Перемены погоды всегда плохо действовали на меня: болела и кружилась голова, я становилась вялой и злой, как осенний дракон, много спала. Вот и сейчас тепло сменилось резким похолоданием и дождями. В Северной Неверии такое обычно происходило на пару недель раньше, но этим летом жара держалась до последнего, как полк в обороне.

Я собирала запас лечебных кореньев на зиму, когда голова закружилась особенно сильно. Оглянувшись на наш дом, стоящий на окраине Замошья, поняла, что не дойду, поэтому решила присесть и попить водички из походной фляги. Фляга, старая и изрядно помятая, принадлежала отцу и ужасно мне нравилась. В конце концов, она стала моей, а папа купил себе новую: богатую, отделанную серебром и замшей. У капитана районной стражи должны же быть преимущества перед простыми служивыми?

Но едва я опустилась в траву, и духмяный аромат накрыл меня кружевным платом, перед глазами потемнело, а затем ослепительно вспыхнуло. Я услышала чей-то отдаленный крик и треск пламени. И потеряла сознание.

Очнулась от воды, льющейся на лицо. Вскинулась, отмахиваясь, и поняла, что папа крепко держит меня за плечи. Пахло гарью, откуда-то сверху раздавалось отчаянное мычание.

– Вот этого я и боялся… – прошептал отец, и добавил несколько крепких слов, которые мне знать не полагалось.

– Что? – не поняла я. – Это Зорька мычит?

Я огляделась, и с изумлением обнаружила нашу корову на раскидистом дубе. Она застряла между ветвями и мычала скорее возмущенно, чем испуганно. И, слава богу, застряла вверх головой, а не копытами!

Повернувшись в другую сторону, с еще большим изумлением увидела сарай, в котором мы хранили запас сена, полыхающий с такой силой, будто на него дыхнул дракон.

– Па-а-ап! – протянула я. – Что произошло?

Он поднял меня и повел к дому.

– Сарай уже не потушишь, – спокойно произнес он, – а вот корову надо спасать. Тебе придется посидеть в своей комнате, дочь, пока я не вернусь из Белозерья с магом Квачем.

– А… – начала было я, но, разглядев его выражение лица, замолкла.

Такое выражение я видела у него только однажды – на похоронах мамы.

– Из дома не выходи, поняла? – сказал отец, садясь за руль онтиката и заводя мотор. – Я тебя запру на всякий случай.

Судя по крикам, раздававшимся с заднего двора, соседи уже бежали тушить сарай и ахали, заметив угнездившуюся на дереве Зорьку. Та отвечала.

Онтикат фыркнул и уехал. Дракон, поселившийся в его артефакте после Великого пакта, заключенного между нашими народами пятьдесят лет назад, был настоящий самодур. Поэтому онтикат брал с места в карьер, не давая шанса попрощаться, и иногда ехал не в ту сторону. Но не сейчас.

Надо признать, я испугалась. Да, я била окна, играя с мальчишками в мяч, таскала яблоки и сливы из соседских садов, получала фингалы и с удовольствием ставила их сама. Но я никогда не приходила в себя в окружении горящих сараев и летающих коров!

Мама, пока была жива, все время повторяла: «У тебя характер Алекса, а не мой, и это просто бедствие какое-то!» Алексом звали папу, на которого я была и внешне похожа: невысокая, крепкая, ширококостная, с черными вьющимися волосами. От матери мне досталась лишь ямочка на подбородке, да чудный изумрудный цвет глаз. Родители любили друг друга, хотя иногда ругались так, что искры летели, и все у нас было хорошо, пока мама не забеременела во второй раз и не сумела разродиться. Ребеночек тоже погиб, и мы с отцом осиротели.

В дверь забарабанили. Я, на всякий случай, ушла вглубь дома. Отец приказал не выходить и вообще не показываться, а я умела выполнять приказы. Поднялась на второй этаж, где располагался мамин кабинет. Я так и не поняла, зачем офицерской жене кабинет, но папа делал для мамы все, обустроил и эту комнатку, ранее бывшую чуланом. Здесь стояли стеллажи с книгами, в основном, по зельеварению и траволечению, бюро со множеством ящичков, сделанное папой в свободное от службы время, стул и, в углу у окна, уютное кресло под торшером, по сине-зеленому абажуру которого плыли лупоглазые рыбы. Это кресло я обожала еще при жизни мамы, а когда ее не стало, все свободное время проводила в нем за чтением. Впрочем, не очень много-то его у меня было: я заканчивала деревенскую школу, планируя поступать в ученицы к травнику в Белозерье, поскольку хорошо разбиралась в лечебных растениях, благодаря маме умела варить снадобья на все случаи жизни. Дом после маминой смерти тоже был на мне: готовка, уборка, глажка, Зорька, куры, кролики и огород. А еще надо было успевать пообщаться с друзьями, порубиться с ними на мечах, пострелять из арбалета и погонять мяч. Мы все как-то незаметно повзрослели, и совсем скоро наши дороги должны были разойтись.

Стук прекратился. Посовещавшись, соседи ушли – должно быть, сарай полностью выгорел. Лишь бедная Зорька взывала к несправедливому миру хриплым мычанием. Забравшись с ногами в кресло, я бесцельно листала какую-то книгу, взятую с полки, и сама не заметила, как уснула.

Папа вернулся, когда солнце клонилось к закату. Сначала я услышала незнакомый звучный голос, который произносил непонятные слова, хруст ветвей, после которого мычание затихло, а затем – звук ключа в дверной скважине. Вскочив, кинулась вниз. И остановилась так резко, что едва не навернулась с последних ступенек лестницы.

В дом входил крупный мужчина в черной мантии – мантии мага. Мантия была ему коротковата и помята, словно долгое время лежала без дела.

– Альвина Эрроч – это вы? – хорошо поставленным голосом спросил он.

За его плечом я увидела отца, не уступавшего ему в росте, который ободряюще кивнул.

– Да, это я, – ответила я.

И в следующее мгновение ощутила на шее непривычную тяжесть обруча из белого металла, появившегося неизвестно откуда.

– Не пугайтесь, милая девушка, я вам сейчас все объясню! – воскликнул мужчина, разглядывая меня с интересом. – Капитан, где мы можем поговорить?

– Проходите на кухню, мэтр Квач. Вин, предложи гостю чаю и чего-нибудь перекусить, из-за нас он остался без обеда.

Непослушными пальцами ощупывая обруч и почему-то ощущая себя в ловушке, я отправилась на кухню, где принялась накрывать на стол.

– Я вас оставлю, – сказал папа, – нужно успокоить соседей.

– И Зорьку, – мрачно добавила я.

Перспектива остаться наедине с незнакомым магом как-то не вдохновляла.

– Что? – не понял папа.

– Зорьку тоже нужно успокоить.

– Сначала ее надо поймать, – улыбнулся отец, но улыбка вышла невеселой.

Прихватив ржаную горбушку, посыпанную солью, в качестве успокоительного для буренки, папа ушел.

Квач сел и с удовольствием оглядел нехитрую еду, которую я выставила: хлеб, сыр, масло, половину копченой курицы и печенье.

– Надеюсь, вы ко мне присоединитесь, Альвина? – спросил он, кивая с благодарностью, когда я налила ему чашку чая.

– Зовите меня Вин, – бросив на него косой взгляд, посоветовала я. – Никто не зовет меня Альвиной.

– Как скажете, – поднял ладони маг. – Вин? Волшебниц с таким именем я не припомню, возможно, вы будете первой.

– Во…что? – вытаращилась я и едва не села мимо стула.

– Отец ничего не объяснил?

– Он уехал, как только запер меня в доме, – растерянно сказала я.

– Понятно. Вин, вы – носительница Источника магии. Его первые проявления бывают спонтанными и могут причинять различные разрушения. Вам повезло, что вы отделались сгоревшим сараем и… – он хихикнул, – левитирующей коровой. Обруч на вашей шее призван запереть эту первозданную силу до того момента, как вы научитесь ею управлять. Теперь вы можете быть спокойны и за имущество, и за жизни окружающих.

Я молчала, переваривая свалившиеся на меня новости. Источник? Волшебница? Сила?!.. Да быть того не может!

– Дракону под хвост это все! – воскликнула я, вскакивая. – Господин маг, заберите у меня эту силу, она мне не нужна! Я этого не хочу! Я не мечтала об этом!

Квач на меня не смотрел – отдавал должное курице и хлебу с сыром.

– Сядьте, Вин, и не орите как дракон, которому наступили на хвост, – махнул он рукой. – Деваться вам некуда – магию нельзя отдать, подарить, элиминировать и т.д. Она – в вашей крови. Вы сможете жить без крови? Нет? Вот видите. Но теперь вы не сможете и жить без магии. Вам повезло, что с вами это случилось до начала учебного года. Теперь вам не придется нагонять ушедший вперед курс!

– Какой курс? – я смотрела на него, как на умалишенного, но холодок понимания уже полз по венам, подводя к полному осознанию.

– Первый курс магической академии Акалим, в которую вы, естественно, обязаны поступить, поскольку являетесь гражданкой Неверии. Кстати, обруч снимут только там и то не сразу. До того момента он – гарантия, что вы ничего не натворите.

Глядя, как Квач с аппетитом поедает курицу и вообще все, что стоит на столе, я думала о том, что моя прежняя жизнь внезапно подошла к концу. И точкой стали сгоревший сарай и… корова на дубе.

«После включения Неверии в состав нового Норрофинда она какое-то время существовала, как единая провинция, а затем, для удобства управления, была разделена на три части: Южную, Северную и Восточную. Южная Неверия расположена сразу за Неверийским кряжем и наиболее близка к центральной части страны. Главные горнодобывающие производства расположены именно там. Северная Неверия граничит с провинцией Рослинсберг и, в основном, покрыта лесами, кроме того, здесь находятся обширные плантации пуффлей. Восточная Неверия расположена на побережье. Это холмистая местность с развитым земледелием, также на ее территории распложены алмазные и золотоносные шахты. Основная часть драгоценных металлов и камней Норрофинда добывается именно здесь…».

Я отложила учебник по истории и потянулась к столу, на котором стояла тарелка с пуффлями. Их аромат обожала с детства – он всегда приводил меня в хорошее настроение. Сейчас это было вовсе не лишним.

– Па-а-ап! – крикнула я. – А в Восточной Неверии тебе доводилось бывать?

Отец зашел в комнату. При взгляде на дорожный кофр, стоящий у стены, лицо его помрачнело.

– Вин, ты когда будешь собираться? – спросил он, поскольку кофр до сих пор был пуст.

– Вся ночь впереди, – отмахнулась я. – Будешь пуффлю? А то я все слопаю.

– Лопай, в Квайтхилле они – редкость.

Я с изумлением посмотрела на него.

– Ты никогда не рассказывал про Квайтхилл!

– Я там был всего один раз.

– И как тебе город?

Отец сел на край кровати, приподнял книгу, чтобы посмотреть, что я читаю, и одобрительно кивнул. Он был не против образования, только за, но против того, что я уезжаю так далеко и надолго. Неверия – самая крупная земля нового Норрофинда, была так велика, что переезд из одной провинции в другую папой воспринимался, как отъезд в столицу государства – Валентайн.

– Туманный, промозглый, сырой. Летом там, наверное, красиво – кусты, цветы и все такое. Но я был ранней весной. Снег еще лежал на холмах. Небо низкое, как потолок у нас в погребе.

– А океан ты видел? – спросила я, затаив дыхание.

Увидеть океан было моей мечтой примерно с того возраста, как я начала лопать пуффли.

– Океан… – задумчиво произнес отец, глядя в окно. – Он такой… Как огромный зверь, который спит, и только шкура колышется от дыхания. Но ты понимаешь, что, когда он проснется, ты увидишь и пасть, и клыки, и ужасные глаза. Океан испугал меня!

– Испугал тебя? – фыркнула я. Села и легонько дернула его за роскошный ус, как делала в детстве. – Невозможно испугать командира районной стражи, бравого капитана Эрроча!

Папа погладил меня по голове и поцеловал в макушку. Он всегда так делал, когда я была маленькой, но перестал, когда выросла.

Сердце сжалось – впервые я покидала его, впервые за его и мою жизнь. Как он тут будет, один? Кто приготовит ему завтрак и погладит рубашку? Кто разложит его трубки на курительном столике в том порядке, который он любит?

– Я буду приезжать на каникулах, – чувствуя глаза на мокром месте, всхлипнула я. – А потом эта дурацкая учеба закончится. Конечно, мне придется отработать три года на государство, которое оплатит обучение, но после я вернусь домой дипломированным магом! Господин Квач живет в Белозерье, каждый день к нему не наездишься, а это значит, в Замошье у меня будет непыльная и высокооплачиваемая работа, а ты сможешь уйти на пенсию и заняться столярным делом, как всегда хотел…

Папа за подбородок поднял мое лицо.

– Это что, слезы? – нахмурился он. – Вин, а ну-ка прекрати. Не дело моей дочери плакать, как какой-то изнеженной аристократке!

– Есть, мой капитан! – отрапортовала я, быстро стирая слезы с щек. – А еще я буду писать тебе письма. Я обещаю просто завалить тебя письмами: что ела на завтрак, на обед и ужин, какие у меня будут занятия, кто мои преподы, какие мальчики будут на нашем курсе…

– Винни! – рявкнул отец.

– Отставить мальчиков! – в том же тоне ответила я. – Буду писать про подружек и их секреты!

Папа не выдержал и рассмеялся.

– Бросай книгу и, давай, собирайся. Выезжаем завтра в семь, чтобы к обеду быть в Белозерье. Заночуем у Алесты, а с утра отправимся к магу. Не забудь написать в первом письме, какие ощущения испытаешь, когда пойдешь через портал.

– Обязательно, – обещала я. – Па-а-ап, я еще полчасика почитаю и буду собираться, а? Тут как раз про Акалим должно быть!

– Ну хорошо, – смилостивился он. – Но только полчаса!

Он ушел. Я слышала, как скрипнуло старое кресло, стоящее рядом с курительным столиком, а затем до меня донесся успокаивающий аромат папиного табака. Я буду скучать по всему этому, ох, как буду!

Заставив себя не думать об этом, я снова взяла книгу.

«Магическая академия Акалим расположена в Квайтхилле – столице Восточной Неверии, однако находится за чертой города. Этот грандиозный замок, возведенный на развалинах древнего драконария, возвышается над побережьем, располагаясь на одной линии с Квайтхилльским маяком, является крайним восточным ориентиром Норрофинда…».

Закрыв глаза, я попыталась представить себе это. Замок из черного камня, острые башенки и висячие мосты, открытые галереи, на которых беснуется ветер, приносящий запахи океана. И сам океан. Огромный, мерно дышащий зверь, чьи клыки и глаза сокрыты до поры. Мне казалось, в шуме волн и криках чаек я слышу его дыхание, и оно становится все громче, громче, громче…

Я расстроенно оперлась на край раковины в ванной дома тети Алесты. Утром я, конечно, проспала. Отец дал на сборы полчаса, поэтому я металась по комнате, кидая в кофр все, что попадалось на глаза, и, естественно, многое забыла, например, зубную щетку. Удивительно, что пасту взяла! И о чем думала? Придется идти к тете и спрашивать, нет ли у нее запасной зубной щетки?

Подумав об этом, я поморщилась. Не то чтобы папина старшая сестра относилась ко мне плохо, но иногда я ловила на себе ее взгляд, приводящий в замешательство. Она так смотрела, будто предполагала, что, когда меня никто не видит, я превращаюсь в дракона и жру соседский скот.

Гостевая комната с ванной располагались на втором этаже. Я спустилась вниз, обнаружила, что дверь в кухню закрыта и уже протянула руку, чтобы толкнуть створку, как услышала голос тети:

– А ведь я тебя предупреждала, Алекс – свяжись с волшебницей, и спокойной жизни конец! А если бы Вин кого-нибудь убила во время этого своего… спонтанного выброса?

– Спокойной жизнь с Джен, действительно, нельзя было назвать, – я услышала тихий смех отца. – Но я ни о чем не жалею, сестренка… Только о том, что она покинула меня! Я ведь любил ее, Лесс.

– Я знаю, – вздохнула тетя. Послышался звон стекла и звук льющейся жидкости. – Ладно, теперь уже ничего не исправить, все свои тайны твоя жена унесла в могилу. Давай-ка выпьем – и баиньки, завтра такой волнительный день…

Прижавшись лбом к двери, я постаралась успокоиться. Мама была волшебницей? Но почему мне никто не говорил об этом? Почему она никогда не пользовалась магией?

В кухне скрипнул стул, и я белкой взлетела вверх по лестнице и шмыгнула в ванную. Дракон с ней, с щеткой, как бы уснуть после таких новостей? Но, к собственному удивлению, уснула я быстро и крепко, и проснулась оттого, что папа тряс меня за плечо.

За завтраком я не съела ни кусочка, просто не лезло. А потряхивать от нервного возбуждения меня начало еще на улице, не доезжая до дома Квача.

Маг ждал на пороге, словно чувствовал, что мы скоро будем, а увидев, расплылся в улыбке.

– Пока мы с вами заполним необходимые документы, офицер Эрроч, Вин может подождать в моей библиотеке. Вы взяли с собой свидетельство о рождении и другие бумаги, о которых я говорил? Они понадобятся для заключения договора на государственное обучение в академии Акалим.

– Да, все со мной, – кинув на меня короткий взгляд, ответил папа.

Внешне он выглядел совершенно спокойным, но я понимала, что нервничает он не меньше меня.

Несмотря на то, что библиотека мне понравилась, я не стала разглядывать книги, стоящие на полках, и портреты на стенах, а присела на край кресла, поставив кофр у ног. Мама учила радоваться тому, что имеешь, а меня буквально через несколько минут ждала потеря всего, что казалось важным: дома, папы, друзей, уже распланированного будущего… Зорьки, наконец! Слишком быстро все поменялось. Слишком резко магия ворвалась в нашу размеренную жизнь! Если бы мама рассказывала мне о ней с детства, если бы учила пользоваться, как учат детей в семьях потомственных магов – едва ли не с пеленок, но она ничего из этого не делала. Я даже не слышала, чтобы они с отцом хотя бы раз обсуждали магов или магию! Оба просто делали вид, что ее не существует. Почему?

– Винни…

Я вскинула взгляд. На пороге стоял папа, а за его плечом, будто надувной шар, парило сытое лицо мэтра Квача.

– Время пришло, курсантка Эрроч! – торжественно возгласил маг.

Кажется, мой бледный вид его ужасно забавлял.

– Курсантка? Почему не студентка? – переспросила я, уже ничему не удивляясь.

– Поскольку средств на обучение у вашего отца нет, за вас заплатит государство, а это значит, вам придется отслужить три года в СОМРе в качестве боевого мага, – пояснил Квач. – О, пусть вас это не расстраивает, Вин! После службы карьеру построить гораздо легче.

Я встала, подняла кофр, закинула на плечо и подошла к отцу. Он взял меня за руку, словно маленькую, и повел следом за магом.

Мы спустились вниз по лестнице, в подвал без окон, стены которого были отделаны черным с искрами камнем, какого я никогда не видела.

– Прощайтесь, – сказал Квач, и мое сердце сжалось.

Бросив кофр, я развернулась к папе и уткнулась в него лицом.

– Отставить реветь! – рявкнул он, но в этот раз его рык прозвучал совсем не убедительно.

Я почувствовала, как он целует меня в макушку.

– Ты обещала писать, Винни, помнишь?

Кивнула, подхватила кофр и шагнула к магу, не глядя на отца, чтобы, действительно, не разреветься.

Снова заболела голова, как тогда, на поле. В центре помещения появился огненный обруч, завертелся с угрожающей скоростью. Надеюсь, Квач не предложит мне прыгнуть в него? Алле-ап! И студентка, то есть курсантка Эрроч совершает прыжок в новую жизнь.

– Идите вперед и не бойтесь, это совсем не больно, – маг ободряюще улыбнулся.

Папа тоже так однажды сказал, когда вправлял мне вывих плеча после того, как я упала с лошади. Насчет «совсем» я бы поспорила.

Сжав зубы, зашагала навстречу огню. Он увеличился в размерах и стал походить на зубастую пасть, полную пламени. «Черта с два я закрою глаза!» – подумала я, и в этот момент пасть поглотила меня вместе с кофром и сожалениями о прошлой жизни, которая, кажется закончилась.

Ощущение было такое, будто меня бросили в темный мешок, а мешок – со скалы в пропасть. Поэтому, когда я, наконец, из мешка выпала, не удержалась на ногах. Как учил отец, перекатилась, прижимая к себе кофр, вскочила, на всякий случай приняв боевую стойку и… услышала одиночные аплодисменты.

Оглядевшись, увидела сначала круглый зал, облицованный камнем, похожим на тот, что был в подвале господина Квача, двустворчатые двери и в них – высокую фигуру. Поскольку смотрела я против света, не сразу поняла, кто это – мужчина или женщина? Но гулко раздавшийся голос, в котором явственно слышалась усмешка, расставил все по своим местам.

– Ваша фамилия, курсантка?

– Эрроч, Вин, – ответила я, щурясь и пытаясь разглядеть первого встреченного здесь мужчину.

– В документах написано, что вас зовут Альвина…

– Вин, – с нажимом повторила я. – Никто не зовет меня Альвиной!

Незнакомец сделал пометку в блокноте и сообщил:

– Вин Эрроч, по традиции академии первый прибывший в Акалим назначается старостой первой группы. Подойдите ко мне.

Только этого не хватало!

Я подошла и остановилась напротив, разглядывая собеседника.

На две головы выше меня, гибкий, он казался худым, но я отметила рельеф мышц под идеально сшитым черным сюртуком, который сейчас был распахнут, являя белоснежную рубашку, и узкими черными брюками. Светлые волосы незнакомца были взлохмачены, а серые глаза смотрели внимательно. Узкое лицо, правильные черты, которые не портил заметный шрам, перечеркнувший левую щеку.

– Меня зовут Декарт Сноворс, я – ваш декан и куратор. Добро пожаловать в Акалим.

– Так декан или куратор? – хмуро спросила я – интересно, этот день когда-нибудь закончится?

– Обращайтесь ко мне «куратор». Ваша задача, Эрроч, вместе со мной встретить всех поступивших в академию в этом году и развести по комнатам, – он вырвал лист из блокнота и сунул мне вместе с каким-то свитком. – Жилые блоки для вашей группы уже распределены, вот номера и фамилии.

Я осознала, что все это время нежно обнимаю кофр, и, бросив его на пол, прибавила тон, пытаясь донести важность того, что собираюсь сказать:

– Куратор, а можно…?

– Не орите так, курсантка, – поморщился он. – Командный голос на первом курсе вам не пригодится.

– Очень хорошо, просто прекрасно, – пробормотала я. – Куратор, а может старостой вместе меня побыть кто-то другой?

– Может, – он улыбнулся так заразительно, что захотелось улыбнуться в ответ, – если кто-то вызовется самостоятельно, вы сможете сложить с себя полномочия старосты.

Ну хоть так!

Краем глаза я поймала какое-то движение внизу и посмотрела туда.

Существо грязно-серого цвета, размером с новорожденного теленочка, четырехлапое и украшенное гребнем из острых костяных пластин, застенчиво тянуло в пасть мою дорожную кладь.

– А ну, отдай! – возмутилась я и, схватив кофр, потащила в обратную сторону.

Существо прижало головные пластины, и, возмущенно зашипев, дернуло кофр с такой силой, что тот затрещал.

– Я тебе сейчас уши оборву! – пообещала я, глядя в похожие на плошки оранжевые глаза с вертикальным зрачком.

Ушей у существа не было, но я столько раз произносила эту угрозу в Замошье, что она прозвучала машинально.

– И сядете в тюрьму, курсантка, по статье 52 Объединенного Магического кодекса, за причинение вреда дракону в возрасте от одного до пятидесяти лет.

От изумления я выпустила лямку кофра, за которую тянула. Глаза существа вспыхнули торжеством. Топая, как лошадь-тяжеловоз, оно умчалось по коридору вдаль, унося мои вещи.

Хохот куратора привел меня в себя.

– Который год наблюдаю подобную сцену, и каждый раз она смешит меня до слез, – заявил он, действительно, вытирая слезы. – Вы вообще что-нибудь читали об академии Акалим?

Я мрачно покосилась на него. Наверное, я родилась не в тот день, не в том месте, не под той звездой, и что там еще бывает? За что мне такое наказание?

– Вы только что познакомились с дракусем, – отсмеявшись, пояснил Сноворс. – Так называют драконов с момента появления из яиц и до пятидесяти лет. В академии их много, и все, естественно, под защитой государства. Так что обрывать им что-либо, включая отсутствующие уши, то есть причинять любой вред, чревато исключением из Акалим и уголовным наказанием. Это понятно?

Не получив ответа, Сноворс взглянул на меня внимательнее.

– Вы, что, никогда не видели живых драконов, Эрроч?

– Никогда, куратор. Там, где я живу, только их призраки – в артефактах.

– Ясно. Напомните мне потом, дам вам список книг по этой теме. Для общего развития.

Для общего развития? Ну вообще замечательно. Теперь этот хлыщ будет считать меня деревенской дурочкой.

От невеселых мыслей меня отвлек портал, который засветился и выплюнул субтильного парнишку с буйно вьющимися черными кудрями. Он не упал, как я, а выпрыгнул из огненного обруча, из чего я сделала вывод, что «Ап!», тьфу, то есть перемещения через портал, ему уже знакомы.

– Ваша фамилия, курсант? – спросил куратор.

Я навострила уши. Курсант? Как и я?

– Джеффорд Новач к вашим услугам, – поклонился новенький.

– Подойдите сюда и встаньте справа от меня.

Когда парнишка приблизился, я обратила внимание на его руки с тонкими, длинными и очень красивыми пальцами, которые явно не держали ничего тяжелее вилки. К ним прилагалось худое лицо с высоким лбом, живыми черными глазами и неожиданно пухлыми губами. На шее новоприбывшего, под расстегнутым воротом белоснежной рубашки, я увидела такой же обруч, как свой.

– Ко мне следует обращаться «куратор», Новач, а это – староста вашей группы, курсантка Вин Эрроч. С любыми проблемами, касающимися обучения или проживания, можете обращаться к ней.

Недобро покосившись на Сноворса, я кивнула новенькому, а он неожиданно протянул мне руку и обезоруживающе улыбнулся:

– Рад познакомиться, Вин! Ну что, освоим государственные денежки?

Я невольно улыбнулась в ответ и бережно пожала тонкие пальцы – их ведь можно и сломать, не рассчитав силу!

Между тем из портала, один за другим, «посыпались» остальные студенты. Судя по повадкам и одежде, они принадлежали к разным слоям населения, но большинство, все-таки, были горожанами, не привыкшими к работе на земле. На некоторых из них красовались такие же обручи, как у меня.

Были среди них и представители аристократии. Больше всего меня поразила девица по имени Сильвана Оливия Рэчерч. Уже по одному имени можно было понять, что она принадлежит древнему роду, возможно даже одному из тех, в которых принято добавлять к имени уточнение «урожденная». На ней было платье цвета топленых сливок, роскошнее него я ничего в своей жизни не видела; скромный гарнитур из золотистого жемчуга стоимостью в десять Зорек; изящные туфельки для ходьбы по воздуху, не иначе. Девица была худая, светловолосая и даже симпатичная, если бы не высокомерное выражение лица. Когда Сноворс указал на меня, как на старосту, она просто перевела взгляд куда-то вдаль.

Откуда не возьмись набежала целая толпа дракусей. Теперь уже я, как ранее куратор, наблюдала «битву» за багаж с теми первокурсниками, которые подобного не ожидали, и едва сдерживала смех, памятуя, как сама опростоволосилась. Драконьи дети размером от собаки до бычка радостно хватали кофры, чемоданы и мешки, и уносились прочь, трепеща смешными крылышками, похожими на крылья летучих мышей. Даже не знаю, умели ли они летать или были слишком малы для этого? Наверное, я узнаю об этом не раньше получения от куратора обещанного списка литературы.

Всего прибыло около пятидесяти студентов. После пятнадцатого я потеряла счет, потому что лихорадочно пыталась запомнить, кто есть кто. У меня была хорошая память, но, когда твое имя выучила примерно половина из всех, а ты – пока – различаешь от силы десятерых, путаница неизбежна.

– Ну, вроде, все, – с облегчением сказал куратор, когда портал начал бледнеть. – Группа два, те, кто стоят слева от меня – идут за мной, вам предстоит выбрать старосту, такова традиция академии. Те, кто справа, группа один – за старостой Эрроч. Мы покажем вам ваши комнаты. У вас час на разбор багажа, затем жду в столовой для завтрака и последующего инструктажа.

В этот момент портал засветился и из него выпрыгнул жилистый черноволосый парень, взглянув на которого, я позабыла обо всем. Такие красавчики в Замошье не водились! Рельеф его мышц вызвал невольное уважение, взгляд насмешливых голубых глаз ударил в самое сердечко, но больше всего меня поразила уверенность в собственной неотразимости, сквозящая в каждом движении.

– Куратор Сноворс, простите за опоздание, – подойдя, сказал он, спокойно отдавая кофр подкравшемуся дракусю. – Мое имя Лиам…

– Я знаю ваше имя, студент, можете не продолжать, – поморщился куратор. – Вставайте слева.

Красавчик Лиам присоединился к остальным, даже не взглянув на меня.

– Куратор, как я размещу свою группу, если не знаю… – сердито начала я.

– А карта вам на что? – поднял брови он. – Вот же она, у вас в руках.

Я с недоумением посмотрела на лист из его блокнота и свиток, которые он дал.

– Выбирай свиток, токс, не ошибешься, – вдруг услышала я и, подняв глаза, увидела, что Лиам смотрит на меня.

В его глазах хотелось раствориться. Без остатка.

С трудом отведя взгляд, развернула свиток с поэтажными схемами здания академии. На том месте, где, судя по схеме, я сейчас находилась, был нарисован смешной лупоглазый дракусь. Будто заметив, что я смотрю на него, он принялся подпрыгивать на месте. Бред какой-то! Может быть, я попала в сумасшедший дом?

– Куратор, она из деревни, что ли? – наблюдая за мной, поинтересовался Лиам так, что услышали все. – Этот токс не знает, как пользоваться дракартой!

Токс? Это ругательство какое-то? Вспыхнув, я послала ему яростный взгляд, но он только хмыкнул.

– Скажите дракону-путеводителю, куда вам нужно, и он покажет путь, – тяжело вздохнув, пояснил Сноворс.

В его глазах читалось сожаление о том, что портал выплюнул первой меня, а не какого-нибудь потомственного мага.

– Мне нужно развести студентов по жилым блокам, – пробормотала я, все больше ощущая себя болезной на всю голову пациенткой соответствующего учреждения.

Однако дракон кивнул и бодро зашагал по нарисованному коридору.

– Идите за мной, – сказала я и пошла вперед, однако никто, кроме Новача, не двинулся с места.

Все явно сомневались в том, что даже с даркартой я приведу их в нужное место.

Кожей ощущая насмешливый взгляд второй группы, я вскинула подбородок, стремясь казаться выше, и рявкнула, подражая папе:

– Пер-р-рвая группа, за мной шагом мар-р-рш!

– Ого! – хмыкнула высокая рыжая деваха без обруча, имени которой я не запомнила.

Переглянувшись, студенты потянулись следом.

Дракон-путеводитель или, как я узнала позже, просто Драпуть, привел к лестнице, по которой мы спустились на несколько пролетов вниз. Из окон просторного холла первого этажа, был хорошо виден залитый солнцем двор. На схеме дракончик выскочил наружу, и я с радостью последовала за ним.

Запах настиг меня на пороге: воды, свежести и холодного ветра, который никогда не дул в Замошье. Я задышала так глубоко, как могла. Запах океана – того самого зверя, что напугал бравого стражника Алекса Эрроча, моего отца!

Двор походил на небольшой парк старыми раскидистыми деревьями, газонами с густой травой и неизменными норрофиндскими розами. Он будто приглашал устроиться с книгой на одной из многочисленных скамеек. Ветви деревьев и кустарников были увиты растяжками с иллюминацией, и я сразу представила, как красиво здесь вечерами. Неожиданно крона одного из деревьев задрожала, из густой листвы раздался писк. Чем-то он напомнил жалобный рев Зорьки, по моей воле угнездившейся на дубе, поэтому я поспешила туда, позабыв о группе.

Под деревом, смотря вверх, стрекотало несколько дракончиков, в издаваемых ими звуках чудилась насмешка.

Подойдя ближе, я тоже задрала голову и увидела того самого дракуся, что утащил мой кофр. Опутанный иллюминацией, он беспомощно свисал с ветки, дергал лапами, пытаясь освободиться, но делал только хуже.

– Вот черт! И никого из преподов не видно! – услышала я.

Двор, действительно, был пуст, наверное, все были на занятиях, а Сноворс увел свою группу по какому-то другому пути.

Повернув голову, увидела ту самую рыжую деваху. Она встала рядом, посмотрела на меня и спросила:

– Спасаем?

– Придется резать, распутать этого дурня не выйдет, – я достала из кармана брюк складной нож.

«Дурень» испуганно дернулся и затих.

– Согласна, – кивнула она. – Но как туда попасть? Ствол гладкий, а ветви слишком высоко. Или ты умеешь левитировать?

– Ничего такого я не умею, – поморщилась я и оглянулась на группу. – Ребят, кто-то хочет помочь?

Помочь захотели все, и не удивительно, ведь драконы были главным фетишем норрофиндцев.

Я отобрала троих, самых крепких на вид, парней и попросила встать друг на друга вплотную к стволу, а затем полезла по живой лестнице вверх, пока не оказалась на плечах последнего. Однако до ветки, за которую я могла бы уцепиться, дотянуться не получалось.

– Эй, кто-то уже знает заклинание перемещения? – поинтересовалась рыжая.

К ней подошли несколько одногруппников. Она принялась что-то объяснять, указывая на меня. А затем крикнула:

– Постарайся не шевелиться, Вин!

Я бы ответила что-то вроде: "Может, не надо?", но было стыдно перед безропотно держащими меня на плечах парнями.

Ощутив, как неведомая сила дернула вверх, я в панике зашарила руками по коре, на которой, как назло, не было ни единого сучка. Ударившись головой о ветвь, ухнула вниз и увидела, как еще несколько человек из группы подняли руки, направляя в мою сторону раскрытые ладони. Меня снова подбросило, и я успела ухватиться за ветку и подтянуться. Балансируя, встала на ноги, достала и раскрыла нож, и потянулась к висящему прямо надо мной дракусю. Лезвие блеснуло на солнце. Дракусь жалобно заблеял и задергался.

– Ну-ка, тихо, мышастый! – сказала я строго, как говорила козлящей Зорьке, и принялась разрезать стяжки. – Не мешай тебя спасать!

Дракусь перестал дышать, лишь косил оранжевым глазом, как бешеная лошадь. Стоящие внизу одногруппники следили за нами, тоже затаив дыхание, и едва успели разбежаться, когда последняя стяжка, удерживающая серую тушу, лопнула, и дракусь… рухнул на меня. Ветка, на которой я стояла, с треском обломилась. Мы втроем полетели вниз.

«Мне конец!» – подумала я, потому что, если на вас приземляется что-то размером с теленочка – вам точно конец!

Полет длился долю секунды. Примерно посередине пути дракусь затрепетал отростками крыльев и бешено завертел хвостом, в результате чего переместился вниз. Когда мы упали, я впечаталась в его толстенькое брюшко, подскочила на нем, как на батуте, затем съехала, как с горки, попой на землю, целая и невредимая. И увидела длинные ноги в щегольских черных брюках с идеально отглаженной стрелкой.

– Что здесь происходит?

Голос прозвучал над головой подобно раскату грома и заморозил, как ледяной ветер.

Мой взгляд скользнул снизу вверх. Передо мной стоял высокий, черноволосый мужчина с резкими чертами лица. Шикарная стрижка на полудлинные волосы, шелковый черный шейный платок, в котором переливался крупный бриллиант в навершии булавки, идеально сидящий костюм и рубашка цвета мака, росшего у нас в огороде, заставили проглотить язык. Такого шикарного дядьку я встречала впервые!

– Ваше имя? – рявкнул он, и я, вскочив и машинально вытянувшись по струнке, отрапортовала:

– Курсантка Эрроч Вин.

И только после этого осмелилась посмотреть ему в глаза, мимолетно удивившись их яркой зелени.

Незнакомец неожиданно издал такой звук, будто подавился. Его рука машинально метнулась к сердцу. Однако спустя мгновение на узких губах заиграла нехорошая улыбка, и я услышала:

– Вы только что нарушили массу правил академии, курсантка Эрроч.

– Но я…

– Сломали дерево, повредили иллюминацию, организовали несанкционированное сборище студентов и, наконец, едва не навредили дракусю!

Я не собиралась вредить дракусю! Однако, оглядевшись в поисках доказательств, я их, точнее его, не нашла. Дракончик смылся, оставив меня разбираться самостоятельно. На всякий случай завела руку с ножом за спину, чтобы мужик его не увидел.

– Эй, она его спасала! – услышала я.

Рядом со мной встала рыжая, и вместе с ней подтянулись остальные.

– А ваше имя? – недобрым голосом спросил незнакомец.

– Курсантка Гастингс Дарлинн, – ответила рыжая.

