Глава 1.1

Даша

Вы когда-нибудь бывали в ситуации, когда от безысходности выть хочется? Когда чувствуешь себя хуже бомжа на улице, потому что он-то привык к своей среде обитания, а вот ты нефига!

— Вы ещё раз гляньте, там, должно быть, какая-то ошибка! Я приехала на праздник детский!

— Кто вы? — спрашивает не особо приветливая тетка на ресепшене.

— Дарья. Дарья Шевцова. Проверьте, пожалуйста, я ведь приехала сюда одна, а дорогу обратно завалило.

— А дата рождения у вас какая?

— 1 января 2002 года рождения, — отвечаю на автомате.

Пока женщина что-то клацает в своем компьютере, думаю лишь о том, как я вообще пошла на поводу у подруги и согласилась на эту авантюру с новогодней подработкой. Снегурочка, блин… Еще и кроме костюма и одного платья ничего с собой не взяла…

— Ещё раз, кто вы?

— Как кто? Снегурочка! — произношу, все ещё витая в мыслях о костюме и работе.

Насмешливый прыск за спиной заставляет обернуться, чтобы дать отпор осуждающему благородную профессию хозяйки новогодних торжеств.

— Вроде дядька огромный, а ведешь себя некультурно, — кручу пальцем у виска, на что этот самый «дядька», выглядящий как Аполлон с главной страницы журнала, вскидывает удивленно брови, а потом подбирается ко мне ближе.

— Есть проблемы?

— У тебя! С воспитанием!

— Сюда иди, культурная, — скалится нависая, — воспитывать будешь.

Не успеваю даже офигеть от такого напора, как мужчина оттягивает меня в сторону, но я, как наученная жизнью ростовчанка, вырываю руку, хватаю рюкзак и мгновенно даю деру.

— Дикарка! — доносится мне в спину.

Да кто бы говорил!

Бегу в другую часть холла, где людей собралось побольше и жду. Не хватало мне ещё вляпаться в неприятности, когда приехала одна - одинешенька.

Отдышавшись, аккуратно подбираюсь к стойке ресепшена, расположенной прямо посредине огромного холла, но с другой стороны. Приседаю, чтобы посмотреть, прошел ли этот мужчина свою очередь, но резко дергаюсь вниз, когда слышу его низкий харизматичный тембр.

Глава 1.2

— Да и пофиг, что двухкомнатный. Никого я не жду, мне помощница бронировала, наверное ошиблась. Я буду один, — говорит он женщине.

— Ваша ключ-карта. Номер 100 как обычно, — искажает свой голос до писклявого некогда хабалистая в разговоре со мной тетка. Вот они… социальные границы. Поняла, что у меня денег нет, поэтому и разговаривала так.

Мысленно прикидываю в голове варианты дальнейшего развития событий.

Первое — дороги замело.

Второе — пора признать, что походу я приехала на какой-то курорт, где маловероятно вообще появление детей, не то что уже проведение детских праздников.

Третье — у меня нет денег, чтобы снять тут номер.

Жду ещё немного, когда сексуальный громила отойдет от стойки, и тут же снова появляюсь перед женщиной, улыбаясь ей во все тридцать два.

— Скажите, а у вас самый дешевенький номер сколько стоит?

Она смотрит на меня, разинув глаза по пять рублей, что мне аж неловко становится.

— Девушка, все места ещё несколько месяцев назад забронировали, о каком номере вы спрашиваете? Это же курортный центр «ЗиминНот».

«Это же курортный центр зиминот», — передразниваю ее у себя в голове. Ещё и название такое… Зимин от. От чего? От головной боли? От усталости?

О!

От денег! Сто процентов. Ибо даже пирожки у них тут стоят, как целый пакет продуктов.

Обреченно выдыхаю, а у самой руки трястись начинают.

Беру телефон и звоню Варе.

— Варь, что за фигня, я приехала по твоему адресу, и тут курорт горнолыжный! Мест нет, дороги завалены, и я без денег! — истерично кричу подруге в трубку.

— Да как так? Я же тебе координаты в карте прислала!

— Да вот значит не те прислала! И что мне теперь тут делать?

— Блин, Даш, — скулит подруга, видимо, как и я, не зная, что делать дальше. — Ну хочешь денег скину? Ну чем мне помочь тебе?

— Ладно мне! А как же дети? — после минутного молчания подруги, решаю закачивать. — Ну понятно, — вырубаю связь. Снова свои деньги, деньги, деньги… А то, что дети останутся без праздника, ее совсем не волнует!

Не плакать! И не из такой задницы выползала! Вспомним себя год назад, Дарья, и возьми себя в руки!

Сглатываю накативший в горло комок и заставляю шестеренки мозга усердно крутиться. Но единственное, на чем раз за разом стопорится моё внимание — это на мужчине с двухкомнатным номером 100, который я так совсем случайненько запомнила.

Глава 1.3

Переночую всего денек, авось и дороги расчистят! А завтра уже придумаю, как попасть на праздник. Только как проникнуть в номер так, чтобы он меня не убил там?

Придумала! В голове план выглядит просто идеальным. Дождаться вечера, зайти с уборщицей, найти укромное место во второй комнате, в которой его не будет, и утречком незаметно выйти.

Все проходит почти идеально…

За несколько часов, пока сижу и жду уборщицу, мой желудок увидел лишь один пирожок. Не хочу даже думать о том, что мне завтра есть придётся, поэтому я и не думаю. Просто так… иногда мысля дурацкая мелькает, но я ее как муху назойливую под зад толкаю.

И как только на горизонте появляется уборщица с огромной бандурой для уборки номеров, тут же беру себя в руки.

Стоит ей заехать внутрь, прохожу мимо и швыряю на пол телефон, мешая двери закрыться. Жду несколько минут, а потом аккуратно заглядываю. Вижу огромную гостиную и бандуру посреди комнаты и слышу шум воды из ванной. Не найдя другого выхода, забегаю в номер, лечу в спальню, открываю шифоньер, прыгаю в него и закрываю прямо перед своим носом. Я зажимаюсь в этом крошечном пространстве, как кусок сыра в бутерброде — между вешалками с рубашками и брюками.

Сердце колотится от бешеного адреналина в крови, руки трясутся в небольшом треморе, а улыбка растягивается от ощущения эйфории от четко проделанной авантюры.

До того самого момента, пока через щель шифоньера я не замечаю вошедшего в спальню мужчину, который расстегивает свою рубашку, обнажая мускулистые плечи, спину и… Оо… Он поворачивается, светя во всей красе своими рельефными кубиками.

Кажется, я даже кое-что слышу… Звук капающей из моего рта слюны, потому что какой бы грубиян он ни был, красивый, зараза!

Не успеваю насладиться представлением, как мужская фигура начинает обнажаться все больше и больше… А глаза предательски не зажмуриваются… И слава Богу! Потому что сняв брюки, мужчина поворачивается в мою сторону, моментально оказывает рядом и четко, бескомпромиссно, протягивает руку, чтобы открыть шифоньер.

Мое дыхание замирает почти как интернет в самый разгар загрузки фильма, но сердце… Оно стучит бешено, колотясь о ребра и разгоняя кипяток по венам.

Хотела адреналина, девочка, получай!

Глава 2.1

3 дня назад

Даша

— Даш, прекрати ныть, — протягивает салфетку Варя, моя лучшая подруга вот уже десять долгих лет. — Значит так суждено было. Плевать на работу, плевать на Лешку твоего сраного.

— Варь, зачем? Год назад итак уже разбил меня, — хлюпаю носом, — а теперь ещё и увольнение подстроил!

— Так это чтоб ты к нему обратно прибежала. Знает же, что тебе помочь некому, вот и пользуется своей властью, ушлепок! — нервно ковыряет булочку подруга, будто на ее месте того самого Лешку видит.

— Да после того, как я увидела его с какой-то шлюшенцией на мой день рождения, ни в жизнь! — вытираю слёзы руками, но они, зараза, все льются и льются.

— Ну придурок… 1 января… Знал же, что у тебя др, и ты приедешь к нему. О чем думал вообще?

— Скорее чем! — заикаясь, поправляю подругу. — Тем самым, чем тыкал в неё. Я ж не даю, как он мне потом вывалил, а у него, видишь ли, потребности свои! Тьфу ты! — кидаю смятую салфетку со следами моего горя в урну и четко попадаю посредине.

— Ну он же привык все получать, Даш. А ты у нас девушка видная в универе была, вот он и поймал кураж, а потом оборзел! Деньги с людьми и не такое делают!

— Скотина! Ну я все понимаю. Изменил, расстались, но зачем же потом меня доставать? Зачем он купил магазин, в котором я работала?

— Так я ж говорила уже. Думает побежишь обратно.

— Да лучше с голода сдохну!

— Сдыхать тебе рано, а вот насчёт работы я могу помочь. Ты же знаешь, мы с Толиком хотели на выходные уехать в Архыз на лыжах покататься. А у меня тут заказ на детский праздник появился. Снегурочку хотят… Да и не просто заказ. Это для деток из детского дома.

— Боже, так поезжай.

— Толик уже билеты взял. Да и все из агентства тоже разъезжаются. Потому что заказ на 30 декабря сделали, а в это время все корпоративы уже обычно проходят. Выручай!

— Но как же я…

— Ты ж без ума от детей! Да и сценарий легкий. А спонсоры праздника хорошо заплатят, да и детям радость.

Думаю я не долго, даже не представляя чем эта авантюра мне потом обернется!

Глава 2.2

Антон

Черт, эта предновогодняя суета насто*бенела знатно. Половина партнеров на островах, людей не раскачать, а у нас, между прочим, закрытие квартала, но кому нах какая разница?!

