяжелеет, насылая видения, на которые у меня уже не было ресурса.
— Сколько можно?.. Хватит, — сказала одними губами, пытаясь содрать с себя серьгу. Не успела.
Упала в обморок, растянувшись на холодной скале под лучами бескрайнего солнца долины Персиковых цветов.
Совсем одна.
— Ты не одна, — прошептала, улыбаясь, старая женщина с длинными седыми волосами, подметающими землю. Она сидела на краешке моста, болтая ногами в блестящей топазовой воде. Я оказалась совсем рядом, протяни руку — и коснешься ее… богини Света. — Ты никогда и не была одна, если подумать. Рядом с тобой всегда были друзья, Саша, — с улыбкой продолжала она, глядя вдаль на солнце, играющее бликами на ее морщинистой загорелой коже. — Это не каждому дано, правда ведь?
Я молчала, не понимая, где нахожусь.
Боль ушла. От стресса и беспокойства не осталось и следа. Здесь, на этом теплом деревянном мосте, мне было уютно и легко, а аватары ручьев под ногами могли поднять настроение кому угодно. Полупрозрачные котики с рыбьими хвостами прыгали и улыбались, словно играя в какую-то понятную только им игру.
Но на вопрос Арьян мне хватило сил только кивнуть.
— К тому же рядом с тобой зримо или незримо всегда был один человек, не так ли? — хитро спросила она. — Тот, кто шел по твоим следам даже туда, куда дорога ему была заказана. Тот, кто ради тебя наступил на свое высокомерное чешуйчатое горло. Так ведь?
Я не смогла сдержать улыбку, но ничего не ответила, покачав головой.
Рядом с богиней было тяжело говорить. Она будто наполняла все тело искрящейся мощью, от которой было одновременно непривычно тяжело, но и легко.
— Тебе пришлось несладко, — продолжала она, кивая сама себе.
— Прости, что так вышло, — раздался вдруг совсем другой голос. Мужской и грубый, вибрирующий на самой границе восприятия. Звонкий и острый, как металлический клинок.
Я резко повернула голову и увидела стоящего чуть в стороне мужчину. Он прислонился к колонне беседки, неизвестно откуда взявшейся здесь, возле главного храма Подлунного цветка. Возле священного места Арьян и Айлгвина.
— Вы?.. — ахнула я, глядя на черно-рыжие волосы, струящиеся по его мощной спине, как живой огонь, смешанный с черными змеями. Не в силах оторватьсяот каре-огненных глаз и золотого рисунка чешуи на широких плечах незнакомца. А еще от контраста его удивительной сверкающей черной кожи и золотых узоров на одежде, доспехах и даже самом теле.
Краем глаза я также заметила, что Арьян улыбается, изучая мою реакцию.
— Вы… Исгард?
Огненный бог бросил на меня короткий, немного высокомерный взгляд, а потом посмотрел на Арьян и воздел глаза к небу. Будто это она его заставила.
— Ну уж не этот хлюпик же… — пробурчал он, но совсем не громко. — В общем, это я тебя вызвал, — махнул рукой он. — Чтобы ты вернула то, что было утрачено.
С этими словами он повернулся всем телом к старой богине и нетерпеливо спросил:
— Это все? С меня достаточно.
Арьян кивнула, все так же улыбаясь, и бог махнул рукой, исчезая в огне.
А женщина продолжала говорить пораженной до глубины души мне:
— Он как и все огненные. Не будь к нему слишком строга.
Я шумно сглотнула.
— Получается, если меня привел в этот мир Исгард, значит… — начала было я. — Это из-за него я сгорела заживо?
Арьян вздохнула, посмотрев вдаль.
— Другого выхода разорвать пространство и забрать душу нет. Это может только огненный дракон. Еще раз прости, Саша.
Я стиснула кулаки. Получается, весь ужас, что я пережила, весь тот ад воспоминаний и боли, что преследовали меня месяцами, лишь результат чьей-то чужой воли…
— Что ж, теперь уже поздно жаловаться, — выдохнула я, тоже посмотрев вдаль.
