Оригинальное название: «Sealed with a Kiss», Alexa Riley

— Откуда я знал, что найду тебя здесь? — спрашивает Лиам, опускаясь на маленький металлический стул рядом со мной.

Сегодня он снова в своей джерси, и я начинаю задумываться, есть ли у него другие футболки. Я быстро закрываю книгу и поворачиваюсь к нему. Почему он вообще здесь? Мне придется найти другое место, чтобы убивать время, пока я жду, когда Лекси выйдет из класса. У меня занятия заканчиваются примерно на двадцать минут раньше, чем у нее, так что я всегда здесь.

— Потому что это мое место? — Я поправляю очки на носу и делаю глоток какао, чтобы больше ничего не говорить.

Я всегда покупаю его, чтобы не чувствовать себя неловко, занимая один из столиков. Я прошу налить его в один из стаканчиков с кофе на вынос, чтобы никто не догадался, что я пью горячий шоколад с маршмеллоу. Кофе никогда не был моей страстью, и я понятия не имею, как люди его глотают. Особенно когда есть какао.

— Это точно. — Он ухмыляется мне, и я задаюсь вопросом, должно ли выражение его лица заставить меня сойти с ума. Это определенно не так.

Это мой второй год в Университете Кингстон. Когда я была первокурсницей, Лиам учился на третьем курсе. Он больше игрок вне футбольного поля, чем на нем, что само по себе смешно, ведь он звездный квотербек. В прошлом году он помог команде выиграть чемпионат штата, и, вероятно, в этом году они снова это сделают. Это только доказывает, как много он умеет делать, и, к сожалению, он внезапно обратил на меня внимание.

Я проклинаю тот день, когда уступила желанию своей мамы и пошла в «Дельта Фи Сигма». Я бы хотела вернуть все назад, и теперь мне интересно, смогу ли я на самом деле это сделать. Разрешается ли уходить или нужно ждать, пока тебя не примут? Я умру, если каким-то образом попаду.

Попасть к ним означало бы покинуть общежитие, а это было бы настоящим кошмаром. Я делала ставку на то, что меня не примут. Настолько, что выболтала о себе все гадости, чтобы в студенческом обществе решили, что я неудачница, и тут же вычеркнули меня из списка. Одной из таких вещей было то, что я всё ещё девственница.

Чего я не планировала, так это того, что, хотя это и может сделать меня неудачницей в глазах всех популярных девушек из студенческого общества «Дельта Фи Сигма», я не ожидала, что это дойдет до мужского населения и внезапно сделает меня популярной среди них.

— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я, надеясь перейти к делу, чтобы я могла вернуться к своей книге.

— Я всего лишь хотел посидеть с симпатичной девушкой. — На этот раз он подмигивает мне, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не съежиться. Это так неловко, и я не могу быть единственной, кто это чувствует. Лиам прочищает горло, ожидая, что я что-нибудь скажу.

— Ты тоже симпатичный, — выпаливаю я, чувствуя давление, что мне тоже нужно сделать какой-нибудь комплимент в ответ. Даже если он несет полную чушь.

Он не считает меня симпатичной. Я видела девушек, с которыми он был. Я милая, может быть, с долей чудачества. Если только моя соседка по комнате Лекси не схватит меня и не сделает меня очаровательной. Лекси такая красивая, но она художница и может заставить нас выглядеть потрясающе, когда мы захотим. У нее отличное чувство стиля, не такое, как у всех остальных.

— Симпатичный? — Он усмехается, прежде чем за столиком снова воцаряется тишина.

Проходя мимо нашего столика у входа в маленькую кофейню на территории кампуса, люди бросают взгляды в нашу сторону. Им, вероятно, интересно, почему Лиам сидит со мной, а некоторые, возможно, даже знают, кто я, если знают мою фамилию.

— Ты уже давно читаешь эту книгу. — Лиам пытается схватить ее, но я каким-то образом опережаю его. Он действительно обращает внимание. Похоже, мне нужно обновить обложку.

— Медленно читаю, — вру я, снова поправляя очки на носу.

— Я никогда не читал его раньше. Что-то стоящее? — спрашивает он. Черт возьми, зачем он навязывает разговор?

— Да, интересно.

Я прочитала книгу Джо Хилла, когда она мне попалась, но, по правде говоря, хотя мне нравится большинство его произведений, мне больше нравятся обложки его книг. Я могу накрыть ими другие книги и скрыть то, что я на самом деле читаю. Я делаю это с первого класса старшей школы, когда надо мной начали издеваться из-за моего выбора книг. Конечно, я могла бы использовать свою электронную читалку, но мне по-прежнему нравится ощущение книги в руках.

— Ты идешь на вечеринку в «Дельта Фи Сигма» в эту пятницу? — спрашивает Лиам.

— Думаю, придется. — Или, по крайней мере, я должна помочь с подготовкой или что-то в этом роде, но, надеюсь, после я смогу куда-нибудь отлучиться.

Я должна пойти и отвратительно выполнять все, о чем меня просят, чтобы быть уверенной, что я не пройду отбор. Я бы хотела вообще отказаться от этого, но мои собственные дурацкие личностные особенности гарантируют, что я буду там. Опоздания сводят меня с ума, и это делает меня вдвойне безумной, потому что я переживаю, если опоздаю туда, откуда я хочу, чтобы меня выгнали.

— Как насчет того, чтобы я заскочил в Хейден Холл в пятницу вечером и забрал тебя? Мы можем пойти вместе. Ты ведь на втором этаже, верно? Группа 2 или 3? — Я пристально смотрю на него секунду. Откуда, черт возьми, он все это знает?

— Мы опоздаем. — Лекси забирает со стола мой стаканчик, и я радуюсь, что она пришла как раз вовремя. — Давай. — Она не обращает внимания на Лиама, и прямо сейчас я люблю ее всем сердцем.

Мы нашли общий язык в тот день, когда нас поселили в одной комнате. Лекси — первокурсница, она учится здесь на частичную стипендию. Ей наплевать, кто популярен и есть ли у них деньги или нет. Она бы даже не узнала имени Лиама, если бы я не пожаловалась ей на него.

— Извини, мне пора. — Я вскакиваю со своего места и хватаю сумку, одновременно засовывая в нее книгу.

— Хорошо. — Лиам бросает на Лекси злобный взгляд, и я вижу, что он злится, что она даже не взглянула на него. — Увидимся позже, — слышу я его слова, когда Лекси берет меня под руку и уводит прочь от него.

— Я могу забрать себе, верно? — Лекси делает еще один глоток из моего стаканчика.

— Ты заслужила, — смеюсь я. — Черт возьми, я должна тебе целую дюжину. Откуда, черт возьми, ты вообще взялась?

— Вышла пораньше и разыскала тебя. — Она выбрасывает пустой стаканчик в мусорное ведро, прежде чем достать свой телефон и ключ-карту, чтобы впустить нас в здание. — Я же говорила, что нам нужно делиться местоположением на наших телефонах.

На самом деле, у Лекси только что появился iPhone, потому что я насильно отдала ей свой старый, когда мама прислала мне новый. Пришлось приложить немало усилий, но в конце концов я уговорила ее взять его. Теперь она одержима им.

— Он не отступит, — вздыхаю я, когда мы поднимаемся по лестнице на наш этаж.

— Ну, скоро ты все равно избавишься от девственности, так что он сможет оставить тебя в покое.

— Неважно. — Мои щеки заливает жар. — Ты тоже девственница.

Хотела бы я меньше беспокоиться о том, что говорят обо мне другие, например, как Лекси, потому что ей на все наплевать. Стоило мне проговориться, что я все еще девственница, как тут же посыпались комментарии от других девушек из женских клубов и других организаций. Я не упустила ни одного внятного комментария о том, что никто не хочет заниматься со мной сексом. Ауч.

— Кого волнует вопрос девственности? Меня волнует вопрос оргазма. — Она уже десятый раз поднимает этот вопрос. — Может, я и не занимаюсь сексом, но никто не может меня винить, когда люди типа… — Она замолкает, и ее брови приподнимаются, когда она задумывается.

— Лиама? — предлагаю я.

— Верно. Такие парни, как он, — это единственный вариант в этих краях. — Я фыркнула от смеха. — Это не значит, что я не могу о себе позаботиться. Я имею в виду, почему ты не можешь? Ты подсадила меня на эти любовные романы. Не понимаю, как ты можешь читать их и иногда не заниматься своими женскими делами.

Проходящая мимо симпатичная блондинка бросает на нас косой взгляд, заставляя меня покраснеть еще сильнее. Секс — не то, о чем рассказывали, когда я росла. Я ходила в школу-интернат, в то время как Лекси жила в детском доме. Моя мама никогда не заводила со мной никаких разговоров о сексе. Вообще никогда.

— Это тяжело, — признаюсь я, когда она открывает дверь в нашу комнату в общежитии. Честно говоря, больше всего меня ранила любовь, описанная в этих книгах.

— Я думала, доставка придет сегодня? — Лекси оглядывается в поисках коробки посылки.

— Я тоже. — Мы прошли мимо почтовых ящиков по пути. Если бы мне прислали посылку, на ящике была бы записка с просьбой забрать её в офисе, но там ничего не было.

— Проверь доставку, — говорит Лекси.

Я бросаю сумку на пол рядом со своим столом, прежде чем щелкнуть мышкой, чтобы выключить компьютер. Я попросила родителей прислать мне другой компьютер, когда поняла, что Лекси всегда ходит в библиотеку. Я сказала Лекси, что мне нравится, когда один компьютер стоит в комнате, а другой ноутбук я могу носить с собой в сумке. Я знала, что она не примет компьютер, если я попытаюсь отдать его ей. Мой план сработал, и, кроме того, мне нравится, что она в комнате со мной, а не торчит в библиотеке.

Лекси плюхается спиной на кровать в другом конце комнаты.

— Когда у тебя начинается стажировка? — спрашивает она, перекатываясь на бок.

— Завтра.

— Кошмар. Тебе придётся работать бесплатно? Я этого не понимаю. — Она качает головой.

— Ага, — вздыхаю я.

Это будет полный отстой. В какой-то момент мне придется дать отпор своим родителям. Кажется, с возрастом их контроль над моей жизнью только усиливается.

— Тебе придется работать со своим отцом?

— Очень надеюсь, что нет. — Я съеживаюсь. Надеюсь, я застряну в какой-нибудь комнате, разбирая бумаги или что-то в этом роде.

Именно благодаря ему я начинала стажировку в «Финансы & Право BNC». Сейчас это одна из крупнейших и быстрорастущих компаний в Америке. Мой отец работает там уже некоторое время, так как владелец и генеральный директор BNC переманил его из другой компании несколько лет назад. Я помню, как мой отец колебался, соглашаться ли на эту работу, потому что владелец был молод, но компания процветала. Он сделал решительный шаг, и нам пришлось переехать через всю страну, чтобы он получил эту работу. Мой отец всегда хорошо разбирался в цифрах, и хотя я тоже разбираюсь, я их ненавижу.

BNC начали предлагать стажировки в прошлом году, и я кое-как умудрилась уклониться от них на первом курсе. Теперь мой отец непреклонен в этом вопросе, так что выбора у меня особо не было. Я подала заявку, и, уверена, отец попросил, чтобы мне досталось одно из трёх мест. Кажется, два других достались выпускникам.

Я почти уверена, что владелец, Сэмюэль Мэтьюз, учился в Университете Кингстон, и именно поэтому мой отец убедил меня поступить сюда. И именно поэтому в Кингстон были организованы программы стажировок.

— Тут написано «доставлено», — говорю я ей, когда проверяю информацию.

— Ну, ее здесь нет. — Лекси вскакивает с кровати и подходит к компьютеру, чтобы убедиться самой. — Насколько это было бы ужасно, если бы кто-то украл твой вибратор? — она смеется.

— Подожди. — Мой взгляд падает на адрес доставки, и это не мой адрес. Я задыхаюсь. Этого не может быть. — Нет! — Я качаю головой.

— Это неловко, — говорит Лекси, пока я пытаюсь не умереть от смущения.

— Что за…? — Я держу в руках слишком много вещей одновременно, когда случайно задеваю что-то под ногами. Немного отойдя, я вижу коробку перед своей дверью и вздыхаю. Я не могу поднять ее, пока держу в руках все это дерьмо, поэтому перешагиваю через нее и открываю дверь.

Бросив сумку, продукты, спортивную сумку и все остальное, что у меня было, я возвращаюсь к входной двери.

— Сэм, небезопасно оставлять дверь открытой настежь, — окликает меня мой сосед и лучший друг Ашер.

— Эти криминальные улицы боятся меня, — говорю я, наблюдая, как он поднимает коробку и закрывает входную дверь. Он опускает доставку на кофейный столик и направляется ко мне.

— Ага. — Он закатывает глаза, направляясь прямиком к моему холодильнику, и достает пиво. — Хочешь?

— Хочу ли я пиво из своего холодильника, которое сам же и купил? — В моих словах сквозит сарказм, но он только улыбается и протягивает мне пиво. — Что у тебя в холодильнике и почему ты постоянно совершаешь набеги на мой?

— Потому что ты постоянно покупаешь продукты, а у меня есть только банка маринованных огурцов.

— Ты даже не любишь маринованные огурцы.

— Вот почему они все еще там. — Он пожимает плечами.

Я качаю головой, ослабляя галстук, и мы проходим в большую гостиную. Здесь не так уж много мебели, хотя мы оба живем по соседству уже несколько лет. У меня не было времени на это, и Ашер всегда здесь, а не у себя дома. Я почти уверен, что во всем его доме есть только одна кровать.

Когда мы закончили колледж, то решили, что хотим работать вместе и жить в одном городе. Чего мы не планировали, так это стать ближайшими соседями, но когда дома появились на рынке одновременно, мы ухватились за это предложение. Кто бы не захотел жить по соседству со своим лучшим другом со средней школы? Ашер — мой брат, хотя у нас разные ДНК. Его отец умер, когда он был ребенком, и тогда он начал ходить в мою школу. Моя мама умерла, когда я был еще совсем маленьким, так что у нас было что-то общее.

Чего мы не ожидали, так это того, что наши родители влюбятся друг в друга за все то время, что мы с Ашером проводили вместе. Так что, возможно, у нас есть приставка «сводные», но я бы не хотел, чтобы было по-другому.

— Как сегодня работа, дорогой? — Он смеется над собственной шуткой, берет пульт и садится.

— Напряженно. — Я зеваю, и он бросает на меня взгляд. — Я знаю, что говорю это каждый день, но это правда. Быть таким успешным утомительно.

На этот раз, когда он закатывает глаза, я боюсь, что они так и останутся такими.

— Я так рад, что я всего лишь инвестор и что мне на самом деле не нужно руководить всем.

— Продолжай так говорить, и я заставлю тебя работать. — Я глубоко вздыхаю и сажусь. — Мне бы очень пригодились дополнительные руки, так что, думаю, хорошо, что стажеры начинают работать завтра.

— Тебе нужно больше людей, чтобы разносить кофе?

— Если бы. Мне нужны люди, чтобы обрабатывать данные и помогать нам справляться со спросом. Компания так близка к тому, чтобы стать такой, какой я хочу, и тогда я смогу выдохнуть.

— Чем ты займешься, когда так рано уйдешь на пенсию? — Ашер приподнимает брови, и я смеюсь.

— Наконец-то посмотрю, чем ты занимаешься весь день. Что это, дремлешь?