За*бало!

Телефонный звонок, раздавшийся как раз в тот самый момент, когда собираюсь выезжать из парковки своей компании, злит ещё больше.

А когда вижу имя абонента, просто устало тру виски, цепляю телефон на магнитную панель машины и ставлю громкую.

— Привет, мам, кто на этот раз? — обхожусь без прелюдий, ибо заранее знаю о причине ее звонка.

— Сыночек, на этот раз она точно для тебя идеальная! Училась в Швейцарии, знает несколько языков, очень красивая, воспитанная и у неё очень уважаемые родители.

— Мам, я сколько раз тебе говорил не сватать меня?! — не выдерживаю и повышаю тон. Как же настохренела эта чушь со сватовством, когда мне уже тридцать два, бл*ть!

— Тоша, я же понимаю, насколько ты занят! — горланит мать. — Тем более возле тебя столько вертихвосток крутится! Надо срочно жениться и разогнать их!

Будто женитьба вообще что-то решает…

— Мам, прекрати это, иначе ещё несколько месяцев не увидишь меня дома, — выворачиваю руль на пути к своему дому за городом. — Твои претендентки хуже офисных вертихвосток. Своими мозгами они уже давно дошли до той кондиции, чтобы разложить попланово как разделить моё состояние, да ещё и при разводе урвать побольше. Они даже разговаривают на каждом свидании однотипно, неужели ты не понимаешь, что им муж богатый нужен, а не я?!

— Ну ты ведь у меня такой красивый!

— А это просто приятный бонус. Да их с рождения к этому готовят! Не хочу я такую, мам! В сотый раз тебе говорю! Все, пока, я тебя целую, обнимаю, но на Новый год не приеду!

— Стой! Сыночек, ну как же на Новый год… а куда ты поедешь?

Спонтанное решение не ехать на семейный праздник домой заставляет немного задуматься и вывалить первое, что попадается в разболевшуюся мгновенно голову.

— На горнолыжку свою поеду! Давно там не был.

— Ой! Сыночек! Тогда я позвоню и попрошу им освежить твой номер! Целую!

Странное ощущение от разговора… Какое-то послевкусие горькое. Быстро смирилась, что меня не будет с ней на Новый год. Собралась звонить в отель, где мой номер ждет меня вообще в любую секунду…

Что-то неладное, но для того, чтобы в этом копаться, у меня должно быть настроение. А сейчас оно такое, будто я лягушку живую сожрал. Вроде и на несварение не похоже, а прямо тошнит от всего.

Одно радует.

Единственный раз в жизни я проведу Новый год в тишине, спокойствии и ОДИН!

Но 29 декабря, с самого утра, все идет не по плану!

Сначала рейс в Сочи задерживают, потом обвалы горные, из-за чего дороги завалило и при острой необходимости я нихрена отсюда не выберусь, потом мама названивает миллион раз удостовериться, что я все же полетел, с работы миллион звонков, на которые я вообще отвечать не собираюсь.

Чёрт, достали все!

Но самый пик… Ох, он был оказывается впереди!

Вот прямо в самом что ни на есть! В красивом облегающем красном платье, обтягивающем красивые ягодицы. А ещё эти волосы… Светлые, как у снегурочки…

— Как кто? Снегурочка! — выдает девушка, словно услышав мои мысли, невольно вырывая смешок. Ещё и выцепил инфу, что у неё день рождения первого января. Ну чудеса.

Если б знал, что там далеко не снегурочка, а мегера на вертеле, никогда б не отреагировал… На свою голову.

Зацепились с девчонкой знатно, и даже хорошо, что она сразу же драпанула, иначе прям там бы ее… уроки вежливости взял.

Как назло ещё и ладненькая такая: лицо кукольное, пизд*ц какое красивое, фигура вылепленная, словно статуэтка фарфоровая, но стоило рот открыть — все: баб Нюра с рынка.

И ещё что-то про воспитание моё говорила…

В номер захожу чисто шмотки скинуть. Потом сразу же на лыжи. Несколько часов по горной трассе, и я уже не настолько зол и недоволен жизнью.

Вот что иногда людям так хочется: тишины, покоя, одиночества и горного чистого воздуха!

Наслаждение…

Возвращаюсь в номер с одним намерением: напиться так, как не позволял себе весь год, и спать! Тоже за весь год.

На ходу стягиваю одежду, тянусь к шкафу и…

— Бл*ть! Какого хр*на?! — рычу во все горло, когда мне прямо по лбу заряжает дверца МОЕГО же шифоньера, и оттуда выглядывает та самая снегурка, хлопая своими притворно невинными глазами.

— Здрасьте! — машет мне рукой и по-идиотски улыбается.

Ну за что, бл******ть?!

Глава 3.1

Даша

Как там на психологических тренингах учат? Чуешь опасность — бей первой?

Ну я, блин, походу и ударила.

Звериные глаза до чертиков взбешенного мужчины проводят мне мысленную лоботомию, пока я хочу раствориться на молекулы и исчезнуть отсюда!

Лучше бы я в туалете переночевала!

А теперь остается только одно — вспомнить кота из Шрека и максимально вживаться в роль.

Только мужчина раскрывает рот, чтобы что-то сказать, я подлетаю к нему, словно ниндзя, перекрывают пальцем губы, не давая и слова выдать, чтобы не растерять решимости и не быть выставленной за дверь раньше моего драматического представления.

— Пока вы не сделали неправильные выводы, я вам сейчас вот прямо все-все расскажу, — для убедительности качаю головой и распахиваю глаза, как тот кошак и делал. — Понимаете, мне парень изменил, а потом через год выкупил магаз, в котором я работала и уволил, я снегурочкой устроилась, потому что деньги очень нужны были, да и деток из детского дома жалко стало, а подруга скинула не тот адрес, дороги завалило, отель не тот, дети без праздника, я без денег, а вы… — задыхаясь от бесперебойного рассказа, только сейчас осознаю, что одной рукой держусь за его обнаженную грудь, а второй до сих пор перекрываю губы, — без одежды…

Отскакиваю назад, начиная невинно хлопать ресницами и по-идиотски натянуто улыбаться.

— Них*я не понятно, но очень интересно, — складывает свои бидоны на груди и делает шаг ко мне.

Инстинктивно отстраняюсь к шифоньеру, но оступаюсь о вылетевшую вешалку и чуть не падаю. Те самые бидоны оказываются довольно ловкими и… крепкими, мягкими…

Черт, черт, черт!

Его руки крепко держат меня за талию, а голый торс жмется к моей груди.

Кажется, я даже не дышу.

— Как зовут? — спрашивает мужчина почти у самых моих губ.

Нервно сглатываю, рассматривая его красивые черты лица, что так близко ко мне сейчас расположены: прямой нос, квадратный подбородок, красивые темные глаза с небольшим прищуром, четко очерченные мужественные губы… Задерживаю на них взгляд дольше положенного, а потом перевожу на его глаза.

— Даша. А… а вас? — почти шепотом.

— Антон. И как же, Даша, твое увольнение, новая работа и сорванный праздник связаны со мной? — абсолютно спокойно спрашивает мужчина, будто бы даже насмехаяясь.

Пытаюсь отстраниться, чтобы рассказать ему все нормально, но он пригвождает меня своими бедрами к шкафу, вызывая неподдельный страх.

Я что, к маньяку попала?! Только я хочу ему заехать по какому-нибудь месту, как он немного ослабляет давление.

— Пока не расскажешь, не отпущу. Может ты воровка.

— Воровка? — недовольно впериваю в него взглядом.

— А как ещё называют девушек, которые к тебе в номер без твоего ведома залезают?

— Девушки, оказавшиеся в большо-о-ой беде, — наигранно тяну и снова врубаю кошака, добавляя эффект скорбного всхлипывания для пущей убедительности.

Вижу, как он сдерживает свою улыбку, но не отпускает меня.

— Рассказывай.

— Мне переночевать негде, — добавляю уже менее экспрессивно. — А я услышала, что у вас номер двухкомнатный. И вы не ждете никого. Поэтому… — опускаю взгляд, потому что самой ужасно стыдно становится.

— А если бы я маньяком оказался? Да куча моментов могло бы случиться, попади в другую дверь. А завтра что сделаешь? Дороги так быстро не расчистят.

Поднимаю глаза, уже налившиеся слезами.

— Серьезно? А как же дети? — еще чуть-чуть и ему придется искать способ избежать затопление, ибо мою дамбу рвет на части.

— А я ж откуда знаю?

— Боже. Дети останутся без праздника. Дети из детского дома…

Что-то в выражении его лица меняется.

— Ты должна была в «Снегирь» приехать?

— Ага. Вы знаете, где это? — не могу скрыть расстроенного тона.

— Черт, — отшатывается от меня, и я, наконец, могу нормально вздохнуть. — Во сколько представление завтра?

— В два часа дня.

— А Дед Мороз где?

— Они уехали. Отправили только меня.

Мужчина что-то бубнит себе под нос, чертыхается, а потом выходит в другую комнату и кому-то звонит. Разговора не слышу, но он явно на повышенных тонах.

Спустя пару минут он снова заходит.

— Ладно, можешь остаться и переночевать на диване, — на выдохе говорит он устало.

— А что насчёт праздника? — чуть ли не вою я.

Он долго и глубоко втягивает воздух, а потом громко выдыхает.

— Помогу тебе.

Не могу поверить в его слова, и, кажется, даже выражение лица не меняю. Лишь шок ощущаю от того, что он действительно мне поможет! Что не все пропало!

— Серьезно? — наконец, отвисаю я.

