— Мария Львовна Несчастных? — услышала я мужской приятный голос за дверью, от которого у меня почему-то мурашки побежали по всему телу, захотелось на спину упасть от радости и забить хвостом по полу от счастья.

Я даже головой помотала из стороны в сторону. Это что за фигня такая? Что со мной происходит? Помутнение рассудка? Каким еще хвостом? У меня его отродясь не было!

Я слишком сильно вчера ударилась головой? Но когда? Я забыла об этом?

— Мария Львовна? — уже другой голос, не менее приятный и заставляющий меня буквально задрожать от желания.

Да что за хрень такая? У меня кукуха совсем поехала на почве недотраха?

Кое-как заставила себя сосредоточиться и ответить позорно хриплым голосом:

— Да, она самая, кто вы? И что вам нужно?

Почему-то захотелось сразу же открыть дверь и упасть в объятия обладателей этих прекрасных голосов, но я невероятным усилием воли заставила себя остановиться.

В нашем районе открывать дверь кому попало чревато серьезными неприятностями. И уж кому-кому, а мне ли это не знать — инструктору по самообороне. Сама каждый день рассказываю об этом то в школах, то на занятиях.

— Мы из Системы, — ответил первый голос, и я ощутила, как увлажнилось у меня между ног.

Захотелось сунуть руку себе в трусики и побыстрее кончить, а лучше открыть дверь и дать возможность им меня ублажить.

В шоке уставилась перед собой на дверь. Сквозь туман желания прорвались мысли: это та самая Система, в которую я сдала анализы еще вчера после работы. Та самая Система, в которую меня уговорила сходить тетя в поисках идеального мужчины.

— Мария Львовна, откройте дверь, — вкрадчиво сказал второй голос, но сейчас я поняла, что не могу ему противостоять.

Внутри меня словно кто-то ожил. Та, которая очень долго спала и пробудилась только потому, что услышала и учуяла желанных и сильных защитников. И она была безумно счастлива слышать эти голоса.

Рука сама потянулась, и я открыла замок, а затем и саму дверь.

Губы растянулись в блаженной улыбке.

Они пришли… такие сильные. Пришли за мной?

Сознание раздвоилось. Одна часть меня пыталась думать рационально, а вторая была готова уже сейчас сделать всё, что они попросят.

На пороге стояли двое.

Я сразу поняла, что это оборотни.

Нет, они не были слишком здоровыми и не выглядели агрессивно. Я бы даже сказала, смотрелись они чересчур мирно. Словно простые парни, которым не больше двадцати пяти лет, гуляющие по улице, возможно разъезжающие на байках. Один в кожаной куртке, второй — в полувоенной. Оба в футболках и синих джинсах. И очень сильно похожи друг на друга. Скорее всего, браться. Худощавые, но жилистые.

И да, они намного… я бы даже сказала, на очень много были сильнее и опаснее, чем любой встреченный мною в нашем районе самый упоротый бандюган.

От них так и перло животным магнетизмом и тестостероном.

Я вдохнула исходящий от мужчин аромат и поняла, что сейчас просто сознание потеряю от эйфории.

Мне так сильно захотелось отдаться им обоим, как никогда в жизни.

Спустя несколько мгновений они оказались у меня в квартире, а я — в их объятиях…

Двумя часами ранее

— Здорово, у меня для тебя новость, стоящая моего долга, — услышал Тимофей Усольцев в трубке своего давнего должника по кличке Дрищ, к которому уже собирался наведаться и переломать пару рёбер, чтобы напомнить о себе.

— Серьезно? — ответил он ленивым тоном голоса.

— Клянусь жизнью, — ответил тот, а Тимофей сразу же подобрался.

В их среде такими словами не разбрасывались. Все знали, что братья Усольцевы без проблем могут язык вырвать и заставить его сожрать, если кто-то посмеет такое сказать и не оправдать своих слов. Не зря они несколько лет нарабатывали себе репутацию, когда стали сотрудничать с людьми.

— Слушаю, — сказал он и кивнул своему брату, чтобы тот притормозил, так как Матвей садился на байк и уже хотел надевать шлем.

— Омега, неучтенная.

Черты обоих оборотней заострились. И они оба практически встали в охотничью стойку.

Ведь эта информация была бесценной. Матвей тоже слышал разговор, так как на слух никогда не жаловался.

Омеги были очень редкими волчицами. За ними гонялись альфы от крупных до мелких стай, так как только от них можно было получить потомство, стопроцентно наследующее ген альф.

Омег прятали подальше от всех волков. Никогда на них не женились, так как это считалось унизительным, но оставляли у себя в любовницах на всю жизнь. Холили, лелеяли. Но при этом они были абсолютно бесправными членами стай. У них не было голоса. И за них все решал их хозяин.

Омега подходила любому волку, но в основном их себе забирали альфы — для потомства.

Усольцевы это знали, так как их мать была омегой.

Самим братьям омега была не интересна. Ведь они были одиночками и не жили в стае, да и потомством ближайшие лет тридцать не собирались обзаводиться, слишком молоды они еще были, не нагулялись. Но вот продать омегу подороже знали кому.

— Откуда инфа? — спросил Тим.

— У меня брат в Системе работает санитаром. Он первым забирает результаты анализов и уносит их врачу. Он готов придержать эту инфу, но только до обеда. У вас всего два часа. Поклянись, что спишешь полностью мой долг и не будешь преследовать, и я скажу её адрес, — скороговоркой выпалил Дрищ, словно записал себе текст на бумагу и зачитал его.

Тим на автомате оскалился и зарычал. Он терпеть не мог, когда кто-то смел ставить ему ультиматум и шантажировать. Но он слишком долго работал с людьми и знал, что с этими подлыми трусливыми существами надо общаться иначе. Если он сейчас сорвется, то Дрищ может испугаться, и тогда он не получит ни денег, ни омеги.

Поэтому, заставив себя успокоиться, сквозь зубы произнес:

— Клянусь, что спишу весь твой долг и не буду тебя преследовать никогда, если ты дашь мне адрес реальной, а не мифической омеги.

Так как репутация у Усольцевых была идеальной и их слово было нерушимо, Дрищ заговорил:

— Она реальная, мой брат бы меня не обманул. Записывай адрес.

Записывать Тиму не пришлось. У него была идеальная память от рождения, ведь он родился альфой… как и его брат-двойняшка.

Спустя час братья Усольцевы оказались на другом конце города в самых вонючих промышленных районах, куда ни один уважающий себя чистокровный оборотень никогда не заезжал.

Здесь жили только люди.

И работали они в основном на квартеронов. Даже полукровки брезговали тут появляться.

И омега оказалась более чем реальной.

Всем привет. Меня зовут Мария Львовна Несчастных, мне тридцать лет, живу в городе Яром — столице нашей прекрасной страны, в самом бедном и одновременно самом большом промышленном районе города, где проживают в основном только люди, и я до сих пор не замужем.

И это серьезная проблема.

Для моей тети, конечно же, не для меня.

Мне и так хорошо живется, но тетя вбила себе в голову, что ей срочно нужны внуки, своих детей у неё нет, она растила меня одна, так как мои родители погибли, когда я была совсем маленькой. И тетя заменила мне их, хотя и сама на тот момент была лишь старшеклассницей.

Долбежка насчет внуков началась три года назад, когда у тети скакануло давление, пришлось вызывать скорую, увозить её в больницу. Ну и вот, после больницы тетя вбила себе в голову, что скоро помрет и даже не успеет внуков моих понянчить.

Да и вообще меня одну оставлять боится. Ведь другой родни у нас нет. Точнее, есть какая-то дальняя, но тетя с ними давно поссорилась из-за квартиры, что досталась ей после гибели моих родителей, так как она забрала меня на воспитание.

Ругаться с тетей я, естественно, не хотела. Она у меня и так очень впечатлительная натура, и мне пришлось соглашаться и активно искать женихов.

Сначала она пыталась знакомить меня с сыновьями своих подруг, но после встреч с ними сама же понимала, что кандидатуры они так себе.

Потом были сайты знакомств и свидания вслепую. Но тут уж я никак не могла найти того самого идеально подходящего.

Нет, вы не подумайте, я вообще-то далеко не уродина.

Блондинка, миниатюрная, фигуристая. Активно занимаюсь спортом. Выгляжу очень молодо. Мне от силы дают двадцать три. Потому что не пью, не курю и веду здоровый образ.

Я уже даже специально начала себе делать тяжелый макияж, чтобы меня перестали держать за малолетку. А то совсем уважения никакого нет.

Короче говоря, во всем я хороша. Прям суперидеальная.

Но есть у меня один существенный минус, опять же для тети, не для меня. Я инструктор по самообороне. Обучаю девочек и женщин самозащите.

И когда мужчины узнают, чем я зарабатываю на жизнь, то получаю два результата. Первый — это сразу же желание держаться от меня подальше. Конечно, кому будет интересна независимая, сильная и уверенная в себе женщина? И второй, абсолютно противоположный — они пытаются найти во мне мамочку и сложить все свои конечности на шею. А чужой сыночка мне никак не нужен, конечно, если я не решусь на усыновление. Но это вряд ли когда-нибудь произойдет. Мне и своих детей хватает, которые ходят ко мне заниматься.

Поэтому на нашем маленьком семейном совете тетя решила, что мне стоит знакомиться через Систему.

Я была против. Но кто бы меня слушал?

Вообще-то Системой среди людей не принято пользоваться, это разработка ученых-оборотней, но тетка услышала от какой-то своей знакомой, что они, мол, подбирают путем сдачи ДНК идеальную пару и для людей тоже. Сама Система была разработана для оборотней, чтобы им было удобнее искать себе ту самую истинную, идеальную, которая воспета во всех наших романтических фильмах. Но люди тоже начали пробовать ей пользоваться и вроде бы тоже там кого-то себе находили.

Счастливых историй в сети можно было найти очень много.

Было у меня подозрение, что девы надеялись стать истинной оборотня, поэтому и шли туда косяками, но такое случается только в романтических фильмах.

Еще в школе я, как и многие подростки, заинтересовалась этим вопросом и решила докопаться до истины. Оказалось, что если у человека не затесалось где-то в предках оборотня, то фиг ему, а не оборотень — истинная пара.

Но кто бы остановил наших женщин?

Короче, тетка решила, что раз я не могу найти себе пару обычным путем, значит, она поведет меня в один из таких центров, я сдам ДНК и буду ждать свою истинную пару.

Система мне её определит.

М-да, кто бы знал, сколько проблем я огребу из-за этого.

На всякий пожарный я даже почитала несколько законов по поводу этой Системы, и ни в одном не было о том, что людей принуждают к жизни с этой самой идеальной парой, которую Система находит.

Всё исключительно на добровольных началах.

Они предлагают по каким-то там только им ведомым критериям кандидатуру, а человек уже решает, есть ли ему смысл вообще даже знакомиться с этой кандидатурой.

Все это нам рассказали и в самой Системе, я не поленилась и задала кучу вопросов улыбчивой девушке на ресепшене.

Ну а вдруг мне человек внешне не понравится?

Девушка по имени Анастасия заверила меня, что мне сначала покажут его фото, а также коротко о нем расскажут: профессия, есть ли судимость — и все в таком духе. Только после этого дадут контакты для связи с ним, а дальше решать только мне. И да, ему ничего сообщать не будут. Пока я не скажу «да».

Кстати, я попала под какую-то очередную акцию, которую спонсируют сами оборотни, поэтому все анализы взяли у меня совершенно бесплатно.

Я и тетю заставила сдать анализы. А то что это мне одной отдуваться? Она, конечно, упиралась, ссылаясь на свой возраст, но я сказала, что не сдвинусь с места, если она не сделает это первая.

Тетя, видя мой упертый взгляд, скрепя сердце согласилась.

Всё равно ведь бесплатно, что такого-то?

Короче, вышли мы с тетей радостные из пункта сдачи крови и, сев на метро, отправились домой.

Здание Системы находилось на окраине нашего «вонючего» района, поэтому добирались мы до дома почти час. «Вонючим» его прозвали c легкой руки одной журналистки-оборотницы, которая приехала к нам делать какой-то репортаж и очень сильно возмущалась по этому поводу. Даже мем до сих пор ходит по сети. Почему у нас так воняло? Да потому, что в районе было очень много различных фабрик и заводов, а для чувствительных носов блохастых находиться на нашей территории было невыносимо.

А людям пофиг. Люди не обращали внимания, потому что привыкли.

Я родилась и выросла в «вонючем» районе, так же как и пара миллионов других людей, и тоже не замечала. На самом деле он был промышленным, но мы все привыкли называть его «вонючим» после той скандальной истории, и никто на это даже не обижался и внимания не обращал. В центр мы не ездили. Разве что в далеком детстве, со школьной экскурсией. И то тогда тетя приболела и попросила меня не уезжать. Поэтому за все тридцать лет моей жизни я ни разу не бывала в центре.

И чистокровных оборотней, само собой, не встречала. Квартеронов и то издалека видела. Потому что они у нас все шишки очень важные и до простых смертных не опускаются. Ездят на машинах с мигалками и живут в центре, само собой.

А смысл туда кататься? Все нужные магазины и маркеты есть у нас. Да и цены там такие астрономические, что даже если бы и была нужда что-то особенное купить, то никто бы из наших не поехал. Если и хотят у нас что-то такое эдакое, то можно и заказать. Курьеры оттуда приезжают. Опять же за бешеные бабки.

Одна из моих учениц рассказывала, что ей муж купил кольцо с бриллиантом и заказал курьера из центра. В общем, сам курьер стоил чуть ли не как это кольцо.

Можно было бы и у нас это же кольцо купить, но мужу этой девушки хотелось на жену произвести впечатление. Она даже на видео сняла, чтобы всем похвастаться, и выложила в сеть. А то вдруг подруги бы не поверили.

А ехать туда на метро больше часа. На машине еще дольше, в пробках по пути застрянешь и за день не доберешься. Мы вон до Системы, которая как раз на краю находится, заманались добираться.

Благо девушка на ресепшене пообещала, что скинет все результаты мне на почту и ехать к ним опять не придется.

Час туда и час обратно… спасибо. Мне после рабочего дня еще отдохнуть хочется. Душ принять.

Мышцы я сегодня перетрудила во время разминки. Что-то увлеклась сильно. Еще и предменструальный синдром начался, во время которого мне всегда было очень хреново.

Пожалуй, единственная проблема со здоровьем, которая у меня была.

С этими мыслями я ввалилась к себе домой и была рада, что мне предстоит целый месяц отпуска.

Во-первых, у детей начались каникулы, во-вторых, я взяла отпуск и от других своих кружков. Раз в год я всегда так делала, чтобы перезагрузить мозг.

А во-третьих, тетя пообещала с утра уехать к давней подруге, которая давно её к себе звала на дачу на весь сезон! В общем, в моем распоряжении будет целый месяц отдыха от её жужжания над душой.

Нет, тетку я любила всей душой и безмерно уважала. Она меня вырастила одна, без чьей-либо помощи, хотя вообще не обязана была это делать, могла и в приют сдать. Да еще и баловала так, что не каждые родители это делали. А я была в детстве вообще не подарок.

Но эта её идея фикс — выдать меня замуж, если честно, притомила уже. Секс-партнера я могла себе найти без проблем, было у меня таких несколько безотказных мужчин для развлечения. В нашем спорткомплексе их было до хрена, выбирай любого и тащи в душевую.

И претензий никаких не предъявляли, и вообще были «своими» парнями за столько-то лет совместной работы.

Само собой, тетке я про них не рассказывала, а то она мигом бы решила меня сплавить замуж. Поэтому я скидывала накопившуюся усталость тайно от неё и по-быстрому, безо всяких там прелюдий и романтики.

От романтики мне всегда хотелось смеяться, мои секс-партнеры это знали и воздерживались от подобных глупостей. Иначе сразу же получили бы от ворот поворот.

Им и самим нравились ни к чему не обязывающие подобные отношения.

Да и жить с кем-то из моих постоянных секс-партнеров или рожать от них детей — боже упаси. Это вообще не те люди, с которыми можно было строить семейные отношения.

У них детство в жопе будет играть до самой пенсии.

Только секс — и ничего более!

Спать я ложилась с блаженной улыбкой на губах. Мне предстоит целый месяц свободы!

Еще бы низ живота не болел так сильно и общее состояние не было таким скверным. Но это только на пару дней, потом должно отпустить.

Утром тетя поднялась рано и меня, естественно, разбудила, чтобы дать кучу указаний по поводу ухода за её кактусами. Которые поливать надо не чаще одного раза в две недели. Она даже стикеры наклеила на горшки, какого числа мне их полить.

Я ходила словно сонная муха по дому и кивала как болванчик.

— Выпей обезболивающее, — сказал мне тетя, с жалостью смотря на мой «побитый» вид.

— Ты же знаешь, что всё равно не поможет, — пожала я плечами.

Боли эти начали меня преследовать с подросткового возраста, как только пришли первые месячные, и я так и не смогла от них избавиться. И просто привыкла к тому, что раз в месяц болею.

Тетя водила меня по врачам, но все вокруг пожимали плечами и говорили, что это нормально, это подростковое.

Когда подростковый возраст закончился, врачи опять пожимали плечами и говорили, что тут ничего не поделать, видимо, организм такой.

Что самое интересное, кроме этого, я ничем не болела с самого детства. Даже когда была пандемия и народ сидел по домам с температурой, а некоторые вообще не выжили, я совсем ничего не почувствовала. Даже не чихнула ни разу.

Но эти боли, конечно, сильно мешали нормально жить.

Кто бы знал, что это не просто боли, а самая настоящая течка…

Матвей стоял рядом с братом возле обшарпанной двери в старом грязном подъезде и слышал восхитительный голос омежки. Никогда он до этого момента не ощущал ничего подобного, как здесь, в этом отвратительном вонючем человейнике.

Альфа не мог понять, как люди могли ютиться в таких местах, почему они не чувствовали этой вони, не сходили с ума в замкнутых пространствах.

Даже здесь и сейчас его зверю было не по себе, хотя умом он и понимал, что в любой момент может покинуть это место, но всё равно чувствовал себя словно в ловушке.

И если бы не свободная омежка, он бы и близко не подошел к этому дому.

Казалось, будто сейчас все его чувства обострились — даже не в десятки, а в сотни тысяч раз. Сдержать оборот получилось лишь потому, что он был альфой от природы и умел управлять волком, а не волк управлял им.

Матвей сразу догадался, что у неё течка, но… почему же настолько сильным был аромат и зов? Хотя да, слово «сильным» не могло передать всю ту эмоциональную волну, обрушившуюся на братьев, которую они ощутили, уже подъезжая к дому, где жила омежка.

Она буквально плавила мозги обоим альфам, превращая их в кисель. И они уже не могли мыслить рационально, хоть и пытались цепляться за остатки разума.

Да, они оба знали, как текут волчицы, в стае все же жили до совершеннолетия. Но эти запахи были не настолько острыми, не настолько сносящими крышу.

И что Матвей, что Тимофей умели себя сдерживать. Отец объяснил им с самого детства, что нельзя трогать самок в стае, ведь они слишком слабые. Надо искать самую сильную и достойную либо, наоборот, самую слабую — такую, как их мать, омегу. Тогда и потомство будет сильным.

А если хочется развлечься, то лучше ехать в город и брать любую человечку. Так они и поступали уже много лет.

А теперь столкнулись с тем, чему не в силах противостоять.

Матвей не мог в это поверить. Он считал себя сильным альфой, но сейчас чувствовал себя самый обычным подростком без гена всемогущего альфы их отца, который впервые столкнулся с ароматом течки.

Неужели всё дело в том, что это омега?

Он знал омегу — свою мать. Но ничего подобного не испытывал. К тому же, когда они с братом начали взрослеть, отец всегда увозил мать из дома на пару дней раз в месяц, а потом они оба возвращались оттуда счастливые и удовлетворенные, пахнущие сексом и страстью.

Матвею от этого было только противно и ужасно стеснительно.

Все же это были его родители.

Как-то они поговорили об этом с Тимофеем, и оказалось, что брату тоже неприятно это ощущать. Да, они их любили и уважали, но вот эти запахи сильно смущали молодых волков.

Возможно, отчасти поэтому они покинули дом родителей, как только стали совершеннолетними. Они все больше ощущали себя там лишними.

Хотя в стае, когда пахли сексом другие волки, они относились к этому нормально и даже немного возбуждались.

И вот теперь они стояли под дверью свободной омеги, не их матери, и впервые оба ощущали этот божественный аромат текущей самки, которая звала их, просила о помощи, чтобы справиться с наваждением, с течкой, и, кажется, даже сама этого не осознавала.

— Мария Львовна, откройте дверь, — сказал Тимофей, а Матвей поморщился, потому что ощутил, что брат использует силу альфы.

Омежка оказалась с характером и не хотела впускать сразу. Пришлось надавить чуть сильнее. И это тоже было неожиданностью для молодых альф. Они всегда считали, что раз омежки самые слабые члены стаи, то вообще должны беспрекословно подчиняться любому приказу альфы, что, в общем-то, их мать и делала.

Да что мать? Даже обычные волки при появлении альф не посмели бы задавать лишних вопросов и открыли бы дверь, стоило им услышать властные голоса и почуять их силу.

Единственные, кто неадекватно мог реагировать на альф, — это люди. Они действовали по-разному. Кто-то слишком агрессивно, кто-то, наоборот, с ужасом просто убегал подальше.

В основном из-за этого не каждый человек мог работать и находиться рядом двадцать четыре на семь. Люди неосознанно держались подальше от оборотней.

Но эта омежка умудрилась еще препираться несколько секунд и не желала открывать дверь.

Понятно, что когда они вошли, то сразу осознали, что Матвей передавил.

Девушка была в полнейшем неадеквате, и больше того, еще и зацепила их настолько своим желанием, что братья и сами не поняли, как вцепились в неё оба одновременно.

Раньше им уже приходилось делить одну женщину на двоих, поэтому недопониманий и сейчас не случилось.

К тому же омега оказывала им обоим внимание и была рада, что к ней пришли защитники.

Девчонка ждала их очень долго, судя по её голодной страсти, с которой она обрушилась на них обоих.

А они и сами потерялись в её аромате, совершенно забыв о том, зачем сюда вообще пришли.

Похоть охватила братьев прямо в малюсеньком коридоре такой же малюсенькой квартирки Марии. Как Матвею хватило сил захлопнуть дверь, он и сам не понял. Наверное, просто сделал это по инерции.

Мир будто перевернулся с ног на голову, и мужчины, которые всегда считали себя уравновешенными и спокойными, практически хозяевами жизни, впервые полностью потеряли власть, отдав её хрупкой омежке.

А она не преминула ею воспользоваться по полной программе.

Девчонка вертелась ужом между мужчинами, старалась целовать и приласкать их обоих. В сексе она явно была не новичок и действовала уже как опытная женщина. Настойчиво и властно, в какой-то мере даже пыталась подавлять обоих альф, отчего оба мужчины начали испытывать злость и раздражение.

Однако она первая осталась без одежды, и агрессия мгновенно превратилась в страсть, тем более что и одежды-то на ней толком не было, лишь шорты да домашняя маечка.

Она явно не стыдилась своего поджарого и тренированного тела, состоящего из мышц. Хотя и казалась очень хрупкой изначально.

Не успели братья опомниться, как Мария встала на колени, выпятив свою грудь второго размера, с торчащими темно-алыми сосками, будто красуясь ими, но делая это так умело, что и подкопаться было не к чему. Спустила мужчинам штаны и начала сначала одному глубоко сосать член, вбирая его до горла, а второму работать кулачком. Затем, когда Матвей чуть не кончил ей в рот, она сжала его член у основания, останавливая оргазм, и занялась Тимофеем.

Ощущение было такое, будто она готовила обоих братьев для себя, для своего использования. Умело манипулировала и даже умудрялась отдавать тихие команды.

Они оба ощутили себя неумелыми юнцами в руках опытной гетеры.

Она и Тимофею не дала кончить, зато толкнула его мягко, заставив лечь на спину прямо в коридоре, и, томно посмотрев на Матвея, мурлыкнула ему:

— Будешь смотреть или воспользуешься моей попкой, малыш?

— Я тебе не малыш! — рыкнул он, пытаясь хоть немного вернуть себе самообладание и какое-то подобие власти.

Но омежка, словно ощутив, что альфа злится на её самоуправство и слова, тут же закивала, опустила покорно глаза вниз и нежным голоском пролепетала:

— Конечно, как будет угодно моему строгому, сильному и очень взрослому альфе.

На мгновение мужчине показалось, что в её словах прозвучал тонко завуалированная ирония, но Матвей всё равно поплыл. Ведь прозвучала заветная фраза: «Моему альфе». И была она сказано таким тоном, что мужчина просто был не в силах хоть как-то противостоять этой уверенной в себе искусительнице.

А Тимофей просто недовольно заворчал и потребовал, чтобы она уже оседлала его, а затем, схватив девушку за бедра, потянул вниз, насаживая на свой член, отчего омежка вскрикнула, и на её глазах выступили слезы.

Видимо, не была готова к таким размерам.

Тимофей растерянно прижал её к себе и начал гладить по голове, успокаивая, а Матвею вдруг захотелось прибить брата за то, что он посмел сделать больно малышке-омеге.

Но она быстро пришла в себя и, улыбнувшись сквозь слезы, сказала успокаивающим тоном голоса:

— Все хорошо, мой альфа, я просто не ожидала, что у тебя такой большой член. Но уже привыкла, ведь моё тело создано для вас обоих.

Оттолкнувшись руками, немного кривясь, она уселась поудобнее на мужском члене, а затем, повернув голову, бросила приглашающий взгляд из-под ресниц на Матвея, и он понял, что уже не в силах и дальше ждать, поэтому, встав на колени, надавил девушке на спину, чтобы она опустилась на грудь его брата, ладонями прошелся в легком массаже по хрупкой спине, дошел до ягодиц, раздвинул обе половинки и увидел, как член его брата находился в её истекающей смазкой вагине, растягивая её. Это зрелище чуть не сбило его, и мужчина еле удержался, чтобы не кончить. Но взял себя в руки, обильно смочил пальцы в собственной слюне и начал размазывать смазку по анальному отверстию девушки, немного надавливая на вход.

Омежка задрожала и кинула обеспокоенный взгляд на мужчину, словно не уверенная в его действиях.

— Мой альфа, пожалуйста, разработай сначала пальчиками меня внутри попки, — пролепетала она смущенным голосом. — А то я боюсь, что не выдержу твоих размеров.

Матвей еле сдержался, чтобы не выругаться, об этом он даже не подумал, хорошо, что омежка оказалась с опытом и сама подсказала, как ему себя вести.

Но всё равно было неприятно, что им руководит девчонка. Он кинул взгляд на брата, но тот был настолько охвачен собственной страстью, что, кажется, ничего не понял.

— Я не сделаю тебе больно, у меня уже был опыт анального секса с женщинами, — выдавил он из себя, стараясь сделать тон снисходительным.

— Конечно, мой альфа, — ответила она тихим голосом, опуская глаза вниз. — Прости, что сказала тебе это. Просто испугалась. У меня не было еще опыта с двумя мужчинами одновременно.

— Всё будет хорошо, — хриплым голосом сказал он и медленно всунул один палец в девушку, отчего она застонала, прикусив свою нежную пухлую губку.

— Просто расслабься. У нас много опыта, мы не первый раз делим девушку на двоих, — вмешался вдруг брат. Обвивая девушку одной рукой, он притянул её к себе и принялся целовать, а второй нашарил сосок и начал его пощипывать с силой, умело отвлекая омежку от неприятных ощущений.

Матвей понял, что это сигнал, и начал усиленно её растягивать пальцами. Было видно, что анальным сексом она уже занималась, попка была мягкой и податливой. Но когда сразу два члена внутри, это уже ощущается совсем иначе.

Но надолго Усольцева-старшего не хватило.

Когда его член оказался в её тугом колечке, девушка заскулила, прижимаясь к груди второго брата.

А тот начал нежно поглаживать её по голове и шептать, успокаивая:

— Потерпи, малыш. Сначала неприятно, потом станет хорошо.

— Да, мой альфа, — ответила она.

Матвей медленно раскачивался, стараясь не поранить девушку, ведь отверстие у неё было слишком тугое, а сам понимал, что держится и не срывается на бешеную скачку лишь из-за всхлипывающей омежки, которая в этот момент вся дрожала от слишком сильного растяжения. Что-то внутри альфы переворачивалось от мысли, что он может причинить ей боль. Однако и отступать он тоже не хотел. Точнее, уже не мог.

Матвей уже был внутри неё, и, значит, она теперь только его.

Волк был словно под кайфом. И если раньше его вторая сущность редко проявляла хоть какой-то интерес к противоположному полу, разве что реагировала немного на течки сучек в стае, и то не особо сильно, то сейчас он впервые страстно желал обратиться и покрыть омежку в третьей форме — полуоборотня-получеловека. Когда их сознания полностью сливаются. Для него она оказалась тем самым афродизиаком, от которого у зверя почти напрочь снесло голову.

И лишь усилием воли Матвей сдерживал свою сущность, боясь, что просто убьет омежку. Он встретился взглядом со своим братом и понял, что тот тоже на грани и еле сдерживает оборот.

Черты его лица заострились, клыки удлинились, и рот уже не закрывался, а глаза горели желтым пламенем.

И это хваленые альфы.

Где-то на задворках разумов у братьев возникло чувство неправильности их поведения, но было уже слишком поздно.

Оба зверя распробовали сладкую самочку, просящую у них помощи и защиты, почувствовали её желание продлить род, дать им сильное потомство, и не могли отказать.

В конце концов омежка полностью расслабилась и уже не поскуливала от болезненных ощущений, а томно стонала и, кажется, даже сама начала толкаться назад, и Матвей понял, что надо торопиться и кончить, пока они с братом не обратились.

Аромат их общей страсти буквально заполнил всё помещение.

Он начал толкаться всё глубже и глубже, стараясь не думать о том, как сжимает его член тугое отверстие, он хотел, чтобы омежка кончила первой, и уж тогда бы он смог это сделать после неё.

Ведь главное сейчас — это помочь ей во время течки, всё остальное ушло на задний план.

Он видел, что его ногти превратились в черные когти и царапают нежную кожу девушки. Матвей убрал руки за спину, сжав их в кулаки, ощутив, что ранит сам себя, а сам ускорился, разглядывая узкие плечи и выступающие позвонки.

Как же сильно его волку хотелось заклеймить омежку. Сделать её своей полностью и навсегда, но мужчина понимал, что это будет его фатальной ошибкой.

Сам не знал, почему останавливает своего волка. Помнил, что нельзя, и всё.

А Тимофей тоже в этот момент боролся сам с собой и своей сущностью. Впервые он хотел убить своего брата. Впервые он хотел забрать сладкую омежку себе навсегда. Спрятать в своей квартире и не выпускать до конца жизни. Он боролся с собственными инстинктами, не осознавая, почему его сущность впервые в жизни так взбесилась.

Только теперь он понимал своего отца, когда тот порой не хотел, чтобы мать выходила на улицу без него. Постоянно держал её за руку и рычал на всех, если, по его мнению, не так смотрели на неё.

А позже и даже на собственных сыновей начал поглядывать с ревностью.

И в этот момент Тимофей, который спокойно делил женщин со своим братом-двойняшкой, впервые в жизни ощутил лютую ревность.

Он и не подозревал, что может испытывать настолько концентрированные эмоции.

И только лишь омежка, которая не делала выбора между ними, останавливала его. Он чувствовал, что она хочет их обоих одновременно. И просит о помощи обоих, а не его одного. Если бы она вела себя иначе, то Тимофей и близко не подпустил бы брата и готов был сражаться до смерти.

Сейчас он был внутри неё, чувствовал, насколько она офигительная и как течет на его члене, и почти терял себя как личность, превращаясь лишь в машину для удовлетворения похоти.

Эта нежная сучка покорила его с первого слова.

Он не сдержался и отдал ей приказ, используя силу альфы, когда потребовал, чтобы она открыла дверь. И сам же за это поплатился. Остатками своих разжиженных от похоти и страсти мозгов он это понимал, но поделать уже ничего не мог.

Впервые его же сила обратилась против него.

И он потерял контроль. Передал его в нежные ручки омеги.

Тимофей был беспомощным перед ней.

Но как же сладко было это ощущать.

— Еще, еще, еще! — громко стонала Мария, требуя от братьев большего. — Глубже!

— Да, детка, вот так, я сейчас истрахаю твою задницу! — рычал в ответ Матвей, заражаясь похотью от девушки и исполняя её желание.

Он не удержался, всё-таки положил свои руки на её ягодицы и выпустил когти, царапая нежную кожу, отчего девчонка закричала, а затем и вовсе затряслась в оргазме.

Мужчина выдернул свой член и кончил ей на молочную кожу, а затем откинулся в сторону, усевшись прямо на пол в маленьком коридорчике, и, уперевшись спиной в стену, уставился на член в её вагине. А второй брат, до этого сдерживавшийся, принял эстафету и задвигался, насаживая всё еще кричащую омежку на себя — грубо, жестко и неистово. И она словила второй оргазм, судя по её еще более громкому крику, оглушившему чувствительные уши оборотней.

Выдернуть свой член и не кончить в девчонку Тимофей успел буквально за мгновение до.

— Надо сваливать отсюда, — сквозь туман от испытанного оргазма услышала я приятный мужской голос.

— Надо, — ответил второй, на груди которого я сейчас располагалась и чувствовала себя невероятно уютно и спокойно — впервые в своей жизни. — Детка, давай подниматься, — пробормотал мужчина, осторожно и нежно гладя меня полосам.

Я нехотя подняла голову, посмотрела ему в глаза и утонула в темно-синих омутах, кажется, навсегда.

— Ты такой красивый, — сказала я сущую правду, растягивая губы в блаженной улыбке.

— Ты тоже очень красивая. — Скулы мужчины почему-то покраснели, как будто он не привык к таким комплиментам. — Но нам нужно срочно уходить.

— Конечно, — улыбнулась я, чувствуя себя словно во сне. — За таким красавчиком, как ты, хоть на край света.

— Эй, а как же я? — услышала я обиженный голос за спиной.

Повернула голову и вновь утонула в еще одном невероятном сером взгляде.

— Ты тоже очень красивый, — сказала я, искренне разглядывая мужчину.

А он и правда был хорош. Даже сейчас, сидя на полу, со слегка ошалевшим видом. Со снятыми штанами и расстёгнутой рубашкой, из-под которой виднелся рельефный торс. Парень хоть и выглядел худощавым, но сила в нем чувствовалась немереная.

— Спасибо, — подмигнул он мне залихватски. — А за мной на край света пойдешь? — в его голосе я услышала нотки иронии, но где-то глубоко за ней скрывалось что-то большее.

Не знаю откуда, но я поняла это каким-то шестым чувством: он боялся, что я могу ему отказать и отвергнуть его.

— Конечно, — кивнула я, чтобы не разочаровывать этого красавчика. И, повернув голову к тому, у кого лежала на груди, добавила: — Я готова пойти за вами обоими. У меня как раз целый месяц отдыха. Можем отовраться по полной программе.

Взгляд у первого красавчика стал очень удивленным и даже немного обиженным.

— Месяц? — хмыкнул он и начал вставать, а мне пришлось с грустью от него отрываться, чего очень не хотелось делать. Я боялась, что боль вернется вновь, поэтому схватила его за руку, лишь бы просто соприкасаться с ним хоть какой-то частью тела.

— Месяц, — кивнула я и печально добавила: — Больше не получится. У меня потом работа начнется.

И самой же стало не по себе от собственных слов, будто кто-то внутри меня взбесился, что я посмела это сделать. И это было очень неожиданно. Вообще-то я не страдала раньше раздвоением личности. Что за фигня со мной происходит?

— Милая, ты, кажется, кое-чего не понимаешь, — ответил второй красавчик, выдохнув, и тоже начал подниматься, поправляя свою одежду. — Но нам сейчас некогда объяснять, — добавил он. — Давай ты быстренько оденешься, возьмешь какие-то шмотки на первые дни, а остальным мы тебя обеспечим. Хорошо?

Иррациональная часть меня уже хотела уточнить, о чем это вообще он мне толкует, но другая, совершенно новая, просто расплылась в улыбке и, кивнув, ответила:

— Хорошо, альфа! Я быстро!

Альфа? Серьезно?

И пока я пыталась проанализировать собственные слова, вылетевшие из моего рта, вторая часть уже управляла моим телом. Быстро поднялась на ноги и рванула в туалет, чтобы вытереться влажными салфетками, схватила зубную щетку, тоник для умывания и побежала в комнату собирать сумку.

Мужчины стояли в коридоре, поправляли свою одежду, тихонько переговариваясь между собой, а я помахала им, улыбаясь как идиотка от щемящего в моей душе счастья и радости, что наконец-то альфы меня нашли и я теперь под их защитой.

Всё это происходило так быстро, что я никак не могла понять, что за дичь я творю. Или кто-то захватил моё тело и распоряжается им?

Но почему-то возмущаться и забирать контроль не хотелось. Не знаю, какая-то сонливость на меня резко накатила, словно я выпила успокоительного, и я решила двигаться по течению.

Парни — красавчики. Почему бы и не замутить с ними в отпуске? Что такого-то? Всё скуку развею… Да, опыт секса втроем мне пришелся по душе. Жаль, что раньше как-то даже не задумывалась об этом.

Спустя десять минут я уже стояла одетая в джинсовый костюм, с убранными в хвост волосами и с сумкой в руках.

— Отлично выглядишь, Мари, — улыбнулся мне первый.

— А как вас зовут? — решила я уточнить имена своих альф.

В голове опять возникла куча вопросов о том, кто такие альфы и почему это они мои, но мне тут же были подсунуты аргументы скорее в виде ощущений, что это просто так и есть. И не надо задавать глупых вопросов. Аксиома, которую я обязана принять на веру.

— Моё имя Тимофей Усольцев, а это мой брат — Матвей Усольцев.

— Приятно познакомиться, — пролепетала я очень необычным для меня тоненьким голоском.

«И с каких это пор я превратилась в покладистую овцу?» — мысленно спросила я себя, но кто-то вдруг злобно рыкнул на меня, еще и сверкнув зелеными глазами, что я опешила и на пару мгновений как будто отключилась от реальности, а когда вернулась, то поняла, что еду на заднем сиденье мотоцикла, прижимаясь к спине Матвея.

Теперь я начала испытывать недоумение и легкую панику. Что за фигня со мной происходит? Это какой-то странный сон, в котором я не управляю собой?

И тут внутри меня кто-то недовольно заворчал, и даже больше — начал порыкивать и злиться. А мне в голову буквально посыпались мысли-образы очень странного содержания.

Я видела недовольную волчью морду. Только рассмотреть её полностью не получилось, потому что она пыталась мне что-то объяснить, но по-волчьи тявкая и порыкивая, а я не понимала. И тогда она показала мне меня же со стороны, как я загибаюсь от болей, лежа в постели. А потом — как пришли альфы и меня спасли, трахнув одновременно.

«Очень содержательный разговор», — мысленно отметила я и сама же охренела от происходящего.

Шок — вот что я испытала, поняв, что говорю сама с собой, причем еще и мысленно. И больше того, еще и почувствовала недовольный отклик волчицы.

Но даже не это ввергло меня в когнитивный диссонанс. Я не могла управлять своим телом — вот что по-настоящему было странным. А поняла я это, потому что хотела попросить Матвея, чтобы он притормозил, но не смогла этого сделать.

Она не дала мне и рта раскрыть, послав мне эмоцию недовольства моим поведением.

Моим, блядь, поведением! Она была недовольна! Потому что я-де смею что-то требовать от альфы, который занят очень важным делом — куда-то меня увозит из моего дома.

А я ни хрена не понимаю.

Куда, вообще, направляюсь и зачем? Почему согласилась поехать с непонятными мужчинами… да ладно, какого хрена я их впустила в дом и сексом вообще занялась?

Я, конечно, люблю секс, но всегда очень долго изучаю потенциального партнера, чтобы потом не огрести от него неприятностей. И всегда использовала защиту.

А тут я даже про презики забыла.

Что, черт возьми, со мной произошло?

Тут мне в голову пришла эмоция недоумения. И я расшифровала её, мол: «А зачем тебе это знать? Теперь ты в надежных руках, можешь расслабиться и плыть по течению».

«Ты серьёзно?» — в шоке спросила я эту наивную дуру.

На что она лишь недовольно фыркнула и покрепче вцепилась в мужчину.

Нет, не скрою, рядом с ним и правда почему-то было хорошо и уютно, но откуда взялось это иррациональное чувство к незнакомцу, я совершенно не понимала.

'Да с чего ты взяла, что они безопасны? И с ними можно куда-то ехать? — решила я спросить у волчицы.

На что пришел простой ответ: «Это же альфа».

И всё. На большее она явно не была способна. Или же просто не желала со мной общаться, и, судя по эмоциям, это меня она считала несмышленой дурочкой.

За внутренним разговором я не заметила, как мы умудрились на огромной скорости промчаться в сторону центра.

Я с приоткрытым ртом рассматривала красивые небольшие двух- и трехэтажные дома, а также яркие витрины магазинов или кофеен, где сидели оборотни и неспешно между собой беседовали, попивая чай. У нас бы давно такие расхлестали. Но здесь их никто не трогал.

