Ф. Эрн Что думали о баллах наши отцы. (Историческая справка)

Когда полтора года тому назад, благодаря известным циркулярам министра народного просвещения, и в обществе и среди педагогов с особенной силой пробудился интерес к средней школе, то рядом с общими вопросами о реформе среднего образования (изменение программ учебных предметов, борьба с формализмом школы и пр.) выдвинулся и целый ряд более или менее частных вопросов, решение которых находится в тесной зависимости от решения основного вопроса.

Среди этих менее общих, но тем не менее весьма важных вопросов видное место занимает вопрос об оценке успехов и поведения учащихся баллами или отметками. Вопрос этот важен уже потому, что то или другое решение его имеет огромное значение для всех сторон, заинтересованных в постановке школьного дела. В самом деле: что такое балл? что можно и чего нельзя оценивать баллом? какое влияние оказывает постановка баллов на отношение между учащими и учащимися? облегчают ли баллы преподавателям исполнение их трудных обязанностей или, наоборот, усложняют их? представляют ли собою отметки одно из средств единения между семьею и школою? и т. д. — все это вопросы, затрагивающие в одинаковой степени интересы учеников, учителей, родителей и, пожалуй, высшей учебной администрации. С другой стороны, именно то обстоятельство, что вопрос о баллах, так тесно связан с различными сторонами школьного дела, значительно усложняет этот вопрос и заставляет относиться к его решению крайне осмотрительно.

Мне кажется, что для правильного освещения вопроса о том, нужны ли баллы для устранения слишком поспешных и потому ложных решений, имеет не последнее значение и знакомство с историей данного вопроса, тем более что некоторые странички этой истории в высшей степени интересны и поучительны. Поэтому я хотел бы напомнить всем, интересующимся вопросом о баллах, о тех продолжительных и страстных прениях, которые велись по этому вопросу в с.-петербургском педагогическом обществе в 1873 году при деятельном участии таких видных представителей русской школы, как гг. Сент-Илер, Евтушевский, Страннолюбский, Миропольский, барон Коссинский, Рашевский и др.

В январе 1873 года известный педагог Сент-Илер внес на обсуждение членов педагогического общества следующие 7 вопросов о баллах:

1. Следует ли успехи учеников выражать цифрами или нет?

2. Какой системе отметок должно дать предпочтение: той системе, которая обозначает разряды учеников, или той, которая обозначает число хороших баллов, заслуженных учеником?

3. Которая из наших систем целесообразнее: 5-ти-бальная или 12-тибальная?

4. Должны ли баллы выражать только успехи учеников или также их прилежание и поведение?

5. Должен ли учитель по возможности часто обозначать успехи учеников баллами или только периодически, наприм., еженедельно, ежемесячно и т. д.?

6. Баллы на периодических аттестациях и годовой балл должны ли быть средним числом из всех отметок за данное время или преподаватели могут свободно ставить эти баллы?

7. Какое влияние должны иметь репетиционные, экзаменные и годовые баллы на перевод учеников в следующий класс1.

С первого взгляда видно, что далеко не все предложенные г. Сент-Илером вопросы имеют одинаковое значение. Основным вопросом является первый; если бы педагогическое общество решилось ответить на первый вопрос отрицательно, то ему не пришлось бы вовсе обсуждать остальные. Поэтому и в первое и в остальные пять заседаний, посвященных обсуждению вопросов Сент-Илера, внимание педагогов привлекал почти исключительно первый вопрос, остальные же затрагивались лишь мельком, попутно. С другой стороны, на первом же собрании выяснилось, что вопрос о том, следует ли успехи учеников оценивать отметками, редактирован в слишком общих выражениях, что для правильного решения необходимо расчленить его на несколько отдельных вопросов и дополнить несколькими новыми вопросами. Таким образом педагогическое общество обсуждало собственно не вопросы, предложенные Сент-Илером, а ряд вопросов, дополняющих и разъясняющих первый вопрос. Систематизируя все высказанное на шести заседаниях как противниками, так и защитниками балловой системы, мы получим следующий ряд вопросов:

1. Что такое балл?

2. Можно ли баллом оценивать успехи ученика?

3. Следует ли баллом оценивать успехи ученика?

4. Следует ли определять только степень познания ученика, или необходимо выяснять и причины, благодаря которым он не успевает?

5. Нужны ли баллы для учителей?

6. Нужны ли баллы для родителей?

7. Нужны ли баллы для высшей учебной администрации?