— Да. Не могу же я оставить на произвол судьбы такой драматургический талант! — снова издевается он, а я лишь глаза закатываю.

— Пойдем, Снегурка Даша, спать тебя укладывать буду.

— Не надо меня укладывать. Я сама справлюсь.

Антон снова смеётся, а я начинаю ощущать, что напряжение потихоньку спадает. Хоть и не до конца.

— Ни о чем не переживай. Завтра я что-нибудь придумаю для того, чтобы на праздник ты все таки попала. А пока спи, — кивает на кожаный диван. — Я сейчас принесу плед.

— Зачем ты делаешь это? — останавливаю его вопросом, когда он почти выходит из комнаты.

Он замирает, но не поворачивает. Лишь голову наклоняет и через плечо отвечает.

— Считай, что просто по-человечески помогаю. Это же дети.

Киваю, принимая такой ответ, а потом с удовольствием забираюсь на свое спальное место, а когда меня ещё и пледом укрывают, мгновенно засыпаю. Наверное, нервный день так сказывается.

Глава 3.2

Антон

Сначала я честно пытаюсь просто пойти в свою комнату и лечь спать. Но, черт возьми, она так уснула на этом неудобном диване, свисая с него, что во мне хочешь-не хочешь просыпается какой-то герой-спасатель. Вступаю с собой в недолгое противоборство, а через минуту уже беру ее на руки и несу в свою комнату. Осторожно кладу на свою кровать, укрываю одеялом и как благородный лох иду на ее место.

Прощай спина.

Прощай одиночество.

Прощай отдых.

Как назло девушка оказалась тем аниматором, которого я же и нанял для детского дома, который спонсирую. Ответственность за детей, а теперь и за неё, это последнее, что я хотел в свой отпуск, но, видимо, судьба решила все за меня.

Скручиваюсь на диване, в котором не помещаюсь во весь рост и думаю лишь о том, какая, блядь, она притягательная, черт побери! Кончиками пальцев до сих пор ощущаю ее трепещущее тело. Как дрожала от моих прикосновений, как боялась, но в то же время нагло разглядывала меня.

Даша… Абсолютно не похожая на все мое окружение. Такая прямая, искренняя. Всю подноготную свою высадила, стоило прижать.

Черт. А я ведь даже злюсь из-за этого. Нельзя быть такой простодушной. Можно ох*реть как встрять из-за такого. Внутри просыпается бешеное ощущение защитника. Но какого черта у меня?

Так, Зимин! Надо найти девку на отпуск, а то мысли куда-то не в то русло движутся.

Завтра помогу девчонке с праздником, распрощаюсь с ней и проведу остаток отдыха в спокойствии!

Да! Именно так и сделаю!

Вот только когда засыпал, я бы ни за что не поверил, что утром проснусь от практически сердечного приступа, когда меня разбудят ледяной водой, а потом и подушкой шандарахнут в лицо.

Вот тебе и доброе утро 30 декабря, бл*ть!

Глава 4

Даша

Просыпаюсь от стойкого ощущения накатывающего звездеца. Почему-то в день, когда как раз и должно состояться выступление, меня охватывает паника. То ли это ответственность, то ли подсознательное неприятие того факта, что дети, и без того лишенные теплоты, сегодня, в морозный день, останутся без праздника и подарков.

Боже! Подарки! Надеюсь, хотя бы машину с ними отправили куда надо!

Спрыгиваю с кровати, спешно чищу зубы пальцем, ибо в ванной все принадлежности на одного человека. Какого фига, спрашивается, если номер двухместный?

После этого бреду к моему единственному шансу спасти этот Новый год. Который, между прочим, храпит себе преспокойненько в подушку, поджав под себя ноги и выпячив пятую точку вверх из-за того, что не помещается на диване.

Так! Стоп!

Какого хрена он вообще на диване?! Когда там должна спать я!

Он что… Он… лапал меня?!

Злость от несанкционированного вторжения в мое личное пространство заполоняет рассудок, поэтому я иду и резко дергаю спящего за плед.

Но это равносильно тому, что булыжник пяткой разбить. Очень интересно попробовать, но толку мало.

— Просыпайся! — тычу пальцем в его щеку, отмечая, что она довольно мягкая. В голове сразу вспыхивает образ этого красивого брутала в масочке для лица.

Хихикаю.

А потом смотрю на время… Девять утра!

Господи, утренник в два часа дня!

— Вставай! — предпринимаю ещё одну попытку, но он только сильнее выпячивает зад и обнимает подушку.

Да е-мое!

Дергаю подушку, надеясь, что вот сейчас он точно проснется! Но в итоге получаю лишь один итог-подушку! А этот кабан продолжает спать, повернувшись на бок.

Ну что ж. Вспомним не совсем приятный момент из детства…

Направляюсь в ванную, беру стакан из-под зубной щетки, наполняю его водой и несу в гостиную.

Прости, Антоша, но дети важнее!

И выливаю сразу весь стакан ему на голову.

Раздается грозный мужской рык, он подрывается так резко, что я взгдрагиваю, пугаюсь и машинально защищаюсь… подушкой… которая влетает прямо в его лицо.

Мамочки… Походу кто-то останется без помощи…

Хлопаю ресницами, вспоминая выражения лица вчерашнего кота, но один хрен не выходит. А Антон тем временем краснеет от злости и лишь сильнее дует в свои ноздри.

— Доброе утро, — протягиваю я еле слышно, съеживаясь от такого зрительного давления.

— Ты офонарела? С головой всё в порядке?

— А ты… — пытаюсь выглядеть уверенной, но со стороны, сто процентов, как мыша смотрюсь. — Ты лапал меня! — громко выдаю ему главную причину. — Да-да! — тычу пальцем, а сама приплясываю от нервов.

— Боже, — трет глаза Антон, потихоньку принимая естественный цвет кожи. Хамелеон хренов. Испугал до чертиков. — За что ж мне это наказание?

— А нечего было руки распускать!

Он поворачивает ко мне голову и вскидывает в удивлении бровь. Машинально делаю шаг назад.

— Я правда идиот. Надо было оставить тебя на неудобном диване, чтобы сейчас ты страдала от затекших мышц и охреневающей спины.

Тушуюсь и молча опускаю голову.

— Нахрена воду ливанула?

— Так я будила, будила, а ты не просыпался… Вот я и решила…

— Господи!

— Ну а что? Время видел? А как же помощь детям? Ты обещал!

Он вытаскивает из-под пледа свой телефон, что-то щелкает там, а потом спокойно произносит.

— Я все решил ещё вчера. Машина будет ждать нас в двенадцать. До этого у нас ещё три часа свободного времени, которое я предпочел бы потратить на сон!

— Я ж не знала, что решил уже, — бубню под нос, а сама еле сдерживаю улыбку.

Вспоминаю отношения с Лешей, в которых я всегда все делала сама. Просить его о чем-то было себе хуже — долго ждешь, а потом расстраиваешься. Поэтому сейчас, когда мужчина реально все сделал и даже ни раз не прокомментировал и не похвалился этим… Круто что ли. Леша ещё вчера бы начал восхваляться, а Антон… Аж живот скручивает…

Ладно, хватит думать непонятно о чем. Сейчас дети на первом месте!

Достаю телефон и звоню Варе. У нас ещё один важный момент не решен.

— Варь, привет, а подарки приехали по нужному адресу? — начинаю с ходу.

— О, отошла, обидушка?

— Варь!

— Так я вам одну и ту же локацию отправила.

— Варь! Ты неправильную отправила, неужели до сих пор не дошло?!

— Да че ты хочешь от меня?! Я, между прочим, на отдыхе! Не хочу работой заниматься! Все, пока! — сбрасывает она, а я нахожусь в дичайшем шоке от услышанного. И с этим человеком я годами дружила!

Акцент на слове «дружила». Потому что после такого, ноги ее больше не будет в моей квартире!

Как и моей ноги там тоже не будет, если не оплачу найм за следующий месяц…

— Антон… — несмело обращаюсь, сильно зажмурив ресницы, чтобы не видеть его выражение лица в этот момент. — Тут ещё одна проблема возникла.

— Какая?

Вздрагиваю от голоса, прозвучавшего прямо возле моего уха. Испуганно распахиваю ресницы и вижу это греческое божество настолько близко, что я умудряюсь рассмотреть каждый изгиб его перекатывающихся мышц.

Сглатываю комок в горле и прокашливаюсь, а потом продолжаю, не глядя в глаза.

— Подарки… тоже не туда поехали. Они где-то тут…

— Не проблема, — спокойно отвечает он.

— Что? — от удивления даже лицо поднимаю и взгляд его ответный ловлю. Слюнки растекаются… кто б вытер.

— Я сказал, что это не проблема. Заберем с собой.

— А… — замираю, когда он протягивает свою ладонь и делает ещё один маленький шажочек ко мне, после которого… О ЧЕРТ! В моё бедро вонзается что-то стальное!

Ещё раз сглатываю, опуская голову вниз, а потом снова вверх, улавливая его усмешку.

— Так бывает, когда начинаешь доставать мужика утром. Знала?

Глава 5

Даша

Мои глаза распахиваются до размеров гигантской орбиты, и я мгновенно драпаю в ванную.

Заперев ее, слышу за дверью хохот Антона и чертыхаюсь. Ловелас чертов, чуть сердечко не остановилось!

Жду, пока дыхание придёт в норму, но не успеваю выйти. Стук в дверь снова будоражит кровь в венах.

— Выходи, Снегурка Даша, завтракать будем.

Мой бедный урчащий желудок танцует сальсу, а уязвленная гордость плачет в сторонке из-за секундного нокаута.

Отпираю дверь, выхожу и вижу, что Антон уже оделся.