Ну вот, теперь хоть знаю, как ее зовут.

– К ректору не дозволяется обращаться «Эй!», – сообщил мужчина.

Мы с Дарлинн переглянулись, синхронно разинув рты. К ректору? Вот же!..

– После собрания обеим явиться в мой кабинет вместе с куратором! – рявкнул он. – Если вы продолжите в том же духе, как сегодня, обещаю сделать ваше обучение в нашей академии очень увлекательным!

И, развернувшись на каблуках узких щегольских ботинок, он пошел прочь, прямой как палка.

– «Если вы продолжите в том же духе…» – показав ему вслед язык, шепотом передразнила рыжая и протянула мне руку: – Зови меня Дарла. Раз уж вместе будем драить унитазы, лучше представиться.

– Вин, – я пожала протянутую руку и повернулась к одногруппникам: – Ребят, спасибо за помощь! Без вас я бы не справилась.

Все заулыбались и зашумели. Дальше мы шли, обсуждая произошедшее. Одногруппники, уже знакомые с живыми драконами, первые из которых вылупились пятьдесят лет назад, рассказали, что дракуси, действительно, бывают удивительно неуклюжими, несмотря на врожденную скорость и быстроту реакции. Мол, ученые, которые их исследуют, считают, что это происходит из-за отсутствия воспитания со стороны взрослых особей. Дракуси вынуждены всему учиться сами, люди, даже при желании помочь, не могут дать им того, что дали бы родители.

После этой информации я перестала злиться на спасенного дурня. У меня умерла мама, а он с самого рождения не знал ни мать, ни отца! Круглый сиротинушка, получается. Еще и другие дракуси, похоже, его обижают. Надо узнать, чем питаются драконы и предложить ему сосиску из столовой. Вдруг понравится?

Мы покинули двор и вошли во второй корпус. Как я потом узнала, портал располагался на минус первом этаже первого учебного корпуса, на других этажах которого находились: лазарет, оранжерея, лаборатории и залы для практических занятий. Студенты проживали во втором корпусе, где также размещалась столовая и спортивные залы, и в четвертом, так называемом административном корпусе, который занимали библиотека и жилые покои преподавателей. В третьем располагались хозяйственные службы и обслуживающий персонал.

Войдя в здание, мы столкнулись с куратором. Сноворс ждал, стоя у окна и сложив руки на груди.

– Что-то вы припозднились, Эрроч, – сказал он, увидев нас. – Заблудились?

– Не совсем, куратор, – мрачно сказала я. – Ректор – не знаю его фамилии – ждет вас у себя после общего собрания.

– Не понял?! – изумился Сноворс.

– Вас, меня и студентку Дарлинг, – уточнила я.

Куратор посмотрел на нас с интересом.

– Ректора зовут Зирч, Кассандр Зирч, – пояснил он. – Если он вызывает нас, значит, вы провинились. И когда успели?

Однако, заметив, как вытянулись наши лица, махнул рукой:

– Не переживайте! Не верю, что вы сотворили что-то прямо ужасное! Разберемся. Эрроч, разведите студентов по комнатам, и жду всех в столовой в назначенное время.

На третьем этаже, куда привел Драпуть, справа в длинный коридор выходило множество дверей, а левую стену занимали окна, между которыми висели картины. Сейчас у меня не было возможности разглядеть их подробнее, но я обещала себе обязательно сделать это позже, поскольку пара акварелей буквально притягивала взгляд.

Сверяясь со списком, я сообщила каждому первокурснику номер его жилого блока и только когда все разошлись отправилась искать свой, даже не обратив внимания на то, что кого-то из ребят уже туда отправила. Честно говоря, встреча с ректором выбила из колеи. Отец воспитывал во мне уважение к представителям власти, каковым и был Зирч в рамках академии. Начинать учебу с конфликта не следовало, но – и тут я чувствовала, что закипаю, как медный чайник тетушки Алесты, – я пыталась помочь дракусю, а вовсе не стремилась нарушить кучу местных правил!

Зайдя в жилой блок восемьсот восемнадцать, я увидела небольшую и уютную гостиную, куда выходило четыре двери, одна из которых была открыта.

– Вин, ты пришла? – из нее высунулась Дарла. – Здорово, что мы соседи, правда?

– О, мы соседки? – обрадовалась я – ну хоть что-то хорошее за сегодня! – А ты не знаешь, где мои вещи?

– Твои вещи – в твоей комнате. Пойдем, я все покажу. Вот здесь, – она открыла первую дверь слева – ванная. Она у нас общая. Следующая дверь – моя. Заходи.

Переступив через порог, я увидела вытянутую комнату с одним окном, обрамленным веселенькими желтыми занавесками, и стенами, выкрашенными в нежно-голубой цвет. Здесь стояли: кровать, заправленная пушистым покрывалом цыплячьего оттенка, шкаф и стол со стулом – у окна. Место для крепкого сна и занятий в тишине, если нужно, чтобы никто не беспокоил. Для совместных занятий и общения предназначалась гостиная.

– Вот сюда повешу портрет Его Высочества, – сообщила Дарла, – обожаю нашего принца, он такой красивый, правда?

– Э-э-э, – невразумительно проблеяла я, кивнув на всякий случай. Я, конечно, знала, что у императора Норрофинда есть сын, но меня совершенно не интересовало, как он выглядит – где он, и где я с Замошьем и Зорькой?

– Идем! – рыжая потащила меня дальше и торжественно открыла дверь справа от ее. – Та-дам! Это твоя!

Помещение было точно таким же, как и комната Дарлы, но с песочного оттенка стенами и терракотовыми покрывалом и занавесками. Цвета приятные, терракотовый и вовсе напомнил оттенок пола в нашей кухне. Рядом со шкафом из светлого дерева я обнаружила свой кофр и вспомнила о том, что забыла зубную щетку. Интересно, где ее можно найти в академии магии?

– Мне нравится, – улыбнулась я, невольно заражаясь энтузиазмом рыжей, – очень миленько, и гостиная неплохая. А кто наша третья соседка?

Улыбка Дарлы увяла.

– Даже и не знаю, как сказать, – пожала она плечами. – Пойдем, сама увидишь.

Она постучала в дверь третьей комнаты и, едва я услышала холодное: «Войдите!» – поняла, с кем придется близко общаться все годы обучения.

Третья комната была отделана в оттенках розового и сиреневого. Когда мы вошли, Сильвана Оливия Рэчерч подняла на нас прозрачно-голубые глаза и спросила:

– Что вам угодно?

– Мы зашли поздороваться, – сообщила Дарла. – Это Вин Эрроч – староста и наша соседка.

– Очень хорошо, – бесцветным голосом ответила блондинка, продолжая смотреть на нас, не мигая.

– Рада с тобой познакомиться, – сказала я, с трудом удержавшись, чтобы не заговорить с ней на «вы» и не добавить «леди». – Если тебе будет что-то нужно или возникнет какой-то вопрос, пожалуйста, обращайся.

В ответ раздалось: «Да», и мы с Дарлой покинули комнату.

– Надеюсь, она не собирается нежиться в ванной по пол дня и разбрасывать свое белье с тем, чтобы мы его убирали? – хихикнула Дарла.

Еще не хватало!

– Будем воспитывать! – решительно кивнула я. – Вещи я все равно не успею разложить, пойду собирать студентов и вести в столовую. Ты со мной?

– Пожалуй, – согласилась рыжая. – Тоже не люблю спешку, все время что-то забываешь!

– Точно, – вздохнула я. – Я, вот, забыла дома зубную щетку. У тебя нет запасной, случайно?

– Увы, – развела руками Дарла.

Мы покинули комнату и отправились стучаться к остальным, чтобы организованной группой подняться в столовую.

После относительной простоты коридоров и жилых блоков столовая показалась роскошной. Высокий купол стеклянного потолка открывал вид на небо, по которому быстро бежали облака. На стенах красовались росписи и старинные гобелены с изображением драконов и рыцарских боев. Мебель в таком помещении должна была быть тяжелой, темной, с завитушками и финтифлюшками, блеском полированного дерева. Однако она оказалась вполне современной: тонконогие столы и стулья из светлого дерева, внушительная стойка раздачи, за которой сновали женщины в серых платьях и чепцах, в другом углу – стойка поменьше – за ней шуровал высокий огненно-рыжий молодой мужчина. Таких рыжих я видела впервые – он казался языком пламени, сбежавшим из камина, того самого, что расположился посередине одной из стен, но не горел.

Столовая была пуста, если не считать второй части группы, уже приведенной Сноворсом.

– Садитесь, где хотите, кроме столов с красными скатертями – это места для персонала и преподавателей, – пояснил куратор. – Я кратко ознакомлю вас с правилами, после чего можете приступать к завтраку. Лекции начнутся завтра, а сегодня советую побродить по корпусам, чтобы потом не опаздывать на занятия.

Столы с красными скатертями вытянулись вдоль панорамных окон. Из любопытства я подошла к ним и ахнула – внизу дремал, мирно посапывая, зверь-океан. Солнце рассыпало искорки по его шкуре в сине-зеленых драконьих чешуйках волн… Я просто застыла с открытым ртом, позабыв как дышать.

– Вин… Вин!

– А, что?

Я оглянулась. Дарла дергала рукав моей куртки, а остальные смотрели на меня с разными выражениями лиц.

– Курсантка Эрроч, сядьте! – видимо, уже не в первый раз сказал Сноворс. – У вас еще будет время для восторгов.

В толпе послышались смешки. Чувствуя, как вспыхивают кончики ушей, я опустилась на ближайший стул, не замечая предупреждающего взгляда рыжей.

– Я, кажется, просил не садиться за эти столы, – мягко произнес куратор.

Растерявшись, я села за стол с красной скатертью!

– Бестолочь, – вдруг услышала я и посмотрела в сторону голоса.

Лиам, ну конечно. Он откровенно забавлялся, глядя на меня, а мне бы так хотелось, чтобы в его глазах отражались совсем другие чувства!

Красная, как свекла, я поднялась и пересела за ближайший пустующий стол. Несмотря на произошедшее, мне не терпелось оглянуться, чтобы снова увидеть океан. Теперь я точно знала, чем займусь после собрания – разыщу его, живого, мокрого и холодного, протяну руку и коснусь волшебной шкуры с искорками!

– Итак, – заговорил куратор, – стоит запомнить несколько правил, которые сильно облегчат вам жизнь…

В последующий час он рассказал об учебном процессе, продиктовал список вопросов, по которым нужно обращаться к декану, куратору и старостам, сообщил, где получить форму и учебники, и куда подойти за зачетками. Отдельно коснулся досуга – судя по услышанному, у студентов первого курса его практически не ожидалось. Посещение ближайшего поселка, носившего странное название Призрачный Фрид, который все называли просто Фрид, разрешалось в свободное от учебы время. В поселке имелись магазины, где можно было купить канцелярские и хозяйственные товары, газеты, книги, одежду или просто посидеть в кафе. А вот в столицу Восточной Неверии так просто было не попасть. Допускались организованные экскурсии в сопровождении куратора и двух преподавателей, либо ближайших родственников (опекунов), приехавших навестить студентов. Меня это расстроило, потому что я мечтала увидеть Квайтхилл собственными глазами, прогуляться по его улочкам, никуда не торопясь. Однако под присмотром «куратора и двух преподавателей» прогулка теряла всякую прелесть.

Сноворс закончил выступление и разрешил всем приступить к завтраку. Всем, кроме меня и Дарлы.

– Идемте к ректору, – сказал он, останавливаясь около нас. – Узнаем, во что нам это выльется.

– Нам? – подняла брови рыжая.

– Ну конечно, я же за вас отвечаю, – усмехнулся куратор.

– Куда-куда это вы собрались? – услышала я и обернулась.

Черноволосый Джеффорд Новач стоял позади куратора.

– Ты же слышал, что сказал ректор? – пожала плечами Дарла. – Идем получать на орехи!

– Тогда я с вами, – кивнул Новач, – в конце концов, номинально я тоже участвовал в освобождении дракуся и хочу получить свою долю наказания!

«Шутит, что ли?» – подумала я, но парень говорил совершенно серьезно.

– Ну, раз вызвались, пошли, – согласился куратор.

Я покидала столовую с тоской по двум вещам: по яичнице с фасолевыми стручками и виду из окна на океан. И даже не знала, по чему тосковала больше!

Ректор жил не там, где остальные преподаватели. Как злой волшебник из сказки про Драконье озеро, он выбрал самую высокую и черную башню академии. Мы поднимались по винтовой лестнице так долго, что я решила, здесь и закончится моя жизнь, не говоря уже о дыхалке. Поэтому, когда я, наконец, ступила на каменные плиты пола, облегчению не было предела.

Глазам предстало круглое помещение с пятью узкими окнами, напоминающими бойницы. Витражи с растительным орнаментом, заменяющие оконные стекла, были яркими, но приглушали свет, наполняя внутреннее пространство башни пестрыми сумерками. Я без труда узнала лечебную ромашку с короткими и толстыми лепестками, полевой василек, крапиву, ландыш и полынь. Мастер, делавший витражи, прекрасно разбирался в растениях, учитывая при изображении мельчайшие детали.

У дальней стены стоял массивный стол на драконьих лапах – именно такой, как я себе и представляла, должен был быть у ректора. За столом никого не было.

– Новач, зачем вы здесь? – услышала я и обернулась.

Ректор застыл у одного из окон, которое было открыто, должно быть, дышал свежим воздухом до того, как мы вошли. На его месте я от этого окна вообще бы не отлипала, потому что из него был виден зверь-океан!

– За справедливостью, господин ректор, – учтиво улыбнулся Джеффорд.

– И что это значит? – поинтересовался Зирч, возвращаясь на свое место.

– Я услышал, что вы вызвали куратора Сноворса и студенток Эрроч и Гастингс, чтобы наложить взыскание за произошедшее с дракусем. Но, уверяю вас, это лишнее! Вся первая группа подтвердит, что Вин пыталась освободить его, запутавшегося в проводах. Согласно части первой статьи 64 Объединенного Магического кодекса порча имущества, произошедшая во время спасения дракона от гибели или увечий, списывается на счет государства, а сами действия не несут для спасателя никаких юридических рисков.

Пока он говорил, брови ректора поднимались все выше, и я запереживала, как бы они совсем не покинули хозяина. Новач излагал, как по писаному! Интересно, где так научился?

– Большое спасибо за разъяснение, курсант, – нехорошим голосом сообщил ректор, когда Джеф замолчал. – Я знаком с Объединенным Магическим кодексом, более того, мой отец был одним из его составителей. Однако, согласно правилам академии, студенты, попавшие в непонятную ситуацию, должны первым делом сообщить о ней куратору или любому из преподавателей. Это было сделано?

– Нет, – сник Новач.

– Но рядом никого не было! – воскликнула Дарла. – А дракусю было больно! Мы не могли просто пройти мимо и отправиться искать кого-то из преподавательского состава.

– А вы где были, Сноворс? – ректор перевел взгляд на куратора.

– Сопровождал вторую группу, – виновато ответил тот. – И потом, вы же знаете Валли, с ним всегда что-нибудь случается! Я не мог предположить, что он запутается в иллюминации аккурат на пути первой группы. Если бы мог, отправил их другим путем.

Валли?! Я навострила уши. Неужели это имя мышастого?

– Насчет Валли вы правы, – кивнул ректор, – однако под руководством этих курсанток группа применила магию в стенах академии, не имея на то особого распоряжения. Ваше счастье, Сноворс, что мы под экраном!..

– Тут согласен, ректор, – кивнул тот. – Моя вина, не успел их предупредить. Готов понести наказание!

В этот момент раздался осторожный стук в дверь.

– Я занят! – рявкнул Зирч.

Стук повторился.

– Профессор, откройте! – приказал ректор.

Подойдя к двери, куратор распахнул створку, и я глазам не поверила – за ней стояла… вся первая группа, толпясь на узкой лестнице.

– Это еще что такое? – спросил Сноворс, скрывая улыбку.

Ребята гурьбой ввалились в кабинет, в котором сразу стало тесно.

– Для чего вы здесь? – ректор устало откинулся на спинку стула, и все загалдели разом, объясняя, рассказывая, перебивая друг друга – о том, как мы вместе спасали дракуся.

Гвалт перекрыл шум океана, доносящийся из окна.

– Мне кажется, ректор, на первый раз надо всех простить, – сообщил куратор, подходя к ректору, чтобы быть услышанным. – Обещаю провести с ними серьезную воспитательную беседу. С Валли ее проводить, как вы понимаете, бесполезно!

Ребята замолчали и уставились на Зирча. Тот оглядел их, одного за другим, и под его взглядом всем становилось не по себе. Не посмотрел он, почему-то, только на меня.

– Ваша сплоченность достойна похвалы, группа номер один, – негромко сказал он. – Хорошо, к Эрроч и Гастингс никакое наказание применено не будет. А теперь можете идти.

Радостный вопль потряс основание башни, и сокурсники, возбужденно переговариваясь, потянулись на выход.

– А вы, Эрроч, останьтесь, – вдруг услышала я.

Куратор Сноворс кинул на меня короткий взгляд, но тоже ушел.

Дождавшись, когда дверь закроется, ректор жестом предложил мне сесть.

Опустившись на стул, я изо всех сил старалась не повернуться к открытому окну, из которого долетали до слуха шум волн и запах ветра, полного морской соли.

– Вы жили в… – он посмотрел в лежащие перед ним бумаги, – …местечке под названием Замошье. Это в Северной Неверии, правильно?

Я кивнула.

– Довольно далеко отсюда, – пробормотал ректор. – Скажите, курсантка, кто из ваших родственников был магом?

Не знаю, почему, но я насторожилась. Не услышь я разговор отца и тети Алесты на кухне ее дома, так и не знала бы, что магом была мама. Однако, для чего Зирчу знать это?

– Никто, ректор, – быстро ответила я. – Маг, которого отец пригласил, когда со мной это случилось, сказал, что у меня был спонтанный выброс.

– Ну, может быть, вам говорил об этом отец… – он снова посмотрел в документы. – В графе «родители» значится капитан Эрроч. А ваша мать?

– Умерла четыре года назад, – ровно ответила я.

Глаза Зирча неожиданно налились такой яростью, что я вжалась в спинку стула.

Некоторое время ректор разглядывал меня, как ученый разглядывает необычного таракана, а затем резко махнул рукой:

– Свободны, Эрроч. В следующий раз, прежде чем сделать что-нибудь в этих стенах, подумайте трижды.

Я вскочила и едва ли не бегом направилась к дверям, но была снова остановлена вопросом:

– Фамилия мага?

– Ка… Какого мага? – не поняла я.

– С которым вы общались в этом вашем Замошье.

– Квач.

– Идите.

Я вышла на лестничную площадку, и дверь захлопнулась сама собой.

Фух! Ну что за неприятный тип!

Бежать вниз по лестнице было гораздо веселее, чем подниматься. Спустившись, я увидела Дарлу и Джеффорда, которые бросились ко мне с вопросами:

– Ну что?

– Ну как?

– Все нормально, – поспешила успокоить их я и посмотрела на Новача: – Джеф, ты был нереально крут! Но откуда ты знаешь статьи кодекса?

– Отец – государственный обвинитель в нашем городе, – польщенно улыбнулся брюнет. – Я должен был пойти по его стопам, закончил юридическую школу, готовился поступать в Императорскую академию юстиции в Валентайне… Но вышло по-другому.

– Спасибо! – с чувством сказала я. – Похоже, твоя жизнь тоже поломалась из-за этой чертовой магии?

– Не совсем так, – качнул головой он. – Видишь ли, я никогда не хотел быть юристом – этого хотел отец.

– А ты хотел быть магом? – деловито уточнила Дарла, беря под руки и меня, и его, и уводя из башни в сторону столовой.

– Не-а, – лукаво улыбнулся он. – Есть еще предположения?

Я вдруг вспомнила, какие у него красивые руки. Как у…

– Музыкант! – воскликнула я.

– Угадала, Вин, – кивнул парень, и в его глазах промелькнула грусть. – Я думал, музыка – мое призвание.

– Если это твое призвание – никуда оно от тебя не денется! – уверенно сказала я. – Я вот, например, вообще не знаю, какое у меня призвание. Собиралась стать травницей, но теперь не уверена, что хотела этого по-настоящему.

– А чего бы ты хотела? – заинтересовалась рыжая.

Я молчала. Мне привиделся простор без верха и низа, без конца и края, океан бесконечного сияния, рождающий в душе чувство бесконечного восторга и пьянящей свободы…

Моргнув, с удивлением посмотрела на ждущую ответа Дарлу. Что за бредовое видение было только что?

– Не знаю, – растерянно сказала я. – А что такое Зирч сказал Сноворсу про экран? Что это?

Дарла и Джеф переглянулись.

– Давай я объясню? – спросил брюнет, и рыжая кивнула.

– Тебе, когда надели обруч, рассказали, для чего он? – начал Новач.

– Чтобы запереть первоначальную магию и не дать причинить кому-нибудь вред, – пробормотала я.

– На самом деле, это не совсем так, – пояснил Джеф. – Обруч не запирает магию, он лишь ослабляет ее до безопасного значения. Спонтанные выбросы тем и страшны, что непредсказуемы по уровню силы. Магов, которые не умеют или не могут себя контролировать, обычно называют токсичными…

– Токс! – воскликнула я. – Тот парень, Тэйч, так назвал меня!

– Именно, – кивнул Джеф и усмехнулся, указав на свой обруч: – Мы с тобой токсы и есть. А теперь представь, что произойдет там, где собирается много магов. Не обязательно токсов, просто людей, владеющих Силой…

Я непонимающе смотрела на него. Привиделась толпа малюсеньких, будто игрушечных, магов в мантиях, поднимающих ладони, как тогда, когда ребята «подкидывали» меня к ветке с дракусем.

– Они все будут колдовать? – нерешительно спросила я.

Джеф прыснул, а Дарла так просто покатилась от хохота.

– Не все и не всегда, – отсмеявшись, сказал Новач – мы уже почти дошли до столовой. – Хорошо, объясню по-другому. Когда люди не ладят друг с другом, они ругаются, могут даже подраться. А если эти люди – маги?

В моем воображении – вот разыгралось, окаянное! – давешние маги наставили ладони друг на друга с самыми свирепыми выражениями лиц. А ведь, и правда, если люди кричат и бьют посуду, как мама с папой, когда ссорились, то от конфликтующих магов беды не оберешься!

– Экран – это какое-то заклинание, которое, как мой обруч, ослабляет магию? – начиная понимать, пробормотала я.

– Ну умница! – воскликнул Джеф, и я почувствовала себя польщенной – похвала умного парня была приятна. – Если ты обратила внимание на стены портального зала, они отделаны особенным материалом – камнем с Драконьего – его иногда по старинке называют Южным – материка. Этот минерал способен поглощать излишки магической энергии, не давая им вырваться наружу.

– А зачем тогда нужен обруч? – мрачно спросила я, с раздражением дергая проклятое украшение.

– Потому что студентам разрешено бывать за стенами универа, – пояснила Дарла. – Ни во Фриде, ни в Квайтхилле нет особой защиты, не говоря уже о ведущих туда дорогах. Ну вот прогуливаешься ты, например, по тропинке вдоль моря и встречаешь кого-нибудь…

– Кого это? – с подозрением осведомилась я.

– Кого-нибудь, похожего на Его Высочество, – мечтательно пробормотала рыжая и сама над собой засмеялась: – Ой, я не то хотела сказать! Неважно, кого – но у тебя вдруг произошел выброс, и человека зашвырнуло в море…

– …А он плавать не умеет! – серьезно добавил Новач. – Вин, пока мы с тобой не научимся владеть собственной магией, придется носить эти ошейники, хотим мы того или нет.

Я кивнула, открыла дверь в столовую и вошла, раздумывая над словами Джефа. Похоже, Зорьке еще повезло оказаться на верхушке дуба. В море она точно не выжила бы!

В этот момент я налетела на кого-то, да так, что он уронил поднос с едой, который нес. Раздался такой грохот, будто под Зорькой в моем воображении рухнул дуб.

– Ты слепая, что ли? – рыкнул этот кто-то.

Вскинув голову, увидела высокого, на две головы выше меня, здоровенного блондина с искаженным яростью лицом, одетого в черную мантию. И, хотя я не любила, когда на меня орут, он был прав.

– Прости, пожалуйста, – сказала я. – Моя вина, я тебя не заметила.

Его взгляд скользнул к моей шее, холодные голубые глаза сузились:

– Чертовы токсы, мешаются под ногами, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы подобрать поднос.

Одновременно с ним я наклонилась за ним же. Наши пальцы соприкоснулись…

От жара, опалившего кожу на шее, я едва не вскрикнула. Мгновенная вспышка стекла по рукам и ударила в незнакомца, заставив его снова выронить поднос.

– Бардак! – пробормотал он, распрямившись.

Обошел опешивших Дарлу и Джефа и скрылся за дверью.

Вздохнув, подобрала поднос и принялась собирать осколки посуды, но была остановлена веселым женским голосом:

– Давайте сюда поднос, курсантка, и идите кушать. Я все уберу!

Передо мной стояла одна из тех женщин, что сновали за стойкой раздачи. Молодая, пухленькая, с веселыми глазами и темными кудряшками, непослушно выбивающимися из-под чепца, она улыбалась так заразительно, что я улыбнулась в ответ.

– Посуда бьется к счастью, – отбирая у меня поднос, пропела она. – Так всегда бывает! Случается нечасто, Но часто разбивают…

– Спасибо! – искренне поблагодарила я и направилась к стойке, чувствуя, как желудок сводит от голода – с раннего утра у меня росинки во рту не было.

Зал был почти пуст – первокурсники уже поели и, после победы в ректорском кабинете разошлись кто куда, у остальных уже шли занятия. Лишь в дальнем конце, спиной к залу, сидела наша изысканная соседка, вяло ковыряя вилкой в стоящей перед ней тарелке.

Я заметила, что Джеф кинул в ее сторону заинтересованный взгляд, но сел с нами за другой стол.

– Представляешь, мы с ней в одном блоке живем, – пожаловалась Дарла, указав глазами на Сильвану Оливию Рэчерч, – вот не повезло!

– А у вас какой блок? – заинтересовался Новач.

– Восемьсот восемнадцатый. А у тебя?

– Семьсот двадцатый, это в крыле справа от лестницы.

– Ну да, там одни парни, – с набитым ртом подтвердила я, – а слева наше крыло – женское.

После позднего завтрака мы разошлись – Дарла и Джеф пошли разбирать вещи, а я, сославшись на то, что собираюсь поизучать месторасположение аудиторий, дождалась, когда они уйдут, достала дракарту и прошептала, замирая от восторга: «Отведи меня на берег океана!»

Драпуть вдруг поднял морду и посмотрел на меня. Увы, он был слишком маленьким, чтобы я могла разглядеть ее выражение, но я совершенно точно была уверена в том, что он это сделал! А затем дракончик развернулся и, смешно подбрасывая хвост, выбежал из схематично нарисованной столовой.

Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. В комнату ворвался невысокий парень с живыми ореховыми глазами, в расстегнутой рубашке и сбитом галстуке, наш сосед по жилому блоку, Нильс Кендрик. Швырнув в пустующее кресло у камина черную мантию, выпалил:

– Альбион вернулся!

Я отложил книгу и переглянулся с Нэшем, изучающим за столом список литературы, рекомендованной на этот год студентам четвертого курса.

– Ты шутишь? – воскликнул Берг.

На его худощавом лице появилось выражение, сильно смахивающее на брезгливость.

– И не думаю! – Нильс рухнул в кресло, смяв мантию. – Я собственными глазами видел его в составе группы, которую встречал Сноворс.

– Группы какого курса? – прищурился я.

– Хо-хо! – воскликнул Нильс, младший внук любимой фрейлины императрицы – маркизы Кендрик. – В этом самый сок, Даг! Первый, друзья мои, первый. Придется ему снова учить все, что он уже знает. По мне, так нет худшего наказания, чем это!

– Не думал, что ему будет позволено вернуться… – задумчиво произнес я.

– Я тоже, – кивнул Нэш, – но его семья богата и приближена ко двору, это сильно облегчает решение любой проблемы.

– Теперь можно забыть о спокойной жизни, – усмехнулся Кендрик.

– Нильс, не смешно! – я взглядом пригвоздил его к месту – прошлогодние события были свежи в памяти. – Ванесса погибла, Хоул пропал без вести.

Улыбка на лице Нильсона увяла.

– Ты прав, Даг, прости. Но его вина не доказана…

– …При этом все знают, что это – его рук дело! – вклинился Нэш. – По крайней мере, в том, что касается девушки, – примирительно добавил он. – Теоретически, Хоул мог сбежать, чтобы не подумали на него, ведь он постоянно крутился вокруг нее.

– Альбион мог и заплатить за молчание, – согласился Нильс. – С него станется. Небось, еще и расписку взял, чтобы парень исчез на веки вечные. Ну если СОМРовцы его не нашли, это о чем-то говорит?

– Это может говорить лишь о двух вещах, – я снова взялся за книгу, – либо он мертв, либо – закрыл свой Источник. И тогда его смерть лишь вопрос времени.

Оказывается, зверь-океан мог не только пугать, он умел поглощать время! Когда я, сидевшая на самой границе с волнами, пришла в себя, в окнах академии уже загорались огни, а от горизонта мягко стелилась ночь, скрывая поверхность воды под плащом мрака. В голове не было ни единой мысли. Сознание просто растворилось в мерном шуме волн, в сияющем ритмичном нечто – сердце океана. Дело было даже не в том количестве воды, которого я никогда не видела! Дело было в неслышимом, беззвучном, неназываемом ощущении возвращения к истокам. Казалось, я пришла к дому, покинутому много лет назад.

Я оглянулась на Акалим и увидела, что панорамные окна, расположенные примерно посередине основного здания, ярко сияют – должно быть, это была столовая. А раз так, надо поторопиться к ужину, а затем, действительно, побродить по коридорам, чтобы завтра не заблудиться.

Дорогу я запомнила легко – вверх-вверх-вверх по узкой тропке, заросшей жесткой травой, с кое-где выбитыми в камнях ступенями, до неприметной калитки в зарослях дикого жасмина. Этот кусочек пляжа был закрыт со всех сторон острыми скалами, хищно высовывающими серые носы за береговую линию. Наверняка, у академии были и более цивильный пляж, и удобный спуск к нему, но дракончик почему-то не повел меня туда. За это я была ему благодарна – баюкая в душе ритм океанского сердца, я не хотела делиться им ни с кем, даже с недавно обретенными друзьями.

Я поднималась, не оглядываясь, потому что знала – снова зависну. Стало понятно, почему папу, моего отважного капитана Эрроча, напугал этот зверь. Его невозможно было познать, он не поддавался контролю, и, реши он уничтожить людей – никакая стража не защитила бы их!

Меня насторожил тихий шелест. Затем раздался резкий стук и мимо пролетел… булыжник. Потом еще один. Я упала на руки и вжалась в тропинку, раздумывая, что бы это могло быть? Камнепад?

Темнело здесь непривычно быстро. В Замошье даже в самые длинные ночи небо отливало серебром – сказывалась близость к Рослинсбергу, – и это позволяло хоть что-то разглядеть. А здесь темнота была плотной, осязаемой, сплошной – руку вытяни, пальцы не увидишь!

Бочком отползла с тропинки и полезла вверх, цепляясь за верхушки острых камней, торчащих из земли. До тех пор, пока один из них не зашевелился у меня под рукой и не издал странный, воркующий звук. А затем поднялся и посмотрел на меня горящими глазами.

Заорав от ужаса, я потеряла равновесие и начала валиться назад. Перед глазами промелькнула вовсе не прошлая жизнь! Мне привиделось, как отправленные на поиск преподаватели находят мое бездыханное тело внизу, на пляже, в луже крови. Как Дарла рыдает со всей страстью темпераментной натуры, Джеф хмурит густые брови и потерянно качает головой, а Сильвана Оливия смотрит на мой труп, словно на пустое место.

Как вдруг, остановив полет, на запястье сомкнулись когтистые, похожие на птичьи пальцы, покрытые… чешуей. Нашарив ногами землю, я встала, стараясь держать равновесие, и разглядела еще кое-что кроме оранжевых плошек с узким зрачком, уставившихся на меня. Я разглядела дракуся! Того самого, мышастого, что утащил мой кофр и носил смешное имя «Валли».

– Привет, Ва… Валли, – осторожно сказала я.

Хотя это была не взрослая особь, а подросток, – взрослых в новом Норрофинде еще не выросло, – я совершенно не представляла, как нужно вести себя при встрече с драконом.

В темноте.

С глазу на глаз.

На узкой скалистой тропинке, откуда можно сверзнуться так, что костей не соберешь.

Дракусь перевел свои плошки на мою руку и аккуратно расцепил когти. У него четыре пальца смотрели вперед, а один – назад, как у птицы.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я. – Почему не в академии? Тебе вообще можно выходить?

Дракусь издал горловой звук, что-то вроде: «Вуорк» и канул в темноту. Миг – и нет его. Лишь в той стороне, куда он метнулся, послышался стук осыпающихся камней.

Почесав в затылке, я отправилась в академию. Не поймешь их, дракусей этих! В школе рассказывали, что древние драконы были разумными настолько, что создавали удивительные артефакты и строили огромные города. А у этого ни разума, ни ловкости, один только «вуорк».

В столовой меня ждал сюрприз – она была заполнена людьми. Студенты в черных, синих, коричневых и зеленых мантиях сновали туда-сюда, за столами с красными скатертями сидели преподаватели, негромко переговариваясь. У стойки, за которой стоял рыжий парень, выстроилась очередь, а на раздаче официантки в серых платьях сбивались с ног. Видимо, это был самое популярное для ужина время.

– Вин! Вин! – услышала я и заозиралась.

Заметив за одним из столов Дарлу, Джефа и остальных ребят, кивнула и направилась за подносом. И вдруг словно что-то ударило между лопаток. Оглянувшись, увидела за столом в противоположном углу зала того самого парня, которого «уронила» утром. Он смотрел на меня с таким выражением, что я невольно сжала кулаки. Похоже, нажила я себе недоброжелателя! Ну и пусть! Разберусь.

– Где ты была? – спросила Дарла, когда я села и принялась любовно расставлять еду: два салата, жаркое и компот.

Папа всегда говорил, что бойцы должны правильно и обильно питаться.

– Гуляла, – легко ответила я. – Разложили вещи?

– У меня в шкафу дверца сломана, – пожаловалась одна из сокурсниц, симпатичная, с каштановыми волосами и пухлыми губами девушка по имени Кэйтлин. – Кому мне об этом сказать?

– Я узнаю, не переживай, – кивнула я.

– А мне зачетку не выдали, – сказал еще кто-то.

И понеслось. В последующие полчаса я выслушивала жалобы, вопросы и негодования, правда, не прерывая ужина. Через полчаса поняла, что все не запомню и надо носить с собой блокнот для записей.

– Стоп! – сказала я, а когда меня не услышали, рявкнула, как папа: – Молчать!

Замолчал не только наш стол, но и соседние. Дарла округлила глаза, а Новач тихо засмеялся. Даже Сильвана Оливия, сидевшая в одиночестве, оглянулась, впрочем, быстро потеряв ко мне интерес.

– Ребят, сделаю, что запомнила, – честно сказала я. – А запомнила не все! Поэтому, у кого есть бумага и ручка, пишите претензии и отдавайте мне. Завтра постараюсь разобраться.

Пока я с аппетитом доедала жаркое, рядом с тарелкой росла горка записок.

Вернувшийся откуда-то Джеф принес три кружки, над которыми пышными шапками стояла пена.

– Освежитесь, – сказал он, улыбаясь, и выдул сразу половину своей.

– Что это? – Дарла лизнула пену и причмокнула: – Странно, но… вкусно!

– Это кэль – местный напиток. Делается из каких-то водорослей.

– Алкоголь? – изумилась я.

– Алкоголь только для преподавателей и персонала академии, – раздался насмешливый голос.

Подняв глаза, я увидела синеглазого Лиама, и мое сердце остановилось.

– А для токсиков – компотик! – заявил он, забирая мою кружку и выпивая кэль в один глоток.

– Я не для тебя принес! – возмутился Джеф, поворачиваясь к нему.

– И что ты мне сделаешь, токс? – синие глаза прищурились, голос звучал вкрадчиво.

Они были примерно одного роста, однако атлетическая фигура Лиама, на которую я обратила внимание еще в самом начале знакомства, не оставляла Новачу никаких шансов.

Поднявшись из-за стола, я встала между ними.

– Эй, вы чего?

– Что здесь происходит? – рядом остановился Сноворс. – Тэйч, вы опять за свое?

– Что вы, куратор, я просто подошел выразить почтение коллеге, – пожал плечами черноволосый красавчик. – Мы же с ней оба – старосты своих групп. – Он посмотрел на меня: – Ребята меня выбрали, как самого опытного, поэтому обращайся ко мне, токс, если возникнут вопросы. Я про это заведение все знаю. В тройном объеме.

У меня перехватило дыхание. И хотя сказано это было язвительным тоном, слова не оставляли сомнений – парень предлагает свою помощь!

– Еще бы вы не знали, Тэйч, после отчисления с третьего курса, – прищурился Сноворс. – Интересно, каких трудов вашей семье стоило вернуть вас в академию, пусть даже и на первый? Имейте в виду, они могут оказаться напрасными, если вы наступите на хвост тому же дракону!

