Глава 13

Марк

— Зай, ты забыл, что я в положении и нам нужно быть аккуратными? — смеется Милана, подставляя свою тонкую, нежную шею для поцелуев.

— Поверь, я изо всех сил пытаюсь быть аккуратным, — глубоко дыша, впиваюсь губами в ее шею, в плечи, в горячие губы. — Ты не представляешь, как я соскучился по тебе. Места себе не находил.

— Я тоже, — стонет она, запустив пальцы под мои волосы. — Думала, что сойду с ума от разлуки.

Веду ладонью под шелковый халатик, касаюсь бедра, но Мила меня останавливает.

— Доктор сказал, что с этим пока что нужно повременить. Помнишь, у меня были боли внизу живота? Это очень опасно в моем положении. Могло случиться непоправимое, поэтому нам придется немного воздержаться.

Внутри меня полыхает огонь страсти. Я хочу ее прямо сейчас. Так долго не видел, и теперь, когда наконец-то приехал, она просит воздержаться? Черт, я сойду с ума.

— В последнее время я очень много нервничала, — поджимает губы Милана. — Вся извелась, думая о нашем будущем. Умоляю, сделай что-нибудь, чтобы этот кошмар прекратился. Ты нужен мне рядом, Марк, — шепчет дрожащими губами. — Ты нам нужен...

— Осталось совсем немного подождать, — утешаю ее. — Я звонил Наде по пути в город, она сказала, что завтра ложится на операцию.

— Это хорошо, — шмыгает носом и с вымученной улыбкой вытирает мокрые щеки. — Почему ты не раздеваешься? Ты... — резко меняется в лице. — Ты сейчас снова уедешь от меня?

— Я должен помочь ей собраться в больницу. Ты же знаешь, что сама она ничего не может.

— Побудь хотя бы недолго. Прошу тебя, не оставляй меня одну.

— Хорошо, хорошо, — снимаю ботинки и беру ее за руку. — Пойдем в комнату. Я побуду с тобой, конечно.

Бросаю в кресло кожаную куртку, сажусь рядом с Милой на диван и достаю из кармана брюк звонящий мобильник.

— Это она?

— Ты забыла, что она сама не звонит? Надя может только отвечать на звонки. И то научилась это делать далеко не сразу.

Смотрю на номер и скидываю.

— Звонят из гимназии, — вздыхая, убираю телефон обратно.

— Почему не отвечаешь?

— Да там как обычно: то собрание, то олимпиада, то еще что-нибудь. Зачем звонить, если в чате дублируют всю информацию?

— На собрания к нашему ребенку тоже будешь ходить? — наконец-то улыбается Мила. — У тебя уже большой опыт. Ты в последнее время весь такой папа-папа, — смеется она. — В курсе всех дел, касающихся учебы, состоишь в родительском чате. Обычно занятые мужчины не находят время для этого, но ты не такой.

Прижимается ко мне и с мечтательной улыбкой вздыхает.

— Будешь хорошим отцом для нашего сына.

Глава 14

Надя

Время почти пять. Марк уже должен был приехать домой, но десять минут назад позвонил и сказал, что заскочит в офис на пару минут. В офис ли? Или помчался к своей любовнице? В любом случает я это узнаю от детектива. Я сказала Марку, что завтра ложусь в больницу, и поняла по его голосу, что он безумно рад этой новости. Наверное, потирает ручки и ждет, когда я наконец-то прозрею.

— Блин, Злата что-то задерживается на репетиции, — снова смотрю на часы. — Я начинаю нервничать.

Не успела подумать о дочери, как звонят из ее гимназии.

— Алло?

— Надежда Дмитриевна, у нас беда, — вонзаются в сердце слова классного руководителя. Пульс подпрыгивает, в горле резко пересыхает. Боже, что с моей дочерью? — Мы... мы репетировали сценку к праздничному концерту, — заикается женщина. — Злата стояла на сцене и на нее упала вывеска. Она была не закреплена, но я об этом не знала.

— Что с ней? Где моя дочь? — Резко вскакиваю с дивана и бегу в прихожую.

— Удар пришелся по голове, но она в сознании. Даже почти не плакала. Ее тошнит, и жалуется на головокружение. Скорее всего сотрясение мозга. Я... я вызвала скорую, бригада уже едет.

— Я буду через десять минут! — тараторю в трубку и быстро надеваю ботинки.

— Надежда Дмитриевна, как вы доберетесь? Я знаю, в каком вы положении, и вам лучше оставаться дома. Буду держать вас в курсе. Сначала я позвонила Марку Викторовичу, но он не отвечает. Я не знала, что делать, поэтому набрала вас, чтобы сообщить о происшествии.

— Если скорая приедет раньше, чем я, позвоните мне и сообщите, в какую больницу повезут Злату, — не обращая внимания на ее советы, говорю я.

Скидываю звонок и захожу в приложение такси. В эту минуту я отчетливо понимаю, что весь мой план полетит к чертям собачим. Сейчас все узнают о том, что я вижу. У меня не будет фееричного развода, к которому я так тщательно готовилась. И скорее всего я не получу компенсацию, так как Марк, узнав о том, что я его обманывала и давно в курсе про его измену, быстро подсуетится, подготовится к разводу, подключит все свои связи и обязательно выкрутится. Но мне плевать на это. Моя дочь получила травму, ей плохо, и я не собираюсь сидеть дома, сложа руки, и делать вид, что ничего не вижу, и ничего не слышу. Я никогда не променяю свою дочь на миллионы. Никогда.

— Десять минут? — в панике смотрю на экран.

Пытаюсь вызвать другое такси, но там, и еще в одном приложении ожидание слишком большое. Звоню дяде, но он не берет трубку.

— Черт, он же на операции. Ну почему все так?

Выйдя на крыльцо, щурюсь от яркого света фонаря, жадно глотаю холодный воздух и впиваюсь пальцами в перилла.

— Где Марк? — сжимаю губы. — Почему до него не смогли дозвониться? Он должен уже быть в Москве, черт побери!

— Надежда? — слышу голос со стороны ворот. — Надежда, у вас все в порядке? Нужна помощь?

Поворачиваю голову и вижу Юрия, стоящего у ворот с собакой. Понимаю, что это мой шанс, и спускаюсь по лестнице.

— Юрий, вы сможете отвезти меня в гимназию? — выкрикиваю, идя к нему. — Злата получила травму, ей вызвали скорую.

— Конечно. Разрешите, я войду? У вас открыто.

Подбегает ко мне, берет за руку и ведет к калитке.

«Он не понял, что я его вижу? Если бы на улице было светло, то точно бы догадался».

— Осторожно, не споткнитесь о поребрик, — крепче сжимает мою ладонь и выводит за ворота. — Стойте здесь. Я заведу в дом собаку и подъеду.

Снимаю с головы очки, надеваю их на глаза и медленно выдыхаю. Главное, я еду к дочери. А слепая или нет, это уже не имеет значения. Через пару минут возле меня останавливается черный джип, Юрий выбегает из него, помогает мне сесть на переднее сиденье и со свистом колес трогается с места.

— Я как раз собирался ехать за девочками. Что там случилось? Ваша дочь в порядке?

Я пересказываю ему слова преподавателя.

— Какого черта они не закрепили вывеску?! — возмущается Юрий. — Вообще не думают о безопасности детей!

Останавливается на светофоре и поворачивается ко мне.

— Не переживайте, все обойдется.

Держа голову прямо, смотрю через очки вбок и вижу, как он разглядывает меня.

— Машины вашего мужа давно не видно, — ведет взглядом по моему лицу. — Уехал?

— Да, он в командировке.

— Как вы справляетесь одна?

— Уже привыкла. Дочь — моя помощница.

— Я в курсе, кто ваш муж, и знаю, что с вами случилось. Видел в новостях.

Он на несколько секунд замолкает и тихо произносит:

— Авария, это всегда страшно. Хорошо‚ что вы остались живы...

Такое чувство, что он только что подумал о чем-то личном. Трогается на зеленый и прочищает горло.

— Что говорят врачи? Какие прогнозы?

— Завтра ложусь в больницу на операцию. Надеюсь, поможет.

— Уверен, что так и будет.

Оставшуюся дорогу мы едем молча. Юрий, каждый раз останавливаясь на светофоре, в упор смотрит на меня. Мне даже становится неловко от его пристального взгляда. Зажав в руке мобильник, нервно барабаню ногой по полу и без конца думаю о Злате. Вздрагиваю от звонка, собираюсь поднести палец к экрану, но Юрий меня опережает.

— Можете говорить. Я нажал на трубку.

— Алло?

— Надежда Дмитриевна, Злату повезли в больницу на Советском проспекте, — сообщает преподаватель.

— Поняла!

Прошу Юрия скинуть звонок и найти в списке вызовов Марка.

— Наберите ему, пожалуйста.

— Секунду, — сворачивает он к гимназии и берет у меня телефон. — Сейчас заберем Аврору и поедем в больницу.

Набрав номер Марка, подает мне телефон.

— Да что же ты не берешь?! — кипячусь я, слушая бесконечные гудки.

— Надь, не переживай. Я буду с тобой столько, сколько понадобится.

— Спасибо, — шепчу, мысленно проклиная мужа, и даже не обращаю внимание, что Юрий перешел на «ты».

«Где его носит, когда нашу дочь везут в больницу?!»

— Я быстро, — бросает Юрий, выходит из машины, бежит к гимназии, а я отвечаю на звонок от дяди.

— Надюш, ты звонила? Я только что вышел из операционной.

— Дядь Саш, Злата получила травму в гимназии. Ее сейчас везут в больницу.

Рассказываю ему о том, что случилось.

— Так, без паники. Я сейчас свяжусь с главврачом той больницы, узнаю, доставили ли ее, и в каком она состоянии. Подожди секунду. Кажется, детектив что-то прислал.

В трубке слышится шебуршание, затем ледяной голос дяди.

— Этот ублюдок сейчас у любовницы! Прямиком из Ярославля поехал к ней.

— Мразь... — протягиваю я, чувствуя, как от злости горит лицо и каменеют все мышцы.

— Надь, я понимаю, что в такие моменты сложно притворяться, но ты должна сделать это. Со Златой все будет хорошо. Она под присмотром. В той больнице работают отличные детские врачи, и я лично попрошу, чтобы к ней было повышенное внимание. А ты не вздумай себя выдать! — приказывает он. — Злате ты этим все равно не поможешь. Осталось совсем немного, Надюш. Ты меня слышишь?

— Да, — хрипло отвечаю я. — Позвони в больницу и сразу перезвони мне.

Скидываю звонок и в этот момент к машине подбегают Юрий с Авророй.

— Садись скорее. — Юрий открывает заднюю дверь для дочери, затем прыгает за руль. — Едем в больницу. Минут через десять будем на месте.

Он помогает мне ответить на звонок от дяди, и я прижимаю телефон к уху.

— Надь, Злату доставили в больницу. При первичном осмотре диагностировали сотрясение мозга.

— Как она? Не плачет?

— Не волнуйся, с ней все хорошо. Я одеваюсь и выезжаю. Минут через двадцать-тридцать буду там.

— Спасибо. Буду ждать.

Юрий останавливает машину у больницы, помогает мне выйти, берет за руку и, сжав ладонь, ведет к входу.

— Точно не нужно остаться? — спрашивает он.

— Сейчас сюда приедет мой дядя. Он поможет. Доведите меня, пожалуйста, до приемного отделения, а дальше я справлюсь.

— Если понадобится моя помощь, обращайся, — открывает дверь в больницу и снова устремляет на меня взгляд.

Пронзительные темные глаза словно смотрят в самую душу. Не понимаю, что происходит?..

Глава 15

Марк

— Надя, Злата, есть кто-нибудь дома? — оглядываю темную гостиную. — Дочь, ты где?

В ответ тишина. Поднимаюсь на второй этаж, заглядываю сначала в детскую, затем — в спальню.

— Ничего не понимаю... Куда они могли уйти?

Достаю из кожанки телефон‚ собираюсь позвонить жене, но в этот момент с первого этажа раздается хлопок входной двери. Я быстро спускаюсь.

— Ты где была?! — возмущенно смотрю на Надю и замечаю в коридоре ее дядю. — Александр Петрович, в чем дело? Где вы были? Где Злата?

— Она в больнице, — раздраженно бросает жена и просит дядю помочь ей снять куртку.

— В каком смысле? Что она там делает? Что случилось?

— В школе произошло ЧП, — таким же недовольным тоном произносит Александр Петрович, и отправляет в шкаф Надину куртку. — На Злату упала вывеска. Ее положили в больницу с сотрясением мозга.

— Почему ты не брал трубку?! — повернув голову в другую сторону, прикрикивает Надя. — Тебе звонили из гимназии, и мы с дядей звонили тебе не один раз! Ты же обещал быть всегда на связи, Марк! Ты хоть представляешь через что мне пришлось пройти?! Прекрасно знаешь, что я без помощи и шагу сделать не могу, но мне пришлось самостоятельно добираться до гимназии, а потом в больницу к Злате.

— Надюш, я...

В этот момент вспоминаю, как проводил время с Миланой и игнорировал звонки из гимназии. Затем задремал у нее на диване и пропустил звонок от Нади.

«Черт! — виновато смотрю на жену. — Хочется провалиться под землю. Мою дочь везли в больницу с сотрясением мозга, а я в это время спал у Миланы дома».

— Документы нужно было срочно подписать, — вру я, пытаясь приобнять жену, но она отпихивает мою руку. — Прости, замотался. Не слышал, как ты звонила. Как Злата сейчас себя чувствует? Надолго останется в больнице?

— Завтра все точно скажут. На неделю как минимум.

— Надь, я, наверное, больше не нужен? Поеду?

— Дядь Саш, спасибо, что поговорили с доктором и подбросили до дома. Завтра, как и договаривались, в десять часов приеду в институт.

— Можешь даже пораньше, чтобы сдать все анализы.

Александр Петрович жмет мне руку и выходит за дверь.

— Помоги мне подняться в спальню, — тихо произносит Надя. — Завтра тяжелый день. Мне нужно выспаться.

Беру ее за руку и в этот момент раздается пиликанье видеодомофона.

— Секунду.

Выйдя в коридор, смотрю на экран.

— Кто там? — спрашивает Надя.

— Девочка из соседнего дома. Наверное, к Злате пришла.

Нажимаю на кнопку.

— Златы нет дома. Она в больнице.

— Я знаю, — девочка машет в камеру каким-то листком. — Можно я ей кое-что передам?

— Марк, впусти ее, — велит Надя.

Нажимаю на кнопку «Открыть», распахиваю двери, и через пару секунд соседка пробегает в дом.

— Тетя Надя, я нарисовала рисунок Злате, чтобы она не скучала. Передадите ей, когда поедете в больницу?

— Конечно, — улыбается Надя. — Подай рисунок дяде Марку. Он завтра передаст его Злате.

— Хорошо, — подает мне рисунок и идет к двери. — До свидания! Я сейчас скажу папе, что вы уже дома.

— Папе? — не понимающе смотрю на жену. — С каких это пор мы должны отчитываться перед хозяином дворца, что вернулись домой?

— А с таких это пор, Марк! — огрызается Надя и, вытянув перед собой руку, медленно направляется к лестнице. — Юрий, в отличие от тебя, быстро пришел на помощь и отвез меня к дочери. Или я должна была поехать на такси, которое даже вызвать не могу? А может, должна была пойти на остановку и сесть в автобус?

— Прости, я не знал. Обязательно поблагодарю его за то, что помог тебе. Куплю ему бутылку хорошего виски.

Беру ее за руку и веду на второй этаж.

— Получается, всю следующую неделю я буду без вас?

— Да. Я дней десять проведу в больнице. Злата, скорее всего, тоже.

— Жаль... — глубоко вздыхаю и завожу ее в спальню. — Но самое главное, чтобы вы обе вернулись домой здоровыми.

Спустя два дня

Час назад Надя сообщила, что все анализы в норме и завтра ее наконец-то прооперируют. Злата тоже хорошо себя чувствует. Веселая, бодрая, но плачет после уколов. Познакомилась с девочками в палате и попросила привезти ей новые настольные игры, что я и собираюсь сделать прямо сейчас. Выхожу из дома, сажусь в тачку, выезжаю за ворота и вижу, как от дворца отъезжает джип. Останавливаюсь, беру с заднего сиденья бутылку виски, которую два дня катаю в машине и не могу передать соседу, и выхожу на улицу. Сосед, подъехав ко мне, открывает окно.

— Юрий, кажется? — приветливо улыбаюсь. — Надя сказала, что вы ее выручили. Хочу вас за это отблагодарить. — Протягиваю ему бутылку, но он не торопится брать ее.

— Спасибо, но это необязательно. Оставьте себе. Я не пью.

Вижу на переднем сиденье собаку.

— Поехали выгуливать псину?

— Его зовут Шерхан, — поправляет меня. — Нет. Я повез его к родственникам на неделю.

— Уезжаете? — предполагаю я.

— Да. Лечу в Австралию. В рабочую командировку.

— Что ж... тогда хорошего полета, — развожу руками и салютую ему бутылкой, которую, видимо, придется распить сегодня в гордом одиночестве.

Жаль, что он не выпивает. Я бы пропустил с ним пару стаканов. У него наверняка есть куча бабла, если учесть, что он купил этот дворец. А в моем бедственном положении нужно держаться поближе к тем, у кого как раз-таки есть куча бабла. Вчера пришлось заморозить строительство еще одного участка во Владимирской области. Денег нет. Работы нет. Я в полной заднице. Отменил все корпоративы и все премии. Подарков для детей сотрудников на Новый год тоже не будет. За всю историю существования компании такое происходит впервые. Ну, ничего. Скоро ситуация в стране изменится и дела пойдут в гору. Просто нужно затянуть пояс и разумно распоряжаться деньгами, чтобы протянуть до лучших времен.

Подъезжаю к больнице, беру с соседнего сиденья пакет с настольными играми, которые только что купил для дочери, и, выходя из машины, отвечаю на звонок от Миланы.

— Марк, — всхлипывает в трубку, — у соседей пожар. У меня вся квартира в дыму. Дышать нечем. Я больше часа стою на улице, вся замерзла.

— Ты не надышалась дымом? — переживаю за нее и ребенка. — Почему сразу не позвонила?

— Да как не надышалась, Марк? — пищит в трубку. — Я чуть сознание не потеряла. Сразу побежала на улицу. Даже не успела накинуть на себя что-то теплое. Пожар до сих пор не могут потушить. Я до костей продрогла уже.

— Так, успокойся, — приказываю я. — Сейчас заскочу к дочери и сразу за тобой. Поживешь у меня какое-то время. Надя и Злата все равно в больнице.

— Ладно, — гнусавым голосом произносит Мила. — Я жду тебя во дворе.

Что еще мне остается делать? Не оставлять же ее в задымленной квартире. Побудет у меня. В конце концов, Нади и Златы нет дома, да и сосед с дочкой, которая постоянно бегает к нам, уехали на неделю. Что-то я стал слишком подозрительным в последнее время. Я знаю, что это невозможно: Надя слепа, она не может ничего подозревать. Но...

Но у меня дурное предчувствие. Постоянно кажется, что за мной следят. Тот чувак в круглых очках, который попросил у меня зажигалку у офиса. Мне кажется, я видел его возле дома, который арендовал, чтобы отметить день рождения Милы. Хотя нет. Скорее всего, это был не он. Просто машина такая же. Меня бомбит от мысли, что при разводе я должен буду отдать жене двадцать лямов, и поэтому кажется, что она устроила за мной слежку. Идиот! Жена слепа и ни о чем не догадывается. Дай бог операция вернет ей зрение и я наконец-то смогу подать на развод.

Глава 16

Марк

Милана сильно перенервничала из-за пожара, и продрогла до костей, пока ждала меня на улице. Я привез ее домой, напоил горячим чаем, отвел в спальню, чтобы отдохнула, а сам устроился в гостиной с ноутбуком.

— Добрый вечер, коллеги! — говорю, глядя на экран. — Давайте сразу перейдем к важным вопросам.

Вывожу на экран график сдачи объектов, и начинаю онлайн совещание.

— ...Итак, — через двадцать минут подытоживаю я, перевожу взгляд на дверь гостиной, на секунду замираю, и молниеносно выключаю звук микрофона.

— Кошечка выспалась, согрелась, и теперь готова как следует отблагодарить своего спасителя, — томным голосом произносит Милана, стоя передо мной в одном нижнем белье.

Слава богу, камера направлена на меня, а не на нее. Черт, что она творит?! Опускаю крышку ноутбука и прижимаю к губам указательный палец.

— Мил, у меня совещание! Иди в спальню, — шепчу я.

— Упс, — испуганно смотрит на меня и прижимает руку к груди. — Прости, прости, любимый. Я честно не знала.

На цыпочках выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь. Несколько секунд настраиваюсь на продолжение совещания. Расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки, набираю полную грудь воздуха, и открываю крышу ноутбука.

— Прошу прощения за небольшой форс-мажор. Жена звонила из больницы. Так, на чем я остановился?.. — Смотрю в таблицу, а у самого перед глазами так и стоит сексуальный образ Миланы. У меня аж щеки начинают гореть. Мы не были вместе больше недели. Она сама просила воздержаться, но, видимо, после ее вчерашнего похода в клинику обстоятельства изменились в лучшую сторону. Раз она готова, то я — тем более. Еще раз пробегаюсь по важным пунктам, заканчиваю совещание и в приподнятом настроении иду в спальню.

— Кто там меня хотел отблагодарить?

Надя

— Возьмите, — возвращаю телефон детективу. — И выключите звук, пожалуйста. Не очень-то хочется слушать эти ахи-вздохи.

Только что я посмотрела фильм, в котором главные роли играют Марк и его любовница. Зрелище не из приятных, конечно, но никакой ревности во мне нет. Просто испытываю омерзительные ощущения из-за того, что этот козлина кувыркается с ней в кровати, в которой я сплю. В которой вместе со мной спит Злата, когда он в командировках! И его это ничуть не смущает.

Сажусь на больничную кровать и из моего рта вырывается смешок.

— Кошечка выспалась и согрелась, — всплескиваю руками. — Вы только посмотрите на нее. Жаль, что она не попала в камеру. Пусть бы коллеги Марка посмотрели на то, чем он занимается, пока жена с дочкой находятся в больнице.

— Это нам ни к чему, — продолжая смотреть «кино», — мотает головой детектив. — Марк начал бы нервничать, осторожничать. А пока он ни о чем не беспокоится, мы можем достать еще больше компромата на него.

Выключает телефон и убирает его в карман клетчатого пиджака.

— Хотя доказательств у нас уже более чем достаточно. Вашему мужу уже не отвертеться.

— Не называйте его моим мужем, пожалуйста, — с презрением изрекаю я. — Он этого звания больше не заслуживает.

— Как скажете, — кивает мужчина. — О, кстати, я же приехал к вам не с пустыми руками. Привез одну очень интересную аудиозапись, но вынужден был отвлечься на онлайн трансляцию.

Снова достает из кармана мобильник и быстро водит пальцем по экрану.

— Вот, послушайте, — протягивает мне телефон.

Я включаю запись и с каждым услышанным словом мои брови все выше и выше поднимаются на лоб.

— Откуда это у вас? — в шоке смотрю на детектива.

— Сначала дослушайте до конца, — улыбается он и, скрестив на груди руки, с победным видом вышагивает по палате.

Он явно наслаждается тем, что ему удалось раскопать. Вместе со мной слушает запись, и с каждой секундой его торжествующая улыбка становится все шире и шире. А я даже не знаю, как на это реагировать. Нет, я все что угодно могла ожидать, но ТАКОЕ! Ушам своим не верю. Вот это да! Вот это сюрприз!

— Подождите, — удивленно смотрю на мужчину. — Но как вам удалось это записать?

— Помните, я просил вас прислать мне фотографию зажигалки, которой пользуется ваш му... Марк.

— Помню, конечно.

В один из вечеров, пока Марк был в ванной, я достала из его куртки зажигалку, которая заправляется какой-то жидкостью, со всех ракурсов сфотографировала ее и отправила фото детективу. Тогда я понятия не имела, зачем ему это нужно.

— Найти точно такую же было непросто, но для меня нет ничего невозможного, — снова эта победная улыбка. — Я встретил Марка на улице, попросил одолжить зажигалку, отвернулся, якобы от ветра, достал из рукава заранее припасенную точно такую же зажигалку, и подал ему.

— Та-а-к, — непонимающе смотрю на него. — И в чем фишка?..

— В прослушке! — Выставляет он указательный палец, смотрит на меня поверх круглых очков и доходчиво разъясняет: — В зажигалке, которую я подал ему, есть прослушка. Мини жучок вмонтирован внутрь и его невозможно заметить. Правда‚ если он вдруг не надумает зачем-то разобрать зажигалку.

— Обалде-е-еть, — на выдохе протягиваю я.

— В основном здесь запись его рабочих переговоров, но есть и интересные моменты, которые пригодятся нам в суде. А что делать конкретно с этой записью, решать вам. Я перешлю ее вам в качестве небольшого бонуса.

— Когда это было записано?

— В тот день, когда он приехал из командировки и сразу отправился к любовнице.

— То есть эта запись была сделана у нее дома? — уточняю я.

— Да, все верно.

Встаю с кровати и, все еще отходя от шока, запускаю пальцы в волосы.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить за такой бонус. Вы сделали мой день! — восклицаю я. — Обязательно придумаю, как это использовать, и когда именно. Вот это да! — смеюсь на всю палату. — Кто бы мог подумать, что такое возможно. Ваша зажигалка сотворила настоящее чудо.

— Рад, что мне удалось поднять вам настроение. — Он берет со стула кожаный портфель, одергивает пиджак, и протягивает мне руку. — Я внимательно изучу сегодняшнюю видеозапись и обо всем вам доложу. До скорой встречи, Надежда!

Детектив выходит за дверь, а я еще несколько минут хожу по палате улыбаюсь как дурочка. Жду, когда дядя освободится и придет сюда. Мне не терпится поделиться с ним этой сногсшибательной новостью.

Глава 17

Марк

Спустя два дня

Стою у окна спальни, смотрю на облысевшие деревья и, сжимая в руке мобильник, нервно дергаю ногой.

— Марк, милый, ну что ты весь как на иголках? — Милана подходит ко мне и обнимает за плечи. — Ты своими нервами не ускоришь новости из больницы. Давай мне телефон. Давай, давай, дорогой. Хватит каждые две минуты гипнотизировать его взглядом и надеяться, что он зазвонит.

— Операция еще утром была, — глубоко вздыхаю. — А сейчас обед. Почему они не звонят? Ну хоть что-то могут сообщить?

— Не все так быстро, — гладит по спине Мила. — Сама операция длилась долго, а сейчас Надя наверняка спит после наркоза. — Она берет меня за руку. — Пойдем на кухню. Я сварю твой любимый кофе.

— Постой, — замечаю черный джип, отъезжающий от ворот соседнего дома. — Он же сказал, что уедет в командировку.

— Кто это? Ты его знаешь?

— Новый хозяин дворца.

— Ого! Все-таки кто-то купил этот дом? Я вчера вечером видела свет в окнах, но подумала, что там все еще делают ремонт рабочие.

Я разворачиваюсь к Милане и пристально смотрю на нее.

— Владелец дома тебя не видел?

— Думаю, нет, — пожимает плечами.

— Думаешь, или уверена, что не видел? — переспрашиваю, повысив голос.

— Марк, откуда мне знать, что он там видел? — обиженно изрекает Мила. — Я что, следила за тем, смотрит он на наши окна или нет?

— Черт... — запускаю пальцы в волосы и сжимаю губы. — Плохо, если он тебя видел.

— Это еще почему? — фыркает Мила. — Может, я твоя жена, откуда ему знать?

— Он знаком с Надей. И наши дочери дружат.

— Даже если знаком, то что, побежит к ней жаловаться? — смеется Мила. — Мало ли кто я такая. Может, родственница твоя. Ну даже если поймет, что я твоя любовница, то ему явно не будет до этого дела, потому что существует такое понятие как мужская солидарность.

— Мил, — задергиваю шторы. — Я тебе сто раз говорил, что нам нельзя светиться. Просто не попадайся ему на глаза, ладно?

— Ты из наших отношений делаешь какое-то очень страшное преступление. Да половина семей разводятся из-за измены, Марк. Тебя камнями закидают, если узнают про нас?

— Не закидают. — Сую руки в карманы спортивных брюк и, выпрямившись, в упор смотрю на нее. — Но, если Надя узнает про измену, мне придется выплатить ей компенсацию. В нашем брачном договоре есть такой пункт.

Мила резко меняется в лице.

— Ты ни разу не говорил мне об этом...

— А должен был? — усмехаюсь я. — Это мое личное дело, и я сам с ним разберусь.

— Какая сумма прописана в договоре? — едва слышно спрашивает Милана.

— Двадцать миллионов, — отрезаю я, замечая, как она бледнеет.

— Двадцать?! — в шоке выдыхает. — Марк, это очень много, если учесть, какое у тебя сейчас положение.

— Вот и я об этом. Поэтому еще раз прошу тебя быть максимально осторожной. До развода никто не должен видеть нас вместе.

Мила разочарованно смотрит на меня.

— Я думала, что у нас нет друг от друга секретов... А оказывается, я последней узнаю о том, что в вашем брачном договоре есть такой пункт.

— Разве это что-то меняет? — хмурюсь я, не понимая, почему она так расстроилась. — Я не собираюсь платить Наде эту компенсацию. Отдам ей только деньги за половину Сочинской квартиры и машину. Не вижу смысла делить ее тачку. В любом случае она точно так же может потребовать деньги за половину моей. А так каждый останется при своем. У нее есть отцовская квартира. Продаст ее, добавит деньги с Сочинской, и купит нормальное жилье в Москве.

— А Сочинская квартира разве не на твоего отца оформлена?

— Нет. Она куплена в браке и делить ее придется поровну. Я мог бы провернуть одну схему и избежать дележки, но не буду этого делать.

Я изменил жене и ухожу из семьи, поэтому считаю своим долгом обеспечить Наде и Злате хорошие условия. Изначально у меня была мысль вообще подарить жене Сочинскую квартиру в качестве извинений. В конце концов она не сделала мне ничего плохого и не виновата в том, что я остыл к ней. Но обстоятельства на работе изменились, и я не могу себе позволить разбрасываться недвижимостью.

— Мил, тебе лучше поехать домой, — вздыхаю, взяв ее за руку.

— Выгоняешь? — с обидой смотрит на меня.

— Нет, что ты, — обнимаю ее. — Просто какое-то время нам нужно находиться по раздельности.

— Это из-за соседа?

— Он не должен тебя видеть. Никто не должен видеть нас вместе.

— Я понимаю... — протягивает она, прижимая голову к моей груди. — Боже, как было хорошо в том загородном доме, который ты снимал на мой день рождения. Мы были такими свободными там, где никто нас не знал. Не нужно было прятаться от соседей и от любопытных глаз. Я впервые не чувствовала себя в роли любовницы.

— Ждать осталось недолго. — Наклоняюсь к пока еще плоскому животу и целую его. — Не успеешь оглянуться, как ты, я и наш ребенок будем жить вместе.

В кармане брюк звонит мобильник, и я тут же достаю его.

«Надя», — светится на экране имя.

Глядя на Милу, прижимаю палец к губам, давая понять, чтобы не издавала ни звука, подхожу к зашторенному окну и отвечаю на звонок.

— Алло?

— Марк, — усталым голосом произносит жена. — Угадай, кто помог мне набрать твой номер.

Если ей кто-то помог, значит, операция снова не помогла?..

— Александр Петрович? — предполагаю я.

Молчит. И эта пауза мне кажется вечностью.

— Нет, милый, на этот раз я сама справилась, — дрожащим голосом произносит она и пищит в трубку: — Я вижу, Марк. Еще немного мутно, но вижу.

И с моих плеч падает тяжелый груз. Наконец-то это свершилось. Но я все еще с осторожностью отношусь к подобным новостям.

— Надюш, ты помнишь, как было в первый раз? Я безусловно рад, что операция прошла успешно, но...