— Позволишь? — кивает на дверь и улыбается.

Смущенно отхожу, и выдыхаю лишь когда дверь за ним запирается.

Спустя полчаса мы, преодолев утреннюю неловкость, спускаемся на первый этаж. Спокойно идти рядом с таким мужчиной не получается… Эти вечные взгляды прохожих женщин почему-то до жути раздражают!

Хочется крикнуть, чтобы слюни подтерли, да вот только у самой капают с такой силой, что скоро весь курорт зальют.

А когда Антон прибавляет шаг, вырываясь вперед, и я замечаю, как он идёт… в этих обтянутых классических брюках, подчеркивающих его упругие ягодицы…

Вытягиваю руку вперед и закрываю один глаз, представляя, как жмякаю одну из них в тот же момент, когда он резко поворачивается.

Смотрит на меня недоуменно, а я хочу провалиться сквозь землю.

— Кисть разминаю, — хихикаю, опуская позорно руку.

— Ага, я ж так и подумал. Пошли быстрее, жрать дико хочу.

«Жрать»… Боже, ну и манеры. Добегаю до него, мельтеша ногами.

— А куда мы идём?

— Я часто сюда приезжаю. Здесь столовая есть классная, там такие вкусные булочки пекут.

— А с корицей будут? — мой восторг в голосе, наверное, слышно до самой Аляски. Антон улыбается одними губами и кивает.

— И с корицей, и с моей любимой лимонной начинкой.

— Лимо-о-онной, да-а-а, — с удовольствием протягиваю я, вспоминая вкус и запах свежеиспеченного лимонника или круассана с лимонной глазурью.

— Ты правда их любишь или просто голодная? — ухмыляется мужчина.

— И то, и другое! А если в столовой будет ещё и борщик, я вообще с ума сойду.

— Вообще-то девушки обычно не едят много при мужчинах.

— Серьезно? — искренне удивляюсь. — Может поэтому мой жених изменил мне в мой же день рождения?

Антон задумчиво оглядывает меня, а потом хрипло произносит.

— Он идиот, если правда это сделал.

Застываю, смотря в его глаза. По коже табун мурашек проносится. Его взгляд пугает, но только не тем, что прикован ко мне. Боюсь, что оторвет его…

По пояснице проносится горячее тепло, когда Антон протягивает свою ладонь и сцепляет наши пальцы.

На секунду удерживаю контакт, наслаждаясь теплом его рук, а потом осторожно отстраняюсь.

— Эм. Желудок. Кушать хочет.

Он прокашливается и кивает.

— Конечно, Даш. Идём.

Столовая, как выразился Антон, совсем не походит на обычную столовку, к которым я привыкла. Да, она сделана в обычном русско-народном стиле, но обставлена так, словно это ресторан: дорогие люстры, обитые велюром стулья, столы, залитые посредине красивой разноцветной смолой.

Меню приносят без цен. Это уже навевает мысль о том, что здесь, должно быть, очень дорого.

Названия блюд простецкие, русские, от вида которых желудок начинает урчать ещё сильнее, но страх опозориться выше.

Когда подходит официант, решаю заказать лишь булочку. Уж ее оплатить я точно смогу.

— Даш, ну ладно тебе. Какая булочка? Ты ж борща хотела.

Смазано улыбаюсь, мечтая залезть под стол. Хочется сказать: «А ты обещал в столовку отвести, а не в ресторан, где меню без цен приносят».

— Булочки достаточно, — растягиваюсь в улыбке.

— Так, все понятно. Нам, пожалуйста, две тарелки борща, цельнозерновые булочки к нему и сметану, два лимонных тарта, две булочки с корицей, безалкогольный глинтвейн на малине и… блинчики с медом.

Глаза округляются, а в голове всплывает картина, где я слезно умоляю администратора ресторана отработать эти деньги посудомойкой.

Антон четко сканирует меня, после чего накрывает мою руку, нервно постукивающую по столу.

— В чем дело, Даш? Разве не могу тебя угостить просто так? Почему ты нервничаешь? Нам ещё в детский дом ехать, я не хочу, чтобы ты в обморок там грохнулась и детей напугала.

Он что сейчас сказал? Что угощает меня?

— Не нужно, — резко выдергиваю руку, вспоминая, как Леша каждый раз пытался загладить свою вину деньгами, которых у его отца было настолько много, что в его 19 он уже был основателем строительной фирмы.

— Да в чем дело? Расскажи мне…

— Мой парень… Он был сыном одного миллиардера в нашем городе. Каждый раз, когда что-то делал неприятное, пытался закормить, задарить, только бы продолжала быть слепой, — голос дрожит, когда вспоминаю о прошлом. — Ненавижу после этого богатеньких сыночков известных родителей! Надеюсь, ты не миллиардер, иначе не нужна мне твоя помощь и твои угощения.

— Не нервничай ты так, — снова ловит мою руку, после чего сжимает ее сильнее, не давая вырваться. — Я не миллиардер. И работаю семь дней в неделю триста шестьдесят дней в году. На эти несчастные оставшиеся пять дней отдыхаю. Как думаешь, мои деньги нечестно заработанные?

— Наверное честно, — поднимаю виноватый взгляд, ругая себя за излишнюю эмоциональность и разговорчивость. Но я всегда такая была…

— Тогда позволь мне тебя угостить, — улыбается он, и я тоже улыбаюсь в ответ.

— Хорош… — не успеваю договорить, как меня перебивает громкий звонкий писк, похожий на сирену пожарную.

Какая-то длинноногая шатенка, будто вылезшая из журнала ВОГ, выхаживает модельной походкой к нашему столу, крича во все писклявое горло:

— Антоша! Какая неожиданная встреча!

Перевожу взгляд на мужчину, который сначала белеет от удивления, а потом пятнами багряными покрывается.

Надеюсь, это не его жена. Ибо его рука сейчас мою накрывает, а мне моих волос уж больно жалко. Один борщ с булочками этого явно не стоят.

— Помоги мне, — произносит, не шевеля губами, двигая ко мне свой стул.

— В смысле? — таращусь на Антона, который садится так близко, что наши лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ты чего творишь? — чувствую его руку у себя на талии, когда он тесно прижимает меня к своему мускулистому теплому телу. И не то, чтобы мне это не нравилось…

— Подыграй мне, иначе не помогу тебе!

— Это что, угроза? — отпихиваю его ладонь, но это бесполезно.

— Эта девка меня задолбала, моя мама вечно меня с ней сватает, но она мне как кость поперек горла, вырвать хочется! — давит своим жестким умоляющим взглядом, и мне приходится кивнуть.

Все ради нашей миссии! Только поэтому!

— Антоша, а кто это? — подходит к нам цапля, и улыбка сползает с ее лица, когда она видит его руку у меня на талии.

— Моя девушка, — улыбаясь своей голливудской улыбкой, говорит Антон, заставляя мое сердце биться чаще. И тут у меня уже вопросы не к Антону, а к моему жезнеобразующему органу. Какого фига?

— Девушка? Но твоя мама…

— Ань, моя мама что, должна быть в курсе всего? Это другой человек со своим мнением. Я тебе говорю, что у меня есть девушка. И скажу больше. Я хочу на ней жениться.

Мои глаза распахиваются в таком удивлении, словно я действительно его девушка, ошалевшая от предложения!

— Именно, любимая, — обращается ко мне Антон и улыбается. И лишь дернувшаяся с одной стороны щека говорит о том, что эта улыбка далеко не простая, скорее ухмылка, в ответ на которую у меня дергается глаз. — Я давно хотел сделать тебе предложение. Ты… выйдешь за меня?

Самодовольно улыбаясь, Антон ждет моего ответа, цапля Аня прожигает меня взглядом, а сердце бьется о ребра в диком припадке.

— Да? — поднимая брови, не отвечаю, а вопрос задаю. Он начинает смеяться, а потом обхватывает ладонями моё лицо, за секунду приближая к своему и говорит:

— Да.

И резко целует.

Моя голова будто отключается, всё вокруг замирает, кровь в венах пульсирует, отдавая мурашками по всему телу, словно меня током шандарахнули, когда я ощущаю на своих губах его теплые, мягкие и до одури приятные губы…

Звездец обещал быть, и он пришел!

Дорогие мои, с этого момента начинается подписка для тех, кто остается со мной дальше, будет внеочередная прода! 🤗🎄☃️

Глава 6

Внеочередная прода

Даша

Теплые губы начинают медленно двигаться, распаляя меня изнутри. Он целует меня нежно, аккуратно, не углубляя его языком.

Я нахожусь в такой ситуации, когда ты внутренне понимаешь, что нужно оттолкнуть его, вернуть свою неприкосновенность и личное пространство, но тебе мешает цапля, наблюдающая за представлением и негласное обязательство помочь ему. Если б я знала, что помощь натурой предоставлять придётся…

А тем временем его ладонь, шарящая по моей талии, все сильнее и сильнее наглеет. Губы начинают смелеть, усиливая напор. И когда я ощущаю прикосновение языка, резко отшатываюсь. Все, баста!

— Эмм. Я… Эм… в шоке, — пытаюсь улыбаться, все ещё озираясь на зрителей нашего представления: удивленную «Аню» и посетителей ресторана.

— Это я просто в шоке, — кидает цапля, а потом разворачивается и походкой от бедра шурует от нас подальше.

Плавно перевожу взгляд с цапли на кабана.

— Какого фига? — шиплю, словно покусать хочу его.

Он закатывает глаза и нагло улыбается.

— По-другому она бы не отстала. Прости…

— Ты… ты…

Замахиваюсь, чтобы дать ему пощечину, но он перехватывает мою ладошку и прикладывает к своим губам.