— Зато у меня есть для тебя награда, достойная того, что ты сделала, — продолжала богиня, вдруг протянув руку к еще одной цепочке на моей шее.
Она безошибочно нашла виал Первых драконов, и в ее старческих руках сильнейший артефакт снова приобрел свою форму.
— Последний ингредиент, Саша, — улыбнулась она, хитро на меня взглянув. Взялась за кончик цепочки и аккуратно окунула виал в воду, где плескались аватары-котики. — Эта река течет из озера под названием Колыбель. Но мало кто знает, что на самом деле это не просто название. Это действительно Колыбель богов, место, где зародилась вся магия мира. А многочисленные реки и подземные ручьи разнесли ее затем по всему свету.
Едва виал вновь оказался над водой, как он последний раз изменил цвет. Жидкость внутри него сделалась полностью прозрачной, но теперь она сверкала, будто крохотное солнце. И, даже не касаясь его, я чувствовала, что от него распространяется тепло.
— Вода здесь уже много веков самая обычная, — продолжала богиня, глядя на волшебный амулет. — Но в моих руках она обретает свои древние свойства. Будто, знаешь… вспоминает прошлое. Времена, когда аватаров еще было бесконечно много и магия делала этот мир по-настоящему живым.
Старушка тепло улыбнулась.
— Он твой, — протянула мне виал. — И теперь жидкость в нем способна исполнить одно твое желание. Совершенно любое. Если захочешь, ты вернешься домой. Если захочешь, станешь богиней. Такой, как я и Исгард. Такой, как Тенемару…
Она улыбалась, и ее глаза светились золотым светом.
— Но это уже твое решение, — шепнула она и вдруг подмигнула мне, кряхтя вставая на ноги и собираясь уходить.
А я смотрела на виал, не отрываясь. Сердце замерло в груди.
Ведь это было то, к чему я двигалась столько времени. То, ради чего совершала ошибки, наступала на грабли и делала много такого, на что прежде никогда бы не пошла.
Однако я резко развернулась, пока богиня не исчезла, и спросила:
— А где сейчас Тенемару?
Арьян замерла. Улыбка на ее губах застыла. Ее длинные седые волосы развевались у ног, скрытых голубовато-серыми покровами.
— Кто знает?..
И покачала головой.
— Ну что, ты решила, что сделаешь с виалом? — спросила она тогда, и мне показалось, что она переводит тему.
А я вдруг кивнула, сама до конца не веря, что решение будет таким простым.
Что я действительно сделаю это…
Старушка повернула ко мне голову, с интересом глядя, как я вынимаю крохотную пробку. А затем выливаю сверкающую жидкость в реку.
Золотые глаза богини засветились еще сильнее, а рыбки-котики запрыгали еще радостней. Их стало… больше. И они смеялись.
Я моргнула, глядя в прозрачное отражение под ногами. Меня начало засасывать…
Там, будто в зеркале, я увидела, как крохотная река с невероятной скоростью соединяется с озером Колыбель. Как будто вены, артерии и капилляры, от озера начинают распространяться сияющие отростки ручьев и рек. И весь мир на миг замирает, чтобы через секунду глубоко вздохнуть.
Что-то меняется.
Снова моргнула и будто вынырнула из реки видений.
Солнце стало ярче.
Вентусы играли в воздухе, как мотыльки, белоснежный храм с волшебными цветами Айлгвина разросся ввысь, будто приобретя еще один этаж. В лесу рядом виднелись фигуры полупрозрачных девушек с листьями в волосах. Они смеялись и махали мне руками.
— Спасибо тебе, Саша, — прошептала рядом Арьян хрипло. Отрывисто.
Она была не похожа на саму себя. Стояла на мосту, глядя на меня сверху вниз, и по ее щекам текли золотые слезы. Только это уже была не старушка с бесконечно длинными седыми волосами, а молодая девушка, столь прекрасная, что на нее было больно смотреть. И ее красивые волосы до самой земли сверкали, как солнце.