— Мои дни наполнены приключениями. Например, сегодня я ходил в «Costco» (прим. как «Ашан» или «Лента»).

— Пожалуйста, не начинай. — Я пытаюсь его прервать, но он продолжает.

— Сэм, ты в курсе, что они теряют деньги на курице-гриль?

— Ну вот. — Я потираю виски, пока он рассказывает обо всех предложениях, которые он видел сегодня.

— Я просто хочу сказать, что, пока ты не попробуешь их тапочки, ты не жил.

— Сколько ты туда ходишь, я удивляюсь, что у тебя дома так мало еды.

Он вздыхает и переключает канал.

— Откуда, по-твоему, берется большая часть твоих вещей?

— Братан, тебе действительно нужно потрахаться.

Он останавливает поиски на телевизоре и удивляется, глядя на меня.

— Смотрите, кто говорит.

— У меня есть оправдание. Я занят. — В этот момент звонит мой телефон, и я прерываю этот разговор.

Конечно, у меня давно не было секса. Ладно, может, и больше, чем просто давно. Годы. Но то, что я сказал Ашеру, правда. Я был занят созданием своего бизнеса и заботой о том, чтобы семья, которую я надеюсь когда-нибудь завести, была финансово обеспеченной. Вот что я говорил себе все это время. Что, в конце концов, мой тяжелый труд окупится, и тогда я смогу остепениться. Но что, если я ждал слишком долго, и теперь мой шанс завести жену и детей упущен?

Вместо того чтобы зацикливаться на этом и еще больше погружаться в свои страдания, я отвечаю на звонок.

— Сэмюэль слушает.

— Привет, Сэмюэль, это Рамона из отдела кадров.

— Привет, Рамона, все в порядке? — Необычно, когда мне звонят из отдела кадров после окончания рабочего дня.

— Да, просто хотела сообщить, что я попросила почтовую службу выполнить ваш запрос и переслать все вам на дом. Мы получили уведомление о том, что вы получили посылку сегодня, и я хотела проследить за выполнением.

— О, да. — Я снова бросаю взгляд на кофейный столик и вижу, что там стоит коробка, которую я недавно пнул ногой. — Она здесь.

— Отлично. Я закрою задачу как выполненную. С этого момента все будет пересылаться на ваш домашний адрес. Так что все, что адресовано вам в компанию, будет приходить вам домой.

— Отлично, спасибо.

— Без проблем. Хорошего вечера.

— И тебе, — говорю я, прежде чем мы заканчиваем разговор.

Некоторые люди могут задаться вопросом, почему я получаю все подряд, но я серьезно относился к тому, что сказал Ашеру ранее. Я близок к тому, чтобы уйти, и когда это произойдет, я хочу, чтобы переход был как можно более плавным. Что означает отделение моих личных дел от бизнеса. Отступать будет горько и сладко, но это правильный выбор.

Положив телефон на стол, я тянусь к коробке и начинаю ее открывать. Ашер говорит что-то об игре, которую он поставил, и я смотрю на экран, разрывая пленку. Не обращая на это особого внимания, я лезу внутрь и достаю что-то большое и пластиковое.

— Что за? — Мои глаза расширяются, когда я вижу, что достал из коробки.

— Чувак, я знаю, что прошло много времени, но это кажется немного экстремальным, — говорит Ашер и начинает смеяться.

— Это не мое. — Я смотрю на вибратор в форме члена с маленькой кроличьей шпорой, которая, как я предполагаю, предназначена для воздействия на женский клитор.

— Эй, никакого осуждения, брат. — Ашер пожимает плечами и возвращается к просмотру телевизора. Вот он, в двух словах. Абсолютно не удивлен, что я только что вытащил фаллоимитатор у него на глазах.

Это странно, потому что чем больше я смотрю на него, тем больше мне интересно, каково это — использовать его на женщине. Черт, прошло столько времени, что я уже представляю, как вставляю в женщину фаллоимитатор вместо своего члена.

— Я всегда считал этих товарищей по команде больше, чем врагами, говорю я, переворачивая упаковку. — Но сейчас я завидую, что сегодня вечером его собирались трахнуть.

— Мы оба, ты и я, — ворчит Ашер.

Подняв коробку, я смотрю на лицевую сторону и вижу, что адрес указан правильно. Посылка была отправлена в мой корпоративный офис, но вместо моего имени на этикетке напечатано «Паркер Льюис».

— Паркер Льюис? — произношу я вслух, испытывая смутное подозрение, что мне знакомо это имя.

— Льюис? — повторяет Ашер. — Это тот парень, которого ты нанял пару лет назад?

— Да, — медленно отвечаю я, чувствуя, как шестеренки в моей голове начинают работать. — А его дочь, Паркер, — одна из моих новых стажеров.

— О черт. — Ашер начинает смеяться. — Она прислала своему новому боссу фаллоимитатор? — Он смеется все громче, и я чувствую, что тоже улыбаюсь.

— Не знаю почему, но, думаю, было бы вежливо вернуть его владелице.

— Все будет хорошо, — пытается успокоить меня Лекси, когда мы выходим из здания «Finance & Legal BNC».

После того, как у меня случился небольшой нервный срыв, Лекси уговорила меня сходить в офис, чтобы узнать, смогу ли я забрать посылку, но к тому времени, как мы добрались сюда, офисы были закрыты. Мне придется подождать до завтра.

— Хорошо?! Я отправила фаллоимитатор на свою новую работу. На работу, где работает мой отец. — Двое мужчин в костюмах останавливаются и смотрят в нашу сторону из-за моей вспышки гнева. Я делаю только хуже и молюсь, чтобы они здесь не работали. Я закрываю лицо руками, но Лекси хватает меня за руки и тянет их вниз.

— На посылке написано твое имя. Все будет в порядке. Когда ты придешь завтра, зайди в почтовое отделение и забери. Люди не будут вскрывать твою почту.

— Они могут. — Такое иногда случается.

— Они не станут, — пытается она меня успокоить. Я понимаю, что логически она права, но это не снимает моего беспокойства.

— Мне не следовало его заказывать.

— Ни за что, мы не будем этого делать. Нет ничего плохого в том, чтобы ты купила что-то для ухода за собой. — Она берет меня под руку и уводит от здания.

— Ты права. — Я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться. Все будет хорошо, и я, вероятно, зря волнуюсь. Телефон Лекси начинает трезвонить, когда мы возвращаемся в кампус, и она достает его.

— Черт, я забыла, что у меня учебная группа. Не хочешь пойти в библиотеку и потусоваться? — предлагает она, не желая, чтобы я возвращалась в нашу комнату в общежитии и размышляла об этом в одиночку. Неважно, в библиотеке я или в нашей комнате. Я все равно буду волноваться, даже если скажу себе, что это не так.

— Не, я хочу дописать работу, а потом почитать. — Чтение поможет мне скоротать время до завтра. Нет ничего лучше, чем окунуться в историю, чтобы на несколько часов забыть о неразберихе собственной жизни.

— Ты уверена?

— Я в порядке. На посылке написано мое имя. — Я повторяю то, что она мне сказала, надеясь, что, если я буду повторять это достаточно часто, это станет правдой.

— Ну ты и врушка. — Она прижимается ко мне плечом. — Я не задержусь надолго. Ненавижу групповые проекты.

— Со мной все будет в порядке, — говорю я ей. — Увидимся в комнате. — Мы обнимаемся, прежде чем расстаться, когда добираемся до кампуса.

Роюсь в сумке в поисках ключей, и тут мой телефон начинает звонить. У меня сжимается сердце, когда я вижу, что это отец, ведь он звонит мне нечасто.

— Привет, — говорю я, отвечая на звонок.

— Предвкушаешь завтрашний день? — От его вопроса у меня перехватывает дыхание. Значит, он звонит не потому, что нашел в офисе фаллоимитатор. Как я докатилась до такой жизни?

— Супер. — Когда говорю это, я понимаю, что в моем тоне больше сарказма, чем хотелось бы.

— Паркер, — это большая возможность для тебя, — ругает он меня, заставляя чувствовать себя соплячкой. Он прав, но я не хочу этого. Я ненавижу то, что моя жизнь сейчас выходит из-под моего контроля.

— Извини.

— Помни, ты — мое отражение. — Я закрываю глаза. Мой отец может отречься от меня из-за этого фаллоимитатора, и это почти смешно.

— Я знаю.

— Хорошо, а теперь как обстоят дела с женским обществом? — Он меняет тему, но это мне тоже не хотело бы обсуждать.

— Все в порядке. — Я стараюсь, чтобы мой тон был бодрым.

— Возможно, это будет слишком для тебя. Не уверен, что вступать в женское общество сейчас — хорошая идея.

— Так ты поговоришь об этом с мамой? — Наконец-то кто-то со мной соглашается.

— Посмотрю, что можно сделать, — говорит он после долгой паузы, и я не питаю особых надежд. Мама обычно получает то, чего хочет.

— Спасибо. — Я сканирую свою карточку-ключ, чтобы попасть в здание. — Увидимся завтра, полагаю?

— Да, увидимся завтра, милая, — говорит он, прежде чем закончить разговор.

Мой отец — крепкий орешек. В действительности, оба моих родителя такие. Я знаю, что они любят меня, но это не то слово, которое часто произносят. Все всегда так структурировано и разложено по полочкам. Рядом с ними у меня нет возможности расслабиться или быть самой собой. Это отстой.

Я убираю телефон обратно в сумку и поднимаюсь по лестнице на свой этаж. Я замираю, когда вхожу в коридор и вижу четырех девушек, стоящих перед моей дверью, но что привлекает мое внимание, так это красивый мужчина в костюме, которого они все окружают. Он возвышается над всеми ними, но они окружают его, будто он последний кекс в общей комнате.

Словно почувствовав мой взгляд, он на мгновение поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются. Это всего лишь краткий миг, прежде чем он снова начинает отворачиваться, но затем внезапно переводит взгляд обратно на меня. Я стою и смотрю в самые зеленые глаза, которые я когда-либо видела в своей жизни. Я не могу пошевелиться, и мое сердце трепещет, когда все остальное исчезает. Кто, черт возьми, этот мужчина?

— Паркс. — Кто-то окликает меня по имени, отвлекая мое внимание от мужчины. Я почти благодарна, потому что от моего пристального взгляда мне становилось почти жутко.

Одна из девушек, кружащих вокруг него, делает то же самое, кладя руку ему на грудь, и это отвлекает его внимание от меня. Я отворачиваюсь, не желая смотреть. Более того, я хочу избавиться от этих переполняющих меня чувств, которые возникли из ниоткуда и теперь бурлят во мне.

Когда я оборачиваюсь, то оказываюсь лицом к лицу с человеком, которого меньше всего хотела бы сейчас видеть.

— Лиам. — Я заставляю себя улыбнуться. Он появляется повсюду, и я не уверена, стоит ли мне беспокоиться, или, может быть, это просто совпадение. — Что ты здесь делаешь?

— Нужно было кое-что отдать кому-то, кто живет в вашем общежитии. — Верно. В этом здании одни женщины, и, судя по его растрепанным волосам и мятой рубашке, я думаю, что знаю, что он оставлял. — Не хочешь поужинать или что-нибудь еще? — О нет. Где Лекси, когда она мне так нужна?

— Я… эм… — Я заикаюсь.

— Я не приму «нет» в качестве ответа. — Он игриво улыбается. Он не просто так это сказал.

— Паркер. — Низкий голос произносит мое имя, прежде чем тяжелая рука опускается мне на плечо. Меня окутывает мужской аромат, и я смотрю в те же зеленые глаза, которые несколько мгновений назад держали меня в плену. Он произнес мое имя? — Я ждал тебя, малышка.

— Малышка? — спрашивает Лиам. Я открываю рот, а затем снова закрываю его, гадая, не нахожусь ли я в сумеречной зоне или что-то в этом роде.

— Да, малышка. — Он одаривает меня очаровательной улыбкой, которая отражается в его глазах, прежде чем он переводит взгляд на Лиама. — Кто ты? — спрашивает он Лиама.

— Друг. — Лиам скрещивает руки на груди. Мне кажется, он пытается казаться крупнее, но мужчина в костюме его превосходит. Не думаю, что Лиам к этому привык. — Лиам Стаффорд.

Думаю, Лиам ожидает, что тот его узнает, но имя Лиама, похоже, оставляет его равнодушным. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы удержаться от смеха. Все знают, кто такой Лиам, даже если вы не увлекаетесь футболом. Он здесь королевская особа.

— Я Сэм, и если кто-то и пригласит Паркер на ужин, то это буду я. Верно, малышка? — спрашивает он, и я просто киваю.

— Неважно. Увидимся, Паркс, — бормочет Лиам, прежде чем уйти.

— Ты в порядке? — спрашивает Сэм. — У тебя был такой вид, будто ты не хотела, чтобы этот парень обратил на тебя внимание.

— Не хотела, спасибо. Это было мило с твоей стороны. — Сэм продолжает обнимать меня за плечи.

— А как насчет тебя и толпы девушек? — спрашиваю я, не в силах сдержаться. Вижу, что девчонки все еще не ушли, но уже переместились в общую зону. Они все время украдкой поглядывают сюда, и скрывать это не очень-то получается.

— Возможно, я сказал им, что я твой парень.

— Они бы в это не поверили, — смеюсь я.

— Почему? — Он хмурится, словно не понимает, а я поднимаю руку и поправляю очки на носу. Не знаю, как ответить на его вопрос. — Это их точно не остановило. Студентки нынче такие агрессивные. — Он прижимает меня к себе, как щит, и мое тело тает в его объятиях.

— Откуда ты узнал мое имя? — спрашиваю я.

— Я пришел к тебе.

— Ко мне? — в замешательстве спрашиваю я.

— Мы можем поговорить наедине? — Он кивает в сторону моей двери.

— Конечно. — Он не убирает руку с моего плеча, пока я иду к своей двери. Наверное, это безумие — впускать незнакомца в свою комнату, но почему-то я его не боюсь. Даже если он вдвое больше меня. К тому же, я в общежитии, и могу запросто закричать. Я сканирую свой ключ, отпирая дверь, и уже извиняюсь, когда открываю ее. — Не обращай внимания на беспорядок моей соседки, Сэм.

— Зови меня Сэмюэль, — отвечает он и, наконец, отходит от меня, когда мы входим в мою комнату. Что-то дергается в глубине моего сознания при упоминании его имени.

— Сэмюэль, — повторяю я, бросая сумку на кровать и поворачиваясь к нему лицом. И тут я, наконец, замечаю коробку в его руке.

— Сэмюэль Мэтьюз. — Он поднимает ее, и у меня отвисает челюсть. — Кажется, у меня есть кое-что, что принадлежит тебе.

Почему с каждой секундой ситуация становится все хуже?

Выражение ее глаз подтверждает, что это действительно ее вибратор, который прислали в офис. Вместо того, чтобы злиться, как, возможно, и следовало бы, я вынужден скрыть улыбку, аккуратно ставя коробку на стол рядом с собой и небрежно прислонившись к нему. Я скрещиваю руки на груди и делаю глубокий вдох. Я хочу, чтобы она извивалась как можно дольше.

— Недавно всю мою корреспонденцию прислали мне домой, поэтому я получил эту коробку вместо тебя.

Она поджимает губы, и ее щеки заливаются густым румянцем. Она едва заметно кивает, еще раз подтверждая, что это ее.