— Тшш, мы же на людях.

Он целует мою кисть, и в этом месте начинает дико печь.

Вырываю ладонь и начинаю растирать, что, видимо, смешит его ещё больше.

— Больше не смей так делать!

— Как? — издевается он. — Так ты согласна?

— Я тебя сейчас прибью, даже до детей не доедем! — шиплю сквозь стиснутые зубы и испепеляю его недовольным взглядом, пока любитель острых ощущений не отсаживается на свое место.

Остаток времени мы едим. Сначала в тишине, потом Антон начинает расспрашивать меня о моей жизни, а я о его.

Рассказываю ему о том, в каком жалком состоянии я осталась и почему приняла предложение подруги, а от Антона узнаю, что он директор какой-то логистической компании. Короче следит за транспортировкой товаров в маркетплейсах. Половину из его рассказа не поняла, но с умным видом кивала.

Короче, работяга он!

Но при этом абсолютно свободный, что и раздражает его мать, пытающуюся «подкинуть» ему невест.

К концу разговора мы уже во всю колим друг друга фразочками о том, у кого скучнее и ужаснее жизнь, чем поднимаем друг другу настроение.

И не только настроение… Потому что как только заходим в его номер, он запирает дверь, обхватывает мою талию и прижимает спиной к своей груди, из-за чего я ощущаю давящее в поясницу непотребство.

— Даш, прошел час с момента нашего поцелуя, но я до сих пор ощущаю след от твоих губ на своих, — хрипит он мне на ухо, заставляя замереть от дикого волнения, охватившего все тело. — Меня давно так не вело от девушки, — резко разворачивает меня, цепляя мои глаза своим темным, полным желания взглядом, а потом наклоняется, выбивая почву из-под моих ног…

Глава 7

Этот поцелуй совсем не похож на тот, что был в ресторане. Он с ходу запускает язык, умело вальсируя с моим, набирает бешеный темп, зарываясь пятерней в мои волосы.

И я отвечаю…

Поддаюсь порыву своего тела, что удовольствие неимоверное получает. Кислорода дико не хватает, он пьет меня до капли, пригвожая к стене и напирая своим телом. Не отрываясь от губ, скользит по бедру вверх, сминая в кулаке платье.

Упираюсь ладошкой в его руку, и получаю рык в губы и ещё больший напор.

Он походит на животное, которое съесть меня хочет… Дико, необузданно, страстно и… неправильно.

Набравшись сил, с трудом отпихиваю его, судорожно вдыхая воздух, а потом даю хлесткую пощечину, от которой у меня тут же начинает гореть рука, а его лицо даже на сантиметр не сдвигается.

— Ай, — трясу рукой и поворачиваюсь к нему спиной.

Он снова дергает меня за талию, но на этот раз не для объятий. Он направляет меня в ванную, включает холодную воду и тянет под неё мою ладонь.

Смотрю на него исподлобья в отражении зеркала. Его щека постепенно приобретает багровый оттенок.

— Извини.

— Прости, — говорим одновременно, замерев, держа ладони друг друга и смотря через блестящее стекло на стене, отражающее наше смущение и… возбуждение.

— Но ты отвечала, — ухмыляется наглец.

— Ты мне выбора не оставил, — прячу взгляд.

— Выбор есть всегда, снегурка Даша, — шепчет мне на ухо, едва касаясь губами чувствительной кожи. — И в тот момент ты свой сделала…

Выхватываю у него ладонь, огибаю его и выбегаю из ванной. Сердце бешено колотится в груди. Падаю на тот самый диван, на котором он сегодня спал, а в голове крутятся неприличные мысли о том, как его обнаженное идеальное тело касалось мягкой обшивки, которую я сейчас ощупываю кончиками пальцев.

Ненормальная…

Зажмуриваюсь. Дыхание в порядок привожу. А когда распахиваю глаза, то натыкаюсь на вид того самого тела, которое минуту назад воображала.

А все потому, что Антон стоит сейчас передо мной в одном лишь полотенце!

— С ума сошел?! — закрываю ладонями лицо и слышу, как наглец смеётся.

— И чего ты там не видела. Уже третий раз перед тобой в таком виде. Причём каждый раз в этом виновата ты!

— Оденься немедленно!

— Оделся, хватит стесняться.

Опускаю ладони и недовольно кривлю губы. Оделся он… Трусы надел и рубашку накинул! Одеты-ы-ый, прямо в свет выводи!

— Ты переодеваться не будешь? — вскидывает нахально бровь.

— Куда ещё?

— Как куда? Машина нас уже ждет. Приедем пораньше, чтобы подготовить праздник и решить вопрос с подарками.

Тут же подлетаю, хватаю свой рюкзак и, не имея запасной одежды, становлюсь возле него.

— Я готова!

— Ты в этом платье второй день, — скептично оглядывает мой наряд.

— Так я и не думала, что мне может понадобиться одежд…

Пока я говорю, Антон, не отрывая от меня взгляд, набирает номер и прикладывает к уху телефон.

— Принесите в мой номер тёплые женские джинсы, футболку и, — он выглядывает в сторону входной двери, — Как я и думал. И пару теплых угг. Ах, да, — оценивающе оглядывает меня сверху вниз, — одежда 42, обувь 37. Спасибо.

— И что это значит? — распахиваю от удивления рот и машинально прикрываюсь. Как он размер мой угадал вообще???

Он строит вопросительную гримасу.

— Я не возьму эту одежду.

— Я тебе ее и не дарю. Вернешь, как обратно приедем. Твое платье как раз высохнет, если ты постираешь его сейчас.

Бешусь, вытягивая губы в тонкую полосочку, но сказать в ответ всё равно ничего не могу.

Он, черт возьми, прав!

— Я верну сразу же!

— Ага, я так и сказал, — продолжает одеваться мужчина.

Спустя минут десять, к нам в номер приносят все то, о чем он попросил: мягкий белый кашемировый свитер, светлые джинсы, угги и ещё шапку с курткой.

Этого я уже не просила…

— Я попросил ещё и куртку, потому что твоя вообще не зимняя, а нам несколько часов ехать придётся.

Выхода нет. Мне нужно спасти детям праздник, а потом уже думать о своей гордости.

Беру пакет с одеждой и иду в ванную.

— Может помочь? — доносится в спину смешок, на что я, не поворачиваясь, показываю ему средний палец.

— Откушу, снегурка Даша!

Захлопываю дверь и прислоняюсь спиной к двери.

— Господи, мне на аттракционе на выносливость вестибулярки, когда вниз головой крутят, так не тошнило от волнения, как сейчас, — шепчу под нос, прикладывая руку к груди.

— Мне тоже… — звучит басом за дверью, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Идиот! — кричу в дверь.

— Зато ты попалась, и теперь я знаю, что ты чувствуешь то же самое! — смеется он, и его голос отдаляется.

То же самое? Он сказал… Господи!!!

Глава 8

— Ты там растаяла что ли, Снегурка? — стучит в дверь Антон, а я лица высунуть не могу от смущения.

Уже час сижу в ванной, давно переодевшись и кинув на полотенцесушитель платье и… кхм… нижнее белье. Теперь хотя бы есть чем закрыть, а не в пакетике в рюкзаке хранить мокрое.

— Иду я! — безысходно поднимаюсь, закидываю рюкзак на плечо и открываю дверь.

— Идём, — сразу же тянет за руку мужчина. — Пока ты там на унитазе педикюр на ногах рассматривала, приехала машина, которая нас отвезет.

На унитазе? Ну и придурок.

— Не знала, что именно этим ты на унитазе и занимаешься, — бью колкостью в ответ, на что он издается короткий смешок.

Смешно ему… Зараза такой!

— А как мы поедем, если дороги завалило? — спрашиваю, когда уже в холле оказываемся.

Поравнявшись с ним, вижу его приподнятые уголки губ.

— Я тут с кое-кем договорился. Поверь, ты запомнишь это надолго!

И он, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, не врёт!

Стоит нам выйти на улицу, как у самого въезда в отель стоит… нет, это нихрена не машина, это МОНСТР на колесах! Кажется, моя челюсть отвисает где-то до уровня колен…

Это же ходячая апокалипсическая фантазия!

Глаза автоматически увеличиваются до размеров гималайского солнца, руки сами начинают искать паспорт, типа надо куда-то бежать: это точно пришли спасать наш город от нашествия зомби! Эти колёса – как будто планеты вместо шин повесили.

Танк, ей Богу!

— Это че за громадина? — оглядываюсь на улыбающегося Антона.

— Это румынский внедорожник ghe-o rescue. Проедет где хочешь!

— Эт я уже поняла по его колесам, размером с мой рост, — шепчу себе под нос, когда Антон уже идёт к нему, чтобы залезть внутрь.

Ловко схватившись за ручку, он с легкостью оказывается внутри, а потом протягивает мне руку.

— Я это.. может сначала рюкзак?

Кидаю ему рюкзак, а он продолжается издевательски смеяться.

— Только это. Я вообще не пластичная.

Но я зря переживаю. Стоит мне протянуть руки, Антон за секунду поднимает меня вверх, сажая на свои колени. Наши лица вновь находятся на безумно опасном расстоянии.

— Ну привет, — хрипло произносит он.

Смотрим друг другу в глаза, чувствуя витающее между нами напряжение. Кажется, лишний вдох, и ты испортишь это хрупкое состояние.

Мне нравятся черты его лица. Приятные, четкие, мужские. Глаза красивые, кожа чистая, немного с щетиной.

— Не вздумай, — предупреждаю, стоит заметить, как он смотрит на мои губы и наклоняется.

