— Доброе утро, барон Брэйн! — девушка склонилась в уважительном поклоне.

— Доброе утро, Пинки, — лорд, стремительно вошедший в кабинет, проследовал к креслу и уселся за рабочий стол. — Что у нас тут?

Мужчина выглядел невероятно свежим для человека, который встал за два часа до рассвета, в пять утра, чтобы пойти тренироваться с клинком, и только полчаса назад отправившегося в душ. А на часах уже без пяти девять.

— Утренний кофе и корреспонденция, милорд, — Пинки, которую на самом деле звали Кэролайн, кивнула на стопку конвертов и исходящую ароматным паром чашку. — Я взяла на себя смелость скомпоновать письма в порядке… значимости отправителя, если мне позволено будет так говорить. Большая часть — приглашения от соседей.

— Вот как… — барон замешкался на секунду, разглядывая письмо, украшенное печатью главы рода Валуа, лежащее на самом верху стопки конвертов.

— Корреспонденция от графства Валуа пришла порталом в Пьен, а оттуда скорым курьером, — уточнила девушка, поправив прямоугольные очки.

— Интересно, — её господин задумчиво потёр пальцами гладко выбритый подбородок. — Хм…

Взяв с вершины стопки писем конверт от Валуа, мужчина, задрав брови, удивлённо уставился на второй, почти идентичный. Единственное, что их отличало — печать. На втором конверте оттиск на сургуче показывал просто герб Валуа, без отличительных признаков отправителя, являющегося главой рода.

Второе письмо было отложено в сторону от остальных, после чего барон вскрыл то, что пришло от графа Валуа и погрузился в чтение.

Кэролайн дисциплинированно стояла молча, держа в руках отчёты по принятому у королевского управляющего за вчерашний день. Это было её третье утро на должности личного секретаря барона, и девушка постаралась всё организовать в том же порядке, что и два предыдущих дня назад.

— Присаживайся, — указал рукой её господин на одно из кресел для посетителей с обратной стороны его рабочего стола, после чего девушка осторожно села, и стала ждать.

Барон… вроде казался нормальным. Серьёзный, деловой мужчина. Девушку немного насторожило, что он решил звать её Пинки, но тётя Клара успокоила — это решение было принято ещё до того, как они познакомились, и лорд вообще узнал, что его секретарём может стать девушка.

Вообще, такое практикуется нечасто. В смысле «секретарь в юбке для джентльмена». Кэролайн подозревала, что семья пыталась её банально… подложить под нового господина. Если быть откровенной, то такое решение сильно расстроило и испугало девушку. Готовили её в личные секретарши-служанки для молодой леди — будущей супруги лорда Вейланда, но из-за обстоятельств…

Проблема была в том, что парня, обученного именно на секретаря у их семьи не было, но были молодые мужчины, которые подходили «с натяжкой». Примерно, как подходила и девушка. Поэтому, Кэролайн не просто «заткнули дыру», но и рассчитывали на… её более «тесную» работу с новым лордом. К радости родни и огорчению девушки, барон Брэйн был не против секретарши. «Ну ещё бы», подумала она, и со страхом стала придумывать все возможные отговорки, чтобы не попасть в постель и не потерять невинность.

Кэролайн частично смирилась с опасностью стать не просто помощницей лорда при первой встрече. Барон, был старше её всего на шесть лет, и выглядел весьма привлекательно. Общался с ней без фамильярностей, всяких «милочка» или «душенька», и, если не считать прозвища, то первый день её работы выглядел обнадёживающе.

Но это днём. Барон, дядя, тётя, и она, работали с кучей документов по землям и особняку. А вот чем ближе подходило время к вечеру, тем сильнее нервничала девушка. И… зря переживала: всего лишь получила указания на утро, и была отправлена спать.

Следующий день прошел примерно так же. Они много работали, по-настоящему много. Посетили две из трёх деревень, пообщались со старостами, поглядели хозяйство смердов, своими глазами взглянули на поля, зашли в сельские часовни поговорить со жречеством. Последнюю деревню, чьи жители обеспечивали работу шахты, лорд оставил на завтра, как и само место добычи медно-никелевой руды.

Девушка за день прилично вымоталась и отбила попу в дамском седле: единственный экипаж особняка был в аварийном состоянии, поэтому пришлось слать в город за каретным мастером, который должен прибыть только сегодня. И… всё снова закончилось без проблем. Даже наоборот. Барон выделил ей целебное зелье из своих запасов. Заметил, как секретарь морщилась и неуклюже передвигалась к концу дня.

— Интересно, — повторил лорд, укладывая письмо в конверт, — но подумаем об этом после. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Нет, милорд, благодарю вас за заботу, — Кэролайн с трудом подавила желание задать вопрос «а что там в письме-то было?».

Нет, пришло бы оно от любого другого аристократа, девушка не испытывала бы такого приступа любопытства, но сам граф Валуа… Даже среди простолюдинов, что никогда не имели дел с благородным сословием, ходили байки о волшебном прикосновении графа, которое превращает всё в золото. Это, разумеется, чушь, но сказки имели под собой основание.

Дело в том, что нынешний лорд Валуа был гением в плане заработка золота. Его род и при отце графа был самым богатым в стране, но сейчас… Кто-то даже говорил, что Валуа могут полностью купить весь Эйрум, что тоже крупное преувеличение, конечно.

Кхм… Так вот. Пристальное внимание Кэролайн к письму было вызвано фактом, что Демпфер Валуа ведёт переписку только с деловыми партнёрами и Его Величеством. А так как барон Брэйн не Король Педро, значит у него есть дела с графом Валуа. А деловые партнёры графа — всегда остаются в прибыли. Это, можно сказать, мировая константа.

«Кажется нашей семье очень повезло», — поёрзала девушка, устраиваясь поудобнее.

— Может мужское седло? — Кэролайн чуть не вздрогнула, и обругала себя дурой невнимательной. Это же надо было — задуматься во время беседы с лордом. — Я заметил, что дамское доставляет тебе неудобства.

— А можно? — удивилась девушка.

— А почему нельзя? — в ответ удивился лорд, но через секунду понимающе протянул: — А-а-а. Нет, у меня нет заморочек на тему определённой формы одежды для женщин. Я — рыцарь Его Величества, мой Капитан — леди, я часто вижу дев-воительниц Королевы. Так что ты вольна одеваться, как посчитаешь нужным для дела. Но, естественно, ничего, что бы могло бросить тень на меня.

— Спасибо, милорд, — девушка, привстав, склонилась в поклоне.

— Не за что, — барон продолжил перебирать письма, которые все были приглашениями в гости, после чего оставил самое верхнее, от виконта Игни, бросив остальные в урну для бумаг.

«Нужно озаботиться, чтобы бумаги лорда непременно сжигались», — подумала девушка. Не хватало ещё, чтобы кто-то из дворян узнал, что их приглашения отправляются в мусорное ведро.

Впрочем, через пару секунд Кэролайн эту мысль отбросила. Из урны полыхнуло огнём, показывая, что внутри уже установлен необходимый артефакт. Он же не давал дыму и запаху распространиться по комнате.

— Завтра? Завтра можно, — пробормотал лорд. — Пинки, во второй половине завтрашнего дня меня не будет. Сегодня у нас шахтёрское поселение и сама шахта. Завтра… хм… ничего такого не предвидится, но если что — я буду в особняке у виконта Игни. Что у нас по ним?

— М-м-м… — девушка слегка смешалась. — Простите, милорд, с информацией по соседям я ещё не ознакамливалась.

— Не страшно. К следующему утру исправь это — мне нужно знать, к кому я поеду с визитом вежливости. Семья, чем живут, какой человек лорд, его жена, наследник, остальные дети. Достоверные и не очень слухи, чтобы я примерно знал к чему быть готовым. Экипаж?

— Пока мастер не посмотрит, сроков починки назвать не могу.

— Ничего. Я тут без году неделя, так что прибытие верхами на первый раз мне простят.

— Если позволите, не в столице прибытие в экипаже не обязательно, — осторожно уточнила девушка.

— Да? — барон в удивлении приподнял брови. — Я думал только в глухой провинции, вроде баронства Евлампий, такое практикуется. Но это и к лучшему. Не люблю эти телеги, особенно с местными дорогами.

Кэролайн слегка поморщилась, жалея свою попу, которая явно будет страдать с таким лордом. Но… она искренне надеется, что подобное будет происходить только из-за путешествий верхом.

— Ха, не нужно так расстраиваться, — барон Брэйн весело улыбнулся, а девушка снова себя обругала — нужно держать при господине лицо. — Я не буду специально заставлять тебя страдать. В любом случае деловые путешествия удобнее совершать в экипаже, а в визитах к другим дворянам с целью хлебнуть вина и поговорить о всяком-разном ты мне не нужна. Да и вообще… Кэролайн, да?

Девушка осторожно кивнула.

— Заканчивай с опасливыми взглядами. Ты, конечно, девушка красивая, лгать не буду, но расчёта… м-м-м… на что-то большее, чем отличное исполнение тобою обязанностей личного секретаря не имею. Я очень уважаю в слугах и подчинённых компетентность, и весьма раздражаюсь, если они не оправдывают ожиданий. Просто работай как следует, и не переживай о всяких глупостях.

— Я и не… — Кэролайн внутри похолодела.

— И не ври мне, — взгляд барона внезапно стал тяжелым, острым. Девушка сглотнула, почувствовав… страх. Тёмные, глубокие глаза лорда показались омутами тьмы, в глубине которых её ждало что-то жуткое. — Ложь мне тоже не нравится. Особенно в глаза. Думаешь я не заметил, как ты стараешься держаться от меня подальше? Или твои полные опаски взгляды? Брось эти глупости. Я слишком себя уважаю, чтобы вынуждать кого-то к близости.

— Простите, милорд, — секретарь опустила глаза к полу, смутившись.

— Мелочи, — отмахнулся лорд, протягивая руку за отчётами. — Мы знакомы третий день — притираемся. Сработаемся — замечательно. Нет — найдёшь себе замену, но чтобы та была не хуже, — барон сурово сдвинул брови, приподняв ладонь в останавливающем жесте, когда девушка вскинулась, чтобы заверить его в своём старании. — Не спеши. Я уже говорил — мне важно, чтобы дело было сделано наилучшим образом. Если ты будешь чувствовать себя мышкой перед голодным котом — это неприемлемо. Найдёшь себе замену — будешь помогать тётке в особняке. Как у баронства появится леди, — мужчина бросил взгляд на второе письмо из графства Валуа, после чего в его глазах стало заметно меньше остроты и суровости, — станешь работать с ней. Это не приказ — это предложение. Подумай как следует, но, желательно, не затягивай. Я бы не хотел привыкать к работе с тобой в течение года, а потом, внезапно, увидеть на твоём месте нового человека. До конца моего отпуска дашь ответ.

— Поняла, — кивнула Кэролайн. Барон не спрашивал, а ставил перед фактом. Это… было приемлемо. Для девушки. Семья, разумеется, может и не понять, если Кэролайн откажется от места секретаря, но слова лорда всё же её больше успокоили, даже несмотря на лёгкий испуг перед суровостью дворянина.

Это, кстати… была ещё одна положительная сторона барона Бойла Брэйна. Умение вызвать трепет. Тот же новый барон Вэйланд так не мог, создавая, когда гневался, впечатление капризного, истеричного мальчишки.

— Замечательно, что поняла, — голос лорда стал ворчливым. — Но может уже отдашь мне отчёты? Сидеть с протянутой рукой в собственном кабинете — это выглядит довольно глупо, не считаешь?

— П-простите, — дёрнулась Кэролайн, вложив мужчине в руку стопку листов, и по брови налившись краской. Лорд на это только весело фыркнул, погружаясь в чтение.

«Стыдно-то как», — тяжело вздохнула девушка. Дать лорду столько поводов для недовольства за какие-то десять минут…

— Так, Пинки, договор с покупателями руды, с которыми работал королевский управляющий, пока не продлевайте, — барон отстучал незнакомый девушке ритм пальцами по столешнице. — Граф Валуа отправил интересное предложение, так что, когда посмотрим шахту я хочу поговорить с Карлом.

— Разумеется, — воодушевилась Кэролайн, раскрыв блокнот, и записав карандашом распоряжение барона. Предложение от рода Валуа — это замечательно.

— Дальше, — лорд продолжил внимательно читать отчёты.

Минуты текли, господин то хмурился, то удовлетворённо хмыкал, временами удивлённо задирал брови. Это продолжалось до того момента, как его чашка с кофе не показала дно. Мужчина удивлённо посмотрел на неё, после чего выражение его лица стало по-детски обиженным. Точно так же смотрел на дно кружки с «вечерним элем» отец, которому доктора запретили употреблять этот напиток в «правильных дозах».

— Я распоряжусь, — девушка позволила себе улыбку, понимаясь с кресла.

— Спасибо, — кивнул барон. — Себе тоже попроси. Кофе, чай, воды. Чего хочешь, но без алкоголя. И найди нам какого-нибудь слугу, чтобы всегда ждал за дверью. И тут, и в столице. Постоянного. Не хочу, чтобы ты тратила своё время на всякую ерунду, когда в любой момент можешь мне понадобиться. И не хочу несколько разных лиц. Главное, чтобы это был расторопный и не болтающий лишнего парень.

— Мой брат…

— Не важно кто — главное, чтобы был шустрый и не трепался лишний раз, — пробормотал барон, вновь погрузившись в чтение отчётов.

«Кассель», — решила девушка, выходя из кабинета господина. Её кузен, хоть и всего четырнадцатилетний, но был уже деловым до невозможности. А ещё энергичным и честолюбивым, мечтающим о жизни в столице. Тётя, возможно, отнесётся к самоуправству племянницы с неодобрением, ведь Кассель должен был остаться в баронстве с дядей, но они сами «пропихнули» девушку на пост личного секретаря лорда, верно? Одной стрелой Кэролайн подстрелит сразу двух зайцев: и братика протащит в столицу, и щёлкнет по носу дядю с тётей. Ишь чего придумали — подкладывать племянницу под лорда.

Дело даже не в том, что это порицаемо и неприлично. Кэролайн большая девочка, и понимает… перспективы. Только вот помимо положительных перспектив от… близких отношений с лордом существуют ещё и минусы. Огромные. Её больше чем устраивает синица в руке, и абсолютно не прельщает огромный журавлиный клюв пониже спины. А он точно вонзиться в её филейную часть.

В любом случае лорд Брэйн женится. И точно не на ней. Он — не мальчишка Вэйланд. А что сделает с ней супруга барона? Да ладно супруга, в какие дали пошлёт её сам барон, когда приведёт в дом леди? Это только в дешевых романах настоящие лорды (настоящие, а не пародии на благородных господ) могут сделать своей женой простолюдинку. На деле, удел таких, как Кэролайн — быть грелкой в постели, пока господин не определиться с выбором супруги. И девушка искренне рада, что её лорд не такой. Она с куда большей радостью будет работать как следует, чтобы стать важным человеком в делах господина, а не куклой в его постели.

При удаче она может рассчитывать только на бытие практически официальной любовницей. Но это лишь в случае, если аристократка, ставшая женой господина, отнесётся к подобному спокойно. Какой шанс, что подобное произойдёт? Правильно — минимальный.

— Дороти, — окликнула девушка одну из малочисленных пока служанок особняка.

Скорее всего их и не будет много, потому как её господин — рыцарь Его Величества, а отпуска у них только раз в год на календарный месяц. Что выберет лорд: тащиться сюда, хоть и не совсем в провинцию, или провести его в столице? Или отправиться в баронство Евлампий к родителям? То-то. Для редких приёмов именно здесь будет просто наниматься дополнительная прислуга, а содержать весь особняк с полным контингентом работников — лишние траты. Дядя Карл точно посоветует барону Брэйну, после ремонта дома, законсервировать центральное здание и одно из крыльев. Иначе содержать особняк будет слишком накладно.

— Госпожа Кэролайн? — женщина с готовностью прекратила надраивать какую-то вазу, развернувшись к девушке.

— Попроси кухню подать в кабинет лорда большой кофейник с кофе, — на мгновение Кэролайн замешкалась. — Сливки, сахар и две чашки, — добавила она.

— Сию минуту, — кивнула женщина, которую девушка знала всю жизнь, и спешно направилась в сторону кухни.

Кэролайн смотрела ей во след, и чувствовала… странное. Лорд пьёт чёрный кофе. Без сахара и сливок. Последнее она попросила подать для себя. И Дороти… раньше девушка и помыслить не могла, что будет отдавать распоряжения старшей родственнице. Да и «госпожа Кэролайн»… это прозвучало как-то слишком приятно для неё. Не мгновенно, но вот сейчас Кэролайн чувствует в душе полное согласие, одобрение. Даже, наверное, желание, чтобы к ней так и обращались.

«Вот как она чувствуется… власть», — девушка удивлённо посмотрела на свою правую руку. Сжала и разжала кулачок. «Нет», — поняла она, — «я точно не хочу уходить с поста личного секретаря лорда».

«Госпожа Кэролайн» решительно развернулась к дверям кабинета барона Брэйна, тряхнула причёской «золотистые спиральки», которые так трудно делать каждое утро. Блеснула небесно-голубыми глазами из-под прямоугольных очков, и гордо приподняла красиво очерченный подбородок: личный секретарь лорда твёрдой походкой направилась к своему господину. Слуги с кухни сами принесут всё, что нужно.

***

От Автора:

Тяга писать продолжение недопониманий оказалась слишком сильна. Пусть это и не особо значимая глава, но я прям кайфанул, вернувшись в полюбившийся мне мир.

— Спасибо, Кэролайн, до завтра можешь отдыхать, — кивнул я секретарю, отпуская девушку из своего рабочего кабинета в столичном особняке.

— Благодарю вас, милорд, — глубокий поклон. Кто-то бы сказал — скучный, но я считаю, что просто без излишеств: декольте на глухом платье девушки отсутствовало полностью. Даже стройная шейка была закрыта высоким кружевным воротником. — Хорошего вам дня.

— И тебе, — спокойно соглашаюсь, махнув на прощание рукой своей помощнице, которая постепенно превращалась в хрестоматийную Дрельку-стервочку.

Очередной полуштамп, наверное. Я имею в виду Кэролайн-Дрельку и её характер. «Пинки» я перестал звать девушку ещё день на третий-четвёртый, после нашего знакомства. Ну не тянула она на дурочку, а «правильный Пинки», в моём представлении, должен быть невероятно тупым. Вот и получилось: побаловался и успокоился.

Насчёт полуштампа: она красивая блондинка, серьёзная, инициативная, обстоятельная, с причёской «дрели». Ну, или спирали, как она их называет. Пытается выглядеть невозмутимо и сурово, старается не показывать усталость. Держится с некоторыми слугами с лёгкой надменностью, со мной — уважительно-почтительно с лёгким налётом чопорности. Очень быстро вжилась в роль моего личного порученца, с удовольствием отдавая распоряжения подчинённым. Видно, что девушка получает хороший такой наплыв эндорфинов, когда выдаёт кому-то приказы.

Вот и выходит, что секретарь у меня: властная дрелька-блондинка с ярко-голубыми глазами под строгими прямоугольными очками, стремящаяся показать мне и всем вокруг, насколько она хороша и на своём месте.

И это замечательно. Потому что, во-первых, властолюбцы, знающие своё место — понятные и надёжные подчинённые. Главное, чтобы у них были те, на ком они эту власть станут демонстрировать, кому смогут показывать собственное привилегированное положение. Я даже сейчас видел отблеск самодовольства в глазах девушки, который та начинала демонстрировать остальным слугам. Ну а во-вторых… такие типажи раздражали всех, кроме мазохистов, что получают удовольствие от высокомерных взглядов и команд в стиле «шнелле-шнелле», и… «начальников», которых полностью устраивает надменный характер «дрелек».

Дело в том, что помимо жажды власти, проявляющегося самолюбия, жесткости и суровости характера, Кэролайн была ещё и далеко не глупой. Она хорошо понимала своё место в доме Брэйн. Это было видно хотя бы по её демонстративному почтению ко мне, и нежеланию прыгать ко мне в постель, чтобы «быстро взлететь».

Замечательная сознательность, без которой, скорее всего, мы с Кэрол бы распрощались. Я бы нашел, куда приткнуть девушку… или к кому. Хм… откровенно? Принял бы меры вплоть до несчастного случая. Мне крайне не нравится перспектива иметь на своей территории обиженного «троянского коня». А глупый, не знающий меры властолюбец, уверенный, что его (или её) несправедливо «задвинули» — это почти всегда предатель, мечтающий «поквитаться с обидчиком», и найти того, кто оценит его великолепие.

Но, в нашем случае, слава кому бы то ни было, девушка имела честолюбие здоровое, без перегибов. Разумеется, есть возможность, что в будущем её понесёт по неверному пути, но я буду бдеть. Толковые люди в окружении — дефицитный товар во всех сферах. В секретариате, делопроизводстве, производстве, силовых структурах. Нашел полезного кадра — держись за него. Поливай, удобряй, ухаживай. Взращивай нужного и верного разумного.

Девушке сейчас есть куда расти. Как в плане полезности и большего доверия с самостоятельностью от меня, возможности принимать решения и приказывать другим слугам с меньшим контролем от лорда, так и в плане занимаемой должности. Я замечал задумчивые взгляды Кэролайн, бросаемые на её тётку. Клара, конечно, ещё не стара, хорошо знает своё дело и с поста «главной по столице» пока не уйдёт, если мы сработаемся и она не накосячит. Но… перспектива стать преемницей тётушки у «Дрельки» есть.

К тому же она… хм… эксклюзивна. Я уже говорил, что мне нравится эксклюзив. То, что есть у меня, но нет у других.

Кэролайн — может стать уникальным приобретением. Очаровательная девица-секретарь. Это редкость при лорде. Вдвойне редкость, когда такая секретарша не является любовницей.

Становиться последней не хочет и сама Дрелька. Как и у меня нет подобных планов. Дело даже не в том, что сейчас мои мысли уверенно оккупировала некая беловолосая красавица с рубиновыми глазами, просто я не приветствую подобных «совмещений». Нет во мне желания самоутвердиться над подчинённой таким образом, как и оказывать той протекцию из-за «непрофильных» обязанностей. Работа — это работа. Трахен-трахен — это трахен-трахен.

Мой секретарь тоже это понимает. К тому же, как уже говорил, девушка имеет здоровое честолюбие. Кэрол хочет добиться многого: мечтает о личных достижениях, важной должности, желает найти достойного мужа, создать крепкую семью, правильно воспитать детей. Так, по её рассказам, она видит своё будущее: жизнь сильной женщины, насколько это возможно для этого мира, если у тебя нет ни магии, ни ауры, ни длинной родословной. Уважаемой, как другими подданными барона Брэйн, так и самим лордом.

Кэролайн знает, что редкая любовница дворянина, родом из простолюдинов, может похвастаться здоровой и приятной жизнью, полной уважения и любви. Скорее — вечный стресс и противостояние с большей частью окружающих её людей. На неё будет вечно оказываться давление.

Для начала: со стороны самого лорда, особенно если он не безумно влюблён, а хочет только её тела. Девушка банально не будет иметь возможности отказать, постоянно пребывая в подвешенном состоянии «временно интересной игрушки».

Да и потери интереса лорда будут ждать многие: супруга дворянина, например. Даже если брак двух аристократов максимально не имеет под собой чувств, редкая женщина спокойно будет воспринимать любовницу супруга. Такое может быть, не спорю, но по большей части жена лорда будет девушку искренне не любить. Вплоть до ненависти. Хотя бы потому, что её существование бросает тень на саму дворянку.

А ещё есть остальные слуги. Ты можешь быть великолепна, как секретарь, можешь являться мозгом и руками пустоголового, неумелого господина, но если с ним спать, то все награды, всё, что ты честно заслужила, будут приписывать постельным успехам. И завидовать. Надо ли говорить, что произойдёт с любовницей, что потеряет место в постели лорда? Её просто растерзают. Попытаются уничтожить морально. Да, не все, нормальные люди найдутся, но некоторая часть слуг будет восторженно топтать бывшую фаворитку хозяина, наслаждаясь её «падением с Олимпа господских перин».

В этой истории я «злодей», да. И по «канону» и по поступкам. Ну… называть себя героем, когда являешься самым главным преступником королевства Эйрум — лицемерие ещё то. Прямой путь к тем придурки, что вытаращив глаза орут о «своей миссии», и о том, что на самом деле-то они все в белом, и только жопа в коричневом. Да — я лидер ОПГ. Да — это нехорошо, как ни посмотри. Но я стараюсь держать преступность в определённой узде, не давая Ночным Людям чувствовать волю.

С другой стороны, злодей я адекватный, льщу себе надеждой на это. Поэтому, к своим сторонникам стараюсь относиться хоть и сурово, но справедливо, платя им щедрой рукой за верность, труд, и за «особенности хозяина-злодея». Так и с Кэролайн. Даже не будь у меня сейчас все мысли заняты Мэрили Валуа, я бы не стал переводить наши взаимоотношения в горизонтальную плоскость. Пусть девушка этого даже сама желала бы. У меня на плечах своя голова, которой я думаю, и та мне прямо говорит: «лишние проблемы служебных романов тебе не нужны, парень. Лучше продолжать бегать по борделям».*

Только вот…

Я бросил взгляд на зачарованную шкатулку, стоящую на рабочем столе. Пару секунд боролся с собой, после чего, коротко вздохнув, и признав поражение, открыл «сейф для писем». Достал из него последнее послание от безумно красивой леди с рубиновыми глазами.

«Здравствуйте, мой рыцарь…», — были первые слова, написанные рукой прекрасной девы, которые заставили моё лицо расплыться в глуповатой улыбке. Мне безмерно нравилось в этой фразе слово «мой». От него чувствовался эфемерный, практически незаметный флёр собственницы, как от самого письма ощущался лёгкий, ненавязчивый аромат роз.

Это было третье письмо от девушки! Третье! Невероятно, но мы обменялись шестью посланиями, и это чуть больше чем за неделю! Можно сказать, что начался тот самый период «ежеминутных сообщений в мессенджерах». Дрелька, кстати, не одобряла способ переписки. Маленькое уточнение: не одобряла молча, и, в основном, что таким способом пользуюсь я. Но глядя на герб Валуа, ограничивалась лишь едва заметными вздохами о тратах: почтовое сообщение через порталы, даже городские, стоит раз в десять дороже срочного курьера.

«С нетерпением ожидающая нашей следующей встречи, Ваша Мэрили Валуа», — заканчивалось в высшей мере будоражащее воображение письмо очень многообещающей фразой. Даже, я бы сказал, «многоразрешающей».

Красивые слова «желание леди — закон», тут имеют чуть более широкий смысл. Например, получив известие о «нетерпеливом ожидании», я могу явиться к поместью Валуа, и приказать слугам доложить о себе леди Мэрили. Это не будет нарушением этикета, потому что «леди ждёт». Но и тут есть нюансы.

В данном случае, слова леди не совсем приглашение. Это — разрешение. Знак того, что меня всегда ждут. Объявись я прямо сейчас без предупреждения, я поставлю девушку в неловкое положение. Ведь на той отметке, на которой сейчас находятся наши отношения, она просто не может принять некоего барона в домашнем платье.

Мой визит будет выглядеть примерно так: я нарисовался, хрен сотрёшь, леди распорядилась меня провести в гостиную, угостить чаем-кофе, после чего я буду ожидать от получаса и до полноценных двух, пока Мэрили не будет готова. Всё честно: припёрся — теперь жди. Моё внезапное появление, заставившее леди готовиться к приёму гостя, будет скомпенсировано моим же ожиданием.

Так-то. Поэтому, «внезапные походы в гости» обычно оставляют на ту пору, когда леди и её кавалер находятся уже в более близких отношениях. Как минимум, когда общество уверено, что они являются возлюбленными («встречаются» по нашему). И когда для девушки перспектива принять своего кавалера в домашних одеждах уже не вызывает приступ ужаса.

Тяжело вздыхаю. А как было бы чудесно сейчас прыгнуть в экипаж или на коня, и встретиться с беловолосой похитительницей моего душевного покоя. Но ладно. Терпение — добродетель.

Так я подумал, вытаскивая чистый лист бумаги с целью написать леди Валуа письмо с приглашением покататься завтра на лодках. Местные волшебные синоптики обещали, что будет чудесный, солнечный денёк, а лодочки, которыми для подобного пользуются богатенькие буратины, оборудованы всеми необходимыми артефактами. И купол там есть против ветра, и магический движитель, и много ещё полезного, дарящего комфорт и удовольствие.

Вообще, дела столичные пока не завершены, особняк «не принят», но это я оставлю Кэролайн и Кларе. Территориально объёмы небольшие, штат слуг планируется минимальный: бывать я тут буду только на выходные и во время редких отпусков. К тому же я собирался провести последнюю проверку на вшивость. По моему особняку в Рэйвенхолде и по столичным бухгалтерским книгам у меня сегодня будет вся информация от Мортимера. Так что я, через два дня, просто сверю все цифры. В новых слугах почти уверен, но «почти» должно быть исключено, ибо лишнее.

Уже написав не самое длинное (всего в один альбомный лист) приглашение леди, наполненное кучей милых глупостей, от которых я сам временами хихикал, как полудурок, понял, что кое-что забыл.

— Кас, — громко позвал я личного слугу.

— Господин? — дверь отворилась практически моментально, и в проёме появилась рыжая башка с наглючими зелёными глазами.

— Подойди, — наблюдаю, как паренёк солидно, но нетерпеливо следует к столу и степенно кланяется. Видно, что кузина рыжего жестко заинструктировала. Возможно, перед тем, как девушка изволила удалиться отдыхать, Кассиан получил профилактический пистон в стиле «и смотри у меня, чтобы всё было круче, чем идеально! Как у лучших домах Лондо́на!!!».

Юный, шустрый, вихрастый, конопатый. И дрыщ дрыщём.

— Ты хорошо питаешься?

— Конечно, ваша милость, — попытался вытянуться тот, словно солдат на плацу. — От пуза, простите за уточнение! Вы не смотрите, что худой! У меня… эт-та-а… конституция такая, ага! Отец тоже худой, жилистый! Вырасту, как он буду! Папка сильный — подковы руками гнёт, вы не смотрите…

— Ладно, ладно, успокойся, — слегка улыбаюсь, показывая, что мой вопрос был без подвоха. — Но всё равно, питайся хорошо, приёмы пищи не пропускай. А то твоя сестра уже однажды решила поиграть в великомучениц. Чуть не сомлела от голода, когда с шахтой разбирались. Работа — она важна, но голодный работник ничего хорошо не сделает. Как, впрочем, и обожравшийся.

— Обязательно, господин барон.

— Ну и замечательно. А сейчас смотри, что тебе нужно сделать: прихватишь с собой одного из Крыс, для солидности и безопасности. Конного, чтобы быстрее было, отправишься сначала на озеро столичное, на котором аристократы в лодках по воде гуляют. Извести распорядителя, что завтра одну зачарованную лодку заберёт барон Брэйн со спутницей. Будут свободные лодки, или нет — отправишь наёмника ко мне с новостями. Сам в лавку чеши, купи там звонок мне на стол, чтобы мы тебя постоянно не выкрикивали. Такой же, как в баронстве был, понял?

— Понял, ваша милость! Всё сделаю!

— Хорошо, иди. И не забудь короткий плащ с моим гербом надеть. Не бегай, как оглашенный, никому не груби, с другими мальчишками не дерись. Толкнёшь слугу у которого тоже плащ с гербом: остановись, поклонись и вежливо извинись. Не дай Боги врежешься в дворянина: поклон до земли, и приноси нижайшие извинения. Услышишь в подворотне крики — зови стражу, сам не лезь. Увидишь, что кто-то сражается — не вмешивайся ни в коем случае — иди мимо. Заметишь подозрительную личность в плаще и с капюшоном — сделай вид, что не заметил, и иди дальше. Лежащий на тротуаре кошелёк — игнорируй. На любых зазывал внимания не обращай… Так… Вроде всё. Ты понял?

— Э-э-э… Да, господин! — мальчишка выглядел несколько ошарашенно, но это он ещё просто не знает, куда попал.

Тихо фыркаю в закрытую дверь, и пододвигаю к себе бумаги, которые желательно просмотреть сегодня. Как раз есть время, пока известия о свободных лодках не придут. Было бы в высшей степени неудобно, если бы я притащил леди Мэрили на озеро, а там или нет плавсредств, или остались только те, что используют любители «натурализма». Это которые выглядят богато, но с вёслами и без артефактной начинки.

Будут свободные — отправлю письмо, не будет — перепишу на приглашение в кафе.

После решения вопроса с посланием леди Валуа отправлюсь в логово Зла. Срочно нужно потискать свою Зузулинку. Соскучился — сил нет. Ну и с Мортом поговорю: надо узнать, чего у нас новенького. Особенно на фоне того, что по столице ходят настойчивые слухи о проблемах у рода Владимир. Началась «стеклянная полоса» для леди Хлои, или нет?

— Тц, ну ё-моё, чай забыл попросить! — в сердцах воскликнул я, поднимаясь с кресла. Интересно, сколько будет стоить оборудовать особняк артефактным комплексом, как во Дворце?

М-м-м… не, ну это я зажрался, конечно. Для барона такое будет жирновато в любом случае. Привык к тому, что слуг в дворцовом комплексе звать не нужно. Глядишь, через пару лет совсем оборзею. Соболиную шубу желать начну, да звать всех вокруг холопами…

Хм… А ведь уже. «Чернь» да «смерды» нет-нет проскакивает. И на память Бойла-оригинала всё не свалишь — сам, постепенно, превращаюсь в «твоё благородие», если уже не превратился. С другой стороны — мир такой, а во мне достаточно здорового эгоизма, чтобы не нести в массы ни демократию, ни коммунизм. Как там мы с ребятами обсуждали однажды? Если иссекайнуться после смерти простолюдином, то к коммунистам. Дворянином — в аристократы. И ведь так и есть. Никакого желание нести местным «разумное, доброе, вечное». Ну, кроме порнушки. Кстати, надо и за «пейсательство» засесть, а то после всего случившегося один пролог новой работы и написал…

***

— Это что же получается? Господин — пророк?! — рыжий мальчишка, только что покинувший кабинет барона, занеся ему затребованный звоночек, и шлёпнулся худосочным задом на стульчик за ширмой. Специально для него уголок в приёмной закрыли, поставили стульчик и маленький столик.

Заботливый хозяин — это хорошо.

Бегать, конечно, Касселю приходилось много: дай, подай, отнеси, принеси, позови, купи, закажи. Но это даже хорошо: рыжий не любил балду пинать, а делом заниматься ему нравилось. Да и почётно это — быть личным слугой барона. Не зря к кузине подлизывался. Даже лучше получилось, чем он задумывал!

Вначале, конечно, Кассель планировал, прицепившись к Кэрол, бегать по поручениям жены барона Вэйланда — тоже почётно. А главное — поближе к столице. Там, говорят, всё просто ву-у-у-у, как интересно! Девчонки — все красотки, богатеев — тьма-тьмущая (даже слуги с серебра жрякают), развлечения — какие хочешь! Дуэли всякие, праздники, карнавалы, фестивали!!!

И тут на тебе! Старый барон помер, а новый их всех на улицу выкинул! Его матушка, добрейшая леди, настоящая Вэйланд, до самого конца билась с непутёвым сынулей, но поделать ничего не смогла. Кассель тогда, как и все остальные родичи, расстроился сильно. И обиделся. Ещё его пра-прадед служил баронам Вэйланд, их семья никогда не воровала, не обманывала, старалась от всей души!!! Ну… Не, ну были паршивые овцы, конечно, но с такими старшие сами разбирались. Вплоть до пинка под зад, и на мороз! И правильно делали! Так Касс считал. Эх… пока их не выкинули за просто так… Обидно — жуть!

Да и ладно! Дядька Карл правильно говорил — их семья не пропадёт! И трёх недель не прошло, как старших новый барон позвал. Чуф-чуф, и всё! Теперь они снова слуги дворянского рода! И не какого-нибудь зачуханного барона Вэйланда, который баб худородных по шелковым постелям валяет… Ох, что бы старый барон сказал… Ох, как бы он сынка-то своего тростью отмудохал!!! Ох-хо-хо-о-о! Позорник такой!!!

На самого нового барона-то плевать, а вот матушку его жалко очень сильно. Такая добрая леди, такая хорошая! Справедливая, щедрая, пошутить любит! Как же так, Светлые Боженьки? За что такую хорошую бабушку-то наказали?!

Ох, Боженьки, пусть леди Вэйланд сможет сына-то своего вразумить! И не надо Кассу, чтобы у него всё плохо было! Лишь бы доброй леди, на старости лет, сердце матушкино-то не разбивали!

Или пусть к дочкам от своего барана имперского уезжает! Все как на подбор — в матушку пошли. Сердца огромные, на лики прекрасные. Были бы в доме — пришибли бы братца младшего. Но замужем уже все… Но, вроде, мужья у них хорошие, если слухам верить. Да и приезжали они все к родителям в гости — лица довольные были, здоровые. Некоторые уже и наследников своим супругам родили.

Вы только не серчайте, Боженьки! За добро к семье — спасибо, Касс понимает, и так помогли Небожители-то. Только пожилая леди… она же тоже почти семья им! Пожалуйста-пожалуйста! Чуть-чуть ещё помогите!

Звонок, раздавшийся из комнаты отвлёк мальчишку от общения с Богами. Мгновение, и он просовывает голову в приоткрытую дверь.

— Господин?

— Касс, возьми, — серьёзный темноволосый мужчина двигает к краю стола запечатанное письмо, и поднимает тёмно-карие глаза на паренька. Кассиан чувствует…

Ему сложно описать. Что-то вроде опаски, густо замешанное на восхищении. «Порода», — говорили старшие о баронах Вэйланд, но Кассиан видел только старичков. Да, хороших, да, временами серьёзных или милостивых, гордых или гневливых. Но вот это чувство мурашек по спине, какое-то непонятное… непонятное что-то от которого хочется выпрямиться, и показать, насколько ты внимателен, насколько готов вот прям сейчас вот — бежать и делать! Этого всего не было с Вэйландами!

— Отнеси письмо вниз, передай, чтобы отправили по адресу. Потом можешь быть свободен на сегодня — меня не будет до завтрашнего утра. Отдохни, но не забывай о занятиях. Твоё обучение в Школе Слуг начнётся после Королевской Охоты. Это только кажется, что впереди полно времени, а на самом деле пара месяцев пролетят, как пара дней.

— Понял, Ваша Милость! Сейчас всё сделаю! Про занятия не забуду! — поклонился Касс, тряхнув рыжими вихрами, и быстрым шагом направился к выходу из кабинета. Только за дверьми парень позволил себе рвануть в сторону лестницы на первый этаж, чтобы отдать письмо на отправление.

Да, познакомившись с новым господином, Кассиан понял, что значит «Порода». В этом мужчине чувствовалась Власть, ощущалась Сила. Такого человека было даже, в каком-то смысле, приятно слушаться. Ощущалась… м-м-м… значимость!

Это не молодой барон Вэйланд: спесивый, крикливый, глуповатый. Тут сразу видно — рыцарь Его Величества! Спаситель Её Высочества! Он даже воинов в Великую Степь водил, степняков бить! Кровищи, говорят — целые реки пролились! Но может и врут, потому что тётка Клара говорила про то, что вообще всё без крови было.

С другой стороны, Кассиан видел, как лорд тренируется! Ух-х-х!!! Настоящий почти Мастер Меча!!! Вообще движения не заметить было — только шу-шу-шу, одни росчерки НАСТОЯЩЕГО ВИЛЬДСКОГО КЛИНКА и свист бесконечный стоял! Вроде Кэрол говорила, что их барон тринадцатый в списке рыцарей Короля, а это круть несусветная!!! Если он в Степи он тоже так махал — там вообще все помереть должны были!

А ещё он, кажется будущее видит! Вот тут Касс чуть не навернулся со ступенек, от воспоминаний.

Всё ведь сбылось… ну… почти один в один!

Сначала, когда наёмник, подбросив Касса поближе к нужному магазину, отправился к особняку, рыжий чуть не обругал какого-то хмыря. Здоровый, как демонюга какой, страшный — весь в шрамах. Стоит посреди дороги, как шкаф, который при переезде забыли, витрину рассматривает, пройти мешается. Но Кассель наказ хозяина вспомнил, обошел. Только посмотрел неодобрительно. И только тогда разглядел под простым чёрным плащом, как солдаты носят, одежды богатые: вроде не как тут, в столице, любят, чтобы с золотым и серебрянным шитьём, да камней побольше блестящих, а как у барона Брэйна — красиво и не броско.

«Дворянин», — похолодел тогда рыжий, поблагодарив Его Милость за добрый совет. А уж когда какой-то мужик, слуга, наверное, к тому страшному обратился «Ваша Светлость», то Кассель чуть прям там в обморок не хлопнулся. Понял, кого чуть обломом тупорогим не обругал — самого Герцога Севера! А он жеж лютый и кровожадный до невозможности! Говорят, тех, кто на него неправильно посмотрит — голыми руками ХРЯСТЬ, и напополам рвёт! Душегуб, каких поискать!

Поминая добрым словом советы барона, Касс снова чуть не встрял: какая-то куча придурков малолетних явно драки искала. Рожи такие, как будто в сортир неделю сходить не получалось. Ну, Кассель от драки не бегает, но у него деньги барона, да и тот прямо сказал — никаких драк. Вот личный слуга Его Милости и обошел тех болезных. Можно сказать — пожалел. Запор-то болезнь страшная. От неё, бабка рассказывала, когда в туалете тужишься — глаза выпасть могут.

Не то, что в этот раз совет лорда сильно помог: просто дело — есть дело. Вот будет у него отдыхной, там можно и показать себя столичным!

А потом, на выходе из магазина, где был куплен звонок… он столкнулся с пареньком — почти его ровесником. Тоже плащ короткий, тоже герб на нём есть. Только блондинистый и смазливый, аж в глаз дать захотелось. Но Касс сдержался. Поклонился, как равный равному, извинился, так, чтобы не через губу. А тот на него глянул, тоже рожу свою скорчил такую… важную! «Ничего страшного», — говорит. «Я тоже был невнимателен», — говорит.

«Конечно ты был невнимателен, у тебя же глаза на жопе», — подумал про себя слуга барона Брэйна, но вслух не сказал. И замер! Потому что опять вспомнил предупреждения Его Милости… и даже немного струхнул. Как это так — будущее сбывается?

И слава Всем Богам, что замер, потому что сделал бы ещё пару шагов — врезался бы в какого-то низенького дядьку в широкополой шляпе. Одет тот был прям богато. Нет, не так, а вот так: БОГАТО-БОГАТО!!!

«А раз герцог ходит в не броских одеждах, то кто вообще тогда этот дядька?», — подумал тогда Касс, со страхом. У него словно память отшибло с перепугу — из головы аж столичная мода вылетела.

«Ты там не умер?» — аристократ чуть склонил голову на бок, недоумённо разглядывая Касса. А тот после этого раза четыре низко поклонился, извинился не пойми за что, обозвал… ох, он того дядьку, кажется, вообще Вашим Высочеством именовал, после чего припустил мимо быстрее писка. Только в спину услышал гы-гыканье и слово «ржака», сказанное довольным голосом аристократа.

Мимо переулка откуда доносились звуки то ли драки, то ли избиения, Кассиан вообще пробежал громко завывая: «стража, стража, там человека убивают и насилуют». Ну жуть же! Одно, другое, третье! Всё сбывается! Не остановился бы тогда, над предсказанием лорда задумавшись — влетел бы прямо в того дворянина! Что там дальше господин барон напророчил?

А! Сражение! Его да, его паренёк обошел по широкой дуге, даже не приближаясь к толпившемуся народу. Это же надо: прямо посреди улицы клинками звенят! Но до господина барона этим далеко. Хэкают, кряхтят, мечи сталкиваются, но непрерывного звона-свиста, как на тренировках лорда Брэйна не слышно. То ли обычные дворяне, то ли вообще наёмники или ещё кто. Кстати, правильно сделал, что не полез смотреть — кинул взгляд на толпу, а там, прямо на глазах Касселя, кошель кому-то срезали! Опять прав был барон! Ведь это мог быть его кошелёк!

А подозрительных личностей в плащах вообще было видимо-невидимо! Он бы и внимания на них особого не обращал, но после того, как лорд приказал не замечать — не замечал в десять раз старательнее. Даже Святую не заметил. Ну… то есть кандидатку в Святые… заметил, и даже узнал… Но сделал вид, что нет!

Красивая она, конечно… эх… И добрая, говорят, как сто тыщ праведников! Ему сестрица портрет показывала, когда они утром в столичный храм ходили, после приезда. Положено так. Новый город — в Храм зайти надо. Вот и зашли, помолились, а потом и в особняк. Сестрица — работать, он — помогать!

Правда, Святая, кажется, заметила, что Касс её старательно не замечал, потому что как-то странно посмотрела на рыжего, и герб пристально разглядывала. А ещё она грустная-грустная почему-то была. Добрые Боженьки, пусть у нашей Святой всё хорошо будет!

О-хо-хо… А потом кошель он увидел! Да тугой! За столбом лежал, и так манил, так манил, зараза! Чуть личный слуга барона не поддался! Но он нашел силы, собрался, поборол!!! А потом кошель какой-то другой пацан схватил, лет десяти, и побежал!

«Ну вот, прощай богатство», — подумал Касс в тот момент. Но тут за тем мальчишкой как рванул какой-то мужик с криком «держи вора».

«Да и не надо мне такого богатства», — с холодком в душе подумал рыжий в тот момент. На нём-то плащ с гербом! И найдут, если он убежит, и чести господина какой урон будет нанесён! Не-не, действительно, тьфу на эти кошельки.

— А может и хорошо, что новый хозяин — пророк? — пробормотал Кассель. Это ведь и их семье дюже полезно. Говорят у него уже какие-то выгодные дела с очень богатым графом закручиваются. Богатый лорд — сытые, здоровые, хорошо одетые слуги.

Но трепаться об этом нельзя. Кэролайн несколько раз предупреждала, что барон хотел именно не болтливого слугу. Ох, всё же, действительно — лорд Брэйн будущее зрит! Увидел, что Кассиан болтать не будет!

***

От Автора:

*Знаю, что много рассуждений, но меня, во-первых, слегка понесло, во-вторых, прям чувствую, как некоторые товарищи мечтают написать про то, как ГЗ «скаблучился», и уж они бы — да, они бы не упустили шанс отдрелить Дрельку. И Свэна бы отсвэнили, и всех остальных оттильдосили во всех позах. Так что вот так — ГЗ мужик без токсикозов разных направлений, чётко разделяющий работу и развлечения.

А ещё у второй части появился постер:

https://author.today/u/chortsensei/arts — вот страничка с иллюстрациями прекрасного художника. Если есть время и возможность: посмотрите, оцените, если что понравилось — поставьте лайкосик.

Вот уже четвёртый день меня терзал вопрос: почему во всём нашем прекрасном королевстве Эйрум не нашлось ни одного человека, который бы помог кандидатке в Святые?

Да, чужая афёра, в которую по незнанию влез её отец лет десять назад, сейчас, развалившись, очень сильно ударила по благосостоянию семьи. Да, среди аристократов не практикуется «безвозмездная» помощь. Даже сюзерены помогают своим вассалам в такие моменты по минимуму: не дают «погибнуть», но и не выкладываются по-полной.

Можно говорить про традиции и всё такое, но если подумать чуть глубже, то причина самая, что ни на есть прозаическая: ни один аристократ не будет счастлив, оплачивая косяки другого аристократа, пусть и вассала. Одному помог после «факапа», и все остальные, увидев подобное, со счастливым улюлюканьем и ощущением безопасности за своё благополучие, побегут принимать участие в рисковых экспедициях, мутных предприятиях и так далее, и тому подобное.

Но семья Святой… хм… возможно это из-за того, что она ещё кандидатка? Не знаю. Может тут опять очередная сценарная условность? Ведь это очень неплохо, иметь в должниках род Владимир. Ведь будь ты тысячу раз Святой, но мама с папой — это мама с папой, и сделать одолжение тому, кто помог им — это нормально и даже правильно.

Я считаю себя неплохо разбирающимся в местной «кухне», поэтому происходящее сейчас вводит меня в лёгкий ступор. Род Владимир тонет… а Эйрум с любопытством за этим наблюдает.

Ладно, можно отбросить большую часть дворянских родов: мастодонты, что крутятся сейчас вокруг леди Хлои могли банально распугать желающих что-то поиметь от рода Владимир с их Святой в будущем. Но те же самые мастодонты… я не понимаю!

Окей, Бэдэ можно вычеркнуть. Он, хоть и крутой маг, но богат не настолько. Маркиз Лупердель… инициативу мог зарубить папуля, не даром он Сирун, хех. Про Поришилье и говорить не стоит — священники и личное богатство вещи несовместимые, а Церковь сама по себе спокойно проигнорирует род хоть кандидатки, хоть полноценной Святой: «патамушта усё в руках Бахов», ага.

В защиту клириков могу сказать, что «падение» и «невероятные лишения» дворянских родов ну совсем не смотрятся с жизнью тех же самых бедняков-простолюдинов. Да, продадут часть земель, да, влезут, возможно, в долги, да, леди рода перестанут менять платья, как перчатки, а драгоценности каждый сезон. Но жрать чёрствый хлеб с водой никто не будет. Церковь же, по большей части, помогает беднякам. Не всегда получается хорошо: это было видно по ужасным условиям в приютах, над которыми я взял жесткое шефство, перерезав большую часть администрации и воспитателей (там были такие твари, что жизни недостойны в принципе, и мне плевать на осуждение кого бы то ни было).

Тем не менее Церковь, хоть и не всегда делает своё дело безукоризненно, но страждущим помогает, а дворяне… редко какой аристократ даже низкого ранга действительно «страждет». Разве что самые мелкие и безземельные, но там, скорее, от пустой спеси, лени и презрения к труду. Ведь я, например, был таким «мелким и безземельным», но служил, то есть — работал. Да, на Короля, да у меня не было проблем с получением «профильного образования», но поверьте, в этом мире есть масса возможностей для благородного сословия, если у тебя есть стремление и желание. Простолюдинам в разы тяжелее, но и среди них сильные личности находят дорожки к богатству и хорошей жизни.

Так. Для всех вышеперечисленных можно найти причины для игнорирования положения рода Владимир. Но. Есть ещё два человека. Даже два рода. Род Кронштейн, главой которого является герцог Бушприт. И вот тут я… в замешательстве. Мужчина мне всегда казался одним из лучших представителей даже не аристократии, а людей, как вида. Отважный, честный, сильный, в меру вспыльчивый, в меру эгоистичный, но благородный и справедливый. К тому же, проявляющий симпатию к леди Хлое. Почему он не действует? Герцогство Бушприт не бедное ни разу. У меня просто нет предположений. Не спрашивать же у него прямо.

Последним идёт род Четвёртых, во главе с Его Величеством Колобковым Педро. Почему Корона не удостоила род Владимир протекцией? Боги с ним, с фаворитизмом и шепотками в высшем свете.

Польза от лояльности и благодарности Святой многократно перекрыла бы все издержки! Ведь Святые — самая большая редкость этого мира. Даже без прохождения испытания Храма, ещё будучи простыми кандидатами, их божественная магия, если не сильнее самых крутых жрецов мира, то разнообразнее и работает без условий, необходимых священнослужителям! А уж после благословения Богов, что раскрывает истинный потенциал урождённых божественных магов, Святые могут даже воскрешать недавно погибших, если тех при жизни не подвергли анафеме!

Говоря о редкости ценных одарённых этого мира, можно выстроить цепочку от наиболее часто встречающихся и до самых редких: аурным воином может стать любой — вопрос тренировок, упорства, наличия денег на хорошую алхимию и целителей. За ними идут маги, чей дар врождённый. У магов, как и у «аурщиков» своя градация: заклинания, по своей сложности и силе делятся на круги, соответственно, чем выше круг заклинаний подвластен волшебнику, тем выше его ранг.

После простых магов, считается, стоят колдуны, или Чёрные Маги. Их дар довольно редок: по статистике, на две сотни простых чародеев приходится один Чёрный Маг. У тёмных одарённых так же есть градация сил, те же круги, слава кому бы то ни было. Не стали авторы-создатели выдумывать всякие квадраты и иже с ними.

Как ни странно, следующими идут не Святые, а Повелители Ауры, воины, что могут творить со своей силой то, что за пределами возможностей простых аурных воинов. Не подтверждено, но предполагается, что это тоже врождённый талант. Но! Повелитель Ауры без навыков и таланта к сражению — не способен раскрыть и процента от своего потенциала. Поэтому о них и не вспоминают вне контекста воинского ремесла, а Повелители Ауры, что после упорных, многолетних тренировок, получают в свои руки возможность Повелевать Аурой, зовутся Мастерами Меча.

И только после них уже стоят кандидаты в Святые. Люди, как утверждает Церковь, отмеченные вниманием Светлых Богов. Они безо всякого обучения могут исцелять раны, лечить некоторые недуги, ослаблять эффекты Чёрной Магии, которой, помимо колдунов, владеют существа и сущности безусловно враждебные и по-настоящему злые. Демоны, нежить, некоторые виды монстров, злые духи с нижних планов.

Замыкают эту цепочку Святые. Те, кто прошел испытание Храма, кого Боги, как в случае со жрецами, отметили благословением. После церковного таинства, уже полноценный Святой, получает невообразимую силу. Мощь Света в нём настолько велика, что он одним своим присутствием упокаивает слабую нежить, простой Вспышкой Света может изгнать среднего демона, исцеляет буквально всё, кроме душевных болезней, воскрешает погибших, но только тех, чьи души ещё не отправились за грань.

Особняком стоит ещё несколько типов людей, выбивающихся за рамки понятия «обычный». Например, жрецы и чернокнижники. Не путать последних с Чёрными Магами или колдунами. Колдуны — одарённые, то есть, наделены даром Чёрных Богов, как утверждает Имперская Церковь, и до смены королевской династии Церковь Эйрума придерживалась именно этого мнения. Чернокнижники же, получили свою силу после заключения договора с демонами. И вот это уже разумные подлежащие немедленному уничтожению. Не бывает раба демонов, которого можно назвать «неплохим человеком». Они все, рано или поздно, под действием демонической порчи, превращаются в натуральную мразь, поэтому, даже слуги Его Злейшества, лорда Нэвэрмора, истребляют таких паскуд сразу, как обнаружат. Это, кстати, одна из причин, почему на нас смотрят… с некоторым снисхождением.

Мы и Гримуары Скверны жжем, при нахождении. Никакой торговли подобной гадостью. От этих книжек, кстати, и пошло название контракторов демонов — Чернокнижники и Чернокнижницы. Обязательный атрибут, являющийся проводником демонической силы из нижних планов к рабу инфернальной твари.

Но это всё ладно. Посмотрев на развитие событий в течение нескольких дней, пообщавшись с Мортимером, я решил поступить так, как всегда поступал лорд Нэвэрмор. Забрать себе то, что остальные, по тем или иным причинам, проигнорировали. То есть, если никто не хочет в должники будущую Святую, то я заберу её себе.

Вот и сижу сейчас, во тьме «концертного зала», дожидаясь некую леди, для того, чтобы сделать ей предложение, от которого она не сможет отказаться. Нет, не руки и сердца, и даже не золота, а возможность превратить долг её семьи в бессрочный и беспроцентный. Мы выкупили большую часть долговых расписок графа Владимир, и отправили леди Хлое предложение встречи, которое она приняла… Сильно меня разочаровав, тем, что не стала оспаривать или менять ни одно из условий.

Слышу шаги за дверью ложи, и магией подаю сигнал слугам начинать… представление. Во всех смыслах.

Заиграла музыка. Скрипка, арфа и гитара выводили начало одной из моих любимых мелодий. На сцене внизу загорается минимум света, чтобы было видно одинокого певца в безликой полумаске, пока просто стоящего неподвижно.

***

Хлое было страшно, хоть ничего плохого пока не происходило: она просто шла следом за женщиной в глухом чёрном платье, чьё лицо скрывала чёрная же вуаль. Это выглядело бы не так уж и угрожающе, если бы не тьма, коридора, которую разгонял только очень слабый магический светильник в руках провожатой. Если бы не стоящие, каждые полтора десятка метров, у стен мужчины в белых, безликих масках и угольно-чёрных мундирах, при оружии.

«Мне отсюда никогда не выйти, если меня решат не выпускать», — с тихой паникой подумала девушка, что уже десять раз пожалела о своём решении, и растеряла всю храбрость и решительность. Она даже свою честность начала ругать, хоть раньше и гордилась ей безмерно. Нужно было поговорить с Бэдэ или маркизом… или даже с лордом Бушпритом… Ну почему, почему она такая дурочка? Взяла и согласилась…

«Да я даже не знаю, где я…», — печальная мысль заставила леди ещё больше испугаться за себя.

А ведь совсем недавно она испытывала совсем не такие чувства. Наоборот! Эйфорию и надежду! Предвкушение, как она придёт к отцу и гордо скажет: «Папа, тебе не о чем беспокоиться! Я решила проблему нашей семьи!». Какая же она… дура!

Странное письмо, что неведомо как оказалось на её письменном столе. Тогда она не придала этому значения, срезав печать из белого сургуча с оттиском чёрной ладони.

Короткое, лаконичное: «Я могу вам помочь с проблемой рода Владимир. Беспокоящийся о Святой, лорд Нэвэрмор», и описание места, где её будет ждать портальный артефакт и дальнейшие инструкции.

Короткая поездка в город, ничем не примечательная канцелярская лавка, продавец, удивлённый её приходу.

«Я, грешным делом, думал, что всё это розыгрыш, миледи», — сказал ей пожилой мужчина, протягивая толстый и увесистый бумажный конверт.

По его словам, утром в магазин зашла дама в синем платье, чьё лицо скрывала плотная вуаль. Она оставила нему один золотой и конверт, наказав передать последний тому, кто о нём спросит. Золотой был платой своеобразному почтальону.

Возвращаясь домой в экипаже, Хлоя вскрыла посылку. Внутри был кругляш универсального портального артефакта, которым могли пользоваться даже люди без волшебной силы, и очередная записка, где было сказано активировать портал в полночь, когда все будут уверенны, что леди Владимир отправилась ко сну.

И… Она всё сделала, как и было написано, оказавшись в светлой гостиной в компании той, кто сейчас её сопровождала. Хлое дали полумаску на лицо, попросили не применять светлую магию и следовать за провожатой. Ну не дура ли она, пришедшая сюда? Дура, конечно!

Просто… дома вот уже вторую неделю стоит похоронная атмосфера. Папа с мамой ходят словно два безмолвных призрака. Отец не спит ночами, ища способы как-то исправить ужасное положение, в котором оказалась их семья, а матушка… Хлоя никогда не видела, чтобы та ругалась с папой, но сейчас она сама на себя была не похожа!

Постоянные упрёки в первые дни сменились чередой кошмарных скандалов. Крики, слёзы, битая посуда. Хлоя, считавшая своих родителей эталоном заботливых, любящих, верных друг другу матери и отца, крепкой семьёй, с ужасом слушала жестокие слова, которые говорили друг другу родители. Отец, когда девушка к нему пришла, утверждал, что во всём разберётся, что всё будет хорошо, но Хлоя по глазам отца видела, что он обманывал дочь: во взгляде такого сильного, решительного, доброго папы плескалось отчаяние.

И всё стало ещё хуже, когда родители перестали ругаться. Они вообще не разговаривали друг с другом. Словно чужие люди. Каждый завтрак и ужин, а на выходных и обед, Хлоя всё больше пугалась за них, ведь мама с папой даже не смотрели друг на друга!

В Академии всё тоже было плохо. Хоть и не так, как девушка ожидала.

Хлоя ждала, что неприятности придут от злой леди Валуа, но… та, как начала с недавних пор демонстрировать полную безучастность к той, кого доставала всё время, пока Хлоя училась в Академии, так и продолжала игнорировать леди Владимир. Ядовитая, язвительная леди Мэрили, казалось, забыла о существовании Хлои чуть больше, чем полностью.

Прекратились велеречивые приветствия, за словесными кружевами которых скрывались оскорбления. Закончились ничего не значащие, на первый взгляд, комментарии к ответам Хлои перед преподавателями, в которых, на самом деле, можно было услышать тщательно укрытую насмешку. Леди Мэрили больше не портила аппетит пристальными, злыми взглядами на них с Пердосом время обеда. Не подходила во время отдыха между занятиями, чтобы уколоть, обидеть, ввернуть злую шутку.

Но не это было обидно. Вернее, подобному Хлоя была даже рада! Да и начала так себя вести леди Мэрили раньше, чем высший свет узнал о том, что род Владимир на грани падения. Девушка бы приняла, как должное, если бы алоглазая решила «отыграться» на ней. Да, приняла, как неизбежные трудности. Потому что уже считала алоглазую своим врагом. Даже, наверное, личным, персональным злом.

Не понимала, да. Девушка не понимала, за что её ненавидят. Знала, но не понимала. Пердос — её друг. Хороший друг, который симпатичен ей, которая симпатична ему. Хлоя его не «воровала», что бы ни говорила леди Мэрили. Леди Владимир изначально была не против, если бы склочная Валуа тоже вошла в их компанию, стала бы подругой им всем, но… Ревнивица леди Мэрили, несмотря на попытки Хлои решить дело миром, даже думать не хотела о том, чтобы прекратить свои нападки.

Несправедливо! Это было так несправедливо! Ведь Хлоя ни полусловом не пыталась привлечь внимание маркиза Лупердель. Да и вообще, между ними ничего не было! Самое большее, что позволял себе Пердос в её отношении — это танцы. Но это же нормально! Друзья танцуют друг с другом, друзья общаются, шутят, проводят время вместе! Но леди Мэрили была словно бешеная змея, при каждом удобном случае пытающаяся превратить жизнь Хлои в Ад!!!

И наследница рода Владимир была готова… нет, не так… готовила себя к тому, что отдохнувшая леди Мэрили примется за неё с новой силой! Сейчас, когда род на грани — самое время нанести подлый, болезненный удар! Но она напрасно готовилась. Беловолосая дева с глазами, словно два рубина, продолжала не замечать Хлою. Редкие взгляды можно было охарактеризовать словом «мазанула», после чего леди Валуа находила для себя что-то более… увлекательное для наблюдения.

Казалось бы: это хорошо, можно вздохнуть спокойно, но не тут то было! Леди Владимир внезапно осознала, что вокруг неё не только прекрасные и добрые люди, исключением из числа которых являлась леди Мэрили.

Шепотки. Шепотки за спиной заполонили её жизнь в Академии. Взгляды, полные жадного любопытства и практически неприкрытых насмешек и пренебрежения! Большая часть тех, кто раньше ей ярко, по-доброму улыбался… Начали над ней насмехаться. Очаровательные лица леди вокруг превратились в оскалы шакалов, радующихся раненому льву. Место леди Мэрили недолго пустовало, заполнив себя уже не одной беловолосой девушкой, несущей наперевес тонкие издёвки, а десятками тех, кого Хлоя всегда считала если не друзьями, то добрыми знакомыми!

И «шутили» они… ужасно. До наследницы дома Валуа не дотягивали, но брали количеством и… грязью. Это невероятно, но Хлоя даже начала испытывать уважение к леди Мэрили, которая хоть и била больно, но никогда не опускалась до откровенно низких оскорблений. Чего только стоит тот сын виконта… виконта… О, Светлые Боги, она даже не помнит его имя! Но этот мужлан позволил себе намекнуть, что готов поговорить с отцом о помощи роду Владимир, если Хлоя будет к нему «ласковее». Отвратительно!!! Как может благородный джентльмен так низко пасть?!

Тот… о, Светлые Боги, Хлоя даже в мыслях не может назвать этого человека дворянином! Тем не менее вал отвратительных, мерзких насмешек, предложений, разговоров за её спиной, покровительственно-презрительных взглядов… Всего этого становилось всё больше и больше! Нужно ли говорить, что девушка обрадовалась возможности помочь отцу, матушке, самой себе и роду Владимир?

Лорд Нэвэрмор… Про него говорили разное. Простолюдин, решивший поиграть в «донную аристократию». Ну а кем ещё мог быть человек, возглавляющий преступное отребье? Смердом, конечно. Ни один благородный муж не опуститься до подобного! *

Тем не менее Хлоя слышала о нём хорошее! Что Ночные Люди стали вести себя именно как люди, а не словно злые животные. Что преступлений в Эйруме, после того, как этот Нэвэрмор сел на свой трон для воров и бандитов, стало намного меньше. Что пропали страшные наркотики для простонародья, что он ненавидит Чернокнижников, хоть сам и скрывающийся Чёрный Маг. Хлоя знала, чем отличаются одарённые от тех, кто заключил контракт с демоном — это ей рассказывали на занятиях в Храме. Более того, маркиз, да и герцог Кронштейн, рассказывали, что Его Величество называл лорда Нэвэрмора своей самой безболезненной… кхм… занозой в заднице.

Она… она может быть ошиблась. Возможно, Хлоя сглупила, понадеявшись, что этот человек может быть хорошим. Всё, что её сейчас окружает — пугает. Тьма, темнота, люди в чёрном. Всё это кричит о том, что Света здесь нет, а этот жалкий светильник, который держит в руках идущая впереди дама, только подчёркивает факт того, что Хлоя в этом мире Тьмы — чужая.

— Мы пришли, леди, — женщина остановилась у двери в стене, взявшись свободной рукой за ручку. За дверью слышалась тихая мелодия.

«Скрипка и арфа?», — удивилась Хлоя, нерешительно входя в распахнутую перед ней дверь.

Помещение было немаленьким. Наследница дома Владимир, судя по всему, вошла в дверь ложи… хм… оперного зала? Она находилась на возвышении, по сравнению со слабо освещённой сценой внизу, на которой находился один человек. Всё остальное скрывала тьма. Всё, кроме сцены внизу, одинокого кресла здесь, в ложе, и краешка стола, где был установлен практически такой же светильник, что и в руках у её провожатой.

— Присаживайтесь, леди, — услышала она женский голос за спиной и звук закрывшейся двери.

Хлое… ничего не осталось, как осторожно сесть на единственное освещённое место. Странное чувство, когда в окружении тьмы освещены только она и сцена. Вокруг, казалось, не было ничего, кроме смутных теней. Непонятно, движущихся ли, или замерших неподвижно. Тем временем, вступление заканчивалось. Девушка слышала всё новые и новые инструменты, присоединяющиеся к мелодии. Наконец, мужчина запел.

Красивый, глубокий, чистый голос заполнил всю окружающую черноту, заставив Хлою на мгновение замереть. Девушка была напряжена, испугана. Кому, вообще, пришло в голову идея таким образом встречать гостью?!

Правда… через какое-то время девушка увлеклась. Она знала «голоса столицы», и этого юноши среди них не слышала. А он, по мнению Хлои, был достоин занять своё место среди них. Замечательный голос, прекрасные слова, чарующая мелодия.

Неизвестный ей певец предлагал девушке оставить ему все печали, страхи, горе и грусть, предлагал забрать у неё всё плохое, защищать её, оберегать. В песне не было слов любви, только забота и нежность, которая подошла бы любому мужчине, что небезразличен к девушке. Супруга ли это, сестра, дочь, мать или просто подруга.

И это ощущение, что звучит мелодия и поётся песнь именно для неё… Странно, но это заслуга темноты, в которую погружено всё. Только певец и она находятся в пятнах света, создающих между ними незримую связь.

«Это так трогательно. Не ожидала, что во тьме может быть что-то такое…» — девушка не успела додумать мысль, когда мелодия иссякла.

— Красиво, правда? — услышала она справа от себя, из тьмы, незнакомый голос. Странный. Вроде мужской, но тональность была какой-то нечеловеческой. — Удивительный голос. Эксклюзивный и уникальный. Можете гордиться: вы — единственная, кто его слышит помимо меня, редких гостей и моих ближайших подчинённых. По крайней мере, ещё три года так и будет.

— Простите? — девушка слегка вздрогнула, пытаясь осознать сказанное и прийти в себя от мысли, что всё это время рядом с ней находился ещё кто-то.

— Юноша очень хотел петь. Хотел, но не мог. Слава — капризная дама, как и признание. И совсем не факт, что он смог бы зарабатывать на ней деньги. Сразу, по крайней мере. Простолюдину с этим сложно. Забавная ситуация: всю красоту голоса этого парня услышал один из Людей Ночи, когда обладатель его пел лепя горшки. У него до сих пор прозвище Горшечник.

— Простолюдин? — удивилась Хлоя, покосившись на сцену, но там уже никого не было.

— Да, — тьма справа от неё зашевелилась, сложившись в мужской силуэт сидящий на таком же кресле, как и у неё. — Я ему сделал хорошее предложение. Он поёт мне, а за это я делаю так, что его семья живёт безбедно. Младшие браться получают образование, отец имеет деньги, чтобы нанять себе людей в гончарню, у сестёр есть хорошее приданое. А после того, как пройдёт пять лет, ну или мне наскучит, я помогу ему найти покровителя среди дворян. Уверен, его оценят в высшем свете. Только не рассказывайте об этом никому, иначе парня могут ждать неприятности. Вплоть до несовместимых с жизнью.

— Вы — Нэвэрмор, — почти спокойно произнесла девушка. Странно, но страха почти не было. Только опаска.

— Вообще, леди Владимир, меня называют лорд Нэвэрмор, — тень хмыкнула. — Но для друзей, думаю, можно сделать исключение.

— Друзей? — её… удивили эти слова.

— Конечно друзей, — очередной смешок из темноты. — Я хочу вам помочь, вы, без сомнений и споров пришли сюда, в логово Тьмы. Кто мы, как не друзья? Взаимопомощь и доверие однозначно на это указывают.

«Скорее моя глупость, а не доверие», — вздохнула про себя девушка, но потом отметила кое-что в словах собеседника.

— Взаимопомощь?

— Конечно! Я помогу вам сейчас, вы поможете мне, когда сможете. По-дружески.

— И чем… я могу помочь такому человеку, как вы? — леди несколько «дёргали» слова про дружбу с бандитом, но она терпела.

— О, ничего особенного, примерно тем же самым, чем вы будете помогать вообще всем: вашим Светом. Мне он будет нужен в будущем.

— Вы хотите… забрать мою магию? — Нэвэрмор про это не говорил, но Хлоя читала несколько романов, где вот так, неявно, героев подписывали на что-то ужасное.

— Забрать? Нет-нет, леди Владимир. Такое вас убьёт, а я, хоть и владыка Ночных Людей, но все мы живём под небом Эйрума. Солнце на нём висит или Луна — не важно. Любой, кто покуситься на жизнь Святой — враг всем людям этой страны. Не буду просить вас верить мне на слово, это слишком тяжеловесно для дочери древнего рода — доверять силуэту во тьме, особенно зная, кого он представляет. Но и не сказать вам о своей позиции я не могу. Что же касается вашего Света, то мне нужно будет исцелить троих дорогих моему сердцу людей: старика, девочку и девушку. Маленькая дружеская услуга, после согласия на которую практически весь долг вашей семьи превратиться в бессрочный и беспроцентный кредит. Я не буду у вас требовать новых услуг, не буду настаивать о выплатах… пока мы остаёмся друзьями!

— Исцелить? — девушка задумалась. Троих людей? Старик, девушка и девочка? Может это отец, дочь и женщина Нэвэрмора? — В этом я помогу, даже помогу с радостью. Может даже сейчас…

— К сожалению, леди, сейчас вы этого сделать не сможете. Старик изранен тёмными артефактами, и простые жрецы или кандидаты в Святые — не в силах ему помочь. Даже Чёрная Магия тут бессильна. Девочка лишена глаз, и… по некоторым причинам восстановить их тоже, в ближайшие годы, может только Святой. Девушка больна с рождения, и её недуг можно исцелить либо Чёрной Магией жертв, либо особо сильной Божественной, как вы уже догадались, жрецы тут тоже мне не помогут.

— Лишена глаз? Жертвы? — голос Хлои дрогнул. Она знала об этом направлении исцеления с помощью злой магии. Жизненную силу забирают у одного или нескольких людей, чтобы потом отдать исцеляемому. Такое практиковалось раньше на смертниках, приговорённых к казни.

— Жертвы, — силуэт кивнул. — Но я… не хочу, чтобы столь чистого, небесного создания, как та девушка, касалась жизненная сила каких-то убл… плохих людей. Может это несколько нелогично, особенно для подобного мне, но я считаю, что Свет Святой намного больше подходит для её исцеления, нежели Чёрная Магия. Что же касается ослеплённой девочки… Простите, но вам подробностей пока знать не нужно. Может даже вообще нет необходимости. Достаточно будет того, что все участники того злодеяния уже наказаны.

— П-понятно, — голос её собеседника, когда тот говорил о больной девушке и ослеплённой девочке разительно менялся. В первом случае даже за изменениями магии слышалась некая… мечтательность, воодушевление, нежность. Это явно была дорогая сердцу Нэвэрмора девушка. Впрочем, девочка тоже явно была ему не чужой, потому что при словах о наказании злодеев голос человека в темноте стал угрожающим, низким. Казалось, ещё чуть-чуть и он сорвётся на змеиное шипение. — А что вы имели в виду под тем, что нам… нужно оставаться друзьями?

— Ну а что делают друзья? Пьют чай, болтают о всяких мелочах, не вредят друг другу. Сомневаюсь, что вы решите перекинуться со мной парой слов за чашкой чая, поэтому, думаю, достаточно будет просто не делать друг другу зла, м-м-м? Кстати, хотите чаю? Кофе не предлагаю — полночь всё же, уже миновала, вам скоро спать. Зелёный же чай перед сном — отличная вещь, да и успокаивает он, если с правильными травами, а вы явно понервничали. К тому же, думаю, вряд ли у меня выдастся ещё одна возможность почаёвничать с будущей Святой. Да и вы, скорее всего, не скоро сможете выпить ароматного, горячего напитка с парочкой пирожных, в компании самого главного бандита этой страны.

***

От Автора:

*Помним, да? Наивная девочка.

— Люди, леди Хлоя, — в голосе её собеседника слышалось сочувствие. — Возможно вам покажутся мои слова крамолой, но все люди одинаковы в своём разнообразии. Дворяне и простолюдины, живущие под Солнцем и Люди Ночи. Все они — средоточие достоинств и свалка мерзости. С одной стороны, мне искренне жаль, что вы столкнулись с подобным. С другой, я считаю, что это замечательно.

— Что в этом замечательного? — девушке стало немного обидно от этих слов. Наверное зря она… Да зачем она вообще стала рассказывать этому человеку о себе и своих трудностях?!

Это… Как-то само собой получилось. Хлоя не отказалась от чая, который действительно оказался весьма хорош. Да и пирожные, которые к нему подали были свежими и вкусными.

Страх перед хозяином этих тёмных помещений пропал сам собой. Её успокоило… всё, что она тут видела, наверное. И чудесная песня, которую девушка не ожидала услышать в обители бандитов, и спокойный разговор. Её собеседник был учтив и не напирал. Он оказался… довольно человечным для преступника и тёмного силуэта в кресле. К тому же у Нэвэрмора были дорогие сердцу люди, которых он мечтал вылечить, и это показывало его не страшным монстром в темноте, а обычным… почти обычным человеком.

К тому же его предложение выглядело… если честно, то Хлоя себя даже несколько неудобно чувствовала. Как будто это она обманула собеседника. Такая малость — всего лишь исцеление. Она бы и так вылечила тех, о ком говорил этот человек. Искалеченный ребёнок, больная с рождения девушка, и израненный старик. Да ей от одних мыслей о них становилось тяжело на душе, хотелось чем-то помочь несчастным.

И за это Нэвэрмор пошел на такие траты, как выкуп долгов её семьи. Больших долгов. Тут же, услышав от девушки слова согласия, он передал ей стопку бумаг из банков. Их копии в ближайшее время должны были прийти её отцу. Общая сумма, которую папа ей не называл… впечатлила. Хлоя даже подумала, что её собеседник не лукавил, называя себя её другом. Странно об этом размышлять, но ведь она уже дружит с одним простолюдином? Да, Бэдэ честный волшебник, но и Нэвэрмор — одарённый. Просто… ему ведь, действительно, не было бы пути под Солнцем. Храм бы запечатал его дар, и куда потом пойти не благородному человеку с клеймом колдуна?

Все эти мысли, отсутствие страха, вкусный чай и пирожное… Разговор завязался как-то сам собой. Сначала о всяких мелочах, чепухе, а потом, внезапно, свернул на тему Академии. Дальше уже говорила, в основном, Хлоя, с каким-то непонятным облегчением рассказывая полностью незнакомому человеку о своих проблемах, переживаниях, обидах.

И тут, на тебе: «замечательно». Что замечательного-то?

— Замечательно, что вы столкнулись с этим сейчас, когда эти люди ещё не стали вам по-настоящему близки. А представьте, что было бы, произойди всё лет через пять? Если бы леди, показавшие вам свои истинные лица, были не просто знакомыми, а близкими подругами? Или джентльмены, оказавшиеся на поверку хуже шелудивых псов, вели дела с вашим супругом или вами? Предательство близких в разы горше предательства просто знакомых. Если позволите, я могу дать вам маленький дружеский совет.

— Буду вам благодарна, — Хлоя кивнула. Действительно, самые близкие друзья от неё не отвернулись. Ей, конечно, было обидно и неприятно, но эти чувства и близко не стоят с тем, что бы испытала девушка, если бы её предали Пердос, Бушприт или Бэдэ.

— Попросите отца пока не афишировать, что угроза роду Владимир миновала. Неделю. Потерпите ещё неделю, но не просто так. Запоминайте лица тех, кто этому рад. Ещё лучше: заведите блокнот, и записывайте в него их имена. О вашем добром сердце по Эйруму уже легенды ходят, так что я не верю, что Ангел во плоти сможет по-настоящему запомнить обидчиков. И нет, я это советую не для того, чтобы потом всем и каждому СТРАШНО ОТОМСТИТЬ, — её собеседник, произнёс последние слова карикатурно грозно, заставив Хлою хихикнуть, да и сам фыркнул пару раз. — Просто нужно помнить таких людей. Держаться от них подальше, не пускать в свою жизнь. К тому же, леди Владимир, в тот же блокнот можно записать тех, кто демонстрировал прямо противоположное отношение, или вообще его не менял, оставаясь безучастным к вашей ситуации.

— М-м-м… — Хлоя задумалась. Действительно, мстить она никому не собиралась. Злые люди — несчастны сами по себе. Зло в их душах — уже наказание, а карать или миловать — дело Богов и правосудия Его Величества. Поддержавших её не забывать — тоже благое дело. — Но зачем запоминать последних?

— Как зачем? Люди, которые не получают удовольствие от злорадства, не радуются чужим бедам, не смеются над проблемами других… Мне кажется это уже само по себе достоинство, разве нет? Оказывают поддержку, в основном, те, кто вам симпатизирует, наслаждаются чужими бедами — подлецы. А те, кто не делает ни того, ни другого… Их нельзя назвать плохими только поэтому, так я думаю. Безразличными лично к вам — да, но не плохими. Кто знает, как повернётся жизнь, и какие дела вас сведут через года? Но запомнив этих людей вы уже будете знать, что греха наслаждения чужими бедами у этих леди и джентльменов нет.

Хлоя внимательно выслушала слова собеседника. Обдумала. И вновь слова Нэвэрмора звучали разумно.

— Думаю, вы правы. Примите мою благодарность за вашу мудрость. Но скажите, вы тоже так делаете? Ну… записываете?

— Ха, — смешок таинственного мужчины показался девушке каким-то горьким. — У меня прекрасная память, леди, а в сердце нет столько доброты, как у вас, чтобы прощать обиды, замыв их течением реки времени. Я помню всех и каждого, я воздаю по заслугам. Вознаграждаю и караю. Осыпаю милостями, и лишаю жизни. Не стоит равнять Ангела и бандита, леди.

— Но ваш совет…

— Совет человека, что прожил и видел… немного больше вас, — мужчина поднял свою чашку со стола, после чего она пропала во тьме. Несколько секунд, и чашка вновь занимает своё место на столешнице. — Вы же не думаете, что вся моя жизнь — это сидение в кресле и жестокость управления отребьем? Я тоже был юн, я тоже, как и вы, жил под Солнцем. Так что дать совет-другой… не так уж и сложно.

— Я поняла. А скажите… вам не тяжело так жить?

— На свету легко — там просто найти верный путь. Люди Ночи же прокладывают тропки в темноте, ориентируясь на ощупь, запахи, на шепот из тьмы, мой шепот. Под светом Луны творится много ужасов, и моя обязанность состоит в том, чтобы страшное, если и случалось, то с теми, кто это заслужил. Во Тьме мало места снисхождению, прощению, милосердию. А вот для наказания, безжалостного и неотвратимого — полно. И всё же…

Нэвэрмор замолчал на пару мгновений. Хлоя разглядела, как его рука тянется к чашке, останавливается в нескольких сантиметрах, сжимается в кулак, и ложится на стол.

— И всё же, Мир Тьмы — не Зло, а тот же Эйрум, в котором отсутствует Свет Солнца, что указывает всем верный путь. Люди Ночи не монстры, а такие же жители нашей страны, просто в суровых условиях окружающей темноты они огрубели. Отчаялись, терпя поражение за поражением. Не нашли своего места под Солнцем, вынужденно адаптировавшись к сложной жизни в Ночи. Нет, леди Хлоя Владимир, мне не тяжело, ибо у меня есть долг. Долг направлять, долг наказывать, долг помогать… Кому-то — выйти на Свет достойным человеком, кому-то — сгинуть во Тьме холодным трупом, а кому-то — жить в ней, сохраняя хотя бы каплю достоинства, что не даст человеку стать безумным зверем.

— Это сложно, — Хлоя с удивлением смотрела на силуэт Нэвэрмора. Мужчина только что открылся ей с новой стороны. Опять.

— Это удел лорда, — тихий смешок, и чашка с чаем опять пропала в темноте. — Пусть господин я для отребья, но… Знаете, леди Владимир, думается мне, что именно для отбросов и преступников лорд нужен больше всего. Он должен быть столь же жесток, как и подданные, оставаясь при этом человеком. Иначе… это будет всего лишь ещё один атаман крупной шайки головорезов.

Мужчина отстучал по столешнице какой-то незнакомый ритм пальцами, после чего с сожалением (!!!) вздохнул.

— Кажется, мы с вами заговорились. Скоро пробьёт три часа утра, а вам завтра в Академию. Возьмите, прошу вас. И не забудьте оставить здесь документы. Вашего отца банки известят самостоятельно, а вы лично, думаю, не хотите ему рассказывать, что ночью отлучались по делам в бандитский притон.

На столик, ближе к Хлое, лёг ещё один кругляш портального артефакта.

«Уже почти три?!» — ужаснулась девушка. Как такое могло случиться? Неужели она заболталась с этим банд… с лордом Нэвэрмором настолько, что потеряла счёт времени?!

— И вот ещё что, — на столешницу, рядом с артефактом, лёг некрупный круглый медальон из… кажется это белое золото? Мужчина, нажатием пальца откинул маленькую крышку, продемонстрировав выложенную мелкими, чёрными камушками раскрытую ладонь на светлом металле. — Примите этот небольшой подарок, пожалуйста. Если вы когда-нибудь решите направиться куда-то, где вас может ждать опасность со стороны людей легкомысленно относящихся к законам Эйрума, например, логово бандитов или рынок работорговцев…

Хлоя почувствовала, как от стыда её уши начинают гореть. Её собеседник словно укорял девушку за то, что она так бездумно согласилась прийти сюда. Наследница рода Владимир даже глаза опустила, настолько ей стало неудобно перед мужчиной.

— Возьмите с собой медальон. В случае, если развитие событий пойдёт не по задуманному вами плану, и вы окажетесь в затруднительной ситуации, просто покажите его. Может это не избавит от всех проблем, но смягчит последствия точно. В идеале — носите его всегда при себе. Даже если кто-то увидит, что скрывается под крышкой, вы всегда можете сказать, что лорд Нэвэрмор просто желает позаботиться о сохранении жизни будущей Святой. Думаю, даже аристократы поймут меня, ведь вы — самое ценное сокровище Эйрума.

— Я… — Хлоя осторожно взяла подарок Нэвэрмора, после чего лорд Людей Ночи тяжело вздохнул. — Спасибо? — девушка удивлённо посмотрела на силуэт мужчины, гадая, к чему был этот вздох.

— Обязательно отдайте кулон Хозяину Магической Башни на проверку, леди. Вообще, рекомендую всё, что вы получаете от подозрительных личностей — проверять у магов. И никогда не брать голыми руками. Ваш друг, маг седьмого круга, вряд ли откажет в такой малости, как осмотр непонятного подарка. Можете считать это ещё одним дружеским советом: помимо разумных людей, добрыми они будут или злыми, есть ещё сумасшедшие. И уж от этих никогда не знаешь, чего можно ожидать. Помощи, или отравленных бумаг, проклятых драгоценностей, Гримуара Скверны, на который налепят обложку нового романа.

Хлоя с долей страха посмотрела на полные руки «подарков» от нового знакомого. На миг она действительно испугалась… А потом благодарно улыбнувшись, встала с кресла и сделала низкий реверанс. Если бы «самый главный бандит страны» хотел ей навредить — он бы уже это сделал.

— Я не могу выразить вам всю полноту своей признательности, лорд Нэвэрмор. За помощь моей семье, за медальон, советы, и за важный урок. От всей души благодарю вас, друг мой.

— Для меня было честью принимать у себя будущую Святую, — тёмный силуэт, как и девушка, поднялся со своего мета, и отвесил ей учтивый поклон. — Логово Зла, — тихий смешок, — обитель Людей Ночи, моё Тёмное Убежище, будет долго помнить, как его посетил Ангел Эйрума. Как и я сам. Берегите себя, леди Хлоя Владимир, друг мой.

— До встречи, лорд, — улыбнулась девушка, активируя универсальный портал. Пара секунд дезориентации, и она снова в своих покоях, а в руках рассыпается искорками одноразовый артефакт. Точно так же сейчас разрушался тот, первый портальный кругляш, который, судя по всему, исполнял функцию маяка в её комнате. Дорогой комплект…

Даже отец никогда не тратил на неё столько денег. И дело даже не в артефактах: они, на фоне выкупа абсолютного большинства долгов рода Владимир выглядят словно россыпь меди на фоне горы золота.

— Друг… — девушка улыбнулась. Искренней, светлой и широкой улыбкой. Дружба — одно из самых ценных сокровищ, что есть в этом мире. Для неё, по крайней мере. Как замечательно, что сегодняшняя ночь закончилась не финалом страшной сказки, а началом чудесной истории о дружбе юной аристократки и загадочного, но благородного Тёмного Рыцаря.

***

— Милорд? — голос Мортимера из темноты не стал для меня неожиданностью.

Да и в целом, «Сумрак» — моё заклинание, которое обеспечивало правильную атмосферу для произошедшего представления. Удобная вещь, затемняющая окружающее, с возможностью регулировать интенсивность и области воздействия.

— Мы закончили, леди и джентльмены, всех благодарю за работу, — развеявшееся заклинание перестало мешать светильниками концертного зала освещать помещение.

Двое моих слуг, Мортимер и Ольга, после слов благодарности от лорда замерли в поклоне и книксене. Бывший граф Штирлиц, мой воспитатель и учитель, доверенное лицо и правая рука распрямился, показав лицо с замершим на нём выражением неодобрения. Ольга же демонстрировала приятную улыбку доброй тётушки. Она была той, кто подавала на стол и провожала леди Владимир. Только самые доверенные должны были знать, что за гостья приходила к лорду Нэвэрмору, и уж тем более, только они могли видеть кривляния сюзерена.

И быть ими могли только Мортимер и только Ольга, первая фрейлина «моей» почившей матушки. Та, кто вывозил меня к Евлампиям вместе с верными Тенями. Леди-воительница, одна из бывших телохранительниц Её Величества, бывшей Королевы Эйрума.

— При всём уважении, мой лорд, — Штирлиц неодобрительно поджал губы. — Я всё ещё считаю, что принимать участие в этом спектакле лично — было излишне. Чтобы вы, словно какой-то паяц…

— Ох, оставь уже, Морт, — закатываю глаза, хоть под ползущей по мне тьмой этого было не видно. — Всё прошло по плану. Как насчёт выпить чая?

— Вы не напились? — мужчина задрал бровь. В такие моменты, когда рядом не было чужих, в Мортимере проскальзывала старая маска саркастичного наставника. Помню, ещё в воспоминаниях Бойла-оригинала вот эту вот задранную бровь и тщательно-демонстративно скрытую под нарочитой почтительностью иронию.

И мне подобное нравилось. Это делало мужчину намного более живым, если сравнивать с почтительно-фанатичной маской Морта. Ольга же…

Женщина кинув на старика взгляд полный иронии, словно волшебница, достала две новые чашечки и чайник, судя по всему, полный чая. Штирлиц на это только тяжело вздохнул, подставляя к небольшому столику, за которым мы сидели с леди Владимир, ещё один стул-кресло.

— Если вы настаиваете, мой лорд…

— Настаиваю. Вы три часа мучили ноги, почему бы и не отдохнуть десяток минут.

— Не так уж и мучили, — Ольга, несмотря на слова, с удовольствием разместилась в кресле, и чуть прищурившись от наслаждения, начала разливать по чашкам напиток. — И это было довольно занимательно. Хлоя Владимир оказалась очень милой леди. Держу пари, ваш образ западёт ей в память.

— На то и был расчёт, — делаю глоток чая. — Святая, что бы ни говорил Морт, персона такого уровня, что не будет урона репутации, если я проведу с ней переговоры самостоятельно. Да и образ, м-м-м… Верный образ важен при первом знакомстве. Наивность леди играет нам на руку. Ещё пара подобных встреч, помощь девушке… И леди Владимир уже не сможет считать лорда Нэвэрмора однозначным Злом. А сомнения леди, если случится стычка с её участием, в качестве кандидатки или полноценной Святой — это мои союзники.

— Тёмный Герой? — скепсис в голосе Мортимера можно было черпать половником.

— Почему нет? — пожимаю плечами. — Юные леди такое любят. Опасный, таинственный защитник, что расположен к юной дворянке. Подчёркивающий её исключительность, избранность. Эдакий неоднозначный злодей в чёрном плаще угрюмого героизма. Дай ей время, она сама придумает легенду лорду Нэвэрмору. Сама расскажет себе байку о защитнике Света, сдерживающем Тьму, живя в ней. Нарисует жертвы, принесённые мной. Будет переживать за меня, жалея и сочувствуя. К тому же, при всей наивности юности, манеры леди безукоризненны. Думаю, если не во время разговора, то после него, она поймёт, что беседовал с ней дворянин. Клубок «откровений» завяжется в её голове в крупное недопонимание. Выгодное мне.

— Чем?

— Чем, говоришь? Я хочу видеть свою дочь зрячей, тебя — с двумя руками. Супругу — здоровой, наслаждающейся молодостью. Моего желания — достаточно. Потому что моё желание…

— Ваше желание — закон, милорд, — прикрыла глаза Ольга.

— Слишком большие траты… — вздохнул Мортимер, покачав головой.

Взмахнув рукой я закрыл нашу компанию сферой непроглядной тьмы. Вроде бы, на вид, простое заклинание, но на самом деле эта сфера — Чёрная Магия шестого круга. Используется, в основном, для сверхприватных разговоров. Я говорю в основном, потому что она может выступать ещё и аналогом весьма прочного щита, но так как сквозь Тьму не может ничего увидеть даже создатель, для обороны эту магию применять — не лучшее решение. В принципе, нас не могли подслушивать, но «береженого — Бог бережет, а не береженого — конвой стережет».

После того как сфера развернулась, и донесла до моего разума, что никого нет внутри, кроме троих человек, а снаружи никто не ломится, я снял с себя маскировку.

— За глаза моей дочери? За руку человека, который сделал меня тем, кто я есть? За здоровье леди, что, возможно, станет для меня больше, чем просто денежный мешок? — последнее говорить было откровенно неприятно, но для Штирлица знать о моих чувствах сейчас лишнее — Нет, Мортимер. За это всё я отдал бы больше, много больше. Ты недооцениваешь, как минимум, себя в моих глазах. Когда я говорил о дорогих сердцу людях — я не лукавил. Ты — один из тех, кого я хочу видеть рядом. Здоровым и сильным.

Я пристально посмотрел в глаза мужчины. Он иногда слишком… консервативен. Особенно, во взглядах на то, как себя должен вести монарх. Хотя, скорее как все вокруг должны себя с ним вести.

А ведь его взгляды на «правильного Короля»… Скажем так, привычка моих предков относиться ко всем вокруг, как к подданным и не более, в итоге их и погубила. Просто один мудак поверил в свою «богоизбранность» и «исключительность», начав принимать дворян не просто за вассалов, а за мусор, который всё стерпит. А это далеко не так. Дворянская гордость, иногда переходящая в спесь — не пустой звук, а унижение может стать причиной предательства. Как и наплевательское отношение к личным заслугам вассалов. Пусть в меня кинет камень тот, кто за свою работу и старание не хочет хотя бы «спасибо» услышать.

— Слишком мало вокруг тех, кого я могу назвать полностью преданными, своими людьми. Почти семьёй. Ты — мой наставник с малых лет, Ольга, что нянчила меня, укладывала в кроватку, меняла пелёнки. Семья Евлампиев, пусть среди них не все знают, кем они для меня являются. Ты забываешь, Мортимер, что кроме величия и власти у сюзерена должно быть кое-что ещё. Благодарность, достоинство, умение ценить тех, кто отдаёт служению всего себя. Я — не мой отец, я не стану совершать его ошибок, принимая верность как должное. Прошлое существует для того, чтобы в настоящем мы не повторяли старых ошибок.

— При всём уважении, Ваше Величество, — теневик склонил голову, но в его взгляде всё ещё присутствовало упрямство. Но и отблеск благодарности я увидел. Ольга, так вообще, счастливо улыбалась, с умилением смотря на меня. — Я вам весьма благодарен. И за то, что исцелили меня настолько, насколько это было возможно. И за тёплые слова, клянусь: они для меня многое значат. И за желание вылечить полностью, вернуть руку… Но цена слишком велика! Всего три исцеления…

Я рассмеялся, перебив старого бывшего графа. Искренне, весело.

— Прости, что перебиваю, и за смех — прости. Но ты, кажется, слишком много работал с отребьем. Ты думаешь наша гостья не поняла, что цена слишком высока? Для чего я здесь изображал демоны знают кого? Зачем были все эти слова о дружбе? Мортимер, когда мы закончим работать с леди Владимир, я могу прийти к ней и попросить исцелить десятки, сотни людей! Знаешь, что мне скажет Святая, когда я спрошу о цене?

— О каких деньгах может идти речь, когда моему другу нужна помощь? — Ольга тонко улыбнулась. — Вы так много сделали, лорд Нэвэрмор, для меня, моей семьи, как я могу требовать что-то за такую малость?

— Именно, — я отсалютовал чашкой чая женщине. — Леди — добра и наивна. По-настоящему добра. Невинный ребёнок, который верит в сказки, как и многие её ровесницы, что не сталкивались с жизненными трудностями. Вспомни, Мортимер, как она убивалась из-за тех идиотов, что решили продемонстрировать свои истинные лица девушке? Она не попросила защиты у маркиза Лупердель, что вызвал бы парочку «джентльменов» на дуэль. Не натравила на них герцога Бушприта, один суровый взгляд которого обеспечил бы повальные обмороки у дворянок… да и пять-шесть дворян бы тоже прилегли рядом с дамами. Она даже Бэдэ не пожаловалась. А последний бы точно не преминул «наказать» семьи этих дур и кретинов. Как минимум, поднял бы для них цены на свои услуги. Да что свои? Он — Хозяин Башни. Вся Башня Магов бы задрала цены для указанных им родов. И даже Король не смог бы повлиять на склочного мага седьмого круга. Единственного в Королевстве, кто имеет такой ранг.

— Она повзрослеет, — вздохнул Мортимер, покачав головой. Было слышно, что он уже почти сдался.

— Именно. И наша задача состоит в том, чтобы во время взросления в её голове были нужные нам мысли. Так что приготовьте все убежища к консервации, берите Лу, и отправляйтесь в отпуск в Империю сразу, как информация об изменении «личности» кредиторов и условий погашения кредитов из Имперских банков уйдёт главе рода Владимир. Даже если леди Хлоя будет молчать о нашей маленькой сделке, медальон, который я ей дал, скажет всем у кого мозг больше, чем у дохлого карпа, кто стоит за «спасением» рода Владимир. Теневой Корпус точно начнёт копать. Даже рыть. Имперские банки, Нэвэрмор и Святая — их это очень заинтересует. И к началу «рытья» подготовь письмо для леди Хлои от имени лорда Нэвэрмора.

— Письмо? — хмурый Штирлиц, которому не нравилась перспектива даже на время отпускать руку с пульса преступной части нашей организации, удивлённо задрал брови.

— Да, расскажи, что я сожалею, но увы, должен залечь на дно. Потому что правящей династии, почему-то, не понравилось, что мы помогли роду Владимир. Нарисуй такую картину, которая натолкнёт леди на вопрос: «почему роду Четвёртых не по душе наша помощь её семье, хотя сами они не спешили на помощь своим вассалам». Но аккуратно. Лёгкими намёками, которые при всём желании нельзя трактовать как подстрекательство. Особого эффекта не будет, так — лёгкий укол, капелька сомнения. Кандидатки в Святые, конечно, объяснят, что она весьма ценна для страны, и Король озабочен тем, что какой-то преступник решил получить рычаг влияния на её род.

— Ах, если я так ценна, — Ольга приложила тыльную сторону ладони ко лбу, имитируя леди, пытающую показать душевные муки, — то почему никто не пришел моей семье на помощь, когда я так страдала…

— И на этот вопрос найдётся ответ, но неприятные воспоминания останутся, — усмехаюсь я, кивая женщине.

— Вот как… — скепсис и неодобрение полностью покинули взгляд Мортимера. Осталась только глубокая задумчивость. — Я вас понял, Ваше Величество. Письмо будет готово завтра же. Возможно, в будущем подрыв лояльности Святой к узурпатору окупит ваши финансовые потери.

— Ну, про подрыв лояльности — это громко сказано. Да и с потерями не так всё страшно. Долг я не простил, а лишь вычеркнул проценты и убрал график выплат. В одностороннем порядке, так что вернуть как было я тоже могу. Имперцы в этом плане весьма и весьма удобны. К тому же можно не опасаться за «мёртвые души», что изображают имперских меценатов. Да и рычаг влияния всё же появился. Деньги тоже рано или поздно будут возвращены. Для хорошего впечатления, конечно, желательно не давить долгом на Владимир, но если прижмёт…

Я замолчал, погружаясь в мысли, и давая старику всё обдумать. Ольга поглядывала на нас, спокойно попивая чай. Женщина любила такие редкие посиделки, да и мне нравилось её общество. Она была одна из тех редких людей, к которым даже Бойл-оригинал испытывал симпатию. Второй дамой, кстати, была его приёмная мать — баронесса Евлампий. Женщина обожала детей, так что маленький Бойл, несмотря на отсутствие кровного родства, видел от неё только любовь и заботу. Даже у такой сволочи, которой являлся принц павшей династии, не получилось относиться к женщинам заменившим мать со стандартной для него мразотностью.

Вообще… в личном взаимодействии с Хлоей Владимир присутствовала опасность для меня. Да и в целом — Нэвэрмор сегодня влез в дела высшей аристократии. Явно влез, чуть ли не напоказ. Я не верил, что у девушки получится сохранить тайну, поэтому и направил ту к Бэдэ, который точно доложит кому надо. Лучше охранка начнёт копать на моих условиях. И пока это будет происходить Морт будет «ловить рыбку».

Во всех смыслах. И в отпуск съездит, и запишет хозяев всех любопытных шнобилей, которые к нам сунутся — его люди-то здесь останутся. Как раз и моя доченька отдохнёт на природе. Подземелья… ну, такое себе для жизни ребёнка, даже несмотря на все мои старания. А в Империи, в частном владении одного мелкого аристократа, которого вообще не существует в реальности, она сможет гулять под луной.

Говоря об опасности, я подразумевал не только Теневой Корпус и интерес Его Величества. Больше всего меня пугали мировые условности. Общаясь с леди Владимир я нервничал, и постоянно «проверял себя». В плане, не появились ли в моих чувствах какие-то аномалии.

Реально страшно. А ну как «мир решит» добавить в гарем леди бандюгу, да ещё с такими «вкусными» тайнами? Тоже — сюжет, как-никак, который может быть весьма и весьма интересным.

Благо, ничего необычного не заметил. Девушка как девушка. Миленькая. Даже красивая, особенно без всей этой косметики. Но лично для меня — даже рядом не стоит с леди Мэрили. Причём, как в плане внешности, так и по части бесед. Наследница рода Валуа, как собеседник, в разы интереснее.

Делаю глоток чая, задумчиво рассматривая стопку документов, оставленных леди Владимир. Чуть позже они будут уничтожены.

Вообще, мои действия были направлены не только на «получение долга» и демонстрацию Мортимеру, что я работаю над продвижением плана захвата власти. Нет, это тоже важно. И спокойствие старика, и долг, что я непременно стребую в дальнейшем. Мортимер, леди Мэрили и Лу — будут здоровы. Это замечательно. Но. Это было не главное.

«Сюжетная броня» — вот, чего я добивался. Конечно, может я тупо упарываюсь во все эти идеи с играми и книгами, но почему бы не обезопасить себя? Чисто на всякий случай. Тем более для этого всего-то и надо, что изобразить из себя стереотипного «хозяина информационной гильдии» из стандартного сёдзё. Помогать, быть загадочным. Всё, как бы. Как я уже говорил раньше: если фактически злодей помогает главной героине, то он уже и не злодей. Читал я как-то манхву, где вокруг героини вился монстр-людоед в обличии «секасного» мачо. Считанные единицы читателей были возмущены подобным. Большинство рассказывало, что он «краш», «папочка тайтла» и так далее. На секундочку: та тварь людей жрала деревнями, воспринимая человечество, как пищу. И влюбилось в «бургер». «Гы-гы-гы», сказал бы на это один Колобок в короне.

Думаете монстра замочили? Нет, конечно! Он же главной героине помогал, а значит — хороший. И вообще один из романтических интересов. Последнего мне не надо совершенно, поэтому даже мой силуэт для леди Хлои был практически неразличим. Плюс, я, если и буду с ней встречаться в дальнейшем, то далеко не скоро: и Теневиков дразнить не хочу, и создавать излишне сильное недопонимание не рискну. Помогать же ей, если и буду в дальнейшем, что чужими руками. Вон, у меня Степной Прынц есть — пусть пашет, лошадка.

Мэрили не спалось.

Уже который день девушка засыпает только через три-четыре часа размышлений. Бессонница? Возможно, но она была не тягостной, а даже приятной.

Тем боле Мелинда, как всегда, прекрасно исполняла свои обязанности, поэтому Мэрили не беспокоили, давая выспаться. Так, кстати, происходило каждый раз, когда девушка находила по-настоящему интересную книгу. Наследница дома Валуа, к своему стыду, не могла в таких случаях себя контролировать, засыпая уже с рассветом, когда буквы начинали плясать перед глазами, а мысли путаться от недосыпа.

Но сейчас причина была другой.

— Ох, — вздохнула девушка краснея, и крепко, руками и ногами, обнимая скомканное одеяло. — И почему дни идут так медленно? И часы тоже. Какая мука… сладостная. Ждать. Ненавижу ждать, но как прекрасны результаты ожидания…

Мэрили шептала почти неслышно, чтобы не потревожить чуткий слух Мелинды. Не хотелось леди мешать спать своей личной горничной и подруге. И показывать своё состояние не хотелось. Это очень личное.

— К хорошему привыкаешь быстро, — слабо улыбнулась девушка. — Интересно, придёт ли утром новое письмо?

Письма. Она никогда не писала письма часто. Точнее практически не переписывалась ни с кем. До знакомства с сэром Бойлом, а если точнее, то до получения им баронства и того триумфа, где они… поняли, что хотят друг от друга и в некотором роде разобрались в своих чувствах.

Но сейчас, после того, как её рыцарь вернулся в столицу… До их прогулки и после неё. Через день она получала конверт с печатью главы рода Брэйн. Она читала его. По нескольку раз в день. Потом перечитывала другие письма джентльмена, который полностью занимал её мысли, снова смаковала последнее. Это помогало перебороть нетерпение, спешку. С наслаждением всматриваясь в ровный, аккуратный, мужественный почерк…

— Светлые Боги, ну как может быть почерк мужественным, — леди едва слышно хихикнула над своими глупыми мыслями. — Наверное, дело в том, что за строками, написанными сэром Бойлом, я всегда вижу его лицо? Тёмные омуты его глаз…

Очередной тихий вздох нарушил тишину комнаты леди, и она, почувствовав прохладу, укуталась в одеяло. Хоть и любила девушка тепло, но в комнатах держала температуру чуть ниже комфортной. Греться под одеялом — слаще, а читать книги у горящего, пусть и магическим пламенем, больше декоративного камина — приятнее.

После того, как Мэрили насладиться полученной корреспонденцией, как следует обдумает то, что хочет сказать, ближе к вечеру она садится писать ответ. А утром отправляла его в особняк Брэйн…

— Интересно, мой темноглазый рыцарь, — девушка перевернулась на спину, протянув раскрытую ладонь к небу, которое скрывалось где то там, за потолком. — Вы тоже, как и я, сдерживаетесь, чтобы не сесть писать ответ тотчас же, как прочтёте моё письмо? Потому что мне почти больно ждать вечера! А потом, на утро, ещё и целые день и ночь томления до прибытия конверта с вашей печатью! Ох…

Леди зажмурилась. Ей было и стыдно о таком мечтать, и безумно хотелось услышать подтверждение своих предположений. Ведь она, действительно, старалась дождаться вечера, а не лететь писать ответ сразу же. Просто…

— Это так смущает, — честно призналась она потолку, стеснительно натянув одеяло до самых глаз. — А что, если бы он подумал, что я навязчивая? Светлые Боги, а если он и так считает меня прилипалой, и просто держит темп переписки из вежливости?!

Мгновение опасений сменились приятным теплом в груди, на прекрасное лицо легла нежная улыбка.

— Нет, — сама себе ответила девушка.

Ведь она помнит его взгляды. Те, особенные, которых не удостаивается вообще никто, кроме неё. Долгие, восхищённые, полные нежности… жадные, жаркие, вожделеющие!

Девушка, приспустив одеяло, коснулась изящными пальчиками обнаженной шеи. Да, та идея, пойти кататься на лодках с открытыми плечами, была замечательной. Мэрили чувствовала жар от взгляда своего рыцаря, когда он, стараясь делать это ненавязчиво, смотрел на свою леди. И… это… совсем не те ощущения, как от липких взглядов, которые она ловила от некоторых дворян. Ей нравилось, что сэр Бойл снова и снова возвращает своё внимание на её плечи, шею, она… иногда почти ощущала нежные касания его пальцев на своей коже.

— Глупые условности, — голос леди стал жалобным.

Эти условности не давали ей видеться со своим рыцарем часто. Он сейчас не посещал приёмы столичных аристократов, где бы они могли «случайно столкнуться». Неудивительно, что у него нет времени: приём баронства это не самое простое дело. А просто прогуливаться чаще, чем раз в неделю, им мешал этикет. Слишком часто… пока нельзя. Да и… ох, нужно себя контролировать! Это ей нечем заняться, кроме академии, а барон Брэйн — глава рода. Пусть и всего из одного человека, но от этого нагрузка на мужчину становится только выше. Ведь нет родни, которой можно доверить часть дел.

— Как жаль, что я не могу помочь в этом барону, — мысль была практически крамольная, но так как никто не мог её услышать, Мэрили позволила себе с сожалением вздохнуть. Помогать сэру Бойлу она бы старалась изо всех сил, но если девица другого рода будет пропадать в чужом особняке, да ещё и исполнять роль первой леди баронства… Слухи пойдут один другого громче, а Мэрили и сэра Бойла почти сразу посчитают любовниками.

Добровольно поставляться под такой удар по репутации… пусть и по репутации «Суки Валуа», было бы огромной глупостью. Это дало бы огромный простор для всех желающих ударить девушку побольнее. Да и для нового барона Брэйна… Как минимум, некоторые личности будут говорить, что он ею, Мэрили, воспользовался. Так что лучше всего набраться терпения и делать всё правильно! Пусть леди просто хочет помочь… ох, себе-то лгать зачем?

Да, помимо помощи она сможет проводить много времени с бароном. Особенно сейчас, когда он в отпуске. Они смогут быть в одном кабинете, работать вместе над бумагами, говорить целыми днями. Да, она хочет этого. Да, возможно, в процессе между ними случится «что-то». Но… она не хочет опошлять то, что происходит сейчас. Этот горячий огонь в душе, звонкий стук чистого сердца, нежные взгляды и лёгкие прикосновения. Всем этим хотелось наслаждаться, и абсолютно не хотелось превращать сказочное «сейчас» в что-то порочное, порицаемое, из-за чего придётся скрываться и таиться.

Но, в любом случае, каковы бы ни были её желания, Мэрили верила в своего рыцаря. Он всё сможет и без неё, а её желание помощи, в некотором роде, эгоистичная жажда быть ближе к мужчине. К тому же сэру Бойлу повезло перехватить аж целую семью потомственных слуг. Довольно крупную, опытную династию разнообразных управляющих.

«Нет, ну надо же», — возмутилась про себя девушка.

Новый барон Вэйланд совсем с ума сошел. Это же надо: выкинуть за порог людей, которых его семья поколениями взращивала для себя. Какая… ужасная растрата столь ценных работников!

Да, Мэрили не любила, мягко говоря, слуг Валуа, но прекрасно понимала их ценность! Была бы её воля, конечно, девушка бы заменила большую их часть, но далеко не сразу, растянув этот процесс на годы. Потому что на простолюдинах, кто бы что ни говорил, держится вообще всё. От захудалого баронета с единственным хутором во владении, и до всего Эйрума как государства. Растраты компетентных людей, что допустил барон Вэйланд — это просто преступление против собственного рода.

Но, как часто бывает, убыток одного означает прибыль другого. И Мэрили рада, что в этот раз повезло рыцарю, из-за которого её сердце начинает биться чаще.

А ещё она немножко схитрила на их последней встрече. Даже, наверное, обманула своего кавалера. Было… стыдно, но Мэрили потом ему всё расскажет. Позже. Сэр Бойл точно не будет гневаться, ведь они оба хотели… быть ближе, насколько это возможно.

Правда всё получилось не совсем так, как рассчитывала Мэрили, но…

Девушка бросила взгляд на висящий на вешалке-плечах китель рыцарского мундира, и завозилась под одеялом. Лежать, не вставать! Она и так уже в самой себе видит какую-то одержимую фетишистку!

— Один разик, перед сном! — твёрдо поставила себе условие наследница дома Валуа, старательно игнорируя факт проигрыша своей воли фетишизму.

Выбравшись из-под одеял, юная леди, поджимая пальчики на ногах (пол прохладный, а она мерзлячка), дошла до висящего кителя. Вообще она хотела отправить его барону на следующий же день после их прогулки на лодках, но… Кое о чём не подумала, и теперь старательно делает вид, что «позабыла» о такой мелочи. Сэр Бойл точно на это не будет обижаться, ведь это же не единственный китель в его гардеробе! Подобное предположение, как раз таки, намного более оскорбительно для дворянина его статуса.

Но возвращаясь к их прогулке… к свиданию леди и рыцаря. Мэрили на нём одновременно и схитрила и наказала за хитрость сама себя. Не стала брать с собой согревающую брошь или шаль.

Погода была ясная, светило Солнце, но для неё, всё же, прохлада ощущалась. Да и отсутствие шали и открытые плечи давали гарантию, что Мэрили замёрзнет. Не сильно: идти от кареты до лодки, а потом обратно — не долго, а оба средства передвижения оборудованы соответствующими удобствами.

Так что Мэрили с комфортом добралась до условленного места встречи. Её экипаж прибыл за пятнадцать минут до назначенного времени, но сэр Бойл уже ждал её. Как и раньше, суровый и невозмутимый мужчина приветствовал её приятной улыбкой и взглядом…

Светлые Боги, Мэрили, наверное, никогда не устанет от блеска восхищения в тёмных глазах своего рыцаря. Только того, как сэр Бойл смотрел на неё, сходящую со ступенек кареты, достаточно было, чтобы не замечать окружающей прохлады. А уж тепло его ладони, которой он поддерживал леди за руку… Про практически незаметное, но обжигающе горячее касание его губ и говорить нечего. Мэрили даже на мгновение бросила на свою руку взгляд — удостовериться, что на ней не появилось настоящего ожога.

— Вы совершенны, — он сказал всего два слова, глядя в глаза девушке, но из-за них Мэрили решила, что её план провалился: ей стало жарко. Правда, подумала она об этом не сразу. В первые несколько секунд она просто не могла нормально мыслить, любуясь стоящим перед ней мужчиной, наслаждаясь его взглядом, осознавая сказанные им слова, а пальцы девушки снова забыли покинуть ладонь рыцаря.

Окружающий мир был настолько блёклым и невыразительным, что почти прекратил существовать для неё. Мэрили уже не хотела никакой прогулки на лодках, на которых ни разу в жизни не каталась, не хотела никуда идти, не хотела ничего делать. Особенно отводить от него взгляд или забирать у мужчины свою ладонь.

«Ещё бы немножко», — про себя вздохнула девушка. — «Всего лишь одну маленькую вечность».

Да, она не жадная — ей больше не надо. Только вечность этих замечательных эмоций и чувств.

Они так стояли совсем недолго. Наверное. Счёт времени Мэрили точно потеряла, но её ножки не устали, а значит — недолго. Отвлёк их от любования друг другом намекающий кашель.

В тот момент леди поняла, что их с бароном роднит ещё кое-что. Злость. Сэр Бойл вздрогнул, в глубине его глаз начало просыпаться недовольство. Девушка, словно их души были объединены, понимала, что недоволен её кавалер совсем не ей. Да и сама Мэрили начинала чувствовать, как сердце наполняется холодной яростью.

«Кто посмел?!», — она была уверенна, что та же мысль родилась в голове её рыцаря. Они медленно, синхронно, повернули голову в направлении, откуда раздался кашель.

«Тебе конец», — сказал взгляд леди Мэрили знакомой по Академии второй дочери виконта Ралл.

«Ты труп», — читалось в глазах рыцаря Бойла, направленного на молодого наследника виконта Маккенни.

И эта парочка невысказанные угрозы поняла. Наследница дома Валуа не знала, чего хотел добиться Кормик Маккенни этим кашлем, но лицо дворянина побелело, как впрочем, поблекла и несколько неприятная улыбка его леди.

«Доброго дня», — чуть ли не хором пробормотали оба, продемонстрировав резкий поклон и рваный книксен, после чего стремительно направились куда-то в сторону от столичного озера. Спину, в этот момент, им буравили одинаково неприязненные взгляды её и сэра Бойла.

Конечно, ситуация и выеденного яйца не стоит, а неприятно было только то, что эти двое разрушили такую чудесную атмосферу. Всё же, никто, никого не оскорбил. И Мэрили бы не стала даже долго думать о леди Ралл, если бы у той на лице не было столь явно написана неприязнь к ней при встрече. Которую она перенесла и на сэра Бойла. И именно последнее леди Валуа оставлять без последствий не желала.

Кажется… в Академии начали забывать, почему при упоминании имени Валуа, большая часть учащихся думала не о её отце, не о богатствах рода, а о неизбежных неприятностях. Которые принесёт леди Мэрили глупцу, посмевшему каким-либо образом её задеть.

И пренебрежительный, неприязненный взгляд какой-то второй дочери виконта сильно задел Мэрили. Взгляд, что она посмела бросить не на кого-то, а на её спутника. Мужчину, который только благодаря собственной храбрости, воинскому мастерству, благородству, уму, красоте глаз, ослепительной улыбке, поразительно нежным, сильным рукам…

Мэрили пару мгновений пыталась вспомнить, какова была первоначальная мысль. Справилась, чуть покраснела, слегка сжала ладонь своего рыцаря, которую так и не отпустили её пальцы, и довольно сощурилась. Да, сильные руки настоящего воина.

Руки четвёртого сына провинциального барона, получившего собственный титул, равный титулу отца. Тринадцатого воина Ауры рыцарского ордена Его Величества!!! Как эта мочалка вообще посмела на него так смотреть?!

Ругалка Мелинды показалась леди Мэрили очень подходящей той особе. Она ещё и фыркнула презрительно в сторону удаляющейся спины леди Ралл, после чего, всё же, решила временно отпустить ситуацию.

— Я, кажется, опоздала, простите за ожидание, лорд Брэйн, — эмоции Мэрили практически схлынули, оставив даже некоторое смущение от своих фырчаний. Почти как Краулер, честное слово.

— Не стоит, моя леди, — лицо рыцаря, когда он повернулся к девушке, всё ещё хранило холодно-агрессивное выражение. Которое, впрочем, пропало почти мгновенно. В глазах всё ещё плескалось недовольство, но так — остатки. — Я прибыл значительно раньше.

— Милорд? — Мэрили, слегка удивившись, положила свою ладонь на предложенный мужчиной локоть. Слегка сжала. Да, сильные руки. А ещё её рыцарь в такие моменты так смотрит на неё… Ох, аж мурашки по коже. — Если позволите, насколько значительно?

— Знаете… — её рыцарь, казалось, чуть смутился. — Я за сегодняшнее утро напредставлял всякого, что могло меня задержать. Начиная от сломавшегося колеса экипажа, и заканчивая посланцем из Дворца, призывающим меня на службу в связи со внезапным нападением Империи. Так что я оказался здесь за час до назначенного времени. И вы не опоздали ни на минуту. Скорее наоборот.

Сэр Бойл с намёком покосился на часы, вмонтированные в арку, что вела к лодочной стоянке.

— Жаль, что я не приехала раньше, — огорчилась девушка. — У нас было бы больше времени, чтобы побыть вместе.

Только произнеся то, о чём подумала, Мэрили поняла, насколько её слова… откровенные. Кровь прилила к щекам, а взглядом она упёрлась в брусчатку.

— У нас впереди вся жизнь, — от слов барона Мэрили оступилась даже несмотря на то, что смотрела практически под ноги. Из-за чего рыцарю пришлось вновь приходить ей на помощь.

И снова он и она стояли прижавшись вплотную друг к другу. Опять она завороженно смотрела ему в лицо снизу вверх, а рука мужчины поддерживала леди за талию.

— Простите, — прошептала девушка.

— За что? — рыцарь с неохотой выпустил её из объятий, из которых она и не хотела «выпускаться». — Помощь прекрасной леди…

— Традиция, которую рыцарское сословие пронесло сквозь тысячелетия? — попробовала угадать девушка, отпустив сожаление и улыбнувшись.

— Именно. Одна из тех традиций, которые никогда не утомляют. Я бы даже назвал это привилегией.

— Мои слова покажутся несколько эгоистичными, — Мэрили с лёгкой хитринкой взглянула на кавалера, — но я желаю всем окружающим вас леди никогда не попадать в ситуации, в которых им может понадобиться ваша помощь.

— Не слышу в ваших словах и капли эгоизма, — мужчина весело улыбался.

— Это если не знать предпосылок, — отвела взгляд Мэрили. В её словах, действительно, было просто море эгоизма. Она от всей души желала всем леди хорошего, потому что была категорически против того, чтобы их спасал сэр Бойл! Ведь он — ЕЁ РЫЦАРЬ!

Прогулка на лодке прошла замечательно. Как потому что Мэрили, никогда не развлекавшаяся подобным образом, получила массу удовольствия, так и потому что они перешли очередной рубеж в общении друг с другом. Флирт. Леди получала огромное удовольствие от многозначительных фраз, которыми они с рыцарем обменивались. Флирт был словно изысканная специя приправляющая интересный разговор. Что-то новое, приятное, отличное от ласкающих слух комплиментов, дарящей наслаждение беседы, горячих взглядов и лёгких прикосновений.

Тонкие намёки на что-то большее, будоражащее, иногда… откровенно выбивающее из колеи. Как тот намёк на всю жизнь впереди. Ведь трактовать эти слова можно как угодно. От того, что они молоды и смогут общаться ещё долго и до обещания жизни… совместной. В качестве…

— Ах, не спеши, не спеши, Мэрили, — даже сейчас, в спальне, спустя несколько дней после свидания, воспоминания о тех словах несли с собой бурю чувств.

Девушка коснулась кителя. Приятный на ощупь материал. Рыцари никогда не экономили на своих мундирах. Одежда воина ауры должна быть идеальна, как в удобстве, так и в используемых в пошиве тканях.

Конечно, это не доспех, но в рыцарских орденах высшей аристократии служат, по большей части, воины, что способны окутываться доспехом ауры. Во время войны они носят именно доспехи из соответствующих материалов, да и некоторые рода добавляют части брони к повседневной форме. Но во Дворце рыцари традиционно одеваются исключительно в тканевые мундиры. Сэр Бойл говорил, что это как традиции, так и, в некотором роде, бахвальство. Про последнее барон добавлял полушепотом, иронично улыбаясь.

— Считается, что рыцарям Короля не нужен доспех, чтобы отразить внезапную атаку, — мужчина тогда неопределённо пожал плечами. — К тому же, без брони двигаться легче, а скорость в бою очень важна. Честно скажу: сколько людей, столько и мнений. Кто-то утверждает, что защита — самое главное, кто-то говорит, что если по тебе не успевают попасть, то никакая броня не нужна. Не могу утверждать, хорош или плох мундир без брони, но при прочих равных, нам необходимо следовать уложениям. Так что, кто бы что ни говорил, рыцари Его Величества будут одеты в тканевые мундиры.

Мэрили улыбнулась. Барона было интересно слушать. Его рассказы походили на стандартные байки рыцарей, но были наполнены иронией и тонкими шутками. Он не стеснялся смеяться над собой, вспоминая некоторые свои ошибки, рассказывал, без имён, забавные истории из жизни своего ордена. Мерили в тот день часто смеялась, с удовольствием ловя восхищённые взгляды рыцаря. Всё же да, открытая шея и плечи — были отличным решением. Но не только взглядов она желала.

Девушка чуть склонилась над кителем, глубоко вдохнув через нос…

— Почти не пахнет, — печально пробормотала Мэрили.

Она часто вспоминала тот день, когда сэр Бойл её обнял, когда нёс на руках. Она помнила их танец. Но то объятие. Запах. Его запах. Девушка скучала по нему. Не по парфюму, а по чему-то едва уловимому, присущему только её рыцарю.

Мэрили читала в одной из книг леди Джирайя, как аристократка, после того, как её муж уходил на раннюю утреннюю тренировку, меняла подушки, досыпая на той, на которой спал любимый супруг. Только спустя несколько дней, после осознания своего отношения к сэру Бойлу, девушка поняла, почему эта леди так делала. Запах. Прекрасный, будоражащий и успокаивающий одновременно. Окутывающий счастливым ощущением присутствия дорогого человека.

План Мэрили состоял именно в том, чтобы… заполучить этот запах. Ненадолго. Хотя бы на время пути до кареты. Именно поэтому она, когда они покинули лодку, демонстративно поёжилась от прохлады. Именно поэтому она призналась своему рыцарю, что не взяла сегодня согревающий артефакт.

Она знала о стойкости аурных воинов, да и в целом, сейчас было не холодно. Это она мерзлячка, а её рыцарь, она была уверенна, такой артефакт брать с собой не стал бы. И Мэрили оказалась права.

Результатом маленькой интриги стал этот китель, накинутый на её плечи… И, к сожалению, скорый путь к карете Валуа. Где она…

— Ох, простите меня, Светлые Боги, — девушка густо покраснела, вновь дотронулась до кителя, и спешно направилась к постели. Прохладно.

Она тогда сделала вид, что запамятовала о предмете одежды на своих плечах. Наверное это выглядело чрезвычайно странно, но Мэрили не нашла в себе сил вернуть китель рыцарю: слишком мало времени он был на ней, слишком он приятно пах. Сэр Бойл же, как истинный джентльмен, «ничего не заметил».

Жаль, но запах рыцаря почти пропал. Хотя, может это и к лучшему. Держать у себя предмет одежды мужчины слишком долго… М-м-м… Она и так уже излишне злоупотребляет подобным.

Со следующим своим письмом она завершит второй этап своего плана. Отправит чистый китель барону, но в свёртке, помимо него, будет лежать её письмо. Леди часто используют специальный состав, не наносящий вреда бумаге, в который добавляют любимый парфюм. Им обрабатываются письма для важных их сердцам людей. Чтобы дорогой человек более ярко представлял их присутствие, читая написанные леди строки.

По слегка постыдному плану Мэрили, аромат письма должен будет частично осесть и на предмете одежды.

— Вспомнит ли барон, надев китель, о тех наших объятиях? — спросила девушка потолок, укутываясь в одеяло.

***

От Автора:

Приболел, сейчас иду на поправку.

Иллюстрация с очень красивой идеей от Мисс Ле Фей.

https://author.today/art/181840

Если есть минутка времени — поставьте лайк, пожалуйста.

Сегодня, на утро после её знакомства с новым другом, дома всё было несколько иначе. И дело не в том, что Хлоя плохо выспалась за оставшиеся часы.

Впервые за последние недели отец не выглядел подавленным. Всё такой же задумчивый, молчаливый, но не угрюмый. Скорее… папа был озадачен. И его леди это заметили. Хлоя, потому что ждала чего-то подобного, а мама, потому что отлично знала отца.

Всё же, несмотря на череду скандалов, а потом и молчаливый бойкот супругу, графиня Владимир была внимательна ко всем членам семьи. Матушка — истинная первая леди графства, поэтому перемены в поведении мужа заметила моментально, только вот спросить прямо не позволяла обида.

— Сегодня с рассветом пришли извещения из банков, — всё же заговорил отец, когда слуги выставили блюда на стол, и, повинуясь жесту господина, покинули помещение, плотно прикрыв двери. — Большая часть долга семьи была выкуплена имперской аристократией. Проценты отменили. Графика выплат основных сумм больше нет.

— Имперцы? — пораженно переспросила матушка.

— Имперцы, — кивнул граф, не притрагиваясь к завтраку.

— Что вы им пообещали, граф? — графиня Владимир, секунду назад просто удивлённая, со страхом покосилась на Хлою, а потом с ужасом, напополам со злостью, на отца. — Неужели…

— Не выдумывай, — добрый и мягкий папа резко перебил жену. — Я об Империи даже не думал. Не говоря уже о переговорах с пятью родами. Да я о них и не слышал никогда.

— Вы и о рисках того предприятия не слышали. Вернее, не желали слышать! — мама поджала губы, а Хлоя тихо вздохнула, сжавшись. Опять начинается.

Дело в том, что матушка была против той затеи, из-за которой сейчас у их семьи проблемы. Но отца убедили принять в ней участие три его друга, состояние которых сейчас тоже изрядно пострадало.

С одной стороны, Хлоя понимала маму: той было очень обидно, что папа к ней совершенно не прислушивался, вкладывая всё новые и новые суммы, веря обещаниям огромной прибыли. Но и папу было жалко: никто не мог подумать, что дворянин, с которым они работали, пожертвует честью и достоинством, пожертвует даже дворянством и именем предков. И всё ради презренного золота. Тот человек… просто исчез, оставив четыре знатных рода в долгах, а свою фамилию — на веки в позоре и бесчестии.

Это… в голове не укладывалось. Да, матушка права — с такими деньгами обманщик просто купит себе титул в другой стране. Купит новую фамилию, новое лицо у магов. Но как… как вообще возможно настолько втоптать в грязь свой род?! Ужасное преступление перед всеми, кто до него славил имя семьи, оберегал дворянскую честь! Да, Хлоя могла понять, почему папа не верил в подобный обман: для аристократа даже непреднамеренно опорочить унаследованное от предков имя настолько ужасное деяние, что некоторые лишали себя жизни, дабы собственной кровью смыть позор. А здесь…

— Ты намекаешь, что я лгу? — делано спокойно спросил отец.

— Я боюсь, что вы снова что-то не заметили, — матушка гордо задрала подбородок, не желая отступать. Тем не менее следующие её слова прозвучали мягче, миролюбивее. — Вы последние дни много работали, вспомните, может были какие-то беседы…

— А теперь ты хочешь сказать, что я ослабел разумом, да? — папа или не слышал, или не желал слышать ноток примирения, из-за чего мама нахмурилась.

— Если говорить о слабости разума, то могу предположить, что эта хворь поразила вас около десяти лет назад, — лицо графа, от слов супруги, начало покрываться пятнами, а глаза гневно сверкнули.

— Это я! — Хлоя не выдержала. — Отец, матушка, это всё из-за меня!

Только не снова! Она не может просто смотреть, как любимые мама с папой вновь начнут скандалить. Ей всё равно! Пусть лучше Хлою ругают за глупость и неосмотрительность! Главное, чтобы родители не разругались ещё больше. На глазах девушки навернулись слёзы.

«Вы же любите друг друга, не надо ругаться, пожалуйста!», — вскричала она про себя, но лишь прикусила губу.

— Хлоя? — отец словно проснулся, взглянув на дочь почти с испугом. — Что ты такое говоришь, родная? Ты ни в чём не виновата.

— Папа прав, милая, — мама виновато посмотрела на девушку. — В этой ситуации нет и капли твоей вины. Ты же была совсем маленькой тогда.

— Нет, я имею в виду банки. Это я… то есть мне предложили помочь нашей семье. Я… я согласилась. И вот… — Хлоя замялась, не зная, как продолжить.

— Все Боги, дочь, — граф схватился за сердце. — Имперцы?! Прошу, Хлоя, скажи, что это были не имперцы!!!

— Это были не имперцы, папа, — она хотела добавить «успокойся», но вспомнив, КТО на самом деле помог их семье, решила последнее слово замолчать. Просто сняла с шеи медальон и подвинула его ближе к отцу. Одно нажатие пальцем, и крышка откинулась. — В-вот…

— … — граф, в красноречивом молчании рассматривал чёрную ладонь на белом золоте. Как и матушка. Они оба сейчас были очень похожи выражением удивления, написанным на их лицах.

Прошло несколько секунд, после которых родители переглянулись, и синхронно повернули головы к дочери.

— Хлоя… — начала мама.

— Дочка… — вместе с ней произнёс отец.

— КАК?! — воскликнули они хором.

— Ну… понимаете… — Хлоя упёрлась взглядом в столешницу. — Вы… вы так ссорились. Постоянно. Когда меня замечали, то переставали, конечно, как сейчас. Только потом кричали уже в другой комнате. Но я-то слышу. Мне письмо пришло. То есть, оно само как-то оказалось на моём письменном столе.

— Само?! — побледнела матушка. — К нам пролез грабитель?!

— Спокойнее, Хельга, — хоть папа и пытался выглядеть уверенно, но было видно, что он и сам далёк от спокойствия. — Просто подкупили кого-то из слуг, чтобы те незаметно пронесли письмо.

— Подкупили… — пораженно прошептала матушка. — Какой кошмар!

— Или нашли чем шантажировать, — кивнул отец, словно сам себе. Было ощущение, что он уговаривает не супругу, а себя. — Это намного проще, чем пробраться в дом высшей аристократии, дорогая. У нас прекрасные охранные артефакты. Да и наши рыцари немногим хуже рыцарей герцогства Лупердель. Разве что их не так много…

— Да… Да! Вы правы, муж мой, — графиня облегчённо выдохнула. Хлоя в этот момент испытывала странные чувства. Вернее странную комбинацию чувств. Она, одновременно, и сильно боялась гнева родителей, и была безумно рада, что они снова говорят друг с другом как обычно.

— Хлоя, — отец серьёзно посмотрел на дочь, из-за чего девушка ещё ниже опустила голову. Родители её никогда не били, да и не наказывали, лишая сладкого, уже давно — она хорошая дочь. Но ей так не хотелось их расстраивать, а тот поступок был настолько дурацким и необдуманным, что сейчас юная леди испытывала стыд. — Расскажи нам всё без утайки, пожалуйста.

— Хорошо… — девушка нервно сцепила руки, разглядывая ногти больших пальцев. — Я нашла то письмо с печатью, как узор медальона. Незнакомый герб. Подумала, что это личный герб — послание от безземельного дворянина. Или письмо пришло с Архипелага — титульного узора на оттиске-то не было…

Рассказ занял некоторое время. В процессе матушка временами ахала, вздыхала, прикладывала обратную сторону ладони ко лбу, показывая, насколько ужасно, по её мнению, пережитое дочерью. Отец больше хмурился. Иногда кивал на слова Хлои, иногда качал головой.

— Так всё и было. Мама, папа, простите, что я так сглупила. Просто род Владимир… нет! Наша семья! Я не могла смотреть, как вы отдаляетесь друг от друга всё больше и больше! С каждым днём, с каждым часом! Понимаю, что мой поступок был опрометчив, понимаю, что поздно об этом задумалась… меня даже лорд Нэвэрмор пожурил за подобное…

Девушка тяжело, прерывисто вздохнула, сморгнув слезы. Было невыносимо даже думать о том, что её мама с папой перестанут любить друг друга!

— Милая, — голос отца. Привычно-тёплый, полный нежности. Хлоя подняла голову и увидела на лицах родителей такие родные, полные любви улыбки. И смущение. На лице матушки оно было ярче, папа скрывал лучше. — Не вешай носик. Просто… в следующий раз, прошу тебя, будь осмотрительнее. Ты — очень добрая девочка, окутанная благословением Светлых Богов. Ты видишь свет там, где никто другой не может его разглядеть, веришь даже тем, кому верить не стоит. Просто… будь осмотрительнее. Обещаю, что если ты придёшь ко мне в следующий раз с какой-то дикой, на первый взгляд, идеей, я тебя выслушаю. И обдумаю.