— Это была шутка? — Она открывает рот, но она что-то бормочет, не в силах вымолвить ни слова. — Ты считаешь, что это подходящая шутка для первого дня стажировки?

— Нет, — наконец выпаливает она и поднимает руки, сдаваясь. — Все было не так.

— Ты знаешь, как желанны эти места, и что сделал твой отец, чтобы ты получила одно из них?

Ее щеки из пылающих становятся почти бледными, и теперь я злюсь на себя за то, что дразню ее.

— Мне так жаль.

— Скажи мне, Паркер. Зачем ты его купила? — Я меняю тактику, потому что не хочу, чтобы она боялась.

Ашер сказал, что приходить сюда было плохой идеей, но я должен был довести дело до конца. Мне нужно было выяснить, было ли это какой-то глупой шуткой или просто случайностью. Один взгляд на ее милое личико, и я понял, что в ней нет ни капли злобы. Я также знал, что в этой темноволосой красавице было что-то невероятно особенное, и я не мог уйти. Она очаровала меня в ту секунду, когда ее глаза встретились с моими, и я почувствовал, что весь остальной мир растаял.

Возможно, Ашер был прав, что прошло много времени с тех пор, как кто-то из нас в последний раз был с женщиной, но один взгляд на Паркер — и кажется, что всех женщин до нее никогда не существовало. Черт, даже девушки с ее этажа, которые толпились вокруг меня, перестали существовать. Один короткий взгляд… и я пропал. Теперь все, что мне нужно сделать, это убедить ее в том же. Возможно, поддразнивание — не лучший способ добиться этого, но, судя по милому невинному выражению ее лица, я собираюсь получить от этого огромное удовольствие.

— Ммм. — Она сцепляет руки и смотрит в пол, пытаясь придумать причину, по которой стоит купить вибратор.

— У тебя есть парень? — Я киваю в сторону коридора. — И это точно не тот парнишка. И я подозреваю, что если бы у тебя был парень, ты бы ему сразу об этом сказала?

— Нет, у меня нет парня.

— Девушка? — Я приподнимаю бровь, и ее щеки краснеют, когда она качает головой.

— Не-а, девушки тоже нет.

— Значит, это не для партнера и не ради шутки. — Я отталкиваюсь от стола и подхожу к тому месту, где она стоит у окна. Так мы ближе, так что, даже если я понижу голос, она меня услышит. — Значит, он для тебя?

Она прикусывает нижнюю губу и через мгновение наконец кивает.

— Да. — Она прочищает горло, и я вижу, как она расправляет плечи, словно пытаясь обрести уверенность в себе. — Да, он для меня, и я этого не стыжусь. Мастурбация полезна для здоровья.

Теперь я не могу скрыть улыбки, когда смотрю на нее сверху вниз.

— О, это действительно так.

— Как ты нашел меня?

Вопрос застает меня врасплох, но я отвечаю ей честно.

— Твое имя показалось мне знакомым, и я вспомнил его по списку стажеров. Я просмотрел твое заявление и увидел, что в нем указан адрес колледжа. Предполагается, что ты приступаешь к работе завтра, верно?

— Когда ты говоришь «предполагается», ты имеешь в виду, что я уволена? — В ее глазах снова появляется беспокойство, и мне нужно успокоить ее страх, но я также хочу использовать это в своих интересах.

— Пока нет.

— Мой отец убьет меня, — тихо говорит она сама себе.

— Ты собираешься рассказать ему? — спрашиваю я ее, немного сбитый с толку.

— Боже, нет! — она почти кричит. — Я имею в виду, я думала, ты собираешься рассказать ему.

— Хм, — уклоняюсь я, пока не раскрывая всех своих карт. — Что бы ты дала мне за молчание?

— Что? — Внезапно она встречается со мной взглядом.

— Я бы хотел, чтобы это осталось между нами, Паркер. — На этот раз я подхожу немного ближе и кладу руку на подоконник позади нее. — Но мне нужен какой-то стимул, чтобы ты тоже не побежала и не донесла на меня.

— Зачем мне это делать? — Ее голос становится хриплым, когда я наклоняюсь ближе, так что нас разделяют всего около тридцати сантиметров.

— Я не уверен, что появление в твоем общежитии с вибратором обрадует отдел кадров. — Она облизывает губы, и мой взгляд устремляется прямо к ее губам. — Итак, я бы хотел, чтобы мы обменялись кое-чем, чтобы мы оба молчали обо всем этом инциденте.

— Чего ты от меня хочешь? — Я наблюдаю, как она слегка наклоняется ближе ко мне, и кажется, что ее тело делает это без ее разрешения.

— Я хочу посмотреть. — На этот раз я провожу языком по нижней губе, представляя, как она, обнаженная, ублажает себя на моей кровати.

— О боже. — Ее голос едва слышен, и она с трудом сглатывает. — Что ты хочешь посмотреть?

Моя улыбка становится зловещей, когда я откровенно оглядываю ее с ног до головы.

— Я хочу посмотреть, как ты кончишь вокруг этого вибратора. — Слова грязные и мрачные, но это чистая правда.

— Ты не можешь говорить это серьезно. — Она отводит взгляд, но когда наконец смотрит мне в глаза, ее глаза прикрыты, и я вижу в них желание.

— Я никогда в жизни не был так серьезен, — отвечаю я, наклоняясь так близко, что моя щека почти касается ее щеки. Мои губы оказываются совсем рядом с ее ухом, когда я улыбаюсь и шепчу о своем желании. — Завтра, после работы. У меня.

Я вдыхаю ее сладкий аромат ванили и специй, и у меня слюнки текут от желания попробовать ее на вкус. Я касаюсь губами мочки ее уха, прежде чем заставляю себя отстраниться. Между нами такое расстояние, что я чувствую пустоту и холод, но знаю, что если задержусь еще хоть на мгновение, то растерзаю ее, как животное. Мне нужно взять себя в руки, потому что я никогда не ожидал такой реакции на Паркер. Все происходит слишком быстро, и я не хочу, чтобы это закончилось. Я хочу насладиться этим.

— Увидимся утром, — говорю я, прежде чем снова взять коробку и покинуть ее комнату в общежитии.

Она ни за что не воспользуется этой штукой без меня.

— Спасибо, — благодарю я Лекси, пока она наносит последние штрихи моего макияжа. Она встала пораньше, чтобы помочь мне, и я благодарна, что она согласилась.

Обычно я пользуюсь только тушью и блеском для губ, если только мы не собираемся куда-нибудь пойти, но сегодня мне было это необходимо. Я плохо спала и ворочалась с боку на бок до самого рассвета. Мне нужно скрыть темные круги под глазами, и Лекси — лучшая.

— Не стоит благодарности. Мне нравится, когда ты позволяешь мне сделать тебе макияж. — Она ободряюще улыбается мне. — К тому же, ты волнуешься из-за пустяков. Забери коробку, когда доберешься туда, и покончим с этим.

— Хорошо, — бормочу я. Я не рассказала ей о том, что произошло прошлым вечером, и даже не уверена, что смогла бы произнести это вслух.

Если бы я рассказала, она бы отправилась в офис Сэмюэля и врезала бы ему. Или она могла бы погуглить его и выяснить, нравится ли ему это. Проблема в том, что с той секунды, как я его увидела, он мне понравился, и чем больше он говорил, тем сильнее нравился. Особенно когда он сказал, что хочет посмотреть, как я кончаю. С моей вагиной что-то серьезно не так, потому что она была более чем согласна со всем этим.

— Ты что-то от меня скрываешь, — внезапно говорит Лекси, когда я встаю со стула, чтобы надеть свой дневной наряд. Она смотрит на меня так пристально, что я практически чувствую, как ее взгляд прожигает мне спину.

— Ничего особенного, — вру я и тут же жалею об этом. — Черт, я имею в виду, что это кое-что, но мы можем поговорить об этом сегодня вечером. Мне нельзя опаздывать. — Я уверена, что и так уже хожу по тонкому льду, и опаздывать было бы нехорошо.

— Ладно, — соглашается она. — Но не думай, что я забуду. Во сколько ты вернешься?

Черт. Я должна была отправиться к Сэмюэлю после работы. Даже мысль об этом звучит безумно. Это мой первый рабочий день, и отправляюсь домой с боссом? Для него это нормально? У меня внутри все сжимается, от мысли, что, черт возьми, я делаю.

— Не уверена. Я напишу тебе. — Я натягиваю юбку, прежде чем надеть балетки, но прихватываю каблуки, чтобы надеть их, когда доберусь до здания.

— Ты выглядишь сексуально, — говорит Лекси, когда я заканчиваю одеваться.

— Юбка не слишком? — Она струящаяся и заканчивается на несколько сантиметров выше колен. — Может, мне надеть брюки? — Я всегда предпочитала платья, если нужно нарядиться. Если нет, то дайте мне штаны для йоги и свитер.

— Идеально. Ты выглядишь потрясающе. — Она шевелит бровями. — Иди, заработай миллионы. — Она шлепает меня по заднице, заставляя подпрыгнуть.

— Мне не платят, — ворчу я. Я не только ненавижу эту стажировку, но и не получаю от неё ничего, кроме работы, которую буду ненавидеть и в будущем.

— По-моему, это полная чушь, — говорит она, когда я беру свою сумку и засовываю туда туфли на каблуках. — Удачи.

— Спасибо. Она мне понадобится.

К сожалению, мне не требуется много времени, чтобы добраться до здания, и я стою снаружи, размышляя, стоит ли мне заходить внутрь. Насколько разозлится мой отец, если я уйду? Сможет ли он в конце концов это пережить? Думаю, он разозлится ещё больше, если узнает про фаллоимитатор.

Это нелепо. Все будет хорошо. Он не должен об этом узнать, а я смогу пройти эту дурацкую стажировку. Я также могу поговорить об этом с Сэмюэлем. Когда он был в моей комнате в общежитии, я не сразу сообразила, что к чему, и согласилась на это.

Он был чертовски сексуален и от него хорошо пахло. Я потерялась в фантазиях о том, каково было бы заниматься этим на его глазах. Что он хотел, чтобы я сделала это для него. Этот чертовски сексуальный богач, который, вероятно, мог заполучить любую, заинтересовался мной, и не потому, что думал, что я девственница.

Думаю, он тоже погрузился в свои фантазии. Он думает, что я смелая женщина, которая знает все о сексе и что я могла бы устроить для него какое-нибудь шоу. В то время как реальность такова, что это не будет веселым шоу. Я купила эту штуку, чтобы избавиться от девственности, и не думаю, что это будет что-то интересное для просмотра. Скорее, это будет жутковато. А что, если я заплачу? Я расскажу ему правду, и он поймет, что я не та, за кого он меня принимал, и мы оба забудем обо всем этом. В моей груди зарождается боль, и я прогоняю ее прочь.

Я отхожу в сторону, быстро переобуваюсь и вхожу в здание. Поднявшись на лифте на шестой этаж, я замечаю еще двух людей, которых видела в кампусе. Мой взгляд задерживается на симпатичной блондинке, и меня осенила внезапная мысль. Для Сэмюэля мог ли быть кто-то еще или только я?

У меня внутри все переворачивается, когда я думаю о нем, о ней и о фаллоимитаторе. Не могу поверить, что у меня сейчас такие мысли. Мне нужно поговорить с Сэмюэлем и покончить с этим, чтобы перестать зацикливаться на этом. Я должна сосредоточиться на том факте, что я всего лишь одна из многих.

— Я Кора, — говорит девушка, представляясь мне.

— Паркер, — отвечаю я, пожимая ее руку.

— Джастин. — Парень рядом с ней тоже протягивает мне руку.

— Приятно познакомиться с вами обоими. — Я пожимаю Джастину руку и вежливо улыбаюсь.

— Паркер! — Я подскакиваю и вырываю свою руку из руки Джастина, будто она в огне. Когда я оборачиваюсь, то чуть не натыкаюсь на Сэмюэля. Откуда, черт возьми, он взялся? — В мой кабинет, — приказывает он.

— Сейчас?

— Да, сейчас. — Он кладет руку мне на спину, чтобы отвести меня подальше от Джастина и Коры. — К вам двоим скоро кто-нибудь подойдет, — говорит он им, ведя меня по коридору. Он открывает одну из двойных дверей в конце, пропуская меня внутрь. — Ты будешь работать со мной, — говорит он, когда за нами закрывается дверь. — Ты завтракала?

Я качаю головой, потому что слишком ошеломлена, чтобы говорить.

— Я закажу нам что-нибудь. — Он убирает руку с моей спины и обходит свой стол.

Я не могу не задаться вопросом, принес ли он сюда фаллоимитатор или оставил его дома. Почему я не могу перестать думать об этом?

— Думаю, нам сначала нужно поговорить, мистер Мэтьюз. — Я внезапно чувствую себя измотанной, когда все мои тревоги достигают апогея.

Теперь, когда я рядом с ним, я вдруг начинаю сомневаться, что хочу отказаться от нашего плана. В его присутствии мое тело снова просыпается. Затем я напоминаю себе, что ему нужна не я. Это фантазия. Это может быть любая женщина, может быть, даже Кора, стоящая в коридоре.

— Сэмюэль, — поправляет он. — Какие-нибудь аллергии? — Он достает свой телефон, и я снова качаю головой.

— Я не могу этого сделать, — спешу сказать я, пытаясь не отклоняться от темы.

— Ты не можешь есть? — Он ухмыляется. Почему он такой чертовски красивый и обаятельный?

— Я имею в виду другое. — Я заламываю пальцы. — Я не та, за кого ты меня принимаешь, — признаюсь я.

— Я не понимаю. — Он откладывает телефон и засовывает руки в карманы. — Здесь ничего не меняется. Ты поедешь со мной домой после работы. — Он стискивает челюсть, будто борется с какими-то эмоциями.

— Но…

— Никаких «но», — почти рычит он, и звук отдается прямо в моей киске. Я сжимаю бедра. — Ты хочешь этого.

Я киваю, потому что действительно хочу этого. Особенно сейчас, когда я снова стою перед ним, потому что я не могу контролировать свои чувства.

Более того. Я хочу его.

— Ты наелась? — спрашиваю я, глядя на тарелку с недоеденной едой и оставшимися блинчиками. — Тебе не понравилось?

— О, нет, все было замечательно, спасибо. Я, эм… — Паркер опускает взгляд на свои руки, а затем, наконец, переводит его на меня. — Честно говоря, я нервничаю.

Мы сидим в моем кабинете у окна, и лучи утреннего солнца струятся вокруг нее, делая ее похожей на ангела. Мы сидим на диване лицом друг к другу, а на маленьком столике рядом с нами стоит завтрак.

Вздох, который она издает, красноречив, когда я вижу, как напряглись ее плечи.

— Скажи мне, что заставляет тебя нервничать больше всего, и я сделаю все возможное, чтобы исправить это.

Она снисходительно смеется, качая головой.

— Ты ведешь себя так, будто все это обычное дело.

— Не пойми меня неправильно. — Я беру ее за руку, потому что мне нужно знать, каково это. — В том, что я чувствую нет ничего обычного. — Я смотрю на наши переплетенные пальцы, когда она продолжает.

— Ты хочешь сказать, что не просишь каждого стажера делать то, о чем просишь меня?

Я резко поднимаю голову, искренне шокированный.

— Нет, — категорично отвечаю я. — Я никогда не делал этого раньше.