Опять моргнула, глаза слезились. Воздух подернулся дымкой и мелкой рябью.
Теперь на мосту Арьян стояла уже не одна. Ее ноги обнимал молодой юноша с белыми, как облака, волосами, отдающими голубым небом. Он что-то шептал, уткнувшись лбом в ее колени. Но я ничего не слышала и не могла разобрать. Они стояли совсем рядом, но теперь казалось, что и бесконечно далеко.
Арьян положила ему на плечи тонкие ладони. Ветер трепал белые волосы мужчины, чье лицо так сильно напоминало бога Теней, но при этом было совсем иным. Если бы однажды я встретила такого человека, рядом с ним было бы не страшно. Он бы не навевал ужас неземной красотой, но успокаивал бы ею же. Рядом с ним хотелось бы просто улыбаться.
Через мгновение они исчезли, растворившись золотыми искрами. А прямо на деревянном мосту расцвели белые солнца Айлгвина…
— Приведите ее в сознание, или сожгу вас на месте вместе со всей вашей шарлатанской лекарской башней! — раздался прямо над ухом знакомый до боли мужской рык.
Я открыла глаза.
Потолок пестрел черной лепниной, разукрашенной золотыми и алыми узорами и переплетениями.
— Саша, ты очнулась… Саша…
Сициан. Стоял рядом с кроватью, выстланной алым шелком и украшенной тяжелым балдахином из множества полупрозрачных тканей винного цвета.
В воздухе пахло медицинскими травами и… огнем.
Я улыбнулась, не веря своим глазам.
Верхняя часть мускулистой фигуры оказалась, как это частенько бывало, лишена одежды. Лишь странные витиеватые наплечники переходили на бицепсы металлическими узорами. Они же вплетались в черные завитушки татуировки, плавно перетекающей в огненные всполохи живого дракона, живущего под кожей аватара.
Все в нем дышало жизнью. Сам огонь был жизнью более, чем что-либо во всем мире. И сейчас я это видела.
Сициан махнул рукой, и тут же все лишние люди пропали из виду.
— Я так боялся, что… — он стиснул зубы и так и не договорил. Сел на край постели, расположив мощные руки по обеим сторонам от моей подушки, вглядываясь в меня горящими огненными глазами, в которых не было прежнего нарочито-красного оттенка. Теперь только огонь.
— Со мной все в порядке, — улыбнулась я, не удержавшись и коснувшись его лица ладонью. Кончики пальцев приятно обожгло. Ток прошел по телу.
Сициан чуть вздрогнул, задержав дыхание, а затем резко наклонился и поцеловал.
Пространство спальни резко начало кружить. Дыхание в груди сбилось.
Я отвечала ему так, как, наверное, никогда прежде. Запустила руки в его густые черные волосы, притягивая ближе, сладко выдыхая, когда его тело с легким грудным рычанием накрыло мое.
Хотелось чувствовать его сильнее, больше. Стать его частью и позволить ему стать частью меня.
Я до сих пор не верила, что жива. Что я снова здесь.
Но он вдруг оторвался от меня, тяжело дыша, и покачал головой.
— Тебе нельзя. Нам. Так. — Снова покачал головой и, стиснув зубы, посмотрел на стену слева. Туда, где стояла большая медная статуя со змеями вместо волос и пальцами, растопыренными, словно свечи.
— Ты жутко косноязычен, мой император, — выдохнула я хрипло, не сдержав улыбки. — Не узнаю тебя, Райя-нор.
Он резко вернул мне свой горящий взгляд.
— Называй меня по имени. Ты всегда называла, — проговорил быстро и властно. Будто боялся, что потеряет что-то важное, и торопился вернуть это назад.
— А что, если не буду? Накажешь меня? — приподняла я бровь.
Он вдруг опустил голову, качая ей то ли отрицательно, то ли устало, черные волосы упали на смуглое лицо, и я с трудом заметила, что уголки его губ приподнялись.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тогда, сделав длинный и глубокий вздох.