— Пристегнуть нас хочу, — вытягивает из-за моей спины ремень и пристегивает нас вместе, снова надевая свою мерзкую ухмылочку, но даже пофиг на это!

— Нас?! Я что, на твоих коленях сидеть буду?

— Видишь, я позаботился, чтобы у нас были отношения, в которых ты бы не смущалась этого момента, — гортанно ржет придурок.

Бью ладошкой по его груди, но через куртку один фиг не больно.

— Пусти! Я рядышком помещусь, есть ведь место!

— Нет! Места, кроме моих коленей, больше нет! Или ты не согласна? Праздник ждет… ты итак час на унитазе потеряла.

— Да не была я на унитазе!

— А где? Где ты смущалась от своих откровений, признавайся?

— Иди к черту! — отворачиваюсь, скрестив руки.

Ну и фиг с ним! У него же ноги затекут. Но, видимо, он ничуть не против такой перспективы.

— Вован, давай заводи! — кричит Антон, а потом кладет свою голову мне на плечо. — Кажется, эта поездка будет очень приятной.

— Извращенец, — шепчу, но он слышит и смеётся.

— Снегурка Даша, я за год столько не смеялся, сколько с тобой за один день!

— Пфф…

— Ты делаешь мою жизнь радостной, Дарья.

Молчу, но на лице растягивается улыбка. Никогда ещё я не слышала таких слов от мужчины, поэтому его слова очень сильно трогают…

Почти два часа мы едем на этом танке в, как сказал Антон, соседнее поселение, где и находится этот детский дом. Игрушки уже ждут нас там. Их перевезли ещё утром. Не устану восхищаться поступками этого мужчины. Совершенно чужой, незаинтересованный, а столько всего сделал… Еще и потратился. Наверное, всю зарплату, что собирал на отдых, сейчас впулил за аренду этого танка.

Но в данный момент меня немножко другое беспокоит. А именно то, что при каждом бугре, на который забираемся, нас дико качает, а иногда и подкидывает.

И все это на его коленях…

Наверное, не стоит говорить о том, что я каждый раз чувствую своей нежной чувствительной задницей, когда приземляюсь ему между ног!

Дубину стальную!

И хоть бы поправил что ли… Убрал ее куда-нибудь… Так нет же! Прямо между ног давит… заставляя думать о том, о чем я совершенно сейчас не хочу.

Да и ему, как я поняла, не в кайф уже это.

Быть возбужденным почти два часа — лучшее наказание для его выходки с коленями.

Когда доезжаем до нужного места, не медлим. Сразу же. подъезжаем к большому старому зданию, украшенному простыми гирляндами и вырезанными из бумаги снежинками на окнах. Нас уже ожидают руководители детского дома. Они устраивают нам быструю экскурсию, а потом отводят в комнату, где можно переодеться.

— Ты что, со мной идёшь?

— А разве ты не говорила, что Деда Мороза нет?

Застываю, не веря своим ушам.

— Ты… ты что, согласишься надеть костюм?

Если при виде танка моя челюсть болталась на уровне колен, то тут она с грохотом шандарахнулась на пол.

Глаза предательски слезятся.

— Ты. Это. Ты че? Ты не хочешь? — теряется Антон.

— С ума сошел? — уже открыто ною. — Это же так мило!

— Господи! Напугала до усрачки. Думал уже ныть начала из-за того, что задолбал тебя.

Не выдерживаю, делаю два шага вперёд и сама обнимаю его.

— Даш, ты это… — обнимает меня в ответ, утыкаясь лицом в макушку. — Мы так не дойдем до утренника, я тебе отвечаю…

Глава 9

— Так, если что, у нас здесь ванная, — забегает заведующая, и мы резко отшатываемся друг от друга. — Ой, я помешала…

Неловко-то как!

— Нет, конечно же нет! — пытаюсь оправдаться я, взглядом ища поддержку у Антона, но тому, как я вижу, вообще по барабану.

Отвернувшись, он спокойно достает вещи: красный бархатный мешок с подарками, штаны, рубаху, бороду и шапку деда мороза.

— Мы тогда переодеваться будем, — улыбаюсь натянуто заведующей, и она, ответив мне тем же, быстро смывается из кабинета.

Забежав в ванную, я быстро переодеваюсь и крашусь. Когда выхожу, Антон уже полностью готов! Этакий сексуально-накаченный дед.

— А тебе идёт, — хохочу, приближаясь к нему.

— Тебе тоже, — отвечает с хрипотцой.

Его взгляд темнеет, а глаза щурятся. Одним рывком он тянет меня, впечатывая в свой торс.

Не дышу. Жду с трепетом.

— Понимаю, что не к месту, но этот костюм создан, чтобы с тебя его срывали…

Щеки мгновенно заливаются краской.

— Ты прав. Совершенно не к месту, — прячу взгляд под убийственным напором.

— А ведь ты сейчас стоишь и обнимаешь меня. Сама.

— А у меня есть выбор? Ты меня сцапал за талию.

Он наклоняется, отчего я ощущаю его дыхание на нежной коже шеи.

— Даш, как насчёт реально «сцапать»? Согласна?

— Дурачок! Отпусти! Дети ждут!

— Если на свидание согласишься пойти.

Поднимаю взгляд и снова смущаюсь от его напора.

— Вот закончится благополучно праздник, тогда и отвечу!

Он издает наигранный мучительный стон, но все же отпускает меня.

— Ладно, спрошу с тебя после праздника.

Улыбаясь, иду первая в зал, хотя уже прекрасно знаю, что ему отвечу.

В огромном украшенном холле уже собираются детки — кто постарше, кто совсем малыши. Они оживленно перешептываются, поглядывают на нас, некоторые робко прячутся за воспитателями.

Я не напираю, даю деткам привыкнуть, но Антон…

Он словно тот танк, на котором мы приехали.

Сразу же к детям, и что удивительно — мгновенно находит общий язык — наклоняется к малышке в синем платьице, что-то шутит, на что она тут же начинает звонко смеяться. В этот момент такое тепло по телу растекается.

Начинается утренник. Действуя по наспех заученному сценарию, который Антон все же иногда подглядывает, мы ловко справляемся со своей задачей.

Антон очень меня удивляет. Он так уверенно держится в своей роли, что я невольно любуюсь им — таким сильным, добрым, отзывчивым, порядочным человеком.

Как же ошибочно бывает первое впечатление, однако!

Мы вместе поем с детьми праздничные песни, водим хороводы вокруг елки, раздаем подарки. Его голос звучит так искренне, тепло, что даже те, кто сначала стеснялись, теперь весело тянутся к нему, обнимают, что-то просят или шутят. Он берет мальчонку на руки, помогает повесить последний шарик на верхушку елки — что вновь порождает детский смех.

Радость детей, блеск их глаз, атмосфера надежды и сказки — всё это согревает лучше любого зимнего очага. А то, как он заботится о каждом ребёнке, как сияют его глаза, пока он раздает подарки и веселит этих малышей…

Я в этот момент чувствую что-то глубокое, теплое, нежное. Это не просто симпатия. Это восхищение и благодарность за то, что такой человек рядом со мной в такой важный… нет, не для нас… для детей день.

Когда утренник заканчивается, и малыши расходятся с подарками, я остаюсь рядом с ним.

— Ты был просто превосходен…

— Обычно я слышу это в постели, — в типичной ему манере шутит он, но я ведь понимаю, что это все маска, старательно скрывающая его добрые поступки.

— Я согласна на свидание.

Теперь он улыбается. Приближаясь, не даю ему снова схватить меня. Сама делаю шаг вперёд, кладу одну руку на шею, а второй стягиваю его бороду, и, встав на носочки, прикасаюсь к его губам. Сначала он стоит немного в ступоре, а потом с огромным желанием отвечает.

Приходится притормозить его, напомнив, что мы все ещё в холле…

Он улыбается и тянет меня в нашу раздевалку. Мы проводим там около получаса, целуясь и обнимаясь, пока оба с мучительным осознанием не понимаем, что нужно выходить, прощаться с руководителями детского дома и уезжать.

Мне до ужаса становится неловко, когда Антон, спешно попрощавшись со всеми, не задерживаясь ни на секунду, тянет меня к машине.

— Дико хочу тебя обнять, надо срочно ехать в отель.

— А как же свидание? Мы что, в отеле будем?

— Сегодня в отеле, завтра свидание!

— Спать с тобой не буду! — сразу предупреждаю его, на что он лишь хмыкает.

— Заставлять, конечно, не буду, но кто знает, как ты заговоришь ночью.

— Идиот! — толкаю его в спину, но он резко поворачивается, подхватывает меня на руки и начинает кружить.

— Остановись! — хохочу на всю округу. — Скользко же!

Но он закрывает мой рот своими губами, нагло вторгаясь языком и снова распаляя меня до мурашек и озноба.

Обратную дорогу уговариваю его все же подвинуться, чтобы уступить мне место рядом с ним. Он соглашается при одном условии — всю дорогу меня обнимать.

Соглашаюсь не сразу, чтобы не показать ответного дикого желания, но, кажется, он вообще насквозь меня видит!

Когда добираемся обратно, уже темнеет. Естественно, ни о каком свидании и речи быть не может. Мы уставшие, но счастливые поднимаемся в номер.

И как только за нами закрывается дверь, Антон под мой вскрик подхватывает меня на руки и несет на кровать.

— Антон, стой, ты же помнишь… — бью его огромные ручища, пытаясь разбудить воспоминания о моем категорическом отказе с ним спать.

— Что помню, Снегурка? Поверь, спать мы сегодня точно не будем!