Сущность балла, как выражения мнения учителя об ученике полнее всего была выяснена г. Сент-Илером. Он указал на то, что, с одной стороны, на балл можно смотреть, как на условный знак, заменяющий собою известные слова (bene, male—в средние века; gut, genügend, ungenügend — в новейшее время в Германии). Древнейшей системой баллов в Германии следует считать ту, в которой было три отметки: лучшая (I), средняя (II) и худшая (III). Эти отметки показывали, к какому разряду следует отнести данного ученика по успехам, и являлись таким образом не числами, а порядковыми числительными. Ясно, что придавая баллам такой смысл, нельзя их складывать, выводить из нескольких баллов средний, ставить при баллах всякие дополнительные значки в роде+или—и т. д. Мало-помалу характер системы баллов, однако, изменился. Прежде всего нашли необходимым прибавить еще два знака, для подразделения учеников среднего разряда, к которому, как показал опыт, принадлежит всегда большинство учащихся. Таким образом произошла пятибальная система, перешедшая из Германии к нам. У нас, однако, баллам стали придавать уже другой смысл: они перестали обозначать разряды учеников и ими старались более или менее точно оценить познания учеников. Такой взгляд на баллы у нас установился, по мнению Сент-Илера, под влиянием 12-тибальной системы, введенной у нас во времена Екатерины II Бецким. Начало этой системы положено Базедовым в его известном Филантропине. В этом учебном заведении ученикам за хорошие успехи и поведение ставились точки (Meritenpunkte), по числу этих точек определялись успехи ученика и его права на известные льготы. Так как число точек, которые учитель может поставить ученику за известный период, может быть весьма различно, то, чтобы установить какую-нибудь норму, у нас ограничили число точек 12. Потом стали ставить 1, 2, 3 и т. д. до 12 точек и за отдельный ответ. В таком смысле балл является отвлеченным числом, посредством которого учитель старается, так сказать, измерить познания ученика. Смотря на балл с двух различных точек зрения (как на число и как на условный знак, заменяющий известные наречия), члены педагогического общества давали различные ответы и на вопрос: можно ли успехи учеников оценивать баллами?

Весьма энергичным противником баллов с этой точки зрения явился известный педагог, преподаватель математики, А. Н. Страннолюбский, который, находил что «в самом существе баллов заключается логическая нелепость». Балл, по мнению А.Н. Страннолюбского, есть число, этим числом стараются измерить разные нравственные свойства учеников; между тем нравственные свойства не могут быть выражены числом, так как не могут быть измерены. Для измерения какой-либо величины нужна прежде всего постоянная единица, а в данном случае такой единицы нет и быть не может. «Когда учитель ставит балл, кто и что служит ему единицей, кроме его личного мнения, которое может меняться не только с годами, но даже в зависимости от настроения в один и тот же день». В ученике, в его познаниях такой единицы тоже нельзя найти. «Найти такого ученика, который никогда не изменялся бы в своих нравственных свойствах, невозможно; даже нелепо было бы желать иметь такого ученика, который служил бы средством измерения успехов всех прочих учеников, потому что это значило бы остановить развитие этого ученика»2. Эти свои теоретические соображения А. Н. Страннолюбский подкреплял данными, взятыми из школьной жизни; он указывал, напр., на тот, известный всем учителям, факт, что баллы, выставляемые различными членами экзаменационной комиссии одному и тому же ученику за один и тот же ответ, отличаются друг от друга часто очень существенно. В защиту баллов, как средства для измерения познаний учеников, выступил другой, не менее известный педагог и тоже преподаватель математики, В. А. Евтушевский. «Тысячу лет (?) мерили знания баллами, — восклицал он, — и не думали, что это нелепая вещь, а теперь оказывается, что это нелепо». В. А. Евтушевский находил, что нравственные свойства человека можно измерять и выражать числом, и ссылался в доказательство своей мысли на то, что нравственный или умственный труд учителя, профессора или писателя оплачивается, т.-е. измеряется числом рублей. Впрочем, из последующих слов В. А. Евтушевского можно заключить, что он не настаивает на «измерении» знания учеников баллами и склонен рассматривать балл, как условный значок, заменяющий известные слова, а не как число. «Мальчишка сделал работу, ну и ставим ему, как условились, за худую — ноль, за прекрасную — пять! Какая это единица! просто формулированное выражение известного мнения о труде ученика3.

Другой оппонент А. Н. Страннолюбского, г. Рембрович, тоже старался доказать, что оценка знания учеников при помощи баллов нисколько не грешит против логики. Он указывал на то, что процесс усвоения знания учеником очень сложен и представляет собою несколько последовательных, резко отличающихся одна от другой ступеней; отметка должна выражать, до которой ступени дошел ученик в данное время и в данном вопросе. «Положим, — говорил г. Рембрович, — идея о каком-нибудь представлении зародилась в уме ребенка, но он ее еще неясно сознал, он только возбужден к умственной работе; такое состояние умственных способностей условимся выражать цифрою 2 или другим значком. Далее, положим, что главное представление уже выработалось, но ребенок еще не имеет возможности владеть им совершенно, — этот момент будет выражаться цифрою 3. Наконец, если это главное представление до того привилось к нему, что он может употребить его как фундамент для будущей духовной работы, — такое сознательное отношение мы обозначим цифрою 4»4. При такой постановке дела, по мнению г. Рембровича, никаких логических погрешностей не будет и баллы будут ставиться вполне справедливо.