Дракон на его груди скользнул с одного плеча на другое, высматривая меня горящими рубиновыми глазами. Готова была поклясться, что его огромная клыкастая пасть пыталась улыбнуться и ухватить меня за руку то с одной стороны тела Красного дожа, то с другой. Но ему, ясное дело, не удавалось, и потому огненная татуировка страшно нервничала, тихо клацая зубами и вытаскивая язык, жаждущий кого-то лизнуть.
— В полном, — улыбнулась я, действительно чувствуя себя прекрасно.
Я, игнисы его покусай, спаслась от смерти и похищения души! Что со мной может быть теперь, кроме желания отпраздновать это все?..
— А как там долина Персиковых цветов? — спросила вдруг быстро, сдвинув брови. — Есть что-то, что я не…
— Все в порядке. Все сделали так, как велела Великая Иви, — мгновенно успокоил меня Сициан, взяв мою ладонь и поцеловав тыльную сторону. Его глаза сверкнули, как только губы коснулись кожи. — Никто не посмел бы спорить с твоей мощью, моя… Саша.
Я прищурилась.
— Хотел назвать меня лаурией, да? — спросила, сцепив руки на груди. — Ты хотел назвать меня лаурией, признавайся!
Сициан сжал губы и чуть нахмурился.
— Не хотел, — бросил он коротко, — привычка.
А я все еще жаждала прикоснуться к нему. Хоть и слегка злилась. Однако, как ни странно, раньше, чем я продолжила этот разговор в ключе, который ему бы вряд ли понравился, он вдруг сказал сам:
— Я сделал бы тебя догарессой, Саша, сделал бы в тот же миг, как это стало бы возможно.
— Но?..
— Но это невозможно. Поэтому да! Ты до сих пор моя лаурия. Даже если тебе это не нравится. И я не отпущу тебя, даже если ты снова станешь огромной змеей или отрастишь хренову тучу щупалец! — сказал и снова отвернулся раздраженно. Впрочем, даже таким его лицо не было холодным и бесчувственным, как у Тенемару. Он был полон огня, к которому меня влекло, как мотылька.
Проклятый аватар огня.
А я больше и не планировала. Резко встала с постели, откинув одеяло и обнаружив, что на мне одна-единственная расписная сорочка, больше напоминающая официальное платье для бала. Она была вышита богатыми кружевами и золотом, имела глубокое декольте, украшенное полупрозрачными узорами до шеи, и была короткой спереди, но длинной сзади. В комплексе все оказывалось гораздо более закрытым вариантом одежды, чем было во времена, когда я значилась простой аурией.
— А знаешь, я и сама твоей догарессой не стану, — фыркнула я, ступая босыми ногами на мягкий ковер с глубоким ворсом. — Вот будешь умолять, а я не стану, ясно тебе?
— Стой, тебе надо лежать, — выдохнул Сициан, тут же обходя постель с огромным балдахином и беря меня за руку. — А я… я хочу издать новый закон. Погоди. Послушай меня. Ты не станешь догарессой, но я сделаю тебя императрицей, Саша.
Я на миг замерла, глядя на ворс ковра.
— Я хочу прогуляться на балконе, мне нужен воздух, — делая вид, что ничего особенного не услышала, улыбнулась я. Затем невзначай коснулась рукой шеи и провела ею до самой груди.
Взгляд императора огня острым клинком вонзился в обнаженное плечо, и он даже дал послушно отвести себя в сторону балконной двери, не замечая почти ничего из того, что происходит вокруг.
А во мне все бурлило и пело. Я была жива. Я была с Сицианом.
Я была
Какая, к демонам, разница, что прежде это место было для меня золотой тюрьмой? Какая разница, что он там болтает об императрицах и догарессах?
Только оказавшись здесь сейчас, после всего случившегося, я поняла, насколько мне тут хорошо несмотря ни на что.
А дом, как известно, именно там, где хорошо.
— Ты хочешь подышать воздухом? — спросил Сициан, идя за мной следом на полшага позади, не выпуская моей руки. — Скажи, может быть, нужно принести вина или фруктов? Может быть, мяса или рыбы? Ты хочешь есть? Поговорить о политике мы можем позже.