Лиам насмешливо поклонился ему, подмигнул мне и ушел, не глядя на Джефа, который еле сдерживался.

– Мой совет, курсант Новач, не связывайтесь с ним, – тихо, так, что услышали только я, Джеф и Дарла, сказал Сноворс. – Интриги, подставы – для него цветочки. У вас нет ни сил, ни опыта с ним меряться. Надеюсь, пока нет. Вы меня услышали?

Джеф кивнул, хотя его черные глаза метали молнии.

Куратор вернулся за преподавательский стол.

Новач опустился на место, а я решила сходить за кэлем сама. Надо же было попробовать?

Парень за стойкой улыбнулся, когда я подошла, и я улыбнулась в ответ. Ну невозможно не улыбаться, когда тебе светит рыжее веснушчатое солнце с роскошными красно-рыжими волосами, стянутыми в высокий хвост на макушке.

– Я – Джереми, но все называют меня просто Реми, местный бармен. А ты?

– Курсантка Вин Эрроч, приятно познакомиться.

– Чего тебе налить? Хочу предупредить, алкогольные напитки студентам запрещены.

– Я уже знаю, спасибо. Мне три кружки кэля. За них надо платить?

– Конечно, – хохотнул Реми и мотнул головой в сторону стойки с едой, – бесплатная еда там, а также соки, чаи, компоты. А здесь все по высшему классу!

Порывшись в кармане, я достала монеты, которыми отец снабдил меня перед поездкой.

– Сколько?

Реми отсчитал деньги, ловко налил мне три кружки и положил рядом с ними шоколадку в золотистой обертке с эмблемой академии.

– Подарок от заведения, дается при первом заказе, – улыбнулся он.

Поблагодарив, сунула шоколадку в карман, прихватила кружки и отправилась к своему столу.

– Что не так? – спросила, разглядывая озабоченные лица друзей.

– Джеф считает, что Тэйч будет к нему цепляться, – вздохнула Дарла. – И, судя по всему, он прав!

– Зачем ему это? – я вспомнила синие глаза и едва сдержала вздох. – Джеф, нужен ты ему! Может быть… Может быть, он вообще стеснительный и не нашел другого способа начать разговор?

– Чего? – вытаращилась Дарла и засмеялась первой.

Джеф присоединился. Несколько минут они угорали вдвоем, позабыв про кэль. Я же, ощутив, как заалели щеки, уткнулась в кружку со странным, кисло-сладким напитком, который был ни на что не похож. Неужели я втюрилась в Лиама Тэйча? Неужели теперь буду такой же дурочкой, как рыжая со своим Высочеством?

– Я узнаю, за что его выперли, – отсмеявшись, посерьезнел Новач. – Понятно, что он меня одним мизинцем уложит, но тот, кто владеет информацией о драконах – владеет драконами, как известно. Может быть, мне будет чем ему ответить!

– Слушайте, а что значат мантии разного цвета? – поспешно спросила я, желая перевести разговор.

– Зеленые – первый курс, – пояснила Дарла, – коричневые – второй, синие – третий и черные – четвертый. После четвертого все носят черные. Даже стажеры, но со знаками принадлежности к своим магическим орденам.

Я тяжело вздохнула. Магические ордена еще какие-то… Вот, не было печали! Душу грело только одно – Квач говорил о службе в СОМРе, а эту организацию папа уважал.

Службу особого магического реагирования или, сокращенно, СОМР, создал Данио Лисс, начальник Департамента имперского сыска при прежнем императоре, под руководством которого удалось практически одним ударом накрыть и ликвидировать сеть Черных артефакторов – отец рассказывал об этом. Служба была призвана предупреждать и расследовать противоправные магические действия, и Лисс стал ее первым руководителем, а затем министром внутренних дел Норрофинда. Его место в СОМРе занял Демьен Дарч, супруг легендарной леди Эвелинн Абигайл Торч, урожденной Кевинс, герцогини Воральберг. Женщины, вернувшей Норрофинду живых драконов.

– Кстати, ты уже получила форму? – поинтересовался Новач. – Завтра на занятиях нужно быть в ней…

Я посмотрела на него округлившимися глазами. Не к месту вспомнились: зубная щетка, которую я тоже не купила, неполученные зачетка и учебники, неразобранные вещи. Святые угодники, я обо всем забыла, любуясь океаном!

– Э-э… – протянула Дарла, – похоже, формы у тебя нет. И сейчас нигде ее не получить, все службы академии работают до шести, а уже восемь.

– А завтра? – с надеждой спросила я. – Со скольких они работают?

– С десяти. Но первая лекция по истории магии у нас в восемь тридцать.

– Ясно. Похоже, я пролетаю, как дракон над Валентайном! – я поднялась, сгребла записки в карман куртки и допила кэль.

– Ты куда? – удивились ребята.

– Еще поизучаю карту, – честно ответила я, доставая дракарту и косясь на гордо пронесшую себя мимо Сильвану Оливию. – Дарла, вернусь через часик, если что, ложись спать.

Выйдя в коридор, я увидела Лиама, который что-то говорил моей соседке по комнате, улыбаясь не насмешливо, а мило. Та смотрела в пол, будто не слышала его. В душе поднялось колкое и жгучее чувство – мне Тэйч так не улыбался! Стараясь не глядеть на них, я прошла мимо, чтобы погрязнуть в лабиринте коридоров академии.

В свою комнату я вернулась около полуночи. Зато теперь я точно знала, где находятся лектории, помещения для практических занятий, как пройти в библиотеку и оранжерею, а кроме того, заплутав на минус первом этаже первого корпуса, где располагался портал, обнаружила вход в подземелье, куда не стала соваться по причине мерцающей завесы, от которой мне показалось разумным держаться подальше. Также я нашла прачечную и комнату кастелянши – на минус первом этаже третьего корпуса, а кухню – на его первом этаже. И, к своему удивлению, обнаружила на первом этаже нашего жилого корпуса, под столовой, здоровенный пустой зал с зеркалами, пафосными портретами и белым роялем.

Интересно, что помещения, в которых я уже побывала, дракарта высветляла. Таким образом, к тому времени, как я, не чуя ног, вернулась к себе, на ней оставалось совсем немного темных пятен: четвертый – административный – корпус с библиотекой и несколько отдельно стоящих башен.

В комнате Дарлы было тихо, а вот из-под двери высокородной леди Сильваны на пол гостиной падала полоса света. И чего не спится?

Пожав плечами, я пошла в свою комнату, вытряхнула все из кофра на пол, откопала ночнушку, тапочки и мыло, и направилась в ванную комнату. Без зубной щетки было как-то не по себе, пришлось пожевать пасту и хорошенько прополоскать рот. Вернувшись в комнату, открыла настежь окно, впуская пахнущий водорослями ветер, и засмотрелась на ночь в огоньках иллюминации. Жаль, что окна этого корпуса выходят во двор! С другой стороны, выходи они на океан, я бы только и делала, что пялилась на него, позабыв обо всем. Шум волн, отсеченный громадой академии, отсюда казался шелестом, с каким осыпаются с возвышения мелкие камешки. Я улыбнулась, слушая его. А затем села за стол, взяла из лежащей на нем стопки лист бумаги и ручку, и начала писать первое письмо папе.

На следующий день за ранним завтраком я задумчиво разглядывала дракарту. Кое-о-чем я вчера забыла, а мне это было жизненно необходимо – утренняя пробежка. Когда отец был не на дежурстве, уже в пять утра мы выбегали из дома. Папа приучал меня к бегу с ранних лет. Поначалу мама была против, но видя, как я крепну, не препятствовала ни пробежкам, ни последующим тренировкам, во время которых отец учил рукопашной и бою на клинках. «Тебе нужен сын, Алекс!» – подсмеивалась над ним она. «У меня есть чудесная дочурка, Джен, – улыбался в ответ отец, – умница и красавица! Такие девушки должны уметь за себя постоять… Мы же не всегда будем рядом?» Когда он так говорил, я ему не верила. Как это «не всегда будем рядом»? Разве такое возможно? И вот теперь мамы нет, как и брата, который должен был появиться на радость папе и мне… А сам папа остался в Северной Неверии.

Отогнав невовремя появившуюся грусть, я обежала глазами зал, отмечая свою группу – все ли собрались? И не увидела Сильвану Оливию. Когда мы с Дарлой уходили, ее дверь была закрыта и оттуда не доносилось ни звука, поэтому мы решили, что соседка ушла раньше. Между тем, лекция должна была начаться через пятнадцать минут. Куратор Сноворс, встреченный по пути в столовую, сообщил, что по традиции первую лекцию для первокурсников проводит ректор, поэтому опаздывать не стоит.

– Да мало ли, где она может быть? – пожала плечами Дарла, когда я сказала ей о своих сомнениях. – Может, она уже в аудитории, заняла самое лучшее место в партере?

– Я все-таки сбегаю, проверю, – качнула я головой. – От нее всего можно ждать! Встретимся в аудитории.

Я поспешила из столовой и в дверях, как назло, снова столкнулась с блондином в черной мантии, как теперь я уже знала, четверокурсника. Мы застыли друг против друга, а затем я попыталась обойти его, но и он попытался обойти меня, в результате чего мы едва не столкнулись.

– Даг, она тебя преследует! – прозвучал насмешливый голос из-за его спины.

– Да что ж это за наказание… – пробормотал тот, имя которого я только что узнала, взял меня за плечи и отставил в сторону, как вещь: – Не лезь мне под ноги, токс, а то наступлю и не замечу!

Я мгновенно закипела, потому что не лезла ни под чьи ноги, а просто торопилась выйти!

– Сам смотри, куда идешь! – рявкнула я и выбежала из столовой, толкнув его плечом и едва бросив взгляд на стоящего за ним невысокого курносого парня с веселыми светло-карими глазами.

За дверью Сильваны Оливии по-прежнему царила тишина. Я постучала, но мне никто не ответил. Чувствуя себя крайне подозрительной личностью, нарушающей закон и личные границы, я толкнула дверь… и обнаружила Рэчерч сладко спящей в кроватке!

– Эй, вставай, – позвала я, – вставай, лекция по истории магии через десять минут уже!

– Рита, подайте, пожалуйста, чаю и утреннюю почту, – пробормотала она, переворачиваясь на другой бок.

– Какого чаю! – возмутилась я. Подскочив к кровати, потрясла деву за плечо, мимолетно восхитившись нежнейшим золотистым кружевом ее ночной рубашки. – Какую, драконья мать, почту? Вставай сейчас же!

– А? – Сильвана Оливия открыла незабудковые глаза и посмотрела на меня с возмущением. – Вы кто?

Ну, здрасте!

– Студентка Рэчерч, па-а-адьем! – заорала я так, что она подскочила в кровати и села, с ужасом глядя на меня.

– Проснулась? – уже обычным голосом спросила я. – Давай, одевайся быстрее, лекция через восемь минут, читает ректор. Опаздывать нельзя!

– А можно не ходить? – поежилась она. – Я не привыкла вставать так рано…

– А в школу? – удивилась я.

– У меня были частные преподаватели, которые приходили, когда мне было удобно.

Собственно, чего я ждала от девушки с такими именем и фамилией? Или правильнее говорить – именами?

– Ради бога, одевайся и бежим! – поторопила я. – Жду тебя в гостиной.

Она округлила глаза:

– Но утренняя ванна? Чай? Прическа?

– Какая ванна? – возмутилась я. – Зубы почистила и вперед, к новым свершениям. Да быстрее же!

– Только не кричи больше, ты меня напугала, – попросила Сильвана Оливия, спуская ноги с кровати, и заторопилась в ванную комнату. И уже оттуда до меня донеслось: – Даже призраки так не кричат!

Я едва успела перехватить правую руку левой – так она хотела покрутить пальцем у виска. Ладно, сочту за комплимент. Вполне возможно, услышь папа, что я ору как призрак, остался бы доволен!

Спустя пять минут мы мчались в первый корпус. Хорошо, что вчера я уже побегала по этим коридорам – привела соседку кратчайшим путем, хотя мы все равно опоздали на несколько минут.

Когда я толкнула дверь аудитории, лекция уже шла. Зирч, заложив руки за спину, прохаживался перед студентами и что-то рассказывал.

Надо ли говорить, что все посмотрели на нас, когда мы вошли.

Брови ректора снова попытались улететь с его лба, когда я выпалила под предсмертные хрипы запыхавшейся Сильваны Оливии:

– Простите за опоздание, ректор Зирч, разрешите войти?

– Почему вы не в форме, Эрроч? – холодно спросил он.

– Не успела получить.

– Кажется, вчера у вас был целый день на это.

Я молча смотрела на него, не собираясь оправдываться.

– Пожалуйста, лорд Зирч, простите нас, – Сильвана Оливия выскользнула из-за моей спины и встала рядом. – Курсантка Эрроч не успела переодеться из-за меня. Видите ли, я всегда очень крепко сплю, меня сложно разбудить…

В зале послышались смешки, а затем откровенный хохот. Я с изумлением посмотрела на Рэчерч, которая не выглядела ни смущенной, ни пристыженной. Она произнесла это совершенно… равнодушно.

Взглянув на нее внимательнее, ректор неожиданно кивнул:

– Хорошо, но чтобы такое было в первый и последний раз! Садитесь, и мы продолжим лекцию.

Под перекрестными взглядами мы сели на пустующие места, которые заняли нам Дарла с Джефом и приготовились слушать.

Ректор рассказывал о появлении магии. Это стало для меня открытием. Честно сказать, никогда не задумывалась, откуда она взялась, поскольку считала ее такой же природной стихией, как огонь, вода, земля или воздух. Есть воздух – им дышат. Есть магия – а есть маги, которые ее используют. Все. Кратко и ясно. Но ректор говорил совсем о другом.

– Пятьдесят лет назад цивилизация оказалась на грани катастрофы вовсе не из-за иссякающих артефактов, – заговорил Зирч, и зал возбужденно зашумел, потому что всегда считалось, что именно угасание артефактов едва не привело Норрофинд к гибели. – Как известно, большинство драконариев располагалось там, где сейчас находятся земли Неверии и Центрального Норрофинда. Количество сильных магов с неверийскими корнями всегда превышало количество магов родом из Кармодона. Когда королева Альвина-первопрестольница объединила государства в одно, разница стала очевидна. Однако сила неверийских магов постепенно уменьшалась, в то время как в Кармодоне дети со способностью к магии и вовсе перестали появляться на свет. Но! – Зирч остановился и замолчал, оглядывая затихших слушателей: – Спустя всего лишь десять лет с того момента, как леди Эвелинн Абигайл Торч, урожденная Кевинс, помогла вылупиться на свет первому дракону, количество магически одаренных детей резко возросло и продолжает расти каждый год. Приведу простой пример. Вы, наверняка, знаете, что академия Акалим и Кармодонский университет магии долгое время были единственными магическими учебными заведениями. Однако после Великого пакта к ним добавились Высшая школа медиумов в Валентайне и Белая академия Рослинсберга. И, насколько я знаю, проект Императорского магического университета, который будет располагаться неподалеку от столицы, в настоящее время проходит согласование в соответствующих инстанциях. Не стану забивать вам головы статистикой, скажу только, что прямая связь между количеством возрожденных драконов и уровнем магии, наполняющей наш мир, установлена и доказана!

– Обалдеть! – прошептала Дарла. – Поймаю сегодня какого-нибудь дракуся и расцелую!

– Может не надо? – хмыкнул сидящий с другой стороны от нее Джеф.

Он тоже выглядел ошеломленным, но явно собирался со свойственной ему скрупулезностью перепроверить услышанную информацию.

– Драконы не только наполняют наш мир магией, им прекрасно известно о местах ее скопления, – продолжал ректор. – Как думаете, почему в Акалиме так много дракусей?

– Из-за большого количества магически одаренных детей? – пробормотала Сильвана Оливия.

Джеф с одобрением посмотрел на нее.

– Вы что-то сказали? – переспросил Зирч, но Рэчерч уже перевела взгляд куда-то под потолок, будто не она только что ответила первой.

– Акалим наполнен студентами, а студенты – магией, чего тут непонятного? – раздался голос с хрипотцой, от которого у меня что-то задрожало в груди. – Я прав, ректор?

– Вы слушаете эту лекцию уже во второй раз, Тэйч, конечно, вы правы, – без улыбки сообщил Зирч, но тут же с гордостью добавил: – На текущий момент в нашем университете проживает больше дракусей, чем в других высших магических учебных заведениях Норрофинда, и это замечательно! Я бы сказал, это гарантия того, что даже тот, кто, войдя в наши двери, вовсе не умеет пользоваться магией, покинет Акалим, полностью подчинив себе эту могущественную силу.

Клянусь, когда ректор сказал «вовсе не умеет пользоваться магией», он подумал обо мне! Отведя взгляд от его лощеной фигуры, я уставилась в пол. Разве я виновата, что в нашей семье вообще не упоминали о магии, не говоря уже о том, чтобы учить меня ее применению?

– Однако, как у каждой способности, у магии есть и обратная сторона, – разнесся по залу голос ректора. Надо признать, ораторские способности у него были отличные! – Появившись на свет, мы делаем первый вздох, покидая – последний. Но если мы прекратим дышать до момента смерти, отведенного судьбой, мы оставим этот мир в тот же миг. Тот, в ком однажды открылся Источник магии, не сможет игнорировать его! Источник не даст ему сделать это, проявляясь снова и снова, что может представлять опасность как для самого мага, так и для окружающих его людей. Самыми непредсказуемыми считаются спонтанные Источники, и те из вас, кто вынужден носить сдерживающие обручи, являются носителями таких Источников…

В зале послышались смешки и шепотки: «Токсы!» «Это о токсиках!»

– Сразу хочу предупредить, – холодно заметил Зирч, – любые попытки унижений либо оскорблений таких студентов в Академии не приветствуются. Вы должны помнить, что в будущем вы – имперские маги Норрофинда, которые делают общее дело на благо нашей прекрасной родины!

Обведя затихший зал тяжелым взглядом, ректор продолжил:

– Для общего развития вам следует знать и о существовании возможности блокировки Источника, однако к ней прибегают в исключительных случаях. Более подробно об этом рассказывается на старших курсах.

– Ого! – прошептал Джеф, наклонившись к нам с Дарлой. – Блокировка – это чрезвычайно интересно. Это как себе сердце вырвать!

– Фу-у! – скривилась Дарла.

Джеф улыбнулся и поднял руку.

– Курсант Новач? – ректор повернулся к нему.

– А когда мы сможем снять обручи? – спросил Джеф, и по рядам пронесся одобрительный шелест голосов тех, кто, как и мы с ним, «щеголяли» в подобных украшениях.

– Не раньше, чем способность подчинять магическую мощь выработается в вас до автоматизма, – ответил Зирч. – Самоконтроль – одно из первых умений, которому вы учитесь в Акалиме. Как показывает практика, большинство студентов снимают обручи на втором курсе, но не бывает правил без исключений. Например, ваш куратор, профессор Сноворс, лишился обруча только в конце третьего.

Все глаза обратились к декану, который тоже слушал лекцию, стоя у дверей. Сноворс насмешливо поклонился.

– А почему так поздно, ректор? – не отставал Джеф.

– Профессор, вам слово, а меня ждут дела, – Зирч жестом пригласил его на трибуну. – Желаю вам успехов в обучении и добро пожаловать в академию Акалим!

Заняв место ректора, куратор изящным движением откинул со лба белокурую прядь. Услышав тихий восхищенный вздох, я повернулась и посмотрела на Кэйтлин, которая следила за профессором такими же глазами, какими наша собака Мильша следила за миской, в которой мама мешала ей кашу с мясом и сырыми яйцами. Неужели у меня такое выражение лица, когда я смотрю на красавчика Лиама? Вот, черт!

– Магия – это музыка, – заговорил наш декан хорошо поставленным голосом. – Кому-то семь нот даются легко, а кто-то считает, что чем громче поешь, тем красивее. Последнее – это про меня…

В зале раздались смешки.

– На начальных стадиях самоконтроля значение имеет сила вашей магии, а не древность крови или ранее полученные знания, – посерьезнел Сноворс. – Этот предмет буду преподавать у вас я, кроме того, он является одним из трех навыков, дающих допуск к боевой магии. Я принадлежу к древнему кармодонскому магическому роду, и не могу не прихвастнуть тем, что мой прапрадед был учителем самой леди Эвелинн, поэтому об обращении с магией знаю буквально с пеленок. Но когда мой Источник проявился – это застало меня врасплох именно потому, что я не смог с ним справиться, несмотря на то что уже знал к тому времени. Интенсивность магических всплесков оказалась слишком высока, мне потребовалось три года, чтобы обуздать их. Ничего постыдного нет в том, чтобы быть токсом, но вы должны понять, и те, кто носит обручи, и те, кто их не носит, токсы – это ходячее бедствие. Может быть, кто-то хочет рассказать, как проявился его Источник и что из этого вышло? – Сноворс оглядел затихший зал и вкрадчиво добавил: – За самый оригинальный ответ сегодня будет поставлена первая оценка в этом году.

– Я развалил бабушкин сервант и заставил левитировать семейный сервиз, – тут же вскочив, сообщил Джеф под смех студентов. – Причем предметы сервиза пришлось ловить – они норовили вылететь в окна и самоубиться о тротуар, должно быть, им надело стоять без дела!

– А я повалил несколько деревьев на проезжую часть, из-за чего перевернулся онтикат, – признался другой одногруппник, Грегори. – Слава богу, все остались живы, правда, сильно побились, а меганик сломал ногу.

Один за другим токсы первого курса рассказывали о том, что натворили, и смешки становились реже. Всем стало понятно, что это, действительно, опасно! Как ходить по полю со спящими драконами – никогда не знаешь, который из них проснется и наступит на тебя, не заметив.

Пока другие говорили, я старательно буравила взглядом столешницу. Совершенно не хотелось упоминать ни сгоревший сарай, ни бедную Зорьку… Хорошо хоть, она не стремилась, как чашка из сервиза бабушки Джефа, самоубиться, а покорно ждала, пока ее не снимет с дуба приехавший с отцом Квач.

– Эрроч? – услышала я.

Подняв глаза, увидела, что все смотрят на меня.

– Раз уж все поделились, будьте любезны, расскажите нам, как проявился ваш Источник? – поинтересовался куратор.

– Да уж, староста, будь добра, – донесся язвительный голос Тэйча.

Вот чего привязался, а?

Я встала, ощущая, как щеки становятся пунцовыми, и тихо произнесла:

– Наш сарай сгорел…

– Да что она там бормочет? – крикнул Тэйч.

С яростью оглянувшись на него, рявкнула:

– Я спалила сарай и закинула на дерево нашу корову, вот что случилось!

– Корова-то жива осталась? – мягко спросил Сноворс.

В эту минуту я ненавидела его почти так же, как красавчика Лиама.

– Жива, – кивнула я.

Зал разразился аплодисментами.

– Летающая корова однозначно заслуживает первую высокую оценку в этом году! – провозгласил, смеясь, куратор. – Смех смехом, но, надеюсь, вы сделаете правильные выводы после этой лекции. А сейчас бегите на следующую – леди Лендич не терпит опозданий.

– Что у нас там, в расписании? – спросила Дарла, заглядывая в карточку с недельным расписанием – мы все получили их в администрации вместе с зачетками и дневниками. – О, зельеварение!

– Звучит неплохо, – проворчала я, собираясь покинуть аудиторию.

С одной стороны, здорово получить первую хорошую оценку в году, с другой, мне все еще было стыдно. Пусть бы онтикат из-за меня перевернулся, а не из-за Грегори. Потому что быть опасной куда лучше, чем посмешищем!

В толпе, образовавшейся в коридоре, мелькнули белокурые локоны Сильваны Оливии, и я вспомнила, каким тоном она говорила о себе в то время, как все над ней смеялись. В Замошье я, дочь бравого капитана Эрроча, никогда не становилась поводом для насмешек, как это произошло сейчас. А в жизни моей соседки по комнате такое, похоже, происходило слишком часто. Так часто, что она просто перестала обращать на это внимание! Что же с ней не так?

Мысленно поставив себе галочку выяснить это, я поспешила за Дарлой и Джефом в левое крыло того же корпуса, где располагались оранжерея и кабинет-лаборатория по зельеварению.

Надо сказать, кабинет на учебное помещение не походил, а казался частью оранжереи: стены затянул ядовитый плющ, в малахитовой листве которого ярко алели круглые ягоды, окна выходили на хозяйственный двор и ворота, смотрящие в сторону Квайтхилла и сейчас наглухо закрытые.

На трибуне располагался преподавательский стол, очень похожий на алхимический, с колбами, ретортами и перегонным кубом. Позади него, в правом углу, раскрыл черный зев с тлеющими в нем угольями приличных размеров камин, а рядом, на подставке, замер большущий медный котел. В левом углу белел костями скелет, вызывая у самых впечатлительных ахи, охи и прочие междометия.

Учебные места, представлявшие собой уменьшенные копии преподавательского стола и располагавшиеся на приличном удалении друг от друга, были рассчитаны на двоих студентов. Мы с Дарлой, не сговариваясь, заняли место у окна во втором ряду – из него были хорошо видны ворота, а значит, на скучной лекции будет чем себя занять. Преподавательница по зельеварению представлялась мне старухой-ведьмой в черном одеянии, островерхой шляпе, с обязательным посохом, отсутствием нескольких зубов и скрипучим голосом. Скелет в углу лишь укрепил мои подозрения.

Студенты еще делили места и рассаживались, когда ровно в назначенное время дверь аудитории отворилась и на пороге возникла… богиня!

Я никогда не видела богинь, но увидев эту потрясающе красивую, черноволосую леди, оглядевшую нас сапфировыми глазами, изломавшую соболиную бровь и недовольно сжавшую алые, как ягоды ядовитого плюща, губы, сразу поняла – кто нам явился!

– Что за бардак? – чувственный, с хрипотцой, голос легко перекрыл шум. Все повернули головы и застыли, как и я, пораженные дивным видением. – Когда я вхожу в класс, вы должны быть полностью готовы к занятию!

Богиня шагнула через порог, и от движения ее бедер, клянусь, у всех парней нашей группы засвербело в причинном месте.

– Полностью! – повысила голос богиня. – А это значит – тетради уже открыты и ручки лежат рядом, сумки убраны, разговоры закончены. Студенты приветствуют преподавателя стоя и готовы впитывать знания! Это понятно?

Все растерянно молчали.

– Простите, леди Лендич, как староста группы обещаю – такого больше не повторится! – услышала я голос Тэйча.

Сказанное прозвучало так, будто он – староста всего курса. В другое время я бы вставила свои пять золотых, но сейчас растерялась, потому что образ старухи-ведьмы разбился о черноволосый волшебный сон с сапфировыми очами, цедивший слова с целеустремленностью наемного убийцы.

– А, студент Тэйч, – богиня кивнула ему, как старому знакомому. – Жаль, вы не доучились в прошлый раз, у вас есть определенные способности к зельеварению…

– Обещаю вам развивать их дальше! – судя по тону, красавчик Лиам включил свое обаяние – я не собиралась оборачиваться, чтобы видеть его улыбку, а потом успокаивать сердцебиение.

– Итак, – остановившись перед своим столом, заговорила богиня, – позвольте представиться, леди Лорелея Лендич, профессор, член-корреспондент Имперского ботанического сообщества, автор пяти учебников по зельеварению для средних и специальных учебных заведений Норрофинда и ваш преподаватель по одному из самых увлекательных магических предметов, не имеющих к магии никакого отношения…

Она лукаво улыбнулась и оглядела притихших студентов, ловивших каждое ее слово. Правда, мне показалось, что парни не столько вслушивались в то, что она говорила, сколько всматривались в участвующие в процессе произнесения звуков части тела: губы, шею, грудь… Ну и так далее.

– Наверняка, профессор Сноворс уже сообщил вам, что магия – это музыка, – проговорила Лендич, и ее тон убедил меня, что она его терпеть не может. – Но он, конечно, не сказал, что муза магии – капризная леди, чье поведение зависит от множества обстоятельств, начиная с самоконтроля собственно мага и заканчивая обширностью его теоретических знаний. Иначе говоря, магия может и не сработать, а вот зелье, составленное, заметьте, безо всякого волшебства, срабатывает всегда и везде! На первом курсе мы, конечно, займемся снадобьями попроще, однако не менее ценными. Они могут останавливать кровь и заживлять раны, придавать сил и гнать сон, улучшать аппетит и снимать головную боль. Это так называемые бытовые зелья, которые пригодятся каждому из вас, не зависимо от того, в каком качестве вы покинете Акалим и чему посвятите свою жизнь. К концу второго курса вам нужно будет определиться со специализацией, и я надеюсь, – она ослепительно улыбнулась, – вы выберете именно зельеварение! А теперь раскрывайте тетради и пишите: «Тема первая. Основные ингредиенты. Классификация и систематика».

К своему удивлению, многое из того, что мы записали, я уже слышала от мамы. Неужели она читала учебники Лендич? Но как это возможно, если богиня, то есть, наша преподавательница, выглядит значительно ее моложе?

Вопрос возраста профессора, видимо, волновал и Дарлу, потому что сразу после лекции она задумчиво спросила:

– Как думаешь, Вин, сколько ей лет?

– Не больше двадцати пяти, как выглядит, – пожала плечами я.

– Этого просто не может быть! – раздался голос Джефа.

Оглянувшись, мы увидели, что он подходит к нам вместе с Сильваной Оливией – на занятии они сели за один стол.

– Ей сорок семь, – прошелестела Рэчерч, и мы с Дарлой в изумлении воззрились на нее.

– Но… как? – воскликнула рыжая. – У нее кожа, как у девушки!

– Юная прелестница не так проста, – хихикнул Джеф. – Но вообще, вы плохо ее слушали. Она же намекала, что при помощи правильно составленного зелья можно добиться чего угодно.

– А ты откуда знаешь, сколько ей? – с подозрением осведомилась Дарла у соседки.

– Как-то видела ее при дворе, – пожала плечами та и ушла.

Рыжая побледнела, да так, что я испугалась.

– Дарла, что с тобой?

– Ты слышала? Эта… Лендич бывает при дворе! А значит, может быть знакома с Его Высочеством! А это значит… у меня нет шансов! Никаких!

И, понурившись, она направилась следом за Сильваной Оливией.

Мы с Джефом переглянулись.

– Меня больше интересует, что наша блондиночка делала при дворе? – подмигнул Новач. – Еще ни разу не водил знакомства с подобными особами!

– И как она тебе? – спросила я и, спохватившись, что он не так меня поймет, добавила: – В смысле, как коллега по учебе?

– Она – бриллиант, – не моргнув, ответил Джеф. – Говорит редко, но каждое слово заставляет меня включать всю мощь интеллекта, чтобы ее понять.

Я засмеялась и толкнула его в плечо, он захихикал в ответ, и мы поспешили за Дарлой.

Мы вернулись в жилой блок только после ужина. Признаться, от поглощенного за первый день количества знаний мне сделалось дурно. После зельеварения было «Магическое источниковедение», которое вел седой горбатый профессор Зорис, с ладонями шириной в лопату, «Магическую эвристику» преподавала относительно молодая и приятная Анна Рич, от «Магической экономики» у меня разболелась голова, поэтому я не запомнила имени высокого лысого зануды, который ее читал. А завтра, судя по расписанию, нас ждало «Магиеведение», снова «Источниковедение» и «Эвристика», и две пары подряд авторского курса профессора Сноворса по самоконтролю.

Домашних заданий, несмотря на то что все лекции были вводными, задали немеряно. Мы должны были самостоятельно подготовиться по плану, выданному преподавателями, подобрать литературу в библиотеке, сделать ее список для каждого предмета и уяснить основные моменты лекций, которых нам еще не читали!

– Это, вот, что такое, я тебя внимательно спрашиваю? – ошарашенно сказала я Дарле, таращась в дневник с домашними заданиями. – Я думала, тут учатся заклинаниям всяким, пассам, а это что?

– Суро-о-ово… – протянула рыжая, уныло листая свой. – Придется прямо сейчас идти в библиотеку, ведь по крайней мере по двум предметам могут спросить уже завтра! Но, знаешь, я жду-не дождусь лекции по самоконтролю. Все это… – она потрясла дневником, – не так пригодится боевому магу, как то, чему будет учить куратор!

– Он, вроде, говорил, что самоконтроль – один из трех навыков, дающих доступ к боевой магии, – вспомнила я. – Ты знаешь, какие еще два?

– Конечно, – усмехнулась Дарла. – Я же, сколько себя помню, мечтаю стать боевым магом, как папа. Допуск к занятиям по боевой магии, которые начинаются с третьего курса, дает успешная сдача «Самоконтроля», обоих курсов «Магиеведения» и «Целительства».

– Целительства? – изумилась я. – А зачем оно боевому магу?

В дверь постучали, и мы дружно ответили:

– Войдите!

На пороге показался Новач, за которым маячил симпатичный парень со смущенной улыбкой.

– Леди, – расшаркался Джеф, – желая разделить с вами тяготы домашнего задания, мы с моим соседом Аддингтоном Гелсом приглашаем вас в библиотеку!

Новенький был незнаком, поэтому я вежливо кивнула, а Дарла улыбнулась:

– Рады познакомиться, Аддингтон!

– Для вас – Дин, – ответно улыбнулся высокий светловолосый парень. – Тоже очень рад!

– Пошли, – с ненавистью сгребая дневник, сказала Дарла. – Не видать нам первого спокойного вечера в Акалим!

– У меня есть подозрение, что мы вообще ни одного не увидим, – философски заявил блондин.

Я молчала, собирая тетради. В сердце толкнулся неумолчный шум, по которому я, оказывается, скучала. Зверь-океан звал из вкрадчивой темноты прибрежного вечера. В отличие от сокурсников, у меня уже был спокойный вечер в Акалим – вчера, когда я под шум волн забыла обо всем. «Я обязательно навещу тебя попозже!» – мысленно пообещала я, направляясь следом за ребятами.

Студенты называли четвертый корпус «административным», потому что службы располагались на втором этаже, над библиотекой. В этом же корпусе, насколько я знала, жили и преподаватели. Учитывая научную работу, которую они вели в академии параллельно с преподаванием, такое соседство было очень кстати.

Я уже приходила сюда за учебниками, но так торопилась, что не успела ни особенно оглядеться, ни насладиться великолепием этого пугающего места. Именно пугающего – никогда в жизни я не видела столько книг! Они занимали металлические стеллажи, поднимавшиеся к сводчатым потолкам. Сочетание строгих линий первых и плавных – последних создавали оригинальную геометрию пространства, в котором каждый том находился на своем месте. Мягкий свет круглосуточно горящих ламп, спрятанных в специальные ниши между секторами стеллажей, способствовал сосредоточенной работе.

В центре просторного зала стояли широкие столы с удобными стульями, где студенты и преподаватели были погружены в чтение, перелистывание страниц и конспектирование. Несмотря на поздний час, народу было немало, да здесь и время текло по-особому: минуты растягивались в часы, а часы сжимались в минуты, подчиняясь только ритму мысли и работы.

Полускрытые толстыми портьерами панорамные окна выходили во внутренний двор. Днем можно было полюбоваться пышными кронами деревьев, чьи тени мягко ложились на полы и стеллажи, создавая игру светотени, а сейчас за ними царила темнота, слабо расцвеченная огоньками иллюминации.

В воздухе витал особый аромат – смесь запаха бумаги, типографской краски, пыли и едва уловимый аромат старых, повидавших множество читателей книг, который, словно невидимый хранитель, сопровождал каждого, кто переступал порог библиотеки.

Стол дежурного библиотекаря и картотеки располагались слева от входа. Туда мы сначала и отправились.

– Ребят, стойте, – сказала я, когда они потянулись к картотекам, глядя каждый в свой список. – Давайте работать командой, так будет быстрее.

– Ну-ка? – заинтересовался Джеф.

– Берите каждый по одному предмету из списка и ищите книги только по нему. Потом отнесем их за один стол и сядем за домашку.

– Гениально! – восхитился Дин. – Задания-то у нас одинаковые!

Нужные издания нашлись довольно быстро, и мы сели составлять списки – каждый по своему предмету, а остальные потом его переписывали. Не обнаружили мы, почему-то, только книги по зельеварению, но поскольку завтра его не предвиделось, решили оставить их на потом.

Примерно к десяти вечера домашка была сделана. Дарла зевала так отчаянно, что заразила остальных. Мы поднялись, попрощались с библиотекарем, походившим на седого лорда древности, и гурьбой вывалились на улицу, столкнувшись с входящими студентами. Едва не воткнувшись носом в широкую мужскую грудь, затянутую в черную мантию, я уже знала, кто передо мной. Слова: «Не лезь мне под ноги, токс, а то наступлю и не замечу!» моментально всплыли в памяти. Решив, что лучшая защита – это нападение, я выпалила:

– Слушай, отстань от меня, а? Почему я везде на тебя натыкаюсь? Ты следишь за мной, что ли?

Мой негодующий взгляд встретился с холодными голубыми глазами. От недоброго прищура четверокурсника стало не себе. Он отступил, оглядывая меня с головы до ног. Оценивающе прошелся по лицу, шее, груди, талии и ниже… У меня создалось впечатление, что парень на глазах толпы просто раздел меня и позабыл вернуть одежду.

– В тебе нет ни одной детальки, которая могла бы меня заинтересовать, коротышка, так что не льсти себе… – усмехнулся он и, обойдя меня, двинулся дальше под хохот сопровождавших его друзей.