Н. А. Страннолюбский возражал В. А. Евтушевскому, что факт оценки умственного труда учителя или писателя известным числом рублей еще вовсе не доказывает возможности оценки познаний ученика числом; в первом случае зависимость между трудом и оценкою устанавливается на основании известных законов политической экономии, которые, разумеется, не могут иметь никакого значения в деле оценки знания ученика. Г-ну Рембровичу Н. А. Страннолюбский указал на то, что именно сложность процесса усвоения того или другого предмета учеником и мешает произвести правильную оценку. Выделить отдельные моменты в этом процессе весьма трудно, если не невозможно. Во всяком случае каждый учитель стал бы выделять эти моменты по-своему и характеризовать их на свой лад, так что в результате получился бы тот же произвол.

Еще более горячие прения вызвал вопрос о том, следует ли оценивать успехи учеников баллами, т.-е. каково значение балла в педагогическом и дидактическом отношении. Все члены общества согласились с мнением председателя, известного проф. Редкина, относительно того, что труд ученика, как всякий труд вообще, должен быть так или иначе оценен; ученик должен знать, хорошо или дурно исполнил он заданную ему работу и сказать это обязан ему именно преподаватель. Но может ли средством для такой оценки служить балл?

На этот вопрос отвечали отрицательно прежде всего все те педагоги, которые не считали возможным измерять познания учеников при помощи баллов. Если правильная оценка знаний ученика баллом невозможна, если она представляет собою логическую нелепость, то, разумеется, ее не следует вводить в жизнь в школы, тем более что эта нелепость не только бесполезная, но и прямо вредная. Постановка баллов портит отношения между учащимися и учащими, внося в эти отношения весьма нежелательные элементы. Учитель не может оценить баллом познания и труд ученика вполне правильно и справедливо; ученик замечает это сразу, и в нем возникает либо чувство обиды по отношению к преподавателю, либо убеждение, что баллом он иногда может прикрыть свое незнание; ученики привыкают видеть в учителе не лицо, сообщающее им необходимые сведения и воспитывающее их, а только оценщика их «ответов», и при том оценщика, который часто ошибается и которого иногда удается обмануть. Таким образом баллы отдаляют учеников от учителя, мешают непосредственному влиянию последнего на первых и создают почву для постоянных столкновений, вызываемых обоюдным недоверием. Все это отражается, разумеется, в высшей степени вредно на нравственном развитии ученика.

Еще больше вреда приносят баллы в этом отношении благодаря тому, что чаще всего балл есть не только оценка знания, но и мера поощрения или наказания. Правда, один из самых убежденных противников баллов, известный педагог барон Коссинский, на одном из заседаний педагогического общества высказывал убеждение, что в среде педагогов нет ни одного учителя, который, ставя пятерку, думал бы, что награждает столь святую деятельность ученика, как осуществление своей человеческой любознательности, или что нулем он карает столь невменяемое ученику явление, как не приготовленный или дурно приготовленный урок, не понятый, не осиленный учеником, дурно объясненный учителем, не успевшим возбудить в ученике совершенно естественного желания приготовить его5. Но этому «убеждению» барона Коссинского, представлявшему собой, вероятно, только известный риторический прием, могут быть противопоставлены многочисленные заявления других, не менее опытных педагогов, свидетельствующие о том, что при помощи балла преподаватель старается именно карать или поощрять ученика. Между тем, если и можно считать спорным вопрос о пригодности в школе наказаний вообще, то употребление балла в качестве наказания должно быть отвергнуто всяким истинным педагогом. Ведь баллом ученик наказывается не всегда за недостаток прилежания; очень часто он подвергается этому наказанию за то, «что способности его недостаточно быстры, или за то, что учитель не сумел примениться к личным особенностям ребенка». Кроме того, дурной балл, являясь сам по себе уже наказанием, часто влечет за собою новое наказание, налагаемое на провинившегося (?) ученика не в меру ретивыми педагогами или неразумными родителями.