— Ты всегда можешь поговорить со своей мамой, дочка, — графиня, тепло улыбаясь, покачала головой. — И ты зря переживала о нас с твоим отцом. В нормальных семьях иногда происходят ссоры, разлады. Ты удивишься, но до твоего рождения мы с твоим папой тоже крупно ссорились. Как видишь, это осталось в прошлом. И ты удивишься намного больше тому, что я благодарна своему супругу за то, что он позволяет мне с собой ссориться. Поверь, не так много жен аристократов имеют возможность выражать своё мнение супругу. Сейчас мы были друг на друга обижены, но это не значит, что перестали быть мужем и женой. И, что бы не случилось, мы всегда будем вместе. Не рискуй собой, пожалуйста. Хлоя, мы не сможем пережить только если с тобой, моя булочка, что-то случиться.

— Я не булочка, — надулась девушка, возмущённо посмотрев на мать. — Мне уже восемнадцать!

— Ещё какая булочка, — отец зафыркал. — Особенно когда вот так надуваешь щёки.

— Тц! Ну-у-у!!!

Мать с отцом тихо рассмеялись, наблюдая за тем, как Хлоя одновременно и гневается и смущается. Впрочем, через несколько секунд граф посерьёзнел.

— Так или иначе, у нас, получается, теперь есть минимум два года.

— Папа? — девушка удивилась словам родителя.

— Испытание Храма проводится в двадцать, двадцать один год. Этот… лорд Нэвэрмор точно просил у тебя всего лишь об исцелении троих человек? Больше ничего?

— Нет, никакой другой помощи ему не нужно, — Хлоя уверенно качнула головой. — По крайней мере говорил он только про троих.

— Хорошо. Значит, пока ты не исцелишь тех людей, возвращать договоры в исходное состояние он не будет. Лучший из исходов, конечно, это если твой новый… друг сдержит слово полностью. Но худший из лежащих на поверхности вариантов, это если он дождётся твоего испытания, потом, с твоей помощью, исцелит тех троих, после чего вернёт всё как было. В этом случае у меня есть два года с небольшим, чтобы минимизировать потери.

— Исправить за два года то, что рушилось десять лет? — голос матушки был максимально нейтральным.

— Это будет… не просто, — покосился на супругу граф, тяжело вздохнув. — Но у нас появилось кое-что, что можно использовать.

Отец хитро улыбнулся, подмигнув Хлое.

— Я надеюсь, что вы, дорогой супруг, не намекаете на Хлою, — матушка слегка нахмурилась. — Наша девочка точно не «кое-что».

— Нет, — отец хмыкнул, продолжая улыбаться. — Я намекаю на ваше молчание. Никто не должен узнать, кто помог роду Владимир. Поэтому, Хлоя, Хельга, я очень рассчитываю, что ни одна живая душа не узнает о Тёмном Лорде и его участии в жизни нашей семьи.

— Но папа, обманывать друзей… — девушка прикусила губу. Она очень, очень не любила врать.

— Не нужно лгать. Я знаю о твоём отношении к лукавству, поэтому, прошу от тебя только одного. На все вопросы отвечай, что твой отец, граф Владимир, запретил разглашать любую информацию о семейных делах. Ты же у меня хорошая девочка?

— Хорошая, — улыбнулась Хлоя. Действительно, слушаться отца — это правильно и достойно.

— Правда кое о чём умалчивать твоя не любовь к лукавству не мешает, юная леди, — иронично заметила матушка. Усмехнувшись смущению дочери, графиня перевела взгляд на супруга. — Милый муж, может расскажете, что вы задумали?

— Воспользоваться шансом, — граф перестал улыбаться, серьёзно кивнув. — Во-первых, понаблюдаю и воспользуюсь советом некоей тёмной личности завести блокнот. Буду со всем тщанием записывать туда некоторые имена. На память я, конечно, не жалуюсь, но не хочу, чтобы со временем поблекли воспоминания о некоторых злорадных и подлых личностях.

— Помнить зло — плохо, — заметила Хлоя. — Впуская его в душу, лелея мечты о мести, человек ранит свою душу.

— Смотря какое зло, — не согласился отец. — Как тебе граф Мудакул, и его предложение выдать тебя за его сына? С твоим вхождением в их род, и принятии всеми детьми фамилии Мудакул. Этот подлец знает, что ты наш единственный ребёнок, и чуть ли не прямым текстом насмехается, предлагая мне выбирать между падением и гибелью рода. Этого я не забуду никогда.

— Что?! — в глазах матушки заплясал нешуточный гнев. — Да как он смеет?! Что вы ему ответили?!

— Послал к демонам, естественно, — хмыкнул отец, пока Хлоя пыталась не задохнуться от озвученного отцом чудовищного предложения другого аристократа.

— Я тоже приобрету себе такую… книгу обид, — зло прошипела графиня. — Мудакулы… всего век, как их род получил графский титул, и уже столько спеси! Выскочки!

— Стоило ожидать, — граф тяжело вздохнул. — Шакалы в человеческих шкурах всегда ждут возможности накинуться на ослабевшего льва. Блокнот для обид — не самое важное. Важно время, которое нам дали. И секреты, которые мы получили. Имперские банки. Они прекрасно хранят конфиденциальную информацию, да и имена наших кредиторов… Никогда не слышал об этих имперских родах. Уэйны, Крабсы, Бёрнсы, Пьютершмидты, Мак-Даки. Не удивлюсь, если все эти люди существуют только в реестрах Имперской Канцелярии.

— И это… — мама не закончила говорить, намекающе замолчав.

— И это замечательно, — улыбнулся отец. — То, что наш долг был выкуплен банками Империи наверняка уже известно всем заинтересованным. Некоторые, больше чем уверен, узнали даже раньше меня. А теперь представь, дорогая супруга, реакцию Его Величества, который, внезапно, получит сведения о заигрываниях с нами имперцев? Уже завтра, если не сегодня ночью, Теневой Корпус начнёт жилы рвать, чтобы узнать, кто стоит за всем этим. И кого они найдут? Пять фамилий. Уверен, что знакомый нашей дочери не желает, чтобы связь этих «дворян» с ним стала известна, поэтому ниточка оборвётся. Итогом будет недопонимание: род Владимир, дочь которых единственная кандидатка в Святые на территориях Эйрума и Империи, стал зависим от людей из-за границы.

— Его Величество будет обеспокоен.

— Это мягко сказано, — граф задумчиво потёр подбородок. — Один из вариантов его действий: попытаться выкупить наш долг, но… я сомневаюсь, что хозяин Людей Ночи на это пойдёт до исцеления тех троих. Да и нам это не выгодно. Король не будет предлагать те же условия, что и Нэвэрмор.

— Но… почему?! — Хлоя очень удивилась услышав подобные слова отца о правителе Эйрума.

— М-м-м… — мужчина пристально посмотрел на дочь. — То, что я сейчас скажу нельзя обсуждать вообще нигде. Не то, что это большой секрет, но говорить об этом вне семьи — очень плохая идея. Сможешь держать в себе ещё один… полусекрет?

— Если отец не разрешает рассказывать, то достойная дочь его не подведёт, — вздохнула девушка, серьёзно кивнув папе.

— Не разрешаю, — озвучил приказ-пожелание глава дома Владимир. — Педро Четвёртый — хороший человек и достойный правитель. Но власть он взял не сам. Не силой или хитростью. Он — компромиссная фигура, которую на трон усадила аристократия. Поэтому вынужден лавировать. Там где представители предыдущий династии принимали единоличное решение, исходя из собственной выгоды, наш Король вынужден искать компромиссы. И «покупка» семьи будущей Святой никому не понравится.

Граф задумчиво сцепил пальцы рук в «домик», приподняв его на уровень носа, и со значением посмотрел на Хлою сквозь прямоугольные очки.

— Да, это не станет поводом к очередному восстанию, но он будет вынужден пойти на уступки перед другими родами высших аристократов. И чем ближе схема выплат будет к той, что установил Нэвэрмор, тем, как ни странно, будет для Короля дороже. Ведь услуга, а это будет очень дорогая для нас услуга, в мире высшего общества ценится, временами, дороже золота. Сохранение, хоть и с большим трудом, своего положения в среде высшей аристократии, сбереженное достоинство, оставшиеся под нашей рукой земли… Это очень много значит для нас, дочь. Нас не как личностей, а как старой, уважаемой семьи.

Мужчина потемнел лицом, на мгновение показав всю усталость и тяжесть упавшего на его плечи груза.

— Каждый клочок земли — это труд наших предков. Бессонные ночи, подвиги разума, награды за доблесть. Любое наше владение — история достижений рода Владимир. Потеря этих земель в связи с трудностями испытываемыми родом — урон репутации, как для благородной фамилии, так и для настоящего главы семьи. Для меня, Гендо Владимир, это будет позором. Я, в глазах всего общества, в глазах своих потомков, буду тем, кто привёл свой род к границе, за которой его ждут тяжелые времена. Хуже — только крах и забвение.

— Папочка…

— Ну-ну, — отец тепло улыбнулся. — Не делай такие глазки, милая. Ничего фатального ещё не случилось. И, благодаря одной тёмной личности, в ближайшие два года не случится. Мы пока будем обо всём молчать. Я приложу все силы, чтобы погасить максимально возможную сумму долга. Это даст возможность прибыли с наших остальных предприятий перекрыть, как минимум, процент с оставшегося долга. Если же лорд Нэвэрмор не лгал, и действительно хочет быть тебе другом, то беспокоится и вовсе не о чем. К тому же, я уверен, что Его Величество не ограничится первым, озвученным мною вариантом. Когда в дело вступает не один из родов Эйрума, а Империя… Скажем так, я уверен, что в ближайшее время нам будут «выпадать шансы». Удачные сделки, прибыльные договора. Но. Это только в том случае, если будет сохранена тайна.

— Но лорд Нэвэрмор сказал, чтобы я проверила медальон у Бэдэ, — Хлоя указала пальчиком на кругляш белого золота.

— Думаю, он хотел указать тебе на опрометчивость некоторых твоих решений, и дать совет, как не попасть в неприятности, — граф хмыкнул, рассмотрев румянец смущения на лице дочери. — Вообще… это всё удивительно. Не знаю, что на самом деле скрывает самый главный преступник Эйрума, и скрывает ли вообще… Всё же вот такое бескорыстие вызывает много вопросов. Да-да, бескорыстие, дочь. Три исцеления, даже полноценной Святой, не стоят таких денег. И на первый взгляд выходит, что Тёмный Лорд печётся о благополучии кандидатки в Святые. Если бы я не был про него наслышан, и знал бы только о Лордах Ночи, что были до него, несомненно сказал бы, что от сделки с этими личностями будут одни неприятности. Более того, если бы ты пошла на встречу с одним из старых бандитских лордов… Боюсь, что домой бы ты уже не вернулась.

— Дорогой муж, думаю, не стоит пугать нашу дочь.

— Я не столько пугаю, сколько озвучиваю свои мысли, — мужчина хмыкнул, бросив насмешливый взгляд на жену. — Но и каплю здравомыслия в голову нашей милой Хлои, думаю, вложить стоит. Касательно медальона, переживать не стоит. Я приглашу мага Башни, который проведёт проверку, и сам проконтролирую, чтобы крышка не была открыта. И да, после проверки носи его с собой. Всегда, когда покидаешь наш особняк.

— Подарок бандита? — графиня Хельга вздёрнула брови в удивлении.

— Это что-то вроде пайцзы покровительства. В Великой Степи подобное выдавал Великий Хан, владыка всех каганов. Знак того, что обладатель находится под его защитой. Их существует несколько видов, несущих разное предназначение, но эта — именно что защищает обладателя. С таким медальоном в руках Хлоя может войти в самый злачный притон столицы, поесть там лучших блюд, пнуть самого страшного бандита, назвать всех присутствующих мусором и отребьем, после чего спокойно вернуться домой. По всем вопросам Люди Ночи будут идти к своему Лорду.

— Дочь! — графиня твёрдо посмотрела в глаза Хлои. — Никогда, слышишь! Никогда не проверяй слова своего отца!

— Да я и не…

— Пообещай! Пообещай, что если тебе захочется поесть — ты пойдёшь в нормальное заведение! Что ты не будешь пинать страшных головорезов и звать бандитские банды мусором!!!

— Я… да, я обещаю, — Хлоя недоумевала. Она, так-то, вообще не собиралась заниматься чем-то подобным…

Мысли девушки прервал смех отца. Мужчина весело смеялся, поглядывая на возмущённо сопящую графиню.

— Вот вы смеётесь, муж мой, а Хлоя уже навещала бандитское логово! — матушка сложила руки под грудью. — А если бы её там убили? Или захватили, чтобы продать в рабство? В Империю или на Архипелаге! И после такого вы подаёте молодой леди идеи для приключений!!!

— Дорогая супруга, — граф продемонстрировал широкую, весёлую улыбку. — Думаю, не стоит пугать нашу дочь.

Несколько секунд папа с мамой глядели друг на друга. Матушка возмущённо, отец весело, слегка насмешливо.

— Ой, всё, — отвернулась графиня, обижено надув щёки.

— Мама, ты такая булочка, — Хлоя не удержалась, захихикав в кулачок.

— Какая я тебе булочка?! — проворчала мама.

— Самая настоящая, — граф с нежностью смотрел на дующуюся супругу. — Вы у меня обе — булочки.

***

Грязь. Голод. Вонь. Полумрак. Холод.

Маленькая девочка со страхом оглядывалась, чувствуя, как из глубины души поднимается ужасное чудовище.

Огромное, мерзкое. С тысячами лапок и щупалец. Оно противно скрипело хитиновым панцирем, мерзко хлюпало сотнями слюнявых ртов с гнилыми зубами. Десятки жутких глаз с жадностью, голодом глядели на душу маленькой девочки.

У чудовища было имя — Ужас.

Её личный монстр, живущий вместе с ней всю жизнь.

Страх почувствовать вонь.

Страх увидеть грязь.

Страх оказаться в полумраке.

Страх ощутить холод.

Страх перед сосущей болью в пустом желудке.

Снова. Снова оказаться здесь. В доме для сирот. Маленькой, никчёмной, грязной и сопливой.

Никому не нужной.

Маленькое сердечко оглушало девочку стуком. Глаза видели смутно из-за скопившихся слёз. Она хотела кричать, но воображаемый монстр, выбравшись наружу, сдавил её горло спазмом ужаса. Руки… слабые, худые, с грязными, местами обломанными ногтями. Нечесаные волосы, не знавшие ни расчёски, ни нормальной стрижки, висели грязными колтунами. Тряпки, в которые она была одета, мерзко воняли.

— Чего встала, как статуя, — заставил её вздрогнуть грубый, смутно знакомый голос, от которого монстр по имени Ужас довольно заворчал, вырастая ещё больше.

Девочка обернулась.

Высокий мужчина с испорченным дешёвым вином, и не менее дешёвыми наркотиками лицом, смотрел на неё со злобой и отвращением.

— Язык проглотила? — гнилые человека зубы заставили девочку содрогнуться в отвращении, которое, помимо воли, проступило на её лице.

Гримаса не укрылась от внимания отвратительного мужчины. Неопрятно одетый, не менее, а то и более вонючий чем она человек скривил лицо… морду, да. Скривил мерзкую морду в гримасе ярости.

Удар ноги выбил из груди девочки весь воздух. Казалось, человек просто проломил ей грудную клетку.

Тихий хрип боли, сип покидающего лёгкие воздуха. И отвратительный смешок.

Мерзкая рожа нависла над ней.

— Больно? Так и должно быть, мелкая тварь. Когда видишь воспитателя должно поклониться, проявить уважение, поняла? Чего молчишь? А-а-а… Говорить не можешь? Ничего, это пройдёт. Или нет. Мне похер — ты просто маленькая дрянь. Сдохнешь или станешь очередной грязной шлюхой на улицах нашего славного города — мне особо не важно.

Мужчина поднялся на ноги, и оставив девочку, лихорадочно пытающуюся вдохнуть, пошел по своим делам.

А она, тем временем, царапала пол, била кулачком по ужасно болящей груди, чтобы хотя бы немножко воздуха попало внутрь.

С каждой секундой удушья её чудовище росло всё больше. Его десятки отвратительных глаз наполнялись мерзкой радостью, а рты сладко причмокивали. Словно сотни голодных оборванцев, готовящихся приступить к долгожданной трапезе, пуская слюни и всхрюкивая от предвкушения.

Вдохнуть не получалось. Маленькие ножки сучили по грязному полу всё тише, пока не замерли в неподвижности. Ручки девочки перестали пытаться поцарапать пол и стены, прекратили стучать по груди… Темнота застилала взор, слабое тельце прекратило содрогаться.

В тот момент, когда глазки маленького ребёнка перестали видеть даже намёк на тусклое освещение дома сирот, леди Скарлет широко раскрыла глаза.

Даже пробуждаясь, продираясь из своего кошмара, капитан рыцарей Его Величества не позволила себе ни закричать, ни позорно вскочить в страхе. Это всё ложь. Сон, мерзкая, отвратительная слабость её души.

Под одеялом было холодно.

Воины ауры намного легче переносили холод или жару, но холод был… Гибридным. Подушка, простыни и одеяло, мокрые от холодного пота. Ночь, переходящая в утро ранней весны. И страх. Холод был порождён всеми этими факторами.

Девушка отбросила одеяло, с брезгливостью поднимаясь с постели. В душ. Горячий.

Руки слегка подрагивали, когда Скарлет освобождала себя от насквозь мокрого белья. Шаги, всегда уверенные и твёрдые, сейчас давались ей с трудом, потому что в коленях чувствовалась слабость. Капитану казалось, что если она хоть немного ослабит контроль, то свалится кулём на пол. Но этого не будет.

Струи горячей воды били сверху, стекая по обнаженному телу девушки. Это согревало. Остатки страха увиденного кошмара смывало в сток, позволяя спокойнее дышать.

Скарлет сгорбилась, опираясь на стену душевой. Она не плакала. Это всего лишь вода. Капитан рыцарского ордена, третий воин ауры королевства, Мастер Меча, сильнейшая дева-воительница Эйрума не может плакать из-за страшного сна.

Горло снова сдавило, но не липким щупальцем ужаса, а уродливой, узловатой лапой злости. Руки сжались в кулаки. Девушка скрипнула зубами.

Кошмары приходили редко. Намного реже, чем бывали в детстве. Но не оставляли её в покое. Она видела сотни и своих смертей, десятки ужасных вариантов своего жалкого будущего. Мёртвая девчонка, шлюха, наркоманка, нищенка, бродяжка, жертва алтаря чернокнижника, воровка…

Сегодня сон её «порадовал» очередной смертью в доме сирот. Новым воспоминанием кошмара из которого её забрал отец.

— Когда ты от меня отстанешь? — злость схлынула, как и страх, смытая струями воды. Осталась только усталость, опустошенность. Монстр, живущий в её душе все эти годы жизни в качестве дочери Отто Бисмарка… не умирал. Он жил, несмотря ни на что, кормясь в редкие минуты её слабости. Засыпая на недели и месяцы. Но он неизменно возвращался, чтобы восторженно смотреть на её ужас, чтобы жадно облизываться уродливыми языками голодных ртов…

Кулаки разжались. Скарлет опустила плечи и поникла головой. После каждого такого сна она чувствовала себя менее счастливой. И это раздражало. Испуг, злость, опустошение, раздражение… Каждый раз одно и то же. Ей это надоело.

— Нужно что-то делать, — девушка выпрямилась, возвращая привычную прямую осанку, наполняя взгляд уверенностью дочери рода Бисмарк.

Пусть сейчас её никто не видит. В такие моменты она могла себе позволить… слегка отпустить контроль. Но «слегка» и то безобразие, что сейчас происходило — две разные вещи.

— Хватит прятаться, — твёрдо произнесла леди рыцарь, решительно хватая мочалку и гель для душа.

Хм-м-м… Что-то пошло не так.

Я рассчитывал, что максимум через неделю за Нэвэрмора серьёзно возьмутся компетентные органы. Как минимум, ждал рейдов стражи, активизировавшихся шпиков охранки, но… всё было тихо. Все развешенные нами ружья висели на стенах мёртвым грузом.

Ни подмазанные золотишком информаторы среди правоохранительных органов не понадобились, ни мобилизованные резервы специалистов по слежке и наблюдению не пригодились. Даже ребята, которых нежно и с любовью взращивал Мортимер, как мой будущий Теневой Корпус, скучая поплёвывали в потолок. Вода не мутилась, рыбка не ловилась.

Единственное: «сверху» начали щупать имперские банки, но там действовали очень нежно, аккуратно. Потому что Империя большая, денежек у неё много, часть крутится у нас. Не хотели с банками ссориться. У меня было несколько предположений, но желательно, конечно, уточнить. Ещё бы придумать: как это сделать?

Разумеется, Святая, хоть и очень редкий, ценный кадр, но не центрообразовывающая фигура мира. Жил без неё Эйрум, и дальше жить будет, но как-то… маловато движения для тех, кто узнал, что к ней начал подбивать клинья бандит. Может леди уговорила Бэдэ молчать? Хм… он, вообще, мужик — себе на уме, и не испытывает великого почтения перед Короной, поэтому — возможно. Ещё есть вариант с молчанием самой будущей Святой. Но зачем? Не хочет создавать проблем своему новому другу? Это вписывается в паттерны поведения девы с чистой душой.

Род Владимир тоже хранит загадочное молчание, и тут есть ещё два варианта. Первый: граф Гендо не знает, что думать, поэтому отмалчивается и ждёт от S.E.E.L.E. комментариев. Шутка. Смешная. Сам придумал!

Второй: леди Хлоя всё рассказала отцу, и дворянин решил, имея эксклюзивную информацию, хоть и по самому себе, провернуть дельце-другое. Кстати, второй вариант может объяснить и молчание леди Хлои перед Бэдэ: банально, отец запретил рассказывать о делах семьи.

Это всё, не сказал бы, что хорошо, но и не плохо. Есть время ещё лучше подготовиться. Усилить конспирацию, «удлинить» цепочку передачи информации от штабов к криминалу. Пусть это слегка «притупит» скорость реакции, но у нас, на местах, более-менее грамотные руководители. Которых время от времени приходится «заменять», но тем не менее. Да и не всех. Некоторые прямо радуют, и заставляют верить даже в Ночное Человечество.

Одно безусловно хорошо. Получилось отправить Зузулинку на природу.

Но как же это было сложно… Не подумайте, что я слабак какой-то, но когда тебя за ногу обнимает дочь, и упрямо, молча не отпускает, обиженно сопя — это тяжело. Это я понимаю, что ребёнку месяц погостить в Империи будет хорошо. Природа, лес, речка — красота. Там от неё даже шарахаться не будут, если увидят. Подышит свежим воздухом, посмотрит нормально на небо! Она же у меня обожает луну и звёзды. Маленькая кнопуська.

Но для моей зайки происходящее — трагедия. Папу обычно видит раз в неделю, и только-только он в отпуск вышел, стал чаще «дома» появляться, и тут на тебе: надо куда-то ехать, от него подальше. Природа, лес, поля и реки — всё для неё было вообще не важно.

Ох… Я даже на двое суток пропал в своём Логове, почти всё время ей уделяя. Уговаривал, играл, болтал. Спала эти дни Лу исключительно со мной, полностью игнорируя свои же утверждения, что «она зе узе большая». Кое-как получилось уболтать. Ну слаб я перед ребятишками, слаб — грешен. А перед дочкой вообще беспомощен, хоть и стараюсь не баловать уж совсем. Эх, если бы не Ольга, из меня наверняка верёвки бы вили.

Наобещали малышке Лу мы втроём, вместе с Ольгой и Мортимером: котят, игрушек и настоящий барабан (убейте, не знаю, с чего она так барабан захотела)… Ух, да вообще, проще перечислить, что она из нас не выбила. И на рыбалку с дедой Мортом, и по магазинам с Ольгой. Подружек из детворы прислуги того особняка ей напророчили. И как в Империи хорошо рассказывали…

Так она меня в конце начала уговаривать туда переехать: «ну там зе хорошо?», — спрашивает, а моська хи-и-и-итрая! Фиолетовыми огнями блестит проказливо. Таракашка моя сладкая.

— Мда, — тяжело вздыхаю.

— Почти время, мой Лорд, — тихо произнёс один из моих людей, приняв мой вздох за нетерпение.

Один из тех самых, что, по плану Мортимера, станут в итоге сотрудниками нового Теневого Корпуса. Не просто бандиты, а очень серьезные мужчины и женщины. Отлично тренированные бойцы, чья верность принадлежит только мне. Имена и лица каждого из них я знал наизусть. Знал родителей по именам, был в курсе их личных жизней.

Колобок в короне меня кое-чему научил: симпатия к сюзерену повышает эффективность. А как не симпатизировать Большому Боссу, который, к примеру, не забывает о днях рождениях твоих детей? Пусть подарки выбирает не он сам, пусть он не сидит с семьёй слуги за праздничным столом, но помимо поздравительной открытки и подарка, при встрече, обязательно поздравит и тебя, и твоего ребёнка через тебя. Внимание — ценно. Иногда даже ценнее стоимости подарка. И желательно знать то, что ценят Тени, скрывающиеся за твоим троном.

Кто-то будет верен до гроба, если лорд поможет его больной матери. Кто-то мечтает стать дворянином, поэтому Босс должен дать ему понять, что его преданность будет соответственно вознаграждена. У кого-то куча братьев и сестёр, и не самые богатые или добрые родители: частные школы и престижные академии, для простолюдинов с деньгами, помогут тебе получить и его, и, возможно, его кровных родственников, если они оправдают надежды. Часть моих Теней — сироты из детских домов, которые благодарны лорду Нэвэрмору за то, что его люди развесили трупы их бывших воспитателей на столбах близ приютов.

И сегодня часть моих Теней собрались в тёмном переулке, рядом с самым что ни на есть не примечательным домом на самой обычной улице, где живут простолюдины среднего достатка. Сегодня ночью у нас «субботник».

Некоторые плюсы усиления внимания со стороны наших всё же были. Например, удалось заметить малый Ковен Чернокнижников, просочившийся в столицу. Паразиты. Хуже тараканов. Последние хотя бы людей на алтарях не убивают.

— Почти время, — соглашаюсь я, «прислушиваясь» к магическим потокам.

Прошла очередная минута, и от ничем не примечательного домика разошлась волна магии обнаружения. Нейтральная, совершенно обычная. Достаточно сильная, чтобы замечать одарённых или бойцов с развёрнутой аурой, и в нужной мере слабая, чтобы не суметь привлечь внимание кого-то ниже пятого круга. Такие маги, за малым исключением, даже не заметят чего-то подобного. Столица под завязку начинена продуктами, созданными одарёнными. От высококлассных артефактных комплексов Башни Магов, и до кустарных поделок слабосилков или альтернативных объединений чародеев, которым попасть в Башню не повезло.

— На местах, — рядом со мной, спрыгнув с соседней крыши, приземлилась ещё одна Тень. В голосе девушки, чьё лицо скрывала белая маска с чёрной пятернёй, слышались гнев, азарт, нетерпение.

Её зовут Амелия, и она моя. До кончиков волос цвета вороньего крыла. Моя полностью и бесповоротно, пока люди лорда Нэвэрмора убивают каждого Чернокнижника, которого обнаружат. Молодая, сильная, злая простолюдинка, которую когда-то давно, ещё до моего воцарения лордом Ночных Людей, совсем малявкой, стражники сняли с алтаря демонопоклонников. К сожалению, было уже слишком поздно для её семьи.

Она поскиталась по Миру Ночи. Воровала, грабила. Убивала, вместе с кучкой таких же детишек всяких дядь, которые уговаривали пойти с ними, покушать конфеток. Перешла в более «взрослую» банду, где занимались вещами посерьёзнее. Тамошний атаман разглядел в злости малолетки перспективы, и немного вложился в дерьмовую алхимию для тренировок пробуждения ауры. Девочка оправдала ожидания, и стала вполне себе успешным боевиком. Для отребья, конечно. Отвратное качество препаратов гарантировало, что если всё будет продолжаться так же, то долго она не проживёт, а о высотах мастерства и говорить не стоит.

Жила, короче, простой, не наполненной чем-то особо приятным, жизнью Человека Ночи. Так продолжалось, пока в один, не самый прекрасный для её банды день, власть над всеми, кто живёт под светом Луны в королевстве Эйрум, не взял лорд Нэвэрмор. Но она выжила, пережила чистки, и даже лелеяла мечту меня убить, не зная разницы между колдунами и продавшими свои жопы демонам ублюдками. К её счастью, и благодаря хорошей работе нашего «Эйч-Ар» отдела, девчонку взяли на одно из таких вот истреблений Чернокнижников.

Не боевиком, разумеется — мастерство её было откровенно слабым. В обязанности её команды входила творческая работа, очередь которой приходила уже после того, как боевое крыло покончит с угрозой.

Работа девушке и понравилась, и не понравилась одновременно. Даже не потому, что была грязной: развешивать трупы на собственных кишках, и прибивать гвоздями ко лбам мертвецов таблички с предупреждениями для неё было приятно. Ведь все эти трупы — либо чернокнижники, либо их прислужники. Просто, Амелия мечтала не вымещать злость на жмуриках, а быть среди тех, кто этих жмуриков производит.

Желаемое она получила. Мотивация у девушки была, хорошей алхимией и доступом к целителям и учителям мы её обеспечили, так что Амелия вот уже три года принимает участие во всех рейдах на демонопоклонников. Уровень её сил уже дотягивает до средненьких представителей официального Теневого Корпуса королевства. И это — достижение. Без шуток. Она, словно леди Скарлет на минималках, рвёт жилы на тренировках и растёт в мастерстве чудовищными темпами. Не удивлюсь, если через два-три года она продемонстрирует признаки Повеления Аурой.

Иногда я гадаю: «сколько ещё невероятно талантливых людей живёт среди простых подданных, которые просто не имеют возможности реализовать себя?». Хех… Как и всегда, чем брезгуют другие я беру с благодарностью. Даже без переворота, всегда можно найти, куда пристроить хорошего специалиста. Да и чувствую себя хорошо, понимая, что помогаю кому-то реализовать себя, пусть и сам получаю от такого выгоду. Эгоистичное Зло, творя Добро, не забывает набивать и собственные карманы.

Так, ладно. До новой волны сканирующего заклинания несколько секунд.

— Начали, — говорю я, скорым шагом направляясь к дверям дома.

Амелия вскидывает ладонь складывая её в фигуру «готовность», и вокруг дома тотчас же встают тёмные силуэты повторяющие её жест. Десятки продолговатых предметов взлетают в воздух.

Чувствую волну сканирующего заклинания. Полсекунды ожидания, взмах рукой. Знаки ладоней сигнальщиков меняются на «атака».

Бегу вперёд, рядом со мной четверо. Мы ещё в пути, а вокруг здания видны прочерки аур прыгнувших к окнам бойцов. Предметы, что были довольно простыми, но эффективными аналогами «шумовых» гранат растворяются в полёте едва заметными тёмными облачками. Шум, в данном случае, в магическом спектре. Да и не то, что шум… Сложно объяснить. Эти штуки создают своего рода марево, что будет искажать магические и аурные возмущения исходящие вовне изнутри дома. Чернокнижники наверняка подобным озаботились, но рассчитывать на артефакты врага… хм… не лучшая идея, на мой взгляд. Отряд стражи усиленный чародеями и священниками сейчас нам не нужен. Они будут обязаны вступить с нами в противодействие, даже при отсутствии желания мешать в полезном деле истребления погани.

Чувствую чужие руки, что подхватывают меня. Пространство смазывается от скоростей. Сам ауру не выпускаю, ведь я — всего лишь Нэвэрмор. Бандит и Чёрный Маг.

— Лорд, — тихий, торопящий шепот женским голосом полным азарта.

Нет нужды спешить, дорогая Амелия, всё идёт по плану. Моя ладонь уже над замком и «гниль» съедает механизм. Едва заметный кивок, после которого мои сопровождающие входят внутрь, слегка толкнув дверь. Краем глаза, шагая за ними, вижу, как сыпется хлопьями то, что было запирающим механизмом. Прошло пять секунд.

Звуков не было, потому что вокруг меня простирается «тень тишины».

Шаг, ещё шаг. На пол тускло освещённого коридора аккуратно ложатся два мёртвых тела. Грудь обоих мертвецов, с перекошенными мукой лицами покидают, «Клинки Агонии». Артефакты, сделанные мной и остальными Чёрными Магами под моим крылом. Десять секунд.

Шаг, ещё шаг, чувствую своих людей, что зачищают второй и третий этажи, ощущаю сигнальные амулеты остальных Теней на первом этаже, что стягиваются к двери подвала. Одна из дверей коридора открывается, и у возникшей в проёме фигуры замирает силуэт Амелии. Её левая ладонь зажимает лицо мужчины в простых одеждах, с мечом в ножнах. Правая уже вонзила ему в сердце «Клинок». Вижу его вытаращенные глаза, вижу, как спина девушки содрогается в пароксизме наслаждения. Больная. Уверен, что у неё под маской сейчас чуть ли ни гримаса оргазма. Двадцать секунд.

Не обращая внимания на палача, что получает запретное наслаждение от работы, иду дальше. Её «клиент» не закричит. Не сорвёт «тень тишины», что блокирует не самые громкие звуки, типа хрипов или шагов. Клинок Агонии… не лучшая поделка магов. Да, есть и в разы круче. Эффективнее. Но конкретно этот артефакт — шикарен по соотношению цена-качество и хорошо терпит активную ауру. Отлично подходит, чтобы резать врага внезапно.

Даже укол, пробивший кожу дарит такую боль, что противник забывает, как кричать. Единственное, что можно услышать от жертвы артефакта — хрип, с которым выходит воздух из лёгких, сдавливаемые спазмом сокращающихся от невероятной боли мышц. Жаль, что такая штука не эффективна против даже самого слабого воина ауры, но здесь, в гнезде чернокнижников, таких быть не может. Не даёт могущество демонов ничего для аурных воинов. А вот простых людей может сравнять с ними по силе и скорости за счёт Даров Преисподней.

Шаг, ещё шаг, пустые коридоры ведут нас к цели. Сорок секунд.

Слабаки. Жалкие ничтожества, что соблазнились лёгким путём. Смерть — слишком лёгкая цена за их преступления, но долгие муки ублюдков, к сожалению, будут питать их же господ. Не раз уже эти твари, после долгих допросов, становились вратами в реальный мир для своего хозяина. Поэтому — убивать. Быстро. Всех и каждого. Сегодня ночью в этом доме выживут только жертвы ритуалов. И это… иронично, но правильно.

Шаг, ещё шаг. Мои люди всё ближе ко входу в подвал. Там собрался ковен, там будет только моя работа. Все Тени останутся здесь. Потому что внизу я буду действовать не просто как Чёрный Маг, а как последний представитель династии Вороньих Королей.

В бою с демонами и их подсосами нет места для игры в обычного колдуна Нэвэрмора. Именно поэтому мои люди останутся на первом этаже, а вниз спуститься последний из тех, что когда-то держали в страхе всякую погань. Ну… и Империю, пока династия была многочисленной, конечно. Хотя при моей силе, разок точно смогу в одно лицо хорошенько напугать соседа Эйрума, если будет нужда.

Останавливаюсь у двери. Сорок шесть секунд. Все мои сопровождающие, кроме двоих, расходятся. Двое замирают безмолвной стражей. «Гниль» на замок, толкаю дверь, запорный механизм которой осыпается хлопьями, делаю первый шаг на лестницу вниз.

Пятьдесят секунд.

Спускаясь по лестнице, слышу доносящееся пение. Красиво. Всегда удивляло, что именно гимны всем этим демонюгам звучат торжественно и глубоко. Действо, правда, абсолютно безобразное.

Ритуал. Операция была назначена именно на день ритуала жертвоприношения. В этот момент весь Ковен собирается вместе, чтобы никто не урвал себе лишней крупицы могущества. «Справедливо» делят между собой подачки господ, ага. И следят, чтобы кто другой «честно» не захапал себе больший кусок.

Пятьдесят семь секунд. Время пришло.

Окутываюсь аурой, и врываюсь в не самый большой подвал.

У Воинов Ауры свои отношения со скоростью. Думать, когда ты движешься словно летящий арбалетный болт… не просто. Этому отводится приличная часть обучения: мысли должны поспевать за действиями.

Шестеро поющих адептов демонического культа стоят кружком вокруг алтаря, на котором можно разглядеть тело жертвы. Ещё живое, нетронутое. В углу свалены в кучу остальные. Пятеро, все связаны и спят. Мужчина, две женщины, двое детей. Все в обносках — бродяги да нищие. Тут, увы, не похищают принцесс для подобного, а бедняков очень редко ищут со всем тщанием.

Освещения практически нет, чадит лишь одинокий, тусклый факел. Совсем слабосилки. Более-менее «отожравшиеся» чернокнижники в освещении вообще не нуждаются.

Шестьдесят секунд. Чувствую, как начинает расходиться волна сканирования от небольшого артефакта-пирамидки на низком столике в стороне от алтаря. Сейчас она покажет десятки засветок воинов с активной аурой, которые уже закончили чистить особняк. И меня. Но это уже конец.

Потому что после мгновения, которое было потрачено на анализ диспозиции я начал действовать.

Тени по углам приходят в движение, с сумасшедшей скоростью вырастая длинными щупальцами, с острыми, фиолетовыми лезвиями.

Не будет противостояния или сражения — будет резня. Не будет суда или разбирательства — не существует смягчающих обстоятельств для продавшихся Аду. Казнь. Именно ради неё сюда пришел я.

Лезвия щупалец в едином порыве срубили руки культистов, обрубили и парочку цепочек. Чернокнижники ещё не поняли этого, конечности только падали на пол, брызги крови только разлетались вокруг, а тела демонических прислужников уже растаскивало подальше от алтаря. Вместе с живой и невредимой первой жертвой.

Важно отнять у чернокнижника его гримуар. Без связи с Преисподней демонопоклонники теряют большую часть сил. Именно поэтому некоторые из них крепят гримуары цепями. Кто-то к браслету на руке, кто-то к поясу. Разлучи парочку книга-адский заклинатель, а уже потом убивай. Всё по руководству от Храма в двух томах.

Ещё в полёте к стенам подвала чернокнижники теряли важные части. Руки — первый этап. Следом шли вырванные щупальцами нижние челюсти, вырезанные языки и выколотые глаза. Одновременно с процессом расчленения из моей открытой ладони в алтарь ударил луч фиолетово-чёрного огня. Да, тут лучше бы подошел десяток жрецов, да даже простые маги справились бы с меньшей потерей сил. Мне же приходилось компенсировать сопротивление алтаря тьме мощью творимой магии.

«Луч негативной энергии», называлось это заклинание. Словно из игр Земли пришло. Только в моём исполнении его можно было назвать «лучом аннигиляции».

«Пуф», — сказала вытянутая, почти три на полтора каменюка из, вроде бы, песчаника. После чего безо всякой иллюминации или взрывов частично рассыпалась каменной крошкой, частично развеялась чем-то наподобие магических испарений. И это хорошо. Всяческие эффекты сверх продемонстрированных намекали бы на слишком плотную связь между алтарным камнем и Преисподней. Необязательно оттуда бы что-нибудь полезло, сформировав дыру в реальности. Это был бы скорее признак, что камень активно используется, и на нём погиб минимум десяток разумных имевших душу.

Вот теперь, после того, как уничтожен алтарь, возможно, ещё даже не привязанный, гримуары покинули владельцев, а сами чернокнижники имеют только ноги и головы, следует их как можно быстрее умертвить.

Синхронный хруст шести свёрнутых шей. Шестьдесят пять секунд. Всё закончилось.

Несмотря на оптимистичное утверждение «вслушиваюсь» в окружающие магические потоки. Клише: герой, полностью уверенный в победе, подвергается внезапному нападению. Я такое не люблю. Был уже один подобный случай, повторения мне не надо. Сам я не пострадал, но мы потеряли двух хороших человек.

Тишина. Только шестеро похищенных сопели в наведённом глубоком сне, да фонили мерзостью Ада шесть гримуаров. Жест ладонью, и все книги, вместе с отрубленными конечностями Чернокнижников, занимаются весёлым фиолетовым огнём.

Удостоверившись, что всё сгорело, слабо улыбнувшись инфернальным воплям «книг», с которыми те закончили своё существование в виде проводников демонической силы, поднимаюсь наверх.

— Всё спокойно, милорд, — встречает меня коротким докладом один из Теней. — Живых не осталось.

— Замечательно. Внизу шесть жертв. Живы. Из бедных кварталов. Позаботьтесь о компенсации. Что делать с остальным — вы знаете.

— По слову вашему, — короткие кивки от командира и остальных, после чего я направляюсь на выход. Моя работа закончилась.

Выйдя на улицу, киваю в ответ на поклоны на ходу от новой группы людей закутанных в чёрное, с чистыми белыми масками. Эти будут заниматься грязным делом украшения фасада дома телами наших трофеев. Все трупы художественно развесят снаружи, каждый будет обозначен. Чернокнижники получат приколоченную ко лбу табличку «демоническая шлюха», каждый их прислужник «шлюха демонической шлюхи».

Не потому что мне нравятся грязные ругательства. Нет. Каждый в Эйруме обязан знать, кем он будет в случае сделки с силами Преисподней. Это своего рода работа с населением. Никаких громких слов типа «Адепты Тьмы» или «Культисты Преисподней», что так манят всяких тупорылых молокососов, считающих себя бунтарями. Шлюхи инфернальных тварей. В самом отвратительном значении этого слова. Не барышня, честно дарящая удовольствие и венерические заболевания за звонкую монету, а продавший душу, жопу, и всё человеческое выродок. Образ Чернокнижника в Эйруме старательно поливается дерьмом на всех уровнях человеческого социума. Среди аристократии и зажиточных простолюдинов старается Храм.

Мы же распространяем самую грязную, порочащую даже конченых извращенцев ложь среди населения среднего и низшего классов. Помои, что льются на культистов заставили бы восхищённо причмокнуть Нургла и закатить глаза от наслаждения Слаанеш. Да. Мы старались. Но, несмотря на все усилия, у Преисподней обязательно находились неофиты. И в самом королевстве демоны нащупывали слуг, и из-за границы прибывали «возделывать полянку» те, кому не хватило места «дома». Эти шестеро, например, были имперцами.

Ну, ничего не поделать, остаётся только регулярная прополка и постоянная бдительность. Это как с наркотой: немного ослабил внимание, и полезли барыги изо всех щелей…

— Опять зелья, — тихо вздыхаю, понимая, что до рассвета всего ничего.

А мне сегодня ещё во дворец на спарринги. Да и от леди Мэрили должно прийти письмо. Ещё мама с сестрёнкой через день-два приедут, нужно приём организовывать. Тильту необходимо продемонстрировать столице «официально». Будет хорошо, если младшая Евлампий найдёт подруг, ведь скоро ей в академию. Совсем будет замечательно, если они с леди Мэрили смогут стать хотя бы добрыми знакомыми. Слишком малышка Тильта скромная и нежная девочка, немного жесткости леди Валуа ей не помешает…

***

— Простите, но проезд закрыт, — хмурый стражник, с сонным лицом, подошел к закрытому экипажу.

Дверца транспортного средства приоткрылась, и из кареты высунулся молодой парень. Бледно-синие любопытные глаза, угольно чёрные волосы, яркая, доброжелательная улыбка.

— А что случилось? О-го! — парень удивлённо уставился на фасад дома, видневшийся невдалеке, прямо по улице. Его стены были обильно залиты кровью.

— Эм-м… — стражник оценивающе глянул на дорогие одежды, мазанул взглядом по перстням и украшениям, остановился на рукояти декоративного меча, после чего на его лицо выползла любезная улыбка. Только глаза продолжали глядеть угрюмо, устало, на мгновение показав едва заметное пренебрежение. — Чернокнижников вырезали Ночники, Ваша Милость.

— Бандиты? — удивился вельможа.

— Так точно, — кивнул стражник, продолжая не совсем натурально улыбаться. — У нас, в Эйруме, и бандиты шлюх демонских на дух не переносят. Вот и режут, как найдут. Непорядок, конечно, но лучше так, чем отребье будет с рабами Преисподней в дёсна лобзаться, простите уж за мерзкие слова, Ваша Милость.

— Ничего, солдат, — аристократ безразлично пожимает плечами. — Радует, что у вас в королевстве даже ночные против демонов. Поворачивай в объезд, — последнее было брошено уже кучеру, после чего, имперский дворянин, как понял стражник по богатой рукояти декоративного меча, захлопывает дверь в экипаж.

Как только молодой мужчина уселся на диванчик салона, и стражник потерял его из виду, лицо аристократа скривилось в злой гримасе.

— Значит так, да? — прошептал он, сжав кулаки. — Ну ничего, эти были самыми бесполезными.

Первая группа, начавшая «работать» в Рэйвенхолде использовала стандартные методы. Снять через подставных лиц дом, оборудовать помещение, купить «мусор» с улиц… Они, конечно, слышали, что местные лорды отребья, а точнее, один лорд — Нэвэрмор, объявили войну Чернокнижью, но одно дело слышать, а другое — убедиться.

Были найдены самые «качественные» отбросы, которые получили весьма щедрое предложение. О, как они лебезили перед его агентами, как клялись в том, что никто не узнает. В итоге, ночь ритуала жертвоприношения Владыкам оказалась последней для этой ячейки. Подлая чернь. И ведь сразу не наказать: Нэвэрмор дураком не выглядит — поймёт, чьих рук дело. А палки в колёса, даже от отребья, сейчас не нужны.

Неприятно, но не критично. В дальнейшем придётся работать самостоятельно, без привлечения чересчур разборчивых здесь Ночных Людей.

Молодой мужчина бросил взгляд на соседку по карете. Кукольное лицо, идеальная фигура, притягательная внешность, прямые чёрные, шелковистые волосы… И пустые, безжизненные синие глаза. Безвольная марионетка, заметив его взгляд, ярко улыбнулась, захлопав длинными ресницами и продемонстрировав очаровательную улыбку. Даже глаза налились жизнью, полностью меняя общее впечатление о девушке.

Культист скривился. Его бы воля, он бы никогда не сунулся в это поганое королевство. Но, к сожалению, ниточка привела сюда. Теперь придётся терпеть всех этих напыщенных ублюдков, которые «в прошлом показали Империи, где её место».

— Варвары и предатели, — презрительно процедил молодой человек.

Скарлет стояла напротив Дома Сирот и чувствовала, как в глубине души ворочается её личное Чудовище.

Сейчас всё было не так, как во сне: Ужас не мог перебороть её волю, но воображаемый монстр не оставлял попыток. Пусть ленивых, пусть несерьёзных, но тварь в душе вполне себе бодрствовала, насмешливо разглядывая девушку десятками наглых глаз.

Она бы сказала, что давно не испытывала страха, но это была бы ложь. Он приходил к ней регулярно. Не каждый день, даже не каждую неделю, но он не оставлял капитана ордена рыцарей Его Величества. Ужас, заставляющий просыпаться в холодном поту по ночам, и лёгкий, почти незаметный, иррациональный страх, после подобного пробуждения.

Скарлет знала — отец не отдал бы её обратно в Дом Сирот. Лорд Отто не боялся трудностей, и не имел желания удочерить именно будущего рыцаря. Сейчас Скарлет точно могла сказать, что мужчина, ставший ей самым близким человеком в мире, спокойно бы принял Скарлет… почти любой. Воином Ауры, фрейлиной при Дворе, волшебницей, если бы у неё обнаружился дар. Да даже простой, ничем не примечательной дворянкой, что встретила бы своего мужчину, вышла замуж, родила бы для супруга детей, а для лорда Отто внуков.

Он принял Скарлет даже несмотря на то, что она изначально была испорченной. Не только подлым происхождением. Девочка из Дома Сирот была трусливой. Это больно осознавать, но всё чего она добилась — всего лишь результат попытки убежать от Ужаса. Ужаса, который родился здесь… Что жил в её душе и в этом доме. Ждал её, как думала маленькая девочка, изо всех сил стараясь не разочаровать грозного маркиза Бисмарк… чтобы не попасть в лапы своего Чудовища. Её упорство, старание, целеустремлённость — всё родилось из Страха.

— Ваша Милость, — девушка едва не вздрогнула. Кажется… она себя слишком переоценивает, если не обратила внимание на подошедшего к ней мужчину.

Капитан рыцарей перевела на него вопросительный, холодный взгляд.

— Прошу прощения, что потревожил, — пожилой маг отвесил ей приветственный поклон. Не из Башни. Скорее всего представитель мелкой гильдии. Почти полностью седой: Скарлет смогла заметить только несколько чёрных волос. Лицо… благообразное, наверное. Круглые очки, прямой нос, располагающая улыбка тонких губ. — Просто вы так внимательно рассматривали ворота приюта. Могу я чем-нибудь вам помочь?

— Когда здесь появились ворота? — вопрос вырвался сам собой. Раньше их не было. Тем более таких: добротных, из хорошего дерева, явно пропитанного составом предохраняющим от огня, жучков и гниения. Она, конечно, не столяр, но отличить простую деревяшку от обработанной могла. А вот забор, в отличие от ворот, был. Только другой. Не этот, аккуратный, из вполне себе нормального красного кирпича, а грубый, низкий, словно из небрежно наваленных друг на друга камней.

— Э-м-м… Увы, Ваша Милость, не имею понятия. Я преподаю здесь всего второй год, и когда пришел в первый раз, ворота уже стояли.

— Преподаёшь? — снова что-то странное. Она даже ушам не поверила.

— Так и есть, миледи, — маг вновь слегка заискивающе улыбнулся. — Основы магической грамотности.

— И зачем? — Скарлет испытывала всё большее недоумение. Маг преподаёт в приюте? Но услуги одарённого даже некрупных гильдий стоят недёшево. В голове было одновременно и пусто от чего-то близкого к шоку, и шумно от хоровода мыслей.

— Чтобы дети, даже если они без дара Богов, когда выйдут в большой мир, знали хотя бы в общих чертах, что их может встретить в чародейском плане. В основном, бытовые артефакты, технику безопасности. Не все сироты попадают в Школу Слуг… вернее считанные единицы, но базовые знания очень важны.

Школа Слуг?! Что, во имя всех Светлых и Чёрных Богов здесь происходит?! Капитан королевского рыцарского ордена сдерживала себя от того, чтобы безобразным образом не вытаращиться на чародея. Как, во имя Небес, сироты из приютов могут попасть в Школу Слуг?!

— Ещё нашей гильдии платят за поиск одарённых среди детишек, — маг, кажется, не так понял её пристальный взгляд. Нервно поправив ворот мантии, пожилой мужчина слегка зачастил. — По Домам Сирот мы за прошлый и этот год уже нашли девятерых неофитов. Пока только четверо учатся у нас.

— Почему четверо? — Скарлет сама не могла себе ответить, что именно вкладывала в этот вопрос.

Всем известно, что гильдии, если находят перспективного одарённого, могут обучить его или её в долг. Но чтобы четверо из девяти? И слово «пока» несколько удивляло.

— Те молодые люди уже набрали баллов на спонсирование обучения приютом, остальные пятеро… Точно знаю, что один одарённый не желает идти по пути магии, выбрав стезю Воителя Ауры… Не буду судить его выбор, — несмотря на слова чародея, по его лицу было видно, что он этот выбор как раз таки не одобрял. — Ещё четверо пока слишком молоды, а две оставшиеся девушки пока не набрали нужное количество баллов на спонсорство. Наше предложение обучения в долг было одной из них отвергнуто, а у второй слишком низкий потенциал для такого.

Баллы? Спонсорство приюта?! Какого демона здесь происходит?! Приюты начали спонсировать обучение? У магов? И за Школу Слуг платят? Но это…

Леди Скарлет отбросила мысль «невозможно», снова взглянув на Дом Сирот, что был виден за забором. Вернее на верхний этаж и край крыши. На остеклённые окна не забитые досками. Черепица, которую могла увидеть девушка тоже была вся целой. Не простые обломки и огрызки, а цельные листы.

Нормальный забор, дом, выглядящий даже лучше окружающих приют построек, качественные ворота, если открыть которые во двор легко может заехать крупная телега. С калиткой. И…

— А это что? — несколько минут назад капитан рыцарского ордена не сосредотачивалась на одной детали, переваривая увиденное в целом, но сейчас…

Чёрная пятерня сильно выделялась на дереве ворот. Причём нарисована она была не углём, а чёрной краской. И это «художество» не пытались стереть, хотя выглядела пятерня так, что было понятно — визитная карточка Людей Ночи здесь давно.

— Прошу прощения, миледи, — чародей улыбался уже откровенно жалко. — Но я не могу сказать, в каких отношениях приют с Ночниками. Не потому что не хочу, нет, — старик испуганно замотал головой. — Я просто не расспрашивал директрису, ещё раз извините, Ваша Милость. Я не самый сильный чародей в гильдии, больше теоретик, да и мы вообще… Ну, вы понимаете? Маленькие люди, простите. Лезть к Ночникам…

— Я тебя поняла, — Скарлет завершила разговор. Действительно, чем расспрашивать приходящего учителя, лучше задать интересующие её вопросы напрямую руководству.

Девушка, отвернувшись от почти паникующего старика, решительным шагом направилась к калитке. Странно, но недоумение, которое всё больше накапливалось в её душе, даже в какой-то мере потеснило страх.

***

— Спальни для девочек, Ваша Милость, — одного роста со Скарлет молоденькая девушка лет четырнадцати, вошла вслед за капитаном рыцарей Короля в просторную, светлую комнату.

Её проводница, выделенная директрисой приюта. Одна из сирот. Ухоженная, чистая, пахнущая свежестью. С тугой русой косой, длинными ресницами, красивым лицом и голубыми глазами. Девочка, как и все жители Дома Сирот была одета в униформу.

Униформу носили вообще все. Поголовно. Учителя, нянечки, воспитатели, воспитанники… Даже сторож и сама директриса. Единообразные, аккуратные, скромные платья на девочках, девушках и женщинах. Строгие костюмы на мужчинах и мальчиках.

Без изысков, из простой, но добротной материи. Было заметно, что модели одежды имеют очень много общего с формой слуг аристократических домов. Женские платья ближе к форме горничных. Мужские — платья лакеев. Они были чистыми… и новыми!

Два! Два комплекта униформы получали сироты и персонал в начале КАЖДОГО сезона. Предыдущие не изымались, но носить в новом сезоне разрешалось только полученное под него. С оставшимся с прошлых сезонов можно было делать всё, что заблагорассудится.

Это был не тот Дом Сирот. В смысле… не тот, который она помнила. От него не осталось ничего, кроме места расположения. Даже здание было другое, отстроенное заново на старом месте. Спальни…

Она помнила, что в спальнях не у всех были кровати. Часто дети спали на матрасах. Грязных, кишащих насекомыми… но то, что Скарлет видела сейчас не было и отдалённо похоже на тот вонючий свинарник.

Просторное, светлое, чистое помещение уставленное двухъярусными кроватями. Возле каждой из них стояли прикроватные тумбы: одна слева, вторая справа. На спинках были прикреплены очень дешевые на вид, но МАГИЧЕСКИЕ светильники — ночники. В комнате были шкафы-гардеробы, на стенах висели пара полок… с книгами!

Скарлет подошла к ближайшей полке, достала образчик литературы. Дешевая обложка, дешевая бумага, качество печати далеко не замечательное. Сама книга потрёпанная, зачитанная. Пролистала первые страницы, заглянула в самый конец и обнаружила дарственную надпись на свободном месте. Имя, годы, проведённые в приюте, пожелания хорошей жизни. Подарок, судя по всему, от уже выпустившейся сироты.

Продолжая находиться в некотором замешательстве, Скарлет вернула книгу на место, и продолжила осматривать комнату. Горшки с декоративными цветами на подоконниках, несколько статуэток на тумбочках, пара крупных и красочных плюшевых игрушек на постелях, три картины, судя по всему, написанные кем-то из учащихся здесь… Сироты, которым покупали принадлежности для живописи. Самые дешевые, но… Это же абсурд!

Всё, что она видит здесь — ненормально. Этого просто не может быть! Чистота, идеально заправленные кровати, отсутствие неприятного запаха! Это… это школа-пансионат, а не Дом Сирот!

И это, будь она проклята, отличная школа для уровня простолюдинов! С настоящими учителями. Пусть часть из них увеченные, но директриса, у которой отсутствовала правая рука по плечо, когда Скарлет её нашла, вела урок, а не напивалась. В обставленном классе, где каждый учащийся сидел за собственной партой, имел писчие принадлежности, тетради, и учебник… По законам Эйрума!!!

Сирот учили законам королевства! В приюте!

И это не всё: помимо законов тут преподавали грамоту и счёт. Учили обращению с распространёнными магическими предметами, рисованию, пению, правилам поведения и этикету… Ночной сторож, старый, увеченный воин-ветеран занимался по вечерам с теми, кто желал пойти стезёй воинской службы. Самых перспективных снабжали алхимией для подготовки к пробуждению Ауры!!!

Фактически, жители Дома Сирот, когда вырастали, могли легко пойти не только в шлюхи или банды Ночных Людей, а вполне себе найти честную, даже хорошую работу. Да, демоны побери, помимо работы в кузнях, столярных мастерских, писчих должностей, часть сирот шла прямо в наёмничьи компании или Воинскую Академию, где готовили командиров нижних звеньев. Некоторые же пробовали попасть в услужение к аристократам, и у части получалось!

Её сопровождающая, например, рассказала, что бывшая сирота из провинциального приюта, Вита, сейчас личная горничная наследницы дома Валуа! Мэрили Валуа приняла в ближайшие слуги выходца из Дома Сирот!!! Наследница Самого Богатого Рода! Да эта Вита сейчас кумир всех девушек и девочек Домов Сирот ВСЕГО КОРОЛЕВСТВА!!!

Скарлет не преувеличивала. Капитан рыцарей своими глазами видела «почётный стенд». Крупная доска, висящая на стене холла приюта, которую украшало около трёх десятков миниатюр — сделанных магами-архивистами копий небольших портретов сирот из приютов всего Королевства. Под каждой миниатюрой был короткий текст: имя бывшего воспитанника Дома Сирот, и его достижения. И эти тридцать человек не отличившиеся за всё время, а только за год, начиная с прошлогоднего лета!

Даже по девочке, сопровождающей Скарлет, было невооруженным глазом видно, насколько этот стенд важен для живущих здесь детей. Горящие глаза, тень гордости за тех, с кого писали эти портреты.

Да, Дьявол, и сама капитан была впечатлена. Трое парней, из тех тридцати человек, стали королевскими гвардейцами! Одного она даже своими глазами видела во внешней охране дворцового комплекса пару дней назад! Эту Виту тоже рассмотрела, выслушав сдержанные, но восторженные комментарии сопровождающей.

В целом, фамилии аристократов, к которым на службу поступили бывшие сироты… Ну, например, стать одним из слуг столичного особняка герцога Кронштейн — почти невозможно для человека со стороны! Или чародей, добившийся вступления в Башню Магов! Четверо из тридцати: девушка и трое парней — выпускники Школы Слуг этого года с отличием…

Для дворян эти достижения и не достижения, но Скарлет временами думала, какая судьба бы ждала её, останься она здесь. И средней достойности работа, по её мнению, была бы подавальщица. Если бы повезло, то стала бы женой более или менее нормального мужчины. Но вышедшие из Дома Сирот сейчас… Жрецы, приказчики, слуги дворян, наёмники, гвардейцы, солдаты, маги, служащие муниципалитета, работники разнообразных мастерских и производств…

И вроде всё было бы замечательно… Если бы не отсутствие внятных ответов.

По словам директрисы, несколько лет назад произошла «Резня Воспитателей». Очень, очень кровавое действо, когда Ночные Люди буквально истребили большую часть работников приютов по всей стране. По странному стечению обстоятельств, часть чиновников муниципалитета, отвечающих за приюты, тоже погибла или пропала без вести. И всем было всё равно. Нет, не так. Стража побегала, сироты порадовались… и всё затихло. Потом на освободившиеся должности пришли новые люди.

Дома ремонтировались, иногда даже отстраивались заново, как, например, этот. Дом Сирот в котором жила Скарлет просто снесли до основания, вместе с уродским забором, и построили на его месте новый. Откуда деньги? Пожертвования. Муниципалитету и Храму начали приходить крупные суммы для сирот, после чего среди новых чиновников время от времени случались непонятные смерти. Это, в прочем, никому почти не мешало.

Всё пришло к тому, что сейчас наблюдала Скарлет. Не приюты, а настоящие школы-интернаты, где дети не влачили жалкое существование, а нормально жили и учились. Хорошее питание: без изысканных лакомств, но досыта и иногда с десертами. Добротная одежда: лёгкая летом, тёплая зимой. Взрослые, которые не паразитировали на детях, сдавая подопечных в бордели или вовсе продавая подозрительным личностям, а учили и воспитывали.

Сейчас Скарлет смотрела на комнату. Спальню для девочек. Порядок и свежесть. Вспоминала лица увиденных детей. Сосредоточенные на уроках, весёлые вне занятий. Сытые. Не несчастные. В их глазах не было видно отчаяния. Она не заметила ни в одном ребёнке Чудовища, что жило в ней.

Они разглядывали её осторожно, но с любопытством, приветствовали верными поклонами и реверансами. Не пялились, не грубили, не давали ни единого повода для гнева благородного к простолюдину. Но… Страха не было. Опаска, напряжение — да. Но её никто не боялся по-настоящему. До ужаса, что испытывала когда-то сама Скарлет, при виде любого взрослого.

— Дальше, — приказала продолжить экскурсию капитан ордена рыцарей Его Величества.

Короткий, почтительный поклон от девушки, которая показывала хорошую выучку горничной, и они проследовали к следующему помещению. А Скарлет, тем временем, пыталась увязать обрывки узнанного в один цельный узор.

Без сомнения, всё ею виденное — благо. Всё ею слышанное — прекрасно. Но. Огромным, острым, чёрным булыжником среди ровного песка тренировочной арены торчал факт участия Людей Ночи в происходящим с Домами Сирот.

Вырезанные воспитатели, убитые и пропавшие без вести чиновники муниципалитета. Сбежавшие, несмотря на текущие условия, из приютов дети, которые были возвращены Ночниками с улиц обратно. Знак Людей Ночи на воротах, говорящий о протекции оказываемой Дому Сирот. Всё это кричало о том, что нынешний Тёмный «Лорд», единственный, пришедший на смену десяткам, что правили в прошлом, серьёзно участвует во всём происходящем.

Из этого факта рождаются вопросы: действует ли он по собственной инициативе? Если да, то зачем ему это? Если нет, то кто стоит за ним? Кому и зачем нужно делать, на первый взгляд, безусловно благое дело? Кажется, ей нужно будет заглянуть в гильдию информаторов, чтобы кое-что уточнить. Мысль о Теневом Корпусе была отброшена почти сразу: эти не умеют копать в одну сторону, интересуясь вообще всем, связанным с вопросом, а вываливать своё грязное бельё, пусть о нём и так знают, девушке не хотелось. Да и услуга личного толка…

Обдумывая всё это Скарлет и не замечала, что страх, испытываемый ею, практически пропал, выдавленный из души удивлением и недопониманием.

***

— Сэр Бойл, доброе утро! — Берт широко улыбался. — Я знал, что вы не вынесите долгого отсутствия тренировок.

— Доброе утро, сэр Бертран, сэр Свэн, — киваю парню и «парню», чувствуя радость от встречи с товарищами. — Да, это правда: тяжело без нормальных оппонентов, да и по ордену заскучал. Как у вас дела, друзья?

— Служба, — пожимает плечами рыцарь Сомелье. — Всё по-старому, за исключением наших «гостей» из Великой Степи. Но тут больше к сэру Свэну.

— К сожалению, дочери кагана Барсбея слишком яро втянулись в игры наших леди, — вздохнула замаскированная девушка. — И да, рад вас видеть, сэр Бойл. Как проходит принятие баронства?

— Хлопотно, но управляющие Его Величества вели дела великолепно, так что все хлопоты лишь от самого процесса, а не из-за неприятностей его сопровождающих, — я даже не преувеличивал. Король, при всей любви к странным развлечениям, дело своё знал, в организации понимал, и людей умел отбирать себе под стать.

Баронство, конечно, не крупное, но наш Педро, действительно, лично назначал на эти земли управляющих. Не бегал, высунув язык, в поисках подходящих кандидатов, а выбирал из списка, который ему предоставили другие компетентные люди, но время он своё потратил.

Думаю, это была одна из причин, почему он так хорошо смотрится на троне: невысокий, приятный, харизматичный дядька неплохо разбирается в людях, умело соблюдая баланс между делегированием дел и личным участием. Это отличная черта руководителя. Меня и самого подобному учили, но одно дело теория, и совсем другое, когда ты можешь наблюдать за работой профессионала. Не буду врать, я с нашего Колобка нередко беру пример, да и задумываюсь, в некоторых ситуациях, как бы поступил Монарх, решая ту или иную проблему.

Так что да, доверие своим людям, но, тем не менее, контроль, изучение отчётов, временами, личное участие в чём-то, что легко могут сделать и без меня — Бойл-оригинал на всё это, по большей части, клал болт. А мне нравился порядок. Как нравилось видеть уважение своих людей. В глазах Мортимера, Ольги, своих Теней. Да даже слегка двинутая Амелия… Хоть это немного странно, но меня радовало, как восхищённо блестели её глаза в прорезях маски каждый раз, когда девушка видела идеальный, можно сказать, эталонный результат резни Чернокнижников.

Текущее состояние нашей организации, и организации внутри организации, прямое следствие как прекрасных навыков работающих на меня людей, так моей вовлеченности, участия, а не простое требование «шнелле, шнелле, готовьте переворот». Нескромно так нахваливать себя, да, но гордиться собой тоже дело хорошее. Главное не перегибать, а то звезду словить можно. И появится в мире очередной идиот, свято уверенный в собственной исключительности, считающий всё, что ему нравится правильным, и наоборот, что не по душе зовущий ошибочным. А это в корне неверно, и даже вредно. Для нервов окружающих, в том числе, не говоря уже о пользе для дела.

— Скоро вы, сэр, как и любой глава рода будете отговариваться от походов с друзьями делами своего баронства. А уж когда найдёте свою леди… — Свэн слегка улыбнулась. — Сколько вы позволите себе дней, наполненных развлечениями? Каждый пятый праздник?

— Думаю, не всё будет так страшно, — сам сомневался в своих словах, честно говоря, потому что да — дела отнимают кучу времени. — Мне удалось заполучить грамотных управляющих, да и сомневаюсь, что леди, решившая связать со мной жизнь, будет против совместного похода в приличное заведение.

— Например в салон? — Бертран хмыкнул, намекая, что избранное нами заведение строго для служивого сословия.

— Позвольте, братья, есть же салоны, куда рыцари и офицеры ходят со своими спутниками жизни, — покачиваю головой, хитро улыбаясь. — Просто это мы с вами холостяки, а наши более опытные товарищи уже давно практикуют посиделки в семейном кругу. Например, салон Розье, где джентльмены проводят время отдельно, споря, кому из них больше повезло с супругой… или играя в карты и вспоминая подвиги. Их леди в это время общаются между собой, без сомнения, как и мужья, рассказывая друг другу, насколько их мужчины замечательны.

— Чувствую, мой друг, вы несколько лукавите, — задумчиво протянула Свэн. — Подозреваю, что и те и другие, нередко, не только не хвалят своих супругов, а вполне себе наоборот, утомлённым голосом жалуются, вопрошая Богов, за что им было ниспослано столько испытаний.

— Быть не может, — показываю лицом яркое удивление. — Не могут благородные дамы и господа жаловаться на дарованных Богами супругов.

— Виконт Свифт? — задумчиво спросил Берт, из-за чего мы со Свэном одновременно фыркнули, а я перестал сдерживать улыбку.

Дело в том, что виконт был желанным в некоторых аристократических тусовках посмешищем. Четырежды Вдовец, звали его, и гадали, когда же он превратится в Пятикратного. Про забавную особенность жениться на вдовушках, что стоят одной ногой в могиле из-за крайне преклонного возраста можно не рассказывать, потому что и так ясно: он получал после их смерти часть наследства, а вот привычка дворянина жаловаться на своих жен… В общем, некоторых это забавляло. Не всех, но поклонников развлечения было достаточно, чтобы мужчина стал кем-то типа «фрик-блогера» нашего Королевства.

Разумеется, двери части аристократических фамилий перед ним были закрыты, но мы, рыцари Его Величества, люди довольно простые. Реально, рыцарство, хоть и привилегированное сословие, находится далеко не на верхушке иерархии. На секундочку, от простого безземельного дворянина нас отличает только посвящение в те самые рыцари. Ну и престиж сюзерена добавляет некоторый вес.

Вот и заносило нас иногда (в основном Берта, а мы со Свеном изредка тянулись прицепом) на приёмы дворян попроще. И там, временами, блистал виконт Свифт со своей очередной «девицей формата СуперСтар». И по мнению некоторых дворян, самая мякотка начиналась именно в те моменты, когда супруга виконта отходила по тем или иным причинам. Тогда этот мужчина необычных вкусов прибивался к одной из компаний, что была не против его общества… и начинал ныть.

Как я и говорил, в этом мире не так уж и много развлечений, если сравнивать с моим предыдущим, вот и веселились некоторые, слушая чушь, что нёс этот смазливый дурачок, уничтоживший свою репутацию, но считающий себя самым умным. Натуральный шут в самом плохом смысле этого слова.

— Милорды, — к нашей небольшой компании подошла леди Скарлет, приветственно кивнув. — Барон Брэйн, рада, что вы всё же решили не забрасывать тренировки, даже несмотря на отпуск.

— Капитан, — киваю девушке в ответ, чуть ниже склоняя голову, выказывая ранговое уважение в предложенной ею полунеформальной манере. — Хотел бы прийти раньше, но увы…

— Пониманию, — леди-воительница говорила, как всегда, сухо, с лёгкими нотками сожаления и одобрения одновременно. — Родовые владения требуют к себе внимания с вашей стороны, особенно сейчас. Но я искренне надеюсь, что вы хотя бы поддерживали себя в форме.

— Я старался, — позволяю себе едва заметную улыбку. — Если желаете, можете проверить…

— Нет-нет, — девушка прервала меня, посмотрев с лёгкой иронией. — Ещё одного внеочередного спарринга не будет, сэр Бойл. Но не сомневайтесь, я буду пристально наблюдать за вашей тренировкой.

Едва-едва не ляпнул что-то в стиле «льстит внимание прекрасной леди к моей персоне», но вовремя прикусил язык. Ох-хо… Что же вы со мной делаете, леди Мэрили. Говорить приятное собеседнице начинает входить в привычку. В данном случае — опасную. Леди Скарлет точно не оценит мою куртуазность. Точнее… оценит, но со знаком минус, и припомнить мне комплименты после отпуска не забудет. Придётся несколько раз пожалеть, что родился.

— Кстати, вспомнил! — заговорил Берт, когда леди Скарлет, закончив короткую беседу, отошла. — Не знаю, в курсе ли вы, сэр Бойл, но вчера в Эйрум прибыл шестой принц Империи.

— Не слышал, — соврал я. Сэр Бойл, действительно, не слышал: он вчера был занят, когда эта информация ушла в массы. А вот лорд Нэвэрмор узнал об имперской сволочи императорских кровей намного раньше. Примерно… сразу же, как первый сын императора от третьей жены пересёк границу Эйрума.

— Быть неприятностям, — помрачнела Свэн.

— Даже спорить не стану, — соглашаюсь с подругой, раздумывая о неких… совпадениях, сопровождающих путь имперца. Впрочем, озвучил я совершенно другое. — Принц соседнего государства — всегда к неприятностям. Особенно для нас, рыцарей Короля.

— Думаю, Его Величество тоже… не испытывает феерии радостных эмоций, — кивнул Бертран, а от ближайшего гобелена мне почудился печальный вздох. — Но я слышал, что Его Высочество, шестого принца Империи, сопровождает божественно прекрасная леди.

— Думаю, её красота будет последним, о чём вы станете думать, решая, как не допустить вызова имперца на дуэль кем-то из оскорблённых им аристократов, — Свэн продемонстрировала на редкость кислое выражение.

— Ох, милорды, — я помассировал переносицу. — Предлагаю оставить эту тему на потом. Отбросим мысли о плохом и позвеним клинками?

— Не стоит отказываться, леди Владимир, — молодой дворянин ненатурально улыбался. — Если каждый из аристократов Эйрума поможет вам небольшой суммой, то проблема решится сама собой.

— Благодарю, но мне этого не нужно.

Хлоя не улыбалась, с неприязнью смотря на толстый кошель в руках собеседника. И изо всех сил сдерживала гнев.

Что-то подобное происходило в последнее время часто. Неприятное. Часто — оскорбительное. Она слышала слова, которые раньше никто не осмеливался произнести в её адрес и адрес её рода. Кроме как от леди Мэрили. Но беловолосая Валуа никогда не опускалась до настолько близких к оскорблению в своих насмешках и уколах.

Кормик Маккенни, наследник виконта Маккенни, и два его… друга, оба третьи сыновья своих отцов, стояли перед Хлоей, держа в руках кошельки с небольшими суммами. «Деньги для помощи роду Владимир». Совершенно не тонкий намёк на «бедственное положение» её семьи. Отвратительная в своей мерзости «шутка», в которой дворяне практически приравнивали род Владимир к побирушкам.

Ещё и собравшиеся в аудитории… Несколько сочувствующих взглядов. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Остальные: от любопытных, и до злорадных. Раньше злорадства было значительно меньше, буквально один-два человека чуть ли не со всей академии, а не четверть аудитории. Да и злодеем была всего одна леди, а не трое… джентльменов. Не говоря уже о всех остальных, что отметились за последнюю неделю.

— Как… — леди сдержала грубость, глубоко вдохнув.

Гнев — не выход. Люди, наслаждающиеся чужим горем, трудностями других, наказывают себя сами, впуская в души зло. Нельзя им уподобляться. Девушка устремила взгляд на вход в аудиторию, после чего досадливо прикусила губу. У маркиза Лупердель сегодня занятия в другом корпусе, о чём она на мгновение позабыла. А вот трое дворян, «решивших помочь» семье Владимир — помнили. Это было видно по вспыхнувшим торжеством глазам.

Она не любила конфликты, скандалы, ссоры. Их почти не было в её жизни до знакомства с маркизом… и леди Валуа. Раньше… раньше только девушка с белыми волосами пыталась обидеть Хлою, но она, чаще всего, делала это когда Пердос был рядом. Словно пыталась привлечь его внимание. Сейчас же…

— Как благородно, — Хлоя вздрогнула, узнав красивый девичий голос. Рядом с их компанией остановилась… Мэрили Валуа, собственной персоной, за спиной которой стояла её личная горничная, несущая пару книг, несколько тетрадей и маленький кейс писчих принадлежностей.

— Леди Валуа, — Кормик склонился в приветственном поклоне. От кандидатки в Святые не укрылась сначала гримаса неприязни, появившаяся на лице аристократа, впрочем, почти сразу превратившаяся в широкую, довольную улыбку. — Чудесное платье. Оно великолепно оттеняет белизну ваших волос.

— Благодарю, — сухо ответила беловолосая, одетая сегодня в угольно чёрные, закрытые одежды. Словно скорбящая вдова, с испачканными кровью губами, чью шею украшали рубины в изящном колье белого золота. Лишь отсутствие вуали и драгоценности не давали принять её наряд за траурное одеяние.

«Вот и началось», — подумала Хлоя обречённо. Недолго леди Мэрили «отдыхала». Пришло её время. Время, когда для насмешек и колкостей появилась такая прекрасная возможность. Да и время выбрано великолепно: трое союзников, а единственный настоящий друг Хлои сейчас далеко отсюда.

— Позвольте выразить вам своё восхищение, милорды, — на алебастрово-бледном лице леди Валуа появилась тонкая улыбка, в которой не было ни капли чувств. Холодный взгляд двух рубиновых глаз пробежался по всей компании, включая личных слуг аристократов. — Желание помощи леди — достойное желание, для достойного дворянина.

— Вы слишком добры, — улыбки расцвели и на лицах двух друзей Маккенни.

— О, ни капли, — сухой голос леди Валуа не изменил тональность. — Я лишь отдаю вам должное. Только… — холодный взгляд остановился на кошеле, — жаль, что вы сами в настолько стеснённом положении. Но это только подчёркивает ваше благородство! Всё же отдавать последние гроши…

— Что?

— Хотя да, виконство Маккенни никогда не было особо богато, — леди Валуа фальшиво-сочувственно вздохнула. — Чего уж говорить о ваших друзьях. Раз я даже не могу вспомнить их имена, получается они ещё более незначительны. Вторые-третьи сыновья, полагаю? А семьи?

— Леди Валуа…

— Ах, простите меня, милорды, — не моргнув глазом, леди Мэрили с возмутительной беспардонностью перебила Кормика. — Наверное, с моей стороны было невежливо говорить правду о вашей бедности и незначительности? Но, в любом случае, я подошла, чтобы в свою очередь протянуть уже вам руку помощи. Мне невыносимо наблюдать, как достойные молодые дворяне унижают себя потрясая столь худыми кошельками. Мелинда…

Словно не замечая гневно раздувающихся ноздрей троих аристократов, Мэрили Валуа протянула правую руку к служанке.

— Да, госпожа, — мгновение, и в изящную ладонь дворянки легла небольшая чековая книжка с зачарованным пером.

— Позвольте я выпишу вам чек? Десять тысяч золотых, думаю, хватит? — девушка быстро черкнула несколько строк в открытом блокнотике, поставила аккуратную подпись, и вырвала лист, протянув его наследнику Маккенни. — Теперь вы не будете выглядеть столь бедно, милорды. И… можете не возвращать. Я понимаю, что для ваших семей подобная сумма — далеко не пустяк.

— Зачем вы это делаете? — сын виконта скрипнул зубами.

— Делаю что? — беловолосая задрала правую бровь, показывая ярко выраженное изумление. — Даю деньги? Я хочу вам помочь, милорды. Кстати, почему ваши друзья так и не представились? Я бы хотела рассказать о столь достойных сыновьях незначительных аристократических фамилий леди Скарлет Бисмарк, когда мы в следующий раз отправимся в ателье за платьями. Думаю, капитан рыцарей Его Величества, без сомнения, заинтересуется такими достойными молодыми дворянами. Возможно, даже будет пристально наблюдать за их Испытанием. Вы же желаете после Академии попробовать свои силы, милорды?

— Мы…

— Ох, можете не отвечать, — всё с той же тонкой улыбкой и ледяным взглядом некультурно перебила леди одного из сопровождающий Кормика. — На самом деле мне всё равно. Но, лорд Маккенни, вы примете уже чек? Откровенно говоря, я устала протягивать вам этот клочок бумаги.

— Благодарю вас, но не стоит, — процедил сквозь зубы Кормик Маккенни. — Всего хорошего, леди, — отрывисто кивнув девушкам, дворянин резко развернулся на каблуках, и зашагал к выходу из аудитории Академии. Его примеру последовали оба сопровождающих вместе со слугами.

— Какая жалось, — притворно опечалилась беловолосая, в голосе которой не было и капли искренности. — Надеюсь, я невольно вас оскорбила? Ох, что же я говорю? Я хотела сказать: надеюсь, вы не обиделись?

Наследник виконта только плечом дёрнул, не обернувшись, а тонкая улыбка на лице беловолосой превратилась в широкую, мрачно-торжествующую, искреннюю, демонстрирующую ослепительно-белое жемчужное ожерелье зубов. Взгляд девушки из холодного стал злым и тяжелым.

— Я только начала, — тихо шепнула леди Валуа. Настолько, что Хлое пришлось напрячь слух, чтобы расслышать это слово.

— Леди Валуа, я бы хотела поблаго…

— Не нужно, — хлестко перебила девушку леди Мэрили. — Я не имела желания вам помогать, леди Владимир. Не придумывайте. Просто пара человек мне… задолжали. И данная ситуация показалась мне подходящей, чтобы начать платить по счетам.

Не прощаясь беловолосая отвернулась от Хлои, и сделала несколько шагов в сторону выхода из аудитории, после чего внезапно остановилась.

— Знаете, леди Владимир, — Мэрили Валуа оглянулась, задумчиво взглянув на кандидатку в Святые. — На вашем месте я бы всё же отрастила зубы. Леди должны полагаться на своего мужчину… друг он вам, или нечто большее. Но не в таких ситуациях. Сын виконта, двое его прихлебателей, а наследница графа Владимир стоит перед ними с трясущимися губами и глазами на мокром месте. Вы хоть раз делали что-то своими силами, не ожидая прихода кого-то из своей сви… своих друзей? Даже сейчас, вас устраивает, что от этих троих вас избавиа я?

После этих слов, не дожидаясь ответа от крайне удивлённой произошедшим Хлои, леди Валуа отвернулась, продолжив путь. За ней, сзади и слева, неотрывно следовала рыжая горничная в очках велосипедах.

Наследница рода Владимир, помимо воли, отметила идеально прямую осанку, гордо приподнятый подбородок, и твердую, но изящную походку беловолосой. Хлоя не раз наблюдала со стороны, как леди Мэрили перемещается по коридорам Академии. Надменный, полный холода и презрения взгляд, практически абсолютное пренебрежение всеми встречными, независимое, гордое выражение лица.

Тогда Хлое казалось, что именно так выглядят настоящие злодеи. Ведь вокруг такие же аристократы и дворяне: благородные, полные достоинства, имеющие вереницу предков, что приумножали славу своих семей веками. Как можно было смотреть на всех настолько презрительно?

Про саму леди Мэрили ходило огромное количество ужасных слухов, в которые Хлоя охотно верила, ведь она сама была целью нападок беловолосой. Только вот… были и другие истории.

Маркиз несколько раз обмолвился, что наследница семьи Валуа не всегда вела себя так. Пердос говорил про это вскользь, но неизменно с печалью в голосе. К тому же он, как и герцог Бушприт, никогда не хулил саму леди Мэрили. Да и когда защищал от неё леди Владимир, старался делать это максимально корректно.

Раньше Хлоя считала, что не может быть оправданий столь ужасному характеру и склочному поведению, но сейчас…

Девушка бросила взгляд на небольшую группу леди, поодаль от которых стояли их служанки, и допустила в свою душу каплю сомнения. Эти взгляды… в кого бы превратилась сама Хлоя, если бы на неё начали так смотреть не сейчас, когда ей уже восемнадцать, а намного, намного раньше?

***

Итак… можно записывать себя в сталкеры. Да, барон Бойл Брэйн в данный момент творит примерно то, что делала в недавнем прошлом леди Мэрили. Сидит в засаде и караулит. Ну, что сказать? Грешен, каюсь? Да нихрена подобного. Но оправдаться перед самим собой, думаю, стоит.

Все дела переделаны, указания выданы, письма прочитаны, ответы отправлены. И после нескольких минут приятных ощущений от хорошо сделанной работы на меня навалилось осознание: Зузулина в Империи, как и Морт с Ольгой. Все логова временно запечатаны, а организация работает только в режиме «преступность». Друзья-рыцари на службе, мама с сестрой прибывают завтра, с леди Мэрили официальная встреча только на следующий день после приезда родственниц.

Что мне делать?! Вопрос «что делать?», очень в духе прошлого мира (но без дополнения о поиске виноватых), повис внезапно, даже несколько шокировав. Этот мир… не особенно «быстрый», но у меня почти всегда было чем заняться. Если я на службе — тренировки и пост, потом личное время, которого было не так уж и много, сон. Выходной — тренировка и личные дела. Поход в салон, делишки тайной организации, тискание дочери… посещение борделя. Отпуск — те же личные дела, иногда небольшие путешествия, временами поездки в баронство Евлампий.

А сейчас как-то… да нечем заняться! Даже то, что я раньше делал сам, как безземельный рыцарь, уже полностью приняли на себя слуги баронства: обязательный гардероб, фармакология, остальные регулярные закупки. Я сам, как бы, создал все необходимые «бизнес процессы». Даже запросы в гильдию информаторов уже отправил Кас, как и притащил ответы на прошлые.

Вот и занимаюсь теперь чёрте-чем, попивая кофе в заведении среднего пошиба, где сидят, в основном, дворяне низкого ранга и простолюдины при деньгах. Наблюдаю, ага. За любимым кафе леди Мэрили, стоящем чуть дальше по улице. Девушка, временами, заходит сюда после Академии. И скоро как раз окончание занятий.

Сел на место, откуда можно наблюдать вход, и поглядываю, в надежде на «внезапную встречу». Делать всё равно нечего. Час-полтора посижу, и если девушка не объявится… схожу в тот же салон, например. Ах, да, ещё я чувствую себя глуповато. Но это, вроде бы, нормально для моего текущего состояния?

Собственно… существовало много возможностей, не затупи я ещё вчера. Например, самое простое: можно было аккуратно намекнуть девушке в утреннем письме, что я решил попить чай-кофе в любимом заведении леди. Мэрили, если у неё появилось бы желание, могла прийти туда в нужное время (плюс-минус полчаса) и мы разыграли бы «случайную встречу».

Но сейчас что-то подобное будет выглядеть совсем некрасиво. Мальчишество и навязчивость. Ещё и невоспитанность. Леди не подрываются по команде «тревога» — такое допустимо лишь в армии и при исключительных случаях (причём, в основном, носящих негативный окрас). Даже монарх никогда не использует возможность срочного вызова «на ковёр» в отношении аристократок любого ранга, если не произошло чего-то выходящего за рамки. Его банально не поймёт и осудит Её Величество.

Отправку записки с предложением организовать «внезапную встречу» леди Мэрили может воспринять положительно, особенно на фоне наших, в высшей мере, тёплых отношений. Но, всё равно, это будет абсолютно беспардонным, наглым, и невоспитанным поступком с моей стороны. Заставить леди собираться второпях считается в высшем свете чуть ли не преступлением против прекрасной половины человечества. Особенно если она устала после занятий. Тупо проявление неуважения и хамства от джентльмена. Я не хочу, чтобы леди Мэрили чувствовала себя… собачкой, которую позвал освободившийся хозяин. В реалиях этого мира всё именно так и восприняли бы подобное.

Она… она волшебная, чудесная девушка, которая достойна того, чтобы её кавалер всё делал по правилам. У неё и так тяжелая судьба, проблемы с самооценкой, комплексы. Нельзя пользоваться её расположением и слабостью. Леди мне небезразлична. Больше, чем небезразлична. Кем я буду, если даже не попытаюсь дать ей то, чего она достойна? Уважения. Соблюдения условностей. Симпатии и нежности. Пусть для моего земляка это всё выглядит дико или глупо, но для леди, что живёт в обществе аристократов Эйрума — это важно!

Да, я уже уверен, что даже если я… подло воспользуюсь девушкой, это не будет воспринято негативно. Симпатия леди Мэрили… это почти болезнь. Можно прямо сейчас отбросить все планы Мортимера. Всего несколько свиданий сказали мне, что даже если девушка узнает, к примеру, как я в подвале особняка Брэйн пожираю младенцев, то ничего в наших отношениях в итоге не изменится.

Она сама меня оправдает, сама расскажет себе, почему у меня не было выхода. И вообще — это младенцы виноваты! Я, конечно, утрирую, но не так чтобы сильно. По меньшей мере, не стоит переживать о том, что меня отвергнут, если узнают правду о происхождении, моих тайных личностях… и даже регулярных походах по борделям. Но… достойно ли мужчины пользоваться слабостью леди? Вести себя, как свинья, зная, что последствий не будет, а девушка всё стерпит? Абсолютно нет. Но и отталкивать её из-за высокоморальных терзаний общечеловека я не стану.

Если всё будет развиваться так же, если мы так и продолжим сближаться… Я с благодарностью приму её чудовищно-прекрасные чувства. Это бесценный дар абсолютной, безусловной любви. Но, с моей стороны, он не будет воспринят как должное. Я отдам в ответ всё, что смогу. Верность, уважение, симпатию… любовь.

Я буду нежен и надежен, дам ей прекрасную пору свиданий и ухаживаний. Как девушка будет для меня непоколебимым тылом, откуда никогда не придёт подлый удар в спину, так я стану для неё несокрушимым фронтом, всегда ценящим свою леди. Надеюсь… если Мэрили станет моей, то она, окруженная любовью и заботой, счастьем и вниманием, со временем исцелится. Но, даже если этого не произойдёт, даже останься девушка одержимо-любящей, я не превращусь в потребительское животное. Никогда.

— Всё же, ты слепец, маркиз, — беззвучно прошептал я, пряча губы за чашкой с кофе. — Но полный достоинства слепец, для которого слово «честь» не пустой звук. А может просто я глупец, а ты мудрец?

Узнав, почувствовав на себе всю силу и безапелляционность симпатии леди Мэрили, разглядев ту, немного пугающую, готовность пойти на всё… я ещё больше зауважал Пердоса Луперделя. Образец мужчины, который не стал поступать низко. Уважаю. Просто уважаю. Всё же девушка божественно прекрасна, а парень смог удержать инстинкты, показав себя человеком, а не животным.

От размышлений меня отвлёк неформальный разговор двух товарищей рыцарей за соседним столиком. Гербовых плащей они не носили, но мундиры показывали, что юноши состоят в ордене какого-то аристократа. Парни явно не на службе, скорее всего решили развеяться в свой выходной. Пока без спиртного, но судя по разговору, у них намечается поход в салон, где этот недостаток будет исправлен.

— На днях Ночники развесили ковен Чернокнижников на собственных кишках. Слышал об этом? — внезапно спросил первый, перепрыгнув с темы запланированного им выигрыша в карты.

— Туда этим тварям и дорога, — несколько меланхолично ответил второй.

— Согласен. Но жаль, что меня там не было!

— Среди головорезов? — из меланхолии собеседника прорезалась лёгкая ирония.

— Дело богоугодное, ради такого можно и компанию ворья перетерпеть.

— Отбросы режущие демоническую погань. — второй презрительно сморщился. — Я бы не расстроился, если бы они друг друга перебили.

— Ну… не могу согласиться, — покачал головой первый. — Убивая проклятых Чернокнижников эти головорезы оправдывают своё существование.

— Я бы всё равно не расстроился, — пожал плечами второй. — По мне, так Ночники банально украли подвиг и славу у нормальных людей. У стражи, нас — рыцарей, у магов Башни, у Теневого Корпуса.

— Они успели вовремя, — чуть нахмурился собеседник. — Никто из жертв не был принесён в жертву. Те несчастные, если бы Ночники не пришли, погибли бы. И их души достались бы демонам.

— Простолюдины…

— Души, сэр Сор Талгрон, — в голосе первого рыцаря прорезались металлические нотки, а я чуть не подавился глотком кофе, услышав имя второго рыцаря из беседующих. — Никакая слава не стоит души невинного, попавшего в лапы демонам. Если на одной чаше весов будет лежать личное герцогство, а на другой — спасение души золотаря, рыцарю должно выбрать второе. Не по заветам Храма, не по законам Эйрума. Наш долг — долг защитников людей требует этого. Наша честь вопиет поступать именно так!

— Как скажешь, сэр Лукас Страйфсон, — рыцарь Сор меланхолично вздохнул, утомлённо закатив глаза, а я всё же подавился. — Но вот скажи, если на весы лягут твоя честь и душа невинного золотаря, что ты выберешь?

— Невозможно запятнать честь, спасая души людей от демонов, — мгновенно, даже секунды не потратив на раздумия, ответил рыцарь, названный Лукасом Страйфсоном. Услышав эти слова я согласно хмыкнул, из-за чего оба собеседника перевели на меня взгляды.

Улыбаюсь, разводя руками, кивая на рукоять собственного меча, и вижу два кивка от парней. Для Воинов Ауры не специально подслушать чужой разговор — обычное дело.

Отворачиваюсь в сторону окна, показывая, что я, хоть и слышал их разговор, но ничего добавлять к нему не стремлюсь. Как и приглашать парней для беседы, или присоединяться к ней за их столиком.

— В любом случае, — уже гораздо тише говорит сэр Лукас, — я считаю истребление демонопоклонников делом достойным. Нэвэрмор, пусть он и лорд отребья, такими поступками показывает, что даже у отброса есть достоинство.

— Я тебя понял, — так же тихо ответил сэр Сор. — Главное, чтобы этот Чёрный Маг действительно резал ВСЕХ демонопоклонников, а не уничтожал конкурентов.

Его собеседник сурово кивнул, после чего оба рыцаря замолчали, с хмурым видом делая редкие глотки заказанного чая.

Мда… Лорд Нэвэрмор. Вчера я обнаружил, что в ближайшее время меня ждёт геморрой. Но, если честно, немного забавный.

Так можно охарактеризовать просьбу с которой ко мне обратилась леди Скарлет. Вернее, не только ко мне, а к нам. Я, Свэн, Бертран, сэр Сэмюэль Олегиэль — рыцари Его Величества. И леди Татиса — телохранительница Королевы… Теперь мы «команда супергероев».

Офигенно чё. Чем мы будем заниматься? Патрули? Спасение невинных из лап Дока-Ока? Не-не. Мы будем искать одну из моих личностей! Когда я понял, что решила сделать капитан, не заржать получилось с огромным трудом. А ещё было желание окутаться Тьмой, и спросить изменённым голосом: «вы меня искали, леди Скарлет Бисмарк?».

Ну сами посудите! Леди-воительница обеспокоилась участием лорда Нэвэрмора в жизни Домов Сирот. Всё Королевство положило болт, а её заинтересовало, ага. Насчёт болта я, конечно, преувеличиваю, но не так, что очень сильно. У Его Величества до этого вопроса банально никак не доходили руки. Поэтому, после того как Люди Ночи вычистили клоаку, созданную казнокрадами, мздоимцами и выродками, хозяйничающими в приютах, Король только вздохнул свободнее, милостиво не обратив внимание на смерть некоторых чиновников. Зная Колобка, думаю, если бы лорда Нэвэрмора поймали и притащили к подножию трона, то наш Педро, вместо усекновения головы, предложил бы сделать его «министром Дна».

Если не сразу главным по правопорядку. Слыхал я пару крепких выражений от монарха об эффективности нашей стражи в сравнении с Людьми Ночи. И сравнение это было далеко не в пользу ребят в шлемах, без пончиков, но с пузяками.

Сироты же… Давайте откровенно: они никогда не были первостепенной проблемой для государств. Нигде и никогда. Даже в моём прошлом мире, наполненном «великими общечеловеческими ценностями». Да ё-моё, некоторые личности больше внимания уделяли борьбе за феминитивы, чем противостоянию тварям, ворующим у детей. Детей, что и так не имели ничего. Даже родителей.

О чём говорить, если часть сирот были выброшены породившими их людьми? Буквально! Их находили голыми комочками, кричащими на ступенях приютов и Храмов от голода и холода камня!!! От них отказались те, кто должен был их любить, оберегать, воспитывать. Да, некоторые родители «не тянули» заботу о ребёнке, иногда происходили ситуации, когда мать не могла смотреть на новорожденного. В Ночи происходит много ужасного, и я не имею права осуждать тех, чьи беды не могу и вообразить. Спасибо, что хоть не крысам скормили!

Так или иначе, но дети оказывались… в Аду, чёрт побери. Когда я начал погружаться в вопрос приютов, было сложно сдержать себя от личного похода по Домам Сирот с последующей резнёй выродков там заправляющих. Точнее отсрочить этот поход, пока всё к нему не будет готово.

Да, это мои загоны человека, что искренне любит детей. В хорошем смысле, а не на тему паскудных шуточек некоторых. Я имел возможность помочь, исправить ситуацию с сиротами в Эйруме. Я желал этого. Я сделал это. И сделал бы снова, даже если мои действия не принесли бы и тени выгоды. Все недовольные могут облизнуть бобровую бэбру.

Если у Короля Дня не доходят руки почистить дно, то этим займётся Лорд Ночи. Благодарность мне была не нужна. Просто знать, что дети могут расти не в атмосфере перманентного ужаса — уже награда. А уж понимание того, что часть из них, в итоге, становилась личностями, достижениями которых будет гордиться любой родитель… Скажем так, я считаю, что только этого хватит, чтобы сказать: некто с именем Бойл не зря живёт на этом свете.

Но, если с Дном, Тьмой, Ночью (как ни называй — всё едино) у меня неплохо, то День… Прибывший недавно принц Империи, с подпольной кличкой «Шестёрка», заставлял меня морщиться, словно от зубной боли.

Печально, но говноеда нельзя было прирезать. Никак. Даже если рыцари, ворвавшись в его покои, найдут кучу обескровленных людей, а самого ублюдка восседающим на вершине своеобразной пирамиды, с надкусанным полутрупом в руках, и свиным хайлом вместо человеческого лица, что будет перемазано кровью — нельзя.

Паскудник — шестой сын Императора, первый от третьей жены. Человек — говно говном. Спидозный сифилитик, с гангреной всего что можно, такого трогать гниющей рукой побрезгует. Но гость Эйрума — августейшая особа…

Жаль, что в Империи лорд Нэвэрмор почти не имеет силы. Жаль. Херовый характер детишек местного Импи, который и сам не подарок — притча во языцех. Кто же знал, что «Шестёрка» спелся с демонической поганью? Мы вот не знали. Поняли только по шлейфу распространяющихся культистов, по пути Его Высочества в Эйруме.

Как тут, мать его, не сложить два и два, если в городах, которые он проезжает, то новый ковен приходится вырезать, то место опоганенное находим, где недавно ритуал жертвоприношения проводили…

Массируя переносицу чувствую, как хорошее настроение покидает мою душу. Вот что делать? Резать его ближников? Как вариант. Ещё и аристократку с самого верха привёз с собой. По слухам, красавица — слов нет. И её тоже не прикончить — дочь имперского герцога. А кончать, по-хорошему, надо, потому как ну не может в свите демонопоклонника быть нормальный человек.

Вот теперь и думаю: что делать с этой ситуацией? Как вариант — замочить на территории Империи во время возвращения на родину. Только… когда эти гниды домой поедут? С их положением, даже если вырезать под корень всю свиту, принц и герцогская дочь могут сидеть в Эйруме до морковного заговенья, и никто их не тронет. И Его Величество не позволит, и я не стремлюсь испортить жизнь в собственной стране. К тому же, по-хорошему, нельзя трогать свиту сверх минимума: я не один с мозгами во всём мире. Чем больше подозрительного, тем громче будет крик, что «Шестёрку» убрали «сволочи из Эйрума».

Ни я, ни Педро Четвёртый не хотим, чтобы началась война. Которая, в любом случае, начнётся после смерти сына Императора, даже ненавидь жаркой ненавистью тот своего сыночка. Не прореагировать на смерть кровиночки, произошедшей на территории другой страны, Император не сможет.

Ну и самое поганое: я в упор не помню, чтобы в игре была эта арка. Вообще. Полностью. Не то, что я прямо все сцены держу в голове, но в общих чертах ту визуальную новеллу, с элементами RPG, помню неплохо. И там на тысячу процентов не было ни одной сцены с принцем Империи, или дочерью имперского герцога.

Варианта три: либо этот гандон ничего громкого не сотворит, либо будущая Святая никаким боком имперскими демонологами не соприкоснется, либо… события канона пошли по одному известному месту! Но из-за чего? Что за долбанную бабочку я раздавил? Или тут не один попаданец?

Но я то тут, то там оставляю следы из хлебных крошек, что ведут в расставленные ловушки. Автор романтически-эротической литературы Джирайя, поддельные Имперские дворяне с известными в моём прошлом мире фамилиями, некоторые истории и анекдоты, что были запущены в массы с моей подачи. Я разбросал десятки ловушек, которые должны были хотя бы обозначить интерес некоторых личностей. И если имена персонажей за границами истории ещё могли вписаться в приемлемо-ненормальные фамилии этого мира, то автор Джирайя и переработанный сюжет «Наруто», слава которого гремит и в Эйруме и в Империи, должен был привлечь чьё-то внимание.

Увы. Заинтересовались только леди-воительницы. А когда я стал под них и их окружение копать, выяснилось, что девушки самые обычные читательницы-поклонницы. Это, конечно, мне польстило, но желал-то я не фан-сообщество обнаружить!!!

Досадливо цыкаю зубом на опустевшую чашку кофе, и не обращая внимания на покосившихся на меня рыцарей, даю знак подавальщику подойти. В этот момент мимо окон заведения, где я сижу, проезжает карета с гербом герцогства Валуа.

Затаив дыхание слежу за занавешенными окнами транспортного средства, но чуда не происходит. Никто не выглядывает из-за занавеса, чтобы встретиться со мной взглядами… Ну как так-то, Мир?! Это же самый что ни на есть шаблон!!!

«Пожалуйста, леди Мэрили», — почти молю я возвращающуюся домой пассажирку кареты. — «Мне нужно взглянуть в ваши прекрасные глаза».

Увы. Увы… Экипаж, не останавливаясь, проезжает мимо любимого заведения девушки, которую я так хотел увидеть. Невезуха…

Корреспонденция. Одна из важнейших обязанностей лорда — работа с письмами. Граф Валуа ежедневно отводил по два-три часа чтению отчётов с предприятий, просмотру содержания писем партнёров и ответам на них.

Сначала нужно, держа в голове текущее положение дел на всех предприятиях, изучить и осмыслить всю пришедшую информацию. Максимально представить общую картину, осознать перспективы, понять желания партнёров и кандидатов в партнёры. Узнать положение дел на предприятиях других аристократов и зажиточных простолюдинов, с которыми он не брезговал работать.

Важно. Всё это очень важно. Нарисованная в голове картина не статична. Вернее… она никогда не выглядела завершенной, одинаковой. В зависимости от угла зрения, поступков других, действий самого Демпфера Валуа, да даже времён года или веяний моды — она всегда менялась. Но. Для того, чтобы картина всегда выглядела привлекательной для его графства, никогда нельзя было ослаблять внимание.

В мире нет неважной информации, но есть люди, чья корреспонденция в разы более значима, чем письма других. Он сейчас не будет вспоминать Империю, Архипелаг и Великую Степь. В Эйруме люди, что владеют значимой информацией — это Король, герцоги, некоторые маркизы, часть графов, пара виконтов. Письма от этих людей граф всегда читал самостоятельно. Остальные же… Ими занимались его помощники, читая, собирая выжимку, и предоставляя её господину. Ещё в Королевстве существовал один преступник. Значимый.

Предприятия Демпфера Валуа довольно часто, так или иначе, но работали с людьми Лорда Нэвэрмора. И граф подозревал, что таких взаимодействий было больше, чем он знал. Нэвэрмор любил тень, что неудивительно, но любил и деньги, что понятно. Первое время удивляло, что бандит не брезговал и вполне законным заработком через подставных лиц, но граф это принял. То, что владелец — Нэвэрмор, никогда не афишировалось, а наоборот, скрывалось. Глава рода Валуа понимал, с кем имеет дела лишь по косвенным признакам.

Считал ли Демпфер работу с преступником неприемлемой? Официально — да. Абсолютно. Разорвал бы он все связи с предприятиями Нэвэрмора, если бы их хозяин стал известен миру? Разумеется. Ничто не должно бросить тень на дом Валуа. Никогда. Графство, после его смерти, отойдёт дочери. Прямая обязанность Демпфера — обеспечить для будущей главы рода и её супруга получение максимально сильного, богатого графства, без пятен на репутации.

Но есть нюанс. Демпфер никогда не стал бы вести дел с Нэвэрмором напрямую. То же, что происходит сейчас и происходило раньше — сделки с купцами-простолюдинами, договоры с производственными компаниями и торговыми домами. Никто из них не был официально «человеком Тёмного Лорда». Остальное Демпфера не волновало и даже полностью устраивало. Если же кто-то посмеет упрекнуть Валуа в работе с тёмными личностями без доказательств…

Дуэли никто не запрещал, а рыцарский орден его дома — один из самых сильных в Эйруме. К тому же, всегда можно нанять Жнеца, ведь Мастера Меча, как и Великие Маги, приравнены к дворянству. Никто не сможет помешать Второму Клинку Эйрума вызвать слишком говорливого идиота на бой до смерти.

Но сегодняшнее утро внесло некоторые изменения в устоявшийся порядок. Крупный свёрток с характерной чёрной пятернёй был обнаружен в общем пакете корреспонденции. Не просто ВНУТРИ особняка, а в самом кабинете графа. Это нервировало, но было… объяснимо. Как минимум потому что Демпфер бы приказал уничтожить свёрток, если бы его увидел кто-то кроме него.

Проверка посылки от Людей Ночи безумно дорогим артефактом не выявила и следа магии или яда. Вообще. Если бы там был хотя бы намёк — уничтожение последовало бы моментально. Граф не стал бы приглашать мага для детального исследования — слухи ему не нужны.

Разрезав бумажную упаковку с чёрной пятернёй на белой сургучной печати, Демпфер Валуа нашел внутри небольшую книгу в богатом переплёте и записку. Не письмо в конверте, а одинокий лист бумаги с парой предложений.

«Прошу вас найти немного времени, чтобы прочесть присланное руководство. Лорд Нэвэрмор, счастливый отец любимой дочери».

После прочтения названия книги Демпфер почувствовал необычное. Слабый отголосок негативных эмоций. Гнев на выскочку-преступника всколыхнулся, чтобы исчезнуть без следа. Когда-то он искал такую литературу, но найденные книги казались чушью, написанной сумасшедшим. Возможно… «Тёмный лорд» по своим каналам смог найти что-то более понятное для Демпфера?

Дворянин знал, что он… никак не вписывается в определение «хороший отец». Совершенно. Графу сложно было понять людей вне сферы заработка и приумножения золота, но глупцом он не был. Ему помогали и советовали доверенные, надёжные слуги. Например, от них он узнал, что дети ценят свободу, и не любят контроль. И это было правдой. Сам Демпфер с детства страдал от присмотра родителей, которые ограничивали его поступки, мешая приносить пользу роду. Поэтому, он старался не мешать Мэрили ни в чём. Всё же, долг родителя состоял в том, чтобы обеспечить счастье своего ребёнка.

Он… не очень хорошо в этом разбирался. Откровенно плохо. Граф даже не знал, что нужно говорить дочери при встрече, но, слава всем Богам, Мэрили, как и её мать, отлично понимала Демпфера, не требуя от него того, что он был дать не в силах. Вела она себя с ним немного не так, как её почившая матушка, но они же отец и дочь, и всякие объятия… э-э-эм… необязательны? Да и слуги предупреждали, что отстраняться от родителей, не проявлять нежность в раннем возрасте — нормально для детей. Тоже правда: Демпфер никогда не испытывал чего-то, кроме уважения к своим родителям. Также эта информация временами подтверждалась, когда он наблюдал другие семьи. Иногда общались родственники между собой откровенно враждебно, и их с дочерью отношения выгодно выделялись на их фоне. Так что, скорее всего, Мэрили взяла больше от Демпфера, в плане человеческих взаимоотношений. Она, как и он, не стремилась общаться с кем-то, кроме нескольких избранных, да и в целом, не любила болтать попусту.

Граф уверился в относительной схожести их характеров после старта нескольких предприятий дочери. Увы, неудачных. Он хотел ей аккуратно помочь, но слуги его отговорили. Действительно, Мэрили должна была вынести урок: бизнес не прощает халатности, требует повышенного к себе внимания, а людей, которые должны стать управляющими — необходимо проверять. Благо, сила и богатство графства Валуа позволяли легко игнорировать небольшие провалы дочери на почве собственного бизнеса.

После того, как Мэрили потеряла несколько предприятий, граф озаботился, чтобы в библиотеке особняка всегда можно было найти больше нужной литературы. И это возымело эффект. Дочь прекратила попытки заработка денег. Не совсем то, на что Демпфер рассчитывал. Но прекрасные оценки девушки в Академии, вкупе с изучением нужных книг, давали ему надежду, что этот эффект носит временный характер, и Мэрили возобновит попытки, когда обретёт нужную уверенность в своих силах. И в этот раз он уже точно вмешается, если она вновь начнёт ошибаться. Пример успешного ведения дел не помешает его дочери.

Его несколько расстраивали взаимоотношения наследницы графства Валуа с избранным ею молодым человеком… Но и в этом вопросе граф чувствовал себя максимально неуверенно. Его отношения… Его любовь была непохожа на всё, что он видел и о чём слышал. Книги о романтических связях, что он читал, чтобы понять «любовь», как её понимали другие… Они были полностью непонятны. Всё выглядело запутано, сложно, ненормально. Нелогичная «гонка за сердце» Пердоса Лупердель, в которой участвовала Мэрили… Если бы он не знал, что это нормальная практика, то, наверное, счёл бы оскорбительным эти заигрывания маркиза Лупердель с леди Владимир. Какие могут быть Владимиры в то время, когда к нему проявляет внимание сама наследница Валуа?! Ведь эта Хлоя… она же ничто, пустышка, если сравнивать с Мэрили!

Но ему снова помогли разобраться. И, хоть Демпфер изначально сомневался, но, в итоге, слуги оказались правы. Детская влюбленность, да. Его дочь была всего лишь несерьёзно увлечена маркизом, о котором, после некоторых событий, забыла практически моментально. Что, если говорить откровенно, принесло графу невероятно сильное чувство удовлетворения и облегчения. Он… он бы не стал мешать дочери в пути к счастью. Потому что сам знал, насколько это прекрасно, быть рядом с любимой, потому что сам прочувствовал, насколько велика БОЛЬ от потери супруги.

Но отпускать дочь в чужой дом… Когда он об этом думал, сердце щемило, а в горле ощущался горький комок. Пусть свадьбы между наследниками практиковались уже давно, и считалось обыденным, когда разные отпрыски получали разные фамилии, чтобы наследовать отдельно рода отца и матери, но графу было тяжело от мысли о расставании с дочерью. Когда она здесь, в особняке, Демпфер был счастлив каждой их мимолётной встрече. Он легко расставался с любыми суммами, которые просила дочь, радовался их редкими, безмолвным встречам за завтраком. Ему было хорошо просто от осознания, что его милая Мэрили здесь, дома…

В случае же свадьбы с наследником Лупердель — её пришлось бы отдать в дом мужа. А Демпферу этого не хотелось совершенно. И какова же была его радость, когда граф узнал о внимании, что начала проявлять Мэрили к простому рыцарю. Он даже улыбнулся этим новостям, что повергло в шок его ближайших помощников. Ангел дома Валуа могла остаться дома. Да даже обретение рыцарем баронства не расстроило Демпфера, а лишь успокоило. Теперь, в случае, если сэр Бойл и его дочь решат связать свои жизни, не будет даже разговора о мезальянсе.

К тому же рыцарь Бойл — единственный представитель нового рода Брэйн, и у него просто нет вереницы славных предков, носящих эту фамилию. Никто не осудит барона, если он решит присоединить свои земли к землям графства, и взять фамилию Валуа. И это — замечательно. Супруги Мэрили и Бойл Валуа. Прекрасно звучит. И все их дети будут Валуа. И необходимости дочери переезжать в особняк Брэйн не будет совершенно.

Сам рыцарь тоже вызывал доверие. Демпфер этим вопросом занялся самостоятельно, пригласив в особняк крайне грамотного специалиста в весьма специфичной сфере деятельности. Его услуги стоили очень, очень дорого, но предоставленная информация не шла ни в какое сравнение с той, что могла передать так называемая «Гильдия Информаторов».

Четвёртый сын барона Евлампия. Единственный, кто решил не связывать свою жизнь с баронством или морем, отправившись в столичную Академию, обучаться на рыцаря. Без проблем прошел Испытание в королевский орден, имел прекрасные оценки по всем предметам, демонстрировал признаки Повеления Аурой. Тринадцатый в неофициальном рейтинге рыцарей Короля. Будущий Мастер Меча, по словам своего капитана. Имел безупречную репутацию спокойного, рассудительного дворянина.

К тому же рыцарь Бойл спас жизнь его дочери! Что, скорее всего, и заставило Мэрили по настоящему увлечься им, а возможно и влюбиться. Она и до этого демонстрировала ему свой интерес, подарив Вильдский Клинок. К чести рыцаря, после такого подарка он не стал бегать за Мэрили, а их отношения перешли к более серьёзным только после триумфа сэра Бойла, на котором он выбрал наследницу Валуа в качестве леди триумфатора. Воистину, никто из присутствующих леди не подходил на эту роль лучше дочери графа Валуа, но всё равно, жест был правильный, продемонстрировавший намерение мужчины всему Двору.

Отдельным плюсом рыцаря Бойла было полное отсутствие каких-либо романтических отношений с другими леди до его знакомства с Мэрили. Этим он напоминал графу самого себя в молодости. Для Демпфера Валуа, до его встречи с будущей супругой, такого понятия, как любовь к женщине не существовало в принципе. Он всегда был увлечен только одним делом — приумножением богатств и силы рода Валуа. Фокусировка сэра Бойла на пути меча делала его ещё более понятным для графа. Даже вызывала уважение и успокоение. Сильный Воин Ауры рядом с Мэрили — это безопасность для девушки. Как и возможность для неё сосредоточиться на пути приумножения богатств, в то время, как её супруг будет растить силу рыцарского ордена Валуа.

И закрепило положительное впечатление то, как новый барон Брэйн занялся делами баронства. Эффективно. Граф не нашел ни одного серьёзного огреха. Всё произошло чётко и стремительно. Да, дворянину повезло перехватить целую династию потомственных слуг и управляющих, но это, опять же, говорит о мужчине только хорошее.

Демпфер Валуа, несмотря на свою невысокую компетенцию в делах общения с людьми, считал что всё идёт замечательно. Его дочь имеет полную свободу, учится, получает всё, чего желает. У неё появился кавалер, который выглядит привлекательно в роли возможного супруга. И внезапно… эта странная записка и книга от Нэвэрмора!

«Руководство родителя» — гласила обложка, на которой не было имени автора.

— Хм, — граф, с ничего не выражающим лицом открыл первую страницу.

Титульного листа не было, как и оглавления. На первой же странице он увидел чёткий печатный шрифт без всегда раздражающих его завитушек, только усложняющих чтение. «Часть первая», гласили жирные заглавия.

«Любой отец любит слышать голос своей дочери», — на эти слова Демпфер только кивнул, соглашаясь. У Мэрили, действительно чудесный голос, похожий на голос матери.

«Существует маленькая хитрость, которая позволит слышать его чаще», — здесь граф невольно приподнял брови.

«Необходимо всего лишь произносить «доброе утро, дочь» во время завтрака, и можно будет гарантированно услышать в ответ «доброе утро, отец». Пожелания доброго дня, утра или вечера, при встречах, допустимы».

Демпфер на секунду сморщился, но потом задумался. Мужчина погрузился в воспоминания. Сначала о детстве, где его раздражали все эти приветствия и разговоры внутри семьи. Они казались ему глупыми, бесполезными. Но…

Воспоминания о совместной жизни с любимой супругой были другими. Ему нравился голос жены. Да, она всегда сама приветствовала графа, а он ей лишь отвечал. Но… Ведь его дочь не только его, но и любимой супруги. Вполне возможно, что ей не будет доставлять дискомфорт то, что не нравилось ему.

— А что если… — граф замолчал, продолжив напряженно думать.

Что, если между ним и дочерью… возникло недопонимание? Она, без сомнения, как и её мать, прекрасно понимает Демпфера. Её поведение на редкость комфортно для графа: девушка не навязывается, приходит только по делу, не отвлекает его от работы. Но что если Мэрили, как и её матери, нравится не только то, что нравится Демпферу?

«Задайте себе вопрос, но ответьте не раздумывая: стоит ли услышанное из уст дочери слово «отец», и созерцание лица любимого дитя, потраченных тридцати минут на быстрый завтрак в её компании».

— Стоит, — без сомнений произнёс лорд Валуа, и замер в неподвижности.

Когда Мэрили была совсем маленькой, нянечка объяснила графу, что ребёнку лучше питаться в своих комнатах. Она ещё не была обучена поведению за столом, взрослый стол был неудобным, а в её покоях было всё необходимое. Демпфер Валуа довольно легко согласился, доверившись советам опытной женщины, которая была няней ещё его супруги.

Но если вспомнить относительно недавнее прошлое, то Мэрили, после трагической гибели нянечки, начав завтракать в компании отца, первое время желала ему доброго утра самостоятельно. Возможно… Возможно, она тоже хотела говорить с отцом, но наблюдая за тем, что он лишь отвечает, но не заговаривает первым, посчитала, что ему не нравится? Она могла проверить своё предположение не озвучив пожеланий несколько раз, и наблюдая его реакцию, решить, что отцу больше по вкусу молчание. А он решил, что дочь утомилась от глупых условностей, не несущих практического смысла. После чего и сами завтраки в компании дочери стали редки, ведь дел у графа всегда было много, а Мэрили начала посещать Академию…

Мужчина раздраженно дёрнул уголком губ, закрыв книгу и спрятав её в ящик стола. Раздражение, что удивительно, было довольно ощутимым. И не на выскочку Нэвэрмора, что с чего-то позволил себе лезть в личную жизнь графа. Демпфер испытал негативные чувства к самому себе, ведь если недопонимание действительно имело место быть, то он потерял чрезвычайно много возможностей слышать и видеть свою дочь!

Но, в любом случае, данное предположение нужно проверить. Проверить, и если оно подтвердится, то, возможно, тщательно изучить это «руководство». А пока заняться ещё одним важным делом: найти слугу, что тайком подкинул свёрток с книгой, и понять, зачем это всё было нужно самому главному преступнику Эйрума.

***

— Ну а здесь мой кабинет, — пропускаю я внутрь комнаты сестру.

— Очень скромно, — девушка с любопытством огляделась, на мгновение замерла. Потом покраснела, и потупив взгляд зачастила. — Но уютно и со вкусом обставлено, дорогой брат.

Какая же она всё же стесняшка, честное слово. Я думал на балу триумфаторов Тильта была зажатой, но сейчас… о-о-о… Просто эталонная кавайная младшая сестрёнка из аниме моего прошлого мира. Почтительная, скромная, робкая и стеснительная… Совершенно не похожа на мою боевитую сеструху из другой жизни! Не скажу, что это плохо, или хорошо — просто они разные.

И да, нужно действительно присматривать за ней в Академии! Как бы кто эту нежную прелесть не обидел. Хм… а может попросить Мэрили? Беловолосая красавица, с её-то характером, точно справится. Только вот не отгонит «сэмпай»** такой патрон от Тильты подруг? Эм… Или наоборот — хорошо? То есть, не отпугивание подруг, а компания Мэрили! Было бы замечательно, если бы они подружились! Наверное… Или нет? Надо обдумать!

— Братец Бойл, — привлекла к себе моё внимание сестра. — Я… мне нужно с вами поговорить. Об очень важном. Скажите…

— Тильта, я же просил, давай без формальностей. Мы — семья, и мне, действительно, приятно, когда вы с мамой разговариваете со мной, как с сыном и братом.

— Д-да… — девушка часто-часто заморгала. Да что же такое, это что, слеза?! — Д-даже наедине можно?

— Конечно, — я тепло улыбаюсь, внутренне недоумевая. Мягко говоря. — Обычно, если на людях семья общается без формальностей, то наедине тем более. Но прости, что перебил, о чём ты хотела поговорить?

— Это очень важно, — теперь на меня смотрели серьёзно. И да, в уголках глаз девушки скопились слезинки. — Никто не сможет нас услышать?

— Подожди, — теперь уже я стал серьёзным.

Почему? Потому что это тупорылое клише. Один персонаж, максимально безобидный, от которого никто ничего серьёзного не ожидает, и кого не воспринимают всерьёз, спрашивает у другого персонажа, может ли кто-то подслушать их разговор. Тот, уверенный, что сейчас будет озвучено что-то «ужасное» типа: «когда мне было пять, я описалась в кровать», простите за дебильную рифму, говорит: «всё тип-топ, жги глаголом, тут никого нет».

И, внезапно, происходит одно из двух: первое — в том месте, действительно, абсолютно никого кроме них нет. В настолько большом радиусе, что другие не смогут услышать даже взрыв пердака олдскульного фаната «Звёздных Войн» при просмотре «Аколита». В этот момент максимально безобидный персонаж оказывается на самом деле не ми-ми-мишной няшкой, а замаскированным долбанным НЁХ*, и делает «откусь» башки собеседника. Это если повезёт. Ведь НЁХ может быть из хентая, и нападёт с целью зондирования всех дыхательных и пихательных отверстий!

Второе (что намного гуманнее для собеседника): в окрестностях есть случайный или намеренный свидетель. И наш безобиднейший персонаж выдаёт что-то люто-страшное. Типа: «я слышала, как ты говорил, что любишь слушать песни Бузовой». И нет, я этого никогда не говорил. Совсем. Клянусь! Зубы всех миньонов даю. Но у меня есть ПАРОЧКА секретиков. В душе не знаю, как Тильта их могла узнать, но к примеру, правдоподобный для данного мира вариант: она временной регрессор, которая погибла в будущем, вернулась в прошлое, и решила предупредить меня об опасности переворота. Почему? Потому что она лапка-зайка и просто обожает нашу семью.

Я не член её семьи? По крови — да. Но Мортимер не зря трескает чёрную икру, и психологический портрет своей родни я отлично знаю. Тильта обожает всех нас до безумия. Это было видно в любом её письме. Она рассказывала о каждом, каждом из Евлампиев с такой нежностью, что сложно было понять девушку как-то иначе. А так как письма домой я писал лично, хоть и имея рекомендации, и старался выглядеть для ребёнка прилично, то и сам был для неё заботливым и любящим братом.

Что, в принципе, было не такой и ложью, потому как к «нашей» матери у меня, действительно, были только положительные чувства. Да и остальные Евлампии мне симпатичны. Тильта так вообще: сложно плохо относится к человеку, который из письма в письмо выглядит словно маленький ангелок, воспитанный Вином Дизелем.

Не знаю уж, как было с оригинальным Бойлом, потому что Тильта, как персонаж, вообще не участвовала в игре, кроме как строчкой в списке семейства, воспитавшего Бойла. Но, в случае, если она, как и в моей реальности, с самим замаскированным принцем не общалась, могла тупо проецировать на него образ остальных своих братьев.

Так что я, на полном серьёзе прислушался к окружающему, внимательно оглядел кабинет, уделив внимание пространству под письменным столом, диванчиком, за шторами. Выглянул за дверь, нарвавшись на Касселя, что решил постучать и поинтересоваться, нужен ли нам чай, завернул паренька, достал из шкафа простенький, но надёжный артефакт для заглушения исходящих звуков, активировал его… И на всякий случай подготовил Ауру к бою, но так, чтобы свечение не было видно.

— Теперь — никто не услышит того, что ты хочешь сказать, — кивнул я девушке, которая смотрела на меня одновременно с удивлением и благодарностью. Кажется она не ожидала, что её брат так серьёзно отнесётся к вопросу.

— Благодарю вас, — девушка присела в глубоком реверансе, низко склонив голову, — Ваше Величество, Истинный Король Эйрума, Бойл Рэйвен***.

Немая сцена. Клянусь, я ждал, что сейчас откроется дверь… и, допустим, в кабинет ворвутся три чела в красных рясах с криком: «Никто не ожидал испанскую инквизицию». Недолго. Буквально секунду, благо Аура была полуактивна активна, а значит и думать я стал быстрее. Кстати… успокаиваю Ауру.

— Сестра, — тихо вздыхаю, а девушка явственно сжимается. — Мне, конечно, интересно, откуда у тебя такие странные мысли, но давай всё же опустим формальности в разговоре? Пожалуйста?

— Б-брат? — девушка подняла на меня глаза, и я понял, насколько она сейчас испугана. Широкие-широкие глаза, полные почти ужаса. Дрожащие губы, и безостановочно текущие слёзы беззвучного плача.

— Тильта, — подхожу, и осторожно помогаю подняться из реверанса. После чего крепко обнимаю сестру. — Ну перестань, матушка увидит, подумает, что я тебя обижал. Представляешь, что она со мной тогда сделает? Ни один человек на этом свете не выживет в такой ситуации.

Мне в плечо одновременно всхлипнули и хихикнули. Уф. У-ф-ф-ф. Хорошо, что не НЁХ из хентая. Можно расслабить булки.

***

От Автора:

*НЁХ — неведомая ёбаная хуйня. (Мне тут намекнули, что поясняшек маловато. Так что я подумал: «мало ли, вдруг, кто-то не в курсе»)

**Сэмпай — японский термин, используемый для обозначения человека, у которого больше опыта в какой-либо области (учёба, работа, спорт и т. д.). Согласно неписаным правилам, существующим в японском обществе, кохай (младший товарищ) должен относиться с уважением к сэмпаю, выполнять его мелкие просьбы и поручения, а сэмпай присматривает за кохаем и несёт за него ответственность перед официальным руководством организации (школы).

***Фамилия Рэйвен — простите, леди и джентльмены. Я вторую книгу выдумываю «крутое погоняло», но фантазия выдаёт что-то вообще отстойное. Поэтому я её убил, и взял просто прикольное, на мой взгляд. Типа, подумал-подумал, и решил: преступное альтер Эго звать Нэвэрмор, столица — Рэйвенхолд, пущай будет Бойл Рэйвен. Банально, но увы.

«То пусто, то густо», — с лёгкой иронией думал я, поглядывая на сестру, которая увлечённо пересказывала леди Мэрили очередную морскую байку одного из наших старших братьев. Столько лет не был в компании прекрасных леди, и вот, пью чай сразу с двумя. И не важно, что одна из них сестра — она тоже меня не баловала своим присутствием.

Эм… сейчас понял, что последнее время только и делал, что тусовался по выходным с красивой девушкой. Пусть и замаскированной. Но я-то не знал, так что не считается!!! Да и Свэн, реально, натуральный «свой парень».

Мы с матушкой, Мэрили и Тильтой недавно покинули столичный театр, где наблюдали «чудесную» комедийную пьесу. Баронесса отправилась в особняк, чтобы готовить его к скорому приему, а мы втроём поехали в заведение, где можно попить чая, пообщаться в целом и обсудить комедию. Ну как, комедию… По мне, так юмор в представлении был настолько беззубым, насколько это только возможно. Ни шуточек ниже пояса, ни сортирного юмора. Леди понравилось, а я, по большей части, веселился ловя на нашей компании удивлённые взгляды других зрителей. Общество было поражено тем, что ложа Валуа не просто не пуста, но в ней присутствует ещё и кто-то помимо наследницы графства.

Дело в том, что на это свидание меня пригласила Мэрили. Если точнее, то девушка отправила приглашения в театр на моё имя и имена баронессы Евлампий с дочерью. Это было слегка неожиданно, потому что при прошлой нашей встрече мы с девушкой просто обтекаемо обсудили возможность посмотреть пьесу. Ну и, во время беседы, я обмолвился про то, что мои родственницы скоро прибудут в столицу, а для Тильты будет в ближайшее время организован небольшой приём в особняке Брэйн. Последнее было сказано ради того, чтобы намекнуть наследнице графа Валуа о скором приходе приглашения на это мероприятие.

Почему о театре говорили обтекаемо? Тут нужно слегка углубиться. В пору театрального сезона ложи выкупаются полностью домами высшей аристократии. Мне, недавно простому рыцарю, о чём-то подобном и мечтать не стоит. Деньги — космические. Ещё и связи нужны. Леди Мэрили об этом прекрасно знала, и сидеть в общем зале желанием не горела. Именно поэтому я не звал её туда, где большое скопление людей находится от нас в непосредственной близости — девушке некомфортно. Но и она прямо не спрашивала в формате: «а погнали в театр?», чтобы не поставить меня в неловкое положение.

Род Валуа, наследница которого «просто так» интересовалась моим отношением к театральным постановкам, имеет СОБСТВЕННУЮ ложу в театре. Не арендованную, не выкупленную на сезон, а собственную. Фактически — купленный кусок театра. Такое есть ещё только у герцогства Лупердель. У Короля бы тоже было, но для монаршего рода есть специальная королевская ложа во всех подобных заведениях.

Так что самому факту приглашения в театр я не удивился, а вот расширенному составу — немного. Ненадолго, в принципе. Тогда я подумал, что Мэрили либо решила улучшить отношения с моими родными, либо просто хотела сделать мне приятное. Но в ходе театрального представления понял, что несколько ошибся, и в очередной раз себя обругал.

Леди Валуа явственно получала удовольствие от общения с Тильтой и баронессой. Сестрёнка смущалась, причём как саму Мэрили, так и меня, но была очень вежлива и говорила с Мэрили тепло и с охотой. А наша с Тильтой матушка… Она просто была расположена к леди Валуа, и открыто демонстрировала хорошее отношение. Баронесса Евлампий — очень добрая женщина, которая явно одобряла наш с Мэрили… э-э-э… процесс сближения.

Мда, несмотря на всё своё обучение, опыт и, в принципе, не самые слабые мозги, временами я туплю. Забавно, но иногда это даже хорошо. Мне было приятно видеть, как моя леди чуть ли не купается в хорошем отношении окружающих. Я с удовольствием подмечал новые грани радостных эмоций, мелькающих на лице Мэрили. Да, это замечательно. Я был искренне счастлив видеть, что девушка именно наслаждается компанией других людей, а не просто пытается сделать мне приятное. Это… дарило и мне надежду. Надежду, что для Мэрили не будет человека, который станет абсолютным центром мира.

Потому что это неправильно. Это страшно. Когда влюблённый человек говорит объекту обожания, что тот для него — весь мир, то он, обычно, не вкладывает в эти слова и доли смысла, что вложила бы Мэрили из оригинальной игры.

Я самолюбив, эгоистичен, ревнив, временами жесток, в части вопросов — бескомпромиссен. Нарушаю законы: как Эйрума, так и человечности в целом. Но, несмотря на вышеперечисленное и собственнический характер, я не хочу, чтобы дорогой мне человек фокусировался на моей персоне до помешательства. Да, это тоже эгоистичное желание. Эгоизм…

Я эгоистично хочу, чтобы моя леди была счастлива во всех смыслах. И в моей компании, и с подругами, и… с детьми. Я хочу, чтобы она любила жизнь и получала от неё удовольствие не только в те моменты, когда её мужчина рядом. Чистой воды эгоизм. Ведь её счастье — будет и моим счастьем тоже.

— При Академии, на океанической кафедре, есть немаленький музей, где собраны разнообразные экспонаты, — Мэрили улыбалась, беседуя с Тильтой. — С нетерпением жду вашего зачисления, чтобы можно было услышать ваши комментарии к академической коллекции, леди Тильта.

— Там много интересного! — сестра сначала открыто улыбнулась, потом запнулась и быстро добавила. — Я читала про океаническую кафедру и музей!

Тильта наверняка видела эту коллекцию. В прошлой жизни.

Вчерашний рассказ сестрёнки заставил меня очень сильно задуматься. Да, было в какой-то мере забавно, что я оказался прав в своём, больше шуточном, предположении о временном регрессоре, но на этом забавное заканчивалось, и начинались вопросы. Вопросы, которые подвергали сомнению эффективность моего самого сильного оружия — знания глобального канона.

Тильта в игре была лишь одинокой строкой текста, не имея ни единой визуальной сцены. Я про эту девушку из новеллы и вспомнил-то с трудом. Если бы не изучал лор ради написания фанфика, возможно, вообще не обратил бы внимания на дочь семьи Евлампий.

Почему же факт временного регресса был так важен для меня? По словам Тильты, она сейчас и она тогда — два совершенно разных человека. Девушка, сгорая со стыда, рассказывала, как она прожила прошлую жизнь, и насколько сама себе сейчас противна.

Для меня, разумеется, факт того, что тогда сестрёнка выросла избалованной эгоисткой не являлся каким-то ужасным грехом. Была «трудным подростком», мечтала о столице, хамила родителям. Это некрасиво, но не порочно. Тем более, я сильно сомневаюсь, что она была прямо конченой сволочью — такие, подозреваю, переродившись, действовали бы совершенно не так, как сестра в этой жизни.

Думаю, на фоне горя потери всех дорогих сердцу людей, Тильта стала преувеличивать отрицательную значимость своих проступков. Это объяснимо. Люди, потеряв любимых, часто жалеют… да обо всём жалеют. Начиная с неосторожно нанесённой обиды, и заканчивая упущенным временем в компании дорогого человека.

Она же потеряла всех разом, едва не сошла с ума от горя… и покончила с собой! Я просто не верю в героев книг, которые после подобного оставались такими, как раньше. Решиться прервать свою жизнь… Даже пытаться представлять такое не хочу.

А потом она возродилась. Произошел временной регресс, и израненная душа поняла, что вернулась в прошлое. В то время, когда все дорогие её сердцу люди живы, когда до ужасных событий будущего было ещё далеко…

Короче, теперь я мог легко объяснить и сильную привязанность девушки к родне, и её самобичевание, о котором узнал только что, и её мягчайший, неконфликтный характер. Даже то, что она, вместо действий, которые предпринимают герои всяких пошлых манхв, стала прокрастинировать, наслаждаясь жизнью в глубинке, для меня было не удивительно, а вполне себе понятно.

И слава кому бы то ни было, что сестрёнка не начала творить всякие глупости! Пассивность Тильты, вполне возможно, спасла ей жизнь. Потому что Штирлиц бдел. И за Евлампиями наблюдали очень пристально. Если бы Тильта как-то явила себя, и не дай все Боги показала неприязнь к Бойлу-оригиналу в комплекте со знанием о его истиной личности… Падение с лошади, нападение дикого животного, ненормальный убийца — маленькой девочке, в которой в то время ещё даже дар к магии не проявился, многого не надо.

Даже если бы она подошла к Бойлу в детстве, когда его место ещё не занял я, даже если бы от всей души хотела тому помочь… Короче, я совершенно не уверен, выжила бы она в итоге. Мало ли, чего надумали бы бывший крутой особист и парень, у которого уже подтекала крыша на почве мании величия и жестокости.

Собственно, когда девушка закончила свой рассказ, на который мы перевели три носовых платка, и немного намочили её слезами мой камзол, я просто крепко обнял девушку, и пообещал, что снова этот ужас она переживать не будет.