А я сильно пожалела, что у меня нет оружия! Меча там, моргенштерна или, на худой конец, арбалета. Стреляла я, между прочим, отлично!

– Вин, ты в своем уме? – Дарла, схватив меня за руку, потащила за собой. – Задирать старших! Пойдем, это ты от усталости!

– Не знаю, кто уж тут за кем следит, но они, действительно, все время сталкиваются, – засмеялся Джеф.

– Главное, чтобы не подрались, – сообщил флегматичный Дин.

– Зачем им так поздно в библиотеку? – поинтересовалась я, все еще ощущая предательский румянец на щеках.

– Они живут здесь, – ответил всезнающий Новач.

– Я думала, в этом корпусе только преподаватели? – удивилась рыжая.

– Они на четвертом этаже, а на третьем располагаются жилые помещения повышенной комфортности для студентов. Я сам там не был, но так говорят.

Мы с Дарлой переглянулись.

– И как туда попасть? – спросила рыжая.

– Наверное, имея соответствующий титул? – предположил Дин.

– Может быть, – задумчиво ответил Джеф, – но, тогда почему наша Сильвана Оливия до сих пор не там?

Ответа на этот вопрос мы не знали.

Я всучила Дарле свою сумку с учебниками и тетрадями.

– Отнеси, пожалуйста, в нашу комнату.

– А ты куда? – удивилась рыжая.

– Проветрюсь. Я никогда еще столько времени не проводила в четырех стенах, голова трещит!

Дарла сочувственно кивнула и позвала парней за собой.

А я направилась к незаметной калитке, скрытой зарослями дикого жасмина, как с этой стороны окружающей академию стены, так и с другой.

На тропинку падал свет от панорамных окон столовой. Перескакивая с камня на камень, больше напоминающих вырубленные в скале ступеньки, я спускалась на пляж, скрытый в скалах, и едва добралась, села прямо на песок. Набежавшая с шелестом волна немного не доставала до подошв ботинок. Подобрав ноги под себя, я наклонилась и коснулась ее ладонью, баюкая в душе ощущение детского восторга. Неугомонный зверь-океан здоровался со мной, не собираясь засыпать, лишь мерно ворочаясь в темноте, что смородиновым пирогом раскатилась до горизонта. Неожиданно в памяти всплыл потолок родительской спальни, перечеркнутый потемневшими от времени балками, мамин голос? напевающий какую-то песенку, и ощущение сонного, сытого довольства. Должно быть, тогда я была совсем малюткой, раз не могла вспомнить себя, а только окружающие образы и звуки?

Шорох камешков, посыпавшихся за спиной с тропинки, был уж очень знакомым. Думаю, Сильвана Оливия в этот момент просто померла бы от ужаса, Дарла – заорала бы во все горло, а я продолжала сидеть, не шевелясь, и скоро ощутила тепло, почти жар, исходившее от существа размером с теленочка, которое затаилось на песке в паре метров от меня. Только тогда я повернула голову, чтобы увидеть оранжевые глаза-плошки, светящие как два новеньких фонаря. Мы с дракусем разглядывали друг друга довольно долго. Он почти не моргал, что было непривычно, зато смешно переступал передними лапами, будто месил песок.

Пошарив в кармане мантии, я достала шоколадку, выданную мне Реми, развернула обертку и протянула дракусю. Раз нет сосиски, может быть, ему понравится это?

– Валли, верно? – негромко спросила я. – Смотри, это шоколадка. Она сладкая и питательная. Правда, я не знаю, едят ли драконы шоколад? Будешь?

Четко очерченные ноздри дракуся с силой втянули воздух. Как следует принюхавшись, он сделал молниеносное движение и исчез. А я с изумлением посмотрела на залитую кровью ладонь – выхватывая угощение, Валли острым клыком полоснул меня по ладони. Вот уж, действительно, кусь так кусь!

Мне не пришло в голову ничего лучше, как опустить руку в набежавшую волну – соль должна была продезинфицировать рану. Щипало, надо сказать, ужасно, но холодная вода приостановила кровотечение. Замотав руку полой мантии, я тяжело вздохнула и полезла вверх по тропинке. Беда с этим Валли – не дракон, а прямо какая-то авария! Хорошо хоть, пальцы не откусил!

Свет мигнул, тропинка погрузилась в кромешную тьму. Запрокинув голову, я увидела, что окна столовой погасли. Теперь было не видно ни куда ставить ногу, ни за что хвататься здоровой рукой. Как вдруг чей-то твердый лоб уперся прямо в мою пятую точку и, с силой боднув, заставил меня машинально перебирать ногами. Оглянувшись, увидела Валли. Упрямо наклонив голову, он подталкивал меня вперед, разворачивая в сторону следующей каменной ступеньки.

Должно быть, дракусь видел в темноте лучше меня, или для него вообще было не важно – день сейчас или нет, но мы выбрались наверх довольно быстро. Я повернулась к нему и заметила, как он принюхивается к завернутой в мантию руке. На сердце стало неспокойно. Вдруг человеческая кровь действует на драконов, как трава валерианы – на котов? Или, наоборот, вызывает агрессию? Впрочем, если дракусь начнет валяться на мне, громко урча, или решит мной поужинать, я не выживу в любом случае!

Валли осторожно коснулся передней лапой моей замотанной руки:

– Вуорк?

– Это ты меня укусил, дурень, – сердито пояснила я. – Пожалуйста, в следующий раз не хватай так еду – я же не отнимаю!

Раздался очередной «вуорк», и дракусь канул в темноту.

– Ну вуорк так вуорк… – пробормотала я и полезла в заросли жасмина.

На утренних лекциях я дремала, потому что до середины ночи разбирала записки одногруппников. Мне удалось разложить их на три кучки: для вопросов к администрации, кастелянше и куратору, чем я и собиралась заняться на большой перемене, которая начиналась после первых двух пар. Слава богу, преподаватели нас особенно не терзали.

На перемене я метнулась в административный корпус и подробнейшим образом разобралась с каждой из описанных ребятами проблем. Дарла одолжила чистую тетрадь, куда я в хаотичном порядке записала полученную информацию – вечером систематизирую, и буду готова ответить на любой вопрос одногруппников.

К Сноворсу я подошла до начала лекции по самоконтролю.

– А, Эрроч, – увидев меня, сказал он. – Держите, это список книг о драконах… А что с рукой?

Вернувшись в жилой блок вечером, я обработала рану мазью из походной аптечки, которую взяла с собой. Мазь варила сама, в целительном эффекте была уверена, но разорванная на сгибе кожа все равно требовала повязки.

– Так, царапина, – ничего не значащим тоном ответила я.

– Отставить лгать, курсантка, – нахмурился Сноворс и провел ладонью над повязкой.

Я почувствовала, будто рану колет сотня иголочек. Ощущение не было болезненным, но и приятным его нельзя было назвать.

– Кто вас укусил? – спустя мгновение, изумился профессор.

– Валли, куратор, – вздохнула я. – Но он случайно!

– Ясно, – Сноворс усмехнулся. – Зато теперь вы точно знаете, почему этих негодников называют дра-куси. А сейчас отправляйтесь в лазарет, и никаких возражений! Официально разрешаю вам опоздать на мою лекцию.

– Есть! – ответила я и ушла, спиной ощущая недоумевающий взгляд Дарлы, которая уже заняла для нас стол.

Лазарет располагался в первом корпусе. Если правое крыло первого этажа занимала оранжерея, то левое – несколько просторных, залитых солнечным светом палат с идеально заправленными кроватями, процедурная и медицинский кабинет. Везде было пусто, лишь постучавшись в кабинет, я услышала дребезжащий голос:

– Войдите.

А шагнув через порог, обомлела, потому что она была здесь – та самая сгорбившаяся ведьма во всем черном, с маленькими злыми глазками. Ведьма, которую я представляла преподавательницей по зельеварению!

– Ты кто и с чем пожаловала? – спросила она, поворачиваясь от стола, на котором толкла в каменной ступке какой-то порошок.

– Курсантка Вин Эрроч, куратор Сноворс отправил к вам с этим… – я показала на повязку.

– Разматывай, – кивнула старушка.

Осмотрев рану, неожиданно втянула ноздрями воздух, совсем как Валли, когда принюхивался к шоколадке.

– Подорожник, паутина и что-то еще… – пробормотала она. – Детка, кто готовил эту мазь?

– Я сама, – смутилась я. – Простите, не знаю, как к вам обращаться.

– Мое имя Мередит Веррич, но студенты обычно называют меня «тетушка Мередит» или «старая карга», в зависимости от того, какое лечение я им назначу, – в темных глазах блеснули веселые искорки. – Что за третий компонент в твоей мази, не подскажешь?

– Черный елец, его привозят к нам из Рослинсберга.

– А ты, судя по акценту, из Северной Неверии?

– Так и есть.

– Кто научил тебя делать лечебные снадобья?

– Мама. Она была отличной травницей.

Старуха пожевала губами, будто хотела что-то сказать, но передумала.

– Иди, вымой руку мылом из зеленой баночки, – она кивнула на рукомойник. – По-хорошему, такую рану надо шить, чтобы стянуть края, но останется безобразный шрам, который снизит чувствительность кисти, а вам, магам, руки надо беречь не меньше музыкантов.

– Почему? – сквозь стиснутые зубы спросила я, намыливая руку густо пахнущим водорослями желе, совсем не похожим на обычное мыло.

Рану будто огнем жгло, но я терпела, не желая показывать слабость.

– Потому что при плетении заклинания вы будете использовать гибкость не только пальцев, но и ладоней, запястий и так далее, – наблюдая за мной, ответила Веррич.

Когда я подошла, она одобрительно кивнула и взяла мою руку в свои. Боль стихла мгновенно. Уютные потоки тепла укутали кисть, словно в морозную ночь я сунула руку в подогретую меховую муфту.

– Мередит, дорогая, я принесла некрокорень и перечную мяту, как вы и просили… – услышала я голос, показавшийся знакомым. – Ах, простите, у вас пациентка!

– Девочка уже уходит, – проскрипела целительница, отпуская мою ладонь, на которой не осталось ни красноты, ни шрама.

Обернувшись, я увидела леди Лендич. Бархатный брючный костюм цвета индиго не скрывал ни единого соблазнительного изгиба фигуры несмотря на то, что камзол с серебряными пуговицами был наглухо застегнут под самое горло. Грива великолепных волос рассыпалась по ее плечам, перехваченная слева изящной заколкой в виде стрекозы с сапфировыми глазами. А сапфировые глаза самой леди Лорелеи скользнули по мне без особого интереса.

– Большое вам спасибо! – с чувством сказала я ведьме. – Я могу идти?

– Приятно было с тобой познакомиться, детка, – вдруг подмигнула та. – Захочешь узнать больше о целительстве – заходи ко мне.

– Переманиваешь студентов? – ослепительно улыбнулась Лендич.

– И не думаю, – усмехнулась та, не отводя взгляда. – Ты же знаешь, Лора, от нас с тобой Дар не зависит.

Похоже, это был их какой-то давний разговор, поэтому я поспешила к выходу, не глядя на преподавательницу по зельеварению.

– Стоять! – неожиданно приказала она, когда я поравнялась с ней. – Ваше имя?

– Вин Эрроч.

Я подняла на нее взгляд, и выражение лица леди Лендич на долю секунды изменилось.

– Какие красивые глазки… – пробормотала она, а затем ее чувственные губы сложились в слащавую улыбку. – Очень рада, что с тобой все в порядке, курсантка Эрроч! Беги на лекцию – Сноворс уже, наверное, соловьем разливается.

Выходя в коридор, я снова отметила выпад в сторону куратора. Интересно, какой дракон между ними пробежал?

Когда я заняла, наконец, свое место в аудитории рядом с Дарлой, профессор чертил на доске схему, состоящую из начальной точки, прямой, которая вела к звездочке с надписью «пусковой фактор» и еще одной прямой, ведущей от него к конечному восклицательному знаку с надписью «бдыщ».

– Итак, – куратор обернулся, вытирая испачканные мелом руки тряпкой. – Начальная точка на схеме – ваша способность к магии или, другими словами, наличие Источника. Пусковой фактор – некое событие, предшествующее выбросу магии, контролируемому или нет. Конечная точка – собственно выброс.

– Судя по надписи – неконтролируемый… – громко прошептал Тэйч.

Все захихикали.

Несмотря на язвительный подтекст, я тоже улыбнулась, потому что он был прав. Я плохо представляла себе, как может случиться «бдыщ» с опытным магом, а вот с токсом – пожалуйста.

– Вы всегда отличались прекрасной памятью, Тэйч, – усмехнулся Сноворс, – поэтому вы сейчас выйдете к доске и перечислите нам все пятьдесят четыре известных пусковых фактора. Студенты, ваша задача разбить их на группы, то есть классифицировать, и пояснить, почему вы классифицировали их именно так.

Улыбка пропала с лица Лиама. Сверкнув глазами, он поднялся и, не торопясь, направился к доске.

Похоже, у Тэйча, действительно, была хорошая память, потому что он назвал сорок пять факторов. Но я была уверена, назови он пятьдесят три и забудь только последний – это все равно дало бы Сноворсу возможность напомнить ему, что лекции нужно слушать молча, что он и сделал спокойным тоном. Однако, судя по тому, как Тэйч вернулся на место, он был взбешен.

– А сейчас займитесь классификацией, в количестве групп я вас не ограничиваю, – сообщил профессор, сел за свой стол и уткнулся в какую-то книгу.

До конца занятия мы делили факторы на группы. Поскольку никаких подсказок не было, наименования групп получились весьма причудливыми, например, у нас с Дарлой появилась группа под названием «Когда все бесит», а Джеф и Сильвана Оливия, севшие позади, щегольнули «Психоэмоциональным перенапряжением при мобилизации внутренних ресурсов на фоне длительного нахождения под воздействием негативных факторов».

На короткой перемене мы с Дарлой устроились на подоконнике в коридоре третьего этажа, где располагались лектории. Я решила изучить список литературы о драконах, полученный от Сноворса. После занятий мы собирались в библиотеку, поскольку вчера так и не нашли, где хранятся учебники по зельеварению. Заодно я собиралась взять что-то из того, что рекомендовал куратор.

– Видела, в какой ярости Тэйч был от замечания Сноворса? – усмехаясь, спросил Новач рыжую. – Не любит, когда ему отдают приказы, и неудивительно…

Дин и Сильвана Оливия тоже стояли рядом с нами, но Рэчерч была будто сама по себе. Во всяком случае, казалось, ее мысли витают где-то на уровне потолка.

– Ты что-то узнал о нем? – восхитилась Дарла, а Дин заинтересованно посмотрел на Новача.

– Естественно, – фыркнул тот. – Это не все, что я собирался узнать, но, определенно, уже что-то!

Делая вид, что внимательно изучаю список, я усиленно прислушивалась к разговору.

– Тэйч – из старинного неверийского рода, – продолжил Джеф, чрезвычайно довольный тем, что завладел нашим вниманием. – Будущий герцог…

– Альбион, – раздался тихий голос.

Я посмотрела на Сильвану Оливию. Блондинка выглядела так, словно в издаваемой жителями Драконьего материка тарабарщине услышала знакомое слово.

– Ты знала?! – возмутился Новач.

– А вы, разве, нет? – пожала плечами она. – Это все знают. Его бабушка была патронессой пансиона имени Святой Альвины-первопрестольницы, в котором училась леди Эвелинн Абигайл Торч, урожденная Кевинс. Его отец, лорд Тэйч, нынешний герцог Альбион, возглавляет Фискальное ведомство, но чисто номинально.

– Это как? – удивилась я.

Однако Рэчерч уже замолчала, прислушиваясь к чему-то.

– Это значит, получает жалованье, но на работе не появляется, – хмыкнул Джеф и укоризненно посмотрел на Сильвану Оливию. – Может быть, ты знаешь, и за что его выперли из академии в прошлом году?

Она качнула головой и направилась в аудиторию, поскольку прозвенел звонок.

Сноворс собрал тетради с самостоятельными работами, а затем обрадовал нас известием о… диктанте. Диктант? Я округлившимися глазами посмотрела на Дарлу, а она на меня.

– Сейчас я раздам листочки, – радостно произнес куратор и вдруг подкинул к потолку стопку чистых листов, до этого момента лежащих на столе.

Часть студентов машинально вскочила со своих мест, бросившись их ловить, другие, как Дарла и Дин, остались сидеть, но проделали плавный жест рукой, который я не успела уловить – и листы послушно легли на их столы.

Тяжело вздохнув, поднялась, подошла к ближайшему упавшему на пол листку, взяла его и вернулась на место. Бардак в этой академии, да и только!

– Молодец, токс! – услышала я.

Обернувшись, не поверила своим глазам – Лиам смотрел на меня с одобрительной улыбкой.

Чувствуя, как вспыхивают щеки, резко отвернулась.

– Ну что же, проведенный только что тест отлично показал, кто их вас владеет начальным уровнем магии, избавив меня от длительного и скучного опроса, – засмеялся Сноворс, оглядев наши лица. – Кто-то призвал листки, используя магию, кто-то – применил физическое воздействие на предмет, но и те, и другие сделали это машинально. Самоконтроль – такой же рефлекс, и вам придется довести его до автоматизма. А теперь я попрошу тех, кто призвал листки, сесть справа, а тех, кто не использовал магию – слева. В дальнейшем вы составите две отдельные подгруппы, для которых некоторые занятия будут проходить в разное время. Поэтому прошу обращать внимание на то, что указано в расписании.

Я поднялась, оглядываясь, и увидела Новача, махавшего мне рукой с одного из опустевших столов левого ряда. Пересев, огляделась. Дин сел рядом с Дарлой, а Тэйч занял место близь Сильваны Оливии, что вызвало бурю смятения в душе. Неужели соседка ему нравится? Наверное, именно такое чувство испытала Дарла, узнав, что леди Лендич бывает во дворце и может быть знакома с Его Высочеством.

Оставшуюся часть занятия профессор посвятил разбору придуманных нами групп, причем, судя по всему, они его знатно повеселили.

После окончания лекции мы толпой пошли на обед. И даже то, что нас снова ждала библиотека и куча домашних заданий, не портило настроение так, как интерес Тэйча к Сильване Оливии. А, собственно, чего я ждала? Они – одного поля ягоды, у них, наверняка, похожее образование и взгляды на жизнь.

Посмотрев на Рэчерч, опять севшую отдельно от всех, я засомневалась насчет взглядов. В Замошье к ней относились бы, как к деревенской дурочке: дети дразнили бы, взрослые – жалели. Разве у деревенских дурочек могут быть какие-то взгляды на жизнь?

– Не возражаете, если я приглашу девушку за наш столик? – спросил Джеф, кивнув в ее сторону.

– У тебя к ней какой-то интерес? – прищурилась Дарла, с аппетитом поедая жаркое и запивая компотом – в обед стойка Реми была закрыта, а кэль – недоступен.

– Я уверен, она знает о Тэйче куда больше, чем говорит, – подмигнул Новач.

– А еще она ему нравится, – хмыкнул Дин, за что тут же получил под столом пинок от Джефа. – Ой! Больно же!

– Приглашай, что с тобой делать, – пожала плечами я.

Святые угодники, и этот туда же! Будто эта Рэчерч медом для парней намазана, я понимаю, выглядела бы, как Лорелея Лендич, а то – кожа, кости, водянистые глаза и овечьи кудряшки, тоже мне, красавица…

И тут мне стало стыдно. Мама не похвалила бы за подобные мысли, да и папа тоже. Надо вырвать этого Лиама из сердца с корнем, как ядовитый сорняк. Наверное, это все потому, что вот уже который день я пропускаю пробежку?

Твердо решив с завтрашнего дня бегать до изнеможения хоть вокруг академии, я подвинулась, освобождая место для стула, который Джеф принес для Сильваны Оливии.

– Приятного аппетита, – безразлично сказала Рэчерч, присаживаясь рядом со мной.

Джеф помог ей перенести поднос с едой. Надо признать, ела аристократка как птичка.

Все хором пожелали ей того же, и за столом воцарилась напряженная тишина.

– Скажи, пожалуйста, – тяжело вздохнув, спросила я Сильвану Оливию, – можно ли обращаться к тебе как-то иначе? Потому что каждый раз говорить твое полное имя… эмм… долго.

В прозрачных глазах блондинки промелькнуло удивление.

– Меня всегда так называют, – ответила она.

– А как тебя зовут друзья? – поинтересовался Новач.

Рэчерч опустила взгляд. Молчание длилось так долго, что мы уже решили – ответа не получим, как вдруг она тихо проговорила:

– У меня нет друзей.

И от того, как это было произнесено, все во мне взбунтовалось. Невозможно не завести друзей, дожив до восемнадцать лет! Или… возможно? Но тогда – несправедливо!

Дарла, Джеф и Дин выжидающе посмотрели на меня.

– Ты не возражаешь, если мы будем называть тебя Силли? – спросила я. – Коли тебе не нравится – скажи, и я отстану.

– Милое имя, такое домашнее! – воскликнул Новач. – Мне нравится!

– Мне тоже, – призналась Дарла и наморщила нос. – По-моему, звучит куда приятнее Сильваны Оливии.

Длиннющие ресницы Рэчерч задрожали. На мгновение у нее появилось такое выражение лица, будто она сейчас заплачет, но только на мгновение, спустя которое на ее губах промелькнула бледная улыбка. Я восхитилась ее выдержке.

– Мне тоже нравится, – чопорно кивнула она. – Буду рада, если вы будете обращаться ко мне именно так.

Дарла возвела глаза к потолку – высокопарные фразы выводили ее из себя.

– Прекрасный выбор, – обаятельно улыбнулся Джеф. – Силли, расскажи, пожалуйста, что ты знаешь о Тэйче. За что его выперли из академии?

– Я знаю только слухи, – она качнула головой и посмотрела на Новача. – Но разве можно доверять слухам?

– Не скажи, Силли, – усмехнулся Джеф и повторил ее имя, словно пробуя на вкус: – Силли… Иногда в слухах скрывается доля правды или даже целая правда.

– Это так, – кивнул Дин. – Слышали историю про мэтра Винсенса, который всем рассказывал, какой он знаменитый автор популярных книг о магии?

– Не Роберт Винсенс, случайно? – уточнила Дарла. – «Как познать свою магию?», «Магия – твое сердце!» и «Самые милые заклинания для девочек»?

– Он самый, – Дин с подозрением посмотрел на нее. – Ты их читала, что ли?

Рыжая вспыхнула и промолчала. Наверняка, читала. Начиная с «заклинаний для девочек».

– Так что там со слухами? – спросила я, спасая подругу. – Подтвердились?

– Еще как, – хохотнул Дин. – Когда его жена подала на развод, оказалось, что автором всех книг является именно она. Сейчас в книжных лавках нарасхват ее опус «Как я была Робертом Винсенсом».

– Очень интересно, – вежливо сказала Сильвана Оливия, то есть Силли. – Про Тэйча говорят, с ним связана какая-то трагическая история с третьекурсницей, произошедшая в Акалиме в прошлом году. То ли он был влюблен в нее до безумия, то ли она, но закончилось все плохо для обоих.

– Имя девушки? – глаза Джефа загорелись, как у гончей, вставшей на след.

– Я не знаю, – качнула головой блондинка.

– Трагическая любовь – как интересно! – воскликнула Дарла. – Но, если Тэйча из-за нее выперли, почему приняли обратно? Ведь он мог попробовать перевестись в другой университет сразу на третий курс. А не в этот – на первый?

– Кажется, у меня есть чем заняться сегодня в библиотеке, – подмигнул ей Джеф. – Здесь могут быть подшивки местных газет, а журналисты – люди с большими глазами и ушами. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. И я это найду!

– У тебя явные склонности к сыскному делу… Джеф, – с небольшой запинкой сообщила Силли, – ты просто обязан стать имперским дознавателем!

Мы с Дарлой переглянулись. Кажется, в общении с Новачем в нашей соседке проявлялось больше обычного человека, чем оледеневшей аристократической статуи.

– Эмм… Я как-то о таком не думал. – Джеф казался растерянным. – Но, ты права, мне нравится искать и находить информацию. Наверное, почти так же, как играть на фортепьяно.

– У этого инструмента очень красивое звучание, – грустно улыбнулась Силли. – А я училась играть на скрипке, но…

Она вдруг замолчала. Затем резко встала и ушла, оставив обед недоеденным.

– Я ее чем-то обидел? – оглянувшись на то, как быстро она идет, почти бежит к дверям столовой, спросил Новач.

– Думаю, она просто вспомнила что-то из своего прошлого, – сказала я. – Не очень приятного прошлого.

– Ты права, Вин, – задумчиво накручивая на палец рыжий локон, согласилась Дарла. – Господи, что с ней не так? Богатая, симпатичная – и такая странная.

– Я и это выясню, – пообещал Джеф. – Пошли в библиотеку, нам до вечера нужно столько успеть, просто ужас!

Мы направились к выходу, как вдруг мне под ноги скользнул один из дракусей. Надо сказать, что драконы редко появлялись в столовой, точнее, они, как раз туда стремились, пахло же едой, но женщины, которые здесь работали, были им не рады.

Споткнувшись о дракуся восхитительного цвета спелых пуффлей, я едва не полетела, если бы кто-то не схватил меня за шкирку.

Обернувшись, тяжело вздохнула – прямо перед моим носом была широкая мужская грудь, затянутая в черную мантию.

– Корра, что ты здесь делаешь? Возвращайся во двор, я скоро приду, – укоризненно сказал парень дракусю, машинально продолжая держать меня.

Корра? Но… это же женское имя?

Я с интересом уставилась на дракуся. В отличие от Валли, на ее голове отсутствовали рожки, а форма костяных пластин, из которых состоял гребень, была более обтекаемой.

Корра подняла плоскую голову, на которой злым огнем горели зеленющие глаза, и принюхалась. Затем клацнула белоснежными зубами у самого моего лица, гибко развернулась и умчалась прочь.

– Извини, токс, – услышала я и почувствовала, что держащая меня рука разжалась. – Иногда она вредничает.

Я посмотрела на парня, прищурившись, и язвительно спросила:

– Неужели ты знаешь слово «извини»? Ушам не верю. И прекрати называть меня токсом! Меня зовут Вин Эрроч. Курсантка Вин Эрроч. Надеюсь, ты способен это запомнить, Даг?

И, вздернув подбородок, ушла, слыша за спиной хохот его всегдашней компании. Жаль, что даже встав на цыпочки, я не буду одного роста с этим дылдой! Но и без этого моя уязвленная нашей последней встречей гордость расправила плечи.

– Опять ты с ним сцепилась, – констатировала Дарла, когда я подошла к ждущим у выхода друзьям. – Мне кажется, еще немного, и вы подеретесь.

– А я говорил! – хмыкнул Дин.

Молча показав им кулак, я вышла в коридор и увидела Силли. Блондинка вжалась в стену, а над ней, сверкая белозубой улыбкой, нависал… Лиам Тэйч. Судя по лицу соседки она мечтала провалиться сквозь землю вместо того, чтобы его слушать.

– Силли, поторопись, нам пора в библиотеку! – крикнула я.

Она бросила на меня отчаянный взгляд.

– Да, я иду. Подождите меня!

– Так ты придешь на мою вечеринку? – спросил Тэйч, неохотно убирая упертые в стену руки, заключившие девушку в ловушку. – Пообещай! Такие, как мы, должны держаться вместе, разве мама тебе не говорила?

Подойдя ко мне, Силли обернулась:

– Моих… друзей ты тоже пригласишь? – спросила она.

– О, конечно, – блеснул глазами Лиам, приблизившись. – Привет, Вин и остальные. После окончания первого семестра я собираюсь устроить вечеринку для первокурсников. Буду рад видеть вас!

И он уставился на Новача таким взглядом, что стало понятно – Джефа это не касается.

– Мы придем с удовольствием, – ответила я и вдруг почувствовала, как Силли благодарно сжала мою руку. – А где будет вечеринка? У тебя в жилом блоке?

Брюнет тронул прядь моих волос, выбившуюся из прически во время столкновения с дракусем, и нежно заправил мне за ухо.

– Ты смешная, – его голос на миг смягчился. – Конечно, нет! Я арендую бальный зал. Будет оркестр, официанты, закуски, все, к чему привыкли мы с Сильваной Оливией. По таким вещам, знаете ли, скучаешь! Хотя нет, вряд ли вы знаете…

Он засмеялся и пошел прочь. А я положила руку на стиснутый кулак Джефа.

– И почему мне хочется догнать его и дать пинка? – прошипел Новач.

– Возможно, когда-нибудь так и будет, – Дарла схватила его за рукав мантии и потащила в другую сторону. – А сейчас идем в библиотеку!

– Мне нужно что-то сделать, чтобы иметь возможность дать отпор этому наглецу… – пробормотал Джеф.

– Это будет непросто, – вдруг подала голос Силли, последовавшая за нами. – У него был отличный учитель по фехтованию, кроме того, он очень сильный…

И она, поморщившись, потерла плечо. Должно быть, он схватил ее, когда она проходила мимо, чтобы заставить себя слушать. Но почему не меня?..

Я до боли прикусила губу. Жаль, я не вижу в темноте, иначе отправилась бы на пробежку прямо после библиотеки!

Оставив друзей, я покинул столовую и вышел во двор, кипя от возмущения. Эта пигалица отчитала меня на глазах у всех, как мальчишку-первокурсника! Как ее там? Вин? Вин Эрроч? Впрочем, мое лицо казалось спокойным – отец научил носить маски, скрывая истинные чувства. Однако раздражению требовался выход, поэтому я, найдя разлегшуюся на лужайке кверху брюхом оранжевую драконицу, поспешил к ней.

– Ты что творишь, Корра? – воскликнул я, усаживаясь на траву. – Разве это дело – бросаться на людей?

Драконица с любопытством приоткрыла один глаз, потом второй, перевернулась на живот и, явно ластясь, подсунула голову мне под руку.

– Чтобы больше такого не было! – строго сказал я. – Девчонка мне тоже не нравится, но я же не пугаю ее?

– Вшшш… – с легким оттенком презрения прошипела Корра, снова толкая меня головой.

– Ты тоже считаешь, что в ней ничего нравиться не может? – я взглянул на нее. – Коротышка, нос кнопкой, глаза как у дикой кошки. Разве только их цвет… необычный?

– Вшшш?

– Редкий? Согласен.

Справа неожиданно раздался треск. Мы одновременно повернули головы, чтобы увидеть, как крупный, мышастого цвета дракусь скатывается со сломанного куста и растягивается на земле. Над ним покачивалась, теряя листья, ветка дерева, с которой он, по всей видимости, спрыгнул.

– Вшшш…

– Думаешь? – переспросил я. – Но в таком случае Валли чего-то не учитывает, иначе у него уже давно получилось бы взлететь.

– Вшшш!

– Я знаю, что ни один из дракусей не умеет летать. Но, согласись, если кто-то и должен, то именно Валли? Просто он очень… неуклюжий.

– Вшшш! – Корра с такой силой боднула меня, что я упал.

Затем вскочила и унеслась прочь. Да что с ней опять такое?

Однако, вместо того чтобы сесть, я растянулся на траве, заложив руки за голову, и засмотрелся в небо, раскинувшее над Акалимом сизые крылья облаков. Вот бы однажды посмотреть на них вблизи!..

Пока остальные делали домашку, я набрала книг из списка Сноворса, начала читать и сама не заметила, как увлеклась. Очнулась, когда за окном уже стемнело, и обнаружила, что Силли ушла, а остальные собираются на ужин.

– Вин, ты идешь? – Дарла складывала учебники и тетради в сумку.

Я почесала в затылке и призналась:

– Про домашку-то я и забыла!

– Мы пытались до тебя достучаться, – улыбнулся Дин, – а ты махала рукой и шипела: «Отстаньте, тут интереснее!»

– Я?! – изумилась я. – Шипела?

– Как гадюка, – хихикнула Дарла. – Говорят, тут в скалах такие водятся, толщиной в руку.

– Держи, – Джеф великодушно протянул стопку тетрадей. – Я все сделал, тебе осталось только переписать. Умоляю, списывай своими словами, а то будет заметно.

– Спасибо! – с чувством сказала я, забирая тетради. – Завтра утром верну. Вы идите, я тут все соберу и догоню.

Ребята ушли. Набранные мной книги в сумку не лезли. Я засовывала их и так, и эдак, но часть все равно пришлось нести в руках, удерживая стопкой, за которой я ничего не видела. Не удивительно, что, выходя из библиотеки, я в кого-то врезалась. К моему удивлению, это был не блондин по имени Даг. А брюнет, чей «светлый» образ гнал меня на пробежку.

– Господи, токс, куда ты все это тащишь? – изумился Тэйч, ловя падающие книги.

– К себе, – пропыхтела я, пытаясь удержать оставшиеся и не выпустить сумку. – Буду читать всю ночь – я ничего из того, что в них написано, не знаю. И прекрати называть меня «токс»! Меня зовут Вин Эрроч.

Парень решительно стащил мою сумку, повесил себе на плечо, после чего забрал большую половину книг.

– Идем, провожу, – покачал он головой и засмеялся. – Иначе тебя завалит знаниями, Вин Эрроч!

Он развернулся и пошел обратно, мне пришлось подстраиваться к его неспешному шагу. В сгущавшихся сумерках один за другим загорались цепочки иллюминаций – теплым желтым, зеленым и оранжевым цветами – цветами академии Акалим. Между кустами то и дело проносились юркие тени – дракуси то ли играли в догонялки, то ли ловили мышей. Я всерьез задумалась, есть ли мыши на территории учебного заведения? Может быть, существует заклинание, которое отваживает от местных погребов мышей и крыс, и тогда дракуси ловят насекомых?

– А что едят драконы? – сорвалось с языка прежде, чем я сообразила, с кем говорю.

Тэйч покосился на меня.

– Вообще-то, считается, что обычная пища им не нужна. Они питаются магией, и если магии достаточно – еду не воруют. Но с ними всегда все носятся, едва ли не под хвост целуют, и, естественно, угощают вкусненьким. Поэтому дракуси едят понемногу все, что и мы.

– Валли понравилась шоколадка, – пробормотала я, вспоминая, как он едва не отъел мои пальцы вместе с угощением.

– Валли? – Лиам посмотрел на меня. – Держись от него подальше, ток… Вин. Это просто какое-то бедствие, а не дракусь! За три года, что я учился здесь в прошлый раз, он шесть раз устроил пожар, десять – проломил крышу сарая, обрушил стену конюшни и малую башню, при этом едва не убился сам и чуть не прибил одного из спящих внизу драконов…

– Но почему? – изумилась я.

– У него какая-то страсть залезать на верхотуру, а потом прыгать вниз, – пожал плечами Тэйч. – Наверное, он так развлекается. Ума не приложу, для чего еще это нужно. Там, откуда ты приехала, драконов не было совсем?

– Да, – кивнула я. – И даже в Белозерье ни одного. Отец обещал свозить меня в Валентайн и показать их, но…

Я замолчала. Папа обещал мне и маме, но после ее смерти поездка превратилась в разбитую мечту.

– Я слышал, твоя мама умерла? – Лиам вдруг остановился и повернулся ко мне. – Сожалею. Моей не стало, когда мне исполнилось десять, а отцу я был не нужен.

Я смотрела на него во все глаза – не ожидала подобной откровенности. Сердце сжалось. Вот и причина его поведения – парня никто не любил, поэтому он и вырос занозой в заднице!

Тэйч перехватил книги, удерживая одной рукой, а другой вдруг дотронулся до моего носа, будто кнопку нажал.

– Не вздумай меня жалеть, токс! – улыбнулся он, однако в синих глазах застыл лед. – В том, что ты никому не нужен, есть своя прелесть, поверь. Расскажи лучше о себе. Это правда, что твой отец – капитан районной стражи?

– Вин, – машинально поправила я. – Да, это правда. Начинал простым охранником торговых обозов, много где побывал, затем поселился в Белозерье.

– Наверное, он с твоей мамой там и познакомился?

Я неуверенно кивнула. К стыду своему, я не знала ничего об их знакомстве, хотя долгое время думала, что так и было: отец встретил маму в Белозерье, между ними завязался роман, а когда они решили пожениться, прикупил дом в Замошье, где я и родилась. И только став старше, я начала замечать некоторые моменты, указывающие на то, что мама родом не из Северного Норрофинда. Многие слова она произносила не так, как в Белозерье и окрестностях, читала книги, в которых папа ничего не понимал. Были и другие странности, вспомнившиеся после ее смерти, однако боль от потери отбивала желание разобраться с ними.

Всю дальнейшую дорогу я молчала, несмотря на попытки Тэйча продолжить разговор. Честно говоря, мне хотелось говорить с ним совсем на другие темы, и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать нести романтическую чушь!

У входа в жилой блок я забрала у него сумку и книги.

– Спасибо за помощь, Лиам.

– Не за что, Вин. Обращайся, – легко улыбнулся он и пошел прочь – высокий, стройный и красивый до безобразия.

Похоже, он вовсе не обиделся на мою неразговорчивость! Это давало надежду…

Надежду на что?

Со злостью захлопнув дверь, отнесла книги в свою комнату и швырнула на стол. Мне не нужен Лиам Тэйч, не нужен! Это от таких, как он, нужно держаться подальше, а вовсе не от неуклюжих мышастых драконов размером с теленочка!