— Я хочу проверить, насколько я хорошо себя чувствую, — улыбнулась, не обращая на его слова внимания и выходя на улицу.
В основании живота словно разожглась жаровня, и от нее разлетались искры: чарогненная магия разгоралась все ярче.
Сейчас я смутно догадывалась, что, похоже, она не нашла своего выхода в час, когда во мне пробудился истинный аватар всех стихий. Земля вызвала дух Виншу, вода сделала меня Кракеном, воздух я отдала Тифии, и тот превратил ее в грифона. А огонь… Огонь остался во мне.
Едва мы покинули спальню, как за нашими спинами возле постели дожа медная статуя со змеями разгорелась алым огнем Исгарда. Заплясали на руках изваяния игнисы крови, зашептались, глядя нам вслед.
— Ты отстаешь, Сициан, — бросила я весело, глядя, как вдали над затихающей империей опускается красивый сиренево-мандариновый закат. Похоже, мятеж был подавлен, все было спокойно. И прямо на горизонте от огромной горы шел крохотный дымок.
— Тебе нужно отдохнуть, Саша! — проговорил император, явно стараясь, чтобы голос звучало твердо. Однако я видела, насколько он осторожен. Словно боится сломать меня, как фарфоровую статую.
Но я больше не была фарфоровой.
— Ты даже не представляешь, как я устала отдыхать! — ахнула весело, ощутив, что чарогненный источник набрал максимальный потенциал. Кончики моих волос заискрили. В радужках стало горячо, и я поняла, что они сделались такими же огненными, как и у императора.
Глаза Сициана расширились. Он начал замечать происходящее, задержав дыхание. Явно не понимая, что делать.
— Саша, — прошептал он.
А я развернулась в сторону перил балкона и распахнула руки, выпуская огонь так же, как делала это на вершине скалы.
И больше уже не была человеком.
Кожа лопнула с зудящим треском, и тело расширилось до небывалых величин. Глаза изменили спектр восприятия, и теперь я видела мир тысячекратно ярче и могла бесконечно смотреть на солнце, различая мельчайшие его оттенки. И температуру. За спиной раскрылись огромные крылья…
Я смеялась, и это звучало музыкой драконьего рыка. Должна была испугаться, размышляя о том, как на самом деле управлять этим всем. Как взмахивать этой красотой цвета лилового заката, разлитого по металлической чешуе.
Но я не боялась. Спрыгнула вниз, ударив хвостом по каменному балкону, и взмыла в небо. Не оглядываясь, но безупречно чувствуя, как мгновением позже за мной поднялся огромный красный дракон, с которым у меня была какая-то необъяснимая глубокая связь, которая проявилась лишь сейчас. Когда мы оба не были людьми.
А он… был гораздо больше меня, крупнее. Но невероятно красивый. И ничего не говорил, только не мог отвести от меня взгляд, в котором светилось впервые то, чего не видел еще никто от безжалостного императора Сициана Алатуса Райя-нора.
А я не верила до конца, что это именно
Счастье.
И Сициан не прекращал смотреть на меня до тех пор, пока мы не добрались до места, куда повел меня уже он. До горы, откуда крохотный дымок выпускал священный вулкан империи Огненной луны, венчающий Красных дожей и догаресс.
Потому что у чарогников нет истинных святынь. Исгард там, где горит огонь.
Пламя, обвенчавшее теперь и нас.
Сициан Алатус Райя-нор, император Огненной луны и дракон, носящий титул Красный дож, тихо стоял возле большой кровати, застеленной нежнейшим светло-розовым шелком, в его новых покоях. Он опирался на резную каменную стойку балдахина, инкрустированную драгоценными камнями, и смотрел на девушку, сладко спящую на спине, раскинув руки в стороны.