Не менее вреден балл и как мера поощрения. И. Ф. Рашевский совершенно справедливо сравнил в этом отношении балл с теми ленточками, жетонами и другими знаками отличия, которые раздавались хорошим ученикам в иезуитских школах, с похвальными листами и записью на так называемые мраморные или красные доски в наших школах. Все эти меры, стремясь создать между учениками полезное для дела соревнование, развивают в них мелочное честолюбие, чувство зависти к своим более счастливым товарищам и пр. и пр. Мало-по-малу в детях заглушается естественное стремление к приобретению знаний, и они начинают учиться исключительно ради баллов: по свидетельству того же И. Ф. Рашевского, в женских институтах ему приходилось видеть, что ученица, получившая 9 баллов (т.-е. хорошую отметку), горько плачет, а скажи преподаватель той же ученице: «вы дурно отвечали, но я вам поставлю 11», и она будет вполне довольна.

Отсюда происходит то страшное зло, с которым нашей школе так часто приходится бороться и которое называют баллопромышленностью. Ученики и ученицы стараются всеми правдами и неправдами получить получше балл; средства для достижения этой заветной цели употребляются различные: одни ученики стараются подметить слабую сторону учителя, льстят ему и заискивают у него, другие не останавливаются и перед грубым и дерзким обманом.

Таким образом противники балловой системы отрицали за отметками всякое педагогическое значение; по их мнению, балл не воспитывает, а развращает учащихся. В защиту баллов и по этому вопросу выступили те же гг. Евтушевский и Сент-Илер. Первый из них доказывал, что балл является если не единственным, то во всяком случае наиболее простым и действительным стимулом, побуждающим детей к соревнованию. Соревнование же между учащимися необходимо. Естественного стремления к знанию, к науке у детей нет и не может быть; поэтому приходится прибегать к каким-нибудь внешним средствам для того, чтобы возбудить в детях желание учиться. Одним из таких средств и является балл и, по мнению г. Евтушевского, нет ничего дурного в том, что ученица желает получить 12 баллов потому только, что другая ученица получила 11. Г. Евтушевский не отрицает, что в распоряжении опытного и преданного делу учителя имеются другие средства для приучения детей к труду и возбуждения в них любознательности; он думает только, что постановка баллов достигает той же цели скорее и проще и при том никому и ничему не вредит. Он не оспаривает и того, что в школе из-за баллов часто возникают недоразумения между учащими и учащимися, что баллопромышленность влияет развращающим образом на детей; он думает однако, что причина всех этих печальных явлений кроется не в балле, а в ненормальности отношений между учителем и детьми, в неумении преподавателя правильно оценить познания ученика и произвести эту оценку, не оскорбляя детей. А пока будут неумелые, неподготовленные к своей деятельности учителя, до тех пор всякая оценка труда и познаний учеников, каким бы путем она ни производилась, будет приводить к тем же печальным результатам. В этом отношении словесная оценка или письменная характеристика учеников, предлагаемая противниками баллов, ничем не лучше отметок. Устные и письменные отзывы учителей о детях могут быть так же несправедливы, как и баллы, и также могут вызвать в учащихся желание заискивать перед учителем, обманывать его и проч.

Те же мысли развивал в своих возражениях и Сент-Илер. Он указал на то, что балл, как оценка познаний ученика, вовсе не представляет собою меры поощрения или наказания. Балл только констатирует, хорошо или дурно исполнил ученик свою работу. Всякий хороший балл, полученный учеником, вызывает, разумеется, в нем чувство удовольствия; плохой балл, наоборот, доставляет ему некоторое страдание; но ведь то же самое будет и при словесной оценке или при подробной письменной характеристике успехов учеников;, такое воздействие на ученика неразрывно связано со всякою оценкой, но его нельзя считать поощрением или наказанием.