Глава 10

Его поцелуи жалят, его прикосновения сводят с ума. Мне дышать нечем, кислород заканчивается в момент его вдоха и одновременного скольжения языка по губам. Эйфория, немного прострация от осознания того, что я вообще рядом с этим мужчиной. Глядя на его поступки, я не могу поверить, что он выбрал меня.

Что сейчас он целует меня!

Его дыхание становится тяжелее, быстрее, как и мое. Я отвечаю на поцелуй, чувствую, как мое сердце стучит в унисон с его, и в этот момент весь мир как будто растворяется — остаемся только мы.

Его движения становятся более настойчивыми, каждый его прикосновение говорит о желаниях, которые он больше не пытается скрыть. Но когда его руки, блуждающие по моему телу, доходят по пуговицы брюк, это лучше той воды, что я на него ливанула, действует.

Даже с учётом того, что меня это будоражит, волнует и заставляет кровь бежать быстрее не меньше его, я знаю: сейчас я не готова перейти ту грань.

— Антон, пожалуйста, нет! — отдираю его от своих губ, а потом прикасаюсь ладонями к его груди, отстраняясь.

Он замолкает, его дыхание всё еще обжигающе близко. В его взгляде мелькает непонимание, смешанное с напряжением, а потом что-то, похожее на разочарование или неудовлетворение.

Он не сразу отвечает, смотрит на меня, тяжело и часто дыша, будто ждет, что передумаю. Я чувствую, как он борется с собой, как его мышцы на мгновение напрягаются, а дыхание сбивается. И всё же, спустя несколько томительных секунд, он делает то, что я итак знаю, что он сделает. Потому что он —это он.

Благородный, добрый и порядочный.

— Ла-а-дно, — тянет он, и голос звучит низко, с трудом сдерживая проносящуюся в нем бурю. Его губы искривляются в едва заметной усмешке, но в ней нет злости или раздражения. Есть понимание. Может даже принятие. — Значит просто лежим, — валится рядом, сгребая меня спиной к своей груди в охапку, после чего утыкается носом в шею.

Улыбаюсь, чувствуя, как внутри меня поднимается тёплая волна благодарности.

— Ты сводишь меня с ума, знаешь? — наконец произносит он, тихо, почти шёпотом, прокручивая пальцами прядь моих волос. — И всё равно… Я уважаю это.

Его голос искренний, а в этих словах так много значимого для меня. Я прижимаюсь его руку к своей груди крепче, чувствуя себя в полной безопасности.

— Спокойной ночи, Антон, — прячу смущение за тихим тоном голоса, который немного, но все же дрожит.

— Надеюсь, она будет у тебя спокойной, — хмыкает в ответ. У меня уж точно нет, — трется носом о чувствительную кожу на шее, снова вызывая волну мурашек.

И как спать вообще в такой обстановке?

***

Утром ожидаемо просыпаемся нос к носу с закинутыми друг на друга ногами. Я вообще не выспалась: тело затекало, я постоянно крутилась, а его примутствие рядом только ещё больше будоражило, а не на сон нагоняло.

У Антона дела обстояли так же. Он даже предложил в карты ночью поиграть, один фиг уснуть не могли. Но в какой-то момент все же сдались царству Морфея.

— Доброе утро, — не открывая глаз, Антон тянет меня на себя и крепко прижимает к груди.

— Доброе утро, — утыкаюсь носом в ее шею, ощущая запах вчерашнего парфюма.

Вкусного парфюма…

Настолько вкусного, что я не выдерживаю и, высунув язык, провожу по шее влажную дорожку.

— Дашка-а-а, — мучительно стонет Антон, — накажу, дьяволица, — закидывает на меня свою огромную ногу, не позволяя мне даже шелохнуться.

— Пусти! — убираюсь ладошками в его грудь, но он нефига не отпускает.

Лишь ещё сильнее прижимает, позволяя в лучшей мере прочувствовать всю степень его возбуждения.

— Что с этим делать будем? — нагло толкается в моё бедро и лезет за поцелуем.

Уклоняясь как могу, держа рот закрытым.

— Я зубы не чистила, отстань! — мычу его в грудь, спасаясь от грандиозного фиаско с утренними поцелуями.

— Мне пофиг… — поднимает меня за подбородок и захватывает губы. — Ты вчера говорила, что будем только спать. Мы спали. Ночь прошла… — снова нападает на меня, на этот раз полностью поднимая на мне платье, заставляя его собраться в гармошку на моё талии.

Антон плавно ведет по бедрам, ягодицам, в то время как его губы нежно целуют меня.

Осмелев, он пропускает ладонь по животу вверх, под платье. Круговыми движениями поглаживая кожу груди.

Голова перестает работать… Я просто подчиняюсь тому, что он делает!

— Ты нереальная, Даша. Я с первого взгляда на тебя это понял, — шепчет мне в губы, пока целует их.

— Ты хотел меня прибить, — хихикаю я, вспоминая нашу первую встречу.

— Я тебя хотел натянуть, — смеётся он, — а уж точно не прибить.

— Ничего, знаешь ли, не поменялось, — кусаю его губу, и он шикает, взамен сжимая моё полушарие груди.

— Сейчас все изменилось, Даш, — тяжело дышит, нависая надо мной. — И я покажу, насколько.

Антон резко отстраняется от меня и встаёт.

— Я в душ, снегурка Даша, — улыбается, подмигивая. — А потом мы идём с тобой на свидание!

Глава 10.2

Откидываюсь на кровать, закрывая глаза ладонями.

Боже-е-е-е! Я что, правда иду с ним на свидание?!

Съездила на подработку, называется.

Щеки пылают от тепла, что по всему телу разливается. Кувыркаюсь на кровати, переворачиваясь и визжа в подушку. Подскакиваю на ноги, решая сделать этот день потрясающим! 31 декабря как-никак!

Подхватив пульт, решаю включить музыку, и чуть не роняю его на пол, широко разинув рот, когда вижу на экране… Антона.

Он по-голливудски улыбается, разрезая ленточку при входе в ЭТОТ отель.

Мысли в голове не хотят складываться в картинку. Я дико злюсь. И прежде всего на себя. Я была так впечатлена его харизмой, добротой и поступками, что не замечала элементарных вещей: личный двухместный люкс, аренда танка, расточительность в ресторане…

Конечно, можно было бы подумать, что он просто обеспеченный мужчина, но отель…

Выключаю телевизор и, быстро собрав свои вещи, выбегаю из номера. В этот момент мне просто жизненно необходимо подышать морозным воздухом.

Ну уж нет. Дважды на одни грабли наступать я не собираюсь! Хватило мне одного богатенького мальчика с синдромом вседозволенности. Я только пришла в себя после расставания, и снова в то же болото… А ведь я даже спрашивала у него, не миллиардер ли он… Врун!

Добежав до стойки ресепшена, восстанавливаю дыхание и впопыхах спрашиваю:

— Скажите, есть хоть какой-то способ отсюда уехать?

— Так дороги расчистили вчера вечером ещё. Ночью снега не было. Вызывайте такси и езжайте, — отвечает тетка, словно с идиоткой разговаривает.

Смаргиваю одиноко вырвавшуюся слезинку.

— А общественный транспорт ходит?

— Да, каждые полчаса маршрутка до железнодорожного вокзала едет.

Отлично…

До остановки добираюсь быстро. Сажусь, разглядывая свое платье… которое он купил! Черт бы побрал, даже шмотки мне купил. Отправлю посылкой на адрес отеля, все равно его!

Сижу минут десять, болтая ногами и рассматривая землю под ними, пока не вздрагиваю от низкого:

— Даш, какого хрена?!

Антон стоит с расстегнутой курткой и растерянно смотрит на меня.

Даже встаю машинально.

— Я уезжаю, — стараюсь говорить спокойно, но проволочка-то в горле царапает.

— Причина? — делает шаг, но я жестом останавливаю его.

— Даш, бл*ть!

— Помнишь, как я борщ поесть хотела? А ты мне ещё кучу всего назаказывал…

— Да, бл*ть, это вчера было! — заметно нервничает он, растирая виски.

— Значит и то, что я рассказывала тебе про прошлые отношения помнишь…

— И?

— И про вопрос, который задала… Так ведь, Зимин Антон Александрович — миллионер, филантроп и просто хорошие мужчина, — гримасничаю и искажаю голос от нервов, иначе расплачусь нафиг.

Он тяжело выдыхает, а потом, несмотря на мои действия, подходит близко и рывком тянет на себя, заключая в капкан своих накаченных рук.

— Пусти!

— Разве я врал тебе, Даш?!

— Да!

— Глупости не говори!

— Ты сказал, что не миллионер!

— Не было такого.

— Я сказал, что не миллиардер, о миллионере речи не было. Знаешь ли, разница не маленькая.

Даже слов найти не могу, настолько он меня обескураживает. Уперев руки в его грудь, толкаю что есть силы и вырываюсь.

Как раз к этому времени подъезжает маршрутка.

— Если бы я знала, кто ты, никогда не связалась бы! В туалете б ночевала! Ты можешь быть идеальным с самого начала, но я не хочу знать того, кем ты окажешься после. Слишком наелась, — захлопываю дверь, и маршрутка трогается с места, оставляя Антона стоять на заснеженной тропинке…

Вот вроде бы правильно сделала, а чего так больно-то?!

Глава 11

Антон

Сказать, что я охренел — ничего не сказать. Ещё ни одна девушка не наезжала на меня за то, что я ей про бабки свои не сказал. В очередной раз Даша просто валит меня на лопатки.

Даша… Снегурка… Моя девочка. Теперь точно моя. Этот концерт с ее дурацкими опасениями и ублюдочным послевкусием бывшего меня не впечатлил. Зато я знаю, как впечатлить ее.