«Ты мне веришь?» — заплаканные глазки Тильты смотрели на меня одновременно с болью, удивлением и благодарностью. Кажется, кроме всего прочего, ей очень сильно хотелось выговориться. Юная девушка даже дышать стала будто бы свободнее.

«Конечно верю», — я крепко прижал девушку к груди. — «Как я могу не верить своей сестрёнке?».

Понимаю, что эти слова, в контексте нашего многолетнего общения исключительно по переписке, звучали не совсем реалистично, но для Тильты они были тем, что она хотела услышать. По крайней мере вздох облегчения, и отпустившее её напряжение сказали мне, что слова были верные.

А потом… Потом в комнату вошла матушка, и нам пришлось вешать ей лапшу на уши, рассказывая сказку, как сестрёнка расчувствовалась, поведав о скором переезде в столицу. Как она расстроена необходимостью покинуть баронство, как мы вместе ностальгировали, вспоминая раннее детство…

Короче, баронесса к нам присоединилась, сама утирая слезинки и шмыгая носом. Групповые семейные обнимашки… это круто, чёрт побери. Жаль, что я пока не могу вот так держать в объятиях и прекрасную, рубиноокую захватчицу моего сердца.

— Думаю, леди Мэрили не откажется показать тебе всё, о чём ты читала, — ободряюще улыбаюсь сестрёнке, выныривая из воспоминаний, и перевожу взгляд на беловолосую красавицу. Как же она очаровательна. Желание сграбастать леди, прижать к груди, нежно поцеловать, стало настолько сильным, что появилась мысль ущипнуть себя для борьбы с наваждением.

— Компания леди Тильты будет мне только в радость, — наследница дома Валуа продемонстрировала нам искреннюю, обворожительную улыбку, от которой у меня, в очередной раз, на мгновение перехватило дыхание.

Удовольствие, что я получал от компании своей леди и недавно по-настоящему обретённой сестры… тут не хватало только дочери. Но отсутствие ребёнка в Эйруме пока к лучшему. Сегодня — последний полностью приятный день для меня. Завтра начнётся… всякое.

Во-первых, нужно что-то думать о «Шестёрке» из Империи. Решительные действия пока предпринимать нет возможности из-за риска дипломатического скандала, который может спровоцировать конфликт с нашим обрюзгшим соседом. Сила нынешней Империи не сравниться с мощью этого огромного государства в лучшие годы, но ничтожным этого колосса назвать нельзя. И военный конфликт заберёт тысячи жизней. Что никому не надо. Особенно если принимать во внимание причину: не стоит жизнь этого дерьмодемона возможных жертв с обеих сторон.

Значит что? Значит будем пакостить и искать причину приезда этого шакала в компании дочери имперского герцога. Будущий королевский прием в честь высоких гостей может пролить свет на ситуацию. Приглашение, для рыцаря ордена Его Величества и дамы, я уже получил. Ну а так как я в отпуске, то можно прибыть во Дворец в компании леди Мэрили, как моей дамы.

Не прошло мимо нашего внимания и обилие прибывших в Рэйвенхолд имперцев. Безусловно, часть — простые купцы и путешественники. Но и подозрительных морд среди этих ребят хватало.

Особенно меня выбесило, что через день после того как я и Чёрные Руки вырезали ковен Чернокнижников, один из этих вот подозрительных оставил в гильдии информаторов запрос о Домах Сирот и процедурах усыновления детишек.

Ну не ублюдки ли они после этого? Вот ни капли не верю, что какому-то «доброходу» приспичило ехать в другую страну ради того, чтобы взять под крылышко сиротку. И курице ясно, что сраные Чернокнижники решили не повторять опыт работы с Людьми Ночи, и стали искать жертвы самостоятельно. Нацелившись на самых, как они думали, незащищённых жителей королевства — на детишек без родителей. Только вот хрен им, а не наши детки!

За оставившим запрос была организована тотальная слежка, которая уже принесла результаты. Очень надеюсь, что полученные им документы приведут нас к новым людям и интересным открытиям.

Пока на территории столицы были опознаны два ковена. Некрупные, явно неопытные, а поэтому наглые и туповатые. Один будет вырезан уже сегодня, силами стражи и магов Башни, потому как его заметили не только мы. Вторым, в личине барона Брэйн, займусь я через два дня. Культисты пока только обживаются, и сегодня-завтра никаких ритуалов точно проводить не будут.

Почему собираюсь действовать, как Бойл-рыцарь? Дело в том, что мне необходимо получить парочку серьёзных ран, чтобы организовать «больничный» на пару дней. Мне нельзя присутствовать в «команде супергероев» леди Скарлет, когда она пойдёт общаться с Нэвэрмором, приглашение от которого девушка получит уже сегодня.

Убью кучу зайцев одним ударом: уничтожу ковен, заработаю пару баллов в глазах общества, сделаю гадость шестому сынуле Императора (больше чем уверен, что чернокнижья шваль, растущая как грибы — его ручонок дело), и смогу спокойно пообщаться проекцией Тьмы с капитаном. Последнее было бы затруднительно сделать, находясь я в составе команды, собранной наследницей дома Бисмарк.

И да, я отправил леди Скарлет письмо от имени лорда Нэвэрмора. Почему нет-то? Рыцари, при всех их достоинствах, не особо умеют в скрытность и тайные операции. Чего только стоит сэр Олег, который, воодушевившись тем, что сама капитан оказала ему доверие, помчался давать запрос в гильдию информаторов на организацию Людей Ночи. Представляю рожи работников гильдии, когда те прочтут, что интересует молодого дворянина. Да и вообще, большая часть нашей компании — молодёжь. Я среди них самый старший.

Подумал, почесал репу, и решил: раз леди Скарлет хочет поговорить с Нэвэрмором, то я ей дам эту возможность. Сразу. Ну их, эти закрученные планы. Неизвестно, куда леди и джентльмены ввяжутся в процессе поиска лидера преступного мира. Или что испортят. Дам адрес и время, и явлюсь на место встречи теневой проекцией. Лично приходить даже не думал — банда собралась лютая, в одно рыло с такими драться только с применением и ауры и чёрной магии, но тогда рыцарей и телохранительницу Её Величества нужно будет убить. Чёрного Мага наша держава и монарх терпят, а вот чувака, что демонстрирует дары прошлой династии… Точно охота начнётся: решат, например, что бастард Рэйвенов затаился на дне.

А при личной встрече в физической форме драться, скорее всего, придётся. Леди Скарлет — не Хлоя Владимир. Последняя, несмотря на все мои опасения в её сторону, сама по себе очень добрый, мягкий человек. О чём говорить — она бандита другом назвала! Дворянка!!! Наследница Бисмарков же таким снисхождением не страдает, несмотря на происхождение. Даже, я бы сказал, именно её происхождение и не даст той быть снисходительной. Потому как девушка изо всех сил старается быть аристократкой. Точнее, ДОКАЗАТЬ всем окружающим, что она дворянка.

Не станет она вежливо и спокойно говорить со мной. Из-за собственных тараканов, повёрнутых на достоинстве и чести. Хм… Нет, я несправедлив к капитану: абсолютное большинство высших дворян королевства не станет с Нэвэрмором вежливо разговаривать. Вот и будут там требования и приказы. А лебезить в формате «дворянка-чернь» у меня особого желания нет. Если будет надо — сделаю, конечно, но зачем, когда можно побеседовать на своих условиях?

— Только… — леди Мэрили слегка прикусила губу, нерешительно посмотрев на меня. Потом вернула внимание Тильте и смущённо потупилась. — Я боюсь, леди, что наше общение в Академии… может отвратить от вас некоторых учащихся.

— Леди Мэрили, — сестрёнка вдруг стала очень серьёзной, — мне… глубоко безразлична компания кого-то, кто не относится к моей семье. И раз мой брат и вы… испытываете симпатию друг к другу, то для меня не возникает и мысли тепло общаться с кем-то, с кем у вас плохие отношения. Так что даже не сомневайтесь: те, кто от меня отвернётся из-за вашего общества мне абсолютно неинтересны.

— В Бездну без страха, — без улыбки произнёс я девиз семьи Евлампиев.

— В Бездну без страха, — повторила сестра, гордо приподняв подбородок. Девушка выпрямилась, став чем-то похожа на своего отца. — Евлампии всегда ходят под парусом только с достойными.

— Я… — Мэрили, кажется, немного растерялась. — Спасибо, сэр Бойл, леди Тильта.

— Было бы за что, — я тепло посмотрел на девушку, которая залилась лёгким румянцем смущения. Было видно, что слова Тильты ей приятны. — Что думают леди о повторении десерта?

— Очень страшный вопрос, дорогой брат, — сестрёнка бросила опасливый взгляд на пустое блюдце. — Я хочу отказаться, но не могу…

— Здесь подают чудесные фруктовые муссы, леди Тильта, — Мэрили понимающе улыбнулась, с облегчением вздохнув от смены темы. — Они не несут опасности вашей фигуре.

— Мусс можно, — решительно кивнула сестра, а я подал знак официанту, чтобы тот подошел.

Надо сегодня как следует отдохнуть, решил я, отбрасывая мысли о леди Скарлет и Чернокнижниках из Империи. Набраться, так сказать, сил перед грядущими событиями. Повысить уровень милоты в крови от компании трогательно-нежной сестрицы и очаровательной леди Мэрили.

***

— Свэн, — Берт озабоченно поглядывал на друга. — Ты последние дни сам на себя не похож. Это из-за просьбы капитана?

Товарищи сидели в приватной комнате салона. Один из самых близких друзей Бертрана сегодня демонстрировал абсолютное безразличие к беседе с другими рыцарями и офицерами, из-за чего Сомелье предложил выпить вина в тишине.

— Нет, — Свэн мотнул головой, после чего с непонятной нерешительно продолжил. — Плохие предчувствия насчёт приёма в честь имперского принца.

— Ты решил заменить Бойла? — Берт с облегчением хохотнул. — Обычно это он тяжело вздыхает перед каждым балом, и начинает искать нишу поспокойнее.

— Да не то чтобы… — друг замялся. — Просто, понимаешь, про семью Императора ходят разные слухи. И конкретно о шестом принце они самые… нелицеприятные. Леди его сопровождающая, наследия третьего герцога Империи, тоже имеет плохую репутацию. Она трижды была помолвлена. Двое женихов — погибли, один — заплатил огромные откупные, разорвав помолвку. Да и сами по себе имперцы…

Свэн замолчал, изобразив на лице выражение брезгливого отвращения.

— Не думал, что ты так их не любишь, — Бертран, действительно, удивился. В Эйруме Империю традиционно недолюбливали, и сын рода Сомелье понимал почему.

Во-первых, их королевство раньше было провинцией. Причём провинцией из которой тянули все соки, практически ничего не давая взамен. Напали океанические монстры — Императору, сидящему на престоле в то время было плевать. Набег степняков — с голозадыми варварами сами разбирайтесь. Эльфы лютой зимой пришли резать северян — вы и с этими дикарями не можете справиться?

Так что, в связи с неисполнением Императором обязанностей сюзерена, аристократия провинции Эйрум объявила рокош. Успешный. Имперские войска, хоть и не без проблем, выбили с территории взявшего независимость Эйрума. После чего вновь рождённое королевство (а до присоединения к Империи их страна была независимой) продолжило справляться со своими проблемами самостоятельно, но уже без выплат налогов в Империю.

Во-вторых, имперская аристократия сейчас… вырождается, нужно быть честным. Всё больше становится среди наследников родовитых дворян хлыщей, носящих богато украшенные Вильдские Клинки… которые никогда не используются. Безземельное дворянство, рыцарство, третьи и далее сыновья — большая доля этих аристократов ещё может встретить опасность с мечом в руке, но наследники и вторые сыновья…

Благородному сословию Эйрума, помнящего за что им дарованы привилегии, дико видеть высших дворян Империи изнеженными и кичащихся своей… слабостью, чего уж там. Имперцы гордятся, что их руки не знают изнурительных тренировок с клинками, что вместо них сражаются вассалы и наёмники.

Но в Эйруме помнили: аристократ не просто так стал аристократом. В древние времена дворянство, ещё не имеющее такого звания, являлось защитниками! Они были великими воинами, предводителями отрядов, и защищали крестьян с оружием в руках. От всего! Монстров, диких зверей, других людей. Эта сила и даровала предкам нынешних дворян их высокий статус! Именно поэтому Великие Маги и Мастера Клинка в Эйруме приравнивались к благородному сословию.

Дворянин — должен быть силён. С магией наперевес или обнажив клинки, но аристократы, в случае опасности, обязаны встать на защиту Эйрума и живущих в нём людей. Привилегии даны не просто так. Да, не все разделяют мнение Бертрана и его отца, но тот же Бойл или Свэн полностью с согласны Сомелье. Как и большая часть рыцарей орденов высшей аристократии, которые всегда приходят туда, где подданным их сюзерена грозит опасность.

— Мне, по большей части, всё равно на Империю, — подумав немного заговорил Свэн, выведя Бертрана из размышлений. — Но конкретно эти вельможи… плохое предчувствие.

— Хм… Странно, — рыцарь Сомелье покачал головой. — Говорят дочь герцога — просто божественно красива. Да и сомневаюсь, что столь молодая леди может принести проблем… ну, кроме как споткнувшись на ровном месте.

— Берт, — Свэн очень серьёзно посмотрел на друга. — Даже не думай. Послушай моего совета — держись от неё подальше.

— Ой, да перестань, — Сомелье легкомысленно махнул рукой. — Твои переживания излишни. Мало того, что я даже не видел эту леди, так ещё и нельзя забывать: она — наследница герцогства, я — сын провинциального барона. Чем я могу заинтересовать леди из высшей аристократии Империи? Виноградниками семьи? Да и я больше чем уверен, что герцогская дочь здесь с матримониальными целями. Нашего принца, как бы, ещё никто не захомутал: прекрасная возможность связать династии родственными узами ещё крепче.

— Не дай Боги, — скривился Свэн, заставив Бертрана задрать брови.

— Знаешь, у меня появилось ощущение, что тебя не только предчувствия гложут.

— Ещё слухи, — один из ближайших друзей Берта вильнул глазами. На это рыцарь, хоть и обратил внимание, но приставать с расспросами не стал: захочет Свэн — сам расскажет. Но насчёт слухов…

— Слухи… Напомнить тебе что болтали о леди Валуа? А её поведение, которому мы оба были свидетелями? Заметил, какой контраст между тем, что было раньше, и тем, какая она сейчас, рядом с Бойлом?

— Это другое, — друг явно оживился. — Я тебе без чар ясновидения скажу: наш Бойл и леди Валуа друг другу симпатизируют.

— Чтобы это понять, достаточно иметь глаза, — Бертран фыркнул. — И я сомневаюсь, что кто-то ещё заблуждается насчёт их пары. Слишком леди Валуа… — рыцарь замялся, старательно подбирая слова. Говорить что-то нелицеприятное о леди своего друга — верх подлости.

— Бескомпромиссна в своей симпатии, — пришел Свэн на помощь Берту.

— Именно, — Сомелье солидно кивнул. — И заметно, что их симпатия взаимна. Кажется, Бойл будет первым в нашей компании, кто откажется от статуса холостяка. Ты, кстати, не думаешь сдать свою крепость дочери кагана?

— Опять? — Свэн устало вздохнул, с укоризной посмотрев на друга. — Берт, клянусь честью, мне хватает комментариев Его Величества. От его «ржака» из-за каждой портьеры или гобелена… картины, стенной панели, с потолка… У меня от этого уже нервный тик начинается!

— Прости-прости, — Сомелье тихо рассмеялся, продемонстрировав пустые ладони в жесте сдачи в плен. — Тяжело удержаться, ты же понимаешь? Не в укор, Свэн — твоё поведение безукоризненно. И я, и большая часть ордена, восхищены твоей стойкостью. Но… по-дружески, может скажешь, кто та леди, с которой ты повенчан? Клянусь, я никому…

— Бертран, — Свэн закатил глаза. — Клянусь всеми Богами, ещё одна шуточка, и о том, чтобы меняться сменами, когда тебе «ну очень нужно» можешь забыть! И в этот раз тебе не поможет Вино Фей с виноградников Сомелье!

— Ты со своими предчувствиями всё чувство юмора растерял, — проворчал аурный воин, сдаваясь перед лицом нешуточной угрозы.

Что Бойл, что Свэн — два во всех смыслах добродетельных рыцаря. А вот Бертран был не против закрутить интрижку. И поменяться сменами временами было жизненно необходимо! Хотя, возможность просить об услуге Бойла, скорее всего, уже потеряна.

Его товарищ сейчас демонстрирует высшему свету ухаживания за леди Валуа. По всем правилам, держа промежуток между свиданиями минимально возможным, чтобы оставаться в рамках приличий. И зная Бойла, Бертран Сомелье уверен: друг жестко распланирует график встреч с леди. Тем ценнее становится поддержка Свэна.

«Действительно, надо придержать коней», — решил рыцарь исключить тему ехидных вопросов о дамах из сегодняшнего распорядка дня.

Но было, действительно, любопытно: чью же личность скрывает честный и открытый с друзьями Свэн? Тайное венчание, да ещё леди слишком молода для замужества…

— Дым и пламя, шум и гром. Дерзость и расчет. Черный рыцарь скрыт плащом, славы он не ждет. О, прочь с дороги, враг. Трепещи, ЗЛОДЕЙ! Вот идет, ЧЕРНЫЙ ПЛАЩ! — чешу щёку, глядя на усеянный обрубками тел и залитый кровью пол гостиной небольшого столичного дома. В таких живут богатые простолюдины или низшее дворянство. — Только свистни — он появится!

Не знаю почему, но настроение было шкодливо-приподнятое. В очередной раз нужно признать: я всё же словил какие-то девиации разума в результате переселения в это тело. Или это приобретённое? Хм… Для меня прошлого устраивать резню было нехарактерно. Даже просто убивать… Ой, да чёрт побери, причинять кому-то боль — никогда не было для меня… нормально. Но после попадания в Бойла это изменилось.

Словно… м-м-м… словно наши характеры, взгляды на мир, на людей, уравновесили друг друга, породив… не другую личность, нет. Просто я сейчас не такой кровожадный, как изначальный Бойл, но и не столь мягкий, в бытие добродушным до рыхлости фикрайтером с Земли. Я не испытываю наслаждения убивая, не чувствую страха или отвращения. Спокойная решимость, лёгкая брезгливость, удовлетворение от сделанной работы, небольшая эйфория из-за того, что можно не сдерживаться, что нет необходимости играть роль перед подчинёнными.

Прислужники чернокнижников, из тех, кто меня встретили, оказались просто феерически слабыми. Не сказать, что ожидалось что-то другое, но обычно я занимался демонскими шлюхами в компании своих ребят и девчат. Сегодня был первый раз, когда Нэвэрмор в обличье Бойла пошел на чернокнижников один, да ещё и использовал пока только Ауру.

Почему пока? Потому что чёрная магия в этой миссии не будет под запретом, скорее наоборот. Главное что? Главное — убивать мечом, и чтобы выживших свидетелей колдовства не осталось. Из демонопоклонников.

Ну и чёрную магию не стоит «неправильно» применять на глазах у непричастных. Те же похищенные гражданские, одну из которых приволокли сюда буквально пять минут назад, заметить ничего бросающего на меня тень не должны.

Уворованная, кстати, стала для меня удобным поводом ворваться в этот дом. Нет, можно было и просто прийти, всех перерезать, а потом что-нибудь соврать, объясняя свои действия, но лучше не давать лишних причин для подозрений. А так: увидел двух подозрительных типов, что тащили мешок, который издавал звуки характерные для женщины с кляпом во рту. Проследил за «добытчиками», с помощью обострённых чувств аурных воинов услышал, что молодчики состоят в культе демонопоклонников, решил действовать.

Ну и ворвался в стиле «Халк крушить», правда после нескольких минут ожидания, чтобы похитители успели оттащить свою ношу в относительную безопасность какой-нибудь камеры.

Почему не ворваться-то? Я — рыцарь. Рыцари должны защищать попавших в беду добрых жителей Эйрума. Не подкопаться, ведь большая часть моих «коллег» так бы и поступила. В моём прошлом мире такому рыцарю правоохранительные органы все мозги бы сожрали, ещё и посадить могли, но здесь всё с точностью да наоборот. Храбрый и доблестный дворянин, рискуя жизнью, спасает несчастных, попавших в лапы мерзких чернокнижников! Это повод не для выговора или наказания, а для чествования бесстрашия!

А ещё мне нужно было пошуметь и получить ранение. Первое — чтобы сюда прибыла стража и маги, второе — чтобы откосить от похода к Нэвэрмору вместе с «командой супергероев».

— Шумим-шумим, — пробормотал я, запуская к потолку чёрную сферу, которая должна будет хорошо бабахнуть минуты через три. Рванёт мощно «грязно». Настолько сильно, что сорвёт маскировочный полог, и настолько «грязно», что все артефакты Башни Магов, призванные обнаруживать признаки черной магии, взвоют, как ненормальные!

Разворачиваюсь к пустому дверному проёму, направившись на отметки жизни, что горят для моего взора противно-красными огоньками. Взгляд «прокачало» нужное заклинание. «Чистых» огоньков всего три, остальные — запятнаны серо-бурыми, слегка зеленоватыми кляксами скверны. При взгляде на ЭТО появляется отвратительное ощущение, будто разглядываешь гноящуюся рану, в которой копошатся мерзкие насекомые. Чувство настолько явственное, что нос, казалось, забивает отвратно-сладким запахом разложения и гниения.

Сами чернокнижники от подобного заклинания защищены силой своих покровителей, но их прислужников, получающих «дары преисподней», легко обнаружить. Есть нюанс. Только Чёрным Магам высоких кругов доступны эти чары. Забавно, но избавившись от официальных тёмных одарённых Эйрум потерял возможность относительно легко находить осквернённых людей. Жрецы и Святые могут лишать сил заигрывающих с демонами, угнетать мощь преисподней, обычные маги… да никаких бонусов у них нет.

Вот и выходит, что лучше всего с этой поганью сейчас борются Ночники, куда, по легенде, массово свалили оставшиеся в стране Чёрные Маги. Про «массовость» я, конечно, хватил лишку — не так нас и много в королевстве. В Империи в несколько раз больше. Вопрос статистики: больше страна, больше население, соответственно и небольшой процент в простых числах будет выглядеть крупнее. Ну и условия, да. Имперские колдуны имеют привилегии, а наши опасаются, как бы их самих не поимели…

Так, ладно, я снова преувеличиваю. Первое время обдумывал теорию заговора, по которой в Эйруме действовали демонологи, желающие избавиться от колдунов ради более свободной жизни для себя. Но, разобравшись получше, обдумав всё как следует, эта идея была отброшена.

Ключевой момент: для поиска прислужников чернокнижников нужно сотворить заклинание. Не артефакт — таких просто не существует, а сплетённое Чёрным Магом колдовство. И оно, если честно, не панацея. Его может сотворить колдун минимум пятого круга, его невозможно держать сутками, оно не обладает огромным радиусом действия, а некоторые маскировочные артефакты, типа моей Кровавой Броши, вполне себе демонстрируют этой магии обычного человека. Да, они редкие, но они есть! Так что не решило бы оно проблему со стопроцентной вероятностью. Ещё и потому, что маги такого круга банально не будут заниматься всякими патрулированиями.

«И вообще, чего-то я слишком расслабился», — промелькнула мысль, когда один из неприятно смотрящихся силуэтов начал выскакивать из-за угла коридора, по которому я быстро двигался к нему.

Не то чтобы он был совсем медленным, но даже до уровня степняков под веществами не доходил. Поэтому встретил я демоно… поклонницу экономным колющим ударом в глаз. На долю мгновения даже позволил себе погрустить: красивая, зараза! Была. Взмах клинка, и голова отделяется от ещё падающего тела, катясь по полу колобком. Ещё один укол в сердце со спины, одновременно с пируэтом, нужным, чтобы уйти от фонтана крови из обрубка шеи.

Для простого человека, продавшегося демонам, такие предосторожности уже излишни, но я помню десятки сюжетов, где подлый гад не умирал… Парочка картин в памяти была и про безголовых чудиков. Видимо те были ну очень подлые, просто максимально подлючие. К тому же часто чернокнижьи ритуалы включали в себя всякое паскудство с сердцами. Ну нафиг, короче. Я бы вообще трупы сжег, но останавливало, что не смогу объяснить, с чего они погорели. Не систему самоуничтожения же придумывать для этих обрыганов? Врать надо в меру: и так сказки братьев Гримм собирался рассказывать.

Так, за размышлениями, были порублены почти все рабы рабов демонов, а несколько секунд назад бабахнула моя сфера, пустив настоящую волну тёмных эманаций. Маловато гадов было, да и выползали они на меня по одному, по двое. Смех один. Оставалась ещё двойка. Где? В подвале, вестимо, рядом с тремя чистыми огоньками жизни. Наверняка там и настоящие культисты сидят, полностью скрывшись паскудной магией своих гримуаров. Надо бы ускориться, как раз, надеюсь, вляпаюсь в какую-нибудь ловушку, чтобы красочно получить «тяжелое» ранение.

Прорывался бы напрямую и максимально быстро, был бы шанс вообще всех срубить без осложнений. Маги, несмотря на возможность поднять скорость реакции себе и своим соратникам, никогда не могли по-настоящему противостоять воинам ауры один на один.

Да, тот же Хозяин Башни в не произошедшем сражении с похитителями Её Высочества, хоть и ускорил себя и Хлою, но по-настоящему сражаться не мог: он был слишком медленным для применения точечных чар, подготовить поле боя не успел, а площадная магия несла риск задеть Пердоса и девушек. Вот и оставалось ему только закрыть себя и девушек щитами, да не давать степнякам уйти с помощью барьеров. Маги сильны когда у них есть время для подготовки местности под себя, или при сражениях на больших полях битв.

Ладно, пора. Времени я дал достаточно.

Вышибаю дверь в подвал…

— Нет, ну реально: всегда подвал. Почему все выбирают местом зловещих деяний именно подвалы? А как же завешенные паутиной чердаки? Зловещие шпили жутких башен? — спускался я не спеша, громко давая о себе знать. Больше чем уверен, ожидающие меня враги в данный момент думают: «что за лев этот тигр?!». То есть: «что за самоуверенный дебил на нас напал?».

С другой стороны, мне ли возмущаться о подвалах? Моё логово, так-то, расположено глубже канализации. Хм… с другой стороны, я злодей более пафосный, а значит все остальные — жалкие подражатели.

Новая дверь в конце лестницы, железная. Запертая. Окутываюсь Аурой, резкий удар стопой… Всегда мечтал так сделать: препятствие уносит внутрь, после чего два грязных огонька жизни, стоящие напротив, гаснут.

«Убийство дверью — достижение получено», — хмыкаю про себя над очередным мировым клише. Но пройти мимо такого шанса повторить сцену из огромного количества фильмов, мультиков и комиксов — выше моих сил. «Мать-перемать, надеюсь чернокнижников не пришибло», — мелькает запоздалая мысль, после чего я, полностью покрывшись аурой, героически-пафосно вхожу в подвальное помещение.

«Весь покрытый Аурой, абсолютно весь. Рыцарь правосудия в королевстве есть», — мелькнули в голове переиначенные строки старой песенки «Остров Невезения».

Скорость реакции позволяет мгновенно оценить обстановку. Два типа в чёрных мантиях, с пристёгнутыми к поясам цепочками гримуарами: сейчас книги лежали раскрытыми в правых ладонях людей продавших душу. Три трупа раздавленных между дверью и незаконченным алтарём: один чернокнижник всё же попал под раздачу — голова была буквально превращена в кашу. Больше противников не было! А ведь обладателей Гримуаров Скверны должно быть не меньше пяти! Минимальный состав ковена, чтобы образовать «звезду». Проклятье! Неужели я кого-то пропустил?! Вот что значит работать одному!

В подвале так же находились трое простолюдинов, прикованных к стене: мужчина около сорока, очень похожий на него подросток пятнадцати-семнадцати лет, и молодая, симпатичная девушка. Где-то я её видел. Судя по валяющемуся рядом с ней мешку — именно её притащили последней.

Платье было местами порванным, скулу украшал свежий синяк, губа разбита. Одна нога не имела обуви, а щиколотка сильно распухла. Не ждать долго было верным решением: девушкой, очевидно, собирались воспользоваться, но не успели — исподнее, что можно было разглядеть в незапланированный «разрез» юбки, присутствовало на месте. Хорошо. Очень хорошо. Мне многое не нравится, но насильники буквально приводят в бешенство.

Преступлениям, преследующим цель удовлетворить похоть — нет оправданий в моих глазах. Можно понять воровство из-за нужды, можно понять причинение вреда из мести. Многому можно найти оправдания: даже предательство бывает вынужденным, когда предателю приходится выбирать между верностью господину, честью или жизнью любимых. Но удовлетворение похоти… Мерзость и низость.

— Пощады! — первое, что было мной услышано от одного из чернокнижников, бухнувшегося на колени.

Совсем юнец, и двадцати лет не дать. После того как этот идиот отпустил гримуар, висящее в воздухе, и так нестабильное плетение атакующего заклинания, стало развеиваться обрывками сложной паутины. «Луч Тьмы» само по себе не особо сильное колдунство третьего круга. Быстрое — да, среднему рыцарю от него было бы тяжело уклониться. И самое печальное — ничего больше я и не вижу.

«Чего?!», — я едва не вскрикнул от удивления.

— Чего?! — а вот второй демонопоклонник, лет на десять старше первого, не сдержался, вылупившись на своего подельника, что разрушил единственную возможность меня атаковать. Он был настолько шокирован, что даже отвёл взгляд от моей персоны.

«Да что с тобой не так?!», — чуть ли не завопил я на молодого придурка.

Чернокнижников не щадят! Никогда! Увидел продавшего душу — убей! Что за фарс?! Вот уже пять секунд я, как дебил, стою в проходе с клинком наперевес, а эти два клоуна хернёй страдают. И ведь свидетели смотрят! Вон, девушка со знакомым лицом так и блестит злой радостью в глазах.

Эх, получается, придётся устраивать представление своими силами…

— Как подло! — крикнул я, рывком уходя в сторону пленников, резким ударом пропитанного аурой клинка разрубая теневое щупальце, созданное моей же магией. — Я вам не позволю причинить вред невинным!

— А?! — вытаращились оба чернокнижника, после чего удивлённо переглянулись. За время их пантомимы я вёл… э-э-э… бой с тенью, получается?

Бегал, прыгал, отмахивался от «стрел тьмы», «щупалец мрака», «серпов погибели», «копий смерти»… Короче, демонстрировал сражение с виртуозами чародейства, что усеяли комнату «подвешенными» заклинаниями. Думаю, когда наши начнут разбираться, этих троих приравняют по мастерству к Хозяину Башни.

«Мать вашу, да быстрее!», — торопил я про себя этих слоупоков*, тупые рожи которых постарался скрыть «мглой» среднего уровня. Мне нужно было хотя бы одно попадание враждебной чёрной магией, чтобы остаточным следом замаскировать повреждения, что придётся наносить себе. Ну а как ещё? Эти два кретина нихрена ничего толкового уже не сделают.

Наконец более матёрый вышел из ступора, и начал что-то формировать, но… его молодой коллега, пока я изображал попытки пробиться к чернокнижникам сквозь поставленный мной же защитный купол, словно немец из детской считалочки, вынул ножик из кармана. И воткнул его своему товарищу в район печени… Раз шесть.

«Ну и слава кому бы то ни было», — наполовину удовлетворённо, наполовину напряженно подумал я, когда по сжимающей гримуар руке раненого заструились волны грязного дыма. Кажется, паренёк решил действовать в лучших традициях «жрецов преисподней»: предать своих, чтобы выжить. В данном случае, положившись на шанс пришествия демона в смертельно раненого товарища… И то, что этот демон не прикончит своего помощника.

— Я убил его, милорд! — заверещал гроза печени союзников. — Только пощадите…

«Ну ты и дебил», — подумал я, глядя в глаза вселившегося в тело своего адепта демона. Так он что, хотел прикончить товарища, чтобы заслужить помилование?

— Ну ты и дебил, — инфернальный голос заполнил помещение, после чего в меня полетел почти мгновенно сотворённый серп грязно-бурого цвета с прожилками благородной черноты. Разрубаю заклинание, позволяя одной капле сырой скверны упасть на оперативно освобождённое от ауры левое плечо. Мерзко, но необходимо. Тварь не самая сильная, так что жрецы справятся с осквернением, которое придётся самому себе организовывать.

Пока получал так необходимый мне образец враждебной силы, паренёк предавший сначала свою душу, а потом товарищей-сатанистов, попрощался с жизнью — высох буквально за четверть секунды. Демон к нему даже не повернулся, внимательно следя за мной. Вот, кстати, одна из причин, почему даже чернокнижники крайне редко призывают тех, с кем заключили контракт — шанс сдохнуть просто запредельный.

— Что ты… — начал было пришелец с планов преисподней, задрав брови, когда на моём плече и груди, под действием горящего тьмой лезвия, начала формироваться рана.

Я предусмотрительно стоял спиной к воющим на одной ноте в панике пленникам: не думаю, что они вообще запомнили бы что-то после проявления в смертном мире одного из миньонов, слишком у того аура жуткая… Хм, вроде это слуга Повелителя Мух, Баал-Зевува? По крайней мере глаза начинают становиться похожими на зрительные органы насекомых, а за спиной из серой дымки формируются пока призрачные крылья… два крыла. Пф! Мелкая сошка.

Договорить я ему не дал, рванувшись уже на максимальной скорости: демона необходимо изгнать как можно быстрее. Не хватало ещё, чтобы тот стал распространять миазмы скверны. Если бы не молодой придурок, я бы дождался удара того, что постарше, после чего замочил бы обоих. Но в данной ситуации…

Не буду врать, что пришлось выложиться — я помогал себе, мгновенно созданными заклинаниями Тьмы, которые пленники не могли увидеть из-за «мглы», что я сгустил, из-за чего адский выродок моментально лишился правой конечности с гримуаром. Дальше шла голова, на морде которой застыло выражение удивления, левая рука, пронзённое сердце, разрубленное по диагонали туловище, отрубленные ноги. Хэй! Я Оби Ван — руки-ноги отрубан.

— Всё кончено, ублюдок! Я стою выше тебя! — пафосно, с чувством огромного облегчения, заявляю я куче рубленого мяса, от которого шел едва заметный парок.

Ещё не миазмы, но близко, поэтому дышать этим не стоит. Пинком отправляю гримуар в угол помещения, подальше от пленников, расчленяю высохшего паренька, продолжая формировать на груди рану и с омерзением «размазывая» по ней скверну. Недели две «больничного» от целителей после такого гарантированы.

— Милорд, — простолюдины визжать перестали, и меня окликнул девичий голос. Хриплый — видать слегка сорвала во время арии ужаса. Знакомый голос. Реально, где-то я эту девушку встречал.

Оборачиваюсь к телам под дверью, демонстрируя пленникам рану из которой слабо сочится кровь. Кровотечение частично блокируется аурой, но это ненадолго.

— Милорд, вы ранены! — голос девушки стал ещё испуганнее.

— Тишина, — резко затыкаю свидетелей моего «подвига», носком сапога переворачивая дверь.

Несколько взмахов клинка, и последний труп чернокнижника разделан нужным образом. Не хочу рисковать. Я и так сегодня допустил явление демона, что было поступком… не самым умным. К сожалению, в бою аурный воин соображает быстро, но не всегда как надо. Если бы я мог… э-э-э… перезагрузиться, то не допустил бы этого события.

Быстро иду к пленникам, демонстративно морщась. Пусть думают, что от боли в ране, которая, кстати, начала неприятно ныть из-за скверны. Три взмаха, цепи, которыми были прикованы руки простолюдинов, падают на пол. Кандалы потом снимут кузнецы.

— Быстро, уходим, — сурово отдаю приказ этой троице. — Все могут идти?

— Нога, милорд, — девушка испуганно и одновременно просительно заглянула мне в глаза. — Кажется мне её…

— Быстрее, — рыкаю я на мужчину и парня, кивком указывая на выход из подвала, и подхватываю девчонку на руки. — Задержите дыхание, воздух осквернён трупом демона.

Дальше был бег со скоростью простых людей. Мужчина и, судя по всему, его сын, неслись впереди. Мелкий разок блеванул, когда наступил в кишки одного из демонических прислужников на первом этаже. Его отец оперативно схватил того за шиворот и штаны, так что мальцу пришлось опорожнять желудок «на ходу». Моя ноша мудро не смотрела на пол коридоров и помещений.

— Милорд, — хрипотца из голоса девушки почти пропала. — Милорд, вы опять мне помогли!!! Спасибо, милорд!

— Опять? — кошу взглядом на её лицо, и наконец вспоминаю, где видел эту девушку. — Асфиксия?

— Вы узнали меня! — ярко блеснув белоснежными зубами улыбнулась девушка.

«Да уж, с таким-то имечком тебя забудешь», — думаю про себя, возвращая внимание окружающему. Мы как раз выходили наружу.

Прямо в лапы… стражи, магам, священнослужителям — жрецу и жрице, и пятёрке моих соорденцев. Оперативно, однако! Кто-то разорился на дорогущие порталы.

— Сэр Бойл?! — удивлённо воскликнул рыцарь Олегиэль, опуская обнаженный меч, после чего его взгляд опустился на кровоточащий, глубокий разрез на моей груди. — Вы ранены?!

— Меня ранил демон, — коротко объясняю и рану, и ситуацию, передавая свою ношу одному из ошарашенных стражников. — Несколько прислужников и трое чернокнижников. Все мертвы. Возможно остальные где-то рядом.

Морды лиц окружающих становятся предельно сосредоточенными и суровыми. Кроме стражи: те явно испуганы.

— Сэр рыцарь, — один из жрецов устремляется ко мне. — Нужно срочно обработать рану.

— Конечно, — киваю священнослужителю, скидывая китель и срывая рубашку.

Так как рану планировалось получить в верхнюю часть тела, Кровавую Брошь я прицепил… на трусы. Украшением внутрь со стороны бедра. Не хотелось бы лишиться её и блистать в магическом спектре активным ядром Чёрного Мага.

— Светлые Боги, — жрица прижала ладони к губам. — Чудовищная рана! Как вы стоите, сэр?

— Чтобы заставить Рыцаря Его Величества упасть, нужно больше, чем один жалкий демон и кучка продавшей души шушеры, — пафосно заявляю я, наблюдая, как мои братья по ордену расправляют плечи, и гордо задирают подбородки.

— В любом случае, милорд, вам лучше присесть, — жрец указал мне на крыльцо дома. — Скверну следует начать выводить как можно быстрее… И это будет очень больно…

«На что не пойдёшь ради пары недель больничного», — философски думаю я, усаживая пятую точку на кучу тряпок, что раньше были рубахой и кителем. Думаю, пока можно не выпендриваться. Тем более самочувствие уже откровенно паршивое.

***

Этот конклав** не желал заканчиваться. Высшие иерархи Храма вынесли на обсуждение много вопросов. Но Поришилье не роптал, как и его братья и сёстры. Всё, что послужило причинами сегодняшнего собрания — важно, и если Храму необходимо, чтобы они задержались — так и будет.

Единственное, что несколько раздражало — затёкший из-за сидения на жестком стуле зад, но и это Томазо терпел. Хотя бы потому что был не одинок. Простое убранство помещения конклава не предусматривало ни мягких стульев, ни роскоши. Только залы храмов, где молятся прихожане были украшены богато, но лишь из уважения и почтения к Богам. Повседневные одежды жречества, кроме парадных — для выходов в высший свет, или торжественных — для богослужений, тоже были удобными, но максимально простыми. Братья и сёстры Поришилье редко когда стремились к роскоши.

— Томазо, сын мой, — старческий голос Первожреца привлёк к себе внимание мужчины. — Тебе что-то известно о ситуации в семье леди Владимир?

— Простите, отец Бахыткомпот, — Высший Жрец покачал головой. — Граф Владимир запретил дочери разглашать дела семьи.

— Прискорбно, — высокий старик печально прикрыл глаза.

— Но леди Хлоя твёрдо заверила меня, что у семьи Владимир нет планов ни перебираться в Империю, ни отправлять туда саму кандидатку в Святые.

— А это отрадно, — улыбка облегчения украсила лицо доброго старика, из-за чего всё собрание словно почувствовало на своей коже тёплые лучи ласкового весеннего Солнца. — Видимо Боги ниспослали роду кандидатки в свои избранницы трудности, с которыми благородная семья успешно справляется.

— Святой Отец, — один из Высших Жрецов тяжело вздохнул. — Нужно как-то обезопасить Эйрум от потери Святой…

— Кандидатки, сын мой, кандидатки, — мягко поправил говорившего Первожрец. — Нельзя смертным говорить за Богов, а быть леди Владимир Святой, или нет — решать Им, не нам. Как и не нам брать на себя работу Провидения. Леди и её семья должны сами решать свою судьбу. Наше дело — лишь дать совет, если род Владимир захочет его выслушать.

— Но пророчество говорит, что без Святой Эйруму не выстоять, — одна из трёх дам Высшего Жречества, самая старшая, нервно прикусила губу. — Угроза… — женщина замолчала, бросив на пожилого мужчину многозначительный взгляд.

— Пророчества… — Первожрец понимающе улыбнулся. — Не позволяй им вести себя, дочь моя. Пророки, становящиеся голосами судьбы, никогда не говорят ясно. Я не вижу угроз, которые там упомянуты, и нет уверенности, что предсказанные бедствия произойдут при наших жизнях. Или… или что они уже не происходили в далёком прошлом.

— Святой Отец…

— Постойте, не перебивайте старика, дети мои, — новая тёплая, понимающая и терпеливая улыбка родилась на лице старого священнослужителя. — Я говорил вам раньше, повторю вновь: стремясь изменить судьбу, повлиять на будущее, можно привести события именно к тому, чего мы все опасаемся. Мой предшественник, его сёстры и братья, уже заплатили за это цену, неужели нам мало было урока от Богов? — лицо старца омрачилось, а тёплая улыбка стала сожалеющей, полной боли. — Мы потеряли Чёрных Братьев, лишились благословения Чёрных Богов, согрешили против Великого Единения. И заплатили за свой грех всем прошлым конклавом. Боги отвернулись от отцов и матерей наших, лишив их божественной магии. Ради чего? Тогда мой предшественник был уверен, что Чёрные Маги принесут конец Всему. Он говорил о жертве, которую рад принести за жизни других, но… За эти годы я так и не нашел ни одного доказательства словам из того пыльного свитка.

— Но если угроза была предотвращена? — Томазо Поришилье не сдержался. История с жертвой прошлого конклава вызывала в нём восхищение. Самопожертвование ради других, по мнению Томазо — высшая степень служения. Служения людям, ведь истинный жрец Богов желает нести божественный свет не для себя, а ради других.

— А если отрицание дара Чёрных Богов только создало бы угрозу? Или создаст в будущем? — Первожрец покачал головой. — Сейчас Маги Тьмы прячутся в подполье. Наши Чёрные Братья, повинуясь решению прошлого конклава, сняли чёрные рясы и ушли в мир. Теперь мы не можем направлять души одарённых Тёмными Богами советом и наставлением. Их ведёт бандит и грабитель. Да, сейчас лорд Нэвэрмор борется с чернокнижьем, противостоит демонам… Но что будет, если он падёт? Или ему на смену придёт не такой… разборчивый преемник? Наследник, алчущий силы, что потянется ради неё к запретному? Подумайте, дети мои, не создал ли Храм чудовище самостоятельно? Там, в будущем!

— Святая, что сразила Дитя Скорби, остановит ужас, надвигающийся на земли людей, — процитировал Томазо. — Святой Отец, я не могу утверждать что-то о том пророчестве, но это предельно понятно: в нём говориться о леди Хлое и её вражде с леди Валуа!

— Дитя Скорби… Томазо, мальчик мой, скорбными детьми, во времена, когда было написано это пророчество, звали детей, потерявших своих матерей при рождении. Рождённые во скорби. Ни чародеи, ни жрецы не всемогущи, и роженицы могут умереть — это трагедия, но не проклятие. Я и сам потерял мать при рождении, но это не мешает мне быть Первожрецом. А леди Хлоя и леди Мэрили не сражались, а ссорились. Ссорились из-за юноши, который друг для одной, и романтический интерес для другой. Был им. Времена их ссор остались в прошлом. Уж если даже мне про это известно, то ты лучше нас всех об этом должен знать.

Поришилье вздохнул, склоняя голову перед главой Храма Эйрума. Действительно, последние события заставляли его всё больше сомневаться в своих предположениях.

— И да, мой мальчик, в пророчестве сказано, что святая не сразит, а лишит жизни, — старик пожевал губу. — Скажи мне, как может Святая убить человека? Лишивший жизни лишается и благословения Светлых Богов.

— Только если человек не продал душу демонам, — дотошно уточнила самая молодая из Высших Жриц Храма.

— Леди Валуа каждые несколько месяцев посещает Храм, — Первожрец позволил показаться в своей улыбке капле мягкой иронии. — И каждый раз занимается ею кто-то из вас, дочери мои. Я слишком верю вам, чтобы подозревать то дитя в службе преиспод…

Стук в двери помещения конклава отвлёк жрецов от разговора. Существовало не так много причин, чтобы прерывать беседу Высшего Жречества, поэтому все повернули головы к юной жрице, низко склонившейся перед собранием.

— В чём дело, дочь моя? — старик, возглавляющий Храм задал вопрос и мягко, и серьёзно одновременно.

— Ваши Преосвященства, — разогнувшаяся после поклона девушка показала конклаву милое, но испуганное лицо. — В столице был частично уничтожен очень сильный ковен продавших души! Маги и собратья утверждают, что творилась Чёрная Магия, предположительно, пятого круга! Там был убит демон, овладевший телом своего слуги, один из свиты Баал-Зевува!

— Боги Милостивые, — потрясённо прошептала самая молодая из жриц конклава.

***

От Автора:

*Слоупок — вялый покемон, долго думает и медленно действует. Считается очень глупым, а потому требует от своего тренера много терпения.

** Конклав (от фр. и лат. conclave — буквально переводится как «лица, запертые вместе» или «запирающаяся комната») — собрание кардиналов, созываемое после смерти или ухода в отставку папы римского для избрания нового папы. В моей работе это просто правящий орган Храма, состоящий из Высшего Жречества, во главе с Первожрецом или Первожрицей.

Валяться в кровати, получая медицинскую помощь, было тоскливо. И напряжно. Душевное равновесие матушки, сестрицы и леди Мэрили заставляли нервничать куда больше, чем устранение предателей рода людского. Увы, пыточных дел мастерица, что по недоразумению считалась жрицей Светлых Богов, отпускать меня не желала. А может… того? Свалить по-тихому? Про пытки, конечно, это я угораю: тупо лежать топлес, пока меня лечат, на что-то подобное не тянет, да и сама идея побега была больше шуточной… но соблазнительной.

— Сэр Бойл, даже не думайте, — сурово посмотрела на меня священнослужительница. Высокого сана, между прочим. Жрице, на вид было лет тридцать-тридцать два, но женщина уже была одной из членов конклава Высшего Жречества.

Сейчас из её ладоней на мою рану лился тёплый и приятный свет священной магии. Вавочку уже обработали, но не заживили: всего лишь заштопали и обложили… э-э-э… припарками, наверное? Короче, толстая чистая тряпка, сложенная в несколько раз, пропитанная целебными составами. Сверху легли бинты. Была бы это обычная рана, то такого геморроя не потребовалось: залечили бы священной магией или залили зельем. Но в данный момент исцелять стандартными средствами нельзя — скверну тяжелее будет «изымать». Особенно на фоне того, что я незаметно этому сопротивляюсь.

На слова жрицы отреагировал недоумением во взгляде, под которым замаскировал удивление. Все служители Храма такие проницательные, или женщина всё же имела в виду не мои мысли о тайном уходе из Храма, а что-то другое?

— Большая часть рыцарей, которым приходится попадать в палаты исцеления, делают именно такое лицо, прежде чем… удалиться не попрощавшись, — тяжело, даже утомлённо вздохнувшая жрица явно хотела сказать что-то типа «сбежать», но этикет не позволил. — Леди Джирайя пишет хорошую литературу, несмотря на некоторые... нюансы, но рыцари ордена Листа вообще, и сэр Какаши в частности, показали доблестным юным аристократам пример… безрассудной, опасной бравады. Прерывать лечение — весьма опрометчивый поступок, как и нарушать предписания целителей, а в вашем случае, барон, это может привести к безвременной кончине. Скверна твари преисподней, загрязнившая вашу рану, чрезвычайно сильна.

— Не буду обманывать, эта мысль на мгновение пришла ко мне в голову, — решаю не спорить из-за пустяков. — Но мне необходимо дать знать о себе. Не хотелось бы, чтобы дорогие мне люди переживали в неизвестности. Или, что ещё хуже, узнали слухи от того, кто имеет привычку этими слухами делиться… не жалея красок.

— Если вам угодно, — взгляд женщины утратил большую часть суровости, а на её место пришло понимание и одобрение, — то в палату принесут писчие принадлежности, а храмовые служки доставят письмо в ваш особняк.

— Буду безмерно вам благодарен, Ваше Преосвященство, — признательно киваю одной из Высших Жриц, что выглядит, наверное, несколько комично. Благородно и благодарно кивать лёжа, в смысле.

— Сущие мелочи, — служительница Светлых Богов продемонстрировала приятную улыбку. — Это мы вам благодарны, сэр рыцарь. Если бы не вы, неизвестно, сколько добрых людей в эту ночь лишились бы жизней.

«Если бы не я и мои опрометчивые действия, подобного бы и не случилось», — недовольно подумал я, чувствуя вину за глупость. Пока отвечал жрице общими фразами в стиле: «защищать жителей Эйрума — долг аристократа и рыцаря», обдумывал сложившуюся ситуацию. В целом всё прошло удачно, но нюансы… Дьявол кроется в мелочах.

Лишняя самоуверенность подвергла многих людей опасности. Непричастных к моим делам. Тот мужчина с сыном, Асфиксия — погибли бы первыми. Ужасной смертью. За ними стали бы гибнуть мирные жители города, живущие по соседству, стража, возможно, рыцари и маги.

Да, шанс на то, что тот хилый чернокнижник заключил контракт с кем-то по-настоящему сильным был минимален, но он был. Тот же выбор ткнуть своего собрата в спину, со стороны молодого идиота-демонолога, стал для меня неожиданностью… Всё же рассчитывал я на обычное заклинание от противника, а не на явление твари преисподней. И самым моим глупым решением было — не остановить предателя-чернокнижника, а позволить ему совершить задуманное. Самомнение, ложная уверенность в себе, плохое планирование, авантюризм — вот как можно охарактеризовать меня по завершении акции.

Умение взглянуть на ситуацию со стороны, делать беспристрастные выводы, выносить вердикт и урок — этому меня учили. И мне сейчас откровенно не нравилось собственное решение. Да, «хорошая мысля приходит опосля», но произошедшее — не мелкая неприятность, а… пусть успех, но едва не переросший в катастрофу. Проход по линии границы, за которой меня ждало фиаско, а многих людей — смерть.

Разумеется, я не буду рвать на жопе волосы, посыпать голову пеплом или каяться всем и каждому. Воспользуюсь сложившейся ситуацией к собственной выгоде, но выводы сделаю. Мортимер наверняка выскажет мне пару ласковых… очень корректно и почтительно, но, тем не менее, критику я услышу. А так как мне крайне желательно поддерживать его лояльность… Нет, лояльность Штирлица не вызывает сомнений. Правильнее было бы сказать: веру в мою разумность, да. Хех…

Нужно держать уровень «демиургнутости» Мортимера на определённом уровне. Поэтому, из ситуации требуется выжать максимум. Чтобы получилось что-то вроде: «как и ожидалось от нашего Владыки Бойла», ага. Только главному герою Оверлорда для восхищения Демиургуса достаточно было… э-э-э… делать вообще всё что угодно. Демон-стратег, чей разум был законтролен жесткими установками любви к создателям, сам себя убеждал в несравненной мудрости Владыки, придумывая для любого чиха обожаемого Повелителя гениальные объяснения.

Мой случай несколько похож, но не полностью: Морт — невероятно верный слуга династии, мой учитель, наставник. К тому же он обязан оригинальному Бойлу более-менее сносным здоровьем, а уже мне — жизнью. Потому как, если бы не высоты Чёрной Магии, а после и смена «водителя» тела Бойла, старик бы склеил ласты года три-четыре назад. Но он, всё же, личность без искусственных установок в мозгу (насколько это применимо к ситуации с попаданием в корейскую игру, конечно).

В своё время я раздумывал над тем, стоит ли сохранять ему жизнь. Тогда ещё отношение к увеченному особисту было чисто Бойловское: инструмент. Полезный, но для оригинального злодея — несколько раздражающий. Мортимер мешал скрывающемуся принцу, который мечтал побыстрее «вернуть своё». Сдерживал, уговаривал не торопиться, старался удержать от излишне рисковых или чересчур спорных решений.

Возможно Морта не было в визуальной новелле именно потому, что Бойл позволил ему умереть. Этого я не узнаю. Но сам решил подлечить старика по-максимуму. Целый отпуск потратил на то, чтобы убрать из его тела все остаточные следы повреждений от тёмных артефактов, какие смог. Ещё жизненной силы в него влил аж из трёх Алых Сфер. На каждую из таких в Империи тратили по два десятка смертников, и стоили эти штуки очень больших денег.

Делать это всё приходилось в глухомани, потому что ритуалы Чёрной Магии были довольно «громкими». К сожалению, полностью исцелить старика не вышло: его очень качественно пытались убить, используя проклятое оружие. Плюс раны не были обработаны вовремя.

Именно из-за важности своевременного начала лечения и вывода из организма всякой гадости, жрица, что прибыла вместе с отрядом рыцарей и магов, сразу начала моё исцеление. Которому пришлось сопротивляться, чтобы получить больничный. Это тоже принесло некоторые последствия.

Если бы не демоническая скверна, то жрецы бы объяснили сложность исцеления мощью чернокнижника, особо паскудным проклятием, и так далее, и тому подобное. Но так как тут у нас фигурировал демон, то тяжесть вывода скверны была объяснена мощью твари преисподней, что логично. И тут у нас довольно тонкий момент: сильный чернокнижник — это плохо, а вот сильный демон в мире смертных — страх и ужас. Сильно растекаться мыслью по дереву не буду, просто скажу, что насколько продавший душу считается хуже жреца-праведника, настолько демон хуже любого, самого ублюдочного чернокнижника. Тут я, скорее всего, даже преуменьшаю.

Одержимого я порубил в самом начале превращения: глаза перестраивались, но тело ещё оставалось человеческим, а крылья не успели воплотиться. По трупу можно было уверенно утверждать только о факте одержимости, но не о силе адской твари. Вот жрецы и отталкиваются от скверны в моей ране. От того, насколько сложно её вывести. Я же им мешаю.

Как уже говорил раньше: взять от ситуации нужно максимум. Слава рыцаря, в одиночку вырезавшего ковен (пусть и не полный), и сразившего сильного демона — то, что надо. Победа над степняками принесла мне известность, но только из-за участия в том деле Её Высочества, в роли спасённой девицы. А вот чернокнижники и адская тварь уже по-настоящему значимое деяние.

В плюс идёт и мощь сотворённых мной заклинаний, и уровень «загрязнения» чернотой, и сам явившийся житель преисподней, который, наверняка сейчас исходит на дерьмо у себя дома. С его-то стороны факап был просто космический. И ручеёк силы потерял от своего погибшего раба, и сам сильно в мощи просел из-за путешествия сюда и обратно. Есть даже шанс, что демон потеряет одно крылышко, что было бы вообще замечательно.

— Через час ваше лечение продолжат, — свет из ладоней жрицы перестал литься на забинтованную грудь. — Думаю, завтра, к середине дня, скверна будет побеждена. Сэр Бойл, прошу вас, не делайте глупостей…

— Это была лишь мимолётная мысль, Ваше Преосвященство, — признательно улыбаюсь женщине. Служительница Храма выглядела несколько устало. — Обещаю, что не покину залы целителей, пока не получу на это одобрения жрецов.

— Славно, — служительница храма тепло улыбнулась. — Писчие принадлежности… — дверь в палату открылась, и в неё вошёл молодой послушник с низким столиком в руках. Из тех, которые ставят на кровать для кормёжки лежачих больных, — уже принесли.

«Раскланявшись» с одной из высших иерархов Храма, и дождавшись пока служка установит столик для письма, принялся за сочинение посланий домой и в особняк Валуа.

***

— От сэра Бойла? — ещё не до конца проснувшаяся Мэрили с радостным удивлением разглядела на конверте печать баронства Брэйн. Кажется, сегодняшний день будет замечательным, если он начинается с настолько приятной неожиданности.

Впрочем, леди почти сразу озадаченно нахмурилась. Дело в том, что письмо было необычным. Печать — малая, с перстня главы рода. Её ещё называли «походной» или «срочной». К тому же рыцарь Его Величества использует другие конверты. Этот явно дешевле. Не то, что Мэрили важна ценность бумаги, нет! Девушке дорого содержимое писем сэра Бойла, но непривычный конверт удивил. К тому же сегодня её «очередь» отправлять послание рыцарю… Нехорошие предчувствия всколыхнулись в душе леди Мэрили.

— Доставили ночью, Госпожа, — Мелинда тоже выглядела удивлённой. — Как узнала, сразу принесла вам…

— Ночью?! — Мэрили проигнорировала протянутый ей нож для вскрытия писем, сорвав печать голыми руками.

До слов горничной она ещё сомневалась: стоит ли перед чтением корреспонденции сначала хотя бы умыться, но если необычное послание пришло в настолько непривычное время…

Вчитываясь в строки, написанные мужчиной о котором она так часто думает, Мэрили испытывала самые разные, но неизменно сильные чувства. Её рыцарь начал с извинений за то, что письмо должно было прийти ночью: он не знал, когда Мэрили проснётся и не желал, чтобы слухи дошли до девушки раньше, поэтому решил перестраховаться. Затем сэр Бойл заверял её, что с ним всё в порядке, и переживать не нужно.

На этом месте леди Валуа поняла, что что-то случилось, после чего стала переживать. А после прочтения части, где её рыцарь рассказывал о своём текущем месте пребывания — палатах целителей столичного Храма, Мэрили ощутила настоящий приступ паники.

Она с трудом сдержалась, продолжив чтение. Наверное, если бы не заверения барона Брэйн, что у него всё в порядке, девушка уже начала бы отдавать приказы, и бросилась собираться в Храм.

Впрочем, и собираться, и отдавать приказы, она всё же начала. Спешно, нервничая, но без паники.

Её рыцарь в своём послании рассказал о произошедшем ночью довольно поверхностно, но главное Мэрили поняла: ни жизни, ни здоровью мужчины ничего не угрожает, а сам он уже сегодня вернётся в свой особняк. Тем не менее она намеревалась навестить барона в палатах исцеления, и, если получится…

— Ох, Светлые Боги… — девушка прикусила губу.

Не будет ли идея остаться с сэром Бойлом до завершения исцеления, а после сопроводить его до дома в экипаже, смотреться излишне навязчиво?

— Госпожа? — Мелинда, укладывающая волосы своей леди в простую, но изящную причёску, с вопросом взглянула на неё в зеркало.

— Нет, ничего, — Мэрили показала жестом, чтобы служанка продолжала.

Нет смысла гадать. Как и строить планы. Если сэр Бойл приуменьшил серьёзность полученных ран, то она лишь посетит его, сразу же вернувшись домой. В противном случае, можно позволить себе немного побыть с милым сердцу мужчиной. Быть может получится даже поухаживать за ним…

Девушка почувствовала, как к щекам прилила кровь, вызвав предательский румянец смущения на лице. Хорошо, что Мелинда не может слышать её мыслей.

— Леди, мне предупредить графа, что вы не будете присутствовать сегодня на завтраке?

Вопрос горничной заставил Мэрили на мгновение замереть в задумчивости. Отец последние несколько дней вёл себя… странно. Нет, не так! «Странно» — слишком мягкое определение. Граф Демпфер Валуа вёл себя шокирующе! Весь особняк, включая саму Мэрили, находился в глубоком… недоумении, мягко говоря.

Началось всё с того, что отец несколько дней назад пришел на завтрак. Временами это случалось, но довольно редко. Они встречались в полной тишине, ели в молчании, и расходились после трапезы каждый по своим делам. Но в то утро граф пожелал Мэрили доброго утра…

Она тогда рефлекторно ответила: «доброе утро, отец», и уже потом замерла в неподвижности, удивлённо разглядывая родителя. Даже служанка, прислуживающая за столом, уронила поднос с поджаренными хлебцами.

Чтобы понять уровень шока окружающих, следует отметить, что Демпфер Валуа никогда не приветствовал никого первым. Только Его Величество удостаивался подобной чести. Но это, скорее, из-за протокола общения с монархом.

По каменному лицу графа сложно было сказать что-то определённое. Он даже на неуклюжую горничную не обратил внимания, безэмоционально приступив к завтраку. Леди Мэрили последовала его примеру, но сама она была далека от спокойствия. Правда мысли в голове отсутствовали, уступив место крайнему удивлению.

Впрочем, уже к концу трапезы наследница дома Валуа выбросила из головы произошедшее. Неизвестно, что пришло в голову графу, но холод его глаз и ничего не выражающая маска на лице говорили лучше всяких слов: ничего не поменялось…

Так думала она, до следующего утра и… одновременно до следующего присутствия отца за завтраком. Второй день подряд. Такого не происходило уже много лет, а уж после его «доброе утро, дочь», Мэрили всерьёз начала сомневаться, не подменили ли графа!

«Доброе утро, отец», — ответила она, и словно прыгая в омут спросила: «как вам спалось?».

«Прекрасно, а тебе?», — ответ Демпфера Валуа был подобен раскату грома. Отец… поинтересовался, как ей спалось!!! Мэрили едва смогла пролепетать в ответ что-то о замечательном сне, после чего начала думать о том, как бы незаметно отправить послание в Храм и Магическую Башню… Может даже написать Его Величеству?

Благо, панические мысли довольно быстро оставили её: перстень главы рода, надетый на палец графа, лучше любого жреца говорил, что сидящий перед ней мужчина — её отец, а не двойник созданный злодеями. Магия, заключённая в этом артефакте, не позволила бы надеть кольцо самозванцу, как заблокировала бы любые попытки повлиять на разум хозяина. В том случае, если бы отца опоили, артефакт отправил бы соответствующий сигнал в Магическую Башню. Если бы он потерял сознание — то же самое.

У самой Мэрили также был подобный артефакт: тонкое колечко, в котором присутствовали те же функции, что и в перстне отца. Баснословно дорогие магические безделушки, гарантом работы которых была не только Башня, но и её Хозяин. И как бы Мэрили не относилась к Бэдэ, но назвать этого мерзкого колдунишку некомпетентным — было просто невозможно.

— Я сама извещу отца, — решила Мэрили, признательно улыбнувшись Мелинде.

Она не знала, что побудило графа обратить не неё внимание. Не знала, но даже подобие родственного общения… Мэрили не хотела быть той, кто прервёт цепочку утренних встреч. Особенно на фоне вчерашнего утра, когда они с отцом по-настоящему беседовали. После очередного взаимного приветствия её родитель, внезапно, начал рассказывать о недавних переговорах. Довольно странных, если говорить откровенно. Отца попытались обмануть, причём весьма прямолинейно и даже как-то наивно.

«Абсурд какой-то», — прокомментировала рассказ девушка, уже устав удивляться, и думая, что ничего более шокирующего, чем рассказывающий истории граф не сможет увидеть. Она ошиблась. Буквально через мгновение девушка вновь была поражена.

«Но забавный, не правда ли?» — спросил отец, и Мэрили была готова поклясться: на мгновение, едва заметно, но уголки губ Демпфера Валуа дёрнулись в намёке на улыбку.

«Действительно», — ответила она, засмеявшись. Не столько из-за рассказа о том, как какой-то дурачок многие недели оббивал порог дома Валуа, чтобы попытаться обмануть лучшего дельца королевства, сколько от шока. Смех был больше похож на истерику: нервный, наполненный недоумённым неверием. И он очень быстро заглох под внимательным, немигающим взглядом отца.

После этого они в молчании позавтракали. Привычная тишина, нарушаемая едва слышным позвякиванием столовых приборов, умиротворяла и успокаивала беловолосую. В конце трапезы она даже смогла в полной мере успокоиться, хоть ни одного ответа на свои вопросы и не получила. Как оказалось… успокаивалась она зря.

Перед тем, как подняться из-за стола, граф вынул из-за полы камзола небольшой блокнот, пролистнул несколько страниц, внимательно вчитался.

«Хорошего дня, дочь. Я был рад нашей беседе», — на этих словах мужчина поднялся, и в гробовой тишине направился к выходу.

«Хорошего дня, отец. Спасибо за разговор», — почти крикнула ему вдогонку девушка, едва успев отойти от шока. На это граф лишь кивнул, не остановившись и не обернувшись.

Лица слуг… нужно было видеть. Особенно выделялся старый секретарь отца, один из ближайших, доверенных людей рода Валуа. Взгляд пожилого мужчины, вместо обычной холодной невозмутимости, из-за которой часто проглядывала ненависть и отвращение при взгляде на Мэрили, сейчас был наполнен каким-то священным ужасом. Это было настолько… приятно, что алоглазая дворянка на мгновение забыла о том, что сама находится в состоянии шока, и мстительно, злорадно ему улыбнулась. Получилось настолько хорошо, что тот, вздрогнув, практически побежал за своим хозяином.

Сейчас Мэрили вспоминала ту улыбку с нежностью и сожалением. Старик погиб. Настолько глупо, что наследница дома Валуа только разочарованно цыкнула, узнав подробности. Вчера, пока она была в Академии, две новых служанки стали свидетельницами его гибели в библиотеке. Пожилой мужчина банально упал с лестницы, свернув себе шею. Так что та улыбка оказалась единственной местью от леди Валуа. Радость и разочарование — вот что испытала Мэрили, узнав, что отец сменил секретаря на нового, менее ненавистного девушке.

— Отправь Виту в Академию, пусть известит, что я сегодня не буду посещать занятия. После — жди меня в экипаже. — оглядев результат работы Мелинды, распорядилась Мэрили.

Тёмно-синее платье, пошитое в так нравящемся сэру Бойлу «лёгком» стиле. Отсутствие драгоценностей… обусловлено тем, что имеющиеся у неё украшения или абсолютно безвкусны (их назначение было в банальной трате денег), или совсем не подходили к этому наряду. Едва заметный, лёгкий макияж, простая причёска, создающая впечатление распущенных волос…

Всё это нравилось её рыцарю. Мэрили наблюдательна, она легко заметила, что барон Брэйн отдавал предпочтение максимальной естественности в образе леди. К тому же, мужчина был в каком-то смысле слишком прям в своих словах: сложно было не отметить, насколько более пылкими были его комплименты именно в отношении подобного образа.

Сэр Бойл любил распущенные волосы. Ему нравился минимум косметики. Он восхищался лёгкими платьями, а не наряды по имперской моде, которые не могла позволить себе леди Мэрили из-за слабого здоровья. Удивительно. И восхитительно.

Она изначально выпячивала бледность своей кожи, старалась продемонстрировать всем и каждому белые волосы, никогда не прятала красные глаза. И если для неё, изначально, это было вызовом обществу со стороны «дочери скорби», то для её кавалера внешность Мэрили стала предметом восхищения.

Высший свет полон сплетен, шепотков и слухов. Более того, некоторые леди и джентльмены не стесняются высказывать своё мнение таким образом, чтобы обсуждаемый прекрасно слышал, что о нём говорят.

До ушей наследницы дома Валуа уже не раз доносились грязные, порочащие её рыцаря обсуждения. Что новый барон, выскочка, решил не останавливаться на дарованном Его Величеством титуле, что он наметился на графство Валуа. Те, кого она смешивала с грязью, иногда не по одному разу, не могли упустить такой шанс попытаться нанести удар по Мэрили. По её уверенности, по надеждам, мечтам, чувствам.

Только вся эта грязь не имела даже шанса запятнать её рыцаря. Невозможно. Просто невозможно подделать его взгляд. Нельзя сыграть нежность и приязнь, не получится фальшиво демонстрировать страсть. Не с ней. Может Мэрили и молода, может её здоровье и оставляет желать лучшего, может у неё нет друзей, но подлость, презрение, ненависть, злобу, отвращение… Она знает их в лицо, она видит даже тень лжи и лицемерия, направленных на неё. Всего этого не было во взгляде барона Брэйн. Как и во взгляде маркиза Лупердель.

Только вот… Пердос смотрел на неё без негативных чувств, без отвращения, но с жалостью. Сейчас она могла честно признаться себе: молодой дворянин жалел её. Относился как к… больной…

В глазах же сэра Бойла Мэрили видела уважение. Не жалость, но сочувствие, желание защитить, поддержку. Рыцарь не жалел её, словно увеченную псину, он был рядом, подставлял плечо. Каждый раз, находясь со своим кавалером Мэрили чувствовала безопасность, тепло, комфорт. Видела в его взгляде восхищение. Могла разглядеть в отражении глаз желание… не денег рода Валуа, не титула, который он сможет получить в случае их свадьбы. Желание обладания ею, Мэрили.

Последний взгляд в зеркало, брошенный с целью убедиться, что всё идеально. Решительный кивок, после чего она направилась к покоям отца. Может кто-то осудил бы её за прихорашивания перед посещением больного, но Мэрили, подумав, решила, что лучше прибыть в облике, который нравится её рыцарю.

Глубокая ночь, окраина столицы, группа, состоящая из рыцарей Короля во главе с капитаном и телохранительница Королевы разглядывали раскрытые настежь ворота полузаросшей одичавшей растительностью металлической кованой ограды.

Рядом с воителями Ауры с серьёзным, напряжённым лицом застыл волшебник Бэдэ, сосредоточено манипулирующий рунными кругами заклинаний.

— Абсолютно ничего стоящего, — выражение лица Хозяина Башни, закончившего работу с чарами, показало разочарование, скуку и досаду. — Иллюзии, много иллюзий на основе Черноты, несколько простых артефактов стазиса — очень слабые. Ни одного живого человека, нежити тоже нет. Свёрнутых чар нет. «Дверей в Темноте» не заметно. Хотя, «Двери»… сомневаюсь, что бандит сумел бы овладеть вершинами шестого круга Чёрной Магии. В общем, совершенно не о чем беспокоиться, но внимательно следите друг за другом, дабы не пасть жертвами морока.

— Ни одна иллюзия не сможет обмануть взгляд тренированного воина. Благодарю вас, волшебник Бэдэ. И за беспокойство, и за помощь, — склонила голову в положенном регламентом поклоне леди Скарлет.

— Пустяки, — обычно не самый приятный в общении мужчина (с кем-то, кроме леди Владимир), довольно доброжелательно улыбнулся капитану рыцарей, скопировав её кивок. — Ещё что-нибудь?

— Нет, дальше мы сами.

— Тогда я возвращаюсь, — миг, и вокруг фигуры мага вспыхивают магические круги телепортационного заклинания. — Удачи вам, лорды, леди.

— Доброй ночи, волшебник Бэдэ, — за всех попрощалась леди Скарлет, а остальные только проводили исчезающую фигуру кивками.

— Он сегодня чрезвычайно любезен, — слегка удивлённо заметила леди Татиса.

— У нас с Хозяином Магической Башни есть кое-что общее, — спокойно ответила наследница дома Бисмарк. — Происхождение, — коротко пояснила она на недоумённый взгляд сэра Олегиэля.

— А что с… нашей компанией? — сэр Свэн задал вопрос спокойно, указав кивком себе за спину. В его голосе чувствовались оттенки неловкости и спешки.

Скарлет знала, что конкретно этот рыцарь и его друзья старались никак не обсуждать факт того, что она — безродная сирота, принятая в род Бисмарк. Небольшая компания сэра Свэна даже осуждала подобные разговоры, идущие в негативном ключе, среди рыцарей. Как и некоторые другие члены ордена. Сама же Скарлет… не видела в факте своего происхождения ничего постыдного: теперь — она Бисмарк. И этого не изменить даже Королю. Хотя, мнение других для неё небезразлично, и к таким рыцарям, как Свэн, Бертран или отсутствующий сегодня Бойл, девушка чувствовала приязнь и благодарность. Если те не перегибали палку с «защитой леди».

— Как всегда, — Скарлет коротко, почти незаметно, вздохнула, покосившись в сторону притаившейся в тенях группы. Их маскировка была бы отличной, если бы не тихий (недостаточно) диалог, шедший в темноте.

— Сэр Теогор, мы же не забыли моё вино?

— Нет, Ваше Величество. Две бутылки красного десятилетнего. Виноградники Сомелье. Сырная нарезка тоже здесь.

— Чудесно! Видят Боги, мне нужно развеяться. Как же не вовремя припёрся этот мелкий гадёныш…

— Ваше Величество, этот гадёныш — Шестой Принц Империи…

— Сэр Тео, молю, откройте окна, здесь, внезапно, стало невероятно душно!

— Простите, Ваше Величество, но мы на улице…

— Ох, все Боги… Просто помолчите, вам не идёт образ недалёкого солдафона…

— Не обращаем внимания? — вопрос сэра Бертрана был риторическим. Весь орден знал, что забавы Короля ВСЕГДА незаметны. А если кто-то что-то услышит или увидит — значит ему показалось.

— Пойдёмте внутрь. С Его Величеством достаточно рыцарей и теней, — Скарлет, подавая пример, направилась в распахнутые ворота относительно небольшого полузаброшенного особняка, где им назначили встречу.

— Иллюзии, да? — сэр Бертран Сомелье с сомнением посматривал на фиолетовые огоньки в окнах. Много пар, словно миндалевидные глаза, наблюдающие за ними.

— Чёрный Маг, — сэр Свэн дёрнул уголком губ в намёке на улыбку. — Видимо решил произвести на нас впечатление. Никто, надеюсь, не боится призраков?

— Призраков не существует, — уверенно произнёс сэр Олегиэль. Впрочем, впечатление от уверенного тона портил взгляд, который принципиально не поднимался на тёмные окна с фиолетовыми огоньками. — А рыцари Короля не знают слова «страх».

— Фантомов прекрасно рубит окутанный Аурой клинок, — пожала плечами леди Татиса. — Смею предположить, что и с призраками, если сэр Олегиэль ошибся, мы как-то справимся.

— Нежити нет, — Бертран пожал плечами, открывая перед всей компанией двери парадного входа в особнячок. — Я верю Хозяину Башни. Седьмой Круг, всё же, сомневаюсь, что скрывающийся бандит может быть в мастерстве и мощи выше лучшего волшебника королевства.

— Да… верно… — сэр Олегиэль встал, как вкопанный, с силой сжимая рукоять клинка, не сводя глаз с открытого проёма. Внутри дома двери их встречали. Тень. Высокая, невероятно худая, с гротескно длинными руками, выделяющаяся на фоне окружающей темноты непонятной чёрной яркостью.

— Гости, — шепот-шелестение от неведомого существа, но, скорее, всё же иллюзии, разнёсся далеко в темноте. — Я провожу…

После чего нечто развернулось… и сгинуло в непроглядной тьме за дверьми.

— Если оно думает, что мы будем его догонять, то сильно ошибается, — спокойно произнесла леди Татиса, делая небольшой шажок боком к сэру Свэну. — Ведь так, леди Скарлет?

— Сомневаюсь, что это умеет думать, — хмыкнул сэр Бертран.

— Это папа так балуется, — новый голос, зазвучавший абсолютно неожиданно, заставил часть рыцарей вздрогнуть. Основная проблема с бестелесными сущностями заключалась в том, что они были полностью беззвучными, пока не проявляли себя. — Я вас сама провозу!

— А?! — сэр Бертран удивлённо рассматривал очередную тень. Мелкую, ростом с ребёнка и с голоском маленькой девочки.

— Привет! Меня зовут леди Лу! Красивая проекция, да? — силуэт девочки присел в книксене, после чего покружился вокруг своей оси, держа подол юбочки в руках. — С третьего раза получилась! Папа говорит, что у меня талант! А вы рыцари, да? Папа сказал, что рыцари хотят с ним поговорить, и разрешил вас встретить! А тот, длинный — это папа так шутит.

— Эм… Доброй ночи, леди Лу, — отмер сэр Свэн, отвесив лёгкий поклон. Вся компания пришла в себя быстро, но на осмысление увиденного понадобилось несколько секунд. Девочка-тень — это не то, чего ожидали встретить здесь воители Ауры. — А почему вы не спите так поздно?

Капитан едва заметно кивнула на вежливость подчинённого. С одной стороны, перед воином стояло порождение Чёрной Магии, с другой, девочка прибавила к своему имени… или, скорее, к сокращению от него, приставку «леди». При всех равных, в случае, когда нет возможности подтвердить, родословную собеседника, рыцарю должно относиться к нему согласно озвученному собеседником титулу. Ну и, если это не морок, а проекция настоящего ребёнка, то не стоит грубить малышке. Только вот вопрос сэра Свэна был… не самым актуальным.

— Рассвет ещё не скоро, — ответила тень, повернув голову к рыцарю. — Ой, какой вы красивый…

Рыцарь Сомелье, удивлённо рассматривающий кроху, тихо хрюкнул, чем заслужил угрожающий взгляд от своего друга.

— Благодарю вас, — вернул внимание ребёнку «сэр Красавчик». — Но позвольте задать ещё вопрос: кто ваш отец?

— Хозяин Людей Ночи, великий Маг Фиолетового Пламени, Добрый лорд Нэвэрмор! — девочка протараторила всё это с явным удовольствием, приосанилась, что выглядело одновременно странно из-за фантомного облика, и забавно в исполнении ребёнка. — Меня сначала не хотели пускать сюда, но папа сказал, что мне нузно будет учиться встречать гостей. Папа сказал, что лучше начинать с достойных!!! А рыцари Короля и Королевы — самые-самые! Во-о-от… А вы дрались с драконами? Папа говорил, что королевские рыцари каздый год с драконами дерутся! То есть, бьются! Извините! Дерутся пьяницы, так папа говорит! А правда, что вы каждый день видите Короля, Королеву, Принца и Принцесс?

— Кроме выходных, — леди Татиса положила руку на плечо сэра Олегиэля, который, судя по лицу, собирался сказать нечто резкое. Девушка присела напротив тени ребёнка, и располагающе улыбнулась. — И с драконами мы сражались. Каждый год Его Величество проводит Королевскую Охоту, где любой дворянин, рыцари Короля и леди-воительницы Королевы могут показать свою силу в сражении с северными чудовищами.

— А у вас есть голова дракона? — силуэт девочки восторженно, но беззвучно захлопал в ладоши. — У нас дома семь голов зутких монстров висят на стенах. Но драконов нет! Хотя зутких… ну, некрасивых, но прям зуткие… Я их никогда не боялась! Они дазэ смешно пучат глаза!

— Я смотрю ты — храбрая девочка? — сэр Бертран, богатый на сестёр дворянин, широко улыбнулся, присев рядом с леди Татисой.

— Да! Наверное… — тень переступила с ножки на ножку. — Я боюсь только священников, но папа меня от них защищает.

— Священников? — леди Скарлет неподдельно удивилась.

— Почему? — не меньше капитана удивился сэр Свэн.

Капитан рыцарского ордена Его Величества с удивлением увидела… странное. Девочка в явном испуге сжалась, лицо невозможно было разглядеть, но язык тела, если подобное вообще применимо к фантому, говорил — ребёнок подумал о чём-то сильно напугавшем его.

— Потому что… — малышка замялась, сцепив ручки на груди, но договорить ей не дали.

— Лу, гостям пора на встречу, — отовсюду и ниоткуда раздался мягкий мужской, изменённый магией голос.

— Ой! — девочка вскинулась, явно обрадовавшись смене темы. — Извините! Прости, папа! Я просто никогда не видела настоящих рыцарей Короля! Эта… Следуйте за мной, дорогие гости, позвольте мне быть вашей провожатой в этом доме!

— Да… конечно… — леди Скарлет, шагнув в дверной проём за маленькой тенью, в лёгком замешательстве бросила взгляд на товарищей, но понимания на их лицах также не нашла. Ребёнок, боящийся жрецов? Нонсенс!

— Вам наверное темно? — силуэт девочки оглянулся. — Точно! У вас зе есть глаза! Я сейчас!

На «лице» фигуры вспыхнули два фиолетовых огонька, девочка подняла руку над головой…

— О… ну, так, действительно, лучше, — тихо прошептали рядом голосом сэра Свэна. Под потолком вспыхнул небольшой шар лилового огня, осветивший коридор.

— Мне не нузен свет, — пояснила леди Лу. — У меня нет глазок, а визу я фиолетовой магией! Папе тозе не нузен простой свет, но остальным слозно видеть. А когда светит противное Солнце мне больно и темно. Страшно… Ничего не видеть — плохо!

Девочка отвернулась и пошла быстрее.

— А что случилось с твоими глаз…

— Вам этого узнавать не нужно. По крайней мере не от Луизы, — теперь холодный мужской голос не дал леди Татисе задать вопрос. — Прошу вас, лорды и леди, не нужно заставлять мою дочь вспоминать плохое. Она потом плохо спит. Лу, если тебе не нравится…

— Я провозу! Сама! Не мешай, папа! Я большая!

— Большая, большая… — это было странно: слышать, как в холодном, нечеловеческом голосе проявляются нотки тепла и умиления. — Но тебе не нужно отвечать на вопросы, которые не нравятся. Даже если их задают твои новные знакомые.

— Новые! — ребёнок на ходу беззвучно топнул ножкой. — Я узе не говорю «новные»!!!

— Конечно, конечно… — тихий, наполненный нежностью смешок прозвучал в коридоре.

— Папа иногда вредный, — доверительно поделилась девочка с идущими за ней по коридорам рыцарями. — Шутит и дразнится. Но он хороший. И разрешил мне завести котяток! Деда купил сразу десять котят и двух взрослых! Котика и кисю!

— Сколько?! — в этот раз, леди Скарлет была готова побиться об заклад, что Нэвэрмор с явным трудом удержал голос спокойным. — Двенадцать котов?!

— Просто котят продавали сразу со взрослыми. Но они тебе понравятся. Очень везливые, миленькие, и они рады, что деда из купил их всей семьёй! Они мне сами сказали! — тень ребёнка говорила очень быстро, словно лучник на соревнованиях в поражении целей на скорость.

— Сказали? Коты?! — кажется рыцари Короля стали свидетелями незапланированного разговора. — У меня появились вопросы к твоему деду…

«Чую ржаку», — краем уха услышала капитан тихий шепот где-то за спиной.

— Они хорошие! С ушками и хвостиками! — весомо заявила девочка. — Только они мои! Я тебе дам погладить, но не насовсем!

— Ладно… — усталый вздох, заранее смирившегося с поражением мужчины прокатился по коридору.

— Всё! Мы пришли! — силуэт девочки вытянул руки вперёд, к открытым дверям в какой-то зал. — Пап, ты зе тут?

— Тут, тут. Я вас зду…

— Не передразнивай, взрослые так не делают! — малышка почти вбежала в двери, и шар пурпурного огня, летящий над её головой, взмыл под высокий потолок. — Ой, ты чего такой… никакой? Эта… концерация сбилась?

— Концентрация, — бесформенное, словно кипящее чёрное нечто в дальнем конце открывшегося отряду зала, поправило девочку. — Всё как нужно, Лу. Спасибо, что проводила гостей. А сейчас, пожалуйста, возвращайся.

— Ну… — ребёнок явно расстроился.

— Мы это уже обсуждали, дочка. Ты обещала, — под потолком загорелось несколько шаров пламени фиолетового цвета, осветив помещение пыльного зала для приёмов.

— Ладно, но потом ты придёшь? Придёшь зе? Я скакучилась!

— Конечно, если скакучилась, то папа обязательно придёт… — чёрные щупальца от тучи потянулись к силуэту ребёнка, который чуть ли не прыгнул им навстречу. — Я тоже скакучился. Сильно-сильно. Но сейчас мне нужно поговорить с нашими гостями.

— Хорошо, но если ты не придёшь, то я обизусь и не буду тебя целовакать… пять дней! — сюрреалистическая картина: чёрная тень маленькой девочки, обнимающаяся с не менее чёрными жгутами тьмы. И довольно жуткое окончание этих объятий: силуэт ребёнка буквально растворился в тенях.

— Даже не попрощалась с новыми знакомыми, — колышущаяся тень с едва слышным, укоризненным вздохом открыла горящие фиолетовым огнём глаза. Совсем, как огоньки на «лице» тени ребёнка до этого. — А ещё угрозы и шантаж… Вся в меня! — тихий смешок, знаменовал переключение внимания на группу воителей Ауры. — Приветствую вас, гости. Хоть и не в моём доме. И простите, если моя дочь доставила вам неудобств. Ребёнок очень хотел познакомиться с кем-то из настоящих рыцарей…

— Нэвэрмор, — леди Скарлет смотрела на порождение чёрной магии без страха. На её лице вообще не должны были проявляться эмоции, кроме суровой настороженности. Впрочем, никто из присутствующих не был испуган. Готовы к бою? Да. Напряжены, ожидая ловушки или подлости? Разумеется. Боялись? Никогда! Немного сбивала с толку нестандартная встреча, но несмотря на неё никто не расслаблялся. — К чему было… это?

— Отцовский эгоизм, — мужской изменённый голос, который они слышали раньше, казалось, шел со всех сторон. — Моя малышка, как и любой ребёнок, обожает слушать истории о доблестных рыцарях. Простите, но для отца слишком было велико искушение подарить своему ребёнку немного восторга от знакомства с лучшими воителями королевства. Благодарю, что были приветливы с Луизой. Не могу выразить всю глубину моей благодарности за вашу сдержанность, и, конечно, для меня огромная честь приветствовать вас… практически лично. Вы хотели со мной побеседовать?

— Почему ты тут, как порождение магии? — капитан решила оставить тему ребёнка на потом.

— Это не помешает нашему разговору, леди Бисмарк, как красота сапфировых глаз не мешает вам быть великой воительницей, — нечеловеческие интонации наполнились лёгкой иронией, а Скарлет едва заметно поморщилась. Бандит, а всё туда же — демонстрирует этикет. — Дом не мой, а громить его в противостоянии с сильнейшими воинами Эйрума, было бы невежливо. Простите, леди Бисмарк, но я не уверен в том, что вы сможете сдержать желание попытаться надавить на меня в самом начале нашей беседы, будь я здесь во плоти.

— Что ещё ожидалось от грабителя? Трусливо назначить встречу в чужом особняке, прийти на разговор какой-то мутной тенью, — в голосе сэра Олегиэля легко можно было услышать осуждение.

— Ну, сомневаюсь, что вы бы оценили мой визит в ваши дома, — облако тьмы, всё больше принимающее форму похожую на человеческую, сидящую на иллюзорном, словно состоящем из горящей черноты кресле, издало смешок, который стал гулять от стены к стене, подобно ненормальному эху. — Ну а я точно не был бы в восторге от вашего визита ко мне. Нейтральная территория, где меня нет во плоти — то, что нужно, чтобы предотвратить разрушения и разнообразные эксцессы.

— Встреча на твоих условиях? — леди Татиса, в отличие от сэра Олегиэля, не проявляла особых эмоций, кроме лёгкого любопытства. Девушка вглядывалась в формирующуюся фигуру с неподдельным интересом.

— На условиях, которые всех устраивают, леди Татиса, — чёрная фигура мужчины обретя законченную чёткость с некоторым изяществом закинула ногу на ногу. — Кстати, тени вам очень идут. Даже мрак ночи не в силах скрыть вашу красоту, а лишь добавляет ей таинственности и опасности.

— Сомнительный комплимент, — заметила девушка.

— Специфика Ночи, — развёл руками Нэвэрмор. — Вы желали со мной поговорить, и оценив… вес желающих, я решил организовать нашу встречу как можно быстрее. До того момента, как воители Ауры, во главе с Мастером Меча, начнут разрушительный поход по Ночному Городу в поисках Нэвэрмора. Пить и есть предложенное преступником вы бы не стали, так что трактиры, рестораны и бандитские вертепы отпадают, а практически заброшенный особняк в пригороде — самое то для встречи с целью «поговорить». И естественно, я обезопасил свою шею от ваших клинков, явившись проекцией вместо личного присутствия.

— Предусмотрительно, — сэр Сомелье хмыкнул. Бертран, судя по всему, не разделял презрения сэра Олегиэля. — И что, никаких ловушек? Западня, внезапное нападение, жуткое колдовство?

— Зачем? Меня здесь нет, Хозяин Башни подтвердил вам отсутствие чего-то опасного, удаленно сотворить угрожающее таким сильным Аурным воинам заклинание не сможет даже корифей магии любого типа, — Нэвэрмор, казалось, был искренне удивлён вопросом. — Леди Бисмарк решила со мной побеседовать, так почему бы не дать ей желаемое? До недавнего времени мы прекрасно жили бок о бок.

— Я с тобой не жила. Тем более бок о бок, — резко, как отрезала, произнесла капитан ордена Его Величества.

— Все мы живём вместе под небом Эйрума. Кто знает, возможно мы с вами даже временами беседуем, леди, — на чёрном подобии лица прорезалась улыбка, нарисованная всполохом фиолетового пламени. — Например, при свете дня я могу быть швейцаром при вашем любимом ресторанае. И каждый раз, когда вы твёрдой походкой, с ясно различимой грацией Мастера Меча, направляетесь ко входу, я, склоняя голову, отворяю перед вами двери.

— Быть может, — фигура Нэвэрмора встала с чёрного кресла, после чего её очертания поплыли, став женственными, появилась длинная юбка, а сама тень словно обросла атрибутами женского платья. — Быть может я — подавальщица в том ресторане? — в изменённом голосе проявились женские, игривые интонации. — И это я три дня назад принесла вам ту птицу с грибами в сливочном соусе?

— А может… — тень повернулась к леди Татисе, и сделала пару шагов к воительнице. Новые изменения, и телохранительница Её Величества поняла, что новая-старая фигура ей смутно знакома. Платье на женском силуэте стало проще, скромнее, появилась шляпка с вуалью. Нэвэрмор снова заговорил женским голосом, но тот звучал суше, строже. — Может я — служанка, что раз в несколько месяц носит чистовики новых романов в типографию, которую держит один везучий простолюдин?

— Возможно даже… — тень вновь изменилась, став неопределённой, расплывчатой. Нельзя было понять, женщина перед ними или мужчина. Да и по голосу это теперь было невозможно определить с точностью, кто произносит слова звучащие со всех сторон, — … я — Джирайя? Загадочная… загадочный… Тот, та, что изливает на бумагу свои страсти, желания, мечты?

— Или старик… — голос стал дребезжащим, старческим. Фигура ссутулилась, появилась трость, на которую силуэт с усилием и показным облегчением опёрся. — Ушедший из семьи, когда ко власти пришла новая династия. Чтоб не бросать тень проклятого дара на родных… А может…

Фигура ужалась ещё сильнее, превратившись в ребёнка. Девочку. Чёрный силуэт был, казалось, одет в крайне лёгкое платье, что развивалось будто рванина. Причёска… Даже эта смутная иллюзия ясно показывала длинные, нечёсаные лохмы. Худые ручки, босые ножки, глаза… Фиолетовый огонь сменил цвет, став сапфировым. Чёрный ребёнок сделал несколько шагов, остановившись перед леди Бисмарк.

— А может я — сирота, — детский, слабый голос маленькой девочки. Не тот, задорный и весёлый, полный жизни, который они слышали от «леди Лу». Голос был тих, испуган. Слышались нотки мольбы и страха. — Сирота, которой не повезло, и она осталась в ТОМ Аду… — тонкие ручки потянулись к мундиру капитана, растопыренные пальчики, казалось, хотели ухватиться за её одежды…

— Довольно! — свист клинка, и отрубленные чёрные ладони развеиваются дымом. Леди Татиса и сэр Свэн дёрнулись, бросив шокированные взгляды на Скарлет, вкладывающую меч в ножны. — Мы здесь не ради театральных представлений, колдун. Ты крайне посредственно играешь ребёнка.

Детская фигура пару секунд разглядывала «культи» рук, после чего тихо хмыкнула. Неприятный звук. Контраст от него и от внешности безрукой «девочки» заставил часть присутствующих почувствовать невольные мурашки. Огонь в глазницах сменил цвет на фиолетовый, тень стала расти, пока не вернула прежнюю форму безликого мужчины. Руки были целыми.

— Да, думаю, вас интересует не возможность встретить при свете дня хозяина отребья, и не возможные истории его жизни, — словно ничего не произошло Нэвэрмор направился обратно. — Что вы хотели узнать про Дома Сирот, леди Бисмарк?

— Ты знаешь, — капитан не спрашивала, ледяным взглядом рассматривая проекцию человека перед ней.

— Мы знаем, — сев на место, фигура чуть откинулась на спинку кресла из тьмы, в изменённом голосе послышались странно-весёлые нотки, а над его головой проявилась, чтобы через несколько секунд пропасть, растопыренная чёрная пятерня. — За приютами присматривают, и искать меня вы начали после посещения одного из них.

— Что ты делаешь с Домами Сирот? — леди Скарлет решила закончить с прелюдией.

— Контролирую.

— Зачем? — девушка сжала челюсти, почувствовав лёгкое раздражение от расплывчатого ответа бандита.

— Чтобы приюты работали так, как задумывалось, разумеется, — Нэвэрмор небрежно пожал плечами, а капитан рыцарского ордена сжала челюсти практически до скрипа.

— Зачем это нужно тебе? — игры в слова всегда невероятно раздражали Скарлет.

— Это моё желание, леди Бисмарк, — фиолетовое пламя вновь нарисовало улыбку на «лице» силуэта. — Я люблю детей, у меня была возможность им помочь, присутствовало желание. Не было помех, и я сделал, что желал.

— Бандит, убийца и грабитель, помогающий детям? — в голосе леди Татисы легко можно было услышать скепсис.

— Бандит, убийца, грабитель… и любящий отец. — новый короткий смешок словно отовсюду. — Вы удивитесь, но в Ночи живут не только душегубы, с маниакальным смехом облизывающие по тёмным переулкам окровавленные ножи. Мы — люди. Со страстями, возлюбленными, семьями, привязанностями, грехами и добродетелями. Я без меры люблю свою дочь, у меня прекрасное воображение, и я, к сожалению, не умею смотреть на мир через призму сугубо личного благополучия. Мне было сложно жить в стране, где дети существовали в условиях хуже чем содержаться животные в некоторых зверинцах бродячих цирков. Некомфортно. Раздражающе. Тогда ещё Луизы у меня не было, но я смотрел на эту мерзость и представлял, что в подобных условиях живёт мой ребёнок. Это… приводило меня в ярость! Это требовало исправления. Быстрого, бескомпромиссного, эффективного. В части случаев, с бандитами легче разобраться бандиту бандитскими же методами. Жестокие убийства, террор, запугивание. Например, новый чиновник муниципалитета, отвечающий за распределение денег между Домами Сирот, примерно месяц назад, в первое утро на своей новой должности, получил в постель голову предыдущего чиновника, занимавшего этот пост до него. Тот решил запустить мохнатую лапу куда не надо… Потерял голову от жадности.

— Убийство служащего муниципалитета тяжкое преступление, — нахмурилась леди Скарлет.

— И меня печалит, что массовые убийства детей, в глазах закона, выглядят не такими страшными проступками, как… профилактические мероприятия Людей Ночи среди взрослых. Слава всем Богам, что Его Величество, в своей мудрости и прозорливости, относится к нашим маленьким шалостям со снисходительностью.

— Слишком высокое самомнение, — сэр Свэн покачал головой. — Даже внимание от Его Величества…

Рыцарь не стал продолжать, но тон его голоса давал понять, насколько тот сомневается относительно Нэвэрмора и снисхождения к нему монарха. Немного смазало впечатление от его слов хорошо различимое бульканье жидкости где-то в темноте. Кажется, вино десятилетней выдержки начали наливать в бокал.

— Вы, сэр Свэн, слишком плохо думаете о нашем правителе, — эти слова от Нэвэрмора заставили рыцаря нахмурится, сжав в ладони рукоять меча. — Не нужно рассматривать мои слова, как оскорбление. Для аристократии естественно с пренебрежением относиться к черни, но правитель такого себе позволить не может…

— Я не говорил о пренебрежении! — подчинённый Скарлет покосился в сторону, где… скрывался развлекающийся монарх.

— И тем не менее, вы его подразумевали, — тёмная фигура сцепила руки, глядя на воителя Ауры. — Но дослушайте, прошу вас. Для некоторой части дворянства плебеи — не больше, чем слуги. Обслуживающий персонал, недостойные внимания бледные тени настоящих людей, чьё призвание — исполнять волю господ. Я не буду рассказывать вам историю Эйрума, любой дворянин знает её на отлично. Только выводы делает не каждый. Наш Король — из разумного меньшинства. Прекрасно распоряжающийся властью, ведущий страну к процветанию… За счёт могучего ума и восхитительного умения использовать всё к выгоде трона и Эйрума. И меня, лорда отребья, хозяина дна, он использует точно так же, как и остальные ресурсы в своих руках.

— Мне даже стало любопытно, каким же образом, — искренне признался Бертран.

«Ага, мне тоже», — с трудом расслышала леди Скарлет мужской голос из темноты. — «А где сыр, сэр Теогор?».

— Когда я обратил внимание на Дома Сирот, то увидел Ад, — в нечеловеческом голосе Нэвэрмора послышались нотки сдерживаемой злости. Казалось, вокруг дрогнули тени, став на вид более острыми, угрожающими, а горящие фиолетовым пламенем глаза чёрной фигуры вспыхнули ярче. — Ад, причиной возникновения которого было отсутствие нужного человеческого ресурса в руках государя. Корыстные животные, зовущие себя людьми, пировали на костях детей, подобно падальщикам. Чиновники, что должны были распределять денежный поток от Храма и Муниципалитета делали… отводы, чтобы поливать живительной водой цвета золота свои, личные поля. Один, двое, десяток, сотни… по всей стране. В итоге, от полноводной реки, что должна была утолять жажду маленьких и беззащитных жителей Эйрума, подданных нашего Короля, оставался жалкий ручеёк, недостаточный, чтобы напоить страждущих. А ведь Храм щедр, очень щедр. Немалая часть денег, что взимается за исцеления, медь и серебро с пожертвований простых людей, золота аристократов, идёт в приюты. Да и Его Величество выделяет достаточно от воистину королевских щедрот.

Тёмный силуэт сидящий на своём чёрном кресле чуть ссутулился. Голос стал тише, наполнился досадой, сожалением, болью и усталостью.

— Люди порочны. Каждый понемногу, но вместе они превращаются в чудовищного монстра — многоголовую, ненасытную в своей жадности гидру. Кто-то брал горсть монет, некоторые не стеснялись носить мешками, отдельные выродки со временем покупали себе дома… Мне всегда было интересно, почему они не видели в стенах новых жилищ лиц замурованных мертвецов, погибших от голода и холода. Им ведь всего хватало, лорды и леди. Чиновники Короля не бедствуют, но жадность, желание большего личного благополучия… В этом нет зла, скверны и гнили, до тех пор, пока в угоду себе ты не начинаешь жрать других, обращаясь мерзким вурдалаком, пожирателем трупов. Институт Домов Сирот нуждался в чистке, и мне, нам, Людям Ночи, пришлось засучить рукава, раз уж у Людей Дня не доходят руки вынести скопившийся мусор.

— Чиновников проверяют, — голос капитана, казалось, был столь же твёрд, как и в самом начале беседы, но она сама слышала в нём эхо едва заметной, призрачной неуверенности.

— Чиновников проверяют чиновники. Изредкат — аристократы низких рангов, совсем редко — кто-то по-настоящему значимый. Первые довольствовались тугим кошелём, вторые — чем-то более… весомым… Да-да, не удивляйтесь. Некоторые аристократы, на первый взгляд полные благородства, вполне себе торгуют честью. Люди — порочны, а дворянство, кто бы что ни говорил, тоже люди. Последние же… ну тут чинушам приходилось вертеться изо всех сил. Временами — не получалось, и летели головы. Ситуация немного улучшалась, но ненадолго. Запах страха становился всё слабее, а голос жадности всё громче… Мы не могли победить жадность, увы. Воры, убийцы и грабители не умеют воспитывать праведников. Поэтому мы стали сеять страх. Пускали кровь, причиняли боль, дарили смерть. Каждый получил свой Клинок Агонии в брюхо. Каждый умирал медленно… недостаточно медленно, на мой взгляд. Но приходилось жертвовать личными желаниями в пользу эффективности.

Фигура мужчины встала на ноги, и неспеша прошла к окну, заложив руки за спину. Фиолетовые огни глаз, будто бы задумчиво, тускло смотрели в темноту за стеклом.

— Теневой Корпус, разумеется, заинтересовался. Они не меньше нашего уважают темноту, умеют искать ответы… Мы помогли этим достойным людям. На рабочем месте каждого мёртвого чиновника были все бумаги. Купчие, выписки счетов из банков, доверенности, их предсмертные признания. Сколько было украдено, когда, откуда, кто замешан — мы не скрывали эту информацию, предоставляя своеобразный… отчёт о проделанной работе. Всё украденное возвращалось на должное место. Храм в то время был очень удивлён людям со скрытыми лицами, жертвующим огромные суммы приютам. Тени Короля провели параллели, несколько мелких аристократов, проверявших тех чиновников потеряли должности…

Нэвэрмор замолчал.

— И какая была реакция? — в голосе леди Татисы звучал неподдельный интерес. Кажется, телохранительница Её Величества уже предвкушала, как будет рассказывать об услышанном сегодня подругам, если не самой Королеве.

— Никакой. Нам ничего не было. Предполагаю, что Его Величество сказал что-то в стиле: «мразь режет мразь, так не будем же мешать». Понимаете? Глупец и спесивец усмотрел бы в произошедшем оскорбление, попранную честь самодержца. Нас же осмотрели, признали полезными зверушками… словно котов в амбаре, и позволили дальше ловить крыс и мышей. Так продолжается и поныне. Мы не берём на себя слишком многое, не устраиваем кровавую вакханалию среди других чиновников… сдаём отчётность, — тень, созданная Чёрной Магией тихо хохотнула. — И, разумеется, не смеем трогать аристократов, даже самых незначительных. Мы знаем своё место, лорды и леди.

— А как же семьи тех чиновников? У них ведь тоже были дети, — сэр Олегиэль говорил без отвращения, но и одобрения в его словах не было слышно.

Чёрный Маг и владыка преступного мира на вопрос рыцаря расхохотался. Это было несколько неожиданно, поэтому воины напряглись.

— Простите, сэр рыцарь, — повернувшийся к Олегиэлю силуэт примирительно приподнял ладони на уровень груди. — Не хотел вас оскорбить, просто ваши слова напомнили мне одного мертвеца. Он лил слёзы, размазывая сопли по лицу, молил не убивать его, взывал к милосердию, пытался разжалобить детьми, что останутся сиротами после его смерти… Напрасно. Я всё равно убил его. Не лично, естественно, но несущие с собой символ чёрной длани — мои руки, и перед всеми богами я беру на себя часть ответственности за их дела.

— Если твоя предыдущая история вызывала противоречивые эмоции, — сэр Свэн криво улыбнулся, — то сказанное тобой сейчас…

Дворянин нарисовал в воздухе неопределённую фигуру свободной рукой, но все прекрасно поняли, что слова Нэвэрмора прозвучали, как минимум, отталкивающе.

— Детали, сэр рыцарь, демоны кроются в деталях. Ваш друг, сэр Бойл, получил серьёзную рану… вырезав больше десятка человек… Скажите, вы считаете его безумным мясником?

— Чернокнижников, — на лице сэра Свэна заходили желваки от гнева.

— Именно. Важно знать детали. Заменим людей без контекста на тварей, продавших души Аду, вспомни, что среди них был самый настоящей демон, явившийся из преисподней, и барон Брэйн превращается в героя. А для троих простолюдинов, которых он вывел из темницы, рыцарь стал самым настоящим спасителем. Тот же, про кого рассказывал я, был убийцей тысяч. Палачом, торгующим смертью. Выродком, что плодил сирот, вдов, нищету, горе. Он рушил чужие семьи, превращал отцов в животных, матерей в шлюх, заставлял недавно любящих родителей торговать телами своих детей. Но если не упоминать всего этого, то выходит, что мои люди жестоко убили не торговца «радужным порошком», а несчастного семьянина. Так вот, сэр Олегиэль, у детей всех, чьи жизни я оборвал, всё намного лучше, чем было у детей, чьи жизни уничтожали те твари. Наличие сына или дочери не убережёт от топора палача или пеньковой верёвки на шею, в нашем же случае, в роли палача был я — человек, чьи длани забирают жизни без жалости и сожалений.

— Наркоторговец, — леди Татиса задумчиво кивнула.

— Грязь на теле Эйрума, — повторяет Нэвэрмор кивок телохранительницы Королевы. — Развлечения дворянства относительно безобидны, а в иных случаях те всегда могут заплатить магам. Или купить очень дорогую алхимию, чтобы избавить себя от зависимости и последствий. Но «дурь» продаваемая черни… Скажем так: даже мне, в Ночи, не нужна такая мерзость.

— Ты не простолюдин, — прищурилась леди Скарлет, сопоставив детали недолгой беседы.

— Истина, — всполох фиолетового огня вновь показал улыбку на чёрном лице.

— Как ты мог… так опуститься? — в голосе капитана слышалось море осуждения.

— Опуститься? — тихий, горький смешок. — У меня, колдуна, было два направления: на Дно, или прочь из Эйрума. Но я слишком люблю эту страну. Эйрум, наполненный храбрыми, доблестными, сильными людьми. Королевство, в котором многие ещё помнят, что аристократия была не создана Богами сразу с привилегиями, идущими в комплекте, а получила их по праву силы, защищая других. Я люблю Эйрум, люблю настолько, что согласен быть презираемым Чёрным Магом, согласен стать лордом отребья… Поломойкой, дворником, уборщиком. Я люблю свою страну, и я лью кровь виновных, чтобы ею смывать грязь с улиц моего Эйрума.

— Ядро можно запечатать, — заметил сэр Свэн.

— Добровольно отрезать руку, чтобы, хоть и инвалидом, но остаться в высшем свете? Для меня подобное неприемлемо. Да и мне ли вам рассказывать, насколько много среди людей существует верящих в любое мракобесие идиотов? О чём говорить, если белых волос и красных глаз достаточно, чтобы травить леди-наследницу одного из высших родов аристократии? А ведь леди Валуа не имеет дара к магии в принципе, она настолько слаба телом, что не имеет и шанса раскрыть Ауру. Но разве всё это останавливало «благородных» дам и господ от попыток разорвать хрупкую деву насмешками, унижениями и оскорблениями? Увольте. Во мне нет столько терпения и силы духа, сколько их вложили Боги в леди Мэрили Валуа. Ночь — моё место. Здесь я приношу несоизмеримо больше пользы, чем сидя где-то в кружке разодетых пустомель, или сражаясь на дуэли с очередным кретином. По крайней мере, я экономлю деньги Его Величества, которые бы тот тратил на палачей.

«Дети заплечных дел мастеров недоедают, а он этим гордиться», — едва слышная фраза, сказанная весёлым голосом из глубокой темноты, заставила леди Скарлет чуть сморщиться. Король слишком спокоен, значит, Педро Четвёртый, действительно, в курсе чисток среди чиновников. И да, капитан легко может себе представить, как Его Величество, прочитав отчёт о произошедшем, сказал бы что-то вроде: «как всё удачно сложилось! Мне же меньше головной боли».

— Резня Воспитателей? — перешла к следующей интересующей теме наследница рода Бисмарк.

— А что с ней не так? — тень склонила голову к плечу. — Был среди работников Дома Сирот хоть один, которого бы лично вы оставили в живых? Помните хоть одно лицо, на котором можно было заметить заботу, жалость, сожаление, сочувствие? Про любовь я и упоминать не желаю. Эти твари были, в каком-то смысле, хуже чиновников. Те хоть не смотрели в глаза своих жертв. Большая же часть «воспитателей»… я им даже определения подобрать не могу такого, чтобы не оскорбить слух присутствующих тут леди. Мне и перечислять то, в чём они повинны отвратительно. Вдумайтесь: мне — бандиту, грабителю и убийце отвратительны дела тех существ, по ошибке рождённых людьми! Одного того, что они продавали своих воспитанников куда угодно: от борделей до ковенов чернокнижников, уже достаточно для колесования на центральной площади, согласно законам нашей страны!

— Этого не может быть, — леди Татиса выглядела ошарашенной. — В Эйруме нет рабства!

— Расскажите об этом полулюдям, — горящие фиолетовым пламенем глаза, казалось бы, заискрились иронией. — Хотя да, они не рабы, а питомцы, правильно? Разумные, чувствующие, живые питомцы. Временами, когда я думаю об этом, чувствую какую-то непонятную родственную связь человечества с ледяными эльфами. Они тоже людей не в рабство захватывают, а подбирают домашних любимцев. В нашем случае детьми торговали «из под полы», неявно. Или рассказывали потом байки о сбежавших на улицы «дрянных, неблагодарных, мелких ублюдках». Воспитатели же так заботились об этих детях, а они, они!!! Ужасная неблагодарность.

— Мерзость, — сэр Свэн заскрежетал зубами, сжав кулаки.

— Если это правда, то да, — сэр Бертран смотрел на тень Чёрного Мага без обычного легкомыслия во взгляде.

— Вы всегда можете расспросить простолюдинов, что имели несчастье расти в Домах Сирот до момента, когда на воротах каждого из них появились изображения чёрной ладони. Вам расскажут множество историй… от которых в жилах кровь стынет. Я же всего лишь красочно отвечаю на ваши вопросы, но это долг принимающей стороны — развлекать своих гостей.

— Получается, что всё это не являлось тайной? — леди Татиса хмурилась, подушечкой большого пальца оглаживаая оголовье рукояти своего меча.

— Это не афишировалось, но и не было сокрыто. Просто… дворянству мало дела до простолюдинов, что не являются их доверенными слугами, ещё меньше аристократию интересуют какая-то чернь, что не относится к ним никаким боком. Ну и абсолютно всем плевать на безродных брошенок. Какое дело сиятельному графу от того, сгинул ли десяток сопливых оборванцев в яме подпольных арен, где улюлюкающая толпа с жадностью глазела, как испуганных мальчишек рвут на части хищники? Просто для затравки, чтобы звери и публика попробовали кровь, чтобы монстры задрали добычу, которую у них будут отбирать уже настоящие бойцы. Или мелкие пигалицы, которых «удочеряли» мамаши из борделей? По мнению своих воспитателей, эти мелкие крысы должны были быть благодарны: пока они слишком малы для приёма клиентуры, будут работать уборщицами, кухарками, подавальщицами, и их даже будут кормить, а потом, когда подрастут… пойдут работать «по профилю».

Нэвэрмор замолчал, вновь сев в своё кресло. Силуэт мужчины неподвижно застыл, словно задумался о чём-то. Только чёрные пальцы правой руки беззвучно что-то «отстукивали» по подлокотнику. Звуков тень не издавала, кроме транслируемого заклинанием голоса, поэтому окружающее погрузилось в практически полную тишину.

— Не заблуждайтесь, леди и джентльмены, — глаза разгорелись чуть ярче, будто Нэвэрмор очнулся от каких-то своих мыслей. — У меня нет желания как-то обелить себя в ваших глазах. Я погрузился в глубины отхожей ямы, что называется «Ночным Миром». Я назвал себя лордом, но лордом над отбросами. У меня не просто руки в крови — я в ней с головы до пят. Каждый день люди лишаются жизни из-за моей жестокой воли. Пусть за свои проступки, но умирают они страшно. Настолько мучительно, чтобы все, кто их знал ещё долго вздрагивали в ужасе от кошмара воспоминаний. Самый главный подонок должен быть самым жестоким, кровожадным ублюдком. Своеобразная доктрина террора, да, — смешок тени показался щелчком спусковой скобы арбалета убийцы: резким и неожиданным. — И главной причиной для меня всегда являлось моё желание. Я желаю, чтобы у детей было детство. А когда они вырастут — был выбор пути. Это не оправдание, это объяснение. Мои дети теперь могут выбирать: стать мастеровыми, писарями, конюхами, попытать счастья в пути клинка и Ауры, отправиться обучаться пусть и в мелкую, но Гильдию Магов. Ну… или плюнуть на всё, и по традиции воспитанников «старых-добрых» приютов уйти в Ночь, надеть белую маску с чёрной дланью, взять в руки дрянной кинжал, спиться, продавать своё тело. Но здесь я могу сказать только одно: «я сделал всё, что мог».

— Хм… — Скарлет пристально посмотрела на проекцию. — Сколько детей ты забираешь себе? Сколько из них работает на тебя, даже если не уходит к Людям Ночи?

— Существуют те, кого манят тени. Они во тьме — на своём месте, — снова всполох огня показал своеобразную улыбку на чёрном лице. — Не могу сказать точно, какова доля тех, кто спускается на дно. Каждый год их разное количество, с разными историями жизней. Но… не мало, это правда. Для простолюдинов, да ещё и сирот, хорошо устроиться сложновато. Со знаниями, которые мы им даём, значительно легче, если сравнивать с прошлым, но люди разные: кому-то и учителя Их Высочеств не смогли бы вбить в головы благоразумия или навыков. К тому же, нельзя забывать и о тех, кто не желает света Дня, а мечтает о Ночи по личным причинам. Касательно «работающих» на меня…

Мужчина на несколько секунд замолчал, обдумывая, судя по всему, дальнейшие слова.

— Скажем так: никто из сирот не предаст своих господ ради Нэвэрмора. Мы не промываем им мозги, не растим орудия. Можете не верить, но подобное мне претит. А вот связь с Ночным Миром держат многие, что может помочь уже их господам. Всё же, мы, отбросы… немного компетентнее в сборе информации модной Гильдии Информаторов, а наш Чёрный Рынок более приватен, и имеет ассортимент побогаче «тайных аукционов», где за некоторую сумму всегда можно узнать, чьё имя было на чеке покупателя. К тому же перечень оказываемых нами услуг весьма обширен. Но, в любом случае, всё упирается в щепетильность человека, принявшего к себе на службу сироту. Богатые простолюдины обращаются к нам чаще, дворяне — неизмеримо реже.

— Ты отдашь мне Дома Сирот? — вопрос Скарлет, кажется, стал неожиданностью для всех присутствующих.

— Нет, — ответ Нэвэрмора прозвучал категорично. — Не потому что не хочу — не смогу.

— Объяснись, — Скарлет ответ не понравился, но он не выглядел завершенным.

— Вы и сами всё понимаете, леди. Сейчас система отлажена, работают с приютами как простые люди, которых, кстати, не просто найти. Взять хотя бы директрису из посещённого вами Дома Сирот. Хороший специалист: обучала манерам слуг одного дворянского рода, но в результате довольно неприятной истории была наказана отсечением руки и выброшена на улицу. Даже её семья от неё отказалась. С подобными администраторами при «передаче» проблем не возникнет, но с приютами работают и из тени, понимаете? Присмотр, контроль воспитанников, воспитателей и преподавателей, чиновников, возвращение «побегушников», после того, как те хлебнут жизни на улице.

— «Побегушники»? — заинтересовалась леди Татиса.

— Некоторые дети бегут из Домов Сирот. Ну, знаете… глупость, романизация бродяжничества, как бы это смешно ни звучало. Обычно мы даём таким беглецам время хлебнуть желаемого. Часть — возвращается сама, а некоторых гордецов приходится притаскивать за шкирку, и направлять в ворота приюта пинком под зад. Так они могут с чистой совестью сказать, что вернулись не сами, а их заставили, и всё такое. Только вот повторять побег решаются считанные единицы. Но возвращаясь к теме: «отдать Дома Сирот», леди Бисмарк. Если вы желаете — я не смогу вам помешать взять над ними контроль. Стирать чёрную ладонь с ворот не дам, уж простите. И присматривать не перестану. Но если род Бисмарк пожелает взять приюты под свою протекцию… Это будет просто замечательно.

Силуэт мужчины потёр пальцами место, где должен быть подбородок. Совершенно беззвучно, как и всё, что делала тень.

— Будьте снисходительны, леди, не пытайтесь нас… выкорчевать. Я могу пообещать, что стану постепенно выводить своих людей из рабочих процессов Домов Сирот. Вы сможете перехватывать управление без ущерба налаженному механизму.

— Всё же откажешься от приютов? Только что был против. Быстро же ты меняешь решения. — хмыкнула леди Татиса. — Не жалко будет потерять приток новобранцев?

— Имелась в виду, что я против единовременной передачи, — пояснил Нэвэрмор задумчиво. — Это ухудшит условия жизни. Новое начальство, как новая метла — метёт по-новому. А перемены — всегда потрясение. Но в целом, я буду только рад, если покровительствовать приютам станет маркизат Бисмарк, один из самых достойных благородных домов Эйрума. Что же касается «новобранцев»… — мужской силуэт хмыкнул. — Вы слишком верите в людей, леди Татиса: часть будут приходить в Мир Ночи, как ни старайся. По поводу «жалости»: моим желанием был не поиск или воспитание специфических кадров, а удовлетворение потребности улучшить жизнь детей. Можете считать это попыткой компенсировать собственные грехи. Сделать что-то хорошее, светлое. В конце концов, что может быть светлее улыбки ребёнка?

— Это… — Скарлет секунду поколебалась, — приемлимо. Но не заблуждайся, Нэвэрмор, я возьму всё под свой контроль, и буду внимательно наблюдать за происходящим.

Тихий смешок и пристальный «взгляд» был ей ответом. Силуэт сидел неподвижно, словно замёрнув на своём кресле.

— Ты там не уснул? — произнёс сэр Бертран.

— Боролся с собой, сдерживая вопрос, который мог не понравиться леди Бисмарк. И достиг успеха в этом непростом деле. Теперь же, если мы решили все вопросы, позвольте откланяться. Я обещал дочери, что мы сегодня увидимся. Документы и отчёты, нужные, чтобы вы как можно скорее увидели цельную картину работы с Домами Сирот, придут в особняк Бисмарк в ближайшие дни.

— Постой, — остановила начавшую растворяться тень Скарлет. — Что за вопрос?

— Он вам не понравится.

— Не тебе решать!

— Что ж, хорошо. Леди Скарлет, почему вы пришли так поздно? Не сюда, нет, в тот приют?

Девушка замерла, почувствовав волну неприятных чувств, поднимающуюся из глубины души. Гнев, стыд… страх.

— Ты был прав, — отвернулась Скарлет от продолжившей растворяться тени. — Мне не нравится этот вопрос.

Девушка ждала нового смешка, но его не последовало. Нэвэрмор просто исчез, вместе с «лишними» тенями, открыв необычную картину: стол, на котором стояло семь крупных… банок?

— Что это за мерзость? — с отвращением спросил сэр Свэн разглядывая семь голов в цилиндрических, прозрачных стазисных контейнерах из стекла.

— Подарок для леди Скарлет Бисмарк, — прочитал сэр Олегиэль записку, оставленную на столе.

— Мои воспитатели, — холодно уточнила Скарлет, разглядывая лицо мужчины из недавнего кошмара.

— Он явно не понимает толк в подарках для леди, — с брезгливостью произнесла леди Татиса, отвернувшись от контейнеров.

*** Следующее утро, ничем не примечательная таверна, вип комната для «простолюдинов среднего класса» ***

— Нурай*, — высокий молодой парень с чертами лица северных эйрумцев вошёл в небольшую комнатку с парой диванчиков и столом по центру.

— Тео, — единственный человек, девушка, находившаяся внутри, приветливо улыбнулась молодому мужчине. Невысокая, крайне привлекательная, с ярко выраженными чертами лица южных племён Великой Степи.

Внимательный взгляд парня обежал обстановку, остановился на девушке. Короткий кивок от неё, явственный вздох облегчения парня, закрытая дверь. После этой пантомимы Тео буквально рухнул на диванчик, стоящий напротив того, на котором сидела Нурай.

— Утомился? — в голосе девушки плескалось ехидство. — Устал отдыхать в свой выходной?

На эти слова Тео ответил укоряющим взглядом, не произнеся ни слова.

— Ой, да ладно. Рассказывай, как дела благородные?

— Пожалел, что родился. Четыре раза. И один раз позавидовал мёртвым. Демоны дёрнули в выходной сходить на полигон ордена. Встретил капитана, а там… — парень махнул рукой, скорчив усталую гримасу. — Незапланированная тренировка прошла значительно жёстче, чем я пассчитывал.

— Ей не понравилось, что ты вчера был там? — ехидства у Нурай поубавилось.

— А? Нет, нет, — Тео мотнул головой, а потом заговорил голосом очень похожим на голос леди Скарлет. — «Если Его Величество лично выбрал вас в сопровождающие, сэр Теогор, то мой долг помочь вам стать сильнее». Ну, ты знаешь, у части ордена такое считается крупной удачей. Парни, кстати, завидовали. Ну, некоторые. Свэн вообще поздравил, когда они с Бертраном тащили меня к целителю.

— Хо-о-о… — на лицо Нурай выползла тонкая улыбка. — Свэн, Бертран? Я смотрю ты стал там своим в доску, да, сэр Теогор?

— Да ладно, кончай истекать ядом, словно о нравах рыцарей Его Величества не слышала, — парень не поддержал желание подруги начать шутливую перепалку. — Пока сложно привыкнуть… И к тому, что пришлось выйти на свет, и к тому, что теперь посвящённый рыцарь. Естественно, что я постарался быть ближе к группе, что максимально снисходительна к простолюдинам.

— Ну, я меньшего от тебя не ожидала. Времени всего ничего прошло, а ты уже их зовёшь без титулования, — девушка, молчаливо приняв серьёзный стиль разговора друга, подкалывать его дальше не стала.

— Здесь почти нет моей заслуги. Рыцари Свэн и Бойл имеют определённое уважение, и изначально были ко мне расположены, а Бертран у них в роли непутёвого, но, как и все рыцари, сильного во владении клинком младшего братца. Ну и остальные, кто близко общается с этой троицей, глядя на них, не демонстрируют ко мне презрения. Тут дело даже не в протекции монаршей семьи, рыцари весьма щепетильно относятся к личным свободам, ну, ты знаешь. Просто мне выдали кредит доверия: и как боевому товарищу сэра Бойла и леди Розетты, и как посвящённому рыцарю. Конечно, произошли несколько пикировок, но… как сказал Бойл: «насмехаясь над посвящённым Королём рыцарем, ты подвергаешь сомнению мудрость сюзерена, и унижаешь всё рыцарское сословие».

— Ну да, сэр Красавчик, бабник Берти и новый барон — нормальные парни. Они и со слугами нормально себя ведут. Нэвэрмор, со своим пунктиком на простолюдинов был бы от них в восторге, — девушка скривилась.

— Он оставил у тебя плохое впечатление?

— Он убийца и бандит, какое ещё может быть о нём впечатление? Самолюбив, обожает театральщину, считает, что имеет право карать и миловать. Не понимаю, почему Его Величество не спускает на него Корпус!

— Король считает его полезным, — Теогор криво усмехнулся. — А от ночного представления был в настоящем восторге. Кажется, он в конце едва сдержался, чтобы не начать аплодировать.

— Я заметила, — Нурай снова скривилась. — Меня настораживает, что методы у Нэвэрмора…

— Похожи на методы Корпуса? — Тео задумчиво кивнул. — Старого Корпуса, времён графа Штирлица и прошлой династии. Скорее всего слухи не врали — некоторые наши бывшие братья и сёстры не ушли из Эйрума, а погрузились на дно.

— Это для нас слухи, а старшие, думаю, знают об этом наверняка. Вороньи выкормыши и подлецы опустились туда, где им самое место. Вместе с проклятыми колдунами, во главе с Нэвэрмором. Добрая старая привычка ползать в ногах Чёрных Магов толкнула найти нового хозяина.

— Чего-то ты завелась, — парень удивлённо покачал головой. — Я изучал отчёты: сейчас в Эйруме стало проще с Людьми Ночи, так что Нэвэрмор делает полезное дело. Даже Король с этим согласен. Методы бесчеловечные, да, но Корпус вполне себе подобное практикует.

— Мы — люди Короля! Не нужно равнять нас с отбросами! — Нурай бросила на друга осуждающий взгляд. — Убивать по слову Его Величества, и убивать по велению бандита — не одно и то же!

— Пока нашего Господина всё устраивает… — молодой мужчина не продолжил, с намёком посмотрев на Нурай.

— Да знаю я, просто бесит, — девушка цыкнула, откинувшись на спинку диванчика. — Я, когда слушала вчера Нэвэрмора, просто на желчь исходила. Он такой, якобы, весь благородный, пожертвовал всем, ради того, чтобы чистить дно. Лицемерный ублюдок. Потому что он так желает, ага. Просто, если бы Нэвэрмор позволял себе лишнее, и не был бы полезен, то его тушка бы сейчас болталась в петле, на центральной площади. Словно пощёчин надавал. Нам, страже, всему дворянству и рыцарству. Он, мол, детей любит и за простолюдинов радеет. Козёл.

— Эм… — Теогор удивился ещё сильнее. Его подруга, хоть и обладала легковоспламеняющимся нравом, но обычно не опускалась до ругательств.

— Чего мнёшься? Думаешь я перегибаю? — девушка задрала левую бровь. — Это не так. Нэвэрмор просто воспользовался тем, что после переворота у Его Величество был дефицит кадров, и он банально не успел заняться распоясавшимися Ночниками. Взял власть на дне, выстроил устойчивую структуру, основанную на тайнах и страхе, а теперь «правит» там, наплевав на своё происхождение. Жертва, ха! Предатель рода и чести, вот, кто он! Ни один настоящий дворянин не опустился бы до того, чтобы звать себя лордом отбросов! Сейчас мы бы и сами смогли навести порядок! И в Домах Сирот, и вообще на дне!

— Действуя так же, да? — парень широко улыбнулся.

— Ты вот сейчас на что-то намекаешь? — Нурай хорошо знала своего друга и товарища, поэтому наводящий вопрос распознала влёт.

— Ну смотри, Нэвэрмор действует в лучших традициях Корпуса, верно? Его Величество не трогает бандита, и временами грозит разогнать всю стражу «к демонам преисподней», пугая, что поставит присматривать за порядком этого «лорда отребья». Король простил ему резню среди СВОИХ чиновников, казни воспитателей, а сам Нэвэрмор «оставляет отчётность» для Корпуса, и без продыху режет чернокнижников. На чёрном рынке невозможно найти Гримуары, а если те и появляются, то быстро сгорают на трупе продавца. Подпольный рабский рынок перестал существовать, наркотики исчезли полностью, кроме дури для благородных, но последней торгуют официально, причём под патронажем аристократов. Даже в борделях сейчас обстановка, словно не шлюхи там работают, а имперские эскортницы. Совсем никаких мыслей не появляется?

— Ты думаешь… — девушка с сомнением посмотрела на Тео. — Думаешь Нэвэрмор — наш?

— А почему нет? Мы не знаем, что происходит среди старших: невеликие мы птички, чтобы с нами обсуждали что-то серьёзное. С чего ты решила, что Корпус ещё тогда не отправил Теней для контроля над Ночниками? Преступность неистребима, и взятие её под тотальный контроль, создание крупной организации с едиными «понятиями» и «Лордом» — это лучшее решение. Тайна тоже объяснима: отбросы будут охотнее служить «своему», нежели ставленнику Его Величества.

— Но мы временами работаем по делам, связанным с Ночными, — заметила Нурай.

— Если бы Нэвэрмора ВООБЩЕ не беспокоили, то о его принадлежности к Корпусу лаяла бы каждая собака, — Теогор хмыкнул. — Даже остатки Старого Корпуса, ушедшие на дно, смотрятся отлично: если Нэвэрмор тогда был одним из старших и не выдал себя, то верные погибшим Воронам до сих пор могут считать, что служат династии без сюзерена. Старая школа, вспомни труды графа Штирлица: самый пылкий союзник — это служащий твоим интересам враг, считающий, что сражается за свои идеалы! Можно сколько угодно ненавидеть этот род, но они служили в Корпусе поколениями! Недаром труды, написанные при прошлой династии, не только не уничтожили, но до сих пор используются в обучении наших братьев и сестёр.

— Твою же… — Нурай закусила губу, сморщив лоб в задумчивости. — Звучит дико, но… очень возможно, что ты прав!

— Ха, — Тео весело подмигнул подруге. — Как тебя легко переубедить. Но не забывай: это всего лишь предположение, и пока не придёт приказ от старших…

— Да знаю я, не учи учёную, твоя милость! Всего ничего в дворянстве, а уже ума — мне, простолюдинке из Степи, и не объять!

— Не паясничай, а то на бал партнёршей приглашу.

— Э-э-э! Вот давай без угроз. Могу ведь согласиться, и оттоптать тебе ноги в мясо. Я на каблуках ходила раза два в жизни, и повторять этот опыт не желаю абсолютно! Про танцы благородных и говорить не стоит: только со стороны видела.

— Ох, зря я эту тему поднял, — Тео сморщился. — Сейчас вспомнил предстоящий приём, и волосы дыбом встают. Надо же ещё танцам учиться: полевикам нашего пошиба сию науку не преподавали…

— Увлекательна жизнь дворянина, — не удержалась Нурай от злорадного хихиканья.

— Свежие впечатления, — Теогор фыркнул. — Может, всё же, хочешь к нам? Всего-то и надо — поучаствовать в спасении кого-то из семьи Его Величества.

— Не-не, спасибо, обойдусь. Предпочту участвовать в предотвращении опасностей семье Господина до того, как понадобиться кого-то из них спасать… активно, — девушка растянула указательными пальчиками уголки своих глаз. — Да и с моей внешностью в компании аристократии Эйрума будет ещё то «веселье», а юмор я люблю строго над другими, а не над собой.

— Во Дворце сейчас проживают гости…

— О, прекрати! Я же говорю, любою смеяться над другими. Хоть и родилась в Степи, но росла и воспитывалась в Эйруме, так что эти привычки… «принцев и принцесс»… Нет, я ничего не имею против самобытности и национальной культуры, но они гости Эйрума! Пусть невольные, пусть заложники, но сидят не в камерах, а живут в гостевых покоях! Кагану Барсбею оказали великую честь, приняв его детей с уважением, несмотря на подозрения в ужасном преступлении! А что эти?

— Ну, справедливости ради, не все дети кагана ведут себя вызывающе.

— Девушки — все, кроме младшей! Средний сын вообще пьянствует через день! Когда ставят наблюдать за дочерьми кагана — мне стыдно! Они творят дичь, а стыдно мне! И не из-за того, что я тоже степнячка, а просто… Твоего сэра Свена жаль до слёз! Такой осады, какой его подвергают «Принцессы Степи», рыцарь Красавчик не видел ни от одной аристократки Эйрума!

— Ты просто завидуешь, — Тео широко улыбнулся.

— Не без этого, конечно, но я бы не стала драть волосы сестре в его присутствии!

— Зато мы знаем, почему Его Величество в таком восторге от гостей.

— Ага, цирк во Дворце. Без выходных и антракта! Только принцы радуют… ну, кроме среднего. Стать собутыльником… ну, ты понимаешь, о чём я. Такая себе идея для укрепления взаимоотношений с нашей страной, путём «дружбы» с Его Высочеством. Зато старший звенит клинками с рыцарями как ненормальный, а младший пропадает в библиотеке. Ну и самая младшая дочь кагана подружилась со Второй Принцессой. Хотя, все они, на мой взгляд, слишком беззаботно относятся к своему положению.

— Это вера в отца. Каган заявил о своей непричастности, а о его честности и верности слову в Степи говорит каждый тушканчик. Его Величество недавно, в моём присутствии обсуждал, что Барсбей сейчас, во главе коалиции из нескольких племён, ведёт войну с одним из каганов. Думаю, именно цель отца наших гостей и была инициатором того сумасшедшего плана. И я подозреваю, что в Корпусе уже всё знают.

— Я не в курсе, — Нурай пожала плечами. — Не мой уровень, но, думаю, тут ты прав. Раз уж рыцарь Бойл прочухал подозрительность произошедшего, и усомнился, что Барсбей стал бы колоть себя кинжалом в ногу, то старшие Корпуса, наверняка, об этом подумали сразу. Только мстить надо было быстро, и искать виновника тогда времени не было.

— Потом бы его всё равно прикончили. Изначально глупая затея.

— Это мы понимаем, а тот канан… не все люди могут найти изъяны в своих «гениальных» планах. Власть, лесть, вера в свою непогрешимость. Идиоты — наши лучшие союзники.

— Предлагаю выпить за идиотов, — воодушевился Теогор, разглядывая пустой стол. — Тебе, как всегда, кумысу?

— Очень смешно, милорд, очень!

— Да ладно, я вот люблю медовуху, не вижу ничего плохого в зове крови! А кумыс на вкус неплох!

— Никогда не пробовала. Может в детстве, но не помню. И желанием не горю. Я люблю Вино Фей, и ваша милость меня им сегодня угостит! Ведь угостит же? Ты же у нас теперь бо-га-тень-кий?

— Сейчас закажу, — Тео поднялся на ноги, направившись к двери. Приватные комнаты этого заведения подавальщики посещали только с разрешения.

— И про покушать не забудь, — добавила Нурай в спину парня.

— Естественно, — парень хмыкнул, закрывая за собой дверь.

***

От Автора:

Глава охренитительного размера получилась. Тройная по объёму! Сам в шоке.

*Нурай — персонаж взят из омака читателя. Всё никак не дойдут руки до их редакта и размещения.

Кэролайн чувствовала себя несколько неуютно. Обстановка выглядела намного лучше, чем при первом посещении леди Мэрили особняка, но всё равно, пока следовало быть осторожной, и активно работать над улучшением отношений с будущей первой леди баронства Брэйн… Или даже графства Валуа!

Слава Всем Богам, что Кэрол изначально была в курсе близкого общения барона и беловолосой леди. Даже когда личный секретарь сэра Бойла не была с ним рядом, Касс исправно рассказывал сестре обо всём, что происходило с бароном в его присутствии. Это делалось не с целью следить или шпионить, нет! Работа Кэрол, кроме всего прочего, подразумевала максимально возможное знание характера, привычек и предпочтений Господина. Всё для того, чтобы рабочий процесс был для него максимально комфортным.

Поэтому, когда барон вернулся в особняк из Храма вместе с наследницей Валуа, Кэролайн практически не удивилась, и с первых минут знакомства начала работать над улучшением отношений с леди Мэрили. А работы было немерено!

Алоглазая, беловолосая, стройная до худобы леди невзлюбила Кэрол с первого взгляда. Это было видно по тому, как недобро блеснули её красивые глаза, когда барон представлял своей леди личного секретаря.

Неприятно, но вполне ожидаемо. К чему-то такому Кэролайн была готова изначально. Для близкой к персоне барона служанки, столкнуться с подозрениями его будущей невесты или жены — абсолютно реальная перспектива. И, да, она считает, что леди Мэрили — будущая леди баронства Брэйн.

Аристократы любят с упоением наслаждаться любовными танцами, и часто в них по-настоящему непонятно, перерастут ли отношения во что-то большее. Но в данном случае никакой интриги быть не может. Кэролайн, до встречи с наследницей дома Валуа, уже была уверенна в серьёзности намерений своего Господина, а после первого дня наблюдения за леди Мэрили, уверилась в том, что в паре этих двоих присутствует полная взаимность. Так что, если Кэролайн хотела остаться на своей должности, придётся хорошенько постараться, и стать для леди Валуа не раздражающей девкой, крутящейся рядом с её кавалером, а лишь секретарём: полезной, и не представляющей угрозы слугой дворянского рода.

Именно готовясь к подобному, Кэрол с самого начала стала демонстрировать подчёркнутое отсутствие каких-либо намерений в отношении Господина. С самого начала — это с самого вступления в должность. Строгие, максимально закрытые и «скучные» наряды, полностью деловая манера общения, никаких привилегий сверх имеющихся у её должности. Всё для того, чтобы в будущем, до леди, что станет женой барона, не дошли нехорошие слухи.

В принципе, к чему-то подобному она была готова и когда планировала стать секретарём супруги лорда Вэйланда: разумеется, быть личной секретаршей леди — это несколько другое, но и в этом случае Кэрол бы пришлось взаимодействовать с супругом Госпожи. И в такие моменты хорошая служанка должна была быть полезной, компетентной, и не вызывающей дискомфорт у своих господ.

Так что, будучи впервые обожжённой злым взглядом рубиновых глаз наследницы дома Валуа, Кэрол не пала духом, а начала работать над обстановкой. Благо, барон, хоть и заметил недовольство своей леди, но никаких попыток что-то предпринять делать не стал. Лорд Брэйн — умный мужчина. Некоторые могли бы решить «успокоить» свою даму, но итогом стало бы, скорее всего, только ухудшение положения Кэролайн.

Так что… работа, работа, и ещё раз работа. Леди Мэрили, в первый день, к радости Кэрол, присутствовала в особняке почти до вечера. Было много возможностей ненавязчиво показать себя. Дать оценить леди то, как Кэрол держится с бароном во время работы, продемонстрировать во что она одета. Получилось немного побеседовать с личной горничной леди — Мелиндой.

Тут, кстати, Кэролайн поняла, что выбор остаться в секретарях именно барона — был самым верным решением. Рядом с леди Мэрили место уже было занято. Мелинда — даже на первый взгляд чрезвычайно верная своей Госпоже девушка. Достаточно просто увидеть, каким взглядом она смотрит на леди Валуа. Никаких сомнений, море обожания, собачья преданность. Откажись Кэрол работать секретарём барона, и место у вершины она бы не получила никогда.

Собственно, наличие верной, доверенной служанки при леди тоже играло на руку Кэрол в текущей ситуации. Правильные разговоры, откровенное и прямое восхищение Госпожой Мелинды, уважительное отношение к самой служанке, и подчёркнутое почтение к её статусу при леди. Всё это отлично сработало. Несколько подозрительная, при первом знакомстве, молодая девушка от комплиментов в свой адрес расцвела, и стала смотреть на Кэролайн с большей симпатией.

Как и предположила секретарша барона, Мелинде больше по душе были комплименты не по отношению ко внешности, а к её востребованности, как доверенной горничной. Служанка леди Валуа была по-максимуму горда занимаемым местом, и обожала свою Госпожу. Прекрасно. С любой из сторон. Как то, что в будущем, когда барон и леди Мэрили станут ещё ближе, у Кэролайн, возможно, появиться подруга и надёжный товарищ, так и то, что получить симпатии самой Мелинды не составит особого труда. А уж сама верная Госпоже горничная, и без просьб Кэрол расскажет той и собственное мнение о секретарше барона, и передаст той слава самой Кэрол.

— Убийцу повесить, — прервал размышления Кэролайн барон. Довольно неожиданно. — В милости отказать. Отца убийцы и старосту деревни — высечь прилюдно.

— Господин? — секретарша удивилась. В рекомендациях судьи была отправка на каменоломни, и ни слова ни о родственниках убийцы, ни о старосте.

— Казнить. Королевский законник предложил излишне мягкий приговор, — мужчина полулежал в кровати, обложившись бумагами. — Не вижу в отчёте о произошедшем смягчающих обстоятельств. Мужчина избил свою беременную жену до смерти, погубив и её, и младенца. Таким одна дорога — в петлю.

— Если позволите, барон, — заговорила вдруг леди Мэрили, сидящая в кресле с раскрытой книгой. — В каменоломнях он мог бы принести пользу. Простая смерть преступника не даст вам никакой выгоды.

— Выгода в этом вопросе не на первом месте, — мужчина посмотрел на леди тепло, с мягкой улыбкой. Затем слегка нахмурился, и вздохнув покачал головой. — Это не убийство по-неосторожности, не случайное или единственное за их супружество рукоприкладство. Он целенаправленно избивал свою жену не один раз, и в последний… я бы не хотел рассказывать вам подробности, леди. Но осуждённый — бешеный зверь. Зверь, который по его же словам, — барон потряс листом бумаги в руке, — имел право «учить свою женщину, как считает нужным». Что ж, я, как его сеньор, имею право вершить суд. Бешеное животное — умертвить, дабы тот не продолжал воплощать в жизнь свои зверские желания в другом месте, пусть и на каменоломнях. Воспитавшего зверя — высечь. Старосту, игнорирующего жалобы жертвы — высечь. Он поставлен старостой, в том числе и для того, чтобы присматривать за односельчанами. Возможно, в следующий раз, когда к нему придёт девушка, чья семья не может постоять за дочь, как в нашем случае, тот не будет «оставлять дела семьи в семье». А отцы мужчин станут лучше воспитывать своих сыновей, опасаясь за целостность шкуры.

— Как прикажете, — Кэрол склонила голову, пометив в блокноте необходимость подготовить приказы о казни и экзекуциях, которые потом подпишет Господин.

— Остальное… — барон быстро перебрал около двух десятков листов, — пусть останется как есть. Здесь я согласен с рекомендациями судьи Его Величества.

Листы были собраны в стопку, и отложены на край небольшого столика, установленного на кровати Господина. С частью, касающейся преступлений и судебных разбирательств прошлой недели, барон закончил.

С преступностью на землях аристократов боролись сами дворяне. Но, к каждому роду были прикреплены судьи Короля. В баронстве, на территории которого были всего три деревни, присутствовал лишь один королевский законник, и небольшой отряд приданной ему охраны.

Как говорил лорд Брэйн: судья для лентяев. В каком-то смысле это так и выглядело. Изначально, королевские судьи были лишь наблюдателями на землях дворянства. Изредка принимая участие в разбирательствах между низшим дворянством, проживающим в феодах сюзерена. По разным причинам: от коронных преступлений, при которых владетель земель отходил в сторону, до случаев, когда сюзерен не желал принимать участия в определённых спорах по тем или иным причинам.

Судьи Его Величества, по большей части, просто собирали информацию о приговорах и преступлениях на территории феода, отправляя её в королевскую канцелярию. По официальной версии, для дворян: брали на себя обязанности по отчётности. Фактически же, следили за тем, чтоб эта отчётность была подробной, дабы дворянин, на своих землях, не создавал отдельное государство со своими законами. В этом случае того мог… пожурить сам монарх. Письмом, или, в части случаев, визитом на земли аристократа уже его сюзерена, что получил от Короля… просьбу разобраться. В случаях же исключительных в качестве визитёров были рыцари Короля.

На землях некоторых аристократических родов, например в герцогстве Кронштейн, судьи Короля так и оставались наблюдателями. Герцог Севера предпочитал, чтобы с его народом работали его судьи, а приговоры, в некоторых случаях, выносил лично. Но дворянство рангом ниже иногда банально не имело компетентных законников, как и в случае с баронством Брэйн. И в этой ситуации дворянин обычно «нанимал» судью Короля для работы с населением. От аристократа к аристократу, взаимодействие судьи с лордом выглядело по-разному. Чаще законнику отдавали возможность принимать решения самостоятельно, но барон Брэйн решил не давать тому всю полноту законодательной власти.

Из-за этого решения, раз в неделю в столичный особняк приходил пакет документов с информацией от королевского законника, включая рекомендованные им приговоры. Почти всегда барон соглашался с решениями судьи, но время от времени либо смягчал принятое решение, либо, как и сейчас, ужесточал приговор.

— Госпожа, — к леди Валуа подошла её служанка, неся на подносе фиал с зельем и фужер.

— О, уже время, — барон чуть поморщился.

— Спасибо, Мелинда, — беловолосая дворянка самолично открыла флакон, после чего перелила зелье неприятно-бурого цвета в фужер. — Сэр Бойл…

Девушка встала с кресла, и подошла к постели раненого рыцаря, протягивая тому зелье.

— Благодарю вас, моя леди, — барон признательно улыбнулся, поймав взгляд леди Мэрили, и забирая у неё бокал. Всего на миг, но их пальцы соприкоснулись, и в это мгновение леди и джентльмен на краткое мгновение замерли.

«Сейчас», — сказала себе Кэрол, и позволила себе показать на лице улыбку. Которая тут же была замечена леди Валуа, что слегка зардевшись, обводила взглядом помещение. Дворянка остановила взор на Кэролайн, и показательно нахмурилась, покраснев ещё немного сильнее.

— Прошу простить меня за вольность, — секретарша барона склонилась в неглубоком поклоне, вернув лицу бесстрастное выражение, сдобрив то виной за содеянное. — Леди, лорд, я не смогла сдержать чувств, наблюдая за тем, как вы прекрасно смотритесь вместе.

«Два из двух», — продолжая держать невозмутимую маску на лице, подумала девушка выпрямившись. Сейчас взгляд леди Мэрили был значительно теплее, в нём даже можно было заметить отблеск благосклонности. Да и барону, судя по лёгкой улыбке, слова Кэрол понравились.

— Ничего страшного, — сэр Бойл бросил полный нежности взгляд на свою леди, получив в ответ такой же взгляд от дворянки.

Кэролайн не лукавила. Сэр Бойл и леди Мэрили, действительно, чудесно смотрелись вдвоём. Хрупкая, невероятно красивая девушка, и сильный, могучий воин. Прекрасная картина, словно иллюстрация к какой-то сказочной истории. Невозможно было не заметить то, как они относятся друг к другу. Эти взгляды полные нежности, лёгкие, якобы случайные прикосновения, беседы, наполненные жадностью и желанием. Сложно всё это видеть, и не понять, что эти двое влюблены друг в друга по уши.

Ну и, конечно, невозможно не понять, что барон уже считает леди Мэрили будущей супругой. Одно только то, что лорд Брэйн обсуждает дела баронства при «посторонней» леди, а она свободно комментирует принимаемые лордом решения — жирнейший намёк. Да, барон остался при своём мнении, но он не только не одёрнул наследницу чужого рода, но и объяснил своё решение. К тому же, леди Мэрили уже имела право голоса в этом особняке. Слуги получили недвусмысленные указания исполнять её приказы с тем же тщанием, что и приказы присутствующих на территории леди рода Евлампий, а сама наследница Валуа показывает, что имеет влияние на самого лорда.

То же текущее… рабочее место барона — результат просьбы леди Мэрили, которую мужчина легко, и даже с готовностью, выполнил. То, что леди Мэрили лично наливает и подаёт лорду целебные зелья — ещё один признак их близости. Сэр Бойл говорит, что принятый из рук его леди лечебный состав теряет всю горечь, но все в этой комнате знают правду. Они оба наслаждаются, раз за разом повторяя традиционное подношение вина супругу во время свадебной церемонии. Их глаза слишком ярко горят от удовольствия в эти моменты, и Кэрол допускает, что её Господин, действительно, не чувствует горечи зелья в эти моменты.

— А теперь вам нужно отдохнуть, — леди Мэрили, забирая бокал из рук барона, снова задержала его руку в своей. Вновь произошла едва заметная заминка, опять они обменялись недвусмысленными взглядами.

— Хорошо, леди, — покладисто согласился лорд, признательно улыбнувшись, и позволив Кэрол забрать столик. — Надеюсь вы не будете скучать.

— Разумеется буду, — нежно улыбнулась леди Валуа. — Но сегодня Её Высочество пригласила меня на чаепитие, поэтому мне в любом случае пришлось бы вас покинуть.

— Завидую… Её Высочеству, — дикция барона потеряла чёткость, а взгляд стал расфокусированным, но тот не сводил его с лица леди Мэрили. — Ещё немного, прошу… хочу, чтобы видеть ваши… глаза перед тем, как сон… победит меня.

Прошло не больше минуты, и мужчина прикрыл веки, умиротворённо задышав. Выпитый им состав заставит рыцаря проспать около четырёх часов, после чего барон проснётся, и продолжит работу с бумагами. В этом вопросе леди Мэрили не удалось его переспорить: лорд Брэйн ни в какую не соглашался отдать дела баронства в руки управляющих, знакомясь со всеми ежедневными отчётами. Сегодня бумаг было значительно больше — еженедельная порция важной информации со всего баронства.

После того как барон уснул, Кэролайн, в компании Мелинды, вышли из комнаты, оставив леди Мэрили и лорда Брэйн наедине. Краем глаза девушка увидела, как беловолосая, присев на край кровати, осторожно сжимает в ладонях руку спящего дворянина.

«Даже немножко завидно», — вдруг подумала секретарь. Картина получилась невероятно трогательной, заставив девушку на мгновение замечтаться о подобных отношениях и для самой себя.

***

— Мэрили, ты с нами? — Первая Принцесса озабоченно смотрела на наследницу дома Валуа. — У Бойла всё настолько плохо?

— Простите? — беловолосая девушка вынырнула из своих мыслей, с удивлением вспомнив, что она на чаепитии во Дворце. — Прошу прощения, Ваше Высочество, я немного задумалась.

— Из-за состояния Бойла, да?

— Так и есть, — Мэрили с усилием выдавила любезную улыбку. — Всё не так страшно, но мне больно видеть его перебинтованную грудь и плечо. Из-за того, что в рану попала демоническая скверна залечивать её магией не рекомендуется. Ещё неделю его особняк будут навещать жрецы Храма для проведения процедур, поэтому барон пока не имеет возможности жить полной жизнью.

— Кошмар, — леди Джиллет расстроено покачала головой.

— Увы, — Мэрили печально кивнула, а затем едва заметно улыбнулась. — Но сэр Бойл не показывает и намёка на переносимые страдания. Даже не морщится. Кажется, единственное, что его расстраивает в сложившейся ситуации — это невозможность тренироваться… и горечь зелий.

Тут леди Валуа слегка лукавила. Её рыцарь сокрушался ещё и из-за срыва их запланированной встречи… Но Мэрили могла поклясться, что мужчина очень быстро с этим смирился, когда она пообещала проведывать раненого героя каждый день.

Сэр Бойл тогда смутил её настолько довольной и… хитрой улыбкой, что Мэрили на мгновение вспомнила Краулера. Правда рыцарь не мяукал жалобно, выпрашивая почесушки или рыбку, но ассоциация была такая яркая… А ещё сэр Бойл едва слышно сказал: «это того стоило».

Было… безумно приятно, и одновременно совестно. Да, этикет позволял леди навещать раненого хоть каждый день, но Мэрили не могла получить удовольствие от их встреч в полной мере. Мысли, что она испытывает счастье от ситуации с ранением барона была весьма болезненна. И не важно, что сэр Бойл держался достойно, ни разу не поморщившись: Мэрили знала, что под лёгкой рубашкой у него страшная рана, заштопанная нитью и закрытая бинтами. Её любимый человек страдал…

Леди посетила его в Храме, первый раз прибыла вместе с рыцарем в столичный особняк Брэйн, как и хотела… мечтала. Да, наверное, мечтала.

Чувствовалось, что дом только недавно обрёл хозяина: по большей части безликий, с минимумом мелочей, говорящих что-то о живущих в нём людях. Но леди рода Евлампий уже это исправляли. Мэрили, осматривая особняк в компании леди Тильты, могла легко сказать, каких помещений коснулась рука матушки её сопровождающей. Наверное… наверное она всё же слишком торопится, но девушка раздумывала, как бы всё это делала она, в качестве первой леди. Делала бы, но исправлять то, что исправила баронесса не станет. Даже если её мечты осуществятся, и её рыцарь станет полностью её. Мэрили нравилось, во что превращались комнаты под рукой матушки сэра Бойла. Баронесса Евлампий имела хороший вкус, а в обставленных ею комнатах чувствовалась некая… уютная провинциальность, наверное? Что-то мягко-домашнее, комфортное.

— Но нашему городу очень повезло, что этих проклятых чернокнижников обнаружил барон Брэйн.

— Сэр Бойл, в скромности своей, винит себя за явление демона, — Мэрили тяжело вздохнула. — Говорит, что если бы он не бросился в логово демонопоклонников без поддержки, тварь Ада могла бы и не проявиться в нашем мире.

— История не знает сослагательных наклонений, — твёрдо заявила Принцесса. — Бойл — настоящий герой. Как и полагается настоящему рыцарю он без сомнения уничтожил гнездо порождений зла, без страха кинулся на монстров, скрывающихся за масками людей. Он спас три невинные души! Но, как и ожидалось от по-настоящему благородного дворянина, сэр Бойл, барон Брэйн — скромен и добродетелен, что делает его подвиг в моих глазах ещё более значимым.

— Так и есть, — горячо поддержала Её Высочество леди Алисия. — Вся столица гудит, словно осиное гнездо, и о сэре Бойле говорят, как о настоящем герое! Ему не стоит переживать, ведь не вмешайся он, служители Ада могли сотворить что-то ещё более ужасное!

— Абсолютно верно, — веско произнесла Принцесса Оливия. — Когда увидишь… своего рыцаря в следующий раз, передай, что весь род Четвёртых считает его настоящим героем.

— Как и род Кэрролл, — вторила Её Высочеству леди Алисия.

— И род Джиллет, — поддержала подруг леди Оккама.

— Я… — Мэрили залилась краской. Все леди на чаепитии были уверены, что она скоро увидит сэра Бойла. А Принцесса вообще подчеркнула, что он — рыцарь Мэрили. Не королевской семьи, не Короля, а рыцарь леди Валуа. Разумеется, Её Высочество имела в виду совсем не ту «принадлежность» о которой подумал бы кто-то со стороны. — Я обязательно передам ему ваши слова… сегодня.

— Сегодня? — лицо Принцессы украсила довольная улыбка с искорками ехидства. — Ты после чаепития вернёшься в особняк Брэйн? Мэрили, скажи, как скоро нам ждать вашего с Бойлом «заявления»? Ты ведь навещаешь его каждый день!

Наследница рода Валуа чуть привычно не огрызнулась. Едва сдержала себя, чтобы не заледенеть взглядом, как происходит всегда, когда кто-то пытается влезть в зону, что девушка считает неприкасаемой для других. Сдержалась. И даже не потому что напротив неё сидела сама Первая Принцесса. Леди, что уже пятый раз приглашают девушку на чаепитие, что временами пишут ей настоящие письма, в которых присутствует не только обязательный по регламенту переписки набор слов, а есть живое, настоящее общение…

У Мэрили не было подруг, кроме дорогой сердцу Мелинды. Её личная горничная, доверенная служанка, девушка, которая знает про Мэрили практически всё. Увы, у леди Валуа нет власти, чтобы прилюдно назвать Мелинду подругой. Даже показать отношение теплее, нежели для доверенной, привилегированной служанки — нельзя. Это брешь в броне, расколотая напротив сердца кираса. Если «высшее общество» прознает о кощунстве, царящем временами за закрытыми дверями покоев Мэрили — та станет уязвима для очередного сонма насмешек и уколов. У неё просто нет сил биться ещё и на этом фронте. К тому же… у некоторых могут возникнуть мысли ударить по «Суке Валуа» через Мелинду, а там… У той части дворянства, которое Мэрили считает порочащим благородное сословие пятном на лице мира чересчур богатое и невероятно мерзкое воображение.

Но, присутствующие сейчас за небольшим столиком — первые леди её положения, что проявили к «проклятой» по-настоящему тёплые чувства. С ними было… интересно. Приятно. Что Принцесса, что её ближайшие фрейлины, относились к Мэрили не как к наследнице Валуа, а как к личности. Беседы были легкими и живыми. Мэрили слушали, часто — с интересом, иногда — даже с восторгом. Принцесса и её фрейлины не смеялись над начитанностью новой компаньонки, насмешливо проходясь по безальтернативности её увлечений, поддерживая разговор, временами задавая вопросы, и добавляли факты к обсуждаемой теме.

Леди не пытались получить её расположение с низкими целями. Им это не нужно. Первая юная дева Королевства, две молодые леди из сильных, приближенных к престолу родов: дружба с Валуа не настолько нужна их семьям. Точнее, дружба уже есть, но напрямую с графом Валуа, и для Четвёртых, Джиллет, Кэрролл нет смысла использовать дочерей.

Мэрили понимала изначально: её пригласили из-за сэра Бойла. Её Высочество выказала леди Валуа расположение, как деве, которую выделил рыцарь-фаворит монаршего рода. Но в дальнейших встречах не было необходимости, потому как благоволение уже показано. Двор узрел, услышал и осознал: Принцесса продемонстрировала, что считает Мэрили достойной приватного чаепития в кругу ближайших подруг.

На первом чаепитии ей намекнули о приглашении на следующее. Это нормально и ожидаемо, следующее приглашение могло прийти, да. Через месяц или год — не важно. Мэрили даже польстили, отметив, что в их узком кругу всё «по-простому», «по-дружески». Она оценила. Да, леди Валуа была впечатлена. Это уже много больше, чем могла рассчитывать «дочь скорби». Но…

За первым чаепитием последовало второе. Потом третье… Неизменно приятные беседы за вкуснейшим чаем и лучшими десертами. Но самым главным лакомством были беседы, которые практически лили тёплый мёд с молоком на душу Мэрили. И она… просто не могла сейчас быть резкой. Уйти от ответа — можно, но ей ХОТЕЛОСЬ поделиться.

— Думаю… скоро, — почти прошептала она, чувствуя, как полностью покрывается румянцем.

— Ну наконец! — облегчённо выдохнула Её Высочество.

— Мы уже ждать устали, — прикрыла ладонью улыбку леди Алисия.

— Это так заметно? — Мэрили не могла поднять глаз.

— Светлые Божечки, — Принцесса, несмотря на яркий, зажигательный характер, заговорила очень мягко, доверительно. Это буквально заставило Мэрили всё же оторвать взгляд от столешницы и взглянуть на Её Высочество. Серо-стальные глаза дочери Короля были до краёв наполнены симпатией и поддержкой. — Мэрили, только слепой не видит, как вы любуетесь друг другом, только глухой не слышит любви… Да, любви в ваших с сэром Бойлом голосах. И лишь настоящий самоубийца рискнёт помешать вам наслаждаться этими взглядами и разговорами. Так что вся столица в ожидании, когда вы перестанете мучить этикет, и уже покажете свету, что гонка за сердце закончилась… Давайте честно, она и не начиналась, правильно? Стены ваших крепостей рухнули, едва начались военные действия. Стоило только военачальникам встретиться глазами: тёмно-карими и рубиново-алыми. Вы сдались друг другу, не начиная осады. И всё, что вы сейчас демонстрируете высшему свету — это вежливость врагов без вражды. Манёвры двух полнокровных армий, что решили не обнажать друг против друга мечи. Вы: ты и Бойл — восхитительны в выражении своих чувств. И мы будем ждать столько, сколько вы посчитаете нужным, но ради Бойла, прошу, не мучь его больше необходимого!

— Вы сейчас процитировали отрывок из книги леди Джирайя? — Мэрили спросила, и тут же прикусила язык. Но было уже поздно.

— Тц, — леди Оливия цыкнула, после чего и сама залилась румянцем, начав шкрябать ногтем эмаль блюдца, на котором стояла чашка с чаем. — Вот ты взяла, и всё испортила. А ведь я учила!

— Хих, — леди Алисия держалась недолго, постаравшись прикрыть ладонями всё своё лицо.

— Ваше Высочество, вы действительно думали, что леди Мэрили не читала историю леди Хинаты и сэра Наруто? — леди Оккама Джиллет позволила себе широкую улыбку.

— Ой-ой-ой, всё, — замахала руками Принцесса. — Накинулись-то, накинулись! Да, я повторила слова из книги! Но они, во-первых, красивые, а во-вторых, полностью отражают то, что показывают свету Мэрили и Бойл! Любой дурак видит, что они без ума друг от друга! И все понимают, что леди и лорд лишь пытаются остаться в рамках приличий, чтобы не показаться торопыжками!

— Кстати, скоро приём в честь шестого сына Императора, — заметила леди Алисия. — Думаю, это будет отличным мероприятием, чтобы допустить лишний танец!

— То-о-очно! — восхитилась Принцесса. — Во-первых, там будет весь свет, а во-вторых, «заявление» Бойла и Мэрили подвинет в сторону этого противного хмыря!

— Ваше Высочество, — леди Оккама осуждающе покачала головой. — Он всё же принц…

— Принц-хмырь! — непреклонно подвела черту леди Оливия. — На него даже смотреть неприятно! Лощёный, весь истекающий лестью и патокой… Хмырь, как он есть! Он и папе не нравится, и маме! Даже брат на него глядит, как на какую-то пакость! И эта дура с ним — кукла безмозглая.

— Ваше Высочество… — тут уже даже леди Алисия вздохнула.

— И не надо мне высочествовать, — Первая Принцесса показательно сложила руки на груди. — Принц — хмырь, герцогская дочка — дура! Я всё сказала, и меня переубедит лишь пример с опровержением, а не перечисление их титулов!

— Ох… — леди Джиллет на секунду прикрыла глаза. — Главное, не говорите подобного прилюдно.

— Ага, нет примера или аргументов? — леди Оливия победно улыбнулась. — То-то же! И да, не буду я звать хмыря — хмырём, а дуру — дурой при чужих. Я же сама не дура!

***

От Автора: это была глава для прекрасных леди! На восьмое марта! Джентльменам до завтра читать нельзя!

Дорогие, прекрасные, чудесные леди! Поздравляю вас с международным женским днём! Спасибо, что вы есть, спасибо, что дарите нам, мужчинам, возможность любоваться вашей красотой и наслаждаться вашими чудесными голосами!

Граф Валуа в последние дни часто чувствовал замешательство. Обычно, подобное состояние у него вызывало лёгкий дискомфорт с намёком на раздражение, но сейчас… мужчина скорее получал от своего замешательства удовольствие.

Крайне насыщенное общение с дочерью дарило приятные эмоции. Её голос, взгляд любимого ребёнка, направленный на своего отца, смех…

Чудесный смех. Так похожий на перезвон серебряных колокольчиков. На смех её матери. Но, в случае с дочерью, Демпфер мог понять, что вызвало веселье собеседницы. Как-бы… он специально отбирал забавляющие его истории, и временами, с промежутком от одного до трёх дней (так было указано в руководстве), делился ими с девушкой.

Эффект был потрясающий. По крайней мере, реакция на его первую историю превзошла все ожидания. Сам граф не умел смеяться, но то, насколько забавным посчитала его первый рассказ Мэрили — просто поразило его. Увы, информации для экстраполяции было немного, и следующая история вызвала всего лишь улыбку, но Демпфер, хоть и немного разочаровался в своей интуиции, руки не опустил, решив продолжать в том же духе, и набирать больше данных для построения успешной модели отбора историй для дочери.

Но, в любом случае, светлая улыбка Мэрили каждое утро радовала его глаз. К тому же, как и было написано в руководстве, подобные истории приводили к диалогу. Демпфер знал об этом понятии, и даже вёл беседы со своими партнёрами. Но строго о делах. Разговоры на отвлечённые темы его раздражали, и граф, почти всегда, покидал общество пустомель, если среди них не было Его Величества, герцогов, или представителей некоторых значимых благородных фамилий. В таком случае приходилось терпеть, благо всегда было о чём подумать, следя за беседой лишь для того, чтобы вовремя кивнуть, или вставить односложный комментарий. Его не увлекало подобное времяпровождение…

Но каково же было удивление Демпфера, когда во время одно из завтраков, после рассказа истории о железном руднике, который получилось купить по бросовой цене, из-за глупых слухов о призраках шахтёров, дочь задала вопрос… Хм… Нет, скорее, её заинтересованность порадовала графа, и он ответил. Но за одним вопросом последовал другой, третий, и Демпфер сам не заметил, как пустился в пространные рассуждения о важности образования и неприятностях, что приносит дельцам вера в различные мракобесия.

Осознал это в процессе, споткнувшись на мысли и запнувшись в рассказе. Необычное, новое чувство тлело в его душе от заинтересованного, внимательного взгляда дочери. Она слушала его, внимала его мыслям. И ей было интересно. Мэрили смотрела… не как слуги, ловящие каждое слово господина, не как партнёры, для которых произнесённое Демпфером было важно благосостоянию рода и дел. Это был другой взгляд. Раньше он таких не видел. Даже от любимой супруги.

Бывшая жрица Светлых Богов часто говорила странное, глядя на него. Странное, но приятное. Пленившее его сердце, заставившее насос для крови биться чаще совершенно не от физических нагрузок. Но… говорила почти всегда она, а Демпфер слушал. Ему безразлична музыка, не интересна поэзия, навевают скуку театральные постановки. Но голос жены, её смех… это… ему не с чем сравнивать. Лучшее в жизни… было.

Он думал, что никогда более не испытает и подобия чувств, что дарила ему супруга. И был прав. Тех чувств больше не было. Во всём мире остались лишь неинтересные, серые женщины-силуэты. Единственный во всём свете огонь любви для него погас навсегда. Но у него была маленькая Мэрили. Хрупкая и болезненная, но такая…

Граф снова споткнулся в мыслях. Сложно было подобрать определение, ему тяжело описывать то, что он испытывает, глядя на своего ребёнка. Демпфер знал названия чувств, он даже испытывал некоторые сам. Довольно редко, и почти всегда едва их замечая. Но любовь к дочери, как и любовь к почившей супруге — ему понятны. Пусть для их осознания графу понадобились годы.

В раннем детстве у наследника графского рода Валуа не было цели. Некоторое время он был крайне пассивным. Неразговорчивым, не таким, как другие люди — он был всегда. Но в начале, будучи маленьким мальчиком, его не раз сравнивали с неживой куклой. Через какое-то время, слушая разговоры родителей, слуг, он понял, что все вокруг гордятся силой, богатством, влиянием рода Валуа. Жить без цели… было допустимо для Демпфера, но идея превосходства семьи смогла укорениться в его разуме, после чего мозг ребёнка начал работу над поиском путей для увеличения могущества Валуа.

Именно тогда он закончил с пассивностью, столкнувшись с проблемой недостатка данных для анализа. То что Демпфер стал задавать вопросы вызвало некоторый ажиотаж среди окружающих, и недоумение у него самого: наследник Валуа так и не смог дать самому себе ответ, отчего, матушка, бабушка, а временами даже отец, плакали, когда он начал интересоваться окружающим. Не вносили ясности и попытки узнать причины странной реакции у родных. Те, или начинали снова плакать, или поднимали его с полу, чтобы обнимать… Спрашивать он перестал — бесполезная трата времени, после которой родные на некоторое время теряли в эффективности.

Удивительно, но создание путей к увеличению величия рода Валуа оказалось… увлекательным занятием. Да, разумеется, пришлось принять несколько допущений, потому что изначальная идея роста благосостояния семьи казалась не совсем логичной, но действовать оказалось приятнее, чем бездействовать, и Демпфер отодвинул за скобки уравнения размышления о целесообразности индивиду наращивать могущество семьи в разрезе собственной смертности. Через какое-то время он даже смог принять концепцию рода, как отдельной сущности, состоящей из членов этого самого рода, после чего мысль о смертности одной из частей семьи Валуа полностью прекратила донимать Демпфера подсознательно.

Так он и жил, посвятив себя интересному занятию. Всё шло неплохо, раздражала лишь необходимость быть компетентным в областях, которые он считал абсолютно бесполезными. Например, необходимость социального общения, традиции, нормы поведения и морали. Увы, без всего этого можно было легко перейти черту, после которой аристократ становится нерукопожатным, что значительно усложняет дело. Как, в принципе, и отсутствие раскрытой Ауры. В Эйруме уважали личную силу, и мужчина-дворянин, не умеющий сражаться, хоть и не становился изгоем, но о по-настоящему уважительном отношении ему нужно было забыть.

Свой взгляд на «бесполезные» части жизни эйрумцев Демпфер через определённое время частично пересмотрел. Ключевым событием была двойная дуэль, на которой он убил двух своих ровесников. Дуэль вынужденная: тогда ещё наследник Валуа стал свидетелем сцены, где отпрыски благородных фамилий позволяли себе грубое общение с молодой жрицей Светлых Богов. К сожалению, факт того, что Демпфер видел происходящее был замечен свидетелями, и ему не оставалось ничего иного, как поступить согласно правилам общества. Как и полагалось в таких случаях дворянину, Демпфер вмешался, и потребовал у аристократов принести извинения служительнице Богов.

Увы, глупцы его не послушали, ещё и усложнили ситуацию, оскорбив самого Демпфера, а после и весь род Валуа. Тут уже не было вариантов, кроме как убивать. Что он и сделал прямо на месте, благо, оба отпрыска благородных семей не стали тянуть, избавив Демпфера от необходимости тратить своё время в поездках на дуэли, назначенные на другие дни. Пробитое сердце первого, отрубленная голова второго — вот итог глупости двух человек, что не соблюдали правила поведения в высшем свете.

Жрица тогда выглядела расстроенной, и даже пыталась предотвратить дуэль. Впрочем, безуспешно: Демпфер ещё до первого боя объяснил девушке, что оскорбление рода смывается лишь смертью. Если бы аристократы проявили неуважение только к нему, или отказались извиниться перед ней, не переходя на личности, он бы вызвал их на бой до первой крови. Но в текущей ситуации — только убивать.

Два трупа должны были завершить историю, но, к удивлению наследника Валуа, она не закончилась. Первое, и, как он думал в начале, самое неприятное — семьи двух убитых им дворян с чего-то решили мстить. Очередная глупость, ведь погибшие сами были виноваты в своей смерти. Их семьи действовали исподтишка, судя по всему, понимая, что правда на стороне Валуа. Интересно то, что ситуация, казавшаяся Демпферу изначально раздражающей, на поверку оказалась довольно интересной и увлекательной задачей по уничтожению двух не самых слабых семей. Успешно завершенной. Род Валуа стал сильнее, поглотив богатства сокрушенных Демпфером родов, а сам наследник, «ведущий кампанию», получил репутацию безжалостного и грозного противника.

Ирония ситуации заключалась в том, что «правда» была на стороне Валуа, поэтому ни сюзерены жертв, ни монарший род, не вмешивались, когда Демпфер полностью уничтожал противников. Это стало одним из открытий, позволившим взглянуть на «бесполезные» области знаний под другим углом.

Но последствия на том не закончились. Жрица, которой те двое грубили… стала его преследовать. Начались бесконечные визиты девушки в особняк, которые, с чего-то стали поощрять отец с матерью. Это… раздражало. Жрица каждый день, за редким исключением, была рядом. Она утомляла Демпфера бесконечными монологами, присутствовала в его кабинете, читала принесённые с собой книги, иногда даже пыталась его куда-то позвать.

Через какое-то время наследник Валуа смирился с этой непонятной активностью, записав жрицу в категорию «раздражающего, но неизбежного». Сейчас Демпфер уже не может сказать, когда всё изменилось. Но помнит день, который показал ему, что наследник Валуа стал другим.

Тогда он работал над одним из направлений, доверенных отцом. Пожилой граф Валуа стал сдавать, всё больше и больше обязанностей перекладывая на сына, поэтому у Демпфера всегда было много работы. Это была пора, когда наследник рода собирал собственную команду: часть людей он получил от отца, часть искал сам. Сложный труд, требующий от Демпфера напрягать все силы в областях, которые для него всегда были малопонятны.

Жрица в тот день не явилась, и наследник, вроде бы вздохнул с облегчением, попытавшись сосредоточиться на деле… но у него не вышло. Сосредоточиться не получалось. Словно… словно чего-то не хватало. Важного, нужного. Не хватало бесконечного щебетания рядом. Не хватало звуков переворачиваемых страниц и комментариев к прочитанному. Не хватало глупых вопросов не ко времени, которые постоянно отвлекали его от работы. Не хватало яркой улыбки, и не менее яркого блеска небесно-голубых глаз. Не хватало золотого цвета волос жрицы, что постоянно сидела на диванчике, поставленном в его кабинете по распоряжению графини.

Демпфер не был глупцом или упрямцем. Осознав, что мешает ему сосредоточиться, он потратил пару минут на принятие изменений в себе, собрался, и отправился в Храм, искать СВОЮ жрицу. Потому что если что-то необходимо наследнику Валуа для увеличения эффективности ведения дел, это что-то должно быть получено. Любыми средствами.

Выяснение, куда пропала Акселерация, четвёртая дочь барона Флинта с восточного побережья, получилось довольно просто: сегодня была её очередь посещать госпиталь для бедняков. И это обеспокоило Демпфера. Он просто не знал, что такое рефлексия, поэтому сразу провёл корреляцию: раз отсутствие жрицы мешает ему работать, значит необходимо, во-первых, обезопасить девушку, ведь в бедных кварталах тогда цвела и пахла весьма и весьма жестокая преступность, не чета нынешним Людям Ночи, а во-вторых, нужно сократить обязательные выезды Акселерации в госпитали.

Приказы были отданы ещё в экипаже, по дороге к месту, где должна была находится девушка. Четвёрка леди-рыцарей дома Валуа теперь будет неотлучно следовать за жрицей, когда та соберётся покидать храм. Кроме того, в дороге Демпфер обдумывал идею о спонсорской помощи госпиталям. Можно было нанять гильдию магов среднего пошиба, в составе которой были чародеи постигающие целительство, а так же найти в столице и окрестностях практикующих лекарей, с целью бросить их работать в тех больницах.

От последнего Демпфер, подумав, отказался. Чернь болеет постоянно, а содержать эти госпитали — значит терпеть убытки. Но. Был вариант проще: нанимать ту же гильдию для разовых акций в те дни, и в тех госпиталях, когда и куда будет направляться его жрица. Это значительно сократит время пребывания девушки на бесполезных «дежурствах».

Забегая вперёд, последствия оказались не теми, на которые рассчитывал наследник Валуа. Жрица, закончив дела в одном госпитале, направлялась в другой, и так до самого вечера… Убытки род Валуа всё же понёс, хоть и не такие крупные, как в случае с полным содержанием всех больниц для бедных.

В тот день, когда Демпфер всё же нашел жрицу, та снова попала в неприятности. Причём именно со стороны тех, о ком думал наследник Валуа — Ночники. У дверей госпиталя собралась толпа оборванцев, наблюдающая за тем, как семеро отвратного вида мужчин избивала стражу. Восьмой, в этот момент, грубо схватив жрицу за руку, куда-то пытался её отвести.

Кажется… именно в тот день Демпфер познал такую эмоцию, как ярость. Не едва тлеющую в глубине души злость, а настоящую жажду крови. У него дёрнулось веко, после чего наследник Валуа, окутавшись аурой, отстегнул клинок с пояса. Не вынимая меч из ножен, Демпфер сломал плечо невежде, позволившему себе дотронуться до руки аристократки… Грубо схватить ЕГО ЖРИЦУ!!!

На этом аристократ не остановился, уделив своё внимание остальным «товарищам» негодяя, что пока не заметили изменения обстановки. Жалкие ничтожества. И Ночники, и никчёмные стражники, которые, поняв, что опасность миновала, стали благодарить его, утирая кровь с лиц.

Но Демпфер уже не обращал на них внимания, внимательно разглядывая жрицу. Почему-то, мысль о том, что девушка могла быть ранена, испытывала боль, будило в душе что-то странное, непривычное. Он… желал, чтобы ничего подобного с ней не случалось. Акселерация Флинт же глядела на него в ответ. Широко раскрытыми глазами, в которых плескалась лазурь чистого неба. Сначала испуганными, а потом полными благодарности.

Вот её благодарность… была приятна наследнику Валуа. Как и звук её голоса. В тот момент он удостоверился, что да — именно отсутствие в особняке жрицы и вызывало дискомфорт. Сейчас всё было так, как надо… за исключением места, где они находились. Единственное, девушка ошиблась в том, что лорд оставил преступников в живых из-за неприятия жречеством убийств. Девушка посчитала, что Демпфер вспомнил её просьбы не проливать крови на той дуэли. На самом деле он просто не желал марать благородный Вильдский клинок в крови не просто простолюдинов, но бандитской швали, и считал виселицу лучшим наказанием за нападение на дворянку. Но объяснять это девушке не стал, посчитав не самой важной информацией.

После обязательных по протоколу фраз, комплимента красоте её глаз, который Демпфер даже не выдавливал из себя, и которым заменил стандартный комплимент платью, что использовал всегда, жрица, уже с удивлением в глазах спросила, что он тут делает. На что наследник графства честно признался в чувстве дискомфорта, возникшем без неё, а узнав где сейчас находится Акселерация, решил удостовериться, что подлое сословие, которое проходит лечение в больницах такого типа, не причинит ей вреда.

Дальше… вновь произошло непонятное… девушка раскрыла глаза ещё шире, часто заморгала, и отвернулась. На вопросы Демпфера о её самочувствии, жрица только мотала головой, попросив странно-прерывистым голосом дать ей немного времени, чтобы прийти в себя. Посчитав, что девушка напугана, наследник графа Валуа потратил несколько секунд на борьбу с желанием всё же убить преступников на месте…

Тот день стал значительной вехой в жизни дворянина. И в познании самого себя, и в отношении к Акселерации. Теперь монологи жрицы перестали быть фоновым, иногда раздражающим шумом. Они зазвучали аккомпанементом его жизни. Его персональной мелодией. Именно в щебете своей жрицы, Демпфер смог разглядеть красоту музыки, которая раньше была для него лишь звуками, не трогающими ни одну струну души.

Дни сменялись днями, те — неделями, переходящими в месяцы, и наследник Валуа мог бы сказать, что жизнь его полностью устраивала… Если бы… он не узнал, что такое жадность.

Демпферу было мало просто слушать жрицу. Мало просто смотреть на неё. Мало любоваться золотом её волос и лазурью глаз. Он не мог понять, чего ему не хватает, пока в один из дней девушка не споткнулась о край ковра, лежащий в его кабинете. Воину Ауры не составило труда мгновенно оказаться рядом с Акселерацией, и подхватить девушку, чей висок неумолимо приближался к углу стола. Тогда, прижимая к себе хрупкую фигуру девушки, Демпфер понял, чего он желал. Прикосновений. Близости. На мгновение ему даже показалось, что где-то на периферии зрения появились распускающиеся цветы — алые розы, и послышались странные, фантомные звуки незнакомой мелодии.

Он сделал ей предложение. Логичный и правильный выход из ситуации. Демпфер желал стать ближе к жрице, а Акселерация и так почти ежедневно проводила с ним всё время. Благо, принадлежность к Храму позволяла ей игнорировать светские условности, ведь за моральный облик жреца отвечают боги. Поэтому, глядя в глаза девушки, он предложил ей стать леди дома Валуа, его женой. Ответ был хоть и странный, но положительный: ему ярко, даже ослепительно улыбнулись, провели ладонью по щеке, после чего голос, ставший ЕГО музыкой произнёс: «Ну наконец! Разумеется, да!».

Дальше… шел самый приятный период жизни лорда Демпфера Валуа, наследника графства Валуа, и его супруги — леди Акселерации Валуа. Воспоминания о годах, проведённых с супругой Демпфер вспоминал с неизменной теплотой, и горьким сожалением о своей потере.

Тихое счастье — для него это словосочетание было как ни для кого актуально. Наследник Валуа не умел радоваться как остальные, но их с женой совместная жизнь, для него, была наполнена тихой, и в то же время всеобъемлющей радостью. Он даже посещал с ней театр и оперу, выкупив ложи, ходил по ресторанам и кафе. Не то, что это приносило ему какое-либо удовольствие, но ключевой момент — присутствующая с ним рядом супруга.

Граф и графиня, после церемонии бракосочетания, настояли на свадебном путешествии для молодых, и Акселерация выбрала Архипелаг. Главным аргументом отца с матерью был их преклонный возраст: если Демпфер примет ношу главы рода, то выбраться в путешествие станет для него и супруги затруднительно.

Само путешествие проходило для наследника Валуа не так, чтобы очень увлекательно — лёгкое любопытство от знакомства с тем, о чём он лишь читал ощущалось, но без присутствия супруги, и демонстрируемого ею восторга, Демпфер, скорее всего, вернулся бы в Эйрум сразу, как выдалась бы такая возможность. Плыли лорд и леди на личном корабле графа Валуа, в составе крупного торгового флота благородной фамилии. Кстати, возможность принимать участие в крупных сделках купцов Валуа немного помогала Демпферу смириться с просто непостижимым количеством впустую потраченного времени.

К тому же связь… Из-за того, что корабль находится в постоянном движении (значение имела даже лёгкая качка) отправлять или получать корреспонденцию походными порталами не было возможности. Чёрных Магов такой силы, чтобы открыть даже крохотную Дверь в Темноте на подобные расстояния в распоряжении Валуа не было: слишком те были редки, и самые могущественные служили в Башне под прямой протекцией её Хозяйки и Его Величества. Поэтому, обмен письмами проходил лишь на островах Архипелага. Не очень удобно, особенно на фоне того, что Демпфер предпочитал держать руку на пульсе всех направлений, во главе которых его поставил отец.

К сожалению, их путешествие подошло к концу не продлившись и года: сначала пришло письмо от матери, которая писала, что отец сильно ослаб и слёг в постель. Ясность ума он не терял, но сил вести все дела графу уже не хватало. Жрецы разводили руками, потому как глава рода Валуа не был болен — он был стар, и организм просто исчерпал свой ресурс. Было необходимо возвращаться, чтобы принять печать главы рода.

Обратный путь занял около трёх месяцев — просторы Океана требовали к себе уважения, и не терпели легкомыслия, жестоко наказывая глупцов. Увы, на островах не было стационарных порталов, подключенных к сети Эйрума, а «прыгать» даже на ближайший к его отечеству остров, чтобы быстрее добраться домой — небезопасно. Валуа — богатейший род Эйрума, и наследник фамилии с супругой — лакомые цели для разбойников и авантюристов всех мастей. Идти по воде вне состава сильной эскадры — практически приглашать пиратов взять на абордаж корабль, везущий супругов Валуа.

Скорейший путь к побережью Эйрума был ещё и максимально бедный на сушу: три порта по дороге располагались на «плавучих островах», что опять-таки делало невозможной портальную связь. Демпфер, можно сказать, оглох и ослеп, а по прибытии в порт прибрежного городка Эйрума узнал, что перемены вышли далеко за рамки будущей смены главы графства Валуа. Произошел переворот!

События пустились вскачь, полностью разрушив на время атмосферу спокойного счастья молодоженов. Портал в столицу, скорейший путь в особняк, море по-настоящему значительной информации, нуждающейся в тщательном анализе и осмыслении в кратчайшие сроки! Дело в том, что отец очень быстро из просто лежачего, но здравомыслящего, превратился в тяжелобольного, редко приходящего в себя старика. Матушка всеми силами старалась поддерживать дела графства, но из-за состояния главы рода и отсутствия наследника, никто не пришел на помощь сюзерену — у графини просто не было власти посылать рыцарей дома.

Мысль о поддержке мятежа Демпфер в то время не допускал — идея предательства правящей династии была просто чужда ему, принявшему «правила» социума, как константу. Но каково же было его удивление, когда отец, выглядящий крайне плохо, поведал, что специально принимал слабый яд, чтобы род Валуа не смог участвовать в происходящем. Глава рода Валуа взял на себя груз позора, чувствуя уже приближающуюся смерть. Естественно, знание о том, что провернул граф должно было остаться только с ним и наследником. Даже графиня не была в курсе, а слуга, принёсший яд уже скоропостижно скончался.

По словам графа, династия Рэйвенов выродилась, и последний Король демонстрировал просто ужасные навыки управления подданными. Идея сместить его в пользу старшего сына заговорщиками была отброшена, так как юноша с самого детства демонстрировал привычки едва ли не хуже отцовских.

Хоть для Демпфера это было и за гранью понимания, потому что граф приводил не самые понятные ему аргументы, наследник принял сказанное. А когда узнал, что послужило поводом для восстания, даже признал, что в каком-то смысле понимает Кронштейнов. Демпфер и сам, скорее всего, попытался бы убить монарха, если бы тот позволил себе вольности в отношении Акселерации.

В итоге, после принятия из рук отца перстня главы рода, Демпфер отправился в королевский дворец приносить присягу. Педро Четвёртый милостиво принял его, простив Валуа за отсутствие их сил в сражениях (не бесплатно, естественно), и посочувствовал Демпферу в отношении здоровья его отца. Разумеется, по новосозданному Двору (впрочем, изобилующему старыми лицами) ходили шепотки о трусости Валуа. Тихо и недолго. Тихо, потому что никто не хотел ссориться с богатейшей фамилией, а недолго, потому что через две недели предыдущий граф скончался, подтвердив свои слова о тяжелом состоянии здоровья.

Произошедшее… нельзя сказать, что Демпфер ничего не почувствовал. К отцу он относился хорошо, с огромным уважением, как к учителю и воспитателю. Почивший родитель сделал для Демпфера очень много, внося ясность в окружающий, непонятный и сумасшедший мир. Большая часть правил, законов и условностей, благодаря которым наследник Валуа… выжил в светском обществе, была вложена в его голову отцом и матерью. Но «горя»… не было. Печаль, сожаление, но ничего подобного бесконечной скорби матери он не испытывал. Увы… графиня не смогла с нею справиться, отправившись вслед за отцом уже через два месяца. Она просто угасла.

Вторая потеря Демпфера… кажется после смерти матери, утратив всех родных, что были с ним с самого рождения, он смог понять идею, вложенную в понятие «тоска». Их не было. Совсем. Ни отца, к которому всегда можно было прийти за советом в очередной непонятной ситуации, связанной со взаимоотношениями между людьми, ни матери, которая была своеобразным переводчиком того, что происходило в женском обществе. Пропали разговоры за столом… они его никогда не увлекали, но сейчас… стало как-то пусто. Непонятная, иррациональная печаль беспокоила Демпфера. И только его Акселерация была неизменным Солнцем, согревающим своего мужа.

Она, ушедшая из церкви из-за абсурдного хода предыдущего Конклава, что в полном составе лишился благодати Богов, всегда присутствовала возле мужа. Их тихое счастье продолжалось. Длилось и длилось. И в один прекрасный момент Демпфера известили о скором рождении первого ребёнка. Единственного…

Это… неоднозначно. Неоднозначные, сложные чувства. Выжила бы Акселерация, не забеременей она тогда? Не умерла бы их дочь сразу после рождения, если бы зачатие произошло в другой день, месяц, год?

Неизвестно, но Демпфер задумывался об этом крайне редко. Буквально пару раз за прошедшие с момента смерти жены годы.

Беременность проходила тяжело. Акселерация постоянно чувствовала себя дурно, и всё население столичного особняка, включая Демпфера, пыталось как-то облегчить положение графини. Слуги обожали Акселерацию, ведь даже покинув Храм она не утратила благодати, не изменила отношения ко всем вокруг. Демпфер наблюдал за поведением других дворянок, и не мог припомнить ни одну леди, что была бы так же снисходительна и добра к простолюдинам. Не счесть добра, что сделала для слуг и вассалов его супруга.

К сожалению… облегчить состояние графини не мог никто. Ни маги, ни лекари, ни другие жрецы. Даже найденный Демпфером, и тайно привезённый на несколько часов в особняк чёрный маг разводил руками: Акселерация боролась за жизнь своего дитя, на это уходили все её силы, и ничего нельзя было сделать. Только Святые могли помочь, но в то время ни в Эйруме, ни в Империи, ни в других землях, про них не было слышно. Даже невероятные суммы, что тратил Демпфер не смогли ни найти Святых, ни обнаружить средство для помощи графине Валуа.

Роды… проходили долго и тяжело. Демпфер был рядом, держал жену за руку. Когда ребёнок появился на свет, и Акселерация перестав кричать обмякла, он искренне обрадовался, но… Родившаяся девочка совершила всего один вдох, и во время первого крика… замолчала.

Он помнил… как перехватило дыхание. Маленький комочек плоти, к которому он просто не мог ничего испытывать, прекратил дышать, и Демпфер не мог дышать вместе с ним. Где-то в глубине глотки образовался непонятный колючий ком, и граф, никогда не испытывающий страха познал его. Тишина в покоях его напугала. По-настоящему. Эмоции, о которых он лишь слышал, про существование которых знал только из книг захлестнули его. Страх, горечь, горе, обида… Он познал их в тот день. К счастью, и одновременно, к несчастью — не единожды.

Приглашенная жрица не смогла ничего сделать, не смог помочь и маг-целитель из Башни. Тогда Акселерация, сильным голосом с нотками беспрекословного повеления, потребовала помочь ей сесть и отдать дочь.

Нежно, с ласковой улыбкой взяла она мёртвого ребёнка, и её руки засветились золотистым светом Священной Магии. «Это бесполезно», — грустно произнесла жрица Храма, но графиня её не слушала. Интенсивность золотистого света всё нарастала, пока Демпферу не стало больно смотреть на жену. Она вся была окутана золотом, подобным золоту её волос… И тогда мёртвый ребёнок вдохнул вновь. Вдохнул и заплакал.

«Моя милая Мэрили», — произнесла графиня Акселерация Валуа. И это были её последние слова.

Второй раз за день Демпфер познал горе — его любимая супруга, музыка его жизни, истинное золото Демпфера Валуа, обладательница глаз, которые заставили его обратить внимание на красоту лазури неба… скончалась.

В тот день Эйрум на несколько секунд обрёл новую Святую. Которая не выдержала своего первого и единственного Воскрешения. Ослабленный организм Акселерации не вынес мощи её же магии. Чудо — Святая, что обрела свою силу в таком позднем возрасте, Святая, что не проходила Таинство Храма, но смогла раскрыть всю мощь своего дара. Святая, что погибла, спасая свою дочь.

В тот день Демпфер познал солёный вкус слёз. Весь особняк окутало горе. Оно было вязким, всеобъемлющим. Почти везде. Только в одной комнате Демпфер ощущал, как горе отступало. В детской. В покоях его дочери. Маленькой, сморщенной, страшненькой… Очаровательной, прекрасной, милой, трогательной. Демпфер полюбил свою дочь ещё когда впервые увидел. Жертва его супруги только усилила его чувства: ведь Акселерация настолько хотела жизни Мэрили, что без сомнений пошла на смерть ради её жизни. Святые не могут не знать, что последует за применением их магии, они понимают это безо всякого обучения, ведь их сила — дар Светлых Богов, а те не приемлют обмана.

В тот день граф Валуа окончательно понял, зачем нужно приумножать могущество и благосостояние рода. Как и осознал, что во всём мире осталась единственная причина, единственный смысл существования рода Валуа, как такового. Маленькая Мэрили. Последний любимый человек Демпфера Валуа. Она стала смыслом всего. На дочери отныне держался его мир. Богатства Валуа — для неё. Сила Валуа — для неё. Жизнь Демпфера — для неё. Он позволял ей всё, и готов был на всё ради неё. Скорее всего, если бы его дочь не воскресла, он умер бы тогда вместе с Акселерацией.

Мэрили — очаровательный ребёнок. Жаль, что она росла больше похожей на него, а не на свою маму. Демпфер был бы рад, если бы маленькая Мэрили приходила в его кабинет почитать книги, или чтобы зайтись в бесконечном монологе рассказывая отцу обо всём на свете. Пусть он бы не понимал большую часть, не в состоянии осознать некоторых концепций. Граф временами представлял, как было бы замечательно, если бы Мэрили и её мама сидели бы на диванчике невдалеке от его рабочего стола, и «мешали» ему своим щебетом.

Но, к сожалению, его дочь была почтительна, малоразговорчива, замкнута. Не настолько, как сам Демпфер, но где-то рядом. Так он считал раньше.

До обретения странной книги, присланной бандитом и убийцей. Книги, содержание которой граф мог теперь рассказать наизусть, и из-за которой запустил несколько процессов. Первый и главный — поиск выхода на Нэвэрмора… Лорда Нэвэрмора. Грабитель, оказавший услугу подобного размера графу Валуа достоин титулования, пусть и лишь в мыслях Демпфера. Но это мелочи. Главное — найти преступника, а через него найти автора «руководства». Демпфер не был дураком, и после нескольких УСПЕШНЫХ тестов предложенных в «руководстве родителя» довольно простых приёмов, граф понял — эта книга писалась для человека, который имеет настолько же специфическое представление о жизни в социуме, что и граф. Иногда глава рода Валуа даже слышал некоторые объяснения из этого труда, словно произнесённые голосом отца, настолько понятно было там всё изложено. Ему нужен был это автор. Или, если того уже нет в живых, нужны другие его работы.

Не нужно быть гением, чтобы понять: советы, что он получал от доверенных слуг — не состоятельны. Они явно не могли разобраться ни в Демпфере, ни в Мэрили, которая хоть и похожа на него, но всё же другая. Он ВИДЕЛ в её алых глазах отражение того блеска, что присутствовал в лазури глаз Акселерации. Граф даже один раз почувствовал гнев, ведь из-за непонимания слуг он потерял так много возможностей. Мэрили не стремилась дистанцироваться, не воспринимала его слова в штыки. Гнев тогда довольно быстро сошел на нет, уступив место досаде и сожалению. Что взять со слуг? Валуа — не похожи на других, нужно это признать. Ни он, ни дочь. Простолюдины не были способны осознать этот факт, и судили по другим. Именно поэтому Демпферу нужен кто-то, кто понимает.

Второй процесс, стартованный графом — поиск неблагонадёжных элементов в особняке и главных загородных имениях Валуа. Лорд Нэвэрмор явно знал, что нужно графу. Как и имел возможность доставить пакет с книгой в обход стандартной системы получения корреспонденции. А это значит — в особняке Валуа у него могут быть свои люди. Это — неприемлемо. Поэтому Демпфер запустил комплекс независимых процессов, с целью отыскать «паршивых овец». Он даже пошел на беспрецедентный риск: нанял сверхдорогих наёмников со стороны. Естественно, в предприятия их запускать он не будет, но простых слуг столичного особняка те смогут проверить.

От размышлений графа отвлекло тихое ржание за окном и стук копыт: экипаж с гербом Валуа отъезжал от крыльца. Быстрый взгляд на часы сказал Демпферу, что поездки дочери в особняк Брэйн продолжаются как по расписанию, что снова позволило почувствовать в душе тихое удовлетворение: Мэрили, всё же, очень на него похожа. Демпфер тоже уважал точность в распорядке дня.

***

От Автора:

Всем привет. Довольно долго выходила глава, но писать от лица графа Валуа было реально сложно. Кучу нервов убил на переписывание снова и снова. В этой книге запланирована минимум ещё одна сцена с ним в будущем, но она уже написана, и будет нуждаться только в адаптации.

Кстати, в зарисовках я сообщал, тут тоже разок напишу: для тех, кому сложно или невозможно взаимодействовать с бусти — в профиле есть ссылка на патреон. Главы там выходят одновременно с бустями.

Итак, завтра меня ждёт приём во Дворце. В честь приезда Шестого Принца Империи. Тот уже давно тусует в нашей столице. Все в курсе, что это чмо своим дыханием оскверняет чистый воздух Эйрума, но Королю необходимо организовать праздник в честь члена правящей семьи соседнего государства, торжественно объявив о визите «Шестёрки». Королевско-императорские заморочки.

— Ну… неплохо получилось… вроде бы, — пробормотал я, разглядывая костюм, пошитый к балу. Чёрный, с тёмно-бордовыми вставками. Без кучи финтифлюшек, которые я так не любил, но, стараниями леди Мэрили, более… «современной» модели, из-за чего я и был слегка скептичен.

Моя прекрасная алоглазая дама сердца активно принимала участие в создании наших нарядов. Потому как Мэрили почти весь световой день проводила со мной, свою портную она приглашала в особняк Брэйн, хотя обычно ездила в модельный дом сама. Я тоже вызвал своего старикана на дом, что стало для дедушки настоящим испытанием (работа под руководством Мэрили, а не посещение моего дома). Леди Валуа оказалась очень требовательной в работе над нашими нарядами, придирчиво отбирая цвета и материалы, корректируя фасон и своего платья, и моего костюма так, чтобы они смотрелись вместе гармонично.

Дотрагиваюсь до ткани костюма, чувствуя, как на лицо выползает довольная улыбка.

Можно было бы соврать, что эпопея с пошивом одежды была напряжной, но не стану. Я наслаждался, наблюдая за своей леди. Как она задумчиво касается мизинцем губ, разглядывая костюм и платье, принесённые на примерку. Как она морщит лобик, раздумывая об очередных изменениях. Как она придирчиво и пристально рассматривает меня, на которого надевали полуготовые изделия. Как девушка сама замечала, что её внимание слишком ярко выражено и смущаясь, краснела и отводила взгляд.

Все Боги, как мне в те моменты хотелось подойти к ней, нежно коснувшись подбородка развернуть прекрасное личико снова к себе, и утонуть в её алых глазах. Её глаза… нет удовольствия изысканнее, чем наслаждаться взглядом этих прекрасных рубинов. Хотя…

Впиться в алые губы леди Мэрили Валуа… одновременно нежно и жадно, сжимая возлюбленную в объятиях, вдыхая полной грудью нежный аромат восхитительной девушки.

— Проклятье, — крепко зажмуриваюсь, прогоняя наваждение. С каждым днём, с каждой нашей встречей, становится всё сложнее и сложнее сдерживаться. Моменты «неосторожных» касаний друг друга бесподобны, но в миг, когда необходимо отпустить леди, я ощущаю почти физическую боль. Будто от меня отрывают куски мяса без наркоза…

— Ваша Милость? — вернул меня на грешную землю обеспокоенный голос Кэролайн. — Вам нехорошо? Вызвать целителя?

— Нет, рана меня не беспокоит, — короткий вздох, лёгкая улыбка и немного лжи. — Перспектива окунуться в хаос королевского бала слегка выбивает из колеи.

— Господин и его леди будут блистать на торжестве, — Дрелька произнесла эти слова уверенно, гордо приподняв подбородок.

Хех. Повеяло вайбом Мортимера и Ольги, они тоже без капли сомнений заявляют, что я просто замечателен. Выглядит похоже, да и предпосылки почти одинаковы: для моих вассалов из Тьмы я — сюзерен, для слуг Брэйн — господин. Присутствуют нюансы, но основная идея одна: достижения сюзерена/господина опосредственно увеличивают «вес» вассалов/слуг. Тот же Касс, к примеру, после известия, что его барон прикончил демона и вырезал ковен, чуть ли не носом потолки царапает. Да и в целом, слуги особняка ходили гордо расправив плечи, награждая меня время от времени взглядами полными уважения и почтения.

— Сложно не блистать, когда тебя сопровождает леди Мэрили Валуа, — очередной взгляд на костюм, и яркое чувство нетерпения, одновременно с досадой на предстоящее собрание аспидов.

Я не люблю приёмы. Даже тот, что готовится для Тильты вызывает скорее недовольство и утомление будущими хлопотами принимающей стороны. Но в данной ситуации я готов пойти на подобные жертвы. Для сестры приём в особняке Брэйн сейчас — прекрасная возможность показать себя довольно ярко, пусть не всему высшему обществу, но некоторой его части. Не простой провинциалкой, и даже не сестрой одного из рыцарей короля, но близкой родственницей героя… Или героя в кавычках, потому что я не в восторге от самого себя.

Из-за недавно случившегося, мероприятие в доме Брэйн будут обсуждать, а значит о Тильте Евлампий заговорит если не вся столица, то большая её часть. Это полезно для девушки, хотя бы тем, что всякие-разные будут сразу в курсе, кто придёт натягивать им глаз на жопу, если мою сестрёнку попытаются обидеть. И не обязательно это будет её брат, потому как приглашения уже ушли трети моего ордена. Ну а так как сестра у меня просто супермилая, думаю, рыцари ещё и сами подерутся, выясняя очерёдность боёв с её обидчиками! Хм… Утрирую, конечно, но не очень сильно: мои сослуживцы, за редким исключением, весьма достойные мужчины… и замаскированная девушка.

Хех, вспомнилась серия «Ералаша», где мальчишки выясняли, у кого самый крутой родственник. Ну там, брат-студент, брат-боксёр, дядя танкист. Помю смутно, но моя Тильта может похвастаться, что за неё «впрягутся» минимум трое рыцарей сильнейшего ордена нашего королевства.

Но возвращаясь к приёмам: в любом случае, если планируешь оставаться в высшем обществе не в роли паяца или отверженного, нужно или следовать его правилам, или быть кем-то вроде герцога Бушприта, графа Валуа или маркиза Бисмарк. Тяжеловесом. Тем, кого от негативных последствий плохого отношения высшего света защищает неприлично огромный личный надел и могучая армия (пусть она постоянно занята сражениями с монстрами и стычками с эльфами), или невероятное богатство, или бескомпромиссная милость Короны, и хоть и неоднозначная, но громкая слава.

Увы, мне придётся посещать обязательные мероприятия. Конечно, «обязательные» — это не относительно прописанных в законе, а относительно личностей, приславших приглашение. Позовут на тусу Король и Королева — разумеется я приду. Принцессы — конечно. Принц — а вот этот облезет. Там будут шлюхи и бухло, а мне низя, и даже если Его Высочество попробует возбухнуть, то получит по ушам от своих матушки и сестрицы. Король же, гарантирую, только поржать изволит.

Ну и приглашения от высшего дворянства, типа герцогских домов, могут быть для меня обязательными. Но. Ни Лупердели, ни Кронштейны не пригласят простого рыцаря и мелкого барона. Северяне больше варятся в своей… тусовке, редко оказывая честь югу (а юг для них все, кто не север). Есть буквально пара событий, которые могут стать для рода Кронштейнов и их вассалов поводом слать приглашения по всей стране: свадьба Бушприта и рождение его детей.

А Лупердель… у нас просто нет точек соприкосновения. Герцог Бушприт, так как относится к условной группе… м-м-м… чрезвычайно уважающих воинские навыки и доблесть в бою, ещё может прийти к идее позвать «демоноборца» в компашку удалых рубак, но Пердос и его папаша Сирун… Хм, они больше умеренные, и точек интереса у нас нет абсолютно. Скорее, мы имеем общую точку обратного интереса — леди Валуа. Пердос точно не будет в восторге от её появления, хоть и не испытывает на данный момент к девушке ненависти (события не успели дойти до определённой отметки). А мне крайне не хочется посещать вместе с Мэрили приёмы, устроенными её бывшим… ошибочным увлечением или его семейкой. И нет, я не ревную. Просто подобное выглядит в моих глазах слегка… неприятно и отталкивающе.

Остальные чрезвычайно значимые для меня личности: граф Валуа и маркиз Бисмарк. Первый — отец девушки от которой я без ума, второй — приемный родитель капитана моего Ордена. Они самые «безопасные». Первый буквально не видит смысла в организации любых мероприятий, а второй разделяет наши с капитаном взгляды на балы и приёмы — они его раздражают.

Остальная аристократия… хм… скажем так: я буду посещать приёмы, устраиваемые моими друзьями. В основном Бертраном, потому что у Сомелье есть небольшой особнячок в столице. Могу сходить с ним и Свэном к кому-то из других рыцарей Короля. Соседние рода моих владений — тоже будут в списке условно желательных к посещению и приглашению. Я даже уже отправил письма владетелям феодов, с которыми моё баронство имеет непосредственную границу, и в посланиях вежливо позвал дворян на планируемое мероприятие в честь Тильты. Этим я компенсирую то, что посетил всего одного соседа, когда принимал дела в баронстве. Королевской семье, кстати, тоже были отправленны приглашения: традиция, превратившаяся в обязательный ритуал. Монархи, разумеется, не посещают подобные приёмы, но могут оскорбиться, если их не позовут.

Но, возвращаясь к соседям: хорошие с ними отношения — полезны. Лучше быть свойским бароном, живущим в соседнем феоде, нежели прослыть важным, как хрен бумажный, любимчиком Короля, из-за личной любви к образу жизни умеренного интроверта. В аристократическом обществе немалую роль играют связи между фамилиями. Можно получить небольшую, но полезную услугу просто потому что сосед к тебе испытывает приязнь. Реально, без всякого многозначительного «ты мне должен», и остального подобного тра-ля-ля. Это вообще никогда не проговаривается вне контекста взаимодействий между врагами и соперниками.

К примеру, сосед может обратиться ко мне, как к состоящему в королевском рыцарском Ордене, чтобы я оценил навыки боя его сына или дочери, с целью узнать, есть ли у его детишек шанс пройти Испытание. Каждому хочется, чтобы его отпрыск достиг успеха с первой попытки. Не то, что неудача будет позором, но если дитёнок осилит Испытание сразу — получит уважение и себе, и своей семье.

Или сосед может попросить взять на службу бастарда, если, допустим, того сживает со свету официальная супруга. Абсолютно нормальная практика, когда фамилии в хороших отношениях. Некоторые незаконнорожденные дети соседей, бывает, даже входят в составы Орденов других аристократов, получая рыцарский титул, открывая себе путь к перспективе заработать наследное дворянство, основать новый род, и, возможно, даже личный надел земли.

Ну и я, соответственно, могу рассчитывать на что-то подобное, необременяющее, но полезное. А в случае плохих отношений… хм… тут всё очень индивидуально, зависит от личности недоброжелателя. Думаю, рассказывать о плохих соседях не стоит, благо, в этом мире хоть не существует перфораторов у жильцов сверху, да… Как и жильцов сверху в принципе, если у тебя свой особняк.

— Не могу не восхититься вашему выбору партнёрши, — а вот сейчас в голосе Кэролайн слышалось неподдельное восхищение с одобрением.

— Что ты, какой выбор? В этом мире просто не существует другой кандидатки, — сейчас я был абсолютно честен. Для меня, действительно, не существовало других леди, с кем бы я хотел отправится на местную дискотеку.

— Тогда не могу не порадоваться подобной безальтернативности, — секретарь серьёзно кивнула. — Леди Валуа, действительно, средоточие достоинств. Древний, великий род, восхитительная внешность, невероятная эрудиция и острый ум. Милорд, вы созданы друг для друга.

— Прекрасные слова, Кэролайн, — я весело покосился на бессовестно откровенную девушку, чьи слова буквально прошлись по грани, за которой они превратились бы в безобразную лесть. — Напомни мне завтра выписать тебе премию.

— Благодарю вас, мой господин. Я подам соответствующий документ вам на подпись с утренней корреспонденцией, — невозмутимо поклонилась девушка.

***

Шестой принц Империи мерил шагами гостиную своих комнат в посольстве. От одной стены до другой, и обратно. Снова и снова. Эта варварская страна… здесь всё идёт через задницу. Планы летят в пропасть, люди мрут группа за группой, пусть их смерть и была в диапазоне допустимых потерь. Так ещё и некоторые из прислужников оказались… излишне хитровывернутыми!

— Минимум шестой круг, — прошипел принц. — Повезло, что он сдох. Но каков паразит?

— Ваше Высочество? — кукла, сидящая на кресле за низким столиком, не расслышав, продемонстрировала очаровательную улыбку.

— Заткнись, — рыкнул на дальнюю родственницу имперец. Она его раздражала. Бесили эти пустые глаза. Существу, сидящему рядом, даже боль причинять бессмысленно — оно уже не в состоянии прочувствовать её.

Наверное… он всё же ошибся. Слишком сильно сломал её. Хотя, скорее не сломал, а уничтожил. Осталась только кукла, пустая оболочка. Со сломанными в разы интереснее, чем с этим воспоминанием о человеке. Те хоть могут испытывать страх, лебезят, старательно ластятся, а это… Словно голем, подчиняется любым приказам.

Кукла только кивнула, без каких либо эмоций приняв грубость. Точнее, даже не заметив грубости, вычленив одну лишь информацию к действию. Существо продолжило делать вид, что наслаждается чаем, демонстрируя лёгкую, очаровательную улыбку, и пустоту в глазах.

«Да, не стоит в будущем так пережимать», — решил принц, направившись к окну. И тут же пожалел о содеянном.

За окном раскинулся парк посольства. Красивый, имперский, но над зеленью фигур совершенной работы садовников нависало небо. Варварское небо проклятого Эйрума. Чёртовой страны чёртовых бунтовшиков, решивших, что им не нужна Империя.

— Только в вашем небе теперь нет Воронов, — прошептал принц, позволив мстительной улыбке выползти на лицо.

Впрочем, она быстро стала кислой. Пусть Воронов не было, но крысы в подвалах водились крупные, высотой с гончую в холке. В Империи идея о том, что какая-то банда решит сцепиться с ковеном чернокнижников — из разряда сумасшедших, а предположение победы отребья — абсурдная шутка. Да и о «принципиальности» живущих на дне можно говорить только в разрезе издевательской шутки. Но в Эйруме… всё через задницу.

Даже дела в которых нельзя было предположить неожиданностей начинают дарить неприятные, раздражающие открытия.

Принц был уверен, что отлично знает уровни сил подчинённых ему последователей преисподней, и тут… Шестой Круг! И ведь как хорошо ублюдок скрывался! Даже его ковен, точнее, оставшиеся в живых двое, считали его сопляком, причём невероятно тупым, трусливым, истеричным. Те двое, когда принц с помощью силы Ада отключил им связь с лордами преисподней, и сдирал живьём кожу, клялись силой и истинными Богами, что даже не подозревали о мощи новичка. Они вообще раздумывали прирезать его на алтаре, когда подыщут кандидатуру получше…

Всё же, тот рыцарь… как же его имя? А, не важно. В любом случае, солдафон оказал услугу имперскому принцу. Невольно, но оказал. Наверное, это даже достойно награды? Да, верно. Если он перейдёт дорогу апостолу преисподней, то его просто убьют. Это будет достаточной благодарностью от принца Великой Империи. Соразмерной. Всё же, спасти душу, среди этих необразованных дикарей считается важным, правильно? Награда получается соразмерной услуге. Всё же тот ублюдок был реально силён!

Принц почувствовал, как по спине забегали мурашки, а сердце на миг стиснула лапа страха. Выродок явно нацелился на его власть. Собирался сотворить неожиданную подлость, забрать подчинённые ковены себе, а самого шестого наследника Империи сделать своей марионеткой. И у него, скорее всего, получилось бы, благодаря эффекту неожиданности. Шестой наследник Империи и подумать не мог, что какое-то отребье достигло Шестого Круга! Потому что стать настолько сильным в таком возрасте и без положения подобного положению принца… Для такого уровня сил нужно было или резать простолюдинов городами, или приносить в жертву сильных магов, праведных жрецов и других чернокнижников. Как это ничтожество провернуло подобное незаметно?

Да, тем, кто творил чёрную магию огромной силы точно был новичок. Незнакомый, пришедший в свой ковен только за три недели до событий той ночи. Остальные… откровенно слабые, никчёмные и знакомые принцу, уже год живущие под его покровительством. Мясо, чья роль — пойти в расход, когда наступит время.

Принц разве что поморщился бы, в случае гибели этого мусора. Таких ковенов было брошено в пасти эйрумцев немало. Был даже один вполне себе средний по силам. Принцу Империи необходимо было понять, чего здесь ждать. Настолько ли в Эйруме вообще, и Рэйвенхолде в частности, тяжело жить адептам истинных Богов? С одной стороны, результаты показали слишком высокую смертность идиотов, с другой… Для принца всё прошло отлично: он избавится от слабых и ненужных, и эйрумские псы были удовлетворены резнёй, продемонстрировав свои методы. Ну а он теперь, притормозив активные действия ковенов, будет спокойно дожидаться пока все успокоются. Что эйрумский теневой корпус, что ночники… а уже потом начнёт действовать.

Найдёт он мессию или нет — дело даже не десятое. Достаточно и того, что истинные Боги даровали ему благословение. Которым он с удовольствием пользуется. Ну а планы Богов… плевал он на них. Умирать принц не планирует, поэтому наказание преисподней ему не страшно. Главное что? Главное — сила, сила, что даровали ему Владыки!

Шестой принц Империи задрал голову к потолку, прикрыв глаза. Здесь можно… можно дать волю мощи, струящейся в его жилах. Мощи, достаточной, чтобы воплотить чёрную магию седьмого круга…

— Да-а-а… — стон удовольствия от ощущения силы, могущества, циркулирующего по его жилам. Это ни с чем не сравнить. Магия — благородное искусство, в отличие от Ауры, которой мог овладеть вообще любой. Только избранный имел право повелевать потоками астрала… Но его этого лишили. Не дали. Проклятые, тупые фальшивые Боги не дали ему таланта…

Кто даровал право ублюдкам, сидящим на Небесах выбирать, кто достоин, а кто нет? Принц плевать хотел на небожителей! Он алкал мощи магии… И не получил её! Стать одним из тех, кто рвёт задницу, ради пробуждения Ауры? Ну уж нет! Пусть простолюдины надрываются. Или эти… «настоящие воители» убивают годы ради того, чтобы стать мясом войны. Сын третьей жены Императора, шестой наследник, смог найти выход. Верные подсказали, верные познакомили и дали шанс. А уж он его не упустил. Пусть стадо и дальше лижет задницы Богам, сидящим на Небесах, пусть кормят пиявок, присосавшихся к человечеству, он нашел свой путь к настоящей силе!

Пока идиоты ждут подачек он заберёт себе то, что полагается ему по праву. Могущество! Могущество и мощь, которое он получил… даром! Что значат жизни ничтожных, которых он приносил в жертву Владыкам Преисподней? Ничего! Тлен и пыль! Ничтожества под подошвами его сапог. Рабам судьба одна: дать дорогу своему повелителю! Проложить тракт к власти своими телами!

Он шел по трупам гордо глядя вперёд, в будущее! Демоны? Владыки? Не смешите! Стадо глупцов в заднице бытия, что ищет выход в мир смертных. Такие же ничтожные, как и жрецы, маги, аурщики. Тупые черти, цепляющиеся за каждую возможность получить жизнь и души людей. Он хохотал, читая написанное в Гримуаре! Быть благодарным? Что за чушь? Кому? Демонам? Пусть жрут души мелких сошек и дают ему силу. Это всё, что от них требуется. Благодарности, в отличие от этих идиотов он не просит: не нужна она.

Жители Преисподней питаются объедками, щедро делясь за них своей силой. Ничтожные инструменты, мечтающие вырваться из Ада. Последний… гость показал себя во всей красе. Сдох от клинка какого-то рыцаря. Смех один. Храм считает, что тварь была пятикрылая… Что заставило принца ржать, словно он какой-то серв. Плевать, прибавили жрецы или убавили крыло, чтобы восхитить или успокоить идиотов, он всё равно не прекращал смеяться. От четырёх до шести крыльев, и не справился с простым воином — уморительно! Оказывается и в Аду бывают неудачники.

— Хотя, они же и так в Преисподней, о какой удаче речь? — принц хмыкнул, направившись в сторону своего кабинета. До вечера ещё нужно отдать пару распоряжений и отправить письмо в Империю. Завтра приём в его честь, так что всё срочное лучше сделать сегодня.

«Главное, чтобы не припёрлась… эта», — шестой наследник Императора в раздражении дёрнул щекой.

Имперское посольство, где он сейчас проживал, всем было хорошо. Кроме неба Эйрума над ним, и полностью безумной дочери посла.

Благовоспитанная и адекватная, на первый взгляд юная леди, на поверку оказалась ненормальной, чуть больше, чем полностью. И его уже начало раздражать, что каждый раз, при встрече с ним, девушка с чего-то решает излить душу, и завалить принца жалобами на какого-то эйрумского королевского рыцаря. К тому же причина…

— Идиотка, — цыкнул шестой принц, закрывая за собой дверь в кабинет.

Он не обращал внимания на леди, сидящую за чайным столиком, и с беззаботной улыбкой потягивающую чай. Но, если бы принц обернулся, то не заметил бы в глазах «куклы» привычную пустоту.

Дочь имперского герцога пристально смотрела в спину своего дальнего родственника, и в её взгляде был настоящий океан ненависти. Бурлящей, клокочущей ярости и жажды убивать.

Когда дверь кабинета закрылась, и она осталась в одиночестве, леди аккуратно поставила чашечку с недопитым чаем на блюдце. Девушка с силой втянула воздух через нос, прикрыла невероятно красивые глаза, и позволила себе улыбнуться. Не пустой улыбкой куклы, не обворожительной улыбкой дворянки. Она оскалилась, словно бешеное животное, запертое в клетке, но мечтающее вцепиться в горло своему пленителю.

— Завтра, — нежным голосом произнесла леди только одно слово, но в нём было всё: нетерпение, обещание, предвкушение. Мечта, надежда, ярость, ненависть, отчаяние.

Эти изменения в образе аристократки Империи продлились не больше десятка секунд. Уже сейчас любой бы мог абсолютно честно утверждать: дочь имперского герцога, изящно держащая чашечку чая, невероятно красива и мила, а её взгляд… абсолютно пуст.

— Благодарю вас, мой рыцарь, — жемчужно-белые зубки блеснули всполохом света между насыщенно-алых губ, тонкая ладошка легла в мою ладонь, а изящные пальчики слегка сжали мою руку, подарив очередную порцию невероятного удовольствия от тактильных ощущений.

Вновь возникло чувство, что Мэрили нежно касается не ладони, а моего сердца. Взгляд рубиновых глаз обдал жаром. Спускавшаяся по ступеням экипажа леди выглядела богиней неземной красоты, а едва заметный, изысканный аромат роз заставлял дышать глубже, не в силах утолить жажду пить его. Опять стало нестерпимо сложно побороть себя, и… о, Боги, кажется я уже подошел совсем близко к грани, где самоконтроль окажется бессилен.

Её ладонь меня не покинула, нежным и плавным движением переместившись на сгиб локтя. Это было… почти поглаживание, заставившее меня бороться с собой, чтобы не допустить на лицо выражение безмерного наслаждения… Нужно, нужно сдерживать себя, держать лицо: я примерно знаю, что выглядел бы, словно кот, которого начали чесать между ушей, если бы отпустил сейчас контроль над лицевыми мышцами. На людях нужно смотреться суровым рыцарем, да, а счастье должно быть тихим. Мы с Мэрили и так слишком явно показываем всем вокруг прогресс своих взаимоотношений.

Та же карета, на которой мы прибыли, несла на себе только герб баронства Брэйн, что ярко показывало высшему свету факт прибытия Мэрили Валуа на приём в качестве моей леди. Мы — пара. Не двое аристократов, решивших приехать вместе, как было бы в случае, если бы экипаж был украшен гербами обоих домов, а именно пара, где ведущим был я. Очередной знак, который бы не заметил несведущий человек. И очень жирный намёк мне со стороны Мэрили, ведь это она настояла на подобном формате, когда мы согласовывали характер парного выхода.

— Вы уверенны, что хорошо себя чувствуете? — нежный голос девушки был полон беспокойства.

— Всё лучше, чем прекрасно моя леди, — тепло улыбаюсь алоокой красавице, с удовольствием глядя в её прекрасное лицо. — Рана уже исцелена, а требования целителей — лишь перестраховка.

— Вы же не тренируетесь? — взгляд рубиновых глаз был требовательным, наполненным переживанием.

— Я вам обещал, — слегка пожимаю плечами, выпуская на лицо выражение лёгкого непонимания.

— Простите, — девушка чуть сжимает мой локоть, виновато опустив глаза. — Я… Это не недоверие! Я не так выразилась. Просто… я переживаю о вашем здоровье.

— Понимаю, леди Мэрили, — на пару секунд кладу правую ладонь на пальчики девушки. — Не нужно извинений, мне приятна ваша забота. Могу с уверенностью утверждать, что эти дни, проведённые с вами — лучшие в моей жизни.

— Ох, сэр Бойл, — девушка потупилась ещё сильнее, слегка зарумянившись.

— Мне даже жаль выздоравливать…

— Не говорите так! — Мэрили подняла глаза, в которых плясало смущённое возмущение. — Существуют… — девушка на мгновение запнулась, и вновь отвела взгляд. — Существуют иные способы… чаще видеться.

«Да!», — снова пришлось сдерживаться, чтобы не проявить свои эмоции слишком ярко. Я взрослый мальчик, взрослый! Юношеская несдержанность не будет красить мой образ! Суровый мужчина должен выглядеть сурово даже если гладит котяток.

Тем не менее, несмотря на шуточки, которыми я пытался себя отвлечь, я позволил себе беззвучно, счастливо вскрикнуть. Будь сейчас в образе Нэвэрмора, думаю, можно было бы зловеще расхохотаться, демонстрируя злодея, получившего желаемое. Моя Мэрили только что ещё раз намекнула на переход наших отношений от простых ухаживаний к чему-то более глубокому. Пока всё, что мы показывали находилось в рамках «близкой дружбы» и демонстрируемой леди благосклонности к моей персоне. Она готова двигаться дальше, теперь я уверен в этом. Наконец!!!

Да, можно было сократить наш путь, но, как я уже говорил, помимо желания быть с Мэрили, я ещё хочу сделать её счастливой. Подарить похитительнице своего сердца приятные воспоминания, дать ей то, чего заслуживает каждая леди: нежность, ухаживания, свидания, лёгкий флирт. Приятные воспоминания о прекрасном периоде, когда душа дрожит от нежности и любви, а не в миг промелькнувшее, не прочувствованное нами что-то.

В конце концов, я же мужчина, правильно? Немного терпения ради своей девушки — это не такой уж и подвиг. (Ещё какой, на самом деле!) Можно даже сказать, базовая комплектация истинного джентльмена. Да и в целом, такой период хорош сам по себе: он позволяет паре лучше понять своё отношение друг к другу.

— Вы не со мной, сэр Бойл? — на лице Мэрили появилась улыбка. Такая… немного смущённая, чуть-чуть хитрая.

— Больше, чем с вами, — искренняя улыбка. — Я предвкушаю наш первый танец сегодня, леди, — абсолютно честно признался я, впрочем, не упомянув прямо о своих мыслях на тему «следующего шага», который собираюсь предложить нам сделать этим вечером.

Правда, немного раздражает, что успешная попытка знаменует новый виток разговоров о моей персоне. Пусть в обсуждениях будем участвовать мы оба, но излишнее внимание со стороны аристократии… приносит некоторый дискомфорт.

***

— Опять, — тихо, зло шепнула весьма милая леди, дочь имперской посольской четы в Эйруме.

— Даже не думай, — негромкий, но строгий голос отца резанул клинком меча.

— Контролируй лицо, Фиана, — супруга посла прикрыла неодобрительно скривившиеся губы раскрытым веером.

— П-простите, — молодая девушка, спохватившись, вернула маску невинности и доброжелательности.

Несколько поздновато. Некоторые дворяне заметили её взгляд, направленный на вошедшую в залу пару аристократов.

— Сегодня ты должна будешь подойти к ним, и поздравить барона Брэйн с выздоровлением, — непререкаемым тоном практически приказал посол.

— Что?! Но отец…

— Не спорь, дочь, — её мать вздохнула, бросив согласный взгляд на мужа. — Этот рыцарь находится в фаворе у Их Величеств, а то, как ты сейчас на него смотрела, заметили некоторые… весьма говорливые дворяне.

— Я не один раз тебе говорил, что мы — лицо Империи в этом королевстве. Ты просто не имеешь права демонстрировать всем вокруг свои чувства. Какими бы ни были твои личные эмоции в отношении других, есть определённый список лиц, к которым нужно показывать то, что от тебя хочет видеть Империя. Любимчик монархов Эйрума, в данный момент, входит в этот список.

— Какой-то барон… — девушка уже контролировала лицо, но в голосе было слышно и пренебрежение, и даже отвращение.

— Да, но сейчас показная неприязнь к нему может вызвать недовольство Их Величеств, — посол Империи говорил спокойно, размеренно, с ничего не выражающим лицом осматривая залу приёма. — Ничего серьёзного, разумеется, мелочь. Но хороший дипломат знает, что из мелочей складываются крупные картины. Не стоит забывать и о спутнице рыцаря. Что бы ты… не думала в отношении их пары, но благосклонность к барону со стороны наследницы самого богатого рода Эйрума заметна невооруженным глазом. Поверь, тебе не хочется знать, сколько у нас появится врагов, если каким-то образом из-за нашей семьи у графа Валуа образуется зуб на Империю. У нас ужасные отношения со Степью, и львиная доля импорта товаров из северной части владений дикарей идёт именно через торговые дома Валуа, да и на торговлю некоторыми предметами роскоши с Архипелага у них монополия.

Молодая леди тихо вздохнула. Страсть отца читать лекции, повторяя одно и то же по сотому разу… Её родитель был настоящим поклонником присказки: «повторение — мать учения». Или «занудой», как его звала иногда в своих мыслях Фиана.

— К тому же сегодня мы не имеем права демонстрировать и намёка на некомпетентность, — продолжил посол объяснять то, что уже не раз говорил, поглаживая активированный сейчас артефакт для приватных разговоров, не позволяющий никому подслушать о чём они говорят. Привилегия со стороны Эйрума в отношении имперского посольства. — Приём в честь Его Высочества, Шестого наследника Империи, не может быть омрачён ошибками со стороны имперского посольства. Это опозорит как наш род, так и заставит сомневаться в верности выбора послов Императором, бросая тень уже на нашего правителя.

— Со стороны нашей семьи всё должно пройти идеально, Фиана, — согласно прикрыла глаза супруга посла. Женщина глубоко вздохнула, и заговорила уже мягким голосом заботливой матери. — Прошу тебя, родная, не нужно демонстрировать… странное.

— Я всё поняла, отец, матушка, — кротко кивнула девушка, пряча глаза. Пусть все думают, что ей стыдно. В любом случае, никто всё равно не в состоянии её понять.

Только Его Высочество слушал её по-настоящему. Родители… считают её странной, настоящих подруг в Эйруме дочь посла себе позволить не могла, а приехавшая с Принцем леди… Она вроде бы слушала Фиану, но её расположение и внимание казались какими-то… искусственными.

Посольских детей всегда хорошо учили, ведь любой их просчёт бросил бы тень на родителей. Фиана умела правильно смотреть на людей. И если Принц показывал реакцию на её слова, пусть и не всегда положительную, то дочь герцога демонстрировала неизменно одно и то же. Выхолощенную доброжелательность… и всё. Безукоризненные манеры, идеальная осанка, располагающая улыбка… и лишь одна, неизменная эмоция, что говорило только об одном: ей неинтересно, а доброжелательность — маска за которой прячется безразличие. Словно кукла с нарисованной милой улыбкой.

Это сильно расстраивало дочь посла. Она очень рассчитывала на общение с чуть более старшей аристократкой Империи. Ей было одиноко здесь. Раньше она думала, что ей одиноко в Империи, но в Эйруме слово «одиночество» обрело новые краски, став ещё более ярким, доминирующим над всей её жизнью. Поэтому, возможности говорить с кем-то чуть более свободно, девушка искренне обрадовалась, увы, чтобы потом разочароваться.

«Во всём этом мире нет ничего, кроме одиночества… как и в прошлом», — печально заключила девушка, бросив быстрый, тоскливый взгляд на леди Мэрили и мерзкого выскочку-барона.

«Откуда он вообще взялся?!», — в раздраженно подумала Фиана, вспоминая свой первый испуг от того, что увидела их вместе. Даже не испуг, а ужас.

Этого Бойла просто не должно было быть в истории! Ким Со Хён уверенна в этом! Он — фоновый персонаж с мерзкой улыбкой, мелькающий на заднем плане всего в нескольких сценах. Игра, где ей не повезло переродиться была по факту — посредственной, средненькой поделкой. Но Ким Со Хён была буквально очарована одной веткой сюжета. Первый раз она прошла эту визуальную новеллу, и влюбилась в трагичную историю леди Мэрили! После чего, словно одержимая, вновь и вновь запускала игру с самого начала. Единственное, конец игры был для неё на отметке гибели красноглазой Валуа, полностью исключив из интересов два дополнения, которыми она даже не интересовалась. Только названия помнила: «Истинный Наследник» и «Фальшивый Рыцарь для Фальшивой Принцессы», последнее вообще вышло через несколько лет, попав в поле зрения только кучке оставшихся фанатов. Красивы, боги, как же любовь и смерть леди Мэрили были красивы! Очарование отчаяния, восхитительный привкус безнадёжности, любовь, ведущая к неминуемой смерти. Апофеоз одиночества, оканчивающийся очарованием остывающего тела на мраморе пола.

Только безумное великолепие смерти от любви, и понимание, что она, Ким Со Хён, сможет наблюдать всё из первых рядов, позволило ей смириться с новой жизнью. Ведь тут… тут почти всё было ужасно!

Нет, в начале она была рада, что родилась в богатой семье. Роскошь, слуги, исполнение любых капризов девочки… первое время. Но какой смысл в богатстве, если единственное, что можно было себе позволить — наряды и лакомства? Тут не было ни телевидения, ни интернета, ни даже радио! Только газеты! Автомобили… то, что тут ими называли — ужасный примитив, даже близко не стоявший по комфорту с автомобилями Земли.

Вседозволенность, которой девушка радовалась в первые годы жизни очень быстро закончилась: с четырёх лет её начали буквально дрессировать. И ладно бы это была обычная учёба: Ким Со Хён была прилежной ученицей, и отлично умела учиться, получив в прошлой жизни высшее юридическое образование. Но… уроки манер — это просто Ад!

Кому и как кланяться, когда нужно исполнять глубокий реверанс, а когда достаточно лёгкого книксена. Как улыбаться, когда допустимо начинать разговор, как реагировать на какие комплименты!!!

Она-то думала, что это в Корее слишком много заморочек с традициями взаимоотношений внутри социума, но даже не подозревала, НАСКОЛЬКО подобное гипертрофированно-раздуто в среде аристократов Империи. И все эти впечатления были только от обучения ДЕТСКОМУ этикету. Чем больше взрослела Фиана, тем сильнее ужесточались уроки, тем больше она приходила в ужас!

Имперской леди, выходя в свет, приходилось держать в голове огромную массу всего. Начиная от знаний того самого проклятого этикета, и заканчивая отношениями внутри дворянского гадюшника. К примеру, ни в коем случае нельзя беседовать с дворянином, если перед ним ты общалась с представителем фамилии, с которой у семьи этого дворянина вражда! Или ограничение на количество танцев с партнёром! Если ты превысила «лимит», то всё высшее общество, включая аристократа с которым ты танцевала, будет считать, что между вами что-то есть.

И самое кошмарное… ты себе не принадлежишь! Абсолютно! Имперская леди — собственность родителей! В Корее, конечно, почтение к старшим присутствовало, и родители могли решать судьбу детей в большей или меньшей степени: это разниться от семьи к семье. Но там всегда можно было банально уйти из дома! Для девушки, покинувшей отчий дом перспективы существовали! Вопрос труда, старания, компетенции, воли и решительности. Но здесь…

Если тебя вышвырнут из семьи, то ты буквально становишься никем! Ты никому не интересна, ты практически умираешь для общества, в котором до этого вращалась. На помощь и поддержку от чужих рассчитывать не стоит. Потому что друзья твоего бывшего рода отвернутся от тебя мгновенно, чтобы не портить отношения с фамилией, которая с ними в хороших отношениях, а враги… Ким Со Хён не слепая, и видела, насколько, на первый взгляд, блестящее и благородное общество может быть жестоко. Дочь врага, на которую больше не распространяется защита… Скажем так, в Эйруме такую соблазнительную цель может быть и не тронули бы, но в Империи вряд ли кто-то отказался бы от соблазна «поиграть» с кровью врага.

Из всего этого и следовало не лучшее отношение той, кого в этой жизни звали Фианой, к окружающему миру в целом, и к Империи в частности. Немного лучшее впечатление было у неё от Эйрума, где аристократическое общество выглядело скромнее пафосных и чванливых дворян Империи, но на фоне того, что ей, как дочери посла, с эйрумцами необходимо ВСЕГДА было держаться отстранённо…

Владение её семьи было ближе к северу, в четырёх днях пути галопом от соседней страны, поэтому некоторые традиции двух государств смешивались. Например, владение Аурой и мечом для аристократа на севере Империи не считалось чем-то презираемым, поэтому её отец владел «магией воинов» на хорошем уровне. Это была одна из причин назначения его послом в Эйрум: безаурного дипломата никто бы здесь по-настоящему не уважал. В целом, приграничные имперские лорды с большим уважением относились к порядкам «северных варваров». По-настоящему негативно воспринимали северян в столице, южных и восточных регионах. Север к Эйруму относился больше нейтрально, сказывался факт родства части приграничных благородных фамилий с аристократией эйрумского юга.

А вот вольнолюбивый Запад, страдающий от постоянных набегов из Степи, северному соседу искренне симпатизировал. В своё время, когда в Эйруме полыхнул рокош, некоторые регионы Запада очень заинтересовались происходящим. Те земли были присоединены к Империи относительно недавно, и тогда там было довольно много недовольных. Именно в то время в небо Эйрума взлетели вороны Рэйвенов, а под их крыльями зажглись звезды верных и пронырливых псов — тогда еще баронетского рода Штирлиц и виконтского Бонд.

Именно они, будущие главы нового Теневого Корпуса, с помощью в меньшей мере золота, и в большей степени интриг, обещаний и тихого шёпота соблазна, помогли Западу Империи по-настоящему заволноваться, облегчая армиям Рэйвенов процесс освобождения своей страны от солдат метрополии.

Благодаря волнениям на Западе Империи процесс обретения независимости для Эйрума прошел легче. Император, правивший в те времена, решил временно вывести верные армии, в том числе из-за необходимости усилить присутствие войск на Западе. Перспектива восстания в нескольких провинциях, граничащих с Великой Степью была хуже, чем гарантированная, пусть и временная, как тогда думали, потеря крайне северной.

В итоге, временное осталось постоянным, а удобно расположенное для обороны северное королевство обрело так желаемую им независимость. И не развалилось, как предсказывали некоторые. Хм… до сих пор предсказывают, если честно. «Вот-вот, нужно ещё немного подождать, и эйрумский королёк приползёт к подножию трона Императора» — довольно популярная риторика в определённых объединениях имперских лордов.

Мысли дочери посла прервала прошедшая невдалеке низкорослая, стройная фигура в мундире капитана рыцарей Короля. Вновь Фиане пришлось сдерживать лицо, но в этот раз для того, чтобы не дать волю смешанному выражению восхищения, уважения и зависти.

Бывшая простолюдинка, а ныне приёмная дочь маркиза Бисмарк, добившаяся невероятных высот не только во владении аурой, но и в должностном росте при дворе своего Короля. Девушка, с чьей силой и влиянием считаются все в королевстве. Злословят за спиной, оскорбляют, когда она не слышит. Знакомо… и по прошлой жизни. Но как же леди Скарлет хороша в своём презрительном, воистину аристократическом безразличии к злым языкам, что не могут ничего, кроме как истекать ядом.

На неё Фиана обратила внимание уже здесь, в Эйруме, всё больше и больше отчаиваясь в перспективе получить хотя бы призрачную свободу личного выбора.

С одной стороны — она завидовала везению леди Скарлет. Ведь ей изначально всего лишь крупно повезло стать приёмной дочерью лорда Отто. С другой, зная, сколько сил тратит отец на постижение искусства владения аурой, Фиана не могла не восхититься и не проникнуться уважением к самому молодому Мастеру Меча в истории. Да ещё и девушке. Бывшая простолюдинка не щадила себя, зубами выгрызая дорогу к вершинам. Успешно. Ведь Капитан ордена рыцарей Короля — одна из самых значительных должностей в Эйруме.

Кстати, у неё дома, в Империи, любили злословить на эту тему, утверждая, что аура — воистину предназначение простолюдинов. Третья по силе в Эйруме — простолюдинка, второй, Кровавый Жнец — безродный наёмник. Ну и первый, герцог Бушприт Кронштейн, имеющий даже у себя на родине репутацию «северного варвара». Правда то, что Хозяин Магической Башни, маг седьмого круга, тоже из подлого сословия — предпочитали не вспоминать.

Новое усилие, чтобы сдержать лицо. Леди Бисмарк, как оказалось, направлялась к паре, что будила в Фиане противоречивые эмоции: леди Валуа и барону Брэйн. Ненависть к мужчине, обожание к девушке. Ужас к перспективе, что не выйдет увидеть прекрасный, трагичный конец леди Мэрили, и злость на того, кто возможно в этом виноват.

Аристократы общались недолго. Приветственные поклоны, книксен от наследницы Валуа. Несколько фраз, пара дежурных вежливых улыбок. Ким Со Хён, к сожалению, не могла слышать о чём говорили эти трое, но внимательный взгляд легко различил уважение рыцаря к своему Капитану, удовлетворение леди Скарлет услышанным и тщательно скрытую досаду. А вот реакции леди Мэрили всё же заставили дочь посла незаметно, но горько вздохнуть.

Настороженность, ревность, смирение, злость, вина, облегчение. Едва заметные тени эмоций быстро сменялись во взгляде беловолосой красавицы, направленным на леди Скарлет. Этот взгляд — яркое подтверждение опасений Фианы. Леди Мэрили не пытается заставить маркиза Лупердель ревновать… она… действительно… предала свои чувства к нему!!! Обменяла блестящего, утончённого аристократа на провинциала, заслужившего баронство всего лишь резнёй дикарей.

Отчаяние лужей дурнопахнущей, склизкой и холодной субстанции растекалось в душе дочери имперского посла. Леди, чья любовь и смерть так восхищала Ким Со Хён, оказалась самой настоящей ветренной профурсеткой…

***

Тэо… кхм, сэр Тэогор чувствовал, что у него болит лицо. Прав был Бойл: королевские приёмы — специфическое развлечение на любителя. По крайней мере принимать в них участие Тэо точно не особо нравится. «Держать на лице искреннюю улыбку» при разговоре с теми, кому ты искренне НЕ симпатизируешь, оказалось нелёгким трудом. Всё же его обязанности на службе в Корпусе не подразумевали общение с аристократией в подобной обстановке. Тени бывают разные, и Тэо служил воином, скрывающемся во тьме. Его максимум в разговорах на посту с кем-то вне Корпуса — экспресс допросы, да и те подразумевали участие дворян лишь в исключительных ситуациях. Наблюдать за аристократией, конечно, он наблюдал, и даже часто — находясь в тенях дворца Господина. Но одно дело смотреть за чужим поведением и манерами, и совсем другое повторять увиденное на практике.

Пока, вроде бы, он нигде не налажал: Свэн объяснил, что Тэо о своём фиаско сразу узнает по взгляду Капитана, но леди Скарлет не проявляла в его сторону ни капли внимания, что успокаивало. Капитан — страшная! И плевать, что она невысокого роста, и при первой встрече кажется хрупкой, милой малышкой. Обычно сдержанная и спокойная, в гневе и без лишних свидетелей она, во-первых, орёт словно десятник королевской гвардии, а во-вторых, может устроить такую взбучку, что, как говорил Бойл, можно действительно пожалеть, что родился или позавидовать мёртвым.

Слава всем Богам, хоть плясать не обязательно, если какая-нибудь леди, падкая на экзотику, не пригласит на белый танец, чего рыцарь искренне опасался. Быть на виду… до сих пор непривычно. К тому же Тэо открыл ещё одну грань себя: стеснительность. Сэр Тэогор безмерно боялся опозориться. Правда, не столько из-за опасение пострадать личной репутации, сколько бросить тень на своих новых братьев, на Капитана, на Корпус, из которого он вышел, на Его Величество! Ведь вывел в свет его именно Король!!!

— Сэр Тэогор? — знакомый голос, раздавшийся за спиной, заставил бывшего бойца Теневого Корпуса чуть расслабиться. Он слышал, как к нему подходила пара: леди и джентльмен, но оборачиваться не стал, справедливо посчитав, что его или окликнут, или пройдут мимо.

— Сэр Бойл, добрый вечер! — Тэо оглянулся, позволив себе по-настоящему искреннюю улыбку. Хоть сейчас лицо отдохнёт. — Леди Валуа, вы сегодня неотразимы. Впрочем, не могу вспомнить ни одного дня, когда было бы иначе.

— Благодарю вас, рыцарь Тэогор, — несколько сухо, но вполне доброжелательно ответила наследница графа Валуа. Даже улыбнулась практически дружелюбно.

Обычно холодная, очень часто агрессивная к любому джентльмену (и не только), кроме сэра Бойла, леди, довольно снисходительно относилась к его друзьям. Некоторое время назад, правда, на месте её… объекта интереса был другой аристократ, но, по скромному мнению Тэогора, пара Бойла и леди Валуа смотрелась намного гармоничнее. Только слепой не заметил бы их взаимную, искреннюю симпатию. А уж Тэо, который неплохо знал всех рыцарей ещё до присоединения к ордену Его Величества, мог с уверенностью сказать: Бойл по-настоящему влюблён в девушку. Как и она в него.

— Тэо, — собрат по ордену значительно понизил голос, перейдя на неформальную манеру общения. Очередной маленький намёк на их близость с алоглазой леди: рыцари крайне редко говорили друг с другом неофициально при посторонних. — Леди Валуа немного утомилась, я хочу отойти, взять нам напитков. Если тебе не сложно, проконтролируй… чтобы никто не беспокоил её по пустякам.

— Разумеется, — рыцарь слегка удивился, и кажется, позволил этому удивлению прорваться наружу.

— Понимаешь, — Бойл слегка замялся, явно подбирая слова. — Мой опыт говорит, что максимальное количество неприятных ситуаций происходит в тот момент, когда джентльмен оставляет свою леди в одиночестве. Ты… должен знать, о чём я говорю.

— Я… — Тэо как молнией ударило. А ведь верно, он был свидетелем чего-то подобного огромное количество раз. И не только с участием леди Валуа. Пару приёмов назад один из лордов покинул свою невесту, чтобы взять напитки. В тот же момент, как он скрылся среди водоворота алчущих добраться к столам с винами и закусками, к его леди подошел другой джентльмен, проигравший недавно гонку за её сердце. Тэо не был в курсе, что за разговор произошел между ними двумя, но вернувшийся жених был крайне недоволен беседой своей невесты и неудачливого воздыхателя. В результате чего произошла дуэль, на которой оба мужчины погибли. И это только последний случай на памяти бывшей Тени! А сколько их было до этого!!! — Можешь на меня положиться, — твёрдо закончил Тэогор, поправив висящий на поясе меч, размышляя, что способ Бойла нужно взять на вооружение… на будущее.

— Спасибо, — барон Брэйн с искренней благодарностью склонил голову, после чего тепло и мягко улыбнулся леди Валуа. — Я скоро вернусь.

— С нетерпением жду вас.

Беловолосая и алоглазая девушка посмотрела на своего кавалера улыбаясь. Одновременно устало, признательно, и с лёгкой иронией. Только сейчас Тэо понял, что девушка действительно выглядит чуть более болезненно, чем обычно. И та сухость, которую он заметил в её голосе, кажется, была всего лишь утомлением. Леди Мэрили являлась обладательницей не самого крепкого здоровья, а если учесть то, насколько часто Тэогор сегодня видел их с сэром Бойлом танцующих вместе… Кстати, кажется… Да, точно. Танцев было больше, чем могли себе позволить просто близкие друзья.

— Простите, сэр Тэогор, — леди Валуа утомлённо улыбнулась ему, когда Бойл отошел к столам с напитками. — Барон, на мой взгляд, слишком меня опекает…

— Сэр Бойл один из лучших рыцарей Его Величества, — на автомате ответил Тэо, наконец правильно поняв, почему так много дам, и прилично кавалеров, бросают взгляды в сторону леди Мэрили. Они с Бойлом, наконец, «заявили» о себе, специально и демонстративно, на глазах всего Высшего Света, нарушив этикет в части доступного друзьям количества танцев. — Это естественно, что он крайне серьёзно подходит к комфорту и безопасности своей избранницы.

— Да… наверное… — леди Мэрили смущённо потупила взгляд, покраснев. Выглядело это крайне мило и трогательно. Особенно если вспомнить, насколько жесткой она бывала, и насколько тяжелый характер демонстрировала. Воистину, любовь творит чудеса, превращая львиц в ласковых кошечек, а тигров в мурчащих котов.

— Вы с бароном чудесно смотритесь вместе. Да и, честно говоря, до его знакомства с вами, я не и знал, что сэр Бойл так хорошо танцует, — почти не соврал Тэогор. Ни в том, что их пара прекрасно дополняет друг друга в парных нарядах тёмных тонов с большим количеством чёрного, алого и бордового, ни в своём знании о бальных навыках барона Брэйн. Конечно, о том, что КАЖДЫЙ рыцарь Его Величества умеет танцевать на достойном уровне (кроме, наверное, него, Тэогора. Но это пока), в курсе весь Эйрум. Другое дело, что до того, как Бойл и леди Мэрили не начали демонстрировать Свету взаимную симпатию, танцующего Бойла он просто-напросто ни разу не видел.

— Благодарю вас, — сейчас лёгкая улыбка девушки была полна довольства, а алые глаза слово вспыхнули. — Барон, действительно, полон приятных сюрпризов. Удивительно, как много воодушевляющих открытий он помог мне сделать. И в себе, и в нём, и в мире вокруг, в людях. Он очень светлый человек, окруженный по-настоящему достойными друзь…

Не дав леди договорить, произошло сразу несколько событий. Первое — из потока людей вокруг столов с напитками появился сэр Бойл с тремя бокалами. Это само по себе не могло прервать речь беловолосой наследницы графа Валуа, но на миг отвлекло внимание Тэо. Второе — прямо над ним, с галереи второго этажа, окружающей зал, раздался громкий треск выламываемого дерева, заставивший большую часть воинов ауры в зале окутаться переливами разноцветной энергии. Безусловная реакция на по-настоящему неожиданный в текущей обстановке раздражитель.

Третье: буквально через мгновение в бальный зал вылетела переломленная пополам створка двери, ведущей на один из балконов. Это… не несло особой угрозы, потому как внизу были как рыцари Его Величества, так и другие дворяне, могущие без особых трудностей избавить окружающих от риска попасть под тяжелый кусок древесины.

Четвёртое: вслед за створкой показалась леди, иностранная гостья — дочь имперского герцога. В ужасном состоянии! Её левая рука болталась плетью, и намётанный взгляд окутанного аурой Тэогора смог легко диагностировать минимум два закрытых, и один открытый перелом! Неестественно болтающаяся рука, торчащая кость, льющаяся кровь. Это… уже было катастрофой! Не только для ордена рыцарей и Корпуса Теней, но и для Эйрума вцелом! Такие травмы родственницы императора — уже гарантированный скандал!!!

Но на этом всё не закончилось! Леди, с широко раскрытыми от боли и страха глазами «бликовала» ярко изумрудными, неравномерными, хаотичными вспышками ауры, демонстрируя признаки либо недавнего, либо вообще спонтанного пробуждения, произошедшего под действием огромного стресса.

«Это конец», — мелькнула мысль в голове Тэо. Сейчас, делая каждый шаг, стараясь бежать быстрее, девушка рвала себе мышцы и жилы, не успевая ощутить, насколько большой урон получает. Неумение контролировать ауру оставляло целые куски плоти неукреплёнными, неускоренными, приводя к обширным, тяжелейшим повреждениям. Скорее всего дверь, влетевшая в зал — её работа, а рука — последствия попытки открыть её как можно быстрее. Конечно, ему было жаль девушку, но понимание, что будет происходить из-за личности персоны, которая НАСТОЛЬКО пострадала во дворце, что просто переполнен могучими воинами…

«Не конец», — следующая мысль, угрюмо-обречённая, возникла одновременно с обнаженным мечом. Его, и всех рыцарей во дворце. Сигнальная система только что известила, что внутри находится…

— ДЕМОН!!! — в ужасе прокричала несчастная леди, неловко вскидывая ножку на периллы второго этажа. Миг, и она, отталкиваясь от них, прыгает вниз, в толпу дворян, одновременно с этим оглашая окружающее болезненным вскриком и хрустом сломанной ноги и древесины поручня.

«Слава Богам», — это была последняя мысль Тэо в адрес иностранной аристократки, ведь падала она прямиком на Бойла, что уже приготовился её ловить. Опытный рыцарь, что сейчас не на службе, сумеет… что-то сделать, а Тэогор, как и большая часть рыцарей, должен устранить угрозу.

Быстрый взгляд на леди Мэрили, которая ещё не до конца успела понять, что происходит, и Тэо прыгает в сторону, откуда сбежала леди. Сэр Бойл поймёт. А если не поймёт… долг важнее хорошего отношения хорошего человека. Но всё же… уже видя в проёме выбитых дверей на балкон мерзостное свечение пламени Скверны, Тэогор надеялся, что человек, которому он искренне симпатизировал, не возненавидит новичка в ордене за то, что тот оставил доверенную ему леди. Всё же, они оба служат Его Величеству.

Мэрили было страшно. По-настоящему страшно. То, что она сейчас испытывала, и рядом не стояло с тем, пусть и немалым, но мимолетным испугом, когда её решил убить степняк у перламутрового фонтана королевского сада. Тогда всё заняло всего мгновение и закончилось тёплыми объятиями мужчины, который впоследствии заставлял её сердце биться, как сумасшедшее. Мэрили Валуа никогда и никому не признается, но она была даже благодарна тому случаю. Кратковременный страх — малая плата за то ощущение безопасности и тепла, подаренное ей сэром Бойлом… и всё, что было после.

Но сейчас… Уже несколько секунд в бальной зале шел бой. Не мгновенный обмен ударами, завершающейся победой того или иного воителя Ауры, а полноценное сражение людей и демонов. Прорыв Преисподней прямо в королевском дворце!

Невозможное, ставшее реальностью.

Дочь дома Валуа стояла на коленях, повинуясь короткой фразе своего рыцаря: «не двигайтесь». Рядом с ней лежало бессознательное тело имперской аристократки, с неестественно вывернутыми рукой и ногой.

Очередной всполох золотистой ауры перед глазами, свист-хлопок от взмаха вильдского клинка. Смазанный росчерк чего-то грязно-серого, с отвратительными вкраплениями цвета гноя и разложения. Мерзкий визг боли на грани слышимости. Миг неподвижности защищающей её фигуры. Смешанное чувство радости и досады от личности, что не даёт демонам добраться до неё и дочери герцога Империи. Её отец, Демпфер Валуа, обнажив клинок, стоял на страже незыблемой скалой.

Девушка ощутила боль от с силой прикушенной губы. Отец здесь, но Её Рыцарь… сейчас где-то там, в свалке сражения. Недавно оправившийся от раны, вновь рискует своей жизнью ради других.

«Только не умирай», — мысль полная боли, отчаяния, чувства полной, абсолютной бесполезности. Она — обуза. Как и многие в этом зале, не открывшие Ауру простые люди. Медленные настолько, что не могут сбежать, беспомощные, оттягивающие на себя внимание воителей, молящиеся Всем Богам о сохранении жизней. Единственное, что они могут — сжаться в комок, замереть не двигаясь, и надеяться, что сильные родичи или рыцари Короля смогут их защитить.

И этим самым они забирают у сражающихся с демонами часть тех, кто мог бы помочь.

«Генерал», — когда Мэрили услышала крик кого-то из рыцарей, она не сразу поняла, что это значит. Только после того, как сэр Бойл заставил её опуститься на колени и замереть рядом с телом имперской аристократки, до неё дошло: демон-генерал. Тварь, что, прорвавшись в мир людей, не просто начинает бесконечную резню, а может обеспечить настоящее вторжение безмозглых, относительно слабых, но многочисленных обитателей Преисподней. Судя по трупам монстров, размером с крупную собаку, но похожих на хищных, крылатых насекомых с огромным количеством когтей, жвал и жал, кто-то из свиты Баал-Зевува, Повелителя Мух. Если вспомнить занятия в Академии, то генералом может быть только десятикрылый демон и выше…

На Мэрили вновь накатила волна ужаса. Десять крыльев — это кошмар наяву. Она помнила историю, и знала, что около столетия назад, вырвавшийся из глубин Ада одиннадцатикрылый демон-генерал уничтожил целый имперский город, и чуть не начал полноценное демоническое вторжение. Тварь, достаточно разумная чтобы контролировать жажду убивать, заставляла людей принимать печать скверны, из кожи мёртвых создавая новые и новые гримуары, а после, пытками и ложью, заставляла новоиспечённых чернокнижников впускать в себя своих разумных подчинённых.

Только защита Богов, не позволяющая прорвать реальность до глубин Ада, и быстрая реакция Империи, позволили предотвратить катастрофу. Многочисленными жертвами среди воинов Ауры, жрецов и магов была оплачена та победа. Про население города говорить не стоило: погибли все. Повезло тем, кто всего лишь умер.

Но сейчас…

«Рэйвенхолл — не окраина с небольшим гарнизоном и десятком магов», — девушка с силой сжала кулачки, отдав всю себя истовой молитве Богам. Она молила их помочь эйрумцам, даровать сил, твёрдости… Защитить… Защитить её Рыцаря и его друзей. Всех… всех, кого можно! Даже Эту!

Краем глаза леди Валуа видела свою недавнюю… соперницу. Леди Хлоя Владимир стояла в ореоле золотистого свечения священной магии, что боролась с облаками тьмы, пытавшимися заполнить всё вокруг. Вокруг лади Владимир мерцали ауры невероятно быстро кружащихся в смертельном танце воителей. Мэрили не могла сказать, сколько дворян сейчас защищали кандидатку в Святые, подавляющую силой Светлых Богов пришельцев из Ада, но росчерки аурных серпов и копий серебристо-белого цвета говорили о присутствии среди воителей самого Зверя Севера. Впервые в жизни Мэрили со всей искренностью пожелала Кошке-Воровке успеха, как и её грубому, хмурому кавалеру. Сейчас неважно то, что недавно Мэрили терпеть не могла леди Владимир, плевать на отсутствие у неё уважения к мягкой, бесхребетной дурочке рода Владимир, что никогда ничего не могла сделать самостоятельно. В данный момент — она помогала одному из самых важных людей в жизни Мэрили.

«Двум», — поправила себя алоглазая, когда силуэт отца снова смазался, а свист клинка графа вновь заставил кого-то из демонов мерзко завизжать, прощаясь с жизнью. Конечно, защищать свою наследницу — это само собой разумеющееся, она не сомневалась, что граф бы именно так и поступил, но последние дни…

Девушка не успела закончить мысль. Внезапно какофонию почти привычных за эти пару минут криков людей, визга погибающих демонов, свиста клинков воинов, прорезал необычайно громкий, дикий вой ярости и боли, а бальную залу на миг осветила яркая бордово-алая вспышка. «Бойл», — сердце пропустило удар. Этот оттенок Ауры она никогда бы не спутала с любым другим. Увидев раз свечение вокруг своего… любимого мужчины, Мэрили запомнила его навсегда.

В следующее мгновение Мэрили пришлось закрыть глаза: в нескольких шагах от неё ярко вспыхнул рунный круг телепортационного заклинания, и одновременно с этим её почти ослепило комбинацией сапфировых и серебристых вспышек.

Чудовищный вой перешёл сначала в визг, потом в хрип.

«Неужели всё?», — девушка, не открывая глаз, затаила дыхание. Она с яркой надеждой прислушивалась к стремительно затухающему шуму. Буквально три секунды, и шум вокруг стал менее насыщенным. Крики людей, панические вопли леди, но ни свиста клинков, ни стрёкота и рыка демонов.

— Мэрили?! — родной голос любимого мужчины прорвался через шум, и она почувствовала, как её левую руку нежно сжимают сильные пальцы.

— Дочь, ты в порядке? — слова отца в которых слышалось… беспокойство? Переживание?

Она с надеждой подняла веки, и увидела картину, о которой молила Богов. Её Рыцарь. Живой. Сразу за ним стоял отец. Граф Валуа, всегда холодный и невозмутимый, крепко сжимал в правой руке свой Вильдский Клинок, пытливо вглядываясь в её лицо.

— Прости меня, — левая рука сэра Бойла, чуть дрожа, осторожно погладила её по плечу. — Прости, что оставил…

— Я в состоянии защитить свою дочь от нескольких мелких монстров, — отец говорил, как всегда, спокойно и размеренно. Только глаза выдавали напряжение графа. — Не за что извиняться, барон. Ваш удар был внезапным, а от этого решающим. Думаю, я должен вас поздравить, Мастер?

— Пока это преждевременно, граф, — криво улыбнулся сэр Бойл. — Да и не время. Леди Мэрили нужно как можно быстрее домой. Демон активно смердел…

— Ой, — воскликнула девушка, когда силуэт отца на миг размылся, чтобы уже спрятавший клинок в ножны граф быстро, но без ауры поднял её на руки.

— Миазмы, — бросил лишь одно слово отец, торопливо зашагав к выходу из бальной залы.

— Да, сейчас здесь опасная концентрация скверны в воздухе, — её Рыцарь шагал рядом, сжимая в левой руке свой меч. — Обязательно проследите, чтобы жрецы провели все необходимые процедуры.

— Непременно, — кивнул граф.

— Так же не забудьте дать ей успокоительного. Проследите, чтобы слуги не ошиблись с зельем, — голос барона отчего-то стал жестким и требовательным.

— Мои слуги не ошибаются.

— Тогда я отправлюсь с вами и сам за всем прослежу, — холодно произнёс сэр Бойл. — Когда мы говорим о здоровье Мэрили я не готов доверять кому-либо, кроме вас или себя.

— Ваша рука…

— Лёгкая травма из-за первого полноценного Повеления Аурой, — барон чуть поморщился, обеспокоенно посмотрев на Мэрили. — Не стоит переживать леди, всего лишь пара трещин в кости.

— Рука? — только сейчас девушка, переводящая удивлённый взгляд с отца на своего кавалера, заметила, что правая рука барона болтается плетью. — Как?! Барон, вы пострадали?!

— Мелочи, как я говорил, всего лишь парочка трещин. Может надорвал мышцу.

— У вас переломы, бар… — но отец не успел договорить.

— Всего лишь трещины, граф, — чуть повысил голос рыцарь. — Не стоит заставлять леди НЕРВНИЧАТЬ из-за неправильного диагноза, поставленного в текущих обстоятельствах. Всё же, это моя рука, вы согласны?

— Действительно, — отец пристально посмотрел на сэра Бойла, потом перевёл взгляд на Мэрили. — Я ошибся, дочь, не нужно переживать за, на самом деле, совсем не сломанную руку барона.

— Ох, граф… — тяжело вздохнул сэр Бойл.

— Бойл?! — почти вскрикнула леди, отойдя от небольшого шока.

— Мэрили, — её любимый мужчина довольно улыбнулся, а девушка прикусила язык: обращаться к барону без титулования, да ещё и при отце. И сам рыцарь тоже назвал её просто по имени, обращаясь напрямую…

Девушка решительно тряхнула волосами, отгоняя мысли не к месту. Впрочем, румянец с щёк согнать не получалось.

— Барон, вам нужно немедленно позаботится о своей руке! Отец меня защитит! Обещаю, что приму успокоительное, которое мне принесёт Мелинда!

Мэрили требовательно смотрела на мужчину, с лица которого сошла улыбка, уступив место досаде.

— Хорошо, — вздохнул её Рыцарь. — Но я провожу вас до экипажа. Сейчас бесполезно ждать, пока карету подадут к крыльцу, поэтому я проведу вас…

***

— Благодарю, — коротко киваю молодому жрецу, почти мальчишке, который занимался моей сломанной в четырёх местах рукой.

Неприятно… теперь правая конечность несколько дней будет нуждаться в покое. Священная магия правильно срастила кости, залечила разорванные мышцы и сухожилия, но для полного эффекта нужно какое-то время конечность поберечь, и, желательно, пить правильные зелья.

— Вам спасибо, барон, — низкий поклон от паренька, после чего тот шустро направился к своим следующим пациентам. Пространство недалеко от входа в один из корпусов дворца, как раз тот, где проходил приём, сейчас выглядело как небольшой полевой госпиталь. Маги-целители и жрецы недавно закончили с первой помощью для самых тяжелораненых, которые в данный момент отправились в залы исцеления Храма, и занялись очисткой от миазмов и лёгкими ранами для тех, кто мог стоять на своих двоих.

— Как… неудачно, — пробормотал я, поморщившись, сдержав грубое слово, когда услышал что ко мне кто-то подходит. Говорил я не о приближающимся, а про ситуацию в целом. Мёртвом принце, как я и думал оказавшимся Чернокнижником, жертвам среди слуг и дворян, своей травме… А главное — лёгком, но отравлении Мэрили погаными Миазмами Скверны.

— Мягко говоря, — согласился со мной голос герцога Бушприта. — Но нам повезло, что вы продемонстрировали отличный, а главное — неожиданный для врага удар, барон.

— Милорд, — короткий «походный» поклон, уместный сейчас и при этом человеке, кивок от него. — Не сказал бы, что отличный.

— Для первого раза — весьма недурно, — не согласился герцог, глядя на мою перевязь с травмированной конечностью. — Мой первый «серп», который тоже пришлось применять в тяжелой ситуации, раздробил кисть в труху, так что вам ещё относительно повезло. Жрец колдовал над моей рукой почти два часа, пока осколки собрались как нужно, и ладонь снова стала походить на ладонь, а не на перекрученную отбивную с торчащими из неё осколками кости.

— Мда… Хорошо, что я решил применить «копьё», — задумчиво соглашаюсь с мужчиной.

— Оно сложнее «серпа», но да, в тот момент оно было очень к месту из-за высокой скорости, — улыбка на украшенном шрамами лице выглядела на удивление приятной и доброжелательной. — Демон, с пробитой вами со спины грудью замешкался, из-за чего мы с леди Бисмарк смогли его подловить. Быстрая была тварь, прямо как Король Бегунов из моих лесов. Без хорошего мага было очень сложно, а Бэдэ блокировали телепортацию.

— Жертв много? — хоть я и рыцарь Его Величества, но сегодня был не на службе, чем и воспользовался, проводив свою девушку и её родителя к экипажу с охраной. Поэтому подробностей не знал. Жрец, которого я пытался расспросить, знал ещё меньше.

— Всё обошлось малой кровью, — герцог поморщился, на миг став похожим на раздраженного медведя. — Погибло несколько аристократов, защищающих свои семьи, слуги, видел одну мёртвую Тень. Насколько я знаю, все ваши братья живы, но есть серьёзно раненые, со скверной, конечно. Поэтому лечиться будут долго. Генерал с одиннадцатью крыльями — не шутки, погань у него сильная, так что несколько месяцев им придётся восстанавливаться.

— Леди Владимир в порядке?

— Леди Хлоя сейчас помогает жречеству очищать зал приёмов от последствий миазмов, — теперь медведь превратился в милого панду, демонстрирующую тёплую улыбку. — С неё и волос не упал, барон, можете не переживать за нашу Святую.

— Леди Владимир очень нам всем помогла, рад, что она не пострадала, — искренне, с облегчением выдыхаю. Кандидатка в Святые, действительно, внесла крупный вклад в сегодняшнюю победу. Без её дебафов* против порождений Ада жертв было бы значительно больше. — Если это не покажется вам наглостью, передайте ей мою благодарность.

— Сами и передайте, — глава рода Кронштейн широко улыбнулся. — И не обращайте внимания на воинствующих петушков вокруг неё: Хлоя будет рада услышать тёплые слова от достойного человека.

— Э-э-э… Хорошо, думаю, так и поступлю.

— Кстати, отличная работа с имперкой, — герцог поправил запонку на рукаве камзола. — Если бы леди ТАК долетела до пола, думаю, войны мы бы точно не избежали.

— Рефлекс, — отвечаю больше автоматически, вспомнив, что да — не свернувшая себе шею в результате падения дочь имперского герцога, кажется, была именно той, благодаря кому войны не случиться.

— Ловить леди? — хохотнул Бушприт. — Не рассказывайте об этом рефлексе леди Валуа, иначе она может расстроиться.

— Спасать дам в сложных обстоятельствах — долг рыцаря. Думаю, леди не будет сосредотачивать внимание на всяких мелочах. Особенно, если вспомнить о том, что имперскую аристоратку я бросил на голом полу, — легко улыбаюсь шутке Бушприта Кронштейна.

Моя алоокая красавица, несмотря на несколько болезненное чувство ревности, до уровня яндере пока не «развилась», и думаю, такая опасность мне уже не грозит. «Кормить» комплексы и фобии девушки я не намеревался, да и в целом моя жизнь не изобиловала красотками, вьющимися вокруг. Есть Свен, но и там, думаю, получиться отбрехаться, если обратный трап решит открыть общественности свой секрет. Хм… моя секретарша, очень мудро ведущая себя с леди Валуа и её личной служанкой, по итогу, была признана полезной, не представляющей опасности. Леди Мэрили оценила её, как милую и компетентную, так что опасности с той стороны я не видел.

Мда… Кэролайн оказалась абсолютной противоположностью Пинки, очень хитро «работая» в сторону улучшения своего образа в глазах моей девушки. Там и разговоры «по секрету» с Мелиндой, доверенным лицом леди Валуа, где она рассказывала о своих вполне себе настоящих мечтах и планах на жизнь. И осторожная, ненавязчивая поддержка Мэрили, когда та, проявляя заботу, просила меня не перетруждаться. Про вполне себе явно демонстрируемое восхищение нашей парой я вообще молчу. Хитрая Дрелька за это уже две премии получила, чему была очень довольна.

— Я рад, что у вас с леди всё хорошо, — вдруг, совершенно внезапно, произнёс герцог. Кажется, это стало неожиданностью даже для него самого, потому что он тут же поспешил извиниться. — Прошу прощения, лорд Брэйн, я позволил себе лишнего.

— Всё нормально, и благодарю вас за тёплые слова, — чувствуя лёгкое удивления с примесью благодарности, пожимаю плечами. — Но, Герцог, вы не знаете, что произошло, как так получилось, что Шестой Принц Империи…

— Оказался проклятым чернокнижником? — продолжил за меня Бушприт. Мужчина гневно сжал челюсти, продемонстрировав гуляющие желваки. — Понятия не имею. Нужно спросить Бэдэ, каким образом его хвалёная система безопасности не среагировала на Гримуар Скверны. Жаль, что клинок, торчащий в груди имперского выродка, был уничтожен вашим «Копьём Ауры». Теперь не понять, кто его убил…

— Моя ошибка…

— Бросьте, барон, в битве с демонами, защищая беззащитных, нам всем было не до аккуратности. Я точно намахал клинком на пару мешков золота, но сомневаюсь, что дядюшка будет сильно ворчать. Ваш удар, так вообще решил исход битвы, так что не корите себя. Одиннадцать крыльев…

Герцог глубоко вздохнул, покачав головой, словно не веря в произошедшее недавно. Я его понимал: такая сильная тварь с ТОЙ СТОРОНЫ — настоящий кошмар для жителей нашего мира.

— Нам очень повезло, лорд Брэйн, очень, — после небольшой паузы продолжил говорить Бушприт. — В бальной зале присутствовали сразу три Мастера Меча, включая вас, Святая, и весь цвет аристократии Эйрума. Я бы не сказал этого при ком-то из придворных хлыщей, но произошедшее Эйруму всё же на руку. Имперский принц сдох обратившись демоном. Его изменённое тело, отправленное в Империю, послужит оправданием смерти шестого наследника. Даже их Храм не сможет сыграть карту противостояния с нашей Церковью. Ну и да… хорошо, что вы поймали потерявшую сознание в прыжке леди Эстель. Погибни она, и Император зацепился бы за её смерть. А хоть и неумелое, но использование Ауры, сказало, что дочь имперского герцога не осквернила себя договором с Преисподней или её рабами, так что леди в безопасности… во всех смыслах.

Герцог замолчал, повернув голову в сторону приближающихся, нарочито громких шагов. Один из моих братьев по ордену быстрым шагом шел к нам.

— Ваше Высочество**, — склонился он в быстром поклоне перед Бушпритом, потом просто, но с уважением кивнул мне, — барон. Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, милорды, но Его Величество срочно просит подойти сэра Бойла в изумрудную гостиную.

— Конечно, иду, — я слегка удивился. Сейчас немного не то время, когда стоит общаться с рыцарем, даже если тот проявил себя новоиспечённым Мастером Меча. — Прошу простить меня, Герцог.

— Рад был с вами поговорить, барон, хорошего вечера, — открыто улыбнулся Бушприт, кивнув нам на прощание.

— Сэр Патрик, могу полюбопытствовать, в чём причина зова Короля? — спросил я уже шагая в сторону одного из входов нужного корпуса Дворца. Так я никаких правил не нарушал: ни официальных, ни негласных. Вот если бы начал допытываться ДО того, как направился к Королю, там да — там уже выглядело бы, мягко говоря, некрасиво.

— Не могу знать, сэр, — Патрик Суэйзи лишь пожал плечами. — Приказ мне передала лично Капитан, она сейчас с Их Величествами. Знаю только, что в изумрудной гостиной оказывали помощь леди Эстель Еровий, и там сейчас находятся ещё и посол Империи с семьёй.

— Понятно, благодарю вас.

Решительно непонятно, на черта я им там нужен. Награждать за помощь? Так рано — сейчас Их Величествам будущим скандалом нужно заниматься, а он обещает быть громким, да ещё и международным. Сынишка Императора как-никак помер, ещё и среди аристократии королевства есть жертвы, не говоря уже о слугах. Конечно, Король о них подумает в последнюю очередь, но подумает точно: Колобок мужчина правильный, и к своим подданным относится хорошо.

Единственное, что приходит в голову на тему моего вызова — дочка герцога Империи хочет поблагодарить поймавшего её рыцаря. Тоже не особо правдоподобно, но других вариантов я придумать не мог. С Чёрной Магией не палился, применяя только Мглу, да и ту лишь для того, чтобы скрыть кинжал, которым пронзили грудь Шестёрки. Брошь должна была защитить меня от обнаружения. Да и когда у Бэдэ, теоретически могущего что-то почуять, всё же получилось пробиться телепортацией сквозь защиту демона, магию я уже не использовал. В способность заметить мои манипуляции остальных магов я сильно сомневаюсь, да и было их в бальной зале раз, два и обчёлся. Да и во время битвы им было не до этого. Маги не могут мыслить так же быстро, как воители, усиливающие и ускоряющие себя магией, к тому же сам демон вовсю старался «навести суету».

Нет, точно не из-за магии. А больше и незачем меня звать. Кхм… Да и в целом, была бы причина в ней, мне на голову просто свалился отряд рыцарей, усиленный чародеями. Ещё и герцог Кронштейн наверняка вписался бы в захват одного из вороньего рода. Он точно будет последним человеком в Эйруме, кто спокойно отнёсся бы к моей настоящей родословной, даже будь я тайным бастардом. В конце концов, Рэйвены повинны в смерти как его матери, так и отца. Бушприт, конечно, не скрипит зубами при упоминании Врага, но тёплых чувств не испытывает однозначно.

Кинжал… с ним сэра Бойла тоже не могли бы связать. Нэвэрмора — да, но не барона Брэйн. И как, чёрт побери, в груди наследника Империи вдруг оказался Клинок Агонии? Не самый дорогой, но артефакт созданный чёрной магией. А самое противное — ими вовсю пользовались мои ребята. Не сказать, что однозначное указание на Ночников, но на Нэвэрмора полюбому будут коситься, и точно возьмут в разработку. А мне такой причины для внимания со стороны Теневиков совершенно не нужно. Если начнут копать из-за леди Владимир — там да, там можно получить выгоду, но по причине подозрений в убийстве имперского принца — увольте.

Поэтому мне и пришлось «ежа рожать против шерсти», прыгая выше головы, и формируя из Ауры копьё, которым и пробил со спины грудь твари, разрушив кинжал. Превозмог, наверное. Сказать, что было сложно — не сказать ничего. Во время боя с демоном, что всё лучше и лучше управлялся с перестраиваемым телом принца, на сумасшедших скоростях, в окружении прорывающихся из Преисподней мелких свитских Генерала Ада… Хотя, думаю, всё же осилить Повеление мне ли не столько нежелание получить проблем Нэвэрмору, сколько понимание, что там, за моей спиной, на полу бального зала сжималась в страхе моя леди, которую охранял только граф Валуа. Её присутствие, опасность, грозящая любимой девушке, зарядила и мотивацией, и силой, и желанием, а страх за леди Мэрили отпустил только когда герцог Бушприт и Капитан порубили демона-генерала на фарш.

Если честно, до сих пор не верится, что удалось сформировать Аурное «копьё»… Жить захочешь — не так раскорячишься? Фигня! Вот понимать, что опасность грозит беззащитной девушке, к которой ты испытываешь бесконечно нежные чувства…

— Вас ждут, — прервал мои размышления один из собратьев по ордену, открывая передо мной двери в изумрудную гостиную. — Проходите, барон.

— Благодарю, — рефлекторно киваю, готовясь к… чему бы то ни было, что ждало меня внутри. Надеюсь, ничего особо опасного. Или обременяющего.

***

От Автора:

*Дебаф — наложенный отрицательный эффект (замедление, уменьшение атаки, слепота, и т.д). Баф — наоборот. Игровой сленг.

** К герцогу Бушприту обращение «Ваше Высочество» применимо. Герцоги часто являются родственниками правителя и стоят в очереди на наследование (а Бушприт, как мы помним, племянник товарища Четвёртого). Обращение «Ваша Светлость» — тоже является верным.

Глава выходила ОЧЕНЬ ДОЛГО, знаю. Причина в экшене, который я попытался в неё впихнуть. Как вы поняли — неудачно. Поэтому я заменил сражение от лица Бойла не самыми подробными наблюдениями леди Мэрили. Пардону прошу.

Давно такого не было, чтобы у меня не получалось долгое время уснуть. Даже думая о Мэрили я засыпал быстро, чуть ли не по команде. Главное отличие в том, что с мыслями о своей леди сон приходил… сладко и приятно, погружая иногда в милые, а временами во вполне себе в эротические сновидения.

Сейчас же я тупо пялился в потолок, вспоминая Кузю из «Универа». Подстава подстав, да. Ох и толкнули меня под локомотив Его Величество и леди Эстель Еровий, вместе с послом Империи. Даже боюсь представить, как на… новости завтра прореагирует леди Валуа. Особенно на фоне того, что мы сейчас в глазах всего Высшего Света королевства являемся парочкой. Очень надеюсь, что в моём доме никто не умрёт.

— Я знаю точно, наперёд: сегодня кто-нибудь умрёт! Я знаю кто, я знаю как. Я не гадалка — я маньяк, — угрюмо продекламировал я пустой спальне шуточный стишок из прошлого мира. Сегодня, да. Полночь уже миновала. — Вот говно-то, а?

В отличии от «стихотворения», ругательства были наполнены злостькой. Ну Колобок, ну погоди! Я обязательно отомщу! Но потом. Пришла же в красивую головку имперки мысль… Тупая наглухо! И наш монарх поддержал эту дурь, и посол Империи просил об одолжении.

Что первый, что второй, чуть ли не в десны лобзались, пытаясь угодить дурёхе…

Ох, ладно. Не буду сильно поливать дурно пахнущей субстанцией девушку. Она в шоке, она испугана, совсем недавно была в шаге от смерти. А вот двух козлов от большой политики — полью, да ещё как!

Я говорю, почти жопу друг другу нюхали, такие любезные были. Их, в принципе, понять тоже можно: у первого во дворце убили шестого наследника соседнего государства. У второго — принц страны оказался продавшим задницу демонам уродом. Но так как оба были… ох, ладно, хорошими политическими деятелями они являлись, (хотя, на мой взгляд, комплимент так себе). Поэтому какулями друг в друга не кидали, и общались между собой вполне себе хорошо.

Война сейчас не нужна ни нам, ни Империи. В Эйруме на севере вечные проблемы, партия войны у нас куцая, буквально десяток придурков сидят и планы строят, да и государь не большой фанат завоевательных походов (абсолютно не поклонник). Тем более Империя страна не маленькая, ресурсов у неё много, в случае чего проблем доставит по ноздри…

Соседнее государство… Там с пятого на десятое. Золотая эпоха, когда Империя была сильна и могуча, миновала, сменившись закатом. Думаю, причиной этому была гниющая голова рыбины под названием Империя. О чём говорить, если один из наследников трона, пусть и шестой в очереди, оказался долбанным Чернокнижником!!! Больше чем уверен, если копнуть поглубже, поворошить тамошнее дворянство, то сюрпризов выявится до чёртовой матери. Я и так про некоторые в курсе.

Та же коррупция там шикарно себя чувствует: если в Эйруме можно приобрести за золото титул только в случае, если твоя репутация безупречна, то в Империи хоть последнему ублюдку его продадут. Вон, богатеи, выкупившие долги рода Владимир, все сплошняком мёртвые души. Семье своего «секретаря из подполья» тоже баронетство купил легко: имперским чинушам даже было плевать, что наследное дворянство покупали эйрумцы, на которых в столице было модно смотреть, как на гибрид врагов с предателями.

Ну а доченька моя сейчас отдыхает в западной части Империи, в поместье барона Дональда Мэрна, которого не существует так же, как всяких Скруджей Макдаков (в вопросах покупки места отдыха дочери я прикалываться с именами не стал, чтобы не привлекать к малютке внимания).

Вообще, моё личное мнение: Эйруму тупо стоит просто подождать, и Империя развалится сама. Если, конечно, не свершиться то пророчество, и южный сосед не «воспрянет» в результате обретения потерянной дочери Императора и её мужа, которые, якобы, наведут порядок.

Ай, ладно, хрен с ней с Империей! Короче, ни Колобок, ни посол не были в восторге от перспективы войны, оба в какой-то степени чувствовали вину за произошедшее, и оба старались быть максимально дипломатичными.

Как итог: требование дур… дочери имперского герцога, осторожно поддержанное послом, просьба короля… И в особняке Брэйн прибавилось лишних жильцов.

— Проклятье! Ну почему сейчас, а? — отбрасываю одеяло, и поднимаюсь с кровати. Сна — ни в одном глазу.

Всё же я больше интроверт, чем экстраверт. Просто знание, что в МОЁМ доме находятся чужие люди раздражает. Да, они не ломятся в дверь моей спальни, не тыгдыкают, словно придурошные коты ночами, и даже не гадят на ковры, но… бесит, чёрт возьми! Была бы сейчас Мэрили моей женой, то, думаю, я бы не так остро воспринимал навязавшихся гостей, но моя леди сейчас мне даже не невеста!

— Защитник, мать его! Демоноборец, душу его! Придумали же! — в раздражении хватаю графин с водой, и наливаю себе полный стакан. Вот чем себя занять ночью?

Дела сделаны, тренироваться нельзя, телевидения нету, как и телевизоров, про ютуб вообще молчу. Главу сесть писать, что ли? Так настроения нет! Почитать? Тоже не сосредоточишься!

Уффф…

Закрываю глаза, с силой массируя переносицу пальцами. Злость кипит, но она… не в серьёз, что ли? Скорее злая досада даже не на навязанных гостей, не на ситуацию, не на Короля, а на период времени, в который всё это произошло. Я хотел максимум свободного времени проводить с Мэрили. Всё же, мы заявили о себе, как о паре больше чем друзей, и я планировал «собирать урожай». Обниматься, целоваться… перейти все границы дозволенного и усадить леди на свои колени, наслаждаясь её смущением и паникой! Обычные, нормальные желания сходящего с ума мужчины по отношению к своей девушке. Влюблённый волк уже не хищник, и всё такое, ауф!

И собственный особняк подходил для целей милых безобразий лучше всего! Злодей заманивал беспомощную жертву в своё логово, и начинал творить злодейства: окружал нежностью, любовью, заботой, романтикой! При этом помешать злодействам могли считанные единицы, в отличие от свиданий вне моего особняка. Эх…

Я довольно спокойно воспринял приезд матушки и сестрицы: они — семья. Как минимум, нынешний барон Брэйн должен роду Евлампиев, но это мелочи! Долг я воспринимал, как нечто само собой разумеющееся, и он мне абсолютно не мешал. К баронессе даже Бойл-оригинал испытывал тёплые чувства, хоть и был той ещё мразью. Малышка Тильта вообще обожала всех своих родственников, и ей было абсолютно неважно, что я приёмный. К тому же она верна династии Рэйвен, и настрадалась в прошлой жизни. Не сделать им приятное я не просто не мог — не хотел! Да и что матушка, что сестрица, в вопросе нашего сближения с леди Мэрили были полностью «за». А вот чужие люди…

— Хм? — удивлённо перевожу взгляд на дверь, ведущую из спальни. По коридору снаружи слышались шаги. Тихие, но воины Ауры никогда не жаловались на слух.

По этой причине, почти во всех домах дворян, слуги никогда ночью не ходили мимо покоев господ. Разбудить чуткого бойца — проще простого, и не выспавшийся господин легко мог устроить головомойку балбесам. Мои покои располагались в самом дальнем конце коридора, и рядом не было ничьих спален. Личная опочивальня, гостиная, кабинет — вот и всё. Даже комната личного слуги пустовала, потому что Касс, рыжий негодник, храпел, как рота пьяных гвардейцев, из-за чего был сначала обследован целителем, а потом выселен в крыло слуг. Пацан ничем не болел, просто был… очень громким во сне.

Шаги замерли у дверей спальни. Женские, не совсем твёрдые. Было слышно, что с идущей что-то не так. Только не говорите, что мою спальню, после полуночи, решила посетить…

Тихий стук ноготками о дерево, дал мне понять, что девушка с той стороны пришла именно ко мне.

— Войдите, — говорю я, накидывая на себя халат, стараясь быть с травмированной рукой понежнее, быстрым движением запахивая предмет одежды, и одновременно завязывая пояс. Не большой поклонник пижам, так что сплю в исподнем. А халат… демонстрировать… э-э-э… свои прелести кому попало не намерен. Моя ягодка цвела для определённой леди, но я сильно сомневаюсь, что за дверью стоит чудом попавшая в мой дом Мэрили — её шаги я бы узнал сразу.

Дверь открылась, явив в слабом свете настенных бра мою гостью. Да, я на неё и думал. Дочь герцога Империи, леди Эстель Еровий.

— Прошу меня простить за позднее вторжение, — голос девушки был приятен и мелодичен, в отличие от тона. Такой… безжизненно-спокойный, словно со мной говорила покойница. — Но у меня к вам разговор. Уделите мне время?

— Если вам очень нужно… — несмотря на удивление поздним визитом, виду я не показал, указав ладонью на небольшой столик с парой кресел возле него. — Время для визита, конечно, вы выбрали… специфичное, но я ещё не спал.

— Я знаю, — снова полное отсутствие эмоций, как в словах, так и на красивом, безмятежном лице. — Я тоже не могла уснуть, так что решила с вами поговорить. Нормально объяснить, почему чего вы сейчас терпите неудобства из-за неожиданных гостей особняка Брэйн.

— Ну что вы, какие неудобства, — неискренне отвечаю, присаживаясь на соседнее кресло и гадая, откуда она знала, что я не сплю. — Воды? Других напитков нет, а звать слуг…

— Не нужно. Никто меня не заметил, и факт моего присутствия тут поставит вас в неудобное положение, — девушка отрицательно качает головой, закидывая ногу на ногу, и откидываясь на спинку кресла. Одета она была в лёгкое платье, а не ночную сорочку. Белое, свободное, но целомудренное. — Да и пить я не хочу.

— Тогда… Что вас привело сюда в столь поздний час?

— Для начала, я хотела извиниться, — в глубине спокойного, безразличного взгляда не было и капли сожаления. — За неприятности, что я доставила, за навязчивую просьбу быть гостьей в вашем доме, за то, что использовала вашего сюзерена для того, чтобы у вас не было возможности отказаться. Простите меня, лорд Брэйн.

— У вас были причины, — вздыхаю, пожимая плечами. Не сказать, что я считал просьбу девушки пожить в моём доме разумной, но готов был поверить, что молодая наследница рода Еровий была не совсем в себе. — Произошедшее было несколько неожиданно, но ваша просьба не так уж и обременительна. Так что не нужно извинений, для меня честь принимать в этом доме леди Эстель Еровий.

— Хорошо, как скажете, — простой кивок от девушки.

Удивительно, но с самого начала и по сейчас ни один из нас не соблюдал нормы приличий. Ну… сложно что-то о них говорить, когда незамужняя леди приходит в опочивальню неженатого мужчины, состоящего в отношениях. Если о подобном узнает Мэрили… Чёрт возьми, теперь сильно захотелось эту Эстель или выпнуть за дверь, или вообще прикончить и спрятать труп. Останавливало только понимание, что и то, и другое действия могут вызвать больше проблем, чем принести пользу. Пропавшая дочь герцога… и говорить не стоит. Ну а женский ор возле моей спальни… опять же, Мэрили на новости о подобном прореагирует крайне негативно. Так что слушаем эту… странную леди, и по возможности тихо спроваживаем к чёртовой матери.

— О чём вы хотели поговорить помимо извинений? — прервал я недолгое молчание в комнате.

— Да, сейчас, — девушка из складок платья достала тонкую золотую пластину, инкрустированную драгоценными камнями. Сапфиры и изумруды. — Вокруг никого нет, но чтобы маги не подслушали… Вы позволите? Это артефакт приватности.

— Узнаю, — действительно, знакомая штука. У нас их делают немного иначе, но в данный момент я смотрел именно на «глушилку» имперской школы. Если честно, она лишняя — я и так знаю, что мою спальню не прослушивают. Нет тут чужой магии.

Леди, дождавшись моего кивка, так же, без эмоций, кладёт пластинку на столик, дотронувшись пальчиком до нужного камня. Едва заметная волна магической силы заполняет помещение, сигнализируя, что артефакт заработал, одновременно с этим, один из изумрудов начинает чуть светиться.

— Хорошо, — девушка кивает, впервые демонстрируя эмоцию удовлетворения. — Теперь я хочу вас попросить… не убивать меня. Хотя бы пока мы не закончим разговор.

— Убивать? — снова она добилась от меня замешательства. — Леди, вы меня пугаете.

— Простите и за это. Но всё же, я бы хотела услышать, что вы меня не оборвёте мою жизнь сразу.

— М-м-м… Хорошо, я не буду делать ничего подобного, пока мы не договорим, — бросаться громкими фразами типа «да ни в жизнь», я не стал. Мало ли, зачем эта, в высшей мере странная девушка сюда припёрлась.

В изумрудной гостиной королевского дворца она вела себя абсолютно иначе, демонстрируя яркие эмоции. Как минимум испуг и мольбу леди показывала, да и глаза были живыми, яркими. Но сейчас… словно два разных человека. Ещё одна причина быть в частичной боевой готовности.

— Благодарю вас, Ваше Величество, Король Бойл Рэйвен, — и опять безэмоциональный, равнодушный голос. А вот я закаменел лицом, и, действительно, стал раздумывать над устранением этой… этой! Вильдский Клинок на расстоянии одного хорошего прыжка, Чёрная Магия наготове. Но…

Мысли роились словно пчёлы растревоженного улья. Как она узнала? Откуда? Какие у неё доказательства? Кто ещё в курсе? Обезопасила ли она себя, оставив информационные бомбы? Что планирует делать?

— Называть рыцаря Его Величества фамилией Врага… — орать «откуда вы знаете» я не стал, держа лицо холодным и отчуждённым. — Но, леди Еровий, я бы всё равно вас не убил, даже несмотря на подобное оскорбление.

— Я хотела сразу показать, что разговор будет серьёзный… барон. Для начала, это я убила Принца. И вызвала демоническое вторжение тоже я. Не было никакого мужчины в чёрном, который вонзил в моего кузена кинжал, пока мы были наедине на террасе. Я пронзила правую сторону груди этой твари Клинком Агонии, чтобы он не умер сразу, и из-за нестерпимой боли в него вошёл его хозяин из Преисподней. Это я виновата в смертях дворян Эйрума, ранах ваших братьев, гибели слуг. Я не прошу за это прощения, но готова понести наказание. Потом: раз уж получилось не раскрыть себя перед Эйрумом, то хотелось бы сделать это в будущем, не сейчас. Я ещё не закончила отдавать долги.

После слов девушки моя спальня погрузилась в тишину. Не сказать, что я её не подозревал, но подобное признание, сразу после факта раскрытия моей тайной личности, было больше чем неожиданно.

— Даже если всё сказанное вами правда, именно наказать вас будет проблематично. Всё же вы — дочь герцога Еровий, родственница Императора. Максимум, что может сделать Эйрум, это или запереть вас в посольстве, или отправить домой.

— Это неважно. Что со мной будет после воплощения в жизнь задуманных планов — не имеет значения. В любом случае, я собиралась оборвать свою жизнь. Потом, как я уже говорила. Не сейчас.

— Леди, — теперь она меня… раздражала. Что за замашки королевы драмы? — Не могли бы вы перейти к сути?

— Уже. Чернокнижники. Принц возглавлял один из конклавов демонологов. И большая часть ковенов, что в него входила, сейчас здесь, в Эйруме.

— У вас есть информация о них?

— Большая часть.

— Могу я поинтересоваться, откуда вы её знаете? Не поймите превратно, но сомневаюсь, что принц, оказавшийся Чернокнижником, обсуждал с вами свои планы.

— Не со мной, при мне, — девушка покачала головой. Если бы не редкие, очень сдержанные реакции на мои слова, я бы подумал, что рядом со мной сидит неживая кукла.

— Не понимаю.

— Видите ли, лорд, я уже довольно давно служила ему. Невольно, не подумайте. Я не предавала Богов, не предавала мир людей. Так… так получилось, — в голосе гостьи была тяжесть. Чувствовалось, что сейчас слова даются леди Эстель с трудом. — Давно… в детстве Эрик был моим другом. Очень близким. Мы росли вместе. Император был к нему равнодушен, как, в прочем, и ко всем остальным своим детям, кроме потерянной дочери из пророчества. Поэтому Эрик очень часто навещал дом Еровий. Практически жил с нами. Взрослел. Мы играли вместе, взрослели. Будучи детьми даже договорились пожениться, когда вырастем.

С каждым словом безразличия и холода в голосе девушки становилось всё меньше и меньше. А боли больше.

«Нежданная исповедь чужому человеку? Я что, таксист?» — вздыхаю про себя, готовясь слушать… историю.

— Он был хорошим мальчиком, — красивая, слабая и грустная улыбка показалась на её лице. — Добрым, ласковым, заботливым. В детстве он всегда меня защищал, отдавал свою долю сладостей, успокаивал, когда я плакала. Он был сильным и смелым. Сейчас… Я убила не того Эрика, с которым мы росли вместе. Его убила скверна демонов уже давно. Извратила, превратила в чудовище. Монстра.

Леди прикрыла глаза, тяжело вздохнув. Печаль и тоска. Вот, как можно было охарактеризовать выражение её лица, эмоции, вкладываемые в голос. Я не перебивал. Думаю, сейчас лучше не выёживаться. Как показала практика, дослушивать собеседника — полезно. Бесчисленное количество персонажей прочитанных мной историй, могли бы избежать проблем, если бы не вынимали язык из задницы, и внимательно слушали то, что говорят другие.

— У Эрика было одно слабое место. Его отец — Император. Шестой принц жаждал его внимания, любви. Но наш государь абсолютно не замечал его. Первого принца, как наследника — да, второго, как сильного мага — тоже. Совсем немного, но тем не менее, первые два сына получали хоть сколько-то отцовского внимания. В отличии от остальных. Наверное, не будь второго принца, Питера, ничего бы не случилось, но пример, как обратить на себя взгляд Императора всегда маячил у Эрика перед носом. Магия. Когда мы немного подросли, мой друг загорелся идеей стать чародеем. Он искал упоминания в легендах, тратил золото на шарлатанов, чуть ли не преследовал Хозяев имперских Башен Магов. Утверждал, что если можно пробудить Ауру, то и с магией есть варианты. Но их не было. Боги попросту не дали ему таланта.

Это правда. Магию невозможно «пробудить» не имея к ней таланта. Говорят, что она — дар Богов. Не совсем уверен в правильности этого утверждения. На мой взгляд, что простая магия, что чёрная — просто врождённые таланты. Что-то типа мутаций. Не специалист в подобных вопросах, но не зря же в семьях магов с куда большей вероятностью рождаются маги, чем в семьях простых людей. Хотя в некоторых случаях есть признаки… м-м-м… божественного вмешательства.

Семьи дворян уже давно смешали кровь. Те же Рейвены нередко отдавали дочерей и младших сыновей в рода высшего дворянства Эйрума. Даже в Империи было несколько семей, в жилах которых текла доля нашей крови. Только вот способности использовать одновременно и Чёрную Магию, и Ауру не возникали у детей, рождённых в других семьях. Почему? А хрен его знает. У Рэйвенов есть легенда о благословении Тёмных Богов, дарованном за охоту на Чернокнижников, но это всего лишь древняя история, написанная на страницах старых книг. С другой стороны, какой бы падлой не был мой биологический отец, и насколько бы… неприятными не были остальные мои предки — пакостью демонологии ни один из них себя не осквернял.

— Наверное, я была плохой подругой, — тем временем продолжала леди Эстель. — Можно было бы оправдать себя, что в то время, когда Эрик терпел трудности, сражался с собой, я училась в элитной академии для леди, приезжая домой только два раза в год на неделю и один раз на месяц. Но я не могу перестать думать, о том, как бы всё сложилось, если бы я была с ним. Как-то, во время очередного отдыха от занятий, приехав в столицу, я узнала, что Эрик перестал искать пути к обретению магии. Сначала я подумала, что он сдался, перерос себя. Мой друг тогда ещё только начал меняться, и заметить что-то я не смогла. Он просто стал немного циничнее, его шутки приобрели долю резкости, а отношение ко мне чуть более холодным. Но мы взрослели, понимаете, барон? Люди, по мере роста, меняются — это нормально. Да и небольшой холодок в отношениях после длительных разлук — тоже можно понять. Для меня, циничен мой друг, резок, или наоборот — было не столь важно. Ведь он оставался тем Эриком, с которым я росла и играла в детстве, и готова была его принять… любым. А ещё я считала, что после того завершения обучения, у нас получится всё наверстать, что я смогу растопить ледок между ним и мной.

Дочь имперского герцога тяжело сглотнула, замолчав на несколько секунд. Вся фигура девушки излучала тоску и сожаление.

— Я так тогда думала, но ошиблась в главном — в причинах изменений. Когда академия была окончена, а я, вернувшись домой совсем, стала проводить с шестым принцем больше времени, перемены в нём были более заметны. И они… они пугали. В то время умерла его мама. Добрая женщина, южанка, она дружила с моей матерью, и на её похоронах я плакала, словно прощалась со своей близкой родственницей. А Эрик нет. Он стоял с безразличным выражением на лице, а в его взгляде, в глубине глаз… была скука. Я тогда подумала, что ошиблась. Ведь он любил свою маму. А лицо словно маска изо льда только потому, что принц не желает показывать всем вокруг своё горе, во взгляде — не скука, а скорбь. Снова ошиблась. Я делала это ещё долго. Объясняла себе, что то, что я вижу — ложь, игры воображения, глупости молодой девушки, которая очень долго была вдали от своего самого близкого друга. Что принцу Империи нужно быть жёстче, чтобы пираньи императорского Двора не сожрали, а кукловоды не попытались им воспользоваться.

Тяжелый вздох, закушенная губа, взгляд, направленный в никуда. Казалось, что девушка сейчас не просто рассказывает историю своих заблуждений, а исповедуется. Слова уже не давались ей с трудом. Скорее наоборот, леди Эстель стала говорить легче, свободнее, хоть из её слов и не пропадала горечь и грусть.

— Я врала себе, пока однажды мы не отправились «в путешествие». Накануне я стала невестой прекрасного, любимого мной человека. Он доверял мне без меры, и без лишних слов отпустил последний раз в свободный полёт. Дальше была бы семейная жизнь, обязанности леди, матери… Да и я хотела снова, как раньше, побыть с Эриком. Как в детстве. Вернуть то, что, как думала, теряла. Дружбу. Дура. К тому времени от дружбы не осталось и следа. Как и от моего Эрика. Натянув его тело, как костюм, надев его лицо, по земле под Солнцем разгуливала мерзкая тварь, почти ничем не отличающаяся от демонов. Жажда власти, мечты о могуществе, жадность… в огрызке его души, в извращённой пародии на человеческий разум, были одни пороки. Там, в путешествии, он… нет, оно! Оно мне мне раскрыло правду. Виной всем изменениям в моём друге было Чернокнижье… Можно попросить у вас воды, барон?

Молча киваю, ставя на столик два стакана, наливая в оба воды из графина. Мелькнула мысль предложить девушке успокоительного, но у меня в комнате таких зелий не было. Надо бы это исправить в дальнейшем. Хотя бы для себя.

— У Этого был план, — поблагодарив меня кивком, и отпив несколько глотков продолжила леди Эстель. — Сумасшедший, пугающий. Простой. Убрать всех в очереди на наследование, дождаться смерти Императора, и сесть на трон. Ну, или поспособствовать тому, чтобы его отец так или иначе уступил место тому, что раньше было Эриком. А ещё оно не забыло старого обещания, данного нами в детстве друг другу. Это… было бы смешно, если бы не было страшно. Мы, разумеется, не родные брат и сестра, но единокровная сестра Императора — моя мать, и с возрастом я даже забыла о детских словах, брошенных от простого незнания реалий жизни. Примерно так дочери говорят отцам, что когда вырастут выйдут за них замуж, а сыновья могут подобное сболтнуть матерям. Это нормально — это детство. Эрик — был моим кузеном, моим близким другом. Не более. К сожалению, жадность демонолога слишком велика, и для идеи, что я — его собственность, было достаточно слов маленькой девочки, которая не соображала, что говорила.

Леди стиснула кулачки так, что побелели костяшки, сфокусировав на мне взгляд красивых глаз. Я… вздрогнул, разглядев в раньше холодных и безразличных глазах настоящий ужас, плескавшийся в целом океане боли и ненависти. Клянусь, если бы это были эмоции в мой адрес, то я без колебаний убил бы человека, так смотрящего на меня.

— Я не стану рассказывать, через что мне пришлось пройти в том путешествии. Вам не нужно это знать, а мне… неприятно вспоминать. Достаточно будет того, что вернулась в столицу уже не Эстель Еровий, а кукла Чернокнижника. Сломанная, трепещущая от ужаса глубоко в душе, но не рискующая ни просить о помощи, ни ослушаться. Я… трусливо подчиняясь приказам той твари, своими руками убила человека, которого любила. На «добрую леди» даже не подумали, безоговорочно поверив в ложь о загадочном убийстве. Через некоторое время, когда прошло время траура, отец договорился о помолвке с другим кандидатом. Его убила уже тварь в теле Эрика. Следующий мой жених… я изо всех сил постаралась напугать его. Получилось. Он в одностороннем порядке расторг помолвку, выплатив чудовищные откупные, вызвав на свой род немилость рода Еровий и на себя лично недовольство собственного отца. Но он выжил.

Девушка улыбнулась. Криво и горько.

— Хочу верить, что спасла того человека. Только цена его спасения… Эрику не понравилась моя самодеятельность, и, получив одобрение моего отца, он взял меня в свою свиту, после чего… я познала настоящий Ад. Тогда я умерла, барон. Не буквально: моё сердце всё ещё билось, я могла говорить, думать, но моя душа была мертва. Ничего кроме отчаяния и ужаса не было в моём сердце. Я молила о смерти, но, подчиняясь приказу твари в теле кузена, не могла даже наложить на себя руки… Иронично… Иронично, но именно тогда, когда у меня осталась только мечта о смерти, я обрела… друзей. Барон, внимательно смотрите на меня, но постарайтесь сдержаться: они не смогут причинить вам вреда.

Девушка снова улыбнулась, впервые показав на лице и в глубине глаз… нежность. Она приподняла раскрытую ладонь, уставившись в пустоту на ней.

— Простите, леди, но я ничего…

На ладони девушки мне почудилось какое-то марево, из-за чего я прервался. Улыбка девушки стала чуть шире.

— Внимательнее, — в голосе леди Эстель слышались нотки поощрения. — У вас почти получилось его увидеть.

«Его?», — озвучивать вопрос я не стал, вглядываясь во всё более отчётливое марево на ладони девушки. Странно, но чем яснее становилось нечто, тем более явственно я чувствовал… отвращение о отторжение. Словно разглядываешь мерзкого слизняка, или гноящуюся рану.

— Что, во имя Всех Богов, это такое?! — когда непонятное нечто обрело очертания, я, из положения сидя, невольно отпрыгнул от девушки ближе к лежащему рядом с кроватью мечу.

— Это дух, барон, — девушка с нежностью и любовью посмотрела на извивающуюся тварь с кучей глаз, лежащую на её ладони. Там, где не было… зрительных органов, из серой тушки, склизкой и мерзкой на вид, росли щупальца. Пульсируя, они обвивали руку имперки, исчезая где-то под рукавом лёгкого платья. — Его зовут Отчаяние. Он один из моих друзей, благодаря которым мне удалось не потерять себя совсем, и прикончить тварь, занявшую место моего кузена.

Утомительно… Чувствую себя опустошенным. Вроде ничего такого: просто работал языком и ушами всю ночь, но, чёрт побери, леди Эстель умеет быть… утомляющей…

Ощущаю себя несколько неловко из-за того, что думаю так про, фактически, жертву Чернокнижника, но ничего не могу с собой поделать. Она особо не делилась со мной своей историей, ограничившись общими моментами, но то, как девушка себя вела, нагоняло депрессию и уныние. Вечные упоминания собственной смерти от моих рук заставляли чувствовать себя полнейшей сволочью, особенно на фоне того, что я, действительно, первое время обдумывал способы устранения имперской дворянки.

А ещё её духи. Никогда ни о чём подобном не слышал. Ни при прохождении игры, ни тут, живя в этом мире. Что-то совершенно чуждое… омерзительное и пугающее даже меня. Видеть «питомцев» леди было, мягко говоря, противно, отталкивающе. Магия, что чёрная, что обычная, что божественная или демоническая — была ясна и понятна (для местных уроженцев). Даже с демонами жители этого мира сталкивались относительно часто, не говоря уже про нежить, монстров и чудовищ. Тут же… твари, которые кормятся эмоциями леди Еровий, по её словам, облегчая её ношу, и помимо жуткого, отвратительного внешнего вида, эти духи совершенно ей не вредят. Что-то вроде нематериальных, эмоциональных симбионтов?

Непонятно. Мало данных. Она и сама (по её словам) про своих духов знает очень немного, буквально самостоятельно, интуитивно научившись с ними взаимодействовать. С их помощью у неё получилось не сойти с ума до конца, оставляя одного из духов «управлять телом» во время очередных «сеансов» дрессуры от шестого принца, а сознание самой девушки в такие моменты погружалось в сон. Её тварюшки, необнаружимые вообще никакими средствами, и проникающие сквозь стены или любую магическую защиту, следили за теми, кто был интересен леди Эстель (именно так она и «познакомилась» со мной в обличии Нэвэрмора, когда мы с ребятами и девчатами из Ночников вырезали один из ковенов Шестёрки).

Дух, в тот раз это был Ненависть, прицепился ко мне, убийце Чернокнижников, и раскрыл леди Еровий моё инкогнито. Как они общаются? Из объяснений леди я ни черта не понял, но знание и моей внешности, и действий мною совершенных, дух ей передал. Поверил ли я? А как ещё объяснить знание девушки, которая, по сути, была игрушкой, заключенной и инструментом одновременно? Как-то же она оказалась в курсе того налёта Людей Ночи и моего в нём участия. А дальше… Ну… сложно было не сложить два и два. Легко понять, что Нэвэрмор — это один из Рэйвенов, когда Чёрный Маг и преступник, в миру являлся аж королевским рыцарем и Аурным воином.

Собственно… из-за этого леди Эстель и оказалась в моём доме, устроив в королевском Дворце безобразную истерику, что требует защиты у убийцы демонов. Имелся в виду, тот случай, где я прикончил отродье, которое по моей вине и просочилось в мир смертных. Слова о леди Бисмарк и лорде Кронштейн, участвовавших, помимо меня, в убийстве аж демона-генерала ею игнорировались напрочь. Девушка крайне талантливо отыграла сцену, устроенную… не самой умной особой, которая в упор не понимает разницы между каким-то, по слухам, то ли пяти, толи шестикрылым демоном, и тварью с одиннадцатью крыльями, упёршись рогом в кандидатуру «доблестного сэра Бойла, прикончившего тварь из Преисподней в одиночку».

Думаю, леди Еровий решила так своеобразно выйти со мной на связь по двум причинам.

Первое: Рэйвены, при всех своих не лучших чертах характера, никогда не пачкались в сделках с демонами и Чернокнижниками. Лично я думаю, что тупо из-за того, что сила Владык Преисподней нам банально не нужна: ауру она блокирует, а без такого шикарного буста, который даёт сила, живучесть и ускорение «воинской магии» все плюшки демонов, даже пародия на Ауру — говно собачье. Ну а в связи с тем, что Вороны исторически были не самыми… м-м-м… приятными в плане добрососедства, Чернокнижники люто страдали в Эйруме. Мой дед, к примеру, был большим «любителем» демонологов, да и папаша, при всей его подлючести, обожал запах дохлых рабов Преисподни по утрам.

Хотя, возможно, именно из-за девиаций по части любви к насилию, и того, что геноцид рабов Преисподней одобрялся вообще всеми, папаша так охотно занимался истреблением Чернокнижников. Тупо удовлетворял жажду крови. Увы, одной условно положительной черты характера, при целом возе отрицательных, оказалось недостаточно для правления до седой старости.

Ну и, продолжая тему леди Эстель, вторая причина: она тупо не доверяла никому. Вообще. К тому же девушка ненавидела… тоже вообще всех. Сложно было бы в это поверить, слушая спокойный, немного печальный голос леди. Но она подробно мне поведала, как ненавидит своего отца, за то, что тот не заметил изменений в своей старшей дочери, Императора — за то, что он паршивый папаша, и допустил «падение» одного из своих сыновей. Всю имперскую аристократию, за то, что та превратилась в сборище слабых, кичащихся длинной родословной, напомаженных ничтожеств. Имперскую церковь, допустившую настолько сильный разгул Чернокнижья, что то пролезло аж в монаршую семью.

Наследница герцогства Еровий ненавидела всю Империю, и не доверяла никому, что на родине, что здесь. Девушка, на собственном опыте узнав, что Чернокнижье может пролезть в любую щель, если этой демонической погани позволить, не верила и высшей аристократии Эйрума. По странному бзику в голове, исключив из списка… меня — урождённого Рэйвена. Не знаю, что послужило причиной: слежка лично за мной, или репутация моей династии, но сделать последнюю пакость тем, кого ненавидела больше других — домонологам, она решила моими руками. Если конкретно, то сдать как можно больше участников конклава Шестёрки. А потом девушка планировала громко покончить с собой уже на территории Империи, вернувшись в столь ненавистную ей столицу.

Я говорил, что леди удивительно утомительна? Вот именно из-за постоянного повторения своего плана с обрывом жизни она больше всего и утомляла. Это… реально неприятно: раз за разом слушать, как кто-то рассказывает о своей скорой кончине по собственному желанию. Может потому что я в прошлой жизни не переваривал выпячивающих свою «мрачность» дединсайдов? Честно говоря, в случае с леди Эстель причина хоть сколько-то понятна, в отличии от большинства моих негативных знакомых «дома».

Плюсом леди Эстель было то, что умирать она, на самом деле не хотела. Было не сложно раз на десятый понять, что девушка желала, чтобы её попытались остановить, уговорить. Ну… в плане, серьёзно желающие уйти в иной мир не рассказывают о своих планах. Даже сквозь безразличие её голоса можно было различить нотки страха, тоски, нежелания…

В принципе… а почему бы не помочь ей, оставив жить со смыслом, который она приемлет? Пусть уже не в обществе аристократии Империи, которую она ненавидела, а среди Людей Ночи? Были планы, подобные планам Шимуры Данзо, но убивать её прямо сейчас и здесь я не мог себе позволить. Просто потому что не считал других тупее себя — я бы озаботился хотя бы отложенной местью, благо инструментов существует масса. А по части забрать девушку себе, то есть Нэвэрмору…

Я, так-то, не брезговал подбирать даже просто никому ненужное, что уж говорить об обладателе способностей, о которых нет упоминания даже в Чёрной Библиотеке Рэйвенов? Разумеется, нужно изучить этих духов, найти способы блокировать их вездесущность, обнаруживать и защищаться. Кто знает, сколько таких уникумов ещё живёт на этом свете?

Ладно, сейчас не время. Предварительное, пусть и неуверенное согласие от леди Эстель я получил, и обдумывать планы в деталях буду после. Сегодня… будет тяжелый для меня день. Очень надеюсь, что всё не пойдёт по худшему сценарию.

Сидя вполоборота к открытому окну, замечаю приметный экипаж Валуа, направляющийся к воротам на территорию моего особняка. Визита леди Мэрили стоило ожидать. Дело даже не в письме, отправленном девушке с рассветом, с информацией о новых гостях особняка Брэйн, а во вчерашних событиях. Моя алоокая и беловласая леди просто не смогла бы остаться дома, помня о том, что её рыцарь вчера повредил руку.

Слегка усмехаясь, закидываю правую конечность в перевязь. Не хотелось, чтобы леди Мэрили беспокоилась о том, что я не соблюдаю предписания целителей… Мда… Ещё не женат, а уже предпринимаю шаги, чтобы не спорить понапрасну, и не заставлять нервничать свою вторую половинку.

— Ладно, — разворачиваюсь к дверям кабинета, и направляюсь встречать свою девушку… Чёрт возьми, как же приятно думать о ней в таком ключе. — Откладывать дальше — бессмысленно. И даже немного опасно.

***

Мэрили нервничала. Такое и раньше происходило в особняке Брэйн, но в данный момент… девушка чувствовала себя крайне некомфортно, в отличие от обычных приятных, но бурных эмоций. С вечера вчерашнего дня её настроение скакало, как сумасшедшее, а после прибытия в дом своего рыцаря, его вообще начало трепать, как не спущенный флаг во время шторма.

— Леди, нам нужно серьёзно поговорить, — сказал встретивший её у дверей дома сэр Бойл, когда они закончили с обязательной частью приветствий, после чего Мэрили ощутила, как её сердце провалилось куда-то вниз.

«Серьёзный разговор» — звучало страшно. Леди Валуа терпеть не могла эту фразу во всех прочитанных ею романах. По большей части она знаменовала что-то нехорошее, а на фоне вчерашнего происшествия на королевском приеме и утренних новостей, пришедших с письмом от барона Брэйн…

«Я не хочу никаких серьёзных разговоров», — подумала девушка, но произнесла совершенно иные слова.

— Конечно, сэр Бойл. Если это необходимо, — опять её сердце пропустило удар, когда мужчина посмотрел на неё… виновато.

— Пожалуйста… Мэрили, не нервничай, — едва слышно, запнувшись, произнёс рыцарь, заставив её с силой сжать его локоть.

Снова буря чувств. Настолько… прямая, даже фамильярная речь, что могла бы сойти за оскорбление. Но при этом тон и голос были мягкими и тёплыми… домашними, что ли. С ней никто и никогда так не разговаривал, как позволял себе её рыцаро со вчерашнего вечера. И это было… приятно!

Ну, никто, кроме Её Высочества. Но Принцесса знаменита своей прямотой и жаркой нелюбовью к этикету. К тому же в Высшем Свете все знают, что если первая дочь короля Педро Четвёртого говорит с тобой без формальностей, то это признак благоволения и расположения.

Но, в любом случае, до конца изгнать из души беспокойство не вышло. Серьёзный разговор… что же хочет сказать мужчина, о романтических чувствах к которому вчера позволила себе громко «заявить» Мэрили? Он же… он же сейчас не скажет, что всё было ошибкой, правильно?! Нет… не может такого быть. Леди, пока они шли к кабинету барона, ловила на себе взгляды своего рыцаря. Нежные, ласковые… Если бы ещё Мэрили не отравляли страхом вина в его взоре и тень нерешительности…

Никогда ещё короткий путь по относительно небольшому особняку не казался девушке настолько длинным. А мысли не носились в голове таким бешеным калейдоскопом. От воодушевлённо-нереалестичных, где её Бойл решил сделать ей предложение, постыдно-развратных, о которых она никогда, нигде и никому бы не призналась, и до жутких картин расставания по самым разнообразным, иногда абсурдно-фантастическим причинам. К примеру, прикусить губу заставили Мэрили мысли, что её рыцарь переключился на новую гостью особняка Брэйн… или вновь решил вернуться к идее отношений с леди Бисмарк.

И как в таком случае поступить? Ладно, дочь имперского герцога — сэр Бойл с ней знаком всего день, поэтому даже для Мэрили идея о романтических чувствах, вспыхнувших между ней и рыцарем, казалась фантастической. Но леди Скарлет… Наследница дома Валуа и представить себе не могла противостояние с подобной персоной. Если Хлоя Владимир, по мнению девушки, имеет лишь одно неоспоримое достоинство — врождённый дар Светлых Богов, то леди Скарлет приобрела свою славу, известность и мастерство заслуженно, и Мэрили её… уважает. К тому же до сих пор ощущает вину.

— Леди, вы не против? — единственная дочь Демпфера Валуа удивлённо моргнула, разглядев, что поставил на столик мужчина, как только они вошли в кабинет, и сэр Бойл помог ей сесть в кресло.

Один из вариантов артефакта приватности. Высокомощный. Пирамидка, состоящая из драгоценных металлов и камней. Довольно… очень дорогая. Такими пользуются высокоранговые маги Башни, богатые аристократы и королевская семья. Нет, никто не запретил бы барону приобрести подобный магический артефакт, но его цена… Несмотря на своё отношение к мужчине, для баронства Брэйн это было бы слишком дорогой покупкой.

— Н-нет, барон, — девушка слегка запнулась, отвечая на вопрос сэра Бойла. От удивления, и в какой-то мере от облегчения. Такими вещами не пользуются для разговорах о личных взаимоотношениях между леди и её кавалером.

Рыцарь, кивнув, активировал магическое приспособление, и облегчённо выдохнул, откинувшись на кресло.

Сейчас они находились в кабинете барона. Мэрили хорошо знала эту комнату, потому что часто здесь бывала, с удовольствием проводя время со своим мужчиной, пока тот занимался делами баронства. Несмотря на то, что свои владения сэр Бойл принял полностью, у него всё ещё было много дел, которые сложно назвать рутиной. Ещё не все управляющие полностью втянулись в работу, временами возникали конфликты между новой династией управленцев барона и руководителями на местах, заключались новые договоры и сделки, так что барон не мог похвастаться большим количеством свободного времени.

Мэрили это… нравилась. Будучи Валуа она высоко ценила умение руководить своими владениями на высоком уровне, и весьма одобряла внимательность и скрупулёзность, с которой подходил к делам своего баронства новый владетель. Если говорить честно, то девушка находила своего рыцаря крайне… привлекательным и соблазнительным, когда тот был занят работой. Сосредоточенность, внимательный и острый взгляд, резкие, отрывистые и лаконичные распоряжения для своего секретаря.

Кхм… Сэр Бойл был настолько красив в такие моменты, что Мэрили приходилось себя контролировать, чтобы не наделать глупостей. Хотелось… позволить себе… постыдные вольности. Например, подойти к мужчине со спины, обнять за плечи и… укусить… Легонько, просто прикоснувшись зубами к его шее… или уху… щеке…

Девушка с усилием прогнала из головы лишние мысли. Не сейчас. Полностью избавиться от таких идей не получалось, но в данный момент её фантазии не ко времени.

Касательно кабинета, комната оставалась такой же, как и когда Мэрили была тут последний раз. Относительно простая обстановка, мебель не дешевая, но и роскоши кабинетов особняка Валуа не было. Всё было строго и лаконично, полностью соответствуя представлениям Мэрили о хозяине кабинета.

— Мелинда, не могла бы ты оставить нас? — мужчина улыбнулся служанке. Сэр Бойл всегда относился к личной горничной Мэрили довольно тепло, что весьма радовало Мэрили. Вот и сейчас, в голосе барона не было приказа, а скорее просьба.

— Прошу тебя, — Мэрили слабо улыбнулась своей тайной подруге. Дворянин точно собрался говорить о чём-то очень важном, и служанка, как бы хорошо леди Валуа к ней не относилась, сейчас будет только мешать.

— Леди, — мужчина открыто улыбнулся Мэрили, дождавшись пока служанка покинет кабинет. — Я прошу прощения за излишнюю таинственность, как и за то, что заставил нервничать. Но, думаю, вы поймёте меня, когда услышите, что я хотел вам рассказать. Если вы потом захотите поделиться деталями разговора с Мелиндой, я не буду против. Но сейчас, прошу, просто выслушайте.

— Хорошо, — девушка нервно сцепила руки, лежащие на коленях.

— Во-первых, хочу сразу вас успокоить, то, о чём я собрался говорить, не имеет абсолютно никакого отношения к… романтике. Я не скрываю от вас тайной любви, у меня нет никаких чувств к другой леди, и я не собираюсь вступать в брак с кем-то… кроме вас.

— Л-лорд… — минуту назад Мэрили думала, что отсутствие чая во время этого разговора — плохой знак. Но сейчас была благодарна, что его не было на столике. Иначе она точно уронила бы чашку. Удивительно огромное количество эмоций обуяло девушку. Облегчение, шок, радость, неверие… и одновременно опасение, даже страх. О чём же хочет поговорить с ней мужчина, который только что так откровенно поведал о своих… планах.

— Я понимаю, что сказанное — очень самонадеянно с моей стороны. Даже неприлично. Говорить о браке, не открыв чувств… простите, леди, но вы очень нервничали в самом начале, поэтому я решил… не нагнетать обстановку в этом направлении. Мне неприятна мысль, что я выгляжу сейчас в ваших глазах, как бесчувственный, самовлюблённый чурбан, но видеть, как вы переживаете слишком сложно. Искренне прошу прощения, леди Мэрили.

— Ничего… ничего страшного, барон, — девушка с трудом подбирала слова. Она даже не думала о том, за что сейчас просил прощения аристократ. Скорее наоборот, разговор о браке стал для Мэрили хоть и неожиданностью, но неожиданностью чрезвычайно приятной. Отсеявшей переживания о… разном, и разбившим неуверенность в её душе.

— Благодарю за снисходительность, — мужчина перед ней с облегчением вздохнул. — Всё у меня… не как у нормальных людей. Сначала рассказал, что не собираюсь жениться ни на ком, кроме вас, а теперь пытаюсь облечь в слова свои чувства…

Сэр Бойл вздохнув прикрыл глаза. Несколько мгновений в кабинете стояла тишина… В которой было слишком много эмоций, если честно. Действительно, барон поступил очень нестандартно. Мэрили бы сказала, что поторопился, но для неё…

— Я… у меня есть несколько секретов, леди. Даже, наверное, их можно назвать тайнами. Они очень тяжеловесны, и их раскрытие для меня опасно.

Лицо дворянина, который одновременно с началом речи открыл глаза, было серьёзно. Во взгляде рыцаря можно было разглядеть решимость.

— Тем не менее, я считаю, что любимый человек должен знать о них. Более того, я уверен в том, что сохранение личных тайн от вас — равносильно обману. Если говорить откровенно, то практически с самого начала нашего знакомства я обдумывал множество планов по… правильному раскрытию себя вам. Но они были отброшены в пользу простого и честного разговора. Откровенного, которого вы, как леди, что уже забрала моё сердце, достойны больше кого бы то ни было.

«Любимый человек», «леди, что забрала моё сердце»… Наследница дома Валуа сейчас не очень хорошо воспринимала остальное, сказанное её рыцарем. Больше разговора о браке её поразили слова о чувствах. Её сердечко сейчас билось едва ли не сильнее, чем при словах о «серьёзном разговоре».

— Кхм… Я часто слышал выражение «отдать своё сердце», леди Мэрили. Леди и джентльмены так говорили о своих чувствах, о отданной кому-то любви… В моём случае оно уже у вас. Я не могу думать о ком-то кроме леди Мэрили в качестве своей спутницы жизни. Вы постоянно в моих мыслях, я всегда, размышляя о будущем, о своих планах, вспоминаю вас. И каждый раз я пытаюсь представить, как вы отнесётесь к тому или иному моему решению. Как я говорил раньше, вы уже забрали моё сердце. Поэтому, сейчас, когда наши с вами отношения для Высшего Света перешли в официально-серьёзное русло, я доверю вам ещё и собственную жизнь.

— Барон, если это такая тайна… — девушка, под впечатлением от сказанного, хотела отговорить сэра Бойла от раскрытия его тайн. Её… ей они не особо важны. Самое главное он сказал в самом начале — в них не фигурирует другая девушка. А остальное… какая разница, что скрывает её любимый человек? В этом мире сложно найти аристократа, который не имел бы пары-тройки секретов. У самой Мэрили они были. К примеру, её дружба с собственной горничной, тихая, отчаянная мечта о любви отца.

— Это такая тайна, которую невозможно не рассказать леди, которую не просто любишь, но и хочешь, чтобы она любила тебя. Я так не могу… Мэрили, и считаю, что ты должна знать, — новые слова рыцаря вновь согрели сердце и обрадовали. Одновременно заставив трепетать душу. Было ощущение, что сейчас откроется что-то… значимое, волнующее. Словно Мэрили попала в один из так любимых ей романов.

— Это… хорошо… Б-бойл. Я… я слушаю. Обещаю, что бы ты ни рассказал мне, как бы я к этому не отнеслась, но я не скажу ни слова кому-то, пока… ты не разрешишь, — неформальная речь давалась её с трудом. Девушка почти проталкивала слова, но одновременно наслаждалась возможностью поговорить со своим рыцарем так, как не всякие жены могут себе позволить вести беседу со своими мужьями.

— Спасибо, — её Бойл улыбнулся. Открыто, нежно, благодарно. Потом мужчина приподнял руки, освободив одну из них от перевязи, на уровень плеч, ладонями к потолку. — Аура, — правая ладонь засветилась знакомыми Мэрили бордово-алыми переливами. — Чёрная Магия, — на левой ладони, в тот же миг, расцвело причудливым цветком чёрно-пурпурное пламя.

Леди Валуа молчала, с неверием переводя взгляд с одной руки своего мужчины на другую. Чёрная Магия? Сама по себе она бы совершенно не впечатлила Мэрили, ведь Мелинда, её самая близкая подруга — ведьма, пусть и с заблокированным даром. Но Аура и Магия одновременно? Такого же не может быть, верно? Открытие ауры уничтожает возможность пользоваться магией. Обычной, святой или чёрной. Есть только одно исключение…

— Но ведь…

— Я не был рождён Евлампием. Я — Бойл Рэйвен, последний представитель бывшей правящей династии Рэйвенов. Враг Эйрума и самых могущественных родов на территории нашего Королевства. Сын покойных Короля и Королевы этой страны, убитых людьми герцогств Лупердель и Кронштейн.

— Бойл… Рэйвен? — Мэрили попыталась собраться с мыслями. Сейчас в её голове царил полный сумбур. Рыцарь Его Величества — последний из рода Врага. Друг Их Высочеств. Четвёртый Повелитель Ауры Эйрума… и чёрный маг?! Но… В голове леди Валуа, словно Солнце, вспыхнула яркая мысль. — Получается… леди Тильта не твоя сестра?!

Сижу, молча смотрю на свою милую Мэрили. В голове, словно в какой-то игре, мелькают варианты ответов. И больше всего хочется сказать: «леди, перед вами последний представитель свергнутой династии, и заводить с ним романтические отношения — смертельно опасно. Вам, действительно, так важно сейчас уточнить, является ли Тильта моей сестрой?».

И, кажется, красавица напротив прочитала мысли в моей голове, потому что щёки девушки стали не просто стремительно наливаться румянцем, а буквально опомидорились. Вместе с очаровательными ушками.

— То есть… я хотела сказать… — девушка замолчала. Несколько мгновений она бегала глазами по комнате, потом снова остановила взгляд на мне… и, тоненько пискнув, закрыла лицо ладошками. Светлые Боги, это было настолько мило, что я прямо там чуть не растёкся лужей на кресле. И одновременно так смешно, что я просто не смог сдержать смех.

Не хохот, разумеется… тут уже пришлось постараться, чтобы всё выглядело культурно. Но я искренне, от души засмеялся. И от милой до невозможности картины, и одновременно от облегчения. Да, я очень рассчитывал на то, что моя девушка… не прореагирует резко на известия о моей принадлежности к прошлой династии, но то, как она расставила приоритеты изрядно поразило. И повеселило, чего уж скрывать.

— Простите меня, сэр Бойл, — красные глазки девушки настороженно разглядывали моё лицо сквозь пальцы.

— Не за что просить прощения, моя милая леди, — тепло улыбаюсь, любуясь чудесной картиной такого трогательного смущения. — Тильта, действительно, мне не кровная родственница. Но сестра. Как всех детей мужского пола барона и баронессы я считаю братьями, как самих лорда и леди Евлампий я воспринимаю своими родителями, так Тильту Евлампий я вижу исключительно как свою младшую сестру. Она очень любит нас, своих родных. И к тебе, Мэрили, она испытывает только положительные эмоции, ведь для Тильты ты — леди, к которой её старший брат питает нежные чувства. И это тоже правда.

— Ох… — щёлки между пальчиками закрылись, а очаровательные ушки чуть ли не засветились от жара. Клянусь, удержаться, и не натворить глупостей от картины передо мной, от такой милой, трогательной, восхитительной реакции… было невероятно сложно.

Хотелось встать с кресла, подойти к своей леди, убрать ладошки, которыми она закрывается, от меня и глядя в красные, прекрасные глаза впиться в кроваво-алые губы. Кажется… кажется со мной что-то не так? В прошлой жизни я категорически не любил, когда меня ревновали! Может дело в том, что Мэрили это делает чрезвычайно мило?

— Это ещё не всё, — да, если быть честным, то сдержался я именно из-за того, что не закончил раскрытие своих тайн. Иначе… кто знает, может я бы и дал себе волю. — Мэрили, у меня есть приёмная дочь, и она — ведьма с незаблокированным Храмом даром.

— Д-дочь? — девушка вскинулась, убрав руки от лица. Прекрасные, изящные ладошки с силой сжались в кулачки до такой степени, что побелели костяшки пальцев. — Приёмная! — леди вся обмякла в кресле, облегчённо вздохнув. Эм… Я зря переживал, да? Мне чудится, или моя леди смотрит на всё не совсем под тем углом, что я ожидал… даже в самых смелых мечтах. — Сколь… сколько ей лет?

Снова подозрения во взгляде наследницы дома Валуа. И я уже примерно знал, какая будет реакция на мой ответ.

— Ей пять лет, скоро шесть, — новый, едва слышный удовлетворённый вздох слетел с губ наследницы рода Валуа. — Она — чудесная девочка, которую я вынужден прятать. Храм… не будет в восторге от недремлющего дара Чёрной Магии, и непременно попытается его заблокировать. К сожалению, Луизу, мою дочь, ослепили в трёхлетнем возрасте, и она очень боится темноты, а видит только с помощью Чёрной Магии.

— Ослепили? — расслабившаяся было леди Мэрили широко раскрыла свои красивые глаза. Да… я знал, что так и будет. Виновен — я специально упомянул тяжелые для моей Зузулины обстоятельства, при которых девочка попала ко мне.

Грешен. Хотелось не вспоминать о травмах дочери. Хотелось промолчать. Но я знал о том, что недопонимания в этом мире хуже чуть ли не всего, что можно придумать. К тому же, если моя леди сегодня… не отвернётся от меня, от нас с маленькой Лу, всё мной рассказываемое в данный момент она и так узнает после. И я банально не хочу травмировать Луизу, я боюсь, что между ними с Мэрили возникнет обида, если последняя, ненароком, обидит мою дочь. Я люблю Лу, я люблю Мэрили, и если мне, для нормальной атмосферы внутри… будущей семьи нужно переступить через себя, давить на жалость — я сделаю это. Самым бесстыдным способом: буду рассказывать правду.

— Около трёх лет назад я был в отпуске, отправившись по делам Рэйвенов в глушь. Чёрная Магия на высоких уровнях очень «громкая», и проводить в столице некоторые ритуалы просто нет возможности. Тогда я делал кое-что для своего слуги, который когда-то спас меня ещё младенцем. Мы проезжали через деревню, и решили в той остановиться. Необычно тихое поселение — так я подумал о нём вначале. Но это было не единственным отличием от десятков посещённых мой небольших населённых пунктов Эйрума: в деревне стоял довольно большой, красивый храм на холме. Там, в подвале, мы и нашли Луизу.

Мне… Проклятье, мне было тяжело думать о прошлом. Сложно вспоминать. Я… люблю детишек. Капризных, сопливых, горластых… Ласковых, добрых, шкодливых. Это же дети. Им можно. Нет, я не за вседозволенность, и нормально отношусь к наказаниям детворы, если эти наказания не выглядят, как проклятые пытки безумных садистов!!! Особенно не за поведение, а за врождённые особенности… Это… это как пытать брюнета за то, что у него тёмные волосы!

— Я думаю, деревенский священник был просто сумасшедшим. И его безумие оказалось крайне заразным. Оно перекинулось на большую часть односельчан, а меньшая, что не верила в бредни сошедшего с ума святоши, была банально запугана. К сожалению, мы опоздали с самого начала. Безумная секта, прикрываясь Светлыми Богами, в тот момент уже ослепила Луизу, и этот… звавший себя Первожрецом и Целителем Душ, готовился к следующей части «исцеления». Мы… я смог не дать психам выжечь хнычущей от ужаса девочке язык, но… Что ты слышала о Тёмной Ярости? Характерной особенности моих предков, Рэйвенов?

— Безумие Чёрной Магии, переплетённой с Аурой?

— Да. Состояние, близкое к состоянию берсерка. Это… Я не хочу тебе рассказывать про те события, но должен. Чтобы ты имела возможность меня понять. Представь кучу тварей. Разумных, в форме человека, не осквернённых Преисподней. Они все стоят на коленях и молятся Светлым Богам о исцелении ребёнка от проклятого дара Чёрной Магии. И этот ребёнок, девочка… Маленькая девочка, невероятно худая, потому что эти уроды через голод и жажду пытались вытравить дар, лежит свернувшись в клубок на камне алтаря СВЕТЛЫХ БОГОВ!!! Она не может кричать и плакать — у неё нет сил, она не зовёт маму с папой, потому что эти твари сами, добровольно отдали своего ребёнка «для лечения» психу в рясе. У неё нет глаз, потому что их ей выжгли раскаленным железом.

Воспоминания вставали перед глазами словно слайдами старого проектора. Мерзкая память. Отвратительная. Тяжелая. Горькая. Правую руку прострелило болью, и только после этого я услышал хруст дерева. Ладони так сильно сжали подлокотники кресла, что те начали крошиться.

— Тогда я потерял себя в гневе. Я… я люблю детей. Они такие… разные. Светлые, чистые, иногда жестокие и безжалостные. Детки бывают разные, но всегда они — слабые и беспомощные. Вся их сила — защита от взрослых. От родных. Родных, которые самостоятельно, веря в откровенную ересь, передали собственное дитя жестокому безумцу!!! Вспоминая, как было плохо Лу, говорить, что мне было больно видеть девочку в таком состоянии — сродни издевательству и насмешке. Но, тем не менее, я чувствовал себя так, словно этот безумец и его паства издевались над моей душой. И у меня… меня поглотила Тьма. Когда сознание вернулось, когда я снова стал собой, все в том подвале были умерщвлены, а маленькая Лу слабыми ручками пыталась обнимать меня за шею у меня на руках. Лёгенькая, как пушинка, дрожащая от ужаса, худая, словно скелет, трёхлетняя девочка с потрескавшимися от жажды губами и воспалёнными ранами на месте глаз. Она понимала, что я сделал больно всем вокруг, но не колебалась и секунды, ища защиту у убийцы родителей и односельчан. Я говорил ей глупости, приходившие в кружащуюся от запаха крови и уходящей из души ненависти голову…

Хотелось пить. Нет. Не воды, а напиться в хлам. Луиза для меня больше, чем просто найдёныш. Она — моя дочь, хоть и не по крови. И вспоминать о том, как ей было тяжело, пока я не нашел её — больно. Безумно больно. Это не я виноват, знаю, но было иррациональное чувство вины, что я не успел, опоздал. Не пришел вовремя, не уберёг её глазки.

— Тогда, покинув подвал храма, я выхаживал её несколько дней, кормя с ложечки, отпаивая зельями. Я пообещал ребёнку, что с ней никогда больше не случиться ничего подобного. Я вдохновлённо врал, что на самом деле — я её отец, а её у меня похитили в младенчестве. Говорил, что её родители — не настоящие, что они мои враги. Может я ошибался, моя леди, может быть. Но я в то время тоже был не себе, не настолько, как маленькая Луиза, конечно. Мы оба тогда верили в эту ложь… Она так боялась быть одна, боялась вечной темноты, боялась что снова придут сумасшедшие, жестокие люди и заберут её, чтобы дальше мучить… У меня просто не было выбора, и я не отходил от неё, когда Луиза бодрствовала. Я научил её Тёмному Взгляду… Вряд ли ты понимаешь, Мэрили, насколько это сложно, смотреть Тьмой Чёрной Магии, но моя маленькая Лу так хотела снова видеть, что овладела этим навыком за неполную неделю.

Укладываю правую руку в перевязь, чтобы снова не тревожить. Аура продолжала рефлекторно активироваться, и ладони, невольно, дробили подлокотники… Кстати, кресло придётся менять…

— С тех пор, моя леди, у меня появилась дочь. Не по крови, как я и говорил, но нежно любимая, дорогая моему сердцу. Естественно, она не будет наследовать земли, и не станет соперницей моим родным детям. Я смогу обеспечить девочке всё что нужно для комфортной жизни, не вызывая недовольства супруги…

— Барон! — перебил меня голос Мэрили. Необычно возмущённый, наполненный одновременно переживанием и гневом. — Бойл! Как… Что ты такое говоришь?! Какое недовольство?! Если ты намекаешь на меня, то я… я обижусь!!!

— Говоря откровенно, — смотрю в возмущённые глазки своей девушки и тепло, счастливо улыбаюсь, — я мечтал услышать от тебя эти слова.

— Ты… — Мэрили на несколько мгновений замолчала, а потом резко опустила голову, скрыв глаза за чёлкой. — Это было очень жестоко, предполагать, что я… то есть твоя супруга, будет испытывать недовольство… — голос девушки стал мрачным, тяжелым, полным горечи. — По отношению к девочке с такой судьбой. В таком случае у этой леди, о которой ты говоришь, не должно быть сердца, и она точно не подошла бы тебе!

— Естественно не подошла бы, — продолжаю чуть грустно улыбаться, глядя на одновременно расстроенную и смущённую девушку, бросающую на меня взгляды сквозь щели между пальцами. — Я уже решил, кто мне подходит.

— Решил? — из-под чёлки на меня посмотрели открыто и с некоторым недовольством. — Сэр Бойл… вы сегодня очень категоричны.

— Решил для себя, моя леди. Естественно, говорить за вас я не могу, — взгляд девушки снова смущённо упёрся в столешницу.

— Это… это мы потом обсудим. Ваша дочь… Твоя. Ты её прячешь здесь или в баронстве?

— В Империи. И вместе с этим мы подходим к моей третьей тайне.

— Ещё одна?! Мне… о, Светлые Боги. Дайте… дай мне пару минут, прошу. Нужно собраться с мыслями.

— Конечно. Может чаю? — собственно, ради подобного перерыва я и приказывал Дрельке не организовать в кабинете чай с пирожными сразу. Но! Я хитрый Чёрный Маг, я знаю, как можно немного снизить напряжение, поэтому всё необходимое только ждёт моей отмашки.

— Да, прошу. Я как раз уложу всё в голове, — девушка бледно улыбнулась, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.

Чай, так чай. Если честно, то промежуточный результат… просто замечателен. Если не вспоминать о тяжести рассказа о моём знакомстве с дочерью. Остался один рывок, после которого я могу относительно расслабиться. Был неожиданный момент с Тильтой, но информацию о том, что я Рэйвен… кажется тупо проигнорировали. Это не значит, что я забуду кучу подготовленных аргументов в собственной «пушистости» по части возвращения престола. Точнее, о моём полном нежелании на королевский стул садиться в принципе… Но всё же, так просто плюнуть на то, кем я являюсь…

Не зря эта девушка мне так нравится. Это её равнодушное отношение к тому, что заставило бы большую часть аристократов Эйрума прийти в крайнее возбуждение с теми или иными целями… впечатляет. Моей девушке просто напросто не важны подобные заморочки. И это замечательно. Мэрили полностью искренна в своих чувствах, ей всё равно на королевский трон, на мои титулы, на положение её кавалера в обществе. Девушке интересен только я, как и мне важна лишь она.

Отключаю артефакт для приватных переговоров, и иду к двери кабинета. Дрелька получила соответствующие распоряжения, и поднос с чаем, чашечками и сладостями, укрытый необходимым заклинанием с помощью артефакта, уже должен быть в соседней комнате.

— Чай, — всего одно слово, брошенное в приёмную, и Мелинда тут же подхватывает поднос.

Видно, что слуги уже между собой договорились. Как по отсутствию в приёмной Каса, так и по благодарному взгляду Мелинды, кинутому на Кэролайн. Я уже не раз думал о том, что Дрелька — молодец. Хитренькая и шустренькая. Вон как быстро нашла общий язык с личной служанкой леди Мэрили. Так ещё и, судя по всему, обернула данную ситуацию в маленькое одолжение для запечатанной ведьмочки.

А рыжая служанка леди Валуа явно нервничала. С подносом чуть ли не побежала. Настолько спешила, что мне аж самому пришлось приоткрывать перед ней дверь шире. Не то, что я бы переломился, но местные заморочки… Кэролайн вон, аж глаза выпучила, с ужасом глядя на то, как целый барон придерживает дверь перед горничной.

Чуть улыбаюсь, подмигивая секретарю, и иду к своему креслу.

Новая забавная картина: поднос уже на столе, а служанка леди Валуа, замерев, со страхом смотрит на меня. Кажется девушка только что осознала, насколько крупный косяк допустила. Только вот… моя девушка считает Мелинду очень близким человеком, поэтому…

— Всё в порядке, продолжай, — спокойно киваю служанке, занимая своё кресло.

— Барон, я прошу прощения за Мелинду, она… — леди Мэрили смотрит на меня виновато, с просьбой во взгляде.

— Мелочи, — не даю продолжить девушке. — Я всё понимаю: ваша служанка за вас переживала.

Тепло улыбаюсь своей леди… и мне в голову приходит сумасшедшая идея. Касаюсь пирамидки артефакта, блокируя возможность нас подслушать магией, и весело гляжу на горничную.

— Как можно злиться из-за маленькой ошибки на слугу, которая настолько верна своей госпоже, что решила погрузиться в самые глубины канализации в поисках её обидчиков?

Молчание от двух соляных скульптур: служанки и леди Валуа. Не думаю, что сейчас я совершаю ошибку. Зная, что в игре Мелинда буквально сошла с ума после смерти Мэрили, возможность, что служанка побежит меня сдавать — ещё менее реалистична, чем отторжение меня со стороны Мэрили. Личная горничная буквально обожествляет Госпожу, и поддерживает её во всём. Да и в целом, у меня были планы на саму Мелинду и её дар. Сильная ведьма, а девушка чрезвычайно сильна, рядом с моей… чёрт, надеюсь будущей невестой, а потом и супругой, смотрится намного лучше, чем просто беспомощная девчонка-горничная.

— Б-барон? — Мэрили всё же смогла перебороть ступор, чтобы одним словом и просто морем удивления в голосе задать вопрос.

— Некоторое время назад, — на кончиках моих пальцев загорелось чёрное пламя с пурпурными прожилками. Секунда, и оно побежало вверх по рукам, захватывая всё больше и больше моего тела, — в мои руки попали люди, позволившие себе присвоить мой подарок, который я отправил самой красивой девушке, живущей в этом мире. А некая особа, — я весь покрылся уже полностью чёрными языками пламени. Ещё пара секунд, и Тёмный Огонь превратился в ту самую ползущую тьму, а вместо глаз на маске моего лица вспыхнул фиолетовыми огнями Тёмный Взгляд, — бесстрашно решила узнать, что случилось с ворами… Зря, на мой взгляд, Мелинда. Я бы понял, если бы кто-то из них был достойной личностью, но в твоём случае произошла довольно опрометчивая попытка удовлетворить любопытство. Подземелья — опасны. Хорошо, что ты встретила моих людей, а если бы тебе попались какие-нибудь отбросы, что смогли бы справится с Каменными Крысами?

— Вы… вы… — Мелинда пораженно смотрела на мою, покрытую Тьмой фигуру. Поощряя девушку, я нарисовал на маске лица улыбку фиолетовым пламенем. — Э-это вы подарили Госпоже тот комплект украшений!

Я молчал. Благодаря маске и Чёрной Магии на лице можно было спокойно корчить рожи. И я сделал это без колебаний — скривил лицо в выражении полного удив… охреневания, и выпучил глаза. Что слуга, что госпожа — у обеих… удивительные способности вычленять «важное» из увиденного и услышанного.

— Видите, леди, я же вам говорила! — воодушевлённо повернулась горничная к Мэрили. — Ч-что? Госпожа, почему вы так на меня смотрите?

— Так… вот что вы испытывали недавно, сэр Бойл, — задумчиво пробормотала леди Валуа после недолгой паузы.

Несколько секунд она разглядывала свою служанку, а потом неожиданно захихикала. Ещё пара секунд, и хихиканье превратилось уже в полноценный, заливистый смех. Красавица с наслаждением хохотала, прикрыв ротик ладошкой. Красиво… Все Боги, какой же красивый у неё смех. И шейка такая соблазнительная, когда леди закидывает подобным образом лицо вверх. Безмерно хочется её легонько куснуть…

***

Граф Валуа хмурился. Проявление эмоций, что позитивных, что негативных, в его случае нечастое явление. Демпфер редко испытывал настолько сильные чувства, чтобы они прорывались наружу. Но в данный момент мужчина находился в состоянии самой настоящей ярости. И одной из причин несвойственного ему избытка эмоций послужило недавно полученное руководство. Ряд открытий, сделанных дворянином для себя во время изучения и применения на практике советов, написанных не в самой толстой книге, некоторые события, повлекшие новые действия с его стороны…

Граф никогда не считал себя глупцом. Но и нормальным человеком, по понятным причинам, назваться не мог. Однако, он отлично осознавал, что как целый торговый дом не может функционировать с единственным работником, так и один человек не может быть талантлив во всём.

С самого раннего возраста Демпфер осознал, что каждый рождённый в этом мире, простолюдин он или дворянин, являлся исполнителем определённого набора обязанностей. К примеру, кто-то выращивает еду, кто-то её готовит, кто-то подаёт. Очень упрощённая цепочка, на самом деле вмещающая в себя объёмный штат исполнителей. Главный повар на кухне особняка не просто не выращивает коров на стейки, но даже не чистит морковь — для этого есть определённые люди. В разрезе же дома Валуа, и просто невероятного размера их торгово-производственной империи, таких исполнителей чудовищное количество. И каждый имеет определённую компетенцию.

Поэтому, столкнувшись с трудностями, связанными с отсутствием понимания правильного ухода за ребёнком, воспитания своей дочери, её обучения, Демпфер, как и всегда, нашел людей компетентных. Не понимая до конца… ценности выражения эмоций, не осознавая важности для дочери определённых действий в её отношении от отца, он так же доверился другим.

Граф поморщился, практически физически ощутив боль. Нельзя было определить очаг возникших неприятных ощущений. Голова? Грудь? Горло? Какой-то, словно колючий комок застрял в глотке, но его не было. Рёбра сдавило фантомным ощущением крепкой хватки гигантской лапы. Мозг терзала несуществующая мигрень.

Недавно он рассказывал дочери, по совету, прочитанному в книге, о том, как наивный глупец пытался его обмануть. Ох…

Снова непонятное чувство, только в этот раз оно приятным теплом словно бы разлилось внутри него. Этот опыт оказался просто… восхитительным, и граф снова и снова возвращался к приятным воспоминаниям! Демпфер Валуа и не подозревал, что это будет настолько великолепно: разделить с Мэрили веселье. Она, разумеется, прореагировала чересчур ярко, но так похоже на то, как реагировала её мать. Смех, словно перезвон колокольчиков, яркая улыбка, слегка покрасневшие щёки. Очаровательно. Но самым приятным оказался даже не смех, а чувство… единения! Ведь она, как и он, посчитала ту попытку обмана абсурдом, и так же, как и он, увидела весь юмор ситуации!

Это было восхитительным подтверждением их похожести, как отца и дочери. И последним, решающим аргументом в пользу «Руководства Родителя», полученного от Нэвэрмора. Именно после того случая Демпфер стал доверять написанному настолько, насколько мог верить книге со стороны.

Этот труд был сокровищем. Тем, что так долго искал Демпфер. Ясные мысли, лаконичные, но понятные советы, изобилующие примерами. Словно книгу писали под него. Или, словно её нашли специально для лорда Валуа, зная его особенности. Но… зачем?

Что заставило Нэвэрмора поступить именно так, как он поступил? Зачем показывать Демпферу свою осведомлённость в проблемах внутри дома Валуа? Зачем отправлять ему книгу, которая заставит графа инициировать по-настоящему глобальную процедуру расследования, буквально перетряхнувшую всё и вся вверх дном? Единственным ответом было: Нэвэрмор хотел именно этой встряски. Но опять же, зачем?! Возможно ли, что преступник желал, чтобы граф наконец прозрел?

Демпфер Валуа поднял глаза на человека, стоящего перед ним на коленях. С ним он был знаком большую часть жизни. Один из самых доверенных, ближайших слуг рода. Граф верил ему так же, как верил себе. Освальд — бессменный управляющий делами столичного особняка Валуа. Некогда личный слуга Демпфера. Один из немногих, кого граф мог бы посчитать другом, если бы когда-нибудь был в чём-то подобном заинтересован.

— Как… я мог? — слова давались тяжело из-за того колючего комка в горле. Казалось, что каждое рвало гортань. — Как я мог так ошибаться?!

Освальд не имел возможности ответить. Демпфер приказал вырвать ему язык и прижечь обрубок некоторое время назад, когда узнал, почему управляющий желал зла Мэрили.

Его дочь, якобы, убила графиню, и они… ОНИ (!!!) решили отомстить! Чёрные Боги, какая же это чушь. Беспросветная, феерическая тупость! Мэрили — любимый, желанный ребёнок его почивший жены! Дитя, которому бесконечная любовь матери передала собственную жизнь!!! Да даже если и нет, кто давал смердам право МСТИТЬ аристократке? Дочери графа!!!

— Это бессмысленно, — заключил Демпфер, имея в виду как продолжение существования немого слуги, так и разговор с ним вообще. Граф взял со стоящего рядом с ним столика булаву, и резким ударом размозжил пожилому мужчине голову. Короткий кивок на труп человеку в чёрном, и мертвеца потащили к двери.

Каменные Крысы… очень удобный наёмный отряд. Даже граф Валуа был удивлён в своё время необычности одной из предоставляемых услуг: заказчик мог лично пробить барабанные перепонки выбранным бойцам, чтобы те сопровождали того на приватных переговорах. Конечно, воины теряют в эффективности, а стоимость возрастает, ведь ощущения не из приятных, да и восстанавливать слух не дёшево. Но услуга полезная.

В комнату приволокли ещё одного человека — очередной старый, доверенный слуга столичного особняка.

— Итак, — граф задумчиво взглянул на булаву, которую продолжал сжимать в своей руке. — Сегодня ты умрёшь. Но сначала мы побеседуем.

***

— Безумие… — пробормотал мужчина, чувствуя странную пустоту в груди. Сегодня он ощущал себя слишком далёким от людей. За всю свою жизнь он не чувствовал настолько крепкой и высокой стены, разделяющей его и окружающих. Все… практически все — безумцы. И их сумасшествие намного тяжелее, чем его ненормальность. В этом мужчина был уверен.

Хотелось сесть, закрыть глаза, и представить, что вокруг не заляпанная кровью и мозгами комната в подвале особняка Валуа, а… что? Ничего, может быть? Да, наверное «ничего» было бы сейчас в самый раз. Ни о чём не думать, не осознавать, насколько он был слеп, насколько ошибался в доверии, и сколько боли причинил своей любимой дочери. Не чувствовать эту обжигающую пустоту необъятной вины перед своим обожаемым ребёнком и её погибшей матерью.

Все годы жизни в столичном доме Валуа… над Мэрили издевались. Все, и даже он сам. Пусть невольно, пусть это было результатом ужасного в своей красоте плана «верных» людей, но он лично принимал участие в травле дочери.

Сегодня особняк практически обезлюдел. Обычно несущие службу здесь рыцари дома Валуа, кроме двух братьев рода Исаев (что в будущем встанет в первом ряду среди его вассалов), были отправлены в загородные имения. Охрану столичного дома взяли на себя Каменные Крысы. Слуги, за исключением мальчишки-конюха, трёх поварят и четверых горничных: Мелинды и Виты, личных служанок дочери, а так же двух новеньких молодых девушек, пришедших вместе с последней… мертвы. Всех их он убил лично. Булавой, потому что фамильный клинок пачкать в их поганой крови он посчитал неправильным. Хотя… сейчас граф испытывает иррациональное чувство стыда перед оружием, которое использовал, пребывая в роли палача.

— Проклятые безумцы, — смотрящая на графа служанка сейчас наверняка не могла поверить глазам. Всегда холодное, ничего не выражающее лицо было искажено гримасой боли.

Такую муку он испытывал лишь раз — когда умерла его жена. Но даже тогда лучиком света во тьме горя была маленькая Мэрили. Дитя, имя которому подарила супруга, испуская последний вздох, и возвращая мёртвую девочку к жизни ценой жизни своей. Любовью настолько великой, что сами Боги на долю мгновения даровали своей жрице силу Святой… взяв плату с криком воскрешенной новорожденной.

Сейчас же… ему было трудно даже дышать. Столько лет слепоты. Столько лет ребёнок, которого так ждала его любимая, которого он сам обожал до безумия, видел одну лишь тьму. Упрёки, насмешки, издевательства. И безразличие отца.

Да, его бывшие слуги говорили. Сложно молчать, когда тебе ломают кости, рвут зубы и ногти, прижигают плоть. Они использовали графа Валуа в своей безумной мести… Мести младенцу! Давали советы, как «правильно» относиться к ребёнку. Врали, что Мэрили нравятся их отношения. Скрывали правду об атмосфере, окружающей его дочь. Везде! Внутри дома, в Академии, в высшем свете! А он… словно слепой крот, больной глухотой на оба уха, с пораженным слабоумием мозгом… Верил. Проклятая вера. Даже самые верные, проверенные могут предать, вонзить нож в спину… если бы только в его спину!!!

Но тех, кто испытывал ненависть ещё можно понять: Демпфер знал, что отрицательные чувства и эмоции толкают других на неадекватные, противоречащие здравому смыслу и логике поступки, но часть слуг…

Быть тварью по отношению к дворянке потому что «все так делают»?! Что… что это за объяснение? Насколько нужно быть кретином, чтобы не осознавать всего ужаса надвигающихся последствий? О тех, кто откровенно наслаждался возможностью измываться над благородной леди он и думать не хотел — грязь и падаль.

И самое неприятное было в том, что старые слуги старались подбирать на вакантные места именно таких отбросов — либо тупых, либо с подлыми помыслами. Опять же, водя за нос графа Валуа.

— Человек, которого невозможно обмануть, — не к месту пришло воспоминание о том, как однажды его назвал Король. Разговор был о делах и деньгах, как и все остальные, но сейчас слова сюзерена казались жесточайшей насмешкой.

Слуги ему лгали восемнадцать лет. Зная о специфике разума своего господина, эти люди нагло воспользовались своим знанием ради превращения любящего отца в орудие пыток для дочери!

Это было дико, абсурдно, фантасмагорично, но оно было именно так. Бредовая и жуткая театральная постановка, в которой он был шутом, посмешищем. Тупым героем, которого водили за нос все, кому не лень. Спектакль… Закончившийся резнёй, учинённой «комедийным» персонажем. Клоун и паяц превратился в кровавого палача.

Мужчина посмотрел на перемазанные в крови руки, и глубоко вздохнул. Потом. Он будет думать о не самых важных вещах после. Вечером вернётся Мэрили, а штат прислуги даже не ополовинен — уничтожен.

Хм… Прислуживать за столом будут оставшиеся две служанки, а вот на кухню работников придётся пригласить. Хорошо, что дочь, возвращаясь из особняка Брэйн, большую часть времени проводит в своих комнатах…

Дворянин до боли в челюсти стиснул зубы. «Хорошо». Ни капли не хорошо. Эти твари буквально загнали его Мэрили, будущую хозяйку этого дома, в добровольное заключение. Булава, с ненавистью брошенная в стену, выбила из неё искры и зазвенела, упав на камни пола.

Чтобы найти хотя бы временную замену обескровленному штату прислуги времени мало, но оно есть. То, что нужно будет говорить Мэрили он уже объяснил второй служанке дочери. Отец прибрался, а где пропавшие слуги и рыцари — приказал молчать.

Мужчина бросил косой взгляд на Виту. Ту трясло, словно тоненькое деревце на ветру. Бледно-зелёная, несколько раз избавившаяся от содержимого желудка, она стояла с широко раскрытыми глазами полными ужаса. Молоденькая девушка не сводила взгляд с повелителя, нервно комкая руками белоснежный фартук.

Испугана, в ужасе… Демпфер Валуа не испытывал мук совести. Конкретно эта девочка одна из двух ЛИЧНЫХ горничных её дочери. И граф не желал, чтобы у той возникла даже мысль предать Мэрили. Сегодня она видела, что происходит с предателями. Сейчас девушка уйдёт к себе, выпьет успокоительного зелья, и в дальнейшем станет для Мэрили одной из самых верных слуг.

— Иди, — отпустил девушку граф, провожая ту взглядом до двери из комнаты подвальных помещений.

Походка у Виты была нетвёрдой, девушку чуть пошатывало, но Демпфер не сомневался, что помощь той не потребуется. Она, как-никак, смогла наблюдать за казнями стоя на своих двоих, ни разу не потеряв сознание. Немного успокоится и…

— Успокаивающее зелье… — пробормотал мужчина. Снова его кольнуло в груди иглой боли.

Барон Брэйн. Как бы ни был граф к нему расположен, но ему было неприятно осознавать, что мужчина знал о том, что твориться в особняке. Знал, именно поэтому он хотел, чтобы граф проконтролировал, кто принесёт Мэрили зелье. И успокоился рыцарь только после слов Мэрили о личности служанки, что позаботится об успокоительном.

Демпфер понимал, что безмерно виноват перед дочерью, но душу терзала нелогичная, иррациональная… обида. Больше на самого себя, и немного на этого везучего дворянина, которому доверилась Мэрили.

***

— Светлые Боженьки, Светлые Боженьки… — Вита, на деревянных ногах войдя в свою небольшую комнатку личной служанки наследницы дома Валуа, упала прямо на пол. Попа больно ударилась о жесткий паркет, но горничная не обратила на это внимания, обнимая себя за плечи дрожащими руками. — Страшно, Боженьки, как мне страшно…

Молодая девушка с силой прикусила губу, почувствовав, как по щекам побежали слёзы. Ей… нет, ей почти не было жалко всех тех смертей, она просто изо всех сил сдерживала крик ужаса и истерику. Дом Валуа… проклятое сборище сумасшедших!!! Точнее… точнее… Нет, её леди и Мелинда… они нормальные. И две новенькие, что с ней пришли в этот дом. Но вот остальные слуги… А ведь Вита знала, что рано или поздно чем-то таким закончится.

Хотя… нет, не знала. Даже не предполагала. Юная воспитанница детского дома, по невероятной, как она тогда думала, удаче, и с протекцией могущественных людей, попала в этот особняк. Да, ей крайне непрозрачно намекнули, что будет прекрасно, если она поддержит молодую леди.

«Само собой», — тогда удивлённо согласилась Вита. Кто, демоны побери, в здравом уме будет вызывать на себя гнев НАСЛЕДНИЦЫ ДОМА ВАЛУА?!

Оказалось… таких тут, за редким исключением, целый особняк. Был.

«Ну и дураки», — подумала тогда Вита, и не стала делать глупостей, что очень скоро было вознаграждено вниманием от самой леди Мэрили и её доверенной служанки — Мелинды. Тут, конечно, не совсем заслуга Виты — её буквально перехватили почти сразу, как девушка пришла служить в этот особняк.

«Как замечательно!», — улыбалась новоиспечённая вторая личная служанка Госпожи, пересчитывая денежки, выделенные ей в виде премии.

Дитя скорби… Пф! В детском доме таких было немало. Это у благородных женщины во время родов почти не умирают, а у простолюдинов подобное происходит нередко. Её подруга из приюта, к примеру, тоже дитя скорби. Да, волосы у неё не белые, глаза не красные, но во время родов её матушка умерла, а папаша сдал ребёнка в приют. Хорошо хоть иногда приходил «проведать». Поддатый правда был всегда. Наверное поэтому и приперался, и слёзы лил, и прощения просил. Придурок. Сам один раз рассказал, что первенца-дочь отдал в детдом, чтобы жениться ещё раз спокойно. С сыном, небось, так бы не обошелся…

— Светлые Боженьки… — тусклым голосом повторяла девушка, продолжая сидеть на полу, раскачивалась из стороны в сторону, погрузившись в какой-то транс. Мысли крутились в голове такие… бесцветные, безвкусные. В груди было пусто-пусто… и страшно. Только вот страх и ужас ощущались как-то далеко, приглушенно, словно стояли за толстой дверью.

Горничная предрекала ненормальным слугам Валуа неприятности. Но не такие. В её воображении, Госпожа, когда унаследует место главы рода… или даже вместе со своим супругом, просто погонят всех этих странных и жестоких людей поганой метлой на улицу. А сама Вита, показавшая свою верность, получит вознаграждение. Тёпленькое место не только для себя, но и для будущего мужа, для детей.

Она даже раздумывала о том, что может стать любовницей нового лорда. Шансы были — она очень красива, молода, да и природа её в нужных местах не обидела. А когда ещё немного повзрослеет те самые места станут ещё привлекательнее. Правда, девушка, познакомившись с Госпожой получше, поняла, что о конкретно этой идее стоит забыть. Во-первых, леди Мэрили очень хорошо относилась к личным слугам, и портить с ней отношения просто не хотелось. Из первого проистекает и второе: её госпожа настоящая собственница и очень ревнива. Она точно не будет безразлична к фаворитке супруга, как, по слухам, воспринимают подобные ситуации некоторые аристократки. И Вита банально не хотела её расстраивать. Даже не потому что это может прибавить проблем, а просто… Просто!

Блуждающий по комнате взгляд наткнулся на тумбу, где она хранила некоторые свои вещи. Там, за дверцей, стояли и пара флаконов с зельями. То, что нужно почти каждой девушке, у которой есть деньги на соответствующую алхимию. Обезболивающее, а раз в месяц у Виты ну очень сильно болел живот, и успокоительное… Чрезвычайно полезное творение алхимиков. Мелинда посоветовала: когда не спиться, всего несколько капель на стакан воды, и все проблемы уже не кажутся такими уж ужасными, а сон приходит легко и быстро.

Девушка протянула к тумбе руку…

Она сама не знала, чего ждала. Что дверка волшебным образом откроется, и флакон влетит в раскрытую ладонь? Увы, ничего подобного не произошло, поэтому, горестно вздохнув, Вита… поползла к месту хранения зелья на карачках. Встать она сейчас бы не рискнула. Даже несмотря на странное состояние, что руки, что ноги ходили ходуном, и она была совершенно не уверена, что сможет пройти даже несколько шагов.

Накапав сразу пару десятков капель зелья дрожащими руками в стоящий с утра полупустой стакан воды, девушка залпом выпила получившуюся смесь. Обычно, даже несколько капель превращало воду в горькую гадость, но сейчас Вита вообще не почувствовала вкуса.

Зато ощутила, как вместе с прохладой воды по пищеводу уходит странное состояние транса.

— Светлые Божечки, — из дрожащей руки девушки выпал пустой стакан, чтобы покатиться по паркету. Слёзы ещё чаще стали катиться по щекам. — Спасибо вам, Светлые Божечки! Спасибо! Спасибо!!! Спасибо, Божечки!

Как же ей повезло. Как же повезло Вите, что серьёзные люди посоветовали ей хорошо относиться к леди Мэрили. Как же ей повезло, что Госпожа обратила на неё благосклонное внимание. Как же Вите повезло, что она не совершала глупостей!!!

Как ей повезло, что булава графа Валуа не разбила её голову в кровавые брызги и осколки кости…

Изменилось ли что-нибудь в наших отношениях с леди Валуа после недавних моих откровений? Слава Всем Богам, только в лучшую сторону. Даже исключительно в лучшую сторону.

Сказал бы «к удивлению», но это не совсем так. Я ожидал, что моя Мэрили относительно спокойно воспримет всё, кроме известий о том, что у меня есть дочь. Хм… Если точнее, только тут я по-настоящему опасался возникновения недопониманий. Но, к моему искреннему, огромному облегчению, всё прошло от «хорошо» до «замечательно».

Когда Мелинда, получившая от своей Госпожи приказ молчать о всём, что узнала, покинула мой кабинет, мы с леди Мэрили ещё поговорили. Я бы сказал «немного», но фактически оказалось, во-первых, довольно долго, а во-вторых — «недостаточно». Наследница дома Валуа полностью равнодушно восприняла известия, что «возвращать престол» я не намерен, а вот на словах о том, что я собираюсь прожить счастливую и относительно спокойную жизнь, порадовала меня прекрасным румянцем на белых щёчках. Да-да, теперь «счастливая жизнь» у меня ассоциировалась именно с ней, так что девушка всё поняла правильно.

Остальное… Кхм. Нэвэрмор и моя жизнь в Ночи для Мэрили была интересна только фактом того, что я с ней связан. Девушка уверенно сказала, что раньше относилась к Ночному Лорду без особого восторга, но раз это я, значит «истинный рыцарь не побрезговал снизойти до недостойных, чтобы принести в их жизнь чести и совести». А ещё порадовалась, что теперь может носить тот комплект украшений чаще. Ну, когда даритель был неизвестен, Мэрили надевала драгоценности изредка, чтобы не случилось… недопониманий!!! Сказать, что я в очередной раз фалломорфировал — ничего не сказать.

А вот Зузулина… Наследница дома Валуа была крайне заинтересована моей дочерью, поэтому… Я около получаса, словно эталонный «яжбатЬ», разливался соловьём о том, какая у меня прелестная дочь. И был приятно удивлён в конце своего монолога. И чуть-чуть шокирован. И даже слегка испуган. Но в хорошем смысле!

Чуть позже произошло знакомство леди Мэрили и леди Эстель. Оно случилось в компании других леди, проживающих в моём особняке: сестрицы, матушки и… дуэньи дочери имперского герцога — леди Фианы. Почему сюда отправили крайне юную дочь посла на подобную роль, а не взрослую супругу мужчины — не знаю. Возможно из-за присутствия в доме баронессы Евлампий и моих отношений с Мэрили? Утверждать не возьмусь.

В общем, леди Эстель, на «общеженском» чаепитии, которое устроила баронесса Евлампий после нашего с Мэрили разговора, крайне талантливо сыграла девушку, начавшую отходить от испуга, паники и нервного потрясения. Девушка весьма естественно, судя по реакции остальных, показала как постепенно успокаивается и возвращает здравомыслие. Она отлично воспользовалась моими подсказками, как вести себя рядом с моей девушкой, и, в принципе, сумела заслужить несколько баллов в свою пользу от наследницы дома Валуа. Имперка крайне правдоподобно просила прощения у Мэрили из-за того, что создала нам всем проблем со слухами, и обещала, что в ближайшие день-два покинет особняк Брэйн, вернувшись в посольскую резиденцию.

С Тильтой тоже никаких проблем не случилось. Моя алоокая красавица, хоть и явила мне край хвостика своей очаровательной ревности, но сестрёнку не терроризировала. Очень… приятно. Да, чёрт возьми, мне было безумно приятно, что моим словам поверили, и не стали пытаться каким-то образом «принимать меры» против «конкур-р-р-рентки».

Возможно тому причина в том, что я открыл перед девушкой свои самые страшные тайны? Может да, может нет, но с Тильтой наследница дома Валуа была всё так же любезна, как и до открытия секретов неким бароном Брэйн, который не только Брэйн и совсем никогда не был Евлампием. Да и с «моей» матушкой Мэрили вела себя всё так же вежливо и предупредительно, вновь став причиной целого вороха высказанных мне вслух восхищений от баронессы, когда мы с мамой беседовали наедине.

А вот леди Фиана попала под каток. По другому сказать не могу. Девушка что-то такое ляпнула во время чаепития — точно не знаю, потому как не стал в нём участвовать, чтобы не быть одним в цветнике. Но, по словам Дрельки, которая расспросила прислуживающих слуг, и немного поговорила с возмущённой до крайности Мелиндой… Кхм… Кэролайн, правда, использовала определение: «Мел была в ярости и жаждала крови».

В общем, шарахнула молодая дурочка сначала что-то о том, как прекрасно смотрелась пара леди Мэрили и маркиза Пердоса. А потом, не уловив намёка в ледяном взгляде и тоне леди Валуа, добивающим жахнула что-то обо мне… Причём умудрилась задеть не только персонально меня и «новый» род Брэйн, но вообще титул барона в целом. Что я могу сказать? Только процитировать классика: «ой, дура-а-а-ак…».

Матушка у меня дама добрая, по большей части милая и приятная, но тут какая-то сопля и в сторону ее сыночки-корзиночки какаху метнула, и всему баронскому сословию умудрилась выказать неуважение. А мама — баронесса, жена барона, плюс мать одного нынешнего и одного будущего носителей этого титула… Короче… девчонку, образно говоря, заклевали. И дочь имперского герцога Еровий совершенно дочери посла не помогла: после акта «тыканья описавшейся кисы носом в лужу», она сначала ледяным тоном приказала чуть ли не плачущей Фиане отправляться в её комнаты, а потом искренне извинилась перед всеми присутствующими дамами, пообещав, что озаботится тем, чтобы дочь посла «родители как следует поучили манерам».

Хм… Была мыслишка организовать девочке неприятности, но… Слишком мелочно. Благо, Мэрили она именно взбесила, а не обидела. Да и, образно говоря, кровью за свои слова уже умылась. Если бы моя девушка по-настоящему расстроилась, я может и организовал этой Фиане пробудку в компании головы любимого пони. Хотя нет, как бы я ни уважал классику, коняшку жалко. Придумал бы, короче, как напакостить. Но успокоил себя тем, что, во-первых, моя девушка и сама справилась, отведя душу на подвернувшемся «мясе» и скинув нервное напряжение, во-вторых, гостить этой балбесине у меня не долго оставалось, ну а в-третьих… молодости простительна глупость. Не всегда, и не везде, но тут у нас, похоже, самая что ни на есть банальная и пошлая «фанатка» чужих отношений.

Я говорил, здесь, в этом мире, не так уж и много развлечений, и подобные леди Фиане барышни встречаются не так уж и редко (не одни барышни, кстати, этим грешат). Да и не только среди молодых. Если у человека нет своей личной жизни, или у него она скучная, унылая и серая, то тот начинает упиваться чужой. Болеть за симпатичную пару (или одного из членов дуэта), иногда наоборот, мечтать, чтобы отношения развалились, потому что один из участников «не достоин» другого.

Так что плюнул я на дочь посла. Не в буквальном смысле, хотя некрасивые мыслишки были, были… Но присутствовали и по-настоящему срочные, даже неотложные дела.

Я занялся организацией «мероприятиятий» по очистке Эйрума от Чернокнижников. Весь Конклав, разумеется, накрыть не удалось бы — не было у леди Еровий информации по прямо всем-всем ковенам, но самых «жирных свинок» она сдала. И мне… нам потребовалось ровно два дня.

Нам — это лорду Нэвэрмору и Теневому Корпусу Эйрума с рыцарским орденом Его Величества.

Нужно было нанести удар массированно и слаженно, а у меня была некоторая убыль в реально серьёзных боевиках. Часть ушла вместе с Мортимером, часть залегла на дно, поэтому я ощущал недостаток бойцов.

Были отправлены письма лично Королю и в Корпус. Имя нынешнего главы Теней я в посланиях указывать не стал, чтобы не вызверить тихушников. Потому что… кхм… тайные организации КРАЙНЕ болезненно воспринимают факт того, что для кого-то они не тайные. Особенно им некомфортно от того, что кто-то подозрительный знает реальное имя и личность предводителя этой организации. Не нужно дразнить медведя, болтая перед его мордой голой задницей — не поймёт-с. Или откусит или отсношает. Попытается, по крайней мере.

Так что первое письмо, для Его Величества, ушло леди Скарлет. Я её знаю неплохо. Во-первых, она педантично следует своему расписанию дня. С исключениями, так как внезапные обходы девушка практикует с правильным пониманием значения понятия «внезапность». Поэтому корреспонденция с печатью «длани» Нэвэрмора попала во дворец на час раньше, чем необходимо, чтобы оказаться на столе Капитана вовремя. Во-вторых, леди Скарлет дотошна. Поэтому я больше чем уверен, что письмо и дойдёт до адресата (я в курсе, как обстоят дела в моём ордене, поэтому рыцари ТОЧНО принесут конверт в нужный кабинет) и, со знакомой девушке печатью, не полетит в помойку, а точно будет прочитано. Ну и в-третьих — мы знакомы, как лорд Нэвэрмор и наследница дома Бисмарк. Более того, я честно слал леди Скарлет запрошенную ей документацию по приютам, и мы, в каком-то смысле, уже работаем вместе.

Внутри конверта был список и адреса ковенов, которые я решил отдать своему ордену и Теневикам. И дата со временем, когда Люди Ночи начнут резню своих целей. Ну и извинения за срочность: потеряв лидера Конклава демонические шлюхи не должны были успеть выстроить вертикаль власти, а она у Чернокнижников жесткая. Но в любом случае — нужно было спешить. Три дня (включая вечер бала), на мой взгляд, уже многовато.

Письмецо примерно с тем же самым содержимым пришло просто на Теневой Корпус. Без имён, как я и говорил, с тем же списком, с теми же словами, но уже без извинений. Перетопчутся — это раз. А два — подумают, что я над ними издеваюсь. Ну… обидятся-то в любом случае. Отброс и бандит отправляет инфу по Чернокнижникам Корпусу… Штирлиц, во времена его там работы, от такого бы своих людей так вздрючил, что Варнава Вздрюченный, с портрета в Хогвартсе, уважительно снял бы шляпу. Кхм… короче, больше необходимого Теневиков драконить не хочу. Одно дело, когда их пусть и «обскакали», но преследуют благую для государства цель, и совсем другое, когда создаётся впечатление злорадствующего подонка с той стороны.

Ох, в любом случае я и был не уверен, и нервничал, и даже с Мортом срочно связывался через Теневую Проекцию. Советоваться. Всё же старик за свою жизнь на подобных делах не просто собаку съел, а целый питомник псин сожрал. Он и помог мне, не столько советом — бывший Теневик всего-то дал несколько небольших правок плана ПРЕДЛОЖИЛ. Самое главное — Мортимер Штирлиц дал мне уверенность. Своей невозмутимостью, верой в меня, спокойным профессионализмом.

Итогом стала натуральная ночь длинных ножей. В Рэвенхолде и пригородах бурно лилась кровь Чернокнижников и их слуг, а Люди Ночи и Люди Дня, наверное впервые за всю историю, полностью игнорировали встречи друг с другом на улицах. Даже жрецы, что были в составе отрядов «ОМОНА», старательно «не замечали», как от некоторых людей в белых масках с чёрной пятернёй «несло» запрещённым в Эйруме тёмным колдовством.

Мы славно постарались. Думаю, для человека со стороны жутко слышать такие слова о резне разумных без суда и следствия, но будь я проклят, если мои мальчишки и девчонки, так же, как и я, не встречали встающее солнце уставшие, но с чувством выполненного долга и хорошо сделанной работы. Особенности мира, наверное. Потому что нет возможности исправить или исцелить предателей даже не человечества, а человечности, как понятия… явления? Определяющей черты людей!

Той ночью были убиты не люди, пусть и полностью плохие, не преступники, а разумные монстры и мерзкие твари, которые изменились или изменятся настолько, что правильнее было бы считать их вторженцами в тела, пожравшими души бывших хозяев.

— Рассвет сегодня был кроваво-красным, — как-бы между делом, утром, после ночных событий, произнесла за завтраком леди Эстель. Никто в доме тогда ещё не знал о произошедшем ночью. Даже имперку я не посвящал в свои планы. Но по торжествующему блеску на самом дне её глаз было понятно — дочь имперского герцога была в курсе, что «хорошие парни» ночью неустанно резали чудовищ.

Ближе к обеду, в сопровождении молчаливой леди Фианы, старающейся не поднимать глаза от земли, моя гостья и будущая дама Из Ночи, отправилась восвояси. С милой улыбкой попрощалась со всеми, и, кажется, только я замечал за маской любезности гримасу торжества ненависти и мести. Ведь девушке я сделал маленький подарок: так или иначе связанные с «тёмной стороной» Шестого Принца люди, оставшиеся в посольской резиденции, пропали без следа за ночь до начала глобальных действий.

Да-да. Пропали! Может бежали, испугавшись, может их посол сам прикончил, поэтому и дочь спровадил вместе леди Еровий… Никто точно не знает. Кроме меня, прекрасной команды убийц, и добрых говночистов, которые отвернулись, пока их питомцы кушали тела. Ну и самой леди Эстель Еровий.

Но… Закрыв вопрос с «загулявшим» конклавом Чернокнижников, и попрощавшись с имперками я вздохнул не совсем с облегчением. Впереди было очень… важное, а значит нервное для меня событие. Очередное. Нет, не приём в честь Тильты — тут больше нервничала наша матушка, а не я или сестра (единственная дочь семьи Евлампиев вообще относилась к предстоящему мероприятию спокойно, словно слон к неумолимому приближению таракана). Дело было снова в леди Мэрили, выразившей горячее желание познакомится с Лу…

Проклятье, обычно парни нервничают перед знакомством с родителями девушки. Как так вышло, что меня штормит от мыслей о встрече Мэрили с Зузулиной? И не в плане, что ОЖИДАЮТСЯ неприятности, нет! Я банально гоняю, самостоятельно надумывая всякую чушь. В пору начать причитать, как водится в этом мире. Что-то вроде: «Светлые Божечки, лишь бы всё прошло хорошо».

Я почти пошел на подобное, но, слава этим самым Светлым Богам, мой экипаж прибыл таки во дворцовый комплекс. Нужно навестить парней и одного «лжепаня», ведь мои товарищи вчера рисковали жизнью. Дело даже не в в том, что «могут не так подумать». Я действительно хотел убедиться, что ребята в порядке.

***

— Лицо, о, Все Боги, сэр Теогор, сделай лицо попроще! Тут только я, не нужно держать свою рыцарскую физиономию такой невозмутимой. Можешь шипеть, кривиться, материться — я пойму.

— Вообще-то мужчина должен показывать при девушках, насколько твёрд его стержень, — Тео слабо улыбнулся. Нурай в своём репертуаре, но он был ей благодарен за возможность поговорить по-простому. Как раньше, без подбора слов, и выстраивания речи так, чтобы окружающие не начали пораженно шептаться: «о, все Боги, да от него простолюдином просто несёт».

К тому же, действительно, хотелось делать всё то, что перечислила его бывшая, но всё ещё нынешняя сослуживица и подруга. Потому что рана, нанесённая ему была ну очень, очень болезненной. И зелья-анестетики не помогали до конца.

«Скверная рана» — в его случае именно такой и была. Опоганеной. До сих пор у рыцаря Его Величества временами появлялось ощущение, что в зашитой ране перебирают лапками мерзкие насекомые. А ещё боль… мф…

Когда его, поймавшего животом заклинание долбанного Чернокнижника, вынесли братья-рыцари из ничем не примечательного кривобокого домика, Тео от всей души благодарил Храм и Богов за то, что каждая группа была укомплектована жрецами. Редко, когда те могли помочь в бою, конечно. Не каждый священнослужитель способен продемонстрировать ту силу воли, мощь священной магии и храбрость, которую показала леди Владимир на недавнем, полном неожиданностей, королевском приёме в честь Шестой Собаки. Хотя… Сравнивать простого жреца и будущую Святую — некорректно.

Но, в любом случае, после того штурма, за дверьми их ждала девушка в одеждах Храма. Молодая, невысокая, хрупкая. Испуганная. Но несмотря на молодость и страх, юная жрица тут же бросилась на помощь рыцарю-неудачнику. Очень вовремя, по словам уже опытных священников храмовых палат целителей.

Тогда сэр Теогор чуть не раздробил себе зубы, сдерживая вой, который просился наружу. Он не знал, что за заклинание использовал тот ублюдок ранивший его, но по словам их жрицы, оно было сдобрено изрядной долей скверны, и её нужно было немедленно вывести из его тела.

Мда, и ведь скверна в том заклинании была не демоническая. Ну, то есть не от демона напрямую, а от его раба. Тео едва сдержался, чтобы не опозориться, заорав от боли, ограничив себя долгим стоном на одной ноте. Страшно представить, что испытывал сэр Бойл, когда того ранил уже не человек, но тварь Преисподни. А ведь по рассказам видевшим процесс исцеления собрата рыцарей, недавно получивший титул барона мужчина всего-то шипел сквозь зубы.

Да и сейчас… пока просто зашитый живот от любого движения неприятно дёргало, несмотря на алхимию. Ещё пару-тройку дней к нему будут наведываться служители Храма, пока не удостоверятся, что в организме рыцаря не осталось скверны, и боль, побеждающая качественные препараты — лучший признак того, что Теогору ещё нужно лечение. Сейчас, увы, остаётся только терпеть.

— Ну если тебе от этого станет ле-е-егче… — протянула Нурай, расплывшись в пошлой улыбке. — Но тогда придётся жениться, ваша милость. Я девушка строгих правил!

— Это… — Тео на секунду впал в замешательство, а потом его пробрало на смех. — Не тот… ха-ха-хай, бездна! Не тот стержень, о… ха-ай… котором я говорил!!! А! О! Хо-хай-ха… У-у-у… Внутренний!

— Прости, — всполошилась подруга, замешкавшись, не зная, чем помочь. — Я не подумала…

— Хе… Хо-о-о-о… — Теогор успокоил смех долгим выдохом. — Ничего-о-о-о…

— Извини ещё раз, — необычно виноватое лицо Нурай снова чуть не вызвало смех, но рыцарь волевым усилием его сдержал.

— Если тебе будет так спокойнее, то я потом придумаю, как отдать тебе долг, — фыркнул Тео.

— Злопамятный какой, — с облегчением улыбнулась девушка. — Точно вина нельзя?

— Целители не рекомендовали. Да и жидкость… Мне вставать не очень приятно, так что стараюсь пить поменьше.

— А эти…

— Не настолько серьёзно я ранен, чтобы ходить под себя, — мотнул головой парень. — Оставим эту тему. Лучше, взамен моего рассказа, расскажи, как у тебя прошла эта ночь.

— Хм… да почти нечего рассказывать, — степнячка по крови и рождению поджала губы. — Зашли-вышли, приключение на десять минут. Ковен попался хилый и тупой настолько, что там был всего один человек на часах. Тихо прикончили его — вот и всё приключение. Дальше была резня спящих. Ни боя, ни демонов…

— Хорошая работа, — уважительно кивнул Теогор.

В Корпусе была присказка, что лучшая операция та, где с врагом не было поединков. Тени — не рыцари, и тактика у них соответствующая. Перерезать горло спящему, задушить гарротой часового, отравить еду врага. Честь… у Теней своя честь. Чем больше умрёт врагов Эйрума и Господина, чем больше выживет его верных воинов — тем лучше.

— Хорошая, — вздохнула Нурай соглашаясь. — Но рассказывать нечего. Больше приключений было на пути к нашим жертвам, и по дороге обратно. Ночники — охренели.

— Хм…

— Да нет, я на них не наезжаю, — степнячка откинулась на спинку стула, на котором сидела у кровати больного в его комнате. — Как бы, все в курсе, что это Нэвэрмор слил Корпусу и твоему ордену все адреса. Но Ночные были этой ночью ну очень наглые. Прямо по улицам шлялись в своих масках, с колдунами под ручки… А если бы кто-то не сдержался?

— Сомневаюсь, чтобы кто-то из наших мог нарушить приказ. Тени слушают старших, а рыцари — капитана Скарлет. Да и…

— Всё равно — нагло, — покачала головой девушка. — По дороге назад мы видели, как Ночники фасад какого-то дома украшали. Вешали разделанные трупы демонологов и их шавок на кишках. Отвратное зрелище. Там была одна дамочка в маске — психованная наглухо. Похохатывала и командовала «левее», «правее» вешать. Выстраивала композицию, ага! Маньячка, я тебе говорю.

— Ты не знаешь, причин её… маньячности.

— И знать не хочу. Может там история такая, что я не смогу эту психованную звать психованной? Или наоборот, и тогда, боюсь, и приказ не сдержит. К демонам. Вчера Ночникам дали карт-бланш, и моё дело просто доложить об увиденном старшим.

— Если они и так не в курсе, и это не входит в глобальный план, — осторожно пожал плечами Тео.

— Намекаешь на ТОТ разговор? — Нурай поморщилась. — Нет, точно нет. Не стал бы Корпус так себя дискредитировать в глазах всего Эйрума, вываливая информацию о ковенах через Нэвэрмора.

— Есть такое, но…

— Договаривай, таинственный ты наш, — девушка хмыкнула, покосившись на товарища.

— По всякому может быть, — Теогор постарался устроится поудобнее на кровати. Тихо крякнул, раздраженно зашипел от того, как дёрнуло живот. — А если была только такая, грубая и прямая возможность связаться с Его Величеством и Корпусом? Мы же не знаем, в каких условиях работают среди Людей Ночи наши агенты?

— Очень натянуто. Я больше готова поверить в то, что Нэвэрмор как-то получил обширные сведения по куче ковенов, может даже по всему конклаву. Их Императорское Высочество соизволило сдохнуть, явив свою паскудную суть, и я не удивлюсь, если он был немалой фигурой среди этих тварей. Возможностей и ресурсов у принца Империи столько, что нам сложно вообразить.

— Слышал, что из посольского особняка вчера пропала большая часть свитских выродка, — медленно кивнул Тео. — Если предположить, что они как-то причастны…

— И, например, решили по-тихому свалить из Эйрума, но нарвались на принципиальность наших отбросов.

— Я слышу в твоих словах гордость и одобрение? — Теогор насмешливо задрал брови.

— Знаешь, — Нурай серьёзно посмотрела на раненого товарища. — Когда Нэвэрмор устраивал спектакль — он меня невероятно бесил. Но эта резня… Клянусь своей душой, сегодня ночью отребье смыло кровью поганых демонических шлюх немало грехов со своих душ. Вот теперь, хоть меня и раздражает их… своеволие, неприятно ощущать, как горит след от оплеухи грязной чёрной ладони на своей щеке… Но я готова сказать, что Нэвэрмор не зря прячется по тёмным переулкам и играет в повелителя над тараканами. И да, я на полном серьёзе горжусь, что у нас, в Эйруме, даже Люди Ночи готовы рисковать своими жизнями, чтобы истреблять демонических подсосов.

— Оплеухи? — Тео осторожно хмыкнул, чтобы не потревожить рану. — Нурай, я надеюсь ты это не всерьёз?

— Да-да, я знаю. Ночники, если говорить откровенно, поступили лучше чем хорошо. И получили нужные сведения, и передали их нам, и сами приняли участие в ночной работе. Но есть неприятное ощущение, понимаешь? Наш Господин точно будет… не в восторге от Корпуса, который обскакали бандиты. И ладно бы, если подобное не случалось раньше. Но ведь и до этого Нэвэрмор вырезал ковены. Даже рыцарь-одиночка СЛУЧАЙНО стал свидетелем похищения простолюдинки, и смог поубивать большую часть демонопоклонников и их приспешников.

— Разве это не значит, что…

Стук в дверь прервал разговор двух товарищей по оружию. Оба воителя Ауры слышали тихие шаги пары человек, но рассчитывали, что неизвестные пройдут мимо.

— Открыто, — повысил голос Теогор, гадая, кто мог прийти в его комнату.

И к некоторому недовольству понял, что список возможных гостей стал значительно шире чем раньше, до выхода «на свет». Не то, что «бывший» член Корпуса Теней Его Величества являлся затворником, но большого ажиотажа ему не хотелось. Особенно на фоне того, как бездарно рыцарь получил ранение.

— Тео, ты не занят? — в створе открытой двери остановился сэр Свен. — О… Мы помешали?

— Нет-нет, милорд, — Нурай быстро вскочила, широко улыбнувшись. — Я уже ухожу. Заходила проведать сэра Теогора, но мы уже…

— Мы помешали, — из-за плеча сэра Свэна показалась голова барона Брэйн. Мужчина чуть сконфуженно улыбался. — Не стоит никуда уходить, мы со Свэном зайдём позже. До свидания, леди, простите, что стали помехой вашей беседе. Тео, мы пока забежим к… капитану!

— К кому?! — удивился друг барона, которого сэр Бойл за локоть потянул за собой.

— Да какая разница, закрой дверь. Пойдём посмотрим, как Берти стоит на посту…

— И нарвёмся на капитана.

— Мне нужно беречь руку, так что мне ничего не грозит.

— Ну спасибо!

— Согласись, это лучше, чем те дамы, которые за тобой охотятся. Кстати, ты не знаешь, что за леди была с нашим Тео в комнате?

Нурай прыснула, снова сев на стул, когда голоса удалились настолько, что не было слышно о чём говорили мужчины.

— Слыхал? Я — леди! — девушка закинула ногу на ногу, изобразив руками жест, словно поправляет юбки, хотя была одета в форму теневиков, а в Корпусе даже женщины носили штаны. — Тео? Ты чего скуксился?

— Сэр Бойл… — рыцарь помассировал переносицу. На его лице было хорошо видно досаду и стыд.

— Проклятье, Тео, чем тебе… или чем ты насолил барону? Вы же вроде ладите?

— М-м-м… В двух словах не объяснить…

— Ну так мы никуда и не торопимся. Ставлю пять золотых, что рыцари Бойл и Свэн сейчас пойдут искать пост сэра Бертрана, нарвутся на леди Скарлет, та устроит им выволочку, а м-м-м… призрак из-за стены будет произносить таинственное «ржака». Так что время есть, рассказывай, что там у тебя «не в двух словах» произошло с бароном Брэйн.

— С принцем покончено, — подвёл итог короткому рассказу об окончании жизни главы одного из конклавов мужчина в чёрной хламиде с капюшоном на голое тело. Он стоял перед своим повелителем на коленях, упёршись лбом в плитки каменного пола.

— Ожидаемо, — вопреки предположениям слуги хозяин не стал ни гневаться, ни срывать на нём злобу. — Он изжил свою полезность. Жертвы со стороны эйрумцев?

— Незначительные. Никто стоящий не погиб.

— Совершенно бесполезное животное, — презрение так и сочилось из уст мужчины, сидящего в глубоком кресле за письменным столом. Его фигура была скрыта тенями, в глубине которых клубилось что-то показавшееся бы стороннему наблюдателю отвратительным. Гнойно-мерзкое, словно бы проблески разлагающейся плоти. Только вот слуга видел в клубах тьмы только прекрасные, возвышенные свидетельства милости Владык.

— Но мы потеряли главу конклава из августейшей семьи.

— Бесполезного, — вновь повторил скрытый тенями человек характеристику данную шестому принцу. — Ещё немного, и даже Император, несмотря на всю свою слепоту, понял бы, почему изменился его сын. Не говоря уже об остальных принцах, которые сами готовились разыграть что-то подобное произошедшему в Эйруме. Глупому шестому отпрыску оставалось недолго до встречи с Владыками, с какой стороны ни смотри. Что Апостол?

— Увы, мой Господин, — лоб слуги вжался в камень пола ещё плотнее. — Конклав принца не нашел и намёка…

— Они и не искали, — неприятный смешок донёсся из-под тьмы, скрывающей лицо. — Бесполезные, убыточные активы, от которых давно стоило избавиться. Он был нужен, чтобы служение Истинным Богам распространилось во Дворце, но жадный маленький сукин сын, дорвавшись до силы, и не думал «делиться» ею. Забавы, игрушки, удовлетворение сиюминутных желаний. Ничтожество с благородной кровью, как и многие в Империи. Другой вопрос: что произошло странного, когда изгоняли Акромая?

— Слуга Владыки Баал-Зевува был изгнан усилиями трёх Мастеров Меча, Хозяин. Но неизвестно, кто смертельно ранил принца, перед тем, как в него вошёл Владыка. По словам игрушки Его Высочества, того в грудь ударил кинжалом неизвестный… или неизвестная.

— Игрушка? Она выжила? — скрытый покровам теней удивился.

— И открыла ауру. В тот момент, когда Владыка, покровительствовавший принцу, явил себя миру ужас разбудил в девчонке «магию воинов».

— Пха… Ха! А-ха-ха-ха-ха! — тёмная фигура, казалось, не сумела сдержать смеха. Даже, скорее хохота.

Кто-то незнакомый с Повелителем назвал бы его смех зловещим. Сам же прислужник могущественного Чернокнижника сказал бы, что хохотал его Господин искренне, от всех остатков своей души. Раскаты смеха продавшего свою душу Владыкам Преисподней, казалось, наполнил всё помещение. Небольшое, даже маленькое. Не крупнее кабинета небогатого дворянина в маленьком особнячке. Да и обстановка была… Глухие стены из тёмно-серого камня, стол с тусклым магическим светильником, кресло и всё.

Ни книжных полок, ни картин на стенах, ни даже стенных панелей, что прикрывали бы голый камень. В помещении было сыро, темно, затхло. На рабочем столе пусто. Слуга, что сейчас позволил себе чуть расслабиться, никогда, за все годы службы Повелителю, не видел, чтобы в этом помещении что-то менялось. Немудрено — эта комната, спрятанная в пещере горного пика одного из островов Архипелага, использовалась сугубо для связи с Господином.

И каждый раз всё происходило именно так: слуга приходил Дверью в Темноте полностью обнажённым. Надевал балахон, висящий на одинокой вешалке в пещере, и входил сюда. А Господин уже ждал его, сидя в своём кресле. Слуга, несмотря на немалую личную силу, не мог сказать, во плоти ли здесь Хозяин, или перед ним искусная Теневая Проекция.

В этом помещении нельзя было использовать ничего, в то время как Господин был близок ко всемогуществу. Ни магию любого вида, ни мощь Владык, доступную слуге, ни, тем более, воинскую ауру или благословения Преисподней, которыми одаривали Чернокнижники своих избранных прислужников. Всё здесь находилось под властью Хозяина и его покровителя — самого Баал-Зевува, одного из высших Владык Преисподней. Его мощь просто подавляла, заставляя напрягаться даже ради того, чтобы вдыхать и выдыхать воздух.

Слуга, слушая смех своего Хозяина, позволил себе чуть отвлечься, чтобы насладиться тем ощущением мощи, присутствующим в комнате. Ни с чем… это нельзя было сравнить ни с чем. А ведь то, что сейчас витает вокруг — всего лишь малая часть, песчинка настоящей силы Владыки. И только её может выдержать тот, кто сидит сейчас перед коленопреклоненным человеком. Великое знание, откровение, дарованное за долгую, беззаветную службу. За верность и старание.

Не то подобие верности, которое демонстрируют охочие до могущества эгоистичные свиньи, лицемерно вещающие о своём служении, а настоящая преданность. Большая часть тех, кого использует Повелитель — мусор, что недостоин и крупицы силы самого захудалого слуги Владык, но… Увы, не многие способны по-настоящему уверовать в Истинных Богов, впрочем, как и в ложных, занявших Небеса, разделивших их на День и Ночь. Проклятые пришлые выродки…

Слуга Преисподней чуть не скрипнул зубами, почувствовав, как в горле встал колючий ком ненависти к самозванцам. Как и к «духовенству», «прихожанам», «верующим». Ублюдки, что умоются кровью, будут утоплены в ней, в муках и страданиях, которых достойны за предательство своих предков!

— Восхитительно, — отсмеявшись, мужчина сокрытый тьмой заговорил. В его изменённом магией голосе слышались нотки неподдельного удовольствия. — Мало того, что в одном из ковенов принца был предатель, скрывающий силу, так ещё и его провела даже игрушка, что притворялась сломанной. Кукла показала волю к жизни. Кукла открыла ауру. О, Владыки, я не удивлюсь, если она и была той «неизвестной», что прикончила этого опарыша. Ткнула, к примеру, Клинком Агонии, и шестой сыночка Императора не сумел сдержать дверь Туда.

Сидящий в кресле фыркнул, вновь продемонстрировав хорошее настроение.

— Я даже надеюсь на подобное. И жалею, что не мог увидеть тот момент осознания собственной глупости дурачком императорской семьи. Но опустим. Куклу уничтожить. Не сейчас, по возвращении в Империю. Через неделю-две после прибытия. Мой четвёртый ковен, что сейчас в Эйруме, слишком ценен, чтобы рисковать им ради бесполезной девки. Всё равно, Эстель Еровий вращалась в кругах прихлебателей шестого принца. Пусть до поры считает, что ей невероятно повезло, и параллельно помогает нам избавляться от тараканов.

— Как прикажете, Повелитель.

— Подыщите кого-нибудь на место скоропостижно скончавшегося. Грязь обязательно заведётся и сама, так пусть это будет удобная нам грязь. Только никаких заигрываний с прямыми родственниками и семьёй Императора. Не сейчас. К ним, после произошедшего, будет приковано слишком много внимания.

— Исполню в точности, — это было очень простое задание.

Желающих в Империи — хоть в очередь выстраивай длиной от первой стены укреплений столицы до ворот дворцового комплекса. И чуть ли не кто угодно будет удобнее покойного шестого принца с его самомнением и наплевательским отношением к конспирации. Сколько сил стоило слуге покрывать тупость сына Императора снова и снова — вспоминать страшно.

— Остальная деятельность по Империи без изменений. Касательно Эйрума и Мастеров Меча… как вообще на приём во Дворец впустили Жнеца?

— Это был не Второй Мастер, Повелитель. Вместе с лордом Кронштейн и леди Бисмарк среди дворянства Эйрума теперь есть ещё и барон Бойл Брэйн. Тоже рыцарь Педро Четвёртого, тринадцатый по силе. Хотя, думаю, в связи с тем, что он продемонстрировал одну из техник Повеления Аурой, вскоре его неофициальный рейтинг среди рыцарей Короля изменится.

— Брэйн… бывший Евлампий, что невольно оказал услугу шестому принцу, прикончив того паренька, скрывающего силу?

— Он, мой Господин.

— Неприятно. Такая маленькая страна, а уже четвёртый Мастер Меча. Кандидатка в Святые, Хозяин Башни и эти четверо… неприятно.

Слуга про себя согласился с Хозяином. Действительно, неприятно. Маг ещё ладно — его сила не конфликтует с благословением Владык, поэтому склонить чародея седьмого круга возможно. Но Мастера Меча, не говоря уже о святой заклинательнице — это непримиримые враги эмиссаров Преисподней. Святая — абсолютно точно. А воины… Достигшие вершин в воинской магии не станут менять проклятую Ауру на мощь Владык. Разве что как-то повлиять на них опосредственно, но в Эйруме к Чернокнижью относятся однозначно отрицательно, что даже преуменьшение, на всех «уровнях» существования.

— Дальше, — приказал Хозяин из-под тьмы, окутывающей его.

— Через два дня большую часть конклава принца Эрика истребили люди короля и бандиты Нэвэрмора. Уцелели только незначительные ковены, но, по нашим прогнозам, существовать им осталось недолго. В Королевстве сейчас роют носом землю как Теневики, так и Люди Ночи, так что у оставшихся отбросов шансов выжить минимум. Ваш четвёртый ковен, как вы и приказывали, держит маскировку.

— Замечательно, — слуга шестым чувством ощутил, как улыбается его Господин под ползучей Тьмой. — Пусть наблюдают и не высовываются. Главная цель — найти Апостола, так что максимальное внимание ко всему странному и необычному. Только отмечать, активных действий не предпринимать. Когда верные ложным Богам насытятся кровью неудачников, посчитав, что с угрозой покончено, мы начнём действовать активнее.

— Ваша воля — закон.

Они уже давно практикуют подобное: жалкие черви, что просто желают силы, удовлетворяют комплексы, жажду власти, получают мощь Владык. Да, всего лишь слуг Великих Господ, но для смертных даже крохи сил далеко не первых из прислуживающих Истинным Богам — уже слишком много. По его мнению. Правда, мысли какого-то слуги, пусть и отвечающего за деятельность Чернокнижья в Империи и Эйруме — ничтожны и никому из имеющих настоящую силу и власть неинтересны.

Преисподняя исправно получает души идиотов и ОТ идиотов, время от времени конклавы и ковены ничтожеств вырезаются, давая врагам напиться крови и почувствовать ложную, но сладкую победу. А настоящие, верные рабы и слуги Владык, под покровом суеты создаваемой ничтожествами, опьянёнными ощущением всемогущества, без особого шума вершат свои дела.

Это… удобно, когда можно скинуть вину на кого-то совершенно не имеющего ценности как за ритуалы жертвоприношений, так и за какие либо действия Верных. Владыки не позволят никому узнать от своих рабов ценную информацию, а пытки приведут только к явлению в мир смертных покровителя пытаемого. Так что даже мгновенная смерть Чернокнижника в случае поимки слугами Ложных Богов — полезна. Его душа отправится к своему Хозяину в Преисподнюю, и никакие тайны или несоответствия не выплывут на свет.

— А теперь подробно, — знакомая, тысячи раз слышимая слугой фраза Господина.

Сюда нельзя было приносить ничего, именно поэтому сквозь Дверь он приходил нагим. Документы и отчёты входили в список «ничего», так что оставалось только одно: выучить всё наизусть, и после краткого пересказа самых важных новостей Империи и Эйрума, приступать к подробному докладу обо всём, что входило в сферу ответственности слуги. Ничтожного здесь, и одного из самых влиятельных дворян Империи в миру.

***

— Никогда так не гуляла, — девушка бережно держала левую ладонь на моей правой руке. — Но мне нравится.

— А я часто так ходил, правда, обычно не просто прогуливаясь, — смотрю на профиль моей Мэрили, и сдерживаю глупую улыбку.

Мы с ней решили «отправиться за приключениями». На самом деле просто прогуляться по столице без особой цели, но для леди из дома Валуа хождение по улицам сверх расстояния от экипажа до точки назначения, что обычно была где-то в десятке метров от дверей транспортного средства — новый опыт.

Леди, что всё же вновь начала посещать Академию, после занятий заехала ко мне. Удивительно, но Мэрили полностью проигнорировала этикет, и ни предупредила меня лично, ни отправила письмо с извещением. Приятный сюрприз.

По её реакции на мою встречу девушки было видно, что именно сюрприз мне и хотели преподнести. Довольный блеск глаз на мою удивлённо-радостную улыбку, и милый румянец смущения на долгий, явный поцелуй её ручки.

Единственное, каких-то планов у нас не было, поэтому недолго подумав о том, чем бы заняться вдвоём, я предложил «свежее» решение — побродить по Рэйвенхолду. Дело в том, что дома активно шли последние приготовлению к приёму в честь Тильты, и мои матушка с сестрицей, большая часть слуг, включая Кэролайн, были чрезвычайно заняты. Можно было просто посидеть дома, но погода на улице стояла замечательная — в такую только гулять и наслаждаться тёплыми лучами ласкового светила. Театральных постановок сегодня не было, парки… мы уже исходили их вдоль и поперёк.

Поэтому, взяв с собой Мелинду и Касса, мы с леди Мэрили отправились за новыми впечатлениями. Кхм… ну… слугами, если откровенно, дело не ограничилось.

Наша прогулка со стороны, думаю, выглядела довольно примечательно. Возможно — комично, но это для кого как. Мы с леди под ручку неспешно прогуливаемся, за нами следуют слуги, а вокруг… Гуляют Каменные Крысы. Натурально гуляют.

Кто-то в «гражданке», одетые в удобную одежду, подходящую для драки. Видно, что модели платьев на особах прекрасного пола были такие, чтобы легко можно было сорвать пристяжную юбку. Мужчинам было проще — это длиннополые одежды могли помешать в сражении, а штаны, тем более сшитые именно для подобного времяпровождения… Короче, намётанный глаз легко подмечал «фальшивых» мирных горожан. К тому же вокруг было восемь человек в униформе этой наёмной компании.

Некоторые дворяне наверняка назовут форму Каменных Крыс скучной, но я скажу — стильно и практично. Цвета больше серые, с тёмными вставками, материал использован тот, что создан специально для аурных воинов, а значит — не дешёвый, сшито добротно и аккуратно. Видно, что второй Мастер Меча нашего королевства следил за тем, чтобы подчинённые не экономили на одежде. Как и на вооружении. Не Вильдские Клинки, но я знаком с образцами оружия этой организации, и скажу, что они мало чем уступают оружию рыцарских орденов крупных дворянских фамилий.

Это была одна из причин, почему к Крысам была огромная очередь из соискателей, да и требования просто сумасшедшие, словно в космонавты-спецназовцы. Кровавый Жнец, хоть и не покупал каждому по комплекту формы и вооружения (даже первоначальное снаряжение выдавалось в аренду, с возможностью выкупа), но с ним работали прекрасные мастера, и скидка наёмникам предоставлялась просто шикарная — чуть ли не по себестоимости материалов. Немудрено, ведь эти самые мастера с удовольствием нанимали Крыс для охраны складов, мастерских, караванов с товаром. Последнее, правда, не часто — компания Жнеца больше специализировалась на работе в городских условиях.

Вот и выходило так, что мы сейчас были под охраной чуть ли не уровня Их Высочеств на выезде. Ну… близко. Рыцари Короля и Тени, всё же, «потолще» будут.

Мне это не мешало. И самолюбие абсолютно не чувствовало давления. Я любил повыпендриваться, и вполне подобное практиковал, особенно под личиной Нэвэрмора, но выбирая между большей безопасностью для леди Мэрили и чувством собственной важности — я выберу первое. К тому же, подобная охрана могла легко разобраться со всякими мелочами. К примеру, пару домов назад пара Крыс бережно завела в переулок пьяного в хлам горожанина. Разумеется, его не били, я прекрасно слышал, как мужику подробно объясняли, что благородные леди и джентльмен изволят прогуляться, а пьяное рыло простолюдина может их расстроить. И, что удивительно, типичная ситуация, где алконавт теряет берега, не случилась.

Мужчина, даром, что шатался, словно под порывами урагана, более-менее внятно объявил, что всё понимает, и начал путано рассказывать, почему он сейчас в таком состоянии (хоть никто и не интересовался). Кхм… Ну, первый внук… согласен — по этой причине можно и «накидаться» в середине дня. Наёмники тоже оценили, даже поздравили, и, думаю, отпустили празднующего мужчину с миром, после того, как мы с Мэрили прошли мимо.

И нет, мне не стыдно. Да, я считаю это нормальным. Играть в равенство на публику, показывая всем вокруг странное поведение и лицемерную «близость к народу» — я не намерен. Достаточно того, что отношусь к простолюдинам вполне сносно, без подчёркнуто-аристократического презрения и общения через губу. В моём прошлом «свободном и демократическом» мире некоторые политики, богатеи и даже всякие охреневшие в край селебрити с блогерами, демонстрировали такое отношение к простым людям, что часть местного чванливого дворянства скривилась бы от отвращения.

— Какие они милые, — слышу тихий шёпот, практически бормотание своей девушки, и перевожу взгляд на персон, которые вызвали такую реакцию леди.

— Действительно, — чувствую укол тоски, но губы сами собой разъезжаются в улыбке умиления.

Трое горожан: мама, папа и маленький сын, не старше четырёх лет, прямо по курсу. Мужчина насмешливо и одновременно тепло улыбается, молодая женщина, присев перед малышом стирает носовым платочком что-то с его лица. Запачкался паренёк. Но самое забавное — это лицо мальчика. Эдакий… терпеливый, но утомлённый. Ребёнок чуть ли не закатывал глаза, демонстрируя выражение лица в стиле «ну ма-а-а-м». Я знаю — моя Зузулина так же реагирует, когда считает, что я занудствую. Ох, Боги, быстрее бы моя Кнопочка вернулась. Соскучился по встречам «в живую» — сил нет.

Чувствую, как мой локоть слегка сжали, а правая ладонь леди нежно прошлась по предплечью, слегка поглаживая.

Ловлю взгляд алых глаз. Такой… нежный, и одновременно игривый. Губы девушки изогнуты в приятной улыбке, а жемчужные зубки ослепляют белизной.

Мэрили, после того разговора, стала намного ласковее, тактильнее. Мы и раньше наслаждались прикосновениями друг к другу, но сейчас всё стало… более выпуклым, наверное. Думаю, наложилось сразу и то, что мы молча, но показательно объявили о следующем шаге в наших отношениях, и то, что я открыл своей девушке все страшные тайны «своего» прошлого, происхождения, тайных личностей. Я… чёрт побери, мне и самому было бы приятно, если бы человек, к которому я испытываю нежные чувства, доверил мне свои секреты.

Только о факте своего «впопуданства» я умолчал. Потому как не видел в этой информации никакого смысла. Я уже давно рыцарь Бойл, и ТА жизнь осталась в далёком прошлом. Рассказ о том, что «дорогая, я на самом деле перерожденец» (или попаданец, или же вселенец?)… Короче, в моих мыслях подобный разговор выглядел максимально неловким. Факт принадлежности к прошлой династии можно легко доказать, что я и сделал продемонстрировав ауру и чёрную магию одновременно. С дочерью можно просто познакомить. А попаданство? Да мне просто стыдно будет утверждать, что я из другого мира, и не двинулся разумом. Да и знание оригинальной истории уже не так, чтобы ценное.

Противостояние Мэрили и Хлои осталось в прошлом, а предзнание ключевых событий, что произойдут независимо от их конфликта откровенно куцее. Что там? Королевская Охота? Ничего особо примечательно на конкретно этой не будет, только принц попадёт в опасную ситуацию. Практика леди Владимир — она уже никаким боком не касается Мэрили, и та просто не будет устраивать своей «сопернице» неприятности. Арка Великой Степи — сомнительно, что всё пойдёт по рельсам канона, потому как я уже в него влез обеими ногами, изрядно потоптав бабочек, кузнечиков, и остальных насекомых. Остальное не касается нас с моей девушкой просто потому, что там будут личные проблемы кандидатки в Святые. Что нужно — обещание на три исцеления, я уже взял, а дальнейшее — не мои проблемы. Мои люди будут всего лишь присматривать за девушкой, чтобы та не померла каким-нибудь невероятным для главной героини образом.

— Сэр Бойл, — Мэрили всё ещё сбивалась то на формальную манеру общения, то переходя на разговор практически супругов, что внутри семьи плюют на «правила приличия». — Скажите, вы сначала хотели бы, чтобы родился сын или дочь?

— Кха-кха! — неожиданный вопрос. И, согласно моему опыту, а также мечте о большой и многодетной семье, правильный ответ тут лишь один: — Двойняшки!

— Ч-что?!

— Сразу и мальчик, и девочка, — почти серьёзно кивнул я. — Чтобы не испытывать муки выбора.

— Ф-ф… — девушка издала что-то среднее между смешком, фырком, и просто выдохом через нос.

— А если серьёзно, то я не смогу ответить на подобный вопрос, — говорю уже полностью откровенно, без шуток. — В моих фантазиях у меня есть и дочери, и сыновья. Старшие и младшие. И как не представляй — по всякому выглядит замечательно.

Открыто улыбаюсь девушке, нежно и осторожно стискивая левой ладонью её пальчики, что лежат на моём правом локте. Леди уже собралась мне отвечать, но в этот момент наш тихий разговор беспардонно прервали.

Как там… С Небес раздался Глас, и вещал он:

— Мама-а-а-а-а-ой! — вещание окончилось довольно быстро.

Ну, падение с высоты этажа, эдак третьего вообще много времени не занимает. С удивлением смотрю на знакомую, испуганную мордашку простолюдинки, покоящуюся у меня на руках. Подхватить её было делом секунды, и действовал я на рефлексах: окутался аурой, осторожно освободился от хватки Мэрили, и просто сделал шаг, вытянув руки.

— С-с-сэр рыцарь! — моя уже, наверное, давняя знакомая, одновременно с уходящим испугом и приходящим облегчением пучила на меня глазки.

— Асфиксия… — удивлённо разглядываю лицо девушки. Слегка чумазая, в простом платьице с засученными рукавами, в повязанном на голову платке и с чуть мокрыми волосами. От неё едва заметно пахло свежим потом и пылью. В руке «павшая с небес» крепко сжимала тряпку. Грязную. Которая сейчас лежала у меня на плече, пропитывая камзол влагой и неприятным запахом.

— Асфиксия! — новый глас с неба. Опять же — знакомый, но уже смутно. Поднимаю взгляд, и вижу физиономию того самого жениха, который был заподозрен невестой в неверности, но, оказалось, просто встретился с родной сестрой и показывал той столицу. — Светлый Боги! Барон Брэйн!

— Барон?! — почему-то удивилась висящая у меня на руках девушка.

— Барон, — с каким-то смиренным спокойствием подтвердил я.

— Барон… — укоряющий голос леди Мэрили напомнил о том, что моя девушка не особо одобрительно относится к особам противоположного пола в «опасной» близости от меня.

— Барон! — задорный голос Касса прозвучал несколько неожиданно, и обратил на себя внимание… да всех. Даже Мелинда покосилась на него с удивлением. — Простите, мой Господин, — парень сконфуженно улыбнулся. — Не удержался.

— Я… даже понимаю, — действительно, я бы тоже не удержался.

Ставлю на землю свою ношу, что переводила взгляд с одного присутствующего на другого. Потом Асфиксия задрала личико к небу (на самом деле посмотрела на проём окна, из которого выпала), и содрогнулась всем телом.

— С-спасибо, милорд, — низкий поклон последовал сразу за словами благодарности, на что я просто кивнул, начиная расстёгивать камзол.

— Асфиксия! — из дверей дома выскочил… как его там звали? Жених, короче. А может уже муж? Босой, взмыленный, с квадратными глазами. — Ты в порядке? — парень быстро осмотрел девушку, нервно положив руки ей на плечи. Вгляделся в глаза, дождался серии быстрых кивков, после чего повернулся ко мне, и тоже согнулся в низком, почти до земли, поклоне. — Господин барон! Огромное вам спасибо! Снова! Опять! Я… Вы… Вы наш спаситель! Настоящий ангел-хранитель, которого словно сами Боги посылают на помощь нашей семье! Я даже не знаю, как вас благодарить…

— Этого достаточно, — улыбаюсь одними уголками губ, снимая камзол. — Касс.

— Милорд?

— Понесёшь, — передаю парню предмет одежды, который попахивал грязной тряпкой.

— Простите, сэр рыцарь, — сжалась Асфиксия, поняв в чём проблема.

— Мелочи, — равнодушно пожимаю плечами. Рубашка пропахнуть не успела, на улице тепло, да и я, в конце концов, аурный воин, так что даже если внезапно станет прохладнее, я не замёрзну. — В полёте из окна сложно приводить себя в порядок.

— Ангел-хранитель? — Мэрили уже стояла справа от меня, крепко ухватив за локоть. Чёрт, неужели она таким образом решила продемонстрировать право собственности? Взгляд явно подозрительный, хоть и не агрессивный.

— Эти люди уже не первый раз мне встречаются, — отвечаю, тепло улыбнувшись девушке. — Так получилось, что я поучаствовал в разрешение одного… недопонимания между ними, а потом вытащил девушку из подвала Чернокнижников.

— Сэр рыцарь порубил демона! На куски!!! — восторженно пискнула Асфиксия, блеснув глазами и вознесся кулачки к небу, словно фанатка на концерте. — А потом…

— А потом долго лечился от скверны, — перебил я простолюдинку, пока та в красках не начала рассказывать Мэрили о том, как я нёс спасённую на руках. Хм… о её же безопасности забочусь.

Шутка, конечно. Мэрили, думаю, если и будет ревновать, то совсем каплю и быстро выбросит глупости из головы. Наверное. Я надеюсь… Хм… Ну, Асфиксия меня ТОЧНО не преследует, да и сам я за ней не бегаю.

— Барон Брэйн дважды спас жизнь моей жены и один раз спас наши отношения! — с чувством произнёс парень, который уже, как оказалось, стал мужем Асфиксии.

— Между вами произошло всего лишь недоразумение, — покачал я головой.

— Асфиксия… везучая, — слегка замялся простолюдин. — Ну… вы понимаете.

— Понимаю, — с задумчивым сочувствием осмотрел «везучую» девушку.

— Может и везучая, — уловила смысл Мэрили, так же, с лёгкой задумчивостью глядя на «падшую» из окна. — Только роль её удачи исполняете вы, сэр Бойл.

Я уже неплохо узнал алоокую красавицу, и легко расслышал едва заметные нотки недовольства в её голосе. Как и отблеск раздражения в очередном взгляде, брошенном на Асфиксию.

— Всего лишь несколько случайностей, — сделал я вид, что совершенно не увидел ревности в поведении наследницы дома Валуа. — В любом случае, нам уже пора, моя леди.

— Действительно, — о, Боги, это что? Я готов поклясться, что Мэрили только что кинула на простолюдинку победный взгляд. — Погодите, мой рыцарь.

Девушка, быстрым движением закинула руки мне на плечи, чуть ли не обняла. Я, честно говоря, застыл в шоке. Неужели леди решила… А, нет…

Разогнался. Я думал, что меня сейчас будут целовать, а Мэрили всего лишь запустила пальчики под воротник, расстёгивая пристяжное жабо. Действительно, хорошее решение. Под ним у меня вполне обычная белая рубашка, верхние две пуговицы которой девушка так же быстро отстегнула.

— Вот так, — удовлетворённо произнесла леди, чьи щёки были залиты румянцем. — Теперь пойдёмте.

И новый победный взгляд на Асфиксию. Который я снова старательно «не заметил». Ну серьёзно, она, во-первых, замужем, во-вторых, простолюдинка, и в-третьих, рядом со мной и так самая красивая девушка этого мира, какие тут могут быть Асфиксии?

«А может ли быть так, что ОЯШи в аниме и манге на самом деле не тупые в плане взаимоотношений, и прекрасно замечали все знаки внимания от окружающих их девушек, просто не хотели проблем и прикидывались дубовой рощей с залежами шлангов?» — появилась довольно интересная мысль. — «Да не, бред какой-то…».

Вот уже полчаса у меня нет-нет, да подёргивалось веко. Иногда «судорога» била всё благородное баронское хлебало.

«Какого демона им всем здесь надо», — радушно улыбаясь, думал я о гостях. Приглашенных, но неожиданных.

— Что, Бойл, не предполагал, что они всё же явятся? — голос Свэна был непривычно злорадным.

— Ты чего, до сих пор вспоминаешь наш поход в Степь? — предположил я причину повышенной едкости подруги.

— О чём ты? Просто радуюсь за друга, — судя по физиономии, мой товарищ, по совместительству первый обратный трап Рэйвенхолда, безбожно врал. И где он (она) умудрился потерять рыцарскую честность?

— О чём вы, милорды? — тихо поинтересовалась Тильта, стоящая под руку со Свэном.

— На обратном пути в Эйрум я попросил…

— Приказал, — оспорила прячущаяся под личиной Свэна девушка.

— Попросил сэра Свэна, — проигнорировал её я, — присматривать за дочерьми вождя Барсбея. Кажется, мой друг после этого затаил обиду.

— Не понимаю, о чём ты, — хмыкнул Свэн, который совершенно точно был под маскировкой максимально злопамятной леди, демонстрируя лицо полное практически искреннего недоумения.

— А, мне рассказывала Её Высочество… — едва слышно пробормотала Мэрили, слегка улыбнувшись.

Ну да, так как она теперь бывает во дворце, на чаепитиях Первой Принцессы, моя девушка в курсе части событий, происходящих внутри королевской резиденции. Особенно в вопросах, которые интересуют молодых леди. А Свэн и его симпатичное личико занимают почётное место в первой десятке интересностей дворца для девушек.

Это я уже к подобному не просто не прислушиваюсь, а в моменты, когда чьи-то губки произносят «сэр Свэн» — старательно абстрагируюсь от невольно слышимого разговора. Давно подобное перестало приносить веселье, если обсуждать услышанное с нашим «красавцем». После того, как узнал секрет друга, конечно, любопытство немного зашевелилось, но ненадолго, а с момента возвращения из Великой Степи вообще сдохло. Да и занят я был последнее время. Отпуск, любовь, лечение ран.

Но для наследницы рода Валуа, в отличии от меня, дворцовые слухи, особенно пересказанные не просто какими-то там леди, а теми, кто возможно станет в будущем её подругами, являлись пока глотком свежего воздуха. Поэтому пересуды прекрасных дев Мэрили слушала с удовольствием. Временами и мне пересказывала. Например, о том, как хитрый сэр Бойл поручил заботу о дочерях кагана первому красавчику Королевского Рыцарского Ордена, в результате чего девы Великой Степи чуть ли не с песнями и добровольно шли в Эйрум.

Мне, кстати, понравилось, что девушка меня не заваливала девичьими темами, блуждающими на чаепитиях с Принцессой. В данном случае история касалась меня, поэтому Мэрили ею и поделилась, а так… Слава кому бы то ни было, я был избавлен от тяжкого бремени выслушивать новости о разнообразных дворянах и дворянках, и пикантных моментах их личной (иногда не совсем) жизни.

Просто… я не большой любитель подобного. Слухи у меня собирают соответствующие люди, делают удобочитаемую, понятную выжимку, после чего я получаю эдакий… сборник баек на стол. Естественно, что-то важное приходит к нам с Мортимером моментально, но такое происходит не часто.

— Её Высочество, значит, — тяжело вздохнула моя замаскированная под мужчину подруга.

Взгляд рыцаря Свэна остановился на стайке молодых леди, чтобы моментально пойти дальше сразу, наткнувшись на натуральную бомбардировку со стороны окружающих высокую гостью девушек.

Ага, одна из гостий, которых приглашали, но явления коих не ожидали совершенно. Хотя нет, вру. Предположения о возможном посещении мероприятия моей сестры Её Высочеством со свитой были, но… довольно призрачные. Всё же во Дворце сейчас бедлам, и монаршие особы заняты. Все, даже Первая Принцесса.

Но я не подумал о характере Четвёртых, а именно, об их любви к безделью. Нет, работать тот же Его Величество умел, примером тому зримое увеличение благополучия страны. Но Колобень своей работой откровенно тяготился, поэтому, был большим любителем хорошенько отдохнуть, чтобы потом, с новыми силами, взяться за исполнение Долга Государя. Не будем вспоминать об особенностях его развлечений…

Главное, что мне продемонстрировали его дети — такое же желание свалить от обязанностей, хотя бы на небольшой срок, у них присутствует в полной мере.

Первым, как ни странно (или закономерно?), явился кронпринц. Наследник Педро Четвёртого прикатил на своём металлическом фычащем и пырчащем чудовище, автомобилем именуемым, в компании всего одного сопровождающего, за личность которого я был даже благодарен Его Высочеству. Тот являлся, так же, как и я, рыцарем Его Величества, но принимал участие в развлечениях кронпринца намного больше и чаще меня, хотя моральный облик, по большей части, блюл, уж не знаю, из-за личных качеств или от страха пожалеть о рождении под пристальным взглядом леди Скарлет. Ему, кстати, приглашение с моей стороны тоже было отправлено.

Наследник Короля, любитель алкоголя и красивых проституток, вошёл в залу для торжества широко улыбаясь, бодро, но круги под глазами и усталый, чуть ли не потухший взгляд, лучше всего говорили о его состоянии. Кто-то другой бы подумал на похмелье, но я этого повесу знал хорошо. И как попаданец-почти-друг, и как Бойл-оригинал, не сводивший пристального, злого взгляда с будущей жертвы. Такой вид у принца появлялся только в случаях, когда папаша того запрягал, как крестьянин клячу для вспашки целины.

Трёхсторонняя встреча члена августейшей семьи с хозяином вечера и сегодняшней дебютанткой произошла невдалеке от дверей. Ну а как ещё?

Мы курсировали рядышком, чтобы приветствовать гостей. Я и Мэрили, как хозяин особняка, организатор приёма и его уже официальная пара, а Тильта со Свэном, соответственно, как леди, дебютирующая в столице на мероприятии брата, и её кавалер этим вечером.

Раньше, много раньше, компанию девушке на первом выходе в Свет составлял жених, но потому как договорные браки ещё чуть ли не младенцев сейчас практически не пользовались популярностью, совсем юные барышни часто получали в качестве пары на мероприятия, становящиеся их первыми «взрослыми» выходами в аристократическое общество, либо сыновей друзей отца (часто «предоставляемых» с целью познакомить детей друг с другом), либо, как сейчас, доверенных товарищей старших братьев.

Идеально, на мой взгляд. В Свэне, как в партнёре Тильты этим вечером, я был уверен на все пятьсот процентов. Она, в своей маскировке под мужчину, выглядела настоящим красавчиком, имела безупречную репутацию, а место в Ордене Рыцарей Короля давало той вес, сравнимый с титулованным аристократом средней руки. Но главное — она девушка, а значит милая и нежная сестрёнка будет в полной безопасности. Нет, тот же Бертран Сомелье, разумеется, никогда не позволил бы себе лишнего в отношении моей родственницы, но… береженого Бог бережет! Берт, в нашей компании, тот ещё любитель романтических приключений, а я читал СЛИШКОМ много произведений, где кротость и милота прекрасной леди перековывали таких вот ходоков в томно вздыхающих кунов с влажными глазами… Кхм… Чего-то бревно в глазу зачесалось.

Но это ладно. Принц. Тот, лихо блеснув глазами, когда заметил, как слуги разносят бокалы с Вином Фей виноградников Сомелье (купил партию по хорошей скидке: удобно дружить с представителем рода, что является производителем и поставщиком одного из лучших сортов вин Эйрума), разразился пространной речью о том, что он просто не мог не прийти на торжество барона Брэйн, где впервые покажется его младшая сестра. Сестра одного из его ближайших друзей, бла-бла-бла, героя-демоноборца, в ближайшим будущем четвёртого Мастера Меча его страны! Что он,бла-бла-бла, просто взглянув на леди Тильту Евлампий, теперь полностью уверен, что она станет следующей Жемчужиной Восточного Побережья, и вообще… бла-бла-бла… А леди Мэрили сегодня просто сияет… бла-бла-бла… Интерьер залы ослепительно сверкает востоком Эйрума… бла-бла-бла… Прекрасный вкус баронессы Евлампий чувствуется во всём окружающем… тру-ля-ля…

Вот умеет же, когда хочет! От лица наследника престола его слова — просто верх верных мыслей. Посещение принцем мероприятия отличившегося рыцаря, на котором дебютирует его младшая сестра, действительно, является наградой для воителя, честью для его рода, причём, в данном случае, как демонстрацией расположения к молодому баронству Брэйн, так и поощрением старому семейству морских волков — Евлампиев. И выразить приязнь будущему Мастеру Меча — правильный со всех сторон поступок, уж очень мы редки и ценны для государства. Даже комплименты сестре — не банальная попытка ту каким-то образом соблазнить, потому как Принц вёл себя предельно корректно, поцеловав воздух над тыльной стороной ладони Тильты демонстративно оставив огромное расстояние межу своими августейшими губёхами и нежной кожей моей невинной сестрицы. Принц этими словами, опять же, делал «приятно» баронству Евлампий, потому как моя мама, баронесса, в молодости носила титул Жемчужины Побережья. Даже комплименты интерьеру — благо для нас, потому как после слов Принца никто не посмеет во весь голос сплетничать о провинциальности приёма.

Единственное, жадный взгляд… направленный на столы с закусками и винишком, выдавал принца с головой: он пришел пожрать, бухнуть и отдохнуть подальше от Дворца, умело воспользовавшись моим приглашением. К друзьям-собутыльникам так не свалить — папа Педро отпедросит за подобное. Думаю, тот отпедросит сынулю в любом случае, но в данной ситации… м-м-м… сделает всё с вазелином. Образно выражаясь, конечно. Нет, отбрехаться принц отбрехается, но Колобень мужик с головой, поэтому истину, которая где-то рядом, разглядит, и подляну точно устроит. Ласково, по отечески.

«Но всё это будет потом», — говорил весь вид наследника престола, когда тот закончил с обязательной по протоколу беседой с хозяевами, и направился со своим товарищем к так желанным им столам.

Не прошло и десятка минут, как появилась целая группа, состоявшая из молодых и не очень джентльменов и редких леди, что закружили вокруг кронпринца хоровод. Отлично, даже, я бы сказал, великолепно.

Часть приглашенных были из когорты «обязательных». Ну, которых я бы не позвал, но обстановка диктовала свои условия. Некоторые — новые деловые партнёры баронства Брэйн, часть — соседи что моих земель, что особняка в столице, ну и разнообразные личности, которых мы с матерью посчитали полезными, в перспективе, знакомствами для Тильты.

Так что я с интересом посматривал за поведением, по большей части, совершенно новых мне людей, которые получили шанс свести более близкое знакомство с Его Высочеством. Например, некоторые леди, что слишком явно клеились, по другому не скажешь, к члену монаршей семьи, были мысленно вычеркнуты из списка одобренных мною подруг сестрёнки. Нет, конечно я не стану той мешать, но и приглашать этих девушек больше не буду, как и пытаться создать в будущем атмосферу для их с Тильтой зарождения дружбы. Излишне льстивые джентльмены отмечались уже в другом воображаемом списке — жополизов, лизоблюдов и штангистов, с блинами в виде кокошек Принца. Просто потому что я таких не очень люблю: мне во время ношения образа Нэвэрмора подобных личностей хватает.

Ну и да, главным плюсом присутствия здесь кронпринца был возросший уровень приёма. Тот буквально скакнул на порядок. Приём, организованный ради знакомства младшей сестры королевского рыцаря с высшим светом — это относительно уважаемо. Дебют сестры рыцаря, отметившегося парой геройств — уважаемо вдвойне. Но когда юная леди впервые показывается в Свете на приёме, который посетил один из семьи Государя — это просто «вах и вау». Завтра… да какой там завтра, уже сейчас столица начинает обсуждать проходящее мероприятие, а те, кто получил приглашение, но решил его проигнорировать, лихорадочно собираться. Этих я тоже впишу в соответствующий список, и страшно отомщу. Но потом.

«Нормально-нормально», — с интонациями милого толстячка из многопользовательской игры прошлого мира думал я, раскланиваясь с очередными гостями, представляя сестру уже полностью шаблонными для мероприятия фразами. На присутствие кого-то из семьи Короля я надеялся. Теперь представление Тильты столице в любом случае будет обсуждаться в положительных тонах… Ну, если Принц чего-нибудь не учудит, но вроде бы он банально заливает за воротник, и с интересом знакомится с новыми людьми, которым, на королевских мероприятиях или во время приёмов высшей аристократии элементарно не мог уделить время большее, чем кивок и милостивая улыбка.

«Чутка перебор», — появилась мысль, когда в двери зала впорхнула Её Высочество Первая Принцесса, в сопровождении трёх первых фрейлин. Традиционно, при отправке приглашений членам королевской семьи, в графе сопровождающих указывался чуть ли не знак бесконечности.

Кстати, в Империи был забавный (на самом деле не очень) случай ещё при позапрошлом правителе: тот, ради хохмы, припёрся на мероприятие какого-то мелкого аристократа чуть ли не с двумя сотнями сопровождающих. Нужно ли говорить, что бедолага, рассчитывающий на присутствие максимум сотни приглашенных им гостей, был просто-напросто опозорен, а репутация рода несчастного приблизилась к грани полного уничтожения? Главу семьи после этого едва откачали, когда тот попытался повесится, и только чуть не произошедшая трагедия дала понять придурку на троне, что шуточка зашла слишком далеко, после чего имбецил в золотой короне исправил положение парой фраз в высшем свете, и отправкой подарка роду, который содрогался в судорогах под валом насмешек со стороны высшего света.

Потом стали поговаривать о каких-то хитрых планах, в которых Император хотел то ли наказать несчастных, то ли каким-то образом использовать ситуацию, но… Тот правитель был известен, как полный придурок, так что никто особо не верил в распространяемые нужными людьми слухи. Факапов со стороны тогдашнего правителя Империи было и до того случая предостаточно, и после.

Так вот, Первая Принцесса, в компании своих подружек, в отличие от братца, помимо обязательных по протоколу приятных слов в мой и сестры адрес, вполголоса честно и откровенно призналась, что во Дворце сейчас царит атмосфера совершенно не подходящая для комфортной жизни, поэтому она и фрейлины… «свалили мы оттуда, Бойл, к тебе и Мэрили. Демоническое филе, там даже дышать нормально невозможно! Всё рыцари ходят с суровыми физиономиями, маги Башни перебирают артефактный комплекс под рычание Бэдэ, жрецы снуют туда-сюда во главе с парочкой высших священнослужителей, посол этот… чуть ли не три раза в день мотается во Дворец, и ждёт, что папенька придумает, как ему быть».

«Не, ну всё ещё нормально-нормально», — решил я, когда Её Высочество познакомилась с Тильтой, продемонстрировала всем вокруг максимальное расположение к дебютантке, и пообещала поддержку сестрёнки в Академии.

«Даже отлично», — думал я, провожая глазами девушек, и наблюдая, как стихийно начинает собираться ещё одно облако аристократов, которое, по большей части, состояло из молодых леди. Думаю, не нужно уточнять, кто станет центральной фигурой новообразования.

Единственное, я не понял, почему юная леди Джиллет выглядела настолько печально, а на меня почему-то смотрела с обидой во взгляде. Вроде бы я никак не задевал ни девушку, ни её семью. Так что сделал в мыслях отметочку, что нужно будет выяснить причину странного поведения. Неудовольствие одной из ближайших подруг Первой Принцессы, которые раньше в полном составе демонстрировали если не расположение и симпатию, но вполне нормальное, нейтральное отношение… Негатив от них - это нехорошо, и если исправить подобное будет не сильно напряжно, то я постараюсь. Всё же, каждая из этих девчонок имеет какое-никакое влияние, а если вспомнить об их семьях, то так вообще…

Не успел я обдумать странное поведение одной из фрейлин принцессы, и обсудить явление последней на приём с Мэрили, Свэном и Тильтой, как меня ждал… да настоящий шок!

Припёрся… Прикатился правящий Колобок нашей страны! Да не один, а в компании маркиза Бисмарк и его дочери.

Тогда у меня впервые задёргалось веко, потому что подобное было уже не перебором, а ПЕРЕБОРИЩЕМ. Ладно у леди Скарлет Бисмарк, которой в обязательном порядке ушло приглашение, в качестве сопровождающего был приёмный отец. Маркиз, вне всяких сомнений, придал бы мероприятию ещё больше веса, но…

Ни он, ни леди Скарлет приходить были не должны. Не по протоколу, а из-за событий в столице. Капитан сейчас должна была находиться во Дворце, вместе с рыцарями, магами и тенями думать над наращиванием уровня безопасности королевской резиденции. Я был тупо уверен, что она не придёт, а если бы и явилась каким-то чудом, то в одиночку, без сопровождающего, как делала практически ВСЕГДА. Но…

Я уверен, что во всём виноват один низенький ржакофил в короне. И довольная рожа монарха, с кругами под глазами чуть ли не в два раза больше кругов принца, и усталым, но предвкушающим взглядом, ни черта эту уверенность не разрушила.

Даю килограмм золота против засохшей козюлины, что ходы принца и принцессы зародили в голове Педро Четвёртого идею, что посрамила бы самого незабвенного Уолтера с его великолепным планом.

Которую (идею) Педро, гад такой, воплотил в жизнь.

Ну ещё бы. Если даже Первая Принцесса, которой всё как с гуся вода, ухватилась за возможность свалить из Дворца, а кронпринц, знаменитый максимальным нежеланием принимать участие в правлении страной демонстрирует лицо усталого батрака, то Колобень, что наверняка разгребал большую часть бедлама, с боевым кличем «РЖАКА» побежал наряжаться и вызывать экипаж для выхода в свет по вполне себе законному поводу. Я его знаю — он может!

Что же касается капитана… У той, я уверен, чуть инфаркт не случился, когда она узнала о желании Короля посетить особняк Брэйн, который ни рыцари, ни маги, ни теневики не проверяли перед визитом Государя от слова совсем! Подозреваю, что маркиз Отто изначально должен был образумить монарха, но, потерпев сокрушительное поражение, принял решение составить компанию дочери.

«Головняк», — вздохнул тогда про себя, представляя, что сейчас твориться в помещениях для охраны и слуг, в которые наверняка набиваются рыцари ордена на службе. Краем глаза я прекрасно видел, как начали колыхаться тени, принимая в себя ребят и девчат, служащих в Корпусе. Да и на улице, уверен, к моменту, как Король вступил в залу для приёмов, не осталось ни одного случайного прохожего. Благо, регламент взаимоотношений королевской охраны с охраной дворян, принимающих у себя венценосного гостя, все знают на зубок, даже наёмники. Так что нанятые мной Каменные Крысы не должны испытывать особых затруднений при передаче руководства людям из Ордена и Корпуса.

Король, россыпь чеснока ему под подушку трона, да совсем не кулинарного, в разговоре с нами был очень любезен… ехиден и бесцеремонен!

Стандартно поздравил Тильту с дебютным выходом в свет, рассыпался в комплиментах её красоте, уже традиционно вспомнил почётный титул нашей матушки, пожелал успехов моей сестре в Академии… Заставил нас с Мэрили пообещать прислать приглашение на свадьбу, подумать о имени для первенца в честь Короля, посетовать на лень своего наследника, предложить в шутку меня усыновить «чтобы у меня был хоть один сын, который умеет не только сбегать от ответственности, как старшенький… Но он в этом хорош, хорош, слов нет!».

После меня и Мэрили правитель Королевства перевёл взгляд на Свэна, посмотрел на Тильту, восхитился, насколько приятна глазу их пара, посетовал, что редко видит одного из самых красивых своих рыцарей в компании прекрасных леди… И оповестил всех, что пошел пробовать вино, тихо поинтересовавшись, где у меня находится вход в систему тайных ходов.

На мои заверения, что подобного в особняке Брэйн отродясь не было, Король попенял сначала на мою недоработку, а потом на свою непредусмотрительность. Дарить, мол, было должно особняк уже с готовыми тайными ходами, чтобы сейчас Королю «веселее стало».

«Шутник херов», — думал я, глядя в спину Его Величества.

Рядом с почти таким же как у меня лицом стоял Свэн, красная, как помидор Мэрили, стискивающая мой локоть. И удивлённо хлопающая недоумевающими глазами Тильта, что очень робела при знакомстве с Государем.

— Милорды, — сделав пару шагов Король остановился и развернулся, хитро задрав бровь. — Вы сейчас подумали обо мне плохо?

— Как мы могли, Ваше Величество? — закатил глаза маркиз Бисмарк.

— Никогда, Ваше Величество! — пылко, но неискренне поддержал бывшего капитана королевского рыцарского ордена Свэн.

— Нет, конечно, — ответил монарху я в стиле болгарина: согласно кивая головой.

— Гы-гы-гы, — довольно хохотнул Король, продолжив путь к группе дворян, окружающих его сына.

Небольшой, практически формальный разговор с Бисмарками, произошедший дальше, и упоминать не стоит. Полностью стандартные слова, хоть и сказанные искренне, и слегка заинтересованный взгляд леди Скарлет на новое платье моей девушки, о котором она обещала поговорить позже. Сама капитан явилась в мундире, что понятно — девушка больше на службе, и одним взглядом дала понять всем присутствующим тут рыцарям, взявшим выходной ради сегодняшнего мероприятия, что те были срочно мобилизованы в парадную охрану, но с пониженными требованиями. Подстава, ага.

Причём чуть ли не для всех. От рыцарей, рассчитывавших сегодня расслабиться в меру, до Его Высочества: Касс доложил, что пара слуг уже была отправлена Принцем в один из элитных борделей, с целью «забронировать самых красивых и самых развратных мадмуазелей», но явления папули наследнику престола испортило всю малину. Снова же, готов ставить золото против козявки, на то, что Колобень кайф сыну по любому обломает. Цинично и жестоко, ага.

Ну и последней, в порядке очерёдности, а не по значению, вызвав у меня уже не просто подёргивание века, а целую пляску лицевых мышц, сразу после нашей со Свэном небольшой шуточной пикировки о походе в Степь, явилась Её Величество, в компании уже своих трёх фрейлин и лучших подруг. Преемственность поколений во всей красе, ведь фамилии у всех четверых были теми же самыми, что фамилии Принцессы и её фрейлин.

Отличием старшего поколения от младшего, помимо возраста и наличия вееров в изящных ладонях с причудливым маникюром, были два ребёнка — девочки. Приём в честь дебюта Тильты Евлампий почтила ВСЯ королевская семья, включая Вторую Принцессу, любимицу вообще всех во Дворце, а компанию ей составляла самая младшая из дочерей кагана, уже ставшая для малышки, по слухам, закадычной подружкой, с которой они вместе ходят в грабительские набеги на племя поваров королевской резиденции. Говорят, эти две налётчицы, грабят сладости, и заставляют самых симпатичных поварят себя кормить. Короче, принцесса-степнячка научила принцессу Эйрума традициям своего народа. Как бы завоевательница теперь не выросла!

«Поздравляю, Бойл», — думал я, направляясь вместе с Мэрили, Свэном и Тильтой встречать чуть ли не самых значительных сегодняшних гостий. Да-да, даже в сравнении с Королём, Её Величество… весомее. По крайней мере в обществе леди этой страны. И мне тяжело даже представить, как теперь будут называть ТАКОЙ дебют девушки из провинции. — «Первый приём в особняке Брэйн, чёрт побери! Первый приём, о котором будут вспоминать примерно так же часто и долго, как и о королевском, где принц соседней Империи оказался Чернокнижником».

Потому что можно пересчитать по пальцам одной руки те мероприятия вне Дворца, где королевская семья была в полном составе за всё время правления Его Величества Педро Четвёртого! Интересно, сколько дворян сейчас грызут локти, узнав о такой чести, оказанной какому-то свежеиспечённому баронишке? А сколько их будет завтра? И насколько часто мне придётся в будущем драться на дуэлях с идиотами, что решат «поставить на место» выскочку, который уже почти Мастер Меча? А идиоты будут — я уверен. Этот мир полон дебилов, которые считают свою мнимую исключительность эдакой… сферой неуязвимости, что не даст отрубить им голову. Или подсыпать яд в вино. Или тихо зарезать во сне.

Вон, целый отряд таких кретинов недавно познакомился с булавой графа Валуа, из-за чего у меня получилось просто наводнить особняк Мэрили… м-м-м… не то, что своими агентами, а как и в случае с Витой и её двумя коллегами, людьми, на которых можно повлиять. Не сильно, но достаточно, чтобы те все силы бросали на благополучие юной госпожи. Вплоть до помощи некоему желчному старику свернуть шею при падении с лестницы. Умные ребята и девчата, что даже с некоторым недоумением согласились с тем, что на первом месте во время работы на род Валуа у них будет благополучие именно самих Валуа.

Но это ладно. Королева.

Если честно, то если сравнивать всех членов монаршей семьи, она вызывает у меня наибольшую… м-м-м… опаску, что ли? Скажем так, урождённая леди Лупердель, среди всех своих домашних, самая жесткая что ли? Самая суровая и злопамятная, да. Её муж, конечно, тоже не болонка, хоть ему и можно присвоить характеристику «комфортик», как человеку. Но Колобень в повседневной жизни не демонстрирует и четверти той величественной значимости, что показывает его жена. Вот и сейчас, Её Величество царственно, словно линкор, плыла нам навстречу, ведя в фарватере своих подруг фрейлин, исполняющих роль крейсеров сопровождения. Ну и да…

Топь-топь-топь… Милыми, трогательными моторными лодочками, по бокам от величественных цариц моря Высшего Света, переставляли маленькие ноженьки две прелести. Настоящие принцессы, тут и спорить не получится.

На лицо, помимо воли, выползла улыбка полная умиления. И еле-еле получилось сдержать тоскливый вздох. Две малышки, наряженные в миленькие платьица, вызвали дикий приступ желания потискать свою дочь. Как же я скучаю по Зузулинке!

Ну ничего, нужно немного подождать, и Мортимер, Ольга и доченька вернутся в столицу. Надеюсь… надеюсь знакомство моей девочки и… будущей… жены пройдёт хорошо. Хм… Хм… Да ладно, как бы оно ни прошло, но Лу я затискаю, зацелую, заобнимаю!!! Моя радость-сладость, моя прелесть! Скоро папочка сможет увидеть тебя в живую, а не через теневые проекции!!!

— Балон Блэйн! — проворковала Вторая Принцесса, присев в неуклюжем книксене. Неуклюжем, но таком… а-а-а-а!!! У меня нет слов описать тот удар милоты, который я прочувствовал от кончиков волос до пяток. А маленькая, хитрая девочка, глядя в моё лицо, нанесла добивающий: сделала губки грустной скобочкой, вытянула ручки, хлопнула пару раз ресничками, и… — На лучки!

— О-о-о-о… — протянули я, Свэн, Тильта и Мэрили.

Противостоять подобному безжалостному и ультимативному приёму я не смог, поэтому, пробормотав «как прикажет Ваше Высочество», взял девочку на руки. Только после того, как ребёнок довольно пыхтя, устроился поудобнее, пришло понимание, что сэр Бойл, барон Брэйн, практически Мастер Меча, тайный владыка Людей Ночи, последний представитель свергнутой династии… грубо нарушил протокол, и тупо проигнорировал Королеву на глазах у всех приглашенных гостей.

— Даже герои Эйрума не в силах устоять перед очарованием Второй Принцессы, — леди Джиллет, прикрыла улыбку веером, весело блестя глазами. — Ваше Величество, кажется, нам пора уступать место молодым.

— Мы уже замужем, — леди Кэрролл, повторив за подругой, скрыла нижнюю половину лица.

— Действительно, пора дать дорогу молодым, — Её Величество, в отличие от фрейлин, улыбалась открыто, глядя то на свою дочь у меня на руках, то на принцессу степи, что повторила «подвиг» подруги, довольно демонстрируя всем отсутствие верхних резцов с рук Свэна, что имел… держу пари — у меня была такая же смущённая физиономия.

— Ваше Величество, леди, прошу прощени…

— Ох, пустое, барон Брэйн, — в этот раз веер королевы раскрылся, скрыв нижнюю часть лица, демонстрируя только улыбающиеся глаза. — Как матери мне очень нравится расстановка ваших приоритетов. Как леди, я могу сказать, что вы всё сделали правильно. А как Королева… сэр Бойл, в ваших действиях больше искренности, чем у большинства придворных.

— Тем не менее, — я глубоко склонил голову. По протоколу я должен был низко поклониться супруге монарха, но та недвусмысленно дала мне понять о предоставленных послаблениях, поэтому я решил не болтать малышку на руках. — Я рад вас приветствовать в особняке Брэйн. Это честь для моего рода и для рода Евлампий. Позвольте вам представить мою любимую и единственную младшую сестру, леди Тильту Евлампий, которая сегодня впервые принимает участие в столичном приёме.

Дебют — это не… м-м-м… событие, которое именно отмечают. На самом деле дебютировать молодая леди может везде. Необязательно устраивать ради этого приём. То есть, тот момент, когда девушка плюс-минус брачного возраста впервые, как взрослая, с правами и обязанностями, появляется на каком-либо светском рауте — это дебют. То есть, Вторая Принцесса, что сейчас довольная сидит у меня на руках и тянет меня за правое ухо — НЕ ДЕБЮТАНТКА. Она — ребёнок, и отношение к ней, как к ребёнку. Малышка свободно может делать топь-топь своими сладкими ноженьками, говорить практически что хочет, и вытворять чуть ли не всё, что душа желает. К ней, даже не будь она принцессой, отношение будет очень снисходительным.

Тильта же, в данный момент, появилась как взрослая леди на сцене светского общества столицы впервые. Сейчас для неё не просто не делают скидок, а оценивают поведение юной леди, её воспитание, характер. Мы: я и матушка, решили не вести её на какой-то приём, а устроить мероприятие здесь, в особняке Брэйн. Это допустимо, но для дебюта важна и значимость события. То есть, был бы я просто провинциальным дворянином без каких-то заслуг, и устрой я приём для сестры где-то на окраине страны, а событие посетили бы только соседи, такие же провинциалы — это считалось бы крайне… низкоранговым первым появлением. Настолько, что явись такая леди в столицу, адекватные люди просто спрашивали бы друг у друга: «а кто это?», банально не в курсе, кто перед ними. Неадекватные же, с удовольствием от собственной значимости на фоне никому неизвестной провинциалки, моментально навесили бы на леди ярлык деревенщины. И это в лучшем случае. Буллинг, несмотря на то, что это слово появилось относительно недавно (в моём прошлом мире), был популярен среди мудаков с незапамятных времён.

Именно поэтому, набрав «очков популярности» и посоветовавшись с матерью, я счёл допустимым не брать сестру с собой в качестве партнёрши куда-нибудь ещё, где она рискует стать одной из нескольких (это уже соревнование, иногда довольно жестокое), а устроить мероприятие тут. Благо, я сейчас был «на коне», в недавнем прошлом осыпан милостью монарха, и ко всему прочему «действительно» совершил пару подвигов. То есть, даже если бы на мною организованное мероприятие не пришел никто из семьи Короля, то Тильта всё равно бы дебютировал… кхм… на стиле. Ну а сейчас…

Слушая слова Её Величества, обращённые к сестре, и глядя на окружающих дворян, я понимал, что дебют Тильты прошел не просто хорошо, а он… эм… примерно SSS класса? Только явление правителя или наследника какой-то сопредельной державы смог бы хоть как-то повысить уровень сегодняшнего приёма. Но Император просиживает штаны на троне Империи, а его Шестой сын… сдох. И это — хорошо!

— Ох, Ваше Величество, — когда Королева закончила плюс-минус стандартную речь со знакомыми уже по многочисленным прошлым встречам мыслями, пожеланиями для будущей студентки Академии и впечатлениями об увиденном внутри залы, заговорила леди Кэрролл, чуть сменив положение веера, чтобы супруга монарха полностью видела её лицо. — Согласитесь, мужчины, с детьми на руках, выглядят вдвойне привлекательными.

— Без комментариев, — к моему облегчению улыбнулась Королева. — Сэр Бойл, сэр Свэн, оставляю вам принцесс, потому как… знаю их достаточно, чтобы сказать, что попытка забрать малышек у понравившихся им молодых людей приведёт к трагедии.

— Оставьте прекрасных леди рыцарям, — чуть улыбаюсь, поддерживая шутку. — Клянусь честью, Ваше Величество, они вернуться к вам невредимыми… Её Высочество уже кушала существенное?

— Да, только если планируете угощать девочек сладостями, постарайтесь давать им меньше всего с сахаром или шоколада, — сложенный веер ударил Её Величество по раскрытой левой ладони, демонстрируя полную серьёзность.

— Фрукты в меду?

— Можно, но лучше только фрукты, — обозначила Королева сложность, как невозможную.

Ага, мамаша, будут маленькие дети жрякать фрукты, которые во Дворце на каждом шагу… Но… У меня есть тайное оружие!

— Как прикажет Ваше Величество, — склоняю голову, пряча широкую улыбку.

— Надеюсь на вас, барон! — серьёзно кивает мне Королева, направляясь со своими фрейлинами в сторону группы, окружающей мою матушку.

Самые влиятельные дамы Эйрума плыли к группе уже женатых, взрослых леди, а я широко улыбался своему «товарищу», сэру Свэну.

— Только не говори мне…

— Леди, — обращаясь к девочкам, выдвигаюсь в сторону столов с закусками. — А вы знали, что сэр Свэн обещал жениться на той леди, кто лучше всего кушает фрукты?

— Бойл! — тихий рык моей подруги, едва слышные смешки леди Мэрили и сестры… а так же КРАЙНЕ заинтересованные взгляды девочек сказали мне, что я всё делаю правильно!

Отдельное удовольствие мне доставило то, как смотрела на меня Мэрили. Да-да! Я папка опытный, и не раз использовал запретные техники!

Олаф удовлетворённо протирал чистой тряпкой кружку для пива, глядя на пустой зал своего трактира.

Нужно уточнить: чистый, светлый, отремонтированный, с новой мебелью зал. Наконец мужчине улыбнулась удача, и его заведение превратилось из засранной помойки в место, где можно без брезгливости усадить свой зад на скамью…

— Ты меня в прошлый раз плохо понял, недоносок?! — прервал поток благостных мыслей хозяина трактира и бармена по совместительству мощный, молодой мужской голос.

Затем послышался звук глухого удара… снова… ещё… опять… После чего, с грохотом, со второго этажа, где у Олафа было несколько комнат для постояльцев, кубарем по лестнице скатилось тело.

«И как он опять просочился?», — без особых эмоций подумал трактирщик в адрес валяющегося туловища.

— Я тебе, жопа хромого осла, что говорил неделю назад? — тяжелые шаги сопровождались тем самым мужским голосом, в котором можно было расслышать едва заметный акцент, характерный для жителей степи.

Не прошло и десятка секунд, как на лестнице показался обладатель хоть и нового, но уже хорошо узнаваемого в этом районе столицы говора. Высокий, а для урождённых степняков так вовсе великан, мощный мужчина с загорелой кожей, легкомысленно расстёгнутой практически до пупа белой рубахе, кожаных штанах и высоких сапогах. Мужественное, красивое лицо с ярко выраженными чертами западных степных народов, всё же содержало в себе признаки присутствия в крови кого-то из восточников.

Батыр Казах, один из Людей Ночи, что был принят на службу самим Лордом Нэвэрмором. Сильный, добрый, прекраснодушный и щедрый человек, который в недавнем прошлом облагодетельствовал Олафа и его умирающее дело. Была бы у бывшего наёмника, а сейчас трактирщика дочь, он бы без сомнений и страха познакомил бы своего благодетеля и покровителя с кровиночкой. Правда только в том случае, если текущая женщина степняка к нему охладеет.

— Доброе утро, — широко улыбнулся хозяин заведения спустившемуся молодому мужчине, полностью игнорируя постанывающее тело знакомого воришки.

— Доброе, — хмуро буркнул степняк, не глядя на Олафа. — Я к тебе обращаюсь, придурок! — не такой, чтобы сильный пинок носка сапога заставил тело жалостливо застонать, на что хозяин трактира сморщился. Ну не натурально же. Даже он фальшь чувствует, что уж говорить о аурном воине посильнее трактирщика. — Хватит прикидываться, Стик, а то я реально тебя изобью.

— К-казах, брат! — тут же завозился названный Стиком, перестав скрывать руками голову, и продемонстрировав окружающим худое лицо с длинным носом. — Клянусь, не подглядывал я, зуб даю! Просто монетка…

— Ты, сволочь лживая, кому лапшу вешаешь?! — степняк сгрёб не довольно субтильного мужичка, за грудки приподняв его одной рукой так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я в замочную скважину видел твои долбанный глаз!

— П-получается это ты подглядывал? З-за коридором?

Олаф прикрыл бы лицо ладонью, но в одной руке у него была кружка, а в другой чистая тряпица. И медитативное, успокаивающее протирание посуды было… важнее, чем выражение мнения о тупости отмазки Стика. За годы, пока выкупленное на все скопленные деньги за карьеру наёмника заведение всё больше и больше скатывалось в помоечный притон, только эксклюзивная методика самоуспокоения не давала Олафу на всё плюнуть, и свалить из столицы в деревню к младшему брату. Ну… ещё упрямство. И жадность. И хорошее воображение, которое прекрасно показывало картину, где над Олафом ржет вся родная деревня: от старосты до последней амбарной мыши.

Ну… он бы точно не преминул посмеяться над собой, да. Его жизнь… Сначала годы тренировок, во время которых простой деревенский пацан, слинявший в сверкающую (в его воображении) столицу, всеми правдами и неправдами буквально рожал, словно ежа против шерсти, себе уроки учителей, искал деньги на алхимию, умолял со слезами на глазах всех встречных жрецов об исцелении от последствий приёма дрянных зелий. Это было сложное время, но он справился…

Потом, после того, как аура всё же пробудилась, его первая наёмничья компания — Степные Шакалы. Тогда эти парни были чуть ли не ватагой бандитов, но среди наёмников присутствовали нормальные воины, а это был шанс. И молодой практически неумеха с нестабильной пока ещё аурой им воспользовался — лебезил, подлизывался, заваливал лестью, но смог получить уроки от опытных и взрослых мужчин-воинов, а впервые появившийся более-менее пристойно выглядевший заработок дал возможность покупать необходимые препараты у сертифицированных алхимиков. Пусть гильдии, где он отоваривался, по-большей части являлись невзрачными объединениями слабосилков, но их зелья были больше полезными, чем ядовитыми, а целебные эликсиры, что по консистенции и вкусу похожи на сопли, исполняли свою работу как положено.

Так что жизнь Олафа пошла в гору. Через какое-то время он выбрался с позиций «мяса» в отряде, «набил» себе какую-никакую репутацию, заматерел. Денежки начали капать бодро настолько, что молодой воин мог себе позволить не только вкладывать всё в правильное питание и алхимию, но начать откладывать. Приятная картина, нарисованная в фантазиях со времён мальчишества, когда он пацаном храбро рубил крапиву палкой, начала обретать краски.

Дальше была смена отряда. Степь мужчину достала в край, и понесло Олафа не куда-нибудь, а на восток, к берегам Океана. Самое, наверное, тупое решение в его жизни. Соблазнился Олаф рассказами о невероятных богатствах, которые можно найти путешествуя по бескрайним водным гладям. Только слова о подстерегающих моряков опасностях он благополучно пропустил мимо ушей.

Зря. Хотя бы потому, что на море… совсем другая специфика, и Олаф буквально охренел, вживаясь в новое для себя дело. Но так-то, первая пятёрка плаваний прошли нормально, а одно даже великолепно — их небольшая эскадра Щёлкающих Раков, состоящая из двух вымпелов, во время патрулирования, заказанного Короной (если быть точным — муниципалитетом прибрежного коронного города) «вписалась» в бой королевского патрульного фрегата с полезшими из-под воды русалками. Очень вовремя и очень удачно. Потому как на борту фрегата капитаном был аж целый граф из морской аристократии, и отсыпал он наёмникам по прибытии на сушу приличную горку золота!

Увы, для молодой, но довольно перспективной и даже богатой (два собственных корабля — совсем не мелочи) компании наёмников это был последний удачный выход на просторы бескрайнего Океана. В следующий раз Щёлкающие Раки щёлкнули в последний раз. «Повезло», сказал тогда кок со шхуны, на которой служил Олаф.

«Да, наверное», — согласился парень, глядя на культю ноги, и работая вёслами шлюпки. Из команд двух кораблей выжили только они. Повезло. Им. А остальным — нет. Встретить, пусть и незадолго до рассвета, три корабля-призрака — гарантированная смерть.

Нежить, что ходит под рваными парусами с фантастической скоростью, плюя на попутный ветер, легко догнала обе шхуны, после чего началась резня. Только восход Солнца сохранил жизни Олафа и властелина камбуза. А ещё трусость и удача. Повелитель поварёшки банально прятался и выжил, а Олаф потерял сознание из-за удара по башке в начале боя, и очнулся уже за несколько минут до рассвета. Увы, проваляйся он ещё немного, и может нога осталась бы при нём. Но, бездумно вскочив со звенящей головой чуть ли не посреди абордажников нежити, он обрёк себя на смерть… отделавшись «лёгким испугом» — правой ногой ниже колена, и редким зрелищем, как под крик дохлого капитана «НА ДНО-О-О», резвые трупы, забыв о недобитом наёмнике, ловко прыгают на свои корабли, что буквально за секунды исчезли в пучине, когда последний «моряк» вернулся на борт.

Так закончилась карьера Олафа-наёмника, а картина счастливой жизни славного и уважаемого воина сгорела в призрачном пламени фиолетовых огней, кружащихся вокруг кораблей-призраков.

Но были ещё перспективы. Были. Не такие славные, но вполне себе приятные. Многие братья по оружию мечтали о своей тихой гавани. Кто о чём: домике с женой и детишками, лавке или кузнице, небольшом личном торговом доме (даже домике), таверне или постоялом дворе. Конечно, большая часть только мечтала, спуская заработки на шлюх и дорогущее Вино Фей, что могло пробить по мозгам аурных воинов зарядом алкогольного опьянения. Но Олаф-то был не таким!

Он чуть ли не сразу, как в карманах зазвенело «лишнее» серебро, заимел счёт в имперском банке, куда исправно складывал весь свой заработок сверх необходимых трат. Так что, распрощавшись с коком, нажирающимся в порту, куда их доставил встреченный (опять же по удаче) патрульный корабль, бывший наёмник направился в столицу, которую покинул несколько долгих и насыщенных лет назад.

Тут он сначала попытался найти пути для возвращения ноги, потерпел фиаско, и купил этот вот трактир. Тогда ещё выглядящую вполне прилично. По удивительно низкой цене, что тогда его лишь обрадовало.

Опять же — увы, но это была ошибка. Дело новое, а выводы Олаф в своё время не сделал, и кинулся со всей страстью увлекающегося дурака строить «идеальное место отдыха».

Только реальность не преминула вдарить по нему посильнее. Оказалось, совсем рядом недавно открылись два заведения — филиал Гильдии Информаторов, который традиционно был «замаскирован» под питейное и едальное заведение, и неплохая кофейня. Несмотря на специфику бизнеса, торговцы информацией никогда не брезговали любым заработком, поэтому и кухня и алкоголь в их филиале были на уровне, а безопасность и порядок обеспечивали весьма и весьма достойный.

Кофейня же… проклятые милашки-подавальщицы и прекрасный повар-кондитер. Это место моментально стало популярно у девушек. Причём, как у дочерей и жен зажиточных простолюдинов, так и у аристократок. Графини и маркизы, разумеется, там не сиживали, но временами пирожными баловались даже некоторые баронессы, а обилие миленьких лиц, что благородных, что не очень, привлекало уже всяких щёголей, которые были не прочь как просто аккуратно поглазеть на красавиц, так и познакомиться с кем-то из посетительниц.

Там даже временами рыцарь Его Величества вкушал сласти и кофе, что переводило простую кофейню в ранг если не элитных заведений, то на уровень «место хорошее, достойное внимания». Потому что члены ордена Королевских рыцарей, по большей части, проводят время в соответствующих салонах, если и посещая какие-либо заведения, то, в основном, чтобы встретиться с леди, которыми заинтересованы. Про бедлам или беспорядки и говорить не стоит: хозяйка, во-первых, родственница одной из дам, служащих в Каменных Крысах, причём на должности близкой к самому Кровавому Жнецу, а во-вторых, Олаф лично видел, как тот самый рыцарь выносил за шкирку на улицу одного не в меру навязчивого кандидата в кавалеры, с каменным лицом и глазами мёртвой рыбы что-то тому выговаривая на тему мужского достоинства и манер, что должны соблюдать добродетельные жители Эйрума.

Так что Олаф… Не то, что прогорел, но нормальных посетителей месяц от месяца становилось меньше, волей-неволей приходилось привечать даже… не вызывающих доверие своим видом. Короче, скатился трактир «Добрый Наёмник» до уровня практически вертепа. Мутные рожи, приводящие клиентов «бродячие» работницы сферы удовольствий (а эти дамы были ну совершенно не уровня борделей, что существовали исключительно под присмотром серьёзных людей Из Ночи), пьянчуги разных мастей.

Было… сложно. Репутация заведения ухнула в бездну, и редкий «залётеый» клиент нормального вида, после первого посещения, уже не возвращался. Олаф пару раз чуть не бросил всё, и останавливали его, во-первых, невероятно низкие суммы, которые предлагали за заведение, чуть ли не в два раза меньшие, чем он заплатил сам, а во-вторых, небольшой, но прибыток и упрямство с гордостью.

Когда-то он уже «поднялся», да так, что многие его деревенские друзья из детства могли бы лишь завидовать. Надо только стараться, нужно ждать удачного момента.

И он ждал. Заводил знакомства, пусть и среди не самых достойных людей (бывшего торговца мечом и жизнью это не так, чтобы пугало), узнавал особенности своего дела всё лучше и лучше, прикидывал, как всё можно будет отыграть таким образом, чтобы его заведение переродилось, словно мифическая птица феникс из сказок.

Через какое-то время у него появилась какая-никакая но связь не просто с отребьем из Ночи, но с серьёзными людьми. По-настоящему значительными, входящими в состав тех, кто подчиняются приказам не кого-то там, а слушающих распоряжения доверенных людей самого лорда Нэвэрмора.

Именно тогда стало полегче. Олаф, по совету одного из новых знакомых, занялся новым для себя делом — сбором информации. Не так, чтобы особо денежным, как он думал вначале. Клиенты временами болтали о разном. Но, к его удивлению, однажды получилось срубить куш. Нет, не так: КУШИЩЕ! Тугой кошель, полный серебра, осел в его карманах благодаря отправленному письму, где Олаф извещал «своего дорогого товарища Мюллера», что трое подозрительных людей вели разговор о бедных кварталах, и полном безразличии стражи к пропажам там людей.

Залётные не были в курсе, что хозяин трактира, в прошлом, был не так уж плох в аурном бою, поэтому и слух у него остёр, и зрение не подводило.

На следующий же день пришла награда, вместе с вежливым и улыбчивым молодым человеком, на стене заведения, не на самом видном месте, появилась раскрытая чёрная ладонь, на которую Олаф, временами, с удовлетворением поглядывал, ковыляя мимо. А ещё трактирщик слышал, что аккурат той ночью Ночники вырезали ковен проклятых демонических шлюх.

Дальше — больше. После того, как о рисунке узнали завсегдатаи, безобразий в трактире стало значительно меньше, а сам хозяин заведения пару раз срубал неплохие награды. Разок просто за бдительность, потому как исправно информировал «товарища Мюллера» о подозрительных новичках. Своих постоянных клиентов и их грязные делишки Олаф хранил в тайне, но о новеньких, особенно выглядящих нездешними, предпочитал слать письма. Второй раз благодаря его бдительности у Ночников получилось накрыть свежих торговцев «пылью», что с завидной регулярностью появлялись в столице. На свою голову, потому как лорд Нэвэрмор «пыльных» ненавидел почти так же, как продавших свои жопы Преисподней.

А через некоторое время пришла и по-настоящему крупная удача. В трактир, в одну из комнат на втором этаже, подселили его благодетеля. Степной батыр, с нездешним именем Казах, одним своим видом дал понять Олафу, что перед ним настоящий воин. Походка, умение себя держать, чуткость слуха, мышцы, хорошо заметные в вырезе вечно распахнутой рубахи.

«Далеко пойдёт», — мгновенно решил Олаф, когда новый улыбчивый молодой человек вежливо просил его «приютить друга их общего товарища на недельку».

«Разумеется», — шире и доброжелательнее юноши улыбнулся тогда Олаф, и узнав, что его «нового хорошего друга» лучше никому не показывать, оставил степняка в приватной кабинке насыщаться и пить дорогущее Вино Фей, несколько бутылок которого он держал для НЕВЕРОЯТНО важных гостей.

Сам же организовал капитальную уборку одной из комнат. Парнишка, подрабатывающий в трактире, вымыл всё с соответствующей алхимиией, повесил шторы (которых, в принципе и не было, а напоминал о том, что они планировались один лишь голый карниз), выбросил к чертям протраханный шлюхами и их клиентами матрац, заменив его тем, на котором спал сам хозяин трактира. Короче, Олаф постарался, чтобы комната выглядела нормально, пожертвовав ещё и частью своей мебели.

Комната клиенту… ну, не то, что понравилась, но воротить нос степняк не стал, а в дальнейшем, узнав на какие жертвы ради него пошел хозяин заведения, даже преисполнился каплей благодарности. Жил он довольно тихо. Но обременительно для Олафа.

Если быть откровенным, то наглости этого парня можно было позавидовать, но Олаф не жаловался. Он записывал все траты, и исправно обеспечивал исполнение любых желаний Казаха. Захотел «новый друг» винца — хозяин трактира исправно тратил свои монетки на выпивку, подходящую аурным воинам. Девушку — Олаф не жадничал, и приводил к нему милых дамочек из ближайшего хорошего борделя. Чистеньких, здоровых, игривых.

И всё это окупилось. С лихвой, чуть ли не погребя трактирщика лавиной благодати!

Ему компенсировали ВСЁ. Все потраченные деньги, стоимость простоя комнаты, накинув сверху настолько ощутимую сумму, что Олаф впервые за свою жизнь схватился за сердце. Правда больше картинно, и наедине, считая монетки, но всё же.

А после вернулся неделю отсутствующий Казах, которого принял на службу лорд Нэвэрмор ЛИЧНО!

У степняка с Олафом не то, что сложилась дружба, но они не раз разговаривали о всяком-разном, а то, что трактирщик раньше служил у Степных Шакалов даже в каком-то смысле их сблизило. Откровение о данном этапе своего прошлого для Олафа являлось довольно… опасным моментом, но по некоторым признакам, говору и паре замеченных татуировок, трактирщик предположил, что степняк из тех племён, с которыми его прошлый наёмничий отряд никогда серьёзно не ссорился. И не прогадал. Потому что и сам Казах не долго, но состоял в Шакалах. Правда степняк жаловался, что жизнь наёмника — скука смертная, но узкий мостик приязни между ними укрепился.

Так что новый Человек Ночи из не самых последних, к тому же сильный воин, выбрал своим местом обитания трактир Олафа, что, опять же, оказалось крупной удачей для самого трактирщика. Ничто не было забыто, и степняк щедрой рукой начал помогать Олафу. А тому только и надо было, что заполучить шанс.

Знакомые плотники, с которыми бывший наёмник был в хороших отношениях, подновили что фасад заведения, что внутренности. Столы и лавки где заменили, где отреставрировали. Комнаты чуть ли не перестроили заново, выбрасывая загаженные куски пола и стен, обновляя постельное бельё, вешая шторы, меняя стекла в окнах. И всё это благодаря щедрости его степного друга, которого Олаф, практически со слезами на глазах, звал благодетелем.

Контингент тоже стал быстро меняться. Новому, как многие шептались, носителю белой маски с чёрной пятернёй, не очень нравился лишний шум, нечистоплотность, и безобразия, учиняемые пьянью. Так что недели не прошло, как клиентура стала… благообразнее. Разумеется, рожи некоторых посетителей были такими, что и гадать не нужно — душегубы, каких поискать, но вели те себя, по большей части, вполне себе культурно, а дамочки, которых те водили в трактир по уровню ничем не отличались от тех, которых обеспечивал степняку сам Олаф.

Так что из нискосортного вертепа уже «Ночной Наёмник» превратился в заведение, где отдыхают довольно уважаемые под Луной люди. Удивительно, но бандиты, убийцы и грабители… м-м-м… данного сорта и сами не любили лишний шум и пыль, предпочитая во время отдыха именно отдыхать, и крайне негативно воспринимая попытки не самых умных личностей им помешать.

— Б-брат Казах, ну прости меня! Тупо получилось, но здоровьем мамули клянусь — не хотел. Проклятая привычка… Эта… проф… э-э-э… профдеформация, во! Отпусти, а, в последний раз так делаю, обещаю!

— Да я тебя… — степняк потряс Стика, висящего на его левой руке, сжимая и разжимая кулак правой. Было видно, что Казах постепенно переходит от шока, когда воришка заявил, что батыр подглядывал за коридором, к ярости.

— Да ладно, оставь его, — знакомый женский голос с лестницы не дал случиться экзекуции. — Если Стик клянётся мамулей, то точно не врёт.

Олаф на эти слова несколько раз кивнул, покосившись на появившуюся на лестнице молодую женщину. Красивая, с длинными чёрными волосами, злыми карими глазами и восхитительной фигурой. На которую лучше не засматриваться.

Как потому, что эту красотку уже «танцует» его благодетель, так и потому, что она, во-первых, беломасочница, а во-вторых, большая часть пытавшихся за ней приударить лишились членов. Ну… вообще те сами виноваты, такое мнение Олафа, видевшего попытки «пригласить» Амелию на «танцульки».

Стик же…

— Свалил отсюда, — рыкнул степняк, отпустив воришку. — И чтобы не попадался мне на глаза… пока не успокоюсь. Дня три.

— Понял, понял, брат! — широко улыбнулся щербатым ртом Стик. Парень в этой жизни любил три вещи: грудастых девок, деньги и свою мамулю. Без всяких пошлостей. Уже давно все знали, что если Стик клялся здоровьем матери, то его обещания были едва ли не крепче слова чести дворянина. — Спасибо, брат Казах, спасибо сестри… э-э-э… Амелия!

После чего вор испарился, словно его тут и не было, только пятки сверкнули под хмурым взглядом молодой женщины.

— Завтрак? — улыбнувшись дорогим, любимым (без преувеличения), но опасным (это уже больше относилось к Амелии) клиентам, предложил Олаф.

— Ага, — продолжая недовольно глядеть на дверь, отрывисто кивнул степняк. — Во выбесил…

— Расслабься, — Амелия, остановившись рядом со своим мужчиной, положила ладонь тому на плечо. — Он бы всё равно не смог ничего увидеть. Сам же стул вечерами ставишь напротив двери.

— Меня раздражает попытка, — с явно затихающим недовольством проворчал батыр, после чего сграбастал девушку в объятия. — Даже мысль, что за тобой могут подсматривать…

— Хватит, — Амелия отстранилась, кинув взгляд на Олафа, но тот уже предупредительно глядел в окно.

Не любила беломасочница демонстрацию нежностей на людях. Если честно, то Олаф подозревал, что она на них вообще не способна. А неприязнь людей, что служат напрямую Тёмному Лорду, и, по слухам, принимают участие в некоторых выходах в Ночь вместе с Повелителем Отребья… Короче, лучше не вызывать у них неприязнь. Особенно у этой девы.

До недавнего времени Олаф старался держаться от молодой женщины как можно дальше. Из-за того, как она смотрела на людей. Он не раз видел убийц, да и сам оборвал не одну жизнь, но настолько… мясницкого взгляда не видывал. Казалось Амелия, когда с кем-то разговаривала, в воображении разделывала собеседника. И это при обычных обстоятельствах.

Все, хоть сколько то знакомые с этой девой знали, что во избежание резкой потери здоровья нужно соблюдать несколько правил, находясь рядом с ней.

Первое — никогда не отзываться плохо о Тёмном Лорде. Ни в коем случае. Не стоит этого делать. Совсем! Фанатичная верность лорду Нэвэрмору — одна из главных черт характера Амелии. Если приглядеться, то сквозь ткань белой мужской сорочки с высоким воротником, которая всегда наглухо застёгнута на все пуговицы, можно разглядеть у неё на спине, напротив сердца, татуировку чёрного кулака, сжимающего окровавленное сердце. По слухам — верный знак тех, кто поклялся душой и телом служить лорду Нэвэрмору до самой смерти.

Второе — нельзя при ней упоминать Чернокнижье, и не добавить несколько оскорбительных эпитетов. Потому что ненависть к демоническим шлюхам у девушки настолько же крепка, как верность Тёмному Лорду. Вспомнить Чернокнижника, демона, жертвоприношения, и не обозначить, что ты резко против подобного, лучше даже в грязной форме и с подробностями, значит привлечь к себе пристальное внимание Амелии, а этого… лучше не делать. Олаф был знаком с парочкой историй, где дева в белой маске потом пристрастно расспрашивала заинтересовавших её людей.

Третье — необходимо держать любые поползновения в сторону её тела в штанах. Иначе поползновение может стать последним для твоего змея. Как умудрился Казах не лишится своего, а успешно попасть в постель беломасочницы… Олаф бы заплатил за эту историю золотом (одну монету точно дал бы), но жизнь дороже, поэтому трактирщик предпочитал держать своё любопытство при себе.

— Того же, что обычно, — недолго пытаясь поймать ускользающую от него девушку вздохнул батыр, направившись к любимому их парой столику. За своим кавалером, насмешливо пофыркивая, шла уже девушка, как и степняк, одетая в кожаные штаны с сапогами до колен, и не изменяя себе — в ту самую белую мужскую рубаху с высоким воротником.

— Скоро всё будет, — кивнул спинам аурных воинов Олаф, временно оставив пустой зал трактира, чтобы распорядиться подавать уже готовящийся для парочки завтрак, как только тот будет готов.

А вернувшись, с удивлением увидел нового посетителя.

Вернее посетительницу.

«Это ещё что за чудо?» — с возрастающим недоумением уставился трактирщик на замершую у барной стойки женскую фигуру, укутанную в плащ и с низко надвинутым капюшоном.

Очень… действенный способ скрыть себя, ага. Особенно если глянуть на ухоженные молодые ручки, нервно теребящие то одно, то другое изящное золотое колечко на пальчиках. Да и маникюр… Олаф в подобном деле не силён, но не удивится, если эти чуть ли не картины на ногтях будут стоить в пару золотых у соотвествующих мастериц.

— Чего желаете? — нейтрально поинтересовался трактирщик после небольшой заминки. Чуть подумав он решил, что именовать эту незнакомку леди — лишнее… Дамочка-то скрывается как-никак…

— … — сначала на Олафа недолго, загадочно помолчали. — Я… я… — а, так это была не загадочность, а нерешительность.

— Сударыня, — решил вполголоса, нейтрально, но более-менее уважительно обратиться к явной аристократке трактирщик. — Если вы ищете Гильдию Информаторов, то она расположена чуть дальше. Направо, как выйдете из дверей. Тут обычная таверна.

— Н-нет, — девушка сжала ручки, да так, что аж костяшки побелели, после чего зашептала. — Я видела… у вас там… на стене снаружи… ладонь.

— Эм? — Олаф моргнул. Стену заляпали что ли? Но какое дело до этого залётной леди? Не говорит же она о…

— Чёрная, — подтвердила подозрения трактирщика непонятная особа, и хозяин заведения увидел, как Казах и Амелия, тихо о чём-то беседующие, и временами косящиеся на загадочную фигуру, резко прекратили разговор, повернув головы к барной стойке.

— М-м-м… — все знали, что означает чёрная пятерня, но такое, чтобы кто-то из дворянства искал встречи с Людьми Ночи… Нет, конечно, и подобное случалось, но не лично же! Для подобного существуют слуги! — Возможно… сажа? — как-то Олафу совершенно не хотелось участвовать в чём-то, связанном с благородными. Пованивали такие делишки. Для простолюдинов такая бодяга могла закончится плохо.

— Вот… — девушка достала из-под плаща, светанув прямо в глаза Олафа частью даже на вид дорогущего платья, медальон. Серебро?

«Нет, платина», — присмотрелся трактирщик, уже подозревая, что увидит после щелчка, распахнувшего крышку, и продемонстрировавшего… содержание.

Ладонь. Выложенная маленькими, но безумно дорогими чёрными бриллиантами на платиновой поверхности.

— Леди, — едва слышно, полностью серьёзно заговорил трактирщик, быстро накрыв рукой медальон, закрывая его, и пододвигая к девушке. — Если… если вы НЕ ЗНАЕТЕ, как ЭТО попало в ваши руки, то просто уходите. Я сделаю вид, что ничего не видел. — соврал хозяин заведения, который твёрдо знал, что сразу после того, как эта… ТАИНСТВЕННАЯ персона покинет трактир, он моментально засядет за составление письма «дорогому товарищу Мюллеру». — И вообще, память у меня дырявая — всё на свете забываю…

— Так значит я не ошиблась, вы знаете как связаться с лор…

— Тиха-тиха-тиха! — уже натурально зашипел Олаф, покрываясь холодным потом. Не было печали — демоны прислали. Только неприятностей с аристократами в его заведении не хватало бывшему наёмнику. А они могут, могут произойти! Потому что и Казах, и Амелия, что значительно хуже, уже шли сюда. — Ну заче-е-ем…

— Но… тот… кто мне это дал, сказал, что если мне понадобится, то я могу прийти в… злачное место и просто показать медальон.

«Ну спасибо», — почти обиженно подумал Олаф, который так гордился изменениями в своём заведении.

— Он… любит чёрное, — многозначительным шепотом напомнила «клиентка», что сейчас не время думать о таверне и её фасаде. — И у него фиолетовые глаза. Очень… яркие, можно сказать, что горящие.

Олаф моргнул. И к чему это сейчас было?

Правда ответить ничего не успел. Причина была в Амелии, которая быстро и бескомпромиссно убрала его ладонь с медальона и отщёлкнула крышку. Всего пару секунд беломасочница разглядывал чёрную ладонь, а потом перевела взгляд на «замаскированную» леди, и…

— В чём леди нужна помощь, и насколько срочно? — Олаф снова моргнул, и чуть не начал тереть глаза. И прочищать уши. Степняк тоже глядел на свою женщину с неподдельным удивлением.

Потому что Амелия говорила чрезвычайно МЯГКИМ тоном, глядя на скрытую капюшоном фигуру с ТЕПЛОТОЙ во взгляде и с любезной, ПРИЯТНОЙ улыбкой. Для примера: сам Казах ни разу на памяти Олафа не удостаивался НАСТОЛЬКО… комплексной демонстрации расположения от молодой женщины, с которой серьёзно «танцует».

— А? — капюшон ещё на моменте повторного раскрытия медальона повернулся к Амелии. — А, нет-нет, помощь не нужна, просто… — леди замялась, но продолжить ей Амелия не дала.

— Если позволите, — чуть ли не проворковала дева, которую Олаф, если быть откровенным, опасался больше всех, кого знал. — Пройдёмте за столик, вы мне всё расскажете. И возьмите медальон, — Амелия осторожно вложила платиновое украшение в раскрытую ладошку аристократки, почтительно указывая на самое дальнее место в зале.

Увы, Олаф пока не закончил приводить в порядок пару приватных кабинок. Хотя… он бы, на месте дворянки, не пошел в отдельную комнату. С другой стороны, с таким-то УВЕСИСТЫМ медальоном… Хм…

— Олаф, — повернула голову к трактирщику Амелия, когда фигура в капюшоне, кивнув, направилась к указанному столику.

— Да? — хозяин заведения продемонстрировал на лице, что он абсолютно внимателен, внутренне поразившись изменениям в девушке. Ни капли тепла, только серьёзность и холодная сосредоточенность. — Проследи, чтобы нам не мешали. — Она кивнула ему на входную дверь, после чего повернулась к степняку. — Придержи кухню. — Казах чуть нахмурился, задрав бровь на приказной тон, пока Олаф ковылял ко входной двери. — Пожалуйста, милый, — решила добавить девушка, и трактирщик услышал, как смягчился её голос.

— То-то же, — острый слух хозяина заведения позволил услышать тихое ворчание степняка, направившегося к кухне придержать повара и подавальщика. — А то раскомандовалась тут. Это, вообще-то, мой трактир.

«Вообще-то, это мой трактир», — подумал Олаф, но ничего не сказал, выйдя на улицу. Мужчина быстро огляделся, но не заметив ничего подозрительного прислонился к косяку входной двери.

Вряд ли кого-то ещё принесёт в это время. Часы, когда тут кто-то завтракал закончились, пьянствовать пока рано. А если всё же каким-то ветром принесёт шального клиента, Олаф сможет найти причину того не пустить. Ну… Если не припрётся какой-нибудь дворянин или стража. Но должен же быть предел неприятностям, верно?

«Хорошо-то как», — сощурившись, трактирщик наслаждался приятным утром не менее приятного времени года. Не холодно, но и не жарко, освежающий ветерок, птички поют, народ туда-сюда ходит.

Кстати, как его «Наёмника» привели в порядок, а из постоянных посетителей пропала большая часть откровенной швали, Олаф стал замечать, что и мимопроходящего народу начало вокруг появляться больше. Немудрено, в принципе. Нормальные люди любят порядок, и не очень любят, когда вываливающаяся из дверей трактира пьянь доставляет проблемы.

Вон, даже малышня во что-то играет, собравшись шумной группкой невдалеке. Благодать. А всё благодаря Казаху-благодетелю, что вместе со своей опасной женщиной, Олаф искренне надеется, сейчас безболезненно для него порешают и вопрос с той странной посетительницей. После чего трактирщик забудет эту мастерицу аристократических забав с таинственностью.

«Оп, чародей», — не так, чтобы сильно, но всё же удивился Олаф.

Те не были самыми частыми гостями у его заведения, но острый взгляд бывшего наёмника довольно быстро нашел причину появления мага.

Чародей, неторопливо шагая по улице, сжимал в руках стопку бумаг. Олаф не раз видел подобные наборы листов, и конверт приметный: товар Гильдии Информаторов.

«Ну ты, твоё чародейство», — с укоризной покачал головой трактирщик. — «Кто же на ходу читает-то? Ща споткнёшься, да шваркнешься своей великомудрой физиономией. Да ещё и смазливой. Везёт же людям — с такими приманками для девок рождаются…».

Хотя от магов всякого можно ожидать. Чтение на ходу далеко не самое странное, что Олаф видел. Что там у них в котелках — только другие чароплёты могут догадаться. Знавал он нескольких, когда служил в обоих наёмных отрядах. Умники-разумники, с этой… придурью, если мягко выражаться. Всё-то у них непросто, всё им нужно усложн…

Олаф, внимательно присмотревшись к тому, что попервой счёл странными перчатками на руках мага, потерял ход неспешных мыслей, сделав натуральную стойку.

Сначала он не поверил себе — перчатки, казалось, были совсем не перчатками. Но нет, он всё правильно разглядел! Металлические руки! На мгновение Олаф подумал, что маг с чего-то решил одеть руки в часть латного доспеха, но… Объёмы не те!

Если даже перчи со стальными нашлёпками, (а это не так, потому что и ладони блестели металлом, и обратная сторона пальцев, которую кое-где видно) то места под сами пальцы бы всё равно не хватило. Плюс то, как чародей держал бумагу — чуть-чуть, слегка-слегка, но неестественно. Намётанный взгляд, привыкший оценивать движения других, примечает такие моменты.

Притопнув деревянной палкой, что заменяла ему правую ногу ниже колена, Олаф уже собрался было пойти чародею на встречу… Чтобы… Чтобы… Ну, хотя бы узнать, а можно ли, и за какую цену, ТАКОЕ купить, и есть ли возможность сделать не руку, а ногу. Пусть поделки магов крайне не любят ауру, и если Олаф решит вспомнить прошлое аурщика, то скорее всего такая приблуда развалится, но просто более или менее нормально ХОДИТЬ… Как человек! Хотелось!!!

Только его остановили. Сначала по башке больно ударила мысль, что он тут, вообще-то, стоит не просто так, а после мысли, об этом напомнила ещё и открывшаяся дверь, из которой показалась та самая леди в плаще.

«Вот и слава Светлым Богам», — подумал было трактирщик, собираясь уже направится к чародею, но…

— Олаф, — холодный голос Амелии заставил того остаться на месте. — Зайди, — следующие слова были полны доброжелательности, и адресовались уже незнакомке. — Всего хорошего, леди, если вам когда-нибудь ещё что-то понадобиться, то мы к вашим услугам.

— Огромное спасибо, Амелия, — судя по всему, скрывающаяся под капюшоном была полностью довольна беседой, потому что практически счастливо чирикала. Что только ещё больше расстроило трактирщика. Ну… довольное щебетание дворянки слышалось чуть ли не издевательством.

— Эх, — тихо вздохнул Олаф, заходя внутрь. Металлическая нога — металлической ногой, а своих благодетелей он расстраивать категорически не хотел. Но ту же Гильдию Информаторов он обязательно вскоре посетит…

Хм, а можно, кстати, написать письмецо «дорогому товарищу Мюллеру», после чего попросить уточнить вопрос о чародеях и руках из металла у своего степного благодетеля.

Последний взгляд, брошенный на мага, когда трактирщик уже закрывал за собой дверь, показал, как обладатель железных рук подбрасывает листы бумаги в воздух, и одновременно сжигает их в пламени.

«А красиво», — оценил трактирщик. — «Но да, все чародеи с прибабахом».

*** АЛЯРМ ***

Во-первых, несмотря на название, порнухи в главе не будет.

Во-вторых, это действительно ОМАК, написанный товарищем Faugar-ом: https://author.today/u/faugar

В-третьих, публикуется ОМАК с разрешения медведя на харлее.

В-четвёртых, персонажи и события, описывающиеся здесь включены в основное повествование.

Ну и в-пятых, именно благодаря этому ОМАКу, моя муза разлепила зенки, почесала одетую в семейники джоппу, и продолжила, грязно матерясь, пинать (вдохновлять) меня на написание “Недопониманий”.

*** КОНЕЦ АЛЯРМА ***

— Мы прибыли, господин чародей. Магическая Башня.

— Благодарю, — я с наслаждением выбрался из кареты, а одна из моих рук вылетела из-под мантии, чтобы помочь моим спутницам.

— Так вот она какая, Башня… — с тихим благоговением произнесла Кора, разглядывая высоченную конструкцию, в которой жили, учились и работали самые талантливые и сильные маги Королевства.

— Тихо ты, — шикнула на неё Лина, в деланном раздражении дёрнув левым ухом на макушке. — Мы не дома! Не позорь господина!

Правда сама она любопытным взглядом косила. Да так, что даже мне стало чуть страшновато. Лечат ли жрецы косоглазие?

Бросив на девушек мимолётный взгляд, я пошёл в сторону ворот. Чары, окутывающие окрестности, мягко коснулись меня, а затем спрятанного в кармане мантии жетона, испустившего ответную волну. Рыцари, стоявшие на страже, почти сразу же расслабились.

— Добрый вечер, чародей Секстант, — вежливо произнёс один из них, когда мы достаточно приблизились. — Как вы хотите зарегистрировать ваших спутниц?

— Служанки.

Рыцарь еле заметно кивнул, и прикоснулся к артефакту.

— Девушки, по очереди подойдите ко мне, положите правую руку на пластину, назовите своё имя, и громко скажите: «Не замышляю зла».

— Кора, не замышляю зла… ой!

Артефакт выстрелил вверх светящимся шнурком, который тут же обернулся вокруг запястья девушки, закольцевался и погас.

— Следующая.

Штуковина была магическим аналогом СКУД, совмещённым с примитивным детектором лжи. Я, как и многие другие маги приводящие гостей, специально не предупреждал о ней девушек, чтобы их реакция была естественной — если не понравиться артефакту, проверка затянется.

— Лина, не замышляю зла.

Второй шнурок занял положенное ему место, и рыцарь вновь кивнул, позволяя нам войти внутрь. Вернее, мне его позволение и не нужно было, но я не собирался оставлять девчонок без присмотра.

За воротами раскинулся великолепный парк. Магическая башня входила в дворцовый комплекс, а садовники на службе Короны крепко знали своё дело… как, впрочем, и все кто работал в королевской резиденции Эйрума. «Только лучшие из лучших достойны служить благороднейшим из благородных». Пхе.

— Какая красота! — ахнула за моей спиной Кора.

И даже Лина, обычно «строящая» свою подругу-коллегу, промолчала, вероятно, тоже восторженно осматриваясь. Она только притворяется серьёзной дамой, подражая кому-то, но на деле они два сапога пара.

— Ещё успеете и погулять, и насмотреться, — сказал я. — Сначала дело, затем все остальное.

— Да, господин!

Огромные ворота башни растворилась в воздухе, когда мы подошли.

— Ух ты… — потрясённо выдохнула Кора.

— Это просто украшение, — сообщил я девушкам, которые зачарованно уставились на потолок первого этажа, выглядевший как звёздный водоворот. — Идём.

Магическая Башня была много чем — школой, университетом, научно-исследовательским институтом, экспериментальным производственным комплексом… но абсолютное большинство посетителей, которые не были магами, приходили сюда, как в дизайнерский бутик экзотического декора. Ну, там, потолки притворяющиеся небом, фонтаны с отрицающей гравитацию водой, исчезающие двери, живые картины, шаговые порталы и многое, многое другое. Три этажа выделили под выставку-продажу дорогостоящих игрушек для сибаритствующих эстетов, желающих пустить друг другу пыль в глаза. А этаж тут — иной мегамолл позавидует.

— Нам сюда.

Портальный круг мигнул, перенося нас на двенадцатый уровень — один из тех, что были отданы под апартаменты высокопоставленных магов. Здесь все было строго и лаконично: аккуратная площадка была освещена светом из ниоткуда, пара картин на украшенных лепниной стенах, и четыре двери. Я привычно выбрал восточную, люблю когда по утрам солнечно.

— Обживайтесь, девочки.

— А ты надолго? — встрепенулась Лина, в то время как Кора с благоговением оглядывала богатую обстановку.

— Скорее всего, так что не ждите, — я успокаивающе улыбнулся девушке, и вышел, закрыв за собой дверь.

Портальный круг на мгновение смазал окружающий мир, и я оказался на последнем этаже башни. В преддверии рабочего кабинета её нынешнего владельца.

— Добрый вечер, чародей Секстант. Проходите, Хозяин Башни ждёт вас, — секретарь, новое для меня лицо, даже поднялся со своего места, чтобы выразить побольше уважения. Дела-а-а-а…

— Благодарю.

Кабинет был невероятно роскошным. Настолько, что даже немного чересчур. Дорогущие степные ковры покрывали пол, вся мебель из драгоценных пород южного дерева, стены выложены плиткой из северного звездчатого гранита перемежаясь с что-то там изображающими барельефами, украшенными золотой инкрустацией… Красиво, на богатом, но слишком… много! Короче, фу.

Нет, я прекрасно понимал, что королевство обеспечивает Башню лишь частично, и большую часть денег на свои (и мои тоже!) хотелки магам приходится зарабатывать самим. Понимал я и то, что Хозяин Башни это должность скорее административная, и если каких-нибудь баронов можно сплавить заместителям, то графьям и выше надо продемонстрировать уважение и договариваться лично, желательно, в процессе выбив из них побольше чему показное богатство психологически способствует… но все это пышное изобилие у меня вызывало какую-то брезгливость. Ну, зато нравилось владельцу. Никто не без греха, и жажда роскоши, на мой взгляд, не самая плохая черта. Бэдэ, в конце концов, банально мог себе подобное позволить на свои собственные средства, а какая-то часть убранства наверняка осталась от предыдущих владельцев.

— Чародей Секстант, — поднялся из-за стола Хозяин Башни. — Вы решили прервать своё добровольное заточение?

— Волшебник Бэдэ, — я чуть улыбнулся. — Даже самые отъявленные отшельники иногда скучают по друзьям и благам цивилизации.

— Ха-а-а! — он широко ухмыльнулся, и сделав шаг, сграбастал меня в крепкие мужские объятия (не думать лишнего!) и несколько раз хлопнул по спине. — Дружище, ты чего как не родной?!

— Уж кто бы говорил! — рассмеялся я, отзеркалив его жест. — Я уж грешным делом подумал, что ты решил упороться по журавлиным танцам аристократии!

— Я?! Никогда! — он внезапно резко отстранился, сделав два шага назад. — Погоди! У тебя есть руки!

— Ага, заметил? — я продемонстрировал ему ладони и пошевелил пальцами. Помимо воли лыба на лице превратилась в гордый, чуть ли не надменный оскал по-настоящему преуспевшего человека, хвастающего достижениями перед старым другом. — Да! У меня получилось!

Удивление Хозяина Башни, как и моё самодовольство, были полностью оправданы. Магия этого мира могла многое, фактически заменяя большую часть того, что в моей прошлой жизни давали технологии, а кое в чем чародейство даже превосходило знакомые простому землянину достижения науки и техники. От банального комфорта и продвинутых охранных систем до сверхдальней телепортации и создания искусственной жизни. Но «классическая» магия здесь в исцелении сильно проседала.

Нет, чародеи-целители существовали, но так как магия подразумевала под собой не просто руконогомашество и чтение потустороннего рэпчика, а ещё и образование, понимание процессов на физическом уровне, мастерство и методики влияния магической энергии с целью этот физический уровень как-то… модифицировать, а медицина, что бы не говорили бабки-шептуньи, наука чрезвычайно сложная…

Нужны были человеко-часы… нет, не так: человеко-годы исследований, чтобы маги достигли вершин мастерства. А ведь есть ещё эксперименты, опыты, причём на живых, и даже на людях. Попытки предпринимались, их показывали на первом курсе магтеории как пример, почему эту область лучше оставить. Кто-то из магов древности пытался сделать регенерацию, а получилось боевое заклинание контактного действия вызывающее одновременное разрастание тканей с их обширным некрозом. Последствия выглядят так, что даже Чёрные Маги с их малефицистикой уважительно присвистнут.

В общем, сложности развития направления, плюс нередко жуткие последствия опытов и конкуренты уронили магическую медицину если не на самое дно, то куда-то близко. Да, конкуренты были, причём серьёзные. Божественные, можно сказать, перед которыми и не вставало тех проблем, что погребли под собой возможное появление серьёзных чародеев-целителей.

По соотношению цены-качества священников Светлых Богов не мог переплюнуть никто — что, кстати, и немагическую медицину держало на уровне деревенского знахарства. Ведь зачем заморачиваться? У всех болезней, от прыщей до рака, лечение одинаковое: прийти к жрецу, предъявить ваву. И бабло, конечно же, но хватало и тех кто работал для души и за еду. Религия одобряет. Однако некоторые вещи были за пределами их возможностей — например, обширные потери тканей, жрецы лечить не могли. Закрыть рану — без проблем, хоть некоторым и придётся попотеть. Пришить обратно оторванную или отрезанную руку, если оторвали недавно, то специалисты уровня городского храма и выше справятся. А вот если эту же руку кто-нибудь съел, или были использованы яды, то на этом их полномочия всё. Дальше живите без рук, или надейтесь что когда-нибудь попадёте «на приём» к Святому — эти могут исцелить… да все. Даже врождённые уродства. Вот только рождаются такие маги очень уж редко, и на всех их не хватит.

Но жить без рук — как без рук, так что я стал искать возможность сделать хотя бы протезы. И-и-и… их тоже не было, ну, кроме пиратской классики: деревянных ног-ходулей и крюков вместо потерянной кисти. И это несмотря на «магию кукол», которая позволяла делать големов!

При дальнейшем изучении вопроса, стало понятно, сделать голема-протез не проблема, проблема его контролировать. Куклами управляли при помощи голосовых команд, либо они выполняли вложенную программу сами, реагируя на заданные внешние раздражители, но и то, и другое требовало от мага-создателя высокой квалификации — минимум опытный четвёртый круг, но лучше пятый.

И как-то так исторически сложилось, что до меня не было ни одного высокоуровневого мага, которому бы понадобилось делать протез. То ли они руки не теряли, то ли Святые раньше встречались чаще… так что пришлось впрягаться самому: отсутствие рук очень мотивировало.

Десять месяцев изысканий и экспериментов увенчались успехом, который я с гордостью продемонстрировал тому, кто точно сможет его оценить.

— Рассказывай! — с исследовательским огнём в глазах потребовал мой старый друг.

И я не стал ломаться, с удовольствием посвящая друга в подробности тяжёлой, но интересной работы, попутно демонстрируя схему артефакта и делясь тонкостями.

— Значит, голем-рука просто крепится сверху, и слушает движение мышц, а на его основе воссоздаёт движение обычной кисти? — Бэдэ с интересом осмотрел протез. — Как ты до этого дошёл?!

Довольно просто. Пиротехник шестого разряда Василий знал технику безопасности как свои… три пальца. Так что принцип работы бионических протезов я принёс вместе с памятью прошлой жизни.

— Руки очень хотелось, — я пожал плечами. — Правда, это все равно не панацея. Они ничего не чувствуют, и у меня даже идей нет, как к этой проблеме подойти.

— И если от руки или ноги ничего не осталось, то он бесполезен.

— С чего ты взял? Нужно только продумать крепление. Эти-то я на себе тестировал.

— А какие мышцы будет слушать твой голем, чтобы шевелить рукой, если от той руки ничего не осталось?

— На груди или спине. Это надо будет протестировать на ком-то, но, уверен, желающие найдутся. Ты только представь: Магическая Башня может вернуть функциональность потерянной конечности! Маги собственным разумом дошли до того, что раньше было доступно лишь Святым!

Он нахмурился, что меня… несколько удивило.

— Идея хороша. Но попридержи её пока.

— В смысле, «попридержи»? — теперь уже нахмурился я.

— Скоро будет церемония Признания Святой. Магической Башне не стоит оттягивать внимание на себя.

— Признание в любом случае будет информационной бомбой. Но если до него появление протезов произведёт фурор, слухи о котором разнесутся по всему королевству, подтверждая в том числе и мощь Магической Башни, то потом ещё долго это будет скучная новость, сопровождаемая этаким недоумением — «зачем нам протезы, ведь у нас есть Святая?». Даже я это понимаю. Дружище, какого демона?!

— Ты сделаешь как я сказал… чародей Секстант, — попытался придавить меня авторитетом он.

— Сделать-то я сделаю, первый волшебник Бэдэ. Но все же хочу услышать объяснение, хотя бы на правах старого друга.

На лице Хозяина Башни заиграли желваки, но затем он закрыл глаза и громко выдохнул.

— К демонам! Ты все равно узнаешь, об этом вся столица судачит… влюбился я.

— И как это связано со Святой и протезами… — я нахмурился. — Стоп, только не говори мне… в кандидатку?! Которой того кандидатства осталось до солнцестояния?!

— Да, — недовольно ответил он.

— В единственную наследницу графства Владимир? — с намёком уточнил я.

— Да, — намёк он понял, и теперь в его голосе сквозило неприкрытое раздражение.

Я вздохнул.

— Ты ведь и сам все понимаешь.

— Понимаю, — теперь он смотрел на меня с вызовом. — Но я её люблю.

— Тогда поведу себя как настоящий друг, и сочувственно промолчу.

— Спасибо и на том, — криво ухмыльнулся он. — Посидим, выпьем? Как в старые времена.

— А давай, — смирился с неизбежным я.

Почему неизбежным? О, ну… полагаю, что я прирождённый бармен. Вот есть люди с харизмой, за которыми идут не зная сомнений, истинные лидеры. Есть учителя от бога, которые и дебила научат, и талант вырастят в гения. Есть жрецы, которые одним своим видом дают людям надежду на лучшее… меня, кстати, в жрецы и пророчили с юношества. Внешность у меня больно доверительная, добрая такая, понимающая. Голос — вот только псалмы петь и мягко увещевать паству, аки агнцев неразумных, окормлять их пищей духовной, и прощать грехи после проповедей. И от того что я пошёл в маги, этот эффект никуда не делся. Стоило людям расслабиться в моем присутствии, как они попадают распространяемую мной «ауру случайного попутчика», и как на духу вываливают все, что у них на душе.

А мне потом приходится изображать, что я с двух стаканов лёгкого вина напиваюсь вусмерть и ничего не помню. Потому что иногда проскальзывают в речах откровения, которые и подушке не доверяют! К примеру, пил как-то с одним НОРМАЛЬНЫМ королевским рыцарем, так тот, после бутылки Вина Фей, жаловался, что у него уже нервное расстройство из-за того, что постоянно, стоя на посту, молодой мужчина ждёт неожиданное «РЖАКА» чуть ли не из каждого комода. А так как личность загадочного юмориста рыцарь тоже озвучил, мне пришлось правдоподобно разыгрывать амнезию. Не для сохранения собственного здоровья, а чтобы воин ауры хоть немного воспрял. У них там за обсуждение сюзерена, мелкая, но жёсткая Капитан, цитирую, «заставляет жалеть о рождении и завидовать мёртвым».

Ладно, друга надо поддержать, так что пройдя за ним в небольшую столовую, соседствующую с кабинетом (небольшую, но не менее «бахатую») я достал из бара бутылку бренди и пару стаканов. Сам Хозяин Башни за это время написал короткую записку, и небрежным жестом отправил её в малый портал. Не прошло и пары минут, как из него выехал обратно поднос с парой трёхлитровых кувшинов, запечатанных воском и большие кружки.

— «Против Ветра»? — усмехнулся я, разглядев оттиск на керамике.

— Отличное пиво. Северяне варят.

— Знаю, я же там живу. Удивился просто, с таким названием, и на столе самого Хозяина Башни. Устал от высокой кухни и дорогого вина?

— Устал, — кивнул он, чем немного меня удивил. — Ты бы знал, как меня иногда воротит от еды в заведениях для аристократов. Хочется чего-то… настоящего, а не супов из лука с сыром и прочей имперской ерунды. В этом плане старая аристократия даже как-то ближе. Консерваторы… они попроще будут, хоть всё равно те ещё задницы.

Сняв воск, я разлил золотистую жидкость по кружкам, и мягко толкнул вторую другу.

— Знаю, как никто другой знаю, друг мой.

— Откуда? Даже с нынешним статусом, ты всегда сторонился светской жизни.

— Именно поэтому. Я знаю кто я, и чего хочу.

— Огня? — дружески ухмыльнулся он.

— И его тоже, — кивнул я.

Из портала появился поднос, а за ним сразу ещё один.

— Навевает воспоминания, — улыбнулся я, глядя на жареную с грибами и луком картошку, шкварчащую на огромной сковороде. На втором подносе исходили паром колбаски, и горкой были насыпаны ненарезанные овощи.

— А ведь теперь это для меня роскошь, — хмыкнул он, накалывая несколько ломтиков на вилку.

— То-о-очно. Представляю себе слухи, — я провёл рукой в воздухе. — Волшебник Бэдэ, потакая своей мещанской натуре, запирается у себя в башне и жрёт мужицкую еду… не! Не-не-не! Заставляет подчинённых жрать с ним мужицкую еду с одной сковороды!

Он скривился.

— Неудачная шутка? — сбавил обороты я.

— Узнай кто об этом, так бы и было, — он хлопнул пивка. — А, в преисподнюю их всех! Расскажи, лучше, как ты жил этот год?

— Херово, — не стал скрывать я. — Особенно первое время. Ничего нет хуже беспомощности. Ни поесть приготовить, ни одеться, ни жопу подтереть. Не будь я магом, задумался бы о том, чтобы последовать за своими руками, а так… телекинез тренировал до трещащего черепа и крови из носу.

— Без жеста?

— Да вообще без всего, на голой воле. Это я уже потом понял, что наличие пальцев для жестов не нужно.

— Как это? — заинтересовался он.

— Да вот так. Колданул по привычке «свежесть», а она возьми да и сработай. Потом кому-нибудь из наших теоретиков покажу, посмотрим, что скажут. Поди, про то что духовные пальцы остались, вот все и получилось.

— Перспективно…

— Там голову включать в принципе нельзя, иначе не сработает, — покачал головой я. — Не уверен, что этому можно научиться, разве что руки в гипс залить и так ходить полгода.

— Тоже решение, — пожал плечами он. — Кто захочет, тот научится, для боевых магов навык незаменимый.

— Осталось доказать эффективность методики, — усмехнулся я. — В общем, как-то так и жил. Читал книги, искал решение, нашёл решение.

— За решение! — отсалютовал он мне кружкой

— За решение! — поддержал я, и мы звонко чокнулись.

Некоторое время мы отдавали должное еде.

— Что за зверолюдок ты с собой притащил? — поинтересовался Бэдэ и смачно захрустел огурцом.

— Служанки.

— Ты же терпеть не мог «подчинение человека человеку»? — насмешливо поинтересовался он. — Или на двуногих кошек это не распространяется?

— Звучишь как аристократ, говорящий о черни.

— Есть разница, — тут же нахмурился маг. — Они недолюди, и это факт.

— Ничего не поменялось, — ухмыльнулся я. — Уверен, в этот момент кто-то может говорить то же самое про нас.

— Иди к демонам, Секс. Это не одно и то же, и если ты их не вчера подобрал, то и сам должен был убедиться!

Я поморщился. В этом мире меня звали Секстант. Хорошее имя, да? Красивое. Звучное. Длинное… так и тянет по дружески сократить. И я НЕНАВИЖУ когда люди это делают! Из вечного топлива для кошмаров — Герцог Севера, хренов шкаф, босс качалки, положил мне руку на плечо и пророкотал: «Ну что, Секс?»

Да, он потом закончил фразу вопросом про огненную смесь, и я осознал что это было обращение, но за паузу между словами я едва не создал чёрную дыру, очком сжав пространство в бесконечно малую точку!

А ещё моё поганое имечко просто нельзя было сократить так, чтобы оно мне не резало ухо. «Тант» было отличным, тантрическим, я бы сказал, дополнением к «сексу». Я бы сменил его к чёртовой бабушке, но нельзя! Даже если ты не любишь своё имя, его тебе даровали Боги (пусть и через родителей). Носи, сцуко, с гордостью! У меня ещё все не так плохо, потому что есть такие ходячие перлы как рыцарь Арчибальд Буэблеве, барон Гузно или граф Мудакул. Бэдэ, кстати, тоже не повезло. Но они об этом не знают — зато знаю я.

— Что ты на меня так смотришь? — нахмурился он. — А, демоны, точно, имя! Забыл, извиняй.

Я медленно кивнул.

— Ты прав. Я все так же не люблю ни подчиняться, ни чтобы подчинялись мне, но на одном телекинезе тоже далеко не уедешь. Я ни разу не шутил про звенящий жбан и кровь из носа. Мне нужно было чтобы кто-то взял на себя работу по дому, и мог бы хоть частично заменить мне руки.

— Можно было нанять служанку, — он осклабился. — Хотя те, что «заменяют руки» во всех смыслах стоят дороже…

— Да. Но… мне просто захотелось им помочь. У простолюдинов хоть какие-то права есть, а к зверолюдам относятся порой хуже чем к скоту.

Он хмыкнул, кинув на меня сложный взгляд.

— Смотри не пожалей потом.

Вот кто бы говорил, мистер «я полюбил Святую»!

— Ну тогда, за дружескую заботу! — теперь уже я отсалютовал ему кружкой.

— Ха! За неё!

Постепенно еда кончилась, а пиво сменилось тяжёлыми стаканами с бренди.

— Ну а ты как дошёл до жизни такой? — мягко спросил я, когда убедился что мой старый друг дошёл до нужной кондиции, чтобы облегчить душу.

И он стал говорить. О Ней. Её прекрасных зелёных глазах, мягких кудрях волос и улыбке, даже вспоминая которую щемит сердце. О нежности кожи и голоса, о доброте, невинности и искренности.

Кажется, даже сама возможность рассказать о своей возлюбленной вызывала в нем одновременно восторг и трепет. Мужик совсем потерял голову от любви… и это, чего уж там, грустно.

Потому что у Бэдэ не было шансов. Вообще не было. Совсем. Первая, и, если честно, достаточная причина это мезальянс. Он простолюдин, она графская дочка. Какой-нибудь павший род ещё мог бы пойти на брак с Хозяином Магической Башни, вышедшем из простонародья, но и то не факт. Ситуация для него ещё более ухудшалась тем, что леди Владимир будущая Святая. В плане священной магии это просто апофигей апофеоза. Круче только Боги. Таким образом, мезальянс был не только по происхождению, но и по силе.

Вторая причина: магические способности не обязательно передаются по наследству — может и родится одарённый, но скорее всего нет. Чистой воды лотерея. С исключениями — предыдущая династия, Рэйвены, которых тут все звали звучно, Врагом, стабильно выдавала каждого младенца с даром чёрной магии. Будь у всех так, никто бы не искал и не обучал магии простолюдинов, как я или Бэдэ, а просто взращивали бы волшебные династии, те же Рэйвены уже это подтвердили на практике, хоть у них дар к магии не глушился пробуждением ауры, что опять же — уникальное дело. Но мы не из династии предыдущих королей Эйрума, так что с точки зрения «породы», которую так ценят аристо, Бэдэ все равно что ослик, желающий покрыть кобылицу. Только кровь попортит.

Третья причина: характер и воспитание самого Бэдэ. Вопреки слухам, он не гудак и мовнюк, положительных качеств у него хватает, и так же как его терпеть не могут аристократы, его любят маги-простолюдины. Особенно дети, которых он обожает и всегда находит на них время. Просто… скажем так, пока дворяне проводили чайные церемонии, Бэдэ качался. Пока золотая молодёжь оттачивала язычки во взаимных пикировках, Бэдэ качался. Пока знать изучала этикет, Бэдэ качался. Вот и получилось что получилось — с одной стороны все такие из себя аристократы, а с другой Бэдэ Косноязыкий Невежа Хозяин Магической Башни Маг Седьмого Круга (Босс-Убийца, Царь Смерти, ага). С точки зрения любого аристократа — он свинья в облике человеческом, ведь не умеет в журавлиные танцы, которым «высший свет» обучали с детства. Ну примерно как человек знающий китайский с пятого на десятое будет восприниматься большинством китайцев дикарём, будь он в родной стране хоть заслуженным профессором. А теперь представим всю такую утончённую европейскую дворянку, которая решила жить вместе с китайцем. А тот дома ржёт как лошадь, жрёт какую-то вонючую бурду из родной кухни, воняет потом и разбрасывает носки. Корабль любви разобьётся о быт на такой скорости, что его осколки сгорят в стратосфере.

Я это понимаю. Да что там, сам Бэдэ понимает как минимум первые две причины. Третью, вероятно, нет — ему всего двадцать семь лет, большую часть из которых он «качался». И он по уши влюблён. Может быть даже, впервые в жизни. Мозги такое отшибает напрочь.

— Как вы познакомились-то хоть? — воспользовался я небольшой паузой в монологе, которую Бэдэ взял чтобы промочить горло.

Повод познакомиться у Хозяина Башни с будущей Святой, определённо, есть. Но меня искренне интересовало, как они ухитрились завести дружбу — с тем облаком слухов, которые досужие языки организовали Бэдэ, приличные молодые девушки из хороших семей должны были бежать от него впереди собственного визга.

***

— Хм-м-м… — недовольно протянул я, на ходу читая купленную у Гильдии Информаторов подшивку, посвящённую леди Владимир.

О нет, я не собирался вмешиваться в любовные дела своего старого друга. Там все объективно безнадёжно. Меня больше интересовала непредвзятая информация о будущей Святой, с которой было бы неплохо познакомиться из сугубо практических соображений: руки, руки из плоти и крови, настоящие! Я по ним очень-очень скучаю.

Выходило так, что времени на знакомство у меня гораздо больше, чем я изначально думал. Девушке было всего лишь девятнадцать, а испытание Храма проводится только в двадцать один… Бэдэ что, хотел, чтобы я «придержал» идею протезов на два года, а то и больше? Знай я его только по слухам, непременно бы заподозрил, что подлый Хозяин Башни решил или своровать мои наработки, или придавить возможного конкурента, но мы с детства знакомы, и я в нем уверен. Бэдэ болезненно принципиален в вопросе личных достижений, это источник его гордости и внутреннего стержня: он тот, кто сделал себя сам. Из грязи — в высшую аристократию, только на собственном уме, таланте и упорстве. Так что дело в будущей Святой, но… неужели он и правда настолько ослеплён любовью, что даже в мелочах не хочет с ней конкурировать? А в масштабе её возможностей протезы действительно мелочь.

«Род Владимир находится в тяжёлом финансовом положении. Долги велики настолько, что грозят положению рода среди аристократии королевства».

Хорошая попытка вытащить из моего кармана ещё немножко денег, Гильдия Информаторов, но нет, запрашивать подробности я не буду. Хм-м-м… любопытно… а ведь Бэдэ выгодно падение рода Владимир. Его желания в этом случае получают хотя бы какой-то шанс на успех. И в выпуске на рынок протезов придраться не к чему, хорошее же дело сделали. А… думаю, понял. Именно потому что ему это выгодно, он не хочет бросать на себя даже тень подозрения в том, что он воспользовался возможностью и «падающего подтолкнул». Слишком важно безумно влюблённому мнение леди Владимир.

Мнение тех, кто мог бы получить протезы сейчас, а не через пару лет, его волнует значительно меньше.

— Вот же проблемная девица… — пробормотал я.

Серьёзно, одним фактом своего существования эта Елена Троянская создаёт уйму проблем совершенно непричастным людям. Кто-то не получит свои протезы, но они хотя бы об этом не знают и от этого не умрут. А вот на Севере дела обстоят хуже, и уже пробились первые ростки недовольства. «Герцог слишком много времени проводит вдали от дома, пренебрегает делами, обхаживает чужачку». И последствия этого пренебрежения были заметны уже прошлой зимой, когда армия лишилась не только сильнейшего воина, но и вдохновляющего лидера. Мне к тому времени руки уже оттяпали и я сидел в тылу, но связи-то остались.

Привыкшие к своему постоянному фронтиру, северяне были людьми неробкого десятка, так что там быстро нашёлся смельчак, который высказал претензии в глаза герцогу, за что получил вызов на дуэль и был показательно избит, отчего недовольство стало лишь ярче. Никто не любит, когда его затыкают кулаком…

Сейчас это недовольство поутихло, после того как «случайно» оказавшийся в столице герцог сумел предотвратить демонический прорыв, а его избранница показала мощь святой магии, но это ненадолго: проблема зимнего вторжения остаётся. И чем меньше монстров перебьют летом, тем больше людей пострадает зимой. Такие дела…

Пафосно подбросив стопку бумаг в воздух, я активировал одно из любимейших своих заклинаний, и листы вспыхнули ярким оранжевым пламенем, привлекая ко мне множество взглядов проходящих мимо людей. Ой. Это на Севере привыкли к моим причудам, а по столичным меркам мои действия, мягко говоря, неадекватны — так же, как если бы какой-нибудь рыцарь-аурщик решил провести бой с тенью посреди оживлённой улицы, на характерных для них скоростях ножа в кофемолке. О!

Повинуясь сдобренному магии волевому посылу, уже догорающий огонь вспыхнул вновь, и, словно пикирующая птица ударился о брусчатую мостовую, чтобы в новой вспышке сменить цвет и форму. Вместо обычного огня, на камнях теперь сидел умилительный тигрёнок сотканный из золотого пламени.

— Хотите погладить? — с улыбкой предложил я стоящей неподалёку группке детей, одних из немногих, кто смотрел на моё фаершоу с восхищением, а не опаской.

— А он разве не жжётся, господин чародей? — с благоразумной осторожностью спросила девочка, на вид, старшая в группе.

— Нет. Это святой огонь, он только греет, — заверил я.

Тигрёнок с разбега запрыгнул мне на руки, откуда с гордостью посмотрел на детей. Те, убедившись, что моя одежда не торопится загораться от близости с ожившим пламенем, подошли ближе. Первая робко протянутая рука, аккуратное касание…

— Не жжётся! — радостно воскликнул мальчишка, а затем дети окружили меня полукругом, желая приобщиться к возможности потискать волшебное создание.

Ну вот и хорошо. Окружающие заметно расслабились, да и стража перестала смотреть на меня словно на опасного сумасшедшего. Всем известно, что святое пламя, как и другие вещи из божественной магии, доступны лишь праведным. Быть таковым на удивление ненапряжно: достаточно делать добрые дела и не убивать людей. Для жрецов требований больше — им надо проводить богослужения, молиться, следовать принципам нестяжательства, и вообще быть живым воплощением морального кодекса строителя коммунизма, но их сила заёмная, а я пользуюсь собственной магией. Просто «добавляю к ней каплю благодати, которую Светлые Боги даровали мне за праведную жизнь». Во всяком случае, так это объясняют сами жрецы. Хрен знает. Я никому не молился и ничего не просил, святое пламя мне ещё во времена обучения показал какой-то жрец в центральном храме, а у меня без проблем получилось его повторить.

Но штука удобная! Более «жручее» чем обычное, зато красивое, а ещё ему можно задавать всякие разные условия существования. Например, придать форму животного или чётко задать условия, что можно жечь, а что нельзя. Обычному магу такие фокусы доступны только на четвёртом круге, и то, если заморочится.

— Ой, господин чародей, а что это у вас с руками? — воскликнула старшая девочка, когда я передал тигрёнка ей.

— Родные потерял в сражении, — коротко ответил я. — Вместо них сделал эти.

— Круто-о-о-о! — восторженно протянули мальчишки. — А можно потрогать?

— Конечно.

Ну да, протезы прикольные, я старался сделать их в эстетике киберпанка, насколько позволяли материалы и умения. По местным меркам выглядит очень футуристично, хотя на мой взгляд получился скорее стимпанк, чем то, к чему я стремился.

— Больно было? — сочувственно спросила другая девочка, тоже коснувшись искусственных пальцев.

— Не сразу, — честно ответил я.

Во-первых, это произошло в бою, и на адреналине. А во-вторых, левую руку мне грызанула морозная гончая, пытаясь вырвать брандспойт огнемёта, а правую пропорол ледяным клинком её хозяин, снежный эльф, и в обоих случаях боль сильно притуплял магический холод. Я в тот момент внимания на неё и вовсе не обратил — был слишком занят тем, чтобы выжить… если бы меч нелюдя не перебил подающий шланг, плеснув на эльфа напалмом с щелочной присадкой, до подхода рыцарей я бы не дожил. Очень уж не понравилось моё изобретение особо поганой фауне северных лесов.

— Вы на дракона охотились?!

— На драконов только рыцари ходят, это все знают! — возмутился «попиранием святого» другой мальчишка, чуть постарше.

— Нет, на драконов я не охотился. Но видел!

— Страшные?! — засияли глазёнки у обоих.

— Очень! Вон как тот дом зверюга. Чешуя белая, глаза синие, зубы как у вас руки. Летают и изрыгают магический огонь, который не греет, а замораживает.

— Ух ты! А вы видели, как с ними рыцари сражаются? Расскажите!

Эх, ну вот как всегда. Детишкам только рассказы про рыцарей и их подвиги подавай… обидно за нас, магов. Хотя все объяснимо: для большинства простонародья, да и многих дворян, маги существа непонятные. Сычуют по башням, заумью какой-то занимаются. А вот рыцари — это да! Красота, сила, благородство. Идеал, привлекательный для всех независимо от возраста и пола.

— В другой раз, — улыбнулся я. — Сейчас я спешу.

— До свиданья, господин чародей! — нестройным хором, но с явно слышимым сожалением, прокричали мне вслед, на что я только помахал рукой.

Хм-м-м… возвращаясь к своим мыслям, так как бы мне познакомиться с будущей Святой? Или не стоит заморачиваться? Все же, я не хрен с горы, а маг шестого круга, пострадавший при защите королевства. Прибавить к этому мои разработки, и я запросто могу попасть в первую группу исцеляемых просто по совокупности заслуг и рекомендации уважаемых людей. Бэдэ точно её даст, Бушприт — вполне вероятно… с этой точки зрения, леди Владимир лучше вообще не трогать, чтобы не всполошить троицу её ухажёров, явно не желающих разрастания их числа. Но тогда и в столице мне делать нечего… раз Бэдэ завернул идею с протезами на ближайшие годы, то смысл тут торчать? Лучше займусь масштабированием производства напалма для нужд Севера. Надо бы пересечься с Бушпритом и перетереть с ним на тему финансирования, поскольку кошелёк вот-вот покажет дно — почти все мои сбережения «ухнули» на покупку Лины и Коры, ведь зверолюди это очень дорогая экзотика, а остатки мы уже втроём проедали те десять месяцев, что я жил получая одну только государственную пенсию, попутно разрабатывая уникальные голем-протезы, что тоже недёшево.

— Постойте! Господин чародей!

Я обернулся. За мной быстро, насколько позволяла ей одежда и приличия, гналась какая-то деваха. Уй-ё, аристократка… а утро так хорошо начиналось!

Не люблю я их. Как заметил Владимир Ильич, «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» — а в обществе Эйрума я родился простолюдином, так что не положено мне ни чести, ни уважения, ни пива… хотя ладно, с последним я перегнул. Но в целом для этой братии я по умолчанию нечто стоящее бесконечно ниже их. Даже достигнув заметных вершин в магии и получив личное дворянство, я все равно остался в их глазах чернью и холопом, от которого надо воротить нос и соревноваться в изощрённости выражения презрения. Кто-то из подобных мне «возвышенцев» пытался учить этикет и соответствовать обществу в которое их «допустили», но чего ради? Даже по всем критериям идеальную аристократку Скарлет Бисмарк, которая, между прочим, единственная наследница своего приёмного отца и будущая маркиза, мелко третировали и за глаза называли «Дворцовой Псиной». Лично мне больше импонировало поведение Бэдэ, который открыто клал с пробором на эти журавлиные танцы и вёл себя так, как хотел. Гораздо честнее, чем заискивать перед всякой швалью только потому что они родились в правильной семье, и все равно получать презрение в глазах и шепотки за спиной.

— Да? Вы что-то хотели? — буднично спросил я. Чем, кстати, с хрустом прокатился катком по этикетной стеклотаре. Правильно было бы сказать что-то в духе «Доброе утро, леди. Чем могу быть вам полезен?». Может быть даже поклониться, здесь не уверен.

Впрочем, леди явно изволит гулять «инкогнито», так что пусть наслаждается близостью к народу. Почему «инкогнито», где кавычки важная часть слова? Ну… леди оделась как они обычно одеваются на променад, а затем ультимативно замаскировалась, накинув на себя плащ-невидимку. Бракованный. Ну или у него заряд кончился. Это я угораю, конечно — нет в этом мире таких артефактов. Но домашние девочки из аристократок верят в легендарный «плащ социального стелса», который как очки у Кларка Кента. Одел — и никто тебя не узнает.

— Здравствуйте! — она даже начала делать книксен, или как это у них называется, но почти сразу одёрнула себя. — Я увидела, как вы призвали Святое Пламя, скажите…

Немного наклонившись, я взял кончик капюшона, немного его приподнял чтобы дать доступ свету, и заглянул ей в лицо. Девушка осеклась на полуслове, и уставилась на меня с таким искренним шоком, словно я у неё на глазах солнце сдвинул. Хм-м… вроде, раньше я её не видел. Лет двадцать, глазищи зелёные, локоны золотые, мордашка невинная — ну и красивая до изумления, впрочем, к такому свойству жителей этого мира я уже успел привыкнуть. То есть, зажрался.

Отпустив капюшон, вновь скрывший в тени лицо девушки, я стал дожидаться реакции. Да, я её троллю. Но правда, с чего бы мне ей подыгрывать? Даже если она обидится, то я все равно через неделю максимум вернусь обратно на Север.

То ли потрясение оказалось слишком сильным, то ли девушка в принципе плохо справляется с неожиданностями, но реакции не последовало. Ни сразу, ни даже через десять секунд. Ну что ж, раз инициативу оставили мне, то… чего она там хотела? Святое пламя?

— Держи, — я создал ещё одного магического тигрёнка, и протянул его девушке, которая, явно на автомате, его взяла. — Дарю. Хорошего дня.

— Спасибо… и вам тоже… — ошарашенно ответила она уже мне в спину.

Бесстыдно ржать над аристократкой у неё же на глазах я все же счёл излишним, и поэтому, едва свернул в переулок, активировал уже заготовленный «блинк», он же шаговый телепорт, чтобы оказаться на соседней, гораздо менее оживлённой улице.

И уже оттуда, посмеиваясь, направился в Башню. Как-то успел отвыкнуть от того, как резко меняется «сеттинг» в зависимости от географии. Не уверен, что на Севере в принципе можно встретить такую термоядерную наивность у девушки двадцати лет от роду, а в столице их пруд пруди.

***

— С возвращением, господин! — в унисон произнесли две девушки, и склонились в одинаковом поклоне, стоило мне открыть дверь в свою «квартиру». Шаги услышали… приятно, когда тебя встречают.

— И вам тоже привет, — кивнул я с улыбкой. — Просто для справки, настоящие слуги стараются быть насколько это возможно незаметными, за исключением каких-то парадных случаев.

— Да? — удивлённо произнесла Кора. — А в книге леди Джирайи было написано так…

— Книги леди… Джирайи описывают выдуманный мир, и иные нормы поведения там подчёркивают его чуждость, — пояснил я.

Джирайя, да… ещё одно имя, вызывающее у меня фантомный вариант зубной боли. Названия книжек самой знаменитой его серии начинались с «приди-приди». Добротные приключенческие романы, щедро, очень щедро сдобренные откровенной порнографией напоминали о Наруто только именами главных героев, да и то не всех. Временами у меня возникало ощущение, что автор реально решил жёстко простебать то аниме, издеваясь над именами некоторых персонажей. Один рыцарь-мститель СаСука чего стоил. А так это даже фанфиком сложно назвать, очень уж сеттинг отличается. Совпадение? Да хрен его знает!

Если это написал попаданец, и он хотел таким образом заявить о себе другим попаданцам, то… ну, это фейл. Потому что чувак забыл оставить форму обратной связи, а шифруется так, что о его личности разве что королевская разведка в курсе. Конечно, поболтать за жизнь с братом по попадалову было бы интересно, но я подозревал, что если он и был, то давно уже помер, а шикарные романы пишет какой-нибудь местный Пушкин, которому попаданец в детстве рассказывал сказки без купюр. Джирайя Родионович, увековеченный в прозе.

Можно было бы контрвзбзднуть, выпустив книжку про «Потного Гарри» и оставить форму обратной связи самому, но увы, вершиной моего литературного таланта была надпись «ГДЕ БУМАГА?» в деревенском туалете. Хотя, если бы я был знаком с Джираей лично, обязательно подбил бы его написать что-нибудь про магов, популяризовать нас в широких массах силой печатного слова. Пусть и с порнухой… так, стоп!

— А где это вы взяли её книги? — поинтересовался я.

— С нами поделилась Моторика. Она горничная нашего и двух нижних этажей, — пояснила Лина.

Этот мир не устаёт меня поражать разнообразием имён…

— Она невысокая, да?

— Ага! Маленькая, как ребёнок! — подтвердила мои ожидания Кора. — Ты её знаешь?

— Нет. Но я рад, что вы не теряли времени, и познакомились со слугами Башни. Вас никто не обижал?

— Нет! Все были очень добры, — улыбнулась девушка.

Я кивнул. Хорошо, пусть это и было ожидаемо. Я слегка опасался за них: зверолюди в Эйруме были на птичьих правах в самом буквальном смысле слова. Они считались питомцами, а не людьми, и единственное что защищало их от произвола — имя владельца. В Башне меня знали, старые слуги прекрасно помнили, как-то, что мы с Бэдэ делили одну комнату в общаге, так и то, кто был нашим учителем. Но вот за пределы дворцового комплекса кошечек выпускать без сопровождения не стоит. Меня знают на Севере, но там своя тусовка. В столице чародей Секстант — провинциальный нонейм. Вдруг кто-нибудь решит попытать удачу? Украсть и перепродать уже в Империи. Даже если поймаю воров — убивать-то нельзя! По закону они всего лишь воры, а не работорговцы.

— У тебя сегодня есть время? — робко поинтересовалась Кора.

— Хотите погулять? — предположил я.

— Да! — ответили они в один голос.

— Тогда давайте пообедаем, а потом прогуляемся по парку вокруг дворца, а потом я вам покажу красоты Башни.

— Ура!

Девушки были искренне рады и тут же бросились накрывать на стол.

Вопреки предрассудкам, вроде тех что выразил Бэдэ, зверолюды вовсе не были долбанутыми на всю голову от природы и не имели каких-то звериных повадок (каюсь, проверял — ставил стакан на край стола). Их просто ломали работорговцы.

Судя по тому, что рассказали мне о своём доме девушки, у них там что-то вроде Америки до её открытия Колумбом. Множество мелких племён, какие-то кочуют, какие-то осели вокруг рек и озёр, поклоняются духам земель и животным-покровителям, которых считают своими предками — ну, типа, чьи уши, тот и предок. И вот на эту чуть ли не доисторическую пастораль и налетают работорговцы, целенаправленно охотясь на молодёжь. Они дороже, слабее, их проще запугать. Взрослые… как повезёт. Кору вот просто украли. А племя Лины дало отпор, и многих убили в схватке — к сожалению, на другой континент плавают отнюдь не трусы и не слабаки. В этом мире можно не только сбиться с курса, столкнуться с пиратами или попасть в шторм, но и пойти на корм кайдзю. Местные, в принципе, не заморачивались и относили их в ту же категорию, что и природные бедствия, а вот я, да, как узнал — прихренел знатно.

Ну а затем… пойманных зверолюдей начинают готовить к продаже. Заставляют учить язык и правила поведения, не скупясь на жестокость. Голодовки, побои, запугивание — в ход идёт все. Чем больше будущий раб сопротивляется, тем хуже ему приходится. Самых стойких сажают на наркотические зелья прямо на глазах у остальных, чтобы лишить их даже проблеска надежды. Рабов доводят до такого состояния, что они ПРОСЯТ о том, чтобы их купили — и продают на аукционах, полностью легальных даже в нашем благословенном Эйруме. То есть, спалить такие заведения нельзя, как бы не хотелось.

После рассказов девушек я провёл немало вечеров, пытаясь придумать как бы организовать подобной мрази спонтанное самовозгорание человека с отложенным действием. Выходило, что никак.

Я не мог ни освободить их, ни отправить домой, ни даже отомстить. Единственное что было мне доступно — сделать их жизнь на этом континенте не такой дерьмовой, какой бы она была попади девушки в плохие руки. Это я отношусь к ним как к людям и равным, например, вожу их с собой, показывая местные красоты и знакомя с культурой, но даже в Эйруме на меня за это смотрят как идиота. Ну, знаете, из тех радикальных зоозащитников, которые с животными обращаются лучше, чем с людьми.

На Севере за глаза называли «кошатником». Зачастую с намёком… цитируя классику, «Вроде как он духов видит. И с козой ебётся».

— Какое же тут все красивое! — восторженно воскликнула Кора. — И так вкусно пахнет! Словно вечная весна!

— Тише ты, — шикнула на неё Лина, но без огонька, заворожённо рассматривая зачарованный фонтан, чьи струи, благодаря магии, образовывали над дорожкой весело искрящийся купол, отбрасывающий во все стороны множество ярких бликов.

Девчонок ещё на Севере удивляли огромные каменные дома, замки, мягкость тканей и вычурность одежды, тонкость работы по керамике и металлу… неудивительно, впрочем. После их прерий где люди живут в единении с природой, Эйрум казался им землёй чудес. Думаю, я бы тоже так реагировал, прыгни этак на тысячу лет в будущее.

— Эти статуи каких-то больших вождей? Такие детальные…

— Угадала, — кивнул я Лине. — Это Аллея Достойных. Здесь ставятся статуи людям, оставившим значимый след в истории королевства. Великие полководцы, правители, философы, маги…

— А почему большинство белые и чистенькие, а некоторые грязные и все в птичьем помете? — заинтересовалась и Кора.

— Суд потомков, — усмехнулся я. — В разные времена находились те, кто, например, приказывал поставить здесь собственную статую, её не заслужив. Вот, стоят теперь обосранные.

— О-о-о… — протянули девушки.

Прикольная традиция, согласен. Не забвение — позор. Пройдя мимо статуй, мы повернули направо, углубившись в парковую зону.

— Почему у нас дорожки из разных камушков, а там только из белых? — продолжала обращать внимание на каждую мелочь белая кошатина.

— Это предупреждение, что вам дальше нельзя, — пояснил я. — Парк вокруг дворца делится на несколько больших колец. Внешнее доступно любому, кто может купить билет, ну или здесь работает. В среднее, оно же белое, могут заходить только дворяне, а, например, вас очень быстро встретит дежурный патруль королевских рыцарей и вежливо выпроводит, попутно влепив мне неприятный штраф. Ну и в дворцовое, оно же чёрное кольцо, можно только по разрешению королевской канцелярии. Посторонние там считаются врагами, и будут ли с ними церемониться зависит только от настроения рыцарей.

— А почему кольцо «чёрное»? Там дорожки чёрными камушками выложены?

— Да. Предыдущая династия королей Эйрума обладали двумя невероятно редкими дарами. Во-первых, они могли использовать ауру одновременно с чёрной магией, а во-вторых, их дар всегда передавался по наследству. Поэтому, в честь Рэйвенов и покровительствующих им Тёмных Богов, дорожки дворца выложены зачарованным чёрным камнем. Ночью он светится в разных оттенках фиолетового, очень красивое зрелище. Я спрошу у Хозяина Башни, если он разрешит, то мы можем сходить в обсерваторию и посмотреть на дворец оттуда.

— Спасибо! — она бросилась на меня с обнимашками. Почти сразу же к ней присоединилась и Лина.

— Спасибо что так о нас заботитесь, господин…

— Говорил же, что наедине можете меня так не называть, — я аккуратно погладил их по макушкам, в очередной раз тихо сожалея о потерянных руках. Целых две кошкодевочки, а почесть их за ушком нельзя! Протезы… не то. И я ничего не почувствую, и им можно случайно больно сделать.

Немножко пообнимавшись, мы продолжили прогулку. Было слегка забавно чувствовать себя экскурсоводом — за годы обучения в Башне я внешнее кольцо изучил как свои пять пальцев, и прекрасно знал где здесь тут просто парк, а где стоит что-нибудь интересное, вроде статуй, фонтанов, магических артефактов и небольших оранжерей с экзотическими цветами. Одно огорчало — при редких встречах с другими посетителями неки все ещё затихали и настороженно мониторили любой шорох ушами, все ещё воспринимая любого человека как угрозу. Не уверен, изменится ли это хоть когда-нибудь… но вроде подвижки есть. Вот, со слугами сами познакомились, без меня.

Сделав круг, мы вернулись к Башне, и, как и обещал, я повёл их смотреть на достижения магической мысли в области декора для аристократии.

— Можно? Правда можно?! — восторженным шёпотом воскликнула Кора, когда мы остановились напротив левитирующего дивана.

— Ага, прыгай, — разрешил я, и она прыгнула.

— Ва-а-а-а! Какое необычное ощущение! Лина, давай сюда!

Вторая нека посмотрела на меня с сомнением и мольбой одновременно.

— Можно, можно.

Обеих девчонок очень сильно смутил ценник на этот артефакт. Они уже знают цену деньгам, но пока что наивно предполагают, что стоимость является чем-то абсолютным, а это не так. Захоти купить этот диванчик я, и цену бы сразу сбросили на порядок. Но я не захочу — диван только выглядит прикольно и волшебно, но на самом деле неудобный. Постоянно кажется что одно неловкое движение и навернёшься с него.

А ещё я считал что большая часть выставленных здесь игрушек — пижонство ради пижонства. Впрочем, за редким исключением так думали и другие маги, для которых это просто побочный продукт их исследований чего-то гораздо более интересного и серьёзного. Например, левитирующий диван должен был стать летающей машиной. Увы, не взлетело, извините за каламбур.

— Понравилось? — с улыбкой спросил я, когда мы вернулись в свою «квартиру».

— Да! Очень! — восторженно ответила Кора. — А завтра мы тоже пойдём гулять?

— Кора аш фа сихафи умьям! — возмущённо воскликнула Лина.

— Амуфушафи! Хасс фамма иму фи кате!

— Так, девочки, не ругайтесь, — я их кошачий язык не понимаю, но по интонации и вставшей дыбом шерсти на хвосте Коры все очевидно.

— Я ведь просто спросила! — возмутилась она. — Я не наглая! Просто здесь все такое… другое! Разве плохо, что я хочу увидеть больше?

— Не плохо, — успокоил её я. — Планы поменялись, и мы скоро поедем обратно, но эту неделю можем погулять по столице.

— Поменялись? — обеспокоилась нека. — Вчера что-то случилось?

— Им не понравилось твоё изобретение?! — возмутилась Лина.

Глядя на это искреннее возмущение, я не удержался от улыбки. Девчонки мгновенно забыли свои разногласия и хотелки, очень близко приняв к сердцу мои проблемы. Приятно…

— Понравилось, но если о нем объявят сейчас, то я потеряю друга и наврежу хорошему человеку. Нужно подождать, пока та ситуация разрешится, но это надолго. Года два.

— Это несправедливо… — повесила ушки Кора. — Ты ведь так старался…

— Старался я для себя, так что ничего страшного, — я пожал плечами. — За это время можно будет довести идею до ума. Попробовать сделать протез кому-нибудь другому, например. Схему чар неплохо бы оптимизировать, да и вообще посмотреть, как удешевить производство, богатым-то и так новые конечности вырастят… хм?

Мой магический жетон мелко завибрировал. Пустив в него разрешающий импульс, я подставил руку — и из появившегося на мгновение портала внутрибашенной почты в неё упала записка.

— Что там? — любопытная Кора даже на цыпочки встала, чтобы заглянуть в бумажку.

— Начальство зовёт, — улыбнулся я.

— Нам опять ужинать без тебя? — надулась она.

— Если через пятнадцать минут не вернусь, то не ждите.

— У-у-у… — понурилась Кора.

— Удачи! — искренне пожелала на прощание Лина.

Портал вновь перебросил меня на вершину, а предупредительный секретарь вновь проводил до дверей в кабинет Бэдэ.

— Здорово. К чему срочность? — поинтересовался я, едва зачарованная на звуконепроницаемость дверь закрылась за моей спиной.

— Дело нарисовалось, — без особого энтузиазма ответил он. Да и вообще вид имел довольно кислый.

— Поллитра понадобится? — деловито уточнил я.

— Для дела нет, но потом — возможно… — усмехнулся он. — Как ты смотришь на должность в столице?

— С интересом. Но зависит от того, что ты предлагаешь.

— Не совсем я, — покачал головой он. — Ты ведь в курсе про недавний бедлам во дворце? С имперским принцем, который продал свою гнилую душонку демонам?

— Конечно. По-моему, в Эйруме не найдётся такого медвежьего угла, куда бы не долетела эта новость.

— Да кто ж тебя знает, — ухмыльнулся он. — Ты обо всем вечно последним узнавал.

Это не совсем так… или даже совсем не так. Я предпочитал быть в курсе событий, просто на вопросы делал морду «впервые слышу!» и с интересом внимал всему, чем со мной хотели поделиться однокашники. С моей доверительной внешностью желающих присесть на уши всегда хватало, благодаря чему у меня был доступ к разным точкам зрения.

— И как это связано с работой?

— Если убрать политес, то мне заявили что я обосрался, причём дважды, — лицо Бэдэ вновь стало кислым. — В прошлый раз какая-то степная шваль чуть не добралась до принцессы, перегрузив дворцовый артефакт, в этот раз демон чуть не устроил себе пир гостями Его Величества, заблокировав телепортацию, и пока я добежал до места событий все уже было кончено. Не магическая поддержка а пшик и посмешище. Его Величество решил, что охрану дворца и королевских особ необходимо дополнить магами, которые будут дежурить во дворце посменно, так же, как и рыцари.

— Справедливости ради, решение напрашивалось.

— Да я и не спорю, но подали это все так, что до сих пор чувствую как стекает вылитая на меня бочка говна. Откуда мне было знать?! Я волшебник, а не пророк! Ладно, ты уже понял к чему я клоню. Ты идеальный кандидат — боевой маг шестого круга, с опытом сражений на Севере, да ещё и святым пламенем можешь пользоваться… можешь ведь? Не растерял святости? — ухмыльнулся он.

— Не растерял, но сохранил и приумножил, — улыбнувшись дружеской подначке, ответил я. — Но ты к этому списку забыл добавить, что я неотёсанный мужлан, вот только-только с северной деревни. Даже валенки забыл снять.

— От меня требовали сильных магов. Про куртуазность речи не шло, так что можешь ходить в валенках сколько влезет. Клятвенно обещаю посылать к текели любого, кто придёт на это жаловаться… а те кого я послать не могу, тебя если что сами казнят, — и он заржал собственной шутке. — Давай, Секс, я тебя знаю, ты уже согласился. Признай это, и пойдём обмоем твою новую должность.

Только кошкодевочки примиряют меня с миром, в котором дружеским обращением по имени можно опошлить любую фразу…

— Тэк, — я задумчиво глядел вслед странной троице, а звук, сорвавшийся с губ, был чем-то средним между удивлённым «эк»-ом и озабоченным «так»-ом.

Знакомая смазливая физиономия, однако. Но где он потерял руки? Это же были протезы, верно? Точно протезы! И откуда нашел кошкожен? Аж целых двух! Партия выдала за особые заслуги? Так Храм этим не занимается. Или я чего-то не знаю о последних изменениях внутри церкви? И где ряса? Почему на этом пироманьяке балахон мага?

— Знаешь его? — ткнул меня локтем в бок Бертран, кивнув в направлении чародея, судя по регалиям на робе — шестого круга. Тот направился куда-то в сторону общедоступной зоны Дворцового Комплекса, в сопровождении двух хорошеньких кошколюдок. Причём, если по первому взгляду я слегка… взбесился от такой явной демонстрации разрешённого в Эйруме владения «питомцами», то рассмотрев выражения лиц девушек, и довольно располагающую, приятную улыбку мага, что спокойно, без каких-то гримас презрения что-то им объяснял, слегка поумерил пыл.

— Нет… кажется, — неуверенно отвечаю, засомневавшись, не обознался ли я вообще?

Вроде бы у того проходного злодея арки Бушприта Кронштейна не было ни близнецов, ни родных братьев. Он вообще сирота. По сюжету. А ещё жрец, харизматичный красавчик, и местный мстюк придурошный со склонностью к алхимии и поджигательству. Людей. Герцогов, если быть точнее. Северных, если прямо совсем пальцем тыкнуть.

Не, ну а как по другому его звать-то? Обиженка натуральный, пробу ставить некуда. К тому же, нашедший виноватого просто феерично… Так, стоп-стоп, нет, сейчас, когда подумал, вспомнил более точно: не виноватОГО, а виноватУЮ. Этот, м-м-м… как его там? Что-то с мореходством связано? Астролябия? Компас? Гольфстрим? Чёрт, нет, не помню имени.

Короче, у этого блондинистого красавчика, чем-то похожего на принца из одного из «Шреков», предыстория довольно печальная: простолюдин, вся семья погибла при набеге на север Эйрума ледяных эльфов, из-за чего парень серьёзно так тех не любил. Зато Бушприта обожал до поросячьего визга. Наш-то Зверюга и несчастья, в котором блондин потерял родителей предотвращал, и ушастых крошил только в путь, чем вызывал у жреца, а пироманьяк в каноне был именно служителем Храма, лютый восторг и горячее одобрение.

Отношение начало меняться после того, как Бушприт вдудонился в леди Владимир. Меньше стал проводить времени на Севере, все дела. Из претензий по делу — герцог, во-первых, действительно реже появлялся на родине, мотаясь домой только в крайних случаях. А во-вторых, временами пропускал даже летние чистки лесов, что обеспечивало как выживаемость части монстров, так и гибель некоторых охотников. Из причин для мести откровенно глупых: фантастический карательный поход герцог всё не объявлял, которого жрец, мечтающий о мести, ждал, словно явления Светлых Богов смертным. И, да, ему пофиг было, что на крайнем севере из-за мороза людям тупо не выжить. Придумал какой-то там алхимический состав типа напалма, и стал грезить, как будут палить леса, монстров, эльфов, а над углями от трупов нелюдей греться холодными северными ночами. Угу-угу.

Охрененный план, надёжный, как Вильдские Клинки. Только вот не думал изобретатель о том, СКОЛЬКО понадобиться его алхимии. Хотя, может и думал, но в башке стереотипной блодинки из анекдота рисовалась картина, как всё население Эйрума варит его напалм в огромных котлах, забив на всё остальное. Деньги на реагенты выгребают и стар и млад, король и все лорды, каждый простолюдин и даже собаки кости выкапывают, чтобы продать, и внести свою лепту. Коты — нет, коты жрут рыбов, поглядывая на окружающих, словно на недоразвитых. Антисоциальные элементы, однако.

Но фантазии фантазиями, а реальность диктует свои условия: как бы не хотел Бушприт (а он ХОТЕЛ) спалить к хренам весь крайний Север, перебить всех остроухих ублюдков и повесить отрезанные бошки монстров над каминами всего населения своего герцогства, но возможностей пока не было. Ни маги не могли обеспечить обогрев армии на долгое время, ни аурщики обезопасить себя от дикого дубака. Даже Повелители Ауры на крайнем Севере околеют за несколько часов! И это я не вспоминаю про активное противодействие что фауны, что обладающих сильной ледяной магией эльфов. Так что, единственное, что оставалось Эйруму — это держать оборону, и прореживать поголовье монстров во время тёплых сезонов, готовясь к холодам.

Только для блондинчика-жреца, как для дворника из мультфильма, такие «полумеры» смотрелись недостаточными. Поэтому, наварив своей горючки и завывая «Маловато Будет! Ма-ло-ва-то!!!», кинулся он сжигать, как считал, причину всех своих неоправданных ожиданий — леди Владимир. Да, там ещё на самом Севере некоторые бурления происходили: не оценили подданные любовю Бушприта к южанке. Основной претензией, конечно, было сакраментальное: «чем за юбками виться, лучше бы монстров резал».

Не буду вставать на чью-то сторону. Как влюблённый мужчина, я понимаю Зверя Севера. Леди, что заставляет сердце стучать так часто, словно в груди в припадке заходится обдолбанный барабанщик, крепко оккупирует мозг мужчины. Всё остальное… не то, что теряет краски или значение, но у тебя ПОЛУЧАЕТСЯ, во-первых, убедить себя, что ты заслужил свой кусочек счастья, а во-вторых, ты понимаешь, что без прекрасных глаз этой леди… а нужно ли вообще всё остальное? Долг? Честь? Герцогство? Насколько для Бушприта это всё ценнее любви к леди Владимир? Да, как любящий свою алоглазую и беловолосую повелительницу сердца последнего Рэйвена, я понимаю Бушприта.

Но и северян понять можно. Лучший воин, прекрасный стратег и тактик, Зверь Севера, защитник и герой… И вьётся вокруг девы с юга. В то время, когда в родном герцогстве не сосчитать девушек любого происхождения, что отдали бы ему не просто тело и невинность, но сердце и душу. Бушприт Кронштейн для земляков — икона, практически идол. В его силу верят, как в силу Светлых Богов, и всегда будут обожать больше чем любых Святых. А тут на тебе — такое разочаровывающее поведение.

Так что этот красавчик-жрец (который с чего-то разгуливает в робе мага), как по мне, был всего лишь самым неадекватным из недовольных. Такой… Ну, из когорты тех самых «противников» чего-то, которые делают только хуже. Как зелёные активисты из фильмов, выпускающие из клеток какой-то утырочной военной базы с никакими мерами безопасности зараженных смертельными патогенами животных «на свободу».

Попытаться убить святую… ну… не будем вспоминать, что сотни, если не тысячи его земляков мечтают попасть к осенённой благодатью Светлых Богов, чтобы вернуть ручки и ножки на место. Это и так понятно. Только вот, что бы испытал Бушприт, любовь которого погибла ПО ЕГО ВИНЕ? Ведь герцог точно именно так и будет считать. А остальные воздыхатели леди Владимир с гиканьем сквозь слёзы кинуться того топить ещё глубже. Что с ним произойдёт? С остервенением вернётся к истреблению чудовищ? А может кинется наказывать «предавших» его северян? Или в петлю полезет из стального троса? На нож упадёт раз тридцать? Это, всё же, мир… специфичный, и что в голову взбредёт несчастному от потерянной любви Северному Зверю, который впервые за всю свою жизнь впустил в сердце деву — большой вопрос.

На который ответа у меня нет. В плохой концовке арки этого жреца — главная героиня умирает, а герцог Кронштейн, разрубив её убийцу напополам, замирает над обгорелым телом любимой. Никакой истории дальше не рассказывали .На что я, как фикрайтер, злобно ругался, а сеструха наоборот, говорила, что стекла уже жранула достаточно.

Победа же… состояла из двух вариантов, и в обоих выглядела несколько своеобразно.

В случае, если аватар игрока Бушприта не романсит, а качает ветку дружбы (дружбы для леди Владимир, а для герцога, думаю, этот выбор был веткой френдзоны), пироманьяк нападает на Хлою, но терпит поражение и умирает, перед гибелью, с помощью своей алхимии и сценарных допущений, превращая Бушприта практически в головешку. И только священной силой кандидатки в Святые, а после её заботой, герцог идёт на поправку, хоть и обзаводится несколькими новыми жуткими шрамами. В этом варианте присутствует возможность перевести отношения из дружеских к романтическим, если игрок впечатлится жертвенностью героя. В дополнение: несчастье в каком-то смысле помогло самому герцогу. Соотечественники, узнав о том, что их повелитель ценой едва не потерянной жизни защищал леди Владимир, смягчают к той своё отношение.

Второй вариант, это если игрок с Бушпритом уже крутят роман. Жрец трётся рядом, наблюдает, понимает, что герцог Кронштейн потерян для общества, может даже оценивает их «силу любви» как нерушимую… И устраивает весёлый акт самосожжения перед влюблённой парочкой, перед этим заявив, что цена их отношений — жизни северян.

Короче… вот так как-то…

— Бойл? — Берти снова ткнул меня локтем в бок. — Вы там не о кошках думаете, барон? Сомневаюсь, что леди Мэрили оценит подобные мысли.

— Ты это… — я даже опешил на секунду, в шоке уставившись на друга. — Не шути так!

— Кха-кха, — теперь уже рыцарь Бертран Сомелье смотрел на меня с весёлым удивлением. — Бойл… если леди тебя запугивает, ты это… знак подай. Моргни левым глазом пятнадцать раз, дёрни себя за правое ухо и три раза свисни. Помочь — не помогу, но мы со Свеном с удовольствием посмеёмся.

— Мда… — отшучиваться не стал. Оправдываясь я только раззадорю игриво настроенного Бертрана. Да и уже поздно — лишняя свидетельница уже слишком близко.

— Милорды! — к нам подошла крайне возбуждённая, я бы даже сказал разгневанная леди Татиса. — Вы видели того мага?

— Леди, — мы с Берти чуть склонили головы. Сегодня уже здоровались с телохранительницей Королевы, поэтому лишние расшаркивания можно опустить. — Тот, что шестого круга?

— Да, со зверолюдками! Видели же?! — на лице леди-воительницы пылало возмущение, а взгляд так и лучился осуждением. — Не ожидала я от магов подобного!

— А по моему они довольно милые, — неверно понял смысл слов Бертран, из-за чего выразительные глаза воительницы впились в него с неодобрением.

— Они — разумные и чувствующие, сэр! И ничем, кроме ушей, глаз и хвостов от нас с вами не отличаются. Так что для меня в той картине не было ничего милого! Какой-то маг выгуливает двух девушек, словно животных!!!

— Леди Татиса, при всём уважении, но вы сейчас занимаетесь охотой на ведьм, — я постарался говорить как можно более миролюбиво, подразумевая не поиск и запечатывание Чёрных Магов, а гонения уже… «посетивших храм» вполне себе добропорядочных подданных Короны. Но на меня всё равно перевели взгляд полный подозрения.

— Сэр Бойл?

— Чтобы не возникло недопониманий, нужно уточнить, что я и сам крайне негативно отношусь к продаже зверолюдей, и содержанию их, как питомцев, — да-да, уточнять нужно. И именно во имя нерождения недопониманий. — Но я обратил внимание на лица всех троих, и могу поклясться честью, что не заметил у девушек страха или у мага презрения. Чародей и зверолюдки явно испытывают друг к другу сугубо положительные эмоции.

— Это не отменяет факта, что он их купил.

— Или помогает кому-то в выгуле питомцев, — отрицательно качнул я головой.

— Отвратительно, — ноздри девы зло раздувались, а вся внешность демонстрировала нам с Берти до крайности разгневанную валькирию.

Надо же, не думал я, что сказанные вскользь несколько слов о зверолюдах, когда я отыгрывая Нэвэрмора беседовал с леди Скарлет и сопровождающими, не просто отложатся в памяти леди Татисы, но превратятся чуть ли не в навязчивую идею Гермионы с её Г.О.В.Н.Э. Я краем уха слышал, что одна из леди-воительниц активно интересуется темой заокеанских «эксклюзивных питомцев», но не думал, что всё настолько серьёзно… Даже наша сегодняшняя встреча была инициирована девушкой, что попросила её сопровождать на открытый и легальный аукцион редкостей и диковинок, где через пару часов будут выставлять полулюдей в качестве товара.

— Леди Татиса, не стоит судить о книге по обложке, — продолжал я выступать в роли эдакого адвоката дьявола, вовсю давая волю фантазии. — Девушкам буквально не выйти на прогулку без сопровождающего. Я не видел на их шеях ошейников или чокеров с хозяйскими медальонами, так что кошколюдок могут… даже не похитить, а просто… подобрать. Забрать себе. Или сделать что-то ещё хуже. Здесь, во Дворцовом Комплексе, конечно, подобное вряд ли произойдёт, но первый же рыцарь, как минимум, даст знать выше, что по территории ходят бродячие… животные, уж простите. И вполне возможно, что сюда направят наряд гвардии, чтобы выбросить девушек за пределы комплекса.

— Всё равно, он… или его знакомый-друг-коллега КУПИЛ разумных. Как рабов, — дева сложила руки на груди, хотя злость у неё слегка поугасла.

— А если они исполняют роль простых служанок? — предположил я, не сдаваясь. Не столько пытаясь убедить леди, сколько проговаривая размышления для себя любимого. — Вы обратили внимание на его… металлические руки? Если не ошибаюсь… хотя нет, я твёрдо уверен, что ни в Эйруме, ни в Империи ни одна гильдия, ни даже Башни не предлагают клиентам чего-то подобного. Могу ошибаться, но эти устройства, на мой взгляд — новинка. Прошу вас не рубить с плеча, леди Татиса, а представить, что тот чародей банально не мог о себе позаботиться. Ему нужны были руки, пусть и чужие, пока его стальные… манипуляторы не заняли своё место вместо рук из плоти и крови.

— Можно было нанять прислугу, — практически спокойно, но так же твёрдо произнесла леди-воительница.

— Можно, но другой вопрос: что было бы тогда с этими девушками? — я в неподдельной задумчивости бросил взгляд в том направлении, куда скрылась обсуждаемая троица. С тех пор, как узнал, что у нас в семье теперь будут жить десять котяток, кися и котик, пришлось многое обдумать. И вот такие вопросы всплывали довольно часто. — Не купил бы он — купил бы кто-то другой. К тому же не могу гарантировать, что другие предполагаемые хозяин или хозяйка не вызывали бы сейчас на лицах тех зверолюдок гримасы ужаса, вместо ярких улыбок и полных доверия взглядов. Я смотрел внимательно, леди Татиса. Те девушки больше опасались окружающего, чем мага рядом с собой.

— Вы что-то знаете, сэр Бойл, поэтому защищаете того чародея?

— Абсолютно нет, — отрицательно покачиваю головой. — Он показался мне знакомым, возможно где-то его видел, но ни имени не помню, ни истории появления этих девушек не знаю. Просто хочу вам сказать, что всё может быть совсем не так, как выглядит для нас ситуация на первый взгляд. Вы одна из достойнейших леди-воительниц, дева, для которой слово «честь» не пустой звук. Доблестная в исполнении долга, яростная в сражении. Я просто… не хотел бы, чтобы при встрече с тем чародеем вы, не выяснив обстоятельств… кинулись в бой, спасая зверолюдок от их, возможно, единственного защитника в мире людей.

Несколько секунд девушка продолжала на меня глядеть с холодком во взгляде, но в итоге смягчилась, и едва заметно кивнула.

— Думаю, вы правы. Выносить суждения о человеке заочно, просто по одной лишь первой встрече — излишне импульсивно. Пойдёмте, милорды, экипаж должен ждать нас у первого гвардейского поста.

Кивнуть, и проследовать следом за леди. Только это и было правильным решением сейчас. Продолжать разливаться соловьём — получился бы или откровенный флирт, или попытка выставить леди-воительницу дурочкой, падкой на лесть. Так что пёхаем ноженьками, сопим в сопелочку, и радуемся, что удалось убедить довольно резкую девушку не спешить с выводами.

Не только из-за того, что она, как человек, вполне себе приятная и положительная. И не потому что я воспылал духом справедливости. Ну, не только из-за этого. Всё дело, по большей части, в протезах: я знаю далеко не одного человека, которым они совершенно не помешают.

Перевожу взгляд на друга, и вижу грустную картину: печальный Берти. Мой товарищ… кхм… не то, что вздыхал по леди Татисе… Скажем так, его большой тёплой мечтой были серьёзные отношения именно с кем-то из дев-воительниц. Ну нравились ему дамы с оружием. И на сегодняшнее мероприятие он чуть ли не напросился, я уверен, фантазируя на тему нахождения общих тем с леди Татисой. Только вот… Ну кто же, чёрт возьми, в присутствие девушки зовёт других девушек милыми? Да ещё в тот момент, когда леди похожа на закипающий чайник! Эх, Берти, Берти…

***

— Мелинда, мне страшно… — жалостливо, но с весёлым блеском в глазах, произнесла сидящая на удобном диванчике Мэрили, тиская Краулера.

— Это очень важно! — со значением заявила личная горничная, новым жестом поправив очки-велосипеды.

«У секретаря Бойла научилась», — узнала жест наследница дома Валуа, чуть не засмеявшись. Кэролайн именно так поправляла очки — элегантно, изящно и в то же время значительно и солидно.

— Настолько, что нужна эта доска?.. Опять? — улыбка всё же победила, и Мэрили хихикнула, почёсывая развалившегося на коленях пузом кверху котяру с вечно недовольной мордочкой. Если бы не его тарахтение, хозяйка котика точно бы подумала, что пушистому процесс абсолютно не нравится.

За спиной горничной действительно стояла та самая старая доска для занятий, что некоторое время назад уже была использована служанкой для рисования всяческих интересных схем, когда Мелинда собрала кучу информации о рыцаре Бойле, тогда ещё бывшим просто рыцарем Евлампием, а не бароном Брэйн.

В этот раз правда доску принес новый слуга, а не Мелинда собственноручно приволокла её в покои госпожи. И была она сейчас, подгоовленная горничной, абсолютно чистой.

— Даже больше, чем настолько! — слегка непонятно, но важно и со значением подтвердила служанка. — Вы же знаете, леди Мэрили, что Кассиан мне симпатизирует?

«Ой-ой-ой, роковая красавица!», — восхитилась госпожа Мелинды, глядя, как горделиво дуется её горничная. Правда самому мальчишке, что на два года младше служанки, Мелинда демонстрировала прямо противоположные показанной сейчас гордости чувства: величественно-недоуменные взгляды. В которых Мэрили легко узнавала свои собственные, бросаемые на любого, кто не находится в категории «враг», но всё же рискует приблизится к наследнице Валуа. Эдакое… Предупреждение для непрошеных собеседников: «не стоит этого делать».

«Надо, кстати, с Мелиндой поговорить на эту тему», — решила девушка, кивая служанке. Касс… мальчик хороший, и если Мелинде не нравится, что он пытается как-то привлечь её внимание, не стоит играть в «Суку Валуа». Слуга сэра Бойла такого просто не заслужил. Достаточно обычного разговора, чтобы обозначить свою позицию… Или прекратить стеснятся, прячась за маской, и начать хотя бы обычное общение.

С Кэролайн-то Мелинда уже крепко сдружилась. Та даже даёт доверенной служанке леди своего господина довольно полезные советы. Например, заняться самообразованием, развиваясь в сторону секретаря, чтобы стать ещё полезнее для своей хозяйки. Секретарь барона Брэйн, как рассказывала Мелинда, даже согласилась заниматься с личной горничной леди Валуа, когда они с госпожой посещают особняк Брэйн.

«Как приятно», — девушка сощурилась от удовольствия. Подруга увлечённо щебетала о том, как мальчишка оказывает ей знаки внимания, раздуваясь от гордости, а Мэрили понимала, что жизнь стала… лучше и приятнее не только у неё.

Её личная горничная, молодая девушка, что совсем скоро войдёт в брачный возраст — единственная, самая дорогая в мире подруга… Ей тоже жилось тяжело. У них, буквально, были только они. Две души посреди бескрайнего Океана одиночества. Дитя Скорби и Запечатанная Ведьма.

Когда всё изменилось? Ответ прост. Когда в жизнь Мэрили ворвался доблестный рыцарь. Разогнавший тоску, серость, уныние, наполнивший её жизнь светом… Нет. Не так. Он принёс с собой Тьму.

Заботливую и мягкую. Комфортную и приятную. Но в то же время яростную, бескомпромиссную, обжигающе горячую, но так же и холодную, безразличную.

Тьма была разной, и сделала… так много.

Её, Мэрили, она вырвала из Океана одиночества, усадила в мягкое, удобное кресло комфорта, укрыла тёплым пледом заботы, напоила обжигающе горячим чаем симпатии, в котором был разбавлен сладкий-сладкий сарах любви. И с каждым глотком чай становился слаще, а плед всё больше согревал её. Но никогда Мэрили не становилось ни приторно, ни жарко. Всегда было так… как она мечтала! Только новые грани сладости, только новые ноты тепла.

А ещё из той приятной Тьмы появлялись лица. Не привычно-брезгливые, наполненные опаской, презрением, завистью, злобой, а несущие с собой улыбки. Чистые, не отравленные лицемерием. Друзья его рыцаря: бесстыдно красивый сэр Свэн, что сам не рад своей популярности у дам. Забавный и очень лёгкий в общении сэр Бертран. Командир её Бойла — невероятно сильная и духом, и телом леди Скарлет, перед которой Мэрили всё ещё чувствует вину, но испытывает к леди-воительнице огромную симпатию и уважение. Слуги барона, что смотрели на Мэрили как на свою будущую… госпожу.

А ещё, смутно в этой Тьме можно было разглядеть лицо отца. Но взгляд… Он был такой же, как и всегда, но уже не казался… безразличным. Там, в глубине глаз мужчины, лицо которого ничего не выражало целую вечность, его дочь видела… что-то… К чему её безмерно тянуло. Сейчас… сейчас… каждый завтрак, неизменно проходящий в компании отца, Мэрили боролась с собой. Ей так хотелось подойти к нему… И… И… Обнять? Ударить? Расплакаться? Обругать? Произнести «Папа, я так тебя люблю…»?

В то же время Безразличная Тьма забрала в себя лица, которые Мэрили видеть не хотела. Леди Владимир канула в пучину чёрного ничто первой. Она… полностью перестала занимать даже краешек мыслей наследницы дома Валуа. Абсолютно. Только в Академии они время от времени встречались, но в душе не было ни гнева, ни ненависти. С удивлением Мэрили поняла, что ей… жаль эту простушку. Кажется, кандидатка в Святые даже не понимает, что за её сердцем ведётся ожесточённая погоня, переходящая пока не в кровопролитные, но сражения. И, по мнению Мэрили, именно слепота леди Владимир воспринимается тремя соперниками намного, намного болезненнее всего остального.

Они, кстати, ушли следом за за объектом своего интереса. Герцог Кронштейн, чародей Бэдэ и маркиз Пердос.

О них… Нечего говорить. Если быть полностью откровенной с собой, то она, Мэрили, сама виновата как в ссорах с леди Владимир, так и в дурных отношениях с её кавалерами. Было очень стыдно перед наследником рода Лупердель, ведь он всего лишь жалел одинокую дурочку Мэрили.

Жалость… да… Она тоже пропала. В первую очередь к самой себе. Тьма испепелила её, не оставив и следа. Сейчас Мэрили видела, чего достойна. Любви. В первую и последнюю очередь. Не поддельной любви из жалости, не чувства порождённого сочувствием, а настоящей и цельной. И уже вместе с любовью её рыцаря, тесно переплетённого с мягкой и заботливой Тьмой, на неё щедрым потоком лилось всё, о чём девушка могла только мечтать. Красивые ухаживания, восхитительные в своей неожиданности подарки, свидания, флирт, жаркие прикосновения, невольные, но желанные объятия.

Словно… Чёрные Боги, благословившие род Рэйвэн, разглядев избранницу потомков великих королей, со щедростью, что затмила бы даже Свет Добрых Богов, осыпали девушку благодатью. Да так, что хватило и на дорогих самой Мэрили людей.

«Мой тёмный рыцарь», — с нежностью и благодарностью, с любовью подумала Мэрили о своём… хотелось бы твёрдо, уверенно сказать, что сэр Бойл — её мужчина, но она… Как ни смущает, но Мэрили просто боится сглазить. Поэтому даже в мыслях старается не звать дорогого Бойла, прекрасного аристократа с глубокими, манящими карими глазами, на дне которых плещется Тьма любви, ни своим мужчиной, ни будущим женихом, ни, тем более, мужем. Кавалер. Сейчас для неё он — её кавалер и возлюбленный рыцарь. Она — его возлюбленная леди.

«А ещё он мой Принц», — в этот раз девушка даже зажмурилась.

— МЪяу, — недовольно подал голос Краулер, которого Мэрили слишком сильно стиснула в объятиях.

— Прости-прости, — повинилась она перед котиком, в знак извинений начав того наглаживать. Мелинда в это время самозабвенно продолжала перечислять какие пирожные Касс ей преподнёс недавно.

«Она что, просто хотела похвастаться?», — в лёгком удивлении склонила голову к плечу хозяйка комнат. — «Ну и пусть».

Девушка улыбнулась, любуясь довольством и радостью лучшей подруги. Она заслужила намного больше, чем хвастовство вниманием мальчика. Но о нормальном отношении к пареньку Мэрили потом с Мелиндой поговорит обязательно.

— Подожди-подожди, — замерла Мэрили, и остановила водопад слов Мелинды, что начала вычерчивать на доске какую-то схему. — Кто, ты сказала, сэр Бойл?

— Ну пророк же! — всплеснула руками личная горничная. — Барон Брэйн точно описал тогда все опасности, с которыми встретился Касс, когда тот выходил в город! Вы не думайте, Госпожа, Кассиан врать не будет! Он, конечно, дурной иногда, ну как когда заорал «БАРОН!», но он честный мужчина!

Краулер поднял удивлённо-недовольную мордочку на Мэрили. Да и Мелинда аж ротик приоткрыла.

А всё потому, что благородная леди Валуа не смогла сдержаться, и при словах о честном мужчине… Хрюкнула.

— Тебе показалось, — строго произнесла Мэрили, заливаясь румянцем и направив пальчик на Мелинду. Краулеру она ничего внушать не стала… тот и так не из болтливых.

— Поняла, — кивнула горничная, всё ещё недоумевая.

— Ты остановилась на том, что сэр Бойл — пророк, — быстро напомнила служанке леди. Про Касса, честного МУЖЧИНУ…

Мэрили снова чуть не всхрюкнула, и постаралась выбросить мысли, что рисковали толкнуть её в объятия недостойного для аристократки заливистого хохота.

— Да! И я вам сейчас это докажу! — с забавным апломбом произнесла горничная.

Девушка повернулась к доске, и поставила на ней мелком жирную единицу, через точку подписав «Первая встреча».

— Впервые, когда вы заметили сэра Бойла тот подхватил мою дорогую Госпожу, когда вам грозила опасность!

— Я чуть голову не разбила, да, — без каких-то особых эмоций подтвердила леди Мэрили, чтобы через мгновение улыбнуться.

Те события казались на удивление приятным воспоминанием, а её первое объятие с сэром Бойлом… Восхитительная память. Даже давняя перепалка с Бэдэ выглядела для неё сейчас незначительной неприятностью, что привела к судьбоносному знакомству.

Зато личико Мелинды на секунду перекосило ненавистью, что, в принципе, исчезла почти сразу, оставшись незамеченной улыбающейся своим воспоминаниям Мэрили.

— Так и есть, Госпожа. Так вот! Как думаете, почему сэр Бойл успел прийти вам на помощь? Подхватить вас?

— Потому что его пост находился очень близко от места событий, — уже с лёгкой насмешкой улыбнулась леди Валуа.

— Я так не думаю, — многозначительно произнесла Мелинда. — И вы поверите мне, когда услышите остальное!

На доске появилась цифра два, и надпись «Комплект Украшений».

— Как думаете, почему сэр Бойл использовал… не стандартный способ доставки?

— Ну, справедливости ради, вполне себе обычный, просто исполнители, делающие заказ являлись… специфическими.

— Я об этом и говорю, но колье и серьги, как мы узнали позже, были вручены с помпой только тогда, когда их украли, а потом вернули! — Мелинда выпустила на лицо тонкую, немного зловещую улыбку.

— Что как раз таки говорит не в пользу участия в событиях пророка, — спокойно произнесла Мэрили.

— Как бы да, но если думать шире… — горничная продолжала улыбаться. — Вспомните книгу леди Джирайя «Похитившая моё сердце». Там был подобный эпизод. Главный герой позволил негодяям сотворить против себя зло, чтобы иметь…

— Право отомстить, — закончила Мэрили. Действительно, такое в той книге было, и этот сюжет даже заслужил горячее одобрение Мэрили. Никто не мог предъявить главному герою никаких претензий, ведь месть — священное право!

— Именно, — многозначительно потрясла мелком Мелинда. — Сэр Бойл знал, что нечистые на руку слуги, и предавшие честь пара рыцарей, попытаются присвоить драгоценности, что даст уже сэру Бойлу право перед Чёрными Богами нанести по ним удар. Ведь украли они подарок для его любимой в тот момент, пока его дарение ещё не произошло, и формально было ответственностью людей, что должны его доставить. Ваш рыцарь хотел не только сделать вам приятное подарком, но и… убрать ту мерзкую грымзу — старшую горничную.

— Хм… — леди Валуа задумалась. Слова подруги показались… удивительно складными. Ведь жить в доме после пропажи той твари стало, действительно, несколько легче.

— Далее. Тот вечер, когда сэр Бойл защитил вас от степняка.

— Мелинда, — леди покачала головой. — Сэр Бойл — рыцарь Его Величества, его долг…

— Простите, моя Госпожа, — с крайне виноватым видом перебила её горничная. — Но свой долг сэр Бойл перевыполнил, защитив Её Высочество. Никто не осудил бы его, а скорее наоборот, останься он на той террасе вместе с первой принцессой Оливией, и доверив поимку сбежавшего душегуба остальным. Но он… помчался к перламутровому фонтану, потому что знал, что леди… похитившая его сердце в опасности!

«Ту-Дум», — сказало Мэрили сердечко. Леди не могла ответить Мелинде, потому что перед глазами стояла та самая картина, когда рыцарь прижимал её к своей груди, нёс на руках. Ноздрей коснулся фантомный, но такой желанный аромат его сильного тела… Девушка почувствовала, как лицо постепенно наливается краской, вспоминая, как были близки их лица, как она тонула во взгляде прекрасных тёмно-карих глаз своего принца… Нет, её повелителя, Истинного Короля. Который в тот момент полностью и бесповоротно забрал уже её сердечко. И не отпускал. Наплевав на трон и власть, Бойл Рэйвэн завоевал её душу. И… она не хотела сопротивляться, желая навсегда остаться под его властью.

— Но я ещё не закончила, — Мелинда демонстрировала довольную улыбку, глядя на мечтательное выражение лица своей Госпожи. — Поход в степь! Тогда ещё лорд Евлампий знал, что племя… этого… забыла имя того дикаря-кагана. Ну да ладно! Важно что сэр Бойл, воистину благородный дворянин, не смог спокойно отнестись к тому, что невинные будут страдать. Поэтому рыцарь Его Величества попросил возглавить карательный поход… и всего лишь пригласил в Эйрум детей кагана в качестве гостей! К их же благу и радости, Госпожа! Ведь один из степных принцев стал другом Его Высочества, вторая принцесса самозабвенно играет с самой младшей из дочерей кагана, да и остальные его дети счастливы, потому как Их Величества, в своей щедрости, отнеслись к каждому из них с по-настоящему королевским гостеприимством. А сам каган… э-э-э…

— Барсбей, — подсказала леди Мэрили, которая с благосклонностью слушала служанку. Лишь слова об Их Величествах… слегка царапнули её слух. Хотя… её рыцарь и сам отзывался о королевской чете Четвёртых с уважением, так что… и пусть их.

— Точно, благодарю, Госпожа, — быстро закивала горничная. — Так вот, Барсбей этот, по информации из Гильдии, уже несколько раз бил то племя и его союзников, которое подозревает в подставном нападении на Её Высочество. И собрал сейчас вокруг себя многие племена. Есть предположения, а скорее даже уверенность, что каган, после того, как задавит тех грязных подлецов, станет новым Великим Ханом Степи! Ну, вы тоже читали те бумаги, которые я приносила про Великую Степь. Во-о-о-т и получается, что, возможно следующий Хан всех каганов будет мужчиной, детей которого хоть и взяли в заложники, но обращались с ними здесь как с гостями. Может быть, что отношения Эйрума и Степи, после возвращения детей, станут такими же тёплыми, как при… — служанка понизила голос, — как при отце прошлого Короля.

— Не сказала бы, что они тогда были именно тёплыми, но понимаю о чём ты, — серьёзно кивнула Мэрили.

Правда была в том, что… дедушка её Бойла правителем был замечательным. Она читала о нём. И в официальных учебниках, хотя там сейчас всё очень размыто, и в полученных благодаря немалым деньгам довольно редких исторических хрониках, что найти удалось в тайне и чуть ли не чудом. Его Величество Рэйвен того времени являлся хоть и жестким правителем, держащим свою страну в стальном кулаке, но при его правлении Эйрум благоденствовал. И Степь, если и безобразничала, то самую малость.

— Вот! — довольно потёрла ладошки горничная, удовлетворённая согласием своей леди. — И дальше только больше, Госпожа!

На доске стали появляться новые цифры и надписи, соответствующие их с сэром Бойлом свиданиям, его поступкам, включая даже явление демона во дворце, и демонстрацию первой техники Повеления Аурой от рыцаря.

— Сэр Бойл обязан был присутствовать, и знал, что вы будете в безопасности, — твёрдо произнесла служанка. — Как мне ни больно об этом думать, но он не смог, просто не сумел остановить вас от посещения того приёма. И потому что не мог вас обидеть просьбой… не стать его леди на балу… — Мэрили, от картины, где её Бойл настаивает на том, чтобы она осталась дома, аж дёрнулась всем телом, словно ей залепили пощёчину.

Она бы… не зная истинных причин, действительно… была бы… очень расстроена. И даже представить не могла сейчас, что думала бы о причинах, побудивших возлюбленного на подобный поступок. Действительно. Лучше подвергнуться опасности, чем допустить в сердце хоть песчинку сомнений в любви её рыцаря к ней.

— И потому что на том балу вы тогда стали для всего Высшего Света… не просто друзьями, — продолжила Мелинда.

— Да, — твёрдо кивнула Мэрили. — Это того стоило. И я бы ничего не стала менять.

— Я знаю, — служанка вздохнула. В глазах ближайшей подруги был сложный коктейль из переживаний, заботы и понимания. — Для вас это…

— Так же важно, как дышать, — закончила за горничную леди, нежно и чуть печально улыбнувшись.

— И даже последняя ваша прогулка, — Мелинда, тряхнув головой, словно отгоняя плохие мысли, повернулась к доске, выводя следую цифру, и выписывая после неё имя «Асфиксия». — Сэр Бойл знал, что тогда должна была погибнуть эта девушка. Пусть и простолюдинка, но рыцарь, чьё сердце пылает любовью, не смог допустить такого страшного происшествия, как смерть неловкой девчонки, что только недавно обрела собственное счастье. Особенно после того, как уже два раза принимал участие в судьбе их пары…

— Это… это… — Мэрили часто заморгала, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слёзы.

Даже представлять всю боль и горе того простолюдина… невыносимо. И да, её рыцарь, действительно, не смог бы проигнорировать подобное. Он сам… любит…

Девушка сначала попыталась представить, что бы ощутил дорогой Бойл, если бы погибла она, но перед глазами предстала картина потери ЕЁ любимого ею. Та тень бесконечного горя и пропасть одиночества, эхо тоски, глубокой словно пропасть в Преисподнюю напугали леди Валуа больше… Больше, чем могло бы напугать ВООБЩЕ ВСЁ В ЭТОМ МИРЕ!!!

— М-миледи, успокойтесь, — Мелинда мгновенно оказалась рядом, присев возле госпожи, и бережно взяв её ладони в свои. — Ваш рыцарь предотвратил беду, спас ту девушку, победил несчастье.

— Да, — счастливо произнесла Мэрили, быстро смахнув слезинку, бегущую по щеке. Но солёная капелька уже не несла в себе горе и страх, а была признаком радости, сгоревшей сердце аристократки. — Но Мелинда, вернёмся чуть-чуть назад, как ты тогда объяснишь, что сэр Бойл отпустил тогда Касса. Ведь по твоим же словам, в тот день его подстерегал на улицах столицы целый ворох опасностей.

— Всё просто, — чуть вздёрнула носик в намёке на самодовольство подруга, — барон знал, кого принял на службу. Заметьте, все слуги в особняке Брэйн — компетентны. Взять хотя бы Кэролайн! Она — более чем на своём мете!

— Хм… Это верно, — Мэрили в лёгком удивлении снова кивнула. Мысли о секретаре её Бойла вытеснили недавние переживания. Да и сама девушка не хотела думать о том ужасе, что представляла только что. — Кэрол выглядит… весьма достойно.

Если быть с собой честной, то Мэрили в начале эта блондинка не понравилась. Сильно. Да, леди дико взревновала к ней сэра Бойла с первого взгляда. Но. Она помнила о своих ошибках, сдержав недостойные порывы.

И не зря. Присмотревшись к секретарю барона в течении некоторого времени леди решила, что Кэролайн — достойна своей должности. Она, действительно, была компетентна. Расторопна, разумна, а главное… скромна и понимала своё место.

За всё время, с первого знакомства и до последней их встречи, леди Валуа видела лишь слугу, которая безукоризненно исполняет порученную работу. К тому же Мэрили безмерно одобряла гардероб Кэролайн: скромные, закрытые наряды, но в то же время пошитые хорошо и со вкусом.

Она слышала, и даже временами наблюдала за некоторыми… Кошками-Воровками, что, о ужас, преступно перешивали форму горничных, чтобы практически выставлять на всеобщее обозрение свои… БИДОНЫ. Словно вооруженные двойным тараном вёсельные суда из древности, подобно подлым пиратам, они кружили вокруг господ, пытаясь привлечь внимание мужчин постыдным зрелищем! Отвратительно!

Когда Мэрили станет леди дома Брэ… Кхм… Когда Мэрили выйдет замуж, она позаботится, чтобы служанки понимали, КАК необходимо одеваться, и КАК нужно вести себя в присутствии господ! За примером далеко ходить не нужно — та же Кэролайн отлично для этого подходит.

— Вот-вот, — носик Мелинды задрался ещё выше. — А Касс — кузен Кэрол. И, несмотря на молодость, он чрезвычайно ответственный и сообразительный. Его господин знал, что если предупредить своего слугу, то тот ни в коем случе не допустит промашек. Ведь Кассиан — серьёзный молодой мужчина.

Вот теперь Мэрили сдержаться не смогла. Снова всхрюкнув от неожиданности, она не смогла перебороть смех. Ну, Мелинда хоть слово «молодой» в этот раз сподобилась добавить, хотя помочь подавить веселье оно всё же не смогло.

— Иногда он ведёт себя по-мальчишески, это правда, — с лёгкой обидой, переплетённой с довольством за веселье госпожи, произнесла горничная. — Но молодость — дело проходящее.

— Не поспоришь, — согласилась леди Валуа, изо всех сил стараясь не засмеяться снова, настолько весело слышалась последняя фраза подруги, сказанная тоном умудрённой жизнью, пожилой дамы. — Но, последний вопрос, почему тогда сэр Бойл мне не рассказал о своём пророческом даре?

— Потому что в тот день новостей и так было много, — легко пожала плечами Мелинда. — Барон просто не хотел вываливать на вас ещё и эти новости, оставив их на потом.

— О-о-о… — поразилась леди находчивости горничной. Но, да. В тот день новостей было многовато… — Хорошо, допустим, ты меня убедила. Но… и что? Для меня это ничего бы не изменило в любом случае.

— Дело в том госпожа… что у меня есть к вам… ма-а-а-аленькая просьба… — удивительная нерешительность служанки удивила леди.

— Говори свободно, — настало время Мэрили пожимать плечами. Если Мелинде что-то нужно, и леди Валуа может в этом помочь, то сомнения подруги выглядят даже как-то… обидно, что ли?

— Не могли бы вы… — снова замялась горничная, бегая глазами по гостиной, — спросить сэра Бойла, когда леди Джирайя выпустит следующую книгу из серии «приди-приди»? Прошу вас, миледи!!!

— Ч-что? — Мэрили недоумённо моргнула.

— Я… я… я уже не могу! Так хочется знать, когда же выйдет продолжение! Сможет ли сэр Наруто доказать лорду Хиаши, что достоин руки леди Хинаты? Узнает ли он, что его отец был королём? Отомстит ли рыцарь СаСука своему подлому брату Мудачи? И покорит ли сердце рыцаря, посвятившего себя мести за семью леди Доскакура? Нет, не подумайте чего! Мне нравятся и остальные книги леди Джирайя, но серия «приди-приди» моя любимая…

— Мелинда… — не знала, что ответить леди Мэрили.

«Неужели… всё вот это…», — девушка бросила взгляд на исписанную доску, потом посмотрела на нервно перебирающую пальчики служанку. — «Неужели всё было ради призрачного шанса узнать, когда выйдет следующая книга?!».

***

Краулер глядел на двух своих питомиц с некоторой усталостью. Глупые человечки, да. Совсем глупые.

Чем столько мяукать друг на друга, даже забыв о том, что его необходимо чесать и гладить, пока он разрешает, лучше бы поели и легли поспать. Хорошо, что скоро должна была прийти третья его питомица, и принести рыбки…

«Словно на стэндапе, только смеяться нет желания», — с неприязнью подумал я.

Ещё десяток секунд размышлений, быстрый взгляд на зал вокруг, на людей, что так же, как и мы, с леди Татисой и сэром Бертраном сидели за маленькими круглыми столиками.

«Хотя, остальным нравится», — решил я, увидев вполне себе увлечённые, заинтересованные, а иногда даже улыбающиеся лица. Сейчас шел тот этап аукциона, когда выставлялся всякий ширпотреб с интересной историей. Изредка — что-то магическое, но откровенно мне не интересное. — «Мда», — делаю маленький глоток из высокого, прозрачного бокала и слегка морщусь.

Не Вино Фей, но напиток был соответствующим образом обработан, чтобы сделать его подходящим для аурщиков. Такое себе, если честно. Продукт тех же Сомелье в разы вкуснее, а этот напиток, хоть и называется вином, но отдаёт… чем-то похожим на не особо качественные продукты химической промышленности моего прошлого мира. Когда, к примеру, делаешь глоток «натурального сока», а на языке оседает чуть ли не вся таблица Менделеева. М-м-м… Ностальгия.

— Не мучьте себя, сэр Бойл, — Берти передёрнуло. — Этим пойлом только русалок травить. Выливаешь за борт, и твари всплывают кверху брюхом. Вместе с парой гигантских монстров.

— Ну… вы слегка преувеличиваете, сэр, — улыбаюсь уголками губ. Не понимает Бертран, не пивший, как дорос до соответствующего возраста, ничего, кроме вина с виноградников семьи, что я не столько смакую вкус этого… откровенно посредственного напитка, сколько предаюсь воспоминаниям о пластиковом пищепроме прошлой жизни.

— Думаю, сэр Бертран даже несколько снисходителен, — без улыбки произносит леди Татиса. Кстати, единственная дама за нашим столиком тоже избалована: Её Величество телохранительниц окружает любовью и заботой, не забывая время от времени «угощать своих девочек чем-то вкусненьким». Ну а так как алкоголичек среди рыцарей нет, что мужского полу, что женского, дамам с клинками Вина Фей вполне хватает, чтобы временами, вне смены, собираться и баловать себя чисто женскими посиделками.

Сама воительница ауры всё мероприятие пребывает не в лучшем расположении духа… И это, я думаю, хорошо. Да. Моё мнение о девушке растёт с каждым часом. Даже без сегодняшнего дня леди Татиса мною воспринималась как крайне честная, достойная дворянка и воительница, а уж сейчас…

Существует не так много вещей, к которым я по-настоящему испытываю абсолютную неприязнь. Рабство, в той форме, что применяется к зверолюдам — одна из них. Не только к ним, конечно, Имперские законы меня тоже не воодушевляют. Но там…

Обстоятельства, разумеется, сильно разнятся, но к примеру, в случае, если человек люто должен, и за это его записывают как батрака к кредитору, по моему мнению — приемлемо.

Разумеется, нужно это представить не только со стороны «заключённого в неволю». Вообразите: вы — даёте в долг. Под расписку, с договором и всеми делами. Отдаёте свои деньги кому-то. С процентами или нет — это частности. В Империи, если должник не вернёт то, что занимал, и его имущества не хватает, чтобы компенсировать, он становится твоим рабом на время, которое судебная система посчитает достаточным для погашения долга. Считают не от единицы продукции, или чего бы то ни было, а от времени. Год кузнеца и год разнорабочего — отличаются ценой, да. Год отработок должнику вписали, десять лет — опять же частности. Обстоятельства, как я говорил, могут разниться, но сам закон в этой части, как мне кажется, довольно справедлив. Серьёзно, какое дело потерявшему деньги до того, что должный ему человек сядет в тюрьму, отправится на каторгу или потеряет конечность под топором палача? Никакого. Отработать — там да. Это… полезно. Ночные Люди, по крайней мере, так и взыскивают долги: не прикапывают в лесу, а заставляют вкалывать на благо Тёмного Лорда.

Но для меня всё выглядит справедливо ровно до того момента, пока в Империи вместе с тем должником в рабство не уходит его семья. Либо для того, чтобы покрыть долг быстрее, либо потому что сумма — огромна. И иногда суд даже постановляет отрабатывать долги не только семье должника, но и потомкам.

Не отвечает жена за мужа-идиота. Не отвечает дочь за отца-игрока. Не отвечает сын за породившего его кретина, который заложил своё жильё, жизнь, и жизни близких ради «беспроигрышного» плана стать… кем бы то ни было. Богачом, дворянином, императором. Фантазии всё потерявшего не важны. Такое моё мнение.

Мерзко. Мерзко, но хоть как-то, можно… не оправдать, а объяснить. Отговориться теми же законами «едиными для всех», что, кстати, ложь.

Но вот зверолюды… Их случай не подразумевает даже тени оправдания для будущих «хозяев».

Была бы ситуация такой, что людям, живущим на нашем материке для выживания необходимы рабы-зверолюды — хоть как-то, но можно было бы попробовать натянуть сову на глобус, попытаться выгородить живущих тут, но… Но полулюди нахрен не нужны. Совершенно. В них банально нет необходимости. Живут зверолюды далеко, возят их сюда абсолютно не тысячами. Просто… диковинки.

Животные, которых может завести любой, у кого есть деньги на их покупку. Как крокодил в ванной или гепард в гостиной у некоторых отбитышей на Земле. Только, несмотря на всё осуждение к таким «ценителям экзотики», ни крокодил, ни гепард разума не имеют, и у меня не появляется огромного желания прирезать богатея, который так самовыражается, и показывает всем вокруг свою исключительность. В отличии от чувств к хозяевам, что заводят представителей племён практически людей с другого материка в качестве домашних зверушек.

Некоторые утверждают, что они… «избавили» или вообще «спасли этих животных» от ужасных условий у них на родине.

Подобные слова могли бы, да, могли бы стать правдой. Ведь материк за Архипелагом, действительно, опасен, а зверолюды существуют вообще в родо-племенном строе, не зная даже обработки железа. В их землях наличествует изобилие хищников, которые не прочь полакомиться зверолюдятиной, а сами племена часто ведут между собой войны.

Только вот некая особенность физиологии, а так же то, что никто из живущих в качестве питомцев НЕ ПРОСИЛ о таком спасении не позволяет оправдать зверолюдоловов. Не было добрых и улыбчивых дядечек, похожих на всепонимаюших рекрутёров, предлагающих сменить рисковую жизнь на сытое существование болонки. Существовало хотя бы подобное, и тогда я смог бы сказать: зверолюды сами выбрали свою участь. Да, их, возможно, обманули. Да, они, возможно, были наивны. Но. Мир взрослых подразумевает под собой, что ты сам отвечаешь за свои ошибки, и вина обманувшего всегда идёт рука об руку с виной того, кто позволил себя обмануть.

Тут же всё очень просто: люди на огромных кораблях (что Эйрума, что Империи, что Архипелага) приплывают, собирают ценные, редкие травы, уникальные минералы, шкуры чудищ, и по ходу дела совершенно не брезгуют забрать с собой попавшихся под руку зверолюдов, абсолютно несогласных с таким решением. Иногда — нападая на селения или похищая одиночек, попадающихся по тем или иным причинам. Бывает, покупая целые партии невольников у племён, с которыми был налажен диалог. Да-да, среди зверолюдов, как и у чистых «людов» вполне себе попадаются конченые твари, с радостью меняющие разумных на железные инструменты, стеклянные бусы или ещё какой-либо товар. Продают пленных, пойманных во время конфликтов, иногда целенаправленно ходят в набеги на соседей, временами сбывают чем-то провинившихся соплеменников.

— Вашему вниманию представляется уникальная шкатулка для писем, принадлежавшая когда-то…

«Уникальная…», — фыркаю про себя. Тупо шкатулка, кто-то там ею владел. Опять подадут прошлое абсолютно ничего не представляющей из себя хреновины, как историю полную мистики, тайн и кровавых предательств. Вот, кому надо идти в писатели: во время описания первых лотов даже я с интересом слушал ведущего.

Правда, только он и был светлым, говорливым пятнышком данного мероприятия, умело нагоняющим интригу по каждому выставленному предмету. Всё остальное же оставляло желать лучшего.

Но это я зажрался. Объективно. Аукцион проходили для дворян плюс-минус средней руки, вот и ворочу благородное хлэбало. Вино мне не то, лоты неинтересные, и так далее, и тому подобное.

Так-то публика собралась вполне себе приличная. Титулованное дворянство, рыцарство значимых сюзеренов. Вон, например, сидят братья Исаевы, что вытащили для своего рода счастливый билет. Причём дважды. Впервые — согласившись на условия некоей мутной личности во всём поддерживать леди Мэрили (к чести этих двоих, они чуть не прикончили переговорщика, посчитав его слова оскорблением). После того, как я слегка похимичил, братья не просто вошли в рыцарский орден Валуа, но и попали в столичный особняк, а их отец, разбирая старую кладовку подвала вместе со старым слугой, нашел «хабар» припрятанный основателем рода. Счастье старика нельзя было описать без матерщины, коим аристократ восторженно фонтанировал оставшись наедине, ведь баронетство едва сводило концы с концами, выживая пару поколений только милостью сюзерена.

Второй раз братьям… ну, не сказать, что повезло. Когда граф Валуа начал ОЧЕНЬ ПРИСТАЛЬНО изучать своих людей, он узнал, что Исаевы в столичных кругах его ордена чуть ли не отверженные, из-за того, что не поддерживали некие мнения о наследнице графства, гуляющие среди рыцарства. Даже несколько раз бились на дуэлях, настолько были несогласны. Так что свою долю милости сюзерена они получили заслужено. И лично для себя, и для баронетства, которое в данный момент уверенно двигается к сытому благополучию, и, чем чёрт не шутит, получению баронства для своей семьи. Всё… правильно. Верность — должна окупаться, и это правильно и справедливо.

Слегка киваю братьям Исаевым, которые обратили внимание на поглядывающего в их сторону «коллегу из другой фирмы», на что получаю такие же лёгкие, уважительные кивки. В физиономию лица они могут меня не знать — это я о них справки наводил, когда подыскивал молодчиков вместо пары выбывших не чистых на руку рыцарей Валуа. Но мундир королевского ордена — это уважаемо. У нас вообще компания довольно примечательная: два рыцаря Его Величества и леди-воительница Королевы. Конкурс на такие места довольно серьёзный, так что любой воин не станет с пренебрежением относиться ни к рыцарям Короля, ни к телохранительницам Её Величества.

Вообще… некоторое время назад, когда я просто с грустью глядел на леди Мэрили издалека, думались мысли о том, что кто-то из леди-воительниц — отличная партия. Если абстрагироваться от моей тайной родословной. Ну а что? Красотки, так ещё и мечом машут будь здоров. Последнее, кстати, не особо популярно среди местных мужчин. Когда жена, в случае семейного скандала, может буквально вырвать челюсть (реальный случай, кстати), большая часть ЯжМужик-ов как-то… м-м-м… отваливается на подлёте.

Зато представьте попытку гопнуть парочку, где присутствует дама-аурщица в тёмном переулке! «Отдавай золото, драгоценности… и бабу свою тоже», — говорят маргинальные элементы. А через пяток секунд леди, взмахом клинка стряхивает с него кровь, и сетует, что теперь придётся объясняться со стражей из-за нескольких жмуриков и запачканной улицы.

— А меня он раздражает, — внезапно говорит мне леди Татиса, заставив в недоумении задрать брови. — Тот джентльмен, — едва заметный кивок в сторону одного из соседних столиков, — я думала вы улыбаетесь из-за того, что он покупает уже пятый лот, с превосходством поглядывая в вашу сторону.

— Нет, я улыбался своим мыслям, — усмехаюсь, краем глаза наблюдая за тем джентльменом в годах, о котором говорила воительница. — А это просто завистник, они последние дни часто попадаются. Из-за посещения моего приёма Его Величеством с семьёй, сейчас многие скрипят зубами, исходя на желчь. Не могут смириться, что какому-то рыцарю была оказана такая честь.

— Пф, — фыркнул Берти, разглядывающий чистую воду в своём фужере. — И действительно, с чего четвёртый Мастер Меча королевства привлёк внимание монархов? Рыцарь, что принимал участие в спасении Её Высочества Первой Принцессы, успешно командовавший карательным походом в Степь, в одиночку убивший демона, и принявший участие в изгнании Генерала Преисподней? Разумеется, Их Величества должны были обращать внимание на каких-то придворных шаркунов, а не на верного Короне дворянина, вершащего подвиги во имя династии Четвёртых.

— Спасибо, конечно, — вздох вырвался сам собой. — Но, сэр Бертран, вы не помогаете…

— Да полно вам, сэр Бойл, — рыцарь легкомысленно пожимает плечами. — Пятёрка дуэлей, пара срубленных голов, и завистники станут значительно незаметнее…

— А оно мне надо? — спокойно покачиваю головой, замечая, как завозились некоторые из дворян, что явно имели открытую ауру, а рыцари Исаевы едва заметно согласно кивнули. — До оскорблений никто не опускается, а чужую зависть… Не вызывать же мне, в самом деле, на дуэль каждого, кто не так посмотрит в мою сторону?

— Вы очень сдержаны, — чего в голосе леди Татисы больше, осуждения или одобрения, я так и не понял.

— Скорее равнодушен к подобному, — чуть улыбаюсь. — Пройдёт немного времени и всё забудется. Ну, или джентльмены, вроде того, которого вы отметили, натешутся «победами» в одним им понятных… соревнованиях.

— Победы, — телохранительница Её Величества довольно обидно фыркнула. — Действительно, купить несколько безделушек с занимательной историей — несоизмеримо с какими-то сражениями с демонами иди спасением жизни члена августейшей фамилии.

— Леди Татиса, и вы туда же, — было приятно, но… — Клянусь честью, постоянные упоминания этих событий меня… смущают, простите за откровенность. Каждый из здесь присутствующих, за нашим и за другими столиками, сделал бы то же, что и я. Этого требует долг и честь дворянина. Мне всего лишь повезло оказаться в нужном месте в нужное время.

— И не умереть, — добавила леди, на что я только согласно кивнул. Уточнение нелишнее, потому как крякнуть в последний раз при «производстве» подвига — реальная перспектива.

Но вообще, откровенно: действительно, заколебался уже слышать от каждого комплименты. А если учесть, что часть мною свершенного — несло в себе цель ещё и эгоистично заработать для сэра Бойла баллов популярности… Было несколько неудобно. Разумеется, мне приятны взгляды полные восхищения от моей возлюбленной, но вот всё остальное…

«Нужно притормозить», — промелькнула мысль. Необходимо затихариться и не отсвечивать. Просто… просто так, да. Хотя бы до следующей Королевской Охоты, где я планирую посвятить добытых мной монстров своей девушке. Не в смысле бросить под ноги кучу трупов, а заявить, что ради прекрасной улыбки леди Мэрили и её благосклонного взгляда, рыцарь Бойл Брэйн проявлял отвагу и доблесть в истреблении угрожающих миру и покою Эйрума чудовищ. И да, я больше, чем обычно… м-м-м… заберу трофеев себе.

В прошлом на Охотах я, в роли сэра Бойла, бил столько опасной дичи, чтобы соответствовать званию рыцаря Его Величества той ступени в неофициальном рейтинге, которую занимал. Остальные убитые монстры оставались тайной, трупы которых распадаясь под чарами тлена невесомыми хлопьями, которые разносил ветер. Ну… просто я могу поубивать больше, так почему бы и нет, если получается сделать это не привлекая внимания? Так-то живущие в северных лесах твари вполне могут припереться зимой вместе со Снежными Эльфами. Надо кому-то из людей такое? Ну, разве что тем из имперцев, кто кушать не может, так ненавидит Эйрум.

— Мужская брошь с крупным рубином, её история не менее интригующая…

Новый лот, и снова ведущий вполне успешно создаёт занимательный рассказ. Все джентльмены, мол, носившие это украшение… умерли! Вау! Шок! Трепет! Сенсация!

Только вот это вполне обычный аксессуар. А мёрли её владельцы по вполне понятным причинам: дуэль, болезнь, снова дуэль, старость. Про последнее аукционный дом умолчал, а я знал из-за того, что был знаком со стариком, что владел брошью. Но тут я их понимаю, в подобной информации нет ничего привле…

А, нет! Лёгкое разочарование «умолчизмом» сменилось сдержанным уважением. Ведущий вспомнил о последнем владельце, да ещё таким образом, что казалось, будто джентльмен был гигачадом, который одной своей несгибаемой волей противостоял чуть ли не проклятию, а может даже злому духу, привязавшемуся к украшению.

Мда, кажись те, кто проводит аукцион по-максимуму вложились в ведущего. Да и правильно, наверное. Он определённо «тащит» мероприятие. Главное — вообще не врёт. Озвучивает факты, но умело играя голосом и словами, заставляет слушателей додумывать за собой, порождая десятки маленьких недопониманий.

И даже последнему владельцу как бы польстил. Старичок был довольно приятным человеком, к тому же репетитором с хорошей репутацией для аристократической молодёжи. Даже нескольких графских наследников натаскивал, насколько я знаю. Естественно не в делах семьи, а по общим дисциплинам. Это вполне себе достойно и вызывает уважение.

Правда факт продажи драгоценности — слегка удивляет. Но тут может быть много вариантов. Наследник мог банально отрицательно относиться к броши с подобной историей. Но могли быть и иные обстоятельства. Например, стеснение в средствах. Хм… Насколько я помню, у старика из родных был только внук, а из наследства крохотное поместье на юге и один хутор во владении. Собственно, этот хутор, земли под пашни, пара небольших пастбищ и территория особняка — всё нехитрое богатство, купленное несколько поколений назад безземельным рыцарем-основателем их фамилии.

Записываю в воображаемый блокнот напоминание, что нужно дать команду своим архаровцам, дабы те узнали что там к чему. Если малый аристократический род катится к своему падению, то можно приобрести ещё одного должника, да и внуку неплохого дедульки помочь.

Сегодня вечером, думаю, заскочу в Логово Зла. И отчёты просмотрю, и соответствующие распоряжения отдам. Про того типа, косплеющего Ферруса Мануса, тоже нужно разузнать по Ночным каналам. Может железные ручки в грязи по локти, и выйдет без каких-то ухищрений купить для Мортимера протез. Да-да, купить. Смысл портить на ровном месте отношения с человеком, который может и что-то нехорошее запихнуть в протез собственного изготовления? Если, конечно, грязь не того формата от которого у меня изжога. Тогда могут возникнуть варианты.

— А вот и гвозди программы, — от тихих слов Берти мы все трое, включая говорившего, поморщились.

Рыцарь Сомелье, до сегодняшнего дня, относился к зверолюдам никак. Совсем. Его полностью обходила мимо тема рабства девочек и мальчиков со звериными ушками и хвостиками, а о их покупке сэр Бертран думал, как о банальнейшем излишестве. Если абстрагироваться от утверждений типа «рабство — это плохо», то вполне здоровая позиция разумного человека, а изменения во взглядах — понятная дружеская солидарность в теме, которая не считается для него принципиальной.

Зверолюды, фактически, являются дикарями, и жизнь в Эйруме или Империи для них практически полностью чужая. Да, продающие редкий, эксклюзивный товар обучают его перед продажей. Да, что-то купленные зверолюды знают, как и понимают, что бежать — не самый лучший выбор. Потому как вернуться домой им не светит совершенно, кроме как нарваться на какую-то невероятную удачу.

Во-первых, нужно добраться до побережья. По землям страны или стран, где беглецы считаются животными. Во-вторых, найти судно, что идёт в нужную им сторону. Это необходимо повторять столько раз, пока не сядешь на корабль, что собирается посетить их родину… С целью поднять бабла на редкостях далёкого континента. Каковы шансы, что капитан с командой не решат тупо перепродать кисю или пёсю, что сами припёрлись к ним? Минимальные. Ну и, в-третьих, добраться по диким землям родного континента до дома. Что тоже не просто. Монстры, враждебные племена, поиск пропитания… Короче, зверолюдов довольно грамотно обрабатывают, чтобы те не думали о побеге. Ну а «воспитание» у продавцов заставляет несчастных чуть ли мечтать, чтобы их купили. Ведь… если им повезёт, то заботливый хозяин будет хорошо относиться к питомцу.

Поэтому «лоты», что вышли сейчас на подиум, демонстрировали собравшимся кроткие взгляды и робкие улыбки. Полные искренней надежды.

Тихий скрип моих зубов отозвался эхом. Точнее, это в первое мгновение мне так показалось, но потом стало понятно, что эхом является скрип зубок леди Татисы.

Девушка сидела с лицом тёмным от гнева, буравя неприязненным взглядом ведущего. Который это заметил. Мужчина, пока рассказывал о брате с сестрой, выходцев из какого-то волчьего племени (молодых, красивых, здоровых), посматривал в сторону нашего столика с несколько напряжённой улыбкой.

— Начальная цена…

Ведущий не успел объявить о первоначальной сумме, как и о минимальном шаге — леди Татиса, полностью оправдав мои ожидания, подняла руку.

Впрочем, цена, что была всё же озвучена, девушку не поколебала. Дорого, но относительно. Леди-воительница Её Величества может позволить себе такую покупку. И не одну.

Перебить ставку девы в мундире и с клинком в ножнах никто не попытался.

Может из вежливости, может никого не интересовали волколюды, может присутствующие не хотели покупать балласт вместе с заинтересовавшим товаром. Обычная практика для данного аукциона: сначала выставлять семью вместе, ставя цену сразу за всех. Только если объединённый лот не заинтересует покупателей — членов семьи распродают по одному. Всё дело в хозяине аукциона.

Он — кошатник. Но не в том смысле, что любит котиков. В данном случае мы говорим об аристократе, который фанатеет по котолюдам. Не в самом плохом смысле, но и не сказать, что в хорошем. Просто он их обожает, как животных. Если вы видели стариков, что тащутся по котам, превращая свой дом чуть ли не в питомник, то поймёте о чём я. Не самый плохой, кстати, тип хозяев для «питомца».

Пожилой дворянин за своими «котиками» смотрит. И за здоровьем, и за питанием, и за внешним видом. По слухам, он с котолюдами, живущими у него в особняке, очень ласковый, любит часами сидеть, почёсывая кого-то из любимцев за ухом…

Вроде бы и неплохо, да? Только поставьте себя на место такого котолюда. Жизнь, цели, мечты — всё летит к чёртовой матери. Ты живёшь жизнью комнатного кота, который ещё и вынужден терпеть почёсывания старого пердуна, и делать вид, что тебе это нравится. Перспективы ошеломляют, ага.

Но плюсы были, да. Как те, что я перечислял раньше, так и некоторые особенности данного аукциона. Во-первых, «дрессура» будущих питомцев проходит значительно мягче, чем в других местах (хозяин-то чуть ли не зоозащитник). Во-вторых, здесь всегда сначала пытаются продать «живность» сразу семьёй.

Именно поэтому леди Татисе была подкинута информация конкретно об этом мероприятии. Для начала. Я… не был уверен, что пылкая аристократка сможет сдержаться, если сначала посетит самые неприятные места, которые даже местный хозяин терпеть не может, всячески вставляя «конкурентам» палки в колёса совсем не из-за желания поиметь больше прибыли, а скорее из принципиальных соображений.

Но ладно, леди Татиса, сходу подтвердив сумму, стала «счастливой» обладательницей обоих питомцев. После чего…

«Понеслось дерьмо по трубам», — с кривоватой улыбкой, подумал я, наблюдая за тем, как на сцену выходит новая пара. Здоровый мужик с ушами зайца, по комплекции напоминающий герцога Севера (охренеть «ЗАЙКА»), держащий за ручку ребёнка лет восьми. Мальчика, который, в отличии от, скорее всего, папки, судя по похожести черт лица, выглядел очень мило.

Ну и нужно упомянуть взгляд. Не ребёнка, который глядел в зал со смешанной опаской и любопытством, а взгляд громилы-зайчика, направленный на леди Татису. Такой… тяжелый. Но не от угрозы или чего-то подобного. Глаза широкоплечего, явно сильного мужчины, чей торс был «украшен» шрамами, выдавая в нём воина или охотника, смотрели на девушку с мольбой. Тяжелой, всеобъемлющей, плотно переплетённой с тоской, надеждой, страхом…

У меня… даже у меня перехватило дыхание. Потому что воображение легко сменило действующих лиц. На сцене стоял не зверолюд с сыном, а я, держащий за руку свою Лу, умоляющий взглядом девушку, подарившую надежду, купить себя и ребёнка. Не дать разлучить...

— Бойл? — слышу тихое, но удивлённое от Бертрана, и замечаю, что каким-то образом поднял руку.

«Да и чёрт с ним», — спокойно заключаю я, новым взмахом руки перебивая ставку того самого обморока, который что-то там мне хотел доказать, покупая всякую ерунду, после чего самодовольно косился на наш столик.

— Я просто не понимаю! Не понимаю, понимаете?

— Понимаю, — сдержав смешок, спокойно киваю я, наблюдая за мечущейся по гостиной леди.

Хотя, что я до конца понять не могу, так это с какого, простите, бритого ёжика*, данная особа вообще припёрлась.

Нет, технически-то всё ясно-понятно — леди наведалась в злачный притон (я знал, что Хлою Владимир рано или поздно понесёт в сомнительные места), свела таки каноничное знакомство со степным Казахом (интересно, ждать теперь брутальных подкатов к кандидатке в Святые со стороны принца Великой Степи, как в игре?), попросила… Амелию!!! Амелию, телепузики укуси!!!

Одну из самых моих… как бы это сказать… Пугающих, да, именно так. Замаскированная в стиле Солида Снэйка** леди попросила одну из самых пугающих особ в среде Ночных Людей столицы передать Тёмному Лорду просьбу о встрече.

Ох, сколько я всего в тот вечер передумал, пытаясь найти причину действиям будущей Святой… Не так, чтобы часто у меня бывали ситуации, когда быстро не получалось уснуть… Ну ладно, раньше такого практически не случалось. Сейчас же, временами, словно какой-то подросток, пялился в потолок думая о Мэрили, фантазируя о всяком-разном, иногда даже пошлом и постыдном. Но в тот вечер сэр Бойл, с мощью Синдзи Икари гипнотизировал потолок глазами правильной какающей мышки.

Ладно тот аукцион, где мы с леди Татисой скупили всех семейных зверолюдов и совсем молодёжь. Этого стоило ожидать. Телохранительница Её Величества была соответствующим образом «самонакачана», да и я не так, чтобы сильно от неё отличался. Банально не хотелось, чтобы детишки, пусть и не люди как бы, попади в не самые лучшие руки. Вернее, руки-то могли быть полностью благородными, в самом прекрасном смысле этого слово, а вот отношение хозяев рук не исключено, что будет полностью неприемлемым. Для меня и «живности», что в них попадёт.

Знавал я парочку бабушек — божьих одуванчиков, что, вздыхая, шли к реке, топить котяток любимой кошечки, которых не получилось раздать знакомым. Конечно, здесь я уже сильно утрирую, но… Чёрт, взгляд того папы «Зайчика» очень сильно меня впечатлил. Честно, даже не думал, что настолько остро прореагирую. Может дело в Лу, может отношения с леди Мэрили как-то прокачали эмпатию… Ай, да не важно.

Главное, хоть и поддался в первый раз эмоциям, дальше покупал разумных питомцев вполне осознанно, быстро смекнув, куда пристроить «излишек».

И набрал зверолюдов прилично так больше, чем купила леди Татиса. Объяснимо: девушка, всё же, не глава рода, и даже не наследница, поэтому в финансах ограничена личными накоплениями, что полученными от отца, что заработанными на своей должности при Дворе. Она, думаю, очень сильно поиздержалась сегодня. Зверолюды не дешёвый товар, относящийся к категории роскошь, и покупать их может далеко не каждый дворянин средней руки. Это должно быть понятно, но рода аристократии отличаются: как получаемой прибылью с владений, так и живущими в семье иждивенцами.

У меня, как барона Брэйн, средства были, а растратчиков пока нет (кроме меня самого). Спасибо щедрости сюзерена, хорошим управленцам, что быстро втянулись в дело, и выгодным контрактам. Во-первых, договору заключённому с графством Валуа на поставку руды с моего медно-никелевого рудника, а во-вторых, ряду сделок произошедших с некими личностями, пожелавшими поработать с моим баронством. Насквозь «прозрачными», но сильно мутными, если очень-очень глубоко копать. Да-да, я с самим собой, но в разных лицах, решил поработать, чтобы легализовать определённые суммы, поступающие в бюджет баронства.

Вот такое барон Брэйн злое зло, но! Я честно платил налоги, поэтому спал спокойно. По большей части.

И факт торговли разумными не мешал сну, как ни странно. Скорее наоборот, я чувствовал, что мой поступок был верным. Разумеется, траты на возвращение своих покупок на их родину я совершать не планировал. Как потому, что считал подобное излишним, всё же я не добрый самаритянин, что последние портки отдаст ближнему и дальнему, так и потому, что был не уверен в успешности предприятия и безопасности дороги зверолюдов домой. Океан — местечко очень опасное, да и далёкий материк изобиловал множеством причин для обеспечения преждевременной кончины. А напомню: выкупленные мной зверолюды были, по большей части, семьями, и в этих семействах присутствовали совсем ещё детишки.

Поступил я намного проще: подарил, как бы это некрасиво не звучало, «лишних» леди Мэрили. В её особняке, после… э-э-э… кадровых перестановок до сих пор некоторый недобор слуг, сама девушка к моим подаркам будет относится хорошо, а зверолюды кровно заинтересованы в месте, где получится жить нормально, сохраняя хоть немного достоинства.

Держать в своём особняке слишком много народу мне было не нужно, потому как там постоянно проживала только Тильта, оставшаяся в столице после отъезда матери. Сам я скоро вернусь на службу, и появляться дома буду только на выходных. Так что в столичном особняке Брэйн мною была оставлена парочка «заек» — отец и сын, и три лисички — тройняшки. Совсем мелкие, по двенадцать зим от роду.

Девочек я отдал сестре, как личных служанок, поставив их обучать одну из горничных баронства. Мелкого зайца передал в подчинение Касса, сделав пацану строгое внушение, чтобы тот даже не думал важничать в стиле «я — человек, а ты — животное». Пообещал в противном случае вверить воспитание кузена Дрельки в руки старшего зайчика.

А руки там ого-го! Лапищи, я бы сказал. Папа-зайчик легко бы сошел за медведя, такой здоровенный. Я и сам ни на рост, ни на конституцию не жаловался, но этот шкаф выше меня на голову. А если уши торчком поднимает, то на все две! Ещё и аурщик. Я угадал — мужик у себя был охотником, и по-совместительству, воином. Редкий товар, если честно. Воины зверолюдов не часто сдаются в плен, а если тех захватывают, то не редко либо кончают с собой, либо устраивают самоубийственный бунт с целью прикончить как можно больше пленителей перед своей смертью.

Причиной покладистости данного индивида, как понятно, стал сын. Мы немного поговорили с зайцем, которого, что удивительно, звали не Косой, а Ором, и даже чутка помахали железом (он копьём, я мечом), чтобы «познакомиться», и пришли к полному взаимопониманию.

Младший зайчик остался последним ребёнком Орома из некогда крупного, на зависть всем соседям, потомства. Восемь голов детишек — настоящее благословение, как считалось в племенах соседнего континента. К сожалению, малыш остался один. Семеро, как и их мать, погибли во время нападения монстров на стоянку племени. Соплеменников Орома выжила горстка, из которой ещё половина умерла во время путешествия к союзному племени. Ну а дошедших без изысков продали на корабли одного из полисов Архипелага. Ага, свои же «союзники». Так что возвращаться обратно мужчина даже и не думал. Некуда, просто на просто.

Размышлял он о возможных вариантах, если бы племя, что их продало, просто не приняло бы беженцев, например, попытать удачи среди других объединений зверолюдов. Но если уж «братья-кролики» так поступили, то от остальных Зайкин ничего хорошего не ждал почти со стопроцентной уверенностью. Существование же одинокими бродягами — совершенно нежизнеспособно. Сын у Орома, по его словам, крепкий, но ему ещё расти и расти, чтобы противостоять опасностям дикой природы. Вот и вышло, что существование в качестве домашней зверушки мужчина посчитал хоть и унизительным, но дарящим жизнь своему последнему ребёнку, а единственное о чём мечтал — остаться с ним рядом.

Так что взаимопонимание у нас сложилось просто отличное. Служить воину, что сильнее его, для мужчины-зверолюда считалось приемлемым и даже достойным уважения, особенно как в нашем случае — служить сильному и оказавшему крупную услугу. От работы он носа не воротил, потому как хоть и принадлежал у себя на родине к классу охотников, что считались элитой, но тяжелый труд почитался в их обществе долгом мужчины. Вот и остался, вместе с ребёнком, в особняке. Пока в качестве одного из слуг, а дальше посмотрим. Может он станет в дальнейшем одним из членов уже моего, как барона, персональное боевого отряда. Не рыцарем, разумеется, зверолюдам в благородные никак не просочиться, но плащ с моим гербом я уже Зайкину выдал, а право зверолюду на ношение оружия на улицах города купить можно будет чуть позже.

— Нет, котёнок забавный…

— Тигрёнок, — поправил я на автомате.

— Да, точно, благодарю вас, лорд Нэвэрмор, — леди Владимир чуть склонила головку, вызвав переливы золота в своих волосах. — Просто так вот… испаряться… Да ещё заглядывать под капюшон леди — верх неприличия!!!

— Ну, в защиту того мага могу сказать, что вы были инкогнито, поэтому чародей Башни ничего не нарушил.

— Если девушка скрывает лицо — значит это для чего-то необходимо! Ни один джентльмен, если у него есть чувство такта, не станет сдирать с особы противоположного пола предметы одежды!

— Заглядывать под капюшон, — чуть улыбнувшись под ползучей тьмой, уточнил я. Уж больно забавно девушка возмущается.

— И заглядывать тоже некрасиво! — наследница рода Владимир поджала губы, из-за чего ещё больше стала похожа на обиженного ребёнка, что насупившись, дуется на мелкую обиду.

«С одной стороны — я ей даже завидую, а с другой — жаль девчонку», — про себя вздохнул я.

То, что тот маг, которого мы с Бертраном и леди Татисой видели во дворце, встречался с кандидаткой в Святые стало для меня лёгкой неожиданностью. А его поведение при той встрече заставило слегка насторожиться. Внешне он был очень похож на проходного жреца-злодея из игры, и после того, как мои люди навели справки, подозрения подтвердились — косплеер Ферруса Мануса, действительно являлся в прошлом простолюдином Секстантом (никогда не буду сокращать его имя, даже если у нас сложатся приятельские отношения), а ныне был чародеем Башни шестого круга. И то, что с леди Владимир он повёл себя… откровенно вызывающе, заставляло меня беспокоится.

Рано, конечно, пока очень рано до начала активных событий — должен пройти год, прежде чем Секстант окончательно отпустит свою крышу в путешествие, а сам возьмётся за пиротехнику без песен группы Рамштайн. Но блондинчик не жрец, а, с какого-то перепугу, маг!

И действия при встрече с леди Владимир… настораживающие, да.

Хлоя Владимир была частично права. Ни один мужчина, дворянин он или простолюдин, не станет ни стягивать капюшон с девушки, ни заглядывать под него. Но. Кандидатка в Святые не права, что не станут так поступать с любой девушкой.

Те, кто имеют глаза и не страдают проблемами со зрением, легко отличат леди, играющую в тайны и простолюдинку. Тем более я НАБЛЮДАЛ за тем, как моя гостья маскируется: дорогой плащ, ухоженные пальчики с кольцами, усыпанными каменьями, мелькающий подол дорого платья, выбивающиеся из-под капюшона золотистые волосы, сверкающие от дорогих средств ухода, запах совершенно не дешёвого парфюма. Тут, чёрт возьми, нужно идиотом быть, чтобы не сообразить, что перед тобой аристократка.

А вот под капюшон простолюдинки вполне себе заглянут. И даже весь плащ сорвут, если причина будет. Двойные стандарты под ручку с классовым неравенством во всей красе.

Поступок же чародея… Ну, скажем так, узнав, что этот Секстант — кореш Бэдэ, на его поведение я бы только пожал плечами. Да, аристократия бы осуждающе поморщилась, но леди, как бы, изображала из себя «неопознанный бродящий объект», так что, формально, до мага не докопаться. К тому же он не жестил, а именно что заглянул под капюшон.

Но в контексте того самого злодея, который пытается очистить леди Владимир огнём в духе весёлых священников земного средневековья… Можно было предположить, что Секстант так выказывал своё неуважение.

С другой стороны, он подарил той «тигрёнка» уже после того, как разглядел лицо. Не простого, кстати. Продукт комбинации магии обычной и священной. Миленький даже. Валялось сейчас это нечто недалеко от маршрута хождения туда-сюда Хлои Владимир, и лениво за ней следило. Это псевдоживое энергетическое существо не несло в себе вообще никакой опасности — я проверил, потому как девушка вот вообще на это забила, из-за чего я ей немного мозг поклевал.

Так вот, абсолютно ничего скрытого в магической проекции не имелось. В ней не было не то, что вредоносной начинки, но даже простого маячка. Полезного, правда, тоже ни черта этот Секстант не завёз. Просто конструкция, призванная радовать глаз, а благодаря тому, что леди Хлоя могла подпитывать образ собственной Священной Магией, вел себя «тигрёнок» с ней так, как хотела девушка — то есть, как ленивый, жирный кот.

— Думаю, леди, чародей просто над вами подшутил, — озвучил я одно из своих предположений. В то, что корефан Бэдэ решил простебать дворянку — верилось на все сто процентов. Другое дело, знал ли тот, что троллит возлюбленную друга-Босса? Будучи знакомым с характером нынешнего Хозяина Башни я бы, на месте мага, поостерёгся ту трогать даже восемнадцатиметровой палкой. — Уж простите, но ваша маскировка может обмануть лишь слепца.

— Я всегда так одеваюсь, когда хочу остаться не узнанной… — вай, да она на полном серьёзе обижено дует щёчки.

— На вашем пальце малый перстень наследницы рода Владимир, — хотел было терпеливо вздохнуть, но сдержался.

…

…

— Ой, всё, — после нескольких секунд молчания девушка быстро перекрутила перстенёк на пальце гербом к внутренней стороне ладони и начала покрываться густым румянцем.

Тут уже сдержаться не получилось, и я негромко рассмеялся. Помимо воли в голову пришла мысль, что если бы не вся эта пердовасия с маркизом Лупердель, леди Мэрили и Хлоя вполне могли бы стать подругами. Непосредственная кандидатка в Святые точно положила бы болт на все слухи вокруг наследницы Валуа, к тому же благодаря храмовому образованию (и я не про церковно-приходскую школу, а про храмовый факультет в Академии) леди Владимир была в курсе, что вся эта чушь с «детьми скорби» чушью и является. Поэтому, при удаче, Хлоя Владимир могла получить бескомпромиссную симпатию Мэрили, а моя девушка — настоящую, честную до неприличия подругу.

— Пхи, — девушка тоже хихикнула, после чего хмуро посмотрела на свой перстенёк. — Он всегда при мне, и я даже не думала о том, что его нужно снимать!

— Это мелочи, — действительно, ерунда. У всех в молодости были истории, как они нереально тупили. Правда, как бы так аккуратно донести до девушки, что маскировка — это чуть больше, чем одеть плащ и стянуть гербовое колечко?

Хм… Хотя нет, не стану этого делать. Пока она убеждена, что незаметна и невидима, словно Дэйв Батиста из Стражей Галактики, освоивший высший уровень маскировки, никто мелкий и случайный не попытается ей навредить. А от крупных, зубастых рыбёх не поможет ничего, что девушка сможет освоить из науки конспирации. Ну, если серьёзно не готовить её по программе Корпуса Теней, конечно.

— Мело… чи… — глазки леди Владимир широко раскрылись, после чего она приложила ладошки к щёчкам, а личико исказилось в гримаске ужаса. — О, Светлые Боги, я и ТОГДА не снимала перстень! Он точно узнал меня!!! Рыцари очень внимательны к мелочам!!!

— Он? — честно говоря, у меня возникло ПОДОЗРЕНИЕ, о чём она говорит.

— Сэр Рыбьи Глаза!

— Как-как? — потребовалось титаническое усилие, чтобы не заржать конём. Слава всем местным Богам, под ползучей тьмой рожи корчить я мог.

— Это… это… это не важно… — будущая Святая с расстроенным личиком стала массировать виски. — Просто я показала себя настоящей дурочкой… А всё из-за этого дурацкого перстня!

«Я бы вам, леди, сказал, что перстень совершенно не при чём. Кольцо с гербовой печаткой — последнее, что бы я рассматривал, чтобы узнать вас. А насчёт дурочки… Как говориться: понимание проблемы — часть её решения», — вовсю фыркал я про себя. Сложно не понять, о ком говорит девушка и какой случай вспоминает, если я сам свой взгляд во время бесед с леди Владимир называл — взгляд мёртвой рыбы, а маскирующейся видел её всего единожды.

Но «сэр Рыбьи Глаза» — это пять. С плюсом. Я в восторге, и изо всех сил стараюсь не перейти из состояния того самого восторга в режим истерического гогота. Надо же, будущая святая и даёт кому-то за глаза прозвище. Ай-яй-яй, плохая девочка!

— Ох, лорд Нэвэрмор, давайте оставим эту тему, — продолжала пылать от стыда щеками и ушами леди. — И забудьте, пожалуйста, о том, как я звала того рыцаря. С моей стороны это недостойно и некрасиво…

— Ну, потому как я не представляю о ком вы, не думаю, что подобное может являться оскорблением, — нагло соврал я.

— В-верно, — кандидатка в Святые буквально плюхнулась в своё кресло, тяжело вздохнув. — Я борюсь с собой, стараюсь быть чище, но иногда…

— Не стоит оправдываться, — да простил я тебя, простил. Все Боги, ещё я не обижался на девчонок за смешные прозвища. — Все мы люди, а значит можем ошибаться. Главное, вы видите свои слабые места, и работаете над собой. Я считаю, что стараться стать лучше и добиваться в этом успеха… м-м-м… несколько весомее, чем от рождения быть праведником до мозга костей.

— Вы думаете?

— Это сложный вопрос, — серьёзно кивнул я. — И очень сильно зависит от конкретного человека. Что достойнее, бороться и побеждать искушения недостойной жизни, душить в себе скотское, наступить на горло собственным порокам, чтобы они и головы поднять не могли… Или никогда и не испытывать ничего, что можно назвать искушением? И в первом и во втором случае мы говорим о праведниках, идентичных для взгляда со стороны, но в душе они не одинаковы, понимаете? Первый всё своё существование борется за то, чтобы жить осенённым благодатью. Вся его история, с момента осознания себя — битва с собственными демонами. А второй находится в мире с собой изначально. Я считаю, что они оба достойны уважения, но всё же к первому я буду испытывать более сильные чувства.

— Тот, о ком вы говорите… ну, второй — его не может существовать, — кажется сменить тему получилось, потому что девушка вынырнула из своего океана смущения, и смотрела на мою фигуру, окутанную тьмой, почти спокойно, с лёгкой улыбкой покачивая головой. — Искушение приходит к каждому, и кто бы не сказал иначе — он лжет. Если сам Первосвященник станет утверждать, что праведность его высока, и благодаря ей он никогда не чувствует позывов сотворить низкое, недостойное, это будет значить одно из двух: либо он поддался гордыне и слеп к самому себе, либо же упал в пучину лицемерия.

Леди Владимир произнесла эти слова без какого-то давления, но с полной уверенностью и крайне серьёзно, заставив меня слегка растерялся. Не ожидал от этой девушки услышать… довольно взрослые мысли, безо всякой фигни про дружбомагию, единорогов и пуки бабочками.

Даже слегка по иному взглянул на кандидатку в Святые. Кхм… Но с другой стороны, я был бы рад вообще ничего от неё не слышать, не обсуждать с девушкой никаких тем… И вообще, пусть где-то подальше от меня качает свою добродетель. Желательно — побыстрее!

Для меня она — леди-функция, чьё предназначение вылечить дорогих мне людей. Только поэтому я с ней вожусь. Именно из-за желания чуть укрепить правильный (для моих целей) образ Нэвэрмора в её глазах, мы этой ночью и встретились.

Леди попросила лорда Нэвэрмора о беседе «по дружески»…

Как должен понять эти слова руководитель ОПГ? Да просто: будут о чём-то просить. Может леди столкнулась с какой-то проблемой, и Люди Дня не в силах ей помочь. Вариантов подобного масса — перечислять устанешь. Против ли я был? Нет, конечно, за исключением того, что было бы кайфово тупо спихнуть делишки девушки на… да на того же Казаха с Амелией, к примеру. Увы, не судьба. Кандидатка в святые изъявила желание побеседовать лично, и…

Мы пили чай.

Да, ага, угу. Чай. Леди Хлоя Владимир искала встречи с главным преступником Эйрума не ради убийства недруга, не для того, чтобы занять денег, не с целью приобрести дурь для аристократов без свидетелей. Она хотела потрещать с дружбаном-душегубом «за жизнь».

Я уже часа четыре слушал о её жизни в Академии, о том, как сейчас постоянно занят отец, но дома царят мир, покой и согласие, о её друзяшках — Бэде, Бушприте, Пердосе и Поришелье. Да, этот тип теперь тоже в команде. Эдакие ниндзя-черепашки и журналистка Эйприл. К ним в команду нужна ещё гигантская крыса и парень с клюшкой.

Увлекательно было, у-у-у…

Хотя, нужно всё же быть откровенным. Если без сарказма и иронии, то действительно, я слушал девушку с неподдельным интересом. Ну когда ещё к тебе в гости придёт говорливая девчонка, что знает много-много о довольно влиятельных и именитых людях нашей страны? Вот-вот. Конечно, леди Владимир не выбалтывала секреты друзей, но имеющий между ушами вместо гуляющих ветров мозги, легко может просеивать ничего не значащий трёп, вылавливая из сонма бесполезных фактов что-то стоящее.

Да и в целом, было занимательно послушать о некоторых вещах, которыми никогда не интересовался. Благо, поддерживать беседу от меня не требовалось: в леди Владимир долго копилась масса всего, что связанно с долгами семьи, и что лорд Гендо запретил рассказывать другим. Думаю, это была самая главная причина — девушку тупо разрывало от желания поделиться. А, ну и да — свежие уши. Мне же можно рассказать все интересные истории, которые другие уже слышали!

Как-то так. Занятий в Академии у леди завтра нет, а желание почесать язык полночи было.

При встрече, когда я спрашивал её, что случилось и какая требуется от меня помощь, девушка удивлённо приподняла бровки, и ответила, что ей ничего не нужно, и она, мол, передала через Амелию именно просьбу встретиться для беседы. Без всяких подтекстов.

Я… ну, в первый момент слегка опешил, наверное. Моё молчание девушка истолковала по своему, уточнив, не отрывает ли она меня от серьёзных дел, и, если да, то «чаепитие можно перенести».

Как говорится: одна ошибка, и ты ошибся. Так вот, со мной именно это и произошло. Я был повторно ошарашен, и не подумав ляпнул: «Всё хорошо, леди Владимир. Просто неожиданно. Со мной немногие хотят просто побеседовать». Чуть не добавил: «и слава Богам, что не хотят», но сдержался.

Только вот леди, из-за особенностей характера, эти слова показались в высшей степени грустными, поэтому меня одарили долгим жалостливым взглядом… и обещанием заходить почаще.

Спасибо. Тебе. Мой. Длинный. Язык!!! Благо, получилось отговориться тем, что лучше её не гонять особо часто в Логова Зла. Ради её собственной репутации, репутации семьи, и дел её отца по исправлению ситуации с финансами Владимир.

— Вот как? — обозначаю фиолетовым пламенем улыбку на чёрном «лице». — Ну, раз не существует, тогда понятно, почему я с такими людьми не знаком. Разве что вас причислял ко второй категории, а так, хоть и редко, но мне попадались только первые.

— Нет, что вы, — леди Владимир смущённо потупилась. — Мы все боремся с демонами внутри нас. И я, и вы. Просто… просто у меня, наверное, меньше давящего. Удивительно, но раньше я считала себя несчастной…

Девушка задумчиво глядела в свою чашку с чаем, рассеяно наматывая прядь волос на пальчик.

— Так… глупо. До того, как наша семья столкнулась с трудностями, справляться с которыми вы сейчас помогаете роду Владимир, я… не то, что враждовала, нет. Но подвергалась нападкам одной ревнивой леди. Жестоким, как я тогда думала, несправедливым, как считаю и поныне. Она в моей душе ассоциировалась с воплощением зла, ведь каждый раз, когда мы сталкивались, та леди делала всё, чтобы сделать мне больно. Так… странно…

А вот это сейчас важно. Не нужно быть гением, чтобы понять о ком говорит леди Владимир. И мне чрезвычайно важны мысли будущей Святой в адрес моей девушки. Для планов на будущее.

— Странно, но сейчас, когда даже те, кого я считала прекрасными людьми, с постыдным удовольствием наслаждаются уколами в адрес положения моей семьи, та, кого я считала воплощением зла не просто не воспользовалась возможностью усилить давление, сделать больнее… Она даже помогла мне однажды…

Хорошо! Великолепно! С этим можно поработать. Пара фраз, несколько намёков… Нет, разумеется я не стану пытаться превратить Мэрили и Хлою в друзяшек — мне будет не очень приятно, если рядом с Мэрили станет мелькать маркиз Лупердель. Я не то, что ревную… м-м-м… просто будет неприятно, короче. Пусть в своей банде тусует. Да и моя девушка вряд ли станет испытывать восторг от леди Владимир, чирикающей о чём-то сэру Бойлу.

Мда… Кстати, нужно подумать, как правильно преподнести леди Мэрили знакомство личности Нэвэрмора с кандидаткой в Святые. Иначе может произойти совершенно не нужное мне недопонимание…

***

Мэрили не спалось. Полночь уже давно миновала, но наследница Валуа продолжала ворочаться под одеялком. А ведь она хотела сегодня уснуть пораньше, чтобы хорошенько отдохнуть, и бодрой, полной сил на следующий день отправится с визитом в особняк Брэйн.

Из-за… подарков её кавалера сегодня… точнее уже вчера, не получилось нормально побыть со своим рыцарем. Но девушка ни о чём не жалеет, ведь увидела ещё одну очаровательную грань мужчины, которого любила. И полюбила ещё больше.

Суровый, благородный и храбрый, её Бойл был ещё и нежным, чувственным. Сочувствующим.

Как и подобает рыцарю, сэр Бойл видел несправедливость и боролся с ней. Пусть в случае со зверолюдами не клинком меча, а золотом, но для дочери дома Валуа это было таким же достойным деянием, как и победа в сражении. Ведь её рыцарь добился своего — спас детей и семьи от участи животных.

Мэрили поджала губы в осуждении порочной практики аристократов. Как это лицемерно — ненавидеть Снежных Эльфов за то, как они поступают с людьми, и не видеть ничего зазорного в том, чтобы держать разумных в качестве питомцев. Отвратительно.

Невольно появляется уважение к герцогу Бушприту и северянам, которые подобное не приветствовали у себя дома.

Сама девушка раньше не заостряла своего внимания на данной проблеме, но пообщавшись сего… вчера с леди Татисой, увидела всю глубину пропасти, в которую пала южная аристократия Эйрума. Мерзко и непростительно! Она обязательно поговорит об этом на следующем чаепитии с принцессой Оливией!

Конечно Мэрили с благодарностью приняла просьбу барона Брэйн позаботиться о несчастных. Он замаскировал её под дарение, но девушка всё прекрасно поняла. И заверила, что у Валуа к зверолюдам будут относиться так же, как и к остальным слугам. Благо, у неё теперь была вся полнота власти для подобного.

Только вот…

Почему ей сейчас так неспокойно? Словно птичке, вокруг гнезда которой, скрываясь в кроне дерева, ползает голодная змея. Леди чувствовала угрозу чему-то важному, но в чём причина понять не могла.

— М-м-м… — спустя ещё десяток минут Мэрили сдалась, и потянулась за успокоительным зельем в прикроватной тумбочке. Нужно, нужно как следует выспаться. Завтра ещё выполнять обещание данное Мелинде — спрашивать своего рыцаря, не знает ли он, благодаря своему «пророческому дару», когда выйдет следующая книга леди Джирайа.

***

* Искренне прошу прощения за слово «ёжик».

** Маскировка Солида Снэйка:

Маленькое объявление: первая книга Недопониманий обзавелась аудио версией. Та есть на Литрес. Не ставлю тут ссылку, потому что не знаю, как отнесётся к подобному администрация АТ или бусти, поэтому желающие могут использовать поиск на том ресурсе.

Сразу говорю: это не было моей инициативой, я даже в сторону продажи своих писулек не думал после того, как меня «обрадовали» невозможностью получить полноценный ком.статус на АТ из-за гражданства другой страны. Так что, предложение ребят, занимающихся озвучкой было приятной неожиданностью. Естественно, мне будет немного перепадать с продаж озвучки этого ориджа, врать не буду. Но и никого ничего покупать не призываю.

— Пум-пум-пурум… — ручка-перо легла на стол, а я откинулся на спинку кресла, задрав лицо к потолку.

Тяжелое место в пишущейся работе. Прямо чувствую, как, помимо скрипа пера по бумаге, скрипят и мои извилины. Основная трудность в этой… своеобразной адаптации — арки с персонажами, которые мне далеки по духу. Сложно удержаться и не перековеркать героев, которые раздражают, события, что не нравятся.

Разумеется, подгоняя мир «Наруто» к более-менее знакомому местным формату пришлось многое менять. В основном — жизнь и быт мира шиноби. Увы, без этого никак. Ну не стал бы массовый потребитель с увлечением поглощать чтиво, где самая уважаемая «каста» из населяющих книгу разумных гордо зовёт себя убийцами. Да и сам мир… На Земле японский колорит был более или менее знаком чуть ли не каждому, здесь же, если где-то и существуют земли с подобными традициями, то я банально о них не в курсе. Всё же этот мир исследован далеко не полностью. К тому же переписывать нарутку слово в слово банально не хотелось. Да и не смоглось бы, чего скрывать: сюжет-то я более-менее помнил, всё же в детстве история о приключениях джинчурики была одним из моих любимых аниме, но помнил совершенно не дословно. Плюс целая плеяда прочитанных фанфиков, где мои коллеги изощрялись кто во что горазд, «исправляя» оригинальную работу — это тоже внесло немало сумятицы в память о произведении.

Но, всё равно, я старался сохранить канон оригинала как можно более… цельным, что ли. Если честно, не особо надеясь на успех у читателя. Просто нежно люблю память о «Наруто». Со всеми его шероховатостями, местами, как мне кажется, неадекватным поведением некоторых персонажей, но, опять же, по моему мнению, в целом — просто восхитительной историей.

И, я думаю, она потеряла бы часть своего шарма, если бы всех тех шероховатостей и неадекватов стало меньше. Именно поэтому старался оставить сам сюжет и персонажей такими, какими я их помнил. Пусть к некоторым, как потребитель, относился резко отрицательно. Единственное, что себе позволил — это перековеркать лично для себя их имена, да проигнорировать некоторые филлеры... Которые, возможно, уже переделаю с особой жестокостью и цинизмом. Но потом.

Именно из-за желания оставить основной сюжет таким, как был, сюжетная линия Саске-Итачи шла тяжело. Из-за личного несогласия и неприятия в некоторых моментах. Хотя местные, особенно мужчины, были огромными поклонниками ветки Рыцаря Мщения и его преследования «подлого брата-предателя».

Причём, в этом мире не было интернета, а значит холивары шли в реальной жизни. Помню, в каком был аху… шоке, когда узнал, что произошла первая дуэль между сторонником Итачи, которого я с гы-гы-каньем Колобка окрестил «Мудачи», считающим, что резня семьи, собирающейся поднять восстание — это высшая ступень верности короне (читай Хокаге), и противником, считающим подобное — мерзким и низким поступком.

В целом, люди, как и всегда, как и везде, имели своё мнение и реагировали по разному. Кто-то адекватно и спокойно обсуждал явно вымышленный мир, некоторые дискутировали, иногда эмоционально переходя на откровенные грубости и ругань. Ну а часть — увлечённо резались на дуэлях. Последнее происходило откровенно не часто, и по большей части до первой крови, но я всё равно был этим и удивлён, и несколько… удручён, наверное?

Первое время, кстати, наоборот, воспринимал подобное с эдаким злорадством. Типа, наконец можно, по заветам Великих, сначала дать троллю или хейтеру «в рыло с руки, а потом саблей от плеча до задницы». Только это настроение продержалось ровно до того, как я стал свидетелем смерти одного ценителя поэзии. Благо, два дворянина бились не из-за моей писанины, а потому как не сошлись во взглядах на какой-то стих, но впечатление всё равно осталось гнетущее. Смерть по такому ничтожному поводу — ни капли не круто, я считаю. Так что мнение своё о вседозволенности в интернете прошлого мира я изменил.

Да, там можно было в хламину разругаться с незнакомцем, откровенно сорваться из-за какой-то ерунды на ни в чём не повинного человека, приобрести себе «врага до гроба», который годами будет убивать своё время, понося тебя во всевозможных уголках интернета, но ничего непоправимого не случалось (за исключением ну совсем уже запущенных случаев с откровенными психопатами). И это, по моему, было хорошо и правильно. Банально не достойны никакие книжки, стишки, киношки человеческих смертей.

Даже некоторые поздние отвратительные продукты так любимых мною когда-то в прошлом мире кинокомпаний — просто… ну, херня, на мой взгляд, и не более. К тому же, если верить слухам, сами «делатели херни» были не в восторге от нюансов в работе, навязываемых им со стороны «прогрессивных» боссов и горластых идиотов из социальных сетей. Я же, после того, как несколько раз попробовал «качественный и инклюзивный продукт» просто-напросто перестал употреблять новые работы этих прогрессоров и просветителей.

— Ну, как-то так, — ставлю точку в последней дописанной главе. Ещё пять-шесть, и можно отдавать в типографию. Как раз Ольга уже скоро вернётся. Всё одно к одному. — Но завтра нужно будет перечитать.

Опять же, жирный минус отсутствия интернета и соответствующих сетевых ресурсов — нет возможности публикации по главам. На Земле, на соответствующих площадках всемирной паутины, было очень удобно: ты чуть ли не в реальном времени наблюдаешь реакцию читателей, получаешь отклик, иногда положительный, иногда отрицательный. Люди щедро делятся шутками, идеями, картинками с полуголыми девицами, да и в целом… Некоторые безликие ники и картинки-аватары через какое-то время начинают восприниматься не просто как какие-то ноунеймы, а как знакомые, соседи, приятели. Иногда неприятные, иногда близкие, а бывало даже желанные. Кто-то делиться теплом, поддержкой, дарит желание писать дальше на волне позитива. Некоторые, выкладывая свои мысли, заставляют задуматься. Часть… душнят так, что ощущаешь себя в пропёрженном противогазе. Присутствуют и те, что на волне эмоций могут нагрубить. Ну и да, бывают просто моральные уроды, желающие сделать «бяку» для души, теша своё Эго.

Попробовав писательство в обоих мирах, всё же хочу сказать, что на Земле было удобнее. Именно из-за общения с аудиторией. Но и в новой жизни тоже есть плюсы: из-за… м-м-м… определённых навыков, ухваток вынесенных из прошлого мира, да и в целом, несопоставимого с Землёй выбора, у «леди Джирайя» получилось стать здесь довольно известным автором, усевшись в нише романтической и эротической (иногда откровенно порнографической) литературы довольно плотно, и чувствуя себя там вольготно и привольно.

Конечно, не всем подобное творчество нравилось, присутствовали у моего альтер Эго и хейтеры. К примеру, маркиза Михалкова в салонах для леди звала мои работы исключительно «звенящей пошлостью», что делало мне очень весело. Всё же что-то не меняется во всех мирах.

Кстати, при том, что моё творчество читает сама Её Величество, подобные высказывания маркизы на публику можно было охарактеризовать как «не просто смело, а невероятно смело». Правда, к чести Королевы, никаких репрессий в сторону пожилой дворянки она не допускала. Единственное, до меня дошел слушок, что Её Величество охарактеризовала маркизу «старой кошёлкой, давно забывшей о том, как трепещет сердце». Очень мягко супруга Колобка намекнула, что «огород» дамы давно находится без внимания «огородника».

А вообще, внимание Её Величества к творчеству «леди Джирайя» даёт мне маленькую, но абсурдную возможность. Если мою личность последнего Рэйвена раскроют, и у меня не выйдет сбежать, попав в руки Короны можно попробовать раскрыться, как Джирайя. И тогда есть шанс, что Королева похлопочет о том, о чём мечтают многие читатели: посадить автора в подвал, одеть а ногу цепь, и заставить клепать книги в обмен на жизнь. Абсурдно, маловероятно, но зная Педро Четвёртого, тот вполне возможно, с криком «РЖАКА» и весёлым гы-гы-гы-каньем, пойдёт на встречу желаниям супруги. Правда, скорее всего, со мной не станут обращаться так же гуманно, как с той же Железной Маской из романа Александра Дюма, а без изысков отрубят левые руку и ногу.

— И дадут прозвище «Олрайт», — криво ухмыляюсь, бросая взгляд на часы. — Ого!

А время неплохо так пролетело. В ожидании своей леди хотел скоротать час-другой, но прошло уже все четыре.

Только я отключил артефакт, подавляющий внешние шумы (аурный воин слышит ну очень хорошо, что довольно сильно отвлекает от писанины), как в дверь кабинета постучали.

— Входите.

Дверь быстро приоткрылась, и показалась рыжая, растрёпанная башка Касса.

— Ваша милость, прибыла леди Валуа!

— О, замечательно! — успел тютелька в тютельку. Ещё немного, и стук бы я банально не услышал. Надо будет в будущем отдать распоряжение, чтобы слуги при важных событиях входили в кабинет сразу. — Сейчас я спущусь и встре…

Открывшаяся полностью дверь кабинета явила мне прекрасную картину стоящей за ней и мило улыбающейся леди Мэрили.

— …чу, — закончил я, чувствуя, как на лицо выползает улыбка. Между прочим, пришлось напрячься, чтобы лыба не выглядела глупой.

— Кэролайн сказала, что вы не отвечаете на стук, барон, поэтому я взяла на себя смелость несколько нарушить этикет, — чуть смутилась алоокая красавица.

— Не стоит и думать о таких мелочах, моя леди, — выйдя из-за стола делаю несколько шагов на встречу девушке. — В доме Брэйн вы можете делать всё, что пожелаете. И простите меня, что не спустился встретить.

— Не стоит и думать о таких мелочах, мой рыцарь, — жемчужно белая улыбка прекрасной леди потеряла всё смущение, зато рубиновые глазки блеснули проказливыми искорками. Я снова толсто и прямо намекнул, что девушка здесь имеет все права леди дома Брэйн, и внимательная Мэрили прекрасно меня поняла. — Вы были заняты, — быстрый взгляд на бумаги на столе, — и я хорошо знаю, как много времени отнимает присмотр за своими владениями.

— Ваша доброта, леди Мэрили, может соперничать только с вашей красотой, — слышу, как закрывается дверь кабинета, оставляя нас с девушкой наедине. — Я скучал по тебе.

Мягко захватываю ладошки девушки в свои, и медленно, демонстративно поднимаю её ручку вверх, совсем слегка склоняюсь, так, чтобы наши глаза были на одном уровне, и целую тыльную сторону её левой ладони, продолжая удерживать её взгляд.

Будь мы не парочкой, то я нарушил бы сейчас все писанные и не писанные правила этикета, но… мы пара, и я могу себе позволить быть бесстыдно напористым.

На Земле, наверное, что-то подобное выглядело бы даже в каком-то смысле смешно, но здесь… Нужно помнить, что за всё время наших стремительно развивающихся отношений мы пока ни разу даже не целовались по-настоящему. Поэтому, если сравнивать с прошлым миром, мои действия сейчас находятся где-то на уровне страстного засоса, сопровождающегося жадно гуляющими по всем выпуклостям руками.

— Я… тоже… скучала… — бледные щёчки Мэрили были сейчас подобны спелым помидоркам, а взгляд забегал по всему кабинету.

— Чаю? — смущать девушку я прекратил, разорвав контакт своих губ с нежной кожей Мэрили, но ладони не выпустил, продолжая нежно и аккуратно держать их в своих руках. Просто… не мог отпустить, наверное. В то же время моя хватка не была крепкой, поэтому леди в любой момент могла освободиться, но… Надеюсь, она тоже этого не желала.

— Нет, — очередная ослепительная, нежная улыбка. — Я… давай… просто побудем вдвоём немного, — быстрый взгляд на диванчик, стоящий в кабинете.

— Прошу, — намёк был понятен, поэтому, не отпуская левую руку леди, провожаю её до предмета мебели.

Я уже собирался приземлить себя в кресло, стоящее рядом, но чуть сжавшиеся на моей руке тонкие пальчики сказали, что не только я сегодня нарушаю правила приличия.

И хорошо… Потому что можно не отпускать руку девушки, из-за которой сердце заходится в барабанном бое, как сумасшедшее.

Присаживаюсь рядом, любуясь вновь покрасневшими щёчками и заалевшими кончиками ушек любимой. Красивая. Как же она прекрасна. Одета в лёгкое, подчёркивающее узкую талию платье ало-бордовых тонов, с практически открытыми плечами. Изящная шея, вызывающая по-настоящему вампирский соблазн припасть к ней, легонько куснуть, покрыть поцелуями, была украшена подаренным мной колье, которое так подходит её глазам…

Два драгоценных (для меня — самых дорогих в мире) рубина смотрят одновременно со смущением и плескающимся где-то в глубине удовольствием. Едва заметная, лёгкая косметика не забирает природное очарование девушки, а лишь подчёркивает его. Прямо как я люблю. Ведь я без ума не от изделий фармацевтов, а от самой Мэрили. Восхитительной и притягательной.

Белые волосы спускаются молочным водопадом, слегка прикрывая очаровательные ушки, блестящие камнями рубинов на серьгах из комплекта с ожерельем. Опять же… Как хочется слега куснуть за мочку уха. Поцеловать за ушком, вдохнуть аромат волос и лёгкого парфюма с запахом роз. До начала наших отношений и не подозревал, что так люблю розы…

— Бойл… — нежный голос любимой девушки заставил моргнуть, приходя в себя. Кажется, я слегка увлёкся, с жадностью разглядывая её.

Ну… я себя прощаю. В моменты, когда мы наедине, приходится прилагать немало усилий, чтобы сдержать собственные порывы.

— Прости, я… залюбовался… — смущённо отвожу взгляд.

— Я уже боялась, что ты собрался меня съесть, — смешок, как звон серебряного колокольчика.

— Ну-у-у… ты не так уж далека от истины, — признался я, подыгрывая девушке в откровенном флирте.

Пара секунд тишины заставила меня засомневаться, правильно ли я поступил. Не стоит забывать, что рядом со мной сидит невинное, восемнадцатилетнее создание. Леди нежная и ранимая, и мне не стоит…

— Главное… делай это нежно, — от слов Мэрили по спине побежали мурашки, а взгляд алых глаз, брошенный искоса, заставил на мгновение забыть, как дышать.

Не успел я что-то ответить, как девушка, залившись румянцем, резко отвернулась к окну за рабочим столом.

— Мне… — прекрасный голос играл всеми оттенками смущения. — Извини. Мне сегодня плохо спалось, поэтому говорю всякие глупости…

«Больше глупостей, пожалуйста», — подумал я про себя, но вслух произносить не стал, поняв невысказанную просьбу сменить тему.

— Плохой сон?

— Нет, просто не могла уснуть, — плечи девушки чуть расслабились, а пальчики благодарно сжали мою ладонь. — Какое-то беспокойство, но почему — непонятно. А как у тебя прошла ночь?

— Ничего особенного, — лёгкий жест свободной рукой, и крошечная искорка тьмы слетает с указательного пальца. Короткий полёт, и она активирует артефакт для приватных переговоров. Теперь снаружи нас не услышит никто. Такое ничтожное проявление Чёрной Магии мог бы засечь только Бэдэ, да и то, находись он в комнате, — Были некоторые Ночные дела.

— Бойл, — Мэрили повернулась ко мне, и её взгляд был полон укора. — Тебе же рекомендовали больше отдыхать.

— Там не было ничего сложного, — улыбаюсь, ощущая приятное тепло заботы от милой моему сердцу девушки. — Тем более я добрал часы сна за счёт пропущенной тренировки.

— Не болит? — нежно поглаживает изящная ладонь моё правое предплечье.

— Нет, конечно. Уже всё давно зажило. Если честно, эти запреты целителей — обычная перестраховка.

— Бойл, ты же обещал… — снова море укора.

— И слово держу, — осторожно поправляю девушке чуть сбившуюся прядь волос. — Я не стану тебя расстраивать. Тем более, я прекрасно понимаю, что лучше не рисковать по причине пустой бравады. Потом всё наверстаю.

Конечно, я уверен, что со мной уже всё в порядке. И «старая рана», появлению которой я сам поспособствовал, и сломанная недавно рука — никаких проблем с ними не было. Но имеет ли сейчас значение лишняя неделя пропущенных тренировок? Не особо.

Никаких проблем не предвидится, да и случись они, та же неделя «кача» никак не повлияет. Повеление аурой нужно развивать серьёзно и долго, если я не хочу снова и снова ломать самому себе кости. Так что не вижу ничего плохого в том, чтобы не расстраивать Мэрили и держать данное ей слово отдыхать и набираться сил.

Вернусь на службу — отработаю. Даже если не захочу — заставят. Кажется леди Скарлет и Его Величество моему прогрессу рады даже больше меня. Колобень без ума от того, что у него появился новый-старый «крутой солдатик» и сто процентов ждёт моего роста, как воина, а Капитан, я уверен, уже в фантазиях рубиться со мной не просто как с обычным аурщиком, а как с Мастером Меча.

Для Повелевающего Аурой трудно найти себе спарринг партнёра. Я знаю, что приёмная дочь маркиза Бисмарк тратит приличные деньги на наем самого Кровавого Жнеца ради тренировочных сражений со вторым Мастером Меча Эйрума. Хитрый мужик, кстати. Ему и самому драки с леди Скарлет не помешают для развития, но наёмник ещё и деньгу на этом зашибает. И правильно делает, я считаю. Если дают — почему бы не взять?

Так что мой прорыв в повелении аурой для Капитана — прекрасная новость. Конечно, сейчас я ей в качестве противника… да никакой я ей противник без Чёрной Магии. Но зная характер девушки, она ударными темпами (и ударными методами) начнёт вбивать в меня мастерство. Ох, чую, некоторые «собратья» по ордену будут упиваться злорадством, когда леди станет меня валять по земле. Жаль, что часть вполне нормальных ребят наверняка начнут завидовать: спарринги с Капитаном, среди адекватных рыцарей Его Величества, ценятся очень высоко.

— Ваши с Тильтой планы насчёт завтрашней пьесы не изменились?

— Совсем не-ет… ой… — девушка внезапно зевнула, едва успев прикрыться ладошкой. — Прости…

— За что? Это было очень мило, — сказал я чистую правду от всего сердца. Мэрили в этот момент была похожа на маленькую белую птичку.

— Мне не скучно, просто ночью не спалось…

— Я понял, — ласково улыбаюсь… и отваживаюсь на очередной шаг.

Нежно приобнимаю девушку, и осторожно привлекаю к себе.

— Ох… — на мгновение Мэрили напряглась, но уже через секунду, расслабившись, придвинулась ближе, прислоняясь к моему плечу.

Тишина разлилась по кабинету. Приятная, тишина, наполненная теплом… Но я… мне было мало. Да, давно уже мечтал о чём-то подобном. Обнимать любимую девушку, чувствовать её тепло, но хотелось большего! Проклятая жадность, что не даёт довольствоваться тем, что есть.

— Хорошо… — едва слышно выдохнула леди, после чего положила голову мне на плечо. А у меня… сердце защемило от счастья. Ох, все Боги этого мира, как мальчишка. Мне уже до черта лет так-то, а сердце стучит, как сумасшедшее. Мысли путаются, словно у малолетки, впервые взявшему за руку девочку, в которую втюрился.

— Очень хорошо, — с силой выдыхаю, выгоняя из башки ненужные мысли.

Какая разница, сколько мне лет? Какая разница, что я живу вторую жизнь? Какая разница, что я на восемь лет старше Мэрили? Какая разница, что ментально эта цифра значительно больше? Важно только одно — я хочу быть с ней рядом. Мечтаю, что мы станем ещё ближе. Желаю прожить с ней жизнь. Сделать счастливой. Быть счастливым.

Мне не перед кем краснеть или оправдываться. Никто не посмеет меня упрекнуть. А если такие найдутся… я их убью. Никто не сможет встать между мной и прекрасной алоглазой и беловолосой леди и выжить, пока она, как и я, хочет, чтобы мы были вместе. Пошло всё и все, кроме неё, к чёртовой матери. Важны только мы.

— Я тебя люблю, — слова сами вылетают изо рта. Легко, без напряжения и сопротивления. Они давно уже стремились наружу, сдерживаемые только моим страхом напугать девушку. Опаской показаться слишком торопливым, легкомысленным.

Я… давно её люблю. Да, не давал себе воли, отодвигал в сторону чувства. Не верил, что Мэрили меня заметит. И долго боялся поверить. Ведь… чёрт, это было бы очень, очень больно — убедить себя в чьих-то чувствах, а потом раздолбать себе сердце, когда проклятое недопонимание будет развеяно. Это… страшно. Несмотря на возраст, воспитание, силу воли, я не хочу испытывать боль. Чёрт с ней, с физической — для рыцаря, которого не раз заставляла мечтать о смерти леди Скарлет физическая боль — ерунда. А вот душевная…

Мэрили смотрела на меня. Подняв голову с моего плеча, девушка, не моргая, глядела своими прекрасными рубинами в мои глаза. И…

Снова не сдержался, полностью отдав себя порыву.

Легонько касаюсь её щеки, замирая на миг в абсолютной неподвижности. Если бы не сумасшедший стук сердца в груди, подумал бы, что время остановилось…

Медленно, давая Мэрили возможность отстраниться, склоняюсь ниже, ближе к кроваво-алым губам. Я мечтаю о них уже давно. Прикоснуться к ним своими, похитить, забрать её первый поцелуй себе. Как и все остальные. Как и всю её. Забрать. Заключить в объятия. Никогда не отпускать.

Она не отстранилась. Не вырвалась. Не залепила пощёчину. Мэрили подалась навстречу, и наши губы… наконец встретились.

Сладко. Сладость заполнила весь этот мир. Казалось, в моих венах кровь превратилась в пряное Вино Фей, закружив голову. Как вкусно…

Пить поцелуй без возможности напиться. Нежно, осторожно, наслаждаясь тем, как любимая девушка тебе отвечает. Неумело, но это так трогательно. Сначала нерешительно, а потом всё больше и больше входя во вкус.

Проходит несколько секунд, и она закидывает руки мне на плечи, прижимается плотнее, запускает тонкие пальчики мне в шевелюру. Обнимаю её в ответ. Такая тоненькая, хрупкая. Моё маленькое сокровище…

Поцелуй длился и длился, и мне совершенно не хотелось, чтобы он прекращался. Мои ладони медленно гладили спинку девушки. Хотелось прижать её посильнее, сжать, но было… страшно. Ведь она — хрупкое совершенство, с которым нужно быть исключительно нежным.

Не знаю, сколько прошло времени. Я бы не отказался провести так вечность… может даже две. Да, две вечности в степени бесконечность. Было бы хорошо.

Жаль, что Мэрили начала отстраняться, и я, чуть ли не наступив себе на горло, отпустил её губы.

Сложно описать то сожаление, в которое погрузилось моя душа. Одновременно с бешеным счастьем от произошедшего только что.

— Я… — губы девушки совсем немного припухли, отчего она казалась ещё желаннее, — ты… ты же не Краулер?

Задав этот вопрос, девушка щипнула себя за руку, ойкнула, и уставилась на меня.

Я же…

…

…

— А? — честно говоря, в первый момент хотелось заорать «кто такой Краулер и где этого сукиного сына искать?!». Но я вспомнил, что так звали котика девушки, поэтому… ну, я просто фаломорфировал, пытаясь понять, где связь между мной, нашим с Мэрили поцелуем и котом?

Наверное, вопрос был прекрасно виден по моей ошарашенной физиономии, да и сама Мэрили поняла, что произнесённое ею, мягко говоря, звучало ОЧЕНЬ СТРАННО.

— Ом… Э-э-э… — алоокая красавица забегала глазками по моему кабинету, потом вскочила на ноги, сделала пару шагов к письменному столу. Резко развернулась, посмотрела в мои оху… удивлённые глаза… После чего ойкнула и закрыла стремительно алеющее лицо ладонями.

— М-мэрили? - я аж запнулся.

— Я… Я… Т-только не смейся… — послышался панический писк из-под ладошек.

— Клянусь, — знал бы я, КАК пожалею вскоре о данной клятве…

Запинающаяся, красная, как варёный рак леди рассказывала о своём сне, где я был главным героем, а в моей голове мелькала мысль за мыслью.

«Фух, не только мне снятся сны о ней».

«Насколько же невинна девушка, что во сне она всего лишь едва не поцеловалась».

«А Краулер, оказывается, тот ещё усатый обломщик. Просто руина. Ещё и отделался всего лишь парой угроз».

Ну и: «хотел бы я быть на месте этого кота!», — осознание того, что ты завидуешь какому-то комку шерсти... это, я скажу, нечто.

В итоге я… сидел и давился, чтобы не заржать. А леди в это время не знала куда себя деть. Ну, в принципе, оно и понятно. Выложить свой сон, пусть и, на мой взгляд, довольно невинный, для скромной аристократки было… Короче, это очень личное.

— Ох, ладно, смейся, — разрешила Мэрили, бросив очередной взгляд на меня, изо всех сил старающегося удержать лицо.

— Спа… сибо… — просипел я, после чего уже сам, чтобы не смущать девушку ещё больше, закрыл лицо ладонями и затрясся в приступе беззвучного хохота. Чёрт побери, а ведь я даже на мгновение приревновал Мэрили к коту. Ну не идиот ли?!

Наверное пару минут меня не отпускало. Хотя я старался покончить со смехом как можно быстрее. Не дай Все Боги моя красавица ещё обидится.

— Б-бойл… — отвлёк меня от самоуспокоения голос Мэрили.

— Я уже… всё, — собираюсь и убираю ладони с морды лица, поднимая взгляд на девушку. Физиономия, наверное, красная от хохота… Только вот моя леди была в данный момент несколько занята

— Ты слаб. Почему ты такой слабый, СаСука? Потому что тебе не хватает… ненависти, — в руках Мэрили держала исписанный лист с моего рабочего стола.

«Ох, бумаги-то не убрал», — опомнился я.

— Это… — девушка отложила лист, и схватила остальные, начав перебирать один за другим. — Это же…

— Черновики, — подхожу к леди, сдерживая себя, чтобы не лезть обниматься. Она явно сейчас поглощена изучением моей писанины. Напрочь игнорируя факт того, что перебирает бумаги на чужом столе. Хотя… я же сам говорил: ей в этом доме можно всё.

— Ты… — взгляд алых глаз, полный напополам недоверия и восторга, впился в меня. — Ты — леди Джирайя?!

— Ну, — чуть ли не шаркаю ножкой, расплываясь в улыбке. — Для того, чтобы быть леди я слишком джентльмен. Но да, Джирайя — мой псевдоним.

После этих слов… я был практически оглушен натуральным визгом. Стопка бумаг полетела на стол, а Мэрили буквально прыгнула на меня. И попыталась поцеловать. Я попытался ответить. В итоге мы стукнулись зубами. Но поцелуй таки произошел, а на мне повисли, со всех невеликих сил обняв за шею. Кстати, снова пришлось бороться с собой, чтобы руки оставались на уровне талии девушки, а не ползли ниже.

Плохой Бойл, фу таким быть! Попу лапать можно только после третьего поцелуя! Вообще, точно не знаю, но надо бы хотя бы до него продержаться!

— Ха… Ха! Ха!!! — то ли выдохнула, то ли засмеялась Мэрили после того как поцелуй закончился (опять же — к моему глубочайшему огорчению). — Бойл, я тоже тебя люблю!

После чего поцелуи возобновились (а теперь к моему глубочайшему удовлетворению).

«Вообще, могла бы это сказать и пораньше. А то ощущение, что правда о моём авторстве сподвигла на признание больше, чем признание моё», — мелькнула дебильная мысль, чтобы быть выброшенной на помойку, к другим идиотским мыслишкам и тупым идеям.

***

От Автора: недавно с удивлением узнал, что некоторые не в курсе, что у меня есть бусти. Так вот, он у меня есть, и там лежат +2 главы по некоторым работам (например, по этой). Ссылка лежит в профиле.

Леди Скарлет в задумчивости сцепила пальцы рук. В данный момент капитан рыцарей Его Величества позволяла себе в личном кабинете дворца, сидя за рабочим столом, изучать документы никак не относящиеся к служебным обязанностям.

Из-за этого наследница рода Бисмарк ощущала себя неуютно, а значит — менее счастливой. Но отложить отчёты из Домов Сирот… она просто физически не могла. Так что девушка пообещала потратить на них не больше часа рабочего времени, а после — задержаться на службе подольше. Хотя, она и так в последние недели практически каждый день оставалась здесь, вместо возвращения в особняк Бисмарк. Сначала была подготовка к приёму в честь гостя из Империи, потом… разгребание последствий после мероприятия.

Но и в лучшие дни девушка часто тратила много личного времени на дела ордена. Всё же, обязанности капитана — это не работа рядового клерка в одном из многочисленных кабинетов муниципалитета. Фактически, она всегда на службе. Даже во время отпуска, который, полноценно, леди себе ещё не позволяла брать, ограничиваясь максимум несколькими днями отгулов. Скарлет вообще сомневалась, что получится отстраниться от своих обязанностей на долгий срок. В конце концов, она пока так и не выбрала себе лейтенантов, а значит — все дела руководства ордена на ней. Даже когда появится хотя бы первый заместитель… она не сможет оставить всё на него как минимум… год, наверное? А лучше все два!

Ещё и из-за ситуации с Шестым Прин… с демонопоклонником, скрывавшимся под личиной Шестого Принца Империи, она в данное время была буквально погребена под обязанностями главы безопасности дворцового комплекса.

Фальшивый шестой наследник Империи…

— Лицемерие и ложь, — поморщилась капитан.

Все прекрасно знали, что принц соседнего государства являлся настоящим, продавшимся демонам сыночком Императора. Включая Педро Четвёртого, леди Скарлет, Королеву, да и самого правителя Империи. Каждый королевский рыцарь и весь Двор был в курсе.

Но Империя, через своего посла, известила Эйрум о том, что принц, «на самом деле» был фальшивкой. Аналог Теневого Корпуса соседней страны, якобы, нашел тело настоящего Принца, убитого демонической мразью, а в Эйрум прибыл двойник-демонопоклонник.

Бесстыдное, откровенное враньё, заставившее леди Скарлет испытывать к династии соседей ещё большее отвращение.

Отец, настолько наплевательски относящийся к своему ребёнку, что не заметил, как тот превратился в урода, исковерканного демонической поганью. Служба внутренней безопасности, что проморгала целый рой ковенов, собравшихся вокруг благородного выродка. И бессовестная ложь, призванная прикрыть позор. Это всё лишь ещё больше утопило в дурно пахнущей субстанции отношение к Империи со стороны большей части аристократии Эйрума.

Слишком много средств, магических, алхимических, документальных подтвердили личность Шестого Принца, чтобы хоть как-то допустить возможность ошибки. Не со стороны Империи, а со стороны Королевства, которому служила леди Скарлет. Она знала о компетенции что Хозяина Башни, что Теневого Корпуса, что своих рыцарей. Всё в Эйруме, буквально всё, существует с дозволения Его Величества.

Но Корона приняла ложь Империи. Потому что Его Величеству так проще. Можно опустить большую часть взаимных реверансов и хождений вокруг да около. В их королевстве погиб не наследник Империи (пусть и шестой в очереди), а самозванец. Да, Королю пришлось опосредственно признать ошибку своих людей, но снижение напряжения между Эйрумом и южным соседом стоили того, по мнению Короля.

Именем Монарха, ложь стала истиной, что претило честной душе рыцаря. Но подобное было необходимо.

— Даже Нэвэрмор необходим, — слегка поморщилась девушка, в очередной раз остановив взгляд на вскрытом крупном конверте со сломанной белой сургучной печатью, украшенной чёрной пятернёй.

Лидер Ночных Людей ей… не нравился. Как капитану рыцарей. Не по личным причинам. Но если абстрагироваться от долга, и говорить от себя, Скарлет испытывала к тёмной личности Чёрного Мага… благодарность. Густо замешанную на досаде, разочаровании в себе, стыде за собственный страх и нерешительность.

Не являйся она рыцарем, не удочери её дворянин, тогда… скорее всего, Скарлет, сирота из приюта, увидев головы своих воспитателей, назвала бы Нэвэрмора лордом от всей души, счастливо улыбаясь от уха до уха.

Леди Татиса, при виде стазисных колб с головами воспитателей, сказала, что Нэвэрмор ничего не смыслит в подарках для леди, но капитан рыцарского ордена Его Величества была абсолютно с ней не согласна. Мерзкое зрелище для неё… выглядело совсем не так, как для остальных присутствующих.

Да, Скарлет знала, что внутри принятой в род Бисмарк девочки всё так же жила грязная простолюдинка, что, за ледяным спокойствием и маской равнодушия, счастливо хохотала, рассматривая искаженные мукой лица тварей в людском обличии. Только одно у этой мелочной, мстительной девочки из приюта вызывало досаду — НЕ ОНА отрезала те головы. Не она вызвала на лицах мёртвых ублюдков муку и страх.

Некоторое время назад Скарлет пыталась себя обманывать, отговариваясь, что всё это выдумки, игры пораженного страхом разума. Но она, всё же, рыцарь. Честь и доблесть не сочетаются с ложью. Поэтому, девушка призналась себе, что смерть тех тварей её радует. Что она, несмотря ни на что, считает давний поступок лорда Нэвэрмора верным. Неизвестно, какие планы у него на Дома Сирот, но Резня Воспитателей — была актом очищения Эйрума от мрази. Как и уничтожение продавшихся демонам нелюдей.

Тихий вздох нарушил тишину, стоящую в кабинете леди Скарлет.

— Планы… — девушка положила на письменный стол стопку бумаг, и на автомате выровняла лист к листу. Убедилась, что нижняя сторона максимально параллельна стороне столешницы, что находится ближе к ней.

Нэвэрмор исправно отправлял ей отчёты. Подробные, как она любила. Списки меценатов, что предоставляют суммы пожертвований напрямую Домам Сирот. Разовые выплаты, ежемесячные, иногда еженедельные. Суммы точные, Скарлет проверяла. Ни одно имя не было забыто, даже если его носитель выделял всего лишь горсть медяков.

Все закупки Домов Сирот так же были в отчётах. Писчие принадлежности, суммы за ремонт крыш, покупка одежд, оплата работникам. Всё. Нэвэрмор слал ей всё. Кто-нибудь другой посчитал бы подобное или насмешкой, или попыткой утопить любопытную аристократку под ворохом цифр. Но не Скарлет.

Она, с позволения отца, купила здание, наняла людей, и сейчас шел процесс формирования нового частного института. Полностью открытого, абсолютно не тайного, находящегося под патронажем Бисмарков. Она уладила все вопросы с королевской канцелярией, получила одобрение монарха, и теперь её род официально взял на себя обязанность по присмотру за Домами Сирот столицы. Дальше будет больше. Объём работ — титанический, и… она снова испытала ненормальный прилив уважения к лидеру подлунного мира Эйрума.

Тот не просто «присматривал» за сиротами, он создал то, что Скарлет сейчас и не надеялась повторить. В обозримом будущем, по крайней мере. И он делился ВСЕМ. Не только отчётами, но и описанием уже работающей у Ночных Людей структуры. Что, как, куда. С примерами, описаниями, подробностями.

К примеру, сейчас близится сезон, когда сироты получают новую одежду. Недорогую, даже, скорее, дешёвую. Но, в разрезе того, что Дома Сирот явление повсеместное, платья воспитанникам шьют несколько ателье в одной только столице. Где-то, кстати, подрабатывают воспитанники.

Удивительно видеть разлёт цен. На одном предприятии, что принадлежало, кстати, Валуа, шьют одежды для сирот чуть ли не по себестоимости материалов. На другом, хозяином которого является баронет, чья фамилия леди Скарлет вообще неизвестна, общая сумма за один комплект выглядит так, словно ателье его изготавливает себе в убыток. Третье, принадлежащее знаменитому виконтскому роду, изготавливает комплект одежды по рыночной цене. Четвёртое, хозяин которого простолюдин, на первый взгляд явно пытается нажиться на восьми десятках комплектов.

Только вот пояснения от людей Нэвэрмора чуть меняют картину. Швеи и портные Валуа изготавливают одежду сирот так же, как и всегда. Действительно, их прибыль минимальна, качество пошива достойное, но материалы оставляют желать лучшего. Баронетский род шьёт одежду воспитанникам приютов в убыток — это правда. Совсем немного, но сердобольная старшая дочь аристократа, в чьём ведении сейчас находится данное ателье, пошла на снижение цен просто ради хорошего поступка. Простолюдин, на самом деле, не пытается выбить больше денег. Он решил использовать качественные материалы и готов рискнуть заказом, но просит о возможности продемонстрировать свой продукт. А вот виконт, точнее, один из его управляющих, на самом деле именно желает обмануть Дома Сирот. Цена за единицу одежды выглядит средней по рынку формы для слуг низшего дворянства, но ткань — ужасного качества, пошив отдан в руки только что поступивших учеников, закупленные нитки — самое настоящее гнильё.

Отчёты, как она говорила, были очень подробными.

В самом начала Скарлет не верила им до конца. Нанимала людей для подтверждения полученной от Нэвэрмора информации, отправляла верных роду Бисмарк ищеек, даже сама пару раз тратила драгоценное время, чтобы лично удостовериться в правдивости присланных Людьми Ночи бумаг.

Даже сейчас девушка не оставила привычки перепроверять присланную людьми лорда Ночи информацию, но снова и снова получала лишь подтверждения правдивости отчётов и докладов.

— Бандит, — леди покатала слово на языке, после чего снова тяжело вздохнуло. — Странный бандит.

Прежде, в её воображении Люди Ночи представляли собой мерзость. Мразь и грязь на теле Эйрума. Но, чем больше она вникала в дела Ночников, касательно Домов Сирот, тем отчётливее понимала, что приди Нэвэрмор к власти над Дном на десяток-два лет раньше, и маленькая девочка Скарлет не просыпалась бы ночами от непередаваемого Ужаса. Её бы не терзал Страх. Её не била бы паническая, неконтролируемая дрожь только из-за опасений, что лорд Отто отправит её снова ТУДА.

Нэвэрмор сказал, что любит детей, показал рыцарям свою дочь (пусть и тёмной проекцией), вёл себя разумно и вежливо… Хотя, попробовал бы он иначе, когда на встречу пришла не только леди Скарлет, но и Его Величество. Пусть тот и развлекался, но стоило Нэвэрмору произнести лишь пару слов, что не понравились бы монарху, и Ночные Люди бы взвыли от спущенного с поводка Теневого Корпуса и облав рыцарей. Ни купленная стража бы не помогла, ни самые глубокие норы.

Но Педро Четвёртый так и не отдал никаких приказов. Словно ничего не произошло. Будто бы он лично не видел теневую проекцию главного преступника Эйрума. Значит… Его Величество считает Нэвэрмора… терпимым? Необходимым Злом?

— А Злом ли? — девушка откинулась на спинку кресла, опять огласив тишину кабинета глубоким вздохом.

Может ли считаться Злом мужчина, что заботится о детях? О тех, кого некому защитить? О тех, кого все, даже родители, бросили?

Его спектакль… Она чувствовала в той пьесе теней укор. Нэвэрмор в буквальном смысле упрекал её в бездействии, а в самом конце беседы спросил прямо: почему Скарлет пришла так поздно. Не к нему. В приют. В Дом Сирот, ставший в её памяти Домом Кошмаров. Почему она, при всём влиянии дома Бисмарк, не взялась за лопату, чтобы расчистить всю грязь, что душила, убивала, обрекала на ужасное будущее других детей? Тех, кому не повезло так, как Скарлет.

Сейчас, глядя на отчёты, демонстрирующие невероятную величину структуры Нэвэрмора, созданной для Домов Сирот, Скарлет с неудовольствием понимала, почему хозяин отребья отказался «отдать» приюты сразу в руки дома Бисмарк. Он не ограничился «присмотром» за детьми, чиновниками, воспитателями и учителями. Ночники не просто дублировали отделы муниципалитетов, отвечающих за данный сектор. Он построил что-то нереально гигантское.

Его люди контролировали буквально всё: от формы всех обитателей приютов, питания в столовых, предметов, что преподавали в классах, и до личной жизни учителей и воспитателей. Где-то Люди Ночи аккуратно помогли решить проблему со скандальным аристократом, которому учитель письма и счёта провинциального Дома Сирот буквально отдавил ногу. В другом, хорошему преподавателю манер и музыки оплатили лечение внучки, не чтобы стребовать долг с чудовищными процентами, а всего лишь выдав деньги как бессрочный займ с ПРОСЬБОЙ: даже если пожилой мужчина найдёт другую работу, приходить время от времени на мастер классы в тот Дом Сирот, где он работал.

Люди Ночи тут и там находили взрослых для работы с детьми, и они непременно были… нормальными? Не обязательно добрыми, источающими патоку с любезными улыбками. Строгие, но в меру — присутствовали. В Домах Сирот работали и гневливые, но не позволяющие себе избивать в кровь мальчишек и девчонок, что вызывали их злость. Откровенно недолюбливающие детей, но серьёзно относящиеся к делу — были. Главное, что объединяло всех работников — грамотное исполнение своих обязанностей. И это… импонировало капитану рыцарского ордена. Она бы подбирала если не точно таких же работников, но около того. Компетентных, знающих, умеющих делать то, что им поручено если не на отлично, то хорошо, или, в крайнем случае, удовлетворительно.

И всё это удивляло… даже поражало. Кто такой Нэвэрмор — Скарлет не знала. Вполне возможно, что он бывший воспитанник… приютов старого образца. Если она ошиблась в том, что мужчина — благородных кровей. У неё были сомнения в подобном, но всё может быть. Более того, только это допущение позволяло капитану ордена рыцарей Его Величества не… не… не сжирать саму себя в мыслях. Ведь если лорд Дна — аристократ, пусть и спрятавшийся в Ночи, то для Скарлет его поступок — как укол острия меча в самое сердце.

Благородный… пусть бывший благородный сделал для Домов Сирот больше, чем Скарлет Бисмарк. Пока она пряталась, трусливо отводя глаза от Дома Ужаса, из которого её забрал лорд Отто, Нэвэрмор превратил кошмарные застенки для невинных… в место, куда, как она узнала, часть простолюдинов изо всех сил пытается пристроить своих детей.

Когда Скарлет думала об этом, то мечтала и одновременно опасалась найти второе дно. В отчётах, документах, просто с помощью своих людей… Но его не было.

Нэвэрмор не соврал — нигде в Домах Сирот никто не агитировал за Ночь. Больше того, что преподаватели и воспитатели, что сами Ночники, возвращающие очередного «романтика подворотен» в приют, пытались вложить в головы детей влечение к праведному пути честного человека. Первые — уроками, наставлениями и увещеваниями, иногда наказаниями, а вторые временами проводили для сбежавших своеобразные экскурсии, демонстрируя самые чёрные, отвратительные стороны существования Людей Ночи.

И в связи с этим всем Скарлет сейчас очень сомневалась в возможности именно перехватить управление Домами Сирот. Ознакомившись подробнее, капитан поняла всю сложность работы уже созданного, налаженного механизма, и в данное время работала в сторону… альтернативного решения.

Нэвэрмор во время их единственного разговора сказал «чиновников проверяют чиновники». Как ни прискорбно, но — да, Скарлет была согласна с мыслью повелителя отбросов. Люди имеют привычку… оскотиниваться. Сначала немного, давая себе какие-либо некрупные поблажки, но со временем всё глубже и глубже погружаются в пучины подлости.

Причём все люди. Благородная кровь или не совсем течёт в их жилах — неважно. Разница в том, что потеряет человек, в случае, если подлость вскроется. Дворянин, стоящий на вершине, реже пойдёт на низость, чем чиновник низкого роду, при условии, что у них одинаковый… м-м-м… уровень честности. Вопрос потерь, что понесут тот и другой в случае провала. Вопрос опасности слухов. Вопрос давления со стороны родни и славы предков. Ну и да — вопрос цены.

Точнее ценностей. Скарлет не очень любила всякие высокодуховные размышления, поэтому просто и без изысков считала, что цена подкупа совести аристократа банально ВЫШЕ. Особенно, если у него есть своя земля, доход, предприятия. Искушение кошелём золота для него — и не искушение вовсе. А вот новые земли, титул выше, близость ко Двору, связи с более могущественными дворянами — это да. Это ценно.

А что же чиновник-простолюдин? Ему важнее золото, чем личное знакомство, к примеру, с герцогом Лупердель. Не пойдёт же он просить того об услуге? Как бы благосклонно не относился к худородному аристократ, просто попасть на аудиенцию — уже испытание. Ещё и просьба — никто не гарантирует, что Его Светлость просто откажется без каких-то последствий. Вполне реально, что тот, наоборот, разгневается на «смерда, не знающего своего места». Разумеется, присутствует куча «если», нюансов, но тугой кошель, в глазах чиновника, будет выглядеть соблазнительно при любых обстоятельствах. А вот достаточно будет соблазна для предательства совести — это вопрос личности.

Так что, капитан рыцарей Его Величества не считала простолюдинов именно «низкими» или «грязными». Всё же её происхождение самое что ни на есть полностью БЕЗРОДНОЕ, и не прими её в свою семью лорд Отто, в Рэйвенхолде сейчас жило бы ровно на одну круглую сироту больше. Девушка просто понимает, что дворяне и простые люди существуют… в разных плоскостях одного мира.

Но Нэвэрмор, лорд отребья, повелитель дна…

Скарлет Бисмарк почти уверена, что он — аристократ. Самодовольный, любящий покрасоваться, со страстью к театральщине… Самый неприятный типаж. И в то же время, этот падший аристократ сделал для сирот… таких же, как она годы назад… сделал больше, чем кто-либо в этой стране.

Он, бандит, не продавал ни детей, ни их труд. Не принуждал пополнять ряды Людей Ночи. Не вынуждал, по крайней мере. Десятки «не», которые могли прийти в голову Скарлет.

Поэтому, да. Если забыть взятую фамилию Бисмарк, нынешнюю принадлежность к аристократии, свою должность… Скарлет уже отошла от шока осознания. Но всё ещё удивлена. Бывшая сирота, бывшая простолюдинка… испытывала к лорду Дна огромное почтение. Только за то, сто он изничтожил Дома Ужасов, построив на их месте… пусть не райские уголки, но пристанища, где дети имели шансы вырасти в достойных… Хотя нет. Просто вырасти. Стать взрослым и не умереть.

В её снах, когда Чудовище в очередной раз просыпалось, всплывали картины, невольной свидетелей которым она была. Сейчас, капитан королевских рыцарей просто зарубила бы выродка, вымещающего злость на уже мёртвом от побоев мальчишке. Прирезала бы взрослого мужчину, насилующего маленькую девочку. Убила бы, верша правосудие на месте, ведь у неё есть и сила, и власть, и полномочия.

Но… поздно. Пока она набиралась храбрости Нэвэрмор уже всё сделал.

Поэтому, наследнице рода Бисмарк, капитану рыцарей Его Величества, откровенно не нравился повелитель отребья. Лорд Людей Ночи, что олицетворяли пороки, разложение и практически всё отвратительное, что есть в Эйруме. А ещё слабость дворян, которые не просто не могли с ним бороться, но даже не начинали. Нэвэрмор… всех устраивал, и капитана самого славного ордена рыцарей их Королевства это откровенно нервировало.

Но Скарлет, бывшая когда-то той маленькой девочкой, что каждую ночь молилась Светлым Богам, хоть и не знала правильных слов… Молилась, чтобы мама и папа её нашли и забрали в тёплый, родной дом. Чтобы завтра получилось покушать. Чтобы не было холодно. Чтобы больше больно не пинали в живот. Чтобы не убили, когда она опять встретится взглядами с самым злым воспитателем. Чтобы не продали страшным взрослым с жуткими глазами.

Эта Скарлет испытывала к Нэвэрмору жаркую благодарность. Каждый раз, читая отчёты, присланные самим преступником, или отправленные её людьми, невысокая черноволосая девушка с сапфировыми глазами ощущала признательность… и восхищение.

Она никогда и никому в этом бы не призналась, но… если когда-нибудь леди Бисмарк должна будет убить Нэвэрмора, сиротка Скарлет удержит руку капитана Скарлет. Сделает так, чтобы рыцарь промахнулась. Отведёт её взгляд от убегающего от облавы бандита.

Один раз. Ровно один раз она пойдёт на преступление перед своей совестью… Нет, не так. Отвернётся от долга рыцаря. Единожды. Тысячи спасённых за эти годы жизней детей по всей стране — они этого стоят. Да, ЕЁ СОВЕСТЬ как раз таки этого и требует.

Быстрый взгляд на часы, тихий цык. Время, что она себе дала на непрофильные дела закончилось.

Бумаги по части приютов аккуратной стопочкой отправляются в один из ящиков стола, а их место занимают новые.

Из-за случившегося на последнем королевском приёме работы значительно прибавилось. Но она не роптала: Эйрум отделался малой кровью лишь благодаря удачному стечению обстоятельств. Не из-за стараний ордена рыцарей, мастерства магов Башни или компетенции Корпуса Теней. Им всем просто крупно повезло. Повезло, что на приёме была леди Хлоя Владимир, которая божественной силой подавляла тварей Преисподней. Повезло, что благодаря…

— Проклятье, — девушка дёрнула уголком губ в раздражении, но отрицать очевидное — глупо.

Им всем повезло, что герцог Кронштейн испытывает к леди дома Владимир романтические чувства. Иначе Зверь Севера, скорее всего, банально проигнорировал приём в честь Шестого Принца Империи. В герцогстве имперцев презирают чуть ли не сильнее всех в Эйруме, и естественно, что высший аристократ стоит чуть ли не во главе разделяющих это презрение. Не будь приглашена леди Хлоя, не последуй за ней ослеплённый любовью мужчина, и леди Скарлет не смогла бы утверждать, что всё прошло бы настолько удачно.

Сражение вышло непростым, затяжным, и лишь благодаря поддержке в бою Зверя Севера у капитана рыцарей получалось сдерживать чудовище, оставив мелочёвку на Теней, рыцарей и дворян с открытой аурой.

Ну и сэр Бойл.

На лице капитана сменились сразу несколько эмоций. Удовлетворение, неприязнь, облегчение, а после появилась едва заметная улыбка.

Опять же, повезло. Повезло, что новый барон Брэйн, также тонущий в пучине романтики, не оставил свой путь. Не бросил совершенствовать свой клинок. Скарлет предрекала ему бытие четвёртым Мастером Меча Эйрума, но рассчитывала, что Повеление раскроется только через год-два. Его Копьё Ауры было неожиданным буквально для всех, но решающим.

И опять же… Смог бы её подчинённый совладать с подобным, если бы за его спиной не было леди Мэрили Валуа? Скарлет хорошо разглядела в глазах мужчины лютую ненависть, направленную на демона. Но увидела за ней ещё и страх… Нет, Ужас. Того, знакомого ей монстра. Приходящего время от времени во снах.

Слова о бесстрашии рыцарей — ложь. Любой человек чего-то боится. Это нормально. Это… стимулирует. Она бесчисленное количество раз прибегала к нему, нагоняя на своих подчинённых страх приближающейся смерти. Лорд Отто научил её. Хорошо научил.

Но никогда в спаррингах она не замечала в глазах сэра Бойла настоящего ужаса, хотя в бою Воины Ауры… м-м-м… Сложно быть неискренним, когда сражение идёт на немыслимых скоростях. Это практически невозможно. Битва оголяет душу, открывает её противнику. Хороший воин пользуется этим, чтобы нанести удар. Больше на инстинктах, звериным чутьём, мастерством, вбитым в мышцы и рефлексы годами тренировок.

Она видела в глазах мужчины досаду на приближающееся поражение. Опаску получить травму. Неприятие проигрыша. Неудовлетворение собой. Но не ужас.

И так же, чем-то звериным, инстинктами, как понимают только Аурные Воины, во время битвы с тварью из Преисподней Скарлет осознала: сэр Бойл боялся, но не демона, не умереть в сражении. Он страшился за свою леди. И капитан… должна… признать: возможно, если бы за его спиной не было бы леди Мэрили Валуа, барон Брэйн не бросился бы на помощь своему капитану и герцогу, удачно нанеся удар по твари. Вокруг присутствовало немало прорвавшейся мелочёвки, рыцарь, вполне вероятно, занялся бы её истреблением.

— Засранец, — фыркнула девушка, задрав лицо к потолку. — Вот же засранец!

Сэр Бойл вырос в силе раньше, что так-то было хорошо, но причина роста бесила Скарлет даже больше, чем её же двойственные мысли о Нэвэрморе.

— Р-р-романтика, — прорычала капитан.

Всё полетело в трубу из-за неё. С одной стороны, её подчинённый снискал славу, что прекрасно для ордена и его командира, стал сильнее, что вдвойне хорошо. А с другой…

— Тц, собственное баронство и леди Мэрили.

Девушка почувствовала очередную волну досады.

Не повезло. С каждым подвигом рыцаря, в голове леди Скарлет оформлялась идея. Не сразу, даже, наверное, поздновато, но она всё же поняла: Бойл Евлампий был бы хорошим кандидатом в лейтенанты!

Спокойный, старательный, исполнительный, серьёзный — прекрасные качества. Лейтенантов у девушки не было из-за завышенных требований. Да, она понимала, что хочет слишком многого. Но если кому и доверять, то достойному! Совсем идеально — ещё и сильному. Четвёртый Мастер Меча, имей он нужные качества, смотрелся бы великолепно на посту второго офицера ордена.

Но, демон раздери, сэр Бойл теперь, во-первых, глава нового рода, а во-вторых, у них с леди Валуа вполне официальные отношения. Ещё немного, и дома Брэйн и Валуа могут объявить о помолвке! Как тут нормально уделять время обязанностям лейтенанта рыцарского ордена Его Величества?

Среди Воинов Ауры Короля буквально не было ни одного главы рода. Вторые сыновья — редкость, а наследник семьи вообще присутствовал в единичном экземпляре, причём, насколько знала леди Скарлет, тот её рыцарь пошел на ссору со своим отцом, чтобы вступить в орден.

Дело не в рисках для жизни — дело во времени. Сложно совмещать практически ежедневную службу и управление феодом. Даже если есть хорошие управляющие — проблематично. Часто возникают срочные дела, требующие к себе внимания владетеля земель, а наследники обучаются своему ремеслу у родителей. Вторые сыновья, коли таковые есть, традиционно являются поддержкой первых (или сражаются с ними за место наследника, но это уже частности). Поэтому и богат орден третьими и выше сыновьями аристократов.

Но сэр Бойл теперь барон. Владетель собственного феода. Разумеется, долг требует от него совмещать службу и управление землями, ведь их и титул ему пожаловал государь. Но требовать от рыцаря ещё и взваливать на себя работу её заместителя уже будет натуральным свинством со стороны Скарлет. К тому же леди Мэрили…

Они не то, что подруги — капитану такое просто не нужно, но Скарлет той сейчас больше симпатизирует. В данное время беловолосая дворянка прекратила творить безумства, став просто очередной аристократкой, временами посещающей дворец. К тому же леди Мэрили познакомила Скарлет со своей портнихой, коей девушка полностью довольна. Фасон, пошив, материалы, сроки — всё идеально. Дорого, конечно, но это объяснимо тем, с кем мастерица работает уже несколько лет. Фантастически богатые Валуа всегда щедро платят за то, что им нравится.

В общем… с лейтенантом, Скарлет, что называется, «пролетела». Достаточно просто раз посмотреть, как сэр Бойл и леди Мэрили проводят друг с другом время, чтобы понять — барон будет отбиваться от должности всеми возможными способами. Ради сохранения свободного времени, чтобы потратить всё без остатка на свою будущую (капитан в этом не сомневалась) невесту.

Естественно, Скарлет и не думала вставлять этой парочке палки в колёса, это было бы просто глупо. Но жаль, да. Просто досадно.

— Ничего не поделать, — на стол легло личное дело близкого друга барона Брэйн — сэра Свэна.

Капитану нужен как минимум первый лейтенант. Её не заставляли, от неё не требовали выбрать себе заместителя, но Скарлет, после недавнего происшествия, всё и сама понимала. Увеличить силу ордена она сможет — сэр Бойл сам желает личного мастерства, да и другие Воины Ауры постепенно растут над собой. А вот с лейтенантом ей поможет «сэр Красавчик».

Несмотря на то, что некоторые считали леди Скарлет излишне прямолинейной… Даже, скорее просто прямой, как её меч, приёмная дочь лорда Отто не чуралась использования некоторых хитростей. И сейчас она планировала пронзить двух зайцев одной стрелой.

Сэр Свэн — дворянин с идеальной репутацией. Благородный, умный, храбрый, умелый мечник. Как и сэр Бойл, его младший товарищ не был замечен в чём-то порочном. Он серьёзно относится к службе, не разменивает своё время на легкомысленные связи, подобно сэру Бертрану Сомелье. Последний, по мнению Скарлет, излишне увлекался легкомысленными интрижками, что было в её глазах серьёзным недостатком.

Единственное, что можно хоть как-то поставить ему в сэру Свэну, так это посещение салонов и азартные игры, но… Скарлет уже смирилась — идеала не найти, и если она станет медлить, то и второй кандидат может каким-то образом «уплыть» из её рук. Даже сэр Бойл, что ближе всех стоял до этого времени к должности… «сошел с дистанции». К тому же, рыцарь Свэн посещает салоны лишь в компании с друзьями: в одиночку, во время выходных, он предпочитал прогулки по столице, дополнительные тренировки, чтение литературы.

Дело капитана сейчас — забрать сэра Свэна. Сделать его лейтенантом до того момента, как «загадочная леди» не войдёт в брачный возраст. Отличный план, по мнению Скарлет. Где второй заяц? Прячется именно в тени той самой леди. Ведь только дурак ещё не понял, кто является невестой сэра Свэна, с которой тот тайно помолвлен.

Разумеется, это сестра его лучшего друга, нынешнего барона Брэйн — леди Тильта Евлампий. И раз капитан упустила из своих рук сэра Бойла в качестве лейтенанта, то она обязана заполучить его, как друга сэра Свэна.

Всё, в принципе, проще гнутого медяка: она, возможно даже с помощью Его Величества, ставит «сэра Красавчика» на должность, а после — хоть трава не расти. Пусть они с леди Тильтой объявляют о помолвке — это даже хорошо. У будущего лейтенанта присутствуют необходимые качества, а дружба с бароном Брэйн, плюс будущая свадьба с леди Евлампий, позволят ему получить ещё и некоторое влияние.

Ведь как иначе: Мастер Меча в родственниках и друзьях — это сила. Опосредственно его тень будет играть на руку сэру Свэну, поднимая репутацию, придавая его приказам веса и солидности. Да, это не личная сила, но Скарлет верит, её будущему офицеру есть куда расти. Она постарается ему помочь, сэр Бойл будет делать то же самое. Ради друга и родича.

— Если я не могу искоренить эту… романтику, то я буду ей пользоваться, — с мстительной, угрожающей интонацией произнесла леди Скарлет Бисмарк, глядя на портрет сэра Свэна в его личном деле.

Ранее утро. Свежий, прохладный ветерок ласкал нежную кожу лица крайне привлекательной девушки. Леди Эстель Еровий сидела с безразличным выражением на лице. Карета с единственной пассажиркой слегка покачивалась, за ней слышался топот коней отряда сопровождения.

Ей предлагали использовать портал, чтобы с его помощью добраться ближе к границе. Соблазнительно — это ускорило бы исполнение плана её нового хозяина. Но она отказалась.

Каждый час пути в качестве дочери имперского герцога — медленно утекающее время «жизни», в конце которого её, Эстель Еровий, ждёт «смерть». Она чувствовала… какое-то странное, ненормальное удовольствие отсчитывая время до прекращения существования своей… текущей личности.

Она ненавидела себя. Слабую, глупую, невнимательную, трусливую. Она заслужила окончательную смерть, ведь, если бы заметила изменения, углядела, как умирает душа шестого принца… Заметила, как Эрик превращается в монстра… Или нашла в себе силы противостоять страху.

Столько людей были бы живы. Любимые, дорогие сердцу, незнакомцы, о которых она даже не знала… даже враги и неприятные ей личности. Эстель ни для кого не желала того, что устраивал принц вызвавшим его неудовольствие. Ну и, конечно, не являлась бы она такой дурой, сейчас бы уже, наверное, нянчила своего ребёнка, рождённого от любимого мужчины. И не помнила бы… всего того, что делало с ней Это.

Память… отравляла. Почти каждый день за последние несколько лет нёс в себе страдания. Грязь, от которой она никогда не очистится. Грязь как снаружи, так и внутри, даже в душе. Если бы не её Друзья, то девушка бы не вынесла тяжести этих воспоминаний.

Лёгкая улыбка, и леди слегка касается Отвращения. Дух чавкал, пожирая эмоции, что рождались из воспоминаний о грязных прикосновениях ненавистной Твари к её телу.

— Спасибо, — чуть слышно поблагодарила девушка Друга, почувствовав, как ненасытный голод духа на время угас.

Взгляд в приоткрытое окно.

Красивый пейзаж. Ей… наверное, ей нравился Эйрум потому что эта страна не Империя. Ненавистная родина истекала ядом в сторону бывшей провинции, и для Эстель не было ничего лучше этого знания, чтобы испытывать приязнь к государству-соседу.

Наверное, это тоже являлось причиной, почему она отказалась от портала. Ехать, любуясь ненавистной отцом и Императором страной, отсчитывая часы и минуты жизни дочери герцога Империи. Маленькое… болезненное удовольствие. Конечно, раньше она планировала умереть по-настоящему…

Ужас заурчал, втягивая в себя её страх перед окончанием жизни. Да, несмотря ни на что, она боялась окончания существования. Всё же, её жизнь не состояла из одних лишь горестей. Когда-то, давно-недавно, она была счастлива. Её окружали дорогие сердцу люди, а душа и тело не были перепачканы тварью, натянувшей физическую оболочку её мёртвого друга, надевшей его лицо, словно маску. Она помнила эти прекрасные годы, и боялась, что смерть, стерев память об ужасах, уничтожит и те маленькие светлые кусочки, что ещё остались в памяти. Эстель ужасала одна только мысль, что она останется без них. И плевать, что конец, в принципе, заберёт её полностью, как личность, как сущность.

Но сейчас, с обретением нового хозяина, необязательно всё заканчивать. Родиться заново… это соблазнительно. Его Величество предложил ей… прекрасное.

Эстель Еровий, вернувшуюся в Империю, ждёт смерть, но после этого, в катакомбах Эйрума, родится безымянная, но уже взрослая девушка. Чтобы стать инструментом хозяина. Инструментом, что в кои то веки рад быть использованным. Ведь будущая цель его существования — находить поганых рабов Преисподней, чтобы другие инструменты хозяина их убивали. Обрывали существование Тварей, спасая жизни других.

Истерзанная душа девушки пела от мыслей о будущем. Она одновременно мечтала, чтобы её перерождение произошло поскорее, и наслаждалась временем до «смерти». Было в подобном… что-то болезненно приятное. Она жаждала начать, и получала удовольствие от своего нетерпения.

Скоро, благодаря функции нового инструмента, её хозяин сможет ещё лучше убивать Чернокнижников, а значит… Спасать других.

Когда Эстель впервые говорила с мужчиной, ей едва удавалось сдержать свои чувства к нему. Восхищение, практически преклонение. Он — спаситель. И она ОБЯЗАНА помочь ему спасти как можно больше людей. Мужчин, женщин, детей. Простолюдинов и аристократов. Она ХОЧЕТ быть инструментом в его руках.

Благородных руках. Она, с помощью Друзей, часто наблюдала за фальшивыми благородными. Теми, кого так называли всего-то из-за рождения в нужной семье. Но её хозяин — не такой.

Каждое его действие отдаёт дворянской честью. Каждая эмоция, что передают Эстель духи — наслаждение для девушки. Он не Ангел Небес, но строгий Властитель, что заботится о тех, кто отдал себя в его руки. Он очищает грязь, не боясь замарать руки. Сражается со всем пылом храброго защитника. Любит…

Чёрные Боги, как же он красиво любит!

Она не прекращала наблюдать за хозяином, и каждый раз, видя взгляды, что он бросал на свою избранницу, Эстель досыта кормила Зависть. Да, она безмерно завидовала леди Мэрили. Никогда Эстель не станет пытаться причинить той зло, но и завидовать не прекратит.

Да и хозяин… Дочь имперского герцога не желала его, как мужчину. Не любила его. Более того, она никогда, даже если в её полумёртвой душе что-то к нему родиться, не будет пытаться его… запачкать. Хотя бы потому, что одна мысль о близости с мужчиной вызывает довольное чавканье Ненависти, Отвращения и Ужаса.

А ещё… она — грязнее тряпки, что годами носит узник казематов. То, что с ней происходило, что её заставляла делать та Тварь — превратило её в само воплощение… не чистоты. Поэтому… поэтому в том числе, Эстель никогда не будет пытаться мешать хозяину и его избраннице. Пачкать их чувства. Но не перестанет завидовать… тому, что есть у других, и что у неё забрали.

И ладно.

Леди Эстель Еровий чуть дёрнула левым уголком губ. На миг в её глазах блеснула злость, заставив удовлетворённо взрыкнуть Ненависть. У будущего инструмента Его Величества, Истинного Повелителя девушки, будет дело, которое приносит ей удовольствие.

— Хозяин… — едва слышно прошептала девушка, и в почти всегда безразличном голосе было явственно слышно нетерпение.

***

День возвращения на службу настал. И я испытывал по этому поводу двойственные чувства.

С одной стороны, из меня, один за другим, вырывались тяжелые вздохи при мыслях о том, что, во-первых, дела баронства и Людей Ночи теперь контролировать будет сложнее, а во-вторых, видеть любимую девушку после возвращения в орден из отпуска и «больничных» я стану реже.

С другой стороны… думаю, многие служивые меня поймут. Армия, если она нормальная, для человека, избравшего её своим жизненным путём… Как бы правильно сказать-то. Она понятная, наверное, ясная. Ты, фактически, не решаешь ничего глобального, если не занимаешь один из по-настоящему высоких командных постов.

У воина, солдата или офицера, в случае, если он не ленится и как следует исполняет свои обязанности в изучении соответствующих знаний, есть руководства на все случаи жизни. Уставы, уложения, инструкции.

Некоторые, далёкие от армии (или знакомые с плохими армейцами), любят пошутить, что военнослужащий — тупой придаток системы. Исполнитель без мыслей. Часто, особенно в том случае, если военная машина работает как следует — эти слова являются либо заблуждениями, либо ложью, либо скудоумием.

В моём случае, в ордене, всё совершенно не так. Дело в том, что командованию от своих воинов нужны, в первую очередь, быстрая и правильная реакция на ситуацию, с которой столкнулся рыцарь. А нам в свою очередь крайне необходимо знать, как действовать в той или иной ситуации.

Не стоять, пялясь на картину происшествия, гадая, куда и как приложить силы, а приняться за дело имея чёткие и понятные инструкции. Элитные части войсковых соединений, рыцари, гвардейцы — те, кто имеет раскрытую ауру, могут стать не только чрезвычайно полезными, но ещё и нанести дополнительный урон, иногда чудовищный, непоправимый. Если наша реакция будет не такой, как надо, нестандартная ситуация может превратиться из просто нехорошей в ужасающую. Кстати, магов, что служат при дворе и в армии это тоже касается.

Именно для верного реагирования и существуют инструкции. Огромный список, а если быть точным — натуральное собрание нескольких томов, от устава караульной службы в Дворцовом Комплексе, и до уложений матросов флота Эйрума. Благодаря этим талмудам мы и «не думаем». Нет смысла в размышлениях — нужны действия, за нас уже подумали командиры, возможно, жившие сотни лет назад, и писавшие инструкции не чернилами, а кровью потерянных сослуживцев, братьев и сестёр по оружию, погибших гражданских.

Собственно, к чему я всё это?

Здесь, на службе, рыцарь Бойл, как ни странно, расслаблен. Мне нет нужды морщить лоб, напрягаться, что-то просчитывать, интриговать или отдавать приказы. Я — меч, а уставы и уложения — рука, меня сжимающая. Грубая аналогия, согласен. Кому-то подобное вообще покажется неприемлемым, но для меня, который в последний месяц вытаращив глаза решал кучу проблем, начиная с дел в обретённом новом баронстве, и заканчивая сначала отправкой в Империю Луизы с сопровождением, части бойцов на «зимние квартиры», Мортимера и Ольги отдыхать вместе с доченькой… А ведь ещё были сраные демонопоклонники, странная дочка имперского Герцога, кандидатка в Святые, со своей наивностью… Ну кто бы мог подумать (я мог, на самом деле, но протупил), что леди Владимир действительно запишет меня в друзяшки?!

Короче… Я, шагая по коридорам Дворца, ощущал натуральное облегчение. Дела переделаны, приказы отданы, чай с будущей Святой выпит, любимая девушка зацелована и даже её попа пару раз пожамкана. Даже доча скоро вернётся в мои загребущие объятия.

Теперь можно РАССЛАБИТЬСЯ. Руководствуясь огромным списком правил просто служить, а думать по-минимуму. Стоять на посту, спокойно прокастинируя. Тренироваться с полной отдачей, расти в силе. Покатать Вторую Принцессу на плечах. Слушать весёлую трескотню Первой Принцессы. Закатывать глаза на очередную «ржаку» Колобка, сквернословя на него про себя. Тащить бухого кронпринца в покои, оставляя у него под подушкой зелье от похмелья. Чесать языками с друзьями и сослуживцами. Ну и, разумеется, ждать новой встречи с леди Валуа.

Скучать по вкусу алых губ, вспоминать горячие взгляды рубиновых глаз, чувствовать фантомный запах её парфюма. И тосковать. Чтобы, в следующий выходной, с наслаждением нежиться в тепле её присутствия. Говорят же: нет лучшей приправы, чем голод. С романтическими отношениями почти так же.

— Бойл, проклятье! Я сегодня без лимонов! — встретившийся на пути Берти широко улыбался. — А тебе, судя по лицу, они крайне необходимы!

— Доброе утро, — моя улыбка превратилась из мечтательной в дружелюбную. — Как дела? Как служба?

— Всё по-старому, только Свэна к себе капитан вызвала чуть ли не сразу после пробудки.

— Это чего? — удивился я. Леди Скарлет, обычно, никого просто так не дёргает. — Он не вынес осады принцесс Степи и сбежал от них через окно, разбив витражи, всполошив этим половину охраны Дворца?

— Не-е-ет… вроде бы… — с сомнением протянул друг, пожимая мне руку. — Но я могу подобное представить. Свэна обратить в бегство имеют возможность только кружащие вокруг него красотки. Вот не ценит он своего счастья.

— Слишком хорошо — тоже не хорошо, — нейтрально пожимаю плечами. Наш общий с Бертраном друг, насколько я понял, вполне себе гетеросексуальной ориентации, поэтому сомневаюсь, что тайный обратный трап рад собственной популярности среди девушек. Могу ошибаться, конечно…

Но и будь Свэн сторонницей розовой любви… кхм. Тоже проблема, да. Закрутит роман с какой-нибудь леди, а когда до «дела» дойдёт, выясниться, что у «лихого рыцаря» сосиска отсутствует. Если объект страсти этому значения не придаст, то ладно, конечно. А если это для девушки будет важно? Тут может такой скандалище случиться, что весь высший свет содрогнётся. От радости, как минимум: такая сплетня же! Самый популярный среди леди рыцарь на поверку оказался переодетой девой!

А уж как Его Величество будет счастлив…

— Слышал? Сэр Педигри покинул наши ряды. — поделился новостью Берти.

— Этого стоило ожидать, — осуждающе покачиваю головой. — Он старательно этого добивался своим пренебрежением долгу. Столько времени оставаться слабейшим из нас…

— Есть такое, — Сомелье поджал губы. — Официально, его призвали домой, и Его Величество «очень был этим расстроен», но на самом деле Король не хотел, чтобы на семью сэра Педигри пала тень. Так что нашего бывшего собрата дома ждёт та ещё головомойка. На его место, кстати, взяли юношу из семьи Огюст. Молодой сэр Ричард недавно успешно прошел Испытание, и даже заслужил от капитана пару лестных слов.

— Ого, настолько талантливый? — я неподдельно изумился. Леди Скарлет совершенно нельзя назвать щедрой на комплименты.

— Без сомнения, — в голосе Берта слышалось уважение к чужому мастерству. — По слухам, сэр Ричард мечтал о вступлении в наш орден с детства, и отдавал всё свободное время занятиям. Ну, как «по слухам», его отец, граф Марк Огюст, об этом довольно громко рассказывал всем желающим и не очень, когда его сын преуспел на Испытании.

— Есть чем гордиться, — понимающе улыбаюсь.

Нет для родителя ничего приятнее, чем успехи своего ребёнка. Распирающая гордость, абсолютная радость, умиление — мне всё это знакомо.

— Но это ладно, ты лучше скажи, когда вы с леди Валуа порадуете свет…

— Не скажу, — перебил я друга. Любопытный какой. Знаю я, что сейчас будет: «когда помолвка?», потом — «когда свадьба?», «что там с наследниками?». Не-не. Это наше с Мэрили дело. А высший свет может идти в жопу со своим любопытством. Бертран — тоже, но по-доброму.

— Зануда, — фыркнул товарищ.

Проходящий мимо нас слуга поклонился не останавливаясь. Как-то… излишне глубоко, наверное.

Служащие во дворце были освобождены от обязанности сильно гнуть спины перед благородными. Просто потому, что аристократов тут тьма тьмущая, и если бы обслуживающий персонал выражал почтение каждому встречному по всем правилам, то работа бы практически встала. Так что, слуги, когда выказывали уважение, лишь слегка гнули спины. Если несли что-то в руках, то дозволено было только склонить голову.

Но сегодня, встречаемые мною простолюдины как-то перегибали. В буквальном смысле.

— У нас какие-то изменения в регламенте для слуг? — поинтересовался я у друга.

— Заметил? — Берти широко улыбался. — Никаких изменений, просто ты у нас теперь персона популярная. Готовься некоторое время получать больше почтения от окружающих. Ну а потому как ты у простолюдинов в любимчиках…

— А… — действительно, не сразу сообразил: с работниками Дворца у меня хорошие отношения. Нет, я не «завоёвывал» их уважения, просто как-то так получилось, что люди ценили короткие слова благодарности, кивки в ответ на поклоны, приказы, отданные без пренебрежения.

Мелочи, на самом деле. Но на общем фоне для прислуги я выглядел просто неплохим аристократом, который стал, хоть и «новорожденным», но Мастером Меча.

В Эйруме такое уважают, так что поведение слуг… как бы так сказать-то?.. Хм. Они не могут подойти и поздравить, вот и чуть больше гнут углы поклона. Приятно, чёрт возьми. У меня дома, вон, Касс потолки носом царапает от факта, что его господин теперь аурой Повелевает. Личный слуга Мастера Меча — это невероятно круто в глазах мальчишки. Да и остальные глядят с восторгом и почтением. Неплохо-неплохо, а главное — необременительно в случае с обычными людьми. Жаль, что нужно готовиться к массовым поздравлениям от тех дворян, с кем я пока не общался после того королевского бала. Часть, готов поспорить, настолько «искренне» станут произносить слова поздравлений, что в отголосках славословий будет слышаться «чтоб ты сдох».

Но, к сожалению, такова цена поднявшейся репутации и благоволения монархов. Кто-то будет подходить, чтобы «возвести мост симпатии» между собой и новым Мастером Меча. Некоторые искренне захотят сказать пару приятных слов. Ну а кого-то заставит этикет. Ещё опаска, да. Вдруг я злость затаю? Или, что ещё хуже, Королю не понравится игнор достижений его любимчика. Ведь он может чем-то таким у Теней поинтересоваться.

И, да, объективно — любимчика. Все рыцари ордена Его Величества, так или иначе в фаворе у Короля. Но я со стороны смотрюсь… любимчиком среди любимчиков, наверное? Потому что милостью меня прямо обсыпали в последнее время: и доверие продемонстрировали, и титул с землями дали. Короче, если звать кого-то из ордена фаворитом, то я подхожу лучше всех. И, если отбросить лишнюю скромность, то это очень даже неплохо.

«Интересно, куда меня сегодня поставят?», — лениво гадал я, пока мы с Бертом шли к залу для утренних собраний.

Сейчас будут «раздавать» посты, может даже что-нибудь объявят. Капитан не фанатела от утренних построений, поэтому, крайний срок — за час перед началом смены, мы просто приходили в определённое помещение, забирали конверт с описанием места дежурства и, если есть, дополнительными приказами. Всё.

Только изредка леди Скарлет пользовалась моментом, чтобы что-то донести до нас всех на словах. И, кажется, сегодня именно тот день.

Дело в том, что рыцари в помещении присутствовали в большом количестве. Ничего необычного — капитан всегда так делала, когда собирала нас.

В стандартный день члены королевского рыцарского ордена просто заходили с определённого времени, забирали конверт со своим именем у слуги, и отправлялись по личным делам, чтобы в нужное время заступить на пост. Ну а перед каким-то объявлением слуга просто доносил рыцарю, что капитан просит её дождаться…

«Да, точно», — я почувствовал, как мой амулет, соединённый с артефактным комплексом Дворца, подал сигнал «общего сбора».

Ну, ничего не поделаешь, подождём.

В голову пришла, и тут же была выброшена абсурдная мысль, что леди Скарлет собралась… э-э-э… выставить меня на всеобщее обозрение. Типа, «поглядите, каким у нас стал мощным сэр Бойл». Но — нет. Точно — нет. Тысяча процентов. Я, конечно, не могу сказать, что очень хорошо знаю своего командира, но в данном вопросе с уверенностью утверждаю: так она точно делать не станет.

В её стиле устроить мне внеочередной спарринг, подмести благородным хлэбалом новоиспечённого Недомастера Меча песок тренировочной залы, а потом высказаться о том, что я слаб, и ей прямо вот больно смотреть на столь убогое Повеление Аурой. Ну и всё в этом стиле. Не для того, чтобы унизить, а ради стимуляции своего рыцаря. Мда… ну, такая вот у нас капитан. Я, в принципе, уже привык.

Так что практически со спокойной душой занялся ожиданием командира, наблюдая за всё новыми и новыми прибывающими рыцарями. То есть, чесал языками с собратьями, принимал от некоторых поздравления. Познакомился с сыном графа Марка Огюста. Натуральный юноша со взором горящим, кстати. Только не субтильный, а волне себе рослый и плечистый, хоть и молодой. Причём взор у него горел больше всего, когда парень на меня глядел. Тоже ожидаемо: боевитая молодёжь часто грезит подвигами, а те, кто их свершили, в глазах юношей и девушек достойны восхищения.

«Нужно просто перетерпеть», — вздыхаю про себя. Минусы повышения репутации — увеличение внимания к моей персоне. Но это исправит время.

— Ого, — тихо восхитился стоящий рядом Берт.

— Ого, — одновременно с ним едва слышно воскликнул сэр Арчибальд Буэблевэ, с которым мы, как в старые добрые, тихо, но благородно собачились. Честно говоря, я даже ему обрадовался. Особенно тому, что отношение рыцаря не переменилось совершенно, и после принесения формальных поздравлений, мы увлечённо начали препираться.

— Вот и объяснение, — кивнул я своим мыслям, тоже, стараясь слишком не повышать голос. Теперь ясно, зачем командир вызывала к себе Свэна с утра пораньше.

В помещение вошла капитан Скарлет, а сопровождал её наш обратный трап. Лицо моя подруга держала невозмутимое… для всех, кто её не очень хорошо знал. Потому что взгляд у тайной леди-рыцаря ордена Его Величества был полностью ошашарашенный.

— Ну, теперь точно все красотки — его, — послышался едва слышный вздох откуда-то из-за моей спины.

— Этот мир несправедлив, — печально отметил кто-то ещё.

Дело было в том, что наш «собрат» щеголял рыцарским мундиром со знаками отличия первого лейтенанта. Это… круто, чёрт возьми! По многим причинам: тут и статус, который даёт место второго офицера (после капитана) ЛУЧШЕГО рыцарского ордена нашего королевства (бойцы Зверя Севера могли бы с этим поспорить, но именно что поспорить, а не опровергнуть), и повышение содержания, и власть, которая и не снилась моему отц…

Эм… Это из другой оперы. Хотя, если вспомнить моего папку из прошлого мира, земля ему пухом, то власти-то у него и не было никогда. Ладно, в общем, пост первого лейтенанта — это круто и статусно. А если вспомнить, что леди Скарлет воротила нос от всех кандидатов с тех пор, как лейтенанты её приёмного отца ушли в отставку… вдвойне почётно. По крайней мере, среди тех, кто нашего капитана реально уважает.

— Она такая красивая… — меня буквально вышибла из размышлений тихая фраза. Справедливости ради, не одного меня. Едва слышные шепотки сменились мёртвой… нет, дохлой тишиной.

«Какого?!..» — держу пари, не один я выпал в каплю от слов молодого рыцаря Ричарда Огюста.

Только мы охренели по несколько различным причинам. Я на миг подумал, что парень, только вступивший в орден, знает секрет Свэна. Кстати, судя по расширившимся зрачкам моей замаскированной подруги, она тоже на мгновение так решила. А остальные, услышавшие сказанное новичком, определили объект его восхищения однозначно: логично, что им была назначена единственная… м-м-м… официальная леди, присутствующая в помещении.

И они были правы. Скосив глаза на новенького, я увидел его полный восхищения взгляд, направленный… на капитана Скарлет!!!

«Любитель бойцовых полторашек», — с уважением подумал фикрайтер, скрывающийся во мне. — «Тебе крышка», — констатировал рыцарь Бойл, что прекрасно знал, как реагирует на подобное его командир.

— Ему конец…

— Б-бедолага.

— Он же ещё так молод…

— И не говори, жить и жить…

— Нужно успеть занять у него золотишко!

И я вот не могу сказать, чего было больше в едва слышных голосах собратьев: сочувствия… или предвкушения. Кажется Его Величество на нас плохо влияет.

«РЖАКА», — вспомни Солнце, вот и лучик. Только подумал о Короле, как весь орден, внезапно, подвергся слуховым галлюцинациям, что были хорошо различимы из-за одной из висящих тут картин.

— Тишина, — леди Скарлет говорила спокойно и холодно. Правда у девушки отчего-то подёргивалось правое веко, а взгляд, направленный на новичка, очень походил на взгляды мясника, на забой к которому привели свинюшку, с которой у того личные счёты. Только вот юный рыцарь, кажется, не осознавал, что означает пристальный взгляд красивых, сапфировых глаз, натурально млея от внимания капитана. — Сэр Свэн стал первым лейтенантом. Этот месяц он будет сопровождать меня, набираясь опыта. В дальнейшем, я ожидаю от вас чёткого исполнения его приказов, саботирующих будет ждать наказание. Так же. В Магической Башне пополнение. Маг шестого круга — Секстант. С сегодняшнего дня он станет одним из чародеев, обеспечивающих безопасность Дворцового Комплекса. Узнаете просто — северянин с металлическими руками. И последнее: из ордена ушел наш брат, сэр Педигри, его место займёт Ричард Огюст, второй сын графа Марка Огюста. Жду от вас должного рыцарям отношения к младшему собрату. Вопросы?

Вопросов не было. Леди ненавидела попусту терять время на лишние разговоры, а нам было всё понятно. Свэна — и так расспросим. Новый рыцарь… ну, грубо говоря, и фиг с ним. Есть и есть, что за человек — потом узнаем. Хотя, его… м-м-м… умение влипнуть в неприятности только что взяло сразу пятый уровень в глазах окружающих. С нулевого, ага. Маг в Башне? Этим тоже никого не удивишь. Шестой круг, конечно, уважаемо, а металлические руки — любопытно, но на этом всё. Интерес потом можно удовлетворить либо расспросами не таких опасных людей, как капитан, либо личным знакомством.

— Великолепно, — девушка, бросив взгляд на новичка, состроила совершенно не подходящее словам лицо. Что-то среднее между досадой и физиономией лизнувшего лимон. — Продолжайте.

После чего, в сопровождении Свэна, покинула помещение так же быстро, как недавно вошла.

— Пу-пу-пум… — многозначительно пропупумкал я себе под нос. Протезист, решивший остаться в столице — это хорошо. Надо бы к нему лично присмотреться.

Но Свэн — да. Удивил. И сам, судя по всему, удивился конкретно так. Ну, жила была девочка — сама виновата. Слишком, я думаю, безукоризненная у моей подруги была служба. Леди Скарлет таки решила найти себе одного из офицеров, и обратила внимание на, пусть и красивого, но всеми конечностями отбивающегося от жуткой романтики рыцаря. Хм… Хм-м-м… Ну да, прав Колобень Четвёртый — РЖАКА!!!

— Сэр Ричард, — пока я размышлял о том, как буду зубоскалить над Свэном (конечно, в свободное от службы время — субординацию нужно соблюдать), Берти повернулся к новичку. — Не могу не отметить вашу храбрость. Для меня честь служить со столь отчаянным рыцарем.

— Воистину, — якобы искренне кивнул сэр Арчибальд. — Ваша откровенность и стойкость перед лицом практически смертельной опасности делает вам честь. Я горд, что БЫЛ с вами знаком. Хоть и недолго.

— Милорды, — пока новичок непонимающе хлопал глазами, я решил того слегка поддержать. — Столь искренне, воистину рыцарское выражение восхищения прекрасной леди показывает сэра Ричарда достойным собратом, правильно понимающим идеалы рыцарства. Прошу вас воздержаться от колкостей, ведь… — помимо воли моё лицо дрогнуло, — ему и так будет… сложно.

— Кхм… — Бертран смущённо кашлянул в кулак.

— М-м-м… — сэр Арчибальд отвёл взгляд в котором на миг блеснула вина и жалость. Всё же… есть в нём и положительная сторона.

— … — сэр Ричард продолжал растерянно переводить взгляд с одного сочувственного лица на другое.

«РЖАКА ЖЕ», — хрюкнула картина голосом Его Величества. После чего, судя по звуку, хлюпнула вином из бокала. Тиран бесчувственный.

Хлоя снова кинула взгляд в сторону леди Валуа. Опять, как и многие дни до этого, на общих занятиях беловласая абсолютно не обращала на неё внимания.

Не как раньше, не подчёркнуто и презрительно игнорируя. Сейчас Мэрили Валуа просто… будто не помнила о Хлое. Совершенно. Полностью. Без каких-либо подтекстов. Тот раз, когда девушка посчитала, что наследница дома Валуа подошла, чтобы помочь тем недоджентельменам над ней поиздеваться, но растоптала самих насмешников, словно лавина кавалерии слабовооруженный и неорганизованный строй лёгкой пехоты, был последним, когда они говорили.

Даже в дальнейшем, когда другие позволяли себе что-то подобное тому возмутительному случаю, леди Валуа бровью не вела. Безучастная, холодная, отстранённая, Мэрили Валуа, в первый и последний раз бросив, что Хлое стоит «отрастить зубы», удалилась, словно бы… бросив её? Странное ощущение, когда, человек, которого ты воспринимала чуть ли не «вечным врагом», просто… исчезает из твоей жизни.

Это… леди Владимир даже чувствовала какую-то иррациональную обиду. Ведь она… Сначала не знала, что и думать о «защите» со стороны леди, которую считала чуть ли не Злом во плоти. Правду ли она сказала? Верить или нет в то, что у неё какие счёты к наследнику виконства Маккени. Сумасшедшие мысли и ненормальные догадки мелькали в голове ещё не раз после того дня, но правда оказалась… разочаровывающей. Алоглазая и беловолосая больше не подходила, и даже не смотрела в сторону Хлои.

Леди Владимир не хотела в это верить… Ей ОБИДНО было осознавать, но в тот день… её, действительно, не защищали. Алоглазая Мэрили не пыталась как-то исправить всё то зло, что причиняла Хлое. Леди Валуа просто… мстила за что-то Кормику Маккенни, чью жизнь с того дня планомерно превращала в настоящий Ад! Опять же, полностью игнорируя Хлою!

Нет, леди Владимир знала, что беловласая дьяволица прекратила преследовать Пердоса. Она так же слышала, что наследница Валуа в данное время всё ближе и ближе сходилась с королевским рыцарем, новым бароном Брэйн… Тоже странным мужчиной, бывшим полностью, абсолютно непонятным (до недавнего времени) для Хлои. Холодным, отстранённым, выбивающим из колеи своим отношением!

Если после… неприятностей, постигших род Владимир, подчёркнутое пренебрежение ещё можно было как-то объяснить, но до? Хлоя просто не понимала сэра Бойла. Настолько… настолько подчёркнутое неприятие её компанией — обескураживало. Ведь она его не оскорбляла ни разу, никогда не говорила о рыцаре гадостей… Да она В ПРИНЦИПЕ НЕ ЗНАЛА О ЕГО СУЩЕСТВОВАНИИ до того вечера, когда он выступил из ниши в саду королевского дворца!

Это… так обидно… Хлоя даже…

Проклятье, какую же она глупость совершила! Проклятый перстень с фамильным гербом! Светлые Боги, что сэр Бойл о ней подумал, когда узнал в незнакомке наследницу графа Гендо Владимир? Она ведь вела себя, как настоящая ДУРА, когда «замаскировавшись» преследовала дворянина в его выходной. А ощущение, когда тот всучил ей бумаги, и ушел? Так глупо Хлоя ещё себя никогда не чувствовала. Сэр Бойл шагал, а она стояла неподвижно с листами разнообразных новостей… словно памятник ДУРЕ какой-то. Даже мальчишка простолюдин, что забирал посуду со скамьи, где сидел рыцарь, посмотрел на неё с полнейшим непониманием во взгляде. И ведь… ведь она знала, что воины Ауры прекрасно слышат и замечают всё вокруг, но глупое любопытство заставило забыть буквально о прописной истине… Поставив её в настолько нелепое положение, что Хлоя теперь буквально боялась встретиться лично с этим джентльменом.

Не из-за его странного выражения лица, когда на тебя смотрят словно глазами мёртвой рыбы, а из-за смущения!

— Ох, — девушку буквально передёрнуло от постыдных воспоминаний. Таких немало в её жизни, даже слишком много. Абсурдные глупости, заставляющие через какое-то время сомневаться в собственном здравомыслии. Постыдные, дурацкие, наивные.

Ладно, по крайней мере, сейчас ей ясна причина странного поведения рыцаря — он любил и любит дочь дома Валуа. И алоглазая, жесткая, холодная, ядовитая леди Мэрили не просто не против ухаживаний от барона, но демонстрирует полное принятие его действий. Более того, не так давно они стали парой в глазах всего Высшего Света.

Несколько печалит, что из-за чувств к леди Валуа сэр Бойл не желает общаться с Хлоей… Но она, опять же, поняла в чём причина. Та короткая беседа с наследницей Валуа, где алоглазая не пыталась больно ужалить наследницу Владимир, и недавний разговор с лордом Нэвэрмором… они помогли девушке посмотреть на ситуацию несколько под другим углом.

Разумеется, травля от беловолосой из-за того, что маркиз Лупердель дружит с Хлоей — это неправильно. Заявлять, что леди Владимир украла у леди Мэрили этого юношу — тоже в корне неверно. Хлоя никогда и ничего не воровала, тем более в адрес других людей подобное заявление и вовсе оскорбительно. У Пердоса есть разум, чувства, желания. Если он желает дружить с Хлоей — это его выбор. Девушка же лишь отвечала на хорошее отношение со стороны юноши. Они общались и дружили — ничего больше — раз, и два — Мэрили Валуа просто не имела права им что-то запрещать.

Но, как сказал её новый друг из Ночи, аристократия Эйрума, прежде всего — воины. Сила, храбрость, подвиги — вот горнило, из которого было выковано дворянство. Сильные и храбрые защищали не имеющих возможности сражаться, чем и заслужили своё положение. Хлоя сильно упрощает, но в целом: сила породила привилегии. Вместе с ними родились и традиции, одна из которых — биться в честном поединке.

В Эйруме существует огромный свод правил, определяющих честность и… саму возможность тех же дуэлей. Правила, которым неукоснительно следуют аристократы. К примеру, два воина Ауры — сражаются по одним правилам, Мастер Меча и чародей — по другим, и даже на совершенно иной арене. Не владеющий ни магией, ни аурой имеет возможность выставить вместо себя бойца, и никто его не осудит.

Так вот, отношение к ней сэра Бойла… кристально понятно. Она — наследница графства, леди Валуа — тоже. Их противостояние, какой бы ни была причина, честное, в плане «весовых категорий». Леди, как и джентльмены, бьются согласно правилам. Иногда — буквально, на дуэлях. Но и на арене Высшего Света происходят баталии. Соперничающие дома аристократов, где первые леди, как и их мужья, «звенят клинками» в словесных поединках с целью уколоть, ужалить оппонента как можно чувствительнее. Чаще всего, чтобы прилюдно втоптать в грязь, нанести удар по достоинству противника, таким образом бросив тень на всю семью врага.

И Хлоя… сражалась нечестно. Да, конечно, она терпеть не могла ругаться, девушка просто не умела ранить кого-то словом, особенно намеренно. Поэтому, обычно всего нескольких фраз хватало алоглазой, чтобы наследница рода Владимир уже едва не плакала от обиды и бессилия. Только её неумение — её проблема, её недостаток.

Для рыцаря, воина Ауры, само собой разумеющееся — становиться сильнее, работать со своими слабостями, особенно для члена королевского рыцарского ордена, куда могут попасть только лучшие из лучших. Сэр Бойл… он осуждал Хлою, считал её поведение бесчестным. Ведь она, вместо борьбы один на один с противником её уровня, постоянно пряталась за своими друзьями. Позволяла себя защищать. Защита от близких… это нормально, когда на тебя «нападает» либо несколько оппонентов, как тогда, с Кормиком Маккенни, либо когда твой враг заведомо сильнее. К примеру, если её, наследницу графства, вдруг решит задеть герцогиня.

Всё лежало на поверхности, как тогда — с малым гербовым перстнем, но Хлоя, как всегда, в упор не видела очевидного. А из-за репутации леди Мэрили, из-за того, что у той буквально не было сторонников, наследнице рода Владимир всё сходило с рук. Ну и да, она — кандидатка в Святые, а её защитники — герцог, будущий герцог, и искуснейший из волшебников страны. Неудивительно, что рыцарь Бойл, питающий нежные чувства к леди Валуа, смотрел на Хлою настолько… На самом деле, поведение рыцаря можно даже назвать снисходительным. Всего лишь яркое неодобрение и явная дистанция. Могло быть и хуже.

Девушка глубоко вдохнула, а потом долго, медленно выдохнула, собирая решимость. Пусть она считала поведение Мэрили Валуа грубым, её нападки — несправедливыми, пусть их односторонний конфликт остался в прошлом, но Хлоя хотела, чтобы между ними… не присутствовало… слишком яркой неприязни. Она никогда не искала конфликта с леди Валуа. Не желала вражды. Дружба… нет, скорее всего она никогда не зародиться, но можно… поговорить, «официально» оставив обиды позади. Хлоя может сделать первый шаг, ведь именно для неё это важно. Обида — тяжелый груз для души, и сбросив её девушке дышалось бы свободнее.

Она долго размышляла, осторожно наблюдая за леди Валуа. С того самого дня, когда та избавила её от тех троих «шутников». И… удивительно, но «беловолосая дьяволица» или «сука Валуа», как звали её некоторые, в глазах Хлои стала выглядеть иначе.

Молчаливая, одинокая… несчастная. Наверное, так теперь Хлоей воспринималась леди, что долгое время нападала на неё при каждом удобном случае. В душе леди Владимир родилось сочувствие к ней, но, тем не менее, кандидатка в святые всё ещё не понимала, почему алоглазая леди выбрала путь одиночества. К тому же, удивительно, но Мэрили Валуа никогда и никого без причины не выбирала… «целью». Всегда, каждый раз, так или иначе, но её «жертва» каким-то образом первая задевала аристократку с белыми волосами. И вот тогда…

Хлоя передёрнула плечами.

Наблюдать за тем, как леди Валуа снова и снова словестно «избивает» дворян, что вызвали её неудовольствие, даже в каком-то смысле жутко. И Хлое всегда казалось, что та перебарщивает. С другой стороны, обычно, после продолжительного террора со стороны Мэрили Валуа, её жертва и помыслить не могла, чтобы повторить то, что вызвало у алоглазой неудовольствие.

«Страх — такой же инструмент, как и любой другой. Поверьте хозяину отребья, леди», — говорил ей на недавнем ночном чаепитии лорд Нэвэрмор. — «Понятный, эффективный, а главное — простой. Не нужно придумывать сложные в реализации планы, достаточно — просто… быть страшным. Взгляните на меня: тьма, хаотично ползущая по моей фигуре, пугающий голос, горящие фиолетовым огнём глаза. На самом деле этого достаточно, чтобы испугать большую часть населения Эйрума. Конечно, вокруг вас много по-настоящему доблестных, храбрых людей, но в масштабах страны их лишь горстка. Да и Храбрые… они тоже бояться — достаточно найти Их личный страх».

Они говорили не о леди Мэрили, а о жизни в Ночи, но, размышляя о сказанном на том чаепитии, Хлоя поняла, что наследница Валуа, не «перегибает с местью» — она запугивает. Делает так, чтобы её жертвы банально не решались в следующий раз её задеть. Взвесив все «за» и «против», представив, насколько может усложниться жизнь, просто держались от беловласой подальше.

Что, на самом деле, не так уж и сложно. В смысле — держаться подальше. Опять же — удивительно, но после того, как леди Валуа прекратила обращать внимание на Хлою, та стала замечать, что обладательница рубиновых глаз… просто-напросто НИКОГДА не проявляет инициативу, если дело касается не вопросов по учёбе. Да и то, это относится только к преподавателям.

А так… распорядок дня леди Мэрили в Академии в какой-то степени скучен, что ли: прибытие в экипаже вместе с бессменной служанкой, посещение занятий, обед, снова занятия, в перерывах она может почитать книгу (вот, как сейчас), а после окончания учебных часов — вновь экипаж… и всё. В сравнение не идёт с насыщенной жизнью Хлои, даже после того, как Высший Свет узнал о проблемах семьи Владимир.

— Ох, ладно… — пробормотала девушка себе под нос, всё же направившись к месту в аудитории, где леди Валуа предавалась чтению.

Беловолосая уже заметила пристальное внимание к своей персоне, и пару раз бросала на Хлою удивлённо-холодный взгляд.

Сейчас, по мере приближения к леди Мэрили, та, без спешки, спокойно, заложила закладку в книгу, закрыла её, и стала следить за Хлоей. В рубиновых глазах не было ни гнева, ни опаски. Вопрос, едва заметная неприязнь. Кандидатке в Святые показалось это хорошим знаком. Как и неподвижное лицо, не искривлённое в ядовитой усмешке, которая обязательно предвещала неприятности, заставляя Хлою чувствовать мурашки, бегущие по спине.

— Леди Валуа, доброго дня, — дочь рода Владимир попыталась доброжелательно улыбнуться, но даже не видя себя в зеркало, поняла, что улыбка на её лице натянутая и нервная.

— Доброго дня, леди Владимир, — с довольно ярким удивлением в голосе поздоровалась в ответ Мэрили Валуа. Беловолосая даже не пыталась показать улыбку, разглядывая Хлою, словно внезапно заговорившую кошку.

Неловкое молчание. Впрочем, недолгое.

— Леди, я бы хотела с вами поговорить… — поняв, что со стороны леди Валуа не последует затравки для светского разговора ни о чём, кандидатка в Святые решила перейти сразу к главной теме будущей беседы.

— Не могу сказать, что разделяю ваше желание, — ровный голос, холодный взгляд, и едва заметная заинтересованность. — Но, если это нужно, давайте побеседуем.

— Благодарю, — у Хлои были двойственные чувства. С одной стороны, Мэрили Валуа откровенно призналась в нежелании разговаривать, с другой, агрессии не было. Довольно грубо, но… приемлемо. Ждать от «зла во плоти» доброжелательности и расположения было бы слишком наивно.

И Хлоя принялась говорить. Увы, стройная речь из воображения в реальности получилась косноязычной, путаной и изобилующей неловкими паузами. Благо, вышло недолго, поэтому леди Владимир не успела полностью пасть духом и удариться в панику.

… поэтому, я бы хотела перед вами извини… — но закончить девушка не смогла.

— Прекратите, — леди Валуа раздраженно дёрнула щекой и подняла ладонь в останавливающем жесте. — Леди Владимир… вы позволите мне говорить откровенно? Может получится даже грубо, но, раз уж вы решили… пообщаться без купюр, внести полную ясность, то я бы желала тоже осветить некоторые моменты.

— Да, конечно, — после короткой паузы кивнула Хлоя.

— Замечательно, тогда, предлагаю вам присесть, — Мэрили Валуа указала ладонью на свободный стул рядом с собой. Вообще, аудитория была практически пуста — учащиеся разбрелись по академии, так что свободных мест предостаточно, да и любопытных глаз — минимум.

— Благодарю.

— Итак, — дождавшись, пока кандидатка в Святые присядет, леди Мэрили достала из канцелярского пенала, лежащего на столе, небольшую пластину, в которой Хлоя практически сразу узнала артефакт для приватных переговоров. — Чтобы некоторые не напрягали слух, пытаясь подслушать нашу беседу, — пояснила девушка, на этот раз продемонстрировав улыбку — едва заметную, но полную презрительной насмешки.

Хлоя сдержала вздох облегчения. Если говорить откровенно, то «честный и грубый» разговор с леди Валуа её слегка… м-м-м… пугал, наверное. Да, девушка крайне плохо относилась к лукавству, и, как бы не было неприятно признавать, побаивалась беловолосую.

— Начнём с того, что вам не стоит приносить каких-либо извинений, — дождавшись пока один из некрупных драгоценных камней не начал едва светиться, сигнализируя о начале работы магического предмета, заговорила леди Мэрили. — Просто не нужно. Как я говорила, хочу быть с вами честной: если бы не защита ваших… — дворянка на миг замолчала, пристально посмотрев на Хлою, после чего тихо вздохнула и покачала головой. — Если бы не ваши друзья, то о каком-либо, как вы говорите, честном противостоянии, не могло быть и речи. Вы бы банально проводили все дни в слезах и депрессии. Не подумайте, я не хвалюсь, и даже… сожалею о некоторых своих поступках. Но тоже не буду приносить извинения.

Мэрили Валуа замолчала, начав пристально разглядывать ногти на своей левой руке. Несколько секунд между ними стояла тишина, после чего беловолосая подняла на Хлою спокойный взгляд.

— Вы мне не нравитесь, леди Владимир. С самого начала не нравились. И глобально моё отношение к вам не изменилось, несмотря ни на что. Да, у вас есть черты, что вызывают симпатию — ваша честность, к примеру. Или, что я уверенна в том, что наш разговор останется между нами. Но раздражающего для меня в вас намного больше. Начиная с просто невероятной наивности, граничащей с глупостью, беспомощности, несамостоятельности и заканчивая приторной жизнерадостностью и стремлением для всех быть хорошей. Не казаться, а именно БЫТЬ. Столько сил тратить на чуть ли не детское «давай мириться и дружить»… Мне это чуждо. Хотя бы потому, что я никогда не стала бы пытаться извиниться перед той, что старалась сделать меня несчастной. Ненавидеть, презирать, может даже желать смерти — да, но не искать свои ошибки не в первопричинах, а в процессе конфликта, и найдя… откровенную мелочь, потом испытывать муки совести за, якобы, собственное неверное поведение.

В голосе Мэрили Валуа слышалось сдерживаемое неодобрение.

— Хотя, всё же я должна извиниться, но только за эти мои слова. Простите меня, леди Владимир, сейчас я не желаю вас задеть. Возможно — объяснить, ведь, насколько я поняла, для вас это важно. Хочу подчеркнуть, что не считаю вас плохим человеком. Просто вы мне не симпатичны. А ещё я вам завидую.

Хлоя в удивлении задрала брови, на что на красивом, бледном лице появилась чуть кривая улыбка.

— Удивительная недогадливость, — в этот раз в голосе леди Валуа чувствовалась небольшая порция яда. — Вы — счастливая девушка, что прожила счастливое детство. У вас есть любящие родственники, отец… мать. Вы — зеленоглазая и златовласая блондинка, так ещё и с проявившимся даром священной магии. Вашего расположения, расположения кандидатки в Святые, расположения любимой и единственной дочери графа Владимир ищут многие. По крайней мере те, у кого в черепах присутствует мозг. А теперь посмотрите на меня: белые волосы, красные глаза. Дитя Скорби, своим рождением убившее мать… Вот только не надо этих жалостливых взглядов, я не пытаюсь добиться от вас сочувствия, а хочу, чтобы вы просто поняли, ПОЧЕМУ, даже если бы между нами не было конфликта, я никогда не стала бы с вами любезничать. Мы — абсолютно разные. Поэтому, прошу вас, ради вашего и моего душевного равновесия, продолжайте свои игрища с друзьями, и забудьте обо мне. Сама же я готова пообещать, что пока вы не пытаетесь затащить меня и моего… кавалера в кружок фанатиков вашей добродетели, Мэрили Валуа не станет даже коситься в вашу сторону.

— Они не фанатики! Они — мои друзья! — оскорблённо воскликнула Хлоя.

— Вы даже не представляете, как эти мужчины разочарованы быть просто друзьями, — тихо, на удивление не обидно, а как-то горько засмеялась леди Валуа. — Но, в любом случае, фанатики, друзья, поклонники — как пожелаете, так и называйте. Это ваше дело. Я всё равно останусь при своём мнении. Может они нашли в вас что-то, что я не разглядела, а может, то, что я считаю недостатками, для них выглядит крайне мило и привлекательно. Это уже их дело, но факт остаётся фактом — два благородных джентльмена и колдунишка Бэдэ души в вас не чают.

— Мы относимся друг к другу с уважением. К тому же Хозяин Магической Башни тоже приравнен к дворянскому сословию.

— Ох, а я и позабыла, — в наигранном шоке прикрыла леди Мэрили ротик ладошкой. — Но вы правы — приравнен, а не является дворянином.

— Вы…

— Я, конечно я, — леди Валуа хмыкнула. — Но прежде чем вы продолжите защищать Хозяина Башни… Вы знаете, кого из леди я уважаю больше всего?

— Эм… — от смены темы Хлоя удивлённо захлопала глазами. — Её Величество?

— О, ну это без сомнения, но оставим семью монарха. Уважение к правящей династии — само собой разумеющееся, а та, кого я имею в виду, из рода попроще. Если честно, то именно её происхождение — совершенно не аристократическое. Я говорю о леди Скарлет Бисмарк, приёмной дочери маркиза Отто. О простолюдинке по рождению, сироте из приюта, которую взял в семью аристократ Эйрума. О третьем Мастере Меча нашей державы. О капитане рыцарей Его Величества. Видите ли, леди Владимир, у Хозяина Башни и леди Скарлет есть кое-что общее — они оба не были рождены аристократами и оба достигли высот. Но моё уважение к капитану рыцарей Короля безгранично, а Хозяин Башни для меня — колдунишка. Знаете, почему?

— Потому что у вас плохие отношения? — предположила Хлоя. Она говорила неуверенно, потому что примерно уже знала, что имеет в виду алоглазая.

— Ну нет, можно враждовать, но с уважением. С герцогом Кронштейном у нас тоже не лучшие отношения, но я же упомянула его, как достойного дворянина, верно? Всё дело в поведении Первого Волшебника. Манеры… нет, я говорю не совсем о них, хотя они тоже присутствуют, конечно… Но поведение да, отношение к окружающему миру, понимаете? Безобразное настолько же, как безобразна его похвальба своими достижениями. Бэдэ подчёркивает, что его ЗНАЧИМОСТЬ — не происходит из статуса, полученного при рождении. Он — маг седьмого круга, оттуда уважение в его отношении. Только вот… Леди Скарлет тоже не может похвастать происхождением. Она тоже добилась невероятных высот. Талант Повелителя Ауры, талант магии, священной, чёрной или обыкновенной — всё это дары Богов. Но их необходимо развивать! Я не буду умалять достижений вашего друга: седьмой круг — это достойно уважения. Только вот стать Мастером Меча — тоже. Получить во владение Магическую Башню — восхитительное достижение! Только вот, занять должность капитана королевских рыцарей — достижение не меньшее. Так почему тогда леди Скарлет всегда держит себя безукоризненно настолько, что рядом с ней некоторые дворяне смотрятся сиволапыми крестьянами, а Великий Волшебник Бэдэ ведёт себя, как хабалистый мещанин?

Леди Мэрили, сжав губы в тонкую линию, с возмущением и гневом смотрела на Хлою. Которая, честно говоря, не знала, что ответить. Её друг, действительно, временами бывал излишне горячим, резким…

— Ох… — беловолосая, прикрыв глаза помассировала переносицу, после чего взглянула на собеседницу уже полностью спокойно. — Видите ли, леди Владимир, с вами Бэдэ наверняка ведёт себя прилично. Ведь вы его… друг. Да и дружба — она подразумевает под собой поддержку своего товарища. Это нормально, это правильно — быть на стороне друга. Только знаете, я — Валуа. Дочь самой богатой семьи этого королевства. И понимаю, как НАДО себя вести в обществе. Сейчас я говорю не столько про себя лично, не про Бэдэ, а вообще. Моя семья обрела своё состояние не только потому что у предков был нюх на прибыль, не только благодаря деловому таланту моего отца. Среди всех факторов успеха немалое место занимает компетенция наших работников. Эксклюзивные договоры, заключённые с племенами Великой Степи и полисами Архипелага. Как думаете, почему? Всё потому, что наши доверенные лица УМЕЮТ вести себя среди других культур. Демонстрировать уважение к чужому укладу.

В этот раз улыбка на лице леди Валуа выглядела просто весёлой, задорной. Словно она параллельно вспомнила о чём-то смешном.

— Представьте себе, «цивилизованный» эйрумец приходит в дом к «дикарю», и ведёт себя согласно «дикарским правилам». Потому что это ПРАВИЛЬНО. Это — демонстрация уважения. Ваш же Бэдэ, находясь среди соотечественников, не потрудился научиться уважать других, при этом требуя уважения к себе. Именно поэтому для меня он — колдунишка. Хам с рыночной площади, что пока имеет в руках что-то, что позволяет ему вести себя, словно… — леди Валуа, которая снова начала распаляться, прервала себя, переведя взгляд на входную дверь аудитории. — О, обратите внимание, вас спешат от меня спасти.

— Ой, — действительно, Хлоя увидела стремительно приближающегося к ним Пердоса, на лице которого хорошо было видно беспокойство.

— Вам, наверное, уже пора, — Мэрили Валуа чуть насмешливо улыбнулась. — Надеюсь, вас теперь ничего не тяготит.

— Да… то есть, нет! Спасибо за беседу.

— Пожалуйста, — наследница Валуа раскрыла книгу, опустив глаза на текст, но через секунду подняла взгляд на Хлою. — Кстати, леди Владимир, вы читаете книги леди Джирайя?

— Ам… ну… — замешкалась кандидатка в Святые, засмущавшись.

— О, по румянцу вижу, что вы знакомы с её книгами, — хмыкнула леди Мэрили.

Хлоя ничего не ответила. Врать она не любила, а признаваться было как-то…

— Вы умеете держать секреты? — улыбка леди Валуа стала шире и… какой-то зловещей, что ли.

— Если этот секрет не причинит никому вреда, — твёрдо произнесла девушка, чувствуя, как разгорается любопытство.

— Он абсолютно безобиден.

— Тогда обещаю, что сохраню его в тайне.

— Замечательно, — леди Валуа кинула быстрый взгляд на уже поднимающегося к ним по ступеням Пердоса, и прикрыла губы ладошкой. — У меня есть черновик следующего тома «Ордена, скрытого в листве».

— Ч-что?!

— И я его уже прочла, — рубиновые глаза не просто смеялись, глядя в глаза Хлое, они хохотали. Злорадно, удовлетворённо.

— Но как?!

— А это… секрет, — леди Валуа прижала бледный указательный пальчик к алым губам на лучащемся довольством лице.

***

— Мелинда, ну как тебе? — Мэрили с пляшущими искрами смеха в глазах смотрела вслед удаляющейся парочке. Артефакт приватности ещё работал, поэтому она не переживала, что лишние уши услышат её беседу со служанкой.

— Очень по-злодейски, моя Госпожа, — горничная едва сдерживала широкую улыбку.

— О, да, — наследница Валуа прикрыла губы ладонью. — Это было… весело! Кстати, Мелинда, что у тебя с глазами? Не спала всю ночь?

— Ну… мы с Витой немножко зачитались… а когда опомнились было уже очень поздно, и я боялась проспать…

— Понятно всё с тобой, — Мэрили фыркнула.

Она не осуждала служанку, ведь сама залпом проглотила полученный от своего кавалера черновик. О-хо, прекрасное чувство, когда ты держишь в своих руках то, что другие с таким нетерпением ждут. Отдельно шло довольно… пикантное осознание, что откровенные сцены в произведении писал… м-м-м… твой мужчина.

Это… кхм… волновало. И придавало этим частям сюжета некое… будоражащее послевкусие, что ли?

Мэрили почувствовала, как к щекам снова прилила кровь и опустила глаза к книге, непроизвольно слегка прикусив губу.

Да, все, буквально все книги «леди» Джирайя вышли из-под руки Бойла. Получается, все те сцены, что заставляли быстрее биться сердце, тяжелее дышать, придумал тоже он. Значит…

— Проказник, — прошептала девушка, облизнув губы. После того, как они с рыцарем наконец попробовали друга друга на вкус, фантазия Мэрили разыгралась ещё больше. Постыдные мыслишки приходили в голову слишком часто, а сны…

Леди Мэрили Валуа тряхнула головой, выгоняя из головы воспоминание о том, что ей снилось этой ночью. Скоро начнётся занятие, и ёрзать на стуле, краснея, она не хотела. Так что надо сосредоточиться на мыслях поспокойнее…

Например, о том, что уже совсем скоро у неё встреча с дочерью Бойла и знакомство с «дорогими ему людьми».

— Ох, ну что ж такое… — досадливо прошептала девушка, поняв, что начала нервничать.

***

От Автора:

Эпилог выйдет завтра, в это же время.

Утро, в королевском Дворцовом Комплексе, в крыле, где базировался рыцарский орден Его Величества, над письменным столом, заваленным бумагами, чах первый лейтенант этого самого ордена Короля. Сегодня должен был быть его выходной.

Вернее её выходной.

— Нет, ну как так-то, а? — в который раз горько спросила замаскированная девушка пространство.

Как её великолепное решение спрятаться тут и переждать опасность, затерявшись среди рыцарей Короля Эйрума, могло привести к ТАКОМУ?

Она ведь жила тише воды, ниже травы. Спокойно, без приключений, не обращая на себя внимания. Общалась с компанией максимально адекватных соорденцев. Да, Берти, конечно, повеса и бабник, но и рядом не стоял с некоторыми друзьями Его Высочества. Бойл же — максимально тихий, полностью адекватный рыцарь, которого Свэн зауважала очень быстро. Да и общаться с ним было намного проще, чем с абсолютным большинством окружающих. Словно и не рос четвёртый сын барона Евлампия в среде аристократов.

Да и жилось тут не скучно. Но без ненормальных приключений и подвигов. Тренировки, служба, спокойная жизнь, общение. Несколько напрягала популярность у «противоположного» пола, но с этим можно было смириться. Главное — никакой опасности для жизни. Излишней опасности, в смысле. Так-то, конечно, рыцарский орден — это не заведение для детишек. Но в Эйруме, в целом, всё было тихо. Королевские Охоты, фактически, являлись единственным мероприятием, где опасность была значительной. Иногда облавы на демонопоклонников добавляли перчинку.

Но Свэн-то, хоть и являлась фальшивым парнем, но оставалась самой настоящей воительницей Ауры. Хорошей мечницей. Настолько хорошей, что прошла Испытание в королевский рыцарский орден, и занимала там своё место по праву, а Аура практически полностью нивелировала разницу в физической силе между мужчинами и женщинами.

В общем, жилось в меру увлекательно, в меру спокойно. Свэн была довольна.

Пока Бойл не поехал кукухой.

— Дебил, — беззлобно выругалась девушка на того, кто, как она считала, привлёк к их компании излишнее внимание.

Нет, то, что рыцарь, оказывается, вздыхал по Мэрили Валуа она восприняла практически спокойно. Ну, разница в возрасте в восемь лет, да. Но это не такая уж и проблема, на взгляд Свэна. А вот вожжа, попавшая Бойлу под хвост, из-за чего тот попёрся в Степь, да ещё и Свэна с Бертраном уговорил составить компанию…

Это подстава подстав, да. Девушка была благодарна мужчине за сохранение её секрета, за отсутствие назойливого любопытства, да и дружили они по-настоящему. Но возвращение из Степи с дочками кагана Барсбея… отдельный сорт мучений, от которых у Свэна, к концу путешествия, впервые в жизни началась изжога. Степнячки, от мала до велика, вообще не понимали слова «нет», вовсю ухлёстывая за «красивым батыром».

— Ладно, демоны с ними, — тряхнула головой первый лейтенант.

Проблему «степных принцесс» она всё же решила, отбрехавшись, что рыцарь Свэн уже помолвлен. Даже привычные, словно неизбежное зло, придворные ухажерки отстали.

Так что девушка в какой-то момент решила, что всё вернулось на круги своя.

Бойл продолжал геройствовать, как поняла Свэн, набирая вес и репутацию, чтобы стать адекватной партией для наследницы Валуа, их отношения прогрессировали, что радовало Свэн. Как потому что она желала своему другу добра, так и потому, что беловолосая скандалистка наконец успокоилась, перестав приносить проблемы чуть ли не на каждом приёме во Дворце.

Ну… ещё произошла крупная облава на Чернокнижников, где рыцари и Тени… работали вместе с Ночниками. Необычно, но и ладно. Дело хорошее, потому как эти шлюхи Преисподней ну совсем не похожи на каких-то придурковатых сатанистов, режущих чёрных петухов по кладбищам. Свэн уже повидала результаты делишек ковенов, так что ни грамма сомнений в её душе не было.

И тут — на тебе, пришествие Демон-Генерала не где-то там, а прямиком на приёме Его Величества. Было напряжно, но, слава Богам, обошлось малой кровью. А Бойл снова заработал положительную репутацию.

Казалось бы, быть ему лейтенантом, правильно? Свэн, буквально, на это рассчитывала, потому как в кулуарах ходили слухи, что ордену пора уже обзавестись хотя бы первым заместителем капитана, но… В день, когда Бойл впервые заступил на пост после отпуска и больничного, её вызвала к себе леди Скарлет, в кабинете которой своего рыцаря ждал ещё и сам Король.

Её поздравили, Его Величество попросил не подводить его доверие, после чего Свэну вручили знаки отличия первого лейтенанта. Ни капитана, ни Короля вообще не интересовало мнение самой Свэн. Королевская сволочь, кстати, физиономию держал торжественную, а вот взгляд у этого козла был полон ожидания очередной «ржаки». Вуаерист чёртов.

Так что теперь девушка «знакомилась с новыми обязанностями», что значило «забудь о выходных и паши, как лошадь». А скотина Бойл сегодня свалил в город. Наверняка на очередное свидание. Берти, кстати, тоже. Вместе с новеньким.

«А может раскрыться?» — малодушно подумала девушка. Впрочем, почти сразу она тряхнула головой.

Подставлять своих благодетелей она не собиралась, так что… Ну, придётся ещё немного потерпеть. Да и должность лейтенанта — это ВЛАСТЬ. Уж она-то ею воспользуется, да. Хорошенько припомнит своим дружкам, как те свалили отдыхать, даже не поинтересовавшись, нужна ли товарищу помощь. И все их шуточки им аукнуться. Надо, кстати, записать их в отдельный блокнотик.

***

Молодая, привлекательная девушка в опрятном, но не очень дорогом платье простолюдинки, задумчиво поглядывала на ограду относительно небольшого особняка, мимо которого шла со своим мужем.

Надо же, если говорить откровенно, то она некоторое время назад даже не сразу поверила, что некий Бойл Евлампий, на самом деле, не тот, за кого себя выдаёт.

Нет, как раз сломать ей всё веселье — это в духе Рэйвенов. Прямо вот один в один. Сколько раз такое было, чтобы кто-то из этой семейки рушил или рушила все планы девушки — не сосчитать. Постоянно всплывала очередная нудная необходимость, приходило требование явиться пред очи сидящего на своём золотом насесте Ворона…

Так что те несколько раз, когда некий рыцарь влезал в её дела… Неудивительно, короче.

Посмеяться над женихом и его сестрицей — нельзя, поубивать демонологов — нельзя… себе всех забрал, жлоб. Так ещё и устроил настоящий цирк, из-за чего девушка едва-едва сдерживала смех, и отыгрывала свою роль жертвы через силу.

Но в последний раз — да, в последний раз воронёнок прямо помог. И на старуху бывает проруха: увлеклась мытьем стёкол… и вывалилась из окна. Ну не дура ли? А внизу — брусчатка. Пришлось бы сломать себе пару костей, чтобы никто не начал думать… ненужное.

Всё же прав муженек: бедовая она, но удачливая.

Ладно, это всё, действительно, мелочи. Главное, оставшийся в живых воронёнок не ведёт себя, как папаша. Да и на деда не похож. В мать пошел, наверное. Из Рэйвеновского в нём — только лютая ненависть к Чернокнижью, что девушка одобряла полностью и бесповоротно.

Ну и дары Богов при нём. Хлопает, баран такой, Тёмными Дверями на всю столицу так, что у всех Чёрных Магов зубы сводит. Сильный, орясина. Такого она бы в ученики взяла, да. Жалко, что огранкой его таланта и могущества занималось всякое отребье. Ну а как ещё этих идиотов звать, раз они не смогли научить «своего Короля» нормальному контролю Чёрной Магии.

Девушка недовольно засопела, поджав губы.

А муженек заметил. Заворковал сразу, пытаясь то ли узнать, что случилось, то ли отвлечь её от плохих мыслей. Балбес. Но её балбес. Редкий и дорогой, милый и заботливый.

Она ярко улыбнулась любимому мужчине, прижавшись к нему боком, и чмокнув в щёку. Привычно соврала, что задумалась о том, всё ли купила на рынке к ужину, после чего про себя похихикала, наблюдая за тем, как супруг пытается найти причину сходить сегодня вечером в харчевню, чтобы не есть её готовку.

Да, она не умеет готовить. Точнее, у неё просто не получается. Вот не выходит, и всё. Зелье сварить — пожалуйста, провести сложнейшее алхимическое преобразование — без проблем. Но стоит встать у плиты, и на входе получается то горелый ужас, то чуть ли не яд — хоть снежных эльфов трави.

Когда-то это бесило, но… пришлось принять, как данность: готовка — не её.

Зато образовалась шикарная область для шуточек. Размышляешь так, в слух, о том, что сегодня вечером собираешься порадовать любимого собственноручно приготовленной трапезой, а он, вертясь ужом, то сам приготовить предлагает, то в заведение какое зазывает, стараясь не обидеть… милый он.

Девушка покосилась на идущего рядом молодого человека, и довольно сощурилась.

Вот так вот: жизнь — непредсказуемая штука. Великие воины? Могучие маги? Святые? Колдуны? Аристократы? Она видела многих из них, была знакома с… сотнями сильных мира сего. Но нашла свою половинку не среди всех этих блистательных мужчин. Простой писарь, в прошлом — деревенский мальчишка, забрал сердце Королевы Ведьм. Заставил ту бросить всё, плюнуть на «свободу», о которой она мечтала, пока на троне сидели Вороны, и действовали данные им клятвы.

Теперь же бывшая Хозяйка Магической Башни стала Асфиксией: простолюдинкой-сиротой. Глупенькой, неуклюжей, бедовой. Но, демоны побери, счастливой.

Ей, по большей части, плевать на Эйрум, на то, кто сидит на троне, даже на воронёнка ей всё равно. Да и ему, насколько поняла та, кого сейчас звали Асфиксией, трон совершенно не нужен.

Удивительно. Или он невероятный актёр, или, действительно, доволен ролью рыцаря, оберегающего покой династии, что пришла на смену его предкам. Ну и преступника, чистящего дно, куда руки придурка Педро не могут нормально дотянуться.

Наверное, не произойди с ней… внезапное замужество, Королева Ведьм никогда не поверила бы воронёнку. Член их семейки, и без желания усадить свой зад на трон? Нонсенс, сказала бы она лет пять назад.

Но имеем, что имеем. Мальчишка, служащий рыцарем династии предателей своей семьи, Чёрный Маг невероятной силы, спокойно сидящий на Дне, кавалер для беловласой алоглазки, дочери придурошного тормоза из семьи Валуа… Самый тугоумный из её родственничков.

Кстати, может дело в малышке Мэрили? Бэдэ, вон, тоже с ума сходит со своей кандидаткой в Святые. Балбес. Совсем распоясался, загордился. Надавать бы ему по шее… А может Секстант мозги вправит дружочку? Тоже, конечно, балбес, но с головой у него получше. Или нет? Может с руками и мозги пропали? Купил себе двух кошек, выгуливает тех… как бы полукотов не наплодил…

«Детишки совсем с ума посходили… Или в целом времена такие? Ох, тяжело старикам понять молодёжь, а уж о том, чтобы угнаться за этими непоседами и говорить не стоит», — про себя вздохнула та, что выглядела ровесницей леди Мэрили Валуа, прижимаясь к боку своего мужа. Особняк барона Брэйн они уже давно прошли, так что Асфиксия просто выбросила из головы мысли о Рэйвенах, Магической Башне, Эйруме… мысли о прошлом.

***

Мэрили нервничала.

Не из-за того, что воспользовалась портальным артефактом, и покинула свои покои, отправившись в логово Ночных Людей, как только минула полночь. Она даже мысли не допускала о том, что ей может грозить какая-то опасность. Точнее, она думала об… определённой «угрозе» со стороны своего кавалера, но, что безумно смущало, это её не просто не пугало, а наоборот — будоражило воображение. Одна мысль, что она окажется в полной власти своего рыцаря, заставляла сердце биться чаще, а кровь приливать к щекам.

Только вот… Бойл никогда не пойдёт на что-то постыдное. При всей его страсти, чувствуя жадность его рук и губ, Мэрили точно знала, что стоит ей лишь показать намерение отстраниться, и её, пусть и неохотно, разочарованно, но выпустят из объятий. Она проверяла. Её мужчина — настоящий джентльмен… Но временами, Мэрили в этом никогда и никому не признается, она и сама не желала, чтобы всё прекращалось. Жаль, что для подобного слишком рано, но пройдёт время, и её рыцарь, девушка уверена, поймёт и увидит её тайные желания.

А пока за свою безопасность, во всех смыслах, девушка была полностью спокойна. Нервничала же из-за скорой встречи с дочерью Бойла и людьми, дорогими сердцу её мужчины. Он сказал, что те зовут себя слугами, но сам рыцарь уже давно считает их членами семьи. Благородные мужчина и женщина в возрасте, спасшие его ещё младенцем, воспитавшие и обучившие своего Истинного Короля.

Так что, в связи со скорым знакомством с этими, без сомнения, важными для её будущего аристократами, пусть сейчас они и скрывались, Мэрили просто не могла оставаться спокойной. Девочка… если Король назвал ту дочерью, значит так и есть. И не важно, что ребёнок родился простолюдином. Во власти монарха одним словом превратить безродного крестьянина в сиятельного графа, по крайней мере, так было при прошлой династии. Вдвойне не важно это для Мэрили, чьим единственным и самым близким человеком в мире, до недавнего времени, была её же служанка — простолюдинка и запечатанная ведьма.

Аристократка давно прекрасно осознала, что глупое и слепое чванство — признак невеликого ума. Да и её род, Валуа, всегда ценили хороших работников, без оглядки на их происхождение. Не афишируя, конечно, не демонстрируя своё отношение кому попало, но к простолюдинам в финансовой империи самой богатой семьи дворян всегда было отношение соответствующее их заслугам. Работники это видели и ценили. Ценили и заслуженное уважение, и щедрость, так что быть принятым на работу на одно из предприятий Валуа считалось крупной удачей.

В общем, мысли о происхождении девочки Луизы не занимали голову наследницы дома Валуа. Больше она переживала за то, какие отношения сложатся нее и… получается, будущей падчерицы? К тому же ещё и тайной.

И, опять же, леди и джентльмен, что спасли Бойла в детстве. Придётся ли она им по вкусу? Ведь, если её рыцарь с такой симпатией, благодарностью и уважением отзывался об этих людях, значит их мнение ему важно. Будут ли они снисходительны к потомку рода, который не поддержал своего сюзерена во время восстания? Конечно, Мэрили знала про обстоятельства семьи Валуа в те времена, но всё равно, как на неё будут смотреть люди, оставившие всё, что у них было во имя верности своему сюзерену?

Вот так и метались мысли девушки с темы на тему. И каждая заставляла её нервничать. Её отношения с любым из тройки тайных, но значимых для Бойла людей — важны для будущего. Если Евлампии, которым её рыцарь однозначно больше чем симпатизирует, уже относятся к Мэрили положительно, из-за чего наследница Валуа относительно спокойна, и лишь следит за собой в общении с приятной и милой леди Тильтой, то приёмная дочь Бойла и аристократы в Тени… Ох, надо успокоиться.

— Мэрили? — голос дорогого сердцу мужчины помог вынырнуть из переживаний. — Ты хорошо себя чувствуешь? Может перенесём всё на следующий раз?

— Нет! — с несколько излишней горячностью вскинулась девушка. — Нет-нет, Бойл. Всё хорошо. Просто задумалась.

— Если так, то… позволишь?.. — рыцарь, встретивший её в комнате, где она оказалась после активации артефакта телепортации, продемонстрировал лежащую на ладони изящную брошь с крупным рубином. — Работа имперских мастеров, а зачаровал её я собственноручно.

— Конечно, — аристократка с готовностью сделала шаг навстречу своему кавалеру, наблюдая, как тот, аккуратно крепит урашение к её платью. — А что она делает?

— Иллюзию, — Бойл нежно взял её левую ладошку в свои руки. — Коснись пальчиком камня.

Мэрили, не сомневаясь, сделала, как сказал рыцарь. Лёгкое касание, и на её указательном пальчике словно загорелась искорка. Секунда, две, и та превратилась в огонек, а тот в странный, абсолютно не жаркий язычок белого пламени, что всё рос и рос.

Он покрыл сначала все пальчики правой руки, потом побежал ниже, по предплечью, закрыл собой локоть, рукав платья, перебрался на плечо…

— Тёмному Лорду нужна его Белая Леди, — улыбнулся Бойл, прищёлкнув пальцами правой руки, после чего уже его ладонь объял огонь. Угольно чёрный, который рыцарь демонстрировал, когда открывал ей свои секреты.

Они оба горели. Она — чистым белым пламенем иллюзорного огня, а он — абсолютной тьмой, что, казалось, пожирала сам свет. Но в месте, где их левые руки нежно сжимали ладони друг друга, картина казалась самой завораживающей: ползущие свет и тьма сплетались друг с другом в завораживающем танце контрастов. Казалось, цвета пытались пожрать друг друга… слиться воедино… стать одним целым.

Завораживающее зрелище, которое, если быть до конца с собой откровенной, вызывало ассоциации с их, её и Бойла, жадностью, страстью друг к другу. Кареглазый брюнет и беловолосая девушка, что мечтают отбросить всё, остаться вместе навсегда…

— Как мы смотримся? — её слегка приобняли за талию, повернув к ростовому зеркалу на стене богато обставленной комнаты.

— Ох… — девушка на секунду потеряла дар речи. — Это великолепно!

***

Амелия сжала локоть Казаха, привлекая к чему-то внимание. Его женщина вела себя не так, как если бы им грозила опасность (да и откуда она в подземельях Тёмного Лорда?), поэтому, степняк не стал хвататься за оружие, но уловив, как напряглась беломасочница, максимально быстро и собранно осмотрел окружающее.

И слегка… удивился. Хотя ладно, не слегка.

— Ого, — одними губами, беззвучно, прошептал степняк.

По тёмному коридору шел Бей. С компанией. Удивительное зрелище!

В который раз Казах подумал, что его работодатель умеет в театральщину. В хорошем смысле. Степняк и сам был не дурак показать себя с некоторыми дополнительными эффектами, впечатлить окружающих. В том числе и поэтому он поступил к Нэвэрмору на службу. «Хороший понт — дороже денег», эта поговорка в разнообразных вариациях, присутствовала чуть ли не у всех народов, и степняки такое уважали. Несмотря на некоторую обиду на свой народ, бывший принц Великой Степи всё же гордился своим происхождением, и уважал многое из того, к чему с симпатией относились степняки.

Впечатляющая демонстрация себя — входила в этот список. Казах даже временами жалел, что не является магом. Так, слегка. Чароплёты умели выделываться. Иногда — безвкусно и даже смешно, но времена и среди волшебной братии находились ребята со вкусом. Чаще чародейки, конечно, но тут степняк не объективен. Ему банально больше нравилось наблюдать за очаровательными девами, использующими магическую мишуру, чтобы подчеркнуть свою привлекательность, чем оценивать мужчин со всякими чародейскими прибамбасами.

Нэвэрмор, по мнению Казаха, нашел отличное решение для себя — не слепил глаза разнообразием красок и всполохов, предпочтя просто и изящно окутать себя тьмой чёрной магии, и добавил пару штрихов вроде «глаз и улыбки» из фиолетового пламени. Без особых изысков, но со вкусом. Бывшего принца впечатляло, а кого-нибудь менее храброго наверняка ещё и пугало.

— Теперь у нас есть ещё и Белая Леди, да? — едва слышно, чтобы наверняка разобрала только Амелия, прошептал степняк.

— Мой Лорд, — не ответила девушка, почтительно поклонившись Нэвэрмору, проходящему мимо их пары.

— Амелия, Казах, доброй ночи, — чуть кивнул тёмный силуэт, мазанув по парочке взглядом фиолетовых огней.

— Доброй ночи, твоё темнейшество, — широко улыбнулся бывший принц степи, разогнувшись после небрежного поклона. Одновременно он почувствовав быстрый, но лёгкий тычок локтем от своей женщины.

А Лорд… не обратил на это внимания, как и всегда. Поговаривают, что Стивен, секретарь Нэвэрмора, часто ощущал на себе недовольство Владыки Дна, но Казах пока не видел признаков того, чтобы Тёмный Лорд был жесток без причины.

Сам он, как носитель белой маски, несколько раз уже принимал участие в карательных акциях, но каждая из них была… понятна, наверное? И не сказать, что прямо поражала его воображение кровожадностью Бея.

Торговцы дурью? Ну, в Степи таких вообще к коню привязывают, и «катают», пока те или шею не свернут, или не сотруться до смерти. Причём торговец любой наркотой, не делая различий, как тут, в Эйруме, кончался в обязательном порядке. И «клиенты» страдают, особенно их спины. Для батыра травить себя ради удовольствия — позор.

Всякие предатели? Тем всегда и везде один путь — на нож. Потерявший из-за таких ублюдков уважаемого отца принц казни предателей даже приветствовал.

Про демонопоклонников и говорить не стоит. Резать этих — благое дело в любой стране, для любой культуры.

Что ещё делают белые маски? Ну, утихомиривают слишком буйное отребье, чтобы то не провоцировало лордов. Гасят слишком борзых, опять же, чтобы те воду не мутили.

Нормальные дела, даже полезные, по мнению Казаха. Он вообще несколько удивился, поняв, что беломасочники, так-то, очень напоминают то ли рыцарский орден, то ли Теневой Корпус. Только без всех этих заморочек, раздражающих вольную душу степного батыра.

Из-за которой он постоянно провоцировал Амелию на злое шипение. Но это даже хорошо. Когда его женщина зла, в постели обычно происходит настоящее сражение. Надо будет, кстати, озаботиться сменой кровати — та явно доживает последние дни.

— Ты видел? — когда Лорд скрылся за поворотом коридора, Амелия повернула красивое лицо и впилась взглядом своих опасно-прекрасных глаз в невозмутимую физиономию Казаха.

— Это риторический вопрос? — тонко улыбнулся молодой мужчина, с удовольствием наблюдая, как во взгляде девушки мгновенно вспыхнуло раздражение. — Конечно, видел.

Казах примирительно улыбнулся. Дразнить Амелию — как играть с тигром без возможности призвать Ауру. Будоражит, бодрит, но нельзя забывать, что рядом скалит клыки не котёнок, а свирепый зверь. Нельзя перегибать.

Сейчас всё именно так, как нравится бывшему принцу. Его женщина — опасный хищник, который знает о своей силе. Знает и о его мастерстве. Они уважают друг друга, взаимно наслаждаясь играми. Но если пережать, то всё испортится. Бытие комнатной зверушкой противно Казаху, то же можно сказать и об Амелии. Да и владеть полностью подчиняющимся зверем… скучно. И ей, и ему.

Казах знал, что Амелия знала — каждый из них быстро потеряет интерес, если полностью, со всеми потрохами получит своего партнёра. Так что их жизнь сейчас — танец по кромке сабли, попытка ужиться вместе гордого тигра и бешеной тигрицы. Наслаждение, которого степняк не желал лишаться. Ведь только слабый требует полной покорности.

Хотя, мужчина дошел до этого не сразу. Совсем молодым (на самом деле просто до встречи с Амелией) Казах считал, что женщина должна быть просто цветком. Красивым, радующим глаз, но… Только недавно понял, что ему в «саду» с бабочками и цветочками будет элементарно скучно.

— Ну ты понял, да, кто шла рядом с Лордом? — его женщина кивнула головой на скрывшуюся пару.

— Скрытая белым пламенем фигура с фиолетовым огнём вместо глаз? Я уверен, что это та девчуля, за которую ты хлопотала. А огонь глаз не зелёный, чтобы никто не догадался, — хмыкнул степняк.

— А ты знаешь, кто была та зеленоглазая?

— Понятия не имею, — соврал Казах, чтобы сделать приятное Амелии.

У него есть глаза, он бывал в Храме Богов, видел портрет кандидатки в Святые, а та дурочка со своей маскировкой совершенно не понимала, что воин ауры легко разглядит лицо под капюшоном. Да и оди из перстней на её пальцах был весьма приметным. Сложно не понять, кто перед ним, когда весь Эйрум и множество людей из соседних стран знали о невероятном везении рода Владимир по части одарённости наследницы.

— Эта Белая Леди — Святая, — улыбка Амелии на миг напугала даже Казаха. — Скоро наш Господин будет уничтожать всю эту проклятую демоническую погань ещё активнее!

— Хоть бы порадовалась за Бея, — вздохнул степняк, покачав головой.

— Я и рада, — девушка бросила на своего мужчину удивлённый взгляд. — Просто личная жизнь Лорда меня не касается, и обсуждать я её не стану. Скажу только, что Свя… Белая Леди сделала правильный выбор. Наш Господин защищает Эйрум от настоящего врага. Все, у кого есть мозги, давно это поняли. Быть с ним — быть на правильной стороне. Так что… совет им, да любовь, наверное. А мне, как Чёрной Длани Господина, важно только то, что выродки Преисподней скоро будут корчиться в опаляющем свете священной магии.

— Ох… — Казах закатил глаза, подхватывая Амелию под руку.

— Что? — беломасочница с подозрением покосилась на степняка.

— Ты у меня такая… необычная, — подобрал правильные слова молодой мужчина, с улыбкой наблюдая за тем, как девушка сощурилась, пытаясь найти в его словах подвох.

Но ведь, действительно, необычная! Какая девушка отбросит возможность обсудить какую-нибудь интересную любовную тему? Только Амелия, которой было плевать почти на всё, кроме убийства демонических шлюх, своего обожаемого Тёмного Лорда, что позволял ей убивать тех самых демонических шлюх… ну и, с недавнего времени, бывшего принца Великой Степи. Даже… немного льстит, что Казаху удалось встать на одну ступень с такими важными для Амелии вещами.

«Или я слегка сошел с ума?» — без особого внутреннего протеста подумал степняк, шагая по тёмным коридорам, из ниш которых за их парой, временами, пристально следили внимательные глаза «коллег».

***

— Было немного… я слегка переживала, — ладонь девушки сжала моё предплечье.

— Не стоило, — чуть улыбаюсь, ободряюще коснувшись пальчиков Мэрили. — И Ольга, и Мортимер не стали бы как-то тебя… обижать. Для них ты — моя избранница.

Наш разговор не было слышно вовне, потому как я глушил все звуки за границами иллюзии. Надёжность, конечно, не такая, как во время недавних «посиделок» за чашкой чая, но перед сегодняшней ночью я параноидальной гребёнкой прошелся по всей территории убежища, поэтому был почти на сто процентов уверен, что рядом с нами нет чар, способных услышать мой разговор с девушкой, если для обратного не появится моего желания.

— Дело не в этом, — ко мне слегка прильнули боком. — Почтение к выбору сюзерена и одобрение партии своего воспитанника — не одно и то же. Нет, Бойл, не спорь, — не дала мне произнести и слова девушка. — Для меня это важно, потому что для тебя эти люди не чужие.

— Хорошо, — лёгкий вздох, после чего мы поворачиваем по коридору в сторону покоев моих и Луизы. — Но главное: ты успокоилась?

— М-м-м… скорее да, чем нет, — Мэрили тепло улыбнулась. — Леди Ольга, кажется, ко мне относится хорошо. По крайней мере, её взгляд напоминал то, как на меня смотрела баронесса Евлампий.

— Ольга очень мягкая женщина, — кивнул я, невольно вспомнив, что когда-то эта милая тётушка была самой грозной из фрейлин-телохранительниц моей кровной матери. А ещё эта леди-воительница безжалостно дрючила меня на тренировках в юности. — И она заочно тебе симпатизировала.

— Так что мне главное — её не разочаровать. А вот лорд Мортимер… эм… он явно не столь снисходителен.

— Ох, к Мортимеру нужно просто привыкнуть. Поверь, добрая улыбка у этого сухаря явление настолько же редкое, как… я даже не знаю. Как проливной дождь на неделю в центре пустыни?

— У него очень выразительный взгляд. Сложно не заметить, как лорд Мортимер смотрит на тебя. С гордостью и уважением. Мне, увы, достались только взгляды полные сомнений…

— Не бери в голову, моя леди. Сомнения — это вся его жизнь. У меня, если честно, до сих пор иногда от некоторых его взглядов мурашки по коже пробегают. Не удивлюсь, если Мортимер временами проверяет, не подменили ли меня где-то во дворце. Дай время бывшему заместителю главы старого Теневого Корпуса.

— А ещё он очень неодобрял это чаепитие…

— Ну, тут всё опять ожидаемо. Мортимер всегда отрицательно относился ко всему, что «умаляет достоинство Его Величества». Хотя, по мне — это глупость. Пусть он сейчас не граф, но и я не Король, если говорить об очевидных фактах. Да и будь я монархом, считать, что меня может унизить факт чаепития с людьми, спасшими мою жизнь, защищавшими и воспитавшими… в Преисподнюю такого монарха.

Мэрили ничего не ответила, но я почувствовал пожатие её пальчиков на своём предплечье. И нет, я это говорил не для того, чтобы показаться в её глазах хорошим, просто действительно так считал. Был благодарен и Ольге, и Морту. Хотя бы потому, что не вывези они оригинального Бойла, я не «заселился» бы в него годы назад. Наука переданная, в итоге, мне красивому, деньги, что сейчас имеет Нэвэрмор, верные люди — всё это результат трудов Ольги и Мортимера. Существенная часть всего, что у меня есть, предоставлено именно этими двумя людьми.

— Вот тут покои Луизы, — остановился я у дверей в комнаты дочери.

— Ох… подожди минутку, — попросила моя девушка.

— Хорошо, — едва заметно улыбаюсь. Зря Мэрили так переживает. Лу — очень светлый ребёнок. Она всегда рада новым знакомым, да и… мечтает о «настоящей» маме, которую я должен спасти.

Девочка показывала мне рисунок, где… вся наша семья вместе. Я, Морт, Ольга, Луиза. И настоящая мама Луизы, которая, благодаря длинному языку и далеко идущим планам Штирлица, была нарисована с белыми волосами и красными глазами.

Красивый рисунок, это я как отец говорю. А если честно — жуть жуткая. Мэрили получилась чуть ли не упырём, Мортимер потерял правую руку вместо левой, я смотрелся каким-то то ли демоном, то ли монстром… Ужасно красиво вышло, в общем. Ну не ждать же от маленького ребёнка шедевра в стиле великих живописцев, верно?

— Чего это там так шумно? — удивился я, прислушавшись к происходящему за дверью.

В комнатах дочери… шебуршали. Активно так. Мы ещё не виделись — я всё же сюрприз решил сделать, да и спала моя малышка днём. Проверил убежище, перекинулся парой слов с Мортимером, известил их с Ольгой о ночном знакомстве с моей будущей невестой, потом занялся приготовлениями. Ту же брошку для Мэрили погонял на тестах, изменил цвет пламени глаз с красного на фиолетовый, чтобы слишком жирного намёка на наследницу Валуа не было…

— Подглядим, — решил я, беспардонно приоткрывая дверь, чтобы появилась небольшая щелочка.

— Бойл… — осуждающе покачала головой моя леди. Только вот я… услышал, да, услышал, но внимания не обратил, потому что прикипел взглядом к открывшейся картине.

— Котятки же, — пробормотал я, наблюдая за хаосом, происходящим в гостиной моей дочери.

Таким… ушасто-хвостатом хаосом низенького роста в приличных количествах. Думаю… думаю, изначальная цель всего этого — навести как раз таки порядок, но исполнение выходило чрезвычайно хаотичным.

— Это… горничные? — рядом, к щели в дверном проёме, пристроилась моя Мэрили.

— Котятки-горничные, — поправил я девушку, продолжая наблюдать.

Девять девочек-котолюдок лет шести, одетых единообразно — в платюшки чёрного цвета с белыми передничками и обутых в миленькие чёрные башмачки, делали «топ-топ-топ» по всей территории гостиной.

Вот первая, натужно кряхтя, подкатила большой пустой вазон в угол, с ясно слышимым «хы-ы-ы» поставила тот вертикально, отшагнула, оценила результат, довольно кивнула, после чего с крайне деловым видом потопала к одной из больших коробок, перевалилась через бортик… и чуть ли не свалилась внутрь. От аварии мелочь спасла другая мелочь, схватив свою, без сомнения, сестру за ножки, и вытянув наружу. Спасённая, кстати, крепко держала в ручках небольшую статуэтку взлетающего лебедя.

Которая сразу заняла место на тумбе. Девочка-котя посмотрела на композицию, чуть повернула фигурку лебедя, снова одобрительно кивнула, и вернулась к коробке.

В этот момент третья сестрёнка остановилась напротив статуэтки, склонила головку к левому плечу, забавно дёрнула ушками… после чего сграбастала лебедя и потащила его к чайному столику, водрузив в самый центр.

Довольно кивнув (кажется это у них семейное), малявка отправилась дальше… наводить красоту, а на статуэтку лебедя обратила внимание ещё одна малышка. Как и сестричка, она склонила головку к левому плечу, дёрнула ушками, сграбастала птичку, и потащила её к дверям спальни Луизы. Но, в этот момент, девочку и её груз перехватила самая первая котодевочка…

И начались натуральные семейные разборки. Малявки вовсю спорили на незнакомом мне языке, указывая пальчиком то на тумбу, то на чайный столик, то на двери спальни. «Инцидент Лебедь» длился где-то пару минут, после чего обе девочки, держа статуэтку за крылья, решительно направились в спальные покои Лу.

Это я описал всего одну картину, а их происходила масса. Более того, из кабинета Луизы, где та делала уроки (довольно редко, предпочитая заниматься этим в компании Ольги, уже в её комнатах), появилась ещё одна мелкая котолюдка, что пёрла стопку книг, которую уронила, споткнувшись о валяющуюся на полу огромную мягкую игрушку. Десять.

Да, десять, чёрт побери, «Котяток». За последней, кстати, показалась «Кися» — молодая женщина с кошачьми ушами и хвостом. Та же чёрная масть, похожие с мелкими черты лица выдавали в ней близкую родственницу. Думаю, это мать… выводка. Да простят меня Боги за такое определение, но назвать по-другому десяток пигалиц ОДНОГО возраста я просто не могу.

«Кися» подхватила плюхнувшуюся малявку, отряхнула той передник, и начала что-то выговаривать, наставительно качая перед носом дочери указательным пальцем. Мелочь состроила уморительно-виноватую мордашку, и внимательно следила за перстом родительницы, подёргивая хвостом. В результате… получила звонкий щелбан и, надувшись, стала собирать книжки с пола. Кстати, это были сказки с кучей картинок. Красочные обложки и отличное качество. У нас, в Эйруме, такие и делали, и продавались, но конкретно этих книг я раньше не видел — скорее всего данные сказки были куплены недавно в Империи.

Пока не видел «Котика», но что-то мне подсказывает, что он где-то поблизости. Подозреваю, им является отец данного крупного семейства. И меня это… чуть напрягает.

Нет, уверен, Штирлиц позаботился о том, чтобы хвостатый вёл себя прилично, но… давайте буду говорить откровенно: мужик из дикарского племени рядом с твоей маленькой дочкой — это повод для беспокойства. Мортимеру я верю, но вот сейчас, глядя на… довольно милую картину из десятка мелких горничных-котят и их кошки-матери, тоже одетой в форму горничной, в воображении почему-то рисуется мужик с кошачьими ушами, одетый в треники и майку-алкашку с горчичным пятном. Небритый и с перегаром.

«Надо будет поглядеть на него лично», — решил я, понимая, что начинаю тупо параноить, как ненормальный «яжбать».

— Лорд Нэвэрмор?

Неожиданный вопрос, заданный НЕЗНАКОМЫМ, тихим мужским голосом, заставил вздрогнуть. Причём как Мэрили, так и меня! Меня!!!

Что чуть не повлекло неоправданно-резкие действия с моей стороны. Причина проста: я хорош в Аурном деле. Реально хорош. Не супер-пупер, но точно в полусотне самых-самых этой страны. А теперь, внимание: НЕ УСЛЫШАЛ, как кто-то подошел ко мне и, что намного важнее, к моей девушке. Рядом с дверями в комнаты МОЕЙ ДОЧЕНЬКИ.

Поэтому, то, что я просто оглянулся, прикрыв дверь, а не рубанул на голос клинком, окутавшись Аурой и призывая магию, можно смело назвать абсолютной победой сдержанности и благоразумия.

«А вот и Котик», — была первая мысль, когда я приступил к осмотру мужчины перед собой.

Невысокий, где-то на голову выше леди Скарлет. На первый взгляд — дрищеватый, но я сразу понял, что это не так. Худой и жилистый с узковатыми плечами котолюд производил впечатление опасного и изворотливого бойца. А то, что я его не услышал говорило о том, что этот тип великолепно умел подкрадываться.

Стоял он в строгих одеждах слуги и в мягкой обуви. Без оружия. Масть чуть светлее, чем у своей кошки-жены, отливает фиолетовым оттенком, как у некоторых девочек. Кошачьи уши, одно из которых, левое, некоторое время назад было хорошо так измочалено, поэтому сейчас смотрелось рваным и деформированным. Хвост, длинный, чёрный, с оттенком фиолетового, а на кончике маленькое белое пятнышко.

«Твою маковку мать», — выругался я про себя, узнав этого… персонажа.

Раб-питомец-яндере, спасённый леди Владимир в основной игре. Отбитый и неадекватный король драмы*, ветка сюжета которого дико бесила меня и сестру, но обладатель огромной толпы фанаток, зовущей этого кошака «крашем».

И это при том, что он являлся самым что ни на есть настоящим абьюзером, да простят меня Боги за использование этого определения. Причём не каким-то там «безобидным» стандартным бараном с чешущимися кулаками, а натуральным психологическим насильником, не чурающимся образа жертвы, подлых манипуляций, и мерзких ухищрений.

Это обморок мог грубо схватить главную героиню за руки, домогаться, а когда его отбривали, делал грустное лицо и выдавал что-то в стиле: «ну да, я же всего лишь животное». После чего игрок был вынужден либо того успокаивать, чуть ли не унижаясь, либо ожидать выхода на одну из плохих концовок, связанных с этим психически нестабильным ушлёпком.

Вот как он мог получить столько фанатично обожающих себя игроков? Хотя да — если моделька нарисована секасно, то не важно, что она принадлежит психу. Да и девиации разума, типа яндеристости, привлекали определённую часть аудитории. Кхм-кхм… сразу нужно уточнить, что прекрасные алоглазые и беловолосые девы — это другое. Это не драная кошатина, не брезгующая давлением на пожалейку. И, да — я лицемер с двойными стандартами. Злодей же — по должности положено.

— Лорд? — вывел меня из безмолвного изучения его внешности кошак. Кстати, тот стоял, держа в руках крупную коробку, а я, на рефлексах, встал так, чтобы Мэрили была закрыта моим телом.

— Что тебе нужно? — уже полностью спокойно спросил я.

— Вещи, из Империи. Леди Лу приказала принести их ей в комнаты, — мужчина говорил без страха, но почтительно, при этом прямо глядя на меня янтарно-зеленоватыми глазами кота. Акцент, кстати, несмотря на верность слов и построение предложений, был заметным. Мужчина сильно растягивал некоторые гласные.

— Входи, — скрепя сердцем, толкаю дверь, рукой указывая котолюду на открывшийся проход.

Морт точно его правильно мотивировал. Однозначно. По другому и быть не могло. Но, несмотря на эти мысли, несмотря на понимание, что «кися, котик и котятки» уже некоторое время находятся рядом с Лу, я просто физически не смог подставить наши с Мэрили спины этому типу. Так что… ну, для меня скоро войдёт в привычку открывать двери перед слугами.

Котяра, думаю, понял всё правильно, поэтому, коротко поклонившись, плавно и бесшумно «втёк» в гостиную Луизы. А уже за ним последовали я и Мэрили. Девушка, кстати, не проронила ни слова, полностью отдав мне инициативу. Что ожидаемо от девы этого мира. Всё же пары тут больше патриархальные, если, конечно, леди не займёт место главной в семье с помощью силы. Как физической или магической, так и просто благодаря волевым качествам и характеру. Хотя, и в этих случаях дамы, по большей части, предпочитают демонстрировать окружающим роль ведомой леди, нежели ведущей. Что не мешает некоторым… м-м-м… бой-дамам устраивать мужу или брату «разборы полётов» наедине.

— Позвать госпожу Лу? — повернулся ко мне котолюд.

В этот момент, кстати, все в гостиной, словно играя в «морская фигура замри», мгновенно остановились, уставившись на нас с Мэрили.

Я лишь кивнул… ощущая себя как-то излишне по-злодейски. От опасливого взгляда женщины и откровенно испуганных глазок детей стало даже стыдно перед кошаком. В плане, не станет же он на глазах своих котят творить херню, верно?

— Мииула, — мужчина, дёрнув целым ухом, обратился к женщине-кошке. — Передай леди Лу, что пришел её отец.

Но звать Луизу не понадобилось.

Открылась дверь в спальню дочки, из которой, сосредоточенно пыхтя, спиной вперёд, показалась сама Лу, тащившая вместе с двумя девочками-горничными крупный горшок с декоративным деревцем, в котором лежала та самая статуэтка с лебедем… правда уже без правого крыла.

Поднять они горшок не могли, так что перемещение предмета интерьера проходило в режиме «тяни-толкай», из-за чего тот шкрябал по паркету. Нас троица не замечала, полностью сосредоточившись на деле.

Так что все вокруг просто наблюдали за тремя пигалицами, что целенаправленно волокли деревце в выбранный угол гостиной. Они обогнули ковёр по центру комнаты, Лу пихнула жопкой одну из малявок, что оказалась на пути у её тыла, пробормотав «не преграздай мне путь». Ишь, деловая какая.

— Вот, — вместе с микрогорничными дотащив горшок до места, и задвинув его в угол, моя дочь упёрла руки в боки, удовлетворённо кивнув. — Сэр Фикус теперь будет зыть тута. А птичка пусть здеся и лезыт. Как будто сэр Фикус её спас. Ну, она зе раненая! — дочка ткнула пальчиком в лебедя без одного крыла.

Кстати, одет ребёнок был в ночную сорочку, а на голове у неё творился форменный хаос. Кажется, кто-то полностью забил на то, что леди должна после сна приводить себя в порядок.

— Угусь, — кивнула её первая помощница, отряхивая подол платюшка.

— Агась, — поддержала ту вторая, вытирая ручки о белый передничек, из-за чего женщина, которую кошак назвал Мииулой, закатила глаза к потолку.

— Госпозулина! — третья котёнка, подойдя к Луизе, зашептала ей на ухо так тихо, что сто процентов слышали все в комнате. — Твой папа пришел. С белой тётей.

— Ась? — дочь сначала повернулась к девочке, потом на секунду замерла. А после стала ме-е-е-едленно поворачиваться.

— Белая тётя, — едва слышно хихикнула Мэрили.

— Ой… — Лу, развернувшись к нам, ярко вспыхнула фиолетовым пламенем в глазницах. — Ой-йой, — схватилась она за «причёску» на голове. — Ой-йой-йой, — перевела дочка взгляд на ночную рубашку.

— Лу? — моя малышка прекрасно видела под ползущей по мне тьмой, да и маскировка Мэрили, что была той же тьмой, только «покрашенной» в белый цвет, не была преградой для её теневого взора.

Поэтому я улыбался. Широко и радостно. Ожидая, что моя малыха сейчас кинется обниматься…

— Ой-йой-йой-йой-йой!!! — вопреки моим ожиданиям продолжила причитать девочка, глядя то на меня, то на Мэрили, то на кошака и его кисю, то на мелких котяток. — Папа!!! Я зе не готовая!!!

После чего мелкая рванула… в спальню.

— Я щас! — выглянула нечёсаная головёнка Луизы из-за двери. — Только никуда не ухадите! Щас-щас! Мииула!!! Мииула, быстрее, помоги мне одеться!!! И причесаться! Папа!!!

— А?

— Ну ты… папа!!! — после чего голова дочери пропала, а за ней в спальню, несмело косясь на обтекающего меня, вошла та самая Кися. За которой потянулись мелкие, часть из которых бормотала что-то на своём языке, а некоторые извещали окружающее, что «помогут одеться Госпозулине».

— Ну ты, Бойл, папа, — блестела весельем в рубиновых глазах моя Леди.

— Эм… я хотел сюрприз сделать, — вздыхая, признаю свою оплошность. — Ты не против подождать?

— Конечно, не против, — улыбнулась девушка, с сомнением оглядывая уставленный коробками и всякими-разными вещами диванчик гостиной.

— Сейчас, — призываю на помощь Ауру, ускоряя сознание, и без жестов или слов творю магию Теневых Щупалец. Пяток секунд, и все вещи были перемещены в последний свободный угол, после чего я осторожно усадил свою леди на очищенный предмет мебели, придиванившись рядом с ней.

— Лорд и Леди что-нибудь хотят? — склонился в поклоне оставшийся здесь котолюд.

— Для начала — присядь, — киваю на один из свободных стульев.

Чай, сладости — всё потом. Хоть меня, по большей части, успокоила картина этого странного детского сада, но к данному кошаку я не испытываю особого доверия. Да, кто-то может сказать, что сэр Бойл поздновато спохватился, но я отвечу так: лучше поздно, чем никогда.

Яндеристый послушно, поколебавшись всего мгновение, пододвинул стул ближе к нам с Мэрили, и сел, сложив раскрытые ладони на коленях. Кстати, он всё время демонстрировал, что его руки пусты, что мне определённо нравилось. Сообразительный.

— Как зовут?

— Васисуалий**, Господин, — подтвердил мои ожидания котолюд. Только ржать совсем не тянуло.

— Итак, Васисуалий, — я был крайне серьёзен. — Это была твоя семья?

— Да, моя женщина и дочери.

— Большая семья, — нет, я слышал, что зверолюды рожают чуть ли не отделениями, но воочию увидеть настолько много дочерей, причем ровесников…

— Великий Дух был благосклонен к нам с Мииурой, — в глазах мужчины на миг блеснула неподдельная нежность и радость.

Что сильно контрастировало с тем, что я помнил по игре. Обычно, как только этот чудак на букву «м» упоминал своего Великого Духа, непременно следовало давление на пожалейку. Типа: «ну, если Великий Дух желает, чтобы моя жизнь здесь окончилась, то так тому и быть». И бла-бла-бла, и печаль-печаль в кошачьих глазах.

— Ты хочешь вернуться?

— Господин?

— Вернуться туда, откуда тебя и твою семью похитили. В моей власти организовать ваше возвращение на материк, где вы жили раньше.

— Я…

— Буду с тобой честным, как отец с отцом, да и на долгое хождение вокруг да около у нас нет времени, — киваю на дверь из-за которой слышна… настоящая катавасия, получается? — Лу — хорошая девочка, но она ещё ребёнок. Её желание могло оскорбить вашу семью. И я не хочу… чтобы рядом с моим ребёнком находился кто-то, затаивший на неё зло. Так что, если ты желаешь вернуть себя и свою семью домой, то я сделаю это.

— Нас не похищали, Лорд, — хвост котолюда чуть дергался из стороны в сторону, выдавая беспокойство своего хозяина. — Мы сами ушли из племени, и мы сами попросились к людям. Нам… некуда возвращаться. Если разрешите нам, то мы хотели бы остаться здесь, повинуясь воле Великого Духа.

— Воле Великого Духа?

— Он привел нас сюда, — пальцы кошака чуть сжали колени. — Он не забрал наши жизни, когда мы покинули своих, когда пошли против слабого шамана и глупого вождя. Он не забрал наши жизни, когда мы были на большой… большом корабле, а он плыл по Великой Воде. Люди, забравшие нашу свободу, не разлучили нас. Мы были вместе. На большом острове. Потом нас вместе продали в Империю. Великий Дух присматривал за нами. Он посылал испытания, но мы их прошли. Мы не теряли надежду и верили. Потом Великий Дух привёл туда, где нас продавали, Госпожу Ольгу. Она забрала нас всех. Нас и наших дочерей одели в хорошую одежду, нас кормили, у нас есть место для сна в безопасности. Великий Дух присматривал за нами, приведя к леди Лу, Великой Шаманке, Видящей Тьмой, к дочери Великого Шамана, Лорда Ночи. Великий Дух хочет, чтобы мои дочери служили ей — мы с Мииурой гордимся их судьбой. Служить Великим Шаманам, повелевающим тенью — Великая Честь. Позвольте остаться с дочерьми, позвольте служить вашей Тьме.

«Многовато Великого», — поморщился я под ползущими по мне тенями. Зайкин, живущий у меня, разговаривает намного… менее напыщенно.

Да и в игре конкретно этот кошак выражался не столь архаично. Что, кстати, объяснимо. Его появление должно было произойти не сейчас, а позже. Хм…

Да и, если подумать… в случае, если кошак потерял свою жену и дочерей, его двинутость в игре объяснить проще простого. Мне, например, даже представлять его чувства в такой ситуации не хочется.

Но фанатичность с этим Великим Духом нервирует, честно говоря. Видал я людей, которые буквально всё объясняли Волей Божьей. Не моё это. Слишком… просто. Что не произойдет — такова воля Великого Духа, и баста.

С другой стороны, судя по его риторике, чёрные маги в культуре его племени уважаемые разумные. Да и, опять же, Мортимер не допустил бы к Лу кого-то, в ком сомневается. Больше чем уверен, этого… Васисуалия уже жестко замотивировали на то, чтобы тот не делал глупостей.

— Я тебя услышал, — откидываюсь на спинку дивана, покосившись на Мэрили. — Мы ещё вернёмся к этой теме. Потом. А пока, когда моя дочь выйдет, возьми семью, и идите, погуляйте где-нибудь. У нас будет серьёзный разговор, где лишние уши не нужны.

— Спасибо, Лорд, — встав, низко поклонился котолюд.

— Не разочаруй меня, — кивком показываю, что наш разговор окончен, и блокирую все исходящие звуки из нашей с Мэрили иллюзии. — Что думаешь, милая?

— Я… не совсем поняла ситуацию этих людей… то есть зверолюдов, но… мне их жалко. Ты бы не мог…

— Никого прогонять не стану. По крайней мере, не разобравшись как следует, — чуть сжимаю пальчики девушки в своей ладони, когда та замолкает, подбирая слова. — Просто переживаю за дочь, и пока не успокоился.

— Это я поняла.

— Но десяток подружек — это хорошо, — фыркаю, вспомнив обращение малявок к Лу. — Госпозулина.

Девушка мелодично смеётся, прикрывшись ладошкой, а я, в очередной раз, любуюсь её красотой.

Но вообще… кхм… как-то так выходит, что у меня собрались уже двое из «гарема» главной героини. Степняк-Принц — раз, Кошак-яндере — два. Что будет дальше? Герцог Бушприт предложит сотрудничество Нэвэрмору? Бэдэ попросится на работу? Маркиз Пердос попросит убежище на Дне? Поришелье придёт проповедовать в Ночь?

— Я готова!!! — известила нас всех Луиза, распахнув двери в спальню.

«Другое дело», — ласково улыбаюсь причесанной дочери, одетой в миленькое платюшко фиалкового цвета.

Впрочем, на меня Луиза особо внимания не обращала, горящими фиолетовым огнём глазами рассматривая сидящую рядом со мной Мэрили. Куда-то вмиг испарился весь недавний задор, на личико выползло смущение, сомнение, и даже опаска.

— М-меня зовут Луиза, — дочка деревянной походкой сделала несколько шагов к нам с Мэрили, после чего присела в совсем уж неуклюжем реверансе. — Я дочь Хозяина Людей Ночи, великого Мага Фиолетового Пламени, Доброго лорда Нэвэрмора

— Приятно познакомиться, Луиза, — наследница дома Валуа встала, и, тепло улыбаясь, повторила реверанс. — Зови меня Белая Леди. Твой папа сказал, что своё имя я могу потом шепнуть тебе на ушко. По секрету.

— Я умею хранить секреты, — быстро закивала малышка, не обращая внимания на то, как последняя, старшая из семейства «котиков», следуя за мужем и дочками, скрылась в дверях, прикрыв те за собой.

— Как насчёт чая со сладостями? — предложил я, формируя на ладони сгусток мрака. Тёмный Вестник — прекрасное и простое средство для вызова слуг. Конечно, для этих целей используется самый слабенький его вариант.

— Белая Леди… — дочка, кажется, вообще меня не услышала, несмело подойдя к девушке и вглядываясь в лицо Мэрили, задрав голову.

— Да, Луиза?

— А вы… вы… — огни в глазницах Лу потухли, словно та зажмурилась, и на мою девушку пару секунд смотрели пустые провалы глаз. — Вы… — пламя тёмной магии затлело едва-едва, а голос малютки зазвучал одновременно полным опасения и надежды. — Вы — моя… настоящая… мама?

Я тоже зажмурился. Проклятый Морт со своими затеями. Проклятый я, решивший устроить знакомство в таком вот формате, не поговорив с Луизой. Лучше было всё обсудить, даже, может быть, отрепетировать… Подготовить ребёнка, чтобы сейчас они с Мэрили спокойно знакомились.

— Я бы… — моя леди на секунду замешкалась, расширив рубиновые глаза в удивлении от такого прямого вопроса. Потом девушка снова села на диванчик, мягко улыбнулась, и протянула к Луизе руки, раскрытыми ладонями вверх. — Я бы хотела стать для тебя настоящей мамой. А ты бы этого хотела?

Лу, словно загипнотизированная, несколько секунд смотрела разгорающимся огнём в глазницах на руки Мэрили, а потом осторожно положила свои маленькие ладошки в ладони девушки.

— Угу, — кивнула моя дочка, тихо добавив: — Зутко хочу.

— Тогда, — Мэрили осторожно притянула Луизу к себе, мягко ту обняв, — давай я буду твоей настоящей мамой?

— Давай… — глухо донеслось из-под объятий одно слово и тихий всхлип.

— Вот и хорошо, — шмыгнула Мэрили, поглаживая Луизу по спинке, и чуть отвернув от меня лицо.

Ну а я…

«Клянусь задницами всех своих миньонов, никогда в жизни так не нервничал», — подумал, выдыхая и вытирая пальцами уголки глаз. Соринки попали. Сразу в оба.

***

От Автора:

*«Королева/король драмы» — это человек, который склонен преувеличивать значение обычных жизненных ситуаций, создавая из них бурные, эмоциональные скандалы или трагедии. Такие люди (и мужчины, и женщины) живут в постоянном поиске эмоциональных «качелей», стремятся быть в центре внимания и драматизируют любые, даже мелкие, проблемы.

**Васисуалий — простите, не удержался.

Ну, вот и эпилог второго тома. Третий будет, но потом. Сроков называть не стану — обязательно всё пойдёт не так, как я рассчитывал. Возьму пока перерыв от этого мира, продолжу писать остальные свои работы.