Пытаясь выкинуть разговор из головы, я направилась на ужин. Друзья уже все съели и вовсю наслаждались кэлем и болтовней. К своему удивлению, я вновь обнаружила Сильвану Оливию за нашим столом. Блондинка большей частью помалкивала, но улыбка то и дело блуждала по ее губам, отчего лицо казалось сведенным гримасой. Видимо, в прежней жизни улыбалась Силли не часто.

– А учебники по зельеварению мы так и не нашли, – сообщила Дарла, когда я с полным подносом еды села рядом с ней. – И в картотеке о них ничего нет.

– Надо было у библиотекаря спросить, – с набитым ртом ответила я – оказывается, есть хотелось просто ужасно!

– До зельеварения еще один день, разберемся, – подал голос Дин и трагически добавил: – Чую, в библиотеке мы проведем наши лучшие годы!

Возможно, он был прав, но я не собиралась провести лучшие годы в библиотеке.

– В выходные хочу посмотреть Фрид, – сообщила я. – Как туда добраться?

– Отличная идея! – оживилась Дарла. – Я тоже хочу погулять. Кто с нами?

Во взгляде Силли мелькнуло любопытство, и она неуверенно кивнула.

– Я с вами, – кивнул Новач. – Дин?

– Ко мне приедет дядя, – ответил он, – так что, простите, ребята, гулять во Фрид я поведу его.

Дожевывая булочку, я предвкушала прогулку. Еще бы! Ведь я почти ничего не видела кроме своего Замошья, а тут – другая провинция, другая природа, люди другие. Конечно, Призрачный Фрид городом не был, скорее, крупным поселком, но он все равно не таков, как Белозерье!

Доев, я отправилась за кэлем. Уже издали улыбнулась Реми – ему просто невозможно было не улыбнуться.

– Привет, Вин, – парень лучился доброжелательностью. – Как дела? Осваиваешься?

– Очень много нового узнала за эти дни, – кивнула я. – Голова просто пухнет от знаний. Зачем их столько?

Он засмеялся.

– Вот увидишь, когда-нибудь пригодятся! Тебе одну кружку?

Я оглянулась на друзей.

– Две шоколадки и кэль на всех. Правда, я не знаю, пьет ли его Силли?

– Силли? – рыжий проследил за моим взглядом. – Та блондиночка, похожая на призрака?

Я прыснула в кулак.

– Ну ты скажешь тоже – на призрака! Она из плоти и крови, только… загадочная.

Реми хмыкнул, выложил мне две шоколадки с эмблемой академии и сосредоточился на кэле – пена так и норовила убежать за край кружки.

– Ты не знаешь, случайно, где я могу здесь найти зубную щетку? – задумчиво спросила я, следя, как ловко он укрощает пену.

Перспектива до посещения Фрида чистить зубы пальцами не прельщала, а ни у кого из ребят запасной не оказалось – я уже успела поспрашивать.

– А твоя где? – удивился Реми.

– Забыла взять из дома, – призналась я.

Рыжий поставил кружку на стойку.

– Могу принести тебе из дома завтра утром.

– Правда? – обрадовалась я. – Но ты, вроде, работаешь только по вечерам? Или живешь здесь, в академии?

– Живу во Фриде, – улыбнулся Реми, – но с удовольствием прогуляюсь утром в эту сторону, не переживай.

Я полезла в карман за деньгами, расплатилась за кэль и добавила:

– Сколько я тебе буду должна за щетку?

Реми рассмеялся.

– Один визит. Улица Альбатроса, 22. Ты, наверняка, собираешься к нам в выходные?

Несмотря на его радушную улыбку, я молчала, не зная, что сказать. Парень сильно старше меня приглашает к себе…

– Моя бабушка, – в светло-карих, почти желтых глазах Реми прыгали смешинки.

– Что – твоя бабушка? – не поняла я.

– Она очень стара и редко выходит из дома, но пыль дальних дорог манит ее и до сих пор. Когда бабуля Нери была молода и полна сил – объездила весь Норрофинд. Чтобы она не тосковала по путешествиям, я приглашаю гостей, прибывших из разных уголков страны. Они рассказывают о том, откуда приехали, а бабушка – свои воспоминания. Так что у нас одна половина студентов академии пьет чай в субботу, а другая – в воскресенье. Придешь?

У меня будто Валли с плеч свалился. Уф, обошлось! И как я могла сомневаться в этом солнечном парне?

– А можно, я с друзьями? Мы все из разных мест – твоей бабушке будет о чем вспомнить.

– Отлично! Жду вас в субботу, к пяти, на вечернее чаепитие, – обрадовался Реми, подхватывая все кружки. – Идем, я помогу.

И, хотя я сопротивлялась, он донес кэль до самого стола, после чего ушел, пожелав нам хорошего вечера.

– Какой лапочка! – заулыбалась Дарла ему вслед. – Но…

– …Его Высочество, конечно, лучше! – хором сообщили смеющиеся Джеф и Дин.

После ужина мы с Дарлой в гостиной занялись домашкой по магиеведению, которую она не успела сделать в библиотеке. На уроке все казалось понятным: элементы заклинания суть математические символы, для правильного использования заклинания нужно установить их в последовательность, образующую формулу. Но когда мы дошли до практики, из наших голов все повылетало. Требовалось разложить на формулу простейшее заклинание призыва, то самое, которое студенты, владеющие магией, применили на занятии Сноворса для листков бумаги, а затем перестроить формулу так, чтобы призванная вещь вернулась на место.

– Ну как так-то? – уже в который раз спрашивала я у рыжей, смотрящей в тетрадь, как дракон на новые ворота. – Ну ты же владеешь этим заклинанием! Значит, и формулу должна знать?

– Так не работает, – вздохнула Дарла. – Понимаешь, у тех, кто использует магию с детства, колдовать получается интуитивно. Мне было пять, когда я призвала с люстры хрустальную подвеску, чтобы сделать из нее украшение для любимой куклы. Попробуй пятилетке объяснить, что такое формула и с чем ее едят?

– Давай еще раз…

Я решительно вырвала лист из тетради и положила на стол.

– Вот это – вес призываемого предмета, это – показатель магического усилия по шкале Оверча…

– Ты все перепутала, Вин! Вот это – вес!

– Да нет же, я точно помню…

Мы заспорили, как вдруг дверь в комнату Сильваны Оливии распахнулась и на пороге появилась она сама. Решительно подойдя к столу, она выхватила у меня ручку и написала на листке формулу, а затем расставила цифры над ее составляющими и хорошо поставленным голосом сообщила, какой элемент формулы скрывается под каждой из них.

– И, пожалуйста, не надо так кричать! – сказала она, снизив тон. – У меня уже голова болит!

Развернувшись, она собралась было скрыться в своих «покоях», но мы с Дарлой, переглянувшись, вскочили, схватили ее под руки и усадили за стол.

– Откуда ты это знаешь, ведь занятия только начались? – спросила я, тыкая пальцем в тетрадь.

Она с трудом сдержала зевок.

– Я занималась по индивидуальной программе, которая сильно опережает общепринятые, – пояснила Силли. – Эти формулы – цветочки по сравнению с тем, что нас ждет дальше. Они очень просты.

– Если они так просты, пожалуйста, объясни нам, – попросила Дарла. – Очень не хочется плавать по одному из трех предметов, дающих доступ к курсу боевой магии! А если мы сейчас не разберемся, значит, так и проплаваем до окончания курса.

Несмотря на все странности, у нашей соседки оказалось одно неоценимое качество – терпение. С ангельским спокойствием, методично, возвращаясь назад столько раз, сколько было нужно, чтобы мы поняли, она объяснила принцип формализации заклинания призыва. И мы поняли! Нам так понравилось, что мы формализовали еще несколько простых примеров и даже заразили нашим энтузиазмом Силли. Мы с Дарлой раскладывали заклинания на составляющие, а Сильвана Оливия меняла формулы так, чтобы они имели противоположное действие.

Разошлись около полуночи, и то после того, как Дарла уснула прямо на очередной формуле, которую мы собирались разбирать. Еле растолкав ее, я искренне поблагодарила Силли за помощь. Она свысока кивнула и удалилась с грацией герцогини. Я никогда не видела герцогинь, но примерно так их себе и представляла. На соседку не обиделась, уже начала понимать, что маска высокомерной аристократки – защитная реакция на непривычную обстановку или события.

Вернувшись к себе, я прихватила недочитанную в библиотеке книгу и выскользнула из жилого блока. Свет в коридорах академии был притушен, картины в проемах между окнами казались ожившими, когда я проходила мимо, бросая тень на стены.

Зверь-океан терпеливо ждал меня, выглядывая на пляж мерно шумящими волнами.

Сев на песок, я достала карманный фонарик, найденный на дне кофра после вчерашних ночных приключений, и, раскрыв книгу, погрузилась в чтение. И только спустя какое-то время обнаружила, что не одна. Уже знакомое тепло, как от жарко натопленной печки, окутало меня, что было совсем не лишним на продуваемом ветрами пляже. Я повернула голову и посмотрела на дракуся. Он сидел немного ближе, чем раньше. В прочитанных мной за сегодня книгах о драконах было сказано, что они ни разу не нападали на людей, и если люди страдали из-за них, то только случайно. С другой стороны, на заборах в Замошье тоже было много чего написано, а настоящий дракон с горящими в темноте глазами – вот он, подкрался ближе и принюхивается.

Я решительно захлопнула книгу и достала из кармана брюк шоколадки. Развернула обе. Одну положила в рот, а другую протянула дракусю, не удерживая пальцами – на открытой ладони:

– Привет, Валли. Будешь шоколадку?

Дракусь бочком придвинулся. Я помнила, каким стремительным он может быть, и едва не пропустила момент, когда узкая голова метнулась к моей руке. Ладонь успела закрыть в последнюю долю секунды перед тем, как бронированный нос ткнулся в кулак.

– Не так, Валли! – пожурила я. – Я отдам тебе шоколадку, но ты должен взять ее, не поранив меня, как вчера.

Дракусь встопорщил головные пластины, – стукаясь друг об друга они издавали необычный костяной звук, – а затем открыл зубастую пасть и зашипел.

Мне было сильно не по себе, когда я произнесла:

– А я тебя не боюсь! Давай попробуем еще раз?

И раскрыла ладонь.

В этот раз дракусь наклонялся к руке медленно, часто останавливаясь и разглядывая меня своими огненными плошками. Он что-то тихонько чирикал – то ли сомневался, то ли ругался, но, в конце концов, подхватил шоколад, не коснувшись меня зубами, и резво отпрыгнул прочь. Я же, очень довольная собой, сунула ладонь в набежавшую волну, чтобы смыть остатки подтаявшего угощения, а затем засмотрелась на темноту, которой стала вода, и серые, едва светящиеся жемчуга неба.

Немного потоптавшись, дракусь улегся на песок и затих. Его жар, словно южный ветер, касался моего тела уютными порывами. Это тепло и плеск волн дополняли сумеречный пейзаж, приводя в умиротворение не только меня, но и зверь-океана.

Мы просидели так около часа. Затем я поднялась и отряхнула песок, налипший на брюки и ботинки.

– Мне надо возвращаться в академию, Валли, – сказала я. – Идешь со мной?

– Вуорк? – в щебетании слышался вопрос.

– Я обещала написать письмо папе. Знаешь, мне очень нравится в Акалим, но я скучаю по дому.

Дракусь сел, перебирая лапами. Ну вылитый кот, взбивающий себе перинку. Как мне его понять?

– Я пошла, – помахала ему, снова включила фонарик, чтобы подсвечивать тропу, поскольку окна столовой давно погасли, и направилась к скалам.

Перед тем, как ступить на первую каменную ступеньку, оглянулась. Валли смотрел в океан, и в его громоздкой фигуре сквозили одиночество и тоска.

Меня будто что-то толкнуло изнутри.

– Приходи сюда завтра в это же время! – крикнула я. – Я принесу тебе еще шоколадок!

Дракусь обернулся, его глаза блеснули, и вдруг я услышала:

– Вин-н-н…

Или показалось?

Я подняла себя в пять утра без особого труда, быстро умылась, надела одежду, в которой бегала в Замошье, и покинула жилой корпус, намереваясь наматывать круги вокруг академии до тех пор, пока силы меня не покинут. Мне было все равно – кто меня увидит, будут ли надо мной смеяться другие студенты, потому что я точно знала: движение – залог физического здоровья, а главное – гарантия не попасть под обаяние синеглазого засранца с моего курса.

Пробегая мимо одной из секций стены, я, ощутив опасность, шарахнулась в сторону. А сверху, на то место, где я только что была, свалилось нечто размером с теленочка. Надо ли говорить, что это был Валли?

– Доброе утро, не ушибся? – я, не останавливаясь, побежала дальше, но дракусь преградил мне дорогу.

Костяные наросты на его голове были заинтересованно приподняты, глаза горели любопытством.

– Вуорк?

– Что я делаю, спрашиваешь? – я остановилась и начала подпрыгивать. – Зарядку. Хочу стать сильнее, быстрее и выкинуть грустные мысли из головы.

Я понятия не имела, понимает ли меня дракусь, но интуиция подсказывала, что говорю не в пустоту.

– Вуорк!

Валли обогнул меня и потрусил прочь, то и дело оглядываясь, будто звал за собой.

Дракусь привел к уже знакомым зарослям жасмина, толкнул головой калитку и исчез за ней.

– Послушай, я не могу сейчас на пляж, – возмутилась я, когда он выглянул посмотреть, почему я не иду. – Мне надо на пробежку, а потом на лекции!

Вместо ответа Валли выскочил из калитки, схватил меня зубами за рукав и потащил за собой. Боясь, что он порвет одежду, вынуждена была пойти следом. К моему удивлению, даркусь не начал спуск к «нашему» пляжу, а свернул в еще более густые заросли, под ветвями которых виднелась едва заметная тропинка. Огибая скалу, на которой стоял Акалим, она вывела на более низкую часть береговой линии и влилась в широкую проселочную дорогу, шедшую по прибрежным холмам и исчезавшую за горизонтом. Лучшего места для пробежки нельзя было и придумать!

Я с восторгом поблагодарила дракуся, подавив желание его расцеловать. Мало ли, как он это воспримет? Вдруг, как в сказке, превратится в томного красавца, одержимого мыслью о женитьбе? А у меня только началась настоящая жизнь! Затем я развернулась и припустила во всю прыть прочь от академии.

Пахнущий одновременно степными травами и водорослями ветер бил хлестко, будто пытался повернуть меня обратно, но я неслась вперед, успевая любоваться лежащим внизу зверь-океаном, в чьих чешуйках золотыми рыбками играли всполохи встающего солнца, серыми рылами скал, тучами чаек над ними. Одна из скал привлекала внимание – ее широкая, похожая на язык часть нависала над небольшой бухтой, будто балкон ратуши над городской площадью.

Совсем скоро послышались топот и треск ломаемых кустов – меня нагонял Валли, двигаясь параллельно дороге, пустой в этот ранний час. Бегал дракусь довольно быстро, однако все время падал. А затем вскакивал, шипел на собственные ноги и хвост, и… догонял. Я делала вид, что ничего не замечаю. Дракон неуклюж – такое можно исправить только регулярными тренировками. Как говорил папа: «Плохих солдат не бывает – бывают плохие командиры».

Солнце поднялось выше, обозначив, что я удаляюсь от Акалим уже около получаса. Нужно было возвращаться, что мы и сделали. Я бежала медленнее, наслаждаясь приятной усталостью и пейзажем: океан – слева, во всей красе; справа, в золотисто-туманной дымке, дикие холмы, между которыми таились рощицы, деревеньки. Я даже разглядела одинокую часовню, окруженную пышным садом.

Оказавшись на территории академии, я еще раз поблагодарила Валли, напомнила про приглашение прийти на пляж вечером и поспешила в жилой блок, который оказался пуст – девчонки уже ушли. Быстро приняв душ и переодевшись, я побежала в столовую.

– Вин, где ты была? – воскликнула Дарла, когда я поставила поднос на стол – тарелки друзей уже были пусты.

– Бегала, – честно ответила я. – Драконья мать, мне так этого не хватало!

– Тебе не хватало физических упражнений? – уточнил методичный Дин. – Физкультура начнется на следующей неделе. Говорят, преподаватель Федич – бывший моряк и настоящий монстр.

– Вот только этого нам не хватало! – схватился за голову Новач и подмигнул Сильване Оливии: – Правда, Силли?

– У меня отвод, – улыбнулась она.

Несмотря на процент вежливости, сегодняшняя улыбка на ее устах казалась более живой, чем вчерашняя.

– Везет, – с завистью сказал Джеф. – А вот у меня с физкультурой не очень. В смысле, совсем…

Я вспомнила спотыкающегося Валли и папину поговорку, и проворчала:

– Что-нибудь придумаем.

После чего вплотную занялась завтраком.

Когда я почти закончила, к нашему столу подошел Реми.

– Твоя зубная щетка, Вин, – сказал он, протягивая сверток. – Жду вас в гости в субботу, как и договаривались.

– А мы договаривались? – насторожился Джеф.

– Ой! – я виновато улыбнулась Реми. – Забыла вам сказать, что мы приглашены в гости к Реми и его бабушке Нери.

– Буду очень ждать, – кивнул он и распрощался.

А я рассказала ребятам о нашем уговоре.

– Здорово! – воскликнула Дарла, когда я закончила. – Молодец, что согласилась. Реми наверняка приготовит что-нибудь вкусное к чаю, и у нас будет просто замечательный выходной!

За домашнее задание по магиеведению мы с ней получили высший балл от прямого как палка, седого профессора Резника. Его перу принадлежало множество научных трудов по формализации заклинаний и учебник, по которому мы учились, поэтому похвала была более чем приятна. А вот практическую часть того же предмета вел не он, а миниатюрная блондинка с огромными голубыми глазами – леди Аннелора Свитис. С волосами, перевитыми голубыми лентами, в ажурном бирюзовом платье и серебряных туфельках, украшенных жемчужными розетками , она казалась сказочной феей, потерявший крылышки. У нее и голос был волшебный – нежно звенел колокольчиком.

Складывая пальцы маленьких рук необычным образом, она демонстрировала простейшие магические пассы, параллельно рассказывая, для каких классов заклинаний они применяются. Пытаясь повторить затейливые движения, к концу занятия я взмокла. Дарла сначала посмеивалась, а затем помогала растирать руки, которые перестали меня слушаться. У Силли с Дином все движения вышли на отлично, у Джефа – кривовато, но чуткие пальцы музыканта стали ему подмогой, и он справился. Мой результат оказался хуже всех в группе – ни одного пасса я не провела верно.

Выходя из кабинета в расстроенных чувствах, столкнулась с Тэйчем.

– Это тебе не корову доить, токс, – хмыкнул он.

Я с яростью посмотрела на него, и тут же перестала злиться – в синих глазах не было насмешки, он констатировал факт, произнеся его привычным язвительным тоном.

– Зато у меня нет проблем с памятью, – пожала плечами я. – А вот ты опять забыл, как меня зовут.

С мгновенье Лиам смотрел с удивлением, а затем рассмеялся:

– Один-один, Вин Эрроч. Обещаю больше не звать тебя токсом!

Я кивнула и поспешила к друзьям, которые ждали меня, чтобы отправиться на обед, а затем в библиотеку – занятий в вечернее время сегодня не было.

Первым делом я подошла к дежурному и спросила, почему мы не нашли в картотеке книги по зельеварению.

Седовласый, похожий на лорда древности, дежурный, приспустив с длинного носа золотые очки, спросил:

– Как думаешь, деточка, можно ли отравить мага?

Вопрос поставил в тупик, и я оглянулась на друзей.

– Нет, конечно, он же – маг! – воскликнула Дарла.

Силли молчала, глядя под потолок, а потом вдруг кивнула, будто увидела приятельницу. Беда с ней.

Дин тоже молчал, ожидая, что скажет Джеф, который, почесав в затылке, заметил:

– Вопрос с подвохом, да?

Лукавый прищур старика-библиотекаря говорил сам за себя.

– Тогда могу предположить, что можно, – не менее лукаво усмехнулся Новач. – Но разве маг не может при помощи волшебства проверить то, что он ест или пьет?

– Может, но не все и не всегда, – воздел длинный палец библиотекарь. – Пока вам нужно знать, что все книги по зельеварению хранятся в подвале. Пройдите до конца главного зала и спуститесь по лестнице. Там сидит мэтр Чарвис – хранитель раздела спецдоступа, обратитесь к нему.

– Вот это да! – сказала Дарла, когда мы отправились искать лестницу. – Никогда бы не подумала, что зелья могут быть сильнее магии.

– Вообще-то, леди Лендич намекала на первой лекции, – ответил Джеф. – Интересные перспективы открываются с этим зельеварением.

– Собираешься отравить мага или тебя привлекает Лендич? – мрачно поинтересовалась я.

Не стоит недооценивать женщину, которая может отравить кого угодно, даже если она выглядит так, будто создана исключительно для любовных утех.

– Ну она восхитительна, ты же не будешь это отрицать? – возмутился Новач, а Дин согласно кивнул.

Я вдруг вспомнила встречу в лазарете и пробормотала:

– Единственное, чего я не могу отрицать, так это того, что она точно может отравить мага.

Дарла захохотала, но тут же понизила голос, вспомнив, где мы находимся.

Смотритель Чарвис оказался толстяком в черной мантии мага с вышитой на правой стороне эмблемой зеленой змеи в банке. Проверив составленный нами ранее список книг, он взмахом короткой руки указал на картотеку, расположенную за его столом, и сообщил неприятным голосом:

– С этажа ничего не выносить! У вас доступ только на этот подземный уровень, уровни ниже для первокурсников под запретом.

Привиделись стеллажи, которые скрывались в бесконечной пропасти, тая запретные книги и знания, и у меня вырвалось:

– Здесь есть еще этажи?

Чарвис высокомерно взглянул на меня.

– Конечно, есть!

Мы отправилась искать карточки с указаниями, где располагается та или иная книга, а затем покинули просторный холл, чтобы войти в одну из трех дверей, ведущих в библиотечные залы.

И остановились, пораженные. От помещения веяло древностью так же явственно, как от зверь-океана – солью и водорослями. Сводчатые потолки терялись в полумраке – а я-то гадала, отчего лестница вниз так длинна! Основательная, но искусная каменная кладка стен подчеркивала их возраст. Окон, естественно, не было, вместо них, в проемах между потемневшими от времени стеллажами, размещались мерцающие витражи, чей свет причудливо играл на каменных плитах пола. В громоздких шкафах хранились бесценные манускрипты, то тут, то там располагались массивные пюпитры, на которых лежали прикованные цепями книги. В воздухе витал едва уловимый аромат пергаментов, воска и чернил. Эта часть библиотеки прочно принадлежала средневековью, а все вокруг просто кричало о сокрытых тайных и страшных карах тому, кто осмелится похитить древние тексты.

– Жутковато, – Джеф посмотрел на Силли. – Ты как?

– Прекрасное подземелье! – воскликнула она. – Как же я люблю классику!

И пошла вперед так, словно в солнечный день гуляла по улице, полной народа, а не в полутемном зале с пугающими надписями.

Дарла выразительно покрутила пальцем у виска.

– Какие нам нужны стеллажи? – спросила я.

– Я пойду с тобой, – озираясь, сказала рыжая. – Как же тут жутко!

– Представь атмосферу на уровнях ниже, – усмехнулся Дин.

Я посмотрела на него с одобрением – этот парень привлекал всегдашней невозмутимостью и философским отношением к жизни.

– А еще мечтаешь стать боевым магом, – поддел ее Новач и поспешил за Сильваной Оливией: – Силли, не так быстро, а то мы здесь потеряемся и будем бесконечно блуждать, звеня цепями и завывая, как привидения.

Остановившись, блондинка с укоризной посмотрела на него.

– Джеф, прекрати говорить глупости, – возмутилась она. – Привидения не звенят цепями, потому что их цепи давно превратились в прах. И завывают только по исключительным случаям…

Она замолчала и уверенно пошла дальше. Складывалось впечатление, что это было не первое подземелье в ее жизни. Может быть, в каком-нибудь Рэчерчдолле полно подземелий?

– Иди с Дином? – предложила я Дарле.

Пугающая обстановка была вызовом, а бояться я не любила, поэтому собиралась в одиночестве поискать книгу по зельям для концентрации внимания. Кажется, оно мне скоро понадобится, с таким-то количеством домашних заданий и талмудов, которые хочется прочесть!

– Вашу руку, леди Гастингс, – Дин шутливо подставил ей локоть.

Она вспыхнула:

– Я не леди!

– Когда-нибудь станешь, – невозмутимо ответил парень и повел ее между шкафами.

Следуя указаниям карточки, я пошла в другую сторону. Массивные стеллажи отсекали звуки, зато раздавались другие. Раздел спецдоступа жил своей жизнью – поскрипывало дерево шкафов, шептались, будто привидения, сквозняки, раскачивали цепи, которыми были прикованы к пюпитрам старинные фолианты, украшенные металлическими накладками и самоцветами.

Сквозняки? А, правда, откуда, если окон нет?

Я завертела головой, потом послюнявила палец и подставила потоку холодного воздуха, как учил папа – так лучше определялось направление ветра. А затем пошла в ту сторону, откуда он дул.

Теперь шкафы стояли так плотно, что стоило открыть дверцу, и она полностью перекрывала проход. Интересно, страдающий лишним весом Чарвис сюда вообще заглядывает?

Судя по пыли на полу и стеклянных створках дверец, ходили здесь не часто. Я машинально читала надписи на корешках книг, как вдруг увидела между двумя из них полоску, похожую на корешок ученической тетради. Оглянувшись – не следит ли за мной библиотекарь? – открыла створку, стараясь, чтобы она не заскрипела, и вытащила тетрадь. На обложке был нарисован букет полевых цветов: ромашки, васильки, ландыши, из которых торчали листья крапивы и полыни. Перевернув страницу, увидела виньетки и сердечки на полях, а на строках – неровный, ломаный почерк: «Кажется, я влюбилась! Нет, совершенно точно, я влюблена в него по уши и знаю, что это навсегда. И даже если он никогда не посмотрит в мою сторону, я буду любить его вечно, что бы не говорила Дита!»

Драконья мать, какая чушь! Вот же угораздило кого-то влюбиться! Я хотела была сунуть тетрадь обратно, но вдруг вспомнила бабочек, порхающих в животе всякий раз, когда Лиам смотрел на меня. Если бы я сейчас вздумала писать дневник, в нем было бы то же самое. Интересно, как развивалась история неизвестной студентки, случайно засунувшей тетрадь на полку вместе с книгами и позабывшей о ней так давно, что тетрадные листы уже пожелтели? Чем закончилась? И закончилась ли? Может быть, они с избранником поженились, жили долго и счастливо, и умерли в один день?

Я сунула находку в сумку и пошла дальше, ведомая прикосновениями холодного воздуха, чтобы упереться в шкаф в самом углу. Сквозняком тянуло оттуда, да и пахло как-то странно – затхлостью, сыростью. В отличие от предыдущих шкафов створки в этом были сплошные, без стекла. Что за книги хранятся за ними в самой темной части зала?

Приоткрыла дверцу, потянув за тяжелое металлическое кольцо. Внутри шкафа было не видно ни зги, поэтому я достала из сумки фонарик. Узкий луч света выхватил… коридор, уводящий вниз. Что это? Запасной выход с нижних уровней раздела спецдоступа? Или, наоборот, тайный проход к ним?

– Вин, Вин? – услышала я голос Дарлы.

Тихо закрыла шкаф и поспешила к стеллажу, указанному в карточке. И уже оттуда ответила:

– Я здесь. Сейчас приду.

Учебник нашелся быстро. Отправив в сумку и его, я покинула этот сектор и вскоре увидела ждущих меня друзей со стопками книг. Мы перешли в зал для занятий – он находился за второй дверью, ведущей из холла со столом дежурного библиотекаря, разложили книги и занялись домашкой. В этот раз я сделала все первой, потому что хорошо знала ингредиенты. Пожалуй, надо приготовить себе такое зелье, раз нет ничего сложного в рецепте. Интересно, могут ли студенты использовать оборудование академии для личных опытов? Что-то подсказывало, что Лендич вряд ли разрешит использовать в этих целях свой кабинет. А вот тетушка Мередит приглашала заглядывать к ней, если возникнут вопросы. Пойдет ли она навстречу?

На ужин мы пришли усталые, но довольные. День омрачила лишь неудача с пассами, но упорство было моим сильным качеством, а значит, я научусь. Только бы пальцы не сломать и запястья не вывихнуть в порыве энтузиазма!

После ужина я прошлась по комнатам одногруппников, чтобы ответить на вопросы, которые они задавали в записках. Идея с записками показалась удачной, и я решила установить на дверях своего жилого блока нечто вроде почтового ящика. Такой, наверняка, можно купить во Фриде, куда мы собирались в выходные. Вернувшись в свою комнату, я приготовила все для завтрашних занятий, потому что знала, что приду поздно и сразу лягу спать. А затем отправилась на «свидание» с дракусем. Купленные на ужине шоколадки лежали в кармане брюк.

Спускаясь по тропинке, я гадала, пришел ли уже Валли? Дракусю сильно не хватало общения, но другим драконам он явно предпочитал людей.

Валли, действительно, уже валялся на песке. Кверху брюхом, раскинув лапы. И храпел, как пьяный стражник. Хмыкнув, села в небольшом отдалении от него, включила фонарик, раскрыла практическое пособие по магиеведению с иллюстрациями, и принялась повторять нарисованные на картинках пассы. Начала с простейших, без применения ладоней и запястий. Сложить кончики большого и безымянного пальца, мизинец отвести под определенным углом… Я тренировала самое простое движение до автоматизма и до тех пор, пока лежащие передо мной мелкие камешки не начали неохотно ворочаться в песке. «У меня получилось! – мысленно воскликнула я, смотря в глаза зверь-океану. – Смотри, я правда могу использовать магию!»

– Вуорк?

Я повернула голову. Оранжевые плошки, похожие на праздничные блюдца тети Алесты, смотрели заинтересованно. Достав шоколадку, развернула обертку и протянула лакомство дракусю. Как и вчера – не в пальцах, на ладони. Напомнила, на всякий случай:

– Бери аккуратно!

Вдруг у маленьких драконов память, как у золотых рыбок, на пару дней? Хотя, судя по интересу, который Валли испытывает ко мне с понедельника, он уже вдвое перевалил этот рубеж.

И тут дракусь удивил меня. Вместо того, чтобы схватить плитку зубами, он протянул лапу и аккуратно взял шоколад. Плюхнулся попой на песок, засунул плитку в пасть и смачно захрустел. Один из когтистых пальцев требовательно ткнул в обертку.

– Это не съедобное, – сказала я. – Бяка!

Однако коготь уже проткнул обертку. Дракусь поднес ее к морде и обнюхал, после чего посмотрел на меня с укоризной.

– Я же говорю, нельзя есть, – я протянула раскрытую ладонь. – Отдай обратно.

– Вуорк!

Золотистая бумажка с эмблемой Акалима вернулась ко мне, и Валли улегся рядом, прикрыв веками теплое сияние глаз. Жар от него исходил, как от печки, но мне это было на руку – накрывшая зверь-океан темнота, шелест набегающих на пляж волн, журчание стекающих с прибрежных камней ручейков и шум ветра не отпускали, несмотря на ночную свежесть, уже отдающую холодом. Конечно, зимы здесь не такие суровые, как у нас в Северной Неверии, но и в утренней свежести, и в ночной стылости воздуха начинала явственно чувствоваться осень, как и в начавших желтеть листьях зарослей жасмина наверху.

Слушая уютное сопение Валли, я сама не заметила, как положила руку ему на голову, а когда осознала, – не стала убирать. Голова дракуся была теплой и гладкой, словно нагретый солнцем камень, ужасно приятное ощущение для ноющих, перетружденных пассами кистей рук. Валли сначала напрягся и перестал сопеть, но я сидела неподвижно, и он успокоился и даже заурчал, словно большой кот. В Замошье у соседей был такой, по кличке Великан – черный, огромный, пушистый, гроза мышей и крыс.

Вздохнув, я поднялась. Нужно возвращаться, написать очередное письмо папе и ложиться спать.

– Мне пора, Валли.

Дракусь приоткрыл глаза, зевнул, а затем встал и пошел за мной. В этот раз я поднималась по каменным ступенькам гораздо уверенней – начала запоминать, куда ставить ноги, за какой камень хвататься. Помогали свет фонарика и редкие направляющие бодания дракуся.

У калитки мы распрощались. Мне снова показалось, что Валли произнес мое имя. Но разве драконы умеют разговаривать?

Вернувшись в свою комнату, я позабыла и про письмо папе, и про сон, обложившись книгами из списка Сноворса. Я должна узнать об этих волшебных существах как можно больше!

Утро с зубной щеткой вовсе не то, что утро без нее! Эта приятная мелочь привела в отличное настроение, и на утренней пробежке я неслась, словно ветер, а в траве скакал козлом и периодически летел кубарем Валли. Добежав до той точки маршрута, в которой нужно было поворачивать, я дождалась, когда дракусь догонит меня и сказала:

– Я наблюдала за тем, как ты бегаешь. И, знаешь что, бегаешь ты отвратительно!

Дракон озадаченно плюхнулся на попу.

Оглядевшись, отломила хрусткую травинку и прямо в дорожной пыли нарисовала дракуся, бежавшего, задрав голову и хлеща себя хвостом по ногам.

– Смотри, сюда, – ткнула палочкой в хвост для наглядности, – он не должен тебе мешать, а ты все время закидываешь его между лапами и даже наступаешь на него! Вот тебе первая причина, по которой ты летишь кувырком. Ты – сам для себя препятствие!

Валли, обернувшись, озадаченно посмотрел на хвост. Хвост недовольно шевельнулся.

– Твоя голова, – я показала на голову нарисованного дракона. – Она слишком высоко, из-за этого корпус задирается вверх, и ты не видишь, что у тебя под лапами. Вторая причина: ты сам себе перекрываешь обзор!

Дракусь заинтересованно подвинулся ближе, наблюдая за тем, как я рисую другого дракона. Этот бежал, вытянув спину и хвост в одну прямую линию, держа шею не вертикально, как шхуна – мачту, а под небольшим углом к поверхности земли.

– Видишь? Твой хвост не мешает лапам, и они не запутываются, а шея с головой не усиливают сопротивление воздуха, поэтому туловище не отклоняется назад. Давай, пробегись таким образом вон до того дерева и обратно.

Когтистый палец ткнул в хвост на втором рисунке. Усеянный костяными шипами хвост неуверенно распрямился.

– Сильнее тяни! – командовала я. – Почувствуй натяжение между хвостом и спиной! Они должны стать одним целым. Шею ниже. Голова чуть выше травы, чтобы видеть, куда ты бежишь, но не более того. Давай! Раз, два, три, пошел!

Валли стартанул с места, обдав меня облаком пыли, и вломился в траву. Несколько идеальных прыжков, и я вижу, как заваливается его голова на длинной шее. Похоже, теперь он запутался в лапах!

Я заставила дракуся побегать по дороге мимо меня, чтобы понаблюдать за тем, как он это делает. Вдохновленный вниманием, Валли носился, как ужаленный, а я едва сдерживала хохот, потому что он напомнил нашу курицу, которую папа ласково звал Дурой. Птица была бедовая и внезапная, – прямо как Валли! – все время пыталась летать, и ее то уносило порывом ветра на крышу дома, то закидывало в близь лежащие водные ресурсы: лужи, ручьи, колодцы и пруд. Когда отцу надоело вытаскивать Дуру из злачных мест Замошья, он решил отправить ее в суп. Не тут-то было! Птица совершила свой самый ошеломительный кульбит и угодила на крышу скоростного почтового онтиката, проезжавшего мимо и направлявшегося в центральные регионы страны. О дальнейшей судьбе Дуры история умалчивает.

Между тем, Валли уже совладал с хвостом, но шея еще сопротивлялась, а лапы козлили. Видимо, дракуся никто не учил правильно бегать, поэтому он путал очередность движений и, естественно, падал. Как решить эту проблему я пока не придумала, но, возвращаясь в Акалим, дала себе слово сделать это. Валли, несмотря на «бедовость и внезапность» был умным драконом и, кажется, мы с ним поладили. Мне хотелось хоть чем-то ему помочь.

Первым уроком сегодня было зельеварение. К тому моменту, как леди Лендич вплыла в аудиторию, наши учебники были сложены аккуратной стопкой, тетради – открыты, ручки лежали рядом, а сами мы стояли, почтительно ожидая богиню учебной дисциплины.

– Прекрасно, – с порога заявила преподавательница. – Вижу, первый урок усвоили. Доброе утро, класс.

– Доброе утро, леди Лендич! – нестройным хором ответили мы.

Одна из ее идеально очерченных бровей буквально переломилась пополам.

– Что это за мычание из хлева? – холодно поинтересовалась преподавательница. – Что за хор пьяных матросов? Давайте-ка, скажите это еще раз и так, чтобы я осталась довольна, иначе устрою вам контрольную по терминам прошлого занятия.

Мы с Тэйчем машинально переглянулись, он на пальцах показал цифру три, а я сразу поняла, чего он хочет. Когда Лендич еще раз произнесла: «Доброе утро, класс!», мы, мысленно досчитав до трех, синхронно приветствовали ее, а за нами все остальные. Получилось не идеально, но гораздо лучше первого раза.