Таким образом и по вопросу о том, следует ли оценивать успехи учеников баллами, педагогическое общество не пришло к определенному выводу. Мало того, из прений выяснилось, что многие члены общества совершенно различно понимают самую сущность оценки учеников. Одни утверждали, что преподаватель обязан не только определить познания ученика, но и выяснить себе, ученику и его родителям все те обстоятельства, которые способствуют или, наоборот, препятствуют успешности занятий данного ученика; они указывали на то, что недостаточно констатировать факт неуспешности ученика, — необходимо определить и причины этой неуспешности, а причины могут быть весьма различные: один ученик не приготовил урока вследствие недостатка прилежания, другому помешали какие-нибудь домашние обстоятельства, третий много трудился над усвоением заданного урока, но не добился результата вследствие своей малоспособности и общей неразвитости, четвертый и знал урок, да не мог ответить, потому что был невнимателен и не слышал, о чем идет речь. Оценивать во всех этих весьма различных случаях познания ученика одною и тою же отметкой — не педагогично, потому что несправедливо. Защитники баллов возражали на это, что учитель должен оценить только степень познания ученика, не вдаваясь вовсе в разъяснение причин незнания, тем более, что в некоторых случаях он не имеет даже права касаться этих причин и разъяснять их родителям ученика. В этом отношении очень интересна точка зрения К. К. Сент-Илера. «Баллы действительно многого не выражают, — говорил он,— баллом нельзя оценить всего в ученике, но мне кажется, что это-то и составляет его хорошую сторону. В своем мнении учитель пишет: ученик ленивый, ученик малоспособный, но трудится; я думаю, что гораздо честнее выставить балл, который хорошенько не определяет причину неуспехов, но старается подвести ученика под известную группу, т.-е.- разделить класс на группу очень успевающих, менее успевающих и совсем не успевающих, чем бросать ему в лицо тяжелый и несправедливый упрек в лености и малоспособности, который без баллов вам придется делать ученику гораздо чаще: вы уже не избегнете его, потому что, когда родители приходят справляться об успехах детей, то при баллах учитель еще может отделаться одним баллом, сказать им: мы не можем оценить его занятий на дому, не беремся ценить его внутренний строй, не беремся разыскивать его внутренние побуждения, мы ценим только одну сторону — приготовление задаваемых ему работ, мы осторожно выражаем свое мнение об этих работах в виде цифры; если же уничтожат баллы, то учитель принужден будет прямо говорить родителям: ученик ленится, ученик малоспособен, следовательно, учитель возьмет на себя более, чем может взять»6. На одном из следующих заседаний г. Сент-Илер снова возвратился к этому вопросу и доказывал, что подробные характеристики учеников не только несправедливы, но и прямо невозможны. «Неужели вы думаете, — восклицал он, — что словом я могу охарактеризовать и оценить знание ученика? Где же эти характеристики? Кто их видел? Какой-нибудь гениальный художник может очертить личность, но разве этого можно требовать от обыкновенных людей?.. Люди, которые этим серьезно занимались, которым приходилось сидеть над тем, чтобы серьезно обсудить знания учеников, нашли, что знания эти так разнообразны и причины их настолько многосложны, что более точное выражение немыслимо, так как основных причин мы не можем высказать ученику. Если у меня сидит мальчик неспособный, то я лучше поставлю ему 3—4 нуля и буду бранить его, нежели скажу ему: ты не можешь учиться7.

Таким образом основной вопрос о том, желательны ли и необходимы ли баллы в интересах учеников, имеют ли они какое-нибудь педагогическое и дидактическое значение и какое именно, остался не разрешенным.

Не более посчастливилось и вопросу о необходимости балловой системы с точки зрения интересов преподавателей.

К. К. Сент-Илер указывал на то обстоятельство, что при обычном в наших школах многолюдстве классов учитель не в состоянии хорошо знать своих учеников и запомнить оценку их ответов; особенно сильно сказывается это неудобство при существующей у нас системе спрашивания отдельных уроков у отдельных учеников. Поэтому оценка каждого ответа должна быть записана преподавателем, иначе он может либо совсем забыть о том или другом ответе, или приписать впоследствии ответ одного ученика другому. Самою простою формою записи оценки является балл. К этому мнению всецело присоединился и В. А. Евтушевский, заметивший, что письменная оценка знаний словами, требуя от учителя больше труда и времени, на практике не дала бы лучших результатов, чем балл; такая оценка вследствие недостатка времени у преподавателей, обремененных массою уроков, очень скоро превратилась бы в стереотипные слова: хорошо, порядочно, удовлетворительно, дурно и т. д., выражающие то же самое, что и балл. Кроме того, баллы нужны не только тому преподавателю, который в данном случае оценивает познания ученика, но и всем его товарищам, преподавателям других предметов. Каждый преподаватель, оценивая познания ученика по своему предмету, непременно поинтересуется узнать, насколько этот же ученик успевает у других преподавателей; стало быть, оценка ответа должна быть так или иначе отмечена, и в этом случае подробная письменная запись только затруднит преподавателей, так как для ознакомления с нею потребуется гораздо больше времени, чем на просмотр целого ряда баллов. Наконец, облегчая ознакомление с успехами учеников преподавателям вообще, баллы в особенности необходимы новым учителям, только что поступившим в данное учебное заведение; просмотрев отметки своих предшественников, такие учителя будут в состоянии составить себе довольно полную и верную характеристику класса, в котором им придется работать, вообще и отдельных учеников в частности, не тратя много времени для личного знакомства с детьми.

С этими доводами в общем соглашались гг. Волков, Перетц и даже И. Ф. Рашевский, высказывавшиеся по первым рассмотренным пунктам против балловой системы. Они старались лишь избавить от баллов учителя в тех случаях, когда он имеет дело с немногочисленным классом и следовательно без всяких отметок в состоянии запомнить достоинство и недостатки каждого ученика.