Да, я видела по тв-панели подобные кофейни и витрины, но одно дело — смотреть через сеть, и совсем другое — видеть своими глазами.

Моя жизнь протекала в промышленном районе, и максимум, куда я выезжала, — это за город, на дачу к подруге тетки. Но там были старые маленькие домишки вокруг большого озера, на котором стояла электростанция, и несколько магазинов, в которых продавали продукты через решетки.

Таких красивых витрин там и близко не было.

Один раз мы с теткой ездили на море, когда я была еще совсем подростком. Нас взял с собой дикарями теткин ухажер. Помню, добирались мы туда целых три дня. Ночевали прямо в машине. А потом доехали до какого-то невзрачного городка, где находился очередной промышленный центр с кучей фабрик и человейников типа наших. Там арендовали двухкомнатную квартиру и жили целую неделю. Город был сам по себе таким же мрачным и мало чем отличался от нашего района, даром что возле моря стоял, но на пляж я всё же бегала и проводила там целый день, даже с местными подростками познакомилась. Мне понравилось, а тетя с каждым днем была всё мрачнее и мрачнее, кажется, она крупно поссорилась со своим другом, и я, поняв, что что-то не так, предложила ей уехать. Он мне тоже не нравился, вроде сначала был весь такой добрый и обходительный, но в дороге начал вести себя просто ужасно.

Руки так и чесались дать ему по роже, но я сдерживалась, переживая, что тетя на меня обидится.

Хорошо, что я тогда познакомилась с одной девчонкой моего возраста, она была из нашего города, с родителями на машине. Мне удалось напроситься в попутчики, и они нас взяли с собой, когда тетя пообещала, что оплатит часть топлива.

Так мы тихонько свалили от её ухажёра, и больше тетя с ним не встречалась.

И слава богам.

Вот и весь мой опыт путешествий. А вот в центр я так и не попала. И теперь вертела головой, хотя на такой скорости получалось мало что увидеть, но я всё равно с жадностью это делала.

Волчица внутри меня недовольно порыкивала. Ей не нравилось, что я отвлекаюсь от мужчины.

«Я что, по твоему мнению, должна думать только о нем?» — мысленно развеселилась я.

«Конечно!» — пришла ко мне положительная эмоция от волчицы.

Было бы смешно, если бы не было так жутенько.

Не нравилось мне то, что испытывает она.

Чем-то это странным попахивало.

И тут меня будто кто-то по голове резко ударил, и я осознала, что еду с оборотнем.

Настоящим! Полноценным оборотнем!

Я же их только по тв-панели видела. Вживую — никогда!

Ой, я ж с ними и сексом занималась! А еще они изначально мне что-то про Систему говорили, вот только что?

Я попыталась вспомнить, но память меня подводила. А мысли опять начали ускользать не в ту степь. Близость альфы и его аромат постоянно возвращали меня к нему.

Ощущение было такое, будто внутрь меня посадили безумную фанатку этого мужчины, и она вовсю наслаждалась тем, что он позволил ей находиться рядом с ним.

Именно так — позволил.

Я с детства никогда не понимала своих одноклассниц, которые фанатели от различных знаменитостей. А особенно от оборотней.

Я знала, что они для нас недоступны так же, как и звезды в космосе. Что никто из них даже к району не подойдет, я уж молчу про то, чтобы познакомиться с человеком — девушкой — в реальности.

Но девчонки смотрели эти романтические фильмы про истинность между оборотнями и мечтали, что и на их пороге когда-нибудь появится брутальный оборотень, произнесет эту заветную фразу: «Ты моя!» — и заберет с собой в прекрасный дом.

Да, не спорю, были единицы, на которых оборотни обращали своё внимание. Откуда-то же появлялись полукровки или те же квартероны.

Но блин… шанс был настолько мал, что я предпочитала жить в реальности, а не мечтать о несбыточном.

Скорее всего, это из-за того, что с детства я была очень активной и сильной физически. Могла побороть не одного мальчишку в классе, и однажды, когда участвовала в очередной драке из-за новенькой, которую обидели старшики, на меня обратила внимание мимо проходящая тренер-женщина по самообороне.

Она заметила мой потенциал и силу, а еще отсутствие страха перед более сильным противником, и позвала к себе учиться.

И мне понравилось.

Она брала только девочек. И я впоследствии тоже обучала только девочек. Для мальчишек и парней и так было полно подобных секций, а вот для девчонок, наоборот, очень мало. И когда она предложила мне работу тренера, то я согласилась, не раздумывая.

Тем более что образование моё хромало на обе ноги, отличницей мне стать было не суждено, и я не представляла, кем смогу работать в будущем. Как тетя — бухгалтером? Да боже упаси… Я больше одной минуты на одном месте не могла находиться. Уроки в школах для меня были настоящим адом. Сорок минут просидеть на попе и слушать учителя… честно, думала, что сойду с ума.

Поэтому и часто ссорилась с учителями, срывала уроки. И другим детям не давала учиться.

И в девятом классе меня взашей выгнали с тройками в аттестате.

А тут — готовая работа без траты времени на какое-то дополнительное обучение.

Но тренер все же заставила меня поступить в педагогический колледж, чтобы корочки были. А позже настояла и на заочном обучении в университете.

Из-за того, что я побеждала на соревнованиях, мне давали бюджетные места.

Обучение, на удивление, далось мне легко и, наоборот, даже было очень весело. И я рада, что согласилась тогда окончить и получить оба диплома, с которыми меня уже охотно брали на работу в школы и тренером в спортивный центр.

Но из-за специфики моей учебы я чаще общалась с мужчинами или же с сильными и уверенными женщинами, которым на романтику было плевать.

Все они предпочитали жить здесь и сейчас, а не где-то там, в романтических художественных историях.

А еще я часто равнялась на свою тренершу. Не женщина была, а стальная леди. Жаль, что её рак скосил и три года назад она умерла. Наталья Никифоровна была мне почти как бабушка. Очень мудрая и жесткая женщина. Многому меня обучила и наставила на путь истинный, не дав скатиться из-за моего характера и непоседливости в черт знает какую дыру.

Могла ведь легко связаться с плохой компанией, таких у нас на районе было пруд пруди.

Но она меня удерживала в ежовых рукавицах, не давая расслабиться, и гоняла до седьмого пота, поэтому мне просто некогда было общаться с кем-то, кроме неё самой и тех, кто учился вместе со мной.

И вот сейчас я — мастер спорта, заслуженный тренер, заслуженный учитель — еду с какими-то непонятными оборотнями не пойми куда, потому что внутри моей головы завелась их сумасшедшая фанатка.

Волчица опять пренебрежительно фыркнула на мои размышления, потерлась носом о мужскую кожаную куртку и радостно ощутила отклик альфы, от которого пошел четкий аромат возбуждения.

Откуда я знала, что так пахнет волчье возбуждение? Понятия не имею, просто знала, и всё.

Я заметила, что двух-трехэтажные таунхаусы сменились небольшими усадьбами в один или два этажа, спрятавшимися за идеально подстриженными живыми изгородями.

Судя по всему, мы уже проехали центр и попали в северную часть города, в которой проживали чистокровные оборотни.

Здесь всё выглядело как в тех самых романтичных фильмах.

Идеальные дороги, красивые дома. Подстриженные газоны или сады перед домами, в которых проживала всего одна семья.

Я пыталась понять, как можно жить в таком здоровом особняке всего лишь вчетвером или даже впятером (если детей у пары было чуть больше), имея при этом приходящих слуг, и у меня в голове это не укладывалось.

Нет, фильмы я смотрела, но всё это казалось каким-то не слишком реальным… вроде декораций.

И мы подъехали к одному из таких домов.

Самое удивительное, у въезда к дому даже ворот никаких не было. Всё в открытом доступе. Окружен дом был так же, как и остальные на этой улице, живой изгородью, которую можно было с легкостью переступить ногой.

Кажется, местные вообще не заморачивались какой-либо охраной своего имущества.

Но, с другой стороны, какой смертник сунется к оборотням?

Я как-то услышала краем уха беседу между нашими бандитами на районе. Кто-то из них заговорил о том, чтобы сунуться в центр и пощипать оборзевших богачей-полукровок, но старший так грозно шикнул на него, чтобы и мыслить об этом не смел, потому что оборотни, даже квартероны, не только его на куски порвут, но и сделают рейд в промзону, всех, с кем он общался (а по запаху они это быстро вычислят), просто разорвут на части, чтобы другим неповадно было.

Оказывается, он помнит, как в детстве на его глазах разорвали его идиота дядю, посмевшего обокрасть дом одного из полукровок. Лишь детей до десяти лет и женщин они не тронули, а остальных всех убили.

Все эти мысли пронеслись в моей голове вихрем, пока я, держась за руку Матвея, входила в их дом.

Только вот головой повертеть по сторонам и рассмотреть внутренний интерьер дома не получилось, потому что меня опять скрутило приступом, да таким сильным, что я просто начала терять сознание от дикой боли, которой буквально взорвалась каждая клеточка моего несчастного организма.

Уходящим сознанием я услышала жалобный скулеж волчицы, призывающей на помощь своих альф. И её искреннее желание понести для них волчат…

Последнее удивило меня сильнее всего, но как к этому относиться — я не знала, так как уже отключилась.

Когда пришла в себя, то не сразу поняла, что лежу в постели между двумя разгоряченными мужскими телами.

Меня неспешно и нежно ласкали в четыре руки и почему-то покачивали, словно на волнах. Но эти покачивания замедлялись.

Постепенно, словно кто-то прибавлял медленно громкость на тв-панели, до меня начало доходить, что ласки я получаю не только снаружи, но и внутри.

Два члена растягивали меня с обеих сторон. Но дискомфорта от этих ощущений я и близко не ощущала, лишь отголоски эйфории, словно я недавно кончила, и правильность ощущений.

Мужчины успокоились, перестав двигаться, и, кажется, задремали, так и оставшись внутри меня.

Мысли текли очень вяло, но я четко ощущала недовольство волчицы.

Ей что-то не нравилось. Она чем-то сильно была недовольна. И вроде бы боль ушла, но всё равно она за что-то переживала. И даже больше — кажется, начинала страдать из-за этого.

Еще и мысленно винила меня.

Вот только в чем? Что я успела сделать не так, если вообще ни черта не помню?

В голове после моего вопроса начали появляться картинки, будто выцветшие кадры из прошлого. Я опять смотрела на себя со стороны.

Видела, как согнулась пополам от боли, вскрикнув, и начала заваливаться на пол. Меня успел подхватить на руки растерянный Тимофей. Он как раз шел следом, держа мою сумку.

Мужчины смачно выругались, причем одновременно.

— Течка, бля… — процедил Матвей и добавил: — Тащи её быстрее в спальню.

И Тимофей бегом рванул на второй этаж, занес меня на кровать, бережно уложил, будто фарфоровую статуэтку, и начал быстро раздевать и сам раздеваться.

Следом зашел Матвей, который почему-то держался за косяк, словно пытался остановиться. Черты его лица заострились, а клыки увеличились.

Мужчина шумно дышал и явно пытался сдерживать оборот. Получалось у него это с большим трудом.

— Почему так сильно? Что за хуйня творится? — прошипел он сильно измененным голосом.

— А я знаю? — зло ответил Тимофей, который уже стянул с себя всю одежду и тоже стоял надо мной, скрутившейся в калачик и поскуливающей от сильной боли.

Открыв зажмуренные глаза, я посмотрела снизу вверх на Тимофея и с мольбой в голосе прошептала:

— Альфа, пожалуйста, помоги.

— Твою ж мать! — рыкнул мужчина. — Что она делает? Почему я не могу ей отказать?

Он растерянно повернул голову к своему брату, словно впервые в жизни столкнулся не с девушкой, а с каким-то опасным монстром.

— Я тоже не могу, — прорычал Матвей, и я увидела, как его руки превратились в лапы, а когтями он смял деревянный косяк, из которого посыпались щепки.

Вот это силища…

Я завороженно смотрела на борозды, что оставляли черные когти Матвея на косяке двери.

— Надо выйти из комнаты, течка должна просто пройти, — выдохнул через силу Тимофей, но с места так и не сдвинулся.

Как только я услышала эти слова, мне стало до ужаса страшно и обидно.

Из моего рта раздался настоящий скулеж, такой жалобный и берущий за душу, что мужчины одновременно повернули ко мне свои светящиеся глаза, и там были только лишь их звери.

Волчица внутри меня обрадовалась. Ведь теперь они точно её не бросят.

Человеческое сознание их практически покинуло, вытиснив звериным. И если бы лежащая на постели девушка обратилась волчицей, то они бы тоже уже завершили свой оборот, но она все еще была человеком, и это останавливало зверей. Они не до конца понимали, что происходит. Точнее, знали, что нужно течной суке, но видели перед собой человека со слишком нежной кожей и боялись причинить еще больший вред.

Они оба нуждались в своей человеческой составляющей.

Я (или она?) потянулась рукой к Тимофею, и зверь надавил на человека, чтобы тот помог волчице, нуждающейся в его помощи, да с такой агрессией, что мужчина не смог устоять. Впервые он не смог справиться со своим зверем.

«Альфа — это не только про власть, альфа — это еще и про защиту. А омега самый слабый член стаи. И если омега просит помощи альфы, альфа не сможет ей отказать. Это голые инстинкты».

Эта фраза прозвучала в моей голове как аксиома. Она не была сказана человеческим языком, скорее на уровне чувств и эмоций.

Ведь именно так разговаривали оборотни, когда не пользовались языком.

И омега, как никто другой, умела говорить на этом древнейшем зверином языке, прося альф о помощи. Она ближе всего была к зверю по инстинктам.

«Ты только альфу можешь попросить о помощи?» — на автомате спросила я, рассматривая выцветшие кадры.

«Любого члена стаи», — пришел мне ответ.

И в моей голове опять появилась картинка о том, как правильно надо просить. Нужно лечь на спину, открыть своё мохнатое пузо и уязвимую шею, а затем очень жалобно поскулить.

«Это выглядит унизительно», — мысленно ответила я ей, скривившись.

«В этом наша сила», — гордо заявила волчица.

«Так чем же ты недовольна?» — удивилась я.

«Этим!»

И в моей голове появилась картинка о том, как мужчины надевают презервативы. И Матвей, и Тимофей.

«Ну слава богам», — выдохнула я от облечения.

Хотя бы в этом плане они голову не потеряли. Детей я не планировала еще лет десять как минимум… Думала, лет в сорок сделаю эко, а может, и в пятьдесят…

Волчица же на моё облечение очень сильно оскорбилась, развернулась попой, махнула хвостом и гордо ушла в темноту.

Всё это я видела в своём воображении.

Кажется, она на меня обиделась.

Или я окончательно сошла с ума, что умудрилась поссориться со своей персональной шизой?

Открыв глаза, я уставилась на лицо спящего оборотня.

Мой взгляд проследовал по его идеальным чертам. Он был очень милым… и это странно.

В кино их вечно показывали супербрутальными здоровенными мужиками с рублеными чертами лица, а передо мной лежал молодой парень, худощавый, жилистый, высокий и похожий на фотомодель. Которого так и хотелось потискать.

Вообще не мой типаж и близко. Я с такими никогда не встречалась и обходила стороной. К ним слишком много девчонок липло.

А еще он совершенно не был похож на волка. Скорее на котика.

Интересно, а второй как выглядит? К сожалению, их лица в моей голове были подернуты дымкой, и я не очень хорошо запомнила мужчин.

Я хотела уже повернуть голову и посмотреть, но ощутила, как мужское достоинство начало увеличиваться прямо внутри меня.

«Кажется, один котик проснулся», — дошло до меня.

Я подняла взгляд и столкнулась с его изучающим и почему-то злым.

— Привет, — пробормотала я. — А…

— Глаза вниз опустила! — зло рыкнул он, да еще и подался вперед, заставив меня охнуть от пронзивших ощущений — мгновенно вспыхнувшего возбуждения и одновременного раздражения.

Вот уж терпеть не могла, когда кто-то мной командовал, еще и во время секса, поэтому опускать взгляд не собиралась.

— Воу-воу, полегче, парень, — улыбнулась я в ответ, упираясь в его грудь руками, заодно ставя пальцы на болевые точки.

Но того, что случилось дальше… меньше всего я ожидала.

Кажется, на меня посмотрел кто-то другой. Совсем другой. И это был настоящий дикий зверь. А еще мне стало так хреново, что я подумала: мой мозг сейчас вытечет через рот и нос…

— Эй, ты её так овощем сделаешь, — услышала я сквозь шум в голове и дикую боль голос Матвея с другой стороны.

— Сама виновата, — рыкнул Тимофей и, взяв меня за подбородок, сжал его двумя пальцами, а затем рычащим голосом произнес: — Еще раз посмотришь мне в глаза, порву.

Эта фраза была будто выжжена на коре моего несчастного головного мозга, который каким-то чудом еще держался.

— Её инстинкты еще плохо развиты, прекращай, — сказал Матвей, и я увидела, как он уперся рукой в плечо своего брата, отталкивая его от меня.

В ответ мужчина лишь фыркнул, и боль, стягивающая мой мозг, так же мгновенно пропала, как и появилась до этого.

Я задышала как паровоз, пытаясь вернуть себе самообладание, и на автомате спросила:

— Что это было?

— Сила альфы, — сказал Матвей мне на ухо.

А я опять уперлась в плечи Тимофея слабыми руками и прошептала хриплым голосом:

— Мне нужен воздух, отвали от меня.

Заниматься сексом с тем, кто только что силой мысли чуть не сплющил мне мозг, как-то сразу расхотелось.

— Никуда я не уйду, — ответил он, убирая мои руки, и вновь качнулся вперед, заставив меня опять ощутить свой член. Шевельнулось возбуждение, которое из-за боли в голове пропало. — И будь почтительна со своим альфой.

— Я не хочу, — выдохнула я от еще одного толчка, заставившего меня зажмуриться и заскрипеть зубами.

— Хочешь, — сказал он и добавил: — Не ври мне. От тебя пахнет возбуждением.

— Не злись, омежка, — прошептал мне на ухо Матвей и тоже двинулся чуть вперед, заставив вспомнить о том, что и его член был всё еще во мне.

М-да уж… как же это я умудрилась о нем забыть-то? Он сейчас мою попу растягивает по самое не могу…

— А кто такая омежка? — решила спросить я, лишь бы не потеряться вновь в тумане из похоти, который надвигался на мою дурную голову.

— Ты — омежка, — ответил Тимофей и тоже чуть качнулся вперед, сжав пальцами моё бедро, которое находилось сейчас на его талии.

И когда я успела свою ногу туда закинуть?

Или она там и лежала до этого?

— Что это значит? — спросила я, прилагая просто невероятно титанические усилия из-за чертового желания, потому что на гордость уповать не приходилось.

Кажется, я её где-то посеяла. Знать бы еще где?

— Омеги — самые слабые члены стаи, — ответил один из мужчин, но я уже не понимала, кто именно.

— Какой еще стаи? — заплетающимся языком спросила я и вновь охнула, потому что на этот раз двинулся Матвей.

— Любой, — ответил мужчина и куснул меня за основание позвоночника, отчего я вскрикнула и, кажется, окончательно поплыла.

— Но я не в стае, — вяло запротестовала я.

— Ты неучтенная волчица.

— Я человек, — всхлипнула я очень громко, но это помогло мне хоть чуть-чуть сконцентрироваться.

— В твоей крови нашли ген омеги, — продолжил объяснять Тимофей.

— Что? — не поняла я, о чем вообще речь.

— Кто-то из твоих очень дальних предков был волком. Но потом кровь разбавилась до почти человеческой. Ты была в Системе, сдала анализы, и у тебя нашли ген омеги.

— Система? — пришла я в себя на несколько мгновений, пытаясь переварить полученную информацию.

Только мужчины, как назло, усилили свои толчки. А Тимофей еще и положил руку мне на шею, слега сжав её. И мне вновь пришлось обо всем забыть, пока я окончательно не вознеслась куда-то в высоту от очередного оргазма и не заорала так громко, что оглушила саму себя.

Матвей с Тимофеем догнали меня и тоже кончили почти сразу, продлевая и мой оргазм.

Силы выбраться из мужских крепких объятий у меня появились лишь минут через пять. Хотя они оба так и не спешили из меня выходить.

Но я всё же сделала это, сама смогла братьев растолкать, и они отодвинулись от меня, освободив.

Сев на постели, я осмотрелась по сторонам в поисках ванной комнаты. Мне срочно нужно было принять холодный душ, чтобы проветрить мозг.

— Ванная там? — на всякий случай уточнила я у мужчин, ткнув в дверь, что находилась в углу комнаты, которая, к слову, была по размерам как вся наша двушка вместе с коридором, кухней, ванной и туалетом, вместе взятыми.

— Угу, — ответил Матвей, пристально разглядывая мою грудь, отчего соски сразу начало покалывать.

Вот не надо мне тут… У меня же сердечко скоро не выдержит, нельзя так часто кончать. Секс — это здорово, но когда его так много — уже нет.

И я, кряхтя, словно древняя старуха, слезла с постели и отправилась к заветной двери.

Не представляю, как я выглядела, но ноги у меня были враскорячку.

Однако до душевой я все-таки добралась. Вошла в кабинку, закрыла за собой дверцу и включила ледяной душ.

Кое-как сдержалась, чтобы не заорать. Но так надо было. Закаляться меня научила еще тренер, поэтому для меня подобный контрастный душ был привычным. И самое главное — приводил мозги в порядок.

В конце концов я сделала воду средне теплой, зажмурилась и начала мысленно считать до ста. Подобная техника тоже помогала привести мысли в порядок.

Когда я открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало, я уже была в полном порядке.

Ну или мне так казалось.

Одно я поняла: мне надо срочно сваливать из дома этих психов.

Они затрахают меня до смерти.

И я не уверена, что сама этого не буду от них просить.

«Когда соперник слишком опасен и ты понимаешь, что не сможешь его одолеть, надо выйти из боя с наименьшими потерями», — вспомнила я наставления своего тренера, которые и сама не раз повторяла своим ученикам.

И вот настал тот самый «час икс», когда и мне эти наставления пригодились.

Кто бы мог подумать, что это произойдет в моей реальной жизни, а не на ринге.

Поэтому план был прост — свалить отсюда на хрен, и как можно быстрее. Осталось понять, отпустят ли меня блохастые.

Завернувшись в полотенце, я вышла из ванной и начала осматриваться по сторонам в поисках своей одежды, при этом игнорируя полностью мужчин, которые так и валялись в постели.

Вещи сиротливой кучкой валялись у кровати.

Быстро дошла до одежды и начала так же быстро одеваться. Благо спортивные сборы приучили меня это делать за пару минут.

— И куда ты собралась? — ленивым тоном голоса спросил Матвей, а у меня мурашки поползли по спине.

Страх… вот что я испытывала к этим двум совсем не ласковым «котикам».

Постаралась задавить его привычной техникой — отодвинула его в сторону. Потом как следует посмакую эту эмоцию, сейчас нет времени.

С животными я дело уже имела, когда наша тренер водила нас в питомник, где выращивали полукровок для охоты. Там была куча волков, и один из работников питомника объяснял, как себя с ними вести. Понятно, что оборотни — это совсем не волки. Но всё же… если воспринимать их именно так, то становится немного легче.

Главное — не расслабляться и не забывать об этом.

Я покосилась на мужчину, стараясь не встречаться с ним прямым взглядом, слишком хорошо запомнила урок от Тимофея, и спокойным тоном голоса ответила:

— Домой.

— Нет, — категорично ответил он.

Я еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть от такого ответа.

Вместо этого не торопясь зашнуровала кроссовок, выпрямилась и, смотря мужчине в переносицу, спросила:

— Почему нет?

— Ты омега, теперь твой дом там, где скажет твой альфа. На данный момент у тебя их два. Я и Тимофей. Здесь наш дом, значит, и твой, — пояснил он.

— Я человек, — ответила я, с шумом выдохнув.

Матвей резко оказался возле меня, я и моргнуть не успела. Будто тень пронеслась перед глазами, и я от неожиданности сделала шаг назад, охнув.

Он стоял передо мной, вытянувшись во весь свой рост, при этом абсолютно голый.

— Ты не человек. Ты волчица. Омега. И теперь ты принадлежишь нам. Мне и моему брату. Твой дом отныне здесь. О своем можешь забыть, — отрывисто отчеканил он, и я ощутила нешуточное давление на мозг.

Схватилась за голову и задышала, пытаясь отвлечься от боли, но перед глазами появились летающие мушки, и пол куда-то от меня побежал.

— А еще мне говорил «не дави», — проворчал недовольно Тимофей, который подхватил меня на руки, а я и не поняла, что начала падать.

Его лицо появилось перед моим, я попыталась сосредоточиться на его переносице и открытым ртом хватала воздух, которого мне почему-то не хватало.

— Она пыталась сопротивляться, это инстинкт, я не ожидал, что у неё получится это сделать, вот и надавил, — ответил Матвей, он тоже оказался рядом.

А я поняла, что лежу на постели, а мужчины склонились надо мной и смотрят с тревогой.

Зажмурилась и сказала:

— Хочу домой. Отпустите меня… пожалуйста.

Последнее слово пришлось говорить сквозь зубы. В своей жизни я давно никого ни о чем не упрашивала. И теперь буквально приходилось переступать через себя.

— Твой дом теперь здесь. Привыкай и прекращай сопротивляться. Иначе тебе будет всё время больно, — немного устало выдохнул Тимофей.

Я прикрыла глаза и поняла, что всё плохо, но не критично.

В яму на хлеб и воду пока не посадили, значит, я смогу уйти позже.

Главное — просто затаиться и переждать. Они же когда-нибудь и куда-нибудь свалят? Поэтому постаралась вдохнуть, выдохнуть, и стало даже легче.

Мужчины же явно ждали от меня каких-то действий, поэтому притихли.

Открыла глаза и, стараясь делать вид, что смирилась, спросила:

— Вы меня кормить будете или мне самой озаботиться пропитанием?

— Конечно, будем, — уверенно кивнул Матвей и добавил: — Ты как, тебе уже лучше?

— Твоими стараниями, — растянула я губы в саркастичной улыбке и тут же прикусила себе язык.

Я же не хотела больше ссориться, но заметила, что мужчина уже весь напрягся, словно пытаясь сдержать себя. Но из его рта всё равно донеслось глухое рычание, от которого у меня волоски встали дыбом на всем теле.

— Маша, ты по тонкому льду ходишь, — ответил Тимофей, отталкивая в сторону своего брата. — Почему ты не понимаешь, что надо сбавить свой тон? Ты не видишь, что ли, как влияешь на нас своим неповиновением?

Из-за очередной порции страха я опять разозлилась. Меня всю жизнь учили отодвигать страх в сторону и защищаться, а еще лучше — нападать.

И теперь они предлагают мне вот так просто переучиваться?

— По-моему, вы просто оба садисты и любите делать больно женщинам! — всё же не удержалась и высказалась я, упрямо посмотрев в глаза Тимофею.

Но тут же их отвела, заметив в них нездоровый блеск.

Мужчина отпрянул от меня, как от прокаженной, и оказался в другом конце комнаты, при этом усердно тряс головой, будто я что-то пшикнула ему в глаза.

А у меня в голове возникла «гениальная идея».

Я вспомнила, чем можно отпугнуть волка. Перцовый баллончик!

Осталось только его где-то найти…

Но, может быть, и сам перец подойдет?

Я села и внимательно посмотрела на обоих мужчин.

Матвей поджал свои губы и, отвернувшись, тихо сказал:

— Я на кухню — пойду подогрею обед, жду всех через десять минут.

И ушел прямо так… в чем мать родила.

А Тимофей молча удалился в ванную.

— Вот и поговорили, — пробормотала я себе под нос, понимая, что ничего не понимаю, но уже вроде не так сильно злюсь, и то хлеб.

Встав с кровати, я отправилась вниз — искать выход.

Оставаться в этом доме я не намерена.

Но стоило мне спуститься на первый этаж, как передо мной, словно стена, вырос Матвей, уже успевший натянуть черные домашние шорты, и очень странным голосом произнес:

— Из дома выходить без разрешения моего или Тимофея запрещено.

А затем так же быстро исчез.

Я проморгалась, с ужасом понимая, насколько же быстро они передвигаются. Я только лишь тень увидела, и всё.

Настроение как-то сразу испортилось.

Противостоять таким быстрым существам нереально.

Вот почему люди их так боятся. Раньше я почему-то об этом не задумывалась, жила и жила себе спокойно, а теперь вот на собственной шкуре выяснила, в чем наши отличия.

И еще этот его странный запрет…

Я мысленно фыркнула и отправилась искать выход.

Нашелся он быстро, в холле была здоровенная дверь из очень благородной породы дерева. Я такие только в кино видела.

Красивое…

Да и всё тут очень красивое, в общем-то.

Но по сторонам мне смотреть было некогда, потому что я собиралась уйти.

Когда подошла к двери, заметила свою спортивную сумку, висящую на вешалке, что стояла у порога. А туда я кое-какие деньги положила, и они мне сейчас очень пригодятся.

Забрала сумку, поозиралась вокруг, чтобы понять, не будет ли меня кто-нибудь останавливать, но никто не собирался мне чинить препятствий, поэтому я спокойно открыла дверь и хотела уже сделать шаг через порог, как вдруг в моей голове возникла волчица и, взяв под контроль моё тело, закрыла дверь, повесила обратно сумку и отправилась на приятные ароматы, доносящиеся явно из кухни…

Делала она это всё молча, при этом даже не испытывая никаких эмоций.

Как будто бездушный солдат, выполняющий свой приказ.

Когда она вошла на кухню и уселась за стол, я наконец-то поняла, что смогла управлять своим телом.

Матвей, раскладывающий по тарелкам еду, на меня покосился и как ни в чем не бывало спросил:

— Ты с майонезом или с кетчупом мясо будешь?

— Я в шоке, — тихо сказала я, во все глаза смотря перед собой, пытаясь осознать размер жопы, в которую попала.

— Ладно, налью и то и другое, сама потом разберешься, — продолжил разговаривать Матвей, но мне было не до мяса.

Мне хотелось срочно свалить от этих оборотней, но как, если я не могу выйти из дома?

Я посмотрела на большое панорамное окно со стеклянной дверью, и у меня возникла идея попробовать выйти через неё.

Не став откладывать в долгий ящик, я прямо при оборотне пошла к двери. Заметила, как хмуро косится на меня мужчина, но мне было уже плевать. Я должна выбраться из этого дома, просто обязана! Но моё тело вновь под контроль забрала волчица. Почему-то устало выдохнув, я опять развернулась, отправилась на стул, на котором я до этого сидела, и с радостной улыбкой посмотрела на Матвея, который уже подошел к столу и поставил передо мной тарелку с едой.

— Спасибо, альфа! — сказала волчица моими губами, и я прям всем копчиком ощутила, как она махает из стороны в сторону своим призрачным хвостом.

— Ну вот, другое дело, — ответил Матвей, тоже радостно улыбаясь мне в ответ, и даже с шумом выдохнул: — Вот так ты и должна себя вести.

— Как полная дура? — вырвалось из моего рта, отчего он сразу же посмурнел.

— Нет, как настоящая омега! — рявкнул мужчина в ответ, и я от неожиданности подпрыгнула на месте, но вновь разозлилась.

— Может, дело в том, что я не омега, а человек? — зло поджала я губы, прищурившись, но стараясь смотреть этому психу в переносицу и не встречаться взглядом.

Черт… как же это сложно-то, а.

— Если бы ты была человеком, то не поехала бы с нами добровольно. Люди нас боятся как огня. Квартеронов и полукровок еще более-менее переносят, но вот чистокровных альф — уже нет, — ответил он, уходя за другими тарелками.

— Как же они, эти самые квартероны с полукровками, тогда получились? Вы их воруете и насилуете, что ли? — спросила я, уже даже не пытаясь скрывать язвительность в своем голосе.

В ответ Матвей развернулся и прям пыхнул на меня своей силой, но она на этот раз была другой, не болезненной. На этот раз в меня «дыхнули», если можно так выразиться, эмоциями. Раздражением и злостью.

— Альфы никогда ничем подобным не занимаются. — Он взял еще две тарелки с едой и, подойдя к столу, поставил их на свободные места. А сам, сев, продолжил мне спокойно объяснять: — И даже Беты к людям не лезут, им просто некогда и своих дел полно! А вот обычные волки — в них нет столько силы, как в Альфах или в Бетах, их люди могут переносить, и даже больше — влюбляться и рожать от них детей. Отсюда и появляются полукровки и квартероны. И да, я не спорю, возможно, кто-то из волков и совершал насилие над человеческой женщиной, но я клянусь, что у нас это не просто не поощряется, таких волков сразу же судят. И наказывают в зависимости от степени тяжести преступления. Для оборотня это очень серьезный проступок.

— Хочешь сказать, что Альфы и Беты никогда бы не обратили внимание на человека? — приподняла я брови. — Но почему тогда в кино всё иначе?

— Кино снимают для того, чтобы люди из-за своего страха не наделали каких-нибудь глупостей. Чтобы понимали, кто мы такие.

— Оборотней там очень сильно романтизируют, — покачала я головой.

— Уж лучше так, чем очередная война, — ответил мужчина.

А я нахмурилась.

— Какая еще война?

Матвей покосился на меня с сомнением, но всё же начал отвечать:

— Войны вспыхивают в разных уголках Земли. Раньше их было больше, сейчас процент сильно снизился. Понятно, что оборотни всегда побеждают, но мы не кровожадные по своей природе. Мы не убиваем ради убийств, и мы не садисты, как бы ты ни пыталась нас в этом обвинить, — с нажимом добавил он, когда я хмыкнула на его заявление. — Нам предложили идею — снимать такие вот романтичные фильмы. И когда мы решились профинансировать данные проекты, поверь, агрессия снизилась в сотни раз. Поэтому мы поставили такие фильмы на широкий поток. Над ними, кстати, работают в основном люди. И да, это была идея людей. Потому что они тоже устали от бесконечных войн.

— Когда были эти войны, почему нам о них ничего не рассказывали в школе? — удивилась я.

— Это опять же была не наша идея, а людей. Они решили ограждать новые поколения от подобной информации, чтобы не было желания «повторить». — Матвей пожал плечами. — Мы вообще-то специально ничего ни от кого не скрываем. И если кому-то из людей захочется, то они могут спокойно сделать запрос в поисковой системе в сети, и вся информация появится. Но она специально не афишируется. А тех, кто пытается специально внести раздор между нашими расами, обычно арестовывают. И это делаем не мы, а сами же люди. Потому что, повторюсь, все устали от войны.

Для меня это было полнейшей неожиданностью, и я, подскочив на ноги, побежала к своей сумке, там был телефон, и я хотела убедиться в словах мужчины.

Прямо стоя в холле, я сделала запрос, и первый же ответ показал, что, оказывается, сейчас идет вялотекущая война на южном континенте.

Я пролистала еще несколько страниц и нашла общую статью. Оказывается, быстрее всего войны между людьми и оборотнями закончились в самых развитых странах, и послужила этому популяризация этих существ в кино и литературе.

А вот в других, менее развитых странах всё не так просто.

Пробежавшись по статье взглядом, я решила задать вопрос об омегах и, что удивительно, сразу же увидела целую кучу информации по этому поводу.

Если кратко, то омега-волчица — это самый слабый член стаи. В раннем детстве это не сильно заметно, но к подростковому возрасту появляется не только «особый» запах, но и «особые» черты характера. Омега на инстинктивном уровне будет подчиняться более сильному волку в стае.

У них нет права голоса в стае — по сравнению с остальными членами.

Но омегам доверяют заботу о детях и стариках. В стае считается, что лучше, чем омега, няньки не существует.

Я тут же вспомнила о себе и своем стремлении возиться с малышнёй, причем с самого детства. Я постоянно бегала к нашим соседям, мне очень нравилось сидеть с мелкими, чему-то их обучать, играть с ними. Да и сама работаю в детском спортивном центре не просто так. Мне ведь действительно нравится это делать.

Неужели все дело в генах?

— Ты есть будешь? Скоро всё остынет. — Передо мной возник Матвей, отчего я шарахнулась в сторону, но мужчина меня удержал, обняв за талию, потому что я запнулась и чуть было не упала на пол.

— Ты не мог бы помедленнее ко мне подходить? — опять разозлилась я на него. — Какого хера так пугать⁈

И вновь получила такой удар по голове от альфа-силы, что аж искры из глаз полетели.

— Постараюсь, — услышала я сквозь шум в голове и тошноту, а также спокойное: — Дома я привык делать так, как хочу. Идем есть, сама говорила, что голодна.

Я попробовала высвободиться из его хватки, но Матвей, наоборот, прижал меня к себе сильнее и зарылся носом в мои волосы.

— Отпусти — и пойдем, — чуть громче и резче, чем следовало, сказала я, чувствуя, как внизу живота опять начало зарождаться возбуждение от близости мужчины, при этом боль от «удара силой» мгновенно прошла, но я всё равно ощущала себя как пьяная.

— Ты моя омега на данный момент, и я могу делать с тобой всё, что захочу, — ответил он, сжимая меня так сильно, что уже кости захрустели и стало нечем дышать.

Спас меня от удушения, как это ни странно, Тимофей.

— Надо её накормить, и у меня есть новости, — отчеканил он, тоже возникнув рядом, будто телепортировался.

Кажется, я уже начинаю привыкать к их скорости, а может, просто не успеваю реагировать из-за того, что меня плющит в разные стороны…

Матвей всё же не удержался, повернул меня к себе, подцепил пальцами мой подбородок, подняв голову, и наградил таким болезненно-собственническим поцелуем, что низ живота просто обожгло возбуждением.

И я уж думала, он меня прямо тут, в холе, и трахнет, но нет, мужчина так же резко меня от себя отодвинул и, крепко держа под руку, повел на кухню.

И хорошо, что повел и под руку держал, ибо дойти сама я бы не смогла. Ноги заплетались.

Матвей усадил меня на стул и даже вилку в руку вложил, а сам сел напротив.

Тимофей же устроился слева и очень выразительно посмотрел на брата.

Тот почему-то недовольно рыкнул и принялся остервенело разрезать на мелкие кусочки мясо.

Я как завороженная смотрела на то, как он орудует вилкой и ножом, и даже позавидовала. Я привыкла мясо есть иначе. Просто накалывала на вилку и откусывала сколько надо.

М-да уж, и кто из нас животное?

Не став продолжать думать об этом, решила не выделяться и тоже воспользоваться ножом.

— Я позвонил Чернову, — услышала я голос Тимофея и тут же вскинулась, но поняла, что мужчина явно обращается к своему брату.

— И? — односложно спросил он, продолжая мельчить мясо. Кажется, он собрался разрезать его в труху.

А Тимофей продолжил:

— Он согласен. Договор его бета составит в течение часа и вышлет на почту.

— Он готов отдать обе долины? — Матвей перестал резать мясо и с удивлением посмотрел на брата.

— Готов, — скупо кивнул Тимофей.

— Это странно, я не ожидал, что он так быстро на всё согласится. Надо будет договор проверить от и до, — недоверчиво протянул он.

— Само собой, — пожал плечами Тимофей.

— Он что, даже не пытался торговаться? — еще сильнее удивился Матвей.

— Нет, сразу согласился на все условия. У старика проблемы. Его волчица так и не смогла родить ему хоть одного альфу. Еще пара лет, и он может лишиться всего. А новый наследник упрочит его позиции.

Оба мужчины почему-то пристально посмотрели на меня. Я же приподняла одну бровь, пытаясь понять, о чем вообще речь.

Но они так же синхронно отвели свои взгляды и, уставившись в свои тарелки, начали молча есть.

Я какое-то время подождала объяснений, но, так как их не последовало, решила, что и мне стоит подкрепиться.

Потому что на голодный желудок воевать будет намного сложнее.

Моя волчица опять подслушала мои размышления и неодобрительно фыркнула. Очень сильно захотелось постучать ей по голове, чтобы вырубить на хрен, желательно насовсем. Чтобы прекратила мной управлять. Вот только как до неё дотянуться, я не представляла.

— Нам нужен грамотный и неболтливый юрист, чтобы проверил договор, — спустя несколько минут сказал Матвей.

— Есть у меня один должник в среднем городе. Полукровка и неболтливый. Сейчас созвонюсь с ним, — ответил ему Тимофей.

— Когда вы меня отпустите? — решила вмешаться я в их странный разговор, который мне почему-то сильно не нравился. Моя интуиция обычно неплохо работала, вот и сейчас я ощутила угрозу конкретно для себя.

— Забудь об этом. Ты омега и теперь принадлежишь нам, — холодно ответил Тимофей.

— Даже если я не человек, то я личность. Вы не имеете права, — перевела я взгляд на мужчину, стараясь не смотреть ему прямо в глаза.

— Право у нас как раз есть, — медленно произнес он. — И это «Право Альфы».

Последние два слова он выделил особым тоном, словно они означали что-то важное.

— Что еще за «Право Альфы?» — естественно, спросила я.

— Можешь почитать в сети, информация об этом есть в открытых источниках, — сказал Тимофей. — У меня дела. А это долго объяснять.