– Сойдет, – хмыкнула преподавательница. – Садитесь.

Лиам улыбнулся мне, и я почувствовала себя награжденной орденом за заслуги перед империей. Может быть, узнав меня ближе за годы обучения, Тэйч перестанет относиться ко мне с пренебрежением?

Дав себе мысленный подзатыльник, я взяла ручку и принялась записывать лекцию.

Многое из того, о чем рассказывала преподавательница, мне по-прежнему было знакомо от мамы, и я не могла отвязаться от мысли, что она училась по тем же учебникам. Надо сказать, они с отцом никогда не вспоминали прошлое. Когда я родилась, мама была офицерской женой: не всегда терпеливой, но любящей мужа, несущей на хрупких плечах наш дом, быт, хозяйство, маленькую меня. Ее парник с лекарственными травами, который она с гордостью называла «оранжерея», стал отличным подспорьем семейному бюджету, потому что сделанные на заказ растирания, масла и травяные сборы на все случаи жизни соседи из Замошья и близлежащих поселений покупали на ура. На занятии я не раз и на два тянула руку, зная ответы на вопросы, задаваемые Лендич, но она меня не замечала, впрочем, как и многих. Складывалось впечатление, что преподавательница выбирает любимчиков, на которых в дальнейшем просыпется манна драконья.

Дарла тоже это заметила и спросила меня после урока:

– Мне же не показалось, что она вызывает к доске одних парней?

Я с досадой кивнула. Очень обидно знать тему, но не иметь возможность показать это преподавателю!

– Она не обращает внимания на девчонок! Если бы она была страшна, как смертный грех, я бы поняла… – рыжая пожала плечами. – Но с ее внешностью видеть в других конкуренток? Это странно!

– Может, она не видит в вас конкуренток, – вмешался Джеф, сияющий, как новенькая монета – он получил заслуженно высокую оценку и удостоился похвалы из уст «богини», – может, у нее детская травма? Например, подружки обижали в детстве.

– Бедняжка… – пробормотала Сильвана Оливия так тихо, что услышала только я, поскольку шла рядом.

Покосившись, увидела в глазах нашей аристократки непривычное выражение – это что, ирония?

– Такую обидишь, пожалуй, – хмыкнул Дин. – Да забудьте о ней, нас ждет кое-что поинтереснее!

– И что же? – прищурилась рыжая.

– Фехтование! – с триумфом объявил он. – Владение всеми видами холодного оружия. Его планировалось начать на следующей неделе, но Каверс простыл, поэтому магэкономики сегодня не будет.

– Зачем нам фехтование? – изумилась Дарла. – Мы же учимся на магов!

– Видимо, затем же, зачем и зельеварение, – пояснил парень. – Маг, лишенный магии, уязвим. Задача академии сделать так, чтобы даже такие маги представляли опасность или, хотя бы, могли спасти себя и тех, кто рядом. Ты думаешь, почему целительство является одним из трех столпов боевой магии?

Я с уважением посмотрела на Дина. Из него вышел бы отличный преподаватель – так понятно разложить все по полочкам!

– Фе… фехтование? – Новач казался шокированным. – Я к такому не готов. Я не держал в руках ничего опаснее отцовской прогулочной трости!

– То есть, обычной палки? – уточнила я. – Между прочим, палкой можно так защититься, что мама не горюй! Вот, помню, мы с пацанами, когда были маленькие, лазили за сливами в сад дядьки Конора. У него сливы самые вкусные во всем Замошье. Ух, он нас и гонял этой, как ты выразился, прогулочной тростью. Мне один раз прилетело пониже спины, так оставалось только гулять, поскольку сидеть после этого было невозможно! Так что, если ты умеешь управляться с прогулочной тростью, управишься и с клинком.

Дарла захихикала, Силли тихо засмеялась, Дин одобрительно посмотрел на меня и только Джеф выглядел понуро. Я подозревала, что дело – опять! – в Лиаме Тэйче, о котором Силли говорила, что у него были лучшие учителя.

Занятие проходило в спортивном зале, который мне видеть не приходилось, поскольку физкультура ожидалась только на следующей неделе. В Акалиме имелось два спортзала: справа и слева от бального. Таким образом занятия по фехтованию и физкультуре, если попадали на одно и то же время, не мешали друг другу. С двух сторон от входов в оба зала застыли рыцарские доспехи эпохи Альвины-первопрестольницы. Один из «рыцарей» стоял, сжимая рукоять двуручного меча, уткнутого острием в пол, другой – держа перед собой на вытянутых руках обоюдоострый клинок, третий – алебарду, а металлические пальцы четвертого сжимали рукоять боевого топора.

Окна под потолком просторного полукруглого помещения почти не давали света и использовались, скорее, для проветривания, поэтому на стенах размещались яркие светильники, не оставляя темноте ни шанса. Когда мы вошли, худощавый мужчина со светлыми спутанными волосами, разворачивал от стены стеллаж, на котором висело холодное оружие. Чего здесь только не было! И куча ножей, включая метательные, и мечи разной длины, и шпаги, и боевые топоры, и сабли, и мой любимый моргенштерн!

– Подходите ближе, ребята, мои питомцы не кусаются! – усмехнулся мужчина.

Я разглядела загорелое лицо, цепкие глаза человека, который много видел и своего не упустит, и перстень-печатку на безымянном пальце правой руки с изображением голубки из белоснежной эмали в золоченой клетке.

– Позвольте представиться, Курт Торхайм, ваш преподаватель по фехтованию, – он слегка поклонился. – Собственно говоря, на нашем курсе речь пойдет не сколько о нем, столько о возможностях защиты без использования магии. Каждый из вас, включая девушек, к концу первого года обучения должен определиться, какой из видов оружия предпочитает, и дальше будет изучать его более серьезно.

– Я сейчас упаду в обморок! – закатила глаза Нейра – девушка из группы Тэйча: красивая брюнетка с пухлыми губами и тщательно уложенными локонами. – Где я, и где оружие?

В следующий момент, – я не поняла, как это произошло, – Торхайм уже стоял рядом с ней, удерживая у горла… острую шпильку из ее же прически.

– Ну хотя бы – вот так, – обворожительно улыбнулся этот негодяй, вкладывая шпильку в дрожащие пальцы девушки. – Поверьте, в самых безвыходных ситуациях найдется что-то, чем вы сможете защитить себе жизнь. Ясно, что не все совладают с двуручником или моргенштерном, но устранить врага можно даже такой малостью, как шпилька!

Дин поднял руку.

– Да, Гелс? – повернулся к нему преподаватель.

Мы с Дарлой переглянулись.

– Откуда он знает его фамилию? – прошептала рыжая. – Он же нас первый раз видит!

– Подготовился, – вздохнула Силли.

– Сейчас мечи практически не используются, – подал голос Гелс, – даже императорские гвардейцы вооружены шпагами. Для чего нам этот винтаж?

Блекло-голубые глаза преподавателя блеснули сталью.

– К концу первого курса, как я уже сказал, каждый из вас сам решит, для чего. А сейчас сделайте шаг вперед те, кто умеет владеть хоть чем-то из представленного на стеллаже.

Я вышла из строя, не задумываясь. Одновременно вперед шагнули Дин, Лиам и еще несколько парней с курса.

– Вас больше, чем я предполагал, – усмехнулся Торхайм. – Выбирайте оружие. А с остальными придется начать с простейших навыков самообороны. Сегодня я просто с вами побеседую, чтобы понять, чего от вас ждать, отработку начнем на следующем занятии.

Подойдя к стеллажу, я, как завороженная, уставилась на моргенштерн. Этот жутковатый инструмент убийства мне нравился с детства – папа им отлично владел, как и клинками, и арбалетом. В шипастой железной звезде на окованной металлом рукояти было нечто от времен древних воителей и драконьих всадников.

– Он тебя перевесит, токс, и уткнешься своей кнопкой в землю, – услышала я ироничное.

Обернувшись, увидела четверокурсника, Дага. А этот что здесь делает?

– Растения рода астрагал помогают улучшить память, – сочувственно сказала я. – Тебе нужно начинать их прием прямо сейчас, иначе к выпуску из Акалим забудешь, как зовут тебя самого.

Нависающий надо мной, как скала, блондин моргнул. Воспользовавшись этим, я поднырнула у него под локтем и перешла к клинкам. Мне сразу глянулись короткие парные мечи. Сняв их со стеллажа, прикинула вес каждого, сделала несколько взмахов. Кажется, мой размерчик!

– Нравится классика, Вин? – ко мне подошел Тэйч, мастерски отсалютовал длинной шпагой и сделал вид, что только сейчас увидел моего громоздкого собеседника. – О, привет, Даг! Прости, не заметил тебя.

Зыркнув на него волком, парень отошел к Торхайму, который одного за другим опрашивал оставшихся студентов, выясняя их возможности.

– До чего неприятный тип, да? – усмехнулся Лиам. – Знаешь, ты сделала отличный выбор! С учетом роста и веса более длинное или тяжелое оружие замедлит твои движения, а эти крошки могут быть очень опасны, если познакомиться с ними поближе.

Я кивнула – на это и был расчет.

– Вин, он тебя обидел?

К нам подошел Дин, который, к моему удивлению, тоже выбрал шпагу. Не успела ничего сказать, как Тэйч, ухмыляясь, воскликнул:

– Конечно, обидел! Ты просто обязан вызвать меня на дуэль, раз у твоего друга руки не из того места растут.

И он выразительно посмотрел на Новача, который в этот момент общался с преподавателем.

– Ты играешь на фортепиано? – спокойно поинтересовался Дин, а когда Лиам ответил отрицательно, заметил: – Ну а Джеф играет. Но ты прав, только что ты обидел моего друга, а значит, я тебя вызываю. На позицию!

– Подаришь мне поцелуй на счастье, Вин Эрроч? – вдруг спросил Тэйч, и, не дожидаясь ответа, коснулся горячими губами моих губ.

После чего поспешил за Гелсом.

Торхайм тут же обернулся, проследив за ними взглядом. У него глаз на затылке или шестое чувство?

– Тэйч, Гелс, прежде чем начнете, вам и остальным следует знать, что оружие в этом зале зачаровано и не способно нанести смертельное ранение или увечье, – остановил их преподаватель. – При «попадании» вы ощутите слабый укол, но чем более серьезную рану «нанесет» противник, тем сильнее будет боль. Никаких последствий для здоровья, однако хорошо запоминается.

– Мне можно было и не повторять, – усмехнулся Лиам. – Это все?

– Еще кое-что, – ответно усмехнулся преподаватель. – Рукопашная только с моего разрешения.

– Мы поняли, спасибо, преподаватель Торхайм, – по-военному четко кивнул Дин.

А мне все больше нравился этот парень! Счастлива будет девчонка, которой он подарит свое внимание. Я украдкой коснулась губ, все еще горевших от прикосновения Тэйча. Он словно поманил меня вкусной конфетой и… обманул. А я бы килограмм таких съела!

– Вижу, оружие уже выбрали, – больше не обращая внимания на начавших фехтовать парней, сказал Торхайм. – Шпажисты идут туда. Мечники – вон в тот угол. Тяжелое вооружение – туда. Внутри каждой группы делитесь на пары и начинайте поединок – как умеете. Я потом разберу его с каждой из пар.

Ого! Это сколько же он времени потратит! Настоящий фанатик своего дела.

Мне в партнеры достался крепкий темноволосый парнишка с носом-картошкой по имени Пьер, из группы Тэйча.

– Берегись, Эрроч, скоро ты окажешься под мной! – скабрезно засмеялся он, взмахнув обычным мечом, такими до сих пор были вооружены караульные в Белозерье.

– Я бы не была так уверена, – пробормотала я и, сделав обманное движение одним из клинков, вторым ткнула соперника в живот. – Ты убит, Пьер!

– Ой! – парень сложился надвое, должно быть, «укол», про который говорил Торхайм, действительно оказался болезненным. – Да как так-то! Ну сейчас я тебе…

– Отдышись сначала, – услышала насмешливый голос Новача.

Джеф, остановившись рядом, подмигнул мне.

– Выбрал что-нибудь? – спросила я.

Он помрачнел.

– Преподаватель советует шпагу. Говорит, у меня «чуткие» запястья, а для шпажиста это важно. Понятия не имею, о чем это он!

– Если ты выберешь меч, я смогу тебя потренировать, – предложила я. – Шпага – игрушка для аристократов.

– Правда? – обрадовался он. – Спасибо, Вин, я так и сделаю. У самого к шпаге душа не лежит. Пойду, скажу Торхайму!

И он унесся со скоростью ветра.

Папа учил никогда не смотреть на оружие противника – только ему в глаза. И в глазах отдышавшегося Пьера я увидела готовность немедленно продолжить поединок. Поэтому, когда он бросился на меня с занесенным мечом, я сделала пируэт, пропуская его, развернулась и со всей силы шлепнула его вторым клинком пониже спины. Обидно, зато эффективно.

Взвыв, Пьер подскочил на полметра, с грохотом обрушился на пол и уже всерьез попер на меня. Он рубился не без навыка, это чувствовалось, но тренировал его все-таки не капитан районной стражи, неоднократно участвовавший в боях с лихими разбойниками, грабившими торговые обозы на пути из Рослинсберга в Северную Неверию и обратно. То есть в таких драках, где в клинках противников отражаются бездонные глаза погибели. И меня папа учил драться так, будто мне грозила смертельная опасность. Гонял, как драконью вошь, до седьмого пота, я, помню, страшно злилась на него за это. А вот сейчас поняла, что была не права, потому что с легкостью «сделала» Пьера. Поединок закончился, когда я, применив подсечку, один из клинков приставила к его горлу, а другой направила в солнечное сплетение.

– Отлично, Эрроч! – услышала я голос Торхайма, и почувствовала, как румянец заалел на щеках – похвала тешила самолюбие.

В то же мгновение раздался звон и ругательства – шпага Тэйча отлетела в сторону, выбитая хитрым приемом, который применил Гелс. Ай да Дин!

– Тэйч, Гелс – стоп-бой! – преподаватель поспешил к ним, поскольку разгоряченный Лиам уже метнулся к клинку. – Гелс, ваша победа засчитана, но обсудить есть что.

– Да? – Дин выглядел озадаченным. – Я думал, сделал все идеально.

– Тебе просто повезло! – прорычал подошедший Тэйч. – Везение, ничего больше.

Он зыркнул на меня и сказал так, чтобы слышали все:

– Твои поцелуи ничего не стоят, токс! В следующий раз поцелую Рэчерч, уверен, эта девушка принесет мне победу!

И выскочил из зала.

Торхайм пожал плечами и посмотрел на третью группу – тех, кто предпочел тяжелое вооружение. Среди них был крупный, молчаливый парень по имени Каас, единственный сын егеря из Северного Норрофинда. Парень выбрал боевые топоры и всех победил.

– Ваша победа тоже засчитана, – кивнул преподаватель, – но вы берете силой, курсант, и это ваше слабое место. Вам нужно тренироваться с тем, кто имеет больше ловкости.

– Классный мужик наш препод! – прошептал подобравшийся ко мне в суматохе Новач. – Знает, чем зацепить даже без клинка. Профессионал, что тут скажешь.

Я с трудом поняла, о чем он, потому что в ушах все еще звенели злые слова Лиама. Мне хотелось плакать: от обиды на него, от несправедливого обвинения. В конце концов, это он меня поцеловал, а не я его!

– Ты чего? – приглядевшись, спросил Джеф. – Ты из-за этого придурка Тэйча, что ли, расстроилась? Он умеет говорить гадости, тоже профессионал в своем роде. Просто не обращай внимания, ладно?

Я шмыгнула носом, и не позволила себе заплакать, но радость победы над Пьером угасла, а в душе нарастала тоска. Я уже слышала, как она волной бьется в сердце.

Остаток занятия Торхайм разбирал распространенные ошибки из тех, что мы совершили. И хотя, казалось бы, он не мог следить за всеми сразу, но то, в чем мы ошибались – увидел. Интересно, кем он был до того, как начал преподавать в академии? Человек, который замечает все вокруг – по-настоящему опасен, к бабке не ходи!

– А сейчас я и мои помощники покажут вам, что такое настоящий бой, чтобы вы примерно понимали, с чем рано или поздно придется столкнуться, особенно тем из вас, кто выберет боевую магию, – за полчаса до окончания занятия сообщил Торхайм.

А я-то гадала, для чего на занятии присутствовали четверокурсники!

Для показательного боя преподаватель выбрал обычный меч, как и один из его противников – Нэш. А вот блондин с плохой памятью, Даг, меня удивил, сняв со стеллажа огромный двуручник, словно сошедший со старинных гобеленов.

Толпа студентов опасливо раздалась по углам, оставив свободным практически весь зал. Я увидела, как Даг что-то прошептал, и по оружию готовящейся к бою троицы прошел всполох синего пламени.

– Он снял защитные чары! – послышались шепотки.

Дарла пробралась через толпу, таща запыхавшуюся Силли за руку. Глаза рыжей горели, как у кошки.

– Обожаю драки! – воскликнула она, взглянув на Гелса, который стоял за мной и Джефом. – Дин, хоть ты и не Его Высочество, но дерешься здорово!

– Благодарю, – смущенно улыбнулся парень.

Между тем четверокурсники закружили вокруг Торхайма, словно хищные рыбы вокруг добычи. Преподаватель замер в обычной позе, даже не поднимая клинка, а потом вообще закрыл глаза, из-за чего самые чувствительные девушки нашего курса приготовились падать в обморок.

Нэш напал первым, и он был хорош, точнее – быстр. Но преподаватель, не открывая глаз, едва уловимо отклонился в сторону, и удар не достиг цели. Однако Даг словно этого и ждал – с легкостью крутанув двуручник, послал смертельный удар навстречу Торхайму… Из толпы студентов раздались вскрики. Вин заметила, как Дин подался вперед, будто собирался броситься к дерущимся, а побледневшая Силли закрыла рот рукой.

По губам Торхайма озорной бабочкой порхнула улыбка. Лукаво глянув на нас, он взвился с места вверх – подпрыгнул без усилий, пропуская чудовищное лезвие под собой… Двуручник едва не воткнулся в пол, но Даг выровнял его и снова поднял. А уже спустя мгновение преподаватель укрылся за Нэшем, как за щитом, и удерживал его в этой позиции, не давая Дагу приблизиться на расстояние удара. Глядя, как бугрятся мышцы под черной рубашкой скинувшего мантию четверокурсника, я ощутила невольное восхищение. Ну да, с памятью у парня проблемы, и вообще, неприятный тип, – Тэйч прав! – но с клинком управляется отменно. Папа был бы рад такому стражнику в отряде. Хотя, ему место, наверное, где-то ближе к столице. И в звании повыше.

Торхайм двигался, будто танцевал. У него на лбу даже испарина не выступила, я уж не говорю о том, что дыхание оставалось ровным. Схватка с превосходящими силами противника, отточенные движения – это было дико красиво. Позабыв о нанесенной обиде, сейчас я отчаянно завидовала потрясающему мастерству Курта Торхайма.

После того, как преподаватель заставил Нэша выйти из боя, нанеся «смертельную рану», а на деле остановив клинок в секунде от его горла, они с Дагом остались вдвоем. Четверокурсник уже начал запыхаться, а Торхайм двигался все так же легко. Неуловимым движением поднырнув под двуручник Дага, он оказался позади и, взяв парня в захват за шею, прижал клинок к его ребрам. Я думала, Даг расстроится, но он засмеялся и бросил меч.

Мы разразились овациями. Студенты бросились к ним, чтобы выразить восхищение, глаза и у парней, и у девчонок сияли. Лишь мы впятером: я, Дин, Джеф, Дарла и Силли, не тронулись с места. Я не любила толпу из-за невысокого роста, а остальные… просто остались со мной.

– Великолепный боец! – восхищенно воскликнул Дин. – Вы видели, как он двигается?

– Ты двигался не хуже во время поединка с Тэйчем, – заметила я, вовсе не кривя душой. Конечно, у Гелса намного меньше опыта, чем у Торхайма, но он явно учился у лучших. – Зачем ты вообще с ним связался? Куратор Сноворс предупреждал, что от него одни неприятности!

Дин коротко взглянул на Новача и промолчал.

– Так ты это специально? – ахнула Дарла.

Джеф неожиданно покраснел, как вареный рак, и сжал кулаки.

– Стратег, да? – зло спросил он Дина. – Пожалел меня? Знал, что Тэйч будет доставать меня, а я… не смогу дать отпор, и решил переключить его на себя?

Силли взглянула на него испуганно. Я заметила, как ее рука легко коснулась его, будто соседка пыталась его успокоить.

– Выходит, так, – пожал плечами Гелс.

Мне показалось, что Новач сейчас бросится на него, и я подвинулась ближе, чтобы, в случае чего, встать между ними. Но Джеф неожиданно протянул Дину открытую ладонь. Гелс пожал ему руку, кивнул нам и отправился к Торхайму, наверное, чтобы тоже выразить почтение.

Я заметила, каким задумчивым взором проводила его Дарла. Да, такой замечательный парень растопил бы и мое сердце, если бы не синеглазый засранец, который ни во что меня не ставил.

Ребята ушли за Гелсом, оставив меня одну, но тут же кто-то остановился рядом. По ощущению нависшей скалы я поняла, что это Даг.

– Кто учил тебя драться, токс? – поинтересовался он.

Повернувшись, увидела искренний интерес в голубых глазах.

– Папа, – ответила я. – Даг, не забудь, пожалуйста, про астрагал! Пообещай мне!

Парень плотоядно усмехнулся:

– Я не даю обещаний, которые могу не выполнить, Вин Эрроч. И ты – токс. По крайней мере, до тех пор, пока с тебя не снимут это… – Он указал на обруч. – Не хочешь быть токсом – учись владеть собой!

Он направился к выходу, оставив меня закипать, словно чайник на плите. Если Новача достает Тэйч, то меня – вот этот громила. Вот только, в отличие от Джефа, у меня нет такого защитника, как Аддингтон Гелс!

Я снова постучал в дверь:

– Нильс, открой!

– Ни за что! Вы мне мешаете!

– Да что ты там делаешь? – изумился Нэш, который наблюдал за сценкой, развернув кресло от камина и держа в одной руке книгу, а в другой чашку с чаем.

– Лорочкино домашнее задание. Она будет в восторге!

Пожав плечами, я вернулся в кресло у окна, в котором любил проводить свободное время – с предпоследнего этажа административного корпуса были видны просторы окрестностей Квайтхилла. У меня, рожденного в Валентайне, они вызывали если не щенячий восторг, то чувство, схожее с эйфорией. Пожалуй, даже океан завораживал не так, как степная твердь, убегавшая вдаль, чтобы на горизонте встретиться с недостижимым небом.

– Упаси меня господь от всех любовей! – покачал головой я. – Она лишает человека разума и превращает в идиота…

– Но, согласись, леди Аннелора хороша? – усмехнулся Нэш. – Я понимаю Нильса – чем еще он может привлечь такую женщину, как она?

Дверь в комнату Кендрика приоткрылась.

– Ты нагло лжешь! – заявил встрепанный Нильс с лихорадочно горящими глазами. – Я могу увлечь любую женщину! Мы, Кендрики, испокон веков настоящие охотники и не только за дичью. Мне просто нужно, чтобы она посмотрела на меня внимательнее…

– Что-то она четвертый год никак не может тебя разглядеть, – заметил я. – Может, подарить ей лупу?

Нильс исчез, и в следующее мгновение в мою сторону полетел один из учебников. Я повел бровью, придавая плетению отрицательное значение и добавляя обратное движение воздуха. Учебник остановился, будто задумавшись, а затем со зловещим свистом отправился назад. Ойкнув, Нильс захлопнул дверь, в которую книга ударилась со всей силы.

– Свитис задала отработать превращение неживой материи в живую, – задумчиво пробормотал Нэш. – Страшно подумать, что задумал этот «настоящий охотник»!

– Ну, раз не пускает старосту курса, значит, нечто ужасное, – хмыкнул я.

– И не пущу! – донеслось из-за двери. – Вы украдете мою идею!

– Неужели второй герцог Дарвичский пойдет на это? – изумился Берг, посмотрев на меня.

– Неужели виконт Кентес опустится до такого? – тем же тоном ответил я.

Мы захохотали так, что Нэш разлил чай, едва успев заморозить капли в воздухе, чтобы затем вернуть их в чашку.

Дверь жилого блока приоткрылась. В нее заглянула узкая голова на длинной шее. Зеленые глаза-плошки сощурились, а затем драконица величественно вплыла в помещение. Подошла ко мне, потопталась у ног, будто кошка, и легла, свернувшись калачиком и положив морду на хвост, увенчанный роговым наростом в форме моргенштерна.

– Корра-тин, – улыбнулся я, похлопав ее по боку.

– Да-а-аг-тин, – послышалось в ответном шипении.

– Какие нежности… – глядя на нас, пробормотал Нэш.

– Не завидуй, – усмехнулся я. – Ничего не могу поделать – на первом курсе из троих желторотых юнцов, вывалившихся из портала, она выбрала именно меня. У вас с Кендриком не было шансов!

– Надеешься когда-нибудь полететь на ней? – Берг подался вперед. – Еще год, и мы – дипломированные маги. Еще два – боевые, но затем нам придется покинуть Акалим. Думаешь, она вырастет за это время? За предыдущие три года она, кажется, не изменилась.

Я пожал плечами:

– Не знаю, Нэш. И никто не знает – все драконы, достигшие пятидесятилетнего возраста, остановились в развитии. Хотя, ты не совсем прав, за эти три года Корра увеличила мышечную массу и отрастила хвостовую биту. Так что, она меняется, просто очень медленно для нас, людей.

Я задумчиво посмотрел на дремлющую драконицу. Уголки ее губ были приподняты, словно в лукавой улыбке.

– Но ты прав, я и до сих пор мечтаю полететь на ней… – признался я. – Прямо к облакам!

К конюшням я отправилась перед ужином, конюхи как раз должны были задавать лошадям овса. Да, в Акалим были кони, около десятка. Вроде как, их использовали на торжественных церемониях, да и студенты могли брать покататься. Квайтхилльская порода считалась беговой, это у нас в Северном Норрофинде, в основном, предпочитали тяжеловесов и рысаков, способных долго и мерно бежать по заснеженным просторам. А здесь была холмистая равнина, и ничто не ограничивало ни дальности, ни скорости, ни удобства конного передвижения.

У входа в конюшню, аккуратно сложив лапки, лежала серая кошка с белой грудкой – местная гроза мышей, не иначе. Интересно, почему я не встретила ни одной кошки в библиотеке? Там для мышей, обычно, самое место.

Зайдя в помещение, огляделась. Аромат тепла, чистой соломы, немного – навоза. Уютный, теплый запах, от которого веет безопасностью. Я любила лошадей, ездила верхом с пяти лет, две кобылки, принадлежащие патрульным Замошья, меня прекрасно знали.

– Тебе чего? – услышала я грубый голос и увидела лохматую человеческую голову, выглянувшую из соседнего стойла. – После шести вечера лошадей не выдаем!

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я. – Мне не нужна лошадь, по крайней мере, сейчас. Мне нужен совет.

Воротца открылись, выпуская здоровенного обросшего мужика. Встреть я такого где-нибудь в лесу один на один, даже не вспомнила бы, как могу управляться с клинками и бить морду – только пятки бы засверкали.

Мужик прищурился – в конюшне было полутемно, разглядел мою форму, сощурил глаза на обруч:

– И какой же совет тебе нужен, токс?

– Насчет дракона. Меня зовут Вин Эрроч, курсантка Вин Эрроч.

– Я вижу, что курсантка, – хмыкнул он. – Но тут, как видишь, нет драконов, только лошади.

– А разве у коней больше ног, чем у драконов? – поинтересовалась я. – Или меньше?

– То есть, ты хотела бы узнать у конюшего о драконьих ногах? – тем же тоном спросил мужик.

– И о них тоже, – кивнула я. – И я не намерена уходить, пока не получу ответы, уважаемый… Как к вам обращаться?

– А ты мне нравишься, маленькая нахалка Вин Эрроч, – захохотал мужик. – Зови меня Томасом и задавай свои вопросы. Я не силен в драконах, но с ногами что-нибудь придумаю.

– Понимаете, я подружилась с дракусем, – начала я. – Он очень неуклюж, даже в собственных лапах. Вот, смотрите…

Я достала из сумки блокнот, в котором заранее нарисовала бегущего дракона с задранной шеей и бьющим по бокам хвостом, а ниже повторила схему, где шея и хвост были на одной линии.

– Вот так, – я ткнула в схему, – он бегает лучше, но путается в лапах. И я не знаю, как еще могу ему помочь.

– Дай-ка, – Томас забрал блокнот, повернул к свету фонаря, висевшего над входной дверью. – Подожди, этот дракон… Валли, что ли?

– Вы его знаете? – обрадовалась я.

– Да он похож на твоем рисунке, – улыбнулся конюший. – Вообще-то, Валли все знают, к сожалению. Ты права, он неуклюж. Я бы даже сказал, катастрофически…

И он посмотрел куда-то в дальний угол конюшни. Воспоминания, судя по всему, были неприятными.

– Я хочу ему помочь, – твердо сказала я. – Но мне нужно понимать, на что обращать внимание, когда я его тренирую.

– И давно ты его… тренируешь? – с изумлением спросил конюший, возвращая блокнот.

– Пару дней, – честно ответила я. – Я только начала.

– И он тебя еще не поранил? Ничего тебе не отдавил? Не покусал?

– Один раз. Но он нечаянно!

– Была бы ты с ним поосторожнее, девочка. У него страсть залезать куда-нибудь повыше и прыгать вниз. Однажды он взгромоздился на крышу над нами и обвалил угол конюшни вместе с собой. Хорошо, что под стеной никто не шел.

– Я знаю, – вздохнула я. – Мы так и познакомились – он запутался в иллюминации на дереве, а я полезла его вызволять. И мы упали.

– Хм… – Томас пятерней почесал густую бороду. – Вижу, ты настроена серьезно, курсантка. Давай-ка подумаем… Расскажи, как он бегает? С какой лапы начинает?

Я рассказала ему все, что видела своими глазами. Что прыжками он двигается быстро, но недолго, и падает, как только переходит на бег. Что стало лучше получаться, когда он начал двигаться по моей схеме, и что дракусь сообразительный и быстро учится.

– Мне бы только понять, в чем его ошибка! – взмолилась я в конце рассказа. – Может быть, вы подскажете, на что обратить внимание, Томас?

Конюший задумался.

– Что ты знаешь об иноходцах, курсантка? – спросил он, наконец.

– Иноходцы, в смысле, кони? – уточнила я. – Те, которые переставляют переднюю и заднюю ногу сначала с одной стороны, а затем с другой? Конечно знаю.

– Мне почему-то кажется, что твой Валли – иноходец. Но он об этом не ведает, и падает, потому что ставит ноги не так, а как обычный бегун.

– Слушайте, а это мысль! – воскликнула я. – Вот вы сейчас сказали, и мне теперь тоже так кажется. Спасибо огромное, я завтра попробую ему объяснить!

– А как ты с ним разговариваешь? – вдруг спросил он.

– В смысле? – удивилась я. – Как с вами сейчас. Я говорю, он сообразительный, все понимает.

– Он понимал бы тебя лучше, если бы ты говорила с ним на древненоррофиндском, – сообщил конюший.

– Но я его не знаю, – растерялась я. – В академии его преподают?

– С третьего курса, – кивнул Томас. – Тебе придется подождать, Вин Эрроч.

Еще раз поблагодарив за помощь, я направилась к выходу из конюшни, а Томас ушел вглубь помещения заниматься своими делами.

На пороге я не удержалась, обернулась, чтобы еще раз вдохнуть такой знакомый лошадиный запах, и вдруг увидела, как над воротцами одного из стойл поднялась узкая голова, увенчанная белоснежными рожками и костяными наростами. Ярко-синие драконьи глаза встретились с моими и одобрительно мигнули. А затем незнакомый мне дракусь бесшумно исчез, словно его и не было.

Я очень надеялась, что меня никто сейчас не видит, потому что стояла на четвереньках рядом с Валли, демонстрируя, как двигаются иноходцы. Была б я лошадью, было бы куда проще, но, увы, я была токсом академии Акалим.

Дракусь, усевшись на попу, смотрел на меня округлившимися от изумления глазами, хотя они у него и так были, как плошки.

– Давай еще раз, – переведя дух, сказала я. – Переставляешь одновременно переднюю правую и заднюю правую, затем переднюю левую и заднюю левую. Ты будешь слегка переваливаться с боку на бок, но бежать это не помешает. Только сначала пройдись. Давай, поднимай свою… свой хвост и становись рядом!

– Вуорк? – прощебетал Валли.

– Вуорк, – кивнула я, вставая и отряхивая вездесущую дорожную пыль. – Рядом со мной. Я начинаю с правой ноги, а ты – с правой передней и правой задней. Хвост держишь прямо, чтобы не путался в лапах.

Дракусь подошел и остановился около меня.

– На раз, два, три! – кивнула я. – Раз, два…

Валли метнулся вперед, сшиб куст чертополоха на обочине и кувыркнулся в кювет. К месту вспомнились некоторые слова, которые папа говорил, когда был сильно зол.

Выбравшийся на дорогу дракусь виновато посмотрел на меня.

– Еще раз… – упрямо сказала я. – Иди сюда, дурень. Из-за тебя мои друзья отправятся во Фрид без меня, потому что я твердо намерена добиться от тебя правильной постановки лап! И пусть тебе будет стыдно!

– Вин-тин…

Даже не скажешь, что у когтисто-зубастого существа размером с теленочка может быть такой нежный голосок. Валли явно называет мое имя! Вот только, почему так странно?

Мы вышли на пробежку еще до восхода солнца, а сейчас оно подползло примерно к тому месту на небосклоне, с которого освещало завтрак. Но к концу тренировки у дракуся стало получаться рысить иноходью. Он, конечно, сбивался и снова падал, однако принцип понял. Обратно я бежала медленнее обычного, давая Валли возможность потренироваться.

– Теперь учись сам, – сказала я перед тем, как вернуться на территорию Акалим, – а я завтра проверю.

– Вуорк? – спросил Валли и посмотрел в ту сторону, где располагался скрытый от посторонних взглядов пляж – наша с ним тайна.

И я вдруг поняла, он спросил, приду ли я сегодня?

– Не уверена, – вздохнула. – Мы идем во Фрид, и я не знаю, во сколько вернемся. Но завтра утром встречаемся здесь же, в это же время. Надеюсь, ты порадуешь меня своими успехами!

– Вуорк!

Боковой прыжок – такими дурные коты отпрыгивают друг от друга, и дракусь скрылся в зарослях жасмина. А я, повернувшись и прикрыв ладонью глаза от яркого света, посмотрела в сторону зверь-океана. С утра он был спокоен и нежен, блестел чешуей огромного тулова и что-то нашептывал. Я пока не понимала – что, просто ощущая радость при виде его, и чувство удовлетворения от того, что у Валли начала получаться иноходь. Я звала дракуся дурнем, но дурнем он не был. Просто рос сам по себе. И никто его не учил, как учили меня родители, никто с ним не занимался. А я – буду!

Улыбаясь своим мыслям, я поспешила в жилой блок. Дарла уже ушла. Силли тоже не было, должно быть, она последовала за рыжей, потому что тоже решила побывать во Фриде.

Наскоро приняв душ, собрав волосы в хвост и переодевшись, я побежала в столовую. Ребята даже не доели еще свои завтраки.

– Ты чего в форме? – удивилась рыжая, когда я подошла с подносом. – В выходные можно без нее.

– Мне так привычнее, – пожала плечами я.

На самом деле, я не была уверена, что они не станут смеяться над одеждой, привезенной из Замошья. Платья и юбки я не любила, мне по сердцу были удобные штаны и свободные рубашки с жилетками – так одевались в нашей деревне не только мужчины, но и многие женщины. А что принято носить здесь – я не знала. Кроме того, для прогулки во Фрид мои соседки нарядились, а мне наряжаться оказалось не во что – впопыхах собираясь в Акалим, я не взяла ни одного праздничного наряда! Да я и не очень-то любила это дело – наряжаться. Между тем, на Силли было строгое, но очень дорогое серое платье и теплый плащ с капюшоном, Дарла выбрала алый брючный костюм и черную стеганую куртку, и казалась гибким языком пламени. Джеф, надевший строгий сюртук, выглядел помощником поверенного. Лишь Аддингтон казался одетым обманчиво скромно – на нем были черные узкие брюки, удобные ботинки и строгое черное пальто. Вот только его одежда, пусть и не бросалась в глаза, похоже, стоила столько же, сколько одежда Джефа и Дарлы вместе взятая.

Парни поднялись, прихватив подносы.

– Доедайте и подходите к главным воротам. Встретимся там.

Они ушли.

– Я очень хочу увидеть эту деревню! – вдруг заявила Силли.

Дарла взглянула на нее с удивлением:

– И почему?

– Я никогда не была в деревнях, – простодушно ответила наша аристократка. – Это должно быть так занимательно!

Я бы рассказала ей, как занимательно копать и сеять, бороться с сорняками, складывать дрова из кучи в поленницу, в любую погоду выходить на улицу, чтобы накормить скотину, убирать за Зорькой, курами и кроликами, собирать травы летней порой и развешивать их на чердаке… Да много чего еще рассказала бы, но она вряд ли восприняла бы мой рассказ, как должное. Потому что ей было «занимательно».