— Не будет никаких «но»! — твердо заявляет она. — Дядя на сто процентов уверен в том, что зрение восстановится окончательно.

Она счастливым голосом рассказывает про немецкого доктора, который присутствовал на операции, и про новый лазерный аппарат, благодаря которому все прошло наилучшим образом.

— ...Я не могу привыкнуть к тому, что вижу. Ты даже не представляешь, что я чувствую. Меня переполняют эмоции, Марк.

Я прикрываю ладонью трубку‚ поднимаю голову и, закрыв глаза, медленно выдыхаю.

«Наконец-то мне перестанут задавать вопросы, касающиеся здоровья жены, и больше не будут обвинять в аварии, из-за которой она ослепла. Можно выдохнуть. Теперь все встанет на свои места. Остается дождаться, когда Надю выпишут из больницы, и поговорить с ней о разводе...»

Глава 18

Марк

Час спустя

— Куда подевалось твое хорошее настроение? — оторвав взгляд от дороги, смотрю на Милу. — Что опять не так? Операция прошла успешно, Надя видит, я скоро подам на развод, но ты все равно чем-то недовольна.

— Я вот сижу и думаю: а что, если ты решишь остаться с ней? Жена теперь не инвалид, будете жить как раньше, растить дочь.

— Это исключено.

— Ты так уверен?

— Мил, я понимаю, что у беременных женщин свой причуды, но ты должна запомнить, что я люблю только тебя и нашего будущего ребенка.

Останавливаю машину у шлагбаума и снимаю с себя кожанку.

— Накинь на себя. Замерзнешь в своей тонкой куртке пока бежишь к подъезду. Ты в положении, не забывай об этом. Одеваться надо теплее.

— Ну извини, — смеется она. — Эта куртка первой попалась мне на глаза, когда я выбегала из задымленной квартиры.

— Если запах не выветрился, позвони. Я что-нибудь придумаю.

— Хорошо. — Она целует на прощание, накидывает на плечи мою куртку и выходит из машины.

А я еду в больницу к Злате. По пути заезжаю в супермаркет, покупаю ей фрукты и любимый мармелад.

— Папочка-а-а, — увидев меня, улыбается дочь.

Подхожу к кровати, ставлю на тумбочку пакет и целую ее в макушку.

— Привез тебе вкусняшек. Тут хватит на целую неделю.

Злата приподнимается и открывает тумбочку.

— Даже на две недели! — смеется она. — Только что принесли передачку от дяди Юры и Авроры. Правда, в палату их не пустили. Через окно разговаривали. Смотри, какую раскраску привезли. Красивая, да?

— Очень... — задумчиво произношу я.

Так вот куда он ехал, когда я видел его из окна.

— Злат, а сейчас приготовься, — прищуриваюсь, хитро глядя на дочь.

Достаю из кармана брюк мобильник и звоню по видеосвязи Наде.

— Привет, — улыбается она с экрана.

— С тобой кое-кто хочет поговорить, — передаю телефон дочери, которая пока что не догадывается, что мама ее видит.

— Мамочка, привет. Как у тебя дела?

— Привет, малыш. У меня все хорошо. А вот у тебя вроде волосы растрепаны.

Злата раскрывает рот и во все глаза смотрит на экран.

— Ты меня видишь?

— Вижу, зайка. Теперь я вижу.

Они больше десяти минут общаются. Надя все это время разглядывает дочь словно впервые видит. Она щурится, видно, что ей некомфортно так долго смотреть на экран, но не может налюбоваться Златой.

— На сегодня достаточно, — появляется на заднем плане Александр Петрович. — Маме нужно беречь глазки.

— Я тогда завтра сама тебе позвоню по видео, — машет рукой Злата. — А ты на сообщения будешь мне отвечать?

— Малыш, я пока что размыто вижу буквы. Но голосовое точно смогу послушать.

— Пока, мамусечка, — шлет воздушные поцелуи Злата. — Я тебе сегодня запишу сто голосовушек.

— Договорились, — смеется Надя.

Прощаюсь с дочерью, которая светится как новогодняя елка, и еду домой. Нужно подготовиться к возвращению жены и дочери.

— Позвоню в клининговую компанию. Пусть все как следует приберут, — рассуждаю вслух. — И на всякий случай подчищу видео с уличных камер. Я не думаю, что Наде придет в голову смотреть, что происходило в ее отсутствие, но лучше перестраховаться. Там возни на три минуты: удалить видео, на котором Мила входит в дом, и сегодняшнее — на котором выходит из дома. Больше она на улице не светилась.

Стоя в пробке‚ открываю окно, хлопаю по карманам в поисках пачки и зажигалки, и тут до меня доходит, что все это я оставил в кармане куртки, которую дал Милане.

Глава 19

Надя

Неделю спустя

Приехав из больницы, раскладываю в шкаф вещи и думаю: «А надо ли тратить на это время? Зачем их раскладывать, если со дня на день Марк объявит мне о разводе».

Он не заговорит со мной об этом сегодня, так как мы с дочкой только что вернулись домой. Он даст мне отдохнуть от больницы пару дней, а потом заведет со мной разговор о разводе. Все это я узнала от волшебной зажигалки, которая недавно записала его разговор с отцом.

А до этого на протяжении нескольких дней она записывала разговоры его любовницы. О-очень инте ресные разговоры. Я столько положительных эмоций испытала пока их слушала. Вручу все эти записи Марку после развода. Будет ему прощальный подарок от меня. Представляю его лицо, когда послушает разговоры своей ненаглядной. Мне интересно: он сразу убьет ее или разрешит сказать последнее слово? Лучше не попадаться ему на глаза в тот день. Уверена, Марк будет рвать и метать все, что попадется ему под руку.

— Златушка, ты разобрала сумочку? — заглядываю в комнату дочери.

— Да. Сейчас буду рисовать Авроре открытку.

— Она к пяти пригласила на день рождения?

— Ага.

— Хорошо. Тогда мы с папой сейчас съездим на кладбище, а на обратном пути заскочим в магазин за подарком Авроре.

— А зачем на кладбище?

— Сегодня земной день рождения бабушки Любы. Хотела позвать тебя с нами, но, думаю, тебе лучше отдохнуть после больницы. Да и на улице сегодня сильный ветер.

— Надь, ты готова? — выкрикивает из коридора Марк.

— Иду!

Подхожу к дочери и целую ее в макушку.

— Зай, мы ненадолго. Дверь никому не открывай.

— Хорошо. Я пошла делать открытку.

***

— Привет, мамочка, — провожу рукой по памятнику, смотрю в ее добрые, ласковые глаза, и кладу цветы. Сначала на могилу мамы, затем — на совсем свежую могилу отца. Замечаю, что и там и там лежат белые розы.

«Видимо, недавно кто-то приходил их проведывать».

За соседней оградой похоронена мамина лучшая подруга тетя Катя Миронова. Они с мамой дружили с первого класса и... умерли в один день. Мне было шесть лет, когда папа сообщил страшную новость. Никогда не забуду его слова: «Наденька, нашей мамы больше нет».

Мама вместе с тетей Катей работали на швейной фабрике. В тот роковой вечер, возвращаясь домой с работы, они попали в аварию. Мама умерла сразу, а ее подруга скончалась в машине скорой помощи по пути в больницу.

В моем далеком-далеком детстве мы с Мироновыми часто ездили на рыбалку, встречали Новый год, и вместе отмечали все праздники. Мне всегда казалось, что они наши родственники — такой крепкой была дружба двух семей. Я много времени проводила с их сыном. Помню, построили дом из подушек и спали в нем. Бывало, прятались под одеялом и рассказывали друг другу страшилки. А еще у него был хомяк, которого звали Шуршун, кажется. Назвали так, потому что он без конца шуршал, сидя в клетке. Муж тети Кати после ее смерти переехал вместе с сыном в другой город, и мы больше никогда не виделись.

Прощаюсь с родителями, закрываю ограду, беру у Марка еще один небольшой букетик, подхожу к памятнику тети Кати и замечаю, что на ее могилке тоже лежат белые розы. Кладу рядом с ними букет, и только теперь идем к выходу с кладбища.

— Нужно заехать в магазин, купить подарок для Авроры‚ — Пристёгивая ремень, говорю я.

Делаю вид, что не подозреваю о разводе, веду себя как обычно. После прослушивания одной записи разговора, адвокат предложил мне отличную идею. И если я буду вести себя так, как он посоветовал, то во время развода сорву куш, который будет приятным дополнением к двадцати миллионам.

В магазине беру с полки коробку с набором для творчества и подаю ее Марку.

— Прочитай, пожалуйста, что входит в этот набор, — делаю вид, что все еще размыто вижу.

— Бисер, бусины разных размеров, леска, инструкция по плетению, — перечисляет он.

— Давай возьмем. И что-нибудь еще посмотрим в соседнем отделе.

Выходим из магазина с целым пакетом подарков и едем домой.

— Вау, какой классный набор! — восхищается Злата. — Ух ты, какая куколка! Авроре точно понравится.

Она переводит взгляд на окно.

— Мам, к нам дядя Юра пришел.

Не успеваю посмотреть в окно, как в домофон звонят. Марк в ванной, поэтому встречать соседа приходится мне.

«Наверное, он пришел что-то сказать про сегодняшний праздник», — предполагаю, спускаясь по лестнице.

Выхожу на улицу и вижу у калитки Юрия с огромным букетом цветов. Иду к нему в полном замешательстве.

— Привет, — широко улыбается он. — С выпиской тебя.

— Спасибо, — заторможено отвечаю, глядя на букет.

«Неужели это для меня? Господи, ну, зачем?»

— Надь, можно оставить у вас букет и подарок для Авроры? — показывает мне цветастый пакет с пышным белым бантом. — Хочу вечером сделать ей сюрприз и подарить все сразу. Боюсь, если оставлю цветы в машине, то они завянут.

— Да, конечно.

«Вот дурочка, — смеюсь над собой. — Как я могла подумать, что эти цветы в честь моего выздоровления?»

— Я поставлю цветы в воду, — беру у него букет и подарочный пакет.

— Спасибо! Я все заберу, когда приедут аниматоры.

— А Злате к пяти подходить? — уточняю я.

— Да. Дети поедят, поиграют, а в шесть часов начнется развлекательная программа.

Он снова пристально смотрит на меня. В упор. Мне даже становится не по себе.

— Рад, что операция помогла, и ты теперь видишь.

— Да, это как заново родиться, — бегло улыбаюсь я.

Прощаюсь с ним до вечера, вхожу в дом, иду на кухню, чтобы поставить цветы в вазу, и вздрагиваю от голоса за спиной.

— И как это понимать?

Поворачиваюсь к Марку, который стоит передо мной в одном полотенце и сверлит взглядом букет.

— Сосед оставил у нас до вечера цветы и подарок для дочери.

— Ясно... — протягивает, спустя несколько секунд.

— Он хочет сделать ей сюрприз, — добавляю я и достаю из шкафа самую большую вазу.

— Давай пообедаем, и я поеду по делам.

— Ты же говорил, что у тебя сегодня выходной.

— Обстоятельства изменились. Нужно срочно встретиться со своим замом.

«Отлично! Раз он встречается с замом, значит адвокат с детективом уже приступили к делу».

***

Сижу и слушаю разговор, который мне только что прислал детектив. Все прошло как по нотам. А это значит, что я разорю Марка по полной программе.

— Что-то Злата засиделась в гостях, — смотрю на настенные часы.

Накидываю куртку и иду за дочерью.

— Проходи, — приветливо улыбается Юрий, и, отойдя с порога, пропускает меня в дом.

— Я только Злату забрать.

Вхожу внутрь, разглядываю роскошный интерьер просторного холла и изящную лестницу из белого мрамора, ведущую на верхние этажи.

«Точно уж настоящий дворец!»

— Тетя Надя, здравствуйте! — выбегает из комнаты именинница. — Посидите у нас в гостях?

— С днем рождения, красавица! — обнимаю ее. — Я пришла Злату забрать. Она только сегодня выписалась из больнички и ей нельзя переутомляться.

— Ну хоть одну минуточку посидите, — жалобно смотрит на меня Аврора, затем поднимает взгляд на отца. — Пап, а давай пока девочки кушают торт, мы с тобой покажем тете Наде наш зоопарк?

— Зоопарк? — смеюсь я.

— У нас живет хомяк, черепаха и два попугая-неразлучника, — хвастает Аврора.

— Ух ты, здорово!

— Идем? — подмигивает мне Юрий.

Входим в небольшую комнату, которая, видимо, предназначена для домашних питомцев. Я подхожу сначала к клетке с попугаями, любуюсь ими, затем, наклонившись к аквариуму, разглядываю большую черепаху, и в конце останавливаюсь у клетки с хомяком.

— Папа подарил мне его на первое сентября. — Аврора открывает клетку и берет его на руки. — Хорошенький, да? Хотите подержать?

А дальше произносит фразу, от которой мне становится трудно дышать.

— Шуршун, пойдешь к тете на ручки?

Аврора протягивает мне хомяка, а я не моргая смотрю на ее отца. Только сейчас понимаю, почему он все время так пристально изучал меня. И почему тогда в машине он с горечью произнес фразу: «Авария — это всегда страшно».

Видимо в тот момент он подумал о своей матери. Матери, которая вот уже много лет лежит рядом с моей...

— Юра?.. — спрашиваю, внезапно охрипнув.

Глава 20

Надя

Я до сих пор не могу отойти от такой неожиданной встречи. Мой сосед — это тот самый мальчишка, с которым мы строили дома из подушек и рассказывали друг другу страшилки, спрятавшись под покрывалом. Обалдеть!

— Значит, все это время ты жил в Краснодаре? — уточняю я, поднимаясь за Юрой по лестнице.

— Да. Теперь ближайшие лет пять будем жить здесь.

— И что заставило тебя переехать сюда, если не секрет?

— Работа.

— Чем занимаешься?

Юра произносит называние огромной торговой сети, которой, оказывается, он владеет. Я немного шокирована. Это очень крупные супермаркеты, которые есть почти в каждом городе. Я постоянно езжу в них за продуктами.

— Сейчас разрабатываю один интересный проект в Москве, — оборачивается на меня с улыбкой и сворачивает с лестницы в светлый широкий коридор.

Идя по длинному коридору, разглядываю фотографии, висящие на стенах, и замечаю, что ни на одной из них нет матери Авроры. Девочка говорила о том, что у нее нет мамы, но ведь она должна была быть когда-то, верно? Мне интересно, почему Юра в одиночку воспитывает дочь, но я не сбираюсь лезть в личное. Если захочет, то сам об этом расскажет.

Он приглашает меня пройти в комнату.

— Хочу тебе кое-что показать. — Открывает шкаф, достает с полки запечатанную коробку и отрывает с нее скотч. — Держи! — подает мне старый фотоальбом.

Открываю его, вижу на первой странице фото наших семей, и удивленно смотрю на Юру.

— Здесь наши фотографии?

— Да. И есть много детских, — ослепляет меня белозубой улыбкой.

Сев на диван, листаю альбом и едва сдерживаюсь от слез. Моя мамочка, папа... они такие молодые здесь, такие жизнерадостные и красивые.

— О-о, — смеюсь я, — а вот и мы!

Разглядываю снимок, который, кажется, сделал мой отец, когда ездили на рыбалку. Мы с Юрой стоим с удочками у реки и пытаемся поймать рыбу.

— Ты тогда вытащила из реки носок, помнишь? — смеется он.

— Да. А потом, когда мы сидели у костра, из него вылетела горящая частичка и попала тебе в шею. Шрам же остался, да?

— Есть такое, — медленно растирает смуглую жилистую шею, затем убирает с нее руку, и я вижу тот самый небольшой шрам.

Несколько минут сидим в комнате, полностью погруженные в наше прекрасное детство. Рассматриваем фотографии, смеемся над собой и над нашими вечно веселыми родителями.

— Спасибо за подаренные эмоции, — улыбаясь, закрываю альбом. — А твой отец сейчас где?

— Через пять лет после смерти матери он женился и до сих пор живет со своей женой в Краснодаре.

Вспоминаю, как сегодня ездила на кладбище.

— Это ты приносил цветы на могилы?

— Да.

— Спасибо, что не забываешь о моих.

— Знаю, что ты тоже помнишь о моей матери, — с благодарностью смотрит на меня. — Я видел на могилах одинаковые букеты.

— Разве можно забыть? — с грустью произношу я. — Тетя Катя мне не чужая. Все детство прошло рядом с ней. Надо же... а теперь мы с тобой стали соседями.

— Я тоже был удивлен, когда впервые увидел тебя здесь.

— Почему сразу не сказал, что ты Юра Миронов?

— Ждал, когда ты посмотришь на меня своими глазами, — подмигивает, убирая на место альбом. Думал: узнаешь или нет?

— А если бы я так и не прозрела?

— Тогда пришлось бы сказать. Но это было бы не так интересно, как сейчас. На самом деле, Аврора немного вмешалась в мой план. Я хотел сделать тебе сюрприз: привести сюда, показать альбом, и тогда бы ты сама поняла, кем является твой сосед.

— Но хомяк Шуршун выдал тебя, — смеюсь я.

— Да. Я предложил дочке назвать его так, и ей понравилось.

Юра резко замолкает. Снова в упор смотрит на меня несколько секунд.

— Как у тебя отношения с мужем?

— Все хорошо... — хмурюсь, не понимая, почему он внезапно стал таким серьезным.

— Семейная идиллия?

— Можно и так сказать. А что?

— Нет, просто интересно. Это ведь он виновник аварии, из-за которой ты потеряла зрение?

— Да, — киваю я.

Такое ощущение, что Юра к чему-то клонит. Мне даже кажется, что в его словах есть некая злость на Марка.

— Наверное, муж места себе не находил, пока ты была на операции?

— Любой на его месте будет переживать.

— Согласен, — пристально смотрит в глаза. — Когда жена и дочь в больнице, то другие дела перестают существовать.

Переводит задумчивый взгляд на окно, за которым виднеется наш дом.

— Он все это время был один дома?

— Один, с кем же еще? — усмехаюсь я.

Он точно что-то знает про Марка и, видимо, не хочет говорить мне об этом прямо. Думаю, Юра видел у нас во дворе рыжую. И сейчас осторожно уточняет у меня, знаю ли я про нее.

Пусть мы давно не виделись, но все же не чужие друг другу люди. Возможно, он не хочет, чтобы муж делал из меня идиотку. Но я не собираюсь рассказывать ему о том, что давно в курсе про любовницу. Сейчас я слишком мало знаю о Юре, и не могу полностью доверять ему, ведь люди кардинально меняются за столько лет. А о том, что муж мне изменяет, должны знать только четверо: я, дядя, адвокат и детектив.

Мы действуем строго по плану, и я не собираюсь ничего менять. Если Юра сейчас скажет, что видел с Марком рыжеволосую девушку, то как мне себя вести? Признаться, что я знаю про любовницу? А вдруг он возьмет и начистит рожу моему муженьку. Ну или просто захочет поговорить с ним по-мужски. А может, захочет помочь мне с разводом.

Я только-только его встретила спустя столько лет, и пока что понятия не имею, чего от него ждать. В любом случае лучше перестраховаться и промолчать. До развода Марк не должен подозревать о том, что я все о нем знаю.

— К мужу сестра приезжала из другого города, — вру я, чтобы отвести подозрения от Марка.

— Сестра? — Юра с задумчивым видом растирает лицо, покрытое аккуратной черной щетиной. — Ясно...

— В той комнате свет горит. Они там! — раздается из коридора детский голос, затем быстрый топот, и в комнату вбегают Злата с Авророй.

— Мам, за нами папа пришел, — запыхавшись, тараторит дочь, и через секунду на пороге комнаты появляется Марк.

Глава 21

Марк

Надя и Злата спят, а я сижу на кухне, кручу в руке зажигалку, и тихо охреневаю от мысли, что хозяином дворца является друг моей жены.

— Очень надеюсь, что он не видел у нас дома Милану‚ — протягиваю на выдохе.

Если он хорошо знаком с Надей, то может сдать меня с потрохами. Тут уж никакой бутылкой виски не откупишься. Нужно разводиться как можно скорее. Иначе вся эта история с Миланой всплывет на поверхность и ничего хорошего из этого точно не выйдет.

Смотрю в окно на дворец и вспоминаю, как мы с Надей впервые приехали на кладбище к ее матери.

— Здесь похоронена тетя Катя. Она была лучшей подругой мамы, — сказала она тогда, затем рассказала про аварию, в которой они погибли, и о том, как дружили их семьи. — И где сейчас Юрка и его отец я не знаю, — тяжело вздохнула.

— А вот и Юрка нашелся... — продолжаю смотреть на его дом.

Сегодня по дороге домой Надя удивлялась тому, что он стал нашим соседом. Но я в такие совпадения не верю. Может, он не просто так поселился здесь?..

От размышлений отвлекает сообщение от Миланы.

— Просил же ее не писать, когда я дома! — цежу сквозь зубы, читаю сообщение и мое сердце делает сальто.

«Марк, я в клинике. Все плохо. Может случиться непоправимое».

«Что произошло? — быстро строчу я. — Мила, в какой именно клинике? Адрес!»

В голове крутится только одна мысль: хоть бы она не потеряла ребенка.

— Черт, почему не отвечает?!

«В какой ты клинике?!!»

Молчит. А я не нахожу себе места. Запустив пальцы в волосы, меряю шагами комнату.

— Она решила испытать мое терпение?!

«Мила, ответь!!! Я сейчас приеду!»

Проходит полчаса. За это время я уже бог знает, о чем успел подумать. Вышел на улицу, прогрел тачку и жду, когда она напишет мне адрес.

«Марк, не могла писать, была на обследовании. Слава богу ребенка удалось сохранить. Позвони мне, если сможешь».

Набираю ее и слышу заплаканный голос.

— Я так испугалась, — рыдает в трубку, и больше ничего не может произнести.

— Милая, успокойся и расскажи, что случилось, — произношу тоном психолога, а самого внутри разрывает на части.

— Я... я проснулась от резкой боли внизу живота. Встала с кровати и увидела на простыне кровь, — отчаянно всхлипывает. — Так испугалась, что не стала ждать, пока до меня доберется скорая и на такси поехала в клинику. Сейчас меня обследовали и сказали, что была угроза выкидыша, но все обошлось.

— Тебе назначат лечение и все будет хорошо, слышишь?

— Да, я буду на это надеяться... — шмыгает носом. — Буду молиться всем святым, чтобы помогли мне сохранить малыша. Подожди одну секунду.

Слышу, как она с шумом высмаркивается.

— Прости. Просто нос совсем не дышит из-за слез.

— Тебе нельзя нервничать, — строго говорю я. — Подумай о ребенке!

— Да как тут не нервничать, Марк?! — снова пускается в слезы. — Ты ведь даже не представляешь, что я испытываю. У меня снова начались панические атаки. Я без конца думаю о том, что останусь одна с ребенком и не смогу его содержать, — неразборчиво пищит в конце.

— Откуда у тебя такие мысли? Ты же знаешь, что я буду с тобой!

— Да, Марк, да... — горько усмехается. — Мне ты говоришь, что скоро разведешься, и что больше не любишь жену, а на деле все совсем не так. Я видела статус в телеге у твоей дочери. Она выставила фото, где вы всей семьей веселитесь на празднике.

— Фото? — не понимаю я.

Убрав от уха мобильник, захожу в телегу Златы. Она действительно выставила фото со дня рождения соседки.

— Я не веселился там, а лишь зашел на пару минут забрать Надю и Злату, и дочка попросила нас с Надей сфотографироваться с аниматором. В этом нет ничего криминального, Мил.

— Для тебя может и нет, а мне каково? Я сижу одна в четырех стенах и наблюдаю за тем, как отец моего будущего ребенка проводит время со своей семьей. Ну если ты до сих пор любишь ее, если не хочешь уходить, то скажи мне об этом сейчас, пока не поздно.

— Не поздно что?!

— Ты сам знаешь, что я не стану рожать, если ты не разведешься. Мне не потянуть ребенка в одиночку.

— Выбрось из головы этот бред и больше ни слова про аборт! — злобно шепчу в трубку.

Набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю. Понимаю, что мне нужно сменить тон и быть с ней помягче. Ей и так сейчас нелегко.

— Милая, давай успокаивайся и ложись спать. Ты под присмотром врачей, значит все будет хорошо. Завтра я скажу Наде про развод, обещаю. У меня есть связи, так что разведут нас быстро.

Утро следующего дня

Поспать мне так и не удалось. Всю ночь сидел на диване в гостиной и думал, как сказать Наде о разводе. Она ведь совершенно ни о чем не подозревает. Для нее это будет как гром среди ясного неба... Но тянуть нельзя. Милана и так держится из последних сил. Она не должна потерять ребенка из-за того, что я слишком долго не мог решить вопросы с женой.

Я крутил в голове разные мысли и пришел к выводу: наверное, рано или поздно я все равно разошелся бы с женой. Я уже не раз говорил себе, что мне нужна мягкая, тихая, любящая женщина, рядом с которой буду чувствовать себя главой семейства. У Нади же совершенно другой характер. Она далеко не домашняя, ласковая кошечка, которую нужно оберегать и защищать. Все вопросы способна решить сама. Она сильная, со стержнем, без моей помощи справляется с любыми проблемами.

Помню, Надя была беременна и ее тоже положили в больницу с угрозой выкидыша. Но я узнал об этом только когда вернулся из командировки. Она не хотела меня расстраивать, видите ли. Не хотела, чтобы я ехал по трассе, переживая за ее состояние. Вот Милана сразу сообщила о проблеме, и мы вместе начали ее решать. В конце концов я — отец ребенка, и должен знать о таких вещах, как угроза выкидыша.

Да, я все понимаю: Надя выросла без матери, воспитывалась отцом и дядей, поэтому и стала железной леди, что мне в ней изначально нравилось. Но если сейчас выбирать между «железной леди» и «ласковой кошечкой», то я безусловно выберу второе — женственную, нежную, ранимую девушку, которая ждет от меня ребенка. Если еще и сына родит, то на руках носить буду!

А Наде прямо скажу, что чувства давно остыли, но я не мог уйти от нее из-за смерти ее отца, а потом — из-за аварии. Я не буду лукавить и что-то выдумывать. Мы взрослые люди. Единственное, что я скрою от нее, так это отношения с Миланой. Надя в любом случае когда-то о ней узнает, но это уже будет после развода.

Принимаю холодный душ, чтобы хоть немного взбодриться после бессонной ночи, отвожу Злату в гимназию и вместо того, чтобы поехать на работу, возвращаюсь домой.

Надя, выглянув из кухни, вскидывает брови.

— Марк? Я думала, что ты сразу в офис поедешь, — улыбается, завязывая фартук.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Прохожу на кухню и прошу ее сесть за стол.

— Что-то случилось? — с тревогой смотрит на меня.

— Надь, я хочу с тобой развестись.

Глава 22

Марк

— Р-развестись?.. — едва слышно спрашивает Надя. Ее глаза наполняются слезами, подбородок дрожит. — Это... это что шутка?

— Нет, не шутка, — глубоко вздыхаю я. Беру со стола салфетку и подаю ей. — Надь, я долго откладывал этот разговор. Сначала у тебя отец умер, потом авария, лечение. Я ждал, когда ты поправишься, чтобы...

— Чтобы бросить нас с дочкой? — в шоке округляет мокрые глаза. — Но почему, Марк? Что случилось?

Если честно я ожидал от нее немного другой реакции. Думал, она как обычно гордо воспримет информацию и даже виду не покажет, что ей больно. Но Надя плачет, глядя на меня отчаянным взглядом, и дрожащими пальцами вытирает лицо салфеткой. Щипает себя за руку и прерывисто выдыхает.

— Это не сон... Ты действительно хочешь развода после стольких лет счастливой жизни?

— Наша жизнь и правда была счастливой долгое время. Ты подарила мне дочь, подарила много прекрасных моментов, всегда поддерживала меня, но...

Хочу взять её за руку, но она прячет ее под стол, и продолжает непонимающе смотреть на меня сквозь слезы.

— Надь, я остыл к тебе. Прости...

— У тебя кто-то есть? — шепчет она.

— Нет, нет, что ты! — уверяю я. — Дело не в этом. Просто я уже понимаю, что нас ждет, если я продолжу жить с тобой. Начнется ругань на ровном месте, я буду раздражаться по любому поводу, ты будешь переживать, не понимая, в чем дело. Я не хочу издеваться над тобой, Надюш, — пристально смотрю на нее. — Знаю, что это удар для тебя, но лучше все решить сейчас и постараться остаться в хороших отношениях. Ты прекрасная мать, всегда была хорошей женой, и ты не виновата в том, что я разлюбил тебя.

— Не могу поверить в это... — на выдохе произносит она и запускает пальцы в волосы. — Скажи, что это неправда...

Видя ее состояние, принимаю окончательно решение не делить пополам сочинскую квартиру. Вчера я встречался со своим замом. Вспоминаю наш разговор:

— Марк Викторович, у меня отличные новости! — сказал он, влетев ко мне в кабинет. — Это пока не официальная информация, но я не могу не сообщить ее вам.

Сел за стол, отдышался и заявил:

— В ближайшее время мы продолжим строительство на трех крупных объектах! И еще у нас в перспективе строительство объездной дороги под Питером.

Зам рассказал мне, с кем встречался и откуда владеет такой информацией. Затем показал мне приказ о возобновлении строительства, который вскоре подпишут наверху.

— Если это действительно так, то мы снова на коне!

— Да еще и на каком коне! Мне, конечно, пришлось как следует похлопотать, но это того стоило.

Будет работа, будут деньги, а значит в качестве компенсации я отдам жене и дочке сочинскую квартиру. Для Нади это хоть какое-то утешение, а я не так низко упаду в глазах окружающих. Скоро поползут слухи о том, что я ушел из семьи к беременной любовнице. Так пусть знают, что о жене и дочке я тоже позаботился и обеспечил их квартирой.

— Надь, я принял решение отдать тебе сочинскую квартиру. Ничего не будем делить. Забирай ее и машину. У тебя еще есть квартира отца, и, если ты продашь обе квартиры, то сможешь купить нормальное жилье в Москве.

Она лишь горько усмехается в ответ.

— Спасибо за заботу... Только у меня нет ни сил, ни желания заниматься продажей квартир. Я после операции, если ты забыл, и не могу сорваться в Сочи, чтобы решать там вопросы с квартирой.

— Хорошо, я это возьму на себя, — заявляю я. — Давай просто продадим квартиру, и я отдам тебе все деньги. Так даже проще будет. И никакой возни с переоформлением. Согласна на такой вариант? Ты меня знаешь, я все сделаю быстро. Тем более пару недель назад квартирой интересовались соседи. Помнишь, я тебе говорил, что они хотели бы купить ее для сына? Спрашивали, не собираемся ли продать. Я сегодня же свяжусь с ними.

— Да, реши эти вопросы сам, — произносит Надя, глядя в одну точку безжизненным взглядом. — Мне еще предстоит поговорить с дочерью о нашем разводе. Не знаю, как скажу ей об этом, — снова пускается в слезы. — Не знаю... У меня в голове какая-то каша...

— Мы сделаем это вместе.

Глава 23

Спустя три недели

Надя

Вот и настал день «икс».

Стою в спальне перед зеркалом, облаченная в строгий черный костюм, и до сих пор не могу поверить в то, что сегодня наконец-то поставлю точку на всей этой истории. Бо-о-же мой, кто бы знал, через что же мне пришлось пройти: сначала притворялась слепой, затем пришлось играть роль жены, которую предали, давила на жалость и проливала фальшивые слезы, делая вид, что мне очень больно из-за предстоящего развода.

Марк три недели назад подал на развод, а дальше крутился как белка в колесе, пытаясь как можно быстрее продать квартиру и отдать мне деньги в качестве компенсации. Вчера я получила на руки заветную сумму. А сегодня мы идем на развод. Я же говорила, что оставлю его без штанов, и сделала это.

Спасибо моему замечательному, толковому адвокату за то, что подкинул сногсшибательную идею и помог получить деньги за всю сочинскую квартиру, а не за ее половину. Вспоминаю одну запись с волшебной зажигалки.