— Как я могу тебе верить? — В ее голосе слышится что-то похожее на боль, и я поднимаю руку, чтобы убрать волосы с ее лица.

— Не думаю, что такое можно доказать словами. Это нужно делать действиями.

— И как ты можешь показать это действиями? — Она хмурится, но мне интересно, поняла ли она вообще, что наклонилась к моему прикосновению.

— Давай начнем с причины, по которой я попросил тебя пойти со мной домой сегодня вечером. — Она нервно облизывает губы, когда я убираю салфетку с ее колен и бросаю на стол. — И с того, что я попросил тебя сделать.

— О… ладно. — Она снова облизывает губы, и, боже, как же мне хочется поцеловать ее прямо сейчас. Эти пухлые вишневые губки просто блестят и ждут меня.

— Может быть, нам стоит начать с чего-нибудь меньшего? — предлагаю я.

— Например? — Она, кажется, немного расслабляется, и мне нравится, что она придвинулась ближе ко мне.

— Может, вместо этого ты покажешь мне кое-что сейчас. Тогда, когда придет время уходить, ты не будешь так стесняться.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе показала? — Она опускает взгляд на свое тело, словно обдумывая, каким будет мой ответ.

— Паркер. — Когда я произношу ее имя, она снова встречается со мной взглядом. — Я клянусь, что не причиню тебе вреда. Никогда. Я никогда не делал этого раньше, и я не из тех, кто требует этого от кого-либо. — Я глубоко вздыхаю и наполняю свою грудь правдой. — Но что-то в тебе изменило это, и теперь я могу думать только о том, как приказать тебе делать то, что я хочу.

Ее губы приоткрываются, и я скольжу рукой вниз по ее телу к талии. Одним быстрым движением она оказывается ближе ко мне, и наши тела прижимаются друг к другу.

— Давай я расскажу тебе, что делать, а потом посмотрим, понравится ли тебе это, — шепчу я достаточно тихо, чтобы она услышала, и она колеблется всего секунду, прежде чем кивнуть.

Одним плавным движением я притягиваю ее к себе на бедро, так что она оказывается верхом. Ее юбка слегка задирается, и я уже чувствую жар ее лона, обжигающий мою ногу. Она опускает руки мне на грудь, чтобы держаться, и видеть ее на мне — это уже почти невыносимо. Мой член натягивает перед брюк, и я не уверен, сколько еще продержаться швы на ткани.

— Посмотри, какая ты красивая. — Я перекидываю ее волосы через плечо, а затем благоговейно провожу руками по ее бокам. Дойдя до талии, я останавливаюсь и крепко сжимаю ее бедра. — Давай посмотрим, какая ты красивая, когда кончаешь.

— О боже. — У нее перехватывает дыхание, когда я двигаю ее бедрами на своем бедре вперед, а затем немного назад.

— Уверен, тебе станет лучше, и ты увидишь, как много я могу тебе дать.

Держа ее одной рукой, я другой слегка приподнимаю мягкий материал ее юбки. Ровно настолько, чтобы видеть, как ее красивые белые трусики трутся о мышцы моего бедра. Ее киска прижата ко мне и выглядит такой мягкой, когда я двигаю ее взад и вперед. Ее руки сжимаются на моей груди, когда она начинает медленно и размеренно покачиваться.

— Я-я… так хорошо. — Она закрывает глаза, запрокидывает голову и начинает самостоятельно двигать бедрами. Я откидываюсь назад, наблюдая, как она скачет на мне, а ее удовольствие все растет и растет.

— Блядь, — шиплю я, проводя рукой по штанам спереди и представляя, как погружаюсь в эту нежную киску, которой она мне мучает.

Я еще даже не поцеловал ее, но все, что я могу, — это смотреть, как под рубашкой набухают ее соски, а пуговицы так и норовят расстегнуться. Я бы ничего так не хотел, как пососать ее грудь и почувствовать твердую вершину на своем языке. А еще я бы с удовольствием прильнул ртом к ее киске и выпил каждую каплю ее сока, который она размазывала бы по моему лицу.

Моя рука двигается быстрее, и хотя я знаю, что не могу кончить в штаны, я продолжаю это делать. Я совершенно не контролирую себя, когда дело касается Паркер, и чем больше я с ней, тем больше я теряю самообладание. Она как наркотик, и мне хватило всего одного глотка. Теперь я зависим от ее присутствия, от ее прикосновений и от того, что вижу, как она теряется в удовольствии.

Ее движения становятся менее размеренными, и я вижу морщинку между ее бровями. Игнорируя свой член, я опускаю руки ей на бедра, и она резко открывает глаза.

— Позволь мне помочь тебе, — говорю я, и из ее горла вырывается тихий жалобный стон. Мой большой палец скользит к ее трусикам, и когда она в следующий раз наклоняется вперед, я провожу им по влажному пятнышку прямо напротив ее клитора.

Она громко стонет, и мне приходится прикрыть ее рот рукой, продолжая. Снова и снова я ласкаю ее маленький клитор, и она начинает быстрее двигаться на моей ноге.

— Какая ты милая, — говорю я, и она хнычет. — Посмотри, как ты хороша для меня.

— Сэмюэль, — стонет она под моей ладонью, и я издаю стон, чувствуя, как из моего члена вытекает преякулят.

— Моя красивая девочка, — хвалю я, и ее бедра в последний раз подаются вперед.

Она вскрикивает, прижимаясь к моей руке, а я другой нежно поглаживаю ее мокрые трусики. Она издает громкие звуки удовольствия, и мне нравится, какая она громкая, когда кончает. Ее щеки пылают, а тело обмякает, когда я ловлю ее и прижимаю к своей груди. Она лежит, прижавшись ко мне, пытаясь отдышаться, и я улыбаюсь, целуя ее в макушку.

— Видишь, насколько лучше ты себя чувствуешь? — тихо спрашиваю я, нежно проводя рукой по ее спине. — Ты так хорошо справилась, и выглядела так мило, когда кончила. Я не мог бы желать никого более совершенного.

Я чувствую, как она прижимается ко мне еще теснее, и касаюсь губами ее лба. Как только мне в голову приходит мысль прикоснуться к ней и посмотреть, насколько она мокрая, в дверь моего кабинета стучат.

Паркер напрягается, и я тут же начинаю злиться, что кто-то нарушил этот прекрасный момент. Вместо того, чтобы наброситься на того, кто находится по ту сторону двери, я поворачиваюсь к своей прекрасной девочке.

— Давай посмотрим, не оставила ли ты чего-нибудь на моих брюках, прежде чем я отвечу.

Я закрываю лицо рукам, когда вижу мокрое пятно на его брюках. Оно не маленькое. Как, черт возьми, я умудрилась так намочить его? И это нормально, что так много? Я понятия не имею, потому что это мой первый долбанный оргазм.

— Ты отметила меня. — В его голосе звучит самодовольство, поэтому я смотрю сквозь пальцы.

Он смотрит на пятно на своих брюках и улыбается, но тут же перестает, когда раздается еще один стук в дверь. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от смеха. Он раздражен тем, что кто-то побеспокоил нас, и, должна признаться, я как бы забыла, что сейчас нахожусь на работе. Я всегда забываю о реальности, когда Сэмюэль рядом со мной. Все, кроме него, вылетает в окно.

Он сказал, что со мной он чувствует себя по-другому, и я хочу в это верить, потому что я тоже чувствую себя иначе по отношению к нему. Он не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала. Причина, по которой я до сих пор девственница, в том, что никто никогда не вызывал у меня желания потерять ее с ним. Никогда не было такой искры или притяжения. До сих пор.

— Поешь, пока я разберусь. — Мой желудок выбирает этот момент, чтобы заурчать, и комок, который у меня там образовался, исчезает. Он прав, я действительно чувствую себя намного лучше.

Я поправляю юбку, прежде чем пересесть на край дивана, затем откусываю кусочек от своих блинчиков.

— Моя хорошая девочка, — говорит он, и просто смешно, как мое тело реагирует, когда он называет меня своей девочкой. Я чувствую себя особенной и хочу сделать больше, чтобы заслужить его похвалу, поэтому откусываю еще один большой кусок блинчиков, когда он подходит, чтобы открыть дверь.

Когда она распахивается, при виде моего отца снова возникает тот узел, от которого, как я думала, меня избавил Сэмюэль. Я совершенно забыла об отце, а ведь я должна была написать ему, когда приеду сюда.

— Доброе утро, Мэтьюз.

— Доброе утро, Льюис, — отвечает Сэмюэль, все еще выглядя немного раздраженным.

— Я слышал, ты украл для себя мою дочь, — говорит мой отец с гордой улыбкой. Я оглядываю себя, чтобы убедиться, что на мне нет следом того, что произошло несколько мгновений назад. Это хуже, чем история с фаллоимитатором. Мой отец сошел бы с ума, если бы узнал, что я с только что сделала с Сэмюэлем.

Мой первый рабочий день, и я соблазнила босса. Подождите, или это он соблазнил меня? Неважно. Уверена, когда дело дойдет до моего отца, виноватой окажусь.

— Мой ассистент Энтони занят в проекте Феррара, и я подумал, что мог бы забрать кого-нибудь из стажеров, чтобы он помогал мне с повседневными делами. — Сэмюэль бросает на меня взгляд, ухмыляясь.

— И как дела? — Мой отец заходит в кабинет Сэмюэля.

— Прекрасно, — отвечает он. — Она прекрасно выполняет приказы.

От того, как он это произносит, меня бросает в жар.

— Рад это слышать. — Мой отец сияет, прежде чем замечает еду на столе. — Вы вместе завтракали?

— Я был голоден. Тебе что-то нужно? — обрывает Сэмюэль.

— Я просто хотел проведать свою дочь.

— У меня все отлично, пап. С Сэмюэлем было приятно работать. — О боже. Я действительно так сказала? Сэмюэль самодовольно облизывает губы. К счастью, он стоит позади моего отца, так что тот не заметит его взгляда.

— Мистер Мэтьюз, — поправляет меня отец. Дерьмо.

— Я попросил ее обращаться ко мне по имени. Мне так больше нравится, — отвечает Сэмюэль, прежде чем это успеваю сделать я.

Мой отец хмурит брови, он всегда так делает, когда раздражен. К счастью, он не давит. Если бы я не так переживала из-за того, что он узнал, чем мы с Сэмюэлем только что занимались в его кабинете, я бы порадовалась, узнав, что Сэмюэль поставил отца на место. Дома его слово — закон, и против него никто не пойдет.

— Ладно, — наконец сдается он. — Если я кому-нибудь из вас понадоблюсь, я буду у себя в кабинете.

— Она уже большая девочка. Я думаю, ей будет со мной более чем хорошо. Правда, Паркер? — я киваю, не желая вмешиваться в то, что происходит между ними двумя. Думаю, они спорят о том, кто будет контролировать меня, и Сэмюэль побеждает.

Моя вагина снова ведет себя ужасно, и это ее возбуждает. Сэмюэль, который сдерживает моего отца и предъявляет на меня какие-то права, должен меня разозлить. Никто не должен иметь на меня никаких прав, но меня это только заводит. Я хочу, чтобы Сэмюэль отдавал мне больше своих приказов, потому что это, как ни странно, освобождает.

— Как насчет того, чтобы пообедать вместе, милая? — Мой папа задает это как вопрос, но я знаю, что это не так.

— Нет, мы работаем во время ланча, — снова отвечает Сэмюэль, прежде чем это успеваю сделать я. — Я закажу что-нибудь для нас.

— Тогда, пожалуй, поговорим позже, — бормочет мой отец. Я вижу, что он разрывается между радостью от того, что Сэмюэль взял меня под свое крыло, и ненавистью от того, что он не контролирует меня.

— Пока, пап. — Я машу ему на прощание, прежде чем он направляется обратно к двери, и Сэмюэль закрывает ее за ним.

— Он все контролирует, — говорит Сэмюэль, возвращаясь ко мне. Он скрещивает руки на груди, все еще выглядя раздраженным. — Ты ведь не хотела этой стажировки, не так ли? — Я отрицательно качаю головой. — Не делай этого со мной, Паркер. Я хочу, чтобы ты сказал, что думаешь и чувствуешь. Простого покачивания головой мне недостаточно. Только не с тобой.

— Я не хотела проходить стажировку. — Приятно произносить это вслух. — Я ненавижу цифры. Я ненавижу все это, но разве у меня есть выбор? Он оплачивает мое обучение и все остальное. Однажды я пыталась устроиться на работу, но он не позволил мне. — На лице Сэмюэля появляется гнев, но он быстро его скрывает.

— Что бы ты делала, если бы не была под контролем своего отца?

— Я не знаю. Писала? — выпаливаю я. — Я люблю читать, но не уверена, что смогла бы писать сама.

— Что ты читаешь? — Я опускаю голову, снова чувствуя робость. Я никогда не рассказывала открыто о том, что читаю, и прячу свои книги за другими обложками, чтобы никто не знал, что я читаю. Палец Сэмюэля касается моего подбородка, мягко заставляя меня поднять голову.

— Скажи мне, — приказывает он.

— Романы.

На его лице медленно расплывается сексуальная улыбка.

— Идеально. — Он опускает руку и подходит к столу. Достает ноутбук и возвращает его мне. — Твое задание на сегодня — написать главу.

— Правда? Разве я не должна тут работать?

— Я босс, не так ли? — спрашивает он, и я киваю, после чего он бросает на меня строгий взгляд.

— Да, — отвечаю я.

— Хорошая девочка. — Он опускает ноутбук рядом со мной. — Я хочу, чтобы ты до обеда закончила полглавы. А после, может, ты вздремнешь.

— Вздремну?

— Судя по макияжу, которым ты скрывала синяки под глазами, ты, похоже, мало спала прошлой ночью.

— Я волновалась, — признаю я.

— Это моя вина. Пока ты выполняешь мои приказы, моя работа — заботиться о тебе. Мы поняли друг друга?

Я начинаю кивать, но останавливаю себя.

— Поняли.

— Хорошая девочка. — Тепло разливается по моему животу и груди.

Все это хорошо, чтобы быть правдой, но пока я принимаю это.

— А потом она спотыкается о собственные ноги и падает в его объятия, — говорит Паркер и закрывает ноутбук.

— Это чертовски интересная первая глава, — отвечаю я, продолжаю растирать ее ступни. — Мне нравится, какая она неуклюжая и как героя раздражает то, что она подвергает себя опасности.

— Разве это не мило? — говорит она, и ее щеки заливаются румянцем от застенчивости.

— Это очаровательно. Ты так хорошо справилась, подумай о том, как многого ты добилась всего за один день. Ты проделала отличную работу.

— Спасибо. — Она приподнимает подбородок, чтобы скрыть улыбку, но я протягиваю руку и касаюсь ее, чтобы она не отводила от меня взгляд.

— Прими похвалу, не отводя от меня глаз. — Я провожу языком по нижней губе, наблюдая за ней. — Я хочу посмотреть, насколько тебе это нравится.

— Мне действительно нравится, — признается она. — Никогда не слышала столько приятных слов сразу. Я не уверена, что мое сердце выдержит еще больше сегодня.

— Выдержит, потому что я этого хочу.

Она кивает с застенчивой улыбкой, затем вспоминает, что нужно ответить.

— Да, конечно.

— Как ты себя чувствуешь после нескольких часов сна и работы?