Главные ворота выходили на проселочную дорогу, подобную той, по которой я совершала утренние пробежки. Вот только движения здесь было не в пример больше. Онтикаты и конные экипажи, клубя пылью, соревновались в скорости, крестьянские телеги чинно катались туда-сюда – во Фрид с дарами полей и огородов, обратно – порожними.

– Подходите ко мне, – услышали мы голос куратора Сноворса, который стоял у калитки, врезанной в одну из створок ворот. – Итак, сегодня первый курс впервые отправляется на прогулку в Призрачный Фрид. Посещение поселка свободное, но к десяти вечера вы должны быть в академии – я проверю. К тем, кто задержится по любым причинам, будут применены крайне увлекательные наказания. До поселка можно дойти пешком, следуя по этой дороге налево и никуда не сворачивая. Это примерно час неспешной ходьбы – насладитесь пейзажами и подышите степным ветром. Для тех же, кто хочет попасть туда как можно быстрее, от главных ворот Акалим каждые два часа отправляется служебный онтикат. Во Фриде он останавливается на главной площади, напротив Ратуши, и едет назад, как только все места будут заняты. Полезные магазины расположены на главной площади и вдоль пересекающего ее Императорского бульвара. Также во Фриде есть картинная галерея, музей быта и множество кафе на набережной с отличной и недорогой кухней. Портовая часть поселка для вас под запретом, как и таверны, которые там расположены. Это – одно из неукоснительных правил Акалим, и за его нарушение наказания будет еще увлекательнее. Всем все ясно?

Крики, раздавшиеся из толпы студентов, были не только одобрительными, но и разочарованными.

– Вин, Дарла, сюда! – услышали мы знакомые голоса и с удивлением обнаружили Дина и Джефа, уже занявших места в онтикате, стоявшем за воротами.

Это было весьма кстати, потому что транспорт никак не мог вместить весь первый курс, а значит, тем, кому не повезло, предстояла пешая прогулка либо три часа ожидания.

– Можно я сяду у окна? – робко попросила Силли.

Мы с Дарлой переглянулись и дружно кивнули. Наша соседка будто ожила: на щеках горел румянец, волосы под капюшоном плаща растрепались, голубые глаза светились радостью. Она казалась ребенком, которому подарили волшебный шар с красивыми картинками и еще обещали пирожные в коробке с бантом. Это не могло не радовать.

Зеленый онтикат с гербом Акалим на дверцах, изображающим оранжевого дракона в круге желтого пламени, тронулся с места. Оглядев пассажиров, я не нашла среди них Тэйча, и вовсе выбросила его из головы, разглядывая проносящиеся мимо пейзажи, которые не сильно отличались от тех, что я видела на пробежке: все та же скалистая гряда, обрывающаяся к зверь-океану. Но ферм и ухоженных садов здесь было больше, как и кучных рощ, да и в целом район казался более окультуренным.

До Фрида мы долетели за двадцать минут. Меганик – невысокий мужчина с военной выправкой, эффектно затормозил у бровки тротуара и хорошо поставленным голосом сообщил: "На выход!"

Едва все вышли, онтикат сделал круг по площади и укатил за следующей партией пассажиров.

Мы остановились, впитывая атмосферу нового места.

Главная площадь едва ли превышала размерами внутренний двор академии. Между плотно стоящими трехэтажными домами, покрашенными в разные, но, в основном, не яркие цвета, не было даже щели. Островерхие крыши из красной и черной черепицы, здание Ратуши на пару этажей выше остальных, украшенное циферблатом часов с прихотливым рисунком дня и ночи, и золотыми стрелками, взблескивающими на солнце. Поскольку день был выходной, центр площади занимали ярмарочные ряды, от которых тянуло аппетитными запахами.

– Ой, хочу конфету! – воскликнула Дарла. – Прямо здесь и сейчас. Все остальное – потом!

– Желание леди – закон, – улыбнулся Дин, подавая ей руку. – Кроме того, я тоже хочу конфету и не одну! И, да, я угощаю, но потом, к сожалению, вас покину – у меня встреча с дядей.

– Мне нужно пройтись по магазинам, – сказала я, когда мы двинулись в сторону ярмарки. – А в пять нас ждет в гости Реми и его бабуля, об этом все помнят?

– Так точно, командир! – отрапортовал Джеф. Он предложил руку и мне, и Силли, и теперь шел между нами очень довольный. – Кроме того, мне тоже нужно по магазинам, а еще я хочу найти местную библиотеку.

Конфеты во Фриде оказались… впечатляющими: шоколадные батончики с различными начинками, упакованные в красные бумажки, перевязанные зелеными ленточками. Размером больше напоминали колбаски. Дарла выбрала начинку из патоки с орехами, я – яблочную карамель, Джеф – печенье и мед, а Силли решилась попробовать соленую карамель и смешно морщила нос, когда крупинка морской соли попадалась ей на язык. Дин купил себе такую же конфету, как и Дарле, раскланялся и отправился на встречу, а мы пошли за покупками.

Спустя три часа мы сидели на скамейке Императорского бульвара и разбирали свертки, пытаясь уместить их в две сумки, а не в пять, как сейчас. Бульвар назывался так потому, что здесь стоял памятник Его Величеству Кристиану, отцу нынешнего правителя Норрофинда – Стича. Роскошный Кристиан из серо-коричневого камня насмешливо смотрел, как мы пытаемся впихнуть в пакеты невпихуемое. На его голове не менее величественно восседала здоровенная океанская чайка и орала дурным голосом.

– Почтовый ящик понесешь сама, Вин, – пыхтя, распрямился Джеф. – Он, драконий потрох, не влезает ни в одну из сумок!

– Хорошо, – кивнула я.

Подумаешь, один почтовый ящик – это не две тяжело груженые сумки. Посмотрю я, как их потащит Джеф!

– Сейчас я вас оставлю в какой-нибудь кафешке и сбегаю в библиотеку, – сказал он. – А потом вернусь и отправимся в гости к Реми.

– Надо было покупки оставить на потом, – посетовала Дарла. – Но я так соскучилась по магазинам!

– И я! – поддакнула Силли.

Я только головой покачала, поскольку по магазинам совершенно не скучала, но, собираясь в Акалим, разве что голову дырявую не забыла положить в дорожный кофр. Пришлось наверстывать. Зато теперь у меня были канцелярские принадлежности на все случаи жизни, запасная зубная щетка, комплект белья и резинки для волос. И еще трубка в подарок папе – из черного лакированного дерева, с искусно вырезанной на чубуке шхуной, бегущей по волнам под всеми парусами. Уверена, ему понравится!

– В следующие выходные никаких покупок, – возвел глаза к небу Новач. – Изучаем поселок, посетим картинную галерею и музей быта. Стыдно не интересоваться местом, в котором довелось оказаться!

Мы втроем дружно промолчали. Судя по выражениям лиц, девчонки не считали, что потратили время зря. А мне запасная зубная щетка казалась куда полезнее посещения выставки картин и чего-то там еще.

Для обеда мы выбрали кафе «Чайка» на набережной, умощенной каменными плитами. Она нависала над зверь-океаном, хлопая, словно крыльями, зонтиками над многочисленными столиками. Должно быть, их время подходило к концу, ведь поздней осенью с моря дул сильный ветер, но пока еще было относительно тихо, и солнце светило, делясь почти летним теплом.

Поставив сумки под столик, мы расселись и заказали полноценный обед, состоящий из сырного супа с гренками, жареной рыбы с картошкой, рыбного же пирога и салата с морепродуктами. Еда показалась мне восхитительной и необычной. Когда была жива мама, папа водил нас в ресторацию в Белозерье – блюда там подавали похожие, только стоили они не в пример дороже.

После обеда Джеф ушел, а нам принесли горячий ягодный компот с медом и еще по конфете. Совершенно счастливые и удовлетворенные, мы откинулись на спинки стульев и молча смотрели на зверь-океан, что-то бормочущий себе под нос. И чайки носились вместе с ветром над нашими головами, и облака летели легко и высоко, не угрожая дождем, и вставать совершенно не хотелось. На мгновенье даже показалось, что никакого Акалим не существует. И Замошья тоже. Что я всегда жила здесь, слушала крики этих чаек и пребывала в блаженном ничегонеделании. Привидится же такое!

От странного состояния меня отвлекли фигуры, неспешно прогуливающиеся по набережной. В одной из них я узнала Дина, а рядом с ним шел высокий, прямой как палка мужчина с незапоминающимся лицом. Должно быть, это и был его дядя. Они нас не видели, девчонки тоже не смотрели в ту сторону, и я не стала привлекать внимание ни тех, ни других, просто проследив, как Дин со спутником проходят мимо, чтобы свернуть на одну из улочек.

Новач вернулся через полтора часа, имея вид гордый и загадочный. Тихо подошел к столу со стороны Сильваны Оливии, наклонился над ней, спросил на ухо:

– Скучали по мне?

Силли пискнула от неожиданности, чем ужасно насмешила Дарлу, которая заявила, что писк вышел идеально мышиным. Все еще смеясь, мы встали из-за стола, достали сумки и почтовый ящик и направились на улицу Альбатроса, 22.

Идти пришлось долго. Пару раз Новач грозился выкинуть сумки в океан, но потом вспоминал, что в них лежат и его вещи, и передумывал.

Улица Альбатроса продолжала набережную. Там, где заканчивались каменные плиты, дорога сворачивала, поднимаясь выше над уровнем моря. Дома здесь располагались только справа по ходу движения. С другой стороны невысокая каменная ограда отделяла тротуар от пропасти, на дне которой серые волны в облаках пены кружились в бесконечном вальсе.

Нужный нам дом оказался двухэтажным особняком с односкатной крышей и толстыми ставнями. Стоило подойти к калитке, как на крыльцо вышел Реми, улыбаясь и махая. Будто знал, что мы уже близко!

Отобрав у измученного Новача поклажу, он с шутками и прибаутками проводил нас в дом и представил бабушке – сухонькой старушке с лукавыми глазами, чьи нос и щеки были щедро украшены веснушками, отчего лицо напоминало печеное яблоко:

– Моя бабуля Нери. Бабуля, это Джеф, Дарла, Сильвана Оливия и Вин…

Бабуля уставилась на меня таким пронзительным взглядом, что я вздрогнула, однако спустя мгновение решила, что мне показалось.

– Мойте руки, дорогие гости, и за стол, – пригласила она. – Чай уже готов!

К чаю Реми испек пирог. И, клянусь, он был самым вкусным из того, что мы попробовали сегодня во Фриде!

– У тебя кулинарный талант, – серьезно сказал Новач, протягивая тарелку для добавки. – Почему ты работаешь в Акалим? Почему не поваром в каком-нибудь кафе? Их же здесь полно.

– Реми помогает своему отцу, который держит таверну «Золотой баклан» в порту, – довольная похвалой, проскрипела бабуля. – А в Акалим подрабатывает – копит деньги на учебу.

– Бабушка, зачем ты раскрываешь мои секреты? – усмехнулся внук и поднялся с места.

Высокий, огненно-рыжий, ловкий и в белом поварском фартуке он был необычайно привлекателен.

– Сейчас принесу еще один пирог, – он подмигнул Джефу. – В тебя влезет, курсант?

– Не уверен, но буду стараться, – расплылся в улыбке Новач.

– Откуда вы приехали, дети? – между тем, спросила бабуля. – Постойте, дайте-ка угадаю. Ты, детка, – она указала на Силли, – столичная пташка и из старинной семьи. Ты, – скрюченный палец ткнул в Дарлу, – издалека. Думаю, что из Кармодона. Да, пожалуй, волшебница из самого Кармодона. Ты, парень, из центральной части Норрофинда, и судьба уберегла тебя от нелюбимого дела, приведя в Акалим. Ну, а ты…

Она замолчала, вновь глянув на меня с таким подозрением, что мне стало неуютно. Упрямо вскинув подбородок, я ответила:

– Из Северного Норрофинда. Случалось там бывать?

– Проездом, – кивнула она, приглушив горящий взгляд тонкой пленкой век. – Я ехала в Рослинсберг, где прожила какое-то время. До сих пор помню этот аромат… Снега и смолы… Вот только запамятовала, как называлось растение, которое так странно пахло. У меня от него чесалось под носом и все время хотелось чихать.

– Это черный елец, – сообразила я. – Пахнет смолой и хвоей, но это не такой приятный аромат, как тот, которым дышишь в сосновом бору. Он… раздражающий.

– Точно, – согласилась она.

– А у нас вы были? – заинтересовалась Дарла.

Бабуля Нери переключилась с меня на нее, и я вздохнула с облегчением. Отчего она так пялится на меня? Будто ждет какой-то пакости!

Время шло, от чая и пирогов мы отяжелели и, кажется, округлились, однако бабушка Реми больше не проявляла ко мне пристального интереса. Успокоившись, я принялась разглядывать обстановку просторной гостиной с побеленными стенами, на которых висели многочисленные портреты и фотографии.

– Это же Бреннон Расмус! – вдруг воскликнула Дарла, указывая на портрет в золоченой раме, висевший на почетном месте. На нем был изображен огненно-рыжий мужчина средних лет с тяжелой челюстью и стильной прической, смотрящий так серьезно, что делалось страшно. И только в глубине небольших глаз, от внешних уголков которых расходилось множество тонких морщинок, были заметны озорные искорки. – Бессменный помощник и поверенный леди Эвелинн Абигайл Торч!

Бабуля Нери расплылась в улыбке:

– Это Бреннон, да, наш дальний родственник по материнской линии. Раз в три года мы имеем счастье принимать его здесь.

– Да что вы говорите? – изумился Джеф. – Он приезжает навестить вас?

– Не совсем так, – пояснил Реми. – Когда леди Торч посещает Акалим, он обязательно сопровождает ее.

– Обалдеть… – пробормотала Дарла.

– Так и есть, – вдруг подала голос Силли. – Леди Торч бывает в Акалим каждые три года последние сорок лет. В столице об этом всем известно.

– Но… почему? – не выдержала я.

Сильвана Оливия пожала плечами.

– Я думаю, это из-за дракусей, – пояснил Реми. – Вам же говорили, что в Акалим драконов больше, чем в других магических высших учебных заведениях страны?

Мы дружно кивнули.

– А когда она теперь приедет? – воскликнула Дарла. – Вот бы увидеть ее!

– Дай-ка подумать, – Реми почесал в затылке. – Кажется, твоя мечта сбудется, потому что ее следующий визит должен состояться через год.

Дарла захлопала в ладоши, а Силли кивнула, будто ждала чего-то подобного. Мы с Джефом обменялись восторженными взглядами. Мы увидим легенду! Нет, не так – ЛЕГЕНДУ! Ай да Акалим! Ай да мы!

Гостеприимный дом Реми мы покинули, когда начало темнеть.

– Я провожу вас до Ратуши, – сказал он, отбирая у Джефа одну из сумок, а у меня – почтовый ящик. – И посажу в онтикат, чтобы вы не опоздали в академию.

Распрощавшись с бабулей Нери, мы пошли по улице вниз. Я не выдержала и оглянулась. И увидела, что она стоит на крыльце и смотрит нам вслед. Между лопатками зачесалось – она смотрела именно на меня, но в быстро наступающих сумерках я не могла рассмотреть ее выражение лица.

С помощью Реми, который знал короткий путь к главной площади, минуя набережную, мы куда быстрее добрались до места назначения. Онтикат как раз собирался отправляться, но Реми шепнул меганику пару слов, и тот попросил пассажиров потесниться ради нас.

– Спасибо, что пришли, – на прощанье сказал Реми. – Бабуля осталась очень довольна.

– Спасибо за пироги, – отдуваясь, ответил Джеф. – Если ты решишь искать работу повара – я напишу тебе такое рекомендательное письмо, что тебя возьмут даже в императорский дворец!

На том и расстались. Онтикат тронулся с места, и Фрид остался позади – россыпью огней на побережье.

Вернувшись в жилой блок, мы еще какое-то время разбирали покупки, и, к нашему удивлению, Сильвана Оливия не ушла к себе, а осталась с нами. В ней все-таки было что-то и от обычной девчонки, просто… Просто, похоже, оно ей никогда не требовалось. Затем мои уставшие соседки отправились спать, а я никак не могла уснуть. Идти на пляж уже было слишком поздно, поэтому я забралась на подоконник с ногами, глядя на причудливо освещенный иллюминацией внутренний двор. Взгляд упал на стопку учебников на столе и между ними я увидела корешок какой-то тетради. Это же дневник незнакомки, найденный в библиотеке! Я совсем про него забыла.

Повернув тетрадь к свету, льющемуся из окна, я открыла ее.

Вести дневник всегда казалось мне самой глупой затеей из всех. Рисовать гораздо интереснее, чем записывать мысли, которые никому, кроме тебя, не интересны. Но когда влюбляешься, – а я влюбилась! – сердце переполняется и становится таким тяжелым, что трудно дышать, и хочется плакать то ли от счастья, то ли от горя. Моя подруга Дита говорит, что на влюбленных воду возят, и клянется никогда не влюбляться. Смешная! Разве это зависит от нас?

Я бежала по коридору, боясь опоздать на лекцию по зельеварению. Мелисса Когтич очень не любит опоздавших и на практике дает им такие задания, что можно свихнуться. Например, когда Лейла опоздала на прошлую лекцию, она заставила ее приготовить зелье зелености и выпить его. Целые сутки позеленевшая в прямом смысле Лейла прорыдала в своем жилом блоке, отказываясь выходить, а соседки таскали ей еду из столовки и успокоительные капли из лазарета. Ровно через сутки к Лейле вернулся обычный цвет кожи, волос и глаз, и она поклялась никогда больше не опаздывать на лекции Когтич.

И вот я бегу, путаясь в мантии третьекурсницы и подхватывая сумку, все время норовящую упасть с плеча, и думаю только о том, как бы не опоздать, и вдруг со всего размаха врезаюсь в скалу. У меня даже в глазах потемнело от удара!

– Так и голову можно потерять! – насмешливо говорит скала.

Поднимаю взгляд и… теряю голову.

Передо мной ОН. Алекс – местная знаменитость, староста четвертого курса, перспективный маг, у которого в кармане уже есть приглашение на стажировку от одного из знаменитых Орденов! Он просто красавчик. О, это его узкое лицо, кривящиеся в ухмылке яркие губы, колдовские глаза и растрепанные черные волосы. Непослушные локоны падают на высокий лоб… Он чертовски привлекателен и знает это! О его романах ходят легенды, и раз в неделю какая-нибудь брошенная им студентка рыдает в своей одинокой постели. Драконья мать, еще немного, и я начну писать ямбом. Но когда я думаю о нем, у меня трясутся поджилки. Я всегда смотрела на него издали, а он никогда не смотрел на меня, хотя, Дита говорит, что я красавица. Но, видимо, совсем не в его вкусе. И вдруг я влетаю в него так, что на моем лице, кажется, отпечатывается нагрудная нашивка с его мантии.

– П… прости, пожалуйста, – бормочу я. – Я случайно!

– Ты куда-то спешишь? – прищуривается он. – Как тебя зовут?

– Реджи. Прости, я спешу…

Его пальцы неожиданно зарываются в мои волосы, и он заправляет прядь мне за ухо и говорит:

– Так лучше, Реджи. У тебя щека красная, ударилась? Дай, посмотрю…

Эти пальцы… Они красивые и теплые. От них исходит странная сила, заставляющая мое сердце сбиваться с ритма.

– Сейчас все поправим, – улыбается он, прикладывая ладонь к моей щеке.

Я ощущаю краткий жар, будто опалило огнем, а затем кожа перестает гореть.

– Вот так, – он с довольным видом оценивает собственную работу целителя. – Так лучше. Теперь беги на свою лекцию, Реджи.

– С… спасибо, Алекс, – заикаясь, говорю я.

– Ты меня знаешь? – усмехается он.

Издевается? Его все знают!

Я киваю, не поднимая глаз, обхожу его и тороплюсь на лекцию. Успеваю тютелька в тютельку, падаю за стол рядом с Дитой за секунду до того, как Когтич входит в аудиторию.

– Попала в ловушку черных магов, и они применили к тебе заклинание безумия? – шепчет та. – Ты похожа на бешеную кошку, даже глаза горят. Что случилось?

Я отмахиваюсь, мол, расскажу потом. А в голове вместо списка зелий, диктуемых Мелиссой, звучит его голос: «Реджи… Реджи… Реджи».

Теперь и Алекс знает мое имя.

Проснувшись от визга, решила, что у соседки снова сбежал боров по кличке Онтикат, а она его ловит. Онтикатом его назвали потому, что он норовил догнать и покрыть все, что движется. Прямо какой-то маньяк, а не хряк! Однако очень скоро я сообразила, что солнце светит не с той стороны, как в моей спальне дома, и вообще я не дома, а в академии Акалим.

Охнув, села в кровати и обнаружила, что сплю одетой, а рядом лежит раскрытая тетрадь… Я заснула, читая дневник Реджи, и проспала время пробежки!

Визг смолк.

Я вскочила и бросилась в гостиную…

На полу расплывалась лужа крови. Взглядом проследив за ней, обнаружила безголовую курицу. У дверей своей комнаты стояла Силли с глазами, похожими на драконьи плошки. На пороге ванной застыла Дарла, и глаза у нее были не меньше. А из коридора в комнату осторожно заглядывал Валли и тихонько шипел.

– Э-э, – промямлила я. – Что здесь происходит? Кто кричал и зачем?

– Это… это я, – прошептала Сильвана Оливия, белая как мел. – Тут убийство!

– Вуорк! – Увидев меня, дракусь скользнул в гостиную, взял труп в зубы и, подойдя, положил к моим ногам. – Вуорк?

– Кажется, это тебе, Вин, – «отмерла» рыжая.

– Это что? – строго спросила я дракуся.

Валли когтистым пальцем подтолкнул курицу ближе и заглянул в мои глаза. И, клянусь, я словно услышала его мысли: он ждал меня в назначенном месте, а я не пришла, и тогда он подумал, что я заболела – с людьми такое случается, и принес поесть. Прямо как соседки незнакомой мне позеленевшей студентки из дневника Реджи.

Присев на корточки, взяла курицу, не обращая внимания на капающую кровь, и сказала, глядя на Валли:

– Спасибо, что заботишься обо мне. И прости, что не пришла. Но я вчера легла очень поздно и проспала. Пожалуйста, в следующий раз просто заходи проведать меня, хорошо? Без этого… –Я потрясла убиенным телом перед его носом. – А сейчас отнеси это туда, где взял.

И тут сообразила, что курицу он, скорее всего где-то стащил, а значит, ему может попасть.

– Нет, стой! Я пойду с тобой. Жди, хорошо?

– Вуорк?

– Вуорк. Жди.

– Эй, а нам что делать? – крикнула Дарла, когда я отправилась в свою комнату.

– Скрывать следы преступления, – зловеще ответила я, появляясь на пороге с полотенцем в руках. – В смысле, пожалуйста, вытрите кровь. Или меня подождите, я сама уберу.

– Я не выношу вида крови… – простонала Силли.

– Тогда иди к себе, – грубовато ответила Дарла. Посмотрела на меня, потом на дракуся. – Знаешь, Вин, я слышала о таком, но не верила.

– Ты о чем? – не поняла я.

Сильвана Оливия скрылась за дверями своей комнаты и судя по звукам, рухнула в кровать. Надо потом зайти к ней, что ли, проверить, в обмороке или нет?

– О том, что драконы выбирают себе человека. Кажется, Валли выбрал тебя.

– Мне тоже так кажется, – кивнула я, заворачивая курицу в полотенце. – Я скоро вернусь. Идем, Валли.

В коридоре мы столкнулись со спешащим в сторону нашего жилого блока Сноворсом, который при виде дракуся нахмурился. Я попыталась спрятать сверток за спину, но он заметил.

– Что у вас там, курсантка?

Вздохнув, развернула полотенце.

– Я собираюсь вернуть это туда, откуда оно… взялось.

Посмотрев на Валли, Сноворс вдруг произнес несколько слов на незнакомом мне языке, которые звучали как музыка! Неизвестная музыка далекой волшебной страны. Еще до того, как он замолчал, я поняла, что это и есть древненоррофиндская речь.

Дракусь что-то зачирикал в ответ, а затем спрятался за меня. Во всяком случае, ему так казалось, потому что существо размером с теленочка никак не может спрятаться за курсантку ростом метр с шляпкой.

– Где бы он это ни взял, я заплачу! – быстро сказала я. – Не нужно его наказывать!

– Давайте сюда, я знаю, откуда это, – тяжело вздохнул Сноворс. – Идите, успокойте ваших соседок. Кто-то из них так визжал, что сработали охранные чары.

Я снова спрятала руки за спину.

– Вы не накажите Валли, куратор? Обещайте мне!

– Обещать я вам ничего не буду, Эрроч, – посуровел Сноворс. Сверток с курицей вдруг исчез из моих рук и оказался в его. – Но беседу с вами проведу. Жду вас через час в деканате. С ним! – Его палец ткнул в Валли, и я ощутила, как дракусь сжался, будто испуганный щенок.

– Есть, куратор! – коротко кивнула я. – Валли, пошли обратно.

Мы уходили по коридору под изумленными взглядами студентов, выглядывающих из жилых блоков, но сильнее всего я ощущала взгляд Сноворса.

Когда мы вернулись в гостиную, Дарла пыталась вытереть тряпкой кровь, но только сильнее размазывала ее по полу.

– Не так, – услышали мы.

Сильвана Оливия, старательно отворачиваясь от кровавого пятна, сделала несколько пассов, после чего красная жидкость собралась в огромную каплю, поднялась в воздух и упала в тазик, стоящий рядом с Дарлой. На полу не осталось ни следа.

– Боже мой! – Силли закрыла рот рукой и мимо нас бросилась в ванную.

– Кажется, кое-кто сегодня завтракать не будет, – покачала головой Дарла. – Силли, ты там как? Помощь нужна?

– Вуорк?

Валли заинтересованно смотрел вслед блондинке.

– Ты вообще молчи, – повернулась к нему рыжая. – Видишь, до чего девушку довел своими кровавыми жертвами?

Я машинально положила руку на шею дракусю.

– Не ругай его, он же не знал! Он решил, что я заболела и принес поесть.

– И как ты это поняла? – Дарла с подозрением взглянула на меня.

Я пожала плечами.

– Держи, – она сунула тазик мне в руки. – Все равно твоя очередь умываться, мы уже… – Она покосилась на дверь ванной, из-за которой раздавались сдавленные звуки. – Ну почти.

Спустя час мы с Валли мялись перед входом в Деканатскую башню – она, как и черная башня ректора, располагалась отдельно от основных зданий академии, но была выстроена из коричневого камня. Судя по мху, зеленью прострочившему швы между плитами, лет ей было немало.

Наш деканат располагался на втором этаже. Едва мы с Валли подошли к высоким дверям, они распахнулись. Первое помещение со скамьями вдоль стен оказалось пустым. Сноворс ждал во втором, сидя за столом, заваленном бумагами.

– Присаживайтесь, Эрроч, – он указал на стул напротив себя.

Я села, сложив руки на коленях, а дракусь плюхнулся рядом, на всякий случай задвинув зад за мой стул.

– Начну с того, что Валли покусился на частную собственность, и это дорого обойдется академии, – заговорил Сноворс, сурово глядя на нас. – Курица принадлежала фермеру, живущему по соседству, который видел, как дракусь ее ловил.

Я с изумлением повернулась к Валли.

– Ты не прятался?

– Не учите ребенка дурному, Эрроч! – рявкнул куратор так, что мы с дракусем подпрыгнули – он на полу, я – на стуле. – Если драконы начнут нападать на людские хозяйства ничего хорошего из этого не выйдет.

– Я заплачу за курицу и сверх того, сколько нужно, – быстро сказала я. – Валли больше так не сделает, обещаю.

Сноворс как-то странно посмотрел на меня.

– Он… понимает вас? Говорит с вами?

– Щебечет какую-то галиматью, – пожала плечами я. – Но понимает то, что говорю я. Помните, недавно он поранил меня? Я объяснила, что так делать не нужно, и он больше не делает.

– Вы прочитали что-нибудь из того списка, что я давал?

– Я взяла из библиотеки все книги, которые нашла. Некоторые уже прочитала, другие полистала. Куратор, можно вопрос?

– Задавайте.

– Где я могу до третьего курса научиться говорить по-древненоррофиндски?

Сноворс моргнул.

– Что?

– Я знаю, что драконы лучше понимают этот язык, чем современный, – я упрямо наклонила голову. – Мне это нужно, чтобы заниматься с Валли.

– Откуда вы это узнали? – прищурился куратор.

Значит, Томас не лгал!

– Из ваших книг, – не моргнув глазом, ответила я. – И еще, я тут подумала… Нет ли в Акалим специализации, связанной с драконами? Я бы хотела учиться на такой.

В лице Сноворса не дрогнул ни один мускул, однако мне показалось, что куратор напрягся.

– Для чего вам это, курсантка? – спросил он. – При всей любви норрофиндцев к этим волшебным существам, драконы сегодня – не самое перспективное направление магической науки.

Я задумчиво посмотрела на Валли. Валли внимательно посмотрел на меня и вздыбил костяной гребень на голове, будто корону надел.

– Вуорк?

– Вуорк, – улыбнулась я ему и повернулась к Сноворсу. – Я вижу, какой он сообразительный, куратор. Мальчишка, который растет сам по себе. Да, у него, как и у других драконов, есть крыша над головой и полно магии, которой они питаются – это я тоже уже знаю. Они умны, однако их ум не находит приложения. Зорька… Наша корова, знала, когда нужно идти на пастбище и когда возвращаться к вечерней дойке. Даже корова что-то знала и умела, понимаете? Глупо сравнивать копытное с драконом, но, думаю, они могут принести много пользы, если научатся, а не расти как, простите, сорная трава в Акалим.

Теперь задумчивого взгляда Сноворса удостоилась я сама. Он постучал по столешнице своими красивыми пальцами. Вот, наверное, у кого никогда не было проблем с пассами!

– Вы проявляете похвальную дальновидность, курсантка, – наконец, сказал он. – Но я должен подумать над тем, что вы сказали. За курицу и сверх того я заплачу фермеру сам, поскольку несу ответственность за своих студентов. Ваша задача, вбить в эту костяную голову, что так делать нельзя.

«Костяная голова» открыла пасть и сердито зашипела.

– Цыц! – прикрикнул Сноворс. – Свободны оба.

На пороге я оглянулась.

– Куратор, можно еще вопрос?

Он кивнул.

– Когда я смогу снять это… – я подергала обруч на шее.

– На следующей неделе мы будем определять потолок интенсивности Источника по шкале Навыча, там и посмотрим, – улыбнулся Сноворс.

– Хорошо. Спасибо.

Мы вышли на лестницу и вдруг заметили Корру, ту самую драконицу, что едва не уронила меня в столовой.

Увидев нас, она зашипела и метнулась к выходу. Валли погнался за ней, запутался в лапах и… кубарем скатился с лестницы. Когда я подбежала к нему, он с довольным видом валялся на спине, болтая одновременно лапами, хвостом и языком из разинутой пасти. Вид у него при этом был самый дурацкий.

– Да что б тебя! – в сердцах сказала я и отправилась на завтрак, оставив его балдеть. Судя по виду.

Встревоженные ребята ждали меня в столовой. Силли, как Дарла и предполагала, не было. Должно быть, осталась в своей комнате лечить мигрень, или что там случается с аристократками при расстроенных нервах?

– Слава богу, ты пришла, Вин! – воскликнула Дарла.

– Мы уже хотели идти тебя спасать, – добавил Дин.

А Новач сообщил:

– Ну и наделали вы шуму с Валли!

– Это не мы, это Сильвана Оливия, – рассудительно сказала я, садясь и ставя перед собой поднос с едой.

– Он, что, правда, думал, ты ее съешь? – уточнил Дин.

Я чуть не подавилась.

– Силли?

– Жертву… в смысле, курицу?

– Я поняла, что да, – я принялась за завтрак.

Чувствую, аукнется мне еще эта невинно убиенная тварь не единожды!

– Ты так и не рассказал о библиотеке Фрида, – желая сменить тему, сказала я Новачу. – Как она тебе?

– Смешная, – улыбнулся Джеф. – Первый этаж в небольшом доме, смотрители – пожилая семейная пара, очень милые люди, живут там же, на втором. Одна комната полна классики, вторая – женских любовных романов, а третья – периодики, и это удача! Потому что газет в библиотеке Акалим, увы, нет.

– Оказывается, у нас на третьем курсе будет древненоррофиндский, – кивнув, заметила я, как бы между прочим.

– Ты не знала? – удивилась Дарла. – Это же язык магов. Заклинания высшего порядка произносятся на нем и до сих пор.

– Тогда почему мы не учим его с первого курса? – удивился Новач.

– Полагаю, всему свое время, – пожал плечами Гелс. – Сейчас мы пытаемся писать и понимать магические формулы, словно дети в школе, которые учатся писать и читать буквы, и складывать их в слова. Однако никто в первом классе не пишет романы в нескольких томах. Плюс пассы. Кому-то даются легко, кому-то – нет.

– И это я! – вздохнула я, отодвигая опустевшую тарелку. – Но я не сдамся, даже если сломаю все пальцы на обеих руках.

– Надеюсь, этого не случиться, Вин, – захихикал Джеф, – иначе как ты будешь ковырять в носу?

Под дружный смех ребят я вскочила, намереваясь дать ему подзатыльник, но он уже вылетел из-за стола и сбежал, с порога крикнув:

– Жду вас в библиотеке, нам еще домашку делать!

– Идите с ним, – сказала я, когда мы вышли из столовой. – Я проведаю Силли и тоже приду.

Ребята ушли, а я вернулась к стойке раздачи и попросила завтрак для нашей аристократки, ведь в ней и так непонятно в чем душа держится.

В нашем жилом блоке царила тишина. Постучавшись, зашла к соседке в комнату и поставила поднос на стол.

Сильвана Оливия, кажется, дремала, и вид у нее был болезненный.

Присев на кровать, я пощупала ей лоб – вдруг горячка на нервной почве? В романах, которые читала мама, такое случалось с трепетными леди на каждом шагу.

Силли открыла глаза и простонала:

– Ви-и-ин…

– Драконьи угодники, живая! – нарочито радостно воскликнула я. – Раз живая, значит, нужно позавтракать. Давай-ка, вставай и садись за стол. Я взяла овсянку и яйцо-пашот, тосты с джемом и чай – все, как ты любишь.

На ее бледных губах расцвела улыбка.

– Спасибо, Вин, но я не…

– Хочу. Ты хотела сказать – очень хочу есть! – прервала я.

Взяв Рэчерч за плечи, посадила, накинула халат, помогла встать и пересесть за стол. Она была легкая, как перышко.

Едва ли не насильно я заставила Силли выпить чаю, после которого румянец начал возвращаться на ее щеки. Затем она съела яйцо и так разохотилась, что сама не заметила, как переключилась на кашу.

Сидя на краю кровати и подбадривая ее, я оглядывалась.

В комнате царил идеальный порядок. Книги были разложены по темам, ручки и карандаши красовались в дорогом канцелярском приборе из черного с искрами камня, на стенах – ни рисунков, ни фотографий, вещи убраны шкаф. Кровать она тоже заправляет как стражники в казарме – без единой морщинки?

– Я должна извиниться за дракуся, – сказала я, когда она доела кашу и снова рассыпалась в благодарностях. – Он не хотел никого пугать. Мы с ним по утрам бегаем, а сегодня я проспала. Вот он и решил, что я заболела. Поэтому принес… то, что принес. Он больше так не будет.

В голубых глазах Сильваны Оливии появилось такое отсутствующее выражение, что меня снова посетила мысль о ее психическом здоровье.

– Сотни лет драконы не могли вернуться в реальный мир, переживая опыт посмертного существования, – вдруг произнесла она загробным голосом, и у меня по рукам побежали мурашки. – Когда леди Эвелинн Абигайл Торч указала путь, они начали возвращаться, но связи между ними и людьми оказались утеряны, а теперь возникают вновь. Твой дракусь… Валли, выбрал тебя своим человеком. Это редкость, однако такое случается все чаще.

Я даже спрашивать не стала, откуда ей это известно. Понятно же, что возможности и уровень обучения наследницы древнего рода на порядок выше, чем даже у потомственной волшебницы Дарлы. Наверняка, в пресловутом Рэчерчдолле библиотека размером с библиотеку Акалим, а в гостях бывают всякие ученые дядьки и ведут умные беседы.

– И что мне с этим делать? – поинтересовалась я.

Силли пожала плечами.

– Я не знаю. Знаю только, что иногда дракуси по-настоящему привязываются к кому-то, но, когда человек по каким-то причинам оставляет их, они живут дальше и даже могут выбрать себе новую привязанность. Видишь ли, почти все источники эпохи норров утеряны, а те, что остались, не дают полного представления о происходящем в то время. Последняя более-менее достоверная информация – мемуары леди Эвелинн, где описано сопротивление драконов, названное "погибельным бунтом", который привел к гибели цивилизации. Эту историю поведал ей призрак Розы Шальс – древней волшебницы, воительницы и драконьей всадницы.

Я мысленно взяла книгу на заметку и сказала, не скрывая зависти:

– Силли, ты столько знаешь! Может быть, ты и по-древненоррофиндски можешь?