— Отец, я все понимаю, но и ты меня пойми, — сказал Марк. — Я разлюбил Надю и точно не останусь с ней. Мое решение окончательное. Надю выпишут из больницы, я дам ей пару дней на то, чтобы отдохнула, и сообщу о разводе.

— Если б ты не был моим сыном, то давно бы уже придушил! — прогремел свекор. — Понимаешь, какие слухи пойдут о тебе?! Ты окончательно угробишь свою репутацию! Останешься с любовницей в доме, а Наде и Злате ты что предложишь? Машину и половину сочинской квартиры?

— Я мог бы оставить Наде квартиру полностью, чтобы хоть как-то смягчить мой уход из семьи, но обстоятельства на работе не позволяют. Я не могу разбрасываться деньгами!

После прослушивания этой записи адвокат сделал мне очень интересное предложение.

— Надежда, мир достаточно тесен, и так вышло, что заместитель вашего мужа является моим очень хорошим приятелем. Мы дружим еще со студенческих лет. Предлагаю подключить его к нашему делу.

— Как он нам сможет помочь? — удивленно моргнула я.

— Из этой записи разговора можно сделать вывод: Марк Викторович отдал бы вам квартиру полностью, но только в том случае, если бы у него на работе не было проблем. Заместитель постарается убедить его в том, что все вопросы, связанные с замороженными объектами, скоро разрешатся. И тогда, возможно, но это не точно, он расщедрится и отдаст вам квартиру полностью.

— Мне кажется, что Марк не пойдет на это, — засомневалась я.

— Почему же? — хитро улыбнулся адвокат. — Его никто за язык не тянул. Он сам сказал об этом своему отцу. В любом случае мы можем попробовать такую схему. От нас точно не убудет, вы совершенно ничего не потеряете.

— Хорошо, допустим, заместитель убедит Марка в том, что скоро появится много объектов, Марк на радостях отдаст мне квартиру, но объекты так и не появятся, верно? Получается, заместитель будет под ударом. Зачем ему так рисковать? Ведь Марк в первую очередь спросит с него.

— Во-первых у зама с Марком Викторовичем есть свои старые счеты. И во-вторых: там — наверху, где обычно решаются вопросы о возобновлении строительства, может что-то пойти не так. Обстановка в стране меняется с каждым днем. Сегодня сказали «разморозим объекты», а завтра: «простите, но со строительством придется повременить». Такое нередко случается. А заместитель и так собирается увольняться, так что он тоже ничего не потеряет.

— Вот только сможет ли он убедить Марка?..

— Вы его плохо знаете, — улыбнулся адвокат. — Он по головам пойдет ради достижения своей цели. Именно за эти качества его и уважал бывший руководитель компании. А как только Марк Викторович занял место отца, зам тут же почувствовал себя мальчишкой на побегушках.

Адвокат скрестил на груди руки и откинулся на спинку кресла:

— Доверьтесь моему опыту. Я не раз участвовал в бракоразводных процессах, и за это время сделал вывод: если жена идет в атаку, пытаясь оттяпать после развода большой кусок, то ее супруг, как правило, встает в позу, и они начинают делить все до последней лампочки в квартире. А когда жена подавлена из-за предстоящего развода, и убивается горем, то муж, как правило, уступает ей, чувствуя свою вину. Так бывает не всегда, но такие случаи не редкость. Поэтому все же есть смысл надеяться на то, что муж сжалится над вами и отдаст квартиру полностью.

— То есть мне нужно играть роль убитой горем жены?

— Именно! — выставил он указательный палец. — Я понимаю, что вы сильная женщина, и что для вас «слабый пол» — это гнилые доски. Но сейчас вам нужно стать тем самым слабым полом. Выключите свой вечный двигатель, Надежда. Начните давить на жалость, страдайте. Пусть он видит, как вам больно из-за его ухода из семьи, и тогда появится шанс получить от него квартиру. Но есть один нюанс: сделки с недвижимостью можно оспорить. Поэтому лучшим вариантом будет продать квартиру и забрать у него наличные. А потом пусть хоть землю грызет, доказывая суду, что отдал вам эти деньги. Вы точно так же можете заявить, что деньги он потратил на свои нужды.

После этого разговора заместитель Марка приступил к делу, и у него все получилось наилучшим образом. Ему удалось убедить Марка в том, что скоро отроется строительство объектов.

Я тоже начала действовать: утопала в слезах, когда Марк объявил мне о разводе, сделала вид, что даже не особо рада тому, что он решил оставить мне квартиру, затем аккуратно намекнула на то, что я не в состоянии заниматься продажей, и тогда он сам предложил взять все в свои руки и отдать мне деньгами. Он ведь до сих пор думает, что я места себе не нахожу. Смотрит на меня виноватым взглядом, наблюдает, как я вечерами пью ромашку и успокоительные таблетки.

Но самое интересное ждет его сегодня на суде. Утром Марк сказал, что по закону нам должны дать еще один месяц на раздумья, но он постарается решить этот вопрос, и сделать так, чтобы нас развели побыстрее.

«Побыстрее? — усмехаюсь я, надевая черное пальто, и выхожу из дома. — Нет, дорогой, побыстрее не получится, так как сегодня на стол судьи лягут о-очень интересные видеозаписи».

Цокая высокими каблуками, иду по двору и читаю СМС от Марка.

«На чем будешь добираться в суд? Может, заехать за тобой?»

— Ах, какая забота! — смеюсь я. — Не переживай, милый, я приеду на своем бронепоезде.

«Спасибо, не нужно. Я доберусь на такси», — отвечаю ему.

Расправляю волосы, которые сегодня укладывала целый час, достаю из сумочки зеркальце, помаду, и обвожу губы в ярко-красный.

— Хоть на человека стала похожа, — вздыхаю я. — А не то на протяжении трех недель приходилось придавать лицу бледность с помощью пудры и растушевывать тени под глазами.

Закрываю зеркальце, убираю в сумочку помаду, сажусь в такси и отправляюсь сворачивать горы.

Глава 24

Марк

— Как выйду из суда, сразу тебе позвоню, — говорю Милане по громкой связи. — Не переживай, скоро все закончится.

— Ладно, жду от тебя весточку, — вздыхает она в трубку.

Милану две недели назад выписали из клиники, и доктор строго-настрого запретил ей нервничать. Но она все равно как на иголках! Как будто сама разводится, честное слово. Постоянно переживает, что я в последний момент передумаю, останусь с женой, а ей придется в одиночку воспитывать ребенка.

Я тоже все это время не находил себе места. Не мог смотреть в глаза Нади. За эти три недели она так вымоталась, что стала совсем на себя не похожа. Бледная, с темными кругами под глазами. Постоянно пила успокоительные.

Я не думал, что развод так ударит по ней. Наверное, стоило еще немного подождать. Ведь она только начала отходить от операций, только начала заново жить, а я ей преподнёс такую новость — как выстрел прямо в сердце. Вспоминаю, как она побелела, когда я сообщил ей о разводе. До сих пор перед глазами стоит ее мокрое от слез лицо. Помню, как дрожали ее руки и губы. Мне было жалко ее, но тянуть я больше не мог. Сейчас у Нади есть достаточно денег на то, чтобы купить приличное жилье. Нас разведут, они с дочкой переедут, начнут новую жизнь, и все встанет на свои места.

Жаль, что нельзя перемотать время на несколько месяцев вперед... Так хочется выдохнуть от всего этого и наконец-то взять на руки сына. Мы с Миланой уверены, что будет мальчик. Ей там какая-то гадалка сказала, что родит парня, она ей поверила, и даже начала подбирать имя. Если родит мне наследника, то, как и обещал, буду на руках ее носить.

Злата тоже не будет обделена моим вниманием. Она навсегда останется моей дочерью и сможет в любое время рассчитывать на мою поддержку.

Мы с Надей поговорили с дочкой. Мягко объяснили, что мама с папой расходятся, и что я по-прежнему остаюсь ее отцом. Злата расстроилась, заплакала и обрушила на меня кучу вопросов.

— А мы будем с тобой видеться? А где мы с мамой жить будем? Мне придется ходить в другую гимназию?

Я объяснил ей, что до конца года мама будет возить ее в ту же гимназию, а дальше видно будет. Сказал, что у них будет хорошая квартира. Дом, конечно, Надя не потянет, но достойное жилье точно сможет купить. Пообещал дочери, что буду часто брать ее в гости, и она сможет играть со своей соседкой.

Подъезжая к месту, отвечаю на звонок от бухгалтера.

— Марк Викторович, вы приняли решение по поводу премии? Скоро юбилей компании, и работники по традиции будут ждать надбавку к зарплате.

— Отложим этот вопрос до следующей недели, — отрезаю я. — Жду, когда появится официальная информация о возобновлении строительства.

«Как долго все решается, — злюсь я, поворачивая машину к зданию суда. — Объявили бы уже официально, чтобы я не нервничал».

Может, все-таки позвонить отцу и попросить его, чтобы разведал обстановку наверху? Хотя нет, не нужно сейчас его дергать по работе. Он в Израиле, только что перенес операцию на сердце, поэтому я лучше дождусь, когда у меня на руках будут все документы. И вот тогда уже обрадую его.

Вхожу в здание, поднимаюсь на третий этаж, и ищу нужный мне кабинет. Войдя внутрь, замечаю девушку в черном, сидящую ко мне спиной, и не сразу узнаю собственную жену. Давно я не видел ее с уложенными волосами. Подхожу к столу и сажусь рядом.

— Привет! — бегло смотрю на нее.

Здороваюсь с судьей, которая, глядя в экран компьютера, быстро барабанит по клавиатуре, и снова во все глаза таращусь на Надю. На секунду показалось, что вместо Нади рядом со мной сидит другая девушка. Успел даже подумать, что я ошибся кабинетом, и хотел уже встать. Но... я не ошибся. Это действительно Надя. В строгом черном костюме, с красной помадой на губах и накрашенными ресницами. Я сто лет не видел ее такой. А в последнее время она вообще была похожа на приведение.

— Хорошо выглядишь, — медленно оглядываю ее.

Задницей чувствую, что весь этот боевой раскрас — не к добру.

— Спасибо! — бросает небрежно. Кладет на стол руки, делает пальцы в замок, и, выразительно глядя перед собой, выпрямляет осанку.

— Ваши документы, Марк Викторович, — обращается ко мне судья.

Протягиваю паспорт и отмахиваюсь от мошки, которая крутится возле моего лица.

— Опять побрился кондитерскими сливками? — взглянув на меня, усмехается Надя. — А, нет, мухи обычно на другое слетаются.

— Что, прости? — хмуро смотрю на нее.

Сначала не понимаю, причем тут какие-то сливки. А потом как дошло!

Слышу за спиной хлопок двери. Надя поворачивает голову к плечу и, глядя на кого-то, победно улыбается.

— Прошу прощения за опоздание, — раздается за спиной уверенный голос.

В следующую секунду к судье подходит мужик в черном пальто.

— Шулепов Андрей Михайлович, — представляется он, поворачивается ко мне, и следующей фразой выбивает почву из-под моих ног. — Адвокат Надежды Дмитриевны!

Глава 25

Марк

«Сливки... — в панике думаю я. — Откуда Надя про них знает? Злата, наверное, тогда заглянула в мой шкафчик в ванной. Она же могла сказать ей, что там не пена, а сливки?»

Из размышлений меня выводит голос судьи.

— Могли бы не представляться, — улыбается она адвокату. — Я помню о вашей просьбе, Андрей Михайлович, — кивает и указывает на свободный стул. — Присаживайтесь.

— Что за цирк ты здесь устроила?! — шепчу я, испепеляя взглядом Надю. — Какого черта здесь делает адвокат?! Я же сказал, что нас быстро разведут! Я уже обо всем договорился! Зачем привлекать кого-то еще?

— Скоро все узнаешь, — отрезает она, и устремляет все внимание на судью.

— Суд вправе назначить вам срок для примирения, однако, если вы считаете, что примирительный период вам не нужен, ваш брак будет расторгнут. Какие-либо возражения имеются?

— Нет.

— Нет.

— Суд выносит решение о расторжении брака. После вступления решения в законную силу стороны получат выписку из суда. Заседание считает закрытым!

Судья закрывает папку, стучит молотком, затем с улыбкой обращается к адвокату, который все это время наблюдал за бракоразводным процессом.

— Андрей Михайлович, — смотрит она на часы, — у вас ровно сорок минут. Потом у меня следующее заседание.

— Надь, нас развели! — смотрю на нее во все глаза. — Что тебе еще нужно? Адвокат тут зачем?

Адвокат подносит стул к нашему столу и садится напротив.

— Марк Викторович, — обращается ко мне, — развод состоялся, но остались кое-какие нерешенные вопросы.

— Какие еще вопросы? — нервно усмехаюсь я, не понимая, что тут вообще происходит.

Он достает из портфеля какие-то бумаги и подает их мне. Я пробегаюсь взглядом по строкам и вопросительно смотрю на него.

— И зачем мне брачный договор? У меня так-то есть свой экземпляр.

— Здесь есть пункт об измене.

— Я в курсе.

Чувствую, что начинает гореть лицо.

«К чему он клонит, мать твою?!»

— Не будем ходить по кругу, Марк Викторович. И вам, и нам с Надеждой Дмитриевной известно, что вы ей изменяли, находясь в законном браке. А значит, согласно брачному договору, вы обязаны выплатить ей компенсацию в размере двадцати миллионов рублей.

Он включает мобильник и быстро водит пальцем по экрану.

— Чушь какая! — смеюсь на весь кабинет и поворачиваюсь к Наде. — А получше ничего придумать не могла? Какая измена, Надь? Тебе там во время операции мозг не повредили случайно?

Встаю со стула и одергиваю куртку.

— Я не собираюсь тратить свое личное время на всякую чепуху!

Иду к двери, но меня останавливает знакомая фраза:

«Кошечка выспалась, согрелась, и теперь готова как следует отблагодарить своего спасителя».

Меня как будто окатили ледяной водой.

«Это же... голос Миланы...»

Медленно разворачиваюсь и в упор смотрю на адвоката, который держит в вытянутой руке мобильник.

— Вы все еще хотите уйти? — приподнимает он бровь. — Кажется, нам есть о чем поговорить. Вернитесь на место, Марк Викторович.

Он сует мобильник в карман пальто, снова достает из портфеля какую-то папку и кладет ее на стол. Я продолжаю стоять на месте, словно мои ноги прикрутили к полу винтами.

— Что застыл как олень перед фарами? — дерзко глядя на меня, спрашивает Надя. — Давай, иди сюда, — отодвигает стул, на котором я сидел. — Будем смотреть интересные картинки.

После этой фразы у меня пульсирует в висках и резко сдавливает в брюшной полости. Воздух вязнет в легких, как будто мне только что с разворота врезали в солнечное сплетение. Дело пахнет жареным. У них на меня что-то есть. Сука... все это настолько неожиданно и так не вовремя, что я даже не знаю, что сказать. Забыл, как складывать буквы в слова. У меня даже не было времени подготовиться к такому разговору.

Растерянным взглядом вожу по сторонам, и пока что не понимаю, как вести себя, что говорить, и что делать. Мне жарко, душно, чертовски не хватает воздуха. Откуда она узнала про Милану? Где они взяли запись ее голоса?

«Кошечка выспалась, согрелась, и теперь готова как следует отблагодарить своего спасителя, — прокручиваю в голове слова Милы, и пытаюсь вспомнить, когда она это сказала. — У меня дома. Да, точно, она сказала это, когда я сидел в гостиной и проводил онлайн совещание. Получается, — во все глаза смотрю на Надю и не могу поверить в это, — у нас дома стоит прослушка?..»

— Ты установила в доме прослушку? — цежу сквозь зубы.

— Какой наивный, — с улыбкой прищуривается она и кивает на папку. — Подходи, не стесняйся.

Иду к столу, открываю папку и вижу в первом файле фотографии, на которых мы с Миланой сидим в кафе. Чувствую, как по спине бегут струи пота, лоб покрывается испариной, лицо полыхает. Нервным движением ослабляю галстук, перелистываю файл, и отрешенно смотрю на следующее фото, где мы с Милой входим в загородный дом, который я арендовал на ее день рождения.

— Красивые серьги у твоей любовницы, — с издевкой произносит Надя. Откидывается на спинку стула, поднимает на меня взгляд и глубоко вздыхает. — Когда впервые увидела их, подумала, что они для меня.

— В смысле увидела?.. — спрашиваю, внезапно охрипнув.

— Помнишь, ты забыл их в спальне на комоде?

Я окончательно перестаю понимать, что происходит. Она же была слепа! В тот момент она не могла ничего видеть!

— Кстати, твою рыжую я тоже видела у нас дома, — выстреливает следующей фразой. — В тот день я приехала из больницы и хотела обрадовать тебя. Хотела сказать, что операция помогла, но вместо этого застала тебя с любовницей. Помню, как она беззвучно передвигалась по коридору с охапкой вещей в руках, а ты в это время уводил меня в ванную комнату, чтобы я не слышала посторонних звуков.

Надя снова глубоко вздыхает и мотает головой.

— Да-а... ну и концерт ты тогда устроил. Браво! — хлопает в ладоши. — Думал, что я дура слепая. Что ни о чем не догадываюсь. Еще и клубникой хотел меня накормить, которая осталась с вашего романтического свидания. А помнишь, как мои капли искал под кроватью? Вот только вместо капель поднял с пола костюм горничной.

«Охренеть... — протягиваю мысленно. — Она и правда все видела?»

— Ты же не только из меня делал идиотку, но и из нашей дочери, которая нашла кондитерские сливки. Я тогда сидела за столом, наблюдала за тем, как ты выкручивался перед ней, и...

Обводит меня брезгливым взглядом и кривит лицо, словно к нему поднесли дохлую крысу.

— ...И поражалась тому, насколько же ты ничтожный, низкий, фальшивый.

Перед глазами вспыхивают воспоминания того вечера. Как сейчас помню: она сидела за столом в очках и как обычно ни на что не реагировала. В голове не укладывается, что она все видела тогда. ВИДЕЛА, но сидела с таким лицом, будто бы ничего не происходит.

Пристально смотрит на меня ледяным взглядом, протягивает руку к папке и сама перелистывает страницу.

Глава 26

Марк

— В тот вечер я узнала, что твоя любовница беременна. — Надя впечатывает указательный палец в следующее фото, на котором скриншоты моей переписки с Миланой.

Глядя на них, запускаю пятерню в волосы.

«Как я мог так подставиться, мать твою?! Думал, что она слепая, и спокойно оставлял рядом с ней мобильник».

Сердце колотится как у зайца, пойманного за уши, лицо продолжает гореть, вся рубашка уже мокрая насквозь. Как бы не уехать отсюда с инфарктом.

— Марк Викторович, — вступает в разговор адвокат. — Как вы уже, наверное, поняли, следующее исковое заявление отправится в городской суд, где будет решаться судьба компенсации, указанной в брачном договоре. Но мы предлагаем вам договориться без суда. Вы выплачиваете Надежде всю сумму, и вопрос будет закрыт.

Оправдываться нет никакого смысла. Надя знает про измену, и мне не доказать обратное. Хотя-я-я, попытаться стоит…

— Хочешь получить двадцать миллионов? — наклоняюсь к ее лицу, упираюсь ладонями в стол и чеканю каждое слово: — А ты сначала докажи, что все это не фотошоп.

— В с-смысле?.. — Надя испуганно округляет глаза и прижимает ко рту ладонь. — Марк, ты... ты правда будешь настаивать на том, что не изменял мне? Ты хочешь опровергнуть все эти доказательства?

— Пф, — из моего рта вырывается смешок. — А ты думала, что я сейчас побегу в банк, сниму со счета двадцатку и принесу ее тебе на блюдечке с голубой каемочкой?

— Если честно, то д-да... — растерянно смотрит на меня. — У нас же брачный договор, Марк. Я не заставляла тебя вносить этот пункт, но раз ты нарушил условие договора, то...

— Никаких денег ты не получишь, — перебиваю я, наслаждаясь ее растерянностью.

Быстро же с нее слетела маска самоуверенной девицы, которая почему-то решила, что меня так легко прижать.

— Ты ничего не докажешь, Надюша, — тихо произношу я, и медленно веду взглядом по ее огорченному лицу. — Если очень хочешь, то, конечно, можем помотать друг другу нервы, поездить по судам, но все эти фотографии рано или поздно придется выбросить в мусорку.

— И что ты предлагаешь мне делать? — шепчет она.

— Собрать вещи, переехать к дяде, — спокойно перечисляю я, — и начать поиски нового жилья. Ты ведь так планировала поступить после развода? Денег у тебя теперь хватает, — вспоминаю, как вчера отдал ей бабки за продажу сочинской квартиры. — Так что давай закончим весь этот концерт с адвокатами, фотографиями, и мирно разойдемся.

— Марк... — жалобно протягивает Надя.

«Внимательно тебя слушаю, — в упор смотрю на нее. — Нечего сказать? Ну, прости, дорогая. Ничего у тебя не вышло».

Думаю: вот-вот заплачет. Но Надя неожиданно растягивает губы в улыбке и прыскает со смеху.

— Кто бы тебя видел сейчас, — смеется на весь кабинет. — Вот это речь! Вот это я понимаю!

«Она что, издевается надо мной?!» — хмуро смотрю на нее.

— Андрей Михайлович, включайте запись, — перестав смеяться, обращается к адвокату. — Пора заканчивать этот спектакль.

Тот разворачивает ко мне экран мобильника, включает видео, и я едва не оседаю на пол.

— Ты из наших отношений делаешь какое-то очень страшное преступление, — стоя в нашей спальне, возмущается Милана. — Да половина семей разводится из-за измены. Тебя камнями закидают, если узнают про нас?

— Не закидают. Но, если Надя узнает про измену, мне придется выплатить ей компенсацию. В нашем брачном договоре есть такой пункт.

— Ты ни разу не говорил мне об этом...

— А должен был? Это мое личное дело, и я сам с ним разберусь.

— Какая сумма прописана в договоре? — едва слышно спрашивает Милана.

— Двадцать миллионов.

— Двадцать?! Марк, это очень много, если учесть, какое у тебя сейчас положение.

— Вот и я об этом. Поэтому еще раз прошу тебя быть максимально осторожной. До развода никто не должен видеть нас вместе.

Адвокат перематывает вперед.

— Боже, как было хорошо в том загородном доме, который ты снимал на мой день рождения, — говорит Милана. — Мы были такими свободными там, где никто нас не знал. Не нужно было прятаться от соседей и от любопытных глаз. Я впервые не чувствовала себя в роли любовницы.

— Ждать осталось недолго. — вижу‚ как я наклоняюсь к ее животу и целую его. — Не успеешь оглянуться, как ты, я и наш ребёнок будем жить вместе.

Адвокат выключает телефон.

— Это только верхушка айсберга, Марк Викторович. Если хотите, я могу включить записи ваших любовных сцен и другие.

— Ты установила дома камеры?! — обжигаю пылающим взглядом Надю.

— Да, — равнодушно пожимает плечами. — Ну так что, дорогой мой бывший муж, в суд идем, или решим финансовый вопрос мирным путем?

Чертова актриса! На протяжении долгого времени играла слепую, просила водить ее за ручку, подать ей хлебушек, мать твою! Подать ей вилочку! Притворялась бедной, несчастной, давила на жалость, чтобы я отдал ей бабки за квартиру!

«Сука-а-а... — в шоке выдыхаю я. — Как она меня развела... Как она все подстроила...»

И сейчас смотрела на меня чуть ли не со слезами. Я как последний идиот распылялся перед ней, а она сидела с испуганными глазами, приложив руку к груди, а сама едва сдерживала смех, зная, что есть это чертово видео!

«Квартира! Машина! Двадцать лямов!» — я с трудом сдерживаюсь от неистового желания разгромить кабинет.

— Марк Викторович, ждем ваше решение, — подгоняет адвокат.

— У меня нет сейчас такой суммы, — глубоко дыша, смотрю на них по очереди. — Дайте мне время. Дайте мне... — развожу руками, — хотя бы неделю мне дайте!

— Хорошо. — Надя встает со стула и, пристально глядя на меня, гордо поднимает голову. — У тебя ровно одна неделя. А если вдруг захочешь выкинуть какую-нибудь очередную глупость, то все эти фото и видео станут достоянием общественности.

Она разворачивается и, цокая высокими каблуками, уверенно шагает к двери. Но резко останавливается.

— Ой, чуть не забыла. — Она достает из сумки какой-то маленький предмет и возвращается ко мне. — Это тебе прощальный подарок от меня, — протягивает флешку и с хитрым видом приподнимает бровь. — Можешь не благодарить!

Глава 27

Надя

— ...Да, малыш, пока что поживем у дедушки Саши, — выходя из дома с большими сумками, отвечаю на вопрос дочери. — Но это ненадолго. Скоро будем искать нам красивую квартиру, — оборачиваюсь и подмигиваю ей. — Поможешь мне с поиском?

— Конечно! — широко улыбается дочь и, взяв чемодан за ручку, спускается по ступенькам крыльца.

— Златушка, иди осторожно. Ступеньки очень скользкие.

— Мам, а ты на каком этаже хочешь жить?

— Мне без разницы. Главное, чтобы сама квартира была уютной.

— А я хочу на высоком. Так, чтобы весь город было видно из окна.

— Принято, — смеюсь я. — Значит, будем искать на верхних этажах.

К воротам подъезжает машина дяди, и он выходит из нее с возмущенным лицом.

— Надь, ну я же сказал, чтобы сама ничего не таскала! — спешит к нам.

— Эти не очень тяжелые. Там в коридоре стоят две неподъемные сумки, и еще три на втором этаже в спальне. Вынеси их, пожалуйста, а то у меня сил не хватает.

В течение нескольких минут грузим наше со Златой добро в машину. Боже, сколько же здесь всего! Одних коробок с книгами пять штук.

— Дядь Саш, мне еще нужно забрать горшки с цветами, но их уже некуда ставить, — запыхавшись, оглядываю багажник, который забит полностью. Затем смотрю на заднее сиденье, заставленное коробками. Лишь у окна осталось маленькое местечко для Златы. — Вы со Златой езжайте вперед, а я сейчас отнесу горшки в свою машину и поеду за вами.

— Хочешь за руль сесть?

— Да, — пожимаю плечами. — Ты же сам сказал, что мне уже можно.

— Просто у тебя был большой перерыв. Я переживаю.

— Не переживай, — подмигиваю с улыбкой. — Память-то у меня не пострадала. И правила дорожного движения я прекрасно помню.

Закрываю багажник, помогаю дочери пристегнуться, провожаю их, а сама иду домой за цветами. Подхожу к окну в гостиной, беру с подоконника горшок с драценой, и перемещаю взгляд на Аврору, играющую во дворе. Сегодня Злата гостила у нее, пока мы с Марком были в суде. Девочки никак не могли расстаться. Мне искренне жаль, что теперь дочь будет видеть свою подружку только в гимназии. Ну, ничего, надеюсь на новом месте она найдет таких же хороших подружек как Аврора.

Юру я не видела около двух недель. Насколько мне известно он улетел в командировку, а Аврора все это время находится с няней. Кстати, ее няня очень милая и приветливая женщина. Каждый день гуляет по поселку с Авророй и ее собакой. А один раз, проходя мимо, я слышала, как няня учила с девочкой английские слова.

Несу драцену к гаражу, ставлю горшок на землю, достаю из кармана ключи, нажимаю на брелоке кнопку, чтобы открыть ворота, и, пока они поднимаются, растягиваю губы в улыбке.

— Привет, моя ласточка, — шепчу, глядя на любимую машину. — Соскучилась по мне?

Ставлю на заднее сиденье горшок и иду в дом за следующим. Минут пять бегаю туда-сюда и не устаю поражаться тому, сколько же у меня цветов. Хочется забрать все, чтобы не погибли. Ведь Марк точно не станет за ними ухаживать. А женщины в его доме, думаю, в ближайшее время не появится. Ну, по крайней мере рыжеволосой здесь точно больше никогда не будет.

«Интересно, он уже послушал записи на флешке?» — задумываюсь я, спуская со второго этажа с двумя маленькими горшками.

Сгораю от желания узнать подробности, но детектив пока что не выходит на связь. Эх, а мне так не терпится послушать записи с волшебной зажигалки. Марк всегда носит ее в кармане, а значит и разборки с любовницей будут записаны.

После суда я сразу поехала домой собирать остальные вещи, а Марк до сих пор здесь не появился. Скорее всего поехал разбираться с любовницей. Мне даже жалко ее становится. Как бы Марк не убил ее в порыве ярости. Вспоминаю, как он вел себя сегодня в зале суда и прыскаю со смеху.

— Клоун! — хохочу, расставляя цветы в багажнике так, чтобы они не упали, пока буду добираться до дяди. — Думал, что всех обвел вокруг пальца, — закатываю глаза и закрываю багажник.

Воскрешаю в памяти момент, когда адвокат показал Марку видео, и теперь перед глазами стоит его растерянная физиономия.

— Буду вспоминать это лицо, когда мне станет грустно, — снова смеюсь я.

Сажусь за руль и пробую еще раз дозвониться до детектива.

— Надежда, прошу прощения, я был немного занят, — глубоко дыша, говорит он. — Я догадываюсь по какому поводу вы мне звоните. Сейчас пришлю вам сегодняшние записи. Только я не успел вырезать ваши разговоры из зала суда, которые вам, наверное, ни к чему.

— Ничего страшного. Присылайте все как есть, я перемотаю.

— Одну секунду. Получили?

Я смотрю на экран.

— Да, вижу на почте сообщение.

— Отлично! Тогда до связи.

— Спасибо!

Откидываюсь на спинку сиденья, вхожу в электронную почту и включаю запись.

— Дайте мне время! Хотя бы неделю мне дайте! — раздается из динамика голос Марка.

Глава 28

Надя

— Так, это мы еще в суде. — Мотаю немного вперед, включаю запись, и, вытаращив глаза, смотрю на экран.

— Что он там делает?.. — прислушиваюсь к странным звукам. — Машину свою громит?

Затем раздается отборный мат.

— Столько времени притворялась слепой! — снова матерится. — Камер по всему дому натыкала!

Слышится громкий щелчок зажигалки, затем резкий вдох Марка и долгий выдох.

— Как я мог так облажаться?.. — протягивает на выдохе. Кажется, он в шоке от самого себя. — Где мне взять столько денег? Теперь даже квартиру сочинскую не продать, мать твою!

Ох, какие словечки вылетают из его рта, мама дорогая! Снова этот странный звук. Как будто ударяет кулаком по рулю.

— Давай, подключай к ноутбуку флешку, — подгоняю я, сгорая от желания услышать самое интересное.

Но вместо этого он заводит машину.

— Да, слушаю, — раздраженным тоном отвечает на звонок. — Развелись, Мила, развелись!

— …

— Тебе показалось, я нормальный!

— …

— Ты хотела услышать про развод? Услышала! Что еще я должен тебе сказать?

— …

— Нет, я не сожалению о разводе. Дело вообще не в этом.

Он глубоко вздыхает и говорит немного спокойнее.

— Не бери в голову. Прости, что заставил тебя нервничать. Просто у меня появились кое-какие проблемы, но я скоро их решу. А ты можешь начинать готовиться к переезду. Надя и Злата сегодня выедут из дома. Я сейчас заскочу в офис, затем съежу домой проведать обстановку и сразу за тобой.

— Можешь начинать готовиться к переезду, — повторяя слова Марка, смеюсь на всю машину. — Ну-ну. Только вот, боюсь, переедет она не в его дом, а в отделение травматологии.

Перематываю дальше. Слышу, как Марк разговаривает с работниками и жду, когда же он подключит к ноутбуку флешку.

— Приказ не будет подписан, — прислушиваюсь к голосу какого-то мужчины.

— Как это не будет?! — кричит Марк. — Ты же сказал, что наверху уже все решено!

— Обстоятельства изменились, Марк Викторович. Строительство не возобновится.

Как я понимаю, он разговаривает со своим заместителем.

— А объект под Питером? — пыхтит Марк.

— Увы, но этого объекта тоже не будет. Вот еще, возьмите.

— Что это?

— Мое заявление на увольнение.

— Какого черта ты вдруг решил уволиться?!

— По семейным обстоятельствам.

— Добить меня решил?!

— Нет. Это вынужденная мера. Мы с семьей переезжаем в другой город.

Зам молодец. Никого не выдал. Сделал вид, что просто увольняется по личной причине. После его ухода Марк несколько минут свирепствует. Говорит, что он в полной заднице, что его убьет отец, и что фирма скоро накроется медным тазом.

Вздрагиваю от резкого звонка телефона и отвечаю дяде.

— Надюш, ты далеко? Я сейчас поеду на операцию, а Злата не хочет оставаться одна.

— Пусть пока начинает разбирать свои вещи. Я скоро буду.

Решив дослушать запись у дяди, убираю телефон в карман куртки и выезжаю из гаража. Не глуша мотор, выбегаю из машины, быстро поднимаюсь по ступенькам, запираю входную дверь, затем так же быстро спускаюсь и, поскользнувшись, ударяюсь лицом о перила.

— О-о... — протягиваю, держась за глаз. — Капец просто. Как я так умудрилась?

Поджав губы от боли, медленно поднимаюсь на ноги и, стряхивая с одежды снег, ковыляю к машине. Сажусь за руль, открываю козырек, смотрю на ссадину под глазом и глубоко вздыхаю.

— Если еще и синяк выйдет, то вообще будет весело...

Беру с пассажирского сиденья бутылку с ледяной водой, которая бог знает сколько тут лежит, и прижимаю ее к глазу.

Подъезжаю к воротам, открываю их, и тут мне дорогу преграждает машина Марка. Он вылетает из нее как ошпаренный, быстро направляется ко мне и распахивает дверь.

— Да, я тебе изменил! — смотрит на меня выпученными глазами. — Да, полюбил другую. Да, черт возьми, остыл к тебе! Но почему нельзя разойтись нормально, Надь? Зачем ты устроила весь это цирк с камерами?!

— Если бы в брачном договоре не было пункта про измену, то и цирка бы никакого не было, — хмыкаю, держа у глаза бутылку. — Я не дура, чтобы отказываться от компенсации. Вы с отцом заварили эту кашу, теперь сами и расхлебывайте.

— Квартиры тебе мало?! — орет как ненормальный. — Надь, я вчера отдал тебе кучу бабок! Давай будем считать, что это моя плата за измену.

— Еще чего! — усмехаюсь я и в упор смотрю на него. — Деньги за квартиру — это твоя плата за то, что считал меня слепой идиоткой. А за измену заплатишь согласно договору.

Он сжимает губы в тонкую линию, ударяет кулаком по крыше машины, и в следующую секунду за его спиной раздается голос.

— Надь, у тебя все нормально?

Марк резко разворачивается, а я выглядываю из машины и вижу... Юру. Глядя на мою ссадину, он резко меняется в лице, в его темных глазах вспыхивают языки пламени.

— Ты что с ней сделал, ублюдок?! — хватает за куртку Марка.

Глава 29

Надя

Понимая, что может завязаться драка, я быстро выхожу из машины, чтобы предотвратить ее.

— Юр, отпусти его! Это не он поставил мне синяк. Я только что упала на крыльце и ударилась о перила.

Юра, не реагируя на слова, прижимает Марка к моей машине, и, сжав губы, испепеляет его взглядом.

— Я слышал, как он только что кричал, что изменил тебе. Это правда? — спрашивает, не отводя взгляда от Марка.

— Да. Сегодня мы развелись, и я с дочкой переезжаю отсюда.

— Какого черта ты лезешь в наши отношения? — огрызается Марк. — Иди куда шел!

Юра нависает над ним как скала и чеканит каждое слово:

— Если бы на этом месте сейчас был твой отец, то... — не договорив, рывком отпускает его, и разворачивается ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — удивленно смотрю на него. — Причем здесь отец Марка?

— Папочка, привет! — слышится радостный голос Авроры.

Она подбегает к Юре и крепко обнимает его.

— Я увидела твою машину и побежала встречать, — прыгает она. — Ура! Наконец-то ты приехал из командировки.

— Идем домой. — Юра натянуто улыбается дочери, берет ее за руку и ведет к машине, которая как попало стоит посреди дороги.

— Меня Злата ждет, — бросаю Марку, сажусь за руль и выглядываю из машины. — Не забудь, что у тебя есть всего одна неделя на то, чтобы выплатить мне компенсацию. В противном случае станешь звездой интернета. И да, кстати, ты все-таки изучи записи на флешке. Уверена, что они тебе очень понравятся.

По дороге к дяде вспоминаю слова Юры, которые теперь не дают мне покоя.

«Что он имел в виду. Его что-то связывает с отцом Марка? Может, дело в бизнесе?»

— Юра вернулся из командировки, а значит, завтра сам приедет за Авророй в гимназию, — рассуждаю вслух. — И я обязательно вернусь к этой теме.

Марк

Наблюдаю за тем, как машина соседа поворачивает к воротам дворца, и с брезгливым видом отряхиваю куртку, которую он только что трогал.

— Этот перец меня явно с кем-то перепутал. Мой отец о нем и знать не знает.

Вхожу в дом, снимаю в коридоре куртку и пиджак, закатываю рукава рубашки, и начинаю искать скрытые камеры с помощью радио-сканера, который купил по пути домой.

Камеры одна за другой летят на пол сначала в гостиной, затем в кухне, затем — в спальне и в коридоре.

— Натыканы по всему дому! Спрятаны в статуэтках, в карнизах, в картинах, в караоке-системе, черт возьми!

Выбрасываю камеры, сажусь на диван в гостиной и, набравшись терпения, которое мне сейчас точно понадобится, отвечаю на звонок от отца.

— Да, слушаю! — нервно дергаю ногой и быстро кусаю изнутри щеку.

— Это я тебя слушаю! — грозно произносит он. — Рассказывай, как прошел развод.

— Отец... — Не зная с чего начать, запускаю пальцы в волосы и шумно выдыхаю. — В общем, Надя узнала про Милану, и требует двадцать миллионов.

Мне приходится убрать трубку от уха, чтобы не оглохнуть от его крика.

— Кто просил тебя вносить этот пункт в брачный договор? — парирую я. — Ты сам настоял на этом, а теперь обвиняешь во всем меня?!

— Да-а, — в шоке смеется он, игнорируя мою претензию. — Ты только посмотри, как Надя тебя сделала. Все продумала! И деньги за квартиру себе прибрала, и измену доказала. Она оказалась даже умнее, чем я думал. А мой сын... — цедит сквозь зубы. — Да разве я мог подумать, что мой сын такой идиот?!

— Признай, что в этом есть и твоя вина, — откидываюсь на спинку дивана. — Если бы не этот чертов договор, то я бы развелся без всяких потерь.

— Конечно есть, — усмехается отец, затем снова орет в ухо: — Моя вина в том, что я возлагал на тебя слишком большие надежды! В том, что я хотел подстраховать этим договором своего сына, но его жена оказалась куда умнее и умудрилась использовать этот договор в своих целях! Она повернула его против тебя, Марк, и я до сих пор не могу понять, как ты это мог допустить?! Как ты мог изменять ей, зная, какую цену придется заплатить за эту измену?!

Мне осточертело это слушать. Такое чувство, что сегодня на меня решили спустить всех собак.

— Пришли мне в СМС свое расписание лекций, — язвлю я. — Когда захочу послушать, наберу.

— Не смей говорить со мной в таком тоне, щенок! — рычит в трубку. — Забыл, что я для тебя сделал? Так я напомню: дом, фирма, знакомства с важными людьми! Все это у тебя есть только благодаря мне. Сам ты ничего в жизни не добился. Даже семью сохранить не смог!

— Отец, ты недавно перенес операцию, тебе нельзя нервни...

— Заткнись и слушай сюда! — перебивает он. — Прямо сейчас ты звонишь моему адвокату, рассказываешь ему про брачный договор, выкладываешь все подробности своей чертовой измены, и вы вместе решаете, как сделать так, чтобы избежать выплаты компенсации, все ясно?!

— Думаешь‚ этого как-то можно избежать? — резко оживляюсь я.

— Вот с адвокатом об этом и покумекаешь, — раздраженно бросает он. — Решай этот вопрос! И сделай так, чтобы твои проблемы никак не отразились на фирме.

Он скидывает звонок, а я сижу и думаю:

«Легко сказать "решай этот вопрос"! Только как решить его, если у Нади есть все доказательства измены?»

Думаю, думаю, и тут мой взгляд перемещается на окно, за которым виднеется дворец.

Воскрешаю в голове слова Нади:

«Представляешь, наш новый сосед, это Юра, с которым я дружила в детстве. Тот Юра, чья мама погибла вместе с моей».

— Друг Юра... — задумчиво произношу я. — А что, если он станет не просто Надиным другом, а ее любовником?..

Вспоминаю, как он принес цветы для своей дочери и попросил Надю придержать их у нас до вечера. Должно быть, он стоял у ворот нашего дома. А может и во дворе, я этого не видел, так как был в ванной. Иду в коридор, беру портфель с ноутбуком, возвращаюсь в гостиную и снова падаю на диван.

— Какое это было число? — просматриваю записи с камер наружного наблюдения. — В тот день Надю выписали из больницы, мы ездили на кладбище к ее родителям, — рассуждаю вслух. — Это был день рождения ее матери!

Нахожу нужную запись, смотрю ее на перемотке, и останавливаю на том моменте, как к нашему дому подъезжает черный джип. Вижу, как сосед выходит из него с букетом, затем к воротам подходит Надя, он подает ей цветы.

— Отлично! — сохраняю запись на рабочий стол.

«Так... еще он возил Надю в больницу, когда Злата получила травму в школе».

Нахожу эту запись и быстро просматриваю ее.

— Смотри-ка, как строит из себя слепую, — не перестаю поражаться, глядя в экран. — Перед всеми разыгрывала спектакль.

Сохраняю эту запись на рабочий стол, а заодно и сегодняшнее видео, где отчетливо видно, как сосед набрасывается на меня. Лишним это точно не будет. Звоню отцовскому адвокату, договариваюсь с ним о встрече, затем накидываю куртку, выхожу из дома и собираюсь поехать за Миланой, которая меня уже ждет. Сую руку в карман, чтобы достать ключи, и нащупываю флешку.

— Совсем забыл про нее.

«Что здесь? — гадаю, пристально глядя на флешку. — Наши с Миланой постельные сцены? Надя решила оставить мне их в качестве прощального подарка?»

Закрываю входную дверь, собираюсь пойти к машине, но меня словно что-то останавливает.

«Надя так настойчиво просила это посмотреть... Может, здесь еще какой-то компромат на меня?»

Ведомый любопытством, возвращаюсь в дом, прямо в обуви прохожу в гостиную, открываю ноутбук, вставляю флешку в разъем и смотрю на файлы с записями в формате МРЗ. Включаю первую запись, слышу голос Миланы, и округляю глаза до размера пятирублевых монет.

Глава 30

Марк

— Стоп, стоп, стоп! — быстро дыша, смотрю на запись, которую только что включил, и ставлю ее на паузу. — Мне это послышалось?

Включаю с самого начала и прислушиваюсь к каждому слову.

— Где мой банкомат на ножках? — раздается смех Миланы. — Ой, Дашка, насмешила. Где и словечек таких набралась. До этого ты называла его говорящим кошельком. Но банкомат на ножках мне тоже нравится, — снова прыскает со смеху. — Он сейчас в душе. Приехал из командировки и сразу ко мне приперся, прикинь! Не домой, к своей слепой женушке, а ко мне!

— Это она про меня говорит? — металлическим голосом изрекаю я, чувствуя, как внутри разгорается пожар.

— Да-да, — хитро произносит Милана, — я же говорила, что стану для него важнее жены и дочурки, а ты не верила. Вообще-то я тебе не хвастаться звоню, а по делу. Щас, погоди секунду.

Раздается шорох.

— Ага, он еще в ванной, — быстро тараторит Милана. — Короче, Даш, мне надо лечь в твою клинику. В смысле зачем? Сама не догадываешься? С угрозой выкидыша, зачем же еще! Да, мне нужно, чтобы он наконец-то начал шевелиться. Задолбал уже со своей Надюшей! Возится с ней как с дитём малым. Наденька из-за меня ослепла, — изображает меня, — Наденьку нужно свозить в Германию. Я не могу развестись с Наденькой, пока ее не вылечат. Меня уже тошнит от его Наденьки, понимаешь?

Ставлю запись на паузу и не моргая смотрю в экран ноутбука. В висках пульсирует, сердце стучит в горле, ладони взмокли. Милана всегда была ласкова со мной. Называла котиком, любимым, милым. А тут...

— Банкомат на ножках? — хрипло произношу, все еще не веря собственным ушам. — Говорящий кошелек... Лечь в больницу с угрозой выкидыша... У нее крыша поехала?! Или беременность давит на мозг?

Включаю запись и впиваюсь ногтями в вспотевшие ладони.

— Скоро его Наденька снова ляжет на операцию, и если она ей не поможет, то придется принимать кардинальные меры. Ну, не знаю, Даш, нужно что-то придумать. Я тебе для этого и звоню, чтобы помогла мне. Да, ты права, это тоже важно, — вздыхает она. — Если он и дальше будет терять объекты, то быстро разорится. Полетит наш Маркуша как сбитый летчик и тогда нафиг он мне будет не нужен.

У меня полыхает лицо, все внутренности завязываются в тугие узлы, а в голове крутится вопрос: «Как Надя смогла записать этот разговор?»

Но с этим я разберусь позже.

— А знаешь, что еще меня пугает? Вот прикинь его Надюша прозреет, и он решит с ней остаться. Этого нельзя допустить. Она должна узнать про наши отношения и точка!

Милана резко замолкает.

— Блин, в ванной вода выключилась, он сейчас выйдет. Короче план такой: когда его жена ляжет на операцию, я приложу все усилия для того, чтобы пробраться в его дом. Оставлю там свои волосы, отпечатки помады на чашках, белье под кроватью. В общем сделаю все, чтобы его Надюша, если она, конечно, прозреет, поняла, что он приводил в дом любовницу. Все, больше не могу говорить. Пока!

— Милан, кофе сваришь? — раздается мой голос.

Я вспоминаю, как вышел из ванной, а она в этот момент сидела в комнате и смотрела сериал.

— Да, любимый, — щебечет она. — Омлетик сделать?

Запись заканчивается. Я запускаю пальцы в волосы и сжимаю их у корней.

— Сука... — в шоке протягиваю и ударяю кулаком по журнальному столу. — Сидела за столом напротив меня, мигала своими накрашенными глазками, пока я ел этот чертов омлет, а сама пять минут назад высмеивала меня, строя свои грязные планы!

Во мне бомбы взрываются. Едва сдерживаюсь от неистового желания разгромить весь дом. Все тело напряжено, по венам бежит раскаленная лава, грудная клетка вздымается от глубоких, прерывистых вдохов. Каменным пальцем перемещаю курсор на следующий файл и включаю запись.

Глава 31

Марк

— Привет, Даш. Прости, что долго не выходила на связь. Жила у Маркуши. Погоди, я тебя на громкую поставлю.

Раздается щелчок точь-в-точь как у моей зажигалки, затем протяжный выдох.

— Эй, ты что там делаешь? — слышится голос ее подруги. — Ты ж вроде завязала с дурными привычками.

— Завязала, — снова выдыхает Милана. — А сейчас нашла у Марка в куртке пачку, и не удержалась. Просто нервы уже сдают!

«Совсем с катушек слетела?! — возмущаюсь мысленно. — В ее положении нельзя!»

— А ну-ка давай успокаивайся и рассказывай все по порядку, — сердито говорит подруга. — Что у тебя стряслось?

— Короче, недавно у моих соседей случился пожар. У меня вся квартира провонялась запахом гари, и Маркуша любезно предложил мне переехать к нему.

— Погоди... жена, понятное дело, в больнице, а дочка где? Она что, с вами в доме была?

— Она тоже в больнице с сотрясением мозга. Ну, в общем, ближе к делу. Пока Маркуша был на работе, я старалась везде наследить: оставляла волосы в ванной, на постельном белье, поставила свои духи на полку в коридоре. А потом увидела, что в соседнем доме кто-то живет, и решила засветиться. Вышла прогуляться по двору, помаячила перед мужиком. Симпатичным, кстати, — подмечает она. — Подумала, что это не будет лишним. Вдруг потом соседи спросят у Надюши, что это за рыжая девушка гостила у них.

— Смотрю, ты решила ударить по всем фронтам, — смеется подруга, а я еле держу себя в руках.

— Да, Даша! — раздраженно гаркает Милана. — И это было моей главной ошибкой!

— Почему?..

— Да потому что у Маркуши и его жены, оказывается, есть брачный договор, в котором черным по белому написано, что, если один из супругов изменит, то будет обязан выплатить компенсацию в размере двадцати миллионов рублей! ДВАДЦАТЬ, Даша! ДВАДЦАТЬ!

— Ой, ё-ё... — протягивает подруга.

— И я об этом узнала только сегодня!

— И че теперь делать? Волосы и духи, надеюсь, убрала?

— Это я убрала! Но что с соседом делать? Он же видел меня.

— Ну не факт, что он побежит рассказывать о тебе этой Наде. Или Надя дружит с его женой?

— Навряд ли. Эти соседи совсем недавно переехали в тот дом. Точнее, дворец, как говорит Марк.

— Почему дворец?

— Да потому что он раза в три больше дома Марка.

— М-м... — протягивает подруга. — Значит, по соседству с твоим Маркушей живет богатенький мужик? А можешь как-то узнать, женат он или нет? Мне прям интересно стало.

— Да сто процентов женат, — усмехается Милана. — Таких принцев еще щенками разбирают, сама это прекрасно знаешь. И дочка у него есть, кстати.

— Хм, — хмыкает подруга, — тогда неинтересно. А по поводу того, расскажет он или нет, ты даже не парься. Мужики не бабы, сплетничать и лезть в чужие семьи не станут. Но тебе надо быть очень осторожной, чтобы жена Маркуши не узнала про измену. Если она у него еще и двадцатку оттяпает, то тебе будет не до смеха.

— Он меня сегодня домой отвез, чтобы не палиться перед соседями. Курточку свою мне на плечики накинул, в щечку поцеловал, и поехал, — кривляется она. — Поскорее бы уже развелись, честное слово. А если он будет и дальше тянуть, то жена нас точно застукает. Затем потребует компенсацию, Марк станет бомжом, и мне придется послать его куда подальше.

— Какой у тебя план? — спрашивает подруга.

— Да хрен знает. — Милана снова чиркает зажигалкой и шумно выдыхает. — Надо как-то подтолкнуть его к разводу. Надюша прозрела, ее скоро выпишут, и если он сразу не уйдет от нее, то приступим к плану «Б».

— Положим тебя в больничку?

— Да. Пока что на сохранение, чтобы припугнуть его. Скажу, что у меня случился нервный срыв, что не сплю ночами, пожалуюсь на панические атаки и все такое. Надеюсь, после этого он наконец-то скажет жене о разводе.

— Думаю, это должно сработать. Если он, конечно, переживает за вашего будущего ребенка. Которого на самом деле нет.

В этот момент мне словно молотом ударяют по затылку.

— В смысле нет ребенка?.. — хрипло изрекаю я и словно отдаленно слышу голос ее подруги.

— В общем, мы тебя определим в больничку на сохранение, а уж потом, когда он разведется, то и выкидыш инсценируем. О, кстати, ты ж мне еще за снимок с УЗИ должна.

— Давай сначала дело доведем до конца, а потом я с тобой рассчитаюсь.

— Окей, как скажешь. Только учти, что за отдельную палату в клинике тебе тоже придется хорошенько раскошелиться.

— Деньги есть, не переживай. Откладывала, когда Маркуша давал на всякие нужды. Могу, кстати, серьгами рассчитаться.

— Какими?

— Которые он подарил мне на день рождения. Ну и вкус у него, — смеется эта сука. — Даже моя бабушка такие не наденет. Но стоят они прилично. Так что сможешь выгодно продать.

— А ему что скажешь?

— Думаешь, я не найду что сказать? — усмехается Милана. — Совру, что потеряла, да и все.

— Ладно, кидай фотку. Гляну, что там за серьги.

— Сейчас пришлю. В общем, как примешь решение по серьгам, пиши. А я спать пошла.

Из динамиков доносится шорох и через несколько секунд запись заканчивается.

Встаю с дивана, рывками снимаю с себя куртку, швыряю ее на пол, смахиваю с комода статуэтки, снимаю со стены картину, ломаю ее об колено, и с дикой яростью бросаю в коридор.

— А-а-а! — ору на весь дом, что аж вены на шее вздуваются. — Продажная тварь! Мразь!

Переворачиваю комод, хватаюсь за голову и быстрыми шагами выхаживаю по комнате, давя ботинками остатки от фарфоровых статуэток.

— Из-за нее я продал квартиру и отдал Наде все деньги! Из-за нее я ушел из семьи! Из-за нее я влип на двадцать лямов! — Пинаю журнальный стол, и он с грохотом падает на пол. — А она не беременна! Не будет НИКАКОГО РЕБЕНКА, мать твою! Эта сука разводила меня на бабки!

Ударяю кулаком по подоконнику с такой силой, что пепельница подпрыгивает и со звоном приземляется на пол. Не обращая на это внимания, устремляю взгляд на окно, и изрекаю демоническим голосом:

— Убью!

Поднимаю с пола кожанку, выхожу из дома, прыгаю в тачку, и достаю из кармана звонящий телефон. Пристально глядя в экран, набираю полную грудь воздуха, и прижимаю мобильник к уху.

— Заждалась меня, милая? — спрашиваю, пытаясь удержать языки пламени, которые рвутся из моего рта.

— Конечно мы тебя заждались, котик. Ну ты где? Мы с малышом уже собрали все сумочки и готовы отправиться в наш новый домик.

«Мразь! Ненавижу!»

— Я уже в пути, не переживай, — сжимаю трубку, которая начинает плавиться в моей горячей ладони. — Скоро буду, малыш.

Хорошо, что она не видит мое каменное лицо, и мои глаза, налитые кровью.

— Ждем тебя, любимый, — чмокает в трубку. — Буду не спеша одеваться.

«Одевайся, одевайся. И белые тапочки не забудь. Они тебе сейчас пригодятся».

Всю дорогу до ее дома охреневаю над происходящим.

— Как Надя это записала? — ломаю голову. — Она не могла проникнуть в квартиру Миланы и поставить там прослушку. Тогда как, черт побери, она это сделала?! Может, прослушка была на мне? Хотя нет, не может быть.

«Первая запись была сделана в тот день, когда я приехал из командировки, — рассуждаю про себя, — и находился дома у этой суки. Но вторая запись была сделана в тот момент, когда меня в ее квартире не было. Ничего не понимаю...»

Открываю окно, достаю из кармана пачку, зажигалку, выпускаю дым в лобовое стекло, и пытаюсь перемешать густую кашу в голове.

— Так, в первый раз я был у нее, а во второй раз меня в ее квартире не было... но при этом прослушка находилась рядом с Миланой. Причем очень близко, раз я отчетливо слышал весь ее разговор с подругой. Вопрос: где. Была. Эта. Чертова. Прослушка?

Вспоминаю, как подруга ругала Милану за вредные привычки. Снова сую руку в карман и достаю зажигалку.

«Она была в куртке, когда я принимал душ. И в тот день, когда отвез Милану домой, я отдал ей свою куртку с... этой зажигалкой».

Останавливаюсь на светофоре и с колотящимся сердцем смотрю на нее. Кручу ее в руке, изучаю каждый миллиметр, и только сейчас понимаю, что это не моя зажигалка. Она очень похожа на мою. Один в один. Но на этой нет скола от падения.

— Ох, черт... — в шоке глядя на нее, медленно растираю лицо. — Она все пишет...

Глава 32

Марк

— А вот и папочка наш приехал, — открывая дверь, улыбается Милана. Перешагивает через сумки и пропускает меня в квартиру. — Мы уже готовы!

Она кладет ладонь на плоский живот и устало вздыхает.

— Заждались тебя.

— Заждались? — спрашиваю, пристально глядя на нее.

Протягиваю руку за спину, закрываю дверь и подхожу к ней. Наклонившись к лицу, берусь двумя пальцами за подбородок, и заставляю смотреть мне прямо в глаза.

— С кем ты меня заждалась? — прищуриваюсь, надавливая на ее подбородок.

— С-с м-малышом...

— А-а... точно... — иронично киваю и опускаю взгляд на ее живот. — У тебя же малыш в животе. Маленькая горошинка, которую я видел на снимке... Мой ребенок. Мой будущий сын.

— Марк, что происходит? — спрашивает едва слышно. — Ты пугаешь меня.

— Прости, — еще сильнее сжимаю ее подбородок. — Забыл, что тебе нельзя нервничать.

— Ты делаешь мне больно!

— Потерпишь, — изрекаю ледяным голосом.

— Маркуш, объясни, что происх...

— Как-как ты меня назвала? — поворачиваюсь к ней ухом. — Маркуша? Не банкомат на ножках? Не говорящий кошелек?

Устремляю взгляд на ее побелевшее лицо, сжимаю губы и резко отпускаю ее. Милана, испуганно глядя на меня, пятится в сторону комнаты.

— Где твои серьги, милая? — надвигаюсь на нее. — Те, что даже твоя бабушка не наденет.

— Я... Они... Эм-м...

— Неужели потеряла? — вопросительно смотрю на нее. — Или, может, отдала их подруге за платную палату в клинике?

— Марк, я не понимаю, о чем ты говоришь, — упирается спиной в стену, прерывисто дышит. — Ты что выпил? Ты пьян?

— Выпил, — останавливаюсь напротив нее, сжимаю руку в кулак и ударяю по стене в сантиметре от ее головы. — Твоего яда, которым ты поила меня на протяжении нескольких месяцев.

— Марк, я...

— Показывала мне фальшивые снимки с УЗИ, — продолжаю я, — подталкивала к разводу, раскидывала свои волосы у меня дома, чтобы их увидела Надя!

Еще раз ударяю по стене, отчего Милана вздрагивает, крепко зажмуривает глаза, а я нависаю над ней как скала.

— Притворялась беременной, пела мне про панические атаки, в клинику легла с угрозой выкидыша. Я как последний идиот бросил ради тебя семью, отказался от квартиры, попал на бабки! В глаза смотри! В глаза, я сказал!

Милана открывает мокрые глаза и молвит дрожащими губами:

— Я не знаю, кто тебя накрутил, и кто тебе все это рассказал, но...

— Ты сама мне все рассказала! Я получил запись всех твоих разговоров с подругой. И ты уже точно не отвертишься.

— Я все тебе объясню, — шепчет прерывисто.

Снова поворачиваюсь к ней ухом и подгоняю рукой.

— Внимательно слушаю. Расскажи, как разводила меня вместе с подружкой. Как маячила перед соседом, чтобы он понял, что в моем доме кто-то есть, и передал это Наде. Расскажи, как ты узнала про двадцать лямов и поторопилась лечь в клинику, чтобы подтолкнуть меня к разводу. Хочу послушать, как ты собиралась уйти от меня, если компания разорится. Давай, выкладывай! Давай! — снова ударяю кулаком по стене. — И как после моего развода ты собиралась инсценировать выкидыш не забудь рассказать!

— Помогите! — орет на всю квартиру. — Соседи, на помощь! На меня напали!

Перемещаю руку на ее шею и с трудом сдерживаюсь от желания сжать ее как пластиковый стаканчик.

— Ты ответишь за то, что сделала, — тихо и хрипло произношу, глядя в ее испуганные глаза. — И за жену, от которой я ушел, и за дочь, которую я променял на тебя и нашего будущего ребенка.

Убираю руку с ее шеи и перевожу взгляд на сумки.

— Забирай их и проваливай из квартиры.

Раздается стук в дверь, затем медленно опускается ручка.

— У вас все в порядке? — заглядывает в квартиру пожилая женщина. — Я слышала какие-то крики.

— Мы тоже их слышали, — натянуто улыбаюсь.

— Господи, то пожар, то на помощь зовут! — возмущается она. — Понаехали съемщики и превратили наш подъезд в непойми что!

— Согласен, — киваю я. — А теперь разрешите мы продолжим собирать вещи.

— Переезжаете?

— Подыскали другое жилье, — сдержанно отвечаю.

— Вот как? — Женщина оглядывает коридор и хмыкает. — У Михалны вроде квартира хорошая и теплая. Чего вам тут не живется? Да и вы вроде никому из соседей хлопот не доставляли. Надеюсь, она не пустит сюда молодежь, как в прошлый раз. Ох, и намучилась я с ними. Музыка грохотала так, что...

— Вы передадите хозяйки ключи? — перебиваю ее. — Я предупредил, что сегодня съедем.

— Так это, — пожимает плечами, — конечно передам. Занесите в сорок вторую квартиру. А я пока пойду выясню, кто звал на помощь.

— Обязательно выясните, — говорю ей вслед и поворачиваюсь к Милане. — Вдруг там кого-то убивают, да, дорогая? Или собираются убить.

— Ты же знаешь, что мне некуда идти, — всхлипывает, жалобно глядя на меня. — Квартира оплачена на месяц вперед, можно я останусь здесь хотя бы на несколько дней? У меня нет друзей в Москве, и...

— Снимешь палату в клинике у подружки и будешь благодарить меня за то, что я не отправил тебя в другое отделение. Но даже не надейся, что так легко отделаешься. Ты отработаешь мне все до копейки. Запомни это!

Глава 33

Утро следующего дня

Марк

Всю ночь меня трясло, словно сидел на электрическом стуле. Сначала голову атаковали мысли о том, как рыжая стерва крутила мной, и как весь мой мир перевернулся благодаря двум аудиозаписям. А потом до рассвета думал о Наде. Поражался тому, как она сделала меня с компенсацией, с квартирой, и как ей удалось доказать измену. Скорее всего она наняла детектива. Снимки из кафе, в котором отмечали день рождения Миланы, из загородного дома, и другие — это точно дело рук профессионала.

И я даже примерно понимаю, как выглядит этот чертов профессионал. Сначала думал, что Надя сама подбросила мне другую зажигалку в карман куртки, но в один момент вспомнил про мужика в очках, который терся рядом, а затем попросил у меня зажигалку. Скорее всего именно в тот момент и подсунул свою, потому что записи как раз-таки и начались после встречи с ним.

Она все продумала до мелочей. А теперь, наверное, давится от смеха, и радуется тому, что Милана оказалась охотницей за толстыми кошельками. Препаршивейшее состояние. Дом разгромлен, на душе хреново, голова гудит от мыслей. И я пока что понятия не имею, что делать дальше.

У меня есть только отец, который может дать мудрый совет. Знаю, что перед тем, как он начнет помогать мне, если начнет, конечно, мне придется выслушать кучу дерьма в свой адрес. Но если идти за советом, то только к нему. Он всегда может найти выход из любой ситуации.

Набираю ему.

— Слушаю! — раздается грозный голос.

— Привет! Можем встретиться? — говорю примирительным тоном. — Кажется, я по уши влип.

— Опять кнопки в лифте поджег? — издевается, припоминая мою молодость.

— Отец, я серьезно. Мне нужен твой совет.

— Совет ему нужен, — фыркает в трубку. — Что же ты не пришел ко мне за советом, когда собирался притащить в дом кого попало?

— Просто скажи, где и когда сможем поговорить.

— Я в офисе, — гаркает он. — Разгребаю дела, которые ты запустил, пока бегал по любовницам и судам. А теперь развелся, перевез в дом свою беременную пассию, и вообще перестал появляться на работе!

Язык не поворачивается сказать ему о том, что нет больше никакой беременной пассии. Но я должен выложить ему всю правду. Он должен быть в курсе всего. Иначе без его помощи, чувствую, не выпутаюсь.

— Милана не беременна. И не была беременна. Она все это время обманывала меня.

В трубке воцаряется гробовая тишина.

— А ты точно Давыдов Марк Викторович? — от его вопроса сквозит разочарованием и гневом одновременно. — Ты точно МОЙ сын? У нас в роду еще не было таких дебилов. Но ты, видимо, пошел в свою безмозглую, гулящую мать.

— Я обратился к тебе за помощью. Но если ты откажешься помогать, я пойму.

— Точно поймешь?! Мне кажется, у твоего мозга нет функции «понимать»! Нет функции «думать», «советоваться» прежде, чем что-то сделать. В твоем крошечном мозгу всего одна извилина, которая отвечает за то, что находится у тебя в штанах!

Он замолкает и шумно выдыхает.

— Как ты понял, что она не беременна?

Я резко оживляюсь. Отец жутко зол на меня, но, раз не посылает куда подальше, и начинает задавать вопросы, значит, все-таки готов помогать.

— Сейчас приеду в офис и все расскажу по порядку.

Скидываю звонок, быстро принимаю холодный душ, чтобы хоть немного взбодриться после бессонной ночи, затем прыгаю в тачку и пулей лечу на работу.

Вхожу в кабинет и вижу в своем кресле отца. Он с сосредоточенным видом изучает документы в синей папке, бегло смотрит на меня, затем плюет на палец, и молча перелистывает страницу.

Подхожу к столу и кладу разобранную зажигалку, из которой достал прослушку.

— Я вычислил!

— Что именно? — не отрывая взгляда от бумаг, приподнимает он бровь. — Сколько будет два плюс два? Надеюсь, не пять?

— Давай без издевательств, — прошу я. — Я не настолько тупой, как ты думаешь.

— Серьезно? — откладывает бумаги и в упор смотрит на меня. — Представляю, что было бы, если б ты был еще тупее, чем сейчас. Наверное, и свою тачку, и фирму бы переписал на Надю.

— Дай мне пять минут, чтобы все объяснить.

— Да хоть шесть! — кивает на свободное кресло.

Я сажусь напротив него, расстегиваю куртку, и рассказываю обо всем по порядку.

— ...После этого я приехал к ней и выгнал из квартиры, — заканчиваю, глубоко вздыхая.

Отец, который все это время молча слушал меня, откидывается на спинку большого кожаного кресла и скрещивает руки на груди.

— Я вот сижу и думаю: какого черта ты вообще работаешь в строительной компании? Это же совершенно не твое направление.

— Сейчас не понял, — хмуро смотрю на него. — Ты о чем?

— Я о том, что тебе нужно было стать амбассадором обувного магазина. Переобуваешься на лету! Вчера пел песни о том, что перевезешь в дом любовницу, сегодня твердишь, что ее нужно наказать за то, что она развалила твою семью.

Он встает, упирается ладонями в стол и наклоняется ко мне.

— Это не она семью твою развалила, — цедит сквозь плотно сжатые губы — Это ты ее развалил! Видимо, я зря тебе с самого детства твердил о том, что женщинам доверять нельзя. Предупреждал о том, какие они продажные. Как они сначала тебе улыбаются в лицо, говорят про любовь, а потом ты и глазом не успеешь моргнуть, как останешься без имущества и денег на счетах!

Ударяет кулаком по столу с такой силой, что даже толстые папки подлетают.

— Мать свою вспомни! — рычит, краснея от злости. — Вспомни, как она обошлась со мной. А теперь тебя точно так же собиралась развести твоя Милана. Надежде скажи спасибо за то, что вывела ее на чистую воду сейчас, а не когда бы ты женился на ней и в браке купил недвижимость.

Он садится в кресло и смеется на весь кабинет.

— Ну, Надежда! Везде успела, ты только посмотри! А я тебе всегда говорил, что она умна, и что ее так просто не проведешь. Учись, как надо вести себя в браке! Она себя со всех сторон подстраховала. И тебе, дураку, глаза открыла на эту кошку драную. И я уверен, что сделала она это из жалости к такому идиоту как ты.

— И что мне теперь ей в ножки кланяться? — усмехаюсь я. — Она, если ты забыл, притворялась слепой, оставила меня без квартиры, а теперь еще и компенсацию требует.

— Да, кстати, перейдем к главному вопросу. — Отец берет одну из папок и кидает ее мне. — Расскажи-ка лучше, где собираешься найти столько денег сейчас. Глянь на количество замороженных объектов, затем проверь счета, вычти деньги, которые уйдут на зарплату работникам, деньги, которые нужно перевести подрядчикам, и сразу поймешь, что ты почти банкрот!

— Я виноват в том, что из-за обстановки в стране у нас нет объектов?!

— А как давно ты ездил в правительство к Жорохову и лично разговаривал с ним по этому поводу? — прищуривается отец.

— Мой заместитель недавно был там, — уверенно заявляю я. — Я же говорил тебе, что нам должны были дать объект под Питером. Даже приказ был, правда, еще неподписанный, но сейчас снова наверху тишина.

— Еще раз задаю вопрос, — сверля меня взглядом, сдержанно произносит отец. — Как давно ты сам лично был в правительстве?

Пока пытаюсь вспомнить, он небрежно кидает мне какие-то бумаги. Я беру их и пробегаюсь взглядом по тексту.

— Не знаю, какой приказ тебе подсовывал под нос заместитель, но сейчас у тебя в руке копия документа, где черным по белому написано, что объект под Питером, который мы должны были строить, передан компании «Алианс-строй».

— Я о такой даже не слышал, — задумчиво изрекаю, глядя на название.

— Этой компании чуть больше года. И я не могу понять, как так вышло, что она прямо из-под носа увела у нас объект?! Почему нам никто не сообщил об этом, а поставили перед фактом?!

— Ко мне какие претензии? Нужно задавать этот вопрос Жорохову.

— А я задал, — кивает отец. — Звонил ему час назад. И знаешь, что он мне ответил? Что никакого приказа не было! — снова ударяет кулаком по столу. — И что зама твоего он не видел последние несколько недель!

— Этого быть не может. Я же своими глазами видел приказ.

— Зам знал, что я в Израиле на операции, и в тот момент не помогал тебе с делами, поэтому и подсунул тебе филькину грамоту, а потом вдруг внезапно уволился! Давай, — подгоняет рукой, — шевели мозгами. Вспоминай наш с тобой разговор, где ты говорил о том, что отдал бы Наде деньги за всю сочинскую квартиру, но так как дела в компании идут плохо, ты не будешь сорить деньгами.

Отец пристально смотрит на меня и медленно произносит:

— В тот момент у тебя уже была прослушка?

— Думаешь, зам работал на Надю?

— Была или нет?!

— Была.

— Значит, Надя прекрасно понимала, что тебе нужны объекты. Зам убедил тебя в том, что скоро будет много работы, ты на радостях продал квартиру, Надя получила деньги, после чего зам уволился, и ни о каком строительстве больше не идет речи, — раскладывает по полочкам отец. — Теперь дошло, каким способом она заполучила квартиру полностью?

Пока я пытаюсь все это переварить, отец встает с кресла, подходит к окну и, стоя ко мне спиной, выпрямляет плечи, обтянутые серым пиджаком.

— На какое время ты договорился встретиться с адвокатом?

— Он приедет сюда, — смотрю на часы, — через двадцать минут.

— Я тоже буду присутствовать. У меня есть кое-какие мысли по поводу выплаты компенсации.

Виктор Георгиевич, отец Марка

Глава 34

Марк

Выхожу из офиса, набираю полные легкие морозного воздуха и шумно выдыхаю.

— Наконец-то выбрался на улицу, — протягиваю устало.

В кабинете было настолько жарко, что я весь взмок. На протяжении двух часов наблюдал за эмоциональным диалогом отца с его адвокатом. Они выстраивали схемы, просчитывали Надины ходы.

— ...И мы вполне можем на этом настаивать, — выдвигал адвокат одну из версий. — В таком случае суд может посчитать, что сумма данной компенсации завышена, и убавить ее до разумных размеров. Но я все же склоняюсь к другому варианту.

Он откинулся на спинку кресла и все по полочкам разложил.

— Смотрите: закон не запрещает включение в брачный договор условий о наступлении определенных имущественных последствий в случае недобросовестного поведения одного из супругов. Но, — выставил указательный палец, — закон не регулирует личные отношения супругов, поэтому данное условие в брачном договоре могут посчитать ничтожным. Компенсация за имущество — это одно, а за личные переживания — это совершенно другое. Поэтому у нас есть все шансы либо оспорить сумму, либо вообще избежать выплаты.

— Да, безусловно, — встрял я в разговор, — мы можем пободаться с Надей в суде. Возможно, у нас даже получится избежать этой выплаты, но тогда начнется новая война - информационная. Вы же понимаете, что у нее есть все доказательства моей измены: фото,

видео, аудиозаписи. Если у нее хватило мозгов установить в доме камеры, нанять детектива, и так долго притворяться слепой, то она пойдет по головам, уж поверьте мне на слово.

— Я, конечно, многое повидал за долгие годы своей карьеры, — в шоке проговорил адвокат, — но с таким сталкиваюсь впервые. Как она не выдала себя? Вы же изменяли ей прямо перед носом, и она делала вид, что ничего не подозревает. Судя по всему, у вашей бывшей супруги действительно железный характер.

— Крепче стали! — прорычал отец. — И нам нужно очень сильно постараться, чтобы эту сталь расплавить.

Адвокат несколько минут с задумчивым видом смотрел в окно. К тому моменту у меня уже сложилось четкое представление моего ближайшего будущего, если выиграю суд, то тут же стану звездой интернета. Вся страна увидит постельные сцены с Миланой, затем в сеть попадут ее записи разговоров с подругой‚ после чего меня засмеют, закидают камнями, и тогда я уже не смогу отмыться от грязи.

Конечно же, народ сразу вспомнит о том, что именно благодаря мне Надя ослепла и перенесла несколько операций, и меня посчитают тварью, которая изменяла слепой жене.

Я уже смирился с мыслью о том, что выхода нет, но адвокат неожиданно выдвинул очень интересную версию, и в итоге появился отличный вариант, который поможет мне разом решить все вопросы. Механизм запущен. Скоро Надя сама будет умолять меня разойтись мирно и напрочь забудет о своих миллионах.

Вечер того же дня

В шумном баре мне удается хоть немного отвлечься от всего происходящего. Несколько стаканов шотландского зелья сделали свое дело: я успокоился, остыл, и разложил в голове все по полочкам. Правда, к концу вечера эта голова совершенно перестает соображать. Встаю с барного стула и чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Воу-воу, — хватаюсь за стойку, чтобы не упасть, и мутным взглядом смотрю на девушку, которую только что задел плечом. — П-простите, госпожа, — выставляю перед ней ладони, — это вышло случайно.

— Иди, проспись! — брезгливо оглядывает меня и отворачивается к подруге.

Или к подругам. Хрен его знает, сколько их тут. В глазах все двоится. Сквозь танцующую толпу кое-как пробираюсь к выходу, собираюсь вызвать такси, но в последний момент передумываю и решаю немного прогуляться пешком. Нужно проветрить мозги и немного протрезветь. Завтра важный день, поэтому я должен быть во всеоружии.

Но меня хватает ненадолго. Даже не прошел половину парка. Чувствую‚ нужно присесть на скамейку и все-таки вызвать такси.

— Всех с Наступающим! — раздаются радостные женские голоса. — С Наступающим, народ! Мы вас всех от души поздравляем!

Фокусирую взгляд на толпе веселых и, скорее всего, подвыпивших девиц, которые раздают поздравления прохожим.

— Девчонки, к-какие вы все к-красивые, — делаю им комплимент, но они, игнорируя меня, проходят мимо. — Эх, — вздыхаю, глядя им в след. — Кричали женщины ура, и в воздух чепчики бросали...

Достаю из кармана куртки мобильник‚ открываю приложение, вызываю такси, и перевожу взгляд на женщину, которая быстро шпарит по парку, втыкая в снег лыжные палки.

Я редко выпиваю. Но, когда дело доходит до этого, то мне чертовски не хватает общения. Выпрямляюсь, растягиваю губы в улыбке и отвешиваю в адрес женщины шутку:

— Уважаемая, вы лыжи дома забыли.

В этот момент на телефон приходит уведомление. Читаю на экране «Машина подъедет через три минуты», и боковым зрением вижу, что дама с палками направляется в мою сторону.

Ставлю телефон на блокировку, поднимаю взгляд, и с моего лица резко исчезает улыбка.

— Не ожидала тебя здесь встретить, — взволнованно глядя на меня, произносит она.

Я тоже никак не ожидал встретить в Москве свою мать.

— Что же ты сидишь на холоде? — продолжая смотреть в глаза, вымученно улыбается. — Еще и куртка нараспашку... Замерзнешь.

В последний раз я видел ее больше пятнадцати лет назад. Тогда она снова приезжала в Москву, чтобы поговорить со мной. Но я, как и во все предыдущие разы, не стал слушать. Доходчиво объяснил ей, чтобы не лезла в нашу с отцом жизнь, затем посоветовал забыть обо мне и заниматься своей новой семьей.

— Что ты делаешь в Москве? — спрашиваю ледяным голосом.

— Живу. Мы с Борей уже полгода как переехали сюда.

Боря — это ее муж. Именно к нему она однажды ушла от отца. У них двое дочерей, которых я никогда не признавал и не считаю своей родней. Мать очень паршиво обошлась с нами много лет назад. Она изменила отцу и ушла из семьи, когда я был еще школьником. Поэтому даже спустя столько лет я не готов простить ее. И не готов разговаривать с ней.

— Меня такси ждет.

Встаю со скамейки и иду к выходу из парка.

— Я не раз пыталась поговорить с тобой, но ты не желал слушать, потому что тебя все эти годы накручивал отец, — выкрикивает мать. — Я молчала, пока ты был маленьким, потому что Витя угрожал мне. Он говорил, что, если я расскажу тебе правду, то больше никогда тебя не увижу. Он и сейчас может испортить мне жизнь, но мне уже плевать. Я хочу достучаться до тебя, Марк! Пожалуйста, выслушай меня.

Я иду вперед, не оборачиваясь.

— Я не изменяла ему, слышишь? Я тебя не предавала! Много лет назад твой отец совершил преступление и не понес за это наказания. Я не смогла с ним жить после этого. Не смогла, — всхлипывает отчаянно, — потому что видела слезы маленьких детей, которых он лишил матерей!

— Что ты несешь? — развернувшись, смотрю на нее.

Глава 35

Надя

— Златушка, ты не спрашивала у Авроры, как она себя чувствует? Сегодня в гимназию приедет или разболелась все-таки?

— Она только что написала, что приедет сегодня. Просто вчера у нее живот болел, вот и не ходила.

— Слава богу, — говорю не столько ей, сколько себе.

Вчера я привезла Злату в гимназию, и, выйдя на улицу, ждала, когда приедут Аврора с Юрой, но так и не дождалась. Потом Злата сказала, что Авроры не было на уроках. Надеюсь, что сейчас мы встретимся с Юрой и наконец-то обо всем поговорим. Мне не терпится узнать, что ему сделал отец Марка. Мне ведь не показалось, что Юра очень зол на Виктора Георгиевича? Он аж в лице изменился, когда упомянул его. Я склоняюсь к версии, что это может быть как-то связано с бизнесом. Но странно все же... Как Виктор Георгиевич мог перейти дорогу Юре, если они работают в совершенно разных направлениях? Да и к тому же Юра совсем недавно переехал в Москву.

Хм... на дне рождении Авроры он обмолвился, что занимается здесь каким-то очень интересным проектом. Может, как раз-таки этот проект и связан с отцом Марка?..

— Малыш, я пошла чистить машину от снега, а ты не спеша одевайся и выходи на улицу, — выкрикиваю из коридора.

— Надь, ты даже не позавтракала! — выйдя их кухни, возмущается дядя. — Я для кого кашу варил?

— Дядь Саш, ты же знаешь, что я по утрам только кофе пью, — подмигиваю ему, надевая пальто.

— Ты во сколько с покупателями встречаешься? — уточняет он.

— В двенадцать.

— В двенадцать?.. — задумчиво чешет голову. — Эх, не успею. Буду еще на операции.

— Не переживай, я справлюсь. Приедет молодая парочка, думаю, я найду с ними общий язык.

— Если соберутся брать, то много не уступай, — грозит пальцем дядя. — Квартира отца хоть и старая, но довольно-таки приличная...

Жить у дяди комфортно, здесь всем хватает места. Он все свободное время проводит со Златой. Вчера вечером ходил с ней на горку, сегодня собираются поехать в ледовый дворец кататься на коньках. Дядя постоянно говорит, что с нашим приездом в его холостяцкой берлоге стало гораздо уютнее. Но нам все же нужно поторопиться с покупкой жилья.

Вчера разговаривала со знакомым риелтором, и он, как и его многочисленные коллеги, подтвердил информацию о том, что после Нового года резко вырастут цены на недвижимость, поэтому квартиру я планирую купить в этом месяце. Присмотрела большую двушку в хорошем районе. Она расположена на семнадцатом этаже, и это очень понравится Злате. Рядом парки, торговые и развлекательные центры, бассейн, филиал нашей музыкальной школы, что тоже важно. Но самое главное, что прямо из окна этой квартиры видна гимназия, которая считается одной из самых сильных в Москве. Остается надеяться на то, что я в ближайшее время продам квартиру отца, соберу всю сумму, и успею купить эту двушку.

А на деньги, которые мне выплатит Марк, мы с дочкой чуть позже купим загородный домик. Будем уезжать туда на все лето, разведем там хозяйство. Эх, мечты, мечты... Это идеальная картинка моего ближайшего будущего: посвящать все свободное время себе, дочери и любимой работе. Обустраивать наше гнездышко, путешествовать, развиваться в разных направлениях.

Стоило только развестись и сразу захотелось попробовать все, на что раньше вечно не хватало времени. Хочу начать заниматься йогой, пойти в танцевальную студию, посещать массажные салоны, и наконец-то вернуться к работе. Снова буду ездить на различные курсы по дизайну интерьеров, общаться с клиентами и с интересными людьми из области моей профессии. Боже, как мне всего этого не хватало. Такое чувство, что я скинула с себя лишний груз и во мне сразу появилось море энергии. Вот она — счастливая жизнь разведенной женщины! Никаких слез, самобичевания и депрессий. Только вперед! Покорять новые вершины, заниматься саморазвитием, и делать счастливой свою дочь. По-моему, отличный план на ближайшее будущее. Марк‚ конечно, может попытаться испортить этот план. Сейчас он очень зол и наверняка места себе не находит.

Сажусь в машину и вспоминаю, как позавчера прослушивала записи с зажигалки. Жаль, конечно, что я так и не поняла, с кем он разговаривал по телефону‚ когда вернулся в дом после стычки с Юрой. Марк кому-то звонил, но, видимо, зажигалка в тот момент была далеко, и мне не удалось разобрать слова. Зато я прекрасно слышала, как он громил дом после изучения аудиозаписей с флешки, и как матерился в машине, когда ехал к своей ненаглядной. А вот свидетелем его разборок с рыжей мне так и не удалось стать, потому что он понял, что прослушка находится в зажигалке. Снова представляю с каким лицом Марк смотрел на эту зажигалку, и вспоминаю, как он в шоке проговорил: «Она все пишет...»

Злата садится на заднее сиденье и говорит в трубку:

— ...А я еще только в машину сажусь. Подождешь меня у раздевалки? Хорошо. Я скоро приеду.

— С кем ты разговаривала? — смотрю на нее в зеркало.

— С Авророй. Она уже в гимназии.

«Блин!» — сжимаю губы, понимая, что снова не встречусь с Юрой. А мне так не терпится узнать, что его связывает с отцом Марка.

***

— ...А здесь поставим детскую кроватку, — мечтательно улыбается девушка, поглаживая большой живот.

Молодожены еще раз проходятся по квартире и просят у меня пару дней на то, чтобы подготовить документы для покупки.

— У нас ипотека уже одобрена, — говорит парень. — Сейчас поедем в банк, решим там все вопросы и сразу свяжемся с вами.

— Мы точно будем ее покупать, — обещает девушка. — Пожалуйста, придержите ее для нас.

Я очень рада, что быстро нашлись покупатели. Да еще и такие приятные молодые люди. вместе выходим на улицу, парочка отправляется в банк, а я спешу в гимназию, надеясь застать там Юру.

— Ну, давай, проезжай, — глядя на светофор, тороплю машину со знаком «У» на крыше. — Так ведь успел бы проскочить! Капец просто... Из-за этой учебной опять придется стоять полторы минуты. Я когда-нибудь проеду этот перекресток?

Откидываюсь на спинку сиденья, достаю из кармана пальто телефон‚ на который только что пришло сообщение, и включаю видеоролик, отправленный с неизвестного номера. Мое сердце перестает биться на несколько секунд, по коже пробегает мороз, от которого леденеют все внутренности.

— Что он такое творит?.. — шепчу дрожащими губами.

Глава 36

Надя

— Вот подонок! — Пыхчу, багровея от злости.

Кидаю телефон на соседнее сиденье, резво обгоняю несколько машин, сворачиваю к торговому центру, останавливаюсь на парковке и еще раз пересматриваю видео с кричащим названием: «Жена Марка Давыдова притворялась слепой и изменяла ему на протяжении долгого времени».

На первом кадре я сажусь в машину Юры, на втором — беру у него букет цветов, дальше идут нарезки коротких видео со дня рождения Авроры, где мы с Юрой тоже запечатлены. Видимо, Марк или тот, кто ему помогал в создании ролика, взяли эти нарезки со страницы Авроры в соцсети. Дальше транслируется видео с камер наблюдения, установленных во дворе нашего дома, и там отчетливо видно, как Юра нападает на Марка. Теперь на экране появляется девушка, которая раньше работала операционной медсестрой в отделении, в котором я лежала.

— До недавнего времени я работала в институте глазных болезней, и лично присутствовала на операциях, которые проводили Надежде Давыдовой. Первая операция не помогла восстановить ей зрение, а вторая прошла успешно, — дает она интервью.

— Как давно ей сделали вторую операцию? — спрашивает голос за кадром, который мне незнаком.

— Месяца два назад.

— То есть вы утверждаете, что Надежде Давыдовой восстановили зрение два месяца назад?

— Да, все верно.

На экране появляется мужчина, которого я часто видела рядом с Виктором Георгиевичем. Это его адвокат.

— И это еще раз подтверждает тот факт, что Надежда Давыдова притворялась слепой. Для чего она это делала? Возможно, для того чтобы ее муж продолжал чувствовать себя виновником аварии, в которой она потеряла зрение, и в качестве компенсации подарил ей квартиру и машину. Но, как говорится, все тайное становится явным. Меркантильные планы Давыдовой всплыли на поверхность. И теперь хочется задать ей всего лишь один вопрос: Надежда, как вам живется после такого жестокого обмана?

— Паршивая мразь! — цежу сквозь зубы, и отвечаю на звонок от него.

— Как тебе фильм, понравился? Кстати, ты первая его посмотрела, и только от тебя зависит, увидит ли его народ.

— Думаешь, мне нечем ответить? Вся страна увидит твои любовные сцены с...

— Не увидит, — перебивает он. — Я сделаю так, что ни одно твое видео не попадет в сеть. Ты прекрасно знаешь, что у меня достаточно связей. А вот это видео вскоре облетит интернет вдоль и поперек. О тебе и твоем подлом поступке будет знать каждая собака, поверь мне на слово. Так что давай-ка прекращай эту битву за компенсацию, выдохни, и наслаждайся жизнью.

— Пошел к черту! — выплевываю я.

— Надь, если не успокоишься, то я всю бурю, которую ты подняла, направлю в твою сторону. Это тебя будут считать тварью, которая изменяла мужу. Ты правда этого хочешь?

Я скидываю звонок и набираю полную грудь воздуха.

— Надо позвонить адвокату, — прерывисто выдыхаю.

Ищу его номер в списке контактов, договариваюсь о встрече, затем еду в гимназию за Златой.

— Мамочка, — дочь бежит к воротам вместе с Авророй, — а можно мы к Авроре в гости поедем? Пожалуйста, пожалуйста, — прыгает около меня.

— Мы моего папу попросим, чтобы отвез, — подхватывает Аврора.

— Привет, Надь, — раздается за спиной голос.

Оборачиваюсь и вижу, как Юра отходит от джипа.

— Пусть погостят у нас. Вечером я отвезу Злату домой.

— Юр, — подхожу к нему, — я как раз хотела поговорить с тобой. Но сейчас мне нужно срочно ехать по делам. Если заберешь Злату, то буду очень признательна. Не знаю, сколько проезжу. Не хочу, чтобы она долго сидела одна.

— Мне тоже нужно поговорить с тобой, — пристально смотрит в глаза.

— Я позвоню, как освобожусь.

Целую Злату, говорю ей, чтобы вела себя хорошо, прыгаю за руль и еду в офис адвоката.

***

— ...Ну, по поводу того, что у вас не будет возможности опубликовать видео в интернете, Марк Викторович, конечно, ошибается, — смеется адвокат. — Я прямо сейчас могу позвонить корреспондентам и через считанные минуты он станет звездой интернета. Но у нас с вами другая цель, верно? Нам не нужна информационная война. Мы хотим, чтобы он выплатил вам компенсацию.

— Да, и желательно обойтись малой кровью, — киваю я. — После развода я всего лишь припугнула его, что, если, не захочет решить вопрос мирно, то я выложу все аудио и видео в сеть. Если честно, не думала, что он сделает ответное видео. Его, конечно, не сравнить с тем компроматом, который есть у меня, но я не желаю, чтобы наши семейные разборки обсуждала вся страна. В первую очередь я переживаю за дочь. Не хочу, чтобы в нее тыкали пальцем.

— Значит, будем принимать меры, — подмигивает мужчина и кому-то звонит. — Федя, заскочи ко мне в офис. И желательно побыстрее.

— Снова хотите подключить к делу Федора? — вопросительно смотрю на него. — Он не должен светиться рядом с моим бывшим мужем. Марк понял, что прослушка была в зажигалке и, возможно, вспомнил человека, который эту зажигалку подсунул ему. Федору лучше держаться от него подальше.

— Вы плохо знаете моего сына. Поверьте, для того чтобы получить нужную информацию, он может стать незаметной тенью. Федор такие вещи проворачивал, что у меня глаза на лоб лезли, — смеется он. — Не забывайте, что он один из лучших детективов Москвы.

— Не понимаю, как он подберется к Марку... — развожу руками. — Прослушки и камеры уже не прокатят. Думаю, после последних событий Марк старается осторожничать. Не подпускает к себе посторонних людей и не ведет разговоры где попало.

— Сегодня компания вашего бывшего мужа празднует юбилей. Нам всего лишь нужно узнать, в каком месте состоится мероприятие.

— Навряд ли Марк будет закатывать банкет. Он на мели.

— Банкет будет. Но для очень узкого круга людей.

— Откуда вы знаете?

— Бывший заместитель Марка Викторовича недавно об этом обмолвился. Он сам лично занимался организацией праздника. Скорее, это даже не праздник, а вынужденная мера, так как на этот банкет приглашены люди из правительства. Марк Викторович собирается наладить с ними контакты и в неформальной обстановке поговорить о возобновлении строительства.

— Фёдора туда просто так не пустят, — усмехаюсь я, поражаясь тому, как легко он рассуждает. — Он же не работник компании и не человек из правительства.

— А кто сказал, что просто так? — хитро улыбается мужчина.

— Смотрю, у вас уже созрел план, — прищуриваюсь я.

Адвокат молча кивает и откидывается на спинку кожаного кресла.

— Я не могу пообещать, что сегодня мы получим полезную информацию. Все зависит от того, будет ли Марк Викторович с кем-то обсуждать видеоролик, который вам прислали. Но мы все же попробуем вывести его на чистую воду.

Глава 37

Марк

В ресторан подтягивается народ. Честно сказать, я не хотел праздновать юбилей компании. У меня и без этого хлопот выше крыши. Делаю это исключительно в рабочих интересах, и больше всего жду приезда Жорохова.

«Надеюсь, он сегодня будет», — сидя за столом, смотрю на соседний стул.

Нужно расположить его к себе, пока он не отдал все запланированные объекты компаниям-новичкам вроде этой «Алианс-строй».

Вижу‚ как в зал входит отец. Он поправляет галстук, застегивает пуговицу на сером пиджаке и направляется ко мне. Я втягиваю носом воздух и выпрямляюсь.

«Надо же, какая честь! — сверлю его взглядом. — Приехал все-таки. Интересно, почему сегодня весь день игнорировал мои звонки и сообщения?»

— Привет! — протягивает мне руку.

Не считая нужным встать и поздороваться, поднимаю на него взгляд.

— Жду объяснений.

— Ты о разговоре с матерью? — усмехается он и, одернув брюки, садится рядом. — Не знаю, что она тебе наплела вчера, — наливает себе и мне выпивку, — и про какую аварию говорила. Но все это полная чушь.

— Серьезно? — подозрительно смотрю на него. — А мне так не показалось. Она была весьма убедительна. Сказала, что много лет назад ты был виновником аварии, в которой погибли две женщины, но тебе удалось избежать наказания. В подробности не вдавалась. Но, как она уверяет, именно эта ситуация вынудила ее уйти от тебя. Потому что не смогла жить с убийцей.

Отец громко смеется, затем опустошает свой стакан, и, мотая головой, закусывает мясной нарезкой.

— Да-а... ее фантазиям можно только позавидовать. На что только не пойдет ради бабок. Узнала, что сын стал директором крупной компании и решила подобраться к нему поближе. Сначала меня разводила на бабки, теперь взялась за родного сына. Понятное дело, на пенсию в наше время не проживешь. А она до денег сама не своя. Надо же, — поражается он, — выдумала такую историю. Совсем с катушек слетела!

— Добрый вечер! — раздается за спиной голос.

Поворачиваюсь и вижу у стола Жорохова.

— Рады вас видеть, — выпрямившись перед ним, протягиваю руку. — Присаживайтесь, Иван Борисович.

Пока долгожданный гость располагается за столом, я в упор смотрю на отца. Разговор с ним еще незакончен. Вчера во время беседы с матерью я был сильно пьян, но даже в таком состоянии понимал, что в ее словах есть что-то похожее на правду. Из ее глаз непрерывно текли слезы, когда рассказывала про маленьких детей, которые остались без матерей. Разве она могла такое придумать? Я уже позвонил приятелю из органов и попросил его покопаться в архивах. Надеюсь, скоро узнаю была ли на самом деле авария, к которой каким-то образом причастен мой отец.

В непринужденной обстановке общаюсь с Жороховым, налаживаю с ним связи, и тут вдруг ведущий приглашает меня в центр зала.

— А теперь поприветствуем генерального директора Марка Викторовича Давыдова!

Выхожу под громкие аплодисменты, толкаю короткую речь, благодарю всех, кто пришел на юбилей, затем ко мне подходит ростовая кукла в виде огромной мохнатой зебры и вешает на шею медаль.

— День рождения дорожно-строительной компании не может обойтись без зебры — символа пешеходного перехода, — говорит в микрофон ведущий и обнимает ростовую куклу. — Наш добрый друг пришел пожелать, чтобы ваши дороги оставались такими же безопасными как для автомобилистов, так и для пешеходов. Давайте сделаем фото на память и проводим нашу зебру бурными аплодисментами.

Делаем фото, провожаем зебру, затем я иду в туалет и по пути читаю надпись на медали.

«Лучший руководитель».

Хочу снять с себя эту безделушку, но понимаю, что это будет неким неуважением по отношению к тем, кто все это придумал. Скорее всего зебру пригласили мои подчиненные, еще и с медалью заморочились. Такие сюрпризы — прошлый век, конечно, но я, пожалуй, оставлю медаль. По крайней мере организаторам сюрприза будет приятно.

— Марк Викторович, — догоняет меня адвокат отца. — Вы отправили Надежде видео?

— Да, — озираюсь по сторонам и киваю в сторону туалета.

Входим внутрь, я проверяю все кабинки, и только теперь продолжаю беседу.

— Отправил с другой сим-карты, затем позвонил ей и понял, что она в полной растерянности.

— Этого и следовало ожидать.

— Спасибо вам за идею, — хлопаю его по плечу. — Надеюсь, теперь она успокоится. А если нет, то пусть доказывает всей стране, что на видео она не с любовником, а просто с соседом. И что те цветочки были вовсе не для нее, а для его дочери.

— И что стычка между вами и соседом на самом деле произошла не на почве ревности, — смеется адвокат.

— Хочет искупать меня в грязи? Что ж, я отвечу ей тем же, — подытоживаю с победной улыбкой и выставляю перед ним медаль. — У лучшего руководителя и мозг работает как надо. Вот так-то!

Глава 36

Надя

— Юр, время уже десятый час, — говорю ему в трубку. — Вы едете?

— Извини, что так долго. Просто девочки никак не могли расстаться. Едем. Минут через тридцать будем.

— Хорошо, жду.

Скидываю звонок, наливаю чай, сажусь за стол, и мы с дядей продолжаем слушать запись с прослушки, которую несколько минут назад прислал детектив. Федор сказал, что проник на банкет в костюме зебры и повесил на шею Марка медаль с прослушкой. Дядя не перестает поражаться изобретательности этого детектива.

— Во дает, парень! Как он до такого додумался? Еще и костюм нашел за считанные часы.

— Адвокат не зря сказал, что его Федя один из лучших детективов Москвы, — подмечаю я. — Видимо, он действительно может стать незаметной тенью и проникнуть туда, где вход строго по пропускам или пригласительным.

— Ну и лопух твой Марк, — смеется дядя. — Взял и сам только что все рассказал.

— А теперь пусть только попробует выложить в сеть свой ролик. Завтра пришлю ему эту запись. Пусть этот лучший руководитель наслаждается своим идиотизмом, и целует медаль.

— Иван Борисович, — раздается из динамика голос Марка, — что-то вы рановато нас покидаете. Даже торт не попробуете? Его вынесут в девять.

— Будем очень признательны, если останетесь на нашем празднике, — слышится голос бывшего свекра.

— Прошу прощения, но мне пора. Завтра утром лечу в командировку.

— Что ж, очень жаль, — сокрушенно произносит Марк. — Пойдемте, мы с отцом вас проводим.

Я отодвигаю от себя телефон, когда из динамика раздается шуршание. Наверное, Марк в этот момент надевал куртку и шаркал ею по медали. Слушаем, как Марк с отцом прощаются с Жороховым, а затем Марк и сам собирается поехать домой.

— Так не делается! — отчитывает его отец. — Ты генеральный директор! Сегодня у твоей компании юбилей, и ты просто обязан остаться.

— У меня башка раскалывается от музыки. Я приехал сюда только ради Жорохова. Он уехал, значит, и мне здесь больше ловить нечего. Все, вызываю такси.

— Что ты за человек такой? — разочарованно произносит Виктор Георгиевич. — Еще раз убеждаюсь в том, что тебе совершенно плевать на компанию и на гостей, которые пришли поздравить с юбилеем. Я никогда себе такого не позволял. На всех мероприятиях оставался до последнего гостя.

— Вот и не нарушай традиций, — бросает Марк. — Все, такси подъезжает. Увидимся завтра.

Слышим хруст снега, затем хлопает дверь.

— Дядь Саш, наверное, там больше ничего интересного не будет, — отпивая чай, говорю я. — Он сейчас приедет домой, снимет медаль и спать ляжет.

— Тоже так думаю. Все, что нам было нужно, мы уже услышали.

— Ладно, — ставлю на стол чашку, — пошла Злате кровать направлю. Как приедет, пусть сразу спать забирается. А мы с Юрой побеседуем недолго.

— Тебе не дает покоя вопрос, как Юра связан с отцом Марка?

— Да. Именно это я сегодня и собираюсь выяснить.

Беру со стола телефон, собираюсь выключить запись, но вдруг из динамика раздается голос Марка.

— Алло?

Я сажусь обратно за стол, и мы с дядей внимательно смотрим на телефон. Вдруг там будет еще что-то интересное.

— Удалось что-нибудь узнать? — спрашивает Марк.

— …

— Да, я понимаю, что тебе пришлось как следует похлопотать. С меня причитается.

— …

— Авария все-таки была, значит... — задумчиво произносит он. — А в каком году?

— …

— Получается... эм... с того момента уже двадцать четыре года прошло, верно?

— …

— Два трупа? — в шоке переспрашивает он. — И мой отец проходил по этому делу как свидетель, я правильно понимаю? Он был пассажиром?

— …

— Понял. А тот, который сидел за рулем, признал вину?

— …

— То есть водитель был настолько пьян, что даже не помнил, как врезался? Как он в таком состоянии машину вел? И куда смотрел мой отец? Разве он сел бы рядом с нетрезвым водителем?

— …

— А-а, даже так? Получается, они оба были пьяны?

— …

— То есть виновник аварии не мой отец, ладно... — выдыхает он. — Но история, конечно, жесть. Одна умерла на месте, а вторая в машине скорой помощи...

— …

— Погоди, что ты сказал? Как фамилия той, которая на месте погибла?

В этот момент я перестаю дышать. Ноги и руки немеют, сердце замирает в груди. Такое чувство, что сейчас произойдёт что-то очень страшное.

— Кузнецова? — слышу свою девичью фамилию, и меня с головы до ног обносит мурашками.

Дядя смотрит на телефон ледяным взглядом, передергивает скулами, и берет меня за руку.

— Держись, — хрипло изрекает он.

— Как ее имя? — взволнованно произносит Марк. — Как. Имя. Погибшей Кузнецовой?

— Не дай бог он скажет «Любовь», — шепчу я, глядя мокрыми глазами на дядю. И тут же раздается хриплый голос Марка.

— Любовь?..

Дядя крепко сжимает мою трясущуюся руку, а я сижу словно парализованная. Все запахи и цвета исчезли из кухни, и только словно отдаленно слышатся слова Марка.

— С-спасибо. Я... я позже наберу тебя. Сука... — протягивает спустя пару секунд. — Как такое возможно? Этого не может быть. Нет-нет, таких совпадений не бывает.

— У вас все в порядке? — спрашивает, скорее всего, водитель.

— Остановитесь здесь! — приказывает Марк.

— Но мы еще не доехали.

— Я сказал остановите машину!

Раздается хлопок двери и неистовый крик.

— Это же ее мать! Это мать Нади!

Марк яростно матерится, затем происходит что-то непонятное и звук становится приглушенным. Такое чувство, что прослушка теперь находится далеко от него.

— Мужчина, наденьте куртку. На улице минус двадцать, — раздается голос водителя. — Вот еще ваша... что это? Медаль, видимо. Достал ее из снега.

— Выбрось ее. Давай куртку. Поехали.

— Надюш, только без резких движений, — с тревогой глядя на меня, произносит дядя, и выходит из-за стола. — Сейчас, подожди, я тебе успокоительного накапаю. Сиди, не вставай.

А я не могу встать. Меня словно пригвоздили к этому стулу. Закрываю глаза и воскрешаю в памяти день похорон мамы и тети Кати. Вспоминаю, как стояла среди людей, облаченных во все черное. Папа в тот момент расставлял венки на могиле, а меня отвели к автобусу.

— Малышка, нам очень жаль твою маму, — подойдя ко мне, сказала женщина, которую я никогда прежде не видела рядом с мамой. Следом за ней подошел мужчина и протянул мне мягкую игрушку.

— Возьми, — присел он на корточки. — Возьми, не бойся.

Я прижала к себе игрушку, мужчина погладил меня по голове, поднялся на ноги, и они вместе с женщиной направились к черной машине. А когда эта машина проезжала мимо автобуса, я увидела на заднем сиденье мальчика. Он был старше, и в упор смотрел на меня.

«Что, если это был Марк?.. А мужчина и женщина — его родители...»

Я вздрагиваю от звонка и на ватных ногах подхожу к входной двери.

— Мамочка, смотри, что мы с Авророй слепили, — Злата показывает поделку из пластилина, а я в упор смотрю на Юру.

— Ты знал, что отец Марка был на месте аварии?

— Злат, беги ручки мыть, — уводит ее дядя.

Я продолжаю пристально смотреть на Юру.

— Знал или нет?

— Знал. И он не просто был на месте аварии, а сидел за рулем. Но свою вину переложил на пьяного друга.

Глава 39

Утро следующего дня

Надя

— Да, я точно на квартире отца, — раздраженно отвечаю на вопрос дяди. — Дядь Саш, я что, маленькая? Перестань меня контролировать! И прекрати звонить каждые пять минут. Иначе я так до ночи буду собирать вещи.

— Я просто переживаю за тебя. И не хочу, чтобы ты наделала глупостей.

— Да не поеду я к нему, сказала же. Пусть с ним Юра разбирается. Все, мне нужно коробки заклеивать.

Глубоко вздыхаю и сажусь на диван.

— Извини, что так грубо. Просто до сих пор не могу отойти от вчерашнего, еще и не спала совсем.

— Все в порядке, я понимаю, — тихо произносит дядя. — Занимайся делами, не буду тебя отвлекать.

— Спасибо!

Скидываю звонок и закрываю глаза, то ли от усталости, то ли от желания хотя бы на несколько часов исчезнуть из этого мира. Ничего не видеть, ничего не слышать, ни о чем не думать... На самом деле, если б не дядя, то я, наверное, уже убила бы эту тварь. Ворвалась бы к нему домой или в офис, и задушила бы собственными руками. За маму. За тетю Катю. За своего отца, который остаток жизни провел, тоскуя по любимой жене. И за все те годы, что мы с Юрой росли без матерей.

Вчера, когда Юра сказал, что отец Марка был виновником аварии, я схватила куртку и ключи от машины, выскочила на площадку и со всех ног бросилась на улицу. В голове пульсировала только одна мысль: приехать к убийце и заставить его ответить за то, что сделал. В тот момент было очень сложно контролировать себя и думать холодной головой было попросту невозможно. Я не могла поверить в то, что все эти годы убийца моей матери был рядом, сидел со мной за одним столом, улыбался, глядя мне в глаза. И, о, господи, мы с ним еще и породнились. Да как такое возможно?! Там, наверху, совсем с катушек слетели?! В мире больше четырех миллиардов мужчин, а меня судьба свела с сыном убийцы моей матери?!

Я долгие годы несу в себе эту боль, и все свои детские воспоминания о том, как трудно жилось без мамы. Я проклинала убийцу, который лишил ее жизни, а он, оказывается, находился рядом. Нянчил мою дочь, гордо называл себя ее дедом. А сам много лет назад лишил свою внучку бабушки. Эти мысли не давали мне покоя всю ночь, и до сих пор атакуют голову, которая стала похожа на гудящий улей. Да разве можно сидеть на месте и бездействовать? Не понимаю, как у Юры хватило выдержки. Как он не убил его, когда узнал, что именно он сидел за рулем?

— Надя, стой! — догнал он меня вчера в подъезде. — Мы прямо сейчас можем поехать к нему, я набью ему морду, но от этого ни тебе, ни мне легче не станет. Поверь, так он слишком легко отделается. Пожалуйста, давай вернемся в квартиру, — прижал меня к себе и погладил по голове. — Расскажу тебе, с какой целью я вернулся в Москву, и ты сразу поймешь, что ему недолго осталось наслаждаться беззаботной жизнью.

Юра взял меня за руку, отвел в квартиру и окунул в такие подробности, что волосы на голове зашевелились.

— Два года назад мне позвонил незнакомый человек, представился Михаилом и начал буквально умолять о встрече. Говорил, что у него есть очень важная информация, и что у него осталось мало времени на то, чтобы успеть донести ее до меня. Сначала я решил, что он меня с кем-то перепутал, а затем он назвал имя моей матери и сказал, что информация напрямую связана с аварией, в которой она погибла. Я первым же рейсом вылетел из Краснодара в Москву и отправился в больницу, в которой он находился.

— В больницу? — удивилась я.

— У него была последняя стадия рака. И он был совсем плох. Михаила уже нет в живых, но перед смертью он сказал, что ему уже терять нечего и он хочет, чтобы мы с тобой знали правду.

Я сделала несколько глубоких вдохов и приготовилась услышать эту правду.

— Он в подробностях описал день аварии: как они отдыхали на даче Виктора, как в разгар вечера им стало скучно, и они решили поехать в город, чтобы завалиться в какой-нибудь бар. Затем долго пытались поймать машину на трассе, но в итоге вернулись на дачу, и Виктор сел за руль «Газели», принадлежавшей Михаилу. Добрались до города, проехали швейную фабрику, на которой работали наши матери, и через несколько метров врезались в синюю «Ладу».

Я сидела вся в мурашках и не моргая смотрела на Юру, который рассказывал это с каменным лицом.

— Михаил получил травму головы, но был в сознании. Он видел, как Виктор выскочил из машины, подбежал к «Ладе», распахнул в ней все двери, схватился за голову и медленно осел на землю. А затем встал, подошел к «Газели», вытащил из нее Михаила, который к тому моменту даже языком не мог пошевелить, и приложил все усилия, чтобы посадить его на водительское сиденье.

— То есть Виктор сделал так, будто бы не он сидел за рулем?

— Именно. Михаил помнил, как он суетливо стирал все свои отпечатки с руля, с водительской двери, с ручника, с коробки передач, затем положил его руки на руль и ударил по лицу. Михаил отключился и очнулся только в больнице, где прокурор, он же приятель Виктора, ясно дал понять, что ему не выкрутиться, и предложил два варианта: либо он признает вину, отсиживает срок, и выходит на волю с приличной суммой на счетах, либо он все равно сядет, но никто не дает гарантий, что он доживет до окончания срока.

— И этот Михаил, конечно же, выбрал первое... — подытожила я.

— Да. А отец твоего бывшего мужа проходил по делу свидетелем. В его показаниях указано, что он отдыхал с Михаилом на даче, затем лег спать, а когда проснулся, ни Михаила, ни его машины уже не было. И ни о какой аварии он знать не знал.

— А водитель «Лады», в которой ехали наши мамы разве не видел, что в этой «Газели» было два человека?

— Он видел только свет фар встречной машины, которая вылетела на них словно из ниоткуда. После удара тоже отключился и очнулся в больнице.

— Михаил все эти годы молчал, а перед смертью решил излить душу? — горько усмехнулась я.

— Примерно так он и сказал. Не хотел умирать с клеймом убийцы, а у меня не было повода не верить ему. Я бросил все свои дела, начал копать и нашел человека, который подтвердил его слова. Он был знаком с прокурором, которого мне так и не удалось найти, и знал подробности той аварии. Моя первая реакция была точно такой же как у тебя: я прыгнул в такси, поехал в офис этого ублюдка, но смог вовремя остановиться. Понимал, что кулаками я ничего не решу. Выплесну на него злость, скажу о том, что знаю, кто был за рулем, и что дальше? Разойдемся и каждый будет жить своей жизнью? Авария была давно, свидетелей нет, дело не заведут.

— И что ты решил с ним делать?

— Медленно уничтожать, — пристально глядя на меня, произнес Юра. — Я знал, как он дорожит своей компанией и решил ударить по ней. Ты, наверное, заметила, что дела в фирме стали, мягко сказать, не очень. Из-за этого он слег с сердечным приступом и передал фирму сыну в надежде на то, что он спасет тонущий корабль. Но это не помогло: все объекты по-прежнему остались замороженными. Я был во всеоружии. Хотел добить его компанию. Развалить так, чтобы от нее остались сплошные долги, но в один прекрасный день узнал, что его сын женат на тебе.

— Почему не сказал мне, что я замужем за сыном убийцы?

— С виду крепкая семья, дочь растет. Должен ли я был лезть? — вопросительно выгнул бровь. — Я понимал, что это станет настоящим ударом для тебя. Если разорится твой муж, то вместе с собой потянет на дно и тебя, и дочку. Я долго находился в подвешенном состоянии и не мог понять, как действовать дальше. С одной стороны, хотел оставить их на мели, а с другой — была ты.

— И я тоже вправе была знать правду!

— Да, — кивнул Юра. — Но после этой правды ты смогла бы жить с сыном человека, из-за которого умерла твоя мать? Я не знал, какие отношения в вашей семье. Возможно, ты его любила больше жизни, и тебе не нужна была такая правда о его отце. Может, это информация сломала бы твою жизнь. Одним словом, мне нужно было как следует все взвесить.

— И ты решил поселиться в соседнем доме, чтобы понаблюдать за моими отношениями с мужем? — рассердилась я.

— Да. И сначала был убежден в том, что ты счастлива с ним. Пока не увидел некую рыжую особу, разгуливающую в вашем дворе. Но потом ты сказала, что к мужу приезжала сестра.

— Юр, ну неужели нельзя было просто сказать, что отец Марка... — начала возмущаться, но он перебил.

— Надь, я не мог залезть в твою голову и понять, что ты уже была на грани развода. И проехаться катком по твоей семье тоже не мог. Только когда узнал, что ты с ним разводишься, я принял решение рассказать тебе правду.

Он взял меня за руку и крепко сжал.

— А теперь прошу тебя не делать резких движений. Я сам все решу. Не знаю, знакома ли тебе фамилия Жорохов, но...

— Это человек из правительства?

— Верно. И он на нашей стороне.

Юра хочет разорить компанию и оставить Марка с отцом на мели. Но мне этого мало! Я не могу сидеть сложа руки. Не могу, черт побери!

— Так, ладно... — успокаиваюсь и встаю с дивана. — Я должна собрать оставшиеся вещи, отнести их в машину, и подготовить квартиру к продаже.

Открываю шкаф, достаю из него одежду отца, аккуратно складываю ее в спортивную сумку, затем беру с полки коробку и растягиваю губы в улыбке. Здесь старые семейные фотоальбомы и мои школьные грамоты. Ой, и моя любимая шкатулка, в которой я хранила украшения, тоже здесь. Достаю со дна коробки игрушки, без которых раньше не могла уснуть.

— Па-а-п, — протягиваю я, — зачем ты хранил все это?

Ладно. Кое-что можно Злате отдать. Она любой игрушке рада. Только постирать нужно, а не то все в пыли.

Вытаскиваю серого медведя, смотрю на него стеклянными глазами, и невольно погружаюсь в тот день, когда я стояла на кладбище, и ко мне подошли двое.

«Возьми, не бойся», — впиваются в сердце слова мужчины, который протянул мне эту игрушку.

И я на сто процентов уверена, что это был отец Марка. Трясущейся рукой сжимаю медведя, смахиваю с лица злые слезы, и ноги сами несут меня к выходу из квартиры. Я не выдам Юру. Никто не догадается о его планах. Скажу, что все узнала благодаря прослушке. Но скажу, черт побери! Прямо ему в лицо!

Сажусь за руль, кидаю игрушку на соседнее сиденье, и только сейчас понимаю, что не знаю, куда мне ехать. В последнее время отец Марка все время находился в офисе, но что, если я его там не застану? Где его искать?

Звоню в приемную.

— Добрый день! Подскажите, пожалуйста, Виктор Георгиевич сейчас на месте?

— Да, но просил не беспокоить. Ему что-нибудь передать?

— Нет, спасибо.

Скидываю звонок и со свистом колес выезжаю из двора. Через несколько минут вхожу в здание, здороваюсь с охранником, который прекрасно знает, кто я, и без лишних вопросов пропускает через турникет. Сердце стучит как после быстрого бега, хотя я всего лишь поднимаюсь в лифте. Иду по коридору, решительно открываю дверь приемной и под громкие вопли секретарши: «вам туда нельзя!», вхожу в кабинет. Подхожу к столу, останавливаюсь напротив убийцы и, пристально глядя в глаза, протягиваю ему игрушку.

Глава 40

Виктор

За час до приезда Нади

Сижу в кабинетной тиши и без конца думаю о словах сына. А что, если копать начнет? Да так копнет, что все скелеты вылезут наружу. Столько лет прошло, а его мать никак не успокоится. Раньше смирная была, стоило только припугнуть и сразу хвост поджимала. А сейчас что, смелости набралась? Какого черта снова объявилась? Я сам во всем виноват. Не стоило мне тогда душу ей изливать.

Вспоминаю, как вернулся домой на следующий день после аварии. Тогда я залил в себя столько, что не способен был контролировать свой язык.

— Лиза, я жить не хочу, — с этими словами вошел в квартиру и прямо в обуви, с которой сыпался грязный снег, прошел на кухню. Сел за стол и обхватил голову руками. — Мы с Мишаней в аварию попали. Двух человек угробили.

Жена схватилась за сердце, побелела и медленно осела на стул.

— Как?.. — выдохнула, глядя на меня округлившимися глазами. — Вить, что ты такое говоришь? Какая авария?

А я и давай каяться перед ней, как перед господом богом.

— ...Меня не посадят. Не переживай, — проговорил невнятно. — Я вас с сыном не брошу.

— То есть ты, получается, за рулем был? — прошептала сухими губами. — А Миша? Миша что? Он... он рядом сидел?

— Я его на водительское перетащил. Никто не видел.

— Вить, — ахнула жена и по ее щекам потекли слезы. — Да как же так? Ты зачем в таком состоянии за руль сел? Ты хоть понимаешь, что натворил? Там же... там люди погибли, Вить!

— Знаю, — кивнул, опустив голову. — Я не хотел этого. Но и в тюрьму не сяду.

— Ой, — снова схватилась она за сердце и сморщила лицо словно от боли. — Ой, что же ты наделал, дурак. У меня сейчас приступ случится.

— Да что ты запричитала?! — долбанул кулаком по столу. — Сказал же, что не посадят. Я все решу.

— Решит он, — разрыдалась жена. — Ты людей жизни лишил, а такое чувство, что только и думаешь о том, чтобы не посадили.

— А ты хочешь, чтобы меня закрыли? Да я в первую очередь о тебе с сыном думаю, дура! Что с вами будет, если меня посадят? На что жить будете? У Мишки ни детей, ни семьи. Ему терять нечего.

— А с клеймом убийцы ему каково будет жить?

— Ничего, поживет. Зато как на волю выйдет, может ни в чем себе не отказывать. Я об этом позабочусь.

— Нет, Вить, так нельзя. Езжай в полицию и во всем признайся. А деньги, которые собираешься Мише перевести, лучше отдай семьям погибших.

Жена встала со стула, подошла ко мне и села у моих ног.

— Вить, ты со своими связами надолго не сядешь. Поговори с прокурором, со следователем этим, как его там? Ну, у тебя же полно знакомых в органах. — Она взяла меня за руку и начала буквально умолять: — Напиши чистосердечное, Вить. Сними деньги со счетов, предложи семьям погибших женщин компенсацию.

Тогда ей удалось надавить на мою совесть. Я ведь и правда чуть не поехал в полицию.

— Мне нужно протрезветь и собраться с мыслями, — вздохнул я.

Два дня метался из угла в угол, а в голове в этот момент крутились мысли: срок отмотаю, жену с ребенком брошу на произвол судьбы, компания без меня пропадет совсем. А с другой стороны, если сяду, то хоть как-то вину свою искуплю.

Приехали с женой и Марком на похороны. В тот момент думал: покаюсь. Подойду к мужьям погибших женщин, предложу им хорошую компенсацию. А потом в башке словно переклинило: не хочу я себе такой жизни. Только на коня сел, компанию поднял, сын растет, черт побери! Сказал Лизе, что все оставлю как есть. А когда до дома добрались, она мне скандал закатила.

— Трус! — колотила в грудь своими маленькими ручонками. — Ты видел их? Видел?! Тех мальчика с девочкой, которых ты лишил матерей, видел?

— Какого хрена я тебе все это рассказал? — прорычал, отпихнув ее от себя. — Думал, жена поддержит, а она меня в тюрьму отправляет!

— Да как же я смогу жить с тобой после этого?.. — прошептала, глядя на меня как на ничтожество.

— А ты не живи, — процедил сквозь зубы. — Манатки собирай и проваливай.

— А я и соберу! — смахнула с лица слезы и вздернула подбородок. — Если не сознаешься в преступлении, то больше никогда нас с сыном не увидишь.

— Марк останется со мной! — заявил решительно.

С этого дня началась война. Лиза отчаянно пыталась отнять у меня сына, но эти попытки заканчивались провалом. Пару раз она заявлялась в полицию, чтобы донести на меня, но и там ничего не вышло. Кто я, и кто она? Школьная учительница против владельца крупного предприятия, который был на короткой ноге с чиновниками и каждые выходные зависал в бане с представителями власти? Вот поэтому у нее ничего и не вышло. Зря она вообще начала эту войну. Чего добилась в итоге? Уволилась из школы, переехала в другой город, а я сделал все, чтобы Марк раз и навсегда забыл имя своей родной матери.

С детства вбивал в его голову, что она продажная, меркантильная сука, которой от меня нужны были только деньги. Наплёл ему, что она мне изменила, и что при разводе обобрала до нитки. Марк всю жизнь ее ненавидел. На дух не переносил. А я, в свою очередь, пресекал все ее попытки увидеться с ним. И ни разу не пожалел о том, что взял на себя воспитание сына. Что бы она дала ему? Я всю жизнь мечтал о сыне, хотел мужика из него сделать. А она только и твердила: «Ой, а давай его в музыкальную школу отдадим. Вон, соседский мальчик так хорошо на гитаре играет», «Вить, а может Марка на танцы запишем, а? У него так хорошо получается».

Гитара, танцы. Кого бы она из него вырастила? Сопляка, который, закрывшись к комнате, струны перебирает? Или балеруна в обтягивающих лосинах? Со мной у него в шестнадцать лет уже был черный пояс по карате. Институт окончил, профессию освоил. И я ни разу ему поблажек не давал, ни разу! А ведь мог бы его сразу после получения диплома пристроить на высокую должность. Но нет, я заставил его помотаться по объектам, пожить с рабочими в вагончиках. Он зубами выгрыз место гендиректора, чтобы знал, какими усилиями оно ему досталось, и как важно ценить все, чего он достиг. Всю жизнь твердил ему, чтобы как следует присматривался к женщинам и не женился на ком попало. А когда все-таки надумал жениться на Надежде, я ему под нос сунул брачный договор с пунктом об измене. Мол, смотри: твоя мать ушла от меня к другому, на бабки меня развела, и чтобы ты не попался на этот крючок, заставь будущую жену подписать договор.

Понимал, что от этого будут сплошные плюсы: во-первых, жена Марка будет вести себя как подобает, а во-вторых, я еще раз напомнил сыну о том, каким страшным человеком была его мать. И чтобы у него даже мысли не возникло однажды взять и согласиться встретиться с ней.

А встречи с ним она долго искала. Не помню точно, когда и угомонилась. Наверное, когда замуж выскочила и родила двоих дочерей. Я тогда выдохнул, решив, что Лиза наконец-то будет заниматься своей семьей, и к нам с сыном больше не полезет. Но ты смотри-ка, снова объявилась. Вот неймется! А мне теперь как-то нужно убедить сына в том, что его полоумная мать выдумала эту хрень про аварию для того, чтобы облить меня помоями.

«Мать сказала, что много лет назад ты был виновником аварии, в которой погибли две женщины, но тебе удалось избежать наказания», — вспоминаю слова Марка.

Сколько можно ворошить эту историю? Лет двадцать пять уж прошло. Может, чуть больше. Или меньше? Эти дети, матери которых погибли, давно уже выросли и живут своей жизнью.

— Вам туда нельзя! — раздается в приемной голос секретарши и через секунду в кабинет врывается Надежда.

Я даже не успеваю понять, что происходит, как она подходит к столу. Вижу, как следом за ней в кабинет входит Марк с... Лизой. Зачем он притащил сюда мать? Надежда, не обращая внимания на других присутствующих, протягивает мне какую-то игрушку.

— Возьми, не бойся, — пристально смотрит в глаза. Я, ничего не понимая, беру серого медведя. — Так вы сказали мне на похоронах моей матери?

— Та самая игрушка, — слышится голос Лизы за ее спиной.

И только теперь я начинаю понимать, что происходит. Перед глазами появляется образ маленькой девочки, рядом с которой я опустился на колени и протянул игрушку.

«Надежда Кузнецова, — словно кол вбивается в голову ее фамилия. — У одной из погибших была фамилия Кузнецова. Но она настолько распространенная, что я даже подумать не мог, что жена моего сына, это...»

Глава 41

Марк

Буквально минуту назад я на всех парах несся в свой кабинет, чтобы заставить отца ответить за то, что он сделал с матерью Нади, и за то, что оболгал мою мать, но как только вхожу сюда, застываю словно парализованный.

Надя здесь... Смотрю на игрушку, которую она только что протянула отцу, а в этот момент в памяти снова всплывают воспоминания о том, как мы с родителями много лет назад приехали на кладбище. Предки вышли из машины, а я сидел в ней и смотрел на людей, облаченных во все черное. Помню, как отец, словно ошпаренный кипятком сел за руль, и как мать долбанула дверью так, что стекла затряслись. Машина тронулась, и я увидел девочку с игрушкой, которую купила мать по дороге на кладбище. Она провожала взглядом нашу машину. Ее большие, отчаянные глаза на всю жизнь врезались в мою память. На мой вопрос, что это за девочка и почему она так смотрит на нас, мать разрыдалась.

— У нее мама погибла, — выдавила она.

После чего отец смерил ее грозным взглядом, и больше она не издала ни звука. Теперь я знаю, что это за девочка была тогда. Надя...

Сердце напоминает о своем существовании тихим стуком в груди. До сих пор не могу свыкнуться с этой мыслью. Не знаю, как после всего этого смотреть ей в глаза. Сегодня утром я позвонил матери, затем мы встретились, и она мне рассказала о том, как отец пьяный каялся перед ней, и как он на эмоциях поведал, что сам был за рулем. Как друга подставил, как выгнал ее из дома. Я вполуха слушал ее. Потому что в тот момент в голове крутилась только одна мысль: мой отец угробил мать Нади. Он не свидетелем аварии был, а сам лично ее устроил.

Меня разрывало на части. Он всю жизнь лгал мне. Настроил против матери лишь для того, чтобы она не смогла донести до меня о его жестоком и одновременно подлом поступке. Но жизнь так устроена, что рано или поздно все тайное становится явным. Он много лет скрывал от меня правду, а я женился на той самой девочке, которую он лишил матери. И сейчас ему придется ответить за это.

— Это вы убили ее, — цедит сквозь зубы Надя, а я до сих пор не могу понять, откуда она это узнала. — Вы были за рулем, а вину переложили на другого. Рассказать, что я чувствовала на похоронах? Рассказать, как мне жилось без мамы?

Не узнаю голос бывшей жены. Он словно не принадлежит ей. А отец сидит в кресле как будто бы неживой и смотрит на нее стеклянными глазами. Вижу, как подрагивает его рука с игрушкой.

— Я сейчас все объясню, — хрипло изрекает он.

— И Марку объясни! — встревает мать, обходит меня и медленно приближается к отцу. Встает рядом с Надей. — Давай, расскажи сыну, как рот мне закрывал. Как на протяжении многих лет запрещал ему видеться со мной, как выставлял меня предательницей, которая бросила тебя и обобрала до нитки.

В звенящей тишине слышны только частые вздохи отца. Он растерянно смотрит на всех по очереди, его грудь вздымается, лицо покрывается красными пятнами. Так бывает, когда он сильно взволнован.

— Сказать нечего? — Мать несколько секунд пристально смотрит на него затем брезгливо выплевывает: — Ничтожество! Как был трусом, так им и остался.

Отец даже не пытается оправдаться, что нехарактерно для него. И не говорит, что здесь какая-то ошибка. Обычно у него есть ответ на любой вопрос, а тут молчит, как будто дар речи потерял. Встает с кресла, но тут же садится обратно и хватается за сердце.

— Дайте воды, — сморщив лицо, кивает на графин, и еще сильнее сминает трясущимися пальцами ткань серого пиджака в области груди.

Делает вид, что плохо стало? А как же слова израильских докторов, которые сказали, что его сердце теперь работает как мотор?

«Вроде действительно плохо», — смотрю, как он становится белее бумаги.

Подхожу к подоконнику, беру чертов графин, небрежно наливаю в стакан воду и подаю ему.

— Рано тебе помирать, — изрекаю ледяным голосом. — Ты поживи еще, поживи...С мыслями о том, что сделал.

Вижу‚ как мать поворачивается к Наде и кладет руку на ее плечо.

— Наденька, ты прости, что я молчала все эти годы. Он, — кивает на отца, — со свету меня обещал сжить, если еще раз в полицию пойду и правду посмею рассказать. Я ведь всю жизнь вспоминала тебя и того мальчишку. За свое молчание в церкви грех замаливала, как будто сама была виновата в том, что произошло. И вот ведь как все обернулось... — Мать поджимает губы, по ее щекам текут слезы. — Та самая девчонка, оказывается, жена моего сына...

— Бывшая, — сухими губами произносит Надя.

— А как я внучку мечтала увидеть, — сквозь слезы продолжает мать. — Носочки ей вязала, шарфики. Вот только меня к ней на пушечный выстрел не подпускали.

Надя, словно не слыша мать, прожигает взглядом отца.

— И вас больше не подпущу к ней. Ни на шаг не приблизитесь к Злате. А еще, — наклоняется к отцу, открывает рот, но, словно передумав что-то говорить, медленно выпрямляется. — Гореть вам в аду, Виктор Георгиевич! — чеканит каждое слово.

Напоследок окидывает меня взглядом и выходит из кабинета. Мое тело срабатывает молниеносно — выбегаю следом за ней.

— Надь, я не знал! — догнав ее, хватаю за руку. — Не знал, что он был причастен к той аварии. Мне только вчера сообщили.

— Я в курсе, — резко вырывает свою руку и достает телефон.

Быстро водит пальцем по экрану и, пристально глядя мне в глаза, включает запись.

«Спасибо вам за идею. Надеюсь, теперь она успокоится. А если нет, то пусть доказывает всей стране, что на видео она не с любовником, а просто с соседом. И что те цветочки были вовсе не для нее, а для его дочери. Хочет искупать меня в грязи? Что ж, я отвечу ей тем же. У лучшего руководителя и мозг работает как надо. Вот так-то!»

Пока я пытаюсь прийти в себя от шока и понять, откуда у нее эта запись, Надя убирает в карман мобильник и поднимает голову.

— Все еще собираешься опубликовать в интернете тот ролик?

«Где на этот раз была прослушка?! — смотрю на нее в полном недоумении. — Во время этого разговора в туалете ресторана были только мы с адвокатом. Я сам лично проверил все кабинки, и в них было пусто. И на одежду мне не могли ничего повесить».

И тут меня осеняет:

«Медаль!»

— Дальше на записи ты разговариваешь с кем-то из органов. Так я и узнала о том, что твой отец причастен к аварии, в которой погибла моя мать.

Стоп! Да, когда я ехал в такси, действительно говорил про аварию, но потом выбросил медаль в сугроб. А то, что именно мой отец был за рулем, я узнал только сегодня утром от матери. Раз Надя и об этом знает, значит, слышала мой разговор с матерью. Получается, дело не в медали... То есть прослушка все еще на мне?

Надя, больше не произнося ни слова, направляется к лифту. Я иду за ней. Хочу поговорить, попросить прощения за отца, но на полпути понимаю, что сейчас мы оба на эмоциях и навряд ли нам удастся нормально обсудить случившееся. Мне уже плевать на все эти прослушки и на нашу с ней войну из-за компенсации. Все это стремительно отходит на второй план. Потому что преступление, совершенное моим отцом, теперь стоит на первом месте. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы хоть как-то искупить его вину.

Глава 42

Марк

Непривычно сидеть с матерью в кафе. Всю жизнь везде и всюду с отцом, а тут она передо мной. Смотрит так, будто между нами и не было пропасти длинною в двадцать с лишним лет, не было никаких обид. Все те же ее родные глаза, но теперь они изучают каждую морщину на моем лице. Ее голос по-прежнему наполнен любовью и заботой.

— Ты хоть поешь что-нибудь, сынок, — говорит прям как в детстве.

— Не могу есть, мама.

Накрываю ее теплую и мягкую руку своей ладонью.

— Мам, ты прости меня. Если б только знал, как все было на самом деле, то...

— Не надо, — улыбается в ответ. — Ты не виноват. А виновник уже понес свое наказание. Ему с этим дальше жить.

— Я с дочкой тебя познакомлю, — обещаю и тут же глубоко вздыхаю. — Если Надя, конечно, подпустит меня к ней.

Рассказываю матери про свои ошибки, и она чуть ли не за сердце хватается.

— Ох и натерпелась же девочка, — в шоке глядя на меня, мотает головой. — Я тебя отчитывать не буду. Вижу, что сам уже все осознал. Поезжай к ней, извинись за все, — сжимает мою ладонь. — Не повторяй ошибок своего отца, Марк. В любой ситуации нужно оставаться человеком.

— Да разве простит? — горько усмехаюсь. — Я перед ней до конца жизни не искуплю вину.

— А ты все для этого сделай. Поверь‚ я не понаслышке знаю о том, как важно сохранить хорошие отношения со своим ребёнком. Надя навряд ли тебя примет обратно, а вот для Златы ты все еще можешь стать отличным отцом.

Мать вопросительно выгибает бровь.

— И почему ты ей не можешь отдать эту компенсацию? Ну даже хотя бы часть. Фирма, насколько я знаю, приносит хорошие деньги.

— Приносила, — усмехаюсь вновь. — А сейчас она приносит "хорошие" убытки. Если новых объектов так и не появится в ближайшее время, то придется банкротиться.

Глядя в окно, глубоко вздыхаю:

— Меня как будто сглазили...

— Да нет, сынок, никакой это не сглаз, — качает головой мать. — Дурь, проще говоря. Наделаете ошибок, а когда бумеранг прилетает, так сразу то на порчу, то на сглаз списываете. Просто жить нужно честно. Тогда и к тебе судьба будет благосклонна.

Мать двигается ближе к столу, наклоняется и шепчет:

— Еще не поздно все изменить, Марк. Стоит только захотеть.

В моей жизни уже начались кардинальные изменения: семью потерял, бизнес висит на краю пропасти. А ведь еще совсем недавно все было по-другому. Была жена, умная, заботливая, красивая, верная. Всегда меня поддерживала, в беде ни разу не бросила. В доме царил уют и покой. А дочь какую мне родила! Умница, отличница. Только и делала, что радовала своими успехами. И чего мне, дураку, не хватало? Какого черта вообще повелся на эту продажную дешевку, имя которой вслух произносить не могу. Оно аж язык жжет. Всю жизнь мне поломала, рыжая сука. Хотя сам во всем виноват. Такой бриллиант был под носом, а я.... Где теперь найдешь такую жену, как Надя? Кругом одни куклы силиконовые или охотницы за толстыми кошельками.

Вспоминаю, как она сделала меня с прослушкой, с камерами, и не перестаю поражаться. Из любой ситуации выход найдет. С такой женой и в огонь, и в воду не страшно. Было...

Еще недавно готов был пустить в ход всю тяжелую артиллерию, чтобы поставить ее на место. Эго мое затронула. Одурачила меня, гендиректора крупной компании, как сопливого желторотого мальчишку. Ух, как я был зол на нее, что аж камни в желчном зашевелились. Никак не мог поверить в то, что меня можно так легко обвести вокруг пальца. Сейчас вся эта высокомерность угасла. Остыл, успокоился, привел мысли в порядок.

Ведь если сесть и просто спокойно подумать о том, какой урон нанесла ей моя семья, то волосы на голове и везде, где можно дыбом встают: сначала мой отец ей жизнь испортил, лишив матери, потом я...

— Знаешь, если б в наше время были все эти гаджеты, прослушки, телефоны с диктофонами и так далее, то я бы тебя отвоевала у отца, — словно слыша мои мысли, произносит мать. — Я бы точно так же, как твоя Надя, пустила в ход все что только можно, лишь бы доказать свою правоту. Поэтому прекрасно ее понимаю. Она всего лишь защищала себя и своего ребенка.

Мать права, но ее слова я никак не комментирую. Сижу и думаю, что делать. Как только выходим из кафе, я вызываю ей такси, а сам отправляюсь к Жорохову. Надеюсь, он меня сможет принять прямо сейчас.

Глава 43

Надя

Спустя три дня

— Желаю вам обрести счастье в этой квартире, — улыбаюсь новым хозяевам и отдаю им ключи.

Молодая парочка провожает меня со счастливейшими улыбками. Вот оно — зарождение новой семьи. Когда с любимым человеком радуешься каждому мгновению, когда вы еще не успели друг другу напакостить, не погрязли в бытовых проблемах, не устали от бессонных ночей, укачивая малыша с режущимися зубками, и от этой усталости не срываетесь друг на друге. Вы просто два влюбленных, которые совсем недавно надели друг другу кольца на безымянные пальцы, целуетесь на каждом шагу, в вас кипит страсть, переполняют эмоции от одной только мысли, что вы приобрели свою первую собственную квартиру. И пусть она совершенно не современная, и не расположена в элитном районе столицы, но вам на это до лампочки. Вы обустраиваете ее по-своему, и любите в ней каждый сантиметр, только потому что в этом гнездышке вас только двое.

Как мне все это напоминает начало наших отношений с Марком. Боже... я ведь тогда была уверена в том, что этот человек никогда не предаст, будет надежным мужем и отличным отцом наших будущих детей. Станет примером для них! А сейчас оборачиваюсь на прожитые годы и понимаю, как сильно тогда заблуждалась. Надеюсь, что у этой новоиспеченной семьи будет все иначе. Не все ведь такие козлы как мой бывший, верно?

Я не виню Марка в том, что сделал его отец. Видно, что он и сам в шоке от его жестокого поступка, и только одному богу известно, будут ли они после этого вообще общаться. Но мой бывший муж изрядно потрепал мне нервы и у меня нет ни единого повода его прощать.

Вспоминаю, как он вчера приехал ко мне.

— Надь, — стоял на площадке, виновато глядя в глаза, — знаю, что не смогу искупить вину своего отца, но и оставаться равнодушным к этой ситуации тоже не могу. Я помню все твои переживания по поводу матери. Да если бы я только знал, кто был виноват в ее смерти...

Замолчал и помотал головой.

— Значит, тебя я тогда видел на кладбище, — проговорил тихо и хрипло. — Глаза твои на всю жизнь запомнил.

— А потом смотрел в эти глаза и врал, — перешла на тему его поступков. — Спал в нашей кровати с любовницей, отказался выплачивать компенсацию, видеоролик состряпал, — усмехнулась я. — А о дочери вообще молчу. Тебе было плевать, что с ней будет, если наши семейные разборки попадут в сеть и их будут обсуждать все, кому не лень.

— Ты первая начала угрожать, что выложишь в сеть компромат на меня.

— Ты заслужил! — так зыркнула на него, что мигом рот свой закрыл.

— И то верно, — вздохнул он. — Я третий день места себе на нахожу. Надь, я отдам тебе деньги, все до копеечки. Только подожди немного, нужно документы оформить.

— Что за документы? — Нахмурилась я, боясь от него очередного подвоха.

— Фирму продаю, — произнес это так, словно продает собственную душу. — Покупатель нашелся сразу, можно сказать моментально. Осталось только решить бумажные вопросы.

— Хорошо, решай, — пожала плечами. — Дашь знать, когда у тебя на руках будут деньги.

— Как Злата? Она дома? — вытянув шею, заглянул в квартиру. — Можешь позвать её?

— Она в гостях.

— На выходные можно заберу ее? Хочу со своей матерью познакомить.

Я набрала полные легкие воздуха и с недовольным видом посмотрела на него.

— Только в моем присутствии.

— Как скажешь, Надь, — охотно закивал он. — В твоем так в твоем, конечно. Позвонишь, как решишь в какой день лучше организовать встречу?

— Да. Это все? Мне по делам нужно.

— Больше не отвлекаю, — улыбнулся едва заметно и отсалютовал на прощание. — В общем, будем на связи.

После его ухода я поехала к Юре за Златой и там меня ждала о-очень интересная новость.

— ...Подожди, подожди, — в шоке смотрела на него, — так это ты выкупаешь его фирму? И он вот так просто продал ее тебе?

— По документам владельцем компании «Алианс-строй» являюсь не я, а мой давний приятель. Поэтому согласился продать. Его фирма в скором времени перейдет мне. Именно на это я и рассчитывал с самого начала, как только приехал в Москву.

— Не думала, что Марк все же решит продать ее...

— У него не осталось другого выбора. Несколько дней назад он был у Жорохова, просил посодействовать с восстановлением работ на замороженных объектах, но ему четко и ясно дали понять, что объектов больше не будет. Ни замороженных, ни новых. А дальше Жорохов предложил ему продать фирму. Ему ничего не оставалось делать, как согласиться.

Представляю лицо Марка, когда он поймет, кому именно на самом деле принадлежит «Алианс-строй». И ведь мне ничуточки не жалко ни его, ни его отца, который поднимал эту фирму на протяжении долгих лет. Бумеранг такая штука: никогда не знаешь, когда он прилетит и по какому месту ударит. После всего, что он натворил, после всех унижений и расшатывания моих нервов, я сделала для себя вывод: лучше быть стервой, чем дать себя уничтожить. Носить на себе непробиваемую броню, а не сидеть, утопая в слезах, и бесконечно жалуясь на судьбу. Пожалей себя, поплачь, а потом собери всю волю в кулак и действуй. Да так действуй, чтобы щепки разлетались в разные стороны. Потому что никто не имеет права обижать, унижать и шантажировать женщину с детьми — женщину, которая всю семейную жизнь дарила любовь, верность, заботу, и даже не подозревала о том, что в это время в шкафу ее мужа скелеты разминали кости.

Глава 44

Юра

Сижу в ресторане, пью кофе и поглядываю на часы.

«Хм, задерживается. Ну, ничего, я долго ждал этого момента, и мне ничего не стоит еще немного подождать».

День за днем медленно, но верно я шел к этой цели и наконец-то достиг ее. С минуты на минуту состоится встреча с уже бывшим владельцем дорожно-строительной организации Марком Викторовичем Давыдовым. Он уже поставил на документах все подписи, фирма перешла мне, а он прибудет сюда для того чтобы обсудить кое-какие нюансы. Вот только я сильно сомневаюсь, что у нас сложится диалог. Да я и сам, если честно, приехал на встречу с ним не для того, чтобы слушать его рекомендации по ведению бизнеса. Хочу, чтобы он узнал, наконец, кто теперь занимает его удобное кожаное кресло в кабинете с золотой табличкой «Генеральный директор».

А ведь совсем недавно я был готов забить на все и оставить его в покое, чтобы моя месть никак не затронула Надю и ее дочь. Но этот говнюк сам напросился. Он изрядно потрепал нервы самой лучшей (по моему мнению) женщине на свете. Уж она точно не заслужила всех тех ударов, которые он ей нанес. Нашел другую? Ок, никто от этого не застрахован. Но тогда уж будь добр сделать все, чтобы после твоего ухода из семьи жена и ребенок ни в чем не нуждались. Обеспечь их крышей над головой, деньгами, поддержкой. Да просто мужиком оставайся в конце концов. А этот «чудила из Нижнего Тагила» устроил из развода настоящий цирк: угрожал, шантажировал, зажал деньги, которые должен ей по закону.

Браво! Красавчик! Не мужик, а черт-те что, честное слово. Так низко еще никто на падал в моих глазах.

О том, как он издевался над Надей, я узнал от ее дяди. Надя сама ничего не рассказывала, а Александра Петровича, видимо, в один прекрасный момент прорвало. Попросил меня приглядывать за любимой племянницей, в обиду не давать. Конечно, не дам. Она ж с самого детства для меня своя, родная. Разве позволю ее обидеть? Знаю, что эта девчонка не робкого десятка. Боевая, ничего и никого не боится, любому может запросто дать отпор. А я смотрю на нее и думаю: да хватит ей уже бороться. Взять бы ее под свое крыло и сказать: а теперь выдыхай. Занимайся любимым делом, наслаждайся жизнью, и больше ничего не бойся. Я с тобой.

Но она не торопится подпускать меня близко. От предложений вместе поужинать отказывается, посидеть и просто поговорить тоже не хочет. Понимаю, ей нужно время, чтобы отойти от всего, что на нее навалилось в последнее время. Буду приглядывать за ней и ее дочкой. Она может полностью на меня рассчитывать.

Помню, как впервые увидел ее спустя много лет. Она тогда стояла у ворот дома и искала ключи, упавшие на землю. Я придумал причину, чтобы заговорить с ней, и поинтересовался, нет ли в поселке проблем с водой. Разглядывал ее, словно впервые увидел, а она, оказывается, уже зрячей была. Как идиот пялился на нее, изучая каждую родинку на лице повзрослевшей красавицы, с которой когда-то давно прятались под покрывалом с фонариком и рассказывали друг другу страшные истории.

А потом наши пути разошлись. Я переехал с отцом в Краснодар, она осталась в Москве, вышла замуж. Я тоже чуть было не женился на Ирине, матери Авроры, которая была младше меня на пять лет. Когда узнали, что она беременна, я сразу сделал ей предложение. Сначала ждали, когда у нее пройдет токсикоз, потом она предложила сыграть свадьбу после родов, так как хотела быть красивой и стройной в свадебном платье.

Но после родов «любимая» изъявила желание продолжить карьеру в фигурном катании. Ей там, по словам ее тренера, светило большое будущее. В итоге она вернулась к тренировкам, а я остался с маленькой дочкой на руках. В то время как Ира разъезжала по чемпионатам, я ночами укачивал Аврору, в одиночку наблюдал за ее первыми шагами и смешными словечками.

«Мать года», которая променяла родную дочь на коньки, появлялась дома раз в три месяца, а затем и вовсе пропала. Позже я узнал о ее романе с тренером, который так старательно после родов перетягивал ее на сторону спорта. Я предложил ей жить своей жизнью, а дочь оставить со мной. И она, нисколько не раздумывая, дала согласие. Тогда у меня появилось четкое ощущение, будто бы Ира только этого и ждала. Затем она выскочила замуж за тренера, стала настоящей звездой в фигурном катании, а Аврора смотрела на мать только по телевизору. Дочь наблюдала, как она разрезала коньками лед, делала пируэты, и, топая по ковру ножками, повторяла за ней движения. За все это время Ира ни разу не поинтересовалась о том, как живет ее дочь. От знакомых слышал, что сейчас она живет все с тем же тренером в Дубае и недавно родила сына.

Аврора задавала много вопросов, касающихся мамы, и чем старше она становилась, тем сложнее мне давались ответы. Трудно объяснить ребенку, особенно девочке, почему мама, которая жива и здорова, ни разу не позвонила и не приехала к ней.

До недавних пор она нет-нет да спрашивала о ней, но с переездом в новый дом все изменилось — стоило ей только познакомиться с Надей и Златой. Недавно дочь сказала мне такую фразу: «Вот бы ты женился на тете Наде, и мы со Златой стали сестричками».

Я представил эту картину, и она мне чертовски понравилась. Уверен, судьба не просто так свела нас спустя много лет. Наде стоит только сказать, что она готова к отношениям со мной, и я сделаю все, чтобы она никогда не разочаровалась в своем выборе.

Перевожу взгляд на дверь ресторана и вижу ее бывшего мужа. Одет в строгий черный костюм, как будто только что вышел со съемок передачи «Что? Где? Когда?». Одергивает пиджак, поправляет галстук, затем, видимо, спрашивает у официанта, за каким столиком его ожидают, устремляет на меня взгляд и резко меняется в лице.

Глава 45

Марк

Сажусь в тачку, плотно сжимаю челюсти и хреначу по рулю так, что руки начинают гореть. В висках раздается каждый удар сердца, а в голове крутятся слова хозяина дворца и, мать его, отныне хозяина моей компании.

«За дальнейшую судьбу компании можешь не переживать. Она в надежных руках. Уже со следующей недели возобновятся работы на всех замороженных участках», — сказал он, словно поиздевался надо мной.

— В надежных руках, — зло усмехаюсь и вставляю ключ в зажигание. — А не эти ли гребаные "надежные руки" развалили компанию? Это же он топил ее и загонял в долги, для того чтобы в один прекрасный момент мне пришлось продать ее.

Вот же сукин сын! Да если б я только знал, кто во всем этом замешан... Отъезжаю от ресторана и от души благодарю своего отца за все подставы.

— Спаси-и-ибо, мать твою! Вот такое, черт бы тебя побрал, спасибо! — на секунду убираю руки с руля и развожу ими. — Из-за тебя я сначала заключил с Надей долбаный брачный договор, ценой аж в целых двадцать лямов, а теперь еще и по твоей милости фирмы лишился!

Только что этот Юрий Миронов ясно дал понять, что фирму отжали из-за аварии, к которой был причастен мой отец. А затем жирно намекнул на то, что, если б я не вел себя с Надей как последняя свинья, то проблем у меня было бы гораздо меньше.

Напоследок добавил:

— Если Надя или Злата из-за тебя еще хоть раз пострадают, дело будешь иметь со мной.

Напугал! С женой и дочкой я уж сам как-нибудь разберусь. Именно этим и собираюсь сейчас заняться. Нужно закрыть гештальт, так сказать. Ради сохранения хороших отношений хотя бы с дочерью.

Я получил приличную сумму, с которой могу отдать Наде должок за свою измену. А потом нужно как следует подумать о том, как распорядиться остальными деньгами. Сто процентов вложу их в бизнес. На уме уже есть парочка неплохих вариантов.

Вот вроде бы просрал бизнес, а мне от этого ни тепло ни холодно. Обидно только, что таким образом у меня его отжали. А так вообще ровно. Потому что я изначально встал не на те рельсы. Все эти годы понимал, что не мое это, но продолжал плясать под отцовскую дудку. Уж больно он хотел усадить меня в свое кресло. Меня всегда тянуло в ресторанный или отельный бизнес, но батя своим крепким словом выкорчевывал из меня эти мечты.

— Ты мой единственный наследник, и именно ты должен с достоинством продолжить мое дело!

С детства мне это вбивал в голову. По его указке поступил на дорожно-строительный факультет‚ потом не один год нарабатывал опыт, в итоге занял его кресло и, если уж честно, то не почувствовал особого удовлетворения. Было четкое ощущение, что я исполнил отцовскую мечту, но не свою. А сейчас продал компанию и аж дышать стало легче. Даже несмотря на то, что отец места себе не находит. Рвет и мечет!

Ничего, попыхтит и успокоится. Это ему за то, что оболгал мою мать, погубил двух человек, и невиновного посадил в тюрьму. Так ему и сказал по телефону, на что он быстро заткнулся. Адвокат его, кстати, тоже готов спустить на меня всех собак, за то, что его собираются лишить статуса. Я порекомендовал ему переадресовать все угрозы новому владельцу моей компании. Ведь именно он накатал на него жалобу в адвокатскую палату.

Только посмотрите, какой защитник нарисовался у моей бывшей жены. Все вопросы за нее готов решить! Мне интересно, откуда у него столько связей в Москве? Он же вроде живет здесь без году неделя. Еще и по соседству со мной. Вот тебе и друг детства... Не перерастет ли эта дружба между ними во что-то большее?

Все мысли отодвигаются на второй план и перед глазами появляется картинка, как Надя и Злата сидят на веранде дворца вместе с соседом и его дочкой. Черт... а если они и правда сойдутся и будут жить вместе? Мышцы напрягаются, в тачке резко становится душно. Такой расклад меня категорически не устраивает.

— Да ну, этого никогда не будет‚ — нервно усмехаюсь и рывком ослабляю галстук.

Глава 46

Надя

Неделю спустя

— Мамочка, смотри, как я тут все украсила, — слышу радостный голос дочери.

Убираю с гладильной доски новые шторы, выключаю утюг и иду в ее комнату. Очень интересно, чем это она занималась на протяжении двух часов за закрытой дверью? Только и слышно было: «Пока не входи. Я позову, как закончу».

— Тук-тук, можно? — с улыбкой приоткрываю дверь и восхищенными глазами оглядываю комнату. — Боже ж ты мой, какая здесь красота!

Злата не просто разобрала коробки, разложила на полки книги и наполнила одеждой шкаф, так еще и мигающую гирлянду над кроватью растянула, и снежинки из бумаги на окно наклеила.

— Умница моя! — обнимаю дочь. — У тебя очень уютная комнатка получилась.

Я в полном восторге от нашей новой квартиры. Так переживала, что не успею ее купить, но она дождалась нас. Та самая двушка в хорошем районе Москвы, на которую я долго смотрела в объявлении, теперь наша! Солнечная, просторная, теплая. Именно в ней мы с дочкой и начнем новую жизнь!

После праздников я подам заявление о переводе в гимназию, которая у нас прямо под боком, переведу Злату в филиал нашей музыкальной школы, который тут тоже рядышком, а сама запишусь в спортзал и в бассейн, как и хотела.

Новый год. Новая квартира. Новая жизнь.

Ближе к лету начну подыскивать домик где-нибудь подальше от города. Хочу, чтобы рядом было озеро и лес. Денег должно хватить, ведь Марк перевел мне всю сумму. Думала, что он без боя не сдастся — вцепится в деньги как белка саблезубая в свой орех. Но я ошиблась. Марк перевел мне все до копеечки и попросил выполнить всего лишь одну просьбу:

— Надь, я очень виноват перед тобой, и понимаю, что мне нет прощения, но прошу тебя не выставлять меня подонком в глазах нашей дочери, — говорил он по телефону виноватым голосом. — Сейчас Злата еще маленькая и мало что понимает, а когда вырастет и узнает, как я поступил с ее матерью, то точно не простит. Она все, что у меня есть, и я не хочу ее потерять.

Затем замолчал, вздохнул и сокрушенно добавил:

— Если б только можно было отмотать время назад, то я бы ни за что не променял тебя на другую. Жаль, что это так поздно дошло до меня...

Я и не собираюсь настраивать против него Злату. Наши отношения с ним закончились, а он до конца жизни останется ее отцом. А каким именно отцом, зависит только от него самого. И то, как сложится их будущее общение — тоже от него. Я так и сказала ему:

— Все в твоих руках, Марк. Храни то, что имеешь, как говорится, чтобы потом не плакать. Одну женщину ты уже потерял навсегда. Так не повтори эту ошибку с дочерью.

До сих пор не верится в то, что все мои злоключения наконец-то закончились. Оглядываюсь назад и не могу понять: как я все это вытерпела? Как смогла до самого конца сохранить бунтарский настрой? Меня словно сами небеса наградили невероятной силой, благодаря которой я прошла через измену, притворялась слепой в тот момент, когда по дому разгуливала любовница мужа, пережила сложный развод. Как будто побывала на войне, честное слово.

Я всегда знала, что там, наверху, за мной приглядывают мои ангелы-хранители — мама и папа. Они не дали мне сломаться в самые сложные минуты. Они оберегали меня. И такое чувство, что там же, встретившись с тетей Катей Мироновой, они договорились свести нас с Юрой и его чудесной дочкой Авророй. Ну не верю я в такие совпадения, не верю! Как можно было встретить его спустя столько лет, да еще и таким вот образом? Ведь Юра приехал в Москву с одной лишь только целью: отомстить за наших матерей‚ а я оказалась женой сына виновника аварии. Вот и встретились, как говорится...

А он, к тому же, еще и не женат, и дочка у него ровесница моей Златы. Наши девочки стали лучшими подругами. Это что-то сверхъестественное, не иначе. Мы каждый день общаемся, он помогал мне с переездом, не раз предлагал посидеть в кафе, хотел вместе встретить Новый год, но у меня пока что состояние полного покоя — как у человека, вернувшегося с тяжелой битвы, по-другому и не скажешь. Хочется побыть в тишине, и, ни о чем не думая, обустраивать свое новое гнездышко.

Вчера в сотый раз посмотрела фильм «Красотка», сегодня вечером в планах пересмотреть «Любовь и голуби», завтра — «Девчата». Вот такие у меня новогодние каникулы в прекрасной компании дивана, какао, теплого пледа и хорошего кино. Как будто обнуление происходит. Перед тем, как начать счастливую жизнь с чистого листа.

— Мамусь, а можно я так пойду на встречу с бабушкой? — войдя в гостиную, спрашивает Злата.

Оглядываю ее пышное платье нежно-розового цвета и показываю класс.

— Тебе очень идет.

— Мы примерно через часик поедем, да? Я успею прическу сделать?

— Успеешь, — смеюсь над своей модницей. — Шторы повесим и поедем.

Сегодня Злата впервые увидится с бабушкой. Ждет этой встречи, как манны небесной. С утра подбирала наряд — все никак не могла определиться в чем пойдет, и без конца задавала мне вопросы:

— А можно я расскажу ей о том, что учусь в музыкальной школе? А грамоты можно взять с собой? А на концерт ее можно пригласить? Хочу показать, как играю на фортепиано.

Она всю жизнь мечтала о бабушке, но одну видела лишь на фотографиях, а вторую — вообще никогда не видела. И на все вопросы о бабушке получала от Марка один и тот же ответ: «Она живет очень далеко и никогда сюда не приедет».

Когда я ей сказала, что скоро состоится их встреча, она аж запрыгала от радости. Насколько я знаю, Елизавета Сергеевна тоже сгорает от желания увидеть внучку. Но я поставила Марку условие: их встреча состоится только в моем присутствии. Первая встреча, по крайней мере. А дальше видно будет.

Если честно, я буду только рада, если их отношения сложатся и в дальнейшем они будут общаться. Елизавета Сергеевна показалась мне доброй женщиной, а уж как она рассказывала о том, что вязала для внучки носочки, и много лет мечтала познакомиться с ней... Раз уж у нее отняли сына, то пусть наслаждается взрослением внучки. Я только за.

Не перестаю поражаться, какие глупые и наивные существа некоторые мужчины: устраивают войну собственным женам, но в итоге все равно остаются в минусе. Марк потерял семью, но, слава богу, отношения с дочерью не успел испортить, а мой бывший свекор вообще потерял все, что только можно было. Его бывшая жена воссоединилась и с сыном, и с внучкой, а он с чем остался на пенсии? С грязной репутацией, с пустой квартирой, в которую больше не приходят родственники, и с сердечными приступами.

Бумеранг о-очень долго летел к нему, и ударил именно сейчас — когда он вышел на пенсию, приготовился встретить старость в окружении повзрослевших детей и внуков, а тут — раз, и ничего этого нет, кроме полного одиночества.

***

Через два часа мы с дочкой приезжаем в кафе, в котором нас уже ждет Марк.

— Мама застряла в пробке, скоро будет, — говорит он немного взволнованно и помогает Злате раздеться. — Пойдем, солнце, — берет ее за руку и ведет к столику.

Мы располагаемся на мягких диванах за столиком у окна, готовимся к долгожданной встрече, как вдруг Марк переводит взгляд за мои плечи, округляет глаза и изумленно вытягивает лицо.

— Это еще что?.. — протягивает, несколько раз моргнув.

Глава 47

Марк

Вижу, как в кафе входят моя мать и две девушки, которых я видел на фото в соцсети. Худенькая блондинка в кожаных брюках идет ко мне с широченной улыбкой, держа в каждой руке по пакету. Это, если я не ошибаюсь, Ирина, моя сестра. А у симпатичной брюнетки такое лицо, как будто вот-вот заплачет.

— О-о... — удивленно протягивает Надя, — смотрю, твоя мама приехала со всем своим семейством.

— Пап, а кто это? — глядя на девушек, шепчет Злата.

— Твои тети.

Встаю с дивана, выхожу из-за стола, одергиваю черный пиджак и расправляю плечи. Волнительно, однако. Впервые вживую вижу собственных сестер.

— Привет, Марк! — остановившись напротив, еще шире улыбается светленькая. — Я Ира, — ставит на пол пакеты и протягивает мне руку.

Я едва успеваю протянуть в ответ свою, как девушка крепко обнимает меня.

— Ну что мы как неродные, — смеется она, — брат все же!

— Здравствуй, — подходит вторая. У нее глаза на мокром месте, подбородок дрожит. — Марк, я Оля, твоя сестра, — представляется она и вытирает слезу, которая все же скатывается по щеке.

— Очень приятно, Оля и Ира‚ — смотрю на них по очереди и снова замечаю, что мы чем-то похожи. — Наконец-то встретились.

Теперь уже я сам прижимаю сестер к себе. Не могу словами описать, что сейчас чувствую. Я ведь не раз смотрел их фотографии в интернете, прекрасно понимал, что это мои сестры, но у меня ни разу не возникло мысли встретиться с ними. Была обида на мать, которая променяла меня на новую семью, и, оставив меня с отцом, начала новую жизнь со своими новыми детьми. А на деле все оказалось совсем не так. Жаль, что я узнал об это только лишь недавно...

— Привет, родной! — обнимает меня мать и целует в щеку. — Извини, что не предупредила, что буду не одна. Просто они, — кивает на дочерей, — прилетели на праздники в Москву и захотели познакомиться с тобой и племянницей. Где наша принцесса? — разворачивается к столику, за которым скромно сидят Надя и Злата.

— Здравствуйте! — Надя с улыбкой смотрит на мою родню. — Я Надя. А это, — опускает взгляд на дочь, — Злата.

Мать смахивает с лица слезы, подходит к дивану и садится рядом с внучкой, которую впервые видит.

— Привет‚ солнышко наше, — произносит дрожащим голосом и проводит ладонью по ее голове. — Какая ты красавица выросла. А ты знаешь, кто я?

— Вы моя бабушка, — кивает Злата, после чего мать снова пускается в слезы.

Вот тебе и встреча родственников, от которой все ревут. Если честно, я и сам едва сдерживаюсь — внутри все трепещет в этот трогательный момент. А ведь мое сердце растопить не так-то просто. Давно я не испытывал подобных эмоций. В последний раз, наверное, похожее состояние у меня было, когда взял на руки новорожденную дочь.

Как все в жизни интересно устроено: я по своей вине потерял одну семью, и вернуться в нее мне уже точно не судьба, но практически в тот же самый момент обретаю другую семью — мать и сестер.

Сейчас Надя ведет себя со мной как с абсолютно чужим человеком. Смотрит на меня совершенно другими глазами — холодными, равнодушными. Четко дает понять, что нас теперь связывает только дочь. После нашего развода прошло не так много времени, но я уже успел кое-что осознать: никому не позволю вбивать в мою голову информацию, которую сам лично не проверю. Этому я научился благодаря отцу и рыжей стерве. И еще: прежде чем предать любимую женщину, стоит как следует подумать о том, не пожалею ли я о своем поступке спустя некоторое время.

В омут с головой я больше точно не кинусь. Спасибо‚ мне хватило сполна. Да и пора бы уже признать, что чаще всего с войны приходят победителями женщины, а не мужчины. У них мозг работает как-то иначе. В тот момент, когда я еще только обдумывал свой следующий ход, Надя умудрялась молниеносно просканировать меня и опередить на несколько ходов. Перекрывала мне всевозможные пути, и в итоге мне пришлось сдаться. Понимал: чем дальше зайдем с этими разборками, тем хуже будет для меня.

Я рад, что сумел вовремя остановиться, что в итоге заплатил Наде за свою измену, и что мне удалось сохранить нормальные отношения с ней. Дружескими их, конечно, пока что сложно назвать, но все же. Она не сквозь зубы разговаривает со мной, не препятствует общению с дочкой, и за это ей уже большое спасибо. Думал, что все будет по-другому после нашего развода. Был уверен, что Надя меня проклянет, возненавидит, настроит дочь против меня. Но снова ошибся в ней. Она умная, мудрая женщина, которая в любой ситуации способна сохранить лицо.

— ...И это тоже тебе, — перевожу взгляд на Иру, которая протягивает Злате коробку с куклой. — Мы с Олей привезли эту куклу из нашего родного города, из Казани. Ты обязательно приезжай к нам в гости, ладно?

— Хорошо, приеду, — с улыбкой кивает Злата.

У нее столько подарков, что ставить уже некуда. И глаза разбегаются: то на одну тетю смотрит, то на вторую, то на бабушку.

— Надюш, а можно мы ее на выходные заберем? Хотим свозить в новый аквапарк.

— Новый аквапарк? Ура! — хлопает в ладоши Злата. — Мам, можно?

— Решим, — с улыбкой подмигивает Надя.

После вручения всех подарков мы рассаживаемся за столом, заказываем еду, и сестры начинают рассказывать о себе. Ира работает ветеринаром, Оля — бухгалтером в строительной фирме. Обе живут в Казани, откуда недавно переехала мать с Борисом, обе замужем, но детей пока нет. Так что, чувствую, все их внимание будет направлено на единственную племянницу.

— Надя безумно красивая девушка, — шепчет на ухо Ира. — Мне очень жаль, что вы расстались.

«И мне жаль», — отвечаю мысленно.

Смотрю на бывшую жену и в этот момент душу царапает досадная мысль:

«Повезет тому, с кем она захочет создать семью».

Глава 48

Марк

Сижу в ресторане с приятелем, у которого собираюсь купить это заведение, и внимательно изучаю документы.

— Неплохо, неплохо, — смотрю на цифры. — Но это чистая прибыль за прошлый месяц. Надо учесть, что в декабре было много корпоративов, отсюда и такие цифры. Дай мне посмотреть отчет за весь предыдущий год.

— Держи, — кивает приятель и протягивает мне папку. — Я просто сразу зашел с козырей, чтобы ты понимал, сколько денег ресторан приносит в новогодние праздники.

— Ну, — усмехаюсь, приподняв бровь, — помимо декабря есть еще одиннадцать месяцев в году, которые тоже должны приносить хорошие деньги.

Взглянув на документы, понимаю, что ресторан действительно крепко стоит на ногах. Отчет о доходах меня вполне устраивает.

— Марк, если б не семейные обстоятельства, то я бы ни за что его не продал. Сам понимаешь, что мне сейчас позарез нужны деньги. Еще раз напоминаю, что ресторан готовы купить прямо сейчас, поэтому думай быстрее. Больше ждать не могу, извини. Я и так дал тебе время аж до Рождества.

В принципе, меня все устраивает. Все документы уже проверены моим новым адвокатом, и к ним нет никаких вопросов. Нужно кое-что изменить в интерьере, в меню, поменять диваны, но это уже все потом. Главное, что в этом заведении почти каждый день полная посадка. Считаю это основной причиной купить его и наконец-то исполнить свою мечту — стать владельцем ресторана. И мне ничего не мешает сделать себе Подарок на Рождество.

Только собираюсь озвучить приятелю свое решение, как над ухом звучит до боли знакомый женский голос.

— Вам что-нибудь принести?

Отрываю взгляд от документов, поднимаю голову и в упор смотрю на рыжую ведьму, из-за которой совсем недавно вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Милана, поняв, кто перед ней, резко меняется в лице.

«Она работает здесь официанткой?» — охреневаю я.

— Не нужно, — сверлю ее взглядом и, выпрямившись, заявляю приятелю: — Я покупаю это заведение!

После этих слов Милана роняет меню и в полном шоке смотрит то на меня, то на своего босса.

«Первым же делом вышвырну тебя отсюда!» — добавляю про себя и кивком прогоняю ее от нашего столика.

— Отлично! — пожимает руку приятель. — Тогда пойдем в мой кабинет.

Буравя взглядом спину удаляющейся от нас ведьмы, усмехаюсь мысленно:

«Смотрю, так и не докарабкалась до красивой жизни».

Кто-то мечтал поселиться в загородном доме, иметь мужа с толстым кошельком, путешествовать по всему миру, носить дорогие шубы и украшения, но в итоге носится с подносом по залу и обслуживает посетителей. Сегодня же уволю ее. Вышвырну на улицу как ненужную вещь и сделаю все возможное, чтобы ее не взяли на работу ни в одно приличное заведение столицы.

— Слушай, у тебя ведь много знакомых рестораторов? — идя в свой будущий кабинет, спрашиваю у приятеля.

— Конечно!

— Отлично! — хлопаю его по плечу. — Тогда у меня будет к тебе небольшая просьба.

Глава 49

Надя

Поглядывая на экран кухонного телевизора, пеку блины, и на всю квартиру смеюсь над главной героиней фильма «Любовь и голуби».

— Простила ведь изменщика, — глубоко вздыхаю и переворачиваю блин. — Наверное‚ такое только в кино бывает.

Хотя в жизни тоже бывает, но это точно не мой случай. А вот мужиков, что в фильмах‚ что в жизни, так и тянет после измены обратно в семью. Наделают глупостей‚ а потом приходят с виноватым лицом, умоляют простить, все забыть и жить как раньше. Да разве так можно?

На мгновенье представляю, что простила Марка, живу с ним дальше, и меня аж передергивает от этой мысли.

— Мам, а Аврора скоро приедет? — войдя в кухню, спрашивает Злата.

— Дядя Юра звонил минут тридцать назад, сказал, что они выехали. Так что с минуты на минуту будут у нас.

Юра привезет к нам Аврору с ночевкой. Злате не терпится показать подруге нашу новую квартиру и свою красивую комнату.

— Устроим сегодня праздничный ужин, — выкрикиваю Злате, которая уже успела убежать в комнату. — Я твой любимый тортик купила. Отметим Рождество.

«Интересно, Юра захочет остаться с нами на ужин?», — улыбаюсь, снимая с плиты сковороду.

Я его почти неделю не видела и, кажется, мне его уже начинает не хватать. Да-да, я хотела провести все новогодние каникулы на диване в компании пледа и старых фильмов, но хватило меня ровно на три дня. Все остальное время общалась с коллегами-дизайнерами, брала мастер-классы, доделывала дела по дому, и... ждала, когда Юра позвонит мне и предложит куда-нибудь сходить. Но он не звонил...

«Так я ж сама ясно дала ему понять, что хочу побыть одна, — фыркаю, расставляя посуду в посудомоечную машину. — А теперь возмущаюсь, что он не звонит».

В последнее время я все чаще и чаще о нем думаю. Не раз представляла свое будущее рядом с ним, и что-то внутри подсказывает, что оно будет счастливым. Сердцем чувствую, что этот человек не предаст, не изменит. Он совсем не такой как Марк. Юра — настоящий мужчина, который горы свернет ради любимого человека. Он в одиночку воспитал замечательную дочку, и это уже о многом говорит. Аврора аж светится от отцовской любви — видно, что он вложил в нее всю свою душу. И к моей Злате прекрасно относится.

Я не хотела сразу после развода заводить новые отношения. Думала, поживу для себя, займусь саморазвитием и все такое. Но сердцу не прикажешь. Оно, кажется, уже сделало свой выбор.

Под пиликанье домофона иду в коридор, вытирая руки об фартук.

— Златуль, иди гостью встречай!

Через пару минут на пороге появляются Юра с Авророй.

— Привет, девчонки! — улыбается Юра и, пройдя в квартиру, поднимает коробку с тортом. — Чаем напоите?

— Сколько у нас сладостей, — смеюсь я. — У нас тоже торт куплен. Напоим, конечно. Проходите. Юр, ужинать будешь? — выкрикиваю уже с кухни, ставлю на стол коробку с огромным тортом и снимаю фартук. — У меня есть салат с хрустящими баклажанами, паста с морепродуктами, блинчики только что испекла.

— Все буду! — заглядывает он в кухню. — Сейчас только руки вымоем. Злат, рассказывай, где у вас ванная комната.

«Останется на ужин», — улыбаюсь я, чувствуя, как вниз живота спускается приятная волна.

Я становлюсь немного рассеянной. Второй раз заглядываю в холодильник и пытаюсь сообразить, что мне из него нужно взять, затем ставлю на стол не те тарелки, зачем-то беру в первую очередь блюдо с блинами, а мне нужно для начала накормить гостей пастой и салатом.

«Что это я так разволновалась?» — удивляюсь самой себе.

Давно не испытывала ничего подобного. Как будто впервые за долгие годы готовлюсь к романтическому свиданию с мужчиной.

«Это всего лишь ужин у меня дома, — приказываю себе собраться, — просто рождественский ужин и все».

Но как только Юра появляется на кухне, мое сердце начинает стучать еще быстрее.

«Видимо, он совсем недавно посетил барбершоп», — подмечаю я.

Его темные волосы стали немного короче, лицо по-прежнему обрамляет черная бородка, которая стала более четкой и аккуратной.

— Садись за стол, — улыбаюсь я.

Раскладываю столовые приборы и невольно оглядываю черную рубашку, которая отлично смотрится на его крепком теле и обтягивает рельефные плечи. А от запаха его дорогого парфюма у меня начинает кружиться голова.

«Да что со мной сегодня?!»

Как будто впервые вижу его, честное слово.

«Передо мной же Юра. Тот самый Юра Миронов, черт побери! Ну, Юра же, с которым мы все детство провели, и... Хотя нет, — снова кошусь на него, — о том, что это тот самый Юра из моего прошлого, напоминает разве что шрам на его шее. А во всем остальном он совершенно не похож на мальчишку, которого я когда-то знала. За моим столом сидит очень красивый деловой мужчина в одежде безумно дорого бренда, и он не отводит от меня взгляд».

— Девочки, идите ужинать! — выкрикиваю я, чувствуя, как из-за его пронзительного взгляда у меня начинают гореть щеки.

Накладываю в тарелки пасту, Юра встает со стула, берет у меня блюдо, наши пальцы соприкасаются, и мы тут же встречаемся взглядами.

— Я помогу, — подмигивает он со своей фирменной белозубой улыбкой.

— Ага, — заправляю за ухо прядь волос, отворачиваюсь, иду к столу за салатом и растягиваю губы в широченной улыбке.

«Чувствую, рождественский ужин плавно перейдет в романтический. Не зря же он так вырядился, сходил в барбершоп и наодеколонился от души».

Да я и сама волосы завила не просто так. Чего уж скрывать, надеялась, что он будет с нами в этот вечер, вот и навела красоту.

После ужина девчонки уходят в комнату играть, Юра помогает мне убрать со стола, я ставлю в холодильник еду и задерживаю взгляд на бутылке шампанского, которую так и не распечатала в новогодние праздники. Только открываю рот, чтобы спросить, не желает ли он выпить бокальчик шампанского, но в этот момент чувствую его руки на своей талии.

— Давай вместе отметим Рождество? — тихо спрашивает, наклонившись к моему уху.

***

Мы сидим на кухне, разговариваем обо всем подряд, в основном вспоминаем наше счастливое детство. Периодически к нам прибегают девочки: то показывают свои рисунки, то, нацепив на себя парики, устраивают нам концерт с танцами и песнями.

В какой-то момент я представляю, что это наш обычный семейный вечер, и тело отзывается приятной дрожью. На лице появляется легкая улыбка, хочется свернуться комочком и замурчать, как кошечка.

— Надь, что-то их давно не слышно, — выходя из-за стола, задумчиво произносит Юра. — Пойдем, проверим.

Подходим к комнате Златы, тихонько открываем дверь и видим, что девочки спят в домике, который сделан из покрывала и диванных подушек.

— Блин, — смеюсь я, прикрыв ладонью рот, — прям как мы с тобой в детстве. Разве мы могли тогда подумать, что так будет?

Юра, удовлетворенно улыбаясь, смотрит на наших дочерей, затем обнимает меня за талию, наклоняется к моей шее и касается ее теплыми губами.

— Это судьба, — шепчет он и от этих слов по моей коже бегут мурашки.

Разворачиваюсь к нему, веду тыльной стороной ладони по лицу, и по его прерывистому дыханию и взгляду, прикованному к моим приоткрытым губам, понимаю, что мы оба хотим одного и того же. Юра целует меня нежно-нежно, словно он всю жизнь ждал этого момента и теперь не может оторваться от моих губ. Затем он берёт меня на руки, продолжая целовать, несет в спальню, аккуратно кладет на кровать и закрывает за собой дверь.

Эпилог 1

Спустя три года

Марк

— Конечно приеду, малыш, о чем речь? — идя по залу ресторана, говорю в трубку. — Когда это папа не приезжал на твои выступления? В четверг же, верно?

— Да, в шесть тридцать, — подтверждает Злата. — Сядешь на первый ряд вместе с остальными.

— А остальные это мама, Юра и Аврора? — недовольно спрашиваю, входя в свой кабинет.

— Ага, кто же еще? — смеется дочь. — Ладно, пап, у меня урок начинается. Жду тебя в четверг в музыкалке. Пока-пока!

— Пока, доча, пока... — Сажусь в кресло и глубоко вздыхаю.

На концертах — Юра, на дне рождения дочери — Юра, на школьные собрания теперь мы тоже с Юрой ходим по очереди, так как Надя сидит в декретном с маленьким ребенком. Когда он не может, иду я, когда я не могу, идет он. Охренеть не встать!

— Слушаю! — отвечаю на звонок от сестры.

— Марк, привет! Хотела обсудить с тобой подарок для мамы. Слушай, у нас с Ирой есть идея...

И дальше я пару минут слушаю о том, какой сюрприз мои сестры готовят для матери. Завтра планируем отметить ее юбилей в семейном кругу. Будут все свои: я, мать, сестры и Борис.

Он, кстати, неплохой мужик. Когда они с матерью жили в Казани, он много лет проработал в ресторане шеф-поваром, и, хорошо зная всю эту «кухню», он давал мне правильные советы, когда я только стал владельцем заведения. Сейчас у меня же и работает шефом.

Как только я купил ресторан, мои дела сразу пошли в гору. Он приносит хорошие деньги, здесь по-прежнему почти всегда полная посадка, и я очень доволен тем, чем занимаюсь. Мое это, однозначно.

И дела у моей бывшей дорожной компании тоже наладились. Его новый владелец, он же Юра, получил объекты, о которых я раньше даже и мечтать не мог. С такими темпами он скоро начнет строить дороги аж до самого Берлина.

После того как он занял мое кресло, "неожиданно" возобновились работы на всех замороженных участках, он начал строить объездную под Питером, которую я так и не дождался. Одним словом, он забрал у меня все, что только можно было: и жену с дочкой, и бизнес.

Мой отец так и не смог отойти от всего, что случилось. Он продал квартиру в Москве, перебрался в самую настоящую глушь, и теперь в его жизни существуют только две вещи: охота и рыбалка. Он полностью изолировался от окружающего мира. Не звонит, не пишет. Ведет отшельнический образ жизни. Оно и к лучшему. Я до сих пор не простил его и не собираюсь. Довольствуюсь тем, что мать и сестры теперь всегда рядом. И мне этого вполне

достаточно. О семье не задумываюсь. Не хочу себя ничем обременять.

Возле меня постоянно крутятся размалеванные девицы модельной внешности, но разве с такими построишь нормальную семью? Знаю: им только денег подавай и на моря вози. А такую, чтобы уют в доме создавала, чтобы нам было о чем поговорить, чтобы поддерживала в любой ситуации, я уже и не встречу, наверное. Опять на меня напала тоска по прошлому... Надя уже давно замужем, сына родила, а я все еще в мыслях не могу ее отпустить.

Она очень изменилась за эти три года. Похорошела, сменила прическу. А лицо аж светится от счастья. В последний раз видел ее на дне рождении Златы. По ней вообще не скажешь, что совсем недавно родила. Как всегда стройная, ухоженная, полна энергии. Я сидел за столом в кафе‚ которое они арендовали для Златы, и не мог отвести от нее взгляда. Каким же дураком был, когда решил найти ей замену...

Хорошо, что они додумались продать дворец и переехать в новый коттеджный поселок. Если бы Надя и моя дочь жили по соседству, то, чувствую, моя нервная система этого не выдержала. Мне хватает «любоваться» их семейной идиллией на праздниках у дочери и школьных концертах.

— Марк Викторович, можно? — заглядывает в кабинет администратор. — Там у одной посетительницы платье зацепилось за стул, и она порвала его. Просит пригласить руководство.

Черт! Как знал, что эта идиотская отделка декоративными гвоздями на стульях ни к чему хорошему не приведет. Но нет же, дизайнер, который занимался подбором мебели для ресторана настоял на том, чтобы я поставил в зал именно эти стулья.

Встаю с кресла, одергиваю пиджак и иду решать вопрос с этим платьем. Выхожу в зал и вижу перед собой красивую брюнетку.

— Добрый день! — приветливо улыбаюсь. — Мне передали, что вы порвали платье, и я готов возместить ущерб.

— Я даже заказ не успела сделать, только на ваш стул села и...

— Марина, — обращаюсь к администратору, — проводи, пожалуйста, гостью на диван в ВИП-зоне и попроси официанта принять у нее заказ. Он будет за счет заведения, — снова улыбаюсь симпатичной девушке. — А я вам сейчас же возмещу полную стоимость платья.

Девушка сдержанно улыбается и, раскачивая аппетитными бедрами, дефилирует за администратором в сторону ВИП-зоны.

Дожидаюсь, когда она пообедает и подхожу к ее столику.

— Я могу присесть, чтобы решить вопрос с вашим платьем?

Она не похожа на тарелочницу, видно, что самодостаточная, и точно знает себе цену.

«И кольца на безымянном пальце нет», — подмечаю я.

— Я не успел представиться, — протягиваю ей руку. — Марк Викторович! Можно без отчества.

— Гаяне, — пожимает мою ладонь.

Во время беседы узнаю, что она армянка, которая три года назад переехала в столицу вместе с роднёй. Перевожу ей деньги за порванное платье, а затем набираюсь наглости и предлагаю вместе провести вечер. Эта брюнетка очень хороша собой, и меня так и тянет узнать ее поближе. Гаяне строит из себя очень занятую, даже смотрит в ежедневник, чтобы понять, есть ли у нее на меня свободное время.

— Сегодня буду свободна после восьми вечера, — улыбается она, допив кофе. Затем вытирает губы салфеткой и выходит из-за стола. — Номер мой у вас есть, вы мне деньги по нему переводили. Сделайте звонок-сброс, чтобы я записала ваш. Как освобожусь, наберу и скажу куда за мной подъехать.

Я даже слово вставить не успеваю, как она разворачивается и уходит.

«Ладно, Гаяне, посмотрим, что будет дальше, но мне уже дико интересно».

— Фух, аж жарко стало, — ослабляю галстук и машу у лица рукой.

Спустя два месяца

Упаси бог от такой Гаяне! Связался с ней на свою голову, а теперь не знаю, как от нее отделаться. Решила полностью подмять меня под себя! Каблуком меня сделать! Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Сначала думал: горячая красивая армянка, со стержнем, интересная в общении, образованная. А сейчас думаю: да ну ее нафиг!

«Куда пошел?», «Во сколько вернешься?», «Почему вовремя не позвонил?», «Кто там тебе пишет?».

Каждое мое движение контролирует. Придет в ресторан и следит за мной. Стоит мне только пообщаться со своими сотрудницами, так готова мне в лицо вцепиться своими ногтищами. Я таких ревнивых за всю свою жизнь не видел. Ни о каких продолжительных отношениях с ней даже речи быть не может. А о семье уж тем более не стоит задумываться. С такой женушкой и света белого не увидишь. Мозг вынесет. Вздохнуть не даст. Подомнет под свой каблук и заставит до конца жизни ходить по струночке. Сейчас снова названивает мне, но я не беру трубку.

— Да-а, — вздыхаю, глядя на пиликающий мобильник, — сочувствую тому, кто на ней женится.

— Марк Викторович, — заглядывает в кабинет администратор, — вас ждут в зале.

— Кто ждет?

Сердцем чувствую, что она назовет знакомое имя, от которого у меня уже глаз дергается.

— Гаяне, — выдавливает Марина.

Администратор видела, как я в последнее время шарахался от надоедливой армянки, поэтому, видимо, и произнесла ее имя с сочувствием.

— Она там не одна, — добавляет Марина.

Иду в зал, а у самого внутри бомбы взрываются.

«Видимо, до нее не доходит, что раз я не отвечаю на звонки и полностью ее игнорирую, значит, между нами все кончено, — закипаю от злости. — Сейчас я ей это объясню в грубой форме».

Вижу за столиком Гаяне, а рядом с ней сидят три горы мышц армянской наружности. На телах этих перекачанных парней с черными бородами, кажется, вот-вот треснут футболки. Не понимая, что происходит, подхожу к столику.

— Присаживайся, дорогой, — совсем недружелюбно обращается ко мне один из мужчин и, передернув грудными мышцами, кивает на диван. — Разговор к тебе есть.

Гаяне даже не здоровается со мной. Сидит с гордым видом и смотрит в окно. Видимо, говорить за нее будут эти трое...

— Наша сестренка сегодня была у врача, — глядя на меня черными глазами, говорит один из них, — И ей сказали, что она беременна.

— От тебя! — произносит другой с такой уверенностью, как будто над нами свечку держал.

— Подтверди, Гаяне, — велит ей третий.

Она достает из сумки справку и, впившись в меня взглядом, припечатывает ее к столу.

— Срок четыре недели!

Мне как будто только что долбанули по голове кувалдой, что аж мухи перед глазами замелькали.

— Четыре недели, брат, — с прищуром глядя на меня, хрипло говорит один из братьев. — Она четыре недели носит под сердцем твоего ребенка, а ты позволяешь себе игнорировать ее звонки?

— Не хорошо поступаешь, — цокает языком другой. — Обижаешь нашу младшую сестру, а она так тебя любит.

Я даже ответить ничего не могу. Находясь в полном шоке, чувствую, как в висках раздается каждый удар сердца. Да нет, это точно какой-то развод. Она не может быть от меня беременна. Точнее, теоретически может, мы много раз спали, но у меня в голове это не укладывается. Не укладывается, мать твою! К такому раскладу я не готов. Мне не нужна жена, которая контролирует каждый мой шаг. Я хочу свободы, черт побери! А с ней буду жить как в тюрьме.

— Думай тише, я все слышу, — буравит взглядом бородатый, сидящий напротив.

Видимо, мое искаженное от ужаса лицо передало все мои мысли.

— Ну так что, рад? — улыбается другой, но при этом смотрит на меня так пристально, что у меня язык не поворачивается сказать «нет».

— Нужно все обговорить. Я не был готов к такой новости, и...

— Что тут обговаривать?! — сдвинув брови, ударяет кулаком по столу. — Гаяне ждет от тебя ребенка, значит, ты должен жениться на ней.

— Мужик ты или нет?!

— За свои действия нужно отвечать!

— Ты отец ее ребенка, тебе его и воспитывать вместе с ней! — набросились на меня все трое.

— Откажешься от Гаяне — будешь иметь дело с нами, — предупреждает качок, демонстрируя свои бицепсы.

— Мы тебя всего лишим. Порвем за свою сестру! Имя Карен Заргарян тебе о чем-нибудь говорит?

Еще как говорит. Ни один здравомыслящий человек не захочет связываться с этим криминальным авторитетом. Он точно не будет церемониться. Я и глазом не успею моргнуть, как он отожмет у меня ресторан.

— Наш дядя, — с гордостью произносит бородатый и разворачивает ко мне экран с фотографией, на которой этот Заргарян обнимает Гаяне.

— Ресторана у тебя не будет, так и знай. А если возьмешь сестренку в жены, — расплывается в улыбке другой бородач, — и войдешь в нашу семью, то станешь нашим братом. Ну так что? — наклоняется ко мне, — получается, любишь нашу Гаяне?

Смотрю на три пары черных суровых глаз, понимаю, что, если скажу нет, то от меня места живого не оставят, и сам того не желая выдавливаю:

— Получается, что люблю.

— Молодец, уважаю! — жмет мне руку и поднимает стакан с соком. — Тогда давайте выпьем за любовь и начнем подготовку к свадьбе?

С этого момента я понял, что влип. Крепко и надолго...

Эпилог 2

Надя

— Нет-нет-нет, стой! — бегу за своим торопыгой.

Не успеваю отвернуться, как этот шустрик уже оказывается в другом конце комнаты. Ох, иногда мне кажется, что кролик «Дюрасел» ожил и стал настоящим мальчиком, который бегает по нашему дому пока не посадит до конца батарейку.

— Девчонки, возьмите к себе Даню на полчасика, — выкрикиваю, подхватив сорванца на руки. — А не то я в ресторан пойду лохматая и в домашнем халате.

Злата с Авророй забирают в комнату младшего брата, а я наконец-то начинаю завивать волосы. Сегодня у нас с Юрой вторая годовщина свадьбы, и мы решили отметить это событие в ресторане.

— Боже мой, — улыбаюсь, глядя на себя в зеркало, — уже два года пролетели. А как будто только вчера расписались.

Мы сыграли скромную свадьбу, на которой были самые близкие люди, затем вместе с дочками улетели в отпуск, провели незабываемые три недели на берегу океана, а по приезду домой я узнала, что беременна.

Когда нам сообщили, что у нас будет мальчик, Юра вынес меня из кабинета УЗИ на руках. Он был готов и к третьей девочке, но я догадывалась, что он был бы не против, если парень разбавит нашу компанию. Теперь Даниил Юрьевич с папой везде, где только можно. И в детских центрах, и в офисе, и на объектах. Вон какой смешной на фотографии в рамочке. Сидит такой деловой у папы на руках, да еще и в каске. Это они на открытии окружной дороги.

Накручиваю на плойку очередную прядь и разглядываю фотографии девчонок, висящие на стене. Они стали настоящими сестрами. Ни дня друг без друга не могут. Как попугаи-неразлучники, ей-богу. Обе учатся на отлично, Злата продолжает заниматься в музыкальной школе, а Аврора пошла в художественную, чему очень рад Юра.

«Я был уверен в том, что она захочет пойти по стопам матери, — сказал он. — С детства упрашивала меня отдать ее на фигурное катание, но после того, как ты появилась в нашей жизни и заменила ей мать, она даже по телевизору перестала смотреть выступления фигуристов».

Аврора действительно мне стала как дочка. Я стараюсь давать ей ровно столько же любви, заботы и внимания как Злате и Дане. А Юра считает Злату своей родной, и ничем ее не обделяет.

Марк тоже принимает участие в жизни дочери. Забирает ее в гости, возит к бабушке. Только вот в последнее время стал уделять ей меньше внимания. Наверное, из-за предстоящей свадьбы. Сказал мне по телефону, что скоро женится, вот только голос у него был такой, как будто не к свадьбе готовится, а к похоронам.

Мы, кстати, не стали заселяться с ним по соседству. Юра предложил продать дворец, как его называл Марк, и купить новый дом, на что я сразу согласилась. Не очень-то хотелось жить рядом с бывшим мужем. А деньги, которые он перевел мне в качестве компенсации за измену, так и остались лежать на моих счетах. По совету Юры я положила их под проценты и там уже набежала приличная сумма.

Открываю косметичку, закатываю глаза и глубоко вздыхаю.

— Девочки, где моя помада?!

У них столько своей косметики, но все равно нет-нет да и заглянут в мою косметичку. То от обеих пахнет моими духами, то намажутся моими тенями. Модницы мои.

Я стою перед зеркалом с прической, с макияжем, и в красивом вечернем платье. Остается только дождаться Юру, который должен привезти к нам няню. Нянечка, кстати, нам уже как родная стала. Раньше она с Авророй сидела, когда Юра жил во дворце, а теперь приглядывает и за нашим младшим.

***

Сидим с мужем в уютном ресторанчике, отмечаем годовщину свадьбы и смеемся, вспоминая о сегодняшних проделках нашего сына. Затем я рассказываю Юре о том, как наши две дамы сегодня устроили показ мод, примеряя мои платья, и как я снова не досчиталась помады в своей косметичке, а потом увидела ее на губах наших модниц.

— Давай за тебя и наших детей, — поднимает он бокал и берет меня за руку. — Спасибо за то, что вы у меня есть.

Он сжимает мою ладонь, я снова ощущаю себя в надежных руках мужа, и улыбаюсь ему самой доброй из своих улыбок.

— Люблю тебя, — шепчу, с нежностью глядя в родные глаза, и в этот момент еще раз убеждаюсь в том, что на самом деле любовь — это не бабочки в животе. Это покой и умиротворение в душе.

***

Мы приезжаем домой, где уже спят все дети, а на диване в гостиной дремлет няня. Ложимся в кровать, Юра прижимает меня к себе и почти сразу засыпает, а я смотрю в потолок и не могу понять, почему меня не покидает тревожное чувство? Ведь сейчас в моей жизни есть все, о чем можно только мечтать. Любимый мужчина рядом, у нас прекрасный дом, трое деток. А мне все время кажется, что не может быть все так идеально. В предыдущем браке я привыкла бороться за счастье, и до сих пор считаю, что оно просто так не дается.

Но как только закрываю глаза, вижу чудесный сон, в котором ко мне приходят родители и тетя Катя. Они смотрят на меня счастливыми глазами и улыбаются. Я расцениваю это как знак. Им же лучше знать о нашему будущем, верно? Раз они улыбаются, значит, оно будет прекрасным и никак иначе.

Конец