Набираю номер своей помощницы. Шестьдесят лет женщине, а прохаванная и резвая похлеще молоденьких девиц, которых словно перчатки первое время менял.

— Светлана Анатольевна, тут одну девочку пробить надо. Аниматором поехала к детям, которым мы помогаем обычно, вместо своей подружки, у которой обычно корпораты заказываем, — четко формулирую цель секретарше.

— Конечно, Антон Александрович, в течении получаса информация будет у вас!

— И ещё… Мне нужно сегодня же срочно улететь в тот город, где живет девушка. Организуй по-быстрому, я пока шмотки соберу.

— Будет сделано.

Через полчаса у меня на почте висит инфа о Шевцовой Дарье Олеговне, 01.01.2002 года рождения.

Блин, точно! У неё же днюха на 1 января выпадает. Ещё и по ее рассказам, этот гандон - бывший ей изменил в этот день. Как такой девочке вообще изменить- то можно?

Забегаю в номер и скидываю в сумку все вещи.

Взгляд стопорится на красном кружевном белье, что нашел на своем полотенцесушителе. Выбежал, как ненормальный, со стояком под 160 градусов, а ее и след простыл…

Не снегурка Даша, а обломщица Даша.

Читаю инфу дальше — ростовчанка. Следом сообщение с билетом от Сочи до Ростова-на-Дону. Время пути - 1 час, но вылет… только в 10 вечера. На часах полдень. Значит у меня есть время, чтобы выбрать ей подарок и сделать так, чтобы она и слова сказать не посмела.

— Светлана Анатольевна, а родители Дарьи где живут?

— Судя по информации из открытых источников, то где-то под Краснодаром.

— А можете достать из номер?

— Конечно.

До конца дня думаю о том, какой подарок ей выбрать. Стоит только представить перед глазами ее улыбающееся лицо — мир другими красками играть начинает. Это вообще тот момент, когда ты столько лет живешь, кроме работы никого и ничего не видишь, сексом занимаешься чисто физически, а тут тебя простреливает со всех сторон.

Это когда ты нихрена не понимаешь, что с тобой происходит, но уверенность в том, что это «твой» человек, бьет по нервам гигантской палкой. А когда ее нет рядом, хочется сдохнуть от нехватки чего-то важного на уровне с кислородом.

За пару дней… найти человека, которого не мог найти годами. Такой прагматичный человек как я?

Задаю себе этот вопрос, а сам при этом открываю доставки Ростова и выбираю ей подарок. Никогда ещё выбор подарка девушке не занимал у меня столько времени!

К восьми я все же заканчиваю сборы. Кладу ее прелестно оставленный аксессуар себе в карман и еду в аэропорт.

Ну что, Снегурка Даша, встречай!

***

Даша

Приехав на вокзал, покупаю ближайший билет: на 13:00.

Это дома я буду где-то в 11. Весело. Даже стол к Новому году не приготовлю!

Всю дорогу съедаю себя мыслями о том, что, возможно, зря так поступила. Сгребла под одну гребенку двух мужчин, хотя сама только и делала, что находила их различия!

Червоточина внутри кричит, что деньги - зло. И даже хорошего человека они испортят.

Но чего ж тогда гадко так на душе?

Домой приезжаю убитая и сразу лезу в душ. Хорошенько отмокнув и высушив волосы, я забираюсь под одеяло и закрываю глаза.

К черту вообще Новый год и день рождение. Планирую спать несколько дней!

Вот только стоит мне удобно лечь и начать считать пушистых рогатых животных, как противная трель моего дверного звонка больно бьет по ушам.

Может дети? Хотя сейчас не время собирать конфеты… Да и нет конфет у меня… Ладно, детям отказать не могу.

По пути сгребаю полупустой кошелек и выгребаю из него мелочь, сжимая в кулаке. Раскрываю широко дверь.

— Ну прив… — вздрагиваю и резко швыряю мелочью прямо… в лицо Антона! — Антон???

Он трет лоб, но при этом улыбается.

— Ладно, не такого приветствия я ожидал, но если твой гнев после этого утих, то я даже рад.

— Что ты тут делаешь?

Он смотрит на время, и только потом замечаю лежащие возле его ног коробки.

— Это что?

— Впустишь? Я замерз так-то…

— Проходи, — ошарашено машу рукой, пока он несет все коробки в дом, а потом заносит огромную корзину с… ромашками? Зимой? — Ромашки зимой… Так я верю, что у тебя бабла немерено, Антон. К чему это?

— Помолчи немного и дай мне сказать, — подходит непозволительно близко, пригвождая меня к стене. — Во-первых, судить человека по количеству денег в его кармане — отвратительно. Согласна?

— Если их нет, то да.

— Если они есть, то тоже да! Разве я был для тебя только кошельком? Разве ты не увидела во мне черты, которые взбудоражили твое сердце, ведь я отчетливо помню, что ты отвечала мне, — говорит нереально близко к моему лицу, отчего я чувствую его мороженое дыхание у себя на коже.

— Ты прав, но…

— Во-вторых, бросать человека, не объяснившись — это даже хуже, чем первое, Даша! Поставь себя на моё место.

А ведь я была на нем когда-то… и это правда неприятно.

— Понимаю, — смотрю под ноги, не собравшись силами взглянуть ему в глаза.

— А в третьих, — он резко поднимает мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. — Я чуть с ума не сошел, думая, что потерял тебя, — а затем наклоняется и целует.

Целует так, как никогда до этого. Он съедает меня, пьет, опустошает, прижимает к себе так близко, что кости трещат, но я так рада этому…

В глубине души я же дико хотела, чтобы он приехал за мной! Чтобы в очередной раз доказал, что не такой, как другие! Ведь на его месте любой посчитал бы меня мелкой идиоткой.

Сейчас я уже и сама себя такой считаю…

Оторвавшись от поцелуя и восстанавливая дыхание, вижу, как в очередной раз Антон смотрит на время, но на этот раз довольно долго, пристально, затем улыбается.

— С днём рождения, моя снегурочка, — нежно чмокает мои губы, — и пока ты не начала отнекиваться…

Он достает одну коробку и открывает ее…

— Это что? Подарки?

— Да!

Не нахожу слов…

— Это те подарки, который ты точно примешь!

— Антон…

— Можем развести их детям после того, как поспим. Чтобы твой день рождения с этого года был только самым трогательным и приятным воспоминанием.

Кажется, слёзы из моих глаз уже ручьем льются, потому что Антон вытирает их своими губами, прижимая к своей груди. А я так сильно обнимаю его в ответ, что плакать ещё сильнее хочется.

— И надо будет закончить до того, как приедут твои родители…

— Мои, кто? — отстраняюсь, всматриваясь в его лица, надеясь найти хоть капельку юмора…

Не нахожу.

— Я позвал твоих родителей, чтобы отметить с нами Новый год и познакомиться. Потому что…

Боже! Он что… Он на колени становится!

— Я взрослый, морально созревший мужчина, который знает, что ему нужно, и что ему не хватало. На это один ответ — тебя, Даш!

— Будешь моей? Обещаю не спешить со свадьбой и дать тебе время изучить меня вдоль и поперек, чтобы сделать окончательный выбор, но я свой уже сделал. И не хочу обычных отношений, хочу всему миру показать, что ты — моя!

— Нет!

— Да, — улыбается в ответ и сама целую.

— Нет, — повторяюсь в перерывах.

— Знаешь, я ведь не только твоих позвал. Моя мама, чувствую, завтра в утра тут стоять будет, чтобы с тобой познакомится.

— Что? У меня же даже спать стольким людям негде!

— Я им отель неподалеку снял, — чмокает меня в нос, а я поверить не могу, что это все правда.

— А теперь, — напирает он, сканируя меня похотливым взглядом. — Пошли в кроватку, наказывать тебя буду за твое поведение.

— Именинников не наказывают! — смеюсь, делая вид, что убегаю от него.

— Тогда я оставлю себе это, — достает МОИ трусы, которые я забыла в номере! Гаденыш!

— А ну верни! — прыгаю на него, но он задирает руку вверх так, что не достать.

Из-за этого мне приходится прыгнуть на него, сцепив ноги за его поясницей и, наконец, вырвать заветный кусок ткани.

— Есть! — улыбаюсь, смотря на него, а потом замечаю наглую ухмылку. — Не-е-ет!

— Да, девочка, да, — несет меня в мою комнату, но я продолжаю наигранно брыкаться. — Сегодня я буду любить тебя долго. Очень- очень долго.

Он аккуратно кладет меня на кровать, медленно снимает с нас одежду, задерживая свой гипнотический взгляд на каждом изгибе моего тела и заставляя меня делать то же самое.

Нависнув надо мной, я вижу такое тепло на его лице, такую нежность, что плавлюсь окончательно. Проведя ладонями по его торсу, я скольжу ими вверх, обхватывая плечи и одновременно с этим принимаю его глубокий толчок.

— Я влюбился в тебя, Снегурка Даша. По уши. Окончательно и бесповоротно, — колотит моё сердце своим признанием, а потом долго и нежно целует и любит.

И только когда мы выдыхаемся и ложимся, скрестив руки и ноги, решаюсь ответить…

— А я… кажется, уже люблю тебя. Окончательно и бесповоротно.

— Ты будешь моей, — серьезно, не спрашивая, произносит он.

Улыбаюсь в ответ, ощущая, как сжимается мое сердце.

Понимаю, что так он пытается выразить свои чувства, которые захлестывают его так же, как и меня. Но… лишь спустя месяц я пойму, что в этот день он не шутил… И что я действительно стану его… женой.