К моему изумлению, она кивнула.

– Могу, но говорю плохо, а вот читаю и пишу гораздо лучше.

Мысль возникла, едва она произнесла первое слово.

– А ты могла бы научить меня? – выпалила я. – Мне очень надо!

– Для Валли? – понимающе кивнула блондинка.

– Для него.

Она задумалась, а потом засмеялась – словно ручеек зажурчал.

– Почему бы и нет? Я попрошу прислать из дома мои старые учебники – так будет проще. Ты – сообразительная, думаю, к третьему курсу, когда его начнут нам преподавать, уже сможешь неплохо им владеть.

Я встала. Как все здорово складывается!

– Спасибо тебе! А теперь собирайся и идем делать домашку.

Она кивнула.

Выходя из комнаты, едва не споткнулась о… дракуся, который валялся на боку в гостиной.

– Значит, ты выбрал меня своим человеком? – присев на корточки и похлопав его по упитанному пузу, спросила я. – Теперь будешь повсюду таскаться за мной?

Оранжевые плошки, скрытые кожистой пленкой век, приоткрылись.

– Вуорк?

– Что же мне с тобой, дурнем, делать?

Валли поднял голову на длинной шее так, чтобы наши глаза оказались на одной линии, и четко произнес:

– Вин-тин.

А я, словно повинуясь безмолвному призыву, машинально ответила:

– Валли-тин…

И замолчала в изумлении.

Мы с Сильваной Оливией спешили в библиотеку, оставив дракуся дрыхнуть в гостиной. Друзья, наверняка, уже нас заждались.

После вчерашнего ясного дня погода испортилась. С ночи накрапывал дождик, который сейчас превратился в настоящий ливень. Казалось, из низких туч на Акалим низвергается сам зверь-океан, потому что за тугими струями, со всей силы дубасившими по крышам, ничего не было видно. Осадки такой интенсивности для меня были в новинку – в Северном Норрофинде обычно шли короткие дожди с грозами, причем по несколько за день. Но чтобы дождь, как нахальный бродяга, настойчиво стучал в дверь, не собираясь уходить, такого не случалось.

Поскольку было воскресенье, Силли надела закрытое голубое платье и накинула на плечи пушистую шаль, а мне нравилась форма, и я снова была в ней. Не желая промокнуть до нитки, мы не пошли через двор, а предпочли более длинный путь – коридорами и переходами между зданиями академии. Переход в соседний корпус располагался на первом этаже нашего, поэтому мы спустились вниз. Двери в бальный зал были закрыты, также как и в один из спортивных залов. А вот во второй – открыты, оттуда слышались звон металла и азартные крики.

Сильвана Оливия неожиданно остановилась.

– Вин, ты иди, я догоню, – неуверенно сказала она, и, развернувшись, сделала пару шагов назад.

«Наверняка, что-то забыла…» – подумала я, направляясь в сторону перехода, как вдруг услышала тихий голос:

– Почему ты преследуешь меня? Просишь о помощи? Но чем я могу помочь?

Остановилась. Оглянулась.

Силли говорила с пустотой. С пустой, драконья мать, пустотой! Все-таки наша аристократка чокнутая.

В переходе раздался дробный перестук, словно жеребенок бежал, стуча копытцами по каменным плитам пола. Я попятилась, и вовремя, потому что в проходе показался… Я глазам своим не верила! Это был высокий – на три головы выше меня, – скелет, потерявший где-то нижнюю челюсть. Но даже без нее вид у него был устрашающим, потому что в глубоких глазницах яростно горели злые звезды. Моя нижняя челюсть не потерялась, но отвисла. Я застыла, наблюдая, как скелет рысит к рыцарским доспехам, стоящим по обе стороны от входа в спортивный зал, выбивает из хватки железных пальцев двуручный клинок, заносит его и, продолжая резво стучать пятками, направляется к Силли.

Сильвана Оливия, оглянувшись на звук, побелела и рухнула как подкошенная. Ну вот что за дура, а? Нашла время падать в обморок!

Из прохода донесся топот. Я услышала, как кто-то крикнул: «Стой на месте, токс!», но скелет уже почти достиг Силли, и времени на раздумья не было. Я разбежалась, оттолкнувшись от пола, сделала в воздухе пируэт, инерцией усиливая удар, как учил отец, и со всей силы долбанула налетчика ногой в позвоночник в районе лопаток. Тот переломился надвое, ребра брызнули в стороны. Скелет упал рядом с Силли, на этот раз лишившись еще и куда-то укатившегося черепа. Приземлившись, я попыталась поймать двуручник, однако он неумолимо заваливался на соседку… Как вдруг воздух загустел, становясь ловушкой и для клинка, нависшего над Рэчерч, и для пары ребер, еще не достигших пола, и для меня – застывшей с выражением ужаса на лице и протянутыми к Силли руками. Кто-то вынул клинок из воздуха, отшвырнул в сторону и за плечи развернул меня к себе. Даглас! Холодные голубые глаза парня в этот раз были полны почти такой же ярости, как и зенки скелета.

– Куда ты лезешь, токс?! С головой все в порядке у тебя? Если бы он обернулся и успел выставить меч, ты бы сейчас была перепелом на вертеле. Черт, да у тебя и мозгов, как у перепелки!

Патока, в которую превратился воздух, растаяла. Я рухнула на колени рядом с Сильваной Оливией, ощупывая ее затылок – не расшиблась ли? Крови не было. Тогда я похлопала ее по щекам, подула в лицо, назвала по имени. Сегодня, определенно, не ее день! Сначала невинно убиенная курица, потом – спятивший воинствующий скелет.

– Что здесь происходит? – услышала я, но продолжила приводить Силли в себя.

– О, Йорик! Кто это сделал?

Господи, еще один! Кто это? И кто такой Йорик?

Силли застонала и открыла глаза, дав мне возможность отвлечься. Повернув голову, я увидела идеальные стрелки на черных брюках и щегольские ботинки – Зирч собственной персоной. А затем подняла взгляд. Над нами склонились Даг и один из его друзей, кажется, Нильс. Последний держался за голову с таким видом, будто только что проиграл состояние своей семьи. Наши глаза встретились, в его взгляде промелькнуло понимание:

– Ты… Ты, токс?! Ты сломала Йорика?

– Какого, драконья мать, Йорика? – пробормотала я, помогая Сильване Оливии подняться.

Бедняжка едва стояла на ногах, поэтому привалилась ко мне плечом, дыша, как пойманная в силки птичка.

– Что здесь…? О, боже!

А вот и куратор Сноворс.

– Полундра! Откуда весь этот мусор? Кто посмел взять меч?

К нам спешил здоровенный, широкоплечий мужик с повязкой на правом глазу. А это кто?

– Та-а-ак… – нехорошим голосом протянул ректор. – Все – ко мне в кабинет. Адам, проследите, чтобы… эм… останки были собраны и тоже явитесь с ними ко мне. Выполняйте!

– Есть, ректор! – щелкнул каблуками одноглазый.

Бывший военный, что ли?

– Леди Свитис, через десять минут жду вас у себя, – сказал Зирч в пустоту.

И я даже не удивилась, когда услышала хрустальный голосок Аннелоры: «Уже спешу, Кас!»

– Как вы себя чувствуете, Рэчерч? – обратился ректор к Сильване Оливии. – Сможете рассказать, что здесь произошло, или отправитесь в лазарет?

– С… смогу, – кивнула Силли, сжимая мои пальцы с силой, которую невозможно было подозревать в тщедушном теле. – Я почти пришла в себя. Просто… Это было весьма неожиданно!

– Весьма, – усмехнулся ректор и перевел взгляд на меня.

Его зеленые глаза сощурились, как у кота, увидевшего беспечную мышь.

– Обопритесь на мою руку, студентка, – предложил Сноворс блондинке, невольно отвлекая внимание ректора от меня, – я помогу вам дойти до кабинета.

– Не будем тратить время, – буркнул Зирч и… в следующее мгновенье мы уже стояли на черных плитах пола в его башне.

Каблучки Свитис простучали по ступенькам. Леди Аннелора впорхнула в кабинет, распространяя флер неотразимого очарования.

Я заметила, как при взгляде на нее покраснел и отвернулся Нильс, а Даг, покосившись на него, тяжело вздохнул.

Сноворс усадил Силли в кресло для посетителей, ректор занял место за столом. Остальные остались стоять.

Оглядев всех, Зирч поморщился и посмотрел на Дага:

– Что произошло?

Четверокурсник пожал широкими плечами под мантией.

– Мы с Кендриком направлялись на тренировку в спортивный зал, когда мимо пробежал… объект. Понятия не имею, откуда он взялся!

– Йорик, – промурлыкал ректор, словно тот самый кот уже протягивал лапу к беспечной мышке. – Я своими ушами слышал это. Эрроч, кто такой Йорик? – вдруг рявкнул он так, что Нильс отшатнулся, а леди Свитис, наоборот, подалась вперед, будто хотела меня защитить.

Сноворс молча наблюдал за происходящим, стоя рядом со стулом, на котором сидела Сильвана Оливия.

– Не могу знать, ректор! – отрапортовала я. – Мы с Силли… студенткой Рэчерч шли в библиотеку, когда из перехода выскочил… субъект и напал на нас. Мне ничего не оставалось, как принять меры.

Нильс снова схватился за голову. Теперь с таким видом, как будто у него на рыночной площади, полной народа, неожиданно исчезла вся одежда, включая исподнее. Хотя, в этом случае, он, скорее всего, схватился бы за прямо противоположное место.

– И что вы сделали, курсантка? – мягко спросил ректор.

– Предотвратила нападение, – уверенно ответила я.

– Вин… курсантка Эрроч спасла мне жизнь, – подала голос Сильвана Оливия. Голос был слабый, но твердый. – Мы обе не знаем, откуда взялся скелет, но он был настроен вовсе не дружелюбно!

На лице Зирча отразилось разочарование, а я неожиданно ощутила злорадство. Съел? Не удалось обвинить меня и в этом происшествии?

– Кендрик, хоть вы порадуйте меня… – устало произнес ректор.

Нильс потерянно выдохнул:

– Преподавательница Свитис задала отработать превращение неживой материи в живую. Вот я и решил… – он потупился, – решил, что ей понравится мое… мой Йорик.

Сноворс поспешно отвернулся. Мне показалось, что он тихонько хрюкнул.

– О, мой мальчик! – Аннелора грустно улыбнулась. – Я обязательно прибавлю вам балл за оригинальный подход к выполнению домашнего задания…

– После того, как я сниму пару десятков за нарушение правил академии! – рявкнул ректор так, что все подскочили. – Вы каким местом думали, Кендрик, когда оживляли… это?

Нильс машинально прижал руку к сердцу, а я пригляделась к леди Свитис. В изящной блондинке не было и следа натуры, бурлящей страстями, как в Лендич, но, несомненно, она тоже вызывала у парней вполне определенные желания. Интересно, а ее-то зачем ректор вызвал?

Грохот подкованных железом сапог, раздавшийся с лестницы, еще сильнее взвинтил обстановку.

Тот самый пират, которого Зирч назвал Адамом, появился в кабинете, таща на плече свернутую в куль занавеску из холла нашего корпуса. Подойдя к ректорскому столу, он шмякнул занавеску на пол и развернул. Взглядам предстала груда костей.

– Ваши тысяча чертей, ректор! – отрапортовал он. – Ой, я хотел сказать – тысяча костей. Старшекурсники помогли мне собрать обломки.

Зирч протянул руку, пошевелил красивыми пальцами. На ректорскую ладонь полубабочкой вспорхнула половинка тазобедренной кости. Я успела заметить черные цифры, выжженные на белой поверхности.

Ректор махнул второй рукой, и перед ним, прямо в воздухе, раскрутился, зловеще сияя зеленью, длинный список. Одна из надписей горела особенно ярко.

– Лея, зайдите, это срочно! – сказал Зирч в пустоту, и оттуда донеслось: «Уже иду!»

Кендрик был так бледен, что казалось, сейчас упадет в обморок.

Наступила тягостная тишина, которая длилась ровно до того момента, как в кабинете появилась леди Лендич. В этот раз на ней было серое закрытое платье, соблазнительно обрисовывавшее впечатляющий бюст, волосы – подхвачены белой косынкой, как у крестьянки. Я заметила травинку, уцепившуюся за подол. Должно быть, леди гуляла в полях, раскинувшихся вокруг академии, ведь сегодня у преподавателей, как и у студентов, был выходной.

Бросив взгляд на останки, она изменилась в лице и посмотрела на ректора.

– Кто из находящихся здесь студентов посмел сломать Йорика? – спросила с отчетливой угрозой в голосе.

Кендрик пошатнулся, но Даг незаметно подпер его плечом.

– Курсантка Эрроч, – поморщился ректор.

Миг, и полыхающие яростью сапфировые глаза Лендич уже смотрят в мои, и я едва не падаю под ее тяжелой, подавляющей волей.

– Как вы посмели, Эрроч?

– Лея, – позвал Зирч, а когда она не отреагировала, повысил голос: – Леди Лендич!

Она обернулась. Еще миг – и полные алые губы улыбаются, а на лицо, словно забрало, опущена маска спокойствия.

– Да, Кас?

– История не так проста, как кажется, поэтому, прошу, не спешите с выводами.

В его голосе я услышала примирительные нотки. Он, что же, опасается ее гнева? Или… или между ними отношения более занимательные, чем между ректором и преподавателем?

Зирч рассказал о том, что произошло, и в завершение добавил:

– Поскольку пострадал экспонат из вашей аудитории, Лея, я предоставляю вам право назначить наказание тем, кому посчитаете нужным. А присутствующие здесь кураторы первого и четвертого курсов обязаны будут с вами согласиться, во избежание более сурового наказания их подопечных с моей стороны.

С изумлением переводя взгляд с Аннелоры на Адама, я попыталась угадать, кто из них куратор у четверокурсников?

Лендич повернулась. Торжество полыхнуло в ее глазах, как ярмарочный фейерверк!

– Большой котел в главной лаборатории уже не блестит так ярко, поэтому девушки займутся чисткой, – проворковала она. – А для молодых людей у меня более сложное задание… – она, усмехнувшись, указала на груду костей. – Вы восстановите Йорика. Меня не волнует – как, но к среде он должен стоять на своем месте! Целехонький!

От возмущения я проглотила язык. Наказание было не просто несправедливым, а вопиюще несправедливым. Ладно, парни накосячили, особенно Кендрик, ладно, я – действительно сломала бедного Йорика, но Сильвана Оливия? Она же пострадавшая!

Кинув взгляд на Сноворса, я убедилась, что заступаться за нас он не собирается. Аннелора и Адам тоже молчали.

– Ректор, это несправедливо! – я сделала шаг вперед. – Студентка Рэчерч не имеет никакого отношения к случившемуся с… Йориком! Более того, она едва не пострадала от нападения. Прошу не наказывать ее за то, чего она не совершала!

Оттолкнув Дага, Нильс тоже подошел ко мне.

– Согласен с курсанткой Эрроч, ректор. Прошу снять наказание с моего товарища – он не знал, что я задумал! И если бы не его вмешательство, студентка Рэчерч могла пострадать куда сильнее.

Зирч и Лендич переглянулись. Наверное, между ними, действительно, что-то было, потому что понимали они друг друга без слов. Ректор поднял ладони, показывая, что умывает руки. А Лендич хищно улыбнулась:

– У меня карт-бланш, дорогие мои, – сказала она. – Но если вам нужна причина для наказания, что ж… Студентке Рэчерч не стоило появляться в том месте в то самое время. Что касается старосты вашего курса, Кендрик, он просто обязан был знать, что вы собираетесь нарушить правила академии и сообщить об этом администрации. Так что собирайтесь и марш в лабораторию. Да, и это… – она тронула мыском изящного ботинка край занавески, – заберите с собой.

На лице Кендрика проступили красные пятна. Судя по всему, характер у него был взрывной, однако, наговорив сейчас лишнего, он мог только ухудшить наше положение. Видимо, Даг, который оказался старостой четверокурсников, подумал так же. Быстро подойдя к нам, наклонился, завернул останки скелета в занавеску, взвалил ее на плечо, как ранее Адам, и произнес:

– Примите наши извинения, леди Лендич! Мы немедленно отправляемся в лабораторию. Нильс, помоги студентке Рэчерч!

Если Кендрик и собирался что-то возразить – подчинился Дагу беспрекословно. Подойдя к Силли, предложил ей руку и повел к выходу.

Я посмотрела на Дага. Даг посмотрел на меня. Мне показалось, что на его губах промелькнула улыбка.

– Дамы вперед, – он указал на дверь.

Еще немного, и у меня от возмущения пар пошел бы из ушей. Но пока я спускалась по бесконечной лестнице Черной башни, оно немного улеглось.

– Спасибо, что попытался прикрыть меня, – обернувшись, сказал Нильс.

– Не за что, – пожал плечами Даг. – Все равно не вышло.

– Как он сбежал? – не могла не поинтересоваться я, вспомнив злые огни, горящие в глазницах Йорика.

– Огрел меня кулаком по голове и сбежал, – фыркнул Нильс. Кажется, он уже перестал сердиться на меня. – Я не ожидал от него такой прыти!

– Он хотел отомстить, – вдруг сказала Сильвана Оливия.

– Тебе? – изумилась я, ведь напал он именно на нее.

– Н… нет, – запнувшись, ответила она и, судя по выражению лица, погрузилась глубоко в свои мысли.

– Может быть, он хотел вернуться в лабораторию? – задумчиво протянул Кендрик.

Мы уже спустились с лестницы и остановились на пороге, не решаясь выйти под проливной дождь.

– Скоро вернется, – мрачно сообщил Даг. – Нильс, ты завис? Ставь щит, иначе мы промокнем до нитки!

Кендрик повел рукой, и я увидела, что над нашими головами появилось нечто вроде облака. Когда мы вышли на улицу, струи дождя забарабанили по нему так же, как и по крышам, но ни одна капля не проникла внутрь. Даже брызги до нас не долетали!

– Здорово! – не сдержала я восхищенного вздоха. – Нас тоже так научат?

Даг снисходительно посмотрел на меня, и я прикусила язык. Ну и гордись своим умением, староста четвертого курса! Я тоже научусь! Только сначала придется поломать пальцы…

– Научат, – ответил Нильс. – Боевую магию вы начнете на третьем курсе, щиты как раз в нее входят.

Старшекурсник был словоохотлив, и, поскольку на мнение Дага мне было плевать с ректорской башни, я не преминула этим воспользоваться.

– Нильс, а почему боевую магию начинают преподавать так поздно?

– Потому что она опасна, – ответил он безо всяких этих «даговских» ухмылочек. – Понимаешь, токс, в Акалим, как и в любую магическую академию, поступают люди с разными способностями к магии. Требуется пара-тройка лет, чтобы привести их примерно к одному уровню знаний и мастерства. За эти годы студенты осваивают простые и полезные чары, вроде заклинаний призыва, поиска или источника света, лечения ран, не опасных для жизни. Это – база, то, что пригодится в жизни каждому магу, независимо от того, выберет он артефакторику, целительство, общую магию или вообще решит открыть пекарню-кондитерскую в родном городе. Те, кто не захочет идти в боевики, с третьего курса совершенствуют уже полученные знания. Остальные, считай, начинают заново: третий, четвертый курсы плюс два года стажировки, а для тех, кто на госпособии, еще три – отработки. Ты на госпособии, полагаю?

Он спросил это как-то так… не обидно, что я просто кивнула. Значит, третий курс – начальная точка. И, видимо, поэтому, древненоррофиндский включен в программу именно третьего курса. Тем, кто не собирается стать боевиком, он без надобности.

– Позволь поинтересоваться, почему? – продолжал спрашивать Кендрик. – Твоя семья бедна?

Я вдруг поймала себя на том, что начинаю получать удовольствие от разговора. И хотя понимала, что Нильс из рода, по крайней мере, не менее знатного, чем у Силли, никак не могла отделаться от ощущения, что болтаю с одним из оставшихся в Замошье пацанов. В парне совершенно не было «имперского высокомерия», как говаривал папа. Он таких терпеть не мог, и я тоже.

– У нас всего вдосталь, – покачала головой я. – Но мои родители – не маги. Они не могли предположить, что дочери придется учиться в Акалим, поэтому денег на учебу не откладывали.

– Понимаю, – Кендрик кивнул, придержал дверь корпуса, пропуская вперед Сильвану Оливию, меня и Дага с мешком костей, то есть с занавеской останков. – Знаешь, раньше появление мага в семье, где ни один из родителей им не является, было неслыханным делом! А сейчас такое происходит все чаще.

Оглянувшись на идущего за нами старосту четверокурсников, я заметила, как он прислушивается к разговору, хотя делает вид, что он его совершенно не интересует.

– Ой, – спохватилась я. – Нас же ребята ждут в библиотеке! Если мы не придем, они будут волноваться. Я могу сбегать, сказать им, что мы будем в лаборатории?

– Не стоит, – подал голос Даг. – Лендич взбесится, она не выносит, когда не выполняют ее указания.

– Но что же делать?

– Кто-нибудь из вас умеет посылать Зов? – спросила Силли.

– С кем нужно связаться? – кивнув, ответил Даг.

Мне было ужасно интересно, что он будет делать, но я постаралась не показывать вида.

– С нашим однокурсником Джефом Новачем, – ответила соседка.

– Отправлю из лаборатории, – кивнул парень, обошел нас и уверенно двинулся вперед.

Нам ничего не оставалось, как пойти за ним.

Скинув сверток с останками бедного Йорика на преподавательский стол, я увидел свое мутное отражение в огромном котле, стоящем поблизости. На втором курсе довелось как-то нам с Нэшем его чистить, руки потом просто отваливались. Лендич непременно требовала, чтобы отражение было высокой четкости, поэтому мы почистили его один раз, потом еще и еще. Отработали пустячную шалость сполна. М-да. Намучаются девчонки с ним!

– У меня предложение, – сказал я. – Котел чистим мы с Кендриком, а вы – собираете скелет.

– Это еще почему? – возмутилась Кудряшка.

Токс – она токс и есть. Борзый зеленоглазый токс.

Кендрик покосился на ее подругу. Какие котлы?! Интересно, довелось ли будущей леди Рэчерч помыть хотя бы чашку?

– Друг мой, я не в восторге от твоего предложения, – сообщил он, – но поддерживаю. Для чистки этакой чудовищной кастрюли нужна физическая сила, а для сборки Йорика – внимательность и аккуратность. Полагаю, вам, красавицы, они присущи в полной мере!

И он обезоруживающе улыбнулся.

Знает, негодяй, что улыбка делает его неотразимым!

– Ну хорошо, – буркнула Кудряшка. Наверняка, согласилась, скрепя сердце – не ради себя, а ради тщедушной подруги. – Раскинем кости, так сказать. А скреплять их как?

– Об этом не беспокойся, то… Вин, – я поправился – сейчас не стоило ссориться. – На столе будете собирать или переложить на пол?

– Давай на пол, – она махнула рукой в проход между столами. – Вон туда. И ты обещал предупредить наших друзей.

Я всегда выполняю обещания! А если знаю, что не смогу выполнить – такого обещания никогда не дам. Пришлось смерить ее ледяным взглядом, чтобы поставить на место. Но Кендрик, как всегда, все испортил.

– Даглас – удивительно злопамятный, он никогда ничего не забывает, – засмеялся он, направляясь в дальний угол аудитории, где в шкафу стояли принадлежности для уборки.

Пожав плечами, скастовал Зов. Поскольку сообщение не было важным, энергетические потоки окрасились в спокойный зеленый. Спустя мгновение в воздухе передо мной висели, быстро махая крылышками, две колибри, одну из которых я направил в библиотеку к Джефу Новачу, а вторую – к Нэшу. Навык был доведен до автоматизма, плетению контроль не требовался, что дало мне возможность сквозь сияние магической ауры наблюдать за Кудряшкой. Она, несомненно, тоже ее увидела, потому что на лице вдруг отразился такой искренний восторг, что я едва не улыбнулся. Так дети на ярмарочной площади смотрят на фокусника, веря, что кролик, действительно, исчез с его ладони, чтобы потом появиться в шляпе. Твою ж мать, кого только не набирают в Акалим! Отец рассказывал, что раньше, перед поступлением в магическую академию Норрофинда, нужно было сдавать вступительные испытания. И тому, кто их не прошел, никакая мантия не светила. А сейчас вот, пожалуйста, вытащили борзого зеленоглазого токса из естественной среды обитания среди полей и коров, и пытаются сделать из нее человека! Интересно глянуть на яркость ауры этой Эрроч, но обруч на ее шее такой возможности не даст.

Кудряшка села прямо на пол и деловито засучила рукава – работы не боится, это плюс. Ее подруга с идеально прямой спиной опустилась на стул рядом. Принадлежность к голубой крови Норрофинда была бы видна, даже будь на ней обноски. Приглядевшись, я понял, что именно Сильвана Оливия, или, как звала ее Эрроч, Силли, разбиралась в анатомии. Потому что Кудряшка раскладывала кости по кучкам, следуя ее указаниям. Впрочем, меня это не удивило – древние роды щеголяли друг перед другом знаниями и умениями потомков не меньше, чем собственной знатностью или богатством. Не удивлюсь, если магичит Рэчерч на уровне второго-третьего, а не первого курса. Я всмотрелся в ее ауру. Бледная, как и думал. Девушка – слабый маг, такая никогда не станет боевиком, да и Акалим ей нужен не для дальнейшей карьеры, а для галочки.

Пользуясь тем, что девчонки на меня не смотрят, сплел и выпустил Ловчую сеть – она предупредит, если Лендич решит проверить, как мы отрабатываем наказание. Мысли перешли на преподавательницу по зельеварению. В последнее время казалось, что ее интерес ко мне вышел за рамки внимания к перспективному студенту. Это было лестно, но меня смущало. Слухи ходили всякие, мол, кто-то из студентов с ней спал, она любит парней чем моложе, тем лучше, а в постели вытворяет такое, что забываешь себя. Но это были лишь слухи, которые кто-то где-то слышал. Ни один из тех, с кем я общался в Акалим, а я общался со многими, не признался прямо в романе с леди Леей. Хотел бы я стать первым? Вспомнились ее соблазнительные губы. Разговаривая со мной, она иногда улыбалась уголком алого рта, который хотелось жестко смять поцелуем… Усмехнувшись, я начал активнее надраивать бок котла ветошью, намоченной специальным средством, принесенными Нильсом из шкафа. Отец говорил, что практика важнее теории, а избирательность важнее принципа. В каких бы позах Лендич не являлась в моих снах, я – владелец своих желаний, а не она. И если я захочу взять ее, это будет мой интерес к ней, а нее – ко мне. Однако что-то мне подсказывало, что я не захочу, даже если сгорю от вожделения. Потому что… избирательность. Выбор был бы неверным.

Сеть дрогнула – в коридоре кто-то появился. Когда Берг вошел в лабораторию, я уже знал, что это он.

– Что с вами случилось? – спросил он с порога, окидывая взглядом лабораторию и нас, занятых делом. – В блоке бардак, вы подрались, что ли? Даг?

Я молчал, предоставляя право Кендрику рассказать о том, что произошло. В конце концов, это все из-за него.

Он и рассказал. В общих чертах.

– Ясно, – Нэш присел на стол. – Какая помощь требуется?

– Ему, – я кивком указал на бедного Йорика. – Девушки соберут скелет, но сломанные кости нужно скрепить. Проволока – слишком трудоемко, придется просверливать обломки.

– Неужели вы не можете сделать это магией? – спросила Кудряшка насмешливо.

От горшка два вершка, а туда же, язвить!

– Ой, простите, я вас не заметил! – ответно усмехнулся Берг.

Он был той еще язвой на нашем курсе, хотя по виду не скажешь – типичный потомственный маг из старинного рода, воспитанный и образованный. Хороший мальчик, в общем.

Эрроч вспыхнула. Глаза злющие, зеленющие. Когда она такая, кажется даже красивой, а не смешной.

– Разбитую чашку можно восстановить магически только если все осколки сохранены, – миролюбиво заметил красный и потный Нильс – чертов котел брал свою плату. – Если какие-то из осколков стали пылью, в возрожденном предмете на их месте останется пустота, и никакая магия ее не восстановит. Йорик, скорее всего, окажется в сколах и дырках, и Лендич это не понравится.

– Ясно, – повторил Нэш и поднялся. – Значит, нужен некий раствор, который скрепит кости и скроет изъяны. Пойду, пошуршу книгами.

– Давай, – согласился я.

– Пойди сначала в столовую и принеси нам обед, а? – заныл Кендрик. – Очень есть хочется. И пить!

Я невольно посмотрел на Кудряшку: вздернула нос, явно собираясь отказаться от еды.

– Да, очень хочется, – смущенно кивнула Сильвана Оливия. – Но только если вас это не затруднит, пожалуйста!

– Что вы, что вы, юная леди, совершенно не затруднит! – Берг изящно поклонился и ушел.

Тяжело вздохнув, я повернулся к котлу. Мое отражение даже не стало четче.

Поздно вечером, подсвечивая дорогу фонариком, я буквально выползла на пляж. Давненько так не уставала! Руки и ноги гудели – раскладывая кости, мне приходилось ползать на четвереньках, стараясь не думать о том, как я выгляжу со стороны перед четверокурсниками, которые старательно драили котел и благоразумно помалкивали.

Нэш Берг, сосед Дага и Нильса по жилому блоку, как оказалось, специализировался сразу по двум направлениям: целительству и алхимии. Он пришел после ужина, а за ним летели подносы с едой – точно так же ранее он «пригнал» обед. Впервые увидев левитирующие подносы, я представила, как легко я перемещаю мешки с картошкой в подпол или валки сена – на сеновал, и мое отношение к магии смягчилось.

Вместе с ужином Нэш принес склянку с белой густой жидкостью и малярные кисти. Пока мы ели – молча, как трудяги, вернувшиеся с поля во время страды, – он начал промазывать кости и соединять их, удерживая несколько мгновений при помощи магии. Я впервые заметила эту странную субстанцию, когда Даг наколдовывал Зов, а теперь ясно различала сияние, охватывающее обломки. Наверное, так могла бы выглядеть любовь, объединяющая души влюбленных, в романах, которые любила мама. Магия выплескивалась из пальцев Берга, скручивалась в косички, которые оплетались вокруг костей, притягивая их друг к другу. Сияние быстро истаивало, но этого было достаточно, чтобы обломки плотно приклеились.

После ужина, взяв кисти, мы присоединились к Нэшу. В какой-то момент я взглянула на Силли и обнаружила, что она от усталости едва стоит на ногах, после чего посоветовала ей вернуться в жилой блок. И тогда Даг предложил закончить завтра, ведь Лендич дала время до среды, а значит, занятий в кабинете не будет, и можно оставить все, как есть.

На пляже было темно и пусто. Под шелест волн я опустилась на песок и с наслаждением вытянула ноги. А потом и вовсе легла на спину, устремив взор в небо. Надо мной быстро проносились растянутые ветром полотнища облаков, которые слегка светились – то ли зверь-океан отражался в них, то ли они – в зверь-океане.

– Вуорк? – раздалось тихое.

– Явился? – улыбнулась я, не поворачивая головы. – Небось, продрых весь день?

– Вуорк!

– Хорошо, не дрых, – согласилась я. – Тренировался хоть?

Валли потоптался, словно кошка на перинке, и устроился, свернувшись клубочком и положив сверху голову. Его оранжевые глаза завораживали.

– Молчание – знак согласия, – пробормотала я, снова переводя взгляд вверх. – Смотри, Валли, вон то облако похоже на подушку, видишь? Интересно, как оно выглядит с другой стороны? Ты бы хотел узнать?

Не дождавшись ответа, снова посмотрела на дракуся. Он больше не лежал – стоял, вытянувшись струной в небо, раздувая ноздри, словно пытался вдохнуть облачный муар, насытиться им по самую макушку. Его смешные маленькие крылышки были распущены, как паруса шхуны, несущейся по волнам, и трепетали на ветру. Вдруг он развернулся, прыжками взобрался на тропу, перескочил на крупный камень, торчащий из склона, спрыгнул и… упал. Вскочил, отряхнулся, опять взобрался на камень, напрягся и подпрыгнул высоко, как мог. Крылья стали шире, поймали ветер, удержали драконье тулово в воздухе… На долю секунды! А затем Валли снова рухнул вниз.

Он вернулся, пряча взгляд, лег рядом, по-птичьи сунув голову под крыло.

Я села, пораженно посмотрев на него. Про Валли говорили, что он имеет обыкновение залезать «на верхотуру» и прыгать оттуда. Я и сама была этому свидетельницей, когда он запутался в иллюминации. Никто не понимал, что он делает, и только сейчас до меня дошло: Валли пытается летать! Он – как я! У него есть способность оторваться от земли, но он не может ей воспользоваться, потому что его никто не учил. Как меня с моим Источником магии!

Мне стало жалко дракуся до слез. Приподняв крыло, я обняла Валли за шею и прошептала:

– Не расстраивайся! Я тут еще долго пробуду, за это время мы что-нибудь обязательно придумаем, и ты сможешь дотянуться до облаков. В конце концов, крылья – это те же мышцы, как и ноги. Разберемся сначала с лапами, а затем возьмемся и за них!

Дракусь моргнул. Полностью накрыл меня крылом и подвинул к себе. Из-под кожистой перепонки, словно из-под полога походной палатки, я могла видеть зверь-океан, который шептал о дружбе между человеком и драконом. Дружбе, которую едва не поглотило время.

Поздней ночью Акалим спит, готовясь к новой учебной неделе.

Человек идет по коридору бесшумно, так хищник выходит на охоту, полный сил и жажды крови. Он бы добрался до нужного места Нырком сквозь пространство, но нельзя, чтобы охранные чары засекли след.

В Портальном зале темно, лишь защитные руны мерцают на стенах, медленно выплывая из глубины камня с Драконьего материка. Человек сплетает и выпускает заклинание – черная змейка соскальзывает на пол, движется вкруг, доползает до чернеющего зева портала и возвращается к хозяину, ни разу не вспыхнув рубинами глаз – путь свободен, здесь нет ни людей, ни чар, ни призраков.

Более не таясь, человек подходит к порталу и ступает внутрь. Мгновенное перемещение, и вот он стоит перед приоткрытыми двустворчатыми дверьми, ощущая волнение, которое охватывает всякий раз при встрече с НИМ.

– Входите, Стилет, я вас жду, – слышит он глухой голос и толкает одну из створок.

В просторном кабинете свет приглушен. Черные пустые стены, красная ковровая дорожка ведет к письменному столу, за которым сидит Мастер, чья аура притушена, иначе выжгла бы глаза любому магу, осмелившемуся посмотреть на нее прямо. Холодное узкое лицо, яркие глаза и губы, нет, годы не берут его, болезни страшатся, а смерть, кажется, и вовсе о нем позабыла.

– Докладывайте.

Человек рассказывает о происходящем в Акалим, обстоятельно, не упуская мелочей, даже кажущихся бесполезными. Слушая, Мастер кивает – из всей информации его пытливый ум выловит именно то, на что следует обратить внимание, и соответствующие выводы будут сделаны. Пусть очередной доклад ляжет мертвым грузом, но их все больше, а значит, больше информации, поддающейся анализу. Рано или поздно, тайна будет раскрыта!

– Что-то еще? – спрашивает Мастер, когда докладчик почтительно умолкает.

Он не спросил бы, если бы не знал точно – человек сомневается, но не может не поделиться своим наблюдением.

– Мне кажется, кто-то из первокурсников находится под искусными чарами. Я могу уловить лишь неясный след, который не ведет ни к кому конкретно, но он появился именно тогда, когда первогодки прибыли в Акалим.

Человек поражен – в глазах Мастера мелькает одобрение, впрочем, привычная властная льдистость быстро сменяет ее.

– Забудьте об этом, Стилет, это приказ. Вам все ясно?

– Так точно!

– Вопросы?

– Когда меня сменят? Я мечтаю вернуться к привычной работе…

Ну вот, вопрос задан. Стоит ждать жесткой отповеди, ведь приказы не обсуждаются, а человек в Акалим по приказу, а не по собственной воле.

– Я понимаю… – голос Мастера звучит неожиданно мягко. – Вы молоды, времени прошло немало, а результата до сих пор нет. Но артефакты такого класса не ошибаются, Стилет! Из всех кандидатур для Акалим ваша была признана лучшей, поэтому в настоящее время академия – ваша работа. Конечно, если рвение угасло, что может сказаться на деле…

– Нет! Простите, Мастер! – быстро говорит человек. – Иногда мне нужно подтверждение, что я делаю нечто важное, а не трачу время зря.

– Я понимаю, – повторяет тот, – и хочу напомнить, что речь идет о безопасности всех нас. И тех, кто нам дорог. Не забывайте об этом.

– Так точно!

– А теперь возвращайтесь. Следующая встреча по графику.

Человек покидает кабинет и на мгновенье останавливается за порогом, переводя дух, обрадованный и опечаленный одновременно.

Когда он возвращается, Акалим спит, готовясь к новой учебной неделе, и кажется сонным, тихим и безопасным, но это – лишь видимость, ведь «артефакты такого класса не ошибаются».

Поэтому человек останется здесь, и новый доклад в срок ляжет на стол в черном кабинете с ковровой дорожкой. Мертвым грузом – до поры.