Оборотень встал, взял с собой тарелку и понес её к раковине, Матвей же всё это время буравил стол и чему-то хмурился, иногда поглядывая как-то слишком оценивающе на меня.

И когда Тимофей уже начал выходить из кухни (подозрительно медленно шагая), Матвей вдруг его спросил:

— Уверен, что хочешь именно с Черновым договариваться?

Тимофей повернулся и с удивлением посмотрел на брата.

— Я думал, что ты хотел его долину. Передумал, что ли?

— Просто не знаю, — передернул тот плечами. — Как-то слишком быстро он согласился, даже не торгуясь. Сам знаешь, это же Чернов. У него снега зимой не выпросить, а тут…

Какое-то время братья между собой переглядывались, но в конце концов Тимофей кивнул.

— Я рассмотрю еще несколько вариантов. Поговорю с отцом, может, он что посоветует. Но ты сам знаешь, какой он.

— Да, знаю, — поджал губы Матвей и добавил: — Ладно, я сам тоже по своим связям пройдусь. Не нравится мне всё это. Как бы он нас не сдал…

— Ты знаешь, тут территория нейтральная. Никто не посмеет устраивать войну.

— Будем надеяться на благоразумие Чернова, — недовольно осклабился Матвей.

— О чем речь? — не сдержавшись, требовательно спросила я, смотря на Матвея, так как Тимофей успел исчезнуть.

В ответ же получила глухое и недовольное рычание, от которого опять все волоски на теле встали дыбом, и мне срочно захотелось залезть под стол.

Когда я об этом подумала, то, как оказалось позже, уже сидела там.

Боже, какой позор.

«Это ты меня туда загнала?» — мысленно спросила я свою волчицу, а в ответ получила лишь недовольное фырканье, а также отповедь:

«За твои слова Альфа имеет полное право тебя убить! Как ты можешь быть такой дурой? Ты должна теперь молить о его прощении!»

«Я что, не имею права на вопросы, что ли? Ты не охренела ли?» — с раздражением чуть ли не заорала я, конечно же, мысленно.

На что получила кучу недоумения и спокойное:

«Имеешь, конечно же. Но только самая глупая волчица задает вопросы таким тоном у своего Альфы. Хочешь, чтобы он отказался от тебя?»

— Да! Я хочу, чтобы меня отпустили эти два психа! — рявкнула я вслух.

— Нет! — услышала я мужской недовольный голос в ответ, а затем увидела и самого Матвея, который сидел на корточках у стола и смотрел на меня с нескрываемой злобой.

— Вы не имеете права! Я личность! И хочу уйти! — процедила я.

— Попробуй. И если получится, то ради Луны. Можешь идти куда захочешь, — ответил он, смотря на меня с вызовом.

Я успела отвести свой взгляд до того, как получила очередной удар по голове, и еще сильнее взбесилась, что он заставил меня испугаться.

Сжав зубы, я вылезла из-под стола и, не обращая внимания на волка, отправилась к выходу. Взяла опять свою спортивную сумку, хотела уже поднести ладонь к двери, чтобы ухватиться за ручку и открыть её, но тут кто-то позвонил, заставив меня резко отпрянуть.

В эту же секунду у двери появился Матвей и, посмотрев на меня, приказал, опять использовав свою сраную альфачью силу:

— Вернись в нашу комнату и не выходи, пока не разрешу я или Тимофей.

— Да, альфа! — расплылась я в счастливой улыбке, почувствовав, как моя волчица, радостно виляя хвостом, буквально рванула в сторону спальни исполнять приказ.

Перед глазами всё смазалось, и вот я уже оказалась стоящей посреди мужской спальни, в которой буквально час назад меня трахали два оборотня.

Какое-то время я в полнейшем шоке не шевелилась и пялилась перед собой, пока всё же не отпустила сумку и не спросила мысленно у своей волчицы:

«Ты умеешь бегать так же быстро, как и альфы?»

«Нет, так быстро не могу. Но примерно в половину скорости — да».

«Почему ты сразу не сказала? И почему раньше ты не проявляла себя?»

Волчица будто задумалась, а затем ответила:

«Я спала. Видела нашу жизнь, как сон. А Альфы пришли и разбудили меня».

«То есть всё это время ты просто дремала где-то в моей голове?»

«Да, наверное. Я пока еще плохо понимаю. Я видела во сне, как тебе иногда было трудно. Мне было жаль тебя. Я хотела, чтобы альфы пришли и спасли нас. Тот мир людей — он не для таких, как мы. Мы, омеги, созданы для жизни в стае. Теперь всё будет хорошо. Почему ты не хочешь расслабиться и довериться Альфам?».

«То есть тебя не смущает то, что они делают мне больно?» — попыталась я до неё достучаться.

«Это инстинкты. Ты сама виновата. Постоянно нарываешься».

«Знаешь, точно так же говорят жертвы мужчин-абьюзеров. Я не раз слышала такие истории от женщин, приходящих ко мне на занятия. И поверить не могу, что мне говоришь об этом ты!» — опять разозлилась я.

На что волчица недовольно фыркнула и куда-то пропала. Угу, просто исчезла, и всё.

— Но я ведь права, почему ты не хочешь меня слушать? — вслух спросила я её.

Но в ответ была лишь тишина.

Взяв сумку, я попробовала выйти из комнаты, и единственное, что смогла сделать, так это подойти к двери, но дотронуться — нет. Как бы я ни тужилась и ни заставляла двинуться дальше свою руку, чтобы та взялась за ручку, ничего не получалось.

Она не сдвигалась даже на гребаный сантиметр.

— Ну нет, я не сдамся! — рявкнула я.

И начала осматриваться по сторонам.

На глаза попался стул, что стоял у столика. Я быстро подошла к нему, схватила его, вернулась обратно, встала напротив и с силой швырнула его в дверь.

Только в самый последний момент моя рука дрогнула, и стул влетел в стену, разлетевшись в щепки.

И только после этого до меня дошло, насколько сильной я вдруг стала.

И пока я растерянно пялилась на останки от стула, открылась дверь, и на пороге появился Тимофей, на лице которого была нешуточная тревога.

— Что случилось? — уставился он на меня, а затем перевел взгляд на разломанный стул.

— Я пыталась открыть дверь, — заторможенно ответила я мужчине.

— Стулом? — приподнял он свои брови.

— Матвей запретил мне выходить из комнаты, я хотела уйти. Рукой открыть не получилось, я попыталась использовать стул. Вот. — Я махнула рукой на него и, переведя взгляд на мужчину, спросила: — Откуда во мне столько силы?

— Ты оборотень, — пожал он спокойно плечами.

— Во мне, наверное, тысячная доля крови оборотня. — Я опять перевела взгляд на остатки стула.

— Ты омега. Омежья кровь сделала тебя стопроцентной волчицей. Даже не полукровкой, — опять ответил мужчина.

— Я могу превратиться в настоящего оборотня? — просипела я и почему-то себя обняла, словно пытаясь защититься, но тут же убрала руки по швам, вспомнив, что я всё-таки боец.

— Можешь, — кивнул мужчина и добавил: — Но не советую сейчас пытаться это сделать.

— Почему? — удивилась я. — Нет, я не то чтобы хотела… Просто хочу понять.

— Потому что твоя волчица может испугаться. А испуганная омега — это опасно прежде всего для неё самой.

— Чего она может испугаться?

— Нахлынувших чувств, резких запахов и слишком громких звуков. На неё сразу все это навалится. Первое обращение лучше делать не в городе, а где-нибудь за его пределами и под контролем Альфы. Иначе ты можешь нанести себе необратимые травмы. Мы, оборотни, так же как и обычные волки, страдаем неофобией. Боязнью всего нового. Для твоей волчицы будет ужасом оказаться в квартире. Сейчас её защищает твоя человеческая суть.

— Охренеть, — только и смогла сказать я, а затем все же спросила: — Так кто такой Чернов? И при чем тут я?

— Твой будущий Альфа, — спокойно ответил мужчина.

— Что? — не поняла я. — Какой еще будущий Альфа?

— Мы хотим тебя продать ему.

— Как это продать? — захлопала я ресницами и почему-то ощутила нешуточное волнение и тревогу своей волчицы.

— Очень просто, — Тимофей пожал плечами, — у Чернова есть две долины. На ней проживает несколько волчьих семей, там отличные охотничьи угодья. Много леса вокруг. Он готов нам с братом отдать их за тебя.

— Вы что, какие-то работорговцы, что ли? — Я все же посмотрела оборотню в глаза, не сдержавшись.

— Нет, — ответил мужчина, и я заметила, как всё его тело напряглось, а глаза засветились. — Мы не работорговцы. Мы просто хотим продать тебя ему за эти долины. И если ты сейчас не опустишь свой взгляд, то тебе опять будет больно, Маша, — последние слова он сказал таким тоном голоса, что я почувствовала, как из-под моих ног буквально уходит земля.

Кажется, я начала падать, но Тимофей оказался рядом и подхватил меня на руки.

Более-менее в себя я пришла, уже лежа на кровати, рядом со мной сидели оба мужчины с обеих сторон: и Тимофей, и Матвей. И переругивались между собой.

— Какого хрена? Зачем ты ей сказал? — выговаривал Матвей своему брату.

— Она бы всё равно узнала об этом, — ответил тот, смотря на него почему-то с раздражением.

— Она и так взвинченная. Её волчица начала просыпаться. Это могло спровоцировать оборот, — выдохнул Матвей и перевел на меня хмурый взгляд. — Ты подверг нашу омегу опасности.

«Не вашу», — подумала я.

Моя же волчица заметалась где-то в моей голове, словно и правда пытаясь вырваться наружу. А меня начало подозрительно потряхивать.

«Эй, ты куда это собралась?» — попыталась я сквозь нарастающую панику и боль в мышцах и костях дозваться до неё.

Но она, кажется, не собиралась мне отвечать и продолжала метаться, как загнанный в угол зверь, пытающийся найти выход.

— Маша, успокойся, — услышала я сквозь шум в голове голос Матвея, который взял меня за руку и, наклонившись, смотрел прямо в глаза. — Тебе нельзя сейчас обращаться. Будет очень больно.

— А я и не хо… — хотела сказать я, но вместо этого из горла вырвался настоящий скулеж, и меня резко выгнуло дугой, а затем пришла она — адская боль во всем теле.

Я чувствовала, что альфы пытались её успокоить, но паника была настолько сильной, что даже омега не могла с ней справиться.

Впервые за всё это время я была с ними солидарна, но и меня она тоже не слышала. Или просто не хотела слышать.

Вместо этого волчица желала вырваться на волю, потому что моё тело слишком ограничивало её.

Я была слишком слабой, никчемной и чуть не испортившей все отношения с альфами!

Все эти мысли приходили в мою голову, да так болезненно, что хотелось только материться.

Я, конечно, боец по натуре и была довольно выносливой, но такую боль выдержать было просто нереально.

Когда все твои кости начинают ломаться, причем одновременно, — это не просто больно. Это писец как больно!

О нет, это слово не может отразить и тысячной доли моих настоящих страданий.

Я и не представляла до этого, насколько их, этих самых костей, много в моей несчастной тушке.

Кажется, я орала и материлась, слышала голоса мужчин, а затем был рык, но не злой, скорее наоборот… это рычание начало действительно действовать на омегу успокаивающе, и он еще звал.

Звал её к себе, а я уже настолько устала бороться с болью, что, кажется, отключилась.

А когда очнулась, то поняла, что лежу на полу на спине и радостно бью хвостом, потому что целых два альфы облизывают мне морду своими мокрыми длинными языками, а я в ответ тоже их пытаюсь лизнуть.

Они тоже рады меня приветствовать. Устроились рядом, облепили с двух сторон и не бросили в беде.

Когда мозг немного прочистился, я перевернулась на лапы и попыталась встать, только дело это оказалось слишком сложным, поэтому просто улеглась и положила тяжелую морду на пол.

«Почему я не могу встать?» — попыталась я спросить заплетающимся и слишком длинным языком, вот только изо рта послышался невнятный скулеж вперемешку с рычанием.

«Очнулась?» — услышала я голос Матвея в своей голове, а ушами чье-то рычание.

И, повернув голову, уставилась на здоровую морду, напоминающую больше медвежью своими размерами, чем волчью, которая находилась рядом и внимательно смотрела своими светящимися желтыми глазищами на меня.

«Матвей?» — решила уточнить я.

«Он самый, ты как?» — спросил оборотень, и вновь я услышала его в голове, а ушами рычание, доносящееся из его пасти.

«Не знаю», — задумчиво ответила я и услышала шевеление с другой стороны, повернула голову и наткнулась на еще один светящийся взгляд.

«Тимофей?» — переспросила я оборотня.

«Да, это я, — сказал мне мужчина, тоже внимательно меня разглядывая, а затем добавил: — Ты очень красивая».

Стало очень лестно от его слов, и я почувствовала, как по телу пронеслось приятное тепло, нечто вроде эйфории. И мой хвост начал опять бить по полу.

И захотелось облизать альфу за комплимент, что я и сделала, не подумав.

Он в ответ тоже меня как ни в чем не бывало лизнул и тоже замахал хвостом.

Я увидела его краем глаза и, повернув голову, рассмотрела уже тело волка внимательнее.

Похоже, он был в два раза больше меня.

Повернула голову в другую сторону и поняла, что волк Матвея тоже такой же здоровенный.

Попыталась встать на лапы, но опять почувствовала сильную усталость, причем до такой степени, что даже морду было тяжело держать, и я положила её на пол и зевнула.

«Похоже, я засыпаю», — пробормотала-протявкала, я.

«Это нормально. Первый оборот всегда отбирает очень много сил. Тем более ты омега. Для вас это особенно сложно. Но тебе сейчас нельзя спать, Маша. Тебе надо обернуться обратно в человека», — сказал мне кто-то из мужчин, но ускользающим сознанием я уже не разобралась, кто это.

Волки начали меня толкать своими носами в морду и облизывать нос мокрыми языками.

Я на автомате чихнула и проснулась.

«Маша, не спи, нельзя», — сказал Тимофей.

«Почему?» — удивилась я и опять смачно зевнула, удивляясь, что мой рот теперь может так широко открываться, а язык настолько длинный, что спокойно облизывает нос.

«Потому что ты можешь потерять свою личность», — ответил Матвей.

Как только до моего мозга дошла эта информация, я резко вскочила на все четыре лапы и вопросительно рыкнула:

«Что?»

Альфы тоже поднялись оба на лапы, и лучше бы они этого не делали.

Они и правда были выше меня в два раза в холке. И шире в груди — примерно в полтора.

Сразу же захотелось упасть на спину и открыть шею с животом, чтобы не подумали, что я пытаюсь оспорить их власть.

Сама не поняла, как сделала это.

Матвей наклонился и, лизнув меня в нос, прорычал:

«Что ты творишь, Маш, прекращай».

«А что я творю?» — не поняла я, продолжая поскуливать.

«Ты пахнешь так сладко, что я еле сдерживаю себя», — протянул-прорычал он.

«А я не могу уже сдерживаться», — это был Тимофей.

Волк наклонился ко мне и начал подталкивать мордой, чтобы я перевернулась обратно на живот.

«Остановись, — прорычал недовольно Матвей, а сам почему-то отошел в сторону. — Она в течке».

«Знаю, поэтому и не могу остановиться», — ответил ему брат, а я уже лежала на животе и старалась не двигаться, пока здоровенный волк, гортанно порыкивая, переступал через меня и ложился сверху.

Внутри меня кое-кто удовлетворенно заурчал.

«Маша… что ты творишь со мной… о Луна, этот аромат просто невероятный», — процедил-прорычал сквозь зубы оборотень.

Я сама не поняла, кто это, но стало страшно, я хотела уже выскочить из-под здоровенной зверюги, которая явно ко мне пристраивалась с вполне понятными желаниями, но меня будто кто-то резко выкинул в темноту, и я потеряла сознание.

А очнулась оттого, что мне облизывает морду Тимофей и порыкивает, да так хорошо, что у меня по всему телу пробегают приятные мурашки.

Я тоже в ответ его облизала, радостно мотыляя хвостом из стороны в сторону.

И услышала недовольное бурчание от Матвея.

Повернула голову ко второму волку, который сидел где-то в метре от нас с Тимофеем и, кажется, пытался удержаться на месте.

Я поползла к нему на полусогнутых, желая, чтобы и этот альфа меня покрыл, чтобы наверняка подарить им обоим щенят. И тогда они от меня точно не смогут отказаться.

И в этот момент я начала приходить в себя, но волчица недовольно вновь выкинула меня во тьму, еще и приложила чем-то по голове, видимо, чтобы я подольше не приходила в себя и не мешала её матримониальным планам.

Последней моей мыслью были только ругательства.

Потому что я поняла, что эта сумасшедшая всё же смогла добиться своего.

Возвращаться из уютной темноты совершенно не хотелось. Я там так хорошо уснула, а кто-то меня настойчиво будил.

Еще и начал шевелить. Больше того — трясти. И даже брызгать холодной водой в лицо.

Я пыталась вяло перебирать в голове, кто это может быть.

Мозг работал почему-то со сбоями, а может, я просто еще не до конца проснулась и сейчас мне снится сон?

Но почему ощущения такие реалистичные, как и эти настойчивые мужские голоса?

Кто это может быть?

Костик? А может быть, Федор? Но они никогда не приходили ко мне домой… Я их не пускала.

Может, это начальник? Что-то случилось, вот он и хочет, чтобы я вышла срочно на работу? Так мои все на каникулах. А взрослая группа в отпусках.

В итоге я поняла, что если не скажу, чтобы от меня отстали эти настойчивые голоса, то они не дадут мне спать.

Открыла глаза и, резко сев, хотела уже рявкнуть на тех, кто так настойчиво меня будил, но увидела каких-то незнакомцев.

Еще и совершенно голых в моей постели…

— Вы кто такие? — почему-то сиплым голосом спросила я и начала осматриваться по сторонам, понимая, что вообще не у себя дома.

— Очнулась!

— Очнулась! — выдохнули они одновременно и упали рядом без сил.

Я хотела спросить: «Что за херня тут происходит, кто вы и где я?» — но не успела, потому что в этот момент в мою голову посыпались воспоминания прошедших дней.

Прошедших СЕМИ, мать его, дней!

И лучше бы я вообще ничего не помнила…

Кое-как отойдя от непристойных вспышек-воспоминаний в виде пикантной волчьей свадьбы, я всё же отважилась спросить:

— И что теперь? Вы меня отпустите?

— Мы в любом случае не отпустили бы тебя, — ответил Матвей, поворачиваясь ко мне и обнимая одной рукой за талию.

И так хорошо мне стало от этих слов и прикосновений, что сильно-сильно захотелось обнять мужчину в ответ.

Не сделала я этого лишь по той причине, что с другой стороны меня обнял поперек груди Тимофей.

А по телу буквально прокатилась самая настоящая эйфория.

Ругаться и злиться даже при всём желании не получалось.

Хотелось нежиться, обниматься и всячески облизывать волчьи морды.

Превозмогая очень странные и неожиданные для меня желания своего тела, я всё же заставила себя попытаться сесть.

— Куда? — сонным тоном голоса спросил Матвей, приоткрыв один глаз.

— Мне надо в ванную, — ответила я.

Хотя на самом деле и близко не хотела никуда уходить из уютных мужских объятий, но помыться не мешало.

— Только недолго, — пробормотал Тимофей тоже сонным голосом, но глаза так и не открыл.

Они нехотя выпустили меня, и я еле заставила себя слезть с кровати и отправиться под холодный душ.

Хотя по пути много раз задавалась вопросом: зачем я себя так мучаю?

Но продолжала стойко двигаться в сторону ванной.

В зеркало на меня смотрела растрепанная сонная и подозрительно счастливая девушка, я не стала долго её разглядывать и скорее отправилась под струи воды, мне надо было срочно прийти в себя, чтобы понять, как дальше себя вести и что вообще делать.

Когда контрастный душ прочистил мой затуманенный гормонами мозг, я вдруг вспомнила одно из самых важных событий в моей жизни: я беременная.

И я была в этом уверена на сто процентов.

Где-то внутри меня зародилась жизнь, и, возможно, даже не одна.

Я положила руки на живот и прислушалась к себе, но, само собой, пока что ничего не услышала.

Истерить и страдать по этому поводу я не собиралась. Все же девочка уже не молодая и сама подумывала о том, чтобы стать мамой, только искала подходящего отца для своего ребенка. Однако на горизонте не находилось ни одной более-менее приемлемой кандидатуры.

Единственное, что меня теперь беспокоило, — это то, что будут делать будущие отцы и как себя вести.

Попыталась спросить мысленно у волчицы, но та куда-то пропала и никак не собиралась отвечать на мои вопросы.

— Уснула, что ли? — пробормотала я себе под нос, выбираясь из душевой кабинки.

А еще мне не нравилось то, что я вечно теряю над собой контроль. Вот это, пожалуй, была очень серьезная проблема.

И как договариваться с волчицей, я не представляла.

Замотавшись в полотенце, я вышла и увидела двух мужчин, спящих в кровати.

Тимофей лежал на животе, лицом уткнувшись в мою подушку, а Матвей на боку.

Они оба были голыми и такими… я не знаю, домашними, что ли?

Прям так и хотелось подойти и потискать этих двоих мохнатых монстров.

Я остановила себя лишь тогда, когда уже подошла к постели.

Мне нельзя было к ним возвращаться, мне надо было подумать. А желательно вообще уйти как можно дальше от этих двоих.

Потому что это ненормально — выходить из строя на семь дней.

Хорошо, что тетка уехала на дачу и там не ловила связь, потерять она меня не могла. Для коллег я в отпуске, и они знают, что трогать меня в это время — табу. Всё равно трубку брать не буду.

Я нашла свою сумку, которая стояла у кресла, и, взяв её, спокойно вышла из комнаты. Спустилась вниз по лестнице и тут услышала странный звук.

Спустя где-то минуту до меня дошло, что это был мой телефон. А точнее, смс-сообщение!

Он был в сумке и, когда я его вытащила, сразу же сдох.

Удивительно, как он еще так долго продержался?

Я нашла зарядку, а также розетку в холле и, подключив телефон к питанию, начала одеваться.

Если я смогла покинуть спальню, то, возможно, у меня получится сбежать из дома? Ведь я точно помню, что Тимофей с Матвеем так и не давали мне разрешения выходить из комнаты.

Только был один серьезный вопрос: а куда я, беременная от двух альф, собственно, попрусь?

Что, если моему ребенку или даже детям будет угрожать опасность, а я тупо не смогу его (их) защитить? Я ведь видела, на что способны Тимофей с Матвеем.

Так на что же тогда способны другие волки?

И что-то мне подсказывает, что к беременной чужими детьми омеге они будут относиться не очень дружелюбно.

Я, конечно, была отчаянной, но точно не дурой.

Нет, уходить мне от них сейчас нельзя. Даже если сильно хочется.

Я села на диван и задумчиво почесала подбородок, пытаясь проанализировать собственные эмоции. Вдруг это омега на меня продолжала влиять? И поэтому я не могла покинуть дом этих двух психов?

Воспоминания тут же подкинули их нежности и ласковые ухаживания, когда они превратились в громадных зверюг. Как они притаскивали мне сырое мясо из кухни, кормя самыми вкусными кусочками. И вели себя как самые дружелюбные оборотни на свете.

Я поджала губы, понимая, что, кажется, волчица полностью сразила их своим обаянием.

Я сидела на диване в холле, вспоминала всё, что творила эта зараза, и понимала, что она планомерно окучивала этих двоих молодых альф. И делала это как опытная вертихвостка, давя на их неопытность и инстинкты.

И да, она хотела, чтобы они её оставили себе, потому что влюбилась.

Потому что так решила.

Она слишком долго их ждала. И когда братья Усольцевы появились на пороге, решила действовать сразу. Тем более она как раз была в течке.

Теперь они её стая.

Моя стая.

Вот так вот, с первого взгляда. И не хотела она больше никаких других альф.

Именно из-за того, что она услышала, что братья хотели её продать, именно поэтому она решилась вырваться из меня, забрать полностью на себя управление телом, стать настоящей омегой и покорить волков своей искренней любовью.

Она откровенно рисковала и знала это. Потому что они могли её отвергнуть. Но ничего с собой поделать не могла.

Ведь только в звериной ипостаси они чувствуют эмоции друг друга. И только в звериной форме не могут друг друга обманывать.

Тогда как в человеческой пользуются разными уловками. Напрямую, конечно, врать не будут, но юлить, недоговаривать — очень даже.

Всё это я осознавала, когда ко мне приходили воспоминания размышлений моей омеги.

Они были отрывистыми и простыми. Наверное, именно так думает любое животное.

Понравились. Сильные альфы — значит, должны защитить. А она должна показать им свою любовь и привязанность. Тем более что альфа-самкой от них не пахнет.

Значит, будет еще проще их завоевать.

Я добралась до самого конца и поняла, что она просто выдохлась и уснула, когда осознала, что дело сделано. Ребенок, а может, и не один, зачат, и теперь она может отдохнуть. Теперь они не откажутся от неё. Не смогут.

Инстинкты им не позволят.

Она даже умудрилась оставить мне послание — свою мысль: «Не вздумай уйти от них, только они защитят щенка».

Я посидела, еще перебирая в голове воспоминания о том, как жила эту неделю.

И это было странно. Непривычные эмоции затопляли меня. Кажется, это были чувства омеги. Её любовь. И такая сильная, искренняя и чистая.

И их любовь к ней. Двух заботливых здоровенных оборотней.

Они не были обременены какими-то другими эмоциями.

Всё было по-простому.

Еда, вода и бесконечное совокупление.

Ну еще во двор в туалет сходить. И там побегать, порезвиться. Хотя моя омега даже заморачиваться не хотела, но альфы всё же выманивали её на улицу, где она делала свои дела.

К унитазу волчица подходить и близко не хотела, слишком страшно там что-то шумело, да и пространство для неё было закрытым, опасным.

А вот на задний двор она пошла.

Они выманивали её мясом.

И было даже немного смешно.

Потом резвились все вместе на поляне, ломая все кусты, но не уходя за её пределы.

Волчица чувствовала, что дальше идти опасно, да и альфы её не пускали, каждый раз недовольно порыкивали, если она заинтересовывалась новыми для неё запахами других волков, живущих неподалеку.

В их доме всё же бывала волчица, только… полукровка. А нет, даже квартеронка. Омега её чуяла и недовольно фыркала. Кажется, альфы с ней развлекались. Она для них была секс-партнёром. И это волчицу сильно раздражало. Она даже порвала простыню, на которой остался запах той волчицы.

Своих альф она никому не хотела отдавать.

Я с шумом выдохнула, пытаясь вырваться из клубка её эмоций и воспоминаний. Было очень сложно это сделать и посмотреть на ситуацию со стороны.

Вернуться в себя мне помог телефон, который пиликнул.

Взяв его в руки, я с удивлением поняла, что он уже зарядился. Моему телефону для полной зарядки нужно было часа четыре. Модель-то старая, да и батарейку пора было менять.

Это что же, я тут четыре часа сидела, что ли?

Сразу же захотелось воды и немного размяться. Нажав на кнопку включения, я отправилась на кухню в поисках воды.

Спустя минуту мой старичок наконец-то заработал и разразился кучей смс-сообщений о пропущенных звонках.

Я с удивлением посмотрела сначала на незнакомые, а затем и знакомые номера.

Звонили с работы. Причем сразу несколько моих коллег.

Что-то мне это совсем не нравилось.

Такого не было еще никогда.

Перезванивать сразу я не торопилась. В связи со сложившейся ситуацией могло случиться что угодно, и я решила сначала звякнуть одной своей давней знакомой.

Мы вместе учились, занимались спортивной борьбой.

Она нашла себе мужа-юриста и ушла из спорта, родив ему детей и став домохозяйкой. Но мы иногда всё равно общались, и да, Рита была таким человеком, который знал всё и обо всех.

А еще она была мне должна.

Когда-то я помогла ей, и отказать она мне не могла.

Взяла она не сразу, мне пришлось выслушать несколько гудков, когда она всё же откликнулась.

И преувеличенно весело прощебетала в трубку:

— Привет, «Лаки», я тут занята, гостей много, не перезвонишь мне попозже?

Если она перешла на наши детские клички, то это означало, что подруга сейчас не могла говорить, и больше того, она боялась меня подставить. И эти самые гости были не простыми.

— Конечно, — ответила я и положила трубку.

У меня оставался еще один контакт, к которому я обращалась только в очень крайних случаях. Это был наш бывший смотрящий по району. Криминальный авторитет на пенсии.

Познакомилась я с ним случайно. Бегала возиться с его внуком, а он в гости к дочери пришел. Тогда я не поняла, кто он такой, еще совсем ребенком была. А позже, когда у тетки были проблемы по работе, я ей по знакомству пожаловалась. Она меня с ним и свела.

Это было всего один раз, и мы заплатили деньгами, чтобы тетю восстановили в должности. Но телефон у меня его остался, он мне тогда сказал, что я могу звонить, любую проблему он решит, конечно, не бесплатно.

Правда, сейчас он был очень стар и давно отошел от дел — по крайней мере, так говорила дочь, однако я надеялась, что он хоть что-то мне пояснит.

Гудки длились долго, но мне так никто и не ответил.

Я уже хотела совсем выключить телефон, не нравился мне весь этот ажиотаж, но тут раздался звонок с номера моей соседки — дочки смотрящего.

— Лида? — удивилась я, но услышала совсем другой, старческий голос.

— Ну здравствуй, егоза, — хрипло сказал мне Леший.

Так он просил себя всех называть. Он и правда немного был похож на лешего из сказок. Заросший старый дед в поношенной одежде.

— Здравствуйте, Леший. Рада вас слышать, — ответила я.

— Я тоже рад, егоза. Натворила ты тут дел… Зачем в Систему-то пошла?

Я даже растерялась от постановки такого вопроса.

— Это всё тетка, она уговорила, — вздохнула я.

— Да, тетя у тебя деятельная натура. Вроде умная женщина, а порой как чего-нибудь учудит, — беззлобно хмыкнул он. — Подставила она тебя, конечно, крепко, егоза.

— Может, расскажете, что там происходит? Меня почему-то все ищут, — решила сменить я тему.

Я тетку люблю, со всеми её тараканами, и что сделано, то сделано, чего теперь об этом говорить?

— Ищут, еще как ищут, — вздохнул Леший. — Тут оборотни всех на уши поставили. Допросы учиняют. Давненько они так нагло себя не вели. Вроде обещали, что мир будет, а сейчас дичь творят… — недовольно протянул мужчина.

— Я и не знала, что всё так, — не на шутку взволновалась я. — А до тети они не добрались? Вы, случайно, ничего не слышали?

— Тетка им твоя без надобности. Но я попросил наших присмотреть за дачным поселком. Но там пока тихо. Оборотни конкретно тебя ищут. И да, советую тебе сидеть там, где сидишь, и никому ничего о себе не говорить. Если не хочешь, чтобы они тебя забрали.

— Спасибо за совет, — ответила я с искренней благодарностью. — И за то, что за тетей присматриваете, тоже спасибо. Я обязательно оплачу ваши услуги. Только скажите: сколько?

— Бесплатно. Тут дело серьезное. Мы за такое деньги не берем. У нас порядки другие. Так что брось это дело. Тем более моя внучка до сих пор у тебя учится. Знаю я, что ты хорошо к ней относишься. Она та еще егоза выросла, почти такая же, как и ты. Так что забудь.

— Спасибо, — выдохнула я. — А как там наши? Они их сильно прессуют?

— Не особо, сдюжат, — отмахнулся Леший и добавил: — Ты подольше не возвращайся. И на звонки ни на чьи не отвечай. Чем меньше болтаешь, тем проще людям будет отбрехаться. Всё, давай. Ни пуха…

— К черту, — ответила я, но он уже отключился и не слышал мой ответ.

А я задумчиво посмотрела на телефон и вздрогнула оттого, что у меня его вырвал из рук Матвей, который стоял в чем мать родила прямо передо мной.

— Это мой телефон, — на автомате сказала я и попыталась его вернуть, при этом во все глаза смотря на его красноголового воина.

А ведь красив, подлец… ох, красив…

Матвей же просто сделал шаг в сторону и начал в нём рыться. В телефоне.

Я же, покачав головой, поняла, что придется ждать, пока сам не вернет. Но вид мне открывался отличный, поэтому я не роптала.

Матвей посмотрел все мои вызовы и почитал сообщения. Кстати, их-то я полистать как раз не успела.

— Что скажешь? — решила я узнать его мнение, при этом откровенно пялясь мужчине в пах.

Он опять был возбужден?

Матвей перевел на меня задумчивый взгляд.

— Скажу, что говорить по телефону без моего или Тимофея разрешения запрещено, — произнес он, но как-то без огонька.

Почему-то захотелось его пожалеть. Но я не стала, а вместо этого сообщила:

— Мне тут один знакомый сказал, что в нашем районе появились оборотни. Они ищут меня. У тебя или Тимофея есть какие-то соображения на эту тему? Зачем я им нужна и что вообще будет дальше со мной? С нами?

Брюнет какое-то время молчал, а затем всё же умудрился меня удивить и в кои-то веки ответил:

— Надо подумать. Но из дома ни ногой. Здесь нейтральная территория. Они не посмеют сюда прийти.

— И как долго мне тут сидеть? Беременной женщине вообще-то нужен свежий воздух, — спросила я и растянула губы в улыбке.

Взгляд Матвея стал совершенно растерянным.

— Ты уверена? — переспросил он меня и посмотрел на мой живот.

— Более чем, — ответила я. — Но можем купить тест для проверки.

— Что происходит? — Перед глазами появился вихрь, и, когда он остановился рядом, я увидела Тимофея, этот шорты домашние успел надеть.

А жаль. Так бы сравнила, кто из них красивее…

— Я беременная, — сообщила я мужчине, продолжая улыбаться. — От кого-то из вас. А может, от обоих. Пока непонятно. И я спросила у Матвея, как долго мне сидеть дома. Я хочу свежим воздухом подышать.

Тимофей сел передо мной на корточки и приложил свою большую горячую ладонь к моему животу, а сам прислушался. Я замерла и тоже услышала. Пока что очень слабый, но стук сердца. Не мой. И непонятно, один он был или два. Но сто процентов был.

Внутри что-то ёкнуло, а на глазах выступили слезы.

Тимофей сразу же убрал свою ладонь.

— Я сделал тебе больно? — тихо спросил он меня, с тревогой заглядывая в лицо.

— Нет, — покачала я головой, всхлипнув. — Это гормоны. Теперь меня будет так переть примерно… кстати, а сколько? Сколько волчицы ходят беременными? — Я вопросительно посмотрела на мужчину.

— Оборотни — шесть месяцев. Но если в образе волчицы, то три.

Я задумалась и выдала вслух:

— О, тогда лучше быть оборотнем!

— Но так никто не делает, — тут же осадил меня Матвей и на вопросительный взгляд пояснил: — Иначе волчата могут стать дикими. Оборотницы обращаются только к родам. Чтобы было не так больно и регенерация прошла быстрее.

Наступила тишина. Похоже, парни не представляли, что дальше делать. И взгляды у них были совершенно потерянные. Так и хотелось спросить: куда вы дели тех уверенных двух альфа-самцов, которые утащили меня из дома неделю назад?

Неужели моя волчица их полностью перевоспитала?

— Вы не хотите ребенка? — решила сразу же расставить я все точки на «Ё», чтобы между нами не было никаких недомолвок.

— Что? С чего ты это взяла? — Матвей посмотрел на меня с возмущением. — Да дети — это дар богини Луны для любого волка. Ни один оборотень от своего дитя не откажется!

— Просто вы ведете себя так, будто не хотите, — пожала я плечами и добавила: — Я есть хочу, давайте поедим что-нибудь?

— О да, конечно! — Братья тут же засуетились и даже обрадовались, словно я дала им передышку.

Ох уж эти мужчины. Что люди, что не люди — все одинаковые. Как нарисовывается проблема с ребенком, так всё, сразу же пытаются голову в песок засунуть.

А Тимофей почему-то подхватил меня на руки и понес на кухню

Я слегка опешила.

— Вообще-то я и сама ходить умею, — с удивлением сказала я, когда он донес меня до стула и усадил на него, а Матвей бросился к холодильнику и начал доставать из него еду.

— Я знаю. — Мужчина растерянно пожал плечами и, отвернувшись, пошел помогать своему брату.

А дальше они начали перечислять всё, что у них имеется в холодильнике, и спрашивать, буду ли я это есть.

В итоге сошлись мы на яичнице с беконом и зеленом чае. Потому что кофе, как оказалось, пить нельзя.

Парни усердно занялись готовкой, причем оба сразу, отвернувшись от меня к плите, но делали это молча.

Я же наблюдала за ними. Особенно за голой попой Матвея.

Очень надеюсь, что трусы он вообще не будет надевать, потому что мужчина с голым мускулистым задом на кухне — это просто невероятно шикарное зрелище.

На него можно смотреть бесконечно, как на воду, к примеру. Очень умиротворяет и завораживает…

Когда яичница с чаем были готовы и мужчины тоже сели напротив, чтобы позавтракать, я решила, что пора нам всем поговорить. Тем более что момент очень подходящий, они растеряны и, кажется, сами не знают, как дальше быть.

Прожевав кусочек бекона, я спросила:

— Я так понимаю, моя продажа отменяется?

Мужчины переглянулись между собой, а ответил Тимофей:

— Само собой. Теперь ты наша омега.

— Ясно, — кивнула я и продолжила: — А что мы делать будем? Как дальше жить? Расскажите. Я ведь ничего не знаю. Сразу хочу сказать, что ребенка я не отдам. И воспитывать буду сама.

Мужчины опять растерянно посмотрели друг на друга.

— Это само собой, никто не отнимает щенят у волчиц. Тем более у омег. Нет более заботливых матерей, чем омеги, — ответил Матвей.

— Это радует, — улыбнулась я, а сама даже выдохнула от облегчения. — А дальше что? Ко мне больше не будет претензий от других волков? Судя по моему информатору, оборотни весь район перевернули в моих поисках.

— Как только они узнают, что ты получила статус нашей омеги и беременна от нас, то ты им станешь неинтересна, таков закон, — ответил Тимофей.

— А почему Матвей тогда сказал, что мне нельзя из дома выходить? Тут же вроде какая-то нейтральная территория? Или я чего-то не знаю? — продолжила я задавать наводящие вопросы.

— Просто омеги никогда не бывают на нейтральных территориях. Они всегда живут на территории стаи. И за её пределы не выходят.

— Почему? — приподняла я брови.

— Так принято. Это же омеги, они слишком хрупкие и слабые, — уверенным тоном голоса пояснил мне Матвей.

— Ну я как-то же прожила вне стаи тридцать лет и еще бы больше прожила, если бы вас не встретила, — пожала я плечами. — Значит, вполне себе могут.

Мужчины опять молча между собой переглянулись, явно не зная, что ответить.

Кажется, сегодня они столкнулись с чем-то необъяснимым в своей жизни. Ох, то ли еще будет, соколики… я умею вводить людей в ступор.

— Слушайте, — решила я брать ситуацию в свои руки, раз эти двое пока не в состоянии и полностью деморализованы. — Предлагаю сделать так. Я буду жить там же, где жила. Ходить на работу и всё такое, а вы можете приходить в гости. Когда ребенок родится, можете с ним общаться в любое удобное для вас время. Ну как вам идея?

— Это неприемлемо, ты наша омега, ты будешь жить на нашей территории, как и наш ребенок! — тут же возмутился Матвей, сверкнув на меня своим жутким взглядом, и даже кулаком по столу ударил.

Я отвернулась, поняв, что ступила на тонкий лед, и тут же пошла на попятную.

— Хорошо, уговорили. Буду жить в вашем доме. Мне он, кстати, понравился. Правда, огромный, а убираться я не люблю, предупреждаю сразу. И готовить тоже не особо умею. У меня дома этим вопросом тетя занималась. Надеюсь, вы возьмете эту проблему на себя? — Я перевела вопросительный взгляд с одного мужчины на другого.

— У нас есть приходящая прислуга, можешь по этому поводу не переживать, — ответил Матвей.

— Подожди, ты предлагаешь жить здесь? — Тимофей развел руки в стороны, видимо имея в виду дом, и посмотрел на своего брата с недоумением.

— Но у нас нет своей территории, мы же хотели её купить в обмен на Машу. А отец вряд ли нам разрешит поселить свою омегу в его стае, — покачал головой Матвей.

— Там она сто процентов жить не будет, — резко возмутился Тимофей.

— А в чем проблем-то? — не поняла я. — Чем вам этот дом не угодил?

— Это северный район, — начал объяснять мне Матвей. — Здесь нейтральная территория. Тут живут в основном полукровки, оборотни-одиночки. Либо приезжают временно оборотни из других стай для решения различных вопросов. И дома являются резиденциями-представительствами. Никто тут не держит омег. Это… просто не принято так делать.

Он посмотрел на меня так, словно это знали и понимали все, одна я задавала тупые вопросы.

— Это что, запрещено какими-то вашими правилами? — уже начала я злиться, но постаралась, конечно же, себя сдержать, чтобы не переступать черту.