Ее волосы колдовского сиренево-лилового цвета отросли почти до щиколоток и теперь казались особенно удивительными всем, кто их видел. Впрочем, сам Сициан не считал это чем-то из ряда вон. Его жена была иномирянкой. И избранницей самого Исгарда, который вырвал ее с другой стороны ткани мироздания, едва не испепелив тело и душу огнем игнисов крови.
Но Саша была аватаром всех стихий. Возможно, единственной магичкой всех миров, соединившей в себе всю возможную магию. И она была драконом, а потому выжила в огне, который убил бы любого другого.
Разве что сама она об этом не знала. И вряд ли понимала детали даже сейчас.
Но он знал. Игнисы крови рассказали ему правду.
И сейчас он неподвижно замер возле ее безупречной фигуры, от которой все в нем напрягалось практически каждый раз, стоило лишь оказаться рядом.
Он любил ее. Возможно, любил кого-то впервые в жизни. Но вряд ли признался бы в этом хоть кому-нибудь. Гораздо сильнее для него самого было осознание того, что он нуждается в ней. И если ее не было рядом, огонь трещал смолой и угольями, бесился и рвался наружу, грозя сжечь тех, кто ни в чем не виноват.
Саша была нужна ему. Потому что рядом с ней он обретал непривычное спокойствие. Умиротворение.
Поэтому он был готов на все, чтобы сохранить это навсегда.
Саша во сне тихо вздохнула и улыбнулась. Потянулась, и ее мягкие губы приковали к себе взгляд императора намертво.
Сициан задержал дыхание. Ему так сильно хотелось провести пальцем по этим губам, что стало практически больно. Но сегодня лекари сказали не трогать догарессу. Ей дали снотворное, увеличивающее чарогненную магию до еще более высоких уровней. Его жена только-только забеременела, и придворные маги уже ощущали в ней маленького дракона. Первого и единственного после него самого.
А дракону требовался огонь. Много огня.
— Моя… — прошептал он, стиснув челюсти, любуясь ямками на ключицах, идеальным овалом лица, восхитительными очертаниями грудей под тонкой тканью сорочки и над сползающим одеялом.
Хорошо было бы уйти, оставить повелительницу огня в покое, но ее аура была столь сильна, что выдержать это было практически невозможно. Особенно если еще и любишь…
Не выдержал. Осторожно, боясь разбудить, он сел на край постели у ее ног. Откинул одеяло полностью и дотронулся до белоснежной лодыжки.
Прикосновение было крохотным, едва заметным. Но и оно жгло. Кожа Саши казалась нежнее дорогого шелка, на котором она лежала.
Император наклонился и мягко отодвинул одну ногу догарессы в сторону, опустился ниже и коснулся губами края лодыжки.
На мгновение стиснул челюсти, понимая, что слишком быстро пьянеет. Он уже был напряжен до предела.
Он не собирался ее будить, хотел лишь касаться ее. Это ведь не так много, верно?.. Она была его. Только его. И он хотел в очередной раз доказать это себе.
— Я же имею право целовать свою жену, верно? — еле слышно произнес он, глуша жесткий хриплый голос императора, который всегда делает только то, что считает нужным. Только то, что хочет.
Потерся носом о гладкую кожу и, не имея сил отказать себе, осторожно прикусил, глядя на догарессу снизу вверх.
Она улыбнулась во сне и тихо выдохнула.
Мгновенно бросило в жар. В брюках стало тесно. Каждое крохотное движение отзывалось внутри кипящим вином. Будто нарочно, Саша пошевелилась, не открывая глаз, коснулась основания сорочки и потянула ее наверх.
Нижнего белья не было.
Сициан стиснул зубы, сквозь которые едва не прорвалось рычание. Он не мог отвести взгляд. В паху потяжелело, жажда взять ее стала столь велика, что у императора перехватило дыхание.
Всего один раз… Ну и игнисы с тем, что она проснется…
— Нет, — качнул головой он, закрывая глаза, стараясь удержать себя в руках, стиснувших простыню и прорвавших ее удлинившимися драконьими когтями.
Он снова скользнул губами по красивому изгибу женской ножки, от которой было невозможно оторваться. Поднялся по икре к бедру, провел языком, зажмурившись от удовольствия, как тигр.