— Хорошо отдохнувшей? — Она склоняет голову набок, размышляя. — Нет, это больше похоже на удовлетворение. Я не знаю, просто чувствую себя успокоенной. Что странно, потому что я пришла сюда сегодня такой растерянной.

— Потому что я попросил тебя пойти сегодня вечером ко мне домой?

— Да, — просто отвечает она.

— И ты чувствуешь себя лучше после того, как провела день со мной? — Мои пальцы скользят по внутренней стороне ее ступни, и она хихикает, пытаясь отдернуть их. Я крепко держу ее и наклоняюсь ближе к ней, не позволяя ей увеличить расстояние между нами.

— Я чувствую себя лучше. — Ее голос тих, но она смотрит прямо на меня, когда говорит это.

— Нервничаешь? — спрашиваю я, и она кивает.

— Да, нервничаю. И еще взволнована.

— Я хочу кое-что сделать, прежде чем мы уйдем. — Наклонившись, я опускаю руки ей на талию и притягиваю ее тело к своему.

— И что это? — Ее глаза расширяются, но я вижу в них странный голод, когда она смотрит на мой рот.

— Поцеловать тебя.

— О, да, пожалуйста, — шепчет она в ответ, и это вызывает у меня улыбку.

— Ты всегда так безупречно себя ведешь, Паркер. Моя милая, хорошая девочка. — При моих словах в ее глазах вспыхивает восторг, и я наклоняюсь ближе. — Держу пари, на вкус ты тоже безупречна. — Я едва касаюсь губами ее губ, а затем чувствую ее дыхание на своих губах. — Моя.

На этот раз, когда я целую ее, это не нежный и медленный поцелуй, а заявление о том, что принадлежит мне. У меня никогда раньше не было такой собственнической потребности заботиться о женщине, но Паркер все изменила. Все, о чем я могу думать, — это о том, как бы я заботился о ней и придал ей уверенности. Как бы я мог рассказать ей столько замечательных вещей, чтобы у нее не осталось сомнений в том, что она была самой почитаемой женщиной, когда-либо жившей на планете. Вот что я хочу, чтобы она видела, когда смотрит в зеркало. Не свои недостатки, а радость и силу.

Ее тихий вздох дает мне возможность, и когда мой язык нежно скользит по ее языку, она стонет. Я теряю контроль, когда прикасаюсь к ней, но ощущение ее влажного тепла на моих губах заставляет меня захотеть ощутить ее киску и на своем языке. Из моего горла вырывается рычание, когда я сажаю ее на себя верхом, а затем прижимаю прямо к своему твердому члену. Жар ее трусиков проникает сквозь мой костюм, и мой член пульсирует от желания. Я никогда в жизни не был таким твердым, но одно прикосновение ее губ — и я стал стальным.

Я чувствую, как она прижимается ко мне всем телом, запускает руки в мои волосы, и я сжимаю ее попку. Но ощущения не только поверх моего тела. Я чувствую, как она проникает под мою кожу и прямо в душу, когда мы целуемся. Это не просто обмен чувствами, это нечто более глубокое и сильное. Этот поцелуй продлится всю жизнь, потому что прямо здесь, в этот момент, я знаю, что никогда не поцелую другую женщину. Паркер — это то, что мне нужно, и я решил свою судьбу обещанием и молитвой.

Я скольжу руками вперед и задираю ее юбку, но как раз в этот момент, когда я собираюсь запустить пальцы в ее трусики, раздается стук в дверь.

— Блядь, — шиплю я, прерывая поцелуй.

— Что не так? — Она смотрит на меня так, словно совершила ошибку, и я обхватываю ладонями ее лицо.

— Кто-то у двери.

— Ох. — Она оглядывается через плечо, а затем снова смотрит на меня. — Я ничего не слышала.

— Мы немного отвлеклись. — Я улыбаюсь ей и похлопываю по заднице. — Иди в мою ванную и приведи себя в порядок. Я избавлюсь от того, кто там был, а потом мы можем пойти ко мне на ужин.

— Ужин?

— И десерт. — Я подмигиваю ей, и она, прикусив нижнюю губу, сползает с моих колен и направляется в ванную, примыкающую к моему кабинету.

Я смотрю ей вслед, а когда она закрывает дверь, встаю с дивана. Мне требуется секунда, чтобы поправить член, потому что он набухший и твердый спереди брюк. Я буду счастлив, когда смогу вернуться домой и снять их, потому что когда Паркер так близко, они почти причиняют боль.

Приведя себя в порядок, я открываю дверь своего кабинета и вижу стоящего там отца Паркер. Меня тут же охватывает раздражение, потому что он никогда так часто не заходи ко мне в кабинет. Я понимаю, что здесь его дочь, поэтому стараюсь не слишком расстраиваться, но по их предыдущему общению я понял, что между ними натянутые отношения.

— Привет, Льюис. Чем могу тебе помочь?

— Я еду домой и собирался подвезти Паркер обратно в кампус. — Он заходит в мой кабинет, и я не упускаю, что он не стал дожидаться приглашения.

— Она задержится еще ненадолго. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, и прячу руки за спину, чтобы он не видел, как я их сжимаю.

— Правда? — Он делает вид, что смотрит на часы, словно не знает, который час. — Отдел кадров ранее обратился к сотрудникам с просьбой не разрешать стажерам работать сверх определенного времени, потому что им не платят. — Он улыбается, как будто это должно решить проблему.

Я уже не в первый раз задаюсь вопросом, в чем его проблема с Паркер. Такое ощущение, что ему не нравится, что у нее есть выбор, или, по крайней мере, ему нравится быть тем, кто принимает решения.

— Я сделал исключение. — Мой тон холоден, но мои слова не оставляют места для переговоров.

В этот момент дверь ванной открывается, и выходит Паркер. Когда она видит своего отца, огонек, который был в ее глазах минуту назад, тускнеет. Я ненавижу, что он забрал даже искру ее радости.

— Паркер, у нас есть планы на вечер с твоей мамой. — Льюис смотрит на меня и виновато улыбается. — Семейные дела, ты же понимаешь.

— Ты уверен? Потому что ты говорил, что просто хочешь подвезти Паркер. — Я делаю шаг влево и как бы невзначай встаю между ним и его дочерью.

— Конечно, но после того, как закончится наше семейное собрание. — Он пожимает плечами, а затем оглядывается на Паркер. — Собирай свои вещи, пора идти.

— Эм, пап… — начинает Паркер, но ее отец игнорирует ее и обращается непосредственно ко мне.

— Нам нужно обсудить планы на ее будущее. — Он наклоняется ко мне ближе, словно делится секретом, и говорит так тихо, что слышно только мне. — Мы положили глаз на одного молодого человека, который, наконец, избавит нас от забот.

— Что, прости? — спрашиваю я, но даже если бы он мне ответил, я не уверен, услышал бы. В ушах у меня шумит от ярости, и мысль о том, что Паркер с кем-то, кроме меня, — это кошмар. Я, должно быть, застыл как вкопанный, потому что, когда я снова моргнул, то увидел, что он держит Паркер за плечо, и они выходят из моего кабинета. — Подождите.

Паркер оглядывается на меня через плечо, и одним этим взглядом она все объясняет. Она просит меня сохранять спокойствие и не устраивать сцен. Она умоляет меня сохранять хладнокровие и доверять ей. Я не уверен, как я узнал все это за долю секунды, но я чувствую ее в своей душе, и я должен сделать так, как она просит. Я должен поверить ей.

— Увидимся завтра, Сэмюэль, — произносит она, и я остаюсь стоять в своем кабинете один, с разорванным надвое сердцем.

Поездка на лифте вниз была напряженной, и мое сердце болело за Сэмюэля. Я знаю, что он выступил против моего отца только ради меня. Он понятия не имеет, что это для меня значило. Мне понравилось, что он был готов не только противостоять моему отцу, но и отступить, если я попрошу. Я только молюсь, чтобы он не возненавидел меня после этого.

Меня бы убило, если бы я услышала, как кто-то говорит о том, что он женится на ком-то другом. У меня есть слабая надежда, что он знает, что я не собираюсь выходить замуж за этого человека, кем бы он ни был, и не похоже, что я встречусь с этим человеком сегодня вечером. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Впервые слышу, чтобы мои родители говорили о том, что я вообще с кем-то встречаюсь. Мне не разрешали встречаться в старшей школе, потому что мой отец бы взбесился. Не то чтобы тогда кто-то вызывал у меня интерес.

Я не понимаю, почему мой отец так зол. Я бы поняла, если бы он действительно знал, что произошло сегодня, но, насколько ему известно, я работала. Это то, чего он хотел. Он всегда так высоко отзывался о Сэмюэле, но как только мы оказываемся в его машине, он наконец начинает говорить.

— Я воспитал тебя лучше, Паркер. Ты не какая-то шлюха. — Его слова словно пощечина.

— Что?! — шиплю я.

Ладно, может быть, он и знает, что произошло сегодня, но откуда? По всему моему лицу разливается тепло. Секс любого рода — это не то, о чем я когда-либо говорила со своими родителями. Никогда.

— Не прикидывайся дурочкой. Я видел, как Сэмюэль смотрел на тебя. Что ты сделала? Набросилась на него?

Я изумленно смотрю на своего отца.

— Я ничего такого не делала. Это он пришел и сказал мне, что я буду с ним работать, — яростно говорю я, и это правда. Я слишком застенчива, чтобы на кого-то бросаться.

Когда он выезжает с парковки, в машине становится тихо, но он не направляется в сторону кампуса. Вместо этого он выезжает на шоссе, и я начинаю нервничать. Я подумала, что он, возможно, блефует насчет всей этой семейной встречи и планов на мое будущее, чтобы увести меня с работы, но, похоже, это не так.

— Он к тебе приставал? — Я тереблю край юбки. Этот день стал одним из лучших в моей жизни, и мне казалось, что я хоть как-то контролирую ситуацию. Но отец всегда умеет следить за тем, чтобы я оставалась у него под каблуком. — Паркер, — рявкает он. — Он что, приставал к тебе?

— Нет, — огрызаюсь я в ответ, чувствуя, как мой гнев прорывается наружу.

— Следи за своим тоном. — Я сглатываю, пытаюсь совладать со своими эмоциями. Я не буду плакать, но и извиняться я тоже не буду. Я позволяю тишине затянуться и держу рот на замке. — Не позволяй себе быть одной из тех девушек, которых босс использует и вышвыривает.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно.

— Я думала, тебе нравится Сэмюэль.

— В бизнесе он гений, но он не для тебя. — Я невольно задаюсь вопросом, знает ли мой отец что-то о Сэмюэле, чего не знаю я. Хочу спросить, но это только выдаст меня. Честно говоря, я думала, что он будет рад, если у нас с Сэмюэлем что-то получится.

Я знаю, глупо думать, что Сэмюэль может быть тем самым единственным, но я думала, что, учитывая, как хорошо мой отец отзывался о нем, он был бы на седьмом небе от счастья при мысли о том, что мы будем вместе. Вместо этого у него другие планы.

— Над чем он поручил тебе работать сегодня? — спрашивает он, когда мы подъезжаем к его району. Дерьмо.

— Он не сказал мне название проекта или что-то в этом роде. Просто заставил меня вводить цифры в какую-то программу. — Он бросает на меня быстрый взгляд, но я не думаю, что он верит моей лжи. — Мама дома? — Я меняю тему.

— Да, она заказала ужин. У нас сегодня гости. — У меня внутри все переворачивается. Он действительно хочет меня кое с кем познакомить. Я знаю, что мой отец иногда может зайти слишком далеко в своем контроле, но это уже слишком.

Когда он произнес слова «избавит нас от забот», мое сердце разбилось. Я всегда говорила себе, что отец контролирует мою жизнь, потому что любит меня. Он беспокоится только обо мне и желает мне лучшего. Эти слова разрушили это убеждение. Это заставляет меня задуматься, зачем он все это делает.

— Кто придет?

— Приятный молодой человек, который учится с тобой. Он в этом году выпускается. — Он заезжает на подъездную дорожку и нажимает кнопку гаража. Я замечаю блестящий белый BMW, припаркованный на подъездной дорожке, но я его не узнаю. Никто не ездит по кампусу, если только не собирается куда-то уехать, так что я не знаю, кто на чем ездит.

Я так и не получила права, потому что отец сказал, что они мне не нужны. Все необходимое было на территории кампуса, что, наверное, было правдой. На самом деле, это еще один способ контролировать меня. Я выхожу из машины и направляюсь в дом. Оказавшись внутри, я иду на звук маминого смеха на кухню, но останавливаюсь как вкопанная, когда вижу, кто там стоит. Лиам.

— Паркер. — Он улыбается, подходя ко мне. К моему удивлению, он притягивает меня к себе, чтобы обнять, но я стою как вкопанная. Этого не будет. — Думаю, они не знают о парне, — шепчет он мне на ухо.

— Пожалуйста, ничего не говори, — шепчу я в ответ.

— Думаю, мы сможем договориться. — Он целует меня в щеку, и у меня по спине пробегает холодок. Я заставляю себя кивнуть, и он постукивает меня пальцем по носу. — Хорошо.

— Вижу, уже знакомитесь, — говорит папа, входя на кухню следом за мной. — Ты знала, что родители Лиама ходят в наш загородный клуб?

— Понятия не имела. — Я заставляю себя улыбнуться и молюсь, чтобы это поскорее закончилось.

— Давайте ужинать? Я уже все приготовила, — предлагает мама.

— Пахнет чудесно, — говорит Лиам, включая свое очарование.

На самом деле, так проходит весь ужин. Я едва ли произношу несколько слов, в то время как Лиам и мой отец монополизируют разговор. Я благодарна за это, потому что мои мысли постоянно возвращаются к Сэмюэлю. Этот вечер должен был быть совсем другим. Сегодня я подумала, что моя жизнь меняется. Возможно, я наивна в этом, но Сэмюэль был другим со мной. Милым и заботливым. Он заставил меня почувствовать, что это нечто гораздо большее, чем просто связь. И все же мой отец посеял во мне сомнения. Почему он так против меня и Сэмюэля?

Я так волновалась перед тем, как прийти к нему в офис этим утром, но он меня совершенно успокоил. Конечно, он был властным и любил отдавать мне приказы, но на самом деле он сделал меня счастливой. Это был самый лучший контроль над моей жизнью, который я когда-либо ощущала. Он подталкивал меня к тому, чего я хотела, но не верила, что когда-нибудь смогу.

— Паркер всегда говорила, что хочет троих детей, когда вырастет. Но разве так говорит не большинство тех, кто единственный ребенок в семье? — При упоминании моего имени я резко возвращаюсь к реальности.

— Думаю, я бы тоже хотел троих детей. — Лиам подмигивает мне через стол.

— Полагаю, если вы поженились этим летом, возможно, вся эта история с женским обществом того не стоит. Я просто знаю, как мне нравилось быть в нем, — добавляет мама.

— Не думаю, что женское общество подходит Паркер. Она немного застенчивая, — отвечает за меня Лиам.

— Я думала, это поможет ей вырваться из своей скорлупы, но, возможно, ты прав. Мне просто не нравится ее соседка по комнате. Линдси.

— Лекси, — исправляю я. — Она отличная соседка. Мне с ней повезло, — оправдываюсь я.

— Она немного грубовата, вот и все. — Мама морщится, когда я снова принимаюсь возить еду по тарелке. Я хочу уйти отсюда, но не могу попытаться сбежать. Я застряла. Все снова начинают разговаривать, и я снова отключаюсь, пока ужин наконец не заканчивается.