Все же мы с мужчинами начали общаться, и это уже хорошо. Не хотелось нарушать это хрупкое равновесие.

Оба брата замолчали, явно не зная, как мне объяснить, а может, и сами понимали всю абсурдность нашего спора.

— Слушайте, — спустя целую минуту тишины начала я. — Давайте для начала вы решите что-то с моим статусом, ладно? Чтобы другие альфы меня и моих друзей больше не преследовали и я спокойно могла ходить по улице. Ведь я верно понимаю, что если волчица-омега принадлежит чьей-то стае, то её уже точно трогать никто не будет иметь права, да?

— Так нельзя, это просто… — Тимофей зарылся рукой в свои волосы и даже дернул их, словно в отчаянии.

— Мы просто должны найти территорию для нашей самки и щенка, — прервал его Матвей, вставая и делая такое лицо, словно собрался на войну.

И мне вот это вот совершенно не понравилось.

Я вспомнила, как делала омега, когда подлизывалась к мужчинам и превращала их в податливых ласковых песиков, но поняла, что упасть на пол под ноги Матвею и облизывать ему пятки не смогу. Меня даже передернуло от этого воспоминания.

Значит, мне надо придумать что-то такое, что для меня будет не противно, но и в то же время остановит этих двоих, потому что, судя по их лицам, слушать они меня явно не собирались.

Я постаралась сделать лицо как можно проще и заявила:

— А давайте решать проблемы постепенно, по мере их поступления. Сначала всё же подтвердим мой статус, а дальше подумаем над территорией. Ладно? Я всё равно пока еще не родила. У нас целых шесть месяцев до моих родов. И могу прекрасно пожить в этом доме. Он мне нравится. Отличное место. А если я еще и смогу гулять и дышать свежим воздухом, то будет вообще отлично.

Я посмотрела сначала на Матвея, а затем на Тимофея и мысленно выдохнула от облегчения: кажется, идти и прямо сейчас завоевывать мир они уже не собирались.

— Так что от меня понадобится для подтверждения статуса вашей омеги? — спросила я.

Парни переглянулись между собой и кивнули друг другу.

— Я съезжу за нотариусом, — сказал Матвей и исчез.

— Э-э-э, — протянула я, понимая, что он просто ушел, и добавила: — Никак не могу привыкнуть к вашей скорости.

Тимофей повернул голову и посмотрел на меня с удивлением.

— Ты можешь почти так же передвигаться. Ты уже так делала.

— Да? Но я не помню, — пробормотала я себе под нос.

— Ты была в виде волчицы, — сказал он.

— О, вот оно что, — с грустью вздохнула я. — Значит, мне такое точно не грозит.

— Почему? — И опять мужчина смотрел на меня с недоумением.

— Как это почему? — Я решила, что он надо мной подтрунивает. — Понятно же, что я не волчица.

— Ты и она — одно целое. — Тимофей потрясенно покачал головой и добавил: — Ты этого не поняла еще?

— Нет, — покачала я головой. — Я не чувствую себя так. Мне кажется, что она вполне самостоятельная личность.

— Это странно. Так не бывает, — ответил он и начал вставать, но я на автомате схватила его за руку:

— Подожди.

Тимофей сразу же недовольно заворчал. Я так и увидела, как его волк оскалился, но не злобно, а скорее предупреждающе, мол: «Не дури…»

Я убрала свою руку и сказала:

— Тимофей, а что будет с моей работой?

— Какой еще работой? — не понял он. — Ты омега. Омеги не работают. Они занимаются детьми или стариками.

Очень сильно хотелось выматериться на эти патриархальные замашки, но я всё же сдержалась и ответила:

— Ну я пока детей и стариков тут не вижу. Так чем я буду заниматься до рождения детей?

И вновь взгляд у мужчины стал растерянным.

— Просто жить, — пожал он плечами. — Дожидаться рождения детей.

— Шесть месяцев? Ходить из угла в угол? — усмехнулась я. И тут же заговорила быстрее: — Слушай, если сейчас мой статус подтвердится, я буду принадлежать вам и смогу спокойно ходить по улицам, то почему бы мне не заниматься тем, чем я занималась раньше? Своей работой?

— А где ты работала?

— Я была детским тренером в спортивном комплексе.

— Ты тренировала детей? — Тимофей нахмурился.

— Да, девочек, — кивнула я. — Обучала их самообороне. Чтобы они могли за себя постоять. В нашем районе это очень важное качество.

— Самообороне? Ты умеешь драться? — Теперь мужчина смотрел на меня очень скептично.

— С вами вряд ли, — развела я руки в стороны, хмыкнув. — Но от бандитов в темном переулке отбиться могу. Этому и девочек учила всю жизнь. И взрослых женщин тоже.

— Но ты же омега, — медленно произнес Тимофей.

Кажется, я сейчас порвала все его шаблоны.

— О том, что я омега, узнала только от вас. До этого я считала себя обычным человеком. Но да, не спорю, я была чуть сильнее, чем обычные люди. Но я думала, что всё дело в тренировках и моём упорстве. Но теперь понимаю, что не только. И что-то я далеко ушла от темы. Что насчет моей работы? Я же смогу ходить туда, пока не рожу?

— Нет, — как отрезал, сказал Тимофей. Еще и добавил: — И это не обсуждается.

Я чуть не зарычала от злости. Почему они такие непробиваемые, а?

Откуда-то из глубины моего сознания словно приоткрыла один глаз волчица, явно почувствовав что-то неладное. Ну вот, еще не хватало опять превратиться в эту сабу, лижущую пятки своему хозяину. Поэтому сразу же сделала несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться.

Этому учила меня тренер. Я была очень взрывной и эмоциональной в подростковом возрасте, из-за этого часто проигрывала бои, когда только начинала свою карьеру, потому что не умела владеть своими эмоциями.

Только проиграв уже в десятый по счету раз, поняла, что надо что-то решать.

Вот тогда-то мне моя тренер и подсказала заниматься дыхательной гимнастикой.

Мозги прочищает на раз. И поубивать всех подряд уже почти не хочется.

Так как я давненько уже не выходила на ринг, став тренером, сама не раз учила этому своих бойцов, а вот поди ж ты, о себе совершенно позабыла.

К тому же у меня были одни девчонки в ученицах, а с ними было всегда проще. Они более покладистые и благоразумные.

Мне еще в начале моей карьеры наставница сказала, что связываться с мальчишками нет смысла с моим-то характером, и посоветовала брать девочек в ученицы.

А зря, может, чему-то научилась бы и сейчас не сидела и не скрежетала зубами, не зная, как подступиться к этим двум альфам…

— Хорошо, — вздохнула я, ощутив на себе немного удивленный взгляд Тимофея.

Хм-м… интересно.

Встав со стула, я хотела сделать шаг, но мужчина тут же оказался передо мной.

Вот ведь… эта их скорость меня скоро до икоты доведет.

— Ты куда? — спросил он меня и посмотрел на мой живот.

— Погулять на улицу, на задний двор, туда же можно выходить? — приподняла я бровь.

— Разве у тебя не будет еще вопросов? — зачем-то спросил он меня.

На этот раз была моя очередь удивляться.

— А ты готов ответить? — решила уточнить я.

— Почему нет? — пожал он плечами и, взяв меня за руку, потянул к кухонной двери, которая и вела на задний двор.

Мы вышли, и я увидела небольшую подстриженную лужайку размером примерно одна сотка, которая включала в себя уютную беседку для барбекю, а дальше начинался лес.

Я вспомнила, что именно в этом небольшом, по волчьим меркам, лесу моя омега и резвилась с альфами, делая вид, что убегает или прячется, а сама же выпрыгивала навстречу и тут же падала, показывая уязвимую шею и мягкое пузо.

В памяти вспыхивали воспоминания, почему-то заставляя меня то краснеть, то бледнеть. А ведь моя омега та еще хитрая экстремалка.

Она умудрялась ходить по краю агрессии альф. Она хотела их заинтересовать и в то же время не имела права злить. Злость альф не каждая волчица способна пережить, и моя омега прекрасно это осознавала, поэтому и старалась вызывать небольшой охотничий азарт, но сразу же его гасила, падая волкам под ноги.

И именно этим она распаляла в них возбуждение всё сильнее и сильнее.

Надо же, кто бы мог подумать, что где-то внутри меня сидел тонкий знаток психологии альф. Почему же я никак не могу тогда смириться?

И тут ощутила, как моя ладонь чуть сжалась, потому что Тимофей потянул меня к беседке, и до меня вдруг дошло, что всё это время мужчина молча меня держал за руку, а я и думать об этом забыла, еще и спокойно поплелась следом за ним.

А ведь раньше я не позволяла никому из своих любовников так делать.

Хотела забрать руку у альфы и тут же услышала недовольное ворчание, как будто он не хотел меня отпускать от себя не на шаг.

Тимофей усадил меня на мягкий диванчик и, сев рядом, опять взял мою руку в свою.

А я вновь поняла, что меня это нисколько не напрягает, а скорее, наоборот, приносит чувство защищенности и спокойствия.

Чтобы не молчать, решила начать первой:

— Расскажешь что-нибудь о себе?

— Обо мне? — с недоумением посмотрел на меня оборотень.

— Да, — кивнула я. — Нам вместе теперь жить. Я хочу знать о тебе побольше. Или ты не планируешь оставаться со мной и ребенком?

— Конечно же, планирую, — недовольно вскинулся он и тут же добавил: — Просто неожиданно как-то. Что именно ты хочешь знать?

— Всё, что хочешь о себе рассказать, — пожала я плечами. — Где родился, кто родители, где учился… Я ведь толком об оборотнях ничего не знаю. Начни первым, я послушаю.

Он принялся ласкать мою ладонь большим пальцем, отчего по телу побежали приятные до дрожи мелкие мурашки, и начал говорить:

— Я родился в северо-восточной долине. Отец — альфа, мать — омега. Учился в Европе, у деда. Потом мы с братом вернулись, отец подарил нам этот дом, выдал часть нашего наследства, чтобы мы смогли начать своё дело.

— А что за дело? — тут же зацепилась я.

— Мы с братом занимаемся логистикой. Фирма называется «Почтовые услуги братьев Усольцевых».

— Ого, — слегка охренела я. — Но это ведь главная почтовая служба в нашем городе… Считается самой надежной и быстрой.

— Да, — с гордостью улыбнулся мужчина. — Мы стараемся держать марку, чтобы конкуренты не наступали на пятки.

— Подожди, но эта служба — она же работает… — Я почесала нос, пытаясь осознать то, что мне только что пришло в голову, и посмотрела на Тимофея совсем другими глазами. — Я сколько себя помню, это служба существует… Сколько же вам лет с Матвеем?

— Семьдесят исполнится в этом году, — пожал плечами мужчина. — А службу мы создали пятьдесят лет назад.

— Как такое возможно? — пролепетала я, разглядывая его лицо без единой морщинки и такие же руки.

— Оборотни живут дольше, чем люди, — спокойно ответил он.

— Насколько дольше? — хриплым голосом спросила я.

— Альфы могут прожить по человеческим меркам лет семьсот, иногда доживают и до тысячи. Омеги живут дольше. Некоторые и полторы тысячи. Я слышал, что есть и такие, которым и по две тысячи. Обычные волки: беты, гамы, дельты — по-разному. Если их не прибьют по молодости за их ужасный взрывной характер, то могут дожить до четырёх сотен лет. Но такое бывает крайне редко. Поэтому их средний возраст — это двести пятьдесят — триста лет. Полукровки доживают максимум до двухсот. Квартероны до ста пятидесяти. Повезет, если смогут обратиться, тогда будут жить как обычные волки. А если в них будет ген альфы или омеги, тогда, само собой, еще дольше.

Я открыла рот, в шоке смотря на мужчину. Хотелось уже завопить нечто вроде: «Почему я об этом не знала⁈» — но тут же вспомнила, что просто не интересовалась этим. Да, знала, что оборотни живут дольше, чем обычные люди, но где-то на задворках мелькала информация о ста пятидесяти годах. И специально никто об этом в СМИ не кричал.

Вроде как и люди до ста лет доживают.

И я поэтому не особо парилась. Как и все остальные.

Но всё оказалось гораздо, гораздо иначе…

И вообще, я думала, что передо мной парни, которые меня моложе лет на пять. Выглядели братья очень молодо, а они, наоборот, меня больше чем в два раза старше.

Теперь понятно, почему они так злились, когда я вела себя так непочтительно.

Да и я сама еще проживу черт знает сколько.

От таких новостей захотелось выпить.

Если бы не беременность и не особая любовь к алкоголю (который, к слову, вообще меня не брал), то я бы точно что-нибудь выпила.

Так просто, чтобы было.

— А сколько лет вашим родителям? — решила узнать я информацию о родственниках моих будущих детей.

— Отцу — три сотни. Еще молодой по меркам альф. А мама в два раза старше. Ей шесть сотен. Она омега.

— Ого, — только и смогла сказать я.

— По идее, мы наследники отца. И после его смерти нам отойдет его земля и стая. Но ему жить еще долго. А вызывать его в круг и убивать нам с братом не особо хочется. Тем более что отец, скорее всего, нас обоих уделает, — спокойным тоном голоса добавил Тимофей.

— Ты всерьез допускаешь мысли о том, чтобы вызвать на смертельную схватку своего отца? — Я посмотрела на оборотня очень пристально.

Вот уж не хватало мне связываться со всякими отморозками. Нет, я допускаю, что родители разные бывают, однако всё равно я не поддерживаю подобное насилие. Особенно ради наследства. Попахивает всё это очень мерзко.

— Нет, конечно. Эта идея мне не нравится, — пожал плечами Тимофей. — Он был и до сих пор остается хорошим отцом. Правильным. К тому же помогал нам с Матвеем налаживать бизнес и деньгами, и советами, и связями. Хотя не обязан был это делать.

— Почему не обязан? Он же ваш отец, — не поняла я.

— Есть определенные правила в нашем сообществе. Скажем так, это не законы, а то, что принято. Так вот, чаще всего своим сыновьям, если они альфы, не принято помогать. Они должны сами всем доказать, в том числе и родителям, что чего-то стоят.

— Угу, а потом вызвать своего родителя на поединок и убить — идеальная стратегия, — невесело хмыкнула я.

— Наш отец это понимал, поэтому и не захотел стать нашим врагом, — ответил Тимофей. — А вот его отец — нет. И он его убил когда-то. Но нас тогда еще не было даже в планах. И теперь нам придется искать территорию и покупать туда волчьи семьи.

— Что значит покупать? — не поняла я. — У вас тут рабство процветает, что ли?

— Нет, конечно, у нас такого никогда не было, — оскорбленно посмотрел на меня Тимофей. — Все проходит добровольно. Только мы обязаны заключить с каждой семьей контракт, в котором будут четко прописаны условия проживания семьи на нашей территории. Этот контракт называется покупным. Стандартные контракты с семьями заключают не более чем на десять лет, чтобы раз в десять лет оборотни имели право смены альфы. И нам придется вынуть внушительные средства, чтобы переманить к себе такие семьи, — поморщился Тимофей, видимо уже прикидывая, сколько денег им надо будет потратить.

— А зачем им платить? Просто потому, что они будут жить на вашей территории? Или что? Я не понимаю.

— Нет, они не просто будут жить. Они будут на нас работать и получать свой оклад. И, естественно, нам придется выдать им подъемные, чтобы семья могла переехать, перевезти свои вещи и обустроиться на новом месте. А это еще и дома. Плюс охота. Оборотням раз в месяц надо обязательно выходить на охоту, это в нашей природе. То есть поселок должен находиться у леса.

Тимофей совсем скис.

— О, вот оно как, — задумчиво пробормотала я и добавила: — Если мы найдем хорошую землю, плодородную, то можно будет завлечь фермеров тем, что предложить им просто ренту за эту землю. А доходы от своей деятельности они будут получать себе в карман, скажем, первые десять лет. А уже через десять лет изменить форму договора и предложить работать за проценты. Например, процентов двадцать от дохода. И лучше сразу же об этом предупредить, чтобы потом волки не взбунтовались. Кстати! — Я подпрыгнула на месте. — А я знаю, где можно взять такое место! Это дачи за городом! Там же хороший лес. И стоят эти дачи копейки. Народ их постоянно спихнуть пытается. Правда, их никто не хочет покупать.

— А почему народ там не хочет жить? Может, земли плохие? — сразу же прищурился Тимофей.

— Да там просто ворье это, — вздохнула я. — Короче, банда одна завелась, постоянно ходят по дачам и всё воруют. Народ грабят, пока люди в городе на работе. Вот никто не хочет там ничего делать. Представь, ты корячишься, пашешь, всё лето, а когда в очередной раз приезжаешь, чтобы снять урожай, его уже своровали. Это пенсионерам хорошо, они там постоянно живут. А если ты не можешь там постоянно жить? Только набегами? Вот эта банда такие участки пасет и обворовывает. А оборотням будет проще всего эту банду отвадить. Они же простые люди.

— Хм-м, а это неплохая идея. — Тимофей посмотрел на меня заинтересованно. — Но надо сначала всё выяснить как следует и, самое главное, не спугнуть продавцов. А то если мы сейчас проявим интерес, то кто-нибудь особо ушлый может скупить эти дачи, а нам их потом втридорога продать. И да, надо глянуть, что там с землей, пробить по всем каналам. И еще проверить, не воняет ли там. Если будет доноситься вонь из промышленного района, никто из наших и близко не захочет там жить.

— О, это без проблем. Можно хоть сегодня съездить, я покажу эти места, — улыбнулась я.

— И куда это вы собрались? — Перед нами появился Матвей с очень недовольной физиономией.

Еще бы руки в бока упер, и я бы точно сравнила его со сварливой женой.

— Ты уладил проблемы с нотариусом? — вопросом на вопрос ответил Тимофей своему брату.

— Уладил. Завтра он приедет с двумя свидетелями, — отмахнулся Матвей, продолжая сверлить нас подозрительным взглядом. — Так куда вы оба собрались?

— Мария предложила посмотреть землю, — вздохнул Тимофей.

Я хотела уже открыть рот, чтобы рассказать всё, что сообщила его брату, как он сам меня перебил и начал говорить.

Спустя несколько минут Матвей задумчиво посмотрел на меня.

— Покажешь на карте это место?

— Да я могу и так показать, — начала я, но мужчина меня прервал веским:

— Нет. Просто покажешь на карте, а Тимофей съездит и посмотрит.

В ответ почему-то последний упомянутый недовольно уркнул. Что-то такое утробное на волчьем, отчего у меня все волоски на теле встали дыбом.

Я перевела несколько удивленный взгляд на мужчину, чьи глаза засветились.

— А что, мне предлагаешь опять кататься? — спросил Матвей, поджав губы. — Я тоже хочу с ней побыть рядом. Так что теперь твоя очередь.

Тимофей чуть сильнее сжал мою руку, которую всё это время так и не отпускал, а затем передал её своему брату, обеими ладонями обхватил меня за лицо, повернул к себе и так поцеловал, что я думала — сознание потеряю от нехватки воздуха.

А затем просто исчез.

Поймала себя на мысли, что сижу и улыбаюсь, как полная дура, еще и губы трогаю пальцами свободной руки.

Глухое волчье ворчание вернуло меня обратно в этот мир, и Матвей, перетащив меня к себе на руки, прижал к себе, уткнувшись носом в сгиб между шеей и плечом, и начал просто дышать.

Я непроизвольно поёжилась от горячего мужского дыхания и, хихикнув, попыталась вырваться, потому что стало щекотно, но альфа рыкнул и, не давая двинуться с места, еще и начал покусывать и облизывать это место, оказавшееся таким чувствительным.

— Матвей, с ума сошел! — взвизгнула я.

Но этот гад так и продолжал меня щекотать, не давая вырваться, еще и грозно порыкивал.

Я сначала подумала, что он всерьез, а когда в очередной раз уворачивалась, заметила, что он улыбается, и даже больше — кажется, наслаждается ситуацией.

— Ах ты зараза! — вскрикнула я и, извернувшись, сама его куснула куда-то в шею.

Мужчина резко прекратил меня держать, и я, вывернувшись, отпрыгнула в сторону, с ужасом решив, что сейчас мне придет хана. Потому что куснула я его со всей силы.

И, не став дожидаться его реакции, рванула в дом.

Притормозила лишь у входной двери и, обернувшись, увидела, что Матвей стоит в беседке и смотрит на меня, словно на малое дитя, которому дали иллюзию свободы и силы.

Уголки его губ подрагивают, а взгляд горит азартом.

Я задумчиво посмотрела на мужчину и хотела уже вернуться, но он все же сделал шаг в мою сторону, и я, опять непроизвольно взвизгнув, все же побежала в дом, услышав за спиной искренний мужской смех.

А когда я оказалась в холле, то поняла, что и правда веду себя как ребенок. Потому что вспомнила, с какой скоростью альфы передвигаются и насколько они сильные.

Покачав головой, я вздохнула и уселась на диван, не зная, чем себя занять. Нет, я планировала в отпуске ничего не делать, конечно.

Но вот чтобы настолько…

Но вспомнила про нотариуса, и, когда хотела уже встать и пойти обратно к оборотню, чтобы расспросить о нем поподробнее, он сам появился. Опять подхватил меня на руки и, усевшись на диван, прижал к себе, уткнувшись носом в то же самое место.

Медом ему там намазано, что ли?

Но, по крайней мере, уже не щекотал, просто дышал.

— Почему ты дал мне убежать? — спросила я его.

— Щенкам надо давать возможность учиться быть сильными. Это воспитание.

— Я не щенок, — хмыкнула я.

— Ты омега. Для меня — почти щенок. Но и в то же время взрослая, — тут же добавил он — видимо, понял, что я собираюсь сказать на эту тему.

— Понятно, — пробормотала я. — А расскажи про нотариуса? — попросила я его, зарывшись мужчине пальцами в волосы.

А они у него были довольно жесткими. Впрочем, он и сам весь такой… жесткий. Вон даже мышцы будто каменные.

Матвей отстал от моей шеи и, поудобнее устроив руки на моей пояснице, закрыв их в замок, заговорил:

— Нотариус — это специалист от большой восьмерки. Он заверяет все договоры между оборотнями. А большая восьмёрка является гарантом их четкого исполнения.

— Что еще за «большая восьмерка»? — нахмурилась я.

— Несколько сотен лет назад на собрании альф всех стай решили создать совет из «большой восьмерки». Это была вынужденная мера. Кровавые распри и войны всех достали. Оборотни поняли, что еще немного — и вымрут. А совет «большой восьмерки» будет следить за тем, чтобы всё происходило по закону. С тех пор раз в сто лет все альфы стай выбирают одного альфу в совет от каждого региона. Всего их восемь. Этот совет служит гарантом исполнения договоров между оборотнями. Совет придумал свод законов, под которым подписались все альфы кровью. Эти законы соблюдаются до сих пор. А если кто-то их пытается нарушить, то его ждет справедливый суд. В каждом городе есть нотариусы. Чаще всего это обычные волки — беты. Им выдает лицензию большая восьмерка. Также они являются их уполномоченными представителями. Любой оборотень имеет право пожаловаться нотариусу, а тот обязан передать эту жалобу в совет «большой восьмерки». И жалоба будет рассмотрена в ближайшее время советом.

— Ого, — присвистнула я. — А я тоже могу подать туда жалобу?

— Конечно, можешь, — чему-то ухмыльнулся мужчина и с ехидством добавил: — В него даже люди имеют право жалобу подать. В случае, если кто-то из оборотней нарушил его права. Этот закон был добавлен, когда оборотни с людьми пошли на перемирие. Но и люди обязаны эти законы не нарушать.

— А если они сделают это по незнанию?

— Эти законы вы изучаете в школе с самого детства, — ответил мне Матвей. — Ты должна их помнить: запрещено без разрешения заходить на частную территорию… гулять без взрослых по центру в девять вечера.

— Хех, а я думала, что это просто правила для выживания, — качнула я головой.

— Так и есть, — спокойно сказал Матвей. — Хочешь выжить — соблюдай элементарные правила. Не суйся на территории оборотней без приглашения. Не нападай на оборотня, не пытайся его убить, ограбить. Обходи любого оборотня стороной.

— А если оборотни захотят позариться на наши территории?

— Люди имеют полное право пожаловаться в совет «большой восьмерки», и если их права на эти территории будут доказаны, к примеру, они предоставят документы на собственность (нотариусы и нужны, чтобы это всё проверить), тогда оборотня, покусившегося на чужое, ждет суд. И наказание в зависимости от тяжести его преступления. Поверь, оборотни не хотят больше ссор с людьми. Поэтому такие тяжбы чаще всего решаются в их пользу. И да, нас не так много. И территорий, пригодных для стай, тоже очень мало. А люди больше предпочитают жить в городах, чем в лесах.

Я пристально посмотрела альфе в глаза, но тут же их отвела, почуяв грань, за которую уже нельзя переходить, и спросила:

— Ты не боишься мне об этом рассказывать? Вдруг я решусь подать на вас жалобу?

— Не боюсь, — улыбнулся мужчина.

— Это из-за беременности?

— Нет, — покачал он головой. — Если ты захочешь подать на нас жалобу, даже будучи беременной, ты имеешь на это право. И да, завтра ты можешь не подписывать договор между нами и тобой. У тебя и на это есть право. Я больше скажу: ты имеешь право ни с кем из альф не заключать договор.

— И что тогда будет? — осторожно спросила я.

— Ты станешь свободной одиночкой, — недобро ухмыльнулся мужчина.

Омега внутри меня тревожно завозилась. Ей этот разговор совсем не нравился, я даже ощутила, как она попыталась вырваться наружу, но сил ей не хватало это сделать. Слишком устала она за эту неделю.

— И вы так спокойно меня отпустите? — прищурилась я.

— Если ты решишь заключить договор с другим альфой, который в этот момент будет находиться рядом с нотариусом, то мы обязаны будем тебя отпустить под его опеку.

— А как же ребенок? — Я инстинктивно прикрыла рукой живот.

— Тот альфа, с которым ты заключишь договор, нам его вернет, как только ты его родишь. По закону это будет наш сын или дочь. Генетически мы это легко подтвердим.

— А если я не захочу вообще ни с кем из альф подписывать какие бы то ни было договоры?

— То ты получишь статус одиночки. Но всё равно обязана будешь нам вернуть ребенка, как только его родишь. И да, участь у официальных омег-одиночек очень незавидная. Альфы их обычно похищают, насильно делают беременными, а потом отбирают детей. И закон на их стороне. Они ведь не удерживают насильно в стае омегу. Сделали беременной — и может идти на все четыре стороны, только после родов ребенка она обязана вернуть обратно альфе.

— А если она сбежит с ребенком? — затаив дыхание спросила я.

— Сбежать от альфы с его ребенком? — Взгляд у мужчины стал насмешливым. — Это невозможно. Каждый оборотень, если он не слабый полукровка, может по запаху отследить свою беременную самку. Это заложено в нас как инстинкт. Чтобы мы могли защищать своё потомство.

Внутри меня фыркнула омега. Словно она-то как раз знала, как сбежать от любого волка, да только совершенно не хотела это делать.

Я попыталась к ней обратиться мысленно с вопросом, но вредная волчица сразу же куда-то пропала, явно не желая раскрывать свои карты.

Вот же… зараза.

Но, с другой стороны, я же уже смирилась и сама никуда не хочу уходить.

Ладно, но в случае, если что-то пойдет не по плану, я попробую её уговорить.

— Ну что, всё еще хочешь попробовать от нас сбежать? — спросил меня Матвей, и его горячие пальцы полезли ко мне под футболку.

— Пока что нет, — ответила я и затаила дыхание, потому что по телу поползли приятные мурашки.

Мужские пальцы нашли мою грудь и начали её очень нежно мять, гладить и пощипывать.

Я прижалась к альфе и почти замурлыкала от удовольствия. Не думала, что буду так сильно млеть от вроде бы самых обычных ласк, но я и правда успела соскучиться, пока Матвей где-то пропадал.

Мне очень сильно захотелось зарыться пальцами в его шерсть и потискать плюшевого волка, только у альфы на этот счет были совсем другие идеи.

Он встал и вместе со мною на руках пошел в комнату.

А я могла только восхищаться его силой.

Нет, понятно, что меня всегда очень сильные мужчины окружали, но всё равно… мой вес Матвей как будто и вовсе не ощущал. Я для него была как пушинка.

И это было так приятно.

Альфа уложил меня на постель, начал медленно раздевать и целовать каждый кусочек моего тела.

Ох, сколько же было в его руках и губах нежности, словами не передать.

Но при этом я возбуждалась всё сильнее и сильнее, сама раздевала мужчину и трогала его везде, куда руки дотягивались.

Когда мы оба оказались совсем голыми, а я под Матвеем, он не стал сразу в меня входить, а опустился совсем низко, раздвинул ноги и занялся моим клитором.

Я пылала, извивалась и даже кричала, а он всё не останавливался. Почти доводил меня до пика, но не позволял сорваться вниз.

И когда я уже готова была побить его подушками, мужчина все же прекратил мучить сосредоточие моей женственности и, прижав к постели своим горячим телом, медленно вошел, при этом наградив поцелуем со вкусом моей же смазки.

Но и тут его движения были медленными, будто он смаковал каждое мгновение, наслаждался сам и меня заставлял получать удовольствие.

Если раньше наш секс больше напоминал марафон, то сейчас это было ленивое изучение друг друга. Хотя больше всего изучение меня.

Наверное, только теперь я понимала, что передо мной далеко не молодой торопливый мальчик, каким он мне изначально показался, а взрослый и уверенный в себе мужчина, способный довести женщину до сумасшествия.

А может, все дело было в моей течке, которая сводила с ума нас всех и заставляла грязно совокупляться, а не медленно любить друг друга?

Чем мы сейчас с Матвеем и занимались.

Я иногда ловила на себе его взгляд и даже смотрела долго в глаза, и он на меня больше не злился. Но мне просто хотелось видеть, что не только я наслаждаюсь нашим сексом, но и Матвей тоже.

Это странное и щемяще нежное единение постепенно ушло, превратившись в голую страсть.

Я закрыла глаза, закричала от пронзившего меня удовольствия и услышала рычание Матвея, но не пугающее, а наоборот, ласковое.

Когда мужчина закончил, он не позволил мне встать и пойти мыться, а устроил в своих объятиях и задремал. Да я и сама не особо стремилась куда-то уйти, просто сработала привычка.

И я вспомнила про свою беременность и подумала, что теперь-то уж точно нет смысла мыться.

Так мы и задремали в объятиях друг друга, пока нас не разбудил звонок в дверь, да еще и такой громкий, от которого я подпрыгнула в постели и почувствовала, как моя омега от ужаса готова была сигануть под кровать. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не дать ей возможности совершить такой странный поступок.

Да и Матвей помог, он продолжал меня крепко обнимать. Нехотя зевнув, словно давая мне успокоиться в своих объятиях, поцеловал меня в губы и пошел открывать.

Угу, прямо так, в чем мать родила.

— Матвей! — окрикнула я его уже на выходе из комнаты.

— Что? — приподнял он свою черную красивую бровь.

— Ты одеться не хочешь? — Я кивнула на его брюки, что валялись в кресле у кровати.

— А, да, забыл, — хмыкнул он и, подмигнув мне, исчез… вместе с брюками.

А я какое-то время хлопала ресницами, пытаясь понять, что это сейчас было.

Он мог и сразу, вообще-то, исчезнуть с одеждой, но вместо этого медленно шел до двери, показывая свой красивый зад.

Он красовался передо мной, что ли?

Я уже хотела улыбнуться, но тут омега внутри меня недовольно заворчала, а затем и вовсе начала рычать, причем очень злобно.

Я от нее такой агрессии не ожидала и сама чихнула, когда поняла, что пахнет… парфюмом. Причем таким мерзким, что хочется чихать без остановки.

Вот и омега внутри меня расчихалась, да так сильно, что я сама это от неё подхватила. У меня даже глаза заслезились и сопли потекли.

«Черт, это аллергия, что ли?» — спустя минуту дошло до меня, когда я уже вообще ничего не видела.

— Ой, здравствуйте, госпожа, — услышала я чей-то женский голос, когда дышать вообще стало невозможно.

— Маша? — Ко мне подбежал Матвей, и я мгновенно обняла его, уткнувшись лицом в грудь мужчины. — Маша, что случилось? — попытался он до меня достучаться, и я кое-как все же донесла проблему до мужчины, не глядя ткнув пальцем в сучку, посмевшую надушиться парфюмом, на который у меня вдруг появилась аллергия.

— Аллергия на её парфюм, пусть уходит немедленно! — выдохнула я и рванула в ванную, чтобы промыть глаза.

— Ой, простите, господин. Я не знала. Я не подумала. Я сейчас же уйду. Приму душ и вернусь, чтобы приготовить и убраться, — залепетала эта зараза.

И почему мне от её голоса стало так противно?

Хотя знаю я почему!

Она же трахается с моими мужчинами — вот почему! Это её запах я чувствовала на них, когда они только-только ко мне в гости пришли.

Вот же засада.

Я залезла под душ и сидела там до тех пор, пока не успокоилась и не прекратила чихать.

Выйдя из ванной комнаты, я была тут же сметена ураганом под названием Тимофей.

— Ты вернулся! — радостно выдохнула я, когда мужчина уложил меня на постель и начал осматривать.

— Конечно, вернулся, — пробурчал он себе под нос, стягивая с меня халат. — Почему я не должен был вернуться?

— Я просто успела соскучиться, — смущенно ответила я, чувствуя себя очень странно, потому что я и правда успела соскучиться по своему второму мужчине. Хотя буквально несколько дней назад очень сильно бесилась и обижалась на него. И спросила, когда он меня уже полностью оставил голой: — А что ты ищешь?

— Осматриваю, всё ли с тобой нормально, Матвей сказал, что у тебя была сильная аллергия на парфюм нашей домработницы. Он побежал за целителем.

— Целителем? — переспросила я, недоумевая от необычного названия, которое слышала из компьютерных игр и прочитанных книг в стиле средневековья. — Это врач, что ли?

— Это у людей врачи, у оборотней это целители, — спокойно ответил мужчина и, видимо не найдя ничего особенного, обратно надел на меня халат, усадил к себе на колени, прижал к своей груди, уткнулся носом мне в мокрые волосы и замолчал.

Я слышала, как громко бьется его сердце, и недоумевала.

— Ты переживал из-за меня? — спустя пару минут молчания спросила я Тимофея.

— Конечно. Аллергия у беременных самок, особенно омег, — это очень плохо. Может вызвать выкидыш, — ответил он, заставив меня напрячься.

— Настолько серьезно? — искренне удивилась я.

— Да, — глухо ответил мне мужчина, позволив мне наконец-то немного отодвинуться и посмотреть ему в глаза. — У моей матери так было. Вы, омеги, очень хрупкие… Она тогда еле живой осталась. Отец от неё несколько дней не отходил. Сам весь исхудал, но её выходил. Мы тогда думали, что обоих родителей потеряем.

Он с шумом выдохнул, и я почувствовала, как его объятия стали чуть сильнее.

— Может быть, её кто-то отравил? — осторожно спросила я, не веря в то, что обычная аллергия способна на такое.

Хотя… с другой стороны, аллергия — это же и есть реакция организма на интоксикацию. Вон люди же умирают от отека Квинке. И у волчиц, видимо, так же бывает.

— Нет, — покачал головой оборотень. — Мы проводили тщательное расследование. Это была аллергия. Именно из-за беременности. Нам и целитель это подтвердил. Да и статистика не врет. Причем аллергию может спровоцировать любой продукт или аромат. Мама у нас раньше обожала клубнику, сама лично выращивала, собирала и всегда её ела. А когда забеременела, по привычке опять поела и чуть не умерла. Только ребенка скинула. Это была девочка… волчица. — Он сглотнул, и я заметила, как покраснели его глаза. — Могла бы быть нашей сестрой, — продолжил Тимофей, явно испытывая болезненные чувства, даже вспоминая об этом. — Она бы тоже была альфой, — добавил он, и я услышала в его голосе неподдельную боль и тоску по неродившейся волчице. — После этого случая отец больше не допускал беременности мамы.

— Вы и это умеете? — удивилась я.

— Конечно, — хмыкнул Тимофей. — Просто во время течки держимся подальше от волчицы.

— А как же я? — осторожно спросила я.

Какое-то время Тимофей молчал. Я уж решила, что он так и не ответит, но всё же мужчина криво усмехнулся и сказал:

— Видимо, ты особенная. Я не знаю, но у нас с Матвеем крышу просто снесло от твоего запаха. А ведь мы волчат не планировали еще лет десять, пока не создадим свою собственную стаю.

Мне бы впору начать гордиться, но в этот момент мужчина насторожился, весь напрягся и даже недовольно заворчал, а через минуту я услышала и почувствовала, что к дому подъехал какой-то незнакомый оборотень. Но, судя по запаху и звукам, он из машины так и не выходил и чего-то ждал. Но когда я услышала мотоцикл Матвея, то сразу же успокоилась, а вот Тимофей продолжал недовольно порыкивать, и его глаза светились.

Я продолжила прислушиваться и поняла, что Матвей подошел к машине и, открыв дверь со стороны водителя, выпустил незнакомца, и они пошли вместе в наш дом.

Удивительно. А раньше я всего этого не смогла бы услышать. Мы же находились в спальне. Очень далеко от входной двери, даже улицы…

— Тим? Это и есть тот самый целитель? — решила уточнить я у мужчины, который почему-то источал недовольство всем своим видом, и больше того, я даже умудрялась видеть его оскалившегося волка со вздыбленной шерстью.

— Да, — коротко ответил он, но с места так и не сдвинулся.

А спустя несколько минут в комнату вошел Матвей, а следом за ним и незнакомец. Светловолосый миловидный худощавый парень в очках, на вид лет восемнадцати. В белой рубашке с коротким рукавом и легких летних брюках, а также с коричневым кожаным саквояжем.

Вот на кого-кого, а на доктора он походил меньше всего. Особенно удивляло отсутствие привычного белого халата, я уж молчу про этот старомодный саквояж.

Стоило мне к нему принюхаться, как я охнула от удивления, смотря в его глаза.

— Вы омега? — в шоке уставилась я на оборотня, который так и не отважился подойти к нам ближе.

— Да, госпожа, — кивнул он и посмотрел на меня с мягкой доброй улыбкой на лице. — Я целитель. И чтобы осмотреть вас, мне надо, чтобы вы лежали на кровати. Одна.

Я попыталась выбраться из мужских объятий, но вместо этого Тим еще громче зарычал, отчего целитель сразу же юркнул из комнаты и даже, кажется, присел, а я с удивлением посмотрела на Тимофея.

— Тим, ты чего? — спросила я мужчину, но он почему-то не реагировал и продолжал смотреть туда, где только что стоял целитель, и продолжал рычать.

Я перевела вопросительный взгляд на Матвея.

— Это инстинкты. Сейчас он справится и отпустит тебя. Потерпи немного, главное — сама не вырывайся, — сказал мне оборотень, хмурясь.

— Охренеть, — качнула я головой. — Мы же только что нормально общались. Почему он вот так себя ведет?

Я опять перевела взгляд на Тима, но он всё еще казался совершенно невменяемым.

— А ты не хочешь с ним поговорить? — решила я узнать у Матвея. — Вдруг он как-то отреагирует? Или он не слышит нас сейчас?

— Он и меня слышит, и тебя слышит, просто пока не может ответить. Борется с инстинктами, — сказал мне оборотень, при этом стоя на месте и не двигаясь, будто боясь спровоцировать собственного брата.

— Это очень странно, — покачала я головой. — А может, всё же есть какое-то средство? Вдруг он не успокоится?

Матвей задумчиво посмотрел перед собой, а затем сказал:

— Мама часто пела отцу, когда он хотел в стае кого-нибудь прибить. Ему нравилось, он успокаивался.

Я перевела сомнительный взгляд на Тимофея, который так и продолжал недовольно порыкивать, смотря в то место, где недавно был целитель. А тот, кстати, вообще не шевелился, хотя я чувствовала его испуганное дыхание.

— Может, целителю лучше уйти? — нехотя предложила я, потому что поговорить с еще живым мужчиной-омегой очень сильно хотелось, но и смерти я ему не желала и добавила: — Я же нормально себя чувствую.

— Нет, — качнул головой Матвей. — Сейчас ему лучше вообще не двигаться. Иначе Тимоха его разорвет.

— Да за что? — не поняла я.

— Он самец. Хоть и омега. Зря я, наверное, его привел, что-то не подумал, что у брата так крышу сорвет. Попробуй ему спеть, вдруг понравится?

— Сомневаюсь, — нервно хохотнула я. — Мне медведь на ухо еще в детстве наступил. По музыке в школе учительница ставила двойки. Я ни одну ноту не могла повторить. Моё пение сейчас будет самым худшим вариантом.

— Тогда придется ждать, — пожал плечами Матвей.

— Ладно, подождем, — вздохнув, ответила я.

Вот только ни через пять минут, ни через десять Тимофей не желал приходить в себя. И мне это откровенно надоело.

Я положила голову на мужское плечо и, устроившись поудобнее, начала пальцем гладить тыльную сторону его ладони, которой он меня обнимал за талию.

Выводила какие-то узоры и думала, как же всё это странно.

А еще то, что буквально несколько дней назад я бы не позволила так к себе относиться, но все эти звериные инстинкты и беременность, кажется, сделали из меня размазню.

Сразу же вспомнила одну из своих беременных подруг и то, как сильно она изменилась. Из холодной и расчетливой стервы превратившись в паникующую и вечно плачущую истеричку.

Неужели и мне это теперь грозит?

За всеми внутренними переживаниями я не заметила, как кое-кто прекратил рычать и ослабил свою хватку. А вот его брат заметил и сразу же, подойдя к нам, забрал меня из рук Тимофея.

— Я и ходить, вообще-то, умею, — сказала я, сидя на руках у второго брата. А он уже выносил меня из комнаты.

— У вас был приступ, и сейчас лучше не перенапрягаться, — тихим голосом сказал целитель, который пристроился тенью за спиной Матвея.

О, а я вообще о нем уже успела забыть. Вот умеет же мужик быть незаметным…

А Тимофей так и остался сидеть в комнате на кровати и почему-то за нами не пошел.

Матвей усадил меня на диван и отошел, сев чуть дальше, дав целителю наконец-то меня осмотреть.

Я думала, что врач будет делать это так, как и положено врачу, но вместо этого омега прикрыл глаза и начал водить вокруг меня руками, при этом я почему-то ощутила легкую приятную щекотку, будто меня кто-то гладит лапкой, и блаженно расслабилась.

— У вас всё хорошо, — вырвал меня из неги приятный мужской голос.

Я открыла глаза и увидела, что целитель сел на диван и начал что-то писать себе в блокнот, который он достал из своего старомодного саквояжа.

— Ребенок не пострадал. Но я выпишу на всякий случай укрепляющий отвар из трав. И мне нужно знать точную причину срыва.

— Это всё домработница, — ответила я и с раздражением добавила: — Точнее, её парфюм.

— Она пообещала его смыть с тела, — зачем-то начал её защищать Матвей, заставив меня еще сильнее злиться, и не только меня, но и даже волчицу внутри меня, которая недовольно заворчала, хотя до этого вообще помалкивала и не отсвечивала.

Целитель как-то странно на меня покосился и сказал:

— Не рекомендую ей вообще появляться в вашем доме, пока волчонок не появится на свет. Парфюм можно смыть с тела, а вот с одежды, которую носит ваша домработница, не всегда. В моей практике бывали такие случаи. Так что лучше не рисковать.

— Хорошо, как скажете, — тут же пошел на попятную Матвей и добавил: — Сегодня же позвоню ей и завершу контракт.

Я мысленно сказала доктору большое спасибо и очень надеялась, что передала свою сердечную благодарность глазами.

А в ответ вдруг услышала четкое:

«Сделал, что смог, теперь всё зависит от тебя, сестра».

И охренела, потому что уверена: мужчина не сказал ни единого слова вслух, продолжая что-то строчить в своем блокноте.

«Вы со мной говорите мысленно?» — решила я задать тупой вопрос, ну а вдруг это не галлюцинация?

«Да. Но сейчас не стоит это делать, ваш альфа может меня убить, если хоть что-то учует, и лучше не смотрите на меня с такой жадностью. Это его тоже злит. Никто из оборотней не знает, что мы, омеги, можем общаться мысленно. Это наш общий секрет. Надеюсь на ваше благоразумие и на то, вы его сохраните».

Я резко отвела свой взгляд и мысленно чуть ли не заорала:

«Мне надо столько всего у вас спросить, пожалуйста, поговорите со мной, умоляю!»

«Не сегодня. Я приеду к вам завтра с готовым отваром, у нас будет больше времени, тогда и поговорим».

«Спасибо!» — мысленно сказала я, чуть ли не плача, потому что мне очень много вопросов хотелось задать этому мужчине.

Но если Матвей его убьет, то будет вообще не айс.

У меня мозг чуть не взорвался, пока целитель как ни в чем не бывало спокойным тоном голоса объяснял Матвею, что завтра ему надо будет вернуться и привезти сборы трав, он покажет, как их правильно заваривать. А затем, улыбнувшись своей мягкой улыбкой, ушел.

— Нам нужна новая домработница, — сказал Матвей, вырывая меня из моих размышлений о целителе.

Оказалось, что он говорит не со мной, а с Тимофеем, который стоял рядом с диваном, на котором мы сидели.

— Угу, — тут же встряла я и добавила: — И желательно, чтобы это была обычная женщина, а не волчица. У меня, кстати, есть знакомая на примете.

— Она не выдержит нашего давления, — тут же отрицательно покачал головой Матвей. — Люди не выносят энергетику альф.

Я недовольно нахмурилась. Впускать еще одну волчицу в наш дом к моим мужчинам мне совершенно не хотелось.

— Маша, — вдруг позвал меня Матвей. — Давай мы предложим тебе несколько кандидатур, а ты сама выберешь. Идет?

— Хорошо, — кисло кивнула я, уже мысленно представляя, что там за кандидатуры.

— Может, у тебя есть какие-то предпочтения? — вдруг спросил меня Тим, он подошел ближе и, сев рядом со мной на диван, перетащил меня к себе на колени, опять прижимая к себе и утыкаясь носом в мои волосы.

— Э-э-э, — поёрзала я попой, удобнее устраиваясь на мужских коленях, и сказала: — Вот привыкну на тебе сидеть, потом же не сгонишь…

— Привыкай, — ответил он, продолжая меня нюхать. — Мне нравится.

И было это сказано так вскользь, словно мужчина даже не задумался о словах, которые мне произнес.

Я лишь покачала головой. Это сейчас ему нравится, а потом что будет? Ладно, не стоит, наверное, об этом думать, лучше решить вопрос с моими предпочтениями. Кого я пущу к себе на кухню?

Кроме тети, никого бы не пустила… Но я не хочу её обременять. Тут же не только на кухне, тут еще и этот огромный дом надо убирать. Так что надо думать.

— А можно позвать такую, которая не может обратиться?

— Без проблем, — ответил Тимофей. — Что еще?

Что, вот так просто? Ладно…

— Пусть она будет немолодой? Ну внешне я имею в виду, — почему-то от последнего я сильно смутилась.

— Сделаем, — хмыкнул Матвей и посмотрел на меня с иронией.

Очень сильно захотелось кинуть в него что-нибудь тяжелое, кое-как сдержалась и отвела раздраженный взгляд.

Не нужны мне тут всякие… посторонние бабы. И, чтобы не казаться совсем уж ревнивой истеричкой, начала объяснять:

— Я впервые домработницу выбираю. Спроси меня что-то о моей спортивной группе и спорткомплексе, в котором я работаю всю жизнь, а также о специальном питании для спортсменов, так я бы без проблем разобралась, а домашним хозяйством я никогда не управляла.

— Не переживай, мы тебе поможем, — ответил Тимофей, ласково проводя своей ладонью мне по спине.

А я вдруг вспомнила о том, куда он ездил.

— Кстати, а что там с дачным поселком? Ты там был?

Матвей заинтересованно посмотрел на брата.

— Был, — ответил он, — там нет никаких технических запахов. А насчет земли… Тут надо аккуратно действовать. Если кто-то из наших прознает, могут быстро первыми забрать.

— Можно нанять нескольких риэлторов и скупать потихоньку дома, — продолжил мысль Матвей.

— И так, чтобы между собой они не пересекались, — ответил Тимофей и добавил: — Но это сложно… Наши друг друга знают и давно друг с другом все работают.

— А если людей нанять? Я точно знаю, что у нас конторы между собой конкурируют. У меня знакомая в одной работает, так она вечно жалуется, что у них чуть ли не до драк между начальниками доходит и настоящих бандитских разборок.

— Люди не могут с нами работать, — недовольно поморщился Матвей. — Были бы хотя бы квартероны… Но опять же, они могут информацию продать на сторону.

— Я могу с подругой поговорить, — ответила я. — Скажу, что познакомилась с богатым мужиком в отпуске, а он хочет себе дачу. И побольше. Чтобы сразу соток на десять, не меньше. А потом в другое агентство позвоню и еще в одно. И так сразу в несколько… Заключим со всеми договоры. Могу тетю и её подругу попросить. Чтобы не только моё имя фигурировало. Денег на депозит закинем. И пусть работают. За живые деньги они очень быстро всё сделают. Надо только по объявлениям пробежаться и накинуть риэлторам процентов десять за работу.

— Десять мало, наверное, процентов тридцать, — неуверенно протянул Матвей.

— Нет, — покачала я головой. — Мне подруга рассказывала, что десять достаточно. Если кто-то больше платит, то они могут уже сами цену накручивать. А так — обойдутся… — Я махнула рукой.

— После того как скупим дома, займемся землей, — уверенно добавил Тимофей. — Я там, кстати, место одно присмотрел. За рекой. Подальше от людей и близко к лесу. Там есть несколько десятков домов, но они почти все заброшенные. Думаю, что их и купим.

— Отлично! Ну что, я пойду звонить подруге? — Я хотела уже встать с мужских коленей, но Тимофей прижал меня чуть сильнее и, вздохнув, сказал:

— Завтра. Сегодня ты могла погибнуть. Поэтому тебе надо отдохнуть. Никаких звонков.

— Да ладно, я нормально себя чувствую, — попыталась я возмутиться, но мгновенно почувствовала легкое давление на мозг и волчий рык.

Ух, как же внутри меня разозлилась омега, я даже не ожидала. Она как вынырнула откуда-то из недр моей головы и как рыкнула в ответ, что волк Тимофея быстро прижал уши и, наклонив морду к земле, завилял хвостом, будто извиняясь.

Все это произошло не в реальности, а на ментальном уровне.

«А что, так можно было?» — мысленно просила я эту козу.

Но моё возмущение прервал Тимофей.

— Прости, — услышала я его голос и затем, уже проморгавшись, с удивлением посмотрела на мужчину, который продолжил: — Я забыл, что ты беременная. Клянусь, что больше не буду так делать, — добавил он, серьезно смотря мне в глаза. — Но и ты пойми, что я боюсь за твоё здоровье. Тебе нельзя переутомляться. Давай завтра будем решать вопрос с землей, а сейчас нам всем необходим отдых.

Так как моя волчица опять куда-то пропала (зараза), я решила, что лучше худой мир, чем добрая война. Тем более что в одиночку против двух огромных смертоносных и сверхскоростных зверюг мне не выстоять.

— Ладно, — пошла я на попятную, — договорились. Тогда какие у нас планы?

— Ужинать и можно кино посмотреть? — вопросительно посмотрел на меня Матвей, который вообще никак не вмешивался в наши разборки с его братом, что удивительно.

— Кино? — переспросила я, слегка ошалев от такого обычного человеческого времяпровождения.

— Я пойду закажу ужин, — сказал Матвей и исчез.

— Ага, ты какие любишь? — задал мне вопрос Тимофей.

— Да всякие, — пробормотала я и быстро добавила: — Только не мелодрамы про оборотней.

Во взгляде Тимофея мелькнула ирония, но комментировать мою оговорку он никак не стал, хотя я уже напряглась и думала, что придется объясняться, однако нет, мужчина просто встал вместе со мной на руках и опять куда-то понес.

— И куда мы? — спросила я, обнимая его за шею по инерции.

— В комнату ко мне — выбирать фильмы.

Следующие три часа прошли очень мирно. Я бы даже сказала, они были самыми спокойными за все то время, что я провела с оборотнями.

Мы ужинали доставленной едой и смотрели кино. Причем мужчины разрешили выбрать мне любой фильм, какой я захочу, усадили меня между собой на кровать, подложили кучу подушек, чтобы мне было удобно, и включили кино.

Да уж, слышала я о домашних кинотеатрах, но даже не представляла, что они настолько крутые.

И экран здоровенный, во всю стену, и звук охренительный, и даже 3D изображение через специальные очки.

Не, так-то у нас в районе и обычные кинотеатры имеются, и билеты там вполне себе подъемные, и да, там очень круто, но там зал, полный народу. А тут нас всего трое. Мы лежим на постели и можем нажать на паузу, когда надо выйти в туалет. И да, у мужиков, оказывается, какая-то там ВИП-подписка на все выходящие новинки.

— И что, вы смотрите все мировые премьеры в день их выхода? — Я посмотрела на обоих братьев по очереди очумевшим взглядом.

— Ага, — кивнул Тимофей и, передав мне пульт, чтобы я выбрала что-нибудь еще, добавил: — Но мы этим редко занимаемся.

— Почему? — не поняла я.

— Работы много, не всегда есть время кино посмотреть, — это был Матвей.

— А сейчас работы нет?

— Есть, но мы хотим быть с тобой, — спокойно сказал Тимофей и добавил: — Ну что, будешь еще фильм выбирать или устала?

Я какое-то время переваривала его слова, о том, что они оба ради меня сделали перерыв. Вообще-то еще ни один знакомый мне мужчина так не говорил. На свидания меня, конечно, водили по молодости пару раз, и то потом требовали «отрабатывать», за что получали по яйцам. Но вот то, что так спокойно сказал Тим… это было очень приятно.

Не став затягивать, я решительно сказала, улыбнувшись:

— Конечно же, мы будем смотреть еще! На днях была премьера моего любимого боевика, я как раз хотела сходить в отпуске, а тут вы случились. Поэтому посмотрим сейчас.

— Мы случились? — приподнял брови Матвей, а я подумала: какой же он все-таки красавчик!

— Ага, — ответила я. — Именно так. Вы случились. — И развела обе руки в стороны.

— Я рад, что ты начинаешь привыкать, — серьезно выдал Тимофей.

Он опять перетащил меня к себе поближе, уложив к себе на руку, будто постоянно желал меня касаться и нюхать.

Матвей же как-то более сдержанно себя вёл — интересно, почему?

Мы посмотрели еще парочку фильмов, и на последнем я все-таки уснула. Потому что и правда сильно устала за этот бесконечно длинный день.

А утром меня разбудили нежными поцелуями.

— Маша, просыпайся. Пришел целитель, он хочет тебя осмотреть.

— Чего так рано? — смачно зевнула я, лениво приоткрыв один глаз, смотря на Матвея.

— Время — двенадцать дня. Скоро придет нотариус, надо заверить на тебя наши права.

— Ого, ничего себе, — тут же подскочила я, чуть не ударившись своим лбом о мужской, благо он быстро среагировал и отпрянул.

Уж с кем-кем, а с доктором мне надо было о многом поговорить.

— А где Тимофей? — Я села и начала вертеть головой в поисках второго альфы.

— Тимофей поехал за нотариусом, а целитель ждет тебя в гостиной. Приводи себя в порядок и выходи, мы тебя ждем.

Матвей опять очень нежно и даже трепетно поцеловал меня губы и, улыбнувшись, ушел.

А я быстро пошла умываться и приводить себя в порядок, стараясь сильно не плыть от ощущений нежности к альфе.

Когда я вышла в гостиную, то увидела, что целитель выдавал кульки с травой Матвею и давал ему подробные инструкции по завариванию.

— Мария, доброго дня, как вы себя чувствуете? — Целитель поднялся и посмотрел на Матвея.

Тот небрежно кивнул ему, явно разрешая ко мне подойти.

Почему-то этот повелительный жест меня немного покоробил.

— Я пошел на кухню, надо заварить это пойло, — сообщил мне Матвей.

Оборотень нежно поцеловал меня в губы и исчез, а я внимательно посмотрела в глаза омеге и мысленно сказала:

«Расскажите мне всё! И немедленно!»

На что целитель улыбнулся и вслух сказал:

— Прилягте на диван, мне так проще будет вас осматривать.

А мысленно добавил:

«Как только нотариус тебя зарегистрирует как собственность братьев Усольцевых, зайди в сеть омега точка нэт и введи своё имя при регистрации, а также фамилию своих альф. Это же будет и твой временный пароль. Там ты найдешь все ответы на свои вопросы».

«Так нечестно! — поморщилась я, всё же ложась на диван. — Я думала, вы сами мне всё расскажете».

Целитель недовольно поморщился и мысленно мне сказал:

«Пожалуйста, не кричи так громко. Я и так тебя прекрасно слышу, когда ты просто ко мне обращаешься. И да, моё имя Николай. Рад познакомиться. Можешь спрашивать, на какие успею вопросы — отвечу».

«Извини, что не спросила имя. Я просто растерялась», — пристыженно сказала я.

«Ничего страшного. Можешь начинать спрашивать, у нас не так много времени», — спокойно ответил парень.

«О черт, с чего же начать? О, точно! Ты омега и вне стаи работаешь, хотя мне говорили, что все омеги находятся в стаях».

«Сейчас я принадлежу совету — „большой восьмерке“. У меня довольно высокая квалификация. Меня по большей части вызывают именно к омегам, поэтому я имею право находиться вне нашего официального представительства, когда приходит официальный запрос. От Усольцевых поступил официальный запрос на целителя для омеги, мне дали добро, и я приехал».

«Ого, а как ты стал работать на совет?»

«Моя альфа умерла от старости пару сотен лет назад…»

«Подожди, сколько? — прервала я его, смотря во все глаза на молодого парня. — Я думала, тебе восемнадцать, не больше».

«Мне семьсот лет, — спокойно ответил он, водя руками над моим телом. — Первые двести лет я жил в стае отца, а после его смерти сам ушел к альфа-самке в соседнюю стаю. Оба её сына родились обычными волками, а ей нужен был наследник. Она уже была у нас несколько раз и просила, чтобы отец меня отпустил к ней. У нас уже наладились хорошие дружеские отношения. Но отец переживал, что ко мне в её стае будут плохо относиться, и не разрешил. А после его смерти по закону я имел право выбора. И выбрал её. Сделал ей наследника. У нас с ней были очень теплые отношения. Вместе с Аллой мы прожили триста лет. Воспитывали дочь — альфа-самку Марину Исину. Ей и перешла стая по наследству от матери. А я опять был перед выбором. Либо остаться в стае дочки, либо работать на совет. Я выбрал совет. Потому что уже до этого не раз помогал омегам, особенно при беременности в других стаях. С тех пор у меня появилась официальная должность — целитель для омег».

«Ты так молодо выглядишь. — Я во все глаза рассматривала парня. — Только зачем тебе очки? Со зрением что-то?»

«Нет, — улыбнулся он мне, продолжая сосредоточенно водить руками над всем телом и вызывать щекотных мурашек. — Это имиджевые. Очки придают мне хоть немного возраста — по крайней мере, мне так кажется, — смущенно добавил он».

«А что ты делаешь? Почему мне щекотно?»

«Я сканирую тебя своей силой».

«Что за сила такая?» — не поняла я.

«Все омеги — целители. У всех у нас есть эта сила. Мы испокон веков лечили всю стаю. Детей, стариков, всех волков».

«А я тоже так могу?» — опешила я.

«Да, — кивнул он. — Но тебе надо учиться. Зайдешь на наш форум, там всё узнаешь. Только не говори о нем своим альфам. Это наш секрет».

«Почему вы скрываете это?» — не поняла я.

«Потому что они могут решить, что мы опасны, и начать нас уничтожать. Когда-то это уже было. И мы решили, что больше не стоит их провоцировать. Альфы любят всё держать под контролем и не терпят чего-то, чего сами не понимают. И лучше оставаться для них слабыми и нужными для рождения будущего поколения альф, а также как учителя для малышни и целители для стариков, чем непонятными и опасными существами».

«Так мы все-таки слабее альф?» — решила уточнить я, вспомнив выпад своей омеги.

«Физически — да», — ответил Николай и подмигнул мне.

«А почему моя волчица умудрилась вызвериться вчера на альфу и он не стал с ней спорить, даже извинился?»

«Во-первых, ты и есть волчица, — посмотрел он на меня очень внимательно и добавил: — И чем скорее ты это примешь, тем легче тебе будет жить».

«Тебе легко говорить, ты с рождения знал, кем являешься. А я узнала только несколько дней назад и до этого считала себя человеком, а не оборотнем. И ты так и не ответил на мой вопрос».

Николай посмотрел на меня неодобрительно, но всё же сказал:

«Пока ты беременная, альфы инстинктивно не посмеют тебя тронуть. И будут защищать ценой своей жизни. И да, кстати, это шанс для тебя сейчас с ними стать намного ближе. Стать лучшим другом. Любимой женщиной. Если же будешь слишком сильно на них огрызаться и не пожелаешь пойти на компромисс, то после беременности они могут очень быстро про тебя забыть. Да, ты останешься в их стае, но лишь для того, чтобы растить малышню и помогать старикам. Однако на что-то более уже не сможешь рассчитывать. Когда Алла была беременной, — я заметила, как в глазах Николая мелькнула печаль, — я старался находиться рядом. Быть для неё необходимым. И поэтому наши отношения укрепились. Из друга я превратился в любимого мужчину. Альфа-самки особенно остро переживают, когда становятся беременными. А уж когда щенят рожают, так там и близко опасно подходить, могут убить. Однако Алла меня подпустила к дочке. Это было хорошее время».

«Мне жаль», — искренне сказала я.

«Я уже давно смирился с её потерей. Две сотни лет прошло» — ответил целитель и, убрав руки, вслух сказал:

— Беременность протекает нормально. Токсин из организма полностью ушел. Обязательно пей настои. Они общеукрепляющие. И старайся не есть ничего экзотичного. Побольше прогулок на свежем воздухе. Поменьше стресса.

Больше нам с целителем «поговорить» не удалось, потому что вернулся Матвей и выпроводил его.

А меня заставил выпить те самые травы, что принес целитель. А пахли они самой обычной ромашкой с примесью тысячелистника, которые мне тетка и так заваривала вместо чая почти каждый день.

Ну и, конечно же, мы позавтракали.

— Ты сам готовил? — удивилась я настряпанным оладьям.

— Конечно, — пожал плечами оборотень, как будто это что-то обыденное для него. — Почему ты так удивлена? — усмехнулся он, пододвигая ко мне ближе пиалу с янтарным медом.

— Ну, среди людей редкие мужчины любят готовить, — ответила я, чуть ли не закатывая глаза от удовольствия.

Выпечку я всегда обожала. Жаль, но из-за вечной спортивной диеты редко себе позволяла такую роскошь.

— Нас с Тимом отец учил готовить. Это его хобби, он обожает удивлять разными необычными блюдами маму. Ну и нам тоже перепадало немного, — добавил он, явно с ностальгией вспоминая прошлое.

— Это так необычно слышать, — только и смогла сказать я. — Я почему-то думала, что волки-мужчины и близко не подходят к плите.

— Вообще-то у волков нет особого разделения на гендерные роли, как у людей, — начал пояснять Матвей. — У нас самки точно так же сильны, как и самцы, а порой даже сильнее. На охоту мы все ходим вместе, готовим еду тоже вместе. Это нормальная практика. Чаще всего работой по дому загружают молодежь или стариков, если они еще не сильно ослаблены. И неважно, самки это или самцы.

— А как же омеги? — нахмурилась я.

— Омег от физического труда всегда старались держать подальше: вы слишком слабые. — Задача омег — это присмотр за детьми, их обучение, а также лечение стариков.

— То есть, если я захочу преподавать или заниматься целительством, вы не будете против? — решила уточнить я.

— Конечно же, нет, — приподнял брови мужчина. — Наоборот, только за. Но строго в пределах стаи, — тут же добавил он.

— А если из другой стаи меня попросят помочь? — вспомнила я о рассказе Николая.

— Такие случаи решаются в частном порядке. Доедай, тут немного осталось, — строго сказал он, протягивая мне оладью через стол.

— Мне кажется, в меня уже не лезет, — смущенно улыбнулась я, но рот всё же открыла и позволила мужчине меня покормить.

— Метаболизм у тебя сейчас будет увеличиваться. Волчонку будет требоваться очень много сил, и он будет брать их у тебя. Поэтому можешь не переживать и есть вдоволь, — немного хриплым голосом произнес Матвей, и я заметила, как его взгляд потемнел от желания.

Кажется, кое-кому понравилось меня кормить. А я тоже вдруг поняла, что не против такого вот ухаживания.

Стоило мне доесть оладушку и даже облизать мужские пальцы, как вернулся Тимофей вместе с нотариусом. Поэтому романтику пришлось немного отложить.

Ведь решалась моя судьба.

Процедура регистрации меня на братьев Усольцевых прошла как-то буднично.

Подумаешь, стала их собственностью по документам. Ничего особенного.

Свидетельство, кстати, я перечитала несколько раз.

Оно было чем-то похоже на свидетельство о браке.

И теперь у меня была другая фамилия. Я тоже стала Усольцевой. Мне даже пообещали завтра с посыльным принести новый документ.

— Паспорт? — приподняла я брови.

— Нет, — покачал головой оборотень, которого Тимофей называл бетой, — регистрационная карта. Паспорта есть только у людей. Оборотни пользуются единым стандартом — регистрационной картой.

— У нас и своя система регистрации имеется? — переспросила я.

— Да, имеется, — спокойно пояснил мужчина.

— А как же теперь мой человеческий паспорт? Что будет с ним? — растерянно посмотрела я на мужчину.

— Мы его уже аннулировали. Не беспокойтесь. Больше вы не человек. Теперь вы официально оборотень с омега-геном. И добавил: — Поздравляю вас с обретением новой семьи.

Он даже руку мне протянул, и я вложила свою ладонь в его, на что Тимофей опять начал рычать, и нотариус быстро с нами распрощался.

Я перевела на него удивленный взгляд.

— Почему ты рычишь? — не удержалась я от вопроса.

— Инстинкты, — ответил он. — Бесит, когда тебя трогают другие самцы.

— Он же просто поздоровался.

— Нет, — покачал головой Тимофей. — Он тебя хотел присвоить. Я это почувствовал.

— Серьезно? — удивилась я.

— Омеги, да еще и беременные, очень вкусно пахнут для любых самцов-оборотней. Но это не возбуждение. Скорее что-то на инстинктивном уровне. Тебя хочется защитить, уберечь, спрятать, — это был Матвей.

— А ты почему не зарычал? — Я повернула голову и заинтересованно посмотрела на другого волка.

— Я выжидал, — пожал плечами тот. — Тимофей первый подал сигнал. Если бы он вступил в бой и позвал меня на помощь, то я бы пришел.

— О как, — нервно хмыкнула я, осознавая, что тут чуть схватка не произошла между оборотнями, а я и не врубилась даже. — Вы уже друг друга с полувзгляда понимаете?

— Понимаем, — сказал Тимофей. И, подойдя ко мне, притянул к себе и, поцеловав в губы, сказал: — Я успел соскучиться.

— Я тоже, — вздохнула я и, обняв мужчину покрепче, сама потянулась за поцелуем.

Не думала, что можно целоваться так сладко и в то же время нежно, что не хочется останавливаться. И плевать, что дышать нечем. И ноги подкашиваются, того и гляди падать начну в обморок от счастья…

Блин, это что, омега внутри меня ликует, что добилась своего и теперь принадлежит братьям Усольцевым официально?

Матвей стоял рядом, не шелохнувшись, и поэтому я, оторвавшись от губ его брата, посмотрела на мужчину и спросила:

— А ты не хочешь к нам присоединиться и отметить то, что теперь мы семья?

От слова «семья», которое я произнесла, внутри что-то всколыхнулось. Что-то, не поддающееся объяснению. То ли возмущение, то ли, наоборот радость.

— Очень хочу, — шумно сглотнул оборотень, смотря на нас с Тимом горящим «волчьим» взглядом. — Но я боюсь, что не сдержусь и могу причинить тебе боль. Ты сейчас слишком уязвимая. Поэтому сегодня готов отдать тебя брату, а завтра ты будешь полностью моей.

Произнеся это на одном дыхании, мужчина исчез.

Не дав мне подумать о случившемся, Тимофей поднял меня на руки и отправился в спальню.

Он бережно уложил меня в постель и начал медленно раздевать, при этом не забывая целовать.

— Ты рад, что я теперь с вами? — вдруг спросила я у него, внимательно заглядывая в глаза.

— Рад? — переспросил он. И тут же ответил: — Это совсем не то слово, которым я мог бы охарактеризовать свои ощущения.

— А каким словом ты бы мог их охарактеризовать? — решила докопаться я до истины.

— Я ошеломлен. Я не ожидал, что всё так получится. Но я счастлив, — быстро сказал он и продолжил покрывать моё тело поцелуями.

«Больше я не буду пытать своего альфу, хватит с него», — мысленно улыбнулась я, а сама вдруг подумала, что это вообще не мои мысли.

Но тут же забыла об этом, потому что мужчина слегка куснул меня за сосок прямо через одежду, заставив вскрикнуть от удовольствия.

И я принялась Тиму помогать меня раздевать и с него снимать одежду.

Мы буквально тонули в водовороте из чувств и эмоций, не думала, что мужчина может быть одновременно таким нежным и заботливым и в то же время таким страстным и напористым.

Тимофей смотрел на меня так, словно я его единственная, и я даже мысли в те мгновения не могла допустить, что это не так.

И в эти минуты выветрились из головы все мои обиды и злость на обоих мужчин за нашу первую встречу. За их давление на меня.

Я была любима в эти мгновения и сама, кажется, тоже любила, или это омега за меня уже думала, а не я сама?

Не знаю, мне сложно было это понять. Я просто была счастлива от ласк, от красивых слов, от страстного взгляда.

Видимо, за свои годы жизни этот мужчина научился доставлять женщинам настоящее удовольствие и сейчас весь свой опыт изливал на меня.

Это о моем удовольствии он в первую очередь заботился, это меня он превозносил так, что я просто рассыпалась на осколки от удовольствия и даже не пыталась обратно себя собирать.

Мы становились одним целым. Наши сознания сливались, и я вообще перестала себя осознавать как личность. Мне хотелось принадлежать своему альфе, и единственное, о чем я жалела, так это о том, что рядом не было еще и Матвея.

Уже давно голая и потная, я лежала под мужскими губами и металась из стороны в сторону. Он ласкал мои соски так долго, что я думала — с ума сойду от возбуждения.

А затем спускался с поцелуями к клитору и принимался за него.

Он заставил меня кончить несколько раз и при этом даже не побывал внутри.

Но я сама хотела почувствовать его член, и, когда он собирался довести меня пальцами и губами уже в четвертый раз до оргазма, я сама его отстранила и попыталась мягко уложить на спину и оседлать.

— Что ты делаешь? — хриплым голосом усмехнулся Тимофей, и я заметила, как его глаза засветились.

Зверь был очень близко, и ему не нравилось, что я вдруг не подчиняюсь. Но он пока не давил на меня, лишь показывался и напоминал о том, что он тут главный.

Я улыбнулась и, стараясь не смотреть в глаза мужчине, сказала:

— Разреши мне быть сверху, пожалуйста. Я так хочу тебя…

Волк нахмурился, ему явно не понравилась постановка предложения «быть сверху».

— Я хочу быть на твоем члене, — сразу же исправилась я.

Как можно разговаривать с полузверем? Только так… осторожно, будто по минному полю идешь, и объясняя каждое своё действие, чтобы он не подумал, будто я пытаюсь давить или, что еще хуже, быть первой.

Эти знания появлялись в моей голове, словно кто-то сейчас меня обучал. Целую методичку писал по общению с альфами. Смутно я начинала понимать, кто сейчас за меня разговаривает, но это были лишь проблески моих здравых мыслей, и я опять уходила в туман из возбуждения.

— Хорошо, — усмехнулся мужчина и лег на спину.

Я оседлала его, медленно садясь на член, и даже зашипела. Настолько чувствительной я была там, внутри, после стольких оргазмов. Стенки моего влагалища плотно обняли его фаллос. Отчего Тим прикрыл глаза и сжал зубы так, будто сдерживается.

— Какая ты горячая и узкая, — выдохнул он и, открыв глаза, опять блеснул на меня горящим волчьим взглядом.

А затем резко обнял и притянул к своей груди, так что у меня даже пошевелиться не получалось, и сам начал двигаться.

Медленно, так что хотелось выть и самой уже подмахивать, но его руки, будто стальные канаты, не давали мне даже шелохнуться.

Одну ладонь он положил мне на попу и пальцем начал массировать анальное отверстие, а второй обнимал за голову, зарывшись в волосы, и медленно двигался.

Внутри все скручивалось от удовольствия, я уже забыла, что сама хотела управлять процессом, и просто лежала на мужчине, принимая его ласки.

«Если поддаваться, то можно получить колоссальное удовольствие», — проскользнула в моем затуманенном разуме мысль.

И я поддавалась и медленно, но верно возносилась на пик удовольствия, который приближался всё сильнее и сильнее, в конце концов заставив меня зависнуть на миг и сорваться вниз, рассыпавшись на мелкие кусочки.

После последнего оргазма, четвертого по счету, я уснула, прижавшись всем телом к Тимофею, а утром он разбудил меня ласковыми поцелуями. Я уже разнежилась и думала, что у нас опять будет секс, но мужчина лишь прошептал:

— Жду тебя на завтрак через десять минут.

И исчез.

А я поймала себя на мысли, что уже почти не вздрагиваю, когда они так делают. Неужели привыкаю?

В ванную я входила счастливая, как кошка, налакавшаяся сливок.

Пока стояла под душем, поглаживала свой еще плоский живот, Лишь когда вышла из ванной, вдруг осознала, что я — это вовсе не я.

Омега заняла моё тело и руководила моими эмоциями и телом всё это время. А я будто находилась во сне и наблюдала со стороны, не вмешиваясь.

Настроение сразу же устремилось вниз.

Мне сильно не понравилось, что она так сделала. Сложилось ощущение, будто кто-то меня обманул.

На что волчица лишь фыркнула, затем смачно зевнула и, повернувшись мохнатой попой, ушла в закат.

Именно такую картинку она отправила мне в голову.

Я даже опешила слегка, а затем почему-то хихикнула. Ну правда, зрелище было очень странным.

— Что смешного? — услышала я голос Матвея, который шел мимо комнаты и, видимо услышав моё хихиканье, заглянул.

— Ничего, — махнула я рукой. — Так, кое-что вспомнила. Неважно, в общем, — смутившись, добавила я. — Ты завтракать?

— Да, — кивнул мужчина.

— Тогда идем?

— Идем, — ответил он, смотря на меня как-то странно.

Я подошла к нему и спросила:

— Что-то случилось?

— Не знаю, — пожал он плечами. И спросил: — Ты скажи?

Я приоткрыла рот, не понимая, к чему этот вопрос. А Матвей недовольным тоном голоса добавил:

— Хватит тут стоять, пошли есть.

И, резко развернувшись, направился на кухню

Я заторможенно проследила за его спиной и вдруг поняла, что он ведь мог воспользоваться своей сверхскоростью, но почему-то этого не сделал.

Пока шла, пыталась понять, к чему все это было, но, зайдя на кухню, словно в стену врезалась. Потому что мужчины стояли примерно в метре друг от друга и сверлили друг друга очень недобрыми святящимися глазами.

Я замерла на месте, каким-то шестым чувством понимая, что если шелохнусь, то может случиться что-то очень страшное. Одна искра — и будет взрыв.

Поэтому просто стояла и не двигалась, даже дыхание пыталась затаить.

Очень сильно хотелось услышать инструкции от волчицы, что в таком случае делать, если эти двое вдруг устроят драку, но она, как назло, не хотела откликаться. Будто специально оставила меня один на один с этой проблемой.

Зараза.

Мужчины так и продолжали стоять друг напротив друга, и мне кажется, что концентрация их злости только усиливалась.

Понять я это смогла, когда почувствовала легкую головную боль. Словно меня задевало по касательной.

И тут же поняла, что, возможно, это выход.

Резко вскрикнув, я схватилась за голову.

Мужчины мгновенно перевели на меня своё внимание, и первым ко мне метнулся Матвей, схватил на руки, перенес в гостиную, сел на диван, а меня усадил к себе на колени, а голову уложил к себе на плечо.

Я не особо сопротивлялась.

Тимофей тоже оказался рядом и, взяв меня за руку, начал расспрашивать, как я себя чувствую.

А Матвей еще и извинился, что я случайно попала под их схватку силой.

— Когда это случается, ты должна немедленно убегать как можно дальше, поняла, Мария? — Тимофей серьезно посмотрел мне в глаза. — Это не шутки. Мы могли случайно тебе навредить.

— Хорошо, я просто не поняла, что происходит, — покачала я головой, изображая из себя раненого лебедя.

— Прости, детка, я не думал, что так получится. — Тимофей виновато поцеловал мне руку.

— А что случилось? — тихим голосом спросила я, всё еще делая вид, что мне нехорошо, и продолжила прижимать голову к плечу Матвея. — Почему вы ссорились?

Мужчины мрачно переглянулись между собой.

На удивление, ответил мне Тимофей:

— Это инстинкты. Как оказалось, нам тяжело тебя делить.

— Но я думала, что вам так, наоборот, удобнее. — Я даже голову приподняла, чтобы увидеть выражение лица мужчины.

— Мы так думали изначально, — тяжело вздохнув, ответил Матвей. — Но после этой ночи я понял, что не могу быть в стороне. Мне слишком трудно…

Его голос стал хриплым, и мужчина чуть сильнее прижал меня к себе.

Я с шумом выдохнула.

М-да уж.

Вот и порезвилась вчера омега. Теперь один брат дуется. И что прикажете делать мне в этой ситуации? Предложить секс втроем прямо сейчас?

— Давайте завтракать? — вместо этого спросила я, поняв, что лучше это решение оставить до вечера.

Сейчас мне что-то было слишком сложно такое предлагать.

Я хоть и женщина взрослая, но всё равно секс втроем для меня всё еще… кажется немного странным. И вообще, мне не нравится, что приходится решать подобные конфликты. Никогда еще ничем подобным не занималась. Раньше всё было проще и с мужчинами я так тесно не жила.

— Конечно, там всё стынет, — ответил Тимофей, а Матвей еще сильнее помрачнел, и мне показалось, что зря я отложила решение этой проблемы на потом.

Но я, блин, тоже человек… точнее, уже не человек. Короче! Я не готова хоть что-то сейчас решать! Вот!

И где чертова волчица? Пусть объясняет, как мне дальше жить с этими альфами, причем так, чтобы они не порвали друг друга на кусочки и меня случайно не прибили, пока драться будут друг с другом.

Матвей так и унес меня на руках на кухню. Лишь усадив на стул, отцепился и сел рядом.

Чтобы хоть как-то развеять гнетущую тишину, я вспомнила про землю на дачах. Если займу их делом, может, и некогда им будет выяснять отношения.

— Ну что, давайте сегодня скатаемся на дачи? Там я с тетей сразу поговорю. Я хочу рассказать ей, что случилось. Познакомить вас. Всё же она мой единственный самый близкий человек. И заодно попрошу ее о том, чтобы она помогла мне с риэлторами.

Я посмотрела на двух мрачных мужчин, и первым в себя пришел Тимофей.

— Хорошо, поешь и собирайся. Съездим. Познакомимся с твоей тетей.

— Отлично, — преувеличенно бодро сказала я и начала быстрее работать вилкой.

Поев, я отправилась одеваться. Всё эти дни я по дому ходила то в халатах, то в своей домашней одежде: спортивных шортах и майке. Сумку я пока не разбирала, и она стояла просто в шкафу в комнате у Тимофея.

Поэтому одеваться мы отправились вместе. А Матвей пошел собираться к себе.

Мне показалось или он опять как-то недобро сверкнул своими волчьими глазами, когда мы с его братом входили в комнату?

Вздохнув и стараясь не думать об этом, я открыла шкаф, достала из него сумку, отошла подальше к кровати, чтобы не мешать Тимофею, и начала вытаскивать одежду.

Вспомнила про телефон, лежащий в боковом кармане, который давно разрядился, и задумалась.

— Что-то случился? — сразу же среагировал Тимофей, заметив, что я зависла над телефоном.

— Разрядился, а я не успею зарядить, — посетовала я.

— В машине зарядишь, — спокойно ответил мужчина.

— Мы на машине поедем? — удивилась я, вспомнив, что они постоянно передвигаются на мотоциклах.

— Да, — кивнул он, а я вдруг поняла, что он уже давно одет и ждет лишь меня.

Да уж, с такой сверхсветовой скоростью очень удобно, должно быть, жить.

— Хорошо, — пожала я плечами и решила ускориться.

Я надела джинсовые шорты, футболку, носки и летние кроссовки. Всё удобное, и не особо жарко.

Тимофей обвел мою фигуру почему-то не слишком довольным взглядом.

— Что-то не так? — приподняла я бровь.

— У тебя нет сарафанов каких-нибудь легких или платьев? — спросил он.

— Нет. Я такое не ношу, — начала напрягаться я.

Если они начнут заставлять меня носить платья, то… у них ничего не получится.

Не знаю, что увидел в моем взгляде Тим, но, чему-то хмыкнув, сказал:

— Ладно, пошли, а то Матвей уже ждет.

А Матвей и правда нас ждал на улице в машине.

Я присвистнула, поняв, что марка автомобиля была очень дорогой. На таких монстрах у нас только глава района ездил. Джип, весь тонированный и, наверное, пуленепробиваемый. Парни на работе, помню, обсуждали этого монстра и говорили, что их делают на заказ.

Не думала, что удастся прокатиться на такой.

— Подожди, — вдруг сказал Тим, когда я взялась за ручку.

— Что? — не поняла я, а мужчина отодвинул мою руку в сторону и, сам открыв мне дверь, встал в приглашающей позе.

Я непонимающе нахмурилась, решив, что, возможно, машина действует на отпечатки пальцев только хозяев, но, когда Тимофей вдруг подхватил меня под руку, чтобы помочь подняться на высокую ступеньку, до меня вдруг дошло, что он банально за мной ухаживает.

И этот факт приятно поразил меня.

Я всё же женщина и, какой бы боевой ни была, обожаю галантных мужчин.

На моей работе я редко таких встречала. Особенно молодых. Сейчас как-то не принято за женщинами ухаживать, потому что они стали более самостоятельными и некоторые не особо любят, когда мужчины проявляют инициативу типа банального открытия двери и прочего.

Чаще всего старое поколение вело себя более галантно.

И тут до меня дошло, что вообще-то Матвею и Тимофею по семьдесят лет и они… как раз из того самого, более старого поколения.

Но выглядят при этом как молодые парни. На вид им больше двадцати пяти не дашь. Да и ведут себя тоже как молодые парни.

Ну почти…

Не кряхтят, не обсуждают политику, не нудят над душой. Грубо говоря, собрали все плюсы из обоих поколений. Красивые, спортивные, не имеют проблем со здоровьем, но при этом и с большим опытом за плечами, а также с хорошими манерами.

М-да, наверное, моя тетя и её подруга будут в полном восторге от обоих альф.

Все эти мысли пролетели в моей голове за несколько мгновений, и я уже уселась на удобное заднее сиденье роскошного автомобиля.

Тимофей устроился рядом и даже помог мне пристегнуть ремень.

Матвей же был за рулем.

— Надо будет обязательно взять водителя и несколько оборотней в охрану, — сказал он, включая зажигание.

— Наймем, — флегматично отозвался Тимофей, который постоянно посматривал на меня, словно о чем-то переживал.

Матвей, кстати, тоже часто смотрел в зеркало заднего вида, и мы встречались с ним взглядами.

Мы миновали частный сектор и въехали в центр, и чем дальше мы двигались, тем сильнее я чувствовала странную вонь.

— Пахнет? — спросил Тимофей, поглядывая на меня с тревогой.

— Да, — кивнула я, нахмурившись. — Что это?

— Запахи с улицы, — ответил мужчина. — Вообще, машина должна отсекать их большую часть и хорошо чистить воздух, но для нашего чувствительного носа это все равно проблему не решает.

Я уже закрыла нос рукой, понимая, что меня даже подташнивать начинает.

— Стой! — резко сказал Тимофей, и Матвей свернул на обочину, заглушил мотор и, обернувшись, посмотрел на меня.

— Ну что, разворачиваемся? — на полном серьезе спросил он меня, пока я пыталась дышать ртом.

— Зачем? — прогундосила я.

— Затем, что тебе будет только хуже, мы даже до середины центра не доехали.

Я с ужасом посмотрела на мужчин.

— Что, всё настолько плохо?

— А ты как думаешь, почему чистокровные оборотни не живут в центре, — невесело хмыкнул Тимофей.

— Это ужасно, — пробормотала я. — Но почему вы так спокойны?

— Мы уже привыкли. У нас офис в центре.

— Кошмар, — только и смогла сказать я, но возвращаться домой не хотелось. — Нет, давайте поедем, я вытерплю.

— Уверена? — Матвей смотрел на меня со скепсисом.

— Да, — кивнула я, не собираясь отступать.

— Как скажешь, — вздохнул мужчина. — Но, если что, говори, и мы вернемся.

— Ага, — покивала я и пожалела, что не взяла свою куртку, так бы можно было сейчас ею всю голову замотать, но затем посмотрела на Тима и, отстегнув ремень, уткнулась носом в его плечо, и мне сразу же стало в разы легче.

В итоге и вовсе перебралась к нему на руки, чтобы было удобнее, и спасалась тем, что вдыхала его аромат. Только вонь с улицы всё равно пробивалась.

— Черт, почему я раньше ничего не чувствовала? — спросила я, когда краем глаза заметила, что мы въехали в промышленный район.

— Мы всё еще можем вернуться, — куда-то в волосы прошептал мне мужчина, но сделал это, откровенно говоря, нехотя, потому что его руки уже лезли мне под футболку.

— Тим, ты что творишь? — спросила я, когда почувствовала, как мужская ладонь сжала мою грудь.

— Наслаждаюсь, — спокойно ответил он.

Зато кое-кто недовольно заворчал с водительского сиденья.

— Тим, давай не будем, мне не очень хорошо, — решила солгать я, лишь бы не случилось стычки между мужчинами.

— Тебе плохо? — Матвей сразу же встрепенулся и добавил: — Так, значит, возвращаемся.

— Да нет, мне нормально! — раздраженно рявкнула я и обратно уткнулась носом в шею Тимофея.

— Я вижу, как тебе нормально, — процедил Матвей. — Мы возвращаемся.

— Да елки-палки, нам же чуть-чуть осталось! — простонала я. — А на дачах мне уже легче станет. Потерплю, ничего страшного.

Матвей на какое-то время замолчал, но затем, с шумом выдохнув, сказал:

— Ладно. Доедем.

Мне тоже захотелось выдохнуть, но для этого пришлось бы сделать большой глоток воздуха, а такую роскошь я не могла себе позволить.

Руки Тимофей убрал. А жаль…

Но драку между братьями я бы точно не смогла выдержать.

Поэтому пришлось смириться.

А затем мне стало еще хуже, и даже голова закружилась от вони, поэтому я буквально вжалась в тело Тима, а он меня еще и обнял крепко в надежде хоть как-то помочь. И даже начал делать легкий массаж на спине, и меня это немного отвлекало.

А затем запах начал рассеиваться, и мне стало намного легче. Но полностью вонь не ушла. И мне казалось, что я вся ею провоняла, как и моя одежда, и даже одежда Тимофея.

Я бы так и просидела до самого конца, уткнувшись в мужчину, но пришлось выбираться из его объятий и показывать точку на карте, где был домик тетиной подруги.

Если честно, чувствовала я себя очень хреново, и когда мы приехали и я выбралась из машины, то никак не могла прийти в себя и практически повисла на руках у Матвея, который первым мне открыл дверь и помог выбраться.

Видимо, захотел тоже обнимашек. А я была только за. Запах от мужчины исходил просто божественный и позволял прийти в себя.

Естественно, такого монстра, как машина моих альф, тетка не могла не заметить.

Он хоть и беззвучный, но всё равно очень приметный.

— Маша? — услышала я знакомый голос.

— Она самая, — ответила я и медленно отцепилась от мужчины.

— Уверена, что тебе лучше? — спросил он, так и продолжая удерживать меня за обе руки.

— Да, получше, — кивнула я.

Ну не буду же я при тетке сейчас обниматься, в конце-то концов.

Я всё же воспринимаю её почти как мать и немного стесняюсь.

— Тетя, знакомься, — повернувшись к женщине, стоящей на крыльце, но не приближающейся к нам, я улыбнулась во все тридцать два, — это мои альфы. Тимофей и Матвей Усольцевы. Тимофей, Матвей, знакомьтесь — это моя тетя, Антонина Васильевна Несчастных.

— Альфы? — естественно, переспросила тетя и почему-то попятилась обратно в дом, и я заметила, как её потряхивает, а глаза круглые от… ужаса?

— Тетя, что случилось? — тут же забеспокоилась я.

— Похоже, это наша энергия, — поморщился Тимофей.

Я обернулась и посмотрела на него непонимающе.

— Мы говорили тебе, люди плохо переносят нашу энергетику.

— Вы давите, что ли? — переспросила я.

— Нет, — покачал головой Матвей. — Это само собой происходит. Мы не давим.

— Ого, — только и смогла выдавить я, а тетя уже скрылась в доме, захлопнув за собой дверь.

— Тебе придется пойти одной, — сказал Тимофей, — а мы подождем в машине, чтобы не пугать твою тетю.

— Угу, — растерянно кивнула я и уже хотела пойти в дом, но Матвей меня почему-то остановил, удерживая за руку, а Тимофей исчез.

— Э-э-э, что случилось? — не поняла я.

Но Тимофей уже появился рядом со мной и сказал:

— Оббежал вокруг дома и проверил, нет ли для тебя опасности. Всё нормально, можешь идти.

— Ладно, — немного заторможенно кивнула я, а про себя хмыкнула: какая тут, на даче, может еще опасность быть.

— Если что, зови, мы будем тебя слышать. — Матвей резко притянул меня к себе и поцеловал в губы так страстно, даже немного болезненно, что я опешила. — Всё, теперь иди, — сказал он, наконец-то отпуская мою руку.

Хмыкнув и улыбнувшись, я пошла в домик.

Тетку я нашла во второй комнате, она сидела на постели и косилась на меня с подозрением.

— Это оборотни? — тут же догадалась она.

— Как ты поняла? — удивилась я, когда подошла ближе и уселась в кресло, что стояло рядом с кроватью.

— Я уже чувствовала подобное, в детстве, — ответила она и почему-то добавила: — Значит, всё-таки я была права и ген в тебе пробудился.

— Что? — Я в шоке посмотрела на тетю. — Ты о чем это?

— Я подозревала, что ты уже давно не человек. И родители твои это стали замечать. Ты была слишком сильной и быстрой для обычного ребенка. К тому же у нас в роду был когда-то давно квартерон или полукровка — я точно не знаю. Но его прямые потомки были людьми. И эта история передавалась лишь как легенда. Я вообще думала, что бабушка её придумала. А вот ты…. Ты была слишком сильно похожа на оборотня. Миша с Настей даже позвонили в один из центров, чтобы те тебя проверили. Тогда к нам и приезжал один из оборотней. Я и ощутила его силу. Было очень страшно. Мужчина сказал, что он альфа, что заберет нас всех в стаю и возьмет под своё покровительство. Но почему-то так и не появился. Я слышала чуть позже, как Миша с Настей шептались, будто он погиб, они в сети информацию о нем нашли. Возможно, он о тебе никому не сказал. И поэтому оборотни за тобой так и не приехали.

— Так ты не просто так потащила меня в «Систему»? — дошло до меня.

— Да, — кивнула тетя. — Я видела, как ты мучаешься каждый месяц, к тому же выглядишь совсем молодо, и почитала в сети про оборотней. Всё было так же, как в той статье писалось. И там был номер «Системы».

Я устало почесала нос.

— Ну и зачем?

— Моё здоровье, — вздохнула тетя, смотря на меня с виной во взгляде.

— Ты преувеличиваешь, это было всего лишь давление, — тут же попыталась я её образумить.

Но тетя печально покачала головой.

— Нет, я обследовалась на онкологию. У меня опухоль в голове. Врач сказал, что она неоперабельная. И будет только хуже.

У меня внутри всё похолодело от ужаса.

— Почему ты ничего мне не сказала? — хрипло спросила я.

— Я же тебя знаю, ты бы начала бегать по больницам. А о себе, как всегда, забыла бы. Мне осталось совсем немного. А я хотела, чтобы у тебя появилась своя семья. Защита. Люди вокруг ведь видят всё. Что ты не стареешь совсем. Я переживала, что они что-то плохое задумают. В «Системе» мне сказали, что если ты оборотень, то тебя сразу же заберут в стаю на попечение. Что у тебя будет защита. Тебя больше никто не посмеет обидеть. Я не хотела, чтобы ты осталась одна.

— Тоня, — прошептала я. — Зачем ты тут живешь? Тебе, может, и правда в больницу надо?

— Нет, — тут же покачала она головой и поджала губы, сделав упрямое выражение лица. — Никаких больниц. Я не хочу провести остаток своей жизни в палате. Мне тут хорошо. Тут свежий воздух.

— А если боли?

— У меня есть таблетки, — пожала плечами она.

— А если они перестанут действовать?

Тетя растерянно качнула головой и отвела взгляд в сторону.

— Что-нибудь придумаю…

Я подалась вперед и, осторожно взяв её за руку, посмотрела в глаза.

— Я беременная.

Взгляд у неё сразу же затуманился от непролитых слез, Тоня светло улыбнулась.

— Я так рада за тебя, дочка. — Она чуть сильнее сжала мою руку и, подавшись вперед, крепко обняла.

Дочка… так она называла меня в самом начале, когда мы только начали жить вместе. Но я тогда была упрямым и взбалмошным ребенком, потерявшим родителей. И запретила ей меня так звать.

Но сейчас мне было так приятно и одновременно так тяжело это слышать. Как будто она прощалась со мной.

— И я надеялась, что ты будешь помогать мне с малышами, — добавила я, тоже осторожно обнимая тетю.

А она сразу же отстранилась от меня, и уголки её губ опустились.

— Я не успею… врач сказал, что мне осталось не больше трех месяцев.

У меня внутри всё перевернулось. Я совсем была не готова терять близкого человека. Еще и так скоро…

— Мама, — всхлипнула я, чувствуя, как меня всю трясёт.

Так я не называла её никогда. Но сейчас это просто вырвалось у меня…

— Машенька, милая, ну что ты… всё будет хорошо. Я уже смирилась. Тебе же нельзя сейчас волноваться, — начала она меня гладить по руке.

И тут же шарахнулась в сторону, поджав под себя ноги и смотря за мою спину.

Обернувшись, я увидела Тимофея с Матвеем, они стояли на пороге комнаты, но внутрь не входили.

— Что-то случилось? — спросила я, вытирая слезы со щек. — Вы её пугаете.

Мужчины переглянулись между собой, и заговорил Матвей:

— Мы всё слышали про болезнь твоей тети. И можем предложить один вариант. Он опасный… но статистика по нему хорошая. Мы можем пробудить волчью кровь. И твоя тетя легко справится с болезнью. Но она должна согласиться. Против воли проводить ритуал нельзя.

Я перевела вопросительный взгляд на тетку, но она, кажется, слишком сильно была охвачена ужасом, чтобы хоть как-то отреагировать.

— Лучше решать это поскорее, — услышала я голос Тимофея. — Я чувствую по запаху, что ей осталось намного меньше, чем установил врач. Мы могли бы провести ритуал прямо сейчас.

— Мы ждем в машине вашего решения, — это был Матвей.

Я опять повернула голову к мужчинам, но они уже исчезли.

Когда я посмотрела на тетю, ей явно стало легче, по крайней мере, в угол она не пыталась уже забиться и смотрела вполне осмысленно.

— Мам, что думаешь? Это ведь хороший шанс? — решила я включить тяжелую артиллерию и продолжила называть её мамой.

Тетя моргнула несколько раз, явно пока не зная, что ответить.

— Мам, давай рискнем? Они хорошие… Матвей с Тимофеем еще ни разу мне не лгали.

— Кто-то из них отец твоего ребенка? — спросила тетя вместо ответа.

— Да, — кивнула я, слегка смутившись, и, опустив глаза в пол, добавила: — Я пока не знаю, кто именно, но думаю, что детей двое и они оба отцы.

— Не удивлена, — хмыкнула она, и я увидела теплую улыбку на губах женщины.

— Почему? — приподняла я брови.

— Ну, ты всегда была особенной. И забыла, как за тобой мужики табунами бегали, причем всегда?

— Пара сломанных носов, и все сразу же куда-то делись, — ответила я, тоже улыбнувшись.

— Само собой, — кивнула Тоня. — Всякие хлюпики нам никогда не были нужны. А если этих двоих ты выбрала в отцы своим детям, значит, достойные.

Я лишь покачала головой и спросила о самом важном:

— Ну что, ты решишься на ритуал?

Тоня отвела взгляд в сторону на пару мгновений и сказала:

— Я не знаю, я уже настроилась умереть, а тут, получается, у меня есть мизерный, но шанс?

В её вопросе прозвучало столько надежды, будто она решила, что я сейчас подтвержу это. Моя тетка сейчас выглядела так, словно это не она мне была матерью все эти годы, взвалив на себя подростка со скверным характером, а я её.

И это чувство было очень непривычным. Никогда еще не видела её настолько беззащитной и подавленной.

Нет, я всегда была сильной и знала, что Тоня физически меня слабее, но морально — наоборот. Мне казалось, что слабее я.

Однако сейчас я видела противоположную картину.

— Так сказали альфы, — решилась ответить я, так как тетя продолжала смотреть на меня как на мессию. — И они меня еще ни разу ни в чем не обманули, — добавила я. — Но ты их слышала, ты сама должна этого захотеть. Я не могу решать за тебя.

Я опять подалась вперед и, взяв за руку тетю, решила надавить на её сознательность, не забывая включить тяжелую артиллерию:

— Мама, я хочу, чтобы ты жила. Я хочу, чтобы ты нянчила внуков. Их скоро будет двое, наверное, но даже если один, то всё равно хочу. Я без тебя не справлюсь! Вспомни, ты же сама об этом мечтала. Мне очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, не бросай меня…

Я не сдержалась и всхлипнула, чувствуя, как по щекам ползут дорожки из слез.

— Хорошо, — отрешенно кивнула она. — Я попробую.

— Ты должна это хотеть для себя, — на всякий случай добавила я. — Не для кого-то, а прежде всего для себя. Ты очень мало пожила. Ты еще совсем молодая.

— Да, — сжала она губы и слегка улыбнулась, а в её глазах тоже стояли слезы.

И стоило ей произнести это слово, как на пороге появились Матвей с Тимофеем.

Видимо, они опять всё слышали.

Ну и тётя, само собой, шарахнулась от них в угол.

— Маша, — позвал меня Тимофей. — Тебе надо её как следует обнять, чтобы она нас не боялась. Возможно, твоя аура сможет её успокоить. Ты всё-таки омега.

— Ага, я попробую.

Я быстро пересела на кровать и, подавшись к тете, крепко её обняла, чувствуя, как её тело сотрясает дрожь. Пришлось ждать, пока она не успокоится, и это случилось. Постепенно дрожь начала сходить на нет, и Тоня, глубоко вздохнув, перестала трястись.

— Продолжай её обнимать. Так будет лучше, — сказал Матвей.

Они оба подошли к кровати. Тетя смотрела на обоих мужчин теперь больше с любопытством и просто опасением, но не со страхом.

— Здравствуйте. Извините, что я вот так гостей принимаю, — сказала она, засмущавшись и вспомнив наконец-то про гостеприимство.

— Ничего страшного. Мы всё понимаем, — сказал Матвей. — Нам лучше поторопиться. Давайте быстро закончим с ритуалом.

— А, да-да, конечно, — закивала тетка, — что от меня потребуется?

— Ничего особенного, — ответил Матвей. — Вы просто удобнее сядьте. А тебе, Маша, лучше пересесть за спину тети и обнять её.

Я быстро сделала, как попросил меня мужчина.

— Вы должны дать нам свои руки. Я возьму левую, а Тимофей правую, — начал объяснять он, смотря в глаза тете, и я почувствовала, как от Матвея пошла волна его силы. Только она не давила, как в прошлые разы, а просто успокаивала.

Ого… он и так умеет?

Ладно, потом задам этот вопрос, если не забуду.

Тем временем мои мужчины взяли за руки тетю, при этом стоя рядом.

— Сейчас мы укусим вас за руки, будет больно. Но вам надо терпеть, — нараспев произнес Матвей, и у меня немного зашумело в голове.

Даже спать захотелось.

— Хорошо, — выдохнула с шумом тетя, и я почувствовала, как она напряглась всем телом.

Я на всякий случай покрепче обняла её, переместив руки на талию.

Когда они укусили её, причем одновременно, я даже не успела заметить. А вот тетя резко вскрикнула и дернулась. Но тут же замолчала.

— Маша, отходи от тети, сейчас начнется, — сказал мне Тимофей, медленно меня отодвигая от Тони.

— А, ладно, — пробормотала я, и стоило мне её отпустить, как мужчина взял меня на руки и на огромной скорости прыгнул подальше от кровати.

Я уже хотела спросить, почему он так быстро, и тут услышала такой жуткий крик, пронизывающий до самого нутра, что у меня все волоски на теле дыбом встали.

Я устремила взгляд на кровать и увидела, как тетя скорчилась на постели, но рядом с ней остался Матвей, он удерживал её за руки и что-то шептал.

— Это нормально? — шепотом спросила я.

— Да, — спокойно ответил Тимофей. — Не переживай, Матвей её не оставит. Он будет рядом до конца. А вот нам лучше уйти. Зрелище не самое приятное. Тем более для тебя.

— Нет, с чего ты взял? — Мне не хотелось бросать тетю в такой момент, но было и правда не по себе от того, как она опять закричала.

Тимофей всё же вынес меня на улицу, и мы оказались рядом с машиной.

Из дома вновь раздался душераздирающий крик.

— Я должна быть рядом, — всхлипнула я, переживая за тетю.

— Ты ей сейчас ничем не сможешь помочь, — печально вздохнул Тимофей, чуть крепче меня к себе прижимая. — Мы воззвали к её родной крови своими укусами. Матвей теперь как альфа будет и дальше пробуждать её волчицу.

— А если она не проснется? — дрожащим голосом спросила я.

— Тогда твоя тетя умрет, — вздохнул мужчина и добавил: — Но сразу говорю: шанс очень большой. Мы уже проводили исследования на эту тему. Даже каплю крови удавалось пробудить. Но кусать должны два альфы. Тогда результат будет девяностопроцентный. А в твоей тете волчьей крови побольше. Мы почуяли процентов пятнадцать. Поверь, это очень много.

— Спасибо, — прошептала я, посмотрев Тимофею в глаза.

— Она твоя стая, это меньшее, что мы с Матвеем могли сделать для тебя, — спокойно ответил мужчина, но при этом я всё равно поняла, что ему приятно.

— Стая, — произнесла я странное и непривычное для себя слово.

— Так у нас называют семью, — ответил мужчина. — И если твоя тетя захочет, то она сможет присоединиться к нашей стае.

— Правда? — удивилась я.

— Конечно, — кивнул он. — Думаю, что и тебе будет с ней спокойней жить.

— А можно её к вам в дом временно забрать? Пока она адаптируется?

— К нам в дом, — поправил меня Тимофей, сделав акцент на слове «нам», а затем резко повернул голову в другую сторону и сказал явно не мне: — Мы идем. — А затем повернулся ко мне и сказал: — Всё в порядке. Твоя тетя обратилась. Идем.

А у меня гора с плеч свалилась, и не успела я и слово сказать, как мы уже оказались внутри дома.

И я увидела… волчицу серой масти. Среднего роста. Но явно чуть выше моей волчицы.

Она лежала на кровати и поскуливала, а Матвей гладил её по голове.

Волчица сразу же встрепенулась и сначала зарычала, но затем успокоилась и, осторожно спрыгнув с кровати, поцокала когтями по полу к нам.

Тимофей так и держал меня на руках.

— Это тетя? — дрожащим голосом спросила я, посмотрев на Матвея.

— Да, — утвердительно кивнул он. — Ей нужно время, чтобы немного успокоиться. Поэтому пока что тебе лучше побыть на руках у Тимофея.

— Она меня не узнает? — удивилась я, смотря на волчицу, которая подошла к ноге Тимофея и начала его обнюхивать, при этом прижимая уши к голове и виляя хвостом.

— Постепенно придет в себя, — сказал мне мужчина, пристально наблюдая за волчицей. — Но нам лучше забрать её с собой, здесь ей одной оставаться нельзя. Вам лучше уйти, и я помогу ей вернуть человеческую ипостась.

— Хорошо, — сказал Тимофей.

И вот мы опять стоим у машины.

— Я думала, это сказки, что при укусе человек превращается в оборотня, — сглотнув, сказала я.

— Чистокровный человек не превратится, — ответил Тимофей. — И волчью кровь активировать может только альфа. Обычному волку это не под силу.

— Ого, — только и смогла сказать я. — Нам с тетей очень сильно повезло, что вы оказались рядом.

Я положила ладонь на мужскую щеку, медленно провела по ней и сама потянулась за поцелуем. Тимофей мне ответил, но с такой щемящей нежностью, что я чуть не расплакалась. Наверное, только сейчас я начала осознавать, насколько вовремя они оба оказались рядом. Даже представить страшно, что было бы, если б тетя не заставила меня обратиться в Систему.

— Спасибо, — сказала я еще раз и добавила: — Кажется, я вас обоих люблю…

— Эй, ты должна была сказать это и мне тоже, — ухмыльнулся Матвей, который оказался рядом с нами.

— А где тетя? — нахмурилась я, видя, что он один.

— Приводит себя в порядок. Одежда на ней порвалась, теперь ей нужна новая, — развел он руки в стороны, продолжая улыбаться, и добавил: — Ну что, где моё признание?

Я почувствовала сильное смущение, но всё же решила, что стоит это сказать прямо сейчас.

— Спасибо и тебе, Матвей, за помощь. И да, мне кажется, что я вас обоих люблю, — добавила я, почесав нос, и тут же фыркнула, потому что Матвей чмокнул меня прямо в кончик носа.

А мне привиделось, будто это его волк лизнул меня.

Именно меня, человека, а не мою волчицу… И это было так пронзительно.

А грудь Тимофея завибрировала. Кажется, он слегка рыкнул, но стоило мне начать беспокоиться по этому поводу, как вышла Тоня.

А я глазам своим не поверила.

Только и смогла, что рот открыть от удивления.

Такой я помнила её в детстве и по старым фотографиям. Когда мы остались с ней одни. Я бы ей сейчас больше двадцати пяти не дала. У неё даже седина с волос исчезла. В руках тети были две большие сумки, и она смотрела на меня немного неуверенно.

Я заерзала, и Тимофей наконец-то меня отпустил с рук, а я рванула к тете. Мы крепко обнялись прямо на пороге и расплакались.

Сегодня я рыдала уже второй раз за день. Для меня это рекорд. Особенно если учесть, что последний раз я плакала… даже не помню толком когда.

Но пришло время прекращать слезоразлив, и я, перестав тискать тетю, отодвинулась и выдохнула со счастливой улыбкой на губах:

— Ты просто красавица! Я так рада за тебя.

Тетя смущенно улыбнулась.

— Если честно, мне кажется, что это сон. Я никак не могу поверить в то, что произошло.

— А как ты себя чувствуешь? — спохватилась я.

— Не знаю, вроде бы нормально, только… — Она почистила ухо и почесала кончик носа пальцем. — Пахнет так сильно, и звуки… как будто всё увеличилось в несколько раз. У тебя так же?

— Со звуками нет, а вот запахи — да, усилились в разы. Ты даже не представляешь, что я почувствовала, когда мы ехали через наш район. Эта вонь… я чуть сознание от неё не потеряла.

— Ой, а зачем же ты поехала! Надо было дома сидеть! — нахмурилась тетя, включая режим ворчливой мамы.

— Если ворчишь, значит, ты точно моя Тоня, — рассмеялась я.

— А ты сомневалась? — растерянно спросила она.

— Ты хотя бы в зеркало себя видела?

— Видела, — кивнула тетя. — Просто… я еще не до конца верю в случившееся. Ты так и не сказала, вы зачем приехали-то? Уж точно не ради меня.

— Ой, правда. Мы же хотели узнать о земле, которая тут продается. Матвей с Тимофеем хотят её купить. Ту, за рекой, где много брошенных дач. И где твоя подруга, кстати?

— Так она в город уехала, за продуктами. Тут же последний киоск закрылся. Народу совсем мало осталось. Не для кого торговать. А землю-то, наверное, легко будет купить, только надо с владельцами домов поговорить, — задумчиво нахмурилась она.

— Почему легко? — спросил Матвей.

Парни уже стояли рядом, но, пока мы с тетей плакали, не подходили. А вот про дела заговорили, так сразу же приблизились. Надо же, какие тактичные.

А мне опять стало приятно. Если поначалу они давили, то теперь прям в шелковых песиков превратились… Неужели моя волчица была права? Достаточно было просто быть ласковой? Всё настолько просто?

— Так они их и так все побросали, — прервала мои мысли Тоня. — Это ворье все нервы вымотало. Люди только в город уезжают, как они сразу появляются и тащат всё, даже дрова. Особенно там, за рекой. Тут пенсионеров пока еще много проживает, да все с оружием охотничьим, они побаиваются сюда лезть, а туда постоянно ходили. Там в основном дома набрала молодежь. Жить они там не смогли постоянно, а только набегами приезжали. А затем и вовсе забросили. Да я их всех знаю, сейчас же можно обзвонить, только телефон не работает, — спохватилась она в конце.

— Тогда надо отъехать туда, где связь будет работать? — спросила я, посмотрев на Матвея с Тимофеем.

— Сначала мы доберемся до дома, а уже потом будем решать этот вопрос, — сказал Тимофей, переглянувшись с братом. — Твоей тете надо отдохнуть. Это пока у неё эмоциональный подъем, но через пару часов она уснет и проспит не меньше суток, а может, и двух. Так что сначала лучше домой ехать.

— Ой, а можно мы заедем к нам в квартиру и я захвачу свой ноут? — вспомнила я о сайте, который мне надо посетить.

— Ты уверена, что выдержишь поход до своей квартиры? — приподнял бровь Матвей, посмотрев на меня с легкой иронией.

А я, вспомнив, как себя чувствовала, пока ехала до дач, поняла, что вряд ли выдержу такую пытку… И тут же на автомате скривилась.

— Может, вы сами заедете за ним? — с грустью спросила я.

— Давай мы тебе лучше новый купим? — удивил меня Тимофей. — Я закажу на дом, и нам его быстро привезут уже сегодня.

Я хотела возразить, а потом вспомнила, что мы же теперь семья, и чего мне тушеваться? Тем более что ноут мне нужен для работы, а не просто так.

— Хорошо, — кивнула я.

А парни с шумом выдохнули и, переглянувшись, даже засмеялись.

— А что смешного? — удивилась я.

— Так думали, что придется с тобой спорить, а ты так легко согласилась, — хмыкнул Тимофей и строго добавил: — Ну всё, надо ехать. Время уходит. А Тоне лучше после долгого сна проснуться рядом со знакомой стаей, а не где-то в одиночестве. Иначе она может запаниковать. И не дай Луна самой себе навредить.

— Ладно, тогда поехали, — кивнула я и, повернувшись к тете, предупредила её: — Тоня, у тебя есть какой-нибудь шарф? Надо замотать лицо и нос, иначе ты с ума сойдешь от запахов из нашего района.

— Шарф — вряд ли. — Тоня смешно почесала нос, а я залюбовалась её внешностью. Сейчас она больше была похожа на молодую миловидную девушку. И это было так непривычно. — Может быть, пойдет кофта какая-нибудь? — спросила она меня.

— Да, пойдет, и мне дай, если есть лишняя.

— Ага, сейчас.

Тоня зарылась в свои сумки и достала оттуда две свои летние кофты. Одну выдала мне, а вторую забрала себе.

Я тут же начала накручивать кофту себе на лицо.

Когда мы закончили, то наконец-то отправились в путь.

Тоня села со мной на заднее сиденье, а парни оба вперед.

Я сжала её руку, и мы отправились в наш новый дом.

Пока проезжали дачи, всё было нормально, но чем ближе мы были к промышленному району, тем сильнее тетя начинала хмуриться.

Мне же помогала кофта.

И когда мы въехали в район, то тетя быстро поняла, что происходит, и свою «маску» тут же перемотала поудобнее, еще и в три слоя.

Но ей всё равно в пути стало плохо, и я предложила ей своё плечо.

Так мы и приехали. Только теперь фильтром была уже я.

А мне, кстати, было не так противно, как в прошлый раз. То ли кофта у меня была лучше, то ли я уже немного адаптировалась.

Но проверять и снимать свою «маску» я не решилась.

Когда мы оказались в центре, тетя села прямо и залипла в окно. Она тоже редко ездила сюда, я уж молчу про район, где живут оборотни. Там она и вовсе никогда не бывала.

И конечно же, как и я, сильно удивлялась тому, что видела. Только, в отличие от меня, не смогла сдержаться, постоянно показывала мне на красивые места и охала.

Да уж, местные дома — причем все — были абсолютно разные. В нашем районе дома все строились однотипные и многоэтажки. А здесь максимум двухэтажные милые таунхаусы, явно рассчитанные не более, чем на две семьи.

И кругом красиво подстриженные деревья и газоны. Как будто на картинку из фильма смотришь. Еще и с ярким фильтром.

А когда мы вошли в дом, то тетя вообще застыла в нерешительности и никак не могла сдвинуться с места. Пришлось брать её за руку и вести в комнату, которую выделили для неё мужчины.

— Я освобожу ей свою, — сказал Матвей, — а мы поживем все вместе у тебя, брат, — добавил он, подмигнув Тимофею.

— Да, это отличная идея, — ответил он, и я заметила, что его глаза сверкнули в мою сторону.

А у меня от этих горячих взглядов внизу живота потеплело.

— Антонина, я сейчас быстро заберу свою одежду и немного приберусь, а потом покажу вам комнату, — сказал Матвей растерянной и притихшей тёте.

— Тебе уже хуже? Ты спать, наверное, хочешь? — забеспокоилась я за неё, так как Тоня реагировала заторможенно.

— Нет-нет, — покачала она головой. — Всё нормально, просто непривычно. И вы зря, наверное, беспокоитесь, я бы и здесь, на диване, могла пожить, — кивнула она на большой диван в холле.

— Нет, — тут же отрезал Тимофей, а Матвей уже исчез. — Еще не хватало, чтобы тетя нашей омеги ютилась в холле на диване. Нам важно, чтобы вы чувствовали себя уютно.

— А омега — это значит жена? — наивно спросила тетя.

— Не совсем, — начала было я, но Тимофей меня зачем-то прервал, сказав:

— Да, так и есть. Маша, если переводить на человеческий язык, теперь наша жена. Моя и Матвея.

Сказать, что я в этот момент была удивлена, — значит ничего не сказать, а тетя тем временем спокойно продолжила спрашивать:

— Так свадьба уже была, получается?

— Только официальная часть. Мы подписали документ. И Маша по нашим законам теперь является нашей омегой.

— А праздник когда планируете сделать? И ваши родители не против?

Наверное, впервые в жизни мне не хотелось пристыдить тетю за такие нетактичные вопросы. Потому что я сама превратилась в одно огромное ухо и впитывала все ответы Тимофея, как губка.

При этом на моё лицо так и лезла безумно счастливая улыбка, которую я безуспешно пыталась скрыть. И где-то внутри прыгала до потолка маленькая девочка Маша, потому что только сейчас узнала, что она жена.

— Конечно, планируем, — серьезно ответил Тимофей. — Как только найдем территорию для нашей стаи. Так сразу же отметим. И родителей наших позовем. И нет, они не против. Я уже поговорил и с мамой, и с отцом, они рады за нас.

Вот от этой новости я вообще в осадок выпала.

Он успел даже с родителями обо мне поговорить? И они… рады?

— Что ж, я тоже рада, — искренне улыбнулась Тоня, — моя девочка теперь будет в хороших руках. А то я переживала и не хотела, чтобы она осталась совсем одна.

Я заметила, что на глазах у тети выступили слезы, сразу же подошла к ней и приобняла за плечи одной рукой.

— Тоня, всё нормально, ты чего расклеилась? — прошептала я ей на ухо. — Ты жива, здорова. Еще и скинула пару десятков лет. Скоро мы и тебя замуж выдадим, — добавила я, хитро улыбнувшись.

— Что? Какой замуж! — тут же возмутилась она и посмотрела на меня с обидой. — Я хотела внуков понянчить, а ты от меня уже избавиться решила?

Моя уловка удалась. Слово «замуж» на тётю действовало как красная тряпка для быка. У неё был слишком негативный опыт отношений с мужчиной, поэтому она больше ни с кем не хотела связывать свою жизнь. И всегда вот так вскидывалась, когда кто-то из её подруг начинал ей об этом говорить.

Угу, ну конечно же, меня это не касалось. Тетина логика очень интересная.

— Нет, что ты? Конечно же, ты будешь с внуками нянчиться. А замуж — это я так ляпнула. Не подумав, — поспешила я её успокоить. И добавила: — Бросай пока здесь вещи, пойдем на кухню перекусим, а то с этой поездкой я так перенервничала, что ужасно проголодалась.

— Да, вам сейчас полезно поесть, а еще желательно обратиться и сырого мяса попробовать, но это лучше чуть позже сделать, когда вы отдохнете. А так пока и обычная еда подойдет, — сказал Тимофей.

И мы отправились на кухню.

На кухонный гарнитур и холодильник тетя тоже залипла.

Поэтому, чтобы она не стояла столбом на входе, пришлось чуть ли не силой буксировать её к столу и усаживать за него.

Я тоже уселась и посмотрела в ожидании на Тимофея.

Тот усмехнулся и пошел заниматься приготовлением еды для нас.

— А там что? — Тетя заметила дверь, ведущую на задний дворик.

— Там есть беседка и небольшой лес, потом сходим посмотрим, или ты сейчас хочешь? — спросила я у неё.

— Нет, — покачала она головой. — Просто интересно.

— У нас есть яйца с беконом, я пожарю? — спросил мужчина, хмуро смотря в холодильник. — А то доставка, думаю, будет не раньше, чем через час.

А я вспомнила, что домработницу-то я угнала и теперь готовить будет некому. Ну и поделом ей…

— Ой, я же могу помочь! — тут же встрепенулась тетя.

Но я взяла её за руку.

— Тоня, тебе пока не стоит, ты еще в себя толком не пришла, — урезонила я её.

— Но я хорошо себя чувствую, — попыталась она возразить.

— Вам так кажется, — начал пояснять Тимофей. Он уже достал все продукты и занялся готовкой. — Это сейчас энергия бурлит, но пройдет буквально час, и вы резко захотите спать. Поэтому лучше посидите, я сам всё приготовлю. Тем более вы наша гостья. А по нашим законам гости не имеют права заниматься работой по дому. Это, мягко говоря, неэтично, — хмыкнул он, но строго.

— Да-да, простите, я всё понимаю, — тут же успокоилась тетя, но я заметила, что она немного расстроенная. — Просто Матвей говорил…

— Вы не переживайте. Как только вам станет лучше, мы обсудим с вами всё. Сейчас ваша задача — просто восстановиться.

— Хорошо, я поняла, — вздохнула Тоня.

А я навострила уши, решив узнать, что же случилось, и вопросительно посмотрела на Тимофея. Точнее, ему в спину, потому что он жарил в этот момент бекон.

Конечно же, он почувствовал мой взгляд, повернулся, подмигнул сначала мне и начал рассказывать:

— Матвей предложил твоей тете вступить в нашу пока еще маленькую стаю. Потому что по нашим законам волчица не имеет права приближаться к волчатам, если она не в стае.

— О, опять какие-то правила, — нахмурилась я.

— Они не просто так придуманы, а для защиты нашего потомства, — нравоучительно произнес Тимофей. — У волчиц есть инстинкты. И справиться они с ними порой не в силах. Чужие щенки — это опасность и будущие враги. Именно волчицы сильнее всего подвержены убийствам чужих волчат. Поэтому в городе волчат почти не бывает.

— Оу.

— Ого.

Кажется, мы с тетей сказали это враз.

— Волчата до совершеннолетия живут строго внутри стаи, — продолжил объяснять Тимофей. — Под охраной волков. И новые члены стаи не только подписывают контракт, но и дают магическую клятву альфе, что будут оберегать общее потомство и всех волчат внутри стаи. Магическая клятва подавляет инстинкты, и волчицы внутри стаи будут лояльно относиться к не своим волчатам. Хотя раньше, где-то пару тысяч лет назад, таких правил не было, поэтому плодиться в стае могли только альфа-пары. Даже если щенки появлялись, альфа-самка могла их просто убить. Но произошел один из вопиющих случаев, когда самка убила щенков своей родной сестры, отомстив так за своих. Эта трагедия создала серьезный прецедент. Так как отец обеих самок был в совете альф, он и выступил с обязательным предложением создать магическую клятву, которая будет уберегать щенков от нападения со стороны других волчиц. С того момента и было решено, что любые волчицы, даже альфы, обязаны давать клятву, которая будет подавлять их естественные инстинкты.

— Кошмар, — выдала тетя и быстро сказала: — Но я бы никогда не причинила вреда своим племянникам. Это же абсурд!

— Много ли вы помните, когда обратились в волчицу сегодня? — Тимофей пристально посмотрел тете в глаза, но та тут же нахмурилась и рукой начала поглаживать свой затылок.

— Всё было как во сне, — пробормотала она неуверенно. И перевела на меня тревожный взгляд. — Так и что, я теперь не смогу видеться с внуками?

— Сможете, если дадите клятву, — успокоил нас обеих Тимофей. — Обычные волки совершенно не могут справляться со своими инстинктами во время оборота. Для этого существует альфа. Альфа — это не просто название или ген в крови. Альфа — это волк, умеющий давить в себе инстинкты. Страх, паника, чрезмерная агрессия, неофобия (боязнь всего нового). Альфа — это не только про авторитет и власть в стае, альфа — это еще и ответственность за каждого его члена. А также помощь. По факту альфа нужен стае намного сильнее, чем стая альфе. Мы с братом могли бы продолжать жить и дальше вне стаи еще очень много лет. Но появилась Маша. — Тимофей улыбнулся, переводя на меня свой взгляд. — Теперь вы, если согласитесь подписать с нами договор, и скоро у нас будут дети. Поэтому мы обязаны создать для вас наилучшие условия. Здесь, в городе, жить будет невозможно. Дети будут постоянно находиться под угрозой. Жить в вашем районе, как вы поняли, вы и сами не сможете.

— И поэтому вы решили купить те земли, где были дачи? — догадалась тетя.

— Да, — кивнул мой… муж, — если мы сможем купить эту землю, то это будет идеально. Люди всё равно ей не пользуются.

— Я помогу всем, чем смогу, — с готовностью кивнула Тоня, и я заметила, как она взволновалась. — И дам любую клятву. Для меня Маша самый важный человек на всём белом свете. А теперь у меня будут еще и внуки…

— Тоня, не переживай так. — Я накрыла её руку своей, чтобы поддержать. — Всё будет хорошо.

— Да, можете не переживать, мы постараемся решить вопрос с землей как можно скорее.

— А я могу клятву прямо сейчас дать! — встрепенулась Тоня.

— Сейчас не надо. Сейчас вам надо поесть и как следует отдохнуть. А после мы поговорим.

Тимофей начал накрывать на стол, а к нам вернулся Матвей.

— Вещи я перенёс, ваши вещи, Тоня, убрал в комнату. Вы их только сами разберите.

— Конечно-конечно! — засуетилась тетя и попыталась встать, но я её удержала.

— Сначала еда!

Она кивнула и быстрее начала работать вилкой.

— Так, с доставкой я договорился, к нам каждое утро будет приезжать курьер и привозить еду на всех на весь день, главное — его встретить, — сказал Матвей.

— О, это отличная новость! — порадовалась я.

— Но я могла бы готовить и сама, — опять вклинилась тетя.

— Пока что вам надо отдыхать и привыкать к своему зверю. Поверьте, вам будет не до готовки первую неделю. Поэтому это не обсуждается. А потом уже решим, как быть дальше, — решительным тоном отрезал Матвей.

— Хорошо, — устало вздохнула Тоня и прикрыла зевок рукой. — Ой, простите, — тут же извинилась она и удивилась.

— Ну вот, ешь скорее и отдыхать, — поторопила я её.

В итоге до комнаты Тоню провожала уже я. Даже пришлось помогать ей переодеваться, потому что силы как-то слишком резко начали её покидать.

Стоило Тоне лечь в постель, как она сразу же уснула.

Я укрыла её одеялом и осторожно провела рукой по волосам. Они стали невероятно шелковистыми, и из них исчезла вся седина.

И это было что-то из разряда фантастики.

Кто бы мог подумать, что с нами такое случится…

Я посидела немного в комнате, понаблюдала за спящей тетей, думая о том, что случилось за эти несколько дней.

Мир как будто перевернулся.

И если в самом начале я думала, как сбежать от братьев Усольцевых, то теперь они спасли моего единственного родного и самого важного в жизни человека от смерти и скоро станут отцами моих детей.

И да, с каждым их действием и словом я всё сильнее и сильнее радуюсь, что они нашли меня первыми. И даже на свою омегу перестала обижаться.

А особенно после их слов о том, что я жена, а не просто какая-то непонятная омега. Да и про праздник и свадьбу они упомянули.

Я хоть и делала всегда вид, что мне все эти розовые сопли со свадьбой и детками не интересны, а как оказалось, сама не понимала, что подсознательно хочу этого. И ощутила я это только после слов Тимофея.

Возможно, всё дело в том, что я не видела себя женой кого-то из людей. И стоило мне встретить именно оборотней, как я сразу же изменила своё мнение.

Помню, когда-то одна из моих девушек из старшей группы, что ходили ко мне на курсы по самообороне, сказала мне, что я просто еще не встретила своего мужчину, поэтому и не хочу семью. А вот как встречу, так и свадьбу, и деток захочу, и даже романтики.

Я еще тогда поиронизировала на эту тему, сказав, что просто сделана из другого теста. Что не создана я для семейной жизни.

А нет… из обычного я теста сделана. Просто мужчин мне, как оказалось, надо было целых два, да еще и оборотней-альф.

Кажется, моя волчица и то оказалась намного мудрее меня.

Надо бы еще на сайт зайти и побольше про омег разузнать.

Кстати, можно же прямо сейчас через наш сайт посмотреть, не выставлены ли дома на продажу!

Я даже легонько ударила себя ладонью по лбу, чтобы тетю не разбудить.

Почему же я сразу об этом не подумала?

Я быстро вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, и отправилась к мужчинам, они оба были на кухне и о чем-то переговаривались.

— Мне срочно нужен ноут! — сказала я, войдя в кухню.

И сразу же объяснила, что хочу посмотреть сайт о продаже домов у реки.

Свой ноут мне принес Матвей, и мы, устроившись за кухонным столом — я посередине, а парни с обеих сторон от меня, — начали изучать предложения.

Как я и думала, все дома стояли на продаже, ну почти все. Процентов девяносто точно. Мы сверились со своей картой и картой на сайте.

Кто-то продавал дом через разные агентства, а кто-то лично.

Для начала я решила обзвонить тех, кто продавал дома лично. Мужчины сказали, чтобы я сразу же соглашалась на сделки. Дабы не терять время.

Агентства они взяли на себя.

Я нашла свой телефон, который всё это время был выключен. Проверила, что входящих после того, как я стала официальной омегой братьев Усольцевых, больше не было, и начала обзванивать всех домовладельцев.

Естественно, люди были рады поскорее избавиться от дачных участков, о покупке которых уже пожалели.

Я договорилась о встрече у нотариуса, чтобы оформить договоры купли-продажи, на сегодня и завтра на разное время. И конечно же, договорилась с нотариусом об этом.

Пришлось, правда, выбирать нотариуса ближе к окраине центра, а то я вряд ли смогла бы заехать в промышленный район.

Спустя несколько минут мы с парнями уже отправились заключать первые договоры. Всего нам надо было выкупить пятьдесят домов за пять дней. Мы специально распределили их всех по дням и по часам.

На сегодня у нас было ровно десять домов. И все у одного нотариуса. Он был человеком, и мы надеялись, что успеем выкупить все дома, пока до других волков информация не ушла.

— Не переживай по поводу нотариуса, — успокоил меня Матвей уже в машине, когда мы ехали на прием. — У нас есть несколько чистокровных человек среди должников, они его припугнут, чтобы он не вздумал делиться информацией о том, что мы скупаем дома.

— Ого, — только и смогла сказать я.

— А ты как думала? Мы с людьми работаем тесно уже много лет. Связей у нас очень много, — подмигнул мне Тимофей. — Поэтому мы и о тебе так узнать первыми смогли.

Я мысленно усмехнулась. Мальчишки — даже в семьдесят лет мальчишки. Хвастаются своей силой перед своей самкой. Хотела уже сыронизировать по этому поводу, но тут вдруг появилась омега, недовольно рыкнув на меня, взяла моё тело под контроль и сказала моими губами приторно-сладким голосом, который мне был совершенно несвойственным:

— Вау, вы такие крутые! Я вас обожаю! И я так рада, что именно вы стали моими альфами.

Я мысленно скривилась от подобной лести и подумала, что мужчины тоже так сделают, но, что удивительно, оба альфы, наоборот, искренне заулыбались и даже приосанились.

А Матвей сказал:

— Детка, клянусь, что ты никогда не пожалеешь, что стала нашей омегой. Мы сделаем всё, чтобы тебе и нашим детям было хорошо. И вы были в безопасности.

И говорил он эти слова на полном серьезе, вкладывая в них всю свою нежность и любовь ко мне.

Я и сама не поняла, как расплылась в счастливой улыбке. Уже хотела потянуться и поцеловать мужчину, он сидел на первом пассажирском сиденье, как случилось то, чего мы все меньше всего ожидали.

Сначала почему-то грозно зарычал Тимофей, и омега внутри меня заскулила от ужаса, а затем был сильнейший удар, отчего машину тряхнуло, а затем и вовсе перевернуло на бок, еще и протащило несколько метров по асфальту.

А затем я услышала сдвоенный рёв. Мои мужчины обратились в громадных волков. А вот моя волчица была слишком напугана, чтобы вылезать из своей, точнее, моей шкуры, и, наоборот, куда-то спряталась от ужаса, поскуливая на задворках моего разума.

Поэтому мне пришлось брать себя в руки, вспоминать, что я как-никак не слабачка, а инструктор по рукопашке, и пытаться вылезти самостоятельно, потому что Усольцевы куда-то исчезли из машины. Судя по звукам, доносящимся снаружи, они рванули уничтожать врагов.

И это хорошо, пусть уничтожают.

Плохо то, что я слышала громкие хлопки… Но об этом я подумаю позже.

Оставаться в машине мне совершенно не хотелось, не дай бог она взорвется. Запах бензина чувствовался очень остро. Одна искра, и я могу превратиться в живой факел.

Эта мысль меня подтолкнула, и я уже быстрее заёрзала.

К сожалению, мой ремень застрял, а мне, что удивительно, хватило сил с корнем выдрать его и освободить своё тело, а затем и ноги, которые были прижаты передним сиденьем. Его я просто отодвинула, толкнув руками.

А вот дальше я осознала, что обе мои ноги сломаны. И, видимо, из-за шока боли я не ощущала. К тому же переломы были открытыми, и этот факт меня поверг в ужас. Увидев свои белые кости и слишком большое количество крови, я потеряла сознание.

А очнулась, ощутив, как меня кто-то поднял за шкирку, встряхнув, как щенка, и рявкнул незнакомым мужским голосом:

— А ну, очнись! Я же чувствую, что ты пришла уже в себя.

Я открыла глаза и увидела перед собой бородатого мужика. На вид ему было лет сорок, а может, и больше. Слишком глубокие морщины избороздили его лоб. Да и взгляд у него был под стать. Такой же… не знаю, древний, что ли? А еще у него были просто огромные плечи, да и рост немаленький. Я мельком глянула вниз и поняла, что если он меня отпустит, то лететь мне не меньше метра точно. И черты лица рубленые. Совсем не привлекательные. Скорее устрашающие.

И да, это был альфа. Силой от него несло так, что было тяжело дышать.

И если я до этого обижалась на Усольцевых за то, как они на меня давили своей силой, то по сравнению с ними этот мужик не просто давил, он словно железным молотом меня шарахал по мозгам, да с такой силой, что мне хотелось скулить и прижимать уши, а еще сжаться в маленький компактный комочек, лишь бы он меня больше не замечал.

В глаза я вообще боялась ему смотреть.

Даже мельком.

Казалось, если сделаю это, то он точно меня убьет.

— Всегда поражался вам, омегам. Насколько сильно вы можете влиять на нас, альф. Даже мне сейчас хочется тебя приласкать, девочка, — хмыкнул он. И добавил: — Очень надеюсь, что мы подружимся. Иначе я мигом прибью твоих щенков. Сама понимаешь, они мне не нужны. Отдам их отцам. Но пока они не родились, лучше меня не зли. Поняла? — спросил он, вновь встряхнув меня, отчего я клацнула зубами.

Я хотела сказать, что поняла, но изо рта вырвался лишь жалкий скулеж.

И до меня дошло, что я нахожусь в образе своей волчицы. И что странно, впервые не чувствую никакой двойственности, как это было раньше.

— Молодец, что поняла, омежка, — хмыкнул он и добавил: — Ладно, не буду больше тебя пугать, располагайся, теперь это твой новый дом. Моё имя — Олег Дмитриевич Чернов. Можно просто Олег. Все же мы будем жить вместе.

Я думала, он просто отпустит меня, и уже сгруппировалась, чтобы не удариться об пол, но нет, что удивительно, мужик донес меня до кровати и аккуратно усадил на неё.

Но я на автомате пригнулась, пряча свой живот, и вся сжалась в комок, пытаясь врасти в матрас.

Он же провел своей ладонью по голове, отчего у меня вся шерсть встала дыбом и такая злость поднялась, что изо рта вырвался грозный рык.

И тут же я ощутила, как его рука резко оказалась на моей шее и сжала её так сильно, что я начала терять сознание, а мужик посмотрел мне в глаза и заговорил — тихо, но очень проникновенно:

— Еще один рык в мою сторону, и я вспорю твой живот, вытащу ублюдков Усольцевых и раздавлю на твоих глазах.

Естественно, о дальнейшем рычании не было и речи.

Он отпустил моё горло, и я закашлялась, жадно хватая воздух ртом. Точнее, пастью.

— Посиди в комнате, пока не придешь в себя. Как обратишься, можешь выходить. Одежду я тебе приготовил, она в шкафу.

Он вышел, прикрыв за собой дверь, а я всё еще продолжала дышать как паровоз и думать о том, что было бы, отдай меня Усольцевы сразу этому чудовищу.

Как бы вела себя моя волчица? Тоже бы покорилась? И кстати, где она? Куда подевалась? Если раньше я хотя бы чувствовала отголоски её эмоций, то теперь она будто вообще исчезла.

Отдышавшись, я всё же решила, что надо как-то брать себя в руки и прекращать мысленно паниковать.

Я всё-таки инструктор по самообороне и сама все время обучала девушек в первую очередь не ныть, не паниковать, а собраться и постараться сделать всё возможное и невозможное для спасения своей жизни и жизни своих детей.

И да, самое главное — адекватно оценивать врага.

А этого урода я сразу записала во враги, так как он угрожал моим детям.

Дружбы у нас с ним не получится никогда. Я таких тварей повидала на своем веку. Не конкретно таких, конечно, но очень близко.

Они как каток. Подминают всех и вся на своем пути. А кто не пожелает подминаться — просто уничтожают.

Да уж, теперь я четко понимала, почему моя волчица зацепилась за Усольцевых. Да они плюшевые зайки по сравнению с этим упырем. И она это сразу же почувствовала. В отличие от меня, идиотки.

У меня тут же засосало под ложечкой. Ведь я не знала, что с ними. Выжили ли они в схватке с этим чудовищем? Они же оба такие мелкие по сравнению с ним.

Я видела его волка. Это же зверюга в полтора раза больше, чем мои мальчики.

И стоило мне услышать скулеж, вырвавшийся из собственной пасти, как я себя мгновенно остановила, накрыв морду лапами.

Не время сейчас раскисать. Мне себя и детей надо спасать. Потом подумаю о случившемся.

К тому же он вроде говорил, что детей отдаст отцам. Значит ли это, что Усольцевы живы? Но почему я тогда здесь? Может, они были слишком сильно ранены, чтобы меня спасти?

В любом случае сейчас мне надо собраться, обратиться в человека и попытаться понять, как выбраться из незнакомого дома.

Кстати, а фамилия-то у мужика знакомая…

Я постаралась сосредоточиться, и в памяти всплыла фамилия Чернов. Это ведь ему Усольцевы хотели меня продать! Я же слышала их разговор, но мельком! Точно, Чернов!

Вот же влипла, блин!

И вновь из моей пасти раздался скулеж.

Да что ж такое-то! Почему я не могу никак контролировать свои эмоции? Еще и этот рык на альфу. На кой хрен я рычала на него?

Рисковала же детьми…

Мотнув головой из стороны в сторону, я постаралась сесть на попу. И вспомнила тут же про свои ноги. А ведь они у меня вовсе не болят!

Я поднялась на все четыре лапы и начала осторожно ходить по кровати. Лапы нисколько не болели и отлично работали.

И это был огромный плюс. Будь я человеком, мне бы потребовалось очень много времени и сил на то, чтобы залечить свои конечности. Я вспомнила, как моя подруга ломала ногу, так она только месяц в больнице на вытяжке лежала, а потом еще в гипсе месяц дома сидела. Я к ней в гости ходила. Бр-р…

Как хорошо быть волчицей. Обернулась — и все переломы мгновенно срослись.

Только как же мне теперь обратно в человека-то?

Я походила по кровати и решила подойти к зеркальному шкафу, чтобы посмотреть на себя со стороны и, возможно, так быстрее обратиться в человека.

Ходить на четырех конечностях было немного непривычно.

Если бы кто-то увидел, как я слезаю с кровати, долго бы, наверное, ржал. Я наблюдала, как это делают собаки, когда спрыгивают с каких-то высоких мест, но я-то привыкла управлять человеческим телом, и мне пришлось слезать попой.

Но вроде обошлось. Я не ударилась, а спокойно слезла на пол сначала на задние лапы, а затем уже на передние.

Подошла к зеркалу, стараясь не путаться в конечностях, и уселась на попу, смотря на себя.

Время шло, но ничего не менялось. Я так и продолжала оставаться волчицей. И как мне обратиться в человека, я не представляла.

Сама не заметила, как начала поскуливать. И когда услышала собственный голос, сразу же прекратила.

Вот же… издевательство какое.

Я, словно открытая книга, совершенно не умею скрывать эмоции.

И это очень сильно бесит.

И стоило мне подумать об этом, как моя шерсть вздыбилась, а из пасти вырвался недовольный рык.

В итоге просто легла на пол, закрыла свою пасть лапами и задумалась.

К сожалению, умных мыслей в голове не появлялось. Вместо этого я переживала за Матвея с Тимофеем, вспоминая про выстрелы.

А это были именно они, такие звуки я ни с чем не перепутаю. В школе ходила на военную подготовку пару занятий и знала, как звучит оружие.

Даже пробовала собирать, разбирать и стрелять из стандартных автоматических винтовок.

Но в тир не пошла, мне это стало неинтересно. Да и инструктор не советовала этим заниматься, заставляя сосредотачиваться на соревнованиях, а не на военном деле.

А еще я думала о тёте. Как она там? Уже проснулась? Переживает, наверное…

И ведь мы так и не успели встретиться с собственниками. А что, если парни не смогут купить ту землю? Что тогда делать?

Короче говоря, я совсем пригорюнилась и опять начала поскуливать. И даже лапы не помогали скрыть собственную печаль.

То, что кто-то идет к моей комнате, я почувствовала минут за пять до того, как открылась дверь.

Но я лежала, прислушиваясь к шагам. Это точно был не Чернов. Его шаги были тяжелыми и уверенными. Тот же, кто шел по коридору, был намного легче. А еще он явно крался.

От греха подальше, я решила спрятаться под кровать. Можно было, конечно, забраться в шкаф, но мои лапы действовали быстрее мозга, поэтому о шкафе я подумала, когда кто-то уже вошел в комнату.

И по ногам, да и по запаху, я сразу поняла, что это женщина. А точнее — волчица. Но не альфа. И она сильно пахла хозяином этого дома.

Это жена Олега? Или любовница?

Я не удержалась и шумно фыркнула.

Естественно, женщина услышала и притормозила возле кровати, хотя до этого явно собиралась пройти мимо.

М-да уж, с моим контролем волчьего тела и эмоций из меня тот еще конспиратор.

Не став больше страдать ерундой, я выползла из-под кровати, но с другой стороны, подальше от незнакомки.

Она же, застыв на месте, рассматривала меня и пока молчала. А я рассматривала её в ответ.

Худощавая, жилистая, высокая. На вид лет сорок. Миловидная. В джинсах и клетчатой рубашке. Волосы светлые, зачесаны в хвост. На лице — ни грамма косметики. Взгляд мне её совершенно не понравился. Это был взгляд человека, который решался на что-то очень недоброе.

— Вот ты какая, омега, из-за которой мой муж сошел с ума, — сказала она спустя где-то минут пять.

Я бы ей ответила, вот только как, не знала.

Или мы могли только с тем омегой мысленно общаться? А с другими волками нет?

Проверять не хотелось, ведь он попросил меня сохранить этот секрет. Поэтому я просто молча продолжила смотреть на незнакомку.

И да, я была права, Чернов её муж. Только почему именно я виновата в том, что он сошел с ума, я не понимала. Мы с ним познакомились только несколько минут назад.

Или это своеобразная логика этой женщины?

— Ты хоть понимаешь, что он пошел против законов совета из-за тебя? — продолжила она говорить мне странные вещи. — А всё из-за твоего будущего волчонка альфы, которого он надеется от тебя получить.

Ну вот, хоть какой-то плюс от неё есть. Теперь понятно, зачем Чернов меня забрал. Хотя я и так предполагала это, а теперь знаю наверняка.

Я покачала головой. Надеюсь, она поняла, что я не согласилась с ней.

— М-да, — с горечью хмыкнула женщина. — Ты вряд ли это знаешь. Но это так. Мой муж думает, что сможет договориться с Усольцевыми, а вот они договариваться не хотят. Им даже не нужна больше территория, которую предлагает Олег. А он предложил почти семьдесят процентов от того, что у него есть. Семьдесят! — зло выплюнула она. — А на своих сыновей ему плевать. Хотя мог бы договориться о браке с альфа-самками, нашими соседями с севера, и они бы получили эту землю себе в наследство. Родили бы внуков. Но нет. Олег не хочет помогать собственным детям. Он хочет своего сына — альфу. А еще как можно дольше быть во главе стаи. Разве это справедливо?

Она всхлипнула и, развернувшись, села на кровать ко мне спиной, сгорбившись.

Я осторожно обошла кровать, чтобы увидеть лицо незнакомки, и поняла, что она плачет.

А затем я перевела взгляд на её руку и замерла. Ведь в ней был пистолет.

Черт, это совсем плохо. Даже думать не хочу, зачем она принесла сюда пистолет.

На что способна мать ради детей? Я ради своих — на всё. Могу и убить, вот и она пришла убивать. Но, может, у нас есть возможность договориться? Только, блин, как?

Наверное, я слишком сильно перенервничала и захотела с ней пообщаться, потому что сама не поняла, как буквально вывернулась наизнанку и встала на четвереньки, дыша как паровоз.

Черт, а это было больно. Но терпимо.

Я посмотрела на собственные руки, которые стали обычными, человеческими, и медленно села, начав сжимать и разжимать пальцы в кулаки, разминая их. Но порадоваться своему обороту решила позже. Сейчас мне нужно было побеседовать с этой женщиной, вспомнив всю возможную психологию, которой сама же обучала своих учеников.

Я перевела взгляд на незнакомку и начала:

— Мы можем договориться. Вы поможете мне уйти незамеченной, и ваш муж и дети не пострадают. А я сдержу своих альф. Мы заключим сделку.

— Никто не даст нам заключить эту сделку, — внезапно ответила она, хотя я думала, что она вообще меня не слушает.

— Мы сделаем это, главное — выбраться с территории. Мои альфы помогут вам и вашим детям. Это в их же интересах. Главное — помогите мне выбраться из стаи. Я ведь на территории стаи сейчас? — продолжила я говорить спокойно и уверенно.

Тут главное — не запаниковать и не спровоцировать её на убийство. Раз она сразу не начала стрелять, значит, и сама еще не уверена в том, что хочет этого. Возможно, надеется, что вместе мы найдем какой-то выход.

— Нет, — устало покачала головой женщина и свободной рукой потерла лоб. — Дом под охраной. Это верные псы моего мужа, они не позволят тебе выйти за порог. Мне-то кое-как позволили войти, так что ничего у нас не получится. Я хотела попытаться, но они пошли в отказ. Мои сыновья родились обычными волками. Их не хотят поддерживать. Если бы они хотя бы были омегами, может, и был бы шанс. Но… — она замолчала и сжала губы, смотря мне в глаза.

— Вот же дерьмо! — выругалась я, не сдержавшись. — Но ведь должен быть какой-то выход?

— Я тебя убью, и это поможет моим детям, — тихо сказала она, чуть сильнее сжав пистолет в руке, который, к слову, сейчас был на предохранителе.

— Но ведь альфа вас накажет, и не только альфа, но и совет, — попыталась я достучаться до женщины.

— Да, я знаю, — кивнула она, с грустью смотря перед собой. — Поэтому убью себя. Зато мои сыновья получат своё наследство через брак.

Сидеть совершенно голой было неудобно, но собственная нагота меня беспокоила намного меньше, чем пистолет в руке этой женщины.

— А что, если ваш муж назло вам ничего не отдаст вашим сыновьям? Вы уверены, что после всего случившегося он не выместит свою злость на них? Что, если ваша смерть только ухудшит их положение? — спросила я её, вспомнив об одном случае из жизни моих учениц.

Такие мужики те еще твари. И если он сейчас не захотел решить всё миром, то и позже наверняка сделает всё, лишь бы сыновьям ничего не досталось.

Женщина задумалась и перевела на меня ошарашенный взгляд. А я мысленно выдохнула. Кажется, я попала в нужное место. Хотя и действовала наобум.

— И что же мне тогда делать? — в её голосе прорезались истеричные нотки, она буквально требовала от меня хоть какого-то решения.

А я перевела взгляд на её пистолет и поняла, как смогу выбраться отсюда. Или хотя бы попробовать это сделать.

Только действовать надо было очень быстро.

— Нет, Маша, никто не поверит, что ты смогла бы меня скрутить и отобрать пистолет, — криво усмехнулась Ада.

Мы наконец-то познакомились с волчицей, обменявшись именами.

Она была права, и я это понимала. Её волчица была сильнее моей. И я это ощущала на инстинктивном уровне. К тому же я своим волчьим телом вообще толком управлять еще не умела. А как человек… не знаю, не уверена, что хотела бы проверять.

Я ведь теперь не одна. И рисковать детьми будет откровенно глупо. Не будь я беременной, может, и попробовала бы потягаться. Но теперь я отвечаю не только за себя.

— И что ты предлагаешь? — спросила я у неё, видя, что волчица немного оживилась и перестала уже хоронить нас обеих.

— Я сама возьму тебя в заложницы, — ответила она, чем изрядно удивила.

— Уверена? — нахмурилась я.

— Да, — кивнула она, вставая и направляя на меня пистолет. — Уж извини, церемониться я с тобой не буду. Иначе нам никто не поверит. Но я хочу, чтобы ты мне пообещала, что сделаешь всё, чтобы помочь моим сыновьям.

— Может, всё не так плохо закончится? — осторожно спросила я, не желая думать о печальном исходе.

— Пообещай! — рявкнула она, смотря на меня так, будто уже собралась проститься с жизнью.

— Хорошо, клянусь, что сделаю всё возможное, — быстро сказала я, понимая, что сейчас не время препираться. — И можно я накину что-нибудь на себя? — добавила я, поёжившись.

— Давай, только быстро, — ответила Ада, опуская пистолет вниз.

А я, кое-как поднявшись на негнущихся ногах, которые затекли, пока я сидела, по стеночке пошла к шкафу. Там обнаружились джинсы и футболка.

Я не стала искать нижнее бельё, было не до него. И быстро натянула на себя то, что нашла. А внизу шкафа заметила кроссовки моего размера.

И мысленно подивилась тому, что Чернов и правда позаботился о моем гардеробе. Так как вещей было полно. Интересно, а где он раздобыл информацию обо мне? Или это всё пресловутая «Система»?

М-да, кажись, парни недооценили врага. И очень зря.

Быстро зашнуровав кроссовки, я встала и сказала:

— Я готова, идем?

— Идем, — с шумом вдохнула Ада и вновь направила на меня пистолет. — Надо торопиться. Я не знаю, когда появится Олег. Но он точно где-то на территории стаи. Очень надеюсь, что ему сообщат не сразу. Пойдем через черный выход, там мой дальний родич. Возможно, у нас будет отсрочка, но это не точно.

— Хорошо, — ответила я и пошла вперед.

Ада мне подсказывала путь. Если честно, было немного некомфортно держать за спиной эмоционально нестабильную женщину с оружием.

Мне даже стало странно, почему она выбрала пистолет. Почему не зубы и когти? Или побоялась, что может не справиться?

Но я бы себя точно задорого постаралась продать.

Дом у Чернова оказался немаленьким и… больше похожим на древний замок с каменными стенами. А моя комната находилась в настоящей башне.

Было бы забавно, и я бы с удовольствием погуляла тут, если бы не обстоятельства.

Мы спустились из башни в общий коридор, быстро прошли на нижний этаж, затем приблизились к фальшпанели из керамогранита и, открыв её, оказались в узком коридорчике, который был весь в пыли и паутине. Как пояснила Ада, когда-то, лет триста назад, он использовался для слуг, но его давно забросили.

Из коридора мы опять спустились почти под землю, и я уже даже начала переживать, не обманула ли меня, случаем, волчица и не собирается ли реально тут где-нибудь укокошить и закопать в подвале. Но нет, мы всё-таки вышли к двери, что вела на улицу, так как Ада меня притормозила, несколько раз вдохнув и выдохнув, сама открыла тяжелый засов и отодвинула не менее тяжелую дверь, а затем, схватив меня со спины, приставила пистолет прямо к виску.

Вовремя она это сделала, потому что к нам вышел… волк, оголивший свои белые клыки.

Черт, какой он здоровенный. Я всё никак не могу привыкнуть к их размерам. И это не альфа, а самый обычный оборотень.

— Ной, если ты не выпустишь нас, то я её убью, — сказала Ада. — Мне нужно время. Я отдам её совету. Но если не отдам, то убью. Ты сам знаешь, что за сыновей я готова сдохнуть, — добавила она.

Но оборотень пока что не двигался с места. Громко не рычал, а просто показывал свои клыки.

Я уж думала, он нас сдаст, но нет, Ной всё же кивнул и исчез.

— Твою мать, у нас очень мало времени, — прошипела волчица и рявкнула: — Бежим!

А затем, схватив меня за руку, рванула вперед.

Мне казалось, что я за ней не успею, но нет, скорость нам обеим удалось развить приличную. Мне было жутковато, потому что я боялась тупо врезаться во что-нибудь, что даже не успеваю рассмотреть, но Ада умела маневрировать.

Ощущения были странными. Ветер свистел в ушах, я не чувствовала усталости и неслась… с очень большой скоростью. И не представляю с какой. Мне было не до этого. Но машину мы с Адой наверняка могли нагнать.

Я чувствовала по её настроению, что мы уже очень близко к выходу. И даже сама постаралась ускориться.

Вот только Ада почему-то начала замедляться, ну и я вместе с ней. Сначала не поняла почему, а потом увидела…

Она опять меня перехватила со спины, направив пистолет к виску.

Мы не добежали до полуразвалившихся ворот всего метров двести, потому что нам преградили путь несколько оборотней.

Видимо, Ада надеялась, что здесь мы проскочим, всё же ворота были явно очень старые, а забор немного покосившийся.

Странно, что мы вообще пошли к воротам, можно же было, наверное, через забор где-нибудь перелезть? Или я чего-то не понимаю? Опять какие-то их заморочки?

— Ада, не дури! — рявкнул один из волков, и его глаза засветились зеленым светом. — Отпусти омегу и уходи! Мы ничего не скажем Олегу.

Я почувствовала легкое давление от него. Но сразу поняла, что он не альфа, а скорее бета. Потому что этого давления хватало, чтобы подействовать на нас с волчицей.

Её тело начало потряхивать, и она подалась от мужчины назад.

— Я выстрелю, если не прекратишь давить на меня, Айзек! — крикнула она ему.

И давление сразу же ушло.

Мы с Адой одновременно выдохнули от облегчения.

Надо же, а я и не знала, что беты могут так делать. О, сколько мне еще открытий чудных предстоит, если я, конечно, выживу сегодня. Потому что Ада сняла предохранитель с пистолета, и мне это совершенно не понравилось.

Она что, реально собралась стрелять? Или пугает мужчин? Очень надеюсь, что второе…

— Дай мне уйти, Айзек! Я отдам омегу совету! Ты сам понимаешь, что Олегу это не сойдет с рук! — громко сказала она, но мужчины даже с места не сдвинулись. А Ада продолжила: — Лет десять назад он, может, и смог бы договориться, но точно не теперь. Ты же понимаешь, что Олегу осталось недолго. А нашу стаю разорвут на части, когда его не станет. Я уже почти договорилась о браке моих сыновей. И ты останешься бетой при них. Я почти заключила выгодный контракт! Ты же сам всё слышал и был при переговорах! Мы не лишимся наших домов, Айзек, подумай! Это наш шанс на нормальное будущее!

— Она может родить альфу, — неуверенно ответил мужчина, кивнув на меня. — И он получит всю территорию в наследство.

— Её отберет совет! А Олега могут убить за нарушение закона! И тогда нашу землю растащат на кусочки, а нам всем придется идти на кабальные условия по разным стаям. Вы все этого хотите? — Она обвела взглядом других волков. — Он уже предложил её альфам лиловые луга и виноградники.

Взгляды мужчин стали удивленными и тревожными.

Видимо, они об этом не слышали.

Бета тоже нахмурился.

— Пропустите нас! Я отдам её совету! А с сестрами Ракхурк я уже договорилась. Они согласны продлить контракты всем по старым условиям. И лиловые луга, и виноградники останутся нашими! — вновь добавила она.

— Это правда насчет виноградников, Айзек? — спросил один из волков.

— Я не знаю, — покачал тот головой. — Если и так, то альфа мне ничего не говорил об этом.

— Нам надо их отпустить! Я не хочу лишаться своего дома. Новые альфы могут нас выгнать. Мы там живем уже несколько поколений. Мы ничего делать не умеем, кроме вина! — крикнул еще один волк, смотря на бету испуганным взглядом.

— А если она лжет? — спросил кто-то из волков.

— Лжет? Раф, ты серьезно такого обо мне мнения? — сказала Ада, обращаясь к мужчине. — Мы знакомы больше сотни лет, я когда-нибудь тебе лгала?

— Нет, — пристыженно ответил мужчина, опуская взгляд вниз. И добавил: — Прости, Ада, просто всё, что ты говоришь… это так…

— Неожиданно, — ответила она. — Я и сама была в не меньшем шоке, когда узнала. Ты же понимаешь, что я жизнью своей рискую. Олег не простит мне. Тебе ли не знать. И либо я сейчас убью её, а потом себя… либо вы дадите мне пройти, — опять повысила она голос и сильнее надавила пистолетом мне на висок.

— Эй, ладно, — выставил руки вперед бета. — Мы поняли тебя, Ада. Уходи, мы не будем мешать.

— Тогда в сторону! Так, чтобы все были на одной стороне! — рявкнула волчица и пошла со мной в обнимку вперед.

Мужчины быстро разошлись в разные стороны, пропуская нас к злосчастным воротам.

А я всё понять не могла, почему мы не бежим. Может быть, стоило бы поторопиться?

Но нет, Ада подошла к калитке и, открыв тяжелый засов, подтолкнула меня вперед.

Стоило мне сделать шаг за ворота, как всё вокруг неуловимо изменилось, словно туман резко спал, и я увидела несколько машин и стоящих вокруг них различных оборотней.

У меня рот приоткрылся от удивления. Но их ведь не было… я же видела дыры в воротах. Да они одно название были, а не ворота. И за ними я видела обычный лес. А тут куча народу, машины…

Я внимательно осмотрела всех мужчин и даже парочку женщин и увидела Усольцевых, которые стояли у одной из машин, смотря на меня. Хотела уже рвануть к ним, но Ада мне не дала и шага ступить, продолжая держать у виска пистолет.

Вперед вышел оборотень, которому на вид было лет шестьдесят по человеческим меркам.

— Отпусти её! — громко крикнул он, и от него повеяло силой, но я сразу поняла, что это опять же бета.

Потому что сила была такой, от которой колени тряслись, но припасть к земле и заскулить не хотелось.

— Я хочу увидеть письменный отказ от претензий к моему альфе! — крикнула в ответ Ада, чуть сильнее прижимая меня к себе.

— Он здесь! — Матвей сделал шаг вперед, держа в руке лист бумаги. — Тут всё заверено нотариусом. У нас нет претензий к вашему альфе. Отпусти нашу омегу, волчица!

Тимофей тоже сделал шаг вперед, и я заметила, что его глаза горят ярким зеленым светом, а губа приподнимается в оскале, оголяя чуть удлинившиеся клыки. Это был его волк, и он смотрел на меня, не отводя своего взгляда.

— Подтвердите, что там то, что нужно! — крикнула Ада, явно не доверяя моим мужьям.

— Я даю слово, что видел этот документ, — сказал тот же шестидесятилетний мужчина. — И если ты отпустишь омегу, то и к тебе претензий не будет.

— Иди, — шепнула мне волчица, толкая вперед. И уже громко Матвею: — Иди медленно и положи документ на землю! Если он, — она мотнула головой в сторону Тимофея, — сделает хоть шаг, я выстрелю! И ваша омега умрет!

Я оглянулась и посмотрела на неё, но она зло прошипела:

— Иди быстрее!

— А как же ты? Тебя же Олег убьет, — просипела я, почему-то не желая оставлять волчицу здесь.

— Это мои проблемы. И тебя они не должны касаться! — рявкнула она. — Вали к своим мужчинам, пока жива!

Но я никак не могла сделать шаг, потому что понимала… эта женщина в беде, и я хочу ей хоть как-то помочь.

— Маша! — крикнул Матвей.

— Давай ты поедешь с нами, и он тебя не тронет тогда, — тихо предложила я ей, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Нет, — качнула она головой. — Я никуда не поеду. Тут мой дом, моя земля. И если моя судьба — это смерть от руки альфы, то так тому и быть. Только не забудь, что ты обещала помочь моим сыновьям.

— Так нечестно, — всхлипнула я. — Я могу спасти тебя.

— Брысь отсюда! — рявкнула она и добавила: — А то пристрелю! — И взвела курок на пистолете.

— Маша! — еще громче крикнул теперь уже Тимофей, и я поняла, что придется бросить её на растерзание этому психу.

И я отвернулась, сделала шаг, затем еще один, еще и… услышала такой грозный рык и резкий женский вскрик, от которого просто упала на землю.

А повернув голову в сторону Ады, поняла, что её больше нет.

Женщина лежала со свернутой шеей, а её глаза уже подернулись белесой дымкой. Смерть волчицы была мгновенной. Рядом стоял Чернов, и смотрел он исключительно на моих альф.

— Альфа Чернов, — даже не обратив внимания на смерть Ады, шестидесятилетний мужчина заговорил спокойным размеренным тоном голоса. — Альфы Усольцевы готовы не выдвигать своих претензий, если вы сейчас отступите. Омега Мария принадлежит им по праву.

— Я готов за неё заплатить! — прорычал он, смотря на Матвея с Тимофеем.

Я же прикрыла свои глаза от шока, не в силах смотреть на мертвую женщину. Впервые я видела смерть человека… точнее, оборотня, женщины, и никто из здесь стоящих мужчин и женщин даже слова не сказал.

Почему? Я не понимала. Но и спросить не могла, сила Чернова гнула меня к земле, мне дышать-то тяжело было, не то что говорить.

Я кое-как повернула голову и посмотрела на своих мужей.

— Я не принимаю платы! — ответил Тимофей.

— Я не принимаю платы! — вторил ему Матвей.

— Тогда я вызываю вас обоих на бой! И пусть омега достанется сильнейшему! — ответил этот псих.

Я же подумала, что сейчас мои парни отправят его на три буквы, но вместо этого заговорил опять бета:

— По древнему закону сильнейшего я, Северус Архангельский, вынужден спросить альф Усольцевых: принимаете ли вы вызов от альфы Чернова?

Мои мужчины быстро переглянулись между собой, и сначала ответил Тимофей:

— Я принимаю вызов альфы Чернова!

А затем и Матвей:

— Я принимаю вызов альфы Чернова!

— По праву судьи Восточного региона я хочу предложить вам, альфа Чернов, воспользоваться десятой поправкой. Вернуть омегу владельцам и забыть о данном инциденте. Их двое, Олег. Никто тебя не осудит, — чуть тише добавил мужчина, смотря в глаза Чернову.

В ответ же он криво усмехнулся и громко ответил:

— Я не буду пользоваться десятой поправкой. И порву этих молокососов.

— Что ж, — как мне показалось, устало и немного печально вздохнул бета и, посмотрев перед собой, ответил: — Да начнется бой.

И бой начался. Мужчины вмиг обратились в волков, все трое. И, выпутавшись из одежды, медленно начали подходить ко мне. Причем все трое.

А я так и лежала, расплющенная на земле, не в силах встать.

Первым до меня дошел Тимофей и лизнул в щеку.

А я во все глаза смотрела на Чернова. Его волк был черным, с седыми боками, и такой мощный и огромный… что я подумала, Матвей с Тимофеем могут и не пережить эту схватку.

Их волки тоже были не мелкими. И почти ростом с Чернова, но они были худощавыми, поджарыми.

Я хотела сказать им об этом, но было уже поздно. Над моей головой залетали смазанные тени трех волков.

Я пыталась уловить хоть одно их движение и понять, что происходит, но ничего не получилось.

Отдаленно я слышала рычание и иногда даже визги, но тени продолжали свою схватку, не останавливаясь.

А у меня из головы не выходила Ада. Как же так, как он мог её убить? Она же мать его детей… Что это за сволочь такая? И что будет, если мои мужчины проиграют? И почему они вообще согласились на эту безумную схватку?

К сожалению, на все эти вопросы никто не мог мне ответить. Потому что бой продолжался.

Мне кажется, прошла целая вечность, пока я не увидела распластанного на земле Чернова без головы и рядом с ним упавшего Тимофея, а следом и Матвея.

И мне показалось, что мои альфы тоже мертвы.

Сила, давящая меня к земле, исчезла, и я, поднявшись на ноги, рванула к своим мужчинам. Точнее, попыталась это сделать, но меня кто-то перехватил за шкирку.

О, я даже не поняла, как обратилась в волчицу.

И кто меня схватил? Недовольно огрызнулась, но тут же ощутила давящую силу. Не сильную, а скорее успокаивающую. И меня сразу почему-то потянуло в сон.

Извернуться и посмотреть всё же хватило сил. И это был альфа, от которого пахло почти так же, как от моих мужчин, а не тот бета, который назвался судьёй.

Да и внешне он был сильно на них похож. Только по виду лет сорок… С сединой в волосах, небольшой сеточкой морщин в уголках глаз и на лбу. Крупнее моих парней в плечах. Почти такой же здоровяк, как и Чернов. Может, чуть поменьше.

Только от Чернова несло запредельной жестокостью, а от этого мужчины — уверенным спокойствием, которое он и мне умудрился внушить.

Интересно, сколько на самом деле ему было, если альфы живут до пятисот лет и больше?

— Так, девочка, ты поедешь со мной, — сказал он и, подхватив меня на руки поудобнее, понес куда-то уже от моих альф.

Я заскулила, пытаясь всё же вывернуться из рук странного незнакомца. Да и понять, что с моими альфами, было намного важнее.

— Да успокойся ты, я отец твоих альф — Андрей Викторович Усольцев, их сейчас тоже заберут. Погостите у меня в стае немного, — тихо сказал он мне рычащим тоном голосом, заставляя и правда присмиреть.

Я увидела, как к Усольцевым подходят другие волки, подтаскивают носилки и осторожно перекладывают на них.

— Им окажут помощь. Не переживай, — сказал мне мужчина, открывая дверь своего джипа и усаживая меня на заднее сиденье. — Я надеюсь, ты будешь вести себя прилежно и мне не придется тебя усыплять? — спросил он меня, пристально смотря в глаза.

Я же сначала поднялась на четыре лапы и выглянула из машины, чтобы проверить, как моих альф уносят в черный фургон безо всяких надписей.

— Этот фургон поедет за нами, — пояснил мне альфа, отодвигаясь в сторону и давая обзор, а затем медленно закрывая дверь, так чтобы я успела убрать свой нос.

Когда мы тронулись, я перелезла в багажник, чтобы оттуда наблюдать за фургоном, который и правда направился за нами.

Когда мы выехали на трассу, я села, чтобы было удобнее, но глаз с фургона через стекло не спускала, боясь потерять его из виду.

Даже номера запомнила на всякий случай.

— Они быстро восстановятся. Всё же оба альфы, зря ты так беспокоишься, — продолжил говорить со мной Усольцев.

Но успокоиться я смогу лишь тогда, когда увижу Матвея с Тимофеем здоровыми и невредимыми.

Ехали мы долго, больше трех часов, наверное. Но я всё равно постоянно выглядывала, чтобы проверить, всё ли нормально с фургоном. И он не отставал.

Когда мы свернули с основной трассы, я поняла, что мы куда-то всё же прибыли.

Это был въезд в очень густой лес.

Мельком посмотрела вперед и заметила автоматические ворота, но меня волновал лишь черный фургон, поэтому я вновь следила лишь за ним.

И стоило машине остановиться, как я прыгнула обратно на заднее сиденье и попыталась лапой открыть ручку двери.

Оказалось, что сделать это в образе волчицы невозможно.

Но Усольцев-старший и сам уже открыл мне дверь.

Я не стала ждать и быстро выскользнула из машины, даже не задумываясь, что делаю это передними лапами. Плевать, что не очень удобно, главное — быстро.

Я подбежала к черному фургону и увидела, как задняя дверь открывается, а оттуда спрыгивают сначала Матвей, а за ним и Тимофей в волчьем виде.

Я подбежала к своим альфам и начала крутиться рядом и облизывать им морды.

Меня охватила такая эйфория, что я даже не понимала, что улеглась на спину, показывая им обоим свой живот.

А они тщательно обнюхивали и тоже облизывали меня. Особенно нюхали живот и прислушивались к малышам в нем.

Теперь я и сама понимала, что у меня там два волчонка.

Не знаю, сколько бы я так еще валялась на земле и радовалась, что мои мужчины в порядке, наверное, целую вечность.

Но к нам подошел отец Усольцевых и принес моим парням одежду, а мне сарафан и туфли.

Матвей с Тимофеем мгновенно перекинулись в людей и, обтерпевшись влажными салфетками, начали одеваться, а вот я никак вернуться в человеческую форму не могла.

Пыталась вспомнить, как у меня получилось это сделать у Чернова, но тогда это произошло на автомате от стресса.

И поэтому, сев рядом, загрустила.

И, само собой, из пасти сразу же вырвался скулеж.

— Маш, не получается? — сразу же понял мои терзания Матвей.

Он успел одеться первым и, подойдя ко мне, крепко обнял, а затем и вовсе поднял на руки.

— Тогда пойдем пока в дом, там успокоишься, придешь в себя, мама тебя посмотрит, и обратишься постепенно. Не переживай, — говорил он мне, пока нес к большому особняку.

Тимофей шел за нами, кивая и здороваясь за руки с оборотнями, которые подходили к большому дому.

Я же навострила уши и крутила головой, рассматривая всех вокруг.

Тут были и женщины, и мужчины, несколько подростков и детей поменьше.

— Мам, это омега? — услышала я голос одной девочки.

— Да, — кивнула волчица ребенку.

— А почему она не обращается? У дома альфы же запрещено в виде зверя находиться? — продолжила спрашивать она.

— Это наша омега, детка. Она испытала сильный стресс, чуть не погибла. Но сейчас её посмотрит наша мама, и она сможет обернуться, — пояснил Тимофей любопытной крохе, которая вспыхнула и спряталась за ногами своей мамы.

— Простите, альфа. Она еще совсем ребенок. — Мать девочки тут же испуганно начала кланяться и пятиться подальше от моего мужа.

— Ничего страшного, — пожал он плечами. — Я бы тоже задавал такие же вопросы в её возрасте.

Весь это разговор я слышала уже на входе в дом, а Тимофей немного отстал от нас, пока здоровался и общался с другими волками. Они его окружили со всех сторон и улыбались.

— Здесь мы выросли, Маш. Это дом наших с Тимофеем родителей, — пояснил мне Матвей, входя внутрь и поглаживая меня по холке.

Удивительно, но мне нравилось то, как он сжимает свою руку у меня на загривке. Это создавало ощущение близости и нежности между нами.

И я потихоньку начала успокаиваться.

Но всё равно пока еще мало что понимала. В голове был полнейший сумбур из эмоций. И я никак не могла поверить, что всё закончилось, что я вернулась к своим мужчинам.

Да и вообще, что всё будет хорошо. И будет ли?

Были, правда, вопросы, почему мы не дома, а здесь. И всё ли хорошо с тетей? Как она там? Мы же оставили её там совсем одну. Вдруг она переживает?

Но, наверное, так надо было…

И, может, без помощи Усольцева-старшего не обошлось? Поэтому мои мужья решили съездить к нему в гости.

Короче, в голове крутились одни вопросы, которые я была не в состоянии задать, потому что опять обратилась в волчицу.

И что на меня вдруг нашло?

И куда делась моя волчица, которая раньше брала на себя контроль, почему я вообще перестала её ощущать?

Или… может, её и не существовало вовсе? А то это же, получается, у меня было бы раздвоение личности?

Короче, меня плющило и колбасило в разные стороны, мозг разрывало от совершенно разных мыслей, и, если бы не Матвей, я бы точно сошла с ума от всего случившегося.

Какой бы сильной я ни была или как бы ни делала вид, что сильная, у меня впервые перед глазами убили женщину, и это меня явно потрясло.

Боже, как Чернов мог так поступить с женщиной, родившей ему детей? А ведь он фактически пошел против своей семьи. Против сыновей. Против жены. И что, неужели все это лишь инстинкты? Или всё же у него просто такая личность?

Какие бы ни были у них проблемы, но это… У меня просто слов не было.

Да, в нашем мире тоже не было всё гладко. Мужья порой убивали своих жен и даже детей. Но это случалось очень редко. Я уж молчу про женщин. И когда такая трагедия происходила, все знакомые и близкие пребывали в ужасе.

У нас проще было просто развестись, а не устраивать весь этот кошмар. Да и наследниками родителей по закону становились все дети в равной степени, а не по гену в крови.

Да и к тому же я вообще считала, что любой конфликт можно решить прежде всего словами, хоть и была инструктором по самообороне, однако же часто вела беседы со своими ученицами и старалась им внушить прежде всего то, что руками махать надо только тогда, когда ты осознаешь, что никак не смогла решить конфликт иными способами, и защищаешь свою жизнь или жизнь своего близкого человека.

Мы даже проводили порой нечто вроде психологических тренингов, садились в кружочек, и я спрашивала у своих учениц, зачем они пришли на мои курсы. Что ими двигало в тот момент, когда они решились на такой шаг.

Для меня было важно поговорить с каждой, понять её мотивацию.

Я не хотела научить плохому человека, пришедшего ко мне за помощью.

Переживала, что если кто-то из них попадет в неприятную ситуацию, то я буду в этом косвенно виновна, ведь не обучила человека, не объяснила ему, что лучшая защита — это не нападение. А лучшая защита — это отступление, если нет возможности объяснить агрессору словами через рот, что он не прав. И да, во многих ситуациях надо уметь звать на помощь.

— Тише, малышка, ну что ты опять заскулила? — услышала я через шум в ушах и собственные безрадостные мысли голос Матвея и вдруг осознала, что мы уже в комнате.

Мужчина сидит на кровати, а я всё еще у него на руках.

Ощущение было такое, словно мы попали в комнату подростка, который увлекался рок-музыкантами. Все стены были завешены различными плакатами из рок-групп очень старых поколений.

Я о них узнала лишь от нашего пенсионера-охранника в спортивном центре. У него такие висели в его личной комнате отдыха, и он обожал мне рассказывать и включать некоторые песни и музыку тех лет.

Я заозиралась вокруг, пытаясь понять, где мы и как вообще сюда попали. Я настолько задумалась, что не поняла этого?

— Маша, тебе надо обращаться. Мне не нравится твоё настроение. — Матвей приблизил своё лицо к моему носу и заглянул в глаза. — Ты можешь потерять себя. Я вижу, что ты очень подавлена. Для любого оборотня это очень плохо. Нельзя в таком настроении находиться слишком долго. Альфы не просто так устанавливают правила о том, чтобы оборотни как можно дольше находились в человеческом образе в пределах стаи. Это сделано для безопасности самих оборотней. Чтобы они не одичали и не вернулись в лоно природы, став обычными волками.

Я на автомате лизнула его в нос, но Матвей лишь улыбнулся мне.

— Я тоже тебя люблю и не хочу, чтобы ты потеряла себя, — прошептал он, а я подумала о том, какой же он сейчас красивый и как же сильно я хочу его обнять.

И уже что-то странное стало происходить со мной, меня будто из собственного тела кто-то попытался выгнать, но перед глазами вдруг резко появился образ мертвой Ады, и я опять беспомощно заскулила.

В этот момент в дверь кто-то стукнул, но я не стала рычать, потому что услышала запах Тимофея, и обрадовалась, чувствуя, как мой хвост зажил своей жизнью, начав бить по кровати.

Мужчина зашел внутрь и, посмотрев на меня, нахмурился.

А я хотела уже побежать к нему, чтобы обнять, но и теплые объятия Матвея не могла покинуть. В них мне было тоже очень уютно, поэтому просто начала громко скулить, чтобы хоть как-то попросить Тимофея приблизиться.

— Мама посоветовала нам полежать с тобой рядом, — сказал он мне, а заодно и Матвею. — И как следует отдохнуть всем нам.

— Это отличная идея, — ответил он и начал меня перемещать на середину кровати.

Я тут же забеспокоилась и опять на автомате заскулила. И было уже плевать, как это выглядит. Мне было просто страшно покидать объятия мужчины.

— Маша, всё хорошо, я рядом, просто положу тебя сюда, и всё. Мы с Тимом тебя обнимем, и ты поспишь, — начал говорить мне он, когда я уже всерьез забеспокоилась о том, что он хочет оставить меня совсем одну.

Но когда мой второй муж лег совсем близко и обнял меня, прижавшись всем своим горячим и большим телом, я сразу же прекратила нервничать. Потому что теперь я была на своем месте.

Я постаралась облизать ему всё лицо и тоже получила поцелуй в нос, а затем и тихое:

— Детка, обращайся в человека, и мы будем целоваться уже всерьез.

Ах, если бы я могла, я бы мигом обернулась. Но меня что-то удерживало от этого шага.

Матвей же перевернул меня к себе лицом, посмотрел в глаза и начал тихо спрашивать:

— Как тебе моя комната подростковая? Мама даже менять ничего не стала. Мы уехали, когда нам исполнилось по восемнадцать, и так больше и не возвращались сюда. Круто, да?

Я лишь могла фыркнуть, но в душе удивилась. Это же больше пятидесяти лет прошло, а родители до сих пор хранят вещи своих уже совсем не маленьких детей?

Это было очень необычно и трогательно…

Я почему-то относилась к родителям моих альф холодно, узнав, что они фактически выдворили своих детей на улицу.

Но сейчас стала понимать, что всё было не так плохо, как мне казалось.

Матвей же начал рассказывать мне о группах, которые любил слушать в молодости, и даже поведал о том, что они с Тимофеем тоже в одно время создали свою группу и ездили по миру с концертами. Но это длилось всего десять лет, а потом им надоело этим заниматься, и они свернули свою деятельность.

— Слишком хлопотное это дело, — рассказывал уже Тимофей. — Приходилось в группе иметь полукровок, чтобы они могли договариваться о концертах с людьми. С нами дела люди боялись иметь. Слишком сильно наша аура на них действовала.

— Хотя на концерты народ приходил с удовольствием, — добавил Матвей. — Но мы там на сцене были. И специально старались близко к людям не соваться. Держали дистанцию.

Мне так и хотелось спросить: а как же бизнес, логистика?

И Матвей, видимо поняв вопрос в моих глазах, а может, просто догадавшись, ответил:

— Бизнесом тогда занимался нанятый нами полукровка. Но этот гад начал приворовывать, и мы чуть не разорились. Пришлось быстро сворачивать всю свою концертную деятельность и возвращаться в серые скучные будни.

— Хорошо, что мы успели неплохо подзаработать на концертах и почти все эти деньги вложили обратно в свой бизнес, чтобы вернуть ему жизнь, — добавил Тимофей.

— Но опыт был интересным и веселым, — с ностальгией вздохнул Матвей и зевнул.

А я попыталась представить, какими бы они были на сцене, и поняла, что вполне себе красавчики. И очень даже вписываются.

Вот бы посмотреть видеоклипы с их музыкой… Наверняка ведь снимали что-то.

Парни замолчали, прижавшись ко мне плотнее, зарывшись пальцами в мою шерсть, и оба закрыли глаза. Кажется, они утомились от рассказов, а может, еще сами до конца не восстановились после боя.

А мне опять стало грустно. Я только-только забыла о случившемся, пока прислушивалась к их рассказам о прошлом, и опять всё перед глазами встало.

И то, как они оба, бездыханные и все в крови, упали рядом с оторванной головой Чернова. И потухший взгляд Ады.

Кажется, я опять заскулила, потому что мужчины чуть сильнее прижались ко мне, и я услышала голос — это тихо напевал Тимофей. Он лежал за моей спиной, исполнял обычную детскую колыбельную и потихоньку вливал в неё свою силу, которая подействовала на меня успокаивающе.

Я сначала один раз зевнула, потом второй и начала погружаться постепенно в сон.

И вдруг оказалась в знакомом помещении.

Это был мой спортивный зал, где я тренировала учениц. Даже на полу остались лежать не убранные кем-то перчатки.

Я по привычке начала ходить и поднимать их, чтобы положить в шкафчик.

Но затем услышала, как кто-то постучался.

На автомате крикнула, чтобы входили, и, когда обернулась, увидела миниатюрную молодую блондинку лет двадцати, она стояла на пороге и заглядывала в приоткрытую дверь.

— Извини, можно? — спросила она.

Я с удивлением кивнула. Среди моих учениц я её точно не помнила. Новенькая, видимо?

— Проходи. Хочешь записаться на курсы самообороны? — спросила я её.

— Нет, — почему-то отрицательно покачала она головой.

— Кого-то ищешь? — удивилась я.

— Нет. Я пришла поговорить, — дружелюбно улыбнулась она.

— О чем? — не поняла я.

— О тебе, — ответила девушка, — обещаю, что надолго тебя не задержу. Может, присядем?

Она спокойно прошла к двум стульям, появившимся посреди зала, и села на один из них.

Я пожала плечами и решила пообщаться с девушкой. Она не выглядела как-то опасно и на психопатку вроде тоже не была похожа. И вообще располагала к себе. Чувствовались в ней природная нежность, женственность и мягкость.

От неё так и веяло уютом и любовью. Хотелось хоть немного погреться рядом.

Я подошла и села напротив.

— О чем ты хотела поговорить со мной? — спросила я её.

— Меня зовут Лилия, — начала она.

— Мария, — кивнула я.

— Я мама Матвея и Тимофея.

— Э-э-э, приятно познакомиться, — только и смогла сказать я, а в голове тут же завихрились воспоминания минувших дней.

Черт… и как я могла забыть о том, что случилось? Что я стала оборотнем-омегой и завела себе двух альф?

— Ну как, вспоминается? — улыбнулась моя свекровь… или кто она мне?

— Вспоминается, — помрачнела я, потому что ничего хорошего воспоминания мне не принесли, только головную боль и усталость, а еще нежелание дальше общаться с этой уже далеко не девушкой, а, наверное, бабушкой?

Когда она родила Матвея с Тимофеем? Сколько ей было? Ну как минимум ей лет девяносто точно есть. А то и больше.

Родила…

О боги, я схватилась за свой живот, а он вдруг стал огромным.

Какого…

Как я могла забыть?

Я почувствовала мягкие толчки и с ужасом посмотрела на свою свекровь.

— Что происходит? — просипела я.

— Ты забыла, что скоро у тебя появятся щенки, — спокойно ответила мне девушка.

— Не щенки, а дети! — почему-то зло рявкнула я, опять почувствовав уже более сильные толчки.

— Дети, — спокойно кивнула Лилия, продолжая безмятежно улыбаться. — Как ты их назовешь? Уже имена придумала?

Я задумчиво посмотрела на неё, чувствуя, что уже не могу злиться. Она умудрялась как-то убирать мою злость, и в душе наступало принудительное спокойствие.

— Ты как-то действуешь на меня? Почему я не могу злиться? — спросила я её.

— Действую, — кивнула она, — мы, омеги, умеем успокаивать. В этом наша сила. Поэтому альфы в нас так нуждаются. И не только альфы, но и вся стая. Без нас они сходят с ума. Превращаются в таких же чудовищ, каким стал Чернов. Он инстинктивно пытался найти себе омегу, оправдывая это тем, что ему нужен наследник-альфа, потому что понимал, что ему нужно это спокойствие. Жаль, что так поздно хватился. И тебя чуть не погубил. И да, это секрет.

— Почему секрет? — растерянно спросила я, удивившись тому, что она так резко перескочила с одной темы на другую, ту, которая была особенно болезненная для меня.

— Потому что общество волков к этому не готово. Для них это будет уязвимостью. А сильные уничтожают любую уязвимость. И нас просто могут уничтожить. Нельзя им это знать. Знаешь, для чего нужны омеги в обычных волчьих стаях? Я сейчас не про оборотней, а про животных.

— Не интересовалась особо, — медленно произнесла я.

— Альфы их держат рядом, — начала объяснять Лилия, — чтобы было на кого сливать агрессию в стае. Омега — это волк для битья. В прямом смысле этого слова. Когда альфа чувствует, что в стае назревает серьезный конфликт, он первым нападает на омегу и начинает его или её закусывать. Таким образом он дает всем волкам сигнал, и они тоже нападают на омегу. Так они всей стаей отводят душу. Нет, альфа не позволит, чтобы омегу закусали до смерти или до серьезных ран, от которых волк потом не оправится. Потому что омега будет нужен для следующего такого вот случая. Омегам специально дают очень мало еды, чтобы они не становились сильными. Их редко берут с собой на охоту, оставляя в стае следить за щенками и стариками.

— Почему они не уходят из стаи? — задала вопрос я, представив, как надо мной бы вот так издевались.

— Очень редко, но уходят. Однако жить вне стаи очень сложно, и омеги либо прибиваются к другой стае, опять в своей роли, либо погибают. В самых редких случаях они встречают волков-одиночек, создают с ними пары и основывают свои собственные стаи. Но это скорее исключение из правил. Оборотни изменили отношение к омегам благодаря нам же самим. Мы научились влиять на альф, а также научились собирать агрессию со всей стаи, только иным путем.

— То, как делаешь это ты сейчас со мной? — Я обвела рукой пространство вокруг нас. — Что это? Какой-то астрал? Или что?

— Это твой разум. Я не вижу, что вокруг происходит. Я не знаю, где мы. Ты сама его выбрала для разговора. Я лишь попробовала достучаться до тебя. И ты открыла мне. И да, — кивнула Лилия. — Это наша способность. И твоя тоже. Мы умеем мягко проникать в сознание, не нанося ему вред. Но мы не действуем так напрямую, как действую с тобой сейчас я. Ты и сама инстинктивно этим занималась, работая с людьми. Сама старалась помочь всем сливать агрессию. Странно, правда, что не стала психологом, потому что чаще всего мы находим людей со спящим геном омег именно в этой профессии.

— И много вы уже таких людей нашли? — приподняла я брови.

— Немного, — печально вздохнула волчица. — За последние десять лет существования «Системы» всего трое. Двое мужчин и одна женщина. Это ты. И да, предвосхищая твой вопрос: альфа-самкам тоже нужны омеги.

— Только не говори, что «Систему» придумали омеги, — криво усмехнулась я.

— Я не буду это говорить, если не хочешь, — загадочно улыбнулась Лилия.

А у меня просто рот открылся от удивления.

— «Система» — это ваше детище?

— Наше. Но это опять же секрет. Очень жаль, что ты так и не зарегистрировалась на сайте. Там бы ты узнала очень многое. И знаешь, нас очень заинтересовал твой метод работы с людьми. Не можешь рассказать поподробнее? Нам хотелось бы внедрить его в стаи, если получится… Ведь ты действовала почти так же, как и мы. Влияла на их сознание.

Я смогла лишь пожать плечами, но всё же ответила:

— Ты права. Я действительно старалась помочь своим ученицам больше психологически. А спорт и обучение самообороне давало им уверенность в себе, в своих силах. Не только физических, но и моральных. В здоровом теле — здоровый дух. Это ведь не просто так поговорка. Люди, часто болеющие физически, эмоционально тоже подавлены. Потому что чувствуют беспомощность и зависимость от других людей. И это действует на их психику разрушающе. А занимаясь спортом, они тренируют своё тело, изгоняя из него болезни. Разгоняют кровь, заставляют её циркулировать сильнее и уничтожать различные заболевания. И сливать свою излишнюю агрессию в том числе.

Лилия в ответ закивала.

— Ну вот, ты выбрала такой необычный метод лечения. Тоже отлично. И должна понимать, что Матвею и Тимофею, как и их будущей стае, ты нужна очень сильно. А еще своим детям. Без тебя они могут одичать…

Я опять на автомате обняла свой живот, удивляясь тому, как Лилия сменила тему. Щенки толкались всё сильнее. И я поняла кое-что еще.

— Как долго меня не было? — спросила я волчицу, посмотрев ей в глаза.

— Почти шесть месяцев, — ответила она, заставив меня подавиться воздухом.

— Почему я ничего не помню? — растерянно спросила я.

— Потому что ты не хотела помнить. Ты еще так молода. — В глазах Лилии появилось сочувствие. — Твоё сознание просто отключилось. А на смену пришла звериная составляющая.

Я с ужасом перевела взгляд на свой живот, а затем обратно на неё.

— Я всё это время была животным?

— Да, — кивнула Лилия.

— А как же Матвей с Тимофеем? Они что делали всё это время? — прошептала я.

— Они были рядом. Иногда уезжали, чтобы подготовить всё для тебя и малышей. Но чаще всё равно находились близко, потому что ты сильно страдала, когда они уезжали. Еще рядом с тобой постоянно была твоя тетя.

— Тетя? Как она? — встрепенулась я.

— С ней всё хорошо. Она живет пока что в нашей стае, на правах временной гостьи, потому что присматривает за тобой. Но Тимофей с Матвеем уже скупили всю ту землю, которую вы хотели приобрести вместе. И даже подписали контракты со многими волчьими семьями, решившими переселиться к вам. А еще они построили дом для тебя и детей. И скоро вы все вместе отправитесь в ваш новый дом.

Я ощутила на своих щеках слезы и тут же начала их стирать.

— Хочешь, я тебя обниму? — Лилия встала и распахнула объятия. — Тебе надо поплакать. Тебе надо выплакать всю свою боль и страхи. Иди ко мне.

Я какое-то время пыталась сдерживаться, но всё равно не смогла и, встав, кинулась к ней обниматься.

Сначала я всхлипывала, давилась, но, почувствовав теплую волну поддержки, всё же дала волю своим слезам.

Не знаю, сколько я так рыдала, и только лишь усиленные пинки в живот меня постепенно успокоили. Дети требовали моего внимания. Поэтому пришлось отстраниться.

— Можно? — спросила Лилия, поднеся руку к животу, который я инстинктивно начала поглаживать.

— Да, — кивнула я, шмыгая носом.

Она тут же положила свою ладонь, и в её глазах проскользнула нежность.

— Мои внуки просятся наружу. Тебе скоро рожать, — сообщила она, улыбаясь, а затем посмотрела мне в глаза и вдруг серьезно сказала: — Мои сыновья не такие, как Чернов. Они молоды, горячи, но всё же в них нет столько злости. Они больше никогда не причинят тебе боль.

— Откуда ты… — ошарашенно посмотрела я на неё.

— Я говорила с ними очень много о тебе, — ответила она, убирая свою руку. — И поняла, что при изначальном знакомстве они успели наломать кучу дров и заставили тебя их бояться. И я догадалась, что после трагедии, которая случилась на твоих глазах, ты испугалась еще сильнее. И решила, что мои сыновья могут когда-нибудь стать такими же. Но это не так. Чернов изначально был… скажем так, слишком агрессивным волком. Даже альфы совета это признавали. Я не защищаю своих сыновей. Я просто хочу, чтобы вы были все счастливы. И ты в том числе. И мои внуки тоже. Я не хочу, чтобы ты превратилась в обычное животное. Ты достойна большего. Я верю в то, что ты сможешь преодолеть свои страхи. Твои альфы тебя очень ждут.

Я недоверчиво посмотрела в глаза Лилии. Она попала в самую мою больную точку. Изначально что Матвей, что Тимофей сделали мне очень больно, когда давили своей силой. И уже тогда я поняла, что не смогу им больше доверять никогда. Что я для них всего лишь вещь. Бесправная омега. Что они в любой момент могут подавить меня… А когда увидела то, как Чернов расправился с Адой, решила, что и меня, вероятно, в будущем может ждать то же самое, стоит мне хоть слово сказать им против.

— И еще кое-что, это тоже секрет омег, — заговорщически добавила Лилия. — Они твои истинные. И даже если захотят, то не смогут тебя обидеть. Не смогут причинить тебе вред. Только об этом никто не должен знать. Даже они сами.

Она вдруг начала исчезать.

— Стой, куда ты? — Я попыталась схватить её за руку.

— Мне пора, я не могу так долго находиться в чужом сознании. Это тяжело для меня, — тише ответила она.

— А как мне выбраться? Я не знаю, — запаниковала я, почувствовав тянущую боль в животе.

— Просто выйди из этой комнаты, — ответил она, указав рукой на выход из спортивного зала, а затем исчезла.

Я осталась совсем одна и обняла себя руками, опять почувствовав тянущую боль в животе.

Неужели это схватки?

Я уже рожаю?

Я перевела взгляд на приоткрытую дверь и поняла, что если не выйду сейчас, то рожу прямо тут одна, без какой-либо помощи.

Я многое знала о родах от своих учениц.

Поэтому, не став больше медлить, я рванула к выходу.

Странно, правда, что бежать пришлось долго. Вроде бы изначально казалось, что метров пять, не больше, однако же на деле пришлось ускориться, и только лишь спустя несколько минут я оказалась у двери и взялась за ручку.

«Они твои истинные, — вспомнила я последние слова Лилии. — … Не смогут тебя обидеть. Не смогут причинить тебе вред…»

Я вспомнила взгляды обоих мужчин. Вспомнила их ласки. Вспомнила то, как они старались слушать меня во всем. Ведь всё было именно так, особенно в последние дни. А еще они спасли тетю. И даже говорили, что любят меня…

Ведь это самое важное.

В голове даже появились воспоминания омеги и наши волчьи игры с Тимофеем и Матвеем, которые я почему-то усердно гнала от себя.

А ведь тогда они вели себя совсем не как упоротые злобные волчары. Они были словно игривые щенки. И хвостом виляли, и даже пузо своё доверчиво подставляли.

Нет, не станут они такими же, как Чернов. Глупости всё это и беспочвенные страхи.

И я уже уверенно открыла дверь.

И услышала облегченные и слаженные вздохи из двух голосов, которые стали уже давно моими любимыми и родными.

Осмотрелась и поняла, что нахожусь в… пещере?

— Где я? — растерянно спросила мужчин, которые быстро заворачивали меня в плед, и скривилась от не слишком приятных запахов нечистого тела. — Это от меня так воняет?

— Да, детка, — радостно улыбнулся Тимофей, который взял меня на руки и потерся своим носом о мой нос. — Но ты не переживай, сейчас мы быстро тебя приведем в норму. О луна… как же я скучал. — Он с шумом выдохнул и, посмотрев мне в глаза, сказал: — Пожалуйста, больше никогда не оставляй нас так надолго.

Я отвела взгляд в сторону и встретилась с горящими глазами Матвея, а затем тихо ответила:

— Если будете вести себя хорошо, то не оставлю…

— Торжественно клянусь, что буду вести себя очень хорошо, — серьезно ответил Матвей.

— И я тоже обещаю, что всегда буду вести себя хорошо, что бы это ни значило, любимая, — искренне добавил Тимофей. — А теперь нам пора тебя отсюда уносить.

А затем я охнула от очередной сильной схватки.

А потом как-то всё очень быстро завертелось.

Рядом оказались Лилия и моя тетя, они уже подготовили для меня родовую. Только сначала потребовали, чтобы мужчины меня быстро помыли, и отправили нас в ванную.

Там Матвей и Тимофей в четыре руки помогали мне мыться. Правда, из-за сильной боли я не успела толком почувствовать радость от их прикосновений, по которым, оказывается, так сильно скучала.

Меня завернули в простыню и вернули в родовую комнату.

Мои альфы были со мной во время процесса и даже принимали моих мальчиков, забирая из рук Лилии.

Я родила двойню, и оба малыша оказались альфами.

Всё прошло очень быстро. Я толком не успела ничего понять. Нет, боль, само собой, была. Острая… но быстрая. Хотя мои ученицы обычно рассказывали, что роды, бывает, длятся несколько часов. А у меня вот так: раз — и всё…

Лилия пояснила, что это из-за того, что я теперь волчица. А волчицы рожают очень легко, если не ранены, конечно же.

Пока меня обрабатывали и помогали родить послед, Матвей с Тимофеем держали на руках наших детей и были счастливы. Мне кажется, что я даже заметила, как их глаза немного покраснели.

Ах, нет, это соринки им в глаза попали… одновременно. Альфы ведь не плачут…

— Спасибо за сына, любимая, — сказал мне Тимофей.

— Спасибо за сына, любимая, — вторил ему Матвей.

А я не сдержалась и опять расплакалась от охвативших меня эмоций. А рядом стояли Лилия и тетя и тоже утирали слезы радости.

18 лет спустя…

— Ну мам, может, хватит уже, а? — как обычно, закатил глаза в небо Егор.

— Не хватит, — строго произнесла я, продолжая давать наставления сыновьям, в деталях расписывая план их путешествия до университета.

Вася, как примерный сын, стоял, молчал и спокойно слушал, а вот Егор уже чуть ли не подпрыгивал на месте, и думаю, что подпрыгивал бы, если б не зрители, перед которыми он пытался хотя бы вид серьезного альфы создать.

Вот вроде похожи внешне как две капли воды, но характеры совершенно противоположные. Егор с детства был шебутной, на одном месте сидеть больше минуты вообще не мог.

От этого в основном больше сам страдал. Потому что первым умудрился упасть и сломать ногу — хорошо, что хоть перелом быстро зарос, а то я тогда думала, что поседею. Но потом он еще не раз и даже не два ломал себе конечности примерно пару раз в год и только в четырнадцать лет прекратил это делать.

Но были и плюсы, потому что на подъем мой старший сын (а он был старше на целых десять минут) был очень быстрым.

Если надо куда-то быстро поехать, то он стоял на пороге уже через пять минут с рюкзаком в руках. Другое дело, что в рюкзаке чаще всего вместо нужных вещей были в основном игрушки, но это уже нюансы.

И да, сбор вещей на этот раз я проконтролировала лично.

Зато Вася, младшенький, был основательным и суперспокойным.

И хрен его заставишь с места двинуться, пока он не закончит то дело, которым занимался, и не узнает все детали нового.

Кстати, только он умел тормозить старшего брата и, вполне возможно, не раз спасал его от очередных приключений, которые приводили обычно к довольно серьезным последствиям.

Вот и сейчас младший стоял и хмурился, слушая меня не вполуха, как его брат, а наоборот, стараясь не пропустить ни одного слова.

Наверное, поэтому я отпускала обоих сыновей с легкой душой в их сложный путь, потому что знала, что Вася сможет остановить своего брата.

Ну или, по крайней мере, надеялась на это всем сердцем. Выбора-то всё равно особо не было.

Мои дети тоже решили пойти по стопам своих отцов и найти своё место в жизни почти что без нашей помощи, если не считать, конечно, кругленького счета и кучи рекомендаций от родителей. Но у моих мужей тоже был приличный подъемный капитал. Который они в первые годы своей самостоятельной жизни как раз профукали.

Об этом я узнала лишь спустя десять лет нашей совместной жизни. От нашей беты. Волчица раскопала старые документы, в которых узнала о серьезных тратах и полном банкротстве их фирмы.

После тщательного допроса (в постели) мои мужья, ужасно краснея (они и это умели делать), всё же сознались, что было дело. И они действительно были полными банкротами. И на самом деле, чтобы восстановиться, занимались не самыми законными делами, а именно грабительством слишком сильно зарвавшихся полукровок, живущих среди людей, и благодаря своей силе устраивали тотальную диктатуру.

У меня тогда глаза были по пять копеек, когда я об этом узнала.

Как оказалось, для чистокровных оборотней считается незаконным лезть в жизнь людей, даже если их сородичи, которые так и не смогли обернуться, творят полную дичь. Им-то как раз можно было лезть к людям. Там тоже были свои нюансы, и что-то менять было довольно сложно.

Вот мои парни и решили поиграть в народных «Робин Гудов», убивая таким образом двух зайцев. И зарвавшихся полукровок пощипали, которые бы всё равно никому ничего не стали сообщать, и людям слегка дали выдохнуть.

Так они смогли вновь открыть свою обанкротившуюся фирму и продолжили работать в логистике.

И именно с той деятельности они смогли заиметь много связей среди людей с малым количеством волчьей крови и открыть свои фирмы в районах, где жили только люди, даже в самых глубинках, по всему континенту.

— Пусть Луна хранит ваш путь, — сказала я стандартное напутствие, которое принято говорить у оборотней, когда они отправляют своих сородичей в дальнюю дорогу.

— Я тебя люблю, мамочка, и буду звонить каждый день. — Егор тут же крепко меня обнял, а я подумала, каким же здоровенным он стал, что я в его объятиях просто потерялась.

Он пошел прощаться с отцами и остальными волками.

Всё поселение вышло провожать моих сыновей в дорогу. А заодно и вздохнуть с облегчением. Ведь скучать они не давали никому. У каждой семьи умудрились накуролесить и получить по жопе, пока были щенками. Когда они подросли, то по заднице получали в основном от отцов. Потому что справиться с подростками-альфами уже никто, кроме них, не мог.

И я в том числе.

Василий тоже меня крепко обнял и тихо прошептал в ухо:

— Не переживай, мам, я за ним прослежу.

— О себе тоже не забывай заботиться, сынок, — похлопала я по мускулистой спине.

Вася улыбнулся и подмигнул мне.

А я подумала, сколько же женских сердец мои сыновья разобьют…

Мои мальчики любили последний год тягать железо и стали выглядеть очень внушительно. Я бы ни за что не дала им восемнадцать лет. Даже местные свободные волчицы стали поглядывать на них с интересом. Я уж молчу про молодых девчонок, только-только вошедших в возраст. Там вообще были одни сплошные фанатки.

Но мои мужья не давали сыновьям слишком сильно сближаться с местными волчицами и возили их в город, в специальное заведение, где работали профессиональные гетеры.

А я делала вид, что ничего этого не знаю.

— И к бабушке с дедушкой обязательно заедете, они вам тоже хотят что-то подарить, — добавила я сыну.

— Заедем, — серьезно ответил он и тоже пошел прощаться со всей стаей.

Ко мне приблизилась Тоня и приобняла за талию.

— Подумать только, — вздохнула тетя. — А еще совсем недавно я их на руках держала. Такие карапузики милые были…

— Ага, было дело, — хмыкнула я. И осторожно потрогала её по округлившемуся животу. — Скоро своих карапузиков будешь держать в руках.

На что Тоня радостно заулыбалась.

Найти свою любовь она смогла лишь в прошлом году. До этого вообще не желала ни на кого смотреть. Но именно в прошлом году к нам попросился один из волков-одиночек на сезонные работы.

Так-то он обычно в стаях не любил надолго задерживаться и всегда заключал контракты не больше чем на месяц, чтобы помочь убрать урожай, к примеру, или что-то построить.

Но в этот раз он решил задержаться на более долгий срок, а всё из-за моей тети.

И самое интересное, они ведь вначале на дух друг друга не переносили. Отчего все в стае даже удивились. Тетя у меня довольно спокойная женщина и никогда ни с кем не конфликтовала, а тут впервые накричала на новичка, и больше того, даже нарычала, кое-как сдержав оборот.

А потом у них закрутилась.

И Леон даже подписал договор на десять лет жизни в стае под руководством моих мужей, а всё из-за Тони. Хотя она еще фыркала полгода, буквально издеваясь над ним, крутя пушистой попой на праздниках, когда можно было обращаться и бегать по лесу.

В один из таких праздников и случилась их свадьба. После чего Тоня переехала к Леону в его дом, который он умудрился построить почти что собственными руками.

До этого она жила с нами и помогала мне по хозяйству, а еще следить за детьми.

И через месяц уже будет рожать. Причем двойню, так же как и я.

А ведь уже и не мечтала о собственных детях…

Егор с Васей сели в джип, в кузове которого лежали их любимые горные мотоциклы, на которых они делали безумные трюки и уже прославились на всю сеть, раскрутив свой канал до миллионных просмотров, и отправились в путь.

Мы помахали сыновьям на прощание, и все наше поселение, которое разрослось за эти годы до сотни семей, начало расходиться по домам, весело между собой переговариваясь и вспоминая разные курьезные случаи из жизни моих сыновей.

Между прочим, мои мужья предлагали поделить поселение на две части и отдать вторую половину детям, но те оказались, решив искать собственный путь.

Мне кажется, это всё Егор придумал. Он с детства с открытым ртом слушал рассказы Матвея с Тимофеем о том, как они начинали собственное путешествие, как ездили с концертами по миру. Вот и решил попробовать повторить путь отцов.

Я была против и настаивала на том, чтобы сыновья не дурили, ведь мы специально для них купили десять лет назад еще земли уже за рекой, потому что люди всё равно все дома побросали, испугавшись близости оборотней.

Но нет. Они всё равно решили уехать.

— Они могут вернуться в любой момент, эта земля принадлежит им, — сказал мне Матвей, подходя и обнимая меня со спины. — Мы с Тимофеем им об этом сказали.

— Я знаю, — вздохнула я.

— Ну и чего ты тогда так сильно переживаешь? — это был Тимофей, он подошел ко мне спереди и взял моё лицо в свои горячие ладони, заглядывая в глаза.

А я подумала, что за эти годы мои мужья ни капли не изменились. Так же как и я. Вроде столько лет прошло… Но у нас на лице не было ни одной морщинки. И ни одного седого волоса на голове.

— Я всегда буду за них переживать, они же мои дети. Лилия тоже до сих пор за вас переживает, мы с ней постоянно созваниваемся, — улыбнулась я.

— Она знает, что мы в хороших руках, — сказал Матвей, мягко целуя меня в основание позвоночника на шее и отправляя по телу табун приятных мурашек. — И пошли уже отметим отъезд наших детей. Я хочу взять тебя на кухне…

— А я в коридоре, прямо на пороге, давно мечтал это сделать, — жарко прошептал Тимофей мне в губы.

— Вы два извращенца, — выдохнула я, чувствуя, как поджимаются пальцы на моих ногах от предвкушения.

Кажется, мы впервые останемся в нашем доме одни и можем делать всё, что душа пожелает. Ой, чувствую, теперь мои мужья меня из постели точно не выпустят.

Хорошо, что я перестала быть человеком и сама готова затрахать своих мужей до потери сознания…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.