Саша чуть изогнулась во сне и отрывисто задышала.
Все. Остановиться было уже никак.
Он легонько провел пальцем по мягкой коже линии, где должно быть нижнее белье. Но его не было. Коснулся нежных лепестков…
Происходящее слишком сильно сводило с ума. Сициан осознавал, что его жена слегка одурманена магическим лекарством, но это неожиданно придало игре новые краски. Потому что Саша отзывалась на каждое его движение.
Стоило ему наклониться и едва-едва провести языком по самой чувствительной точке, как она запрокинула голову назад. С ее приоткрытых губ донесся стон.
— Александра, моя Саша, — прошептал он, не скрывая хищную улыбку, глядя в ее лицо, полное ожидания и наслаждения. И снова провел языком снизу вверх.
Стон стал громче.
— Сициан… — прочертили ее губы, не издав ни одного звука.
Но он прочел.
Как бомба, разорвавшая сознание.
Он начал двигаться быстрее, вбирая в рот мягкие лепестки ее тела, лаская и вычерчивая узоры на оголенных нервах. Изредка прикусывая, случайно, желая сильнее чувствовать, обладать.
Она уже нетерпеливо стонала, не делая перерывов, хотя все еще не открывала глаз. Медная статуя женщины с волосами-змеями вспыхивала и гасла, огонь на ней трещал.
То был огонь его жены.
А сам Сициан был готов взорваться в любую секунду. Никогда прежде он не испытывал настолько сумасшедшего желания, которое невозможно удовлетворить здесь и сейчас.
И, как ни странно, ему это даже нравилось.
Никто не доводил его до подобной грани безумия. Никто. Лишь она.
Он касался ее исступленно, с восторгом и жаждой погружаясь внутрь языком, а затем возвращаясь и по кругу дразня налившееся удовольствие, будто хотел свести с ума и ее тоже.
Статуя горела все ярче. Огонь на ней был раскаленно-красным, он рычал, грозя достать до потолка, на котором уже оставались черные следы чада.
С каждой секундой Саша начинала все сильнее вздрагивать. Она стонала все громче, мечась по кровати от наслаждения, которому оставался лишь один миг до экстаза.
Но этот миг все не наступал.
В какой-то момент Сициан понял, что, если он позволит себе эту пытку еще хоть немного, его кровь закипит, разрывая вены и выплескивая игнисов, которые единственные лишь от него и останутся.
Либо он превратится в дракона прямо здесь, сметая к демонам и кровать, и статую, и все вокруг.
Но тогда он точно разбудит свою беременную жену.
Тогда он наконец позволил ей кончить, сделав несколько четких и сильных движений языком и одновременно аккуратно проникая в ее горячее тело двумя пальцами.
Догаресса громко застонала, запрокинув голову и сжимая несчастную, уже порванную простыню тонкими пальцами. Ее когти тоже удлинились.
Император зарычал, пытаясь сдержать удовольствие, которое вот-вот накрыло бы и его безо всякого проникновения. Просто потому, что он был рядом с ней.
Но в этот момент с закрытыми глазами Саша страстно выдохнула:
— Сициан… Мой дракон…
И он не выдержал. Просунул ладонь в натянутые до предела штаны, и едва коснулся себя, как напряжение перевалило все допустимые границы.
Он зарычал, тяжело дыша, и еще несколько минут просто лежал рядом со своей императрицей, пытаясь прийти в себя.
Саша так и не проснулась, перевернувшись с улыбкой на другой бок.
Через некоторое время Сициан заставил себя встать, аккуратно накрыл жену одеялом и вышел в соседнее помещение, притворив за собой дверь. Он уже знал: за порогом его ждет верный слуга.
— Зайди, — произнес он негромко и махнул рукой. Соседняя дверь тут же открылась, и на пороге появился Эргейреш, его правая рука и маршал армии Золотого огня.
Черноволосый мужчина в золотых латах и кровавом плаще низко склонился, ударив себя по груди.