С совершенно иной точки зрения смотрели на вопрос барон Коссинский и гг. Страннолюбский, Миропольский и Павлович. В своих рассуждениях они исходили из того же основного положения, что и защитники баллов: преподаватель не может запомнить всех данных о познаниях, трудолюбии, внимании и способностях ученика, добытых им на уроке, и поэтому должен делать себе какие-нибудь отметки. Но, во-первых, отметки эти он должен делать исключительно для себя, а не для учеников, во-вторых, они должны представлять собою более или менее полный отчет о занятиях ученика, а не голые, ничего не говорящие цифры. Балл может напомнить учителю лишь то, что данный ученик когда-то отвечал урок хорошо или дурно, но он не напомнит ему, чего именно не знал ученик, ни при каких обстоятельствах он отвечал, ни причин, почему его ответ оказался неудовлетворительным. А для добросовестного учителя все эти факты имеют огромное значение. Разумеется, все нужные ему заметки, весь отчет о познаниях ученика преподаватель должен составлять не на уроке, а либо после урока в школе, либо дома. Говорят, что учителя и так уже завалены работой и их нельзя обременять еще одною лишнею обязанностью. Это, разумеется, совершенно справедливо и доказывает только то, что при современном строе школы от баллов избавиться трудно; но, решая вопрос в принципе, придется все-таки сказать: баллы учителям не нужны.

Баллы не только бесполезны для учителя, они прямо вредны. Без баллов учитель чувствует себя в классе гораздо нормальнее, гораздо спокойнее (Страннолюбский). Постановка баллов отвлекает внимание преподавателя от самого важного, превращает живой урок в скучное, сухое и никому ненужное «выспрашивание». Вот что говорил по этому поводу барон Коссинский: «В то блаженное, отдаленное время, когда я или по приказанию начальства, или по собственному влечению ставил баллы, они казались мне довольно удобными; настала наконец пора, когда анализ явлений, сопровождавших мою деятельность во время уроков, натолкнул меня на мысль о неправильности моего образа действий. Мало-помалу я дошел до привычки не заключать своих суждений о данном классном факте выражением его цифрою, но постоянно стал думать о направлении самого факта к желаемой цели; с тех пор мне не было надобности прерывать свои занятия в классе и задаваться вопросами о том, нужно ли поставить ученику 3+ или 3—; я мог более сосредоточиться на обсуждении тех оттенков, которые проглядывали в ответах учеников. Сознавая все более, что я улучшаю этим свою школьную деятельность, я с тех пор более и более убеждался, что постановка баллов только мешает учителю сосредоточить свое внимание на анализе того, как подействовал на учеников тот или другой вопрос, то или другое сообщенное знание. На собственном опыте я убедился, что постановка баллов только доставляет учителю возможность чрезвычайно легко отделаться от обязанности обдумывать, каким образом радикально помочь непониманию или невниманию ученика...» Кроме барона Коссинского, и другие педагоги ссылались на случаи из школьной практики, доказывающие, что баллы для учителей не нужны. Так, г. Павлович указал на женское учебное заведение, в котором баллов не ставят, и учителя не находят этого неудобным. Г. Миропольский подтвердил, что и он, разъезжая по своим обязанностям по России, встречал в различных местностях множество хороших учителей, не прибегавших к баллам; «у хорошего учителя, — по его мнению, — никогда и не возникнет мысль о том, что надо ставить баллы; баллы являются только тогда, когда нужен результат чисто внешнего свойства, или когда учитель не понимает своего призвания»8.

Наконец, г. Страннолюбский указал еще одну выгодную сторону уничтожения балловой системы. Если учителя перестанут ставить баллы, то они поневоле будут принуждены сходиться на конференции и общие совещания гораздо чаще, чем при настоящих обстоятельствах, а это должно отразиться благотворно на ходе всего дела обучения и воспитания.

Следующий вопрос, подвергавшийся обсуждению членов педагогического общества, касался желательности и необходимости баллов в интересах родителей учеников. С тем, что родители от времени до времени должны быть извещаемы школою об успехах и ходе занятий детей, были согласны все педагоги. Спорным оказался только вопрос о форме этих извещений. Одни находили, что простейшей и вполне удовлетворяющей цели формою могут быть баллы, сообщаемые родителям периодически, через известные промежутки времени. Все другие способы сношений семьи и школы признавались защитниками баллов неудобными: сообщение родителям более полных характеристик и отчетов о занятиях детей, а в особенности личные сношения и беседы преподавателей с родителями признавались крайне обременительными для преподавателей школы и не совсем удобными для родителей.

Другие педагоги, оставаясь вполне последовательными, не могли признать баллы за целесообразное средство сношений между родителями и школою. Если баллом нельзя точно оценить ни познаний, ни способностей ученика, если не только для ученика, но и для самого учителя отметка является весьма неопределенной и сухой цифрою, то что же может сказать эта цифра родителям? «Если я добросовестный отец, — говорил на одном заседании бар. Коссинский, — я не успокоюсь при виде большого балла, так как для меня вполне понятно, что нет таких человеческих занятий, которые не требовали бы усовершенствования... Я буду часто беспокоить школьных руководителей и имею на это полное и священное право, потому что школа существует для доброго, благотворного влияния на детей и правильная деятельность ее возможна только тогда, когда она контролируется семьею; чем этот контроль больше, тем лучше»9. В виду этого бар. Коссинский и некоторые другие педагоги требовали, чтобы родителям была предоставлена возможность узнавать об успехах и поведении своих детей путем личных бесед с преподавателями, воспитателями и руководителями школы. Если при современном строе школы такие личные сношения родителей с представителями школы невозможны, то необходимо от времени до времени сообщать родителям письменно более или менее полные отчеты о занятиях детей. Если и на это у школы не хватит времени, то можно ограничиться в характеристике успехов словами: «удовлетворительно» и «неудовлетворительно», но баллов сообщать родителям ни в каком случае не следует: во-первых, некоторые неразумные родители придают баллам почти столько же значения, как и дети, и за дурные баллы наказывают детей; во-вторых, от родителей и дети будут узнавать свои баллы, а это повлечет за собою и баллопромышленность, и обманы, и чрезмерное развитие честолюбия, и т. д.

В доказательство того, что родители могут обходиться и без баллов, г. Волков приводил пример учебного заведения, в котором баллов не ставят и которое ежемесячно извещает родителей только о том, удовлетворительно ли или неудовлетворительно занимаются их дети по каждому из учебных предметов.

Сначала некоторые родители были не совсем довольны такою формой аттестации, но мало-по-малу они свыклись с ней, поняв, что словом «удовлетворительно» школа удостоверяет, что занятия детей идут успешно и следовательно никаких особенных мероприятий со стороны родителей не требуется; словом же «неудовлетворительно», наоборот, указывается, что правильным и успешным занятиям детей что-то мешает и что семья должна сговориться со школой относительно тех мер, которые могли бы способствовать устранению этого препятствия.

Гораздо меньше споров и разногласия вызвал последний вопрос, касавшийся значения баллов для училищной администрации. Никто не отрицал, что учебному начальству необходимы статистические сведения относительно успешности учеников в различных учебных заведениях, или в разных классах по отдельным предметам в одном и том же училище. Для разработки этих статистических данных оценка успехов в виде длинных и весьма разнообразных по форме письменных отчетов преподавателей была бы мало пригодна и для этой цели было бы, может быть, полезно сохранить оценку успешности баллами.

Никакого другого значения противники балловой системы за отметками не признавали. За то г. Сент-Илер указывал на баллы, как на средство контроля над преподавателями. Все нападавшие на систему отметок много говорили о том, что баллом преподаватель не может справедливо оценить успехи ученика. Г. Сент-Илер видел источник этой несправедливости не в баллах, а в дурных учителях, не умеющих или не желающих добросовестно относиться к исполнению своих обязанностей; этих дурных учителей балловая система еще несколько сдерживает. Если баллы будут изгнаны из школы, то учитель явится полновластным хозяином класса и будет иметь возможность относиться к ученикам еще более деспотично (?), чем при настоящих обстоятельствах.

Этому заявлению г. Сент-Илера может быть противопоставлено мнение председателя педагогического общества, проф. Редкина, согласно которому то обстоятельство, что баллы могут служить, и действительно часто служат, средством контроля над учителями, говорит скорее против баллов, чем за них. Контроль над преподавателями в такой форме и при помощи таких средств доказывает только, что учителя не пользуются в надлежащей степени доверием начальства, что их могут подозревать в несправедливом, пристрастном отношении к детям, в неисполнении их прямых обязанностей. Но при таком порядке вещей школа не может быть поставлена хорошо. Не средства контроля нужно измышлять, а позаботиться о том, чтобы контроль оказался излишним, чтобы в учителя попадали только действительно добросовестные и достойные доверия люди.

Таким образом, ни по одному из поставленных вопросов члены педагогического общества не могли прийти к соглашению. Правда, под конец прений, затянувшихся на 6 заседаниях, защитники баллов готовы были почти уступить своим оппонентам, они соглашались признать, что оценка успехов учеников баллами во многих отношениях неудобна и вносит в школу много нежелательных элементов, они решались даже отказаться от системы отметок, но только под одним условием: они требовали, чтобы им точно и определенно было указано, чем предполагается заменить баллы.

В ответ на это одни из новаторов предлагали такую систему: каждый ответ ученика, каждое проявление его умственных или нравственных способностей отмечается преподавателем для себя в какой угодно форме, при помощи каких угодно значков или отметок; ученику оценка его знаний и его успехов сообщается самим преподавателем устно, разумеется, в надлежащей, ничуть не оскорбляющей детское самолюбие форме. На основании своих заметок учитель составляет полную и всестороннюю характеристику ученика, дающую возможность оценить не только его успехи, но и его способности (прилежание, способность концентрировать свое внимание, привычка к самостоятельной работе, умение быстро схватывать главную мысль, способность к логическому мышлению и т. д.). На основании этих характеристик даются родителям (письменно или устно) полные сведения об успехах их детей. Те же характеристики служат руководящею нитью дли преподавателей других предметов и для вновь назначаемых учителей. Путем обсуждения этих отчетов на педагогических конференциях (которые должны происходить гораздо чаще, чем при настоящих обстоятельствах) у руководителя школы и всего педагогического состава создается полная и более верная картина умственной жизни каждого отдельного ученика.

Гг. Сент-Илер, Евтушевский и некоторые другие педагоги не признавали за предлагаемой системой никаких преимуществ; они повторяли свои прежние доводы: словесный отзыв учителя может влиять на ученика так же деморализующе, как и балл; здесь все зависит не от внешней формы оценки, а от свойств самого преподавателя. На составление подробных характеристик и обсуждение их на конференциях у учителей нет времени, и потому на практике полные отчеты преподавателей свелись бы на те же баллы.

Самый радикальный противник баллов, С. Г. Миропольский, предлагал решить вопрос так: нечего раздумывать над тем, чем заменить баллы; раз признано, что баллы—зло, что они представляют собою язву, разъедающую весь школьный организм, их необходимо немедленно уничтожить. Гораздо важнее обстоятельно обсудить вопрос о том, как поставить дело обучения и воспитания в школе на такую высоту, чтобы у самих детей явилась любовь к учению, без всяких внешних стимулов, независимо от каких-либо оценок. И г. Миропольский доказывал, что при помощи обучения, отвечающего запросам ребенка, соответствующего естественному развитию учащегося, дело может быть поставлено как следует.

С этим мнением не могли, разумеется, согласиться не только защитники системы баллов, но и некоторые из ее противников (проф. Редкин, И. Ф. Рашевский и пр.). Одни из них доказывали, что невозможно или, по крайней мере, нежелательно избегать оценки труда и познаний ученика в той или другой форме, так как каждый ученик должен знать, исполнил ли он свою обязанность, и такая оценка способствует развитию в ученике чувства долга. Другие отрицали возможность вести обучение так, чтобы не оказалось надобности во внешних стимулах, так как в ребенке будто бы нет естественного стремления к знанию или оно во всяком случае недостаточно сильно.

Так ничем и не кончился этот в высшей степени интересный и, кажется, единственный в летописях нашей педагогии спор о баллах. Но нельзя, конечно, сказать, что эти прения, не приведшие ни к какому окончательному выводу по основному вопросу, не дали никакого результата. Из прений этих выяснилось во всяком случае, что вопрос о баллах очень сложен и не легко поддается решению, так как затрагивает слишком много других вопросов практической и теоретической педагогики. Изгнание баллов из наших школ принесет существенную пользу только в том случае, если среди наших педагогов, перестанут встречаться люди, совершенно незнакомые с делом обучения и воспитания, не любящие этого дела и попавшие в учителя только потому, что не успели или не сумели пристроиться к другому более прибыльному делу. Выдвигается, значит, столько раз решавшийся и все ещё не решенный вопрос о подготовке учителей. Замена баллов письменными более или менее полными характеристиками учеников требует от учителей, кроме опытности и любви к делу, еще очень и очень много времени, которого, как известно, у современного преподавателя обремененного уроками и вечно ищущего постороннего заработка, совсем не имеется. Стало быть, нужно разрешить другой, тоже давно ожидающий очереди, вопрос о материальной обеспеченности преподавателей. Наконец, мы только что говорили, что четверть века тому назад опытные педагоги, решавшие вопрос о баллах, смотрели с диаметрально противоположных точек зрения на такие чисто-теоретические вопросы, как наличность в ребенке естественного стремления к знанию, значение соревнования при воспитании и пр. Нельзя сказать, чтобы и теперь эти и другие вопросы, близко соприкасающиеся с вопросом о баллах, были окончательно решены теоретической педагогикой. Для разрешения же всех этих вопросов потребуется еще много времени и много труда. Поэтому я думаю, что даже теперь, в начале XX столетия, рискованно, пожалуй, повторить весьма утешительное, но, к сожалению, не подтвердившееся предсказание г. Миропольского: «Смерть баллам грозит неизбежная; не нынче, завтра, но дни их сочтены!»