— Лиам, ты не мог бы подвезти Паркер до кампуса? — неожиданно предлагает мой отец. — Вы двое могли бы узнать друг друга получше.

— С радостью. — Лиам встает, не оставляя мне другого выбора, кроме как сделать то же самое.

Мама встает и обнимает меня.

— Он красивый, — говорит она мне, но я не утруждаю себя ответом. Лиам и мой отец обмениваются тихими словами, прежде чем я выхожу за ним через парадную дверь. Я лезу в сумочку и достаю сотовый, страшась предстоящей поездки домой.

— Кто был тот мужчина, с которым мы виделись прошлой ночью? — спрашивает Лиам, как только выезжает с подъездной дорожки. Солнце уже садится, и я внезапно чувствую себя измотанной.

— Кто-то, с кем я разговаривала. — Я стараюсь рассказывать как можно меньше подробностей.

— Это действительно так? — Я пожимаю плечами. — Не думаю, что твой отец был бы рад, если бы узнал о нем.

— Ты собираешься рассказать ему?

— Ты все еще девственница? — Он отрывает взгляд от дороги, чтобы окинуть меня взглядом, и я снова замыкаюсь в себе.

— Да, — отвечаю я, надеюсь, что он перестанет на меня смотреть.

— Порви с ним, и мне не придется ничего рассказывать дорогому старому папочке. — Я не отвечаю. — Не понимаю, почему ты все так усложняешь, Паркер. Мы прекрасно подойдем друг другу. Я думаю, из тебя получится прекрасная жена. — Он протягивает руку и проводит пальцами по моей щеке.

— Осторожно! — кричу я, когда он начинает выезжать на встречную полосу.

— Черт! — Он резко дергает руль назад, но делает это слишком сильно, и я вскрикиваю, когда мы съезжаем с дороги. Впереди бетонная стена, но все происходит так быстро. Вокруг нас разлетается стекло, и хруст металла заполняет мои уши.

В голове проносится лицо Сэмюэля, когда машина с визгом останавливается. Я протягиваю руку и касаюсь брови, а затем вздрагиваю, увидев кровь на своей руке. Лиам ругается рядом со мной и начинает орать на меня за то, что я накричала на него. Он колотит по рулю, приговаривая, что это я во всем виновата, но я не обращаю на него внимания и ищу свой телефон.

Когда наконец нахожу его на полу, хочу позвонить Сэмюэлю, но потом понимаю, что у меня нет его номера. Я откидываю голову назад и закрываю глаза, когда звуки сирен становятся ближе. У меня раскалывается голова, и все тело болит, но я не хочу «скорую».

Я хочу к Сэмюэлю.

— Убери от нее свои гребаные руки! — кричу я, бросаясь к обломкам и прямо к водителю.

— Подожди, подожди, подожди. — Он поднимает руку, но я не останавливаюсь, когда мой кулак врезается ему в лицо. Один удар, и он падает на землю, но я не оглядываюсь на него, отпихивая его тело с дороги и становясь перед Паркер.

— Я здесь, детка. Я здесь, помощь уже в пути.

— Сэмюэль? — На виске у нее порез, небольшой, но очень сильно кровоточащий. — Откуда ты взялся? — Она тянется ко мне, и, как бы мне это ни было неприятно, мне приходится ее удерживаться неподвижно.

— Оставайся на месте, Паркер. Не двигайся. — Я оглядываюсь через плечо и вижу, как к машине подъезжает «скорая», и из нее выскакивают парамедики. — Я никуда не собираюсь, хорошо? Я останусь с тобой.

— Хорошо. — Ее голос срывается, когда она отвечает, и я вижу, как из ее глаз начинают капать слезы.

Блядь, я хочу поднять этого парня с земли и избить его еще раз. Один из парамедиков бежит прямо к Паркеру, а другой осматривает спортсмена на земле. Он стонет, значит, похоже, еще жив. Жаль.

Как только Паркер ушла со своим отцом, я не выдержал и отправился за ней. Когда я увидел, что они едут к нему домой ужинать, я решил подождать снаружи и отвезти ее домой. У меня не было ее номера, поэтому я не мог позвонить ей, но знал, что должен поговорить с ней. Я никак не мог позволить ей уйти, не рассказав о своих чувствах. И ни за что на свете не позволил бы ей выйти замуж за кого-то другого. Не тогда, когда ей суждено быть моей.

Я так долго ждал, но, наконец, ворота открылись, и она появилась. Но, к моему удивлению, она сидела на пассажирском сиденье того придурка из ее колледжа, и я каждой клеточкой своего тела понимал, что она не хотела быть с ним в той машине. Она не выносила находиться в двух шагах от него, когда мы впервые встретились, поэтому и сидеть с ним в машине было невыносимо.

Я должен был спасти ее и убедиться, что этот парень знает, что нужно держать свои гребаные руки при себе. Когда я увидел, как он вильнул, мне показалось, что мое сердце остановилось, но когда он перестарался и врезался в бетонную стену, я почувствовал, что умер на долю секунды.

Не успел я до конца остановиться, как выскочил из машины и побежал к ней. Все, о чем я мог думать, это о том, что я наконец-то нашел любовь всей своей жизни, а ее у меня отнимают. Слава богу, она все еще жива и дышит, потому что, если с ней что-то случится, им лучше выкопать две могилы.

— С ней все в порядке? — спрашиваю я, заглядывая через плечо парамедика и не сводя глаз с Паркер.

— Пока это просто серьезный порез. Мы сможем обработать его в отделении неотложной помощи.

— Мне обязательно ехать? — слышу я ее вопрос.

— Да, — отвечаем мы с парамедиком одновременно.

Подъезжает вторая машина скорой помощи, и другая бригада приносит носилки для парня, но я не испытываю к нему сочувствия. Он мог убить Паркер, так что, какие бы травмы он не получил, он их заслуживает. Ну, и те, что я причинил тоже.

— Он может поехать со мной? — спрашивает она, когда они помогают ей выбраться из машины и кладут на носилки для безопасности.

— Он член семьи? — спрашивает парамедик.

— Он мой…

— Жених, — отвечаю я, обрывая ее. Я не уверен, что она собиралась сказать, но сейчас не время беспокоиться об этом. Черт возьми, я назову ее своей женой, если это приведет меня в машину скорой помощи вместе с ней. Скоро она все равно ей будет, так что мы можем обойтись без семантики.

— Жених, — соглашается она, и часть моего беспокойства исчезает, когда она улыбается мне.

Ее везут на каталке в машину скорой помощи, я сажусь рядом и держу ее за руку. Рана на виске перестала кровоточить, и врачи заверили меня, что это всего лишь мера предосторожности. Они продолжают наблюдать за Паркер всю дорогу до больницы, но я не обращаю внимания на то, что они делают. Я могу думать только о том, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и забрать ее домой. К черту ее семью и того придурка, с которым она была.

— Теперь я забочусь о тебе, понимаешь, Паркер? Я несу за тебя ответственность, и я отношусь к этому серьезно. Отныне ты для меня приоритет номер один. И ты ни перед кем не отчитываешься. Даже передо мной. Понимаешь?

Она протягивает руку и касается моей щеки, и я чувствую, как страх немного отпускает.

— Я понимаю, Сэмюэль.

— Хорошо. После больницы, мы вернемся домой.

— А как же учеба? Лекси? — Она хмурит брови, глядя на меня снизу вверх. — Мои родители, вероятно, не будут платить за мою учебу, если я не буду делать то, что они говорит. Мой отец работает на тебя. Боже, как все запутано.

— Не думай об этом. — Я наклоняюсь и касаюсь ее губ своими. — Единственное, о чем тебе сейчас нужно беспокоиться, это о выздоровлении. С остальным мы разберемся позже. Сегодня вечером позволь мне позаботиться о тебе.

— Думаю, это я могу сделать, — говорит она, и тут машина скорой помощи останавливается.

Прошло несколько часов, прежде чем мы покинули больницу, даже несмотря на мои звонки, чтобы ускорить все это. Нас выписали после того, как врачи определили, что у нее нет переломов костей или внутренних повреждений, и единственное, за чем нам нужно следить, — это рана на голове. Парня, который был за рулем, оставили в больнице на ночь из-за тяжелого сотрясения мозга, и я не уверен, произошло ли это из-за аварии или из-за того, что я вырубил его. Честно говоря, мне насрать.

Уже почти рассвело, когда я переношу спящую Паркер в свой дом и поднимаюсь по лестнице в главную спальню. Она крепко спит и почти не двигается, когда я кладу ее на кровать и снимаю с нее обувь. Наступает долгий момент, когда я просто смотрю на нее, на то, что она в безопасности в моей постели и в нашем доме. Вот где она должна быть. Навсегда.

— Обещаю, это не то, что ты думаешь. — Слова, произнесенные шепотом, прорываются сквозь туман, и я задаюсь вопросом, не Сэмюэль ли это. Должно быть, я сплю, потому что иначе зачем бы он был здесь? Я переворачиваюсь на другой бок и морщусь от острой боли, пронзающей мое лицо. — Ладно, может, это то, что ты думаешь, но я клянусь… — Я распахиваю глаза, потому что это Сэмюэль, и он шепчет.

Мы встречаемся взглядами, и я вижу, что он прижимает телефон к уху. Что бы он ни собирался сказать, он останавливается и пристально смотрит на меня.

— Я перезвоню, — говорит он, прежде чем повесить трубку. — Как ты себя чувствуешь? — Он бросается к кровати. Кровать явно не моя. События прошлой ночи начинают всплывать в моей памяти, и я понимаю, что он был там. Он появился из ниоткуда, когда я больше всего в нем нуждалась.

Я дотрагиваюсь до своего лба, откуда исходит острая боль, и вздрагиваю. Телефон в руке Сэмюэля начинает звонить, но он не обращает на это внимания, берет пузырек с таблетками и протягивает одну мне. Я беру таблетку, запиваю из большого стакана воды и возвращаю ему.

— Спасибо, — с трудом выговариваю я срывающимся голосом. Телефон снова начинает звонить, и я перевожу взгляд, желая взглянуть на экран. — Кто тебе звонит? — Я свирепо смотрю на него, потому что, кто бы это ни был, он настойчив. И он почувствовал, что ему нужно говорить шепотом, когда они разговаривали.

— Моя невеста ревнует? — поддразнивает он меня, когда телефон снова начинает звонить. Я не знаю, что на меня находит, потому что я выхватываю трубку у него из рук и отвечаю на звонок.

— Что? — рявкаю я в трубку.

— Не жаворонок, — усмехается Сэмюэль, и я прищуриваюсь, глядя на него.

— Паркер! — кричит Лекси в трубку, и я отодвигаю телефон, понимая, что он на самом деле мой.

— Прости, — говорю я им обоим одновременно. На самом деле я не уверена, перед кем извиняюсь, но они оба этого заслуживают.

— Не стоит. Ты выглядишь как очаровательно сердитый котенок, когда злишься. Мне это даже нравится.

— Прости? Ты извиняешься?! Тебе повезло, что меня не было с тобой в больнице, когда ты была там. Я думала, ты умерла или тебя похитили торговцы людьми! — Лекси кричит достаточно громко, что Сэмюэль тоже ее слышит.

— О, боже, прости, Лекси. После того, как меня выписали из больницы, я отключилась. Я даже не помню дорогу домой. — Сэмюэль должно быть нес меня на руках.

— Откуда мне знать, что тебя не держат в заложниках и кто-то не заставляет тебя говорить это? — Я убираю телефон и переключаю звонок в режим видео. Меня передергивает, когда я смотрю на себя. Область вокруг моего пореза уже вся в синяках, а волосы в жутком беспорядке. Очаровательный котенок? Больше похожа на бездомную кошку.

— Вот черт, — произносит Лекси, когда видит меня. — Видишь, похищение. — Она оглядывается. — В очень милое место. — Я оглядываю комнату. Здесь действительно мило. Просторная, но мебель и вещи, которые у него есть, выглядят очень дорогими.

— В больнице сказали, что ты уехала со своим женихом.

— Мой босс из «Finance & Legal BNC». — Я поворачиваю телефон, чтобы показать ей Сэмюэля, но останавливаюсь, когда понимаю, что на нем только спортивные штаны, которые низко сидят на бедрах. Мои пальцы так и чешутся протянуть руку и провести по завиткам волос, которые ведут на юг. Я наблюдаю, как его член действительно начинает твердеть под моим пристальным взглядом, и мой рот открывается.

— Алло? Ты собиралась показать мне человека, о котором идет речь, чтобы я знала, что он не какой-нибудь псих с оружием, направленным на тебя? — Она ведет себя как сумасшедшая, но именно за это я ее и люблю.

— После того, как он наденет футболку. — Губы Сэмюэля дергаются.

— Наденет футболку? — повторяет Лекси, когда он действительно выполняет мою просьбу.

— Он только в спортивных штанах.

— И что? — Она качает головой, а потом её глаза расширяются. — Ты не хочешь, чтобы я видела его грудь?! Боже мой, ты влюбилась в своего босса.

— Лекси! Что, если это был секрет, и ты выболтала его?

— Черт, верно. — Она наклоняется ближе к телефону, чтобы прошептать. — Это секрет?

— Нет, — отвечает Сэмюэль, опускаясь на кровать рядом со мной, уже в футболке.

— Ну привет. — Лекси улыбается. — Я все думала, какой типаж нравится Паркер. Я думала, священники, поскольку она почти монахиня, но…

— Лекси! — стону я, обрывая ее.

— Что? Просто говорю, что тебе больше не нужен…

— Я больше не буду твоей лучшей подружкой, — шиплю я. Сэмюэль рядом со мной хихикает. Черт, даже его смех сексуален.

— Я уже знаю о фаллоимитаторе, но я уверен, что мы сможем найти ему применение, — говорит Сэмюэль, наклоняясь и целуя меня в шею. Мое лицо и другие места тоже заливает жаром.

— Почему вы оба делаете это со мной? — я стону.

— Ну, если ты не хочешь, чтобы он услышал все, что ты собираешься мне рассказать, тебе лучше выгнать его из комнаты или спрятаться в ванной, потому что мы не закончим с этим разговором, пока я не получу ответы на все вопросы. — Ее поддразнивание исчезло, и она больше не дурачится. Я ее не виню, потому что я бы вела себя так же.

— Я приготовлю тебе завтрак. — Сэмюэль еще раз целует меня в шею, прежде чем обхватить мой подбородок указательным и большим пальцами, поворачивая мою голову к себе, чтобы на этот раз поцеловать меня в губы. Он начинает углублять поцелуй, но Лекси хихикает, напоминая нам, что наблюдает за нами. — Присмотри за ней ради меня, — говорит он Лекси, прежде чем соскользнуть с кровати и выйти из комнаты.

— Начни с начала, — приказывает она, и я возвращаюсь к той ночи, когда он появился в нашем общежитии, и не останавливаюсь до момента, когда мы выходим из больницы.

— Черт возьми, — шепчет она, когда я заканчиваю, и я тащусь в ванную. Я не стала посвящать ее во все подробности того, чем мы с Сэмюэлем занимались, но довольно ясно дала понять, что это было. — Значит, твой отец еще больший засранец, чем я думала, и тебе действительно нравится этот мужчина.

Я даже не хочу сейчас касаться темы моего отца, поэтому избегала ее. Я к этому не готова.

— Он мне действительно нравится, — признаюсь я, глядя на зубную щетку, которую Сэмюэль оставил для меня. Кого я обманываю? После того, как он появился на месте аварии, когда я больше всего в нем нуждалась, и после того, что он сказал, я, возможно, влюбилась в него.

— У него что, была запасная зубная щетка? — Я вынимаю ее изо рта и смотрю на нее. У кого есть запасные зубные щетки?

— Да. — Я опускаю ее и полоскаю рот.

— Хм, — произносит она, и мы обе понимаем, что думаем об одном и том же. Какие еще женщины бывали здесь?

— Он сказал, что это является для него нормой. — Я пересказываю ей все те милые слова, которые он мне говорил.

— То, что он заставил тебя писать, вместо того чтобы заниматься другими делами, тоже о многом говорит. Я просто хочу, чтобы ты была осторожной.

— Мне нужно сказать ему, что я девственница. — Не думаю, что он предполагает, будто я прыгаю из постели в постель, но с ним я двигаюсь быстро, и в ту первую ночь я говорила, что женщины должны заботиться о своих потребностях. Так и должно быть, но я уверена, он может подумать, что у меня хотя бы был секс.

— Будь с ним откровенна. Похоже, ты ему действительно нравишься. Спроси его, что хочешь узнать. А также убедись, что его похождения остались позади.

— Лекси, — надулась я, не желая думать о нем с кем-либо.

— Иди позавтракай и отдохни. Люблю тебя.

— Тоже люблю тебя, — говорю я, прежде чем закончить разговор. Взглянув в зеркало, я вижу Сэмюэля, стоящего в дверях ванной.

— Девственница? — спрашивает он. Вот черт. Полагаю, с этим разобрались.

— Мужчина-шлюха? — парирую я.

— Пошли есть. — Он обхватывает мой запястье и выводит из ванной, не отвечая на мой вопрос. У меня начинает кружиться голова, но, к счастью, голова больше не болит.

— Просто не будь больше шлюхой, — выпаливаю я. — Я имею в виду, ты красивый, так что, может, раньше ты ничего не мог с собой поделать, но теперь…

— Я не шлюха, — усмехается он. — Кажется, обезболивающее подействовало.

— Знаешь, мне не обязательно быть девственницей. — Я облизываю губы.

— Детка, пожалуйста. Прошли годы с тех пор, как я в последний раз ходил на свидания, потому что перестал заниматься этой ерундой. Снять напряжение мне помогала только рука. Вдобавок ко всему, ты всю ночь была в моей постели и стонала мое имя. Я уже на грани.

— Стонала твое имя?

— Да, ты называла меня Сэмми во сне, и мне это чертовски нравится. Теперь ты говоришь о том, что ты девственница? — Он проводит рукой по лицу. — Мне нужно покормить тебя.

— Тогда ты сможешь съесть меня? — выпаливаю я, затем ахаю и прикрываю рот рукой. Я этого не говорила.

— Тебе повезло, что у тебя болит голова, потому что сейчас ты дразнишь меня, и за это я тебя отшлепаю. — Он тянется и поправляет свой член. — Будь хорошей девочкой.

Я хочу быть хорошей для него, но, может быть, я тоже хочу, чтобы меня отшлепали. Что же делать девушке?

Аромат теплого ванильного сахара окутывает меня, пока я сплю, и это почти реально. Я ощущаю нежность, а затем я чувствую, как чьи-то руки скользят по моему телу и проникают в мои спортивные штаны. Я возбужден и немного капаю от желания, когда рука Паркер обхватывает мой член. Этот сон настолько хорош, что я толкаюсь в ее руку, готовый к тому, что она подрочит мне.

Я так много всего хочу с ней сделать, но сначала мне нужно, чтобы она помогла мне кончить. Если я не кончу прямо сейчас, я умру.

— Срань господня.

Я слышу слова Паркер, и именно тогда я моргаю, открывая глаза, и вижу, что она делает. Она обхватывает мой член руками и гладит меня, пока сперма стекает по всей длине. Я все еще в полусне и в шоке, но не могу отвести глаз от того, как она работает со мной. Раз, другой, и к третьему скольжению ее кулака я уже не могу сдержаться. Струя спермы брызжет ей на руки, но она не останавливается и не отстраняется. Вместо этого она продолжает, выжимая из меня еще.

— Хватит. — Я хватаю ее за запястье, и она смотрит мне в глаза.

— Я сделала что-то не так?

Одним быстрым движением я переворачиваю ее на спину и накрываю своим телом. Мой липкий член зажат между ее бедер и все еще жаждет большего.

— Это серьезный вопрос? — Взгляд, которым она одаривает меня, показывает ее неуверенность и боль, и я должен положить этому конец. — Это было прекрасно. — Она немного расслабляется, когда я улыбаюсь ей. — Ты была прекрасна. Мне было так хорошо, я думал, это сон.

Она лучезарно улыбается, обнимая меня.

— Я проснулась, и мне стало скучно.

— Скучно? — поддразниваю я, щекоча ее бока. Она хихикает и пытается увернуться от меня, но мой вес удерживает ее на месте. — Кажется, ты оклемалась.

После того, как я накормил ее, она практически засыпала за столом из-за обезболивающих. Я уложил ее в постель и дал ей поспать несколько часов, пока немного поработал. Но я больше не мог этого выносить и решил обнять ее. Наверное, я, должно быть, уснул, но не могу сказать, что жалею об этом. Точно не после такого пробуждения.

— Я чувствую себя намного лучше, — говорит она, прежде чем я наклоняюсь и нежно целую ее.

— Хорошо, тогда у меня есть кое-что для тебя.

— Для меня? — Она качает головой. — Ты уже так много сделал, Сэмми.

— Мне нравится, когда ты меня так называешь. — Я слегка наклоняюсь и хватаю коробку. Когда я сажусь обратно и показываю ей, ее глаза расширяются от шока. — Думаю, пришло время потребовать то, что мне причитается.

— Ты серьезно? — У нее отвисает челюсть, когда я достаю фаллоимитатор из футляра и показываю его.

— Я бы никогда не стал шутить на эту тему. Он уже чист и заряжен. Теперь все, что нужно, — это спрятать его в теплом местечке.

— О боже. — У нее перехватывает дыхание, когда я включаю его на минимальную мощность, а затем помогаю ей снять футболку, которая на ней надета.

Сейчас на ней только трусики, и вид ее обнаженной груди делает меня твердым. Ее соски напрягаются, когда я провожу по ним вибратором, и я улыбаюсь.

— Я же говорил, что хочу посмотреть, как ты будешь использовать его.

— Я не знаю как. — Последнее слово превращается в стон, когда я подношу его к другому соску.

— Просто вставь его туда, где тебе будет приятно. Я помогу тебе с остальным, хорошо? — Она прикрывает глаза, когда я беру ее руку в свою и вкладываю вибрирующий член с кроличьей головкой в ее ладонь. — Ты такая хорошая девочка, я знаю, ты справишься. Ты такая идеальная и сладкая, что мне хочется попробовать тебя на вкус.

Глядя на ее простые хлопковые трусики, я тянусь к ним и медленно стягиваю, пока она проводит вибратором по соскам, повторяя то, что я делал несколько мгновений назад. Ее киска обнажена, а маленькие губки уже влажные от желания. У меня слюнки текут при виде ее девственной киски, и мне не терпится съесть ее вишенку.

Я снимаю с себя оставшуюся одежду, так что мы оба остаемся обнаженными, и затем опускаюсь к ней. Она закрывает глаза и водит вибратором по своему телу, а я опускаю голову ей между ног. Аромат ванили и сладкого сахара возбуждает меня, и как только она проводит вибратором по половым губам, я целую внутреннюю сторону ее бедра. Этого достаточно, и она кончает, словно взлетающая ракета, горячо и быстро. Ее оргазм шокирует нас обоих, но я вижу, насколько она уже мокрая, так что она возбуждена и готова. Ей, как и мне, нужен был этот быстрый первый раз.

— Хорошая девочка, — говорю я, скользя руками ей под попку. — Теперь сделай это снова, но на этот раз медленнее.

Я раздвигаю ее половые губки, пока она проводит вибратором между ними и по клитору. Она шипит, а затем вскрикивает, прежде чем убрать его. Но ощущения слишком приятны, чтобы она могла остановиться, поэтому она возвращает вибратор обратно и двигает медленнее. Очень нежно я беру ее за запястье и направляю к тем местам, которые, как я знаю, помогут ей достичь невероятного оргазма.

Она вводит кончик вибратора в свой вход, и я наклоняюсь вперед, чтобы провести языком по ее клитору. Она снова стонет и пытается ввести его в себя, но останавливается.

— Посмотри, эта сладкая вишенка встает на пути. Вставь его очень быстро и открой ее для меня.

— Сэмми, он слишком большой, — стонет она, пытаясь протолкнуть его еще немного.

— Мой член больше, так что воспринимай его как тренировочные колеса. Сначала ты прокатишься на нем, прежде чем на мне. — К тому же, я знаю, что так ей будет гораздо легче. Я могу отвлечь ее от боли ртом и руками. Я хочу, чтобы это было для нее как можно менее болезненно. Я хочу, чтобы этот момент был посвящен ей. Я доказываю ей, что, хотя я и могу быть чертовски властным, она всегда на первом месте.

— Хорошо. — Теперь она звучит немного смелее, и я наблюдаю, как она снова закрывает глаза.

— Это моя девочка. Еще немного. — Я беру ее за запястье и крепко сжимаю, чтобы она от отступила. Я слегка касаюсь языком ее клитора, когда она продвигается вперед, а затем одним быстрым движением она вводит фаллоимитатор внутрь.

Она сначала вскрикивает от боли, но я уже готов унять боль своим ртом. Я ласкаю ее клитор, а затем облизываю ее губки, чтобы она могла сосредоточиться только на удовольствии. Как только я размещаю маленького кролика вибратора на ее клитор, я опускаю рот к ее попке и облизываю ее там. Теперь она двигает бедрами вверх-вниз, отчаянно пытаясь получить освобождение.

— Посмотри, как ты прекрасна, когда так наполнена. — Я целую внутреннюю сторону ее бедер, а затем присоединяюсь языком к кролику. — Однажды я засуну его тебе в попку, пока буду трахать тебя.

— Сэмюэль! — кричит она, выгибая спину и обхватывая меня ногами.

Оргазм такой сильный и жаркий, что все, что она может сделать, это напрячь все свое тело, когда он обрушивается на нее снова и снова. Один оргазм переходит в другой, и после четвертого или пятого она отталкивает мой рот и пытается вынуть из себя фаллоимитатор.

— Это слишком! — кричит она, но я улыбаюсь и поворачиваю кролика так, что он прижимается к ее задней дырочке. — О боже, подожди.

Теперь она стонет, когда я нежно лижу ее и медленно продолжаю доставлять удовольствие.

— Еще?

— Да. — Она произносит это так, словно пробежала марафон, и, возможно, так оно и есть, учитывая, как быстро бьется ее сердце, но это еще не все.

— Тогда давай кое-что поменяем, — говорю я, и она смотрит на меня.

Я поднимаюсь по ее телу, и когда достаю из нее фаллоимитатор, она стонет от потери. Но это ненадолго, потому что я перемещаю его так, чтобы он касался ее клитора, и направляю свой член к ее входу.

— Ты такая влажная. Какая же ты милая девочка, что так облегчила для меня это. — Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам, чтобы она почувствовала, какая она сладкая.

Затем я полностью погружаюсь в нее, и она тихонько всхлипывает.

— Паркер. — Все чувства в моем теле сосредотачиваются в точке, где мы связаны, и впервые в жизни я чувствую себя цельным. Нахождение внутри нее сделало меня таким, каким я никогда не считал возможным. — Любовь моя.

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать, но мне все равно. Это правда и то, что я чувствую, и я не хочу возвращаться в прошлое до того, как я узнал, каково это. Моя жизнь началась в тот момент, когда я взглянул на Паркер, и это навеки связало наши души.

— Любовь моя, навсегда, — говорю я, глядя ей в глаза, и медленно начинаю двигаться.

Между нами ничего нет, и я не хочу, чтобы было. Так и должно быть между мужем и женой, потому что именно такой она является для меня. Моя жена, моя возлюбленная, мое сердце.

Ее веки тяжелеют, когда я вхожу в нее и выхожу из нее, не отрывая вибратора от ее клитора. Она такая горячая и влажная, что не проходит много времени, как она сжимается вокруг меня, отчаянно желая разрядки. Тогда я перестаю сдерживаться и в последний раз сильно толкаюсь, пока она кончает вокруг моего члена. Моя сперма выстреливает глубоко в ее лоно, и я молюсь, чтобы она прижилась. Я хочу ребенка от Паркер и жизнь, наполненную любовью и семьей.

Она сжимает меня так крепко, что мне приходится убрать вибратор и позволить ей достичь пика наслаждения. Мы оба хватаем ртом воздух, когда последние волны блаженства накатывают на нас, но мы остаемся связанными. Теперь ее киски на мне кажется правильным, будто мы созданы друг для друга. Кто я такой, чтобы сомневаться в судьбе, когда мы так идеально подходим друг другу?

— Ты это серьезно? — спрашивает Паркер, когда я убираю потные пряди с ее лица.

— Что ты моя любовь? — Я киваю и серьезно смотрю на нее. — Если тебя это пугает, мне не обязательно говорить это вслух. Но я чувствую именно это, Паркер. Это то, что у меня на сердце.

— Я не могу вечно сидеть взаперти в твоем доме, — говорю я Сэмми, собираясь в офис.

Лекси была достаточно добра, чтобы вчера вечером принести мне сумку, чтобы у меня было кое-что из своих вещей. Это также дало ей возможность допросить Сэмми. Он с улыбкой позволял ей это, и не уклонялся ни от одного из ее вопросов. И, похоже, они его не отпугивали. Для меня много значило видеть, каким добрым он был с ней, и то, как он понимал, насколько она важна для меня.

Я так привыкла слышать, как мой отец критически отзывается о людях, которые есть в моей жизни, что для меня стало глотком свежего воздуха, что Сэмми смирился с назойливостью Лекси. Он даже назвал ее хорошей подругой после того, как она ушла.

Вчера я пропустила всего несколько занятий, но написала своим преподавателям по электронной почте, чтобы сообщить о случившемся, но именно сегодня я должна пройти стажировку. Мне не нужно находиться в кампусе, но я должна зарегистрировать часы стажировки.

— Прошел всего один день! — протестует он, когда я наблюдаю за ним в зеркале ванной. Он стоит в дверях позади меня, скрестив руки на обнаженной груди. Наверное, мне следует сказать ему, что, даже когда он ворчит, он все равно красив. Сейчас он просто восхитительно красив.

В моей голове проносится образ маленького мальчика, который смотрит на меня снизу вверх, и у меня перехватывает дыхание. Таким может быть мое будущее, потому что мы не предохранялись, и он сказал мне, что любит меня. Я хотела ответить тем же, но что-то остановило меня, и это был страх, который я не могу объяснить.

— Ты даже не хочешь этого. — Он разочарованно разводит руками, пока я продолжаю собираться.

— Что? — я поворачиваюсь к нему лицом. Это из-за «я люблю тебя» момента? Я должна была сказать это, потому что я действительно люблю его, но я боялась.

— Ты не хочешь иметь ничего общего с финансами. Тебе стоит бросить все эти дурацкие курсы и записаться на что-нибудь другое. Или вообще не записывать. Тебе нужно заниматься тем, что приносит тебе удовольствие, а не обязанностью кому-то. — Я подхожу к нему, и он тут же обнимает меня, а я опускаю руки ему на грудь.

— Может, я хочу пойти в офис и поработать над книгой? Возможно, кто-то пробудил во мне творческие силы. — Я ухмыляюсь, и, наконец, напряжение начинает покидать его тело.

— Вот как? — Его руки скользят вниз с моей талии, и я чувствую, как он обхватывает мою попку, прежде чем сжать ее.

— К тому же, ты не хочешь заниматься со мной сексом. — Я притворяюсь обиженной, потому что ранее он сказал, что мне нужен перерыв.

Хотя он не ошибается, потому что, возможно, мы немного перестарались. Когда он заметил, как я поморщилась после того, как мы занялись любовью в третий раз, он сказал, что в ближайшие двадцать четыре часа во мне ничего не войдет. Нам нужно что-то, что поможет скоротать время, иначе я сойду с ума. Все, о чем я могу думать, — это о безумно горячем сексе, который у нас был прошлой ночью, и о том, как я хочу заниматься им снова и снова. Я понятия не имела, что можно испытывать такое удовольствие, и я рада, что именно он показал мне это. Ожидание того стоило, особенно когда я так много чувствую к Сэмюэлю.

— Я буду весь день поедать твою киску. А теперь будь хорошей… — Я закрываю ему рот рукой, чтобы остановить его.

— Не заставляй меня идти в постель. Пожалуйста, — умоляю я взглядом, потому что я сделаю это. У меня есть потребность доставить ему удовольствие, но это не из-за страха попасть в беду. Это потому, что мне от этого хорошо, и я люблю, когда он меня хвалит. Я быстро поняла, что все, что Сэмми делает, делается ради меня. Он командует мной, потому что ему нравится заботиться обо мне, но мы оба получаем от этого удовольствие. — Я хочу пойти с тобой на работу. Я лягу на диван и буду хорошей девочкой там.

Я помню, как мой отец всегда говорил о том, как сильно Сэмми любил работать. Я не хочу лишать его этого, потому что у него может начать расти обида. Он был таким милым и заботливым со мной и говорил о том, чего я, возможно, хочу от своей жизни в будущем. Во всяком случае, он открывает передо мной двери и поощряет меня пройти через них.

Сэмми обхватывает мое запястье и опускает его.

— Хорошо, милая девочка. Мы пойдем в офис, где ты ляжешь на диван и поработаешь над главами, если захочешь. Если нет, можешь почитать.

— Я готова на многое. — Я прижимаюсь к нему всем телом и приподнимаю брови. — Как и ты.

Из глубины его груди доносится низкий рокот, и это заставляет меня хихикать, пока мой смех не прерывается его ртом.

— Заканчивай собираться. Ты хочешь позавтракать здесь или в офисе?

— В офисе! У них очень хрустящий бекон.

— Я могу приготовить тебе очень хрустящий бекон, — ворчит он, отпуская меня, чтобы собраться самому.

— Мы уже опаздываем, а я еще даже не голодна. — Он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем перейти к разговору о важности завтрака. По дороге на работу он заказывает его для нас, и я не могу не улыбнуться ему. Как, черт возьми, мне с ним так повезло? Он совсем не такой, каким я его себе представляла, и, честно говоря, я не думала, что такие мужчины, как он, существуют на самом деле. Я предполагала, что они есть только в книгах, которые я читала, но я рада, что ошиблась.

— Ты уверена, что не против пойти? — снова спрашивает он, паркуясь. Я начинаю сомневаться, не ошиблась ли я в его отношении к работе.

Я думала, он сумасшедший трудоголик, и меня вдруг пронзает чувство вины: надеюсь, я ошибаюсь, и он не помешан на работе. Он так поддерживает меня, и я хочу делать для него то же самое. Не могу не думать о том, что будет с нашим будущим, если он будет так же поглощен работой, как мой отец. Его никогда не было дома, и хотя я не хочу, чтобы Сэмми уезжал, думаю, было бы неплохо, если бы я могла ходить на работу вместе с ним. Но как долго это продлится, и что будет, если у нас появится ребенок? Буду ли я справляться все ночи одна, потому что он в офисе?

— Я собираюсь делать здесь то же самое, что и у тебя дома.

— У нас дома, — поправляет он. — Нам нужно забрать остальные твои вещи из общежития, — добавляет он, выскакивая из машины, прежде чем я успеваю ответить. Я начинаю открывать дверь, но он опережает меня, протягивая руку, и я принимаю ее.

— Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? — Он переплетает наши пальцы, когда мы входим в здание.

— Ты хочешь провести ночь вдали друг от друга? — недоумевает он.

— Нет, — мгновенно отвечаю я. — Но тебе не кажется, что это слишком быстро?

— После прошлой ночи? — Он смотрит на меня сверху вниз.

В его словах есть смысл. Учитывая отсутствие защиты и его слова о том, что он любит меня, становится ясно, к чему все идет.

— Хорошо. — Я сдаюсь, потому что зачем с этим бороться? Я не хочу спать на своей двуспальной кровати в общежитии, когда могу быть в постели с ним. Не думаю, что Лекси тоже будет сильно расстроена из-за этого. Комната будет в ее полном распоряжении до конца года.

— Мне все еще нужно проверить Лиама. Он хищник. — Он сжимает мою руку. Я рассказала Сэмми все от начала до конца о Лиаме, когда он спросил, в чем дело.

— О боже, — выдыхаю я. Возможно, мой мозг немного более хаотичен, чем я думала, потому что я, спотыкаясь, останавливаюсь прямо перед лифтом и замечаю, что все смотрят в нашу сторону. Их любопытство очевидно, когда я вижу, как некоторые наклоняются и шепчутся друг с другом. Это распространится как лесной пожар. Почему я раньше не подумала об этом?

— Что? — Сэмми притягивает меня к себе, обхватывает мой подбородок, запрокидывая мою голову, пока всматривается в мое лицо. — Ты плохо себя чувствуешь? Я знал, что нам следовало остаться дома. — Я качаю головой, когда до меня доходит. Страх потерять все это поражает меня до глубины души, и меня начинает охватывать паника.

— Мой отец. Он узнает. — Слезы наворачиваются на глаза, потому что ему каким-то образом удается отнять у меня все, что мне дорого. Каждый раз, когда я думаю, что получаю что-то для себя, он забирает это. Он считает, что у меня не должно быть ничего, если он не сочтет это достойным, и я знаю, что он собирается забрать у меня Сэмми.

— Он может катиться к черту. — Я продолжаю качать головой, потому что он не знает моего отца. Ненастоящего, которого он скрывает от остального мира. Его власть надо мной удушающая.

— Ты не понимаешь, — шепчу я. Я наблюдаю, как на лице Сэмми появляется гнев. — Пожалуйста, не злись на меня, — умоляю я его. Я не могу этого вынести, только не после прошлой ночи и потому что я так сильно его люблю. Я должна была сказать ему об этом раньше, а теперь, возможно, уже слишком поздно.

— О, я не злюсь. Я в гребаном бешенстве. — Он нажимает на кнопку вызова лифта и, когда тот открывается, тянет меня за собой.

— Мне жаль, — говорю я, когда двери закрываются.

— Ты не та, кто пожалеет, Паркер. Я обещаю тебе это.

— Эй. — Когда двери закрываются, я поворачиваюсь к ней и обхватываю ее лицо ладонями. — Я не сержусь на тебя. Я злюсь на твоего отца за то, что он заставил тебя так себя чувствовать. За то, что заставил тебя думать, что ты должна скрывать, кто ты, или что в ту секунду, когда ты что-то захочешь, оно исчезнет. Потому что это не любовь, милая. — Я нежно целую ее, прежде чем заглянуть в ее глаза и увидеть, как у нее наворачиваются слезы. — Пожалуйста, не плачь. Я убью его, если увижу твои слезы.

— Просто… я так много хочу тебе объяснить и сказать… — В этот момент двери лифта открываются на моем этаже, и в вестибюле уже полно людей, которые смотрят на нас. — Эм, может быть, в твоем кабинете.

Я хочу сказать ей, что все в этом здании могут идти нахер, потому что то, что она хочет сказать, гораздо важнее. Но я также знаю, что она стесняется своих чувств, и это потому, что ее отец — мудак и использовал ее эмоции против нее.

Кивнув, я беру ее за руку, и мы вместе проходим через холл и дальше по коридору в мой кабинет. К моему удивлению, дверь открыта, и я выпрямляюсь, оглядываясь в поисках администратора. Никого нет, и когда я толкаю дверь до конца, то вижу отца Паркер. Отлично, это как раз тот человек, которого я хотел увидеть.

— Вижу, ты сам вошел, Льюис. — Он быстро оборачивается, видит, как мы с Паркер входим, и я замечаю, как сужаются его глаза, когда он смотрит на наши руки.

— Я пришел узнать, здесь ли Паркер, так как не мог поговорить с ней после аварии.

— Не уверен, что мне нравится твой тон. — Я слегка перемещаюсь, чтобы немного загородить Паркер, и она была максимально защищена, насколько это возможно прямо сейчас.

— Не уверен, что мне нравится, что ты трахаешь мою дочь.

Эти слова с таким же успехом могли бы стать для Паркер физическим ударом, потому что я чувствую, как она вздрагивает у меня за спиной.

— Тебе действительно не все равно, или ты разочарован тем, что не можешь сейчас продать ее? — У него хватает ума, по крайней мере, выглядеть немного смущенным, когда он поправляет галстук.

— Мы уже приняли предложение от семьи Лиама. Дело сделано.

— Знаешь, у меня были подозрения на твой счет, когда я нанимал тебя. — Я нежно сжимаю руку Паркер, давая ей понять, что я здесь и с ней ничего не случится. — Вчера вечером я попросил аудитора компании покопаться в твоих финансах, и, похоже, у тебя были тяжелые пару лет.

— Это не твое дело. — Он возмущенно вздергивает подбородок и сжимает кулаки.

— Точно так же, как и сексуальная жизнь твоей дочери, но вот мы здесь, — продолжаю я, не давая ему возможности заговорить. — Судя по тому, что выяснили аудиторы, у тебя есть в лучшем случае четыре месяца, пока все это не рухнет? Именно тогда ты должен был заменить меня в «Finance and Legal». Ты был готов занять мое место, как только я выйду за дверь, и я никогда бы не узнал обо всем этом, если бы не влюбился в твою дочь.

— Чушь собачья, — шипит он, но я не думаю, что он говорит о моей любви к Паркер.

— Ты же знаешь, что азартные игры — это зависимость, такая же сильная, как любой коктейль. — Я качаю головой. — Но тратить на это деньги Паркер на обучение в колледже и твою пенсию было просто чертовски глупо.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать!

— Итак, посмотрим, получится ли у меня угадать, чем все это должно было закончиться. Твой план состоял в том, чтобы продать Паркер богатой семье и сохранить свое доброе имя, присвоив деньги моей компании, пока меня здесь не было, чтобы присмотреть за происходящим?

— Папа? — Я слышу тихий голос Паркер у себя за спиной. — Это правда?

— Он не сможет ничего доказать. — Лицо Льюиса становится красным, как свекла, и я вижу, как у него на лбу выступают капельки пота.

— Думаю, у аудиторов достаточно доказательств, подтверждающих, что твои финансы в плачевном состоянии, и это все, что мне нужно. Я не могу допустить, чтобы мой финансовый директор так глубоко увяз в долгах, что он никогда не найдет выхода.

— Ты не можешь так со мной поступить. — Теперь он начинает умолять, потому что выхода у него нет.

— Единственный способ выйти из этого невредимым — это заслужить мое расположение, — говорю я ему, снова сжимая руку Паркер. — И поскольку я люблю твою дочь, я позабочусь о ней.

— Я буду разорен, и она тоже.

Я горько усмехаюсь и качаю головой.

— Старик, ты, черт возьми, упускаешь главное. Мне плевать, что думаешь ты и кто-то еще в твоих клубах. У меня денег хватит, чтобы купить их больше сотни раз. Долг, который тебя душит, для меня — капля в море, и единственная причина, по которой я тебя до сих пор не выгнал, — это то, что ты отец Паркер. Ты — роковая ошибка, и если только она не захочет поддерживать с тобой отношения, в чем я сомневаюсь, я буду рад оставить тебя позади.

— Подожди, должен же быть способ это обсудить.

— Вот что произойдет. Из-за того, что твоя дочь значит для меня, и из-за будущего, которое я хочу с ней построить, я собираюсь все исправить. — Я смотрю на нее, а затем обнимаю за талию и притягиваю к себе. — Я позаботился о твоих долгах прошлой ночью. Они полностью списаны.

— Что? — шепчет Паркер рядом со мной.

— Пока мы разговариваем, твой дом упаковывают и выставляют на продажу. Все средства пойдут в трастовый фонд, который будет выплачивать вам ежемесячное пособие. Вы с матерью Паркер переедете в один из моих домов в городе. После этого ты будешь работать волонтером в общественном продовольственном банке и посещать собрания, посвященные твоей зависимости, а также проходить терапию.

— Нет, — категорически заявляет он, сжимая челюсти.

— Хорошо. — Я разоблачаю его блеф, стоя там и улыбаясь. — Тогда уходи, но никогда не проси у меня ни цента.

— Ты не можешь заставить нам переехать. Паркер все еще учится, а у меня есть обязательства.

— Паркер больше не твоя забота. О ней будут хорошо заботиться и ухаживать до конца ее жизни. И если она решит иметь с тобой отношения, я не буду стоять у нее на пути. Но я буду каждый божий день показывать ей, что значит заботиться о ком-то. Я буду напоминанием о том, что все, что у нее было до меня, ничего не стоило.

— Как ты смеешь…

— Смею, — обрываю я, чувствуя, как жар и злость поднимаются по моей шее. — Она лучшее, что есть в этом мире, а ты обращался с ней как со скотом. Возможно, она не знает, чего заслуживает, потому что ты всю жизнь кормил ее объедками, но я позабочусь о том, чтобы отныне она наслаждалась. — Я чувствую руку Паркер на своей груди, и это успокаивает меня. — Сейчас у тебя есть шанс исправить то, что ты сломал. Выбрать свою дочь и стать мужчиной, достойным носить титул отца. Решать тебе.

Следует долгий момент, когда Льюис смотрит на меня, а затем быстро переводит взгляд на Паркер, прежде чем развернуться и выйти из моего кабинета, не сказав больше ни слова. Я хочу сказать ему, что он совершает ошибку и что он будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, но я не могу сделать этот выбор за него.

— Не могу поверить, что он ушел. — Она всхлипывает, и я притягиваю ее к себе и целую в макушку.

— Не теряй надежды, сладкая девочка. — Я понятия не имею, что будет с Льюисом и ее мамой, но я знаю, что буду здесь, чтобы защитить ее.

— Спасибо, Сэмми. — Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня, и только тогда я замечаю, что она улыбается. — Я люблю тебя.

Когда я слышу, как она произносит эти слова, в моем сердце словно разливается что-то теплое и чистое.

— Я должна была сказать это раньше, но не знала как.

— Это не имеет значения. — Я качаю головой. — Я люблю тебя, и это все, что нам нужно.

Несколько месяцев спустя

Семь лет спустя