— Сияй, Райя-нор! — раздался его бодрый резкий голос.
— Тише, догаресса спит, — бросил Сициан, хмурясь.
Эргейреш на секунду помедлил, рассматривая императора, и Сициан хмыкнул. Он и забыл, что выглядит не вполне привычно.
— Императрица иногда хочет видеть меня своим другом, — проговорил он, проведя рукой по коротким волосам сервуса Ала, одетого и выглядящего теперь совсем как повелитель, а не раб. — Но со временем она привыкнет к тому, что и Райя-нор может быть ее другом. Так что у тебя?
Его острый взгляд мгновенно выхватил во внешности слуги изменения, которые должны были принести неприятные новости.
— На границе империи Огненной луны замечены люди в странных одеждах. Солдаты, которые их нашли, утверждают, что при них какой-то опасный артефакт, который якобы, по словам этих людей, может переносить из мира в мир.
Сициан нахмурился еще сильнее.
— Где нашли этих людей?
— Там же, где когда-то появилась и догаресса, — склонив голову низко-низко, ответил Эргейреш.
Сициан стиснул зубы.
— Иномирян убить. Артефакт найти и сбросить в жерло вулкана. Проследи лично.
— Но, мой дож, это может быть артефакт, способный дать возможность императрице снова посетить свой родной мир.
Алые глаза Сициана прищурились. Маршал встретился с ними взглядом и тут же упал на одно колено.
— Исполню ценой жизни.
Поднялся на ноги, поклонился и исчез так же, как и появился. Сициан же развернулся и снова пошел к жене. Он чувствовал, что во сне она просыпается, будто ощущает что-то неладное. Скорее всего, так оно и есть, ведь оргазм ее не разбудил, а вот дурное предчувствие аватара всех стихий способно было вытащить Иви из любого забытья.
Лекари сказали, что в этом случае нужно снова дать ей глоток снотворного. Как провидица и избранница богов, которая к тому же пережила много смертей, она и впрямь последние недели после всего случившегося спала очень плохо. А это было вредно. Нужно было, чтобы она непременно спокойно проспала до утра, выращивая в себе вулкан огненной магии.
Подойдя к постели, он склонился к Саше и осторожно ее поцеловал, а затем приложил к ее губам ложку сладкого снадобья. Девушка проглотила его и довольно вздохнула. Морщинки на ее лбу разгладились.
И тогда Сициан вдруг еле слышно прошептал:
— Ты никогда не вернешься домой, Александра. Потому что твой дом — я.
— Что ты сказал? — переспросила она, уже проваливаясь глубже в сон.
Сициан опустил руку и погладил девушку по лбу, убирая с ее лица красивые лиловые волосы.
— Я сказал, что люблю тебя, моя догаресса, — прошептал он, и она тут же уснула, счастливо улыбаясь.
А он вернулся в соседнюю комнату, прикрыл за собой дверь и спокойно сел на высокий каменный трон, усыпанный изумрудами, рубинами и диковинными кристаллами, но более всего — сапфирами. Расположил руки на подлокотниках, потирая властный подбородок, и взял свиток со свежими донесениями Спорыньи о делах Стального королевства.
Он бегло читал рассказы о мелких проблемах государства, которое теперь принадлежало ему, как и Огненная луна, не обращая внимания, как за высокой спинкой трона сгустилась крохотная тень, шепчущая ему на ухо:
— Молодец, Сициан Алатус Райя-нор, диктатор, повелитель, вершитель судеб, ты все сделал правильно. Трон повелителя земли теперь твой вместе со всем фальмеритом, что хранится в недрах Подземья. Аватар всех стихий — твоя жена. И скоро мир увидит новых драконов, способных поставить все государства на колени… Да… Ты все. Сделал. Правильно…
Сициан продолжал делать вид, что ничего не слышит. Лишь в приподнятых уголках его губ таилась тьма, да в глазах застыла алая кровь Исгарда. И единственное, что еще способно было спасти всех, — это любовь, что жила в его огненном сердце.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: